Альтея: Полое Солнце (Книга I)

Пролог

— Пора возвращаться! — тревожно воскликнул Сервий, когда песчаные ветра сковали отряд. — Пустыня поглотила их. Они бы ни за что не выжили в этих песках, даже при полном свете Священной Луны! И да убережёт нас Эллуна, как бы и мы не сгинули в надвигающейся буре.

Острые песчинки полосовали лицо взволнованного легионера там, где оно не было прикрыто тканью. Лорд Айкен Пауэрс поднял со лба тюрбан, дабы хорошенько разглядеть своего серокожего проводника.

— Вечно вы, велларийцы, надеетесь на титьку вашего еретического божка, — ухмыльнулся лорд. — С тем караваном шли лучшие исследователи моего народа, уразумел? Светочи мистерианских академий! Вам, серокожим, такое не снилось даже в ваши лучшие годы.

Проводник посмотрел на лорда без всякого интереса.

— Планете нет дела до чинов ступающего по ней. Пред яростью Терруна все равны.

Очередной порыв ветра заставил Пауэрса пошатнуться.

— Веди! — рявкнул мистерианец. — Не такая уж и удивительная ваша планетка…

Сквозь бледно-голубой сумрак лорд поглядел на лежащую пред ним пустыню. Холодную и безжалостную, но невероятно красивую. Повсюду, покуда хватало глаз, рассыпались бесконечные пески цвета синего бархата. В голубой на этой планете была окрашена большая часть пейзажа.

Песок, несясь по ветру, подобно змею, отесывал мрачные скалы. Песчинки оседали на волнистых дюнах, разрывали тунику на проводнике и стачивали его гладиус.

Где-то из-под барханов выглядывала ветвь особо отважного иссохшего дерева, реяли на горизонте когтистые горы — всё это укутано мраком.

Над Велларией никогда не светило солнце. Такое понятие было чуждо для велларийцев, ибо в небесах над ними нависал лишь громадный ореол Священной Луны, Нистфулларии, разбавляя мрак своим лазурным светом. Здесь не было ни дня, ни ночи — спутник планеты то отдалялся, то приближался, но никогда не заходил.

— Дело не в планете, милорд. Караван наверняка уже сгинул от холода, если их не растерзал песок, — уперся Сервий. — В худшем случае — они привлекли порождений Терруна.

Пауэрс уже не слушал перепуганного велларийца. За свои два десятка лет он вдоволь успел убедиться в трусости серокожего народца.

«Дай им повод — бросятся прочь во всю конскую прыть, — размышлял лорд. — Лишь бы поближе к свету своей Священной Луны!».

— Суеверия лишают тебя мужества, легионер? — в горле Пауэрса саднил песок. — Ты почти довёл нас до скального щита! Там-то мы и найдём караванщиков.

— Или их трупы.

— У нас есть доказательства обратного, не так ли, Тит?

Оруженосец лорда Пауэрса, тоже веллариец, неохотно кивнул.

— Когда мы выступали, караванщики подавали сигнал на телесим милорда, — пробормотал Тит. Под его басом мистерианец угадывал волнение, с каждой секундой переходящее в страх. — Но здесь мы вдали от милости Эллуны, милорд. Слишком близко к землям Терруна! Я готов верить проводнику на слово, ибо здесь сгинул бы целый легион.

Лорд окинул оруженосца хмурым взглядом. Тот был в два раза старше него. Пауэрс был строен, как копье, а Тит при высоком росте вечно горбился. Но, ни осанка, ни одежда, и даже не социальный статус рознили мужчин. Серая, почти пепельная, кожа выделяла каждого велларийца. В то время как мистерианцы обладали кожей бежевой.

«Нормальной», — подумал Пауэрс.

И, тем не менее, велларийская кожа позволяла носить среди холодных синих пустынь лишь тонкие бурнусы, туники и тоги. В то время как лорд был вынужден наряжаться в слои соболиных шкур, как в броню.

— Покойники не шлют сигналов, — наконец отозвался лорд. — Центурион наказал вам: во что бы то ни стало найти караван, так слушайтесь хотя бы вашего господина! С пустыми руками я не вернусь.

С этими словами он закрепил на стопах пескоступы, заскользив вниз по бархану. Спутники Пауэрса быстро догнали и перегнали его.

Когда велларийцы уже взбирались по скалам, торчащим средь дюн подобно островам в море, лорд всё ещё плевался от вездесущего песка позади.

«Грош цена таким соратникам! — гневился мистерианец. — Посмотрю я на их бледнокожие рожи, когда они будут преклонять колени не перед своей республиканской курией, а предо мной».

Такие амбиции появились не на пустом месте. Пускай Пауэрс и был незначительным отпрыском рода имперских чиновников, но здесь, в Велларийской республике, пред ним были открыты все ворота.

Хотя и республика никак не была связана с родиной лорда, Мистерианской империей, на Велларии нынче всё жило и дышало народом Пауэрса. От календаря до традиций — серокожая раса постепенно принимала мистерианскую культуру. Что уж, сама республика своим существованием была обязана Мистериуму: именно императорским указом захваченные земли поверженной Лунной империи обрели независимость. Формальную, но независимость.

— Не зевайте, милорд! — вырвал лорда из рассуждений Тит.

Они шли, то и дело спотыкаясь, по извилистым дюнам долго. Очень долго. По крайней мере, так показалось изнуренным ногам Пауэрса. Вскоре пески сменились скалами: ветер ревел меж трещин в синих камнях, скалы дрожали и тряслись.

Спутники поднялись на острую глыбу, выпиравший клык из челюстей пустыни, дабы поглядеть на рокочущую вдали бурю. Смертоносные песчаные штормы, змеясь, танцевали на горизонте. Стена бури в лазурном свете Нистфулларии казалась непоколебимой, точно каменной. Окажись они там и сила песка сняла бы плоть с их костей.

Лорд поинтересовался:

— Внутри она такая же красивая?

— На всех восьми планетах портальной цепи не сыщешь такой убийственной красоты, — улыбнулся серокожий оруженосец, на его пухлом лице улыбка походила на старый шрам. Затем Тит преклонился пред ореолом луны. — Веллария не прощает слабости и не жалеет красоты. Те, кто падут пред её обольстительностью — станут её же жертвами. Но те, кто выживут, останутся несокрушимыми, как сама планета.

— Ты-ба какое красноречие, — расхохотался Пауэрс, — оно тебе не к лицу. Напомню! Если бы не велларийские завоевания, планет в Альтее было бы девять. Сомневаюсь, что драконы простили вашу расу за взорванный Визулий, их родную планету.

Даже карабкаясь вверх, лорд не берёг своего дыхания, продолжая свой трёп:

— Хотя ценю, коль не вы, то никакой портальной цепи и вовсе бы не было. Ковырялись бы мы и дальше, как крестьянские дети в навозе, каждый на своей планете. Жаль, вашим предкам не пришло в голову ничего умнее, кроме как использовать портальные рамки для завоеваний!

«Впрочем, слава за изобретение портальных рамок, способных переносить целые армии за считанные секунды, лежит не на велларийской расе», — вспомнил слова отца Пауэрс. Она принадлежала слугам старинного велларийского императора, лунного лорда Ромулуса Кельтина, чьё имя на родине мистерианца было созвучно с войной и ужасом: «Но даже его мои предки укокошили», — потешился юноша.

— Это было давно, — заметил Тит. — Четыре столетия тому назад.

— Что есть четыре эры? Сущие пустяки! — отмахнулся лорд. — Ваш народ ничуть не изменился, только зубы сточились. Кусаетесь, а укусить не можете.

— Тише, милорд, — урезонил того Сервий. — Вы слишком много болтаете. Здесь могут бродить те, кто слушают.

Пауэрс фыркнул. Всю дорогу этот тощий проводник затыкал им рты.

«Может быть, этому пройдохе не суждено вернуться живым, — мелькнуло в голове у лорда. — Очень может быть». Мистерианская церковь точно сделает ему поблажку в виде спасения от одного грешка.

Они взобрались на скальный щит, пустыня окончательно осталась позади, сотрясаемая бурей. Цивилизацию они оставили ещё раньше, а вместе с ней Пауэрс забыл про подхалимов и друзей, с которыми он общался лишь из-за их рода, про должников и свои кредиты в Масрифском банке, про пышногрудую жену, доставшуюся ему по расчёту, и про бесчисленных любовниц — одним словом тяготы благородной жизни.

Проводник указал на проступающий контур ущелья — узкого, глубоко врезанного меж двух синих скал. По долине бледной лентой вилась колея, оставленная на песке колёсами, уводившая ещё глубже, в серый туман, которого, казалось, не касался ни один отблеск Священной Луны.

— Следы! Свежие! — радостно воскликнул лорд.

Но Сервий не разделил радости Пауэрса, что уже кинулся искать легкого спуска в низину. Вглядываясь вдаль, веллариец застыл. Туман над долиной обдавал жаром.

— Здесь что-то дурное, — пробормотал Сервий в замешательстве.

Мистерианец посмотрел на проводника с презрением:

— В самом деле?

— Вы ощущаете это, милорд? — спросил серокожий. — Жара. На Велларии! Ей веет с низины.

Пауэрс почувствовал это. За все года, проведенные на Велларии, ему никогда не доводилось наблюдать такую высокую температуру. Под холодным светом Нистфулларии это казалось невозможным.

— Занимательно, — цокнул он языком. — Немудрено, что исследователям подобное место, как мёд для мух. Так спасём же их!

Ни один из его спутников не шелохнулся. Сервий смотрел то на туманную низину, то на громыхающую позади бурю. Оруженосец Тит в свою очередь вперился взглядом в скалу.

— Милорд, я не раз бывал в пустыне, — объяснился проводник. — Я вырос среди Даллийских пустошей. Это, — указал он на клубы пара в ущелье, — верный знак смерти. Оно исходит… Исходит с самого подземья Терруна.

Лорд сорвался:

— Старый ты дурак! Какие вы все, бледнокожие, храбрые и воинственные, но стоит только вам покинуть Pax Fullaria, — перешел он на велларийский, — и окунуться в неизвестность, как сразу пачкаете ваши портки! Ступайте вперёд, обормоты.

— Бывает, чужаки коченеют в песках, милорд, — настоятельно шепнул Тит. — Нам не вытащить повозку караванщиков из ущелья. Не тащить же нам их на горбах?

Лицо Пауэрса прямо-таки засияло от ярости:

— Ступайте вперёд!

Сервий сделал шаг назад. Старый веллариец опустил ладонь на короткую рукоять гладиуса, уродливую штуковину из затершейся кожи. Лорд не преминул взяться за свои ножны в ответ. Рукоять новенького меча Пауэрса заблестела, когда лунный свет коснулся инкрустированных самоцветов.

Но на периферии мистерианец заметил жесткий блеск в глазах Тита. Встанет ли оруженосец на сторону серокожего собрата? «Непременно. Однако их гладиусы не ровня моему полуторнику!». Но против двух он решил не рисковать, к тому же Тит наконец поглядел вниз:

— Ступаем вперёд, — пробормотал он.

Этого лорду было достаточно.

— Ступайте, — сказал Пауэрс.

Спуск был тяжелым. Ноги скользили — мешали сухие камни и глубокие трещины. Но вскоре они спустились со скалистого гребня, вниз: стало как будто спокойнее, и гул бури вдали ослабел.

Пауэрс направился вдоль следа. Благо, что ветер не касался песков в низине. За его спиной негромко позвякивали нагрудными лориками легионеры, раздавались грубые ругательства на велларийском.

Из тумана выплыл силуэт повозки. Передняя часть телеги уходила в песок почти на фут. Лорд не смог найти повода для радости. Мгновение он не смел дохнуть.

Луна освещала долину, незажженный костер, сложенный из обломков телеги, занесенные песком ящики с припасами, спальные мешки да навес из одеял. Все это оставалось неизменным — как если бы караванщики просто в мгновенье испарились. Даже их одежда валялась плашмя на земле!

Позади одинокого лагеря проглядывалась тьма. Укрытие. Пещера! Она была врезана в бок пологой скалы, чуточку выше уровня песка, протянувшись меж отрогами ущелья.

Но мистерианцев нигде не было, все караванщики исчезли.

— Ах, Эллуна! — услышал он позади. Похоже, его спутников больше ужаснула не пропажа караванщиков, а пещера.

— Ничего не понимаю, — буркнул Пауэрс.

Лорд приоткрыл крышку чугунного котла: внутри плескался суп, просящийся на костер, но всеми брошенный. Блеснула в лазурной мгле янтарная стекляшка — телесим.

«Ещё рабочий», — нахмурился юноша. Весь каменный диск телесима был перепачкан в саже.

Немыслимо! Глаза мистерианца метались взад и вперёд по покинутому стану и остановились на таумическом мушкете. Латунный пистолет, полностью заряженный, лежал на прежнем месте, где его оставил хозяин. Бесценное оружие…

— Сколько вещей пропадает попусту, — охнул Тит, поднимая с песка кальсоны. Веллариец принялся их отряхивать. — В них один черный песок, милорд!

— Нет, — покачал головой Пауэрс, — это пепел.

Все брошенные вещи караванщиков были покрыты слоем праха.

— Того гляди мистерианцы сжарились да сбросили с себя манатки, милорд! Я бы сейчас тоже, да простит меня Луна, с удовольствием избавился бы от доспехов. Жарища ведь!

— Её недостаточно, — на родном Мистериуме лорда летом бывало и жарче.

Пауэрс нерешительно поднял голову. Сервий, этот пустынный проныра, плебей, смотрел на него с открытым неодобрением.

Лорд заявил:

— Я не намерен вернуться в Даллийский форт с признанием о неудаче. Мы найдём их, — он огляделся. — Должно быть, они укрылись в пещере! Полезайте туда. И быстрее!

Тит выпучил глаза на своего господина.

— Вы серьёзно?!

Нет, это были не глаза, а два шарика напрочь сотканных из страха.

— Дальше пути нет, — заявил проводник.

«Как я и думал», — вздохнул Пауэрс. Для каждого серокожего любая полость в земле вызывала недюжинный ужас: «Все пещеры ведут в подземье Терруна», — говорили они.

На планете, где тебя хочет убить вся живность, пески и даже ветер, велларийцы могли положиться только на свет Нистфулларии, якобы дарованный им их богиней. Под землей этого света не было.

Но у Пауэрса не было времени на эту ересь! Он смахнул с тюрбана проступившую влагу.

— Негоже меня вымораживать, старикан, — покачал головой юноша, — предложишь кинуться в бурю с пустыми руками?

Он указал на стену шторма, гарцующих по ветру острых песчинок. Буря величественно нависла над скальным щитом. Она заслонила собой Священную Луну так, что её лучи, продираясь сквозь ураган, светили калейдоскопом голубых лучиков. Пауэрс с трудом оторвал взгляд.

— Кажется, она стоит на месте, — взглянул Тит.

— Нет, — заволновался Сервий, — она идёт прямо на нас!

Спутники ощутили, как тонкая водяная пыль начала оседать на их руках и щеках. Мгновение они так и стояли, наполовину испуганные, потеряв всякое представление о реальности, и не знающие, где они и кто. Никто ничего не говорил. В тишине долины, казалось, выросло давление. Гнев Велларии приближался.

— В пещеру! — опомнился Пауэрс. — Бросьте ваши республиканские глупости, серокожие кметы!

Сервий отступил:

— Ни во времена лунных лордов, нашей ушедшей империи, ни сейчас, ни один истинный веллариец не отдаст себя в пасть Терруну.

Это окончательно вывело лорда из себя. «Я в смертельной опасности, а это инопланетное чучело продолжает прятаться в тупоголовых традициях, которым не протянуть и эры!».

— Скоро не будет ни вашей Республики, ни Эллуны, — злобно рыкнул Пауэрс, — Её Величество императрица Катрина Вторая об этом позаботится!

Резкий порыв ветра разогнал туман. По краям долины, скальным стенам, заструилась оседающая вода. Водяная плёнка покрывала округу. «Кровь пустыни», — верный знак приближающейся смерти.

С внезапностью бури старый проводник ринулся прочь, прямо навстречу шторму, в пустыню. Пауэрс выхватил меч, и было ринулся следом за дезертиром, но его удержал Тит.

— Предатель! — крикнул лорд вслед Сервию. — Буря от тебя живого места не оставит!

Мистерианец бросил ножны. Пред ними осталась лишь темная пасть пещеры.

— Трус, — откашлялся мистерианец, — его повесят, когда мы вернёмся.

— Если, — прошептал Тит, зажмурившись. — Если вернёмся.

Пауэрс подтолкнул велларийца в сторону полости. Он был сыт компанией инопланетцев по горло!

Они брели, словно окутанные в чёрное сукно, порождённое первозданной тьмой. Любые звуки здесь тонули, а тоненький огонёк лучины мистерианца изглаживался об вкрапления кварца в стенах пещеры. Здесь был мрак, вечный мрак и ничего, кроме мрака.

«Но ничего заслуживающего ужаса», — подумал раздосадованный лорд.

Сначала они шли по чёрной расселине. Затем долго спускались по крутым ступеням из сталагмитов, и вышли по ним на плоскую площадку, освещенную бледным свечением, которое виднелось через щель, высеченную в камне. Трещина находилась в стене столь ровной, будто бы пещера вела их прямиком в чей-то винный погреб.

— Полезай, — наказал спутнику Пауэрс.

Веллариец не стал причитать. Тит, казалось, уже покорился аристократу. Мистерианец протиснулся следом. Они оба ахнули. Спутники очутились в просторном зале, чьи стены были выщерблены из неизвестного Пауэрсу материала. Алое свечение исходило от колоннад, удерживающих потолок, по чьим резным желобам красные потоки стремились к разбитым стеклянным… зеркалам?

Лорд медленными шажками подобрался к одному из них: стеклянный экран не отражал ничего! Вместо этого он без остановки показывал неведомые символы. Загадочное зеркало гудело и мерцало, как цветастые лучи, отраженные от воды.

Пауэрс приблизил горящую лучину к таинственному экрану. По нему прошла рябь и зеркало зловеще зашипело.

— Что за магия? — отпрянул мистерианец.

— Вот оно, Subterraneum Terruna, — огляделся Тит, — место, где покоятся грешные души. Знал, что попаду сюда… serius aut citius sedem properamus ad unam.

— Чего ты там мелешь?! — дал петуха Пауэрс. В его ладонях заиграла дрожь.

Он вновь огляделся. Из тьмы родились очертания конца этого, казалось, бесконечного зала: он был завален песком. Пустыня добралась и сюда! Всепоглощающая песчаная масса заполонила почти весь зал, кроме одного места — потрясающей красоты архивольт вёл в уходящий вниз коридор, по чьим ступеням песок тёк подобно ручью.

Лорд прислушался, кроме бешеного ритма его сердца, ему удалось услышать стук, идущий из пролёта архивольта. Долгие металлические постукивания напоминали гул водяной мельницы или…

«Лагерь учёных!», — догадался Пауэрс.

— Нужно убираться отсюда, — заявил аристократ, стремглав помчавшись к арке. — Эге-гей! Выходите, мы здесь!

Горланя во всё горло, юноша побежал по ступеням, пока струившийся по ним песок рвал его штаны и терзал кожу, подобно бумажным порезам. Про Тита он и думать забыл. Он не раздумывая шагнул в жару, аки в кузнечное горнило.

Ноги принесли его на каменный выступ, похожий на широкую веранду, полностью лишенную перегородок. Он был пуст. Пауэрс безмолвно уставился на источник постукиваний.

Просторы перед уступом были холодны, как мир перед рассветом. Тёмная мгла хмурилась, показывая растущие из бездны механизмы. Чудовищная смесь поршней и шестерней, валов и зубчатых реек. Всё это крутилось, вертелось и гудело.

Бледные туманы мерцали меж просветами механизмов. Создавалось впечатление, что они были здесь всегда, что их никто и никогда не создавал! Даже лучшие знатоки Альтеи не способны были соорудить такого.

Лорд взглянул на потолок, его он по крайней мере мог различить. Там из трещины в чёрную бездну сыпался песок: «Если пустыня ещё не заполнила здесь всё собой, то насколько же глубоко уходит это порождение металла?».

— Тит, где ты? — опомнился аристократ. — Ты заметил кого-нибудь? — он зажал меч в руке и медленно, с накатившим напряжением повернулся на месте. — Отвечай, серокожий! Куда они могли подеваться?

Пауэрс заметил движение уголком глаза. Повернув голову, он увидел тень, скользнувшую во тьме. Лорд открыл рот, но слова отказывались выходить наружу. В конце концов из темноты на четвереньках к нему выползло нечто. Кто-то. Мистерианский учёный, если точнее.

Караванщик был одет в изорванную школярскую мантию. Всё, что было в его руках — ржавый походный нож.

— Стой, — пробормотал тому Пауэрс. Забросив поля шубы за плечи, он схватился двумя руками за меч.

Было что-то в незнакомце чужеродное, неприродное и ненормальное. За гранью понимания юноши. И это что-то поблескивало на запястье учёного — ромбовидная руна, начертанная прямо на коже мистерианца.

— Стой!

На миг Пауэрс потерял надежду. Пот струился по горящему жаром лбу, но в душе юноши холодило.

— Он пробуждается, — внезапно поднялся учёный. — Всякому заточению наступает конец, — его голос колебался. — Он ответит, ибо такова Цель. Ибо такова…

Полуторный меч звонко пронзил воздух.

С визгом мальчишки, лорд занес покрытый испарью меч и рубанул им сверху, вложив в удар вес всего тела. Он ударил из страха, когда понял, что жуткие слова доносились вовсе не изо рта учёного.

Рассеченный мистерианец пошатнулся. Но, вместо того, чтобы истечь кровью, он обратился в прах. Школярские обмотки рухнули наземь. Пепел, некогда бывший караванщиком, осел у ног Пауэрса.

Во тьме вспыхнули огненные фигуры. Они неотрывно возникали из теней одна за другой. Их было двое… трое… четверо…

Пауэрс заплакал. Он закрыл глаза, дабы помолиться. Однако, ни одна молитва не приходила ему в голову. А жар всё подступал к нему из бездны.

— Тит! — позвал он.

Но веллариец не пришёл. Ибо лунный свет не проникает в подземную тьму.

Глава 1 - Лесное таинство

В янтарных глазах сверкнул огонь. Пламя, оно жадно лизало стены. Кто-то крепко схватил её за руку, но дрём всё ещё дурманил голову.

Коридоры поместья сияли, дом скрипел и тлел. Вдали слышались крики. Жуткие вопли. Что вообще нужно сделать с существом, чтобы оно так орало?

Велларийка не поспевала ногами, её вели в спешке. Лирия едва ли могла что-либо видеть — клубы дыма щипали ей глаза. От комнаты брата остались лишь тлеющие угли. На портретах славных легионеров и консулов танцевали искры, унося память о них в небытие.

Скрип половиц. В её руку, словно кинжалы, впиваются чужие ногти. Дверь слетает с петель. Холодный ночной мрак. Столпы огня, идущие с крыши поместья. Призывы спасти её. Служанка, что корчится на земле в агонии с арбалетным болтом в шее.

Не выходит дышать. Грудь стала тяжелой, на неё будто бы наступила лошадь. Спешное объятие. В последний раз она чувствует отцовское тепло. Отец велит бежать, спасаться. В огне блеснула гранёная стекляшка — кристалл в подвеске, а затем всё закружилось.

Стук копыт, узкие улицы города: потоки дыма вздымаются к небу от многих и многих домов — Лирия была не одна в своём ужасе. Мистерианская ненависть обрушилась на весь её народ!

Белое древо, объятое полымем. Круговорот адского пламени срывал с него краснеющие листья. Белое древо тлеет в ночи…

***

Необычайно жаркий конец лета опустился на мистерианские леса. Знойная ночь перетекала в утро — сквозь кроны деревьев пробились первые лучи Игниса. Пернатый народец встречал восходящее солнце: заклокотали аисты в гнездах, загоготали дикие гуси, закурлыкали журавли. В прудах и озерах, болотах и запрудах зазвучал лягушачий хор.

На рассветном небе уже виднелись дневные луны Мистериума: Хеома, зеленоватая луна с примесью синих тонов, и Фиома, белая холодная луна. Две сестры, что изо дня в день танцевали по небосводу планеты.

Розовые кисти восходящего солнца очертили линию холмов, окружавшую лес. Они образовывали волнистый хребет, кое-где вздымавшийся на тысячу футов!

Холмы тут и там прорезались седловинами, открывая путь на юг. К морю.

На одном из малых холмов, посреди прогалины леса, очнулась от кошмара девушка. Велларийка. Хотя на Мистериуме её расу предпочитали называть «бледнокожим племенем», «серокожими лунатиками» и прочими колкостями.

Её кожа, как и полагает всякой велларийке, действительно была серой. Пепельной, подобно старой мраморной статуе. Сейчас, однако, Лирия нашла себя измазанной в саже. Или это продолжение кошмара?

«Прошлое как бездонная яма. Заглянешь — погибнешь», — откинула девушка мысли о беспокойном сне своей излюбленной мантрой.

Она привстала, прошлась по волосам пятерней. Локоны Лирии были чёрного, как гагат, цвета. Небрежно обрезанные, они едва доходили ей до плеч.

«Лес», — поглядела вперёд девушка. Вдоль леса тянулось что-то похожее на остатки поросших травой стен и бойниц, а среди крон всё ещё высились руины каких-то каменных строений.

Голова кружилась, а в гортани саднило от жажды. Потянувшись к бурдюку, Лирия отодвинула дорожный полуплащ, прошлась в поисках по поясу, перевязывающему её льняную рубаху, но ничего не нашла. Бурдюк пропал.

— Нет, — промычала сквозь сон велларийка, — Терруново проклятье.

Замыленным взором Лирия посмотрела на спрятанные в кущах колонны: они были почерневшими, выветрелыми, одни накренились, другие упали, остальные потрескались или обломились. Это были руины старого велларийского форта. Таких были десятки, если не сотни. Легионеры Ромулуса успели наследить при завоевании Мистериума, тем самым случайно создав дорожную сеть, коей мистерианцы пользуются по сей день. А сами форты, четыреста лет спустя, остались ветшать в глуши…

Осознание пришло нежданно — девушка не помнила, как тут оказалась. Эта мысль окончательно выветрила сон из велларийки.

Испуганная таким оборотом событий, Лирия тут же вскочила на ноги! В панике осмотрелась.

Ни следа тропинки! Сущий лес и руины. Под собой Лирия увидела большой каменный круг — последние остатки основания древней башни, осыпавшейся и поросшей плетями ежевики. Но в центре круга была начертана огромная руна. Она мерцала алым, как тлеющая лучина, медленно угасая. Вокруг неё фундамент покрылся копотью, будто после пожара. Трава, некогда пробивавшаяся сквозь руины, выгорела до корней, а за пределами круга почернела и скукожилась, будто по вершине проскакало пламя.

Девушка ущипнула себя — не помогло.

На глаза бросилось отражение лучей солнца от доспехов. Массивное тело.

Будь на месте Лирии кто-то другой, он бы назвал здоровяка, лежащего в траве, мистерианцем, но девушка сразу поняла — перед ней землянин. Боровоподобный гигант был закован в кирасу, носил под ней табард без герба и бережно затянутые ремешком наручи.

Голову верзилы закрывал баницет с опущенным забралом — стальной шлем, больше напоминавший девушке чье-то изощренное ведро.

Незнакомец спал, валяясь на другой стороне тлеющей руны.

«Земляне редкие гости вне своей планеты. Они варвары и дикари, — напутствовали Лирии слова её отца. — К Портальной цепи их дикая планета присоединилась лишь пятнадцать лет назад, а это преступно мало, чтобы стать достойной нас, велларийцев, цивилизацией». Девушка всецело разделяла это суждение. Но она и не думала, что будет вынуждена столкнуться с дикарем в неизвестной чаще!

Физиологически раса землян была схожа с мистерианцами, только вот первые зачастую обладали куда более внушительными размерами и силой.

Само собой глаза Лирии вперились в заплечные ножны незнакомца: там сверкала гарда двуручного меча. Девушка боязливо отшатнулась: «Оружие, — сглотнула она при виде шероховатого лезвия, — как у наёмника!». Что она могла делать рядом с таким громилой? «Нет, что он мог делать со мной?!».

Лирия, подняв подол рубахи, оглядела себя: она была в полном порядке. Одежда не разнуздана, а значит прелюбодеяния можно исключать. Страх подсказал ей разумный выход из ситуации: побег. Девушка поспешила начать своё отступление в чащу.

Внезапно землянин вскочил, вепрем налетев на Лирию. Она и представить себе не могла, что закованный в кирасу воин мог двигаться столь прытко. Громила схватил её за полуплащ! Потянул к себе.

Девушка забуксовала башмаками по сгоревшей траве, а в следующую секунду уже грохнулась на камни.

— Пусти, teralius! — завопила она. — Постой!

Руки землянина сомкнулись на горле Лирии. Сопротивляться стало бесполезно. Тут-то девушка и потеряла всякую спесь. Страх вонзил в неё острые лезвия, прервал дыхание, саданул и закрутил. Она обмякла.

Здоровяк засопел. Его хватка ослабла. Через прорезь забрала она рассмотрела глаза, выражавшие истинное недоумение или отсутствие ума как такового.

***

Первое, что Миллард разглядел после пробуждения — девичья грудь. Джон тряхнул головой. Девка не исчезла. «Что за дела?!».

Его руки сжимали горло серокожей. Та, судя по всему, была вдвое моложе него. Одета в дорожные манатки, пускай и сделанные из недешевого на вид льна.

Заревев, здоровяк отпустил её. Он выпрямился. Потянулся. Загремел доспехом. Миллард зашелся кашлем, поправляя нагрудную пластину. Вновь глянул вниз:

— Ты ещё кто? — забасил он.

Велларийка отползла. Выражение лица у неё было крайне перепуганное. Она продолжила таращиться на него своими глазами янтарного оттенка.

— Язык проглотила?

Неизвестная поднялась, пошатываясь. Немного погодя выпрямила плечи. Струсила сажу с рубахи и неожиданно приняла знатную осанку.

Уж с кем Джон ожидал проснуться меньше всего, так это с аристократкой.

Пускай и, судя по всему, не столь знатной. Кожа на руках незнакомки была вовсе не благородной, а грубой, как у крестьянки или кулачного бойца.

— Прочь от меня, — начала велларийка, — ты языческий варвар!

Миллард не шелохнулся.

— Изволь объясниться! — сердито кричала девушка. — С какой стати я здесь оказалась?! Что за ритуалы ты тут проводил?

Она указала на пылающую под ними руну. Джон в магии был не мастак. Его больше волновала причина — почему же он на этой самой руне оказался. Её следовало искать в серокожей.

Землянин посмотрел на девушку:

— Твоя работа? — ледяным тоном произнёс громила.

— Нет! — попятилась от него аристократка. — О Эллуна, ты вообще не понимаешь, что происходит? — она запнулась, а потом вновь шарахнулась от Джона в сторону. — Впрочем… не важно.

Серокожая засеменила прочь от Милларда. В сторону нагромождения древних камней, чьи края были полностью скрыты мхами и пучками пырея.

«Удрать хочет», — подумал Джон.

Он в пару шагов нагнал её. Схватил за полуплащ:

— Стоять, — наказал он ей. — Ты кто?

В этот раз у девушки получилось вырваться, та была весьма прыткого для такого телосложения. Она стрельнула в него гневным взглядом:

— Убери свои лапы, teralius! Какая разница кто я?! Важно то, как я здесь оказалась!

— На это я ответить не смогу, — боров стукнул себя по шлему, — я и сам ничерта не помню о прошлой ночи. Вид у тебя… ты мне не нравишься.

— О, это взаимно, — процедила она сквозь зубы.

— Мне эт тожить не нравится, — послышался заспанный голос из-за груды камней.

Джон поспешил обернуться.

***

Лирия поглядела на очередного незнакомца. В этот раз мистерианца. Он лежал на третьем краю загадочной многоугольной руны и, судя по всему, едва просыпался.

«Ещё один варвар», — подумала девушка. Ей было хорошо известно, на какие злодеяния способны мистерианцы.

Но вооруженный землянин пугал её больше.

— Сиди здесь, — наказал ей здоровяк.

«Не пристало мне слушать всяких бандитов», — однако перечить безумцу Лирия не стала.

Землянин принялся тормошить мистерианца. Это был смуглый юноша. Худой и моложавый. На вид южанин, обитатель оттионских вершин. Одет в белую рубаху с острыми воротничками, поверх которой он носил жилет на завязках из выгоревшего зелёного сукна со старыми кожаными заплатками. За жилетом виднелся сдвоенный ремень, удерживавший его свободные штаны. Лицо худощавое, непримечательное, с жидкой бородёнкой, которая топорщилась на остром подбородке, как плесень.

Несмотря на всю нелюбовь Лирии к мистерианцам, этот выглядел куда более прилично, нежели тот вонючий земной головорез, что набросился на неё!

— Поднимайся, — ревел громила.

Девушка постаралась найти позитивные стороны ситуации: «Хотя бы не придется будить его самой», — она любила, когда всю работу делали за неё. Старая привычка.

«Если удеру сейчас — не догонят, — подумала велларийка, — но где, как не здесь, я смогу узнать, что, во имя Луны, со мной сотворили эти варвары?».

Тем временем южанин очнулся:

— Гистова мать, не убивайте! — спросонья завопил он здоровяку. — Я усё верну чес-слово!

Землянин оставался непоколебим, словно статуя:

— Ты это сотворил, колдунишка? — подтащил тот мистерианца к руне.

Голос мечника был всё время холоден, как у маньяка.

— Хватит бросаться на всех, наёмник! — вступилась Лирия.

— Я тебе не наёмник.

В этот момент взгляд южанина остановился на велларийке.

— Эйе, серокожая, — пробормотал мистерианец, а потом зароптал:

— Ежели дело касается личного характера, то я могу возместить любую девичью невинность, клянусь Арканой! Ей-бо, не знаю, чаго на меня нашло, инопланетцы не в моём вкусе.

«Он такой же, как и остальные желтокожие», — нахмурилась девушка.

— Следи за словами, сын кухаркин, — пригрозила она ему, — а не то этот наёмник тебе вмажет!

Землянин отпустил южанина, поднялся. Лучи Игниса осветили его шлем. Тот был изрядно изъеден ржавчиной.

— Ещё раз. Я тебе не наёмник, девица. Наёмничество запрещено в Империи.

Теперь аристократка окончательно убедилась: единственным её союзником здесь мог быть только мистерианец. Или вовсе никто!

— Эт чаго за место? — огляделся южанин. — Откедова я тут взялся?

— Кто ты такой? — задал ему встречный вопрос землянин.

— Себастьян Скитлер, — поднявшись, тот протянул руку борову.

Верзила на неё даже не взглянул:

— Джон Миллард, — прогремел он, а затем уставился на велларийку.

— Чего тебе? — недовольно зыкнула на Джона девушка. — Уже побратался?! Если так необходимо, то зовите меня Лирия из Иллариота.

Миллард посмотрел на неё с большим предубеждением и изрядной долей скепсиса.

— Из столицы?

Лирия кивнула.

— Далече тебя занесло от метрополии, — удивился Себастьян, — мы где-то у дельты реки Ландо, на границе королевств. По крайней мере, так было вчерашней ночью.

— Мне и без тебя это известно, — отмахнулась аристократка. — Никто из вас, крестьян, не помнит, как мы очутились в лесу?

Южанин покачал головой. Наёмник же указал на поляну:

— Нужно всё осмотреть. Эти пакости явно дело рук чернокнижника. Найдём его. И покончим с ним здесь же.

Девушка вздрогнула. Вновь оглядела окрестности: по всей поляне тянулись полосы примятой травы, а вдали тут и там поднимались размытые силуэты руин, которые она с трудом различала. Её зрение было неважным ещё с малых лет. Вблизи она видела отлично, но на расстоянии всё начинало плыть.

Аристократка сделала вид, что внимательно осматривает округу вместе с незнакомцами. «Очередное наваждение Терруна. Богиня, дай мне сил! Нужно бежать отсюда», — решилась Лирия и ненароком сунула ладонь в сумку, что висела у неё на поясе. Там её пальцы нащупали ровные грани. По ладони пробежался приятный холодок.

Велларийка и не заметила, как в её руках оказался кристалл в аккуратной подвеске из велларийского золота.

Это был фамильный кристалл. Последняя связь с прошлым девушки. Подарок отца, который она получила аккурат перед тем, как их родовое поместье сожгли.

Кристалл был всё таким же скучным, совершенно прозрачным, как и запомнила его Лирия. Но стоило ей только начать оттирать с него пыль, как он вдруг засиял! Внутри словно вспыхнула миниатюрная Священная Луна. Яркий лазурный свет озарил девушку теплом.

— Чаго эт у тебя? — поинтересовался Себастьян.

Лирия поглядела на него, ещё не успев отделаться от изумления.

— Не знаю, — призналась она. — Не твоего ума дело… иди помогай головорезу, варвар!

— Здеся, похоже, и искать-то нечего. Повсюду разбросаны одни лишь колдовские примочки, не твои ли часом, лунная ведьма?

— Нет, — отстранённо буркнула девушка. Её взгляд притягивала лазурь фамильного талисмана. Энергия внутри него переливалась, затягивая разум велларийки вглубь, как в водоворот.

Лирия помнила: её отец всю жизнь носил этот кристалл. А она в свою очередь носила его на протяжении трёх лет после погрома поместья.

«Но у нас он так ни разу не сиял!».

Внезапно в ней закипела ярость: «Значит кто-то посмел его тронуть! О Эллуна, чем же это ещё объяснить, как не воздействием извне?». А хуже всего то, что девушка даже не могла вспомнить обидчика, затащившего её на эту злосчастную поляну! Теперь аристократка была обязана расследовать случившееся во что бы то ни стало!

Увидев, что лазурный свет уже струится сквозь её пальцы, она сунула подвеску поглубже за пазуху и прижала к сердцу.

— Надоело, — сплюнул Миллард. — Проучить бы сорванцов за такие шуточки. Но это не к спеху, — землянин взглянул на Лирию с Себастьяном пугающим взглядом серых, почти стальных, глаз. — Я вас запомнил. А теперь ухожу, ибо…

Неожиданно южанин перебил головореза:

— Сюда идёт толпа каких-то сумасшедших! — предупредил он.

— Ещё одних? — бросила быстрый взгляд в чащу Лирия.

— Тебе откуда знать? — пробасил Джон. — Больно чуткий?

— Не важно, — деловито заявил Себастьян. — Нужно уходить!

— Это я и собирался делать. Но хвост за собой? Не оставлю.

Землянин потянулся за спину. Старая пересушенная кожа ножен скрипнула, когда Миллард обнажил двуручник. Вовсе не роскошный на вид, но десятки зазубрин на лезвии давали понять — пользовались им часто.

— Во имя Эллуны! — ужаснулась Лирия. — Что за безумие?!

— Выясним, кто стоит за этим. Пускай приходят, — холодно молвил Джон.

Скитлер сплюнул. Мистерианец предпочёл отбежать в сторону, прочь от алой руны. Лирия последовала его примеру.

— Обыщите здесь всё! — услышала девушка доносящиеся из леса возгласы.

— Эйе, этот громила выдаст нас с потрохами, — шепнул Себастьян, — пора нам уйти в тень.

— В тень, ты сказал?

Не утруждая себя ответом, южанин вскинул руку. В его ладони сгустился пар, плотная тень, чернеющая, словно ночь под тёмным небом. Вмиг темнота окутала всю троицу: звуки приглушились так, что Лирия едва слышала собственное дыхание, а взор покрылся мраком.

Глава 2 - Знакомства

Мечник вдали выругался. Поглядел окрест в поисках источника заклинания.

— Колдунство, — ещё раз выругался землянин. Его голос пронесся эхом по теневому пространству.

«Этот день больше похож на сон, — подумала Лирия, — а ведь он только начинается».

— Не стой, как истукан, — окликнул Себастьян Джона, — этак они тебя даже в тенях углядят, боров!

Миллард гневно двинулся на парня, но, прежде чем он успел добраться до колдобины, где скрылась Лирия, на поляну вышла группа мрачных силуэтов.

Это были мистерианцы. «Четверо… нет семеро», — пыталась сосчитать незнакомцев Лирия. Шестеро неизвестных появились из лесу, со стороны разрушенного вала. Одеты те были странно, если не сказать вычурно: академические мантии на них сопутствовали с ножнами, а вместо походного снаряжения они носили магические примочки неизвестного девушке назначения.

Перебравшись через насыпь из дёрна, они рассредоточились по поляне. Миллард к тому моменту успел распластаться в чертополохе, сокрытый тенью осины.

Неведомая магия южанина работала. И работала хорошо, раз их ещё не нашли. Зато незнакомцы заметили сверкающую в центре поляны руну:

— Смотрите, сеньор! — воскликнул один из молодчиков. — Ритуал…

— Зловредный старикашка всё-таки успел, — отозвался скрипучий голос. — Ну, чего уставились? Штаны испачкали?! Обыщите здесь всё! На наше счастье, агенты, ритуал мог быть проведён только недавно.

Лирия пригляделась к главарю незнакомцев. Несмотря на свой статус, тот выглядел как распоследний мордоворот: он обладал лицом с опухшими, как у бульдога, щеками и ртом, который всегда был по-младенчески открыт, лоснящиеся волосы подковой окружали его залысину. Мистерианцем он был коротконогим и толсторуким, грузным и приземистым.

— Кажись, — шепнул Себастьян, — они ищут того, хто усю эту кашу и заварил. Мож поздороваемся с ними? Цели у нас схожие.

— Не смей, — дохнула ему в ухо Лирия.

Неизвестные принялись прочесывать поляну. К руне, однако, подходить осмеливались немногие. Вблизи велларийке удалось разглядеть, что было общего у всех незнакомцев, кроме изношенных мантий, — браслеты с гравировкой птицы.

«Какая-то секта?».

Они рылись в траве и рылись, как выдрессированные свиньи.

И смотрите! Вскоре мистерианцы начали стягивать к своему главарю обугленные примочки: таумосчёты, бесчисленное количество инструментов для начертания рун да несколько призм.

Сей хлам не вызывал общей заинтересованности, пока один из этих «агентов» не воскликнул:

— Сеньор Крапп! — замахал рябой мистерианец свёртком в руке. — Я нашёл свиток, оставленное стариком послание субъектам ритуала.

Себастьян, окружённый тенями, нахмурился:

— Субъектам?

— Нам, — вздохнула Лирия, — ритуал свершён над нами, а мы его субъекты.

Незнакомцы окружили находку. Их главарь, сеньор Крапп, растолкал молодняк:

— Давайте-давайте, не будем медлить, — потянулся он за свитком, — упакуем здесь всё по мешкам и передадим исследователям в лабораторию.

«Лаборатория?», — девушке редко приходилось слышать это слово, после того, как она покинула городскую жизнь. «Может это студенты одной из магических Академий?».

— А что если это ловушка?! — встревожился подручный Краппа. — Зачарователь мог оставить на нём десяток проклятий.

— Мог, — разумно рассудил мордоворот, — но у него не было на это времени. Мы буквально наступали ему на пятки! Погляди только в какой спешке седовласый старикан провёл ритуал к которому готовился пару мирских жизней. Даже послание и то, не попало к адресатам, — он хохотнул, — или субъекты просто не умеют читать.

— В любом случае, — продолжил Крапп, — старикан мог удрать, но мы всё ещё обязаны изловить выродков, сошедших с этой руны. Далеко они уйти не могли.

У Лирии пересохло в горле: «Что же это происходит вообще?». Интуиция подсказывала ей самые страшные исходы этой ситуации.

— Эйе, — поник южанин, — я просчитался.

Тем временем новообретённые враги велларийки собрались вокруг своего главаря:

— Сеньор! Давайте прочтём послание, — галдели они, — исследователи редко делятся информацией с агентами, а ведь любопытно же!

— Это нарушение секретности, — предостерёг мордоворот. Но печать со свитка он таки снял:

— Наш старый дружок извиняется перед проснувшимися за то, что удрал, — начал вчитываться в послание Крапп, — настолько он нас боится?

«Этому старику взаправду не помешало бы извиниться лично», — заскребла зубами девушка, пока неизвестные гоготали.

— Пишет субъектам, мол, их связь это не просто пояс верности, а нечто большее.

— Может это детали ритуала? — воскликнул его подчинённый.

— Наверняка, — кивнул главарь, — исследователи разберутся. Наше дело — поймать выродков. О, глядите-ка! Опасайтесь стрижей, пишет, дескать обманут вас, да вокруг пальца обведут. Стрижи. Это так теперь дедуля нас называет?

И вправду, гравировка на браслетах незнакомцев напоминала стрижа.

— Старик надеется не пожалеть о столь поспешном выборе, — продолжал читать Крапп. — Судя по всему субъектов для ритуала он набрал из селюков с местного большака. Ладно, неважно. Вот оно, — вцепился в пергамент мордоворот, — беловласый отправляется на запад, к переходу через реку Ландо, и дальше держит путь на Ларион. То, что нужно!

— Связаться с передовым отрядом? — спросил рябой юнец.

— Нет, сначала прочешем округу.

В этот момент один из стрижей нацепил на себя латунные очки. Их линзы зловеще засверкали, подобно глазам хищника в ночном лесу.

— Нехорошо, — шикнул Себастьян, — он нас увидит!

Взволнованная Лирия пересеклась взглядом с окулярами стрижа. В желудке заскребло от страха, а за пазухой лазурное сияние разгорелось пуще прежнего. Девушка хватилась за кристалл. Прикосновение успокаивало.

— Брось, — крикнул очкастому Крапп. — У нас мало времени на изучение эфирного следа. Как думаешь, смог бы старикан найти в такой глуши тех, кто мог бы пользоваться магией?! Поспешим, — он провел рукой у браслета, — пока ещё не поздно…

Не успела велларийка моргнуть, как свора стрижей исчезла. В одно мгновение. Как под землю провалились!

Южанин тут же отдернул руку от теневого сгустка, как от огня, и распластался по земле. Лирия, вновь предоставленная лучам Игниса, поднялась. Моргая, как сова при дневном свете.

— Во имя Эллуны, — прошептала девушка, — что это было?

— Чаго ж тут не ясного?! — воскликнул мистерианец.

— Умерь пыл, крестьянин, — урезонила его велларийка.

— Хорошо, м`леди, но сути это не меняет: после ритуала по вашу душу вышли настоящие безумцы.

— Тебя это тоже касается, — послышался бас землянина.

Наёмник поднялся из рытвины. Меча из рук этот громила так и не выпустил.

— О, нет, — попятился южанин, — вы тутоньки как хотите, а я в этом участвовать не буду!

Землянин взвесил меч в руке:

— У тебя нет выбора. Удерешь сейчас — попадешься этим… стрижам. Такие как ты при пытках охотно говорят. И всё громче. С каждым вырванным ногтем. По глазам вижу.

Кожа Лирии вмиг покрылась мурашками.

— Не будет никто никого пытать, варвары, — заявила девушка. — Главное найти виновника всего этого ритуала!

— Каким образом?

Велларийка осмотрелась. Силуэты холмов пробуждали в ней воспоминания:

— Вон там, — указала она на Запад, — за седловиной, в паре часов пути деревня. И море…

Море! Туда ведь и двигалась Лирия до того, как очнулась на злосчастной руне. Девушка прикусила губу, воспоминания возвращались.

— Предлагаешь продираться сквозь чащобы? — посмотрел на неё Себастьян.

— Здесь руины, — заметил Джон. — Значит и тракт неподалёку.

— Тогда веди, здоровяк.

— Ты первый, — зыкнул на него наёмник. — Будете идти так, чтобы я вас хорошо видел. Вперёд. Нечего нам засиживаться у этой проклятой руны.

Лирия нехотя двинулась в лес, к морю. Всё-таки она сама была виновата: сбежала от своих опекунов-крестьян в поисках прошлой знатной жизни, на что она могла только рассчитывать?

«Прошлое несёт народу Луны одну лишь боль», — подумала девушка, покрепче сжав в ладони фамильный кристалл.

***

Офицер-сотник Эстен Ривс кинул перчатки в шлем-капеллину, а шлем повесил на гвоздь перед порогом в глинобитную крестьянскую хату.

Пригнувшись у порога, мистерианец поглядел на бронзовый лик Арканы-матери. В отражении офицер заметил, как девушка, блондинка с косами, пялится на него. Увидел, какое впечатление на селянку производят его выправка, цвета океана и ночи мундир, королевский герб и золотой жетон цензуса на груди, который выдают всякому офицеру, прошедшему военные экзамены. Заметил, как девица раскраснелась, уводя взгляд, и присела в неуклюжем поклоне.

«Я такой же, как и ты, — подумал офицер, — разница только в мундире».

Эстен встал навытяжку.

— Да хранит вас Аркана, — поприветствовал девушку Ривс согласно традиции, пускай и в этой деревне, Витьяшке, исповедовали иную конфессию.

Офицер уже успел убедиться в том, что земли Хайгриона были удивительными: находясь на краю Полуострова, между Иллариотской метрополией и Ларионским королевством, всякое селение здесь вобрало в себя ту или иную часть соседних культур.

Вместо ответа крестьянка лишь махала ресницами, глядя на Эстена масляным взглядом.

— Прошу прощения, сеньорита, — сменил тон офицер, отбросив аристократическую пышность. Впрочем, аристократом он никогда и не был. — Я разыскиваю беглого солдата.

— Беглого? Ктой-то из обозу? Ежели так, тады не видела таких.

— Из Беломорья. Он покинул свой пост, — объяснил Эстен. — Этому амиго полагается наказание, а потому попрошу без недомолвок.

Ривс прекрасно видел брошенную посреди коридора форму за спиной крестьянки да пару мужских сапог. Он проследовал вовнутрь и поднял те с пола.

«Честь мундира его никогда не заботила».

— Магнусова девка, — запела под нос селянка, — доселе такого не бывало чес-слово! Говорила же ей, сучье вымя! Да простит нас Аркана-матушка, грю. Сестрице моей такое на роду написано… Токмо не бейте её прошу, ваша милость.

Офицер скривился:

— Бросьте! Я не имперский гвардеец!

Эстен поспешил прочь из дому, к амбару, следуя по свежим следам.

Засов на дверях был поднят. Внутри меж тюков сена офицер увидел юношу, такого же смуглого калебца, как и сам Ривс, молодого и вздорного, на чьей обритой по-солдатски голове вновь проявлялись кудри. Кузен сотника пристроился под хайгрионкой, держа ту за ключицу, тяжело дыша от порочной, исходя из всех конфессий, любви.

Крестьянка была, что называется, и фигурально, и буквально нагой пред судом Божьим. Полностью. Селянка выдохнула, сплетая ноги на спине кузена Эстена.

Едва ли бы дело дошло до такого накала эмоций и любовной акробатики, если б не сам Ривс, и обстоятельства, сложившиеся явно по воле Арканы. Потому как, именно три года тому назад отдал концы старый император, и на ещё не застывшей крови велларийцев после погромов Затменной ночи взошла на престол юная императрица. Которую, к слову об Аркановых чудесах, до того считали мёртвой. Не ахала бы сейчас селянка, коль не страшная ненависть, что испытывала императрица к высшей знати Мистерианской империи. Навряд ли бы пели голубки, если б не реформа армии, открывшая путь простолюдинам к офицерским чинам. И где бы сейчас были их стоны не приложи Эстен все усилия, дабы пройти военные экзамены?

«Мой кузен и дальше бы горбатился на плантациях, не предложи я ему должность в своей сотне!». Их родина, остров, город и одноимённое королевство — Калеб, была во многих лигах отсюда. И ежедневное созерцание тяжкого труда крестьян было для Ривса наилучшим стимулом беречь честь мундира.

Хайгрионка крикнула в блаженстве сквозь стиснутые зубы.

— О Аркана мио! — вторил ей юный калебец.

Упоминание Всевышней окончательно вывело сотника из себя:

— Остон! — потянулся к пруту из лозняка Эстен.

Селянка тонко и пронзительно взвизгнула. Вырвалась и промчалась мимо офицера, как пикинёр в атаке.

— Арай-арай, малец, поднимайся! Безбожный ты локо! — Ривс щедро отсыпал кузену тычки и пинки. — Чего ты тут забыл, каброн?!

— Сиеста ведь, амиго, — объяснился Остон неуверенным голоском, причиной которому были полунатянутые штаны.

— Какая ещё сиеста? Мало об тебя святые отцы розог в школе обломали?! — вскричал офицер. — Обращайся ко мне подобающим образом, дрянь. На, — кинул он ему форму, — надевай! Или забыл, где служишь?

Остон накинул мундир с королевским гербом Калеба — алерионом, орлом без клюва и когтей.

— Третий калебский логистический отряд, — отсалютовал юноша, — адъютант офицера Ривса, Остон Ривс! Подданный Калебской короны и слуга Её Величества императрицы, член планетарной армии Мистериума, сеньор!

— Ты позор короны, — заключил сотник.

— Прошу прощения, офицер, — адъютант принялся натягивать сапоги, — но в выходной день солдат может себе позволить быть позором хоть наместника Хайгриона, хоть всех королей Империи.

— Напомни-ка мне, — угрожающе спокойно спросил Эстен, — чем мы должны были заниматься в этой деревне?

— Подготовить беломорский округ к встрече и расквартированию сил метрополии…

Погодя парень добавил:

— Что должны были явиться на первый день второй недели конца лета. На следующий день после Вознесения! То есть завтра!

— Вознесение было вчера, — вздохнул Ривс.

— Ох, ё!

— Кони во дворе. Поспеши, — приказал офицер, — и извинись перед сеньорой. Ты не вельможа, чтоб безвозвратно портить девок! У тебя нет голубой крови, защищающей тебя от Магнусово пекла.

«Сомневаюсь, что даже голубая кровь спасёт от божьей кары».

Карта Мистериума

В сии дни, когда большинство мистерианцев не покидает за всю жизнь черты города, мы стали забывать о том, что нашим предкам приходилось странствовать по воде и суше. Из дошедших до нашей эпохи карт, мэтр Густав де Милан собрал упрощенную версию карты планеты Мистериум. — Лига Археологов

Глава 3 - Генеральская доля

Лирия увидела чёткую тропу после долгого спуска с холма, аккурат когда Фиома в небесах сблизилась с Хеомой. Дневные луны Мистериума не прекращали свой танец ни на час.

— Вот и тракт, — объявил тогда землянин, глядя на большак. Дорога зияла неровностями, выбоинами и околиями. — Вперёд.

Наёмник мог и не подгонять девушку, она и без того спешила покинуть окрестности этого проклятого Терруном места.

Так они и шли, окруженные коврами зелёной травы, пестреющей ирисами и пионами, с широкими лугами и левадами, над которыми всё ещё тянулась светлая утренняя дымка.

Тракт был проложен во времена велларийских завоеваний и отремонтирован в прошлой эре, сто лет назад, от самого Иллариота к переправе через дельту реки Ландо. Творение рук древних легионеров лунного лорда Ромулуса Кельтина когда-то прорезало путь сквозь холмы и перепрыгивало через ручьи арками мостовой кладки. Сегодня же, чем дальше на Запад, тем более заброшенным и заросшим он выглядел.

«Но цивилизация и Мистериум едва ли совместимые понятия», — подумала Лирия с горечью смотря на дорогу: следы работы камнетёсов пропали, остались лишь разбитые колонны да скрывшиеся среди трав и мха плиты.

«Дикари подло убили Ромулуса на его триумфальном шествии, — стиснула кулаки девушка, вспоминая ветхие исторические книги. — Потом-то и наступила смута для нашего народа». На самом деле, событий с того момента за четыреста лет было куда больше: вторая велларийско-мистерианская война, кончившаяся разгромом для Лунной Империи; прерывание династии лунных лордов Кельтинов; анархия и упадок — едва ли всё это что-то значило для просёлочной дороги.

— Эй ты, — окликнул мистерианца землянин, ведомый более насущными вопросами. — Что за магия такая? С тенями.

— Редкая, — деловито заявил южанин. — Считай, моя собственная.

Лирия брезгливо повела носом от Себастьяна. Она, истинная велларийка, с трудом переносила не связанные с Эллуной вещи. Ибо всё остальное, как говаривал её отец, исходило от Терруна.

Громила тоже проявил недовольство:

— Собственное? Смотри-ка мне. Окажешься чернокнижником — сдам тебя церковной страже.

«Как для головореза-наймита он чересчур законопослушен», — подумала девушка.

— Тебе-то что? — косо поглядел Себастьян на Джона. — Сегодня моя магия спасла тебе жизнь, шлемоголовый…

— В любой другой день она может забрать чужую.

Южанин предпочёл не возникать.

Привычное молчание вернуло Лирию к исследованию своих собственных воспоминаний. Она, крепко сжав в руке лазурный кристалл, обвела взглядом округу. Лес редел. Морской бриз в воздухе становился всё тяжелее.

Вскоре на горизонте засверкало жемчужное сияние морской глади. Дым из труб крестьянских хат стрелой устремлялся в небо к парящим чайкам.

Побережье Красского моря.

«Одно из немногих мест, где по слухам, наш народ сумел ужиться с местными», — потому-то девушка и решилась рискнуть отправиться сюда.

Однако ещё на подходе к деревне Лирия столкнулась с горькой правдой: посреди левад росли, как грибы по осени, пожарища. Это были старые, давно истлевшие дома, до боли знакомой ей архитектуры.

— Эт чаго у них такое? — осведомился Себастьян. — Местные решили поиграть в войнушку?

Землянин остановился, дабы внимательнее разглядеть пожранные огнём строения.

— Это было не мистерианское поселение, — заключил он.

Головорез не прекращал удивлять Лирию своими познаниями.

— Верно, это велларийское селение, — вздохнула девушка. — Было. Три года тому назад! Теперь здесь ничего не осталось.

«Значит погромы добрались и до самых отдалённых провинций. Имперской пропаганде даже не нужно стараться! Ненависть распространяется среди мистерианцев быстрее чумы».

— Прах к праху, на усё воля Арканова, — отморозился южанин. — Вон и село!

Кучка домов стояла на резком обрыве, под которым бушевали волны. Хаты складывались в деревню, к которой тропы, словно реки, тянулись отовсюду. Казалось, что селение вот-вот рухнет в море, настолько крутым был обрыв!

Лирия была уже по горло сыта холопскими срубами. Даже местная архитектурная жемчужина — часовня — и то выглядела угрюмо. Лишь её медный колокол игриво поблёскивал на солнце.

Мистерианец указал на столпотворение селян:

— Ты-ба, чаго эт они там празднуют?

«А ты поди, узнай!», — безмолвно погневалась девушка.

***

Жара была просто убийственной.

Эстен поднялся в стременах. Осмотрел округу.

Где-то между ольх, порастающих вдоль тракта, доносился шум моря. Бледные туманы мерцали по побережью внизу: бьющая о землю морская пена, которую вздымали воды Красского моря. За ними хмурилась мгла, в которой местами проглядывали крыши домов Беломорья. Поселение стояло у песчаной косы, на границе двух самых крупных субъектов Мистерианской империи.

«В современном мире порталов этот городок никому не нужен, — подумал офицер Ривс. — Беломорье не захирело только благодаря тому, что тракт всё ещё используют. Его используем мы».

Вспыхнуло и погасло утреннее солнце на копьях и шлемах: по долине разносился шум кавалеристов. Войска шли по тракту. Послышалось пение. Гортанное, мужественное, синхронное с топотом коней, как грохот приближающейся бури. За тяжело вооруженными хайгрионскими конниками двинулась рваным строем другая армия. Чёрная, почти бесцветная, кавалерия, над которой не развевались ни родовые гербы, ни военные штандарты. Перед скачущим во главе колонны командиром несли украшенный мехом горностая шест с крестовиной, к которой был прибит флаг. Коронованная мольва, морская щука, на фоне чёрных башен — символ Иллариота.

— Новобранцы из столицы, — указал на хмурых юношей кузен. — Амигос ещё совсем зелёные.

— Как и ты, — повернулся к нему сотник, держа поводья.

— Почему их всех просто не телепортируют? Почто тащить свежую кровь к Магнусу на куличики?

Эстен вздохнул:

— Благодаря порталам города могут не пересекаться с провинцией, а провинции с городами. Короче говоря, полная свобода перемещений и триумф урбанизации…

— Урбанизации?

— Забудь, — отмахнулся сотник. Он потянул коня за удила:

— Одно такое войско способно нарушить перемещение купцов меж порталами, а это деньги. Сотни, если не тысячи потерянных для Империи кваллий за день! Это уж не говоря о цене на концентрированный эфир: топливо, питающее эти самые порталы.

— Вижу, военные экзамены оставили на вас непоправимый след, — буркнул Остон.

— Отправляйся к десятникам. Опроси их! Я должен быть уверен в том, что тракт кристально чист.

Кудрявый адъютант закатил глаза.

— Мы подкупали и запугивали местных воротил последние пару месяцев. А у меня с прошлой ночи ни кусочка во рту. Сейчас бы тапас с мёдом…

— Выполняй приказ, подлец! — прокричал сотник.

Но юноша к тому моменту уже отправил свою лошадь в галоп.

«Когда-нибудь он научится подчиняться без споров», — подумал офицер. Эстен вдарил коню по бокам и помчался вперёд колонны.

Её возглавлял иллариотец, он был статен и худ, ростом лишь немного превышая Ривса. По ветру трепались пола его драгоценной мантии, только меха были потрёпаны и грязны.

— Командир Гамильтон! — окликнул иллариотца сотник.

Офицер поравнялся с породистым конём аристократа похожего на королевского мастифа. Шлема предводитель столичного отряда не носил. В аккуратно подстриженной бороде Гамильтона мелькало множество седых нитей: он был одним из немногих оставшихся ветеранов Северных войн. Нынче служивших верой и правдой императору аристократов не шибко почитали при дворе новой императрицы.

— Да хранит вас Аркана, — без особого интереса поздоровался командир после того, как увидел на груди у Ривса жетон цензуса.

«Челом бить пред знатными армейцами уже не нужно, но коленки-то ещё невольно гнутся. Времена меняются».

— Добро пожаловать на Беломорскую косу, сеньор, — едва опустил голову Эстен. — Тяжёлый путь, полагаю?

— Моё войско растянулось по тракту на четыре мили, — скучающе сказал Гамильтон, — и каждый его метр только и хочет, что жрать, спать и упиваться, последнее утроить. Вдали от города они превращаются в животных.

— Значит, — поинтересовался сотник, — Иллариотская армия пришла в движение?

— Скорее вышла на прогулку. Как и вы. Что уж там! Планетарная армия Мистериума не обнажала меча вот как пол-эры. Наши воины износились, как старый веник. Многое изменилось со времен Его Величества Кеннета, поглядим как покажет себя Катрина Вторая и её «новая армия», — командир глянул на Ривса с упрёком.

Эстен стоически принял вызов. Спорить попусту сотник не любил. Споры обычно плохо сказывались на карьере.

— Не ожидал, что на окраине Полуострова, в Хайгрионе, меня встретят калебцы, — погодя сказал Гамильтон, — как давно вы здесь?

— С начала весны, сеньор.

«Пока войска Иллариота копошатся в столице и отправляют новобранцев, королевства, подданные метрополии, уже давно выставили свои силы по первому зову».

— Действительно, — покрутил ус командир, — размахи подготовки внушают. Боюсь, мне придется провести в провинции куда больше времени, чем ожидалось. Муштра моим новобранцам никак не лезет в голову.

— Боитесь дикости здешних мест?

Провинции вправду одичали за последние четыреста лет после начала эпохи порталов. Из-за крайне низкой заинтересованности городов в провинциях, цивилизация редко высовывала сюда свою голову из-за городских стен. Все важные караваны, новости и свершения — всё странствовало исключительно по порталам.

Во вторую эру городки, деревушки и села попросту перестали наносить на глобальные карты.

Гамильтон хмуро поглядел на приближающееся селение:

— Я бы рад думать, что через полгодика вновь в усадьбу, только вот война это не мать родная. Война обручает только со смертью.

— А будет война?

— Вечно у вас, простолюдинов, один вопрос. Может и будет, только назовут её по-другому. Постарайтесь радостнее провести последние дни на этом посту! — посоветовал командир.

Воцарилось молчание.

«Будь я проклят, если куплюсь на эту уловку», — подумал Эстен.

— Полагаю, вы удивились, что это может значит. Да, сотник?

— Действительно, сеньор, удивился.

— Ещё бы! — белоснежные перчатки Гамильтона отпустили поводья. — Мир меняется, сотник, Альтея меняется… Наша межпланетная Империя достигла пика своего роста тридцать лет назад: луны над нами, — указал он на Хеому и Фиому, — колонизированы, колонии на иных планетах растут, Портальная Сеть принадлежит лишь нам, а магические науки поставили нас выше самой природы. Так было. А что сейчас? В провинциях царствует разбой, Оттионское королевство распалось из-за дурака на троне, а Ларион утонул в крови после восстания против метрополии, Териод ускользнул из рук Империи… Все эти события случились вовсе не на иной планете, а здесь, на нашем материке Мителе, окрест сердца Империи. Рыба гниёт с головы, сотник.

«Нет нужды спрашивать, почему вы занимаете такую низкую должность даже при безупречном происхождении».

Гамильтон глянул через плечо и скривил губу:

— В наши дни, как мы видим, чей угодно сын может получить образование, чин или знания академической магии. Разные выскочки, самонадеянные простолюдины диктуют условия тем, кто от природы поставлен повелевать ими! Буду говорить откровенно, сотник, — обратился к Эстену командир так, словно его откровенность являлась бесценным подарком. — Мистериум силён лишь на картах Альтеи, но за этим фасадом скрыта слабость. Императрица едва справляется удерживать колосса Империи в узде, лишь благодаря страху: её личным головорезам, имперской гвардии. Верхушка Иллариота, чья задача была направлять наш тонущий корабль, нынче запугана или доверху набита мошенниками, как Канцелярия. Все готовы тащить молодую императрицу туда, куда им вздумается, но боятся обнаружить гвардейский клинок у себя в сердце!

«Досадно. Очевидно, тащить её туда, куда вздумается благородным старикам, больше не выйдет».

— Тем временем Империя осаждена врагами, опасности скалят ей зубы из-за границ и изнутри. В Вахинской Федерации правит новый энергичный кайзер, он сшивает разбросанные по планетам центры влияния Федерации в один. Фезеонцы и северяне на Мистериуме тоже взялись за оружие да рыщут у наших границ. В метрополии дворяне боятся требовать возвращения им старинных привилегий, а мещане выступают за новые права, — Гамильтон тяжело вздохнул. — Несомненно, старый порядок рушится, и ни у кого нет ни искренности, ни мужества поддержать его. Это, упаси Аркана, навлечёт на Империю волну, что смоет подобных вам, как песочный замок…

«Не туда смотрите, командир». Эстен откашлялся:

— Сеньор, почему вы мне это говорите?

— В округе не было достойных беседы мистерианцев.

— А я достоин? — спросил Ривс начистоту.

— Вы прошли военный экзамен, — смерил его взглядом аристократ. — Я вижу в вас цензуса. Ни больше ни меньше. А теперь моим солдатам положен пир по случаю остановки в вашем лагере!

— Мы накопили достаточно провизии к вашему приходу. Но на фиесту едва хватит. Хлеб, боюсь, трёх или четырёхдневной давности.

— Предусмотрительно. Но я уже отправил фуражиров в окрестные села.

Глава 4 - Деревня дураков

Лай собак встретил Лирию ещё на подходе к деревне. Вскоре он стал практически невыносим: девушка шла прикрыв глаза, крепко держась за фамильный кристалл.

«Ненавижу эти порождения Терруна», — сокрушалась велларийка всякий раз смотря на скалящиеся в её сторону морды.

Тем не менее, меж хатами, клетями и овинами селян не было видно.

— Пусто здеся, — осмотрелся Себастьян, — как у нас на Юге после Развала.

— Выходит ты с Оттиона? — поинтересовался Миллард.

Южанин лишь тоскливо посмеялся.

— Эйе, такого королевства нет уж вот как восемнадцать лет кряду? Не вспомню, совсем малым был. Но нет, не оттуда. Из Дейтона я.

— Баронство Дейтон, — проговорил про себя очевидное Джон, — отколовшаяся часть бывшего королевства.

Скитлер только пожал плечами да зашагал дальше. Девушка тоже поспешила удалиться от головореза и чуть не угодила в поток зловонной жижи, вылитой из корыта на дорогу через плетеный забор.

Брезгливо смахнув капли с рубахи, Лирия уставилась на мистерианку полностью подходящую под тип селянки — то есть очень неряшлива, вонюча и по внешности напоминающая обезьяну. Таковыми аристократка селян и видела.

— У вас, подлого сословия, совсем голова на такой жаре спеклась?! — едва не набросилась на крестьянку девушка.

— Мотай отседова псу под хвост, лунная ведьма, — ответила ей та поглядев на велларийку, как на назойливую вошь.

У девушки из головы так и не выходил пейзаж пепелища велларийского селения. Палачи её народа окружали Лирию повсюду! Она сжала кулаки:

— Сейчас я…

— Где все? Где ваш староста? — перебил Лирию Миллард. — Говорить хочу.

У чумазой селянки при виде одоспешенного наймита глаза на лоб полезли! Она схватила корыто и поспешила на крыльцо:

— На плошщади солтыс наш значицца, — тараторила чумазая. — Сборы собирает!

И скрылась с глаз долой.

Землянин безучастно зашагал к часовне.

— Чего ты удумал, варвар?! — нагнала его Лирия. — Даже не спросил её о том старике!

— Ты веришь запискам чернокнижников, девица? Я нет. И не собираюсь играть в эти глупые игры. Солтыс обязан знать.

— А если нет?

— Предлагаешь опросить здесь каждую собаку? — ответил вопросом на вопрос землянин. — Будет непросто. Гнаться за кем-то до самого низовья Ландо мне без толку. Узнаю шутника получше и сдам властям. Это их забота.

«О тебе их следует оповестить в первую очередь!», — подумала аристократка.

Себастьян заметно разнервничался:

— Де ж ты их отыщешь в провинции? Власти-то?

Вместо ответа Миллард указал на часовню. Она приближалась, а вонь и крестьянский галдёж вместе с ней.

У старой часовенки на поляне стоял обоз, три телеги. По ним бодро скакал старичок в сермяжной одежде и беличьей шапке. Единственное, что выдавало в нём солтыса, сельского управителя, был железный ободок на голове да умение резво колотить молотком, дабы утихомирить толпу.

Когда велларийка с остальными вошла на поляну, шум не утих. Только несколько глаз прилипло к Лирии, словно пиявки к дохлой плоти. Крестьяне попятились.

— Тише-тише! Чаго так разревелась? Дайте Марте хтось платок! Не реви, новое приданное соберешь, — горланил солтыс, смотря как на телегу загружают подачки. — Этак не клади мешок, дурья ты башка, там же утварь! Так… Три торбы хлеба, а надо четыре! Побратимы, хто не сдал? Ты, Хрипучка? Горшки, говоришь, не сдал? Так неси сюды! Таулер, пропитая морда, тащи муку говорю!

Из толпы послышались недовольные вскрики вперемешку с плачем и хохотом. У велларийки медленно вяли уши от местного говора.

— Видит Аркана, я ничаго не должен! — прокричал кто-то из толпы. — Я под Ларионом воевал!

Солтыс вновь принялся стучать молотком:

— А ну не ерепенься! Доселе все сдавали, иль хочешь чтоб ихая гвардия по твою душу заявилась? Да уведите уже отсюда бабу! Таулер, своди её в корчму, а не то всю площу заревёт! Кто это крикнул? «Зачем это надобно»? Магнус тя подери, объяснял же уже! Наша милостивая государыня-императрица объявила сборы…

— Позвольте мне пояснить, — на повозку залез иной мистерианец, фуражир.

«А вот и главный герой спектакля», — смекнула Лирия.

Одет он был в имперскую форму, подвязанную стегаными ремнями. На голове из шляпы гонца торчало гусиное перо. Не прошло и пачежа, как посланец живо начал речь:

— Братья и сёстры, творения воли Арканы! Сейчас, двадцать четвёртого года четвёртой эры, трудные настали времена, соседи скалят зубы на нашу планету, наши колонии, нашу единую Богиню! Ушлые вахинцы, хитрые ашкаринки и алчные велларийцы! Все они мечтают отобрать ваши поля, ваш скот и ваших дочерей! Пусть только попробуют! — он зловеще пригрозил воздуху кулаком, от чего Игнис вероятно ниспослал на село ещё большую жару. — Покуда на троне сидит Её Величество, враги не ступят на ваши луга! Однако для этого наша регулярная армия должна быть сыта! Вы оказываете невероятную услугу Мистериуму и она не останется незамеченной — мы построим вам новую часовню!

Крестьянам это обещание придало сил: простолюдины принялись усердно загружать телеги, несмотря на сбивавшую с ног жару.

Лирия закатила глаза:

— Просто нынче купить доверие слабоумного народа.

— Это тебе не мещане, — пробурчал Себастьян.

— Какая разница, teralius?! Нынче налоги всех обдирают как липку.

Землянин хмуро поглядел на девушку. Его рост позволял нависать над собеседниками, Джон был на голову выше не только Лирии, но и большинства жителей Мистериума.

— Тебе об этом знать не дано, — сказал он угрожающим тоном. — Ты не гражданка.

Этого она стерпеть не могла:

— То, что я велларийка ничего не значит! Я родилась и выросла на этой паршивой планетке! И пусть Луна расколется, коль буду гордиться этим, пока местные аборигены с их полоумной императрицей жгут фундаменты своей же Империи…

— Придержи языка! — воскликнул Джон с внезапной страстной горячностью.

В серых глазах Милларда впервые вспыхнула искренняя злоба.

«На кой землянину так выгораживать Мистериум?», — удивилась аристократка, попятившись от наёмника.

Неизвестно как бы себя повёл громила, если б не шум, который подняли селяне после острых речей Лирии.

— Защитите нас? — крикнул гонцу местный. — Какого рожна тода тут шляются серокожая с переростком?!

— Батюшки, энто ж та ведьма, — указал на девушку мальчик.

Велларийка огляделась: они с Миллардом оказались в опале! Однако южанин исчез. Чтобы вскоре появиться вновь, схваченным за руки крестьянами.

— Глядите-ка исчо и дружка воришку своего притащила!

— Добрые мистерианцы, клянусь они держат меня в заложниках, — загорланил Себастьян, — пустите, Гистова мать, произвол…

Толпу утихомирил стук молотка. Солтыс, убедившись, что все взгляды уставлены лишь на него, молвил:

— Эти чужаки с каравана, ехали далече вот и устали! А бледнокожая то не та, это другая! Они ж усе на одно лицо, — он похлопал гонца армии по плечу, — балакайте дальше, господин, я покажу чужакам дорогу.

Лирия посмотрела на землянина со сладким чувством победы. Тот его не разделял.

— Вам бы обоим языки укоротить, — холодно посоветовал он спутникам, пока Себастьян сбивал с жилета грязь.

Старик, подойдя к троице, не был столь дружелюбен.

— Идём, — наказал солтыс.

— Тебе не помешала бы вежливость, кмет, — упрекнула его Лирия.

В ответ староста лишь промолчал.

Они проследовали за ним к крошечному срубу на краю деревни, в местную корчму. Тут стояла чья-то привязанная у сенника лошадь, да спящий на заборе жирный кот.

Несмотря на смрадный запах, у двора местного заведения открывался чудесный вид с обрыва: сине-зелённое море, усеянное редкими флажками парусов.

Береговая линия, извиваясь, шла от обрыва к лесам и тянулась за горизонт, изредка выпирая прибрежными косами. На одной из таких кос сформировался залив. Там, на ветру, в порту покачивались военные кораблики, блестя своими пурпурными парусами. Портовый городок Беломорье был прекрасно виден из села, но вот путь к нему был не такой уж и близкий.

«Чего вообще военные Мистериума могли забыть в дикой Хайгрионской глуши?», — успела подумать девушка, смотря на паруса, прежде чем Джон окликнул солтыса.

— Мы ищем беловолосого старика.

Почти не удостоив Милларда взглядом, не тратя времени на приветствия и другие мелкомещанские пережитки, солтыс указал пальцем на велларийку.

— Какого лешего ты сюды сызнова припёрлась?! Сначала таскалась с тем старым колдуном, обругала полсела, а потом исчо и наколдовала такое, шо наш мельник дни считает до Арканного суда! Теперича других инопланетцев притащила?!

Себастьян уставился на велларийку, подняв брови:

— Эйе, о как выходит, м`леди, а что ж ты нам об этом не сказала?

— Следи за словами, хам, — без промедления парировала девушка. — Я бы в жизни не стала крутиться под ногами ваших богопротивных колдунов!

— Экая ты острословная, — недобро блеснул почерневшими зубами старейшина, — как и вчера: сорвала нам со своей синей бирюлькой Вознесенскую молитву!

Гнев в глазах девушки резко сменился интересом.

— Подробнее! — наказала она.

— Кукиша тебе, — проворчал старик. — Усё село слышало, как вы собачились о каких-то семьях, да родах, заумных вещах! А колдун твой, шельма? Где таких только находят — рожа, как у моей бабки, упокой Аркана её душу, и одет, как снеговик!

Лирия бросилась было к негодяю, дабы выбить из него ответы, но её схватил за шиворот землянин!

— Усяко бывало, но то, шо натворил этот чародей и лунная ведьма, — обратился к Джону солтыс, — энто… Дале, значит, беловласый взял ейную побрякушку, стекляшку, да как околдует! Тут всё синевой залило богомерзкой!

«Семья, род», — крутилось у Лирии в голове. Чернокнижник явно знал о ней многое. Может даже больше, чем она сама. И всё это подлец забрал с собой! Стёр ей память ритуалом! Обокрал ещё и изворотил её фамильное наследство!

Велларийка обмякла в руках Милларда. Дальше она слушала затаив дыхание:

— Ну, — продолжал староста, — мы глядим на них опосля этого, а девка стоит как вкопанная. Лицо каменное! А у колдуна из руки радуга пошла, клянусь прахом бабули! Всамделе радуга. Из кольца! Он потом своим посохом крутанёт, как косой по жатве, и пропали они оба. Только снежинки вокруг и летали… Потому катитесь отсюда поскорее!

***

Миллард исподлобья смотрел на Себастьяна и Лирию.

«Неужели никто из них ничего не помнит? — сомнения терзали землянина. — Или делает вид, что не помнит».

В любом случае Джона уже доконал солтыс. Он отпустил вспыльчивую девицу и двинулся на старейшину:

— Уважаемый, — навис он над ним. — Она больше не помнит. Ничего из этого. Мы все не помним. И явились с миром. Узнать, куда делся этот колдун.

— Откедова мне знать?! Он испарился! — закряхтел тот. Однако, не устояв пред взглядом его глаз, замялся:

— Ну, ось не вовремя вы заявились, — начал староста оправдательным тоном. — У нас чужаков не жалуют!

— Чем же я заслужил такую честь? — поинтересовался Себастьян, что всё принюхивался к манящим запахам доносящимся из корчмы.

— Энто усё она, ваша шельма! Присутствие серого к беде, как молвит народная мудрость! — указал на велларийку старейшина.

Миллард вздохнул.

— Absit omen! Воистину поражает, — зло поджала губы Лирия, — аж глаза от удивления вываливаются!

— Чего-чего? К чему тут велларийский? — спросил южанин.

— Успокойтесь, — попытался остановить балаган землянин. — Не важна раса. Главное — чтить законы Империи.

— Враки всё это! — запротестовал старикан. — Коль такой умный, кабан земной, объясни. Был пару годков тому назад у нас, значицца, страшный неурожай! Хоть зубами землю грызи — усё без толку. А ось как мы на Затменную ночь пожгли серокожих поселенцев, так сразу вся их порча с полей спала и они уродились!

«Три года тому назад, после коронации Её Величества, выдались хорошие урожаи», — вспомнил землянин. Но не больше. Джону было всё равно на велларийские погромы.

— Наше село, — продолжал солтыс, — потому и кличут — Краснополье. Потому што до первой Мистерианско-Велларийской войны здеся усюду было красным красно от маков! А как, значицца, пришли легионеры эти вот, со своей вшивой Велларийской Империей так усё сожгли под чистую! Ось мы память предков и чтим.

«У селян удивительно глубокая память к таким мелочам».

Морока на голову Милларда не прекращалась: Лирия полезла вперёд, чуть ли не кидаясь с кулаками на сельского управленца:

— Ромулосовы войны были в первую эру, а сейчас четвертая, кмет! — голосила девка. — Четыреста лет к ряду, вы, чернь необученная, не задумывались об истории! Зато как только ваши деспоты вручили вам факела и вилы — вы тут же набросились на тех, на кого укажет палец вашего хозяина. Вы даже не дикари, вы рабы, убийцы…

— Хватит, — буркнул Джон. — Помощь нам больше не нужна.

Староста смотрел на него уже без прежнего страха. Воистину едкий старик. Он сказал напоследок:

— Ото вон в корчму лучше суйтесь, там-то и караванщики да другие путники, что аки снег нам на голову свалились. Но не в село!

Солтыс, гордо развернувшись, переступил через конские испражнения и отправился назад к часовне.

— Курватый старичок, разрази его проказа, — холодно пробубнил землянин, едва солтыс скрылся.

— Да уж, — покачал головой Себастьян, — чудная меня окружает компания!

Лирия супилась молча.

Приближался полдень. Ветер умер и весь воздух казался неподвижным.

«Нужно расспросить в корчме о личности чернокнижника, — строил план действий в голове Миллард. — Пора уже прощаться с этой сумасшедшей компанией. Я узнал о них достаточно. Остался лишь беловласый. Узнаю о нём и доложу в Беломорский штаб. Потом…».

— Две недели пути и всё ради золы, — прервала тишину девушка.

— М?

— Я сбежала от наставника из городской черты Хайгриона. Крестьян… но они приняли меня, — развела руками Лирия. — И тем не менее я решила вернуться к своей судьбе истинного велларийца, но совершенно забыла каково это, терпеть варварские нападки.

«Духи предков, какой же это бред», — покачал головой Миллард.

— А я вот с Юга, до Дейтона отсюда Аркана знает сколько миль, — посетовал Себастьян. — И я до сих пор не уразумел, что тут делаю!

— Тогда вставайте, — приказал им землянин. — В корчме постараемся узнать.

— И что потом? Передашь рапорт властям? — съязвила девка. — Властям, которые позволяют старым безумцам телепортировать кого попало куда попало?!

— Это была не телепортация. Он использовал артефакт.

— Тем более, — нежданно Себастьян заступился за серокожую, — артефакты-то должны регулироваться по закону!

Сельский кот наконец поспешил гордо ретироваться из двора корчмы после поднявшихся криков.

— Верно, — кивнула Лирия, — но мы в провинции. Гиблое место с тех пор, как ваша Империя отказалась от велларийского наследия! Уж кто-кто, а мы, изобретатели портальных рамок, обладали лучшими знаниями, как управлять землями!

— А та взорванная планета драконов, — ухмыльнулся южанин, — тоже входила в вашу мазу?

Миллард прервал обоих:

— Я долго думал кто ты: сумасбродная девка, беглянка или умалишённая. Теперь я вижу. Ты и впрямь аристократка. Потому всё больше указывает, что ты была с тем стариком заодно. Если не хочешь, чтоб тебе отчекрыжили голову вместе с колдуном — докажи обратное.

— Может и была, — зло поглядела на него знатная девица, — с радостью бы прокляла тебя, если б умела.

Землянин поднялся и направился в корчму, игнорируя серокожую. Он и без того знал: «Она невиновна». Но отпускать этих двоих молодчиков сейчас Джон не мог. Для полноты картины ему не доставало последней детали…

Позади Себастьян склонился к уху велларийки:

— Да уж, — прошептал он, — попали мы, как куры в щи!

Глава 5 - Я сегодняшний, Я вчерашний

Земной боров вошёл в корчму, наклонив голову, чтобы не задеть притолоку. Лирия неохотно ступила следом.

Внутри стоял полумрак, ткань в маленьких оконцах едва пропускала свет. Лишь отблески огня в камине освещали корчму. Над огнем висел котёл, вскипающий пеной, на что пламя охотно отвечало дымом и шипением. Это ещё пуще затрудняло видимость. Аж глаза щипало!

Гостей было немного, только за одним столом, в углу, сидело двое мужчин, вероятно купцов. В темноте было трудно разглядеть, особенно Лирии с её-то зрением.

Нельзя было не обратить внимания и на старика с роскошными локонами. У него на спине висела лютня.

«Бард?», — искренне удивилась девушка.

Не столько его фигуре, она видела вагантов и более оригинальнее, сколько самому его здесь наличию. После изобретения портальных рамок и Сети, бродящих по сёлам музыкантов можно было посчитать на драконьих пальцах.

Появление и распространение междугородних порталов сильно спутало бардам жизнь. На кой таскаться по планете на своих двоих, когда можно грести кваллии на зажиточных мещанах?

Четыреста лет без бродячих менестрелей сделали фигуру музыканта неприкосновенной для селян.

Лирия поморщилась. Девушка не любила музыку и глупые мистерианские песенки. Так уж было заведено в культуре народа Луны — велларийцы прославляли героев прошлого и деяния своих предков. Идея сочинять что-то с нуля была им чуждой. Зачем выдумывать героев, когда твоя раса и без того полнится ими?

«А вот у мистерианцев с этим явно проблемы», — нахмурившись, подумала она.

Бард струсил пыль со старомодного камзола:

— Сержио из Наира! Нет, слишком невзрачно. Маэстро Сержио из Наира! — репетировал он. — Не слишком ли напыщенно?

Вопрос был обращён к дурнушке в переднике, судя по всему жене корчмаря. Та покачала головой, заворожено смотря на ваганта.

Сам же корчмарь сидел неподалёку. Все его внимание было обращено на пиво и варенуху, которые он разливал по глиняным крынкам, а также, невзирая на пост, на жирное мясо. Последнее, печеное на углях, заполняло помещение приятным ароматом.

«А ведь одна лишь Святая Луна знает, сколько часов тому назад я в последний раз ела», — вспомнила о насущном девушка.

— Мы ищем беловласого колдуна, бывшего здесь вчера, — громко объявил о своём присутствии Миллард.

Прислуживающая девка поспешила прошмыгнуть прочь из корчмы, едва завидела доспех на землянине.

Себастьян же уже успел положить на стол кваллий — один из немногих, судя по его удручённому виду.

— Баланды горяченькой бы, да хранит вас Аркана, — поздоровался он.

Корчмарь косо посмотрел на ввалившуюся к нему компанию. Особенно злобно блеснули его глаза на Лирии, разумеется. «А как же иначе?». Бард в свою очередь с интересом поглядел на аристократку.

— Мотайте отседова, — указал корчмарь им на дверь, — туточки усё для гонца готовиться.

— Брюхо набивать не будем, — сгрёб со стола кваллий Джон. — Нам нужны ответы. Информация.

— А мне покой! Резервация, сучье вымя, от усяких инопланетцев…

Лирия поправила манжеты и рванулась на корчмаря:

— Слушай сюда, чернь, тебе будет худо, если продолжишь так общаться со знатной дамой!

Корчмарь рассмеялся:

— Ктой-то тут знатный? Ты? Не смеши, дорожная девка, Магнуса дочка. Знатная она, — ухахатывался кмет.

Его прервало зловещее сияние фамильного кристалла девушки.

— Ещё слово!

— Ах так, — поднялся корчмарь, — будет тебе слово, клянусь Всевышней. Как вернусь с ребятами — покажем тебе куда дерут таких выскочек.

Он наклонил голову перед притолокой и поспешил прочь из своего же заведения.

— Зря, — резюмировал её поступок Джон, а затем, убедившись в заинтересованности немногих гостей, спросил громче:

— Кто-то знает что-либо о беловласом колдуне? Он использует артефакты.

— Мой недавний клиент натворил чего? — отозвался купец за столом, смотря на спутников. Он моргал попеременно: то левым, то правым глазом, как рептилия.

Рептилию в нём пробудил алкоголь: весь стол двух купцов был завален пустыми крынками. Наёмник направился к ним. Лирия следом. Себастьян всё крутился вокруг камина, пока таки не решился стащить мясо с углей и присоединиться к общему внезапному застолью.

Один из торгашей валялся лицом в стол. Второй же, купец, окликнувший их, носил рожу столь красную, как редис, и столь большую, что велларийка удивилась стойкости его шеи. Одет он был небогато, купеческую натуру в нём выдавали школярские очки да счеты, которые валялись в тарелке со шкварками.

— Беловласый, — вместо приветствия повторил Миллард.

— Видали-видали мы одного зачарователя, белый по белому, волосы да одёжка, — речь купца смешивалась со стойкой вонью изо рта.

«Можно ли верить словам таких отбросов?», — повела носом девушка.

Землянин положил пред торговцем кваллий. Себастьян недобро посмотрел на наёмника: «Могу его понять, — подумала Лирия, — надеюсь, головорез оставит нас в покое, когда мы отыщем ответы».

— Рассказывай.

Купец икнул:

— Мы, сталбыть, не всегда тут промышляли. Не так давно мы жили по ту сторону реки Ландо, в Ларионском королевстве. Заехал я однажды на Арканьи купанья к Стефану, — указал он на своего посапывающего спутника. — Он между прочем ноне на алхимика работает! Ну вот-та, значица, сестра у него красавица, давно мне очи радовала, Магнусова баба. Ейные груди, говорят, пол-округи видело. Ну, што ль я хуже? Дык, справили мы купания. Нажрались, ну а дале я у хату средь ночи полез. Справился, значит! Бабишша — огонь! А под утро сталось, что я-то к его матушке наведался, а разницу не углядел! Ели удрали, аж пятки сверкали! Ноне нам на родину путь закрыт, решили…

— Ближе к делу, — поторопил землянин, пока Себастьян хохотал.

«Поспеши бы мы найти послание зачарователя быстрее тех сумасшедших стрижей, не слушали бы эту чернь», — с горечью отодвинулась от стола Лирия.

— Да-да, — прикарманил грош со стола купец, — перевозил я одного старого зачарователя через переправу Ландо. Вожу, значица, бывает всяких… Но в тот раз было худо: группа рубак, настоящие разбойники!

— Напали? — охнула велларийка.

— Нет! Вёз я их! Не по своей воле, да простит меня Аркана-матерь. Эх, если бы меня тода таможня с вахинским кармазином не взяла… Те молодчики помогли мне, с тех пор возились за мной, подлецы. Покуда я не нашёл тут, как видится, сукновала достойного! У остальных, видишь ли, этот, мать… — купец глубоко вздохнул. — Отрицательный рост прибыли, во! Тут сукно было самым дешёвым, а такое у кметов в цене! Вам, стало быть, не нужно? Сорочки, сарафаны, душегрейки…

— Нет, — отрезал Джон. — Что за банда?

— Сивой братией себя кличут, — протянул купец.

Себастьян нахмурился и принялся крутить пальцами мельницу. Наёмник повысил тон:

— Как это связано с зачарователем?

— Пособачились они, значицца, бандиты да зачарователь. На почве, дескать, артефактов. И, как мы прибыли в Беломорье, так зачарователя след и простыл. А разбойники те, хвала Аркане, за ним подались.

«Значит с меня подозрения можно снимать», — выдохнула велларийка.

— И куда он делся? — у Джона кончалось терпение.

Южанин поднял вверх указательный палец с таким лицом, словно разрешил мировую проблему:

— И слепню ясно, что бандиты… — радостно было молвил Себастьян за купца, как тут же был опрокинут на стол.

Велларийка вздрогнула от неожиданности! Землянин, будто с цепи сорвавшись, прокатил Скитлера по хлипкому столику и крепко зарядил тому в рожу. Началась суета.

От сокрушающего удара переростка нежное мистерианское лицо парня, казалось, должно было лопнуть! Благо дело обошлось лишь протяжным хрипом.

***

Ночное небо было затянуто густыми тучами. Зеленоватый свет ночной луны, пробираясь сквозь облака словно через решето, едва ли освещал небо.

По лесной дорожке галопом промчался конь. Крупный наездник подгонял несчастное животное то и дело подтягивая удила, да так, что трензеля жалобно скрипели. Скакун был нагружен под завязку, но два всадника окончательно выбивали его из сил.

— Проклятье! — взвыл Миллард, хватаясь за уздечку после очередного удара шальной ветки о шлем.

Лес был повсюду. Осины и дубы тянули к всаднику свои ветви, то и дело намереваясь выбить его из седла. Со скоростью жеребца вся эта картина превращалась в танцующие заросли, откуда тут и там мелькали силуэты перепуганных галопом животных.

Старик, что сидел за его спиной, покрепче схватился за широкий торс землянина.

«Лишняя компания не помешает, — думал наёмник, когда соглашался подкинуть неизвестного колдуна до Краснополья. — Возьму для отвода глаз, чем незаметнее я буду, тем лучше».

Теперь же он жалел о своём выборе. Слишком уж странным казалось всё это. Странным была аномальная жара, разразившаяся над Хайгрионскими землями. Странными он посчитал и калебских солдат в Беломорье. Странным был и его молчаливый спутник.

— Куда путь держите после Краснополья? — прикрикнул землянин, переводя лошадь на иноходь.

— В Ларион, город церквей и разливного пива, — хрипнул мистерианский старец. Одет он был в роскошную мантию, что даже в ночи переливалась неестественно снежно-белым раскрасом.

— Ларион в другой стороне! — возразил было Джон, как тропа принялась сужаться, круто спадая с холма.

Конь рысью понёсся со склона, вздымая за собой клубы пыли. Что-то было такое опасливое у той ольхи, что ощерилась на дороге десятком острых сучьёв. Однако намётанный глаз наёмника подвел его в этот раз. Верёвка натянулась слишком быстро, но оставляя шанс для лансады. Жеребец с большим трудом перепрыгнул верёвку.

На периферии Миллард тут же заметил с десяток фигур. Все скрыты кустами.

Выходя из прыжка, скакун заметался, жалобно заржал. Землянин застыл в седле от изумления. Его взору предстала картина, как тень, которую отбрасывала засохшая ольха, резко поднялась вверх, преграждая дорогу. Нет! Это была уже не тень, а студенистая масса, что бурлила, словно вскипевшая смола.

Из кустов послышались радостные вопли:

— Эйе! Хватай старика! Землянина в топку!

Тут же из зарослей вылетел болт. Арбалетный снаряд со звоном отскочил от шлема Джона, выводя того из равновесия. Это было последней каплей для жеребца наёмника. Лошадь высоко вскинула копыта, встав на дыбы. Оба её наездника тут же повалились на сухую землю, а разнузданный конь ускакал прочь в лесные чащи.

Но бывалого мечника таким было не пронять. Он с грохотом шлёпнулся и, перекатившись по земле от теневой завесы, беззвучно, с кошачьей грацией, обнажил двуручник из ножен, кинув последние на землю.

Теперь Миллард был готов встречать недругов.

— Преступное отребье! — по-медвежьи громко заревел он.

Картина разъяренного землянина слегка задержала выскакивающих из кустов разбойников. Но радостный, сродни птичьему, свист атамана быстро вернул их в строй. Их было больше. Они были заранее подготовлены. Хорошо спланированная засада.

В ночной темени засверкали лезвия клинков!

Первым из непроглядной тьмы на Джона бросился негодяй с палицей. Землянин мог отчётливо разглядеть лишь его ободранные кальсоны, но этого было достаточно, чтобы от стойки в кварте, лихо вытянув перед грудью меч, рубануть по недругу. Раздался вопль и хруст костей. Двуручник сработал на ура и, подобно железной дубине, сломил руку бандита.

Отходя от взмаха палицы, землянин замахнулся ударом с проносом, рассекая воздух над несчастным разбойником. Мимо! Головорез пробежал обок него. Мыча от боли как хворая корова, он шлёпнулся обратно во тьму.

Расслабляться было рано.

Дико сквернословя, по левую руку Джона, на него кинулся ещё один рубака. Тот безрассудно взмахнул мечом, намереваясь вонзить его в Милларда. Длинная борода нападавшего, больше подходившая лешему из сказок, дёрнулась в момент удара.

Раздался звон лезвий.

Миллард поймал клинок меча врага на кромку двуручника. Что есть силы дёрнул оружие вперёд от груди! Противник захрипел, схватился за шею. Рубака зашелся кровью. Он свалился наземь.

Не обращая внимания на корчащегося ублюдка с порубленной шеей, боровоподобный мечник поднял двуручник в высокую октаву и принялся ждать. Момент. Шаг. Слепой выпад в темноту и крик!

«Слишком темно», — думал Миллард, переходя от одной стойки к другой. От примо в септимо. Орудуя мечом и парируя яростные удары разбойников.

Кроны старых ольх наполнились звуками боя и редкими вскриками. Вопили они словно петухи на забое. Бурлящая тьма окружала наёмника, а двуручник был слишком неповоротлив против налегающей толпы оборванцев.

Джон чудом ушёл от укола гизармой! Выбив древко из рук обидчика локтём, он свалил его наземь и пронзил очередного безликого бандита. Громила сопел, задыхался от пота. Ногу невольно вывернуло, колено отозвалось пронзительной болью. «Пропустил, — пронеслось у Милларда в голове. — Ударили!». Наёмник, едва не упав, взвыл на родном языке и, прокрутив меч, полоснул по брюху очередного несчастного.

— Он уже на коленях! Себа, докончи этого кабана! — из кустов донёсся, к его удивлению, женский окрик.

Теневые препятствия вмиг испарились, возвращая дороге прежний вид. Из подножья мёртвого древа, разрезая туман, выпрыгнул мистерианец. Его окружала тьма. Нет, это он окутывал себя ею! Убийца схватился за крестец стилета.

— И ради чего только так бороться? — злорадствовал убийца с выраженным оттионским акцентом. — И слепню ясно, усё кончено!

***

После следующего удара у Себастьяна перед глазами загудели красные пчёлки и заплясали белые бабочки. Кулак землянина сразу привёл в чувства молодого вора, но распухшие рыбьи губы с трудом смогли выдать жалкий скулёж.

— О стол размажу! — сокрушался Миллард, хватая южанина за воротник. — На крыльце повешу!

«Вот и сошли с ума варвары. Nec sibi, nec allteri», — бегло подумала Лирия, вспоминая велларийскую поговорку.

— Остановись, треклятый ты громила! — вскинула руки девушка. — Чего он тебе сделал?!

— Пусть сам расскажет, — рявкнул Джон, бросая Скитлера обратно на стол.

Мистерианец пролепетал:

— Я ниш-шего не помню!

— Врёшь!

— Если ты его убьёшь, мы точно ничего не узнаем! — возразила велларийка, встав со стола, пока купец с ужасом смотрел на злобу землянина.

Девушка зашипела:

— Заметаешь следы, да, головорез? Чтобы твоему седовласому дружку-старичку было легче?

— Не я бродил с ним по Краснополью, — холодно парировал наймит.

— Так объяснись же вконец, дикарь!

Наёмник сгрёб со стола южанина. Он оттащил его в иной, удалённый, угол корчмы. Понадобилось некоторое время, чтобы привести Себастьяна в удобоваримое состояние и пересказать девушке всю историю.

***

Джон выискивал глазами врага.

Тёмная фигура южанина плыла перед глазами Милларда. Противник буквально растаял в ночи.

Тут и там убийца тщетно пытался настигнуть его игловидным кинжалом. Землянин из последних сил крутил мечом косые, крестообразные удары, не давая теневому магу приблизиться. Наёмник уже давно почуял в этом деле колдовство.

— Неплохо махаешь, прям настоящий солдат! — весело молвил за его спиной южанин.

Громила тут же, рыча, нанёс скальпирующий удар, вывернув двуручником через локоть, но всё впустую!

Противник вновь растаял в воздухе, а Джон уже прихрамывал.

«Теперь-то всё ясно, — бранился в уме Миллард, — проклятая оттионская молодёжь. Потерянное, мать их, поколение! Лезут в благополучные королевства Империи, чтобы показать всем как им тоскливо, видишь ли, и грустно было расти на руинах Единого Оттиона. Всех на шибеницу!».

Обступающие оборванцы в один голос заревели:

— Хватай его!!!

Тут же поляну озарило белоснежное сияние, исходившее от посоха старика про которого все успели позабыть. Один взмах его посоха и тут же Милларда от бандитов оградила невесть откуда выросшая ледяная стена! В морозной ловушке они остались лишь втроём: лицом к лицу с убийцей. Повеяло хладом.

— Вот ты и попался, грёбанный зачарователь! — прикрикнула из кустов женщина.

Вот она их атаманша!

Южанин, окружённый тенью, попытался было перемахнуть через стену, но в его глазах заиграли брильянты. Зачарователь, старик с удивительно белокурыми волосами, вытянул указательный палец, на котором красовался вспыхнувший перстень. Джон сразу почуял диковинный запах корицы.

«Артефакт», — тут же сообразил он.

Убийца, в чьих глазах засияли радужные алмазы, стоило только взглянуть на перстень, замычал, как дегенерат, пустив слюни. Его руки бессильно повисли.

Недолго Миллард смог противиться гипнотизирующему своей чистотой брильянту. Он почувствовал, как его сознание обволакивает тёплое нечто, словно его укатали в мягкую попону. Боль в колене ушла, а звуки затихли.

— Лови, лови, лови! — слышал он крики, что доносились как из-под воды.

Старец стукнул посохом вновь. Пространство около Джона сузилось. Заиграло, выкручивая небосвод в подобие детской мазни. Ольха выгнулась и поплыла. Калейдоскоп!

«Телепортация», — успел подумать землянин, прежде чем его сознание погрузилось в глубокий сон.

Глава 6 - Встречают по одежке, провожают по уму

— Ты всё знал, — зло проскребла зубами Лирия, — и ничего не сказал!

«На что я вообще надеялась?», — сокрушалась девушка, смотря на землянина.

— Я должен был убедиться, — буркнул наймит. — Дабы не совершать необдуманных действий.

— Эт кто б тут ещё говорил о необдуманных действиях?! — выпучил глаза Себастьян, придерживая обрывок ткани у разбитой губы. — Серокожая права: уж лучше бы сразу балакал начистоту!

Бард помахал им рукой у камина:

— Рука помощи не нужна, господа?

— Нет, — отрезала Лирия. Она повернулась к южанину:

— А тебе советую замолчать вовсе, — шепотом развеяла она сомнения Скитлера о всяком доверии, — мне стоило сразу разгадать ваши разбойничьи натуры.

Себастьян притворно ухмыльнулся:

— Послушай, м`леди, ты-то уж точно поймешь. Мне, оттионцу, было некуда податься, так шо я просто прибился к своим, — оправдательным тоном вещал южанин, — откеда мне было знать, что они окажутся кодлой фраеров?

— Слова — ветер, — заявила на это девушка. — Чем вы можете доказать, что не хуже тех бандитов?

— Ты всё ещё жива, — ответил Миллард.

Себастьян отшатнулся от Джона, вновь начался тарарам:

— Не, ну ты тока послушай его. И после такого бандит это я?!

— Хватит, — стукнул по столу землянин. — Так мы никогда не найдём старика.

— Которого ты же к нам и привёл! — заметил южанин.

— Может, этот твой зачарователь уже на другом материке, Кирителе или Фителе? — спросила Лирия. — Раз уж он умеет телепортироваться.

— Нет, — ответил Миллард. — Такой перенос благодаря артефактам невозможен. У меня есть друг. Он в этом разбирается, — заверил землянин.

— Ого, какой ты разносторонний, наёмник! А друзей телепатов у тебя случайно нет?

— Я не наёмник.

— Не ври, — усмехнулась Лирия. — По тебе видно, как ты зарабатываешь на жизнь.

Джон вздохнул. Видимо он уже понял: пустыми угрозами, повышенным тоном и злобным взглядом велларийку больше не заткнёшь.

— А чем зарабатываешь ты? — всё же извернулся мечник.

«Ничем», — пронесся в голове аристократки горький ответ. Слишком постыдный, чтобы быть озвученным.

— Она не шарахает людей мечом, как ты, — проворчал Себастьян.

— Помалкивай, нечего мне подхалимствовать, — отвернулась девушка, — про твои-то способы заработка, мистерианец, мне теперь тоже известно!

Нежданно-негаданно дверь в корчму с грохотом отворилась. Лирия уж подумала, ворвалась свора озлобленных крестьян, но всё оказалось куда хуже: внутрь вошел, звеня шпорами, и хрустя кожаной дорожной одёжкой чужак. Он носил длинный плащ, укрывавший всё его снаряжение. Девушка присмотрелась к типу повнимательнее… и обомлела.

Её горящий как головня взгляд коснулся браслета с гравировкой птицы.

«Стриж».

Она прокляла свою глупость.

«Нужно было расстаться с ними ещё там, на поляне! Убежать! — размышляла девушка. — Истинные велларийцы не якшаются с варварами».

Стриж осмотрелся. Глаза у него были холодные и злые.

— Эй, бес тебя возьми, чаго уставился? — занервничал купец. — Что мы, кобылы на рынке, чтобы нас так рассматривать?!

— Тиха-а-а-а! Рассматриваю, потому что рассматриваю, — огрызнулся неизвестный. — Здесь была троица чудаков из леса, со светяшками?

Велларийка снова, на сей раз ещё сильнее, отругала себя за недоумство.

— Светяшками? — переспросил купец. Лирия как можно выше подняла воротник. — Што за чудаки из лесу бывают? Гоблины что-ль иль копьехвосты какие?! Здесь токо я да мои товарищи, с каравана значицца!

Стриж поглядел на скучающего у камина барда. Тот только покачал головой. Незнакомец вновь хлопнул дверью.

«Ушёл».

Корчма погрузилась в тишину на добрые пять минут, за которые Лирия успела бы излить Эллуне все свои переживания, но молиться велларийке было позволено лишь ночью. Только и было слышно чавканье купца, пока Себастьян не предъявил спутникам:

— Не, шишь вам с кедром! Больше никуда не пойду, мое участие в этом балагане на сим окончено!

«Пора и мне покинуть этих безумцев», — решила для себя девушка.

— Верно, не пойдешь, — перешел на бас Джон, — ты отправишься со мной к властям…

Дверь в корчму с грохотом отворилась, ворвалась свора озлобленных крестьян.

— Бей! — прокричал корчмарь. — Лупи инопланетцев!

— Я не инопланетец! — вскрикнул южный вор. Это ему не помогло.

Прежде чем на них кинулись озлобленные мужики, Миллард сгрёб спутников в охапку:

— Убегайте через вон ту дверь, за рогожей. На гумне, за хлевом, будет повозка. Толкайте её к тракту, там склон.

Тут же землянина обхватили сзади, пригнули! Двое накинулись на Джона, но громила схватил скамью, долбанул первого ею в грудь, толкнул второго, повалил обоих, придавил скамьёй! Себастьян к тому моменту уже просеменил боком всю залу и врубился лбом в невесть откуда взявшегося здоровяка, преградившего собой задний выход.

Лирия побежала следом, но у камина её задержал выпрямленной рукой корчмарь, схватив за ладонь. Девушка взвыла и упала на колени.

— Попалась, хрупкая девчонка, — нагнувшись к ней, корчмарь улыбнулся широко и радостно.

Лирия улыбнулась в ответ: «Купился». Несостоявшаяся аристократка резко ударила его сжатым кулаком по глазу! Подпрыгнув, ударила его по виску, тут же развернулась и хватанула его по груди. Вывернула так, что у того аж костяшки закряхтели! Повторный удар повалил его на пол. Корчмарь приподнялся на локтях. Получил ещё раз.

— Ты не первый, — рявкнула на него ловкая девушка, — далеко не первый варвар, кто пытается посягнуть на мою свободу!

С противоположного угла послышался грохот — это Миллард схватил со стола железный жбан и со звоном врубил им по макушке наступающей черни. Джон захрипел. За его ботинок схватились поваленные прежде мужики.

— Серокожая! — отвлёк её вскрик Себастьяна.

Южанин уже оказался схваченным сельским громилой. Но это был не клич о помощи: Скитлер выкрутился, достав из-за пазухи стилет, игловидный кинжал, всучил тот в голень негодяю.

— Берегись, — посоветовал разбойный воришка Лирии и, сжав ладонь, скрылся в тенях. Его силуэт прошмыгнул под ногами мордоворота улизнув за дверь.

«Предатель», — успела подумать девушка, прежде чем оказалась схваченной разъяренным здоровяком.

Аристократка змеиным вывертом высвободилась из его рук, локтем ударив по горлу. Это подарило ей пару секунд: она соображала быстро.

Велларийка обратилась к своей душе. Прочувствовала её. Она ощутила, как священный лунный свет Нистфулларии с большим трудом, тягуче, пробивается через дневной небосвод. Благо две дневные луны Мистериума помогали ему в этом, отражая свет сквозь звездное пространство. Нити священной энергии протискивались сквозь крытую гонтом крышу корчмы — прямо ей в душу.

На дланях девушки начала концентрироваться лунная энергия. В руках Лирии стеклось и загорелось беспорядочное голубое пламя. От него веяло холодом и при этом обжигающей энергией.

Таковой и была лунная магия. Дар Эллуны.

Велларийка выпрямила руки в сторону камина, растопырившись, как ястреб. Холодное пламя понеслось в алый огонь! Едва лазурная энергия коснулась его, как поленья вспыхнули со страшной силой, выплюнули в комнату огнем, пылью искр, клубами сажи и дыма! Как из жерла вулкана, из камина вылетел котел, хлестнул кипятком.

Дорога к двери открылась сама собой.

Джон, подобно колоссу, отбивался от нападок мужиков, что вскоре стремглав помчали к выходу. Купцы попрыгали в окна. Бард пытался было унять разгулявшийся лазурный огонь скатертями, но утонул в дыму. Все переплелось! Лирия этого уже не видела. Она во всю мочь мчалась через хлев.

В три прыжка велларийка преодолела свинарник. Преследовавший её, а скорее уже спасавшийся сам, здоровяк под ноги не смотрел, а потому, разумеется, сразу растянулся во весь рост и прокатился по свинячьему дерьму.

На улице девушка лицезрела, как южанин успешно справлялся со спасением. В одиночку. Он уже почти докатил фуражирскую повозку до распахнутых настежь ворот! За ними тракт круто уходил вниз, спускаясь с холма к лесу.

— Стой!

— Спасайся сама, м`леди, кто знает, может тот землянин ещё живой, — ответил ей воришка.

Но путь ему преградила жена корчмаря, закрыв ворота и заперев те на балку.

— Ах ты лохудра! — обозлился парень, без толку стуча в закрытые ворота.

Из окна корчмы, дышащей дымом, вылетел камешек. Будь у Лирии зрение получше, она бы углядела на нём земные языческие символы, сияющие в унисон с трещинами, пошедшими по камню. Снаряд взорвался, разнося стену в щепки!

Девушка от неожиданности аж подпрыгнула. Из разлома в стене к ним, аки бык, несся землянин. С медвежьей силой он закинул Скитлера в воз, а сам, охнув, высвободил меч!

Не успел южанин и пискнуть, как Миллард опустил двуручник на скобу колодок, защищающую ворота.

— Почти, — выкрикнула Лирия, поглядывая на разлетающиеся ворота.

Наймит ударил сильнее. Так, что задрожал забор вокруг хлева. Под следующим ударом колодки лопнули, балка с грохотом упала на землю.

Землянин пнул ногой телегу и та покатилась в открытые ворота. Лирия зажмурилась. Она услышала, как туша наёмника успела запрыгнуть в повозку. В ушах засвистело!

— Держись, — крикнул Себастьян, вцепившись в неё. — Ох холера!

— Сам держись!

И мир вокруг покатился.

***

Конь Эстена трусил со склона. Лесные цветы колокольчики и плющи ежевики под его копытами сменились пучками растущего средь камней морского критмума, усеянного напоминающими укроп бусинками. Этот цветок Ривсу был хорошо известен: на тропических берегах Калеба он встречался повсеместно.

«Порой мы находим следы родины в весьма неожиданных местах».

Тракт больше не вилял по холмам. Он вёл меж пересыпей, по рыхлым береговым наносам. Море в этом участке тракта наступало на сушу, с каждым годом лишь увеличивая свои берега.

Впереди уже виднелось Беломорье. Городок вполне можно было бы назвать селом — он уступал по размеру всем окрестным деревушкам, слишком уж по-ларионски узкая здесь была застройка. Немногочисленные здания, не выше часовни, умудрились уместиться на береговой косе в ширину с три мили.

Но так бы и оставаться Беломорью захудалым селом, коль не его просторный пирс, на котором красовались мачты каравелл, когг и буксирчиков.

У тисовых ворот города солдатские кавалькады маршировали к военному лагерю, что резво рос на окраинах. Краны поднимали грузы роты командира Гамильтона за стены.

— Успели к полудню, — заключил аристократ, недовольный задержками. — Что это за свора паломников, пред закрытыми воротами?

Офицер присмотрелся: на воротах была открыта калитка, из которой приставы во всю мочь горланили на свору каких-то крестьян.

— Перефразирую, — презрительно скривил губы Гамильтон. — Почему ворота всё ещё не открыты пред нами?!

— Моменто, сеньор, — заверил аристократа сотник, погнав лошадь в галоп.

— Ну почему я? — бормотал Ривс.

Эта нелепица ещё пуще их задерживала. Расквартировка войск заняла гораздо больше времени, чем было рассчитано, но, с другой стороны, разве в последнее время бывало иначе? Порой Эстену казалось, что на весь Полуостров только он ответственно подходит к работе. Приходилось все делать самому — даже вести портовый учёт! Он уже опоздал на утреннюю встречу с командиром, и его ещё ждал десяток дел.

— Почему, Аркана мио, всё это происходит со мной?

Из-за установившейся лютой жары Эстен разрешил приставам заступать в караул без полной экипировки. Сейчас это показалось ошибкой: два его солдата не могли разогнать пятерку мужчин, бродящих крестьян, судя по мантиям.

— Что здесь, Магнусова доля, происходит? — прорычал он, обращаясь к приставу.

— Вонючие бродяги намеревались пройти, сеньор!

Сотник кинул быстрый взгляд через плечо. Он повидал немало самых разных крестьян в свое время, но эти явно ими не были. От них не пахло ни мочой, ни пылью, ни застарелым потом. Тем более эти странники носили браслеты с недурной гравировкой.

— Мы их, значицца, тоже развернули, но у них бумаги! — оправдывался пристав.

— Бумаги?

Странный путник постучал Ривса по плечу и вручил ему сложенный пергамент, слегка обтрепавшийся по краям. Офицер прочитал бумагу, хмурясь с каждой строчкой, и сказал:

— Это пропуск, подписанный штабом генерала-фельдмаршала Дариуса. Вы кто такие?

Эстену приходилось видеть документы от фельдмаршала планетарных войск и подпись бумажки неизвестных не внушала сомнений. Вот только Ривс ощущал зуд на носу: верный признак подвоха.

— Посланники из Иллариота, — тихо проговорил одетый в мантию чистой мистерианской речью, — мы разыскиваем зачарователя: старика, одетого в белоснежные одеяния. И преуспели в его розысках, офицер, — его следы ведут в этот городок.

Зуд в носу только усилился. Ривс насупил брови. Ему взаправду приходилось видеть этого старика и всё, что окружало беловолосого колдуна показалось сотнику в высшей мере подозрительным. Но, если перед ним действительно стояли посланники фельдмаршала, которым он откажет, то карьера Эстена угрожала закончиться…

— Хватит! — услышал сотник собственный голос. Он кричал приставам:

— Сгоните их с дороги! Беломорье закрыто на время прибытия войск!

Солдаты потрясенно вытаращились на офицера, и он заставил себя успокоиться.

Эстен проклял себя. Он вновь наступил на те же грабли! Снова и снова он повинуется зову своей души, а не разума.

— Си, сеньор! — откликнулись ему калебцы.

Он пяткой развернул коня и направил его к Гамильтону.

С одной из секций стены он услышал треск и ругань. Это кран накренился под весом груза, в пару хлопков все тросы полопались и поднимаемый ввысь деревянный лафет грохнулся наземь.

С лафета покатилась громадная стальная труба, усеянная меньшими латунными трубками и вентилями.

— Что это такое? — поинтересовался сотник, прискакав к иллариотскому командиру.

— Это? Игрушка учёных тауматургов. Приказано секретно тащить эту бандуру аж к границам Териода.

— Почему ж вы её не накрыли? — удивился Ривс.

Командир презрительно заворчал:

— Зачем же мне её скрывать, цензус, ежели я сам не знаю на кой нам она. Вы сами-то знаете, что это такое?

Эстен слыхал что-то о новых ниторострельных машинах тауматургов, извергающих пламя и грохот. Но никогда не видел. Тем более, что по слухам они были созданы в первую очередь для кораблей, на которые уже вот как четыре эры никто не обращал внимание с момента создания Портальной Цепи, вплоть до Северных войн.

— Едва ли, — ответил за него Гамильтон.

Послышался топот и возня расступающихся пред гонцом новобранцев.

— Эстен! Эстен! — размахивал руками его непутевый адъютант.

— Офицер Ривс! — окликнул его кузен, едва заметив рядом с ним аристократа. — Рапорт от десятника Дина!

— Слушаю.

Адъютант Остон перевёл дух, робко поглядывая на Гамильтона.

— В его секторе — селе Краснополье, напали и подожгли корчму! Угнали повозку столичного фуражира, скорее всего… Скорее всего эт банда Сивой, сеньор.

— Каналья, — тихо выругался Эстен.

«Она ведь взяла кваллии, пустословная кулона, — размышлял сотник. — Обещала держаться от армии в стороне! Видимо жара отняла всякий нюх у этой оттионской крысы».

— Вы хотите сказать, что не вычистили подобную погань в провинции? — принялся сердито крутить пышные усы Гамильтон. — Хотите сказать, цензус, какие-то блохи замахиваются на мою роту?! От вас толку меньше, чем от крестьянина без плуга!

Эстен уже догадался, что и это затруднение придется улаживать ему.

Офицер глубоко вздохнул. Массируя переносицу, он приложил все усилия, чтобы поставить себя на место Гамильтона: в незнакомом захолустье, вдали от дома, незнатные выскочки препятствуют твоей работе. Возможно, как раз сейчас, командир думает о том, что он единственный компетентный солдат на весь Полуостров. Скорее всего, он пытается найти компромисс… Впрочем, нет, вид у него был вполне раздраженный.

— На верхах слышно о вас, цензус, — шикнул на него столичный старик, — поговаривают, вы один из тех, кто любит договариваться с преступным отребьем и заговаривать зубы руководству!

«Я один из тех немногих, кто не любит лишнюю кровь», — подумал Ривс.

— Поспешите, цензус, я планирую задержать здесь новобранцев! С каждой минутой вашего бездействия моя рука всё больше тянется написать о вас имперской гвардии.

«И почему все противники гвардейского строя Её Величества не прочь порой написать им пару доносов?». Вопрос риторический.

— Слушаюсь, сеньор, — отсалютовал Гамильтону Эстен и рявкнул на колупающего в носу кузена:

— Адъютант! Передай десятникам рапорт, чтобы при первой оказии покончили с оттионцами. Мы возьмём их немедля, — соврал сотник.

На деле же Эстен чудесно знал: их атаманша умела прятаться долго.

«Достаточно долго, чтобы у Гамильтона недостало терпения».

Нос сотника зачесался — новых забот прибавилось.

Глава 7 - Мы связаны

Куст дикой полыни взорвался потоками листьев после размашистого взмаха фальшиона.

Свора мистерианцев продиралась через лес, словно брошенные в джунглях Фарсуса колонизаторы. На их лицах была злоба и тупой оскал.

Кодлу разбойников вела за собой девушка в чёрной куртке, на которой заклёпки складывались в узоры четырёхлистного клевера. На шее красовались бусы и цветастые платки. Некогда миловидное овальное лицо украшал то ли шрам, то ли родимое пятно над правой бровью, прикрытый серым локоном. Её волосы с рождения были седыми, мёртвыми как у хворой старухи, а потому атаманша всегда оборачивала их в пёструю красную ленту.

Провернув в руках лезвие, Сивая принялась выдирать колючки репейника из куртки.

Краем глаза она приметила на столбе осины свою старую зарубку. Пометку.

«Мы рядом», — ощерившись, подумала воровка.

Перед ней замаячил оглобля на три головы выше неё. Его лицо находилось в вечно опухшем состоянии. Увидеть Пухлю с лицом лишенным синяков было подобно Аркановому чуду.

— Слышь, ватажка, а если то правда што братва говорит, мол, наш пассажир туда-сюда телефинтироваться умеет? На кой ляд мы по лесу шляемся?

— Закрой пасть, пока не спрашивают, — рявкнула на громилу Сивая.

Развернувшись, она встретила в лицах своих разбойников непонимание.

— Вы чё тупые что-ль?! Наш дедуля задумал пешее приключение. Да мы ему на пятки наступаем, теневой колдунишка уже рядом! Зачалим их, без навара не останемся.

— Но наши…

— Они сдохли! Сандальнули от меча землянина, — выпучила она глаза на Пухлю, — потому што Себа нас предал! Двинул нас от фонаря, ради какой-то монетки! И мы покажем ему наши Правила, вы покажете — растерзаете мерзавца.

Атаманша оскалилась, продемонстрировав ряд маленьких зубов. В этот раз впечатлить подопечное быдло не вышло — она теряла контроль со скоростью утопающей.

— Мы говорим, шо ты заигралась с Себой! — выкрикнул одноглазый Шнифт. — Уж не вытрахал ли он с тебя смекалку?

Сивая повернулась к мятежнику: она провела рукой у бус, повеяло корицей, бусинки заиграли на свету, в них засиял огонь.

— Если я промазала однажды, не значит што мой клинок туп, чмо, — провела она ладонью по лезвию. — Вы забылись?! Кто вы без меня? Бакланы, шелупонь и шпана! Что вы, чепуха, делали бы со всеми теми артефактными цацками, кому бы их сбывали?! Не надо мне тут рожи строить. Нагоним старика — его добро наше. За те слизанные артефакты академики нам жопы будут лизать, никакие посредники не…

Но атаманшу уже перебил радостный крик мужиков, едва заслышавших про богатства.

«Идиоты», — подумала про себя бандитка-зачаровательница.

***

Головокружительный побег головокружительно быстро закончился.

Когда фуражирская телега угодила в колдобину пред лесной чертой, Лирия чудом избежала травм. Дальнейшее продолжение их путешествия было немногословным: они забрали припасы, собранные селянами, и двинулись в лес в тишине.

За дубовым околоком посадки кончились и началось поле из травы, конец которого реял на горизонте в виде столба одинокой яблони.

Небосвод резко окрасился в салатовый оттенок, будто бы море и небо сменили друг друга. Это Хеома подошла своим краешком к Игнису. Подобные отблески были привычным делом.

У Лирии по коже прошлись мурашки: такие поля ей никогда не нравились. Повсюду одна высокая трава! Массивные и однотонные. Было в этом что-то гнетущее. Девушка могла слышать птичью трель, но не видела птиц. Она могла слышать отголоски моря, но всё было скрыто травой! Хуже всего, что чем ближе они приближались к яблони, тем сильнее пекло солнце.

Велларийцы плохо переносили жару.

— Куда мы идём? — наконец спросил Себастьян.

— Подальше отсюда, — посмотрел Миллард на столп дыма, поднимающийся в небеса со стороны Краснополья.

Аристократка подметила:

— Хочу сказать, что…

— Не надо, — перебил её землянин. — Ты и без того сказала достаточно.

Девушка уже принялась придумывать как можно более едкий ответ, когда услышала лошадиное ржание. С поля отсюда открывался унылый вид на деревню. Полдень полз медленно, уныло, как улитка. И также уныло по тракту вдали прогалопировала пегая кобыла, унося старого барда в неизвестность.

«Значит никто не умер», — тихо вздохнула Лирия. Её учитель-крестьянин был прав: сила в руках велларийки может всегда обернуться на инструмент бессмысленного чрезмерного насилия.

Она услышала Джона:

— Не зевай, девка!

Достигли цели они, аккурат когда Хеома отдалилась от Фиомы. Широкая яблоня раскинула вдаль свои ветви. Всюду торчали неухоженные астры и пучки пырея. В гуще пышно цветущего чистотела протекал мелкими лужами маленький ручеек.

Ручей был весьма пригожим: обложенный камнями с обмылками в старом корыте неподалёку.

Миллард снял перчатки и тряпкой принялся вычищать свое снаряжение от копоти. Девушка смогла наконец умыться, а Себастьян напиться.

— Эйе, — присвистнул южанин, — ну и жара этим летом. Того глядишь усё пересохнет.

Лирия покачала головой:

— Слушайте, старик явно движется вдоль побережья, где-то в Беломорье, к дельте реки. Только с какой целью?

Джон вытер ножны платком:

— Ничего не понятно, — буркнул он в процессе, затянув заплечный ремень ножен. — Ничего не складывается.

— А чаго вы ожидали? — вопросил Себастьян. — Чокнутый он и на Фарсусе чокнутый! Очевидно, старик начитался легенд о Маттоне и прочих героях, решил устроить нам, мать его, приключение. Мне уже с головой хватило!

— Погодите, — опешила Лирия. — Но ведь ритуал с руной, стрижи-культисты, похищение и моя подвеска — всё это явно…

— Хватит! — прервал её Миллард, моментально вернувшись к холодному тону:

— Катитесь на все четыре стороны. К черту эти хитросплетения.

— Так бы сразу! Мир, — выдохнул мистерианец, натянув фальшивую улыбку на худощавое лицо.

— Вот как, — держа в ладони пульсирующий лазурью кристалл нахмурилась девушка, — вы отмахнетесь от старика, околдовавшего вас без ведома? Где ваша честь, варвары?!

— Я, госпожа Лирия из Иллариота, — сказал наёмник с выдержкой солдата. — Убил на эти шалости половину дня. Потерял коня. И имею более насущные проблемы, чем гоняться за сворой чернокнижников. Но тебе не запрещаю.

Лирия поднялась, гневно глядя на землянина: «Всё равно собиралась бежать от них!».

— На провинциальных трактах, — поднялся Джон, — случается всякое. Надеюсь ваши знатные учителя предельно ясно вам, девице, это объяснили. Пора прощаться.

— Раболепные селюки, — сказала она вместо прощания.

— Тебя тоже пусть благословит Аркана, м`леди, — съехидничал Себастьян.

Оттионский плут и головорез землянин ненароком переглянулись. Их взгляды были весьма многозначительными. Рукопожатия не потребовалось. Миллард лишь хмыкнул и засеменил прочь, в траву.

— Рад был познакомиться, — кивнул Лирии Себастьян, скрывшись в тени яблони.

Девушка крепче сжала пальцы на фамильной реликвии. «Пусть расходятся, трусы! Я от своей цели не отступлюсь! Эллария не один день строилась», — вспомнила она велларийскую поговорку.

Лирия дернула смоляными волосами и направилась восвояси. На поиски старика.

***

Первое инстинктивное желание — мстить.

***

По лесу меж вездесущих лип, присвистывая, шёл Себастьян.

Как таковой дороги у него не было.

Сейчас он просто раздумывал, как много лет он провёл средь мрачных улиц Дейтона, которые так и норовят зажать тебя между кирпичных стен. Сколько пота и крови он пролил, чтобы выжить там. Занять своё место под Игнисом.

У него никогда не было мечты.

«Жить и ни в чём не нуждаться», — рассуждал о своём будущем он.

Его никогда не влекли мудреные цели. В Дейтоне они вели прямиком в могилу: стать хорошим лекарем и сгинуть от проказы, стать ростовщиком и нарваться на перо в подворотне, попасть в колониальную армию и закончить в зубах огромного жука на Фарсусе. Это точно был не его путь!

«Гуляй теперь без меня, Сивая, со своей треклятой братией, — осклабившись, думал Скитлер. — Не поимел я в этом захолустье ничего, кроме холерного ритуала. Но-но, старичок даже сделал мне услугу, избавив меня от твоих фраеров. Теперь шиш тебе, швабра, а не монета!».

Он прихлопнул себя по карману. Древняя монета с гравировкой дракона, украденная у атаманши, была всё ещё там. Теперь это был его артефакт, и выручка, которую он с него получит, будет целиком в его распоряжении! Себастьян настолько завёлся от этой мысли, что по спине побежали мурашки.

Вскоре мурашки переросли в жуткую чесотку, а она превратилась в оглушительную боль. Себастьян вскрикнул! Каждую мышцу его тела свело, словно туда воткнули сотни игл! На запястье резко загорелось нечто.

Нечто, что было прямо под его кожей. Что светилось красным цветом. На его запястье пульсировала руна! Миниатюрная версия той самой, с которой всё и началось. Мир вокруг стал кисельным, ненастоящим.

— Пресвятая мать Аркана, помоги! — взывал от боли южанин. Он тщетно скрёб запястье, пытаясь содрать с себя горящую метку.

Мистерианец рухнул наземь. Воздух вокруг него дрожал от марева.

***

И если не заметить, как внутри разгорается пламя праведного гнева…

***

Идя по тракту, Лирия тяжело дышала. Она только сейчас вспомнила о стрижах и перспективе быть схваченной ими.

«Бросили меня, трусы! А они только и рады», — думала она, то и дело, сжимая кулаки.

Всякий раз она вспоминала о последнем из рода Кельтинов — Райельтине.

Последний лунный лорд Велларийской Империи, по легенде, вырос в изгнании на Земле, живя бок о бок с драконихой. Если у этого велларийца, в первую эру, получилось добиться таких высот, то и она сможет отстоять честь своей собственной семьи!

Брошенная на попеченье судьбы аристократка и не думала сдаваться. Она уже определилась со своей целью.

«Беломорье. Переправа через реку Ландо. Беловолосый зачарователь», — повторяла про себя девушка. Но слова главаря стрижей на поляне не давали ей покоя: «Что значит слово «связь» в послании старика? Причём тут вообще пояс верности? Ну и вздор».

Эти «агенты» могли быть рядом. Наблюдать за ней, только из-за того, что той не посчастливилось угодить в лапы чернокнижнику. «Есть же у всего этого какой-то смысл?!». Тем временем она с каждым шагом удалялась от своих былых спутников. Ещё шаг…

Лирия резко слетела в канаву. Неведомая сила пнула её в грудь, дыхание перехватило. Вместо крика из неё вырвался жалобный стон. Эта боль была не похожа на что-либо! Сильнее чем что-либо! Даже когда она подхватила горячку и была в одном шаге от смерти, ей не было так плохо!

Велларийка схватилась за грудь, свернувшись калачиком. Всё что она могла — лишь тихо плакать. Униженная неведомой силой. Втоптанная в грязь!

Последним, что увидела девушка, была сияющая руна на её запястье. Словно мотыльки вокруг принялись летать искры.

***

То это пламя, рано или поздно, поглотит тебя целиком!

***

— Мутное дело… Мутное дело, — разбудило Лирию нервозное бормотание Себастьяна.

Открыв глаза, она увидела те самые руины. Ту самую руну. То самое место, где ей не посчастливилось проснуться этим утром. Там, где она впервые увидела мистерианца, вновь сидел Себастьян. Его волосы были растрёпанны.

— Мутное дело, — продолжал повторять он.

Лицо девушки было сухим. Ни следа слёз.

— Мутное дело.

Лирия приподняла манжету. Руна была всё ещё там, на её запястье. Пульсировала под её кожей, как паразит.

— Мутное…

— Заткнись! — прервал его Миллард.

Землянин, громыхая доспехами, поднялся. Каждый кончик руны на земле подводил к одному из них.

— Какого хрена?! — рявкнул Джон, пялясь на своё оголенное запястье. Впервые в его голосе не было ни одной нотки спокойствия.

Велларийка поднялась. С трудом она вернула себе прежнюю осанку. «Связь, что воцарилась после ритуала», — обо всём предупреждал старик! В горле пересохло. Руки инстинктивно потянулись к бурдюку.

Погружённая в омут мыслей Лирия бегло отозвалась на вопрос Милларда:

— Мы связаны…

Глава 8 - С пылу с жару

Если всё же странствовать тебе придётся по холмам лесистым, остерегайся краёв, кои полями полнятся да где жарища вечная стоит.

Коль услышишь птичьи трели из кустов, означают они, что ты проходишь у угодий копьехвостов и вскоре кормом им станешь.

— Расхожая мудрость среди жителей центрального Мителя.

То, что ошибочно названо копьехвостами, братьями нашими меньшими, селянами, есть не что иное, как проявление велларийского террора! Существа же эти описаны были ещё в справочнике «Загадочный Визулий», работе вахинских зоологов, кою нам чудом удалось выудить из сожженных велларийских архивов.

Spitz Dracke (см.) был описан как сугубо стайное животное. Родина его вовсе не Мистериум, а Визулий. Да-да, это очередной реликт, инвазивный вид. Поэтому он так пагубен для нашей фауны! Эти рептилии любят жару — их основной час охоты. Малые драконы загоняют жертву, убивая ту копьевидными отростками, коими их наделила природа на кончиках хвостов. На своей родной планете данных животных разводили и выпасали высшие драконы у своих городов-гнёзд. Однако, не сохранилось данных о том, как можно обуздать этих тварей. И всё благодаря велларийцам, кои Визулий и оккупировали!

Скажу я вам, если бы Лунная Империя Ромулуса Кельтина не спровоцировала быстропротекающую детонацию планеты драконов, то многих из нынешних «монстров» бродящих по Мистериуму могло бы и не быть! Всё потому, что как только на небе засиял Визулий, наши маги тут же стали открывать тысячи аварийных порталов на гибнущей планете, показывая высшую добродетель мистерианской души. А вели аварийные порталы невесть куда! И в итоге мы имеем десятки чужеродных драконидов, которые оказались в новой для себя среде, кою тут же принялись разрушать. По моим сводкам за последние пару десятилетий, пока наши воины храбро добивали остатки Велларийской Империи, более тридцати процентов видового разнообразия центрального Мителя было уничтожено одними только копьехвостами! Катастрофа, спровоцированная велларийцами!

— Отрывок «Трагедия Начала Календаря» т.3 за авторством бургграфа Вайтона ле Пента. Издано в 1 эре 68'ом году.

Лирия могла начать причитать о безбожном колдунстве, извергаться оскорблениями, взмолиться Эллуне, в конце-то концов! Но руне, сияющей метке на её запястье, вряд ли было бы до этого дело. Сколько девушка ту не царапала — проклятый знак только глубже впивался в серую кожу.

Как она могла быть такой легкомысленной, чтобы пойти за тем стариком? Девушка не помнила себя дурочкой, идущей на поводу мистерианцев. Разве что…

«Разве что этот зачарователь предложил мне нечто особенное, — подумала Лирия, нырнув за пазуху к кристаллу, — но что? Сияние фамильной реликвии чарует, но мне абсолютно непонятно. Дешёвая уловка желтокожего!».

Не найдя в себе виновника, велларийка принялась сверлить взглядом спутников: если бы этот громила-наёмник не решился прокатить старика на своём коне, едва ли зачарователь встретился бы с ней… Впрочем, из слов солтыса, в деревне зачарователь был только с ней, куда же пропали остальные?

Лирия покачала головой — эти хитросплетения стали уж слишком запутанными для бывшей аристократки. Наверняка она знала лишь то, что отныне вынуждена таскаться с этими двумя.

Над побережьем собирался вечер. Меж рощами спутники всё чаще шли по низким берегам, выдающимся в открытое море, где, среди камней и выброшенных штормами водорослей, виднелись следы доселе прошедшей по тракту колонны. Лирия была вынуждена то беречь обувь от проступившей на большак воды, то продираться через заросли мясистых кустарников на береговых наносах.

«Наша родина так не похожа на Мистериум! — вспоминала она слова брата. — Деревья со скрюченными белыми столбами и ветки, похожие на копья. Пустыни, где каждая синяя песчинка острее ножа. Равнины, где на многие мили разбросаны лишь скалы, заточенные ветрами! И это небо, сестрёнка, на нём не бывает солнца! Лишь тьма и огромный диск Святой Луны».

Девушку на секунду охватила злоба. Она вспомнила своего брата. Он был так взбудоражен визитом на Велларию в детстве, но, возмужав, предал идеи пути истинного велларийца!

«Тогда должна была поехать я», — Лирия всегда была усерднее старшего брата. Но теперь у неё не хватит кваллий даже на телепортацию до иного города, что уж говорить о планете.

Она прошлась пятерней по испарине на лбу.

Привычный холодный бриз так и не разогнал нависшую над Хайгрионом жару! От этого троица двигалась ещё медленнее, толком не понимая куда они идут.

После того, как велларийка вновь очнулась на руне, она помнила ужас и недоумение в глазах мистерианца и землянина. Хуже того, они даже не знали, что происходит! Нужна была зацепка, тонкая нить, за которую Лирия вытянет ответы… и разумеется избавится от гадкой метки!

— Слышишь, бродяга дальнего следования, ты сам-то знаешь куда мы идём? — тем временем Себастьян продолжал доставать Милларда одним и тем же вопросом.

Землянин ответил:

— В Беломорье.

— Эт и слепню ясно! — сплюнул вор. — Думаешь зачарователь выпрыгнет на нас оттуда, как паяц из-за кулис? Чаго мы в той дыре вообще ищем?

— Местную военную ставку. Кодексом магических законов Империи установлено: при проклятии обращаться в ближайшую инстанцию — дальше перевод в Пятую Академию.

Лирия закатила глаза от очередной балабольщины.

— На опыты? — спросила она.

— На исцеление.

Себастьян прыснул:

— А чё с теми стрижами? Думаешь, так просто оставят нас?

— Сомневаюсь, что местный сотник один из них, — ответил землянин. — Но если да, ему же хуже.

— Друже, ты не думал, что не всем по душе твоя идея? — южанин маякнул Лирии. Очевидно, факт магической связи с Джоном придал Себастьяну смелости:

— Нас здеся трое, и ты не главный!

— Да? — землянин обернулся и посмотрел прямиком в глаза парню.

Скитлеру на такое ответить было нечего. Лирия вступилась:

— Он предложил хоть какой-то план! Путей у нас немного! — встала она на сторону Джона. — Но я не намерена во всём слушать наймита.

Миллард вздохнул:

— Я не наёмник.

***

На горизонте засияла проступившая кромка Магнуса. Алый гигант мигом придал морю кровавый оттенок — предвестие ночи. Серпы заходящих дневных лун были скрыты туманами.

Неожиданно Лирия остановилась. Посмотрела на обочину, в заросли высокой травы. Оттуда сразу же поднялась в воздух стая чаек. Девушка вздохнула: она последние полчаса ощущала чье-то присутствие, на больших дорогах встречаются разные причуды.

«Эллуна следит за заблудшими детьми», — успокоила она себя, пригладив лазурный кристалл.

Велларийка поспешила нагнать спутников. Когда начало темнеть и они почти добрались до Беломорской косы, где верхушки холмов размывались в тумане, Лирия стала обгонять запыхавшихся мужчин.

Дорога вновь завела их в лесную рощу, там-то Миллард и заявил:

— Деома восходит, — словно спутники без него не могли разглядеть поднимающийся на небе ночной спутник Мистериума. — Скоро станет совсем темно. Привал.

К последнему она отнеслась не без скепсиса. Меньше всего аристократке хотелось задерживаться с мечником, не расстающимся со своим шлемом, и Себастьяном, который, как заметила Лирия, никогда не смотрел собеседникам в глаза.

Но делать было нечего! Немного поспорив, скованные проклятьем путники облюбовали голую поляну прямо у большака, на пороге осинового леса.

Миллард снял с ремешка свою торбу: его вещмешок был в три раза больше скромной сумочки Лирии. Под ноги землянину оттуда высыпалось походное снаряжение.

— Эйе, ты часом не в Исталеб дорогу держишь? — ухмыльнулся южанин. — На кой столько поклажи?

Джон поглядел на него, как на дурака:

— Только я подготовлен к странствиям, — голословно заявил он, — эта, — указал он на велларийку, — со своим мешочком как на прогулку вышла. А ты с собой вовсе ничего не носишь. Значит ходил с отрядом.

— Ага, — зевнул плут, — и вещички мои остались там, шибче не вспоминать. Я был с ними…

— Вынуждено, — тут же исправился Себастьян, заметив хмурый взгляд собеседника. — Был с ними вынуждено!

— У моря холодно. Разложи костёр, — проигнорировал его Миллард.

Землянин достал из вещмешка верёвку:

— Соберу растопку.

«А вот этого допустить нельзя!».

— Любезно с твоей стороны, варвар, — сказала Лирия. — Но хворост соберу я. Вашу компанию надо смаковать понемногу, как вино. Пойду сделаю от вас перерыв, пока мне не вскружило голову.

Джон не стал причитать. Велларийка отправилась в рощу: ночь была ей по нраву, как и всякому выходцу народа Луны. Но в других обстоятельствах аристократка никогда не взяла бы на себя чужую работу, она боялась худшего — расправы. Что если одному из её «спутников» придет в голову избавиться от остальных, дабы избежать действия сковывающей руны?

Девушка закатала рукав. Метка никуда не делась — многоугольник цвета пламени. Обычно мистерианские руны использовали куда более сложные фигуры, но руна на её запястье была до жути простой, инородной. Один только взгляд на ту холодил спину.

Лирия собрала кучку сухих папоротников, а затем полезла вверх по склону, ближе к свету ночного спутника, попутно набирая в охапку ветки и прочий сушняк.

Она была рада, вернувшись, обнаружить спутников не режущих друг друга. Землянин выкопал мелкую ямку в дёрне и сложил туда растопку.

— Брось это, дикарь, — велела ему аристократка, завидев в руках Джона кремень с трутнем.

Вместо этого она воззвала к душе. Всего пару щелчков пальцами и, благодаря лунной энергии, у них вышло раздуть небольшое яркое пламя, которое почти не давало дыма.

— Теперь во всём появляется хоть какой-то смысл, — пробормотала девушка.

— Ты о чём? — спросил землянин.

— Теперь у меня есть жизненная цель, окромя бездумного хождения по дорогам.

— Так уж она важна?

— Моя прошлая лежит неподалёку от села руинами и пеплом из-за тупоголовой черни. Так что, убрать неведомое проклятье в виде сияющей метки, довольно важно для меня, да! И не делай вида, что тебе не хочется поскорее избавиться от моей компании.

— Я этого не скрывал, — пожал плечами Джон. — Всему своё время. А если бы старик тебя не встретил? Что тогда?

— Ну…

Лирия задумалась.

— Не будь все велларийцы в поселении убиты, я бы влилась к ним. Постаралась вернуться бы к своей старой жизни, — лгала она себе. — Меня, знаешь ли, варвар, многому научили учителя в столице! Я точно бы пригодилась поселению. Наверное.

«В каком-то роде это внезапное событие, — посмотрела аристократка на своё запястье, — дало мне надежду на… На что-либо вообще, кроме возвращения к моим опекунам-крестьянам».

Она прошлась по цепочке подвески, пригладила грань кристалла.

— А ты, наёмник? Как насчёт тебя? — спросила девушка. — Чего ты там бормочешь? Сними уже это ведро с себя! Ты в нём всю жизнь что ли ходишь, как Уэлстауэрский пленник?!

Землянин приподнял клапвизор:

— Я тебе не наёмник, говорю. И не безумец. Шлем ношу только когда не уверен в намереньях своих спутников.

— В таком случае, мне его стоит носить в первую очередь! Но, всё-таки, куда ты скакал?

— Я прибыл из Заландских земель и держал путь в Иллариот.

— В столицу? В жизни не поверю, чтобы у обладающего лошадью и такими доспехами не было средств просто телепортироваться из Лариона в метрополию. Чем ты вообще занимаешься?

Джон не ответил.

— Понятно, — отмахнулась велларийка. — Не особо и хотелось знать о твоих кровожадных делишках, варвар.

Миллард завернулся в дорожную попону, закрыв ею доспех, вытянул длинные ноги и откинулся назад. Себастьян уже давно дремал под раскидистыми ветвями платана. Лирия гадала: спит ли вор или только нарочно закрыл глаза, дабы нанести свой удар позже.

«Я этой ночью точно не засну», — решила для себя девушка.

***

Ночное небо Альтеи было таким, каким читатель вовсе не привык его видеть.

Вместо мириад звёзд привычных вам, небо Мистериума было черно, как саван мертвеца. Однако окажись читатель там вживую, ночь бы показалась ему столь же чарующей! И всё благодаря Магнусу — огромному туманному гиганту, чей диск занимал весомую часть ночного небосвода. Луна Деома была его спутницей, королевой ночи. Где явится Магнус с вечера, явится и Деома.

Порой, когда луны выстраивались особым образом, ночью Магнус начинал сиять. Алые ночи — так их прозвали.

В древности красного гиганта страшились, а в алые ночи запирали двери.

Кто знает, может именно потому наши предки низвели звёздного гиганта до грешного брата Арканы. Даровали ему воистину божественный лик.

И это всего лишь Мистериум! А ведь на каждой из восьми планет был свой невероятный вид на звёздные пространства Альтеи…

Глава 9 - Ночной звонок

Офицер Эстен Ривс довольствовался сиянием восковой свечечки, передав поставленные ему Академиями магические лампы своим подчинённым. Внутри его скромного шатра было небольшое пространство, отгороженное вышитыми портьерами и устланное шкурами. Там сотник сидел сгорбившись над бумагами: он заполнял гроссбухи, писал рапорты и попутно размышлял, куда же могла запропаститься Сивая.

Ривс знал о множестве банд на побережье между Полуостровом и Заландскими землями. И почти все они находились в понимающих с офицером отношениях — за символическую цену разбойники терялись из виду, когда это было необходимо. Свора южан же в свою очередь обладала настолько непредсказуемым лидером, что Эстен был готов поверить сальным солдатским анекдотам о женщинах.

Наконец, офицер отложил перо и выдохнул: «Работу своего адъютанта я закончил, осталась лишь моя». Покрутив глобус, калебец убедился, что материки не изменили своей формы, но также он вспомнил о пропущенном обеде, полднике и ужине.

Эстен накинул мундир. Раздвинув пола шатра, он зашагал по ночному лагерю меж факелов, пламя которых, бледное в лунном свете, трепетало на ветру.

— Десятник Колин! — крикнул он в сгустившиеся тени на краю лагеря.

Ривс встал навытяжку. Из мрака показалась фигура с забитыми от добра руками.

— Аркана мио, Колин, покажись!

Фигура подалась ещё ближе.

— Гм, — поежился десятник под жестким, испытывающим взглядом офицера, — здравия, амиго.

Колин жиденько улыбнулся. Десятник был высок и длиннорук, идеальное сложение для пикинёра. «Кем бы ему по-хорошему и быть». Лицо Колина представляло собой плоскость с высоким исполосованным шрамами, как у тренировочного манекена, лбом. Он был калебцем, но в нём явно текла исталебская кровь. От Священного города ему досталась лишь церковная любовь к хлебу, которую очень разделял квартирмейстер лагеря: жалобы на десятника шли не прекращаясь.

Эстен указал на руки подчинённого.

— Зачем тебе хлеб? — раздраженно бросил офицер. — Думаешь, мне нравится портить бумагу на рапорты о тебе? А? Вот тебе лично нравится?

Колин выпрямил челюсть.

— Лично мне нет, — шрамы на его лбу дернулись, — но ведь не обязательно писать всякий раз, даже если устав…

Сотник дал понять Колину доступным жестом, что он думает об его идее.

— Я всего лишь решил снабдить наших амигос на берегу, — решил выкручиваться десятник, — они…

— Покинули пост, дабы обыграть Остона в карты?

— Чтоб поглядеть на пожар!

— Пожар?! — вскрикнул Ривс и, наспех застегнув ремешок на капеллине, побежал за Колином в город.

До пристани Беломорья они добежали быстро. Пробегая мимо немногочисленных зданий городка офицер посетовал: «Здесь одни только срубы из лафета, южане могут при желании спалить тут всё дотла! Каррамба, чем же я им, Магнусова доля, не угодил?!». Больше всего его пугала жара, при такой температуре огонь не остановят даже маги!

Но на берегу его ждала совсем другая картина: солдаты и местные жители сообща разглядывали горизонт. На свету Магнуса, в алой ночи, где-то в море была видна точка — поднимающееся марево.

Эстен огляделся. Колин пропал. Сплюнув, сотник выловил из толпы Остона.

— О, и ты тут, кузен… офицер, — быстро исправился адъютант.

— Уже определили, где это?! — спросил Ривс.

— Не голосите, не то разбудите ту столичную выхухоль. Лазурный, кажись, — зевнул тот, — разберёмся, маньяна…

— Понятно, — успокоился сотник, он не был удивлён такими новостями: остров и одноимённый город приносили региону одни только проблемы.

«Для такого маленького и столь заселённого островка пожар — настоящая трагедия», — подумал Эстен. Ему уже приходилось там бывать, решал кое-какие дела. Точнее кое с кем. Закончилось всё не очень, а потому сотник бросил всякие попытки навести там «порядок».

— Интересно, — сказал со вздохом Остон, — этот пожар как-то связан с теми грузами?

— Какими это? — нахмурился офицер и тут же схватился за голову:

— Адмирал!

Громкими ругательствами он послал адъютанта к себе в шатер, за телесимом. Это была каменная штучка, похожая на четырёхлистный клевер, разделенный на четыре впадины с вмонтированным в центре янтарем.

Появились телесимы лет шесть назад. И сразу же помогли избавиться от невероятного числа гонцов и почтальонов. Связь с кем угодно на огромных расстояниях, считай Альтея в кармане! Была только одна проблема — телесимы были дорогими и редкими.

Именно на телесим сотник получил новость, про которую он совершенно забыл, о том, что адмирал ларионского флота остановится на острове Лазурном.

— Лучше таскайте его при себе, — посетовал уставший адъютант, возвратившись с телесимом.

Едва Эстен протянул руку к устройству, как запахло корицей. Кристалл на камне засиял, разошелся звоном вокруг. Офицер провел рукой над приблудой.

— Сотник Ривс? — донесся из кристалла голос. — Да хранит вас Аркана в сию алую ночь. Вы, наверняка, уже слышали про случившееся в Лазурном?

— Си, я это вижу отсюда, — ответил он в телесим.

Поглядев на Остона, сотник спросил его полушепотом:

— Кто это?

Адъютант пожал плечами.

— К вам обращаются с Лазурного, — продолжал неизвестный из телесима, — это Эдросс Вильгельм.

— Не слышал о вас, — признался офицер, — должно быть…

— Вы нужны Империи, — перебил его Вильгельм, — немедленно подготавливайте часть вашей сотни и отправляйтесь на остров. В ближайшее время к вам явится мой посланник с поручением. Оно подписано.

«Этого мне только не хватало!».

— Буду рад служить Её Величеству, но сейчас я занят командиром Гамильтоном. Может, я ошибаюсь, — недоумевал Эстен, — но моё поручение пришло мне из генеральского стана.

— Гамильтон?! Ах, Гамильтон, старый дурак…

Телесим затих на секунду.

— Мы разберёмся, — пообещал Вильгельм.

— В каком плане? — опешил сотник. — Вы о чём? Эй!

Остон указал ему на потухший кристалл. Сбросили.

***

Сколь бы девушка не старалась, подавить усталость после сумасшедшего дня не вышло. Она провалилась во тьму. Там она видела странные образы: чужое небо над головой, чужие мысли и деяния — всё окутано пылающими многогранниками руны. Мимолетное виденье, которое Лирия тут же забудет, едва услышит шепот:

— Де она? — зло прохрипел незнакомый голос.

— Не знаю о чём вы, — пробубнил в ответ Себастьян.

Лирия не решилась открыть глаза.

— Слышь, артист, ты нам зубы не заговаривай. В последний раз спрашиваю, де монета?

— Тише, — умоляющим тоном прошептал южанин, — не устраивай балабас, хочешь шоб землянин проснулся?

— А шо он мне?

— Эйе, атаманша тебе не рассказывала, скольких наших он покосил?

— Прикрой хайло, — подал голос ещё один незнакомец. Судя по всему он стоял в пару шагах от Лирии. — Сивая нам больше не атаманша. Да и если твой громила такой крутой, он не стал бы тусоваться с таким фраером как ты.

Велларийка прикинула: «Судя по шагам их трое или четверо. Южный воришка спал под деревом, его окружает минимум двое, второй шмыгает носом в шаге от землянина, а последний болтает прямо у моих ног».

«Всегда оценивай свою позицию, порой она может играть больше, чем правильный удар», — вспоминала Лирия слова опекуна-крестьянина.

— Отдашь монету или шкваркнуть тебя наглухо? — повторил свой вопрос хриплый незнакомец.

— Я её потерял, — без промедления ответил Скитлер.

— Хе, — сдавил смешок один из бандитов, — слушай балабола. Она точно у его дружков, надо бы их тожить привести в чувства.

Когда незнакомец подошёл ближе, Лирия ударила ногами бандита так, что аж почва задрожала. Тот, громко вздохнув, повалился на дёрн. Велларийка быстро собралась и вскочила на ноги, как жонглёр на канат. Она встала в силовую стойку: выгнув грудь и присев в колене. Сомкнула ладони.

Это вовсе не сложно, когда знаешь как делать. Аристократка за последние годы только и ждала возможности похвастаться своими навыками.

Лирия не сразу привыкла к темноте, а потому не успела заметить свою ошибку. Сначала она увидела отблеск лезвий кинжалов от тлеющих углей костра. Затем разглядела оборванцев, явившихся к ним. Ближайший, лежавший под её ногами, был парнишкой в рванной стёганке из сукна, да невесть откуда у него взявшихся облегающих вахинских штанах.

Не заметила Лирия того, что ни один из бандитов не находился обок землянина. Вместо этого Джон едва заметно перебирал рукой в своей сумке, следовательно…

Кто-то лягнул локтём её по спине! Велларийка уткнулась лицом в дёрн.

— Стерва малолетняя! — проскрипел четвертый бандит.

Лирия обернулась и поняла, что теперь всякое преимущество не на их стороне.

— Я слыхал, — сказал толкнувший её, подавая руку поверженному товарищу, — будто в Гирионе на Затменную ночь серых садили задницей на кол! Хлопцы, подыщите-ка какой-нить шест, да заострите получше!

Девушка не стала мешкать и сразу же принялась копить лунную энергию, выжидая часа.

— Мне до свечки на твои забавы, — прохрипел на собрата бандит, прижавший Себастьяна, — сперва найдём монету! Выворачивай его, ты… Не понял!

К тому моменту Скитлер уже «выскользнул» из рук незадачливых разбойников. Лирия принялась шерстить взглядом по поляне в поисках плута. Южанин облегчил ей задачу: он пнул ногой угли костра, осветив себя — в полусогнутой руке Себастьян прокрутил крестец стилета.

Длинная тень вора отразилась на земле.

— Слушай, Косматый, — сказал южанин, — предлагаю просто разойтись на том, шо я не скажу атаманше где ты. И Сивая не распорет твои кишки за то, что ты сбежал от нас, как петух на забое.

В левой руке мистерианца сгустились тени.

— Не, — поглядев на своих друзей, ответил Косматый. — Так не пойдёт.

— Эйе…

Тень Себастьяна отразила молниеносный укол. Косматый тут же подался вольтом, прикрываясь своим тесаком. Вот только сам южанин в это время стоял смирно.

«Террунова сила!», — ужаснулась велларийка.

В настоящем же плут, воспользовавшись смятением, ринулся на Косматого, споткнулся и упал.

«О Эллуна…».

— Сдаешь, Себа, сдаешь, — покачал головой бандит. — Обшмонайте их!

Паренёк в вахинских штанах, наконец, заметил движения землянина:

— Эй, ты, — указал он на Джона, — выворачивай сумку!

— Да? — поднялся Миллард, сбросив с себя попону. — Ну, держи.

Здоровяк высыпал содержимое мешка наземь. Среди всего прочего посыпались и гладкие камешки. На одном из таких Джон перед сном выскребал ножиком земные руны.

Тогда Лирия не предала этому значения, но сейчас наёмник наступил на один из таких. Да так, что по тому пошли трещины. Тут-то Миллард и пнул камень в лицо бандиту.

На полпути к ошарашенному парню камень лопнул! Тот час же вырвавшаяся наружу энергия воплотилась в виде ледяного изваяния. Кусок ледышки, изукрасив ему нос, припечатал несчастного к полу.

— Пресвятая Аркана! — отпрыгнул от наймита Косматый. — Кончай его!

Весьма неуверенно, но настойчиво, на Джона двинулся любитель кольев, вооруженный рогатиной. Явив из темноты свой двуручник, Миллард саданул мистерианца от бедра. Благо, меч был в ножнах, а потому бандит просто улетел в сторону, словно его лягнул конь.

Но, не успела вся троица на поляне опомниться, как была окружена вновь.

— Граждане, — раздался старческий голос со стороны ощерившегося копьями круга, сужающемся вокруг спутников, — да хранит вас Аркана.

— И вам желаю здоровья, солдат, — машинально ответил во тьму Миллард.

— Нам амба, — пробормотал бандитам Косматый.

Теперь-то Лирия хорошенько разглядела форму окруживших их мистерианцев. Алерионы на груди солдат затерлись, но девушке были хорошо знакомы очертания символов — она разбиралась в геральдике.

«Калебцы? Что они здесь делают?».

— Косматый, уже нашел себе новых друзей?

Говоривший был старцем, едва способным встать навытяжку. Из-под капеллины мистерианца торчали седые кудри, прикрывая изрытый морщинами лоб. Стекающая водопадом с лица старика борода была собрана железным кольцом на старомодный манер. В руках он держал, а скорее удерживал, шестопер.

— Они напали на нас, десятник! Эти фраеры! — склонился над пришибленным льдиной парнишкой Косматый. — Черты алой ночи!

— Глядите, Дин, — указал старику один из солдат на троицу, — они колдуют.

— Чаго ещё за магия такая?

— Примитивная, — буркнула Лирия, поднявшись с земли.

— Но эффективная, — заметил Джон.

Ледяная глыба принялась стремительно таять, уходя в небо паром.

«И пар тоже скоро исчезнет, — знала девушка. — Ничто магическое не может существовать долго без надлежащего поддержания концентрации».

— Ничаго не пойму, — покрутил бороду старый десятник Дин. — Амигос, чем это вы на поляне таким забавлялись?

— А вам, имперским служащим, — съязвила Лирия, — разве не видно? Они напали на нас!

— А?

— Говорю, напали на нас!

«Это такие теперь воины в армии врагов моего народа?!».

— Только мы тебя отпустили, — вздохнул Дин, — как ты вновь взялся за старое, Косматый? Вернулся к своей атаманше?

— Если бы! Этот черт, — вспыхнул Себастьян, — эта крыса, опустилась до обычного карманника!

— Хто б говорил, балабол.

— Успокойтесь, — закряхтел старик, — боюсь, я тут не всех знаю.

Он окинул взглядом Джона, нависшего исполином над поверженными бандитами.

— Мы обычные путники, — резюмировал наёмник. — Они подкараулили нас на ночёвке.

Десятник неудовлетворительно покачал головой:

— Тяжкие нынче времена. Мы проведём вас в Беломорье, боюсь сотнику придется всех вас хорошенько осмотреть и опросить.

Косматый, сплюнув, бросил кинжал на землю. За ним последовали все его головорезы. Но Лирия сразу почуяла неладное:

— Погоди-ка, а нам зачем?! — она обвела рукой всю собравшуюся тут свору:

— Ах да! Вы хотите и нас под что-то подписать, teralius!

— Опусти руки, серая! — вскрикнул подчинённый десятника.

Аристократка и забыла, что всё это время на её дланях танцевал лунный огонь.

— Следи за словами, хам. Мой отец работает в Имперской Канцелярии!

«Работал».

— Значит, — рассудил сотник, — вы из столицы?

— Да!

— Посланница?

— Да, — соврала Лирия.

— Тогда у вас ещё больше причин следовать за нами.

— Обойдешься, старикан!

— Глядите-глядите, а мы честно сдаёмся, — встал на колени Косматый, — как и в прошлый раз.

— Это будет последний, — проскрипел сквозь зубы Скитлер, но Джон одним взмахом руки остановил южанина:

— Прекрати, болван. Мы пойдём за ними.

— Нет, — теперь уже со страхом посмотрела на копья девушка.

Она схватилась за кристалл. Велларийка хорошо помнила рассказы о том, на что способна варварская армия Мистериума: эти необученные, разодетые в форму, скоты только и жаждали плоти её народа!

«Они с бандитами заодно», — догадалась Лирия.

— В ночном свете никто не смеет зариться на свободу истинных велларийцев! — рьяно продекламировала она.

Старик закатил глаза:

— Гражданочка, у всего есть свои законы.

— Тогда избавь меня от этих варваров, кмет.

— Да вы все чокнутые! — обреченно вскрикнул Себастьян. Но, прежде чем он успел скрыться в тени, землянин ухватил его за воротник.

— Веди, десятник, — пробасил Миллард. — Мы долго шли из Иллариота. Нервы уже сдают. Особенно у неё, — здоровяк указал на девушку, которая отчаянно пыталась вырваться из круга.

«Вот оно — предательство, — слишком поздно поняла Лирия, — о Эллуна, мне следовало слушать твои напутствия». Она могла бы окропить поляну пламенем, могла бы кинуться на копья — толку мало, всё из-за невидимых цепей безбожной руны!

— Скотина, — дохнула Джону на ухо девушка, опустив руки.

Глава 10 - Красавица и чудовище

Несколько миль в полном молчании их вели через лес, под сень которого начали проникать лучи восходящего Игниса. Вокруг были уходящие к берегу корни кипариса и свисающие с деревьев петли лишайника, а попадавшиеся под ногами мокрые камни да руины сгнивших построек только затрудняли путь спутникам. В особенности Себастьяну. Его десятник за излишнюю буйность сковал наравне с бандитами.

Лирия вовремя поняла, что причитать вслух не стоит, а потому всю дорогу молча анализировала случившееся за это сумасшедшее время.

Наконец показалась кучка жалких лачуг, окруженная морем и хлипкой стеной. Это почти заброшенное недоразумение варвары назвали городком.

— Беломорье, — явил тогда миру очевидное Джон.

— Издали он казался внушительнее, — пробормотала в ответ девушка.

В тот момент группа старого десятника разделилась: бандитов повели в город — а троицу в сторону лагеря.

Военный лагерь оказался чумным бубоном на теле городка. Огромные поляны срубленного леса пестрили палатками. Грязь, вытоптанная сапогами солдат, застыла под палящим солнцем, создавая ощущение выжженной земли.

Однако наибольшим потрясением для Лирии стал запах. Вонь, от которой велларийка едва сдержала рвотные позывы. Пахло мочой и грязными тряпками, конным потом и кислой капустой.

— Мы ждали кое-каких посланников, — объяснился наконец Дин, ведя троицу меж тентов из которых на них глядели толпы мистерианцев. — Жаль, амигос, что из-за прибытия роты Гамильтона усё так перепуталось. Впервые вижу такую неразбериху!

— Гамильтона? — переспросил Миллард. — Интересно.

— Не знаю, что за типус этот ваш Гамильтон, — зазвенел цепями Скитлер, — но я ни в чём не виноват!

— Тебя ни в чём не обвиняют, — резко заткнул его Джон.

— Невинных не сковывают цепями!

«Мы и так уже скованы друг с другом, — мимолетом подумала девушка, — просто цепь не видна».

Землянин посмотрел на снующего меж палаток старика:

— Десятник, мы решим этот вопрос?

Вместо ответа Дин вбежал в один из шатров, где солдаты, судя по всему, играли в карты. Там начался балаган. Выбежал старик уже ведя за ухо кучерявого паренька.

— Адъютант, Гистова твоя мать, — кричал он на калебца, — это посланники к сотнику! Локо ты пустоголовый, почему забыл о них?!

Адъютант обескуражено поглядел на троицу.

— Но я не слышал ни о каких посланниках, — за такие слова паренёк получил подзатыльник от десятника.

— Знаю я тебя, несносный подлец! Веди землянина к Ривсу!

— Подождите, — опешила Лирия, — а я?

Тут адъютант вскрикнул: видимо он только теперь заметил велларийку.

«Другой реакции я и не ждала».

— А вам, дама, — склонился пред ней старик, — лучше побыть с вашим…

Слов для описания Себастьяна десятник не нашёл. Вместо этого он сорвал с пояса адъютанта связку ключей и отворил дверь в покосившийся амбар, придаток к давно разрушенной ферме.

— Туточки вас никто не тронет, — заверил старик, потащив вовнутрь южанина на цепи.

— Я туда не пойду, — прямо заявила Джону Лирия.

Головорез навис над девушкой во весь рост, но это не испугало аристократку!

— Тебя никто не тянул за язык, — холодно молвил он.

— Я не врала, — заявила девушка. — На твоё счастье, мой отец взаправду работал в Канцелярии при императоре Кеннете

— Кем? Мелким чиновником? — Джон вздохнул. — Вряд ли твой отец может сейчас нам помочь. Я могу.

Гордая голова Лирия слегка склонилась. Затем тихо, будто обращаясь скорее к себе, чем к нему, она сказала:

— Зато он мог хоть как-то влиять на эту гнилую Империю.

Миллард застучал по своему шлему:

— Мы должны были просто выследить чернокнижника. Вместо этого вы наломали дров. Иди. И следи за южанином, — наёмник двинулся следом за адъютантом.

Велларийка пригладила фамильный кристалл, но жгучий зуд руны не дал ей вдоволь насладиться его теплом.

«Что-нибудь придумаю», — решилась девушка, направившись в амбар.

Десятник был достаточно вежлив, как для варвара, не заковав её в цепи, как Себастьяна. Вместо этого она уселась на сено напротив скованного паренька.

Дин закрыл дверь.

Лишь узкий пучок света пробивался сквозь дыру в крыше захудалого лабаза.

— Здесь хотя бы не воняет, — рассудила аристократка.

— Ты хотя б не в колодках, — заметил Скитлер.

— Потому, что умею мыслить логически, кмет. Но не думай, так просто я это не стерплю! Не собираюсь закрывать глаза на мистерианские своевольности. Я не желаю закончить как мой непутёвый братец.

— Эйе, не любила ты своего брата, думается.

— Ага, не любила, — громко скрипнула зубами Лирия.

Нависло молчание.

— Слышь, мадама, — начал южанин. — Почему бы просто не избавиться от землянина? Этот боров вечно командует и строит из себя легавую скотину!

— Даже не думай об этом, teralius, мы совсем не знаем, как работают эти богомерзкие руны, связывающие нас. Если конечно не хочешь провести оставшуюся жизнь обок с трупом и мной. К тому же поверь, вторым, кто отправится в Подземье Терруна — будешь ты!

Очевидная истина! Но были ли достаточно умны её спутники, чтобы понять это? Ответ пугал девушку.

— Я не эт имел ввиду, — отморозился Себастьян. — Не сидеть же нам тут, как Магнусу в пекле, пока тот шлемоголовый решает за нас наши судьбы!

— Не горю желанием встречаться с варварскими солдатиками, — сказала велларийка.

«Но, встреться я с сотником — высказала бы этому провинциальному животному всё о его подопечных!».

— Эт и слепню ясно, кто ж хочет? Но, шибче бы нам отсюда выбраться, снимешь это? — потрусил он перед ней цепями.

Аристократка прыснула:

— Как? Да и с чего бы? Я могу просто уйти!

— Так и вижу: девица бродит сама по военному лагерю.

Лирия поджала щеки.

— Думаешь, не смогу себя защитить? — она высекла пальцами лазурные искры.

— Эйе, — поглядел на рассёкший темноту лазурный свет Себастьян, —непривычно. Теперешних белоручек не гнушаются обучать такому?

— Меня этому никто и не учил! Сама научилась, — встала на ноги девушка.

— И резво махать руками тоже?

— Да, — соврала Лирия. Она не хотела лишний раз вспоминать те побои, которые опекун ей устраивал. Благо, его тренировки не прошли даром.

— Не снимешь с меня цепи — не выйдешь сама.

— Угрожаешь, порождение Терруна?!

— Если бы, — вздохнул парень, — дверь закрыта на ключ, м`леди, ежели вы не заметили!

Лирия дернула дверь лабаза. Та не поддалась.

— Кто знает, што взбредёт в башку землянина? — нашептывал ей под руку южанин. — Выберемся да проследим за ним!

— Это я и сама могу, — велларийка принялась концентрировать лунную энергию.

— Ты совсем сбрендила, серая?! Шухера хочешь? Или поджариться как следует? У меня за жилетом есть усё, чтоб выбраться отседова.

Девушка, вздохнув, отодвинула износившийся жилет южанина в сторону. За его непримечательной одёжкой скрывались ремни, которые таили в себе множество игл, миниатюрных ножей и крюков, как в мясницкой лавке. У неё перехватило дыхание.

— Чаго? — осклабился Себастьян. — Думала усе воры — ряженные в чёрное тихони?

— Нет, — сглотнула Лирия. — Не думала, что под приличной одёжкой может скрываться такой кретин! Я слушаю.

— Бери двухдюймовую иголку, — махнул головой на желаемое южанин. — Не, лучше полдюймовую изогнутую… или чугунную спицу с зазубринами.

Лирия повела бровью:

— И что это значит?

— Все вы аристократы такие: на словах Генрих Мудрый, а на деле — профан.

— Одна моя книга из былой коллекции стоила больше, чем всё твое добро, — сухо заметила девушка.

— Бери крюк, уж этого старого друга ты точно узнаешь.

Парень повернулся к ней боком. Его рубаха там была изодрана вусмерть, а потому Лирия смогла хорошо рассмотреть плеяду шрамов, оставленных плетью.

— Ты не похож на воина, — указала она на глубокий шрам.

— Боевой шрам — позор для вора, — безучастно отмахнулся Скитлер, — эти же получил ребенком в дейтонских ямах. По-глупости.

«Радужное у варваров детство».

Девушка присела рядом с мистерианцем: принялась небрежно копаться кончиком крюка в замке.

— Эй-эй, ты чаго творишь, — рассердился южанин.

— Разве это не так делается?

— Эт винтажный замок! Начитаются своих книжек…

Себастьян дёрнул руками, вырвав крюк из замка.

— В отличии от своего братца, я не читаю глупые выдумки, а только…

— Вставь крюк и доведи до конца, — начал поучать её Скитлер, — шоб создать нужное напряжение. Только не отпускай его! Держи господина Крюка одним пальцем.

Лирия неохотно повторила сказанное. Крюк упёрся в конец дужки. Южанин изогнулся голенью:

— Возьми эту латунную штуковину.

— Что это? — поглядела она на деталь, явно извлеченную из таумической машины.

— Моя зубочистка, — хохотнул вор. — Вставляй изогнутую часть в щель, де проходит бородка ключа.

— Бородка чего?

— Слева, говорю!

— Придержи тон, крестьянин, иначе сгниёшь здесь.

— Тише, слышишь?

Велларийка огляделась. С улицы доносились вопли мужичья.

— В замке, говорю. Слышишь? Первый пин клацнул.

— Ничего я не слышу, — бухтела девушка, — что ещё за пин?!

— Пружинные стреловидные замыкатели, — заумным тоном прогудел парень, откинув голову за спину. — Теперича нажми на него отмычкой. Легенько, как, например, при шитье… чем благородные там занимаются?

— Меня не учили подобной ерунде.

— Чё ты за аристократка такая? Легонько говорю, часом не орехи щелкаешь!

— Я и так… Что дальше?!

Она сдула упавшие ей на лоб локоны, всем нутром сконцентрировавшись на замке. Руки тряслись: «Этот мерзавец хочет унизить меня!», — промелькнуло у велларийки в голове.

— Переходи на второй замыкатель, эйе, есть там чего?

— Щелкает.

— В голове у тебя щелкает — эт просто ты скребешь по металлу!

— Я говорю щелкает, даже движение есть, — нахмурилась Лирия.

— Здрасте-приехали, конечно оно будет, ежели так ерзать отмычкой.

— Долго ещё? — окатила она Себастьяна холодным взглядом.

— Углубляйся, только аккуратнее, нежнее, — хохотнул плут, — десятник, похоже, откопал этот замок прямиком из доимперской эпохи.

— На третьем ничего.

— Не-а, там был щелчок!

— Я же даже надавить не успела.

— Успела-успела, просто цилиндр этой пружины маленький.

— Ну уж нет, сейчас покажу! — она нажала на отмычку так сильно, что её большой палец соскользнул с крюка.

— Ну вот, — раздосадовано поглядел в сено Себастьян, — наш дружок выскользнул.

Лирия постаралась умерить свой гнев, ограничившись лишь мыслями о искалеченном мистерианце.

— Ладно, mea culpa, — смирилась девушка, — но, в отличии от вас, желтокожих, Эллуна научила мой народ жить вопреки всему и достигать…

— Не, шиш те с кедром, — покачал головой парень, — с меня хватит. Скоро вернусь!

По его рукам заструилась тень и вот, уже через мгновение, черный дымок выскользнул через брешь в крыше амбара. Оставив Лирию наедине с замком на цепях да инструментами в руках.

— Ну почему меня прокляли именно с ними, о Богиня, — прошептала она.

Аристократка поглядела на инструменты в своей руке: у неё тут же родилась идея! Но, к сожалению, она быстро разбилась об отсутствие замочной скважины на обратной стороне двери.

— Терруново проклятье, — выругалась Лирия.

Она уселась обратно.

Вскоре темноту амбара заполнит холодный свет фамильного кристалла девушки.

***

Дверь амбара отворилась.

Лирия вскрикнула! Из прохода на неё двинулся монстр:

— Где этот проходимец? — сказало чудовище, голосом Джона.

Велларийка посмотрела на землянина без его шлема.

Впервые ей представилась возможность разглядеть наёмника вовсю. Теперь она бы предпочла обойтись без этого!

«Ну и морда, под стать палачу», — поморщившись, подумала она.

Её лику предстало ужасающего вида лицо. Довольно крепкое: щёки были подтянуты, словно броня, глаза враждебно смотрели стальным отблеском, а тонкие губы, рыхлые как струпья, застыли в бесчувственной гримасе. Небрежная лысина оказалась изборождена складками от самого ужасного в Джоне — шрама от ожога на добрую половину лица!

«Будь у меня такая рожа — носила бы шлем без перерыва».

Его доспехи тоже вновь вызвали в аристократке интерес: лишенные всякого герба, они были выполнены на удивление искусно. В некоторых местах были видны ажурные узоры, которые владелец с какой-то целью затер.

— Роскошные были доспехи, — поглядела на собеседника Лирия, пересилив отвращение, — наверное.

— Наоборот. В ажурных доспехах никто в бой не кидается. Ибо в такой броне невозможно даже сквозь заросли крапивы продираться, — в привычной холодной манере прогудел Джон. — Где южанин?

— Исчез в своих тенях. Не смотри на меня так! Что я по твоему должна была сделать, смертью ему угрожать?! Это по твоей части!

Миллард посмотрел на лежавшие поодаль неё инструменты Себастьяна. Кратко вздохнул, толком не двигая губами.

— У нас неприятности.

Глава 11 - Череда событий

— У нас неприятности, — сказал Миллард.

— Не удивлена, — заметила Лирия.

— А стоило бы. Это из-за Канцелярии.

— Как много может доставить проблем контора бюрократических чиновничков и писцов, заправляющие колониальными и организационными делами крошащейся Империи, правда?

— Добавь к ним говорливую велларийку, — резюмировал Джон. Он обернулся, поглядел мгновенье на военный лагерь и закрыл за собой дверь, перейдя на шепот:

— Они действительно приняли нас за посланцев из Иллариота.

— Чего?! — встрепенулась девушка.

Она конечно подозревала, но не рассчитывала, что местный офицер окажется настолько недалеким!

— Не кричи, — землянин облокотился о стенку. — Недавно сотника оповестили о посланниках. Мы оказались к месту. И твоя столичная напыщенность убедила их.

«Что за чертовщина? — покачала головой девушка. — Мы ведь нисколечко не похожи на канцеляристов!». Может ли быть так, что землянин водит её за нос?

Она вгляделась в рыхлую, обгоревшую — можно сказать расплавленную — часть лица Джона: «Лжет ли он мне?».

— На наше счастье, — продолжил Миллард, — их сотня нынче занята преследованием некой банды. Только потом они возьмутся требовать от нас то, чего мы не сможем им дать, как канцеляристы. За это время мы отыщем чернокнижника и снимем… это, — поскреб он запястье.

— Банды?

— Южане. Мне уже знакомые, — прошелся ладонью по рукояти меча из варенный кожи Джон. — Воруют артефакты. Перепродают. Обычный сброд. Но немудрено, что их заинтересовал беловолосый старый зачарователь. Где Себастьян?

— Не знаю! Или ты думаешь, он уже носится как щенок вокруг своего хозяина-чернокнижника и докладывает ему о нашем скором прибытии?

— Маловероятно.

Секунду спустя он добавил:

— Нет. Точно нет. Сообщников у старика в этом деле нет.

«На словах он иллариотский констебль, а на деле мы никуда так и не продвинулись!».

— Хочешь услышать мою версию, наёмник?

— Я не наёмник…

— Проклявший нас зачарователь, — перебила его Лирия, — заранее знал обо всём этом бардаке! Знал, единственный след, который он оставил — ведёт к Лариону, в Заландье, куда мы, словно его безвольные рабы, двинемся за ним.

— И?

Ответ ошеломил аристократку.

— И?! То есть, ты хочешь играть по правилам этого сумасшедшего, пока за нами по пятам гоняют культисты-стрижи?!

— Поймать чернокнижника. Снять проклятье. Вот что меня интересует.

Миллард повернулся к двери:

— Только старик и ничего более. Атаманша южан обязана знать о старике многое. Похоже, местный сотник осведомлен о ней больше нашего. Веди себя подобающе роли.

— Bene, — скрипя зубами, согласилась Лирия, — но не смей затыкать мне рот. Я единственная, кто видела Канцелярию не из-за стен Андершилда, а изнутри!

Землянин пожал плечами, направившись наружу.

«Что-то тут не так», — паранойя не отпускала девушку, как бы она не старалась подавить ту в себе. Но тепло реликвии на груди толкало её дальше по этому запутанному клубку безумия.

***

Милларду приходилось всякий раз пригибаться, заходя в двери. Он уже привык к этому за долгие десять лет жизни на этой планете, но не привык к объятым трепетом взглядам, устремленным на его лицо.

Старый десятник, разминал ноги, пока молодцеватый адъютант сотника прятался за его спиной. Сам же офицер, цензус, статный калебец с острым лицом и орлиным носом, проявив храбрость, вновь взглянул в лицо Джону.

«Они боятся не твоего лица», — подсказал землянину внутренний голос.

Это была правда.

Мечник подвинулся. Дал выйти на свет военного лагеря знатной, или не совсем, велларийской девице.

Неправда заключалась именно в ней: всё, что сказал ей в амбаре Джон, было ложью. Всё, кроме слов о банде и старике.

Чувствовал ли что-либо наёмник? Абсолютно ничего.

«Серую стоило бы привлечь за поджог. В её словах то и дело слышны антиимперские речи. Южанина я бы и вовсе повесил, — говорил его внутренний голос, — но всё это опосля. После того, как я выберусь из этой дыры».

— И кто из вас тут главный? — вальяжно выпрямилась велларийка.

Похоже, она решила отдаться роли целиком.

***

— Сеньорита, — встал на вытяжку перед ней офицер.

Глаз Лирии тут же зацепился за его жетон:

— Цензус… Крестьянин. Теперь понятно, почему тут творится такой бардак!

На остром лице сотника не дрогнул ни один нерв:

— По-поводу ваших обязанностей…

— Нет уж! — подступила велларийка ближе к мистерианцам. — Primo, где те вертухаи, напавшие на нас в лесу? Secundo, где наши извинения?

— Прошу прощения за сие недоразумение, — преклонился пред ней сотник.

На душе как-то сразу полегчало.

— Гражданин, столкнувшийся с вами в лесу, — объяснял офицер, — нынче под нашим надзором в Беломорье…

— Вы его отпустили?!

— Я обещал, — деловито заявил он. — Эта личность сотрудничала с нами и заслужила прощения. Надеюсь, сеньора понимает, держать подобных молодцев при Гамильтоне — не здравая идея.

Джон что-то хмыкнул себе под нос.

Старик тем временем уже успел заглянуть в амбар. Он беспардонно влез в разговор с расспросами, куда же подевался Себастьян.

«Каждый здесь себе на уме», — подумала девушка.

— У Иллариота свои методы! — высокопарно бросила Лирия, свысока смотря на десятника. — Здесь на каждом шагу разбой и кривотолки, глава этой местности вообще осведомлён?

— Его нет как такового, — урезонил ту сотник. — Хайгрионское королевство упразднили Хилтонским эдиктом до герцогства во второй эре. Потом герцогов не стало. Нынче, единственные здесь, кого можно назвать управляющими по происхождению: Гамильтон и бургомистр Лазурного острова…

Аристократка закатила глаза:

— Гамильтон-Гамильтон, — жеманно скривилась девушка, — можем мы его увидеть?

Цензус снял с бритой головы шлем.

— Он на охоте, — устало закончил офицер, протирая голову платком.

Джон дал о себе знать:

— Генерал нам не потребуется.

«Конечно эта земная обезьяна всё испортит!».

Наёмник спросил сотника о зачарователе и банде южан — о том немногом, что вело их по этой спирали безумия.

Выслушивая калебца, она пересеклась взглядом с юношей, адъютантом: «Не такое уж это и бездумное животное, если боится меня, — подумала Лирия. — Отец уверял, что мистерианцы трусливы и оттого слабы. В этом он был неправ. Их трусость, при большом количестве оборачивается в гнев. И случается то, что случилось Затменной ночью…».

***

Эстен достал карманную подзорную трубу с сильным увеличением и осмотрел через нее крутой зеленый склон. Тот уводил в лес, где на верхушках деревьев уже исчезали следы рдяного рассвета.

Из лесу показался десятник Колин, вместе со своими подопечными. Лазутчики возвращались в лагерь.

«Всё-таки нашли», — с облегчением подумал Ривс. Одну из игл, терзающих его сердце, можно было списывать со счетов. Но торопиться было рано: ещё недавно перебежчик выдал местоположение лагеря Сивой и тот оказался пустым.

В этот раз сотник не решился заглатывать обманки атаманши.

Тем временем его подчиненные думали о другом:

— Чаго мы намерены с ними делать, а? — шепотом указал на уходящих вдаль «посланников из метрополии» десятник Дин.

Сердце цензуса вновь заныло:

— Не знаю, — свернул подзорную трубу офицер. — Просто забудем о них! Этот землянин ясно дал мне понять в приватной беседе — это не наше дело.

— А устав? — не давал покоя Эстену адъютант.

— В наше время в Империи есть нечто сильнее устава и законов, Остон. К сожалению.

Старый десятник снял с пояса шестопер, недобро поглядев на пустой амбар.

— Си, Аркана мио, — заворчал Дин, — но пожалуй-ка мы с моими направимся в городок, кабы там ничего не учудили наши посланнички.

Ривс ограничился коротким кивком.

— Я могу идти, — сказал его кузен.

Это был не вопрос. Уж очень Остон любил ставить собеседника перед фактами.

— Стоять, локо. Колин вернулся, я отправлял их к загребущему Кеорлу, скупщику из Академии.

— Думаете, он знает того старика-зачарователя?

— Нет! Об этом я буду думать в последнюю очередь, лезть в дела того землянина и его дружков — самоубийство, сам знаешь. Нет, я догадываюсь, где Сивая, — он обернулся через плечо и посмотрел на окрестности Беломорья, — и что стряслось в их банде.

«Если накануне этого южане обещали ученому новые поставки — они у нас на крючке, если нет — пора заканчивать с этим цирком колдунов», — он был более чем готов пойти против члена Первой Академии, здесь правда на их стороне, но зуд в носу не предвещал ничего хорошего!

***

Немногочисленные улочки Беломорья пустовали. Лафеты, бревенчатые срубы, зияли оконными дырами, как глазницы в черепах. Скользни взглядом поглубже — заметишь вовсе разрушенные и напрочь сгнившие сооружения.

Это был один из многих скелетов ушедшей эпохи, до порталов, когда мистерианцы были расселены по всей планете. Чудо, что здесь ещё хоть кто-то жил!

Но Лирии, после дикости больших дорог, эти пейзажи казались почти что ангельскими. К тому же, любой отблеск лучей Игниса от высокой кровли или парапета на рассвете напоминал ей о старой жизни.

— Значит, караванщик не соврал, — подводила итоги по рассказу офицера девушка, — зачарователь прибыл с ним.

— И южанами, — буркнул Миллард, вышагивавший по беломорской дороге.

Деревья, вереск и папоротники скрывали под собой былые улицы, пряча придорожные насыпи, свешиваясь с них или разрастаясь прямо на срубах. Дорожной кладки, некогда проложенной велларийскими легионерами, как не бывало.

— А потом, если верить той носатой офицерской черни, старик расспрашивал о судах, идущих на тот погоревший остров.

— Лазурный.

— Да! — прошлась пятерней по растрепанным волосам девушка. — И когда таких кораблей не оказалось, он нашел себе попутчика в виде тебя, правда поехал вовсе в другую от острова сторону. Знаешь, что это значит?

— Нет.

— Он пытается нас запутать, что-то спрятать…

«Или кого-то? — размышляла аристократка. — Возможно даже нас! Те фанатики с браслетами, казалось, не шибко-то и ладили с зачарователем».

Лирия осмотрелась:

— Где мы?

— Недалеко от порта, — ответил Джон.

— Надеюсь, наша южная обуза не решила убежать от нас, — втянула носом морской воздух велларийка. — Не горю желанием вновь испытать то чувство.

Землянин кивнул.

— Значит, мы ищем Себастьяна? — уточнила Лирия.

— Нет.

Девушка опешила:

— Ты так и не бросил свою идиотскую затею?! Я не хочу больше видеть эту преступную рожу, напавшую на нас ночью, мне хватит и физиономии южанина.

— Этот Косматый тоже из банды. Может знает чего.

— С прошлым у тебя ничего не вышло, — покачала головой Лирия. — Не выйдет и сейчас, тот мордоворот наверняка уже дал деру.

Упертый наёмник не отступался от идеи, зародившейся у него после беседы с сотником: Миллард хотел выведать местоположение разбойников и узнать от них о зачарователе правду.

«Бездумно прямолинейный план как погубить нас всех!».

— Ты будешь в стороне, — удостоил её Джон не односложной фразой. — Это опасно для таких, как ты. Женщин, — выдавил громила сквозь изувеченный рот.

Но такая фраза лишь раззадорила девушку:

— Легко говорить это тому, у кого череп настолько чугунный, что страх туда не проникает! Уже дважды во время злоключения с вами меня чуть не угробили, как тут не опасаться?! Вы — магнит неприятностей.

— Ты спалила корчму. И умеешь драться. В отличии от аристократов.

— Я и есть аристократ! — замахнулась на него та, но быстро передумала:

— Мой дар, дар Эллуны, смертоносен! Тогда в селе, я рисковала кого-то убить в первый и последний раз. Никогда не опущусь до вашего варварства — мои руки не будут запятнаны убийством, ибо истинная велларийская дама…

— Держится позади, — окончил за неё речь посуровевший землянин.

— Тогда иди и разбирайся сам, — втянула щеки велларийка.

Лирия услышала постукивания молота вдали, за разрушенным постоялым двором.

— Я нагоню тебя, — пообещала девушка, увильнув от наймита.

***

Себастьян беззаботно шагал к пирсу Беломорья. Вокруг не было ни души, только моряки катили дошник в сторону красующихся на рассвете мачт каравелл, когг и буксирчиков.

«Чокнутый землянин, видать, не прогадал, когда вёл нас сюда», — подумал Скитлер уже предвкушая встречу с зачарователем.

Глаза южанина были прикованы к монете. Ржавой, сделанной невесть из какого металла, древней монете. Артефакту. На двух сторонах которого была отчеканена драконья морда.

Эта монета — реквием былому делу теневого вора, то, что приведёт его к целому клондайку дорогостоящих артефактов! К зачарователю.

Мистерианец провел энергию своей души сквозь монету. Он не был мастером в этой сфере, как Сивая, но и дураком его было не назвать: край артефакта засиял металлическим светом, потянуло запахом корицы.

— Остался ты меж двух наголо, старичок, — ухмыльнулся парень.

Монета была незаменимой в их деле — она могла привязываться к ауре любого артефакта, подобно охотничьему псу, идущему по следу дичи.

Свет монеты вёл южанина прямиком к концу Беломорской косы.

«Тут-то я его и поймаю, — Себастьян был настроен серьёзно, — а потом возьмусь за непрошенных спутников».

Он поглядел дальше косы, в море, оттуда в небе шлейфом растекался дым. Недоброе знамение.

Глава 12 - Проблемы прошлого и настоящего

Девушка топталась у плетеного забора.

Кузнечный заказ продвигался неумолимо долго. Неподалеку поскрипывала на ветру вывеска кузницы.

Скрип-скрип…

«Повезло», — подумала Лирия. У местного кузнеца нашлась в запасе нужная ей заготовка.

Нынче же кузнец трудился над заказом, крутясь вокруг наковальни. А то! Аристократке пришлось выложить за это последние гроши! Теперь она и еду себе с трудом сможет позволить, что уж говорить про косметику из мышьяка, которую она могла позволить себе в детстве.

Каждый удар о наковальню раздавался оглушительным звоном! Велларийка щурилась от каждого удара.

Скрип-скрип…

«Пеший путь до самого Лариона, — вновь вспомнила о предстоящем девушка. — Никогда не ищи сражений, да, старый умник? — в такие моменты нравоучения опекуна только бесили её. — А что если они сами приходят ко мне? Чтобы ты сказал на это?».

Она поглядела на море. Ещё недавно оно было финальной целью её похода.

Скрип-скрип…

— Эта вывеска сведёт меня с ума, — проворчала под нос велларийка.

Морская рябь на горизонте вынуждала велларийку щуриться ещё сильнее. Мимо Лирии прошла молодая мистерианская девушка, по виду одногодка. За домотканый сарафан её тянул сынишка.

Взгляды Лирии и ребёнка встретились. В глазах мистерианца было всё то же. Как всегда, одно и то же! Страх! Презрение к велларийке! Неприязнь к её расе…

Удивительно, насколько прочно события первой эры закрепились у населения в уме. Эпоха, когда Лунная империя Ромулуса Кельтина доминировала над Альтеей, кончилась больше трёх столетий тому назад. Но, благодаря стараниям деспотичной Императрицы, сегодня эта древняя история вновь захватила умы всего Мистериума.

«И что дал моим предкам захват этой планеты? Многого ли достигла древняя империя по итогу первой велларийско-мистерианской? Когда мои предки захватили здесь каждый город, каждого варварского князька и их вассалов. Веллария получила лишь смуту! Лунный лорд Ромулус Кельтин был убит во время собственного триумфа над покоренной планетой в Ларионе! — в Лирии закипали эмоции, которые она с трудом понимала. Это было наследственное, от отца. — А здешние варвары оправились, собрались воедино против нас! Объединили всю планету под пурпурным флагом. И разрушили Велларийскую империю…».

Девушка сжала кулаки и строго посмотрела на мальчишку перед собой.

«Желтокожие высадились на нашу родную планету, оклеветали и настроили все расы Альтеи против нас! Искромсали наши полисы на оккупационные зоны, раздав предателям. Они убили Райельтина Кельтина и всю его родню, навсегда стерев золотую династию и покончив с лунными лордами. Триста пятьдесят лет тому назад!

А что теперь? Вот уж как сотню лет желтокожие превратили анархию оккупации в ещё больший бедлам — Велларийскую Республику. Смехотворно! Все её сенаторы даже не стесняются действовать на благо мистерианских господ.

А что они сотворили со столичным полисом? — на велларийку, казалось, вот-вот набросится мигрень. — Наш священный вечный город, Эллария, был раздроблен! Центр, сердце нашей культуры, стал анклавом — Мистерианской Элларией, огороженный стенами. Жалкая монополия!

Именно в центре располагались все портальные рамки, ведущие на иные планеты, а новые велларийцам строить было не дозволенно. Они изолировали мою расу, а республиканцы приняли сие как дар, — глаза её злобно глядели на мальчика. — Тогда же Мистериум вынудил сотни знатных семей патрициев переехать на свои земли. Что уж, даже мой род был вынужден переселиться на эту планету. А теперь спустя столетия я, дитя велларийского народа, вынуждена стоять тут в презрении и ненависти, как белая ворона!».

Велларийка шикнула на ребёнка. Его мать поспешила утянуть того за руку подальше от бледнокожей ведьмы. Лирия глубоко вздохнула, постучав по земле носком ботинка.

Со стороны кузни, ветхой скособоченной хижины, к ней подошел кузнец: крепкий крестьянин с апоплексически красным лицом.

— Не ведаю на кой ляд он тебе, пришлая девица, но привык не спрашивать, — пробурчал из-под усов щеточкой кмет, протянув девушке кастет.

— Это верно, — аристократка взвесила оружие в руке.

«Прямо как тот, что был у моего опекуна. Тупая чернь намеревалась вечно держать от меня подобные знания в секрете, будто бы я не читала о цестусах…».

Девушка довольно припрятала новую вещицу в заплечной сумке.

— Что же ты, совсем не боишься серокожей посреди умершего городка?

— Не с руки так говорить, — свел брови мужик, — покинутый, эт да. Молодых тут, ни дать ни взять, душ шестеро, бо остальные семьи ушли кто куда. Кому свезло, дык, в Ларион, — крестьянин с благоговением проговаривал названия крупнейших городов, — а то и в Иллариот. Кто незавиднее в Хайгрион альбо в Лазурный подались.

— Говоришь так, словно город опустел недавно.

— Так оно и есть, Аркана-матерь, — вздохнул кузнец, — десяток зим назад прошлось войско по землюшке нашей, кады покойный ныне император-государь в Ларионе мятежного короля подавлял. Рассказали тады солдаты о чудесах ихних громадных городов. После того наши молодые и разбежались. Оно и верно, чаго тут ловить, когда такие чудеса, навродь карет самоходных, в городах пропадают? Сами знаете…

— Знала.

— И куды вы теперича, небось на остров путь держите, да? Как остальные?

— Остальные?

— Как же эт? Не слыхали? Около полугоду тому назад кучка серокожих переправилась на Лазурный… Целый табор тады уплыл!

«Велларийцы. Велларийцы…», — с такими мыслями девушка уж было собралась уходить, когда кузнец её окликнул:

— Вы токмо погодите! Сами небось с Иллариота? Ничаго не слыхали про мого хлопца? Он тожить коваль, как и я!

— Нет, — ответила девушка. — Это вовсе не тот город, где каждый знает друг друга.

«Вероятнее всего, — подумала она, — твой сын пропал в лабиринте заводских трущоб, да и кому он там нужен?».

***

Как бы Лирия не старалась держаться тени, солнечные лучи обрушивали на неё всю мощь палящего зноя.

«Кажется, меня хватил удар», — подумала девушка вновь ощутив то странное чувство.

Ей казалось, что пустые, поросшие зеленью, заброшенные улицы ведут её, вечно изменяясь, как Минсатов лабиринт. Диковинное ощущение потока. Нечто, прилипшее к ней, сковавшее девушку. Словно у тебя есть хвост, но ты не можешь его ни нащупать, ни потрогать.

Это шестое чувство указывало ей своим течением в направлении…

«Я догадываюсь в каком», — покачала головой Лирия, зажав запястье с меткой.

Она вышла на поросшую вербами площадку, что у пристани Беломорья. Меж портовых складов, многие из которых обвалились до самого погреба, девушка выбрала сруб. Сама, как ей казалось.

Вошла внутрь.

Это оказался кабак. Джон был здесь же, сидел за столиком вместе с Косматым, разбойником из леса. Если точнее, то Миллард насильно удерживал мистерианца, судя по кислой роже последнего.

Подул сквозняк. Велларийка попыталась закрыть за собой дверь, но ветер упорно не давал ей этого сделать. Столик землянина обдувало открытое настежь окно.

— Усаживайся, — окликнул её землянин.

— Обойдусь без приглашений, — проворчала девушка.

Пахло щавелем и пылью. Косматый ничего не говорил.

— Где Себастьян? — она огляделась.

— Не знаю.

Из чулана показался мужчина.

— Ей тоже налей, — приказал низенькому корчмарю Джон. — Я достаточно тебе заплатил.

— Я не пью ваши варварские…

— Суп.

Корчмарь поставил перед ней тарелку. Лирия заметила, что руки у него слегка дрожат. Миллард не спеша потягивал из деревянной кружки.

— У нас гостья, — Джон окинул мистерианца каменным взором. — Начнём сначала.

Велларийка тем временем подняла ложку, выпрямилась: в ней ещё жила память о том, как в юности её заставляли сидеть с книжками под мышку, пока не научится не класть локти на стол.

Суп был жидковат и безвкусен. Но аристократка не придала значения подобному пустяку, ведь в пути ела, что на зуб попадало.

— Здесь в лесах поселилась белобрысая южанка, — начал наёмник.

— Тут много кто селится.

Лирия скосила взгляд на мистерианца. Косматый обладал телосложением с плечами богатыря и лицом законченного идиота. Волосы у него были черные и блестящие, словно жиром намазаны.

— Что-то больно прытко ты отрицаешь, — нагнулся к нему здоровяк.

— Йа и не должон говорить начистоту.

— Ошибаешься, — движения щек землянина напомнили девушке бойцовского бульдога. — Где Сивая?

— Сотник, калы я от атаманши сбежал, мне за такое прощение даровал, а вы чем порадуете, бубликом?

— Ты знаешь чем.

Джон махнул корчмарю рукой, тот, хромая, резво удалился в коморку. В кабаке остались лишь они втроём, да дремавший на лежанке рыжий кот.

Глаза у бандита бегали, как пара мышей по пустому трюму.

— Разбазарить усё вам, шоб вы ей попались, проговорились от кого узнали, а потом она мне тёмную устроит? — Косматый икнул, узнав, что от него ждут:

— Ни за что!

Девушка глянула в окно: в порту всё так же качались на волнах корабли. Ей показалось, будто бы она заметила промелькнувший чёрный силуэт, однако зрение вновь подводило девушку.

«Велларийцы, где-то там, в море», — не забывала она.

— Я знаю, тупой ты баран, — отложил чарку в сторону Джон. — Ты выдал местному сотнику старый схрон, но не новый.

— Ё, как?!

— Я хожу с одним из её южан, червяк! Думал сможешь водить сотника за нос?

— А чё? — вжал голову в плечи мистерианец. — Та шавка не спрашивала какой конкретно ему нужен схрон, да и шо он мне сделает — у него нет яиц, только свой собачий устав…

Миллард стукнул по столу.

— Ты… — Лирия зло шикнула на землянина, вытерев с рукава расплескавшиеся остатки супа.

— Убейте, не расскажу! — вскочил на ноги Косматый, перекрыв собою половину пейзажа из убогого оконца.

— Убить можем, — скрипнул зубами землянин. — Перед этим исколотить тоже можем. Раскрой-ка ещё пасть! Увидишь, что можем!

— С меня этого, пожалуй, тоже хватит, — поддержала громилу Лирия.

Кот на лежанке зашипел, выгнул спину, встопорщил щеткой хвост.

Косматый вздохнул:

— Нема её в лесу, рядом она! Видит Аркана, наша атаманша, коза оттраханная, была Магнусовой дочкой: вечно пряталась у дозорных прям под носом! Южане ноне в лагере углежогов, эт недалеко, но…

Свист! Пронзительный и мимолетный!

Звук пронзаемой плоти заглушил разбойника.

Девушка машинально вскрикнула и прикрылась рукой. Защитная реакция. Ладони тут же окропило чем-то тёплым: «Кровь!!!».

Косматый прохрипел, схватившись за горло. Оттуда торчал деревянный стержень — арбалетный болт. Казалось, мистерианец упадет прямо там, но нет, не упал. Тот сделал пару неуверенных шажков и только потом тяжело рухнул средь корчмы, подняв пыль, залежавшуюся в щелях пола. Обмякнув, он повалился лицом вниз, прижал руки к лицу и согнул ноги в коленях, а потом замолк.

Джон машинально схватил Лирию. Оттащил от окна.

Под неподвижным телом начала проявляться темная, сверкающая лужа.

Аристократка с трудом дышала. От страха начало сохнуть во рту: «Прямо у меня на глазах», — зазвучала в мыслях тревога. Она крепко сжала в руках фамильный кристалл.

Джон выматерился. По-земному. Но никто не обратил на это внимания.

***

Полузабытый кабак на краю миру уже давно не получал столько внимания! Корчмарь нервно грыз ногти, будучи загнанным в угол своей пыльной коморки.

Там же сидела и Лирия. Сплетя руки и облокотив на них подбородок, она глядела на кувшин воды перед собой. Её безмолвие с лихвой компенсировали мысли внутри неё:

«Минут через пять здесь уже были солдаты старого десятника, а потом и сам сотник. Я и опомниться не успела!

Меня с землянином усадили сюда. Напоили водой, к слову, затхлой. Относились ко мне как к какой-то столичной расфуфыренной балетке! Я не впервые вижу смерть!

Но, конечно, чтобы так близко! Так неожидано…

Да что это со мной?! На моих глазах убили мистерианца, а я и слезинки не проронила. Тоже мне дама! Матерь наверняка бы пожурила меня за такое. Ну да и пусть! Оставим сопли братику», — взгляд девушки мелькнул по половицам, которые противно скрипели под поступью тяжелых сапог сотника. — «Когда-нибудь этот носатый остановится. Нельзя же вечно бухтеть о происках той атаманши, укрывшейся прямо под его носом. Хотя под таким носом и вправду легко скрыться».

— … в лагере углежогов, — закончил давать показания Джон. — Это правда. Я так думаю. На кой хрен тогда им убивать этого червя?

— Из мести. Чувства справедливости! Понятия — их правила, кодекс, — рассудил сотник. — Не всем из них по душе сотрудничество с Имперской силой.

Лирия сложила пальцы в замок.

«Зачем же тогда вашей Империи вообще сотрудничать с разбойным сбродом провинций…», — злорадствовала девушка, когда по спине резко пробежали мурашки. Она вжалась в стул.

— Приведи мне Дина, пускай заканчивает возиться с трупом, и Колина, лазутчики пригодятся, — обратился цензус к своему адъютанту, — мы выступаем на задержание немедля. И не забудь в этот раз свои ножны, Остон!

— Си, сеньор!

Кучерявый мальчишка отсалютовал и скрылся, а у Лирии тем временем уже поплыло в глазах: мигрень вернулась. Запястье будто бы колотили кузнечным молотом.

— Мы… Мы с вами, — прохрипел сквозь зубы Миллард.

Велларийка бросила на землянина взволнованный взгляд: изувеченное лицо Джона казалось ещё более болезненным.

Не было никаких сомнений — это происходит вновь!

«Себастьян! — велларийка натянула рукав, под которым уже сверкала проклятая руна. — Как я могла забыть об этом пройдохе?! O Elluna meus, неужели он так и не понял, что мы скованы этим проклятьем!».

— Посланники? — косо поглядел на них офицер. — Где же ваш третий? Отправитесь без него?

— Он, — сглотнул громила, — попался. Отбросы Сивой… Нужно найти его!

— Где?

— Не знаю!

Лирия закрыла глаза, отдав себя целиком чужеродной руне. В воздухе что-то натянулось, маленькие линии, расплывающиеся в пространстве. Нити паутины, в которые троица попалась не по своей воле!

— Я знаю, — сказала девушка.

Руна приведет её: «Где же этот незадачливый воришка?».

Глава 13 - Судьба воров

Себастьяна толкнуло вперёд! Ноги предательски заплетались, несли его прочь после удара. Он споткнулся о старый портовый ящик. Всё тело мигом затекло, а голову пронзила ослепительная боль.

Что это? Продолжение его проклятья? Злая шутка Арканы? Понял он всё слишком поздно — вновь получив палицей по голове.

«Со спины… Моей же тактикой, Гистовы дети!», — бегло успел было подумать южанин, как ноги отказались держать его тело. Он даже не успел воззвать к душе, чтобы уйти в тень. Слишком уж неожиданным был удар!

Он обмяк и впал в беспамятство.

Очухался Скитлер уже в лесу:

— Гляньте-ка оклемался, — захохотал некогда бежавший от Сивой бандит, прославленный в их банде любитель кольев.

Себастьян дёрнул руками за спиной: «Связан!». Узел тут же сжался ещё уже.

«Каждое движение лишь сильнее затянет его. Противо-колдовские путы, чтоб их! А ведь я сам их этому научил».

— Эйе, слухай, ежели нужна монета — бери, я могу рассказать тебе о схронах Сивой, — зароптал южанин, несмотря на трещавшую голову.

Бандит продолжал тащить того по лесу.

— Эт ты ей сам скажешь! — он кинул Себастьяна на траву.

— Чаго?!

Стоять южанин мог с трудом, колени безбожно ныли.

— Дорогой, уж было думала, что ты отправился на Арканов суд, — услышал он перед собой девичий голос.

Она появилась перед ним. Серые мышиные волосы, перевязанные пёстрой лентой. Впалые щеки и острый взгляд. Сивая осклабилась.

Скитлер поднял голову:

— Но…

Атаманша лягнула его ногой в пах, резво обнажила фальшион, уперев его туда же.

— Вырезала бы его, — прошептала разбойница, убрав лезвие от паха, — и оставила себе. Раз его хозяин намеревается свалить от меня и кинуть всякий раз!

Теневой маг набрался сил:

— Кинуть? Походу, чертовка, ты забыла, что четыре года назад, ты была первой!

— Тогда я придерживалась плана.

Голос атаманши стал дьявольски спокоен.

— Плана?! Лорд умер из-за тебя, верткая шалава, а барон Дейтона остался изувеченным, — Себастьян сплюнул. — Ловчая гильдия боролась вовсе не за такие идеалы.

— Идеалы? — южанка залилась смехом. — Ё, смарите-ка, у этого шакала есть идеалы! Да когда наша же гильдия объявила награды за наши головы, усё шо мы делали — прятались по канавам, поджав хвост! — её голос надломился. — Пока паханы упивались золотом, нам оставалось жить среди дерьма и трахаться в канализациях, эт твои идеалы?

Разбойница не унималась.

— Мы были основоположниками гильдии, покрывавшей весь оборот темных делишек Дейтона и его знатных семей! Ты и я, король и королевна! Но нет, Себа сошел с тропы, едва появилась возможность подмять под себя вообще увесь город — великий гуманист, твою-то мать! Мы смарели в лицо сокровищам!

— Ты так ничего и не поняла, плутовка, — вздохнул Скитлер. — Богатства? Мы роемся по провинции, выискивая стоящие артефакты, как свинья трюфель. Ох, как же мы теперь богаты! Хоть в Масрифском банке ячейку открывай!

— Знаешь же, Себа, шо это были липовые дела. Мы ждали рыбу крупнее.

— Нет, не знаю! — запротестовал Себастьян. — Тот чертов зачарователь украл у меня память, Лиза! Я потерял магнусову память, смекаешь?

Девушка тут же принялась поправлять застрявшие в ленте волосы. «Плохой знак, — подумал южанин. — Она всегда так делает когда злится».

Атаманша провела фальшионом по его жилетке, перерезав шнуровку. Прильнула к нему. Скитлера редко обыскивали, а в таких обстоятельствах — впервые.

— Как всегда без квалии в кармане, — тут она достала древнюю драконью монету из-за его пазухи. — Но про это ты не забыл. Зачарователь весьма избирательный вор памяти — надо было сделать его моей шестёркой, вместо тебя. Эй, дорогой, чего у тебя так глаза забегали?

Себастьян бегло оглядел поляну. Это был лес, стоявший недалеко от Беломорья, он догадывался, куда ведут местные тропы. Но свежевскопанная яма неподалёку ужаснула южанина. Вся банда окружала его и атаманшу.

«Попал», — подумал мистерианец. Как он мог быть таким наивным? Он думал, что худшее его дело случилось в прошлом, но очевидно конец только начинался.

«Надо бежать, — запаниковал вор. — Почему те двое меня не ищут?! Та серокожая шельма наверняка что-то натворила! Надо было обчистить их, пока я мог, было бы чем откупиться перед Сивой!».

Дыхание участилось, в носу засвербело. Сивая глянула на него исподлобья:

— Наводку на старика-зачарователя дал ты, Себа. Откуда узнал, что он будет идти той тропой, а?

— И слепню понятно — мне продали эту наводку, — затараторил теневой маг, — какие-то академики, судя по виду, важные шишки и, мать их, скрытные!

Со всей силы она заехала ему по животу, а била как для бабы атаманша крепко.

— Врешь, кабель! После того, как ты, чмо, — Сивая вновь проехалась ботинком по его лицу, — украл мою монету и скрылся с зачарователем, твоя рожа вновь объявилась, но уже на пару с землянином, убившим нашу братву! О, как я могла забыть про молоденькую велларийку. Каблуха явно знатных кровей, а? К сотнику они тебя тоже силой потянули?

«Надо было прирезать тех двоих! Зачем я полез за ними в Беломорье?!», — сокрушался в мыслях он.

— Всё не так!

— Я всё думала, — пнула девушка его по животу, — связано ли это с твоей так званной Тринадцатой Академией, где ты обучился своим фокусам, там все такие же мерзавцы, как и ты?

— Нет такой…

Скитлер зажмурился. Боль переросла в гротескную чесотку, муки! В воздухе расплывались линии…

— Всё не так… Вовсе не так, — хрипел он.

Боль начала глубже проникать в тело. Нутро выворачивало. Из-под рукава проявилось сияние руны.

— Это ещё чё?! — взвизгнула Сивая, отодвинув его рукав.

— Проклятье! — Себастьян до скрипа стиснул зубы. — Старик… Проклял меня, вместе с земным боровом… И велларийку… Заставил забыть усё о ритуале. Связал нас троих! Не отойти, не разойтись! Мы ищем его, ровно как и ты! Да плевать на тех двоих! Я ищу сам…

После последних слов, южанина будто бы бросили на раскалённые угли. Он прикрикнул от боли.

Сивая задумалась:

— То есть, они придут за тобой? И приведут с собой сотника?

Увидев одобрительный кивок вора, на лице девушки расплылась улыбка. Она прокрутила фальшионом мельницу. Схватила мистерианца за шиворот.

«Доигрался», — в муках подумал южанин. Атаманша игриво подманила к себе детину, бежавшего от неё с Косматым, а некогда огревшего Скитлера палицей.

Себастьян зажмурился, когда разбойница свела руку в финте:

— Лиза…

Пируэт был быстр и короток: крест на крест! В яму свалился грузный бандюга с распоротым брюхом. Из открытого настежь рта здоровяка хлынула кровь. А теневой маг…

Был жив и вылупился на мёртвого дважды перебежчика.

— Ты сам мне не нужен, — дохнула Сивая ему на ухо. — Никогда не был. А вот твои чресла ещё могут мне послужить, — она лягнула его в пах. — Многие тут хотят поквитаться с сотником да землянином…

«Пронесло», — скривился парень. Под кронами деревьев маячила банда. Многие из них с недоверием поглядывали на убитого товарища и свою атаманшу.

— Моя душа плачет! — прикрикнула им разбойница. — Сёдня ещё один наш некогда брат вернулся в грязь! Однако, таков наш закон — стукач всегда умирает. Эта шлюха-сотник губит наших парней… но в этот раз мы приготовим ему сюрприз!

Сивая подняла немощного от боли Себастьяна:

— Вертаемся в лагерь! Перед тем, как продолжить поиски старичка, стало быть, надо встретить гостей! Самому храброму обещаю велларийку, ну или её кристаллик, — пепельноволосая усмехнулась, — он стоит явно больше самой девицы.

***

Бандит был ещё живой, когда его братва закапывала его.

«Чаго ж усё всегда идёт не по плану!», — думал бедняга после того, как Сивая изрезала его нутро. Теперь тот валялся в яме как распоследний дохляк. Страх быстро сменился опьяняющим чувством умиротворения — его душа отделялась от тела.

«Погодите! Так нечестно! — подумал он, когда ком земли упал на его глаза, навсегда скрывая от него небо. — Я ведь притащил Себу атаманше! Она должна быть довольна как снюхавшийся студентик. Почем же она меня убила?».

В открытый рот стала сыпаться земля.

«Только нажил себе состояние! Косматого ж больше нет, я вернулся. Разве это стукачество?».

Больше у него не было тела. Душа мелкого бандита ускользнула в незримую воронку несущую невообразимые объемы таких как он, словно хорошо отлаженный водопровод. Скоро он явится пред Аркановым судом. А сказать чего дельного богине ему было нечего.

***

Даже с завязанными глазами, сквозь боль и все круги Пекла Магнусова, которые доставляла ему руна, Себастьян смог понять: его привели в заброшенный лагерь углежогов.

Догадаться было нетрудно: корчевье под ногами, скособоченный мост через речушку по которой сюда некогда плыли древесные отбросы, оставшиеся после вырубок, но в первую очередь — запах дерьма, разбросанного где попала ввиду нежелания южан откапывать старую выгребную яму.

С тех пор прошло некоторое время. Сколько? Скитлер не мог сказать наверняка.

Всё было как во сне, где кошмар и самые его интимные сновидения слились воедино.

Он открыл глаза. Себастьян нашел себя прикованным к стулу. Теперь уже цепями. С него содрали всё, оставили только его дранные штаны: «Вот так благодарность!». Резкий смолистый запах засвербел в носу. Вокруг воняло дымом, шалаши углежогов успели провонять им до основания. Нынче же он находился в единственной халупе с уцелевшей крышей — сегодняшние покои Сивой.

По лбу струился горячечный пот, но боль отступала: «Это значит…».

— Твои дружки вышли, — сообщила ему атаманша.

Девушка упорно точила фальшион, совершенно нагая, не считая накинутой поверх чёрной куртки. О бижутерии, кружевах и декольте, в которое одевали своих лохудр дейтонские паханы и говорить было нечего. Казалось, обнаженные плечики, не удержат походную кожаную куртку — Себастьян надеялся, что та сползет с бюста, но чуда не случалось.

С накрашенными дамочками атаманшу роднило лишь знание грамоты, в остальном же это была некогда прекрасная мраморная скульптура, которую здорово посекли стамеской.

«Я сам виноват, что украл эту скульптуру из музея, где бы ей по-хорошему и надо было оставаться», — вспомнил былое южанин.

— Ты знаешь, шо я скажу, — прохрипел он, — друзья…

— Это попутчики до первой развилки, — закончила за него Сивая. Она села своему пленнику на колени:

— И ты прав. Борзой, мой старшой, недавно пытался меня убить. А Шнифт наверняка подбивает остальных шестерок к бунту.

— Эйе, замечательно, ему подсобить?

— Передашь ему привет в Пекле, Себа, когда я утоплю тебя.

— Не с руки будет, — покачал головой парень, — я собираюсь купить себе место в Вознесении Арканы.

— К святым? После того, как украл меня из моего же дома? — сверкнула та плутовскими глазками.

Словно ветром сдуло — исчезла нарочитая злость и волчья крикливость. Там на поляне, щерящая зубы в злобной ухмылке Сивая, было вовсе не той девкой, которую теперь видел пред собой Скитлер.

«Овца в волчьей шкуре», — думал когда-то Себастьян.

Но как бы ни так! В самом деле истинный характер этой чертовки был сущим хаосом, и менялся по дуновению ветра. Потому парень уже привык к подобным изменениям…

— Я эт к тому, — продолжила Сивая, одеваясь, — сколько в братве осталось тех, кто пошел за нами из Дейтона? С десяток?

— Благодаря тебе, швабра, их всё меньше.

Пепельноволосая пригладила сундук из промасленного дерева:

— Зато навара только больше, — она подняла его крышку.

В этот момент метка на запястье Себастьяна засияла. По телу прошлась новая волна страданий.

— Это пытка! — взвизгнул парень.

— Да, — осклабилась девушка, — и мне эт нравится.

— Мне больно, тупая ты сука!

— Я кричала тож-самое в первый раз, когда ты меня трахал. Тебя эт не остановило.

— Эйе, я не об этом! Руна — Магнусово проклятье, — стиснул зубы теневой маг.

— Не везет, наверное, — пожала плечами Сивая. — Здорово на тебе старичок отыгрался.

— Заткнись уже…

Разбойница извлекла из сундука шкатулку: один из артефактов, который Себастьян собственноручно украл в Оттионе. Он думал использовать инкрустированный брильянтами ящичек, как хранилище для инструментов, но благодаря пепельноволосой понял какое сокровище ему досталось. Подобное случалось не раз.

— Пора пригласить гостей, — девушка припрятала фальшион в ножны. — Их головы позволят сохранить мне авторитет до следующего дела, надо держать планку качества, Себа.

— Катись к Гисте в Пекло!

Глава 14 - Инструктаж по взлому

— Я, конечно, знала, что погода на Мистериуме порой отбрасывает те ещё фортели, но чтоб такое…

Лирия глядела на вздымающийся средь поляны вихрь. Начинавшийся смерч бушевал, по-змеиному извиваясь, прямиком в заброшенном лагере углежогов. Пока спутники отсиживались, он становился всё больше.

Штабеля дров повалились. Мост через небольшую речушку едва держался. Шквальный ветер срывал с деревьев ветки и листву, сделав поляну похожей на лысую гору. Остатки поташа, смолы и древесного угля разносило по округе! Отовсюду пахло корицей.

— Без магии не обошлось, — констатировал Миллард. — Магия — удел слабаков.

— И не подумала бы, что обычные сельские разбойники будут способны на такое…

Смерч ударил в лицо девушке, растрепав волосы. Спутники вернулись назад, к солдатам сотника.

— Работа артефакта, — буркнул ей Джон.

— Знаю, — отмахнулась от него велларийка, — и ради этого императорским указом Кеннета изъяли реликвии у многих аристократов? Чтобы они оказывались в руках подобной черни?

— Использовать артефакт — непростое дело, — землянин завязывал ремешки шлема. — Здесь редкий случай.

— Ну-ну, продолжаешь возвеличивать свою ненаглядную Империю! Ты ведь землянин, а не один из этих желтокожих задохликов, с чего бы тебе вообще?

На ответ она и не рассчитывала.

Лирия вновь ощупала кастеты. Повыше затянула рукав, под которым сияла метка: «Боль утихла. Сомнений быть не может — южанин здесь, среди своих! Наверняка решил перебежать на их сторону».

Мистерианцы спустились в колдобину на тракте. Затаились. Лишь офицер с двумя десятниками глядели вдаль. Всего сотник собрал восемнадцать калебцев, хотя на их фоне один одоспешенный Миллард смотрелся куда внушительнее.

Лирия протолкалась ближе к цензусу. Тот, приняв из рук адъютанта подзорную трубу, изучал разбойничий лагерь:

— Негусто, — пробурчал сотник, почесывая нос. — Всего четыре каброна сидят у костра и ещё двое в шалаше у дымняка. Наша кулона, атаманша, похоже укрылась именно там.

— И куды подевались остальные мучачо, — озадаченно почесал макушку старый десятник, — поцапались друг с другом что ль?

Офицер кивнул.

— Си, благодаря Колину мы знаем: Сивая обещала заключить сделку по продаже большого количества краденых и контрабандных зачарованных вещей, но ничего не вышло. Наверняка своим она обещала золотые горы… обещание, которое не смогла сдержать. Тогда убийства бывших товарищей обретают смысл — запугивание.

Старик довольно покрутил бороду:

— Чертовка получает по заслугам! Корчма, которую она спалила, была моей любимой в этом гадюшнике!

Лирия поскребла фамильную подвеску.

— Сеньор, значит, — влез в разговор второй десятник, лазутчик, молодой парень, чья форма была перепачкана зеленью, а его подопечные были единственными, кто не носил дубин, — нам не останется конфиската?

— Локо! — сотник свернул подзорную трубу. — Лучше бы вы провели нас по лучшему маршруту, Колин.

— Чем плох этот?

— Река… придется идти вброд и искать неприглядное место.

— Чем плох мост и старый добрый марш? Тамотки одно только ворье, — заворчал старик. — Мы солдаты, а не герильясы, чтобы ползать по лесу!

Цензус вздохнул:

— Аркана мио, мост так мост.

— Тот ветер, — указал на смерч адъютант. Парнишка с ножнами смотрелся смехотворно, — разбойница хочет замести следы?

Сотник пожал плечами:

— Мне рассказывал про эту безделушку атаман контрабандистов, у которых с Сивой была заварушка на ларионской границе, но ничего конкретного, — молвил офицер, натягивая шлем похожий на котелок. Он поднял голос, обратившись к солдатам:

— Арай! Берём живьем, устроим подарок Гамильтону, парни! Поспешим, пока ветер не сдул всех нас в море! Оле!

— Оле!

После раздавшегося клича калебцев, они двинулись. Но Лирия успела схватить цензуса за рукав:

— Я могу перебраться через эту лужу, — указала на реку велларийка, — и прокрасться в лагерь сзади, пока будет суматоха…

— Дама, — встал навытяжку сотник, осмотрев Лирию, словно видит её впервые. Он уже набрал воздуха в грудь, однако скользнув взглядом по Джону, похоже, передумал:

— Как вам угодно…

«Я тебе не игрушка землянина, упырь».

***

Через пару мгновений Лирия скакала меж деревьев как газель. Она перебралась через реку и зашла к лагерю с другой стороны. Успев к тому моменту, как строй калебцев ступил на мост.

Девушка выбежала из-за деревьев и вжалась спиной в выложенный из бревён помост.

Простейшим акробатическим движением аристократка вскарабкалась на него. Ветер был полон пряного запаха, ведь в центре, меж трёх шалашей на земле трепыхалась открытая настежь шкатулка — она и была оком бури! Бушующий вокруг неё смерч уже успел вырасти на десять локтей.

— Неудивительно, почему мои предки презирали подобную магию…

Для использования артефактов даже не требовалось взывать к душе! Чары на предмете делали всё за вас.

«Ересь, — думала девушка. — Такая же опасная ересь, как и всякая из попыток мистерианцев достичь научного совершенства». Те же заводы, где совмещалась работа големов и тауматургии! Да, они вывели городское производство на небывалый доселе уровень, но какой ценой? Весь Иллариот затянуло смогом! Выбросы заводов там перекрыли небо. «А теперь Её Величество пытается насадить заводы в Элларии, — гневилась велларийка. — Что это, как не попытка геноцида?».

Калебцы вместе с Миллардом уже маршировали к лагерю на удивление тупоголовых разбойников, которые только сейчас хватились за оружие. Сотник что-то кричал.

«Тут могут и убить», — осознанию этого факта мешал ветер в голове у девушки.

Из шалаша, поросшего мохом, вышла женщина. Совершенно одна.

Одиозный вид атаманши поразил Лирию. В особенности ножны, вальяжно закрепленные так, чтобы всякий раз биться о бедра разбойницы.

Немногие знатные мистерианки могли похвастаться знаниями фехтования. Что уж говорить о нищей голытьбе?

Размытое зрение велларийки помешало разглядеть больше деталей, но это и не требовалось. Внутри она уже заприметила их непутевого южанина, прикованного к стулу в одних только штанах!

Атаманша придержала своих бандитов. Принялась о чем-то собачиться с сотником. «Их меньше, — рассудила Лирия. — Для южан все кончено».

В этот момент отряд сотника почему-то отступил, разделился надвое, смотря в обратную сторону, размахивая дубинами, как кочевники оттионских гор. Только сейчас аристократка разглядела выскочивших со стороны леса разбойников. Калебцы сами оказались в западне!

«Простейшая засада! Вот тебе и армия…».

Помост над ней зашатался, она глянула вниз: к ней карабкался арбалетчик. Их взгляды встретились.

Девушка набрала воздуху: «Главное — ровное дыхание».

Отбросив левую ногу назад, она взмахнула руками — лазурное пламя сорвалось с дланей. За сгустком энергии тут же последовал второй.

Первый. Сбросил арбалет со спины разбойника, она тут же покрылась вздувшимися ожогами.

Второй. Прожёг его одежду и отправил в вольный полёт, прочь с помоста. Мистерианец упал, принявшись скидывать с себя опаленную одёжку. Всё случилось за мгновение…

Наступила тишина. Сивая издали взглянула на Лирию. С шеи разгоряченной велларийки свисал кристалл, сияя на всю округу. Крики калебцев ознаменовали начало сражения.

Девушка поспешила спрыгнуть: «Благородно со стороны сотника не калечить этих ублюдков», — подумала она в пируэте.

Скрылась меж шалашей. Она намеревалась вытащить Себастьяна, но проскользнуть незамеченной не вышло: перед ней выросло два жилистых мордоворота.

— Тебе баба, мне блестящая цацка, — гаркнул детина с клевцом и татуированной щекой.

— Поделим усё, братец, — прохрипел его напарник с рыбьими глазами и молотком в руках.

Лирия сделала пару шагов назад, но быстро взяла себя в руки:

— Не делите шкуру неубитого варана, — прикрикнула она велларийскую поговорку.

Образовательного эффекта поговорка не возымела.

Велларийка приняла перекрёстную стойку в пол-оборота. «Смотри на оружие, а не на противника», — нравоучения опекуна витали у неё в голове.

Клевец впустую рассёк воздух, девушка уже прошмыгнула под татуированного. Лирия взмахнула рукой — языки лазурного пламени тут же облизали руку бандита. Громила повалился, схватившись за обгоревшую ладонь. Вопил как младенец.

Пригнулась. Молоток второго негодяя пролетел прямо над её головой!

Из приседа девушка перешла в прыжок! Подскочив, она направила на рыбоглазого ребро стопы. В воздухе с рук аристократки дугой полилась энергия!

Хлопья лунного огня впились в челюсть врага. И лишь потом башмак Лирии с хрустом врезал по ней.

Губы бандита тут же обуглились, покрылись мерзкой коркой. Но она недооценила ярость ошпаренного мистерианца! Он схватил девушку в полете. Так она и повалилась, уткнувшись в бандита. Тот, вопя, принялся колотить её руками.

Лирия вырвалась. В отместку она разукрасила его лицо кастетами! Бандит схватился за изуродованную рожу и затих, тихо поскуливая. Хуже его лицо, после знакомства с лунной энергией, не стало.

Перевела дух.

— Э…

Внезапно она обнаружила себя висящей над землей.

Это татуированный разбойник поднял велларийку, как котёнка. Бандит не придумал ничего умнее — кинул девушку, подобно снаряду, прямиком на поваленное со штабеля бревно.

В глазах аж засверкало от боли: «Переоценила себя», — подумала девушка, распластавшись на земле.

Размытый силуэт татуированного предстал пред Лирией. Мистерианец попытался вновь схватить её за ворот, но в его руке одежда треснула, разойдясь по швам. Серая талия велларийки пестрила фиолетовыми отметинами и свежими желтеющими синяками. Под дорожной рубахой девушка предпочитала носить бинтовую обмотку — с ней было куда меньше мороки, чем с нижним бельём.

— Изворотливая хворь! — прогорланил шатающийся бандит. Его обожженная рука пульсировала, обливаясь сукровицей. — Дай тока доберусь до тебя, станешь моей девчонкой!

Она вскинула руку — оглушающий поток энергии разрезал воздух. Неумёха-разбойник отправился в полет к ближайшей куче золы. В этот раз концентрация девушки была лишена огня. Большего и не требовалось, ведь она не хотела убивать этих дурней. Подобного варварства аристократка бы себе не простила.

Лирия склонилась к земле. В голове зазвенело. Она заставила себя встать, отряхнуться, и заковылять дальше.

Нырнув в халупу атаманши, она оставила сражение позади. Скривилась от мерзкого запаха, глаза привыкли к темноте.

— Эйе, прости, что в таком виде… Эт усё против моей воли!

Себастьяну, казалось, не было особого дела до освобождения. Велларийка поспешила схватить первый попавшийся под руку в халупе нож. Склонилась над замком, сковывавшим южанина.

— Чаго ты там делаешь?

— Вытаскиваю тебя отсюда, олух, — девушка копалась в замочной щели, — и больше ты никогда не посмеешь удирать от меня подобным образом.

— Ты чё себя вором возомнила? — расхохотался Скитлер. — Как благородно, м`леди!

— Заткнись! Первый пин…

— Там ржавая пружина, жми сильнее.

Второй. Третий. Четвёртый…

— Ничего не получается, Терруново проклятье, — скрипнула зубами девушка.

— Эйе, попробуй ещё, — поддержал её южанин, — в прошлый раз ты бы не запорола всё, коль слушала б мои советы!

— Говори по делу, кмет!

Лирия ахнула:

— Что? Он застрял!

— Шестой пин просто-напросто сломан, — успокоил Себастьян.

— Ладно, первый…

В этот момент об стенку хижины что-то ударилось, послышался ужасающий рёв землянина. Вновь что-то стукнуло. Судя по жалобному скулёжу и мольбам — один из разбойников. «Значит, калебцы таки прорвались!», — в эту же секунду ветер снаружи заревел так, что всё зашаталось. Одна из досок на стене и вовсе погнулась.

— Просто выдерни ту доску, — поторопил её южанин.

— Чего?

— Выдерни её! Шоб свет Игниса попал на этот дрянной замок!

Лирия выдернула дощечку: по стенам халупы изогнулись тени. В руках вора засверкали теневые сгустки. Недолго, ибо его путы быстро стянулись на нём.

— Второй и пятый пин, — сквозь зубы молвил Скитлер. — Вот тебе подсказка!

Велларийка опешила:

— Ты мог так и в прошлый раз?!

— И слепню ясно шо мог, но хотелось поглазеть на тебя за работой. Было мило…

Девушка двинула того так, что Себастьян свалился вместе со стулом.

— Это было необязательно.

— Скотина!

— Сзади!

Она изогнулась. Наконечник копья прошел мимо. Он сбил с девушки всякую спесь. Бандиты летальным оружием не гнушались.

— Ведьма, — процедил беззубый дрыщ с копьем. — К Магнусу Сивую! Заколю вас нахер!

— Шнифт, одумайся, — Себастьян запрыгал на полу, как выброшенная на сушу рыба, — вспомни Дейтон!

— Я помню, дам те фору, начну с твоей девки…

Лирия вжалась в стену.

— Недурна форма, — облизнулся разбойник, — жаль инопланетка.

Чего тот не ожидал, так это лазурного пламени в лицо. Тогда девушка приняла единственно верное решение — дать дёру. Она толкнула вопившего копейщика, сбивавшего с себя огонь, и понеслась к выходу. Споткнулась. Рассекла нос о крыльцо.

Оклемавшийся разбойник схватил её за ногу! Но остался лишь с одним ботинком. Лирия помчала по улице, бандит за ней.

Творился сущий бедлам!

Артефакт давал о себе знать — в ушах гудело. От ветра в глазах выступили слёзы, но даже так она сумела уклониться от выпада копьём сзади! Бандита увело в сторону.

Тяжело было стоять на ногах. Ветер достиг таких масштабов, что срывал крыши со старых халуп!

На глаза велларийки бросилась фигура Джона, что своим двуручным мечом, всё ещё вложенным в ножны, буквально выкашивал оружие у бандитов. Он размахивал гардой, сбивая дыхание, калеча рёбра и крепко, со всей руки, разукрашивал им лица. Южане сдавались один за другим.

Лирия выплеснула под себя энергию, поднимая пыль. Ветер тянул назад словно якорь!

Уход вправо! Какой-то олух попытался огреть её дубиной.

Влево — шальная кромка лезвия пронеслась над ухом.

Она задержалась, когда осматривала округу. Ещё никогда до этого она не видела такого мельтешения.

Крепкая лапа опрокинула Лирию на землю: Миллард сбил зазевавшуюся девушку с ног. Над ней промелькнуло копьё.

Лирия быстро смекнула что к чему. Прижав руки к груди, она перекатилась в сторону. Тут же обок с ней в землю встрял наконечник! Джон заревел и разбил древко, как тростиночку. Наймит саданул гардой меча от груди и сбил наповал державшего огрызок копья бандита.

— Не стой столбом, — начал поучать её землянин.

— Без тебя справлюсь, — попыталась перекричать ветер Лирия.

— Ты видела их атаманшу? — начал расспрос Миллард. — Себастьяна?

«Терруново Подземье, я забыла о нём!».

— Сейчас… — процедила она сквозь зубы. — Постой, ты нужен в другом. Достань ту шкатулку! Иначе ветер превратит тут всё в полеты наяву!

— Как два пальца…

Слова мечника утонули в завываниях ветра. Он удалился в обратном направлении.

Аристократка побежала к халупе, где оставался Себастьян, как тут из-за угла, как черт из табакерки, на неё выпрыгнула Сивая. Атаманша закрутила фальшион в дугообразных фортелях.

— А вот и наша каблуха, — ощерилась разбойница. — Кого ищешь?

— Ты проиграла, — заявила Лирия, крепче сжав кулаки.

— В самом деле? А я и не заметила… Ха, да пропади всё пропадом, но нож у меня, и я собираюсь им воспользоваться!

Сивая ударила с присеста, низко, плоско. Лирия отскочила, запнулась, но на ногах удержалась. По правой руке потекла струйка крови.

— Это что у тебя, кастеты? — засмеялась пепельноволосая, идя на девушку мягким, почти что кошачьим шагом.

Полуоборот не рассек голову Лирии, она ушла в вольте — ответила тычком по ребрам мистерианки, всё благодаря низкой стойке. Закружилась, избегая мелькающей кромки фальшиона, снова отскочила. Ударила Сивую по руке открытой ладонью.

Ветер унес пёструю ленту разбойницы.

Южанка налетела на Лирию, но та уклонилась, как вольтижер, увернувшись совсем рядом с ней. Пнула её в колено.

— Чтоб тя!

— А ты попади…

С этими словами на устах велларийка перешла к атаке. Удар за ударом. Сивая отбилась, рубанула по всей ширине груди, но велларийка уже оказалась позади неё.

Разбойница обернулась. Недостаточно быстро. Получила раз по спине, выдержала, замахнулась фальшионом. Тут же получила снова — в шею под самым ухом.

Но у неё всё ещё было оружие: атаманша быстро отогнала от себя Лирию размашистыми пируэтами в воздухе.

— Да кто ты вооб…

Договорить она не успела. Атаманшу по голове огрел стулом Себастьян. Тот был всё также примотан к нему цепями, а потому его удар с разворота выглядел очень неуклюже.

Пепельноволосая утёрла струйку крови из носа и вперила глаза в Скитлера.

— Я велела те сидеть и не вмешиваться!

— А я и так сижу, — безропотно ответил он, вновь усевшись на стул посреди поляны. — Просто планы изменились.

Сивая замахнулась на южанина, но всё что прорубил её фальшион оказалось тенью. Сам Себастьян уже оказался рядом с нею. Прытко стащил кинжал из-за пояса…

В этот миг и цепи обратились в теневые клочья. Освободившийся от пут южанин замахал стилетом перед атаманшей:

— Вязать узлы ты научилась, а с замками всё ещё беда?! — прокричал он, уходя в тень после каждого пируэта Сивой. — Неплохо порезвились, швабра, но мне пора!

Разбойница обвела взглядом поляну, ища теневого мага, но вместо этого наткнулась на локоть Лирии. Атаманша выронила фальшион, сделала пару шагов и упала в руки Себастьяна, который неподалёку выпрыгнул из тени.

— Прости меня, Лиза, — шепнул Скитлер атаманше, на которой пухли синяки как грибы по осени.

— Пошёл ты…

С этими словами пепельноволосая мистерианка упала в беспамятство.

Аристократка тем временем схватила с земли фальшион и полезла на помост.

— Преступники, холопы и крестьяне! — кричала оттуда аристократка, неумело размахивая лезвием. — Нет больше вашей…

Ветер заглушил её окончательно. Что-то качнулось под ней! Балки помоста полетели как домино. Мир под ней рухнул, не иначе как Террун забирал её в своё подземное царство? О Эллуна, нет! Она просто грохнулась щекой в грязищу! Остальное было тяжело вспомнить из-за навалившихся на неё досок.

***

Белое древо тлеет в ночи! Искры кружат вокруг, словно хищные птицы. Огонь жадно пожирает дорогое ей дерево, не останавливаясь пока не сожрёт его целиком!

***

— И к чему так хорохориться? — недоумевал Миллард, доставая велларийку из-под завала.

Ветер стих.

Землянин утёр лицо Лирии от грязи. Девушка, открыв глаза, лишь отмахнулась от него:

— Без тебя справлюсь…

Глава 15 - Ветер дует с моря

Миллард вложил двуручник в ножны. Закинул их за спину.

Колонна калебцев и пленных неспешно двигалась к Беломорью через рощу лиственниц. Их ростки пронзали мох и рыхлую от невероятной жары землю, небольшие цветочки мелькали средь травы. Птицы пели.

«До боли банальная картина», — зевнул Джон.

Землянин размышлял о предстоящем допросе атаманши. Он был уверен, что это приведёт его к старику и снятию проклятья. А завтра с первыми петухами Миллард желал вернуться к своему маршруту, в Иллариот.

Позади сотника Ривса, его десятников и солдат плелись его спутники: побитая серокожая и южанин, накинувший на себя первое попавшееся под руку тряпье. Лирия утирала кровь порванным рукавом.

— Эй, девка, — приблизился к спутникам Джон.

Велларийка приняла его холодно:

— Хочешь общаться — сними ведро с головы! Я не слышу, что ты там мямлишь.

— Я говорил тебе держаться позади, — повысил голос Миллард. — Ты ослушалась.

— Если собираешься меня отчитывать, варвар, то не надейся. Мне всё…

— Хорошо дралась, — перебил её тот. — Но стоило предупредить об атаманше.

Себастьян отмахнулся:

— Эйе, Сивой было уже по барабану, швабра проиграла и не представляла особой угрозы.

Землянин укоризненно покосился на Скитлера.

— На что она надеялась? — спросил он.

В ответ южанин лишь пожал плечами.

— Скоро всё кончится, — заверил их Джон. — Сотник обещал устроить нам персональный допрос Сивой.

— Э, — махнул рукой Себастьян. — Забудь, теперича, когда легавые взяли усё добро банды, мы можем найти старика и без той атаманской шалавы — монетка настроена на посох нашего дружка. Так и отыщем.

— Монета?

— Ага, артефакт.

— Ты не говорил о нём раньше!

Он сделал шаг вперёд, но между ними встала аристократка:

— Лупи его, сколько вздумается, teralius. Однако только когда у нас будет этот Террунов способ добраться до зачарователя!

— Вот уж спасибо, ваше святейшество, — проворчал южанин.

Внезапно всё встало на свои места и мечник разозлился ещё сильнее:

— Она была не у банды! Лживая ты скотина, — он отпихнул серокожую и схватил Скитлера за воротник:

— В лесу, те скоты. Они искали артефакт, ведь он был у тебя!

— Ну, да, — южанин попытался освободиться, — вот такая вышла закавыка! Эй! Не строй драмы, здоровяк, ты не доверяешь никому из нас! Так чаго я должон был, а?! Скажи ему, Лирия!

— Нет, — накуксилась девушка. — Наймит прав — ты скотина.

Джон бросил мистерианца.

— Я не наёмник, — бросил он прежде, чем уйти.

«Стоит разобраться с этим гребанным пронырой сразу же, как сниму проклятье», — настойчиво решил он открутить тому шею.

Мечник отправился в голову колонны: там офицер с адъютантом уже подбирали подходящие деревья.

— Эти слишком хлипкие для петли, Остон, — поучал парнишку Эстен, — ветка обломается. А на такой Магнусовой жаре их трупы будут пиром для лесных тварей!

— Офицер?

Увидев землянина, цензус встал навытяжку.

— Почему мы остановились? — Миллард сам не замечал, как переводил диалоги в допросы.

— Если верить моему десятнику, по этой самой тропе вернется с охоты сир Гамильтон. Мы повесим тут самых отпетых бандитов Сивой, не вижу смысла приводить их в стан к командиру, лучше устроить ему подарок прямо здесь.

Джон осмотрел тропу: «Едва заметная просёлочная тропка без поворотов. Старый хрыщ, вроде этого иллариотского дурня, вряд ли бы выбрал такую дорогу».

— Атаманша?

— Ах, Сивая, — сотник обтер лоб от пота перчаткой, — мы не можем просто так её повесить, я помню о своих словах. К тому же, даже если не вы — она знатных кровей. Сошлём в Уэлстауэр, пусть разбираются сами.

Землянин хмыкнул.

— Я и сам удивился, что знатных, — подтвердил его сомнения Ривс. — Какой-то пропащий род с округов Дейтона. Аркана не слишком избирательна в последнее время, раз южанка этих кровей встала на подобный путь, но кто я такой, чтобы судить поступки Богини?

— Это боги судят нас своими творениями.

— У землян их несколько? — удивился кучерявый адъютант.

Сотник отвесил парнишке затрещину.

— Их достаточно, — с этими словами Миллард зашагал прочь, в лес.

Он прошел мимо подлеска и остановился под раскидистым можжевельником. Через стволы деревьев к нему донеслись далёкие крики мистерианцев из чащи, и ему удалось расслышать лошадиное ржание.

«Каждый раз, как я собираюсь отлить…».

Землянин скинул ножны со спины. Поспешил к поляне, откуда доносились крики.

Мечник выбежал на поле из высокого кустарника. По середине которого носились кругами мистерианцы: чёрная форма, неумелые взмахи мечами, Джон быстро понял: «Иллариотские новобранцы!».

— Руби их, руби! — кричал их десятник, прикрывая коня, на котором сидела согбенная фигура.

Джон было подумал, что это своего рода учения, когда увидел поднимающиеся из травы острые хвосты. Один из них ухватил зазевавшегося парнишку и утащил в траву.

— Мать моя, — охнул землянин, выхватив меч.

Он стремглав помчался к иллариотцам!

Твари клекотали в высокой траве. Их длинные хвосты, украшенные костяным шипом, походившим на копьё, словно серпом срезали колоски один за другим.

— Держитесь вместе, придурки! — крикнул Миллард новобранцам.

Десятник втупую уставился на несущегося к ним одоспешенного громилу. Он даже не заметил, как из кустов поднялся силуэт: птицеподобный ящер, размером с письменный стол. Его лиловый окрас кожи уродовали взбухшие вены. На загривке, где красовались редкие перья, торчали отвратительные уши-перепонки для отвода жары, а вытянутая морда заканчивалась клювоподобной пастью. Копьехвост.

«Проклятые реликты с Визулия», — чертыхнулся про себя Джон, оттолкнув столичного десятника.

Копьехвост, издав птичий лепет, с разбегу сиганул на Милларда. Джон саданул мечом от бедра, но копьехвост оказался стремительнее. Он впился своими лапами в нарукавник землянина, повалив здоровяка на землю. Хвост его, словно жало, намеревался угодить в открывшуюся шею мечника.

Джон сжал кулак покрепче, саданул тварь по клюву! Схватил драконида за продолговатое горло и, подтянув меч к себе, перерезал набухшие вены копьехвоста.

Тварь заскребла когтями по земле, удрав в кустарник при первой возможности. Землянин быстро поднялся, оттер клапвизор от крови. Одного из иллариотцев проткнули хвостом, пытаясь утащить восвояси — Миллард навалился на копьехвоста с крестообразным ударом. Прославленный хвост драконида упал к Джону под ноги.

«Очень стайные твари», — тем временем землянин вспоминал встречу с родичами этих реликтов на своей родной планете. Остатки фауны Визулия раскидало по всей Альтее и его дом, ввиду близости планет, был особенно этому подвержен…

Внезапно от шлема отскочил хвост. Мечник пошатнулся, но на ногах устоял. Копьехвост, повредивший ему клапвизор, вскинул атрофированные крылья.

Джон выдохнул и замахнулся на тварь со всей силы: драконид прикрылся копьевидным отростком, от чего тот треснул и раскололся, замарав траву костным мозгом. Монстр заклекотал и убежал прочь со всей стаей.

«Они заслужили свой обед», — подумал землянин, смотря на израненный и недосчитавшийся троих отряд иллариотцев. Миллард поднял погнутый клапвизор.

Их десятник, бормоча под нос ругательства, встал с земли:

— Вот ведь Арканова задница, — он запнулся обращаясь к Джону, фигура на коне махнула ему. — А? Да, господин… Узри путник! Перед тобой командир Гамильтон из планетарных военных сил Мистерианской империи!

Теперь Джон всё понял.

Гамильтон повернул коня:

— Он помог нам, думаю стоит…

Увидев лицо Милларда, он потерял дар речи:

— Ты…

В глазах потемнело.

Когда землянин открыл глаза, на поляне была тишина: конь, копьехвосты, десятник и аристократ-командир — все лежали изрубленными. Мертвыми. Один из новобранцев ещё издавал предсмертные хрипы, пытаясь удержать голову на изрезанной шее. Не вышло. Он упал замертво к ногам Джона.

Землянин вздохнул. Он оттер кровь с меча об одежку иллариотца. Поднял упавшую на землю соболиную шапку столичного командира. Затем как следует вытер с себя кровь, благо у старика Гамильтона нашелся роскошный шелковый плащ.

Помочившись неподалёку, Джон вернулся на тропу.

Подчиненные Эстена Ривса как раз закидывали верёвки на старый дуб, когда Миллард вручил их сотнику шапку:

— Гамильтон мёртв, — сказал он ему, как всегда холодным, пробирающим до мурашек, голосом.

Офицерская выправка калебца тут же испарилась:

— Что?

— Гамильтон мёртв, — повторил Джон. — Я нашел его. На поляне восточнее, у можжевельника. Копьехвосты.

С этими словами он побрел к своим спутникам, но остановился для последнего вопроса:

— Артефакты, которые вы изъяли у южан. Где они сейчас?

Цензус стоял молча как дубень вместе с шапочкой и открытым ртом.

— У Колина… десятника Колина, — ответил за Ривса его адъютант.

— Это хорошо, — снял шлем Джон, утирая лысину. — Там есть кое-что. Оно принадлежит нам.

***

— Каррамба, — выдал очень подходящее слово десятник Дин при первом взгляде на поляну.

Остон склонился над трупом Гамильтона. Голова командира была похожа на кашу. Всё, от носа до затылка, раскрошили точечным ювелирным ударом. Рот застыл с отвисшей челюстью. Он даже не успел обнажить свой клинок с разукрашенным золотом гардой — никто его не украл, рука командира сжимала рукоять мертвой хваткой.

«Предотвращаешь одно кровопролитие, — подумал Ривс. — Получаешь другое».

— Гистова мать, энто ж были ещё считай дети, — Дин больше сокрушался смерти новобранцев. — Где Остон?!

— У можжевельника. Его стошнило.

— Не вовремя! Нужно здеся всё описать, а не то… От падаль, — старик сбросил прилипший к ботинку плащ Гамильтона. — А не то нас всех казнят! Повесят и не посмотрят! Энто-ж как мать его…

Эстен поднялся. Пригладил золотой жетон цензуса: «Наступили новые дивные времена. Гамильтон сам бормотал мне об этом при первой встрече».

— Нет, Дин. Боюсь, наоборот, о командире никто больше не вспомнит.

— Ты думаешь, эт дело рук тех, кто связывался с тобой по той штуке? — косо поглядел на него старик.

— Си, — кивнул Ривс. — Я разделю сотню. Половина десятников останется тут — присматривать за иллариотцами. Знаю, ты не любишь плавать, но мы отравляемся на Лазурный.

«Другого выбора нам не оставили».

***

«Остатки ужина отложу в мешок. Каждую четверть от всех продуктов. Ночью принесу их в жертву Эллуне, — Лирия принялась убираться. — Лигула — большая ложка для основных блюд. Коклеария — маленькая ложечка с иглой на обратной стороне для деликатных блюд. Пять вилок различного назначения, чьи острые концы подошли бы для пыток в полевых условиях. Серебреная рюмка на случай нахождения дорого вина. Ох, если бы! Два столовых ножа, из-за которых на меня косо глядели солдаты. Этим холуям никогда не понять разницу между ножом для мяса и рыбы!», — тут глаза девушки зацепились за пятнышко рыбьего жира на ложке. Велларийка тщательно вытерла его и захлопнула ящичек со столовыми приборами.

Она могла позволить себе спать на сене, забыть о косметике, мыться в реках, но есть не соблюдая этикет — никогда! Тем более, что этот набор для пищи был немногой уцелевшей частью её старой жизни.

Лирия смотрела, как Магнус выплывает из-за горизонта. Красный гигант словно являлся из моря — ещё некогда зеленоватые волны вмиг сделались алыми.

Она стояла на полуюте, кормовой части верхней палубы судна. Отсюда открывался отличный вид на занятой экипаж.

Солдаты Эстена затаскивали в трюм всё, что можно, и даже больше, а моряки заправляли концентрированным эфиром таумические роторы. Это были винты, движущие корабль, пускай и большую часть работы всё ещё выполняли паруса.

— Ш-ш, — прошипела девушка, когда одна из ссадин задела фальшборт.

Бинты, полученные сегодня, стали лишь дополнением её коллекции: «Чести больше в помощи, которую оказываешь себе сам», — считала она.

Размер судна поражал. За многие годы Лирия не видела ничего больше речного парома.

«Хорошо, что кораблями в Альтее больше почти не пользуются, — заметила девушка. — Пустая трата ресурсов». На носу судна, которое нанял сотник, сиял в угрожающе стальных оттенках таран — главное оружие морских сражений. По крайне мере так было до того, как мистерианцы изобрели богохульные таумические «пушки».

Живя в столице, Лирия видела все новейшие изобретения в действии. Грохот выстрелов и дым пушечных ядер всё ещё всплывал в её памяти.

Позади неё скрипнули доски.

Глава 16 - Шпионские игры

Лирия смотрела, как Магнус выплывает из-за горизонта. Красный гигант словно являлся из моря — ещё некогда зеленоватые волны вмиг сделались алыми.

Она стояла на полуюте, кормовой части верхней палубы судна. Отсюда открывался отличный вид на занятой экипаж.

Солдаты Эстена затаскивали в трюм всё, что можно, и даже больше, а моряки заправляли концентрированным эфиром таумические роторы. Это были винты, движущие корабль, пускай и большую часть работы всё ещё выполняли паруса.

— Ш-ш, — прошипела девушка, когда одна из ссадин задела фальшборт.

Бинты, полученные сегодня, стали лишь дополнением её коллекции: «Чести больше в помощи, которую оказываешь себе сам», — считала она.

Размер судна поражал. За многие годы Лирия не видела ничего больше речного парома.

«Хорошо, что кораблями в Альтее больше почти не пользуются, — заметила девушка. — Пустая трата ресурсов». На носу судна, которое нанял сотник, сиял в угрожающе стальных оттенках таран — главное оружие морских сражений. По крайне мере так было до того, как мистерианцы изобрели богохульные таумические «пушки».

Живя в столице, Лирия видела все новейшие изобретения в действии. Грохот выстрелов и дым пушечных ядер всё ещё всплывал в её памяти.

Позади неё скрипнули доски.

— Год назад в газетах заявили, что будут ставить пушки на корабли, — поделилась размышлениями вслух велларийка. — Этим они напрочь убьют сложившуюся столетиями тактику морских сражений. Зачем же тогда набирать корабельных магов, укреплять тараны, если за тебя всё сделает таумическая пушка?

— Ровно затем, почему на судна теперь ставят роторы, — обратился к ней низкий голос. — Для удобства.

Джон Миллард упёрся в перила неподалёку. Те жалобно заскрипели.

— Роторы! — фыркнула девушка. — Всего лишь попытка заставить ещё и моряков скупать бочки с эфирным топливом. У тауматургов ведь на него почти монополия, да? — Лирия указала на маркировку торговой компании Первой Академии. — Можешь не отвечать. Было бы в разы умнее усадить всех за вёсла!

— Это не велларийская галера, — монотонно бормотал Джон. — Тут нужен опыт.

— Почем мне знать разницу? — насупилась аристократка. Она не любила, когда кто-то знал о её народе больше, чем она сама. — Судоходство это архаизм. На месте императрицы я бы ни копейки не выделяла на флот, а довела бы до ума портальное сообщение. Видимо ума у неё…

— Хватит, я не затем сюда пришёл, — вмиг погрубел землянин. — Насчёт зачарователя.

— Вот она, — Себастьян оказался позади девушки. — Глядите-любуйтесь!

Лирия развернулась и уставилась на почерневшую от времени монету с начеканенным драконом. Её кромка сияла неестественным светом, словно раскалённый металл после ковки.

— И как работает эта штуковина?

Себастьян помедлил с ответом, топчась по палубе.

— Ну, эйе, я точно не знаю…

— Замечательно.

— Плевать, — отрезал Миллард. — Главное — она работает.

— В самом деле?

— Смотри, серокожая, — ухмыльнулся Скитлер. Парень сделал пару шагов и искрящая сторона монеты изменилась, оставаясь верной своему изначальному местоположению в точности, как…

«Компас!»

— Вот оно что! Хвала Эллуне! — увиденное придало девушке надежды. — Зачарователю от нас не скрыться, только почему… Оно идёт в море?

— Закавыка получается, м`леди, — подтвердил её опасения Себастьян. — Я тожить сначала не подумал о таком исходе, с другой стороны, старик и без того умел телепортироваться.

Миллард постучал по фальшборту:

— Я поговорил с сотником. Он возьмёт нас на борт. Сказал, нас послала Канцелярия помогать ему расследовать пожар.

— Чё за пожар? — уставился на него Скитлер.

— Что-то сгорело в Лазурном, — с южанином землянин был особенно груб:

— Если бы ты умел думать, понял бы откуда, валил дым на горизонте.

Лирия насторожилась:

— Странная сентенция, громила! Горело недавно, а сотник поверил в то, что Канцелярия отослала посланников заранее? Не зная о пожаре?

— Да.

Миллард был немногословен. Девушка надула щеки: «Больно изворотливый этот наймит», — подозрение витало в её сознании. Где-то тут были закопаны такие подвохи, что на раскопки бы ушли недели!

— Тебе не нравится? — покосился на неё здоровяк.

— Нет! Старик писал нам о Ларионе, те Терруновы фанатики, стрижи, похоже туда и отправились, с чего бы слепо доверять этой… артефактной штуковине? — Лирия нервно прошлась по волосам пятерней. — Даже если из этой островной дыры будут корабли к Заландским землям, гарантии, что мы не перегоним или отстанем от зачарователя? Мы идём на неоправданные риски.

— Нет никаких гарантий, — холодно ответил Миллард. — Наше дело было рискованным с самого начала. Ты, девица, уже должна была это усвоить.

Велларийка глубоко вздохнула. В душе она понимала, что надежда на скорое снятие проклятья лишь угасала с каждым днём.

Себастьян переминался с ноги на ногу:

— Значит… Ох, бычьи яйца, мне пора в трюм! Держите эту Магнусову монету!

Послышались крики. На нижней палубе началась суета. Бывшую атаманшу завели по трапу на судно. От былой индюшиной напыщенности не осталось и следа. Свисающие груздями обесцвеченные волосы тащились за атаманшей. Её вели в увесистых колодках, под весом которых она едва держалась на ногах — такой разбойница предстала взгляду Лирии.

— Эй, каблуха! — крикнула ей Сивая, едва заметила лазурный свет фамильной подвески девушки. — Ошиблась я малясь — ты точно не новая подстилка Себы, он в сравнении с тобой та ещё баба!

Велларийка тут же схватила сумку и поспешила к невольнице. Ту на борт сопровождал сотник с парой служивых.

— Свободны! — приказала Лирия солдатам почти что офицерским тоном.

— Да хранит вас Аркана, — без особого энтузиазма поприветствовал её офицер-сотник. — В этом нет нужды…

— Сама решу, варвар. Я не потерплю, чтобы всякие нувориши бросались в меня колкостями!

Когда подошел Миллард, мистерианец быстро отдал приказ увести заключённую на шканцы, подальше от любопытных взглядов.

— А вы смарю главнее сотника будете? — Сивая приподняла голову; уставилась пустыми глазами в парочку Джона и Лирии.

— Нет, — вздохнул офицер. — Это канцеляристы.

— Аркана-матушка! Больно громаден этот мужлан для канцеляриста!

— Как работает эта вещь? — нарочито басисто проревел землянин в ухо невольницы, выставив монету перед ней.

— Освободи — узнаешь.

Разбойница скорчила невинную мину. Ответная реакция последовала незамедлительно — наёмник намотал на кулак жменю серых волос и потянул ту к полу.

«Варварская дикость», — поморщилась велларийка. С трудом она взяла себя в руки: «Сочувствие к подобным, ещё большее невежество», — такому её учил отец.

— Знаю я… Пусти! Знаю я, волк позорный, што вы ищите старичка, Себа раззвонил мне ваши секретики.

Цензус хмуро поглядел на них:

— Возможно, лучше в другом месте?

— О, твои секреты, Ривс, — осклабилась Сивая, — я готова растрезвонить задаром, ракло ты двуличное! Как у тебя здорово вышло снюхаться со всеми шибшалами, контрабандистами да прочими фраерами. Было бы желание того глядишь свою банду бы сколотил!

Сотник принялся усердно тереть жетон цензуса, словно оттуда вот-вот вылезет джинн. Но на лице калебца не дрогнул ни одна мускул.

— А ведь с виду и не скажешь! — не унималась охотница за артефактами. — Само воплощение закона, а работает с…

— Ради святого Родвира, не пой мне фаду, ты сама знаешь, как всё обстоит, — деловито заявил Ривс. — Я поймал тебя с помощью таких как ты, доберусь и до остальных.

— Вот тока не надо корчить из себя святого, — процедила сквозь зубы бывшая атаманша. — Ты чудно знаешь, что мы делаем с твоими пособниками! Все стукачи, все которым ты давал деньги и прощение — умирали, Ривс. Это знают все!

Лирия решила прекратить этот балаган:

— Прекрати кривляться, teralius! Если у тебя ещё осталась гордость, конечно.

— Гордость? Сколько грамматики, дорогуша, — Сивая взорвалась хохотом. — Какие же вы серые манерные существа. Монетка эт семантический артефакт, который при определённой тональности запроса позволяет искать волны излучаемого аспекта иного объекта. Огреха быть не может зачарования — уникальная и неповторимая штука, эт вам не барахло рыночное.

Даже Лирии понадобилось время, дабы усвоить подобное словесное сальто-мортале.

— С твоими познаниями в артефактах тебе следовало бы идти в зачарователи, — сказала она Сивой.

— Не понимаешь, вот! — та дёрнула колодками. — Сышишь? Вот, такую судьбу уготовил Мистериум выходцам Дейтона! Уж прости, каблучок, но в Девятую Академию не берут южан. Каждый академик, с синими от наркотиков губами, считает своим правом погнать за шкирку как можно больше оттионцев!

Лирия лишь отмахнулась:

— Mallum consilium quod mutari non polest, — она и не надеялась, что разбойница поймёт велларийский афоризм, а потому подытожила:

— Обычные оправдания.

Затем девушка, потуже закрепив на себе сумку, направилась к трапу.

Её окликнул Миллард:

— Куда ты?

— Разве не ясно? Разыщу зелье от морской болезни! Нужно подготовиться к путешествию.

***

Сеньор Крапп был стереотипом, и это постоянно возмущало его самого. Что поделаешь? Хочешь не хочешь, а он был моноличностью, прямолинейным мистерианцем, все желания которого нетрудно предугадать, а его опасения были очевидны для всех и каждого в гильдии. Хуже всего было то, что и внешность Краппа как нельзя более соответствовала его характеру — выглядел он как распоследний мордоворот. Он им и являлся.

Словом, качествами как для агента Крапп обладал паршивыми. Посмотришь на него и подумаешь: ну и тип, грубый, нервный, осторожный, консервативного склада, злопамятный, осмотрительный и до пошлости честный. Ещё хуже — оперативник полностью сознавал свою аморфность и тривиальность своей души, и, честно смотря на себя, негодовал, но ничего не мог поделать! Лишь ненавидел достопочтенных глав гильдии, по мнению агента, сделавших его таким.

Но тяжкий труд и невероятное занудство сделали из Краппа сеньора — старшего агента в гильдии.

Оперативник утёр лоб. Тот покрылся испариной за прошедший день: «Страшная нынче жара! Не лето, а сущее пекло». Страшнее всего было тем, кто знал истинную причину этих изменений в температуре. Крапп был одним из таких.

Домотканая, пошитая на крестьянский манер, одежда давила на рослого мистерианца.

«В этот раз группа подготовки явно работала наспех», — подумал мужчина, играя желваками.

Агент поудобнее устроился на скамейке.

Сидел оперативник на заднем дворе одной из хат Краснополья. Вдали в свете Деомы мрачно стоявшая церквушка отбрасывала тень почти на всё селение. Хозяйка дома наверняка спала как убитая.

«Заклятие уже подействовало. Спать будет до полудня, а после пробуждения вчерашний мужественный гость, подобный принцу, будет для неё не более чем сном», — размышлял мистерианец.

Ночной покой нарушили кошачьи крики вдали. Зажёгся свет.

— А я ведь когда-то предпочитал работать днём, — сухо произнес оперативник.

Теперь же его выворачивало от страха и отвращения при одном только взгляде на Игнис. «Как мы могли им позволить? Докатились до такого! А что будет дальше?».

Тут же браслет на запястье завибрировал.

Полночь.

«Они никогда не опаздывают».

Агент поглядел на браслет. Выгравированную на нём птицу — стрижа. Разумеется, в её глазу был вставлен янтарный кристалл, но отвечать мистерианец, разумеется, не спешил.

Он занервничал.

Ему уже не раз приходилось общаться с гильдейской верхушкой, начальством, но с магистром лично… Да, эта операция вскружила ему голову.

Один взмах руки и из браслета раздался голос:

— Агент Крапп?

«Ну конечно он знает моё имя!»

— Магистр де Хан, — поприветствовал собеседника мужчина. В ответ вновь зазвучали помехи:

— Как… продвигается… дело?

— Мы исполнили волю верхушки и прекратили преследование! Личность субъектов мне удалось установить. Прямо сейчас они отправляются в Лазурный, остров южнее, в Красском море. Всю ситуацию усугубляет тот факт, что они вместе с воинским отрядом, а также социальный статус одного из них. Что делать дальше?

Пауза казалась бесконечной.

— Они опять требуют… их от нас немедленно. Возможно, у нас ещё есть… шансы.

«Возможно! — лицо агента скривилось от отвращения. — Ловить одних чудищ ради милости других выродков».

— Вас не должны более беспокоить… социальные статусы. Грядут… тяжкие времена, Крапп. На зачарователя будут выделены… резервы.

«У нас они ещё остались?»

— Через две минуты к вам прибудет… отряд. В штабе перегруппируетесь. Займётесь троицей. Как… слышно?

«Ужасно, болван! Ужасно!», — пронеслось у него в мыслях, но на словах Крапп был более учтив:

— Прекрасно, господин. Вас понял.

Связь немедленно прекратилась. Оперативник поглядел на грядки с репой устилающие весь задний двор.

«Нужно собираться».

Они никогда не опаздывают.

Глава 17 - Жемчужина Красского Моря

Предсказания, пророчества и предвиденья! Кто может утверждать, истинны они или ложны? Когда речь идёт о вопросах, на которые нет ответов?

– Слова Святейшего отца Григория Трёхпалого записанные в оглавлении текста «Длань Арканы: Касание земли и вознесения»

…докладываю вышестоящему руководству: впервые троицу вместе заметили на острове Лазурный, что в Красском море, на десятой неделе лета, двадцать четвертого года, четвертой эры (по мистерианскому имперскому календарю).

– Выдержка из доклада «Розы», имперская гвардия

Золотая дверная ручка в руках наёмника податливо скрипнула. Из открывшейся перед мистерианцем комнаты хлынул свет, словно из святыни Арканы.

«Проклятое солнце», — взревел в мыслях Никлас.

Кондотьер терпеть не мог посещать этот кабинет, но условия контракта вынуждали его.

Никлас затолкал в кабинет девочку. Глазам понадобилось время дабы обвыкнуть, но эта комната была ему и без того знакома: тяжелые гардины, витражные окна с частым переплетом, ковры, в которых можно зимовать и канделябры на столе из кедра.

Паноплия из скрещенных алебард выглядела грозно, но была сугубо декоративной. Такое оружие – отличная штука, чтобы рассмешить врага до смерти. Оно было под стать хозяину кабинета – бургомистру Ладиславу.

Городничий развалился на диване. Его тело казалось сделанным из клубней брюквы – что-то округлое, засаленное, толстокожее, в целом довольно скучное. Другими словами, он не очень отличался от других дворян местечкового уровня, с которыми Никласу доводилось встречаться.

Кондотьер провел девочку к креслу напротив бургомистра и без труда усадил. Та поддавалась каждому его действию, словно овца на выпасе.

«Попробовала бы только не поддаваться!», — подумал наемник, глядя в её расширенные зрачки. Не только зрачки, но и учащенное дыхание с вялой походкой были симптомами наркотиков.

— Что с серокожим жрецом? — промямлил бургомистр, поправляя жабо на рубашке. Порой его было трудно отличить от многочисленных подбородков Ладислава.

Кондотьер отсалютовал:

— Несчастный случай, — ответил Никлас. — Тело найдут в речном канале.

«Найти след от кинжала на вздувшемся трупе будет не под силу даже целителю из пятой академии». На лице городничего засияла жуткая улыбка. От уха до уха, точно разрезая его лицо пополам.

— А что их главарь? — квакнул бургомистр. — Этот выскочка Лирик!

— Он следующий.

На какой-то момент в роскошной комнате повисло молчание. Лишь частое сопение девчушки нарушало тишину. Никлас прислушался: «Переборщил с препаратами?». Однако сердце ребёнка и не думало останавливаться, продолжая гонять кровь.

«Кто знает, как ей было бы лучше».

Крючковатые пальцы дворянина прошлись по загоревшей щеке девочки, её сухим губам.

— Прекрасно откормлена для сиротки, мои старания над Лазурным не прошли даром. А какие бока!

«Ничуть не больше твоих, жирдяй», — поморщился кондотьер, отводя взгляд.

— Простолюдины больших городов не питаются так сытно, как мои. Лазурный в этом году стал богаче всего Хайгриона, — продолжал бургомистр. — Того глядишь и мы войдем в "золотую лигу". Только представь, портальная рамка на нашем острове!

— Прелестно, — процедил Никлас. — Настоящая жемчужина Красских морей.

Издав одобрительное мычание, господин Ладислав продолжил беспардонно осматривать гостью. Наёмник в душе желал как можно быстрее оставить своего нанимателя наедине, однако силуэты в окне не давали ему покоя.

Вид из кабинета открывался прямиком на порт города. Среди множества причалов маячил новый парус. Корабль, прибывший с Беломорья.

— Ваше благородие, — отвлёк бургомистра кондотьер, — сегодня к нам прибыл отряд имперских войск с северного побережья. Мне удалось выведать, что основная задача их сотника – выяснить причину пожара.

Пальцы дворянина нервно забегали по сарафану девочки.

— Кары исталебские! Сначала гвардия, сующая свой нос куда не попадя, потом тот безумный адмирал, а теперь вот что!

Шея бургомистра надулась, от чего тот стал походить на жабу. Он продолжил:

— Этот пожар моё проклятье! Нельзя их подпускать к этому делу! О мелком сотнике должен был заботиться Гамильтон, старая ветеранская кошелка.

Ладислав задумчиво почесал один из подбородков:

— Что ж, сотники и без того часто пропадают в провинциях. Вы знаете что делать! За что я вам плачу, в конце концов?!

— Убить… имперцев? — растерялся глава наёмников. — По вашему острову рыщет гвардия императрицы! Мы, напомню, подписывали контракт только для борьбы с велларийцами и…

— И защиты меня, капитан! Кончайте спорить, я удвою вам жалование. Убить, отрезать от дела, выпроводить с острова – действуйте любыми методами. А теперь убирайтесь, Никлас, меня ждёт отдых!

Когда дверь за спиной кондотьера захлопнулась, он и позабыл про девчушку. Что толку грызть свою совесть из-за очередной сироты? Куда больше его волновало новое задание.

Наёмник взвесил в уме судьбу прибывших после пожара посланников: «Тела найдут в речном канале? Как бы меня самого там не нашли! Чтоб там ни говорил этот бочонок, а действовать надо аккуратно».

***

Трап корабля скрипел под натиском стоп. Моряки скакали вокруг кнехта со швартовыми канатами. За их кораблём всё ещё тянулся след из едкого дыма. Его выбрасывали трубы при работе роторов судна.

Таков был закон работы двигателя на эфире – природа всегда страдает. Лазурный встречал аристократку враждебно.

Всё началось во время заплыва: зелье, которое ей продала местная старуха, оказалось никудышным. Её мутило всю ночь на потеху экипажу. А как же, не каждый день увидишь позеленевшего от морской качки велларийца на борту!

— Первый и последний раз я выхожу в море, — ныла девушка, придерживаясь плеча Джона. Тот помогал сойти ей на пирс.

«Но с чертового острова никак кроме корабля не выбраться», — подсказал аристократке её собственный разум, Террун бы его побрал.

— Мы плыли всего четыре часа, — сухо декларировал Миллард. — Ветра почти не было.

Себастьян прошмыгнул к ним между вываливающихся на сушу калебцев, те облизывались при виде на рабочие кабаки, словно псы на мозговую кость.

— Ошибаешься, — завязывал жилетку Скитлер, — ветров в трюме эти ребята напустили по самые не балуй!

Землянин придержал его рукой:

— Монета при тебе?

— Естественно! — меж пальцев проныры сверкнул древний металл. — Думаешь, я успел продуть артефакт в карты?

Джон сгреб монету и сунул в карман.

— От меня несет солью, как от прибрежного вахлака, — не унималась жаловаться аристократка.

На пирсе уже вовсю строились калебцы. Их сотник, явно раздраженный, высматривал построившихся, как цапля лягушек.

— Да хранит вас Аркана, — окликнул цензуса Миллард. — Не проводите нас до суши?

Офицер встал на вытяжку.

— Си, разумеется, — погодя ответил Ривс, будто выбирая, что хуже: толпа уставших солдат или рожа землянина. Уходя, он окликнул адъютанта:

— Остон, устрой нам встречу, но без глупостей! Дин…

Старый десятник кивнул. Кучка вооруженных мистерианцев двинулась за посыльным.

«Они будто бы высадились на вражескую территорию», — дивилась дискомфорту сотни Лирия.

— Шашни землянина продолжаются, — шепнул ей на ухо Себастьян, указывая на Джона с офицером.

— Они и не заканчивались, — закатила глаза девушка. — Лучше скажи, как там твои шашни с атаманшей? Навещал её?

— Нашла ёпта, м`леди, время для шуток! — сплюнул в сторону южанин.

«Он мне ещё припомнит, — подумала Лирия, — уж больно недобро у этого селюка сверкают глазки, когда он смотрит на нас».

К ним повернулся сотник.

— Вчера вам нездоровилось, — обратился к ней тот. — Сеньоре, следует пить больше воды – помогает от морской болезни.

— Спасибо, откажусь, — девушка натянула улыбку. — Изящные создания не созданы для грубой стихии моря.

Ривс пожал плечами.

И в его глазах она разглядела огонек – корысть. Ведь ещё на корабле офицер во всеуслышание заявил, будто бы они трое посланники Канцелярии, присланные в помощь с их расследованием пожара.

«Цензус, наверняка, теперь спит и видит, как бы завлечь нас в свои делишки… или я становлюсь слишком параноидальной».

— Офицер, — пробубнил землянин. — Где на этом острове мог бы остановиться, скажем… зачарователь?

— Сомневаюсь, чтобы какой-либо маг в здравом уме сюда отправился, — покачала головой Лирия. — Но наш-то явно не в здравом…

Ответил цензус на удивление чётко:

— В библиотеке Кальсинно. Тутошний библиотекарь – бывший лектор Девятой Академии. Академии зачарований, что в Териоде. Насколько мне известно, сеньор поддерживал старые академические контакты. Даже поселившись здесь, на потеху местным.

— Местные умеют читать?!

— Местные умеют держать язык за зубами, — перебил велларийку Джон. — Где этот Кальсинно, офицер?

Девушка прикусила губу.

Ривс нахмурился. Его сверлящий взгляд окинул пейзаж острова. Ноздри сотника раздулись, вдыхая морской воздух. У Лирии же от одного только привкуса соли вновь начинались рвотные позывы.

Впрочем, вид острова и впрямь был интересным: будто сошедший с иллюстраций доимперских, диких времён Мистериума. Город распластался по всему склону скалы, та была настолько изъедена водой, что напоминала кусок суши, точно отрезанный от материка и брошенный в море.

— Городок на скале, — Ривс указал пальцем на вздымающуюся пену у волноломов. — Местные говорят, квартал Молонизе начинается с королевской площади, но истинное его начало здесь, ля коста, у моря.

Причал щетинился мачтами мелких рыболовецких шхун, а большие суда стояли на рейде, заслоненном волнорезом. Судя по тому, как время потрепало город, всё это действительно могло быть возведено до велларийских войн.

Однако на обратное указывал маяк из белого мрамора и саманного кирпича, стоявший у окраины прибрежной скалы. Обновленный реликт времен велларийской оккупации впрочем, тоже выглядел ветхо.

Палец сотника смерил мраморный исполин маяка:

— Там расположена так называемая Осенница, ещё один квартал с причалами. Осенью море там поднимается во время приливов. Хоть рыб лови с балкону. Нынче там, в адмиралтействе, остановился представитель Ларионской флотилии.

По всему периметру скалы каскадом были рассыпаны домики. Бежевые коробки, хаотично взваленные друг на друга, походили на муравейник.

— Квартал Вратислава, первооснователя городка, — указал Ривс на возвышающиеся скопища фасадов.

Дом на доме. Позеленевшая бронза крыш поляной укрывала улочки. Так и тянулся этот хаос узенькими проулками, явно не предназначенными для конной езды, прямо до часовни на возвышении.

— Приход Исталебской церкви. — Сотник поглядел на кремовые стены поместья, что умостилось на самой вершине скалы. — Там же хоромы городничего. Пряничный домик, ничего не скажешь. — Палец его скользнул ниже на картину, что портила весь описанный им пейзаж: зияющая лысина, сгоревший квартал. Обугленные полуразрушенные строения напоминали торчащую из плоти Лазурного кость. — Когда-то это был квартал Святого Гинека. Вот и последствия пожара, Аркана мио.

— А там что? — Лирия указала на ступенчатые кубические сооружения, размытый взор девушки рисовал скорее груды мусора, чем дома.

— Трущобы, — буркнул Ривс. — Раньше их было не видать. Закрывал квартал, что нынче сгорел…

Довершил экскурсию сотник, указав на густой еловый лес, венчавший обратную сторону отвесной скалы.

Сошедшая с борта компания двинулась по пирсу к городу.

— Чудный городок, — недовольно прогудел землянин, — но я спрашивал о библиотеке.

— Она, судя по всему, сгорела, — ответил после затишья Эстен. — Боюсь, больше сюда приплывать кому-либо смысла не будет.

— А сможем ли мы отчалить отсюда в Ларион? — поинтересовался Себастьян.

— Теперь, после всего того, что навалилось на этот остров, то только на плоту.

— Мы так не договаривались! — воспротивилась девушка. Сарказм Эстена аристократка не оценила.

— Мы вообще мало о чём договаривались, — парировал сотник. — Моё дело связано с адмиралтейством да бургомистром с его свитой! Этот остров пристанище шельм, каких мало, — раздраженно прошептал цензус. — Может адмирал что и знает о судьбе библиотекаря, или… веллариец.

Джон нахмурился при упоминании адмирала.

— Что за веллариец? — с благоговением спросила аристократка.

— Местный пикадор… бандитский авторитет. Возглавляет вашу диаспору. Пару месяцев тому назад я пытался вести с ним кое-какие дела, но наши отношения не заладились.

— Эйе, обойдемся без пикадоров, — сразу покачал головой Себастьян.

«И вы, разумеется, считаете его преступником, — надулась Лирия. — Конечно, ведь всякий серокожий мечтает ограбить вас, изнасиловать вашу жену и продать дочерей в рабство!».

Ступив на сушу с пирса, перед Лирией открылась картина старинной площади. Большую её часть оккупировал рынок. Там же стоял фонтан с пьедесталом, на нём величаво покоилась ветхая безносая скульптура. Памятник был страшно засран чайками так, что лица было не разобрать.

— Королевская площадь, — объявил, словно герольд, Эстен.

От количества птичьего помёта Лирии стало дурно.

— Не вижу тут ничего королевского!

— Она была так названа ещё в те времена, когда у Хайгриона был король.

— Славные были времена, не так ли?

Сотника тут же отвлек от троицы рослый парень с исполосованным лицом, один из десятников. Он увёл сотника в сторону.

— Мне нужно посетить интенданта, прощайте, — объяснился напоследок Ривс.

В воздухе, помимо удушающей жары витало напряжение. Причины которого Лирии были вовсе не ясны.

Местные вываливались издали поглазеть на прибывшее судно. Подходить ближе не осмеливались. В свою очередь калебцы, которые ещё не разбежались по прибрежным кабакам, стояли с кислыми минами – их на этом острове явно никто не ждал.

Усугубляли ситуацию слухи, которые девушка услышала в перерывах между припадками морской болезни: капитан, иллариотская шишка, отряд которого должен был встречать сотник, погиб на охоте.

— Активируй её, — сказал Миллард Себастьяну, достав из-за пазухи монету.

***

Свет артефакта вёл их выше по холму, скача меж узких улиц. Косых взглядов было меньше, это радовало. Чем дальше от калебцев, тем больше делалось на дорогах народу.

Себастьян заметил, как свечение на монете расплывается, становится шире – а значит и точность их импровизированного компаса снижалась с каждым мгновением.

Лирия в ответ только хмыкнула. Всё, о чем она могла думать, глядя в хитрое лицо южанина: можно ли ему доверять? Даже сейчас наибольшую угрозу для неё по-прежнему представляли её собственные спутники. Если вначале девушка могла положиться на мистерианца, ежели варвар захочет выкинуть что-нибудь эдакое, то теперь… Можно ли вообще доверять вору, прославившемуся своим вероломством, который к тому же недавно предал своих собственных друзей? «Но пока Себастьяна удерживает руна, кинжала в спину я могу не ждать». А Джон… кто, Террун его побери, знает, что творится у этого наймита в голове?

Девушка бросила на него взгляд и обнаружила, что он тоже смотрит на нее своим стальным взором. Ходячая гримаса…

Возможно именно Миллард был причиной тому, что народ на улице стал резко редеть.

— Свет усё шире, — горько вздохнул Себастьян.

— Где вы вообще откопали эту штуковину? — поинтересовалась аристократка.

— Они украли её где-то. Сами они и табурета не сделают, — ответил Миллард за южанина.

— Давай, блюститель закона, волколак паршивый, — рассердился мистерианец, — настрой её самостоятельно! Эт тебе не табуреты колотить! Хозяин этого артефакта не умел им пользоваться, так што в наших руках….

— Как бы там ни было, монета ещё работает – мы приближаемся и, надеюсь, застанем старика врасплох, — оборвала того Лирия, она взглянула на вывеску впереди, — потому, думаю, я успею зайти в купальню. Понимаю, для вас, кметов, это из ряда вон…

— Гляди кабы тебя оттуда за шкирку не выкинули, — осклабился Скитлер, — серость с тебя, м`леди, дажить оселком не сотрешь! Не знаю уж в какой ты пещере сидела три года после Погрома, но твой народ не шибко жалуют.

Землянин покачал головой:

— Погоди, девка, — аристократка уж хотела было возмутиться, с чего бы ему ей указывать, как Джон поторопил их в сторону купален:

— Идем! Быстрее!

Себастьян неохотно поплелся сзади.

— Эйе, там какая-то заваруха, чтоб вас…

Глава 18 - Имперские псы

— Эйе, там какая-то заваруха, чтоб вас…

Лирии пришлось маневрировать между местными. Те принялись разбегаться от входа в купальню, словно там вспыхнул новый пожар: мужики сигали из окон, а жены прятали детей. Даже банщицы в вычурно пестрых нарядах прятались по переулкам. За широкоплечим Джоном трудно было что-либо понять.

С виду кривой закоулочек, среди других таких же глухих закоулков, где на стенах красуются непристойные изображения. «Почему такой ажиотаж?».

Мечник резко остановился, от чего велларийка чуть не стукнулась о его спину.

Девушка, приподнявшись на носочках, глянула через плечо землянина. Домишко с облезлыми оконными рамами и просевшей крышей, зажатый меж подобных ему халуп. Но вход в него был заблокирован, мистерианцами в черных мундирах… Тут же она обомлела.

— Пошли вон отсюда, свиноморди! — голосил баритоном долговязый на крыльце. — Именем Империи, это заведение, дом разврата, закрывается! Хозяин изволил платить налоги лишь бургомистру, забыв об имперском взносе – результат его деяний вы увидите завтра, на площади пред часовней с первыми петухами!

— Псы, — в ужасе прошептала Лирия.

Местные сторонились черных мундиров, как чумы. Всё из-за нашивок на мундирах – оторванная собачья морда. Имперская гвардия!

«Отбросы, — подумала девушка. — Главный символ деспотии Её Величества!».

— Терруновы выродки, — прошипела велларийка сквозь зубы.

Себастьян взмолился:

— Тише ты! Умоляю, серокожая…

Дверь в купальню распахнулась. Оттуда выбросили пьяного кутилу прямо под ноги гвардейцам.

— Ба! Чирей вас задери, — загорланил пьяница, — кого ж терь трахать, сучье вымя?! Императричку вашу, сталбыть?! Прям в её шлюший…

Гвардейцы вмиг стали будто неживыми. Один из них схватил пьянь и вывернул ему руку. Послышался хруст. Поддалась просто, как тростинка…

Джон дернулся в сторону, но быстро сжал кулаки:

— Курва, — выругался он на родном языке

Лирия зажмурилась, крик крестьянина был душераздирающим.

— Едрить, — обомлел Себастьян, — гвардия, в таком-то месте…

Долговязый на крыльце хлопнул в ладоши:

— Вырвать ему язык, — после этих слов бедолагу потащили вовнутрь.

В голосе оглобли-гвардейца чувствовалось огромное самообладание. «Неудивительно!». Имперские шавки считались элитой: дланью императрицы.

— Пощады! — дал петуха кмет, но это было бесполезно. Всё равно, что просить ветер перестать дуть, а реку течь в обратную сторону.

Лирия скрипнула зубами. Гвардеец на крыльце носил ниспадающий до земли балахон с широченными рукавами и вышитой на груди собачьей головой. Мистерианец был на удивление стройный, гладко выбритый, тонкокостный. Улыбка его выглядела странно: с одной стороны уголки губ поднимались несколько выше, чем с другой. Это внушало смутное беспокойство.

— Уф, — вздохнул Миллард.

Велларийка глянула на землянина: «Пресвятая луна, он что… улыбается?».

— Я гвардейцев в Дейтоне-то ни разу не видел, — шепнул Лирии на ухо южанин. — Поди знай, што они тут делают…

Велларийка кивнула. Доселе гвардейцев девушка видела лишь издали, но за её насыщенную жизнь аристократки – большую часть которой она, правда, провела в поместье – та успела понять истинную природу имперских псов.

Те, кто на словах считался охраной монарших лиц, на деле являлись карателями. Они даже не скрывали этого! О, нет! Наоборот, все кровавые расправы гвардии выставлялись всем на показ: «Бойтесь их, раболепные желтокожие! Целуйте их башмаки!».

Долговязый окинул толпу взглядом, каким пастухи осматривают стадо. Лирия вздрогнула, когда он поглядел на них. Ещё страшнее стало, когда он зашагал в их направлении.

Девушка вспоминала те кошмары, которые ей рассказывал о гвардейцах отец: «Они могут выглядеть как мистерианцы, велларийцы, или земляне, но не дай себя обмануть! Каждый из них лишился своей воли. В гвардию отбирают сильнейших, это верно.

Однако многие забывают о том, что в своём становлении гвардеец обязан пройти через богопротивный ритуал, придуманный в недрах царства Терруна. Лишь некоторые из них выживают, а те, кто остался в живых, наверняка завидовали бы мертвым, если б могли. Ведь гвардеец не способен мыслить самостоятельно! Весь их мир крутится вокруг интересов Мистерианской Империи, а любое слово Её Величества они выполнят без раздумий».

— Я ж надеюсь, он не по нашу душу, а? — спросил Себастьян.

Высокий гвардеец, подходя, ощерился скупой улыбкой.

Лирия ощутила внезапное, почти непреодолимое желание выкрикнуть красноречивый лозунг. Желание настолько нелепое, что она немедленно ощутила другое, столь же смехотворное – повернуться и сбежать.

Однако вот он, момент истины: гвардеец в балахонных одеяниях предстал пред троицей.

«Возможно, этот пёс ответственен за смерти велларийцев, сбежавших от погромов и не разделявших деспотию Ёе Величества. Наверняка и меня отправил бы на тот свет».

Поравнявшись с землянином мистерианец оказался того же роста.

В пылающих глазах девушки отразилась роза. Это была ещё одна нашивка на мантии гвардейца: шипастый алый цветок из золотых нитей, расшитый под сердцем.

Теперь-то челюсть Лирии в край отвисла. Ритуалы зачарователя в лесу, руна на её запястье – ещё укладывались в голове.

«Но что забыл на этом острове отряд самых приближенных к императрице головорезов?!». Ежели иные отряды гвардии занимались тем, что охраняли – хотя скорее запугивали – монарших особ или различные государственные органы, то "Роза" была выстроена только и только вокруг Её Величества!

Внезапно случилось нечто странное. Словами не описать как удивился Скитлер после того, как Миллард и гвардеец накинулись друг на друга!

Они сцепились как борцы. Стукали по спине друг дружку так, словно пытались сломать оппоненту спину.

— Чтоб меня вшами посыпало, Джонатан! — оторвался от землянина гвардеец. — Ты жив!

Приветствие сопровождалось жуткими воплями, что начали доноситься из-за стен купальни.

— Никак не отвыкну от жизни, — кивнул в ответ Джон, улыбаясь до ушей.

За спиной долговязого, будто призрак, выросла ещё одна рослая особа – велларийка. Она была даже чересчур большой как для народа Эллуны! Две светлые косы свисали на её черный мундир гвардейца. Та же собачья голова, та же роза.

«Проклятая предательница Священной Луны!», — аристократка поджала щеки и вытянулась, но и близко не доходила ростом до гвардейцев.

Разумеется, перед ней стояла полукровка, а не чистокровная велларийка. Это было ясно по её коже. Она была не то что серой, сколько молочной. Цвета скисшего кефира. Мистерианец не отличил бы, но для Лирии это не составило труда. Перед ней стояла мерзкая помесь землянина и велларийца.

Полукровка поприветствовала Джона кивком, выказав не больше эмоций, чем каменный валун, и Миллард кивнул в ответ.

Лирия, гордо выпятив грудь, повысила тон дабы перекричать вопли из купальни:

— Кто это? Ты не говорил, что знаком с al misterian canis, teralius.

— Что там за малявка голосит…

Долговязый гвардеец не оценил смелости велларийки. На секунду сердце девушки ушло в пятки.

— Спокойно, — успокоил знакомого Джон, он растеряно взглянул на спутников, — это мои старые друзья.

— Друзья? Гвардейцы из "Розы"?!

— Ебаться-улыбаться! — ужаснулся Себастьян. — Приплыли!

Гвардеец при виде их компании повел бровью:

— Познакомишь нас, Джонатан?

— Не к спеху, — пошел на попятную Джон.

«Нежданная встреча?», — заподозрила Лирия, но в тот же момент заметила нависающую над собой тень полукровки.

Девушка попятилась, к Милларду. Тот резко изменился в лице.

— Капитан Вильгельм, что вы тут делаете? — спросил землянин.

Гвардеец прыснул:

— Не свисти, Джон, к чему этот официоз? Это ты так на трезвую голову?

Крики крестьянина в купальне сменились на хрип, а затем жалобный визг. У Лирии закружилась голова.

— Не хочешь искупнуться да побеседовать? — спросил капитан Вильгельм у землянина. — Там, как раз ни души –– всё, как ты любишь. Теплая водица, говорят, полезна для суставов, таки не молодеем.

«Эти порождения Терруна купаются в крови собственного народа», — вспоминала девушка слова отца.

— Откажусь, — покачал головой Джон. — Но ты прав. Лучше отойдем.

Наймит потащил гвардейца внутрь купальни.

— Эй, куда это ты собрался, варвар?! — окликнула их Лирия.

Себастьян тут же скривил губы:

— Тише ты, пущай кукуют.

— Bene, — отступила девушка.

Хоть в чём-то она была согласна с южанином.

Полукровка-гвардеец последовала за Джоном. Улица к тому моменту практически опустела, остались лишь босые дети да мужичье, растаскивающие их по домам.

— А Исталебский Папа у него часом не в дядьях?! — погодя сплюнул Скитлер. — Магнус бы побрал этого молчуна с его друзьями...

— Ворон ворону глаз не выклюет.

— Чаго говоришь?

— Говорю, что этот наймит наверняка не далеко ушел от своих высокопоставленных друзей.

Лирия взглянула на монетку. Подсчитала сколько им идти – свет вёл выше по холму, городок небольшой, сегодня они наконец найдут зачарователя.

— Так-то оно так, — согласился с её вычислениями Себастьян. Он закатал рукав, обнажая многоугольную руну, — токо вот чую эт всё игра на четыре косточки. Старикан явно неспроста затаился на этом острове, ведь ужо мог быть на пути в Ларион. Говорю тебе, серокожая, валить надо отсюда после того, как снимем проклятье, да подальше.

«Может зачарователю нужен был только Миллард? — предположила девушка. — Нет, мы просто попались ему под руку. А сейчас всё идет ещё более паршиво. Ничего, пока даже гвардейцы не помеха моему плану…»

Она прикоснулась к фамильному кристаллу. Свечение…

— Чё ты его вечно трогаешь, а?

***

Внутри купален пахло водой с розмарином. На деревянных столиках, покрытых конденсатом, вместо кубков с вином лежали гвардейские орудия труда – железные щипцы, колючий пояс, коленодробилка, бабская металлическая груша, и тиски… для мужских яиц. Сущая мелочь.

Некогда языкастого крестьянина утащили в подсобку.

Миллард принялся излагать Вильгельму всё случившееся. Как он умел лучше всего: быстро и оставляя лишние, вроде стрижей-фанатиков, неудобные темы. Именно в такой компании ему было спокойнее всего – между ним и гвардейцами было много общего.

В иной компании дружелюбия к Джону никто не проявлял. И облик его, и речи, внушали опасения всем, кого ему приходилось встречать. Будто бы он находился за гранью, делившей Альтею на нормальную и нездоровую часть.

Миллард избегал зеркал и старался бриться у парикмахера, если было что брить. Неудивительно, что каждый из гвардейцев "Розы" стал для него закадычным товарищем. Они были такими же.

Закончив с рассказом, Миллард протер вспотевшее лицо. В купальне было ещё жарче, чем на улице, а он стоял в кирасе и кожаном табарде.

— Без рюмки жженки тут не разберешься, — подытожил Вильгельм. — Что за ритуал в лесу хоть? Подпортил небось твоё реноме о мистерианской магии… Не отвечай! Надеюсь, тебя всё так же тяжело околдовать? Прошлый колдунишка, пытавшийся очаровать тебя, кончил на дыбе. А иллюзиониста, которого я тебе подослал, дабы он наколдовал тебе шевелюру, — капитан "Розы" указал на шрам землянина, — пришлось доставать из колодца.

Джон поспешил поправить:

— Из тюремной ямы. Тот паршивец был информатором бастардовой ложи.

— Забываю. Годы, — вздохнул Вильгельм. — Но рассказ об этом твоём проклятье…

— Я знаю. И не могу пока ничего о нём сказать.

«Не могу я просто взять и рассказать о чертовой метке, прожигающей моё запястье, — выругался в уме Миллард. — Что я скажу? Так уж вышло, Вильгельм, но руна связывает меня с инфантильной девчонкой и двинутым воришкой, а ещё какой-то грязный старик рылся в моей памяти! Позор! Нет, я решу эту проблему сам».

— Не говори, пока не уверен, да? Твоя дурная привычка. Надеюсь, на то есть веские причины, — буркнул гвардеец. — Ритуалы могут здорово встряхнуть твою голову, уж мне-то, как гвардейцу, это ли не знать.

Правда. Каждый из них был обязан ритуалу становления. Тайны которого оставались сокрыты даже от самих гвардейцев.

Пара сутулых офицеров "Розы", два рыжих брата, вели к выходу запуганного вусмерть юнца с мокрыми глазами. Джон кивнул им – это было его приветствие.

— Миллард?! — выпрямились братья от удивления.

— Кто эта малявка? — раздраженно поглядел на мальчика Вильгельм. — Ты здесь прислуживал?

Мальчик кивнул.

— Так прислуживай дальше! Твой хозяин тебе заплатил, явно не задумываясь о предстоящей кончине на колесе, принеси мне меду!

«Брешет, — глянул на мелкого Миллард. — На пацане не рабочая одежда, но и на жиголо он не похож. Хм, наверняка малец прибежал сюда впопыхах, услыхав, кто нагрянул в заведение его отца. У Вильгельма всегда туго с профилированием».

Юнец тупо уставился на Вильгельма. А потом закрутился по купальне, как осужденный на углях.

Капитан продолжил:

— Выходит, ты прибыл в эту клоаку, дабы…

— Разыскать беловолосого мерзавца, — перебил его Джон. — Но, мать вашу, Вильгельм, что вы-то тут забыли? У тебя всё настолько плохо с финансами, что ты решился пройтись по мелким дельцам в провинции?

— С золотишком у меня всё хорошо, — покачал головой капитан, — и имение своё я таки отстроил, стоило только прижечь малясь того хеомского прораба. Но здесь мы не по такому поводу, видишь ли…

Вильгельм демонстративно развел руками. Затем он уселся, его новоявленный лакей подставил ему табурет.

— Понимаю, — многозначительно сказал Миллард. — Не место для таких слов.

Гвардеец кивнул.

— Парнишка, калебский сотник, знает о тебе?

— Да, — сказал Джон. — Но не больше необходимого.

Вильгельм взялся за голову и тяжело вздохнул, а потом расхохотался:

— И ты прихлопнул старого черта Гамильтона! Магнусова доля, да у тебя дар помогать там, где тебя не ждут. Придется разобраться с молодчиками, которым я уже заплатил за кончину нашего консервативного иллариотского командирчика.

— Прости. Он видел меня. Это могло помешать поручению.

— Ещё как! В Териоде о тебе местная разведка только и шушукается, с чего это тебе так в шпика поиграть захотелось… Сейчас в Иллариоте все ждут твоего доклада. Я надеюсь твоё поручение в порядке?

— Да, — холодно заверил друга Джон. — Но боюсь, кабы ритуал старика ничего не похерил мне с памятью. Потому мне так важно добраться до зачарователя. Действительно важно, смекаешь?

— Добро, мне дважды повторять не к чему. Чем тебе помочь?

— Местного библиотекаря недавно посещал зачарователь?

— Зазнайка разделил судьбу своих книжонок и сгорел. Но есть кое-кто способный тебе помочь, хотя тебе это и не понравится, слушай…

Разговор затянулся.

Выходя, Миллард поглядел на гвардейца-полукровку. Он хотел было сказать ей что-то на прощанье, но передумал. Вильгельм и без того утомил Джона: на острове происходили странные дела. Бургомистр обзавелся кучкой наёмных бандитов, которых зарегистрировал в качестве охраны своих припортовых заведений. Нагло. Но чисто, даже не подкопаться. В то время как ещё один ветеран Северных Войск, адмирал Хорсен… оставался адмиралом Хорсеном. «Будь он неладен». Прошедший пожар на острове в прямом и переносном смысле накалил ситуацию до предела.

— Миллард, — окликнул его старый друг, — рад был увидеть тебя, но здесь не советую шастать без шлема. Ты вывел Гамильтона из игры слишком неосмотрительно…

Джон кивнул. Так было даже лучше.

«Хотя бы серокожая девица перестанет с ужасом пялиться на мою рожу», — подумал он с облегчением.

***

— Не могло же оно просто исчезнуть, — негодовал Эстен. — Ещё с месяц назад я забирал снаряжение для предстоящей встречи иллариотцев, но оставил с два десятка битком забитых шкафов. Поблизости больше нет военных, уполномоченных забирать отсюда припасы!

В ответ интендант лишь сонно потянулся.

Пахло пылью и мышиным дерьмом. Военный припортовый склад сам по себе наводил зевоту: столетние склоченные из тиса стены, большущее пустое пространство, в котором вечно стоял тяжелый воздух от гниющих досок. Среди всего этого стул и стол, на котором взгромоздился пожилой мужичок, такой же мышиной внешности как и само здание, в домотканой рубахе сеточкой. Казалось, на его усах тоже собрались комки пыли, но это была седина.

— Я отдал вам усё, мастер, — проворчал в усы интендант. — А небось то молодцы энтого адмирала растащили по ночам?

«Или ты просто продал его», — зло предположил в мыслях сотник.

Эстен припал к вискам, постарался представить себя на месте старика: все лучшие и не очень годы провести в качестве сторожа снаряжения, которое в разы старше, чем ты сам. О тебе не пишут в рапортах. Ты даже формально не являешься частью войск. Маленький мистерианец, посреди большой рухляди, о которой вспоминают такие же несчастные, как ты…

— Мастер офицер, вам плохо? Бледный вы, как велларийская погань.

Сотник отмахнулся.

— Нервные вы все, заезжие. Шибче уж поведайте как оно там, на большой земле-то? — спросил его старик. — Наши побеждают? Королевна мужика себе уже нашла?

Эстен вздохнул: он и сам был отрезан от большинства новостей Империи и Альтеи. В такую даль даже слухи с трудом добираются, что уж газеты.

— Си, наши всех побеждают, — сказал Ривс.

«Пока правда только на словах».

— И нет никакой королевны, — перешел на шёпот офицер. — Императрица, запомните хорошенько. Катрина Вторая Антарская, титулы вам знать ни к чему. Бдительнее, интендант. На острове сейчас имперская гвардия!

Интендант промычал:

— А то правда, что балакают мол они…

— Правда, — с горечью сказал калебец. — С ними лучше не пересекаться.

— Упаси Аркана…

Стукнуло. Двери в склад открылись: мужик затащил вовнутрь мешок. Его лохмотья, сшитые из кусков парусины, никак не сочетались с мощным, отутюженным телом и лицом, на котором читалась крайняя сосредоточенность. Впрочем рот, вечно открытый, как у дебила, не внушал доверия.

Едва мужик заметил золотой жетон цензуса Ривса, то издал звук отдалённо похожий на удивление. Он бросил свою ношу: мешок упал и из него посыпалась картошка. Недурное количество еды, как для острова.

«Догадываюсь, от кого интендант получил этот щедрый дар».

Эстен обнаружил грузчика, припавшим к его ногам.

— Милсдарь, — сказал простолюдин, не особо изменившись в лице, — вы со столичными…

«Не понял».

— Сучий сын, — вскочил интендант. — А ну пшел вон от мастера-офицера!

Но мужик крепко-накрепко схватился за башмак Ривса. Сотник попытался отцепить от себя мордоворота:

— Я такой же, как и ты…

— Милсдарь со столичными, — продолжал твердить мужик. — Все местные только и говорят: столичные приплыли.

«Неужели? — у офицера вновь вспыхнул зуд на носу. — Не хватало только, чтобы землянин со своей компанией начали ворошить этот осиный улей».

— Отстань от него, Крапива! — огрел интендант веником по спине своего помощника. — Вы простите его, мастер! Энто мой новый помощник, дурак с села, что сказать! Ещё повезло, што осмердевший детина откедова-то с Беломорского берега… Пусти его, Крапива, говорю, чирей тебя задери! Нонеча, мастер, бывает приплывают такие дикари в глуши живущие, о Империи не слыхавшие. Чужаков говорят, в своих деревнях, и на вилы посадить могут, ежели их деревянных баб углядят…

— Понимаю, — бегло сказал Эстен, всё ещё пытаясь отделаться от мужика.

— Милсдарь, государь! — всё твердил тот. — Правда, что столичные спасут нас?

— От кого?! Пусти меня, локо, — вышел из себя офицер. — Столичные такие же мистерианцы, как и ты! Они тут только, чтоб облазать ваше пепелище да поглазеть на библиотеку – простой люд их никогда не заботит!

Детина отпустил сотника. Поднялся. Направился к выходу.

— Дурень ты, Крапива! — окликнул его интендант.

Внезапно Эстен передумал:

— Подожди, — он указал на запястье грузчика. — Откуда ты это взял?

У мордоворота на руке красовался браслет. На нём была выгравирована птица – стриж.

«Я такие уже видел».

Но простолюдину не дали ответить, в склад ворвался десятник Колин:

— О-офицер! — юноша запинался, часто дышал и смотрел по сторонам, как ошпаренный. — С вами хотят встретиться!

Ривс выругался. Простолюдин успел проскользнуть мимо Колина.

— Успокойся, — приказал сотник подчинённому. — Кто меня хочет? Они могут и подождать.

— Нет, не могут!

Глава 19 - По ту сторону звонка

В небесах белоснежная Фиома закрыла собой Хеому, ознаменовав предобеденный час. Калебский же сотник на обед мог больше не рассчитывать.

Эстен не до конца понял, как именно оказался втянут в интриги метрополии. Ещё пару минут назад он спорил с провинциальным интендантом, законченным деревенщиной, а сейчас с ним беседовала ключевая фигура в гвардии Её Величества.

Ривс изо всех сил старался не глазеть на золотую розу, вышитую на мешковатом балахоне капитана Вильгельма. Его ровное лицо, точеные скулы и невероятный рост – в сравнении с ним сотник был ещё мальчишкой.

Но в первую очередь офицер слушал гвардейца. Слушал, внимательнее родной матушки, ведь от этого могла зависеть вся его дальнейшая карьера: «Гвардейцы слов на ветер не бросают».

И, тем не менее, лицо цензуса всё ещё выдавало его: ему крайне не нравилось то, что он услышал от капитана "Розы".

— Кажется, вы задумались, юноша? — Вильгельм разгладил расклешённые рукава. — Может сотника что-то не устраивает в моём плане?

Эстен встал навытяжку.

— Всё в порядке.

— Не волнуйся, свой нимб благородства на голове от такого ты не потеряешь, — похлопал его по плечу Вильгельм, видимо сейчас лицо Ривса говорило за него самого. — Я ведь уже наслышан: ты у нас правильный парень.

У калебца на мгновенье перехватило дух.

«Соберись, а иначе о тебе будут вспоминать как о пай-мальчике, а не солдате», — муштровал себя Ривс.

Смердело рыбой: у телеги крестьянина неподалеку слетела ось, от чего весь его свежевыловленный улов принялся скакать по кладке на потеху окружившим его гвардейцам. Хилый рыбак пытался изловить прыгающую там и сям сельдь.

— Просто, — наконец сформулировал ответ сотник, — бургомистр… Неужели вам в этом деле нужен я и моя сотня?

Гвардеец цокнул языком.

— А ты чуткий, как журавль. Так-то оно так, — застыл в полуулыбке Вильгельм, от которой Эстен ощутил тревогу. — Наймиты бургомистра не были бы препятствием: они лишь думают, что крутые, а на деле мальчишки в кружевных трусиках. Однако, здесь Хорсен! Знал бы ты, что этот хер может навертеть. Старик владеет словом не хуже менестрелей, и ловок натравить брата на брата! Адмирал может всё испортить. Нам ведь важнее всего умы народа, понимаешь?

Офицер неохотно кивнул.

— Сегодня бургомистр обвиняет нас в сожжении квартала, — сказал Вильгельм. — Я бы уже отрезал ему язык, но народ любит эту жирную шмакодявку, можешь себе представить? Стоило всего-то загнать велларийских беженцев под сапог и накормить голодную толпу, как тебя полюбят – в метрополии такие простые решения нынче не в моде.

— Но, сеньор, от местных я слышал, мол, квартал сгорел из-за халатности моряков адмирала.

— Не удивлен, — Вильгельм отреагировал стоически. — Хорсена бургомистр боится не меньше, чем нас, ведь его городишко может запросто ускользнуть в руки адмирала, не менее знатного аристократа, – ведь для ларионских корыт Лазурный может стать отличным портом.

«Чтобы исполнить такое поручение, пойти против народа и его любимца, — поразмыслил Ривс, — придется заставить вас пересилить вашу ненависть к старому адмиралу… Переубедить гвардейца? О чём я только думаю, проще заставить время идти вспять».

— Вы точно знаете, что бургомистр захочет натравить на меня кондотьера? — спросил Эстен.

— Знать чужие поступки наперёд – это моя работа, — капитана задело неверие сотника. — Все фигуры уже давно расставлены на доске. Вы тот, кто поможет привести их в движение.

Офицер сжал в руке золотой жетон цензуса.

— Может, лучше кондотьера…

Ривс почувствовал, как о его ботинок стукнулась рыба. Следом бежал и сам запыхавшийся рыбак. Вильгельм усмехнулся, смотря на неуклюжие попытки крестьянина поймать рыбу. Эстен ловко подхватил сельдь с сапога и протянул кмету.

— Спасибо, вашблагородие! — вымолил тот с таким выражением благодарности, что его раскрасневшееся лицо выглядело просто жалким.

— Не стоит, — отмахнулся офицер.

Отвесив угодливый поклон, рыбак поспешил прочь.

Вильгельм оказался разочарован:

— Жаль, меня забавляло это зрелище. Ждите, офицер, ждите. Постарайтесь не провоцировать кондотьера сами – сгоревший квартал для их шайки, подобен запретной святыни. А бургомистр вас в покое не оставит, не волнуйтесь, он вспыльчивый. Как пиво в бочке.

Ривс поглядел на свой испачканный башмак.

— Ещё увидимся, — попрощался с ним гвардеец. — Мы, имперцы, любим держаться вместе.

Офицер развернулся и зашагал к своим десятникам. Лоб Ривса покрылся морщинами от гнева: «Каррамба! Гамильтон хотел, чтобы я пошел против разбойничьего отребья. Вильгельм же хочет, чтобы я пошел против городничего острова и его жителей, как последняя скотина! Все здесь имеют Устав как хотят!».

— Солдат, — взял он за шкирку проходящего мимо подручного. — Найди своих разбежавшихся по острову амиго и строго-настрого накажи: пусть держатся подальше от пепелища квартала. Кто попадется – получит выговор… нет, двадцать ударов дубинкой! Пшел, арай-арай!

Солдат засеменил прочь. Десятники смотрели ему вслед в долгом неловком молчании. Наконец Колин, запинаясь, спросил:

— Чего это всё значило?

— Ничего, — отозвался Ривс сквозь сжатые зубы. — Нам пока лучше забыть о том, что здесь произошло.

***

«Мне знакомы пожары. Когда горит один дом – это трагедия семьи, когда горят два дома – трагедия для квартала, но что если горит сам квартал?».

За крышами и стенами везучих, не изглоданных пожаром, домов стояли каркасы сгоревшие, обрушенные, открытые ветрам. В воздухе всё ещё стоял тяжелый смрад от дыма и вони пепелища.

Саманная квартальная стена – на которую десять лет назад собирался весь квартал, дабы отвадить себя по ночам от разбойно гулявших по городу заезжих верхних оттионцев – уцелела, но патрулировалась стражей бургомистра. Разодетые в бригантины наёмники, как о них высказался Джон, не пускали погорельцев на пепелище.

«Любой народ при встрече с трудностями либо мужается, либо погибает», — эту фразу хронисты приписывают Ромулусу Кельтину.

Очевидно, народ погоревшего квартала имени Святого Гинека решился мужаться. У закрытых ворот к пожарищу, по периметру всей улицы, растянулся палаточный город. Бубоном на теле процветающего квартала Вратислава – беженцами. Обескровленными и выброшенными на улицу.

В этом месте оказались равны все: бывшие ростовщики, бондари и чистящие рыбу бабки. Прачки были вынуждены стирать одежду в сточных канавах. Мистерианцы готовили на огне прямо под открытым небом. Лагерь кипел от криков детей, сварок плотников да гомона толпы.

«Быстро же местный бургомистр им здесь всё устроил», — оценила происходящее Лирия.

Лысый монах, стоя на перевёрнутой кадке, призвал толпу к молчанию:

— Миряне! — заявил мистерианец. — В наш приход прибыла Милка из Оссеницы, некогда участница арканного хода! Сия сударыня касалась кладки самого Исталебского монастыря Эммануила, первого из монастырей. Она принесла вам его частицу – кожный сможет прикоснуться к камню из стен монастыря и получить полгарнца вина после речи!

«Какое имеет значения один кирпичик монастыря, когда сам монастырь состоит из тысячи?».

Под тихие аплодисменты зевак священнослужитель помог взобраться старухе на возвышение. Та была покрыта паршой, а глаза её были покрыты серой пеленой. Старость порой выглядела пугающе.

— Рабы Божьи! — голос её звучал сломано, терзая ухо, как расстроенная виолончель. — Я слышу, как вы молите Империю о спасении. Возносите к ней речи, словно метрополия это высшая сила! Мольбы богине идут бок о бок с именем богопротивной императрицы!

«Должно быть этой слепой кляче нечего терять, — удивилась Лирия. — Большинство из этих мягкотелых мистерианцев не осмелились бы так даже подумать, зная, что гвардия в городе».

В толпе раздались недовольные крики, причитания, просьбы о напутствии. Старуха, довольная своей паствой, пригладила жиденькую прядь волос:

— Империя уже давно забыла о вас. Предала она сама небеса, когда поставила на престол Катрину Вторую Антарскую! Выродка, отлучённую от церкви святым отцом! Теперь, после того как пламя прошлось по вашим домам, вы обратились к богине. Но вы не опустились на колени! Не посыпали головы пеплом! Где были ваши мольбы пятнадцать лет тому назад, когда Джон Маттон осквернял Ларионские Дубравы?! О, Аркана была вам не нужна, ведь ваши жалкие газетёнки выставляли землянина Маттона как героя! Вы грезили о легендах наяву, — старуха облизнула беззубые десны. — Вместо богини мы отдали мир в руки распутному императору Кеннету!

«Похоже, байка о Джоне Маттоне становится всё популярнее с годами». Сама Лирия знала только, что это был землянин, авантюрист, бродивший по свету и демонстрировавший чудеса при дворах. Сгинул он тогда же, в болотах северных Заландских земель во время аномальных наводнений.

— Как вы можете взносить руки к Её Величеству, когда она несет за собой след греха?! Пора возвращать нашу былую веру. Вспомните о гневе Арканы! Десять казней богиня дала Эммануилу над язычниками! Молитесь, люд, молитесь, ибо близится геенна огненная хуже всякого пожара! Во снах мне являются горящие небеса, потухшее солнце и полчища дьяволов Магнусовых – это ваше будущее без богини!

Лирия фыркнула, с отвращением поглядев на ликующих фанатиков. Мистерианская религия была снисходительна до остальных верований. «Однако когда дело доходит до навязывания, мистерианцам нет равных. И эти же желтокожие ещё говорят, что наша вера излишне старомодна!».

Голова велларийки была надёжно сокрыта капюшоном, чтобы вши от местных бездомных не пробрались к ней.

«Страшно только подумать, куда бы зашло представление этой старухи, увидь она, что я серокожая», — усмехнулась себе под нос велларийка.

Девушка огляделась, обнаружив, что спутники двинулись дальше. Она была только рада поскорее покинуть сборище обездоленных фанатиков.

— Магнусов дьявол! — топтался на месте Себастьян. — Давай же!

— Так и не получилось?

Себастьян покачал головой.

Едва они приблизились к сгоревшему кварталу свет монеты заполнил все её края – их компас вышел из строя. Либо они были очень близко, либо их кто-то хорошенько разыграл. Лирии хотелось верить в первое.

— Найти этого сумасшедшего среди таких же будет непросто, — колко бросила велларийка, указав на сборище верунов.

Землянин, с чего-то вновь натянувший на себя шлем, высматривал палатки в лагере погорельцев.

— Бросьте её уже, — наказал он спутникам. — Придется кое-кого расспросить.

— Эйе, не проще ли разыскать старика средь пепелища? — раздосадовался южанин. — Беловолосого волшебника отыскать нетрудно…

— Но не посреди сгоревшего квартала, — упрекнул его Джон. — Ты даже библиотеку там не отыщешь.

— Что-то ты темнишь, Миллард, — заметила Лирия.

— Гвардейцы дали наводку.

— А… тогда понятно, с чего у тебя такие таинственные речи! Хотелось бы знать, чего в такой глуши забыл наёмник, видать на службе у самой императрицы, — взбесилась велларийка. — Ты действительно думаешь, что можешь показать своих знакомых, приближенных к деспоту головорезов, а мы будем ходить за тобой как ни в чём не бывало?

— Я так и собирался, — буркнул под нос Себастьян.

Землянин вздохнул.

— Не все, кто работает на государство, работает на Её Величество. Далеко не все. Даже если работа представляет особую важность.

«Значит он всё таки наймит, — ликовала Лирия. — Государственный наймит».

— Чес-говоря, — спрятал за пазуху монетку южанин. — Я бы уже не отказался от помощи в снятии проклятья дажить если б мне её предложила сама трижды проклятая Гиста.

— И что же, — прыснула девушка, — имперские псы дали тебе след на самого зачарователя? Как вообще можно им верить?

— Страждущий в степях путник примет любую помощь, — расщедрился на мудрости Миллард. — Тем более, других идей у вас нет.

«Ошибаешься, — зло свела брови Лирия. — Но тебе они не понравятся. Дай только сниму эту руну, найду местных велларийцев, которых загнали в трущобы, как скот. Современная Империя мало чем отличается от древнего Гистового царства в протоке Исталебких рек».

Успокоившись девушка, опустила воротник. Жара была иссушающей.

***

Себастьян следовал за спутниками. Он понял, что поспешил в своих размышлениях о безоблачной жизни, после снятия проклятья. Теперь его волновали дела более насущные: всю его "братву" оставили в Беломорье и их судьба радовала южанина.

«Вздернут да и бес с ними, — ухмылялся вор. — А вот их атаманша, знатная швабра, так просто не отделается». Скитлер, зная, что его пассия в кандалах покоится недалеко в трюме, ощущал себя странно.

«А не всё ли равно? — урезонивал он сам себя. — У Сивой не было шансов. Эта жужа растеряла усё уважение средь своего шакалья. Без банды ей останется разве что вернуться в Дейтон». А туда им путь был заказан.

«Выходит у нашей Лизы Коллионской, её желтозубого сиятельства, наследной м`леди Коллиона, не осталось никого, кроме меня. Ша, прям как в старые добрые! Токо вот в этот раз с меня хватит её дурости».

— Всякое древо, не приносящее доброго плода срубают и бросают в огонь, — сказал Себастьян себе под нос.

— С чего бы это тебе, teralius, захотелось цитировать ваши священные писания? — уставилась на него велларийка. — Тронули слова той чокнутой на голову старухи?

Скитлер осклабился.

— В самое сердце.

«Откуда ей знать Ветхое писание?!», — тут же удивился парень.

Он мельком взглянул на Лирию.

«Она ведь тоже аристократка, как и Сивая, — мелькнуло у него в голове, — но, Магнус бы побрал её род, серая».

Одета девушка была в зеленый полуплащ, спускавшийся ей до колен. К её телу плотно прилегала дорогая, цвета янтаря, туникообразная рубаха, ставшая бурой от дорожной грязи. С длинным подолом, перевязанным самодельным поясом из зимнего шарфа. Из-под треугольного воротника Лирии, вышитого серебряными нитями, всегда доносилось лазурное свечение.

Едва велларийка заметила заинтересованный взгляд южанина, как тут же отвернулась. Лицо её было местами обветренно, но в целом типично для балетной столичной девчонки: высокие брови, длинные ресницы, миниатюрный нос да большие глаза, в которых горел инопланетный желтый взгляд. Разве что уши были больше предпочтений южанина, но часто оказывались скрыты за неуклюже обрезанными волосами.

«Я ведь не фраер, восхищающийся красотой инопланетцев! В Дейтоне все серокожие были поганцами и кончили во время погромов три года назад соответствующе».

Но всё же, его спутница обладала интересным изгибом бедра и поющей линией тела, как у танцовщицы…

— Пришли, — громом с неба ударил голос землянина.

Они оказались перед роскошным шатром, живо отличавшимся от всего остального лагеря. Не успели спутники осмотреть роскошную вышивку палатки, как у их лиц заблестели наконечники копий.

— В последнее время уж слишком часто на меня наставляют оружие, — вздохнула велларийка, осматривая охранников с головы до… хвоста.

Вход в шатер стерегла пара ашкаринских наёмниц со своими туземными копьями. Уроженцев планеты Ашкар часто называли собратьями драконидов Визулия – распространённая ошибка. Общего у них было столько же, как у лун с морями.

Вытянутые морды, покрытые зеленоватой, несколько золотистой, чешуей, мощные четырехпалые руки и змеиный хвост без единого намёка на ноги – всё, что собой представляли ашкаринки. Змеи-переростки были облачены в пеньюары. Выглядело это комично, учитывая, что штанов они не носили вовсе, обходясь туземной подвязкой. Мужские особи ашкарин, по слухам, были меньше и слабее своих самок.

Впрочем, мистерианское общество давно утратило интерес к своим ближайшим планетным соседям. Во второй эре Ашкарская торговая кампания, на одном из тамошних материков, несла огромные убытки: средств на обучение, подавление и управление туземными племенами уходило больше, чем их жаркая болотистая планета могла приносить. Потому её свернули, отдав приоритет колонизации планет не обремененных разумными жителями.

Ашкарины в свою очередь, почуяв дух цивилизации, за последние эры построили пару мощных государств. Теперь они изо всех сил пытались выйти в "большую Лигу Альтеи" да заиметь собственные инопланетные колонии.

«Токо вот чего они тут делают?», — подумал Скитлер без особого удивления. Его уже ничто не поразит больше, чем личные гвардейцы Её Величества на этом островке.

— Мы посланники из Имперской канцелярии, — объяснился ашкаринкам Миллард. — Прибыли с сотником Ривсом. Расследуем пожар в квартале.

На удивление землянина пропустили без пререканий. Спутники ступили следом.

Глава 20 - Все пожары нам знакомы!

На удивление землянина пропустили без пререканий. Спутники ступили следом.

От внутреннего убранства шатра, изумительность которого была сродни оттионским дворцам, Себастьян затрепетал. Он хорошо осознал насколько же это хорошо быть свободным… и богатым: «В следующий раз, как этот боров в шлеме токо подумает раскрыть свой рот для очередного плана, я отправлю его к Магнусу! Пора действовать своими методами».

Но, едва южанин увидел хозяев шатра, то сразу захотел поскорее отсюда убраться.

В нос ударил аромат оливкового масла.

— Остроухие, — повела носом Лирия.

«Вот и собрались вокруг меня все видные инопланетцы Альтеи», — подумал Скитлер. Пара вахинцев, чьи уши были остро выпячены, прилежно восседали за массивным столом.

Один из них трапезничал. Блюдо вахинца было щедро полито маслом. Самого едока Себастьян тоже наверняка бы принял за блюдо, но он был наслышан о вахинцах. Угольно-черная кожа остроухого блестела маслянистым золотом!

— Какое расточительство, обмазываться маслом, — недовольно шептала велларийка себе под нос. — На Велларии молят Эллуну даже за малейшую каплю…

— Ох, ну и вонь, — мистерианца это не волновало.

— Умолкните, — наказал им землянин, а затем стукнул о кирасу, привлекая внимание остроухих.

Когда один из вахинцев поднялся, у Себастьяна свело желудок. Если первый вахинец ещё носил трико, в угоду мистерианской моде. Второй был облачен в бурнус. Открытую вахинскую накидку.

«Даже слишком открытую!».

Зрелище для неподготовленного было шокирующим: большие глаза с неестественной розовой радужкой были ещё цветочками на фоне плоского торса вахинца.

Как такового живота у остроухих не было вовсе. Вместо этого там красовались оголенные ребра, концы которых выходили из обтягивающей кожи. Выпирающие кости были украшены нанизанными на них золотыми кольцами – показатель возраста вахинца. Там где у мистерианца был пупок, у вахинца меж подреберьями сияла искра. То есть цветастый пучок энергии, альтернатива эфирному поджелудку мистерианцев. По слухам заменяющий им души.

Всё же, что шло ниже торса, было почти лишено мышечной массы: бедренная кость без половых органов, суставы ног и голени – всё было едва-едва обтянуто кожей, в некоторых местах были видны сухожилия и кости.

Складывалось впечатление, что вся нижняя часть вот-вот рухнет под весом верхней!

Не зря с древних времен их пренебрежительно кличут эльфами. По легенде, которую слышал Себастьян, впервые увидев такое чудо-юдо древний мистерианский лорд велел узнать, как тех зовут. Пойманные вахинцы на своём языке принялись бранить лорда, называя того красным словцом, но мистерианцы поняли их иначе – с тех пор они и были эльфами. Пускай сегодня обидное прозвище уступило верному.

Впрочем, по настоящему первое знакомство с этой древней расой описано не было. Вахинские путешественники на своих порхающих кораблях странствовали по Мистериуму даже в самые-самые дремучие до-Имперские времена.

— Эйе, — выдавил из себя южанин, взирая на хозяев шатра.

Остроухий улыбнулся, обнажая рыбьи зубки в два ряда:

— Тебя что-то смущает, мистерианец?

— Рёбра обычно внутри, а не снаружи…

Рассуждения вора прервала Лирия, наступив тому на ногу.

— Mea culpa, он у нас новенький!

— Ах, — розовоглазый посмотрел на Скитлера как на зверюшку в клетке, — за сотню прожитых лет забываешь, что мир полон невежд. Вы от новоприбывшего сотника? Мило. Присаживайтесь!

— Откажусь, — пробухтел Миллард.

— Шлем на вашем месте я бы тоже снял, — указал вахинец землянину.

Миллард затоптался на месте.

— Это наш охранник, — заступилась за того Лирия. Она уселась на стул в гордом одиночестве, Себастьяну вахинские золоченные вазы показались интереснее столовых приборов.

Второй вахинец, казалось, даже не заметил их присутствия. Он продолжал играть в какую-то заумную настольную игру сам с собой.

Джон набрал в грудь воздуха:

— Нас интересуют дела Кальсинно, — выпалил Миллард. — В особенности зачарователь. Их не так уж и много в округе. Одного из них, наряженного в белое, вы наверняка бы запомнили. Ведь вы жили на втором этаже, прямо над библиотекой.

— Ретивый у вас охранник.

— Это точно, — вздохнула девушка.

***

Офицер-цензус смотрел на собиравшихся на пирсе десятников. Пять мужчин роднила лишь форма.

Колин – паренёк, по рассказам, был от семени исталебского священника, вырос у игорного дома, там же и встретился с вербовщиком в армию. Вегель – калебец служил в отряде, ещё до назначения Ривса, а потому косо поглядывал на цензуса, видимо рассчитывал получить должность офицера. «Но без экзаменов цензуса это невозможно. Они все простолюдинской крови». Дербен – хороший повар и душа кампании. Отличный руководитель, но никудышный боец. Форен – лучший фехтовальщик сотни и знаток сотен анекдотов, но вонял хуже крушины. И, наконец, вместе с его кузеном, адъютантом, подошёл Дин – старый воин, ветеран Второй Северной, штурмовавший Норион ещё при императоре Кеннете.

«Но на деле добродушный старик, — подумал Ривс. — Как и все мои подчинённые. На то мы и логисты, обычные парни, делающие грязную работу для настоящих героев… Чтобы никто не узнал, что на самом деле все из видных лиц армии трижды плевать хотели на устав и честь».

— Всё готово, Эстен, — заверил его кузен.

— Кондотьер ломался, аки девка по весне, — недовольно буркнул Дин.

— И чаго это значит, амигос? — спросил Дербен. — Мы ноне водим дела с наймитами?

— Поздно корчить из себя рыцаря, кухарка, — захохотал Форен, — ты накрывал поляну контрабандистам на ларионской границе. А может исчо напомнить, мачо, как ты прятал фальшивомонетчиков с тракта от имперских сборщиков налогов?

— Тогда там не было гвардейцев, — шепнул Колин.

— Помолчите уже, пендехо, — повысил голос Эстен.

Офицер встал навытяжку.

— Я хочу, чтобы с этого момента, при любой конфронтации с наймитами вы приказывали вашим подчинённым: отступать, складывать оружие, хоть ботинки им чистить, если до того дойдёт, — заявил он.

— А может им гузно ещё протереть, офицер? Мы ж блюстители, этого самого, гражданского порядка – а ни помощью погорельцам, ни разборками с наймитами не занимаемся. Ждём чего-то, как прелая лепеха. Это что получается?...

— Это получается приказ, — отрезал с тяжелым сердцем Ривс, судя по кислым лицам калебцев, идею они восприняли скверно. — Я не намерен идти против планов гвардии. А теперь, Остон. Говори.

— Никлас согласен встретиться, — пробормотал Кузен. — В речном канале, без охраны.

«Речной канал», — нос сотника засвербел.

— Дурное местечко, но выхода нет.

— Сеньор офицер, — обратился к нему Дербен, — доселе мы вели дела со всякими не опасными дельцами большака, правда. Но эти наймиты ведь, шакалы с колоний на службе у жирного козла, где справедливость в договорах с ними? Сами ведь муштруете нам устав.

— Потише, локо, — упрекнул его Эстен. — Этого жирного козла очень чтят жители Лазурного, ибо это продуктивная животина. Но справедливости на этом острове не ищи!

«Порой, ради достижения целей, приходится идти на сделку со злом. Да, это не по уставу. Но только так можно дотянуться до зла ещё более страшного. Нашел бы я Сивую, если бы перевешал всех её сторонников? Вряд ли, пускай они сами были ко мне не шибко радушны. Но ничего из этого не сработает здесь, когда зло невозможно отличить от добра».

Сотник выдохнул: доселе у него прекрасно получалось не пятнать честь своего мундира хотя бы в собственных глазах. Но теперь калебцу было вдвойне труднее оправдывать свои действия уставом.

— Да хранит вас Аркана, свободны.

***

Лирия задалась вопросом: что дипломаты Вахинской Федерации могли искать средь Красского моря? «Ответ, думаю, очевиден – там, где Мистериум стоит шатко появляются остроухие. Прямо как пустынные падальщики! Хотя скорее как бедняки, что рыщут под столом знати в поисках объедков.

Древнейшая цивилизация Альтеи пала так низко! И всё из-за поражения в Бескровной войне за Портальную сеть, — так был назван период, шедший с самой середины второй эры до правления Кеннета Антарского, будь он неладен. Противостояние двух государств-мастодонтов за некогда велларийское изобретение. — Война, где сражались умом и шпионажем, а не войском. Мистериум победил. Завладел монополией над Сетью!

Теперь вахинцы вынуждены платить пошлины за использование порталов, даже при телепортации на свои собственные инопланетные колонии. Унизительно!

Как говорят: вахинцы могут простить поражение, но забыть о проигрыше – никогда, — Лирия усмехнулась. — В этом есть свои плюсы и для Велларии! Как говорил Ромулус Кельтин: натрави своих врагов друг на друга, и рази победившего».

Бархатный голос вахинца совершенно не сочетался с его ужасающим внешним видом:

— Посланники Канцелярии, а интересуетесь только обычным старикашкой? Не интригами гвардии, не планами бургомистра, и даже не происками адмирала?

— Да, — заверила их Лирия, — только зачарователем.

Вахинец пристально смотря на девушку, зашептал себе под нос. Тут же его глаза на секунду вспыхнули. Велларийка на мгновение замешкалась. Ей показалось, как что-то оттолкнулось от её души, как камень о стену. Руна на запястье обожгла её мимолётным жаром.

— Я вам верю, — улыбнулся посол.

«Террун бы побрал их вербальную магию», — пришла в себя Лирия.

— Вы сказали старикашкой, — важно расставил руки по бокам Джон, — значит вы видели его!

— Вечная спешка недолговечных, — вздохнул вахинец. — Да, беловолосый старик часто навещал библиотекаря Кальсинно. И ассистент зачарователя тоже. Они вели какие-то мутные делишки, скажу я вам.

«Говорит вахинец».

— Он был там днём перед пожаром?!

— Был, — кивнул вахинец, — и уверен, сыграл в этом пожаре не последнюю роль. Но кто такой Кальсинно? Мелкая сошка. Собачонка на побегушках, бургомистр со своими наёмниками знают о нём намного больше.

— Чудно, — аристократка изобразила на лице отрешенную улыбку и потерла подбородок, — выходит, в одном доме жила целая компания услужливых грамотеев? Библиотекарь служил бургомистру, а бургомистр явно раболепствовал пред соседями библиотекаря из Вахинской Федерации.

Розовоглазый пробуравил Лирию взглядом. Девушка лишь покорно склонила руки к подбородку, на деле всего лишь зажимая нос. Пахло тут отвратительно!

— Какое вообще отношение имеет городничий к зачарователю? — недоумевал Джон.

— Вы должны знать лучше нашего, имперские посланцы. Неужели гвардия не предоставила никаких сводок? Разве их уши не повсюду, разве от их взора на Мистериуме возможно скрыться?

— Уши гвардии не длиннее ваших! — выпалил Миллард. — Не стройте из себя дурака, вы знаете, что гвардия закрытая организация. Между ней и Канцелярией столько же общего как у церковной стражи с колониальной армией!

Вахинские уши прижались к вискам. На лице эльфа заиграла робость:

— Кажется, я уже ответил на ваш вопрос о зачарователе.

— Чем он занимался в тот день? — спросила Лирия.

— Как всегда помогал Кальсинно с каким-то магическим оборудованием. Правда, в тот день обошлось без крестьян, которых приводили в библиотеку наймиты. Сироты, рыбаки и велларийские попрошайки – всех их заводили в подвал библиотеки, но никто из них не выходил оттуда.

— Правда, в тот день Норрис заметно спешил, — погодя добавил вахинец.

— Норрис? — Лирия постаралась вспомнить это имя. Безрезультатно.

— Норрис, — кивнул Миллард. — Да… Кажется так его звали. Теперь у нас есть имя. Что дальше? Где этот Норрис может ошиваться?

— Почем мне знать? — недовольно ответил посол Федерации. — Беловолосый предпочитал крутиться вокруг бургомистра и его резиденции. Библиотеку чаще навещал его ассистент. Если интересно, можете покопаться в пепелище, занятие как раз вашего статуса, – третий дом, слева от центра квартала.

Лирия заерзала на стуле: «Тайные делишки? Интересно! Правда больно уж быстро этот остроухий кретин выдает нам секреты».

Джон пронзил остроухого своим стальным взглядом:

— А с чего бы нам тебе верить? Чего ваша делегация тут вообще забыла?

— Мы, конечно, опасались гвардии, — закатил глаза вахинец, — но раз метрополия прислала к нам таких олухов, видимо им совершенно не интересен Лазурный. Ну, что ж, слушай! Мы получили приглашение от городничего, приняли его – помогли в консультации по развитию городка, в обмен на щедрые предложения. Однако, Ладислав себя не оправдал. Глупо было что-то ожидать от такого мистерианца.

— Спасибо, — поспешила Лирия, — мы узнали, всё что нужно…

— Нет, постой, — усадил её обратно Миллард. — Господин дипломат явно что-то не договаривает. Например, насчёт виновника пожара.

— Вы уж определитесь, — развёл руками эльф, — вам нужен зачарователь или причины пожара.

Всё затихло. Казалось, только увлеченному игрой вахинцу и Себастьяну было одинаково плевать на ситуацию.

— Эйе, а как же, стало быть, вам удалось пережить такое пламя, умудрившись сохранить усё своё добро? — неожиданно вопросил южанин. — Говорят, мол, пожар случился быстро. Сожрал весь квартал за считанные минуты. Некоторые даже одёжку-то едва успели вытащить, а у вас тут, ба, целые хоромы!

Вахинец остался непреклонным:

— Стол, как и многое другое, сюда нам телепортировали с родины. О, друг мой недолговечный, не нужно так удивляться! Пользоваться портальными рамками и Сетью стоит лишь для больших перевозок. Когда надо перенести караваны или целые армии. Для чего поменьше можно использовать услуги портальщика. Открытые вручную порталы весьма экономны!

«А ещё нестабильны, опасны и проводят через себя малое количество материи».

— Я не дурак, — нахмурился Скитлер. — Мой вопрос был о том, как вам удалось выбраться живыми. Оливковое масло, знаете ли, хорошо горит.

— Мы дипломаты. У нас всегда подготовлены пути к отступлению! Особенно когда бургомистр, не скрываясь, нанимает поджигателя, заселяя его прямо в наш дом!

— Поджигателя? — свела брови девушка.

«Вот уж спросили про зачарователя, — удивилась Лирия, — а получили целую тележку секретов».

— Фокусник, — ответил вахинец, — проживал на мансарде, над нами. Выступал для мэтра Ладислава! Его специальность – огонь. Надеюсь, теперь ваши примитивные разумы в состоянии осмыслить истинные причины пожара? Если нет, то вот вам очевидная подсказка: при возгорании мы слышали треск наверху, со стороны крыши. А сейчас этот артист, Йорик, продолжает давать выступления в городке! Возмутительно. Это всё, что мы могли вам рассказать.

«Йорик? — наконец-то в памяти девушки всплыло хоть что-то полезное. — Не тот ли это шарлатан, что давал год назад выступление в Хайгрионе? Помнится мне, мои опекуны не дали поглазеть на этого столичного клоуна: опасались, мол, тамошняя толпа всё ещё недобро настроена к велларийцам. Так оно и было, но оказалось, шарлатанов кметы любят ещё меньше».

— При такой жаре вспыхнуть могло и без магии, — рассудила Лирия.

Вряд ли циркач, ещё и аферист, мог превратиться в пироманьяка.

— Раз вы такая умная, девица, то к чему вам вообще наш совет?

— Ни к чему, — грубо бросил вахинцу Миллард.

Землянин без лишних слов направился к выходу.

— Мило, спасибо за любезную беседу, — натянула улыбку девушка. — Да освятит Эллуна ваш путь…

«В подземное царство Терруна».

На улице троица застыла на месте. Новая информация с трудом укладывалась в голове. «Норрис, этот чернокнижник, так рядом, но видимо он успел как следует окружить себя кривотолками, как раз на такой случай». Ещё и вахинские интриги, аристократка не могла поверить в то, что эльфы беседовали с ними из доброты душевной.

Себастьян прервал размышления спутников вопросом:

— Слушайте, а как вахинцы… Ну, размножаются? У их женщин же там тоже ничегошеньки!

— Языком, — заткнула его Лирия. — Видимо именно поэтому голова так пухнет, после всякой беседы с вахинцем… Заткнись, деревенщина, это глупые вопросы!

Глава 21 - Подземный гамбит

Золотистые отблески освещали поросшую мхом каменную кладку, отражаясь от стоялой воды при свете масляной лампы. Когда-то каналы искусственной реки сияли под солнцем, но нынче они оказались застроены. Похоронены под городком. Чудо велларийской архитектуры превратили в канализацию.

— Они идут, — заявил Остон, стоявший обок с Эстеном. Парень был на взводе.

Сотник потрусил лампой. «Всё по уговору». Пальцы Ривса пригладили эфес меча упрятанного в ножны. Солдатская привычка, но держаться за оружие на переговорах – дурной тон.

Крысы всполошились, когда в другой части канала замаячили длинные тени. «Всё по уговору. Наймиты слово держат. Неудивительно, глупых наёмников на Мистериуме не бывает. Отважиться работать в сердце Империи, рисковать попасться под закон о запрете решится не каждый», — от того Ривсу было ещё обиднее выступать в роли, отведенной ему Вильгельмом.

Кондотьер Никлас шагал с факелом наперевес. Его острое, почти крысиное лицо, закрывала роскошная широкополая шляпа. Виднелись волосы, гладко зачесанные и напомаженные, разделённые посередине пробором. Мода присущая колониям на фронтирах Фарсуса.

Мистерианец носил кожаные, почти до локтя, краги. Наверняка для воинственности, хотя у Ривса почему-то напрашивалось сравнение с рукавицами крестьянина. Но заметнее всего отливалась на свету золотыми заклепками новенькая бригантина.

«Бургомистр Ладислав денег не пожалел!».

Главарь наёмников поравнялся с сотником. Мужчины кивнули друг другу.

— Как сейчас в войсках? — начал Никлас.

— Как всегда, — вздохнул Ривс. — А может даже хуже.

— Вы хотели со мной встретиться, — продолжил кондотьер. — Мне передали, будто бы вы приплыли дабы помочь погорельцам и расследовать причины возгорания. Слабо вижу, как я, простой охранник портовых заведений, могу вам помочь.

Эстен представил себя на месте наймита: перед солдатами нужно держаться осторожно, кто знает, возможно этот высокий большеносый калебец только кажется с виду наивным парнем, верящим в устав и законы справедливости, а на деле беспринципный карьерист. «На его бы месте я бы говорил тоже самое».

— Есть одна проблема, — мягко сказал офицер, — ваши подчинённые окружили пепелище квартала и не пускают туда никого.

— А что тут такого? — скорчил невинную рожицу Никлас. — Предлагаете пропустить внутрь мародеров? Вокруг квартала Святого Гинека и без того крутятся отбившиеся от рук моряки адмирала, велларийские беженцы да гвардейцы – этот квартал как пучок сена, которым гузно подтирают. Колется, зараза, но всем нужен. К слову о задницах: мы выполняем исключительно распоряжения бургомистра.

Кондотьер повернулся к каналу. Вода неспешно стекала к морю. Настолько неспешно, что речушка покрылась трясиной, а слитые туда нечистоты сделали её буро-мутной.

— Теперь начистоту, — решился Никлас. — Я вас слушаю.

— Бургомистр, несомненно выдающийся мистерианец…

— О нет, только без умасливания этого кретина, во имя Арканы, — закатил глаза фарсец, — я прибыл сюда с Фарсуса не потому, что втрескался в этого жирдяя, как девчонка. А потому, что мне платят в вахинских гульденах. Лучшая валюта, коль намерен вскоре делать ноги!

— Си, так даже лучше. Вокруг вашего нанимателя завертелась буря, кондотьер, он потонет меж разборок адмирала, старого друга Её Величества, и имперских гвардейцев. Его и вас не спасёт даже покровительство вахинцев, в то время как мы с вами, один на один.

Никлас поглядел на сотника с недоверием. В его крысиных глазках играли искры факела.

— Откуда вы узнали про вахинцев?

— Капитан Вильгельм…

— Ах, гвардия, они таки взяли след. Поздновато, жирный окорок уже лишился поддержки Федерации, — нервно сказал тот. — Глупо было ожидать, что за эти пару дней гвардейцы будут заниматься только закрытием предприятий Ладислава. Знали бы вы, цензус, что ощущает мистерианец, оказавшийся меж клещей самой "Розы"…

— Могу представить.

— Это вряд ли, — ожесточился кондотьер. — И запугать меня этим вы тоже не сумеете, за мной стоит не только бургомистр, офицер. Я могу дать вам только одно прежнее условие: держитесь подальше от пепелища. Пущай с пожаром разбираются городничий и жители этого захолустья сами!

— Меня это устроит, — согласился Ривс. — Правда пожар…

— Оставьте погорельцев в покое. Не вспоминайте о них, как мы не вспоминаем о народе грешной Гисты, погубленном в огне божьем.

— А вы богослов.

— Церковная школа пригодилась.

К Эстену подкрался его кузен, шепнул на ухо:

— Нам ведь всё равно надо как-то составить отчётность о пожаре…

— Знаю, локо, — оборвал его офицер, — разберусь. Кондотьер, как ваши дела с Лириком?

— Пёс бы на нём ездил, — усмехнулся Никлас. — У вас в своё время не вышло, но мы постепенно задушим его и его лунную братию. Неспешно. Победа за победой. Не к чему торопиться, когда каждый день в цене.

Ривс уловил смысл сказанного, но ответить не успел. Загромыхали сапоги. Кто-то бежал. «Засада? Кондотьер оказался хитрее, чем казался!». Сотник уже собирался обнажить меч, когда увидел что приближались к ним безоружные наймиты.

— Шеф, — окликнул Никласа гонец, — там значит, сталбыть…

— Говори.

— Троица канцеляристов из сотни на охрану, тае, нашу забила. Этак, тае, они в квартал пробились… Дескать, к библиотеке идут!

Никлас вскипел:

— Как вы их пропустили?!

— Видит, тае, Богиня! Посланцы канцелярии инператризы этой столичной, тае, серокожая как начала на нас проклятьями кидаться, как кошка бешенная. А их, тае, проныра, словно тенью за спинами нашими оказался!

— Дурень ты, — Никлас посмотрел на сотника, как смотрят на дерьмо у мостовой. Вновь обратился к посланцу:

— Вели нашим собираться у резиденции.

Бедолага захромал прочь.

«Рвать его мать, землянин, — зажмурился Ривс. — Как ты мог про них забыть…».

— Уговор не продержался и часа, — заключил кондотьер, взмахнув широкополой шляпой. Он зашагал вдаль по тоннелю.

Остон неуверенно взялся за рукоять меча.

— Брось, локо! Каррамба, — выругался калебец, — стоило вышвырнуть земного бугая и его цирковую труппу ещё в Беломорье!

— Нет, Эстен, — в этот раз его кузен говорил совершенно серьёзно. — Тогда, амиго, боюсь, мы бы разделили участь Гамильтона.

Золотистый свет масляной лампы отражался от трясины канала.

***

Крапп закончил переодеваться. Лохмотья помощника интенданта он зажег пирокластическим порошком. Никто и не заметит запаха серы – рядом вонял целый сгоревший квартал.

«Погибшие там невинные души тоже вина моего руководства», — укоризненно взглянул на Игнис гильдеец.

Агент осунулся. Слиться с толпой в лагере погорельцев мордовороту было трудно, но он тут был и не за этим.

Мужчина поглядел на толпу, отчаянно давящую друг друга, лишь бы только прикоснуться к священному камню монастыря.

Крапп усмехнулся: «Они опоздали. Сейчас божье чудо скорее исключение из алгоритма… Впрочем, пользу Богиня приносила только охлосу. Действовали б нынче заветы Ветхого писания – не жить бы половине сегодняшних академиков Альтеи. Божьи чудеса и прорывы в науке – вещи взаимоисключающие».

Мистерианец подобрался к роскошной палатке, на вид вахинской, рядом с которой нёс свою службу попрошайка: калека с пушком под носом, напоминающим усы. Агент поспешил эти самые усы отодрать.

— Что это ещё за халтура? — нахмурился мордоворот.

— Группа подготовки дала, сеньор…

— Мы тайная гильдия, а не клоуны. Вставай давай, и бросай свою палку. Что это, костыль?

— Посох, сеньор.

Крапп, без всякого намёка на улыбку, потянул подчиненного за плечо.

— Видимо, в тылу дела всё хуже, — это объясняло, почему интенданта не заменили гильдейцем. Агенту пришлось работать вслепую. — Вы получили моё сообщение?

— Да, но кажется вы проигнорировали указание магистра, — младший уже собирался была активировать кристалл на браслете.

Крапп зажал его обруч стрижа.

— Не было времени, — соврал агент.

— Правда? Ну, магистр велел передать, что… Они, — юноша с ужасом взглянул на солнце, — велели, дабы с субъектами ничего не случилось, поймать живыми и невредимыми.

Агент скрипнул зубами.

— Отлично.

— Ну, вы не выглядите довольным…

— Как ты узнал?! Меня выдала моя врожденная живая мимика? — зло оскалился агент. — Я, мотыля за ногу, недоволен, ибо мы должны ловить одних монстров по указанию других! Да ведь мы теперь сами толком не понимаем на кого работаем!

— Но магистр, — попытался урезонить Краппа юноша, — сделал всё возможное: кто знает, что было бы, коль мы не выполняли бы их условия? Не можем же мы просто игнорировать магистрат и их указания?

Крапп не ответил.

— Субъекты провели порядочно времени рядом с велларийским бедняком из местной диаспоры…

— Да, шайка бандитов. Слышал. И что?

Юноша запнулся:

— Ну, субъекты долго ругались… Затем отправились ко входу в квартал Святого Гинека, там им преградили путь наёмники местного городничего.

— Не нукай! Ты не на конюшне.

Крапп посмотрел на снующих по улице мистерианцев: «Если в наше дело вмешаются непосвященные – мороки будет ещё больше. Почему нас не снарядили Искажателями Памяти? Боятся, что мы сотрём память самим себе?». Агент бы с радостью так и сделал.

— Да, сеньор. Потом один из субъектов использовал теневую магию, дабы преодолеть препятствие.

«В тринадцатой академии её преподавали только самым отмороженным ублюдкам. Не удивительно, что теневых магов не вербуют в нашу гильдию».

— Это вызвало ещё большую склоку: началась драка…

— И теперь они на пути к Кальсинно! — заключил Крапп. — Готовь агентов, нам пора телепортироваться и заканчивать этот карнавал. Мы знаем, что и кого они ищут. Эти монстры ищут избавления. Я бы его им с удовольствием даровал…

***

Под ногами хрустели обгоревшая древесина, уже почти что уголь, брошенная поклажа и зола. Среди развалин зданий лежало очень много мусора. Всё здесь будто бы разбросал налетевший смерч. А на покрытых копотью стенах виднелись трещины, как если бы их колотили тараном.

«Это больше похоже на поле сражения, чем на последствия пожара».

Девушка от местных видов вся сжалась. Они навевали ей нежеланные воспоминания: словно она смотрит на пепелище своего собственного дома, вечно горящего в её воспоминаниях.

На земле повсеместно обнаруживались вещи. Повседневная одежда: заколки, бляхи от ремней, порой и уцелевшая одежда встречалась. Но расположено всё было настолько неестественно, что складывалось впечатление, будто бы жильцы квартала просто обратились в прах.

Ботинок Джона угодил в нечто склизкое:

— Курва, — выругался землянин. — Вот надо было вам двоим всё похерить.

Наймит был мрачен, как подвал с репой.

— Не припомню, когда это твоё варварское рыло получило право мною командовать, — насупилась девушка.

— Ты хотела всё разболтать нищему!

— Этот, как ты выразился, нищий – веллариец, — сказала Лирия. — И я собиралась уйти к ним в общину, в отличии от вас они бы действительно…

— Ни черта бы они не сделали, — вновь перешел на могильный голос землянин. — Тот попрошайка был гнусным до потери пульса.

Южанин хохотнул:

— Эйе, у того серокожего бандюги под его тряпками болтался вполне себе золотой компас, недурно для бедного…

— Ты бы вообще молчал, — накинулась на того аристократка. — Именно из-за твоих теневых фокусов, teralius, головорезы бургомистра затеяли драку!

— Запретишь практиковать мою магию? Я просто прошмыгнул мимо…

— И спровоцировал их, — заключил Джон, сверля того стальным взором. — Как последний кретин. Все ваши планы полная чепуха.

«Просто они не включают вашу компанию», — зло поглядела на спутников Лирия.

— А пущай и так, — южанин расставил руки в боки, — но слепо следовать твоим полицайским указкам я не буду!

Миллард сжал кулаки, кинувшись на мистерианца. Парень в свою очередь схватился за стилет:

— Эйе, — он остановил землянина, — не советую, я менжеваться теперь не буду. — Себастьян подставил кинжал под пробор шлема Джона. — Твои слабости, кабан, мне теперь известны – вальну не задумываясь.

Наёмник на столь громогласное заявление лишь крепче сжал рукоять меча.

— Попробуй.

Сперва аристократка глядела на это представление с интересом, что же из этого бедлама выйдет? Но, хорошенько прикинув, она поняла: для неё ни один из возможных исходов хорошим не будет. По спине Лирии пробежались мурашки, едва она подумала, что останется один на один.

— Es stultior asino, прекратите! — резво встала меж ними девушка. — Поубиваете друг друга уже после того, как мы снимем руны!

— Не думай, что тогда ты будешь стоять в стороне, — от холодности этих слов Джона велларийке стало дурно.

Она поджала губы:

— Калечить кого-то – это всё, о чем ты сможешь думать, когда обретешь свободу, варвар?!

Миллард закатил глаза.

— О. У тебя есть планы получше?

Громила положил ладони ей на плечи.

— С радостью послушаю, девка.

— Да! — не поддалась на дешёвые уловки Лирия. — У меня крупные планы на жизнь, наймит, после того как зачарователь снимет с нас это проклятье! Осяду в крупном городе, вернусь к роскошной жизни, к балам…

Девушка запнулась. Миллард, заскучав, двинулся дальше по улице. А южанин уже давно успел припрятать кинжал.

— Я… Буду вычитывать книгу за книгой, скакать на лошади да ужинать в саду велларийскими блюдами!

При упоминании кухни народа Луны, Себастьян едва сдержал рвотные позывы:

— Эйе, ты себя-то слышишь? У нас на троих в карманах едва ли хватит на хромого осла, а тебе коня подавай, — он зашелся смехом.

— Откуда деньги? — девушку это задело. — Только свалю от вас – займу почетное место в велларийской диаспоре! Найду себе богатого мужчину. Вот как, — она обнаружила, что её горделивая походка невольно сменилась неуклюжим шагом.

Обратного пути не было. Девушка знала это. Хорошо вызубрила со слов крестьян-опекунов. Но верить отказывалась.

Аристократка зашептала под нос:

— Страшно представить, какая из меня сегодняшней вышла бы супруга…

В горле пересохло.

***

Небо, не запятнанное облачками, было залито благостным и чистым светом. Казалось, зной вот-вот отступит.

Дом Кальсинно был уютным и обворожительным местечком; крохотная веранда с видом на море, где кошки часто принимали солнечные ванны на двускатной крыше пристройки.

Сооружение времен трех Антарских имело кровлю с водостоками, окошки из мелких стёкол и ворота с ручной резьбой, словом – все признаки архитектуры середины третьей эры. Внутри первый этаж был целиком выделен под библиотеку: панели полок, зачарованные от оседания пыли, широкие половицы, белые каминные доски времен праотца Кеннета, а изгибающаяся лестница колониальных времен встречала своими архивольтами арендующих этажи выше жителей.

Всё это – было. Было до пожара. Ныне же лысый остов дома приглашал вовнутрь всякого проходящего.

В разрушенных зданиях было нечто интимное, ведь всё то, что жители скрывали за стенами, оказывалось выставлено напоказ всякому желающему заглянуть в развалины.

«Теперь тут и скрывать нечего», — подумала девушка, обходя сгоревшую мебель. Цоколь, пусть и пострадал меньше всего, но лучше картина от этого не стала.

— И ни следа зачарователя, — шепнул Себастьян, стараясь не нарушить аномальную тишину этого места.

Южанин держал в руках их путеводную монетку. Та сияла так, будто бы беловолосый Норрис вот-вот выскочит на них из-под обломков сгоревшей веранды.

Но кроме спутников в руинах не было никого.

— Осмотритесь, — пробасил Миллард. — Где-то здесь должен быть подвал. Если вахинцы не провели нас за нос.

Глава 22 - Древнее всей Альтеи

Лирия провела пальцем по съежившейся черной древесине, что некогда была книжным шкафом. На обрывках бумаг ещё можно было различить мистерианские закорючки: «…два яйца; мука; измельченная нимиодская капуста – смешать…»; «4:26, Святопись Св. Гинека: Женщина из покон веков корень всякого лиха! Молвил пророк…»; «…едва Кейпская принцесса услышала, что её спаситель – прославленный рыцарь Матиаш из Ларионского ордена, тело девицы воспылало! Скинутое платье обнажило прекрасное тело и две, огромные словно…»; «Безусловно, у Её Величества есть причины использовать гвардию, — объяснял мне на личной встрече Хорсен. — Однако со времен Кеннета, когда промытые ритуалом псы выполняли исключительно роль телохранителей, утекло немало воды. Я считаю, что контроль разума уместен для охраны, но использовать их как тайную полицию – верх неэтичности…» — от строчек бессвязного текста голова шла кругом.

Местное зрелище вызывало тошноту: в потолке зияли дыры, демонстрируя то немногое, оставшееся от верхних этажей. С несущей стены на Лирию глядели два заплывших глаза – фреска некой птицы, сотканной из огня. Краска была до ужаса облупленной, из-за чего грозное существо походило скорее на голубя.

За шкафом девушка поглядела на то, что она нарекла «мебельной массой» – сборище мусора упавшего со всех этажей. Обойдя, она поглядела на задние комнаты, что лежали на три ступени ниже передних. Там же Лирия обнаружила открытый настежь вход в подвал.

Спуск вниз окружали трещины на стенах. Велларийка подумала, что уж больно сильно они напоминали следы когтей некого чудовищного монстра. Но какое из порождений Терруна могло находиться в эпицентре пожара?

«Не внушает доверия», — поежилась от резко пробравшего её страха аристократка.

— Он тут, — окликнула всех девушка.

Она указала на упавшую балку, преградившую им путь.

Ещё неделю назад это препятствие стало бы непреодолимым для Лирии. Однако теперь у неё был замечательный спутник, готовый выполнить всю работу за неё! Миллард, пыхтя как самоходная карета, расчистил проход.

Половицы жалобно заныли при спуске в подвал, а в нос Лирии ударила противная вонь.

— Хоть глаз выколи, — ворчал землянин.

Подвал Кальсинно пах угольным дымом и дерьмом. Лирию начало тошнить, хотя с запахом она, может, и смирилась бы, коль могла бы видеть собственную руку перед лицом. Тьма казалась густой словно туман, такой, что шедший в паре шагов Себастьян казался чуть ли не призраком.

— Эйе, ну и темень, — не выдержал даже теневой маг. — Недоброе место! Неча нам тут духариться, эт похоже на какое-то магическое наваждение.

— Проклятые колдуны, — согласился мечник. — Нужна лучина.

Лирия выругалась. Пришлось взывать к душе. Голова и без того кружилась – она запросто могла упасть в обморок! – ибо от небосвода с лунами её отделяла земная твердь. Не будь в душе велларийки остатков энергии, накопленных снаружи, остались бы они в темноте! Тем не менее, в руке у девушки вспыхнули хлопья синей энергии.

— Хоть что-то, — буркнула девушка, глядя на то, как лазурный огонёк высвечивал из тьмы под ногами ступени.

Троица продолжила свой ход. Из темноты выплывали жуткие силуэты, превращаясь в полки с книгами. Чем ближе, тем отчётливее каракули.

«Дворфы: Древнее всей Альтеи», — прочитала Лирия обложку одной из книг.

Кальсинно прятал в подвале настоящий архив дворфской культуры. Удивительно, ведь самих дворфов никто не видел уже целые столетия! Их родная планета, Тратос, была отрезана от портальной сети: дворфская цивилизация во всех известных эрах оставалась верна своей изоляции.

«Но однажды дворфы появлялись на сцене мировой политики Альтеи. Аккурат после изобретения портальных рамок и угроз Ромулуса Кельтина, лунного лорда, открыть порталы на Тратос, — вспоминала Лирия тексты из детства. — Дворфы, не желавшие нарушить изоляции планеты, согласились на компромисс и прильнули к Лунной Империи в качестве схолариев, негласных помощников в развитии велларийской технологии. Их помощь была скоротечна, но благодаря Ромулусу многие впервые могли лицезреть могущество их расы, машинного бога. Но с забвением Лунной Империи ушли и дворфы».

— Девка, ты идешь или нет?

— Террунова тьма, — проворчала Лирия, поднимая ладонь повыше. — Я тебе не светильник!

Ступени сменились на поступь по холодному каменному полу. Вязкое ощущение тревоги всё не уходило.

Из тьмы показался силуэт мистерианца, выплыл какой-то перегонный куб. Всё чаще в этом зале мимо них проплывали штуковины неизвестного предназначения, унося свои тайны обратно во тьму.

«Мне никогда не нравились три вещи – мистерианцы, плохая обувь и темнота!».

Уши начали улавливать местную пугающую какофонию: скрипы, постукивания, поступь спутников и падающие, невесть откуда, капли воды. Вместе же взятая обстановка походила на дурной сон.

Под ногами что-то хрустнуло. Девушка потянулась, дабы вычистить подошву и резко вскрикнула. Череп!

— Эт ещё чё за склеп Родвира Благородного?! — выругался Себастьян.

— Не знаю, — беспристрастно пожал плечами Джон. — Ничего не видно. Лирия!

Чувствуя, что земля уходит из-под ног, девушка заморгала, потрясла головою.

— Светлее!

Шипя проклятья на устах, Лирия вскинула руки к верху. Один огонек вмиг превратился в целый столб пламени, а у девушки перед глазами заплясали бабочки.

«Чем дальше от Луны, тем труднее. Чем меньше энергии в душе, тем опаснее концентрировать её». Но это того стоило.

— Мать моя Аркана! Эт же! — у южанина перехватило дух. — Та же…

Лунная энергия развеяла тьму, обнажив просторный зал, где в полу была выдолблена осточертевшая руна! Себастьян был прав, это была та же самая, что и на их запястьях, только больше.

«Один в один как на поляне».

У каждого из ответвлений лежал скелет. Мертвецов было трое.

— Кости обуглены, — констатировал Миллард.

— Чтоб их, — через накативший ком в горле, выдавила девушка, — теперь я жалею, что мы не узнали от вахинцев больше про дела этого Кальсинно и Норриса… Этот пожар, прямо в тот день, когда мы…

— Да, — согласился с ней Джон. Землянина было удивить труднее. — Это странно. Уверен, причину пожара мы узнаем от самого старика – всё это связано.

Южанин хлопнул себя по лицу:

— Видать, мы у старичка не первые!

— Первые удачные? – заметил землянин.

— Это как посмотреть, absit omen!

Замечание велларийки было весьма уместным. Лирия потушила пламя, вернув в ладони прежний огонек.

Троица собралась у письменного стола библиотекаря размером с огород бедняка. Тут всё было завалено книгами о древних временах Альтеи, далёких минусовых эрах – но ничего дельного.

Больше того, кто-то перерыл всю макулатуру Кальсинно до них!

— И чаго мы тут найдём? — раздосадовано спросил Скитлер.

Лирия же усмехнулась:

— На ваше счастье, тут есть я, — девушка, потянулась к выемке под чернильницу. Попробовала прокрутить деревянную крышку – не поддается.

— Ничего не понимаю… У моего отца был такой же стол!

«Отец покупал множество книжек, запрещенных и подлежавших сожжению. А за некоторые письма всю нашу семью могли вовсе сослать на рудники Фиомы. Приходилось прятать всё с умом!».

— Чего эт ты делаешь? — недоумевал Себастьян.

— Механизм, — буркнул Джон. — Потайной механизм. В чернильнице. Но он сломан. Эта столешница – изобретение времен Безмолвной войны. Было популярно у всяких вшивых аристократов, которым есть что скрывать.

Последнее явно было адресовано Лирии. Лекция не впечатлила девушку:

— Больно уж ты много знаешь для наёмника! Раз уж разбираешься – помоги, а не…

Джон занес кулак и, подобно ювелиру, который одним ударом ножа раскалывает алмазы в нужном ему направлении, проломил ветхую древесину. Расколол потайное отделение как орех.

Оттуда-то и вывалились записи Кальсинно.

***

«Я делаю эти записи в состоянии душевного краха, ибо вот-вот, сегодня ночью, меня намереваются обратить в небытие. Нечто куда страшнее смерти. Не думайте, что я слабовольный, ибо ознакомившись с моими впопыхах написанными записями, поймете, сколь страшна моя ситуация.

Это случилось осенью позапрошлого года, когда на небе стояла выпуклая, ущербная луна. Тогда я отправился осмотреть окрестности острова, на котором мне посчастливилось поселиться. Среди наиболее одиноких и наименее посещаемых частей Хайгриона, я встретил старца. Беловолосого зачарователя с волчьим, крайне мрачным лицом и бородой с виду достойной монаха.

Но несмотря на свою внешность, он оказался великим знатоком нашей отрасли. Этот бродячий старец пролил свет на многие тайны Девятой Академии, которые даже мне доселе было не под силу осознать. Однако ещё большую радость встретить Норриса, так звали старца, мне принес факт того, что он исследовал древнюю историю Альтеи. Тема о которой студенты Академий обычно говорят осторожно и немного с должными, внушающими страх интонациями.

Моё, правду говоря, сокровенное увлечение – дворфы. За свою жизнь я успел побывать в развалинах оттионских форпостов, построенных этой расой во времена первой войны с Велларией. Я странствовал по запретным землям Фирамора. И прочитал каждый из рукописных трудов о дворфах и их планете Тратосе, таящихся в архивах Элларии. Был одним из немногих, приоткрывших тайну их языка.

Однако, такие истории не удивляли моего собеседника. Не восхитился он и тем, что мне удалось рассмотреть Гвинтею и Зентею, части нашего единого мира Теи, из телескопа. Норрис, в отличии от многих, и без меня знал, что Альтея лишь одна из четырёх частей Теи.

Знал он и то, что к другим планетам Теи, лежащим в Зентее или Гвинтее, нам попасть не суждено, ибо звездные туманы Игниса блокируют всякие попытки телепортальщиков забраться столь далеко.

Ошарашенный такими знаниями, я пригласил тогда его к себе, на остров. Так началась моя дружба с Норрисом.

Можете представить моё удивление, когда вместо старика ко мне прибыл его ассистент. Молодой парень, ларионской внешности, от которого все животные вокруг сходили с ума, кошки на веранде шипели, а местные крестьяне обходили стороной. Надо сказать, этот юноша был ревностным подражателем Норриса, знал всё тоже, что и старик, а временами и выглядел, как он.

Молодой ларионец сказал, что старику требуется помощь в его исследованиях. Тогда я был только рад согласиться, ведь не знал, чем обернется моё знакомство…

Год спустя я узнал об истинной специализации моего друга: он изучал древнюю силу, некую угрозу, что была древнее самых старых цивилизаций Альтеи. В своих попытках её обуздать, он и нашел меня.

Благодаря нашей дружбе я узнал про тайны Хаедзара, планете известной нам нынче, как Магнус, узнал правду о кончине Визулия, сумел услышать о полостях нашего мира, оставленных его создателями и группе, стерегущей эти тайны. От последних, стрижей, мне приходилось особенно бережно прятать свою осведомленность об алгоритмах работы Альтеи.

Старик с ассистентом пустили корни на острове не хуже меня – Норрису удалось шантажировать местного землевладельца, бургомистра Ладислава, помогать в наших экспериментах.

А опыты наши были страшны.

Норрис был бы в моих глазах обычным шарлатаном, если бы не то, что я видел своими глазами. Слуги бургомистра присылали к нам должников, сирот и больных – все они обращались в прах пред неукротимой силой древности во время наших ритуалов. Я был в ужасе.

Часто спрашивал себя с тех пор, почему же мой воспаленный разум соглашался помогать зачарователю отправлять эти несчастные души на руну, где их ждала неизбежная кончина?

Я задаю себе этот вопрос, но в ответ мне тут же являются виденья: меч, занесенный над нашим миром; возвращение древней силы, способной поработить нас всех. Именно потому Норрис с ассистентом спешили. Спешили как можно быстрее обуздать эту силу. Но она искала нас в ответ.

В этом году, после зимнего солнцестояния, наши эксперименты приближались к успеху, а я начал видеть сны: безумные кошмары, полные неясного ужаса, гротескные образы гнались за моим разумом, выискивали меня в ноосфере!

Я не могу думать о нашем светиле, Игнисе, без дрожи, которую у меня вызывают существа, быть может, ползающие средь полостей Альтеи. Они готовились, мы это знали: Норрис и его ассистент почти не разговаривали. Эксперименты затруднились, ведь наш покровитель, городничий, разругался с зачарователем. Всему виной делегаты Федерации, но что есть наша мелочная политика пред страшной силой извне?

На прошлой неделе, на Вознесение, я впервые заметил их агентов. Трубадур, обратившийся ко мне на улице с какой-то остро непристойной иронией, знал о руне Норриса. Выпрашивал, что же я знаю. У меня хватило сил не сказать ничего.

Богиня! Будь я немного разумнее, то бежал бы в тот же день. Норрис так и поступил, он пропал, и с тех пор я о нём ничего не слышал. Старик взял корабль в Беломорье, забрав с собой все наши наработки. Остался только нерасшифрованный мною дворфский манускрипт.

Как я уже говорил, мои познания были широки, однако этот текст пришёл к нам из такой древности, когда ещё наши океаны плясали озёрами средь ледяных пустынь. Я клянусь, что в тот день расшифровал манускрипт. Жаль, что Норриса не было рядом! Ведь я узнал о способе не просто обуздать кошмарную силу, а разорвать её! Игла, способная окончить любую связь в нашем мироздании. Все наши эксперименты оказались бессмысленными… Связь можно разорвать!

Наверное, я сошел с ума.

Охваченный благоговейным страхом своей находки, я и пишу эти записи. Приложенный к ним манускрипт стоило бы передать нашему коллеге Блейку, из Лиги Археологов, этот шифр ему под силу. Но, в глубоком раздумье, я понял: лучше не рисковать.

Эти существа уже знают, о том, что узнал я. Я понял это по причудливым виденьям моего воспаленного разума.

Стоит сжечь все наши с Норрисом записи! Ведь жар подступает».

***

— Ну, чаго там? Чаго? — крутился вокруг спутников Себастьян, грамоте не обученный.

— Они были сумасшедшими, — подытожил Джон. — Как я и думал.

— Scientia elm potenlia, — сказала Лирия, смотря на сверкающую под кожей её запястья руну.

Девушка взяла в руку дворфский манускрипт.

«Очень уж сомневаюсь, в его подлинности», — подумала она, глядя на пожелтевший дешёвый папирус, где были выведены иероглифы, больше похожие на детскую мазню.

— Кто знает, может они взаправду нашли способ избавиться от последствий нашего проклятья, — утешила себя аристократка.

Джон неудовлетворительно покачал головой:

— Ага. Которое они сами же и создали.

— Значица и снять его тоже могут, — скривил губу Себастьян.

— Уже не могут, — заметил Миллард. — Старый аферист обдурил библиотекаря. Часть его записей всё ещё здесь. Хотя удрал он вовремя. И вернулся тоже…

— Преступник всегда возвращается, да? — поняла ход мыслей землянина велларийка. — Не бросит же он свои манускрипты?

Тот кивнул.

— Манускрипт… Это копия. Из архива Лиги Археологов… Интересно, — невесело молвила девушка, глядя на печати манускрипта. — Что думаете?

— Нам нечего предъявить Кальсинно. Похоже, этот идиот сам стал причиной пожара, — пробубнил наймит. — Пора убираться отсюда. Искать его подельников!

Южанин преградил им путь. Он зашелся шепотом:

— Куда эт вы намылились?! В ваши головешки не пришла идея забрать записи этого безумца?

— Почто? — удивился Джон. — Обычная графомания. Мне доводилось видеть подобных ученых. В своих стремлениях понять всё, те выдумывают себе правила окружающего нас мира. А потом сходят с ума из-за них же в попытках осознать тот бред, что они себе навыдумывали…

— Нет, — вступилась Лирия, сжав манускрипт. — Возможно что-то из этого, вправду стоит сохранить.

Девушка прикусила губу, не скрывая своего волнения. Она не могла просто так оставить пылиться возможно единственный пока их шанс на снятие пылающих меток!

Глава 23 - Шепчущий во тьме

— Ну, чаго там? Чаго? — крутился вокруг спутников Себастьян, грамоте не обученный.

— Они были сумасшедшими, — подытожил Джон. — Как я и думал.

— Scientia elm potenlia, — сказала Лирия, смотря на сверкающую под кожей её запястья руну.

Девушка взяла в руку дворфский манускрипт.

«Очень уж сомневаюсь, в его подлинности», — подумала она, глядя на пожелтевший дешёвый папирус, где были выведены иероглифы, больше похожие на детскую мазню.

— Кто знает, может они взаправду нашли способ избавиться от последствий нашего проклятья, — утешила себя аристократка.

Джон неудовлетворительно покачал головой:

— Ага. Которое они сами же и создали.

— Значица и снять его тоже могут, — скривил губу Себастьян.

— Уже не могут, — заметил Миллард. — Старый аферист обдурил библиотекаря. Часть его записей всё ещё здесь. Хотя удрал он вовремя. И вернулся тоже…

— Преступник всегда возвращается, да? — поняла ход мыслей землянина велларийка. — Не бросит же он свои манускрипты?

Тот кивнул.

— Манускрипт… Это копия. Из архива Лиги Археологов… Интересно, — невесело молвила девушка, глядя на печати манускрипта. — Что думаете?

— Нам нечего предъявить Кальсинно. Похоже, этот идиот сам стал причиной пожара, — пробубнил наймит. — Пора убираться отсюда. Искать его подельников!

Южанин преградил им путь. Он зашелся шепотом:

— Куда эт вы намылились?! В ваши головешки не пришла идея забрать записи этого безумца?

— Почто? — удивился Джон. — Обычная графомания. Мне доводилось видеть подобных ученых. В своих стремлениях понять всё, те выдумывают себе правила окружающего нас мира. А потом сходят с ума из-за них же в попытках осознать тот бред, что они себе навыдумывали…

— Нет, — вступилась Лирия, сжав манускрипт. — Возможно что-то из этого, вправду стоит сохранить.

Девушка прикусила губу, не скрывая своего волнения. Она не могла просто так оставить пылиться возможно единственный пока их шанс на снятие пылающих меток!

«Но больше всего меня не радует перспектива того, что в этом деле участвует Лига. Всем известно – они шайка продажных грамотеев!».

Основанная Императором Диланом, первым из Антарских, при поддержке Академий и калебской летописной элиты, археологи имели дурную репутацию во всех частях света.

«Они перекапывают историю! Чтобы вывернуть то или иное событие в нужном для желтокожих свете». Цензура, консервация архивов, переиначивание – результаты их работы, которыми с удовольствием теперь пользуется гвардия!

Скандалы ореолом окружали Лигу, но покуда их защищал статус имперской короны, они могли беспрепятственно проводить свои исследования где угодно.

Лирия спрятала манускрипт за пазуху, рядом с сияющим лазурью кристаллом… Из темноты тут же явился крепкий кулак! В голове раздался оглушительный звон – её ударили в висок.

Отлетев на добрые полметра, приземление на каменный пол для Лирии показалось блаженством после мгновений, когда казалось, что голова вот-вот треснет.

Мысли спутались в бесформенную кашицу. Лирия издала звук, с каким вода выливается из треснувшего чана.

К горлу подкатила желчь, а к глазам слезы. В последний раз так сильно её колотил опекун, Ральфус, на тренировках.

Обнаружив, что она уткнулась лицом в пол, девушка с трудом перевернулась на спину. Рядом сцепились, как цирковые борцы, Джон и одетый в черное мистерианец-переросток.

«Стриж!», — указала ей интуиция, но Лирия была не в настроении удивляться. Себастьян вопил, пытаясь вырваться, – из темноты на него накинули лассо. Заарканенный южанин упирался ногами, выкручивал спину, но веревка неизбежно утаскивала его к ступеням наверх.

Велларийка привстала на колени, повертела головой, но оглушающую боль было не так просто выкинуть из головы.

«О Эллуна...».

Когда она попыталась протереть лоб, то чуть не обожглась – огонек всё ещё резво горел в её длани. Зубы заскрежетали. Лирия вытянула ладонь на громилу с браслетом стрижа, намереваясь сжечь того в пламени!

Из руки вырвался лишь ветерок синих искр, после чего лунная энергия иссякла. По телу мигом пробежала дрожь, а душа оказалась мертвецки холодна из-за своей пустоты.

«Кончилась», — поняла девушка, когда из носа потекла кровь. Вот теперь её вырвало!

***

Агент Крапп остался недоволен своим ударом. Казалось, он приложил достаточно сил, чтобы отправить дьяволицу в нокаут. Но нет, та начала корчиться, скребя ногами по полу.

Однако мешкать было нельзя! Операция и так являла собой огромный риск: он ставил под удар жизни соратников, в любую минуту любой зевака мог раскрыть их секретность.

«Но это лучше, чем жалкие полумеры! Если начинаешь действовать – действуй наверняка!»

Сейчас его больше всего волновал монстр в обличии землянина! Тот потянулся к мечу, но оперативник налетел на него: схватил руку противника и дёрнул ту к полу – локоть мечника тянулся как чугунный прут! – Крапп тут же выхватил кулаком в лицо.

Сплюнув кровь из разбитой губы в чудище, агент издал вопль, смешанный с ревом и истерическим смехом.

«Скоро вы будете в клетке, как и подобает зверям!».

Он вновь набросился на врага, тот был закован в кирасу, а потому Краппу оставалось лишь выкручивать ему руки. Нельзя было дать ему вытащить меч!

В какой-то момент подобие землянина споткнулось об обломки стола и они оба покатились, всё ещё крепко сжимая друг друга.

Из ладоней выскочило запястье недруга, тут же оно обхватило горло оперативника. Мечник начал с переломным успехом душить его!

Свободной рукой Крапп нащупал под собой обломок стола. Со всей мочи вломил им по голове псевдо-землянину.

Сработало! Деревяшка разбилась в щепки о шлем недруга! Хватка землянина ослабла. Агент тут же укусил державшую его горло руку. Он не брезговал грязными приёмчиками. Чудище вскрикнуло, а один из зубов Краппа, похоже, остался на перчатках мечника.

Оперативник отскочил от оглушенного гиганта. Вдали корчилась в приступах рвоты тварь, в обличии юной серокожей девушки.

Крапп вытянул из-за пояса отравленную сонным ядом иглу. Метнул в химеру-велларийку. Мимо! Пролетевшая рядом тень схватила девку и потащила к ступеням.

— Деф’овые трюки! — прошепелявил сквозь разбитые зубы агент.

Он потянулся в карман за платком, вымазанным в сонном экстракте. Однако не-землянин уже успел стряхнуть с себя щепки и навис над Краппом.

Они вновь принялись колошматить друг друга.

***

Джон попытался вывихнуть локоть мордовороту – бесполезно. Запах чертового куска ткани, в руках напавшего, дурманил ему голову: «Какого лешего им от нас надо?! — сквернословил в мыслях Миллард. — Обосранный клуб любителей птиц!».

Наёмник потянул врага за запястье, где красовался браслет.

Стриж, закашлял, хлопая вздувшимися губами, как рыба, выкинутая на берег. Тем не менее, его оппонент был хорошо подготовлен, ибо продолжил пихать свой платок под забрало шлема Джона.

«Сонный экстракт», — догадался землянин, когда на глаза начала опускаться пелена.

Огонь…

К вечеру север Лариона стал пристанищем пламени и теней. Бесконечным лабиринтом из разбитых мостовых, обвалившихся крыш, торчащих балок. Кошмаром, где то и дело раздавались жуткие вопли! Сновали во тьме призрачные силуэты. Город ощерился остовами домов с зияющими дырами оконных рам и дверей, открытых, будто в предсмертном крике, откуда вырывались огненные языки, жадно пожирая здания изнутри. В небо высились потоки белых искр, и черным снегом сыпался оттуда на землю пепел – работа энергетических катапульт.

Мир вокруг горел, Ларион погибал в огне, а Миллард лежал на земле, расплывшись в улыбке. Молодой, здоровый и амбициозный! Когда всё вокруг землянина умирало, он чувствовал себя живым!

Его радость не смущал даже ларионский солдат, нависший над ним. Слуга мятежного короля опрокинул наёмника на спину, накинувшись на него с кинжалом. Джон сжимал двумя руками руку, что приближала лезвие к его горлу. Адреналин хлестал в его душу без перебоя: убей или будь убитым!

— Вильгельм! — завопил Миллард в надежде, что товарищ поможет ему.

Однако парень его не слышал. На длинных, развевающихся по ветру, волосах Вильгельма плясал свет окружающего пламени!

Вильгельм выводил, таща за руку, раненную велларийку, их подругу, из окружения. «Разумеется, не поможет, — посетовал Джон. — Как всегда – всё самому!».

«За Мистерианскую Империю, мы пойдем и в огонь, и в воду! — обещал до этого им их атаман. — И разумеется, нам заплатят! Что ещё нужно наймиту как не полный мешок золотых?». Главарь их ватаги был целиком прав, кроме одного – разрушения, насилия и смертоубийства, вот что по-настоящему им было нужно. Получите и распишитесь!

В локтях защемило, те начали постреливать пронзительной болью. Кинжал опустился ниже, к подбородку. Заскрежетал металл – это лезвие терлось о низ его шлема.

— Уф, — вздохнул Миллард, собирая последние силы.

Он и забыл про то, что надел шлем! Ему не хотелось скрывать свою шевелюру: «У тех, кто часто носит шлема, волосы похожи на сухую траву», — утверждал наёмник, когда Вильгельм в очередной раз предлагал натянуть ему шлем на голову.

В этот раз шлем спас ему жизнь. Джон завопил. Что есть мочи ударил лбом о лоб недруга. В ушах забил колокол, но Миллард продолжал колошматить головой, не жалея внутренностей. Там и жалеть было особо нечего.

Темнота…

Поднявшись, землянин сделал глубокий вдох. Сон всё никак не хотел заканчиваться!

Милларда водило из стороны в сторону.

Он стоял среди подвала, а напротив него орал мордоворот, чье лицо теперь напоминало свежий фарш. Весь шлем землянина был перемазан кровью, как принято у диких северян.

Одерживавший победу пару мгновений назад стриж, ныне бессвязно лепетал что-то про чудищ. Одной рукой он прикрывал искалеченное лицо, а другой водил по темноте в надежде вновь схватить Джона за шкирку. Эту руку Миллард ему и сломал.

Гад закричал. Принялся вытанцовывать на месте от боли. Был бы землянин моложе, наверняка порадовался бы победе и потешился над поверженным, но теперь всё было иначе.

***

Себастьян тянул её вверх по ступеням. Велларийка, приходя в себя, спешно перебирала ногами. У Лирии кружилась голова, а мышцы заскорузли, как старая кожа.

— Пусти меня, — опомнилась аристократка, зашипев на спутника.

Южанин запнулся на ступени и остался позади.

Тут перед девушкой вырос молодой паренёк с браслетом стрижа на запястье, в руках он держал сеть. К удивлению Лирии юнец, смотря на них, был в куда большем ужасе, чем сама велларийка.

Она скрипнула зубами.

Лирия двинула стрижа локтём быстрее, чем тот сумел опомниться. Один толчок и… Весело считая собой ступеньки, стриж кубарем покатился с лестницы! Развернулся на лету головой вниз, впечатался носом в пол, едва не сбив с ног подоспевшего к лестнице Джона, взвизгнул и, наконец, растянулся, проехавшись на пузе.

Спутники выбежали на поверхность. Затем прочь из руин библиотеки.

Солнечный свет! Ветер растрепал её черные будто антрацит волосы. Наконец-то в душу Лирии вновь начала возвращаться лунная энергия, как послышался свист и крики южанина.

— Попали-попали, йо-маё, — вопил парень, — нога! Аркана, прости грешника…

Велларийка и землянин мигом рванулись к мистерианцу: арбалетный болт угодил тому в штанину, припечатав к стене.

— Дурак!

Лирия потащила южанина за шкирку, оставив его приколоченный кусок штанины у библиотеки. Как тут же от кирасы Джона отскочил очередной болт. Девушка прижалась к спине землянина.

Они побежали. Аристократка почувствовала, как колотится её сердце, выбивая самые быстрые аккорды. Её смазанное зрение различало лишь фигуры спутников впереди неё. Арбалетные снаряды изредка проносились мимо.

Она молилась. Молилась Эллуне, несмотря на запрет подобного днём. Но сейчас Лирия хотела лишь спасенья, и богиня её услышала: из угла по улицам сгоревшего квартала к ним двигалась группа сирот, разодетых в сермяги, вместе с церковным монахом, распевая молитвы.

Джон настиг и толкнул монаха в сторону. Спутники вбежали в шествие сирот, вопящие девчушки и мальчонки сами разбежались перед ними, и троица затерялась средь улиц.

— Никогда больше не буду так рада мистерианцам, — осунулась на землю от усталости Лирия в переулке средь руин.

Миллард, казалось, тихо посмеивался.

— Подними её, — наказал он Себастьяну, а сам принялся хохотать. — Вот они и выдали себя! Кретины!

«Почему он так радуется?», — подумала Лирия.

Впрочем, что взять с этих малодушных варваров?

Игнис светил на них, посылая косые лучи на остров меж высоких облаков, идущих с запада. Зной и не думал отступать, наоборот жар лишь усиливался.

Себастьян протянул ей руку:

— Эйе, девица, думается ты ещё не раз будешь рада мистерианцам, уж поверь.

Велларийка грубо отмахнулась от него.

— Ещё раз твоя рука коснется меня – пожалеешь! — резко переменилась в настроении девушка, она уже видела когда-то подобный отблеск глаз желтокожих.

***

Из пепелища выплыло три фигуры, одна краше другой. Велларийка опустила капюшон как можно ниже, чтобы никто не видел ссадин на лице. Тем не менее, сбитые до крови ладони спрятать было некуда. Что уж говорить о запахе, который шел от неё и спутников! Сущая пытка…

На улице они услышали звуки флейты и бубна. Вышли на площадку, на которой располагался рыбный рынок, и группа вагантов давала представление. Репертуар исполняли послеобеденный, то есть примитивно глупый и совсем не смешной. Аккурат такой, чтобы зевающая толпа могла вдоволь наглядеться на актеров, а ремесленники могли от души побранить пропустивших смену подмастерий.

Себастьян достал из кармана монетку: свет на её гранях сузился, и подобно стреле устремился на молодого трубадура.

— Нашли, — констатировал Джон.

В тот самый миг весь взор застелила пелена красного пламени, что словно простыня, окутала их сверху до головы. Миллард рухнул наземь, завопив в ужасе, сбивая с себя полымя.

«Не думала, что такой кремень как он может до ужаса бояться огня», — подумала напоследок девушка.

Глава 24 - Большой куш

Указом сим повелеваю, что инопланетским серым чужакам навеки возбраняется ступать на мои земли!

1 эра 10 год.

— Ричард Лер, первый император Мистерианской Империи, владыка Иллариота, Лариона и Калеба, наместник Хеомских колоний.

Всякий милленианец (см. мистерианец), что не является нашим рабом, также обязан трудом заслужить себе свободу. Преклонившие колени — проснутся в новом цивилизованном мире!

1 эра 16 год.

— Ромулус Кельтин, лунный лорд Велларийской Империи.

Мы сокрушили серых дьяволов на их родине, но их отребье уже пустило корни у нас в домах! Я повелеваю всем королям Новой Империи: мы должны каленым железом выпороть велларизм с Мистериума! Гоните серых из наших городов! Загоняйте их за стены Мистерианской Элларии! Они не должны помешать нашему единению.

1 эра 38 год.

— Георгий Великий Хайрионский, император Мистериума.

Закон о инопланетцах с особым статусом.

Всякий гражданин Мистериума, являющийся велларийцем, обязан: платить взнос для укрепления валюты; не забредать в места государственной важности; не появляться на улице ночью; молиться ложному богу наедине.

2 эра 40 год.

— Генрих Мудрый Кваллийский, император Мистерианской Империи.

В связи с тем, что больше половины знатных родов Мистериума нынче переехали править новыми землями в колониях на Хеоме, Фиоме, Фарсусе, Эфириуме и Арканиуме, повелеваю начать принудительное переселение знатных родов велларийцев из Мистерианской-Элларии в метрополию. Из оккупационных же зон контроля необходимо собрать единую Республику, что будет полностью контролироваться мною для дальнейшего насаждения нашей культуры на Велларии.

3 эра 21 год.

— Катрина Первая Антарская, императрица Мистерианской Империи.

Пусть каждый герольд трубит мои слова: всякая республиканская идея должна быть задавлена! Всякий веллариец, что будет распространять республиканские мысли должен быть отправлен на гильотину! Я не позволю какой-то там республике подкосить великую монархию!

3 эра 91 год.

— Кеннет Антарский, император Мистерианской Империи.

Указом сим я отменяю все предписания закона, связанные с велларийцами! Больше нет нужды таскаться с книгами права, когда достаточно иметь рядом имперского гвардейца. Тот сам волен решить, когда и в кого всадить нож. После ритуала всякий гвардеец знает закон лучше любого законоведа! Их воля — закон. Их воля — моя воля!

4 эра 21 год.

— Катрина Вторая Антарская, императрица Мистериума.

Наёмник вновь дернул за золотую дверную ручку. Солнце к тому моменту было в зените, день неумолимо перетекал в вечер.

Никлас осмотрелся — он вошёл без приглашения. Кондотьер оставил свою роскошную шляпу на одной из муляжных алебард. Ладислава он обнаружил в углу его покоев за ширмой: жаба как раз окончила плескаться в бадье и принялась одеваться. Аристократ затягивал на себе корсет.

Заметив на себе взгляд наймита, городничий спросил:

— Чего тебе?

— День подходит к концу…

Вместо ответа городничий указал на мешочек, лежавший на столе. Никлас заглянул вовнутрь. Вахинские гульдены имели приятную квадратную форму с дырой посередине.

«Нет вещи приятнее в кармане, чем гульден», — подумал выходец с Фарсуса. Он прошелся пальцем по чеканке, увековечивающей вахинских путешественников. Скромно, в сравнении с эпичными портретами императоров на мистерианских кваллиях.

— У меня для вас новости, — тихо обратился он к Ладиславу, пудрящему своё рыло. — Посланники Канцелярии из своры калебского сотника сумели пробраться в квартал Святого Гинека. К эпицентру пожара.

Корсет бургомистра тут же развязался. Бургомистр сгрёб рубашку и обтерел ею своё мигом вспотевшее лицо.

— Они узнали?!

— Не знаю, — ответил Никлас. — По-крайней мере по Лазурному ещё не поползли слухи о подвале Кальсинно.

Ладислав зашагал по комнате с умным видом, поглядывая на картину. Живопись изображала нагих детей. Первых эммануиловцев, причащающихся в священной для исталебцев реке Гехон. Вопроса, почему художнику из всех принимающих веру мистерианцев захотелось нарисовать именно детишек, никто никогда не задавал.

— Хорошо-хорошо, — надул подбородки аристократ. — Поскорее разберитесь с сотником, пока на гвардию и адмирала оказывается достаточное давление.

— А достаточно ли оно? — скривил полуулыбку фарсец.

Городничий глянул на него с подозрением:

— Зависит от черни, а это нестабильная материя.

«Верно, — подумал кондотьер. — Самая надёжная материя — валюта с наименее разбавленным золотом».

Ладислав указал на картину пальцем.

— Вахинцы нам помогут… Федерация с нами! Федерация с нами, — напрасно скандировал бургомистр свою молитву.

Никлас всё прекрасно понимал. Но ничего не сказал.

— Сотник — единственный мост меж гвардейцами и Хорсеном, — пробубнил городничий. — Не хочу больше рисковать и натравливать своё имущество, жителей моего острова, на этих интриганов! Видел, что за беспредел здесь устроила «Роза»? Калечат моё население! Едва это кончится, поеду в Иллариот с жалобами…

Он разговаривал сам с собой, не беря в расчёт главу наёмников — типичный аристократ. Народный любимец поправил украшение в волосах, больше напоминавшее дамский арселе.

— Мне нужна охрана из твоих воинов, — наконец к Никласу обратились.

— Не лучший день для прогулки, — рассудил кондотьер. — Тем более, что из своей норы вылез веллариец, Лирик. Вы знаете, он не упустит шанса запустить кирпич вам в голову.

«Везунчик».

— И тогда народ сбросит его и его серую погань в море! Он сделает из меня мученика, — похоже бургомистр переоценивал свою популярность. — Сегодняшнюю церемонию никак нельзя пропускать, я буду открывать новое крыло сиротского дома при церкви.

— О, конечно. Тогда не смею мешать.

— И ещё! — поправил лацкан городничий.

— Да?

— Убей тех канцеляристов.

— Их трупы найдут в речном канале, — откланялся Никлас, оставив толстяка в одиночестве.

Беседа с одним нанимателем была окончена.

Время отправляться ко второму.

***

Лирия обескуражено смотрела на вопящего от ужаса землянина. Тот был покрыт огнём с ног до головы. Прохожие на рыбном рынке глядели на них с удивлением большим, чем на вагантов неподалёку. Крики наёмника было слышно на весь лагерь погорельцев.

Себастьян стоял рядом с велларийкой. Держа в руках весьма правдоподобное пламя, южанин не знал, как реагировать на происходящее.

— Эй, — пнула девушка Джона, зашептав, — вставай, barbalorum, не позорь меня!

Миллард в панике пытался стянуть с себя шлем. Который сам же крепко накрепко завязал перед походом на пепелище.

— Поднимайся, — вздохнула аристократка. — Это иллюзорное пламя.

— Иллюзорное? — пробормотал Скитлер, смотря на огненную рябь в своих руках, похожую на преломление света от воды.

— Ненастоящее!

Лирии не потребовалось и мгновенья, чтобы распознать дешевую уловку. Потоки пламени рядом с ними плыли в воздухе, оставляя за собой пушистую рябь.

— Ужаснуло?!

Аристократку окликнул некто, стоявший на перевернутом корыте.

— Всё это пришлось пережить бедному артисту, — затрубил ей слащавый голос. — Довелось побывать в самом пекле!

Лирия посмотрела на незнакомца. Это был иллюзионист. Циркач, пускающий пламя в головокружительных формах.

Особой популярностью тот не пользовался — посетители рынка обходили ваганта стороной. Неудивительно, многим хватило зрелища настоящего пламени, что уж тут иллюзорное.

Парень сразу показался ей дураком с ветром в голове.

«Йорик», — догадалась девушка.

Вагант был одет в длинный, раздвоенный на конце, иллариотский фрак. На рукаве зияла дырка то ли прожженная, то ли объеденная молью.

Физиономия его, казалось, застыла навеки в приторной улыбке, как у довольного купца, что впарил товар втридорога. Цилиндр на голове украшал русые волосы паренька.

«Да уж, — подумала Лирия, — как для того, кто наделал столько шуму, два года тому назад в Хайгрионском граде, он выглядит слишком уж просто».

Она вспомнила свои года у крестьян-опекунов и вздрогнула: мистерианцы подобрали её с дохлой лошади на тракте близь Иллариота. Пожилая пара выходила изголодавшую в лесах серокожую девицу, которой едва тогда исполнилось восемнадцать. Окружили её своей варварской заботой, которая была вызвана лишь их неутомимым родительским инстинктом к погибшему на Северной войне сыночку.

Воспитывали Лирию соответствующе, как мальчишку, — крестьянин, Ральфус, словно догадывался, что в душе аристократка мечтала покинуть это пропащее место. Потому ни одного дня не проходило, чтобы он не учил её колотить своих будущих врагов. В первое время против её же воли.

«Старый уродец выбил из меня всю знатную внешность», — сжала кулак велларийка, пройдясь по грубо обрезанным локонам.

Она посмотрела на Йорика, тот в свою очередь с интересом смотрел на сверкающую в его сторону монету в руках южанина.

Лирия вспомнила, что именно в тот день, когда вагант приехал к ним в Хайгрион, она овладела даром Эллуны. Да так, что сам Ральфус тогда ужаснулся её новым силам.

«Отец бы мной гордился».

— Эйе, ну и программа у тебя для жертв пожара, — сглотнул Себастьян, смотря как пламя растаяло у него в руке.

— Господа, — протянул Йорик к ним руку, на которой мостилась холщевая перчатка, — подайте милостыню артистам, потерявшим кров над головою!

В этот момент подле девушки поднялся Джон. Сопение, исходившее от его шлема, было сродни работе кузнечных мехов:

— Щас тебе тумаков-то отвесят за такие фокусы!

— Но-но, — крикнул на него с корыта иллариотец, — проявите жалость, это только фокус, а вот мне пришлось лицезреть настоящее пламя!

— Жалость из меня прямо хлещет, — холодно молвил Миллард.

Вагант поспешил парировать нахальный выпад:

— Жалостью не заплатишь за аренду! Кто вернёт отступное за жилье?

Землянин глянул на монету, а потом на ваганта. Повторил.

Убедившись, что артефакт действительно указывает на этого червя, наёмник схватил того за грудки и стащил с его импровизированной сцены.

— Артиста убивают!!! Убивают!!!

Йорик завопил что есть мочи, но окружающим до него не было дела. Остальные же ваганты собрали инструменты и поспешно ретировались с рынка.

— Успокойся, — обратилась к мистерианцу девушка. — А ты, земная черепушка, мог бы и полегче!

— Вы от Сержио, да? Из Наира?! — затрепыхался в руках Джона иллюзионист. — Передайте этому старому болвану, что он не умеет петь! Его попытки косить под маэстро Камара лишь оскорбление классики… А-а-а!

— Тише, тише! Не тряси ты так этого шулера, — взмолился Себастьян, — нам лишнего шелеста не нужно…

Девушка кивнула:

— И то верно. Те фанатики, должно быть, рядом!

Вечерело, тени зданий росли, а рыночные лавки закрывались. Хеома сделала последний оборот вокруг Фиомы — луны вот-вот скроются за горизонтом, уступая место своей ночной сестре.

Велларийка огляделась меж переулков и палаток в поисках следов слежки или погони. Улицы всё больше давили на неё, разыгрывалась мигрень, а подступающая вечерняя темнота только усугубляла её страхи.

— Кальсинно. Норрис. — угрожающе перечислял имена Джон, как языческую молитву. — Что ты о них знаешь?

— О Аркана, — зажмурился иллариотец, — ну почему мне не повезло перейти дорогу этому безумному колдуну?

Лирия вздохнула:

— Не тебе одному.

Йорик схватился за цилиндр. В Альтее было множество быстрых вещей: летящие в тебя стрелы, гепарды и даже скорость эфирных частиц поражала воображение, но видимо разум ваганта относился к вещам совершенно противоположным — медленным, как старение вселенной, поскольку артист так и не понял, что от него хотят.

— Что ты взял у Норриса, акробат заднеприводный? — нетерпеливо зашипел Себастьян, смотря на путеводный свет монеты.

— Вы переходите на личности?

— Сейчас перейдём на кулаки, — холодно заметил Джон.

— Я не видел старика, о Аркана, — глаза иллариотца намокли, — только его юного ассистента…

«Значит они таки действуют парой», — это усложняло задачу.

— Что он тебе дал?! — порывистая душа Себастьяна не знала покоя.

— О-он… Он, о-о-о…

Йорик принялся издавать нечленораздельные звуки.

— Начал хорошо, — вновь навис над ним Миллард. — Ближе к делу.

И артист продолжил: его руки разгорелись млечным пламенем, вокруг заклубился огонь, а пышущий из него свет напрочь скрыл иллариотца.

Хотя инстинктивно её тело подалось прочь от иллюзорного пламени, Лирия не растерялась. Она крепко уперлась ногами в землю. Начала крутить руками, как лопастями мельницы.

С пальцев посыпались бирюзовые хлопья — они врезались в пламя, тут же испаряя его, разбивая на невидимый оку эфир. Это было не лунной энергией, а заклинанием «развеивания». Единственным настоящим заклинанием, что знала Лирия.

«Магия желтокожих хороша против самих же желтокожих», — рассуждала аристократка.

За погасшей стеной пламени показался Йорик, решительно ползущий в сторону переулка. Через несколько мгновений он вскрикнул — это велларийка, без особой доброжелательности, подхватила его и поставила на ноги.

— Эйе, гадкая магия, — откашлялся Себастьян, — теперича рассказывай и не вздумай крутить варганку!

— Это мой перстень!!! — со звериным упорством скрыл карман фрака Йорик. — Мой!

— Ты не выглядишь, как мистерианец, носящий перстни, — фыркнула Лирия.

Надо сказать, Йорик был больше похож на обезьяну, случайно зашедшую в бутик столичной одежды.

— Но-но! Мне продал его ассистент Норриса, около получаса тому назад. Ему с чего-то понадобились деньги для найма сиротского хора. Хотел отпевать душу Кальсинно, видишь ли…

Лирия обомлела: «Значит всё это время за нами следил ещё и этот гадкий старикашка с подельником». Теперь всё складывалось: неведомо откуда взявшийся хор сирот был ещё одной насмешливой подачкой со стороны чернокнижника!

— Ищите этого ассистента сами, — продолжал Йорик, — сумасшедшие! Я…

Но Себастьян Скитлер, длинный нос которого явственно учуял запах драгоценностей, не дал ваганту и пикнуть. Его руки покрылись тенями и через мгновение на ладони у него оказалось кольцо, некогда бывшее в кармане артиста.

— Это оно, — констатировал Миллард. — Им нас очаровали.

При взгляде на брильянтовый перстень к Лирии быстро возвращались отрывки памяти. Она отдаленно вспомнила то разочарование, которое её постигло, когда на Беломорской косе она не нашла ни одного следа велларийца. Вся её новообретенная жизненная цель быстро лишилась смысла.

«Теперь остаётся только сгинуть, — горько размышляла тогда аристократка. — У меня не осталось никого, и ничего не защитит здесь мою расу. Кто-нибудь на большаке обязательно воспользуется мной и бросит гнить в канаве, если я не сгину раньше от голода по пути… А куда мне, собственно, идти?».

Тогда-то перед ней и появился старик от которого несло холодом. И его проклятье дало ей цель.

***

Себастьян сжал в ладони брильянтовый перстень. Воздух вокруг наполнился пульсирующими волнами, оседающим в горле раздражающим вкусом корицы с привкусом металла.

«Насколько же могущественный это артефакт?»

Но едва глаза южанина зажглись алчным огнём при одном только виде драгоценностей, как Миллард выхватил у него из рук перстень и метнул тот в колодец. Артефакт скрылся во тьме со звуком падающего рояля, взявшего высшую ноту.

— Ах ты… Мою добычу!

— Он слишком опасен, — заключил землянин. — Лучше ему никому не доставаться.

Скитлер сжал зубы:

— Эйе, говорю без обиняков — ща я тебя урою!

Себастьян резко бросился на переростка с кинжалом. Землянин парировал выпад. Ударил мечом в стойке от кварта, вытянув двуручник!

Полуоборот прошёл мимо — южанин расплылся в тенях. Возник вор уже позади здоровяка, прыгнув тому на спину. Он прочесал лезвием кинжала об горжет Милларда в безуспешной попытке проткнуть тому горло.

Себастьян дрался так, как дрался всегда, — неумело, нечестно и без всякой логики, но зато с напором и энтузиазмом.

Джон без труда сбросил с себя проныру. Наймит уже провернул меч в фортеле, как тут же Лирия разогнала варваров синим пламенем.

— Прекратите немедля! — прокричала она, пригрозив тем кулаком.

— У меня уже нет сил на ваш идиотизм, — горько вздохнула аристократка. — А ну, стой!

Она схватила за ворот Йорика, надумавшего улизнуть под шумок.

— Куда, куда запропастился тот жалкий колдунишка?! — затрясла она мистерианца.

Себастьян, тяжело дыша, опустил взгляд на потускневший свет монеты. В мгновение ока та превратилась в обычную старую безделушку.

Миллард бросил на южанина взгляд, которым впору было резать горы.

— Ах да, кажется припоминаю, — сглотнул артист, в чьих глазах отражалось переливающееся лунное пламя на дланях девушки, — в Трущобы! Он отправился туда! Кажется-кажется, у него, кажется, были какие-то проблемы с бургомистром, а это лучшее место чтобы скрыться, ибо… ну вы знаете, эти серокожие, ох…

Иллариотец зажал свой рот руками.

— Ага, — поджала губы Лирия, — знаем.

— Мне пора! — натянул цилиндр Йорик. — Я должен выступать пред бургомистром!

Велларийка долго смотрела вслед иллюзионисту, прежде чем скользнуть по переулкам, ведущим в трущобы Лазурного.

Место, где сидел серокожий бедняк ещё час назад, пустовало.

Она поскребла метку на запястье.

Глава 25 - Доходчивое объяснение

В вечернем сумраке светились фонари и окна, а в небе уже засиял Магнус.

По узким улицам, вереницей спускающиеся по холму квартала Осенницы, носились подозрительные типы.

Лирия и Себастьян наблюдали за происходящим с единственной широкой улицы. По крайней мере она таковой была, до того как палатки погорельцев заняли большую её часть.

— И вовсе они не шифруются, — заметила Лирия через какое-то время, глядя в толпу на соседней улице. — Я прекрасно вижу их браслеты даже отсюда!

Себастьян поежился. Южанин с девушкой нырнули за палатку.

— Эйе, они также прекрасно видят твою серую кожу, надо было тебя перекрасить! — сказал он и тут же зарделся. — Но ты меня не слушай.

Просить не потребовалось — велларийка была на своей волне.

Они снова замолкли и уставились на снующих меж улицами фанатиков.

— Забавно получилось, — начала ошалевшая от случившегося девушка. — Угораздило ж тебя споткнуться на мостовой, повалить меня, и раскрыть свой рукав прямо перед нагрянувшими фанатиками. А руна как вспыхнет…

— Да, — коротко отозвался Скитлер.

«Тогда серокожая отколдовалась по полной, — он взглянул на неё, — видать до сих пор отходит».

— Неудача всегда найдет способ настигнуть тебя, крестьянин.

— Да.

— Однако было здорово — то, как я чуть не подожгла ту улицу.

— Да.

— Стрижи, хвала Эллуне, поразбежались кто куда, вопя о монстрах, а мы как-то тут затерялись.

— Да.

— В общем, о чём это я?

— Нужно найти земного уродца.

— Ах, да. Миллард!

Во время их побега они разделились — нетрудно было разыскать троицу, среди которой бродила такая шпала, как Джон.

Лирия указала на хмурых типов, ступивших на улицу.

— Нас ищут, — объявила Лирия и заспешила прочь.

Колокол церковной часовни всё не прекращал трезвонить жителям городка, знаменуя собой начало ночи. Квартал Осенницы смердел рыбой, стиркой и харчевнями, давка по вечерам на улочках была чудовищной! Преодолеть её стоило много времени и терпения. Вздохнули полегче лишь тогда, когда, наконец, добрались до набережной. Волны вздымали вонь и несли шапки плотной пены — именно здесь канализация, именуемая местными «подземной рекой», сливалась с Красским морем.

— Сегодня ты прямо блещешь умом, — нагнал велларийку Себастьян.

— Чего дано, того не отнять. Давно ты перешел на комплименты, al misterian?

— Это ты называешь комплиментом? Обижаешь, серокожая. Комплимент это, ну например… Твои глаза блещут, как лучистые цитрины. Дорогущие, зараза, цитрины!

Такими словесными оборотами южанин часто донимал Сивую. Когда-то это работало и заканчивалось масляными взглядами с восхищенными вздохами. Но чаще всего — пинками и ночевкой на полу.

— Выходит у меня стекляшки вместо глаз? — скривилась Лирия, как её тут же толкнул плечом какой-то негодник!

— Хам! — бросила девушка в пучину толпы.

— Сюда, — фыркнул Джон, выныривая из мрака.

Землянин повёл их к одной из палаток.

Тут Лирия показала им на здание адмиралтейства, куда угрюмой походкой шагал сотник Ривс.

— Помощи у него просить не будем, — отрезал землянин.

— Да? — рассержено зашла в тёмную палатку, пропахшую шафраном, аристократка. — Раньше ничего не мешало тебе заставить этого олуха поверить во всякую чушь, вроде того, что мы посланцы Канцелярии.

— Я смог запугать его своим статусом — он бы поверил даже в летающих свиней, — признался Джон.

— А чаго же теперь, бздишь, что легавый вздёрнет тебя как наёмника? — расплылся в недоброй улыбке Скитлер.

— Боюсь, что он будет задавать много вопросов, — Миллард задернул пола шатра беженцев аккурат тогда, когда по улице промчались стрижи. — Мы натворили достаточно шуму.

— Штотам? Этоктоита? — раздались старческие вопли позади троицы.

Себастьян обернулся.

В палатке на креслах-качалках расположились старики с дружелюбно-рассеяным выражением лица и бахромой серебряных волос.

— Вечернее проветривание! — холодно крикнул им Джон.

— Поветрие?! — закряхтел один из стариков.

— Этого исчо на моём веку не хватало, Богине пожара было мало?

— Чегогришь?!

Лирия вопросительно поглядела на землянина.

— Это — лучшее укрытие, — вздохнул Джон.

Южанин недовольно покачал головой: поживиться тут было нечем, если только ему внезапно не пригодятся отвары из белены. Скитлер отчаянно пытался найти способ обогатиться после утраты такой лёгкой наживы, каким был перстень зачарователя!

— Энто всё вахинцы виноваты, неча было им в нашем квартале селиться, — старики начали спорить о пожаре.

Велларийка обреченно покачала головой.

Слухи-слухи — крестьянская глупость. Оказывается, что перепуганные бедствием крестьяне, плели сказки не хуже, чем именитые писатели! За свои злоключения по Осеннице они услышали множество самых бредовых баек: вахинцы навели порчу на город, монахи из прихода решили позабавиться и, куда же без этого, разумеется, в пожаре винили велларийцев.

Девушка, забившаяся в самый дальний угол, недовольно зашипела, как змея. Её, впрочем, никто из местных обитателей не разглядел под капюшоном.

«И слава Аркане, — подумал Скитлер, — не хватало ей ещё спалить убежище старцев».

— Эва! А благочинный господин наш, бургомистр, говорит, шо взаправду это были обнаковенные матросы адмирала, не зря ж они сюды свой взрывучий порошок приволокли?!

— Энто верно.

— Што?!

— Правду говоришь, старец, — поддержал его землянин, от чего-то всякий раз бесившийся при упоминании адмирала Хорсена. А имя это за последние десять лет стало притчей во языцех Империи.

— Брешут, — заскрипел бородатый старик, — не так библиотека горела. Не так.

Миллард воодушевился:

— Ты был там?

— Ну дык, был, давеча той ночью сапоги у мастера ходил забирать — такие сапожки были хорошие, ни у кого таких…

— Не отклоняйся.

— Ну дык, я той ночью ещё гляжу: странно сталбыть, даже чаек не слыхать. А по спине жар, ну дык, точно призраки!

Лирия закатила глаза, посильнее натянув капюшон.

— И?

— Ну дык, всё страньше и страньше — крыша библиотеки как вспыхнет! Гляжу, а книгарь оттудыть выбегает да вопит, страшно вопит. На руках его, значицца, знаки, аки скот клеймят. Призраки в небе, ну дык… Жар-птицы, точно призрак-ки…

Старик запрокинул голову. Начал обливаться слюной.

— Что с ним? — спросил Джон.

— Штогришь?!

— Глухота, — бросил другой старичок.

— Я не об этом, — отмахнулся землянин.

— А, энто ж коновал наш! — указали на пускающего слюну старика. — Он с детства умалишенный.

Себастьян захохотал:

— Поздравляю, громила, ты выслушал вольный пересказ сказки о жар-птицах.

— Не знаю такой, — буркнула из-за угла Лирия, изредка поглядывающая на улицу.

— Эйе, тебе и знать неоткуда! Сама ж говорила, что тебе не читали всякую чушь для вахлаков. Тем более, это оттионская сказка: жар-птицы хотели украсть Игнис…

Лирия оживленно затопала ногами:

— Смотрите же, крестьяне, там велларийцы-велларийцы! Они уходят!

Девушка вышмыгнула из палатки. Землянин, еле успев схватить ножны, ринулся за ней.

— Чивоонагрит?! — вновь спросил дедок, поправляя слуховую трубку.

— Городская молодежь, — закряхтел другой, — вечно куда-то носятся, ищут сталбыть приключений.

Теперь же пришло время кряхтеть Себастьяну, южанин пустился вдогонку: «Приключение! Все говорят о нём как о чём-то дельном, но это всего-навсего ассорти из сна на голой траве, недостатка питания и абсолютно незнакомых тебе личностей, которые зачастую затевают что-то паршивое!».

***

В прогнившие доски причала Осенницы било море… Эстен глянул на крыши. Флюгеры, казалось, не двигались уже целый месяц.

Его судно было арестовано наёмниками Никласа.

Это должно было случиться, рано или поздно, Вильгельм предупреждал цензуса о таком исходе. На арестованном судне оказались заточены лазутчики Колина, как и сам десятник.

«Сопротивления наймитам, слава Аркане, никто не оказывал».

Причиной для ареста стал Остон. Парнишка отправился в игорный дом, который и без того должна была закрыть гвардия, а всё что было дальше — история…

«Гвардия ничего не закрывает. Она присваивает», — сказал тогда Ривс кузену. Возможно громче, чем следовало.

Остон виновато ступал за ним по пирсу. Их уже ждал моряк с натянутым до ушей фетровым колпаком, облаченный в панталоны, заправленные в носки, и штиблеты на резинке. Он передал Ривсу запечатанный конверт.

— Что это? Объявление войны от бургомистра? — в шутку спросил сотник.

— Приглашение в ставку адмиралтейства. На ковер к Господину. Личная встреча, — бегло пробежался он по его адъютанту.

— Ещё хуже, — Ривс принялся чесать нос. — Дайте минутку, амиго.

Моряк откланялся.

— Ты уверен, — шмыгнув носом, спросил его кузен, — собирать всех десятников?

— Приказ есть приказ, — пожал плечами Ривс. — Солдат приказов не обсуждает. Не оценивает, не раздумывает и не вопрошает старшего. Это первое, чему на экзаменах учат офицера. Ни минуты не сомневайся в законности отданного мной приказа.

«Оставь переживания мне».

Он отправился к адмиралтейству. Честно говоря, сложившаяся ситуация его не пугала, ведь нет ничего страшнее экзамена цензуса.

Порой Ривс думал, как бы сложилась его жизнь, провали он экзамен? Но представить это было сложно. Офицер муштровал кодекс Устава и офицерские книжонки с самого детства. Когда-то он даже умел угрожающе реветь на своих подопечных!

«Если бы не экзамен, потел бы на плантациях с братьями», — представил себе эту картину Эстен, обладавший весьма неподходящей для собирания бананов формой тела.

Из двери перед ним выбежали две куртизанки, одетые в пёстрые, как перья попугаев, наряды, вместе со своей поклажей в виде пьяных матросов.

— Прочь отсюда, негодники! — послышался старческий крик. — Ещё раз увижу блуд в адмиралтействе — всех переведу на северный флот!

Ривс смерил старика взглядом. На него глядел смуглый пожилой мужчина с прямой осанкой, похожий на оловянного солдатика. Одет он был в чистейший белый мундир с саблей наперевес. Лицо его украшала седая борода-эспаньолка под топорщащимися усами, а с плеча свисал серебристый эполет.

Эстен робко улыбнулся.

— О, — старик улыбнулся ему в ответ, — сеньор сотник?

— Просто сотник. Я простолюдин.

— Такого офицерского подбородка у простолюдина быть не может!

Сотник даже не заметил, как его собеседник мигом очутился прямо перед ним.

— Я цензус…

— Ничего, мучачо, твой офицерский чин, цензус, позволяет мне так к тебе обращаться, что бы не говорила эта вольнодумная молодежь!

— У меня приглашение к адмиралу Хорсену, — потряс пергаментом в руках калебец. — Я могу его увидеть?

Старик похлопал его по плечу.

«Когда это он успел там оказаться?!».

— Адресуй этот вопрос своим глазам, амиго, — улыбнулся седовласый, — адмирал перед тобой. Мигель Оливарес Хорсен, представитель Ларионского флота, да удостоит наше знакомство Аркана.

Офицер притормозил. Не так он себе представлял героя Империи… Вместо жилистого морского волка перед ним был утонченный аристократ с такой улыбкой, словно все предыдущие жизни он прожил в облике лошади и с трудом удерживался от той же участи в жизни теперешней: общающийся с адмиралом ненароком начинал подозревать, что старик смотрит на них зубами.

— О, — ухмыльнулся Хорсен, — ты похоже один из тех, кто помнит меня по газетным побасенкам прежнего поколения, как «героя серых вод». Спасти Его Величество Кеннета от семи драккаров на одном только когге, — адмирал пригладил бородку, — как сейчас помню, сорок лет назад — море цвета дыма, алое небо и судно, неуклюжее как пианино…

Ривс тем временем пялился на гербовый символ адмирала: здоровая животина, название коей Эстен не знал, похожая на помесь собаки и морской свинки, державшая в руках колесо. Чужеродность объяснялась происхождением Хорсена, он был выходцем с королевства Нимиод, что на Кирителе, восточном солнечном материке Мистериума. Этим объяснялся и похожий на калебский диалект.

Весь Киритель был полон верных Иллариоту вассалов, а потому жизнь там была спокойной и размеренной. К тому же, настолько скучной, что в газетах Киритель почти не фигурировал.

Не то чтобы офицер трепетал пред героями Второй Северной, но стоявший перед ним чудак был символом всей той войны — хороший друг Кеннету и, по слухам, добрый советник Катрине Второй. Хотя последнее было под вопросом, ведь всю метрополию обескуражило недавнее назначение Хорсена на свежесозданный Ларионский флот. Потому что словосочетание «Ларион», в чьи военные заслуги никогда не входили победы на море, и «флот» были сродни сухой воде или горячему льду.

Ларионская армия была превосходными кавалеристами. Однако, создание им флота это, как если бы рыцарю выдали волшебный посох: предназначение вещи — понятно, но принцип использования мог включать в себя постукивания по земле вкупе с руганью. То есть, абсолютно неизвестен!

«Что тогда творилось в умах имперской верхушки мне неведомо, — почесал нос сотник, — но вот для меня это значило лишнюю мороку, ибо поселить свои корыта адмирал возжелал аккурат на острове, возле которого мне не посчастливилось нести службу».

— Ладно, аррива, на улице смеркается! — заключил Хорсен заодно заключив в объятья нового знакомого. — Прошу ко мне в кабинет, цензус, на чашку кофе и занятную беседу.

«Надеюсь, она будет весьма скучной, — взмолился сотник, — хватит с меня сегодня интересных бесед».

Кабинет адмирала представлял интересное зрелище: со стен сыпалась штукатурка, от которой веяло сыростью, на потолке пузырились чёрные сгустки плесени, а спертый воздух нещадно нагревала масляная лампа. И посреди всего этого стояла ажурная мебель — стулья, со спинками которые бы уделали троны древних лордов, и зашкуренные столы.

Мигель взялся за курительную трубку:

— Присаживайся на бержер, юноша.

Сотник сел на стул.

— Как прошла встреча с, упаси его душу, Гамильтоном? — Хорсен, едва коснувшись сиденья, вскочил и принялся расхаживать по комнате, как ошпаренный, пуская табачный дым во все стороны. — Это был настоящий дока по занудству и неплохой охотник. Боюсь, его увлечения его же и сгубили…

***

Разговор с Хорсеном был подобен горной реке, что затягивала и тянула офицера в беспамятстве долгие мили. Яркий контраст после напряженной лекции от имперского гвардейца. Складывалось впечатление, что Ривс сидел в корчме со своими десятниками за кружкой самбуки.

— …и мэтр Ладислав, похоже, решил, что арестовать корабль будет хорошим решением, — Эстен и не заметил, как слова стали выпрыгивать с него, как вошь на сковородке, после десяти минут общения.

— О, — улыбнулся с зажатой в зубах трубкой адмирал, — и почему же ты был так уверен за свою безопасность и своих подчиненных, цензус?

— Я ведь офицер, господин, да и к тому же капитан Вильгельм…

— Тебе просто повезло, что разума у Ладислава как у чайки: этот кретин в действительности думает, что эту клоаку могут подключить к Портальной сети, представляешь?

Хорсен пристально разглядывал собеседника. Пожалуй, в его непримечательных глазах было что-то необычно волнующее, а взгляд его падал на вас остро, как секира.

— Но сотников, понимаешь ли, много, — взмахнул трубкой адмирал. — Катрина Вторая пустила простолюдинов в высшие чины не по доброте душевной, а потому что их легко заменять. Её Величеству ещё предстоит многому научиться. Потому держись тихих вод, юноша.

— Спасибо за совет, сеньор.

— Я не советую тебе – я тебя информирую, — серьёзно молвил старик. — Бургомистр обвиняет мои склады в пожаре: дуралею не ведомо, что взорвись склады нитора, питающие пушки, от его городка, за который он так хватается, и камня на камне бы не осталось, — он вытащил из шуфлядки тонну писем, — а ещё, представляешь себе, шантажирует. Меня.

Старик принялся хохотать.

— Господин, — Эстен решил перейти к делу, — почему бы вам не решить это быстро? Расскажите гвардии, вместе с Вильгельмом…

Ничего не отразилось на лице старика и в его тёмных глазах, но голос помрачнел от неудовольствия.

— Я не буду сотрудничать с этими головорезами.

Ривс потер глаза, не зная, чего ему хочется больше – смеяться или плакать.

Глава 26 - Велларийцы

Разговор с Хорсеном был подобен горной реке, что затягивала и тянула офицера в беспамятстве долгие мили. Яркий контраст после напряженной лекции от имперского гвардейца. Складывалось впечатление, что Ривс сидел в корчме со своими десятниками за кружкой самбуки.

— …и мэтр Ладислав, похоже, решил, что арестовать корабль будет хорошим решением, — Эстен и не заметил, как слова стали выпрыгивать с него, как вошь на сковородке, после десяти минут общения.

— О, — улыбнулся с зажатой в зубах трубкой адмирал, — и почему же ты был так уверен за свою безопасность и своих подчиненных, цензус?

— Я ведь офицер, господин, да и к тому же капитан Вильгельм…

— Тебе просто повезло, что разума у Ладислава как у чайки: этот кретин в действительности думает, что эту клоаку могут подключить к Портальной сети, представляешь?

Хорсен пристально разглядывал собеседника. Пожалуй, в его непримечательных глазах было что-то необычно волнующее, а взгляд его падал на вас остро, как секира.

— Но сотников, понимаешь ли, много, — взмахнул трубкой адмирал. — Катрина Вторая пустила простолюдинов в высшие чины не по доброте душевной, а потому что их легко заменять. Её Величеству ещё предстоит многому научиться. Потому держись тихих вод, юноша.

— Спасибо за совет, сеньор.

— Я не советую тебе — я тебя информирую, — серьёзно молвил старик. — Бургомистр обвиняет мои склады в пожаре: дуралею не ведомо, что взорвись склады нитора, питающие пушки, от его городка, за который он так хватается, и камня на камне бы не осталось, — он вытащил из шуфлядки тонну писем, — а ещё, представляешь себе, шантажирует. Меня.

Старик принялся хохотать.

— Господин, — Эстен решил перейти к делу, — почему бы вам не решить это быстро? Расскажите гвардии, вместе с Вильгельмом…

Ничего не отразилось на лице старика и в его тёмных глазах, но голос помрачнел от неудовольствия.

— Я не буду сотрудничать с этими головорезами.

Ривс потер глаза, не зная, чего ему хочется больше — смеяться или плакать.

— Не буду спрашивать почему, сеньор.

— Верно, ты знаешь меру, цензус. Работать с Вильгельмом тоже самое, что сотрудничать с семилетним сорванцом пакостящим у тебя на газоне. Сам подумай. Гвардия прибыла на Лазурный случайно именно в тот момент, когда на него прибыл я. Только дураки поверят в это славное стечение обстоятельств. То есть, весь мистерианский простой люд!

— И зачем тогда вам я? — обреченно проговорил сотник.

Хорсен опустил руки ему на плечи.

— Мне нужно передать славу за арест бургомистра, — улыбнулся он, — но у меня её и без того в избытке!

«Хорошо для карьеры, — сразу подумал офицер. — И плохо для жизни, если не забывать о гвардии на острове».

— Пойдем в зал, имею тебе кое-кого показать. Только прошу… Рекомендую. Не вынимай меча из ножен.

В зале на него посмотрела фигура в широкополой шляпе:

— Не прошло и дня, сотник, — подал руку офицеру Никлас. — Вижу ты умеешь совать нос в интриги, а с виду такой правильный…

Без своей бригантины наёмник щеголял в темно-синем от пятен пота жакете, на котором осталось всего пару металлических пуговиц.

— Спасибо, — буркнул Эстен, — очень стараюсь.

Ривс озадаченно поглядел на Хорсена. Старик взял со шкафа бутылку вина, стянув мюзле открыл и налил молодым мистерианцам:

— Погоди, юноша, — пресек он сотника, когда тот намеревался осушить бокал досуха, — оно должно подышать, настояться. Ну чего ты так смотришь, амиго, глаза вылезут! Видишь ли, кондотьер за некоторую плату награждает меня честью знать всё, что планирует городничий острова. Сегодня многие забыли прописную истину: наёмники имеют свойство продаваться. Так вот, Никлас, какие планы у мэтра Ладислава?

— Выпроводить меня с острова, — хмуро заявил Эстен. — Сохраню вам деньги, господин.

— Это только половина суммы, — парировал Никлас, — сегодня бургомистр расщедрился: я должен убить канцеляристов.

Ривс мигом вспотел. В душе он проклинал себя за каждое движение, каждый вздох, сделанный на этом острове, но сейчас он хотел провалиться под землю.

— Вульгарно, — сморщился адмирал, — низко и противно. Но, что поделать? Сказанного не воротишь, а такое низкое нападение послужит отличной причиной для вашей сотни арестовать бургомистра. Разумеется, Никлас к тому времени будет уже далеко.

— Очень далеко, — уточнил кондотьер.

Эстен вскочил:

— Но ведь среди них!..

— Да-да, именно он, — успокоил его Мигель погладив офицера по голове, как мальчонка. — Никлас, убей только землянина, в Альтее станет чуточку лучше. Остальных не трогай, что бы тебе не велела эта жаба. Агнцы не должны страдать.

— Вы чего так волнуетесь? — покосился на остальных наёмник. — Тот дуболом какая-то знаменитость?

— Печальная формальность, — грустно отметил Хорсен. — На твоём месте я бы поторопился. Гвардия сейчас как раз занята твоим вторым нанимателем, смекаешь, к кому они придут следом? Плату заберешь у матроса на пирсе.

Кондотьер вылетел из зала, как пушечное ядро.

— Куришь, амиго? — адмирал хлопнул Эстена по плечу. — Тебе бы расслабиться, у тебя весь лоб в морщинах и ты красный, как Сарская пустыня.

— Откажусь, — стоически вежливо ответил Ривс.

Он поспешил откланяться. Вино офицер так и не выпил, ведь подышать требовалось уже ему!

«План капитана Вильгельма сработал, каррамба, но даже лучше, — в ужасе думал сотник. — Настолько лучше, что даже хуже!».

***

По кварталу Вратислава юрко бегал синий огонёк. Всё выше и выше, по улочкам, уходящим к вершине острова. Небо тут, казалось, было завешано бельём — канаты тянулись от фасада до фасада, от окна до окна, а жители соседних зданий наверняка могли пожать друг другу руки, стоя на балконе.

Вблизи же свет лунной энергии Лирии вовсе не казался «юрким» и не вызывал у неё никакой радости. «В такое время шляются только те, кому есть что скрывать», — вспоминала девушка наставления отца.

Это было чистейшей правдой, и их троица была тому лучшим примером.

— Эй, кмет, ты слышишь меня?! Ты видел тут одного лунатика с белыми волосами?!

Заспанный крестьянин на крыльце опасливо глядел на фигуру в капюшоне. Сверкающее в её дланях лунное пламя было не лучшим аспектом при беседе с незнакомцами.

— Кохо, а вот беловласых не видал, — неохотно буркнул ей мещанин, — нонеча тут многие лунатики колобродят.

Лирия откинула капюшон:

— Велларийцы? Когда они здесь были?!

— Мать Аркана, — отпрянул от неё крестьянин, — чаго приперлась?! Я вашему племени усё ужо отдал!

Девушка смутилась.

— Я просто… А ну заткнись, вахлак паршивый! — её голос заскрежетал, как пила. Лазурные огоньки мигом осветили весь переулок. — Куда пошли велларийцы?!

— Не далече, — сразу остепенился простолюдин, — к истоку подземного канала.

Раздался громогласный бас:

— Что за крики?

При виде Милларда мещанин вскрикнул, скрывшись в своей халупе.

— Эйе, нам таки удалось вытащить из того выпиваки, что наш колдунишка был здесь, — осклабился шедший следом Себастьян.

Лирия с вожделением посмотрела на переулок, который вёл к настоящим трущобам — она могла различить это по запаху, державшимся между ароматом кислой капустой и конского дерьма.

«Велларийцы… Наконец-то! — аристократка закусила губы. — Может и Норрис со своим подельником там? Мои братья должны помочь мне! Отец всегда говаривал: истинный веллариец никогда не бросит сородича в беде».

Она указала пальцем во тьму:

— Мне сказали, он пошел туда.

— Да что ты говоришь, — сложил руки на груди Джон. — На улице нам такого не говорили…

— А ты верь дальше словам алкоголиков! — надулась девушка. — Он там, и всё тут…

— Тише, — шикнул Скитлер.

Троица могла услышать какую-то возню в квартале: крики и постукивания. Девушка, выглянув из-за угла, осмотрела улицу — она увидела расстелившийся по скале городок. Средь его троп шастали одинокие желтые огоньки. Каждый из них мог быть отрядом фанатиков!

Но это было ещё цветочками, ведь давеча на них набросились ещё и наймиты. Повезло, что фанатики оказались рядом — случился конфликт интересов. Лирия тогда, воспользовавшись моментом, прошмыгнула мимо.

Теперь их настигали и в квартале Вратислава.

— Всё ещё хотите идти по улице, teralius? — самодовольно спросила велларийка.

Свет ночных светил едва освещал улицу. Ставни на окнах были наглухо закрыты. Лишь лазурное пламя да свечение её подсветки указывали ей путь.

В каждом закоулке, из каждого погреба, с каждой крыши за ними могли следить стрижи, или того хуже наймиты. Это Норрис подписал её на это! Если бы не он, то не было бы никаких погонь. Вот уж она на нём отыграется, когда они встретятся…

Пейзаж менялся. Появлялись здания, чей фундамент в своё время сложили из камня, но потом строителям, видать, надоело, и они прибегли к самому дешевому методу: вбивание в деревянный расшатанный каркас тысячи ржавых гвоздей.

К виду трущоб ей было не привыкать, в родном Иллариоте те росли как на дрожжах, после открытия очередного завода.

А вот царственная осанка и походка от бедра Лирии тут была, мягко говоря, неуместной, но поглядеть на неё посчастливилось лишь парочке мутных личностей маячивших на балконах.

Воняло.

Девушке приходилось прикладывать недюжинные усилия, чтобы не вступить в грязь на разбитой мостовой.

Они вышли на узкий перёкресток, если расстояние в пять локтей между стенами зданий можно было назвать улицей. Лирия огляделась: на одном из путей, закрытых развешанной одеждой, всё ещё колыхалась ткань.

«Велларийцы!», — эта мысль въелась в мозг девушки, как клещ.

— Нам туда, — с нетерпением сказала она, держась за фамильный кристалл.

— А ну-ка послушай. Больно ты умная, — голос Джона начал обретать убийственные нотки. — Мы знаем мало. Но к истоку местной помойки зачарователь не шел. Это уж точно. Если ты вздумала играть с… Что за чёрт?

В воздухе что-то изменилось, словно всё вокруг потяжелело. Стало вязким и неподатливым, как в чане со смолой! Девушка засуетилась.

«Тут не только мои магические колебания».

— Пора делать ноги, — посоветовал Себастьян.

Миллард схватил Лирию за шиворот:

— Это ваша грёбанная магия?.. Аргх!

Миллард перешел на крик. Его кинуло наземь, как если бы он стал тяжелее камня. Двуручник, выскользнув из ножен, приклеился к земле со звоном!

Едва южанин развернулся для побега — его излюбленной стратегии — как тут же был опрокинут на землю. Руки его закинуло за спину неведомой силой. Мистерианец попытался было окликнуть велларийку, но не смог даже пошевелить губами.

— Вы… чего это? — охнула девушка и тут же повалилась.

Казалось, на неё накатила штормовая волна! Сила вжала всё её нутро к земле. Подбородок Лирии уткнулся в грязь, вместо крика аристократка издала лишь тихий писк.

Из темноты хищно вынырнули фигуры в плащах. Они были вооружены пращами и гладиусами. Главные оружия народа Эллуны.

Девушка радостно попыталась взмахнуть рукой, но навалившаяся на неё сила едва позволяла оторвать ту от мостовой.

К ним вышел рослый веллариец. Его аристократка уже видела, когда тот просил милостыню в обличии бедняка. Нынче же он был одет в потрепанную временем птеруги, велларийский кожаный доспех, переходящий в подобие юбки.

Кожа его была серой. Намного серее, чем у Лирии. Отпечатавшееся на его лице выражение вечной задумчивости и этакая ядроголовость, заставляли предположить, что обладатель такой головы без малейших колебаний будет таранить всё, стоящее на его пути.

Кулак велларийца был выставлен вперёд крепко сжатым. У костяшек воздух искривлялся под силой его заклятия, создавая некое марево.

Лирия заёрзала по земле от восторга!

«Магия гравитации! Первый из даров Эллуны!».

Такая сила была подвластна лишь наисильнейшим воинам Святой Луны.

По легенде, которую девушка с отцом когда-то вызубрила наизусть, именно этой магией Эллуна и воздвигла святую луну Нистфулларию над небосводом их родины.

Из-за недюжинной силы и воли, требовавшейся для концентрации сих даров, постигнувших такую магию — единицы!

Лирия ощутила прежнюю легкость в гортани — она снова могла говорить. Как если бы кто-то разжал руки, сомкнутые на её горле.

Гравитационный же маг презрительно глянул на спутников аристократки:

— Barbalorum! Luomodo audes hic appalere lora qua Fullaria in caello lucet?! — молвил он по-велларийски, размахивая свободной от чар рукой. Лицо его скривилось в гневе.

Девушка, окончательно поборов хват, подняла голову и вскрикнула:

— Prohibele! Benelle Elluna, lecul sunt li foltes, tantum nostram utilitatem pellsequimul!

Лирия в идеале знала велларийский. Язык звучал милозвучно и грозно одновременно, как военный оркестр.

Пускай ей и не приходилось часто говорить по-велларийски, но отец, порицая её за молву на мистерианском дома, вынудил отточить язык до совершенства.

Веллариец с уважением посмотрел на Лирию. На его шее она, в этот раз отчётливо, заметила золотой компас — лунный, висевший на веревке.

Устройство состояло сразу из нескольких магнитных стрелок и колец, каждое из которых вращалась без остановки. Идеально отлаженный механизм.

Лунный компас служил многофункциональным средством для навигации по Велларии: «Поскольку Нистфуллария жизненно важна для нашего народа, этот компас помогает отследить изменения фазы Святой Луны. Обычный же — не укажет чужаку даже дорогу. Эллуна озаботилась о том, чтобы сбить навигацию порождениям Терруна!».

Силач вскинул руку к верху, и Лирия взмыла в воздух, как если бы велларийка всплыла в водной тверди. Из-за воротника рубахи гравитация вытащила её кристалл на всеобщее обозрение, осветив лица велларийских оборванцев мягким свечением.

Некоторые, при виде её кристалла охнули.

«Прямо сказка какая-то», — подумала велларийка, летая в воздухе.

Сказка быстро кончилась. Веллариец выпустил её из гравитационного захвата. Девушка упала наземь.

— Ты Лирик? — спросила она уже на мистерианском.

— Это всего лишь моя кличка, какую местные порождения Терруна дают, скажем, собакам, — Лирик поводил кулаком, от чего Себастьяна прокрутило в грязи, как волчок. Девушка вовсе позабыла про спутников. — К сожалению, на этих землях, подвластных подземному богу, мы все вынуждены сводить концы с концами.

Лирия выпрямила неширокие плечи:

— Я аристо… патриция!

— Вижу, дитя, — без восхищения ответил Лирик, — ты благородных кровей.

В глазах мужчины отражался свет её кристалла.

— Но со мной здесь одни лишь плебеи, — он указал на сородичей, — я сам всего лишь неудавшийся претор: долгие годы службы в священном городе Деллириуме, на нашей родной планете закончились ничем. Стоило только сенату принять закон об упразднении преторов — охранников храмов Эллуны.

— Мне очень жаль…

— Мне тоже. Ища лучшей жизни на этой планете нас убивали в Иллариоте во время погромов, меня и моих amicis по несчастью гнали из Хайгриона. И едва нам удалось хоть где-то осесть — наше поселение сожгли. Из двадцати семей осталось лишь четверо, загнанные на этот остров.

— Да, это ужасно. Вы так и не смогли вернуться на Велларию?

— Мы не пытались. Есть ли смысл искать лучшей жизни средь нищей Республики? Наш народ живёт превозмоганием. И обидно, что некоторые решают прильнуть к Врагу. Как ты, например.

— Да… Что?!

— Вы здесь с центурионом Эстеном Ривсом, — грозно заявил Лирик. — Прибыли из столицы. Бургомистр калечил нас, гнал с острова, но ваши друзья — столичные гвардейцы, будут нас попросту резать. И ты, патриция, смеешь заявляться сюда при свете луны, — указал он на небо. Джон угрожающе захрипел на земле. — Патриция может и выйдет отсюда живой, но остальные станут уроком. Moliantur варвары!

Девушка ощутила, как вокруг её головы сжался воздух.

— Нет-нет! Prohibele! — девушка замахала руками. — Audiatull el altera pars!

Выслушай, молю Эллуну. Мы всего-то искали зачарователя! Это он втянул меня в эту историю, как… Как всякого велларийца!

Лирик кивнул. Лирия вновь освободилась из хватки.

— Говори, дитя.

Глава 27 - Работает гвардия!

Лирия трепетала пред старшим серокожим, говоря на своей инопланетной тарабарщине. Мистерианские диалекты, пускай, порой и звучали чужеродно, но были единым языком. А вот язык желтокожих теперь напоминал южанину о словах, позаимствованных оттуда мистерианскими зазнайками в свою академическую науку.

«Выпендривается девка», — попытался было сплюнуть Себастьян, но его уста всё никак не хотели поддаваться ему.

«Нет бы, говорить на нормальном языке!».

Их спутница продолжала тарабанить на велларийском с разбойником. С серокожими воротилами Скитлер ещё не встречался, однако подобное первое знакомство не сулило прибыльного соучастия.

Любая попытка двинуть конечностью заканчивалась тем, что южанин упирался в ту самую невидимую нахлынувшую на него волну энергии. Удивительно, как у преступников, навроде него самого, в руках оказываются настолько могущественные силы, которым бы позавидовали именитые академики.

— Кх-х-х, — скрипнул зубами Себастьян, в попытке поднять голову.

По итогу у него вышло лишь едва сместить взгляд на трущобные бараки.

«Даже в Дейтоне они были краше», — подумал мистерианец, смотря на обшарпанные дома и окна, заделанные прогнившими от морского ветра досками.

В его родном квартале кирпичников, домики были сложены из камушков, аккуратно, словно конструктор. Вероятно, что тут в дело вступала педантичность, свойственная оттионцам.

Впрочем, сам Себастьян был не архитектором, а вором. Потому его внимание направилось на крышу здания, а точнее на того, кто следил за ними оттуда. Черная бригантина! Сомнений быть не могло, это наймит-лазутчик.

Южанин затрясся, попробовал выкрикнуть – всё впустую.

«Этот серокожий ублюдок, Лирик, завёл нас в ловушку!».

Скитлер поглядел Лирии в глаза, там его встретил всё тот же бархатный, горящий желтизной взгляд. Девушка как раз перешла на мистерианский:

— Так и вышло, что я nolens volens подумала, лучшим вариантом будет искать чернокнижников у вас, — вздохнула она. — Просить помощи у сородичей.

— Разумно, — ответил серокожий вертухай, — как говорится в нашей мантре: республиканец всегда поможет республиканцу.

— Ты хотел сказать истинный веллариец, — смутилась девушка.

— Да… Патриция.

От ломанного акцента серокожего у Скитлера шли мурашки по коже.

— Я знал Кальсинно и его беловолосого наставника, — заявил Лирик, — если он ещё на острове, как ты и говоришь, дитя, я смогу вам помочь. Но…

«Начинается, — подумал Себастьян. — Эта фраза всегда звучит, как кость поперек горла, если её произносит какой-то мерзавец».

Над ним вновь нависло серокожее чудовище. Чем ближе к Себастьяну был Лирик с его треклятым кулаком, тем сильнее обед южанина просился наружу. Скитлер глянул за спину велларийцу – лазутчик скрылся.

«Нам амба!».

— Auxilium profligalis el contumelia est. Помощь проигравшим – есть зло, как говорил консул Публий Аурулл, — при этих словах на лице Лирии заиграло смятение, — просто так напрашиваться на неприятность – удел дурака, что ты можешь дать нам взамен?

— Себя, — взмолилась девушка, — в смысле, я хочу к вам присоединиться! Да я бы и задаром! Прошу, после того, как мы разберемся с зачарователем: мне будет некуда податься. Видит Эллуна, я готова сделать всё, лишь бы найти новую жизнь среди своих.

— Своих… И что же ты умеешь, патриция?

Себастьян вздохнул. Лирия сейчас казалась чересчур юношески наивна. Неудивительно, с её вздернутым носом на вид южанин дал бы девушке лет двадцать.

— Я знаю историю нашей великой Лунной империи! А ещё обучилась охотничьему дару Эллуны, — в руках аристократки заиграло пламя, оно не на шутку перепугало всех серокожих, кроме Лирика, — и я умею… умею…

Лирик улыбнулся. На мячевидном лице велларийца эта ухмылка больше походила на шрам.

— У тебя есть связи, патриция. Связь с желтокожими, что могут предоставить нам бургомистра, а ещё имперских псов.

— Я могу…

— Достаточно, — остановил её серокожий громила. — Сейчас я помогу вам отыскать зачарователя, а потом прийду к тебе с просьбой, патриция, в час нужды.

— И вы возьмёте меня к себе?

— Ты найдешь место среди своих. Спрячь свой кристалл, дитя. И никому не показывай.

Девушка сглотнула. Она послушно выполнила просьбу велларийца.

Южанин тем временем перестал чувствовать ноги.

— Клянусь, во имя Юноны, я не разочарую вас.

— Убедись, что твои спутники всё правильно поняли и ступай за мной, — Лирик зашагал в темноту переулка, разжав кулак. — Свободны.

Себастьян наконец-то вновь ощутил привычную легкость. Он вздохнул полной грудью! Но радоваться было рано, их видел лазутчик наймитов.

Милларду как оказалось, терапия гравитационной магии на пользу не пошла. Как только землянин освободился от магических пут, он схватился за меч. Рванул к велларийскому разбойнику. Одним мановением руки Лирик вновь обезаружил незадачливого мечника.

— Подожди, болван ты эдакий! – заропотала Лирия, оттягивая Милларда в сторону. — Он наш союзник!

Велларийская банда не обратила на Джона ни малейшего внимания, скрывшись за поворотом.

— Союзник? — буркнул Миллард, опустив меч в ножны. Двуручник тихо погрузился в кожух. — Сперва, ты могла бы озаботиться, чтобы твоих спутников отпустили.

— Чтобы вы набросились на него как умалишённые?!

— Он грабитель, девка! — сорвался на крик Миллард. — Мы ничего не получим от него. Преступник есть преступник.

— Они знают, где Норрис! Это веллариец! Он не предаст своего.

Себастьян массировал переносицу:

— Эйе, какая разница? Вахинец, мистерианец, веллариец – все мы одинаковы.

— Не суди всех по себе, деревенщина! Это Веллариец, — ткнула она пальцем в небо.

Скитлер посмотрел на Лирию, желая схватить ту за плечи и вдолбить ей простую истину. Однако, вспомнив об её обещании, остепенился.

— Ты дурочка, — покачал головой Себастьян.

— А вы – варвары и крестьяне!

— Оскоробления – не твоё, — вздохнул мистерианец.

— Вы ненавидите Лирика только за то, что он веллариец, — не унималась аристократка. — Он, как и я, желает лишь добра своему народу! К тому же, он проведет нас в безопастности от фанатиков и наёмников!

— С этим я бы поспорил, — ухмыльнулся Скитлер. — За вашим с вертухаем диалогом спокойно себе проследил лазутчик наёмников.

— Они узнают о нашем сговоре с велларийцем, — вновь констатировал очевидное землянин.

«Дурная привычка».

— Куда я только полез, — покачал головой Джон. — Надеюсь, сегодня я хотя-бы успею поквитаться с зачарователем. Иначе твоим дружкам, Лирия из Иллариота, сильно не повезло.

Лирия повела бровью:

— Ну видели нас наймиты. И что с того? Мы уже скрылись от них однажды!

— Теперь, — популярно объяснил ей Себастьян, — нам полная задница.

***

Архитектурные фонари, полукруглые и многогранные выступы с окнами в стенах церквушки ярко горели. Приход Исталебской церкви расположился на одном из самых высоких мест города.

На мостовую площади ступили солдаты. Духота была удушающей, казалось, от каменной кладки шла рябь, что от твоей сковородки.

— Да поможет нам Аркана-мио, — прошептал десятник Форен, едва в темноте проявились силуэты.

— Держите строй! — жеманно прикрикнул Эстен.

— Да-да, — вторил ему адъютант Остон, а потом снова затрясся:

— Это обязательно, амиго? Может просто отправить им депешу?

Ривс остановился. Он поглядел на фигуры во тьме, затаившиеся обок церкви: они были лишены строя и всякой солдатской муштры. Его же подчиненные шли ровной колонной, готовые к нападению в любой момент. Эти же, во тьме, не боялись, казалось, ничего.

— Если бы мы запоздали, кто-то бы лишился головы, Остон, — ответил ему офицер. — Меня не устраивает резня, но голова землянина стоит всего острова!

Десятник Форен вышел из строя, простучав по деревянному щиту с намалёванным на нём гербом Калеба возвещая о прибытии.

Одна из фигур в тени поднялась с корточек.

— Всех ворон наперекосяк, да это ж Ривс! — капитан Вильгельм встретил его своей хищной ухмылкой. — Я ожидал тебя раньше.

— Вы оказались правы, сеньор, — встал навытяжку Эстен, — они арестовали моё судно и собираются выпроводить нас с острова…

— Ага, знаю, — скучающе ответил ему капитан императорской гвардии. Он указал на церковь, — бургомистр уже там и как раз нас не ждёт.

«Подумать только, именно они ежедневно окружали Её Величество и советовали ей», — Эстен протер прослезившийся глаз.

— Они, сеньор… Наёмники Ладислава хотят убить посланников из Канцелярии! Я отправил пару своих десятников на помощь, если Аркана-мио будет благосклонна – они успеют им помочь…

«А ещё адмирал Хорсен подкупил их главу, — нос Ривса зачесался, — по Уставу, я обязан рассказать это».

Эстен не рассказал.

— Это ты зря, — холодно проговорил Вильгельм. Сердце сотника моментально укатилось в пятки. — Отправлять солдат на горячую голову – не лучшая идея.

Капитан положил ему руки на плечи:

— Ну-ну, что ты, я понимаю: молодым всегда хочется проявить себя! Зато двумя заботами меньше, не нужно волноваться ни о липовых канцеляристах, ни о кондотьере!

Один из гвардейцев, землянин, высокий как фонарный столб и тощий, как вахинец, сидя на мостовой, словно он нежится на пляже, прикрикнул солдатам Форена:

— Эй, эт чё у вас там за щиты? Ну-ка, дуйте-ка сюда – садитесь с нами, щас я подрисую вам розочек, для общей, курва, массы.

Ривс смотрел, как рядовой гвардеец командует его подчиненными.

— Не зарывайся, Бартош, — наказал ему Вильгельм. — Сотник, я бы хотел, чтоб ты поучаствовал, во благо Империи.

«Во благо Империи…».

Эстен кивнул.

Десятник Форен, видя, как у его солдат беспардонно забирают и калечат щиты – между прочим, две серебряных квалии за штуку – поравнялся с тощим землянином:

— Господин…

— Где ты его тут углядел, парень? — почесал бороду гвардеец и стукнул себя в поддевку с вышивкой гвардии. — Я мужик, мой капитан тоже мужик, да и твой офицеришка тожить крестьянин. Усёк?

— Си.

— Как славно гвардия и армия понимают друг друга, — умилился картине Вильгельм.

Он вскинул руки, в ладонях капитана заиграла магия: воздушные потоки закружились меж пальцев.

— За работу, Роза! — прикрикнул он. — Припугнем их там как следует!

С руки Вильгельма сорвался воздушный поток. Столкнувшись с дубовой дверью церквушки, он заставил петли скрипнуть и отвориться настежь!

Гвардейцы побежали внутрь с запалом, с каким дети выбегают из церковных школ по вечерам.

Они оставили солдат позади.

— Поднимайтесь, кабальеро, в линию! — скомандовал сотник. — Держать щиты. Оле!

Внутри церквушки они быстро заполнили всё пространство собой, разойдясь по боковым нефам. Никто даже пикнуть не успел. Да и не посмел бы. Только сироты, прилежно посаженные на скамьи, с интересом вылупили глазки. Дух в церкви – сказывалось отсутствие всякой вентиляции – стоял вовсе не божественный.

Бургомистр как раз был на середине своей речи, рядом с алтарем, когда Вильгельм забрался на апсиду. Под ними двумя алтарь, деревянное резное сооружение в форме священного Ока Арканы, принялся неладно скрипеть.

— Изрекла всевышняя матерь, пусть враги твои, — продолжал читать городничий, — восстающие на тебя, бьются в разорении пред твоим ликом…

Капитан гвардии склонил голову, закончив:

— …одним путем пусть враги выходят против тебя, а семью путями бегут от тебя, — ему едва хватало сил не стукнуться головой о потолок. — Есть минутка?

Какой-то иллариотский вагант в притворе храма продолжал выступать для детей. Ему настучали по цилиндру.

— Спрячьте оружие, — приказал десятнику Эстен.

Сам он принялся пытаться разглядеть что-то за высокими спинами гвардейцев.

— Как-то тут скудненько, — сказал один из рыжих имперцев "Розы" своему кудрявому собрату, — одни скамьи да паутина.

— Это ж исталебская, дурень, заходил бы почаще в церкви – знал бы, какие у них тут, — ответил ему собрат.

— В Ларионе были краше…

— Эт да, там они в церквях знают толк – вся крыша в позолоте!

Священник о чем-то спорил с полукровкой велларийкой. Едва та вытащила корд из ножен – спорить он перестал и увёл сирот в кельи.

— Боюсь, — развел руками капитан Вильгельм, — у нас есть все основания, исходя из гвардейских предписаний, взять вас под арест. Судом неоспариваемым.

— По какому такому праву? — достав из лацкана платок бургомистр принялся тереть то, что с трудом можно было назвать лицом.

Голос Вильгельма вмиг стал холодным:

— Имперский Декрет Номер Двадцать Три: Об устранении препятствий для эффективной службы вооруженных сил Мистерианской Империи, — выдал он быстро, словно школьник, читавший наизусть трактаты. — Статья первая, подпункт второй: любое намеренное или непреднамеренное создание препятствий для работы и движения военных подразделений Империи считается действием, прямо противоречащим безопасности Империи и подлежит наказанию в соответствии с данным декретом.

— И когда же, скажите на милость, я создавал препятствия работе солдат?

Брови бургомистра живо заходили на его лице, как усики богомола.

— Вы арестовали корабль офицера-цензуса Эстена Ривса, саботировав работу его сотни. Сотник остался этим весьма огорчен, не так ли? — обратился к нему капитан.

Эстен принялся думать.

— Но это не имеет значения, — тут же добавил Вильгельм.

Городничий возразил тихим, как у монашки, голосом:

— Позвольте возразить, я действительно отправлял рапорт о замеченных нарушениях в дисциплине калебских солдат.

Ривс толкнул Остона в плечо.

— Но арестом занималась портовая охрана, а, как известно, порты моего городка находятся в руках местной вахинской фактории! Никаких поручений им я не отдавал.

— Вахинцам значит. Ну что ж простите, ошиблись, — внезапно молвил капитан. — Да хранит вас Аркана.

С этими словами Вильгельм покинул церквушку, а за ним гуськом из храма моментально испарились гвардейцы. Двенадцать калебцев остались стоять строем в углу, как последние дураки.

— А слов-то было, думал меня ужо на целину отправят, — буркнул один из солдат Ривса.

— Давайте не делать поспешных выводов, — заметил Форен.

Бургомистр посмотрел на Ривса свысока. Если крестьяне с собачьими мордами вызывали у аристократов сущий ужас, то золотые жетоны цензусов были для них сродни шутовскому гриму.

— Вы уходите, офицер?

— Си, сейчас только… молитву дочитаем, — ответил за него Остон.

Сам Эстен, смотря на кружевную рубаху городничего, провалился в рассуждение: «Почему он вообще захотел избавиться от той троицы? Я был готов к любым нападкам в мою сторону, но они… Кажется, те искали какого-то зачарователя».

— Сеньор, — посмотрел Ривс в свинячьи глазки Ладислава, — что вам известно о Кальсинно?

— Что он умер, — небрежно бросил тот. — Аминь.

— Аминь.

На выходе из церкви их уже ждал Вильгельм:

— Всё прошло замечательно, Ривс, — капитан был как никогда доволен.

Эстен с подозрением уставился на него.

— Вижу, ты не совсем понимаешь, — гвардеец отвел сотника в сторону. — Всё это не важно. Вот, что важно…

Он указал на силуэт, прошмыгнувший из келий в переулки. На нём была одета чёрная бригантина.

Глава 28 - Перистильный двор

Агент Крапп, почетный сеньор гильдии, похрамывая, вышел из тьмы: собрание оперативников уже началось.

— Если я пропустил что-то важное, то не волнуйтесь — мне всё равно, — проворчал Крапп, пробуя языком экстренно вживленные магами зубы. — Магистр не отдавал приказа прекратить этот фарс?

Молодые оперативники склонили перед ним голову. Так уж вышло, что старых агентов в гильдии почти не осталось после недавних событий.

— Нет, — посмотрела на него с самодовольной улыбкой девушка в серебристой тальме, — но мы отправили в убежище раненных.

— Раненных?

— Пострадали в стычке с наёмниками, — кивнула его подопечная. — Мы продолжаем совершать набеги на их группки, а иначе они бы уже убили субъектов. Как вы и думали…

— Ты-то, Фотини, уверен сражалась в первых рядах, — раздраженно выпалил агент. — Надеюсь без погибших?

Девушка ему ничего не ответила. Крапп выдохнул, пытаясь умерить гнев: Фотини усмехнулась ещё сильнее. Как же она его бесила.

Это была одна из любимых подручных оперативника — он всегда брал её с собой на миссии и каждый раз она доводила его до белого каления!

Отчасти это было связано с тем, что она знала все его секреты, а Крапп в свою очередь знал одну единственную тайну этой черноволосой бестии. Она, что называется, открыла свой третий глаз. Овладев техникой чтения мыслей, которая была запрещена даже в их гильдии, куда с радостью брали некромантов, магов душ и прочую нечисть.

«Должно быть, тяжело видеть все паршивые стороны мистерианцев, — подумал Крапп. — В особенности такого ворчуна, как я».

— Нам нужно в трущобы, сеньор, — вежливо заметил один из оперативников с посохом.

— Ещё недавно ты изображал инвалида, как знать, может им и являешься, но рвёшься в бой против вооруженных наймитов? Мы переступаем за черту секретности! Знаешь, что делают с теми, кто нарушит маскарад?!

— Но, сеньор…

— Нет-и-нет, — Крапп важно расставил руки по бокам. Точнее попытался, после встречи с не-землянином он носил свою сломанную руку в перевязке.

Агент воспользовался железобетонной логикой: раз магистр поручил эту миссию ему, то и отказываться от её выполнения также его право.

— Вы же не думаете, что после того, как мы бросим субъектов на произвол судьбы, местные о них просто забудут, — Фотиния его не спрашивала. — Мёртвые субъекты будут неудовлетворительным результатом операции.

«Как будто мёртвые монстры что-то плохое», — посмотрел он на подопечную. Она вечно выпячивала спину вперёд, словно пытается выслушать шепот собеседника.

— Те, кому нужны эти монстры живыми сами могут явиться сюда и забрать их, едва встанет солнце, — решительно молвил Крапп. — Если б не старик, который всячески нам препятствовал, я бы уже лично за шкирку отправил ту троицу в камеру содержания! Предлагаю сосредоточиться на зачарователе — первопричине проблем. Кто за?!

Фотиния подняла руку.

— Единогласно, — заявила она ещё до того, как последний агент успел поднять руку.

***

Окрестности церквушки были озарены прохладно-зеленоватым светом, отражавшимся от ночной луны Мистериума.

— Сталбыть теперь можно отдыхать, сеньор, коль сукинсынов проучили? — спросил солдат Ривса.

Сотник не до конца был уверен, о чьих сынах он говорил и тем более кого они там проучили. Гвардейцы — а даже таким известным, как «Роза», полагалось отдыхать — принялись расходиться восвояси.

С низины потянуло дымком, судя по запаху коптили курицу в одном из дворов Осенницы. Пахло приятно. Эстен осознал, что постится уже больше суток.

Он потер заспанные глаза:

— Обождите ещё немного, — приказал он, направившись к Вильгельму.

Солдаты проводили офицера, бормоча что-то себе под нос. Нетрудно было догадаться, что они бормочут и о чем думают. Ривс вздохнул.

Капитан гвардейцев спокойно себе умостился во дворе вместе с подручной велларийской полукровкой. Из платочка была извлечена свиная грудинка: «Полагаю, конфискат», — предположил Эстен, поглядывая на мясо.

— О, — бросил на него взгляд гвардеец, — хочешь, парень?

— Никак нет, я…

Сотника перебили крика ваганта, которого под руки тащили гвардейцы в неизвестном направлении.

— А что с ним? — спросил офицер, указав на пленного.

Вильгельм повторил вопрос гвардейцам.

— Препятствие аресту, — чопорно ответили те в присущей им манере.

— Декрет Номер Три. Устное предупреждение, — моментально сорвалось с уст капитана. — Предупредите его хорошенько и отпустите! Неча орать на ночь глядя.

— Я бы этого не делала, — заметила велларийка.

От её голоса по спине Эстена прошлись мурашки, он почему-то сразу подумал про утопленных котят, оставленных в лесу щенков и забитых на потеху публике лошадок.

— С этими иллюзионистами одна морока, — кивнул Вильгельм. — Знаешь, парень, говорят в убийстве Ромулуса Кельтина участвовал один такой: убить в колеснице особу, захватившую добрый кусок Альтеи, не так уж просто, особенно если колесница защищена магическим полем. И это происходит на параде.

— Си. Магическое поле заменили на иллюзию. Мы изучали это на экзамене цензуса.

Вильгельм поглядел на карманные часы.

— Ты здесь, чтобы спросить можно ли давать отбой всем твоим десятникам, — спокойно молвил он. — Видишь ли, наш маловажный друг бургомистр планирует совершить провокацию на складах с нитором, эта его смехотворная версия с пожаром для местных кметов. Сейчас, разумеется, он поторапливается.

Заспанные глаза Эстена моментально расширились.

— Мы на этот остров прибыли вовсе не за этим… Ладиславом, — продолжал капитан, — сам видел, я бы его уже задержал раз двадцать. А толку? Тогда подарок нашему любимому адмиралу сорвался бы. Сейчас-то самое время, уведи от адмиралтейства своих, парень. Рядом там, кажется, жилая застройка, того глядишь твои солдаты сейчас сидят в какой-то забегаловке и в ус не дуют.

Вильгельм поглядел на сотника. В этом взгляде была пугающая спокойность и машинная логика:

— Единственное, о чем можно будет жалеть — о потере нитора. Империя закупает его у Первой Академии по конской цене…

Ривс развернулся. И побежал.

— За мной! — приказал он десятнику и отливающему в углу Остону.

Сотник скатился по длинному пролёту из низких каменных ступенек, внизу вскочил на ноги и наугад припустил по переулкам.

***

«Наверное, когда это всё закончится, выйдет интересная история, — думал Миллард, осторожно ступая за велларийцами. — В интересных историях есть главная проблема: сначала их приходится переживать лично».

Троицу завели в подтопленный грязью дворик. Средь убогих дощатых хибарок, как трупные мухи бродили велларийцы. Серокожие были повсюду. Джон насчитал голов сорок. Нечасто нынче встретить такое количество на Мистериуме.

— Эйе, неудивительно, что сюда боятся заглядывать, — шепнул Себастьян. — Чаго уж говорить здеся и заблудиться можно!

— Ага, — ответил Джон.

— Ещё и этот магнусов громила, — мистерианец зыркнул на Лирика.

— Ага.

Милларда всегда поражало, почему каждый беженец считал своей священной обязанностью насаждать свою культуру на новом пристанище. Все эти велларийские лбы могли попросту вернуться в Республику.

«Даже если на твоей планете песок, как стекло, а подорожник может оттяпать руку, — рассуждал Джон, — всё равно это краше, чем на чужбине».

Тут землянин поглядел на инопланетное небо Мистериума. Родина была далеко… Нет, всё-таки между ними было что-то общее.

«Ты на службе, — напомнил себе Миллард. — У слуги Империи нет родины. Ни малой, не великой. Лишь ты сам куешь себе отчизну».

— Думаешь, эти два зачарователя могут быть тут? — сомневался Скитлер.

Землянин пожал плечами.

— Здесь бы им было самое место.

***

Трущобы жили по чужим правилам: «По велларийским правилам!», — была вне себя от счастья Лирия.

День и ночь здесь сменили друг друга. Народу Луны, выросшему под ореолом Нистфулларии на родной планете, куда привычнее было бодрствовать в ночи. Лирия помнила, как к отцу приезжал гость из Элларии. Как он шатался от одного только вида солнечных лучей, словно хромая лошадь.

Девушка ступала по доскам, над вяло текущим источником, что брал исток именно из этого квартала. В центре всего этого благородия стояла хата. Над ней был сооружен полумесяц, обращенный к небу.

— Это наш храм, — объяснил ей Лирик. — К сожалению, флавиус храма недавно исчез. Мы скорбим, ибо сегодня день полной фазы.

— Вам стоило многих трудов всё здесь обустроить! — восхищенно озиралась аристократка.

— Загнанный в пустыне тушкан непременно выроет себе нору, — ответил ей веллариец. — Согласишься ли ты, дитя, разделить с нами молитву Эллуне?

Спрашивать не было нужды. Ей обещали разузнать об её проблеме у общины, ей был обещан кров, ей обещали и обещали.

Когда Лирик отлучился, она наконец вспомнила о спутниках.

— Слушайте, — приблизилась к ним девушка, — я нашла себе место в мире!

— Низкие у тебя стандарты. Как для аристократки.

Другого от землянина она и не ожидала.

— Милое местечко, разумеется, — почесал макушку южанин. — Напоминает… напоминает родные дейтонские ямы.

— Ничего похожего! Заткнитесь!

Джон вздохнул.

— Я нашла дом, — указала им на храм Лирия, — это не просто место, где вы можете согреть чресла и закрыться на ключ, это нечто большее…

— Ты тут всего полчаса, — пробасил Миллард. — Кончай чесать языком попусту. Лучше о важном. Ты узнала, где чернокнижник?

Девушка покачала головой.

— Лирик обещал разузнать после… службы.

— Какой ещё службы? — закатил глаза Себастьян. — Чаго он уже от нас хочет?

— Храмовой, деревенщина!

— Поспеши, — холодно порекомендовал ей Миллард. — Надеюсь ваша богиня скора в приёме молитв. Мы теряем след.

Лирия только огрызнулась. Она искренне надеялась, что эти очерствевшие варвары не посмеют кинуться допрашивать велларийских женщин и детей.

«Страх к чужакам местных вполне обоснован, — думала велларийка. — Даже на меня они смотрят с подозрением… И почему я только решила, что это будет так просто. Ведь всё это из-за культурной пропасти! Бедные жертвы республиканской пропаганды. Но мой долг, как патриции, истинной велларийки — обучить их нашему пути».

***

«Старики, женщины и дети? Скорее уж дармоеды, нахлебницы и хулиганье», — скривился Миллард.

Он увидел, как серокожие оборванцы глумились над местными в их же дворе.

***

Лирия любовалась, как группа велларийцев пыталась обучить местных грамоте.

«На Велларии каждый плебей умел читать», — знала она из слов отца.

***

Миллард смерил злобным взглядом серых преступников, разбирающих и без того косую халупу.

***

Девушка с уважением смотрела на плебеев, собирающих материалы для отстройки общины.

— Дитя, — услышала она голос Лирика за спиной, — можем идти.

— Bene, я только хотела спросить: какому из гениусов обращен этот храм?

— Гениусов нет уже очень давно, дитя, — нахмурился веллариец. — Я предупредил всех о твоём приходе. Но, войди в их положение, постарайся демонстрировать меньше… своей натуры.

***

Ривс несся вниз, к Осеннице.

— Эстен! — окликнул его издали адъютант.

Он обернулся. Это стало ошибкой. Сотник споткнулся о главное достоинство Красского моря. О тюк с рыбьим жиром, горячо любимый алхимиками. Тот расплылся по брусчатке.

Офицер приземлился удачно: цензус был одним из немногих на потоке, кто не забывал главное достоинство мудрого командующего — умение хорошо бегать.

Прижался к стене.

Лицо у него сразу покраснело, а из глаз потекли слезы.

— Офицер, — первым нагнал его десятник Форен, — что за физкультминутка?!

Солдаты — а эти ребята без четкого приказа никогда никуда не спешили — явились раньше Остона. Адъютант сразу принялся задыхаться, из чего явствовало, что юный паршивец опять начал курить. Эта мысль ушла в долгий ящик проблем офицера, который нынче был забит вовсе не тем.

— Каррамба, гвардия хочет воспользоваться идиотией бургомистра и приписать к этому Хорсена!

— Звучит, как не наша проблема, амиго, — почесал затылок Форен.

Десятник никогда не отличался сообразительностью. У Форена было два достоинства: владение мечом и языком. Это выражалось в его теле. Приземистый и коротконогий, рано пополневший мужчина, обладал руками, которым позавидовал бы сам Родвир Благородный. Лицо округлое, с непроницательным взглядом, но суетливой челюстью. Другими словами — мистерианец дела, но не ума.

— Наймиты хотят поджечь нитор на складе, — смахнул с глаз неврастенические слезы Эстен.

У калебцев осознание угрозы пришло не сразу, сказывалась полная неосведомленность о техническом прогрессе.

Едва они успели отдышаться, как воздух в соседнем дворе вспыхнул синевой. Сотник оттащил двух солдат от арки, ведущей в дворишко. Вся их одежда, щиты и кольчуги покрылись инеем.

Эстен жестом приказал всем заткнуться.

Через плетенный забор, заросший мхом похожим на клоки волос свежеостриженных солдат, донеслись крики. Ривс выхватил Остона, соскабливающего с щеки сосульку, та пахла корицей.

— Подсоби-ка, — приказал он адъютанту, забравшись ему на плечи.

— Кольчугу мог бы и скинуть, — заныл парень снизу.

— Осади, локо, — шикнул на него сотник.

Он принялся вглядываться в происходящее во дворе.

Пять фигур в черных балахонах, маслянистых, словно мускусом помазанных, окружили старика. Рядом с каждым их них в воздухе витал люминесцирующий шар.

«Маги? Чего они тут забыли?», — прищурился Эстен. Ещё загадочнее ситуация стала, когда он обнаружил на руке каждого неизвестного браслет с гравировкой птицы.

— Неплохо, старик, — пропела крамольным голоском женщина из ряда неизвестных, — обскакал Маттона, обскачешь нас, а что дальше? Иномирцам нужен только ты и твои игрушки. Соглашайся на условия магистра, Норрис!

— Позримъ, как твой магистр погонит иномирцев, — старик говорил, как богослов минусовых эр, — будучи шантажируемым.

Ривс уже видел этого старика. Зачарователь в белоснежном балахоне с чудным посохом, будто бы арматура обогнула трухлявую палку, оставленную в снежных горах. Было что-то сенильное в его узком лице с бородой и хрящеватом носе.

— В отличие от тебя, мы не создаем новых чудищ! — выкрикнул парень с посохом скромнее, нежели у старика. — Эта грызня угрожает всей Тее!

Сотник не понимал ни слова.

— Эси дурни пошли в гильдии, — почесал белоснежную бороду зачарователь. — Заступила зависть вашим магистром, ибо не ему достались монархи. Жар-птица, знамо, птица волевая. Кто слабъ — осядет пеплом…

— Не сдашься сейчас — по твою душу сюда прибудут с Игниса! — в голосе неизвестных ощущалось больше ужаса, чем воинственности. — Думаешь, долго выйдет прятаться?!

— В какую нору засядешь, пока Альтею будут кромсать? — зло ухмыльнулась девушка.

— Не взыщите, дама, — сказал старик, поднимая посох, — но читать мысли эси дурно.

С наконечника в разные стороны полетели струи газа — ежели, конечно, это был газ. Неизвестные схватились за рты. Посох засверкал, как звезда. С него сорвались разноцветные искры, в полетё оседающие под ноги пытавшимся убежать неизвестным. Руки их и ноги мигом сковало льдом, а разум сном.

— Аркана-мио, — поспешил спрыгнуть наземь сотник.

— Чего там за представление? — принялся проглядывать меж плетения Форен.

— Не знаю, — честно ответил Эстен.

Ривс отдернул Форена:

— Беги за Дербеном, пущай вернуться сюда и задержат… тех, что во дворе!

— Кабальеро, — скомандовал он остальным, — за мной!

Остон обреченно размял плечи.

***

Из хижины, где скрылась серокожая девка, пучком вылетели косые синие лучи. Себастьян отпрянул от здания:

— Дупля не отбиваю, чаго они там делают?!

Парень поглядел на это свечение… где-то он его уже видел.

— Слышь, — обратился он к землянину. — Мне это знакомо.

Джон не ответил.

— Я имею в виду, что видел уже эт свечение! Во сне, и, смейся если хочешь, но там был со мной ты, боров. И, мы. Как его, мать её перемать…

— Словно знаем друг друга уже годы, — глянул на него свысока Миллард.

«Страшный кошмар, — поежился Скитлер. — Уж лучше я женюсь на Сивой, чем буду кентоваться с этой глыбой».

— Как с языка снял! Велларийка как-то шепнула, мол этой ночью видела, как ты…

— Это всё руна. Проклятие. Оно играет с нашим разумом.

Себастьян поглядел на здоровяка с долей скепсиса: «Уж что-то, а моя башка — наилучший из схронов».

— Такому червю, как ты, это неочевидно. Но мне, — заявил Джон, — хорошо известно моё сознание.

— Эйе, да по тебе видно. Хвилософ!

Двери хижины открылись.

Глава 29 - Под вуалью луны

Интерьер, возможно единственного в Хайгрионе, храма Эллуны был прост. Ни тебе стрельчатых арок, ни архивольт. Обычный сарай с глинобитным полом, жердяными подпорками и камышовой крышей.

Лирик закрыл за ними плетенную дверь. Лирия зажмурилась от едкого запаха благовоний. Запах был настолько крепким, что обоняние попросту испарялось.

«Таков он, воздух Велларии?», — гадала девушка.

— Сейчас на нашей родине Полная Луна, — прошептал ей Лирик, указав куда-то вдаль сарая. — Ступай, патриция, я буду ждать тебя здесь.

Шепот его звучал, как гром. В храме стояла аномальная тишина: это был звук десяток молившихся. Лирия боялась даже громкого вздоха — что угодно могло нарушить идиллию. Вокруг девушки стояли на коленях десятка велларийцев, каждый из них раскачивался, волнами, словно дуновения ветра по песчаному бархану.

Она ступила дальше.

«Долгие годы жизни на выселках, и вот я здесь», — её сердце затрепетало перед видом каменный плиты. На ней были плетенные и резные фигурки — что они изображали, глаз Лирии был не в силах углядеть. Важен был лишь осколок, к которому были повёрнуты все молящиеся!

Камешек на алтаре имел металлический оттенок, но текстура у него была, как у лазурита. Вокруг него душа девушки уловила волны. Нет, вихри. Целые завихрения лунной энергии.

«Я не могу в это поверить, — на глазах аристократки проступили слёзы, — был бы здесь отец…».

Она и не заметила, как подкосились её ноги.

«Осколок», — не могла поверить собственным мыслям девушка. Сомнений быть не могло: обычно лунная энергия приходит к ней с небес, из глубин звездного пространства, несясь по Альтее. Ныне же дар Эллуны исходил к Лирии от алтаря.

Это был осколок Нистфулларии — атрибут храмов Велларии. Настоящих храмов!

Дыхание Лирии замедлилось. Собственные вздохи остались единственным, что она могла слышать.

Мир вокруг исчез.

Осталась только измученная дорогой девушка.

Молчание завихрилось вокруг велларийки. Каждой порой она чувствовала, что с ней происходит нечто огромное. Она ощутила себя крохотной частичкой, меньше любой пылинки, но частицей, наделенной разумом.

Сознание её отекло, как после вина. Словно при жгучей нужде любви! Однако, это было вовсе не то блаженство, что бывает в лоне. Оно было всеобъемлющим… и до жути всепоглощающим.

Ей стало страшно.

В какой-то миг перед нею распахнулся занавес — она неожиданно обнаружила себя ступающей по мощенной мрамором дороге. Та вела её прямо к Нистфулларии, чей ореол был ясен как никогда. Руки Лирии тряслись от волнения, когда пред ней склоняли головы фигуры в шлемах с гребнями.

«Ты/несущая тринадцатую метку/твоя душа», — услышала она множество голосов, они были знакомы ей, каждый из них велларийка уже где-то слышала.

Всё вокруг затмило лазурное сияние.

«Отец?», — подумала она в глупой надежде.

— …уберите это… Выродок! — услышала Лирия крики, доносящиеся через покров. Телом она ощутила крепкую руку на своём плече:

— …опасно, дитя, — наставлял ей голос сквозь саван.

— Я вижу расколотую планету, — меж сон прошептала аристократка, — родину.

И вправду — Веллария раскрошилась вокруг неё, а Священная Луна уносилась вдаль. Ноги её стали уходить под землю. Вглубь.

«Это свобода/существование», — вновь раздался утробный голос.

В ушах раздалась музыка. Красивее Лирии слышать не приходилось, но неслась она из недр земли. Из глубин она разглядела механизмы: шестерни и поршни ходили под планетой в бесконечном круговороте.

Она чувствовала, что её эмоции ведут себя, как приливные волны, ускользнувшие до поры от воздействия других, страшных сил.

«Ты/двое должна узнать/неожиданность/предательство», — раздавался в её разуме голос.

Музыка заглушила голоса.

Она нащупала руку Джона. По лицу стекала холодная вода.

— Так-то лучше, — ухмыльнулся Себастьян с бурдюком, — чаго с ней вообще?

Лирия принялась жадно дышать. Миллард крепко держал её за плечо. Лирик указал на её грудь:

— Спрячь его, — наказал он.

Девушка, слабо понимая происходящее, вернула ярко сиявший кристалл обратно за ворот.

— Шок, — сказал Лирик, — такое бывает, когда…

— Где зачарователь? — шагнул к нему землянин.

— Я уже рассказал твоей спутнице, barbar, — ответил веллариец.

— Эйе, боюсь она нам ща мало чего поведает.

Себастьян щелкнул перед глазами Лирии. Девушка гневно отмахнулась. Она раздумывала: «Неужели я слышала Её? Может, это было наставление от отца?».

— Недурственные у вас благовония, я погляжу, — прыснул южанин. — Мне ещё не поздно сменить веру, а?

Джон буравил Лирика взглядом.

— Bene. Тот, кого вы разыскиваете, искал у нас пути к бургомистру, незадолго до вашего появления.

— И вы знаете такой?

— Да, наши пути в этом сходятся. Ладислав испортил жизнь многим моим сородичам. Мы ищем отмщения!

Лирия провела пальцем по ладони. В душе пульсировала энергия.

— Я чувствую столько сил, — восхищенно заявила она Лирику.

Он посмотрел на неё с печалью:

— Что же ты, никогда не видела Священной луны? — вопросил тот на велларийском.

Девушка покачала головой.

— Идём, я поведаю дорогу, — окликнул спутников Лирик.

***

Хорсен стоял на пирсе. До здания адмиралтейства долетали брызги разбивающихся о берег волн, стекая по кладке, разъеденной потеками.

В руках адмирал держал новую трубку — чубук был забил табаком, прямиком из инопланетных колоний.

— Во качка! — пьяно заметил его собеседник на этот вечер. Это был капитан корабля, что арендовала сотня Эстена.

— Держитесь храбро, амиго, — порекомендовал Мигель, опустив ему руку на плечо, — уверен, даже мореплавателя Красса бросало в шторм после стольких бутылок.

Лучших собеседников не нашлось: ни одно прилежное судно не приставало к берегу. Продлится это недолго — к Лазурному уже шла ларионская эскадра, выданная адмиралу Её Величеством.

Хорсен не мелочился.

Он знал, что гвардия за ним последует, как хвост за собакой. Это было неизбежно. Оставалось лишь оседлать течение. Адмирал был единственным из своих ровесников, покоривших не только стихию моря, но и гвардейский террор.

Мигель сделал глубокую затяжку. Загубник трубки был вырезан из кипариса — прямиком с родины — и отдавал маслянистой еловой горечью.

Потянуло в рассуждения, всё равно этот простолюдин уже ничего не слушал.

— Её Величество пронзительна, что твоя шпага. Но юна, даже слишком для стольких-то титулов. Вся эта гвардия, террор и обратный Кеннету популизм — всё это она обязана перерасти, словно подросток, избавляющийся от прыщей, — чихвостил Хорсен. — Она должна, иначе страх перерастёт в гнев.

— Да, дети главное. Аркана завещала… любить, — невнятно пробормотал собеседник. — А я бы ремнём!

— Именно, амиго! Я видел в юной Катрине потенциал, когда ещё была жива её сестра. Нежеланную девочку скрывали, а где же ещё можно взрастить сильный характер, как не в изгнании?

Адмирал поглядел на склад, где хранился нитор — вокруг была суета.

— «Роза» оскорбилась после того, как я вновь отговорил Её Величество от необдуманного поступка. Так уж вышло, что во всём дворе я один, кто горазд на такое, — Хорсен поспешил расправиться с трубкой. — Но не думай, гвардейцев я не виню. Они отдали своё мышление Империи — а она штука неопределённая: бывает кусает тех, кто делает ей лучше, и кормит прихлебателей.

Из темноты к ним спешила фигура. Это был сотник.

— Калебец! — грозно окрикнул его капитан судна. — Сучья качка! Когда я смогу отдать швартовы?!

Вместо ответа сотник оттолкнул капитана. Парень принялся рассказывать адмиралу какую-то чепуху. Выглядел калебец так, словно его пытали несколько дней в Уэлстауэре.

Адмирал слушал. До тех пор, пока в трубке окончательно не закончился табак.

Не дослушав бредни офицера, Хорсен взял его под локоть и повел по пирсу.

— Друг мой, — успокаивал его Мигель, — бургомистр обладает не большей властью над наёмниками кондотьера, чем мистерианец, задумавший пасти кошек. Никлас бы меня предупредил.

Внимание адмирала привлекли калебцы, активно размахивавшие руками в сторону дымящихся бочек с нитором, что солдаты выкатывали со склада.

— Наемники имеют свойство продаваться, — процитировал его же слова Ривс.

***

— Вы должны были видеть кого-то со стариком, — Джон вытягивал из Лирика информацию по пути из квартала. — У зачарователя обязан быть соучастник.

— У этого заклинателя Терруна друзья были лишь среди библиотеки, — ответил веллариец.

— Мы искали там. И не нашли ничего. Кроме руин сумасшедшего дома.

— Многие бы не согласились с тобой, barbalorum, этого места боялись и избегали многие.

— Эйе, я тожить всегда так относился к книгам! — согласился южанин. — Уверен, по ним скорбить не будут, накой ляд они нужны местным?

— Бесполезно объяснять вкус дыни тому, кто всю жизнь жевал сапоги, — ответила ему Лирия.

Девушку оборвал гул под ногами. В глаза ударил свет слишком яркий для глубокой ночи. Тот промелькнул резво, словно вспышка молнии. Затем пришёл звук — грохот. Со стороны побережья в небо, как рой саранчи, поднялись перепуганные чайки.

— Взрыв, — констатировал Миллард.

Лирик радостно воскликнул:

— Прямо у складов вашего достопочтенного наварха Хорсена.

Лирия посмотрела на вздымающийся столб света над Осенницей. «Версия с поджогом квартала Святого Гинека через бочку с нитором теперь обретает смысл».

— Нам нужно к гвардии! — заявил землянин. — Достанут бургомистра — достанем и зачарователя.

***

Растрепанное пугало меж переломанных досок с трудом поднялось на ноги и принялось яростно хлопать себя по бокам, сбивая занявшиеся на форме огоньки. После чего мутным взглядом посмотрело вокруг и вопросило:

— Все в порядке?

— Кажись, я вывернул ногу, амиго, — похромал мимо Форен с бочонком нитора под рукой.

В воздухе стоял черный столб дыма, а под ними в туче алебастровой пыли уже собирался народ вокруг развалин.

Эстену хватило сил вытащить себя из-под обвалившегося склада.

— Вы сделали даже больше нужного, — обнял его адмирал Хорсен, с ног до головы пропахший табаком.

Он радостно наблюдал, как десятник поставил бочку с нитором к дверям адмиралтейства. Там лежало ещё с десяток таких.

— Вам удалось вытащить почти весь нитор, — подбодрил Ривса Мигель, — подумаешь две бочки взлетели на воздух! Они были уже зажжены — чудо, что не взорвались раньше — а вот если бы подпал охватил их все, одним покосившимся складиком дело бы не обошлось!

Из пыли показался интендант, прибежавший на грохот. Старичок принялся рвать на себе волосы.

— Калебцы, — бухтел капитан корабля, предлагая Остону, серому от пыли, трубку.

— Империя гордилась бы вами, будь у неё воля, — заключил Хорсен.

Последняя сентенция адмирала явно была лишней. В первую очередь, Ривс пошел на этот подвиг исходя из худшей привычки — руководствоваться совестью. Сама же Империя теперь, чего ради, может расправиться с офицером: «Капитан Вильгельм будет расстроен, что его план не исполнился, как задумано. Нужно было… что-то смягчающие, геройское».

— Не желаете побеседовать с гвардией о бургомистре, господин? — прохрипел Эстен.

— Пожалуй, да.

— После сна, — бегло добавил адмирал.

Сотник обреченно зашагал прочь.

— Не кури на службе, каррамба, — не забыл он о самом главном: дать затрещину адъютанту.

***

Даже несмотря на ночной покров с полной луной, усталость брала своё. А голод и вовсе выкручивал Лирию наизнанку. Религиозный толчок, который она получила благодаря Лирику, долго не продержался.

— Я б ща прикорнул, — сказал на половине пути Скитлер, — усё одно, старик никуда не денется.

— Не хочу лишний раз видеть сны, — резко отверг эту идею Миллард.

«Ему-то легко говорить, — подумала тогда девушка, — он весь день рвался вперёд, как вол в упряжке, без малейшего перекуса и видимости усталости».

Произошедшее вымотало велларийку. Окажись на её месте аристократ, менее избитый жизнью — уже давно бы сдался. Но потеря цели для столичной девчонки означала бы смерть: ей постоянно хотелось двигаться вперёд, ведь в моменты промедления она могла, чего доброго, начать вспоминать о прошлом.

Сейчас Лирия могла благодарить фортуну, что та была к ней благосклонна до этого.

Они оказались, что называется, прижаты к стенке. В дворике, прилегающему к речному каналу. Створки окон домов были наглухо закрыты. Через поток был проведен узкий мосток из гранитной плиты. В центре площадки стоял колодец-журавль. Его жердь намертво застыла в отсутствии ветра, а белая краска истрескалась на жаре.

В единственной арке с распахнутыми настежь решетчатыми воротами стояли наймиты.

Они застали их врасплох.

«Едва южанин запропастился — они тут как тут! — гневилась Лирия. — Наверняка мистерианец был с ними в сговоре».

Миллард выстукивал сапогом по мостовой.

— Чего вам надо?! — девушка решилась первой подать голос.

Землянин закатил глаза.

— Ох, тае, и потрепал нас энтот вас прокаженный старичок, пока мы за вами гонялись, — посетовал один из наймитов в бригантине.

Велларийка сжала в руке фамильный кристалл:

— Вообще-то этого самого старика мы и ищем!

— Экак интересно получается! Нам он, тае, тожить нужон…

— Помолчи, — заткнул его обладатель самой широкополой шляпы, приходившейся видеть Лирии.

Этот мистерианец выглядел прилежно. Он носил очень элегантный пояс в серебряной оправе. Поглядев на него, велларийка могла прибегнуть к слову «лакированный». Лирию это не обмануло. Она знала, что мистерианцы, как дорогое блюдо — чем краше выглядят, тем больше шанс, что есть это можно будет только с закрытым носом и завязанными глазами.

Кондотьер с интересом разглядывал землянина. Джон в свою очередь уподобился статуе, замерев, как опоссум.

«В его случае, наверное, богомол», — девушка уже видела, как ловко обнажал меч Миллард.

— Можешь идти отсюда, девчуля, — не глядя на неё сказал ей наймит бургомистра.

Лирия замешкала: «А почему бы и нет?», — этот вопрос сразу был откинут ввиду нежелания вновь ощутить на себе агонию от руны на запястье.

Отступать было поздно.

— Да как вы посмели, я столичная аристократка. Посланница! По какому праву?!

Землянин, казалось, в этот момент отчаянно вздохнул.

— Нас пятеро, вот наше право, дама, — улыбнулся ей мистерианец. — А вас трое, так что прошу поскорее потеряться из виду и навсегда забыть о Кальсинно и прочих зачарователях. Это касается и твоего вшивого компаньона, который, судя по всему, прячется где-нибудь поблизости, в любимом тенёчке, — указал он в темноту.

Себастьян материализовался из тени, оказавшись прямо у кончика лезвия одного из наймитов. Теперь вся троица была прижата к стенке.

— Эйе, это ж что за дело вы лепите на канцеляристов?! — запротестовал Скитлер. — Я требую переговоров!

Кондотьер нахмурился:

— Надеюсь, я найду хорошего медиума, и он поможет потом мне связаться с твоим духом. Тогда и переговорим! Собственно, где ваши документы?!

Южанин деловито обошел наймита, державшего меч у его горла.

— При современном развитии печатного дела в Иллариоте подделать мистерианский документ, — сказал он кондотьеру, — это такой пустяк, что даже носить их с собой — смешно!

— Валите отсюда, мы здесь за землянином.

Себастьян посмотрел на Лирию.

Лирия посмотрела на Себастьяна.

Никто с места не сдвинулся.

«И чем так важен этот треклятый громила?!», — надулась девушка, зависть брала своё в самые неожиданные моменты.

— Эй ты, — процедил кондотьер Джону. — Ты. Магнусов бродяга. Образумь их и поворкуем!

Миллард молчал, но девушка была готова поклясться, что слышала, как громила выругался.

— Вы слыхали велларийку? — тихо спросил землянин. — Канцелярия. Убирайтесь отсюда.

— Ты, тае, земной подонок, плохо считаешь? — прошипел один из наймитов. — Могу помочь. Ты один, нас, тае, пятеро. Значица, нас больше.

— Вас пятеро, — оглядел их землянин. — Но вас не больше. Я за троих. Это исключение из математики.

— Это, тае, как исчо?

— Это значит, валите отсюда на хер. Чтобы пяты сверкали, пока ещё могут.

Глава 30 - Фигуры на доске

Его не послушали.

— Сколько дашь? — их кондотьер оказался ещё смышленее, чем Миллард думал. — На каждую голову моих парней не меньше золотой квалии.

Джон положил руку на мешочек, пришитый к табарду. Глава наймитов кивнул подопечному.

— Давай, тае, сюда, математик, — приблизился к нему будущий кандидат на виселицу.

Миллард уловил блеск глаз кондотьера и сразу понял: каждый из этих наймитов работает по контракту, и всё их добро хранится где-нибудь в очень темном и надежном месте, о котором знает лишь их главарь. И получить добро бедолаги могут только по окончанию службы. Подкупом таких не взять.

«Знай бы наш атаман о подобных контрактах в прошлом, на Земле, — подумал Джон, — мы бы избежали вороха проблем. Кто знает, может меня бы тут даже не было».

— Держи, — вложил он в руку наймита рунный камень, крепко сжал.

Затрещало. Загудело. С дикими воплями дуралей улетел в противоположном направлении, сбивая с ног своего дружка обок Себастьяна. Он шмякнулся о доски в заборе, аж загремело.

Подобное фиаско наймитов окончательно сбило с толку. Они застыли с открытыми ртами. Достаточно надолго, чтобы Миллард успел обнажить двуручник из ножен.

Наймит махнул перед ним клинком. Джон ушел коротким вольтом в сторону, пинком подсек ему коленный сустав и опрокинул на мостовую.

Кондотьер пришел в себя, засверкав фальшионом. Уклонился полуоборотом от высокой атаки Джона в шею, заблокировал выпад фехтовальным щитом, баклером.

Землянин к тому моменту видел перед собой лишь фигуры, расставленные на доске.

Для его удовольствия.

***

«Выровняй дыхание», — наставляла себя шокированная девушка.

Лирия глядела на неуклюжий танец Милларда с кондотьером. Со спины к Джону приблизились, но едва Лирия хотела предупредить варвара о наймите его спиной, как мечник зарядил тому с развороту в грудь. Наймит рубанул наотмашь. Клинок пронзил воздух, а Джон отшагнул вольтом так, что оказался у наймита за спиной. Недруг взвизгнул, когда здоровяк пнул его со всей силы в кондотьера.

К чувствам Лирию привёл злобный напирающий на неё детина. Он утирал рассеченный лоб после контакта с рунным камнем Милларда.

Себастьяна было нигде не видать.

«Пользуйся первыми мгновеньями, дабы оценить всё как следует. При этом ты наверняка не добьешься быстрого успеха, однако время, потраченное на изучение противника — гарантия победы! Взвесь врага хорошенько и действуй наверняка», — наставлял Лирию опекун.

Велларийка успела прыгнуть к колодцу-журавлю, схватив длинную жердь, замеченную ранее. Девушка подставила жердину ему между ног, надавила, наёмник закричал от боли. Того понесло, прямо на неё!

Детина летящий по инерции, наскочил на локоть Лирии, закашлялся. Пока он корчился, аристократка вырвала из его пальцев дубину и откинула в сторону. Наймит предпочёл спастись бегством.

«Четверо», — оглянулась Лирия.

Позади Милларда послышался нарастающий треск! Воздух вокруг начал ионизировать.

— Берегись! — крикнула она, побежав к землянину.

Джон и кондотьер обменивались блестящими финтами холодным оружием. Но вспышка, трещавшая как осиный улей, разразила воздух.

Бирюзовый вихрь растворил в себе заряд молний, летевший в землянина. Тот даже и не заметил, как Лирия спасла его!

Перед девушкой вырос колдующий маг.

Она рухнула наземь, вжавшись в стенку колодца — над головой прогромыхала молния.

Лирия перескочила колодец. В мгновение ока сократила дистанцию к наймиту, ловко нырнула под струей молний, в прыжке хлестнула врага по колену, развернулась, подскочила к пытающемуся встать наймиту — в её дланях загорелось лунное пламя, мощнее чем когда-либо!

В этот миг быстрый поток магического ветра сбил с ног велларийку. Наймит стукнул рука об руку: концентрировал магическую каменную глыбу, скатывая ту пальцами как снежок. Всего через пару мгновений эта глыба раскидала дворовую кладку как домино, в том месте, где пару мгновений тому назад валялась девушка.

Лирия поднялась. Она наконец-то нащупала в сумке кастеты!

Замахнулась на колдуна. Удар пришелся по надбровным дугам, тот схватился за глаза.

Сзади послышался треск жерди: позади на неё бежал наймит с мечом. Он махнул понизу, если бы Лирия не прыгнула вверх, то потеряла бы обе ноги. И едва избежала удара — окропила его бригантину зарядом лазурного пламени из сложенных ладоней.

Бархат на бригантине зашипел, занялся пламенем.

Наёмник закричал, под ним тень собралась в кучу, утащив горящего за угол.

«Сзади», — опомнилась велларийка.

Маг уже раскручивал водную спираль меж костяшек пальцев, но всей воде было суждено пролиться на мостовую, ведь из тени неподалёку проявился Скитлер. Южанин метнул клинок.

Едва нож вонзился в плечо мистерианца, Лирия вскрикнула и тут же прикрыла рот ладонью.

Все уставились на неё. Даже Миллард с кондотьером взяли перерыв от взаимной рубки друг друга. Только колдун жалобно засопел.

— Остановитесь! — в ужасе взмолилась аристократка от вида крови.

Её никто не послушал.

У всех вокруг на лице была лишь животная ярость. Маг сконцентрировал в руках целую плеяду молний. Девушка попятилась назад, ступила в разлитую доселе воду и поскользнулась.

Метательный нож Себастьяна вылетел из тени хилой яблони, растущей во дворе. Он вонзился колдуну в глазное яблоко. Отброшенный, тот плюхнулся задом на стенку колодца. Его зубы громко щелкнули, он обмяк и скрылся в дыре.

Не прошло и пачежа, как из дна колодца донесся могильный всплеск.

Девушка не могла найти сил пошевелиться.

Ставни в одной из халуп со скрипом отворились. Оттуда выглянула мистерианка со свечей наперевес. Её старческие вопли заполонили двор.

— Серокожие убивают! — слышала Лирия.

Всё больше ставен открывалось. Кошмарные рты, из которых доносились крики. Клевета. Разумеется, все разом накинулись на велларийку, кто же ещё способен на подобное зло во всей Альтее?!

***

Мир вокруг южанина был вывернут наизнанку. Свет был для него недостижим, а тьму он вдыхал, словно воздух.

Зеленые лучи Деомы в небесах стояли густыми столбами, подобно стволам деревьев.

Себастьян слушал гул тьмы: звуки боя ревели как гром, через полквартала в тени от приоконной свечи выли коты, а изнутри до Скитлера доносился храп. Здесь было всё: и вздохи, и стоны, и мимолётом сказанные слова — тень неслась на добрые полмили. И он был внутри неё. В потоке.

Среди звуков он уловил крики сбежавшего доселе наймита.

«Ищет своих, фраер», — догадался южанин.

Этого было нельзя допустить.

Он пробежал в тени от открытых створок, откуда доносились вопли местных на троицу. Прошмыгнул под ногами Милларда в его размашистой тени, увернулся от кромки меча наймита. И скрылся во тьме.

***

Краем глаза землянин заметил как колдующий наймит повалился в колодец. Велларийка упала. Из окон домов орали мещане. Под ногами пронеслась тень, но всего этого Джон не видел — была лишь схватка.

Он отскочил! Меч врага выбил искры из каменной кладки. Тот бил грубо, с силой и грацией лесоруба, его немногочисленные волосы — окружавшие проплешину — встали дыбом от гнева. Кондотьер же оттеснил Джона филигранными взмахами фальшиона.

Милларда они не удивили. Он знал, как справляться с теми, кто выучил искусство меча на больших дорогах.

И они понятия не имели, как хорошо мечник знал все их приёмчики.

Плешивый взвыл от удара в бедро — сзади он его точно не ожидал. Кондотьер взвыл ещё громче. Джон обманул его быстром выпадом, пройдя кромкой двуручника под лезвием фальшиона, концом клинка он рубанул его в ухо, сбив роскошную шляпу.

Лысый взревел, вслепую бросился на Милларда. Землянин отпрыгнул к колодцу. Кондотьер сделал ложный выпад, изогнувшись он рубанул Джона. Кираса жалобно заскрипела, отразив собой удар. Фальшион кондотьера покрылся горячими трещинами, металл деформировался.

«Кабаний клык», — мигом распознал приём Миллард.

Он ответил тем же. Джон опустил меч к бедру, сместил вес на левую ногу. Уведя тело с линии атаки, он махнул наймиту под мышку!

Плешивый отбил его меч!

— Сукин сын, — проревел землянин, разворачиваясь.

В голове загудело!

Шлем заходил волнами.

Это кондотьер наобум попал по нему кулачным щитом. Джона тут же повело назад. В этот раз уже меч иного наймита стукнул о его горжет, перерезав ремешок шлема.

Ослепленный от гула Миллард замахнулся двуручником. Ударил. Но кондотьер ушел пируэтом. Глава наёмников крепким ударом баклера сбил с головы землянина его шлем — вещица, жалобно стуча о стены, скрылась в глубинах колодца.

«Имперское имущество», — заметил землянин.

— Да ты урод! Настоящий ублюдок! — кондотьера ужаснул вид его лица.

Бешено рыча, плешивый кинулся на него!

Джон запрыгнул на стенку колодца — делать было нечего. Балансируя на деревяшке, он взял двуручник за лезвие. Миллард ушел от удара, переступив бездну, в полуобороте рубанул плешивого дважды, по обоим рукам. Схватив жердь колодца-журавля он развернул ту, стукнув наймитов по роже.

Кондотьер увернулся, замахнулся фальшионом: ударил размашисто. Наобум.

Миллард не преминул воспользоваться слабостью. Прыжком с колодца он переместился наймиту за спину. Тот изогнулся, чуть не ослепив Джона лезвием.

Землянин повернул меч, взяв его как копье, и рубанул сверху, вертикально точно между шейных пластин бригантины. Лезвие вонзилось в плоть. Кондотьер выронил баклер, схватился за шею, завыл, завизжал, согнул колени. Но не умер.

Кондотьер ткнул острием его подмышку. Там лезвие столкнулось с тканью табарда. Наймит застонал и ухватился за двуручник, гарду и руку Джона.

Землянин бросил меч, не желая лишиться пальцев!

Отступил назад — обрыв в речной канал был уже прямо за ним.

Он услышал, как закричала Лирия. Слов он не разобрал, да и не горел желанием.

«Варваром значит называешь? — оскалился землянин. — Посмотрели бы на меня сейчас немытые дуралеи с Земли!».

Расставив руки, Джон смотрел на лезвие врага. Двигайся, выжидай момента, вертись, как цапля, и уклоняйся. Не прозевай удар! Не прозевать — это самое главное.

Кондотьер взмахнул саблей под прямым углом локтя. Чего он не ожидал, так это того, что Миллард прыгнет на него с голыми руками! Землянин обхватил локтем руку наймита и зажал. Лица противников столкнулись! Они застряли в обнимку.

Первым решился Миллард. Вероятно потому, что был варваром. Он, раскрыв пасть в диком оскале, укусил нос Никласа.

Землянин дергал челюстью, как озверевший бульдог, а по его подбородку стекала мистерианская кровь. Ему залило глаза.

— Бешенный урод-а-а-а-а!!! — завопил кондотьер.

Вой превратился в хрип.

***

Лирия, приподнявшись, с ужасом видела, как в ночном свете потянулась струя крови, ниспадающая с её спутника. Сраженный кондотьер припал на колено. Здоровой рукой он пытался зажать кровоточащую рану — тщетно, ведь свист удара вновь обретенного Джоном меча уже навис над его макушкой.

Девушка зажмурилась.

Желчь комом подошла к горлу, когда велларийка услышала звук, с которым мясник рубит мясо. Звук смерти. Всё нутро дрогнуло. Колени принялись вытанцовывать сальтарелло.

Миллард издал утробный хрип.

Когда она открыла глаза, на месте кондотьера осталась лишь лужица крови. Послышался глухой всплеск воды. Казалось, он тянулся вечность.

Миллард сплевывал кровь:

— В канале… Тьху! Его тело ещё не скоро найдут, — бормотал он себе под нос.

Тон мечника стал другим, более живым и энергичным. Намного страшнее прежнего.

Лирия остолбенела: «Насмерть. — эта мысль прогрызлась в её разум. — Насмерть! Насмерть!!!». Весь этот бой мог закончиться лишь смертью! Её могли убить и она могла убить!

— Но я-то никого не убила, — оправдывалась девушка, смотря в небо.

«Всего лишь защищала себя и свою честь, как и полагается аристократке!».

Тут она услышала глухой стон Джона. Он упал навзничь. Кираса на его спине изогнулась от мощного удара гардой плешивого наймита — тот поднялся, кое-как взяв в руки меч!

Наёмник стукнул по голове землянина мечом, как палкой. На макушке Миллард заструилась кровь, он изогнулся. Но враг уже занес меч над его шеей.

Лирия обнаружила, что бежит. Также она сжимала кулак, кастет впивался в руку, а лунное пламя вышагивало меж костяшек.

Девушка влетела с двух ног в плешивого наймита — того откинуло, протащив по следу его крови из открывшихся ран.

— Лучше бы ушла, серая, — проскрежетал ей наёмник.

— Да, — проревел землянин, воздев меч.

Велларийка вновь вздрогнула и зашаталась при виде того, как двуручник Джона вонзился в грудь мистерианца. Плешивый изогнулся, заскреб по мостовой. Видимо он забыл, что у него порвана подмышечная артерия и ему следовало бы уже умереть. Сапог мечника на горле напомнил об этом наймиту.

Землянин вытер меч о рукав. Будем откровенны, смысла в этом было не много — Миллард был и без того по уши в крови.

Лирия тупо уставилась на спутника.

— Спасибо, — сказал он ей, положив ей на плечо перепачканную руку.

Ноги подвели девушку. Землянин подхватил велларийку. Она закашляла, всё нутро просилось наружу.

— Вот курва, — вздохнул Джон. Мужчина хлопнул её по спине. — Ну, давай. Не держи в себе.

Рядом из тени вышмыгнул Себастьян. Он с интересом повертел в руках широкополую шляпу кондотьера с аляповатым пером похожую на головные уборы арканиумских корсаров. Без зазрения совести, южанин натянул её себе на голову.

Только после этого он обратил внимание на спутников:

— Эйе, пора бы нам идти, иначе сюда прибегут остальные!

Аристократка поборола в себе рвотные позывы. Ей хватило сил скинуть лапищу здоровяка с себя. Она указала на спутников трясущимся пальцем:

— Вы сумасшедшие, грязные, безжалостные варвары, — надломился велларийский голос, — убийцы!!!

Скитлер безучастно развел руками.

— Ты и без того знала это, — печально заметил Джон.

— Одно дело — знать и другое — видеть.

Лирия заковыляла прочь, не оглядываясь.

«Оглянешься назад — погибнешь».

***

Норрис появился в комнате из хладного облака. Старушка, что стояла и вопила у оконной ставни, завопила ещё громче. Зачарователь, даже не взглянув на неё, махнул посохом — старушку оттащило к стене, кирпичи халупы ожили, пришли в движение, и заживо замуровали в себе мистерианку.

Заглянув в окно, старик глянул на троицу — его творение. Они оправлялись после боя, которого можно было бы легко избежать, если б Норрису это требовалось.

«Велларийка — слабое звено, — сказал ему его ученик, когда старик разглядывал хромающую Лирию. — Эмоциональна и юна, не способная к убийству. Ей не протянуть, Господин».

— Собака, брошенная к волкам иль прогрызает свой путь в стаю, иль гибнет, — ответил ему Норрис.

«Они не пошли через переправу Ландо, — посетовал ученик. — Путь, проложенный нами, был куда безопаснее!».

— Сие их воля, Нейман, — упрекнул старик подмастерье. — С восходом солнца — явиться враг. Нам добро спешить. Покуда враги проявляют лишь интерес к троице. Им страшно. Сама быль существования этих троих являет им угрозу.

«Господин, — замешкал Нейман, — мы уйдем прямо сейчас?!».

— Нет. Нельзя повторить того, стало с Маттоном. У нас больше нет ни часу на подготовку нового плана — Игнис пал — они на пороге Альтеи.

«Как по мне, пока Тее ничего не угрожает. Я не видел ничего, вызывающего во мне веру в крах всего сущего. Мир окреп с седых эпох, Господин».

— Порой увидеть — значит поверить. Но в этом мире — самое важное никому не под силу разглядеть обычным оком. У всего есть двойное дно, юный Нейман, первотворцы создали Тею, свою пьесу, оже не задумываясь о копающихся в ней актерах.

Норрис стукнул посохом. Плетения на железной сердцевине зашипели и завились. Роспись на рукояти каждое мгновение изменялась, словно активно не желая быть прочитанной сторонним наблюдателем.

— Засветло ты отвлечешь гостей с Игниса на себя, — повелел колдун. — Эси троица найдет себе путь. Их ведет собственная цель. Слабъ будет тот, кто отступиться, — он в последний раз взглянул на велларийку.

Не прогадал ли он?

Глава 31 - Дрянное утро

Несгибаемо твердый характер, Лирия, на деле является слишком хрупким. Стоит прорезаться трещинке — всё развалится на куски.

— Ральфус.

Как же паршиво это тонуть.

Тело тянет в холодную пучину, а нос с ушами сдавливает водная твердь. Лирия, разумеется, плавать не умела. Зачем вообще уметь аристократке бултыхаться в воде?

Такое прагматичное мышление было свойственно всем велларийцам. Ещё бы, когда на родной планете даже рыбаки выходили в плаванье вооруженные кинжалами. На Велларии добыча могла в мгновенье стать охотником. А опуститься в баламутные пылевые воды их планеты могли только самые отпетые безумцы.

Лирия попыталась всплыть: барахтаясь, крутясь, выворачиваясь — всё впустую. К ноге будто привязали камень. Одежда была изорвана корабельными обломками, ноги покрыты ушибами.

Она ощутила крепкие руки на своих плечах.

«Меня что топят?», — запоздалая мысль.

Губы всё труднее было держать сомкнутыми, тело просило, вопило как новорожденный младенец, о глотке воздуха.

Невольно в голову пришла кончина Марии Антарской, наследницы престола Мистериума и старшей дочери императора Кеннета. Именно её готовили к восхождению на престол, но стихия решила иначе, оставив это место Катрине Второй. Тогда новость об утопшей сильно обрадовала семью Лирии. Сейчас же девушка понимала, насколько страшная эта участь, гадая как её поступки могли привести к этому…

***

Девушку разбудил гогот в трюме. Она сползла с лежанки, холодной и сырой, как могила утопленника. Сны были препаршивые: зачастую они сводились к пылающей метке на её запястье, а сюжеты их, казалось, складывали калейдоскопом.

С момента сожжения родового поместья утренняя рутина девушки уменьшилась до простого обмывания лица водой. Там же, в трюме, калебцам раздавали завтрак. Лирия воспользовалась своим фиктивным положением канцеляриста и получила свою порцию.

Кашу из ячменя, в которой найти кусочек мяса всё равно что алмаз, девушка проглотила без задней мысли. Даже не дожидаясь аперитива. Сказывались свежие воспоминания о прошлой ночи, не очень-то разогревающие аппетит.

Солдаты пялились на серокожую с подозрением. То ли от того, что аристократка съела свою порцию ещё до конца их молитвы, то ли от удивления: неужто эта стряпня кому-то может понравится?

Лирия поспешила подняться на палубу, прочь от сиплых голосов шепчущихся за её спиной.

Велларийку встретила виселица, болтающаяся на рее. Девушка сглотнула.

Помост помогал сооружать старый десятник, видимо бывший у желтокожих за столяра. Адъютант стоял рядом до тех пор, пока к ним не подошла Лирия.

— Для кого это?

— Да хранит вас Аркана, сеньора…

После того, как десятник взглянул на неё он добавил:

— Или кто у вас там… Не так уж и много в этой пырловке душ, ради которых нужно стараться и сколачивать энтот сучий эшафот. Надеюсь нашей леди понравиться, — просипел старик, — обычно разбойников вешают на суку.

— Мне казалось Сивую будут судить…

«Впрочем, рассчитывать на справедливость в Мистериуме не приходиться», — подумала девушка.

— Этака оказия выходит: гвардеец кады узнал про воровку повелел не тратить время, — солдат провел рукой у горла, — и всё тут!

«Хоть в чём-то гвардейцы наконец правы», — за такую мысль дома её вероятно бы выпороли.

— Сеньора, — поглядел на велларийку в растрёпанной одежке десятник, — мой амиго, как и большинство тут, интересуется, но спросить, каброн, стесняется! Как энто у вас вышло так ловко расправиться…

— Не знаю, — быстро пролепетала девушка, поспешив сойти на сушу.

Лирия вновь осталась наедине со своими неуемными рассуждениями.

На улице всё опаршивело. Игнис светил также, но его лучи теперь пронзали девушку с новой силой. Пение чаек, доселе незамеченное, превратилось в раздражающую какофонию. Безоблачное небо давило жарой на Лирию, угрожая спечь велларийку до смерти. Вот некогда удобные ботинки превратились в пару неуклюжих валенок. Словно вся Альтея ополчилась на неё, лишая жизнь красок.

Нужно было отвлечься!

Она пошла в первом случайно направлении.

По крайней мере, девушке казалось, что в случайном.

Лирия вышла к скамейке. Та располагалась под массивным тисом, со ствола которого стекал древесный сок словно кровь, что вчера текла из кондотьера… Велларийка села рядом с Миллардом, столь же массивным как тис.

Землянин перебирал бювары с вложенным в них пергаментом-промокашкой. Что-то изредка черкал перьевой ручкой.

Взгляд девушки устремился на вьющих гнезда ласточек. Те поселились прямо в оборонительной, некогда, стене порта. Нынче же вся массивная линия стены либо подмывалась морем, угрожая рухнуть в пучину, либо растаскивалась местными на кирпичики.

«Мирное время не щадит такие сооружения».

— Доброе утро, — вымолвил здоровяк тоном, которым обычно диалоги заканчивают.

Лирия пнула носком камешек и тут же залепетала:

— Они все всё знают о вчерашнем! Нас всех казнят! Вас видели… Меня там видели!

— Успокойся, — Джон отложил перо. — Мы невинны. С точки зрения закона.

Девушка набрала в грудь воздуху.

— Да, — предзнаменуя её вопрос, сказал Миллард. — Все наши действия законны в рамках самообороны. Почти.

Аристократка уткнулась взглядом в землю, взявшись рукой за фамильный кристалл. Его прикосновения приятно покалывали кожу.

— Подельника старика сегодня утром видели у бургомистра, — заявил землянин. — К поместью уже вышли имперцы. На закате мы уберёмся отсюда навеки.

Девушка покачала головой: «Маловероятно — мой путь лежит к велларийцам».

Лирия поглядела на перевязанную тряпками голову здоровяка. Испортить его обезображенное лицо было невозможно, но плешивый наймит постарался: длинный красно-бурый струп шел от макушки почти до самой брови.

— Раньше ты ведь был наёмником, да? — спросила девушка.

— Нет. Не знаю с чего ты взяла.

— Да как-то, — девушка оглядела землянина, тот каждой порой источал угрозу порубить первого встречного в капусту, — само в голову пришло.

— Я был наёмным солдатом, — пробухтел Миллард. — В далёком прошлом.

— Разница невелика. По душе ли тебе…

Девушка запнулась. Принялась подбирать слова. Те приходили на ум столь неохотно, будто бы она признавалась мечнику в любви.

«Диалог с землянином сам по себе трудная задачка».

— Нравится ли тебе…

— Убивать? — прервал её Миллард. — Я ничего не чувствую, когда убиваю.

«Неудивительно».

— Разгоряченность боя, риск и победа — они приносят удовольствие. Но поди посчитай скольких ты убил, когда ты в давке двух армий. Война — дело техники. Поединок — уже интереснее.

— Что за войны такие? В четвертой-то эре.

«Эре технологий и процветания, если верить мистерианским россказням. Процветали почему-то во всей Альтее только они».

— Земля, — напомнил ей Джон, — полнится войнами феодалов. Если я тебе скажу, что воевал когда-то и за гетьмана и за князей, поймешь ли ты меня?

— Нет, таких слов я не знаю.

«Как и ничего о твоей персоне в частности».

— Нужники на этом острове — полный отстой, — поприветствовал их Себастьян, завязывавший шнурок на штанах.

На голове южанина красовалась черная широкополая шляпа с оттопыренным к верху пером.

«Шляпа кондотьера», — к горлу вновь подкатила желчь.

Южанин покосился на пишущего Джона.

— Чем занят, волкодав?

— Считаю чаек, — копался в бюварах Миллард.

Себастьян взмахнул пред велларийкой шляпой:

— М`леди!

— Зачем ты это взял?! — насупилась Лирия.

— Ты о пере? Из ткацкой лавки. Скажи, ничё так, да? Прям как влитое.

— Ты знаешь о чём я, кмет.

— Эйе, конечно знаю, — осклабился мистерианец. — У мадамы трясутся коленки от одной только мысли об убийстве.

Лирия нахохлилась.

— О, — умилился южанин, — доселе ты не была столь миролюбива. Корчму спалила не поведя глазом, а уж как ты скакала у Сивой в лагере…

— И я никого не убила, — ответила девушка.

— Зато вся та вороватая мишпуха с радостью бы пустили те кровь!

Получив в ответ взгляд велларийки, которым впору было убивать, Себастьян замялся, продолжив:

— Я уж начинаю огорчаться тому, что усе слухи о серокожих выдумка. Могу помочь…

— Чтоб я на суку повесилась, если мне когда-нибудь понадобится твоя помощь.

У Лирии загорелись огоньки в глазах:

— Но сначала полюбуюсь на твою повешенную оборванку.

— Ты рамсы не путай, м`леди, — угрожающе шагнул в её сторону Себастьян. Лирия заметила, как Джон сжал перьёвую ручку. Она не сомневалась: землянин может убить этой штукой по меньшей мере десятью способами. — В Оттионе, поговаривают, мысли материальны, так што подвяжи свой язычок, каблуха!

— Мысли? Так ты не знаешь? — опешила аристократка. — Тогда считай меня оракулом. Гвардейцы приказали вздёрнуть твою подружку. Ей уже строят подиум!

Себастьян, охнув, — исходя из своей любимой привычки — испарился. Велларийка вернулась под тис.

— Он придурок. Но прав насчёт тебя, — сказал ей Джон. — Кое в чём.

«Скажи мне кто раньше, что варвары будут читать мне нравоучения, — подумала Лирия, — я бы добровольно сгорела вместе с поместьем».

***

Бургомистр вещал толпе с балкона своего имения.

Ладислав был разодет в черную рубашку с роскошным жабо. Неизвестно слушали ли его мещане или для них городничий был чем-то вроде назойливой мухи витающей в отхожем месте.

Кто точно был заинтригован градоуправленцем, так это наёмники. Наймиты, лишившись своего кондотьера, стояли на страже, то и дело, почесывая репу: дескать, и кто же теперь будет нам платить?

Но главное происходило не там, а на крыше бондарни. Отсюда был чудесный вид на квартал Вратислава и на особняк городничего в частности. Хотя те, кто собрались здесь отлично знали: бургомистр никогда не был важен.

— Пускай вдоволь наговорится, сеньоры? — спросил Эстен, поглаживая перила. Здесь, на высоте, дул холодный ветерок. В такую жару для Ривса он был сродни глотку воды в пустынях Ард’Калеба. Тем более, что разбудили его полчаса назад и он, по обыкновению, не выспался.

— Имеет право, — ответил капитан гвардии, Вильгельм. — Он всё-таки гражданин империи.

— Какие откровения, — чванливо отозвался адмирал Хорсен. — Я уж думал, для гвардии гражданское право значит не больше, чем целомудрие для куртизанки.

Сотник прикрыл глаза.

— Права у мэтра Ладислава существуют до тех пор, пока посланники Канцелярии, — все трое знали, что посланцы были подставными и, тем не менее, гвардеец выговаривал название инстанции с глубоким почтением, — не доставят мне отчёт. Это, разумеется, мелкая формальность, но даст нам время подготовку. Надеюсь, сотня поможет нам при аресте?

«В прошлый раз вышло неловко, — почесал нос Эстен. — Щиты отмывали от криво намалёванных роз всё утро».

— Си.

— Надеюсь, цензус, — вмешался адмирал. — Твои солдаты сумеют предотвратить кровавую резню присущую гвардии. Там полно прислуги, которую гвардейцы…

«Вот. Опять начинается».

— У меня самого дома с десяток слуг! — ткнул старика в мундир Вильгельм.

— Не завидую им, — пыхнул в лицо гвардейцу дымом Мигель, — припоминая то, что вы сотворили при задержании знатных родов симпатизирующих Бастардовой ложе.

Эстен зарделся, сделав вид, что разглядывает чаек. Сотник чувствовал себя дитём вокруг которого ругаются родители.

— Ума ни приложу, что в вас нашла Катрина…

— Что я нашел в ней, — поправил его Хорсен.

— Как вы хотите миновать охрану? Пообещать им всепрощение?

Адмирал поплыл в облаке табачного дыма:

— Гвардия как всегда однобока. Встречный вопрос: что если наёмников больше нет? Скажем, один состоятельный вельможа уже нанял их на службу, — струйка табачного порошка осыпалась на его туфли, — морских пехотинцев, допустим.

— Брать наёмников в лоно Мистерианских войск запрещено, — чопорно молвил Вильгельм.

— Тогда взял их на временную реестровую службу, если вам угодно, — отмахнулся адмирал. — Кому-то же надо защищать здесь мой будущий военно-морской порт?

— Поглядим.

С этим словом на устах долговязый удалился.

— Да хранит вас Аркана! Кстати о ней, — помахал вслед тростью Хорсен, — чаще посещайте церковь по Вознесеньям, сеньор Эдросс!

Ривс почувствовал, как на его плечо опустилась рука аристократа.

— Далеко пойдешь, парень.

— Я, э-э… Спасибо, господин! Но я ведь ничего не сказал…

Адмирал лишь довольно пыхнул в ус.

Нимиодец застучал тростью вслед за Вильгельмом. Эстен на одно лучезарное мгновенье остался в одиночестве. Он поглядел на колышущиеся кроны пихт на другой стороне скалы — прохладный ветерок надувал оттуда.

«Снова в жару», — вздохнул Ривс, спускаясь.

На выходе цензуса встретили две насупленных брови. Пускай, многие бы заметили в ней одну прямую линию, сотник научился видеть в этих изгибах присущие разумному существу эмоции.

Десятник Дербен.

— Офицер, — отсалютовал он. — Насчёт ночных, кхм… магов, полагаю?

— Точно, — Ривса пронзило, — вы поместили их под стражу?

— Си, — протянул десятник, — у меня в кармане. Видите ли, мы не нашли никого… Только это.

Он достал из кармана браслет с гравировкой птицы. Во впадине не было кристалла, как рассказал Дербен — едва солдат поднял обруч с земли, как янтарный глаз мигом раскололся вдребезги. Нерадивому солдату назначили десять ударов батогом, десять из которых достались соломенному чучелу, исходя из доброжелательности их десятника.

Сотник покрутил в руке безделушку.

— Ты спрашивал местных?

— Да, здешние говорят — эти, как ты говоришь, дурни в балахонах, были представителями гильдии каменщиков. Спрашивали о… канцеляристах…

— Каменщики, значит, — хмыкнул Эстен, спрятав диковинный браслет. — Тогда забудем об этом: они искали землянина. Копать под это — себе дороже.

Ривс соврал.

Теперь он ясно вспомнил, о чём напоминали ему эти браслеты. Он хорошо помнил рассказ своего друга с полей о чудаках с браслетами, искавших в их поле обломки Сойкиной кометы. Никто тогда не поверил этому рассказу, кроме Ривса, и что хуже: этот мальчуган потом бесследно исчез. Все, от родителей до братьев, даже любимая тётушка больше никогда не вспоминали о том юноше, а сам сотник убедил себя в том, что это был сон, а этого друга он выдумал.

Но то были каменщики.

***

Себастьян спускался в трюм. Не хрустнув ни половицей и не заскрипев ни единой дверью, он пробрался в камеру атаманши.

«Порой наш разум вкупе с совестью заставляет отчебучивать такое, что и во сне не приснится».

Прогнившие доски, копошащиеся в сене мыши и лучик света, что пробивался через бортовой киль. Посреди всего этого в колодках повисла седовласая разбойница. По лицу и не скажешь, зла она была или в отчаянии, но след былого оскала испарился вовсе.

— Кто здеся? — оглянулась Сивая в тень.

— Тот, кто научил тебя, швабру, говорить здеся!

— Чего явился? Поглумиться, как те толстозобы?

— Я-то думал, ты уже должна замаливать грехи, — явился пред ней южанин.

— Тяжко замаливать восемь смертных грехов, когда ты усю жизнь живешь одной ногой в Пекле.

— Твой папаша ничего не предпримет?

— Когда старый узнает, что меня собираются вешать — мой труп уже сгнить успеет. А когда узнает палец о палец не ударит, — она злобно улыбнулась вору, — благодаря тебе.

— О, ты меня переоцениваешь.

Себастьян провел кинжалом по путам. Снял колодки с девушки.

Сивая подвигала ногами. После стольких часов в камере сама возможность этого приносила невероятное наслаждение.

Без промедления разбойница повалила южанина на спину и бросилась на того с заточкой. Скитлер с легкостью схватил её за руку:

— Эйе, извини, я не в настроении.

Он вырвался, разрезал шнуровку её одежки. Поплыл в тени.

— Тебе нужно особое настроение чтоб сдохнуть?! — носилась по карцеру девка.

Она впилась в его руку. Резанула заточкой по ладони.

— Дура, — замахнулся на неё Скитлер.

Южанка схватила его ладонь, впилась в ту ногтями. Принялась жадно вылизывать его рану.

— Какого хера старый барон из всех выбрал именно тебя при основании Ловчей гильдии?! — подняла она глаза на него.

Мистерианец подтянул к себе девушку. Прижал плечом, схватив ту за края одежды.

— О, так ты всё ещё завидуешь?

— Знаешь, скольким я стелила постель и раздвигала ноги, чтоб город услышал о прощелыге с теневой магией?!

— Не считал, но все они не пытались меня убить, знаешь чё? Я не крал деньги с контрабанды, идущей к нам по контракту с Териода, как ты!

Сивая укусила его за руку. Попыталась пырнуть в живот.

Себастьян сделал ответный выпад, он парировал самодельный нож и отбросил тот стилетом в сторону, схватив оттионку за талию. Разбойница прыгнула на него всем весом — пара упала на пол. Она взяла его за плечи. Он взял её за плечи. Сивая охотно приподняла бедра.

— Заткнись, дура, иначе на рее будем мы оба.

— Меня эт устроит, — прошептала она ему.

— Возвращайся в баронство, на наш схрон, — предложил он ей. — Скоро я сниму проклятье — воссоединимся на родине.

— После того, как чуть не замочила барона? — скривилась Сивая. — Нас там не забыли. Его сынок устроит нам тёмную, шкуру с нас снимет…

— Тогда подадимся в Авонское лордство.

— Пропащая дыра.

— Ничем не хуже этой, — заметил Скитлер.

Она поцеловала его. Губы горячие, сухие и жадные. Как прежде. Едва ли это было романтично, учитывая стилет, который южанин на всякий случай держал наготове за спиной.

— Скажи, Себа, честно. Хотя-б попытайся, — обратилась к нему Елизавета Коллионская. — Кто дал тебе наводку на зачарователя Норриса?

— Какие-то мутные типы, из гильдии каменщиков, — признался южанин. — Оказалось фанатики… Чес-говоря я жалею, что связался с ними тогда…

Сивая горько вздохнула:

— Как всегда, вновь тя тянут за собой мутные фраеры. Ты флюгер чужих ветров. Видимо такова твоя простолюдинская доля — ты всегда чем-то или кем-то ограничен!

«Как минимум, здоровым рассудком».

— Мне пора, — заявила разбойница, неохотно вырываясь из объятий. — Зная твою дурную историю чистосердечной помощи, мне шибче бы поспешить.

Это было правдой. С помощью другим у него особо не клеилось.

Когда он впервые помог кому-либо? Этот момент южанин никогда не забудет: двое задир пытались воспользоваться девчонкой в сиротском доме. Тогда ему было всего лет десять.

Но ведь он помог девочке!

Зарезал тех двоих. Но Скитлер не ожидал, что шокированная девка поднимет шум, она звала на помощь, когда он и так ей помог! Маленький Себастьян испугался — его бы повесили, даже дети не были застрахованы от виселицы. Барон Дейтона был жесток.

«Я и не вспомню, как убил её, — думал южанин. — Она просто перестала кричать, а я, трус, пришел в себя, уже в канаве».

— Солдаты со всеми законниками сейчас громят домишко местного воротилы, — сказал он Сивой. — Их не будет некоторое время.

— Тогда я пойду.

— Погодь, пару минут у меня найдётся.

Южанка сорвала с него рубашку…

Глава 32 - Пред выбором

За пределами Альтеи, туда куда не по силам добраться телепортальщикам, была планета. Оставленная. Мёртвая. Неудачный эксперимент, один из многих.

«Современная наука постигла магию — добилась иллюзии полного понимая процессов, что происходят в нашем мире. Сегодняшние исследователи Альтеи ставят все более смелые вопросы: что есть первоисточник эфира? Как возник наш мир и существуют ли их боги? А коль бог и есть, кто стоит за ним?

Пытаясь ответить на эти вопросы рано или поздно достигаешь дна. Непробиваемой стены. Её построили мы. Скрыв правду от всего живого, мы защитили сущее, построив рамки общепринятого мира — сражаясь во тьме, наша гильдия даёт возможность существовать Альтее в светлом неведении, нормальности и разумности.

Мы Гильдия Безопасности Альтеи, бдящие над спящими богами», — вспоминал Крапп догматы, давно оставленные позади.

Он шел по длинному коридору из сырцового кирпича. Стены были до бела чисты, ни следа плесени или трещинки. Через каждые десять шагов над головой горели искры в подобных канделябру торшерах. Изредка на стенах встречались свитки с лозунгами гильдии: «Новички в них всё больше нуждаются».

Плитка под ногами задрожала, Крапп по привычке прикрыл голову от осыпавшейся с потолка крошки. Вне комплекса условия были мало подходящими для жизни: постоянные бури и произвольные изменения реальности — пагубное влияние мощных артефактов.

«И почему никто не говорит про магнусову вонь корицей?».

Такая уж была ирония — главная лаборатория Гильдии Безопасности Альтеи была расположена на одной из многих мёртвых планет Гвинтеи…

Агент вошел в просторное помещение, где в воздухе витало привычное для жителей Альтеи количество влаги, достаточной чтобы тут же осесть на лысине оперативника. Огромный потолок т-образной залы поддерживали четыре колоны — главный символ гильдии.

Фрески на своде было трудно разглядеть. Неудивительно, ведь лица магистратов были тщательно замазаны. В центре госпиталя у колон стояли каменные изваяния: химеры, из чьих пастей лилась жидкость в углубление.

В зале не было никого кроме Краппа и его помощницы.

«Остальные, видать, разбежались от трусости», — подумал Крапп.

— Я бы не была такой голословной, — простучала ему в ответ зубами Фотини, прочтя его мысли. На ней всё ещё виднелись следы обморожения. — Наш отряд сейчас на планерке.

— Вечная демагогия, возня с документами и подготовками камер содержания, — проворчал агент. — Вместо этого мы могли бы пытаться поймать их, план за планом и, рано или поздно…

— Старик нас чуть не убил, а на что горазды его творения и вовсе страшно подумать, — Фотини натянула улыбку на своё почти что рысье лицо, — а мы всего-то пытались усыпить его бдительность.

Крапп зачерпнул жижи из химеры и пролил на сломанную руку. Заживление происходило быстро, хватало одного-двух дней. Это был один из «подарков» жителям Гвинтеи от первотворцов, что и сгубил всю эту часть Теи. Гильдия получила его путём обратной инженерии в те времена, когда только они единолично были по ту сторону дна.

Оперативник заметил голое запястье Фотини.

— Я потеряла браслет, — сказала помощница до того, как агент успел спросить. Это вымораживало.

— За нарушение секретности сурово карают…

— Нет, не делай этого!

Но Крапп уже защелкнул свой браслет на её руке.

— Я старший гильдеец, мне простительно, — отмахнулся он, — тем более, что у меня наконец-то появился план…

Фотини вскрикнула, прикрыв рот рукой. Она поспешила вылезти из жидкости, прикрывшись полотенцем. Прошла пару раз кругом, раздумывая, а затем испуганно нагнулась к Краппу:

— Ты сошел с ума, — это было явственно и самому агенту, — мятеж?! Гильдия следит за всей Альтеей… следила. Да они нас и в загробном мире достанут!

Агент приподнял бровь.

— Ну, да, попасть в этот комплекс можно только через единственную червоточину при одобрении старшим сеньором гильдии, — кивнула Фотини, — но ты думаешь… Да, даже если это самое изолированное место Теи, что мы здесь будем делать?! Мы сами себя запрём на замок.

— Погоди, я об этом не думал!

— Теперь думаешь…

Крапп постарался говорить быстрее своих мыслей:

— Здесь мы сможем заняться тем, чем и должна заниматься гильдия! В изоляции. Найдём способ избавиться от ублюдков, а не идти им на поводу.

Фотини помассировала виски.

— Ты и правда сумасшедший. Тише.

Из соседней комнаты вышла мистерианка в желтом бурнусе. Крапп знал её — старший гильдеец Алисия. Шла от его отряда. С бумагами. Это весьма не понравилось агенту. Бюрократия в Гильдии — всегда не к добру.

— Что ты здесь забыла?!

— И тебе привет, — смерила она его холодным взглядом. — Забираю ценности с этой лаборатории — мой отдел переезжает. Но магистрат решил прислать меня, для начала исследования твоих сущностей.

— Нам нечего исследовать.

— Мы обязаны исследовать, даже если располагаем обрывочными знаниями, — Алисия была женщина гильдейской закалки, — магистрат полагает на это нашу последнюю надежду.

— Ты не видела тех чудовищ, от них кровь стынет в жилах…

— Я видела кое-кого похуже, — справедливое замечание, ведь, в отличии от Краппа, она была одной из немногих агентов, переживших Первый контакт на Игнисе. — Приказ магистра…

— Кто видел тех магистров? Может их уже давно скомпрометировали!

Алисия поглядела на Фотини.

— Младший агент, оденьтесь и передайте эти документы исследователям, — Краппа она проигнорировала, знала куда бить.

— Я предотвратил инцидент с Маттоном, став сеньором, — прошептал сквозь зубы оперативник, — и тогда я не получил ни единого приказа от магистра!

— Да уж, ложь повторенная тысячу раз становится правдой, — вздохнула Алисия. — Скажи честно, ты ведь даже не видел Маттона — все члены твоей группы были найдены мёртвыми. С обгоревшими глазницами. Только ты выжил, достаточно крепко зажмурился, да?

Крапп пробуравил её взглядом.

Фотини многозначно улыбнулась.

— Выполняй приказ! Пошла отсюда, — рявкнул он младшей оперативнице.

— Тебя это тоже касается, — напомнила ему Алисия, — сегодня на солнце подозрительная активность. Магистр хочет отправить тебя к ним с отчётом. Видимо, ему хочется показать нашу гильдию слабой, — она в последний раз взглянула на него, — я бы сказала, даже жалкой.

— Оставь свои мысли при себе!

— По крайней мере, со своими мыслями я могу справиться без помощников.

***

Лирия наполняла в фонтане бурдюк. В центре стояла обломанная статуя, от которой остались лишь ноги. В воде, на солнечных лучах, отражался выгравированный на дне герб ларионского рыцарского сословия, что только подтверждало насколько старинная эта рухлядь.

Ныне на Мистериуме, да и в Альтее, не было ни одного рыцаря. Их время прошло.

«Они сами ускорили своё забвение», — вспоминала девушка.

Ларион дольше всех цеплялся за рыцарство, но кучка жадных, похотливых, коррумпированных убийц не помогла им, даже когда Ларион восстал мятежом против Империи.

— На дне им самое место, — велларийка закупорила бурдюк.

— Они разделяют свалку истории обок с нашими героями, — послышался голос позади. — Историю пишут не победители, а их потомки.

Лирия обернулась: Лирик. Он был наряжен как бедняк, в длинную мешковатую тогу с острым капюшоном, закрывавшим большую часть лица.

— Рано вы просыпаетесь, претор. Утро ещё даже не началось.

— А ночь ещё не сдала своих позиций, — улыбнулся из-под капюшона Лирик, — знаешь, дитя, что происходит в городке?

— Бургомистра арестуют, приведут на корабль и все местные шишки будут его допрашивать, — пожала плечами девушка. — Мне всё равно, нас интересует лишь зачарователь — городничий же точно знает где он.

— Норрис двуличен и опасен, — признался претор. — Не без причины островитяне избегали старика и его ученика. Говорят, вокруг них крестьяне имели свойство… исчезать.

«Им не повезло так, как нам», — Лирия почесала запястье, метка вновь начала жечь кожу.

— Но вы знаете не всё, — Лирик склонился на парапет фонтана, — когда душа кондотьера вернулась в подземное царство Терруна — его наёмники решили отомстить Трущобам. Al misterians нанесли нам большой урон, есть погибшие.

— Значит…

— Значит, нашего прибежища больше нет, — веллариец печально взглянул на ходившие стрелки лунного компаса. — И неровен час, когда власть над городом перейдет в руки этих новых… имперцев. Нас окончательно погонят. Мы будем вынуждены вновь кочевать.

Лирия вздохнула:

— И таких беженцев тысячи по всей планете? Все они вынуждены бежать из раза в раз?

Веллариец кивнул.

— Тогда, — она сжала в руке фамильный кристалл, — если возьмете меня к себе, я обещаю… клянусь, что помогу вам объединиться. Бежавшие, прячущиеся велларийцы вместе могут стать силой, которой будет по силе противостоять…

— Сила единой Велларии? — старый веллариец улыбнулся. — Много ты знаешь.

— Да, я читала о лунных лордах…

Претор прервал её:

— Вижу ты истинная патриция, дитя. Собрать плебеев, повелеть им и повести к благой цели, даже если это будет против их воли, на всё ведь воля Эллуны, а вы и есть её отображение на грешной земле? Так считали в древности, это была правда, передаваемая из уст в уста, до того, как Велларию озарила Республика. Некогда надежда на честность и процветание.

Лирия вдруг ощутила, что ей вовсе не нравится внутренняя невозмутимость, проступавшая на лице Лирика.

— Так вы возьмете меня к себе?

— Я обещал: ты найдешь место среди своих, именно потому я тут, — он высунул из-за пазухи металлический шар. Снежно-белый металл — это было не серебро, нет сомнений, он был выкован из велларийского белого золота. По всей поверхности шара виднелись преторские письмена. — Мы доверим тебе это.

Аристократка заволновалась. Ведь перед ней было творение мощи древней лунной империи, используемое при осадах — лунный проводник, в металле была заключена частичка Нистфулларии, значительно увеличивая мощь любой концентрации.

— Если желаешь помочь своему народу, патриция, пронеси это на борт, где соберутся все местные тираны желтокожих. Этот шар поможет нам в переговорах.

Лирия сглотнула, поглядев на сферу.

— Как твоё имя, патриция?

— Лирия из Иллариота.

— Что же, Лирия из Иллариота, поможешь нам? Оставь проводник у мачты и мы в расчёте.

«Расчёте? Вы не слишком уж сильно помогли нам в розысках Норриса…».

Девушка, терзаясь в размышлениях, вспомнила слова отца: «Наш народ, Лирия, очень стоек, только благодаря заботе друг о друге. Веллариец никогда не бросит велларийца, особенно на чужбине. Стоя против варваров, мы должны хвататься друг за друга, чтобы сломить общего врага!».

Она посмотрела на претора в плебейских одеждах.

***

У судна сотни, казалось, проходила ярмарка.

— Смотри не урони, — сказал Эстен одному из своих солдат, что весьма небрежно тащил мраморную велларийскую фигурку с изящными формами.

Процессия солдат спускалась с высоты квартала подобно оползню. Кто-то тянул с собой роскошную мебель, кому-то удалось урвать пеструю одежку. Один даже схватил алебарду с паноплии.

«Особняк городничего стал достоянием общественности… вопреки желанию самой общественности», — офицер вспомнил как освистывала их толпа по пути.

У большинства мистерианцев была странная тяга — любить абсолютно ужасных правителей, оправдывая их смехотворными эпитетами вроде «хозяйственник» или «сильная рука».

Самого бургомистра гвардия уже увела на корабль для допроса.

Взбираясь на палубу, Ривса встретила свисающая с реи петля.

— Чертовски угнетающий вид, скажу я тебе, — поприветствовал его десятник Дин.

Послышались неразборчивые крики. Из-за мачты выплыла рубашка Ладислава с роскошным жабо.

— Пресвятые титьки Арканы, — сказала она, когда оттуда показался капитан корабля, — кто разрешал вам, калебцам, превращать мою шхуну в музей?! Сучья качка, — он обнял мачту, пнув ногой кучу хлама, там были и гроссбухи Лазурного, и комплект серебряной посуды, странного назначения металлический шар и стащенные из шкафа бургомистра панталоны. Сам шкаф оставили на суше.

«Солдаты действительно перестарались с конфискацией имущества».

— Когда, во имя морей Арканиума, вы уже уберетесь отсюда?!

— Скоро мы отчалим в Беломорье, сеньор, — вежливо ответил цензус.

— С этим проблемка, амиго, — заметил старый Дин, — гвардеец говорил что-то о нашем переводе.

Эстен почесал нос:

— Куда? Ах да, гвардия… Значит, ответ придет сам собой.

Ривс поспешил к трюму.

В каюте, посреди которой восседал привязанный к стулу, как королевский фанфарон, бургомистр, собралась разношерстная компания. По другую сторону от чопорных гвардейцев стояла пара бродяг, которые вместе с землянином выдавали себя за канцеляристов.

Сотнику посчастливилось явиться как раз после того, как Миллард со своими бюварами пересказал гвардии всё связанное с кондотьером.

«Теперь настала пора, когда летят головы», — офицер поглядел на велларийку. Та нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, держа нос горделивее прежнего.

Капитан Вильгельм принялся за долгую речь:

— Думаю, услышанного достаточно, — он набрал в грудь воздуха. — Именем Её Величества Катрины Второй Антарской, императрицы Мистериума, владычицы Хеомы и Фиомы, повелительницы всех народов Аркановых, наместницы Элларийских земель, — при этих словах велларийка заметно нахмурилась. — С разрешения чрезвычайного Гвардейского суда имени Главила, — вполне возможно вымышленного, — и с одобрением Гвардейского министерства титулов, — это вот точно вымышленное, — я лишаю вас всех титулов!

— Это…

Прежде, чем Ладислав предпринял свои попытки выразить возмущение велларийка успела выступить вперёд:

— Мы сперва зададим вопросы, — взглядом она искала поддержки у землянина. Смотря на непокрытое лицо Джона Милларда, сотник радовался пропущенному завтраку, — избежим формальностей.

— Это возмутительно, я буду жаловаться в столичном дворе! — начал Ладислав, похоже этого аристократка и боялась. — Козни Императрицы и её слуг станут достоянием общественности! Полукровка переросток достала корд из ножен.

— Подождите, мы зададим пару вопросов от имени Канцелярии, — поспешил остепенить её Миллард.

— А, Канцелярия, — стрельнул в них взглядом Ладислав, — ещё одни рабы Катрины.

Похоже, эти слова задели велларийку.

— Заткнись! Я твою Катрину н-не…

Лирия замерла на полуслове. Все гвардейцы в комнате уставились на неё. Напряженные, как големы в ожидании приказа.

«Бей, не бей».

— Нам не важна фигура императрицы — нас интересует зачарователь, — исправилась девушка.

Сотник краем уха уловил протяжный скрип, как если бы киль корабля прошелся по мелководью, но на поверку оказалось, что это его адъютант прошмыгнул в комнату.

Ладислав глянул на серокожую, впервые замечая её присутствие:

— А, лунная ведьма, чего мне о них рассказывать? Зачарователи они… Это те, кто разным предметам надают диковинные свойства, дескать, тряпка сама намокает, иль нужник, который за тебя сам гузно…

— Мы нашли записи местного библиотекаря, — пробасил Джон. — Ты знал о их экспериментах. Поддерживал их.

— Знал, это громко сказано, — ответил бургомистр, — мне не ведомо почто они губили местных, но старик, пред которым Кальсинно ссался от радости, шантажировал меня — без связей Норриса вахинцы на меня даже б не взглянули.

— Потом ты разругался с вахинцами, — предположил землянин. — И попробовал спалить их. Но сгорел квартал.

— О, Аркана, что за безумие?! Я любил этот городок, он должен был стать жемчужиной Красского моря, думаете я бы подпалил его? — прослезился толстяк.

«Он на удивление искренен, — удивился сотник. — Такое бы рвение чиновникам больших городов и Калеб с Иллариотом не уступали бы вахинским городам по уровню жизни».

— Я разругался с зачарователем и его сворой, — продолжил городничий, — Норрис прислал мне своего щенка, Неймана, тот начал лаять о какой-то угрозе для города, нёс чепуху. Я велел его выставить и в ту же ночь случилось…

— Эксперименты Кальсинно вызвали пожар, — прервал его Миллард, он достал из-за пазухи пожелтевшие бумаги. — У них даже были… дворфские руны.

Последнее, судя по тону Джона, очерчивало крайнюю степень безумия библиотекаря. Кому вообще интересны дворфы?

«Незнакомцам с браслетами стрижей», — подозрение и догадки всё глубже проникали в разум Эстена.

— Это было кое-что страшнее пожара, — тихо сглотнул бургомистр. — На днях, он предупреждал меня вновь.

Ривс и Лирия оглянулись. В обшивке судна послышались странные поскрипывания.

— Кто? — нервно заерзала девушка.

— Нейман, этот прощелыга с посохом, он убеждал меня выпроводить вас, — Ладислав поглядел на троицу канцеляристов, — а не то, случиться что-то страшнее пожара. Но, чтоб я в гроб провалился, если буду слушать этих безумцев!

— Ещё успеешь, — весело подметил Вильгельм. — Миллард, эти бумаги нужно архивировать.

Велларийка перехватила руку землянина.

— Постойте, нам они ещё пригодятся! — для такого нужна была недюжинная воля.

Однако, сопротивления не было. Землянин согласился.

— Где сейчас этот Нейман?! — не унималась Лирия.

— В лесничестве, он со стариком проводили там много времени…

— А теперь, свинья, — перенял инициативу Вильгельм, — ты расскажешь о том, что предлагала тебе Федерация.

Но внезапно нахлынувшие грохот и качка прервали гвардейца.

— Гистова мать, кто велел им обрубать канаты? Мы ещё не выходим в море! — крикнул Эстен. —– Магнусово ненастье.

— Мы закончили с расспросами, — заволновалась Лирия.

— Я пойду, посмотрю, что там, — ответил Миллард, а за ним вышла вся его компания.

Сотник поспешил за ними, оставляя бургомистра одного скулить в окружении гвардейцев, как овцу среди волчьей стаи.

Глава 33 - Эхо Республики

Сотник краем уха уловил протяжный скрип, как если бы киль корабля прошелся по мелководью, но на поверку оказалось, что это его адъютант прошмыгнул в комнату.

Ладислав глянул на серокожую, впервые замечая её присутствие:

— А, лунная ведьма, чего мне о них рассказывать? Зачарователи они… Это те, кто разным предметам надают диковинные свойства, дескать, тряпка сама намокает, иль нужник, который за тебя сам гузно…

— Мы нашли записи местного библиотекаря, — пробасил Джон. — Ты знал о их экспериментах. Поддерживал их.

— Знал, это громко сказано, — ответил бургомистр, — мне не ведомо почто они губили местных, но старик, пред которым Кальсинно ссался от радости, шантажировал меня — без связей Норриса вахинцы на меня даже б не взглянули.

— Потом ты разругался с вахинцами, — предположил землянин. — И попробовал спалить их. Но сгорел квартал.

— О, Аркана, что за безумие?! Я любил этот городок, он должен был стать жемчужиной Красского моря, думаете я бы подпалил его? — прослезился толстяк.

«Он на удивление искренен, — удивился сотник. — Такое бы рвение чиновникам больших городов и Калеб с Иллариотом не уступали бы вахинским городам по уровню жизни».

— Я разругался с зачарователем и его сворой, — продолжил городничий, — Норрис прислал мне своего щенка, Неймана, тот начал лаять о какой-то угрозе для города, нёс чепуху. Я велел его выставить и в ту же ночь случилось…

— Эксперименты Кальсинно вызвали пожар, — прервал его Миллард, он достал из-за пазухи пожелтевшие бумаги. — У них даже были… дворфские руны.

Последнее, судя по тону Джона, очерчивало крайнюю степень безумия библиотекаря. Кому вообще интересны дворфы?

«Незнакомцам с браслетами стрижей», — подозрение и догадки всё глубже проникали в разум Эстена.

— Это было кое-что страшнее пожара, — тихо сглотнул бургомистр. — На днях, он предупреждал меня вновь.

Ривс и Лирия оглянулись. В обшивке судна послышались странные поскрипывания.

— Кто? — нервно заерзала девушка.

— Нейман, этот прощелыга с посохом, он убеждал меня выпроводить вас, — Ладислав поглядел на троицу канцеляристов, — а не то, случиться что-то страшнее пожара. Но, чтоб я в гроб провалился, если буду слушать этих безумцев!

— Ещё успеешь, — весело подметил Вильгельм. — Миллард, эти бумаги нужно архивировать.

Велларийка перехватила руку землянина.

— Постойте, нам они ещё пригодятся! — для такого нужна была недюжинная воля.

Однако, сопротивления не было. Землянин согласился.

— Где сейчас этот Нейман?! — не унималась Лирия.

— В лесничестве, он со стариком проводили там много времени…

— А теперь, свинья, — перенял инициативу Вильгельм, — ты расскажешь о том, что предлагала тебе Федерация.

Но внезапно нахлынувшие грохот и качка прервали гвардейца.

— Гистова мать, кто велел им обрубать канаты? Мы ещё не выходим в море! — крикнул Эстен. —– Магнусово ненастье.

— Мы закончили с расспросами, — заволновалась Лирия.

— Я пойду, посмотрю, что там, — ответил Миллард, а за ним вышла вся его компания.

Сотник поспешил за ними, оставляя бургомистра одного скулить в окружении гвардейцев, как овцу среди волчьей стаи.

***

Вода струилась по шкафуту, нижней палубе, делая из промасленных досок подобие катка. Вояки скакали по судну, хватаясь за первое, что попадется по руку.

Швартовые тросы были оторваны. Неизвестная сила уносила судно от пирса. Однако, унесло не далеко. У киля забурлил водоворот. Бриг принялось крутить, как листик, колыхающийся в луже.

«А где же переговоры?!», — заволновалась девушка.

Себастьян схватился за шляпу.

— Эт куда мы отплаваем?! — крикнул он юнге, который пытался удержать добро бургомистра на палубе. — Дажить награбленное не погрузим?!

— Конфискованное, — не в тему поправил его Миллард.

Лирия посмотрела за борт. Руки впились в фальшборт.

По всей длине пирса выстроились велларийцы, вступив в схватку с солдатами. Воспользовавшись оказией, они взяли всех врасплох.

«Это же не должно быть бойней! Велларийцы не варвары», — её волосы заиграли на поднявшемся от кручения ветре.

— Лирик, — констатировал Джон.

Землянин указал на крышу одного из зданий неподалёку от судна. Бывший претор стоял там, вокруг него воздух переливался от энергии. Кулаки Лирика были крепко-накрепко сжаты! Руки он водил по кругу, на лице читалась тягость. И без семи пядей во лбу было ясно, что мановения рук велларийца отвечали за кручение корабля.

Аристократка обернулась к мачте: шар из белого золота вибрировал.

«Проводник энергии».

— Да что здесь творится?! — попытался удержаться на ногах Скитлер.

Джон всё понимал, а потому сразу обнажил меч, словно тот мог бы помочь землянину в сложившейся ситуации. Лирия же понимать происходящее отказывалась, ища оправдание.

— Стой, — она прильнула к Милларду, — это же веллариец! Он просто… Просто…

Наёмный солдат и слушать ничего не хотел. Он толкнул девушку в сторону. Приземлилась она уже у центральной грот-мачты, прямо рядом с шаром. На артефакте воссияли письмена.

Девушка взяла тот в руку и кручения корабля, под жалобный скрип обшивки прекратились…

Лишь для того, чтобы воздух вокруг Лирии лопнул. С оглушающим ревом он покромсал палубу. Велларийку подхватившая сила откинула на бушприт, в самый нос. Краем глаза она видела, как Милларда швырнуло за борт, а южанин кое-как повис с обратной стороны над морскими волнами.

Всё, что происходило дальше, напоминало сцену из морских мифов: якорь как змея, извиваясь цепью, вылетел из-под воды прямо на палубу. Лирик на крыше руками принялся выкручивать фортели достойные лучших дирижеров Андершилдской оперы. А якорь всё продолжал своё движение, снося мачты, терзая паруса и натягивая вокруг киля цепь. Вскоре цепь эта вытянулась, врезаясь в обшивку, и грозный с виду мистерианский бриг лопнул… Раскололся на две части. Из трюма в волны повалились солдаты и моряки.

— Это неправильно! — крикнула она, цепляясь за рею.

Её слова остались не услышанными. Она ощутила на себе напор гравитации, Лирик намеренно действовал против неё, — рея надломилась, Лирия заскользила вниз по палубе.

Девушка ухватилась за перекладину. Из люка показался сотник:

— Где Остон?! — ревел калебец. — Каррамба! Все бросайте доспехи… и добро, арай…

Толчок. И вот уже Эстен скрылся в бурлящей воде на которой кружились паруса и пестрые одежки бургомистра.

Ещё толчок. Себастьян пропал с виду. На велларийку хлынули обломки фальшборта. Из окна капитанского юта сиганул в воду долговязый гвардеец со своей немой подругой!

«А как же я?!», — ужаснулась Лирия.

Но страх аристократки резко перешёл в гнев: она крутанула свободной рукой, выпуская бирюзовые хлопья, что развеяли потяжелевший воздух над ней — это позволило ей вскарабкаться к рее.

Она взялась за преторскую сферу, когда в ней кипела ярость. Почему велларийцы так поступили с ней?! Те обещали девушке приют, убежище, место среди своих!

Взяв сферу, приливная сила вжала её в палубу, которая к тому времени практически вертикально склонилась в море. Зубы заскрипели. Кто-то давил ей на рёбра!

«Дары Эллуны даны для борьбы с силами Терруна», — говаривал её отец.

В руках Лирии засветились бирюзовые хлопья. Воспользовавшись моментом, она метнула сферу в море. То приняло её с жадным бурлением. Девушка, прыгнув как лань, ухватилась бушприт, подтянув себя ногами. Покарабкалась наверх — конец носа был недалеко от пирса, обувь заскользила…

Полет в море был недолгий.

***

Крепкие руки землянина выволокли её на пирс. Она жадно глотнула воздуха. Время, проведенное под водой, показалось ей вечностью.

— Сучьи серокожие! — проревел Миллард.

Лирия подняла голову: на пирсе собирались с духом спасшиеся с корабля, в то время как на портовой площади бесчинствовала серая навала.

Сквозь толпу вдали прошелся Лирик, сметая всё на пути. Он замахнулся рукой на пирс, тот принялся валиться, аки карточный домик. Джона унесло вдаль.

Девушка успела спохватиться, она прошла акробатическим шагом по опорным столбикам, выйдя на берег.

— Prohibele, — крикнула она одному из велларийцев с гладиусом, что пытался перерубить последние канаты, удерживающие калебцев на остатках пирса.

Она поймала на себе его взгляд и обомлела. Это был точно такой же взгляд страха и презрения, который девушка привыкла видеть от мистерианцев.

Серокожий недобро поглядел на её фамильный кристалл.

Прежде, чем он двинулся на неё, девушка подхватила с мостовой бутылку и швырнула ему в голову.

— Отродье ещё живо! — крикнул ещё один веллариец вдаль, к Лирику.

Она отступила — позади плескалось море. Плебей двинул на неё с ножами.

— Стой, я такая же как и вы, — затараторила девушка, — я же объяснила всё Лирику!

Это не убедило серокожего, он замахнулся на неё. Аристократка обратилась к душе, из рук вырвались струи лазурного огня, заставив плебея прикрыть лицо. Лирия развернулась в бедрах и изо всей силы ударила его ногой по лицу. Голова серокожего отлетела назад, словно готовая вот-вот оторваться, а из разбитого носа хлынула кровь.

Веллариец жалобно застонал.

Второй раз велларийка не ударила, хотя уже занесла руку.

Вместо этого, она судорожно побежала в сторону претора, который к тому моменту прекратил колдовать. Это здорово помогло калебцам устроить резню. Плебеи не были солдатами, без магии гравитации битва для народа Луны была недолгой…

На душе Лирии было паршиво и энергия её была на исходе, она не могла колдовать, не ощущая боли в висках. К тому же руки тряслись от бушующих эмоций.

По пути Лирия получила кулаком по шее, её перевернули, кто-то пнул в бедро. Кто бы это ни был, он пожалел об этом, едва увидел высверк кастета на её пальцах. Тот проехался ему под бровями.

Она нашла Лирика у обгаженного памятника, пред ним стоял старый мистерианский адмирал, держа саблю в одной руке, а вторую, как подобает аристократу, закинул за спину.

Хорсен хлестнул воздух в кварте справа. Претор согнулся в вольте, чудом спасшись. Лирик махнул ладонью и адмирала унесло вдаль.

— Претор, — в отчаянии позвала его мокрая и вспотевшая с ног до головы девушка.

Тут же её согнуло в три погибели, на горле сомкнулись незримые пальцы.

— Я говорил тебе, дитя, не ходить с этим на виду, — Лирик указал пальцем на её кристалл.

— Почему? Ты обещал…

Лирии стоило много сил произнести эти слова. Ещё больше ей стоило начать перебирать пальцами, медленно концентрируя развеивание: в ушах зазвенело. В её душе было слишком мало энергии, она была не готова противостоять иным дарам Эллуны! Это было неправильно!

— Я обещал тебе место среди своих, — подошел к ней Лирик. — И выполнил бы своё обещание, патриция, утони вы все на том корабле! Твоё место в забвении, как и всем подобным тебе: вы истинная болезнь Велларии. Ты говоришь вернуться на родину, но Республика мертва, благодаря патрициям во главе сената. В древности, такие, как вы, обещали нам здесь, на Мистериуме, новый дом. Современные желтокожие пользуются теми благами, что мы принесли им в завоевание.

Лирик сжал кулак сильнее. В глазах побелело.

— Дела рук велларийских не исчезают бесследно, говорят они. Но что до самих простых велларийцев? Точно знаю, мы, настоящие республиканцы, неисчезнем, покуда будем стоять за себя! Ты, — ткнул он в её кристалл, который при его прикосновении мигом потускнел, — будущая угроза, и будет даром Эллуновым, уничтожить её зародыше.

Бирюзовые хлопья мигом окутали Лирию, развеяв потяжелевший воздух. Девушка развернулась в пируэте, зло замахнувшись кулаком по претору.

Тот только махнул ладонью — велларийку унесло вдаль и протащило по мостовой.

Поднявшись, она свела руки. С треском заряд синего пламени устремился в Лирика. Лирия ощутила резкую боль в носу — это лопались сосуды от изматывающей для её души магии. Противостоять такому она была не готова.

Концентрация лунной энергии даже не успела долететь до претора, тот сжал кулак и отправил снаряд обратно в девушку.

Лирия ушла вольтом, ощутив на себе ужас от лунного пламени. Даже пройдя мимо, его кусочки с шипением попали на её мокрую накидку и та зашлась синим пламенем. Она скинула с себя зеленый полу-плащ.

Не успела сделать и шага, как взмыла в воздух. Лирия схватилась за кристалл, прежде, чем Лирик вновь начал давить на неё.

— Последний лунный лорд тоже хватался за надежды, о том величии, которого он мог бы достичь, если бы не мистерианцы, — горестно вздохнул претор, — но ворота в дворец Элларии открыли вовсе не желтокожие. Это были плебеи, слуги лорда. Мне жаль, дитя, но…

Ситуация была патовой. Скоротечной помощи ждать было неоткуда. Но, покалывающий руку лазурный свет, показал Лирии один узкий, единственно верный путь — надежду, шанс выжить, став кем-то другим.

Как ей не хотелось этого делать! Но она приняла неизбежное: вывернула руку, содрав с себя цепочку. Замахнулась фамильной реликвией! Кончик кристалла вонзился Лирику в глаз. Из лопнувшей глазницы хлынула слизь.

Претор повалился на карачки. Он завопил, вздымая руки. Воздух вокруг него изогнулся. Обок девушки принялись взлетать камни, едва Лирик сжимал пальцы те рассыпались в мелкую крошку! Аристократка заспешила в сторону, но сила ухватила её за ногу. Ещё чуть-чуть и от стопы девушки осталась бы кровавая кашица.

Она свела трясущиеся ладони. Зубы принялись отплясывать чечетку. Лирия вложила в эту концентрацию всю свою ярость и горечь. Из дланей патриции сорвался настоящий пожар. Она окропила велларийца энергией, синяя дымка жадно закружилась вокруг Лирика! Едкий запах горящей плоти ударил в ноздри.

Патриция осела на мостовую. Лазурный огонь играл на велларийце. Крики претора выводили её из себя.

— Заткнись уже, — выдавила она через саднящее горло.

Ногти впились в ладони до крови.

Пламя угасло, открывая ей вид на тяжело дышавшую восковую фигуру. Трудно было назвать это лицо велларийским. Лирия встала над ним. В ужасе.

— Ты сам виноват, — надломился её голос, как у девчонки, — любой авгур осудил бы тебя на смерть! Я-я… Ты не истинный веллариец. Пусть твоя душа изнывает у Терруна!

— Их больше нет, — заскрипел Лирик могильным шепотом, — ни авгуров, ни…

— Из-за таких как ты! Да… Все погромы, все гонения, в них виноваты такие, как ты! Ты!

«Как мой брат…».

Она принялась искать пальцами на вороте родное тепло, но не нашла. Миг паники был не долгим, её начали мучить рвотные позывы, едва она нашла кристалл в чужой глазнице. Стиснув зубы, Лирия вернула реликвию, вытягивая ту из черепа. Претор заскрёб по кладке руками, из рта заструилась кровь.

Девушка сняла с его шеи лунный компас, продев в верёвку кристалл.

— Я не должна была быть здесь, — сказала она, утирая сопли, — не должна калечить сородичей, даже таких, как ты…

— Он умер, — сказал ей, стоявший позади Миллард.

Она, в оцепенении, сделала шаг назад. Ярость сменилась плачем.

— Почему ты не пришел раньше, варвар?! Это ты… Ты должен был убить!

Со стороны её отчаянный рев звучал, как мычание, тщетно пробивавшееся сквозь пелену слез и соплей.

— Не ной, — ответил землянин.

— Я не ною!

— У тебя мокрые глаза и ты едва перебираешь губами, значит ноешь.

Она посмотрела на изуродованный труп, и повалилась, как если бы вновь оказалась в щипцах гравитационной силы. Джон подхватил её:

— Твой урок многим будет дорог, — охнул здоровяк, поднимая её с мостовой.

Лирия мало что видела, утирая лицо рукавом.

— Я убила велларийца, богиня, своего сородича, — рыдала она в руках Милларда.

— Ты бы предпочла убить кого-то другого? — посуровел он. — Вопрос риторический.

Девушка воздела голову к небу, но там её встретили лишь чужие мистерианские луны.

— Истинные велларийцы обязаны помогать друг другу в беде, а не терзать глотки… Мой отец, он бы… Он…

— Что? Не смог бы защитить себя? Тогда он слаб, — отпустил её землянин, — ваш Ромулус отрезал своему другу голову и скормил псам. Только ради сохранения династии! Если, ради того, во что ты веришь, ты не готова всадить амулет в черепушку мерзавцу — ты не можешь быть правой.

Лирия сдержала рвоту.

Она взялась за кристалл, но там её пальцы встретила липкая сукровица и густые кровавые комки.

Тут-то её и вырвало.

Глава 34 - Кладбище домашних животных

Лирия, приоткрыв рот, с большим энтузиазмом водила позолоченным пером по пергаменту. Девочка не жалела чернил, дело того стоило! Она весьма тщательно подошла к зарисовке велларийского легионера доромулусовой эпохи: белоснежная маскулата, острый пилум, длинные пескоступы, свисавшие с пояса из кожи варана — мельчайшие детали, каждая мелочь была прорисована… в силу возможностей восьмилетней девочки.

Скрип старых половиц у входа, прозвучал как удар в колокол.

Она замешкалась, сгребая рисунок.

— Я вхожу, — послышался за дверью голос.

— Да, конечно, — растерянно крикнула девочка.

Лирия поспешила скрыть своё творение в комоде громоздкого письменного стола. Девочка так спешила, что случайно испачкала в чернилах локоть своего белоснежного наряда. Она второпях раскрыла перед собой «Основы полисной экономики древней Веларии» Лициния Корнели.

Дверь с привычным, почти что родным, скрипом открылась.

В тёмную комнату вошёл статный веллариец в одеждах канцеляриста с узким лифом, расширенным от талии и длинными зауженными рукавами. У него были русые белокурые волосы и янтарные глаза с тонкими лапками морщинок вокруг глаз.

Кельтиус. Такое имя носил отец Лирии.

Почесав свою короткую завитую бородку, веллариец прищурился. Он повертел в руках стекляшку — граненный мутный кристалл в подвеске, который постоянно носил с собой на шее.

Подойдя к окну, Кельтиус широко раздвинул шторы, заполняя спальню мягким весенним светом. Трудно было глядеть на эту, безусловно, роскошную, но при этом абсолютно мрачную комнату без всякого освещения. Там, где у простодушной желтокожей девчонки валялись бы куклы, лежали фолианты. Весь письменный стол был завален книгами, некоторые буквально строились в башни.

Веллариец приподнял бровь, смотря, как девочка пыталась скрыть от него пятно.

Он сурово молвил:

— Я жду.

— Прости папочка! — она замешкалась, а затем поднялась и совершила реверанс. — Benelle Elluna, отец.

— Sanlifilet Nistfullaria viam tuam, дочь моя, — смягчился Кельтиус. — Ты училась уже год вместе с предподавателями на дому. Что скажешь? Лучше гувернёров?

— Bene, и у меня всё хорошо-прехорошо получается! — поспешила похвастаться отцу девочка, расчёсывая свои длинные локоны. — Особенно с тем… Ну, в общем который теперь вместе господина Октавия.

— Твой историк, — глубоко вздохнул веллариец. — Мне жаль, что ты вынуждена учиться у мистерианцев. Им нельзя доверять. А велларийцев в Иллариоте всё меньше.

— Мне он ужасненько нравится, описывает всё… так живо! — заметила Лирия из-за чего на неё упал тяжеллый взгляд отца.

— Тогда я проверю тебя.

Она заерзала на стуле, свет из окна неприятно бил ей прямо в лицо:

— Хорошо, конечно.

— В каком году родился первый лунный лорд из династии Кельтинов?

— Ромулус, в минус первой эре шестьдесят третьем году, да освятит этот день Эллуна! — с теплотой она подумала о величии этой фигуры — веллариец, что завоевал почти всю Альтею и сумевший объединить Велларию. Вот бы отец стал таким же!

— Верно, но это по мистерианскому календарю. Имперскому календарю, — покачал головой отец. — Как началась первая велларийско-мистерианская война?

— Велларийские флавиусы впервые сумели построить и открыть портал, который в будущем заложит основу портальной цепи! — залепетала девочка. — Этот портал позволял проводить через себя целые легионы, а поэтому лунный лорд открыл его прямо в центре Иллариота, разгромив дикое королевство с самого его сердца, а потом объявил войну всем-всем варварским вождям Мистериума!

— И как же закончилась эпоха Кельтинов, Золотого рода?

— В сорок девятом году первой эры орда объединенных рас сломила оборону Элларии и проникла в город, убивая всех-всех на пути! Тогда, у себя во дворце, погиб наследник Ромулуса — Райельтин Кельтин, при пожаре.

— Враньё! — вспылил Кельтиус. — Я поменяю твоего историка! Эта ерунда и фламиния не стоит. Слушай и запоминай: в тот день, варвары использовали страшное оружие, чтобы сломить стены города. Неведомая сила, которая убивала как своих, так и чужих. А последний из Кельтинов пал от мечей мистерианцев, что ворвались в горящий дворец. До того они убили его годовалых наследников и всех наложниц, навсегда прервав священный род Кельтинов!

Лирия жадно впитывала рассказы отца. Веллария-Веллария-Веллария — всё, что её интересовало. Сколько книг она уже прочитала и сколько ей ещё предстоит узнать! Все эти объемы информации для девочки были просто наслаждением. Однако в конце отец остановился, хмурясь:

— Скажи мне, дочурка. Мать поведала мне, что ты давеча читала в библиотеке это…

Он выложил на стол книгу в пёстром переплете. Девочка часто заморгала: «Ах, мама… так и знала», — надула она щеки.

— Сборник древней иллариотский поэзии, — с отвращением повертел книгу в руках Кельтиус. — Кажется, Сержио Камара? Лирия, должен ли я тебе говорить, что…

— Всякая музыка и рифмоплётство — есть проявления Терруна, — молнией выпалила Лирия.

— Молодец. Ты это знаешь, тогда почему взяла книгу?

— Ну, я хотела побольше узнать о тех местах, в которых мы живем. О местных, — она виновато склонила голову.

— Они варвары, — отрезал отец. — Это всё, что подлежит знать истинному велларийцу. Ты не пришла на завтрак, Лири. Служанка тебя не одела?

Частый вопрос отца. Чуть что, валить всё на служанку.

— Нет, что ты! Я сама оделась, сама застелила постель! Я могу сама всё делать! — хвасталась девочка. — А служанка не пришла, потому что этот балбес Люциус, он… Ну, несамостоятельный! Вечно задерживает служанку у себя в комнате. Прикажи её выпороть! А ещё он… Он… с мистерианцами дружит! Я видела, как он играл с крестьянами во дворе! И вообще он… с Евой смеётся надо мной! А ещё он…

— Довольно, — успокоил её отец. — Я хочу видеть тебя на обеде, Лири.

— Пока, папа. Да осветит твой путь Луна!

— Это принято говорить лишь ночью на этой планете, — проскрипел напоследок отец.

С таким же скрипом, дверь закрылась. Послышались шаги, что удалялись всё дальше и дальше… Их поместье было древним, так что каждый шаг в нём не оставался неуслышанным, он буквально гудел и скрипел как в филармонии.

Девочка подошла к окну. Они жили на склоне холма, меж тесных улиц. Внизу, к северу от них, расстилался город — бесконечный ковер мрачных домов, простирающийся до самого молочного от тумана залива. Иллариот был колоссален! Самый большой город во всей Альтее! В противоположном направлении открывался вид на район Андершилда, ещё более впечатляющий: огромное скопище величественных зданий, громоздившихся друг на друге, перемежалось зелеными лужайками и большими деревьями.

Андершилд окружала стена сверкающего магического барьера, уходя в небо с сотен горделивых башенок императорского района.

Этот щит возносил жителей Андершилда, ведь он не пропускал в себя заводской смог, которым город был просто укутан. Благо ещё не настолько, чтобы окончательно закрывать синеву неба.

По обе стороны императорского района высочились с каждым днём растущие заводские трущобы, словно зажимая в тиски Иллариотский Дворец.

Позади дворца возвышались стройные шпили Тартиба, пристанища гвардии, а за ними маячила зловещая громада Первой Академии. Подобно кирпичной горе, она высоко возносилась над остальными зданиями, отбрасывая на них длинную тень.

По их улице проехала самовозная карета, из латунной трубы которой в небо вылетал магический осадок, сливаясь с бурыми тучами на синем небе.

«Варвары», — обдумала девочка слова отца. Внутри её терзали сомнения. Она хотела узнать больше! Больше о городе, больше о желтокожих его населяющих и планете, где им не посчастливилось жить.

«Ну разве могут варвары построить такое?», — гадала юная Лирия, смотря на озаренные светом Игниса вершины Андершилда. Ей в каком-то роде даже нравились мистерианцы — эти загадочные инопланетцы. Но за пределами поместья она бывала редко.

В то же самое время, девочка понимала: глупо расстраивать своего любимого родителя. Отец хотел, чтобы она была истинной велларийкой!

Девочка зашторила окно. Комната погрузилась в привычный для неё полумрак. Она захлопнула «Основы полисной экономики древней Веларии». Всё равно Лирия читала её уже три раза.

Служанка, по совместительству их наседка, была более учтива и соизволила постучаться в двери. Лирия ответила пренебрежительным согласием.

Ева, так её звали, была молодой мистерианкой в веснушках. Вечно носила фартуки и пахнула мылом, из-за чего брат называл её дочкой мыловара. Лирия же привыкла называть её проще: чернь.

— Моя госпожа, — поклонилась улыбчивая служанка, держа в руках стопку белья. — Я принесла вам новое платье, как и велел мой господин. Старое, прошу, извольте мне застирать.

— Ты опоздала, грязнуля! — девочка расставила руки по бокам, от чего улыбка на лице Евы только выросла.

Служанка молвила, раскладывая принесённые вещи перед зеркалом:

— Прошу прощения, госпожа. Ваш брат поранился на вчерашних уроках фехтования! Я обрабатывала ему рану, а потому не могла зайти. Люциус уже почти настоящий воин!

— Ужасненький из него воин, я ведь всё видела, на самом деле он просто лазал по конюшне с конюхом и упал! — недовольно глянув на хихикающую служанку, вспылила Лирия. — Очень надеюсь, что конюха уже поймали и высекли розгами!

Ева, откашлявшись, указала на новые одёжки:

— Госпожа, мне нужно ваше платье.

— А сама я его не смогу постирать?

— Боюсь, нет, — улыбнулась служка. — Бадья для вас слишком большая.

Лирия насупилась, скидывая с себя одежды:

— Когда вырасту, мне больше не нужна будет твоя помощь, крестьянка, а пока ты просто пользуешься случаем! — она всучила испачканное платье Еве. — Ты обязана чаще заходить ко мне, иначе я расскажу отцу и тебе будут платить лишь половину, раз уж ты лелеешь только моего братца!

— Я постараюсь, госпожа.

Та, поклонившись, покинула комнату.

Одевшись в чистое и прихорошив себя, Лирия принялась спускаться в обеденный зал. Попутно рассматривая коридоры поместья: всюду сновали слуги, трудились не покладая рук. Их массивный дом был весьма запутан, а она ориентировалась в нём не так хорошо, как её непутёвый брат.

На первом этаже её встретила колоннада из мрамора и гранита. За большим, размером с крестьянский огород, обеденным столом восседал отец. В руках он держал газету.

Часы ещё не пробили двенадцать, а потому к еде никто не смел притронуться. Поварихи спешно раскладывали последние блюда крытые серебряной клошью.

Кельтиус ругался в бородку, вчитываясь в каждую строчку еженедельника. Обычно в мистерианских новостях для него хороших не было. Лирия прекрасно знала, что в такие моменты отца лучше не трогать, дабы не злить! Вместо этого она заглянула в небольшую библиотеку.

За круглым столиком там сидела женщина, наряженная в кружевное платье. Она устало склонилась за книжкой. Её волосы были черны как смоль, а глаза сияли синевой как два алмаза. Это была мать Лирии, Мария, чей род походил из Калеба. Впрочем, родина её матери была решающей в их с матерью отношениях.

«Моя мать мистерианка!», — всякий раз эти мысли всплывали у девочки как приговор.

Да, смешивание рас в Альтее было возможным. Только среди трёх представителей: велларийцы, мистерианцы и земляне. Между собой они спокойно скрещивались, благо позволяла физиология. Всё это приводило к созданию полукровок, которой и являлась Лирия… К сожалению для неё самой.

Девочка насупилась, молодцевато задрала голову. Она ненавидела в себе это, чувствуя себя неполноценной велларийкой. Грязной. Не будь Лирия полукровкой, возможно, отец любил бы её ещё сильнее!

Недолюбливала она мать и потому, что та вечно заботилась только о своём сыне, в котором победили мистерианские корни.

Он кстати, Люциус, сидел рядом. Будучи одиннадцатилетним мальчишкой, что являлся велларийцем, всегда был ближе к мистерианцам. «Природная несправедливость!». Ему даже достались синие глаза матери, в то время как девочка переняла очи отца.

Братец вечно творил всякие истории, за которые потом приходилось краснеть отцу. Но своего старшего брата она не любила только из-за того, что вокруг него вечно крутились то отец, то мать. Казалось, будто они уделяют всё время только лишь ему, ему и ещё раз ему! Оставляя ей одиночество в компании книжек.

— Доброе утро, сестрёнка! — помахал ей Люциус, размахивая деревянной фигуркой легионера из игры в латрункули. Она была выполнена в разы хуже, чем рисовала у себя девочка.

— Играешь в солдатиков? — улыбнулась она. — А с настоящим гладиусом духу не хватает? А скакать по крышам — да! Вот умора будет, если отец узнает.

— Тише ты! — воскликнул Люциус, пока она хохотала. — Чур тебя, я хотя бы вообще что-то вижу. Не только из окна моей комнаты, заморыш.

Лирия вновь надулась:

— Когда я просила отвести меня на улицу, ты оставил меня с теми монстрами! С собаками, болван ты эдакий.

Мария впервые оторвав глаза от книги, тихо сделала замечание Лирии. Мол, ругаться это плохо и не к лицу дамам. Девочка шмыгнула носом, а как же, ругаться вполне к лицу, когда обзывая существо, указываешь ему на его истинную натуру!

— Этому слову меня научила служанка Ева, — деловито протянула Лирия.

— А вот и не правда, ух, — её старший брат недовольно пропыхтел, откидывая деревянных легионеров в сторону. — Попрошу отца, чтобы тебе нашли самого толстого и некрасивого жениха!

— Ну, а разница? У меня он будет хотя бы знатный, — напыщенно оттопырила пальчик девочка. — Я ведь не давала обещаний крестьянским дочерям, с которыми ты шлялся по улицам, что выйду за них замуж, если они поцелуют жабу!

Брат нахмурился, привстав:

— Не буду я, на ком-то жениться, фу! Это же придется вечно жить с такой грымзой как ты. Просто хотел посмотреть, как они будут целовать лягушек.

Мария, отложив книгу, мягким тоном сказала:

— Люциус, в твоём положении не стоит давать подобных обещаний, — она положила ему руку на плечо. — Ты аристократ, а наши слова значат многое. Следить за ними важнее всего.

— Ха, а у тебя рот не затыкается как у деревенского трубадура! Посмотри, братец, даже матерь упрекнула тебя, уж не знаю, что после этого сделает с тобой отец…

Лирия развернувшись, побежала к Кельтиусу, что как раз отложил газету от себя. Люциус принялся бежать вдогонку. Мария только лишь вздохнула, вновь берясь за книгу:

— Что за несносная девочка…

Они ещё пару минут носились вокруг стола, как шальные мухи, пока Кельтиус не рявкнул им заткнуться. Лирия охотно послушалась.

Отец поднялся и объявил:

— Идём, дети. Помолимся.

В углу их главного зала, стоял поражающий своей красотой алтарь Эллуны. Черты безликой красавицы из гранита пересекались с древними письменами на шали алтаря. На цепях над ними была подвешена серебряная копия лика Нистфулларии. Не было лишь одного…

— Я слышал, в храмах Велларии есть осколки Священной Луны, — прошептал ей на ухо брат, когда они склонились пред серебряным ликом на колени.

— Нам это не к чему, — ответил Кельтиус, услышав сына. Он снял с шеи подвеску, положил мутную стекляшку на алтарь. — У нас есть нечто большее!

— О-о-о, — протянула девочка с благоговением.

Она прикоснулась к кристаллу… Ничего.

Просто холодная полупрозрачная стекляшка.

— Я тоже хочу! — потянулся Люциус.

— Нет, — схватил его руку отец вовремя. — Тебе нельзя прикасаться к нему, сын мой. Твой час ещё не настал, но он будет твоим, когда вырастешь. Ave ad Elluna!

Девочка склонила голову. Отец поднял одно из блюд и поставил его на алтарь. Это была их жертва богине! Дабы Эллуна обратила внимание своих гениусов, героев прошлого, на их дом, дабы Яллус защитил их от козней Терруна, Юнона уберегла детей и женщин, а Ваций даровал их роду силу.

Кельтиус пролил вино на алтарь.

Лирия ещё раз взглянула на мутный кристалл. В душе она мечтала, чтоб реликвия не доставалась брату, а попала к истинному велларийцу, лелеющему традиции, — к ней. Уж она то никогда не предаст отцовские идеалы.

Глава 38 - Фениксы

Осторожно двигая конечностями, троица переползала трухлявые стволы. На жаре запах гнилой, сухой древесины лесничества острова перебивал соленый морской бриз. Спутники нырнули в поросший папоротником подлесок, утонув в чащобе.

Лирия с холма окинула взглядом кроны деревьев, плотно заполнявших бурелом — половина тоненьких стволов надломилась, остальные же, осушенные жарой и морем, тянули к верху щупальца спутанных веток и корней.

Девушка ничего не говорила. Да и её спутники впервые заткнулись: каждый из них хотел поскорее покончить с этой историей.

«Сегодня на Велларии день Полной Луны», — горько подумала аристократка, смотря на лунный компас в своих руках. Она забрала его у претора в качестве напоминания себе, что значит путь истинного велларийца.

Больше она не оступится.

— М`леди, — окликнул её Себастьян, придерживающий бревно, — вашему лакею может вскоре надоесть держать эту доску, как последнему лоху, поторопись!

— Да, — пришла в себя Лирия, поспешив следом.

Она была сама не своя. Всё вокруг мигом потеряло интерес, хотелось просто бродить кругами, от… ощущения вины?

«Это всё сделал он, а не ты», — успокаивала себя девушка.

Поднявшись на холм, воздух заблестел. Белоснежная пыльца витала вокруг по всему лесу.

— П-ф! — чихнула Лирия. Утирая резко расчесавшийся нос, она приподняла воротник:

— Не нравится мне эта пыль.

— Поднялась по жаре. От ветра-то. Ничего удивительного, — предположил землянин, ломающий грудью сухостой.

С землянином пробираться через чащобы было куда проще.

Тут со стороны обрыва, с моря, на них подул холодный ветер. Он нёс за собой туман. По коже Лирии пошли мурашки.

«Зябко!».

На небе, подобно кляксе на пергаменте, растянулась невесть откуда взявшаяся туча, накрыв спутников. Палящие лучи Игниса, наконец, скрылись.

Девушка выставила ладонь. Помимо пыльцы, на руку принялись падать снежинки.

Ещё и ещё…

Снегопад начался стремительно.

— Снег в конце лета?! — поразился Скитлер. — Эйе, такого дажить в моем горном Оттионе не бывало.

Землянин лишь отмахнулся, поспешив к источнику снежного бурана.

Трава под ногами заиндевела и захрустела. Деревья кончились — они вышли на уступ скалы пред обрывом в море. Там, скрестив ноги в позе лотоса, сидел зачарователь в обнимку с белоснежным посохом, отделанным металлом. Его снежная ряса лихо развевалась по ветру.

Но это был не старик. Нет, это был юноша с худым аскетичным лицом и круглыми, детскими щеками. В его затененных, неглубоко посаженных глазах, едва он завидел троицу, заиграло удивление. Губы парня беспорядочно задергались в подобии шепота.

— Эй, шептала! — окликнул его Себастьян, сверкнув стилетом.

Челюсть паренька резко поползла вниз.

«Это, должно быть, Нейман — помощник Норриса, из записок Кальсинно», — догадалась Лирия.

— У нас есть пару вопросов, — холоднее бурана молвил Джон.

— И больше ваши варварские фокусы не сработают, — подключилась девушка, выставляя руки в готовности развеять всякое колдовство.

Нейман, опираясь на посох, поднялся, не веря своим глазам.

— Вы… Вы что тут делаете? Вы, трое, уже должны были уплыть к Лариону, как Норрис вам предначертал! Почему вы просто не следовали указаниям?! Вы хоть понимаете, на какую опасность себя нарекаете…

Обдумывая его слова, она почувствовала, как вскипает гнев, — на бьющую из его голоса возмутительную мужскую самоуверенность. На её щеке дернулся мускул. Лирия стиснула зубы:

— Не смей решать за меня, кмет, — продребезжала велларийка. — Говори, какое проклятье ты на нас наложил! А ещё лучше — снимай его немедля!

— Вам нужно бежать! Они скоро будут здесь, — не унимался зачарователь.

Миллард взялся за рукоять:

— Кто?

— Фениксы!

— Эт ещё кто такие? Фе-ни-псы? — с трудом выговорил южанин. Он едва не сломал зубы о такое сложное слово. Ни Лирия, ни Джон, ни кто-либо ещё никогда не слышали этого имени.

— Фениксы… Жар-птицы, — Нейман побледнел. Он продолжил, заикаясь:

— Они… сожгли Кальсинно, когда тот отступился от нашего пути — создания ритуала монарха, который был проведен над вами. Фениксы… Они! Просто знают, когда вы про них узнаёте. Ноосфера, — парень ткнул пальцем в небо. — Теперь они контролируют Игнис, а это контроль над всей Теей: Альтея, Гвинтея и… Не важно! Вы не должны были здесь оказаться. Они увидят вас… Я специально вновь запустил свои мысли в ноосферу… приманил их сюда, дабы твари не вышли на вас след.

— Чё? — покосился на спутников Себастьян.

Лирия втянула щеки:

— Вот только сказочками нас кормить не нужно. С какой стати вы посмели выбрать меня для вашего лесного шабаша?! — рассвирепела девушка.

— Норрис же оставлял вам запись, — закатил глаза молодой зачарователь, — это вышло случайно. Вы просто первые, кто попался под руку, — Нейман небрежно махнул рукой в сторону кристалла велларийки, — тебя и вовсе пришлось одарить.

Девушка скрипнула зубами. Метка на запястье вновь принялась прожигать ей зудом руку.

— Было бы чудесно узнать, чем же вы таким меня одарили, кроме того, что мой фамильный кристалл воссиял. Да вот только вы, придурки, меня одурманили!

Нейман судорожно замахал руками.

— Нет времени… Мы объясним позже!

Миллард, аки скорпион, уже выставил лезвие, готовый напасть на юношу.

— Не знаю, дождусь ли, — ответила зачарователю Лирия. — Не сгорю ли раньше от любопытства?!

— Ты, имперский преступник, — погрубел Джон. — Вы с сообщником нарушили свод законов Академии и провинции Хайгрион. У меня есть доказательства. Все эти безумные записки, в том числе и на дворфском, вашего библиотекаря. Морская вода повредила не все записи.

Зачарователь крепче взялся за посох.

— Да что вы понимаете?! Вы были обречены на это, ещё с того момента, как с Теи был снят режим автоматизма, сотни лет назад, когда уснули боги! Обречены на иномирное вторжение фениксов… Если не вы, то другая троица! Иного способа нет, мы пытались…

«Какие ещё боги? — закатила глаза Лирия. — Бог только один — Эллуна! Если он начнет молву о Вахинском Пантеоне, я его точно сожгу».

— У вас ещё есть время, скованные свободной цепью, — заявил безумный зачарователь.

— Хорошенько треплешь, — возмутился Себастьян, — но знай, меня ещё никто никогда не…

Взгляд южанина устремился высоко над макушкой Неймана.

Закончил он без особого энтузиазма:

— Не сковывал…

Над зачарователем, на уровне крон елей, заиграл вихрь искр. Будто ветер принес те прямо из-под могучего кузнечного молота, что выбивал их из горячего металла. Словно по воле невидимого огнива красные искры закружились в ровном кругу.

Лирия сделала шаг назад.

В воздухе вновь стала доминировать жара. Иней таял на глазах. Слова, которые девушка хотела высказать Нейману, тут же затерялись на языке.

Её взору предстала ужасающая картина: из вихря искр и пламени вылетели три громадных, размером с катапульту, существа. Возвышенно махая крыльями, с которых срывался огонь, чудища прокрутились в полете.

«О Эллуна», — ужаснулась Лирия, смотря на красных, будто раскалённое железо, существ.

Три птицы. Полностью сотканных из огня. Ни следа плоти. Длинные морды с парой расплывчатых черных глазниц. Воротник из жара и пламени. Клюв, блестящий чистейшим металлом. На их крыльях можно было различить неестественно сияющую руну. Метка была похожа на таковую у троицы на запястьях, но намного проще, без треугольников. Лишь вывернутая наружу звезда.

Одна из них раскрыла клюв, издавая жуткий лепет. Клокотание.

Вот они, жар-птицы. Фениксы, как назвал их тот мелкий колдун.

«Это иллюзия, — Лирия не верила своим глазам. — Фиглярное притворство!».

Тем не менее, это были последние мысли, пришедшие к велларийке. Их заменил страх. Животный ужас, берущий своё начало с первобытных инстинктов.

Нейман обхватил посох руками. Резким выпадом в сторону одного из чудовищ он выпустил в того поток мороза и льда.

— Бегите! — крикнул он. — Не смейте никому рассказывать о них, а иначе навлечёте на себя их взор! — в воздух полетели очередные лучи снега. — Найдите Норриса в Ларионе! Таверна «Вепревое Детище»!

Упрашивать не пришлось. Едва троица услышала призыв к действию, как все стремглав бросились наутёк. Лирия бежала первой, даже не оглядываясь. Она слышала клокотание феникса похожее на смех за своей спиной. Девушка чувствовала пламя, что гналось за ней. Сосна за сосной…

Лирия буквально летела с холма. Ветки, словно розги, хлыстали по лицу.

«Я не трус!» — пролетело в голове у девушки.

Она принялась собирать в кулаках энергию. Запрыгнув на первый попавшийся обомшелый пень, велларийка повернулась лицом к преследовавшему их чудищу. Сжав пальцы и перетянув, словно канат, энергию она выпустила в него концентрацию.

Напрасно. Лучше бы она этого не делала, ведь теперь она видела, как пылающая тварь пикировала на них. Синий поток лунного пламени показался фениксу комариным укусом. Её лазурный огонёк буквально потонул в багряном огне, что формировали крылья жар-птицы.

Узрев это, девушка тут же сиганула в лужу. Прокатилась с холма, ловя каждый репейник, моля о спасении.

Скрипучий смех грохотом проносился по лесничеству.

— Пригнись, серая! — услышала она южанина, тут же отпрянув в сторону.

С ярым свистом обок неё пролетел огненный диск. Идеально плоский, сотканный из огня. Тем не менее, снаряд был также идеально острым. В этом Лирия убедилась, когда диск срезал столб пихты. Дерево тут же повалилось.

Девушке хватило смелости обернуться. Пламя. Огонь. Вот всё что там было. Жар-птица планировала над макушками хвойных деревьев, от чего те вспыхивали как сухая солома.

Феникс вновь прокрутился в воздухе. Под крыльями существа начала концентрироваться энергия — полымя, как глина на гончарном столе, крутилось, обретая форму диска. Через мгновенье эти диски устремились к ним.

«В чащу! В чащу! — проносились мысли. — Прочь с дороги!».

На её счастье, чудище это было громадное. Велларийке удалось затеряться средь крон.

Перед лицом девушки заиграли тени. Скитлер обогнал её.

Себастьян нырял в тень, минуя стволы деревьев. Материализовавшись, дорогу ему преградил поваленный ствол. Уход в тень. Там, где Лирии пришлось прыгать, мистерианцу требовалось лишь сконцентрировать энергию в душе. Однако не успел южанин вновь прыгнуть в тень, как ноги его споткнулись на камнях, рассыпанных по гравию.

— Ох, су…

Сук настиг Скитлера раньше, чем он успел прикрикнуть. Парень на полной скорости впечатался в дерево. Повалился наземь.

Лирия не остановилась. Вой полыхающих деревьев заставлял делать лишь одно: бежать, бежать, бежать.

— Не бросай меня! — жалобно окликнул её Себастьян.

Аристократка выругалась. И развернулась.

— Что… Что?! — нервно склонилась она над желтокожим. — Где Миллард?!

— Здоровяк сиганул с холма без оглядки, — глубоко вздохнул сквозь боль парень, — ничего не слушал и орал, как свихнувшийся. Походу, наш боров боится огня…

— И это самое разумное, что он сделал! — Лирия осмотрела ногу мистерианца, та была ушиблена, а штанина напрочь разодрана.

За спиной послышался треск деревьёв. В воздух поднялся дым от занявшегося лесного пожара.

— Возьми меня под руку, подруга, — взмолился южанин, — я укрою нас тенью!

Девушка посмотрела на лежавшего перед ней в раздумьях… Её взгляд посуровел, как вдруг оттионец завопил, смотря за спину Лирии.

Земля содрогнулась! Её волосы окропил горячий воздух. Она обернулась: огненная тварь, перебирая крыльями, приближалась к ним. Из металлических трубок, проходящих по телу феникса, вырывался пар… Фантазийное зрелище.

И столь же ужасное! Лирия вытянула руку, в наивной надежде, что пламя Эллуны и молитва защитит её. От страха, девушка даже не смогла обратиться к душе…

Вместо этого чудище заметило ярко сверкавшую многогранную руну на запястье велларийки. Метка зажглась. А феникс издал пронзительно писклявый визг — щёлкнул клювом и вспарил в небо — исчезнув в кругу искр.

Всё вокруг мигом затихло. Только вой пожара вдали напоминал о прошедшем ужасе.

Лирия повалилась наземь, обняв себя руками. Так, велларийка и мистерианец лежали, дрожа, пока дым горящей округи не стал забивать им горло.

Они взялись друг за друга и, оцепеневшие, двинулись вниз.

***

Троица чуть ли не вломилась в ставку гвардии. Миллард расталкивал по пути калебских солдат, несущихся тушить тот пожар, что успел спуститься с лесу до кварталов городка.

Джона Лирия с южанином отыскали у края леса, забившегося в самую глубокую канаву. Девушке трудно было его винить…

В заброшенной купальне гвардейцы жили по принципу: «Всё лучшее для Императрицы и Империи, а потом для себя». Хромающего Себастьяна усадили на стул, а девушке протянула стакан полукровка. Стоило ли говорить, что Лирия отказалась?

Велларийка окинула взглядом собравшуюся «Розу». Те паковали вещи. Обратно в Иллариот.

Вильгельм обеспокоенно посмотрел на землянина. Высокий капитан уже успел одеться в парадное — короткий плащ, поверх кожаной куртки, застегивающейся на многочисленные латунные крючки. В одной руке он держал записную книжечку. Вторую же он вскинул вверх, странно растопырив пальцы, словно перебирает ими нити на прядильном станке.

— Джон? — окликнул он вошедшего. — Ты весь в саже!

— Эдросс, — хрипло начал Миллард, — телепортируй нас отсюда! Это срочно! В Ларион, в область… Куда угодно, хоть в сам Милославский дворец!

Мистерианец нахмурился:

— Мы с отрядом аккурат собирались в Андершилд. Отчитаться Её Величеству. Мне понадобится некоторое время, чтобы подготовиться к созданию ещё одного портала, ты уверен, что твоё дело важнее?

— Да!

— И правда. В таком случае, куда вас закинуть?

У Лирии глаза на лоб полезли от того, как быстро этот дворцовый клоп согласился.

Джон замотал головой:

— Без разницы. Лишь бы рядом с Ларионом. И побыстрее!

— И подешевле, — охнул Себастьян.

— Платы не возьму, — отрезал капитан.

Вильгельм принялся листать свою записную книжечку. Там от руки были начерканы наборы цифр через точку. Много-много цифр.

Девушка сразу смекнула, что это портальные координаты, которые каждый уважающий себя портальный маг или специалист по портальным рамкам должен знать наизусть!

«Без координат тебя в лучшем случае выбросит где-то в случайной точке Альтеи. В худшем же, о тебе никто уже никто никогда не узнает».

Рослый гвардеец продолжил:

— Крупные городки провинции у меня не записаны, а в Ларионе, сам знаешь, запрет на ручную телепортацию, как во всяком крупном городе. Против закона не пойдешь. Я могу….

— В любой Ларионской чащи! В любую часть Заландских земель, — поторопил Миллард, переняв Себастьяна к себе. Лирию ему подзывать не пришлось, она сама подошла, пускай, и скептично смотря за действиями Вильгельма.

Мистерианец, внимательно вглядываясь в цифры, начал махать свободной рукой. Он изгибал пальцы как скрипач. Выворачивал их в невероятные позы, притом достаточно быстро. Настолько быстро, что Лирия и не заметила, как перед ней выросла большая сфера сливового цвета.

— Ты ба, а портальщики, небось, популярны у девок, — скрипнул Скитлер.

Его словесная эскапада осталась без внимания.

Рукотворные порталы не могли проводить через себя большое количество материи, ведь силу они черпали прямо из души своего создателя.

— Да хранит вас Аркана, — сказал на прощанье гвардеец.

Спутники Лирии без раздумий погрузились в сливовую массу. Студенистая поверхность портала источала легкий пар.

«Никогда не любила их. Не знаешь, что на обратной стороне».

Напоследок девушка глянула на светящий сквозь окно Игнис. Солнце продолжало неистово жарить. Она сделала шаг и провалилась, отправляясь в вольный полёт.

Глава 39 - Погасшее Солнце

Агент Крапп выйдя из портала, ощутил невероятный жар, словно оказавшись в плавильне. Неудивительно, ведь очутился он прямиком на Игнисе. Точнее в Игнисе, внутри самого солнца — начала всего сущего.

Поражающий своим размером комплекс располагался в полом светиле Теи.

«Свет Игниса светит четырём частям мира — Альтее, Гвинтее, Зентее и Ультее, и ни один жучок, ни одна душонка в них не знает, о том, что находится здесь. Кроме нас».

Тем не менее, внутри солнца не было адского пекла. Наоборот, в залах комплекса стояла извечная прохлада. Жарился Крапп от гнева:

«К чёрту эти догматы гильдии! Захват, Изучение, Нейтрализация? Они привили нам нерешительность и робость! Дранная гильдия…».

Он проверил перевязь сломанной руки. В порядке. Провел языком по новехоньким зубным протезам. На месте. Огляделся. Прошло не так уж и много времени, с тех пор, как иномирные вторженцы погнали отсюда гильдию так, что до сих пор стыдно вспоминать. Но Игнис изменился…

Раньше здесь высочились коридоры из черного вечно-гранита с резными колоннами и пугающими своей простотой архивольтами, по которым без остановки текла живительная энергия прямиком в просторные залы управления. Ещё недавно у массивных окон, выходящих на каждую из частей Теи, красовались галереи и мониторные зеркала. Отовсюду виделись перистили под куполами, у высот которых собирались мелкие тучки конденсата. И всё это из вечно-гранита. Построенные до пришествия фениксов, до гильдии, до мистерианско-велларийских войн, до начала самой истории. Творцы возвели их раньше, чем возгорелось вокруг комплекса солнце.

Нынче же новые хозяева обходились с этим как с мусором. Разрушить сего они не могли, как не мог никто из смертных и бессмертных. Вместо этого укрепления фениксов росли прямо посреди некогда великих коридоров. Металлические штыри, пики и гротескные стены из сплавленного металла. Огненные птицы-строители, как муравьи, облепляли собой коридоры. Как пауки-ткачи, они выжигали металл из-под крыльев. Формируя все новые и новые укрепления. Отовсюду из громадных контейнеров выгружались столь же гротескные механизмы и машины, назначение коих было неизвестно ни Краппу, ни всей гильдии.

Неживое. Уродский механизм. Улей. Всё что приходило агенту на ум при виде того, как вальяжно иномирцы раскладывались на Игнисе. Судя по маркировке на полу, находился он между Узлом Психосферы и Ноосферы. Его уже ждали.

«А как же иначе».

Более того, его уже стерегли. Вокруг агента пылали жаром парочка фениксов-воителей. Щелкая друг дружке металлическими клювами, чудища рылись в устройствах, кои были закреплены на их крыльях и подведены к проводкам, сродни эфирным трубам Альтеи, идущими к хвостам жар-птиц. У всех на крыльях сияла руна вывернутой звезды.

Крапп старался не потерять выдержки. Хотя у него лапищи так и чесались зарядить в этих уродин каким-либо артефактом первотворцов.

Через мгновенье Крапп, судя по всему, прошел местный контроль — металлические врата отворились, гулко звеня цепями. В зале была ровно такая же суета. Птицы копошились. Кто-то в лапах носил контейнеры. Это выглядело сюрреалистично, учитывая их пламенную природу.

«Эфирная форма жизни, вашу ж мать, — нахмурился Крапп. — Юродивые твари».

— Так-так-так, — меж копошащихся фениксов раздался близкий уху язык. — Вот и посланник низших существ, что никак не прекратят ползать у наших колен.

Крапп присмотрелся. Голос шел из-за стены искр, поднимаемых фениксов на потолке, что пилил сталь устройством на крыле с лихо крутящимся диском. Вместе с фениксами тут были и существа Альтеи, точнее не-существа.

— Что за вести на этот раз? — спросила фигура за искрами.

Поток искр угас. За ним стояла не-мистерианка. Девушка, молодая, с лисьими чертами лица и льняными светлыми волосами, заплетенными в конский хвост. На лице ни следа косметики. Одежда, под стать хозяйке, была столь же чужеродна — черные брюки с поясной пряжкой, высокие ботинки из тисненой кожи неизвестного происхождения. Потертый жилет, в котором, казалось, были вшиты стальные плитки?

«С таким количеством кармашков можно хранить целый арсенал при себе», — внимательнее вгляделся в иномирный жилет агент.

Проще говоря, в одеяниях незнакомки не было ни следа женственности. Вместо привычного выреза декольте у этой особы был вырез на запястье, обнажающий переливающуюся по коже руну — вывернутую звезду.

Крапп сдержал патриотические позывы послать мистерианку-феникса в пешее эротическое.

Позади девушки бродили и другие не-мистерианцы, не-земляне и не-велларийцы. Души Альтеи, но рожденные в ином, чуждом, мире.

«Реальном».

— Я погляжу, с каждым разом вы посылаете к нам всё более и более побитых уродцев, — окинула его взглядом.

На спине девушки висел чудной лук. При своей композитной деревянной конструкции в нём был ряд странностей: барабаны на концах, в которых закручивалась тетива, дивные трубки на рукоятке, одна с увеличительным стеклом внутри, вторая же была полна гротескных линз. Венчал же это капсюль на кивере лука для ячеек со сжатым эфиром, кои нынче в Альтее стали ставить на ниторострельное оружие тауматурги.

— Гильдия разузнала о личностях монарха, — начал молвить Крапп, — мы знаем кто они, откуда и предполагаем их следующие действия. Мое начальство надеется — это поможет нашим переговорам.

В ответ лишь тихий смешок.

— Наша Цель не измениться. Мы спасём весь этот мир и я не понимаю, почему Теноч всё ещё не брезгует вашими подачками, — зло улыбнулась ему лучница. Акцент был легкий. Слышно, что раньше ей часто приходилось разговаривать по-мистериански, да вот только клокотание жар-птиц ей были ближе. — Наши силы уже столкнулись в этими, хм… монархами. Они не представляют нам угрозы. Быть может, вашим узким умам оказалось по силам прочесть их руну, разгадать её?

Агент намеревался выдать иномирцам всё как на духу. Так его обязывало руководство.

«Полное сотрудничество с ними, когда у самих штаны обгажены».

— Нет, — с младенческой невинностью соврал Крапп. — Не удалось.

— Тогда толку с вас не много, — вытянулась не-мистерианка в полуулыбке. Она указала на панорамную галерею с окном. В нём виднелась Альтея: восемь планет и обломки Визулия:

— Наша Цель велит нам спасти вас всех; ваша гильдия же даже не смогла обуздать силы тиранов, которые заперли твою несчастную душу здесь. В ноосфере я видела то… смехотворно жалкое зрелище, которым нынче мыслит Альтея.

Крапп не дрогнул. Он уже всё решил для себя.

— Возвращайся в свою конуру. Ждите очередных поручений от Теноча. Но я бы советовала тихо-смирно коротать свои деньки в забвении, пока не придет час этому миру скинуть оковы.

Девушка, махнув косой, развернулась. Оперативник тут больше никого не интересовал.

— Марк, — крикнула не-мистерианка с льняными волосами, — неси текпатель-бластеры!

Обращалась она к пареньку, коего агент разглядеть не мог. Вокруг Краппа сгорбились фениксы-воины. Начали провожать его к порталу.

— Дуглас, э-э-э… ещё выяснять, как те работать в местной миросфере, — неуверенно, словно этот язык для него неродной ответил вдали паренёк.

Внезапно всё вокруг загудело. На знакомым Краппу по руинам первотворцов мониторных зеркалах замигали символы. Весь комплекс Игниса заходил ходуном.

— Что происходит?! — поглядел на не-мистерианку агент.

— Начало освобождения.

***

Лирия упала в заросли где-то посреди леса. Наконец-то повеяло прохладой!

Привстав, она обнаружила Милларда, что стоял, подняв голову, у столба берёзы. Непривычно длинные тени тянулись по всей поляне: здесь на небе были облака, густые, готовые излиться на землю дождем, чудотворным для спутников, изнеможенных жарой.

— Эйе, ты слышал? — спросил у землянина Себастьян.

Джон кивнул.

— Слышал что? — подошла девушка, всё ещё приходя в себя. — Где…

— Тише, — прервал её Миллард.

На небе раздался гул.

Деревья, трава и кусты яростно всколыхнулись. В воздух поднялись стаи птиц.

Игнис небе сменил цвет. Солнце побагровело, будто сжимаясь… затухая!

Земля вздрогнула. Грохочущий звук из-под ног причудливым образом резонировал с раскатами, идущими с неба. Засверкали молнии. Спутники с изумлением начали высматривать признаки приближающейся грозы.

Безуспешно. Ведь с ещё большим ужасом Лирия обнаружила: молнии сверкали там, на Игнисе. Это были раскаты исходившие со светила, разлетаясь по звездному пространству.

Девушка ощутила странные покалывания.

Тем временем, дневной свет изменился ещё сильнее.

— Курва, — выругался Джон, смотря на горизонт.

Багрянистая темнота, порожденная штормом Игниса, наползала на грохочущее небо Мистериума. Стало тихо. Вновь солнце беззвучно сверкнуло, на этот раз ярче. А после звездные пространства расцвели туманностями пожара, что исходя от Игниса несся куда-то вдаль….

— О Аркана, это самое красивое, что я когда-либо видел, — охнул Скитлер.

Лирия не была столь воодушевлена. Возможно потому, что едва вспыхнул Игнис вся энергия, манна накопленная в её душе, испарилась.

— И что всё это значит?! — испугано спросила велларийка.

Землянин лишь поднял из зарослей ножны меча, ответив:

— Значит, что нам нужно в Ларион.

История Третья — «Погасшее Солнце»

Гипотеза о том, что душа мистерианца существует в рамках нашего изменчивого мира, требует, дабы сознание сущности, его интеллект, был полностью осознаваем и уравновешен. Тем не менее, душа не может реагировать на окружающий мир, не затягивая в процесс всё бренное тело существа. Таких осведомленных и деятельных существ можно определить по их активному поведению, яркой мимике и живому характеру — они те, кто правят, кто создают и отесывают наш мир.

Эту же формулу мы можем применить на социум, если представим его себе как единую живую сущность. Но здесь мы столкнемся с неизбежным. С ветрами перемен. Чувствуя перемены, общество всегда неосознанно стремится к сохранению древних устоев.

Общество требует постоянства.

Цитата Его Величества Дилана Антарского, «Идея Общности».

Изрезанные трупы смотрели с кушеток пустыми глазами на анатомический театр. Их холодные ложи были расставлены возле декорированных деревянными панелями стен.

Из мозаичных окон в аудиторию падали лучи неспокойного Игниса. В дальних углах дымились кадильницы на кованных треножниках. Пахло формалином и шафраном.

По обе стороны зала, в женской и мужской части соответственно, сидели немногие студенты, решившие прийти на лекцию в столь странное для Лариона утро.

Девушка подперла рукой голову.

— Все вы должны быть готовы! У каждого в жизни может наступить момент, когда у вас будет минуты, если не секунды, дабы отвратить смерть пациента, — вещал профессор одетый в длинную мантию с даговыми рукавами, носивший на голове смехотворную бирретту с тремя гребнями и шерстяным помпоном.

— Солнце извергается, а овечник так и не избавился от своей дурацкой шляпы, — шепнула девушке на ухо сидевшая обок подруга.

Профессор ткнул указкой в одного из мертвяков:

— Они поступили к нам сегодня. У многих признаки термальных повреждений, в особенности спины и рук. Несколько резанных ран, очень точных, и один милый перелом коленного сустава. Практика на них будет без лишних флуктуаций, что могут возникнуть на живых пациентах.

«Их убили позавчера», — с грустью подумала девушка, помня газетные сводки.

— Кто хочет начать? — профессор осмотрел юных студентов. — Кто скажет, от чего умер, скажем, вот этот несчастный?

Один из юношей ткнул пальцем в женскую часть зала:

— Раз уж к нам стали привозить сектантов, то пущай отвечает Новодная, ей эти кацеры, небось, в лицо знакомы.

Под аккомпанемент смешков, девушка вскочила.

— Придержи язык, Радек, щипокур надутый!

— Все знают о твоих шрамах, красноглазая, — указал на неё парень волшебной палочкой, — правду за тряпьем не спрячешь, Милада!

Белокурый студент с нижней линии вскинул руки в сторону парня. Вспыхнули золотистые узоры, а палочка в руках Радека мигом покрылась древесной корой и свежими почками.

— Псякрев! — выругался юноша, зло поглядев на колдовавшего.

Профессор вздохнул:

— Прекратите балаган.

— Мэтр Орджей, — раскрасневшаяся Милада обратилась к лектору, — я не имею ничего общего с еретиками!

— Мы целители, а не теологи, — заметил профессор, — но вы так и не ответили на мой вопрос, Новодная.

Девушка расправила мантию, собравшись с мыслями:

— Второй… экспонат погиб не от ожогов: они часть ритуалов еретиков. Но и не от колотых ран, — она указала кончиком пера на колено, — он бежал и, убегая, очевидно куда-то свалился. Перелом открытый. Значица, погиб он от болевого шока.

Профессор удовлетворительно кивнул, продолжив лекцию. Милада уселась за стол, зло уставившись в открытые свитки.

«Кажется, только первокурсники в этой Академии не знают моего прошлого!», — бесилась девушка.

— Милада, твой рукав, — шепнула ей соседка по парте.

— Я знаю, — грубо отмахнулась от неё Новодная, достав локоть из чернильницы. Её серая мантия целительницы-практикантки и без того была вымарана.

После анатомической лекции наступил самый волнительный момент, Милада едва сдерживала дрожь. Предстоящая практика была краеугольным камнем семестра!

Профессор буднично называл две фамилии. Каждая из пар отвечала за конкретную часть тела.

«Это межфакультетская лекция, — грызла ногти девушка, — будет чудо Арканово, если меня вызовут с…»

— Новодная и Рохла, — объявил лектор, — второй труп, левая рука.

Милада с облегчением вздохнула.

Труп встретил её укоризненным взглядом. Девушка постаралась пройти мимо, опустив голову. Вокруг усопшего студенты крутились как мухи, жаждая испробовать разномастные методы исцеления.

По телу ларионки пробежался холодок.

«Каждый из трупов при жизни мог знать меня, маленькой, — сжала пола мантии девушка, — или моих родителей».

Еретический культ пророка Игнибата некогда был вторым домом семьи Новодной, когда та ещё существовала.

«Это было так давно. До восстания».

До того, как Ларион сначала запылал в мятежническом огне короля Стефана, а потом запылал взаправду, когда явились имперские силы. Тогда многое сгорело в огне перемен. В том числе и её вера.

Новодная посмотрела на руку трупа, рыхлую от струпьев и застывшей крови. Основной порез проходил аккурат по венам — убийца работал мастерски.

Милада достала из сумки тряпку и серебряную миску. В отражении промелькнуло её лицо: худое с поджатыми губами и вздернутым носом, а также глазами редчайшего красного оттенка.

Студентка окунула тряпку в спирт и начала оттирать грязь: на запястье умершего проявились кольца, которые игнибатцы каждый год традиционно клеймили на своей коже и что-то ещё…

— Татуировка? — опешила девушка, услышав знакомые шаги за спиной.

На запястье мертвяка был набит символ — ромб. Вокруг присутствовал оттек, кое-где проступала сукровица: «Нанесли её за несколько часов до смерти. Он не успел проходить с ней долго».

— Да хранит тебя Матерь Аркана, — поприветствовал её подошедший студент, Рохла, оставив около неё свой рюкзак.

Он опустил свою руку на её плечо, в соответствии с правилами Академии.

— Чему ты так удивлена?

Новодная поклонилась парню с улыбкой, смотря в его глаза. Её знакомый был белокур, облачен в бежевую рубаху, вырезанную по краям модными кружевами. У него было продолговатое лицо со слегка раскосым взглядом, под которым неустанно красовались отеки от недосыпа.

Вокруг них был гам: студенты общались друг с другом без стеснения, зачастую грубо крича на своих партнёров.

— Посмотри на руку, Войтек, — Милада быстро возвратилась к работе, — я воще не узнаю значение этой татуировки. Кажется, в секте появились новые ритуалы?

— Он мог просто набить её самостоятельно, — предположил парень, раскладывая из рюкзака инструменты.

— Вздор, культ запрещает усё подобное, за такое его бы… наказали.

Новодная взяла себя за плечо: её собственный старый ожог любил побаливать. Сколько они с Войтеком не пытались его залечить, шрам всегда давал о себе знать.

— Это нужно записать, — девушка с энтузиазмом взялась за перо, — может она связана с нашим делом?

Войтек взял её за руку:

— Делом? Положи перо, дурнушка, — прошептал он ей, — наше дело перед тобой. Разве мы не готовились целый месяц к этой практике? Прошу.

Милада вздохнула.

— Ты прав…

Поставленная задача звучала просто: исцелить часть тела.

«Над презервацией особо не старались», — в воздухе витал слабый трупный запах.

— Сначала… Сначала нужно, — говорила про себя Новодная, роясь в тетради.

— У нас не много времени, — Войтек обратил внимание на песочные часы.

Девица, вздохнув, посмотрела в огонь свечи. Она обратилась с молитвой к Аркане, как в прежние времена: «Быть может, в этот раз получится?».

Целительница выставила вперёд ладонь. Сконцентрировалась. Однако, почувствовать душу в полной мере так и не смогла — всякий раз, когда обращалась к душе, то словно ходила по краю озера, по самой кромке воды, в шаге от того, чтобы нырнуть в неё.

Самое досадное, Милада посещала все предметы, связанные с концентрацией! Она практиковала все методы Пятой Академии, которые могли помочь магу раскрыть его потенциал: медитировала, проводила часы в молитвах Аркане и даже пробовала физические практики — всё в пустую.

Ларионка прикусила губу. Свела вместе указательный и средний палец. У ногтей Новодной вспыхнуло золотистое свечение! Махая в воздухе по памяти, она принялась вырисовывать руну. Той немногой части души к которой она могла обратиться, аккурат хватало на примитивную рунную магию.

Взмахнув последний раз, девушка отпустила руну, чувствуя как пульсируют её виски от проходящей по душе манне.

Свечение устремилось к струпьям. Медленно, те начали стягиваться. Но едва черные, отмершие, кусочки кожи сошлись, как из ран начал проступать гной.

Милада, опешив, потратила мгновения, дабы вспомнить и начертать руну от нагноения.

Впрочем, золотистое свечение не помогло — магия исцеления была не столь сильна в вопросах внутренних повреждений организма.

— Может, смесь мирры и кирказона? — Войтек натянул кожаные перчатки, достав из рюкзака керамический флакон:

— Или сухой териак?

— Профессор Голуб разозлится, да ещё как, ежели мы истратим запасы факультета на это…

— Он разозлится на меня, — разумно заметил парень.

Студентка протянула руку, Рохла вложил ей порционную ложку териака. Она высыпала иссиня-черный порошок на рану.

— Огниво, — поторопила она Войтека.

Целитель протер глаза:

— Кажется, я забыл его…

— Аркана-матерь, — Миладе при всём желании трудно было злиться на него, — у меня есть идея.

Вспоминая тренировки и мессы в секте еретиков, она сложила пальцы вместе — стараясь сконцентрироваться, девушка вновь бродила по краям своей души — в висках заколотило, в животе заскрипело, ладонь затряслась.

Все эти усилия были ради одной лишь искорки. Маленького всполоха желтого пламени меж её пальцев. Но этого хватило, дабы верхушка порошка загорелась. Целебное средство понемногу принялось растворять гной.

Милада уже принялась складывать тетради, как воздух наполнился кислым смрадом. Териак растаяв, забурлил и начал въедаться в кожу.

— Кажись, переборщила, — заволновалась Новодная.

Студентка принялась вырисовывать руны — всё в пустую.

Её подвинул Войтек: парень взмахнул рукой, на его дланях сконцентрировались, похожие на осенние листы, пучки энергии. Перебирая пальцами, юноша отправил их на пораженные участки кожи — укрывая ту целебным слоем.

Его заклинание мигом справилось с задачей.

Глава 40 - Palatium omlium malorum

Студенты собирались, готовясь к окончанию занятия. Милада же сидела на анатомическом столе, перебирая ногами.

— Мы прошли, — подошел к ней Войтек, — это было очевидно, после месяца подготовок… Почему ты такая грустная?

Новодная бросила на него взгляд исподлобья. Этого было достаточно.

— Да брось, — юноша приобнял её, — даже Радек пользуется катализатором.

— Даже…

— Ну слушай, много магов используют катализаторы, ты же используешь руны, — подбодрил он её. — Самому изобретательному тауматургу хватает и палочки, а ботанисты и вовсе не используют силу своей души.

— Какое мне дело до ботанистов? Пускай и дальше копаются со своими бассейнами манны да цветочками. Я учусь не в Академии рунной магии, а целитель…

Договорить им не дали. Лектор зазвенел в колокол.

— Господа студенты, поздравляю всех прошедших, остальных жду…

Его тоже перебили.

— Профессор Орджей, — Радек указал в окно, — мы так и будем делать вид, что ничего не произошло? Половина мещан города заколачивают окна — говорят, мол, пожары Игниса первые признаки грядущей Кары небесной…

— За пределами Академии действительно паника, — вздохнул анатом, — но вам не следует распространять её здесь, юноша. Ситуация не критическая.

— Но мы ведь ничегошеньки не знаем о ней! — заявила Милада.

— Если вас так интересует астрология, вы оба могли бы поступить в Одиннадцатую академию, — колко взглянул на студентов профессор. — Тогда вы были совсем детьми, но девять лет назад нас тоже посетила аномалия в звёздном пространстве — Сойкина комета. Как вы можете помнить, в первые её часы тоже процветала паника.

«Тогда все были заняты попытками выжить в полуразрушенном мятежом городе, — вспомнила девушка, — комета у нас особо никого не волновала, даже если б она свалилась на Академию».

— Мэтр Орджей, — поднял руку Войтек, — Сойкина комета не вывела из строя все магические устройства, как пожары Игниса. Я слышал, вся Первая Академия дала сбой. Не говоря уже про то, что остановилась Портальная сеть.

Профессор начал протирать очки:

— Что я могу сказать, юноша? Наш архиканцлер всё выясняет. Совет двенадцати Академий собирали ещё во время начала Пожаров. Думаю, за эти дни они пришли к стоящим выводам.

«Значит и сегодня ответов ждать не стоит», — Милада лишь пожала плечами. Пожары Игниса волновали её в меньшей степени.

— У нас намедни появились новые зацепки по убийствам сектантов, — прошептала Новодная своему парню, — нужно продолжить расследование.

Войтек мягко отстранился:

— Прости, мне нужно в библиотеку. Всё равно мы будем дожидаться господина Голуба, — оправдывался он, — ты же видишь, что происходит.

— Я надеялась.

— И тем не менее, пока мы зашли в тупик, — отрезал Рохла, смотря на приближающуюся студентку.

Это была подруга Милады — одна из тех немногих сельских дочерей, которым удаётся прорваться в город. Будь Новодная более гордой мещанкой, она бы и думать не стала общаться с подобными мистерианцами.

— Не составишь компанию на рынке? — спросила бывшая селянка. — Мине нужон новый наряд для алхимии…

Такие походы часто случались в студенческой жизни целителя, ведь бывали ситуации, когда роба была неуместной. Например, при варении зелий у тигля, дистилляции эликсиров в аламбике и особенно при работе с алхимической центрифугой. Уйти с занятия без прожженных штанов и изъеденной кислотой робой — очень приятный бонус.

«Целебный раздел алхимии — спаригия, не щадит неумелых, — вспоминала расхожую шутку Новодная, — некоторым первокурсникам везёт, и они покидают своё первое занятие сами. Других выносят в бутылках».

Милада закатила глаза, видя как Войтек подбадривает её взглядом.

Она кивнула.

— Отлично, девчата, удачного похода, — юноша закинул на спину рюкзак, — встретимся на Старом Мосту, Милада.

В этот момент в аудиторию зашел декан. Этот мистерианец меньше всех в Академии походил на целителя: на его мускулистом теле мантия выглядела, как накидка первобытного воина.

— Все собираемся у портальной площади. Увижу отлынивание — будете бежать два марафона вокруг Донжона. Вприпрыжку на одной ноге! Поторапливайтесь, — объявил он, — Архиканцлер будет читать речь.

***

Дворцовые ковры смягчали поступь его каблуков. Бежевые, будто укрытые слоем ванили, родные стены радовали глаз Вильгельма. Нервюры, витражи и лепнина — наследие прошлых династий и императоров.

Иллариотский столичный дворец под щитом. Центр Империи.

«Palatium omlium malorum», — так назвал его в своё время трижды проклятый Ромулус Кельтин, когда дворец ещё представлял собой деревянно-саманное сооружение.

Клумбы роз за окном вместе с мультифлорами и центифолиями одичали. Садовников при дворе почти не осталось. Впрочем, это было всяко лучше, чем те казематы, которые земляне у себя на планете называли «замками», где прошло детство капитана.

Ему повезло. Его земные корни в нём выдавал лишь приличный рост. В остальном же ничего не указывало на смешанную кровь Вильгельма, что способствовало работе с всякими светскими выскочками.

Они взобрались по широкой каскадной лестнице. Та была украшена мрамором из рудников велларийской республики, а барельеф творили лучшие вахинские скульпторы. Множественные магические лампы, подвешенные на серебреные люстры, паутиной опутывали потолок.

«Все эти роскоши — заслуги прошлых императоров. Главная же заслуга Катрины Второй — могучая гвардия».

Вильгельм остановился. Хинае, шедшая следом, передала ему тщательно запечатанный воском свиток.

— Я передам Её Величеству.

Немного погодя он добавил:

— Если встретишь его святейшество кардинала, то передай ему, что у гвардии к его господину множество вопросов. Насчёт того, почему Святой Отец ещё ничего не высказал по части чумы в Дейтоне… я не говорю уж о солнце. Даже жиденькой службы не провел. А пора бы уже.

— Это дело церковной стражи, — полукровка укоризненно взглянула на капитана, — да и что ты хочешь услышать?

— Было лето Господнее… и всё такое прочее, — сказал Вильгельм, а затем выпалил так, что у проходившего мимо пажа чуть глаза на лоб не полезли:

— А церковную стражу к Магнусу! Раз они не могут выдавить из Исталебского Папы ничего толкового, это сделаем мы.

— Куда мне отправить полсотни душ, которых мы оставили в залах?

Капитан задумчиво посмотрел на спутницу. Душами она назвала сотню того калебского цензуса, имя которого Вильгельм уже запамятовал.

— Уж точно не туда, куда тебе хотелось бы, — уточнил он. — Лишние пропажи и кровопролитие среди нового состава армии не будут нам на руку… Всё, что сталось на Лазурном, будем старательно прикрывать. Старую адмиральскую кошелку мы покамест никак не заткнем. Насчёт остальных — я подумаю.

«Уж больно деятельный тот сотник», — подумал гвардеец.

— Да хранит тебя Аркана.

Он развернулся и поспешил к вратам, расположившимся под аркой из малахита. Они были отлиты из чёрного металла в давние времена одним именитым сословием металлургов. На них была и резьба: коронованная мольва на фоне чёрных башен — издревле главный символ Иллариота. Пускай и сегодня, из-за загрязнения вод вокруг столицы, едва ли у берегов была какая-нибудь рыба.

У ворот, как казалось издали, стояли вооруженные статуи.

На поверку это были гвардейцы с сияющими лезвиями глеф. Под их жетонами песьих голов красовались нашивки в виде буйволов.

«Вторые после Розы».

Когда-то и Вильгельм стоял на этом посту. Охраняя праздную задницу Кеннета.

Капитан вытащил из-за пазухи грамоту. Продемонстрировал её десятнику. Хотя они прекрасно знали друг друга: «Однако, растеряй мы дисциплину, что станет с Империей?», — твердил внутренний голос Вильгельму.

С грозным скрипом врата отворились.

Тронный зал. Мрачный, как и вся политика юной Антарской. Былая помпезность и буйство красок дворца заканчивались на этом пороге. Тут поместилась бы целая филармония!

Тронный освещали лишь тлеющие жаровни, а вдали за колоннадой виднелась веранда. Под ногами более не стелились ковры. Наоборот, эхом раздавался стук его каблуков о чёрный гранит, которым тут был вымощен пол в виде массивной инсталляции: звездной карты всея Альтеи. Разумеется, особое внимание уделялось тем планетам, на которых Мистериум успел наплодить свои колонии.

Перед ним замаячил трон. Трон самой большой межпланетной Империи Альтеи был выщерблен из обсидиана, по краям окаймлен золотой оправой с яшмовыми камнями и пурпурными подушками — первый император династии Антарских настоял заменить некогда помпезный Кваллиев на Обсидиановый. Его доставили прямиком из спящих вулканов Антарии.

Вильгельм даже не глянул на Императрицу.

Вместо этого он с холодной чопорностью поклонился. Машинальное движение, заученное на мышечном уровне. Он виртуозно взмахнул полами мантии, выставив колено. Стал покорно дожидаться часа, когда Её Величество обратит на него внимание. У государыни уже были гости.

— Быть может «Сияния. Дали Альтеи» Тита Лиатора смогут пролить свет на ту силу, что вы ищете, ваша светлость, — неуверенно бубнил худощавый старичок.

На голове старца располагалась ермолка. Черные волосы проседью липли к бугристому лбу, веником торчала смоляная борода, но посиневшие губы говорили о мистерианце больше всего — ученый. Именно они каждый день употребляли полгарнца склизкой синеватой жижи.

«Вытяжка из папоротников Фарсуса, — скривился Вильгельм. — Говорят, синегубые после неё думают не хуже десятка казначеев».

Её Величество мельком оглядело обложку предложенной книги. У капитана гвардии свело мускулы. В любую минуту он был готов совершить выпад: старик мог задумать что угодно.

В тот же момент старик получил свой дар обратно. Императрица небрежно махнула перчаткой:

— Вряд ли. Эти велларийские вымыслы имеют столько же общего с реальностью, как тот факт, что ваша контора ещё чудом продолжает существовать! Возвращайтесь в библиотеку, Филипп. Продолжайте поиски. Подайте во все Академии! Используйте, в конце концов, вашу драконью ручную крыску о которой нынче шепчется весь двор! Уверена, вам должно быть лучше известно, как выполнять вашу же работу, иначе я сомневаюсь в компетентности Имперской Библиотеки!

Смотря на то, как старец засеменил прочь, императрица вздохнула.

Катрина Вторая Антарская была довольно юна. Она самым молодым монархом в истории своей династии.

Из-за презрения к извечным балам, что гремели в этих залах при правлении её отца, она терпеть не могла носить традиционные фижмы, отдавая предпочтение пеньюарным платьям, похожим на велларийские тоги. Дополнял одеяния Её Величества шелковый полу-салоп вокруг тонкой шеи испещренный феерией золотых нитей.

Злые языки часто обвиняли Катрину в излишней вульгарности наряда. Мол, это не только перечит церковным догматам, но и не вписывается в моду! Впрочем, на церковные морали императрице было глубоко плевать. Отлучена от церкви она была чуть ли не с самого рождения.

Длинные карамельно-русые волосы Антарской были схвачены темно-коричневой, как весенняя земля, лентой. Руки и пальцы были одарены множеством украшений, поблескивая лазурно-пурпурными лучиками. Из-под помазанных тушью ресниц смотрели жесткие, колкие ореховые глаза.

Носила Катрина, вторая этого имени, Янтарную корону — золотой обруч, инкрустированный сапфирами и янтарём с антарского острова, внутри каждого камня были отлиты золотом гербы каждого из крупных королевств Мистериума, вассалов Её Величества.

— Вильгельм, — бросила она на капитана свой взор. — Рада тебя видеть, что с последствиями Пожаров Игниса?

— Большинство магических устройств тауматурги запустили…

— Я говорю про порталы! — Катрина поднялась и заглянула в витражное окно. — Порталы Сети закрыты уже сколько, дней пять?! Это катастрофа…

— Портальщики обещают запустить их сегодня, ваше Величество.

— Тоже самое они говорили вчера!

— Аномальный случай, — пожал плечами Вильгельм.

«Солнце вспыхнуло так неожиданно, — подумал гвардеец. — Неожиданно не вовремя. Вероятно, в этом замешаны вахинцы. Погубить всю логистику и связь между городами в одночасье… Хорошо, что обычные, ручные, порталы ещё работают, а иначе мы бы вернулись в тёмные эры».

— Все эти Академии, паразиты на теле Империи, так и не дали мне чёткого ответа, что это за Пожары, — юная императрица подошла к капитану:

— Чего там у тебя?

Вильгельм снял печать со свитка:

— Новости с Кирителя. Король Малахуда докладывает, что в этот раз пропал лорд Риксиона… Портового города на побережье Темноводного океана, — заставил уточнить капитана озадаченный взгляд императрицы, всё же Мистерианская Империя была чересчур большой. Поди запомни названия всех опорных пунктов по планете, а ведь были ещё и колонии на иных. — В послании заявляют, риксионский лорд исчез, а его имение сгорело. На пепелище костей не нашли.

— Всё так же, как и при пропаже мелких баронов… И что наша разведка? Вахинцы не могут безнаказанно похищать мистерианцев!

— Ваше Величество. След Федерации не найден.

«Пока что».

Катрина Вторая вернулась на трон.

— Игнис спутал нам все планы, — вздохнула девушка. — Судя по тому, как ты стоишь, тебе ещё есть что сказать.

— Лазурный, ваше Величество. Мы избавили регион Красского моря от проблем неуплаты. Изменник-бургомистр скончался при несчастном случае, — капитан откашлялся. Подумать только, в этот раз случай взаправду оказался несчастным.

— Красское море, — вторила императрица капитану. — Не оно ли находится под патронажем адмирала Хорсена?

— Адмирал Оливарес Хорсен тоже участвовал в борьбе за целостность присутствия Империи в Хайгрионском регионе, — ответил Вильгельм. В конце концов, он физически не мог ничего утаить от Её Величества.

— Чудно, — Катрина Вторая сделала паузу. Она прошлась тонким язычком по губам. — А теперь к делу. Слышала, вы встретили Милларда. Ему ведь пришел мой приказ возвращаться из Териода?

Капитан кивнул.

— Где же он?

Императрица нарочно сделала вид, что осматривает зал. Кроме них в нём сидел счетовод за одним столом вместе с молодым велларийцем, одетым в красный жилет и носящий легкую шкиперскую бородку. Это, разумеется, если не считать десятка безликих гвардейцев-стражников.

— Что-то я не вижу его, — молодцевато подняла тон владычица. — Как и результатов его работы!

— Ваше Величество. Он столкнулся с некими чернокнижниками… Я не ознакомлен с деталями, но выглядел он весьма взволнованно.

Это было громко сказано, учитывая, что всякие эмоции на лице Джона различать стоило только с увеличительным стеклом под рукой.

— Ему там что заняться больше нечем?! Он нужен мне, капитан! Пускай забывает ту чепуху и распри, что случились в вашей троице, да скорее возвращается, а иначе я велю спустить с него остатки его обгорелой морды. Нашли время для обид…

— Да, ваше Величество, — покорно кивнул Вильгельм, подумав, что стоило бы сковать Милларда ещё при первой встрече.

Катрина поскребла острые, неотшлифованные концы обсидианового трона.

— У тебя есть ещё вести? Только умоляю что-то хорошее! Последние дни мне только и твердят о чуме в Оттионе и засухе в Саркледе. Голова идёт кругом.

— Возможно, вам уже передали, но сенат Велларийской республики принял на рассмотрение резолюцию о…

— Я понимаю!

— Моему коллеге пришлось подкупить немало тамошних родов: Сантано, Ллайские…

— Мне ни о чём не говорят эти варварские шайки, Эдросс. Главное, она принята, — девушка довольно выпрямилась на троне, расплываясь в улыбке. — Как говорили вахинцы: «Кто владеет Велларией — владеет Альтеей». Жаль, что они проиграли Бескровную войну, но выражение определённо мудрое. Не так ли, господин наследник?! — она окрикнула велларийца, который покорно что-то записывал, слушая показания счетовода. — Где там ваше дитя?

Серокожий кивнул, склоняя голову:

— В пути, ваше величество. Они гостили у троюродной сестры его матери… в Дейтоне, — он взволнованно взглянул на счетовода. — Судя, по расчётам, без портала им понадобиться порядочно времени…

— Пускай поторопятся с побегом из Дейтона, чумные они тут ни к чему. Скоро вы понадобитесь на Велларии, в благодатной почве тамошней Республики уже взошли наши посевы, — сделав краткую паузу, она обратилась к капитану гвардии:

— Свободен, Вильгельм.

Глава 41 - Пожары Игниса

В уши студентке свистел боковой ветер — она шла по мощенному известняком Новому мосту через Олаву. Полноводная река разделяла Ларион надвое, разбиваясь на множество каналов. Самый широкий из них, судоходный, проходил прямо под ними.

Милада остановилась, выйдя из процессии студентов.

— Они заблокировали усю протоку, — сказала она Войтеку, ставшему неподалёку.

По всей ширине канала раскинулась целая армада плоскодонных ладьей, речных барок и прочих судов со всех Заландских земель — Олава живила Ларион так же, как иные города портальной сети живил океан.

Ныне же грузовые судна стояли в многодневной очереди, не имея возможности разгрузиться.

— Порталы закрыты, их грузы некуда доставлять, — ответил парень, — а деревни и села, откуда они прибыли, ждут оплаты.

— Метрополии придется пока обойтись без Заландских продуктов, — хохотнула Новодная.

Глава студенческой группы принялся монотонно звонить в ручной колокольчик. Похоже, он уже отчаялся собрать всех в ровную колонну — студентота разбегалась кто куда.

Мещане, при одном только виде такого количества целителей, закрывали настежь ставни. Ведь уже один студент вне Академии — зачастую в корчме — мог быть проблемой. А тут их было под сотню!

За всеми не уследишь: оторваться от группы было легче лёгкого. Так Милада и поступила, когда увидела знакомые фигуры, нырнувшие в переулок на другой стороне.

Студентка раздумывала некоторое время: «Стоит ли мне преследовать прошлое?». Но, это могло быть связано с их расследованием, а потому она проскочила между прилежных первокурсников — на старшекурсников те привыкли не обращать внимания — направившись в переулок.

Старый Город Лариона в его спальных кварталах был весьма однотипен. Все дома были выстроены фахверком, упираясь друг в друга. Расти району было некуда — город окружал его на многие десятки миль из-за чего здания здесь могли достигать высоты в четыре, а то и пять этажей.

— Петляй отседа, — недобро встретили её два бездомных в переулке.

— Энто ж целительница, уносим ноги! — быстро спохватились те.

Девица замахала руками.

— Стойте, псякрев, — окликнула она их, — чаго я вам сделала?!

— Ты ручки-то опусти, школярка, а то ходила тут одна, сука, альтруистка из ваших. А у миня, значицца, намедни была сыпь, имел плотный заработок попрошайкой, а целительница мине всё похерила своим заклинанием!

Ларионка гордо выпрямилась.

— Вам, между делом, повезло, — заявила Милада, — практиканты, заканчивающие курс обучения в Пятой Академии уходят на год странствовать и задаром врачевать встречных.

— Еге-ж, токо та заучка с нас кваллий трусила!

— Ну, не все подходят ответственно к исполнению своей святой должности, — надулась Новодная.

— А для миня у молодость целительницы были в первую очередь приложение к ядреным сиськам, — заявил второй бездомный.

«А с чего я собственно решила, что они бездомные? — задалась вопросом Милада, смотря на их рванные телогрейки. — Селяне тоже могут так выглядеть».

— Слушайте! Я, сталбыть, и не собиралась лечить вас. Скажите лучше, были ли тут мутные типы?

— Они прямичко пред тобой, девица.

Бездомный с горбатым носом насупился.

— Ты шибче дай медяк ветерану, — сказал он, — бывшему лоялистом Империи в мятежном граде.

Попрошайка сильно смутил девушку.

«Они и не поверят, что у меня самой ни гроша за душой».

— Петух он, а не ветеран, дочуля, — усмехнулся второй, — сидели они со своими веся мятеж в Высоком Граде, запертые в Южном замке, покуда земляне не пришли. А я, значицца, сражался за свободу Лариона с самим королём Стефаном, аж до падения донжона!

Студентка закатила глаза: рана от мятежа всё ещё была свежа на теле города. Каждая вторая семья потеряла что-то в восстании, и оно продолжало напоминать о себе. Так, полтора года тому назад, в студенческом подполье были организованы протесты в поддержку автономий Лариону.

«Выгнали тогда порядочно, а после того как вмешались столичные силы, то добрая треть корпуса старшекурсников и вовсе пропала», — вспоминала Новодная. Она была достаточно умна не поддерживать раскольничество их великой Империи.

— И погляди де мы теперича из-за ваших геройств, — заворчал бывший лоялист.

— Закрой хайло, блазень, — ответил ему друг, — меня помиловали да отпустили. А тебя, дурня, знатные похвалили за храбрость и погнали всех вас вон со службы, кады прошлый император поставил нам на трон бабу!

— Энто верно, — вздохнул мужик, — королевна у нас с куриными мозгами, исчо и не ларионка!

Милада напомнила о себе:

— Попрошу, дармоеды, не оскорблять Её Высочество! Знатные крови куда лучше наших.

— Э-э-эх, — махнул на неё рукой ларионец, — молодь, петляй отседа. Пошли твои парни на Яшмову лестницу. На портальную площадь глядеть.

— Не уходи, девица, — взмолил другой, — ублажи нам на крынку пива. Усё одно, белому свету скоро конец, погляди на небо! Близиться Второе Вознесение.

— Ну, на пиво не грех, — раздосадованная невозможностью отказать старикам Милада, расплела из своей косы одно из медных колец, протянув то землякам.

Она пошла к ступеням. Тучи на небе сдвинулись, открывая взор на протянувшиеся по небосводу оранжево-багровые туманности, что подобно щупальцам спрута тянулись от Игниса к планетам. Они опутывали Хеому и Фиому. Дневные спутники Мистериума едва было видно за пеленой Пожаров.

В толпе, что двигалась на Портальную площадь, заинтересованная в выступление Архиканцлера Академии, Новодная таки углядела парней, одетых в красные повязки.

«Игнибатцы, — юная девушка собрала всю волю в кулак. — Если я не осмелюсь разузнать сейчас, всё наше расследование возможно будет обречено на провал».

Она быстрым шагом подскочила к сектантам, взяв одного из них за руку.

— Зденек? — удивилась девушка, увидев его лицо.

— Милада, — ответил ей еретик. Невысокий, но жилистый. Рытвины, избороздившие его лицо, делали похожим парня на старца. — Значит, ты выжила. Правду шептали.

Новодная кивнула, потупив голову.

— И теперича ты с кацерами, — он укоризненно ткнул её в робу целительницы. — Чего тебе?

— Отступник.

Это слово значило многое для игнибатцев.

Зденек сразу понял её:

— Рассказывай.

— Намедни я видела трупы наших… То есть, убитых. На них были странные татуировки…

Сектант лишь усмехнулся, закатав на руке красную повязку. Милада тут же обомлела: на запястье парня сиял ромб, переливаясь под кожей огненным светом.

— Что значит это тату?

— Тату, сталбыть, у остальных. Тех, чья вера исчо не сильна, — ответил её троюродный брат, — это же метка Арканы. Ты тожить могла б носить такую. Могла бы стать примером гордости для своего отца.

— Он умер из-за этой веры! — вышла из себя целительница.

Теперь уже за руку её держал игнибатец.

— Гордись. Те еретики, жлобы, что засели в нынешних церквях и на такое бы не пошли ради Арканы-матери. Посмотри вокруг, Новодная, заветы сбываются — мир окутало пламя. Солнце станет началом и концом всему сущему… Наш новый лидер заставит Отмеченных ожить с первыми лучами нового Игниса.

Милада как могла старалась пропускать это мимо ушей. Ей было хорошо известно, как работают все эти речи: «Сначала одно мимолетное упоминание нового диковинного общества на кухне. Затем первое посещение их собрания. Сомнения там стираются постепенно, как песочный замок на берегу. После — родители начинают вкладываться в сборы общества, и вот уже дом становится имуществом секты, а секта — домом. Семья сливается с культом, а культ становится новой семьей».

И всё же…

— Ты говорил, что слышишь, — не удержала любопытства девица, — это правда?

— Да, — ответил Зденек. — Я слышу новых ангелов, ниспосланных нам Арканной.

«Так бы сказал любой фанатик».

Кто-то из окружающих наконец заметил подозрительных юношей, окликнув стражу. Игнибатец отпустил её, поспешив скрыться в толпе. Бросив на последок лишь:

— Они явятся к нам в форме огненных птиц.

***

Извозчик покрепче ухватился за вожжи. Остатки дороги до города ожидали быть ухабистыми. Дубы заботливо раскинули свои ветви над трактом, защищая его от солнца.

Путником был священник, едущий на солидной телеге толстячок с глубоко выбритой тонзурой, одетый в жилетку, отороченную мехом. Накидка явно не по погоде, а потому бедняга был красным как Магнус.

Священник остановил лошадь, не слезая с козел, взглянул на преградившую тракт троицу: мистерианец, южанин в обносках, землянин да серокожая, тщательно маскирующая свою серокожесть под капюшоном. Внимательно рассмотрел каждого и наконец уразумел, о чем эти оборванцы покорнейше попросят.

— Значит, как будет? — спросил он весьма недоверчиво. — В Ларион? На моей телеге?

Просители приняли позы еще более просящие.

— Я — Бедржих Веселый из Снаджицы, приходской священник церкви Утешения Арканы Матери, добрый гинекаец и духовное лицо, должен взять на телегу велларийку? Землянина? И бродягу-южанина?

Лирия, Миллард и Себастьян переглянулись. Девушка устало вздохнула.

— Садитесь, — наконец сухо молвил священник, — потому как я был бы последним безбожником, если б вас не взял.

Так они и поехали по ларионскому тракту спустя дни пешей ходьбы по долине Снаджинских холмов. Тянулась телега по густым лесам, по вересковью и просторным лугам. Ларион живо отличался от Хайгриона своими цветущими равнинами.

Лирия позволила себе взойти на телегу к мистерианскому плебану, лишь из невероятной усталости в коей прибывал весь их отряд. На мешках с овсом дремал или — в зависимости от обстоятельств — натирал оселком меч Миллард. Связано это было с тем, что землянину приходилось стоять на стороже их лагерей каждую ночь. Ибо велларийка считала недопустимым аристократке пропускать сон, а Себастьян всякий раз куда-то исчезал.

«Теперь хоть башмаки изводить не будем», — потянулась на телеге Лирия.

— Ножка моя родненькая, — погладил колено Скитлер. — Эйе, за что ж мне такое страдание?

— Меньше будешь на местных набрасываться, — упрекнула его девушка. — Как очередь сельскому знахарю расталкивать так ты самый первый, мол, колено у него крутит, а как от погони удирать по свинарникам так ты уже самый разудалый ловкач.

Себастьян усмехнулся:

— Удрали же.

— И на кой, Терруново подземье, толк тебе могли понадобиться те дедовы эликсиры? Как видишь, ни одно из них не исцелило ни твою культю, ни дырявую голову.

Велларийка указала на перемазанные грязью штанины. Забег со свиньями от сельской дружины не прошел незамеченным и для южанина — на нём выросло пару шишек.

«Но в какое это может идти сравнение с моей испорченной одеждой?!».

— Эт ему в назидание за то, что отказался пускать меня, беженца из чумной провинции, — заметил парень, хотя мор в Дейтоне начался лишь недавно, если верить слухам. — Что-то грубовата стала ваша благородная особа.

Лирия натянула улыбку:

— Я сама элегантность в сравнении с тем, как ты пытался облапошить несчастных крестьян, начав нести им бредни, дескать, прикосновение к велларийской коже лечит подагру, — она вздрогнула, вспомнив как на неё пялились селяне, впервые увидев живую велларийку. — Благо Джон не позволил тебе взять с них деньги. Уж поверь, если бы на меня и там бросились с вилами или того хуже облапали, идея Милларда привязать тебя к себе была бы мигом реализована.

— Эйе, ты тоже не подарок, — почесал щетину мистерианец. — Каждую ночь во сне материшь меня!

— А кто сказал, что я сплю?

Телега подпрыгнула на колдобине. Запряженный в неё сивой мерин заржал, меся дорогу копытами.

Лирия глядела в небо: изувеченное Пожарами. Никто из них не забыл произошедшее в Лазурном.

«То чудище, и то, что сказал зачарователь — связано ли это с происходящем на небе? — гадала Лирия. Чем дальше они отдалялись от стартовой точки, тем страннее происходили события. — Не говоря уже о наших безумных снах…».

Так они и ехали, подремывали, беседовали, останавливались, беседовали, подремывали. В скором времени к их беседам присоединился и священник.

— Трудные настали времена, — вещал он. — В Дейтоне мор множится так, что туда, говорят, аж всякая дорога закрыта. В Саркледе из-за проклятущей жары убийственный голод и засуха. В соседнем Оттионе с гор из-за зноя спустились гоблины. Бездумная зеленая животина принялась разорять села, — святоша бросил колкий взгляд на Лирию. Та лишь пожала плечами.

Не секрет, что в былые времена Велларийская Империя покорила зеленокожий народец на Фарсусе.

«Великий лунный лорд Ромулус Кельтин использовал их в качестве ауксилариев, бросая в первые ряды. Многие из таких тварей бежали, оседая по планетам, где проходили легионы Велларии. Однако ничего этого не было бы, коль мистерианское сопротивление не подрывало бы деятельность армии. Сами виноваты».

— А на нашей родине-матушке? В открытую вновь молвят сектанты игнибатцы! Ох, трудные у нас настали времена, — вторил себе плебан.

— Словно, батюшка, — упрекнул того Скитлер, — когда-нибудь были легкие. С восстания прошло аж десять лет.

— Я говорю о трудных временах для церкви, — упрекнул Бедржих. — И для истинной веры. Поскольку множатся, очерняя все вокруг, плевелы той ереси, что оставил нам мятежный король Стефан. Встречаешь ларионца, он пожелает тебе добра во имя Арканы Матери, а ты и не знаешь, не еретик ли он. Вы что-то сказали, южанин?

— Возлюби ближнего своего, — буркнул Себастьян. — Пророк Отия может объявиться в любом лице.

— А как же, — пренебрежительно махнул рукой Бедржих. — Оттионская философия лентяев. А я говорю: бди и верь, верь и бди — молись. Ибо шаток святого Гинека оплот. Расползаются кругом плевелы ереси.

— Это, — вмешалась Лирия, для которой особенности мистерианских религиозных течений были невероятно далеки, — вы уже говорили, патер. Вы, скажите на милость, что же такого страшного происходит? Я плохо знакома со случившимся тут восстанием, — соврала девушка. — Как вообще уразуметь, что ересь, а что истина, если ваша религия создана из множества течений?

Она прекрасно помнила, какие надежды возлагал отец на случившееся в Ларионе: «Подумать только, — восхищался он. — Варварский король Стефан сумел поднять против Империи все Заландские земли: Ларион, Гирион, Териод! Вахинцы уже гарантируют торговому Териоду независимость, в то время как немощный Кеннет кое-как форсирует реку Ландо. Наконец-то, яркая демонстрация того, что Мистерианская империя лишь колосс на глиняных ногах!».

Однако радость отца не длилась долго. Мятеж был кровавым образом подавлен. На Ларион, в качестве наказания, император направил свою Иностранную бригаду. Это была свежая армия, собранная лишь из землян. Только после того, как варвары вдоволь награбили, войска Мистериума вошли в город. Гирион поспешно сдался, без боя. Тамошний граф заявил о добрых побуждениях.

«Впрочем, это не спасло его от гвардейского кинжала при Катрине».

Сложнее ситуация обстояла с Териодом. Когда пал мятежный король, вахинцы уже успели укрепить торговую житницу Заландских земель. Вахинская Федерация грозилась войной Кеннету, если хоть одно пурпурное знамя перейдет границу вольного города. Конфликт оказался заморожен, оставив после себя пятно на Мистериуме.

«Для Империи, что называет себя именем планеты, очень унизительно иметь независимые государства под боком: Териод, северные королевства и ярлы Фителя — последние бастионы, отвергающие пурпурную империю зла».

Плебан принялся ворчать:

— В этом и беда! Горюю я, что у велларийцев вся вера едина — одинаково ложная, в то время как у нас, благодаря Георгию Великому, с первой эры существует Единая, якобы, вера, где одинаково правы и ларионские патеры, и исталебские епископы, и оттионские попы с ард’калебскими имамами. Это ведь ужас, — снизил голос Бедржих, — каждый из них может возвыситься на сан Папы. Ладно, ещё все эти течения, что лоно церкви утяжеляют, но истинные еретики те, кто это лоно кусает! Кто умудряется отвергать учения всепланетно принятых течений.

— Так, что с восстанием? — зевнула велларийка, глядя на вечернее сияние лун, которое пронзало небо над березовой рощей.

Миллард перевернулся на другой бок, от чего телега скрипнула.

«И не поймешь, спит он или слушает», — прищурилась Лирия.

Священник продолжил:

— Гинекианцы, приверженцы Ларионского течения, до восстания читали литургию ровно также, как завещал Святой Гинек: «Всякая тонзура сильнее короны». Митрополит обладал весомой властью над мирянами. Грешному монарху такой расклад был не по душе, ибо Магнус в нем сидел, а император Кеннет, развратный дьявол, получал с единой церкви свою долю. Тут-то безбожный монарх Лариона и обратил своё внимание на игнибатцев.

Секта эта была, псякрев, — выругался он на ларионский лад, — истинных безбожников. Игнибатцы отвергают саму идею о первородности воды как стихии. Мол, первым Аркана, при возвышении, сотворила огонь. А потому они и причащаются пламенем. Магнусовы выродки. Но головнее всего то, што выкрали эти безбожники Чашу у нашего собора!

Бедржих, увлеченный речью, едва не загнал кобылу в чащу. Пыл пришлось поубавить:

— При отце короля Стефана вольнодумцам церковная стража устроила массовое аутодафе. Однако видать сам брат-диявол Арканы, помог сектантам затаиться. Вот монарх эту секту и нарастил, дабы добрых гинекианцев изводить! Да грохнул восстание.

— Которым эльфы с удовольствием воспользовались, — буркнул доселе спавший Миллард. Его диалог, похоже, не шибко интересовал. — Если не сами устроили.

«В этом сомневаться не приходится».

— Э-э, Аркане-матери ведомо как оно было, — сбавил обороты святоша. — Факт — еретики безбожные процветали, как город горел. Поговаривают, дескать, твои земные дружки на пару с сектантами Златолавский монастырь монашек, давший обет молчания, разграбили.

— А ещё поговаривают, — погрубел Джон, — что это студенты-целители из Пятой Академии решили позабавиться. А на деле, это могли быть зашедшие в город Иллариотские войска, — землянин вновь улегся на овес. — Какая уже разница.

Лирия поглядела на Милларда.

«А ведь и правда, в Ларионе находится Пятая Академия всея целительных варварских наук. Быть может, если не зачарователь, так эти смогут помочь с нашим проклятьем?».

Девушка вновь зевнула, диалог со священником затянулся:

— И что же нынче вас страшит?

— Бесчинства секты игнибатцев. Ох, много, говорю вам, ещё работы у митрополита Конрада.

Выехали на пролесок. Вдали высилась, аки сторожевая башня, мельница. Однако конструкция данного сооружения напоминала, что они приближаются к цивилизации — это была эфирная мельница.

— К ночи прибудем, — проворчал Бедржих.

Лирия взглянула башню мельницы, выложенную из саманных кирпичей. Словно наконечник охотничьей стрелы, металлический прут высился из островерхой крыши башенки. Латунная балка кончалась и раздувалась в сферу на конце. Вокруг шара воздух густился, полнился бликами и тягучими преломлениями. На каждом из концов крыши располагались фантазийные конструкции, без устали крутящиеся аки флюгер, от них по всей поверхности башни тянулись латунные трубы.

«Один из немногих, но самых популярных методов, вырабатывать концентрированный эфир в наше время. А ведь ещё три эры тому назад каждый механизм работал на магических кристаллах, которые нынче крестьяне вешают у дверей в качестве оберега, — девушка вздохнула. —Сколь беспощаден прогресс».

Патер огляделся. Священник почесал лысину, а потом взмолился:

— Да святится имя твое Арканово…

Лишь после того, как телега со скрипом остановилась, они смогли услыхать то, что повергло плебана в ужас.

По всему небосводу прошелся утробный рев. Глубокий гул, чудовищный вой, горн — словно всё это собралось воедино: в гудение самого неба.

— Ангельские трубы, — молвил святоша.

Себастьян поспешил соскочить с телеги. За ним неохотно сошел Миллард.

— Печати сорваны! — сказал Скитлер, когда понял что источник грохота — сам небосвод. — Кара неверному народу, как завещал Пророк Отия!

Лирия религиозного рвения не разделяла. В конце концов, если бы Эллуна возжелала смерти всего сущего, то она бы просто вернула бразды мироздания Терруну. Велларийка поглядела на восток, где уже проглядывалась кромка вздымающегося Магнуса и Деомы.

—Птицы, — она указала рукой на пелену леса.

В небо, аки рой саранчи, вспорхнули сотни, если не тысячи, птиц со всей округи. В небе померкло. Скрылась едва поднявшаяся вечерняя рябь. Пожары на небе принялись за неспешное движение.

Глава 42 - Новая жизнь

Портальная площадь кишела мистерианцами. На месте билетных зон и посольств, ещё с начала Пожаров, были разбиты лагеря. Залы ожидания и вовсе походили на отдельные государства — каждый намеревался отхватить себе побольше места.

Вымощенная здоровенная площадь сияла пустыми портальными рамками. Здесь были все: и роскошные дамы в шубах, жены приезжих аристократов, и караванщики на телегах, и банкирские посыльные с транзакциями… теперь ко всему этому добавились ещё и ларионцы, заинтересованные в объявлении Архиканцлера.

Милада, в поисках Войтека, наткнулась на очередь из местных к телеге с пивными бочками — всегда хороший знак.

— Корчмарь из кнайпы при портальной площади, грит, што обслуживать озверевших от задержки порталов чужаков у него уж духу нет, — сказали ей в очереди, — раздает своим задарма!

Новодная не могла пройти мимо. Если ларионец, даже самый высокомерный, не соглашается немедленно на бесплатную выпивку или курево, значит, он умер.

Кабаки и кнайпы при портальной площади славились своей дороговизной и качеством солода. Для приезжих ведь — а по диковинной ларионской черте, обычно все лучшие продукты шли на экспорт — не жалко!

Взяв один кухоль, целительница поспешила к своим.

— Где ты пропадала? — одернул её Войтек.

— Ты много знаешь о рунной магии? — весело ответила вопросом на вопрос девица.

— Кажется, это по твоей части.

— Нет, кутас, — толкнула она его плечом, — я говорю о настоящей рунной магии, а не рунах, как способ катализации.

— Эт уж тебе в Шестую Академию обращаться или к нашему архивисту. К чему это тебе вообще?

— Татуировки на трупах это заготовки под руны, — гордо поделилась добытой информацией Милада, — я узнала эт…

— Опять ты сама ввязываешься в неприятности, — вздохнул целитель. — У тебя есть я и профессор Голуб. Ты же знаешь, что он будет волосы на себе рвать, коль что-то случиться. И на мне тоже! И вообще, дай глотнуть!

Не успела Новодная нахмуриться, покрепче схватившись за кружку, как на постамент одной из портальных рамок взобралась делегация Пятой Академии.

Архиканцлер был одет в белоснежную робу с длинными рукавами, без воротника и перехвата. Рукава были обтянуты зелеными шелками, а на голове мостилась стереотипная широкополая и до ужаса остроконечная шляпа… что поделать, всё-таки должность архиканцлера считалась выборным аналогом архимагов.

Самих мистерианских архимагов в миру уже не остались. Зато они оставили Альтее Академии.

«Непредумышленно».

Так, например, Пятая Академия в старину была всего лишь резиденцией рода архимагов Лястов, где они изучали и создавали магию исцеления, пытаясь достичь бессмертия. Основано пристанище лястких архимагов было ещё тогда, когда Ларион был небольшим селением на одной из удаленных от нынешнего расположения Академии берегов Олавы.

Со временем ларионские лорды превратились в королей. Многие, заинтересованные в магическом искусстве, стекались к резиденции архимага, надеясь что тот возьмет их в прислугу. Учеников архимаги не брали вовсе — это была родовая должность.

Спустя годы, в начале первой эры, появилась Первая империя. Ещё для королей минусовых эпох могущественные волшебники, живущие обособлено, были бельмом, а для императора и подавно. В то время как слугам архимагов не хватало тех обрывков знаний, что им позволяли. Они жаждали неограниченного права изучать магию!

Все эти факторы вылились в то, что спустя год, после основания Первой империи, по всему материку вспыхнула «Колдунская весна». Слуги и мещане — а города к тому времени уже успели обрасти вокруг резиденций и башен архимагов — восстали.

Последний ларионский архимаг был убит тогда же, ему проломили череп цепом и утопили в Олаве. С тех пор, его резиденция носила имя Академии Всеспасения, а после — Пятой.

«Но, тем не менее, — подумала Милада, — никому так и не довелось достичь той же мощи, что была у архимагов».

— Слушай, — шепнул ей на ухо Войтек, — раз уж сегодня занятия отменили, профессор Голуб пока не объявился, а моих родителей…

— Нет-нет, — сразу пресекла Новодная, — мы будем искать информацию о руне. Другой зацепки у нас нет!

Архиканцлер тем временем принялся неуверенно читать с листочка:

— Совет Академий пришел к выводу, что данная аномалия может продлиться…

Раздался гул. Пожары на небе принялись освобождать Хеому и Фиому от своей туманной хватки.

***

— Опять? — покосился на небо Джон.

Вместо продолжения слов прозвучал грохот взрыва, который, казалось мог расколоть горы. Единичный штык молнии ударил из небесного зенита.

Наконец в небесной лампочке, судя по всему, закончилось масло. Лирии показалось, что это вновь шалит её зрение. Однако мир потускнел очень резво. Игнис, на который в обычное время без труда не взглянешь, резко стал маленькой точечкой на небосводе. Потускнел. Потух. Всё вокруг погрузилось во тьму, в темнейшую ночь.

— Вострубил Ангел возвышения Арканы, — сложил руки в молитву Бедржих. — И поражена была треть земли, и треть части дня не светла была — так, как и ночи!

— И сделались град и огонь, — подхватил того Скитлер. — И пали на землю…

— Хватит нести свои бредни! Вы…

Лирию прервала резкая вспышка. Игнис вмиг надулся, вернув своё былое солнечное величие. Туманности Пожаров, странным образом, втянулись в звезду. Исчезли без следа.

Грохнул последний гул, апокалипсический раскат. В ушах зазвенело. Наверняка подобный рокот слыхали все жители Альтеи при взрыве Визулия.

Тишину пронзило ржание лошадей. Сивой мерин рванул так, как не разгоняется ни одна самовозная карета. Священник пытался удержать вожжи — тщетно. Велларийка грохнулась с телеги.

— Стой! — пыталась докричаться до него она, но телега уже скрылась в лесных дебрях.

— Терунова мать, там были мои столовые приборы!

«Как и большая часть вещей!»

В этот же миг вернулись и прежние цвета мира. Игнис воссиял вечерней рябью, словно ничего не случилось. Кончилось. Всё это было каким-то механическим. Не природным.

— Не расстраивайся, — погодя, невозмутимо сказал Миллард. — Купишь себе новые. Кошель ведь твой всё ещё на поясе.

Девушка отмахнулась.

«Этому борову и невдомёк, что это было немногое, оставшееся мне от родного дома!».

Тем не менее, любопытство грызло её больше чем жалость:

— Всё прекратилось? Вот так вот… просто?!

Со стороны эфирной мельницы раздавалась ругань. Там полопались все трубы. Из них принялся с шипением выходить зеленоватый газ — концентрированный эфир, вновь переходя в невидимую форму.

Но едва выпорхнувший оттуда ларионец увидел, как вокруг наконечника мельницы вновь начал сгущаться туман, то принялся радостно подбрасывать шапку в небо.

— Видимо, — сказал очевидное Миллард, — всё кончилось.

***

Мелкая тропинка, словно ручей прорывалась через лесные массивы, играя и несясь от одной развилки к другой.

«Не похоже, что мы приближаемся к цивилизации!», — сетовала Лирия, вырывая из одежды репейник.

Среди опушки, между зарослей, показались руины. Стоянки минусовых эр. Древний оплот странников ныне, в эпоху порталов, зарос вьющейся лозой, а прямо посреди очага проросла могучая ива.

Вдали колыхались камыши у озера. Гладкую, как стекло, воду застилал туман. Прибрежные березы и ольхи косились на илистые пляжи. Заландские луга покрывала низкая мгла, висящая вуалью над верхушками растений.

— Эйе, какая красота утекает в потоке дорог от всего мира! — вдохновлено сказал Себастьян. — Многие мещане боятся выходить за город и теряют такое. Того глядишь, после мора в Дейтоне народ будет чаще путешествовать в провинцию.

— Полную бандитов и голодного зверья, — занудствовал Джон. — Не сравнивай Ларион с горными кантонами Оттиона.

— Что тут, что там, одно и тоже, — буркнула девушка. — Долго нам ещё идти?

Миллард почесал вспотевшую лысину:

— Ещё с пять десятков верст, — молвил Джон, стараясь держать свою перекошенную рожу в тенях деревьев.

— Чего-чего?

— Пару десятков миль, — землянин сплюнул и кинул ножны в ложбину. — Всё. Привал. Продолжим завтра.

— Не проще ли добраться до города и там переночевать? — нахмурилась велларийка.

— Ночью безопаснее в лесу, чем в кишащем сбродом муравейнике, — усмехнулся Скитлер. — Хотя откуда эт знать той, кто всю жизнь был заперт в клетке своего особняка, как канарейка.

— Лучше тащи хворост, а не языком мели, — рявкнул на того землянин.

Отойдя от тракта на безопасное расстояние, сели у небольшого костерка, что разбили посреди ухабины. Меж крон деревьев да кустарников по ложбинам поплыл лёгкий ночной туман.

Ужинали скромно. Доедали оставшиеся запасы. Поскольку девушка таковых больше не имела с ней, скрипя душой, поделились спутники.

Есть руками аристократка наотрез отказывалась, а потому ей удалось выпросить у Себастьяна стилет.

— Как скоро, по-вашему, мы найдем в Ларионе Норриса? — девушка не делала прежних ошибок, надеясь на скорое снятие проклятья.

Лирия наколола кусок солонины на стилет и запихнула в рот.

— Город большой, — ответил Миллард. — Очень. Второй на планете, после Иллариота.

— А у нас на троих едва ли два золотых наберется, — покачала головой велларийка.

— Эт у него два золотых наберется, — обиженно указал на Джона южанин.

Землянин, проглотивший кусок солонины, как корова жвачку, покосился на спутников:

— Я не собираюсь оплачивать ваши хотелки за мой счёт. Мы дойдём до зачарователя. И будем квиты.

— Не знаю как вам, инопланетцам, — высокопарно ответил Себастьян, — но моему животу явно не хватает одной этой… соленой резины в сутки!

— Это буквально самая распространённая пища для путешественников, — нахмурилась Лирия, в попытках отрезать кусок от солонины. — Как вы тогда вообще путешествовали со своим южным табором?

— Со вкусом!

Ужин закончили быстро — темнота наступающей ночи вскоре обволокла весь лес. Велларийка вслушивалась в звук шелеста могучих деревьев.

— Интересно, — спросила она, — как звучат ветра на Велларии?

— Ручаюсь также, — буркнул Джон. — На Земле они не отличаются.

— Веллария это тебе не какая-то там Земля…

—К счастью, — прервал её Миллард. — Моя планета по крайней мере обитаема.

— Любой дурак сможет жить припеваючи, когда тебе с деревьев падает еда, а в реках течет пресная вода!

— Ты одна из этих дураков, — напомнил ей Джон.

— Тяжко было привыкать к нашим мистерианским реалиям? — поинтересовался Себастьян.

Землянин пожал плечами.

— Планеты наши мало чем отличаются. Земля всего лишь меньше. Меньше проблемы, меньше материки, меньше тщеславия.

«И ума-разума тоже поменьше».

— Разве что, — потянулся здоровяк, — там всё было проще. Никто не строил из себя того, кем не является.

— Но, коль ты здеся, то у тебя были причины перебраться, — осклабился Скитлер.

Джон стрельнул в него стальным взглядом:

— На Мистериуме я оказался вынуждено.

— Как и я вдали от Юга.

— Сомневаюсь, что у нас одинаковые проблемы, пройдоха, — буркнул землянин.

— Ох уже эти проблемы транспланетных путешественников, — Лирия неуклюже протянула кинжал южанину, поднявшись.

Девушка принялась рыскать по ложбине в поисках самого удобного клочка земли, если таковые вообще могли быть.

— Ты куда? — окликнул её землянин.

— Спать, куда же ещё.

— На ком дежурство? — спросил было Миллард, но заметил, что круг кандидатов сузился до него одного. — Себастьян! Курвин сын!

Лирия лишь пожала плечами и, усевшись на траву, принялась выполнять свой ночной ритуал. Она сняла башмаки. Внимательно осмотрела подошву, свои стопы. Следов мозолей не проступало, разве что пятки натерлись, покрывшись грубой отслаивающейся серой кожей за неделю пешего пути по ларионским долинам.

«Всё дело в ботинках!».

Носить дорожную захиревшую одежду при пустом кошельке было для девушки допустимым злом, но никчёмная обувь? Никогда!

После инспекции ботинок, они умостилась на коленях. Сквозь листву размашистых буков виднелась Деома. Руки обхватили кристалл. Молитва была недолгой: она всё ещё стыдилась пред Элунной за поступки в Лазурном, вопрошая не сошла ли она окончательно с пути истинного велларийца…

Аристократка легла и крепко проспала всю ночь в глубоком слое старой листвы под древним деревом.

Такова была её новая жизнь.

***

В ночных катакомбах Лариона было жарко. Сказывались нагревающиеся за день трубы и природный газ, поднимавшийся с глубин.

Агент Крапп выстукивал посохом по стенам. Где-то здесь должен быть механизм: вход в убежище их гильдии. Позади, прикрыв нос рукой, шла Фотини.

Оперативник был одет в рубище, подобно типичному ларионскому бедняку. Его подручная же перевязала свои рыжие волосы платком, надев мужицкие одежды, став похожей на очень неуклюжего подмастерья.

— Из всех мест – именно это! — пожаловался гильдейский сеньор. — Мы могли бы с таким же успехом отправиться в ячейку гильдии где-нибудь поприятнее, чем в этой дыре!

— Ты сам первым делом подумал о Ларионе, — прошептала ему улыбчивая рыжеволосая. — Здесь новобранцы ещё горячи и полны энергии.

— Я об этом не думал, — отрезал Крапп.

Фотини только пожала плечами.

Агент стряхнул с башмака особо назойливую крысу – их здесь было, что в пшеничном амбаре – подумав: «Ларион и вправду подходит. Местные агенты были набраны недавно. Из студентов, которых погнали с Академии во время протестов – прирожденные мятежники... Такие гильдейцы мне и нужны!».

— Как я и говорила, — услышал он позади.

— Изначально это была моя идея, — заткнул её Крапп, — если вытащила её из меня – хвалиться тебе нечем.

Нужно было спешить: фениксы уже буквально насмехались над любыми договорами с гильдией. То, что они совершили с Игнисом – прямое нарушение секретности! Теперь каждый пытливый ум Альтеи будет направлен на солнце и решение его загадок! Явная проба почвы перед вторжением. Попытка переступить через все красные линии.

«Ещё хуже, что те три чудовища, — сросшаяся кость руки Краппа всё ещё ныла, — до сих пор бродят по планете, которые их гильдия поклялась защищать от всего ненормального!».

Его протеже не поддержала:

— Не думаю…

— О чём? О чём ты не думаешь?! — вздохнул Крапп.

— Нет, фениксы не станут вторгаться, — вновь принялась бесить его Фотини, — им ведь настроение общества важно даже больше, чем монархам непосвященного мира... Да, ты на правильно пути, подумай ещё немножко… Верно! Их деяния в Альтее по первой будут едва заметны.

— Этого я и боюсь…

Один из кирпичей под посохом Краппа отодвинулся. На нём была намалевана птица. Крапп по привычке выставил правую руку, но запястье оказалось пустым. Агент уже развернулся к Фотини, но она и без того поняла его, выставив к рисунку свой браслет.

Стриж на стане зажегся. Кирпичи вошли в движение.

В коридоре их никто не встретил. Одна лишь разруха. Шлюз позади них захлопнулся: двое остались в темном коридоре с разбитыми дубовыми дверями.

— Ага, это потайной вход, — сказала подручная, — потому ты думаешь, что здесь никого нет.

Крапп поставил масляную лампу на пол.

— Ещё одна такая выходка и полезешь в эти разбитые камеры содержаний!

Позади агента откашлялись:

— Мы уже устранили угрозу, сеньор, — голос принадлежал смотрителю в мятом халате и бронзовых тауматургических очках, — вы как никогда вовремя!

— Точно? — после часов, проведенных с рыжей чтицей мыслей, диалог с обычным мистерианец настораживал.

— Да, господин, на нас напали, — он взял оперативника за рукав, — нашего сеньора убили, а наш телепондер, как и большинство оборудования комплекса, сломаны! Связь с магистратом оборвалась ещё утром… нам, как никогда, нужны приказы.

Агент озадаченно хмыкнул. Фотини лишь кратко улыбнулась.

Глава 43 - Город пива

В ночных катакомбах Лариона было жарко. Сказывались нагревающиеся за день трубы и природный газ, поднимавшийся с глубин.

Агент Крапп выстукивал посохом по стенам. Где-то здесь должен быть механизм: вход в убежище их гильдии. Позади, прикрыв нос рукой, шла Фотини.

Оперативник был одет в рубище, подобно типичному ларионскому бедняку. Его подручная же перевязала свои рыжие волосы платком, надев мужицкие одежды, став похожей на очень неуклюжего подмастерья.

— Из всех мест — именно это! — пожаловался гильдейский сеньор. — Мы могли бы с таким же успехом отправиться в ячейку гильдии где-нибудь поприятнее, чем в этой дыре!

— Ты сам первым делом подумал о Ларионе, — прошептала ему улыбчивая рыжеволосая. — Здесь новобранцы ещё горячи и полны энергии.

— Я об этом не думал, — отрезал Крапп.

Фотини только пожала плечами.

Агент стряхнул с башмака особо назойливую крысу — их здесь было, что в пшеничном амбаре — подумав: «Ларион и вправду подходит. Местные агенты были набраны недавно. Из студентов, которых погнали с Академии во время протестов — прирожденные мятежники… Такие гильдейцы мне и нужны!».

— Как я и говорила, — услышал он позади.

— Изначально это была моя идея, — заткнул её Крапп, — если вытащила её из меня — хвалиться тебе нечем.

Нужно было спешить: фениксы уже буквально насмехались над любыми договорами с гильдией. То, что они совершили с Игнисом — прямое нарушение секретности! Теперь каждый пытливый ум Альтеи будет направлен на солнце и решение его загадок! Явная проба почвы перед вторжением. Попытка переступить через все красные линии.

«Ещё хуже, что те три чудовища, — сросшаяся кость руки Краппа всё ещё ныла, — до сих пор бродят по планете, которые их гильдия поклялась защищать от всего ненормального!».

Его протеже не поддержала:

— Не думаю…

— О чём? О чём ты не думаешь?! — вздохнул Крапп.

— Нет, фениксы не станут вторгаться, — вновь принялась бесить его Фотини, — им ведь настроение общества важно даже больше, чем монархам непосвященного мира… Да, ты на правильно пути, подумай ещё немножко… Верно! Их деяния в Альтее по первой будут едва заметны.

— Этого я и боюсь…

Один из кирпичей под посохом Краппа отодвинулся. На нём была намалевана птица. Крапп по привычке выставил правую руку, но запястье оказалось пустым. Агент уже развернулся к Фотини, но она и без того поняла его, выставив к рисунку свой браслет.

Стриж на стане зажегся. Кирпичи вошли в движение.

В коридоре их никто не встретил. Одна лишь разруха. Шлюз позади них захлопнулся: двое остались в темном коридоре с разбитыми дубовыми дверями.

— Ага, это потайной вход, — сказала подручная, — потому ты думаешь, что здесь никого нет.

Крапп поставил масляную лампу на пол.

— Ещё одна такая выходка и полезешь в эти разбитые камеры содержаний!

Позади агента откашлялись:

— Мы уже устранили угрозу, сеньор, — голос принадлежал смотрителю в мятом халате и бронзовых тауматургических очках, — вы как никогда вовремя!

— Точно? — после часов, проведенных с рыжей чтицей мыслей, диалог с обычным мистерианец настораживал.

— Да, господин, на нас напали, — он взял оперативника за рукав, — нашего сеньора убили, а наш телепондер, как и большинство оборудования комплекса, сломаны! Связь с магистратом оборвалась ещё утром… нам, как никогда, нужны приказы.

Агент озадаченно хмыкнул. Фотини лишь кратко улыбнулась.

***

Первые несколько часов рассветного света они отдыхали, перемещаясь в тенях по мере движения Игниса пока, наконец, от восточного края долины не потянулись лучи, окончательно разбившие темень.

Ларион уже издали давал о себе знать. Шумом и вонью. Лес кончился у перекрестка, дальше, до самых первых построек, была только голая, щетинящаяся пнями вырубка, которая тянулась далеко-далеко, до самого горизонта. Отовсюду валила копоть, здесь стояли рядами и дымили железные чаны, реторты для обжига древесного угля. Пахло смолой. Чем ближе был город, тем дальше был этот шум и металлический лязг, от которого земля ощутимо дрожала под ногами. Но рабочих не было видно.

Черту леса отодвигали от Лариона вовсе не мистерианцы. Словно муравьи на полях крутились лесорубочные големы, творения Восьмой Академии.

«Скоро не будет ни той поляны, ни той ивы в руинах. Лишь рукотворная пустошь, где через десяток лет вырастут дома. Таков он, вечнорастущий город», — подумал Джон.

На вырубках — верстах в двух — как грибы под пнями, рос лагерь расквартированной под Ларионом его знаменитой кавалерии. Всё это навевало Милларду тоску. Как и знакомые образы открывавшегося вдали вида на вершины городских крыш и на отблески сланцевой черепицы, пламеневшую на рассвете. На горизонте алым отсвечивали далекие склоны Высокого Града, района интеллигенции и лучших пекарен Мистериума. Призрачным фоном на востоке высилась глыба разрушенного Донжона, некогда примыкавшего к замку Староместкому-над-Олавой. Ныне он носил имя Кладбищенской башни, ведь мещане растащили части Донжона на могильные плиты. Отсюда было не видно, но землянин знал: за горизонтом стоят Три Башни и Златолавский монастырь с Марковым мостом.

«Тогда мы брали город с Севера», — Миллард попросту не мог забыть этого. Он не горевал, его не терзал ужас, вместо этого всякие напоминание о прошлом вызывали у него грусть… а скорее раздражение.

Через пару часов ходьбы, на тракте уже пришлось проталкиваться мимо кучи телег, повозок и эскортов. На въезде в город выстроилась целая колонна погонщиков. Грязь месили и кареты мелких чиновников, и двуколки крестьян. Аки горный хребет, на фоне необъятных — возможно рукотворных — равнин, раскинулся Ларион. Монструозных размеров. Лазурный на его фоне выглядел захудалой деревушкой.

«Я ускакал отсюда две недели назад. И тем не менее, вновь вернулся», — Джону начиналось казаться, что Ларион его проклял.

Лирия от таких видов аж охнула.

— Второй город планеты, — вновь молвил очевидное землянин, добавив:

— Столица половины мистерианского пива.

— Эйе, эт мне уже больше нравится, — хохотнул Себастьян.

— Город, — впряглась в диалог серокожая, — в котором беспардонно убили великого лунного лорда Ромулуса.

Миллард скрипнул зубами:

— Ну вот. Опять начинается.

Последние следы дикости закончились с не мощенными дорогами, полными луж конской мочи. Каменная кладка сильно упрощала поступь.

Улицы Лариона!

Тарахтели телеги, тащились лошади и волы, бондари катили бочки, кругом — шум, гам и суета.

— И как нам искать нужную таверну? — велларийка осматривалась на перекрёстке. — Их же тут тысячи! Старикан засел как эфириумский партизан…

Себастьян схватил зазевавшуюся велларийку под руку, уберегая от участи быть задавленной самовозной каретой.

— Для начала, спустись с луны на землю, — буркнул он ей.

Девушка поглядела на укатывающую вдаль самовозку. Скошенная труба, выпирающая из-под крыши, щедро поливала прохожих магическими выхлопами.

Троица долго топталась на месте.

Миллард буравил стальным взглядом вывески улиц, пока не заключил:

— Таверн здесь не так много. Здешние обычно ходят в кнайпы. Будем двигаться к центру. К Милославскому дворцу. Мне нужно кое с кем повидаться.

— О, так ты нас сюда приволок, дабы со знакомыми брататься? — принялась бесить его Лирия.

— Чтобы обойти всех моих знакомых, понадобится неделя, — холодно ответил ей Джон. — Сперва мы узнаем, не наследил ли здесь зачарователь.

Дорога к центру города затянулась. Игнис почти что вошел в зенит, а они не приблизились к цели даже на йоту. Зато троица стала свидетелями, как средь бела дня на Бондарный проспект выбежала орава мистерианцев. Те были наряжены в мешковатые сермяги с конусовидными шляпами. Все носили красные повязки на запястьях.

Процессия, размахивая факелами, принялась тыкать ими друг в друга. Сущее сумасшествие! Среди бичующих себя огнем безумцев были и женщины, и дети.

— Гоните лжепророков! Вешайте праведников, захваченных распутством! — вопили безумцы. — Гнев Арканы близится! Потухшее солнце станет нашим концом!!!

Вынырнувшие из подворотен дружинники резво накидали по макушкам процессии деревянными дубинками. Фанатиков, вошедших в религиозный экстаз, утащили с глаз долой.

— Кто это такие? — вопросила девушка у проходящего мимо старичка.

— Игнибатцы, псякрев, воры Чаши, — беззубо выругался ларионец. — Скорей бы Отступник перебил этих харетиков, проклятущих кацеров, — тут глаза его заметили цвет кожи Лирии. — Харетиков вроде тебя, коза шелудивая!

— Старичок, — Джон обратил его внимание на себя. — Пшел отсюда.

Велларийка втянула щеки.

— Должен же кто-то этим заниматься, — посетовала она. — Гвардия, как я погляжу, не спешит спасать вашу веру, если эти псы вообще на что-то горазд.

Именитую Исталебскую Инквизицию распустили ещё до династии Антарских. Сегодня же, при Катрине Второй, у церкви власти было меньше, чем у городских шлюх.

— Это не моя вера, — ответил землянин.

— Значит, твоей любимой Империи!

— Есть Церковная Стража, — выдавил Миллард. — Несмотря на название, подчиняются Её Величеству. Бдят соблюдение религиозного глобализма и препятствуют распространении нетерпимости.

Джон и сам знал, насколько плохо организована церковная стража. Курам на смех! Однако сказать правду не смог.

— Хорошенько же они справляются! — посмеялась Лирия. — Понятно, почему они не работают, ведь нетерпимость и Мистериум почти что одно и то же, да?

Ответа не нашлось. Как и таверны.

Троица наконец добралась до сердца всея города. Им оказался не Милославский дворец, чьи карнизы, подпираемые кариатидами в виде нагих красавиц, уже маячили на горизонте.

— Смотрите, неучи, статуи-то несомненно велларийские, — показала пальцем Лирия. — Как и весь дворец! Ибо до того как сюда пришел Ромулус, местные жители опустошали помои в окна, а они его за это тут застрелили, прямо вон там вон. Видите? Где теперь teralius поставили памятник тем… партизанам-заговорщикам! Та самая колесница на которой с триумфом ехал лунный лорд, говорят, хранится в Милославском дворце! И всё это ради того, чтоб и дальше можно было выливать дерьмо в окна…

— Миф, — ответил ей Скитлер, — хочешь поглядеть на помои из окон — езжай в Дейтон.

Велларийку это заставило замолкнуть.

«У неё явно что-то не в порядке с Оттионом», — приметил землянин, помня как она всякий раз резко реагировала на упоминание раздробленного королевства.

Центром города была портальная площадь. Вымощенная равнина размерами была сродни со сгоревшим кварталом Гинека в Лазурном.

Очерченные маршруты для купцов, билетные лавки, посольства и множество магазинов беспошлинной торговли, выстроились вокруг портальных арок. Самые старые были возведены из гранита, а новые сияли латунным блеском. Одно было неизменно — велларийской начинки в них уже не осталось, из порталов торчали трубы, как из ежей, а дивные таумические устройства могли вскружить голову. Могли бы, если бы порталы работали.

— У меня товар по заказу наместника Арканиума! — дребезжал толстый.

— Видать сама Аркана против моей фактории, — плакался тощий.

— Меня ждут в столице Федерации, в Баумбурге! — томно вздыхала облаченная в шубу дама.

Гам недовольных не замолкал ни на секунду. Масштаб трагедии оценил и Миллард:

— Плохо дело.

— Жуткий удар по гегемону портальной цепи! — наигранно охнула девушка.

Землянин пропустил колкость мимо ушей:

— Опусти пониже капюшон, девка, — буркнул Джон, направляясь к крыльцу у которого собралась орава вопящих студентов.

Лирия оглянулась. Себастьян всё ещё плелся за ними. На него Ларион действовал удивительным образом — заставил того заткнуться.

***

«Погром мистерианских церквей в Деллириуме, — большими печатными буквами восклицала газета на столе в корчме. — Велларийцы вновь показали своё истинное лицо. Накажет ли Республика виновных?!».

Лирия натянула капюшон до упора, проталкиваясь меж столов, полных пьяни. На дубовых тарелках громоздились творожные шуланки, картофельные клёцки и другие чудеса ларионской кухни. В лицо били жар и вонь немытых тел, от которой аристократка, на миг ощутила, что вот-вот захлебнется. На стенах пылали лучины, их дым висел в воздухе, смешиваясь с копотью от убогих ламп, в которых, шипя и булькая, горело дешевое масло.

«В такое местно знатный путешественник и ноги не сунет», — подумала девушка.

Миллард перескочил через дубовую балюстраду, оказавшись на площадке пред углом хозяина. Лирия с Себастьяном держались вблизи. Легко было затеряться в ораве танцующей рейдовак ларионской пьяни, что горланила во всё горло:

Пришло лихо, мор, жара

Их не сдюжит всяк хлопак!

На край пала страшна смута,

Кто на ногах — дернул утром!

Дети ноют, жены плачут

Кто вчера жил — ныне прах!

Пусть страшатся святы мужи,

Не нам статься б в ихней шкуре!

Только праведник боится,

Ведь ему нельзя напиться,

Бесов хоровод кружится!

Ну а нам усё едино,

Мы сладим лишь пиво!

Ночью — веселье, утром — похмелье!

Если грянет Судный День,

Так плесни ж нам горький хмель!

Пусть вращается бел свет!

Гори всё огнём — всю ночь с тобой пьём!

Так мы Вознесение Второе,

Точно не проспим с тобою!

Велларийка с южанином остановились перед плакатом, что гвоздем был прибит к перекладине. Оттуда в подтеках от следов магической печати, на них пялился портрет знатного юноши.

— Эйе, какая-то нездоровая ирония, — сказал Себастьян, — вешать подобную физиономию в таком гадюшнике.

— Пропал принц, наследник… королевы Лариона? — бегло пробежалась по плакату Лирия. — Нашедшему молодцу обещается награда. Не знала, что здесь правит королева.

— А какая разница, юнец, — обратился к ней скрипучий голос пьяницы, — даже если ноне на троне у нас, забодай её монаршее величество, сидит прошмандовка, то взаправду усем правим…

Договорить политическому вольнодумцу не дал Миллард. Стукнув того по макушке, добавив одного дремлющего к целой горе выпивох.

— Плохо дело, — процедил мечник, глядя на плакат. — Королевский род Лариона ныне де Миланы. Приглашенные править из Исталеба Кеннетом. Лояльнейший империи род. Очень некстати.

— Часом не решил податься в спасители принцев? — усмехнулся Скитлер.

— Нет.

Миллард освободил путь к углу трактирщика — пнув незадачливого мещанина в сторону. В угле башнями стояли бочки, плетенные корзинки полные закуси с вывешенными наружу сосисочными гирляндами и ведра с досками для печи. Одну из бочек хозяин как раз вскрывал, зачерпывая излившееся пиво в серебряную мерную кружку.

Наконец, девушка перевела дыхание. Об неё вечно терлись зеваки!

Хозяин, ларионец с холеной кожей и мозолями в полпальца, обслуживал каких-то студентов. Корчмарь отер руки о полотняный фартук, наполнив глиняный выщербленный кувшин. Однако, едва не перекинул его, завидев обгоревшую морду.

— Миллард?! — взволнованно засуетился хозяин.

— Миллард, — кивнул землянин.

Скрюченные пальцы корчмаря заколотили по столу.

— Кожная встреча с тобой празднику подобна, — не весело заключил трактирщик.

— Я веселиться и не собираюсь.

Едва Джон начал свои расспросы, как руку велларийки схватил студент в черной ермолке. Он попытался закатать её рукав, едва не обличив руну. Лирия перехватила того за ладонь.

— Матушки, — нарочито громко вскрикнул студент. — Да у нас тут никак иначе лунатик! Глянь, какой серый! Небось, ещё и ворует!

— Лучше бы тебе отпустить, — прошипела девушка.

Гуляки зашумели. По залу, подобно эху, пронеслось улюлюканье.

— В городе слышно о странном зачарователе? — поднял голос землянин.

— Откедова ж мне знать? Всех их не пересчитаешь, — ответил хозяин. — Для чаго ты тут?

— Ищу таверну «Вепревое Детище». Где она?

— У меня что тут дом совета гильдии корчмарей?! — возмутился тот.

Миллард положил ручищу на стол:

— Вернешь мне этим свой долг.

— Да не знаю я такой! В центре точно не слыхал, если это не какая-то мелкая наливайка! Может севернее — у бедноты на такое название фантазии точно бы хватило…

Тем временем, вокруг Лирии собирались недоброжелательные морды:

— Не, и как у них тока хватает наглости?! — возмущался студент, не отцепляясь от неё. — Только две ночи тому назад устроили погром наших церквей в Деллириуме, а теперича шляются по нашим, — последнее слово он подчеркнул взмахом руки, — трактирам!

«Стоило бы спросить, что их церкви делают в священном полисе Велларии!», — нахмурилась Лирия. В её длани заиграло лазурное пламя.

Студент поспешил отскочить:

— Не, псякрев, вы токо гляньте! Ещё и земному варвару наша пивнушка чем-то не по вкусу! Гнать их!

Джон, грузно развернувшись, поглядел на возможно зарождавшегося оратора в лице ларионского паренька. Тот моментально спрятался за спинами выпивох.

— Заткнись, Радек! — взревел корчмарь. — А иначе я передам твоей Академии, как ты проводишь каждое божье утро Вознесения!

Затем он осторожно молвил мечнику:

— Можешь остаться, Миллард, но серокожей придется уйти.

«И я ни разу об этом не пожалею!», — выпрямила рукава девушка.

— В последний раз к Хинае не было никаких вопросов, — двинул желваками Джон.

— Так, сталбыть, и времена другие! Законы…

— Не тебе мне их объяснять.

Землянин двинулся к выходу, попутно оттолкнув студентика от Лирии.

— Осторожнее, кабаний лапсердак! — взвизгнул юный целитель. — А не то позову дружину.

— Не стоит! — вмешался трактирщик. — Просто… Не стоит. Эй вы, пьянчуга, разойдись!

Джон глянул на велларийку, как всегда, без излишних эмоций:

— Где южанин?

Девушка напоследок неохотно осмотрелась. Скитлер уже махал ей у выхода, держа в руке чей-то обрезанный кошель с вышитыми на нём модными школярскими литерами.

— Не меняется, — вздохнула велларийка.

— Идем.

— Куда? В очередную рыгаловку? — она закатила глаза. — Если там меня вновь будут ждать такие сентенции от местных, то драки к вечеру не избежать!

— Вот на это я и надеюсь.

Глава 44 - Медвежья услуга

Милада сидела за одинокой партой в пустой аудитории с паутиной на стенах и отсыревшим потолком. Это был класс их факультета.

«Можно сказать мой второй дом, после общежития».

У девушки были перемотаны руки, раскрасневшиеся от работы: всё утро она выдавливала желатин, толкла порошок ребристой скалкой и резала пастилки. Целитель обязан различать и не магические формы лечения… но не обязан их уважать.

Ночью же студентка была погружена в мир книг о рунной магии. Новодная излазила весь архив, порвав подол рясы в попытках забраться на библиотечный шкаф повыше.

Ныне она марала чернилами свиток, выписывая из пыльной книжки алхимические криптограммы, в качестве домашнего задания.

— Сурьма, мышьяк, аурипигмент, камфора, поташ, киноварь… Нет, осаждённая ртуть, реторта, винный камень, бисмут, — вслух для удобства перечисляла девица, когда дверь в аудиторию дала о себе знать скрипом.

Когда к ней подошел Войтек, Милада всё ещё бубнила, склонившись над пергаментом:

— Мышьяк, ляпис, селитра…

— Эй, — парень положил ей руки на плечи, — ты в порядке?

Новодная развернулась, потирая глаза.

— Да…

— У тебя мешки под глазами, — вздохнул студент, — и архивист рассказывал мне о твоих приключениях: забрать целую вязь книг не заплатив библиотечный взнос, ты серьезно?

— Да… У меня нет средств для этого кутаса, мы студенты — книги наши!

В комнату вошел элегантный пожилой ларионец в гладком сюртуке и фетровом колпаке.

— Это не проблема — я внёс залог, — он оставил колпак на вешалке, — думаю, Войтек пытается тебе сказать, дорогуша, что ты перерабатываешь. Опять.

Милада поднялась, обняв мужчину.

— Профессор Голуб, наконец-то.

— Пожары Игниса меня, право сказать, застали врасплох.

— Всю Альтею, профессор, — подсказал ему Войтек.

Новодная облокотилась о ближайшую парту:

— Руны… Они не имеют смысла, — она потерла переносицу, — эт какое-то осельство! Руны игнибатцев слишком геометрически правильные и не должны работать.

«Эти руны невозможно истолковать, — сокрушалась студентка. — Они даже светиться не должны!».

Профессор выслушал её, а затем протянул платок, промазанный спиртом. Опустил его на лоб девушке.

— Войтек уже поведал мне о твоих открытиях. Боюсь, они никак не помогут нам в поимке Отступника… Магнусово пекло, что с твоими руками?

— Послушайте, — сорвала платок девица, — все последние его жертвы были игнибатцами только и только с этими… ромбовидными метками!

— И как ты собираешься это использовать, отправиться в логово сектантов искать ответы? Ты ведь зарекалась: наше расследование не будет связано с делами религиозных фанатиков, не так ли?

— Да, зарекалась…

Она повернулась к классной доске. В кипу были собраны газетные вырезки, страницы, вырванные из гроссбухов городской дружины, личные пометки от руки и их с Войтеком неуклюжие зарисовки — года работы!

«Наше расследование, — подумала Милада. — Поимка Отступника. Демона, разящего с небес, убийцы еретиков».

— Мы зашли в тупик, — преодолев распухший ком в горле, сказала студентка, — банкиры с каждом годом понижают награду за поимку. Сегодня почти усе забыли о скандальных расправах Отступника. Что уж, многие мещанские жоподуи и вовсе восхищаются его убийствами!

Голуб глянул на неё с жалостью:

— Как твоя учёба, Милада?

— Не начинайте, — настояла она, — вы обещали! Даже сейчас эт будет полезно — награда поможет нашему факультету.

— Я подумаю, возможно, нам придется прибегнуть к помощи…

— Эт наше личное дело, — взяла его за рукав студентка.

— Хотелось бы верить, уже шесть лет как наше.

Новодная взглянула на Войтека, ища поддержки. Тот лишь пожал плечами: «Они потеряли веру. Все, кроме меня».

— Судя по рассказам, — обратился Голуб к студенту, — наши алхимические запасы истощены. Мой экипаж отвезёт вас на рынок у Нового Моста, поглядите, накупите вдоволь. Думаю, — он запнулся, — прогулка сейчас пойдёт вам на пользу.

Профессор ушел в заднюю комнату. Повисла тишина. Девушка осела за парту, принявшись собирать вещи.

— Сегодня на воротах Академии дежурит стражник Матуш, наши намерены выбраться этой ночью за стены, в город, что думаешь?

— Усякий раз я отказываю, — ответила Милада, надув губы, — почему должна согласиться сейчас?

— Прогулка…

— Я слышала, что он сказал.

— В общем, гуляя всегда можешь наткнуться лбом на нечто новое! Кто знает, может знакомства нам помогут?

— Ночной простофиля нам не поможет, а то, глядишь, и фингал тебе под глазом оставит, — покачала головой девушка. — Лучше приходи вечером ко мне в общежитие…

«Жизнь… Эти гуляки вечно пытаются отвлечь меня. Вырвать из моего же дела! Коль сама захочу — могу сотворить штучки не хуже Радека. Но Войтеку этого не понять, он думает я просто одержима. Он перерос свою веру в поимку негодяя и думает, что моя спадет также, аки горячка. А как же! Расследование — моя цель. Кто я без неё?».

***

Колокольни монастырей западного Лариона трезвонили вечерний час. Будто оползнем на город надувало хмурые тучи, черные как застоялая смола. Один учёный муж на площади района Нового Моста крикнул: «Тикайте молодцы, ибо идут к нам моровые тучи с Дейтона!». Непривередливых ларионцев никак не смутил тот факт, что облака шли с запада, где уже забрезжил закат, и муж был вовсе не учёным, а сбежавшим из лечебницы сумасшедшим. Однако столь громкие речи распугали кучу мещан по всему побережью Олавы. Долго ещё бранились мастера речных портов на удравших с работы тружеников, да вот только скоро и сами разошлись по шинкам.

У рынка Нового Моста, на заднем дворе захудалой шинки, дверь с фееричным стуком отворилась. Из неё гордым шагом вышла велларийка.

— Подумаешь горе! — вскинула она руки. — У нас нельзя серокожим, говорят!

Лирия словила на себе скучающий взгляд кота, что вылизывал чресла, сидя на скамейке. Это взбесило девушку пуще прежнего.

Она замахнулась ногой на одиноко стоявший во дворе трухлявый фонарный столб:

— Да в гробу я видела ваш «Одинокий столб», — раздался гул символа заведения.

Велларийка принялась искать, на чем бы ещё выместить накопившуюся злобу, но кот предусмотрительно сбежал.

— Мы тычем пальцем в небо, — обратилась она к вышедшему из шинки Джону, Себастьян поспевал следом.

— Эйе, ничаго не поделать, надо искать!

Южанин был как никогда жизнерадостен.

Лирия зло оглядела Скитлера. Тот чудесным образом умудрялся выпить в каждом заведении, куда они забредали, даже если её оттуда выставляли, чуть ли не на пороге.

— Вот и ищи себе на здоровье, teralius!

«Это больше похоже на пьянку, чем на поиск белоголового».

— Нам нужно проверить кнайпу у рынка, — напомнил землянин.

— Ты же говорил, дескать таверна и кнайпа — разные вещи, — возмутилась Лирия.

— Верно. Зачарователь мог напутать.

— О Эллуна…

Девушка поглядела, как со столба вспорхнул неведомо откуда взявшийся здесь орел, махнула на это рукой и побрела за спутниками.

— Надеюсь все разбегутся от южанина, боясь чумы, — сокрушалась велларийка, едва они сошли по ступеням и вышли на шумную улицу, — я больше не выдержу тесноты.

— Скорее уж от тебя, м`леди, — усмехнулся Себастьян.

Подходя к рынку — который был удивительно немноголюден, как для Нового Моста — девушку отпихнули в сторону какие-то одетые в рубища незнакомцы. Аристократка оступилась, наступив на ногу мещанину, тот отскочил и задел чью-то щиколотку. Мимо как раз проезжал экипаж кареты с символами Пятой Академии. Лирия замешкалась, Скитлер хотел взять ее за руку, вытащив из сыр-бора, но она вырвалась:

— Хватит! Я умею ходить, не калека, — заверила она того, сдобрив слова злобным взглядом, — просто не привыкла…

Себастьяна это не впечатлило:

— Актеришка из тебя никудышный. Тебя опять, едва не намотало на колесо! У меня-то самого глаза разбегаются, не был в городах портальной сети с поры, как нам дали по рогам в Дейтоне.

Спорить девушка не стала: когда-то и в Иллариоте у неё вскружило голову от мира за стенами поместья. Тогда её вел держа за руку кто-то другой. Кто-то, о ком Лирия уже не могла вспомнить… или не хотела.

«Он тоже был из Дейтона», — подумала она, а затем отряхнула эту мысль, как пыль с одежды.

Они завернули в переулок и вышли прямо на вход к рынку, что втиснулся между стенами домов. Площадка была забита пустыми прилавками, брошенными бочками и кадками. Из шумной оживленной торговли тут остались лишь перекупщики из Академий, да дельцы, чье добро было хорошо упаковано: дабы легче было делать ноги.

— Эй, — вдруг вырос перед Миллардом ларионец, — мы, часом, не знакомы?

— Нет, — пихнул его в сторону Джон.

Лирия прошла мимо, глянув назад: юноша был ничем не примечателен. Он быстро скрылся в толпе.

— Варвар, а ты уверен…

— Уверен, — кивнул Миллард, — я его не знаю. Пошли.

Прежде чем велларийка успела ответить, землянин уже тащил их между телегами, прилавками и бочками, одновременно объясняя, что если кнайпа перед ними окажется не той — спутникам придется ждать покуда не опустят Новый Мост. Чудеса инженерной мысли пришли и в Ларион.

— Я туда не пойду, — заявила девушка, когда её мутный взгляд скользнул по крыльцу кнайпы.

— Не дрейф, — подбодрил её южанин, — тех парней на крыльце не спроста рвёт на родину…

Погодя, он добавил:

— Ну, долбить окна под пение они могли бы и потише.

— Вы можете идти, actum est ilicet! — Лирия обернулась, её встретили прилавки и множество юных голов, выстроенных вокруг дельца.

— Я лучше пока опрошу местных.

Джон нахмурился:

— Одна?

«Лирово ненастье».

— Да! Ещё чего, компанию мне искать удумал?

— Ты, — скрестил он руки на груди, — видишь ли, привлекаешь к себе внимание.

— Твоя рожа, здоровяк, светится не хуже, чем факел Заэлларийского колосса. В любом случае, руна не даст нам разойтись.

С этими словами, девушка смело врезалась в спрессованную толпу, запетляв по рынку.

Там её быстро привлек алхимик, распродававший товар, укреплявший душу: она живо помнила, как в самый ответственный момент энергия в её душе кончилась и кровь пошла носом.

— Те, хто верят налетай, те кто жаден — делай ноги, — кричал делец, явно сбывавший собственность целителей из Академии.

Лирия протиснулась между студентоты.

— Выглядит не очень, — девушка стукнула по флакону, внутри заиграла студенистая жижа, — это точно стоит четыре медяка?

— Но-но, продукт малахудских джунглей! Сделано руками Кирительских мастеров, сбыто руками ларионских дельцов. Эт исчо, псякрев, дешево, дальше токо даром, — скривился в улыбке тип с синими, как черника, губами.

Лирия долго глядела на флакон, взвешивая в руке последнюю пригоршню кваллий. Алхимик — больше смахивавший на самогонщика — продолжал кривить ученую мину.

«На рынке всем плевать серая ли у тебя кожа, видны ли у тебя ребра или не торчит случайно парочка крыльев, покуда есть деньги — будешь желанным гостем».

— Четыре за бабкино варево многовато будет, — помахала она перед синегубым рукой.

— Думаю торг от такой как ты неуместен.

Аристократка зло оторвала от полуплаща одну из пуговиц и протянула. Разумеется, не забыв достать из кармана последние медяки.

Она, направляясь к очередной корчме, куда заглянули её спутники, крутила в руках приобретенное зелье.

«Большая удача среди всех этих фиглярских варев и средств для потенции найти что-нибудь стоящее».

— Это ещё что? — буркнула она, глядя на стоки. Руна на запястье принялась жечь кожу, но это было вовсе иное чувство…

Её взгляд заскользил по округе.

Река Олава, на которой стоял Ларион, нынче была подчинена рукам мистерианцев. Множественные каналы, деревянные плотины и известняковые дамбы высочились в районе Нового Моста. Здесь Олава переходила в искусственно созданную дельту. Отсюда шли баржи, снабжая всю провинцию аж до самого Сапфирового моря, где начиналась граница с Дейтоном да Териодом. Именно это место облюбовали ларионские бездомные. Их не страшил факт, что любой из тех каналов, где они ночевали, могло затопить в любую минуту!

За таких бездомных она и приняла компанию мужчин — тех самых одетых в рубища грубиянов, толкнувших её ранее — ведущих за собой мальчика в стоки. Теперь же ей так не казалось: незнакомцы были одеты вовсе не в тряпье, а руки у босяка были связаны.

Но чувствовала девушка себя странно — в воздухе словно натянулись струны. Намного больше и страшнее тех, что она ощущала от спутников. Нечто чужеродное тянулось от похитителей детей…

«Неужели всем плевать?», — Лирия вновь осмотрелась. Ни одна душа не отвлеклась от купли-продажи. Руна забилась, как сердце, когда незнакомцы прошли мимо. Они тоже обернулись на аристократку.

Выждав, велларийка закрыла глаза. Сомнений быть не могло! Странная связь исходила прямо от прошедших мимо.

Легкой трусцой она направилась к смердящим стокам. Всё-таки на Велларии культ детей стоял особняком!

«К тому же, — оправдывала себя Лирия, — меня родили под гением Юноны. Непростительный грех будет отвернуться от чада в беде… Пусть и порожденного Терруном мистерианца».

Нагнала детопохителей она быстро. Их маршрут был незамысловатым: поворот туда, сюда, и вверх по каменной лестнице в закрытый двор старой прядильной мануфактуры. Там велларийка умостилась в груде осыпавшейся штукатурки.

Всякий раз ей казалось, что она на грани и вот-вот раскроется, но мещане были заняты болтовней друг с другом.

«Сейчас бы пригодились теневые фокусы Себастьяна».

Группа остановилась у двери в мануфактуру. Один из ларионцев хлопнул мальчика по плечу:

— Пора, — он стукнул пару раз в тяжелую дверь.

Из заброшенного здания выплыли три фигуры босоногих крестьян, одетых в рубище и носивших длинные бороды.

«А не дружки ли это Норриса часом?».

Мистерианцы обменялись приветствиями. Один из похожих на монаха бородачей присел пред мальчиком на колено:

— Слезы льешь? Бывает, — задумчиво произнес косматый. — Аркана завещала, непосредственность в чувствах — божественный знак!

Насколько Лирия успела понять, желтокожие, хорошо разбирающиеся в религии, всегда использовали её лишь для оправдания неблаговидных поступков, а не для совершения праведных. Это заставило сильнее усомниться в намереньях неизвестных.

— Когда нам за этим вертаться-то? — спросил один из детопохитителей.

— Завтра, брат. Руна будет готова.

На этих словах девушка насторожилась ещё сильнее. Неужто она вышла на дружков Норриса?! Ей сразу вспомнился один из диалогов между ней и южанином, Себастьян рассказывал ей будто бы их руны не похожи на настоящую рунную магию. Как успела понять Лирия, в дружках у южанина кого только не было: и картежники, и контрабандисты, и колониальные солдаты, а также один придворный шут. Связывало всех друзей Скитлера одно. Они все теперь его ненавидели.

Аристократка вскарабкалась на груду мусора: «Достаточно будет лишь увидеть, связаны ли эти вахлаки с фениксами иль нет», — подумала велларийка.

Мистерианцы синхронно совершили простой жест — указательным пальцем вывели образ ока на лбу. Это было «одноперстие». То, что ларионцы называли «сотворить знамение». Эдакая, как узнала девушка, быстрая молитва. Присуща она была лишь Ларионскому течению.

В родном же Иллариоте, где исповедуются Исталебские каноны, верующим в Аркану принято было носить амулетики с этим самым оком.

«Обе традиции достаточно глупые, но медальон хотя бы можно потрогать!».

Мистерианцы, что пришли с ребенком, резко зашагали прочь. Бородачи же подхватили дитя. Они скрылись за грузной дверью мануфактуры.

Некоторое время аристократка лежала в гробовой тишине среди штукатурки: «Вернусь с землянином и плутом, — решила Лирия, но велларийские традиции неуклонно молвили обратное, — а что если эти лохматые аскеты навредят мальчонке? Я ведь могу и опоздать!».

Она была хорошо выучена принципам истинных велларийцев. На их планете каждое чадо было священно, ведь продолжало их расу, вопреки порождениям Терруна и хищной погоде синих пустынь.

Переборов в себе страх, велларийка развернулась и принялась бежать обратно в стоки. На полпути она выругалась и возвратилась. Поглядела на массивную дверь ещё пару секунд, развернулась, но вернулась и заглянула вовнутрь.

Девушка ни разу не пожалела, что вернулась! Ведь мальчишка уже оказался прикованным к лежанке, похожей на стул цирюльника смешанный с пыточными устройствами гвардии. Вокруг него, как и подобает мучителю, крутился мужик. Бородатый зажигал одна за другой жаровни прямо под мальчонком.

«Они его жарить собрались?! — негодовала Лирия. — Злодеи!». Теперь всякие сомнения развеялись. Она должна помочь ему сиюминутно! Вот только девушка, всё же, предусмотрительно дождалась, пока одетый в рубище мучитель закончит настраивать свою машину для экзекуции и удалится в соседний зал.

Приоткрыв дверь, велларийка прокралась по ступеням вниз. Дымка от горящих жаровен витала в воздухе.

— Погоди немножко, — шепнула она ребенку, принявшись за ремни.

Мальчик открыл слезящиеся глаза:

— Стойте!

— Не поняла. Тише, а не то…

— Причащение! Убери руки, — малец принялся дергаться, — помогите!

Лирия в ступоре пригладила растрепавшуюся челку.

— Да я и так помочь хотела…

Глава 45 - Пути неисповедимые

Колокольни монастырей западного Лариона трезвонили вечерний час. Будто оползнем на город надувало хмурые тучи, черные как застоялая смола. Один учёный муж на площади района Нового Моста крикнул: «Тикайте молодцы, ибо идут к нам моровые тучи с Дейтона!». Непривередливых ларионцев никак не смутил тот факт, что облака шли с запада, где уже забрезжил закат, и муж был вовсе не учёным, а сбежавшим из лечебницы сумасшедшим. Однако столь громкие речи распугали кучу мещан по всему побережью Олавы. Долго ещё бранились мастера речных портов на удравших с работы тружеников, да вот только скоро и сами разошлись по шинкам.

У рынка Нового Моста, на заднем дворе захудалой шинки, дверь с фееричным стуком отворилась. Из неё гордым шагом вышла велларийка.

— Подумаешь горе! — вскинула она руки. — У нас нельзя серокожим, говорят!

Лирия словила на себе скучающий взгляд кота, что вылизывал чресла, сидя на скамейке. Это взбесило девушку пуще прежнего.

Она замахнулась ногой на одиноко стоявший во дворе трухлявый фонарный столб:

— Да в гробу я видела ваш «Одинокий столб», — раздался гул символа заведения.

Велларийка принялась искать, на чем бы ещё выместить накопившуюся злобу, но кот предусмотрительно сбежал.

— Мы тычем пальцем в небо, — обратилась она к вышедшему из шинки Джону, Себастьян поспевал следом.

— Эйе, ничаго не поделать, надо искать!

Южанин был как никогда жизнерадостен.

Лирия зло оглядела Скитлера. Тот чудесным образом умудрялся выпить в каждом заведении, куда они забредали, даже если её оттуда выставляли, чуть ли не на пороге.

— Вот и ищи себе на здоровье, teralius!

«Это больше похоже на пьянку, чем на поиск белоголового».

— Нам нужно проверить кнайпу у рынка, — напомнил землянин.

— Ты же говорил, дескать таверна и кнайпа — разные вещи, — возмутилась Лирия.

— Верно. Зачарователь мог напутать.

— О Эллуна…

Девушка поглядела, как со столба вспорхнул неведомо откуда взявшийся здесь орел, махнула на это рукой и побрела за спутниками.

— Надеюсь все разбегутся от южанина, боясь чумы, — сокрушалась велларийка, едва они сошли по ступеням и вышли на шумную улицу, — я больше не выдержу тесноты.

— Скорее уж от тебя, м`леди, — усмехнулся Себастьян.

Подходя к рынку — который был удивительно немноголюден, как для Нового Моста — девушку отпихнули в сторону какие-то одетые в рубища незнакомцы. Аристократка оступилась, наступив на ногу мещанину, тот отскочил и задел чью-то щиколотку. Мимо как раз проезжал экипаж кареты с символами Пятой Академии. Лирия замешкалась, Скитлер хотел взять ее за руку, вытащив из сыр-бора, но она вырвалась:

— Хватит! Я умею ходить, не калека, — заверила она того, сдобрив слова злобным взглядом, — просто не привыкла…

Себастьяна это не впечатлило:

— Актеришка из тебя никудышный. Тебя опять, едва не намотало на колесо! У меня-то самого глаза разбегаются, не был в городах портальной сети с поры, как нам дали по рогам в Дейтоне.

Спорить девушка не стала: когда-то и в Иллариоте у неё вскружило голову от мира за стенами поместья. Тогда её вел держа за руку кто-то другой. Кто-то, о ком Лирия уже не могла вспомнить… или не хотела.

«Он тоже был из Дейтона», — подумала она, а затем отряхнула эту мысль, как пыль с одежды.

Они завернули в переулок и вышли прямо на вход к рынку, что втиснулся между стенами домов. Площадка была забита пустыми прилавками, брошенными бочками и кадками. Из шумной оживленной торговли тут остались лишь перекупщики из Академий, да дельцы, чье добро было хорошо упаковано: дабы легче было делать ноги.

— Эй, — вдруг вырос перед Миллардом ларионец, — мы, часом, не знакомы?

— Нет, — пихнул его в сторону Джон.

Лирия прошла мимо, глянув назад: юноша был ничем не примечателен. Он быстро скрылся в толпе.

— Варвар, а ты уверен…

— Уверен, — кивнул Миллард, — я его не знаю. Пошли.

Прежде чем велларийка успела ответить, землянин уже тащил их между телегами, прилавками и бочками, одновременно объясняя, что если кнайпа перед ними окажется не той — спутникам придется ждать покуда не опустят Новый Мост. Чудеса инженерной мысли пришли и в Ларион.

— Я туда не пойду, — заявила девушка, когда её мутный взгляд скользнул по крыльцу кнайпы.

— Не дрейф, — подбодрил её южанин, — тех парней на крыльце не спроста рвёт на родину…

Погодя, он добавил:

— Ну, долбить окна под пение они могли бы и потише.

— Вы можете идти, actum est ilicet! — Лирия обернулась, её встретили прилавки и множество юных голов, выстроенных вокруг дельца.

— Я лучше пока опрошу местных.

Джон нахмурился:

— Одна?

«Лирово ненастье».

— Да! Ещё чего, компанию мне искать удумал?

— Ты, — скрестил он руки на груди, — видишь ли, привлекаешь к себе внимание.

— Твоя рожа, здоровяк, светится не хуже, чем факел Заэлларийского колосса. В любом случае, руна не даст нам разойтись.

С этими словами, девушка смело врезалась в спрессованную толпу, запетляв по рынку.

Там её быстро привлек алхимик, распродававший товар, укреплявший душу: она живо помнила, как в самый ответственный момент энергия в её душе кончилась и кровь пошла носом.

— Те, хто верят налетай, те кто жаден — делай ноги, — кричал делец, явно сбывавший собственность целителей из Академии.

Лирия протиснулась между студентоты.

— Выглядит не очень, — девушка стукнула по флакону, внутри заиграла студенистая жижа, — это точно стоит четыре медяка?

— Но-но, продукт малахудских джунглей! Сделано руками Кирительских мастеров, сбыто руками ларионских дельцов. Эт исчо, псякрев, дешево, дальше токо даром, — скривился в улыбке тип с синими, как черника, губами.

Лирия долго глядела на флакон, взвешивая в руке последнюю пригоршню кваллий. Алхимик — больше смахивавший на самогонщика — продолжал кривить ученую мину.

«На рынке всем плевать серая ли у тебя кожа, видны ли у тебя ребра или не торчит случайно парочка крыльев, покуда есть деньги — будешь желанным гостем».

— Четыре за бабкино варево многовато будет, — помахала она перед синегубым рукой.

— Думаю торг от такой как ты неуместен.

Аристократка зло оторвала от полуплаща одну из пуговиц и протянула. Разумеется, не забыв достать из кармана последние медяки.

Она, направляясь к очередной корчме, куда заглянули её спутники, крутила в руках приобретенное зелье.

«Большая удача среди всех этих фиглярских варев и средств для потенции найти что-нибудь стоящее».

— Это ещё что? — буркнула она, глядя на стоки. Руна на запястье принялась жечь кожу, но это было вовсе иное чувство…

Её взгляд заскользил по округе.

Река Олава, на которой стоял Ларион, нынче была подчинена рукам мистерианцев. Множественные каналы, деревянные плотины и известняковые дамбы высочились в районе Нового Моста. Здесь Олава переходила в искусственно созданную дельту. Отсюда шли баржи, снабжая всю провинцию аж до самого Сапфирового моря, где начиналась граница с Дейтоном да Териодом. Именно это место облюбовали ларионские бездомные. Их не страшил факт, что любой из тех каналов, где они ночевали, могло затопить в любую минуту!

За таких бездомных она и приняла компанию мужчин — тех самых одетых в рубища грубиянов, толкнувших её ранее — ведущих за собой мальчика в стоки. Теперь же ей так не казалось: незнакомцы были одеты вовсе не в тряпье, а руки у босяка были связаны.

Но чувствовала девушка себя странно — в воздухе словно натянулись струны. Намного больше и страшнее тех, что она ощущала от спутников. Нечто чужеродное тянулось от похитителей детей…

«Неужели всем плевать?», — Лирия вновь осмотрелась. Ни одна душа не отвлеклась от купли-продажи. Руна забилась, как сердце, когда незнакомцы прошли мимо. Они тоже обернулись на аристократку.

Выждав, велларийка закрыла глаза. Сомнений быть не могло! Странная связь исходила прямо от прошедших мимо.

Легкой трусцой она направилась к смердящим стокам. Всё-таки на Велларии культ детей стоял особняком!

«К тому же, — оправдывала себя Лирия, — меня родили под гением Юноны. Непростительный грех будет отвернуться от чада в беде… Пусть и порожденного Терруном мистерианца».

Нагнала детопохителей она быстро. Их маршрут был незамысловатым: поворот туда, сюда, и вверх по каменной лестнице в закрытый двор старой прядильной мануфактуры. Там велларийка умостилась в груде осыпавшейся штукатурки.

Всякий раз ей казалось, что она на грани и вот-вот раскроется, но мещане были заняты болтовней друг с другом.

«Сейчас бы пригодились теневые фокусы Себастьяна».

Группа остановилась у двери в мануфактуру. Один из ларионцев хлопнул мальчика по плечу:

— Пора, — он стукнул пару раз в тяжелую дверь.

Из заброшенного здания выплыли три фигуры босоногих крестьян, одетых в рубище и носивших длинные бороды.

«А не дружки ли это Норриса часом?».

Мистерианцы обменялись приветствиями. Один из похожих на монаха бородачей присел пред мальчиком на колено:

— Слезы льешь? Бывает, — задумчиво произнес косматый. — Аркана завещала, непосредственность в чувствах — божественный знак!

Насколько Лирия успела понять, желтокожие, хорошо разбирающиеся в религии, всегда использовали её лишь для оправдания неблаговидных поступков, а не для совершения праведных. Это заставило сильнее усомниться в намереньях неизвестных.

— Когда нам за этим вертаться-то? — спросил один из детопохитителей.

— Завтра, брат. Руна будет готова.

На этих словах девушка насторожилась ещё сильнее. Неужто она вышла на дружков Норриса?! Ей сразу вспомнился один из диалогов между ней и южанином, Себастьян рассказывал ей будто бы их руны не похожи на настоящую рунную магию. Как успела понять Лирия, в дружках у южанина кого только не было: и картежники, и контрабандисты, и колониальные солдаты, а также один придворный шут. Связывало всех друзей Скитлера одно. Они все теперь его ненавидели.

Аристократка вскарабкалась на груду мусора: «Достаточно будет лишь увидеть, связаны ли эти вахлаки с фениксами иль нет», — подумала велларийка.

Мистерианцы синхронно совершили простой жест — указательным пальцем вывели образ ока на лбу. Это было «одноперстие». То, что ларионцы называли «сотворить знамение». Эдакая, как узнала девушка, быстрая молитва. Присуща она была лишь Ларионскому течению.

В родном же Иллариоте, где исповедуются Исталебские каноны, верующим в Аркану принято было носить амулетики с этим самым оком.

«Обе традиции достаточно глупые, но медальон хотя бы можно потрогать!».

Мистерианцы, что пришли с ребенком, резко зашагали прочь. Бородачи же подхватили дитя. Они скрылись за грузной дверью мануфактуры.

Некоторое время аристократка лежала в гробовой тишине среди штукатурки: «Вернусь с землянином и плутом, — решила Лирия, но велларийские традиции неуклонно молвили обратное, — а что если эти лохматые аскеты навредят мальчонке? Я ведь могу и опоздать!».

Она была хорошо выучена принципам истинных велларийцев. На их планете каждое чадо было священно, ведь продолжало их расу, вопреки порождениям Терруна и хищной погоде синих пустынь.

Переборов в себе страх, велларийка развернулась и принялась бежать обратно в стоки. На полпути она выругалась и возвратилась. Поглядела на массивную дверь ещё пару секунд, развернулась, но вернулась и заглянула вовнутрь.

Девушка ни разу не пожалела, что вернулась! Ведь мальчишка уже оказался прикованным к лежанке, похожей на стул цирюльника смешанный с пыточными устройствами гвардии. Вокруг него, как и подобает мучителю, крутился мужик. Бородатый зажигал одна за другой жаровни прямо под мальчонком.

«Они его жарить собрались?! — негодовала Лирия. — Злодеи!». Теперь всякие сомнения развеялись. Она должна помочь ему сиюминутно! Вот только девушка, всё же, предусмотрительно дождалась, пока одетый в рубище мучитель закончит настраивать свою машину для экзекуции и удалится в соседний зал.

Приоткрыв дверь, велларийка прокралась по ступеням вниз. Дымка от горящих жаровен витала в воздухе.

— Погоди немножко, — шепнула она ребенку, принявшись за ремни.

Мальчик открыл слезящиеся глаза:

— Стойте!

— Не поняла. Тише, а не то…

— Причащение! Убери руки, — малец принялся дергаться, — помогите!

Лирия в ступоре пригладила растрепавшуюся челку.

— Да я и так помочь хотела…

Слишком поздно до неё дошла суть происходящего. Из соседнего зала выскочили бородатые ларионцы. Каждый носил красную повязку на запястье.

— Псякрев, ловите демона! — затрубил босоногий.

Первый встал на пути Лирии, заградив лестницу. Второй попытался ухватить её за волосы. Благо девушка, по совету опекуна, не отпускала длинных локонов.

— Ухожу-ухожу! — велларийка прошмыгнула на ступени.

Там она резво ударила кулаком по глазу бородатого. Тот схватился за лицо. Девушка подтянула его за бороду и крепко врезала по промежности. Подвальный монах согнулся, со свистом втянул воздух, а потом взвыл волком и упал на колени.

Лирия наверняка совершала святотатство перед ликом Арканы. Аристократка подпрыгнула, ударила ларионца по виску, тут же развернулась и хватанула второго за груди. Тот рухнул на крутые ступени.

Переступив через воющего монаха, чьи мужские достоинства явно были ущемлены, она бросилась на улицу. Вновь в стоки, лишь бы добраться до рынка! Только в смердящих каналах Лирия обнаружила, что держала всё это время кусок бороды нападавшего.

Несмотря на длинные бороды, преследователи оказались вовсе не стариками. Двое ларионцев бежали за ней и притом довольно быстро.

— Держите, пся мать! — орали они. — Держите её побратимы!

Спустя пару мгновений девушка поняла до кого пытались докричаться недруги. В конце стоков у выхода к рынку уже выстроилась стена мистерианцев, которые и завели её сюда!

— С дороги, порождения Терруна!

Лирия воззвала к душе. На дланях заиграла лунная энергия, оставляя позади бегущей девушки синий шлейф. Она перетянула пламя, сформировав щитки на запястьях. Так и понеслась на преградивших ей дорогу ларионцев.

Очевидно, вид стремглав приближающейся велларийки, пылающей лазурным пламенем, спугнул фанатиков. Они отпрыгнули от Лирии, освобождая той дорогу на рынок.

Желанного спасения не настало. Девушка запуталась в ногах, шлепнулась о пустую рыночную лавку. В ноге что-то зажгло — гвоздь порвал ей штанину, заодно ободрав кожу.

— Хватайте же её! — раздавались крики преследователей.

Однако Лирия уже проползла под лавкой на другой ряд. Осмотрела рану. Ничего серьёзного.

«А штаны вот жалко».

Переведя дух, аристократка решилась выглянуть из своего убежища.

Перед её лицом замаячили мордовороты с браслетами стрижей. Один из них был юнцов, что врезался в Джона у кнайпы…

— Вон она, остальные где-то рядом, — громила, их предводитель, говорил на удивление складно, учитывая что давеча в Лазурном они покрошили ему зубы, — за работу, парни!

Велларийка оцепенела. В руках все они держали сети, копья и топорики. Ей повезло выиграть момент: тут же в лицо стрижам влетел невесть откуда взявшийся орел, принявшись царапать фанатикам лица.

«Сегодня явно не мой день», — подумала Лирия, пытаясь развернуться.

Но один из стрижей, лихо закрутил веревку, заарканив её за руку. Потащил к себе, как строптивую кобылу. Девушка мановением ладони прожгла путы и принялась бежать живее прежнего.

«В следующий раз научу тупоголового землянина не называться своим именем в каждой дыре!».

Мир вокруг кружился и ходил каруселью. Легкие кололи и прожигали насквозь, концентрации не сказались на её душе незамеченными.

— Террун бы побрал этих детей! — выругалась Лирия, откупоривая один из купленных флаконов. Пахло содержимое хуже Милларда.

Подбодрил выпить студенистую жижу её приземлившийся обок с ней топор.

«В прошлый раз они брали нас живьём!».

Девушка закашлялась, едкое зелье принялось окутывать горло, стекая, как казалось, прямо в легкие. Несмотря на отвратительный вкус дышать стало куда легче, а ноги сами понесли аристократку прочь от фанатиков!

Струны натягивались в воздухе, колыша душу. Связь указывала в направлении соседней улицы, но там уже роились бородатые преследователи. Завидев велларийку, босоногие вновь бросились в погоню.

— Вас мне только не хватало, — крикнула она, развернувшись к забору.

— Ай! — но тут же стукнула кого-то лбом.

Раздался визг:

— Эй, рохля серокожая! — недовольно покосилась на Лирию парой глаз необычного оттенка упавшая мистерианка. Её серо-зеленый студенческий наряд перепачкался в грязи. — Воще Магнусом одержимая?!

— Прости, красноглазая, — несуразно буркнула в сторону аристократка, залезая на забор.

«Треклятые студенты, вечно лезут под ноги!», — чертыхалась Лирия, преодолевая преграду. Тут за штанину её ухватил босоногий.

— Да ухожу я, ухожу! — крикнула девушка.

Вторая штанина с треском порвалась, оставшись в руке у бородатого. Велларийка же, сверкая бедрами, скрылась в подворотне. За забором послышались крики мордоворота на монаха с красной лентой.

— Пускай ссорятся, — хохотала девушка, несясь меж проулков. — Я в это время уже буду за спиной землянина…

Резко она застыла на месте, а затем её вырвало. Живот скрутило в трубочку.

«Продукт малахудских джунглей, чтоб тебя! — кривилась в приступах рвоты девушка. — Фиглярское варево за два медяка».

— Себастьян! — захрипела Лирия, когда руна вновь начала зудеть.

Кнайпа, куда направились её спутники, уже мелькала в конце проулка.

Тут ей и накинули мешок на голову, а в ушах зазвенело после оглушительного удара под дых.

***

Себастьян присвистывал, отливая в подворотне у кнайпы.

«Я начинаю сомневаться в существовании той таверны, — хмыкнул южанин. — А может, и та жар-птица была экой иллюзией? Э не, слишком уж реальная».

Тут Скитлер схватил свободной рукой конец кинжала. Слух никогда не подводил молодого вора, но в этот раз это оказалась лишь громко гудящая самовозка. Карета пронеслась мимо, подняв настоящий громогласный гул.

Южанин вздохнул:

— Кары исталебские, где черти носят эту лунную ведьму?! — он заправил концы по местам и двинул к месту встречи.

Глава 46 - Ларионская резня закалённым мечом

Крапп закинул ноги на дубовый стол. Точнее на его кусок, ибо вторая часть столешницы валялась в другом конце архива. Было удивительно, как уцелел стул, на котором он сидел.

«Вахинское дерево, не иначе!».

В ставке гильдии бардак никто убирать и не собирался. Фотини встретила их с отрядом на пороге сверлящим взглядом, теперь же она стояла рядом с ним в главном зале.

— На что ты вообще надеялся? — наклонилась она к нему, прошептав. — Можешь не отвечать… Я всё подготовила, сейчас смотритель будет читать тебе доклад.

Крапп лишь зевнул. Ученный в гильдейском фартуке неспешно выкладывал пред Краппом документы. Агенты в зале прихрамывали, после погони за не-велларийкой.

«Они могут гордиться, что сражались с чудовищами!», — эта мысль тешила ущемленную гордость мужчины.

Фотини закатила глаза.

Крапп деловито взялся за перо.

«Но марать документы мне сегодня не придется».

— Агенты, вы закончили вашу операцию под покровительством сеньора, — объявила за него Фотини, придав своего лисьему голосу серьезный тон, — но нам нужно составить общий доклад о случившемся.

— Смотритель, — обратился к очкастому Крапп, — почему ваша штаб-квартира похожа на лоно молодожён и как вы допустили поломку телепондера?

Стоящий перед ним ларионец зарделся. Принялся выглаживать руками мятый халат.

«Он тоже новенький, как и агенты, — подумал Крапп. — Да и все здесь. Прошлый состав местной ставки гильдии поголовно погиб на Игнисе, во время Первого Контакта».

— Случилось нападение, — начал молодой надзорщик, — неизвестные ворвались через крышу.

Крапп глянул на внушительных размеров дыру в потолке.

— Их было двое. Нарушители сразу принялись атаковать персонал штаб-квартиры. На месте были убиты три члена гильдии. Орудием нападавших была комбинация магической воды и молний.

«Смертоносный дует».

От одного из трупов, укутанных вуалью, всё ещё исходил запашок жареного мясца.

— Судя по всему, это были высшие драконы, сир.

Крапп забарабанил пальцами по столу, испещренному глубокими царапинами от когтей.

— И что пропало?

— Записи исследований гильдии периода правления Райельтина Кельтина, последнего лунного лорда. Кхм, — кажется, юноша пытался вспомнить уровень секретности этой информации, — записи о его близком окружении.

Агент принялся загибать пальцы:

— Значит, у нас нарушение секретности, любители древневелларийских секретов и три трупа. Это чревато, — он поднялся и положил крепкие руки на плечи смотрителя. — Знаете что? В жопу этих драконов! У нас есть проблемы посерьёзнее!

Надсмотрщик поправил окуляры:

— То есть?

Крапп отпихнул кусок стола в сторону. Возвел руки, как велларийский трибун, и молвил:

— Вступая в ГБА, вам рассказывали о долге! Захват, Изучение, Нейтрализация! Щит Теи, поборники Альтеи! — агент указал на дыру в потолке, там уже собрались было голуби, но их распугал невесть откуда взявшийся орел. — В этом вся сегодняшняя Гильдия Безопасности Альтеи! Обшарпанное местечко с сорванной крышей! Так было не всегда, — он поглядел, как Фотини удовлетворительно ему кивнула, пристально смотря на толпу. Можно было продолжать:

— С десяток лет тому назад я участвовал в операции по поимке ублюдков с летающего корабля. Слышали о деле «Сойкина комета»? Вижу, что да. Мы, вашу мать, тогда кровью и потом спасли нормальность нашего мира!

Толпа разразилась жидким хором согласия.

«Они об этом слышали только из баек служивых».

Десятки глаз застыли на агенте в ожидании.

— Сейчас магистрат, наше начальство, ведут себя как Гиста на брачном ложе. Мы столкнулись с силой, превышающей нашу в десятки раз. Мы потеряли Игнис, контроль над Теей. Стали ли мы бороться? Стали ли мы колоть из ночи, чтобы Альтея всегда жила днем, как гласят наши догматы?! Нет! Вместо этого руководство предпринимает попытки договориться с ними! Торгуются с иномирными выродками!

Глаза юных гильдейцев стали один за другим разгораться.

«Если вовремя заметить, как внутри соратников разгорается искра праведного гнева, то этот всполох, рано или поздно, ты сможешь возжечь пожаром», — наставлял учитель-магистрат в молодости Краппа.

— ГБА, что наводила ужас на самого Джона Маттона, что разгадала секреты первотворцов, стала неспособной защитить нормальность дня! Прямо сейчас по вашему городу шляются творения фениксов, а магистрат и палец о палец не ударит, ибо так велели твари с Игниса! Нет повода бояться, братья. Сегодня некоторые из вас были со мной. Они не сильнее нас, — ликующе крикнул агент. — Все видели, как наш топор угодил не-велларийке в ногу!

Из оравы новичков раздался крик:

— А мне виделось, дескать, он промазал!

— Не важно, ибо мы видели, как оно кровоточило! Если что-то истекает кровью, его можно убить, — улизнул Крапп. — К черту Изучение! Мы покончим с тем, что угрожает миру. Будьте же, Гистова задница, героями! Мы уйдем через портал на комплекс в Гвинтее. Там, в гильдейской обсерватории, фениксам нас не достать будь у них в руках хоть три Игниса. Мы обрежем связь с магистратом и начнем войну со всеми врагами нормальности! Я пойму, если вы откажетесь, но буду презирать вас за трусость…

Закончить ему не дали. Толпа разорвалась овациями.

«Ларионцы — вспыльчивый народец», — хмыкнул Крапп, прикидывая, какие ещё ставки он успеет навестить. Возможно, ему удастся дойти и до велларийских штабов, а то и вахинских.

— Не надейся, — подошла, пошатываясь, к нему Фотини, — точно не сегодня. Нет, это не лень, а трудность созерцания мысли целого скопища, сам бы попробовал…

Крапп развел руками.

Портал они открыли, пусть и не без трудностей. «Открыть дыру в иную часть Теи это тебе не просто пальчиками помахать. Тут нужны инструменты и знания, доступные только гильдейским навигаторам ввиду секретности». Народ колонной хлынул в червоточину, будто бы там раздавали пиво задаром, в то время как у Краппа завибрировал телесим за пазухой.

— Ха, смотрите! Нам звонит магистрат.

«Разумеется, они уже знают».

— Тут что-то не так, — шепнула ему рыжеволосая, но Крапп отмахнулся от Фотини, как от мухи:

— Ответим, как следует!

Агент вдавил, похожими на стальные прутья, пальцами желтый кристалл телесима. Тот вспыхнул, затем лопнул, выпуская из себя звуковую волну, что разлетелась по залу задорным эхом. А затем объявился он…

Дверь в архив распахнулась.

— Да хранит вас Аркана, дорогие друзья, — помахал собранию рукой пожилой не-мистерианец. На его запястье сияла вывернутая звезда — руна фениксов. Голос был мелодичен и слащав:

— Соизволите беседу?

Старик поднял капюшон-отворот длинного шерстяного плаща, вышитого староиллариотским письмом. Золотая фибула, как у древнего странника, скрепляла распашной кафтан, ниспадающий в расшитую серебром юбку поверх составных штанов из пушнины. Длинные волнистые волосы ореолом окружали его одухотворенное, как у поэта, однако вполне мужское лицо. Седина прорезала короткую бородку.

Гость скинул с плеча перемотанную дорожным ремнем лютню.

— Или быль может, сначала помолимся? — осведомился старик у присутствующих.

Паренек, державший копье, с боевым кличем дернул наконечник на не-мистерианца. Крик превратился в сиплый хрип. Копьё разломилось надвое, а юнец грохнулся на землю, с выпавшими из брюха кишками. Крапп и глазом моргнуть не успел, как их гость уже стоял с поднятым над собой лезвием, подобно скорпиону, с которого струилась кровь.

— Какого…

Меч монстра был матово-черным, кромка вовсе не блестела на свету, а на доле лезвия с одной стороны были прорехи для зазубрин-мечелома.

Фотини схватила оперативника за рукав, потянув к порталу, но Крапп вырвался:

— За Альтею! Нейтрализовать кретина!

Трое ГБАшников выхватили фальшионы и воздух засвистел, как на турнирном ристалище. Однако вовсе не от ударов юнцов, ибо старик ушел от них в два вольта, двигаясь в лихом танце. Его черный полуторный меч мельницей вышагивал над своим хозяином.

Тройка новоиспеченных агентов пали с перерезанными глотками.

Началась неразбериха. Вокруг головы пожилого не-мистерианца сверкали гизармы, стрелы и древние статуэтки, представляющие немалую научную ценность. Тем не менее, ни одно из лезвий не попало в цель: девушка замахнулась на монстра дубиной — тот дугообразным движением поймал дубину на меч, а через секунду дама лишилась половины лица, толстобокий мужчина ударил топором от плеча — прежде чем замах случился чудище поймало топорище в мечелом, а затем топор оказался в голове у бедняги.

— Используйте артефакты, недомерки! — закашлял Крапп. Сеньор не заметил, что и сам начал пятится. Страх обуял его разум: это был монстр! Перед ним сверкало лезвием самое настоящие чудовище, если не хуже.

«Иномирец».

Наконец к входу, залитому кровью как на скотобойне, подоспели молодые агенты. Их нагрудные пластины громыхали только при ходьбе, а мечи пылали магическим пламенем. В бою они… оказались совершенно бесполезны! Дедок, кружа мечом, как волчком, с лихим стуком отбил каждый из ударов, а затем его лезвие зажглось алым светом. Мутант просто-напросто проплавил броню несчастных!

— Всей толпой! Навались!!!

И навалились, но, прежде чем круг народу успел накрыть старика, руна того засияла, а под его ногами закружили искры. Мгновение. Не-мистерианец оказался уже в ином месте. В пару взмахов он раскроил толпе спины, а когда выжившие повернулись, монстр вновь ушел в искры.

Полетели головы. Черно-красное лезвие подобно молнии крошило единомышленников Краппа. Оставшиеся стрижи не горели энтузиазмом, многие принялись бежать в портал. Агент словил на себе взгляд двух дымчатых глаз не-мистерианца. В них виднелась лишь скука.

— Болты, Гистова мать, болты! — пытался контролировать ситуацию Крапп.

Фотини в ужасе пища, забилась в червоточину, исчезнув.

Вторженец принялся двигаться прямиком к нему. Чудовище порой даже не смотрело на врагов, лишь вслепую парируя их атаки, оставляя истекать без руки, а то и ноги.

Смотритель архива кинулся на нападавшего с жалкой рогатиной. Сделал выпад от груди! Черное лезвие завертелось, однако надзирателю несказанно повезло — мечелом застрял в наконечнике рогатины. Старик дернул меч к себе, а затем во второй его руке сверкнул кинжал.

Через секунду Смотритель навеки застыл прибитым к столу в немом крике. Из его рта торчала рукоятка.

— Да ладно вам, ребята, — мягко молвил не-мистерианец, с головы до ног перепачканный кровью, — не надоело?

Тварь сделала пару шагов. Каждый шаг закончился смертью члена гильдии. Подоспевший мечник сумел отразить пару выпадов, их мечи столкнулись. Засияла сталь!

«Должно же его лезвие рано или поздно треснуть!», — ужасался Крапп.

Краем глаза чудище заметило лучника, что в спешке натягивал тетиву. Руна старика засверкала. Их лезвия с мечником не успели даже разойтись, как в круге искр тот оказался за спиной у стрелявшего. В панике незадачливый стрелок отпустил тетиву и жутко завопил — из его груди проглядывала кромка меча.

Тут на голову старика, звеня звеньями, опустился цеп. Мутант, разумеется, успел скрыться в искрах. Однако широкоплечий не переставал крутить цепом как умалишенный.

— Сгинь, песья кровь, иномирец!!! — завопил ларионец, размахивая цепным шаром. Тот по оказии угодил прямо в лицо девчушке-исследовательнице, что от ступора не успела скрыться в портале.

— Неправда, я не таков, — горестно вздохнул седой, прикрываясь от ошметков женских волос.

Широкоплечий пару раз сотрясал воздух. Не-мистерианец был вынужден отступать.

«Вот оно спасение. Против цепа нет приёма!», — ликовал Крапп. Ларионец заорал в приступах яростного хохота, раскручивая цеп так, что рукоятка жалобно поскрипывала.

Старик вздохнул и выпустил меч из рук. Нырнув за пояс, он достал подобие мушкета из дерева, который вместо ствола заканчивался стальным шаром. Архив залило светом! Воитель с цепом пал навзничь. Луч с иномирного оружия, словно непрерывная стрела, проплавил сквозную дыру в его торсе.

Крапп не почувствовал ни следа магии, а не-мистерианец просто-напросто выкинул дымящийся деревянный пистоль.

— Что это такое?! — завопил какой-то юнец, схватившись за куртку Краппа.

Оперативник оттолкнул его:

— Я не знаю! Ты член гильдии или сосу…

Черное лезвие отхватило плечо от тела парня. Старик прокрутил полуторник в двуручном хвате.

Бежать!

Крапп уже слышал его сопение, всё ближе и ближе… Рука затряслась, он схватил первый попавшийся под руку посох. Развернулся — не-мистерианец уже навис над ним.

— Исчезни!!! — он воззвал душой к деревяшке.

С резного набалдашника полетели сгустки алого пламени! Приземляясь, они взрывались с оглушительным ревом. Старик скрылся в поднявшемся пожаре, а Крапп выглядывал в огне его силуэт, как загнанная в угол жертва высматривает свою смерть.

Сквозь поднявшийся пожар до агента донесся голос чудовища:

— Что скажешь о моем костюмчике? Не слишком ли старомодно? Новые веяния моды тяжело понять! Похоже, я пропустил парочку последних сезонов.

— Вы и твои птицеподобные хозяева, — он зажал кровоточащую артерию, — сгинете! Альтея будет…

Смерть не заставила себя ждать. Посох внезапно раскололся на две части, словно соломинка, а левая рука агента упала на пол. Кровь хлынула из обрубка! Оперативник завопил, но опомниться старик ему не дал — не-мистерианец схватил ладонь агента своей рукой… Дальше дело техники!

Руна вывернутой звезды засияла.

— Нет!!! — завопил агент, будучи не в себе от боли. — Нет-нет! Погоди!

— Рано или поздно этот час настанет. Впрочем, что для Цели одна спасенная душа? Вернемся к теме: не я ли давал вам шанс побеседовать, заблудший? — устало молвил мутант. Черное лезвие впилось в горло Краппа:

— У твоей гильдии есть договоренности перед Цепью.

Оперативник скосил взгляд на меч у своего горла. Боль от обрубка померкла на фоне раскаленного до предела лезвия старика.

Дымчатые глаза впивались в ренегата гильдии пронзительнее меча: — Молчишь? Смелый малый, уважаю. Да вот только, я запросто смогу добраться до всех вас и после смерти, в… В кого вы сейчас там веруете? Хотя не важно, ибо в ином случае тебя ждет спасение, — он кивнул на сияющую руну.

Тут из червоточины на старика хлынул поток воды, сбив того с ног. Фотини, держа посох наперевес, схватила Краппа за плечи. Агент — скорее из страха, чем из храбрости — начал живо перебирать ногами.

Они прыгнули в червоточину. На обратной стороне агент тут же дернул рубильник: портал затух, но в последнюю секунду из него вылетел кинжал из черного металла.

Благо, цели он не нашел.

***

Мешок на голове. Тьма. Вонь от грязной тряпки, что запихнули ей в рот. Её похитители вели девушку вдоль Олавы — она могла понять это по ужасному запаху городских каналов и мокрой мостовой.

«Они лучше крыс знают улицы Лариона», — причитала Лирия.

Её пихнули палкой в спину:

— Давай-давай, — подгонял её мистерианец, — двигается левая нога, двигается правая нога — это то, что у нас называют ходьбой, инопланетец.

В ответ велларийка могла лишь мычать сквозь тряпку.

— Антересно, а што пан Прокоп велит делать с этим выродком?

Их было четверо, судя по звукам.

В воздухе стояла прохлада и сырость.

«Вероятно дело к ночи».

— Пан Прокоп, да святится имя и род его первородным огнем Арканы Матери, сделает то же, што и сын дьяволов, митрополит Конрад. Только наоборот.

— Нынче, — заметил ещё один, — у папистов принято на иноверцев лишь молитвы наговаривать, упрашивать одуматься! Мол, так сам пророк Гинек вещал.

— Бредни Исталебской хунты! Скоро, побратимы, усе увидят, что Ларион стоит лишь за Чашей.

— И верно, псу их под хвост! Кто на Чашу пойдет, в чаше в прах и обратится.

Лирию вновь дернули на повороте. Лапали её нещадно, как трактирную потаскуху, но сделать велларийка ничего не могла — путы крепко связывали руки и ноги.

«В лучшем случае, — мыслила девушка реалистично, — меня изнасилуют. В худшем же, фанатики будут меня пытать до тех пор, пока я не сойду с ума».

Это было самое унизительное положение, в котором ей приходилось пребывать за последнее время. Не считая того раза, когда ей пришлось ночевать в стойле вплотную к Себастьяну с землянином. Тем не менее, она всякий раз пыталась вырваться. Вера в пришествие спутников не угасала!

— А ну не дергайся, осмерделая дьяволица! — прервал её потуги к свободе один из похитителей.

Глава 47 - Нездоровые отношения

Мешок на голове. Тьма. Вонь от грязной тряпки, что запихнули ей в рот. Её похитители вели девушку вдоль Олавы — она могла понять это по ужасному запаху городских каналов и мокрой мостовой.

«Они лучше крыс знают улицы Лариона», — причитала Лирия.

Её пихнули палкой в спину:

— Давай-давай, — подгонял её мистерианец, — двигается левая нога, двигается правая нога — это то, что у нас называют ходьбой, инопланетец.

В ответ велларийка могла лишь мычать сквозь тряпку.

— Антересно, а што пан Прокоп велит делать с этим выродком?

Их было четверо, судя по звукам.

В воздухе стояла прохлада и сырость.

«Вероятно дело к ночи».

— Пан Прокоп, да святится имя и род его первородным огнем Арканы Матери, сделает то же, што и сын дьяволов, митрополит Конрад. Только наоборот.

— Нынче, — заметил ещё один, — у папистов принято на иноверцев лишь молитвы наговаривать, упрашивать одуматься! Мол, так сам пророк Гинек вещал.

— Бредни Исталебской хунты! Скоро, побратимы, усе увидят, что Ларион стоит лишь за Чашей.

— И верно, псу их под хвост! Кто на Чашу пойдет, в чаше в прах и обратится.

Лирию вновь дернули на повороте. Лапали её нещадно, как трактирную потаскуху, но сделать велларийка ничего не могла — путы крепко связывали руки и ноги.

«В лучшем случае, — мыслила девушка реалистично, — меня изнасилуют. В худшем же, фанатики будут меня пытать до тех пор, пока я не сойду с ума».

Это было самое унизительное положение, в котором ей приходилось пребывать за последнее время. Не считая того раза, когда ей пришлось ночевать в стойле вплотную к Себастьяну с землянином. Тем не менее, она всякий раз пыталась вырваться. Вера в пришествие спутников не угасала!

— А ну не дергайся, осмерделая дьяволица! — прервал её потуги к свободе один из похитителей.

Рабыню из неё явно делать не собирались, ибо удар нанесли по ребрам — непростительный урон товару. Боль согнула девушку в три погибели. Вновь вернулись рвотные позывы, на пустой желудок.

— Эгей, Лешек, чего вона у тебя корчится?!

— Видать хочет, так сказать, понести семя служителей пророка Игнибата прямо здесь, — хохотнул паршивец.

— Двигай лучше! До Землиц ещё далече, а тут многовато лишних ушей.

— Разве Чаша теперь в Землицах? В прошлый раз была под Марковым мостом!

— Прошлое обиталище раскрыли. Юродивый банкир разболтал усё дружине.

— А я говорил пану Прокопу — всякий деньголюб годится лишь как полено под костришко, — заржал фанатик.

«Джон с южанином где-то неподалёку», — будучи не способной видеть, Лирия раз от раза обращалась к руне. Её линии, которые девушка уже привыкла обзывать паутинками, были спутаны. Спутаны той самой потусторонней связью, что исходила от одного из игнибатцев.

Она постаралась охватить своей мыслью чужеродную линию: та разбивалась, как ствол дерева на ветви, во множество сторон уносясь вдаль. Это была уже не «паутинка», нет. Целое корневая система. Лес!

И когда девушке хватило смелости заглянуть в эту связь, кто-то посмотрел на неё в ответ…

— Осмотрите её запястье! — внезапно вскрикнул один из игнибатцев, доселе молчавших.

— Чаго? — остальные еретики опешили, но быстро поддались:

— Как скажете, Отмеченный.

Велларийка принялась вырываться, не желая кому-либо показывать руну. Вся эта ситуация привела её в ужас.

— А ну, пся кровь, не рыпайся, — схватил её воротник полуплаща игнибатец.

Его прервал товарищ:

— Гляньте ввысь, тени! Клянусь цицками святой Арканы это же…

Засвистел вибрирующий ветер. Затем фанатики завопили, захрипели и завизжали, как свиньи на убое.

«Себастьян», — выдохнула Лирия, впервые искренне радуясь южанину. Зашипела кровь ларионцев, брызнув на девушку. Её окропило холодом, когда на неё навалился бывший конвоир, завалив их обоих. Он был мертв.

— Хв-мх. ллуне! — промычала она, скинув с себя тушу.

Каблуки ботинок выстукивали по городской кладке. Себастьян ходил вокруг неё кругами. Лирии удалось выплюнуть грязные портки изо рта:

— Не юли Скитлер! Развяжи скорее. Эти ублюдки поймали меня на…

Вновь задул ветер, уносясь вдаль. Смешиваясь с ночной какофонией города: трели сверчков, лая собак и далеких стонов.

— Ау?

Никто не ответил.

Тут-то она и поняла: Скитлер не носил обувь на каблуках. В тот момент Лирия и услышала как что-то выпрыгнуло из тени обок неё — девушка тут же отскочила — кинжал неизвестного прорезал ей вторую штанину, благо рана была неглубока.

— Терруново подземье, — выругалась аристократка, пытаясь разглядеть хоть что-то меж тканей мешка у неё на голове.

Очередной укол кинжалом не смог её настигнуть. Ведь велларийка тут же скрылась в водах Олавы.

В этот раз ей хватило ума задержать дыхание.

Вода размягчила пеньковую вязь на руках — освободившись, Лирия принялась судорожно вцепляться в стену набережной под водой, ища прорехи между кладкой. Вода заполнила собой чертов мешок на её голове!

Девушка вспомнила о велларийской казни: осужденного пихали в мешок со змеёй да скидывали в воду — кто мог подумать, что подобное она устроит себе сама?

Таки стянув с лица ткань, она вынырнула глотнув воздуха. Снаружи было тихо. Она вскарабкалась наверх: теперь, когда она могла созерцать картину убитых, её желудок вновь потяжелел — искалечены фанатики были ужасно. Убийца содрал с них скальп так, чтобы он был вздернут к верху. Те валялись, как открытие книжки.

Один из трупов игнибатцев отсутствовал. На его месте остались лишь тряпки, которые они называли одеждами, и куча пепла. Зола высыпалась прямо из двух башмаков еретика.

Лирия осела на землю. Закрыла глаза, не в силах противиться усталости — игнибатцы били её палкой по ногам с битый час, демонстрируя заландскую гостеприимность.

«Всё… Абсолютно всё, что связано с моей руной это проклятье Терруна, — не в силах была осознать случившиеся девушка, — Эллуна даруй мне спасенье».

Не хватало ей убийц, так ещё и на Лирию начал нападать сон. Аристократка едва ему противилась — сны в последнее время начали становиться всё страшнее и страннее. Голова от них шла кругом.

Пред закрытыми глазами начала проигрываться дрёма: поле, необъятное поле ржи. Она, отбросив вилы, словно те ничего не весят, играючи касалась колосков, золотистых на инопланетном ярком свету Игниса. Над головой бледнела дневная луна, похожая на шляпку поганки. Всё было так беззаботно, если бы в этот момент в голове Лирии не началась мигрень.

Это было приятное воспоминание, полное зова детства и умиротворённости, сокрытое в сознании как драгоценный камушек у ребёнка. Но это было не её воспоминание.

Пальцы велларийки коснулись фамильного кристалла — его тепло помогало отгонять виденья. Возвращало девушку ближе к цели.

Дрёма отступила:

— Энтот шлем и ломанного гроша не стоит, сорванец, — раздались голоса издали в переулке, — ковать такое, что тонуть в стакане!

— Что значит ломанный грош, господин?

— То и значит, кутас, — шаги были всё ближе, — в древности, до кваллий, в Ларионе был сребрянный грош, что ломали для номинала поменьше. Ты лучше, подмастерье подзаборный, думай о том, экак нам теперь продать наш товар армии… Пресвятая мать Аркана!

Похоже, прохожие таки увидели картину убийства.

— Беги за дружиной, слышишь?! Скажи, Отступник опять объявился! Они, сталбыть, должно быть зависают в кнайпе, что у рынка, — наставлял ларионец паренька, — а я пока утащу отсюда одного бедолагу — академики много дадут за свежий труп.

— Тятька, эт опасно…

— Делай, што говорят! Сама Аркана дала нам шанс выплатить имперские налоги!

Лирия поднялась на локтях. Именно в этот момент ларионцы завопили во всё горло, бросившись на утёк. Девушка выругалась, она то думала, что в столь кровавой сцене серокожая будет лишь дополнением, как садовый гном в роскошном парке.

— Замечательный день, — она сплюнула из рассеченной губы.

Ей пришлось заторопиться прочь — ещё и с дружиной знакомства Лирия бы не выдержала. Руна вела её меж переулков.

«Сколько я бы не рассказывала Милларду и Скитлеру об этом чувстве, — подумала она о связи, что растянулась в воздухе, — они поднимали меня на смех! Как они могут быть так слепы, когда эти руны буквально прижигают нас друг к другу, как услужливые тюремщики?!».

***

Себастьян глубоко вздохнул свежий ночной воздух. Кругом стояла тишина и мягкий сумрак, аки кинжалом пронзенный лучами света Деомы и Магнуса.

— Её здеся нет, Джон, — сказал южанин, — кончай лазать у них под окнами.

Миллард лишь поглядел какое-то время на собеседника и вернулся на проспект. Руна — не без помощи ужасной чесотки и головной боли — привела их сюда. Но и здесь, под двором жилого домика с гладкими стенами и живой изгородью, Лирии не оказалось.

— Как мне всё это надоело…

— Не тебе одному, здоровяк, — согласился Скитлер. — Радует токо, што холодает — будет чем дышать.

— Меньше буду марать водой доспех, — согласился землянин.

«Он его моет? Вот так сенсация».

— А ты не думал, мало ли чаго в городах бывает…

Миллард остановился. Прямо посреди мостовой, как если бы кроме него никто не пользовался проспектом.

— К чему ты клонишь?

Себастьян вздохнул:

— Вдруг она того? Сандальнулась, откисла, отбросила копыта… мне продолжать?

Здоровяк покачал головой.

— Если это правда. Тебе не повезло.

— А до этого, видать, мы были самыми частыми клиентами м`леди Фортуны?

— До этого ты сидел в основном у неё на ушах.

— Какой ты грубый, — скривился южанин, — у нас в Дейтоне обычно такие бармалеи служили на паханов: убивали или, зачастую, умирали за них. Ни тебе словечком обмолвиться, ни бокальчика опрокинуть. Нет, сразу в лоб!

— Ты паршивец, — изувеченное лицо Милларда скривилось в гримасе, — какие тут бокальчики?

Себастьян предпочитал не смотреть на то, что Джон, наверняка, называл своим лицом, а потому не смог понять улыбается тот или, что вероятнее, вновь точит свой стальной взгляд.

«Два варианта одинаково жуткие».

В этот момент велларийка их нашла. К крайнему удивлению спутников пришла к ним Лирия сама, не связанная, в ещё более рванной одежде и плеядой ранений.

Она вбежала в спутников:

— Во имя посыпанного солью Рефрегенна, где вас носило?! Там были… стрижи… игнибатцы… Я нашла какую-то связь, а вы нашли Норриса?!

Южанин не был готов к такому наскоку. Чтобы кто о нём не думал, а говорить с избитыми девушками не было для него нормой.

— Одно очко тебе за инициативу, — наконец сказал ей Миллард. — Второе, если скажешь где ты нахрен была?!

Тени задвигались по переулку.

Землянин отступил в сторону. Аки злой рок, на них вылетела карета. Кучер схватился за вожжи, захлестал по спинам лошадей. Но девушка только и могла, что смотреть на два резво летящих к ней сияющих ока экипажа — масляных ламп.

— Лирия! — южанин утащил её с пути кареты. — Эйе, у тебя явно нездоровые отношения к каретам!

Себастьян усадил её на скамейку:

— Не нужно быть и Пророком Оттием, штоб уразуметь — с тобой сталось что-то дурное.

Землянин скинул с себя табард, услужливо положив его на велларийку.

— Вроде в порядке, — бегло осмотрел её Джон.

— Bene, и без тебя заметила, — огрызнулась девушка.

— Теперь рассказывай, — вмиг похолодел громила. — Как ты нас нашла?

Аристократка указала на запястье.

— Произошло убийство, — добавила она.

— Тебя видела стража? — спросил Миллард, расставив руки по бокам, как взволнованная нянька.

Лирия утерла лоб. Пахло от неё проточной водой, кровью и потом.

Почти как от Сивой.

— Нет, — ответила велларийка, — но те мещане, что нашли меня, видели — собственно от меня они и убежали, teralius canis…

— Дерьмо.

Землянин весьма многословно описал сложившуюся ситуацию.

— Эйе, мне никак нельзя видеться со стражей, в любом её проявлении, — заявил южанин, добавив:

— И в любом королевстве Империи.

Себастьяна начала смущать карета, что некогда пронеслась мимо: она остановилась у обочины, откуда на них выбежала Лирия.

«Уж не следят за нами часом?».

— И это всё, что ты можешь рассказать? — зло буркнул землянин.

На Джона эффекты руны, при их расхождении, действовали особо болезненно.

— Прости уж, наймит, — вскипела девушка, — не тебя били палками сектанты, а затем тыкали кинжалом!

— Мне жаль. Нужно было настоять тебе остаться.

— Мне тоже жаль, зря я проследовала по зову этой Терруновой руны!

— Нет, это мне жаль. Даже больше нужного, — похолодел Джон. — Соизволишь рассказать подробнее?

Себастьян прервал их милую беседу:

— Послушайте, приятно осознавать, што ты Миллард наконец-то хочешь войти в мир многосложных описаний, но мож-быть будем делать эт где-то подальше от места вот-вот готового стать пристанищем ларионской дружины?! Пойду расспрошу кучера по чем поездочка, а ты, землянин, утри с неё кровь. На сером она виднее.

***

Лирия была уставшей и злой — частое её состояние. Вспоминая свою мать, которая перед Погромом поседела быстрее, чем за все годы своей жизни, у велларийки были все шансы сморщиться от такого стресса.

«Проклятая мистерианская кровь», — думала девушка.

Она много о чем думала, ведь перед ней распинался землянин. Велларийка успела ему рассказать часть истории.

— Меньше будете называться своим именем где попало, — упрекнула Лирия землянина, — стрижи, оказывается, не только горазды бегать по Беломорью. Я начинаю задумываться, что это не простая кучка фанатиков…

Миллард покачал головой:

— Если бы это была крупная подпольная организация — я бы знал, уж поверь.

— Наёмническая осведомленность?

— Богатые знакомства, — улизнул Джон, дабы вновь продолжить отчитывать её:

— Теперь благодаря тебе у нас на хвосту ещё и местные еретики.

— А что бы ты сделал на моём месте? Там был ребёнок! Откуда я могла знать, а? Легко говорить задним числом, barbalorum.

Лирия дерзнула посмотреть ему в глаза: перед ней был утомленный мужчина с курносым носом, тонкими губами и широким, с ямочкой, подбородком. Ничего необычного, если не учитывать следов ожога. К ним она, честно говоря, уже привыкла.

Миллард глубоко вздохнул, почесав за ухом ­– они у него были угловатые. И торчали, почти как у неё, правда за отсутствием волос их ничто не скрывало.

Велларийка не впервые подметила, что землянин изредка рефлекторно поправлял себе несуществующие волосы: «Видать, скучает по своей шевелюре».

— Связь-связь, ты говоришь, — после промедления ответил Джон. — А что насчёт здравого смысла? В Альтее есть множество вещей, куда не следует совать нос, даже если твоя совесть пищит и колется — к хорошему она редко приводит…

Лирия поспешила перебить его:

— Какова луна днём на Земле?

— Как поганка, — ответил здоровяк. — Зачем тебе?

Девушка обняла себя.

— Какая бы то ни была связь, оно как-то связано с нашей меткой, — вполголоса сказала она, — всё вокруг связано. Фениксы… Быть может Кальсинно был не таким безумным, как мы думали? У меня ещё остались его записи, может…

— Нет, — Джон ответил подавлено, — чтобы это ни было — Империя разберётся, едва мы снимем проклятье. Не может быть. Не существует такой силы, о которой бы Империя была не осведомлена. Или бы неспособна справиться.

Себастьян направлялся к ним с обескураженным видом:

— Эйе, похоже моя просьба обернулась в приказ.

Лирия поглядела на него.

— Там, — объяснился он, — какой-то мужик…

Дверь кареты раскрылась:

— Скорее, сюда! — крикнул оттуда мистерианский господин. Одет он был в пижонский сюртук, губы были синими как у утопленника. Фетровый колпак едва съехал на его пожухлое лицо.

— Он говорит…

— Отступник оставлял в живых свидетеля лишь единожды, — кричал вельможа, — с минуты на минуту тут будет дружина. Уверен, у них будет много лишних вопросов к вашей персоне! Я могу вас увезти, скорее!

— Собственно вот, — вздохнул Себастьян.

Джон помог велларийке подняться:

— Страждущий в степях путник примет любую помощь.

Глава 48 - Старикам тут не место

Лирия была уставшей и злой — частое её состояние. Вспоминая свою мать, которая перед Погромом поседела быстрее, чем за все годы своей жизни, у велларийки были все шансы сморщиться от такого стресса.

«Проклятая мистерианская кровь», — думала девушка.

Она много о чем думала, ведь перед ней распинался землянин. Велларийка успела ему рассказать часть истории.

— Меньше будете называться своим именем где попало, — упрекнула Лирия землянина, — стрижи, оказывается, не только горазды бегать по Беломорью. Я начинаю задумываться, что это не простая кучка фанатиков…

Миллард покачал головой:

— Если бы это была крупная подпольная организация — я бы знал, уж поверь.

— Наёмническая осведомленность?

— Богатые знакомства, — улизнул Джон, дабы вновь продолжить отчитывать её:

— Теперь благодаря тебе у нас на хвосту ещё и местные еретики.

— А что бы ты сделал на моём месте? Там был ребёнок! Откуда я могла знать, а? Легко говорить задним числом, barbalorum.

Лирия дерзнула посмотреть ему в глаза: перед ней был утомленный мужчина с курносым носом, тонкими губами и широким, с ямочкой, подбородком. Ничего необычного, если не учитывать следов ожога. К ним она, честно говоря, уже привыкла.

Миллард глубоко вздохнул, почесав за ухом ­– они у него были угловатые. И торчали, почти как у неё, правда за отсутствием волос их ничто не скрывало.

Велларийка не впервые подметила, что землянин изредка рефлекторно поправлял себе несуществующие волосы: «Видать, скучает по своей шевелюре».

— Связь-связь, ты говоришь, — после промедления ответил Джон. — А что насчёт здравого смысла? В Альтее есть множество вещей, куда не следует совать нос, даже если твоя совесть пищит и колется — к хорошему она редко приводит…

Лирия поспешила перебить его:

— Какова луна днём на Земле?

— Как поганка, — ответил здоровяк. — Зачем тебе?

Девушка обняла себя.

— Какая бы то ни была связь, оно как-то связано с нашей меткой, — вполголоса сказала она, — всё вокруг связано. Фениксы… Быть может Кальсинно был не таким безумным, как мы думали? У меня ещё остались его записи, может…

— Нет, — Джон ответил подавлено, — чтобы это ни было — Империя разберётся, едва мы снимем проклятье. Не может быть. Не существует такой силы, о которой бы Империя была не осведомлена. Или бы неспособна справиться.

Себастьян направлялся к ним с обескураженным видом:

— Эйе, похоже моя просьба обернулась в приказ.

Лирия поглядела на него.

— Там, — объяснился он, — какой-то мужик…

Дверь кареты раскрылась:

— Скорее, сюда! — крикнул оттуда мистерианский господин. Одет он был в пижонский сюртук, губы были синими как у утопленника. Фетровый колпак едва съехал на его пожухлое лицо.

— Он говорит…

— Отступник оставлял в живых свидетеля лишь единожды, — кричал вельможа, — с минуты на минуту тут будет дружина. Уверен, у них будет много лишних вопросов к вашей персоне! Я могу вас увезти, скорее!

— Собственно вот, — вздохнул Себастьян.

Джон помог велларийке подняться:

— Страждущий в степях путник примет любую помощь.

***

Кучер вновь вознес плетку. Кони застучали подковами, унося экипаж в реках ночных улиц. Подальше от этого проклятого местечка.

Владелец кареты был остроглазый, с кипой жестких седых щетинок, ларионец. Одет был богато. В отличии от кареты: Лирия увидела интерьер из ларионского дуба, отчаянно пытающегося косить под вахинскую секвойю.

Расспросы начались незамедлительно.

— Как вас угораздило? — спросил незнакомец, утирая платочком синеватые от академических мазей губы.

— Дети, — немногословно ответила Лирия. Ей не нравилась компания мистерианца.

— Отступник нападает лишь на игнибатцев, не многие могут похвастаться такими знакомыми, — заметил богатей. — Вам нужна помощь?

Девушка не ответила. И без пяди во лбу было понятно: она не ранена, но чертовски зла. В данном случае на себя.

— Тогда буду краток. Вы видели его? Отступника. Демона, разящего с небес. Бича игнибатцев. Самого кровавого из убийц!

Лирия вздохнула: «Слишком уж пафосно, как для очередного теневого уродца, вроде нашего Себастьяна».

— Не видела, — буркнула она, — тяжело было рассмотреть сквозь мешок, что Терруновы культисты надели мне на голову.

— Вам повезло! Знаете, долгое время я мотаюсь по городу, вычисляя новые местоположения происшествий… пускай, сегодня я узнал о случившемся по крикам перепуганных кузнецов на улице. Но, порой, приходится даже пить папоротниковый сок, чтобы быть на шаг впереди дружины! Только единожды доселе Отступник оставлял свидетеля в живых…

«Вот уж везение».

— Не похоже, чтобы он сделал это намерено!

— Демон мог посчитать вас за игнибатца.

— В таком случае, — Лирия вытерла шторой дверцы кареты кровь с голени, — у вашего Бича, мозгов как у курицы. С какой стати велларийке примыкать к вашим раскольникам? Мне хватает Эллуны, ложных божков мне…

Милларду явно было неуютно в тесной карете, а потому его голос зазвучал грубее обычного:

— Какой же он демон. Он избавил девку от фанатиков. Чистит Ларион — исполняет работу церковной стражи.

— А велларийки, видать, тоже подпадают под очистку? — зашипела велларийка, но быстро поняла к чему клонит Джон.

— Игнибатцы, — сказал синегубый господин скрипучим голосом, — страдают от нападок маньяка. Простой люд ликует: еретики получают по заслугам. Да вот только убийца обрывал жизни и… менее радикальных последователей пророка Игнибата, тех, кому не посчастливилось его лицезреть. Уверяю, не каждый игнибатец фанатик!

— Я бы поглядела на тебя, мистерианец, если бы те бородачи поймали тебя! Попробуй им доказать, мол, они не фанатики, с кляпом во рту.

Землянин поднял ладонь:

— Представитесь?

— Конечно-конечно, стоило бы сразу с этого начать, но мои мысли далеко впереди! — он покорно склонил голову, высвечивая лысиной. — Томаш Криштов Голуб. Профессор Пятой академии! Ректор факультета проблем исцеления последствий пиромантии.

Лирия повела бровью: «Ну и имечко». Миллард, судя по всему, собирался было представиться как на духу, но девушка поспешила прервать его:

— Мы в сущности никто, al misterian. Просто наёмники.

— Наймиты? Замечательно! — возрадовался Томаш.

— В самом деле?

Теперь аристократка смекала, что к чему. Вновь на её пути, как приставучая оспина, вырос амбициозный выскочка. Дать использовать себя во второй раз — было бы величайшим ударом по самолюбию девушки.

Она пригладила грани лунного компаса: «Второго Лирика я не допущу».

— В каком-то роде я даже помогаю нашей дружине, — объяснился профессор. — Изучаю трупы, поведение убийцы и возможные причины… Короче говоря, занимаюсь теорией! И благодаря ней родился план по поимке Отступника, но, — он причмокнул губами, — переходя к практике: долгое время мы были в тупике, он почти не проявлял себя. Есть у меня один действенный план… но действовать без охраны было бы сущим самоубийством.

— Эйе, а што ж ваша дружина не подсобит вам? — осведомился Скитлер.

— Дело закрыли.

Южанин усмехнулся:

— Эт вам ещё повезло. У нас в Дейтоне в таких ситуациях дело шьют на невиновных…

— Потому-то, — прервал его Томаш. Он при упоминании Дейтона сел подальше. Видимо, боясь слухов о чуме, — я и ищу бравых… наёмных работников. Всё будет в рамках закона, точнее даже всё ради закона и торжества справедливости!

— Мы похожи на дружину? — возмутилась девушка.

«Это какое-то моральное разбойничество: выслушивать всё это!».

Томаш поглядел на двуручник Милларда:

— Есть немного, однако я спас вас от нашей дотошной стражи!

— И мы благодарны за спасение, — расставил границы землянин, — но не более.

— Обещаю, ваша работа будет щедро оплачена… Банкиры ещё держат награду за голову Отступника!

— Такой уж этот убийца неуловимый? — усмехнулся Себастьян.

Заучка уже хотел был что-то возразить, но его беспардонно перебили.

— Профессор, — загудел Джон. — Уже поздно. Дело к ночи.

— Кхм! Я отвезу вас к, — он запнулся, — где в общем ошиваются наймиты? Но наёмники платят помощью за помощь, не так ли? Вы поможете моему факультету?

— Он начинает надоедать, — шепнул Лирии Скитлер, — может, устроить ему тёмную?

— Ты заметил, Себастьян, что с каждой твоей шуткой, я становлюсь всё подозрительнее…

Профессор поднял бровь:

— О чём вы? Неужели, для наёмников взаправду теперь есть теневые каналы по всей Империи? Я могу написать… рекомендательно письмо от Академии!

— Нет никаких теневых каналов, — терпение Джона кончалось.

— Тогда как…

— Да поможем мы вам, — монотонно соврала девушка, — прекратите повторять, как волшебное зеркальце!

«Какой-то богатенький сумасброд. С чего бы мне помогать ему?».

— Ох, слава Аркане! — Голуб открыл окошко к кучеру:

— Куда держим дорогу?

Миллард замялся с ответом.

— Таверна «Вепревое Детище».

— У района Маркового моста! — ответил кучер. — Будем через полчаса!

Лирия расплылась в мягком кресле. С каждым стуком копыт о кладку, с каждым покачиванием кареты беловолосый старикан был всё ближе и ближе. Приближалась развязка и, несомненно, конец этой истории!

***

— Ищите меня в академии! — махал им рукой Томаш. — У ворот скажите моё полное имя. Они не посмеют не впустить вас!

Велларийка кивнула профессору, думая: «Ищи дураков! Оберегать твои чресла от убийцы ради выгоды? Ну уж нет». Тут она глянула на свой кошель, тот висел пустой, словно лопнувший шарик. Выгода девушке бы не помешала.

«Но не такая».

Район Маркового моста предстал пред ними в вечерней мгле. Таверна, чьи деревянные стены поросли пожухлым виноградом, стояла у угрюмого майдана. Зеленый от мха колодец насыщал воздух нездоровой влажностью, ему активно помогал в этом осеняющий стену сучковатый куст черной бузины.

У крыльца забегаловки собралась разношерстная компания: угрюмые северяне с прокрахмаленными бородами, пара поющих кинийцев и укутанный в тряпье одноухий вахинец.

— Неудивительно, что старик выбрал это местечко, — шепнула Лирия. — Таких выродков мало кто затмит.

— Разве что наша скромная компания, — пригнул поля шляпы Себастьян.

— Говори за себя! Tacilurnitas stullto homini pro sapientia elt!

Так бы их и проводили местные посетители во внутрь тяжелыми взглядами, если б землянин не осмелился поинтересоваться у хмурых северян:

— Что за ажиотаж?

Лирия поглядела на топор, что точил один из мистерианцев: «Похоже, ненависть к северянам спала. Последняя северная война была пол-эры тому назад, но держаться из-за этого в сторонке те не перестали», — это напоминало ей будущее положение велларийцев на планете.

Северянин думал долго.

— Грят, в закромах корчмы поселился архимаг, — осторожно молвил он, — Академия много даст за такого.

— Пурга какая-то, — улыбнулся Скитлер, — архимагов не было со времен Империи…

— Ну так и шуруй отсюда, прокаженный.

«Видать Норрис не только нам перешел дорогу», — девушка покосилась на собравшихся типусов у входа.

Миллард взмахнул лапищей, призывая к молчанию. Поблагодарил. Затем повел на себя скрипучую дверь таверны.

— Хватит уже. Соберитесь, — басил он, — не дадим чернокнижнику улизнуть.

В таверне было темно, ощущение тьмы усиливал цвет стен и мебели. Глазам потребовалась пара мгновений, дабы после ночного мрака разглядеть окружение. Лирия стояла, моргая и вдыхая тяжелый, как в аптеке, запах пыли, камфары, меда, пивного хмеля, мяты и скипидара.

Освещаемые пунцовым огоньком камина немногочисленные посетители даже не взглянули в их сторону: «Очевидно мы не первые чудаки в этом заведении». Местные несомненно много пили, но кроме того и ели — потянуло ароматом приготовленной речной рыбы. Желудок девушки тут же отозвался ответной реакцией.

— Устроим перерыв на ужин? — поинтересовался Себастьян.

— На это нет времени, — с трудом отмахнулась Лирия.

— Ты себя-то видела, серокожая? Кожа и кости, знаешь ли определение вахинца.

— Я не тощая!

— Ладно, что будешь есть?

— Ничего!

— Вот и я об этом.

— Тише, — отрезал Джон.

Миллард буркнул на родном языке что-то настолько неприличное, что предпочел свести разговор на нет.

Хозяин заведения заметил их раньше:

— Да хранит вас Аркана! Эва какая необычная компания — дорожный воин, велларийка да южанин! — корыстно потер ладоши тучный типус с большим носом. — Откедова путь держите?

Девушка вздохнула. Порой она завидовала, что инопланетную натуру Милларда в нем, кроме массивного роста, ничего больше не выдавало.

— Можете гнать меня за серую кожу!

— Да вы шо! Я й сам чистокровный землянин, — стукнул хозяин себя в грудь, — просто ростом не вышел.

«Или ты врешь, — подумала Лирия, — учитывая насколько захудалая твоя забегаловка».

— Я Джон…

Велларийка поспешила перебить Милларда.

— Это Джон Железноголовый, — огласила она, сверля спутника яростным взором, — известный наёмник. Мы в рабочей командировке!

Себастьян тут же углядел возможность:

— Эйе, позволите подать ему ужин?

— Разумеется! Я слышал о вас, — захорохорился трактирщик в ожидании оплаты.

— Знаменитый наймит и заплатить за себя может, — ухмыльнулся южанин.

Мечник стукнул о стол двумя медяками. Хозяин поспешил скрыться с кваллиями за окошком.

— С какой стати коверкать имена? — грубо вопросил Джон у Лирии.

— А то ты не догадался! Как ещё нас могли найти стрижи, как не благодаря твоему дружелюбию? — зашипела девушка. — И теперь они вовсе не настроены ловить нас живьем как фестивальных кроликов.

Пока с кухни доносилось шипение скворчащей рыбы, аристократа поведала спутникам о случившемся. После короткой паузы Себастьян рассудил:

— Умеем же мы вляпаться! А позволь-ка спросить, на каком моменте тебе порвали штаны?

— Примерно тогда же, когда я сломаю тебе нос!

Она поглядела на Милларда, тот сидел безмолвно.

— Этих стрижей куда больше чем мы думали, — заявила она, — какие-то сумасшедшие пытаются убить нас, а ты сидишь праздно как раб на Сатурналии!

— Рабство в цивилизованном мире сохранилось только на Ашкаре, — буркнул тот в ответ. — Все ответы нам даст зачарователь. А не захочет — заставим. Если он не успел улизнуть за это время!

— Я слежу за выходом, не злись, громила, — вальяжно бросил Себастьян.

Южанин, похоже, был уверен, что руна спадет с него в ближайшие пару часов, как подростковый прыщ:

— И всё-таки велларийка права. Надо быть осмотрительнее!

Девушка оглянулась. Местные не слишком-то ими интересовались, кроме одного капюшона направленного в её сторону. Мистерианец сидел вдали от камина, расплываясь в свете одинокой свечи. Длинная вельветовая накидка скрывала лицо. Высвечивался лишь острый подбородок мужчины.

«Очередной монах», — вздохнула девушка. Велларийка дивилась тому, что большая часть ларионской молодежи, поддаваясь веяниям моды, ставали монахами или целителями в академии! «В то время как плотников с каждым днем всё меньше, а ткачи ищут себе подмастерий по селам!».

Окошко распахнулось. Словно Дар Лунный перед Лирией на стол опустилась сваренная речная солея в кляре. На Велларии такую рыбку называли Терунова Сандалия, правда, основное различие было в том, что велларийский вид вполне мог лишить рыбака руки.

— Доброго аппетиту во имя Арканы-матери! — протянул хозяин.

«Давай уже сюда, буцефал!».

— Спасибо, — бегло кивнула Лирия, неохотно хватаясь за деревянную ложку.

Тем временем Миллард прямо сказал:

— Мы ищем одного мистерианца.

— У меня не шибко много постояльцев, — почесывал нос трактирщик. — Чевой-то мне думается, что они бы хотели оставить свою личность втайне.

После длительной паузы хозяин добавил:

— Тут бабка надвое сказала, но кажись один взаправду ждал троицу очень по описанию похожую на вашу. Ток вот там должна была быть панночка, — он взглянул на Лирию, что упорно пыталась потчевать большущей деревянной ложкой по всем правилам этикета.

— Чем я не похожа на панночку, холоп?!

— Вы про Норриса? — перебил её Миллард.

— Кажись ты шось попутал, моего постояльца зовут Нейман.

Себастьян возмутился:

— Чего этот шнырь тут забыл?

— Досадно, — отодвинула от себя горшок Лирия, — но Неймана мы тоже знаем. Сойдёмся на этом.

Миллард встал, громыхая табуретом.

— Где нам его найти?

Землянин насыпал на стойку ещё кваллий.

— На мансарде, вторая комната, — хозяин вздохнул. — Не кажется вам, шо тут скучновато? Слыхал, в квартале отсюда корчму посетил бард. Такое везение!

— Сочувствую, — ответил Джон без капли сочувствия.

Глава 49 - Правда

Наверняка дверь в комнату зачарователя некогда блестела, но нынче это был кусок гнилого дерева. Дверь абсолютно непримечательная: потемневшая со временем древесина, покрытая бороздами, и ржавое кованное кольцо. Дверь, мимо которой Лирия бы промчалась с удовольствием, даже не глянув в её сторону.

Именно из-за этой треклятой двери они преодолели немалый путь. На пути к этой двери девушка обожгла свои руки чужой кровью! Столь многое было сделано ради созерцания обычной деревяшки.

— И так, — прервал тишину Себастьян.

Никто не ответил. Все просто смотрели на дверь.

Лирия поспешила постучаться:

— Всё было сказано до этого. К делу.

За дверью послышались шаги. Она заскрипела, словно вот-вот треснет. Из щели высунулся Нейман, разодетый во всё ту же мешковатую мантию.

— Ох, я уж думал вы не объявитесь…

Ему не дали поздороваться. Троица пропихнулась вовнутрь, захлопнув за собой дверь.

Комната зачарователя представляла собой жалкое зрелище в три метра: устланный соломой пол, грязный, кишащий тараканами, матрас и множество свитков разбросанных вокруг. Пахло сырость, пылью и… корицей.

— Где он? — грубо прохрипел землянин.

— Эйе, эт правда была живая жар-птица?

— Как вы посмели наложить на меня проклятье?! Я — велларийка знатных кровей.

Нейман отступил назад:

— Как много вопросов, — он накуксился, — позвольте нам ответить на них…

— Кто мы? Кто это мы, грязный ты al misterian? — Лирия сложила руки на груди. — Ты тут один, больной!

Юнец выставил перед собой руки:

— Позвольте!

— Что, без своего радужного колечка ссыкотно стоять? — достал из-за пазухи стилет Себастьян.

Лирия бросила взгляд на посох: он стоял в углу.

«Вот оно! Нужно не дать ему коснуться и всего то, уверен старик где-то рядом. Устроим ему засаду!».

— Позвольте я…

Миллард втупую схватил парня за ворот:

— Отвечай, курва! Мы знаем, что вы довели Кальсинно до ручки. Знаешь, что я могу совершенно законно с тобой сделать?! Огни в небе, фениксы и вся эта хрень с руной — ты дашь ответы немедленно, червь!

В такие моменты лицо Джона напоминало ужасающую горгулью.

— Да позвольте мне уже! — отмахнулся Нейман, а затем серебряная печатка на его пальце воссияла.

Запахло корицей. Девушка вскрикнула, ощутив как нечто ползет по ноге. Холодная субстанция скоро оказалась на уровне горла. Это был лед, обычный колдовской лед!

«Терунова мать, — выругалась в уме Лирия, — он нас заморозил!».

Себастьяна и Джона постигла та же участь. Их руки и ноги были скованы во льду, напоминая девушке о чудных скульптурах, что когда-то стояли в саду её родового поместья.

— Ты правда думаешь, что я не смогу расплавить это? — не выражая страха спросила она.

— Просто призываю к спокойствию, — ответил Нейман. — Плавить не советую — лед артефактный и соткан с помощью аспекта, а не эфира. Переход аспекта в иные элементальные формы вреден для здоровья окружающих. Хорошенько подумай, хочешь ли ты иметь детей в будущем. Нет? Тогда плавь…

— Заткнись уже.

Поглядев на то, как Миллард принялся вырываться из ледяной ловушки, юный зачарователь вздохнул:

— А теперь извольте, говорить с вами буду не я.

Он провел ладонью у своего пояса, тот был усеян колокольчиками, как шутовской колпак.

Колокольчики разом зазвенели. В жуткой какофонии звона воздух принялся пульсировать! Запах корицы стал невыносим. Вихрем вокруг Неймана закружил снег.

«Телепортировался?», — ужаснулась девушка.

Однако когда вихрь стих, вместо Неймана на соломе стоял старец. Белые, словно лишенные всякой жизни, волосы были по-старчески жухлыми. Формы в голове у Лирии сложились даже быстрее, чем она успела разглядеть старика! Она вспомнила его.

— Доброго здоровья, господиям фениксам, — молвил он деловито-затянутым тоном, без нотки старческой хрипоты.

«Как это возможно?!». От увиденного челюсть Лирии отвисла. Отвисла бы, коль ей бы не мешал лёд!

— Эйе, а куды запропастился паренёк?

Скитлер постучал по льду башмаком.

Норрис вздохнул:

— По воле случая тело едино нам делено. Да не мятется о сем ваши души, фениксы…

Лирия перебила смердящего корицей старика:

— Как ты, гадкий мистерианец, посмел меня назвать?!

— Фениксы, — вторил старец. — Тако себя описывают жар-птицы.

— Если ты не заметил, то тут собрались не пылающие чудовища, — Джон вспомнил свою дурную привычку.

Тем не менее, девушка подхватила его слова:

— Вот-вот, кончай мудрить! Мы готовы сдать тебя имперской гвардии!

Норрис вновь призвал к молчанию — лед у горла спутников сжался.

— Я думал, яко мудрее будете вы, — бросил он колкий взгляд на велларийку. — Думал, яко доверять мне будете, после того как своими очами узрели фениксов наяву! Надеюсь, теперь вы будете дошлее, дабы выслушать и внять словам моим? — старик впился взглядом в очи Лирии. Девушка всем своим видом показала ему, что не собирается доверять проходимцу.

Аристократка покривила губами: «Доверять. Так говорят только лжецы! Тому, кто искренен, нет смысла повторять это слово!».

— Неужели сами вы не заметили? — прохрипел Норрис. — Засухи и пожары. Оже, стоит ли мне говорить о пропавших в огне светочей науки и историков? Когти фениксов стоят за огнями Игниса и медленно, но верно, они окружают нас, всюду! Дестабилизация эси предвестник их пришествия!

— И они хотят украсть солнце, как в сказке? — вмешался Себастьян.

— Я сказал молчать! — серебряная печатка на дряхлой руке старика воссияла, а рот южанина оказался во льду. — Большую часть своей жизни, яко есть немало, я потратил на изучение грядущей угрозы! Ещё в первую эру мне удалось прознать о фениксах из дворфийских записей. Многие светлые умы Альтеи пытались разгадать сии загадки, оставленные дворфами! Неминуемо ученные натыкались на упоминания фениксов, а затем сходили с ума иль исчезали без вести. Знакомо?! Тако дело, чем больше ты интересуешься жар-птицами, тем они больше интересуются тобой.

— Мы-то тут причём?! — Лирия ожидала заморозки, но вместо этого старец проигнорировал её:

— Фениксы существа иномирные. И не с Гвинтеи иль Зентеи, куда не добраться нашим порталам, нет. Их ничто не связывает ни с одной из частей Теи. Сие должно было прийти дажить в ваши головы: всё, что связано с ними далеко от вас, чужеродно! Декадами, скрываясь, я пытался проводить ритуалы жар-птиц на существах Альтеи, оже есть то о чем вы хотели узнать.

— Сейчас такого ответа уже не хватит, — вперилась в него взглядом Лирия.

Всё это едва укладывалось у неё в голове: «Он что рассчитывает, что мы поймем его бредни на лету?».

Норрис едва ли обратил внимание на слова аристократки:

— Знания давали мне надежду, ведь где-то существовало ядро, центр энергии сего пылающего роя. Жар-птицы богомерзкими ритуалами создают себе подобных. Они живут сией энергией, живут ядром. Однако каждый ритуал ослабляет их ядро, лишает могущества. Эси есть лишь вопрос энергии, — он вплотную приблизился к Милларду, тот, похоже, пытался уразуметь сказанное стариком. — И я выбрал самый могущественный из их ритуалов — становление монарха!

— Это всё пафос, — протестовала Лирия, — мистерианский бессмысленный пафос и выдумки! Даже если всё то, что ты говоришь про тех чудовищ правда, то Эллуна защитит свой народ!

— Три достойных феникса, — не унимался старик, — должны предстать пред ритуалом, дабы стать монархом. Дабы направлять рой. Сей ритуал требует недюжинных сил от ядра фениксов. Я лишил жар-птиц всей этой энергии, оже выиграл я время нашему миру. Ибо явил я вас, господие. С самого пробуждения на вас сила феникса-монарха.

— Нет, старик, я велларийка, зрение подводит, — съехидничала девушка.

В конце концов, у них не вырос клюв и не загорелось тело. Значит, что старик брешет!

— Мистерианская мощь, — сплюнул на пол Миллард, — сломит твоих фениксов. Какими бы жуткими они не казались вблизи. Когда-то взорвался Визулий. Драконьи чудища заполонили Землю. Тогда справились даже мы, земляне. С чего бы не справиться Империи?

Лирия поспешила запротестовать:

— Да пусть захватывают эту проклятую планету! Мне нет дела до Мистериума, снимай с меня эту метку!

— Планету? — поднял брови Норрис. — Нет, дочечка, им нужно всё! Всё пространство нашего мира. Они хуже злодеев, о которых сейчас идут твои думы. Фениксов интересует лишь энергия. Ресурсы Теи! Мы станет маленьким шагом на пути к их Цели. Будем яко загон со скотом, лишь компонентном в подпитке их ядра. И вовсе не первым…

— Зачем им вообще мы?! Что за Цель? И кто они вообще такие? — Себастьян задавал разумные вопросы. — Мне казалось эт обычная сказочка.

— Сии ответы даже мне не ведомы, — вздохнул старик, — но то, чего мне ведомо достаточно для волнений.

Велларийка покачала головой:

— Почему бы просто не создавать новых монархов всякий раз как они захотят захватить Альтею?

— Если бы, деточка, — усмехнулся старик. — Энергия для нового монарха накопится, по моим расчетам, лет эдак через шестьдесят, а захватить целую миросферу для фениксов — плевое дело, год-два не боле.

— Миросферу? — девушка покачала головой. — В любом случае, поздравляю! Обхитрил их! В теперь снимай проклятье с наших запястий, коль мы тебе больше не нужны!

Старик взял и облокотился на посох. В его руках тот, подобно змее, ожил. Дивные надписи заходили по резному дереву, а железная окантовка ещё сильнее обвила набалдашник.

— С запястий? О, нет! Сие лишь физическое воплощение руны. Метки же сии выжжены на ваших душах, кои невидимы глазу. Монарх скрывает в себе могущественные силы, коли сумеет раскрыться, разумеется. Вы — начало новой цепи!

— Что ещё за цепь? — рявкнул Джон.

— Некогда единая и нерушимая иерархия фениксов. Где каждый, от монархов до воинов и рабов беспрекословно исполняет свою роль ради Цели, известной только им самим. Однако ныне, вы черпаете энергию из их ядра, вы связаны с ним и друг с другом. Никакая Цель вам не указ.

— Да? — выразила скепсис девушка. — А что до тех фанатиков с браслетами стрижей?

— Орден, — покривился старик. — Эси глупцы считают себя поборниками чистоты. Никак не связаны с иномирными захватчиками. Сражаются с тем, что считают ненормальным, яко сельский дурень машет палкой на таумическую машину. В обличии Неймана им меня не достать. Что до вас, то осторожнее, тень их ордена простирается по всем цивилизованным планетам. Противопоставить фениксам им нечего, от чего дурни пошли с теми на сделку. Однако, — он посмотрел на Джона, — думаю, вы справитесь с ними.

В этот момент оковы Себастьян успели подтаять:

— Справимся? — вопросил он. — Ты предлагаешь нам бороться с ними? И сражаться с этими фениксами?! А как же, Скитлер на страже Альтеи! — прыснул южанин. — Тебе надо было искать героев, дедуля! Ищи, Магнус его побери, Джона Маттона или обратись к тем стрижам! Я не собираюсь…

Воздух вокруг потяжелел. Дышать стало невыносимо трудно, а в животе у Лирии засвербел животный страх. Норрис поднял посох. С резного наконечника сорвались белые, как первый снег, искры. Лед вокруг Себастьяна треснул! Южанин завопил от боли. Скитлер едва повалился на пол, когда сено принялось кружить вокруг него, хлестать парня как веники! Вся дрянная комната оказалась зачарованной: планки стен принялись колотить его, окно захлопнулось, а матрас заполз на лицо проныры, удушая того в магической хватке.

— Вас я выбрал ввиду нехватки времени, а не из любви к вам! — голос старика резонировал, словно Терруново наваждение. — Вы будете делать то, что должно! Ибо обратное — преступление против всего, что вам дорого! — он поглядел на Джона. — Отступитесь — не станет Мистериума! — перевёл взгляд на Лирию. — Отступишься — не станет Велларии!

Белые искры кололи Скитлера. Тем не менее, агония длилась не долго. Лед вокруг велларийки испарился в синем вихре! Девушка прокрутила ладонью, отправляя поток развеивания в полёт. Он поглотил искры и зачарованная комната мигом успокоилась.

— Довольно мучить драгоценного тебе монарха, — твердо молвила Лирия. — Что мы, неподготовленные, можем сделать твоим фанатикам? Не говорю уже о рое огненных птиц, которые по твоему описанию — сущие дети Терруновы.

— О сражении с фениксами речи не шло, — злоба Норриса принялась утихать.

Лирия подала спутнику руку. Поднялся Скитлер в весьма измочаленном состоянии. «В следующий раз, — посчитала девушка, — подумаю, прежде чем наведываться в дом к зачарователю».

Послышался скрип нагрудника Милларда.

— Ты недоговариваешь, — нахмурился он, достав из-за пазухи записи Кальсинно. — Например, об этом.

Девушка на всякий случай посторонилась от громилы, дабы не попасть под раздачу. Однако старик ответил спокойно:

— Они свели его с ума, яко многих из нас, — без энтузиазма заглянул в записи Норрис. — Вашу связь, связь фениксов — нельзя разорвать. Нет в Альтее такой силы.

— Не юли, — холодно молвил Джон, — тут есть дворфские записи!

«А вдруг там описан метод снятия поганой метки?», — зародился лучик надежды в голове аристократки.

Старик развел руками:

— Я не умею их читать. Дворфские руны мало кому по силам. Эси вижу, хотите спросить: кто же такой Блейк из этого письма? Мне известен этот чтец рун. Между тем, вы будете опасны для него доколе за вами стрижи. Но эси есть тщетно, Кальсинно обезумел и точка.

«Корыстный старикашка!», — ногти Лирии впились в ладони.

— Сей город ныне тоже погряз в плетях жар-птиц — стрижи видят сие, но ничего не предпринимают, — продолжил Норрис, — в их ставке есть записи, кои для нашего общего блага нужно, — он с отвращением взглянул на них, — украсть.

— Украсть? — простонал Себастьян. — С этого, эйе, и стоило начинать…

— Ты хочешь, чтобы они нас убили?! — девушка не собиралась слушать зачарователя. — Где нам, по твоему, их искать?

— Сие мне не ведомо, — признался Норрис. — Но жду от вас, что вы сумеете найти того, кто знает — Отступника.

«Он и без того нашел меня первым», — Лирию ужалила боль от свежих ран.

— Это же маньяк!

Норрис кивнул.

— Не всё то, чем кажется на первый взгляд, юная дама.

Девушка поглядела на мрачного старца. Рука сама собой пригладила кристалл под рубашкой — тот отозвался привычной отцовской теплотой и сиянием.

— Ты, — сказала она полушепотом. — Что ты посмел сотворить с моей фамильной реликвией? Раньше это была обыкновенная стекляшка!

— Боюсь я не в силах помочь, — лукаво усмехнулся зачарователь. — Однако есть в Ларионе один веллариец! Его имя Эрик. Кристальных дел мастер! Опросите местных…

— Можешь не продолжать. Я и не надеялась на ответы, — зло хмыкнула Лирия.

Джон, как могла сказать велларийка, приготовился к атаке:

— Ты дурак, — он опустил ладонь на эфес. — С чего бы нам потакать тебе?

— Эси глупо мне надеяться на вашу благоразумность?

— Как нам тебя найти? — поднял глаза южанин. — Токо без путешествий…

— Я сам вас найду, — старик поднял посох, — в амбаре снята комната специально для вас. Там же и новая одежда, — прошелся он взглядом по велларийке.

В этот момент по комнате прошелся сквозняк. Лирия обернулась. К зачарователю с ноги залетели два северянина с топорами наголо. Едва девушка взглянула туда, где ещё мгновение назад стоял Норрис — теперь там была лишь хладная дымка.

«Теперь я понимаю, как ему удавалось все эти года избегать стрижей».

— Де он?! — северянин окинул комнату глазами.

— Ушел, — сказал ему второй, рыжебородый, — скорее за ним!

Стукнуло!

Это северяне ударились лбами в дубовую дверь. Миллард закрыл её перед ними. На засов. Землянин снова изменился в лице:

— На кого вы работаете?

Лирия, вздохнув, отошла в угол.

Северяне переглянулись. Один схватился за топор и это стало его худшей ошибкой. Одним движением Миллард выбил оружие из рук мистерианца, схватил топор и разбил им окно.

«Не хватало ещё выслушивать трактирщика», — покачала головой девушка.

Заревев, северянин выхватил кинжал — тот чиркнул об нагрудник землянина, выбивая искры. Громила — перед этим лишив оппонента пары зубов — заломил тому руки, а затем вежливо выпроводил его из окна.

Себастьян, воспользовавшись моментом, пнул второго.

— На кого вы работаете? — повторил вопрос Миллард, намотав бороду упавшего на кулак.

— Пощадите…

После удара об пол северянин перешел к делу:

— Не знаю, не видали мы! Какой-то хмырь в вельветовой накидке! Сказал только, мол, колдунишка перешел дорогу церкви, мы токо деньжат хотели, клянусь Богиней!

«Мужчины», — прислонившись спиной к стене, Лирия прикрыла глаза. Ей немедленно овладела сильная усталость. Последние дни она постоянно не высыпалась, и никакого просвета впереди не предвиделось.

Глава 50 - А зори здесь тихие

Милада, прикрывшись периной, лежала на полу. Если говорить точнее, то там был матрас, набитый соломой. Но его содержимое за все года успело мимикрировать под форму половых досок.

Огонек едва освещал комнату девушки в общежитии. Свеча уже почти догорела. Расплавленный воск из которого торчал огарок уже касался пола, а пламя тухло, изредка сверкая, будто бы хватаясь за последние жизненные силы.

Бояться пожара было глупо: все доски здесь отсырели ещё со времен трёх Антарских.

Рассвет приближался, как бы того не хотелось Новодной. Она не спала — ночь была тем немногим моментом, когда можно было забыть про все невзгоды и дела, приходящие с первыми лучами Игниса. И тем не менее, в голове её все ещё была та руна, загадочный символ игнибатцев. Она преследовала студентку даже во снах.

«Недосып не так страшен для здоровья, как его малюют».

Рядом с ней в дремал Войтек. Он лежал на животе, его голые ноги выглядывали из-под короткой для них двоих перины, а лицо студента наполовину зарылось в её ключицу.

Ей нравился Рохла. Его академический интеллект, простоватая внешность, волосы, которыми Милада играла как шелковыми нитями, и то, как он выкрикивает её имя по ночам. Ещё во время их детства, она наблюдала за ним в факультете, будучи обычной служанкой, до того как профессор Голуб смог обеспечить ей членство в Академии.

Именно благодаря догадкам Войтека у них были те немногие зацепки по Отступнику, что удалось собрать из обрывочных воспоминаний Милады.

«Он помазан водой, а не огнём, — с грустью вспоминала девушка, — видит Аркана-матерь, он заслуживает лучшего».

Огонёк задрожал. Свет окончательно утонул в воске. Темнота поглотила лежавшую на ней пару, как и всю комнату: стены из голого кирпича, притащенный со свалки комод, ветхая оконная рама, таз с водой и ведро, исполнявшее роль нужника. У Милады даже не было кровати. Но это было лучшим, что профессор Голуб смог достать для неё в общежитии.

Войтек открыл глаза и посмотрел на неё:

— Уже светает? — лениво улыбнулся он.

— Нет. У нас ещё воще-то много времени.

— Врунишка, по глазам вижу, — он ущипнул её за сосок, — я слышу петухов — нужно поторопиться до рассвета. Не хочу встретить заведующую вашего общежития.

Студент потянулся, отбросив перину.

— У вас, мужичья, заведующий ничем не лучше, — надулась Милада.

— Правда?

— Не знаю, — она поцеловала его в плечо.

Рохла ответил тем же, заворочавшись. Новодная, если б умела, пела бы серенады про его белокурые волосы. Столь нетипичные для Лариона.

«Пускай, в некоторых местах они темнее», — в тазу заскребло.

Пальцы целителя скользнули по бедру девушки, к лону, предзнаменовав заклинание. Ох, если б только она могла обращаться к душе! Впрочем, Войтек всё равно поднялся с матраса, оставив Миладу мокнуть в одиночестве. Он взглянул в окно, где уже за горизонтом скрывался Магнус и розовело восходящее солнце:

— Ну вот, — вздохнул парень, наскоро подмывшись в тазу, — я не успею подготовиться к факультативу истории.

— Отговорки, — Милада натянула перину, дабы прикрыть грудь, — усе слышали про пожар в квартире историка, такой выскочка студсовета как ты не пропустил бы. Самого преподавателя так и не нашли.

— Я и правда не слышал, — Рохла нашел свои штаны и натянул их, услужливо бросив ей потрёпанную блузку, — в последнее время он вел себя странно.

Новодная принялась заплетать волосы. Длинные локоны были настоящей пыткой, но срезать их девушка всё никак не решалась. Она принялась лениво одеваться, выискивая белье по всей комнате, половина пола была завалена конспектами. Отчасти для того, чтобы бумага поглощала влагу отсыревших досок.

— Ужас, а не комната, — взялся за старое студент, справляя малую нужду в ведро.

— Ты так говоришь усе года нашего знакомства.

— Все года нашего знакомства мы предлагали тебе переехать! — накинул он на себя рубашку.

Новодная охотно помогла ему со шнуровкой.

— Я не хочу смущать семью профессора, — ответила девушка, — тем более твою, кутас неблагодарный.

— Моя семья давно тебя знает, — насупился он. — Просто ты слишком погрязла в деле Отступника. Нельзя жить этим, ты задумывалась что будет дальше? Года академии летят быстро.

— Мы уже говорили об этом, — схватила его за шнуровку целительница.

— Значит, побеседуем ещё раз. Но сейчас мне нужно успеть искупнуться в Олаве, я пахну тобой, за милю слышно, — улыбнулся Войтек, понюхав свои пальцы.

— Ну и упердывай, дурень, — она кинула в него подушку.

Купание в Олаве было старой ларионской шуткой. Кто в своём уме, кроме бездомных, захочет касаться мутной жижи, коей являла собой река в городских чертах?

«Мы. Вдвоём», — вспоминала студентка их первую ночь, которую они провели наслаждаясь речкой и друг другом. Это было обычным поручением — набрать ведра для алхимии, и тогда Милада была замерзшей, но счастливой, как никогда прежде.

— Увидимся на парах, — с этими словами Рохла скрылся в ночной темноте, прошмыгнув в окно. Там, во дворе, была дыра, ведущая в женское общежитие. О ней все знали, но никто не сообщал.

«Это было бы преступлением».

Она направилась к матрасу, когда заметила краем глаза пергамент с перерисованной ромбовидной руной: «Она точно не вахинская или ашкаринская, и тем более не земная. Это я выяснила, — у Новодной появилось хоть какое-то подтверждение. — Может, дворфская? Как некстати пропал наш историк. Он был единственным с маломальскими знаниями о них».

***

Размышлять глубокой ночью о будущем спутники Лирии не пожелали, а потому умостились в крытом гонтом хлеве таверны.

«Без летающих зачарованных матрасов, зато сено на месте».

В воздухе витала сырость. Не иначе как дело шло к дождю. Велларийке в такое трудно было поверить после столь засушливого лета.

Лёжа в амбаре девушке так и не удалось заснуть. Слишком много мыслей, что роились хороводом. Слишком много брехни Норриса! А если старик не соврал, то голова пухла ещё сильнее от масштаба новостей.

«Кто мы вообще в этом мире?».

Как и всё в этой таверне хлев тоже разваливался. Так в крыше зияла дыра, выступая для Лирии воротами в небосвод. Хмурые тучи расступились. В алом свете поздней ночи на небосводе ещё сияла Деома.

«Надеюсь, этот свет отражается от Нистфулларии», — решила для себя велларийка.

— Неужели ты позволишь жар-птицам поработить детей своих, о Эллуна? — шептала она. Ответ напрашивался сам собой:

— Нет, конечно нет. Пусть вся Альтея будет полыхать под крыльями фениксов, но на земле, которую освещает Святая Нистфуллария, будет мир и покой, tertium non datur.

Сквозь громогласный храп землянина послышались звуки. Скрипнула калитка во дворе. «Стрижи по нашу душу?». Будить Милларда было бессмысленно, тот спал сном младенца, а потому Лирия схватилась за кастет.

Во дворе оказался безмятежно шагавший Себастьян. Наедине он казался куда смышленей, чем в компании.

Велларийка приметила каких-то подозрительных типов на улице — на запястьях у них блестел огонь выгравированного стрижа! Но на поверку это оказался лишь тусклый свет из-за ставен. Зрение вновь её подвело.

«Мной начинает одолевать извечная паранойя».

Скитлер насвистывал что-то себе под нос.

— Думала ты спишь, — буркнула девушка, выйдя наружу. Ночной ветер неспешно гулял между остовами домов сокрытых во мраке.

Появление серокожей не на шутку напугало южанина.

— Всякие бывает у мужчин дела, — хмыкнул он, а потом усмехнулся:

— Пусть я и феникс, по словам того безумца, но мирские потребности никуда не делись!

Лирия поглядела на небо — кромка Деомы выглядывала из-за туч. Своим светом ночная луна напоминала ей о замшелом мхе.

— Как боль?

— Прошла, — отмахнулся южанин. — Не спишь?

— Нет. Старик говорил про последствия взаимодействия с артефактами, ты в порядке?

— Ага, — мучительный диалог продолжался. — А ты?

— В порядке.

В порядке. Какая бессмысленная, избитая фраза. И разговор у них был столь же бессмысленный, избитый.

— Что думаешь насчёт… всего этого? — она присела на траву.

Себастьян умостился рядом.

— Коль это правда, а я в этом сильно сомневаюсь, — подавлено молвил южанин, — то это не наши дела! Авантюра совершенного иного уровня. Геройское фиглярство!

Девушка согласилась:

— Наша судьба лишь в наших руках. Но что мы вольны делать сейчас? С этим клеймом на запястье…

— Ничего не попишешь, — неловко признал мистерианец. — Однако, при первой же оказии, ничего не мешает нам переложить ответственность! Скинуть это дельце… настоящим героям, а самим вернуться к былой жизни.

— К былой жизни, — она улыбнулась. — Когда я скиталась по округам Иллариота, то мечтала вернуться к отцу, к поместью. Когда жила у опекунов-крестьян, то мечтала вернуть всё как прежде. Мечтала об этом и когда держала путь к велларийцам Лирика! Даже если я стану свободна, то какая сила вернет мне отца? Семью? Порой кажется, фамильный кристалл и руна феникса-монарха — всё, что у меня есть. Не считая недалекого братца, который сбежал от нас ещё до моего совершеннолетия. Понятия не имею, где он сейчас.

— Значит, не всё пропало! Пусть мне и не понять твоего рвения. Хотя было время, когда я задался целью найти своего отца…

Лирия тут же заподозрила неладное:

— Ты же говорил про сиротский дом?

— А дети в нем откуда берутся?

Девушка отступила.

— Это оказалось на удивление просто, — продолжал Себастьян. — Там была ещё и мать, смекаешь? Поглядел на них в окошко немножко и ушел.

— И всё? — опешила велларийка.

— Ага, — Скитлер пожал плечами. — А что ещё с ними делать? Меня они не знают! Не в сказке живем.

«Ну и история».

— Эт я к тому, — парень по-дружески хлопнул её по плечу, — что будущее всяко лучше прошлого!

По всему телу пробежались мурашки.

— Обещание ещё в силе! — пригрозила Лирия.

Себастьян убрал от неё руку как от огня, что было недалеко от правды. Шутить с велларийцами по ночам — рисковое дело!

— Тебе пора спать, — заверила девушка.

— Пора, — промямлил парень, поспешив скрыться в хлеву.

Велларийка опустилась на колени. Мысли выстроились в ряд для молитвы: «В этот раз без жертвоприношений, Эллуна. Если конечно Себастьян не надумает вернуться!».

Глава 51 - Кто ходит в гости по утрам?

Al misterian polis Ларион, без всяких сомнений является точкой остановки группы госпожи Лирии. Некоторые местные варварские источники dicut, что видели госпожу, да простит меня Эллуна, в тамошней попине. Нынче данная taberna уже давно сгорела, но даже так всем нам ясно — это ложь! Распоследний дурак понимает то, что основной целью госпожи Лирии был монумент почившему Лунному лорду Ромулусу Кельтину Великому! Обязательное нынче для посещения всяким достопочтенным велларийцем место!

Из «Диспут о пути лунном»(вел. Conlroversia le lunari itinele), Флавий Либерт.

От Олавы неслись крики рыбаков и визг ругающихся прачек, дети разносили свежие газеты. По колеям пастухи неспешно гнали скот обвальщикам мяса. Несчастные животные так и норовили вырваться, забежать в чужой двор и удрать как можно дальше, словно догадывались о своей незавидной участи.

Меж хмурых туч забрезжил рассвет. Над районом повисли тени трёх башен: сторожевой, самой близкой, чуть поодаль — изящной, горящей на пунцовом свету новенькой черепицей, колокольни Святого Лера Объединителя, а за ней проглядывался широкой остов восточного постового замка.

У колокольни роились птицы, перепуганные недавним звоном. На западе, предположительно ещё слышалась трель восстановленного Златолавского монастыря. Монашки оказались упорнее остальных, ибо с юга, где стоял кафедральный собор Гинека Блаженного, пристанище митрополита, уже не доносился церковный грохот.

Экипажи пробудившихся аристократов табунами хлынули на дороги так и норовя придавить незадачливых мещан. Среди них была и Лирия.

Только вот велларийка обходилась без кареты. Оставив спутников в хлеву, девушка направилась по указке Норриса к велларийскому аристократу. Старик не соврал, неизвестный жил неподалёку — через пару проулков среди убогих халуп засияла выложенная гранитом мансарда роскошного поместья.

Массивная кованая ограда, пронизанная живой изгородью из бирючины, окружала всё имение. Одинокие ворота были до блеска начищены. Однако ни единого слуги девушка в округе не заметила. Точнее здесь вообще никого не было!

«Неужто зачарователь снова меня провёл», — гневилась Лирия. Попрыгав у ворот, она смогла разглядеть приличный двор поместья: сад блестел от множества люминесцентных кристаллов, а под ветвями платанов струился фонтан. Вода в него изливалась прямиком из колдовского камня, испаряясь, едва достигнув чаши.

Девушка неловко принялась стучать железным кольцом о ворота. Ей казалось, будто она тревожит покой древнего склепа. Тем не менее, воротца чудесным образом двинулись.

Не сразу велларийка заметила приоткрывшего ей двери. Лирия вскрикнула, когда под её ногами раздалось ритмичное пчелиное жужжание. Оттуда на неё глядела пара терракотовых глаз — очи миниатюрного голема. Бронзовый механоид доставал ей до колен. Подвижные в нескончаемом танце шестерёнки из алхимических металлов гипнотизировали своим хороводом.

«Пустая трата денег! Эти големы — тупоголовые противные Луне болванчики. Проще заставить размножаться крестьян», — отзывался о големантии её отец.

Видел бы он, до чего дошли современные модели!

«Теперь они хотя бы смердят поменьше черни».

На угловатой голове голема воссиял аки лучина янтарный кристалл — телесим:

— По какому поводу вы здесь? — раздался из янтаря голос паренька с сильнейшим велларийским акцентом.

Девушка, так и не решив, нагибаться ли ей к телесиму или стоять как подобает традициям, ответила:

— Лирия из Иллариота, — она обошлась без книксена. — Ищу встречи с хозяином.

— Вы даллийка?

— Элларийка! — нахмурилась девушка. — Это имеет значение?

— Вы замужем?

Лирия опешила от такого вопроса.

— Я от Норриса!

Манипулятор голема тут же распахнул врата пред нею.

— Давненько старик не давал о себе знать, — засуетился искажаемый помехами голос. — Со времен Маттона, я полагаю?

— Маттона?

— Предпочитаю не вспоминать! — он опомнился:

— Простите за робость, проходите скорее! Следуйте за слугой.

Голем поспешил заковылять по кладке. Бронзовый истукан с трудом переваливался с ноги на ногу. Велларийка поплелась за ним.

Во дворе Лирия окончательно поняла, для чего белоголовый отправил её сюда: всё имение было буквально усыпано различными экземплярами кристальной магии и хрусталем.

На пороге поместья девушку уже ждал статный брюнет. Истинный патриций — впалые скулы, мужественно широкий нос и зеленые, как бутылочное стекло, тусклые глаза. Одет он был в серый зауженный в талии дублет, а худощавый вид веллариец маскировал за черным плащом с цветочной вырезкой. Кожа зеленовато-серого оттенка, оцененная утонченным глазом Лирии, сразу выдала в нем выходца северо-западных краёв Велларии — пустынных лесов Лессента.

— Эрик Линнабарт, да хранит вас Эллуна, — преклонил пред ней голову парень. Затем он перешел на велларийский:

— К сожалению, титула не имею, да и вряд ли заполучу при нынешнем монархе.

— Да осветит ваш путь Нистфуллария, — бегло перешла на велларийский Лирия. — Я из семьи… Иллариотского чиновника, имперской канцелярии.

Последние слова она произнесла с трудом.

— Проходите, — он указал на просторный гостевой зал. — Видимо, пришло время расплатиться с долгами перед Норрисом.

Пара двинулась через одинокие залы — в поместье царил сущий бардак, а от стен отлетало эхо. Всюду были разбросаны книги, рукописи и, разумеется, кристаллы. Данный бедлам был вызван одиночеством хозяина: «Немудрено, ведь одинокий мужчина подобен пещерному зверю». Бронзовые истуканы едва ли справлялись с расчисткой завалов.

Лирия выдавила из себя учтивый тон:

— У вас совсем нет прислуги?

— Предпочитаю доверять механоидам, — аристократ усмехнулся. — Концентрированный эфир обходится нынче дешевле, нежели плата за работу служанок! В былые времена прислуга отца вечно норовила разбить да утащить что-то из нашей коллекции, — он указал на множественные стекляшки. — Плебеи всегда были ненадёжны.

— Это уж точно, — промямлила девушка, не зная, с какой стороны подступиться к диалогу.

— Раз уж вы из Иллариота, что насчёт кофе? В столице от него все без ума, а я успел прикупить оттуда партию до Пожаров!

— Кофе? Откажусь, — она с трудом скрыла отвращение, — я не разделяю любви к этому мистерианскому напитку, — богохульной проклятой гадости.

— Тогда что насчёт более родного нам экстракта мятного корня? Всегда храню с собой кусочек родины! — Лирию бросило в жар — ещё одна убойная гадость, только велларийская.

— Не откажусь от воды.

— Что насчёт лимонного пирога? Бисквит? Мадлен?

— Ничего…

Она чувствовала себя здесь гаже, чем в стойле. Одна в поместье с аристократом! Хуже всего было то, что Эрик был равным с ней по статусу, а потому привыкшей смотреть на всех свысока пришлось поднять глаза. Благо хозяин сам оказался расположен к разговору:

— Как погода в Иллариоте? — Используя самый худший способ начать беседу. — Дождит?

— Не сомневаюсь, — вздохнула она. — И, без всяких сомнений, туманно.

— Значит, Норрис?

— Норрис, — наконец-то уцепилась она за нить разговора, — вы с ним знакомы?

— О, это очень долгая история, — надел на воротник сервировочную салфетку, а затем начал свою атаку: он говорил, говорил и говорил.

Разговор летел неспешно и легко! Для самого Эрика Линнабарта. Веллариец без устали и с превеликим энтузиазмом, сравнимым с лепетом отрекшегося от обета молчания монаха, заваливал Лирию своей историей.

Страдания семьи Линнабартов начались, несмотря на расу текущего хозяина, на Мистериуме. Отец Эрика, видный мистерианец, знаток кристальной магии, поцапался с близким окружением императора Кеннета. Как догадалась Лирия, дело было, вероятно, в матери Эрика: знатной велларийке, на которую положил глаз Его Величество и желал видеть в своём кулуарном гареме любовниц.

Помолвленный Линнабарт, прихватив возлюбленную, бежал в Мистерианскую Элларию. Перебраться через городскую стену и попасть в республиканскую часть города им помог ныне почивший знаменитый велларийский сенатор Аквиллий Сантано. «Тщеславный фанфарон и злопыхатель с петушиной преданностью», — вспоминал о промистерианском политике отец Лирии.

Бежать от гнева мистерианского владыки на Велларию было затеей идиотской — вся республика кишмя кишела желтокожими доносчиками и иными предателями Святой Луны. Потому Линнабарт Старший предпринял затею ещё более идиотскую — отправиться на северо-запад Велларии, в графство Лессент.

Как известно, после конца второй велларийско-мистерианской войны вовсе не все субъекты павшей Империи Кельтинов стали оккупационными зонами, а вследствие частями Республики.

Марионеточной монархии вахинцы добились для провинций Лессента и заморских полисов Заэлларья. «Первые являются предателями и преклонили колено перед эльфами! — наставлял Лирию Кельтиус. — А басилевс вторых вообще отрекся от наследия Кельтинов!».

Эльфы старались настолько усердно, что спустя пару эр велларийский граф и впрямь начал вести полноценную независимую политику. Так, в восемнадцатом году четвертой эры по всему Лессенту прокатилась волна мистерианских гонений.

— Какой стыд и позор творить такое в нашу славную эпоху! — сокрушался Эрик. Лирия, однако, не видела проблемы в гонениях желтокожих со святой земли Эллуны, но предпочла об этом умолчать.

Сам Эрик к тому времени начал строить карьеру народного трибуна при дворе префекта Лессента. Карьеру пришлось в срочном порядке сворачивать, а всей семье переезжать обратно на Мистериум. В этот раз уже под лоно деспотичной императрицы. Тут, небось как от местной траурной атмосферы, родители Линнабарта захворали чахоткой и скоропостижно скончались.

Драматичные нотки сей истории Лирия прочувствовать не сумела. По большей степени потому, что весь рассказ разглядывала свои огрубевшие ладони и думала, стоит ли ей начать носить дамские рукавицы или нет.

— Тем не менее, — подытожил Эрик, — нам удалось сохранить богатую коллекцию кристаллов!

— Я тут именно поэтому…

Аристократ учтиво поспешил её перебить:

— Кристальная магия, знаете ли, нынче в опале. Редко кто ей у меня интересовался! Злые языки молвят, мол, кристаллы — это наследие идей шаманизма и идолопоклонничества. Пропаганда Первой Академии и тауматургов, не более! Все стали напрочь забывать, что даже в первую эру основным источником энергии были…

— Я здесь не совсем из-за вашей коллекции, — девушка вновь разволновалась, — раз уж вы разбираетесь в кристаллах, быть может, вы поможете мне определить, что не так с моей фамильной реликвией?

Ладонь невольно потянулась к отцовскому кристаллу. Лирия вывесила подвеску, чтобы Эрик смог разглядеть грани холодной лазури.

Аристократ глянул на подвеску.

— О Эллуна! — неожиданно пал на колени Линнабарт, выронив чашку кофе из рук.

***

Воздух был насыщен влажным туманом, поднимающимся от текущего вдалеке Фарзеонского океана. Сверху, как слоеный пирог, атмосферу дополнял заводской смог — его в Иллариоте за последние года стало настолько много, что за тучами не пробивалось небо.

По брусчатке улицы текла вода. Разумеется в Иллариоте дождило!

Ривс, сняв шлем, прикрылся капюшоном. Местных же погода не волновала, каждый был при зонте или обходился плащом. Жители столицы переживали летом самую «сухую» погоду из всех возможных на Полуострове.

Калебец посмотрел на пункт своего назначения. На горизонте высилась глыба Первой Академии, ощетинившаяся крышами и шпилями, далекие очертания их подрагивали и принимали фантастические формы, затуманенные городскими дымами, поднимавшимися снизу. Весь Андершилд с его зданиями и дворцами был покрыт искрящейся пеленой защитного щита.

«Только туда не проникают заводские дыма», — подумал Эстен, который за время своего пребывания в метрополии додумался дышать на улицах через мокрую тряпочку.

Где-то у Первой Академии, между башней гвардейцев Тартиб и резиденции Канцелярии, была необходимая Ривсу Имперская Библиотека. Но несмотря на то, что пункт назначения был на виду, дорога предстояла немалая. Иллариот был огромен, простилаясь на несколько островов и ещё на многие мили основной земли. Вся эта эклектика в зданиях с мрачными фасадами, арочными окнами, эркерами и угловыми башнями. Дороги из брусчатки, укрепленные на авеню гудронированной древесиной, по которой носились лошади, запряженные в кареты омнибусов. В редкие периоды без дождей пыль, вздымаемая беспрестанно снующими экипажами, ощущалась на вкус и запах на всех этажах прилегающих высотных домов. Всё это благородие, ясное дело, окружало лишь главные авеню и дорожные развязки, поодаль стояли трущобы из дешевой и надежной древесины, завезенной с Фарсуса, остальное большинство зданий было построено из Дейтонского кирпича.

«Вероятно, они растащили половину Оттиона на кирпичи».

Ривс остановился под карнизом у входа в один из новомодных в столице музыкальных пабов. Оттуда доносилась какофония, названная биг-риффовой музыкой. Музыкой «мещан». Исполняли её зачастую на собранных из подручных средств духовых инструментах, а через запотевшие окна сотник мог видеть танцы, где мистерианцы просто-напросто елозят туфлями по полу. Такой культуры Эстен не понимал и не хотел понимать, не зря ведь биг-рифф был в опале между осуждением со стороны как церкви так и власти. С другой стороны, офицер-цензус размышлял: «Может оно и к лучшему, пускай у этого поколения будет музыка не созвучная с военным барабаном».

В том пабе был Остон. Но, постояв истуканом у входа, вдоволь насмотревшись на диваны, устланные китовыми шкурами, и столичных красавиц в белых мехах, Ривс двинулся дальше один.

«Это дело слишком деликатное для остальных», — решил он, потирая в кармане амулет с гравировкой стрижа…

Со времен Лазурного ту часть сотни, что поплыла за ним, услужливо телепортировал капитан Эдросс. Это, ясное дело, был приказ. С тех пор их поселили в гостинице на Срединном острове, что у квартала Смоляного завода. Так его подчиненные и разбегались кто куда в отсутствии приказов со стороны гвардии, к которой они видимо уже целиком перешли под командование. Офицер не мог осуждать своих солдат, ведь пред ними в одночасье раскрылась яркая, в то же время мрачная, жизнь метрополии.

На дожде намокала, отклеиваясь от фасадов зданий, реклама. Печатное дело зародилось лишь недавно и по-настоящему успело раскрыться именно здесь, в столице межпланетной Империи. Что уж говорить, если на каждой улице, каждом пабе, на каждом закутке все сидели тупо уткнувшись в газеты, которые им услужливо приносили босяки за пару медных кваллий.

Немудрено, что государство при Катрине эксплуатировало печать: сотнику встречались плакаты, призывающие к освобождению териодцев, своих в доску мистерианцев, от вахинского ига. Они соседствовали с призывами уничтожить териодскую культуру ведь те недостаточно мистерианцы. Всё это было компанией по подготовке граждан, которые, аки гвардейцы, будут готовы поставить на кон свою жизнь ради Империи — одно из предложений генерал-фельдмаршала Дариуса Её Величеству.

Введение системы цензусов и полномочий для простолюдинов в армии помогло многим, в том числе Ривсу. Однако, слепой патриотизм охватил немногих к Империи, в которой основной силой был страх пред гвардией Её Величества. От калебца на улицах то и дело шарахались, путая офицера с очередным рекрутером в армию.

Спустя несколько часов Эстен был у границ Андершилда. Перед ним выстроились аккуратные винтажные фасады тех, кому не хватило средств, чтобы поселиться в Сердце Империи. Гильдейские дома, представительства торговых компаний колоний, здания газет — всем им не хватило бы средств, дабы выкупить земли под щитом которые принадлежали феодалам, что основались там, покинув замки, ещё в первой эре, после основания Второй Империи.

«Но сейчас всё меняется, — подумал Ривс, глядя на очередь, выстроившуюся к воротам в центральный квартал, — новая знать формируется вокруг Катрины — купцы, чьи титулы куплены на средства с мануфактур, и занявшие в армии чины простолюдины».

Золотой покров — так называли прозрачный щит Андершилда, который проецировался тауматургами в Первой Академии. Словно балдахин на роскошной кровати он укрывал от дождя и смога, имея бреши лишь там, где стояли Семь Ворот. Через одно из них и прошел Эстен.

Он перевёл дух.

Вокруг стояло множество симметричных высотных зданий, построенных при Трёх Антарских с соблюдениям общих норм. Но больше всего его поражал Леров парк! Это был почти что настоящий лес, умещенный в центре города.

«Памятное место, — любовался монументами Ривс, сокращая путь через аллеи, — именно отсюда велларийский император начал своё завоевание, спалив здесь старый Иллариот дотла».

В последний раз Эстену приходилось бывать в Андершилде три года назад, когда Её Величество едва взошла на престол и начала свою политику. Нынче здесь, вместо празднества роскоши и красоты, на улице чувствовалось настроение строгости и порядка, чему помогали снующие патрули. Офицер всё не мог решить какая столица ему нравилась больше.

Наконец, цензус оказался пред дверьми Имперской библиотеки. Наверняка это был самый полный из архивов Альтеи. Его потолки были столь высоки, что на них конденсировалась дымка.

— Сеньорита, не могли бы вы подсказать, где я могу найти информацию об подобных браслетах? — спросил он у грозно выглядевшей дамочки на входе.

Вместо ответа ему выписали лишь номер в очередь…

Он бродил по залам, опрашивая смотрителей архивов, но они лишь отправляли его в другие залы. И так по кругу. В конце концов, сотник решил послать их всех к Магнусу и сам углубился в изучение гильдий Полуострова. Он даже искал средь магических орденов. Но нигде он не мог найти каменщиков с гравюрами стрижей.

Как всегда невыспавшийся сотник закрыл очередную книгу.

«Возможно нужно искать что-то связанное с Сойкиной кометой? В конце концов, это может быть неким культом… Мне понадобятся годы, дабы найти в этом скопище книг хоть что-либо стоящее».

Он отправился было в новый зал, но обнаружил, что в нём уже грубо роится свора мистерианцев, рядом с которыми раболепствовал хилый старичок. Последнего от подобного беспорядка казалось вот-вот хватит приступ.

К Ривсу уверенно подошел статный иллариотец:

— Вам не положено здесь находиться, зал опечатан, — сотник понял, что перед ним гвардеец ещё до того, как он увидел нашивку буйвола на мундире собеседника, — именем Её Величества покиньте зал.

Офицер встал навытяжку.

— Я офицер-цензус, — блеснул он значком, но договорить ему не дали.

— А я, джентльмен, веду поиски информации к которой не велено допускать даже Исталебского Папу! Убирайтесь! — гвардеец обернулся к своим:

— Громите все эти дряхлые полки, пока не найдете хоть что-то связанное с Хаосом!

«Работники библиотеки вряд ли осмелятся указать гвардейцу на правила соблюдения тишины».

К калебцу приблизился хилый старик, синегубый и с вычурной ермолкой на макушке:

— Простите его за грубость, — он кашлянул в кулак, — когда Империи требуются знания лучше не стоять у неё на пути. Вы что-то хотели в этом зале?

«В самом деле, что я здесь ищу?», — сотник посмотрел на табличку гласящую: Древние манускрипты.

— Мне просто нужна информация об этом браслете, сеньор, — устало молвил калебец.

Старик скучающе взглянул на безделушку:

— Быть может, моя ассистентка сможет вам помочь.

Его проводили до одного из безымянных залов, закрыв за ним дверь. Внутри было темно — окна отсутствовали. Пахло пылью и спиртом, а ещё гадкими травами, которыми обрабатывали ветхую бумагу. Книжные полки вокруг уходили ввысь, словно колонны, но нигде в округе не было ни одной лестницы. Книги на полках выглядели старыми, много где встречались и свитки.

— Ау? — окрикнул Эстен, пытаясь свыкнуться с теменью.

Он, прокрутив в руках браслет, двинулся дальше.

— Чем помочь? — раздался по залу эхом скрипучий голос.

Офицер аж подпрыгнул, когда одновременно с вопросом обок с ним упали книги. Источника голоса рядом не нашлось, зато книжные шкафы заходили ходуном.

— Я принес с собой браслет, — осторожно молвил Ривс.

Над головой пронеслись тени. Калебец взялся за эфес меча.

— Архив не ломбард, и даже, несмотря на всеобщее заблуждение, не музей, — пророкотал по залу голос.

Сотник чуть было не споткнулся. Пред ним оказалась кипа книг, свитков и бювар, разложенных так, словно драгоценности из которых сорока строит своё гнездо.

— Я ищу о нём информацию, — вытянул руку с браслетом Ривс, — но нигде её нет, даже в этом Архиве.

— Такого не бывает, мистерианец, — голос раздался за шкафом, с которого волной повалились книги, — у нас есть почти всё. Главное — уметь искать. Насколько ценный этот твой артефакт?

— Это не артефакт, сеньор, — ответил теням над головой Эстен, — похоже, он лишь часть формы неких гильдейцев… каменщиков.

Он не заметил над собой пикирующего дракона. Тому могла послужить её черная, переливающаяся антрацитовым светом, чешуя. На свету она могла отражать все цвета радуги, включая синий, который прожилками тек по всей поверхности её тела.

Дракон величественно свалился в кучу книг.

Хотя и назвать высшего дракона «величественным» было бы, самую малость, преувеличением. В высоту она была не больше полутора метров, а в ширину её змеевидное тело растягивалось до трёх. И то благодаря хвосту с дополнительными для полёта перепонками.

В отличие от своих неразумных собратьев, черный дракон имела всего одну пару крыльев, похожих на оные у летучих мышей, да две цепкие лапы.

Как и у всякой самки на её вытянутой морде красовались два клинообразных рога. Глаза у дракона были искристо-синие, как молния в морской шторм.

На крыльях штормового дракона красовалась кожаная сумка с пергаментами, крепясь к шелковой пурпурной подвязке на вытянутой драконьей шее. На ней был вышит олень в ученой шляпе — герб Имперской Библиотеки.

— Я Изформуэль, помощница хранителя Архива.

Эстен опешил. Он слышал о слухах… О драконе при дворе Её Величества и монстре, живущем в недрах библиотеки. Однако, калебец не думал что всё окажется настолько буквальным!

Офицер с трудом выгнул спину:

— Цензус Эстен Ривс, сотник калебской…

— Избавьте меня от этого, — дракон припала брюхом к земле, впиваясь в дощатый пол когтями лап, — ваш браслет, скольким вы показали его?

Сотник принялся считать.

— Вам следует быть осторожнее, Ривс, — дракон обнюхала его мундир, — знания тоже могут нести за собой неприятности. Не будете держать язык за клыками — они могут найти вас и заставить всё забыть…

«Значит, я не сумасшедший! Это правда!», — сжал ладонь Эстен.

— Кто они?!

— Мне немногое ведомо, — отмахнулась хвостом Изформуэль, сбивая попавшие под него книги, — но достаточно для того, чтобы они навсегда отстранили меня от работы в Архиве.

Дракон говорила без акцента, словно мистерианский был её родным языком. Офицер хотел было спросить, как библиотекарша перебила его:

— А сейчас ты спросишь: Где я могу прочитать о них? — она вытянула шею, прорычав:

— Ответом будет следующее — нигде, ведь они вычистили все упоминания!

— Прошу простить, — сделал шаг назад калебец, — но Имперская библиотека под строгой защитой Её Величества и армии…

— Что есть армия для тех, кто может скрыть своё существование от Арканы?

Сотник почесал нос.

— Откуда вам столько известно?

Дракон принялся карабкаться на книжную полку. Одним из преимуществ высших драконов была невероятная легкость, несмотря на весьма прочные кости.

Лапами она вцепилась в один из свитков, сказав:

— Так сталось, что одно из множества пристанищ этих загадочных архиваторов находиться прямо в подвалах Имперской Библиотеки. Под твоими ногами.

Глава 52 - Тернистыми путями

Девушка была шокирована тем, что ей рассказал Эрик. Линнабарт вышиб своим рассказом всю землю из-под ног аристократки… Если её всё ещё можно было так называть.

«Да кто же я вообще?», — крутилось у велларийки в голове. Она даже на дорогу не глядела — лишь на свой лазурный фамильный кристалл.

Лирия свернула за Староместким кладбищем. Прошагала, опустив голову, мимо больницы. Та окончательно захирела от конкуренции с целителями Пятой Академии. Пересекла малый рынок, название которого не помнили даже местные, и углубилась в арки и тесные закоулки. Воняло там, словно в Терруновом царстве, но велларийка этого не замечала.

«Он встал предо мной на коленях, — поражалась тем временем велларийка случившемуся. — Сказал, что встанут и другие».

Не заметила она и старого пепелища дома Права, в котором заживо сожгли серокожую семью юриста. Миновала девушка, не подняв взгляда, и дворик, где некогда от потрясающего умы студентов велларийского мраморного исполина, ныне остались лишь выщербленные крестьянами ноги. Лирия не отрывалась от созерцания лазурного сияния в своих руках.

Мостовая перед трактиром встретила её каким-то угрюмым бакланом удумавшем обозвать Лирию колким словечком. Но и это она пропустила меж ушей. Улица расцвела запахом пекарных изделий! Во вновь открытых пекарских лавочках, на прилавках золотились, сияли и благоухали знаменитые ларионские выпечки.

Всего за пару кваллий, за что в былые времена при Кельтине мистерианский раб сам был бы готов испечь тебе пирог, Лирия приобрела булку. Булки, которые здесь величали трдельниками, имели чересчур уж эротичную форму. Ваганты стали бы воспевать о красоте материнского лона, но девушка лишь рассеяно двинулась вперед. Шла дальше, попеременно то кусая трдло, то аки загипнотизированная всматриваясь в фамильную подвеску.

«Почему мой отец скрывал это от меня?! — пальцы Лирии впились в грани кристалла. — Почему я узнаю это от незнакомца теперь, когда я, ко всему прочему, ещё и феникс-монарх?! Чтобы это не значило…».

Добравшись до района Маркового моста девушка окончательно ушла в себя: «Aequo animo», — подумала велларийка, прежде чем воссоединиться со спутниками.

В хлев Лирия вошла с лицом весьма малозначительным — физиономия виляла от глубокой задумчивости до нервозной мины. Миллард даже не взглянул на спутницу: слишком уж был увлечен промасливанием меча. Себастьян, виртуозно управляясь кинжалом при нарезке колбасы, поинтересовался о причинах утренней пропажи девушки. За что был несправедливо обруган и трижды проклят недостойной чернью.

Атмосфера утром не задалась.

Южанин не сдавался и, при виде сверкнувшего в руке Лирии янтаря, осклабился:

— Это чаго у тебя там? Телесим! Недурная вещичка, — вор свистнул, — стоит как пара коней. Небось подворовываешь, а? Могу дать пару уроков!

Лирия взглянула на него с убийственным презрением, походило на то, что за своё предположение Себастьян получит по зубам. Но она оставила мистерианца без внимания.

Голубые грани блестели при прикосновении.

— Карманные воришки кончают у позорного столба.

Как всегда сморозил очевидное Джон. Девушка упрятала телесим в припрятанную на сенях новенькую дорожную сумку:

— Это подарок от моего нового знакомого, — заворчала она.

— И кто же он? — не отставал от неё южанин.

— Для начала, хорошенько было бы определиться с тем, кто мы! — вспылила Лирия.

Себастьян пожал плечами.

— А что это изменит?

От этого вопроса по спине девушки пробежались мурашки.

«А не слишком ли поздно? — она сжала кристалл в руке. — Нет, старик явно хотел, чтобы я узнала правду о своей семье именно сейчас».

— Эйе, раз уж я в действительности феникс-монарх, — продолжал Скитлер с улыбкой на лице, — то моё королевское величество, пожалуй, откажется от каких-либо действий. Искать Отступника, лезть с маньяком в логове каких-то чокнутый гильдейцев? И всё это под россказни об ужасных жар-птицах на Игнисе? Я уж лучше тут окочурюсь с кружкой пива в руке…

Миллард откинул в сторону меч. Встал, словно ужаленный.

— Мы отправимся к моим знакомым, — серьёзно заявил он. — Найдём лучших из лучших… разбирающихся во всей этой херне! Доложим обо всём куда нужно. Я сделаю так, чтобы оно дошло до всех. Подниму на уши всю Империю. Альтею, если потребуется!

— Да-да, — сухо ответила Лирия, — труби погромче. Так, фанатикам-стрижам будет легче нас найти, а что фениксы? Про них и говорить нечего…

— У нас будет охрана, — парировал Джон. — Лучшая во всей Тее. Мы отправимся в Иллариот.

По хлеву раздались громкие аплодисменты Себастьяна:

— Звучит здорово, здоровяк! Если меня там не вздернут на рее. Вот токо порталы всё ещё не запустили!

Девушка скрипнула зубами: «Экак у Норриса всё схвачено».

— Мы ничего не знаем, ничего! Окромя тех бредней Норриса, которые и подтвердить-то покамест некому! — она вздохнула, успокоившись, а затем спросила:

— Значит, Отступник?

— Отступник, — хрипло ответил Джон.

— Тогда собирайтесь, — велларийка воспрянула духом, — будем обгладывать ту кость, которую нам подкинул беловолосый!

***

Троица выступила. Правда конечная цель их вылазки была всё также не ясна. Куда можно податься, дабы поймать неуловимого маньяка? Лирия продолжала кукситься.

— К чему такая хмурость, а? Рождается философ? , — ехидничал над ней Скитлер. Его слова заглушались мерцанием, лунной синевой кристалла.

Миллард подал голос:

— Вчерашний профессор из Академии намеревался поймать Отступника.

— Тот типус желал выловить его для стражи, — возразил Себастьян.

— К тому же он намеревался использовать нас как своих рабов, — буркнула Лирия.

Землянин вздохнул, остановился. Джон потупил взглядом телегу городской дружины. Стражники развешивали плакаты о пропавшем принце Милоше.

— Если ты, панночка, не хочешь подстраиваться ни под чьи интересы, — разразился речью Миллард, — то для установления контакта с Отступником нам требуется: создать сеть информаторов среди секты игнибатцев, тщательно исследовать места преступлений и ежедневно наблюдать за городом.

Мечник умолк.

Возражений не последовало, единогласно решили отправиться к Пятой Академии в поисках профессора.

Когда вышли к портальной площади, Игнис уже был в зените. Пешие путешествия по городскому исполину выматывали. Однако вскоре показался район, огромный, окруженный стенами, утыканный башнями с островерхими блестящими крышами. Город в городе! Пятая академия!

Университетские ворота нависли над девушкой. В этот момент она поняла — имя профессора смешалось в её голове в бездумную кашу.

— Кто-нибудь помнит его инициалы?

Миллард лишь отмахнулся. Землянин показал вооруженным до зубов стражникам свои бювары, которые Лирия уже не раз замечала в подобных махинациях. После демонстрации загадочных бумаг Джона, их без вопросов пропустили! Однако девушку волновали куда более насущные вопросы: «К чему такая охрана для студентов?». Ответ напрашивался сам собой — стражники наоборот защищали город от юных светочей науки.

Жёлтые лилиевидные кресты расцветали на флагштоках — символ Пятой Академии. За их воротами Лирию встретил иной мир. Пространство учебного заведения ничем не походило на кварталы городской застройки: здесь не курсировали кареты, не месили грязь телеги, а для конных были сведены отдельные дороги.

Квартал жил за счет жаков, преподавателей, именитых целителей и исследователей. Троица продиралась меж потоков студентов, что мигрировали меж зданий от звонка до звонка, сливаясь в своих серо-зелёных робах в единую массу, безудержный поток.

Вот по ступеням полетел отлупленный розгами неуч. Вот из-за угла судари в палаческих балахонах покатили труп в лекторий. «На вскрытие, — догадывалась Лирия, — которые запрещены словом мистерианской церкви». На трибуне прохожим вещал речь очередной синегубый, призывая закупать лекарства у его кафедры, дескать, и оспины залечит и от поноса спасет.

Целители напоминали велларийке переодетых вахинских купцов.

Мистерианцы лились меж ажурных оград по посыпанным гравием тропам. Профессора с важным видом дискутировали на скамеечках, газонах и клумбах. Самые юные ученики, втайне скрываясь в подворотнях, играли в догонялки, а уже возмужавшие бакалавры глазели на соблазнительные зады студенток. К ним присоединился и Себастьян.

— Где эта Террунова кафедра?! — растормошила южанина девушка.

— Я лишь неотесанный чурбан, как вы выражались, м`леди, — вельможно взмахнул шляпой вор. — В университетах не бывал, грамоте не обучен!

***

Миллард вёл группу к кафедре профессора по старой памяти. Пятая Академия сильно изменилась со времён мятежа короля Стефана. Тогда студенты сновали по оборудованным под госпитали развалинам лекториев, помогая раненым. Когда же кто-то из раненых испускал дух, вокруг его трупа студенты крутились с новой силой.

Джон украдкой оглянулся.

Изменилось многое, в частности цирюльня, у которой остановились два типа, следовавшие за ними от самой таверны. Преследователи прикидывались, будто их заинтересовали цены цирюльничьих услуг. Землянин не дал себя обмануть.

Двигались дальше, велларийка опять начала демагогию о мистерианском шовинизме.

«Девка держится за свой кристалл дольше обычного. Сегодня с ней что-то не так», — отметил Миллард. Впрочем, в последнее время то же самое можно было сказать обо всех аспектах его жизни.

Он вновь оглянулся. Пара соглядатаев так и не отправились в цирюльню, несмотря на наигранное желание. Теперь они стояли у лавки паренька, сбывавшего мазь то ли от облысения, то ли для роста волос.

Паренёк из штанов выпрыгивал лишь бы расхвалить свой товар. Джон знал, что юнец старался напрасно. Преследователи спутников использовали его лишь как прикрытие.

***

— Эй, верзила, — поравнялся с землянином Скитлер. — Тебе не кажется, что мы заплутали?

— Нет.

Косноязычный ответ мечника было легко оспорить, ведь полные жизни проулки сменились одинокими закоулками. Лишь изредка обок пробегал запозднившийся студент или дворовая собака. Из зашторенных окон доносились обрывки лекций, дебатов и пустой болтовни, а вместе с ней и тягучий запах шалфея с серой.

Лирия брела по переулкам, но из головы у неё не выходил образ сияющего кристалла. Её долг, честь и предназначение.

«В этой цитадели варварских методов лечения мелькают не только мистерианцы, — заметила девушка. — Отовсюду бродят редкие вахинцы, кое-где на подхвате ашкаринки, а судя по жердям у кафедр, порой сюда наведываются и драконы».

Но нигде не было следов велларийцев.

«Это к лучшему! Незачем народу Луны менять вековую школу лунных клириков на дешевое мистерианское исцеление».

Всё чаще мелькали покрытые мхом фасады, исписанные бранью стены и места, где студенты явно предавались вещам слабо связанным с наукой. Лирия брела по прогнившему мостку, когда увидела за ним дворик с ютившейся в нём компанией разгильдяев. Напитки в их руках были не целебными эликсирами, а обычным пивом.

Среди разгульных студентов был и тот щипокур, посмевший схватить велларийку в таверне прошлым утром.

— Братья, сыны Аркановы! — горланил он. — Уже, пожалте, как приближается тот день, калы усе мы, почетные ученики кафедры Стихийного Исцеления будем вольно практиковаться до самых осенних нон! А это ipso facto, — сорванец посмел цитировать велларийский, — сталбыть гуляниям!

Дальше ларионцы ударились в пляс:

Радость, радость велия!

День настал веселия:

Песнями и пляскою

Встретим залихватскою

День освобождения

От цепей учения!

Школяры, мы яростно

Славим праздник…

Лирия не смогла сдержать в себе желания прервать веселье варваров. Запустила в певуна первый попавшийся под руку горшок!

Поспешив скрыться, велларийка не могла заметить, как к пареньку подошел неизвестный в капюшоне, смахивавший на ворона, с острым выпирающим подбородком.

***

Черепица на крыше осыпалась под ногами сотника. Чугунные парапеты давно заржавели, редкие башенки здания были далеко, а идея хвататься за ненадежные шпили и флюгеры сотнику вовсе не нравились. Дракон же чувствовала себя идеально — сметая черепицу хвостом за собой.

— Это обязательно?! — крикнул Ривс.

— Отсюда их видно лучше всего, — прорычала Изформуэль, указав хвостом на мощенный переулок. — Вон там, у спуска на цоколь, вход в их логово, видишь?

Эстен боязливо взглянул вниз. Командовать сотней, сражаться на мечах и служить имперской гвардии были ещё удобоваримыми страхами для калебца. Но вот умереть, переломав себе кости на мостовой Андершилда не входило в его карьерные планы.

— Ничего не вижу, — признался Ривс.

— Подождём, пока кто-нибудь из них выйдет.

Офицер со скуки принялся перекладывать сбитую доселе черепицу.

— Могу я поинтересоваться, — решил разбавить молчание офицер, — для чего вы здесь?

— Показываю тебе гильдейцев-архиваторов.

— Я имею ввиду Мистериум, сеньора.

Дракон в ответ лишь прошипела, как змея.

— Мне посчастливилось родиться и вырасти в нашей великой Империи, — прорычала библиотекарша. — Я холодна к моему народу, пускай лучше мною правят императоры прямоходящих, нежели закрытая шайка переживших взрыв Визулия драконов-шовинистов. Здесь, в метрополии, всем плевать какой ты расы!

— Да уж, это точно, — отморозился Эстен. — Но почему…

— Ты хотел спросить: Почему библиотека? По твоему, все библиотекари должны быть собирающими пылинки немощами? Истинному собирателю знаний нужна ловкость и прыткость, дабы добывать настоящие сокровища прошлого! Вон они, смотри!

Со стороны цокольного этажа поднималось пару джентльменов во фраках и войлочных шапочках. На мостовой они словили кэб и умчались прочь.

— Как по мне, так обычные сеньоры, — пожал плечами Ривс.

— А ты ожидал темных балахонов и угрожающих остроконечных шляп? Они маскируются, всякий раз, прежде чем покинуть свои гнезда. Единственное, что их отличает у тебя в руке, — Изформуэль продела хвостом браслет. — Эта гильдия… Впервые я столкнулась с ней, когда искала знания о кое-какой драконихе. Очень древней драконихе, видавшей последнего Кельтина…

— Я осведомлен об истории Лиры, — поторопил её офицер.

— Не перебивай меня! — шикнула дракон. — Все следы пропавших знаний вели к ним, в этот самый подвал — бездну для всех древних фолиантов! Сперва думала, мол, это некое тайное крыло Лиги Археологов и я, встряв в их дела, попаду в немилость у Её Величества. На деле, первые упоминания этих каменщиков начинаются аж с конца второй эры. Тогда в Иллариоте существовало множество орденов крупных аристократов коллекционирующих древние артефакты.

— Имеет смысл, — кивнул офицер, — тогда ещё не было законов изымающих артефакты во владение Империи.

— Был среди них один, Де Хан. Крупный канцелярист из Исталеба, державший при себе мануфактуру — артель строителей-каменщиков. Аристократ этот сгинул где-то в океанах Арканиума во время семейного круиза, как написано на его родовой могиле. Только вот гильдия его всё ещё действовала, и с поры его кончины начала нанимать самых видных светочей Мистериума — археологов, магов, даже одного в те времена известного художника малевавшего Игнис без продыху. Как думаешь, зачем каменщикам такой состав?

Эстен пожал плечами.

— Вот и тогдашняя власть так подумала, запустив расследование. Подними сейчас архивы — узнаешь, мол, эту шайку распустили. Только вот, — Изформуэль блеснула клыками, — это подделка. И чем больше я пыталась найти хоть что-либо, тем меньше зацепок меня окружало, а уж после следующего вознесенья все мои библиотечные коллеги и вовсе забыли о пропаже записей про Лиру. Мою память они, почему-то, оставили нетронутой.

— Что же это получается, — ужаснулся цензус, — подпольная организация в самом сердце Империи, терроризирующая слуг Её Величества? Вы оповещали об этом Дворец?!

Дракон мотнула мордой.

— Я думала об этом. Однако, если им ничего не стоит подделывать о себе данные и манипулировать памятью, что им стоит одурманить Её Величество Катрину Вторую, спасительницу Империи? Я лишь обезопасила её!

«Думаю, ты больше обезопасила себя, чем всесильную императрицу», — подумал Ривс, но говорить не стал.

— Мне уже доводилось бывать в логове этих архиваторов-фанатиков, в Ларионе, — тихо прорычала библиотекарь. — Пришлось не сладко, да и знаний у них там немного, одни лишь безделушки… Но здесь! Тут должно быть зарыто настоящее сокровище!

Эстен вздохнул:

— Что толку, сеньора? Попасть вам туда всё равно не дадут.

— Мне, — она взмахнула крыльями, — может и не дадут. Но ты!

— Прошу прощения, сеньора?!

— Ты прямоходящий. Выряди тебя в местный фрак, да навесь их браслет на виду — никто и не отличит. Только так ты сможешь ответить на свои вопросы.

Сотника чуть не хватил удар.

— Каррамба, это сумасшествие! Меня всего лишь волновало лёгкое любопытство…

— Ах так, — в пасти черного дракона заискрились молнии, по её телу принялись скакать синие прожилки, — всего лишь любопытство?! Тогда, надеюсь, моя лекция утолила твою пытливость…

Она принялась перебирать крыльями к концу крыши.

— Погодите, сеньора, — окрикнул библиотекаршу калебец, — мы слетим отсюда?

— Я слечу.

С этими словами штормовой дракон взмахнула крыльями, оттолкнувшись с края здания Архива. Спустя пару мгновений вольного падения, дракон расправила перепонки, улетев восвояси.

— Чудесно, — вздохнул Эстен.

Похоже на сегодняшнюю встречу сотни он опоздает.

«Хотя, говоря по правде, это уже давно не сотня, — он пригладил на своём мундире золотой значок цензуса, — тридцатка, а то и, учитывая рвение некоторых моих подопечных надолго теряться средь ночных улиц метрополии, вся двадцатка».

Тут в его ушах раздался назойливый кристальный звон. Сотник схватился за телесим, проведя рукой по кристаллу:

— Я вас слушаю!

— Офицер Ривс? — раздался пробирающий до костей голос капитана Вильгельма. — Поступили приказы, вы нуждаетесь Империи. Было нелегко выбить время для вас в моём сегодняшнем графике. У меня по вашей милости, знаете ли, карман полегчал. Со мной поспорили на пять монет, что вы не дезертируете до конца недели.

Сотник встал навытяжку, положив руку на сердце. Моментально отругав себя за тупость, он ответил в телесим:

— Я всё ещё здесь, сеньор…

— Где я могу найти вас для разговора с глазу на глаз?

— У имперской библиотеки, — он едва не уточнил про крышу, — в какой день вам будет угодно встретиться?

— Сегодня, желательно в сей же час.

Глава 53 - Милада Новодная

Черепица на крыше осыпалась под ногами сотника. Чугунные парапеты давно заржавели, редкие башенки здания были далеко, а идея хвататься за ненадежные шпили и флюгеры сотнику вовсе не нравились. Дракон же чувствовала себя идеально — сметая черепицу хвостом за собой.

— Это обязательно?! — крикнул Ривс.

— Отсюда их видно лучше всего, — прорычала Изформуэль, указав хвостом на мощенный переулок. — Вон там, у спуска на цоколь, вход в их логово, видишь?

Эстен боязливо взглянул вниз. Командовать сотней, сражаться на мечах и служить имперской гвардии были ещё удобоваримыми страхами для калебца. Но вот умереть, переломав себе кости на мостовой Андершилда не входило в его карьерные планы.

— Ничего не вижу, — признался Ривс.

— Подождём, пока кто-нибудь из них выйдет.

Офицер со скуки принялся перекладывать сбитую доселе черепицу.

— Могу я поинтересоваться, — решил разбавить молчание офицер, — для чего вы здесь?

— Показываю тебе гильдейцев-архиваторов.

— Я имею ввиду Мистериум, сеньора.

Дракон в ответ лишь прошипела, как змея.

— Мне посчастливилось родиться и вырасти в нашей великой Империи, — прорычала библиотекарша. — Я холодна к моему народу, пускай лучше мною правят императоры прямоходящих, нежели закрытая шайка переживших взрыв Визулия драконов-шовинистов. Здесь, в метрополии, всем плевать какой ты расы!

— Да уж, это точно, — отморозился Эстен. — Но почему…

— Ты хотел спросить: Почему библиотека? По твоему, все библиотекари должны быть собирающими пылинки немощами? Истинному собирателю знаний нужна ловкость и прыткость, дабы добывать настоящие сокровища прошлого! Вон они, смотри!

Со стороны цокольного этажа поднималось пару джентльменов во фраках и войлочных шапочках. На мостовой они словили кэб и умчались прочь.

— Как по мне, так обычные сеньоры, — пожал плечами Ривс.

— А ты ожидал темных балахонов и угрожающих остроконечных шляп? Они маскируются, всякий раз, прежде чем покинуть свои гнезда. Единственное, что их отличает у тебя в руке, — Изформуэль продела хвостом браслет. — Эта гильдия… Впервые я столкнулась с ней, когда искала знания о кое-какой драконихе. Очень древней драконихе, видавшей последнего Кельтина…

— Я осведомлен об истории Лиры, — поторопил её офицер.

— Не перебивай меня! — шикнула дракон. — Все следы пропавших знаний вели к ним, в этот самый подвал — бездну для всех древних фолиантов! Сперва думала, мол, это некое тайное крыло Лиги Археологов и я, встряв в их дела, попаду в немилость у Её Величества. На деле, первые упоминания этих каменщиков начинаются аж с конца второй эры. Тогда в Иллариоте существовало множество орденов крупных аристократов коллекционирующих древние артефакты.

— Имеет смысл, — кивнул офицер, — тогда ещё не было законов изымающих артефакты во владение Империи.

— Был среди них один, Де Хан. Крупный канцелярист из Исталеба, державший при себе мануфактуру — артель строителей-каменщиков. Аристократ этот сгинул где-то в океанах Арканиума во время семейного круиза, как написано на его родовой могиле. Только вот гильдия его всё ещё действовала, и с поры его кончины начала нанимать самых видных светочей Мистериума — археологов, магов, даже одного в те времена известного художника малевавшего Игнис без продыху. Как думаешь, зачем каменщикам такой состав?

Эстен пожал плечами.

— Вот и тогдашняя власть так подумала, запустив расследование. Подними сейчас архивы — узнаешь, мол, эту шайку распустили. Только вот, — Изформуэль блеснула клыками, — это подделка. И чем больше я пыталась найти хоть что-либо, тем меньше зацепок меня окружало, а уж после следующего вознесенья все мои библиотечные коллеги и вовсе забыли о пропаже записей про Лиру. Мою память они, почему-то, оставили нетронутой.

— Что же это получается, — ужаснулся цензус, — подпольная организация в самом сердце Империи, терроризирующая слуг Её Величества? Вы оповещали об этом Дворец?!

Дракон мотнула мордой.

— Я думала об этом. Однако, если им ничего не стоит подделывать о себе данные и манипулировать памятью, что им стоит одурманить Её Величество Катрину Вторую, спасительницу Империи? Я лишь обезопасила её!

«Думаю, ты больше обезопасила себя, чем всесильную императрицу», — подумал Ривс, но говорить не стал.

— Мне уже доводилось бывать в логове этих архиваторов-фанатиков, в Ларионе, — тихо прорычала библиотекарь. — Пришлось не сладко, да и знаний у них там немного, одни лишь безделушки… Но здесь! Тут должно быть зарыто настоящее сокровище!

Эстен вздохнул:

— Что толку, сеньора? Попасть вам туда всё равно не дадут.

— Мне, — она взмахнула крыльями, — может и не дадут. Но ты!

— Прошу прощения, сеньора?!

— Ты прямоходящий. Выряди тебя в местный фрак, да навесь их браслет на виду — никто и не отличит. Только так ты сможешь ответить на свои вопросы.

Сотника чуть не хватил удар.

— Каррамба, это сумасшествие! Меня всего лишь волновало лёгкое любопытство…

— Ах так, — в пасти черного дракона заискрились молнии, по её телу принялись скакать синие прожилки, — всего лишь любопытство?! Тогда, надеюсь, моя лекция утолила твою пытливость…

Она принялась перебирать крыльями к концу крыши.

— Погодите, сеньора, — окрикнул библиотекаршу калебец, — мы слетим отсюда?

— Я слечу.

С этими словами штормовой дракон взмахнула крыльями, оттолкнувшись с края здания Архива. Спустя пару мгновений вольного падения, дракон расправила перепонки, улетев восвояси.

— Чудесно, — вздохнул Эстен.

Похоже на сегодняшнюю встречу сотни он опоздает.

«Хотя, говоря по правде, это уже давно не сотня, — он пригладил на своём мундире золотой значок цензуса, — тридцатка, а то и, учитывая рвение некоторых моих подопечных надолго теряться средь ночных улиц метрополии, вся двадцатка».

Тут в его ушах раздался назойливый кристальный звон. Сотник схватился за телесим, проведя рукой по кристаллу:

— Я вас слушаю!

— Офицер Ривс? — раздался пробирающий до костей голос капитана Вильгельма. — Поступили приказы, вы нуждаетесь Империи. Было нелегко выбить время для вас в моём сегодняшнем графике. У меня по вашей милости, знаете ли, карман полегчал. Со мной поспорили на пять монет, что вы не дезертируете до конца недели.

Сотник встал навытяжку, положив руку на сердце. Моментально отругав себя за тупость, он ответил в телесим:

— Я всё ещё здесь, сеньор…

— Где я могу найти вас для разговора с глазу на глаз?

— У имперской библиотеки, — он едва не уточнил про крышу, — в какой день вам будет угодно встретиться?

— Сегодня, желательно в сей же час.

***

Велларийка охнула от ужаса, когда увидела, что Миллард остановился у кирпичной развалюхи. Форму здания оно сохранило лишь благодаря крепко державшейся на сваях крыше.

«Это должно быть какая-то ошибка, — гадала Лирия. — Университетский морг или дом сирот, но не кафедра!».

По стенам змеями расходились трещины. С проржавевших ставен свисала вековая паутина, а у порога была прибита вывеска «кафедра проблем исцеления последствий пиромантии».

— Похоже, местечко не пользуется популярностью! — смерил фасад взглядом южанин.

— Поверить не могу, что мы вляпываемся во что-то подобное, — вздохнула велларийка, ступив на порог.

— Ты влезала в дела и похуже, — заметил Джон.

— Это было не по доброй воле, здоровяк!

— Эйе, а с этим можно и поспорить, — осклабился Себастьян.

— Позже, — буркнул землянин.

Миллард отворил двери. Казалось, это были первые лучики солнца, что проникли в этот лекторий за сотню лет. Просторная аудитория просто утопала во мраке, а количество пыли вокруг стало для девушки полным кошмаром! Стены были оштукатурены и выбелены. Впрочем, очень-очень давно. Все обветшало и покрылось запахом сырости.

Издали послышался девичий голос:

— Воще не понимаю почто нас заставляют учить стишки этого древнего Камара! Иллариотский горлопой отдал Аркане душу уже как пару эр тому назад, — не похоже, чтобы местные ждали их пришествия. — Эт кто там? Опять из соседней кафедры, лапсердаки осмердевшие?!

Троица спустилась к письменной доске, которая была целиком увешана вырезками из газет, склейками плакатов и обрывками объявлений. Лирия провела пальцем по обросшей пылью странице газеты.

«К сбору информации они подошли весьма тщательно».

— Вы кто исчо такие? — испугалась студентка, сделав шаг к письменному столу.

Молодая девушка была весьма хрупкого телосложения с, привычным для ларионцев, маленьким и вздернутым носом. Мещанка. Впечатление дополняла одежда: тривиальную серую мантию целительницы-практикантки с зелёным полуплащем подтягивал заменяющий девушке пояс канат. Рукава венчала шитая блузка в мережку.

Завидев на себе взгляд Лирии, студентка принялась перебирать волосы — длинные, черные, как перо ворона, ниспадающие в заплетенные на конце косы. Под тонкими бровями юной целительницы велларийку сверлил злобный взгляд. Радужки у неё были странного оттенка — красные, словно кармин, редкие и роскошные глаза как для крестьянки.

Красные глаза были невероятно редким явлением среди мистерианцев. Предков поцелуй — так это явление называли северяне-каартионцы. По поверьям в древности предтечи современных мистерианцев были поголовно красноглазыми, но после Исхода обрели больше отличий. До создания Первой Империи исталебская церковь отлавливала и сжигала подобных, веря, что в несчастных ещё сохранились верования предков, поклонявшихся Магнусу. Нынче же таких не сжигали — они стали редкостью. Велларийка помнила истории из метрополии, где некоторые аристократы готовы были выложить пригоршню кваллий за девушку с подобной особенностью.

«Кажется, мы с ней уже знакомы», — вспомнила Лирия красноглазую с рынка.

— Здрасте! — Себастьян виртуозно снял шляпу.

Его приветствие прервал паренек:

— Вы, кажется, ошиблись, — сказал сидевший с пером за письменным столом мистерианец. Белокурый студент был облачен в бежевую рубаху, прическа его вихрилась так, будто бы её растрепал ветер — новая ларионская мода.

Миллард уже успел скинуть свои ножны на ближайшую скамью, когда из учительской выглянул профессор Томаш со свечей в руках.

— Да хранит вас Аркана, — начал он ученым голосом. — Прошу спокойствия! — Лирия и веком не двинула. — Извольте представить моих верных учеников. Это Войтек Рохла, — он указал на блондина, — и моя ассистентка, Милада Новодная.

Красноглазая, окинув троицу презрительным взором, повернулась к Томашу.

— Я нанял наёмников, — предвидел её вопрос профессор. — Господа помогут нам в нашем нелегком деле!

— Это же наймиты! — запротестовала Новодная. — Им, как пить дать, важна токо лишь нажива!

На Себастьяна окружавшая нищета тоже навевала вопросы:

— Отчего сдался вам этот Отступник? Вы, ребята, не похожи на охотников за головами.

— Его голова нужна не только тем, кто ищет выгоды, южный тонкобздюх! — огрызнулась Милада.

Профессор Голуб поводил свечей, призывая к спокойствию.

— Новодная! Действуя в одиночку, я подвергаю вас риску, мы рискуем благом нашей кафедры и честью академии! Представляешь, какой будет скандал, коль с вами что-нибудь случится?!

— Вы обещали, что это дело будет личным! — не унималась целительница. — Так какого рожна нам нужно от этих кацерских морд? — она указала на инопланетцев. — Они ничем не лучше простых бандитов-раубриттеров с переулков!

Белобрысый студент взял пререкающуюся девушку за руку.

— Эти господа здорово нас выручат, Милада. — он обратился к Томашу. — Пан профессор, может я пойду вместе с ними?

— Исключено! Лучше береги статус прилежного ученика, он нам пригодится, Войтек.

Пока варвары вели пустые споры, аристократка успела вразбивку ознакомится с отложенными в сторонку вырезками газет. Статья, датированная восемнадцатым годом, повествовала о кровавой расправе Отступника над мещанской семьей игнибатцев.

«В тот день, — читала Лирия, — дружина не смогла обнаружить трупа девочки, дочки убитых, на месте преступления, а очевидцы сообщали, что маньяка спугнула проезжавшая неподалёку карета… Занятно, значит, убийца действует намного дольше, чем я думала. И его не могут поймать уже шесть лет? Мистерианское правосудие курам на смех!».

— Пора бы уже объясниться нам, профессор, — раздался по залу женский альт Лирии, — и без лишних сентенций!

Она украдкой взглянула на Новодную.

— Простите мою ассистентку за вспыльчивость, — вздохнул Томаш.

Милада, высокопарно развернувшись, уткнулась в книгу о целебной магии. Аристократку взбесило это напыщенное отвращение крестьянки к ней! Особенно теперь, когда благодаря Эрику она узнала о своём происхождение…

— Каковы ваши мотивы? — вмешался Миллард.

— В первую очередь — деньги, — заметив, как всполошилась Новодная, Томаш добавил, — и личные побуждения к защите жителей Лариона.

— Защиты ваших же еретиков? — уточнила Лирия.

— Еретики они или нет, — отмахнулся профессор, — мы не варвары, резню не одобряем! К тому же, банковская гильдия города пообещала щедрую награду за голову Отступника — они единственные, кто готов за него заплатить. Многие брались за дело, но ни у кого не получалось.Я немного лукавил, когда говорил вам, что работаю на стражу.

«То есть, беспардонно врал».

— А что стража?

— Они уже давно осведомлены и изредка предпринимают попытки поимки. Однако наша дружина зачастую занята иными происшествиями.

— И чем же вы лучше городской стражи? — пробасил Джон.

Теперь и Лирия понимала: дело дрянь. Профессор, на которого они рассчитывали, как оказалось, располагал лишь кучкой энтузиастов-голодранцев.

— У нас есть план! — неубедительно заявил Томаш. Заметив на себе хмурые взгляды троицы, он продолжил:

— Фигура Отступника покрыта слоем легенд, мифов и баек. Секта игнибатцев, ничем не отличаясь от охотящегося за ними убийцы, тоже нечистый на руку игрок. Сектанты скрытные, о них мало что известно. Только то, что говорит преосвященный митрополит Конрад. То есть ничего! Однако, — профессор взмахнул свечей, — у нас есть козырь в рукаве — Милада!

— Эта…

«Голытьба нищая».

— …мещанка?

Новодная презрительно засопела.

— Знаю, звучит странно, — признал Голуб. — Тем не менее, Новодная единственная, кто смогла пережить его нападение, благодаря тому, что я вовремя подоспел.

«Уже не единственная», — подумала было Лирия, недовольно расставив руки по бокам, но профессор предвидел её замечание:

— Уж точно она единственная, кто видела Отступника вблизи, — разумно заметил Томаш. Как вы понимаете, моя ученица раньше принадлежала к секте игнибатцев, а потому у нас информации о них куда больше, чем у кого-либо в городе, — он указал на красноглазую. — При ней даже остался отличительный знак сектантов. Покажешь его нам, Милада?

— Нет! — надула щеки студентка. — Пан профессор, не шибче ли обратиться к страже, чем слушать этих подхалимов?

Пришел час Лирии гневиться:

— Послушай, девица, если хочешь обратиться к страже, то дерзай! Только вот никакой доли с этого вы не получите и, скажи мне на милость, как ты собралась к ним обратиться, если они считают тебя пропавшей без вести?!

— Чаго?! — охнула та. — Враль! Ты не могла этого знать!

— Да что ты? В отличии от некоторых, я умею читать, — ухмыльнулась велларийка, указав на обрывки газет. — Быть может для тебя Отступник личное дело, но для нас тоже! Ни за что бы не согласилась участвовать в вашем копеечном плане без должной на то причины. Во имя Святой Луны, выкладывайте уже всё!

— Задумка такова, — причмокнул синими губами Томаш, — моя ассистентка, облачившись под игнибатца, будет бродить по ночному Лариону. Коль Отступник решиться напасть на неё, вы сразу же подоспеете и поймаете мерзавца!

«Он что собирается использовать свою ученицу, как наживку?!», — опешила Лирия.

— Чтобы его поймать хорошо бы знать, как он выглядит, — заметил южанин. — На вашу девицу, в закоулках, любой охочий может наброситься.

— Основная примета — это необычная магия. Исходя из моих исследований и слов очевидцев, Отступнику удается манипулировать самой тенью! Знаю, звучит неубедительно…

Лирия лишь вздохнула:

— Я уже догадалась об этом, когда он кромсал вокруг меня тех уродов.

— Ты встречала Отступника? — благоговейно взглянула на неё красноглазая.

— Он заглянул ко мне на рандеву, al misterian, с вашими игнибатцами, когда те волокли меня по подворотням! Так уж вышло, что ваш Отступник с чего-то захотел выпустить мне кишки!

Новодная потупила взгляд в пол.

— Магия навродь такой? — спросил Себастьян, а в его руках поплыли хлопья тени.

Милада кивнула, пятясь назад. Войтек принялся что-то тщательно записывать.

— Занятно, — аристократка поглядела на Скитлера. — А ведь говорил, что ты, чуть ли не единственный, кто овладел подобным.

Южанин пожал плечами.

— Выходит не единственный. А может, того глядишь, эт я и есть?

Профессор покосился на мистерианца.

— Шутка, разумеется, — хихикнул он, сообразив, что его словесная эскапада не заимела успеха. Впрочем, вор уже вцепился зубами в эту идею:

— Как видите, панове, я владею аналогичными чарами! За такое полагается увеличить оклад!

— Вопрос оплаты обсудим после поимки, — улизнул профессор. Никто не возразил, троица охотилась вовсе не за деньгами. — Значит, по рукам?

— По рукам, — скрепил договор рукопожатием, под недовольное сопение Милады, Джон. Профессор болезненно покривился.

Когда они выходили, Томаш помахал им свечей:

— Встретимся этой ночью у Олавского рынка!

— Встретимся под луной, — кивнула Лирия, задумавшись после того, как их взгляды с Миладой вновь пересеклись.

«Вот так быстро, — подумала она, — от роскошного поместья знатного велларийца до обмана желтокожих студентов, один из которых вовсе потерял своих родителей от рук этого Отступника».

На душе стало паршиво.

***

Милада посмотрела троице вслед, когда скрипучая дверь их кафедры захлопнулась, подняв в воздух новую волну пыли.

— Профессор, псякрев! — взвинтилась студентка. — Вы…

— Не выражайся! Я всё понимаю, и всё учел. Да видит Аркана — это наш последний шанс.

Новодная обреченно опустила руки:

— А ежели мы с теми кацерами не найдём его?!

— Тогда, ученица, — Голуб задул свечу, — тебе придется взять свою волю в кулак и двинуться по жизни дальше, забыв о мести. Так будет лучше всем, Милада.

— А что наймиты, останутся без платы? Те трое страховидл выглядели так, словно они горазды цыплятам шеи крутить!

— Я заплачу им из своих семейных средств, — объяснился Томаш, открывая дверь в профессорскую, — не задерживайтесь тут, вас ждут занятия.

Дверь закрылась, дабы открыться вновь:

— Не думай, мол, я делаю тебе последнюю подачку, — обратился он к ней. — Когда мы вытащили тебя из лап смерти, из культа, то я надеялся отыскать для тебя справедливость. Но за года вышло так, что я дал подарил тебе новую жизнь, которой ты не пользуешься — гоняясь за прошлым. Альтея сходит с ума, Милада, Пожары Игниса отрезают города друг от друга, Империя вот-вот расшибет лоб о свои же амбиции, а гвардейцы вольны резать кого вздумается! Судный Час близок, не иначе. Воспользуйся оставшимся временем — начни жить по-настоящему.

На этом он замолчал. Ему никто не ответил, Войтек явно стоял в неловкости. Профессор удалился.

Глаза Новодной намокли:

— Он даже не рассказал мне, что та серокожая сквернавка пережила встречу с Отступником…

— Не похоже, чтоб им было многое известно, — кашлянул в кулак Войтек.

— Убийца нападает ныне лишь на игнибатцев, носящих руну! Те кацеры должны что-то об этом знать!

— У тебя ещё будет время, дабы с ними это обсудить, — успокоил её парень, — и вообще, почему ты не сказала это им в лицо?

— Ты воще видал те рожи? Я бы им и нужник почистить не доверила! Наймиты, знамо, вороватый и бесчестный народ, почто ж ещё Императорам было их запрещать?

— Признаюсь, не видел доселе ни одного наёмника, — вздохнул Войтек, вытащив из кармана платок, протянув его девушке:

— Приведи себя в порядок, хорошо? Нам пора на занятия.

Пока юноша складывал их бювары, свитки и тетради, Милада подошла к серебряному зеркальцу в попытке утереть лицо. С того дня, как Отступник погубил её прежнюю жизнь, её семью, у них было много моментов, когда казалось — поимка близка! Тогда девушка ощущала триумф. Этот же был настолько печальным, насколько можно было себе представить.

Самое странное что, в отличии от всех тех фантастических историй из романов, где герои помнят ключевые моменты вплоть до каждого вздоха — Милада почти не помнила нападения. Они в группе игнибатцев просто возвращались с собрания — детали которого юной девочке тогда были вовсе не понятны — и в мгновения ока знакомые и родители просто начали умирать от кинжала. Она помнила, как убегала от изгибающейся тени, споткнулась и будущую студентку утащили за шиворот в подоспевшую карету. На этом всё. Никаких драматичных деталей.

«Да и произошло это в те времена, когда учение пророка Игнибата раскалывалось, — вспоминала Новодная, — тогда менялся духовный лидер. Никто даже не обратил внимания на зарождения врага всему учению».

— Неужели всё взаправду настолько ужасно, как говорит пан Голуб? — шмыгнула носом Милада.

Войтек лишь рассмеялся.

— Нет, — он потрепал её по волосам, — старшие любят все преувеличивать. Портальную Сеть вот-вот обновят, думаю, дело нескольких недель. И, знаешь, пока город изолирован, быть может, это лучшее время дабы наконец прижучить Отступника! А затем…

Войтек замялся.

Милада печально кивнула:

— Вот и я не знаю.

Глава 54 - Разве ревут волы, когда ясли полны?

Сквозь дождь и туман, по улицам Иллариота мчалась самовозная карета. Мотор гудел всякий раз, когда самовозка петляла меж зеваками, а на каждом ухабе мостовой карета лихо подскакивала. Водитель явно не беспокоился об удобстве господ.

Впрочем, сами двое господ в карете нисколько не возражали. Все, кроме сотника Ривса! Несчастный калебец с трудом переносил акклиматизацию к сырости столицы. Чувствовал себя как муха в мёде. Хуже он переносил только компанию гвардейцев.

Взгляд Эстена пересёкся с холодом спутницы капитана Вильгельма, Хинае. Сотник поспешил отвернуться от велларийки, поглядел в окно. По улицам, чем ближе к Имперскому Дворцу, тем больше муравьиной процессией тянулись колонны солдат.

«Ох, и набрали новой пехтуры, — дивился количеству Ривс. — Хватит на второй штурм Элларии!».

Новобранцы, согнанные в столицу, занимались строительством внутригородских укреплений. Собирали заставы на улицах. Газеты все как один молвили, что таким образом Её Величество готовиться к празднованию дня Основания и, как следует, грандиозному параду. Каждый год пурпурная империя, таким образом, махала кулаком перед Вахинской Федерацией.

«Кабы в этот раз хвастовство не зашло слишком далеко».

Но ещё более печальна была картина «юношеских полков», хотя юношами там и не пахло. Это просто были дети, которым, забирая их из церковных школ, выдавали тренировочное оружие и заставляли маршировать под забористые иллариотские марши.

Эстен закрыл шторку кареты от греха подальше.

— Академик?! — кричал Вильгельм в один из телесимов. — Который? Тот, что утверждал про нашу родственность с землянами или уверял Её Величество, мол, открыл тайну бессмертия? Секундочку!

Капитан провел рукой над одним из своих телесимов. Откинулся в мягкую попону кареты.

— Ну и времечко! Чертово колено, вечно ноет на волнения в империи.

Эстен откашлялся, но Вильгельм предвидел его вопрос:

— Секундочку офицер-цензус! — он провел рукой над очередным телесимом. — Что значит, королева Лариона не хочет жениться?! — громыхал в него капитан. — Так желает Её Величество! Скажи ей, что в ином случае женить мы будем её сынка. В каком смысле он уже пропал?! — и снова взмах у телесима:

— Если академик бежал, то его надобно догнать! Если его гений не достанется Мистериуму, то он не достанется никому. Да? В каком смысле обратился в прах? Фигурально или буквально? Вы тщательно всё проверили? Свидетели? — Вильгельм оторвался от телесима. — Магнусова доля, это уже пятый по счёту светоч науки, который бесследно исчез!

— Сеньор, что насчёт…

Ривс запнулся. Гвардеец вновь проигнорировал сотника:

— Похоже, сама Аркана яростно карает еретиков, — он передал в телесим. — Спишите его смерть на религиозных фанатиков! Что, причастны ли мы? Нет! Роза к этому никак не причастна. Я не саботирую ваши задания, сержант, между отрядами Гвардии нет вражды! Если бы я хотел завалить вашу группу — послал бы стеречь двоюродного и троюродного брата Её Величества, уж там-то даже у меня нервы сдадут, — капитан сдавленно хохотнул. — Выметайте прах синегубого поскорее, у вас ещё много задач!

Наконец-то канонада телесимов заглохла. Сотник поплыл в блаженном молчании, сопровождаемом ревом мотора. Время ответов пришло:

— И так сотник Ривс, как я говорил, мы едем к вашему отряду.

— Мои парни уже успели заскучать, — заметил Эстен.

— Роза вызвала вас не для увеселения, а для работы.

Которой им не давали пару недель, вдоволь предоставив времени воякам побуянить в столице, а то и вовсе дезертировать — ряды сотни мельчали.

— А работа требует подготовки. Такие у нас стандарты. Ох, чертово колено!

Сотник почесал зудевший от нервов нос.

— Меня беспокоит честь знамени моей бригады, сеньор. Генерал-фельдмаршал метрополии может обозлиться на нас за оставленный пост в Беломорье.

— Пускай генерал-фельдмаршал скажет это мне в лицо! — воскликнул капитан. — Ваше прошлое назначение более не соответствует интересам Империи.

Велларийка, доселе больше напоминавшую грозную кариатиду из известняка, двинулась. Женщина протянула ему бювары.

— Это вся необходимая документация вашей предстоящей операции, — с плеча молвил Вильгельм. — Её и готовили эти пару недель! Мы всё же не варвары действовать без должной подготовки.

«С чем адмирал Хорсен непременно бы поспорил».

— Ознакомитесь на досуге, а я постараюсь изложить кратко. Ваша цель: борьба с наемничеством и разбоем. Задача — любыми методами устранить до дня Основания группировку Нева Изевского!

— Бывший заместитель главы представительства Масрифского банка?! Его ведь уби… Точнее, он ведь отдал концы при задержании гвардией!

«Помнится мне ещё до смерти императора, — вспомнил Ривс, — Изевский бастовал против будущей императрицы, называя её зарвавшейся девочкой. В то время он был главным кандидатом на роль главы казначейства Империи». Резню, что устроила Роза в его поместье в ночь смерти императора Кеннета ещё долго пытались скрывать газеты фиглярскими оправданиями.

— Взятие поганого преступника и изменника Изевского — дело гвардейское. Операция была проведена успешно. Никаких вопросов это вызывать не должно, — сказал Вильгельм столь быстро, что Эстену не осталось времени на возражения. — Нынче в широтах Оттиона, пользуясь напряженной ситуацией на границе с мятежным Териодом, временно оккупированным вахинцами, завелась группировка наймитов. Таких принято уничтожать! Предавать справедливому суду, а подобные процессы зачастую благоприятно влияют на карьеру победителей, вопросы будут?

— Никак нет, — склонил голову офицер. — Служу Её Величеству! Только… Почему армия, а не гвардейская бригада?

— Гвардейцев нынче беспокоят более насущные вопросы, — туманно улизнул капитан. — Трудитесь и, быть может, вам выпадет счастливый шанс на аудиенцию с Её Величеством.

Сотника возможность предстать перед императрицей нисколько не осчастливила. Он, выходец из семьи сборщиков фруктов, преклоняется перед Её Величеством?! Абсурд! Для Эстена фигура Катрины Второй Антарской была зловещим демиургом! Силой, возвышающейся над генералами и бригадами гвардии. Дланью Арканы или, на что намекало отлучение от церкви, скорее Магнуса. Меньше всего Ривс мечтал оказаться у такой фигуры на пути!

«Но какую это светит выгоду!», — сказал бы его кузен. И был бы абсолютно прав.

— Когда приказано выступать, сеньор?

— Завтрашним днём я телепортирую вас, — буднично отмахнулся капитан.

«Значит, времени у меня немного, дабы решить вопросы с гильдией каменщиков».

***

Преследователь потуже застегнул вельветовую накидку. Холодало.

«А ведь казалось, что эта Магнусова жара никогда не отступит».

Впрочем, близилась осень, а с ней и новые хлопоты.

Мистерианец, предвидя маршрут троицы, нырнул в подворотни. Сократил путь меж кафедр рунного исцеления. За поворотом наткнулся на парочку тел. Студенты валялись на мостовой в бездумном животном экстазе, обливаясь слюной как бешеные псы.

«Дринька, — невесело заключил преследователь. — И как только детишки умудряются доставать наркотики на учебе?». Вопрос был риторический — ларионец прекрасно знал схему закулисных махинаций Академии, ибо сам давеча был одной из её составляющих частей.

— Паныч, — протянул руку один из юных целителей, — монетку хотца, сребную!

— Хер тебе, а не монетка.

Ларионец пропихнулся между ними. Не забыл он и уложить того, что обливался слюной, на бок, дабы тот не захлебнулся в предстоящей ему, после экстаза, рвоте. Детишки видать слишком увлеклись с чудодейственным порошком.

— Велит же Аркана, псякрев, что амброзия в мире не для грешных растет, — цитировал он священное писание.

Вернувшись на улицу, преследователь не обнаружил троицы. Сложно было не заметить такую пеструю компанию: пройдоха в роскошной шляпе, серокожая и землянин.

«От слухов о последнем, так вообще, жопа съеживается».

Ушли? Нет, узкие пространства Академии не оставляют места для манёвра. Взгляд зацепился за темный закоулок. Мистерианец поспешил нырнуть в него.

В спешке преследователь не заметил как его сапог, будто в трясине, застрял в тени переулка.

Неожиданно из мрака послышался мягкий женский альт:

— Чего по пятам следуешь, чернь? Разлегся тут!

Не успел он выговорить «да святится имя Арканово», как к его горлу приставили стилет.

— Да я о жука споткнулся, — бросил ларионец, ударив локтем за спину.

***

Пойманного преследователя кинжал Себастьяна не напугал. Лирию весьма удивила картина того, как южанин сложился пополам от удара, а затем был перекинут тем через плечо. Скитлер стукнулся о землю прямо у башмаков велларийки.

В подворотне засверкало — неизвестный ударил рука об руку, высекая в ладонях искру. Вскоре она переросла во всполохи огня, а через мгновенье, едва девушка успела выговорить «да убережет меня Святая Луна», в них полетел огненный шар.

Лирия не мешкала. Закружила руками, сформировала вихрь развеивания. Бирюзовый поток поглотил в себе алое пламя, а за спиной ларионца вырос Миллард.

Землянин раздавил в кулаке один из своих расчудесных камешков. Нанес по преследователю сокрушительный удар, от чего по несчастному забегали искры молний. Дальше таинственный мистерианец мог колотить лишь каменную кладку, своим лбом.

— И что бы вы делали, не придумай я запасной план, — вздохнула Лирия, помогая Себастьяну подняться.

Землянин уже связывал пойманного ремешком от сумки.

— Стукнул бы чем-нибудь потяжелее, — справедливо заметил он.

— Варвар…

Девушка окинула взглядом пленника. На нем уже не плясали искры, а он сам тихо сопел под натиском лап Милларда. Лирия скинула с того капюшон.

Помимо острого подбородка, ларионец имел топорные, чтобы не сказать довольно грубые черты лица, что не мешало ему быть живым, непрерывно играющим широким спектром разнообразных выражений. Приплюснутый вздернутый нос нес следы давнего удара, а на щеках красовались старые шрамы оспин.

Смотря в глаза поверженного, велларийке так и хотелось убедиться, на месте ли кошелек и подвеска. Процентщик, глядя в синеву взгляда ларионца, терял надежду на возвращение долга, игрок переставал удивляться внезапным тузам, любая печать оказывалась подделкой, а у конюха волшебным образом пропадала кобыла. Если бы не обстоятельства, Лирия признала бы в ларионце брата Себастьяна, но семейному единению не суждено было случиться.

— И кто же ты? — склонилась она над синеглазым. — Стриж или игнибатец?

Несмотря на связанные руки, улыбка на лице ларионца расплылась, казалось, чуть ли не до ушей. От его физиономии ставало дурно.

— Для тебя я хоть гусь, хоть лебедь, пани! — проскрипел он.

Себастьян с помятой шляпой шутки не оценил. Заехал пленнику ногой по пузу. Лирия стояла вдали, держа руку на подвеске.

— О, а вы я как погляжу пара! — выдал он, когда оклемался, глядя на южанина и велларийку. Поднял взгляд к землянину:

— Молодец, мил молодец! Удалось тебе меня захерачить.

— Повежливее, al misterian, — пригрозила тому велларийка.

Голубоглазый нарочито вздохнул:

— Воу-воу, какая монашка на тебя помочилась?

— Не паясничай, — прервала его Лирия. — Коль не будешь отвечать — землянин с радостью повторит свой приемчик.

— Эва оно как! Гляжу, южная морда, девицу не ты хендожишь, — он взглянул на Себастьяна. — А не педераст ли ты…

Ещё один удар ногой. Скитлер прокрутил стилет в руке.

— Знаешь, чаго у нас в Дейтоне со шпиками делали?! — огрубел вор.

Пленник покачал головой.

— Небось овец хендожили, как вам завещал пророк Отти… О-ох! — неизвестный скрутился после очередного удара.

В свете конца проулка замелькали тени. Выглянули две здоровые детины, одеты были в такие же вельветовые накидки, что и синеглазый. Едва завидев своего товарища связанным — схватились за мизеркордии. Джон, среагировав механически, аки голем, моментально обнажил двуручник. На дланях девушки вспыхнули лазурные огни.

— Ба-ба, бросьте! — закричал пленник. — Щеку подставлять, как учит Аркана, не предлагаю, но до крови доходить нам ни к чему!

Миллард покосился на синеглазого:

— Кто таков? — землянин сохранял спокойствие.

Руна на запястье девушки не ощущала никаких колебаний, исходящих от неизвестного.

— Вон те громилы, — привстал ларионец, — Ба и Ба, два дурака. А вы имеете честь говорить со мной! — он преклонил голову пред Лирией. — Лукаш Божек, всамделишный монах-отшельник кафедрального собора Гинека Блаженного…

Себастьян, явно не принявший на веру слова синеглазого, нанес новый удар. Ба и Ба двинулись вперёд с угрожающими рожами.

«Этих дурней ничуть не пугает перспектива столкнуться с нами».

— Настоящий я анахорет, забодай тебя овца, — сплюнул Божек. — Могу начать читать «Аве Аркана " на горохе, коль не веришь!

— Какого Терруна монах следит за нами по переулкам? — возразила девушка.

— Ты, без всякого, красива, панночка! Но чегой-то вы, пся мать, так зазнаетесь? Искал я вовсе не вас!

— Так выкладывай! — нахмурился Себастьян. — У нас много времени, а твои два дурака, в случае чаго будут рады познакомиться с мечом нашего верзилы.

— Разыскиваю, значицца, Норриса, — признался Божек. — Старика в белом.

Троица занервничала. Лирия проверила, не видна ли её руна монарха.

— Это ещё зачем, желтокожий?

— Разыскиваю, значит, Отступника. Для церкви разыскиваю, панночка! Чего это ваш шлемоголовый переросток так на меня глядит? Известно, говорю вам, известно собору, что демон, разящий с небес, бич игнибатцев, встречался со старичком.

«Теперь это известно и нам, — велларийка сжала кулак, — и я это старичку обязательно попомню».

— Допустим, я тебе верю, оборванец, — кивнула девушка. — Но зачем вашей церкви убийца? Хочешь денег за его голову? А как же еретики? Неужто готовы простить им грехи?!

— Нет, — расплылся в улыбке анахорет. — Его преосвященство митрополит Конрад грехов не прощает! Игнибатцы украли нашу Чашу, за такое полагается одно, месть. Потому и нужон нам Отступник живьём. А как наши министранты молвят: сам Отступник то и есть игнибатец, ибо все их потайные ходы знает! Этот факт, хе-хе, очевиден как смотрящая жопа из крапивы.

«Вот тебе и вся мистерианская святость».

— Какое совпадение, — иронизировал Себастьян, — нам тоже, видишь ли, он нужен живым! Чем будешь свои слова доказывать?!

Лирия закатила глаза. Миллард грязно выругался.

— Аркана нам судья, южанин, — совершил одноперстие Лукаш. — Но раз уж нас братская цель роднит, то где же это видано, чтобы союзники друг друга связывали?

Девушка глянула на безумные взгляды монастырских громил.

— Мы тебе не союзники. Норриса мы так и не нашли, — соврала она. — Коль ищешь Отступника, что сам знаешь о нём?

Божек пожал плечами.

— Ничего, панночка! Пути Аркановы неисповедимы. Однако с такой… волевой дамой как вы, того глядишь, разыщем негодяя!

Джон ни с того ни с сего развязал анахорета, потащил за шиворот и толкнул его к своей свите.

— Мы не будем тебе помогать.

— Вот-вот, шпик поганый, — осклабился Скитлер.

Лирия кивнула:

— Слабо мне верится твоим словам, да и в Аркану у меня веры нет.

— Неверие — грех от которого мне не принято отговаривать, — Божек улыбнулся во весь пожелтевший ряд зубов. — Ведь иногда, длятяжкого дела нужно лишь нужно лишь немного веры. Если надумаете, ищите меня в доме божьем, — он возвёл развязанные руки к небу. — В соборе! Да убережет вас Аркана, — монах попятился. — Ба-ба, за мной, олухи вы безголовые!

Лирия поглядела, как самозваные монахи скрылись меж подворотен Академии.

— Эйе, чую, зря ты его отпустил, — посетовал Скитлер.

— Впервые обошлись без крови, — заметила девушка. — Для вас это небывалый прогресс.

Миллард упрятал меч в ножны:

— Посмотрим, чем это обернется.

— Жребий брошен, — кивнула Лирия.

Глава 55 - Хватай мешки, вокзал отходит

Последняя лекция кончилась уже на вечерней заре. Приглашенный из Первой Академии тауматург долго распинался перед целителями о простейших законах работы магии. Других дел у него особо быть не могло — двухдневная командировка из-за Пожаров для профессора затянулась.

Милада не слушала учителя, ведь сама уже давно была в разбивку знакома с теориями о трёх основных состояниях эфира, теорией Джордано-Скотта о всепронизывающем эфире и прочей физикой. Для целителя в этом всём главное — работа психосомы. Органа, находящегося у всех живых существ Альтее в их черепушке.

«Психосома связывает наше физическое тело, с душой, где хранится сознание и накопленный душой извне эфир. Поступающие из сознания команды в психосому позволяют нам двигать нашими телами и получать ощущения от мирских благ. А ещё именно гармония психосомы с нашей душой позволяет управлять с эфиром вокруг напрямую… без всяких рун и волшебных палочек», — именно потому для Новодной была так важна эта тема.

В лектории остались лишь немногие из их потока. В комнате стоял сильный запах озона после того, как тауматург демонстрировал им переход концентрированного эфира обратно в его невидимое, натуральное, состояние.

— Мила, ты уже придумала, чем будешь заниматься во время осенних нон? — выбила из размышлений девушку подруга, сидевшая обок за партой.

Новодная в ответ смогла лишь коротко кивнуть головой.

Приближался час конца их учёбы, когда все целители будут вынуждены отправиться на практику по миру, бесплатно помогая нуждающимся. После неё они смогут продолжить учёбу, добиваясь наивысших званий академии.

— Многие вызываются помочь с той жуткой чумой в Дейтоне, но я как подумаю о таком — в дрожь бросает, — трещала подруга, — лучше вернусь в родное село. У нас в округе, знамо, старая врачевательница одна уже не справляется. А ты куда отправишься?

— Никуда, Агнежка. У меня воще-то в городе делов хватает, — понуро ответила Новодная.

Перед провинциями и дикими землями она испытывала сущий трепет — Милада была мещанкой до самых костей и покидать город не собиралась.

— А меня, девки, архиканцлер пригласил на праздник Основания в столицу, будем идти на параде, представляя Двенадцатку! — похвастался Миклаш из кафедры полевого исцеления.

— Дурак ты, псякрев, из-за Пожаров тебе парады только у женского общежития водить, — посмеялся с того Радек. — Вручную вас туда телепортировать никто не станет! Да и какое тут Основание?

Студента теологии уже успел кто-то огреть по голове чем-то тяжелым. Синяки у него ещё так и не сошли. Новодная не была этим удивлена.

— Думаю, такой важный праздник Её Величество отменять не станет, — заметила Милада. — Просто нас туда никто не позовёт.

— Тебя-то, кацера, понятно. Не позовут, — почесал расшибленный затылок Радек, — да и, говорю вам, какое Основание? Портальная сеть в жопе. А Её Величеству лишь бы очередную войнушку — моего брата старшего всего за неделю, как его рекрутеры поймали, на седло уже усадили и копье вручили. Прав был Исталебкий Папа, когда эту холерную императрицу отлучил, да только кто сегодня его послушает?

Агнежка от таких слов аж охнула:

— Радек, как ты можешь так говорить об…

— Да вот как-то само на язык лезет, — перекривил её целитель, — Аркана-матерь то всё видит. В следующий раз, поди, солнечные пожары не только портальную связь выжгут, а вообще всех нас за грехи наши. Прах историка не даст соврать. Хоть в чём-то вы, игнибатцы, были правы, — глянул он на неё.

— Да ты обычный трус, не готовый умереть за Империю, которая тебя, жлоба, выкормила и выучила, — сжал кулаки Миклаш.

— Всё это для меня сделала только королева Ларионская!

— Ох и дурень, — шепнула Милада, прикрыв лицо.

— Небось, исчо и донесут гвардейцу, приставленному к академии, — покачала головой Агнежка, у той моментально намокли глаза:

— Бедняга…

— Это сепаратизм! — кинулся на Радека будущий полевой целитель.

Их успел разнять вовремя подоспевший Войтек:

— Прекратите, все мы в детстве вдоволь натерпелись от подобных идей… и их последствий! Чего вы конец Альтеи себе надумали уже?

— Не тебе с ним практиковаться в Гирионе, Рохла, — отошел Миклаш, — я этого богослова и неделю не вытерплю.

— Во время практики мы все будем заняты работой, парни, у вас не будет времени на остальное.

— Ха, — осклабился Радек, — говорит тот, кто будет практиковаться личным целителем десницы Её Высочества, королевы. У тебя-то точно будет работы непочатый край, что уж нам. Подумаешь изо дня в день лечить геморрой селянам, коров переворачивать да члены коням поднимать.

— Меня ещё никто точно не утверждал, — надулся Войтек.

Миклаш, уходя, лишь махнул рукой:

— Всем и так понятно, что ты будешь в Милославском дворце.

«Это правда», — с толикой зависти подумала Новодная.

— Милада, пойдем, — одернул её парень, — нам пора, я провожу тебя до ворот Академии.

Девушка вздохнула:

— Коль я не вернусь от наймитов — ищи меня на черных рынках Хеомы. Этим инопланетцам…

— Не говори глупостей.

Войтек взял её под руку.

Вечерние проулки Академии были не столь людными, как городские улочки. Здесь обычно кучковались только студенты, изображавшие заинтересованность к дополнительным лекциям — большинство делало это лишь ради дармовых балов. Однако сейчас, улицы Пятой Академии полнились студентами по обмену, зачастую из Третьей, алхимической, которые узнали, что желтый крест ларионской академии вполне себе разрешает распитие пива. В остальных академиях правила была куда строже.

«Разве что, зачарователи из Девятой могут позволить себе погулять на славу в Териоде», — Милада объясняла это тем, что териодцы, как и другие заландские народности, лишь разновидность ларионцев.

Когда Териод отошел от Империи в вахинский протекторат судьба Девятой Академии висела на волоске, но тамошний архиканцлер решил, что Академии не подчиняются Империи, а потому и единство Двенадцатки не пострадало.

Новодная верила в Империю и политику Её Величества. Вот во что она не верила, так это в вечные сборы монет на помощь чумному Дейтону: «Город под карантином, туда никак по попасть, даже если б портальная сеть работала. Пятая Академия отправила туда свою группу, это правда, но деньги туда точно не попадут. Разве что в карман нашему Декану».

***

Джон сидел на вечерней веранде харчевни, что у рынка. Рядом протекала Олава, следственно, запашок был дурноват. Вдали на колокольне Святого Лера уже зажигали огни. Монастыри звонили вечер — кафедральный собор следовал за ними в унисон. Деома проглядывала через разрыв в хмурых тучах, окрашивая крыши Лариона своим салатовым цветом от чего тот стал походить на изумрудный город.

Спутники Милларда были заняты своими делами: южный прохвост уминал купленный ужин, а девка поправляла новую одежду, доставшуюся ей от старика. Впрочем, она не спешила расставаться со своим полуплащем и мешковатой, уже бурой от грязи, накидкой.

Землянин уже выполнил свой ежедневный список дел с отличием: он наточил меч, подготовил рунный камни и намаслил нагрудник, а потому тупо пялился как пара дворовых мальчуганов гоняют по рынку своего четвероногого дворового собрата.

— Если подобная сила может быть у такого как ты… и, Террун его побери, убийцы, скольких ещё подобных магов нам ожидать на пути?

Эти двое всё ещё обсуждали теневую магию.

— Эйна, не туда ты кумекаешь, Лирия, — Скитлер отложил луковицу, — такому ремеслу могут обучить только особые…

— Особо мутные типы, вроде тебя, да? — девушка не прекращала сыпаться колкостями.

— Скажем так, в Двенадцати Академиях такому не научат, значит что Отступник этот не простой фраер.

— Да, ведь раньше я никогда не встречала теневых магов простофиль…

— Он как-то связан с Норрисом, — заметил Джон, — этого нам хватит, чтобы взять его за шкирку.

К ним подошел хмурый владелец харчевни.

— Народу здеся становится тока больше, — он постучал по столешнице, — вам пора.

Адресовано это было, ясное дело, велларийке.

Миллард закатил глаза и схватил за рукав хозяина прежде, чем велларийка успела начать балаган:

— К твоему сведенью, — холодно начал громила, указав в тарелку Себастьяна, где покоились желтые комки с обгорелой шкуркой к которым южанин даже не притронулся, — это — картошка, запрещенный к ввозу земной продукт. Где ты достал контрабанду?

— У оптовиков! — глаза хозяина забегали. — А те, сталбыть, как и всю контрабанду в Империи, на «Шестом Километре»! Раз купил уже, псякрев, то чаго ж этим деликатесам теперича, портиться?!

Землянин не ответил.

— Сидите-сидите, — попятился ларионец.

Милларда здесь шарахались многие. И, как он подозревал, вовсе не из-за физиономии, причиной была дурная репутация землян в Ларионе.

Спустя минуту молчания, Лирия приподнялась над столом:

— Зачем ты это делаешь?

Джон приподнял бровь.

— Защищаешь меня! Думаешь, я бы сама не смогла указать желтокожему его место?! Даже, если б я смолчала, варвар, всё равно выказала бы им на их низость. Ты знаешь, что я их всех ненавижу, так чего вмешиваешься?!

— Всех-всех? — осведомился Себастьян.

— Всех! — девка натянула ему шляпу на нос, вперив свой горящий взгляд в Милларда:

— Чуть что и жители твоей любимой Империи набрасываются на тех, на кого им укажут, — аристократка ткнула в заголовок газеты на столе о погроме церкви в Деллириуме, Миллард же обратил внимание на появившиеся мешки под глазами серокожей, — того глядишь и вы, земляне будете следующими!

— Ты, кажись, чего-то напутала, — грубо вякнул Скитлер, — это ваша мишпуха спалили святыню Арканы.

Лирия толкнула его стул ногой:

— Республиканским велларийцам понадобились десятки лет унижения и всё это вылилось только в одну сожженную халупу! В то время, как вы… погубили стольких… из-за какой-то ерунды.

— Я — никого не губил, — заявил Себастьян, — не двигай мне тут на уши, м`леди.

— Будто бы сама не догадываешься зачем они раздувают это в газетах, — пробасил в ответ Миллард. — Не начинай.

— Не в этом дело, — внезапно девушка загорелась энтузиазмом, — ты говоришь, что доложишь всё Империи, но кто предупредит мой народ?!

— Эйе, могла бы не заворачивать так замудрёно идею, што вы, серые, лучше нас, — осклабился Себастьян.

— Не все, — скривила губу она. — Я лучше многих велларийцев, уж поверь.

Дети с собакой скрылись в подворотне, откуда ещё недавно выползла Лирия после встречи с Отступником, когда сейчас та продолжала наезжать на землянина:

— Уверена, что даже в своей варварской душе ты понимаешь насколько ненадёжна эта собачья держава.

— Нет. Не понимаю! — резко толкнул стол Джон, усадив серую на место. — Не смей вкладывать в мои слова чужие речи.

«Дура. Не понимает с каким огнём она играет, — гневился он. — Я удивлен, как ей удавалось оставаться в живых с таким-то бескостным языком».

После нежданного акта гнева, велларийка сидела с глазами, что монета, пялясь на землянина, как прилежный ученик на профессора: «Все они такие — не могут возразить ни слова», — впрочем, те кто возражали надолго в памяти Джона не задерживались.

Миллард постарался разрядить обстановку:

— Ну как твоя кучка городов с коррумпированной властью на убогой планетке смогут остановить жар-птиц? Без всякой помощи от Империи, напомню.

— Священная луна защитит свой народ, — прошептала аристократка, указав в сторону.

Джон грязно выругался, когда увидел весьма удивленного от их речей хозяина харчевни рядом с собой. О нём он совсем забыл.

— Иди отсюда, — буркнул на него он. — Курва, этой ночью я буду пить.

— Проставишься? — подмазался южанин.

— Нет.

Себастьян пожал плечами:

— Как знаешь, а вон та лёля, — он указал на идущую в их сторону целительницу, — точно купит мне пивка.

— Если сумеешь убедить красноглазую купить тебе, червю, пива. С меня — два.

Глава 56 - Молчание ягнят

Милада чувствовала себя дурой. Их план предполагал, что Отступник примет их колонну за игнибатцев и атакует. Для сего требовалось выглядеть как еретик. Новодная, чтоб накинуть на себя, выбрала самое дряхлое рубище, которое только смогла отыскать на складе прислуги Академии — туда у неё был доступ по старой памяти, благо дыр в стенах и тайных лазов в древних постройках хватало.

«Ежели бы меня в таком наряде увидел Декан, он бы мог возразить только моему скромному интеллекту. Думаю, он был даже рад воровству этих лохмотий».

Оказавшись на Олавском рынке она тут же увидела троицу — их выдавали крики и ругань. Находились наймиты в харчевне «Что рекой принесло», немногие знали её название. Обычно потому, что не умели читать. Но Миладе она была хорошо знакома, всё дело в том, что стряпню её покойной матери не стали бы есть даже крысы. Но рядом с их домом стояла эта самая харчевня.

«Никто в северном Ларионе не готовит такую похлёбку как у них, — отвлекала себя мыслями целительница, когда подходила к троице, — полная копченостей и такая густая евонная похлебка, что ложка торчком стояла».

Если бы не дурацкие принципы девушки, не её упертость и страх лишиться смысла жизни, многие дальнейшие события протекали бы совершенно иначе.

Ну кому вообще может прийти в голову якшаться с южанином, на чьей морде написана расписка кандидата на виселицу, серокожей и землянина. Любой другой на её месте немедленно бы развернулся и отправился в противоположную сторону, сделав вид, будто ничего не видел.

Однако, студентка не привыкла отступать. Наймиты уже ждали её, а посему приветствие было недолгим — они просто двинулись за ней.

«Вот уж не думала, что старшекурснице выпадет шанс ходить по городу с телохранителями за спиной, — настолько это было просто, ощутить себя криминальным мордоворотом. — Видел бы меня Радек!».

Впрочем, корчить из себя принцессу не вышло. Холодные взгляды землянина испортили всё настроение, а южанин постоянно надоедал студентке с вопросами об их направлении и сальными шуточками. Милада прекрасно знала маршруты игнибатцев в местном квартале, потому их группе выдалась честь идти по самым засранным и неприметным закоулкам и без того обветшавшей части города.

— Эйе, да это настоящий Музей Жизни, — колко высказался оттионец, когда они проходили мимо двора с рожающей кошкой.

Сказать по правде, целительница дивилась, как эти типусы её ещё не ограбили — вероятно грабить было нечего, а насиловать не в настроении. Все трое были одеты явно не по погоде, вечер выдался знойным, но наймиты поголовно носили длинные рукава, аж до ладоней. Самой безобидной из них казалась велларийка. Это если не считать источенных ветром острых черт лица.

Безобидность растворилась, едва Милада увидела у той кастеты в торбе. Но диалог девица уже завяла:

— Значиться, на вашу колонну напал Отступник?

— Убийца напал на меня, когда меня вели игнибатцы, чтоб сделать со мной вещи, ведомые лишь Священной Луне — благодаря которой, al misterian, ничего и не случилось.

— Но он таки напал, — скривила губу Новодная.

Лирия кивнула.

— Как тебе удалось выжить? Я не представляю, что можно сделать супротив…

— Прыгнула в реку.

— И?

— Всё, — посмотрела на неё коротковолосая велларийка, — после этого он отстал, красноглазая.

Диалог забуксовал. Новодная поняла, что троица эта — полноценные хмыри, и говорить с ними не о чем. К тому же, велларийка не была настроена дружелюбно даже к своим! Так, она чуть не заехала по лицу южанина, когда тот, споткнувшись, зацепил её.

На город окончательно опустилась ночь. Средь улиц уже почти не встречались прохожие, стреляющими в них любопытными взглядами. Землянин в свете Магнуса стал походить на Отесаника — тварь из Заландских легенд, вытесанную из дерева. Южанин же, очевидно после харчевни, принялся часто бегать за угол, сильно тормозя их.

«Хотя мы не шибко-то спешим», — печально подумала студентка. В душе она надеялась, что Отступник может выскочить на них в любую минуту.

— У тех игнибатцев ты не заметила ничего странного? — вновь подошла к велларийке девица. — Мне передали, что стража на месте одного трупа нашла лишь кучку пепла…

— Они умерли, как и все желтокожие. Думаю ты, целительница, хорошо знаешь, как обычно отдают концы.

— Дослушай же меня, кутас, я воще-то говорю о самих игнибатцах, на них было что-то эдакое?

— На мне был мешок, — пробормотала Лирия под нос, — да и что я должна была на них увидеть?

Милада замерла, гадая стоит ли рассказывать этим вертухаям о рунах.

— Ну? — поторопила её девушка.

— Не знаю…

— Вот и я не знаю, — облокотилась о стену велларийка. Теперь девица заметила, что из-под воротника у той раздавалось лазурное свечение. — Ты же была в их конторке, не я.

— Эт было годы назад, кацер! — завелась девица. — И я не отношу себя к ним, а верить, псякрев, я могу в усё, что мне вздумается!

Во дворе, где четверо остановились, пахло овчиной, вся трава выедена, но ни одной овцы на привязи не обнаружилось — многие животноводы забивали скотину или уходили с ней в леса, веря что Пожары были плохим знамением.

— Скажи-ка мне на милость, — оторвала её от мыслей серокожая, — почему ты так не любишь свой культ, раз была среди них и продолжаешь верить в их идеи.

— Тады всё было лучше, и я видела чудеса Арканы, которые нам показывала наша Чаша, — объяснилась Милада. — Теперича это секта, где многим надурили голову ерундой!

— Ты хоть и мистерианка, но я также ненавижу несвободных. Тех, — она взялась за подвеску, — кто принимает неволю с радостью, будто бы это благодать.

— Многие игнибатцы не заслуживают такой ненависти, — надулась студентка, — там всё ещё есть многие мои знакомые, из детства!

— Эйе, детям свойственно расти, — появился из-за угла Себастьян в своей дурацкой шляпе. Его Милада боялась больше всего — он обладал такой же магией, что и убийца.

— Не сказал бы, что вы ещё в этом преуспели, — бросил на Миладу короткий взгляд землянин. — Расти и расти.

— Как-нибудь сама с этим справлюсь, чурбан!

— Лучше веди, — поторопила её велларийка, — скоро Деома скроется за тучами и плакали наши поиски, Отступник нас в такой темноте не увидит, даже при помощи Терруновых сил.

— Ты же сама, почти что фанатик со своим эллунизмом! Верите в своего божка и потопаете в гедонизме!

— Нашлась сапогу пара, — вздохнул Джон.

Серокожая только рассмеялся, чем удивила своих спутников:

— У вас тут совсем устарели тезисы, в столице они поживее будут, — она пожала плечами, — для меня вы все фанатики… и крестьяне.

— О, так ты сталбыть знатных кровей, — Милада покрутила косу, спросив в шутку:

— И какого это быть богатой?!

— Ты никогда не думаешь об этом, — в голосе Лирии прозвучала печаль. — Пока ты богата.

Вскоре, по тропкам дворов. Между заброшенных и жилых домов, они вышли к филиалу Имперской Канцелярии — построенном в депрессивно-пуританском столичном стиле.

«Даже по ночам здесь горят огни», — глянула в оконные рамы эркеров Милада, клерки носились с телесимами и документами. По канцелярской улице ходил патруль из кадетов училища в Высоком Граде, будущих офицеров-цензусов. Это значило, что они приближаются к концу северной части города. Новодная повела их к Землицам, решив обойти театр Деяновича — студентка пожалела наймитов, решив не знакомить их с пьяными деятелями заландской культуры. Начались новые проулки. В этот раз они бродили между мануфактур, старые ангары ночью охраняли разве что собаки.

Стало совсем темно. На дланях велларийки заходили холодные вспышки, а затем взошел лазурный огонь, осветив дорогу. Миладе стало завистно:

— Как ты добилась концентрации? — спросила она у Лирии. — Тренировала единение с душой?

— Нет.

— Тогда как? У нас в Академиях воще-то много способов: мысленные практики, медитации…

— Эллуна даровала мне силы, когда увидела мою нужду.

— Слова фанатика!

— И тем не менее, мне не нужно ничего, чтобы жечь моих врагов — я знаю, чего я хочу, — сдавлено ответила наёмница.

Милада не нашла, чего бы такого ответить безбожнице. Ларионка долго брела в рассуждениях, прежде чем в нос вновь не ударил резкий запах Олавы. С этой набережной река казалась высохшей, конец берега и начало воды сливались в одну мусорную кашу. Если бы какую-нибудь рыбину выбросили бы на подобной берег, она бы тут же отрастила ноги и нашла бы себе другой пляж, поприятнее, чтобы там умереть.

Вдали показались очертания разрушенного Донжона — могила короля Стефана и всех идей мятежников.

— И как нынче жить наймитам на Мистериуме? — обернулась девушка.

— Погано, значит, живется, когда о таком говорят во весь голос средь улицы, — шикнул на неё южанин.

— Не проще ли вам работать на колониях? — не отступилась Милада. — Там, говорят, таким как вы жить куда легче.

— Пока что, — ледяным тоном заметил землянин.

— Пессимистично.

— Эйе, это че за рухлядь? — Себастьян указал на фундамент моста через Олаву.

Впрочем, слово фундамент было бы комплиментом — переброшенные через реку доски и каркасы опорных колонн были, самое малое, лишь очертанием моста.

— Место, где знаменосцы Кеннета перешли реку, — объяснила ларионка, — тогда все остальные были заблокированы остатками сил мятежников. Кутасы говорят, что знамя, дескать, помогли перенести земляне, но это небылицы — земляне к тому моменту её уже давно перешли. Мост должен был при открытии быть назван в честь императора, токо вот его всё никак не достроят…

Новодная нашла отдушину в том, чтобы начать невежам экскурс по этой части города, знакомя молчаливых хмырей с великой историей Лариона. Джон от таких речей, казалось, потерял в высоте, и даже не гундосил грубости.

— Ты ужасно неразговорчивый, здоровяк, — пожаловалась студентка.

— Я? — землянин изобразил удивление. — Ничего подобного. Я тебя внимательно слушаю. Невероятно интересная история дряхлых руин.

Велларийка хохотнула в кулак:

— Когда не нужно, этот варвар прожужжит тебе все уши, уж поверь.

Шутки целительница не оценила:

— Ты ведь был здесь во время восстания, не так ли?

— Да, — спокойно ответил Миллард. — Сражался на стороне нашего прошлого императора.

— Вашего, — понуро заметила Лирия.

— О, Магнус! Гистова мать, как знала! — Скитлер скинул с себя шляпу, протянув из кармана квалии велларийке:

— Чтоб я ещё поспорил на твою голову, волколак, — бросил он Джону, — а я ведь догадывался!

Землянин зло посмотрел на южанина своими серыми, как сталь, глазами:

— Я этого никогда не скрывал.

— Да-да, — отмахнулся Себастьян, — а мы никогда не спрашивали, конечно.

— А зачем? — велларийка подняла шляпу с земли, протянув оттионцу. — До этого бы и пень додумался. Интереснее то, что большинство тех землян, сражавшихся здесь, приняли в гвардию. Тебя же, Джон, получается обделили, откуда тогда любовь к Империи?

— Особых причин не нужно!

Милада на фоне этого спора потерялась, отступив к набережной.

И хорошо, ведь девушка сама не знала, как в конце концов относиться к мятежу. Едва она примерила робу целительницы она говорила себе, что патриот, но её знакомые никогда не питали особой радости к той жестокости, что показал Иллариот.

«Мы это заслужили. Так думать безопаснее всего», — подумала она, поспешив нагнать наймитов. Но дальше она всё равно старалась держаться обок Лирии.

***

В такую позднюю ночь даже веллариек начинало клонить в сон. Мистерианка мельтешила где-то впереди — её, видать, вдохновляла ежесекундная возможность быть атакованной в этих темных закутках.

«Загадочная мистерианская душа».

— Напомните на милость, — зевнула Лирия, — мы ожидаем, что Отступник выскочит на нас только из-за той босячки?

— Чес-слово, самая тупая бодяга в которой я когда-либо участвовал, — кивнул в ответ Себастьян.

— Зато есть чем заняться, — пробурчал Джон. — Прежде чем запустят порталы.

«Этому всё не терпеться дать деру».

— Усё это неправильно, — ныл Скитлер. — Мы нашли старика! Но руны не сняли, все эти фениксы и прочие геройства — в такое лезть не стоит, попомните мои слова.

Лирию это жутко бесило.

— Ну, а что нам остается?! Да, можно свернуться калачиком, al misterian, и ждать, пока включат порталы, чтобы имперские академики на нас потом опыты ставили!

— Такого я не говорил, — одернул её Миллард.

— Зато, так и будет!

— Тогда на кой-ляд оно нам сдалось? — взмолился Себастьян.

— Ответы мы ищем в первую очередь для себя, — вздохнула девушка.

— Тогда почему, мы не пытаемся найти того, кто смог бы расшифровать письмо Кальсинно? — гадал южанин.

— Попадись мне вновь тот лысый хмырь, — сказал Джон, однако заметив смятение на лицах спутников, уточнил:

— Стриж. Я бы заставил его переводить одну дворфскую руну за другой.

— У них бы знания на такое нашлись, — согласилась аристократка, — только вот их самих мы найти не можем.

Себастьян замолчал, что-то проскулив в ответ.

Милада тем временем шустро развернулась и зашагала в противоположную от них сторону, понуро опустив голову. Прежде, чем Лирия успела её окликнуть, ларионский паренек сделал это первым:

— Милада?! — он сидел на ступенях, меж двух постоялых дворов. — Не прячь лицо, псякрев, с твоими глазами тебя не узнал бы разве что инвалид!

Студентка стыдливо обернулась к знакомому.

— Эт не то, што ты там себе навыдумывал, Радек!

— Опять, значит, в секту свою вписалась, да?! Так и знал, что в игнибатцы берут токо инопланетцев и прочее отребье из творений Аркановых.

Лирия вгляделась в его лицо:

— О, это же тот кмет из трактира, — хмыкнула велларийка.

— Да-а, — протянул Скитлер.

Радек тут же вскочил, едва завидел оттионца:

— Милада, я усё пойму, но воровать кошельки! — при этих словах южанин дал деру. — Добрые молодцы, эт же ворьё! — он заколотил по дверям гостиницы.

Побег был задачей нетривиальной. Студент бегал медленно, а в этой части города Лирия, как оказалось, уже была — они очутились аккурат перед резиденцией Эрика. Она напомнила ей об их беседе, о правде.

— Сколь бы, — спросила девушка, переводя дух, — сейчас бы стоила телепортация на Велларию?

— Много, — ответил Джон, заметив разочарование серокожей. — Куда больше чем те крохи, которые ты заработала в споре с этим дурнем!

— Это были последние крохи, — заметил южанин.

— Не твои крохи.

— Вы, чурбаны проклятые, у моих друзей воровать вздумали?! — покраснела красноглазая.

— Это так тебя встречают друзья? — поднял бровь Миллард.

Себастьян сжал кулак — вокруг костяшек запузырились хлопья тени — темнота, отражаемая от ограды поместья Эрика, выросла вокруг них, будто тень. Тишина сменила шум, весь гомон тут был отзвуком тихих звуков! Все услышали громкое топотание.

— Эйе, — покосился Скитлер на выплеснувшуюся из подворотни группу оборванцев, шедших колонной, — вовремя эт я услыхал.

— Это игнибатцы, — пискнула Милада, перепугавшись манипуляций с тенью, — там Зденек!

Цепь ударилась о цепь. Линии столкнулись.

Лирия закрыла глаза: «То самое ощущение… Связь! Кто-то ещё, да», — она прижала ладонь к правому запястью. Её собственная руна пульсировала и горела, рядом была связь куда прочнее и могущественнее.

«Фениксы?».

— Что ты сказала? — покосился на неё Джон.

— Ничего, — опешила она, а затем шепнула спутникам:

— Вот о чём я говорила, можете это… ощутить?

Миллард кивнул.

— Не пойму о чём эт вы таком говорите, — скривил физиономию южанин, — но мешать мне не советую, иначе мы все разделим твою участь!

Культисты прошли, даже не взглянув в их сторону.

— Что за Зденек? — спросил студентку землянин.

— Мой брат, Магнус его побери…

«А у нас много общего», — улыбнулась в мыслях Лирия.

— …троюродный.

— А, — скучающе пробормотала аристократка, — интересная часть твоего семейства, но мы искали Отступника, а не твою родню.

Новодная сорвала с южанина шляпу, натянув на него капюшон.

— Мы идём за ними, — пропищала девица.

— Ты чокнулась?! — отбивался Себастьян.

— Послушайте, вы… Вы не знаете всего, — затараторила целительница, — но всё это связано!

— Да, — вздохнул Джон. — Ты не первая. Про связь нам уже говорили.

— Оставайтесь здесь, — Милада потащила Скитлера по улице, — мы примелькаемся, а вот ваши кацерские рожи сразу засекут!

— Спасибо.

Себастьян вырвался:

— Я не соглашался! Эт беспредел…

— Что, так тяжело защитить ребёнка от кучки варваров? — укорила его Лирия.

— Пущай тогда купит мне пива, после этого фуфлыжничества!

— Я не…

Новодная выругалась:

— Хорошо, будет тебе пиво, только держи свой нож наготове.

— Это стилет, — пробурчал Скитлер, когда их парочка скрылась в тенях.

Лирия, наконец, вздохнула с облегчением:

— Что-то мне кажется, они не примелькаются.

В нос ударил дым. Девушка поглядела на поднимавшийся со стороны рынка столб огня. Она сразу догадалась, что именно горело…

— Харчевня…

— Курва, — шикнул Миллард. — Быстро они.

— Одно слово, — удивилась аристократка, — хватило одного промелькнувшего корчмарю слова о фениксах, чтобы…

Миллард поманил её к себе:

— Будет уроком. Идём, не будем терять наших из виду. Найдем дуб поприятнее: у меня в планах поспать хотя бы немного.

— А у тебя, я погляжу, ромулосовы планы.

Глава 57 - Среди нас

Себастьян стоял в толпе чокнутых. Только так он мог охарактеризовать толпу фанатиков, собравшихся в каком-то подвале. Их завели туда без всякой проверки — смущали лишь культисты с палицами на входе.

Но это был вовсе не сырой погреб, что представлял себе Скитлер до этого: тут был настоящий подземный зал, уставленный жаровнями и помостами. Мистерианцы бичевали себя огнем — пахло серой.

Вор и студентка пристроились в толпе:

— Как тут усё поменялось, — шепнула ему Милада, — раньше тут были лишь голые стены.

— Куда уж хуже…

Южанина никогда нельзя было назвать набожным, но он знал все заветы пророка Отия, и увиденное здесь не вписывалось в рамки его религиозного течения. Местные читали молитвы, самые обычные для ларионского течения, а вокруг ни одной церковной мозаики или напыщенного священнослужителя.

На помост вышел молодой ларионец, носящий нелепые деревянные каблуки. Его лицо украшала легкая россыпь ожогов — довольно популярная среди игнибатцев черта.

— Это пан Леош, один из воинов культа, защитник главы нашего… то есть, их культа, — тихо объяснила Милада, смотря как ларионец поджигает факелом Ветхое писание Арканы, — они сжигают быль — сегодня будет обряд инициации.

— Была у нас с Сивой одна шестерка, парень без ума от огня был, хлебом не корми, дай чего спалить, — вспомнил Скитлер, — оказывается он бы быть успешным богословом.

— Помолчи, кацер, — шикнула Милада. — В церквях Лариона младенцев освящают в воде, тоже не лицеприятное зрелище!

— Был тип, что порой и топить любил…

Новодная наступила ему на пятку. Тем временем, на помост вышел мужичок, носивший размашистую бороду, одетый в обноски. Но, несмотря на монашеский вид, в руках он держал чистое золото. Чашу из чистого золота. Она сверкала рубинами и была изящно отчеканена.

— Это Прокоп, новый глава ордена, — объяснила Новодная, впрочем Себастьяна волновала вторая часть предложения:

— И Чаша…

— Чаша?

— Святого Гинека… То, с чего началась святая вера на Заландских землях.

— Кажись, её много кто ищет. Не та ли эт, что украли из собора?

— Она наша по праву! Церковь поддалась папским соглашениям, — разозлилась студентка, — последняя истинно-ларионская вера только здесь.

Этот Прокоп поднял руки к верху — там была сточная решетка. Через неё в зал впорхнул незнамо откуда взявшийся орел, усевшись на руке старика, обок с Чашей.

— Энтот зверинец тоже часть вашей веры?

Милада отрицательно покачала головой:

— Я не помню такого…

Один из вооруженных игнибатцев подвел к Чаше мальчика. На вид тому было лет десять. Себастьян, не оборачиваясь, боязливо спросил:

— И как же раньше принимали в вашу богадельню?

— Бичевали огнем, покуда дух не покинет тело, увидев откровение Арканово, — сказала Новодная, помассировав плечо.

Конвоир мальчишки, тот самый Леош, остановился перед орлом.

— Ваше Святейшество, — склонился он пред Прокопом, — доселе мы проводили этот обряд лишь на самых достойных душах, готов ли мальчонка? Он едва знает наши пути!

Себастьян взглянул на студентку. Милада дрожала, прикусив губу.

— Леош был одним из знакомых моего отца, — промямлила ему Новодная, — он должен был занять место Прокопа…

— Послушай, лёля, — зло притянул её к себе оттионец, — я всё ещё не пойму, какого Магнуса мы тут делаем? Как это связано с…

Милада указала на помост.

— Отныне нам ни к чему проверять веру, ангелы Матери сделают это за нас, — огласил на весь зал глава сектантов, — не так ли, Отмеченные? Слышите ли вы их зов? Зов вознесения?!

По всему залу поднялись руки, закатав рукава. Скитлер потерял дар речи — темноту развеял свет от множества рун. Рун фениксов! У многих из игнибатцев на запястье сверкала ромбическая метка, пускай она и отличалась от таковой у троицы, но сомнений быть не могло.

— О нет…

«Норрис знал», — он видел у местных как руны, так и татуировки.

Себастьян сделал шаг назад, но уткнулся в толпу.

— Приступим, — прокряхтел старик, вложив протянутую руку мальца в Чашу.

Мальчик тут же закорчился — кожа его руки загорелась, а на запястье проступили резцы, тут же заполняемые светом свежей руны. Студентка, пискнув, закрыла глаза.

— Ангелы здесь! — крикнул один из Отмеченных.

— Я чувствую его, — упал на колени Зденек.

— Ангел явился, дабы увидеть наш триумф, — все фанатики принялись смотреть в сторону Новодной. Туда, где ещё недавно стоял Себастьян Скитлер.

Сам же теневой маг давно сверкал пятами: «Хватить с меня этого безумства!», — он убрался из ставки культистов. Прошмыгнул в тени между Лирией и Джоном. И только потом он явил себя лунному свету. В одиночестве.

Себастьян полез в карман, достав свеженапечатанное письмо: «Есть последний способ прекратить это безумие!». Письмо было адресовано ему и лишь ему. Он ещё успевал на отпечатанное время встречи.

Нужно было спешить.

Они никогда не опаздывают.

***

«Знала я, что эти наймиты сдадут меня», — подумала Милада, оставшись в толпе один на один. Отсюда было далеко и до профессора, и до дома Войтека.

«Тут столько знакомых лиц, — Новодная зажмурилась, — кто-то точно узнает меня в суматохе».

Новодную схватили за руку и потянули прочь из толпы. Её действительно узнали: открыв глаза она увидела своего двоюродного брата, Зденека.

— Какого, псякрев, Магнуса ты здесь делаешь студентка? — шикнул он на неё, вытряхнув из шока.

— Я-я…

— Гистова мать, поздновато тебе уже возвращаться. Посмотри на себя, сестрица, — он похлопал её по тряпью, — кацерские корни уже в твоей крови, на тебе считай выклеймена студенческая роба.

— Иногда меня мучает тяга прошлого, Зденек, — Милада не знала врёт ли она, — до того, как Отступник…

Культист взял её за руку. Он провел её прямо мимо Прокопа — глава секты пытался образумить толпу с метками, которые рыскали по залу. Милада гадала, что это такое они обнаружили и почему сиё было связано с ними! Помощник старика, Леош, пытался донести до паствы, склонившимися над жаровней дабы те не волновались: время всесожжения ещё не настало.

В конце концов, худощавый ларионец подошел и к ним:

— Отмеченный, — строго наказал он Зденеку, — брось паству и верни её к жаровне, Чаше нужны их молитвы.

Зденек изменился в лице:

— Мне не пристало принимать указы от трусливого кутаса, — он крепче сжал руку Милады, — я слышу голоса Ангелов напрямую!

Кузен продемонстрировал помощнику Прокопа свою сверкающую руну. В этот момент студенческое любопытство девицы перебороло инстинкт самосохранения:

— Вы не отмечены, господин Леош?

— Нет, я… Поцелованная предками, — посмотрел на её красные глаза ларионец, — я тебя знаю?

— Эвонную девицу, — пробасил Зденек, — откедова? Её только-только заклеймили, — кузен беспардонно закатал рукава Милады, указав на старые шрамы ожогов Новодной. — Я проведу её.

Культист действительно провел студентку: до ступеней.

— Не тебе мне говорить про прошлое, кузина. Рад слышать о твоей попытке вернуться в семью Новодных, но лучше тебе отложить это дело, — они поднялись на улицу, — постарайся сидеть в своих безбожных хащах общежития ближайшие пару недель! Ангелы вот-вот явятся, мы чувствуем их связь…

— А почему там так все переполошились?

Зденек так и не удосужился объяснить почему, а Новодная не стала настаивать: она мигом ринулась к наймитам, едва рассталась с игнибатцами.

***

Скитлер был достаточно умен, дабы дождаться пока буря уляжется. Только после того, как студентка закончила промывать им кости, а спутники вернулись в свой… хлев — Себастьян решился действовать.

Он аккуратно поднялся, под его сапогами ни скрипнула не половица, не прогнивший порог. Миллард спал, как убитый, но южанин знал, что тому будет достаточно одного звука, дабы моментально проснуться. Другое дело велларийка, девица чуть не поймала его в прошлый раз!

«Вряд ли она успеет помолиться своей луне этой ночью», — прикинул Скитлер, глядя на Лирию. Велларийка валялась на сене в самой неудобной позе, которую только можно себе представить и крепко спала. Она заснула даже раньше Джона!

Оттионец, забавы ради, ткнул серокожую носком — реакции не последовало.

На улице к Себастьяну подбежали собаки. Но шума они не подняли, ведь в прошлом, ещё во времена его жизни в Дейтоне, эти животные были сожителями одной конуры с вором. У него было много опыта в общении с ними.

Пели первые петухи. Игнис постепенно поднимался на горизонте, когда Скитлер добрался до дома Права. Там была назначена встреча.

— Ну и где они, — проворчал он.

Вокруг были одни бездомные.

— Рады, что вы сделали разумный выбор, — раздался голос у него за спиной.

Это была девушка, которая отпрянула от него едва Себастьян развернулся:

— Эйе, и всё? — удивился он. — Я ожидал на более формальную встречу.

Только теперь Скитлер заметил, что мещане на улице подходят к нему. Остальные продолжали заниматься своими делами: «Эти тоже стрижи, — предположил южанин, — только на случай, ежели я буду несговорчив».

— Я пытался связаться с вами, — сказал он блондинке. Хотя её личность не играли роли, девушка всё передавала в свой наручный телесим.

— И мы заметили ваши попытки. Будет разумнее всего, если ваши силы окажутся под наблюдением специализированных…

— Это мне ужо понятно! — Себастьян подметил с каким страхом от него отпрянули гильдейцы, такой власти он не чувствовал уже давно. — Скажи лучше, золотце, как нам быть с остальными двумя?

— Мы найдем к ним подход, — заверила гильдеец, — и желательно как можно быстрее. У нас есть информация, что ваши жизни в большой опасности из-за сил, которых вы получили. В ваших же интересах, чтобы мы изучили это явление как можно скорее. Играть в героев будет лишним.

— Да, эт точно, — кивнул феникс-монарх.

«Черта с два я буду тем, кем меня хочет видеть Норрис, — загорелся ненавистью мистерианец, — никто не спрашивал моего мнения в этом шапито! Пущай ищет себе другого Джона Маттона! Гильдии нужно то, что с нами сотворил дед, а не геройское противостояние жар-птицам. Я вернусь к Сивой, и мы засядем на самой высокой горе Оттиона в самую глубокую нору».

Он вздохнул: «Я нашел свою свободу, — посмотрел он на браслет стрижа, — утрата всех надежд означает настоящую свободу».

— Вы замечали за собой слежку фениксов? — этот вопрос выбил Себастьяна из колеи.

— Э-э… Не, вроде как, — покачал он головой и зыркнул на девушку:

— Норрис говорил, что этих… ребят, лучше не вспоминать, а иначе…

— Всё в порядке, — гильдеец указала на стеклянную ампулу на поясе, — мы приняли препарат — наши мысли вне ноосферы.

— А, терь понятно.

Стриж принялась что-то шептать в свой браслет.

— Послушайте, а что мне делать сейчас?

— Мы составили вам план действий.

Блондинка достала бумажный планшет и принялась долго его зачитывать. Это была самая нудная часть самого разумного поступка Себастьяна, что он совершал в своей жизни.

***

Зябкий ветер комплекса растрепал льняные светлые волосы. Мистерианка стояла, сложив руки на груди, посреди массивного зала Игниса. Круглого, как церемониальная императорская палата.

От первоначальной архитектуры фениксы не оставили и следа. «Понадобилось каких-то жалких пару дней», — прикинула девушка. Стены представляли собой нагромождение сваренного металла с выпирающими из него, как из пасти чудища, жердями. Отовсюду под ногами путались трубы, несущие в себе энергию Тешира. Десятки устройств окружали выемку в центре зала. Некоторые из них были живыми! Никакого убранства, лишь сухой прагматизм.

Выемка в центре зала напоминала стальной монолит. Она, словно маяк, излучала из себя синеватый свет, который на поверку оказывался студенистой массой. По ней, подобно электрическим импульсам, бегали белёсые черви. Устремлялся весь этот фантасмагорический поток прямиком к потолку, где растворялся в очередном механизме.

Это была ноосфера, точнее точка, где она сходилась воедино, дабы вновь расплескаться по Альтее.

«Подобно точке старта в лошадиных скачках».

Все мысли мира. Каждая белёсая змейка была навязчивой идеей, мыслью и концепцией! Они кружили из круга в круг. Ослабевали, рождали новые идеи и умирали в потоке всего разумного!

«Я не нашёл ничего», — в голове светловолосой раздался телепатический сигнал.

Она вздохнула, пытаясь не показывать раздражения. Сигнал исходил от феникса-чтеца. Тот подобно рыбе витал в столпе ноосферы. Разумеется, для подобного огненная птица была облачена в соответствующий костюм — на морде и клюве: железная клетка с выходящими во все стороны трубками, а крылья были атрофированы донельзя. Ими можно было пожертвовать во имя Цели.

Она не слышала, как подошел её спутник, но узнала заранее — руна на запястье дала знать.

— Ничего! — мистерианка начала первой. — Эти убогие аборигены, казалось, уже должны распространять слухи о нас со скоростью потоков эфира! Но ничего, ничего не видать! Только один абориген услышал вскользь из разговор ­– от него уже избавились. Кто, спрашивается, науськал их к такой секретности?! — она развернулась туда, куда указывала ей связь, незримые струны. — Держу пари, это были те животные из ГБА.

На пороге зала стоял мистерианец, старик в длинном шерстяном плаще с вышивкой: «Какая пустая трата сил, это украшательство». На одухотворенном лице сияла мягкая улыбка, за плечом болталась лютня и ножны.

— В этом я сомневаюсь, Авила, — начал он без приветствия. Оно было ни к чему, пустая трата времени. — О Гильдии не беспокойся.

— Долго ты ещё собираешься носить эти обмотки? От тебя так и веет низостью, — мистерианка повела носом.

— Ты носишь эти странные ритузы, — указал бард на черные чулки Авилы, — с того несчастного разбившегося корабля.

— Уверена, жители того мира хотя бы чуточку разумнее жителей ноль-ноль-второго, — нахохлилась девушка, — им, в отличии от этих, хватило ума разума построить корабль, что вывел их в реальный мир!

Старик подошел к массивному окну, выходящему прямо на звездное пространство Альтеи. Его фениксы застроить не успели, а потому на стекле виднелся роскошный витраж первотворцов.

— Но-но, — возразил старик, — аккуратнее с выражениями, деточка. Цель обязывает нас помочь жителям Теи. Освободить их.

Бард взглянул на пейзаж. В черном омуте витали обломки Визулия, планеты высших драконов. «Ох и грому было, когда она жахнула! — припомнил мистерианец, Авиле пришлось выслушивать его мысли. — Всю зиму сияло аки второе солнце». Нынче скалистая планета представляла собой фрагменты: один цельный, но абсолютно выжженный звездным пространством кусок камня и целый веер кусочков северной части планеты. Вокруг метеоров витало, оплетая словно паутина, розоватое сияние Хаоса.

Мистерианка поравнялась с ним. Их руны пульсировали в один такт.

— Ты, вроде, не прослыл истинным жрецом Цели.

— Я просто следую ей, Авила, — вздохнул старик. — Нет нужды повторять её сотни раз. Явью она не станет.

— Будешь мне петь свои песенки! — фыркнула светловолосая. — Где твои младшие воины?

Мистерианец указал наверх.

— Поднялись. Не вижу смысла держать их в миросфере, пока что, — он взглянул на девушку.

Она поняла без вопроса:

— Тоже самое! Отправила своих в реальный мир, прочь из Теи. Было бы самоубийством слать учеников на планеты к низшим существам. Неизвестно, что их там ждет.

— Известно, — покачал головой старик, — потому мы их и не выпускаем.

— Знаешь, — сказал он после краткой паузы, — там не шибко всё изменилось. Да, конечно, обертка другая, но внутри…

— И знать не хочу, отец, — грубо прервала собеседника девушка. — С этим заблудшим миром меня уже давно ничего не связывает! И тебя, напомню, тоже!

— В тебе говорят эмоции.

— Во мне говорит мой разум, полностью верный Цели, — она постучала себя по лбу. — Хотя, признаюсь, я нередко завидую нашим ученикам. Они-то полностью лишены эмоционального рудимента, — сквозь зубы выговорила Авила. — Родись бы мы в Наире!

— Это не важно. В конце концов, мир будет спасен, — отрезал старик. — Помнится мне, говорилось: у Арканы нет предпочтения одних пред другими. Ибо тот, кто поступает дурно, в ответ получит также дурное.

Девушка лишь сдавленно посмеялась. Стояли молча. Вдали крохотной точкой виднелся Мистериум.

— Одного не пойму, — спросила мистерианка, — почему бы просто не убрать их?

— При всём ужасе ситуации, они монархи! — объяснил бард. — Порожденные ядром, Теширом. Энергию, потраченную на них, надобно возместить.

— Или пристроить, — погодя добавил он. — Как считает Теноч.

— При всём уважении и вере в монарха Теноча, черного феникса, — раболепно склонилась девушка. — Ожидание может быть пагубным! Не ему ли Верховный феникс поручил как можно скорее спасти этот мир? — она окинула взглядом пейзаж из окна.

Старик кивнул.

— Того, что сказал Верховный, мы не узнаем. Цель есть не только действием, но и ожиданием. Мы готовились к этому не один десяток лет, ждали не одну сотню, — его дымчатые глаза вперились в ореол Мистериума. — Пусть время летит день за днем. Это нам не помешает.

Глава 58 - День за днём

Мужайтесь, жители вольного города Териода,

Ибо скалит на нас зубы безумный восточный сосед! А кровожадное дитя с туманного полуострова, Катрина, угрожает не только нам, но и нашим братьям по несчастью — северянам! Её мечта — вся планета в пурпурных знаменах!

Но не бывать тому! Вспомните, братья, эпоху до портальной сети, до серокожей навалы, до магических академий! Мы уже видели истинное зло — Великий Ларион, он же Ларионская империя. Мы стали забывать, что ларионцы — жестокий народ! От их мечей пали многие бравые короли заландских долин, а огню они предали Гирион, Хайгрион и наш родной Териод. С огнём и мечом ларионцы отправились на юг, к диким в те времена оттионцам. Предали они забвению их культуру и капища! Именно Великий Ларион высадился на острове Антария, погнав оттуда смуглокожих кинийцев.

Не один народ изувечили ларионцы! Но затем, по воле Арканы, столкнулись они с врагом ещё более мерзопакостным — Иллариотом, что и положит конец эпохе Великого Лариона.

Так не будем забывать о тех временах, когда мы были свободны! Мужайтесь, и вместо того, чтобы бежать на планету к вахинцам, вступайте в нашу рать!

Обращение лорда-протектора Вольного города Териод, лето 24`ого года 4 эры.

Поступающие от северян новости о формировании так называемого Северного Союза тревожат! Северное королевство Каартион заключило пакты с Фезеонскими ярлами и конунгами Бейкаара. Основная их цель: пошатнуть стабильность в Норионе, имперском городе-крепости. Ведь это наш единственный аванпост на центральном материке, Фителе. Мы отвоевали себе Норион в Северной войне! Нельзя допустить его потерю.

Тем более, учитывая, что в шахтах Фителя полно красной меди — лучшего металла для трансмутации у алхимиков! Если вахинцы, благодаря северянам, разузнают о процессах мистерианской трансмутации — нашей металлургии конец.

— Генерал-фельдмаршал Иллариотских планетарных войск Дариус командующему Ларионской армии Сфорце.

Улицы северного Лариона ожили в последние ночи: выползали из нор пьяницы и куртизанки, контрабандисты и картежники открывали подпольные заведения — природа с её дикими городскими зверями возвращалась на место. После пропажи Пожаров Игниса прошла седмица, и дни неустанно двигались к ещё одному вознесению. А это значит, что и до осени недолго оставалось.

Но пустовато было на улочках за колокольней Святого Лера, поразительная тишина стояла и на рынке при реке Олава, что у Нового Моста. За неделю черное полотно туч нашло на небо, превращая свет Магнуса по ночам в аляповатые размазанные по небосводу алые краски.

У лодочных мануфактур две кошки и облезшая собака в согласии и мире пили воду из лужи около указательного столба, не обращая внимания на прохожих, крадущихся вдоль стен домов. Их было четверо.

Первой, на значительно удаленном от остальных расстоянии, шагала черноволосая мистерианская девушка. Вместо привычной ей мантии целительницы, она была облачена в сермяжное рубище. На запястье красовалась перемотанная красная ленточка — с вышитой на ней копией руны, которую спутники обнаружили у игнибатцев.

Милада двигалась по улице весьма уверенно, привлекая внимание светом масляной лампы, которую держала за ручку, а также весёлым свистом и шлёпаньем обмоток — их она носила вместо обуви.

Со стороны Олавы подул ветер. По коже Лирии тут же пробежала сигнализирующая волна мурашек.

— Скоро дождь, — сказала она спутникам, закутавшись в предоставленную ей профессором епанчу.

Себастьян расхохотался.

— Тоже мне ведунья! Сегодня всё утро лило как из ведра, куда уж ещё, — он потер рука об руку. Холодало. — Аркана смилуется!

— Об утреннем дожде тебе, видать, птички напели? Ты проспал до полудня! — заметила велларийка.

В качестве доказательства прошлых её слов, вдали загромыхало.

Миллард неуклюже ступал за ними. На землянина их пошатнувшийся за неделю режим влиял пагубнее всего. Днем спали, вечером совещались со студентами, а ночью выходили с красноглазой на охоту.

Впрочем, Лирия не винила гиганта за излишнюю сонливость. План профессора начал отравлять и её жизнь, в основном — нервы.

— Завтра нужно будет зайти в ту калебскую аустерию, — сказала она, — тамошние харчи напоминают те, что готовила моя кухарка.

Южанин вздохнул:

— На какие шиши? Тут надо просить небеса, чтоб на вареную репу хватило.

— Заложи свою шляпу и тебе хватит на голубец.

— Э-э нет, м`леди. Вот как продашь свой кристаллик за горячего цыпленка, тогда и я подумаю имуществом разбазариваться.

— Да ни в жизни, — Лирия потерла ладони, пытаясь согреться. — В тепло бы.

— Могу с этим помочь, — осклабился мистерианец. — Шутка-шутка, опусти руки, Лирия!

— Продать бы тебя. Желательно всего. Ашкаринкам.

— А вот это уже настоящая угроза, я и без того свои ремни спустил на рынке, чтоб мы могли позволить себе швейного мастера, — бахвалился своей щедростью Себастьян.

— Не обязательно было, al misterian, нанимать самого дорогого.

— Эйе, ты неправильная аристократка! Знамо ведь, что богатый вид притягивает деньги.

— К тебе-то они только так и липнул. Аж из чужих карманов выпрыгивают.

Впереди Новодная ступила в лужу, громко выругавшись.

— Поглядите только, — зевнула аристократка, — как рьяно влюбленная ищет своего суженого.

Милада единственная из компании не проявляла ни признаков усталости, ни сомнений в предстоящей поимке Отступника.

«Нищей голытьбе удалось обскакать меня, ночного по натуре жителя», — гневилась в душе девушка.

— Ага, — кивнул Скитлер, — шоб его укокошить.

Воцарилось молчание. Лирия не любила вспоминать о том, что их основные цели со студентами не сходятся. Короче говоря, троица врала им с три короба. С другой стороны, почему её должно волновать мнение красноглазой дикарки? Она потерла покрывшийся царапинами компас Лирика — до полной Нистфулларии оставалось три дня.

«Жажда мести за родителей, — она взглянула на Миладу, — цель безусловно благородная. Только вот желание убить Отступника нам как кость поперёк горла. А всё из-за треклятого старикашки, который вынуждает нас к сотрудничеству с детоубийцей!».

***

По крышам застучала мелодия — капли дождя. На Миладу повеяло прохладой. Морось была колкой, как иголки. Красноглазая и не думала сворачивать поиски. А дождь крепчал! Ветер раскачивал одинокие вывески.

Вскоре на мощенные камнем дороги хлынула вода, как в исталебской легенде о потопе, а те тропы, что не были мощены, вмиг обратились в непроходимые болота.

Сапоги грузли в размокшей грязи. Штаны пачкались в лужах, а волосы липли на лицо. «Ну же, выходи! Я ношу на себе руну, я отмеченная, твоя излюбленная цель, давай же!», — молила Новодная подобно всем остальным ночам. Однако он не появлялся.

Загромыхало. Серокожая наёмница, промокшая до нитки, не выдержала:

— Эй, буревестница! — окликнула она студентку. — Кончай уже, не видишь — ливень? Вряд ли Отступник убивает игнибатцев в столь скверную погоду!

Милада развернулась, посветила на них лампой. Троица зажмурилась, аки вытащенные из норы кроты.

— Вы воще-то клялись, кацеры, — забрезжила голоском девица, — что мы будем бродить до первых лучей солнца!

С её длинных волос вода текла водопадом, а сермяжное рубище превратилось в подобие призрачной вуали.

— Было бы здорово увидеть в такой ливень хотя бы лунные лучи! — возразила велларийка. — Ты же целительница, мы тут все простудимся!

В качестве доказательства правоты лунной ведьмы масляная лампа в руках красноглазой потускнела, едва не потухла. Новодная выругалась. Это была лампа, что подарил ей профессор. Пан Томаш раньше любил преподносить ей подобные подарки: записные книжки, подзорная труба — всё, что помогло бы в поисках её заклятого врага.

Однако со временем, чем больше росла любовь к ней профессора, тем более отцовской становилась его забота. Зеркала, дешевая косметика — что угодно, лишь бы она стала похожей на одну из его юных дочурок.

«Пусть профессор мне как отец, но я не должна забывать того, кто забрал у меня настоящего», — тем не менее, лампа потухла.

— Враль серокожая, — прошептала Милада, а затем махнула рукой:

— Магнус с вами, укроемся!

***

У троицы в Ларионе уже было толковое укрытие. Почти что дом. Хлев у трактира, где они впервые встретились с Норрисом. Там Лирия уже даже успела обжиться — сожгла всех крыс в своём углу. Однако этой ночью им пришлось искать ночлежку в спешке. Следуя за Себастьяном, мастаком темных делишек, они вышли к речным складам.

— Вон там заночуем, — Скитлер ткнул пальцем в покосившийся амбар у причала с привязанным скотоводческим баркасом.

Девушка скептично отнеслась к столь поспешному выводу, но южанин уперся: «Токо этот амбар или улица!», — ставил он ультиматум. Дождь обрушился на город с ещё большей силой, а потому желание спорить улетучилось. Но не у всех:

— Я шибче пойду в общежитие Академии, — пробормотала Милада. — До него тут час ходу.

— Ходу, — усмехнулась аристократка, — а ты учти попеременные заплывы по улицам без кладки.

Лужи взаправду поднимались удивительно быстро. Баркас кое-как держался на привязи.

— Тебя хватятся в Академии? — спросил Джон. Доселе Новодная успевала прошмыгнуть к своим к утру.

— Я могу сказать, э-э, — студентка принялась крутить намокшие, задубевшие косы, — ну, например, што была с Войтеком.

— И это она ещё велларийцев упрекала в гедонизме, — хохотнула Лирия, ткнув Джона в бок. Тот устало застонал:

— Ты можешь ничего не говорить. Просто войти в этот чертов амбар.

Милада кивнула, будто бы это был вопрос.

— Мне бы какой острый предмет, — заворчал южанин, — открыл бы замок, а то пришлось продать мой наборчик.

— У нас, как видишь, тут только тупые, — окинула его взглядом Лирия.

Миллард пинком снес дверь с петель. Ему же пришлось ставить на её место, пока спутники уселись в сухом уголке, ибо остальную часть склада нещадно топило. Согнали мышей с соломы. На этом логово было готово, такие уж у них были хоромы.

— Да тут безопаснее, чем в Масрифском банке! — заявил Себастьян.

Лирия поглядела на сидящую обок неё девицу, склонившую голову от неловкости как приходская монашка.

— Эй, целительница.

На велларийку из темноты поглядела пара карминовых очей.

— Ты ведь игнибатец? — спросила Лирия. — Принимала причастие хлебом и огнем и прочие глупости, верно?

Девица напыщенно засопела:

— Без «прочих глупостей». Тебе-то какое дело?

— Смени тон, уж больно много у тебя спеси, как для босячки! — насупилась девушка. — Веди себя достойно с аристократкой и, может, пожалую вам с Войтеком лишнюю монетку на счастливую жизнь, — Лирия прекрасно знала, что у неё не найдется лишней монетки.

Она приподнялась на локте и продолжила:

— Ты проходила причастие огнем, ибо душа клейменного чиста и всё такое.

— Я уже рассказывала тебе об этом, серокожая.

— Дослушай! Откуда в вашей секте могли взяться те руны?

Скитлер заметно струхнул от этого вопроса. Спутники так и не рассказали Миладе о фениксах и своих метках.

«Это обжигающая правда, — говорила всем Лирия, — только скажи о таком и навлечешь беду на несчастного слушателя. К сожалению, это только наше бельмо». На что Миллард по обыкновению добавлял: «Пока что», — однако, порталы в Иллариот всё ещё не запустили.

— О сем я тоже рассказывала — их не было в учении Игнибата, когда я была…

— Нет, мысли шире, крестьянка, — взмахнула руками велларийка, — может, это связано с организацией культа? Откуда они могли появиться?

Не глядя на Лирию, Милада заговорила:

— Пан Прокоп многое изменил.

«О нём говорили холуи, выкравшие меня».

— Ноне только он глава, за ним идут кулаки, воины, стражи учения и Чаши. Прокоп говорил, ещё когда не был главой, дескать, нам нужны зубы. Быть кулаком престижно, ибо ниже всех — паства. Их удел клеймить себя огнем и страдать, страдать душой, дабы искупить грехи ларионского народа, которого надурил Исталебский папа.

— Настоящий муравейник, — заключила велларийка.

Милада быстро взглянула на Лирию и снова опустила глаза.

«И всё ещё мы не знаем, насколько основательно связаны игнибатцы с фениксами. Думаю, старик хотел, чтобы мы сами ударились с ними лбами — старый фанфарон хочет поглядеть, чего из этого выйдет!».

— Так много знаешь, — сонно пробасил Джон, — надеюсь не лазила на их встречи без нас?

— С какого рожна мне туда лазить?!

— Вот и правильно, девка, я туда ни ногой более, — поддержал её оттионец.

— Теперича я взрослая, меня не тянет туда детская привязанность. Особенно, учитывая, что они помешались на каких-то подозрительных рунных заклятиях.

«У этой недоросли явно есть привычка выдавать себя за взрослую».

На улице громыхало. Беспокоилась Олава, неся на город буйные ветра. От ветра стены скрипели, а вдали слышались крики ночных птиц.

— Ох, и почему это именно закрытая секта упертых желтокожих, — застонала Лирия, — почему не гильдия любителей овечек?

Скитлер заворчал:

— Если это шутка насчёт моей родины: я её не оценил! Наслушалась того церковного шпика.

«Божек. Я и забыла про него», — тем не менее, она проигнорировала южанина:

— Нет, серьёзно, Милада. Почему ларионцы так ненавидят вас… то есть, их, игнибатцев?

— Откуда ж мне знать? — помрачнела девица.

— Иногда я задаюсь таким же вопросом насчёт вас, al misterian.

Новодная уселась на соломе, помассировала виски и заговорила тихим, почти задумчивым голосом:

— Матушка давнехонько рассказывала, шо шестьдесят зим тому назад, ещё при отце мятежного короля Стефана была в соборе нашем группа неравнодушных к поиску истинных сказаний Гинека особ. Что, мол, когда Гинек причащал Ларион от богопротивной веры исталебской, вещал он вещи, куда более разнящиеся от сегодняшней литургии, навязанной нам папистами, — это было правдой, сегодняшнее учение Гинека было, по факту, задавлено. Первый из Антарских, Дилан, взошел на престол после победы в самой кровавой гражданской войне в Империи: паписты против реформаторов, каждый из них рвал одеяло Мистериума в свою сторону, уродуя идею об Объединённой вере, оставленную им предками после победы над Велларией. Стать ненавистным для половины жителей страны, плюющих в папу — было бодрым стартом для этой именитой династии.

«Жаль, что тогда вся эта богадельня под названием Вторая Империя не рухнула», — шансы тогда были большими, религиозный вопрос стоял остро как никогда: «Судя по плеяде сект, навроде игнибатцев, он стоит до сих пор».

— Ну, крестьянка, за последнюю седмицу я уже наслушалась и про ваш огонь, и про злостных пап-тиранов, опирающихся на одну жиденькую строчку из заветов вашей Арканы, и про все эти толкования вашего Ветхого писания, — прервала её велларийка.

Новодная помотала головой:

— Усё это, на самом деле, не главное. Изначально учение Игнибата выступало против церквей и иже с ним. Как писал Гинек ещё при жизни, до Империи, когда случился церковный раскол: не должно быть посредников между душой и богиней.

С этим Лирия была согласна, она и сама давно это поняла.

— Эйе, — скривился оттионец, — чаго же эт получается, каждый проходимец может трактовать писание, как хочет?

— И читать его, — кивнула Милада.

— Ересь.

— Это я от оттионца слышу?

— Мы уже давно под папой, лёля, так что попрошу.

Лирия перебила их:

— Успокойтесь, безбожники, не хватало нам, чтоб нас тут услыхали и нагрянул владелец склада с чем-то тяжелым наперевес, — она опять глянула на студентку:

— Так что с Чашей-то? Нам встречались многие, кто одержим идеей её разыскать.

Сверху на них посыпалась солома. Себастьян хватился за стилет! Но это был лишь ветер — сорвал кусок ветхой глиносоломенной крыши, вновь полило. Пришлось прижиматься к стенам, дабы не промокнуть, только Миллард накрыл дорожной тканью меч и продолжил безмолвие.

— Та самая Чаша, — поучала Милада, — с которой принимал причастие Гинек. Выкрал её, собственно, сам отец Игнибат, чтобы во всеуслышание объявить об отходе нашей конфессии от изначальных идей.

— Если бы сами культисты не ненавидели белой яростью всех вокруг, — кольнула улыбкой Лирия, — это бы звучало геройски.

Милада молодцевато надула губы.

— Я и не пытаюсь обелить их, кацер.

На улице послышались воющие звуки — это ветер гулял по изгибам крыш. Завывания выходили грозными как взмахи меча.

«Ночной кесарь, — рассказывал небылицы Лирии в младенчестве брат Люциус, — заландские мистерианцы верят в злого духа, который махает косой над несчастными, что отважились гулять под равнинным ливнем».

Даже тогда это звучало смехотворно.

— И вообще, — погодя добавила Милада, — за то время, сколько мы знакомы, вы уже должны были понять, что я боле не отношу себя к ним в полной мере.

— Ты не должна перед нами оправдываться, — развела руками аристократка, — мы же всего лишь наймиты.

— Просто все эти жизненные этапы кончаются столь быстро, что ты и не успеваешь осознать, — пискнула девица, — зато другие в Академии помнят всё. И очень долго…

— У меня когда-то была лошадь, — внезапно сказала Лирия, — досталась от брата. Любила её всем сердцем — впервые училась на ней, причесывала, но однажды та резко начала косить, похудела и задубела. Грущу лишь, вспоминая о ней. Хорошая причина не вспоминать. Вот и ты, Милада, не смотри в прошлое — погибнешь.

Себастьян и Новодная удивленно уставились на неё:

— Эт к чему?

— Да так, — Лирия отмахнулась. — Значит, мы знаем, что убийства начались примерно в тот же момент, когда прошлый лидер учения отдал концы, а Прокоп начал прорываться к власти?

— Если ты из этого хочешь сделать сенсацию, кацер, то мы уже давно догадались, что Отступник так или иначе желает спутать карты Прокопу.

— Эйе, не попадая на собрания секты, не зная их внутренние дела, наверняка сказать нельзя, — осадил велларийку южанин.

— Нельзя…

Девушка взялась за кристалл. У неё в голове зарождался план.

— Лезть туда опасно, Лирия! — крикнул Себастьян, прошептав ей:

— И ты знаешь почему…

— Да, я не сомневалась в твоей храбрости. И мне они тумаков знатно отвесили. Но есть другой вариант. Студентка, мы же знаем, где собираются культисты?

— Не знаем! Они меняют место всякий раз…

— И что, нет никакого большущего логова? Может, Землицы?

— Где хранят Чашу, там и основное ложе, — предположила Милада. Её мокрые волосы высохли и торчали в разные стороны. — Землицы — это приют. Кто знает. Все эти рассуждения вилами по воде писаны!

— Этого нам хватит, — отмахнулась Лирия, прикусив губу.

— Не нравится мне твоё выражение лица, — попятился Себастьян.

— Божек…

— Ебаться-улыбаться, во имя Арканы, от тебя-то Лирия, я такого ляпаша не ждал!

— Выслушай, варвар, ему же нужен был Норрис!

— И чё? Поточим с ним лясы, а он потом замурует наши тела где-нить в соборе!

— У меня всё схвачено, — парировала Лирия.

— О чём вы воще, жоподуи?! — разозлилась Милада. — Вы наши по контракту!

— Ах, не волнуйся, — осклабилась девушка, — всё это наши старые друзья.

«Если уж Отступника не найти в рядах культистов, не привлекая внимания на руны, — думала она, — то привлечем это внимание на того, о ком так кичится Норрис».

Лирия принялась тормошить землянина.

— Эй, боров, ты слышал? Завтра нужно навестить твоего друга!

Миллард, если и слышал, то очень плохо. Джон вздыхал, ворчал и потягивался.

— Ты чего, спишь, земная лбина?!

— Старый солдатский принцип: спи, когда можно, вставай, когда будят, — пробурчал мечник. Кажется, его больше волновало не попала ли на двуручник влага.

— Завтра, девица, ты не пойдешь к Войтеку! — заявила велларийка. — Мы отправимся кое-куда.

— С вами, прохиндеями? Да ни за что!

— Не бойся, желтокожая, — заверила девушка, удобнее устроившись на сене. — Мы пойдем в Дом Божий.

Глава 59 - Дом Божий

— Садитесь, — в темной комнате стоял стул, указывать на него Лирии было необязательно, учитывая, что ничего больше тут не было.

«Как мило с их стороны», — велларийка уселась на стул. Наконец-то она сможет отдохнуть!

Стоящий перед ней мистерианец, в легком нагрудном панцире, достал бювар. Комнату моментально заполнил едкий запах чернил. Пыль со стула поднялась в воздух, подобно вулканическому пеплу. Но велларийке на это было побоку — здесь и сейчас она подобна королеве.

— Можете начать сначала? — учтиво спросил её желтокожий.

— Для этого тебе придется уточнить. В последнее время много чего начиналось, и мало что заканчивалось.

— Ларион.

— Ну да, логично, — хохотнула девушка. Очкарик перед ней не разделил улыбки.

— Слушайте, вы же не газету пишите, почто вам мои рассказы?

— А вы, дамочка, давайте нехудожественно.

Лирия знала с чего начать и чем закончить. Её молчание было вызвано тем, что она пыталась понять, какие части посередине лучше оставить за рамками этой милой беседы.

Мистерианец принялся стучать трутнем в попытке разжечь трубку.

Велларийка щелкнула пальцами, струсив с тех обрывки лазурного пламени — холодный огонь дугой заструился в табачную камеру.

— Магнус! — очкарик отпрыгнул, едва удержав на себе штаны на лямках.

Он поднял упавшие бювары. Чернила растеклись по пергаменту в хаотичном порядке, но девушка готова была поставить последний серебряник на то, что видит в кляксе феникса.

— Простите, — затянулся дымом мистерианец, — можете начинать.

Велларийка принялась раздумывать, о чем можно рассказать ему:

«Теперь-то я понимаю, — Лирия взглянула на тлеющее пламя, — таков был план беловласого старикашки. Умно, а мне, дочери знатного велларийца, видать соломы в голову напихали.

Началось всё ровно так, как я и хотела. Утром отправились к кафедральному собору. Никогда бы не подумала, что буду идти в эту клоаку al misterians по своей воле, а узнай о таком отец и вовсе прибил бы.

У нас были схожие с Божеком цели, это верно, но слухи, ходившие о нём, давали понять, что он опрокинет нас при первой возможности. Эту возможность мы ему-то и не дадим, ведь у нас есть преимущество — руны феникса-монарха.

Даже если все Игнибатцы уже поголовно щеголяют со своими метками, Отступника среди них нет, а ищет он как раз помеченных. И про Норриса информация есть лишь у нас, если, конечно, монаху не захочется пообщаться с теми фанатичными гильдейцами.

Тем не менее, volens nolens, неведомо было, что могло оказаться у варвара в голове! Тогда я была готова на любой исход. Но это ведь куда лучше, чем прозябать по ночам ожидая чуда.

Вот я и решила создать чудо игнибатцам…

Крыши блестели от дождя. Сияли омытые каплями шары на башенках кафедрального собора. Архитектура желтокожих проста и беззуба, тем не менее, после минувшего насаждения велларийской культуры, мистерианцам изредка удавалось симулировать прекрасное — словно золотой трезубец сверкала вдали башня капеллы.

Скрежетали, звенели и указывали кафедральные часы. Как всегда, у al misterians, не очень-то было ясно, что указывали, куда указывали и насколько точно они это делали. Судя по положению Хеомы и Фиомы, только начиналась утренняя месса.

Я вновь хорошенько укуталась в епанчу, натянув капюшон. Милада, эта выскочка, продолжала пищать об опасности. Заверив её, что всё будет secundum consilium, безупречно, я и сама не догадывалась о предстоящем».

***

Под высокими сводами, испещренными мозаиками, гудела толпа. Гомон только усилился, ибо на ступени алтаря вышел собственной персоной митрополит Лариона Конрад. Наивысший церковный сановник всех Заландских долин, вместе с тем кардинал Объединенной церкви, представитель Ларионского течения, основанного Святым Гинеком во время Ларионо-Иллариотских войн, шедших задолго до велларийского вторжения.

Митрополит был при полном облачении: с украшенным золотом куколем на голове, в зеленой мантии поверх белоснежной рясы, с пекторалью в виде ока Арканы на груди. Его острое худощавое лицо окружала аура величия, что впору было подумать, словно на алтарь взошел мистерианец по статусу выше всяких кардиналов, могущественнее Исталебского папы и влиятельнее ларионского монарха. Куда достойнее и благочестивее! Митрополит Конрад думал о себе именно так.

— Богиня, — разнесся по залу бас митрополита, глаза цвета морской волны осмотрели паству. Конрад не мог заметить среди толпы четверку явно не заинтересованных в проповеди особ, а потому продолжил:

— Аркана кипит гневом на всех изуверов! Бурлит от негодования на их драккары! Прошлой седмицей Она дала нам знак через Игнис! Сегодня же — потонула флотилия северян в попытке наладить маршруты к Териоду, ещё одному оплоту греха и предательства. Богиня отдала их морю, на убой их выдала!

Милада, стоявшая обок девушки, бегала глазами по исписанным иконами стенам собора:

— Хорошо, что сегодня не вознесенье, иначе тут бы в толпе не протолкнуться…

Лирия пожала плечами. Глянула на землянина.

— Подождем святошу, — буркнул землянин. — И пойдем.

Велларийка вздохнула, ловя на себе колкие взгляды прихожан.

— Замыслы их злодейские, — продолжал проповедовать Конрад. — Погибель и раскол в Империи. Пути мира они не знают, и Северные войны, что видели отцы ваши и отцы отцов тому пример! Закона нет в их поступках! Долго ли мы, благочинные мистерианцы, будем это терпеть? Мы ждали света, а ходим во тьме. Лишившись глаз, идём на ощупь. В полдень спотыкаемся, как ночью, а живые — как мертвые!

«Интересный пример, — оценила его речь Лирия, — как усидеть на двух стульях сразу. И врагов похулить, и Империю пожурить».

— Идем, — они вышли из капитульного зала во внутренний двор собора.

Кельи и мастерские выглядывали на милый прудик с ивой посередине. У въездной башни, одной из колоколен, из колодца набирал воду монах.

Аристократка подтолкнула Миладу вперед:

— Иди, девица, поздоровайся по всем традициям.

— Эт чаго ещё я должна?!

— А кто тут умеет, он что ли? — она указала на Скитлера за спиной.

— Эйе, уж лучше я, чем потенциальный еретик.

— Я…

Южанин не дал ларионке возникнуть, пройдя мимо неё. Монах в черной скуфье и раздутыми, как у хомяка щеками, довольно сдержанно отнесся к просьбе провести спутников к анахорету.

— Разве отшельник не должен быть в одиночестве? — задался вопросом землянин.

Монах не вымолвил ни слова и не опустил глаз, ведя спутников к выложенному из шамотного кирпича склепа. Этот кирпич был хорошо знаком девушке, как и вообще всякий кирпич, ведь в детстве она общалась с одним дейтонцем, который утверждал, что, используя такие дешевые альтернативы их, южному, продукту, ларионцы сами же разрушают свой город.

«Это всё давно в прошлом, которое следует позабыть», — напомнила себе Лирия.

Когда спутники спустились в подвал склепа, его обитатель подкреплялся. На скамье сидел Лукаш Божек, одетый в монастырскую рясу. С потолка на компанию глядел мурал Арканы, провожающей души на Суд, краска на котором успела облупиться уже как эру тому назад. Высоко подвернув рукава, анахорет жадно выгребал из горшка шкварки, его личные громилы обходились пшенной кашей. При свете свечей сцена трапезы выглядела так, хоть мозаику выкладывай: арочный потолок, побеленные стены, дубовый стол с подсвечниками, обросшими фестонами воска, цветное стекло бутылки сивухи и богатый выбор сосудов с яствами — всё это напоминало религиозную миниатюру.

Монах-анахорет колупался в зубах, а завидев зашедшую четверку, эффектно сплюнул на потолок. Плевок миновал образ богини.

— Правду говорят: святого в миру чудо спасает. О, гляжу это наши сыщики, в энтот раз уже у меня в гостях, — плутовские очи прошлись по тройке, остановились на Миладе. — Эва! Чаго ж вы раньше не говорили, что у вашей подружки такие большущие, — он поглядел на округлости Новодной, — косы, хе-хе.

Стоявший обок Лукаша толстощекий монах покраснел, принялся усерднее молиться.

Лирия, чернее тучи, шагнула от студентки в сторону, дабы скрыть разницу. В руке воссияло пламя.

— Понимаю, — призвал к миру Божек, — ум-разум не померяешь, а энто в девице самое главное. Не хотите, — он вскрыл баночку, — присоединиться? Может, соленого огурчика?

Аппетит испортили пронзительные вопли доносившиеся из еще глубже расположенного подземелья склепа, которое, будто вход в подземное царство Терруна, охранял один уж больно не аскетично сложенный вертухай, почти что пес. С весьма прямолинейным и, вероятно неосвященным, цепом.

— Нет, — сказала девушка, нагнувшись через стол, — я знаю, как выманить Отступника.

— О как, — сложил руки в замок Лукаш, — я слушаю вас, панночка, слушаю.

Глаза синеглазого мошенника бегали по спутникам, а улыбка анахорета подходила скорее сопливому дурачку. Но Лирия не дала себя обмануть, она с первого взгляда поняла расчетливость и хитрость очей Божека. Она помедлила, взглянула на Милларда, тот лишь подтолкнул её своим стальным взором, всё-таки это был её план, от начала до конца.

— Primo, мы знаем, что отступник состоит в рядах игнибатцев, — начала загибать пальцы Лирия.

— Складно стелишь панночка, — от души посмеялся монах, — да токо это и дураку понятно, мы его потому и ищем.

— Вы тоже? — удивилась Новодная.

Аристократка прервала её:

— Secundo, мы можем попасть в ряды игнибатцев, дабы найти там убийцу, — она взяла руку студентки и подняла, — среди нас есть знающий их порядки. Целительница сможет отследить местоположение их базы.

Божек принялся тереть острый подбородок с выражением султана.

— Смело приводить еретика в застенки собора…

— Я академик, — пискнула Милада, — Отступник забрал у меня всё, что связывало меня с культом!

— Понятно-понятно, и ты хочешь выпить его крови, — Лукаш откусил огурец, масло потекло по подбородку, — многие девки хотят того же от парней на твоем веку. Ну и что, панночка, что с того, шо вы залезете к еретикам?

— Если что, то я не доверяю этим кацерам, — указала в их сторону студентка.

— Ох, как с языка сняла, чудесница, — вскочил Божек, протянув ей руку.

— Прекрати клоунаду и дай ей договорить, — шикнул раскрасневшийся Себастьян.

— Отступник охотится и вычищает обладателей неких рун. Меток, дающих игнибатцам неведомые силы, о которых знаем только мы, — соврала Лирия, пока что всё шло как по маслу. Милада стала последней частью, медленно приводящей механизм в действие.

Божек уже открыто бесился:

— И чего ты от нас хочешь, дамочка?

«Теперь он в нужном состоянии».

— Что я предлагаю? Ты, желтокожий, дашь нам своих монахов, и мы отправим их в секту игнибатцев. Сначала, разумеется, тайно, а потом, благодаря знанию рун, они выйдут на Отступника — он сам их заметит.

Из подземелья вновь раздался крик. Голосистый, переходящий в хрип.

— Должники, — объяснил Божек, а потом поднялся, обтерев руки о рясу.

— Действительно, такое могла придумать лишь дочь столичного канцеляриста, — сказал он, от чего в душе Лирии похолодело, — ладный был бы план, да вот только сначала ты прогадала с Землицами, их логово вовсе не там.

«Значит, этот хвост собачий знал обо всём с самого начала, — погневалась Лирия. — И об игнибатцах, и об Отступнике хорошо осведомлен! Нас-то об этом он осведомил, лишь тогда, как мы ему явились, индюк надутый!».

— Да и не будет в секте никто якшаться с церковниками, ибо знают, жучары, нас усех в лицо! Да, настоятель? — Божек взглянул на толстощекого. Ответа не последовало. — Потому от наших засланцев пользы будет до едрени фени!

— Мы могли бы…

— Послушай, красавица, — протянул ей голубоглазый руку, — Аркана говорит, намерения во благо, а не на зло, созданы чтобы дать вам будущность и надежду. Но это ты не слушай, ибо я говорю, что вы останетесь в склепе, до поры, а мы с помощью вашей большекосой девицей найдем Чашу, опосля поговорим…

Себастьян взялся за стилет.

— Без нас ты не выйдешь на Норриса! — парировала Лирия.

Миллард обнажил меч наполовину, ясно давая понять громилам, что сегодня день легким у них не будет: «Рано, слишком рано!», — покосилась на него велларийка.

— А на кой-хуй он мне, спрашивается? — застыл Лукаш. — Я ищу возвращения Чаши.

— Затем, il assilo al misterian, что…

Новодная тут же запротестовала

— Чаша? Мы так не договаривались, враль серокожая! — посмотрела на неё студентка. — Даже учась в Академии, вдали от Богини и церквей её, я понимаю, што Империи, в частности Лариону, нужна крепкая вера: свободная проповедь Слова Божьего, причастие по желанию, наказание за грехи духовенства и отмена клерикальной власти церкви! Как раз из-за таких как он, — она указала на Лукаша, — нельзя давать им Чашу!

«Дура, что ты натворила?!», — аристократка схватилась за кристалл.

Анахорет спокойно выдержал взгляд красноглазой, а потом попятился, споткнувшись о стол. Божек грохнулся в ячменную кашу одного из громил:

— Ебать, — выговорил он, — это такому теперь детишек учат?

— Да, такому, — молодцевато скрутила фигу ему Милада.

— Взять их…

«Запасной план», — Лирия схватилась за рукав.

— Миллард, давай! — вскрикнула девушка.

Один из здоровяков схватился за годенган, вытянув остриё к южанину. Какого же было его удивление, когда Себастьян оказался позади, да ещё и смачно вдарив по локтю.

Землянин в это время, к удивлению, Милады, бросил меч, вместо этого он обхватил голову студентки двумя руками. Закрыл той глаза и уши, и с легкостью поднял в воздух.

Лирия успела вывернуть рукав, прежде чем на неё набросились святоши. Божек ахнул, когда увидел пульсирующий многоугольник на запястье велларийки.

— Смотрите же, сюда! Такие руны у игнибатцев, — она придала своему голосу всю жеманность, что только была у неё, — и нам про них известно не понаслышке! Каждый из нас — заклеймен!

«Теперь они все погибнут, о Эллуна, остается только надеяться, что мы успеем реализовать задуманное до того, как фениксы придут по их душу. И мы будем далеко от них в этот час», — потому было так важно, чтобы непричастная к сему Новодная руны не увидела.

— Это ж кто тебя так, — покачал головой Божек, не в силах оторвать взгляда от руны, — или игнибатцы ноне набирают к себе последователей Луны?

— Не важно, — рявкнула на него Лирия, само того не замечая, как в руках её зажигаются лазурные огни, — ты хочешь получить свою Чашу?

— Пусти, пусти меня, пень трухлявый, — ерзала тем временем в руках Милларда Новодная.

Джон и отпустил. Студентка грохнулась на пол, быстро собрав пола рясы целительницы, она накинулась на Лирию с кулаками. Девушка отбила неловкие удары, заломав руку несчастной ларионке:

— Ты перевыполнила свою часть плана, чернь, — зло шепнула ей на ухо аристократка, — если хочешь поквитаться с убийцей родителей — помалкивай.

Божек тем временем подошел к Себастьяну, вежливо отведя пальцем остриё стилета от горла своего подопечного:

— Давайте вот без этого, я навел о вас справки, — он поглядел на южанина, — Себастьян, фамилия выдуманная, выходец детдома и ям Дейтона, бывший вор, дорвавшийся до главенствующей должности контрабандисткой организации Дейтона и с такой же скоростью разжалованный после…

Тень покрыла всю комнату, фокусируясь на стилете вора.

— После того, как твоя ненаглядная любовь искалечила одного видного оттионского правителя, сведя его в могилу по заказу…

— Хватит, хватит этого, ты что жизнь свою не ценишь? — вмешалась Лирия, видя, что их прохвост готов был перерезать церковнику глотку. Ещё никогда она не видала Скитлера таким злым.

Лукаш повернулся к ним.

— Джонатан Миллард, имя нагулял на нашей планете, фамилию выдумал в силу возможностей. Самый главный фанат Лариона и наших горящих крыш, — остальные ларионцы смотрели на Джона с ненавистью, — в прошлом преданный боец земной хоругви Главила, в настоящем…

— Вижу, что ты озаботился, — прервала его Лирия, — но какое это отношение имеет к нашему делу?

— О, совсем забыл, — Лукаш поглядел на неё, — ведь перед нами дочь некогда печально известной семейки с куда более мрачным родовым именем. Разбитый брак — разбитые ожидания отца, взбунтовавшийся брат и руины вместо поместья. Бедная наследница чиновника ни мамы, ни папы. Прости что без поклона, Лирия К…

— Прекрати! — в унисон сказали велларийка с землянином.

«Он всего лишь пытается вывести тебя, чтоб навязать невыгодные условия. Всё это было в прошлом… Прошлом, которое давно мертво. Ты должна забыть его и идти дальше!», — несмотря на всё, Божек добился своего.

— Ну чего ж вы, праведники, скорчили такие мины? Неча вам расстраиваться, на ваше счастье, у меня был запасной план, как бы вас туда пристроить! Разумеется, пойдете не сами, но раз уж у вас все карты в рукавах… то есть, кхм, на запястьях — как же я могу лишить вас встречи с еретиками?

Себастьян грязно выругался.

Лирия слегка скривила губы, как будто бы на них попал лимонный сок. Божек это заметил. Лирия заметила, что Божек это заметил.

— Как ты, церковный щенок, себе представляешь, чтобы велларийка тайно проникла в секту желтокожих?!

— Если помазать тебе лицо охрой, то во тьме и не различить будет, — виновато ляпнула Милада. Божек же подхватил:

— О как! Слыхали? Сия красавица вам, панночка, расчудесный план удумала!

Серокожая стрельнула в студентку взглядом через плечо:

— Лучше не бывает! Значит, ты обо всём в курсе. Даже акцию нам подготовил! Тогда перейдем к деталям. Время торопит!

— Что торопливо, — прервал Лукаш, — то Магнусово, как говорят северяне. Перед деталями стоит покумекать о более общей проблеме. Она может иметь на детали влияние.

— Какое ещё влияние? Ты и так удумал нас усадить к фанатичному ларионскому быдлу, — толкнул от себя его Себастьян.

— Но-но, вам же будет шибче, — улыбнулся до ушей анахорет. — Помогу вам пробраться к Чаше, ей еретики возносят молитвы каждую половину седмицы, а это, между прочим, уже завтра! Отступник должон быть там, а если нет, то, чтоб чресла мои отсохли! Надеюсь, вы согласны на завтрашний поход?

«Этого мы и добивались, пускай не такими радикальными методами и без нашего участия», — но делать было нечего, троица неохотно кивнула.

Но Божек спрашивал не только троицу.

— Ну а ты, девица? — хищно глянул он на Новодную.

— Милада, secundum consilium, ты помнишь? Всё будет по плану, — заверила её аристократка.

— Почто я должна вам верить, наймиты?!

Велларийку упертая студентка выводила из себя. «Говорит так, словно я помыкаю ею как рабом!», — Лирию ещё больше разозлил тот факт, что это было правдой.

— Хватит уже! — гордо заявила велларийка. — Выражаешься вечно какими-то словечками, будто тебе на плечи голову четырехлетки нахлобучили!

Разумеется, девица не смогла устоять перед оравой хищных взглядов и согласилась. Божек радостно прихлопнул в ладоши.

— Решено! Настоятель Вучек, — он обратился к толстощекому монаху. — Подготовьте к завтрашнему рассвету телегу и рубища нашим господам, шоб от игнибатцев было не отличить!

Священник покраснел от гнева. Толстощекое лицо вмиг осунулось, впору было сказать, что перед ними стоит воистину могучий атлет.

— Для вас я отец Михаил!

— А для моего отца вы игорный долг, — беспечно молвил Лукаш. — Непогашенный игорный долг, — он начертал пред спутниками одноперстие. — Ступайте, богиня с вами! Завтра у колокольни!

Глава 60 - Невероятный план

Миллард стоял у разбитого стула, сложив руки. Без своей брони и меча, Джон ощущал себя глупо. Благо он был в компании мистерианца для победы которого ничто из вышеперечисленного ему бы не потребовалось.

«Нужно отобрать панцирь у этой улитки, по возможности», — прикинул он, посмотрев на дружинника перед собой.

— Мы можем отправиться в место поприятнее, если вы желаете, — раболепствовал пред ним очкарик с бюваром, — нужно лишь уточнить всего несколько деталей — пролить свет на показания велларийки.

Землянин забрал у того бювар с чернилами.

— Мне достаточно уютно в допросной комнате, — равнодушно ответил он мистерианцу. — Что вам нужно?

Дружинник постарался закрыть окно — каменную полуарку, сравнявшуюся с уровнем мощенной дороги. Следовательно, они в подвале или здание сильно просело. На улице было туманно и волгло, но уже чувствовалось солнце. Там, наверху, светлело, но во всеприсутвующей серости по дорогам всё ещё разливались лужи. Капли на паутинках окна ещё горели серебром. А дороги, тонущие в испарениях капель, сверкали на прояснившемся Игнисе.

— Серокожая довольно размыто описала суть своего прибытия в Пятую Академию после вашего визита в Собор. Как и всё, связанное со студенткой, — он достал из вязи несколько написанных от руки докладов. — У нас есть доносы от целителей на неё.

— На велларийку или на Новодную? — столь же равнодушно бросил Миллард, откупоривая кувшин спирта, который дружинники прятали в установке пыльной дыбы.

— На обоих, — уточнил очкастый, — за укрытие велларийских преступников.

«Сколько лет прошло с мятежа, а студенты всё такие же. Падкие до сдачи ближнего своего параноики. За этим сбродом надзор нужно вести без остановки», — он написал оглавление отчета на пергаменте за дружинника. Сам подписал, пронумеровал и поставил дату.

— В Академию Лирия отправилась, чтоб получить охру, — сказал Джон, тут же записав слова в бювар.

— Значит ли это, что госпожа Новодная спекулировала имуществом Академии?

Землянин кивнул.

С улицы подул остаток ветра ушедшего ливня. В и без того сырой комнате наступил мрак.

— Скажите, пожалуйста, не для протокола, — очкарик раздул огонек на лучине, — это правда был ваш отряд, разоривший Златолавский монастырь? У меня там просто была сестра…

— Будем идти по протоколу! — нервно вручил ему чернильницу Миллард.

— Тогда запишите часть о превышении полномочий студента! Неужели я, простой смертный, должен напоминать об этом вам?

«Когда мы рубали ларионцев они не были такими смелыми», — вспылил внутренний голос Джона.

— Не должен, — взгляд Милларда стал жестким, в голосе прозвучала опасная нотка. — Никак не должны, пан офицер-цензус Яшек. Не напоминайте мне, пожалуйста, больше ни о чем. Лучше сосредоточьтесь на формулировании вопросов.

— Где в это время были вы и ваш южный друг?

— Нельзя дружить с тем, в компании которого ты не хотел бы умереть.

— А в какой же вы компании хотели бы умереть?

— Желательно, ни в какой. Мы с Себастьяном отправились на кафедру профессора Голуба — рассказать о предстоящем дне.

— А что с теми головорезами, коих вам выдал анахорет для проникновения?

— Ты, цензус, часто интересуешься у своих врагов, чем они планируют заняться в свободное время?

Очкарик не ответил, вместо этого он принялся тереть золотой офицерский жетон: «Все они такие».

— Нам не удалось найти тех монахов, о которых рассказывала велларийка, — улизнул от ответа дружинник.

— Вам стоит узнать у главного священника.

— Мне кажется, нецелесообразно будет расспрашивать о Божеке его милость митрополита ларионского. Он не сможет дать четкого ответа, у него в назидании множество монахов. Такой вопрос я не осмелюсь задать.

— А вы осмельтесь. Вам же это ничем не грозит?

Дружинник промолчал.

***

Дом женского общежития был видный, но строгий, лишенный всяких украшательств, он напоминал крепость. Двор защищала стена, а широкий арочный навес укрывал кованые ворота, оснащенные латунной колотушкой и малюсеньким окошечком для вахтерши. Хорошо, что в стене была всем известная дыра — через неё Лирия и Милада во двор и попали.

Днем здесь было столь большое столпотворение девок, что велларийка могла даже не прятаться под капюшоном — целительницы её и без того не замечали. Многие из них были заняты чтением на траве, под ветвями ивы, кто-то развешивал вещи на оконных рамах, а кто-то просто сплетничал. Одежды почти у всех тут были одинаковыми. Складывалось ощущение, что девушка попала в монастырь.

Мимо Лирии пронеслась лысая коза, за которой побежали две первокурсницы. Девочки пытались удержать поводок, попутно концентрируя заклинания руками.

— Это…

— Пытаются вызвать карбункулы, чтоб их потом вылечить, — обьяснила Новодная.

— О таком же предупреждать надо!

— Предупреждают, обычно, если это очень заразно и лечение не станет частью обучающего процесса.

Тут из толпы Миладу окликнула какая-то блондинка в дорогих шелках, они с подругами выкатили большую винную бочку.

— Эй, красноглазая, поди сюда, — махнула ей студентка, — мы таки нашли тайник с запасами гувернантки Терезы. Было бы невежливо с нашей стороны не пригласить тебя, ты ведь работала на неё уборщицей. Может, вспомнишь эти хорошие времена, чернь!

Только Лирии позволялось так называть нищую голытьбу, потому она утащила Новодную в сторону, избежав драки с мелкой аристократкой.

— Её род владеет шестью селами западнее от Лариона, — надула щеки девица, скрутив напоследок блондинке неприличный жест.

— Аж шестью?! — охнула велларийка. — Да, теперь уж мы точно перешли дорогу важным шишкам…

— Идём, кацер!

Красноглазая подвела девушку к окну, то было закрыто ровно настолько, чтоб в оконную раму пролезла неприглядная палочка, которую Новодная оставляла там всякий раз уходя из общежития. Поддев эту ветку, Милада открыла ставни, запрыгнув вовнутрь.

— Смотрю, на такие пустяки, как двери, ты не размениваешься, — засопела аристократка, взбираясь в пропахшую свечным салом комнату.

— Когда живешь на первом этаже ни к чему лишний раз встречаться с той шишкаркой-вахтершой, — раздвинула пред ней шторы Милада.

Сквозь летающие в воздухе клубы пыли, открылся взор на, казалось, первобытную пещеру: обтянутое тканью соломенное нечто, вместо матраса, разбросанные всюду огарки от свеч, темные пятна на стенах, из которых впору было составлять планетарную карту и ведро в углу, от которого в душе Лирии проснулся настоящий ужас. Не хватало только кострища по центру и наскальной живописи — она тут была представлена лишь в записях Новодной, разбросанных по полу.

— Живешь?! — ошарашено уточнила девушка.

— Обитаю.

— Да у меня в конюшнях было краше, мой конюх не смог бы жить в таких условиях! Кони, я думаю, тоже дали бы галопом, едва только услышали бы запах из того ведра…

— Это душевая, враль, нужник я всегда выставляю!

— Радует, — Лирия опустилась на подоконник.

— Ежели не нравится в гостях, забирай охру и убирайся, — кинула ей Новодная мешочек, который она предварительно достала из-под кривой дощечки на полу. — Встретимся завтра!

«Вот потому я в этой норе».

— Ладно-ладно, остынь, кмет. У тебя есть чего поесть?

— Солонина, — наклонилась над притащенной с улицы бочкой студентка.

— Поесть, а не поломать зубы… Ладно, я здесь по правде не за этим, можешь показать свои записи о рунах игнибатцев?

Новодная вручила ей целую кипу своих пометок. Без её объяснений разобрать почерк девицы Лирия не смогла. Все данные целительницы были получены с татуировок, которые лишь имитировали руны: «Значит ли это, что такое клеймо является заготовкой под настоящую руну? — гадала велларийка. — Были ли такие у нас? Что-то я сомневаюсь, что фениксы или старик хорошие татуировщики. Скорее всего, это просто имитация той настоящей метки, к которой так стремятся культисты».

Руна была всё такой же, какой запомнила её Лирия, ромбической. Она живо отличалась от метки на её запястье, хотя бы тем, что была куда проще.

«Если такой символ может нарисовать любой ребенок, в чем же его сила? Видимо, старик прав, и основная часть этих фениксовых рун вырезана у нас на душах, а такое просто так не увидеть», — она покрутила записи в руках.

— Что здесь написано? — тыкнула она в лист.

— То, что активировать способности руны на трупе не удалось.

«Потому что, тату на трупе и руны фениксов вещи разные, — это только подтвердило её теорию, — а обладатели настоящей руны при смерти — обращались в пепел! Прямо как те несчастные из квартала Святого Гинека в Лазурном. От них остались лишь вещи да прах». От такого мурашки шли по коже.

Милада переминалась с ноги на ногу. Села на соломенный матрас и вновь поглядела на велларийку.

— Ты что-то хочешь? — спросила её Лирия, всё ещё пытаясь разглядеть детали руны в силу своего не самого хорошего зрения.

— У меня не такой уж и плохой почерк, я бы могла принести очки, если хочешь, они были у Агнежки…

— Не нужны мне очки, — аристократка боялась выглядеть в них нелепо, — что-то ещё?

— Те руны, другие руны, о которых вы говорили…

Лирия поспешила отложить записи:

— Я уже говорила, тебя они интересовать не должны! Ты и без того знаешь о метках культистов, этого тебе хватит для общего развития.

Студентка вновь надула щеки.

— Послушай, чернь, мы помогаем тебе, обладая знаниями, которыми бы я предпочла не располагать! Помогаем вам и только вам, — соврала она, хотя в душе Лирия хотела именно этого, — разве этого недостаточно?

Вместо ответа дверь в комнату открылась. Ворвалась ещё одна целительница в серой робе:

— Ты где колобродила, Милада?! — запищала Агнежка. — Мы тебя, ей-богу, искали всё утро! Ты пропускаешь занятия! Тебе вылететь хотца или розгами получить?! Дык, ты исчо и не говоришь ничего! Откедова мне знать, чаго с тобой случилось, может ты пропала, как Сигизмунд, или того хуже тебя схватили где в подворотне, как Сабину? Радек вообще тебя в игнибатцы вновь записал, что это всё значит?! И… кто эт вообще?

Лирия взглянула на пухлое водянисто-полное лицо в нимбе светлых волос. Потеряв интерес к Агнежке, Лирия резко перевела взор на красноглазую:

— Мне убрать эту al misterian? — она зажгла в руках лазурное пламя.

Агнежка в ужасе выбежала из комнаты.

— Не смей пугать моих друзей! — вскочила целительница, метнув в неё палкой.

— Да ладно тебе, — отскочила Лирия, — будешь у всех на слуху. Скажешь потом, что тебя околдовала лунная ведьма. Вы, мистерианцы, такое любите.

— Ты воще рамсы попутала?!

— Но-но, тон пониже. Ты хочешь и свою подругу впутать в это дело?

Милада покачала головой.

— Вот и я о том же. Завтра ты подойдешь к той простушке, убедишь, что всё хорошо и у тебя было временное помешательство, — велларийка пожала плечами, — у вас оно часто случается. Затем, вы пойдете на занятия, и всё будет secundum consilium.

— Погоди-ка, — вытаращила на неё свои карминовые глаза Милада, — я что, не иду с вами?!

Лирия свела руки на груди:

— Конечно нет! После занятий жди нас со своим хахалем через реку от места, указанного Божеком. И хватит на меня смотреть этим выхолощеным детстким взором, ты сама понимаешь — тебя там узнают и плакали наши свершения. В конце концов…

Она заставила себя произнести:

— У меня есть честь и отвественность за слова, в отличии от вас, черни, потому Отступника мы приведем тебе, — заверила она девицу, — рано или поздно, но ты с ним поквитаешься.

Велларийка развернулась, чтобы выйти, но стукнулась в окно.

— Значит, ты правда аристократка, как говорил Божек? Доселе думала, что эт пустой треп от серокожей врали, — Милада взглянула на неё. — Но как же тут очутилась?

— Немного погромов, взаимной ненависти и несколько лет жизни у крестьян. Не такой уж и сложный рецепт, если спросишь меня, — открыла окно Лирия.

— А что за брак о котором говорил тот монах? — напоследок спросила Милада.

«Любопытная нищенка, всё ей надо узнать! Как она может называть себя свободной и целеустремленной, если не может выбрать между делом и своими чувствами, — она гневно поглядела на мистерианку, а потом вспылила, — в Терруново царство!».

— Долгое время я была помолвлена, — ответила Лирия, — и в конечном счёте сбилась со своего пути, пути моего рода, моего отца. С пути истинного велларийца! Любовь — затмевает разум. Она отвлекает от исполнения своего долга. Её можно терпеть, Милада, только в том случае, если она не разрушает тебя изнутри или служит какой-то великой цели… Цели столь… Тебе это обьяснять бесполезно, замарыш, ты же даже не велларийка!

— Но ты любила его? — простодушное выражение лица Новодной выбесило аристократку до белого каления.

Лирия сорвала занавески, кинув те на пол! Сначала, она хотела спалить их, но, вздохнув, спрыгнула из окна. Погодя, аристократка сказала:

— Я забыла о нем, как мир забывает бесславных ничтожеств…

«Позади, в прошлом, тебя ждут лишь Терруновы муки и разочарование», — она не обернулась.

***

Дверь в хлев раскрылась, впустив холодный ветер позднего лета. Спутники обосновались тут, аки мигранты, и незнающий проходимец мог бы подумать, что троица собирается получать вид на жительство в Ларионе.

Миллард сидел за притащенным с улицы столом. Его выкинул один брокер, видимо, ставки на ипподроме прогорели. Землянин чистил свой нагрудный панцирь тряпкой со спиртом, станчик с коим ему любезно поставлял корчмарь после серии страшных запугиваний. Себастьян валялся с своей куче сена, монотонно подбрасывая монетку. Возможно, последнюю.

Лирия вошла быстрым шагом, щелкая утяжеленной подошвой сапог. Она сорвала с себя полуплащ, повесив его на гвоздь. Прошлась пятерней по волосам.

— Что это у тебя?! — раздраженно спросила она у Милларда, а затем схватила со стола рюмку. — Дай сюда!

Глотнув, велларийка тут же всё выплюнула.

— М`леди не в настроении? — приподнялся Себастьян.

Южанин потрусил сено на котором лежал, достав оттуда бутылку вина.

— Не желает ли дама чего поблагороднее?

— Заткнись, — она утерлась рукавом. — Как прошло с профессором?

— А как могло? — покосился на неё Джон. — Он выпишет тем двоим увольнение с занятий на то время, когда студенты должны будут встретить нас.

Лирия кивнула, присев на ящик. Она покрутила в руках банку охры.

— Мой знакомый гирионец из доков Старомоста добудет нам к утру рясы, — продолжил землянин, вымывая налет из ямки в панцире, оставленной островными наймитами. — К тому же, я разузнал, что этот их главарь, Прокоп, тоже гирионец. Завтрашнее место встречи игнибатцев, на которое нас послал тот монастырский щегол — не обман. Гирионцы общаются здесь друг с другом, каждый сказанный шепотом для них секрет подобен выстрелу бомбарды. И с такой же скоростью он разлетается по Лариону.

— Чудно, — скривилась аристократка, — как у тебя много друзей. Любят тебя небось, может ещё и жилье предоставят?

— Только если хочешь жить в вагоне, — холодно пробормотал Джон.

Себастьян поглядел на Милларда, словно знал его самый сокровенный секрет:

— Эйе, да его тут ненавидят Лирия, кто угодно с ларионскими корнями будет косо смотреть на землянина! Особенно того, кто махал тут лезвием за императора при мятеже. Видел я, как с тобой обходился тот гирионец, — хохотнул он в кулак.

— Мне не нужно уважение от таких как он, — бросив тряпку, высказал Джон, — и таких, как ты.

— На нём Альтея клином не сошлась, — проворчала велларийка.

Она открыла люк в погреб. Там девушку встретила пустота, вперемешку с мышинными норами и вязью паутины.

— Доели ещё этим утром, — обьяснил Себастьян.

Лирия захлопнула крышку, развалившись на сене.

«Уже смеркается, а мы ничего не ели, окромя отсыревшей морковины», — её голод дал о себе знать на весь хлев.

— Вы, barbalorum, не знаете случаем какова на вкус бродящая псина? — обреченно спросила аристократка.

— Что-то среднее между говядиной и бараниной, — ответил ей Джон, — немного жестковато.

Все уставились на громилу.

«И не поймешь иногда шутит ли он или издевается».

— Всуе ты готовишься к худшему, когда ещё с тобой моя святость. Как говорил пророк Оттий, — обратился к ней южанин, достав из кармана два серебряника. Легким движением пальцев он запустил монеты спутникам. — Сегодня мы будем пировать!

Велларийка вздохнула:

— Ты ограбил монастырь?

— Нет, мне тожить положены друзья, — загадочно улизнул он.

— Надеюсь, ты успел с ним распрощаться.

Скитлер напрягся.

— Я о том, — велларийка прянялась расглядывать трухлявый потолок, — доселе неприятности приходили к нам сами, теперича же мы осознанно идём в место, где мы можем погибнуть.

— Ты так каждый раз говоришь, — закатил глаза воришка, — сантиметрально.

— Сентиментально…

Джон принялся облачаться в доспех:

— Мне всегда перед боем хочется только жрать.

— Ты-то, понятно, — буркнула велларийка, — сам скоро умрешь, ты же старенький уже, вон облысел целиком.

— Слышь, мамзель! Для мужчины это только начало!

Скитлер вступился за Милларда столь яро лишь потому, что у него самого уже проглядывались залысины.

— Всё верно она говорит, — кивнул землянин, — до тридцати ты молодой, красивый, а после тридцати уже старик. Сразу же. И обратного никому не докажешь.

Он спрятал серебряную кваллию за пазухой:

— Значит, завтра?

— Завтра, — кивнула Лирия, — Божек нас встретит, Террун бы его побрал. Пускай мой план и не удался целиком, однако теперь фениксы избавятся от него за нас. Это радует.

— Жаль, — осклабился Скитлер, — я бы этому дяде с большими ушами, уши бы пооткрутил!

Землянин долгое время молчал, смотря на девушку. В такие моменты велларийка была навзводе — это означало, в голове Джона родилась идея.

— От этих жар-птиц может быть и польза. Представь, скольких врагов Империи можно убрать только одной демонстрацией нашей руны.

— К чему ты клонишь?!

— Не ответит, — буркнул Скитлер через плечо, после долгой паузы, — как всегда один на один со своими тайнами, проклятый оборотень в доспехах.

Джон только усмехнулся, в силу возможностей своей мимики, изуродованной шрамом:

— Говорит оттионец, который всю последнюю неделю то и дело пропадает. Встречается с кем-то и возвращается. Думая при этом, что сможет одурачить меня!

Скитлер схватил шляпу, лишь потом кинжал. Лоб у него намок:

— Какое вам дело?!

— Успокойтесь оба, — Лирия даже не пыталась, — мне лично без разницы по каким куртизанкам или игорным домам ты ходишь, до тех пор, пока ты делаешь это в рамках нашего квартала и это не угрожает твоей заднице.

— То-то же! — Себастьян поправил пояс. — Поедем-ка в жральню!

Миллард довольно кивнул:

— Корчма у речного рынка? Хватит на петуха, тушенного в красном вине.

Южанин кивнул: