Алтимейт Супермен: Героическое начало

Глава первая, "Правила футбольного мира"

Сразу несколько очевидцев подтвердили, что второго ноября на Кранберри-стрит в Метрополисе при совершенно ясной, солнечной погоде обрушился Огненный дождь. Огненная масса загадочным образом преследовала двух студентов, замешанных в серии загадочных обстоятельств. В значительной степени повреждена крыша, стены и потолки, огонь прорвал полы, задев водосточные трубы и в кухню, приведя к утечке газа и последующему взрыву. Ущерб оценивается в несколько миллионов долларов, но, к великому удивлению, на праздничной вечеринке Университета Централ не пострадал ни один человек. Однако после проведенной проверки полиция не смогла найти двух подростков.

Следователи подозревают, что эти события как-то связаны с мистическими происшествиями в Метрополисе, которые начались в период с первого по тринадцатое сентября.

Студенты до сих пор продолжают бесследно исчезать.

На текущий момент более десяти подростков считаются без вести пропавшими.

***

Билл говорил, что для него футбол это нечто большее, чем просто ворота и мяч. Членство в футбольном клубе – это как отдельный мир, где у тебя есть особый статус.

– Особый статус?

– Как визитная карточка, куда бы ты не пошел, все будут смотреть на твою куртку, видеть там быка, и думать, какой ты крутой. Это как наличие машины, как дорогие ботинки, как прибавка пары сантиметров к члену – сучки только и ходят, гадая, как затянуть тебя в постель.

– О да, они это любят, – добавляет Скотт.

– Как будто ты не любишь, когда у бабы большие сиськи.

– Ещё бы. Сосункам такое не снится.

Они бьются кулачками.

– Слушай, после того как ты надеваешь эту куртку, – Билл показывает на красную куртку, – ты больше не обсосок и не ботан, а один из Красных быков.

– Но учти, надевая эту куртку ты будешь един с командой. Победы, поражения – все это мы будем проходить вместе, как единое целое. Нужно будет побеждать, понимаешь?

– Не только побеждать, но и отдирать наших соперников как следует, – объясняет Билл. – Никаких дружеских игр, никаких «играю ради удовольствия» – только гребанная победа.

– Билл хочет сказать, что когда нас дерут другие команды, страдает и рейтинг нашего университета по уличным законам.

– О каких уличных законах идет речь?

– Метрополис – это сборище банд и навороченных полудурков, которые знают, как жить, – он намекает на себя, говоря это с восторгом, – у нас есть правила, которым нужно следовать, иначе получишь по морде, но если ты живешь по престижу, – жизнь у тебя будет сахар, приятель. У банд всегда есть чем занюхаться, выпивка и девочки. Мы ходим по клубам и тусовкам целыми бандами, и пересекаемся только с лучшими сучками, но только в рамках «закрытого клуба». Неудачникам у нас не место, сечешь?

– И теперь ты часть этого клуба, – Скотт указывает на меня.

– Как это работает?

– Например, если Лана Лэнг будет собирать тусовку у себя на хате, туда приволокутся не только наши парни и девчонки, но и элита с соседних университетов. Шампейн, Спрингфилд, иногда мелкие сошки типа Шорелайна, – объясняет Скотт.

– Но не стоит задирать нос. Даже если против нас отборные заморыши, будь бодрячком и не давай слабину, – говорит Билл.

Скотт кивает.

– Их команды называются «Вороны» и «Стервятники». Они особенно сильны, а у Шорелайна так себе, но разок даже нас отделали, – он покачивает ладонью. – Каждый из них – отдельная банда, с которой нужно считаться.

– Стая важных засранцев, которые будут смотреть на тебя как на дерьмо, – добавляет Билл. – В игре они неплохи, но на улице задирают носы как важные павлины, хотя на деле нихрена из себя не представляют. Сплошь выходцы из бедных семей, недоношенники и придурки высшего разряда. Понимаешь, что это значит?

– Футбол для таких все.

– Нарушение границ они воспринимают как личное оскорбление. Надерут зад и не заметят. Поверь мне, эти парни психи. Если Стервятники увидят тебя не в том месте и не в то время, считай ты попал. Но знаешь, на что они будут смотреть в первую очередь, прежде чем решить, отделять тебя или нет, Кларк? – говорит Билл.

– Куртка.

– Неправильно, – Билл тыкает на рисунок быка с большими, растопыренными ноздрями. – На размер твоего члена, который выражен в твоих достижениях перед командой.

– Говори проще, он новичок!

– Чем больше побед, тем больше твой авторитет.

– Если уличная банда увидит твою куртку, они сначала подумают неудачник ты или нет. Если наша команда будет побеждать, ты будешь крутым, если нет – будешь бегать за пивом и получать под зад. Закрытый клуб футбола решает, как и где ты будешь ходить и жить. Все просто, не так ли? – усмехается Скотт.

– Как-то странно, – говорю я.

– Не верит, – Билл с усмешкой косится на Скотта.

– Буквально момент, – щелкает пальцами Скотт, открывая дверь и некоторое время всматривается в коридор. – Пссс, Сьюз, сюда.

Раздается недовольный голосок:

– Ну что такое?

– У нас тут вербовка, нужно парню объяснить пару моментов.

– Тц, ладно, – отвечает девушка, а затем обращается к подружкам, – Я скоро подойду, не уходите в столовку без меня.

В мужскую раздевалку заходит накрашенная блондинка с глубоко расстегнуто рубашкой, обмотанной вокруг талии кофтой, короткой юбкой и в белых, идеально чистых кроссовках. Пахнет настойчивым сладковатым парфюмом с оттенками цветов. Движения нарочито вялые, от бедра, но сквозят уверенностью отрытых участков груди и ляжек. Губы надувают жвачку, лопают, и обхватывают резинку в уязвленной улыбке, но она не смущена.

– Это новенький? А он ничего.

Скотт и Билл усмехаются.

– Ему нужно узнать, как все устроено. Перевелся пару недель назад.

– Ммм… опять я, вы издеваетесь?

– Ты делаешь это лучше всех, – улыбается Скотт.

– О да, тебе абсолютно нет равных, особенно с такими сиськами, – усмехается Билл, ловя протянутую ему ножку. В идеале, это должен быть пинок, но больно вялый и женский. Видно все от ключицы до бедра, включая гладкую кожу во внутренней части…

– Козёл.

– Уймитесь, – вздыхает Скотт.

Девушка вздыхает и достает чупа-чупс, смешивает его жвачкой, и недовольно жует. Оборачивается на меня уже чуть посветлевшей.

– Я Сьюзен Прайс, рада знакомству, – протягивает руку, чуть нагибаясь. Даже в сидячем состоянии я больно велик для неё, но она улыбается. Рука при прикосновении мягкая и тёплая.

– Кларк.

– Кларк, очень красивое имя, – вновь улыбка. Она выпрямляется и думает, вздыхая. Атмосфера чуток меняется, словно я на собеседовании, – Правила очень просты. Следи за престижем и старайся побеждать, не переходи дорогу авторитетам и старайся быть вежливым со смежными. И ещё раз, старайся побеждать. Если будешь ходить по клубам, обязательно надевай куртку, если, конечно, не хочешь, чтобы тебе набили лицо. Это грубое нарушение правил.

– В самом деле?

Сьюз с неловкой улыбкой отвечает.

– Знаю, глупо, но парни тебе ещё придурки. Но если что я не про тебя.

– Я все слышу, сучка.

– Да-да, – улыбается Сьюз.

– Все в порядке, – говорю я.

– Ты милашка. Сейчас объясню проблему с курткой: это одно из основных правил. Если ты пришел без куртки, и никто не знает тебя в лицо, значит для наших ты чужак. Местные не любят новеньких, которые не знают правила.

– Это многое объясняет.

– Ага. Есть ещё кое-что. Если будешь цеплять сучку, обходи стороной неудачниц, и тем более не трахай уродин – они могут оказаться лузерами и белыми воронами. Контакты с такими сразу минус репа.

– Репа?

– Репутация, глупенький.

– А ещё про это расскажи, – Билл потряс кулаком перед ртом.

Сьюз облизывает губы и вздыхает. Ей неловко.

– Если вы победите в матче, в клубе могут предложить бесплатную выпивку в честь победы. А ещё ты можешь затребовать её с лошар, которые тебе проиграли. По правилам, они ставят всегда или вылетают.

– Вылетают?

– Да, вышвыривают из клуба и лишают всех привилегий. Если ты забил трехочковый и победил, тебе наливают до отвала и девчонки бросаются на тебя, как сучки в период течки. Старайся выбирать наших девочек, чтобы поддерживать имидж.

– Например Сьюз, она вон уже вся течет возле тебя, смотри как задом виляет, – добавляет Билл.

И получает пинок от Сьюз, как всегда слабый.

– Так, о чем это я, – она поправляет локон и старается скрыть недовольство, – И да, в случае если вы проиграете футбольный матч, – ситуация совершенно другая: тебе придется раскошелиться на выпивку победителям, вдруг они запросят.

– Весьма… справедливо, – сдерживаюсь я.

– Но ведь ты тоже можешь получить все, не так ли? – Сьюз подмигивает.

Резонно.

– Да, наш мир жесток, Кларк, но это называется мужским футболом. Ты всегда можешь поджать хвост и оставить футбол. В нашем мире либо все, либо ничего, – говорит Билл.

– Таковы правила, – добавляет Скотт.

– А если у меня не будет денег?

– Вылетишь через задний ход и… можешь получить пожизненный дизреспект среди элиты. Так что всегда носи с собой деньги.

– Спасибо за совет, – говорю я.

Глава вторая, "Немного обо мне..."

Наш разговор наконец заканчивается, и я остаюсь наедине с самим собой.

Вас когда-нибудь перемещали в чужое тело прямо посреди разговора? Потому что меня – да.

Я закрыл глаза, и оказался здесь, неизвестном помещении, в чужой одежде, не узнавая свои руки и даже лицо. Напротив меня стояла пара подростков и девушка, от которой несет феромонами. Вижу плитку, чувствую влагу и запах пота после тренировки, вижу себя чужими глазами, но до сих пор не понимаю, что происходит. Жутко, но интересно.

И почему-то я знаю, что моих близких здесь нет. Ни матери, ни отца, ни друзей. Ничего.

Так... Ладно...? Я ведь умер. Надо все хорошенько обдумать.

Меня убили. Закололи ножом. Пока я не видел, нанесли удар в спину и оставили гнить в переулке. Не такая уж моя жизнь и спокойная была, если подумать. Даже больно вспоминать ту слякоть и ощущение в груди.

Хотел ли я мести? Неприятно признавать, но я бы сделал это. Избил бы ублюдка до потери пульса и сплюнул в его разбитую морду.

Провожу рукой по густым волосам, моргаю, пытаюсь совладать с горячими эмоциями. Вокруг меня тихо, и все же мне кажется, будто мир вибрирует. Да, кажется, я действительно горю.

Касаюсь холодным капель воды на полу и понимаю, что дело не в окружении. Дело во мне. Я чертовски зол, но чувствую себя прекрасно. Какое-то двойственное и неудобное ощущение, будто спокойствие и лютая ярость объединили усилия в бурном танце.

Я моргаю ещё раз, кручу мысли в голове, словно пытаюсь проснуться от кошмара, и открываю глаза вновь. Мне все ещё хорошо, и душа горит от злости. И я все ещё здесь, среди незнакомых стен, и это не сон.

Я вздохнул и сложил пальцы в замок. Самоконтроль здесь не помешает.

Это странно, чертовски странно. Я… не должен быть здесь, но я здесь, говорю с незнакомыми мне людьми и ничерта не понимаю. Когда-то мне казалось, что такое невозможно, но здравый смысл улетел в форточку. Кто такой Скотт, кто такой Билл, и почему я стал членом футбольной команды Быков, когда за всю жизнь не пинал и мяча?

Так, мысли понемногу приходят в порядок, но ощущения какие-то непривычные. Я ощущаю весь мир лучше и четче, чем раньше. Из открытого окна дует прохладный ветерок, вид выходит на общежитие, на окно, на девушку. Я ещё никогда не мог видеть, как девушка переодевается в комнате на расстоянии девятисот метров. И, пожалуй, не увижу, потому что отвожу взгляд.

– Хм… – провожу рукой по густой шевелюре.

Мне кажется, я способен дышать так сильно, что могу сдуть стену перед собой, но поверять это, конечно же, не решаюсь, потому что я только что отломал ручку шкафчика легким касанием руки. Она мнется как пластилин. Может, это он и есть? Нет, скрипит этот пластилин в точности как металл, нет сомнений. Откуда-то я даже знаю его точную температуру плавления и предел прочности килограмм на квадратный сантиметр.

Я уже понял, что произошло, но дайте мне немного прийти в себя. Можно же человеку немного шокироваться, да? Спасибо.

Хотя, может быть, я уже и не человек.

Я разворачиваюсь к зеркалу и сохраняю спокойствие несмотря на чужую рожу. В зеркале совсем не я, а какой-то красавец за метр девяносто, широкоплечий и сильный, как олимпийский горец. У него густая чёлка вихрится на лбу, и падает почти с вызовом. Форма мышц естественная и аккуратная, но даст фору большинству бодибилдеров. Ясные голубые глаза смотрят сильно даже в расслабленном состоянии, и властный подбородок, как не верти, вызывает восхищение. Такую внешность можно увидеть разве у древнегреческих героев навроде Геракла или богов Олимпа, а не у меня.

Картинка в голове складывается сама с собой, я понимаю, я – Кларк Кент, криптонец с планеты Криптон. Известный супер-герой комиксов ДС, который обладал чудовищной суперсилой. Если быть точнее, наибольшим потенциалом в мире.

С губ срывается свист, и я смиряю свое тело оценивающим взглядом, будто нахожусь в магазине новой одежды, только вместо одежды у меня охрененное тело и большой болт.

Ладно, про болт ещё не знаю… но, будем честны, грех не проверить, да? Я же его рано или поздно увижу. Да и кому не интересно узнать, какой на самом деле болт у самого сильного мужика в мире?

Хм… Ожидаемо.

Так вот, я восторге. С одной стороны, обидно умереть, но с другой, – я ведь теперь в охренительно шикарном теле, которое может… все? Черт, от одной мысли мурашки по коже.

Что мне теперь делать? Для начала, переодеться и привести себя в порядок.

Из разговора с парнями я выясняю, что обычно я посещаю университет в рубашке, скромничаю, и выгляжу как ботан, но внешний вид у меня такой, будто я могу убить одним ударом.

Быстро понимаю, что Кларк идеально поддерживал образ скромника даже с шикарным телом. Для меня будет лучше повторять за ним, пока не разберусь что к чему. Изобретение велосипеда это для тех, кому заняться нечем.

Одеваться выходит привычно, рубашка залетает на широкие плечи в полете, но пара пуговиц лопается в пальцах, как комары, когда я ловлю их на лету. Смотрю на раскрошенный пластмасс на своих пальцах, коричневый и вполне качественный. Если бы не мои пальцы, прослужили бы верой и правдой до самого конца. А это уже первый нюанс, который Кларк недоработал – контроль над собственной силой. За пару минут я сломал ручку от двери и пару пуговиц.

Я привыкаю к силам некоторое время и наконец завершаю обуваться. Мои проблемы кажутся чем-то из разряда «я заляпал лицо в кетчупе, потому что слишком тороплюсь во время еды», только вместо голода меня подгоняет желание разобраться в силах Супермена, начиная от улучшенного восприятия и заканчивая превосходным самочувствием. Голова прям кипит. Банальный прыжок на месте, и я упираюсь в потолок ладонью, падаю обратно.

Смешок.

Несоответствие в восприятии и мозговой активности придется слегка доработать, но на это не уйдет много времени. Как я понимаю, мои эмоции наиболее уязвимая зона для меня самого.

Я хочу сказать… надеюсь, никто не умрет, если я случайно чихну.

***

Лоис Лэйн.

Меня всегда привлекала опасность в погоне за чем-то важным. Наверное, поэтому я гналась за громкими новостями даже несмотря на скандалы и агрессию со стороны людей. Ну подумаешь, побубнят и перестанут. Зато я получу сенсацию и место в Дейли Планет.

Для репортера важно уметь вылавливать самые животрепещущее и интересны новости, события и жуткие трагедии. Тут нужна внимательность, цепкость и верность делу, которую невозможно приобрести без страсти к любимому делу. А ещё у любого репортера… или будущего репортера, должен быть нюх, который позволит все эти интересности уловить.

А теперь о нашем университете… Ох, и с чего бы мне начать? Мягко говоря, это место сборище отбитых придурков. И вы не подумайте, я очень вежлива и приятна в общении. Никому никогда не скажу грубость, но в статьях нужно быть предельно откровенным, иначе никого не зацепить.

О репутации Централ-юниверсити говорили и слухи, на которые я наткнулась совершенно не стараясь их подбирать. Например, как-то проходя мимо столовой я чисто случайно услышала один неприятный факт о Сьюзи Прайс, которая якобы развлекалась с Билли Лонгом в туалете. Интерес к мужчинам у Сьюзи Прайс варьировался в зависимости от популярности парня и, ходили слухи, от размера его члена. Видимо, потому что у неё был особый фетиш на крутых парней, и её трусы намокали только от одной мысли, что её будет шпилить кто-то важный и очень крутой.

Тут сразу же встает вопрос, зачем я вообще говорю про этот слушок? Дело такое, какая аудитория, такой и репортер. Я нахожу то, чего больше жаждут люди – а в нашем университете только футбол и чужие отношения обсуждают. То и дело перетирают друг другу косточки, будто хищные гиены, у которых голодовка на личном фронте. Не удивительно, что Сьюзен попала под обстрел, ведь она популярна.

Когда живешь среди студентов без тормозов, нужно учиться принимать их интересы и не отсвечивать, иначе станешь белой вороной и тебя будут гнобить. Повезло Сьюзен, что её крышуют наши Бычки. В Америке это особенно актуально, тут ведь и убить могут среди бела дня за неудачное слово. Кажется, у одного парня даже как-то в рюкзаке нашли ствол. Он стырил его у своего папки мента и только чудом не вылетел из университета.

Сама, я, конечно, держусь от таких людей подальше, но… мне же приходится искать сенсации, да? Хочешь не хочешь, но в дерьмо окунешься.

Наверное, если я выпущу студенческую газету она наверняка будет пользоваться популярностью и интересом, потому что главной звездой в ней будет Сьюзен. Она симпатична, любезна и у неё подвешен язык. Куча ботанов глазеют на неё как чайки на рыбу. Не удивительно, ведь её грудь была ПРОСТО ОГРОМНОЙ, и она выставляла её на показ каждый раз, отлично осознавая свое превосходство над жалкими одногруппницами. На такую грудь только импотент не среагирует. Масла в огонь подливал стервозный характер Прайс, из-за которого её никто не любил, хотя в тайне каждый второй хотел, ну… то самое. Сказать об этом дохлякам обычно смелости не хватало, так ещё и ходили под ней как жмущиеся стайкой бараны, «ме-е» да «му-у».

Ещё один случай. Был один смельчак, Дарси Пирс, сказал, что Сьюзи шлюха, да Билли Лонг и парни из Красных быков отделали его на следующий день и хорошенько обоссали, теперь Дарси Пирс не то что не «му-у» и не «ме-е», так и не ходит в универ и живет в другом городе.

Поговаривают, у футбольного клуба с этим все строго. Они как одно целое, и если ты оскорбил одного – значит задел и других. А Сьюзен у них на особом попечении. Хитрая дамочка, должна признать. Правда её тоже приходится рисковать, потому что ходят слухи правила в Футбольном клубе та ещё дрянь.

Мне тоже приходится осторожничать, чтобы не попасть под горячую руку. Я буду выкладывать статьи аккуратно и надеятся, что мне не прилетит. А если прилетит, значит я этого заслужила, но я не считаю, что делаю что-то плохое. Разве правда может быть плохой? Я просто пересказываю происходящее. Да и вообще, я не открываю Америку. Все уже знают, кто такая Сюзьи, Билл, и Скотт и их дружки. Так что чисто фактически я просто расскажу чуть большим людям правду, которую и так знают многие.

Я и сама хочу узнать о Бычках побольше.

Команда Быков состояла из одних неудачников и выходцев из бедненьких семей. Только Билл сынок одного мажора, но папке похоже настолько плевать на сына, что тот вырос совершенным кретином. Головой команды является Скотт, и он неплохо направляет Быков к победе. Играют они вполне себе. Ещё бы, столько пар прогуливать. Я знаю, что они вечно сидят в тренажёрах или проводят уличные матчи с другими университетами каждую неделю. Скотт прям давит до последнего, понимая, что придуркам не светит после универа ничего хорошего, а футбол это хотя бы стипендия и связи среди любителей. На прогулы Быков университет старается закрывать глаза, потому что команда не совсем потеряна и у них есть шанс пробиться на национальные. Говорят, директов спит и видит, как наш университет получит кубок.

Я бы относилась к этому скептически, но тут раскопала кое-что… Оказывается, наши бычки то не так уж и бесполезны. В самом деле! На национальных разок доковыляли до финала, но сдулись в конце, разбившись о Готемских крыс. Я даже слышала, что одному из Готемских крыс предлагали подогретое местечко в спортивной Лиги… но этот кто-то был совсем не прост. Не удивлюсь, если наши парни мечтают о том же, ведь они были так близки к победе.

Лично я не верю, что Бычки возьмут национальные, но какая мне разница? Если возьмут, значит я получу сенсацию и буду первой, кто получит интервью.

В попытке ухватиться за золотую жилу, я глянула на статистику Быков. За прошлые годы они показывали средние результаты, но всегда играли стабильно. У них был прекрасный лидер Скотт и прекрасный защитник Билли, которых всегда поддерживал четкими пассами и кооперацией Джош. Им не хватало разве что аса, который давил бы мяч до конца.

В последнем матче против Готемских крыс (нынешними чемпионами, ключевыми игроками которых является сам Брюс Уэйн!!! и их нашумевшая черлидерша в лице Харлин Фрэнсис Квинзель!). Наши шли с ними на равных до конца игры: Билли защитил кучу мячей, а Скотт прорвал десятки ярдов. У них не получилось протянуть всего два ярда, и Брюс Уэйн перевернул игру сокрушительным филдом (в три очка). Поговаривали, что он даже не напрягался... но это больная тема для наших парней. Вот тут-то и была проблема наших Бычков: им просто не хватало хорошего нападающего, без которой любой команде не добраться до победы.

И тут-то Ваша верная (и, конечно же, великолепная) охотница за новостями Лоис Лэйн уже кое-что прознала.

Недавно у нашей команды Бычков появились новенькие кандидаты, в числе которых один приметный паренек. Некий африканец Ник, который набирал обороты и готовился ворваться на национальные. Кажется, был кто-то ещё... Переведенный выходец из Смолвиля и сын фермера Кларк Кент. Чует мое сердце, в этом году Бычки дадут жару.

Я ещё не успела сложить впечатление об этом Кларке, но пару слухов уже лежат у неё в кармане, в смятой бумажке. Моя чуйка бьет тревогу. Сам Сьюзен уже передала весточку Скотту, и они с Биллом навести новенького. Интересно, чем он заслужил их внимание? Может быть сейчас Сьюзен делает вид, что ни при чем и строит Кларку глазки, кто знает?

Для местных парней любой новенький как красный флаг: Скотт вычесывает территорию для покорения новых возможностей на футбольном поле. И если это так, значит Кларка впереди ждет испытание.

И у Бычков, скажу я вам, плохое чувство юмора.

Хороший репортер тем и красен, что способен почувствовать переломный момент.

***

Тренер Ким.

Я иду вдоль выстроенной линейки из высоких парней. Передо мной пара новеньких тел, желающих вступить в команду Красных быков. И среди них один неуклюжий паренек в очках, не внушающий доверия.

– Матерь божья, я что, нечаянно свернул на выставку придурков? – оглядываюсь на них и хмыкаю носом.

Эти ребята точно не калибр Спрингфилда, но у меня просто нет выбора. Придется работать с чем есть. А все потому что наша сучка директор никак не может поработать над спонсорами и увеличить бюджет. К нам приходят одни неудачники, над которыми ещё работать и брать, а в это время над нами смеются, пока все успешные парни переходят к конкурентам, и потом надирают нам зад.

Беру планшет и загружаю имена. Нда, нда. Том Браун, Джейкоб Андерсон, Кларк Кент… Новенькие. Ясно.

– Очки тебе очень к лицу, Кент.

– Спасибо, сэр.

Это был не комплимент, чтоб тебя. Учись понимать сарказм. Только очкариков мне в команду не хватало.

Потираю виски и вздыхаю. Сейчас сделаю пару точных вопросов, оценю форму, брошу в игру, а сам попытаюсь отсидеться, пока бошка трещит как будильник. Гребанное утро.

И так, Кларк. У нас тут громадный парень, неряшливый вид, идиотская рубашка, аккуратно брючки и идеально вылизанные туфли, будто актер из фильма. Но таких у нас называют «ботан».

«И что Скотт в нём нашел?», – я кошусь на парней, пока они бегают с мячом, и даже не смотрят суда. Увлечены тренировкой. – «Похвально»

Скотт разбирается в игроках. Этого Кларка он порекомендовал сам, и ведь хрен знает почему.

– Кент, значит. Ну что-ж, Кент, давай посмотрим из чего ты сделан. Ну-ка, сними-ка свою рубашку, дай поглазею на тебя.

Собственно, так Кларк и делает. Оставив на себе лишь джинсы, он спокойно стоит на месте и ждет меня.

– Ого… – раздается за моей спиной. Я выгибаю бровь и оборачиваюсь на смеющихся девчонок у лавки.

Потираю виски.

– Кто вам разрешал сюда приходить? А ну свалили нахрен!

– Извините, тренер Ким! – девчачий смех.

Оборачиваюсь на Кларка и цокаю, и что они вообще там увидели?

Чтоб меня… какого хрена?

– Эм, сэр, что вы делаете?

– Помолчи-ка, – говорю я.

Что это за парень?!

Я щупаю его мышцы и… чтоб меня, да о них пальцы можно сломать! Я что, сплю нахрен?! Кусок железа, а не мясо. Он что, с конвейера вышел? Терминатор хренов. Так, погоди… я вчера явно перепил, но не настолько. Отхожу подальше и осматриваю его со стороны.

Его тело… да, это не шутки нихрена. Оно как у Аполлона, сложено естественным путем. Прокачаны даже трудно развивающиеся мышцы, икры, предплечья, грудные, дельтовидки, да и все в идеальном состоянии, как с обложки журнала. Я не знаю, как выглядит хренов Аполлон этих хреновых греков, но точно так. Широкая грудь, сильные руки и подкачанные ноги, как не погляди, да он настоящая машина.

Как, черт подери, я не смог заметить этого здоровяка раньше?! Не понимаю. Заглядываю парню в глаза, и он мне глупо улыбается, почесывая затылок.

И вот мы смотримся как два идиота, только я совершенно не втыкаю что происходит. Провожу рукой по вспотевшему подбородку и стараюсь не подавать вида, что ахренеть как испуган. Как мне вообще поступить? Минуту назад я хотел его послать нахрен, а теперь трясусь как бы не спугнуть, вдруг сбежит, да ещё и к хреному Спрингфилду. Не нужно было вчера так много пить, видимо совсем под старость разваливаюсь. Как бы это… получше начать…

– Ты как вообще, Кент, знаешь, что такое Футбол?

– В общих чертах, сэр.

– В общих чертах, говоришь? – я смотрю на поле и вижу, как стая придурков прет вперед и бьется о друг друга с ошалелым видом. Представляю эту скромнулю среди них и как-то не верю, что он там уживется. Дурь то в нём есть, но как бы не дал заднюю раньше времени, прежде чем распробует игру на поле. Хрен знает, как у них там на ферме воспитывают. – А не боишься, что тебя придавят? Футбол – это игра для настоящих мужиков. Может прилететь мало не покажется, но мы, конечно, до такого не доводим.

– Это мне подходит, сэр.

– Да не сэркай мне. Черт. Лучше скажи, не сдрейфишь?

– Я обожаю футбол.

– Хороший ответ. Ну-ка надевай форму, поиграешь на поле один матч.

– Хорошо, сэр, – отвечает он и начинает одеваться.

– Я же сказал, не сэркай мне, черт. Ну что за парень?

Я подзываю Скотта и говорю ему взять новичка в игру. Хочу посмотреть, на что он способен.

Глава 2,1 "Игра в футбол"

Обширное поле, зеленая трава под ногами и небо над головой, как будто я оказался на официальном стадионе. Погода приятная, слегка дует ветер, и мне тепло. Но если оглядеться, я стою в позиции среди парней, царит напряженная тишина и поле вибрирует. Сбоку и спереди от меня парни уткнулись руками в землю. Сжимают кулаки и готовятся к старту. Следующим рывком противники понесутся вперед, чтобы сделать из тебя кашу.

На таймере подготовки сорок секунду. Наступит ноль, и тебя размажут по мягкой травке так, чтобы ты не сможешь больше встать. Скотт стоит позади в напряжении стоит Скотт и сосредоточено смотрит вперед, его цель – победа.

– Сейчас я на позиции Квотербека, Кларк, – говорит он, – мяч у нас, но Билл хорошо знает мой стиль игры. Обычно я бегу вперед и выигрываю нам пару ярдов благодаря поддержке Джоша. Но сейчас все иначе. Зная Билла, он сосредоточит все силы на мне и не даст пробежать даже пару шагов. Отдам пасс и нас раздавят ещё быстрее, потому что кроме Джоша и меня у нас пара дохляков. Они хреново двигаются по полю и их снесет даже Уилсон, а он самый хилый из нас.

Уже двадцать секунд.

– Что ты предлагаешь? – спрашиваю я.

– Будем импровизировать. Билл ещё ни разу не видел, чтобы я отдавал новичкам пасс, поэтому я отдам мяч тебе. Билл будет держаться возле меня, поэтому тебе останется только пробежать через парней, пока Джош рядом. Если увидишь, что тебя кроют, бросай мяч мне. Я подберу и рвану что есть мочи, пока дыхалка держит. Но чтобы все сработало, тебе надо пробежать хотя бы пару ярдов и держать мяч стальной хваткой даже если кости будут трещать от боли. Осилишь? – усмехается он, смотря на меня блестящими от возбуждения глазами. Кажется, ему это чертовски нравится.

Вот же черт… кажется, я хочу это сделать.

– Знаю, для тебя это первый матч, но нужно сыграть, Кларк. Ты ведь можешь сыграть? – дыхание Скотта размеренное и сдержанно, но он напряжен до передела, словно земля под ногами сейчас рванет и ему нужно срочно бежать.

Не удивительно, что он капитан команды.

Я киваю, но не даю ответа. Настойчивый запах пота, тесная позиция, и колючие взгляды оппонентов пронизывают меня насквозь. Аж жалят, хех. По ним я понимаю, что Билл уже раскусил наш план и ждет начало команды. Мой слух улавливал на раз два, о чем они говорил, но даже так рассказать Скотту я не мог.

Кроме того, каким-то образом я отлично понимаю как Билл и его парни начнут действовать с начала матча.

Уверенность Скотта сыграет с ним злую шутку, и он ошибется, потому что в этой игре Билл превзойдет себя. Всему виной три козыря Билла: три игрока напротив меня, пятьдесят четвертый, огромный чернокожий африканец с огромными мышцами, тридцать третий американец с железным хватом и реактивными ногами, и восемьдесят пятый мексиканец Бруно с гибким телом и, судя по движению пальцев, умением творить «фокусы». Эти трое уже смотрят на меня, но черный старается не подавать виду, что собирается воткнуть меня в землю со старта.

И все же было ещё кое-что, что ускользнуло от остальных. Чернокожий Ник незаметно придерживается за колено и тяжело дышит, хотя на это не обращает внимание даже тренер. Его вид только ухудшается, а глазные яблоки с красноватым оттенком явно болят из-за внутричерепного давления. Состояние похмелья, переутомление и слабость на лицо. Учитывая положение движения пятьдесят четвертого, он повредил колено ещё вчера во время драки в баре. Еле уловимый запах на кончиках его пальцев соответствует пиву из бара, что я чувствую сейчас на расстоянии десяти километров и пяти ста метров от поля… даже забавно, что я это ощущаю. Судя по всему, колено было травмировано при неудачном падении, но не заметил этого из-за алкогольного опьянения. Когда проснулся, поперся в универ не обращая внимание на боль, которая только будет нарастать и достигнет пика после того, как он сделает следующее силовое движение, перейдя грань. В колене разразиться нестерпимая боль, которая заблокирует движение и повалит его на траву. После этого он не сможет восстановиться долгие месяцы, в то время как наша команда лишится одного из самых сильных игроков. Но Скотт и Билл ещё об этом не подозревают.

На старте матча трое, а именно пятьдесят четвертый, тридцать третий и восемьдесят пятый собираются рвануть прямо на меня несмотря ни на что. Их план обхватить меня с трех сторон и завалить, не дав шанс пробежать и один ярд, чтобы наша позиция отодвинулась на один ярд назад. Это улучшит их позицию и отдаст мяч в их руки, а для нас это якобы поражение. Но, к несчастью для команды Билла, пятьдесят четвертый споткнется и упадет на старте матча, потому что его травмированное колено не выдержит нагрузки. Он упадет и не сможет меня заблокировать. При таких условиях, учитывая разницу в физических показателях и опыте между Скоттом и оставшимися номерам, Скотт смог бы пройти три ярда и без моей помощи, но был бы остановлен Биллом на четвертом ярде. И то по тому, что Билл время от времени поглядывает на меня и гадает, на что я способен. Билл полагает, что меня остановит любой, кроме разве что Уилсона, но будь Уилсон на моем месте сейчас, даже он пробежит два ярда из-за травмы пятьдесят четвертого. Четкая картинка игры выстроилась в моей голове как ладный фильм с покадровым экшеном, а потом я вздрагиваю головой.

Резко моргаю и присвистываю. Что это было? Откуда я все это знаю? Я гляжу на Скотта, а он как будто и не двигается вовсе. Такое чувство, что время для меня остановилось.

На секунду мне показалось, что я вижу будущее.

– Хорошо, давай так и сделаем, – отвечаю Скотту.

У меня появился план. Я сыграю так, чтобы помочь команде.

Матч. Разыгровка. Если верить моей фантазии, мне даже не придется напрягаться, и я смогу пройти вперед без особых усилий, но это будет стоить нашей команде игрока. Чтобы избежать этого, я решаю сыграть по-своему сценарию.

Шипованные бутсы двадцати игроков одновременно вдавливают траву в землю, и в воздух поднимается резкий запах, но все это слышу только я, готовясь принять мяч между ног ровно на шесть часов. Тридцать третий и восемьдесят пятый срываются с места и бегут на меня. Все происходит в точности, как я и предполагал, за одним исключением:

Пятьдесят четвертый не успевает даже вздохнуть, как я останавливаю его резким толчком в плечо. Его тело сопротивляется напряжению, пока не прогибается в легком жесте моих пальцев, и парень даже не успевает понять, что произошло, пока время для меня течет совершенно иначе. Он валится на землю по нужной мне траектории и теряет возможность начать игру. А потом… только начинается моя игра.

Я срываюсь с места и резко виляют между двух тел, летящих на меня подобно двум буйволам. Запах пота и ветер проносится сбоку от меня, одаряя возбужденным духом. Я просто прохожу мимо пятьдесят четвертого без минимального напряжения и продолжаю идти вперед. Пока Билл отвлекается на Скотта, я спокойно пробегаю два ярда, и гадаю, стоит ли мне заходить дальше двух ярдов, которые смог бы пройти даже Уилсон.

Шагаю вперед и не сбавляю заданный темп.

Меня окружают и набрасываются с двух сторон, но на помощь приходят рефлексы. Делаю шаг вбок и избегаю руки… которая движется так медленно, что я бы мог уснуть. Мяч удобно сидит в руках и даже не думает огрызаться. Глядя на старания парней, становится даже неловко, и я продолжаю бег.

Если обойду их всех без единого касания, это покажется странным, поэтому я нарочно подставляю руку и даю себя схватить.

Но… парень сто восемьдесят шесть сантиметров и девяностом килограмм весом врезается в меня как бешеный мустанг в непреодолимо толстую скалу, и виснет как маленький ребенок, не в силах сдвинуть мою руку даже на миллиметр. В его глаза появляется удивление, как, впрочем, и моих.

Уж извини, приятель, но я просто не представляю, как быть слабым.

Приходится делать вид, что я падают под натиском и роняю мяч из рук. Следом за этим на меня сваливаются парни и не дают двинуться. Мяч сохранен.

Когда все заканчивается, кучка парней слезает с меня и Скотт с усмешкой протягивает вспотевшую руку, которая горит от боли и жара.

– Ты как там, Кларк? Живой?

– Более чем, – улыбаюсь я, хватаясь за ладонь.

В моих глазах я неудачный актер, которого могли бы раскусить за плохую игру, но это только в моих глазах, которые способны замечать даже мельчайшую пыль на коже человека. Время для меня движется иначе, поэтому обычные люди не успевают замечать, что я скрываю от них за доли секунды. Для Скотта и Билла мое притворство выглядело как самое настоящее поражение, и я понимаю это по их глазам.

Скотт поднимает меня, и мы продолжаем.

– Что у вас там происходит? – раздается сбоку. Это голос тренера. Он встает напротив лежащего игрока под номером пятьдесят четыре. И атмосфера тяжелеет.

– У парня что-то с коленом, – говорит Джош, почесывая затылок.

– Какого хрена ты мне сразу об этом не сказал?! Ты хоть в курсе что у нас скоро важный матч?! – кричит тренер, оплевывая его всевозможными слюнями.

Кошусь на Ника и понимаю, что он испуган как никогда. Футбол для него все, как и для каждого парня здесь.

Подхожу к нему и помогаю подняться на пару с Джошем.

– Это хреново, – мрачно замечает Скотт, приложив руку к губам. Смотрит на поле под ногами и думает поди, как же ему не везет с командой.

А я в это время ненавязчиво разминаю руки. На самом деле я успел остановить игру раньше, чем Ник продолжил бежать. Именно поэтому я подставился под Билла и отдал им мяч, иначе бы через пару мгновений Ник рванул в бой и травмировал себя на длительный срок.

– Я думаю, все будет хорошо.

– А? – говорит Скотт, поднимая взгляд.

– Просто предчувствие, – говорю я.

– Ну да, наверное, – кивает Скотт, но взгляд его ещё где-то глубоко в себе.

В самом деле, я остановил Ника раньше времени и помог ему избежать осложнений, но никто кроме меня об этом не знает. Через недельку Ник уже будет игровой, хотя я бы не советовал играть больше двух матчей ещё хотя бы месяцок.

Ника уносят наши парни, а потом мы продолжаем тренировку. Все проходит без сучка и задоринки. Я стараюсь не выделяться и получаю удовольствие от игры, которая проходит точно по заданному сценарию, потому что, если я проиграю эту игру, меня выкинут из клуба на следующий день.

И игра заканчивается нашей победой, хотя я «даже ничего толком не сделал». Билл протягивает мне кулак, хмыкая носом, и оглядывает поле. Это его поражение, и он признает его с «честью», но будь я проигравшим, разговор прошел бы иначе. К тому же состояние Ника под вопросом, так что никто не будет быковать даже на беднягу Уилсона, который потерял пару мечей на ровном месте.

– Для новичка неплохо, Кларк, но тебе ещё над многим стоит поработать, – говорит Билл.

– Я уж постараюсь, – говорю я.

Хм… а это довольно забавно, если честно, – думаю я, беря мяч в руки. Раньше я думал, что Кларк скрывал свою личность только благодаря удаче, но вы только посмотрите на это: мяч крутится как заколдованный ровно на кончике пальца, потом падает в ладонь будто само наведённый. В следующую секунду поднимаю руку и хлопаю в ладонь, которую протянул мне Билл, ещё не сказав и слова:

– Дай пя… Эй, у тебя что, глаза на затылке? – усмехается он, хлопая в мою ладонь. – Ладно, пойдем в раздевалку, а то нас уже парни заждались.

– Уже иду, – говорю я.

Билл сомневался во мне, но все позади. Я показал себя как идеальный среднячок, как мне того и хотелось. Если бы я выпендривался вначале, это тоже стало бы проблемой. А вот постепенные победы и демонстрация силы позволят мне ненавязчиво притереться к новой компании и как следует пропитаться уважением.

Мне даже удалось незаметно спасти колено Ника, благодарность от которого мне и не требовалась.

Надо же, как все порой забавно получается. Смотрю на себя и думаю, как же мне теперь поступить с этой силой. Сам того не ведая я нашел проблему, которую не смог бы решить обычный человек, и решил её до того, как это хоть кто-то смог понять.

Я могу предвидеть куда посмотрит человек и что сделает в следующий момент. Могу двигаться быстрее пули и останавливать локомотив. Мог бы запустить мяч на луну, через слепые зоны камер и спутников в точный момент, когда внимание всего окружения будет сосредоточено на н-ной координате, под романтичное свечение луны и громогласные серенады, и остаться абсолютно незаметным. Это как собрать сложно сочетаемую мозаику, которая складывается в твоей голове сама собой. Я бы даже мог скрыть свой силуэт за каплей дождя на камере, находясь под нужным ракурсом, не без своих способностей, конечно. А секрет Кларка с очками и вообще стал для меня очевиден после того, как я обрел его мозги… все дело в правильно подобранном внешне виде и поведение, которые перетягивали все внимание на себя. Предположим, вы красивая женщина, а женщины очень дотошно относятся к внешнему виду. Когда вы подходите к обычному Кларку Кенту, он может внезапно упасть и уронить все бумаги перед вами в тот самый момент, когда вы начнете рассматривать его лицо и подозревать его в том, что он Супермен. Внезапно ваше внимание а) переключается на падение Кларка и его бумаги. Вы даже можете засмеяться. Б) вдруг лицо Кларка утыкается в бумаги и вы теряете его из виду. Теперь вам даже не с чем сравнить лицо Супермена, ведь офисный планктон свое лицо спрятал. К тому же вы внезапно осознаете, что видели лицо Супермена лишь в телевизоре и не можете наверняка сказать, как он выглядит. Вы думаете, что был момент, когда вы у своего друга с пеленок впервые увидели родинку на лбу только на тридцать пятом году, так что начинаете сомневаться в своей наблюдательности. А затем, будто по мановению палочки, вас отвлекает старый друг, который перетягивает оставшееся внимание на себя. И вот вы уже не думаете о том, что Супермен – это Кларк Кент. У вас вся голова забита разговором о делах со старым другом Тоддом, который хочет обсудить с вами вечерний ужин. Тодд хочет сделать вам предложение и может даже завалить в постель. Теперь вы взволнованы этой идеей и не думаете о Кларке вообще. А на следующий вечер, когда вы переживаете бурную ночь и голова болит от хорошего вина, обдумывать схожесть Кларка с Суперменом вдруг как-то лень. Вы осознаете, что почти не помните его лица, ведь он почти сразу упал к вашим ногам и уронил бумаги, спрятав лицо. Затем, потеряв интерес к плохо запомнившемуся лицу, вы внезапно осознаете, что занимаетесь ерундой. Вы думаете, конечно же этот неудачник Кларк, который уронил перед вами бумаги на ровном месте, не может быть тем самым красавчиком Суперменом. Ведь а) Супермен никогда бы не раскрыл себя так тупо, а Кларк Кент раскрыл бы, ведь он недотепа и неумеха. в) Кларк Кент сутулится и неряшлив, а Супермен идеально причесан, с осанкой Царя и прилежен. Ну разве два этих совершенно разных человека могут быть похожи? Нет! Через пару дней вы навсегда забываете про Кларка Кента и больше не встречаете его никогда. И вы никогда не узнаете, что попались в тонкую ловушку Супермена, которую мог расставить только человек, который способен просчитать все ваши взгляды, мысли и действия на несколько шагов вперед. И та встреча с Тоддом перед самым падением отнюдь не случайна. А самое смешное, что Кларку ничего не стоит сохранить свой образ и обдурить обычного человека, ведь его мозг работает как невероятно мощная машина.

Глава третья, "Неразбериха"

Некоторым временем.

Тренер Ким.

«Матерь божья. Я вчера пил, но вроде не настолько. Мне точно не мерещится? Кларк Кент… какой странный парень»

Я уже как двадцать минут наблюдаю за его игрой. Кларк Кент… он неплохо двигается, понимает правила жесткого спорта, но его поведение не дает мне покоя.

«Ничерта не понимаю», – я достаю сигарету и закуриваю.

После игры парни подбегают ко мне и делятся впечатлениями. Скотт смотрит на меня с намеком, мол, берем этого парня или нет? Скотт светится мечтой, хочет урвать победу, надрать зад нас всех, особенно после поражения у самого финала. Видно, что он взволнован после случая с Ником, как никак один из лучший парней выбыл на недельку перед самыми национальным, а нам позарез нужные хорошие парни.

Но я думаю, у нас все на подхвате. Чудным образом кретин Ник будет в порядке. Слава богу, не иначе. Без него играть бы было крайне сложно. Медсестра и вовсе сказала, что тот родился в рубашке, потому что ещё немного и его футболу пришел бы конец. Колено — это не шутки, мать его.

А я то думал всем нам конец, но все же белая полоса наконец началась после всего дерьма, что на нас навалилось. То неуловимый вор в раздевалке объявился, то подростки пропадают, что какая ещё дрянь, аж хочется закрыть глаза и забыть все это дерьмо.

Что странно, Кларк каким-то образом оказался прямо перед Ником на старте матча и не дал ему даже двинуться. Спас засранца от беды. Возможно, это знак.

Не иначе, что воля Божья.

Этот парень Кларк Кент может играть. Я не знаю, какого хрена он не разорвал всех в клочья, но да ладно. Чешу репу, и вздыхаю. Нет, догадаться, конечно, можно, может наш Кларк пацифист или конченый ботан, сосущийся с тетрадками. В Америке, мать её, хватает всяких полудурков, у которых особое видение мира или гендер, не позволяющий играть как мужик. Но вскоре это мы исправим. Поле исправит. Футбол исправит.

– И не из таких поле делает настоящими мужиками, – говорю Скотту.

– О чем вы, тренер? – спрашивает он.

Тычу пальцем ему в грудь.

– Мы играем. После пар ко мне в кабинет. Начнем подготовку к национальным.

Все равно этот Кент лучше половины наших игроков, и терять нам больше нечего.

Тренер Ким. Бывший тренер команды Спрингфилда.

***

– Ты хорошо показал себя, Кларк, – говорит Скотт, хлопая меня по плечу.

– Но не шибко то зазнавайся. Впереди дохрена сильных парней, которых предстоит нагнуть, – говорит Билл.

– Постараюсь, – улыбаюсь я, но в мои планы это пока не входит.

Скромняга Кларк пока что мой лучший образ, – думаю я, складывая одежду в шкафчик.

После победы в раздевалке мы обсасываем матч по нескольку раз. Скотт анализирует наши слабые стороны и расставляет акценты для работы. Вкратце, много тренировок в зале и на улице, пробежка, разбор полетов. Меня особо не трогают, я новичок.

– Кстати, видели, как Кларк пялился на новенькую?

Фактически, «я» пялился на неё до моего перерождения, поэтому то был не совсем я. Значит, Кларк пялился на Лоис до того, как я переродился. Интересно.

– Лоис Лейн?

– Она поступила следом за тобой, Кларк, а уже навела шуму.

– Та, которая курсом ниже?

– Ага, малявка.

Фактически, моложе нас на один год. Типа я старший.

– Её газета на грани фантастики, даже такому тупому ублюдку как я интересно, – Билл облокачивается на стену, жуя бутерброд, и сбрасывая потную футболку на лавку. Запах пота и канализации его вообще не смущает.

Лоис Лейн – это девушка Супермена. Но о подробностях их отношений мне, к сожалению, не известно. Это вообще не самая глубокая тема жизни Кларка.

– Потому что эта умница перебирает школьные слухи… – говорит Скотт.

– Видимо, слухи интересные, – говорю я, поддерживая разговор.

– Ага, очень, – улыбается Скотт.

Билл дергает рукой в сторону рта, словно забивает себе болт.

– А, те самые… – говорит Джош, удрученно отводя взгляд.

– Можешь уточнить у Билла, если тебе интересно. Она все его приключения в статье пересказала, – улыбается Скотт.

Парни косятся на надутого Билла и смеются.

– Я не злюсь, нет-нет, – Билл махает пальцем, – я чертовски горд! Я популярный парень, каждая сука хочет меня. То, что эта кобылка Лоис рассказала о моих подвигах, – только делает мне честь! – он вальяжно вскакивает со скамейки и кланяется, как поэтический актер. Крошки бутерброда крошатся в аплодисментах.

Парни смеются.

– Интересно, а почему Билл?

– Этот засранец действительно популярен. Думаю, она щупает почву.

Да и статью про нашумевшую команду Красных Быков читать интересно. Не удивлюсь, если Лоис пытается подбить коньки к нашим парням.

– Хм… – я задумываюсь, потому что не припоминаю, чтобы Лоис распространяла слухи о чужой личной жизни. Даже странно, что парни так спокойно к ней отнеслись.

– Гадаешь, почему мы её не трогаем, Кларк? – внезапно говорит Скотт.

Я киваю.

– Все просто, мы младших стараемся не обижать. Тем более девчонок. Да и Билл дал ей поблажку, – Скотт косится на Билла, который сует язык в пакет с бутербродами, в попытках дотянуться до последней крошки. – Видишь? Ему плевать.

Кошусь на Билла, и он не подает виду.

– Мне кажется, он немного недоволен.

– Может быть, но это только потому, что его разрешения не спросили.

– Репортерам это свойственно, разве нет? – говори Джош.

Писать статьи без чужого разрешения, да. Но это чревато последствиями.

– Так что позаботься о Лоис, если вдруг приглянется, – Скотт хлопает шкафчиком и направляется к выходу.

Насколько я знаю, в жизни Кларка Кента Лоис Лэйн была его женщиной, парой, и все такое. Мое личное мнение о ней: даже не знаю, что сказать. Мы незнакомы, чтобы судить.

Приблизительный психологический портрет Лоис Лэйн приблизительно такой: она амбициозная, энергичная, целеустремленная и изредка серьезная. Иначе говоря, ходячее бедствие, когда речь касается журналистики. А вот про серьезность… кажется, в комиксах она начинала вести себя как зрелая женщина ближе к тридцати. В этом мире, к сожалению, я не знаю, какой она окажется на самом деле. Хотя, подслушать, конечно, я могу… – кошусь в бок, и тут же закрываю глаза. Хотя нет, пожалуй, не буду торопить события.

Парни называют Лоис Лэйн странной и очень общительной. Можно сказать, у Бычок Лоис на хорошем счету, но как будто ходит по тонкой грани из-за откровенных статей. Например, статья про Билла задела нашу звезду, но он ещё не подает виду.

– Так что ты скажешь о Лоис, Кларк? Она тебе нравится? – внезапно говорит Билл, поднимая задумчивый взгляд.

Только не говори мне, что от моих слов будет зависеть её будущее?

Он будто намекает, если тебя устраивает - бери и… Он не смотрит на женщин кроме как для причины секса. Наверное, именно это жизненное кредо мешает ему ополчаться против Лоис. К тому же если Билл начнет истерить из-за задевшей его хрупкое эго статьи, парни могут назвать его лошарой, а это как будто бы хуже, чем молчаливое отстранение.

Как же тяжело поддерживать репутацию.

– Как такой придурок, как ты, может разбираться в женщинах? – говорит Скотт.

– Мне казалось, ты трахаешь все подряд, – говорит Джош.

– Только лучших, придурок. Внешность у них разная, но сучки все как одна, что в них разбираться?

– Больше слушай его, Кларк. Этот парень помешан, – Скотт виляет пальцем у виска, усмехается.

– Тебе следовало почитать хоть один роман, Билл. Поумнел бы, – добавляет Джош.

Билл кривится и машет ладонью. Джош – наш главный квотербек и любитель литературы.

– Я же сказал, я не читаю твои тупые романы. Не хочу заразиться слабоумием, Ромео.

– Романы как раз учат нас смотреть на тонкое мироустройство души.

– Заткнись, Джош, твои романы реально говно! То-то бабы до сих пор нормальной не было.

– Да ты охренел, – не выдерживает Джош, захлопывая книгу. Ноздри в стороны. Осанка быка. Все-таки привычки уличного мальчугана так просто не скрыть. Кажется, его последняя женщина оказалась шлюхой.

– Расскажите мне о Лоис, – говорю я, вклиниваясь в разговор.

Парни усмиряются и, первым, конечно же, начинает Билл:

– Ну как тебе сказать? Тело у неё что надо, видно, качает задницу, – Билл возбужденно вздыхает, – но вот грудь…

– Ты в своем репертуаре.

– Но вот грудь требует доработки.

– Ох, утомил ты меня, давай уже одевайся и погнали, – говорит Скотт.

– Странная она, вот и все, – добавляет Джош, поглядывая на меня. Он серьезен. Ну надо же.

– Если тебе так интересна Лоис, подойти к Сьюзен. Она любит перебирать сплетни. Может что интересное расскажет, – говорит Скотт, закидывая кофту в рюкзак.

– Например, как залезть к ней в трусы, – присвистывает Билл, облокачиваясь на лавку. – Ты ведь хочешь её?

– Мы даже не знакомы.

– Вы слышали его? Они не знакомы!

– Отвянь от него, донжуан, у него мозгов хватает о чем-то кроме баб думать, – говорит Скотт, протягивая мне презерватив, мол, на всякий случай.

Как это у них… гармонично.

– Нет, спасибо, – улыбчиво киваю, и Скотт пожимает плечами.

– Как скажешь.

Потом тема меняется на другую. На всю раздевалку поднимается задорный, приятельский смех. Скотт и Билл снова в раздоре, перекидываются колкими фразочками, будто играя в пинг-понг, резко и звонко:

– … да у тебя пасс как у моей девчонки, ты вообще видел себя на поле?

– Я сделал больше филдов чем ты за всю свою жизнь тачдаунов, тупорылый ты баран.

Они оборачиваются на меня.

– Ты чего застыл, Кларк?

– Мне нужно кое-что сделать. Идите без меня.

***

Лоис Лэйн.

Жарко. Коридоры, теснота и гудящая музыка. Стены трещат.

– Эй…!

– Ха-ха-ха…

– А она что…?

В плотном потоке студентов. Звенят голоса. Бренчат шкафчики. Футболка липнет к груди, жмется снизу, душно. Парней и девушек так много, что кружится голова. Я тут всего две недели, но до сих пор не привыкну к хаотичному движению и бесконтрольному шуму… этому, – кошусь на жмущихся у стенки тел, причмокивания, вздохи, толчки. Ау, оборачиваюсь к здоровому африканцу, который косится на меня и хмыкает, раскрывая неровную улыбку, по центру, золотой зуб.

– Веселишься? – протягивает руку, но я ныряю в толпу, проскальзывая между потных тел. Меня хватают за руку, но она скользит и вылетает.

Может показаться, что эти улыбчивые ребята на каждом углу очень даже ничего, но я бы так не сказала... Бродить среди Центральных тоже самое, что выйти на прогулку к стае скопившихся зверей.

Не удивительно будет обнаружить в чужом кармане душистую дурь или запрятанный в ботинке нож, которым уже не раз пороли людей, например, в туалете.

– Я тебя предупреждаю последний раз, Французишка херов… – раздается сбоку от меня.

Я аккуратно миную опасный угол и выхожу в пустующий коридор. За спиной как будто все горит, а перед носом неожиданная свежесть. Полы под ногами мокрые, серые, упираюсь взглядом в недовольную поломойщицу и все понимаю. Взгляд падает на красную закрытую дверь…

О! Я уже подошла к раздевалке футболистов. Хлопаю себя по щекам, и сосредотачиваюсь. Волнительным мыслям не суждено поколебать мою решительность. Я готова. Полностью.

Даже не верится, что коридор внезапно опустел. Так непривычно… и, как всегда, не вовремя.

Поджидаем… ждем, ждем. Команда по футболу выходит всем отрядом, шумным, смеющимся и дерзким, и с красными куртками в руках.

Как же я вовремя!

– О… Лоис, ты каким боком здесь? – весело спрашивает Скотт, смиряя меня шкодливым взглядом.

Скотт Ричардс и Билли Лонг стопают напротив меня, чуть качнувшись, как слепившиеся матрешки. Легкие, с висящими рубашками, сильной грудью и сильными подбородками. В глазах сплошной азарт и дурь. Даже и не скажешь, что они способны отделать парня до потери пульса.

– Привет. Я тут по делу, хотела поговорить с новеньким.

– Кларк, что ли? – вдруг спрашивает Билл, перехватывая инициативу

А вот тут поподробней… откуда он знает?

– Да… верно, – говорю я, даже немного жутко.

– Он ещё в раздевалке, – спокойно говорит Скотт.

Билл присвистывает.

– А ты к нему по каким причинам, красотуля?

Скотт пихает Билла локтем.

– Не отвечай ему, иначе продолжит дразниться.

Мм…

– Кларк ещё в раздевалке, у него там какие-то дела.

– Ну что ты так, Скотти. Я просто хочу помочь… – Билл смеряет меня взглядом, что пробегается дрожь по спине.

– Хватит уже, болван, – говорит Скотт, толкая смеющегося Билла подальше.

Я вздыхаю и отвожу взгляд. Вот идиоты.

– Ясно. Спасибо, – демонстрирую милую улыбку.

Скорей бы они ушли. И к счастью, они это делают, но замечаю на своей спине скользящий взгляд Скотта. Или мне показалось?

Остаюсь вновь одна. До чего же нервно. Время узнать, о чем трубила моя чуйка.

В ожидании пришествия «Иисуса» остается не долго. Тот самый Кларк Кент выходит из раздевалки уверенно и неспешно. Замечает меня и в нём что-то еле заметно меняется. Миленькая реакция, но… Скотт и Билл вроде ушли. Чего они хотели? Ладно, не важно, буду любезна и подойду первой.

– Привет, – говорю я, – ты ведь Кларк Кент, верно?

– Да, мы знакомы?

– Нет, – улыбаюсь, – но мы можем познакомиться. Я пишу университетскую газету, может слышал обо мне?

– Хм… что-то слышал.

А он вроде ничего. Легкость в голосе, глазной контакт, и все такое. И без глупых вопросов, я даже немного удивлена.

А ещё он невероятно огромен…

– Лоис…?

– А… да?

Прямо огромная скала!

– Мы можем поговорить совсем немного, если ты не против? Хочу узнать твои впечатления об университете, клубе и цели на будущее. Мне для газеты, – говорю я, обращаясь к блокноту и пытаясь собраться с мыслями.

Нельзя чтобы моя будущая статья улетела в мусорку из-за плохого впечатления. Я привела себя в порядок и выгляжу шикарно, остается только улыбаться. Улыбаться. Не верю, что после стольких интервью я могу облажаться. Вперед, Лоис, ты сильна и умна.

Вздох, поднимаю внимательный взгляд и изучаю его. На самом деле, что-то после встречи с Быками мне немного неспокойно, но общение с Кларком так расслабляет и отводит невзгоды, что становится спокойно, я бы даже сказала приятно. Он ухожен и опрятен, пахнет душем и свежестью шампуня, держится скромно и вежливо… что не похоже на поведение типичных Центральских парней.

– Хм… – провожу ручкой по губам, – а ты ведь раньше играл в футбол, верно? – выгибаю бровь.

– Нет, буду играть впервые.

Отвисает челюсть, но я быстро ловлю её пальцами и улыбаюсь.

Ха-ха… он же шутит, да? Но по глазам такого не скажешь. Да и вообще… если призадуматься, мало кто переживает первую игру у Быков. Насколько я знаю много новичков еле двигали после первого матча или их находили за школой со спущенными штанами, но Кларк ведет себя как ни чем не бывало. Значит, у него все схвачено? Даже не поверить. Он вообще в курсе, что здесь происходит…? А ведь по его личику и не скажешь, особенно эти очки. Подозрительно…

Предупредить, что ли?

«Если не дай бог ты покажешь себя не в лучшей стороны, тебя же…», – так и вертится на языке… но может я себя накручиваю.

– Я буду держать за тебя кулачки, Кларк.

– Спасибо.

Такой спокойный. Приободрю его ещё чуток и можно идти!

– Ну тогда до встречи! – хлопаю его по груди в прыжке и… – Ух… – внезапная боль раздается в кисти, словно я наткнулась на чугунную плитку. Берусь за руку и скулю от боли. Боже, наверное, я выгляжу так жалко. Аж слезы пошли.

– Ты в порядке?

Нет!

– Да… не беспокойся, просто немного живот прихватило, – улыбаюсь ему.

– Тебе помочь?

– Не обращай внимания! – махаю рукой, а она красная, как помидор. Я тут же убираю руку за спину и выдыхаю.

У тебя что, под рубашкой железная броня, что ли? С трудом выпрямляюсь и дышу спокойней. Спокойно, Лоис, ты примерная журналистка. Будущая журналистка… Смотрю ему в глаза, но на самом деле на грудь…

Не понимаю… вроде там ничего нет.

– Ты, наверное, любишь утяжелители носить? – спрашиваю я.

– О чем ты?

– А, ну… я про тяжелые штуки. Их обычно вешают куда-нибудь, на ногу там ну или… грудь, например.

Он выгибает бровь, явно не понимая, о чем речь.

– А, знаешь, забудь. Ну ладно… ты большой молодец Кларк. Ещё раз поздравляю тебя с вступлением в команду. Буду следить за твоими успехами. Если что я в клубе журналистики, так что заглядывай иногда, – говорю я.

Обхожу его со стороны, осматриваю. Все ещё не верю, что под рубашкой нет какой-то твердой штуки, но как не посмотри на рубашку, вроде ничего не должно быть… мне так интересно.

Пока я думаю, мой телефон начинает вибрировать. Это Мона. Стоит взять трубку, иначе до неё потом не дозвонишься из-за пар, которые начнутся скоро.

– Извини, Кларк, мне нужно ответить, – говорю я, но вдруг кое-что вспоминаю и все же нажимаю «отменить».

Разворачиваюсь к нему так резко, что он даже удивляется.

– Лоис?

– Кларк… слушай, а ты не слышал о недавних случаях с кражей женского белья?

Знаю, резковато, но мы можем больше и не встретиться в ближайшие дни.

Я хотела обсудить это в более укромной обстановке, но времени нет, и я думаю, Кларк будет занят. С недавних пор ещё до моего поступления в Метрополис централ начали ходить дурные слухи, из-за которых я на самом деле и перевелась в этот университет. Но говорить об этом напрямую кому-либо было нельзя, даже моим родителям, иначе они начнут волноваться и может даже попросят перевод в другой университет. Но меня… как репортера, тянет именно сюда, хоть я и могу всегда найти место попрестижнее. Все потому, что тяга к сенсации для меня важнее собственной жизни – это моя мечта.

Сложно объяснить, но меня словно тянет сама судьба.

– Кража нижнего белья? – Кларк на мгновение хмурится, относясь к моему вопросу серьезней, чем я думала, и мне от этого приятно, – К сожалению, я ничего об этом не знаю, Лоис. Я здесь не так давно.

Ну конечно же… он ничего не знает.

Кража белья – самый мелкий из проходящих слухов, но разбираться в этом деле в одиночку я уже устала. Кто--то выносил женское белье из раздевалок, и даже мочился на них, а наша администрация и полиция хоть бы хны – ни на что не способны! А ведь все это происходит прямо у нас под носом, в нашем университете, вещи берут из шкафчика, с которым я встречаюсь каждый урок физкультуры или плавания, скрипящий с отваливающейся краской под номером четыре, возле которого вечно пахнет канализацией и моющими средствами. Найти виновника, казалось бы, по камерам или дежурству может каждый, но этого не происходит! И это полный бред!

Не удалось его найти даже после прихода полиции, а ведь там даже прятаться не где и камеры повсюду. Не суперхакер же в двадцать лет там все подчищает, не так ли?

– А, да ничего страшного, – махаю рукой я, все-таки ожидать от фермерского паренька ничего не стоит. Он не я, та, кто лезет в каждый укромный уголок, лишь бы найти новую информацию. Но для меня эти кражи стали делом принципа, ведь совершено вчера добрались и до моих трусиков… А ведь студентка без гроша!

Короче, я нереально зла.

Я прошарила всю раздевалку на наличие каких-нибудь маячков, как из фильмов, и даже пробовала сидеть внутри, пока меня не выгнала с криками мойщица. Я даже чуть ли не встала под подозрение в краже собственного белья! Но слава богу, дело обошлось выговором и предупреждением.

После этого я зареклась говорить об этом деле с другими людьми, но Кларк… он совсем другой. На мгновение мне показалось, что ему можно доверить и если вдруг он что-то знает… мы бы сработались.

Я, наверное, впала в отчаяние. Это ведь безумие какое-то: дело о краже нижнего белья не так уж и ново, мальчишки частенько страдают этим по пьяне или от дури по спору. И обычно виновника находят через пару дней, ну, может быть недель, но на этот раз все растянулось до нового учебного года, пока не превратилось в целую мистику, ведь виновник так и не найдет. Уж так сложилось, что этот случай уже успели мистифицировать и придать огласке в местных газетах и прикрепить к одной колонке с «загадочными событиями Метрополиса», которая за последние месяцы стремительно пополняется, превращаясь в новый тренд, по которому забиты все тик-токки. Как будущий репортер, я не могла отставать, поэтому и начала заниматься собственным расследованием, до которого меня конечно же бы не допустили.

Что интересно, основной очаг всех этих загадочных преступлений ходит вокруг Кросби-стрит, в центре которого и располагается наш университет.

Глава четвертая, "Первые проблемы"

Лоис задумчиво разворачивается, напоследок кидая на меня странный взгляд, и уходит вдоль коридора, переполненного студентами. В неведении от неё, я стараюсь разглядеть, что же в этой девушке так привлекало Кларка, и пока не понимаю, что именно. Есть подозрение, что она что-то поняла, но из уважения к чувствам Кларка стараюсь её не анализировать. Эта Лоис, к слову, весьма отличается от привычной мне. У этой Лоис симпатичные карие глаза, милое личико, курносый носик, и короткие черные волосы. Судя по всему, она не коренная американка, или это такой загар, но кожа у неё смугловатая. Фигурка, конечно, дай боже… талия осиная, грудь двоечка, а бедра упругие и спортивные, обтянутые джинсами, и она виляет ими так… Неприятно признавать, но Билл не врал. Я бы сказал, Лоис красотка с огоньком, но я не чувствую к ней никакой любви. Только симпатию, как к обычной красотке, которая привлекает взгляд.

– Эй-эй-эй, осторожно!

Судя по первому впечатлению, я показался Лоис милым, но на этом все. Она думает, что я бесполезный ботан и ни на что не гожусь, как парень.

Я вздыхаю и почесываю затылок.

«Пожалуй, на первое время пусть так и думает, ведь я никуда не тороплюсь», – думаю я.

– ОСТОРОЖНЕЕЕЕ!!!

Пока я заглядывался на Лоис Лейн, по коридору неслась телега с мячами, в которую закинули парня с голой задницей. Парня избили, раздели, и унизили, и теперь он несется на меня на полной скорости. Если телега не остановится, бедняга ударится в стену и повредит себе позвоночник. Как я это понял? Да как-то само собой.

Я спокойно отшагиваю в сторону и останавливаю телегу рукой. Парень чуть ли не вылетает из телеги, но я незаметно толкаю его обратно, чтобы он не улетел прямо в стену. Разгон такой, что обычного человека бы снесло, но телега натужно скрипит и тормозит, и останавливается, заплывший жиром живот падает на железную стенку телеги и растекается…

– Ох… – чужой вздох разрывает молчание.

Я гляжу, как парень пытается вылезти, но висячее пузо упирается в ограждение и не оставляет ему шансов. Я вздыхаю и помогаю ему вылезти. Эти беднягой оказывается прыщавый жирдяй, от которого несет потом и слабостью. Он еле поправляет сбившиеся очки и тяжело вздыхает, прежде чем посмотреть на меня с благодарностью и одновременным смущением.

– С-спасибо… что помог.

– Да не за что, – говорю я.

Толстяк поправляет очки, и с опаской оборачивается на назад. Там стоит компания из трех парней и пары девиц, которые хихикают.

– Неужели кто-то смог остановить твою тушу, Джейкоб? Вот те на!

Говорят его обидчики, чем явно задевают Джейкоба. Он дрожит, и что интересно, от злости.

– Не обращай внимание на них… это идиоты из компании той стервы, Дилан и…

Ну успевает Джейкоб договорить, как его перебивает тот самый Дилан.

– Че ты там сказал, жиртрес? Тебе что, мало было?

Джейкоб вздрагивает и затыкается. Из-за угла выходит ещё одна девушка, и эту девушку я узнаю. Это Сьюзи, та самая, что консультировала меня. При виде Джейкоба она издает смешок и спрашивает:

– Что вы здесь делаете? – обращается к Дилану, который кажется удивленным.

– В смысле? Ты же сама…

– Сама что? Жиртрес извращенец, даже не смотри в мою сторону, мне от тебя мерзко, – почти угрожающе говорит Сьюзи, кривя губы. Её смущенный взгляд скользит влево, и внезапно светлеет, останавливаясь на мне, – Кларк, милый, привет. Ты только с тренировки?

– Привет, Сьюзен. Только закончили.

Сьюзи мило улыбается. Её круглые, симпатичные губы блестят, и чуть игриво изгибаются. Затем она вновь бросает презрительный взгляд на Джейкоба.

– Тебе лучше не говорить с этим жирдяем. Этот мерзкий ублюдок ворует нижнее белье и подглядывает за девочками.

– Я этого не делаю! – кричит Джейкоб, покраснев как помидор.

А, смиряю взглядом Джейкоба и делаю выводы. Так об этом говорила Лоис, значит?

– Заткнись, свинья морда.

– Хм… – я наблюдаю за ними и решаю не влезать. Ситуация не так проста, как может показаться на первый взгляд.

Видя мое замешательство, Сьюзи подходит к Дилану и его компании, хватает за плечо и улыбается.

– Ну что вы встали? Пойдемте. Скоро пары начнутся, а я ещё не поела.

– А… да, – неуверенно говорит Дилан, напоследок кидая на меня растерянный взгляд. Сразу видно, не понял, кому перешел дорогу. Но мне уже неважно.

Когда они уходят, я почесываю густую шевелюру. Ну и дела, ничего не меняется. Везде найдется изгой, над которым будут издеваться. Я, конечно, могу окунуть обидчиков головой в толчок, но это мало что изменит, к тому же тогда я испорчу свой образ ботана.

Я спокойно ухожу, оставляя их без внимания. Гордому льву, как говорится, лай псов что слону дробина.

А вот толстяк… Джейкоб, так его назвали. Он стоит и злобно глядит на уходящих обидчиков, сжимая жирные кулаки, словно в них находились Дилан и его дружки. Не знаю, как, но я четко понимаю его мысли и желания, раздавить и унизить их, как они сделали это с ним.

Сейчас Джейкоба не тронут, но на следующий день он получит новую порцию издевательств. Но не думаю, что у него хоть что-то получится. Лучше бы собой занялся, может быть, девушку нашел бы и популярностью обзавелся. Америка в этом плане проста – люди смотрят на внешность и достижения, если у тебя нет ни того ни другого – ты будешь изгоем, как Джейкоб.

И все же эти кражи… теперь понятно, почему в этот месте так неспокойно.

***

Помню, как в детстве мне часто снились сны: я взлетаю в небо, вылетаю в космос и не могу спуститься обратно. Земля теряется под ногами, тяжело дышать, стрех непереносим. И я просыпаюсь на своей постели мокрый от холодного пота.

Я всегда улетал и не мог остановиться.

А теперь я так высоко, что Метрополис можно обхватить одной рукой.

Кто бы мог подумать, что расстояние от земли до космоса целых сто километров. Можно лететь, и конца не будет.

Я замираю в воздухе прямо над высокими домами Метрополиса. Ветер шумит, обдувает лицо, сотнями метрами ниже ходят маленькие люди, слышны голоса у самых облаков, и сильный ветер бьет в подбородок. Я здесь один, и если это не круто, то я не знаю, как назвать свободный полет в небе.

Я обращаю взгляд на далекую ферму, через поле подсолнухов бежит девочка, беспокойная и не смотрит по сторонам, ровно через пять секунд она встретится с пролетающей пчелой, испугается, споткнется о камень, упадет, и её ужалит пчела. Понимаю эту интуитивно буквально сразу, потому что мои мозги работают на удивление быстро, что даже дух захватывает.

Проверить, что ли, действительно я все понял или на придумывал себе? С Джейкобом и футболом было тоже самое, я понимал все интуитивно, будто так и должно было быть. Но сейчас ситуация совсем отдаленная, сработает ли?

Хорошо, я наблюдаю, чтобы подтвердить свои предположения.

Между пчелой и девочкой уже меньше десяти сантиметров, а между мной и девочкой – сотни километров.

Девочка бежит по полю, пугается, спотыкается и падает, – все точно по сценарию, который я предвидел. В лицо бьет ветер, и я вздрагиваю от собственных ощущений.

Пока я удивляюсь, пчела летит прямо к девочке. Не сомневаюсь, её намерения как на ладони – она хочет ужалить её. Но пчела не успевает подлететь, потому что девочку ловит чья-то рука. Девочка удивленно поднимает взгляд на своего спасителя и моргает.

Но спасителя нету. Никого нету. Ей показалось?

– Страшно!

Девочка вскакивает с земли, теряя тапочек, и бежит вдоль колосьев с громким плачем, от которого становится не по себе.

– В следующий раз будь осторожней, малышка, – говорю я, раскрывая ладонь. Пчела спокойно сидит и не двигается прямо по центру. Я смотрю на неё, а она на меня, будто при игре в гляделки. Интересно, что она сделает дальше? В нашей молчаливой игре в гляделки побеждаю я, когда она спокойно улетает прочь, не видя во мне угрозы или осознавая, что я ей не по плечу. Читать намерения насекомых, к сожалению, сложней…

Странно, но я чувствую себя просто превосходно.

***

Давайте просветим ситуацию в моей биографии.

Я студент университета Метрополис Централ. Переехал в Метрополис из небольшого городка под названием Смолвиль дне недели назад и быстро прижился в общежитии.

Метрополис – это вымышленный город вселенной ДС. Он изображается как один из самых крупных и богатых городов Земли. Возможности, перспективы и качество жизни здесь на высоте. Что-то вроде Москвы, только здесь ещё и должна быть куча сверхлюдей, наподобие меня, но сейчас я этого наверняка не знаю, придется проверять.

После переезда Метрополис я каждый месяц получал деньги от родителей, но затем устроился на подработку на стройку и отказался от их поддержки как самостоятельный мужчина. Спустя два месяца обучения в Метрополис централ получил стипендию в размере половины заработка от работы на стройке, и стал вполне себе самостоятельным человеком. Но на достойную жизнь все-равно не хватало.

От университета до общежития дорога в десять минут. Иногда я прогуливаюсь до него спокойно, а иногда трачу на это меньше пары секунд, пролетая между улиц как вспышка. Все благодаря силе криптноца, которая делала из меня сверхчеловека. Всегда мечтал о такой способности, когда по утрам вставал на учебу и хотел не умереть.

Я захожу в общежитие, дверь в комнату закрывается, хлопая воздухом. Ручка от двери… оказывается у меня в руке, оторванная с корнем. Я даже вижу дырку в двери и невольно хмыкаю. Опять не рассчитал силу и нарубил дров. Надо будет поработать над хватом.

Спросите, как так? Ты же суперумный!

Вообще-то… и сам не знаю. Это очень странно. У меня есть предположение, в котором до конца я не уверен.

Отодвигаю венский-стул с деревянной спиной от стола и плюхаюсь, стараясь оценить последствия своих действий.

Я способен вычислить движение объекта, чью скорость вижу и осознаю, но неизвестные мне величины остаются под вопросом. А теперь вы спросите, о какой неизвестной величине идет речь? Это моя сила.

Моя сила – как бесконечно развивающаяся величина, которая не имеет четких границ и прогрессий развития. Более того, информация о ней секрет даже для самых лучших умов криптона. Определить точный характер её работы попросту невозможно. Может все потому, что я последний криптонец во вселенной, который обрел силу благодаря карликовой звезде по имени Солнце. Даже на криптоне не было точной информации о связи солнца с моим телом, так что придется гадать. Это значит, что моя сила развивается как ей хочется, и делает это нестабильно. Мне придется с этим считаться, и я сам себе злейший враг. Как же это работает на деле? Привожу пример: в один день я привык сжимать ручку со слабым усилием, а на следующий день это же слабое усилие ломает её, как сахарную палочку. Скачек моей силы может произойти в любой момент, например, даже когда я сплю. Во сне я попросту не способен понять, насколько сильнее становлюсь, и это всегда риск для моего окружения. К счастью, такое происходило не каждый день. Ещё есть проблема с эмоциями, но это отдельный разговор.

Как я все это понял? Немного подумал и все, но нужно понять, что я не вездесущ и уже точно не знаю всего. Без информации моей голове просто не над чем работать. А значит предстоит узнавать все самому опытным путём… и это чертовски интересно.

Так! Стоп-стоп, только не увлекаться: с большой силой приходит большая ответственность. Так говорил дядя Бэн, а значит к своим возместим я не могу относиться как к игре… даже если сильно хочется.

Я могу нечаянно что-то сломать, – вот о чем я думаю теперь. Какая же морока. Не знаю, как там было на самом деле, но видимо то, что я до сих пор не убил никого чихом – результат долгих, многогодовых тренировок Кларка с самого детства, когда молодой криптонианец учился не ломать вещи вокруг себя. Рефлексы Кларка, его привычки, теперь достались мне. И остаток проблем придется дорабатывать мне.

Я откидываюсь на стуле и осматриваю свою однокомнатную общажную комнатку, в которой только кровать, шкаф да умывалка со столом. Открываю выдвижной ящик в столе, там лежит шесть помятых ручных часов, похожих на выжатые тюбики, – сразу видно, работа Кларка. Я бросаю бедную ручку к сдавленным безделушкам и вздыхаю. Как бы на всем этом деле не обанкротиться, а?

Все это барахло Кларк, должно быть, сломал, как и я сейчас сломал ручку двери – чисто по случайности.

В целом я типичный Кларк. Об этом говорит вся моя комната. Кровать аккуратно заправлена, на столе все сложено-уложено, ни пылинки, носки лежат в комоде, подавляюще белые, как девственная чистота. Так я понимаю, какой обрез стремиться поддерживать. Значит, аккуратный и прилизанный ботан, да?

Вот только образ Кларка для меня все ещё загадка, ведь я знаю о нём не целиком. Представляю себе, что мультики показывали о нём не все и начинаю волноваться. Каждый новый день как новое испытание.

У меня есть ещё одна способность, суперслух, который позволяет мне слышать каждый разговор на планете. Мне пришлось разобрался с этим «вечным шумом» в голове за пару минут, а то я слышал буквально каждую болтовню в мире. Разбирал и воспринимал её отдельно, как сверхмощный компьютер, способный обрабатывать кучу задач одновременно. Я даже прифигел. Чтоб понизить слышимость, пришлось сосредоточился на себе, я буквально закрыл себя от остального мира и с облегчением выдохнул. «Чужие голоса» пропали за стенкой подсознания. Мозг криптонца убавил активности, и теперь я чувствую себя как обычный человек.

Мыслить, как Супермен это приятно, но больно непривычно. Для человека привыкшего смотреть телевизор кажется немного странным слышать несколько сотен телевизоров сразу… Скажу так, это словно безумная какофония в которой не разобраться ничего первые пару секунд, а потом мне удается даже это. Бррр, аж мурашки по коже. К тому же слышать все и сразу не всегда удобно, я слышу, как кто-то кого-то материт за три версты, и это раздражает; слышу, как кто-то кричит на собаку или, извините за откровение, облизывает чужое тело и называет девушку своей сучкой. Я могу целоваться с женщиной и одновременно слышать, как кто-то ходит в толчок. Оно мне надо? Это мое лично желание абстрагироваться от людей, и мне не интересно что там думает бабка о шлюхах или диванный критик о качестве фильма. К черту их всех! Не хочу хвастаться, но я слишком умён, чтобы зависеть от чужого мнения. Поэтому прочь из моей головы, я сужаю круг поиска и остаюсь сам по себе, довольный и собранный.

А ещё вид из окна на дорогу прямо замечательный, на цветочный магазинчик через дорогу. Я сосредотачиваюсь на нём и расслабляюсь. Пока что этого мне достаточно.

Тишина и покой. Всегда бы так, но мои мысли прерывает бренчащий в кармане телефон. Играет рингтон на раскладушке – прям прошлый век. Навевает ностальгию. Аккуратно беру телефон в руки.

– Ало-ало? – неловкий тон мужчины.

Звонящий – Джонатан Кент, мой отец и воспитатель, к которому у меня только теплые чувства, хотя фактически для меня он незнакомый человек. Джонатан заботлив, честен, а самое главное справедлив – я понимаю это за первые минуты разговора по его голосу, спокойному, собранному и приветливому. Его тембр речи не меняется, всегда присутствует легкое волнение за меня. Все потому, что я Суперчеловек, который может слишком много, но он об этом не говорит напрямую, боясь меня обидеть. Даже забавно, как много я могу узнать, просто поболтав с человеком по телефону.

Джонатан спрашивает, как у меня дела и беспокоится, как мне живется в большом городе одному.

Его волнения мне понятны: я прожил всю же жизнь на ферме, а теперь переехал в самый крупный город Америки совершенно один. Для любящего отца это повод для переживания, поскольку его сын не совсем обычный человек. Марта верит в меня чуть больше, но все-равно переживает. Как же иначе? Родители ведь. В Марте просто больше оптимизма, ведь благодаря ней Джонатан решился меня усыновить.

Я почти слышу улыбку Джонатана в нашем разговоре, но некая сдержанность в голосе выдает в нём что-то ещё… он беспокоится. Но уже не за меня. Там что-то ещё.

– Со мной все хорошо, не переживай. – говорю я, чуть наклоняясь вперед. Как бы спросить получше…? – а у тебя как дела? У вас с мамой все в порядке?

Я не жду от него прямой ответ, ведь Джонатан упрямец. Он юлит, но сердце сына не обманешь, или вернее сказать… Разум Супермена.

У Джонатана Кента серьезные проблемы.

Глава 4.1 "Изучение"

Разговор с отцом оставляет легкое послевкусие недосказанности, но я чувствую, что время разобраться ещё хватает. Оглядываю скромную комнатку и прислушиваясь к тишине, помимо мелькающих за окном машин, я понимаю, что наконец-то предоставлен сам себе. У меня есть пара волнительный вопросов к Джонатану и несколько дел в университете, есть подработка и членство в футбольной команде, перед которой я имею обязательства. В общем-то, я очень занятой человек, которому следует хорошенько поработать.

Но поспешные и необдуманные действия ведут к ошибкам, так вначале я собираюсь разобраться в моей жизни чуть получше.

События, которые произошли сегодня, на первый взгляд кажутся обычными, но это не так.

Усаживаясь поудобнее на стуле и, достаю из рюкзака купленный планшет. Пора бы узнать, что из себя представляет мир, в который я попал. Кто сейчас президент Америки, есть ли здесь Кока-кола и знает ли мир о таких людях как Супермен.

Комфортные посиделки за ноутбуком я нахожу на удивление более удобным и разумным процессом, чем превращение своей жизни в героическую эпопею на старте попадания в новый мир. Может быть, я так и смогу, мне хватает сил и мозгов, но, если честно, в первую очередь я переживаю за свою семью и хочу изучить животрепещущие моменты о качестве местной жизни и не только. Мои первые заметки появляются в электронном блокноте.

Я захожу в гугэл и забиваю свои запросы, из которых выясняю: в мире никто не знает о существовании Супермена. О других героях тоже ничего не известно. Лиги Справедливости не существует, но вот преступность в Америке присутствует в полной мере. Кражи, насилие и убийства – все это на слуху, и вовсе не притянутая за уши шутка.

Сегодня пристрелили Дэвида Баркли, женатый семьянин, три ребенка, разведен. Дети остались сиротами, если мать не возьмет их на попечение, но мать шлюха и несколько раз лежала в психиатрической лечебнице из-за сбоев. Детей скорей всего отберут.

Девятилетняя Кара Ливс сбита машиной в девять утра-тридцать одну, в результате погони за преступником. Жертв помимо девочки больше нет, но пострадал памятник искусству.

Изнасилование на Биллс-стрит, клуб Найтбадди, убийство на Риверсайд-драйв, избиение подростками, черепно-мозговая, преступников ещё не нашли.

Ограбление, травля, убийство, ограбление, убийство, ограбление, убийство, убийство. Стать только за этот месяц мелькают перед глазами с невероятной скоростью и пропадают ещё за кучей подобных им, послужной список за пару месяцев, по всем районам и городам Америки, но только их малая часть. Большая часть событий по всей Америке не освящена и находится погребенная под другими статьями, которые обновляется с частотой в один час и только иногда затихают на парадневную передышку.

Это совсем не то, к чему я привык, живя в России.

Метрополисе то и дело происходят выстрелы, стычки банд, и ограбления. Центр города считается самой адской дырой из возможных, уступая разве что Готему. Люди покупают дома в пригороде, боясь выходить на улицу среди бела дня, а ночью закрывают двери и окна поплотнее, лишь бы спать спокойней.

Заметка №0.1.

Полиция не справляется с растущей преступностью. Предположительно, из-за высокого уровня преступности в Америке постепенно набирают популярность комиксы про супергероев. Люди хотят верить в Тони Старка и Спайдер-мэна, которые смогут их защитить.

Откидываюсь на стуле и мысленно провожу параллели: из-за постоянных преступлений может показаться, что Америка горит в огне и сейчас вот-вот настанет конец света, но на самом деле в здесь проживает аж триста пятьдесят миллионов людей, а это более чем в два раза превышает население России. Здесь куча кварталов, штатов и районов, разделенных на ещё более отдаленные части, в которых где-то в тёмном-тёмном углу происходит убийство или насилие, о которых девяносто девять процентов населения никогда в жизни не узнает, если об этом не расскажут по новостям. Удивляться большому скоплению насилия в стране нет смысла. Где больше людей и меньше контроля, там больше преступлений и насилия. Американцы уже привыкли к такому раскладку и стараются избегать возможных рисков.

***

До переезда в Метрополис я жил на ферме с Джонатаном и Мартой Кентами. Наше знакомство произошло с того дня, как они нашли меня младенцем в инопланетной капсуле, прибывшей с Криптона. Мои настоящие родители отправили меня с родной планеты на землю с целью уберечь от неминуемой смерти.

Заметка №2.

Криптон – родная планета Кларка, которая взорвалась в результате войны, но перед этим настоящие родители успели спасти любимого сына, отослав его на Землю.

Джонатан и Марта Кент с теплотой приняли Кларка в семью и восприняли его прибытие как судьбоносное событие (и оказались правы, это была судьба).

Сами Кенты были милой парочкой за сорок, добрые, ответственные и искренние. Идеальный образ родителей. Мне только жаль, что у Кентов так и не родился собственный ребенок.

На характер и воспитание Кларка во много повлияли эти замечательные люди. Они научили юного криптонца любви и добропорядочности, воспитав из него не только добряка, но и примерного мужчину. В каком-то смысле, не побоюсь этих слов, благодаря этим великим людям появился Супермен. Я не могу обесценивать их вклад в формирование Супермена как личности.

Заметка №3.

Джонатан и Марта Кенты – не настоящие родители Кларка, сыгравшие ключевую роль в формировании характера Супермена. Я должен защитить и уберечь их любой ценой.

Точка.

Теперь поговорим о криптоните – осколках уничтоженного планеты Криптон, которые метеоритным дождем упали на Смолвиль вместе с моим прилетом на Землю.

Осколки Криптона выглядели как зеленые драгоценные камни, но на деле ими не являлись. Криптонит, предположительно, оказывал на меня негативный эффект и являлся моей главной слабостью. Об этом, пока что, знаю только я, хотя в реальности я ещё не встречал криптонит и не могу подтвердить, правда это или просто художественный вымысел.

Наличие криптонита на земле я подтверждаю в статье по «Смолвильскому метеоритному дождю», статья от 05.05.2013.

По криптониту информации мало. Интернет вообще не знает, что это такое. Но я знаю, что этот камень не так прост, как может показаться на первый взгляд. На просторах интернета как раз нахожу упоминания о паранормальных явлениях, которые связывают с метеоритным дождем. Неприятно, если криптонит и эти сверхъестественные явления будут как-то связаны. Вот только мне не удается разубедиться: на одной из фоток в интернете замечаю зеленый камешек, который держит улыбающийся парень. Дальше мелькают странные статьи про чудовищ, которые бросаются огнем. Потом ещё одна статься про исчезновение парочки студентов в лесу, где были замечены яркие зеленые вспышки.

Я осторожно откатываюсь на стуле и складываю руки у рта.

Мои родители переживают за меня. Я новичок в американском университете, и мне нужно благоустроить свою жизнь. Если я ни с того, ни с сего начну бегать по миру и совать свой нос в чужие дела, боюсь, я только наживу проблем если не себе, то Марте и Джонатану.

Пока нет времени во всем этом разбираться, но я оставляю заметку.

Заметка №4.

Криптонит может быть как-то связан со странными событиями в Смолвиле. Проверить как представится случай.

Очередной запрос в гугэл: «Супергерои Матрополиса», «Герои», и несколько похожих запросов.

Ладно, на страницах интернету Супермена, но я не нахожу даже Бэтмена.

То-есть, я хотел сказать самого Бэтмена.

Я откидываюсь на крыше и задумываюсь. Отойдем от Бэтмена и расширим поиск.

Закрытые сайты через ВПН становятся моим козырем, на одном таком натыкаюсь на «сверхлюдей». Под комментариями полный срач, половина верит в их существование, другие же считают фэйком. Что-справедливо. Качественный фэйк сложно отличить от реальности.

Я запускаю видео и начинаю поверхностный анализ. На видео фрики, один из которых выпускает ледяные лучи из рук. Сложно понять, фэйк это или реальность. Подобные ролики по «суперзлодеям» я нахожу только на закрытых сайтах через ВПН.

Причем так называемые «злодеи» бегают по городу в обносках, – так, кожаные пиджаки, потрепанные маски (как в ПауДау), подобранные на скорую руку обувки и перчатки.

Среди них один особо интересный мне преступник, который по какой-то причине боролся с себе подобными. Он избивал преступников и находил даже самых неуловимых из них, как детектив. Но в интернете ни одной фотки с ним, вообще ничего – чистая работа без следов.

Я не сомневаюсь, что на это способен только один человек на Земле – Бэтмен. И никакой то там «Супер Бэтмен», а, представьте себе, начинающий. У него ещё нет имени, у него нет костюма, и Готем даже не называет его героем. О нём буквально говорят как о городском слухе, и все.

А это уже интересно. Теперь я чувствую себя на месте ребенка, который внезапно нашел в песочнице крутую игрушку.

Если призадуматься, Кларку двадцать один год. С Бэтменом они примерно одногодки, и он тоже учится в университете. Даже не представляю, какое у него ампула, но жутко интересно.

На найденных мною сайтах упоминались и другое. Мир ДС в принципе погряз в тяжелых и продолжительных войнах, которые возникали то тут, то там, словно вирусная вспышка. США и Ирак. Китайцы и разработки нового вооружения. И подобным ужасом кишел весь интернет.

При всем этом ни одного героя. Ни одного.

Глава пятая

Прежде чем я успеваю разобраться с новыми условиями жизни, Скотт и Билл зовут меня на сбор клуба по футболу.

– Приходи быстрей, – говорит Скотт по телефону.

– У меня есть дела.

– Брось, какие дела, когда у нас на носу игра?

От одного слова «футбол» сердце начинает учащенно биться.

– Пожалуй, ты прав, – говорю я, разворачиваясь к одинокой книжке, лежавшей на столе.

Это дневник, который раскрывая, я вижу пару строк. Кларк мечтал играть в футболе, мечтал гонять мяч и ловить на себе притягательные взгляды девчонок как обычный парень.

– Так когда тебя ждать?

– Скоро буду, – говорю я, сбрасывая трубку.

Американский футбол, старая форма регби и обычного футбола. В него играют овальным мечом в команде одиннадцать на одиннадцать игроков. На поле длинной в целых сто двадцать ярдов и шириной пятьдесят три и три ярда. Команда должна владеть мячом для продвижения его в «очковую зону», неся или пасуя мяч. По-настоящему безумная игра, где требуется мужская сила и невероятная выдержка.

При мысли об игре я чувствовал легкое возбуждение.

Как по мне, уж лучше любить бесчувственный камень, чем не любить вообще. Это хотя бы своеобразная цель в жизни, а без цели вообще никуда.

Так о чем это я. У меня целая команда, своя, и мне предстоит привести её к победе, если я хочу сохранить свою репутацию. Не хотелось бы, чтобы меня считали за лузера, все-таки я не идиот.

Но насколько я знаю, мой университет ещё ни разу не побеждал национальный турнир, но несмотря на это Красные быки почти всегда добирались до финала и занимали вторые-третьи места. Видимо, им не хватало совсем чуток, возможно, как раз того самого игрока, который может наконец снять рок поражения с их команды.

Мне надо обсудить с ребятами предстоящую стратегию и подготовиться к будущим противникам. Я могу подготовиться за пару минут, но специально оттягиваю удовольствие. Мои гудящие мозги недовольно пихают мне пару идей, и я приказываю им не бухтеть, чтобы не делать все за других.

Мы собираемся на футбольном поле в полном составе, светит утреннее солнце.

– Готемские крысы, я бы опасался их, – заявляет Билл.

– Ты всегда их опасаешься, а на деле мы можем передавить их без проблем, если немного поднажмем, – говорит Скотт. Он как всегда серьезен и заряжен на победу. По взгляду и не скажешь, что он проигрывал им, но это самовнушение.

В последние несколько игр я чуть поддал жару, чтобы создать себе репутацию надежного игрока. Скотт и Билл оценили мое рвение, и теперь я элита команды.

Я стою в стороне, облокотившись о стену, и с улыбкой наблюдаю за их планами.

– Да, но у них есть тот паренек, который отделал нас, если ты не забыл, – кривится Билл.

– Тот паренек.

– Брюс Уэйн, он ненавидит его, – объясняет Скотт.

– Брюс? – я выгибаю бровь, – он играет в футбол?

Все косятся на меня, как на восьмое чудо света.

– Ты знаком с этим выскочкой? – в голосе Билла звучат смешанные эмоции, он как будто бы крайне удивлен и немного недоволен.

– Нет, слышал о нём, – говорю я, сдерживая желание подслушать Брюса Уэйна «в прямом эфире».

– Между вами будет главная стычка, он асс своей команды, – добавляет Скотт.

– Видимо ты не впечатлен, – усмехается Скотт, – а вот Билл уже целый год от поражения отойти не может.

– Заткнись, – перебивает Билл, пихая Скотта в плечо. Между ними начинается дружеская перепалка.

«Брюс Уэйн играет в футбол. Не удивлён, что его команда взяла кубок. Мало кто сможет составить ему конкуренцию», – думаю я.

До нашей встречи ещё много времени, месяц или даже больше. Спонсоры ещё не решили. Учитывая, что Брюс без труда отделал Билла и Скотта в прошлом году, мне придется постараться как следует, чтобы победить его без использования сверхспособностей.

Я даже чувствую возбуждение от предстоящей игры. Черт, да я схожу с ума в ожидании её начала. Вот только перед встречей с Брюсом меня ждет ещё куча оппонентов, которых нужно победить.

***

Ближе к полудню мы проводим тренировочный матч с ещё одним университетом Метрополиса, и выходим победителями.

Футбольное поле заполнено людьми, включая интересующимися подростками, в числе которых много девчонок. Наблюдатели машут руками и смеются. Пришли даже чирлидерши, в числе которых Лана Лэнг. У них со Скоттом начинается тесное общение, и я один стою совсем без пары, что меня нисколько не смущает. Я больше озабочен другими вещами, но из-за командной деятельности совсем не могу подступиться к своей особой жизни.

– Кстати, видишь её? Это новенькая. Кажется, её зовут Диана, – говорит Скотт, указывая на черноволосую девушку невероятно стройным телом. Полу деловой стиль одежды с черно юбкой и чулками, на ногах кроссовки. Без зазрения совести её можно назвать настоящей моделью.

– Черт подери, да она настоящая секс бомба, – говорит Билли.

– От тебя другого и не ожидал.

– А тебе как, Кларк?

– Она очень красивая, – говорю я.

– Лучше, чем даже Лоис?

Предпочитаю промолчать.

– Эх, приятель, тебе бы перестать так скромничать, иначе ни одну девчонку не подцепишь.

Это в пределах моего характера, должно быть, думаю я, оставаться довольно замкнутым, ведь я таю определенный секрет. Этот секрет может всплыть в любой момент, даже если я не буду прилагать много усилий – достаточно попасть под неловкий удар, и обнаружить, что на моей коже не осталось и царапины. Мне удобнее держаться от людей подальше, по крайней мере первые пару месяцев, пока я пытаюсь разобраться с планами на жизнь.

– О… а эта та сучка Лоис Лейн, что она здесь забыла?

– Фотографирует нас, очевидно, болван.

– Как насчет ещё одной игры? – спрашивает нас Тодд Миллер – капитан команды Коршунов, которых мы отделали только что.

За спиной Тодда Миллера много фанатов, и, похоже, они недовольны. Тодд хочет отыграться, чтобы доказать своим обожателям как он хорош. А ещё Скотт не может ему отказать, потому что обычно мы проигрываем Тодду и наша репутация хуже, чем его.

Как мы победили его на этот раз? Ну…

– А что, мы в деле, верно, парни? – ухмыляется Скотт.

Все дают согласие, и я тоже.

Когда Тодд Миллер уходит, к Биллу подбегает Сьюзи и выдает очередную сплетню. Оказывается, Тодд Миллер подкатил к той самой Диане, и они забились, что если он победит нас, тогда она пойдет с ним на свидание.

– Вот же хитрый ублюдок, – говорит Билл, и затем кричит на всю команду, – эй, парни! Давайте сделаем так, чтобы этот хитрый засранец обосрался прямо у неё на глазах! Хрен ему, а не наша новенькая!

Парни разделяют его желание, задорно смеются. Мы встаем в круг и обнимаемся, бьемся головами в приступе пред игрового возбуждения. Кровь бьет в голову, и я боюсь, как бы не разбить всю нашу связку в эмоциональном взрыве.

Игра начинается сходу под ликующую толпу. Я стараюсь вести её. Пробегаю первого, второго, и ничего удивительного. Я как всегда хорош и не чувствую преград… вот только внезапно время для меня замедляется, и я замечаю, как мои руки дрожат.

Видимо какой-то рефлекс на подсознательном уровне перевел мое сознание в режим ускоренной работы. Я бы назвал его местным паучьим чутьем. Так, давай разбираться.

Я перевожу взгляд на мяч и вижу, что он ведет себя неестественно. Фактически это вижу только я, потому что восприятие времени для меня замедлено. Пока я разглядываю мяч, парни вокруг меня любезно замерли с напряжением на лицах. Мяч… он будто скользит в моих руках, а затем выпадает, когда меня перехватывает игрок оппонента. Мяч падает на землю и Тодд Миллер оказывается тут как тут…

– Какого хрена… – кричит Билл.

Мяч волшебным образом прокатывается под Биллом, затем мяч перехватывает игрок оппонент и игра продолжается. Тодд Миллер получает мяч, выбегает вперед и забивает трехочковый.

– Эй, Кларк…? Что с тобой? Как ты упустил мяч? – говорит Скотт, подбегая ко мне.

– Не уверен, – говорю я, поглядывая на Тодда Миллера.

Он с ухмылочкой махает своим фанатам. Не скрою, я специально продолжал наблюдать и ничего не делать, но что только что произошло?

Начинаем вновь. Я перехватываю мяч и прорываюсь к воротам, чтобы забить гол. Меня нагоняет пара парней, но им не суждено меня догнать… по крайней мере по предварительным расчетам. Но вдруг один из парней Тодда внезапно ускоряется, чуть ли не врезаясь в меня. Мы замираем на месте и начинаем бодаться. Кажется, это Сэм Скарлет, новенький из команды Корушнов. Его силы точно недостаточно, чтобы догнать меня, но он это сделал. Судя по расширенным зрачкам и раскрытому рту, он и сам удивлен, что смог меня ухватить. Что, ладно, я падаю на землю, мяч срывается с моих пальцев и вылетает в свободное плавание.

– Неплохо протащил, Кларк, – подбегает Скотт и помогает мне подняться, – в этом матче ты единственный, кто смог зайти так далеко. Что-то парни совсем расклеились.

Я киваю.

Наступает последний раунд, и мы должны забить гол, чтобы сравнять счет или добить их трехочковым.

Начинается разыгровка, Скотт и Билли рвутся вперед, Скотт обводит двух на пределах своих возможностей, и невзирая ни на что бросается вперед. Видит, что дальше ему не пройти и разворачивается на нас. Видит меня и кидает мяч мне. Я вновь выхожу на трехочковый, мяч аккуратно ложится в руки, я уверен в броске на все сто, и я делаю его в рамках человеческих способностей. Однако мяч все-равно должен попасть в цель.

Мяч точно срывается с пальцев и пролетает над головами, немного косится в бок и идет к цели, однако внезапно заворачивает и бьется о штангу.

– Да ну нахрен! – кричит Билл.

Поле замирает, и на стадион обрушивается молчание. Мяч не забит. И на этом наша игра заканчивается.

Парни в разочаровании кидают шлемы и берутся за головы. Матерят друг друга и подпинывают беднягу Уилсона под зад.

– Кларк… – Тодд Миллер внезапно подходит ко мне и протягивает руку. – Классная игра.

Принимаю руку и улыбаюсь.

– Спасибо, ты тоже хорошо играл.

– Для новичка ты показываешь невероятные результаты. Был бы ты в моем команде, я бы тебя держал при себе и не отпускал. Надеюсь, ты покажешь крутую игру и дальше.

Это я ещё только начал, – думаю я, – но, конечно же, не говорю.

– Кларк, ты красавчик! – милым хором кричат девчонки со скамейки.

Мы с Тоддом оборачиваемся и смеемся.

– Они любят парней, которые умеют забивать.

– Наверное, тебя тоже стоит похвалить, – говорю я, кивая на Диану, которой он предложил пойти на свидание.

– Да… это определенно стоило стараний.

Из того, что я вижу, он даже не заподозрил, что я играл в поддавки. Я совсем не вспотел, но ради приличия вытираю лоб футболкой, пока парни еле собирают последние силы для прощальных рукопожатий.

– Можно вас побеспокоить…?

В наш разговор с Тоддом вмешивается девушка, которую я не ожидал увидеть рядом.

– Диана?

Я молча наблюдаю.

– Привет, Кларк.

– Привет.

Она смотрит на меня и только на меня, казалось, не замечая Тодда. Глаза у неё светло-голубые, как небо, и буквально притягивают к себе.

– У тебя очень хорошие рефлексы. Я бы даже сказала выдающиеся. Прими мое восхищение, – она протягивает мне клочок бумаги и обнимает. После чего разворачивается и уходит.

– Что это было? – спрашивает Тодд.

– Не знаю.

Но духи у неё цветочно-фруктовые… сладкие.

Коршуны забрали второй матч, поэтому мы выходим в ничью. Но поскольку вечереет, мы сворачиваемся и расходимся. Скотт и Билл идут со мной вдоль парка.

– Тебя похвалил сам Тодд Миллер? Поздравляю, обычно он редко так делает, – говорит Скотт.

– Этот выскочка меня раздражает. Я бы ему особо не доверял. Нельзя доверять бабникам.

– Кто бы говорил.

– Я – другой разговор.

Пока парни болтают, я осознаю всю неловкость ситуации. Первый матч мы победили только потому, что никто мне не сказал, что Тодд Миллер последние пару матчей отделывал нас как неудачником. В ином случае я бы поддался.

А я ведь даже не почувствовал разницы между Тоддом и оппонентами послабее. Видимо, постепенно привыкаю к человеческим рефлексам и не замечаю, что могу больше.

– Не дрейфь, приятель, ты был невероятно хорош, но чертов мяч во втором матче был как будто заколдованный.

– Да уж, и не говори.

Для «них» ничего не видно, но я четко разглядел – мяч ударился в штангу не случайно.

***

Родители звонят раз в неделю, и разговор проходит непринужденно.

– Приезжай к нам как-нибудь на праздниках, я испеку твой любимый яблочный пирог. Можешь прийти со своей девочкой.

– Да, но… у меня нет девушки, – говорю я.

Это происходит через неделю. Я просыпаюсь, умываюсь и одеваюсь. Выглядываю через окно на цветочный магазинчик и вздыхаю относительной свежий городской воздух Метрополиса.

Путь до фермы занимает не больше минуты. Я двигаюсь незаметно для человеческого глаза, минуя препятствия и возможные камеры. Над головой… я проверял, особо нет камер, которые бы наблюдали за моими действиями. А ещё я ни разу не встречал ни одного супера за все время, что прожил в новом мире.

Чем ближе к дому, тем больше мыслей о моем отце. У него есть проблемы, но он не делится ими со мной, – с этой мыслью я провожу уже неделю, надеясь, что Джонатан расскажет мне хоть что-нибудь. Я был терпелив и почтителен, как прилежный сын, но Джонатан был слишком упрям. Наверное, он до сих пор видел во мне обычного подростка, которому требовалась отцовская забота, несмотря на то, что он знал о моем происхождении. Знал, что я инопланетянин, что я суперсилён, но ему неизвестно что я умею летать и стрелять лазером из глаз, и что в будущем я могу возглавить всех героев земли. Сейчас для него я просто сын, у которого… есть особенности.

Прибыв на ферму, я оставляю около пятидесяти метров для обычного расслабленного шага. Неспеша прохожу вдоль дороги и захожу на семейную территорию. Колышутся колосья на ветру, свежий воздух наполняет легкие, и где-то вдалеке раздается дружное хрюканье поросят, блеяние овец и куриный рокот.

Я прибыл немного раньше, чем планировалось. Все, потому что я хочу увидеть это место собственными глазами, а не через смутные представления и фотографии.

У угла дома мой человеческий слух улавливает:

– Мы больше не можем ждать, мистер Кент.

У крыльца стоит Джонатан и двое мужчин в кожаных куртках, похожих на торгашей. Они приехали на стареньком форде с задним кузовом черного цвета, на котором слега выцвела краска. Мужчины носили черные очки, и недобро важничали в разговоре с отцом. Подслушивать, конечно, не хорошо, но я просто не мог пройти мимо и закрыть уши на наезды в сторону моей семьи.

Это были специалисты по задолжности, как они себя назвали. Они утверждали, что Джонатан Кент задолжал им нехилую сумму деньжат, которую, конечно же, Джонатан не выплатит и за всю жизнь. Распрощавшись с ними, Джонатан проводил их машину печальным взглядом, и вскоре машина скрылась за далеким горизонтом. Видя растерянное лицо Джонатана, который взялся за лицо и тупо смотрел в землю, мне стало его жаль.

– Эй, пап! – улыбаюсь я, махая рукой.

Заметив меня, Джонатан с легким удивлением вскидывает голову. Мы обнимаемся и решаем прогуляться по ферме, вдоль загонов со свиньями, от которых несет грязью, мочой и… природой.

– Привет, сынок. Не ожидал тебя увидеть так рано, – нервничает Джонатан.

Но натянутая улыбка и потерянный вид никак не способствуют хорошему разговору. Как бы он не улыбался, я вижу оттенок горечи в его глазах. Извини, Джонатан, но от меня такие вещи не скрыть. Я бы правда хотел их не замечать, но я попросту не могу.

– У вас тут как всегда тихо и спокойно, – мягко говорю я, оглядывая фермерское поле. Оно широкое и просторное. Дух захватывает.

Джонатан следит за моим взглядом, и на его губах мелькает отреченная, но от чего-то облегченная улыбка.

– Сейчас оно не такое большое, как было когда ты жил с нами, – улыбчиво говорит он.

Я невольно чешу затылок, понятно дело, Джонатан не способен столько вкалывать, как я.

– И все же мы справляемся отлично, как видишь. Как поживаешь, сынок? Уже успел с кем-нибудь подружиться?

– Да, все прекрасно. У меня куча друзей, Скотт и Билл, мы вместе играем. Они забавные. Кстати, вы недавно принимали гостей?

– С чего ты взял?

– Я видел следы от машины на песке.

– А, это… да так, это совсем неважно, – махает он рукой.

Все-таки не скажет.

– Мама по тебе скучает.

– Я тоже по вам скучаю. В городе все не так да ни этак, очень шумно и…

Старик тут же хохочет, обнимает меня за шею и чешет макушку головы.

– Неужели наш здоровяк испугался большого города?

– Да нет же.

Просто там куда больше причин для волнений.

– Слышал, ты выучился на стипендию?

– Да, с трудом, но я сделал это, – говорю я.

Хотя на деле это слишком просто… иногда я даже не знаю, чем заняться на парах. Время течет слишком медленно, а я способен понять урок за пару минут.

– Я горжусь тобой.

– Да брось ты, я всему научился у вас с мамой. Слушай… пап, – я думаю, как бы намекнуть… Джонатан очень гордый.

Он улавливает мой взгляд и насмешливо выгибает бровь.

– Что такое? Неужели кому-то не хватает денег на те самые дела? Если что, проси, я всегда помогу тебе…

– Да нет, все в порядке, – говорю я, пожимая плечами. – а тебе, случайно, помощь не нужна?

Джонатан странно смотрит на меня, а потом качает головой.

– Что за странный вопрос? Неужели думаешь я настолько стар, что не смогу даже позаботиться о себе? Твоего старика ещё надолго хватит.

Джонатан разворачивается к загону и облокачивается руками на деревянный, слегка пыльный забор. Перед нами расположилось целое поле грязи, обтянутое белым ограждением, которое громко-громко хрюкало. Пахнет мокрой землей и животиной. Отец некоторое время молчал.

– Обо мне не волнуйся, я буду в порядке. Но Марта… позаботься о ней, если вдруг твой старик даст лиху, – улыбается он.

– Ты же только что хвастался, что тебя хватит надолго.

Джонатан улыбчиво покачивает головой.

– Это немного другое...

Пока Джонатан продолжает говорить… до моих ушей доносится разговор двух мужчин в нескольких десятках километрах от нас:

– Он уже наш. Осталось додавить совсем немного.

– Джонатан Кент тот ещё дурак, – усмехается второй, – и как он не понял, что это мы испортили ему весь урожай?

– Он обычный фермер, а не детектив. Мошенничество дело тонкое и требует особого подхода, – смеется он, потирая заплывший от жира подбородок.

– Ну а Смолвиле все люди дураки, – хохочет второй.

– Максимум месяц и дело в шляпе, – он расправляет газету, – на фоне войны у фермеров полного проблем, я думаю, Кент не прожил бы долго и без нашей «подачки».

– А, ну да… – второй важно малюет слюну и сплевывает в окно, – прошлый рыбачок, которого мы обдурили, плакался мне об этом по телефону. «Не знаю, что делать, вы же поможете мне?» Конечно помогу, мистер Уилсон! Ха-ха-ха, вот же старый дурак. Все мне мозги вытрепал за двадцать минут разговора, так и не понял нихрена, что его обвели вокруг пальца.

– Тебе смешно, но старый хрыч был прав. На фоне войны ввели много ограничений, которые мешают логистике и обмену товара. Я даже думаю сменить городок и свалить куда подальше, где ещё не так душно. У меня уже наметано парочка лошар в Готеме…

– Кларк… сынок? – спрашивает Джонатан.

Анализируя чужой разговор, я недолгое время молчу. Джонатан обеспокоенно смотрит на меня.

– Не волнуйся, пап, можешь на меня положиться. Кстати… касательно твоего обещания поучить меня вождению.

– Ха-х, – Джонатан покачивает головой, – без проблем. Главное подобрать время и место. Я научу тебя так, как не учат лучшие учителя. Как насчет этих выходных?

– Извини, я хотел тебя предупредить, что внезапно у меня появились дела.

Глава шестая, "Я этого не делала"

– Кент, вы меня слушаете? – спрашивает мисс Дороти.

Мой день начинается с чистого неба, парящих облаков в окне, и урока философии.

– Конечно, я вас внимательно слушаю.

– Тогда расскажите мне, какими ключевыми словами мы можем охарактеризовать понятие герой?

– Героизм, подвиг, самоотверженность, спасение. В целом это человек, который вызывает восхищение достойными деяниями. Он исключительно смел, доблестен и мужественен, – отвечаю я.

– Согласны ли вы с утверждением, что Духовный мир человека нуждается в ведущем идеале, вдохновляющая сила которого способна оказывать огромное влияние на его совершенствование?

Я задумываюсь. С одной стороны, утверждение говорит, что человеку нужен некий образ, чтобы развивать себя. Этакое стремление к идеалу, которое работает для человека подобно ориентиру на его жизненном пути. Как если бы я стремился быть похожим на своего кумира и делал все, что делал он.

Для ответа на этот вопрос я решаю обратиться к Эмерсону. Он утверждал, что герой как высоконравственная личность, помогает совершенствоваться окружающим его людям. Мы любим общение с героями, ибо наша переменчивость безгранична; с великими наши мысли и манеры сами собой становятся великими. Также Эмерсон считал, что герои способны, не поддаваясь иллюзиям материального мира, понимать истинное устройство вещей, их глубинную суть. Героизм – есть высшее проявление природы индивидуума; героизм следует чувству, а не рассуждению, и поэтому он прям во всех смыслах. Сущность его – доверие к себе; средства – презрение ко лжи, к несправедливости… Героизм откровенен и правосуден, великодушен, гостеприимен, воздержан.

Так я и отвечаю, на что заслуживаю удивленный взгляд не только мисс Дороти, но и собравшихся студентов.

– Вы верите в существование героев, мистер Кент?

– Верю.

– А я думаю, что героев не существует, – раздается сбоку от меня.

Я оборачиваюсь на Лану Лэнг, королеву чарлидерш и просто симпатичную девушку.

– Выскажите вашу мысль, Лэнг, – говорит миссис Дороти.

– Если проводить параллели с такими великими героями как Геракл, понятие герой не применимо к современному обществу. Мы живем в эпоху, когда людей волнует лишь собственная выгода и материальные блага. Духовность обесценилась на фоне обесценивая нашей истории среди молодежи. Следственно, рождение героя в таких условиях попросту невозможно. Среди молодежи популярны идолы, которые зачастую воспринимаются как герои, но это лишь видимость и обман. Если герой в таком мире действительно ведущая личность, тогда мы будет находиться под угрозой быть обманутыми.

– Продолжайте, мисс Лэнг.

– Спасибо. Если взять социально-психологическую концепцию стадного поведения толпы, увлекаемой по законам внушения и подражания «героям», – в толпе люди легче поддаются чужому влиянию, а ещё их механизм анти-внушения внезапно ослабевает. Таким образом чем нас больше, тем мы глупее. Современные «Лидеры» как раз таки пользуются этим приемом, чтобы влиять на современных людей. Ярким примерном такой угрозы является пример с моим братом Льюисом. С недавних пор мой двоюродный брат начал чаще приходить домой с синяками. Когда моя тётя спросила своего сына, почему он постоянно дерется, Льюис сослался на просматриваемого им блогера «Правила Джордана», который утверждал, что мужчина не способный ударить обидчика тряпка и позор в семье. «Дай сдачу если тебя обидели, иначе будешь неудачником, над которым будут издеваться». И если честно, утверждение Джордана звучит убедительно, ведь, к сожалению, чаще всего так и происходит: сильный обижает слабого. Либо бей в ответ, либо терпи издевки. Решив подражать Джордану, в последней драке мой брат Льюис последовал совету Джордана и ответил на поддразнивание своей подруги Кэрол Майерс ударом в нос. Сейчас у девочки травма, а мой брат Льюис получил заявление и поставлен на учёт.

– Какой ужас… – говорит Мисс Дороти.

– В роликах Джордан ведет себя уверенно и отвечает на вопросы таких людей, как мой брат Льюис. А уверенность и отзывчивость люди зачастую воспринимают как знаки для проявления доверия. В комментариях даже пишут, что советы Джордана действительно помогают. Как не погляди, в глаза подростков Джордан настоящий «герой».

Позже на Джордана подали в суд. Оказалось, что ранее он был судим по статье насилия над студенткой местного университета. Я видел эту статью, когда пролистывал интернет.

– Его популярность тоже можно объяснить, Кларк, – Лана смотрит на меня, аккуратно поправляя выбившийся локон ладонью. – Например тем, что преступнику свойственно хорошо врать и вешать людям лапшу на уши. Подобные Джордану становятся лидерами и кумирами молодежи как раз на высоко выстроенной лжи, в которую хочется верить, а потом те повторяют их судьбу и становятся преступниками. Хуже всего, что блогеров никак не проверяют и мы просто слепо отдаем судьбу своих близких в руки непонятно кого. Тут нам поможет только закон, который способен провести отбор. Как психологические тесты в армию, например. Он помогает отсеивать психов.

После неловкого молчания, мисс Дороти прокашливается в кулак и обращается к доске.

– Хорошее выступление, мисс Лэнг. Давайте закончим на этом и подведем итоги. Чаще всего до мы можем видеть героев в художественных произведениях и… – говорит мисс Дороти, делая записи на доске.

Пара продолжается.

– … первоначально слово герой относилось к категории древнегреческой мифологии.

– Значит, ты уверена, что в реальной жизни героев не может существовать? – спрашиваю я у Лэнг.

В ответ она улыбчиво оборачивается на меня и отвечает:

– Смотря каких, Кларк. Геракл или Персей? Нет. Подобных людей не бывает. Эти люди идеал, красивая художественная выдумка. Я бы не поверила в такого героя, окажись он в Метрополисе. Даже если обращаться к приведенному тобой Эмерсону, никто из нас не может стать героем просто потому, что он этого захочет. Герой – это призвание, а не бирка, которую можно прицепить на себя, когда вздумается. Я уже видела достаточно фриков, которые называли себя героями, но каждый из них в итоге ничем не отличался от обычных бандитов. Поэтому… – она делает запись, – единственный, кто имеет право судить людей – это суд. Нам нужен только строгий и прописанный закон, дисциплинированный лидер с головой на плечах. Да и извини не за скромный вопрос, Кларк, а ты бы сам доверил свою жизнью неизвестному человеку, который сам нарек себя героем?

– Пожалуй, нет.

– Рада, что ты это понимаешь.

– Но я верю, что в мире существуют люди, которых действительно можно назвать героями.

– И кто же это?

– Мои родители.

Лана на мгновение замирает, и я вижу, как её губы сходятся в неловкости, улыбаются.

– Верно. Почему-то я об этом не подумала… – делает толстый, синий круг в углу тетрадки ручкой, и смотрит на меня. – Но значит ли это, что у твоих родителей появился герой? – она поднимает кокетливый взгляд исподлобья.

После пары. Я выхожу в коридор и замечаю Лану Лэнг, которая стоит у прохода и махает подругам. Замечая меня, она улыбчиво наклоняет голову, скрещивает руки на учебнике по философии.

– Привет.

– Привет. Ты кого-то ждешь?

– Да, тебя.

– Вот как. Неожиданно.

– На самом деле я собираюсь писать эссе на следующей неделе. Темой как раз будет то, что мы сегодня обсуждали на паре. Мне понравились твои мысли.

Очень мило.

– … поэтому мне стало интересно, как бы ты поступил, если бы твоим любимым людям угрожали?

– Это что, тема твоего эссе? – улыбаюсь.

– Один из поставленных вопросов в нём. Извини, если навязываюсь. Я просто хотела услышать мнение умного парня.

– Ты мне льстишь. Я просто люблю читать.

– Ведешь себя так, будто не любишь комплименты. Но ведь парни, которые играют в футбол, на самом деле любят внимание девчонок, Кларк, – она улыбается.

Издаю смешок.

– Ты меня поймала. Ничего против не имею.

– Там ты удивил меня, Кларк. Твой ответ мне понравился. Я даже подумала, что… неважно. Я просто хотела сказать, что наговорила тебе глупостей. Надеюсь, ты не воспринял мои слова всерьез? Мне очень стыдно.

– Нет, я так не думаю. Ты хорошо подготовилась к предстоящему заданию.

Ей выступать с эссе от лица нашего университета. Уверен, она нервничает.

– Спасибо. Тогда… ответишь на мой вопрос? Чтобы ты сделал?

– Мм… – берусь за подбородок и задумываюсь, видя, как мое поведение забавляет Лану и её неловкость понемногу рассеивается, – Что-ж, Лана Лэнг. И что же вам такого сказать? Вы уверены, что хотите услышать мнение парня, который может оказаться лицемерным фриком? От моего ответа будет зависеть ваш зачет у миссис Дороти.

Лэнг смеется.

– Я уже вся ваша, мистер Кент. Только скажите ваше мнение. Если оно мне не понравится, обещаю не добавлять в эссе, – она мило улыбается и поглядывает на меня исподлобья.

– Ну, если ставить вопрос так… – говорю я, прекращая шутить. – Для начала я бы узнал откуда исходит настоящая угроза.

***

Лоис Лэйн.

Я выхожу из университета и чувствую на себе многочисленные взгляды. Сегодня, когда я попыталась взять учебник у Джоша, он молча ухмыльнулся и сказал мне убраться, хотя пару дней назад мы общались как друзья. Сьюзен и остальные девчонки не придавали его поведению особого значения, а когда я подошла к ним, чтобы спросить, в чем дело, меня послали к черту.

– Иди пиши свою газету, Лэйн. Уверена, ты достаточно подглядывала в туалете.

– Подглядывала в туалете? О чем ты?

– Она ещё дурочкой притворяется.

Билл проходит мимо и пихает меня в грудь. Я еле удерживаюсь на ногах и утыкаюсь в стену спиной. В руках неожиданно замечаю газету.

«Как местная шлюха Сьюзен Прайс отсасывала член Билли Лонгу в туалете…» – гласит заголовок.

– Что это? – спрашиваю я.

Билли Лонг и остальные не удостоили меня ответом, лишь молча ушли. Я вновь обращаюсь к газете и чувствую, как по спине пробегают мурашки.

– Не может этого быть.

Кто-то взял самые грязные слухи, которые я собрала и решила забыть про них, и отправил их в газету анонимно…! И теперь весь университет знал как Билли и Сьюзен развлекались в туалете и не только…

Закрываю ладонью рот и… извините, охреневаю!

Я ведь услышала эти сплетни случайно и абсолютно никаким образом с ними не связана!

По коже прошлись мурашки.

«Да кто вообще пропустил эту чушь?»

Мои худшие опасения сбываются, когда я прибегаю в комнату клуба журналистики. На столе лежит толстая пачка газет, которые кто-то сделал без моего ведома, принес сюда и потом разнес их по всему университету.

– Лоис Лэйн.

На пороге появляется тихая женщина в тёмно-красном юбке и такими же очками. Её пальцы волнительно складываются у живота. Вздох.

– Мисс Дороти?

– Вас вызывают к директору.

– Да ладно… вы же не серьезно? – улыбаюсь я.

По её взгляду все сразу становится ясно: все в учительской думают, что эти дебильные газеты распечатала я.

– Миссис Дороти, это большое недоразумение…

– Мне очень жаль, мисс Лейн, но вам лучше сейчас ничего не говорить.

– Но я же ничего не делала.

– Я в вас очень разочарована, – тихо говорит она, разворачиваясь в сторону коридора.

Но я ведь… этого… не делала.

Глава седьмая

Не понимаю! Как такое могло произойти? Кто подставил меня? Как все это провернул? Ключ от клуба всегда у руководителя, либо у меня. Добраться до него невозможно если не получить разрешение от ответственного или директрисы. Его же не могли украсть?

Нет, ключ украли, иначе не объяснить. Не учитель же решил распечатать эти газеты?

После разговора с директором, который первым же вопросом спрашивает меня, зачем я «Это сделала», я отвечаю, что не я распечатывала эти тупые газеты. Их сделал кто-то другой. Но она не верит мне и продолжает давить.

– Если вы не хотите признаваться, нам придется сделать вам предупреждение, мисс Лэйн. И это ещё не все…

Осуждение учителей, жалобы от родителей студентов. Отец Прайс, юрист, который пригрозил мне исключением. Ополчившиеся против меня студенты. Аж голова кругом идет!

Я не подглядывала за Сьюзен и никогда бы не стала выкладывать о её тупорылых похождениях целую статью. Какой вообще от этого толк?

Подождите-ка…

Как-то раз в мой ящик для новостей кто-то закинул листок с подробным описанием того какая Сьюзен Прайс шлюха, что она делала и как, и почему она тупая. Неужели этот кто-то рассчитывал, что я напишу статью про Сьюзен сама? А когда я этого не сделала, этот суки сын подставил меня.

Ума не приложу! Как тупо! Спокойно, Лойс, спокойно.

Ещё можно все исправить, ведь так? Они ненавидят меня за то, чего я не делала. Мне жутко неприятно и хочется оставить их в неведении. Какой-то задней, поганенькой мыслью я хочу, чтобы они ничего не знали, пусть их обманывают и дальше, как дураков, а я буду знать правду и молчать. Но ведь от этого хуже сделаю только себе? Не поддавайся этой слабости, Лоис, это ужасно. Вспомни, чему ты училась, «хороший репортер всегда за правду».

Газеты распечатал кто-то другой, но все смотрят на меня, потому что я была единственной, кто писал статьи в университетской газете. Найти настоящего виновника при таких условиях будет сложновато, ведь я теперь белая ворона.

У меня ещё остается надежда, когда я подхожу к Лане Лэнг, она ведь умная и порядочная девушка – все поймет. Если кто и может помочь мне выйти из этой ситуации, то точно она…

– Извини, Лоис, но я… не могу. Сьюзен моя подруга, ты тоже. Я не могу разорваться между вами, – говорит Лана, отворачиваясь от меня, и я остаюсь одна, посреди женского туалете.

Спасибо Лэнг, она не стала травить меня, но её осуждающий взгляд и недоверие пронзают мое сердце как ядовитые колья.

Мне это ой как не нравится. Меня не только подставили, но и оставили одну. После переезда сюда у меня не осталось друзей, кроме семьи, но вмешивать в это родителей? Ох нет, они только и рады, чтобы я перевелась.

Меня в буквальном смысле трясет от злости! Так бы и наподдала этому сукину сыну, да знать бы кто он!

Со мной теперь никто не общается. Лэнг никак не травит меня, но косвенно поддерживает всех девочек, которые на стороне Сьюзен Прайс. Одна лишь её поддержка неплохо подогревает их уверенность в том, что во всем виновата я.

Такими темпами меня вытравят из университета, и никто не поверит, что я не выкладывала эту гребанную статью! И какой же мерзавец догадался выпустить её анонимно, чтобы все обвиняки пали на меня! К тому же ублюдок скопировал мою манеру письма и сделал все просто прекрасно! Ох как же, падла, бесит!

– Ты единственная, кто выкладывает статьи, Лоис. Хватит отпираться, ты прогнившая сука, – говорят мне, толкая в плечо.

Я бью о шкафчик и остаюсь у него, прижавшись лбом к холодной металлической дверце.

Как же я устала.

«Как же мне выбраться. Как все исправить. Понять бы кто он. Как все провернул? Почему подставил меня? Просто из прихоти? Он украл мои записи. Получил доступ к клубной комнате. Но я ведь единственная, кто сидит в клубе журналистики. Я провожу там целые сутки, но никого не видела. Мисс Дороти не отдавала никому ключ, я спрашивала. В клуб никто не заходил кроме меня. Как же это возможно? Ничего не понимаю»

Несколько дней я терплю маленькие издевки, типа плевков смоченной слюной бумаги или выброшенного из окна портфеля, пока наконец окончательно не начинают сдавать нервы.

Каждое утро просыпаясь на кровати чувствуя себя ужасно. Идти в универ не хочу. Сил нету. Хочу лежать и ничего не делать. Так устала…

Вытираю слезы и встаю с постели.

– Не время сдаваться, Лэйн. Ты не неудачница. Должно быть что-то чего ты не заметила. Должна же быть какая-то связь между всеми событиями.

Где я напортачила?

Что делала не так?

Я никому не переходила дорогу. У меня не было врагов… врагов.

Вообще-то была одно. Я гонялась за неуловимым похитителем нижнего белья… Он был моим врагом. Я пыталась поймать его, но так и не смогла. И по итогу что, неужели это он сделал?

Ветер бьет по окну, свистит через щели и касается обнаженных ног. Я поджимаю ноги и прижимаю их к теплому животу. Дышу на руки. Холодно. Облака сегодня хмурые. И может даже пойдет дождь.

Идти в университет теперь вообще не хочу, но надо, иначе сдамся и позволю этому кретину получить чего он хочет.

Закончив с учебой и посидев некоторое время над статьями в библиотеке, я стараюсь быть незаметной, как мышь. Сегодня тише, чем обычно, им мне даже начинает казаться, что им надоело меня жучить. Им надоест. Обязательно, – прокручиваю эту мысль и утыкаюсь в тетради. Нервничаю. Билл и его дружки меня почти не замечают и молча обходят стороной, но мне не по себе. Так лучше, чем толчки и плевки.

Учеба в Метрополис-Централ имеет свои плюсы. В библиотеку никто кроме библиотекаря и пары зубрил не заходит. Я могу незаметно провести здесь остаток дня.

Когда наступает вечер, я собираю вещи и тихо выхожу в коридор, чтобы меня никто не увидел.

– Лоис…

Вздрагиваю в темном коридоре и медленно оборачиваюсь. Это всего лишь… большой парень в очках. А рядом с ним толстый парень… кажется, Джейкоб? Он куда-то уходит, а Кларк остается.

– Кларк? – сжимаю петли рюкзака и ставлю его между нами.

Мне кажется, что он вот-вот заговорит про статью.

– Ты сегодня поздно.

– Искала кое-что в библиотеке.

Кларк кажется задумчивым.

– Уже поздно. Тебя проводить?

Я оборачиваюсь на окна. Вроде ещё виднеется оранжевое солнце, но понемногу темнеет. В груди невольно проскальзывает легкое напряжение.

– Да не, не надо. Я как-нибудь сама. Там всего десять минут до общежития.

– Уверена? Я слышал, что тебя задирают.

– Да не парься, Кларк. Я вообще в порядке, – махаю рукой. – Лоис Лэйн так легко не взять. Я не обращаю на них внимание.

Кларк задумчиво смотрит, и создается впечатление, что он не верит.

– Не смотри так, – улыбаюсь я, – Может по мне и не скажешь, но я та ещё штучка. – я показываю свой бицепс, и Кларк странно смотрит. Мы оба видим мою тоненькую ручку на фоне его огромной руки и молчим. – Ну это… тогда я пойду.

Разворачиваюсь и спешно покидаю коридор, в которым мы встретились. Кларк молча провожает меня взглядом, пока окончательно не теряется за углом. Я вновь остаюсь одна и осматриваю пустые, темные стены университета. Вздыхаю и обнимаю рюкзак.

Выхожу из университета и оглядываюсь по сторонам. Вечерний двор с тихо покачивающимися деревьями, ветер, чистые ступеньки и тишина. Вроде никого нет. Я осторожно обнимаю рюкзак и шагаю по ступенькам, проходя через подозрительные тени и колыхающиеся вдалеке ветки. Шумит изредка дорога, вздрагивает сердце от далеких голосов, и я иду. До общежития всего-то десять минут, сейчас дойду и на кроватку…

– Лоис! – за спиной раздается голос.

– Кларк?

Я замираю. Кто-то бежит. Разворачивает меня за плечо и толкает. Учебники разлетаются, раскрываются и падают на плитку.

– Куда собралась, Лэйн? – усмехается парень в красной футболке и синей джинсовке.

Его рука хватает меня за кисть и дергает в сторону. Я плетусь за ним, пока наконец меня не кидают к стене.

В тусклом освещении фонаря я наконец вижу лицо Билли Лонга, который встает напротив. Его друзья, посмеиваясь подходят ближе.

– Ну привет, Лэйн. Посидела в библиотеке?

– Небось ждала, когда какой-нибудь ботан подрочит тебе на статью?

Билли и его туповатый дружок Джош, сама Сьюзи и её подружки окружили меня со всех сторон. Оглядываюсь, и вижу мусорные баки, тени, и яркий фонарь, который слепит глаза. Вокруг темно.

– Вы совсем сбрендили? – говорю я.

– Сбрендили? Эй, кто-нибудь из вас сбрендил? – удивленно спрашивает Билл у своих дружков.

– Неа, – лениво, щёлкая жвачкой, отвечает Сьюзен.

– Мы тут просто крысу увидели.

– Большую такую. Я бы даже сказал здоровенную.

– Фу.

– Сьюзен уже трясется, посмотри.

– Вам это не сойдет с рук.

– О чем ты? Я не вижу ничего плохого в «травле» крысы, которая распространяет ложные слухи о моей подруге.

– Я уже миллион раз говорила, что это не я!

Билл бьет ладонью по стене.

– Ты держишь меня за придурка?! Эти ебучие статьи выкладываешь только ты! – говорит он, мрачнея от злости.

– Это…

– Заткнись. Теперь тебе придется отвечать за эту херню. У тебя есть два выбора, либо я заставляю тебя вылететь из универа, либо ты выпускаешь новую газету, где сознаешь в своей лжи, и рассказываешь, как ты отсасывала у меня член за общежитием.

У меня просто нет слов.

– Почему ты молчишь, Лэйн? Тебе предложили выбор, – говорит Сьюзен.

– Да ты издеваешься…

– Ты тупая или как?

– Мы ведь хорошо общались, – шепчу я.

– Что она там мямлит?

– Ты будешь делать или нет?

– Ничего я не буду делать.

– Тогда первый вариант.

Билл поднимает руку и меня пробирает от страха. Я перехватываю его ладонь прежде, чем понимаю, что я делаю. Рывок вперед и резкий захват, столкновение с землей и тряска. Когда все заканчивается, сердце бешено бьется груди, как будто сейчас выпрыгнет, руки дрожат и меня бросает в пот, как после многочасовой пробежки. Слюна вязкая и не поддается складыванию. Джош и Сьюзен молча смотрят. Билл кряхтит от боли под моим руками и кричит:

– Ах ты сука…

– Хватит, это неправильно, – говорю я, пытаясь собраться с мыслями.

Джош выходит вперед и встает напротив меня.

– Ты занималась борьбой?

– Джош… не надо.

– Постой, Джош, не трогай её, – говорит Сьюзен.

В руках Сьюзен телефон, который она направлен на меня.

– Если ты продолжишь сопротивляться, я покажу директору как ты избиваешь Билла, – говорит Сьюзен.

– Эй, это… – встревает побледневший Билл.

– Заткнись, Билл! Всем похрен что ты там думаешь! – кричит Сюзен.

– Сьюзен, это переходит все границы. Просто поверь мне, это была не я, – говорю я как можно спокойней, но безумный блеск в глазах Сьюзен никуда не пропадает.

– Пошла нахрен.

«Я пыталась», – думаю я и медленно встаю с Билла.

Джон подходит ко мне и берет Билла под руку, помогает ему подняться. Мне хочется бежать, но Джош бьет меня раньше, чем я пытаюсь переставить ноги для рывка. В глазах темнеет, и я не замечаю, как валюсь на землю. На пальцы капает кровь… ха-а… как же больно.

– Мне кажется, хватит с неё, – говорит Джош.

В голове все как в тумане. Отдаленно доносятся чужие голоса:

– Я думаю, она еще не получила все сполна, – говорит Сьюзи.

– Ты что… хочешь, чтобы я продолжил?

– А у тебя есть причины защищать её?

– Нет, но…

Сьюзен вздыхает и подходит ближе, её голос жалобен:

– Ну пожалуйста, Джош, ты же знаешь, как она обидела меня.

Но я ничего не делала.

Билл наконец поднимается на ноги и с легким испугом оглядывается на Сьюзи, потом на меня, и молчит.

– Ты как? – спрашивает Джош.

– Все в порядке. Все просто пучком, – сглатывает он, выдавливая улыбку, – я просто… просто не ожидал, что она что-то умеет! Вот и все! Ха, ерунда!

У него дрожат ноги, и судя по омерзению на лице Сьюзен, – она это видит.

– Извини, Лэйн, но ты сама напросилась, – наконец говорит Джош, подходя ко мне.

– Отделай её, перед тем как мы уйдем, я хочу увидеть, как эта сука рыдает, – добавляет Сьюзи.

Джош поднимает руку, но медлит.

Парни неуверенно переглядываются. Джош вновь смотрит на Сьюзен, словно ожидая команды, но не получает ответа.

– Ладно… ты сама виновата, Лейн, не надо было писать всякую херню, – сплевывает Джош, замахиваясь ногой.

Я закрываю глаза.

– Во-О-О-ОУ!

Я сжимаюсь и прикрываю лицо, когда удар пролетает прямо перед лицом. Что? Я жива? По телу бьет воздушная волна, словно я оказалась у утеса в момент удара гигантской морской волны, и по телу пробегаются мурашки.

– Что это было…?

Я хлопаю глазами. Джош в полете. Точнее, его тело делает оборот вокруг себя и падает плашмя с жутким шлепком.

И мертвая тишина, на фоне коротких, тихих стонов Джоша… бездвижного, задыхающегося и испуганного до усрачки.

– Аох… ха-а… оа-ха-а… а-а…

– Что…

– Какого хрена! Что это было блять! – кричит, спотыкаясь о камень и падая на зад.

– Джош!

В шумной неразберихе кто-то бежит к нам. Я оборачиваюсь и слышу:

– … кто здесь?! У вас все в порядке?! – чей-то взволнованный голос, но знакомый голос…

***

– Кларк? – удивленно спрашивает Билл, когда я подхожу к нему и смиряю собравшихся взглядом.

Все они удивлены, и молча отводят глаза.

Только Сьюзи сохраняет лицемерную улыбочку и мило машет мне рукой, пряча телефон за спиной.

– Мы просто решили немного поболтать с Лоис, ничего особенного, – её голосок сладкий, как яд.

– Да, это правда, мы с ней зде… – Билл замолкает на полуслове, когда я протягиваю ему руку.

Что-то, должно быть смутно зависшее воздухе, заставляет всех замолчать. Это что-то – неясное напряжение.

Я смотрю на Билла, а он на меня с приоткрытым в улыбке ртом – но улыбка неискренняя, как будто он обосрался, но не хочет признавать. Краем глаза вижу Лоис, которая никак не поднимается с земли и тяжело дышит. Вид потерянный и жалкий, как у брошенного щенка. Мне становится не по себе. И все усугубляется, когда она с опаской поглядывает на меня, будто говоря «ты с ними за одно, ты тоже сделаешь это со мной?». Я поджимаю губы и сохраняю хладнокровие.

Билл наконец берет меня за руку, и когда он улыбается, сжимаю его ладонь так, что он начинает пищать от боли. В воздухе замирает отчетливое напряжение, и доселе улыбающиеся мне Джош со своей подружкой в мгновения теряют улыбки.

– Эй, ты чего, Кларк!

– Я нечаянно, – сказал я, – ты в порядке?

– Да…

Чуть ли не раскрыл себя. Я должен быть ботаном, я должен быть ботаном. Но именно сейчас я не смог сдержаться. Эмоции… Мои эмоции определенно моя слабость.

– Я всего лишь помогаю тебе, Билл, – говорю я, помогая ему подняться.

– Мы пойдем, – говорит Джош, кидая взгляд на Сьюзен.

Сьюзен должна дать ответ, и она, раздраженно прожигая взглядом Лоис, вздыхает и отводит взгляд.

– Ладно, мы пошли. Рада была увидеться, Кларк, – она подходит ко мне и, обвив мою руку грудью, шепотом спросила, – ты же никому не расскажешь, что тут было?

– Нет. Конечно нет, – стойко отвечаю я, сохраняя спокойствие.

– Спасибо, Кларк, ты милашка, – она тянется к моей щеке и нежно целует.

Вместе со Сьюзи уходят и остальные, и мы остаемся с Лоис наедине.

Как бы это не звучало, теперь становится тише, но уж точно не спокойней, потому что Лоис продолжает бояться меня, и своим действием я её отнюдь не успокоил.

– Прости их за это, – говорю я, протягивая ей руку.

Лоис хлопает глазами и не делает ни жеста в мою сторону.

– Думаешь, если ты не присоединился к травле, я тут же завиляю хвостиком и скажу тебе спасибо? – говорит она, потому что сейчас её волнует совсем не мой финт, а собственная обида на целый мир.

Лоис отбивает мою руку в сторону и встает, болезненно опираясь о стену плечом. Я медленно изучаю её взглядом и понимаю, что ударили её сильно, и она чувствует себя ужасно. В таком состоянии держаться за руку с незнакомцем точно не захочешь.

– Они в твоем компашке, уходи, иначе станешь таким же изгоем, как и я, – и все же она выдает что-то такое, от чего мои губы невольно расходятся.

«Переживаешь… за меня?» – уголки губ чуть изгибаются.

– Меня это не волнует, – говорю я без зазрения совести и наблюдаю, как её глаза смотрят на меня с непониманием.

– Как… не волнует? Ты ведь в их клубе, разве не понимаешь, что с тобой могут сделать?

Я выдерживаю паузу, стараясь прочитать на её взволнованном, полном боли лице ответы, а потом закрываю глаза. Нет, никакого анализа сейчас. Лучше пусть покажет все сама. Хотя признаюсь, что-то я уже точно понял: она мне не верит, и не поверит. Лоис отворачивается, вытирая покрасневшие веки.

– Что ты собираешься делать? – спрашиваю я.

– Не знаю. Может быть, уйду из универа, но уж точно не буду делать то, о чем этот придурок просил.

– Тебе не нужно никуда уходить, – говорю я.

Лоис усмехается.

– Да? Спасибо за совет, я обязательно подумаю, прежде чем меня вновь зажмут у стены.

– Не зажмут. Я поговорю с ними.

Лоис недоверчиво косится на меня, на краю глаза видна слеза.

– Ты врешь.

– Не вру.

Она отворачивается, поджимает губы, и мы молчим.

– Кларк…

– Да?

– Я не писала ту стать., это была не я… – шепчет она.

– Я знаю, – говорю я.

Лоис плачет.

Глава восьмая

Вы видели все собственными глазами, и продолжаете наблюдать до сих пор. В мире полно несправедливости, и это касается не только крупных преступлений, но и таких вещей, как межличностные отношения подростков.

Казалось бы, причем тут я, если студенческая травля не такая уж угроза, с которой требуется вмешательство Супермена? Или, может, угрозы мошенников моему отцу не достаточная причина, чтобы на сцену вышел Супермен?

Может быть, тогда я должен закрывать глаза на все и просто позволять людям унижать и обманывать слабых? Не помню, чтобы я был настолько безответственным человеком.

Если бы все было так просто, я бы не начинал эти размышления. Дело в том, что те дни, что мне удалось провести в Метрополисе, я увидел и понял куда больше, чем способен увидеть обычный человек, хотел я того или нет.

Оглядываясь назад и смотря на наполненные жизнью улицы Метрополиса, я понимаю, что люди не замечают, что их окружает.

Мне бы хотелось оставить все вмешательства и продолжить жизнь обычной жизнью, но чем дольше я буду закрывать на происходящее, тем больше людей пострадает.

Случай с Лоис и все эти несвязанные между собой события на самом деле имеют одну единственную связь, которая, в превеликое сожаление, ведет ко мне.

Чтобы понять это, нужно сделать шаг назад и посмотреть на картину целиком.

***

Чтобы убедиться ещё раз в том, почему я не могу сидеть сложна руки, несмотря на отсутствие инопланетных вторжений и мировых угроз, нам нужно обратиться к статистике. Уровень убийства в Готеме составляет удивительные пятьдесят убийств на сто тысяч человек, превышая национальное среднее в пять и три десятых на сто тысяч человек. Эта тревожная цифра заставляет жителей и власти бороться за понимание основных причин возникновения преступлений и искать решения для борьбы с растущим насилием.

Это касается только убийств, не говоря уже о грабежах и прочих неприятных вещах, которые происходят по всей Америке.

В поисках первопричин я беру верный планшет, удобный стул и горячую чашку кофе ранним утром, – когда солнце ещё приятно греет кожу и воздух особенно свеж.

Я возвращаюсь к различным статьям-сводкам и видео, в которых вижу актуальные проблемы: преступления; ограбления, убийства. Пролистывая пролетающих перед глазами сайты, я останавливаюсь на одном. Если не искать его специально, найти зацепку среди информационного потока будет нереально:

«Случай с исчезновением подростков в Нью-Йорке… очевидцы утверждают, что видели летающих над домами людей. Восьмое авеню девять тридцать-три».

На первый взгляд мир здесь вполне обычный, я бы даже сказал тихий по сравнению с другими героическими эпопеями, но увы и ах. Только попав в мир таких новостей я видел не много, а теперь, даже несмотря на укорененный скептицизм американцев, их переваливает за тысячи. До популярных тиктоков им ещё далеко, но скорость роста поражает, особенно, когда видишь это моими глазами.

Я переключаюсь на тёплую чашку кофе и думаю за просмотром видео. Моим глазам представляется что-то очень странное и вызывающее.

Вот, например этот парень в зеленом. Он напялил на себя костюм и совсем не понимает его смысла. Издаю смешок при виде его попыток выдать себя за сверхчеловека. Он типа повелевает водой, но на деле видно, что это пот из его выделений, которые просачиваются через костюм. Он носит его, потому что хочет скрыть настоящий источник своих сил… и я могу понять его, и одновременно хочу объяснить ему идейный смысл героических костюмов.

Для меня это принципиально важно. И он меня раздражает.

Супергероическая одежда не так плоха, как о ней можно подумать на первый взгляд. Она несет в себе особый смысл. Внешне костюм героев, чаще всего, конечно, выглядит как шутка, но у каждой шутки есть своя идея – обмануть вас, прежде чем вызвать у вас нужную реакцию. Так, например, магический эффект костюма – это способность пробуждать в людях детскую расслабленность и не обращать внимание на самое важное… опасность, которая исходит от сверх существ.

Герой должен выглядеть немножечко глупо, чтобы вы не дрожали от страха, когда большой и грозный мужик поднимает над вами скалу. Герои должны нравятся детям, потому что, понравившись им герой может проникнуть в сердце любого, ведь в глубине души каждый из нас ребенок. Да и в моменты, когда мы, казалось бы, обречены, мы хотим, чтобы на помощь к нам пришел не Фрэдди Крюгер со страшной рожей, а кто-то более милый и пушистый как Кот в сапогах. Мы невольно повинуемся импульсу и доверяем смешному и милому образу, особенно в моменты адреналина, когда мозги отключают логику и действуют рефлекторно. Мы не думаем, мы тянемся к самому на первый взгляд безопасному.

Даже костюм Бэтмена, при всей своей мрачности, служит одной верной цели – чтобы не спугнуть бандита до поры до времени, когда возмездие опустится на провинившегося; и чтобы не дать гражданскому увидеть то, чего ему не следует видеть в тенях Готема. Ведь Рыцаря мщения должен видеть лишь тот, кто заслужил ощутить вкус обратной стороны возмездия.

Кстати, о Бэтмене. Я слежу за его успехами издалека и отмечаю его успехи, и невольно сравниваю их с моими, которые ещё даже не начались. Метрополис и Готем все-таки кардинально разные города с разными проблемами, и преступления здесь происходят реже.

Я живу спокойно и не отсвечиваю. По крайней мере я так думал до поры до времени, пока не началась странная серия совпадений, толкнувших меня в само пекло.

Пару дней назад на Вайлет-стрит, прямо на моих глазах, произошла попытка ограбления банка. Из-за продуманного плана, грабители практически скрылись, и мне пришлось вмешаться.

Я остановил грабителей и позаботился о том, чтобы деньги вернулись на место, а потом пообещал себе не влезать в подобные разборки впредь… пока ровно на следующий час не стал свидетелем карманного ограбления. Мужчина с длинной бородкой и дорогим видом уронил кошелек, когда расплачивался за такси у дороги. Шумела дорога и плотный поток людей помешали ему заметить воришку, который у нес кошелек и довольно направился домой. К несчастью, кошелек пропал в его руках и вернулся обратно к владельцу. А сорванцу с двумя сестрами сиротками я оставил по мороженному за свой счет. Все-таки я слаб перед детьми, какими бы они не были. В следующие полчаса после этого я направился в библиотеку и спас старушку библиотекаря от падения с лестницы, которое из-за серьезных проблем с сердцем грозило сильным шоком и последующим параличом. Я отнёс миссис Флорес в мед.пункт и пообещал помочь дойти до дома, когда она будет заканчивать работу.

Каким-то волшебным образом эти неприятности сами находили меня. И я предотвращал их не в попытке угнаться за подвигами Брюса Уэйна, а потому что иначе бы разочаровался в самом себе.

Я старался ограничить свои скитания по Метрополису и Смолвилю, старался не использовать суперслух и обостренные чувства, однако преступления, словно обладая магическим умыслом, продолжали находить меня вновь и вновь, и мне приходилось их останавливать.

Совмещая помощь людям с учебой, футболом и подработкой я каждый раз подвергаю себя риском быть обнаруженным, но как бы я не старался убеждать себя в этом, мое тело двигалось само по себе, если человек оказывался в беде.

Больше всего меня, почему-то, волнует Лоис и ситуация в универе.

Караулить Лоис целыми днями, к сожалению, я не могу, ведь у меня ещё море дел. Никогда не думал, что быть занятым может быть настолько неприятно.

Я могу перемещаться быстро от одной точки к другой, но, сомневаюсь, что Скотт и Билли не заметят мое резкое исчезновение посередине матча. На парах есть учителя, которые не отпускают в туалет больше одного раза. Я могу двигаться со скоростью света (кстати, ещё не пробовал, но «пальцы так и чешутся»), но я не могу находиться в нескольких местах одновременно. А даже если смогу, это всегда определенный риск.

***

Когда я возвращаюсь к видео со сверхлюдьми чтобы попытаться обнаружить их местоположение и определить фейки, замечаю комментарии людей. Они возбуждены и взволнованы. Волна хайпа по сверхлюдям постепенно расходится по интернету, но ещё не набирает популярность на уровне многолайковых тиктоков.

«Трудно поверить, что кто-то подобный живет среди нас», – пишет комментатор под ником «Ливс».

Я открываю комментарий, и внезапно чувствую себя странно… Мои ощущения в момент клика ускоряются, и вкладка, которую я нажал, не открывается. Я замечаю, как пыль перед глазами медленно падает и замедляет движение, наконец замирая на месте, словно время застыло. Мои чувства напряжены до предела и бьют тревогу, словно колокол посреди заснеженных гор.

Причина резким переменами это угроза, которая находится рядом. Сначала мне кажется, что угроза направлена в мою сторону, но затем отталкиваюсь ладонью от спинки стула и встаю, чуя тонкий аромат жженых тормозов, бензина и адреналина. Сбоку. Через окно, через слабые потоки воздуха, залетающие в комнату. Кроме сильной смеси запахов в воздухе застывают нотки металла и соли, в которых через мгновение узнаю чужие слезы и кровь. Цепочка внешне несвязанных чувств обретает в моей голове закономерную связь, и я распахиваю глаза.

«Понял»

Угроза исходит со стороны улицы.

Я выглядываю в сторону дороги, и замечаю, как мои глаза позволяю мне видеть сквозь стены. Видимо экстренность момента и мои собственные рефлексы пробуждают мое рентгеновское зрение, к которому я весьма не привычен, но весьма быстро приспосабливаюсь. Мои опасения оправдываются. Старик лежит на асфальте с разбитым коленом – результат неудачного падение из-за сильных болей в спине и изношенных сухожилий. На него едет машина, высокая скорость на повороте. В машине сидят молодые парни мое возраста, накуренные и потерявшие управление. Их занесло и они в одной секунде, чтобы сбить старика. Бампер уже «дышит» ему в черепушку и вот-вот столкнется, убивая насмерть. В возрасте старика и половины от этого удара достаточно, чтобы мозги вышли наружу.

Спасти его не сможет даже самый ловкий атлет, но когда речь заходит о Супермене – всякие сомнения теряют смысл.

Я опираюсь рукой на подоконник и обнаруживаю, что мое тело замирает на месте, предупреждая меня о неизвестном раздражителей, который приближается слишком быстро.

«Что это?»

Вместо объяснений самому себе, я доверяюсь обостренному чутью и замираю на месте. Время продолжает медленное течение и кажется застывшим. Если вдруг что-то пойдет не так, я вмешаюсь.

Ожидание кажется вечностью, а потом мое обостренное чутье и понимание окружения заостряют мое внимание на слухе и запахах.

Три… нет, две улицы отсюда. Около километра. Я слышу девушку на расстоянии километра. Из-за обостренных чувств она привлекает мое внимание. У неё прекрасное дыхание, уверенная походка, намекающая на прекрасную осанку и сильные мышцы бедер. В один момент она шагает по тротуару… поднимает голову, и в следующее мгновение её движения размываются так резко, что я теряю её из виду.

Кажется, что это произошло сейчас, но на деле это ошибка. Запах и звук достигли меня в буквальном смысле намного позже, чем девушка принялась бежать…

Её скорость превышает движение локомотива и обгоняет скорость звука на неизвестный показатель. Как свет от Проксимы Кентавры доходит до Земли с задержкой, так и я чувствую оставленные ею следы с задержкой.

На заметку. Восемь световых минут – это почти сто пятьдесят миллионов километров. Один световой год — это почти десять триллионов километров – и расстояние, которое свет проходит за один год.

Определить куда она пропала невозможно, потому что звуки и запах, созданные её движениями, доходят до меня куда медленней, чем она сама… но мое зрение позволяет мне видеть сквозь дома и прочие преграды, поэтому я отлично могу разглядеть как с бешеной скоростью ко мне несется та самая девушка... Невероятно.

Меня аж до мурашек пробирает. Я наблюдаю невозможное. Это что-то, что выходит за рамки понимания обычного человека.

Я поднимаю свои руки, и замечаю, что мурашки по моей коже двигаются также быстро, как и я… и вновь ничего не понимаю.

Я смотрю на старика и жду. Миллиметр за миллиметром, бампер приближается к его носу. До сих пор все происходящее длится не более секунды. И если сейчас ничего не произойдет, в следующую секунду старик умрет.

Не успеваю заметить за собой, как уже открываю дверь в моей комнате и выбегаю в коридор, оборачиваюсь на замершие лица студентов. Я оказываюсь за их спинами сразу же. А в следующий момент уже стою на улице и вижу старика. Воздух вокруг меня хлопает от приливающей инерции и тут же успокаивается.

– Что произошло? – спрашивают из коридора общежития.

– Какой сильный ветер, – хмыкает женщина в белом платье, проходящая мимо меня и оглядывающаяся на яркое солнце. Щурится и продолжает шаг. Её туфля становится на плитку и теряет опору из-за резкого удара, который разрывает воздух.

Женщина в белом платье вздрагивает и подпрыгивает от страха, падает на каблуках. Я ловлю её на руки, не давая упасть. Она смотрит на меня и улыбчиво благодарит.

Я же смотрю вперед, на дорогу, где посередине дороги остановилась дымящаяся машина. Бампер смят, и два парня внутри машины уткнулись в подушку безопасности, которая спасла их от смерти.

А вот старик, оказывается, уже спасен. Он каким-то образом оказывается вне дороги на тротуаре и явно не понимает, что сейчас произошло. Его героиней оказывается красивая девушка с густыми черными волосами, в коричневой кожаной куртке и джинсах. Она склоняется над стариком и спрашивает в порядке ли он.

– Да… вполне, но я же, – старик оглядывается на дорогу с раскрытым ртом, – не понимаю… я же вроде как упал на дорогу.

– Вы сильно ударились. Возьмите мою руку, я помогу вам подняться, – улыбчиво отвечает девушка.

Она помогает старику подняться и звонит его родственникам. Они скоро приедут, чтобы забрать его. Девушка отдает старику телефон и прощается.

Девушка разворачивается и уходит вдоль улицы, заворачивая за магазином цветов Памелы.

Меня в буквально смысле раздирает любопытство и легкое возбуждение от того, что я только что увидел. Это вообще возможно? Когда видишь такие выкрутасы со стороны, это кажется чем-то невообразимым. Когда делаешь сам… это привычней. Её движения, я даже не успел разглядеть все.

Все потому я не видел эту девушку, когда выглядывал на улицу. Откуда она взялась? Я решаю пойти за ней и поблагодарить её, и, возможно, пригласить на свидание. Я бы не решился на контакт, если бы не видел её ранее во время игры в футбол. Согласно Уличным правилам, я вполне имею на это право.

Я спокойно иду за ней вдоль киосков и ресторанчиков. Мы проходим так метров сто, прежде чем она останавливается у переулка и резко заворачивает в него.

Оказывается, она меня заметила. Иначе я не могу объяснить, куда она пропала. Переулок в буквальном смысле пуст. Стоит только классический мусорный контейнер, зеленый, возле кирпичной стены, прямо у ресторанчика со смешным названием «Завтрак у Джо».

Я прохожу глубже в переулок и останавливаюсь у тупика.

Я знаю, что она запрыгнула на крышу и сейчас смотрит на меня сверху вниз. Её дыхание нервное.

Мы оба не знаем друг друга достаточно близко, и она явно не хочет демонстрировать свои способности. Я, если подумать, тоже. Кто знает, какую реакцию от неё ожидать? Тем более, неожиданно осознаю, что абсолютно не способен прочитать её дальнейшие действия.

Для меня она загадка.

Только сейчас, оглядывая пустующую улицу и думая над своим «прикрытием», понимаю, что не совладал с порывом узнать девушку поближе. Поспешил и решил ускорить события. Все, потому что моя уверенность подсказывает мне, что я выйду сухим из воды даже если все будет совсем плохо. И самое ужасное, что я воспринимаю это как что-то должное и не обращаю внимание на возможные риски, будто так и должно быть.

Почему-то до глубины души я уверен, что даже если попаду в самую худшую ситуацию, я всегда выберусь из неё целым и невредимым. Как от этого избавиться? Раздражает.

Глава девятая

На следующий день, когда я сижу над ноутбуком и размышляю о случившемся, раздается тихий стук в дверь. Кто это, спрашивается, посреди утра?

Я встаю со стула и замираю на месте. Знакомый запах доносится до носа, а визуальное представление её движений на основе звука приходят в голову… а я буквально вижу, как она стоит на месте и смотри чуть ли не на меня через дверь.

Это она, тот сверхчеловек, который спас старика.

Что она здесь забыла? Решила прийти ко мне сама после того, как убежала? Хочет убедиться, что я ничего не понял? Я в коем-то веки волнуюсь и возбужден, и надо оставить определенное впечатление. Но проблема в том, что я вообще не способен прочитать её реакцию. И что хуже всего, если бы она тогда не раскрыла себя, я бы до сих пор считал её обычным человеком, что говорит о её навыках скрытности, может быть, даже лучше, чем моих.

Я оглядываюсь на свою комнату, которая с угрызением совести смотрит на меня вверх перевернутыми заметками, стиранным бельем и валяющимся планшетом, в котором открыт браузер, а там более пятидесяти вкладок с закрытым сайтом самой пикантной темой «Пара-люди и их секреты». Если она увидит все это, у меня возникнут проблемы.

Я привожу комнату в порядок и наконец открываю дверь. С порога меня встречает очаровательная девушка с густыми черными волосами, которые вьются до самых лопаток. Она носит белую женскую футболку с принтом средневековой воительницы, на ногах джинсы, белые кроссовки. Вид непримечательный, но её глубокие голубые глаза и красивое лицо заставляют меня пропустить пару ударов.

– Привет, я не мешаю?

– Нет, ты что-то хотела?

Не подаю вида и закрываю за собой дверь. Мы совсем рядом.

– Я пришла сказать, что теперь твоя соседка, – она показывает пальцем себе за спину.

Наши двери прямо напротив. Моя комната номер четыре, а её двенадцать. Мне становится тяжелей.

– Знаю, у тебя много вопросов, но если вкратце, с местами в общежитие возникли какие-то проблемы, поэтому я здесь. Я Диана. Из Манхэттена, – она протягивает руку, которая тонет в моей, когда я её сжимаю.

– Кларк Кент. Из Смолвиля.

– Смолвиль? Я никогда не слышала об этом месте. Это где-то далеко отсюда?

– Неподалеку от Метрополиса, небольшой городок. Мой отец фермер.

– Тогда мы чем-то похожи. Я переехала в Метрополис всего месяц назад. Думала не свыкнусь с жизнью в большом городе, но как-то образовалось, – говорит она, стоя прямо возле меня, прямо, и не собираясь отходить.

Мне приходится поддерживать разговор.

– Разве Манхэттен такой маленький по сравнению с Метрополисом? – улыбаюсь я.

– Ну… в каком-то смысле так и есть, – исправляется она, – прежде чем переехать в Манхэттен, я жила в другом месте. Моя родина находится далеко за морем… Небольшой остров, там тихо и живописно. Только не думай, что я какая-то дикарка.

– И не посмею.

– Я жила там с семьей все свое детство, пока мама не отпустила меня в свободное плавание… по важным делам.

– Тебе, наверное, сложно одной.

– Только первое время, но потом привыкаешь, – улыбается она. – хотя, конечно, я говорю только за себя, У тебя разве не так же? – Диана опирается рукой на бедро, и я замечаю, что она очень спортивная. В отличие от неё, мои мышцы скрыты за широкой рубашкой и джинсам, стирающими контуры. Так я выгляжу чуть слабее.

– Ну... есть еще вещи, к которым я ещё не привык.

– Например?

– Мм... даже не знаю, – я оглядываюсь, – наверное, не привык жить один. Не свыкнусь с тем, что я здесь совсем ничего не знаю, улицы кажутся незнакомыми, новыми. Много людей, постоянные знакомства. Каждый новый день бросает тебе вызов.

– Как я тебя понимаю. Если хочешь, можешь обращаться ко мне за помощью. Или можем погулять, если хочешь. У меня есть кое-какой опыт в путешествиях, он явно побольше твоего, – она вежливо улыбается, явную закидывая удочку.

– В таком случае я буду рад помочь если у тебя возникнут проблемы, тем более, когда ты одна в мужском общежитие, – чисто из вежливости отвечаю я, и собственно, попадаюсь на крючок.

– Это очень поможет, ловлю тебя на слове.

Сверхчеловек просит у обычного человека («типа» меня) о помощи. Я даже не знаю, что будет дальше.

– Тогда увидимся в универе. Буду наблюдать за твоими успехами в футболе.

Диана неспешно разворачивает к своей комнате и берется за ручку двери.

– Диана, можно тебя спросить?

– Да, что такое?

– Ты напоминаешь мне одну знаменитость. Вроде как у неё была фамилия «Принс». Вы случаем не родственники?

Диана чуть раскрывает губы и кажется слегка удивленной.

– С фамилией ты угадал, но я не помню ни одну знаменитость с такой же. Наверное, ты меня с кем-то перепутал.

Диана закрывает дверь. Я остаюсь один в коридоре. Смотрю на дверь своей красивой и вежливой соседки и не понимаю, что она здесь забыла. Это она спасла того старика на дороге, а на следующий день приходит ко мне и говорит, что мы теперь соседи?

Я мельком бросаю взгляд на свою комнату, в которой я сплю, ем, и делаю много всего, чего не следует делать обычному человеку, и вновь смотрю на комнату Дианы, которая в паре шагов от меня. Это какое-то издевательство. Я даже не знаю, что такая как она забыла в городе обычных людей, почему перевелась именно сюда и что будет делать дальше.

Скрывать свою настоящую личность от обычных людей не проблема, но когда у тебя под боком живет сверхчеловек, становится уже не до шуток.

Меня мучает желание подслушать, что происходит за её дверью, и мое любопытство играет со мной злую шутку, когда я прислушиваюсь: тихий шелест одежды ласкает слух, размеренное дыхание и слабые звуки за окном, а потом… расстегивается лифчик, скатываясь по бархатной коже и падает на постель.

– О… чтоб меня.

Я тут же перестаю подслушивать и выдыхаю, разворачиваясь к двери комнаты.

Похоже, все будет куда сложнее, чем я думаю.

Заходя в комнату, я беру в руки планшет и двигаю пальцами с обычной скоростью, закрывая каждую вкладку в браузере обычными движениями и не замечаю, как за горизонтом теряются последние лучи солнца.

На время, но пока лучше забыть о своих супер-способностях.

***

Следующий день, утро.

Я выхожу из общежития. Иду по коридору и спускаюсь по лестнице обычным шагом, пока не выхожу на улицу. Ярко светит солнце, и приятно обдувает ветер. Мне приходится пройти километр, прежде чем удается скрыться из виду, а когда оказываюсь в тишине и абсолютно один тут же делаю рывок вверх. Воздушные потоки бьют по мне, пока я преодолеваю расстояние от земли до неба и зависаю высоко над землей. Смотрю на людей, бродящих над общежитием.

Вся эта осторожность необходима из-за Дианы, которая может... я даже не знаю, что она может, кроме очень быстрого передвижения и большой силы.

Сегодня я отхожу от образа студента и иду искать новую подработку в чуть ли не единственный свой выходной от учебы и тренировок. Не то чтобы мне нужны деньги, но именно эту причину я назвал Скотту, чтобы не приходить на очередную тренировку по футболу.

Через несколько мгновений полета я аккуратно приземляясь на туфли в нескольких сантиметрах от лужи и шагаю на сухую часть асфальта, чтобы не замарать туфли. Внезапно сухая улица Централ меняется на промозглую и мокрую дорогу Бей-Ридж, и меня накрывает шум дорог, чужие обсуждения и целый букет из запахов. Торгово-экономическая жилка, море портов, судов и рыбаков, ведущих деловую деятельность. Здесь пахнет сыростью и мокрым песком из-за недавнего дождя. По крышам стекает влага. Проходящие мимо люди носят одежду темных тонов, шляпы, пиджаки и зонтики в руках. И все это в двадцати пяти километрах от моего дома, где сейчас светит солнце и сухо, как в пустыне.

Я шагаю к серым безликим зданиям и портам, между которых стоит белый шатер в несколько этажей, похожий на надутую башенку, слегка покачивающуюся на ветру. Это Цирк Антонио, о котором я слышал в разговоре тех мошенников, приезжавших к Джонатану. Именно здесь, по-моему скромному мнению, находится вторая жертва их планов.

На влажных стенах висит объявление «Поиск работников» и плакат загорелого красавчика с кучей мышц, лысого, с руками-лапами, и густыми усами, от которых на лицо лезет улыбка, который совсем не вяжется с промозглой погодой Бей-Ридж. В программе Цирка написано: «Самый сильный человек в мире! Только сегодня и только у нас! Он способен поднять целого быка!»

Я покупаю билет и захожу в шатер Цирка. Здесь темно и прохладно. Пахнет животиной и сладостями, которые продаются неподалеку. Я думал увидеть здесь большое скопление людей, но вместо этого вижу пустующие места. Лишь на нескольких лавочках сидят ребятишки с родителями и наблюдать за представлением одинокой метательницы ножей. Не очень-то похоже на популярный цирк, о котором ходит столько слухов.

Подсев к зрителям, я расслабленно наблюдаю за метанием ножей в полной тишине. Тёмное освещение. Прохладно. Отдаленно доносится звук проезжающих машин и брызги луж. Худая, спокойная девушка бросает ножи с отстраненным холодом и сосредоточенностью.

Она походит на куклу из мрачных сказок. Густой рыжий волос завязан в большой пучок волос. Лицо белое, накрашенное, спокойное. Жесты уверенные, плавные. Она словно управляет ножами силой мысли. Её глаза почти закрыты, а сбоку от них на щеках нарисованы красные капли, подобные слезам.

Отвлекаясь от прекрасного исполнения, я наклоняюсь к женщине возле меня и тихо спрашиваю:

– Можете подсказать, а когда будет выступление силача?

Дама оборачивается ко мне и с печально улыбкой отвечает, что силач, к сожалению, приболел.

– Вы наверняка пришли сюда посмотреть на Грегори? Он очень хорош. Прям душка. И поверьте, все, что говорят о нем, чистая правда! Он действительно поднимает быка! Жаль только приболел. Раньше этот Цирк был так популярен, вы бы знали! Все места каждый раз забиты под чистую! А теперь, посмотрите, – дама в скромном платье печально оглядывает пустующие места и вздыхает, – а знаете, что, приходите сюда через недельку. Я уверена, что вам очень понравится! Грегори такой милый, такой сильный.

Учитывая тот факт, что средний вес быка семьсот пятьдесят килограмм, достижение действительно впечатляющее. В моем мире был подобный человек, и у него было тридцать шесть рекордов.

– Уверен, он скоро поправится.

– Да… я тоже в это верю… – её взгляд опускается на руки, которые мнут ткань платья, – болеет уже целую неделю, бедняжка. Не представляю, что могло сломить такого сильного мужчину, но видимо зараза настигает даже лучших из нас.

– Не будет никакого Грегори, – замечает мужчина сбоку от меня, берясь за козырек потрепанной кепки. – Цирк скоро развалится.

– Не говорите так! С чего ему развалиться? У Антонио работают прекрасные ребята!

– Мы живем в свободной стране, мадам. Я могу позволить себе говорить все, что думаю. Да и вы согласитесь со мной, если снимите с глаз розовые очки. У Цирка осталась только вон та девчонка, да пара бездарных акробатов, на которых смотреть не интересно.

– Девочка талантлива. А акробаты…

– Не нужно врать себе. Акробаты ничерта интересного не показывают. А вы девчонку с ножами все время смотреть предлагаете? Я вообще хотел силача увидеть, а он заболеть решил, тьфу.

– Побойтесь бога! Вы хам! У человека беда, а вы о себе думаете.

– Да мне плевать. Я потребитель, черт подери! Впрочем, уже не важно. Цирк может развалиться уже сегодня, или завтра. Или через неделю. Помяните мои слова, – хмыкает мужик, и убирается прочь. – А ведь жаль, хотелось разочек посмотреть на этого их силача.

– Не слушайте его, я уверена, у Антонио и его цирка все будет хорошо. Приходите через недельку, вам очень понравится.

– Хм… – хмыкаю я, поднимая взгляд вверх.

Значит, эти двое уже здесь.

Некоторым временем ранее. Параллельно с приходом Кларка в Цирк.

POV. Стэнли

– Ты сам виноват, что не послушал нас, Антонио, – говорю я, хмыкая ему в лицо.

– Прошу вас, дайте мне ещё немного времени, и я обязательно верну вам все до гроша!

Ох глупый, глупый Антонио.

– Нет! – резко обрывает мой напарник Клинт, – хватит с нас твоих обещаний! Мы и так дали тебе две недели. Хватит кормить нас гребанными «потом»! Я уже сыти ими по горло, не так ли, Стэнли?

– Да, – улыбчиво киваю я. Беру газету со стола, которая лежит на пыльном столе, и разворачиваю её, тыкаю в обложку, так, чтобы Антонио получше разглядел, – смотри, здесь пишут, что ты поругался со своим силачем и больше не выпускаешь его на сцену. Видал, Клинт? Хех, репортеры, – качаю головой.

– Почему ты не скажешь им, что твой силач в больнице, а? – спрашивает Клинт.

– Да не важно. Пусть делает что хочет. Куда важнее, что твое время истекает, Антонио. Нам нужны деньги.

– Я все отдам, только подождите, когда Грегори вернется, – дрожит он.

– Пф, да брось ты эту чушь, – я поправляю шляпу и закатываю глаза, – кончай с этим бредом говорю тебе. Я не собираюсь потакать твоим дебильным капризам. Какой нахрен Грегори? Ты слишком переоцениваешь этого лысого мексиканишку. Один человек никак никогда не привлечет столько людей.

– Прислушайся же ко мне, Стэнли. Привлечет! И очень даже много! Если бы Грегори не попал в беду, мы бы собрали нужную сумму за пару недель!

– Да все вы так говорите, когда яйца поджимает.

– Тише ты, – бурчу я Клинту, разворачиваюсь к потупившемуся Антонио, – ты слишком переоцениваешь своего Силача, мой друг. Твой Цирк уже давно катился к чертям. Говорил я тебе, дерьмовая это затея.

– Это не так. Ты знаешь это, Стэнли. Ты видел, как тут было! Ты приходил ко мне, я видел тебя среди тех толп!

Тц… видел все-таки, падла? Поэтому-то мне и пришлось заняться твоим здоровяком.

– Нет, не видел. Ты что, с горя совсем умом тронулся? Меня здесь не было.

Антонио стоит, дрожит, и внезапно вспыхивает:

– Пощади, Стэнли! Войди в положение! Мы же столько работали вместе! – молит Антонио, цепляясь за мой пиджак руками.

– Хмф, убери руки, придурок! Да что с тобой такое, черт!

Пинаю эту падаль туфлей в рыло и отплевываюсь. Антонио валится на зад и берется за голову.

Чтоб меня, залапал меня хренов мексиканишка. Вытираю себя платком. Ну и мерзость, чем это пахнет, комом для обезьян?

– И не смотри на меня так, чтоб тебя. Я и так сделал для тебя все что мог! Что ты ещё хочешь, милостыню? Мы тебе не церковь и не святая Мария! – вспыхиваю я, указывая в него пальцем.

– Но… мне нужно, – Антонио сжимает губы, осунувшись, как старый дед.

Выдыхаю горячий пар и провожу платком по вспотевшему лбу. Черт. Раззадорил меня, старый ублюдок, аж вспотел весь.

– Хватит уже, Антонио, – благодушно говорю я, сглатывая густую слюну, – смотри, в твоем цирке уже нет народу, да и прибыль у тебя наверняка такая, что содержаться в убыток. Как ты вернешь деньги, натурой, что ли? – хохочу я. – Ладно, знаешь, что, Антонио? Чисто из наших приятельских отношений, так и быть, я дам тебе отсрочку. Все-таки тебе очень-очень не повезло…

Антонио поджимает губы и сжимает кулаки, пока губы Клиента дрожат от смеха.

Я и сам почти смеюсь, я ведь лично отправил того здоровяка на койку. Смачный пендель ему прописал, так он аж кубарем повалился по лестнице. Орал как не в себя, а ведь такой здоровый засранец.

Воспоминания настолько хорошие, что я тут же добрею и хлопаю Антонио по плечу, вручая ему газету в руки.

– Короче, у тебя ещё два дня другой мой. А потом ты отдаешь нас все, уж не знаю, как ты это сделаешь, сдашь свой цирк или продашь почку, но деньги должны быть у меня.

– Как… всего два дня?!

– Сама Святая Мария не даст больше! Я что, должен забирать свои слова обратно?

– Нет, нет, все в порядке! Два дня достаточно!

– То-то же, – усмехаюсь я, поправляя галстук.

Вдруг замечаю в углу застывшую девочку. Две косы, волосы цвета пшеницы. Хорошенькая. Держится молодцом, но смотрит на нас явно ничего не понимая. Я указываю на неё.

– Твоя дочка, что ли?

Антонио вздрагивает, и я одобрительно киваю. Теперь точно с крючка не сойдет, знает, падла, что с ним будет. Ну или как с ним…

– Твоя или нет, тебя братан мой спросил? – рыкнул Клинт.

– Да, да, моя!

– Отличная малышка, красавицей вырастет. Позаботься о ней, Антонио, – говорю я, поправляя пиджак.

Девочка не выдерживает мой взгляд и отворачивается. Я подхожу к ней и сажусь на корточки.

– Эй, малявка, как тебя звать?

Дрожит, сжимая пальцы на юбку.

Смотрю на Антонио, призывающе. Тот кивает своей соплячке, и она отвечает:

– Мари.

– Мари… – пробую имя на вкус, – хорошее имя, мне нравится. Иди Мари, папа потом тебе все расскажет. И не бойся, Клинт не кусается.

Мари поджимает губы и смотрит на папочку, но папочка снова кивает, и та начинает сваливать. По тянется единственному яблоку, которое лежит в корзине на столе, но его успевает перехватить Клинт, который мерзко ухмыляется девочке. Она боязливо убегает.

– Стэнли, она совсем ребенок…

Я вздыхаю.

– Ну не бойся ты так, Антонио, мы же не мерзавцы какие-то, – я по-приятельски раскрываю руки, и смотрю в дрожащие глаза этого дурака. – в общем, у тебя есть ещё два дня. Не заставляй меня ждать, надеюсь, мы друг друга поняли?

– Да… да… я все сделаю. Обязательно.

Расплываюсь в улыбке и ухожу. Отлично. Чувствую, как мой карман стал ещё шире за пару дней. Ах… хорошо-хорошо. Чем больше мой кошелек, тем спокойней на душе.

Говорила мне мама, живи честно, но все это херня. В нашем мире иначе не проживешь.

– Куда теперь, Стэнли?

– Пока никуда. Сначала разберемся с этим стариканом, а потом дойдем до фермера. Устал я уже по городу кататься, и так дел полно. Ещё и погода полное дерьмо, – поднимаю голову на хмурые тучи и слышу бульк. Отдергиваю ногу от лужи и кривлюсь, носок весь промок, пробирая до мерзкой дрожи, – тво-ж мать! Ненавижу гребанный дождь!

Глава десятая, Начало спасения. Цирк Антонио.

Примечание автора (предупреждение).

Я бы советовал читать эту арку целиком, дождавшись её окончания прежде чем приступить к продолжению чтения. Это связано с тем, что полная картина происходящего появляется только в самом конце арки, и читатель может оторваться от повествования связи с ожиданием. Из-за чего, возможно, вам придется перечитывать главы вновь чтобы уловить смысл происходящего. Спасибо за внимание.

Мимо меня пробегает девочка. Вся в слезах, останавливается, смотрит. Мы молчим.

– Привет, – улыбаюсь я.

– Мм… – девочка поджимает губы.

– Ты в порядке?

– Папа говорит не говорить с незнакомцами.

– Тогда тебе не следовало мне отвечать.

– М-м… угу.

Улыбаюсь, раскрывая ладонь.

– Хочешь покажу фокус?

Глаза девочки загораются.

– Какой?

– У меня дома есть яблоки. Они вкусные и свежие. Съешь одно такое и слезы сразу пройдут. Мне так мама говорила. Хочешь попробовать?

– Мм… – девочка покачивается на носочках.

– Сейчас я заставлю яблоко появиться в моей руке, но только если ты закроешь глаза.

– Как… из дома принесешь?

– Что-то вроде того.

– А где твой дом?

– Далеко. В Смолвиле.

– Смолвиле? – запинаясь, говорит она.

Я киваю.

– Это очень-очень далеко отсюда.

Девочка хлопает глазами, открывает рот, и засовывает в него палец, явно пропуская мои слова мимо ушей.

– Ну… так закроешь глаза?

– У-му, – кивает она.

Девочка закрывает глаза, и её обдает небольшой волной воздуха. Она тут же удивлено распахивает глаза и видит перед собой меня.

– Это… яблоко! – восхищенно говорит она.

– Верно. Держи, – я чуть нагибаюсь, чтобы дать ей его.

Между нами большая разница в росте, так что мне немного неудобно…

Девочка радостно берет яблоко и тут же надкусывает его. Хорошо, что я перед этим помыл его.

– Кто там болтается? Памела? Я же говорил тебе не приходить ко мне без…

Из-за угла выходит невысокий мужчина. У него маленькое лицо, бакенбарды, и большой живот. Он носит растрёпанную рубашку, и худые руки дрожат от нервов, упираясь в брюки на лямках черствыми пальцами. Его взгляд говорит, что он устал, напуган и сильно удивлён. Я тут же узнаю в нём Антонио Гардони – владельца цирка.

– Кто ты такой и что здесь делаешь? – он обхватывает руку девочки и прячет её за своей спиной.

– У вас висело объявление о найме работников, я хотел обсудить условия, – я указываю пальцем в сторону выхода, пока Гардони хмурится.

– Не хватает работников? Хмф, так приходи ко мне, а не раздавай свои яблоки кому попало, – раздраженно говорит старик, выхватывая яблоко из рук дочери и протягивая его мне.

Оно вновь в моих руках. Слегка надкусанное и слюнявое. Девочка обидчиво хмыкает.

– Мне не жалко яблок, сэр. Если хотите, у меня есть еще одно, – вытаскиваю из-за спины второе и демонстрирую перед его глазами. Такой фокус заставляет Владельца цирка немного измениться в выражении лица и подумать, что я…

– Ты фокусник, что ли?

Теперь моя игра обретает смысл, да?

– У меня есть разные таланты, но я предпочитаю поднимать тяжести.

– Силач?

– Именно, сэр.

Антонио хмыкает, выглядывая за мою спину и по сторонам, словно пытаясь что-то найти. Наверное, ты самую Памелу, которую он ранее упоминал.

– Забудь про то объявление. Мне сейчас не до тебя, парень. Я не принимаю никаких работников. И вообще… ты не создаешь впечатление силача. Тебе сколько лет то во…? – он замирает на полуслове и опускает взгляд на девочку, которая держится за его штанину.

– Пап… я хочу яблоко.

Антонио медлит и смотрит на меня.

– Лусия… это яблоко нельзя есть, оно не твое.

– Но дядя дал его мне, значит оно мое!

Мне немного неловко. Я гляжу на эту милашку и теперь мне хочется ещё больше помочь цирку Антонио, ведь я слаб перед детьми… Теперь я явно не могу отпустить. Мало ли на какие низости пойдут братья, чтобы заставить Антонио заплатить долг.

– Яблоко очень вкусное, – уверю я, протягивая зеленые плоды. Свежие и пахнущие садом.

– Ладно… – Антонио сдается, и берет яблоки. Оба отдает дочери, надкусанное и целое.

– Антонио Гардони, ваше имя довольно известно в Метрополисе, – отхожу от темы я, разглядывая черно-белые фотографии, что висят на стене. Там труппа циркачей, все улыбаются, но никого из них я не вижу в цирке сейчас. – Всего за пару лет вы успели набрать большую аудиторию, что редкость в наше время. Если честно, впечатленный вашими успехами я смог набраться смелости и прийти к вам. Может быть, вы все-таки рассмотрите мою кандидатуру? Я уверен, вы не пожалеете, – твердо говорю я, и что-то в голове заставляет Антонио поднять на меня уже более заинтересованный взгляд.

Антонио вздыхает.

– Извини меня, парень, но я… я не могу ничем тебе помочь. У Цирка, видишь ли, не лучшие времена и я не могу обещать тебе стабильный заработок, – он мягко улыбается, видя во мне, возможно, кого-то очень близкого к сыну, – так что тебе лучше уйти, а то не дай бог влезешь в мои проблемы.

– Хм… – я задумчиво провожу взглядом по окружению, от поспешно сложенных деревяных стен до валяющихся в пыли бочек.

Дела у них и вправду ужасные. За инвентарем плохо следят. Работников по цирку мало, и судя по всему, полы они моют сами, что намекает на проблемы с финансами. Скорей всего часть работников с фотографии уволилась. Остались лишь новички и дешевая замена.

Антонио наверняка нечем мне платить. Он бы мог взять меня и не заплатить, но это тоже риск, поскольку на сцене нужен профи, а не новичок. Я только испорчу ему представление и отпугну остатки зрителей, если окажусь профаном. А ведь репутация Антонио немного просела после ухода Грегори. Чтобы переубедить Хозяина Цирка взять меня, потребуется веская причина, иначе говоря – я должен продать себя, доказав свою надежность и способность зарабатывать деньги.

– Я слышал, у вас был силач, который был способен поднимать целого быка. Это правда?

– Хах… – Антонио чешет затылок и неуверенно отвечает. – Да, вроде того, именно поэтому после таких как Грегори брать кого-то вроде тебя нет смысла. Если, конечно, ты не умеешь поднимать быка на плечи, – усмехается старик, и замолкает. Поднимает на меня глаза, в них какой-то странный блеск, – слушай, а ты случаем не обладаешь каким-нибудь особым фокусом?

– Что вы подразумевает под «особым фокусом»?

– Мм… полёт, может, можешь поднимать вещи силой мысли?

Между нами образовывается неловкое молчание, пока я внимательно смотрю на дрожащие глаза, прикрытые морщинистыми веками. Он серьезен.

– Нет, ничего такого. Я могу поднять большие веса.

– Ха-х.

Интерес Антонио сменяется отстранением и уходит вместе с опущенным взглядом в сторону двери.

– Я так и думал. Ладно, забудь и уходи уже.

– Я думал силач вам не помешает.

– Уж точно не такой неопытный малец, как ты. Думаешь я не знаю, чего ты хочешь? Набраться опыта и свалить. Мне такие не нужны.

Я выдерживаю вежливую улыбку, не успевая дать ответ:

– Слушай, парень, я вижу ты хочешь помочь и все такое. Мне приятно, но сейчас тебе нужно свалить. И скажи спасибо Лусии, что я не выпнул тебя сразу, – говорит Антонио и уходит к двери, которую открывает ладонью. – Да и скажу тебе по секрету на будущее, парень, цирк — это не место для славы или подобной глупости. Сюда приходят для того, чтобы вызывать восхищение и удивлять людей. Для одного представления мы тренируемся месяцами, а на подготовку профиля уходят года! И все эти бесчисленные старания ради капли искренней эмоций ребенка или старика, которому уже давно наплевать на жизнь. Вот что мы такое. Мы не подиум для фокусов, не обманщики за ширмой и кучей хитрых приспособлений. Мы циркачи, мы – вид зрелищного искусства, показывающего невероятные способности на грани риска и исключительных способностей. Мы не жалкие фокусники, дурящие людей. Такие парни как ты наивно полагают, что можно выучиться и сразу прийти к нам, но это заблуждение. Чтобы впечатлить современного человека и собрать вокруг себя восхищенную толпу нужно быть уникальным. Таить в себе искру. Что-то я сомневаюсь, что парень навроде тебя способен на искру. Ты выглядишь как я в период школы, как очкастый ботан без всякой страсти. Если ты не умеешь впечатлять людей, значит ты никому не нужен. В следующий раз научись создать достойное впечатление, а теперь проваливай.

– Хм, – я улыбчиво киваю, – значит, вам нужна искра? Что-то навроде фокуса вашего Силача Грегори, который поднимает пятисоткилограммового быка?

Антонио замирает, хлопая глазами.

– Что ты хочешь этим сказать? Что мы обманываем людей? Я же сказал тебе, парень, мы не фокусники, – он сжимает ладонь в кулак, его губа дрожит.

– Ни в коем случае. Я просто могу повторить трюк вашего Силача, чтобы доказать вам свою уникальность.

Антонио замирает от неожиданности и тупо смотрит мигающими глазами, словно услышал нечто невообразимое.

– Можешь повторить, говоришь…? парень, если это какая-то шутка…

– Это правда.

Антонио смотрит на меня с неким сомнением, в котором теплится слабая надежда. Но вдруг в нём что-то надламывается, меняется, когда он начинает оглядывать пыльный цирк. Это переломный момент. Я могу надавить на него и добиться своего, но, если я поступлю так, я буду не лучше тех, кто просто принуждает людей поступить как им хочется. Мои же методы куда более гуманные. И вот переломный момент наступает, Антонио махает рукой и разворачивается.

– Хорошая шутка, парень. Повторить то, что делает Грегори, невозможно. А если и возможно, то это могут лишь единицы в мире. Сомневаюсь, что ты один из таких уникумов. Все, уходи!

– Что-ж, я не буду настаивать.

– И на этом спасибо, парень, – смеется старик, обхватывая висящие лямки у штанин, – ты молод и у тебя ещё будет время показать себя. Иногда вовремя отступить это лучшее решение… хотя, конечно, сам я делаю совершенно обратное.

Антонио скрывается за дверью с печальной усмешкой, оставляя меня гадать о сказанных им словах.

Одинокий пыльный коридор, и я в размышлениях. Тускло светит лампы на мое лицо. Вздыхаю. Провожу рукой по густой шевелюре.

У меня возникает резонный вопрос к Антонио: «если ты в отчаянии, почему не согласиться?» Оставляю эту мысль в стороне, когда замечаю Лусию у своих ног. Малышка машет мне ладошкой, медленно подходит, держась второй рукой за юбку. Она хочет что-то сказать. Я наклоняюсь вперед к девочке, она шепчет мне на ухо…

– Только никому не говори, – малышка заговорщики прижимает палец к губам, а потом убегает, сверкая босоножками.

Какая… умная девочка. Она делится со мной приглашением на представление, и теперь все встает на места. Не то чтобы я не догадывался, но теперь поведение Антонио обретает смысл.

Антонио отказал мне, потому что не хочет, чтобы я пострадал, как это произошло с Грегори. А ещё ему, судя по всему, не нужен Силач, поэтому объявление о найме больше недействительно. Хозяин просто не успел его снять.

Забавно, что я могу определить свежесть объявление. И скажу вам, что Антонио оставил его этим утром. Значит, в промежутке между девятью ноль-ноль и по пятнадцать ноль-ноль что-то произошло, что заставило Антонио отказаться от новых работников, даже если оно очень поспешное во всех смыслах.

Антонио не собирается сдаваться. Вместо этого он решает сделать кое-что другое. Его дочь только что пригасила меня прийти на «Супер представление завтра», которое приготовил её отец. Чтобы убедиться, что меня не обманывают, я достаю телефон и открываю новости. Цирк Антонио, несмотря на происходящее, намеревается завтра показать особое представление с Силачом.

Такое ощущение, что Грегори придет завтра, полностью целый и невредимый, чтобы провести цельное представление с поднятием того самого быка.

Либо у Антонио есть кто-то на замену Грегори.

Что-то не сходится. Если Грегори так уникален, как говорит Антонио, заменить его нельзя. Тем более, если Грегори или его замена вновь выступит на сцене, братья-заемщики не оставят это без внимания. Они изобьют его.

Антонио не жалко своих людей? Не похоже, но вывод напрашивается сам собой.

Антонио явно что-то скрывает.

Я намеренно разминаю плечи и кошусь в сторону лестницы. Оттуда доносится слабый треск ступенек. Кто-то идет.

***

Разговор с Антонио выходит неудачно. Он сильно расстроен и не желает принимать чужую помочь, ведь уже обжегся о двух «братьев» заёмщиков Клинте и Стэнли, что вполне ожидаемо.

Я оставляю мрачного старика и останавливаюсь возле лестницы, где на небольших скамейках сидит небольшой остаток людей. На сцене – представление огнедышащей женщины. Горячо, красиво, цветасто. Пламя поднимается прямо к шатру и медленно затухает вьющимися языками. Воздух обжигает кожу, дотягиваясь даже до верхних этажей. Аж захватывает дух.

Помню, в детстве я тоже ходил в цирк, но, как иронично, ничего из увиденного я не помнил до тех пор, пока не попал в тело Кларка. Мои мозги как-то ожили и напомнили о былых деньгах. В увиденном мною цирке как раз были животные, слоны и львы.

– Очень жаль, что хозяин отказал тебе, – раздается голос сбоку от меня.

Я разворачиваюсь в сторону лестницы, и наконец вижу, кто подслушивал наш разговор. Передо мной предстает прекрасная актриса с белым, словно из мрамора лицом, будто жнец из театра. На прекрасном гриме видны слезы, «стекающие» по щекам. Пышные рыжие волосы цвета страстного огня завязаны в извивающийся до лопаток хвост. Черные губы чувственно раскрываются в улыбке.

– И вправду, мне нравится это место.

– Здесь неплохо, но мне уже приелось. Ты поймешь почему, если пометаешь тут ножики хотя бы пару месяцев.

– Многие позавидуют тебе. Тем более ты вряд ли попала сюда за красивые глазки.

Её черные губы искажаются в ироничной улыбке.

– Ты говоришь так только потому что хочешь здесь работать. Цирк Антонио преуспел, но он далеко не самый лучший. Я бы даже сказала его уровень очень посредственный, так что не стоит меня хвалить. И да, – она наклоняется ко мне и тихо шепчет: – Только не говори Антонио, а то он подумает, что я обижаю его любимого ребенка.

– Ты всегда так открыта с людьми? – улыбаюсь я.

– Только с тем, кто мне интересен. Ты… создаешь какую-то странную ауру на фоне нашего печально известного цирка, – она задумчиво прикладывает ухоженные пальцы к губам.

– Ха-х… уверен, ты преувеличиваешь.

– Может быть.

Девушка-жнец выпрямляется с цирковой грациозностью и пожимает плечами, опуская взгляд на мои руки, которые я держу в замке.

– Ты кажется мне знакомым. Мы раньше встречались?

– Я студент. Возможно, мы виделись в университете.

– Боюсь, я уже давненько покинула университет.

Она протягивает мне руку.

– Я Памела Дилсон, из Нью-Йорка. Бруклин.

– Кларк, из Смолвиля.

– Какое интересное название. Это где-то в Бостоне?

И так из раза в раз… у Американцев это обязательная привычка: интересоваться откуда ты родом.

– Извини, я правда не знаю, где это.

– Это небольшая деревня неподалеку от Метрополиса. Я жил на ферме.

– Ох, теперь понятно, почему ты такой здоровяк. Тебя хорошо откормили.

– Уж побольше, чем тебя, – шучу я, делая одновременный комплимент о её худобе, на что она отвечает с улыбкой.

Мы общаемся у края лестницы. Памела опирается на перекладину и изредка смеется. Обстановка комфортная, на фоне представления огнедышащей женщины.

– А она твоя подруга? – я указываю на огне-женщину.

Памела отрицательно кивает:

– Мы просто работаем вместе. Я здесь недавно, всего пару месяцев.

– Почему ты переехала?

– В Бруклине скучно, а Метрополисе есть чем заняться. Здесь все сливки общества. Здесь можно исполнить любую мечту и подзаработать. А ещё здесь много крутых циркачей, которыми я восхищаюсь и мечтаю однажды поработать с ними, – Памела подмигивает.

– Это интересно. Может, не откажешь мне в ужине?

– Это приглашение на свидание?

– Только если ты не против.

– Мм… – она прикладывает палец к черным губам и выдерживает паузу, мне даже кажется, что она вот-вот откажет, – обычно я отказываю незнакомцам, но… ты тоже артист, да? Может быть, нам будет о чем поговорить. Подожди меня после работы, осталось не долго.

Через полтора часа Памела выходит ко мне, я встречаю её на улице возле выхода. Её длинные рыжие волосы распутаны, и спадают до лопаток. Она одета в красную майку на тонкой, спортивной талии; черные джинсы плотно обтягиваю крепкие бёдра, и на ногах с виду удобные, черные кроссовки. После того как с лица сходит грим, её мрачное лицо бледной куклы становится более нежным и даже местами чувственным, с маленькими пухлыми губами и миленьким носом, покрытым еле заметными веснушками. Из жнеца она превращается в совсем молодую и уверенную девушку моего возраста, которая приветствует меня веселой улыбкой.

– Тебя совсем не узнать.

– Это все грим и творческий образ.

– Да ну?

– Знаю, это покажется глупо, но грим меняет людей. Особенно когда находишься на сцене, – Памела плавно спрыгивает со ступенек на кроссовки и раскрывает ладони на уровне лица, – Свет на сцене падает на тебя под определенным углом, ты чувствуешь себя другой, все в тебе трепещет. Тени становятся твоими друзьями и добавляет таинственности. Меняется все, даже движения. Обычная девочка из Бруклина растворяется в образе беспристрастного танцора с опасно острыми ножами, как у жнеца из твоих самых страшных кошмаров… Уже испугался?

Поднимаю руки и «сдаюсь» перед её образом.

Памела пихает меня в бок и смеется. Я замечаю её татуировку на плече, черную, вдоль левой руки до кистей, он напоминает вьющиеся розы и колючки с ножами, которые сковывают и впиваются в кожу.

– Нравится? Это отражает мою натуру.

Глава одиннадцатая. Начало спасения (2) Цирк Антонио

Мы направляемся в небольшой ресторан, а пока идем расслабленно общаемся. Памела Дилсон одного возраста со мной, амбициозная и умная девушка, которая рискнула приехать в Метрополис без разрешения родителей. Она даже бросила учебу, чтобы исполнить свою мечту – выступать в лучшем Америки. У есть шанс поработать в «Лунный Цирк Арпаттчи», который скоро будет в Метрополисе. Но, говорят, чтобы попасть туда, нужны связи. Памела же утверждает, что нашла способ попасть туда совсем недавно.

– Видишь, ты позвал на свидание очень талантливую девушку? – она гордо задирает подбородок, а потом смеется. – Боже, я сейчас была похожа на ЧСВ, да?

– И ты добилась всего за пару лет? Это впечатляет.

– Да уж… и за это время пару раз подумывала о том, чтобы сброситься с балкона, – улыбка Памелы становится безмятежной, и она смотрит вниз, раздумывая, шагая вперед легкой, почти летящей походкой. Так и не скажешь, шутит она или нет, затем на её лице вновь оживает улыбка, – я… шучу, если что. Просто иногда я ненавижу весь мир. Так, что мы все обо мне да обо мне. А что с тобой, Кларк? Почему ты решил прийти в цирк? По тебе не скажешь, что ты большой любитель представлений. Ты ведь очкарик.

– Оу, спасибо что напомнила.

– Не обижайся. В них ты очень сексуальный.

– О… буду знать. Что насчет меня, да? Ну, у меня есть определенные причины.

– Неужели это большая тайна?

– Не сказал бы. Мне просто нужно заработать денег и помочь одному человеку. У меня есть необходимые таланты чтобы сделать это, поэтому я здесь.

– Посмотрите на него, – Памела обгоняет меня и преграждает мне путь с озорной усмешкой. – то-есть ты серьезно решил, что сможешь справиться с ролью Силача без опыта?

– У меня есть определенный опыт.

– А, ну да-ну да, извините, опытный мистер. Где-то я уже это слышала. Знаешь, – она разворачивает и идет вперед вдоль темных улиц, – метание ножей и эти… пафосные представления для меня не просто работа, а ступеньки к мечте, которую я хочу воплотить в реальность. Ради выступлений на арене я пожертвовала многим. Даже несмотря на то, что иногда я хочу послать все к черту, или когда сильно боюсь, эти жертвы толкают меня вперед, дальше.

– К чему ты это?

– Просто когда мы начали разговор, в твоих глазах я видел будто ты добиваешься чего-то большего. Куда более крупного, чем моя маленькая мечта. Но может, я просто выдумываю? – она бросает на меня взгляд из-под плеча.

– Ты явно меня переоцениваешь, – я развожу руками с легкой улыбкой.

– Ну да… наверное.

Мы заходим в ресторан, садимся за столик возле окна. Здесь светло. Красные ковры, прохладно, стены из кирпича, и мало людей. Этакий уличный уголок внутри здания, стиля «Смешбаргер». Мы продолжаем разговор параллельно с заказом.

– В последнее время я немного на взводе, так что не обращай внимания на мои загоны. Все эти внезапные выступления и Антонио со своими грандиозными планами.

– Так это же хорошо для твоего развития, разве нет?

– Нет… это то-да, хорошо, точнее, они, конечно же, просто, – она вздыхает, – короче, иногда мне кажется, что я в любой момент могу упасть и разбиться. Когда встаю, держу эти свои ножи. Работаю с этими людьми… Все усложняется. Мне кажется, я уже не так люблю это дело.

– Ты бы не пожертвовала стольким, если бы не любила «эти пафосные выступления». Другое дело, если произошло что-то серьезное, – я смотрю прямо на Памелу, и она отводит взгляд.

– Да брось ты…

– Во всяком случае, уставать от любимых дел это нормально, мы ведь не роботы. Люди редко находят то, что они действительно любят. Тебе сильно повезло.

Памела хихикает.

– Я думала, ты назовешь меня наивной дурочкой, которая по глупости влюбилась в цирк и зря тратит свое время.

– Вовсе нет. Я восхищаюсь твоим рвением. Ты покинула дом, оставила все ради мечты – это очень смело. Не знаю, смог бы я.

– Ты очень добр, Кларк, – Памела мягко улыбается, а затем вздыхает и разворачивается на вид улицы через окно. Уже вечереет. Она замолкает, тыкая соломкой в кофе, – кстати, Кларк… можешь сказать, зачем ты приходил к Антонио?

– Я же говорил, я хотел устроиться на работу.

– Да, но… если ты действительно хочешь устроить на работу к Антонио, тебе лучше передумать. Ты хороший парень и я не хотела бы, чтобы тебе не заплатили или обманули.

Нежное и неуверенное выражение лица Памелы отражает озабоченность и сомнения. Она проводит рукой по плечу с тату и молчит.

– Так говоришь, будто Антонио ужасен. Ты же сама на него работаешь.

– Да… нет. У меня причины работать на него. Я просто не могу иначе.

– Что за причины могут заставить человека работать в таких условиях?

– Знаешь, давай забудем об этом. Мне платят, все хорошо. Во всяком случае Антонио не возьмет тебя на работу.

– Почему же? Если я смогу показать себя хорошо…

– Не сможешь, Кларк. Вы может и одного роста, но Грегори здоровее тебя будет. И при всем этом даже он использовал фокус, с помощью которого и поднимал того быка. Если у тебя нет этого фокуса, Антонио на тебя даже не посмотрит.

– Фокус? Ты хочешь сказать он что-то прячет или…?

– Я не могу сказать. Извини. И не говори Антонио, что я рассказала тебе. Тебе вряд ли кто-нибудь поверит, но если Антонио узнает что я сказала что-то такое у меня будут проблемы.

– Ясно. А что если я скажу тебе, что у меня тоже есть фокус?

Памела смотрит с легким сомнением и интересном, помешивая кофе палочкой.

– Слушай, я… не очень верю тебе. – она издает смешок, – я, знаешь ли, сама частенько врала работодателям, чтобы устроиться на место получше. Никто не поверит тебе, даже если ты напишешь, что работаешь в цирке с пеленок.

– Мм… пожалуй, с пеленок я действительно не работаю.

Памела смеется.

– Ну я же говорила. Я по себе знаю. На какую работу не пойди, всем нужны связи или выдающиеся навыки. Когда я впервые появилась на пороге, девчонка метр с кепку и дрожащими ногами, без опыта выступлений, никто даже не рассматривал меня в роли метательницы ножей. Я уже думала бросить это все, но потом кое-что произошло… и теперь я здесь.

– Хм…

– Я довольно долго таскалась по разным местам, пока не остановилась у Антонио. Скорей всего и здесь долго не задержусь. Так что ты прост зря потратишь время если решишь работать здесь. Если хочешь, я могу подсказать тебе парочку хороших цирков, в которые я хочу подать заявки, перед тем как попасть в Лунный цирк. Может даже сработаемся вместе, что скажешь? – она спрашивает с надеждой.

– Я бы с радостью, но боюсь столкнуться с теми же проблемами что и ты.

Губы Памелы раскрываются, и закрываются.

– Я понимаю… действительно, что-то я об этом не подумала. – она лениво отталкивается от стола и ежится так, будто ей жутко неловко. – Антонио очень упертый, да и к тому же…

– Не нужно заставлять себя, если не хочешь. Я уже благодарен тебе за проведенное время.

– Ха-х… мне тоже очень хорошо. Давненько я так не расслаблялась.

– Я постараюсь прийти на твое выступление на днях. Мне интересно посмотреть, на что ты способна.

– Неужели влюбился в меня за один день? – улыбается Памела.

– В выступление, уж точно.

– Ах ты хитрюга… – она теребит свой телефон, думает, поднимает на меня блестящий взгляд, – хотя знаешь, я попробую уговорить Антонио. Если что, будь на связи, хорошо?

***

День постепенно подходит к концу, когда я оказываюсь в тёмных и грязных улицах Метрополиса.

Это заброшенный район называют «Стрич», здесь же находится тайный домик братьев Риверс. Они заехали сюда недавно, и проводили здесь довольно много времени, прежде чем начать свою аферу по подставе Антонио, чтобы затем заставить его продать всю собственность и рассчитаться с долгами.

Я вздыхаю и спокойно подлетаю в небо, рассматривая окружение с помощью рентгеновского зрения.

Передо мной грязное, как пещерная яма, задрипанное двухэтажное здание. Оно стоит на границе Метрополиса. Дешевое и бесхозное, тут живут отбросы, у которых не хватает денег на нормальное жилье. И именно поэтому место идеально для двух преступников, которые не хотят привлекать к себе внимание. Они устроили тут тайное местечко, где и планируют свои дела.

Внутри комнаты братьев-заемщиков темно, грязно и пахнет сигаретами. Судя по их берлоге, дела у них идут плоховато, живут на последние гроши и питаются в дешевых забегаловках. При всем желании я бы не хотел туда вламываться, даже если бы это не претило моим Суперменским принципам. Просто мне это не нужно, я и так хорошо все вижу отсюда. Сам я здесь скорее прогуляться. Ну надо же, там даже старый телевизор нашелся, я таких миллион лет не видел.

Эти двое, Стэнли и Клинт – обычные вымогатели, которые находят начинающих, уязвимых предпринимателей, а затем с помощью шантажа или насилия выманивают из них деньги. После чего затирают следы и уезжают из города, чтобы залечь на дно или начать свою аферу уже в другом месте.

Последний раз братья появлялись в Метрополисе два года назад, и были под подозрением в двух преступлениях, избиении и грабеже. Доказать их причастность у полиции не удалось. Оба заявления были отозваны, и расследование приостановлено.

Потом братья переехали в Готем-сити и осели там. Успехи в Готеме вскружили им голову, но в один прекрасный момент братья уехали из города, оставив все планы.

Почему? Не знаю, но учитывая их резкий переезд, дело срочное.

Сейчас братья вернулись в Метрополис и намертво вцепились в шею Антонио и Джонатана Кента. Подозреваю, им позарез нужны деньги, что объясняет их агрессивный подход. Зачем им деньги так скоро? Видимо это как-то связано с их резким переездом из Готема.

Благодаря разговору с Памелой я кое-что выясняю, а часть информации добыл сам. Полтора года назад Антонио, начинающий владелец цирка, решил занять денег у Стэнли и Клинта. Его план был хорош, а люди, которые работали с ним – умелые. Всех их можно было увидеть на той фотографии, правда теперь из старого состава никого не осталось. В первые же дни с помощью умелой рекламы Антонио привлек кучу внимания и смог заработать приличную сумму на пару с талантливыми коллегами. Денег стало столько, что хватало на оплату половины долга братьям Риверс. А затем началась загадочная серия исчезновений и увольнений, в результате чего Антонио остался совершенно один и без денег. Чем-то напоминает ситуацию с Грегори, не так ли? А ведь поработай Антонио ещё пару месяцев, от долга бы не осталось и следа. Проценты продолжали расти, пока братья внезапно не покинули Метрополис, оставив Антонио без ответа. Антонио был счастлив, и втихаря продолжил развивать цирк на оставшиеся гроши. Нашел Грегори, Памелу и ещё парочку талантливых новичков, которые набили ему карман деньгами благодаря успешным представлениям.

Сейчас Стэнли и Клинт вновь вернулись в Метрополис, и ситуация с вымогательством повторяется. И если раньше братья-Риверс выжимали из Антонио деньги постепенно, то теперь обстоятельства сильно изменились.

Убежав из Готема, братья остались без гроша и намеревались выбить старый долг из старого приятеля Антонио.

Сначала Стэнли и Клинт поймали беднягу Силача по пути домой и избили его, а потом начали подгонять Антонио выплатить всю сумму, ссылаясь на невозможность старика зарабатывать деньги на выступлениях Цирка.

Они даже пустили слушок, что Антонио поругался с Грегори, поэтому знаменитый Силач больше не будет выступать на арене. А когда в цирке не стало Силача, публика внезапно поубавилась и растратила всякий интерес, даже когда Антонио менял локацию, катаясь по разным округам Метрополиса навроде Кингшипса и Бруклина.

Вскоре бедняга Антонио отдаст последние сбережения, продав все что успел обрести, и вернет долг братьям Риверс, иначе его ждет тоже самое, что других жертв Стэнли и Клинта.

Одно остается непонятно, если Антонио знает кто такие братья Риверс, ситуация с избиением его коллег повторяется, почему он до сих пор не сдался и продолжает так рисковать? Этот вопрос, конечно же, риторический. Потому что я уже знаю ответ. Перед тем как прийти сюда, я успел посетить Грегори и обсудить с ним происходящее.

Паря в воздухе и раздумывая о деле, я нечаянно замечаю под ногами некий силуэт в зеленой футболке и черных штанишках, который кажется мне больно знакомым… Молодая девушка с короткой стрижкой держит в руках фотоаппарата и шагает по вечерним улицам так, словно на экскурсии в поездке.

– Лоис?

Лоис вертит головой и останавливает свой взгляд на доме, где живут Клинт и Стенли. Замечает что-то в небе, и протирает глаза.

– Мне показалось…? – шепчет она.

Здесь ведь опасно… что ты здесь забыла? Только не говори мне, что из-за временного отстранения… Ах да, я забыл сказать. Из-за обвинений в травле своих одногруппников и публичного осквернения учебной газеты, Лоис Лэйн отстранена от учебы в универе на несколько недель. Это лучшее, что могло с ней случиться, ведь ей дали поблажку. В худшем случае её бы исключили и поставили на личном деле клеймо. Теперь, видимо, Лоис Лэйн занимается единственным, что любит больше всего, – сует нос в чужое дело, рискуя собственной пятой точкой.

Я вздыхаю и взъерошиваю густой волос.

– Это уже не серьезно, Лоис. Метрополис в вечернее время не лучшее время для прогулок, тем более в Стриче.

Я опускаюсь на землю между двух домов и внезапно выхожу из-за угла, натыкаясь на удивленную Лоис, которая смотрит на меня как на седьмое чудо света.

– Кларк?! Что ты здесь делаешь?!

– Я хотел спросить тебя тоже самое. Что ты здесь делаешь так поздно?

– А… эм, ну… почему ты вообще спрашиваешь? Мы вроде не парочка, – нервничает она, потому что знает, если я её сдам – проблем у неё будет выше крыши. – Не смотри так, я здесь по делу.

Тем не менее меня забавляет, как пересекаются наши пути. Эта встреча наталкивает меня на определенные мысли.

– Это камера у тебя? – указываю я на меленький черный-фотоаппарат в её руках, который она сжимает и прячет в барсетке, перекинутой через грудь.

– Да, я бродила по городу и думала сфоткать что-нибудь прикольное.

– Иногда ты пугаешь меня своей беззаботностью.

Лоис утихает, моргает.

– Пугаю?

Дорога пустует, по ним летают разорванные газеты, пахнет отбросами, и через дорогу идет одинокий черномазый мужик с голым торсом, похожий на бомжа; он что-то невнятно кричит, машет руками, падает на асфальт и матерится.

Лоис при этом выглядит неловко.

– Ты подвергаешь себя риску гуля здесь. После того случая в университете, мне сложно думать о чем-то другом, – объясняю я.

– А, ну да… прости. Может, ты прав. Я просто не знаю, что мне делать дома после отстранения. То-есть, знаю, но, – она чешет затылок, смотрит на дома, темные и неприветливые, – в моменты растерянности я начинаю делать то, что делаю лучше всего. Пытаюсь найти что-нибудь стоящее для газеты.

– Ясно.

– А ты что здесь делаешь?

Если на этот вопрос вы ответите Американцу: «я просто гуляю по Метрополису», то на вас посмотрят, как на идиота, потому что ни один американец в здравом уме не будет тратить время на прогулку в опасном районе вечером. Они используют такси или делают все дома.

– Я приходил посмотреть на Цирк Антонио. Сегодня последний день выходных и у меня не будет времени позже.

– Ах, так ты тоже здесь поэтому?!

– Ты тоже?

– Да, я слышала, что завтра у них специальное представление с Силачом. Я думаю, пойти посмотреть, но ещё не уверена. У меня есть кое-что более интересное.

– Более интересное?

– Ага, ты не поверишь, я наткнулась на одну из статей на закрытом веб-сайте про этот Цирк. Говорят, там происходит что-то странное, а ещё их Силач явно блефует, ведь обычный человек не способен поднять целого быка.

– Ты думаешь, это не правда?

– Скорей всего. Я видела видео, где человек якобы поднимает быка, но чаще всего это бычок, который весит около сто пятидесяти килограмм. Такого малышка может поднять почти любой способный атлет, но целого быка – это же нереально.

Я киваю.

– Но на видео, которое я смотрела, Грегори поднимал большого быка. Ума не приложу, как он это делает. Душа репортера так и зовет меня, чтобы разузнать все секреты этого цирка!

И это очень не кстати…

– А ещё я думаю написать одну статью, которая связана с более рискованной авантюрой, – Лоис не замечает за собой, как цепляет взглядом дом, где живут браться Риверс.

– Надеюсь, это не что-то опасное?

– Не-е… совсем. Мне интересно, куда пропал Силач Антонио и почему внезапно объявился. Ходят слухи, что его кто-то избил.

Слухи не берутся из пустоты, хотя фактически правду никто толком не знает.

Я знаю, что сам Грегори в сговоре с Антонио обратился к знакомому доктору и тихо лёг в палату, чтобы об этом не прознали репортеры.

Динь-дон. Динь-дон.

– Кларк, это у тебя?

– Да, секунду.

Беру трубку телефона.

– Кларк, привет.

Памела… как не вовремя. Я разворачиваюсь и отхожу подальше от Лоис, которая уже любопытно поглядывает на меня, стоя на цыпочках.

– Привет. Памела? Ты звонишь довольно поздно. Что стряслось?

– Да… я поговорила с Антонио. Он вообще не хочет меня слушать. Говорит, чтобы я не мешала ему и вообще, мне кажется, он какой-то странный в последнее время. Вечно закрывается и просит, чтобы его не беспокоили. Смотрит на нас всех как на чужих, один раз даже дочь свою не узнал, когда бедняжка пришла к нему с кофе и бубликами.

– Вот как… Не переживай, я не сильно расстроен.

Интересное поведение. Антонио чего-то боится в собственном цирке.

– Да… но, – голос её тихий, заговорщицкий, и немного виноватый. – в общем, спасибо, за то, что попробовал нам помочь. И извини, что не смогла помочь устроиться на работу.

– Все в порядке. Мне бы все-равно пришлось уволиться с подработки, так что сразу завтра я не смог бы приступить в работе. Да и учеба завтра.

Памела вздыхает, и некоторое время молчит.

– В следующий раз научи меня делать грим. Мне кажется, ты в нём очень хороша, а я совсем плох.

– Ха-ха… да брось ты, Кларк. Ты же попробовал всего один день, чему ты там научишься?

– У тебя голос дрожит. Все в порядке?

– Извини, я… просто немного волнуюсь. Выступление будет проходить рано утром и без подготовки. Знаешь, я, наверное, пойду. До встречи, Кларк.

– Памела.

– Да?

– Мне очень нравится, как ты выступаешь. У тебя настоящий талант. Не позволяй сомнениям и страху взять над собой верх. Таким как ты достаточно просто идти вперед, чтобы добиться цели. Тебе не нужно рисковать и переходить черту. Я могу…

Я слышу её дыхание пару секунд, прежде чем телефон тухнет. Сбросила. Я ложу трубку в карман и поднимаю взгляд к ночному небу через приоткрытое окно чужого дома.

– Кларк, ты там скоро? Становится прохладно…

– Да, уже иду.

Ружья окончательно расставлены, и время настало для их выстрелов. В следующих главах: 12,5, "Правда" и "Финал Крупнейшего представления" все карты раскрываются.

Вспоминаем слова Кларка, "Сначала нужно выявить откуда исходит настоящая угроза" и готовимся. Все не так очевидно, как может показаться на первый взгляд.

Глава 12,5. Начало спасения (3) Раскрытие карт!

POV. Памела.

Новый день пасмурный, как и вчера. Угнетающий и недобрый. Выступление будет проходить сегодня, и я нервничаю. На кону стоит моя карьера… моя мечта.

Я надеваю костюм и заканчиваю грим скользящим пальцем, оставляя две капли на щеках. Теперь я совсем не я. Я метательница ножей, беспристрастная и хладнокровная актриса. Я откладываю кисточку на стол и медленно выдыхаю, теперь этому образу предстоит выйти туда и показать, на что он способен. От одной лишь мысли, что я облажаюсь на глазах у сотни людей, по моей коже пробегают мурашки.

Каждое новое выступление на арене для меня как в первый раз, будто я вновь и вновь учусь стоять на сцене так, чтобы не поскользнуться на месте и не упасть носом.

Я настраиваюсь перед представлением… когда дверь за спиной открывается. На пороге появляется Антонио. Он тихо заходит в гримерку, оглядываясь себе за спину, будто за ним кто-то следит. И мне кажется это нездоровым. Антонио приветствует меня и быстро проходит к задней двери, замирая в ожидании. Тишина… и волнение. Внезапно в дверь, перед которой стоит Антонио, стучат три раза. Он открывает её немного дрожащими руками. На пороге возникает черная тень, которая куда выше, чем рама для двери.

Незнакомец входит внутрь, хлопая сапогом по деревянному полу и прижимая черный плащ к себе. Он высокий и носит черную шляпу, скрывающую лицо, а на лице безразличная маска клоуна, белая, и какая-то неестественная. Что это… за наряд? Кто он такой? Почему он здесь?

– Ты был незаметен?

– Более чем, амиго.

В тихой речи между ними витает что-то неясное, но Антонио явно преображается.

– Хола, Амиго… Буэнас тардэс. Я думал больше не увижу тебя, но ты все-таки здесь.

– Я не мог оставить Цирк в руках этих мерзавцев, – неизвестный раскрывает плащ в районе колена и показывает большой бинт, охватывающий сильные, почему-то даже красивые икры… – но как видишь, я все ещё не в состоянии долго стоять на ногах.

Грегори?!

– Всего два дня, два дня тебе нужно будет поработать для меня. Этого хватит. На этот раз я не позволю им тронуть тебя, да и они не успеют.

– Ты уже узнал, кто рассказал им, где я буду?

Я вздрагиваю, прижимаясь к столу.

– Ещё нет, но будь уверен, мы найдем предателя. Он заплатит за все.

– На больничной койке лежать мне совсем не по душе пока ты все здесь разгребаешь, – в разговоре с Антонио, здоровяк между делом оборачивается на меня, и смотрит из-под маски блестящими глазами.

– … ты извини меня, но мне больше не у кого просить помощи, Грегори. Без тебя нашему цирку конец, ми кэридо амиго.

Грегори кивает.

– Как… ты оказался здесь, Грегори? – удивлено спрашиваю я, вставая со стула.

– У тебя дрожат руки, – указывает он на меня большим пальцем.

Теперь и я это замечаю, обхватывая дрожащую ладонь рукой. И в самом деле… не могу ничего с собой поделать.

– Ты в порядке?

В глубине души я верила, что больше никогда не увижу Грегори.

– Все в порядке. Я просто очень рада тебя видеть, – улыбаюсь я.

– Поговорите позже. Сейчас нужно заняться делом! Когда Памела закончит открытие дня, ты должен будешь показать свое представление, Грегори.

– Да, конечно. Думаю, как-нибудь справлюсь… только дайте мне воды и немного посидеть. Я утомился с дороги.

– А-а-а! Эс нустре камино! – Антонио вскидывает тощие руки, – что же ты сразу не сказал? Памела! Принеси Грегори чего-нибудь попить и перекусить! В столовой должно быть полно еды.

Я киваю и рывков выхожу из гримерки. Ничего не могу с собой поделать, меня трясет. Вместе со своими тревогами, я покидаю Грегори и Антонио, закрываю дверь между нами, и тут же прижимаюсь к двери, приводя неровное дыхание в норму.

– Не понимаю, почему он здесь? – пока я спрашиваю себя, стены и потолок передо мной будто сжимаются, окружая меня со всех сторон. Деревянные полы неожиданно скрипят… и со стороны лестницы кто-то идет.

Все здесь словно против меня.

– Памела, что-то случилось?

Я оборачиваюсь на Огнедышащую. Она медленно идет ко мне, ничего не подозревая и осматривая часть обожжённых пальцев на руках. Она говорит, на её представлениях хотя бы кожа должна сгореть, иначе люди не будут впечатлены.

– Все нормально.

Мои ноги толкают меня вперед и проносят мимо Огнедышащей, словно я невесомая тень. Неестественно сближаются стен. Мир вокруг меня словно дышит. И я не замечаю, как оказываясь среди столов и еды, в пустующей столовой, сложив руки на столе в холодном поту. Закрывая очередную дверь, чтобы вновь оказаться совсем одной, как и когда ушла от родителей.

Но как бы я не старалась отстраниться, кто-то вечно преследует меня. Даже когда я стараюсь забыть о том, кто я на самом деле такая.

Стук в дверь. Я оборачиваясь на недвижимую дверь, и тихо обращаясь к тишине за ней:

– … Памела, твой телефон, – отвечает детский голосок… Лусии.

Я замечаю в её руках свой телефон, и он вибрирует, как стены вокруг меня. На черном экране смартфона высвечиваются две буквы, которые не должен увидеть никто:

– Тебе звонит какой-то СТ.

Я выхватываю телефон из рук Лусии, она вздрагивает, и пропадает за дверью.

– Спасибо… И прости.

В руках все ещё вибрирует телефон. Это звонок, не предвещающий ничего хорошего от человека, который отравил всю мою жизнь.

Я нажимаю принять вызов.

– Эй, – из трубки доносится прокуренный голос мужчины за сорок, – ты где там пропадаешь, Памела? Я уж подумал, ты зассала и решила сбежать.

Сглатываю и собираюсь с мыслями. Для него это шутка, а я бы только рада так сделать.

– Если тебе есть что говорить, говори. Я занята приготовлением к представлению.

– Да-да… знаю. Птичка уже напела, что у этого дрянного старика сегодня важное представление. Скажи-ка вот что мне, Памела… – градус в его словах накаляется, – какого черта в объявлении сказано, что сегодня выступает Силач?

– Я не знаю.

– Как это ты, нахрен, не знаешь?! Я за что плачу тебе деньги, сучка ты тупорылая? За то чтобы ты нихрена не знала?

– Я правда не знаю, – выдавливаю я, отходя подальше от двери, чтобы никто нас не услышал. Сердце бешено колотится. Небо через окно хмурится на меня осуждающе.

– Тц… хочешь сказать, что старик ничего тебе не рассказал?

– Мне кажется, что он что-то заподозрил с прошлого раза. Я и сама не думала, что он это всерьез, – говорю я, беря в руку листок с сегодняшней программой. Там действительно есть выступление Грегори. До сих пор не верю, что это правда, ведь я сама видела Грегори в больнице.

– С прошлого раза? Да что он мог заподозрить? Этот осел тупее любого барана.

– Антонио не так глуп, как может показаться. Он постоянно рассказывал о своем прошлом, говорил, что однажды ему приходилось иметь дело с какими-то мерзавцами. Он говорил, «но теперь я им не дамся». Имен тех «мерзавцем» Антонио не называл, но я сразу поняла, что речь…

– Ам… да понял я, только не мямли, – чавкание и мычание, – ясно. Значит, тупорылый старикан все-таки кое-что усвоил. И какого хрена ты рассказываешь мне это только сейчас?

– Я думала, что вы уже все знаете.

– Да хренас два! У меня что, больше дел нет? Ты там не за отсаживание задницы получаешь по двести баксов, –тяжело вздыхает он, кажется, готовый испепелить весь мир своим перегаром. Не знаю, как его, но мой уже почти догорел. – Короче, старик подозревает тебя или нет?

– Не знаю, но… наверное, да.

Это я рассказала ему, где и когда будет Грегори, чтобы Стэнли смог незаметно избить его.

– Ясно. Что там происходит? Он нашел другого Силача?

– Нет… Грегори вернулся.

Молчание, долгое. Слышу, как Стэнли опирается о что-то и молчит.

– Чушь какая. Ты уверена?

– Да, это точно он. Я узнаю его мексиканский акцент, а ещё его рана… – мне тяжело об этом говорить, но я должна знать правду. – Я думала, что вы сломали ему ноги. Это же правда…?

– Я хорошенько прошелся по его коленям, – Стэнли замолкает, – по крайней мере я так думал. Треск был такой, что гребанная маримба. Видимо, нужно было бить сильнее.

Примечание.

Мари́мба — ударный музыкальный инструмент, родственник ксилофона.

– Значит, этот кусок дерьма надеется на свой трюк, – он сплевывает, – не, ну ты слышал, Клинт? Тот мексиканский ублюдок вернулся в цирк!

Между ними затевается матерный разговор, пока я в молчаливо вслушиваюсь в биение сердца. Виски болят, давят. Я склоняю голову.

– Короче, я самолично приеду посмотреть, что за херня происходит. И молись, чтобы все это оказалось твое бабской психнёй.

Я отвожу трубку подальше от рта и тихо, протяжно выдыхаю. Я бы и сама не отказалась, чтобы это все было ложью.

– … что… что вы будете делать, если Грегори и вправду вернулся?

– А? Какая тебе разница?

Я поджимаю губы, вместо того чтобы сбросить эту гребанную трубку, и виню себя за все.

– Я… хочу знать.

– Что ты? Говори внятно!

– Я хочу знать, что вы сделаете с ним.

Клинт вздыхает, кажется, проводя пальцем по губам.

– Это очевидно, детка. Ты уже все забыла?

Перед глазами проносятся мерзкие воспоминания. Кровь на асфальте и дождь. Мой страх и кошмарные крики. Нет, конечно. Просто не смогла бы.

– Я не думала… что вы сделаете это.

– Сделаем что? – холодно говорит Стэнли, – … эй, Памела, только не говори мне, что ты…

Я не думала, что они сломают Грегори ноги…! не думала, что они зайдут так далеко, когда помогала им! Если бы не это, я бы никогда…

– Памела, не молчи! Ты слышишь меня?! Хватит врать себе! Ты сделала это ради себя, а значит уже погрязла во всем этом дерьме. И не вздумай надумывать себе этот бабской чуши, якобы ты там что-то не сделала бы. А даже если так, ты ничего не изменишь. Смирись с тем, что глубоко в каждом из нас есть гнильцо, от которого хочется воротиться, – он замолкает. – Если легавые что-то прознают, тебе крышка. О том, как ты подставила здоровяка, или о том, как помогала нам найти его и разделаться с ним, или как ты стояла в стороне и смотрела, как мы его отделывали, но ничего не сделала. От этой херни ты уже не отмоешься. Легавым плевать. Впрочем, как и всем остальным. Ты это знаешь лучше других, не так ли?

– …

– Памела. Ты меня слышишь?

– Слышу.

– Ты мечтаешь попасть на самую лучшую сцену. Для этого нужно перестать сомневаться. Тебе нужны деньги. Рекомендации. Ты же не хочешь вернуться на улицу, где на тебя всем было наплевать? Туда, где общаясь с людьми, ты могла получить лишь чашку лицемерия и горсть неприкрытой лжи. Помнишь, как тебя обманули и выбросили под дождь, и я нашел тебя?

– Помню.

– Я обещал тебе место и деньги, и я дал тебе место и деньги. Ты помнишь мою доброту, Памела?

– Помню…

– И даже не думай, что тебе повезет без меня. Не равняй себя в этими наивными придурками, которые думают, что у них все выйдет само собой. Ты умнее всех этих наивных уродов, черт тебя подери. Слушай. Сколько людей училось с тобой в школе и где они сейчас? Дай угадаю, они в дерьме. Ты делаешь это в первую очередь для себя. Не для того старого ублюдка или лысого конча, который нихрена кроме штанги поднять не может. Думаешь, этим «умникам» есть до тебя дело? А? Да нихрена. Они оставят тебя так же, как и все остальные. Ты умная, должна все понимать. Если бы не ты, этот плешивый старикан давно бы уже просрал все, но он использует тебя, а когда использует, оставит одну. Поэтому ты продолжишь делать то, что я тебе говорю и мы оба будем счастливы. Я тебя не обману и дам то, что уже давал. Деньги и возможности, Памела. Верь мне.

– …

Стэнли сбрасывает звонок, а я медленно скатываюсь на пол по стене, ощущая как мир вокруг меня сжимается до одной точки. Телефон падает из рук. Я могу только сделать то, что он просит, иначе окажусь на месте Грегори или Антонио. Сейчас я сижу, а потом выйду и должна буду притворяться, что все нормально. А если не сделаю, то… Стэнли не оставит меня в покое.

– Памела…?

Дверь медленно отрывается. Входит Лусия.

– Ты что, плачешь?

– Нет… – я смотрю на руки, и вижу размазанные пятна от грима, мокрые и склизкие, как и моя душонка, – Нет, нет. Это просто грим испортился. Не обращай внимания, – я отворачиваюсь, сжимая грязные руки, – я сейчас все приведу в порядок, а ты иди, хорошо?

– Угу-м, – кивает она.

Губы предательски кривятся.

– Вот и молодец.

Смотрю на спинку уходящей Лусии и краем глаза замечаю, что её глаза ещё совсем наивные и добрые. Прямо как у меня, когда я только начала мечтать о выступлении на Большой сцене.

– Лусия.

– Ммм…? Что такое, Памела? – она разворачивается ко мне с непониманием.

– Когда закончится представление, давай сходим с тобой куда-нибудь перекусить.

…хотя бы так они не увидит то, что ей предстоит. Рано или поздно нам всем приходится взрослеть.

***

Лусия уходит, а я привожу себя в порядок в туалете. Не знаю, насколько меня ещё хватит, но у меня нет выбора. Если все получится, у меня будут деньги…

«Если Стэнли увидит Грегори, он вновь сделает это…» – проносится ужасная мысль в голове, и меня пробирает холодная дрожь.

Что мне делать…?

– Памела, Памела, ты где?! – раздается голос из коридора.

Антонио находит меня в туалете.

– Что с твоим гримом? Почему ты ещё не готова?

– Да… я просто немного это, – махаю рукой перед лицом, – ударилась носом о стенку.

Антонио распахивает глаза.

– Ударилась? – не понимает, а потом спохватывается и хватает меня за руку, тащит за собой, – не теряй время на всякие пустяки, ты открываешь представление! Публика ждёт! Быстрее, быстрее!

Антонио подгоняет меня, толкая к гримёрке в приступе возбуждения. Я утыкаюсь в дверь и застываю у входа спиной. Его ладонь хлопает по стене, вторая зависает у смуглых губ с неровными зубами.

– Слушай меня, это наш шанс пережить весь этот ужас, – говорит он, с налитыми кровью глазами, будто обезумевший, – не знаю как, но Грегори смог встать с койки. Если мы не сможем воспользоваться этим, нам конец.

Он говорит о «нас» только когда ему это выгодно, а в остальное время называет цирк только своим.

– Думаешь, он справится?

– Не знаю, но разве это важно? – Антонио нервно усмехается, – благодаря тебе у нас точно все получится. Этот придурок Стэнли не знает, в чем настоящий секрет нашего представления. Я уже думал он все прознал и знатно испугался, но ничерта подобного. Пока у меня есть ты мы справимся. Пусть Стэнли хоть трижды сломает Грегори, пока он не знает о тебе, мы все сможем сделать и разбогатеем как никто другой!

В безумных глазах Антонио мелькают хаотичные огни, от которого берет дрожь. Я еле удерживаюсь на ногах под его натиском и пытаюсь понять, почему людям так плевать на других людей.

– Когда начнется представление, сделай это вновь. У тебя сегодня много работы.

– Да… хорошо.

– Не вздумай меня подвести, Памела! Только не вздумай меня подвести! Я столько всего для тебя сделал, и ты не посмеешь подвести меня сейчас, – он думает только о себе, хотя его напарник может вновь попасть под удар.

Когда Антонио уходит, я направлюсь к своему столу и встаю напротив зеркала, предаваясь мимолетней тишине.

– И помни… я храню твой секрет только потому, что ты мне помогаешь, Памела.

Зря я доверилась ему.

– Ты чудовище, но в цирке тебе самое место. А теперь выходи на сцену и начинай представление.

Такой же, как и все.

Я выхожу к ликующей толпе. Фонари направлены на сцену, я кланяюсь, здороваюсь с публикой и беру кинжалы. Их дыхание застывает в ожидании представления, пока их возбужденные взгляды блуждают по моем телу, останавливаясь на сверкающих ножах в моих руках. Большая часть из них в ожидании Того Самого Силача, ради которого они и собрались сегодня.

Мне неприятно быть разменной монетой и чужим инструментом, но как бы я не старалась, иначе жить просто не получается. Разве есть во всем этом смысл, если я не могу быть свободной в своем выборе?

«Мне очень нравится, как ты обращаешься с кинжалами. У тебя настоящий талант»

Тогда слова Кларка звучали так искренне. Я не могла поверить и так обрадовалась. Но сейчас это все не имеет значения. В конечном счете он такой же, как и все.

Метание ножей вызывает во мне бурю эмоций и приятную эйфорию, от которой я забываюсь. Для кого-то это просто представление, но для меня это колыбельная. Даже если моя мечта рухнет на пути к цели, я не буду жалеть о проделанном пути.

Сейчас это единственное, что удерживает меня на плаву в этом прогнившем мире. Даже когда мою страсть используют в нечистых целях, я плыву по этому опасному течению пока могу, пока вижу свет, в этих неясных цирковых фонарях и безразличных пляшущих тенях.

А когда все заканчивается, я кланяюсь, разводя руками, словно должна им всем, а не они пришли посмотреть на меня. По лбу и шее стекает пот, но я держу грацию и улыбку, которую нельзя терять перед публикой, даже если в душе гнездится скорбь и отвращение к себе.

Через скамейки поближе к первым рядам проходят два мужчины в пиджаках и шляпах, которых я замечаю краем глаза, и выпрямляюсь. Это Стэнли и Клинт. Значит, они уже пришли.

– Памела… что ты делаешь? Скорее заканчивай представление! – шепчет Антонио, выглядывая за сценой.

Только благодаря своей маске я остаюсь хладнокровной. Я объявляю выступление Силача Грегори и прощаюсь с публикой как ни в чем не бывало, но если присмотреться к стенам, они все так же дрожат, словно угрожая раздавить меня.

Я выхожу к Антонио за сцену и встречаю его безумный взгляд.

– Давай, иди на позицию и готовься использовать свою треклятую магию.

– Хорошо.

– И не вздумай облажаться.

Помощники выводят Быка, который медленно плетется к центру площадки. Он черный, очень послушный, и не сильно большой, около пяти ста килограмм. Антонио специально нашел зверину по меньше, чтобы не возникло проблем.

Я выхожу через задний ход и прохожу к задним рядам скамеек сбоку, прячась за зрителями и высоким ограждением. Меня не видно, но за то я хорошо вижу, что происходит на площадке сбоку. Силач выходит с поднятыми руками, приветствуя публику. Все удивлены, что он носит маску, а я до сих пор не верю, что это наш Грегори, хотя сказала Стэнли обратное. Смотрю на скамейки, где сидят Стэнли и Клинт, и вижу их сомнения. Они тоже не верят. Все мы думаем, что Антонио нашел замену Грегори и надул нас всех. И я хочу верить в это, потому что, если это будет кто-то другой, наверное, мне будет легче. Тем не менее, мои глаза невольно расширяются, когда Грегори снимает маску и обнажает широкие усы с лысым затылком… это действительно он… Стэнли и Клинт тоже удивлены.

Нет… этого не может быть.

– Как же так…?

Если я помогу Грегори исполнить трюк, они вновь изобьют его или даже убьют.

Но я должна сделать это, иначе…

«Таким как ты достаточно просто идти вперед, чтобы добиться цели. Тебе не нужно рисковать и переходить черту. Я могу…» – слова Кларка почему-то так настойчиво звучат в моей голове.

Интересно, что он хотел сказать, прежде чем я сбросила трубку? В общем-то, уже неважно. Уже поздно об этом думать. Ничего неподозревающий Грегори уже подходит к Бэку и готовится к представлению. Люди в ожидании того, как он поднимет быка. Наконец-то Грегори ныряет под него и обхватывает его по бокам крепкими руками. Он делает рывок, чтобы поднять его, и замирает на месте, пыхтя от напряжения. Его мощные ноги упираются в землю, в попытке преодолеть человеческую слабость и поднять быка могучими плечами как это было раньше.

Не все это бесполезно, потому что ни один человек на свете не способен поднять такого быка чистой силой. И все те разы, что Грегори поднимал его, на самом деле зависели только от меня.

– Памела!!!

Антонио выбегает из тёмного коридора.

– Что ты делаешь, чертовка?! Почему ты не делаешь это?! Почему ты не поднимаешь быка?!

Дело в том, что все это время Быка поднимала я.

– Я не могу.

Если я это сделаю, Стэнли убьет его. Уж лучше твой цирк рухнет, чем я позволю Грегори умереть. Только сейчас я поняла, что больше не повторю прошлых ошибок, ведь жизнь во лжи мне надоела.

– Я так больше не могу!

Антонио замирает на месте с широкими глазами. А стены вокруг меня тем временем сжимаются и мешают дышать.

– Памела… да как ты смеешь, гребанная ты сука! Я дал тебе возможность выступать в моей цирке, я дал тебе деньги, учил тебя, а ты, неблагодарная сука, не можешь исполнить простейшую просьбу?! Что тебе это стоит?!

А мне уже все-равно.

– Ты эгоистичный ублюдок, такой же, как и Стэнли! Вас интересует лишь собственная нажива, и вы оба не постесняетесь использовать других ради своей выгоды! Теперь я понимаю, почему раньше вы сотрудничали! Вы оба моральные уроды!

Антонио шокировано замирает на месте. В его глазах непонимание, злоба, и ясность. Кажется, он наконец осознал, что происходит.

– Так это ты была ты… ведьма. Это ты сказала им, где будет Грегори?

– …

– Хитрая ты змея… так вот как все было! Ты рассказала ему все, про свою чертову магию?

Антонио идет ко мне, хватает меня за плечи и толкает к стене.

– Глупая Памела! Ты не понимаешь, что сотворила! Ты не принадлежишь сама себе с тех пор, как оказалась здесь. Ты моя циркачка, и если ты попытаешься сбежать, я сделаю все, чтобы твоя жизнь была кончена! – Антонио пыхтит, ударяя меня о стену.

– Я не буду…

– Ах ты непослушная стерва!

Антонио бросается на меня, и от страха я взмахиваю рукой. Всего секунду назад казалось, будто сейчас он ударит меня, но его тело резко подлетает в воздух и бьется о перекладины, падая вниз. Только что… я отбросила человека силой мысли.

– Эй, что там происходит?! – раздается крик сверху, с верхних скамеек.

Люди что-то замечают, шепчутся, оборачиваются. Я медленно отхожу назад, не зная, что мне делать. Теперь для меня все кончено. Антонио не прав, я не рассказывала Стэнли о своих способностях, боясь, что он превратит меня в свою игрушку, как это сделал Антонио, но это уже не имеет значения. Я думала, что они поубивают друг друга, а когда увидела, как они это делают, поняла, как сильно ошибалась.

– Ты… – говорит Антонио, бледнея, как смерть.

– Я не хотела.

– ВОУУУУ!!!!!!

– ОН СДЕЛАЛ ЭТО!

Мы с Антонио замираем, моргая друг на друга. Он оборачивается на площадку, цепляясь за перекладину скамеек, и раскрывает рот.

– Невероятно, ты все-таки сделала это… Ты превзошла сама себя!

– Нет…

Антонио оборачивается на меня с безумной улыбкой, и мигает глазами.

– Я ничего не делала. Он… сам делает это…

Прямо перед моими глазами, на глазах у всех зрителей, человек по имени Грегори не только поднимает быка на свои плечи, но и вскидывает его на свою ладонь ловким жестом, поднимает его ещё выше, словно тот пушинка, и по моей коже пробегает дрожь.

Даже с моей силой такое сделать невозможно.

– Это невозможно! – ошеломленно кричат мужчины.

– Он такой сильный! – восторженно кричат женщины.

– Он невероятен, – восхищаюсь я.

Глава 13. Правда.

Толпа впечатляется. Их крики охватывают все вокруг, словно безумная какофония. Что для одного человека невозможное представление – для другого самая настоящая реальность. Неверие и азарт захватывает арену, порождая бурю жарких чувств. Эйфория момента, нагнетенный воздух, от которого стынут жили – все это охватывает и меня; зрители же не могут оторвать взгляд от того, как я держу быка одной рукой и демонстрирую это каждому, кто собрался в Цирке для захватывающего зрелища.

Это и становится переломным моментом в нашей истории.

Я пришел к этому и оказался здесь, следуя задуманному, но почему бы не начать с постепенного разъяснения с чего все началось?

Прежде чем прийти к Антонио и предложить ему свою помощь, я успел разузнать, где находился Грегори и решил наведаться к нему, когда наступит нужное время.

Я пришел к Грегори в образе репортера Майка Джордана, чтобы узнать все подробности о нападении братьев Риверс. Мне требовалось понять, что происходило внутри Цирка Антонио прежде, чем делать свой ход.

Как оказалось, Грегори действительно лежал в больнице с переломанными ногами, и сплетни СМИ не появились из воздуха. Однако Антонио попытался скрыть правду и отвез Грегори к знакомому доктору, чтобы скрыть правду от газет.

В разговоре с Грегори я столкнулся с недоверием и страхом, однако используя полученную информацию и свое красноречие я убедил Грегори, что знаю все, что происходит в цирке, и хочу ему помочь. В итоге Грегори быстро сдрейфил, когда речь зашла о Стэнли и Клинте, которых он жутко боялся. И дело даже не в том, что он трус. Просто я достаточно красноречиво убедил его в том, что помогу ему уберечь свою жизнь от обидчиков.

В коротком разговоре с Грегори мне хватило пары минут и с десяток наводящих вопросов, чтобы разобраться в ситуации Цирка Антонио. Я узнал о роли Памелы в планах Антонио и махинациях братьев Риверс, которые желали быстрее избавиться от назойливого партнера, чтобы быстрее вернуть деньги. Однако кое-чего не знал даже Грегори, и это касалось уникальных способностей Памелы. Мне пришлось прийти в цирк и посмотреть на девушку самолично, чтобы убедиться в правоте своих предположений.

Буквально сразу я понял, что бросающая кинжалы Памела, пусть и обладает большим стремлением и старательностью, на самом деле все это время подсознательно использовала телекинез, чтобы лучше метать кинжалы и выступать на сцене. У девушки в буквальном смысле оказалась сверхспособность, что не хило удивило меня.

Памела быстро убедила себя в том, что её талант к метанию ножей связан лишь с её собственным трудом (хотя это тоже правда, и талант у неё был, но девушка сильна ошибалась, ведь даже самым лучшим из нас для реализации таланта требовалось время). За аномально короткий промежуток, равному около трех месяцев, девушка добилась немыслимых успехов и решила взять быка за рога. Памела бросила учебу и ринулась покорять мечту, даже не догадываясь, что внутри неё происходили необратимые изменения.

Памела думала, что с подобной силой она с легкостью сможет заработать деньги, но не учла одного – что она практически ничего не знала о большом мире и тем более Метрополисе, где хватало шарлатанов и мерзавцев, которые не постесняются использовать её в своих личных целях. Она не сразу поняла, что не сильно отличается от ребенка, получившего в руки пушку.

Памела по наивности рассказала Антонио о своих силах, что привело к их тесному сотрудничеству, в результате которого Цирк Антонио смог вернуть былую славу. Памела была восхищена своими возможностями и начала грезить о ещё большем будущем, пока вдруг в её жизни не появились старые «друзья» Антонио – братья Риверс.

Стэнли и Клинт сразу разглядели в девушке наивность и импульсивность, которые умелые мошенники могли использовать в своих личных целях. Им удалось убедить её деньгами и заманчивыми обещаниями, что её ждет великое будущее и хорошее место на любой сцене ей просто обеспечено. В жизни не видавшая больших денег и перспектив, Памела клюнула на наживку, как беспомощная рыбка. А когда поняла, что попала в ловушку, было уже поздно, потому что Стэнли ясно намекнул ей, что может стать с предателем, посмелевшим бросить его.

Правда братья-хитрецы так и не догадались, что все это время именно Памела была главной звездой цирка Антонио. И потому все их попытки помешать старому другу были обречены на провал. Памела обладала сверхспособностями, с помощью которых и помогала Силачу Грегори делать невероятный трюк с поднятием быка, так что их нападение на Грегори оказалось бессмысленным. Антонио заранее знал, что так будет и готовился заменить Силача на нового.

Узнав все из первых уст, Памела впала в отчаяние и смирилась с судьбой марионетки в чужих руках, боясь не только умереть, но и раскрыть секрет о своих способностях, потому что тогда её могли принять за ведьму или чего похуже.

Во всяком случае, рано или поздно правда бы всплыла, и все стало бы только хуже. Поэтому я и решил вмешаться. Хотя в первую очередь мной вело желание помешать братьям Риверс навредить моему отцу.

Когда Антонио смирился с потерей Грегори, ему внезапно поступил звонок, в котором я, используя голос Силача, убедил Антонио в своем чудесном исцелении и пообещал, что вернусь в Цирк на следующий день. Находясь в подвешенном состоянии, Старик даже не стал возражать.

Использовав грим и телефон Грегори, я пришел к цирку через задний ход и убедил Памелу и Антонио, что я настоящий Грегори.

Антонио уверял меня, что хотел заработать деньги для оплаты долга или, в худшем случае, хотел обеспечить себя небольшим остатком денег после последних выступлений.

***

Заканчивая выступление, я неспешно опускаю испуганного быка на землю. В моих руках он неспокойно двигается и дрожит, поскольку инстинкт самовыживания бьет тревогу даже под успокоительными, без которых он бы уже давно сбежал отсюда или дал мне в лицо с копыта. Тем не менее хватает моего следующего взгляда, чтобы бык успокоился и лег на землю, переставая двигаться.

Мне хлопают со скамеек и восторгаются, а я тем временем прощаюсь со зрителями и направлюсь туда, где меня ждут Антонио и Памела.

– Не знаю, что это было, но ты был просто невероятен, мой друг!

– Надеюсь, меня хватит ещё на пару раз, – улыбчиво ловлю руку Антонио, пока мой взгляд скользит по растерянной Памеле.

Она придерживается плеча и смотрит на меня виновато. И ведь не удивительно, ведь всего пару минут назад она была готова сознаться во всех грехах и подставить себя под удар вместо меня. Она сильно повзрослела за этот ничтожный промежуток времени, однако я вижу много сомнений до сих пор.

– Я не понимаю… как ты это сделал? Как поднял его? Я думала, это невозможно.

– Говоришь так, как будто видишь это в первый раз, – улыбаюсь я.

– Ха-х… – она отводит взгляд, – это даже не смешно. Я совсем ничего не понимаю.

– Не переживай. Тебе и не нужно ничего понимать. Просто делай что умеешь. Публика ждет тебя.

Памел замирает, словно её дыхание прерывается чем-то куда более тяжелым, чем крепкий хват. Она готова вот-вот заплакать, но толпа ждет её. Она ликует. Зовет её. И она понимает, что сейчас я не дам ей никаких ответов, иначе об этом узнает кто-то лишний. Повинуясь зову толпы, Памела находит в себе силы выйти к ним на встречу. Я знаю, она хочет узнать, правда ли она увидела чудо или я очередной обманщик, которых она видела всю жизнь. Но сейчас у нас просто нет на это времени.

Тем более, когда на скамейках прямо сейчас сидит два человека, из-за которых и начались все эти проблемы. Стэнли и Клинт, которые пришли убедиться в том, что я лежу в койке, внезапно обнаруживают, что я стою прямо напротив них целехонький и невредимый. Могу представить их шок. Клинт даже мороженное выронил.

А ведь в этом даже есть что-то забавное, в лицах растерянных преступников. Я начинаю понимать, почему Флэш так часто подшучивал над своими оппонентами, хоть мне и не до смеха.

Что-ж, впереди ещё целый день, а у меня полно работы. Посмотрим, как буду развиваться события дальше.

Я открываю телефон и наблюдаю, как в интернете уже вирусится свежедобавленное видео, как Силач Грегори поднимает одной рукой целого быка. Это видео станет толчком для тех, кто отчаянно ищет сенсацию, и кто не сможет усидеть на месте при виде сверхчеловека. Они думают, «Действительно ли этот Силач человек способен на это или это очередной фокус шарлатана?». Лично я бы ставил на второе, но так как я знаю правду мне придется заставить людей поверить во второе, иначе я подставлю не только себя, но и Памелу.

Я разжег здоровый скепсис у людей, которые ни за что в жизни не поверят в сверхсильного человека. Но если они подберутся слишком близко, даже мне сложно будет остановить их от раскрытия правды. Репортеры бьют тревогу прямо в офисах, а самые лучшие из них уже на пороге. Люди чувствую, когда происходит что-то немыслимое, даже если на первый взгляд видят какую-то чушь. Вскоре этот цирк затопит волной, которую невозможно будет остановит.

И как бы я этого не хотел, от долга Антонио не останется и следа.

***

Когда день заканчивается, Цирк окутывает пелена тишины и зависшей тревоги. От бесконечного шума и жара, рожденного бесперебойной толпой, не остается и следа.

Я стою в гримерке и спокойно раскладываю свои вещи в приглушенных тенях свечей и вслушиваюсь в чужое дыхание, которое вот-вот оказывается у моей двери.

– Можно?

Памела держит руки возле груди, с виновато опущенной головой и кучей тревоги в глазах. Она хочет знать, что происходит.

Я разворачиваюсь к ней и демонстрирую беспечную улыбку.

– В чем дело, Памела? Ты выглядишь бледно.

– Только сейчас, находясь при свете, я наконец могу четко увидеть, что ты не Грегори. Ты использовал грим и тени, чтобы обмануть всех нас, – утвердительно бросает она, пока я сохраняю совершенное спокойствие.

– Что и следовало ожидать, скрыть свою личность от человека, занимающегося гримом не первый год, практически невозможно. Ты поняла это довольно быстро, хотя я не сомневался в твоих способностях.

Да и, честно говоря, в мире попросту ещё не существует грима, способного полностью изменить человеческие черты лица или структуру тела человека. Из подручных мне средств я смог использовать самое большее дешевые средства, найденные здесь и в дешевых магазинах. Если бы мне дали больше времени и средств, я бы без труда улучшил свою технику, но все не необходимо, ведь я добился желаемого и так. Излишний труд вообще для тех, кому не хватает ума придумать менее затратный способ сделать задуманное. Я же все сделал меньше чем за час и без лишних свистоплясок, привлекающих внимание.

– Должна признать… ты очень постарался. Ладно на сцене твое лицо плохо видно, но ты смог обмануть нас с Антонио даже в затемненных коридорах. Мало того… твоя манера поведения, движения, даже его акцент, ты смог идеально подражать всему, что он когда-либо делал! Даже сейчас я с трудом отличаю тебя от настоящего Грегори. Как ты… Как это сделал? И кто ты такой? —осторожно говорит Памела, с интересом вглядываясь мне в глаза.

Я неспешно откладываю полотенце и вздыхаю.

– Новый друг, или просто случайный помощник. Скажи, тебя не интересует причина, почему я решил тебе помочь?

– На самом деле это самый важный вопрос. Правда я не думала, что ты ответишь… Но ещё меня волнует, как ты это сделал? Как ты смог поднять быка одной рукой? Это правда или… ха-х, я даже не верю, что спрашиваю об этом.

– В мире полно людей, которые похожие на тебя, Памела. Не думаю, что ты ошиблась в своих суждениях.

На лице Памелы возникает озарение, радость, и удивление, но её смятение преобладает над всем этим.

– Я знала! Я знала, чтобы есть и другие. Такие как я, но… я не думала! Ох, как же это все странно, – она берется за голову и глупо улыбается, хотя не может во все это поверить.

– Тебе не стоит долго задерживаться в этом месте, когда все закончится. Стэнли и Клинт не пощадят тебя, если узнают какой силой ты обладаешь.

– Мм… – Памела медленно поднимает взгляд на меня, смотрит, будто я что-то необычное, не человеческое и вообще не от мира сего. – А как же ты? Ты не боишься, что другие узнают о тебе?

– Хороший вопрос, – думаю я, прикладывая пальцы к губам в улыбчивой манере, – поверишь мне, если я скажу тебе, что у меня есть план?

– …

Вздыхаю.

– Не делай такой растерянный вид. Я в самом деле хочу тебе помочь, но тебе следует прислушаться себе, если не хочешь верить мне. Как мне кажется, в этом цирке тебе точно не нравится. А теперь позволь мне пойти домой. Рабочий день уже закончен, и я хочу как следует отдохнуть.

– Постой! Ты действительно оставишь все так?! Думаешь я могу просто послушаться тебя и поверить в то, что ты говоришь?

– Если тебе есть что сказать, ты можешь сделать это пока я не ушел.

– … Ты не понимаешь, о чем просишь. – она бросает взгляд на заднюю дверь, и терзается.

Там, на улице кроются все ответы. Я понимаю её страх и не буду просить выдавливать из себя признание. Любая другая на её месте испугалась бы и убежала, а она до сих пор борется с собой, пытаясь защитить себя. Но страх слишком силён. Просить большего от испуганной девушки будет обычной грубостью и непониманием с моей стороны.

– Тогда до встречи, – говорю я, закрывая за собой дверь.

Я покидаю цирк через задний вход и выхожу на улицу. Яркие фонари над головой освещают мой путь, а пустые улицы не предвещают ничего хорошего, оставляя дрожь неясного напряжения в воздухе. Машины, плывущие в ночи корабли, и шумные крики из домов преследуют меня, провожая в дальний путь ночных фонарей и мокрых дорог. Здесь пахнет лужами, залитыми бензином, и морской свежестью, шумящей за мостом.

Я замечаю на дороге двух мужчин, которые останавливают меня посреди одинокого переулка, полного теней. Тут тихо и пусто. Прямо идеальное место для засады.

– Похоже, ты так нихрена и не понял, мексиканский ублюдок, – усмехается Стэнли, беря биту в руки.

– Советую тебе не сопротивляться, если не хочешь, чтобы мы тебя убили.

Вот и момент расплаты… моих уверенных в себе недругов. Они сразу же вступают в дело, обходя меня с двух сторон, пока я сохраняю холодное спокойствие. В ином случае, будь здесь настоящий Грегори, его бы наверняка убили той вещью, что Клинт прячет под плащом. Давным-давно мне казалась невероятной сама возможность остановить преступление голыми руками, как Бэтмен в темном переулке. А теперь для меня это даже не угроза.

Когда Клинт подбегает ко мне для удара, я замечаю в его руке острую заточку, выскальзывающую из тени плаща. Заточка проникает прямо под рубашку и заходит глубже, встречаясь с моим животом.

– Какого хрена…

Клинт застывает прямо на месте с широко раскрытыми глазами, пока нож в его руках внезапно раскалывается на две части и выпадает из дрожащих пальцев при сталкиваясь с моим прессом. Моя разрезанная рубашка демонстрирует ему все, что не видит Стэнли. Целую и чистую кожу.

Затем в углу, незаметно, и очень тихо, раздается щелчок, который обычный человек не способен услышать в шуме морских вод, но слух Супермена без труда улавливает вспышку фотоаппарата. Кто-то фотографирует нас, когда я прикрываю «рану рукой» для создания нужного кадра и ракурса. Братья Риверс совсем этого не замечают, но я все слышу и вижу краем глаза. Девушка с фотоаппаратом, упрямица, которая так ничему и не научилась, запечатлеет момент нападения Клинта, и на моих губах всплывает небольшая улыбка.

– Че ты там возишься, Клинт?! Добей его!

– Это бред какой-то, – шепчет Клинт, отшагивая назад, и совершенно не замечая слов брата.

Если я позволю девушке в тени и дальше делать фото наших танцев, внезапно окажется, в руках репортеров окажется не только куча фото с нападением на Грегори, но и куча компромата на меня, поэтому я перехожу в активную фазу действий.

Я сгибаюсь якобы от боли после удара Клинта, и пихаю в подбегающего Стэнли в бок, пока он размахивается для удара битой. Все происходит так быстро, что бедняга валится на асфальт и замирает на месте, теряя сознания от «неудачного» удара затылком. Следующим под раздачу попадает замерший на месте Клинт, который не успевает отойти от шока.

И вот Братья Риверс лежат на асфальте и не двигаются, а я при всем этом «еле стою на ногах» и создаю образ побитого щеночка. Ну, и как из меня актер? Девица с фотоаппаратом точно испугана!

Как актер я точно преуспел и нужно уходить, однако вскоре я замечаю, как Памела выбегает ко мне со слезами на щеках. В её руке горящая трубка. Она говорила с полицией. Вдалеке, в нескольких кварталах от нас, я слышу звон заведенной полицейской машины. Памела вызвала помощь, чтобы защитить меня.

«Горжусь ей», – думаю я, скрывая улыбку.

Все-таки девчонка преодолела страхи и решила помочь бедняге Грегори, пусть и с небольшим опозданием, которое могло стоить ему жизни. Она остается все такой же наивной девицей, как и раньше. Ну разве она не понимает, что будь на моем месте настоящий Грегори, она могла бы умереть?

Иногда, скажу я вам, лучше быть трусом, чем мертвецом.

Пока Памела бежит ко мне, наша скрытная фотограф тем временем до сих пор прячется за мусорными баками наверняка уже с кучей фотографий не только с братьями Риверс, но и «мордашкой Грегори», который попал в переделку. Это немного неудобно, потому что я не хочу давай ей ещё больше материала с Памелой.

– Ты как?! У тебя рана?! Ты в порядке?! – побегает ко мне запыхавшаяся Памела и оглядывает мою разорванную рубаху, которую я прижимаю в месте удара ножом.

Конечно, я цел, но ей об этом знать не обязательно.

– В порядке.

Она сомневается.

– Просто поверь мне.

Глядит, и медленно кивает, видимо наконец понимая, что я необычный человек.

– У нас не так много времени, прежде чем прибудет полиция, но я хочу немного поговорить.

– Ты что, собираешься уйти? А как же твоя рана?

– Просто доверься мне, хорошо?

Памела неуверенно кивает, стараясь побороть шок. Её руки все ещё дрожат, и она еле стоит на ногах. Я останавливаю её лицо до того, как она начинает смотреть на побитых братьев, иначе она потеряет сознание.

– Послушай меня, со мной все будет в порядке. А вот тебе лучше прислушаться моего совета и покинуть Цирк.

– А как же ты…? Как ты вообще, почему ты все это делаешь?

– У мужчины могут быть эгоистичные желания, – говорю я, пока Памела в растерянности стоит возле меня и не понимает, что ей делать. Сейчас она видит странного парня с лицом Грегори, который заливает ей какую-то чушь… Думаю, если бы я не спас её, она бы подумала, что я действительно сумасшедший.

– Я ничего не понимаю.

– Тебе и не нужно понимать. Знаешь, Памела, у меня есть к тебе один очень важный вопрос. Если ты хочешь помочь мне, очень важно на него ответить.

– Мы ведь больше не увидимся?

– Увы, но я не могу этого обещать.

– Ясно… – поникнув, говорит она.

Именно поэтому я и задаю свой вопрос сейчас, когда мы находимся в нескольких мгновениях от того, чтобы распрощаться раз и навсегда. Сейчас Памела не будет, скажем так, «ломаться», потому что время играет на минуты и думать времени нет. – Так… что ты хочешь узнать?

– Я хочу узнать кое-что о тебе. О том, как ты обрела способность поднимать вещи силой мысли.

– Это… – она хлопает глазами, явно не ожидая услышать от меня вопрос о её даре. – секрет, который я не рассказывала даже Антонио… – она отводит взгляд.

– Я понимаю, что ты боишься раскрывать правду о себе, но мне правда важно узнать это от тебя. Я ведь такой же, как и ты.

Последние слова вызывают в глазах Памелы легкий блеск, а все потому, что она тоже часто думала о том, если в этом мире кто-то похожий на неё. Это важная тема для нас обоих. И она чувствует мою искренность.

С тех пор, как я объявился в этом мире, меня давно мучил один единственный вопрос, связанный с наличием сверхлюдей в Метрополисе. И хотя их существование очевидно, я никак не мог подтвердить, что стало источником их возникновения. Этот вопрос я хотел отложить в дальний ящик, но встреча с Памелой доказывает мне, что встречи со сверхлюдьми становятся для меня неизбежными.

– Хорошо, – нелегко говорит она, – я скажу, если ты пообещаешь оставить это в тайне.

– Обещаю.

– Это… – она вздыхает, – это произошло, когда я только начала подумывать о переезде в Метрополис. Мы с отцом проезжали мимо фермы в одном небольшом городке. Я думаю, это место называлось…

– … Смолвиль.

– Да… кажется так. Я решила прогуляться по полю, потому что мой отец обычно подолгу засиживался со старыми друзьями, а мне было скучно слушать занудный стариков. Не найдя ничего лучше, я решила побродить по ферме. Забредя между блестящих на солнце колосьев, я случайно наткнулась на ужасное пугало, которые очень испугалась и упала, повредив ногу. Что-то вонзилось в мое колено, и из открытой раны полилась кровь. Мне показалось, что это было стекло, но приглядевшись поближе, я обнаружила под небольшим слоем песка нечто похожее на камень. Он был зеленого цвета, и, это может показаться странно, но я буквально чувствовала, как от него исходит своего рода пульсация.

Криптонит.

Глава 14, Финал Крупнейшего представления.

– Зеленый камень? – не скрываю удивления я.

– Да, он сильно напоминал драгоценный камень, хотя позже я узнала, что это просто осколок метеорита. Помню, как сейчас, я смотрела на него и чувствовала будто нас что-то связывает. Я взяла его в руки в надежде почувствовать что-то ещё, но… ничего не произошло. Это было странно.

– Ясно.

Памела кивает.

– Я не уверена, когда я обрела силу. Помню только, что в какой-то момент я сильно заболела, так сильно, что думала помру. А потом я потеряла сознание, но перед этим, кажется, будто я видела яркое зеленое свечение. А когда очнулась на следующей день, я почувствовала себя невероятно хорошо. Я думала, что это лекарства так помогли мне, но сейчас, думая об этом, я вспоминаю, что тот камень не случайно оказался в моих руках.

– Ты хочешь сказать, что держала камень?

– Нет. Когда я очнулась он уже лежал у меня в руках. Будто телепортировался, хотя… может и упал, я не уверена. Примерно через неделю я поняла, что могу контролировать вещи силой мысли.

– Этот камень ещё у тебя?

– Нет… я оставила его дома, потому что боялась его потерять. Я думала, он был моим камнем удачи.

Это многое меняет. Криптонит. Все эти события в Нью-Йорке, все эти люди и связь между ними, произошедшие недавно события, все это может иметь прямую связь с осколками метеорита.

Когда я встаю на ноги, сигнальные огни полицейских машин уже освещают мокрые асфальты у ближайших домов. Шум сирены настойчиво бьет по ушам, и наконец машины с яркими красно-синими огнями выглядывает из-за угла, направляясь к нам.

– Мне пора.

– Постой, могу я хотя бы узнать, как тебя зовут?!

Когда Памела это произносит, я уже исчезаю и оказываюсь по другую сторону Цирка. Здесь практически никого нет, и полиция с Памелой не успеют сюда даже если я буду медлить. Я спокойно выпрямляюсь и перестаю строить из себя пострадавшего, хотя, мне немного жалко разорванную рубаху. Я отдал за неё пятьдесят долларов, черт подери. Да, знаю, я могу заработать их в любой момент, но все равно обидно.

Вздыхая от недовольства, я иду по коридорам цирка и встаю возле входа в кабинет Антонио. Дверь открыта, и он сидит за столом с мрачным выражением лица. Когда он замечает меня, его вид становится совсем бледным и плохим.

Антонио резко встает из-за стола и опирается вспотевшей ладонью на стол, потому что только что я взялся абсолютно из ниоткуда, хотя должен был помереть на улице от рук Стэнли и Клинта.

– Грегори? Как ты здесь оказался? То-есть… я рад тебя видеть. Что ты здесь делаешь?

– У меня нет времени на долгий разговор, Антонио. Я буду краток. Я хочу, чтобы ты оставил Памелу в покое и позволил ей уйти. Взамен я помогу тебе заработать столько денег, сколько ты захочешь.

– Ч-что? О чем ты говоришь? – он натягивает улыбку, делая вид, что ничего не понимает.

– Я все знаю. Можешь не притворяться идиотом. Ты использовал уникальные способности Памелы, чтобы сделать себе имя, но это несет определенные риски.

– Мм… – он нелегко вздыхает и медленно отходит к стене, – даже если это так… почему я вообще должен слушать тебя? Девчонка сама пришла ко мне и попросила о помощи. Теперь она должна мне. От тебя это никак не зависит, да и какого черта ты решил защитить её? Тебе ведь все это время было плевать на неё? Тебе уже разонравилось купаться в лучах славы? Хочешь, чтобы мы оба лишились славы?

Я кошусь на маленькую девочку, которая все это время смотрит на нас из-за угла. Антонио продолжает свою разгоряченную речь, не замечая присутствия собственной дочери. Я так думаю, если бы хотел «закопать» его, мог бы сделать это в любое время, но я куда более милосерден.

– Брось, ты ведь собирался продать меня Стэнли и Клинту. Какая может быть речь о славе, когда ты собирался избавиться от меня, чтобы после уехать в Готем и начать там новую карьеру на вырученную сумму.

Антонио застывает на месте и мигает глазами.

– Откуда ты…

Ситуация изначально была в моих руках.

– Ты работал с братьями Риверс достаточно долго, чтобы знать, что они боятся Готема. Кажется, у них там есть какой-то враг, от которого они трепещут, – улыбаюсь я, и даже знаю, кто этот враг. Но вот Антонио достаточно и самого факта, что Стэнли и Клинт вряд ли поедут за ним в Готем. – Хотя как по мне, надеяться, что они оставят тебя в покое довольно наивно. Ты же понимаешь, что они могут легко угнаться за тобой даже в Готеме?

– Заткнись! Ты ничерта не знаешь. Хренас два я тебе обязан хоть что-то объяснять! – краснеет он как помидор и топает ногой, и сжимает кулаки, – как ты вообще смеешь оскорблять меня, тупорылый качок?! Я твой босс!

– Да-да, знаю. Но давай на чистоту. Что если твой план рушится о то, что все это время Памела дурила тебя как старого придурка, а на деле ничерта не могла поднимать вещи силой мысли?

– Чушь! Я сам видел, как она поднимала их! Она швырнула меня в стену взмахом руки!

– Может быть ты ещё и духов видеть научился, старый безумец? У тебя под старость совсем глаза плохо видят. Девчонка просто обдурила тебя, а ты боялся проверить, потому что думал, что она ведьма. Ты ведь... часто оглядываешься в по сторонам, боясь собственной тени?

У Антонио действительно была паранойя на почве страха перед Стэнли, а я лишь надавил на больную точку.

– Акх... – Антонио берется за голову и вертит её, как безумец, – Я видел все собственными глазами. Не пытайся меня обдурить, ты думаешь я совсем стар?! Ты сам говорил мне, что считаешь её ведьмой, Грегори.

– Лишь для того, чтобы ты не заподозрил меня, ведь все это время настоящий фокус делал я.

Я останавливаюсь напротив картины, отодвигаю её рукой, и обнаруживаю громадный сейф, в котором Антонио прячет все свои сбережения.

– Эй, какого черта! Пошел…

Слова Антонио проглатывает, когда я внезапно провожу пальцами под низом сейфа и поднимаю его двумя пальцами, демонстрируя ему всю силу прямо перед глазами.

– Какого хрена…!

Шестьдесят пять килограммов бюджетного сейфа на кончиках пальцев. Что может быть убедительней?

– Даже если Памела уйдет сама, ты никогда не докажешь, что тебе встречался человек, способный поднимать предметы силой мысли, – объясняю ему я, – да и вообще, как ты себе представляешь существование такого человека? Тебя ведь и сумасшедшим заклеймить могут. Думаешь это способствует престижу твоего бедного Цирка?

– Папа! Мне страшно!

И вот в наш разговор вмешивается выбегающая Лусия, заставая растерянного Антонио врасплох, и он млеет на глазах, бледнея.

– Лусия…? Что ты здесь забыла…?

– Остановить уже, Антонио. Разве такого будущего ты хочешь для своей дочери? Разве тебе не жалко Памелу? Она и так уж пострадала из-за тебя. Хватит. Девчонка ни на что не способна, а я могу куда больше, чем она, – я спокойно ставлю сейф на место и оттряхиваю пальца от пыли. – Дай Памеле уйти, а я помогу тебе с Цирком из нашей старой дружбы.

Антонио задумывается, смотрит в слезливые глаза Лусии, и тяжело вздыхает. Его губы мнутся под зубами, смыкаются, в приступе невероятно сложно решения.

– Почему ты все это время скрывал от меня правду? Только не говори мне, что пропитался любовью к этой соплячке?

Я стучу по запястью пальцами, и прерываю его блеяние.

– Время, Антонио. Я могу уйти в любой момент и оставить тебя ни с чем.

Он слышит сирены полиции, и вздрагивает, оглядываясь на окно. Оттуда видно все.

– У тебя не большой выбор. Я имею полное право решать, что с тобой делать после того, как ты подставил меня. Расскажу всю правду полиции или уйду, оставив тебя ни с чем. Либо мы оба простим друг друга, и ты исполнишь мою просьбу, ми керидо амиго.

– Ты прав… я вел себя как настоящее ничтожество, – пальцы Антонио соскальзывают с поддонника, и он бледно кивает, – извини меня, Грегори, я использовал не только тебя, но и даже Памелу, которая здесь вообще не причем, – сглатывая слюну и сверкая хитрыми глазами, наконец соглашается Антонио.

Его извинения для меня ничего не стоят, потому что старик просто дает заднюю и вряд ли действительно переживает. Он просто делает вид, что ему жаль, когда его прижали к стене. Мне очень жаль его и его дочь, но ничего с этим не поделаешь. Мерзавцев сложно исправить за один день.

Во всяком случае вся эта сцена лишь бравада, которая потеряет смысл и развеется прахом по ветру.

Но и это ещё не конец…

***

Когда наш разговор заканчивается, Антонио позволяет Памеле покинуть цирк, сохраняя её секрет от остальных. А даже если однажды он и решит что-нибудь рассказать, ему уже никто не поверит, потому что так уж устроен этот безгеройный мир.

С того случая проходит несколько недель. Памела покинула Цирк на следующий день и спустя некоторое время нашла себе новое рабочее место. Братья Риверс, благодаря вещественным доказательствам и присутствующим очевидцам, садятся за решетку на долгие пятнадцать лет, что приводит к тому, что долг Цирка Антонио и моего отца сходит на нет, ведь все это было нелегально запланированными махинациями со стороны мошенников. Сам же Цирк Антонио процеживается не долго. Первые дни все заходят посмотреть на того самого Силача Грегори, но увы, не находят того, чего ожидали, потому что Грегори без помощи Памелы не способен повторить тот трюк с быком, а его собственная Суперсила волшебным образом испаряется.

– Почему! Почему ты не поднимаешь быка, как тогда?! Ты же поднимал сейф тогда! – задается вопросом Антонио на расстоянии десятка километров, пока я сижу на паре и записываю конспект по философии с легкой улыбкой.

– Я не понимаю, о чем ты, босс! Я тогда лежал в больнице! – отвечает ему растерянный Грегори.

Дело в том, что когда я предлагал свою помощь от лица Грегори, бедный Антонио всерьез верил, что Грегори способен поднимать пятисоткилограммовую тушу. Антонио был уверен, что тогда он говорил с настоящим Грегори, что стало причиной его ошибки. Помимо прочего, бедняга Грегори был вынужден сидеть в полиции и описывать все подробности нападения Клинта и Стэнли на него той ночью, но почему-то показания не совпадали, будто он бредил. А все, потому что на Грегори нападали два раза. Первый, когда ему сломали ноги, а второй раз, когда его личину надел я. В итоге в расследовании началась путаница.

Когда Грегори показали фотографии-доказательства нападения Клинта и Стенли на него, Грегори никак не реагировал на них, потому что на фото был изображен не он, а я, носивший его личину. А настоящий Грегори в тот момент лежал в больнице и ни о чем не подозревал. Дело закрыли, решив, что после побоев у бедняги Грегори возникли проблемы с памятью. В итоге ему предложили сходить к психологу для душевной поддержки, которая, кстати, ему бы не помешала, ведь бедняга в буквальном смысле чуть ли не умер два раза.

Цирк Антонио хоть и развалился в итоге, но успел заработать кучу денег благодаря моему представляю, которое привлекло людей с разных уголков Америки. Еще неделю люди приезжали увидеть того самого силача лично, но на вторую неделю все поняли, что их просто обманывали. В итоге Антонио получил деньги, чтобы пропитать свою дочурку, но в Цирк обманывать людей уже вряд ли вернется.

Таким образом, за пару дней я смог разобраться с проблемой Цирка, засадил братьев Риверс за решетку и помог Памеле с отцом избавиться от проблем. На новом месте у Памелы, думаю, все будет хорошо, ведь она в самом деле талантлива и без своих суперспособностей.

Ах, и ещё, после того как Грегори продемонстрировал чудеса атлетики и обезвредил опасных преступников, он так же успел дать интервью одной из самых знаменитых репортеров современности - Диоры Робертс, но при условии, что она в свою очередь поможет ему и замолвит словечко за одного человечка.

– Вы слышали? Лоис Лэйн стала свидетелем преступления и помогла засадить преступников за решетку! – раздается сбоку от меня, когда руководитель покидает аудиторию.

– Да… но как ей удалось привлечь столько внимания? Статью же вела Диора Робертс.

Все верно. Тем фотографом была Лоис Лэйн, и теперь Диора Робертс использовала её фотографии для своей статьи.

***

POV.

Лоис Лэйн.

Я сижу в директорской и сглатываю слюну с лютым волнением. Это просто невероятно! Я не верю в это! Возле меня сидит сама Диора Робертс! Восхитительная блондинка в милых очках, идеальной осанкой и просто божественной аурой уверенной в себе репортерши! Я всегда восхищалась ей и теперь она прямо передо мной! ХОЧУ БЫТЬ ЕЙ!

– Надеюсь на ваше сотрудничество, директор, – улыбается Диора, вставая со стула и протягивая директору руку.

– Да… большое вам спасибо, что почтили наш университет своим вниманием. Признаться, я ваша большая фанатка. То дело с Готемом и неизвестным преступником меня просто поразило, – с восхищением говорит директор.

– Я очень вам признательна, директор Кэролайн. Но давайте на этом закончим, у меня очень плотный график.

– Ах, да, конечно же! Простите меня за назойливость.

– Ничего. Главное не забудьте, что вы должны уделить особое внимание вашей храброй студентке Лоис Лэйн. У неё великое будущее, и я уверена, что только ваш университет сможет раскрыть все её таланты.

– О-о-о, разумеется! Мы сделаем все возможное, чтобы развеять все недоразумения касательно того случая…

– Вот и отлично. Потому что было бы неловко, если бы мне пришлось лично разбираться в происходящем. Вдруг окажется, что вы обвинили девочку по ошибке? Тогда от вашего славного имени не останется ничего, директор Кэролайн.

– Ах… да, конечно, я все понимаю, мисс Робертс!

– Тогда позвольте мне откланяться.

Когда Диора разворачивается к выходу, я невольно ловлю на себе её взгляд и восхищаюсь тому, какая же она все-таки классная. Жаль мы так и не поговорили толком, я…

– Лоис.

– А…?

Диора медленно открывает ручку двери и полу оборачивается ко мне с какой-то хищной границей кошки.

– Пройдемте со мной. Я хочу с вами кое-что обсудить.

– А, да, конечно!

Мы выходим в пустующий коридор, где обычно полно студентов, и с появлением Диоры их должно быть ещё больше, однако сейчас идут пары, и поэтому мы остаемся одни. Диора выходит из университета, проходит широкие кусты и заворачивает за стену к мусорным бакам. Останавливается и достает сигарету, которую тут же закуривает, предлагая и мне.

– Нет, спасибо, я не курю.

– Молодец. И не нужно, дрянная это привычка, – важно заявляет она, делая затяг, и бросая на меня странный взгляд, – вот что не пойму, как такая как ты связана с тем загадочным силачем?

– Э… не совсем понимаю, о чем вы, мисс Робертс.

– Ещё бы, я так и думала, – она сощуривает глаза. – Ты как невинный ягненок с цепкими лапками. Уцепиться можешь, а вот понять за что ещё не в силах. Я и сама не знаю, как согласилась помочь тебе.

– Что вы хотите сказать…?

– Я хочу сказать, что не понимаю, как тот мужчина смог уговорить меня помощь такой простушке как ты.

Я с легким шоком удерживаю улыбку. Диора тем временем стряхивает очередную порцию пепла, смиряя меня взглядом.

– По глазам вижу, что ты не у дел. Повезло тебе, малышка, заиметь такого хитрого и очень красноречивого дружка. Но если вкратце, твой дружок "Грегори" уговорил меня помочь тебе. Не знаю, как он это сделал, но я еще никогда не видела таких красноречивых и одновременно настойчивых мужчин… мх, – Диора, кажется, чувствует себя неважно, или мне кажется…? – Он был так убедителен, мил и прилежен… что я не смогла ему отказать. В жизни не встречала мужчину, тем более мексиканца, способного так вскружить мне голову… – она прикладывает руку к голове и покачивает ей в осуждении к самой себе и как будто в простецкой девичьей радости, – а ведь он ещё и лыс. Я не очень люблю лысых мужчин, не в обиду им. Черт, да он обвел меня вокруг пальца! Я просто восхищена, и чертовски зла одновременно.

– Но мы даже не знакомы…

– Видимо так. Возможно, этот "Грегори" решил отплатить тебе доброй монетой за те фотографии, которые ты сделала во время нападения братьев Риверс на него, – подбородок Диоры важно приподнимается, пока она разглядывает меня как какую-то куколку.

– Ну… знаете, я не совсем понимаю, что происходит, но у меня создается такое чувство, будто…

– Будто тот, с кем я говорила и Грегори из Цирка Антонио – два разных человека.

– Так вы тоже об этом подумали!

– Это довольно-таки очевидно, учитывая имеющиеся расхождения. Сейчас цирк Грегори на грани закрытия, хотя они и успели заработать кучу денег за пару дней. Думаю, это как-то связно с тем, что их силах внезапно перестал быть таким сильным и превосходным, как раньше… – Диора кривит губы, – как жаль…

– Да… но вы уверены, что это правда?

– Более чем, за кого ты меня держишь? Я уже все разузнала. И даже успела встретиться с Грегори ещё раз. И знаешь что? Он вел себя так, будто мы ни разу не виделись. Сомневаюсь, что ему отшибло память за пару дней.

– Может быть, это как-то связано с травмой во время нападения?

Диора смиряет меня взглядом, будто я совсем глупая… и мне жутко стыдно.

– Хорошее предположение, но оно не имеет никакого смысла. И ты это понимаешь, мой маленький растущий репортерчик. В том что мне удалось узнать фигурировал какой-то человек репортер, о котором я ничего не смогла узнать. А ещё Грегори утверждал, что все это время находился в больнице. Тут слишком много расхождений. И у меня складывается впечатление, что ты… – она выбрасывает сигарету в мусорный бак и тыкает в меня пальцем, – именно ты здесь далеко не случайная девчонка. Что думаешь?

– Я… не уверена.

Я узнала о Цирке Антонио сама, но для меня он не казался чем-то особенным. Скорей всего я бы даже не обратила внимание на него, если бы не отстранение от учебы… Постойте-ка…

– Отстранение от учебы.

– Что? Ты что-то вспомнила?

– Ну… нет, это, наверное, просто мои бредни, – отмахиваюсь я с неловкой улыбкой, и ловлю на себе осуждающий взгляд Диоры. Как она категорична! Жуть!

– Ладно, – вздыхает она, – тогда я пошла. Если будет о чем вспомнить, вот мой номер. Но не беспокой меня по пустякам, а то брошу в черный список. Надеюсь, усекла?

Ооо боже!!! Номер телефона самой Диоры! Я вся дрожу!

– Да, большое спасибо!

– И да, в следующий раз не попадайся в такую легкую западню. В твоем универе явно завелся какой-то засранец, подставивший тебя.

– Вы верите, что это сделала не я?

– Конечно. Помимо моего чутья, я также вижу, какая ты все-таки дурочка. Не думаю, что тебе хватило бы хитрости все это провернуть. А ещё… неважно. Бывай.

Мне показалось, что в конце она прошептала «мерзотности»… но никак не придала этому значения.

Когда Диора упомянула мою связь с Цирком, вначале мне показалось, что она не права, но теперь, если призадуматься, все как-то странно совпало. И фотографии, и учеба, и просьба незнакомого мне Силача. Абстрагируясь и вспоминая все, что произошло, мне начинает казаться, что Диора видела куда больше, чем я.

Зачем Грегори просить Диору использовать мои фотографии в своей статье? Откуда он знал, что эти фото сделала я? И как заставил её прийти в университет, чтобы записать репортаж со мной и директором университета, которая чуть ли не выгнала меня из университета? Не спорю, это отличная статья, которая принесет Диоре Робертс кучу хайпа и внимания, но как же удачно все складывается по итогу, ведь благодаря этой статье меня восстановят в учебе и позволяют вернуться в университет на правах героини.

Собираясь с мыслями, я неспешно направляюсь в общежитие и слышу, как за стеной раздается знакомый голос. Это Диора. Я выглядываю через стенку и вижу, как она записывает что-то на диктофон.

– Наверное, не один Силач начал сходить с ума. Я не стала говорить это девчонке, потому что в этот бред никто не поверит. Журналистике нужны лишь факты, либо что-то на что можно хотя бы поглазеть. Я же осталась с пустыми руками, но у меня складывается серьезное впечатление, что кто-то сделал это специально. Мы в жизни не сможем докопаться до правды и узнать, что произошло в тот день. Черт, и это даже несмотря на такое обилие пробелов во всей этой маленькой истории. Это прям издевательство, словно кто-то машет перед тобой рыбкой, до которой тыне можешь дотянуться как бы не старался. Но я не собираюсь оставлять все как есть, потому что на кону стоит моя гордость. Я обязана найти правду любой ценой, даже если в итоге действительно пойму, что начала сходить с ума... но в тот день, клянусь, я видела деяния кого-то, кто оставил в дураках весь город. И пожалуй это было самым настоящий и невероятным представлением за всю историю цирка Антонио.

Под конец серьезный взгляд Диоры скользит по диктофону и замирает на кнопке выключения. На её губах всплывает какая-то глуповатая улыбка, на которой она тихо вздыхает и... чуть ли не подпрыгивает к машине, как веселящаяся девчонка. Кажется... она нашла для себя что-то действительно интересное.

Эпилог.

Эпилог.

Некоторыми днями ранее.

– О, Кларк, ты так вовремя!

Я проходил мимо клуба журналистики и застал Лоис.

– Привет… Я вообще-то, – указываю в сторону, но Лоис тут же перехватывает меня за руку и тянет внутрь.

– Заходи-заходи, не стесняйся, я как раз хотела тебе кое-что показать! – она машет мне рукой, совершенно не обращая внимание на мою попытку сказать, что я вообще-то мимо проходил.

Интересно, чем она так увлечена?

Ну и местечко. Не комната клуба, а какой-то заброшенный чулан. Прохожу. Пол скрепит при каждом шаге. Стены белые, с облезающими обоями, окна не блещут новизной, тут сыро и почти нет свободного пространства, примерно, как в подсобке, только в полтора раза побольше.

Лоис работает здесь каждый день без каких-либо проблем, говоря, что для начала и такое местечко сойдет. Есть в этом некая романтика, что-то навроде: «Как я начинала в подсобке и закончила лучшим репортером».

А ещё эта девушка однажды станет тем, кто поможет Супермену стать настоящим героем. Все-таки история про Супермена те так просто тесно связана с Дейли Планет. Дейли Планет – это важная точка старта, которая позволяла Супермену облечься в образ настоящего героя несмотря на скепсис и страхи людей, которые пытались сделать из него злодея.

Наверное, поэтому я до сих пор здесь, посматривая на безобидную и «слабую девушку» напротив меня, которая жует пластик и нервно переступает с ноги на ногу, в уже пятой попытке приклеить фотографию износившейся старой липкой лентой к доске, и…

– А-а-а!

Как результат падает, позволяя словить её свои руки.

– Ух… – она поднимает на меня смущенный взгляд и неловко улыбается, – н-нда, неловко вышло. Спасибо, Кларк. – медленно отходит от меня и оглядывается. – Ты присаживайся пока.

И от неё, к слову, возможно, зависела моя судьба… Кхм. Все-таки в отличие от меня, она – голос человечества, а я так, мерзкий инопланетянин, который может говорить что угодно, но кто ему поверить без доказательств? И если вдруг Лоис решит, что я угроза, мне будет очень неприятно.

Я прохожу в центр комнаты, отодвигаю стул и сажусь за квадратный раскладной стол (дешевый и старый), пока он скрипит и шатается. Как бы его не сломать… я ведь здоровяк. Кошусь на увлеченную Лоис, роющуюся в газетах, и это напоминает мне о… крысах, которые бегают где-то снизу, но никто о них ещё не догадывается. Наверное, надо сказать. Вдруг они сгрызут работы Лоис? Я бы этого не хотел.

У неё здесь полно работы. Белая доска, например, где подробно расписаны планы на статью, которую она пишет для университета. Немного тускло, только потому что комнату освещает только маленькая лапочка, весящая на двух тонких проводках, так и кажется, будто вот-вот оборвется, и ведь прямо над головой Лоис.

Вот так начинают будущие гении.

– А тут миленько, – говорю я, пытаясь связать образ бедной студентки и героини последних событий воедино.

– Мне тоже нравится, но, – она задумчиво складывает пару газет вместе и сжимает губы пальцами с некой задумчивой хитринкой, – честно говоря тут полно работы. Я хочу прибраться, но времени никак не хватает.

– Нашла что-то интересное?

– Более чем. Это грандиозная находка! – поворачивается ко мне и предлагает кофе.

– Почему нет.

Лоис разворачивается к столу с печеньем, подогретым чайником и ловкими жестами заливает в две запачканные в приступе тяжелой работы чашки кофе.

– Я говорила с Диорой Робертс.

– Хм… – делаю задумчивый вид. – Это которая… кажется…?

– Звезда журналистики! Та, что наткнулась на некую человекоподобную мышь в Готеме и раскрыла серию загадочных преступлений!

– Точно. Я так и подумал.

– Наша встреча была судьбоносной, Кларк. Мне кажется, я уцепилась за что-то невероятное. Что-то немыслимое, – шепчуще начинает она, улыбаясь самой себе, – Мне кажется, что мы оба нашли сенсацию, но Диора меня недооценивает, – Лоис с серьезным видом разворачивается ко мне и протягивает кружку кофе; я беру её с выгнутой бровью. – Она думает, что я не смогу перескакать её, но это зря. Я очень амбициозна, ты ведь меня знаешь, Кларк, – она тыкает себя в грудь.

– Да… наверное.

– Она даже предложила мне номер, чтобы я поделилась с ней своими находками. А я знаю, что это проверка.

– Мм… – киваю я.

Лоис важно кивает в ответ, и со стуком ставит кружку на стол.

– Поделиться тяжело заработанной информацией? Ха! Для репортера это тоже самое, что продать себя! Расскажу ей все, и сама останусь ни с чем. Ну разве это не глупо?

– Ты просто прекрасно мыслишь, Лоис.

– О… спасибо. Я уже нашла кое-что поинтереснее. Хочешь покажу?

– Буду рад.

Лоис возбужденно складывает пальцы и энергично разворачивается к столу, с гордо поднятым подбородком и статным положением спины кладет ладонь на собранную кучу материала.

Тут на большом белом листе сеть фотографий ночных улиц, иногда дневных, на них запечатлены разные люди в кофтах, масках. Один из таких на фото прыгает высоко в небо, а другой выпускает из рук ледяные лучи. И пока Лоис старательно и серьезно объясняет мне, что все эти фотографии принадлежат неким особым преступникам, её палец замирает на фотографии большого парня в черной кофте, который засветился на крыше возле банка Голдман.

– Откуда эта фотография? – спрашиваю я.

– Какая-то девушка засняла во время ограбления, – отвлеченно говорит Лоис, а затем продолжает о другом, – Кларк, мне кажется, я наконец-то нашло что-то стоящее. Эти случаи как-то связаны. Возможно, мы стали свидетелями зарождения новой преступной группировки. Все эти злодеи носят маски, чтобы скрыть свою внешность. И все они используют какие-то странные приборы, чтобы создавать ледяные лучи или прыгать высоко. Например, вот этот парень в черном капюшоне появился пару дней назад во время ограбления. Хотя как по мне вид у него глуповатый… А-а, вот этот, посмотри! Самый интересный и загадочный! С ним один единственный кадр, но он явно как-то замешан в преступлении. Держу парни, он помог преступникам незаметно пробраться в банк. Может быть, я смогу как-нибудь найти его по кофте…

Это был я. И вряд ли ты найдешь меня по ней, потому что кофту я выкинул в тот же день. Сейчас она уже на свалке, или дальше. Что важно, она рассказывает про меня, но в корне неправа. Её суждения поверхностны и поспешны, Лоис…

– Ты думаешь он был с преступниками? – удивился я.

– Ну конечно, а что ему ещё делать так поздно вечером на крыше, возле банка, ещё и в такой странной одежде?

– И правда, – задумчиво отвечаю я.

Вот тебе и походил по улице, помогая другим. В итоге меня сочли за преступника, который замешан в ограблении. Хотя я думаю, что тут дело в личном восприятии Лоис, которая не способна увидеть во мне героя. Хорошо, что если она придет с этой фотографией к полиции, её просто развернут и…

– Я ходила в полицию и показывала им фото, но они меня просто выпроводили, представляешь? У них совершенно отсутствует нюх детектива, – важно замечает она.

Да, именно об этом я и говорил. Она сильно увлеклась. Может быть Лоис и не права, но очень близка к истине. За это я её и уважаю. Всего пара фотографий и у неё сложилась теория, которую рано или поздно она приведет в норму. Даже жаль мешать ей.

– Он точно замешан в преступлении. Но как я не могу понять, у меня есть всего одна фотография и больше ничего. Странно, что та девушка не смогла сделать больше фотографий.

А она бы и не смогла, потому что я двигался слишком быстро. Единственный момент, когда она смогла меня заснять, как-раз таки, когда я стоял на крыше и наблюдал за ограблением. Мне стало интересно, как на это отреагируют люди, и теперь посмотрите-ка, Лоис оказалась первой в списке.

Вообще-то я думал, что мы поговорим о Цирке или её буднях в универе, но теперь мы обсуждаем меня. Даже неловко.

– А если он хотел помочь?

Лоис удивленно оборачивается на меня и выгибает бровь.

– Помочь? Как? У него даже не было оружия. Скорей всего он работал информатором или как-то помогал грабителям на расстоянии.

– Может быть, он вмешался позже.

– Кларк! Когда ты видишь подозрительного парня, первое, о чем ты думаешь – он может быть опасен. Я обшарила весь интернет и видела, что такие, как он, вытворяют. Все как один беспредельщики. Ладно, неважно, я знаю, что ты не разбираешься в таких делах, но будь уверен, со мной не пропадешь. Лоис Лэйн добьется правды, и такие обычные люди как ты узнают правду, – она хитро улыбается и гордо хлопает себя по груди.

Я в свою очередь осторожно отпиваю кофе, чтобы сохранить атмосферу её грандиозного празднования.

– Лоис, это может быть опасно. Может лучше не надо лезть в это дело?

– … а скольких усилий это стоило! Это просто фурор! – совсем не слушая меня эта прелестная девушка обращалась к своим фото… со мной, – я уверена, что если соберу как можно больше материала по этим преступникам и напишу статью, то точно гарантирую себе место в ДэйлиПланет, – Лоис оборачивается ко мне с лучезарной улыбкой на устах, и берет меня за руки. – И все благодаря тебе, Кларк!

– Э… – теряю дар речи, и чуть ли не давлюсь кофе, – а причем здесь я?

– Ты всегда был рядом и верил в меня! Я так тебя обожаю! – она обнимает меня, и я замираю на месте, пока Лоис хихикает.

– Мм… я всегда рад тебе помочь, Лоис. Хотя и не уверен, что…

– Да не будь же ты таким рохлей! – бьет меня по спине и выпрямляется. – Ты такой милашка, но если будешь таким неуверенным, девушки будут обходить тебя стороной.

– Мм… возьму на заметку. Спасибо.

– Не благодари! Ты знаешь, если что я всегда буду на твоей стороне.

– Кхм, по поводу этих фотографий. Лоис, ты уверена? Я не смогу тебе переубедить?

– Переубедить? Зачем? – она моргает, сохраняя победную улыбку.

– Ладно, неважно.

Её не переубедили бы даже под пытками.

Наконец-то Лоис замечает сверхъестественные явления, но ещё не понимает с чем они связаны. Сейчас она думает, что эти преступники используют какие-то секретные военные разработки. Что-ж, может это и к лучшему, все-равно Лоис рано или поздно доберется до правды. Я знаю.

– Кстати… тебя больше не задирают?

– Ах это, – Лоис заводит прядь волос за ухо, старательно делая вид, что ей это не беспокоит, пока загребает вырванные куски газет руками с сосредоточенным видом, – все в порядке. С тех пор как я стала местной «героиней», меня все обходят стороной. Я даже не знаю, хорошо это или плохо.

Билли, Джош и даже отец Сьюзи Прайс знают, что будет с тем, кто продолжит задирать местного нового любимчика директора Кэролайн. Лишение стипендии, отстранение от учебы, разговор с родителями…

Я правда не хотел усугублять, но все в мире не способен контролировать даже Супермен.

***

Прокатываясь кроссовками по скользкой верхушке стеклянного здания, я медленно сажусь и вздыхаю свежий воздух. Мне есть о чем подумать, и вид на широкий и блестящий Метрополис с высоты сотни этажей, как всегда, вдохновляет.

Я перемещаю взгляд вниз, на ресторан, который находится в расстоянии двух километров и наблюдаю за тем, как Памела завтракает за столом в гордом одиночестве. Удобно, когда я могу посмотреть в любую точку города и узнать, как дела у старой подружки.

Памела – один из представителей суперов, замеченных мною, не считая Дианы Принс и пары людей.

У Памелы все хорошо, но рано или поздно её жизнь очевидно изменится под влиянием новых обстоятельств, которые заденут и меня, а всему виной криптонит, о котором я пока что мало знаю.

Я вроде бы и должен избавиться от криптонита любой ценой и обезопасить себя от его излучений… но, признаться, я все ещё сомневаюсь, стоит ли превращать осколки родного дома в прах, потому что криптонит – это обоюдно острое лезвие, которое необходимо для защиты мира… эх, не думал, что когда-нибудь скажу это, но да, – от меня.

Я, как криптонец, все ещё остаюсь подвержен влиянию магии и психическому воздействию, что делает меня весьма уязвимым перед магами и всякими «психами», которые если захватят надо мной контроль и сделают Супер-марионетку, – без труда захватят весь мир моим же руками. Я – опаснейшее в мире оружие, которому нельзя выходить из-под контроля. Раскрывая себя миру, я должен быть готов к последствиям и столкновения с сильными врагами. И внезапная попытка разбогатеть или открыть новейшее изобретение сейчас далеко не кстати, потому что я только привлеку к себе лишнее внимание.

Предположим, я разбогатею за пару дней, и в моем банке Правительство США внезапно обнаружит сотни тысяч долларов, возникшие из ниоткуда. Или, допустим, я заработаю эти деньги получу путем открытия новой технологии за… пару дней. Уже чувствуете, как это нелепо и нереалистично это звучит… несмотря на мои возможности? Деньги на счету отслеживаются банковскими системами и при необходимости передаются властям. Не пройдет и пары дней, как я буду в списке надзора.

Я буду как на ладони, если внезапно стану известен, а значит раскрою себя и буду уязвим.

Да-да, знаю, к чему эти неудобства, ведь я сильнейший? Да вообще-то… есть над чем побеспокоиться. Именно умение расставлять приоритеты и делает меня действительно сильным.

Встреть я неудобного противникам мага сейчас, моим неспешным будням придет неприятный конец, а я этого не хочу. Может быть, маги меня и не убьют, но уж точно используют в своих целях, как это делали не раз в комиксах с другими людьми. Или затронут мою семью, когда я так этого не хочу. Даже сама мысль о вреде Джонатану или Марте злили меня и не давали покоя.

Черт, да меня может подчинить даже будущая Ядовитый плющ… Всего одним поцелуем? Это что, шутка?

В общем, я пришел к выводу, что пока я не найду способ защитить людей от себя самого, существование криптонита будет вынужденной необходимостью для безопасности людей от силы Супермена. И если я вдруг стану оружием в чужих руках.

Да… избавление от криптонита звучит соблазнительно, тем более пока о его пользе против меня никто не знает, но знаете, вот что я скажу, – иногда и от яда есть польза. А иногда он даже лечит.

Это ведь ещё и вопрос банальной бытовой жизни. Вот вам пример:

Меня волнует, как я буду жить среди людей, и как банально вести половую жизнь без этого зеленого камешка, ведь пока красный криптонит и криптонит другой разновидности я не нашел. А без них я, например, не смогу, ну, знаете, секс и не только.

Есть идея самому изучить этот криптонит, прежде чем избавляться от него, но все постепенно. Уничтожение криптонита сейчас принесет только больше вреда, чем пользы. Лучше я займусь его изучением и попытаюсь уменьшить риски, связанные с его существованием.

Я уже постепенно хожу по местам, отмеченным в интернете, и нахожу криптонит, изолируя его от людей, чтобы постепенно уменьшить риск их облучения, но столкнулся с серьезной проблемой того, что первый контакт моего тела с ним совсем уж плох. Я практически не способен двинуться и применять силы возле криптонита, хотя знаю, что в будущем Супермен был способен сражаться даже под его воздействием.

Каждый раз видя, как я уничтожаю криптонит лазерным взглядом на расстоянии вытянутой руки, я понимаю, что поступаю расточительно, но в попытках пересилить его воздействие иначе не получалось, иначе бы я умер. При каждом контакте криптонит пронизывает меня на сквозь, словно электричество, бегущее по моим венам, он высасывает из меня жизненные силы и лишает любой возможности спокойно вздохнуть. При нём я настолько же жалок, насколько и силён без него.

В связи с неудачными попытками побороть влияние криптонита, словно после холодного душа, я временно приостановил контакты с ними и теперь сижу здесь, размышляя о том, сколько времени человечество отвело мне, прежде чем криптонит превратится для меня из объекта исследования в угрозу для жизни. Даже сейчас, спустя десять минут, я вижу, как вены под моими руками заканчивают чернеть от ядовитого излучения.

– Ну и ну, – вздыхаю я.

И если криптонит уничтожать сейчас явно рановато, мне хотя бы нужно узнать, как скоро начнется вся эта возня с супергероями и правительством.

Я могу использовать статистические методы и вероятностные модели для попытки приблизительного расчета времени и количества людей, уже существующих в Метрополисе со сверхспособностями. Однако эти расчеты даже с моим умом не окажутся стопроцентно точными. На основе этого числа я могу предположить, сколько уже людей обладает сверхспособностями и через сколько времени правительству будет известно о сверхлюдях, с небольшими поправками, что совсем точных прогнозов я не получу, т.к мне не известны многие н-ные знаменатели. Например, я не знаю, с какой скоростью развивается распространение энергии криптонита и как много людей с ним контактировали, но это самый актуальный вопрос для меня на текущий момент.

Если предположить, что слова Памелы правда и появление сверхлюдей согласно множеству статей произошло около года назад, по формуле Бернулли при учете восьми миллионов людей в Метрополисе, я могу предположить, что сейчас – в городе находится по меньшей мере двести шестьдесят шесть сверхлюдей.

Скорость, с которой Правительство США прознает о существовании сверхлюдей будет зависеть от многих показателей, но, предположим, наши условия таковы: если сверхлюдей в Метрополисе около трех сот, и все они будут скрываться как Памела и применять свою способность хотя бы раз в месяц, вероятность их обнаружения людьми в количестве восьми миллионов человек будет равняться приблизительно одному проценту за отведенный период, при котором уже приблизительно через три месяца после первого контакта общество неизбежно прознает о существовании людей со сверхспособностями.

Примечание автора.

Расчеты были проведены на ориентировочных условиях по реально существующей формуле и согласно материалам по вселенной ДС, но не являются реальными, т.к мы не можем учесть тучу деталей в вымышленном мире ДС.

Все расчеты были сделаны с поправкой на исключительный ум Кларка Кента и на конкретные условия, заданные автором, и никак не могут быть применимы к реальному миру, т.к являются исключительными для условий мира в данном фанфике, но это не значит, что эта формула не применяется для реальных расчетов, которые будут приближены к реальности. Имей мы конкретные данные на руках, может быть и могли бы получить достаточно приближенный к реальности ответ.

Воспринимайте как пожелаете, уважаемые читатели. Я сделал это лишь для того, чтобы немного поразвлечь вас занимательными цифрами и намекнуть на то, что вечно скрываться для сверхлюдей невозможно даже в самом магическом рассказе, т.к это не возможно чисто математически. Исключением могут являться магические миры на подобие Гарри Поттера, где любая несостыковка легко объясняется магией. Поэтому я не вижу смысла торопить Кларка становится Суперменом или делать из него миллиардера.

Меня спрашивают в комментариях, «почему Кларк не разбогатеет? Это же легко». Да, я это понимаю. Все, потому что есть математика и законы вероятностей, которые неизбежно засветят Кларка для правительства, если вдруг он будет слишком часто мелькать перед глазами. Согласитесь, человек с миллиардом долларов за пару дней неизбежно привлечет внимание людей. Супермен слишком заметен. Ему сложнее быть серой крысой, чем стать Повелителем мира. Кларку приходится СТАРАТЬСЯ быть обычным парнем, нежели ЛЕГКО БЫТЬ альфа-самцом – в этом вся соль))

И надеюсь, вас это тоже забавляет!

P.s Я не злорадствую, просто знаю, что у него все будет хорошо.

Спасибо за внимание!

Конец эпилога.

Том 2, глава 1, Три месяца спустя.

Три месяца спустя.

На краю Метрополиса, непримечательный ресторанчик «Дневной Джо».

Диана заходит внутрь и оглядывается по сторонам. Ресторан как ресторан, похож на те, куда обычно заезжают перекусить по-быстрому, и потом сразу уезжают. Еда здесь среднего уровня качества, и обслуживают тебя два старика в пропотевшей одежде, и даже кондиционер, который, кстати, жужжит, толком не спасает от ужасной жары и настойчивого запаха жира. Только в углу прицеплен слабенький освежитель воздуха, который пропускает даже запахи двухдневных носков у ближайшего мужика за тридцать, который сидит за столиком прямо у входа. Сейчас он пялится на Диану, а она смотрит на него, смеряет взглядом, и отворачивается.

– Эй, крошка, – он тянет к ней руки, и Диана резко перехватывает её у своих бедер. Мужчина издает болезненный визг и выругивается, – ты что, совсем поехала что ли, сука!

Диана молча отбрасывает его руку и вздыхает.

– Лучше отвали, иначе я тебе руку сломаю.

Мужчина растерянно прожевывает губы, и молча отворачивается от греха подальше. Как бы он не выеживался, теперь ему было до усрачки страшно, чуть ли штаны не обмочил.

Диана молча проходит к стойке и заказывает себе кофе, потом уходит в самый угол, складывает сумочку на сидении и падает сама, скучающе подпирая подбородок, и смотрит через большое окно на дорогу, за которой пустынная местность.

Приехать в эту глушь пришлось по просьбе старого друга, который по какой-то причине хотел сохранить их встречу в секрете.

Дверь в ресторан вновь открывается, и на пороге появляется высокий мужчина военной выправки. Ему около тридцати, осанка прямая, взгляд серьезный, в черной кожаной куртке, руки опущены спокойно, уверенно проходит к стойке, что-то заказывает с улыбкой на устах, женщина за стойкой, должно быть хозяйка, приветливо улыбается и кивает. И потом этот дамский угодник с короткой прической и в солнцезащитных круглых очках подходит к Диане и снимает их. Диана встает, и отдает честь.

– Капитан.

– Сержант.

Оба смотрят на друг друга серьезно, а затем улыбаются.

– Как давно я тебя не видел. Ты все такая же красотка, как и всегда.

Диана улыбчиво хмыкает.

– Не так уж и долго, рада тебя видеть, Джейкоб.

Джейкоб Стоун – её бывший начальник, когда она служила в АРМИИ США. А ещё просто, бывший, но между ними уже ничего нет.

И все же они обнимаются, и Диана чувствует на себе его пристальное внимание. Затем они рассаживаются напротив друг друга. Сначала между ними проходит будничная беседа навроде «как дела?», и все такое.

– Нормально, не жалуюсь. А ты, нашла себя в Метрополисе?

– Пока привыкаю. Непривычно находиться среди молодых парней и девушек своего возраста, у них свои проблемы, и кажется, я начинаю проникаться их заботами с учебой.

– Первые знакомств… – Джейкоб уводит взгляд вниз, словно его это очень сильно волнует, и затем он протягивает руки к Диане, берет их, заглядывает ей в глаза, – немного напоминает те дни, когда мы были вместе. Надеюсь, ты ещё не забыла?

– Нет, конечно, те дни действительно были хорошими, Джей, – мягко отвечает Диана, впрочем, никак не отстраняясь.

Улыбка Джейкоба становится более уверенной, и он, аккуратно подбирая слова, продолжает:

– Знаешь, я все думал о том дне, когда мы… ну, расстались, и я все-таки понимаю, что тогда был не прав. Может быть, пока не поздно, вернем все, что между нами было?

Диана некоторое время изучающе смотрит в его глаза, и Джейкобу дается это тяжело. Затем она вздыхает и убирает руки от его ладоней.

– Извини, Джей, но… я уже не та, что прежде. И то, что тогда было между нами, знаешь… – она хочет назвать это опытом, или, скорее, пробой чего нового. Тогда ей хотелось почувствовать себя частью Нового мира, тогда она была впервые влюблена, как ей казалось… но на деле это все… – но я переросла себя и поняла, что тогда была скорее увлечена новыми горизонтами и все. Да и мы, если честно, слишком разные, – на губах застывает печальная улыбка. Ей жутко неудобно это говорить, и грустный взгляд Джейкоба все усугубляет. Диана не хочет его ранить, но ничего не может с этим поделать. Её чувства к нему по-дружески теплы, но в них нету места для полноценной любви. Чувства порой не могут быть разделены так, как ты этого хочешь.

Джейкоб выдает грустную усмешку и откидывается на сидении, руки вальяжно закидывает на сидение, создает образ смирившегося с поражением донжуана. В глубине души он уже знал ответ, но попытка не пытка, так что где-то он победил, доказав себе, что пытаться дальше бесполезно. Дал себе свободу двигаться дальше, и Диане тоже.

– Ничего, это ничего… – задумчиво говорит Джейкоб, все ещё собираясь после отказа, – надеюсь, ты найдешь кого-нибудь лучше меня, там, кого-то…

– Своего возраста? – Диана усмехается, – а тебе бы пора заигрывать с молодыми девушками, и найти кого-то себе под стать.

Ему было тридцать один, а Диане всего двадцать один. Джейкоб чмокнул губами и неловко отсмеялся.

– Да… наверное.

– Раз уж мы поговорили, мне пора идти, Джей, – Диана взяла сумку и начала вставать, когда Джей остановил её рукой.

– Подожди, это не все, я хотел поговорить с тобой насчет одной непростой ситуации.

Диана на мгновение кажется удивленной, а затем садится. Атмосфера тяжелеет, хотя Джейкоб старательно пытается смягчить все нелепой улыбочкой.

– Я знаю, ты переехала в Метрополис по важным делам, в которые не хочешь меня посвящать, но мне нужна твоя помочь, – объясняется он, складывая руки в легком напряжении.

Джейкоб знает о её сверхспособностях, и уже давно. Понял, когда увидел её парящей в небе, или когда она спасла его от пули в лоб пальцами, или… случаев хватало.

– Хорошо, я постараюсь помочь чем смогу, Джей. Не волнуйся, – Диана обхватывает его руки ладонью.

– Полгода назад меня перевели в другой штаб. Теперь я отвечаю за Южный район Метрополиса.

– О, значит мы теперь в одном городе. Так это же замечательно, Джей, – Диана улыбается.

– Да, это хорошо. Но у нас возникли проблемы. В последнее время наши начали чаще замечать случаи с сверхъестественными явлениями. Думаю, ты уже видела те видео, что выкладывают в интернете.

Диана отводит взгляд, и вздыхает.

«Это было неизбежно. Рано или поздно. В прошлом люди уже не раз узнавали об Амазонках Темискиры, а затем вновь забывали», – думает Диана.

Причин забывчивости людей много. Магия, время, и меньшее влияние Богов на мир людей, с целью сделать их более самостоятельными. Тысячи лет назад существовали сверхлюди, и каждый раз о них время от времени вспоминали, чтобы затем вновь забыть.

– И вот среди этих видео есть очень много… – Джейкоб вздыхает, потому что не хочет говорить при ней «странных, ведь Диана такая же, – особенных людей. Первое, что я хотел сказать, будто осторожней. Ходят слухи, что «Верхушка» собирается всерьез взяться за таких, как ты, и я не знаю, к чему это в итоге может привести.

Диана кивает.

– Так ты просто хотел предупредить меня? Как это мило.

– На самом деле не совсем так, – Джейкоб чешет затылок. – Надеюсь, ты не думаешь, что я рассказал им что-нибудь про тебя?

– Нет, я все понимаю. Это было неизбежно. Это все, что ты хотел, Джей?

Он неуверенно кивает.

– Сейчас я работаю над парочкой необычных дел, которые не в силах решить самостоятельно. Мы ловим придурков, которые возомнили себя особенным, как только получили свои «суперсилы». Они как те придурки из комиксов про героев, которым сразу захотелось заработать бабла или… не знаю. В Америке и так хватало кретинов, которые грабят банки с одной пушкой и носком на голове, но сейчас все углубилось. Кретинам дальше нечто побольше обычной пушки, и мы никак не можем это контролировать. Оружие хоть как-то можно ограничить, но с этими чудиками подхода просто не существует, – он выкладывает на стол пару фотографий и заметок. Диана тут же считывает весь многолистный текст и останавливает взгляд на банке «Голдман», дело которого кажется ей очень интересным. – Вот пара случаев. Что думаешь? Эти парни знакомы тебе?

– К сожалению, нет, Джей. Я не знаю… – задумчиво отвечает Диана.

Все те «чудики, о которых говорит Джейкоб, ей незнакомы.

– Ммм, – Джейкоб кивает сам себе, – я так и думал.

– Я не вру, Джей, ты меня знаешь.

– Знаю, и поэтому не сомневаюсь.

– Спасибо.

Джейкоб устало откидывается на сидении и выдыхает.

– Что-ж… На самом деле я даже хотел сказать тебе спасибо, ведь даже несмотря на нашествие этих полудурков со сверхспособностями, – преступлений в городе за последние месяца стало почти в два раза меньше. Это поразительно. Начальство побаивается, что в городе орудует очередной злобный гений, который держит всех преступников в страхе, как в Готеме, только тут случай помасштабнее. В Готеме преступность по-прежнему на пике, но здесь в Метрополисе все просто «бум», – Джейкоб складывает пальцы, и резко раскрывает, демонстрируя «взрыв», – все гладко да чисто, словно везде провели метлой по несколько раз.

Диана чуть наклоняется и приподнимает бровь в неловкой улыбочке.

– Разве это не прекрасно, Джей? Хорошая новость, но… почему ты благодаришь меня?

Джейкоб хлопает глазами раз, второй, и отсмеивается.

– Хочешь сказать не ты приложила к этому руку, мисс Чудо? Мне казалось, что это под силу только тебе…

– Не уверена, о чем ты, Джей, – Диана покачивает головой.

Сначала ей кажется, будто Джей выкинет что-нибудь романтическое, в стиле «Все благодаря тебе, потому что ты вдохновила меня работать усерднее, и теперь я переловил кучу преступников», но увидев его выражение лица, Диана кажется растерянной.

Между ними возникает то самое молчание, когда оба ничего не понимали из сказанного друг другом. Конечно, Диана уже начинает понимать, к чему клонит Джейкоб. Она переехала в Метрополис как раз-таки три месяца назад. Наверное, он решил, что все эти три месяца она ловила преступников и помогала полиции, но это было не так. Все это время она была занята своими проблемами, поисками Ареса, учебой и новыми знакомствами, с которыми были свои проблемы. Там не было времени для ловли преступников. Тем более, проблемы внешнего мира никак не касались Амазонки, ведь она занималась наиболее важным заданием, дарованным самой матерью – остановить Бога войны Ареса в его планах, о которых ещё предстояло догадаться.

– Так значит, это была не ты, – мычит Джейкоб.

– Есть вообще смысл предполагать, что кто-то приложил руку к этому? Может быть, преступникам надоело заниматься ерундой? – весело спрашивает Диана.

Конечно, это наивно, и Диана в это не верит, она просто кидает удочку, чтобы вытянуть из Джейкоба нужную информацию. И он попадается:

– Нет. Это не совсем так, Диана. У меня была причина заподозрить тебя, – он ставит пальцы на ту самую фотографию и ведет её по столу прямо к Диане. Та самая фотография, которая привлекла её внимание.

– Банк Голдман?

– Совсем недавно в Метрополисе произошло ограбление. Банк Голдман, на пересечении четвертой и двенадцатой улицы. Преступники чертовски хорошо спланировали ограбление, оглушили полицию на связь и почти ушли, оставив нас ни с чем. Если бы сотрудница напрямую не активировала сигнашку, мы бы даже не заметили, как перед нами угнали пятьдесят миллионов долларов. Вот только в последний момент произошло что-то за гранью моего понимания: во время погони полиция таки чудным образом успела поймать преступников. Но что удивительно, сотрудники даже не успели нагнать их. Они просто выехали из-за угла и обнаружили грабителей привязанными к фонарному столбу канатом через пару улиц.

Диана медленно опускает взгляд.

– Действительно, это странно. Камеры что-нибудь показали?

– Да, как машина преступников резко остановилась, – образуется тяжелая пауза.

– Они просто остановились и связали себя? – с неловкой улыбкой предполагает Диана.

– Хотел бы я знать. Дрянные камеры на Седьмой улице установлены так, что хрен разглядишь что происходит у того сраного столба. Я уже кучу раз материл ублюдков за поганую установку гребанной камеры, но меня никто не слушал. Даже представить не мог, что когда-нибудь это помешает мне расследовать преступление. Мы допросили грабителей. Знаешь, что они сказали?

– Удиви меня.

– Они сказали, что это произошло в одно мгновение. В какой-то момент машина во что-то врезалась, а потом их вырвало из сидений и отбросило на асфальт.

– Вырвало? Они не вылетели?

– Они остались невредимы, на них не было даже следа ушиба, представь себе, зато на машине вот такая вмятина, – Джей разводит руки так, словно пытается обхватить слона, и Диана задумчиво кивает.

«Не похоже на Гепарду. И Арес не стал бы грабить банк, слишком мелко и не для него», – думает она.

– А деньги?

– Все на месте.

Джейкоб не отрывает от неё пытливый взгляд, но в её голове ни одного варианта, кто или что это может быть.

– Это точно не Арес, это все, что я могу сказать.

Джейкоб достает из внутреннего кармана куртки пару фото, и кладет на стол. Тыкает на силуэт в черной кофте пальцем.

– Есть ещё одна зацепка, но мы пока не знаем, как этот тип связан с делом.

– Это парень?

Диана понимает это с первого взгляда по фигуре и благодаря дарованному благословению Афины, богини мудрости. Дар многократно усиливает все её чувства, включая уникальную интуицию. А Джейкоб знает это благодаря методикам ФБИ, но будучи неуверенный, уже подтверждает свои догадки благодаря Диане.

– Да, сначала мы думали, что он как-то связан с грабителями, но теперь начинает казаться, будто он…

– … остановил преступников.

– И тут я подумал, может быть, это кто-то из твоих друзей, решил помочь. Среди суперов я не знаю ни одного, кто способен провернуть подобное, кроме тебя.

– Увы, Джей, но у меня нет друзей среди парней, – Диана вяло улыбается, словно одна пытка признавать это; она отводит взгляд, – Амазонки все женщины, а Олимпийский бог ни за что бы не стал скрываться себя, разве что Зевс… но у него другие интересы. Не деньги уж точно.

– Ясно. Это усложняет дело. В Метрополисе происходит что-то странное, Диана. Я даже не знаю, хорошо это или плохо. На моем опыте спад преступности ещё никогда не происходил так резко. Кому вообще может быть такое под силу?

«Уж точно ни кому-то из простых смертных», – думает Диана.

– Будь осторожна. Не удивлюсь, если кто-то из этих фриков решился заняться самоуправством и нападает на преступников. Видал я таких, не далек тот день, когда из-за этого ублюдка пострадают и невинные люди. Ровно, как и с тем типом из Готема, которого мы не можем поймать уже пару лет.

Диана мило улыбается, опуская взгляд на фотографию банка Голдман.

«Готем, а теперь и Метрополис. Весьма интересные времена. Мама предупреждала меня об этом. Людей впереди ждут большие перемены, которые мы не в силах остановить. Не думаю, что сейчас Джейкоб поймёт меня. Но что хуже всего, я даже и представить не могла, что прямо у моего носа может происходить нечто подобное»

***

Тут нету никакой дисциплины, никто не заставляет тебя вставать рано и начинать тяжелую тренировку в поте лица. Здесь есть современные девайсы, странная одежда, и отношения с мужчинами, от которых в первое время Диана испытывала головокружительный шок. Столько разных и необычных парней и всех… как будто хотелось пощупать и потрогать, чтобы понять, что они вообще из себя представляют, такие интересные и привлекательные.

Сначала первая мысль о контакте с мужчиной казалась Диане до жути непривычной и странной, пока она сама не стала объектом для всеобщего внимания… что было до странного приятно и необычно. Этакая невинная девица попала в общество хищных мужчин, которые только и хотели знакомства и не только.

И ведь не удивительно, ведь Диана была фигуристой, уверенной и красивой девушкой с пухлыми губами, очаровательными тёмно-синими омутами, уверенной грудью и плоским животом, на который можно было любоваться вечность. К дополнению ко всему длинные ноги и широкие бёдра, явно божественна победа в генетической лотерее. Диана создавала образ идеально девушки, на которую глазели каждый день.

Она не хотела признавать сей удручающий факт, но среди местных женщин никто даже близко не обдал тем же очарованием, что и она, ведь она замечала это по вечным взглядам своих сверстников, к которым со временем уже привыкла. Была ли это божественная гордость или признание простых фактов, Диана, старалась не думать, чтобы не уподобляться своей горделивой божественной семье.

Ещё когда Диана находилась в армии США, мужчины там засматривались на неё куда скромней, чем когда она переехала в Метрополис ради великой мисси Амазонки, доверенной ей матерью. Здесь, среди студентов, Диана ловила на себе откровенно жадные и похотливые взгляды студентов. И со временем, окунувшись в подростковое общество и пообщавшись с местными девчонками, она будто пропиталась всеобщим духом, наконец осознав, что вообще-то она и сама до сих пор подросток, нуждающийся во внимании мужчины, и этом нет ничего плохого.

Вздох.

Диана начинает свой день с пробуждения на теплой постели, голая и недовольная собственной жизнью.

Лениво встает, но уже скоро к ней возвращается привычная грация и легкость движений. Она раскрывает окно над голубыми облаками, и ветер, прорываясь внутрь, с приятной свежестью и легкой щекоткой обдувает лицо.

Она быстро ставит чайник и делает на скорую руку завтрак, оставляет его остывать.

В смартфоне открыт чат. Двое из трех друзей онлайн, но никто не пишет. Ей даже как-то одиноко, она беспомощно смотрит на экран. Написали бы «приветик» или «как дела», обменялись бы парой фраз, и она бы обрадовалась.

Но сообщений нет уже три недели.

Диана кидает телефон на постель, берет себя в руки и начинает утреннюю разминку. Потом душ, завтрак. Прихорашивается. Вздыхает, убирает телефон карман и выходит из комнаты.

Утренний коридор чертовски пуст и тих. Обычно студенты тянут выход до последнего и пускают слюну на подушку, пока будильник медленно отчитывает их прогул; а она же проснулась задолго до момента истины и не знала, как бы потратить время.

За два часа до учебы.

Шажок в коридор, и дверь напротив неё внезапно открывается, заставляя Диану слегка удивиться. Кларк появляется в белой рубашке, в руке серый приглаженный серый пиджачок, прилизанные волос, и брюки на лямках.

На лямках.

– Доброе утро, ты сегодня рано, – говорит Кларк, на губах приветливая улыбка.

Голос спокойный и простой несмотря на грубоватый бас.

Вообще-то даже несмотря на эти нелепые лямки – этот парень очень милый, и Диана невольно улыбается.

– Мне казалось я одна такая, кто встает по утрам, – она пробегает по нему заинтересованным взглядом. – я, кстати, хотела с тобой поговорить.

Недавно она вступила в клуб чирлидерш, и теперь фактически являясь частью команды Быков, в которых стоит и Кларк. Это отличный способ познакомиться с членами клуба поближе, когда у неё практически нет друзей. И Кларк среди них наиболее интересный кандидат, который, как и она, держится подальше от остальных, и, по слухам, совершенно не заинтересован в отношениях. А ведь в универе только этим и занимаются, пьют да трахаются.

– Да, и о чем же?

– Ты, кажется, куда-то торопишься? Мы можем пойти вместе, если хочешь. Я как раз иду на бокс.

– А…эм, – Кларк чешет затылок, кажется, немного удивленный внезапным продолжением. Вообще-то они с Дианой даже не знакомы и толком не общались. – ну, мы можем. Почему нет? – он отводил взгляд и направляется в сторону лестницы, и вдруг считает нужным завести тему первым, – не знал, что ты увлекаешься единоборствами.

– И по тебе не скажешь, что ты футболист.

– Разве? – Кларк задумчиво оглядывает себя, словно пытаясь найти изъян. Диане кажется это забавным.

Этакий большой медведь, который ведет себя как джентльмен, не знающий куда девать лапы. Кларк высок, ну прям страшно высок и широк, но вот его одежда и поведение совсем не соответствуют образу.

Но хуже всего эти очки, без которых его мечтает увидеть почти любая женщина. В универе…

– Мм… теперь понятно, почему ты выглядишь такой сильной, – тактично отходит от темы он, и кашляет в кулак.

– Значит ты заметил мою спортивную фигуру, но не догадался о том, что я могу постоять за себя? – скорее для галочки говорит она, намекая на его красноречивые взгляды, скользящие по её телу все это время; и Кларк неловко отводит взгляд, понимая, что его поймали.

Все-таки даже такой скромняга не мог не загадываться на неё, что кажется, несомненно, приятно.

– Если это комплимент, то спасибо.

– Я немного не так выразился… Я уважаю спортивных девушек.

– Хм… – улыбчиво хмыкает она. – А мне казалось, что ты в девушках совершенно не заинтересован, – сказал она уже как шутку, но имелось в виду совершенно другое.

Вообще-то ходили слухи, что Кларка Кента совсем не интересуют девушки, потому что он вечно один и сам себе на уме. Узнать у него напрямую никто не решался, но благодаря интуиции Афины у Дианы появляется шанс.

Реакция Кларка тут же выдает в нем смущение и легкий шок, который парень тактично скрывает за пальцами, поправляющими очки. И это кажется Диане положительной реакций, ведь он натурал. Интуиция Дианы кричит, что несмотря на скромный и нелепый вид, у этого неуклюжего здоровяка большой секрет… и это не то, о чём она случайно подумала.

– Слушай, Диана… это немного не вежливо, обсуждать чужие вкусы.

– Извини, я только недавно перевелась и ещё не успела со всеми познакомиться. Я всегда думала, что ты увлекаешься только учебой и футболом. У тебя хоть девушка была когда-нибудь?

– Кхм… У меня есть пара увлечений, Диана, но это не значит, что я собираюсь рассказывать тебе обо всем. К тому же я занят футболом и у меня нет времени на общение, извини.

– Даже если это касается членов твоей команды?

Ведь перед командой у него, как у АСА, были свои обязательства. И ходили слухи, что Кларк никогда не прогуливал тренировки, так ещё и помогал всем и каждому, кто попросил бы его о помощи.

– …

– Скотт сказал, что в случае, если я чего-то не знаю, я могу смело обратиться к тебе и ты поможешь.

Кларк удивленно замирает и оборачивается к Диане; стук, и она нечаянно бьется головой о его грудь.

– Прости… ты сказала, Скотт с тобой говорил?

– А он тебе разве не рассказывал? Я недавно вступила в клуб чирлидерш, – отвечает Диана, сглатывая слюну, – Я новенькая чирлидерша, а ты вроде как старший игрок, поэтому я и подумала, что ты мог бы подсказать… – говорит она, и слегка нервничает, ощущая легкий жар от собственной настойчивости.

– Новенькая, значит. Хм… – он задумчиво прикладывает пальцы к губам.

Том 2, глава 2

Вздыхаю и опираюсь о стенку плечом, пока Диана спускается по лестнице прыгающей походкой.

«Она носит деловую рубашку и клетчатую юбку с кроссовками. Вроде типичной девушки студенческого периода, но ведь это совершенно не вяжется со строгим нравом Чудо-женщины. Что должно было измениться в мире, раз она оказалась здесь и сейчас?», – вновь вздыхаю и закрываю дверь на ключ.

Мы живем рядом. Диана может не только слышать, как я быстро двигаюсь в своем комнате, но и как вылетаю на ночные дежурства. Теперь мне приходится замедляться, меньше болтать вслух, и вообще забавно получалось, мы оба скрывали силы друг от друга. Хочется верить, что как образцовая героиня, Диана не подслушивает что я делаю через дверь.

Но и хуже всего, это наше общение, при котором я не могу позволить себе лишнего, например, как это было с Диорой Робертс, которую я уговорил написать статью про Лоис. Если же я пытаюсь схитрить в разговоре с Дианой, её невероятно чуткое чутье тут же забьет тревогу, «с этим парнем что-то не так», а ведь судя по её взгляду я уже на крючке. Иначе не вижу смысла так напирать.

***

Вечер. Ночной Метрополис с мелькающими вдоль дороги машинами, толпами людей разных социальных классов, типа хиппи, готов и самых заурядных работяг с офиса, которых задолбала жизнь.

Я стою у небольшой закусочной возле кинотеатра в небольшой очереди. Несет жиром, маслом и горячими-булками со всевозможными приправами. Парочка вечерних хот-догов от Джо обошлась меня в пятнадцать долларов.

Вкус у них, конечно, посредственный, но мне стало интересно вкусить местную кухню города комиксов, – Метрополиса, как типичный комиксный герой. Кто знает, может быть, меня сейчас кто-нибудь читает, как это делал раньше я? Так вот, на вкус хот-доги тут относительно неплохие, но, как ни странно, практически не отличаются от тех, что я ел в России.

Заглядываю в свой кошелек и вижу там оставшиеся пятьсот долларов. В последнее время я как-то разорился на еде, а ведь есть очень хочется. Наверное, дело привычки.

В какой-то момент мне стало интересно, могу ли я обходиться без еды, или буду вынужден как Барри Аллен есть каждый час для сохранения калорий?

Несколько недель назад я провел эксперимент, обнаружив, что чувствую себя прекрасно и без еды, пока спустя неделю не начал сходить с ума от дивных запахов, проходя мимо запашистых ресторанов. Думаю, дело в привычке есть, которую Кларк заработал на протяжении всей жизни. Хочешь, не хочешь, но кушать хочется. А учитывая тот факт, что единственная слабость Супермена – это его пристрастия и эмоции, такая вещь как любовь к вкусной еде, как оказалось, у Кларка тоже имеется. Побороть её не составит труда, но зачем, если я притворяюсь обычным человеком?

Я мог голодать и оставаться при этом сильным и здоровым, но объяснений как это работает я не нашел, кроме своих личных предположений на основе комиксов, что якобы Солнце подпитывает тело Супермена излучениями, подобно тому, как питается цветок через фотосинтез. Листья цветов содержат хлорофилл, поглощающий солнечный свет, чтобы использовать его для преобразования углекислого газа и воды в глюкозу и кислород, достаточные для их пропитания. Но я все же сомневаюсь, что Супермену было достаточно лишь этого. Строение моего организма до безумия сложное и непонятное.

Тот же Барри Аллен, к сравнению, был вынужден есть чуть ли не после каждой пробежки как целая футбольная команда, а я что же? Просто на солнышке посижу и нормально? Ох уж этот Супермен.

И ладно пропитание, смотрю я на свои деньжата и думаю о ежемесячной оплате общежития, между прочим, – целых семь сотен долларов в месяц, а стипендия всего тысяча двести пятьдесят. Считай отдаю всю стипендию за еду и за комнату, а остальное остается только если совсем голодать. Нда, не легко же студенту. Я так категорически не могу, иначе совсем свихнусь от воздержания, ни еды тебе, ни женщин, ни особого адреналина после легких побед, а побаловать себя тоже хочется.

Так много дел, что я порой забываю про личную жизнь и собственные желания. Например, криптонит, к которому я не мог приблизиться. Работать с ним сплошная головная боль. Даже с доступом к кабинету Химии, я не мог изучить этот горе камешек полностью. В этом мире еще недостаточно развиты технологии, а даже если развиты, у меня нет к ним доступа. Одним умом и суперзрением, к сожалению, не обойтись. Любая научная литература не имела ни малейшего понятия о существовании криптонита. Я пока что единственный, кто приблизился к его понимаю.

Хорошо, предположим, я столкнулся с необходимостью познакомиться с талантливым ученым, которому можно доверить работу с криптонитом. Пусть он возьмет этот камень и проведет для меня углубленное исследование. На основе его работы я могу найти способ обезвредить криптонитовые излучения и защитим кучу людей от облучения. Мы спасем мир от неконтролируемой вспышки и кучи супер-вредителей, которые грабят банки и убивают людей.

Я понимаю, что лишать суперов их новообретенной силы жестоко, но криптонит это в первую очередь около радиоактивная штука, которая уродует организм и явно имеет побочки. Я чувствую это, знаю, предполагаю, – не важно. Во всяком случае обезвредить способности преступников всяко лучше, чем их убивать. Став обычными, они осядут в тюрьмах и уже никогда оттуда не вылезут, но со сверхспособностями они представляют угрозу даже в тюрьме.

Мои опасения не берутся из ниоткуда. Вот пример:

Совсем недавно я принялся ходить по городу, с целью найти талантливых людей для изучения криптонита. Я представлялся студентом практикантом в различные исследовательские и научные фирмы, которые брали в свои ряды талантливые молоды умы. Сказать, что пробраться к ним мне не составила труда – ничего не сказать. Я буквально посещал эти заумные места день за днем, из одного конца Метрополиса в другой, и даже перелетами в соседние города.

Среди двадцати пяти увиденных мною компаний я обнаружил не мало выдающихся талантов и даже богатеньких бизнесменов, строящих бизнес на гениальных научных идеях. Зарождающаяся генетика, первые многообещающие разработки ИИ и все такое. Я даже обнаружил среди молодых изобретателей пару облученных криптонитом ребят, которые уже обладали сверхспособностями и никак не упоминали об их наличии.

Так вот одним из дней мне пришлось спасти парня от самоубийства, потому что он чуть ли не убил молодую коллегу ядовитым касанием руки. Мне стоило много усилий спасти девицу прямо на месте и скрыть свое существование от камеры и руководителей исследовательского корпуса, прежде чем на место происшествия понабежало зевак.

Девушку спас, парня остудил, и взял с них обещание держаться подальше от СМИ. Раздал пару советов как контролировать способности и что с ними делать, пока я не разберусь что будет дальше и не свяжусь с ними. Таких случаев не мало, и теперь мне приходило удаленно курировать парочку Супер-людей и следить за их состоянием параллельно с игрой в футбол, учебой и подработкой. Сколько дел, а? Я как нянька, преследующая исключительно миротворческие цели и подготавливающая почву для чего-то большего.

Решать эту проблему нужно быстро, и я принялся за работу.

В итоге в попытках найти того, кто сможет исследовать криптонит, я нашел одного неудачника-самоубийцу и жертву, получившую душевную травму на всю жизнь, ещё раз убедившись, что доверять молодым умам точно не стоило, но… ведь попытка не пытка, верно? Я видел в комиксах не мало сопливых парней и девушек, открывших супер изобретения, и победивших самих природу, так может и мне повезет?

Вфу-у-х, так, о чем это я? Чешу затылок и облокачиваюсь на стену, пока разглядываю мимо проходящих исследователей в белых халатиках.

Из всех десяти потенциальных кандидатов на роль со-исследователя нашлась только одна девица, с которой ещё предстояло познакомиться как можно лучше, прежде чем принять решение, да, доверить человеку грандиозный секрет Супермена, или нет, пошло оно к черту, Кларк, лучше самому как-нибудь. Честно говоря, даже если эта девушка справиться план звучит крайне плохо, потому что с текущим уровнем технологий даже мне придется туго. Можно только глазеть на этот чудо камень и вздыхать, пока среди людей не найдется изобретатель подходящих устройств, способны применить пару точных методов для исследования «следов» инопланетной цивилизации.

На ум сразу приходит Бэтмен и Лекс Лютор, но эти двое слишком опасны.

Уже звучит запарно, не так ли? А это я только начал.

Самостоятельно же тут понадобится не только куча стараний, но и денег. Предположим, инструменты и методы я знаю. Тут надо как минимум качественный спектрометр для анализа химического состава, потом счетчик гейгера для измерения уровней радиации, дозиметр туда же, и микроскопы, и клинические катализаторы, качественный компьютерная модель и высокоточные симуляции. И ладно просто спектрометры, но такие как вещи как масс-спектрометры – довольно редкая вещь, который находится не в каждой лаборатории, да ещё и требует специально обучения. Потом ещё нужно найти подопытных и получить от них дозволение и прочая морока, которую в ближайшее время могу сделать только я, ведь уровень развития здешних технологий не шибко отличается от моей реальности двух тысячи десятых. За одной поправкой, что в мире ДС все гении намного гениальнее обычных людей, и развитие технологий тут доходит до немыслимого абсурда, вплоть до создания искусственной черной дыры или сверх могучего робота, способного уничтожить мир.

Можно, конечно, обойтись Суперменским умом и попросить ту девушку внимательно слушать меня и делать как я скажу, подсказывая ей на расстоянии, но работа со сложными устройствами это не одно и тоже, что тыкать ручкой в тетрадку.

По правде говоря, сделать это для обычного ученого невозможно, а доверить секрет криптонита кому-то более умному – большой риск. В итоге я решил смириться с невозможностью решить вопрос с криптонитом сейчас и дождаться подходящего времени, когда в моей жизни появится Лига Справедливости или что-то похожее на неё. Там будет достаточно безопасное место для разработки изобретений и люди, которым я смогу доверять. А пока придется мириться с тем, что есть и продолжать ослаблять влияние криптонита на жизнь людей.

– Кларк, это ты? – молодая девушка моего возраста с прекрасными голубыми глазами и длинными светлыми волосами помахала мне рукой.

А вот как раз и она.

– Кларина, привет, – улыбаюсь я.

– Что ты здесь делаешь? Я думала ты уже все, – смущенно говорит она, сжимая методичку в руках.

– Вообще-то я только собрался уходить, но решил спросить, не хочешь ли ты сходить со мной перекусить? – показываю пальцем на выход, и задумываюсь.

Кларина – это талантливый исследователь с богатеньким отцом, который научил её всему чуть ли не с пеленок. До уровня Лекса Лютора и Бэтмена ему как до Китая пешком, но уровень для моих замыслов достаточный. А теперь о преемнице его ГЕНов и, собственно, ума. Внешне Кларина создает образ типичной замкнутой в себе девушки, скромно, робкой девушки в очках, ухоженным и богатым видом, но немного расхлябанным состоянием и вечной рассеянностью из-за легкой апатии по отношению к сему миру, свойственной слишком умным людям, которые быстро понимают суть вещей, а потом разочаровываются в них.

***

После учебы я выхожу на дневную веранду и вдыхаю очередной воздух свободы с ароматом мятой травы. Небо оранжевое, солнце медленно опускается за горизонт и приветливо машет уходящими лучами солнца.

– Кого ждешь? – улыбчиво спрашивает Диана.

Она останавливается на ступеньках. Её одежда – белая рубашка с черным галстуком и черная, слегка обтягивающая бедра юбка. Не сильно короткая, и довольно закрытая. На ногах черные кроссовки с короткими белыми носками. И не удивительно, ведь на улице та ещё жара. В руках Дианы сумка и пиджак, который она закинула через плечо.

Наша соседская жизнь непреклонно продолжается…

– Немного задумался, – отвечаю.

– Ясно. Тогда до встречи, – она машет рукой и уходит.

Мы расходимся, и мне приходится неспешно идти следом за ней, только уже без использования суперскорости.

Мы доходим до наших комнат и прощаемся повторно, а затем я переодеваюсь в рабочую форму и выхожу в коридор уже в рабочей форме. Смотрю на дверь Дианы, вздыхаю, перехожу через дорогу, захожу за дом, и с помощью суперскорости мигом оказываюсь у стройки.

Новый день продолжается с принятия смены.

Я захожу на территорию стройки, отмечаюсь, и иду таскать тяжелые мешки, которых сегодня больше, чем обычно. Вся суть этой работы в дисциплине и самоконтроле, необходимом для того, чтобы моя собственная сила не развратила меня. Идея в том, что я хочу добиваться успехов своими собственными силами, а не с помощью сил криптонца.

С силами криптонца вообще много проблем, но об этом позже. Сейчас главное не выделяться и действовать осторожно, не привлекая внимания. Пока я учусь, мне достаточно и таких подработок, а потом возьмусь за собственный бизнес.

Сейчас я пытался найти более удобную работу для студента, но в США достойную подработку студент может получиться только по связям или по рекомендации. Подавляющее количество подработки низкооплачиваемый труд, и платят там меньше, чем на стройке. Учитывая мою сверхсилу, я выбрал подходящее и самое неприметное место, где на меня не будет обращено внимание общественности. Здесь я серая масса, неприметная тень, и меня никто не будет искать. К тому же если я найду более серьезную подработку, она будет требовать больше времени, что несовместимо с учебой и футбольными тренировками, даже если ты Супермен. Все дело во времени, которое я должен проводить на рабочем месте, даже если я и могу сделать всю работу за пару минут.

В моем окружении в основном такие же молодые парни, как и я, которым не хватает стипендии чтобы прожить в Метрополисе. Нас объединяют в группу, и говорят сделать столько-то работы. Я кошусь на усталых после работы парней, и здороваемся с друг другом привычным рукопожатием, обмениваемся серией дежурных шуток и улыбаемся друг другу. Иногда даже реально смешно.

Потом я ухожу подальше и начинаю таскать мешки. Беру первый, и на вес он оказывается, как пушинка. Вместе с ним хватают её один и спокойно поднимаюсь вверх.

Примерно в таком же темпе проходит вся работа, только парни, которые работают со мной, совсем заливаются потом и умирают, а я держусь неплохо. Перетащил уже больше половины, пока они еле как уволокли процентов тридцать, и ведь за день мы бы не управились, если бы не моя необычайная сила.

У парней даже появились здравые вопросы.

– Как ты это делаешь?

– Да ты посмотри на него, он как шкаф!

– И правда.

Я пожимаю плечами и отхлебываю вечерний чай, горячий. Над головой – полная луна. Тихо. Мы сидим на улице, отдыхаем, рассказываем друг друга как прошел день. Парни хвастаются сколько мешков перетаскали, подшучивают, сравнивают со мной. Потом мы болтаем о разных вещах, житейский, про быт, про женщин.

– А тебе какие нравятся, Кларк?

– Хорошие, – отвечаю я первое, что приходит в голову.

Парни смеются.

– Понятно дело. Я про цвет волос, размер груди. Азиаточки, Американки?

– Так-то без разницы же. Я в женщинах не разбираюсь, сложные они, что не посмотри, одна другой удивительней, – вновь от балды отвечаю я.

Парни все смеются.

– По-разному разве что мозги выносят, – смеется тот, что потолще.

– Так-то Кларк прав… сердцем надо женщину выбирать, – говорит тот, что потоньше.

– Эх, да ну тебя. Лучше скажи, есть у тебя кто на примете?

Том 2, глава 3

Когда смена заканчивается, я получаю на руку свои кровные и выдыхаю уже за пределами стройки. Вот тебе подработка за пять часов, и в результате всего сто пятьдесят долларов, за которые мужики убивают спину и здоровье. Складываю их в карман джинсов и шагаю в общагу, медленно, хочу полюбоваться вечерним городом и подышать свежим воздухом.

Дел полным-полно, но ещё учиться и учиться. К тому же надо успевать притворяться обычным человеком, но что-то мне подсказывает что надо менять место подработки, а то как-то скучно столько времени тратить на перетаскивание мешков, когда я могу управиться с ними всего за одну минуту. Хотя, будем честны, пять часов я занимался тем, что убеждал мир в своей обычности. Кларк тем не мене играл эту роль усердно и не хотел ничего менять, а все потому, что он действительно хотел быть обычным.

Да, Кларк истинно желал быть самым обычным человеком, и это объясняло его стремление к тому, чтобы подражать «смертным», жить обычно и ничему не выделяться. Ничего сверхъестественно, а вы думали? Самое человечное в Кларке и, пожалуй, единственное, что человечно – его собственная душа. Вот такой вот добродушный парень.

Его стремления я разделяю, но не принимаю, потому я рожден обычным, а он – нет. Он хотел обнимать Лану Лэйн как обычный человек, а я хочу ощущать полет в небе в пятидесяти миль над землей. Мы похожи, но отличаемся во взглядах.

Дома я открываю ноутбук и размышляю, на какой подработке смогу заработать больше всего. Критериями является не только зарплата, но и возможность совмещения с учебой и личными делами, о которым другим знать не стоит.

Лучшие варианты пришлось отмести, потому что у меня нет нужного диплома. Куда бы я не приходил, везде отказ за отказом, один раз мне отказываются даже из-за прически, якобы слишком прилизанная и начальник таким не доверят.

Уговорить их не стоило бы труда, но тогда я вновь выделюсь и покажу себя как Супер-парень. А на ведь это не надо… клянусь, рано или поздно это закончится, но пока надо потерпеть.

В итоге из всевозможных подработок для студента без связей остается только одно…

Я меняю подработку уже в конце недели. Устраиваюсь курьером и выхожу на смену. Носить вещи людям или еду оказывается куда проще, правда каждый раз приходится париться с конспирацией и отключать навигатор, который постоянно отражает мое местонахождение. Слава богу, спутниковая система ещё не настолько развита, чтобы следить за каждым моим шагом и мешать вдыхать супергеройскую жизнь.

Со временем со мной даже связалось начальство, говоря, что мое местонахождение странно мелькает каждый раз, когда я довожу заказы на велосипеде, который арендовал у них. Мол я за мгновение оказывался в другом конце района. В общем, пришлось соврать и сказать, что у меня сбоит телефон. В итоге мне приходится в очередной раз сменить работу, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Но перед этим нужно отработать ещё парочку смен на стройке, чтобы закрыть рабочие часы…

***

Диана вздыхает, наблюдая за ночным Метрополисом с высоты нескольких десятков этажей. Мелькают яркие огни, бьет в лицо прохладный ветер, и раздается гул удаляющихся голосов откуда-то снизу. Она садится на перекладину крыши, чувствуя прохладу металла на ягодицах.

Она здесь, потому что слова бывшего её заинтересовали.

«В городе есть супер, о котором я ничего не знаю до сих пор», – и она «погулять» только ради него, потому что никакого намека на его существование не появляется до сих пор.

В голове царит шальная мысль, что этот кто-то спалится в любой момент и Диана выйдет на него, но не тут-то было. Диана не находит никого необычного уже как пару недель и начинает сомневаться в своих способностях. За чашкой кофе, клубничным круассаном и под гоготом веселящих подруг в душном общежитии, она рыщет интернет и прислушивается к окружению уже как пару дней, а затем оказывается здесь, совершенно одна на свежем воздухе, потому что голова кипит от безнадежной и безрезультатной работы, – виновник её беспокойств так и не найдет.

«Этот кто-то может быть связан с богами, а значит и Аресом, поэтому я не могу его игнорировать», – думает она, опуская взгляд вниз, на бесчисленную сеть горящих в ночи дорог, где ходили люди. Их сотни, тысячи, миллионы, и среди них никого выдающегося. Как же среди них найти одного единственного?

Как он скрывается от её взора? Блокирует её силы или ловко обходит их? Вряд ли, она бы почувствовала нечто странное в его движениях, во взгляде, в поведении или поступках, но странностей нет. Либо уж, если на то пошло, этот кто-то знает о её способностях и умело обходит их, делая себя невидимым. Вот это уже больше похоже на правду, но найти среди миллион овец одного переодетого волка практически нереально. Он словно водит её за нос.

Чертов наглец.

Но с интуицией Дианы не все так просто – она способна ощущать малейшие несостыковки, если приглядится к ним. В голову приходит лишь один парень, – Кларк Кент, от которой по её телу всего раз пробежались мурашки, несмотря её превосходный самоконтроль.

Диана опускает взгляд вниз и видит стройку с противоположной стороны, где сейчас работает Кларк в белой майке, липкой от пота и грязной от пыли, поднимал мешки и раскладывал кирпичи с завидным энтузиазмом.

«Он работает тут три раза в неделю? Ужас» – это кажется ей невозможно бессмысленной работой для того невероятно супера, которым она себе его представляла.

И от того все больше склонялась, что пришла к ошибке.

"Это не он"

Диана наблюдет за Кларком с высоты двадцати этажей и не замечает ничего странного, но… предчувствие бьет тревогу. Ей даже кажется, будто она сходит с ума.

«Или он?», – нервно упирает ноготок мизинца в нижнюю губу и присматривается к каждому движению Кларка, с которым он забирает мешки и бросает в кучу. Пальцы, мышцы, взгляд, – хоть один неверный жест, и интуиция Дианы раскроет его, однако Кларк таскает мешки также как и другие работники, неспешно и трудолюбиво (что удивительно), а потом также устало вздыхает и отдыхает, хотя ей и кажется, будто устает он от чего-то другого (не физического труда).

«Мило», – увлеченно думает Диана, увлекаясь толстой шеей и невольно улыбается, моргает, и покачивает головой. – «Так… на его месте я бы разок да применила силу, так почему ты этого не делаешь?»

Невозможно быть супером и не использовать свои силы хоть раз! Но Кларк упорно ничего не делает даже когда ему тяжело. Почему? Вспоминая себя, Диана не раз позволяла лени взять вверх и слетать по городу во время пробки или бегала до магазина на высокой скорости, забыв купить еды заранее, ибо лень двигаться медленно, или подслушивала слухи парней о ней… ну да, она не чиста, но как же тут сдержишься, когда есть возможность?

Как-то раз Диана читала комикс про героев в глазах местных авторов, чтобы увидеть себя со стороны, но тут же бросила это дело, посчитав идею нереалистичной и глупой. Там могущественные «Бесконечные» не использовали свою силу на протяжении сотен лет, живя как самые обычные люди? Реально что ли?

А тем временем Кларк продолжает работать как обычный человек. Он сильный, поднимает много, но как будто все в пределах нормы. Не может же он знать, что за ним наблюдают, а даже если знает, то сдерживать так долго и не раскрыть себя? Какая это выдержка?

«Ну давай же, покажи себя, хоть что-нибудь. Ты же не такой дурак как эти Бесконечные, Кларк, ну пожалуйста», – поджимает губы Диана, когда Кларк берет очередной мешок и… роняет его из рук, Диане кажется, что сейчас упадет и она, – Ха-а… – вздыхает девушка и устало опирается на перекладину руками.

Кларк болтает с коллегой, решив взять перерыв.

– Нет, это безнадежно. И чем я вообще занимаюсь?

Если и осталась здесь так долго, то явно потому, что в какой-то момент заметила, что ей куда приятней пялиться на взмокшую рубашку Кларка и его сильные руки, нежели возвращаться к скучной учебе, но разве так может продолжаться весь вечер?

– Нет, это выше моих сил, пора бы и делом заняться, – потягивается Диана и встает с перекладины.

– А тебе какие нравятся, Кларк?

И тут внезапно скучный разговор на стройке превращается в что-то интересное. Диана аж замирает и полу оборачивается ухом к стройке. Это в планы не входило.

– Хорошие.

«Я не сталкер. Я не сталкер», – нервно прокручивает мысль Диана, разворачиваясь в сторону дома.

– На сегодня точно хватит, – удрученная своим же поведением, вздыхает она.

– Диана…

За спиной Дианы вспыхивает еле заметная вспышка, являя силуэт её матери. Ипполита – Королева Амазонок с магическим посланием.

– Мама…

Ипполита является ей в облике прекрасного видения, она высокая, статная и спокойная, с доброй улыбкой женщина. Её волосы тёмные, как ночь, длинные и пышные, спускаются до бедер подобно водопаду. Кисти спокойно сложены вместе. Взгляд полный заботы и любви.

– Мама, я так рада тебя видеть! Но, что же ты здесь делаешь?

– Уж точно не подглядываю за парнем.

– Это не то, о чем ты подумала…

Ипполита нежно смеется, забавляясь реакцией дочери, и прикрывает губы рукой. Диана злится.

– Прости, я хотела разбавить обстановку. Как ты себя чувствуешь, дочь моя?

– Ну… ээ, – рассказать все маме не получается сходу из-за нервов, – скучаю по вам с сестрами. Думаю о своей мисси, вечно гадаю, как вы там живете. Вечно думаю о… – она складывает руки в замок и уводит взгляд.

– Ты переживаешь, что не справишься?

– И это тоже, – Диана сжимает кулак, поднимая уязвленный взгляд, как дочь, беспокоящая об одобрении матери.

– Не терзай себя сомнениями, дочь моя. Амазонки избрали тебя, потому что на острове тебе не было равных как в силе, так и в уме. Тебе стоит гордиться собой, Диана.

– Я понимаю, но не знаю, что мне делать. Этот мир оказался куда больше и сложней, чем я себе представляла.

– Значит, ты подросла. Это сделает тебя сильнее, и со временем ты все обязательно поймешь.

«Опять этот же ответ. Ну ладно…»

– Кстати, ты уже нашла что-нибудь интересное для себя в этом Новом мире? – Ипполита оглядывается по сторонам с высоты десяток этажей. – Как же тут ярко даже ночью… Поразительно.

Диана с легкой насмешкой выгибает бровь и тихо смеется.

– Никогда не видела тебя такой удивленной. Тебе нравится?

– Да… это… интригующе.

– Это Метрополис, местные называют его городом будущего. Тут так-то много всего, мама. Мороженное, аттракционы, платья, футбол… Ты бы удивилась, как здесь живут подростки, – улыбчиво говорит она, – хотя… пожалуй, я бы не хотела, чтобы ты знала…

– И парни.

– И парни… – Диана улыбчиво кивает, и недобро выгибает бровь. – … причем здесь вообще они?

Ипполита улыбается, уводя взгляд от недовольной дочери.

– Рада, что у тебя все хорошо, милая моя. Я хотела передать тебе важное предупреждение, прежде чем мы расстанемся. Долгое время Арес был в тени, но скоро он начнет действовать. Тебе следует утроить бдительность и готовиться. Грядет что-то зловещее.

– Это сказали Боги?

– Да…

– Ясно, – Диана отвернулась, глядя на ночной Метрополис, в которым, должно быть, скоро станет совсем неспокойно. Ей жалко всех этих людей, которые даже не догадываются о том, что скоро будет. – Раньше я бы обвинила Богов в их бездействии, но это давно пройденная тема.

Диана вздыхает, видя заботу и страхи матери, от которых ей неприятно.

– Я не буду отягощать тебя своими возражениями, мама. Я сделаю все, что от меня требуется, чтобы исполнить свой долг и не разочаровать тебя с сестрами. Арес не добьется успеха, я клянусь честью принцессы Темискиры.

– Диана, ты и вправду повзрослела с нашей последней встречи, – мягко улыбается Ипполита, – спасибо тебе. И ещё, позволь дать тебе один совет.

– Да, мама?

– Арес будет действовать не своими руками, но руками тех, кто ему верно служит и тот, кто в прошлом стал твоим заклятым врагом. Будь осторожна, дочь моя, и будь внимательна. Враг может прятаться где угодно и быть ближе, чем ты думаешь, – говорит Ипполита, обращая взгляд вниз, на дорогу, где беззаботно идет парень, который так заинтересовал её дочь. – Возможно, настал период, когда тебе стоит избегать новых привязанностей, чтобы ими не успел воспользоваться твой враг.

Диана растерянно приоткрывает рот, видя Кларка вдалеке, которого хотела пригласить прогуляться ну буквально через пару минут. Усилием одной лишь воли она сжимает кулак и закрывает глаза.

– Я понимаю.

Смертные не должны ничего знать для их же блага, иначе Арес использует их против неё же.

Ни один из смертных просто не переживет то, с чем ей предстоит столкнуться буквально в одиночку.

Том 2, глава 4. Подготовка к Национальным.

Пара десятков километров пролетает за секунду, и я возникаю за большими мусорными баками, проскальзывая кроссовками по сухому песку. Пыль поднимает в воздух, свет яркое солнце, и пахнет свободой. Достаю ключи, открываю дверь и забегаю в пустующую раздевалку. Сегодня я дежурный и принимаю уборку. Скидываю рабочие шмотки, убираю разбросанные мячи и лежащий инвентарь, принимаю душ и выхожу в спортивный зал.

Сегодня небольшая тренировка контроля силы перед клубной игрой, а потом учеба. Мне приходится проводить её каждый раз, чтобы точно убедиться в отсутствии скачка силы, из-за которой у Кларка были вечные проблемы с контролем возрастающей силы.

Прохожу к тренажерам в конце зала и принимаюсь за жим лежа под радио Метрополис.

Играет мелодичная музыка.

Двести килограмм ложатся на пальцы и плавно опускаются до груди, и я понимаю, что ничего не изменилось. В последнее время роста сил не наблюдалось, и судя по графику, это происходит приблизительно каждый месяц, если не раньше.

Не знаю, от чего это зависит, но это каждый раз все происходит внезапно.

Сбоку лежит ноутбук с блогом, в которому роюсь между подходов, постепенно собирая личный список сверхчеловеческих личностей, представляющий для меня интерес. Приходится мониторить их каждый день, чтобы не упустить потенциальную угрозу городу.

Скоро начнутся Национальные, и будет не до этого. Придется спасать людей в минутных перерывах между игрой или походом в туалет.

Теперь я часть большой команды и должен постараться для её победы. Не знаю, насколько, но как минимум на пределе человеческих возможностей. Быки вот-вот начнут карабкаться по спортивной лестнице с кучей противников, набирая достижения, радуясь, разочаруюсь, и совершая подвиги. Парни возбуждены и тренируются как не в себя.

Не хочу их подводить только потому, что решу сдерживаться. Но и играть на полную не смогу. Буду бегать по полю и пытаться выдавать человеческие пределы, если получится… Я ведь тоже на взводе, и могу нечаянно дать жару. И Чертов мандраж. Я предвкушаю следующую игру не потому, что знаю, что могу победить, – а потому что интересно как будет играть Супермен, притворяющийся человеком.

Весь этот самоконтроль кажется вызовом самому себе и немного отдает высокомерием, но что я могу поделать, если живу в таких условиях?

Внезапно дверь в зал раскрывается, и я встаю с тренажера.

– Рановато вы сегодня, – улыбаюсь я, и замираю при виде отнюдь не парней…

– Привет, Кларк, – в ответ раздается мягкий, улыбчивый голос Дианы Принс.

Она останавливается напротив двери и оглядывает спортивный зал. В чуть расстегнутой рубашке на широкой груди и распущенными волосами.

– А у вас тут неплохо, правда потом пахнет. Но мне нравится, напоминает дни, когда я тренировалась. И этот спертый мужской запах соответствует настрою.

– Ты говоришь смущающие вещи.

– Думаю, это естественно для спорта, нет? – улыбается она, как истинный воин, хотя выглядит как девушка в юбке.

– Пожалуй.

Её взгляд проходится по мне с веселой улыбкой, и она даже не думает отворачиваться.

– У тебя хорошая форма, Кларк. Я вроде уже этого говорила, но редко можно увидеть что-то подобное. Можно потрогать?

– Я немного занят, если честно, – указываю на гриф.

– Ну ладно.

– Так… почему ты здесь? – говорю я, вздыхая. Ложусь на скамью и замираю пальцами на грифе. Вспоминаю, что взял вес в двести сорок килограмм для разминки, и останавливаюсь.

– Чего ты замер, Кларк? – усмехается Диана, садясь на лавочке возле меня и складывая ногу на ногу в коротенькой юбке, при желании через которую можно все легко увидеть, – современная мода, знаете ли.

– Да так… подумал, что переборщил. Надо все-таки отдохнуть.

Диана внимательно наблюдает, её брови чуть приподнимаются, и подпирает щеку рукой и чего-то ждет.

– А ты правда способен поднять двести плюс или просто повесил блины, чтобы повыпендриваться перед девчонкой? – с улыбкой говорит она.

– Пробую открыть для себя новые горизонты… – хотя, конечно, если вдруг Диана решит бросить в меня блин, будет крайне неудобно.

– Ты ведь даже ни капли не вспотел в такую жару, как тебе это удается?

И это всего пару секунд, что она увидела меня без рубашки? Чтоб меня.

Я разминаю шею в попытке развеять легкое напряжение. Моя физиология тут как ни кстати, играет со мной злую шутку. Условия выживания на Криптоне (мое родной планете) адаптировали мое тело к совершенно иным условиям. Мое тело не нуждалось в охлаждении таким же образом, как у людей, поскольку криптонская физиология позволяет регулировать температуру тела более эффективно, чем у местных форм жизни. Соответственно, я не потею. И как спрашивает, скрыть этот факт от бесстыдно глазеющей Дианы?

Не говорить же ей прекрати? У меня все-таки есть гордость.

– В таких вещах очень решает генетика, – говорю я, не найдя ничего лучше, чем стандартный подростковый выпендреж. И ведь даже не вру.

– Ты ведь что-то скрываешь, Кент? – продолжает улыбаться, проводя мизинцем по нижней губе.

– Нет, конечно. Мне интересно почему ты здесь.

– Ах, это… Решила посидеть здесь, с тобой, пока девчонки не пришли.

– А они должны? – удивляюсь я.

– Мы со Скоттом вчера договорились о совместной тренировке. Чирлидерши и парни из команды, – говорит она, сбрасывая сумку на скамейку, снимая кроссовки и обнажая длинные, красивые ноги, которые вытягивает ко мне и вздыхает из-за жары. – Ты разве не знал?

– Впервые слышу, но это вполне в его духе, – отвечаю я, хотя как по мне, он просто хочет познакомиться с девчонками получше. Например, с Дианой.

– Он хочет укрепить наш командный дух, а это весьма полезно для победы. На его месте я бы поступила также. Команде важно знать зачем она играет. Это помогает в сложную минуту. Ты ведь тоже нервничаешь перед началом Национальных? – как-то проверяющее говорит она, пробегая расслабленным взглядом.

– Немного. Все-таки у нас могут возникнуть проблемы уже в первой игре.

Со старта мы столкнемся с командой Коршунов, в которой играет один из лучших футболистов среди наших оппонентов – Тодда Миллер из Метрополис Стейта. В среднем его команда лучше нашей, но так есть и другие проблемы.

– У них очень агрессивные игроки, и парни довольно настойчивые, в отличие от некоторых наших, – наблюдая за грифом в моих руках, Диана нагибается и поднимает бутылку с водой, которую протягивает мне, когда я встаю со скамьи.

– Спасибо.

– Думаешь, у вас есть шанс победить?

– В последней игре нас разгромили практически в сухую, но… – выпиваю воду и вытираю губы, пока пытаюсь понять, стоит ли говорить свои опасения, – я думаю шанс есть всегда.

… Вот только в их команде затесался Супер. Взял мяч под контроль и как-то заставил его выскользнуть из моих рук в последний момент перед голом, а потом ещё мяч от нашей команды водил. В каком-то смысле наша игра будет не самой простой конкретно для меня.

Победить их без «Супермена» будет нереально, но, если я решу расчехлить Супермена для победы над супером, – меня тут же раскроет Диана.

– Я буду тебя поддерживать изо всех сил.

«Уж не сомневаюсь…» – мысленно вздыхаю я.

– Среди команды у вас со Скоттом больше всего шансов вырвать победу.

– Ну даже не знаю…

– Зато я знаю, – серьезно говорит Диана, встречаясь учительским взглядом, и дергая ножкой, – Ты ведь показал себя лучше всех в том матче. И форма у тебя что надо.

– О… эм, ну спасибо, наверное, – неловко кидаю я, почесывая затылок.

«Только не говори мне, что ты не умеешь проигрывать, Диана… Это даже немного страшновато»

Я как в западне между двух огней. Даже забавно, что все Национальные может вынести какой-то супер, наплевав на правила и честную игру, но справедливости ради это было неизбежно ещё с тех пор, как Суперы объявились в Метрополисе. Кто-то да применил бы силу ради победы, как Памела из Цирка Антонио.

Жизнь в ДС вставляет палки в колеса изо дня в день и не стесняется продолжать. Во что это выльется в итоге я даже не представляю, особенно, если использование сверхспособностей вдруг раскроется.

В зал вбегают хихикающие девчонки, с ними Скотт и Билл обсуждают готовящуюся тусовку с глупыми улыбками. Я же окончательно смиряюсь с тем, что пора отключать мозг. Я бы хотел незаметно поработать над притворной игрой в футбол, чтобы обмануть Диану во время игры на Национальных, но… смотрю на неё и понимаю, что слишком уж она близко.

Начинается совместная тренировка, и я показываю превосходный перформанс даже несмотря на бессонную ночь.

Следующий день продолжает удивлять резкими переменами в нашем коллективе.

Я сижу на паре и «заучиваю» примеры по истории, в то время как все внимание неожиданно вьется вокруг фигуристой красотки Дианы Принс. Все пару недель назад она не то, чтобы кто-то, а уже любимица всех парней и девчонок, включая учителей. И кажется мне, мой «лучший друг» Скотт Блэк пускает на неё слюни, только подбородок поднимай, чтобы не залил стол, за которым мы оба сидим.

Вздох. Ещё бы Суперы ему не нравились, они же по закону жанра все как один – красотки и плейбои. Либо с харизмой на уровне Тони Старка. И большая часть из этого добра достается им с рождения, как и мне, впрочем.

А я смотрю на все это с легким скепсисом и не отсвечиваю её блестящему появлению. Мне даже кажется, что Диане очень нравится быть в центре внимания, и мне не приходится напрягаться, чтобы расслабляться в её тени. Да только замечаю её хитрецкий взгляд в мою сторону, брошенный мельком, и со вздохом откладываю ручку на стол.

Ну не расслабишься с ней, блин.

Когда пара заканчивается, наша компания футболистов собирает своих девчонок, и мы садимся в полукруге за парты. Каждая девчонка рассаживается туда, где сидит её парень, на парту или на колени. Скотт рассказывает про наших соперников и готовит план, но прежде этого…

– Устроим вечеринку и нажремся в хлам.

Ну да… это у нас «семейное».

– Вот это я понимаю подготовка! – гогочет Билл.

– Только не ужирайся в хлам, иначе хрен потом встаешь, – вздыхает Джош.

– Отлично. Где и когда? – тут же подхватывает Диана, останавливаясь в короткой юбке возле меня и закидываю ногу на парту. Пахнет духами. – Надеюсь, ты не против? Сесть больше некуда.

– Да нет, все в порядке.

Я уже привык, что нахожусь под надзором.

– Мы сообщим место и время встречи, когда устаканим с кое-кем, – намекает Скотт на Лану Лэнг и остальных отсутствующих, и оборачивается ко мне, – на этот раз ты точно с нами, Кларк, и никаких, но. У нас до сих пор есть те, кто играл с тобой кучу матчей, но ещё не стукнулся по рюмке.

– А мы просто не может начать важную игру если ты ни разу не выпивал со всей командой как следует!

– Понимаю, – со смирением киваю я, и внезапно получаю звонок от родителей. – Секунду. Мне нужно отойти. – Да?

– Привет, сынок…

Джонатан внезапно приболел и попросил меня помочь на ферме в его отсутствие.

***

Прежде чем перейти к рассказу о моем «друге», который сейчас стоит напротив меня и бросается обжигающим огнем в мое лицо, я немного напомню, что же такое Смолвиль. Благо, мыслю я быстро, и уложусь за секунду. Буквально.

Так вот, Смолвиль – это маленький, изолированный Американский городишко, в котором живут мои родители. Место, в котором я вырос, будучи супер-сопляком, учеником школы, послушным сыном и невинным ягненком, который ещё не представлял на что способен. Короче, здесь моя родная землица, в которой буквально каждый заборчик, камешек и дерево – это бесценные и близкие сердцу воспоминание.

И гляжу я на это все в огне и думаю, что этим вечером все это могло сгореть в одной миг из-за случайного ДС-события?

Некоторым временем ранее. В доме Кентов.

Теплая встреча с матерью проходит неспешно. Я выпиваю последние капли душистого супчика с говядины и чувствую себя как дома, в то время как отец больно волнуется о своем самочувствии.

– Прости, что прошу тебя об этом одолжении.

– Все в порядке, пап. Я только рад помочь.

Джонатан продолжает стареть, пожалуй, быстрее, чем моя мать, и после несчастного случая при аварии, к сожалению, повредил ногу и теперь хромает.

К великому сожалению, авария произошла ровно тогда, когда я пытался уничтожить криптонит и был напрочь лишен собственных сил. И вот теперь испытываю легкое чувство вины, поскольку не предвидел непредсказуемые события в мире ДС, который с каждым новым месяцем как будто набирают обороты. А хуже всего то, что из-за одной встречи с криптонитом я потерял возможность помочь Джонатану, даже если на это хватало всего одной секунды. Что отлично раскрывало глаза на жестокие реалии мира ДС и намекало мне, что я неуязвим, а другие – нет.

– С этим определенно нужно что-то сделать, – говорю я, вздыхая.

Может я утрирую, но пока Диана находится рядом и ведет свою тайную игру, мне как-то неспокойно. Как будто в любой момент возле неё может что-то взорваться или убить. Любой контакт с криптонитом придется ограничить пока все не уляжется.

И так, приняв просьбу отца заняться работой по ферме, я переодеваюсь в рабочую одежду и выхожу к сараю, готовясь работе, и вдруг вижу, как посреди соломы валяется побитый парень. По его телу то и дело бегает огонь, который медленно распространялся в сторону, поджигая солому и по ней стремительно бежит к стенкам сарая.

– Вот чёрт… какого хрена так раскалывается бошка, – бормочет парень, вяло поднимаясь с соломы. Наши взгляды встречаются, и он резко вскакивает с места, будто ужаленный. – Отойди от меня! Не приближайся ко мне!

Вот так все и началось.

***

У парня трясутся губы, а ещё он бледнеет, словно мертвец. Глаза метаются из стороны в сторону, и он отшагивает назад в приступе страха.

– Я не… я не…

– Хм…

Он поджег сарай не специально, но огонь явно от него. Пламя должно было стремительно распространиться и охватить спалить весь сарай, но... Подмечу, должно было, ведь я здесь. Огонь в моих глазах распространяется не быстрее черепахи, а испуганный паренек и вовсе замер. Я по-прежнему мыслю очень быстро и способен купить себе журнал и пачку попкорна, прежде чем сарай превратится в пепел.

Давайте немного подумаем: парень передо мной окружен огнем. Дрожит. Трясется. И позиция для поджигателя у него неудачная, того глядишь, и сам сгорит. По глазам вижу, что он только что очнулся после сна и растерян. Он опасен для окружающих из-за своей силы и представляет угрозу самого себя, но этот парень не преступник. По крайней мере пока огонь не сжег мой сарай и никого не убил.

Мысленно подписываю незнакомца как: «Бедняга страдает от собственных сил, и его не нужно избивать». Я тушу распространяющийся огонь и хватаю парня за воротник как можно аккуратнее, чтобы не сломать ему шею. На этом время возобновляет свой привычный ход, и незнакомец раскрывает рот от удивления, замечая меня возле себя. Представляю его удивление, за мгновение перед тобой появляется двухметровый гигант.

– Эй! Как ты?! – испуганно выдает он.

От страха огонь вновь вырывается из его тела, и плотно летит прямо на меня. Опускаю взгляд и вижу, как моя одежда вот-вот встретит свой конец.

И вот моя рубашка превращается в чертову труху, и вот уже огненными язычками прыгая по широким мышцами и облизывая мою кожу пируэт дикое пламя.

– Интересно, – говорю я, резким взмахом руки гася пламя. От моего замаха возникает ударная волна, которая ударяется в потолок, и вылетает к ночному небу. Потолок шатается, и чуть ли не проваливается вниз, осыпая меня пылью и мелкой трухой, – Вот же… пф-ф... опять сила возросла. Было опасно, – пару раз сжимаю кисть, чтобы привыкнуть, и вздыхаю. Примерно на два процента сильнее, чем вчера, и такая разница? Кларк, да ты чудовище.

Парень в моих руках широко раскрывает рот и моргает.

– Какого хрена, мужик! – и вновь вспыхивает.

– А это уже несерьезно.

Вхожу в ускорение и бросаю парня на сено, пока тот летит мотаюсь за ведром, наливаю в него воды, и возвращаюсь обратно, бросая в «замедленную съёмку» замедленно летящую воду. Смотрю на кривящееся лицо парня, и со вздохом выхожу из ускорения. Он резко шлёпается на сено, и уже весь мокрый, как подсоленный огурчик. И ни одного огонька на теле. В глазах у него полный шок и тотальное удивление. Ну да, если бы меня пару раз покидало во времени, я бы тоже удивился.

Я вздыхаю и взъерошиваю волосы.

– Нда. Лучше бы Марте не знать, что только что её сын сжёг свою одежду только чтобы почувствовать себя тем самым Суперменом из пафосной сцены, – говорю я и бросаю неловкий взгляд на своего «нового дружка».

Том 2, глава 5, Последствия криптонита и новые слухи.

Я отхожу к телефону, который на всякий случай отложил на сено неподалеку (и не прогадал, потому что остался без одежды). И беру его в руки. Парень все это видит и начинает кричать:

– Нет, прошу! Не вызывай полицию!

– Да не вызову, расслабься, – вздыхаю я, показывая ему экран телефона, и вижу удивление.

– Сообщение маме…?

– Не хочу, чтобы она увидела тебя здесь и испугалась, – я пожимаю плечами и бросаю телефон обратно.

А ещё я всерьез задумываюсь потренировать удары, потому что не планировал избивать преступников в подворотне в ближайшее время. Но видите, как выходит – долг зовет даже когда не хочешь. Да и дырка в потолке образовалась не просто так. Не хотелось бы сломать кому-нибудь шею, потому что ни разу не отрабатывал удары. Если встречусь с психическим воздействием или врагов по сильнее – тогда контролировать себя будет посложнее. Тут-то наработанная техника не подведет, учитывая мой ум и исключительную мышечную память, которая фиксирует любое новое движение с невероятной четкостью, – есть шанс, что, даже потеряв голову, – мои рефлексы смогут сдержать силу в критический момент.

– Эм… тебе бы не помешало одеться, – говорит он.

– Хмпф, пожалуй, – спокойно киваю, а затем указываю ему за спину: – О нет, у тебя за спиной!

Парень резко оборачивается на мою шутку, и ничего не видит, а когда возвращается взгляд обратно на меня, – я уже стою перед ним в новенькой рубашке и джинсах.

– Ох… Нахрен! Как ты это сделал?!

– Фокус, прям как у тебя. Не расскажешь, как пулять из тела огонь?

– …

– Так я и думал. Нам обоим не помешает поговорить, не думаешь? Я ведь только что помешал тебе сжечь мой сарай дотла и стать преступником. Ты мой должник.

– Я тебя об этом не просил.

– И все же? – я улыбчиво выгибаю бровь, протягивая ему руку. – Я бы не хотел вызывать полицию.

Парень кивает и берет руку, встав на ноги. Мы переходим в более спокойное и удобное место для беседы возле сена.

– И так, где ты живешь? – спрашиваю я.

– Смолвиль.

– Дом, семья есть?

– Что за вопросы? Ты что, мой крестный что ли?

– Это впервые вопросы, которые приходят в голову, когда хочешь отвести потерявшегося парня домой.

Он бросает на меня бозливый, недоверчивый взгляд, судя по всему, понимает, что я могу сдать его с потрохами. Меня сразу интересует почему.

– Ты боишься меня? – спрашиваю я.

Он отрицательно кивает, думает. Потом собирается решимостью, нервно облизывает губы, никак не решается. И так пару раз, пока я терпеливо ждут. Терпение у меня хорошее даже несмотря на быстрый ум, но желательно не затягивать, ведь Марта и Джонатан могут рано или поздно проведать меня, когда позовут на ужин.

А парень все молчит.

Я отталкиваюсь от стены, и вижу, как он вздрагивает, опасаясь резких движений. Буквально дрожит от каждого шороха, и явно на нервах. С таким спокойно не поговоришь.

– Кофе или чай? – спрашиваю я.

– Что…?

– Моя мама сегодня приготовила вкусный пирог со свининой. Будешь есть с чаем или кофе?

– Чай… наверное. Он не так сильно отбивает желание спать.

– Понимаю, – отвечаю я и разворачиваюсь в сторону дома.

Он сразу окрикивает меня.

– Эй, ты разве не боишься, что я сбегу?

– Думаешь я испугаюсь если ходячий пожар сбежит из моего сарая? – смеюсь я, разворачиваясь к нему и вижу на его лице сомнение. Вздыхаю, – знаешь, я ведь тоже обладаю странными силами. Нам есть что обсудить, видишь?

Я наглядно парю над землей. И он снова удивляется, присвистывая.

– Крутяк! А как ты так одежду себе вернул? Это какое-то перемещение или типа того?

Ишь как приободрился.

– Вроде того. У всех свои секреты.

– Ты тоже получил силу после того, как взял зеленый камень? – уже восхищенно говорит он, меняясь в лице.

Улыбка на моих губах дрогнет при упоминании криптонита, но я старательно сохраняю её.

«Действенно началось», – думаю я.

– Я рад, что ты наконец пришел в себя, но давай продолжим разговор за едой. Я проголодался. И да, с тебя футболка, джинсы и пара новых кроссовок. Я их совсем недавно купил для работы, – тыкаю в свою грудь.

***

Мы сидим на соломе, как два крестьянина, и спокойно болтаем. Давно я не чувствовал себя таким простым. Парень совсем расслабляется, хотя и приходится разбавлять обстановку шутками и строить из себя безобидного паренька, от которого угрозы разве что ноль. Хотя мы оба понимает, что это не совсем так.

Его зовут Нил Уотер. Родился также, как и я, в Смолвиле. Учится и подрабатывает в Метрополисе, а здесь оказался по делам. Семья бедная, сам обычный задрот, сидит дома, предпочитает играть в игрушки типа МОБа, и не пользуется популярностью в универе. Сам худой как щепка и чудаковат.

– Я нашел зеленый камень случайно, когда гулял с парнями по полю.

Где-то я уже это слышал.

Оказывается, среди подростков недавно начали ходить слухи, мол некий «зеленый алмаз» пробуждает в людях особые силы если те сочтут их «избранными».

Теперь это уже не просто совпадение, а целая Легенда.

– Избранными? Это как.

– Если честно, и сам не понимаю. Это информация строго секретная и передается только между закрытыми компаниями. Типа нашей шайки, только мы скорее банда из суперов, – гордо говорит он, задирая нос.

Ещё не только пара суперов, а уже целая компания? Неплохо. Жаль только опасно.

– Они называют себя «Превосходными», – с усмешкой говорит Ник, – ну типа знаешь, название пафосное и немного туповатое, но, когда ходишь среди них и можешь такое, – он показывает свой огонь в руке, – действительно начинаешь чувствовать себя особенным.

И говорит он о Превосходных так, словно сам их частью не является. Интересно.

Нил рассказывает, как все было: сначала он подзаработал денег и переехал в Метрополис, поступив в «никчемный» Дикстон-стейт, – универ для бедных и в самой жопе города.

– Хотя местами это неплохо, ведь место спокойное. Нету банд и перестрелок. Это все в центре, – объясняет он.

С оплатой девять тысяч долларов в год на учебу, Нику приходилось туго. Даже оплату Дикстон-стейта вывозил еле как, подрабатывая одновременно официантом и посудомойщиком.

– В Дикстоне я связался с дурной компанией. Ну, и ты знаешь, как это бывает. Меня начали травить за то, что я типа гик и не такой как они. Ублюдки. Я не стал прогибаться под них и назвал одну шлюху шлюхой, как и подобает, потому что она сосала у всех блять за углом, и при этом меня называли гомиком ни за что. Меня это взбесило. А потом меня сразу впрягли после пары. Избили и завели в лес, раздели и нарисовали на лбу красных фломастером «лошара». Было обидно, – он сжимает зубы, – но потом появилась она и её компашка.

– Она?

– Аманда и её ребята. Превосходные вышли из леса до того, как ублюдки из Дикстона успели свалить. Они припугнули их своими приемчиками, подняв ублюдка Даниэля вверх ногами одной силой мысли. Те сразу же зассали и убежали. Дебил Дэн даже выпавший кроссовок не подобрал, так и убежал с мокрыми штанишками, – и несмотря на то, что Ник называет эту группу странноватой, на его губах то и дело появляется счастливая улыбка.

Примерно так себя ощущает человек, который из изгоя превращается в элиту. Вот только намерения группы и Ника я пока не понимаю. Меня немного пугает, как развивается история с криптонитом. Подростки специально находят его, а потом… как-то получают суперсилы и используют их для чего…?

– Как ты получил силу?

– Как-то само получилось, – Ник пожимает плечами, и рассказывает, как его пнули с обрыва, он свалился в овраг, потерял сознание, и проснулся, вечером уже чувствуя себя странным. – Потом я обнаружил этот камень, он светился в моих руках.

– Уж больно спокойно ты это рассказываешь, как чуть ли не умер, – выгибаю бровь я.

– Так, а чего бояться? У нас сплошь и рядом кто-то кого-то кокает за левый наезд. Да и мать не сучку родила, – сглатывает он.

А ведь это признак страха.

– Ха-х, понимаю.

– Когда нашел этот зеленый камень, сразу взял камень к себе и смотался подальше. Слышал ведь слухи, знал, что эта штука может. Подумал, может быть, и мне повезет, а? Ну как и другим, представлял, вот получу силу и как надеру Шнайдеру зад. Думал, вот появятся силы, и все ублюдки будут лежать у моих ног и плеваться кровью. Я прокручивал это в своей голове раз за разом…

– Ты поосторожней.

– Да… извини. Нервы, – вздыхает Ник, сжимая руки до белеющих костяшек. – Ситуация просто неприятная. Так вот, я приехал домой с камнем, решил пожарить бекон с яйцами, и вижу, как мои руки ни с того ни с сего начинают гореть. Я в ахере. Думал, сейчас все горит, да я сам зажарюсь как шашлык. Еле как потушил руки водой из-под крана и чуть ли не обделался, пока пытался понять какого хрена произошло.

– А потом?

– А потом меня нашла Аманда. Не знаю, как она это сделала, вроде как у них есть какой-то тип, который чувствует похожих Превосходных.

Аманда – это лидер «Превосходных», которая строго на строго запрещает всем членам группы необдуманно применять силу. И обладатель способностей, который может чувствовать себе подобных? Мм…

– Видишь, как, – объясняет Ник, – Аманда не хочет, чтобы другие узнали о наших силах. Это же стремно, странно.

В этой истории довольно много пробелов, но допытывать Ника сейчас будет некстати.

– А ничего, что ты рассказываешь это мне?

– Да уж плевать. Я сам по себе.

– Так… Аманда научила тебя контролировать силы?

– Скорее объяснила правила, которым я должен следовать, иначе пойду нахрен. А ещё Джошуа как-то сказал, мол у Аманды был случай в Метрополисе, когда она использовала силы, на неё напали какие-то придурки с оружием. Сразу вспоминаются люди в черном, – ухмыляется он.

– А можешь рассказать поподробнее об этих придурках?

Ник пожимает плечами.

– Извини, я почти ничерта не знаю, и Аманда никому ничего не рассказывает. Она использует эту байку чтобы припугнуть новичков, и обычно её слушают. Знаю только, что она чего-то опасается, поэтому выносит всем мозги, мол «Не используй силы на людях и все такое», – объясняет он.

Я откладываю тарелку с пирогом на землю и вздыхаю. Есть много, о чем подумать.

Из этого разговора с Ником я выясняю несколько вещей: во-первых, местные студенты уже нашли применение своим силам и даже начали объединяться в закрытые группы. Во-вторых, Ник говорит, что в основном Суперы выходят из Смолвия. Что не удивительно, ведь криптонита только здесь навалило. А я все это время искал Суперов в Метрополисе – вот никого и не нашел толком.

Для меня это хорошие новости, потому что чем дальше Суперы от больших городов, тем позже мир их заметит. Смолвиль – маленько место, захолустье, на которое всем наплевать.

– А ты как получил свои силы? – спрашивает Ник.

– С рождения, – отвечаю я.

– Это как? Типа коснулся камня ещё с младенчества?

– Ну вроде того. Только это, между нами, не хочу привлекать внимание.

Ник тут же серьезнеет и протягивает мне «кулачок», мы ударяемся.

– Даю слово. И да, если что, можешь обращаться ко мне… если, конечно, вдруг встретимся вновь. Я твой должник, Кларк.

– Кстати, может уже расскажешь, как ты оказался в моем сарае?

Ферма Кентов находится далековато даже от Смолвиля, но Нил тут под вечер, весь напуганный и потрепанный, будто за ним шла погоня.

– Это, знаешь… дело в том… – он задумывается, – в двух словах не объяснишь.

***

Я вызываю Нилу такси на свои гроши и провожаю удаляющуюся машину взглядом. Она едет по длинному шоссе, и вскоре пропадает.

Легкий, тепловатый ветер дует мне в спину, и я вздыхаю от мороки, которую мне подкинул этот парень.

Получилось так, что в Смолвиле Суперы наплодились как тараканы, так ещё и сделали это специально. Хвалю современную молодежь и снимаю шляпу. Вот что происходит, когда мир живет своей жизнью, а не по узким правилам комиксов.

Вздох.

Из хорошего, за Суперов никто до сих пор не взялся, разве что какие-то типы из «баек» Аманды, о которых я ничего не знаю. И на самом деле не так уж это удивительно, что слухи распространяются довольно медленно: каждый год археологи то и дело находят в песках что-то новое, и это спустя столько-то тысяч лет и при нынешнем развитии технологи? В чем же загадка?

Один известный бизнесмен из моей прошлой жизни, Уоррен Баффетт, как-то говорил, что инвестировать стоит только в то, в чем ты разбираешься. А в криптоните пока что разбираюсь только я, и то поверхностно. Для других же это нелепый слух и сказка.

При желании правительство могло бы потратить крупный бюджет на нахождение бесполезных древних тарелок или усыпальниц фараона. Но давайте будем честны, потратили бы вы свои миллионы, чтобы найти замурованную в саркофаге мумию, которую у вас все-равно потом конфискует Музей? Я бы не стал, и Правительство США уж точно не станет. Им выгодней вливать деньги в совершенствования оружия, полезных технологий, и прочего, да даже на войну – и все это строго по плану. Будем честны, бюджет штука не резиновая, а денюжки всем жалко. К чему эта аналогия, спрашивает вы? Я отвечаю, в моем примере, Смолвиль – это ненужный никому участок земли, в который не выгодно инвестировать деньги пока никто не знает о существовании криптонита. Но если кто-то прознает, что здесь есть много инопланетных камней, которые способны даровать людям силу, – интерес к Смолвилю тут же возрастет. И взгляды самых хитрых засранцев тут же падут сюда. Скорей всего и сейчас их останавливает банальный скепсис, ведь поверить в несусветную байку не так-то просто.

По моим соображениям, мы уже горим алым пламенем и находимся в процессе, когда заинтересованные люди тайно строят планы. Просто никто это не афиширует.

Самый актуальный вопрос для меня не в возможностях этих людей, а в их интересах. Что они буду делать с криптонитом или облученными им людьми. В голову лезут всякие недобрые мысли.

Мой долг разобраться с криптонитом и суперами до того, как это превратится в серьезную угрозу. Я бы даже сказал прямой долг, ведь я уроженец Криптона.

И в этом деле мне мог бы помочь Ник, который, к сожалению, так и не рассказал мне всю историю и почему оказался моей ферме. Он что-то утаивает, но даже так я кое-что понял из его слов и поведения.

Я уверен, что Ника преследовали и он бежал. Это понятно по следам, которые тянулись вдоль дороги и заканчивались в сарае. Увидев меня, он испугался и решил защититься, но я тут же успокоил его. При нашем разговоре он понял, что я не его преследователь, а просто левый парень, которому можно наплести на уши что угодно. Ник умный. Задроты и изгои все смышлёные, так уж получилось, что без мозгов они совсем не выживают.

Так вот, за Ником кто-то гнался, и он чудом смог смотаться. Учитывая, что он был готов меня поджарить при первой встрече – тот, кто гнался за Ником, хотел причинить ему вред. Это чувство укрепляется на фоне того, с какой легкостью Ник возвращается обратно в Смолвиль, несмотря на то что чуть ли не стал причиной целого пожара. Сразу видно, что парень не якшается насилия и принимает за чистую монету происходящий хаос. Сложно представить, что Ник пережил, прежде чем дойти до меня. Он будет гнуть свою линию даже если я буду допрашивать его, но пытки — это не мои методы. А его несговорчивость играет мне на руку, потому что такие как он будут держать язык за зубами даже если его возьмутся копы.

Иначе говоря, мой секрет более-менее под замком, а если нет – Ник приведет меня к тому, кого я ищу.

Да и Ник воспринял меня как простачка, с которым больше не увидится вновь. Излил душу и сбежал за чужой счет, что в принципе правильно, если я хочу сохранить образ безобидного простака. Иначе бы, не приняв меня за дурачка, он бы не рассказал мне так просто всю свою необычную историю. И сдается мне даже так он много что приврал в своем рассказе. Скользкий тип этот Ник, но забавный.

Я не хочу думать, что Ник привык поджигать чужие дома и уходить со спокойной душой после этого, но пока это выглядит так.

Следует проследит за ним, чтобы выяснить все обстоятельства. Возможно, у нас криминал.

И ещё кое-что, Ник заверил меня, что собирался переводиться в Метрополис Стейт, куда недавно перевелась и Аманда – лидер этих самых «Превосходных». Там скапливаются все носители сверхспособностей, и ещё, чисто на заметку – там же учатся наши будущие соперники в футбольном матче за прохождение дальше в Национальном чемпионате. Тодд Миллер и его команда.

И это та причина, по которой я не могу закрыть глаза на появление Ника. Там происходит что-то нечистое, и мои близкие будут рядом.

Не помешало бы убедиться во всем лично и навестить этих самых Превосходных, прежде чем делать окончательные выводы. Жаль только времени мало, и мои возможности ограничены до тех пор, пока Диана будет совать свой носик куда не надо, находясь со мной в одной поездке и ходя за мной по пятам.

Ник теперь видел меня в лицо и знает кое-что обо мне. На самом деле это не проблема, но риски присутствуют.

Я провел определенные подсчеты, в рамках которых могу вмешиваться в определенное количество событий в течение дня. Пока я нахожусь в рамках этого числа – я буду невидим для всех, даже для Дианы. Это число… черт, всего лишь три.

А когда речь заходит о внеплановых проблемах, все усложняется.

К счастью для меня, появится период, когда я смогу узнать «Превосходных» получше, не вызывая подозрений даже со стороны Дианы. И сами Превосходные не поймут, что я пришел по их души. Этот идеальный момент настанет в период нашей совместной игры, которая будет проходить в Метрополис Стейт – Коршуны против Красных Быков.

Через неделю я использую наш матч в качестве прикрытия для проведения расследования. Через пять дней до его начала наша команда Красных Быков приедет на территорию Коршунов и поселится в гостиницах возле Метрополис Стейт. Та самая Аманда и её Превосходные тоже будут там, и мы не раз пересечемся.

Я буду среди них. Мы встретимся лицом к лицу. А дальше я надеюсь, что увижу безобидную тусовку с сексом и выпивкой.

И да… Превосходные? Кто вообще придумал это название? Надеюсь, они не будут называть себя так при встрече.

Том 2, глава 6, "Супермен".

– У Дианы Принс ещё не появился парень, – говорит Джон, скрипя стулом возле меня.

– Ух, такая красотка, только посмотри на неё. Интересно, у них со Скоттом до сих пор ничего не вышло?

Диана, будто под слова Патрика, наклоняется, чтобы заглянуть в портфель, модный и спортивный, с эмблемой дорого спортивного бренда. Она в юбке, в джорданах, и у неё кофта нашего баскетбольного клуба с символикой красного быка. Никто не сомневается, что эту кофту ей подогнал Скотт или отчаянный фанат из нашей команды.

Вокруг неё вообще в последнее время много разговоров, теперь она этакая суперзвезда и элита в Универсальном метрополис-юниверсити.

Разговоры о ней не утихают уже несколько недель, и мне приходится быть их частью.

Билли усмехается.

– Все девчонки озабочены темой секса, погляди на её юбку, она явно хочет, чтобы на неё кто-то посмотрел, – говорит он.

Сьюзен закатывает глаза.

– А может это ты озабочен темой секса?

– Может быть, – хитро усмехается он, обхватывая талию Сьюз.

Сьюзен отпихивает его и продолжает красить губ, смотря в маленькое зеркальце, будто суперзвезда.

Джош хмыкает.

– Может Билли и озабоченный придурок, но в чем-то он прав. Разве Диана Принс одевалась так раньше?

– Да нет же, – усмехается Билли.

– Может и хочет, но с каких пор вы превратились в сучек-сплетниц? – вздыхает Сьюзен, с выгнутой бровью косясь на Билли и Джоша.

– Эй-эй, детка, не тебе судить нас. Давай скажи уже, что произошло? Твоя сеть сплетниц наверняка уже вынюхала все.

Сюьзен дуется и бьет Скота по плечу.

– Я ничего не знаю.

– Врет, – говорит Билли.

– Скорей всего это из-за Лэнг.

– Лэнг?

– В последнее время они тусуются вместе, как лучшие подружки. Может быть, Принс решила поддержать имидж, вот и нарядилась так, – Сьюзен задумчиво косится на Диану, – ну хотя… может действительно кто-то ей приглянулся. На тусовке узнаем, она наверняка там будет.

Тусовка проходит каждую неделю. Либо у Билли, либо у Скотта, либо у кого-нибудь ещё. Это уже как правило.

И мне приходилось отказывать на каждой из них в дежурном порядке, пока парни шутливо клеймили меня предателем.

Но дело в том, что когда твоя репутация среди «крутых ребят» становится слишком большой, никто всерьез не сможет упрекнуть тебя в том чтобы козел. Просто представьте, что вы пытаетесь унизить символ вашей команды на глазах у других? Верно. От этого страдают вся команда, а это невыгодно. Особенно когда речь касается репутации Красных быков, которую нужно поддерживать, иначе Коршуны раздавят тебя ещё до начала игры. У них репутация – почти эталон.

– На этот раз Диана приглашена к Скотту, – сказал Билл.

– Лана тоже должна быть там, но у них со Скоттом какие-то тёрки.

Лана Лэнг – местная королева и умница, на которую засматривались все до прихода Дианы. Теперь смотрят на них обеих, и более того, они подружились и стали чуть ли действительно близки, как и подметила Сьюзен. Ещё в их компании были роковые красотки Лили Мелвилл, кстати, богатенькая стерва, и Джессика Роуз – её закадычная подруга, которая ходит рядом и смеется в нужное время. Не в нужное подкатывает к парням, спит с ними, и на следующий день бросает.

И теперь все сидели в стороне от нас, пока Скотт грызя ногти пытался помириться.

– Поговаривают, этой смене партнеров её Лили научила, – усмехается Сьюзен, сидя в объятиях Билла.

Сьюзен с Лили друг друга недолюбливают. Все, что я знаю, что Сьюзен тусуется с нами потому, что её парень в нашей команде, и других девчонок она тоже недолюбливает. Сьюзен вечно называет других шлюхами и дурами, но когда в рядом Скотт, она старается молчать по поводу Дианы. Вообще сложно сказать, что Сьюзен думает о Диане, но если бы она её сильно не любила об этом бы уже знала вся команда.

Скотт и Лана раньше встречались, и если Скотт был капитаном команды Красных быков Метрополиса, то Лана была капитаном чирлидерш. Этакая предводительница подтянутых и загорелых красоток в цветастых юбках и коротеньких кофточках, которые трясут руками и ногами в поддержку нашей команды. И если обычно игроки имеют тесные отношения с чирлидершами, после ссоры Скотта и Ланы девчонки оборвали всякое общение со Скоттом и большей частью команды.

Я же стараюсь не отсвечивать и наблюдать за всем со стороны, пока буря не утихнет. Предмет моего интереса находится далеко за пределами разборок лидеров универа. Она сидит в укромной комнате клуба и скрупулезно собирает новости для своих статей. И кстати, мы давно не виделись. Я начинаю скучать.

В столовой мы пересекаемся с парнями из команды, и Скотт рассказывает нам как будет проходить тусовка этой субботой. Мы сидим за большим длинным столом кучной компанией, и где-то позади от нас, в углу, сидят девочки с команды чирлидерш. Я буквально ощущаю их осуждающие взгляд на себе.

– Может пригласим их обсудить этот вопрос? – спрашивает Билл.

– Да брось, это ни к чему.

Многие парни выражают немое несогласие, потому что их девчонки вообще-то находятся там. А парни хотят, чтобы их красотки сидели рядом, как это делает Сьюзен, прижимаясь сейчас к Биллу упругим задом.

К тому же по ту сторону баррикады сидит Диана, от которой Скотту тоже неспокойно.

Наконец бедняга не выдерживает и вздыхает.

– Ну черт, ладно. Кларк, пойдем вместе, а то один я не хочу, – бросает Скотт.

Я выгибаю бровь и демонстрирую обнадеживающую улыбку.

– С каких пор я заделался твоей нянькой?

– Да брось, разве ты бросишь друга в беде?

– Ты используешь запрещенные методы.

– Кларк… ты поддерживаешь не только Скотта. Из-за этого тупицы у меня начались проблемы с Лаурой. Выручай, – говорит Джош.

Их дружные взгляды устремляются на меня, Скотт даже складывает руки в молитве, а Джош трясет кулаками, как ребенок, ей богу.

– То-есть, ты хочешь, чтобы я подошел с тобой к девчонкам и стоял рядом, когда ты будешь извиняться? Чем я помогу? Опозорюсь вместе с тобой? – говорю я.

– Да брось, ты не понимаешь! Сьюзен, скажи ему, – говорит Скотт, бросая на неё молящий взгляд.

Я перевожу вопросительный взгляд на растерянную Сьюзен, которая переглядывается между мной и Скоттом. Она поджимает пальцы, с хлопком закрывая зеркальце.

– Черт, Скотт, – шипит она.

– Сьюзен говорила, что девчонки тебя очень уважают. Может быть, если ты попросишь, они пойдут с нами в субботу на тусу, – аккуратно добавляет Билл, и тут же ловит полный укора взгляд от Сьюзен.

– Вы предатели тупорылые!

Сьюзен вспыхивает, как пожар, плескает руками, и бьет Билла плечу.

– Придурки!

Билл разводит руками.

– Да ладно тебе, детка, я же хотел как лучше.

– Для неё лучше, чтобы на тусе не было Мелвилл, но мы же друзья, Сьюз, помоги мне уговорить Кларка, – мягко говорит Скотт.

Но Сьюзен не реагирует.

– Боже, ладно, я сделаю это, только прекратите этот детский сад, – вздыхаю я, наконец вставая со стула.

Парни смотрят на меня со светлыми улыбками, и провожают почтительными свистами. В какой-то меня кто-то аккуратно хватает за воротник рубашки, и я оборачиваюсь. Сьюзен полу встала с Билла и смущенно посмотрела на меня исподлобья.

– Если что, это была чистая правда. Девчонки тебя уважают… но прошу, не рассказывай им, что я сказала.

Должно быть Кэрол общалась с кем-то из чарлидирш в тайне от Лили, и не хотела, чтобы это всплыло. В конечном счете она тоже была в их команде.

Недолго думая, я киваю, и Кэрол шепчет:

– Спасибо.

***

И так, умоляемый парнями вмешаться в разборку между… чирлидершами и игроками, я оказываюсь перед Ланой и Дианой, в окружении девчонок. А где… собственно, Скотт?

Лана и Диана завершают весело болтать в окружении остальных чирлидерш, и заметив меня, реакция у всех выходит разной, от замешательства до легкого удивления.

– Кларк, привет. Ты что-то хотел? – улыбчиво спрашивает Лана.

– Привет, Кларк, – здоровается Диана, смиряя меня любопытным взглядом.

Скотт свалил. Просто взял и свалил, оставив меня наедине с ними. Может быть, решение не самое плохое, потому что Лана не хочет его видеть, но скидывать всю работу на меня как-то не серьезно. Позже мы с ним поговорим.

Помимо Ланы и Дианы на меня любопытно смотрят и другие девчонки из клуба, напрягая и так неловкую обстановку.

Если скажу, «я слышал у нас сейчас есть некоторые разногласия», Лана сразу все поймет и переведет тему. Так я ничего не добьюсь. Придется обходить окольными путями. В этом случае лучше всего играть в дурачка.

– Чирлидерши перестали появляться на наших тренировках, мне показалось это странным.

– Мы тоже подготавливаемся к национальным. Отдельно от вас, поэтому у нас не остается времени тусить с вами, – с легким напряжением отвечает Лана, пытаясь поставить точку в вопросе.

Логично. У них свои дела, у нас свои. Наша договоренность о совместной тренировке не была вечной, так что даже не придерешься. Но у меня по крайней мере остается пространство для маневров.

– А на эти выходные вы пойдете на тусу у Скотта?

– Только не говори, что тебя послал Скотт? Если так, передай ему, чтобы он забыл о присутствии чарлидерш, – отвечает Лана.

И вот тут образуется натяжное молчание. Девчонки не подают виду, что все горит, а Лана улыбчиво молчит, показывая всеми видом что не волнуется. Диана вообще непроницаемая, только мило улыбается.

– Может и пойдем.

Это, скорей всего, значит нет, и все стремительно катится в тар-тартары.

– Но если ты зовешь, лично я может и подумаю, – говорит Диана.

Её слова разрывают молчание так внезапно, что девчонки бросают на Диану удивленные взгляды. Даже Лана не сдерживает некоторого беспокойства, ведь это её личная свита, одна из которой внезапно показывает клыки. Ну как показывает, дает понять, что у неё есть свои интересы. А ведь некоторые из девчонок жертвовали своими отношениями, лишь бы «поддержать подругу». Репутация для них важнее чем отношения с парнями, хотя это не до конца правда, ведь некоторые из них в тайне от Ланы продолжают встречаться с парнями в кладовках или раздевалках в тайне от других.

В общем, ситуация неловкая, но Лана находит из неё выход.

– Если нас приглашает АСС Красных быков, значит мы не можем отказаться, да? – со вздохом говорит Лана.

– Мы с парнями будем рады вас видеть. Выпивка за счет Скотта, – говорю я, улыбаясь.

***

– Что ты сказал?! – говорит Скотт.

Парни смеются.

– Не, ну а что ты хотел? Нужно же чем-то жертвовать, – говорит Билл.

Это моя отместка Скотту за подставу. Он кинул меня, оставив наедине с Ланой Лэнг и Дианой Принс, и ещё сворой девиц, словно я мастер флирта. Может это и так, но при Диане я самый обычный человек.

– Лана и остальные девчонки согласились пойти на тусу только если выпивка для них будет халявной, – говорю я, падая на стул. Конечно же я утаиваю, что девчонки и так согласились бы, но справедливости ради девушек нужно угощать. Тем более если ты обидел их, Скотт.

– Ну что-ж, тогда ты явно поможешь мне прикупить выпивку, Кларк, – губы Скотта расплываются в хитрой улыбке.

А это он зря.

– Ну не, если так, тогда можешь не ждать меня на вечеринке.

– А если его не будет на вечеринке, девчонки могут не прийти, – улыбчиво добавляет Билл.

– Не ожидал о тебя такой подставы, Кларк!

– Кто бы говорил, ты же устраивал тусу, значит должен был приготовиться к такому повороту. Давай, Капитан, разруливай, – говорю я.

Хоть я и выпендриваюсь, итоге мы все-равно поможет Скотту, потому что изначально была такая договоренность. Как никак мы одна команда и должны поддерживать друг друга, но пару дружеских подколок точно не помешают.

***

Пришло время проведать мою дорогую подругу на деловом поприще. Лоис Лэйн сильно взялась за дело о таинственном герои, тобишь обо мне, и теперь сидит у меня хвосте.

Лоис роется в бумагах. В клубной комнате все стены развешаны фотографиями и обрывками газет. Несколько статей она наверняка уже написала, но её основным интересом стали загадочные случаи, которые постепенно всплывают по всей Америке. В основном в Смолвиле, но у Лоис пока что есть информация только о единичных случаях в Метрополисе. Она ещё не догадывается, откуда пошла основная проблема.

– О, Кларк, привет! Я рада тебя видеть. Подойди сюда и скажи, что об этом думаешь?

Лоис показывает ноутбук с открытой интернет статьей: «Уровень преступности за последнее три месяца упал в два раза»

Я медленно киваю.

– Это же отличная новость.

– Да, я не спорю, но как же это совпадает с появлением этих необычных людей. К тому же ни слуху, ни духу о том парне в кофте. Мне буквально нечего делать.

Статистика действительно интересная. Оказывается, в течение нескольких месяцев уровень преступности упал очень резко и в какой-то момент даже приблизился к нулю. Но если проследить период, с которого начался уменьшаться уровень преступности… это будет первое сентября.

– Я считаю это не совпадение. У меня есть теория, выслушаешь?

– Да, конечно.

– Я считаю, что тот, кто ответственен за это, является студентом, который начал учиться в Метрополисе в этом году.

На удивление точное замечание, учитывая, что раньше с преступностью боролась только полиция. Я взял у Лоис ноутбук и полистал пару статей. Полиция в недоумении, но никаких предпосылок ко мне нету, они предпочли обойтись статистикой.

– Почему ты смотришь Готем? – Лоис выгибает бровь, выглядывая из-под моей руки.

Я кошусь на неё как на любопытного хомячка и неловко улыбаюсь.

– Извини, что отобрал ноутбук. Просто было интересно узнать про уровень преступности где-то кроме Метрополиса.

И оказалось, что Брюс тоже преуспел. Статей о таинственном человеке, который ловил преступников и оставлял из связанными в подворотнях или у полицейских участков, – становится все больше. И они набирают популярность за счет Диоры Робертс, которая гонится за чудодейным «преступником по пятам».

Она пишет:

«Его работа по-прежнему чистая, полиция разводит руками и не понимает, что происходит…»

Держу пари, та часть правительства, которая занимается мета-людьми, разводит руками и грызет ногти – в случаях с таинственным хранителем закона нет ни одной аномалии или чуда… вообще-то, если быть честным, в местах, где он появляется, не остается ничего, кроме избитых преступников и спасенных людей. На моих губах невольно появляется улыбка, и я замечаю на себе странный взгляд Лоис.

– Чему ты улыбаешься?

– Да так, думаю, что в Америке появилось два чудака, которые занимаются самоуправством.

– А я о чем! – Лоис гневно стучит ногой и вскидывает руки, – это же такая сенсация! Я даже придумала имя нашему парню.

– Имя…? – я выгибаю бровь.

– Да. Человек, который появляется и исчезает в мгновение ока… он способен остановить и смять машину голыми руками! – Лоис весело говорит, и скачет по комнате, показывая мне одно фото за другим. На одном из фото та самая машина, которую я остановил рукой, когда ловил грабителей, – потом смятые фонарные столбы! – а вот тут я на рефлексе ударил… – или же полет в небе! – чертовы зеваки все-таки зацепили меня на фото, – и вообще много и много всего!

Лоис разбрасывает на столе более двадцати фото, и все плюс-минус со мной, в разных позах и местах, за одним исключением, две фотки с другими людьми.

Я задумчиво киваю.

«Все-таки от общественности не сбежишь, как не старайся», – думаю я.

На самом деле большая часть фото сделана, когда я дежурил ночью или рано утром, или не спал несколько суток. Хотел как лучше, а вышло, что перестарался и насмешил дурака. В следующий раз ни ногой на дежурство, если захочется выполнить свой «сверхнорматив», – меня начинает уносить и глаза разбегаются. Так и хочется помочь всем и каждому, но увлекаться не стоит, – время ещё не настало.

– И так… барабанная дробь!... – Лоис «бьет невидимыми палочками», пока я стараюсь не смеяться.

– Какое же?

– Супермен!

Я зависаю.

– Как…?

– Ну, что думаешь, Кларк? – с блестящими глазами говорит Лоис, мечтательно вздыхая, – представь себе, Супермен и Лоис Лэйн… если я возьму у него интервью, я стану легендой в журналистике. Гениальный репортер Лоис Лэйн…

Мне же сейчас не снится это, ведь так? Это совпадение или ещё одна дурная шутка этой вселенной, о которой я не догадывался? Хотите сказать, именно так Кларк получил свое героическое имя.

«Лоис, это была ты», – хлопаю глазами я, наблюдая за девушкой, которая каждый раз раскрывает мне глаза, хотя, казалось бы, она всего лишь обычный человек.

Мысленно усмехаясь, улыбчиво облокачиваюсь на стол возвращаю нашу героиню, пока она не улетела на звезду:

– Имечко, конечно, напыщенное, но в целом сойдет. Лоис? Спуститесь на землю, мисс гениальность. Возможно все ваши слова разыгравшаяся фантазия или совпадения. Кому вообще нужно ловить преступников, кроме полиции? Мы же не в мультике, ты сама говорила.

– Да, но… я обдумала твои слова. Помнишь ты говорил про неких героев? – она внимательно поглядывает на меня.

Это немного напрягает, но я киваю, продолжая играть дурака.

– Я думаю, что кому-то действительно могло взбрести в голову стать героем. Америка – страна дураков, но дураков с душой и большим духом. У нас есть полно идейных людей, полно тех, кто готов порвать других за свою фанатичную идею. Вдруг кто-нибудь из таких людей получил суперсилу и начал играть в героя? Пока не совсем понятно, кто за этим стоит, но этот кто-то явно знает, что делает! Ведь до его появления в Америке люди умирали день за днем, причем не важно, когда, а тут посмотри.

Лоис указывает на статьи, висящие на стене. Везде написано: «Индекс преступности упал до двадцати процентов…», «После крупного пожара в детском доме ни одной жертвы, дети утверждают, что их спас герой…!», «Банк Голдман – самое загадочное ограбление за последние десять лет, которое не свершилось…»

Переведя взгляд на блестящие глаза Лоис, я устало вздыхаю:

– Мне кажется ты надумываешь лишнего. Это как с теорией разбитых окон, люди просто в какой-то момент перестали меньше «мусорить», и улицы стали чище, – говорю я.

Криминологическая теория, которая утверждает, что попустительство общества к маленьким правонарушениям ведет к большим, провоцирует людей на совершение таких же или более серьезных правонарушений. Иными словами, если вы не соблюдаете даже минимальный порядок, – будьте уверены, к лучшему это не приведет.

– Намекаешь, что полиция хорошо поработала в этом году? – она усмехается и покачивает головой. – Нет, Кларк, я не думаю, что все так просто. Мое чутье… оно подсказывает мне, что я что-то упускаю.

Фактически, то, что ты упускаешь находится у тебя прямо перед носом. И я приложил немало усилий, чтобы ты не попала в беду, пока будешь гоняться за сенсацией. Прошу тебя, Лоис, успокойся и не лезь на рожон, – хотел бы сказать я, однако Лоис энергичней продолжает преследовать свою цель.

– Я найду его, во чтобы то это мне ни стоило. Я должна узнать правду и показать её миру. Не знаю, чем руководствуется тот человек, но я уверена, что он не такой хороший, каким себя считает.

Она права и в этом, однако ей незачем знать, ради чего я это делаю. Не сейчас.

– Кларк, прошу, поверь мне, ты единственный, кто был добр ко мне все это время, – она миленьким щеночком смотрит на меня.

– Ох… ладно, я сдаюсь. Может быть, в твоих словах есть смысл.

– Я тебя обожаю!

Лоис бросается на меня и обнимает.

– Ну ладно, ладно…

– Ты же хотел сделать блог и показать миру героев. Может быть, объединим усилия? Мне как раз нужен человек с камерой.

– Насчет этого… извини, Лоис, но я сейчас занят тренировками с командой.

Том 2, глава 7, "Ошибка".

Cмолвиль и Метрополис – как два брата, только Смолвиль из них младший и поменьше, а Метрополис – совсем взрослый и отвечает за все проступки младшего. Сейчас оба имеют проблемы, но об этом в основном знаю только я. Хуже все то, что эти проблемы идут прямиком из Смолвиля в Метрополис, как распространяющая зараза. И называется эта зараза криптонит.

И пока преступность в Метрополисе ослабла моими же усилиями, я получаю возможность свободно передвигаться по Смолвилю в поисках камней, которые уж совсем забродили в чужих рука.

Встреча с Ником заставила меня поразмыслить и принять решение поработать с криптонитом в окрестностях возле Смолвиля и сократить риски контактов до минимум.

Из рассказа Ника следовало, что в Смолвиле в течение последних месяцев формировались группировки одаренных, которые получили свою силу от криптонита. Если все продолжится в том же духе, боюсь, катастрофы не избежать, поэтому прибывая в аудиторию на очередной урок философии, я намереваюсь продумываю план по изучению мета-людей в Смолвилке, как вдруг Скотт объявляет на всю аудиторию, что Красные быки Метрополиса будут тренироваться каждый день и отдыхать только по выходным.

– У нас будет тренировочный марафон, – говорит он со всей серьезностью.

– Мы обязаны утереть нас Готемским засранцам на этот раз, – говорит Билл.

– До них ещё добраться надо, Билл. Не торопи коней, – всерьез подмечает Скотт.

Я молча наблюдаю за обсуждениями парней и покачиваю головой. Мои важные дела… Отказаться не вариант, за победу в мачтах выдают нехилую стипендию в размере нескольких моих зарплат. Учитывая это, я могу победить и на некоторое время забыть про денежные неудобства, придется смешивать подготовку к матчам и разбираться с новыми проблемами.

– Я не смогу приходить на каждую тренировку. У меня много дел, включая подработку, – говорю я.

Скотт и Билл потрясенно смотрят на меня, другие молчат.

– Ты издеваешься, Кларк?

– Это событие разовое в жизни. Если победим, можно сказать, обеспечим себе жизнь. Билл вообще хочет стать профессиональным футболистом, для него национальные незаменимая возможность.

– Да ладно, – Билл сдержанно махает рукой, мол ему не важно, но я вижу, как он наклоняется ко мне со всей серьезностью, чтобы сказать что-то важное. – Кларк, ты же понимаешь, что тебе нельзя подводить команду? Все парни ждали этого целый год, возможности взять кубок. Отыграться за прошлое поражение.

– У меня нет времени, простите, парни. Если я перестану брать подработки, я останусь без еды и без комнаты.

– Сколько дней ты сможешь тренироваться?

– Не знаю. Три дня в неделю, как обычно.

– А по выходным ты свободен?

Мне не нравится, куда заходит разговор.

Парни хитро переглядываются и выдают свою безумную идею.

– Если Кларк не может заниматься все будние дни, предлагаю перенести два дня тренировок на выходные дни.

О нет.

Все дали согласие так быстро, что я не успел придумать отмазку. Какие же они дружные, даже приятно, что я нахожусь в команде этих ребят.

– Придурки! Ну вы и намудрили! – смеется Скотт.

– Вперед на национальные!

– Ладно, – вздыхаю я.

Такое чувство, что мне не отмазаться. По крайней мере сейчас, не хочу портить общий настрой команды. Однако надо придумать как выкроить время на свои дела.

Я не хочу оставлять Ника и группировки одаренных без присмотра, но и не могу выделить время чтобы заняться решением их вопросов. Удручает присутствие Дианы.

Первые этапы национальных (отборочные) начинаются уже на этой неделе, мы будет ездить по районам и соседним городам и играть в сетке с первыми противниками.

– Готемские находятся в другой сетке, – говорит Скотт.

– Это хорошо. Хочу встретиться с ними в финале, как тогда, – добавляет Билл.

– Первая игра будет проходить в Метрополисе, в университете Маунт-Ройал. Застрянем там на целую неделю, будет серия игр до трех побед.

– Неплохо разогреемся перед победой на финале!

Как я и предполагал, все идет точно так, как и я предполагал. На протяжении всего Чемпионата мы будем кататься по стране и играть отборочные с другими университетами, что позволит мне незаметно увидеться не только с Амандой и её Превосходными, но и у как следует изучить обстановку даже в Готеме.

Может, даже увижусь с Брюсом, а я ведь так не хотел приходить к нему просто так, – заподозрит что ещё, с ним нужно держать ухо в остро. Теперь можно прийти официально и даже пожать руку. Я ещё не знаю, на что он способен.

Мне ещё везет, что первый матч удачным образом пересекается с Коршунами, где будут нужные мне цели, иначе бы Диана просто не дала мне спокойно перемещаться по удаленным краям Метрополиса.

В общем, вся эта суета с Чемпионатом – лучшее время, чтобы изучить обстановку среди одаренных.

***

Выходные. Дивное время, когда я могу быть свободен хотя бы по утрам. Мы с парнями договорились встречаться для тренировки после обеда. Я же решаю воспользоваться утренним промежутком для ведения блога и небольшой тренировки.

Объясню причину своего выбора доходчиво.

Для этого я открываю выдвижной ящик из стола и обращаю свое внимание на смятые ручные часы. Серебристые, классические, ничего особенного. Вы их уже видели. Стандартный аксессуар уважающего себя мужчины, но каждый сломан. Я беру одни часы в руки и поворачиваю. На вид они были смяты двумя пальцами сбоку, когда их поправляли, видимо, в приступе нервов или когда их снимали с руки. Скорее первое, чем второе, хотя оба варианты естественны. Возможно, они были раздавлены в результате привычки трогать их.

И все это сломал я, в прошлом, потому что был невнимателен и у меня имелись некоторые сложности с контролем сил.

Если я столкнуть с одаренными, неизвестно, что меня может ожидать. Их будет несколько, они могут контролировать эмоции, они могут иметь при себе криптонит. Мне нужно что-то кроме физической силы, чтобы быть готовым ко всему.

Я в буквальном смысле рискую жизнью и своим инкогнито.

Повторюсь, Супермену ещё рано являть себя миру. Он не готов. Слишком все нестабильно. Если я облажаюсь и сделаю не верный ход – какой-нибудь умник типа Лютора покажет меня в дурном свете и проблем не оберусь.

Криптонит раскидан повсюду, я не знаю кто мой потенциальный враг, и как отреагируют на Суперов местные люди, которых научили бояться все незнакомое.

Может быть, я излишне осторожен, но чутье подсказывает – так правильно.

Я прихожу в густой лес далеко за городом. Благодаря суперскорости я получаю доступ к любой точке мира как к своему родному дому.

Место подобрано наиболее удобное и спокойное, на склоне ручья. Возле дерева, где открывался вид на широкий горизонт зеленой травы. Воздух тут свежий и пахнет природой.

Легкие улавливают все свежие запахи, будто я нахожусь в Райских земля. Людей по близости нет даже близко, и никто не помешает.

Я ставлю ноутбук на камень и подключаю его к интернету через ЮСБ-вайфай. Тут по близости есть станция, которая удачно передает сигнал – я выбрал это место не случайно. Ну и немного подкрутил настройки, чтобы точно без сбоев.

Я проверяю блог и рыскаю различные статьи, шарю паблики, в надежде найти хоть одно упоминание про героя. Ничего. Вообще ничего. И это отлично.

Мне ещё предстоит много работы, прежде чем мир признает меня, тем, кто я есть. Но для начала надо воспользоваться свободным временем чтобы урегулировать определенные вопросы.

Я плохо подготовлен к серьезному бою.

Я бы сказал, что не знаю, почему Кларк до сих пор не научился контролировать свою силу как настоящий боец. И скорей всего эта причина далека от логики и задействована исключительной эмоциональностью. Например, тот факт, что для настоящего хищника нет причин тренировать свои мышцы – они развиваются во время охоты на добычу или во время игр. А Кларк же не нуждался даже в развитии, обладая всеми необходимыми качествами с самого рождения.

Был ли он идеальным хищником с точки зрения этого вопроса? Признайтесь, сходство занимательное.

Такому монстру практика даже не нужна, если он хочет разрывать всех голыми руками.

Был ли он недальновиден? Возможно. Я бы назвал это беспечностью. Криптонцам оно свойственно, как и высокомерие. Это проблема больше подсознательная, чем умственная, поэтому от неё нелегко избавиться.

Я стараюсь этому не поддаваться, но иногда тоже даю слабину. Сила балует, как не крути.

У меня есть возможность полностью подавлять свои силы, что я делаю во время игры в футбол. Я играю как первоклассный игрок даже полностью «выключая свои силы». Однако все ещё были редкие моменты, когда я могу расслабиться и нечаянно выдать супер человеческое движение, особенно в моменты эмоциональных потрясений.

Например, все это время я играл в футбол без особого интереса, и использовал игру как возможность потренировать контроль над способностями. Правда ощущается это как игра в полусонном состоянии, я в буквальном смысле представляю, как меня клонит в сон, еле двигаюсь, стараюсь максимально не напрягаться. Короче, вхожу в состояние полного уныния, что доказывает связь сил и эмоций Кларка напрямую. Такой формат игры мне не нравится, хотелось бы получать от игры больше удовольствия.

Я беру камень и стараюсь бросить его чуть сильнее, чем мог бы обычный человек. Камень пулей влетает в дерево и валит его на землю.

Как я и думал, четкости «немного» не хватает. Камень должен был оставить вмятину в коре дерева, а не разрывать на части.

Кларк никогда не видел себя в роли драчуна. Никогда не поднимал руки на людей и избегал конфликтов. У него слишком много сил. И мне придется дошлифовывать его контроль вместо него.

В тот день с Ником я боялся вступать с ним в схватку, потому что мог навредить ему. Мне повезло отделаться красноречивыми фразами и успокоить его, прежде чем произошел взрыв.

Если я не смогу добиться положительного контроля силы во время боя, мои противники могут погибнуть от моей руки даже не поняв, что произошло. Прежде чем я приступлю к расследованию в Метрополисе и начну вылавливать группы «Превосходных», я обязан взять свою агрессию под контроль.

С противниками на уровне обычных бандитов сдерживать силу не так сложно. Они так слабы, что ничего не сделают мне даже при желании. Мои нервы при встрече с ними спокойны. Я просто использую сверхскорость и в последний момент отрубаю её, когда пытаюсь схватить их или связать.

Но что произойдет, если встретится противник посложнее? Я буду вынужден применить большую силу, вот тут-то и возникнет настоящая сложность.

Признаться, это немного нервирует. От героя до убийцы – всего одно неверное движение.

Тут может показаться, что вопрос стоит исключительно в тренировке удара, сдерживании силы… но нет. На самом деле я боюсь даже ударить в полную силу, а потому моя будущая тренировка скорее походит на регулировку старого радио или нащупывания подходящей силы для броска в боулинге. Вариантов, на самом деле много, – но в каждом, если переборщишь, получится нехорошо. Слишком слабо – потрачу время; слишком сильно – убью. Мне нужно научиться четко чувствовать момент силы, а ещё правильно управляться с ним. И не помешает поработать над техникой. Должен быть четкий контроль.

Так я начинаю оттачивать удары в спокойной природной обстановке. От ударов рождаются хлопки, сильные, разрывистые, я стараюсь их уменьшать. Получается неплохо.

Насколько я знаю, Кларк никогда не занимался боевыми искусствами и все его боевые навыки рождены из опыта. Тем не менее я кое-что знал, прихватив свои знания из прошлой жизни. В прошлом я увлекался кик-боксингом и рукопашным боем, знал основную базу постановки ударов, положения тела и всего остального.

Как я и думаю, удары даются легче, чем в прошлой жизни, я почти не чувствую мысленно напряжения. Сил немерено. Каждый раз бью, и кажется, будто я могу в сотни раз лучше, но я не позволяю манящему чувству одурманить меня и сдерживаюсь во время каждого точка локтем. Все прекрасно, да только техника отсутствует.

Обычная наработка техники происходит за годами наблюдения кривых ударов, которые летят не так, да не туда. Будто в попытке нарисовать нужный узор я получаю кляксу.

Я нарабатываю несколько сотен ударов не торопясь, после чего начинаю медленно ускоряться, при этом стараясь сдерживать силу, чтобы не вызывать взрывы воздуха с каждым взмахом руки. Выходит неплохо, хорошо, мысленный счетчик переваливает уже за тысячу, потом за полторы, две, три, четыре, пять. Стоп.

Рука останавливается с трудом, и еле продвигается вперед будто по собственному желанию. Все мое тело, от ног до позвоночника, застревает в одном движении, которое я отрабатываю в течение пяти тысяч раз, и будто просит продолжения. Мне даже кажется, что мои плечи и позвонок самостоятельно качаются из стороны в сторону, будто призывая продолжить за меня.

Теперь кое-что проверяю. Делаю ещё один удар. Ещё. Вот оно. Удар получается намного четче, чем в первый раз, и я киваю сам себе, подтверждая собственную теорию: я отточил рефлекс удара до уровня новичка приблизительно за десять минут. Что это значило? Это значило, что мои руки запомнили правильную позицию и уровень замаха, что отразилось в моем личном понимании самого удара. Теперь я могу спокойно нанести удар в чуть более правильной позиции, чем раньше. Это усиливает мой удар приблизительно на тридцать процентов, потому что техника исполнения верна.

Как объяснить такой поразительный результат? Скорее всего мой мозг, тело – все вместе взятое. Я – криптонианец, и скорость моего роста напрямую зависела от моих усилий. Все остальное доделывала физиология Железного человека. Я думал, бил, и развивался быстрее чем обычный человек.

Тут дело не только в уме, но и в работе мышечной памяти, которая работает на порядок лучше, чем у обычного человека. Но, к сожалению, не так эффективно, чтобы научиться всему мгновенно – все-таки развитие мышечной памяти — это временный процесс.

Если бы мои мышцы и мозг так быстро брали в привычку всякую много-повторяющуюся мелку моторику, я бы может даже назвал это изъяном. Да и Супермен никогда не славился боевыми искусствами, так что все в пределах канона.

Поразительный результат за такой короткий промежуток вдохновляет меня на новые достижения! Уж я-то знаю, сколько времени мне понадобилось на поставку хорошего удара в прошлой жизни, аж зависть к самому себе берет.

Осталось только довести все до идеала, используя грушу или что-то навроде… деревьев? Жалко, но что поделать.

Я сдерживаю свою силу по максимуму и начинаю бить по дереву. Знаю, метод не лучший, но с моим опытом пойдет. Тем более мне не нужно обматывать руки бинтами, чтобы не травмировать их, мне даже не нужно иметь грушу – моя плоть, кости и сухожилия крепче стали, поэтому я спокойно бью по дереву и не беспокоюсь о последствиях. Как удобно. Мне даже не нужно заглублять кожу и набивать косточки, в некоторым смысле, это риск и травмирование кисти, ведущее к деформации. А ещё выглядит не очень красиво, впрочем, меня это не особо волнует. У меня в приоритете спасение людей, а не модельный бизнес.

В конечном счете я управляюсь за три часа и чувствую крайне довольным. До условной встречи с парнями из команды остается час. Для меня это более чем предостаточное количество времени, которое я решаю уделить на развитие блога.

Оставляю тридцать минут, которые используют чтобы добраться до дома, принять душ и переодеться. До места встречи с парнями пешком идти минут десять. С учетом того, что я не могу применять силу скорости возле универа из-за присутствия Дианы, я вынужден добираться последние десять минут обычным бегом до тренировочной площадки.

***

И вот все как всегда так, строишь планы, готовишься к худшему, и оно всегда умудряется тебя удивить. Не удивительно, что при таких условиях даже криптонцев настигла ужасная участь.

Угроза криптонина стала уже чем-то реальным, а не только моим смутным представлением. Я начал заниматься этим вопросом спустя несколько дней, хорошенько подготовившись и выделив отдельное время в своем плотно графике после учебы и работы, ближе к позднему вечеру, я начал рыскать интернет в поисках видео, статей и различных пабликах, в которых хоть раз упоминали зеленый камень.

Но как оказалось, даже моих усилий не хватало, чтобы предсказать весь исход.

– Чёрт! – бью руками по столу, и он обрушивается на пол вместе с парящими опилками.

Взмахиваю рукой и убираю это все в одно мгновение, хватаясь за напряженное лицо.

Скажу честно, я немного нервничаю, потому что привык действовать строго по плану, исключая любые риски. Но теперь риски возникают вне зависимости от моих планов, и я ничего не могу с этим поделать. Что только что подтверждает взрыв у заброшенного района Метрополиса, который отлично видно на картинке моего планшета.

Знаю, вам покажется это странным, но в этих языках огня я четко вижу сходство с огнем Ника. Будто бы его личный огонь имеет свою собственную форму, совершенно иную от привычного пламени.

Или может мои глаза видят больше, чем я привык?

Прямая трансляция. Много пострадавших. И среди них наверняка есть Ник.

Мне не стоит испытывать вину, ведь я понимаю, ошибки неизбежны. И я не испытываю её, не настолько уж я сентиментален для попаданца. Вот только неприятные подозрения сжирают меня изнутри. Спросите почему? Потому что человеку, привыкшему строить «идеальные планы», всегда тяжело посмотреть в зеркало и видеть там виновного.

В такие моменты он в тысячу раз уродливее и неприятней, чем обычно. Наш образ.

Я срываюсь с места и бегу к Нику. Мгновения, не больше, и я оказываюсь прямо здесь, среди адского пожарища.

Я ведь все видел ещё в тот момент. Все понимал. Но почему ничего не сделал? Самонадеянность и самоуверенность, – худшие качества Супермена взыграли и во мне. Ответы в буквальном смысле были в моих руках, но я решил помедлить, чтобы все было идеально, и вот что произошло:

Пожар. Такая мелочь? И ты упустил его. Подожди, мелочь? Да, для тебя, ведь ты криптонец. Шикарно. А ведь совсем недавно говорил, что не уподоблюсь типичному сородичу. Ладно, спокойствие. Я ведь знаю, что это ещё не все. Нет, краем своего сознания я уже понял, что натворил.

Останавливаясь посреди горящего завода, я прохожу к центру. С обратных сторон стены тушат съехавшие пожарные и бьют по ушам сирены. Я стараюсь не обращать внимание и не паниковать, ведь мне точно известно где они и когда прибудут. Я уже все просчитал.

Я присаживаюсь у лежащего человека и склоняю голову к охладевшему телу. Ник мертв.

Вот так картина; ранее десятки спасенных жизней собственным руками, – и все блекнут на фоне всего одной неудачи прямо сейчас, вызывая гнев. Гвен к собственной неудаче.

– Тут кто-то есть! Быстрее сюда!

Мёртвый, как самый настоящий мертвец. Ха-х. Не знаю, как ещё это назвать? Я ведь целых три месяца держал идеальный счетчик выживания, а теперь даже неприятно, что я такой мелочный и злюсь из-за одного трупа.

Ладно, успокойся. Супермену идеальную психику, к сожалению, не завезли. Придется держать планку самому.

Пожарные пробираются через жгучий огонь. Рушатся балки. Скрепит огромное здание в последних муках.

Другой бы на моем месте засомневался и сбежал, но я не могу.

Сжимая кулак, медленно встаю и оглядываюсь, изучая и запоминая каждую деталь в обстановке. Положение тела Ника, то, как вытекает из его шеи шипящая кровь; то, как повсюду пропадают последние следы чужого присутствия; то, как он перед смертью тянул руку к чему справа? Поворачиваюсь и замечаю нож, воткнутый в плотную бетонную стену по самую рукоять.

Подросток на такое не способен. В стене даже нет следов дробления. Это точный, сильный бросок, который позволил лезвию войти словно по маслу. И никакого нагревания, стена идеально чистая.

Даже не сомневайся, это работа Супера.

И даже не Ника. Это был кто-то другой, и этот кто-то был не один, ведь остаточных следов тут как минимум на троих, если я чего-то не упускаю.

Например, ещё одного супера, способного летать?

Нет, параноить точно не стоит. Пока остановлюсь на этом. Пожарные уже близко, стоит дать им поработать, иначе здание разрушится. Мог бы потушить его сам, но заброшка и так уже никому не нужна, а я не хочу привлекать к себе лишнее внимание.

Тем более Диана направляется сюда. Нужно уходить.

Теперь я понимаю. Мне нужно уменьшить шанс возникновения новых Суперов, чтобы это не переросло в неконтролируемую вспышку заражения.

Том 2, глава 8, "Там где не справляется Кларк..."

И ведь мне не жалко, что люди, облученные криптонитом получали силу – нет, я переживал, что они могли погибнуть из-за этого. Как я упоминал ранее, криптонит имеет свойства давать силу, с которой человеческий организм, увы, не в силах справиться нормально. Одно дело если ты родился супером, тогда твой организм привычен к способностям, и это почти никак не влияет на твой организм. Но другое дело, когда обычный человеческий организм получает способность создавать щелчком пальцев огонь – только задумайтесь, откуда берется вся эта энергия, создающая этот сгусток огня?

Для объяснения вопроса сначала нужно понять, что такое огонь в принципе. Строго говоря, огонь – это не объект, а наиболее активный этап процесса горения, в котором горючие жидкости испаряются, твердое топливо газифицируется, а газ нагревается. Так мы понимаем, что создание огня требует каких-то ресурсов, но откуда эти ресурсы берутся, когда огонь появляется из рук человека?

Для примера, содержание серы в теле человека составляет примерно сто десять грамм на семьдесят килограмм веса. Для создания огня средний показатель сгорания серы около четырех и двух десятых грамма, при условии, что суточная потребность человека в сере составляет четыре или пять грамма. Так мы приходим к выводу, что для единоразового создания огня Нику приходилось жертвовать суточной нормой серы, что в свою очередь лишало его организм необходимых элементов. Но тут же нужно учитывать, что во время горения сжигается не только сера, но и кислород, и другие жизненно важные элементы в организме. Что наверняка приводит к неизбежному его истощению, а затем и летальному исходу.

Но смею поправиться, что все это приблизительные расчеты, которые не имеют связи с реальностью. Я просто пытаюсь освятить видение проблемы, и наглядно показать, что способности Ника могут очень сильно подрывать его здоровье.

Высока вероятность, что огонь Ника работал иначе и никак не сжигал его организм как это объясняется в физике. Вполне вероятно, процесс происходит иначе и требует что-то другое, но об этом остается только гадать. Одно я знаю наверняка – подобная сила всегда чего-то требует, и уже не только Ник… и другие подростки могли столкнуться с последствиями своей беспечности.

Я лишь надеялся, что сильно ошибаюсь.

***

Чтобы избежать новых случаев с рождением Суперов через криптонит, я начинаю нахождение зеленых камней и их постепенное уничтожение.

Мои планы резко меняются на фоне неконтролируемых разрушений, которые начинали появляться в разных уголках Нью-Йорка. И все это за считанные недели.

Прямо сейчас я стою возле трассы между Смолвилем и Метрополисом. У неподалеку как раз лежат криптонит. Прям как драгоценные камни, только от них меня мутит, появляется головная боль и ужасная слабость. Я отхожу подальше, чтобы не свалиться и шатаюсь так, будто меня температурит за сорок.

Странным образом понимаю, что моя решимость позволяет мне не упасть без сознания сразу же и даже побороться.

На всякий случай я убеждаюсь, что никого рядом нету, и избавляюсь от камней лазерным зрением, которое оставляет на земле темные вмятины. Эти же вмятины исчезают под слоем земли, когда слабость после криптонита отступает.

Проблем с этим много, во-первых, искать криптонит по всему Смолвилю как оказалось даже с моими силами та ещё морока. Криптонит это не люди, они не говорят, не издают звуков, и даже толком не пахнут. Найти их сразу практически нереально, вон, мне приходится шарить интернет как не в себя, чтобы по единичным зацепкам найти места, где их видели, и потом только избавляться.

За пять дней я нахожу тридцать мест, и двадцать пять из них оказываются либо пустыми, либо не такими, как их описывали. И всего в пяти местах реально лежит криптонит. После чего работа заканчивается. В прямом смысле. Я обшарил все возможные места в интернете, где упоминались камни, для меня это не сложно, ведь я супер. И как оказалось, этих мест не так много.

Закончив избавляться от всех следов своего присутствия, я глубоко вздыхаю и поднимаю взгляд на ночное небо. Бесконечное и широкое, ему нет конца. И по всему этому небу однажды были разбросаны осколки криптона. Примерно столько же камней, наверняка, осталось в Смолвиле, а я нашел только малую их часть. Сразу вспоминаю, как в прошлой жизни искал в своей маленькой квартирке пару ключей, и не находил, а тут целый город. Ох, чую, это будет Великие поиски. И это только начало.

Ладно, я могу быть собой горд, потому что мною зачищены хотя бы первые и самые явные точки с криптонитом. Теперь оставалось самое сложное – найти оставшиеся и избавиться от криптонита, который ещё не попал в руки ничего не подозревающим людям.

Я лишь надеюсь, что какая-то часть криптонита затеряется до поры до времени глубоко под землей, чтобы не исчезнуть окончательно. Я все ещё не хочу уничтожать каждый осколок.

***

Разобраться с каждым криптонитом не выходит и не выйдет так сразу, с этим нужно смириться и не переживать. Все-таки даже Кларку не удалось за всю жизнь избавиться от него как следует, но в отличие от него у меня есть куча времени, прежде чем им воспользуется кто-то опасный для меня.

Бэтмен, Лютор – их вряд ли волнуют неизвестный парень навроде меня. Пока что.

А тем временем настает день отправки и наше путешествие на Национальных. Мы с парнями забрасываем сумки в автобус и рассаживаемся по местам. Вместе с нами и девчонки из клуба Чарлидерш. Некоторые из них с нашей группы, а кто-то из соседних, и все поголовно встречаются, сосутся или выясняют отношения. Здесь это норма.

А вот я сижу с Дианой, и мы молчим. Это немного неловко, потому что мы привлекаем внимание на фоне безудержного волнения и веселья. Я знаю, потому что слышу, как за нашими спинами шепчутся и девчонки, и парни, и Диана это тоже слышит.

– Я, конечно, не против, но сама хотела залезть на Кларка.

– Вот бы засадить Диане поглубже…

Их речь мне тоже кажется чересчур откровенной, но бытие девственником в Штатах – это позор, а раскованность почитается. Кто я такой, чтобы спорить? Подростки закидываются таблетками между пар, перепихиватюся в туалетах, а потом идут на пары и делают вид, что все в порядке. Куда уж там, сами учителя трахают студенток и пью на работе. И в моей реальности это было не исключением. Нужно просто смириться и привыкнуть.

Автобус дрожит от возбуждения. Все разодеты в короткие шортики, юбочки, и прочу мишуру, привлекающую мужские взгляды. Для девчонок это что-то вроде курорта, а для парней – запряженное испытание для их выдержки. Вот и развлекаются с девчонками как могут. Некоторые напряженно смотрят в окно, как Скотт. Одинокие и важные девочки сидят парами, для них все парни придурки и не доросшие до состояния серьезных отношений. Они у нас из «важных», которых заботит возраст парня, потому что они верят в знаки зодиака и в то, что мужчины созревают позднее на три года. И они сидят дальше, в деловых одежках, в пиджаках. Диана что-то среднее между ними, у неё блузка и юбка пониже, каблуки. С её длинными ногами и великолепной фигурой даже в неуместной одежде и в ботанских очках будешь привлекательной. И она расслаблена.

Мне везет, что Диана спокойная и не подает виду, потому что благодаря ней на этой поездке я получаю свое личное пространство спокойствия. Разве что Билл и Сьюзен развлекаются прямо за моим сидением. И наш преподаватель делает вид, что ничего не замечает, тренер Ким – заросший жиром и щетиной старик, которому плевать на все. Лишь бы его не трогали.

Скотт выходит вперед и направляется уверенный взор на всех нас. Начинает речь, воодушевляющие вскрики, за которым следует бешеный рёв всей команды. Девчонки смеются, резвятся.

– Трахнем эти Национальные как следует!!!

– УООО!!!

– Все в порядке, Кларк? – улыбается Диана, замечая мой взгляд.

– Все так возбуждены, никогда ещё не чувствовал ничего подобного, – улыбаюсь я, вспоминая свою прошлую жизнь. Зачастую я пропускал лагеря и сидел дома или работал.

– Тогда у тебя появился отличный шанс оттянуться, разве это не прекрасно? – её милая улыбка убирает всякие невзгоды, и я киваю.

Соединить отдых, игру и разборки с Превосходными? Чувствую, будет весело.

Автобус трогается.

***

Приезжаем и заселяемся в отель «Большой Буш!». Ресепшн, регистрация, выбор номера, заполнение комнат взбудораженными телами подростков. Мы разбредаемся по коридорам в поисках нужных дверей.

Наша – пятьдесят два. Прямо напротив…

– Заходите быстрее, Лэнг, Сьюзен, – махает Диана, пропуская девушек впереди себя, и переводит взгляд на меня.

– Кларк, чего встал? Погнали уже, – пихает Скотт.

– Да… сейчас.

Моя комната вновь напротив Дианы, как и в общежитие. Это даже начинает удивлять. Хотя будем честны, раз Диана хочет быть так близко, значит ещё не догадывается, что расстояние для меня не имеет значение – я слышу её по всему городу. С другой стороны, может она просто хочет видеть меня поближе к себе.

Мой номер заполоняют Скотт и Билл. Скромное убранство, три прямые постели без излишеств, как в общаге. Туалета и мойки нет, все снаружи. Обедаем в ресторанах или в кафешках, – кто как решит. Родители выделяли бюджет, и немного помогает Универ, так что мы не на курорте, но уж точно не в помойке. Тут вполне ухожено, с моим стальным телом вполне предостаточно, я и на земле поспасть могу.

Билл присаживается на кровать и начинает созвон с местными компаниями тусовщиков. Надо отметиться перед своими, чтобы не пропустить важных вечеринок и новостей. Билл же раскидывает одежду и зовет Сьюзен, которая проникает в нашу комнату и сразу к нему на постель, разглядывая и комнату, и меня с вытягиванием ножек.

– Если ты не против, Сьюзен, можешь не смотреть на меня так? – я без штанов.

– Да ладно тебе, не веди себя как маленький мальчик, Кларк, дай поглазеть немного, – шутит Сьюзен, облизывая чупа-чупс.

Она права, но на мне образ ботана, поэтому я стараюсь его придерживаться. А вообще это даже немного смешно. Девушки в этом университете как дикие кошки, небольшая промашка и тебя затащат в постель даже если у них есть парни.

Я серьезно, Билл тому доказательство. Знал ли он сколько уже сам изменил и сколько ему изменили?

Почему вообще меня это волнует? – кошусь на пачку презервативов, которую Скотт кидает на мой шкафчик.

– Извини, Кларк, сейчас уберу. Или может тебе надо?

– Нет, спасибо, – отмахиваюсь и присаживаюсь на постель. Вздыхаю.

В общем, такая моя студенческая жизнь. Ровно через одну комнату, прямо сейчас, Дженкинс и Питер засасывают «дорожку» кокаина. Чуть левее заливаются пивом в приправку с ЛСД, и… теперь понятно, почему я не могу не думать о подобных вещах? Они меня окружают со всех сторон.

Я сижу вокруг этого хаоса и привожу себя в порядок, переодеваясь в свою обычную «Кларковскую одежду»: клетчатая рубашка, джинсы, и кроссовки. Разве что укладываю волосы получше и теперь выгляжу как приличный парень, а не просто книжный-червь неудачник.

– Кларк, ты куда? – окрикивает Скотт, удерживая за мной закрывающуюся дверь.

– Я хотел прогуляться по городу.

Надо найти хотя бы какие-то следы Аманды и её ребят. Я должен знать, что произошло с Ником, прежде чем начнется игра, чтобы быть готовым ко всему. Сейчас Диана болтает с Ланой и Сьюзен, так что не сможет помешать мне или отвлечь. Я знаю, она следит за мной.

– Погулять по городу? Одному что ли? Да ты спятил, мужик! Мы же хотели собраться и немного отдохнуть в баре. Давай заканчивай дурью маяться и пошли с нами.

– Я подойду, но не сейчас. Скинешь мне адрес по смс, окей?

– Чёрт, ты что там, девку по переписке подцепил что ли? – в недоумении вскидывает руку, – короче, ладно, вали на все четыре стороны, но не задерживайся. Когда все завертится, твой зад нужен на поле.

– На поле?

– На поле. Мы будем играть.

Они хотят сыграть в «дружеский матч на деньги», чтобы оплатить часть поездки, повыпендриваться перед девчонками, и завалить кого-нибудь в постель. Удобно. Например, для того, чтобы бесплатно напиться в случае победы, а без меня победы им не видать почти наверняка.

Особенно, если среди игроков будут Суперы.

А это интересно, потому что среди них может быть кто-то связанный с Амандой.

Киваю Скотту.

– Я обязательно приду, можешь не сомневаться.

Не хватало ещё спустить всю заработанную репутацию в толчок. Мне интересно быть частью чего-то крутого, даже если это всего лишь команда по футболу. В этом весь дух соперничества и подросткового дебилизма, по которому я так скучал в прошлой жизни.

Выхожу из отеля и направляюсь по улицам Метрополиса. Здесь живно, шумно, и все пропитано современной жизнью. Ни в какое сравнение с мелкой деревушкой Смолвиля, где каждый второй человек — это пожилой работяга со сморщенным лицом. Здесь много молодых, детей, взрослые в пиджаках, важные, идут с высоким подбородком, и все в телефонах, без исключений.

Я прислушиваюсь к каждому из них, в попытке найти нужный мне разговор. Аманда… она где-то рядом.

– Кларк?

– …

Оборачиваюсь на Диану, стоящую посреди дороги. Она все-таки увязывается за мной.

***

Диана не сводит с него глаз, потому что Кларк чт-то скрывает, поэтому она идет за ним и не отпускает ни на шаг. Рано или поздно он сдастся, или она раскусит его для его же блага.

***

Предположительно, это нормально. Диана следит за мной, ей хочется знать, что она ничего не упускает, потому что на её плечах важная миссия. Я знаю это, потому что слышал разговор Ипполиты и Дианы на крыше. Сейчас Диана не видит угрозы от Ареса, поэтому она носится со мной. Ей это и удобно, и весело, и приятно.

Я думал, она послушает свою мать и оставит меня в покое или хотя бы подержится в стороне, а по итогу реает, что рядом с ней я буду в безопасности… или же она подозревает меня в чем-то другом? Знать бы, что в её голубых глазах означает этот неясный блеск.

Мне везет обладать суперслухом, благодаря которому даже находясь возле Дианы, среди бесчисленных разговоров в городе я слышу один самый важный – Аманда будет на тусовке в баре.

***

Вечер. Мы с Дианой подходим к ночному бару «Пинк Черри», и останавливаемся у входа.

– Надеюсь, ты не против, что я привязалась к тебе на целый день? Мне немного неловко…

– Все в порядке, – спокойно отвечаю я.

Все-таки ты делаешь свое дело, а я «маленький человек», который не должен мешать великой битвы Чудо-Женщины и Ареса. У меня похожие мысли, поэтому я не обращаю на её волнения внимание.

Меня больше волнует человек, который находится внутри бара.

Этот бар типичная одноэтажная постройка в красных тонах. Снаружи он выглядит как модный кинотеатр в блестящей вывеской, на которой танцует «полуголая баба», а внутри него целый аттракцион из гор выпивки, эпатажных горок из лесенок и зон отдыха.

Темновато, висит тонкий аромат алкоголя и играет музыка. Между танцующих людей игриво мелькают слепящие ярко-фиолетовые-зеленые огни. Вижу Скотта за большим круглым столиком и махаю рукой.

– Ты долго, где шлялся? У нас уже скоро игра.

– Где?

– Возле бара есть игровая зона, там и сыграем.

– Ясно.

– Но сначала немного повеселимся.

Игра на пьяную голову. Даже не знаю, видимо у них свои развлечения. Впрочем, мой взгляд привлекает кое-что другое. Девушка, блондинка, холодная, как лёд. Она сидит по другую сторону в компании Коршунов, там же где и Тодд Миллер – наш главный оппонент. Эту девушка просто сидит и играет коктейлем между пальцев, смиряя нашу команду далеким взглядом. Вокруг неё никого, только она одна, даже несмотря на то, что её окружает стая Коршунов – её же команда. Словно к ней боятся подойти или окликнуть. Я нахожу это занимательным.

Диана возникает передо мной и прослеживает за взглядом.

– Тоже это видишь? Она странная.

– Да… немного, – киваю я.

Видимо интуиция Дианы позволяет ей замечать такие вещи сразу же. Вот поэтому мне и следует быть с ней настороже.

Разворачиваюсь к Скотту и подхожу поближе, когда ребята начинают подниматься и направляться в сторону танцпола на пару с девчонками.

– Что такое, Кларк?

Кладу ему руку на плечо и нагибаюсь, чтобы прошептать:

– У тебя идеальный шанс потанцевать с Дианой. Слышал, она целый день и ждала шанса, чтобы развлечься на танцполе, – по крайней мере так говорила мне, пока мы гуляли.

Скотт смотрит в мои глаза, и немного теряется.

– Ты уверен, Кларк…?

Уверенность – мое второе имя, но сейчас меня волнует только моя цель, поэтому ты поможешь мне, Скотт.

«Будь добр, отвлеки её для меня»

– Я думал, что вы вместе.

– Разве? – наигранно удивляюсь я.

– А знаешь, что, если это так, то забудь! Я пошел! – приободряет Скотт и проходит мимо меня, – спасибо, Кларк!

Дай человеку желаемое – и он заглотит наживку, как оголодавший койот.

«Обращайся», – провожаю его взглядом и подмечаю, что Диана увлечена разговором со Скоттом.

Я знаю, что он упертый и не даст ей просто так свалиться, все-таки в нём есть лидерские качества и умение приседать на уши. Лучше момента подкатить к Диане уже не будет, и он его не упустит.

А я же кошусь в сторону той блондинки, к которой так никто и не подошел. Только сейчас она дислоцировалась к бару и одиноко сидит попивает следующий коктейль.

Направляюсь к ней и замечаю, что один из парней подходит к ней раньше меня. Билл…? А где же Сьюзен? Уже блюет в туалете. Черт, и когда успела? А… там те самые дни, понятно.

Прикладываю руку к губам и отвлеченно выдыхаю. Некоторые вещи лучше не знать, но с моими возможностями это скорее несмешная шутка.

Билл присаживается возле холодной блондинки совсем невовремя и затевает типичный подкат:

– Пина Колада? Любительница экзотики? Угостить тебя чем послаще, детка? – улыбается Билл.

Сногсшибательная блондинка в белом кофточке смиряет его холодным взглядом, и выдает скупую улыбочку.

– Билл, один из…

– Сейчас я на позиции полузащитника, Красные быки.

– Извини, но не очень интересно.

– Ха-ха-ха, – Билл неловко отсмеивается, и качает головой, – да ладно тебе, детка. Мы же даже ещё не познакомились как следует.

– У вашей команды нет и шанса на победу, Билл. А я с неудачниками не вожусь, уж извини, – улыбчиво отвечает ему, и видит, как на лице Билла происходит…

– Эй…

Внезапно на плечо Билла падает рука, и он видит двух больших парней, которые ненавязчиво намекают ему свалить.

– … пф-ф… – нервно выдыхает и встает со стула, – могла бы и раньше сказать, что у тебя есть приятель, – недовольно хмыкает он и уходит, замирает, разворачивается, указывает на неё пальцем, и поглядывает на её дружков, – И ещё кое-что, тебе бы следить за языком, Аманда. В прошлый раз мы отделали вас один-один, так что все ещё впереди. Не забывай об этом, сучка.

– Ага, как же… – шепчет она, осушая бокал с коктейлем.

Пожалуй, сейчас Билл больше всего похож на Красного быка – красный, взъерошенный и пыхтит. Скажи спасибо, что этого никто толком не вид, донжуан, иначе Скотт не упустит шанса придушить тебя. Затем он замечает меня и подходит, цокая и изнывая от злости.

– Вот же сучка! Кем она вообще себя возомнила? И не таких как она раком ставил, но чтобы настолько зазнаваться?

Думаю, дело далеко не в этом, а в том, что она считается себя особенной. Не говоря уже о том, что она творит за пределами университета. Обычный бабник для неё не столь интересен, приятель.

– Расслабься, это всего лишь девушка, – хлопаю его по плечу.

– Ну да, точно. И при этом она охренела в край. Бесит. Знаешь что, Кларк? Теперь мы должны её трахнуть по-любому.

– Что прости?

– Не делай вид, что не понял. Мы нагнем их в сегодняшнем матче, прилюдно и без смазки. И ты мне нужен в полной боевой готовности, так что не пей, – Билл стучит по моей банке пива и выбрасывает свою. – Не подведи, а я пошел к Скотту.

Киваю, чтобы он не занимал мое время и наконец ушёл. Так и делает, оставляя Аманду и меня на небольшом расстоянии друг от друга.

После выходки Билла она не даст к себе просто так подойти, а я не могу выделяться, потому что сейчас я «всего лишь скучный ботан».

– А я все жду, когда же ты подойдешь, но никак не дождусь… – раздается скучающий голос с барной стойки.

Я замираю и неловко улыбаюсь. От тех парней, что её окружали, нет и следа.

– Прости, ты это мне?

– Я специально прогнала его побыстрее, в надежде что ты обратишь на меня внимание. Ты же не против, здоровяк? – её губы трогает волнительная улыбка.

Ну что же… Подобные девушки совершенно иной уровень и обычному парню против неё не выстоять. Красота, холодный ум, опыт, деньги и сногсшибательное тело. К тому же я о ней абсолютно ничего не знаю, поэтому я обречен на полное поражение.

Выдыхаю и провожу рукой по челке.

«Ох, и не люблю же я этот подход», – перевожу взгляд на Аманду и расстегиваю первую пуговицу рубашки, чтобы нажать на "мысленный переключатель".

Здесь нужен кто-то получше Кларка.

– Нет, конечно, – улыбаюсь я, и отвечаю взаимным интересом. Пора думать...

Аманда Уокер – симпатичная блондинка с великолепной спортивной фигурой. Сильные большие бедра результат интенсивных тренировок, к которым она прикладывалась с детства, плюс хорошая физиология и отличные атлетические данные на протяжении всей жизни. Любой элемент её одежды, начиняя от белой кофточки до бархатных носок под юбкой кричит о наличие великолепного вкуса. Ещё больше на это намекают кольца, дорогой маникюр и серебристое ожерелье на шее. Вы скажите, она сама заработала, но её поведение и манера разбрасываться деньгами потребительская, так что личном заработке не идет и речи. Она держится легко, правильно и кротко. Высокий уровень воспитания, есть вкус в одежде, грамотное изложение мыслей, небольшие аккуратные ножки, привыкшие к умеренным нагрузкам. К тому же от неё пахнет собственной лужайкой, смесью дорого бензина от новых иномарок, хаски (нескольких разных собак), качественным зерновым кофе и смесью кокаина с дорогих духов. Почти без сомнений, она голубых кровей с богатым папочкой. Девушка напротив тебя купается в деньгах и заскучала от вседозволенности.

Ей нужен вызов.

И ладно бы только богатенький папочка, но она и сама по себе не проста. Разговор с Биллом дает мне понять, что она…

– Удивлён видеть такую девушку среди чирлидерш. Ты ведь увлекаешься спортом помимо этого?

В разговоре с девушкой очень важно понять её интересы и желания. Слишком явный комплимент грубо, а вот невинный вопрос порой куда лучше любого комплимента. Куда проще это сделать, если женщина заинтересована в тебе изначально. Остается только улыбаться для проформы, глядя ей в глаза.

И немного смелости, чтобы сесть поближе и создать напряжение между нами, от которого она приходит в восторг, но старательно не подает виду.

– Ха-х, – легкий смех, с которых она заинтересованно наклоняет голову. Волосы симпатично падают на плечо, – как ты узнал? – улыбается, заглядывая мне в глаза. Они у неё кристально голубые и умные.

– Я очень внимателен.

От блуждания моих глаз по её телу ей совсем «плохо», но мы продолжаем молчаливо переглядываться и улыбаться.

Зато теперь я подтверждаю, что за её спиной не менее одной медали и куча спортивных достижений по отдельности. Она смотрит на мир с позиции победителя, и уважает только победителей, потому что знает цену достижений. Это объясняет её отношение к Биллу, который в её глазах проиграл фазу подката на этапе «второстепенный игрок».

Может показаться, что Аманда невинная девочка, которую не волнует секс, но помните про выпивку? А ещё она не носит лифчик, и между ног у неё обтягивающие стринги. В сумочке пара презервативов двухмесячной давности, но ни один ни разу не открыт, хотя я уверен, у неё был секс. При встрече с Биллом она наверняка думала, что в постели сверху была бы она, потому что ему её не оседлать. А если так, то ей уже скучно.

Для неё обычные парни типа Билла ничтожества, на которых не стоит обращать внимание, но я? Вполне интересная попытка разлечься, потому что…

Том 2, глава 9, Признание.

Мелодичный смех Аманды слегка перебивает шум на фоне нашего общения. Бар переполнен молодежью.

Аманда и я сидим напротив друг друга почти также близко, как это делают парочки. Стол прохладен, обстановка располагает, и все же невидимое напряжение проницает воздух.

Аманда пытается его развеяться, чтобы мне стало легче рядом с ней.

– Ты мне очень нравишься Кларк, поэтому я тебе кое-что скажу… – говорит она, наклоняясь ко мне с озорной улыбочкой.

Между нами теперь еще меньше расстояния, и она шкодливо машет пальчиком, по-заговорщицки подзывая к себе «на ушко»,

– Ну, иди сюда… – мило шепчет она, – я не укушу, не бойся.

И я неспешно наклоняюсь, чувствуя её горячее дыхание, пока она тихо продолжает;

– … пусть это остается нашим секретом, – сладкий шепот из её уст щекочет уши, когда я медленно поднимаю взгляд и вижу её заостренную улыбку с выгнутым лишь уголком губ и лисьими глазками. – Переходи в нашу компанию, Кларк.

Она внимательно смотрит в мои глаза и ждет ответа, не отдаляясь, расслабленная и веселая. Затем она отклоняется назад, смиряя меня веселым взглядом и тянется к бокалу.

– Прости… это было резковато? Ты не обязан соглашаться. Можешь считать это моей глупой шуткой.

Каждый человек уникален, и невозможно подобрать один и тот же ответ для всех ситуаций. Ответ, от которого будет зависеть наши отношения. Он меняется каждую секунду, что ты пытаешься понять человека, и когда он пытается понять тебя.

Неловкие взгляды, обстановка, настроение. Правильный ответ кроется где-то между ними, его нужно лишь разглядеть. Это под силу любому наблюдателю.

Как-то Шерлок Холмс сказал, «Товарищ Ватсон, вы смотрите, но не наблюдаете, а это большая разница». Просто смотреть может и ребенок, но много ли он поймет если не будет наблюдать, сосредотачивая внимание?

Это не будет очевидный ответ, но он может лежать на поверхности. Может быть, его знает кто-то среди сидящих здесь? – оборачиваюсь я на собравшихся людей, их так много, и все они одновременно похожи и одновременно другие.

Может они что-то и видят, но уж точно не наблюдают. А вот я наблюдаю, например, как Аманда заинтересована во мне куда больше, чем я думал. На это как минимум указывает её попытка коснуться меня в первые же минуты знакомства, а также об интересе говорит её «шутливая» попытка видеть меня в команде Коршунов.

Она всячески привлекает мое внимание к себе, не позволяя сосредоточиться на предстоящей игре с Коршунами. Теплое общение, неловкие касания её пальцев до меня, такой как случайный тычок оголенных ножек, легко щекочущий мою ногу. При снятых каблуках, оставленных возле стула, ей удается это очень хорошо. Запах её духов; её нежный взгляд, скользящий вдоль рубашки. Рядом лежат её белые носочки, которая она аккуратно сложила рядом, чтобы доставить мне больше беспокойства. Она не дает мне расслабиться, и наслаждается этим. Раскована и свободна, ничто не мешает ей дразнить меня, в то время как я не могу наверняка сказать, что она…

– Прости, – очередное неловкое касание и её извинение.

Она как прекрасный ядовитый цветок, которого не коснуться, иначе обожжешься.

Это уже в её привычке, она любит это.

Пока я улыбаюсь и сохраняю спокойствие, не реагируя на её агрессивные поддразнивания.

Девушки часто воспринимают холодность и спокойствие мужчины как признак какого-никакого самоконтроля, который весьма симпатичен при первом общении. А такие как Аманда, которым только и дай игрушку посложнее, находят в непростой добыче своеобразный восторг.

Она не будет ломать её сразу, ведь это бессмысленно, а я просто перетяну все внимание на наш флирт, пока пытаюсь узнать её получше, чтобы понять как она связана с Ником и почему он умер.

На открытую стерву Аманда не похожа, иначе бы продолжала использовать неудачников и самоутверждаться, чувствуя на их фоне себя более полноценной. Но ей это и требуется, ведь она уже и так чувствует себя Королевой, которой эти глупости не интересны.

Тут дело интереса, интриги, ей важен сам процесс.

Полноценная, и уверенная в себе девушка, которой безынтересен быстрый и скучный исход.

И поэтому, когда сбоку раздаются голоса наших команд, Коршунов и Красных быков, которые сейчас весело обсуждаются готовящуюся игру, Аманда внезапно открывается от нашего разговора и смотрит вбок.

Может показаться, что я овладел полностью её вниманием, но это тоже не правда.

Её взгляд холоден, как у хищной кошки во время замеченной добычи, когда она рассматривает наших игроков, неспешно покачивая бокал в пальцах, подмечая то, что сейчас волнует её не меньше, чем наше приятное знакомство.

Не обманывайтесь, когда видите милых девушек, способных на такой взгляд, – они опаснее, чем кажутся. И может даже вы уже в её ловушке.

– Так значит… ты недавно вступил в команду Красных быков?

– Вначале учебного года, через две недели поступления.

Аманда улыбается, переводя умные глазки на меня. Её грудь открыта, и рука расслабленно лежит на барной стойке, словно её ничего не волнует; она не стесняется и выглядывающих широких бёдер, вызывающе выглядывающих из-под юбки, и тонкой талии, от которой приходится в восторге все парни. Эта игра в милую девочку с гибким, спортивным телом дается ей на удивление хорошо, от моего напряжения это её убежденность укрепляется куда сильнее, чем я полагал на первый взгляд.

Я впечатлен.

Нежные губы Аманды приоткрываются, когда она замечает мой взгляд на своих бёдрах, и вот я попадаюсь с поличным, видя её ненавязчивое одобрение в виде отвлеченного взгляда и улыбки.

Чёрт… Как же она давит, когда вновь проводит пальцем по моей ноге.

– Можно мне ещё один? – обращается к бармену она, и конечно же получает восхищенный кивок.

Подавляя неловкий вздох, сохраняю полное спокойствие и жду её очереди. Она специально держит паузу.

– Ты красивый… хотя я не понимаю, почему ты носишь эти очки.

– Линзы мне не нравятся.

– В твоем случае это потеря.

Поджимаю губы в насмешливой улыбочке.

– Такой выдающийся игрок как ты наверняка хочет победить в предстоящем матче.

– Скорее я хочу показать достойную игру.

– Скромность здесь ни к чему, Кларк, – отрезает она, впрочем, оставаясь обворожительной, ведь этот холод не направлен на меня, а на тех слабаков, что она вспоминает, – ты талантлив, и должен гордиться собой. Футбол завораживает именно тогда, когда в игре есть ставка, на которой можно взвесить человеческие качества. Кто из них окажется лучше? Может быть ты? Тебе нравится интрига, Кларк? Сможешь определить качество игрока? – выдерживает улыбку она.

И тут она немного привирает, потому что увидеть разницу в подготовке во время игры способен далеко не каждый. Обычным зрителям зачастую доступны только общие элементы спорта, в то время как профи может рассказать в какой момент игры игрок отдал весь матч.

Аманда не игрок, но вовлеченный наблюдатель, а также менеджер команды, – что я слышу сейчас из уст Коршунов, стоящих неподалеку от нас.

Держу пари, она с детства интересуется футболом, потому что кто-то из её семьи обожает его.

– Тебе так нравится футбол?

– Это так удивительно для девушки? – это звучит как упрёк.

– Скорее интересно почему именно футбол.

– Все дело в моем отце… он частенько поглядывал за футбольными матчами и брал меня с собой, когда я оставалась одна. В одиночестве… очень часто думаешь и мечтаешь о чем-то большем. В совместных похождениях с папой я часто молча наблюдала за полем. Он любил делать мне приятно, поэтому часто избегал лишних тем, а когда что-то рассказывал – это походило на сказку. Когда я однажды просила у него почему ему нравится футбол, он был невероятно счастлив рассказать мне о прыгающем из рук в руки мячике, за которым так охотно бегали мальчишки. А мне все казалось, почему они это делают? Он же такой маленький. Его можно съесть? Может он вкусно пахнет? Не знаю. Так вот папа мне рассказал. В его глаза я увидела тот восторг, который испытываю до сих пор. Так и вышло, что я полюбила футбол.

И так рождается любовь детей к смежными интересам своих родителей, знаем, я также перенял вкусы своего отца на музыку.

Умные дети зачастую очень послушны и понимают все с нескольких раз. Это же формирует их послушание перед авторитетами, так как они быстро осознают, насколько важно перенимать важные привычки и опыт у действительно умных людей. Многих из таких видел и я, хотя это редкость.

Аманда не только любит футбол, но и получает все внимание и признание отца, который не видит в ней минусов, – от того и эта избалованность.

Но даже узнав так много, я до сих пор не понимаю поведение Аманды. Что она сделает в следующий раз, что скажет, может это как-то связано с криптонитом или её способностями.

Учитывая, что она Супер, приходится только гадать.

Зато теперь я понимаю, что футбол она любит с позиции наблюдателя и того, кто предпочитает контролировать ситуацию. Футбол для неё не просто игра, но важное развлечение в жизни. Ник был как-то связан с футболом? Он ничего не рассказывал.

И вот Аманда поднимает глазки, заметив мою задумчивость. Ставка… да, думаю, её следующий острый взгляд, направленный на меня, означает вызов, пари:

– Сейчас твоя команда переживает тяжелое испытание, Кларк. Тебе, наверное, тяжело играть, когда твоя команда выпивает перед игрой? – он кидает ненавязчивый взгляд на пьющих парней, моих парней.

– Не скажу, что все идет гладко, но я не жалуюсь.

И вот её хитренькая улыбка всплывает вновь, означая, что она ловит меня на очевидной лжи. По крайней мере она так думает.

– Насколько я знаю, в прошлом году Красные быки чуть ли не победили, это похвально. Но мне интересно, Кларк, как думаешь, много шансов у вас сейчас?

Вопрос с подвохом, чтобы определить мою сноровку и «силу как игрока». Она способна видеть больше деталей в игре игрока лишь посмотрев на него со стороны. Казалось бы, я могу выпендриться перед ней, показав себя уверенным, но тут же облажаюсь, поскольку Аманда не ищет во мне уверенность. Она ищет в моем ответе осознанность и признак силы как игрока.

По той же причине выпендреж Билла она восприняла как бессмысленный набор слов. Взяла его с поличным как обычного выпендрёжница без должных достижений.

Аманда ожидает, что я скажу правду: «Моя команда слаба, слабее твоей». Тогда она поймет, что я четко осознаю ситуацию. Да, я покажу ей что не глуп. Точнее, она хочет заставить меня обратить внимание на слабость моей команды, чтобы продолжить наш разговор в нужном ей русле.

Манипулирует мной.

Я должен сказать, как есть и навредить своей команде чтобы выиграть словесную дуэль.

Чтобы заслужить её доверие мне нужно только сказать правду. Если хочешь, чтобы человек сделал то, что ты хочешь, – да ему что он хочет. В нашем случае я выиграю её внимание и близость, может даже что-то большее, и это чертовски соблазнительно, когда такая девушка уделяет тебе столько интереса.

Оборачиваюсь на свою команду, сборище смеющихся придурков и дураков, которые мечтают о юношеской победе, возможно, единственной за свою ещё недолгую жизнь. И разворачиваюсь на Аманду, спокойную, местами кроткую и обворожительную леди, от которой пахнет как от райского цветка, девушка одна на миллион, и смиряю её спокойным взглядом, пока Аманда внимательно наблюдает за мной.

Ей нужен ответ, который унизит мою команду и признает её правоту… Он возвысит её в моих глазах, дав понять, что я отлично осознаю свое «жалкое положение», и что мне стоит рассмотреть её шутливое предложение перейти в её команду. Мы станем ближе. Она почувствует близость, радуясь маленькой победе как маленькая девочка, в ожидании нежных объятий.

Моя команда проиграет, потому что каждый игрок здесь на порядок хуже её Коршунов.

– Хм… – улыбчиво вздыхаю я, отталкиваясь от пола и скольжу пальцами по бару, нависая над Амандой с холодным и беспристрастным выражением лица; когда она теряется, отклоняясь чуть назад и покрываясь мурашками по коже.

– Я выиграю в любом случае, Аманда, – перехожу сразу к делу я.

Бледное лицо Аманды на фоне цветастых фонарей бара замирает с удивленно приоткрытыми глазами, и чуть раскрытые алые губы еле двигаются в неуверенности. От прежней Аманды не остается и следа, когда её голубые глаза замирают на моих губах.

А затем я отстраняюсь назад и как можно вежливей улыбаюсь, пока она молча разглядывает мои лицо, будто с интересом выискивая там ответы на возникшие вопросы.

– Мне очень приятна твоя компания, Аманда, но мне пора идти. У нас игра.

Я разворачиваюсь и направляюсь к Скотту и ребятам, слыша шорох за спиной.

– Постой… Кларк, – сосредоточенный и спокойный голос окликивает меня, – То, что ты сейчас сказал, ты серьезен.

Хорошо, конечно, провести время с прекрасной красоткой, но у меня есть те, кто рассчитывают на меня. Было бы печально променять свои убеждения на один запретный плод. Даже если все что у меня есть – это парочка молодых придурков, от которых порой много проблем.

– Можешь убедиться в этом лично, – раскрываю ладонь я, улыбаясь.

Настоящий мужчина не отказывается от своих слов, по крайней мере так мне воспитывал мой отец.

Моя команда придет к первому месту.

***

Игра вот-вот начнется. Аманда в напряжении, хотя всего пару минут назад её уверенность в победе была абсолютна. Постукивая пальцами по бару, она просовывает оголенные ножки в туфли и спрыгивает со стула.

К ней подходят Коршуны во главе с Тоддом Миллером, который улыбчиво провожает взглядом уходящего Кларка, и насмешливо возвращает усмешку в сторону какой-то не такой Аманды, которая обычно предельно собрана и холодна.

– Что с тобой, неужто юбка протекает перед очередным красавчиком?

– Не твое дело.

– Ясненько. Вы поговорили как следует? Что он сказал?

Интересно вокруг Кларка возник не на пустом месте, а все, потому что их команда до сих пор была шокирована одним поражением в прошлом тренировочном матче. Для обычных зевак матч может и проходил как обычный, но Аманда и Тодд знали, что их отделали даже при учете перевеса в аутклассе игры.

Всего одним человеком.

Кларк тут же привлек внимание Аманды, которая была в восторге от его игры, хоть и не показывала все явно. Но Тодд, будучи её другом детства и хорошо знающий свою «подружку», понимали к чему все шло.

У Аманды напрочь снесло голову, и теперь она не находила себе места.

А ведь такое бывало редко, учитывая, что Аманда редко меняла парней в последние пару лет, видимо, окончательно насытившись среднячками. А вот кто-то получше, если и появлялся, то уж раз в два года, да и не удовлетворял умственным интересам местной Королевы.

«Трудно это принять, но она хоть и баба, но уж точно умнее меня. Да только не нравится мне, что она так увлечена этим парнем», – думает Тодд, поглядывая на задумчивую подругу.

– Ну что уже, говори, – вздыхает он, проводя ладонью по затылку. – Нам играть с ними через пятнадцать минут. Ты хотела переманить его к нам, вышло или тебя отшили?

Аманда холодно выдыхает, складывая руки на груди, и раздраженно отводит взгляд.

– Не говори чуши, мы просто поболтали.

– И…?

Аманда косится на Тодда и хмурит брови.

– Разгромите их, – говорит она, впрочем, как-то странно поглядывая на него. Её глаза широко раскрыты, в них вопрос к самой себе, интерес и неуверенность.

– Что это значит…?

– Просто сделай что надо и все.

– Хм… ну ладно.

– Эй, ты реально не спросишь у неё что происходит? – спрашивает Шон.

– Оставь её, она все-равно никого не послушает, – махает Тодд рукой. – Мы сломаем их, как и намеревались, это будет не сложно. В прошлый раз мы нехило поддавались чтобы позабавить себя, но тот парень нас отделал. Пора взять реванш без наших «козырей», – усмехается он.

И парни за его спиной растерянно переглядываются, не решаясь ничего сказать в ответ. Все они молча идут за Тоддом, и пропадают за стеной, в то время как Аманда остается думать.

– В тот раз он победил несмотря на очевидное поражение, – говорит Аманда, оглядываясь на игроков Красных быков.

«Как не посмотри, среди них сплошной мусор. Джош, высокий лохматый блондинчик с хитрым взглядом, спокойный и незамысловатый, на вид, конечно, хорош, но играет на троечку. Билл… даже думать противно, всем свои успехам обязан Джошу на позиции поддержки и Скотту с его командой игрой. Их сыгранность спасает его от вылета из команды, все-таки годы тренировок дают о себе знать. И Скотт… он гений, когда речь касается управлением и объединения команды. Выкинуть бы Билла из команды, и стало бы лучше, но у Скотта не хватит яиц выбросить дружка вон. Это сломит командный дух и подорвет его доверие. В итоге они таскают балласт, от которого тошно даже зрителям с трибун. Скотт неплох, жаль только физическая подготовка хромает, мне кажется, даже я могла бы его переиграть. Твердая четверочка, не больше, но для лидера успешной команды уровень не должен быть меньше пяти с плюсом. И все вместе остальная часть команды вызывает только жалость… Вот только в их рядах каким-то чудом затесался этот парень…»,

Скотт останавливает у входа и прощается с парнями, когда Аманда замечает, что он идет в её сторону.

Она разворачивается боком к барной стойке и садится на стул, скрещивая гладки ножки, невинно прячущиеся за юбкой.

– О чем ты говорила с ним?

– Не понимаю, о чем ты, Скотт.

Они уже долго враждовали.

Она не признает его, и его это бесит.

Он ничего не может сделать. Лишь стоит и обжигает ненавистным взглядом.

– Не строй из себя дуру, ты прекрасно знаешь о ком я.

– О и что-ж… – скучающе отводит взгляд, протягивая к губам бокал с коктейлем.

– Аманда, – сжимает он кулак, и подходит ближе, но тут же натыкает на её каблук, которым она давит в его колено. – Тц…

– Ходи осторожней, Скотт. Здоровые колени очень важны для спортсмена. Тебе ещё играть. Будет неприятно, если лидер команды не сможет подойти к матчу с холодной головой, – ехидно улыбается она, и Скотт покрывается мурашками.

Его переполняет злость.

– Гребанная сучка… Мне плевать, что ты задумала и что навоображала в своей извращенной головешке, но держись подальше от моих игроков, иначе пожалеешь.

– Пожалею? – её губы приоткрываются в легком удивлении, хотя глаза смотрят с холодом. – Скотт, – Аманда толкает его ногой в колено, и тот вынужденно отшагивает назад, – сначала добейся хоть чего-то и перестать валяться у моих ног, поскуливая какой ты крутой. А потом может и поговорим.

Аманда молча оставляет бокал на барной стойке, берет сумочку и проходит мимо замершего Скотта, который сжимает кулаки. Поворачивается к нему и шепчет:

– Я не боюсь неудачников, которые даже член из штанов вытащить не могут. У тебя… руки дрожат, – улыбается она.

Она шагает вперед… и Скотт разворачивается к ней, замахиваясь ладонью чтобы схватить её за плечи и развернуть к себе, но происходит неладное. Его тело резко замирает, а затем Аманда разворачивает к нему и кладет ладонь на учащенно вздымающуюся грудь.

– Ты вспотел, Скотт… у тебя точно все в порядке с сердцем? Советую провериться перед матчем, твой бледный вид меня совсем беспокоит. Наверное, сказывается алкоголь или может что-то ещё? – она косится на столы, где лежат белые пакетики; возвращает холодный взгляд на него, – в общем-то, мне плевать, но не стоит разочаровывать меня ещё сильнее, Скотт, будет обидно, если твой единственный хороший игрок разочаруется в Капитане раньше времени, даже я заскучаю быстро, – её голубые глаза смотрят прямо на него, проникая прямо в душу, и Скотт не в силах промолвить и слово. – Раз уж хочешь что-то доказать мне и самому себе, попробуй хотя бы поговорить с Кларком на чистоту и признать, что ты ничтожество, которое нуждается в его помощи. Хочешь ты этого или нет, он и сам вскоре все поймет, и придет ко мне.

Аманда оставляет Скотта одного, и он стоит с опущенной головой, с силой сжимая кулаки. Зубы плотно сжаты, а потом он берет себя в руки и тяжело проходит к бару. Заказывает виски, и осушает их за один залп, разваливаясь на столе.

– Как же я жалок… не могу удержать себя перед одной девчонкой.

– Не обманывайся внешностью красивого цвета, в лепестках которых спрятан яд, – сбоку раздается спокойный голос, и Скотт краем глаза видит подошедшего Джоша, в руках которого очередная поэзия. Тот смотрит на него косо, будто ни при делах. – Извини, я немного подслушал ваш разговор.

– Неважно.

– Думаешь это правильно пить перед нашим матчем?

– А не плевать ли? Это же тренировка.

– Не узнаю тебя. Ты обычно всегда…

– Заткнись… – стучит по бару он, и внезапно замечает на себе кучу взглядов.

– Сэр… прошу вас прекратить, – говорит официант.

– Да… прости, приятель… я немного вышел из себя, – Скотт сдержанно садится на стул и впускает ладонь в растрепанную шевелюру, тяжело вздыхая.

Джош садится рядом и отвлеченно говорит:

– Тебе стоит успокоиться.

– Я спокоен.

Джош косится.

– Я вижу.

– Она… Аманда.

– Я слушаю.

– Она постоянно так делает. Появляется внезапно и творит что ей вздумается.

– Судя по её манере поведения, действо не удивительное.

– Ох, прошу, не начинай говорить как ебучий поэт, и так тошнит.

– Извини. Так что ты хочешь сказать? С женщинами всегда сложно, но впервые вижу, чтобы тебя прям так это волновало.

– Дело в том, что… – Скотт вздыхает. – Аманда… эта сучка одна из причин, почему в прошлом году мы проиграли Национальный кубок.

Том 2, глава 10-11, Последствия и настоящая ценность.

Вначале для мы заехали в гостиницу, сложили вещи, подготовились ко встрече с Коршунами, и вечером прибыли в бар Пинк Черри. Мне это не нравилось, потому что наши ребята могут лишний раз выпить перед матчем, но как часть стаи я не могу решать за всех. Особенно когда в спор вступают девушки.

После поездки в автобусе все были напряжены. Они хотели снять накопившийся перед игрой стресс, но унылые стены гостиницы этому не способствовали. Девочки начали жаловаться, что в оплату комнате не включено питание. Включено оно все же было, но за отдельную плату. Новенькая Меган добавила, что здесь готовили отвратно.

Услышав подругу, Сьюзен Прайс тут вскочила с постели и забила тревогу, настойчиво объясняя Биллу всю важность накормить её адекватной едой, а не всяким «сраньем».

И с этого момента, как и в любой уважающей себя поездке, у нас все пошло не по плану:

– Сьюзен, детка, потерпи немного, мы же все-равно пойдем в бар через пару часов, не? У нас договор с Тоддом Миллером.

– И ты хочешь, чтобы я голодала целых пару часов? – бросает упрекающий взгляд, от которого Билл тут же сдается.

В итоге в бар Пинк Черри мы пришли чуть раньше, чем планировалось. Глобально обстановка не поменялась, ведь часть Коршунов уже сидела там. Зато девчонки радостно болтали на тему того, как оторвутся и выпьют перед матчем, чтоб «веселее болеть».

Парням приходилось кусать локти и поглядывать на веселящихся девчонок со стороны.

– Не знаю, как вы, но как только выиграем матч и выбьем из Коршунов бабло – я напьюсь в усрань.

– А я сейчас немного бахну…

– Эй, ты серьезно? – говорит Джош.

– Да, а что? Совсем немного не помешает, – пожимает плечами Билл.

А потом Билл получает упрек от Аманды и не пьет, но вот Скотт не выдерживает натиск.

Настоящее.

Мы идем дружной толпой по вечерним коридорам Метрополис Стейт.

– Увидимся на игре, – улыбчиво говорит Тодд, указывая нам вперед, – вон там раздевалка, не потеряетесь?

– Конечно.

– Отлично. Если что-то нужно будет спрашивайте.

Подхожу к оранжевой двери с черным, непроницаемым стеклом, и вставляю ключ. Открываю дверь толчком. Появляется гладкая стена из белой плитки, на которой я нахожу переключатель. Щёлк, и светодиодные панели на потолке четко и ясно освещают нам длинный коридор, удаляющийся до белой стены, внизу которой виднеется одинокая розетка. Пахнет моющими средствами. Пол блестящий тёмно-зеленый пол, стоят деревянные, с закругленными углами скамейки, – на вид очень опрятные; как в коттеджах, выстраиваются вдоль всей раздевалки, пять штук. Справа от скамеек тёмно-зеленые, как и полы, шкафчики. Чистые, блестящие, и с четко-выделенной оранжевой выемкой под ключ.

– Охренеть… ты тоже это видишь, Кларк? – Билл вскидывает руки и хлопает по шкафу. – мы что, попали в раздевалку для сучих принцесс?

– Кто-нибудь знает когда в нашем сарае сделают также? – смеется Сьюзен.

– У них тут даже толчок блестит… – удивляется Уилсон, когда включает свет в дальнем уголке раздевалки.

– Мы тут как толпа деревенщин, разевающих рты на роскошные хоромы…

– А тут миленько, – говорит Диана, разворачиваясь ко мне. Я киваю.

– Действительно.

От университета Аманды меньшего не ожидаешь. Отец бы не отпустил её в низкосортное заведение. Футболисты здесь может не лучшие, но национальный рейтинг университета держится в лучшей двадцатке. Тут прекрасные академические программы, признанные учителя, известные выпускники и высокие места в международных конкурсах. Здесь и пахнет иначе.

Сюда нас дружелюбно позвали наши оппоненты, чтобы провести тренировочную игру. Подготовка намерения у них серьезные раз директор дал разрешение пройти в закрытый Университет вечером для нашей встречи. И уверен, что вся наша тренировка – инициатива самой Аманды.

Помимо роскошной раздевалки нам дают доступ к запасным комплектам новенькой формы, которая перетерпела смену вида и стала из серо-синий бело-синей, так что друг друга во время игры мы отличим. Для универов это большая редкость.

У меня нет доступа к базе данных учебных заведений, но развитая интуиция подсказывает, что закупленный инвентарь и роскошность заведения – заслуга богатеньких спонсоров.

– Как Аманда вообще смогла это провернуть? – спрашивает сам у себя Уилсон.

– У этой сучки богатенький папочка, вот и все, – хмыкает Билл.

А ещё я заметил пару грамот, висевших на стенде у входа в университет. Аманда и там преуспела, в области химии и физике. Она здесь на особом счету.

Парни выглядят растеряно, незаметно для себя опускают плечи на фоне всей этой «ненавязчиво» предоставленной красоты. Я прохожу мимо них, и слушаю волнительные разговоры.

– В прошлый раз мы проиграли этим парням практически в сухую.

– Ух, кажется, я начинаю немного нервничать, – говорит Уилсон.

– Не дрейфь, Уилсон, мы обязаны их порвать, – пихает его Билл, недовольно скалясь.

Парни молча переглядываются, трут пальцы, сжимают кулаки, подкалываю друг друга. Висит тревожное напряжение. Я остаюсь полностью собранным и спокойным в ожидании Скотта и Джоша.

Эта обычная тренировочная игра уже никакая не обычная, а целое испытание на выдержку. На кону стоят человеческие качества, – как и говорила Аманда – это делает футбол таким интересным и захватывающим.

– Они волнуются сильнее, чем я думала, – говорит Диана, подходя ко мне.

Она любознательно поднимает на меня голубые глазки и внимательно следит за реакцией.

– Вы уже решили, как будете побеждать?

– Пару стратегий знаем, но с ними будет непросто.

– Ясненько.

– Если честно, дела у нас плохи, – говорит Уилсон, сжимая руки, – подслушал наш разговор, – обычно команда пытается реализовать свои лучшие стороны, но у нас из козырей только игра на бегу через Кларка и потенциальные пасы через Джоша. У Коршунов же «все включено», и куча сильных игроков.

Мы с Дианой переглядываемся и молчим.

Уилсон нервно стучит ногой, и пытается набрать номер Скотта, который не отвечает. Это замечает Билл, который ещё не отошел от болезненного унижения, нанесенного Амандой. Он подходит к Уилсону и выхватывает его телефон, толкая в плечо.

– Ещё раз стукнешь ебучей ногой, и я ебану тебя своей, – Билла толкает Уилсона к стене и напирает, но я вовремя останавливаю его рукой.

– Хватит.

– Да он уже всех достал, – вскидывает руку Билл, смотрит на меня бычьим взглядом, и недовольно разворачивается к Сьюзен. – Ладно! Я все! Заткнул свою пасть и молчу, я же здесь один нервных засранец, да?

Аманда нехило задела его самолюбие, и теперь он на взводе. Но успокаивать его нет смысла, лучше направить гнев в игру.

– Спасибо, Кларк.

– Не парься.

Пока мы ждем Скотта и Джоша, я отхожу к стене и болтаю с Дианой, параллельно вспоминая и разбирая разговор с Амандой. Тогда я не заметил в её словах переживаний; она вела себя спокойно. Не как человек скрывающий тяжкий грех.

Знание способностей Аманды и способностей её превосходных помогли бы мне приблизиться к правде, но мило попросить их показать мне все не выйдет. Нужно найти их всех и убедиться во всем лично, ведь видя смерть Ника и наблюдая за поведением Аманды я никак не могу избавиться от чувства, что что-то упускаю.

Я мог бы ускорить процесс поиска и раскусить их намного быстрее, но тут нужно понимать, что чем чаще я использую свою силу, – тем больше «колебаний в воздухе создаю». А чем больше этих колебаний, тем заметней становлюсь я сам.

Даже в разговоре с Амандой мне приходилось играть одновременно на два фронта – ненавязчиво изучать её, и одновременно не выделяться перед Дианой. Пока я нахожусь в окружении стольких знакомых лиц, включая наблюдательную Диану, – я могу довериться только обычному себе, но никак не Супермену.

Пока я раздумываю, в раздевалке намечается новая ссора, которую останавливает Диана. Она возвращается ко мне с неловкой улыбкой.

– Извини, Кларк, не могу смотреть на них в таком состоянии, – говорит она, поглядывая на разбитых парней, и я чувствую, что этой девушке можно доверить все что угодно.

– Ты всегда выручаешь, спасибо.

– А ты неожиданно мил, можешь делать так почаще?

– Попробую, – улыбчиво киваю, пока Диана переводит серьезный взгляд на парней. – но если серьезно, парни нуждается в Скотте, он бы быстро привел их в порядок.

– Ну да, лидер на то и лидер, – неловко чешу затылок и перевожу взгляд на стены.

Джош и Скотт только-только прошли через охрану и идут сюда. Их задержал длительный разговор про Аманду и что-то ещё, что я не стал подслушивать, но там не сложно понять все и без лишних слов.

– Тебе нужно поддержать их в игре, Кларк. Иначе им будет тяжело, – аккуратно говорит Диана, хотя отлично понимает что мы и так не справимся если все продолжится в том же духе. – Ты же сможешь победить?

Бросает на меня голубые глазки и внимательно смотрит.

Вежливость и тактичность не позволяют ей сказать, что мы обречены, если я ничего не сделаю.

И я задумчиво киваю, хотя знаю, что моя главная преграда в этой игре не только наша командная разбитость, но и Суперы, которые могут повлиять на матч.

Красных быков можно поднять, восстановить из пепла даже сейчас, но для этого нам нужна какая-то вспышка.

К сожалению, пока я не вижу способов вмешаться в игру под надзором Дианы. И таком состоянии, как сейчас, нам не поможет только хорошая игра.

Дверь в раздевалку открывается, и встревоженные парни оборачиваются на явившегося Билла и Джоша.

– Еб твою-ж мать… – шепчет Билл, первым же подходя к двумя телам, прижатым к друг другу. Смиряет стоящих в обнимку Джоша и Билла, и хватает еле стоящего на ногах Скотта за плечи. – Ты че, охренел?!

– Я говорил ему перестать, но он меня не слушал, – говорит Джош.

– Заткнись и не наводи шуму, это всего лишь тренировочная игра, – отталкивает Билла Скотт, и его тут же хватает за одежду Билл, и несет в сторону душа, попутно сбивая всех парней и лавочки на пути. Это похоже на то, как разъяренная мать набрасывается на пьяного сына и утаскивает его куда дольше, лишь бы не позориться дальше. Потому что все смотрят на пьяного Скотта в первых рядах, отворачиваясь и сжимая пальцы в кулаки.

Дверь душа захлопывается, и раздаются маты вперемешку с несвязанной речью, хотя я-то все отлично слышу. Билл сует голову Скотта под холодный душ и обвиняет его во всех грехах, включая то, что мы проиграем из-за его пьяной хари.

Мы же молча стоим в раздевалке и переглядывается с растерянной Дианой, ведь она не в курсе происходящих событий. Догадывается, но не в курсе.

Диана складывает руки на груди и не отводит взгляд от двери душа, пока остальные тихо шепчутся. Хотя тут и так все ясно, они в шоке.

Им даже в мысль не приходит, почему Скотт вдруг напился.

– Что это было…?

– Как Скотт мог напиться перед матчем? Он же всегда подходил к играм серьезно?

– Не обращай внимание, – сдержанно говорит Сьюзен. Как бы печально это не звучало, но она возможно лучше всех понимает ситуацию.

Парни же растеряны и злы.

Их сковывает одно просто желание послать все к чертям и забить на игру, ведь: «Скотт променял их на бутылку виски».

– Он хоть понимает, что если мы здесь проебем, над нами будут ржать эти уебки?

– Тише ты, не заводись, – успокаивает «молодняк» Джош.

– Это как ещё не заводиться? Ты знаешь, что теперь будет? Этот ебучий гандон Тодд Миллер, гребанный урод, будет опять смотреть на нас с высока! Я ждал этот матч недели, недели, Джош. Только чтобы утереть задранный нос этого уебка Миллера, и что теперь?! – Чарли выкидывает руки. Из-за пластыря на носу и мрачно спадающих на лицо дредов, он похож на натурального бандита, – И что мы делаем сейчас? Отдаем этот шанс только из-за того, что Скотт решил выпить? – он переводит руку на зеленую дверь душа, за которой исходит сдавленный кашель, и вой Билла.

– Не факт, что мы вообще могли победить… – сдавленно говорит Уилсон, нервно складывая руку плечо.

И куча злых взглядов падают на него.

– Хватит уже, не начинай хотя бы ты, – вздыхает Джош. Он раздражен, зол, но чувствует вину. Он был там, но не остановил Скотта, потому гнетет себя сам.

– Теперь мы первыми вылетим на Национальных, – говорит Мигель.

– И ты туда же? Это тренировка нахрен, а не Национальные. Парень просто выпил разок, со всеми бывает. Два дня, и будет как огурчик.

– Я, блин, не понимаю, Джош, – Чарли толкает того в грудь и указывает пальцем на раздраженную харю, – ты че вообще защищаешь его? Вы что там, отсасывали друг другу и нежно утешали что игру по договоренности сольете и причмокивать будете?

– Эй… – холодно говорит Джош, хватая его руку, – если ещё раз тявкнешь эту хуйню и я сломаю тебе руку.

Напряженное молчание охватывает раздевалку; и тяжелее всего сейчас зажавшимся в углу девочкам, которых мне даже жалко.

– Мальчики, хватит, – буквально из ниоткуда появляется Диана и берет парней за руки. Вот только Чарли с психа дергает рукой и толкает Диану… но вместо этого внезапно сам отлетает к шкафчику.

Металлический шум заставляет всех замереть, и растерянная пара глаз уставляется на девушку в кожаной куртке и короткой юбке. Диана хлопает глазками и вздыхает.

– Что? Я занималась боевыми искусствами так что могу за себя постоять.

– Неплохо, – кивает Джош, улыбаясь.

– Спасибо, – говорит Диана, и краем глаза поглядывает на меня, мол, оценил ли я или испугался.

Признаю, испугаться можно, но мне показалось даже милым.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Вполне… – Диана убирает прядь волос за ухо и стесненно встает рядом. Мы молчим, пока Джош не подходит ко мне и устало опирается о стену, скрещивает руки на груди.

– Я в просто… полном пиздеце. Не знаю, что и сказать.

– Ничего и не нужно, – говорю я.

– Ты на удивление спокоен, Кларк, – усмехается он, – хотя может это я так парю за игру. Это же действительно всего лишь тренировка.

– Я отношусь к игре спокойней, хотя тоже немного нервничаю, все-таки хочется победить.

– Ха-х, не строй из себя скромника. Скотт просил передать, что ты волен делать что хочешь.

Выгибаю бровь и смотрю на пожимающего плечами Джоша. Он тоже не понимает смысл слов.

Вздыхаю.

– Это ещё как?

– Ну… – Джош отводит взгляд и надувает губы, – наверное, он хочет, чтобы ты решал, будем мы играть или нет. Думаешь, у нас есть шансы?

– Шансы есть всегда.

– Не верю, что из-за той девчонки Скотт так сдулся. Это же бред.

– Девчонки? – спрашивает Диана.

– У всех есть свои слабости, даже если это всего лишь аллергия на арахис, – спокойно говорю я.

– Извини, Диана, это долгая история.

Аманда не просто вознамерилась уничтожить нас в следующей игре. Она намеревается полностью уничтожить нашу команду, от начала и до конца, ведь именно сейчас вера в Скотта, которая буквально вчера была абсолютна, – постепенно сходит на нет.

Коршунам остается только разбить нас матче через пятнадцать минут, и через пару дней, когда откроются Национальные и мы выйдем на поле среди нескольких десятков тысяч людей, – команда испытает пиковый стресс, который окончательно сотрет наши надежды в порошок.

И потому мне нельзя оставаться в стороне, даже несмотря на то, что я не могу использовать свои силы.

Я отталкиваюсь от шкафчика и прохожу мимо Дианы, молча расстегивая рубашку.

– Кларк, что ты делаешь…?

– Готовлюсь к выходу на поле.

– Сейчас…? Когда все в таком состоянии? Тебе стоит поговорить со Скоттом.

Но это бесполезно. Разговор ни к чему не приведет и никак не исправит ситуацию. Мы оба это знаем, но Диана не видит вариантов лучше.

Оголяю торс и бросаю рубашку на скамейку, привлекая к себе всеобщее внимание.

– Кларк, что ты делаешь? – растерянно спрашивает Уилсон.

В его глазах так и вижу; «Ты всерьез намереваешься играть без Скотта, сейчас? Да нас просто разнесут! Проще сдаться и уйти»

– Ты всерьез… – перебиваю Уилсона тем, что улыбчиво кладу руку на его плечо, и вот хлопает глазами, пытаясь понять, что я делаю.

Уилсон – главный неудачник и новичок команды, который мечтает доказать свою полезность в каждой игре, но будучи робким по натуре и трусливым, он боится не то, что показаться как следует, но даже расправить грудь и спокойно вздохнуть.

Таким как он тяжело раскрыть себя, но… иногда таким как Уилсон просто нужно вовремя услышать парочку хороших слов, чтобы все и изменить.

– Мне нужна твоя помощь, Люк.

– Вау… ты назвал меня по имени. Э-э… подожди, ты сейчас серьезно, Кларк?

– Вполне. А что такого? Мы же одна команда, – улыбаюсь я.

– Ха-х, извини, я… просто… мы же раньше никогда толком не общались, – теряется он, и смотрит в бок.

– Ну и ладно. Мы общаемся сейчас, разве это плохо?

– …

– А если серьезно, мы можем победить если ты мне поможешь.

– Помогу… ну… э-э-э… да, наверное. То-есть да, если ты, наш асс, просишь, я готов!

– Эй, ты уверен, Кларк? – спрашивает удивленный Джош, и я ему киваю.

Мне немного неловко, когда наш бедняга Уилсон смотрит на меня такими блестящими глазами, но, полагаю, ничего не поделать, все-таки мы тесно контактируем, но при этом не много общаемся. Благодаря Скотту и Биллу вокруг меня много неприглядных и лестных слухов, поэтому меня порой восхищенно встречают даже случайные девицы на улице. Это… правда, неловко.

Тем не менее сейчас моя репутация как нельзя кстати играет мне на руку и позволяет использовать свой авторитет для убеждения других.

Уилсон – моя козырная карта. Вечно депрессивный и забитый парень сейчас очень хорошо вписывается в нашу «дружную команду». От него никто ничего не ждет, но он кое-что может.

Разглядеть скрытый талант в Люке Уилсоне и понять его возможности я смог не сразу, на это ушло немного времени и получилось случайно. Когда он играл против меня на тренировке и выдавал на удивление хорошие пассы. Я сразу понял, что его талант — это не хорошее владение мечом, защита или нападение, а его мышление. Поэтому в нашей тренировочной игре даже Аманда не поймет, что произойдет дальше.

– Кларк, что вы задумали? – Диана странно поглядывает на меня и Уилсона.

Он же поможет мне остаться незаметным для Превосходных и Дианы.

***

– Что Кларк делает…? – спрашивает Сьюзен подбегая к Диане.

– Он хочет играть.

– Что…? Но какой в этом смысл. Скотт напился и не может играть. Это бессмысленно.

Внезапно дверь душа распахивается, и в раздевалку входят два промокших тела. Самый мокрый из них Скотт, который вяло садится на скамейку и склоняет голову, пока по его лицу стекают капли воды.

Билл молча осматривается и хочет что-то рыкнуть, как вдруг его глаза расширяются и он замечает переодевающегося Кларка.

– Кларк! Ради всего святого, ну хоть ты понимаешь, что к чему!

– Билл, ты серьезно планируешь играть?

– А мы будем играть, – говорит Джош, стягивая футболку. – Так решил наш Ас.

– Чертовски в точку, – отчеканивает Билл, и раздраженно разворачивается к Скотту. – Эй, придурок, ты с нами или как? Посмотри, сучонок, даже засранец Уилсон переодевается!

Скотт молчит, свесив голову.

– Тц, короче мне похрен. Рональд! Будешь за него, а я возьму на себя…

– Нет, – четкий ответ разрывает напряженный воздух, и Билл удивленно разворачивается на завязывающего шнурки Кларка. – Что ты хочешь сказать, Кларк?

Кларк выпрямляется и подходит к Биллу, цепляя за собой рукой Уилсона, которого выводит вперед. Все, включая девчонок, смотрят на ошалевшего блондина, над котором каждый из них издевался.

– Уилсон будет играть на роли квотербека.

Диана удивленно хлопает глазами, но сказать, что Кларк спятил язык не поворачивается. Конечно… она знает, что Уилсон неплохой парень и местами смышленей других, но причем здесь он?

– Он сказал Уилсон…? – переспрашивает Сьюзен.

– Да…

– Кларк, ты сейчас серьезно…?

– Доверься мне.

«Он хочет, чтобы Уилсон отвечал за координацию…?», – Диана пытается оценить реакцию команды.

Квотербек – основной мозг команды и игрок, отвечающий за стратегию. Во многом от него зависит ход и выбранный стиль игры.

Команда в шоке.

Диана подходит к Уилсону и незаметно задает вопрос.

– Эй, Кларк тебе что-то рассказал?

– Ну… – теряется он, – он хочет кое-что провернуть.

– Провернуть? Хм… – Диана молча оборачивается на Кларка, который беззаботно одевается, и отходит от Уилсона. – Ладно. Я поддерживаю.

– Диана…? Извини, конечно, но ты ведь даже не играешь, – отвечает Билл.

– Тем не менее у вас не так много выходов. Скотт сам говорил, что ты слишком предсказуем. Против Коршунов твои стратегии не сработают.

– Эй…

– Она права, – говорит Скотт, который по-прежнему сидит с опущенной головой, руки сложены в замке, но голос уже более трезвый. – Ты слишком предсказуем, а у засранца Миллера дохрена парней, которые играют как чертовы монстры. Обычным проломом их не возьмешь.

– Ах ты хренов ублюдок…

– Сейчас не время обмениваться любезностями, Билл. У вас игра на носу, – перебивает его Диана, и смотрит в глаза. Билл теряется. Мнется. Отворачивается, думает. Смотрит на Кларка.

– Это… реально возможно, Кларк? Это шибзик нас поведет…? – указывает на Уилсона пальцем.

– Уилсон обожает футбол. Я видел его кассеты, и вообще он только о футболе и говорит. Я как-то пару раз слышал его рассуждения, и это впечатляет, – вдруг добавляет Джош, – думаю, он плоховат в игре, но котелок у него точно варит. Если честно, я и сам думал его предложить, но подумал, мол, бред. Он же лошара… но знаешь, сейчас я хочу попробовать.

– И ты туда же…? – Билл вздыхает, – ну ладно. Я поверю в это, но только потому, что это сказал ты, Кларк, – он тыкает Кларка в грудь и остро упирает взгляд.

– Я не подведу.

Билл усмехается, и резко разворачивается.

– Уж покажи мне.

***

Аманда идет среди трибун и садится в первых рядах, складывая ногу на ногу. Её взгляд направлен на выходящих игроков Красных быков, среди которых замечает разрозненных и не шибко энергичных людей, – что ясно говорит ей о печальном духе команды.

Никто из них не бежит энергично, никто толком не переговаривается, и Скотт идет отдельно, как отбитый от стаи волк.

С холодной радостью Аманд проводит по ним взглядом, и убеждается в том, что все идет по плану.

Правда два человека больно дружно и близко идут рядом, с ними ещё одна девушка, чарлидер, и что-то обсуждают.

На интуитивном уровне это напрягает Аманду.

– Похоже твоего «будущего парня» вот-вот уведут, – усмехается Тодд, подходя к ней уже полностью вооруженный до зубов. Форма сидит на нем как надо, и дерзкая улыбка с важно раскрытой ладонью намекает об энергичности.

Нет, он предвкушает предстоящую игру. Коршуны стоят возле трибун и оживленно обсуждают, как раздавят своих противников, – ну полное отличие от вражеской команды.

– Заткнись. В последнее время ты позволяешь себе слишком много, – холодно отвечает Аманда, упирая в него голубые глазки.

– Мы могли бы раздавить их и без твоих хитрых игр.

– Мне так больше нравится.

«Я хочу убрать Скотта окончательно, чтобы Кларк перешел к нам. Что тут непонятного, придурок? Ты не настолько хорош, как ты думаешь. А Кларк… он идеален, но даже так я обязана растоптать его, чтобы он понял, что я ему нужна»

– В общем-то, мне плевать. Скотт уже крупно обделался, хотя я удивлен, что ваш разговор так его подкосил.

– Он всегда строил из себя невесть что, хотя на деле всего лишь обиженный мальчик.

– Хмпф, – Тодд смиряет её Аманду взглядом.

– Что?

– Нет, ничего. Наслаждайся игрой.

Тодд разворачивает и бегло сбегает с трибун по лестнице, оказываясь возле своих парней. К нему подходит Шон, огромный афроамериканец с дредами, и дерзкими черными глазками.

– Она слишком высокомерна. Не понимаю, как ты её терпишь.

– Спокойно, Шон~

– Спокойно? Да эта сучка…

Тодд хватает Шона за горло и холодно повторяет.

– Спокойно, Шон, спокойно, ты только немного подумай, прежде чем раскрыть свой ебучий рот, – выжидающе говорит он, высматривая в дрожащих глазах смысл, резко толкает того назад и хмыкает. – Вот поэтому ты меня иногда бесишь, Шон. Ты думаешь как типичный тупорылый баран, орудующий только членом. Сколько раз тебе повторять, что наш талисман куда важнее, чем просто обтягивающая юбочка с красивыми глазками. Впрочем, такому дуболому как ты нихрена не понять. Мне тоже порой не нравится, как Аманда задирает нос, но такова уж её натура. На самом деле она очень добрая и милая девочка, которую избаловал тупица папаша, но поверь мне, никто не рвет так задницу за нашу команду, как она. Посмотри на этих парней перед собой, как думаешь, как они попали сюда?

– Перевелись?

– Это ты перевелся, тупорылый кусок. А они перешли добровольно, видя в нашей команде перспективу, – Тодд ухмылчиво оборачивается, – ты хоть знаешь, что такое перспектива?

Видя напряженный взгляд Шона, Тодд улыбчиво сминает губы.

– Аманда сама бегала и выискивала лучших игроков по всему Метрополису, и тщательно отбирала их для нас. Даже твоя тупая морда попала сюда благодаря её стараниям. Как думаешь почему?

Шон хмурит нос, и отводит взгляд.

– Правильно, потому что даже такой тупорылый баран как ты понял, что в нашем университете самая сильная команда этого года. А знаешь кто её собрал? Та милая девчуля, на которую ты так злобно пялишься. Но вот что я тебе скажу, приятель, уйми свой стояк, и заткнись. Она тебе не даст, и своим пыхтением ты её не привлечешь. А вот если вдруг покажешь хорошую игру, может быть, Аманда тебя похвалит, – усмехается Тодд, складывая руки на груди.

– С чего ты вообще взял, что я хочу эту… – он хочет сказать сучку, но ловит на себя холодный взгляд Тодда. – Аманду.

Тодд улыбчиво хмыкает.

– Потому что ты тупой, разве это не очевидно? Хватит уже так пялиться на неё, даже парни Быков уже все поняли, а там половина лошар типа Джоша, который со шлюхами только спят. Да вот только Аманда не такая шлюха, как о ней говорят, поэтому даже не мечтай залезть в её трусики. Она наш дорогой талисман и менеджер, которого я очень уважаю. И сейчас мы исполним её маленькое желание, которое она вполне заслужила, и надерем зад вон тому парню, – Тодд указывает на Кларка Кент, и задумчиво разглядывает его.

– Что в нём вообще такого?

– Что такого? – удивляется Тодд, и внезапно распахивает глаза, – А… точно. Ты же не играл тот матч с нами и ничего не знаешь, – говорит Тодд, покачивая головой. – О, знаю!

– Что? – недоверчиво косится Шон.

– Если сыграешь круче этого парня под номером двадцать четыре, будь уверен, Аманда раздвинет перед тобой ноги, – хохочет Тодд, не замечая, как Шон прибывает в шоке.

Но ему и не нужно смотреть, потому что когда Тодд заканчивает смеяться, – он видит в Шоне парня, который не на шутку намеревается сломать любого.

«Вот же сосунок предсказуемый», – улыбчиво думает Тодд, и шагает к команде.

– Ладно, хорош глазеть, пора и делом заняться, ублюдки! – кричит он своим парням.

***

Мы сидим с Джошем и Уилсоном на скамейке и обсуждаем план, пока Билл, Скотт и остальные парни напряженно смотрят вдаль и молчат.

– Какие у нас шансы? – спрашивает Джош, скрестив руки на груди. Он расслаблен и безмятежен, но его желание победить отражается в блеске глаз.

– Не большие. Я немного поизучал их команду и… скажу вам так, парни у них крепкие, – вяло улыбается Уилсон.

– Что, все настолько плохо?

– Пожалуй… начать хотя бы с Тодда. Он у них лидер и координатор. Умело отвечает как за защиту, так и за игру атаку, игра по земле сильная сторона. Правда пассы слабоваты, но он непризнанный гений в области смешанной игры. Честно говоря, я вообще удивлен, как мы его разок победили. Он уже наверняка знает все наши слабости и сильные стороны, а мы…

– Меньше пессимизма, больше смысла, – упрекает Джош.

– Да… я хотел сказать, что так легко Коршунов мы не отделаем. Нужно что-то необычное, новое, но я даже не знаю в какой области провернуть атаку. Из трех основных стилей игры у меня приходит в голову только пассы.

– Ясно. Думаешь по земле не пройдем?

Уилсон покачивает головой.

– Помимо самого Тодда в игре будет тот черный здоровяк возле него – Шон, – он кидает напряженный взгляд на парня, стоящего возле толпы Коршунов и пронзающего нас тяжелым взглядом. Он смотрит на меня. – Недавно перевелся к Коршунам, впрочем, как и большая часть их команды.

– Эй… что значит большая?

– То и значит, Джош. У них много переведенок, и каждый из них сам по себе асс команды. Не знаю, как им это удалось, но их команда в буквальном смысле набрала к себе монстров. Напрямую против них не сыграешь, они раздавят тебя как мух. Придется что-то выдумывать, но…

– Мы не будем выдумывать велосипед, – говорю я, смиряя взглядом удивленных парней.

– Тогда что ты предлагаешь, Кларк…?

– Разыграем так, в чем мы лучше всего. И ты поведешь нас, Уилсон.

– Это… ты уверен, Кларк? Я не…

– Просто поверь в себя, как я верю в тебя. Ты куда лучше, чем думаешь, – твердо говорю я.

Глаза Уилсона блестят, и он сжимает зубы.

– Хорошо… и спасибо, Кларк. Я обещаю, что не подведу вас.

***

Центр держит мяч. Вот-вот начнётся разыгровка. Воздух раскалён до предела, и парни еле концентрируются из-за напряженного матча.

Игра начинается, и упертые в поле бутсы разрывают траву от быстрых толчков. В воздух бьет резкий запах пота и тёртой травы. Я срываюсь с места и сталкиваюсь с возникшим передо мной Коршуном под номером пятьдесят один напротив меня и перекрывает путь. Сбоку встают ещё двое, и вот я оказываюсь в полной «опеке».

Моя игра начинается со столкновения.

Опека (игровой термин) – когда один из защищающей команды следует за отдельно взятым противником, чтобы помешать ему разыгрывать и вести матч.

– Ты меня раздражаешь, – из шлема вырывается грубый голос чернокожего парня, и я узнаю его блестящих от возбуждения глаз Шона.

– …

Свист, и воздух разрывает резкий бросок вдалеке от нас. Игра продолжается вне зависимости от моего положения. И напряжение в воздухе только нарастает.

Скотт и Билл выходят на поддержку к нашим, но их тут же сбивают и проходят дальше к нашему игроку с мячом.

Все происходит слишком быстро пока я пытаюсь выйти из ситуации заложника и оббежать опеку.

Мяч до сих пор в руках Уилсона как у квотербека, центра мозгового штурма команды, который сейчас отчаянно ищет выход из отчаянного положения. И только потому, что его недооценивают он ещё стоит на поле, пока Коршуны подбегают ближе и готовятся забрать мяч, ведь Скотт и Билл уже отдали позиции. И я вынужденно обхожу настойчиво цепляющего меня Шона… и получаю новый толчок.

– Думаешь, если один разок победил, можно спокойно взять и трахнуть Аманду? – говорит он.

– Это немного не то, о чем я сейчас думаю, – говорю я.

– Да мне плевать что ты думаешь, – он с силой толкает меня в плечо, и моя нога с усилием скользит по полю; глаза чуть распахивают от удивления. На фоне шумной игры, среди кучи столпившихся тел, мы почти незаметны для других. И судьи здесь нет.

Сбоку от меня усмехаются Коршуны.

– Сейчас мы отделаем тебя как следует, так что не до игры будет.

Я бросаю взгляд на Уилсона, пока на мне три тела.

Уилсону нечего показать, он постоянно теряет мечи и плох как в защите, так и в нападении. После серии неудач ему перестали доверять игру, но именно поэтому его талант в анализе и умении отдавать точные пасы не знал никто, кроме меня.

А все, потому что только мне доводилось провести с ним пару тренировок, где я увидел на что он способен.

Среди рядов Коршунов, бегущих на Уилсона, незаметно мелькает согнутый в рывке силуэт под номером девятнадцать, который поднимает бросает блестящий взгляд на Уилсона и поднимает указательный палец руки, пропитанный потом.

За несколько секунд до того падения от Тодда Миллера Уилсон замечает руку Джоша. Он стоит сбоку, подняв один палец вверх. Глаза Джоша остро впиваются, приказывая действовать. Что это значит, понять сложно, если вы не сыграны, но Уилсон видит перед собой их сотни совместных матчей, в одном из которых Джош прорывается на дальние позиции и перехватывает мяч на лету.

А поднятый палец означает: «один единственный шанс без права на ошибку, Уилсон. Я жду».

Уилсон молча кивает сам себе и крепко впивается в мяч, покрываясь холодным потом, за которым следует отчаянный рывок.

Неожиданно для остальных Уилсон заносит руку для броска, который на первый взгляд не несет смысла…

– … так же мы трахнем вас на Национальных, – говорит Шон.

– … – бросаю холодный взгляд за его спину и молча поднимаю голову.

Джош уже мелькает за спинами Коршунов и проникает далеко… как ресивер, стоящий далеко за линией схватки в позиции слот-ресивера.

Настоящая игра начинается сейчас.

– «Дальний тяжелый пасс за центр поля», – шепчет Уилсон.

Пасс, который мало кто способен принять нормально. Слишком рискованно для того, чтобы делать его сейчас на старте матча, и если мяч отберут противника – это целых шесть очков.

Обычно Уилсон не способен принимать такие решения, но сейчас на кону стояло нечто большее, чем просто игра – на кону стояло его собственное обещание команде.

Мяч срывается с его пальцев и пролетает над головами оппонентов, прежде чем в Уилсона врывается один из Коршунов и валит его на землю.

Игра для Уилсона кончена, но его стараниями открывается новая, когда Тодд Миллер удивленно разворачивают голову на мяч, который высоко пролетает над его головой, и он понимает:

– Вот же срань! У них ресивер в дальней позиции! Держите его нахрен! – вскидывает руку Тодд Миллер.

– Какого хера… – шепчет Шон и разворачивается в сторону Джоша, пока я спокойно смиряю взглядом удивленную Диану и Аманду, которые не в силах оторваться от зрелища рассекающего поля игрока под номером девятнадцать.

Держу пари, Шон ожидал всего, чего угодно, но только не подобного исхода. Впрочем, как и Аманда, которая встает со скамьи и надкусывает губы от возбуждения. Похоже, только она поняла все раньше всех.

Её ставка проиграна, но даже так она получает удовольствие.

Джош бежит изо всех сил и поглядывает на летящий мяч.

Тот кружит в воздухе, среди ночного неба, который ярко освещают фонари.

Сердце Джоша при его виде бьется как разогнавшийся локомотив, накрывая тело горящим приливом безграничной энергии. Пока все игроки на поле смотрят на пролетающим в воздухе мяч, Джош единственный, для кого этот мяч – вся жизнь.

Мгновения… и с хлопком мяч влетает в руку, чуть выкручиваясь из вспотевших пальцев… боль пронзает кости и мешает сжать мяч, который вот-вот вылетает…

– ДА ХРЕН ВАМ ВСЕМ, СУКА!!!

Нет, он не позволит этому случится, потому что на кону стоит нечто большее, чем просто игра, и он впивается в дрянь кончиками пальцев.

Мяч остается в дрожащих от боли руках.

– Да! – бьет по траве Уилсон.

И тело Джоша грузно приземляется на поле, впиваясь кроссами в землю… сразу ж срываясь на бег под сжимающими от боли лёгкими. Отчётливо бренчит шлем в ушах, стекает пот на глаза, и он видит одну единственную цель, к которой бежит, и бежит.

Бежит без оглядки.

Потому что если сейчас отдаст мяч – всему конец.

Аманда права. Футбол действительно будоражит воображение, когда в игре есть ставка, на которой можно взвесить человеческие качества.

Но именно поэтому так важно подходить к игре всерьез, ведь никогда нельзя заранее узнать на что способен человек напротив тебя.

Том 2, глава 12, "Домино"

Я выхожу к скамейке и наблюдаю, как толпа наших парней окружает Джоша и Уилсона. Они обхватывают их руками и весело подкидывают в воздух, праздная громкую победу в первом раунде. Мы забрали очки и теперь лидируем. Командный дух на высоте.

Я рад.

– Как вам это удалось?

Оборачиваюсь и вижу Диану; её губы чуть раскрыты, руки разведены, и она не совсем контролирует себя от охватившего её возбуждения. Она тоже чувствует это, нашу победу. Я улыбаюсь. Она протягивает мне бутылку с водой и выгибает бровь в слабой усмешке.

– Только не делай вид, что не приложил к этому руку, Кларк. Вы показали себя прекрасно. Как ты умудрился понять, что Уилсон так хорош на роли квотербека? Что он не растеряется? Как он понял, что нужно делать?

– Он часто давал хорошие советы по игре и несмотря на плохую игру с мячом, скажем так, частенько оказывался там, где нужно, чтобы облегчить мне игру, – беру протянутую Дианой бутылку, откручиваю крышку, пока Диана продолжает улыбаться, скрестив руки на груди.

– Вот как. А ты очень внимательный, раз сумел понять это по таким мелочам.

– Пожалуй, я просто люблю детективы.

– Детективы?

– Неудачная шутка, – говорю я, стараясь по лучше соответствовать образу ботана, – просто в таких книгах много полезных мыслей, – неловко пытаюсь объясниться я, видя её усмешку, – и да, мне неловко, когда ты на меня так смотришь.

– Может и так, но я тоже внимательно наблюдала за тобой, Кларк. Я видела, как ты смотрел за Уилсоном и Джошем. Ты ведь что-то знал, признавайся.

– А что мне оставалось? Меня закрыли. Я верил в них, пожалуй, тут ты меня поймала.

– Ну или ты специально держал на себе лучших игроков Коршунов. Это дало время Люку Уилсону подумать. К тому же ты открыл Джошу возможность вырваться вперед и затеряться среди оппонентов. Вот только не пойму, почему Коршуны так сильно захотели взять тебя в опеку.

– Все куда проще, Диана.

– Ммм? – Диана вопросительно наклоняет голову, так, что её прелестные волосы надают на плечи.

Ставлю бутылку на скамейку и разворачиваюсь к ней.

– Я просто верил в них.

Диана чуть раскрывает рот, и издает смешок.

– Ты сейчас серьезно?

– Более чем. Они очень сильные игроки. Думаю, ты и сама это поняла, – гляжу на улыбающихся Джоша и Уилсона и пожимаю плечами, – ты ещё не забыла, что в прошлом году они и без меня почти взяли Национальные? Не недооценивай их.

– Ха-х… – она издает смешок, и опускает глаза, глядя на меня улыбчиво из-под густых ресниц, – черт, а ты прав. Извини, я об этом не подумала. Все были так напряжены.

– Не переживай, я никому не расскажу, – подмигиваю ей и хлопаю по плечу, словно мы оба нашкодили, когда прохожу мимо, и Диана остается стоять в стороне, предаваясь раздумьям. Хотя я и чувствую её проницательный взгляд на своей спине, теперь она вряд ли будет поднимать эту нашей чудо победы, ведь ей неловко. А этого мне достаточно, ведь всех деталей от Дианы я никогда не скрою.

И вот так каждый раз, хотя я тщательно старался не привлекать внимание юной Чудо-женщины. Она умна, это невозможно отрицать. Заметила подвох даже несмотря на то, что я сделал все чужими руками, чтобы отвести все подозрения. Ну, точнее, я позволил парням сделать то, что они могли все это время, только чуть-чуть подтолкнув. Я горжусь ими. И в очередной раз понимаю, что даже хитростью не сложно избавиться от пристального внимания к собственной персоне.

Диану нельзя недооценивать. Из-за сосредоточения на ней, я немного отвлекся от дела.

Смотрю краем глаза на Аманду, и гадаю, где же её Превосходные. Мысли есть, но они безумны.

– Кларк, мы сделали это! – Уилсон поднимает руку для «пятюни», и мы бьемся ладонями.

Следом за ним подбегает и возбужденный Джош, который хлопает меня по плечу и весело смеется.

– Ты видел, как я пробежал? Черт, это был лучший момент в моей жизни. Я не думал, что могу такую хрень сотворить!

Иногда мы и сами не знаем на что способны, но когда момент настает – все меняется. Даже мы сами. Джош впервые так искренне улыбается.

– Ты хорошо сыграл, Джош. Я видел, это было круто, – улыбчиво хлопаю его по плечу, и мы обмениваемся парой теплый фраз. – Как там Скотт?

– Все неплохо. Лучше, чем мы думали. Засранец немного пришел в себя, хотя кажется будто вот-вот обделается.

– Что-ж, лучше, чем ничего.

– И не говори.

– Нужно сыграть ещё раз, ещё раз провернуть этот финт и заработать очков, – говорит Уилсон, сверкая глазами.

– И мы сделаем это, приятель, даешь кулачок, – Джош протягивает ему кулак, и Уилсон замирает. – Ну, что ты медлишь? Давай же.

Вот и Уилсон получил первое признание.

– А, да… – Уилсон неуверенно бьется кулаком, и Джош насмешливо отбегает к Скотту и Биллу с командой.

Атмосфера совершенно меняется. Нам легко и весело.

Уилсон и я остаемся наедине.

– Мы сделали это, Кларк.

– Да, сделали.

Тодд Миллер подходит к нам.

– Поздравляю, ребятки. Это было действительно нечто, хотя я удивлен что вы обошлись без Кларка.

– Кларк не единственный, кто может играть, – вступается Билл.

– Ну да-ну да, – усмехается Тодд, – то-то твои парни сделали игру, пока ты валялся на траве.

– Эй…

Билл срывается с места, но Джош вовремя останавливает его, удерживая от возможной драки. Сейчас нам это не нужно, ведь Тодд только этого и хочет.

– Не надо. Он того не стоит. Просто развалим его в следующем раунде, – говорит Джош.

– Да уж, лучше развалить нас в игре. У вас то может получиться, учитывая, как вам повезло, – ухмыляется Тодд, смотря прямо Биллу в глаза, провоцируя, нагнетая.

– Повезло? Да ты охренел… – не успокаивается Билл.

– Разглядеть все с позиции лежа было должно быть сложно, Билл, – намекает он на то, что тот ничего не успел сделать, – но да ладно, удачи вам парни, буду ждать достойной игры, – разворачивается Тодд и махает нам рукой.

– Верится мне, он задумал что-то, Кларк, – говорит Джош.

– Судя по всему, но это не имеет значения. Мы просто сыграем лучшее.

***

Тодд подходит к Коршунами и встает напротив Шона, который сидит на лавочке, схватившись за голову. Глаза направлены под ноги, мышцы напряжены, потому что пальцы с усилием сжимают череп. Он напряженно дышит, сквозь зубы.

– Хватит строить из себя расстроенную девочку, Шон, меня уже начинает тошнить.

– Ты сказал, что я должен отделать того парня и дело пойдет, – вскакивает Шон, упирая разъяренный взгляд в спокойного Тодда Миллера.

– Говорил, но тебе нужно остыть, – тот толкает его в грудь, – иначе, Богом клянусь, я тебе по морде дам.

– Мы не могли проиграть им.

– Знаю я.

– Тогда какого хрена ты позволил им…

Тодд стискивает зубы и с силой хватает Шона за форму.

– Я? Я…?! Ты тупой кусок дерьма, говоришь, что это я проебал мяч?! – он толкает Шона и горячо выдыхает, проводя рукой по густой шевелюре и нервно усмехается. – С ума нахрен сойти! Ты ничего не видел, пока пялился в одного парня на пару со своими подсосниками. Ты увел от нас двух лучших защитников и жалуешься, что мы не защитили мяч? Ты совсем ох*ел, Шон?!

– Я… – Шон сжимает руки в кулаки и склоняет голову. – Ты так сказал… я и сделал.

– Фу-ух, хо-хо-хо, ха-ха… ах… – Тодд напряженно выдыхает, упирая руки в бока, и покачивает головой. – С вами, придурками, не соскучишься. Ладно ты, но эти двое? Уже неважно. На тебя я особо не рассчитывал, хоть и удивился, что тебе пришло в голову забрать с собой Джима и Ронни. Блять! – Тодд вскидывает руку, – Кларк даже бровью не повел, и победил игру, – хохочет он, поглядывая на стискивающего от злости зубы Шона.

– Я хотел сломать его.

– Сломать его? А может ты хотел трахнуть Аманду?

– Мы могли бы использовать силу и спокойной разбить их здесь и сейчас.

– Эй-эй, куда тебя поперло. Тише будь, – Тодд кладет руку ему на грудь и мрачно нависает, – тебя ведь могут услышать. Хочешь проблем? – смотрит на сидящую в отдалении Аманду, которая спокойно наблюдает за Кларком. Для него она словно жнец смерти, наблюдающий за грешниками.

– Я не понимаю, зачем мы сдерживаемся и играем с ними тренировочный матч. Это бессмысленно. Мы и они – разный класс людей. Они ничтожества.

– Воу-воу, потише, здоровяк, говорю же, не при так, – Тодд украдкой обходит Шона, обнимая его за шею, и прижимая к себе, – мы не говорим о таких вещах за игрой, ты меня понял?

– Понял, Тодд…!

– Т-с-с… – прикладывает Тодд палец к своим губам, и показывает глазами на верх, туда, где сидит блондинка. – Видишь её?

– …

– Мы обещали не шалить, так? Если Аманда прознает о твоих желаниях, знаешь, что с тобой будет? Тебе придется оторвать яйца, парень.

Шон замолкает и напряженно молчит. Тодд хмыкает и вздыхает, качая головой. Толкает парня от себя и оглядывается на веселящихся Красных быков.

«Одно я не пойму, как они смогли вырвать эту победу. Тот парень, Уилсон? Серьезно? Худший из них, и смог увидеть момент для розыгрыша? Аманда предупреждала меня, что Джош кое-что умеет, но я не думал, что сможет обыграть наши парней. Нет, дело даже не в этих двух, а в том парне», – он бросает взгляд на невинно улыбающегося Кларка, – «он перетянул на себя крепких парней, которые могли бы без труда словить Джоша. Совпадение ли…», – мрачно смотрит на Аманду, которая молча сидит на трибуне, аккуратно сложив ножки, и переводит взгляд на него.

– Пойду кое-что узнаю, ты стой здесь.

***

Тодд подходит к Аманде и некоторое время молчит, покачивая тазом, словно ожидая её реакцию.

– Хмпф, моя бы воля и сам их передавил, но мы не используем силу. Тем более в тренировочной игре, – начинает разговор он, следя за холодной реакцией блондинки; – ей будто все-равно. Аманда смотрит вперед, на поле, занятая мыслями, и его это напрягает, ведь он рядом и говорит с ней сейчас, не время молчать, – Да и погано жульничать, тоже самое что признать, что мы слабее.

– Они показали феноменальную сплоченность несмотря на жалкое состояние. Это не случайность, – говорит Аманда.

– Да ну? Тебя удивило только это?

– Меня удивило только это, и то что дебил Шон решил увести Джима и Ронни для опеки Кларка, – прознает его острым взглядом.

– Ха-ха, верно, я сказал ему тоже самое. А что ты хотела? У парня один тренажерный жал и бабы на уме.

– Бабы…? – Аманда с неприязнью выгибает бровь, словно пытаясь осознать какого черта вообще эта тема поднялась? – это очередной такой тупой прикол у парней?

– А… нет, забей, – махает рукой Тодд, вдруг понимая, что сболтнул лишнего о желаниях Шона нагнуть её, о которых Аманде лучше не знать, – глупость сказанул, не бери в голову.

– Шон хотел использовать силу против Кларка.

– Это не так, с чего ты вообще взяла? – отсмеивается Тодд.

– Это не вопрос. Это утверждение. Я видела, как этот придурок толкнул его, Кларк чуть ли не отлетел на пару метров. Думаешь такое возможно с обычной силой Шона при их почти одинаковой массе?

– Ну… Брюс Ли же смог.

Аманда закатывает глаза и сдержанно выдыхает.

– Извини.

«Как же она заботится о том пареньке, жуть», – отвлеченно думает Тодд, чуть ли не закатывая глаза вслед за ней, но уже по другой причине.

– Не парься. Может случайно дал лишка, всякое бывает. Парни иногда такое делают, ну знаешь, примерно, как у вас, баб, вечно хрень всякая на уме, и вы психуете по поводу и без… Помнишь Джима в первой игре? Он сделал мяч тяжелее шара от боулинга и чуть ли не сломал свои же пальцы при броске, – усмехается Тодд.

– Тодд… – вздыхает Аманда, – ты знаешь, что я хочу победить Кларка нашими силами, а не чем-то сверхъестественным. К тому же мы не должны показывать себя.

– А я думаю, это был бы отличный шанс потренироваться незаметно использовать наши силы перед Национальными на крайний случай.

– Тодд.

– Т-ц, просто пошутил, – говорит он, переводя усталый взгляд на поле, где стоят Красные быки. – Он какой-то необычный, Аманда, этот Кларк Кент. Ты не замечала за ним странностей? Может Ронни ошибся, и он тоже один из суперов?

– Нет. Ронни не раз проверял его, да и ты сам можешь спросить его в любой момент.

– Он слушает только тебя.

– На что ты намекаешь, Тодд? – говорит Аманда.

– Ни на что, конечно же. Ладно, я тебя понял. Не волнуйся, никто из парней даже не подумывал использовать сверхспособности для победы. Верь мне, хорошо? Я не подведу тебя, – улыбчиво подмигивает Тодд и медленно разворачивается, недовольно цокая. – Кстати, кажется, твой этот Кларк хвастался, что победит нас в любом случае, да? Надеюсь, твоя увлеченность им хоть немножко того стоила, потому что в следующем раунде мы раздавим его. Смотри, чтобы после этого ты не разочаровалась в нем.

***

Тодд Миллер спешно спускается по ступенькам и грузно спрыгивает на траву, походит к Шону и хлопает его тыльной стороной ладони.

– Эй, приятель.

– Что такое?

– Помнишь я говорил тебе забить на способности, так?

– Ну и…

– Скажи Джиму, чтобы насел на Кларка в следующей игре, а сам займись Джошем.

– Какого… – улыбчиво начинает Шон, но вдруг осознает, что его добычу собираются увести, – Но я же хотел сам его отделать!

– Заткнись. Из-за твоих дебильных выкидонов Аманда поняла, что ты пытался использовать силу против Кларка.

Губы Шона раскрываются, глаза дрожат, он замирает с раскрытыми ладонями, как истукан.

– Как?

– Она очень наблюдательна, я же говорил тебе. Но это не важно, главное, что мы поставим против Кларка Джима. Аманда глубоко уверена, что он никогда не нарушит её приказ, поэтому не заподозрит неладное если Кларк внезапно станет двигаться чуть медленней, так? – усмехается он.

Губы Шона искажает неприятная улыбочка.

– Лично меня уже задолбало, что мы должны напрягаться в этой игре против лошья и что-то из себя выжимать. Аманда боится признать, что мы уже давно не так парни, которые нихрена не могли. Пора бы показать, что мы лучше. Для этого мы лучше испытаем наши способности сейчас, чтобы потом незаметно провернуть хорошую игру на Национальных, уловил идею?

Шон кивает.

– Только смотри, не облажайся и в этот раз. Против Джоша тебе не нужно использовать свое усиление, понял? Достаточно и простой усиленной опеки, покажи свою лучшую игру здоровяк, уделай их к черту. Остальным займусь я.

***

Игра начинается. Мы встаем по позициями и готовим новую стратегию для разыгровки, в то время как Коршуны на удивление возбуждены и готовы рвать и метать.

Игра начинается резко. Игроки срываются с места и сталкиваются друг с другом, только на этот раз Уилсону и Джошу не дают много времени даже на подумать.

Меня перекрывает тот же парень, что тогда стоял с Шоном, – Джим, и я сразу же пытаюсь его обойти, да только… чувствую легкую напрягу в плечах, которая сразу же кажется мне странной.

Сложно оценить из-за чего появилась эта усталость, но учитывая идеальное состояние моего организма, движение воздуха, и никаких внешний изменений, которые могли бы повлиять на происходящее со мной, – я четко осознаю, что происходит что-то за гранью моего понимания. Судя по удивленным глазам Джима, который даже не пытается меня блокировать и стоит на месте, – что-то не так. Мое мышление пробегается по каждому отдельному элементу и состоянию на поле, и приходит к одному единственному возможному выводу – на меня используют сверхъестественную силу.

Словно приходящая вспышка в голове, я осознаю свой следующий шаг и рассчитываю, как должен повести себя обычный человек с учетом особенностей людского организма. Мое тело сгибается под определенным углом, и движения естественным образом замедляются, подыгрывая давлению чужих способностей.

Я бы и рад разобраться в ситуации сразу и выработать план действий для победы, но внезапно всех наших игроков блокируют, не успеваю я даже толком пробежаться по полю.

Скотт валится на поле и начинает блевать. Уилсон лежит на земле без мяча. И Джош весь вспотевший стоит закрытый за Шоном.

Мяч отобрали.

Когда «давление» на мое тело проходит, я спокойно делаю два шага по гладкой траве и осматриваю вибрирующее от чужих голосов. Тёмное поле освещают яркие фонари. Приятно дует ночной ветер. Несколько улыбчивых голосов обсуждают происходящее, и их улыбчивые взгляды скользят по нашей команде, останавливаются на мне.

Тайм закончен, и этот «раунд» за ними, Коршунами.

Все это время я думал, что они прячутся где-то в стороне и стараются не светиться в рядах Аманды, но теперь все стало на свои места.

Я наконец-то нашел Превосходных.

Вся команда Коршунов – это и есть Превосходные. И каждый из них обладает сверхспособностью, которые сейчас стерли в порошок наших игроков.

Я подхожу к Скотту и хлопаю его по спине, он снимает шлем и тяжело дышит. К нам подходит Тодд Миллер и вся его команда, чьи глаза и дух горят сладкой победой. Аманда встает вперед всех них, и смиряет меня хмурым взглядом.

– Не ожидала, что в твоей команде будет такой недисциплинированный капитан, Кларк. Ты разочаровал меня, Скотт.

– Заткнись ты, сучка, – плюется Скотт, поднимая на неё разъяренный взгляд.

Аманда вздыхает.

– Выходит теперь вы будете играть без Капитана. У вас есть замена?

– Мы не будем играть, – говорю я, и куча взглядов падает на меня в устоявшемся молчании. Среди широкого поля, среди столпившихся напряженных, разгоряченных, растерянных, и злорадствующих тел, я сохранял неестественное спокойствие. Ведь от моих дальнейших слов будет зависеть не только реакция Коршунов, но и Быков.

– Эй… – Тодд Миллер выходит вперед, толкая одного из своих игроков в плечо, и со злой усмешкой кривит губы, – как это мы не будем играть? Мы вообще-то выделили целое поле под вас и даже выдали форму по доброте душевной. У нас тут ставка на игру, проигравший оплачивает выпивку.

– Как видишь, я не могу отозвать их, Кларк, – улыбается Аманда, поглядывая на меня хитрыми глазками.

– Я думал, что всегда могу рассчитывать на твою поддержку, как подруги, Аманда, – говорю я, и последний акцент на слове «подруга» заставляет её слегка приоткрыть глаза. – Никто кроме тебя так не ценит честную игру, а не её постановку. Или все, о чем мы с тобой говорили, просто слова?

Воздух прознает нечто невидимое, и это не уходит от каждого; даже ухмыляющийся Тодд Миллер на мгновение цепенеет, и его уверенность тлеет на глазах.

– …

– Эй, знаешь что, мне плевать что ты там думаешь… – говорит Тодд.

– Нет, он прав, – Аманда неожиданно перебивает их Капитана, подняв тонкую руку перед его лицом.

– Что? – удивляется Тодд.

– Он прав, говорю же, – повторяет она, нехотя поджимая губы, и с сомнением поднимает на меня блестящие голубые глаза, в которых читается некий намек на продолжение нашего общения и не только. Когда человек обязан тебе, и ты бы хотел, чтобы он был обязан тебе, – ты можешь пойти на уступки. Таким образом я даю Аманде сделать мне одолжение, чтобы оказаться в её должниках. Так даже собственную уязвимость можно перевернуть картой вверх и сделать её собственной силой, – этой игре способствовала я, так что решать о её исходе тоже мне. Поскольку ваш Капитан не способен играть, предлагаю сойтись на ничьей. В таком случае половину обе команды скинется на выпивку и закуски в честь нашей встречи на поле? – улыбается Аманда, оборачиваясь на растерянных Коршунов. Некоторые из них последовали за ней, даже если бы она сказала им прыгнуть голышом в озеро на тарзанке, прямо при всем универе.

– Эй-эй… – говорит Билл, подходя ко мне, – ты уверен, Кларк? Мы ведь могли бы отыграться, отделать их к чертям собачьим!

– Заткнись, Билл. И не неси чушь. Ты пол игры провалялся на земле, – останавливает его за плечо Джош, его глаза отдают холодом и сосредоточенностью, – Аманда оказала нам услугу, и только идиот откажется от её предложения сейчас. Коршуны раздавят нас если мы продолжим игру.

– Признаешь свою слабость перед оппонентами?

Джош толкает Билла в плечо, и последний еле удерживается на ногах, теряется и не понимает, почему на него быканули.

– Ты даже на ногах толком не стоишь, – цедит Джош, раскрывая Биллу неприятную правду.

– Хмпф, похоже у кого-то из твоей команды ещё остались мозги, Билл, – усмехается Тодд.

– И мы действительно дадим им просто уйти? – тихо спрашивает Шон, и это слышу только я и склонивший к нему ухо Тодд.

– Не лезь не в свое дело, – шепчет ему Тодд, улыбчиво оборачиваясь на меня.

– Если парни согласны, то я буду рад так и сделать, – улыбчиво говорю я, оборачиваясь к Красным быкам.

Некоторые из них злы и возбуждены, некоторые устали и уже хотят расслабится. Кто-то из них до сих пор сомневается в том, что сейчас происходит.

Но закон стаи есть закон стаи, поэтому большинство голосует за ничью.

И это к лучшему, потому что сейчас нам не победить Коршунов даже если все вместе взятые выложатся на полную. Судя по их поведению и обжигающему дыханию, некоторые из них раззадорены не на шутку и будут использовать свои способности даже если Аманда и Тодд скажу им остановиться, – это может быть опасно.

Я просто не могу этого допустить, – для это сейчас приоритет любой победе.

– Кларк… мы можем немного поговорить? – сбоку ко мне подходит Диана и шепчет на ухо. Я в легком удивлении оборачиваюсь к ней и не понимаю, что заставило ей секретничать.

– Да… конечно.

– Кларк, мы можем немного поговорить? – говорит подошедшая Аманда; на её устах неловкая улыбочка, намекающее выгнута бровь, среди нас троих – лишняя только Диана. Блондинка странной улыбочкой поглядывает то на меня, то на Принс, и мы оба не знаем, что сказать. – Надеюсь, я вам не помешала?

– О… нет, конечно, нет, мы просто болтали о пустяках, – машет рукой Диана, при всем желании не способная сказать ничего другого, ведь договор с Ипполитой обязывает её держаться от меня на расстоянии. И она тоже понимает, что все не так просто, поэтому отступает, – Мы можем поговорить и чуть позже, Кларк. Я убежала.

– Спасибо, – улыбчиво кивает Аманда, и вот мы остаемся одни. Парни и девушки уходят в раздевалку.

Поле пустует. Аманда продолжает смотреть на меня, скрещивает пальцы за спиной и обходит меня сбоку.

– Тебя можно поздравить с победой.

– Я думал это ничья.

– Да… в каком-то смысле это так, но ты заставил меня отступить, поэтому тут ты все-таки победил ты. Может для тебя это пустяк, но для меня это действительно важное событие.

– Почему? – мне остается только изобразить неловкую улыбку.

– Потому что ты удивил меня. Это ведь ты надоумил Люка Уиллсона и Джоша сыграть так рискованно. Без этого у вас бы ничего не вышло. Гордыня Тодда не позволила бы ему поверить, что эти два отброса смогут решиться на подобную игру. А вот в твоих глазах сомнений никогда нет, хоть ты и делаешь вид, что стоишь позади них, – слышу в её голосе улыбку, которую она обращает к ночному небу, пока стоит спиной ко мне. Я вижу её руки, которые она сцепила за спиной, её мысли… должно быть, она четко видит всю ситуацию.

– Это полностью их заслуга, Аманда. Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Это правда, это полностью их заслуга, но обещал победить мне ты, а не они, – говорит она, протягивая мне руку, – ты удивил меня, Кларк. Взял первый тайм даже не пошевелив пальцем. Не знаю, совпадение это или нет, но я всегда считала, что везет только сильнейшим. Ты так не считаешь?

Пара простых манипуляций, которые я вернул Аманде обратно, с чаевыми. Но это… если честно, не совсем по-Суперменски, каюсь, но иначе было нельзя. Команда Аманды, как и наша, имеет разногласия, интересы, и личные слабости, – оставалось лишь надавить на них, и они сами стали смотреть на меня как бык на красную ткань. Остальное, как в выстроенных рядах домино – остается лишь подтолкнуть, и все сложится так, как ты его расставил.

– В этом определенно есть доля истины, – говорю я, замечая её смеющийся взгляд, – а ты на удивление весела.

– Потому что мне действительно весело, Кларк. Это плохо?

– Нет, вовсе нет.

– Как насчет того, чтобы провести этот вечер в расслабленной обстановке, скажем, за бокалом чего-то крепкого? Или ты не можешь позволить себе даже этого с симпатичной девушкой?

Конец второго тома.

Продолжение может быть когда-нибудь будет...

Спасибо за чтение!