Алтарный маг. Сила воли - 3

Глава 1

Чудесный дуб

Прислонившись спиной к стволу раскидистого дуба, на траве отдыхал какой-то усталый путник. Во всяком случае, так это выглядело со стороны. Однако на самом деле…

Присмотревшись внимательнее, в нем можно было определить воина, имевшего сейчас весьма жалкий вид. И дело не столько в его потрёпанной одежде и заляпанных высохшей грязью погнутых доспехах. Серое лицо также выглядело сильно помятым и лишь отдаленно походило на человеческое: фиолетовые пятна вокруг глаз, обвисший подбородок, вытянутые мочки ушей, приплюснутый нос, три огромных шишака на весь лоб… Складывалось впечатление, что над этой физиономией кто-то хорошо потрудился ударными методами.

Распознать в бедолаге одного из чужаков, именуемых здесь эльфами, было несложно по пепельному цвету волос и форме лба. А узнав, не спешить оказывать ему помощь. Раз привязан к дереву – значит, так и должно быть. Вдруг он первый начал и теперь отбывает заслуженное наказание?

Те, кого местные называли эльфами или шишколобыми, отличались скрытностью, имели недюжинные магические способности, которые использовали исключительно против окружающих. А вот таким недостатком, как человеколюбие, пришлые чужаки никогда не страдали. Людям встреча с ними не сулила ничего хорошего. Даже местная нечисть старалась по пустякам с эльфами не связываться, действуя по принципу: не вороши навоз - не будет благоухать.

К тому же, для того, чтобы «поворошить» такого, сначала нужно было заметить, однако шишколобые показывались на глаза зачастую лишь после того, как наносили смертельный удар. Особенно хорошо маскировались в лесу, где с ними вообще мало кто мог справиться.

Впрочем, именно среди деревьев и обнаруживалось слабое место чужаков: попадая в дубовую рощу (где сейчас и находился эльф), они постепенно теряли собственное здоровье и способность обращаться к магии. Если обреченный не мог покинуть опасное место, то уже через неделю расставался с жизнью.

За привязанным к дубу чужаком был оставлен неусыпный надзор: в нескольких шагах от него в траве притаился крупный волк, который то и дело поглядывал на сидящего. Лысая голова и красные глаза зверя отличали его от обычных серых хищников. Этому сторожу не составляло никакого труда обернуться человекоподобным существом, одаренным могучей силой.

В эту минуту волколак что-то почуял: навострил уши, приподнял морду и… неожиданно резко уткнулся головой в траву - надсмотрщика сморило за пару секунд.

А лес между тем продолжал жить обычной утренней жизнью: чирикали мелкие птахи, мягко шелестела листва, издали доносился частый стук дятла. Любопытная белка спустилась было на траву, приблизилась к эльфу, но почуяв тяжелую чужеродную магию, тут же кинулась наутек, хотя привязанный даже не шелохнулся.

Он, как и все его соплеменники, отличался отменным слухом, однако сейчас не обратил внимания ни на белку, ни на звук крадущихся шагов. Вскоре появилась и та, от кого эти звуки исходили - морщинистая старуха в зеленых лохмотьях.

- Нашел же место, где свои кости бросить. – Карга пнула бедолагу ногой.

Эльф с трудом приподнял свесившуюся на грудь голову.

- Чего надо? – он не узнал собственного голоса.

- Ты надобен. Для дела важного. Токмо не ведаю, хе-хе, сумеешь ли с ним сладить?

- Развяжи, тогда и выясним, - произнес он.

- Э, нет. Сперва клятвой тебя следует обязать.

Эльф сфокусировал мутный взгляд на оборванке и сразу сообразил, что перед ним не просто любопытная старуха, выбравшаяся в лес по грибы.

- Говори о деле, потом клятва, - возразил привязанный. Мысли о спасении его немного взбодрили.

- А дело мое простое: надобно здешнего лешего извести. Или хотя бы занять на недельку, дабы ему недосуг было за хозяйством своим присматривать.

- Да я этого гада…, - в голосе эльфа появился металл, - да он у меня…, - в глазах появился холодный блеск.

- Лешего изничтожить не так просто, - осадила его бабка.

- Он меня здесь привязал, а потому все сделаю, чтобы отомстить! Не смогу самого достать - живность его истерзаю, в лес порчу нашлю…

- Пожалуй, мы договоримся, хе-хе… А клясться придется на собственной крови, она-то уж не позволит обмануть доверчивую бабушку.

- Будь по-твоему, - поспешно согласился эльф.

Старая карга выудила из лохмотьев глиняный горшок с болотной жижей, потом кривой нож, которым весьма резво полоснула плечо эльфа. Несколько капель крови упали внутрь горшка. Она прошептала над зельем заклятие и сунула под нос связанному.

- Повторяй за мной. «Клянусь неделю выполнять поручения подателю сего напитка…»

Эльф выполнил требуемое и осушил емкость.

- И чего со мной будет через неделю? – спросил он.

- Не помрешь - и то ладно. – Старушка перерезала веревки, и освобожденный рухнул в траву. – Самый короткий путь из этой дубравы там. – Она указала направление рукой. – Как отыскать лешего, скоро узнаешь. До встречи.

Эльф проводил ее взглядом, затем попытался подняться, но не смог, сил хватило лишь на то, чтобы встать на четвереньки. Покачиваясь из стороны в сторону, чужак так и потащился на карачках в указанную сторону. Только через час нелегкого пути он ощутил, что силы начали возвращаться: пострадавший смог подняться на ноги, исчезла синева с подбородка, а кожа на лице очистилась от пятен.

- Выполз-таки? – раздался скрипучий голос. – Значится, не ошиблась я в тебе. Глядишь, хе-хе, и справишься с поручением.

Эльф прислушался к собственному организму, который быстро возвращался в норму. К появившейся из-за дерева старухе он даже не повернул головы. Ему срочно требовалась пища и вода, а не болтовня с оборванкой, пусть и освободившей его от пут.

- С чего ты решила, что я возьмусь выполнять твои поручения? – усмехнулся шишколобый.

- Ты же сам обещал. Аль позабыл, сердешный? – приторно-сладко спросила карга.

- Дубовая роща, что б ты знала, плохо действует на наши мозги, а потому там, - эльф кивнул в сторону, откуда приполз, - был не я. И чего этот «не я» обещал, не помню.

- Так ты, значится, забывчивостью страдаешь? Вот беда! – Бабка всплеснула руками. – Видать, лечить придется сердечного.

- Шла бы ты отсюда старуха, пока цела! Лешего я вскорости и так прибью, но не по твоей указке! И тогда, когда сам сочту нужным.

- Вона ты как заговорил, милок... – сладость из голоса уходила с каждым произнесенным словом. - Хе-хе, а ведь не бывать по-твоему. Старших обижать негоже.

- Мне четыре сотни ваших лет, так что…

- Закрой пасть, юнец! – рявкнула оборванка. – Плевать на твою дырявую память! Будешь делать, что скажу, и попробуй токмо взбрыкнуть.

Столь резкая перемена в общении должна была бы насторожить любого. Ведь чужак знал, бабка не проста, наверняка клятву не ради потехи придумала, но эльфы всегда отличались завышенным самомнением и этот не являлся исключением. Он потянулся к магии, собираясь испепелить старуху, однако резкая боль в животе заставила скрючится и рухнуть в траву.

Шишколобый потому так легко и согласился на клятву, что был абсолютно уверен - колдовство местной нечисти на него не подействует. Ошибался. Реакция оказалась настолько сильной, что чужак едва не лишился сознания.

- Хе-хе, стряслось чего, сердешный? Никак животик заболел? Ай-ай-ай! Видать, тебе не токмо головушку лечить надобно, - сладкие речи каменным голосом произвели эффект холодного душа.

Он сгоряча попытался пнуть оборванку ногой, но ступню свело судорогой.

- Ты чего со мной сделала, мразь? – Эльф приподнялся, опершись на локти.

- Как ты сказал? – бабка приложила ладонь к уху.

- Мразь! У-у-у! – он застонал от нового приступа боли.

- А вот забижать меня не стоит. Ни словом, ни делом. Оно себе дороже выйдет.

Эльф только сейчас начал соображать - ему действительно не навредить страшной бабке. Мало того, появилось подозрение, что эта нечисть получила над ним полную власть.

- Это невозможно, старая.

- Почему, милок? – карга заулыбалась. - Твои слова, твоя кровь, да жижа болотная, над коей моя полная воля, теперь смешались внутри. Вздумаешь нарушить клятву, все зелье разом на дыбы встанет. Ты ведь, хе-хе, ему сам приказал меня слушаться, без принуждения.

- Как будто у меня был выбор.

- Не я тебя к дубу привязывала, милок. Отказался бы - там и остался.

Эльф с трудом поборол в себе желание кинуться на старуху. Стиснув зубы, он поднялся, отряхнул одежду и выдавил из себя:

- А все из-за лешего и одного здешнего человечка, которых я точно изничтожу! Эти мрази мне за все ответят.

- Хороший настрой! – похвалила бабка. – Токмо расправу с ними чинить будешь строго по моему повелению. И сейчас заруби себе на носу: Данилу ты и пальцем не тронешь, пока с ним не потолкую я.

- Неужто приглянулся? - оскалился эльф.

- А сие не твоего ума дело, сердешный. Мне сей человечек должен важную услугу оказать, и до тех пор с него волос упасть не должон. Уразумел?

- Как не понять… Токмо он парень молодой, на такую как ты, и не взглянет.

- Много ты понимаешь в женских чарах. Хе-хе.

Старушка обернулась юной писаной красавицей и скрылась из глаз.

Если врачи назначают полный покой, тихую жизнь, побольше положительных эмоций и другие приятности ничегонеделанья, а сам пациент начинает верить, что сможет следовать рецепту, значит, будьте уверены, что именно в эти дни судьба преподнесет «подарок». Из тех, которые и злейшему врагу не пожелаешь.

Невзгоды, в одночасье свалившиеся на Александра Еремеева, были как раз из этой серии. Вместо покоя – два моральных удара из-за похищения Зарины, только вчера обретенной любимой девушки, и отравления Лады, которую Александр считал почти сестрой. Вместо положительных эмоций – страшная тревога за обеих девушек и ярость, вызванная коварством врага. Вместо тихой жизни – необходимость опять куда-то бежать, спасать пострадавших, искать похитителей…

«Значит, говорите – никаких стрессов? Только спокойствие и минимум физических нагрузок? - размышлял Александр, следуя за лешим. – Ничего, я этому Кочебору все рога посшибаю. Нет рогов? Позаимствую у лося, вобью в черепушку, а потом заставлю бодать скалу, пока не сломаются. Он быстро поймет, что женщин вообще обижать негоже, а моих - ОЧЕНЬ вредно для здоровья!»

В сознании Еремеева возникали яркие картинки расправы над негодяем, которого он и в глаза не видел. Однако это нисколько не мешало строить планы спасения дорогих ему людей. И пусть данных о противнике у него было мало - Зарина с чужих слов описала внешность Кочебора, но к его поискам Александр подключил все доступные ресурсы.

Еремеев до выхода из города успел переговорить с главой крашенских нищих. Чуть ранее они помогли разоблачить лазутчиков, выявить подозрительных типов, которые могли служить связными врагам Республики. Сейчас требовалось срочно собрать информацию о вчерашнем дне - как знать, вдруг тот же Кочебор или пропавший маг, прибывший в Крашен вместе с Зариной, попали в поле зрения местных попрошаек.

Исчезнувший волшебник наверняка был еще одним шпионом, и сейчас они вместе с Кочебором, скорее всего, увозили Зарину подальше от города.

«Как же я проглядел врага?! – сокрушался Александр. - Ведь он со мной чуть ли не с первых дней, десять злотых на него потратил, чтобы из ополчения выкупить. И Ларион его не раскусил, а еще разумник! Видимо, шведы давно глаз на Смоленскую республику положили. Вон как подготовились, сволочи!»

Вместо себя Еремеев оставил за старшего сразу двоих: Буяна, командовавшего бойцами, и Лариона, которому поручил проведение операции по выявлению причастных к похищению. Маг разума при случае умел разговорить тех, кому было чего скрывать.

Нехватка времени подстегивала Александра похлеще кнута. Враг обещал к полудню выдать инструкции, которые наверняка не понравятся Еремееву, а потому следовало действовать на опережение, предугадывая шаги противника, при этом не спугнув его, чтобы злодей не успел отыграться на Зарине.

Александр прекрасно сознавал - все козыри на руках у врага. Как поменять этот чертов расклад, как ввести негодяев в заблуждение, будто он строго следует их приказам, как в итоге свести заведомо проигрышную партию хотя бы к ничейному результату? Все эти вопросы серьезно давили на психику, но поддаваться эмоциям значило погубить и себя, и близких ему людей.

Лучшим лекарством от уныния Еремеев считал всепоглощающую занятость. В ее действенности он убедился еще несколько лет назад после развода с женой. В том, другом мире. Тогда он сильно переживал, считая свою жизнь конченной. Спасла работа, а точнее задание, которое следовало выполнить в неподъемные сроки. Пришлось составить почти нереальный план, где сну отводилось втрое меньше времени, чем обычно, и строго ему следовать. Тогда помогло. Сейчас, когда ставки были гораздо выше, Александр отнесся к себе еще строже.

Первым пунктом в этом плане было спасение Лады. Взвалив ее на спину, Еремеев вместе с лешим срочно отправился в путь.

Девушка пострадала случайно. Она подобрала оставленную похитителями записку и вдохнула отравленную пыль. Хорошо еще что не умерла, впав в кому.

«Кочебор написал, что пыль по-разному воздействует на магов и обычных людей. Нет способностей – три дня комы, потом могила. Волшебника пыль вначале лишает дара, но окончательный результат – тот же. – Рассуждал Александр, по пути к тому месту, где по словам лешего, можно замедлить действие яда. - Ларион сказал, что подобные яды и противоядия для них готовят одновременно. Пара такого снадобья стоит более трехсот монет золотом. Невольно напрашивается вопрос: неужели я так дорого стою? И второй – почему ценят меня в основном враги?»

Трубить о случившемся Еремеев не стал, даже город покидал тайно, сообщив о походе лишь троим соратникам. Почему нельзя было послать другого? Да кто же в своем уме пойдет с лешим? К тому же, сам хозяин леса – старичок капризный, людей не шибко уважает, разве что своего порученца по необходимости терпит.

«Об отравлении Лады знают единицы, - продолжал размышлять Александр, - и они точно не будут болтать, а шпиона при встрече постараюсь убедить, что сам нанюхался. Если я ему нужен живым, пусть дает противоядие - не пропадать же такому дорогому компоненту. Останется только найти способ доставить снадобье девушке…»

Спасти пострадавшего могло лишь парное к яду противоядие, любое другое, сделанное пусть и по такому же рецепту, оказывалось бесполезным, поскольку пара связывалась одним заклинанием.

В этом мире действительно существовало волшебство, и даже Еремеев стал обладателем некоторых магических способностей. Правда, не самых значимых. Здесь он умел заряжать энергией амулеты, артефакты и прочие инструменты колдовского ремесла. Таких специалистов называли энергомагами, или алтарными магами, если тем удавалось перешагнуть шестой уровень мастерства.

Александр перебрался со второй на десятую ступень мастерства чересчур быстро, словно пробежал марафонскую дистанцию со скоростью трехкилометровки, что не могло не сказаться на здоровье. После чего целитель запретил три дня обращаться к магии, прописал покой и положительные эмоции. И будто в насмешку на Еремеева свалились новые беды, в сравнении с которыми минувшие он сейчас вспоминал с грустной усмешкой.

«Тогда я рисковал лишь собой. Теперь у врага находится самый дорогой мне человечек, и если с ним что-нибудь случится, эта жизнь, подаренная мне лысым колдуном в другом мире, вообще потеряет смысл…»

Сейчас все советы целителя шли лесом: о каком покое могла идти речь, когда на счету каждая секунда? При этом Александр должен был оказаться сразу в двух местах, и ни один из приближенных не мог его заменить, как бы ни хотел.

Они с лешим быстро продвигались по лесу.

Дом, из которого похитили Зарину и где отравили Ладу, Александру (здесь его звали Данилой Ревиным) достался почти в наследство. Его прежний хозяин, пан Тадеуш, сгинул при очередной попытке убить самого Данилу. Не долго думая местное вече назначило победителя боярином и отправило наместником в Крашен – резиденцию погибшего.

Как Александр стал Данилой? Можно сказать, по собственной глупости. Сначала в современной Москве случайно перешел дорогу крупному воротиле бизнеса за государственный счет, затем уже не случайно попал под раздачу его шестерок. Как итог - больница, а вот оттуда стараниями незнакомого лысого старичка с седой бородой он перенесся в тело семнадцатилетнего паренька уже в совершенно ином мире.

Александр наплевал на предостережения целителя, запасся настойкой бодрости и вместе с лешим отправился к дубу-ведуну. К священному дереву они шагали известными лишь хозяину леса зачарованными тропами.

Дорожки эти обладали необычными свойствами: тому, кто по ним шел, казалось - не деревья стояли вокруг, а великаны с когтистыми лапами, не кусты, а злобные монстры с сотнями змей вместо веток. Несмотря на лето, тут всегда веяло прохладой.

Еремеев не первый раз путешествовал таким маршрутом, а потому старался не смотреть по сторонам, сосредоточив взгляд на спине впередиидущего и продолжая поиски выхода из ситуации:

«Повезло, что леший в трудную минуту рядом оказался, хоть искать не пришлось. Старику зачем-то понадобилось ветку у дуба-ведуна попросить, какой-то источник разбудить. – Хозяин леса рассказал своему порученцу о способности священного дерева замедлять действие отравы. - Надеюсь, это не уловка, иначе я ему всю бороду выдерну и сожрать заставлю!»

Зачарованные тропинки позволяли сжимать время в десятки раз, а Еремееву было важно вернуться в город за час, преодолев путь, на который требовалось почти полдня.

«Месяц здесь живу, а привыкнуть к чудесам нового мира не получается. Тропинки, позволяющие длинные дистанции одолеть за минуты вместо часов. Деревья, способные за секунды вымахать до неба, да еще обладающие невероятными свойствами. Леший, кикимора… Так. Опять я не по делу! Тут проблем…».

В походе по зачарованным тропам разговоры не приветствовались, а потому всю дорогу Александр обдумывал ситуацию в полной тишине. До встречи с посланником шпиона оставалось чуть больше часа в реальном времени. Здесь же – втрое, а то и вчетверо больше. И Еремеев старался его использовать с максимальной пользой

«Нужно придумать и разыграть свою партию, но так, чтобы противник до самого финала считал, будто все идет по его плану. Знать бы еще, как это сделать, ведь права на ошибку у меня нет, на кону слишком высокие ставки».

Александр в который раз сопоставлял все имевшиеся данные по похищению, пытался отыскать какие-то неучтенные детали…

Костяной монстр в прошлом, а ныне - питомец Еремеева, Жучка, смогла отыскать ход, через который выкрали Зарину. Правда, поиски это не облегчило, похитители обвалили подземный коридор. След оборвался, и найти его теперь можно было лишь с наступлением ночи.

«Жучка пообещала подключить свою стаю. В темноте зверюги обязательно отыщут след похищенной за городом. Правда, за день девушку смогут вывезти даже за пределы Республики… Одна надежда, что ночью негодяям придется остановиться, и моя собачка сумеет их нагнать».

Мир, куда провалился Александр, напоминал западные окраины России семнадцатого века с разницей в том, что здесь в лесах и болотах реально было наткнуться на волколака и русалку, лешего и кикимору… Впрочем, и люди тут попадались не совсем обычные: встретить волшебника или ведьму большого труда не составляло. Но главное - в темное время суток за пределы города или деревни лучше было не выходить. По ночам здесь беспредельно властвовали так называемые зверюги. После захода солнца они возникали из ничего, нападали на людей и домашний скот. Спасались от этой нечисти только за прочными стенами или под защитой алтарных камней, секрет устройства которых хранили гномы.

«Гномы, эльфы, зверюги... Мало своей нечисти, так еще и чужая под ногами путается. Хорошо, мне с одной удалось поладить. Это надо же: была костяным монстром, но каким-то чудом нарастила себе мышцы, шерсть, а теперь служит помощником. Что удивительно - и в темноте, и в лучах солнца остается собой, да еще мыслеречью владеет». - С появившимся у него питомцем, которого Еремеев назвал Жучкой, была связана еще одна тайна этого мира. И, похоже, пока никто из местных ее не раскрыл. Так называемые зверюги с рассветом обращались в едва различимые зернышки, хотя считалось, будто днем они чуть ли не в свой мир возвращаются. Александр не спешил делиться этим открытием. Слишком много у него имелось врагов, а потому любое секретное знание могло пригодиться.

«У Жучки хороший нюх, ей не страшны бывшие собратья. Только бы след взяла!» - шагая за лешим, размышлял Еремеев.

И гномы, и эльфы свалились в этот мир вместе со зверюгами в момент, когда какой-то чернокнижник сотворил заклинание против чумы. Тогда за короткий срок почти одновременно умерло несколько миллионов человек, высвободившаяся энергия смерти победила страшную хворобу, но втащила на Землю этого мира переселенцев из чужого.

- Считай, пришли, порученец, - наконец заговорил леший. – Умаялся, поди?

Еремеев остановился, осмотрелся. Страшные видения исчезли вместе с холодом.

- Все в порядке. А где дуб? Почему не вижу? – спросил молодой человек.

- На то оно и священное дерево. Негоже ему свой лик издали показывать. Подойдем ближе, тогда и узрим.

Сейчас путешественникам открылся участок леса перед болотом - тем самым, где утонул стагаз.

- Леший, я спросить хотел, - Александр продолжал искать способы борьбы с похитителями, - у тебя на хозяйстве слуги с обостренным нюхом имеются?

- Как не быть, а тебе на кой?

- Они солнечного света не боятся?

- Всякие имеются.

- Много?

- Да говори, уже зачем надобны! Чего темнишь?

- У меня девушку украли, знаешь?

- О том ведаю.

- Ее под землей из дома вынесли, ход тайный завалили, а потому, где след искать, неизвестно. Повозки с утра за стены не выезжали, люди через ворота не выходили, видать, тайный лаз у супостата имеется.

- Дай собакам одежонку девицы, да прогони их вдоль городской стены. Должны почуять, где она вышла, - посоветовал леший.

- Думаешь, самый умный? Сие проделано сразу. Думаю, враг и стену под землей миновал. Потому надо немало земли вокруг города обнюхать, да при этом людей не всполошить.

Об одном подземном ходе из Крашена Еремеев и сам знал, однажды даже пришлось им воспользоваться. А там, где есть один, почему не быть второму?

- Будут тебе нюхачи, - пообещал леший.

Только подойдя к краю топей, они заметили холм и золотолистый дуб на нем.

- Чудеса! – отдышавшись, воскликнул Александр.

Он действительно устал. Девушка хоть и казалась пушинкой, но после двухчасового перехода, который в реальном времени занял не более пятнадцати минут, ее вес для носильщика утроился. Еремеев приложился к фляжке с бодрящим напитком.

- Истинно гуторишь, Данила. Чудеса, они и есть! – леший с благоговением смотрел на могучее дерево. – Дуб-ведун – царь леса, ему все обитатели от мельчайшей травинки до столетнего ясеня покорность хранят. Звери на поклон ходят, раны залечивать спешат…

- Так может он и отраву из девушки изгонит? – с надеждой спросил Александр.

- Была бы гадость обычной, так и я бы справился, но к этой чужаки, видать, руку приложили.

«Ну да, алхимию в здешний мир вроде гномы притащили», - мысленно согласился Еремеев.

Путники добрались до раскидистого дерева. Александр бережно положил девушку у подножья дуба.

- Ее прямо тут и оставить? А как же она без воды?

В этот момент Еремееву откуда-то извне пришло понимание, что здесь состояние девушки заметно улучшится: она не будет испытывать ни голода, ни жажды, вот только покинуть холм не сможет, поскольку лишится чувств, стоит ей спуститься вниз.

«Что значит - лишится? А сейчас она…?»

- Ой, а где это я? – голос девушки стал ответом на невысказанный вопрос. Она подскочила.

- Лада! Ты очнулась? Умничка! Слушай меня внимательно. Тебя отравили, но рядом с этим деревом яд не действует. – Поток чужих мыслей плавно вошел в сознание Александра. Дуб-ведун продолжал давать разъяснения без слов, они просто возникали в голове, как собственные мысли. – Все необходимое тебе принесут звери лесные. Я постараюсь поскорее добыть противоядие. Уходить от дуба дальше полусотни шагов нельзя, потеряешь сознание.

Лада осмотрелась, выслушивая наставления командира, заметила лешего и кивнула тому в знак приветствия.

- Меня отравили? Когда? Почему я ничего не помню? – Она принялась чесать шею за ухом.

- Отрава была в той записке.

- Где Зарина? – спросила девушка и снова стала тереть пальцами шею.

- Ее похитили. Поиски мы начали, но времени очень мало. Поэтому оставляю тебя на попечение священного дерева.

«Что-то я не припомню у нее привычки шею растирать. Неужели действие яда сказывается?» - подумал Еремеев.

- Извини, командир, то моя вина. Не сумела я врагов выследить…

- Брось сокрушаться, - перебил девушку Александр. – Ошибок не совершает токмо тот, кто ничего не делает. Твоя лишь в том, что помощников фартовых ты себе не нашла. Когда здоровье поправишь, займешься.

- Обязательно, командир.

- Все. Нам пора возвращаться. Как отыщу противоядие, либо сам принесу, либо Радим доставит.

- Хорошо. – Лада поняла, что сейчас вопросы лучше не задавать.

Еремеев уже собрался в обратную дорогу, но леший его остановил:

- Данила, ты запамятовал кое-что важное.

- Точно, забыл! – мужчина стукнул ладонью по лбу. – Мне ведь нужна веточка с тремя листочками.

Тут же появилось осознание, что за этим важным нужно лезть по стволу вверх. Александр сделал несколько упражнений, разгоняя кровь в руках, и начал карабкаться.

Пока поднимался, почувствовал прилив сил и получил предупреждение о том, что еще двое суток к магии лучше не обращаться. Вскоре оказался в самом центре кроны священного дерева. Здесь из ствола прямо на глазах выросли два прутика: один с тремя зелеными, другой с тремя золотыми листиками.

В голове не успел еще сформироваться вопрос, как пришло понимание, что взять надо оба и никому о них не рассказывать, хранить при непременном контакте со своим телом, поскольку стоит отлучить - и через три минуты прутики свою силу потеряют. О том, как применять, не сообщили, но дали намек: всему свое время. Еремеев спрятал подарки под рубахой.

- А где..? – удивленно встретил спустившегося леший.

- Со мной, - ответил Александр.

Он заметил, что Лада, удобно устроившись в шелковистой траве возле могучего ствола, уже спала:

«А ведь пять минут назад травы этой здесь не было, - подумал Еремеев. Дуб - настоящее чудо! Хорошо, что он девушку сразу принял. А ей, пожалуй, так будет лучше. Теперь пора уходить».

- Налегке еще быстрее пойдем, - сказал Еремеев.

- Не торопись. Сперва почтение исполину оказать надобно. – Леший прислонился ладонью и лбом к коре священного дерева.

То же самое сделал и Александр, мысленно передав благодарность за Ладу. Только после этого они покинули холм.

- Не покажешь веточку? – решился спросить леший, когда они отошли далеко от дерева.

- Не велено. Почему, не знаю. А ты мне лучше объясни, как дуб Ладу на ноги поднял, ты же говорил…

- Священное дерево имеет столько тайн и загадок, что не счесть. И нет во всем мире того, кто их все разгадать способен, - пафосно ответил леший.

- Да уж, куда не ткни – кругом тайны.

- Это точно, порученец, - не стал возражать старичок. – Нет никому доверия. Даже прелестница мне не все сказывает. Вот, к примеру, чего ты на болоте по ее просьбе припрятал?

Еремеев уже собирался рассказать, но заметил, как навострил уши леший. Задумался:

«Раз кикимора не стала говорить, зачем я стану? Между этими двумя встрянешь, потом беды не оберешься».

- Это не мой секрет, сам у нее спроси.

- Да я-то знаю, - соврал леший, - а тебя проверял на болтливость. Тут такое дело... Одна гадкая родственница прелестницы может в наши края заглянуть и прикинуться ею. Ежели такая подкатит, ты сперва вопросик мой задай. Верно ответит – она и есть, а коли невпопад – значит злыдня пожаловала, и держаться от нее стоит дальше.

- А чего этой родственнице от меня надо? – спросил Еремеев.

- То, что священное дерево дало. В нем сила таится великая, и эту силу многие захотят себе присвоить.

- Похоже, ты опять меня подставил?

- Хорош лясы точить, - враз растерял любезность хозяин леса, - выходим на зачарованную тропу.

Глава 2

Ты завербовал, тебе и отвечать

Гнома шедшего сейчас по длинному коридору здания в центре Смоленска звали Мургом. Лысый, как и все представители своей расы, из всей растительности он имел торчавшие из-за ушей «рога», состоявшие из жестких длинных волос.

Помимо прически гномы, так называли еще одних чужаков, появившихся после великой чумы в этом мире, отличались зеленоватым оттенком кожи и способностью менять цвет глас в зависимости от настроения.

Мург шел на доклад к начальнику в тревожном напряжении, поскольку хороших новостей почти не было, зато неприятных – хоть пруд пруди. Утром он поднялся пораньше, чтобы на свежую голову постараться правильно подготовить речь. Сейчас на карту была поставлена его карьера, а может - и сама жизнь.

Для пущей убедительности Мург прихватил с собой копье эльфов, замотав его в гобеленовое полотно.

По пути к кабинету Тагура, подчиненный мысленно проговаривал свой доклад, но не успел он войти…

- Мург, ты случайно не помнишь, кому я приказал заполучить некую Зарину? – с раздражением спросил начальник.

- Мне, - ответил вошедший.

- А почему мой приказ до сих пор не выполнен? – c той же интонацией продолжил Тагур.

Неожиданные вопросы, заданные с неприкрытым недовольством, несколько выбили Мурга из колеи. Мысли докладчика начали путаться:

- Так девка, вроде бы, в Московии… - неуверенно произнес он. – Нам туда путь заказан…

- То есть, ты даже не удосужился уточнить, где она находится? - в голосе появились угрожающие нотки. – И что за палку ты с собой притащил?

- Так вроде были и другие, более срочные распоряжения. Их же следовало выполнять в первую очередь? - вошедший не спешил рассказывать о копье.

- Ты не знал точно, а спросить что именно делать в первую очередь, поленился или забыл? Коли в твоей башке ничего не держится, ты хотя бы иногда заходи память обновить! Я не терплю, когда мои приказы не выполняются. Или ты не знал?!

Подчиненный уже понял, что Тагур намерен его наказать, так что сейчас его вряд ли устроят обычные объяснения. Провинившемуся оставалось либо смириться, либо попытаться ошеломить собеседника, чтобы начальство на время остыло.

- Знал, - покаянно кивнул Мург. – Я просто не успел. Эльфы убили Рамза.

- Нашего скрытника? Когда? – Тагура словно окатило холодным душем.

- Два дня назад. Мне пришлось ехать в Крашен, выяснять подробности. Там много чего произошло, требующего нашего пристального внимания.

- А конкретно?! Мне что, щипцами из тебя новости вытаскивать?! – Хозяин кабинета пребывал в некотором замешательстве, и это его раздражало еще больше, чем нерасторопность подчиненного. В глазах появились желтые оттенки.

- Из Витебска в Крашен были направлены три больших отряда рейтаров для захвата города. Группа эльфов из пяти долговязых во главе с Аиваудом околачивалась в окрестностях Крашена. Про стагаза я рассказывал ранее, - затараторил Мург, намеренно стараясь завалить начальство полученными сведениями.

- То есть эльфы объявили нам войну? Мало того, что шастают по нашим угодьям, еще и людей наших убивают? Почему я узнаю об этом только сейчас?! – Тагур еще не отказался от мысли отчитать нерадивого исполнителя и продолжил «наезд».

- Требовалась тщательная проверка сведений. Я не мог докладывать, не убедившись в их достоверности.

- Убедился?

- Да.

- Допустим, - пробурчал Тагур. - И где сейчас стагаз? Надеюсь, эльфы прикончили свое чудище?

- Вряд ли бы они сумели - стагаз оказался королевским.

- Ты соображаешь, о чем говоришь?! – подскочил Тагур. – Да эта тварь тут столько бед натворить может, и не токмо для местных.

- Уже не сможет, - поправил начальника Мург. – Она убита.

Тагура опять словно огрели по голове:

- Ты с перепугу выпил лишнего?! Кто в этом мире способен уничтожить королевского стагаза?! – цвет глаз гнома менялся без остановок. Сейчас они стали оранжевыми.

- Есть такой человек, зовут Данилой.

Начальник оцепенел, уставившись на собеседника. Казалось, он даже дышать перестал.

- Данила? Тот самый?! – наконец, выдавил он из себя. - Похоже, ты надо мной издеваешься. Да я…

- Сначала он прикончил Аивауда, - перебил Мург, - затем монстра в болоте утопил. Это самые проверенные факты.

Тагур буквально впился взглядом в подчиненного, ожидая, когда тот признается во вранье, однако Мург продолжил:

- Мне доложили еще о троих погибших эльфах. К их смерти Данила также причастен, - в подтверждение своих слов гном развернул гобелен и положил на стол копье долговязых. – Я лично видел и другие трофеи.

Хозяин кабинета несколько секунд изучал магическое оружие, поняв, что опровержения не будет. Затем устало опустился в кресло.

- Но как он смог Аивауда…? Одного из сильнейших магов долговязых? А королевского стагаза?? И он эту тварь в болото?... – потерянным голосом произнес Тагур. Только что его глаза были наполнены кровавыми отблесками и вдруг резко позеленели.

- С рейтарами тоже он совладал. Из Витебска поступили данные: сначала туда прибыло более пяти сотен наемников, а в город вернулось менее одной трети.

- И кто их нанял?

- Поскольку сведений нет, думаю, не обошлось без эльфов.

- Они настолько испугались Данилу?

- После гибели Аивауда долговязые сразу вызвали стагаза, уничтожив наших ритуальщиков. Но с какой целью Аивауд приезжал в Крашен, осталось загадкой. Впрочем, имеются некоторые мысли и по этому поводу.

- Какие?

Ночью Мург потратил немало времени, чтобы найти объяснение появлению долговязых в окрестностях Крашена. Правдоподобное и убедительное для начальства, которое могло заинтересовать в первую очередь Тагура. И Мург его отыскал.

- Что могло заставить одного из лучших волшебников отправиться в захолустье, коим эльфы считают Смоленскую республику? Что из местной магии они ценят больше всего? Для поиска чего мог потребоваться волшебник уровня Аивауда?

Подчиненный подводил собеседника к единственному ответу на заданные вопросы. Только природный магический источник или даже слухи о нем могли подвигнуть эльфов на рискованное путешествие в любое место.

- Нечто чрезвычайно важное, - предположил начальник.

- И сами долговязые считали, что мы об этом знаем, поскольку перед смертью пытали Рамза.

- Важное, магическое, ценное для нас и для них… Неужели источник? – высказал проскочившую мысль Тагур и тут же дернул себя за волосяные отростки. – Точно! Другого объяснения и быть не может.

Глава представительства гномов в Смоленске и его первый помощник Тагур знали о существовании на окраинах столицы Республики пульсирующего не очень мощного источника, наделявшего обратившихся к нему силой всего трижды в году. Оба держали информацию в большой тайне, поэтому Рамз эльфам ничего рассказать не мог. Однако долговязые имели много и своих секретов. Вдруг один из них позволил выявить отголоски того самого всплеска, который месяц назад проворонили гномы?

- Да-да, пожалуй ты гораздо ближе к истине, - Мург не рискнул намекнуть, что подводил именно к этой мысли.

- Погоди, но тогда зачем им вся эта шумиха? Тихо бы заявились и рыскали себе по лесам без шума.

- Это они у себя могут шнырять безнаказанно, а тут лесная и болотная нечисть не позволит. А чтобы ее отвлечь, эльфы решили разор в окрестностях Крашена учинить, тогда лихой народец в разбойники подастся, и лешему станет не до чужаков.

- Вот уроды! Точно их почерк. Выходит, Данила им все карты попутал? Молодец. Вот скажи, Мург, почему ты до сих пор его не завербовал? Сейчас бы столько проблем можно было решить.

- Я с ним договорился, Тагур.

- Что? – начальник не поверил своим ушам.

- Мне удалось убедить боярина, что вместе нам будет сподручнее сладить с долговязыми.

- Что же ты до сих пор молчал?! – Тагур заулыбался.

- Не все в нашей сделке под нас писано. Пока удалось сыграть на его ненависти к эльфам. Дальше найдем другие струнки, и будем дергать за них. Нынче главное - не спугнуть удачу. Ежели Данила прознает, что мы за его спиной козни строим, может сорваться с крючка. Я теперь даже не уверен, стоит ли искать его девицу.

Мург был доволен тем, как ему удалось вернуться к первоначальной теме, но совершенно с другой позиции.

- Да как он может выведать о наших действиях? – отмахнулся Тагур.

- В разговоре Данила намекнул, что ему ведомо, кто стоит за попыткой взять Крашен силами ляхов. И он не ошибся даже в мелочах.

- Семнадцатилетний паренек? Вызнал о наших планах? Мург, ты сам веришь в то, о чем говоришь?

- Мы долго беседовали с этим юнцом, Тагур. Точно могу сказать: раньше с подобными типами встречаться не приходилось. Человек, способный поставить к себе на службу местную нечисть, и с ее помощью уничтожить неуязвимую тварь, заслуживает особого внимания. Ежели он будет работать на нас, можно многого добиться. И я думаю не стоит афишировать нашу с ним связь.

Сегодня идеи подчиненного Тагиру понравились. Он любил загребать жар чужими руками, поскольку потом всегда имелась возможность откреститься от неудач, а успехи записать на свой счет. К тому же сейчас у гнома имелась задачка, к решению которой он ни в коем случае не хотел быть причастен.

- Да, озадачил ты меня, Мург. Даже не знаю, ругать тебя или хвалить. С одной стороны, иметь среди союзников такого опасного типа вроде бы неплохо. Но с другой… каждый раз оглядываться, не ударит ли он ножом в спину…

- Предлагаете от него избавиться? Предупреждаю сразу: будет непросто.

- Нет, спешить мы не станем. Ты как-то говорил, что Данила за своих людей любого способен на клочки порвать?

- Да, все верно.

- Интересно, как он поступит с теми, кто удерживает в неволе Зарину?

- Я им не завидую.

- А ведь это наши коллеги из Поречья. Они при помощи шпионов шведского короля выкрали девку из Крашена. Теперь наверняка считают, что местный боярин в их власти.

Мург знал, что у Тагура с более удачливым северным соседом сложились весьма натянутые отношения. Тамошнее представительство гномов частенько ставили в пример Смоленскому, что не могло не раздражать. Дескать и контакты с местными у них лучше налажены, и артефакты новые чаще появляются, а последний вид ассов, созданный в Поречье вообще вводил Тагура в бешенство: нет бы поделиться опытом, но соплеменники предпочитали отговорки. Видите ли новые экземпляры еще не прошли проверку, не показали себя в деле…

- Своими действиями они нажили себе смертельного врага, но как бы Данила не решил, будто мы тоже причастны к похищению, - выказал опасения подчиненный.

- Твоя задача - этого избежать. Ты его завербовал, тебе и ответ держать.

- Так может подсказать парню, где держат девку? – Мург ляпнул, не подумавши, на что сразу последовала бурная реакция.

- Ты соображаешь, о чем говоришь?! Еще не хватало, чтобы мы помогали людишкам.

- Виноват, сглупил.

- В общем так - я ничего не слышал. А Зарину поначалу, скорее всего, отвезут либо в Гусятино, либо в Городец. – Тагур взял в руки копье. – Хорошая штуковина. Насколько я знаю, с таким оружием эльфы охотятся на стагаза. Что ж, сей артефакт станет убедительным доказательством их грубого вмешательства в наши дела. Я доволен твоей работой, Мург. – Начальник дал понять, что разговор закончен.

Подчиненный покинул кабинет и направился к себе в глубокой задумчивости. С одной стороны, самого страшного ему избежать удалось: начальник не «одарил» наказанием, мало того, даже похвалил за выполненную работу. Однако озвученное местонахождение Зарины поставило Мурга в весьма сложное положение. Ему намекнули, что не будут против, если эта информация попадет к Даниле, в то же время гном прекрасно сознавал - стоит «облажаться», и всех собак навешают именно на него.

«А что я, собственно, теряю? Парень наверняка и так справится, а с моей помощью это лишь ускорит время и обезопасит наше представительство от ненужных проблем. Как-то не хочется иметь во врагах человека, одолевшего Аивауда и королевского стагаза».

- Нынче поутру ко мне один господин важный захаживал, сказывал, что ты весть значимую ждешь и готов за нее десять монет серебром выдать. Сие правда? – спросил упитанный мужичок среднего роста. Он держал в руках свернутый лист бумаги и избегал глядеть в глаза собеседника.

Посыльный от Кочебора явился в назначенное время и, скорее всего, не имел представления ни о том, кто передал записку, ни о ее содержимом.

- Как выглядел этот господин? – спросил Еремеев, изучив взглядом прибывшего.

По возвращении в Крашен Александр направился в здание управы, где переговорил с Радимом. Он рассказал парню о состоянии Лады, потом провел небольшое совещание с ближниками... Мужчина с запиской от шведского шпиона, не застав боярина в особняке, тоже прибыл сюда.

- Хорошо выглядел, одежонка получше моей будет, обувка добротная…, - начал он описывать важного господина.

Еремеев постарался расспросить поподробнее про человека, передавшего послание. Он скорее походил на исчезнувшего волшебника, чем на Кочебора.

- Ежели б ты мне этого важного господина привел, я бы и золотого не пожалел, - ответил боярин, расплачиваясь.

- Неужто лиходей? – перепугался посыльный, плотно сжимая кулак с серебряными монетами и пряча его за спину.

- Наверняка, коли сам прийти побоялся.

- А я-то, дурак, и не подумавши. Прости, боярин, за деньгой погнался. Жизнь нынче все дороже становится, а у меня жена, детки малые.

Особого сожаления в глазах мужика Александр не заметил, похоже, Кочебор знал, к кому подсылать своего человека с деликатным поручением.

- На словах тот важный тип ничего не просил передать? – поинтересовался Еремеев.

- Не. Торопился он дюже.

Александр несколько раз за время беседы чесал шею за ухом. Делал напоказ. Как знать, вдруг это действительно симптом отравления? Ведь Лада поступала также возле священного дерева, да и Ларион не исключил подобной реакции организма на яд.

- Коли других сведений нет, можешь идти.

Еремеев после ухода гонца вызвал Лариона.

- Мужик гнилой, но вряд ли действует заодно с негодяями, - сообщил он разумнику.

- Все равно за ним проследят.

- Это правильно. Эх, жаль, времени нет, через полчаса я должен быть за городом. – Александр протянул приятелю записку.

«Через полчаса опосля визита моего посыльного ты должен проехать через восточные ворота Крашена. Никаких провожатых с собой не брать. Двигать тебе прямиком к деревеньке Корытня. Там заглянешь в местный трактир, получишь от меня весточку важную, в ней будет указано, где и когда я желаю с тобой словом обмолвиться. Ждать долго не стану, большой надобности в том нет, а с живой девкой волокиты много».

Ларион прочитал записку.

- Сей Кочебор либо и вправду много соглядатаев тут имеет, либо в обман ввести пытается. Это сколько же народу нужно задействовать, чтобы не токмо проследить, но и сведения донести, куда след?

Еремеев специально не стал дожидаться посланника похитителей в особняке и устроил встречу в здании управы. Хотелось проследить, как посыльный Кочебора будет добираться от дома, в котором похитили Зарину, до центральной площади города. К сожалению, соглядатая за мужичком обнаружить не удалось - отсутствие Лады давало о себе знать.

- Блефуют похитители или нет, выяснять некогда, - задумчиво произнес боярин.

- Чего? – переспросил волшебник. – Бле…

- Голову нам морочат, гады! – пояснил Александр. - Знают, что проверить не успеем, вот и изгаляются. Доберусь до Кочебора, он у меня другие песни запоет.

Еремеев почувствовал подступающую дурноту и потянулся к фляге с бодрящим напитком. Жидкость привычно обожгла горло, через несколько секунд полегчало.

- Командир, нельзя тебе идти в нынешнем состоянии. И девушку не спасешь, и себя погубишь.

- К сожалению, другого состояния у меня в ближайшее время не предвидится, а без Зарины…, - Александр не закончил фразу. – В общем, с некоторых пор мне стало понятно - жизнь Кочебору дана по ошибке, и эту ошибку исправить должен я.

- Опять сам? – покачал головой Ларион. – Знаешь, сколько жаждущих тебе подсобить?

- Догадываюсь. Токмо судьба подкидывает такие задачки, решать которые мне надо самолично. Твоя задача: очень внимательно посмотреть, кто за мной будет наблюдать, а потом, ежели такой объявится, пригляд за ним устроить. Надо нам город целиком от прихвостней очистить. Жаль, Лады с нами пока нет, ее умение сейчас было бы очень кстати.

- Командир, - в дверях показался Радим. – Там к тебе портной из местных, говорит - по важному делу.

Радим стал первым человеком, с кем сдружился Еремеев, попав в этот мир. Второй была девушка, находившаяся сейчас под опекой священного дерева. Эти двое собирались в скором времени пожениться, но шведский шпион вмешался и в их планы.

- Ежели он собрался мне новый кафтан шить, пусть найдет другое время.

- Говорит, что прибыл с посланием от Мурга.

Еремеев не смог скрыть удивления. Гном уехал только вчера - и сразу послание?

- Пусть войдет, а вы, мужики, подождите за дверью. Не хочу спугнуть еще одного агента.

«Сколько же их в этом маленьком городке развелось? У ляхов одни, у шведов другие, гномы имеют свои глаза и уши, не удивлюсь, что и эльфам кто-нибудь донесения строчит. Так что чистить город придется долго».

- Низко кланяемся, боярин.

Тщедушный мужчина лет сорока отвесил глубокий поклон.

- Ты от Мурга с новостями? – строго спросил Александр.

- Нынче голубь из Смоленска прилетел, записку доставил. В ней велено к тебе пожаловать, да бумагу передать.

«Везет мне сегодня на донесения», - подумал Еремеев, и развернул скатанную в трубочку записку.

На одной стороне листа прочитал: «Передать лично в руки боярину Даниле». На другой не нашел ни одного слова.

- И как это понимать?! – рассердился Александр.

- Некоторые послания перед прочтением нужно сжечь, господин, - посоветовал портной и достал из кармана огниво.

- Благодарю, - пробурчал Еремеев.

Лист бумаги вспыхнул, стоило поднести к нему огонь. Прямо перед глазами боярина развернулось ярко-оранжевое полотно, на котором по очереди начали появляться слова.

«Зарину похитили шведские шпионы. В деле Пореченское представительство гномов. Девушку могут отвезти в Гусятино или Городец, где имеются наши схроны. Важно перехватить за сутки».

Александр успел пробежать глазами текст послания до того, как полотно рассыпалось пеплом.

- При случае передай Мургу мою благодарность. У тебя все? – Еремеев дал понять, что встреча закончена.

- Не буду более задерживать столь занятого господина.

Визитер поспешил удалиться, а в комнату сразу вошли Ларион и Радим.

- Какие новости?

- Возможно, Зарину держат где-то поблизости от Гусятино или Городца.

- Городец будет в пятнадцати верстах на северо-восток, до Гусятино все двадцать на север. Можем два отряда направить, - предложил Радим. Молодой человек по заданию командира изучил попавшие под начало боярина окрестности Крашена: обе деревни числились в крашенском уезде.

- Боюсь, толку от этого будет мало, - Еремеев покачал головой.

- А давайте, - Радим, которого Еремеев назначил управляющим в городе, серьезно отнесся к делу и в отсутствии командира тщательно изучил последние новости в округе, - отправим отряд в недавно разоренную деревеньку. Она неподалеку от тех двух находится. Думаю, для нового боярина будет правильным разобраться в случившемся: там кто-то почти всех местных под корень извел. А в Гусятино и Городец пущай Дан своих пошлет, токмо посмышленей выберет.

Дан в Крашене верховодил нищими и попрошайками, среди его подопечных имелись и те, кто умел подкрадываться, примечать детали и при необходимости быстро и почти незаметно ретироваться.

- В той деревеньке есть, где ночью укрыться? – спросил Александр.

- Вряд ли. Потому остановка отряда в том же Городце и не вызовет подозрений, а с утра завтра пусть наймут людей, да частокол восстановят, глядишь - выжившие назад потянутся.

- Отличная идея, Радим. Заодно и бойцов Салеха к делу пристроим, а то степняк меня замучил своим невыполненным долгом.

Салех руководил тремя десятками степняков, которых обучал воинскому мастерству. Так случилось, что Еремеев вытащил его из лап смерти, и теперь Салех считал себя обязанным вернуть долг.

- У степняков токмо вожак знает русский…, - начал было Ларион.

- На самом деле это не так, - перебил его Александр. – Салех сегодня сказал, что почти все его бойцы понимают нашу речь, половина может также худо-бедно изъясняться.

- А почему они…? – возмутился разумник.

- Это было задание учителя: вести себя так, чтобы никто не заподозрил, будто они понимают по-русски. Парни, похоже, справились.

- Действительно. Даже я ничего не заметил, хоть и маг разума. – Ларион покачал головой.

- Когда начинаем верить в то, что мы лучше других, судьба преподносит сюрпризы, и не всем удается их пережить. Сам не раз убеждался.

Еремееву припомнился случай с кодом, благодаря которому в своем мире он получил доступ к ворованным деньгам босса. Тогда он почему-то решил, его не вычислят. Ошибся. А ценой ошибки стало жуткое избиение, попадание на больничную койку с последующим перемещением в иной мир.

- Позвать Салеха? – спросил Радим.

- Давайте зайдем к нему по пути. Мне уже пора. Да, Ларион, мне донесли, что за похищением Зарины и отравлением Лады стоят гномы из Поречья. Хотелось бы приглядеться к этим чужакам повнимательнее. Есть у нас такая возможность?

- Попробуем отыскать, - пообещал разумник.

Время действительно поджимало. Александр собирался переговорить с Буяном по поводу помощи порубежникам, с лешим, чтобы узнать, найден ли след Зарины за городом, с Жучкой, если та еще не идет за похитителями...

Судя по тому, что собачка до сих пор не дала о себе знать, затея удалась, и она сейчас отправилась по следу. Оставался вопрос – куда? Это и хотел сейчас выяснить крашенский боярин Данила Ревин, он же - Еремеев Сан Саныч.

Боярин выехал через восточные ворота, добрался до дубравы и постучал по дереву условленным стуком. По договоренности с хозяином леса, на стук должен был объявиться сам леший или прилететь дятел, через которого они переговорят. Однако ни того, ни другого Александр так и не дождался.

Боярин спешился и сделал еще пару попыток.

«Вот и верь после этого местной нечисти! Неужели опять кинул? Но с чего? Обиделся? Да вроде я ничего крамольного не сказал там, возле дуба».

Не дождавшись лешего, Еремеев был вынужден продолжить путь. Пока приходилось играть по чужим правилам, но поменять их хотелось скорее. Слишком много от этого зависело.

Здесь представлен только ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ фрагмент, поскольку права пока еще принадлежат издательству. Книга размещена издательством на сайте Литреса. Там же имеется аудио версия.

Глава 3

Может он в князья задумал?

Александр напрасно поминал хозяина леса «незлым тихим словом» - леший действительно, как они и договаривались, поджидал порученца неподалеку от опушки леса, пока его крылатый помощник, красногрудый дятел, отслеживал передвижения порученца в Крашене. А до этого старик призвал к городу самых лучших нюхачей…

Отыскать след похищенной девушки оказалось весьма непросто, и леший уже подготовил Даниле целый перечень претензий. Лисы, широкой полосой обежавшие периметр городской стены в поисках следа, наткнулись на отравленный участок, и едва унесли ноги, потеряв трех самок. Это была первая претензия. На месте погибших вовколак почуял запах похищенной. Он пошел по следу и угодил в капкан, обнаружив сапожки Зарины. Естественно, в этом тоже был виноват молодой боярин. А в итоге все заслуги многочисленных подданных лешего присвоила странная собачка Данилы. Она обнюхала обувь похищенной и умчалась по дороге на северо-восток.

Старик еще обдумывал, чего бы стребовать с порученца в покрытие понесенных убытков, когда с дерева на плечо спрыгнула белка с докладом, что в трех верстах на востоке бушует поганое пламя.

- Опять кто-то непотребство учинить вздумал! – старичок покачал головой и поторопился к месту пожара.

Он прибыл туда очень быстро, но все равно опоздал: прямо среди березовой рощицы зияла огромная черная прогалина, в центре которой торчал догорающий ясень. Вдобавок от пожарища веяло такой инородной жутью, что белку хватил удар.

- Это что же за лиходеи сызнова мой лес огнем магическим изводят? Опять чужаки пожаловали?

Леший подошел к погибающему дереву и принялся его окутывать гасящими и оживляющими чарами. Старик не ошибся, почуяв чужеродную магию, однако он не ожидал, что здесь, в его собственных угодьях, кто-то посмеет посягнуть на него. За что и поплатился.

Стоило подойти к дереву, как над головой сомкнулась ловчая сеть, подкинувшая добычу вверх. Через секунду леший был подвешен к толстой ветви ясеня, и в этот самый миг финальная вспышка огня окончательно убила дерево.

- Кто вздумал со мной шутки шутить? – закричал пленник.

Он привычно потянулся к силе, которой всегда было в избытке, и вдруг почувствовал, что не может ею воспользоваться - контакт с природой оборвался. Это означало лишь одно: тот, кто готовил ловушку, знал сильные и слабые стороны хозяина леса.

Необычное пламя выжгло землю не только на поверхности. На глубине полуметра также не осталось ничего живого. В результате леший оказался отрезан от всей растительности, а летающие и ползающие обитатели леса постарались убраться как можно дальше от нахлынувшей чужеродной магии.

Дерево не подавало никаких признаков жизни, но самое паршивое таила в себе ловчая сеть. Она была исписана причудливыми знаками, которые начали гореть синим огнем, не пропуская чары из внутренних запасов лешего. Старик в собственном лесу оказался в полной изоляции, и ничего поделать с этим не мог.

- Да как же это меня угораздило? – заволновался он. – Кто же сие сотворил?

Леший, который пару дней назад получил во владения священное дерево и уже начал считать себя одним из самых могучих представителей в своем роде, внезапно стал абсолютно беспомощным. Резкая перемена сбила с толку и вызвала легкую панику. Старик (хотя для своих двухсот лет он считался едва достигшим совершеннолетия) растерялся. Просидев с четверть часа в глубоком унынии, он начал кричать. Не помогло, только охрип. Попытался разорвать сеть - снова без результата. Пойманный стал браниться, однако и это не изменило его положения.

- Кто же сумел эту сетку сотворить, да еще здесь поставить? Неужели сосед поблизости объявился? Так вроде я никому бед не натворил, опять же, сперва поговорить следует, а потом пакости строить…

- Ты чего туды забрался, друг сердечный? – знакомый голос заставил прервать тяжкие думы.

- Прелестница? Так это твоих рук дело?! – возмутился он. – За что?!

- Хе-хе, он еще и спрашивает, аспид проклятый! – Кикимора остановилась на краю выжженной поляны, уперев руки в боки. – Сам наобещает в три короба, а слов своих и не держит. А мы обмана ни в жизнь не прощаем!

Что-то в речи старушки показалось странным, однако леший сейчас был не в том состоянии, чтобы обращать внимание на подобные мелочи, его буквально переполняло негодование:

- Какой обман, прелестница?! Я из шкуры вон лезу лишь бы угодить, а ты меня…

- Смеешь пытать меня о своих злодействах? Тебе про то лучше ведомо, слизняк болотный. Вот повисишь тут недельку, сразу все припомнишь! – Она развернулась, показывая, что собирается уйти.

- Недельку?! Да ты в своем уме?! Это чего же я такого для тебя не сделал? Ветку не принес? Так ты сама просила, дабы порученец все исполнил, вот он этим нынче и занимается. И ежели б я здесь не висел, мы бы для тебя сей источник вдвое быстрее разбудили.

- Опять брешешь!? Покажи прутик с листочками! - потребовала кикимора, словно и не слушала его слова.

- У Данилы он, ты же сама…

Лешего только сейчас осенила страшная догадка, и он захлопнул пасть на полуслове.

- Значит, говоришь, ключ к источнику у порученца? – старуха потерла руки от удовольствия. С нее сползла внешность «прелестницы», открыв взору жуткую картинку даже по меркам болотных хозяек. – Хе-хе, полдела сделано. Этого мы быстро вокруг пальца обведем, а ты здесь позагорай маленько. Не люблю, когда всякие неудачники под ногами путаются.

- Смотри, зубы не обломай об моего порученца, злыдня! – Пленник попытался разорвать сеть, но та лишь сильнее засветилась.

- Я таких людишек, как твой порученец, хе-хе, сотнями щелкаю, как семечки. Тебя при большом желании могу за пару недель уморить. Знаешь, какую силу дает даже спящий источник, ежели рядом с ним неотрывно десять годков пробыть? Тебе такая и не снилась. И когда мне этот источник пробудить удастся, ты, ежели доживешь, да сестрица моя непутевая, станете на меня батрачить. А половину твоего леса я в болото обращу.

- Не бывать этому! – возмутился леший. – Да я скорее сдохну…

- Вот то верно. И сам даже не ведаешь, насколько скорее. Тут вот ожидает жаждущий помощь оказать в сим рвении. Бывай здоров!

Кикимора развернулась и буквально растворилась среди берез, а вместо нее на край выжженной поляны вышел эльф. Леший их в жизни видел не так много, но сразу сообразил, что перед ним тот самый, которого оставили умирать в дубовой роще.

- Ну что, старик, вот мы и свиделись! – улыбаясь, произнес шишколобый. – Надеюсь, ты рад встрече?

- А ты подойди ближе, милок, а то я зрением слаб стал. Даже не пойму сослепу, радоваться, аль печалиться.

- Поближе я через пять дней подойду, когда сил в тебе совсем не останется.

- Вот тогда и спросишь, - пробурчал леший и отвернулся.

- Знаешь, старик, как мы изводили нечисть в лесах Испании? – Эльф не собирался уходить. Поскольку пленник проигнорировал вопрос, он продолжил: - С помощью такой же сети. Она из тебя выдавит всю энергию, а самого сожмет до такого состояния, что кости дробить станет. Вот тогда я и подойду совсем близко, чтобы прихватить твою силу. Не пропадать же добру.

- Мое добро тебе поперек горла станет, чужак. Уж я постараюсь.

- Это и требуется. Чем больше будешь стараться, тем лучше.

Сеть питалась энергией пленника. Чем чаще тот обращался к магии, тем сильнее разрисованные рунами нити поглощали силу, опустошая резервы находящегося внутри.

- Поживем – увидим, шишколобый. Одно могу сказать тебе, ущербный: долго на этом свете не задержишься.

- Намного дольше тебя, лешак.

- Сие вряд ли получится. Не знаю, чем тебя приворожила злыдня болотная, но она же тебя и прикончит, когда перестанешь быть надобен.

- Может и так, бородатый, однако сперва отомщу тебе за дубовую рощу, где меня к дереву привязал.

- Так вот отколь ты взялся! – протяжно произнес леший. – Сперва непотребства в моем лесу творишь, а как поймали на горячем…

- Заткнись, лешак. Ты мог меня убить, но решил помучить. Оно понятно, сам люблю такие забавы. Нынче моя очередь. Завтра зайду, а пока поохочусь в здешних лесах. Одной твоей смерти за пережитые мученья будет мало.

Эльф оставил пленника наедине с тяжелыми мыслями. И главной была - как подать весточку порученцу или кикиморе, при этом второй раз не попасться на обман злыдни. Та ведь могла и Данилой обернуться, наверное.

Зарина очнулась в кромешной темноте на жесткой лавке и никак не могла понять, где находится.

«Вроде вчера укладывалась на мягкую перину в просторной комнате, запаха сырости точно не было. А нынче? Что изменилось, пока я спала? Почему голова такая тяжелая?»

Девушка присела. Опустила ноги на пол и тут же поджала их под себя.

«Меня сослали в подвал? За что? Пол ледяной!»

Она укуталась в одеяло, которое перекочевало в подвал вместе с ней.

«Неужели Данила..? Или это был не сон? – Зарина смутно припоминала какие-то появившиеся в комнате тени, ее беспомощную попытку сопротивляться и навалившуюся темноту. – А ведь Черкасский предупреждал: где бы ты ни оказалась, в каком бы райском месте не пришлось отдыхать, всегда будь начеку. Выходит, меня умыкнули? Неужели тот самый Кочебор, о котором особист рассказывал? Но как он проник в дом боярина? Дура я, дура! – Девушка треснула ладонью по лбу. – Дом ведь раньше Тадеушу принадлежал! Могли они друг друга знать? Запросто!»

Зарина понимала, что все это только ее догадки, а подтвердить или опровергнуть их некому. Она встала с лавки и принялась ощупывать стены подвала.

Комнатушка оказалась крохотной, так что дверь отыскалась быстро. Пленница начала изо всех сил в нее тарабанить.

Снаружи услышали. Донесся лязг металла, затем скрип несмазанных петель.

- Чего надо? – громогласный бас прозвучал за дверью.

- Это я и хотела узнать - чего и кому от меня надо? Какого лешего меня тут заперли?

Зарина подавила в себе желание ударить ногой в приоткрывшуюся дверь, дабы свалить охранника и вырваться на свободу. Совсем недавно она уже совершила необдуманный поступок, и в тюрьме Смоленска это обернулось большой бедой.

«Сперва надо выяснить, сколько их снаружи, и вообще где меня держат».

- Когда надо будет, тогда и узнаешь.

- Кому надо?

- Не твое дело, - стражник начал закрывать дверцу.

- Эй, ты! Хоть поесть дайте. Или меня приказано голодом морить?

- Не время еще, - пробурчал мужик и захлопнул дверцу.

Зарина снова замахнулась кулачком, но сама же себя и остановила.

«Чего зря стражника злить? Он, может, и сам ничего не знает. Хоть бы сказал, что там за стенами. Утро, день или вечер? Свет через дверь пробивался совсем слабый, но тут в подвале это ничего не значит».

Так же наощупь она добралась до лавки и устроилась там, укутавшись в одеяло. После короткого общения с охранником ситуация нисколько не прояснилась.

«Творимир говорил, что живой я Кочебору не нужна, а также о желании лазутчика убить Данилу. Ежели негодяям удалось проникнуть в дом боярина, там они могли и меня, и его по-тихому убрать. Или это были не шведские агенты? Тогда кто?»

Она не знала, сколько минуло времени, пока снова не заскрипели двери.

- Выходи, девка, да смотри у меня без баловства, а то враз шею скручу.

Поскольку кроме ночной сорочки на Зарине ничего не было, она снова закуталась в одеяло.

Ее действительно держали в подвале, из которого нужно было подниматься по ступенькам, чтобы попасть в узкий коридор. Через несколько шагов девушку провели в просторную комнату с двумя небольшими окошками. Зарина сразу заметила на них решетки.

- Садись, поешь пока. – Стражник кивнул в сторону стола. – Ночная ваза в том углу. Десять минут у тебя на все дела, потом будут гости.

Он вышел, не забыв запереть за собой дверь.

«Здоровый детина, - отметила пленница. – Такого не всяк сдюжит».

Черкасский лично обучал ее, как совладать в том числе и со здоровяками. Однако этот был начеку, постоянно держался на расстоянии и не сводил цепкого взгляда, словно знал, с кем имеет дело.

Обстановка комнаты была скудной: стол, рядом лавка, пара стульев у окна и большой сундук слева от двери. Девушка устроилась на массивной лавке, упершись спиной в стенку, перекусить было нелишним.

Времени ей действительно дали самую малость. Вскоре дверь отворилась, и в комнату вошел высокий молодой человек. Тот самый, который мастерски сыграл роль раненого тюремщика в Смоленске.

Он взял стул, поставил его с другой стороны стола и уселся напротив девушки.

- Со свиданьицем, дорогуша, - сказал мужчина и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Твой побег из застенков испортил крупную игру серьезных дядь, а потому жива ты до сих пор лишь чудом. И, как ни странно, этим чудом является твой воздыхатель из Крашена. Пока он жив, твоя смерть нам не слишком выгодна. Впрочем, не обольщайся: будешь кочевряжиться, отправишься прямиком в ад, а Даниле мы этого до поры - до времени говорить не будем.

Бивой, как звали вошедшего, едва успел унести ноги из Смоленска. Затея Кочебора заставить одного из высших чинов особого отряда работать на короля Швеции провалилась, поскольку Творимир оказался хитрее завербованных агентов. Он не только сорвался с крючка, но и провел целый ряд стремительных контрходов, вскрывших сеть лазутчиков в столице республики. Уйти успели единицы.

На фоне такого грандиозного провала Кочебору требовался хоть какой-то значимый успех. Когда же ему стали известны последние достижения крашенского боярина, шпион решил заставить Данилу работать на шведов. И тут судьба преподнесла ему царский подарок: мало того, что в комнате, куда удалось пробраться, оказалась та самая беглянка из смоленской тюрьмы, так еще сох по ней нужный человек.

«Задумал запугать сразу? – размышляла Зарина. - Топорная работенка. Черкасский говорил, что опытные дознаватели сначала «размягчают» клиента, а уж потом нагоняют жути для контрасту. Ладно, немного подыграю».

- Убьете меня, об этом - рано или поздно, станет известно. Не думаю, что эта весть Данилу сподвигнет действовать вам на руку.

- Говорят, время лечит. Опять же, ему можно и другую красавицу подыскать. Да такую, что о тебе он попросту и не вспомнит.

- Но ведь на это уйдет не один день? – с надеждой в голосе произнесла Зарина, изобразив испуг.

- Вот потому я с тобой и разговариваю. Время нынче дорого. Будешь паинькой – глядишь, и увидишься еще со своим Данилой. Но сперва я лично должен убедиться в твоей лояльности.

- Это как?

- Ты должна проявить полную покорность…

- То есть ублажить тебя? Прямо здесь?

В голосе девушки прорезались совсем иные нотки, но Бивой не обратил на это внимания.

- Можно и так назвать. Тебе ведь не впервой замуж выходить.

«Пожалуй, знаешь ты обо мне слишком много, но ежели задумал смутить, не на ту нарвался!»

- А ты, гляжу, рисковый парень? Или дурак, каких мало? – спросила Зарина.

- Оскорбления – не лучший пример покладистости. Так и до могилы недолго добраться. Ты этого добиваешься?

- Скорее, тебя от смерти уберечь пытаюсь.

- Ты? В твоем то положении? Не смеши.

- Тебе смешно? А головой в Смоленске ты, похоже, шибко ударился. – Она плотнее укуталась в одеяло. – Выходить замуж и спать с кем ни попадя - это большая разница.

- Интересно, и чем я хуже других? – с сарказмом поинтересовался Бивой.

- Люди, за которых я собиралась замуж, являлись достойными мужами, а ты – пустое место.

- Полегче, дорогуша, не забывай, что ты в моей власти. Пока я действительно не достиг больших высот, но скоро все может измениться.

Разозлить его не получилось. Пришлось менять тактику, девушка передумала изображать возмущение.

- Не все перемены бывают к лучшему. Иногда кажется вот она цель – рядом… А потом… Сам ведаешь, в нашей работе любая мелочь может оказаться роковой.

- Тогда тем более - чего артачиться? От жизни надо получать максимум удовольствий, пока есть такая возможность.

- Кто ж тебе сказал, мальчик, что ты мне в удовольствие? Запомни: малейшая оплошность может оказаться последней каплей, которая перевесит чашу весов не в твою пользу.

- Меня не интересует твое удовольствие, я о своем думаю. И ты не в том положении, чтобы мне отказывать, - продолжал давить Бивой.

- Представь, я не откажу, а потом мне вдруг станет противно до рвоты, или, того хуже, до жгучего желания кому-нибудь чего-нибудь отрезать. Думаешь, сдержусь?

- Раньше ведь как-то сдерживалась?

- Ежели такой умный, то должен знать: все, за кого я даже по своей воле собиралась замуж, долго не жили. До свадьбы, как и до постели дело не доходило. Твоя же попытка сблизиться под предлогом проверки лояльности может закончиться не лучше.

- Угрожаешь?

- Нет, предупреждаю, чтобы спасти твою шкуру. Глупостей в своей жизни я наделала достаточно, не хочется погибать из-за чужой.

В свое время Черкасский потратил немало усилий, чтобы научить в любой обстановке вести разговор без эмоций, однако до сегодняшнего дня у нее ничего не получалось. Хватало трех минут нехитрых речевых провокаций, и она сразу теряла нить беседы. Сегодня ей помогало страстное желание отыграться за подставу в Смоленской тюрьме. Девушка сумела отстраниться от самой себя и старалась вести разговор, как учили.

- Может, ты и права. Баб на свете много, и ты - далеко не самая пригожая.

Бивой, похоже, поставил ту же цель, что и Зарина: хотел вывести собеседницу из себя.

- Вот и замечательно, вопрос со мной уладили? Убивать меня прямо сейчас не станешь?

Он молча кивнул в ответ.

- Теперь расскажи, почему вы решили, что Даниле я так уж и дорога? Сам только что сказал – я не самая пригожая.

- Думаешь, стану отвечать на твои вопросы?

- Ну, ежели начальство запретило, я молчу, - Зарина решила сыграть на самолюбии Бивоя и ее уловка сработала.

- Здесь я сам себе начальство, дорогуша, - слегка изменился в лице предатель. - А ежели не заметила очевидного, то какой из тебя лазутчик? Боярин поместил тебя в лучшую комнату дома, это говорит о многом.

- Он сказал, что только эта была свободна.

- Не прикидывайся дурочкой - в особняке из дюжины комнат, где живет один Данила, да временно обитает целитель, присматривающий за здоровьем боярина, нет ни одной свободной?

- А он хворый? Вроде молодой совсем, с чего ему болеть?

Девушка стремилась выяснить, что врагу известно о боярине Крашена. Ежели собеседник уверен, что ей не сбежать, то должен показать свою осведомленность. Хотя бы для того, чтобы подчеркнуть собственную значимость.

- Причины имеются. А ты, небось, перепугалась, что воздыхатель хилый попался?

- Нет, другое удивляет. Ему нет и двадцати, боярином он без году неделя… И уже хворый? На кой ляд такой сдался шведскому королю?

- Да ты ничего не ведаешь? – усмехнулся Бивой. – Ну да, ты же не местная, а он, видать, не из хвастливых. Тогда знай - этот паренек ныне, считай, самая важная персона республики. На его счету столько подвигов, что на всех бояр с лихвой бы хватило.

- Когда же он успел их совершить?

- Говорят, всего за пару дней. И тысячу ляхов в Крашен не пустил, наемников из Витебска чуть ли не пять сотен разогнал, эльфов голыми руками завалил, да еще чудище сумел одолеть, коего раньше никто и не видывал.

- Не много для одного человека? Прямо богатырь былинный. А тебе не кажется, что кто-то нарочно подобные слухи распускает? Может он в князья смоленские пролезть задумал?

Зарина заметила, с какой завистью собеседник перечислял подвиги Данилы, и решила на этом сыграть. Бивоя ее вопрос заставил задуматься. Через минуту он приподнялся, опершись двумя руками о стол и, сверля собеседницу пронзительным взглядом, произнес.

- Так ты за этим в Смоленск прибыла - слухи проверить? А ну, сознавайся!

- Раз уж сам догадался, то какой резон мне зазря воздух сотрясать? Или хочешь, чтобы я начала все отрицать? Достойному противнику не грех и проиграть.

- Значит вот для чего ты в Крашен пожаловала? – осенило Бивоя. – Собиралась выскочить за него замуж, чтобы у Московии появились новые рычаги влияния на Смоленск.

«Знало бы мое начальство, до чего додумаются шведы. Впрочем, ежели им известны мои прежние задания - сие очевидно», - мысленно усмехнулась Зарина, а вслух произнесла.

- Для начала следовало выяснить, каковы планы боярина, а уж потом принимать столь серьезные решения.

- Карта Московии, считай, бита. Не пройдет и месяца, как Карл Семнадцатый присоединит смоленские земли себе.

- И зачем вам тогда Данила? – с недоумением в голосе спросила девушка.

- Народ любит героев, а за ним могут пойти сотнями. Токмо вопрос, куда он их поведет? Данила, знамо дело, не противник Карлу, но проблемы устроить способен. Ежели этого удастся избежать, почему бы и нет?

- Для чего тогда было настраивать Данилу против себя? – пожала плечами Зарина.

- Не идти же к нему на поклон? Король Швеции не привык уговаривать. Он просто отдает приказы. И чтобы их побыстрее выполняли, нужно создать определенные условия.

- А ты сам жить хочешь? – неожиданно задала вопрос Зарина.

- Допустим, и что с того?

- Я слышала краем уха, что Данила лют с обидчиками своих друзей. Это правда?

- Имеется у него такая слабость.

- Даже интересно, что он сделает с тем, кто подвергает опасности его девушку?

- Ага, вот ты и созналась.

- В чем?

- Что ты его девушка.

- Так ты сам мне это сказал! Неужели соврал?

- И не пытайся зубы заговаривать. Прокололась, так сознайся прямо.

- Ладно, будем надеяться, что ты не соврал. Просто побоялся представить, что крашенский боярин сделает…

- Ничего он не сделает! – перебил ее Бивой, снова присев на стул. - Твой Данила либо станет работать на нас, либо его вообще не будет. Понятно?

- Хорошо, - усмехнулась Зарина. - Представь, что Данила пойдет в услужение к Карлу. И, судя по нынешним успехам, скоро выбьется в большие люди. Позабудет ли он того, кто держал меня в подвале в одной ночной сорочке?

Мужчина резко вскочил:

- Посидишь там, откуда сложнее сбежать. Думаешь, я боюсь этого выскочку? Как бы ни так! Да и тебе лучше язык прикусить, я ведь при случае могу рассказать ему о твоем задании. Влюбленные натуры весьма вспыльчивы, когда узнают, что вся любовь токмо по заданию руководства.

- Опять угрозы… А ведь могли договориться. Ладно, веди в подвал. И моли Бога, чтобы меня не скосила какая-нибудь хвороба.

- Нет, болеть тебе нельзя. – Немного успокоился Бивой. – Сундук видишь? Подбери себе что-нибудь из одежды и обуви. С рассветом выезжаем.

- Куда, даже спрашивать не буду. Захочешь, сам скажешь.

- Сначала на север, потом на восток. Думаю, вскоре там и твой воздыхатель окажется.

- Я в этом не сомневаюсь, раз сие входит в твои планы.

- В правильном направлении мыслишь, дорогуша.

Бивой покинул комнату, громко хлопнув дверью.

Стражник, который вывел пленницу из подвала, вместе с гномом сидел за стеной и прислушивался к беседе парочки. Он вздрогнул от громкого хлопка, покачал головой и задвинул створку слухового окна.

- А девка, по всему видно, с головой, - произнес громила. – Не чета нашему сопляку.

- Да, Горан, обставила она Бивоя по всем статьям, - согласился гном. – Думаешь, станет такая по своей воле с нами работать?

- Уверен, что нет. Даже ежели на словах согласится, все едино сбежит, как случай представится.

Гном, которого звали Журегом, занимал немалый пост в пореченском представительстве чужаков.

Оба разместились в небольшой комнатке без окон, куда, кроме двух кресел помещался лишь стол. Освещение обеспечивал магический светильник, зависший над головой чужака.

- А ведь Кочебор собирался ее в расход пустить. Считаю сие непозволительной расточительностью.

- Потому как раньше не знал, что это зазноба Данилы, - пояснил стражник.

- Девка в любом случае может оказаться весьма полезной для нашего дела.

- Она не будет на нас работать, Журег.

- А ежели ей личность малость подправить? – предложил гном.

- Душекрив? – глаза здоровяка полезли на лоб. – Он же сумасшедших денег стоит, да и действует всего месяц!

Снадобье, стоившее несколько тысяч монет золотом, на время коверкало душу человека. Доброго делало злым, упрямого - послушным. Самое страшное, что человек, продолжая казаться прежним, совершал такие поступки, после которых, придя в себя, кончал жизнь самоубийством.

- Месяца нам должно хватить, а деньги – пыль под ногами. Завтра наведаюсь в Поречье, оттуда птичьей почтой пошлю запрос. Жаль токмо, снадобье долго ждать придется.

- Может, ну его? – Здоровяк явно не поддерживал задумку гнома. – Зачем лишний раз Бога гневить? Давай просто запугаем девку и хахаля ейного.

- Не бойся, зелье – то мой грех. Зато с его помощью можно хорошо Московии насолить, глядишь - Карл не токмо Смоленск, а еще и Псков к рукам приберет.

- Делай, как знаешь, - махнул рукой стражник. – Нам завтра к Дорогобужу?

Горан был лучшим агентом пореченского представительства гномов. Его и одного из гномов сразу привлекли к деликатной операции, как только поняли, какая дамочка попала в руки Кочебора.

- С рассветом отправляйтесь, - приказал гном. - За девку головой отвечаешь, и за Бивоем приглядывай. Как бы слабину не дал парнишка.

- Будет сделано. Он же уверен, будто я под его началом.

- Вот и пусть остается в неведении. В пути вас нагонят несколько бойцов для усиления охраны. Двое из них весьма хороши, но пока в нормальном деле не проверены.

- Асы? – скривился Горан.

- Знаю, ты их не привечаешь, но так мне будет спокойнее. Слишком сей Данила везуч, посему лучше перестраховаться.

- Пусть будут, - махнул рукой здоровяк и поднялся с кресла, считая разговор оконченным.

- Кстати, - остановил его Журег, - мне понравилась одна идейка Бивоя. Надо будет для Данилы подыскать красавицу писаную, лучше из ведьминой породы, да условия создать соответствующие. Пусть молодцу голову вскружит, а в самый неподходящий момент их, к примеру, застанет Зарина.

- А вдруг она его убьет из ревности?

- Значит, он не настолько хорош, как мы думаем. Ладно, тащи девку обратно в подвал.

Глава 4

Старый знакомый

Еремеев прибыл в окрестности Корытни ближе к ужину. Два часа пути верхом дались ему тяжелее, чем пеший переход к священному дереву с Ладой на руках. Дуб-ведун тогда прибавил молодому организму сил, но и они были не безграничны.

«Идея путешествовать в гордом одиночестве оказалась неудачной. Так и коньки отбросить недолго, - мысленно корил себя Александр. - Одному в незнакомом месте действовать тяжко, особенно в моем нынешнем состоянии. Понадеялся на лешего, а тот подвел. Надо было вернуться, да ребяткам сказать, чтобы мне вдогонку окружными путями отправили хотя бы пару человек. Но возвращаться – плохая примета».

Выезжая из Крашена, Еремеев не увидел лешего на условленном месте, потом надеялся, что тот присоединится позже или хотя бы кто-то из его зверьков сообщит о причинах задержки. Увы... За время пути так никто и не нагнал. Александр добрался до назначенного Кочебором места, вымотавшись до предела

Поднявшись на один из холмов неподалеку от деревни, Еремеев достал флягу и сделал пару глотков. Дождавшись, когда пройдет головокружение, осмотрелся вокруг.

Александр насчитал почти сотню окруженных высоким частоколом домов, отметил, что деревня стоит на открытой местности: до ближайшей опушки леса было не меньше двух верст.

«Видать, Кочебор наслышан, что я вожу дружбу с лесной нечистью. Вон где свиданье решил устроить, считай, в степи! Да еще наверняка сам не явится, а пришлет кого-то с запиской».

Корытня относилась к крашенскому уезду и стала последней деревенькой на востоке, которую успел присоединить к своим землям прежний боярин Крашена. Теперь она попала под опеку Данилы.

«Тадеуш мог и здесь оставить шпионов. До чего дожили! Вроде живешь среди своих, а затем выясняется, что одни из них работают на ляхов, другие - на шведов, третьи - на гномов. Только на местную власть никто не желает горбатиться. Пора менять эту порочную практику».

Всю дорогу Еремеев размышлял над посланием Мурга. Он понимал, что гномы ничего не делают без личной выгоды, но какая им польза выдавать своих соплеменников из Поречья?

Буквально перед выездом Радим, назначенный Данилой управляющим, успел кое-что рассказать о Поречье, которое он с отцом посещал по торговым делам. Чуть больше века назад там открылось представительство гномов, и деревня разрослась до размеров Крашена. Сейчас чужаков в деревне было куда больше, чем в Смоленске. Их дома образовали целый район, куда местным, за исключением двух-трех десятков избранных, вход был заказан.

«Ларион говорил, что в Поречье есть несколько агентов особого отряда. Правда, опасался, что все они известны продавшейся гномам верхушке, а потому ежели через кого и действовать, то лучше через надежных знакомых того же Буяна. Очень надеюсь, Зарину не отправят в Поречье. Устроить небольшую войну я там, конечно, могу, но потом и Вече обвинит во всех тяжких, и чужаки на моих людей охоту устроят. А мы к подобному не готовы. С их асами токмо Боричу и совладать, но если этих «ниндзя» будет больше двух, да еще с волшебниками пожалуют, то вообще безнадега».

Асами люди становились после специального ритуала с жертвоприношениями. Ходили слухи, что для создания одного аса гномы изводили десять местных парней. Впрочем, доказательств не было, а потому даже при желании предъявить чужакам претензии никто не мог.

«Не помню, кто сказал, что систему можно победить лишь двумя способами: либо сломать, на что силенок у меня не хватит, либо, следуя ее же правилам, подстроить под себя, но для этого нужно очень много знать, а Сан Саныч Еремеев тут прожил всего ничего. А точнее - выжил, что само по себе уже исключение из правил. Видать, придется действовать в том же духе и надеяться на удачу».

Рассматривая избы селян, Александр приметил двухэтажный домик неподалеку от въездных ворот, к которому примыкали несколько хозяйственных построек. Рядом стояли две телеги с запряженными лошадьми.

«Похоже, это и есть тот трактир, где Кочебор назначил свидание. И чем ближе к месту встречи, тем меньше желания туда соваться. Боюсь? – мысленно задал себе вопрос Еремеев. - Почему нет? Живой человек, имею право на страх. А то зайду за порог заведения, стукнут чем-нибудь по черепушке и - в мешок. Условия выдвигать гораздо удобнее тому, у кого руки связаны. И в прямом, и в переносном смысле».

Боярин соскочил с коня, проверил на месте ли оружие. К двум пистолям и револьверу теперь добавился еще и эльфийский лук, отлично показавший себя в схватке с чудовищем. Колчан с оружием чужаков и стрелами к нему был хорошо упрятан и оставался пристегнутым к седлу. Александр почесал шею за ухом и дальше двинулся пешком.

«Наверняка, сообщив мне об участии пореченских гномов, смоленские задумали некую интригу против своих же. Сомнений, что мне их не одолеть, ни у них, ни у меня нет. Однако смоленские будут в выигрыше при любом раскладе. Сверну себе шею я - могут поднять вой, что потерян ценный агент, мы ведь с Мургом почти договорились. Получится потрепать пореченских - это ослабит их позиции, что опять же выгодно руководству Мурга. Все хорошо, только ни один из вариантов не устраивает меня. А было бы неплохо, чтобы одни чужаки схлестнулись с другими, а я - весь в шоколаде. Эх, мечты, мечты…»

Возле запертых ворот его грозно окликнули:

- Кто таков?

Из-за трехметрового частокола торчала лишь голова в остроконечном шлеме.

- Волшебник, - сообщил Еремеев. – В Смоленск еду.

Походный кафтан из добротного сукна, яловые сапоги и два пистоля за поясом и без слов давали понять, что пожаловал не простой человек.

- Сейчас спущусь, - пообещал служивый. Вскоре он приоткрыл ворота, ровно настолько, чтобы человек и лошадь протиснулись в образовавшийся проход. – Проходи, путник.

- Благодарствую.

За воротами Александр заметил второго стражника. У обоих из доспехов имелись только слегка поржавевшие шлемы. Из оружия - копье и меч на двоих.

- В Смоленск? Никак супротив шведа воевать? – через пару секунд спросил второй из них.

- Там видно будет, – уклончиво ответил Еремеев.

- А к нам зачем?

- Лошадка хромать стала, надо бы кузнецу показать. Имеется у вас такой?

- Наш помер месяц тому. – Первый стражник запер ворота и снял шлем.

- А что, подмастерьев у него не было?

- Не успел он свою науку никому передать.

«Не повезло, надо подыскивать другой повод, чтобы остановиться в деревне», - мысленно пробурчал Александр.

- Не успел, царствие ему небесное, - продолжил стражник, перекрестившись. – Благо, в Корытню несколько погорельцев прибыло, среди них и кузнечных дел мастер.

- Выходит, будет кому лошадку посмотреть? Вот и слава Богу. Как мастера найти?

- Сейчас сменюсь, покажу. Кузнец недалече от моего дома обитает.

Оба стражника были в возрасте. Еремеев прикинул, что мужикам явно за шестьдесят. Тем не менее, чувствовалось, что оба не слабаки, и с оружием обращаться умеют.

Через пару минут прибыл молодой человек и заступил на пост, получив шлем и меч.

«А с оружием тут совсем неважно», - отметил Александр.

- Давно на службе? – спросил он стражника.

- Со службы уж лет десять как ушел, а здесь мы с приятелем молодь учим, как от лихих людей отбиваться, да вот за окрестностями присматриваем, чтоб разбойнички врасплох не застали.

- Часто беспокоят?

- Раз в месяц случается. Пока отбивались.

- Видать, хороших бойцов подготовили. Говорят, лиходеи недавно целую деревеньку разорили.

- Да у нас-то и разжиться нечем. Одна лавчонка на всю деревню, да трактир, где постояльцев днем с огнем не сыщешь. Из разбойничков, ежели кто по глупости сунется, углядит, что мы на посту, да двинет восвояси.

Еремеев хотел как можно больше узнать о деревне.

- Значит, трактир в деревне имеется?

- Как не быть. Раз мы недалече от дороги, то место для постоя всегда найдется. – Стражник кивнул в сторону двухэтажного здания, мимо которого они проходили. - Токмо купцы к нам нечасто заезжают. Считают, раз тут алтаря нет, лучше ночлег в другом месте устроить.

«Вроде людей немало обитает, почему Тадеуш не раскошелился на алтарь?» – размышлял Еремеев, продолжая вести беседу:

- Выходит, и чародея у вас нет?

- Был плохонький, да сбежал, когда прежнего боярина сменили.

- Чего вдруг?

- Так он же из ляхов был, его токмо староста и привечал.

- Староста-то хоть остался?

- Этот здесь, - стражник махнул рукой.

- А новый боярин к вам не заглядывал?

- Пока не удосужился. Слыхивали, он супостата от границ отгонял. А тебе какое дело до нашего боярина?

Еремеев заметил, что провожатый стал неохотно отвечать на вопросы и решил поубавить пыл. Конечно, ему хотелось выяснить, на кого здесь можно положиться, но вызывать излишние подозрения в планы не входило.

- Говорили, новый боярин удачлив, вроде дружину собирает. Думаю, может к нему податься?

- Про Данилу много доброго гуторят, но мы пока его не видели. Пришли, вон дом кузнеца.

- Его как величать? – спросил Александр.

- Евсеем все кличут.

- Уж не Карпов ли?

- Он и есть, - удивился служивый. – Знакомец, что ли?

- Встречались. Благодарю, что путь указал. Свидимся еще.

Еремеев направился к указанному дому.

«Неужели тот самый Карпов?! Связной сержанта? Вот не думал - не гадал! Выходит, особый отряд и здесь свои щупальца раскинул?»

Кузнеца и его семью Еремеев с трудом вытащил из тюрьмы Крашена, когда там еще вовсю заправлял пан Тадеуш. Из-за предательства в особом отряде прежний боярин получил сведения о многих агентах, большинство из них было уничтожено. Если бы не вмешательство Александра, мог кануть в неизвестность и Карпов.

- Евсей? – окликнул Еремеев, заметив во дворе статную фигуру.

- Данила? – кузнец обернулся. – Здрав будь, а ты разве не в бояре подался?

Они обнялись, как старые друзья.

- Про то лучше пока молчок. Я тут по другим делам, и огласка навредить может, - негромко сообщил нежданный гость.

- Вона как! Чем я могу помочь? – Евсей жестом предложил войти в избу.

- Дело у меня здесь сложное, а потому расклад бы вызнать, кто тут чем дышит? – ответил Александр, когда они присели в просторной комнате.

- В трактире, случаем, не тебя поджидают? – смекнул кузнец.

- С чего решил?

В комнату вошла пожилая женщина, поприветствовала гостя, водрузила на стол баклагу квасу, две чарки и оставила собеседников.

- Стараниями старосты эту деревеньку многие купцы стороной обходят. В трактире такие цены, что лучше лишних десять верст отмотать к соседям - там и постой, и обед вдвое дешевле.

- Трактирщик себе враг? Он же всю прибыль другим отдает. – Еремеев покачал головой.

- Раньше здесь токмо люди Тадеуша и останавливались, зато им никто не мешал.

- А сейчас чьи?

- Вот меня сюда и направили это выяснить. - Евсей, похоже, продолжал активно работать на особый отдел.

- Буду премного благодарен, ежели поделишься мыслями по поводу нынешних клиентов заведения.

- Мы же на одну контору работаем, - Карпов разлил квас по чаркам и продолжил: - Нынешние сюда заглянули явно под надуманным предлогом. Телегу сами раскурочили, да и лошаденку разули не без инструмента, у меня на это глаз наметан. А потом, когда я все выправил, сказали, что их старшой занемог. Улавливаешь?

- Нечто подобное я и подозревал. Встреча у меня нынче в трактире, на которую нельзя не ходить. И выйти оттуда хотелось бы на своих ногах.

- Зачем тогда один прибыл?

- От сего зависит жизнь дорогого мне человека, - пояснил Александр, а про себя подумал: «Не сознаваться же в собственной глупости?»

- Он у них?

- Скорее, у того, кто за ними стоит - у шведского лазутчика. – Александр сделал несколько глотков из чарки.

- И эти до тебя добрались?! Видать, прознали про твои подвиги в Крашене. Говорят, ты с чудовищем совладал?

- Было дело, - Еремеев закашлялся и быстро достал флягу с бодрящим снадобьем. Сделал глоток и продолжил: - Теперь пожинаю плоды той баталии.

- Здоровьем ослаб?

- Увы, - боярин пожал плечами.

- Думаешь магией с ними совладать?

- Не получится. Мне еще два дня даже думать о чарах не стоит. Да и толку от моей магии...

- Ну, даешь! – Карпов покачал головой. – Так они тебя сразу и повяжут.

- На глазах у местных?

- Какие местные, Данила? – Махнул рукой кузнец. – Я малость понаблюдал, с людьми пообщался. Что могу сказать - староста, трактирщик, хозяин торговой лавки – все прихвостни Тадеуша. У каждого по два помощника, считай, телохранители. Нынче они притихли малость, но ежели шведам известно об их прошлом, без труда заставят на себя работать.

- Понял тебя. А на нашей стороне кто?

- Мужичков у ворот видел?

- Стражники? Видел. Один из них к тебе проводил, он рядом проживает.

- Это он так сказал? - улыбнулся кузнец. – Видать, не глянулся ты ему. Решил посмотреть, куда на самом деле двинешь. Мужик справный, и приятель его из того же теста, оба раньше в дружине Рачинского состояли.

Боярин Рачинский был хорошо известен Еремееву. Деревню этого человека, Троицкое, Александр взял в наем еще будучи купцом, тем самым перейдя дорогу прежнему хозяину Крашена. Опять же Буян, возглавлявший бойцов нового боярина Крашена, в былые годы также служил Рачинскому.

- Их всего двое? – спросил Еремеев.

- Там еще с десяток молодых ребят имеется, токмо с оружием у нас беда. Один пистоль - мой, пара мечей, копье да рогатины. С таким арсеналом в трактир не пойдешь.

- Может, у врага позаимствуем? – предложил Александр.

- Рисковый ты мужик, Данила. А как не получится у нас без шума? Врагов почти два десятка, и наверняка у половины имеется, из чего пулять.

- Так мы не станем их всех скопом валить. К кому лучше сперва заглянуть - к старосте или торгашу?

- Решил навести здесь порядок? Не боишься, что твоего человечка пристукнут, пока мы тут воевать будем?

- Стану играть по их правилам - точно пристукнут. Надо свои установить, да так, чтобы комар носа не подточил. Подсобишь?

Кузнец задумался. И было от чего: планы Данилы шли вразрез с заданием руководства. Однако молодой человек однажды спас его, а потому Карпов считал себя обязанным. Имелась и другая причина: утром пришло сообщение о падении Дрогобужа. Швед двигался к Смоленску уже по землям Республики, задание руководства теряло смысл.

- Как тебе здешний квас? – задал вопрос Евсей.

- В Крашене ядренее будет.

- Ну что ж, тогда давай устроим в Корытне то же, что и в Крашене. План имеется?

Творимиру несказанно повезло под конец того злосчастного дня, когда помощник, оказавшийся агентом шведов, упек его в тюрьму и поставил перед выбором: либо смерть, либо предательство. Особисту не только удалось совершить побег вместе с девицей из Московии, не только увезти ее из Смоленска и самому избежать гибели, когда подручные Бивоя обвинили сбежавшего в подлом убийстве охранника и организовали его поиски, но и вовремя наткнуться на дружину боярина Тирского из Рославля.

Знакомый воевода по приказу Вече вел две сотни бойцов, с помощью которых особист без труда пробрался в центр города. Он поднял по тревоге весь особый отряд и смоленскую дружину, захватил около дюжины лазутчиков, и не без помощи духовенства утихомирил горожан, поддавшихся провокациям шведских шпионов.

За сутки в Смоленске был наведен полный порядок. Творимир не спал ночь, стараясь успеть повсюду, однако без оплошностей не обошлось: предатель Бивой сбежал.

Потом пришла еще одна тяжелая новость: пал Дорогобуж. Его защитники во главе с воеводой Республики и командиром особого отряда теперь возвращались к Смоленску - война со Швецией началась с разгрома смоленских полков у северо-восточной границы.

«А ведь нынче утром в сторону Дорогобужа были отправлены три полка. Видимо их не хватило, чтобы задержать шведа. Наверняка Карл о них вызнал заранее и нанес упреждающий удар. Опять предатели? А ведь могут и в войсках затесаться», - размышлял Творимир, склонившись над картой Республики.

Он занял комнату в здании городской управы, где обычно проводили заседания первые люди Смоленска. Двое из них сейчас отводили уцелевшие войска из Дорогобужа к деревне Кардымово. Воевода, которому с началом военных действий Вече обязано передать всю полноту власти, должен был попасть в столицу как можно быстрее, без него передача полномочий невозможна.

«Плохо, когда в стране нет единого правителя. Пока эти господа соберутся на совет – война закончится. И не в нашу пользу. А без решения совета любой указ воеводы имеет силу токмо для смоленской дружины. И как воевать с такими полномочиями? Вон, у шведов король. Его слово – закон. И попробуй хоть кто-то поперек слово вставить. А у нас всегда словоблуды найдутся…»

К Творимиру еще вчера вечером приходили кое-кто из «уважаемых» господ, входящих в совет Вече, и попрекали излишней жестокостью. Дескать, его решения не были утверждены Вече, а потому подлежат суду. Хорошо, рядом оказался отец Серафим и поддержал особиста словом божьим, «советчики» сразу побледнели и поспешили убраться восвояси.

После падения Дорогобужа Карл Семнадцатый мог направить войска либо на юг в сторону Ельни, либо на запад к Смоленску. Южное направление было слабо защищено, и захват Ельни, а потом и Рославля, не представлял особых трудностей. Однако поход вдоль границ Московии мог обернуться фланговым ударом со стороны восточного соседа, ведь после сражения под Псковом, где шведы получили мощную оплеуху, никаких договоренностей с Пожарским заключено так и не было.

«Нет, Карл наверняка пойдет на Смоленск. Захватив столицу, он заставит Вече подписать любую бумагу, и Республика станет шведской провинцией. Опять же, ему лучше разбить нашу армию в том же Кардымово. Полагаю, воевода ее не оставит ради бумажки о полномочиях. Жаль, Огнеяра убили. Его можно было во главе обороны поставить, народ боярина почитал», - Творимир еще раз посмотрел на карту.

Вместе с тремя полками подмоги в сторону Кардымово отправилась дюжина особистов. Творимир поставил им задачу: предупредить руководство войска о готовящемся покушении и предпринять самые строгие меры по его предотвращению.

В дверь постучали.

- Входи, - разрешил Творимир, полагая, что за дверью его новый помощник.

- Командир, к зданию управы подбросили записку для тебя. Проведена полная проверка, бумага опасности не представляет.

- Кто проверял?

- Сержант Лютобор.

С некоторых пор вся корреспонденция подвергалась тщательному анализу, которым занималась специальная группа при особом отряде.

- Хорошо, оставь записку на столе.

Когда дверь за помощником закрылась, Творимир взял свернутый в трубочку лист. Ничего хорошего от послания он не ожидал - время не то. Однако, ознакомившись, все же не сдержался от бранного слова:

- ***, все равно мне нагадил!

Записка была от Кочебора. В ней сообщалось, что Зарина попала-таки к нему в руки, и теперь лазутчик знает, как использовать ее на благо шведского короля. В тексте был явный намек на привлечение девицы к вербовке одного молодого боярина.

- Да, не всех продавшихся удалось вчера выловить! Очень жаль. Теперь еще гадать, чего Данила отчебучит? Этот дров наломать горазд. И ведь не образумишь, пробовал уже. – Творимир рассуждал вслух. – Надо гонца в Крашен отправить. Токмо, что написать эдакого, дабы задиру проняло?

Слухи о подвигах Данилы уже дошли до Смоленска, и сей молодой боярин нынче стал самой обсуждаемой персоной. Простые люди говорили о нем с восторгом, постоянно сравнивая с нынешним руководством города. И это сравнение было явно не в пользу Вече. Именно поэтому в совете Вече большинство скрежетало зубами об одном упоминании крашенского наместника.

«Зарину он врагу без боя не отдаст, - продолжал размышлять Творимир. – Но эти сволочи могут запросто одурачить парня. Сумеет ли он разгадать их козни? Вряд ли. Раз уж я попался…»

Несколько секунд особист стоял, изучая развернутый лист. Он пытался составить послание, способное охладить пыл молодого человек, однако ничего толкового в голову не приходило, слишком непредсказуемым был Данила.

Неожиданно для себя мысли Творемира выбрали иное русло:

«А зачем Кочебору рисковать своими людьми, доставляя это послание? Чтобы насолить мне? Непохоже. Этот тип даже в смоленскую тюрьму попал по четко выстроенному плану. Явно не первый год работает. Значит, имеется и здесь иной смысл! Какой?»

Творимир опустился на стул и уставился в одну точку. Он пытался поставить себя на место шведского шпиона, который провалил весьма ответственное задание. И оно заключалось не в вербовке того или иного человека, а в устранении военной верхушки Республики.

«Записку к зданию управы могли подкинуть токмо те, кто нынче имеет сюда доступ. Господа из совета Вече – раз, мои особисты – два, дружинники – три. Кто из них станет помогать Кочебору в организации убийства воеводы? Первых исключаем сразу, давеча я их сильно напугал. Мелко отомстить они горазды, но на серьезное дело не пойдут – кишка тонка. Среди особистов лазутчики тоже могут быть, но кого хотел, я уже отправил в Кардымово, в них уверен всецело. Других не собираюсь, и они сие знают. Дружинники? Этим отдан строгий приказ патрулировать окраины Смоленска, чтоб в дневное время никто из города не вышел. Кто еще остается?»

Творимир чувствовал, что разгадка очень близко. Враг, отправив послание, сделал ошибку, но вот воспользоваться ее плодами у особиста пока не получалось.

«Меня явно толкают к определенным действиям, чтобы добиться совсем иного результата. Я знаю – какого, но разум все никак не докопается, каким способом враг…»

Стук вновь отвлек Творимира от размышлений.

- Что там еще стряслось?! – раздраженно произнес он.

- Гонец прибыл с западных окраин города, - доложил помощник.

- Что-то срочное? – особист не хотел прерывать свои изыскания, опасаясь потерять нить… - Кто, говоришь, прибыл? – Творимир от возникшей догадки даже подскочил.

- Гонец…, - начал было помощник, но был остановлен жестом начальника.

- Через пять минут пусть зайдет, - сказал Творимир.

«Как же я про них забыл? Гонцы, они ведь по всему городу шастают, и в здание управы им путь открыт. Выходит, любой может незаметно обронить бумажку у входа. А ведь я к Даниле как раз и собирался послать гонца с секретным донесением. Окромя как по моему личному распоряжению ни один посыльный город не покинет. Умно, очень умно. Ежели гонец отправится не к Даниле, а к воеводе…»

Творимир вызвал помощника и спросил:

- Гонцы у нас в чьем ведении?

- Имеется служба посыльных. Послания поступают ее командиру, тот отдает приказ незанятому. Ежели дело тайное, выбирает из самых лучших.

- Можешь вызнать, кто из гонцов входит в состав избранных? Токмо без огласки, дело чрезвычайной важности. И не было ли кого из них подле управы до того, как появились сведения о записке?

- Сколько у меня времени? – спросил помощник.

- Четверть часа, не более.

- Будет сделано, - подчиненный развернулся и быстро покинул комнату.

Глава 5

Тяжелый день

- Добрый день, уважаемый. Мне сказали, старостой ты здесь поставлен? – Еремеев вошел в избу как к себе домой, и тут же принялся «наезжать» на хозяина. – Ну, и почему в деревне развел непотребства?

Староста сразу приметил, что гость к нему пожаловал не из простых людей, а потому дал знак телохранителям, чтобы те пока не вмешивались.

- Прошу прощения, господин, что не знаю, как тебя величать…

- Я Данила Ремин, боярин из Крашена. Надеюсь, слыхивал о таком?

- Как не слыхивать, господин наш! Мы, правда, не чаяли, что найдешь времечко заглянуть к никчемным слугам твоим, иначе бы достойную встречу приготовили.

- Потому и не сообщил ничего, дабы выведать истинную суть вещей, а не показуху позорную!

- И чем же мы не угодили господину нашему? - продолжал лебезить староста.

- Кузнец твой не оказывает должного почтения усталым путникам. Дерзит не по делу, да и работу свою не дюже спешит выполнить. Почто народ распустил? Тут война на пороге, а у тебя бардак?

Евсей рассказал, что у него сразу не сложились отношения со старостой, так что тот будет рад любому навету на кузнеца, а из уст боярина - и подавно.

- Согласен с тобой боярин, кузнецу давно пора дать укорот. Сам он у нас недавно, из пришлых, с погорельцами прибыл. Токмо и делает, что воду мутит.

- И ты сие терпишь? Вы его приютили, кров дали, а он тут свои порядки устанавливает?! – Еремеев почесал за ухом и заметил, что это движение не ускользнуло от взгляда старосты.

- Так другого кузнеца на деревне нет, вот он, сволочь, и пользуется тем.

- Сейчас пойдешь за мной. Возьми хотя бы этих ребятишек, - Александр кивнул в сторону помощников старосты - двоих крепко сбитых парней. – На людях мы кузнеца наказывать не станем, но в доме, который ему по доброте душевной дан в пользование, он за свое хамство ответит.

- А вдруг взбрыкивать вздумает? – поделился опасениями хозяин дома.

- Пусть токмо попробует! – Еремеев положил ладонь на рукоять пистоля. – Хотя, давай сделаем так: я сейчас возвернусь и продолжу с ним неоконченный разговор, а ты подтягивайся минут через десять. Скажешь потом, дескать, шел мимо, услыхал шум из дома, заглянул, а там кузнец на боярина наседает.

- Выполню твою волю в лучшем виде, боярин, - с трудом сдерживая ухмылку, произнес староста. – Прибудем втроем и повяжем бузотера, давно пора было, да все случая удобного не представлялось.

Александр вел себя нахраписто, однако во время разговора не выпускал из вида помощников старосты. Те поначалу пытались зайти со спины гостя, но потом остановились, похоже, получили отбой.

Когда Еремеев обсуждал этот план с кузнецом, они не исключали возможность попытки захвата боярина прямо в доме старосты. Однако Евсей был уверен - врагам куда выгоднее представить деревенским, будто кузнец напал на Данилу, нанес увечье, и теперь срочно требуется отвезти пострадавшего к целителю. В итоге они выставят себя в выгодном свете и перед местными, и перед шведскими лазутчиками. И сие явно зачтется после оккупации Республики Карлом Семнадцатым.

Александр вскоре вернулся в дом кузнеца.

- Как тебе наш староста? – спросил тот.

- Скользкий тип. На лице написано - гнида.

- Главное, он клюнул. Ребятки сообщили - сразу после твоего ухода его помощник в лавку побежал. Так что гостей пожалует шестеро.

Карпов привлек к операции все воинство деревни: двух ветеранов и десяток их подопечных.

- А в трактир староста никого не отправил?

- Зачем? Могут приезжих всполошить, и те всю славу себе припишут.

- Знаешь, я тут подумал немного. Может, упростим задачку? Они зайдут в дом, а здесь, ты оглушенный и связанный валяешься. Шестеро на одного - против такого удачного расклада точно никто не устоит.

- Согласен.

Староста прибыл с небольшим опозданием.

- Тебя токмо за смертью посылать, - ворчливо встретил его Еремеев, засунув пистоль за пояс. – Пришлось самому негодяя утихомирить. Думаю, теперь нескоро в чувства придет, рука у меня тяжелая.

Перевернутый стол, опрокинутые стулья и скамья…

- А нам спешить некуда, - произнес староста. По его знаку четверо вошедших направили стволы в сторону Данилы. – Токмо не следует дергаться боярин, целее будешь.

- Ты на кого руку поднял…

- Стоять, пся крев! – выругался один из помощников. – А то враз дырок понаделаем!

Александр убрал руки от пояса, но поднимать их не стал.

- Продолжаешь работать на Тадеуша? Так ведь кончился твой бывший хозяин, - Еремеев не спешил подавать знак притаившимся в засаде, стараясь вызнать подробности, чтоб уж потом этим гадам не отвертеться от правосудия.

- Один хозяин уходит, другой приходит, а мы выполняем ту работу, за которую платят, - со вздохом пояснил староста, словно одолжение великое делал.

- Думаешь, у меня денег мало? Могли бы договориться.

- А что толку? Завтра придет швед, вызнает, что я не помог его людям… Хорошо, ежели в живых оставит.

- Значит, ты нос по ветру держишь? А не боишься, что ветер сменится?

- Когда сменится, тогда и думать станем. Оприходуйте боярина, ребятки, токмо со всем вежеством – чай, не простой мужик перед вами.

- Вот тут ты прав, староста. Очень непростой. – Александр кашлянул.

Ветераны действовали стремительно. Один выскочил из-за опрокинутого стола и сбил с ног первого изменника, второй, появившись из сеней, ткнул еще одного палкой промеж лопаток, третьего завалил «очнувшийся» Евсей. Досталось и тем двоим, кто остался караулить снаружи.

Сам Еремеев подскочил к старосте, приставив револьвер к виску:

- Знаешь, как я поступаю с предателями?

- Разве ж я предал кого? – затараторил мужик. – Углядел, что чужак подозрительный в гости пожаловал, дай, думаю, проверю, тот ли он, за кого себя выдает, вот и сочинил байку. Слава Богу, я ошибся.

- Ну да, а насколько ты ошибся, мы проверим сначала в лавке, а затем в трактире.

- Лихие людишки из зависти чего токмо не наговорят о порядочных селянах.

- Выходит, ты с собой на проверку ненадежного человека взял? А мне говорили, что сын лавочника тебе в зятья метит.

- Кто первый под руку подвернулся, того и пригласил, заодно решил и его проверить, вдруг труса пригрел, - староста продолжал выкручиваться до последнего.

- Я тебя услышал, «порядочный селянин». И знаешь, что мы порешим? У народа спросим, стоит ли тебе верить, али нет. Не может же вся деревня оказаться непорядочной.

- Простой люд завсегда о начальстве дурного мнения. Я требую справедливого суда.

- Евсей, он меня своей болтовней утомил. Свяжите их покрепче, рот кляпом заткните и пусть порознь ждут справедливого суда, а у нас еще дела важные имеются.

В это время в комнату заскочил один из парней, привлеченных к операции, и что-то прошептал ветерану на ухо. Тот отозвал боярина в сторонку и тихо доложил:

- Беда, командир. Староста, видать не просто так болтал - время тянул, сволочь. Ребятки заметили косынку на крыше его дома. Ту крышу хорошо из трактира видать.

- Значит, времени совсем нет. Евсей, заканчивай здесь и приходи с ребятками к заведению. Надеюсь, они не успеют там запереться. Вы, двое, со мной, - приказал он ветеранам. – Пистолем владеть обучены?

- А как же, - ответил один из них, пряча оружие за пазуху.

Ветераны зашли на порог заведения, когда трактирщик собирался закрывать двери.

- Ступайте домой, уважаемые, я закрываюсь.

- С ума все посходили нынче! – начали возмущаться служивые. - Лавочник отправился старосте морду бить, лавку прикрыл, ты вон тоже замок собрался вешать, а где честному человеку доброй медовухи выпить?

Новость трактирщика заинтриговала:

- С чего это вдруг они повздорили? Вроде породниться собирались.

- На том и повздорили: жених невесту дурой обозвал, она ему чуть все причиндалы не отбила, да еще несостоявшемуся свекру в глаз плюнула, тот и озверел. Сейчас мимо дома старосты проходили, там такой гвалт поднялся! Народ собирается.

- Почему разнимать не стали? – недоумевал хозяин трактира.

- Дурных нет. Они поссорятся, потом помирятся, а виноваты будут те, кто в свару влез. Мы лучше у тебя медовухи выпьем.

- Хорошо, присаживайтесь, токмо к постояльцам с расспросами не приставайте.

- Да нужны они нам больно!

Трактирщик тем временем отправил к дому старосты своего пятнадцатилетнего сына разузнать подробности и доложить.

Только ветераны расселись, как дверь вновь отворилась, и на пороге показался тот, кого здесь ждали. Хозяин заведения поспешил к нему.

- Здравствуй, уважаемый. Не желаешь ли отдохнуть с дороги? – шепотом он добавил: - Тебя ждут наверху.

- Ты мне сначала кваску холодного организуй, а тому, кто ждет, передай - я внизу. Имеется надобность - пусть спускается, чай, не князь.

- Меня настоятельно просили…, - начал было трактирщик.

- А я приказываю: поди и доложи - прибыл боярин! – сказал и направился к столику возле окна рядом с приезжими постояльцами. Те старались делать вид, что не обращают внимание на вошедшего.

Трактирщик тут же подбежал к ветеранам и сообщил:

- Мужики, медовуху вам вынесут на улицу за мой счет. По жбану каждому. А сейчас прошу освободить зал. Видите, какой гость пожаловал.

- Сначала обещанное, потом уходим. А то знаем мы вашего брата.

Владелец заведения скривился, но шуметь не стал, подозвал полового, отдал ему приказ, а сам поспешил на второй этаж.

Из восьмерых приезжих в зале находилось пятеро. Они сидели за одним столом и сейчас оказались между Александром и его помощниками.

Стоило трактирщику скрыться из виду, Еремеев подал сигнал

- Господа, коль не желаете сгинуть, руки на стол, - негромко произнес один из ветеранов. Оба стояли подле заезжих, взяв их на прицел.

- Медлить не стоит, уважаемые, - поддержал своих Александр, оказавшись с другой стороны. В руках он держал пистоль и револьвер.

- Это какая-то ошибка…, - начал было один из окруженных, но тут же получил тяжелой рукояткой по голове.

Непонятливый рухнул на пол, и больше никто не изъявил желания поговорить.

В этот момент в зал вошел кузнец, а с ним пятеро бойцов. Еремеев кивнул на лестницу, ведущую на второй этаж. Когда заскрипела дверь, грянул выстрел, Карпов пальнул в ответ.

- Не стрелять! - раздался властный голос. - Мы сдаемся.

«Ох, не нравится мне такое благоразумие», - отметил про себя Еремеев.

Вскоре его догадки подтвердились - одного заезжего среди пленных не досчитались. Тот, кто значился у них купцом, нагло заявил:

- Теперь токмо от меня зависит, будет жить твоя краля, или нет.

- Ты как мою девушку назвал? – Александр с прищуром посмотрел на стоявшего перед ним наглеца.

- Пока еще она краля, но что с ней сотворят, ежели ты сейчас будешь глупить, сие ни словом сказать, ни пером описать.

Зря он это озвучил, тем более - с такой похабной ухмылкой.

Еремеев только на миг представил, что кто-то причиняет боль его Зарине и… В мгновение ока он рядом с самоуверенным типом. Захват – бросок. Противник падает спиной на стол. Вместе с обломками оказывается на полу. Пытается подняться, и ему в этом помогают очень резким рывком. Купец теперь врезается в стенку, его подхватывают и прижимают удушающим. Лазутчик хрипит от нехватка воздуха, а боярин с каким-то отрешенным видом продолжает давить…

- Данила, Данила! Хватит, задушишь гада. Вдруг он чего-нибудь знает о твоей девушке?

Слова с трудом, будто сквозь вязкую пелену, проникают в сознание Александра. Он приходит в себя и отпускает обмякшее тело.

«Что это было, приступ бешенства? Или моя хвороба так сказывается? Прямо трясет всего. Еще бы чуть-чуть - и я бы его убил, - Еремеев едва удержался, чтобы не пнуть ногой купца. – Блин, а ведь я сейчас готов этих подонков на лоскуты порезать самым живодерским способом. Неужели именно так нормальный человек становится садистом?»

Мелкую дрожь Александр ощущал не только в руках, тряслись даже колени. Он поискал глазами стул и грузно опустился на ближайший. В который раз почувствовал головокружение и приложился к фляжке.

«Я еще с Кочебором не встретился, а полфляги - как ни бывало. Ежели сдохну раньше, чем Зарину снова увижу, никогда себе этого не прощу. А потому надо действовать быстрее и не поддаваться эмоциям».

- Приведи его в чувства, - попросил Еремеев кузнеца. – Думаю, он созрел для беседы, и наглеть больше не будет.

- Я бы на его месте точно не рискнул, - хмыкнул Евсей.

Очнулся «купец» через минуту.

- Поблагодари кузнеца, - спокойным тоном произнес Александр, - он тебе сейчас жизнь спас. И больше мне не груби. Денек нынче выдался скверный, нервы ни к черту, эмоции через край, а дай им волю, я тут каждого из твоих на куски рвать начну. И ведь потом целого из них не сошьешь, точно?

«По-моему, я начинаю сам верить в то, о чем говорю. Ну да, как представлю, что эти сволочи могут сделать с Зариной… Так, спокойнее, не стоит себя заводить, а то и вправду не сдержусь».

Блеск тупой ярости столь ярко промелькнул во взгляде Еремеева, что «купец» прочитал в нем свою долгую мучительную смерть. Слова застряли в глотке, пленник закашлялся. А затем заговорил совершенно иным тоном.

- Меня заставили, господом Богом клянусь, я не мог отказаться, вот тебе крест, - мужик перекрестился трижды. - Те люди приказали тебя связать и доставить в укромное место. Они же велели, ежели что-то пойдет не так, отправить гонца и выпустить голубя. Я просто был вынужден…

- Ты тут проронил, что лишь от тебя зависит жизнь моей девушки. Это правда?

- Не совсем, но шанс имеется. Надо срочно отправить второго гонца, ежели он успеет…

- Говори, куда ехать?

В этот момент в трактир вбежал молодой человек. Выглядел он испуганным.

- Чего всполошился? – задал вопрос один из ветеранов.

- Там всадники к воротам скачут.

- Много?

- Не меньше дюжины.

- Господи, что же за день такой! – Боярин устало поднялся с табурета. – Затем взглянул на пленника и добавил: - С тобой мы еще не закончили, не уходи пока никуда.

«Похоже, сегодня я точно кого-то убью. А нечего было будить во мне зверя! Приходишь по договоренности типа поговорить, а тебя норовят упаковать и доставить к месту назначения, как посылку. При этом никому в голову не приходит, что подобный способ доставки меня может не устроить. Ну что ж, придется объяснить некоторым, насколько они неправы. Всадники, говорите, прибыли? Надеюсь, частокол они на своих лошадках не перепрыгнут?»

Еремеев поднялся на площадку, чтобы из-за ограды видеть нападающих.

- Рад видеть тебя, командир. Как твой здоровье? – раздался знакомый голос.

- Салех? Ты как здесь оказался? – Александр даже глаза протер, сомневаясь, что перед ним наставник степняков.

- Я немного заблудиться, уважаемый. А тут скоро стемнеть. Местные не рады гости?

- Открыть ворота! – громко приказал боярин и спустился с помоста.

Вскоре весь отряд Салеха вошел в деревню. Еремеев сразу обратил внимание на двух пленников, которых степняки притащили с собой.

- А это еще кто?

- Откуда я знать? Один на дерево сидеть тут недалеко. Зачем сидеть на ветка, ежели ты не птица? Я спросить, он молчать. Второй шибко бежать из деревня. Голубь в небо бросать, будто камень.

- Какой голубь? – упавшим голосом спросил Александр.

- Ризван! – окликнул наставник одного из своих учеников. – Покажи командиру добычу.

- Ризван метко стрелять из лук, - похвастался тот, предъявив птицу с привязанной к лапке трубочкой из бумаги.

- Салех, не знаю, кто тебя прислал - Бог или Аллах, но сделал он это очень вовремя. Ты сейчас не просто мне жизнь спас, ты сделал гораздо большее: душу мне сохранил. – Еремеев обнял спешившегося степняка.

Способности Жучки, похоже, возрастали вместе со способностями хозяина. И это касалось не только ее силы, выносливости, сообразительности, но и обоняния, позволявшего обнаружить хозяина на дальних расстояниях. Теперь она могла улавливать самые незначительные оттенки запаха похищенной девушки, а благодаря повысившейся сообразительности вовремя обнаруживать ловушки.

Необычная зверушка уже давно догадалась: если искомый запах усиливается, значит враг пытается сбить ее со следа. Тогда она настраивалась на другие запахи, исходившие от тех, кто, по-видимому, маскировал следы похищенной. Дело пошло быстрее.

Так случилось и в этот раз, когда стойкий аромат Зарины привел ищейку к разросшемуся кустарнику. Жучка остановилась. Обошла заросли с другой стороны, ощутила присутствие магии.

Похоже, внутри куста сирени специально оставили часть наряда похищенной, там же устроили и западню. След маскировщика обнаружился как раз с противоположной стороны злосчастных кустов и вел обратно к дороге.

Преобразившаяся из костяного монстра Жучка получила не только мышцы и шерсть, не только способность сохранять себя в лучах солнечного света, но и способность общаться с хозяином, а значит, и мыслить. Жаль, что их общение могло происходить лишь на близких расстояниях, сейчас бы оно не помешало.

После недолгих раздумий собачка двинулась по следу человека, устроившего ловушку. Жучке казалось, она вот-вот настигнет похитителей, однако возле неширокой речки те бросили телегу и дальше пошли по воде.

Выходить на берег она не рискнула, помня наставление хозяина - тот велел скрываться от людей.

Запах похитителей ветер доносил с противоположного берега. Не всех. Скорее всего, остальные продолжили путь, и наверняка с той, кого было приказано отыскать.

Собачка пробежалась вдоль берега метров триста, пересекла реку и обежала засевших в засаде. Знакомых запахов на тропке не ощущалось.

Жучка расширила область поисков. Снова - без результата. Похоже, враг некоторое время двигался в воде, и это становилось большой проблемой: берега здесь хорошо просматривались, а потому надо было дожидаться темноты.

Собачка минут пять постояла на месте, затем двинулась в обратную дорогу. До ночи оставалось не так много времени, а продолжить поиски она хотела с привлечением собственной стаи зверюг.

Жучка так же осторожно перебралась через водную преграду и…

- Глянь, Гридя, какая собака!

- Та то волк, - отозвался второй голос. – Вон, какой матерый.

- Отколь у нас тут волки? Да и хвост у ней дивный.

Унюхать этих двоих зверушка не смогла из-за ветра, дующего в сторону прибрежной ивы. Мужики, стоя в воде, ловили рыбу бреднем.

- Да тише ты, вон как зрит, - зашипел Гридя. – Того и гляди кинется, а у нас с собой даже тесака нет, все на берегу осталось.

Собачка застыла на месте. Хозяин велел прятаться от всех, а она нарушила запрет. С другой стороны, ей не разрешали трогать местных.

Жучка приблизилась к месту, где осталась одежда рыбаков. Ничего общего в запахе поношенных шмоток с запахом похитителей она не обнаружила, а потому двинулась дальше.

Четвероногая разведчица собиралась до ночи сделать еще одно дело и направилась к кусту, в котором почувствовала ловушку. К ночи ей нужно было раздобыть вещицу девушки, чтобы обозначить задачу своей стае.

Жучка добралась до опасных зарослей сирени и сунула морду в кусты.

Аппетитный магический фон буквально притягивал: энергия заклинаний являлась деликатесом для зверюг, пусть даже и бывших. Однако она уже понимала опасность, исходившую от «вкуснятины». Зрение, наконец, обнаружило приманку, которой оказался пояс, оставленный в самом центре кустарника, окруженного замаскированной расщелиной.

Один раз Жучка уже побывала в подобной ловушке. Расщелину удерживало заклинание, но стоило поглотить энергию волшбы, и трещина схлопывалась, зажав все, что попадало внутрь.

С минуту собака изучала место, затем бросилась назад, вспомнив, что пробегала мимо орешника.

Около получаса Жучка потратила на поиск подходящего ствола, обгрызание и освобождение от боковых веток. С полученной тростиной в зубах она вернулась к кусту сирени и лишь через час смогла вытолкнуть приманку за пределы опасного круга.

- Тебе сегодня повезло дважды, – сообщил лже-купцу Еремеев, возвратившись в трактир. – Гонца перехватили, птичка также не смогла далеко улететь. Теперь токмо от тебя зависит, будешь дальше жить или нет. Третьего подарка кряду судьба не преподносит. Поэтому сейчас я тебя очень внимательно слушаю.

К этому времени все подельники «купца» были надежно упакованы и лежали на полу, сам он сидел на табурете со связанными за спиной руками.

- Что ты хочешь от меня узнать? – устало спросил мужчина.

За время недолгого отсутствия боярина пленник сумел выйти из шокового состояния. Он понимал, что паренек на расправу крут и может запросто его прикончить. И все же сообщник похитителей еще не терял надежды повернуть дело в свою пользу.

В обеденном зале также находились Карпов, оба ветерана и Салех. Ветераны проверяли, насколько правильно их подопечные повязали пленных, кузнец все собирался выждать момент, когда боярин хоть ненадолго освободится, чтобы переговорить с ним, а учитель степняков зашел сюда по просьбе командира.

- Некий Кочебор, - продолжил разговор Еремеев, - сообщил, что здесь я получу указания, куда идти дальше, дабы перекинуться с ним парой слов. Однако тут, в Корытне, меня ожидал совсем иной прием. Почему?

Александр почесал за ухом, отметив про себя, что делает это уже машинально:

«Вот так и образуются дурные привычки», - подумал он.

- Мне было велено доставить боярина Данилу в бесчувственном состоянии. Задание я не выполнил…

- Куда доставить?

- Скажу, ежели пообещаешь отпустить.

- Пообещать? Запросто. Мало того, я даже выполню свое обещание, как бы ты этому не противился. – Заметив, что до собеседника не доходит намек, Еремеев уточнил: - Ночью.

- Так не пойдет. Я…

- Мужик, ты будешь мне указывать, или отвечать на вопросы? – А в голосе - полное безразличие.

- Я хотел сказать, что могу провести, - предложил пленник уже другим тоном. - Мы должны успеть, тут не слишком далеко…

- Мы? – Александр выразительно посмотрел на собеседника. – Ты меня внимательно слушал?

- Командир, - Салех решил подыграть Еремееву, - он не уважать боярин этих земля, прикажи - и мы разорвать его лошадьми на четыре кусок. – При этом степняк скорчил такую рожу, что даже кузнецу стало не по себе.

- Подумаю над твоим предложением, - кивнул Александр и снова обратился к пленнику: - Так куда ты собирался успеть?

- Я хотел помочь, дорожка там не дальняя, однако путь извилистый, заблудиться немудрено. Со мной было бы скорее, но раз нельзя…

- А еще нельзя тянуть время. – Еремеев говорил, будто с недалеким. - Ты опять испытываешь терпение мое и господина Кочебора. Ежели он, конечно, действительно меня ждет.

- Он покинет место за два часа до заката. Или раньше, ежели заметит, что ты идешь не один или с посторонними.

- А как же сопровождение? Я так понимаю, вы собирались меня на телеге доставить?

- Еще не поздно все исправить, - начал было «купец».

- Салех, он меня нынче порядком утомил. Забирай.

- Погоди, ты меня не понял…

Александр махнул рукой, и пленника потащили прочь из комнаты. Правда, через пару минут привели обратно. Бледного, как мел, и без веревок на руках.

- Командир, он сказать, что сильно ошибаться. Ты ему верить? – спросил Салех.

Для Еремеева оставалось загадкой, почему наставник степняков говорил без акцента, лишь когда по-настоящему злился. Впрочем, сейчас это помогало понять, что Салех развлекается.

- У меня в левом кармане записка для тебя. Как раз на тот случай, ежели не удастся лично сопроводить, - выдавил из себя бледный пленник.

- Доставай, - приказал Еремеев.

Трясущимися руками купец вытащил скомканный лист. Его же заставили прочесть послание, в котором говорилось о некой сторожке в пяти верстах на север.

- Знаю это место, - сказал один из ветеранов. – На самом краю болота. Токмо наши охотники уже лет двадцать его стороной обходят.

Глава 6

Гиблое место

Карпов едва успел переговорить с Данилой до отъезда боярина в Корытню. Кузнецу было важно определиться, как поступать дальше. С одной стороны, Евсей провалил задание руководства, повязав тех, за кем приказали токмо наблюдать, а с другой – сумел сорвать операцию противника и захватить в плен заезжих лазутчиков.

- Да чего волноваться? - успокоил его Еремеев. – Ты, проживая на подконтрольных мне землях, просто обязан подчиняться воле боярина. Поскольку мы вроде как еще и работаем на одну контору, то какие к тебе могут быть вопросы?

- Вроде как? – переспросил кузнец. – Ты что, ушел из особого отряда? Разве сие возможно?

- Бумаг я не подписывал, клятвы не давал, денежным довольствием меня также не особо баловали… Вот и суди сам. Да и сомневаюсь я - имеет ли право сотник особого отряда отдавать приказы боярину? И ладно бы толковые... Как-то мы с Творимиром с первых дней не сработались.

- А разве любой из нас не обязан незамедлительно выполнять любой его приказ?

- Он тебе велит убиться об стену, и ты побежишь выполнять? – Пока кузнец обдумывал ответ, Еремеев продолжил: - Я точно не побегу, да и по другим его приказам – тоже. Пока не уверюсь в том, что они для пользы дела.

- Силен ты, однако, - покачал головой Карпов. – У нас мало кто осмеливается спорить с особым отрядом. Тем более, с руководством. Ты, часом, на его место не метишь?

- Своих забот полон рот, да и не по мне такая работа, – отмахнулся Александр от подобного предположения.

- Ежели сотник решит, что ты поперек его воли идешь, проблем не оберешься.

- Знаю, не впервой. Токмо подстраиваться под него не буду, даже несмотря на то, что он мою девушку из беды вытащил.

- Вон оно как... Так почему она…? – Евсей не закончил вопрос, понимая, что «наступил на больной мозоль». – Извини, боярин.

- Чего извиняться - проворонил я ее. Из-под самого носа умыкнули.

Они разговаривали по пути от трактира до ворот, где Данилу поджидал запряженный конь, другого времени попросту не нашлось. Боярин торопился попасть в сторожку за пару часов до заката.

- За всем не уследишь, - Карпов развел руками. - Тем более, опосля того, что ты взвалил на свои плечи.

- Так ведь к этому тоже приложил руку Творимир. Мы с ним в очередной раз немного повздорили, а на следующий день меня отправили наместником в Крашен, добавив для весу титул боярина.

- Почему решил, что дело рук сотника?

- Ты бы видел его довольную рожу - словно у кота, обожравшегося сметаны.

- Я в Крашене пожил немало, не думаю, что тебе свезло, - подумав, произнес Евсей.

- Еще бы! – хмыкнул Еремеев.

- А что с пленниками делать? Держать их здесь опасно, ну как подельники нагрянут? Опять же, мы тут, считай, без власти остались. Старосты нет…

- Точно! – Александр хлопнул себя по лбу. – До моего возвращения назначаешься старостой. Салех останется с тобой. Отправь гонца в Смоленск, можешь даже от моего имени, доложи Творимиру про дела здешние. Спроси, куда доставить пленников, степняки в этом деле помогут. Извини, мне пора.

Боярин быстро отдал распоряжения Салеху и покинул деревню, а кузнец принялся готовить гонцов в Смоленск. Теперь у воинства Корытни имелось достаточно хорошего оружия, да и гарнизон временно увеличился вчетверо, ежели еще считать три десятка верховых степняков.

Уже через десять минут после отъезда Данилы в Смоленск отправился один из ветеранов в сопровождении молодого парнишки.

Можно было бы воспользоваться и голубиной почтой, однако ее надежность на расстоянии более десяти верст оставляла желать лучшего. Беркуты и сапсаны, которых много развелось в лесах Смоленщины, легко нагоняли нагруженного посланием крылатого гонца. Лишь у гномов птичья почта срабатывала без сбоев. Чужаки присоединяли к письмам тайное заклятие, от которого хищные птицы теряли интерес к легкой добыче.

Гонцы отправились в Смоленск на одной из телег заезжих лазутчиков. Они не собирались привлекать к себе лишнего внимания, а потому двигались без особой поспешности. Через полчаса им волей-неволей пришлось остановиться.

- Вечер добрый, дяденьки. Я заблудилась в лесу, чудом на дорогу выбралась. Не подвезете до деревни, а то скоро стемнеет?

Молодая крестьянка с полной корзинкой красноголовиков смущенно стояла у дороги. Ее красоту нельзя было не заметить, даже несмотря на вымазанное грязью лицо. Сразу было видно - слез девушка нынче пролила немало.

- Кто же тебя саму в лес-то отпустил, красавица? – спросил ветеран.

Парень же был настолько поражен красотой незнакомки, что просто онемел. И было с чего. Миловидная, стройная, с густым русыми волосами, сплетенными в толстую косу… Ее большие зеленые глаза под изогнутыми дугой черными бровями буквально завораживали. Сердце молодого человека забилось с перебоями.

- Так не одна я была, дедушка. Подружки, тетка Пелагея да…, - принялась объяснять заблудившаяся.

Вскоре она сидела на повозке. Говорила ладно, да только речь ее лилась как-то монотонно, убаюкивая слушателей. Минуло всего несколько минут, и роли сменились. Теперь она задавала вопросы, а ветеран и его подопечный рассказывали обо всем, что произошло в деревне.

Очнулся один из гонцов, только когда колесо телеги попало в большую колдобину и обоих сильно встряхнуло.

- Что за..! – воскликнул ветеран, вдруг заметив, что едут они не по той дороге. – Не иначе, нечистая попутала.

Его напарник по-прежнему оставался под чарами незнакомки: устремленный в никуда взгляд осоловевших глаз, приоткрытый рот и бессмысленная улыбка.

- Прокош, хорош лыбиться! – Старик отвесил парню смачный подзатыльник.

- А? Чего? Где мы? – пришел в себя тот.

- Чего-чего…, – пробурчал дед. – На ведьму мы с тобой наткнулись. Заворожила и с дороги сбила, гадина. Одного не пойму - чего ей надо было, куда подевалась?

Ни один, ни другой не могли вспомнить, о чем разговаривали. В сознании запечатлелось лишь круглое лицо красавицы, да огромные зеленые глаза.

- Ведьма не может быть такой красивой, - мечтательно произнес Прокош.

Ветеран проверил, на месте ли оружие. Убедившись, что ничего не пропало, немного успокоился, но на молодого прикрикнул:

- Кто тебе сказал, что она красивая?!

- Так я же своими глазами видел.

- Видел он, - пробурчал старый воин. – Что она захотела показать, то и выставила. А на самом деле... – Мужчина сплюнул с досады.

- Эх, вот бы мне такую красавицу в жены! - мечтательно произнес парень.

- Хорош слюни распускать! На тракт надо выбираться. Или собрался в лесу заночевать?!

- Так нам же в Смоленск быстрее надо.

- Вот и спрыгивай с телеги! Рядом побежишь. Лошадка налегке шибче потрусит. А тебе надобно мозги проветрить.

Сам он тоже соскочил с повозки и ускорил ход.

«Молодец Буян! Видно сразу, боевого опыта ему не занимать. А вот я слабоват оказался. Мог бы и сам догадаться за собой людей вдогонку направить. Но я же гордый, все умею, ничего не боюсь! – Размышляя пути на встречу со шведским шпионом, Еремеев прошелся катком критики по собственным ошибкам. – В результате остался без поддержки, чуть не попался, и сейчас мог бы следовать этой дорожкой под конвоем. Если бы не Евсей, как знать, чем бы все закончилось. Да и подошедший Салех оказался более чем кстати. Степняки обезвредили наблюдателя, подстрелили голубя и не дали уйти гонцу. А ведь я еще обещал обучать их самбо. Вот жизнь - минуты свободной не найти! Неужели это никогда не кончится?»

Салех в разговоре с командиром сознался, что «заблудился» он по приказу крашенского воеводы. Поход оказался весьма удачным для его небольшого отряда: ученики незаметно подкрались к деревне, разведали окрестности, обнаружив подозрительного типа на дереве, а затем сами организовали наблюдение, что помогло перехватить почту.

«Буяна обязательно отругаю за самовольство, а потом награжу за смекалку и спасение командира. Но сначала главное: вырвать из лап негодяев Зарину», - решил Александр.

Когда Еремеев заметил сторожку, его лошадка остановилась, как вкопанная. Она и до этого жалобно ржала, да все норовила свернуть в сторону, а тут словно оцепенела.

«Не зря место гиблым зовут, - подумал Александр. – Холодом потянуло еще до того, как неожиданно поблек солнечный свет, а ведь ни одной тучки на небе. И еще тишина... Мертвая. Кто же тут поработал? Вроде болото рядом, может кикимора? Нет, на болотах я бывал, и не раз, там подобной тоски не ощущалось. Или хандра лишь на меня набросилась? Так нет, кобылка совсем извелась, того и гляди - с седла сбросит. И зачем Кочебор меня позвал именно сюда? Наверняка неспроста, только гадать некогда».

Еремеев не стал мучить животное. Спешился, снял с седла колчан с эльфийским луком и стрелами, повесил его на плечо и двинул вперед.

Пройдя всего несколько шагов, заметил, что в траве появились изумрудные оттенки. Красиво? Пожалуй, да, но от этой холодной красоты стало еще муторнее. К тому же трава начала прихватывать сапоги, и выдирать их приходилось с трудом, словно из трясины. Дальше – больше. Около самой земли возникла сизая дымка. Сначала едва заметная, но по мере продвижения вперед она становилась все гуще и поднималась все выше. Когда до избушки оставалось метров тридцать, туман добрался до колен.

«И здесь колдовство, чтоб ему провалиться! Да еще какое-то вязкое, холодное и тягучее. Идешь, словно в киселе, который из тебя все соки вытягивает. Неужели Кочебор лучшего места найти не мог?»

Вскоре Александр почувствовал еще и монотонный… то ли вой, то ли гул. Вроде и негромкий, но было в нем нечто жуткое, от чего хотелось поскорее покинуть поганое место.

Поднявшись на крыльцо, Еремеев остановился.

Бревенчатое сооружение чем-то напоминало избушку Бабы Яги из русских сказок. Правда, курьи ножки пока не просматривались. Впрочем, и окон Александр не заметил, а дверь - вот она, только дерни за ручку…

- Эй! – крикнул Еремеев. – Есть там кто живой?

- Зайди - узнаешь, - донеслось в ответ.

«Такое ощущение, что звук со всех сторон идет, да еще эхо... Откуда оно здесь? Точно, место нехорошее, моя лошадка сразу деру дала, стоило ее отпустить. А ведь придется внутрь заходить. Зря, что ли, ехал?»

- Может, поговорим на свежем воздухе? – предложил Александр.

- Здесь под открытым небом лучше не задерживаться, - снова донеслось со всех сторон. – Недолго и помереть.

Это Еремеев уже почувствовал. На организм навалилась тяжесть, которая с каждой секундой лишь усиливалась. Он потянул за ручку и оказался внутри крохотной прихожей. Дальше еще одна дверь, за ней комната без окон, стол, кресло, лавка, табурет и горящая лампа, подвешенная под таким же бревенчатым, как и стены, потолком.

В комнате ему стало легче. Александр осмотрелся. Никого не обнаружив, хотел задать вопрос, но тут с громким хлопком закрылась дверь. Он вздрогнул, вжав голову в плечи.

- Садись, Данила, в ногах правды нет. – Голос теперь исходил сверху, эхо пропало.

Взгляд остановился на кресле, затем переместился на лавку, приставленную к стене, и коснулся табурета, опрокинутого на пол.

«Ловушка? Сяду в кресло, а оно окажется с секретом, и вряд ли для гостей приятным. Лавка..? Тоже доверия не внушает… Похоже, я становлюсь параноиком. Впрочем, лучше быть живым параноиком, чем мертвым кем бы то ни было», - он подошел к табурету, поднял его и присел.

- Что дальше? – спросил Еремеев.

- В кресле было бы удобнее.

- Для кого? – в голосе собеседника Александру почудилась досада.

- Перекусить не желаешь? – тот проигнорировал вопрос.

- Обойдусь. Не для того сюда прибыл.

- Вольному воля, - доносившийся сверху голос начинал раздражать.

- Ты, что ли, Кочебор? – Александр всмотрелся в потолок, пытаясь рассмотреть хоть какую-нибудь дыру.

- Можешь так меня называть.

- Ты где?

- Рядом, но вне досягаемости.

- А что так, боишься? – задал вопрос Еремеев.

«Выходит, не один я такой осторожный, - размышлял прибывший. Ему хотелось видеть собеседника, так проще понять, что собой представляет человек, и как с ним разговаривать. – Ладно, будем работать с тем, что имеем».

- Обычные меры предосторожности, - пояснил невидимый собеседник. - Не каждый день доводится встречаться с победителем грозного чудища, да и других подвигов за тобой числится немало.

- Что это за место?

Еремеев еще по дороге проанализировал ситуацию и прикинул несколько вариантов поведения в разговоре с врагом. Один из них - затянуть время, задержав противник до ночи, чтобы он не смог покинуть помещение из-за зверюг. Тогда появится возможность многое прояснить.

- Место особое. Говорят, эльфы собирались тут создать проход в свой мир. Не получилось. Сотню своих потеряли, да лужок испоганили так, что ни один зверь лесной, ни одна нечисть из местных сюда носа не кажет. А вот зверюги - те появляются еще до заката. Кишмя кишат.

- Тебе эльфы по нраву?

- Терпеть их не могу.

- Какой тогда смысл назначать встречу здесь? Вой, туман, трава, которая за ноги хватает. Как же меры предосторожности?

- Здесь нам никто не помешает. А тому, кто знает секреты этого места, опасности нет.

- А меня, выходит, не жалко, - усмехнулся Александр. – Сначала отравили, теперь пора на корм зверюгам отдавать?

За время разговора Еремеев несколько раз чесал шею за ухом в надежде, что собеседник это заметит.

- В этом нет смысла, Данила. Королю Швеции нужны смелые люди.

«Так-так... Становлюсь крайне популярным. Эльфам я нужен хотя бы для того, чтобы меня убить, гномам - для проворачивания своих делишек, теперь еще и Карлу понадобился. Прямо не человек, а нужник какой-то!»

- Неужели монарх сам не справляется?

- Толковые исполнители всегда требуются. Они экономят время и деньги короля.

«А до моих нужд никому нет дела. – Еремеев аж зубами заскрежетал. – Не зря все-таки этот тип решил не показываться на глаза. Точно бы не удержался и пару раз заехал, как говорит леший, натурализму ради».

- Ты в курсе, что не все толковые готовы исполнять чужую волю?

- Но их ведь можно заставить, не правда ли? – в голосе Кочебора появились ехидные нотки. - Главное - найти верный подход.

- Смотри, не ошибись в выборе, - предупредил Александр, ощущая поднимавшуюся волну ярости. – А то вдруг пойдешь не туда, да наткнешься по дороге на затаившегося пушного зверька...

- Ежели не уверен, что выход безопасен, нужно сначала пропустить женщину. Так издревле поступают все умные люди.

Еремеев мысленно произнес несколько нелитературных слов в адрес собеседника, а вслух:

- Знаешь, к некоторым слишком мудрым в гости инсульт приходит.

- Еще один зверь?

- Ага, и очень опасный. Невидимый, неслышимый, но ежели подберется, мозг разом отключает, а самого превращает в овощ.

- Ты сюда пришел мне сказки рассказывать?! – повысил голос Кочебор.

- Сам говорил о мерах предосторожности, вот я тебя и предостерегаю. Не тот путь ты выбрал, уважаемый. Кто им следует, долго не живет.

- Данила, ты не в том положении, чтобы меня запугивать. Не находишь?

- Пока нет. Нашел бы тебя, разговор по-другому сложился.

- Даже интересно, как?

- Я бы доходчиво объяснил, что ждет того, кто девушек в мужские дела впутывает, да еще за их спинами прячется. Тебя этому король Швеции научил?

- Карл – великий монарх. Его не интересуют детали, ему важен результат.

- Ущербная позиция. Иногда из-за каких-то мелких деталей гробятся большие дела. Вместе с исполнителями.

- Тебя сейчас не это должно волновать, Данила.

- Берешься решать, когда и что меня должно беспокоить? Я тоже умею давать советы. Хочешь один?

- Нет! Данила, мы теряем время. Перейдем к делу. Хочешь, чтобы твоя Зарина жила?

- Этого мало, я хочу, чтобы она жила долго и счастливо. Чтобы ее окружали добрые, участливые люди и те, кого она сама хочет видеть рядом.

- Надеешься устроить ей рай на земле? Не получится.

- Ты спросил, чего я хочу - я ответил.

- Данила, разговор начинает меня утомлять. Могу ведь плюнуть на тебя, королю доложить, что крашенский боярин для нашего дела непригоден. И кто от этого выиграет?

- Перечислить всех?

- Обойдусь без подробностей. Одно скажу: без противоядия ты сдохнешь через два дня, и надобность в Зарине вообще пропадет. Я не буду говорить, что с ней потом сделают, но точно - ничего хорошего.

Еремеев до боли сжал кулаки. Опять захотелось прямо сейчас кого-нибудь убить.

«Спокойно, Сан Саныч, спокойно. Надо срочно занять голову другими мыслями, иначе мозги закипят. Так, Кочебор, наверняка пытается прощупать, насколько я могу быть управляем. И надо бы его убедить в том, что имеется шанс меня подчинить. Как бы это лучше изобразить? – принялся рассуждать Александр. - В его глазах я - молодой человек, пусть и не совсем обычный, в этом мире многие сие отметили, но горячность молодости, пожалуй, следует продемонстрировать».

- Пальцем ее тронешь - и я тебя на краю света найду, все кости переломаю, собственное дерьмо жрать заставлю! Ты меня понял, гнида?

- При чем здесь я? Девка вообще не в моем вкусе. Свою работу с ней я выполнил, дальше займутся другие…

- И других найду, всех покрошу в капусту! Пусть токмо попробуют сделать ей больно!

- Это лишь от тебя зависит. Не смог уберечь девицу - теперь расхлебывай последствия.

Еремеев вскочил, схватил табурет и со всего маху грохнул им о кресло. Показавшаяся с самого начала подозрительной мебель, попыталась ухватить табуретку подлокотниками, но не выдержала удара и развалилась.

- Как же ты меня достал, сволочь! – Александр и обессиленно опустился на пол и обхватил голову руками.

Несколько секунд никто из собеседников не проронил ни слова.

- Успокоился? – подал голос Кочебор.

- Чего ты от меня хочешь? - устало спросил Еремеев.

«Надеюсь, хоть какая-то логика в моих действиях была. Негодяй должен поверить, что я готов сотрудничать, - размышлял Александр. - А кресло действительно оказалось с сюрпризом. Так ему и надо!»

- Король Швеции желает с тобой поговорить. Почему бы не уважить великого человека?

- Сначала я должен увидеть Зарину.

- Не проблема, там и встретитесь.

- Где - там? – Еремеев снова посмотрел на потолок.

- Где-то между Дорогобужем и Смоленском. Ты знаешь, что Карл взял Дорогобуж?

- Выходит, война уже началась?

- Карл Семнадцатый пересек границу Республики нынче утром.

- И зачем ему тогда мы с Зариной? – тем же упавшим тоном произнес Александр.

- Сам у него спросишь, Данила.

- И спрошу! - Еремеев изобразил твердость в голосе. Долго демонстрировать свое уныние он опасался, Кочебор мог заподозрить неладное. – А ты мне расскажи, что в Корытне устроил? Нагнал придурков, те попытались меня повязать…

- Это была еще одна проверка, Данила, - ответил невидимый собеседник. – Ты ее прошел. Значит, достоин предстать пред очи короля Швеции.

- Так меня к нему и пустят…

- О том не беспокойся. Противоядие найдешь под столом возле самой стены, там же перстень с гербом короля. Покажешь солдатам - они проведут к офицеру, тот поможет найти Его Величество. Надеюсь, дня через три увидимся. А сейчас советую плотнее закрыть двери, а то, не ровен час, ночные гости нагрянут, слышишь вой за стеной?

- Разве солнце уже зашло? – не понял Александр. По его расчетам до темноты оставалось еще около двух часов.

- Здесь солнечный свет другой, и зверюги появляются гораздо раньше. До скорого.

- Что значит - до скорого? Разве ты не будешь со мной дожидаться утра?

Ответом ему стал хлопок двери. Наверное, чердачной.

Еремеев поспешил на выход. Оказался в прихожей, толкнул дверь и тут же вернул ее на место, да еще засов задвинул.

«Откуда их столько?! – в серых сумерках он успел заметить сотни клыкастых тварей, которые резко устремились к распахнутой двери. – А как же Кочебор? Или эта гнида настолько гнилая, что ее даже монстры из другого мира жрать отказываются?»

- Где же его, аспида проклятущего, носит? – сокрушалась кикимора, восседая на своем излюбленном пне. – Вчерась соловьем пел, обещался весточки по три раза на дню слать, а сам? – Бабка в очередной раз принялась всматриваться вдаль, пытаясь разглядеть хоть какой-то намек на гонца с посланием. - Утречком дятел прилетал, донес, что к дубу они с Данилой удачно сходили, а опосля - как в воду канул. И точно не в моем болоте, я бы про то знала, - хозяйка местных болот размышляла вслух.

Давненько она так не волновалась, считай, с тех самых пор, как ее, одурманенную черной морью, везли на сожжение. Тогда из беды по поручению лешего ее выручил Данила. Нынче вроде и беды особой не предвиделось, но повод для беспокойства имелся великий.

Кикимора не один десяток лет лелеяла мечту отомстить старшей сестрице, которая коварно заграбастала часть ее земель, да еще, как потом выяснилось, со спящим источником силы. Наказать сестрицу и отобрать земли можно было, лишь разбудив источник. И случай подвернулся пару дней назад, когда все тот же Данила чудом прорастил на болоте дуб-ведун.

- Выходит, паренек заполучил-таки заветный прутик. И где теперь эти двое ходят? Лешак обязался сразу доложить, куда они направятся. И что? Ночь на дворе, а вестей нет! – Старуха задрала голову к появившемся на небе звездам. – Что сие может означать? Он про меня забыл? Али удумал чего непотребного?

Бабка соскочила со своего «трона» и принялась шагами мерять островок:

- Настойки сколько извела на него, времени потратила - и все впустую? Дескать, у меня нынче дуб имеется, и он знать никого не знает! – старуха сама себя «накручивала», приписывая лешему несуществующие грехи. – Да без меня ничего бы у лешака не было. Кто к нему Данилу направил? Знамо дело, я. А могла просто утопить в болоте - и всех делов!

Старуха сделала несколько кругов и вернулась к пню. Снова взгромоздилась, подобно царице, и продолжила костерить не сдержавшего обещание:

- Неужто он решил сам заграбастать источник? С него станется! Данилу против меня настроит и… Как будто ему дуба мало. Погодь! – старуха приказала себе угомониться. – Отколь же лешаку знать, где источник тот находится? Без сестрицы он его не в жизнь не отыщет, а та скорее руку себе отгрызет, чем укажет место.

Кикимора немного успокоилась, разобравшись, что лешему источника не видать. Однако тут же пришло понимание, что лакомый кусочек может достаться сестрице, и это было еще невыносимее.

- Токмо не злыдне! Она тогда меня вообще со свету сживет, пиявка зловонная! Эх, надобно самой лешака отыскивать. А там и до Данилы доберусь, без меня они с сестрицей не совладают. Кабы знать, как оно обернется, - старуха сотворила заклятие вызова, и рядом воспарил полупрозрачный толстый мужичок.

- Чего госпожа изволить желает? – пробасил болотный дух.

- Чего-чего, - пробурчала старуха. – Ты когда последние вести докладывал?

- Давеча поутру.

- И чего? С того времени ничего не стряслось?

- Шибко значимого ничегошеньки…, - он рассказал об утопленниках прошедшего дня, о людишках, коим удалось выбраться из топей, о дыме костра, что ветром принесло из лесу, о драке болотных русалок с речными…

- Не мути мне мозги, сгусток тумана! – не выдержала длинной речи бабка. – Чего диковинного в угодьях и на их границе?

- Все тихо, госпожа. За порядком следим, непотребств не допускаем. Спуску гостям незваным не даем, не то, что некоторые.., - довольно заметил дух.

- Ты о ком гуторишь?

- У речных, к примеру, русалку чужак извел, а они даже не чешутся.

- Какой еще чужак?

- Вроде того, что леший к нам притаскивал - шишколобого. Ты его тогда из болота вышвырнула, - произнес дух и поспешно добавил: - Пришлого.

- Про русалку откуда вызнал? – навострила уши кикимора.

- Дык, я, когда хвостастых разнимал, одна из речных нашим пеняла, что тех числом больше. А стряслось сие неравенство по вине того самого чужака, в самый раз перед дракой. Вот они и не сумели замену подыскать. Речные.

- Где? – строго спросила старуха. – Где чужака заприметили?

Дух пообещал выяснить, и был послан к речным русалкам.

- Запустил ты свои владения, лешак, ох запустил! Эльфы как у себя дома шастают. А от них одни беды на нашу голову. То они чудище призовут, то… - Кикимора была уверена, что огромный монстр прибыл к ним по воле чужаков. - Где это видано – русалок изводить?! И водяной ему с рук сие спустил?! Эдак шишколобые вскорости на шею нам сядут, да понукать примутся. Надо будет самой разобраться, раз водяной да леший не сподобились.

Глава 7

Опасный секрет

Когда погасла лампа, стало еще тоскливее: кромешная тьма, пробирающий до костей холод, и давящий на психику жуткий вой …

«С ума, что ли, решили меня свести? – замысел врага не поддавался объяснению. - И зачем шведскому королю умалишенный? Юродивый понадобился? Ну да, припоминаю, что во времена Бориса Годунова юродивый имелся чуть ли не при каждом царском дворе. Типа, его устами Бог разговаривает. Но таким человеком управлять невозможно. Я уже сейчас готов кинуться на кого-нибудь, лишь бы этот вой прекратился».

Стены избушки в очередной раз вздрогнули от мощного толчка. Кто-то из зверюг явно вознамерился расшатать бревенчатый домишко. Наверное, самый голодный. И пока он, судя по редким ударам, действовал в одиночку.

«А были бы у избы ноги, да помускулистее, уже сама бы пинков пришлым надавала, - Александр припомнил кадры из мультфильма «Добрыня Никитич и Змей Горыныч». Там избушка сражалась конечностями не хуже ниндзя. – Нет, эта ночь, похоже, никогда не кончится! Впрочем, если твари раскатают домик по бревнышку, для меня закончится все и сразу. А не хочется. Столько дел еще закончить надо».

Зверюги, которых успел заметить Еремеев, когда неосторожно приоткрыл дверь, имели весьма внушительные габариты. Раньше встречать подобных ему не доводилось.

«Видать, тут хлебное место для ночных тварей - надо же так отъесться! Прямо не волки, а настоящие бегемоты. Таким избушку разломать большого труда не составит. Интересно, какими они здесь становятся во время активной Луны?»

У пришлых из другого мира существ, коих здесь называли зверюгами, имелось две ипостаси: первая – обычная, в виде весьма похожего на волка зверя разных размеров, и вторая – костяная. Когда ночное светило приближалось к полнолунию, зверюги обращались в скелеты и представляли еще большую опасность для человека. Упокоить такого стоило немалого труда.

«До полнолуния еще далеко, будем считать, что хоть с этим мне повезло. Выяснить бы еще, можно ли этих «бегемотиков» взять пулей?»

Рука машинально отправилась под мышку, где находилась кобура револьвера. С оружием сразу стало чуть легче, а желание его применить резко подскочило, стоило ощутить пару внеплановых толчков. Похоже, к самому нетерпеливому присоединился кто-то еще.

«Достали, сволочи! – Он наощупь направился к выходу из комнаты, очутился в крохотной прихожей, нашел засов и осторожно сдвинул его в сторону. – Выйти и пожелать им приятного аппетита? А что? Поступок вполне в духе сумасшедшего. Оно и неудивительно - еще пару часов, и мозги могут не выдержать. Но, пока я в здравом уме и трезвой памяти, хочется выяснить, насколько те твари пуленепробиваемы».

Он толкнул дверь ногой:

- А-а-а, гады! Кто тут желает свежего мяса!?

В сгустившихся сумерках Еремеев различал лишь тени, да горящие красным глаза монстров, по ним и открыл прицельный огонь.

Каждый его выстрел оглашался жутким визгом, видимо кожа монстров не являлась надежной защитой от пуль. Может от смерти и спасала, но боль зверюги ощутили в полной мере.

Сначала Александр разрядил револьвер, затем пальнул два раза из пистоля и поспешил закрыть двери. Буквально через секунду избушку сотряс такой удар, что человека сбило с ног.

- Ага, не нравится!? – злорадствовал Еремеев. – Сан Саныч вам еще покажет кузькину мать! Вы у меня дорого заплатите за сегодняшний ужин!

Адреналин в крови зашкаливал, а потому усталость, недомогание и прочие проблемы отошли в сторону, и сейчас нисколько не волновали Александра. Беспокоил лишь один вопрос: сколько в загашнике патронов, и как бы ему изловчиться, чтобы попасть монстру в глаз? А еще - в области груди, там, где остался ожог от так называемого амулета Руха возник, нестерпимый зуд. Так и тянуло почесать, видимо, на нервной почве.

- Жаль, тут ни единой бойницы. Сейчас бы спокойненько расстреливал клыкастых, да еще мог эльфийским луком воспользоваться. Дюжина стрел с зачарованными наконечниками наверняка бы пришлась тварям не по вкусу.

Он сейчас позабыл, что для стрельбы из этого лука требуется магическая энергия, к которой ему запретил обращаться не только целитель, но и дуб-ведун. Впрочем, когда тебя едва не сбивает с ног при каждом сотрясении избы, о запретах забываешь.

- Зато я как-то сразу согрелся.

Он снял с плеча колчан, положив его на пол, расстегнул кафтан и рубаху. Глянул на зудящий ожог.

- Ух ты! Он до сих пор светится! - Еремеев не отдавал себе отчет, что размышляет вслух. – Весьма кстати! Хоть гляну, что у меня в арсенале.

Мрак в комнате немного развеялся. Видимость хоть и на расстояние вытянутой руки сразу улучшила настроение взбудораженного молодого человека.

Он выгреб содержимое всех карманов и разложил на полу.

- Патронов револьверных – двадцать четыре штуки. Мало. Заряды для пистолей – двенадцать штук. Тоже негусто. Перстень предателя. – Так Александр окрестил кольцо, переданное Кочебором. – И мне почему-то кажется, воспользоваться им не судьба. Два серебряных желудя. Их-то я чего с собой таскаю? Противоядие. – Стоило упомянуть это слово, и задора поубавилось. Он не имел права сейчас умирать, поскольку от этого зависела судьба сразу двух девушек. Через несколько секунд тяжких раздумий он продолжил: - Идем дальше. Фляжка с бодрящим снадобьем, парочка сухарей, носовой платок. Платок?

Еремеев развернул квадратный лоскут ткани. Эта тряпица являлась капканом для тех, кто пытался взять что-нибудь на ней лежащее. Правда, для этого ее следовало зарядить и произнести кодовое слово. Именно с помощью этого платка Александр поймал зверюгу, впоследствии ставшую Жучкой.

- Пойти, что ли, выложить его перед входом в избушку? Хотя, там такие кабанчики, что вывернут вместе с капканом часть дома, а он и так еле держится. Ладно, что тут еще? Кошелек, второй. А в нем что? Даже интересно посмотреть.

В первом, увесистом, находились монеты, и Еремеев даже помнил, что там дюжина золотом и полтинник серебром. А во втором… Он высыпал содержимое на пол.

«Алмазы? Три камешка из разбитого алтаря? Пожалуй, самые бесполезные вещи в нынешней ситуации. Была бы рогатка, сгодились бы. Что там еще? – Еремеев придвинул к себе нечто замотанное в тряпицу. – А про эту штуковину я вообще забыл. Ее Горислава преподнесла в подарок от деревни, у которой я со стагазом схлестнулся. И ведь ценная вещь для гномов, как она сказала. Только какой мне прок от этого кусочка металла?»

Александр развернул тряпицу, покрутил пластинку в руках и небрежно швырнул на пол. В этот момент изба вздрогнула гораздо основательнее. Сидевшего на полу Еремеева подбросило вверх.

«Да чтоб тебя наизнанку вывернуло!» - мысленно простонал мужчина.

Буквально в следующую секунду раздался тоскливый вой сразу нескольких тварей, за ним последовал топот, потом стало заметно тише.

«Неужто один убился об стену, а остальные побежали поминки по нем справлять? Вот радость-то!»

Александру также досталось - приземление на копчик отдалось болью в пояснице.

«Все! Хватит терпеть издевательства! Собираю вещи - и на прорыв. Надоело торчать в четырех стенах и ждать, когда они на тебя обрушатся».

Он потянул руку и тут же ее одернул, обратив внимание, что алмаз, в сантиметре от которого после толчка оказалась пластинка, засветился тусклым светом. Еремеев застыл, уподобившись каменному изваянию.

«Что за…? Почему он...? А ведь эти алмазы...? Не может этого...»

Вопросы возникали в голове со скоростью пулеметной очереди, наступая друг другу на пятки, не успев до конца сформулироваться. Александр даже не пытался на них отвечать, заняв выжидательную позицию. Прошла минута, другая. Никто больше не думал бодаться с избушкой. По крайней мере – ни единого толчка. А звуки, доносившиеся снаружи, заметно поутихли.

- А если так? – тихо произнес Еремеев и отодвинул светящийся камушек чуть дальше.

Алмаз потускнел, а звуки стали слышнее.

- Очень хорошо, - вкрадчиво вымолвил Александр, - продолжим эксперимент! – Он уселся поудобнее, и коснулся пластинки камнем. Тот засветился ярким светом.

Действо не осталось без внимания монстров, которые тут же отозвались тоскливым воем, все больше удалявшимся от сторожки. Стало по-настоящему ТИХО.

«В алтарном камне три неграненых алмаза. Они имеются и здесь. Сделаем так, - размышлял экспериментатор, придвинув еще два камешка к пластине. Они тоже загорелись ярким светом. В комнате словно зажглась электрическая лампочка. – Так вот почему гномам дорога эта пластинка! Это, скорее всего, ключ к алтарным камням?»

Еремеев даже взмок от неожиданного открытия, вместе с которым пришло понимание: гномы убьют любого, кто хотя бы прикоснулся к этой тайне.

«Плевать. Сам болтать не стану даже под пытками. Главное, никому пластину не показывать. А сейчас… Да я же теперь могу ночами гулять, когда душе угодно. Эх, знать бы, куда Кочебор направился. Неужели в Корытню?»

Еремеев поднялся и вышел на крыльцо.

- Ну что, сожрали?! – Напряжение последних минут требовало выхода, и он заорал во все горло. – Кишка у вас тонка русского мужика схарчить!

Красные огоньки едва угадывались. Похоже, зверюги отошли метров на сто, а то и больше. Александр присел и взглянул на ночное небо:

«Да, луна и звезды здесь просматриваются довольно тускло. Точно место нехорошее, и все из-за эльфов. Шишколобые еще большее зло, чем гномы, хотя и те не подарок».

Попав в мир, где все кардинально отличалось от прежней жизни, Еремеев не раз натыкался на загадки, которые до него еще никто не разгадывал. Он выяснил, куда с восходом солнца исчезают пришлые зверюги, завладел загадочным сдвоенным амулетом, и даже поспособствовал превращению ночной твари в почти обычную зверушку, не менявшую свой облик ни днем, ни ночью. Сейчас перед ним приоткрылась тайна алтарных камней.

«А что, все логично. Только алтарный маг и должен получить сие знание. По-моему осталось сделать всего один шаг, чтобы самому сооружать алтари, и научиться, как с этим знанием жить, точнее - выживать. Но об этом я подумаю немного позже, - решил Еремеев. – Успеть бы перехватить Зарину до того, как она попадет в лагерь Карла Семнадцатого. Как-то нет особого желания с ним разговаривать. Опять же, мне еще к источнику сходить нужно, чего-то там разбудить. Правда, леший сам куда-то подевался, а дорогу только он и знает, наверное».

Александр вернулся в домик, уселся на деревянный пол. Еще недавно у него зуб на зуб не попадал, но сейчас он вообще не чувствовал холода. Сложилось ощущение, что алмазы не только дали свет, но и обогрели тесную комнатку.

«Кстати, надо глянуть, как там дары чуда-дерева поживают. Дуб вроде сказал, что при контакте с моей кожей прутики не засохнут. – Еремеев снял кафтан и рубаху. К левому плечу он перед походом притянул веточку с зелеными листиками, к правому – с золотистыми. – Точно! Даже ничуть не привяли. Что ж, пусть все так и остается».

Александр снова натянул рубаху, кафтан, осмотрел разбросанные по полу вещи. Последний толчок раскидал их во все стороны.

«Ничего врагу не оставлю! Как выяснилось, даже самая никчемная, на первый взгляд, мелочь может разогнать толпу «бегемотов», или как этих крупногабаритных здесь называют?»

Раскладывая свой скарб по карманам одежды, Еремеев мысленно набросал план дальнейших действий, первым пунктом которого значилось возвращение в деревню, где сейчас оставался Салех. С ним Еремеев собирался отправить в Крашен противоядие.

«По истечению трех суток оно, скорее всего, потеряет силу, поэтому с доставкой затягивать нельзя, - рассуждал он. – Завтра же утром пусть выезжают. Фу-у-ух, думаю, одной проблемой станет меньше».

Александр поднялся, поправил одежду, заткнул пистоли за пояс. Пластинку и один из камней он использовал вместо фонарика.

«Пора отсюда выбираться».

Еремеев не стал подкрепляться бодрящим снадобьем, поскольку сейчас бодрости хватало на троих, а средство стоило экономить. Он вышел под открытое небо, сориентировался и двинулся на юг. Когда выбрался из гиблого места, свет луны стал ярче освещать ландшафт.

«Надеюсь, лошадка сама нашла обратную дорогу и вернулась в Корытню до темна. А вот меня там вряд ли ждут ночью. Жаль, часов нет. По ощущениям, до утра еще далеко».

Александр двигался, держа в левой руке отпугивающий зверюг «фонарик», а в правой револьвер. Понимая, что мало кто решится напасть в это время суток, он все же не исключал обычных хищников, да и местная нечисть могла встретиться. Пулей, правда, такую не упокоишь, но приостановить можно. Наверное. Именно так считал припозднившийся, внимательно всматриваясь в ночной пейзаж. И все же заметить подкравшегося ему не удалось:

- Ты Данилой будешь? – раздался хриплый голос сзади, стоило приблизиться к небольшому перелеску

Еремеев с трудом удержал себя от резких движений. Мысль о том, что убийца бы ничего спрашивать не стал, заставила сдержаться.

- А ты кто будешь? – спросил он в свою очередь.

- Волколак я. У здешнего лешего сторожем служу.

- Он тебя прислал? – Александр развернулся, но никого не заметил.

- Нет, пропал хозяин давеча.

- Что значит «пропал»?

- Никто из наших его духа не чует. Сие погано. Лес без духа лешего сгинуть может.

- Ты покажешься, или так и будем общаться втемную?

- Стрелять не станешь? Мне-то оно не смертельно, но доставать потом свинец из шкуры неохота.

- Не буду.

Волколак вошел в зону видимости на задних лапах. Сгорбленная мускулистая фигура, лысая голова, горящие красным глаза. В общем, ежели бы стоял на четвереньках – вылитый зверюга.

- Ты вроде у нашего лешего порученцем значишься? – прохрипел оборотень.

- Есть такое дело.

- Подмога твоя надобна. В лесу за день два гиблых места появилось, а нам туда ходу нет. Зверье замертво валится, нечисть впадает в бешенство.

- Гиблых? – Александр непроизвольно оглянулся.

- Ты из таковского вышел недавно. Я там твой след потерял, хотел ужо назад ни с чем вертаться, да громы услыхал. По зверюгам, небось, палил?

- Пострелял малость. И чем же я могу помочь? – Еремеев пребывал в некотором недоумении - раньше от слуг лешего он мог слышать лишь его голос, правда, те были обычными птицами или зверьками.

- Лешего надобно отыскать. Чую, он на гиблых местах застрял.

- В собственном лесу? Разве это возможно?

«Впрочем, если леший не явился на встречу, то мог и в беду попасть. А говорящий волколак… Да что я о них вообще знаю? Вон, у кикиморы русалка разговаривает. Почему оборотень не может? – Александр убедил себя в том, что лысый волк вполне мог служить хозяину леса.

- Доселе не случалось, - ответил собеседник. – Так ведь и шишколобые к нам ранее не заглядывали. А тут один сбег вчера поутру. Потом в лесу стали поганые проплешины возникать.

«От эльфов всего ожидать можно», - Еремеев покачал головой и спросил:

- И далече до них добираться?

- Это как идти будем. Тебя леший зачарованными тропами водил?

Гонец, отправленный в Троицкое передать послание для Данилы, сначала направился на запад. За ним двинули сразу трех опытных сыскарей из особого отдела. Приказ – проследить, насколько точно посыльный выполнит задание.

Однако в выбранном направлении гонец скакал недолго. Вскоре маршрут резко изменился: всадник обогнул Смоленск по большому кругу и двинул на северо-восток в сторону Кардымово. По пути его и задержали под надуманным предлогом, дескать, подорожная выправлена неверно…

Гонец сперва пытался качать права, ссылаясь на важность поручения, клял задержавших его последними словами, грозился страшными карами, а потом умолк, когда снова очутился в черте города. Единственное, что услышали от него конвоиры:

- Говорить буду токмо с Творимиром.

Именно такой доклад прослушал сотник особого отряда от своих подручных. А еще они добавили, что задержанный сильно изменился после возвращения в Смоленск. Причем ни страха, ни уныния в нем не заметили. Скорее, некая отрешенность и полное безразличие ко всему.

Это и насторожило Творимира, который не спешил на встречу с еще одним лазутчиком.

«Ежели он собирался загубить воеводу, то должен иметь скрытное оружие. При обыске ничего не обнаружили, магических следов также не выявили. Тогда чем он собирался убийство чинить?» – размышлял особист, находясь в своем кабинете.

Помимо кресла и стола, тут же поставили топчан, дабы старшому по особому отряду не надо было терять драгоценное время на дорогу домой. Правда, пока ему не удавалось даже прилечь. Вторая бессонная ночь подходила к концу. Может из-за этого он и не мог понять мотивов поведения задержанного.

«Сперва устроил истерику, права качал, а потом смирился с неизбежным? Очень странно. А ведь всему должно быть объяснение. Вот теперь сиди и думай, что у него на уме. Понятно – ничего хорошего, но что именно?»

В камеру, где содержали лазутчика, запустили сонный газ, после чего пленника осмотрели врачи, маги и сыскари, но не смогли обнаружить даже припрятанной иголки.

«Я точно знаю: его задание - убить воеводу и командира особого отряда», - Творимир пытался догадаться, каким образом планировалось покушение.

Гонцу вменялось в обязанности передать послание адресату. Если и не лично в руки, то видеть, как оно попадет нужному человеку. Причем, только сам посыльный сообщал, кому привез письмо.

«Подменить свиток невозможно, это сразу заметят, - мысленно рассуждал сотник. – Швырнуть в воеводу особый нож, расписанный рунами? Так его еще попробуй, достань, а потом успей извлечь, когда за тобой присмотр со стороны телохранителей».

Во избежание подмены бумаг, важные послания запечатывали специальной печатью. Почта особого отряда имела еще более серьезную защиту от постороннего вскрытия…

«Собирался прикрепить некое тайное оружие к свитку? Тогда оно должно быть крохотным… - Голова от недосыпа шла кругом. Творимир присел на топчан. – Ни черта у меня не сходится!»

Мужчина вскочил на ноги:

«И как его разговорить? Гонцу за невыполнение задания, даже не будь он лазутчиком, по законам военного времени грозит суровая кара. Можно сыграть на смягчении наказания, однако предатель уже понял, что раскрыт, а потому готов к самому худшему».

По мнению Творимира, гонец должен чуть ли не бомбу задействовать, да не одну, чтобы первая отключила магическую защиту, а вторая уничтожила цели.

«Нечто подобное случилось лет десять назад в Испании, когда грохнули принца. Хотя считалось, что более охраняемого и магией, и обычными средствами человека в стране не было. Подробности до нас не дошли. Так с чего начинать?»

Он перебрал в голове все известные защитные средства от магии и способы борьбы с ними. Ни один к случаю с гонцом не подходил. При воеводе состоял опытный чародей, легко определявший посторонние вещи в снаряжении посыльного. Понятно, что он никого не подпустит близко.

Творимир сразу исключил версию о простом побеге лазутчика, почувствовавшего угрозу провала. Дескать, не выдержали нервы, вот и дал деру к своим:

«Здесь он был вне подозрений, мог спокойно дождаться шведов. Ан нет, сначала записку подбросил, затем пошел на риск. Видать, враг решил задействовать последние ресурсы. Значит я здорово прошерстил их сеть …»

Сотник потянулся, подошел к окну. За стеклом виднелась широкая улица, хорошо освещенная фонарями.

«Сам точно не разберусь. Нужен человек, знающий все о магической защите и способах ее преодоления. Надо звать специалиста по амулетам».

Несмотря на позднюю ночь, к нему быстро доставили нужного волшебника. Тот вошел в комнату и, скромно став у стенки, спросил:

- В чем я нынче провинился?

- Вины за тобой не значится, Долян. А вот помощь Республике в важном деле ты оказать способен. Надеюсь, не откажешь? – Творимир вернулся к столу и занял кресло. – Присядь. – Он указал на стул.

- Нам постоять сподручнее, господин сотник.

- Как пожелаешь. А пригласил я тебя, потому как совет нужен. И от него зависит жизнь важных людей Смоленска.

- Помогу, чем смогу, - ответил прибывший.

Творимир поделился своими догадками по поводу гонца, после чего спросил:

- Знаешь способ, как обратить безоружного человека в бомбу?

- Полагаю, - волшебник заговорил после недолгой паузы, - тут усе замешано на отравленном тумане.

- Это как?

- Алхимия, тудыть ее в качель.

- Поясни.

- Слыхивал я от кузена жены, кой изредка к нам из Кракова приезжает, что у тамошних чужаков вроде мудреный порошок имеется, и они его могут в кровь вводить по-особому. Как? Про то родич жены не сказывал, сам не ведал. Однако стоило потом той крови на свет божий попасть, она шибко вскипала, разрывала тело и распылялась шагов на тридцать вокруг. Кто ее вдохнет, сразу ж не жилец. Потом она опадает на землю безвредной росой.

- И чем от этой напасти оборониться можно, ведаешь?

- Имеется способ, тудыть его в качель. Амулет супротив непогоды помогает. Он не токмо капли дождя гонит прочь, но и кровушку оттолкнет.

- И где такую древность достать можно? – задал вопрос Творимир.

Подобные амулеты давно не изготавливались: никому не хотелось таскать с собой громоздкую вещицу, легче и удобнее был обычный плащ.

- Загляни в музей особого отряда, там всякие поделки хранятся, глядишь, и дождегон отыщется.

- А твой родич случаем не обмолвился, как прознать о человеке, коему порошок в кровь ввели?

- Нет. Но сам я, любопытства ради, одного лекаря про то пытал.

- И чего он сказал?

- Поведал, как они порченую кровь через вены выгоняют. Гуторил, что можно ее и обратно так вернуть.

- Не о том тебя пытаю, Долян. Имеются приметы, по коим определить можно, порченная кровь, али нет? - от недосыпу Творемир стал соображать туго.

- О том и гуторю. Точки красные у него на венах быть должны.

- Точно! – обрадовался сотник. - Спасибо, Долян. О нашем разговоре никому, - особист дал понять, что разговор окончен.

- Знамо дело, чай, оно не впервой.

Специалист по амулетам поклонился и покинул кабинет, оставив задумавшегося Творимира.

«Стало быть, на теле гонца должны быть ранки на венах? Надобно в том убедиться, но сперва схожу в хранилище амулетов. Без дождегона к лазутчику идти не стоит».

Возле самой двери сотник остановился, сообразив, что в столь ранний час он не найдет ключника. Вернулся, присел на топчан.

«Не забыть бы завтра поутру людей в Корытню послать. Евсей передал весточку, что Данила и там отметился. За этим парнем не поспеешь. Особливо, когда он свою девку из беды выручать пытается. Чую, наломает он дров на сим поприще …»

Глава 8

Испорченная прическа

«Еще одна подобная ночка - и мне уже ничто не поможет, - рассуждал Еремеев, приложившись к заветной фляжке, в которой бодрящего зелья оставалось всего на пару глотков. – Пожалуй, такого отката еще не было».

Чудодейственная микстура на этот раз практически не помогла. Ее хватило всего на несколько минут, после чего снова накатила страшная усталость…

«А я уж думал, что хворь отступила раньше времени. Размечтался».

Данила не сразу отправился к гиблому месту, а сначала вместе с волколаком зашел в Корытню, всполошив своим ночным появлением полдеревни. Виданное ли дело – человек ночью ходит среди зверюг. Сначала его не хотели пускать внутрь, решив, что это какая-то нечисть приняла облик боярина, а потом – отпускать из деревни. Пришлось селянам напомнить, кто тут главный. Благо командира поддержал Салех, который, похоже, ничему не удивлялся. Он так и сказал:

- Боярин - умный человек. Кто-то считает иначе? – тихо спросил хан, словно ненароком положив ладонь на рукоять сабли.

Больше возражений не последовало.

Еремеев передал наставнику степняков противоядие для Лады и приказал поутру доставить в Крашен.

- Возьмешь меня как-нибудь на ночную прогулку? Давно хотел на тварей поглядеть, - па прощание попросил тот, произнеся фразу без малейшего намека на акцент.

- Возьму, - пообещал Александр. - А ты передай Буяну, чтобы собрал отряд побольше, прихватил пушки, и отправлялся прямиком в Троицкое. Чутье мне подсказывает - надобно село к обороне готовить. Ты со своими тоже туда отправляйся. Думаю, и я вскорости появлюсь.

Еремеев преследовал две цели. Коли уж придется идти на встречу с Карлом, то нужно иметь где-нибудь поблизости хорошо вооруженный отряд, в одиночку он навоевался до икоты. Ну, и действительно подготовить деревеньку к настоящей обороне. Если Карлу станет известно, кто является владельцем Троицкого, то и оно может стать разменной монетой в переговорах, а отдавать врагу лишний козырь нельзя.

Остаток ночи, где-то около часа, они с волколаком шли по зачарованным тропам и вышли в абсолютно незнакомом Еремееву месте, по словам проводника - неподалеку от одного из гиблых мест. Здесь путников застал рассвет, а Еремеева настиг мощнейший откат.

Головокружение, темень в глазах, резкая потеря сил и тяжесть во всем теле навалились разом, Александр едва успел достать фляжку и сделать несколько глотков. Полегчало самую малость, и он был вынужден повторить прием минут через пять.

«Хорошо, мы успели с зачарованной тропы сойти. Там, насколько помню, останавливаться нельзя», - успел подумать Еремеев прежде, чем новая волна отката свалила с ног.

Александр не знал, сколько времени он пробыл в забытьи. Волколака рядом уже не было. Судя по солнцу, прошло не меньше двух часов. Когда он снова очнулся, сразу сделал пару глотков и спрятал флягу.

«Надо экономить! – приказал себе Еремеев. - Хоть бы леший скорее отыскался. Надо же было исчезнуть в самый неподходящий момент, да еще эльфа проворонить. На кой он ему вообще понадобился?! Теперь вот разгребай чужие ляпы, хотя и своих по самое не могу!»

Вокруг места, где свалился Александр, стояла резкая вонь, будто сотня котов пометила территорию рядом с человеком.

«Куда мой поводырь смотался? Где искать это гиблое место? – Еремеев привстал на колени. Голова так закружилась, что он снова опустился на траву. – Как же все запущено! Неужели хана моей миссии? В таком состоянии путешествовать можно только на носилках при двух крепких санитарах И что сейчас получается? Я из своего мира, можно сказать, вырвался из лап больничной койки только для того, чтобы тем же самым здесь и закончить?! Ну, нет! Не из таких будет Сан Саныч Еремеев…»

Новая попытка стала более удачной. Он приподнялся на локтях, расширив тем самым обзор.

Теперь удалось рассмотреть и луг, где он находился, и опушку леса, видневшуюся с восточной стороны, и болото, простиравшееся на запад.

«До леса метров двести, до болота - и того меньше. Знать бы еще, куда меня занесло? Одного не могу понять: выходили с тропы в лесу. Потом меня начало колбасить, теперь оказался на лужайке. Почему?»

Александр рассудил, что гнилое место должно быть в лесу, но тогда зачем было его переносить на луг ближе к болоту?

«Может впереди буреломы, и волколак решил их обойти? Или побоялся меня туда вести? Почему оставил здесь посреди этого зловонья? И вообще, где его черти носят?»

- Данила, это я, - раздался хриплый голос предмета его раздумий. Вскоре показался и сам лысый волк в зверином обличии, и на четырех лапах. В пасти он держал нечто, похожее на кукурузный початок. Его и положил возле человека.

- Что это?

- Еда для тебя.

У Еремеева сейчас даже намека на аппетит не имелось, а сама мысль о пище вызывала тошноту. Он быстро переключился на другую тему:

- Самого где носило, и что тут за место? Вонь такая, что дышать страшно.

- Зато никто из лесных тварей не рискнет приблизиться. Я обозначил свою территорию.

- Далеко до твоего гиблого места?

- Тут рядом, но ты не дойдешь, ежели не съешь корень жизни, - волк кивнул на «початок».

- А почему от него болотом разит? – Александр взял в руки принесенное.

«Меня сейчас вывернет наизнанку, - проскочила первая мысль. – Да я в обычном состоянии такое вряд ли бы осилил, а тут…»

- Данила, я вижу, что жизни в твоем теле осталось немного. Может на один день и хватит, но это в хороших условиях. А гиблые места враз все вытянут.

- Ты что, лекарь?! – не мог не воспротивиться Еремеев, хотя прекрасно понимал, что есть этот корень ему все равно придется.

- Я в лесу все полезные травы знаю.

- Судя по запаху, этот корень явно среди топей вырос. И как ты до него добрался? – язвительно произнес Александр. Подсознательно он оттягивал момент приема неприятного лекарства.

- С русалкой обменялись.

- Вы же с болотными не ладите?

- Подумаешь! Когда очень надо, договариваемся, - пробурчал волколак.

Делать нечего. Собрав всю волю в кулак, Еремеев принялся за «початок».

Откусить оказалось легко, но первый же кусок захотелось выплюнуть вместе с языком и зубами. Удержался, хотя от «умиления» выступили слезы. Начал жевать:

«Лучше три раза с чудовищем сразиться, чем питаться этой гадостью! Тут же ни одному нормальному человеку не сдюжить. Захочешь специально сотворить подобную мерзость – фиг получится. – Первый глоток оказался самым трудным, но потом язык, небо и гортань онемели, отключив все вкусовые рецепторы. - Где-то слышал, что чем противнее лекарство, тем оно действеннее. Судя по вкусу, ЭТО должно мертвого на ноги поднять. Фу, какая гадость!»

Александр все-таки справился с завтраком и подавил в себе нестерпимое желание извергнуть содержимое желудка.

Пару минут он просто молчал, стараясь дышать через раз. Тошнота понемногу затихала, рвотные позывы сдавали одну позицию за другой…

После того как слабость отступила, Еремеев окончательно поверил в чудодейственные свойства подножного корма.

- Когда путь продолжим? – спросил выздоравливающий.

- Как проснешься, так и двинем, - ответил волколак.

- Так я вроде и не сплю, - Александр попытался встать, однако ему удалось лишь присесть, после чего веки налились тяжестью, и он рухнул на траву.

Волколак успел придержать голову человека лапой.

- Твоя башка пока нужна целой.

Кикимора не любила покидать свое болото и, если бы не исчезновение лешего, ни за что бы не оставила топи. К походу она готовилась все утро. Сначала запасалась различными снадобьями, потом расчесывала сбившиеся в воронье гнездо волосы. Хозяйка болот считала, что именно прическа делает ее привлекательной в глазах лешего.

Болотный дух перед самым рассветом доложил о выполнении задания. Он опросил речных русалок и вызнал, где чужак напал на рыбохвостую. На то место бабка и отправилась берегом реки, впадавшей в ее болото.

- Видать, зря я монстров болотных извела, надо было парочку на развод оставить. Да токмо хлопот от них шибко много было. То водяному докучали, то лешему, а потом и за своих принялись. Где сие видано, чтобы русалкам баловства ради хвосты обкусывать? Но что еще хуже – мой сон тревожить. Этого ни одна хозяйка болот без наказания не оставит. Ох, и доконали они меня тогда. Ужо и не ведаю, как этих бестий наизнанку вывернула, дюже разгневалась.

Кикимора добралась до места, где явно ощущалась чужеродная магия, и пахло гарью. Старуха внимательно осмотрела берег. В трех шагах от воды на глинистой почве до сих пор оставались отпечатки ног, слишком узких для человека.

- Водяной нынче совсем разленился. Небось, на Днепр умотал, и пирует в компании сродственников, а мелким речушкам хоть пропади. Надо будет пару ручейков заболотить, вот тогда он спохватится.

След чужака уходил прочь от берега.

Старуха проверила все припасенные мешочки с заготовленными дарами болота, поправила волосы и поплелась в ту сторону.

- Чую, тут моя сестрица свою клешню приложила, злыдня. Мало ей собственных болот, да моих краденых угодий, вздумала еще и в лесах напакостить. Видать, силищу ей тот источник все-таки дал, даром что спящий. А вот мне здесь себя выказывать не стоит. Лес воспротивиться может, и про то не токмо лешему станет ведомо. Злыдня наверняка вызнает, а встречаться с ней пока не стоит. Не выдюжу я.

Кикимора издалека ощутила сильную влажность воздуха там, где еще недавно стоял обычный березняк. Это были первые признаки заболачивания. Только у самой старухи на это ушел бы не один день, а тут и суток не минуло, как появились болотные растения.

Перед открывшейся взору поляной она остановилась.

- Ты гляди, вон ужо и багульник проклюнулся. Недели не пройдет, как под ногами хлюпать будет, - почти беззвучно прошептала кикимора.

В следующее мгновение бабка услыхала подозрительный стрекот и вжалась в куст шиповника. Вовремя - над поляной воспарили три стрекозы. Очень заметные, размером со стрижа.

«Соглядатаев с собой притащила?! Небось, лягушками вскормлены, вона какие вымахали глазастые. Мимо них не проскочишь, углядят, и сразу полетят доносить».

Внутри кикимора кипела от возмущения: ей приходилось прятаться от слуг могущественной родственницы:

«Ничего, где сил не хватает, там разум и умения подсобят. Уж твоим прихвостням я скоро укорот задам».

Старуха нащупала один из мешочков, выудила оттуда несколько зернышек и кинула на землю. Энергия в них была закачана еще на родном болоте и расходовалась сейчас только на рост этой необычной травки. Стебельки быстро окрепли и с шуршанием устремились вверх. Несколько секунд - и на каждом раскрылась головка цветка размером с тарелку, запахло гнилым мясом, стебли изогнулись под тяжестью увесистых шляпок.

Насекомые-переростки не могли обойти вниманием новые цветочки, которых только что не было. Они подлетели ближе и зависли в локте от ярких соцветий. Запах манил к себе, однако инстинкт самосохранения пока сдерживал шпионов.

Наконец, одна из стрекоз поддалась искушению, уселась на цветок и начала отщипывать сердцевину. Остальные продолжали следить за ней с безопасного, как им казалось, расстояния. И тут стебли резко выстрелили в добычу и захлопнули насекомых в сложившиеся пополам «тарелки». Росянки принялись обедать.

«Ну что, злыдня, съела?! – злорадствовала кикимора. – Мы тута не лаптем щи хлебаем. Кое-чего умеем!»

Волосы старушки запутались в колючих ветках кустарника, и ей пришлось потратить время, чтобы выпутаться.

«Стараешься, красоту наводишь, а всякие заразы продыху не дают. И как я в таком виде покажусь перед лешим? Плакала моя прическа», - возмущалась старуха приглаживая космы растопыренными пальцами.

Несмотря на успех первой стычки, через поляну бабка не пошла, а двинулась в обход.

Запах гари усилился.

«Пожар тут случился поганый, не иначе. Неужто моя сестрица с шишколобыми снюхалась? Вот же гнилушка облезлая! – бабка погрозила крючковатым пальцем на север. - На все готовая ради дармовой силы источника».

Эмоции сыграли с кикиморой злую шутку. Она потеряла бдительность, и почти сразу угодила в ловушку: то, что казалось корнями дерева, неожиданно зашевелилось и оплело ногу. Следом появилась другая змея и оплела вторую.

«Змеевик?!» - догадалась старуха.

Скопище застывших до поры до времени ползучих гадов было опасной ловушкой даже для кикиморы. Она, конечно, могла воззвать к силе и расправиться с каждой, но тогда о вмешательстве в свои дела узнала бы злыдня. Пришлось срочно искать другие пути.

Змеи вознамерились разорвать бабку на части: ухватили за ноги и тянули в разные стороны. А она тем временем отыскивала зачарованные семена мытника. Некогда было развязывать узелок, кикимора разодрала мешочек и высыпала содержимое вокруг себя.

Попав в наполненный влагой воздух, семена, еще не долетев до земли, начали выпускать корни, подобные длинным червям. А те принялись опутывать, а затем и стягивать болотных гадюк, коим не хватило всего пары минут, чтобы сделать из одной старушки две половинки.

- Фу-у-ух! – выдохнула она, когда ползучих гадов порезало на ломтики. – За это с сестрицы будет особый спрос.

Часть семян приземлились на голову бабки и хоть по отношению к хозяйке агрессивности не проявляли, корнями в волосах запутались. Пришлось выдирать каждое растение по отдельности, отчего лохматость заметно возросла.

«Что б я еще раз вздумала лешего в лесу разыскивать! Тут никаких нервов не хватит!»

Кикимора почти добралась до выжженной прогалины, когда почувствовала подозрительный шорох слева. Она с небывалым проворством отскочила в сторону, успев заметить пролетевшую мимо коричневую тушу. Однако это не спасло бабку от хлесткого удара, сбившего ее с ног.

Подскочила кикимора еще быстрее, чем свалилась, и опять ей пришлось прыгать, поскольку с другой стороны последовала вторая атака.

«Когда злыдня успела их притащить? – мысленно возмущалась старушка, узнав в стремительных агрессорах тритонов. – А я вот таких же извела».

Болотный тритон редко вырастает размером больше ладони, и на суше особой стремительностью не отличается. А здесь… косая сажень в длину, с локоть в толщину, и лапами перебирает не хуже жука-плавунца.

«Эдак я все запасы снадобий тут оставлю», - бабка засунула руку в мешочек с измельченным корнем цикуты.

Тритоны изготовились к новой атаке, обойдя старуху с двух сторон. Нападение они повторили в той же последовательности: сначала прыгнул один, и навстречу ему полетела щепотка порошка, затем свою порцию получил второй. И тут мощный удар в спину свалил кикимору, а нечто тяжелое придавило к земле - в засаде было три особи.

Окажись на месте кикиморы кто-то из смертных, ему наверняка бы сейчас переломало ребра и, скорее всего, пробило череп, ведь громадная ящерица ухватила зубами голову жертвы и стиснула зубы.

- Ах, ты ж! – вскрикнула старуха, посчитав, что ее прическа теперь уже окончательно испорчена. Она высвободила придавленные к земле руки и пальцами нащупала глаза наглеца.

От боли тритон взвыл и ослабил хватку, чем сразу воспользовалась кикимора. Она крутанулась, перевернув громадную ящерицу на спину. Сама подскочила и, ухватив зверя за хвост, мощно приложила его головой об березу:

- Поганка драная, слизняк перемолотый, ты на кого…

В ярости бабка сломала тритоном три березы. Раскрутив тушку, зашвырнула ее в сторону выгоревшей поляны. Поискала глазами двух других. Корень цикуты свою работу сделал - оба лежали замертво.

Кикимора даже расстроилась. Не теряя надежды на продолжение драки, ступила на выжженную землю. Однако враги закончились. Бабка увидела обгоревший ясень, под ним сеть, в которой кто-то был. Тритон с разбитой башкой валялся рядом.

- Кого там еще злыдня на мою голову послала! – буквально прорычала кикимора. – А ну, вылезай!

- Прелестница? Неужто, и вправду ты? – раздался слабый голос лешего.

- Ой! – воскликнула старушка, накрыв ладонями волосы. – Погодь малость, мне надо голову в порядок привести.

Ларион был единственным из приближенных Данилы, кто догадывался о необычных способностях Жучки, а потому, когда ему вечером сообщили о появлении собачки у стен, поспешил навстречу. «Разговор» у них состоялся в стороне от людских взоров, для чего пришлось еще пять минут топать до ближайших зарослей орешника.

- Нашла след Зарины? – спросил человек, когда они остановились.

Зверь согласно опустил морду.

- Знаешь, где ее держат?

Последовал отрицательный ответ: Жучка энергично замотала головой.

- Показать, куда ее увезли, сможешь?

Снова кивок, после чего собака развернулась на северо-восток и вытянулась в струнку.

- Выходит, Городец, - задумчиво произнес Ларион. – До темноты успею туда попасть. А вот что дальше? – Он снова обратился к Жучке: - Где хозяин, знаешь?

Отрицание.

- Ты в город вернулась?

Собачка снова замотала головой.

- А куда? – удивился разумник.

Жучка уверенно топнула передней лапой.

- Сюда?

Кивнула.

- Зачем? Собираешься продолжить поиски?

Собачка подтвердила предположение собеседника.

Как она собирается это сделать, волшебник уточнять не стал, примерно представляя, сколько вопросов ему потребуется задать. Ларион знал, что Данила подключил к поиску Зарины лешего с его лесной братией, догадывался, что в стороне не осталась и Жучка.

- Так может, и меня с собой прихватишь? Нам тут подсказали, где Зарину могут держать. Правда, примерно.

Собака отказала.

- Буду мешать? – усмехнулся разумник и, дождавшись утвердительного ответа продолжил: - Может, покажешь, через какую дыру девушку из города вывели?

Та кивнула и проследовала мимо волшебника к городской стене. Где-то в сотне шагов от ограждения собачка остановилась.

- Здесь? – Ларион помнил это место, здесь утром обнаружили три трупика лис.

Жучка лишь слегка наклонила голову и снова задрала нос кверху. Она покрутилась на месте и, остановившись, задними лапами взрыхлила почву.

- Понял тебя, спасибо. Наша помощь в поисках нужна? – спросил волшебник.

Собака помотала головой и помчалась прочь.

Еще до сумерек Ларион с двумя помощниками въехал в окруженную частоколом деревеньку из полусотни неказистых домиков. Выдавать себя за другого не стал, так и представился старосте посыльным от нового боярина. Дескать, хозяину пока недосуг по окрестностям ездить, вот он и отправляет верных людей прознать, как простой люд живет.

В общем, слово за слово, разговорились. В беседе староста обронил, что на востоке от деревни охотникам на глаза попадались следы добротной обуви, которую местные даже по праздникам на ярмарку не надевали, не то чтобы по грибы али за дичью ходить. Правда, самих обладателей той обувки никто не видел.

Ларион пожалел, что темень уже накрыла и деревню, и лес вокруг. Ему пришлось ждать наступления утра, затем искать нужного охотника, тратить драгоценное время, чтобы добраться до тех мест. И здесь он снова встретил Жучку.

- Слушай, раз уж мы идем по одному пути, может, дальше вместе?

Собака задумалась. Для нее стало неожиданностью появление тут разумника.

За ночь она отыскала свою стаю. Напомнила зверюгам, кто у них вожак, прикончив здорового самца, который в ее отсутствие заявил права на должность. Затем повела за собой.

Зверюги хоть и являлись чужаками в этом мире, собирались в стаи подобно волкам. Обычно по десять-двадцать особей. Иногда численность доходила и до нескольких сотен. Под началом Жучки состояло немногим меньше сотни особей.

Стая добралась до переправы, где зверюги потратили уйму времени, чтобы отыскать след девушки. К рассвету они так и не нагнали похитителей, а к месту, где Зарина провела ночь, Жучка подобралась всего за пару минут до разумника.

Не получив ответа, Ларион решил немного уточнить вопрос:

- Ты не возражаешь, ежели мы будем идти, куда сама укажешь, и конечно только днем?

Собачка все-таки кивнула.

- Тогда я отпускаю охотников и отправляемся?

Он снова получил утвердительный ответ.

Вскоре трое всадников мчались за собакой пепельного цвета с серповидным отростком на конце хвоста.

Ларион в пути обдумывал, как действовать, когда они настигнут похитителей, как потом сообщить командиру об успехе операции. Волшебник был уверен, что они непременно настигнут негодяев… Однако действительность внесла свои коррективы: дорогу перегородили два всадника в форме смоленской дружины.

Жучке они сразу не глянулись. Собачка, лишь завидев преграду, резко сошла с дороги и злобным рычанием предупредила людей.

- Господа, вы явно выбрали не ту дорогу, - заявил один из дружинников. – Девку вам при любом раскладе не отбить, а теперь еще и живота лишитесь.

Ларион сразу догадался, что перед ним не дружинники. Мало того, вряд ли эти ребятки являлись обычными людьми, слишком уж нагло себя вели.

- От промахов никто не застрахован, не правда ли? – волшебнику требовалось время для подготовки заклинания позаковыристей. – Предлагаю выяснить, кто из нас совершил ошибку. Токмо давайте лошадок в наши выяснения не вмешивать. – Он спешился.

- Почему бы не исполнить последнюю волю приговоренного к смерти? - усмехнулся говорливый «дружинник». Второй продолжал хранить молчание, зорко следя за противниками.

Ларион не просто тянул время. Надеясь на вмешательство Жучки, он стремился облегчить ей работу.

«Дружинники» синхронно соскочили с коней и отправили животных попастись на обочину дороги.

- Ну что, чародей, заготовил свою волшбу? Давай, попытай счастья, - предложил разговорчивый противник. Улыбка превосходства не сходила с его лица.

Заклятие Ларион выпустил тут же, но реакция на него последовала совершенно неожиданная: «дружинник» вздрогнул, потряс головой, словно его окатили прохладной водой и сказал:

- А ничего, бодрит. Небось, до седьмого кольца добрался?

Разумник опешил. Самое мощное заклинание из его арсенала не заставило противника даже чихнуть.

- Мужик, ты кто? – спросил Ларион.

- Зачем тебе сие знание? Собираешься с собой в ад забрать? – Он положил ладонь на рукоять сабли.

И тут к «дружиннику» метнулась пепельная тень.

Сложно было уследить за движениями необычных соперников.

Жучка метила бойцу в шею. Тот отступил на шаг, и собачка пролетела мимо первого противника. Но второй оказался не столь проворным. Зверь вцепился зубами в ногу и отгрыз кусок мышц. На все – секунда времени. В следующую сабля первого звякнула о шерсть зверя.

Второй «дружинник», несмотря на сильное кровотечение, включился в схватку. Выхватив обе сабли, он попытался нанести удар. Жучка вспыхнула ярчайшей вспышкой, на миг ослепив обоих. Последовал удар хвостом. Серповидный отросток нанес первому глубокий разрез. Чуть выше колена.

- Займись людьми! – приказал говорливый.

Не тут-то было. Зверушка метнулась к молчуну и, совершив невероятный кульбит, порезала тому шею.

Наконец Ларион опомнился. Выхватив оба пистоля, открыл стрельбу по второму «дружиннику», соратники присоединились. Сомнений не оставалось - перед ними асы. Причем один из них особенный, ему нипочем магия седьмого уровня.

Жучка тем временем полностью переключилась на первого бойца. У того и рана быстро затянулась, и сил, похоже, меньше не стало.

Ларион снова обратился к магии и нанес удар, замедляющий мозговую активность.

Молчун оказался не столь устойчив к чарам. То ли большая потеря крови этому помогла, то ли крутизна бойца оставляла желать лучшего. Подвижность этот ас потерял сразу.

Два молодых парня при поддержке мага смогли удержать раненного аса на безопасной дистанции.

Иначе проходил бой между Жучкой и говоруном. Оба проявляли чудеса стремительности и изворотливости. Несколько раз собака удачно приложилась хвостом к противнику. Он терял кровь, однако раны быстро затягивались, а после нескольких удачных ударов сабли сдавать начала Жучка.

Ларион это сразу отметил. Ему и двум паренькам, наконец, удалось свалить с ног молчуна. Теперь нужно было помочь Жучке. Проиграет она - и никто из людей не выживет, асы свидетелей не оставляют.

Магия разума, которой владел Ларион, воздействовала на мозг человека, заставляя его видеть то, чего нет, делать не то, что задумал, излишне откровенничать и тому подобное. Волшебникам на короткое время даже удавалось подчинять волю человека. Однако сейчас был очень непростой случай, потуги чародея не давали результатов.

- Мужики, надо помочь собачке. Хватайте, что под руку попадется, и швыряете в лицо.

Ларион попытался сократить видимость противнику Жучки, и готовил очередной сюрприз. Собрал пару жменей дорожной пыли, смешал с порохом, добытым из патронов, разбавил водой и слепил из этого ком грязи. Наложил на шарик простейшее заклинание и метнул во врага.

Когда ас попытался отбить саблей магический заряд, сработало иссушающее заклятие. Пыль и порох серым облаком окружили опасного бойца, запорошив глаза. Жучка заскочила за спину и метнулась к шее. Раздался громкий хруст разгрызаемой кости.

Глава 9

На морально-волевых

Очнувшись, Еремеев обнаружил, что его руки и ноги привязаны к наклоненным до земли березам. Кто-то стянул деревца веревкой, но стоит их отпустить…

- Как думаешь, гаденыш, ежели я уберу стяжку, на сколько кусков тебя разорвет? – спросил стоявший чуть поодаль эльф. – Кстати, любое обращение к магии оборвет токмо одну веревку. Будешь угадывать, какую?

Александр внимательно осмотрелся по сторонам, почти не обращая внимания на шишколобого. Он снова оказался в незнакомом месте. Небольшая полянка, где его привязали, находилась на краю леса, однако вокруг стоял запах гнилой воды, но никакого болота рядом.

«Опять перетащили? И охота им со мной возиться? То волколак, то… Кстати, а куда он-то подевался? Вроде вместе к гиблому месту шли… - И тут десяти шагах пленник увидел серую тушку без признаков жизни. - Совсем в лесу порядка не стало. Видать, леший действительно попал в беду. И не он один».

Еремеев прислушался к организму: вроде ломота покинула тело, но в голове оставалась прибабахнутость, как после наркоза. И вдобавок - полная отрешенность с неким безразличием к происходящему.

- Чего в молчанку играешь, язык от страха проглотил? – продолжил изголяться эльф.

- А кого мне бояться? Тебя, что ли?

- Нет, мучений, которые впереди ждут. Помяни мое слово: я их тебе устрою.

- Подумаешь, запугал. У некоторых вся жизнь состоит из мучений и перерывов между ними. Сам же сказал, малейшее заклинание - и конец всему, - Александр четко произносил каждое слово, словно объяснял прописные истины.

- Ты так торопишься в могилу?

- Нет, другие торопят. Правда, чаще всего сами первыми там и оказываются. Наверное, не знают поговорку: «не рой другому яму, сам в нее попадешь».

- Уж не на меня ли ты намекаешь, мразь? – шишколобый завелся с пол-оборота.

- Не я, мудрость народная. С ней не поспоришь.

- Ой, насмешил. Откуда у здешних людишек мудрость? Они и за сто лет ума не наберутся, а сами в большинстве и до полста не дотягивают, – потешался эльф, стоя в отдалении от связанного. Подходить ближе чужак явно не торопился.

- Самому-то, небось, и двадцати не стукнуло?

- Четыре века миновало, сосунок, - презрительно фыркнул эльф.

- Тогда диагноз неутешительный – старческий маразм плюс мания преследования. Для тупых поясняю: маразм - это когда умом от дитя малого не разнишься, а мания преследования - когда опасаешься каждого встречного.

- Эльфы вообще никого не боятся! А людишек – меньше всего, – сплюнул шишколобый.

- Значит, ты один такой? Или нападать на сонного у вас считается верхом храбрости? Никогда не думал, что эльфы настолько «отважны»!

- Ах, ты ж…

Чужак явно намерился сотворить заклятие, но в последний момент сам себя остановил, скривившись от злости.

Несмотря на внешнюю заторможенность, мозги у Еремеева работали нормально. Он сообразил: эльфу от него чего-то нужно, иначе зачем такие извращения? Только бы узнать цели врага, а еще лучше - найти безопасный способ освободиться.

- Ладно, остынь, - Еремеев решил и дальше тянуть время, надеясь, что в голову придут спасительные идеи. – Ты чего-то спросить хотел? Спрашивай. Ежели знаю ответ, так и скажу.

- У вас, людишек, одна сплошная ложь, но мне ты действительно все расскажешь! Даже как звали твою прабабушку по материнской линии! – похоже, у эльфа внутри все кипело.

- И не пытайся, - Александр хотел выяснить, что же сдерживало шишколобого, поэтому продолжил словесную перепалку, - ибо это - великая тайна, которую первому встречному уроду знать уж точно не положено.

«Я и имен-то отца с матерью не знаю, а он на прабабку замахнулся», - мысленно усмехнулся бывший детдомовец Еремеев.

- Плевать на твоих родственников, мразь, - эльф машинально коснулся висевшего на плече лука, - а за урода ты мне ответишь…

- За урода говори «спасибо» родственникам - это у тебя наследственное. Пусть они и держат ответ, а у меня собственных дел хватает.

- Кончились твои дела, паршивец! – взорвался шишколобый, выхватывая из ножен отобранный у пленника кинжал. Эльф сделал пару шагов, затем снова скривился, будто ему одно место прищемили, и со злостью спрятал оружие. – Твое счастье, мразь, что мы, эльфы, умеем держать себя в руках.

- Оно и видно: ты - просто образец выдержки!

- Закрой пасть, паршивец. Говори, какой подлостью ты, никчемный человечишко, сумел одолеть великого волшебника Аивауда?

- Кто таков? Мне многих, считавших себя великими, пришлось к праотцам отправить. И токмо в честном бою, – с ленцой в голосе произнес Александр, хотя прекрасно понимал, о ком речь.

Мысленно он прикидывал, возможно ли использовать телепортацию. Вроде чувствовал он себя немного лучше, глядишь - и не доконает собственная магия, если, конечно, березки раньше не разорвут. Зато какой шанс появлялся: оказаться вплотную к шишколобому, выхватить кинжал и - конец надоевшей болтовне.

- Да как ты смеешь сравнивать его с другими! Нас было трое. Его ты подло убил, а нас с приятелем отдал лешему на растерзание.

- А, вон ты про кого…, - протяжно вымолвил Еремеев. - Ну что ж, сознаюсь - ответ на твой вопрос я знаю.

- Говори, - эльф обратился в слух.

- Развяжешь - скажу.

- Я не обещал тебя отпускать!

- А я - выдавать собственные секреты. Этот хоть и не столь важный, как о прабабке, но тоже имеет ценность.

- Так и знал: людишки никогда своего слова не держат!

- Какого слова?

- Ты обещал дать ответ, ежели знаешь. Или памятью вдруг ослаб?

- Я-то как раз сдержал, - возразил Еремеев. - Просто ты слушал невнимательно. Я тебе обещал: ежели знаю ответ, так и скажу. Ответ я знаю, в чем и сознался.

Шишколобый замолчал, обдумывая слова пленника. По всему выходило - человек обещание выполнил, но сам чужак к разгадке важнейшей тайны так и не приблизился.

- Не скажешь ты - сознается леший, его я тоже изловил, - продолжил дознание эльф. – Подвесил, как таранку на солнцепеке, а он еще, дурак старый, на тебя надеялся, грозился, что ты…

- Да хватит уже языком зря молоть! Старик тебя, по доброте душевной, предупредил, ты его словам не внял. Теперь наверняка сгинешь, - Еремеев тяжко вздохнул, словно жалея приговоренного к смерти.

- Ты сам сдохнешь первым, и леший за тобой последует, а потом и весь его лес. Знаешь, сколько я черной магии на здешних обитателей потратил? Всю, что годами копил.

- Ну, потратил, а толку-то? Лес - он могучий, излечится.

- Ты это русалке расскажи, которую я в слизь едкую обратил. Или белкам - они после моих заклятий теперь лучшим блюдом считают человечину. И это только начало…

- Тяжелый диагноз, - покачал головой Данила. – А у вас, у эльфов, после четырех сотен лет часто мозги набекрень сворачивает?

- Ну, все, паршивец, голыми руками задушу…

Эльф сделал еще один шаг и неожиданно застыл на месте, а затем рухнул на землю. За спиной чужака стояла стройная девушка.

- Терпеть не могу шишколобых ублюдков. Повадились по нашим лесам шастать, - она наклонилась и вытерла окровавленный кинжал об его волосы.

- Ой, спасибо, милая! – обрадовался Еремеев, недоумевая, как та смогла подкрасться незаметно даже для эльфа.

- За что благодаришь, парень? Для тебя ничего не сделано. И вряд ли будет.

«Она сказала: «по нашим лесам»? Из охотников, что ли? Нет, тогда бы освободила. Может из лесной нечисти? Уж больно привлекательна, не по-людски», - промелькнуло в мыслях, а вслух он произнес:

- Как «за что»? Ты меня от его нудной болтовни спасла, чуть до смерти не заговорил. Терпеть не могу пустых разговоров.

- Вона как, - она одарила связанного заинтересованным взглядом. – И какой разговор ты считаешь не пустым?

- Тот, что интересен обоим. Вот мне, например, очень хотелось бы узнать, - Еремеев сначала собирался отметить сногсшибательную красоту девушки, но поскольку та и сама об этом наверняка знала, решил сказать про другое, - как ты сумела подкрасться к шишколобому? Я вроде не слепой, но ничего не заметил.

- И не должен был. Лесную ведьму не всякий волколак учует, а у них чутье самое тонкое.

- Эльф, я слышал, гораздо опаснее.

На самом деле Александр ничего об том ранее не знал, но раз волколак не пережил встречи с шишколобым, вывод очевиден.

- Урод был слишком занят тобой.

- Выходит, от меня хоть какая-то польза. Это не может не радовать.

- Я бы и без тебя справилась, парень.

- Меня Данилой кличут, - представился Еремеев. – Да я и не спорю - в нынешнем положении помощник из меня никудышный.

- Уж не тот ли ты Данила, что в порученцах у здешнего лешего ходит? – спросила дамочка.

«Она еще и неместная? Но до чего же хороша! Внешне. Опять же, ведьма».

- Иногда случается. В свободное от основной работы время.

- Слыхивала я, ты чудище пришлое сумел одолеть. Правду гуторят, али врут?

- Так я не один там был, а скопом с любой бедой проще справиться.

- С чудищем совладал, а с эльфом промашку дал?

- Потому как один был, - не стал отпираться Александр. Разговор начинал надоедать. Так и хотелось сказать: «или развяжи, или проваливай!»

- Значит, Данила? – Ведьма задумалась и через несколько секунд продолжила: - Не в моих правилах помогать людям, но нутром чую - с тебя можно хороший куш сорвать.

- Нутру стоит доверять, - согласился Еремеев.

- А ты ведаешь, что лесные ведьмы берут за помощь?

- Что-то вроде того, что мое, но я о том не знаю? – предположил Александр.

- Не угадал. Ты сделаешь мне подарок. Это может быть все что угодно, но отказать не сможешь. Таковы условия. Принимаешь?

«Как же у них тут все перекручено! Нет бы, сразу сказать: я помогу тебе, ты поможешь мне. Однако выбор у меня небольшой, да и проходил я нечто подобное с Гориславой. Надеюсь, она действительно не жалует людишек, и до интима у нас не дойдет - не в том я нынче состоянии».

- Клятвы приносить нужно?

- Я же лесная ведьма, Данила. Или ты не от мира сего?

- Ладно, договорились. Принимаю я твои условия.

Девушка подошла и начала резать веревки, да так неаккуратно, что повредила кафтан на правом плече освобождаемого.

- Что у тебя здесь? – тут же спросила она.

- Да так, одна штуковина припрятана, - машинально ответил он.

- Не ведаю, чего там, человек, но мой кинжал говорит - вещь ценная. Ее и подаришь.

- Вообще-то, я ее лешему обещал… - начал было Еремеев, но тут же ощутил холод стали у горла.

- Перебьется твой леший! Не забывай - ты принял условия лесной ведьмы, человек.

- Да помню я! – повысил голос Александр, отметив, что действие «гипноза» закончилось. – Токмо учти: штуковина эта через три минуты помрет. – Он попытался отговорить ведьму.

- А вот это не твоя забота, Данила. Я жду подарка.

Нож продолжал холодить шею, а тут еще в голове появилась чужая мысль: «отдай».

«Сам себя, что ли, уговариваю? Ну да, легко принимать «правильные» решения, когда за «неверные» тебе попросту башку отрежут», - выполнять приказ ведьмы ему абсолютно не хотелось.

«На то два прутика и дадены, чтобы один отдать», - на этот раз мысль прорезалась четче, а с ней пришло понимание, чья она.

- Хорошо, будет тебе подарок, красавица. Хотел, как лучше, но ты сама выбрала. Ножичек-то убери.

Он расстегнул кафтан, рубаху, оголил правое плечо и, разорвав нити, извлек прутик с темя золотистыми листиками.

- Ты это хотела? Бери.

- Возьму, но токмо в подарок, как было обещано. Дари.

«Она еще и издевается. Ну да ладно».

- В этот знаменательный день, когда судьба ниспослала мне встречу со столь обворожительной красавицей, - пафосно заговорил Еремеев, невольно пародируя Сову из мультика при Винни-Пуха, - разреши на память о себе преподнести сей скромный подарок. Пусть он…

Договорить дамочка не дала. Дождавшись нужного слова, она выхватила прутик.

- Как ты меня назвал, хе-хе? Красавицей? Ну что ж, любуйся.

Прямо на глазах ведьма принялась менять обличье и одежду. Через несколько мгновений перед Александром уже стояла уродливая старуха в лохмотьях.

«Слава Богу, с этой не получилось, как с Гориславой. Иначе бы у меня навсегда выработался иммунитет на женскую красоту».

- Чего уставился, милок? Али не признал во мне волколака? Аль затосковал по смазливой ведьмочке? – издевалась бабка.

Изменился и пейзаж вокруг. Окраина леса превратилась в болото, полянка - в островок, деревьев и след простыл, испарилась и тушка волколака, а эльф ожил и теперь со зловещей улыбкой смотрел на человека.

«Ни фига себе! Как же эти двое меня провели! Все мозги запудрили. Не зря казалось - с шишколобым что-то не так… А он просто готовил выход главного действующего лица!»

Еремеев снова ощутил накат слабости, машинально потянулся к фляжке, но на привычном месте у пояса ее не оказалось.

- Твое снадобье – дрянь, - сообщила старуха. Она извлекла из лохмотьев знакомую емкость и швырнула в болотную жижу.

- Снадобье – дрянь, согласен, но фляжка была добротной, зачем ценными вещами разбрасываться?

- Нашел о чем волноваться, милок. Ты бы лучше о другом думал, - она кивнула в сторону эльфа. – Вижу, вам есть о чем поговорить, потому мешать не буду. Ежели чего, хе-хе, я туточки, - усмехнулась старая карга и двинулась к ивовому кустарнику на краю островка.

- А вот теперь, Данила, ты сдохнешь.

«Как-то с везеньем нынче не очень: красавица неземная оказалась злобной каргой, которую даже в кошмарном сне не увидишь, лесной пейзаж – гнилым болотом (то-то мне аромат здешний не понравился), да еще смерть эльфа ненастоящая. Воистину говорят: беда не приходит одна, а у меня за сутки их столько…»

Еремеев, глядя на довольную физиономию шишколобого, для себя решил, что хоть разок, но к его морде приложиться должен, а потому начал с ним спорить:

- Кто из нас сегодня сдохнет, еще неясно. В моих планах поход на тот свет не значится. – Александр старался не показать нахлынувшей слабости. – Выходит, твоя очередь. Имеешь возражения? Подходи, уладим. - Он слегка закатал рукава, давая понять, как сие будет происходить.

- И ничего ты не угадал, человек. Не хватало еще руки об тебя марать.

Эльф выстрелил сразу несколькими молниями, которые растворились в Еремееве без следа. Так это выглядело со стороны, Александр же, почувствовав дикую боль в ногах, едва не рухнул и до крови прикусил губу.

«Что там целитель говорил про магические каналы? Моим нижним, ежели таковые имелись, кажется пришел окончательный кирдык», - однако, несмотря на все ухудшающее положение, алтарный маг продолжил словесный «наезд» на противника:

- Куда тебе, убогому! Аивауд тоже пытался одолеть меня магией, а у него-то силенок было куда больше.

- Эй, чего тут творится-то? – раздался возмущенный вопль старухи, и оба противника взглянули в ее сторону. – Так не должно быть! Ты чего, аспид проклятущий, обманул меня?!!!

Все три листочка из прутика, которым бабка махала над лужицей чистой водицы возле ивового куста, обратились золотистыми змееподобными отростками. Втроем они дружно принялись оплетать и душить старуху. Мерзкая карга пыталась сопротивляться, но тщетно - жгуты становились лишь длиннее и толще. Они вытянули из жертвы всю энергию и затянули оборванку в траву.

- Твоих рук дело? – спросил эльф, досмотрев до финала.

- А сам как думаешь? – не стал разуверять противника Еремеев.

- Даже не представляешь, какую услугу мне оказал, - обрадовался эльф, решив, что освободился от чар старухи. – Токмо не обольщайся - жизнь тебе это не спасет.

Александр сейчас думал лишь об одном – как бы не бухнуться на колени, а то враг подумает, будто он пощады просит. Но видимо боль мельком отразилась на лице человека, и шишколобый успел это заметить. Он снял лук с плеча, наложил стрелу на тетиву.

- Говоришь, магией тебя не взять? Что ж, имеются и другие средства, созданные как раз для истребления волшебников. Кстати, молодец, что мой лук сберег, я и не чаял его больше увидеть.

Меж тем золотые жгуты оставили старуху и тремя гадюками устремились к новой цели. Видимо, дуб-ведун дал своему отростку наказ охранять человека, которому был обязан жизнью. Прутик подзарядился энергией коварной бабки и принялся за работу.

- Ты, главное, ненароком не сломай оружия, привык я к нему, - выдавил из себя Еремеев, готовясь к худшему. И оно не заставило ждать.

Эльф словно почувствовал, что время играет против него, и выстрелил. Амулет Руха, обратившись к каналам человека, отклонил стрелу, и та устремилась к ближайшему магическому существу – старухе, сумевшей подняться на ноги. Она оклемалась быстро, поскольку находилась рядом со спящим источником. Мощной волной чар бабку отбросило метров на десять от островка.

Три золотистых копья, пронзив тело эльфа, обмякли. Отведенные на жизнь прутика вне контакта с Данилой три минуты закончились. Да и сам он получил такую магическую оплеуху, что едва не задохнулся. Легкие заработали не сразу, отметив долгую паузу сильным кашлем. Вконец обессиленный Еремеев упал на четвереньки.

Больше изображать крутость было не перед кем - враги закончились. Впрочем, даже если бы Александр и захотел это сделать, у него вряд ли бы получилось. Он и дышал, похоже, лишь потому, что имел слишком важную цель, чтобы умереть, ее не достигнув. Дух из него, считай, выбили, он держался только на морально-волевых, благодаря которым сначала отыскал мутным взглядом ивовый куст, потом пополз к нему.

«Леший говорил о каком-то источнике, который нужно разбудить. И коварная старуха, похоже, это и собиралась сделать. Только она прутики перепутала, карга старая. Ну да, увидала золотые листики и обрадовалась, а оно не все то золото, что блестит».

Александр не чувствовал ног, начали неметь руки, но он упрямо полз к прозрачной лужице, цепляясь за податливую почву закостеневшими пальцами.

«Врешь, не возьмешь! – как мог, подбадривал себя Еремеев. – Я Тадеуша уделал, стагаза королевского не побоялся, ночью из гнилого места выбрался… Неужели тут спасую?! Да не бывать этому! Вон, до лужицы рукой подать».

Мысль о том, что в нынешнем состоянии ему не достать прутик из рукава рубахи, на миг саданула по нервам, а в следующий Данила сделал еще рывок и бухнулся в кристально-чистую воду.

Бой, несмотря на его скоротечность, дался Жучке с огромным трудом - у собачки оказалось сломано несколько важных косточек. Хотя сражение заняло чуть больше двух минут, но запыхались все выжившие участники.

Ларион впервые видел Жучку в столь плачевном состоянии: шерсть клочьями, одного уха нет, хвост волочится по земле, нижняя челюсть скошена на треть… Волшебник представить не мог, как она сумела такой пастью откусить обоим асам головы. И ведь знала же, что это обязательное условие, иначе те оживут.

Заслышав конский топот, собачка, прихрамывая, убралась с дороги. Там она спряталась в густой траве за обочиной.

Ларион увидел пятерых всадников и покачал головой:

«Как же они некстати!»

- Кто стрелял, что тут..? – начал командир патруля.

Два обезглавленных трупа в форме дружинников, возбужденные лица троицы бойцов с оружием… Выводы напрашивались сами собой, а потому Ларион ответил, не дожидаясь конца вопроса:

- Операция особого отряда. Прикончили лазутчиков. И не простых. Хочешь - взгляни.

Командир примчавшихся подал своим знак. Арбалеты патрульных взяли троицу на мушку. Воин спешился.

Открывшееся взору вызывало шок: тела убитых прямо у него на глазах начали превращаться в камень.

- Это что еще за монстры?! – воскликнул прибывший, не забыв дать отбой своим. Теперь сомнений не было: эти два трупа просто не могли при жизни быть дружинниками.

- Сами первый раз сталкиваемся. Едва справились.

- Ну и ну! – воин с почтением посмотрел на Лариона. - Где же таких делают, кто..?

- Выясняем, служивый, но ты про увиденное и сам не болтай, и своим молчать накажи. А то, не ровен час, не в те уши попадет, а там и до гибели недолго. Враг, похоже, за сию тайну любого порешить может.

- Мы себе не враги, понимаем.

Воин вскочил на коня, даже не затребовав документ о принадлежности к особому отряду. Патруль двинул дальше.

- Ларион, это мы что, асов сейчас уделали? – один из бойцов не удержался от вопроса, стоило дружинникам скрыться из виду.

- Их самых, - ответил разумник. – Токмо не мы. Нас бы они за секунду упокоили.

«А то и меньше. Слишком уж могучие - мое самое мощное заклятие для них, что комариный укус».

- Мне же никто не поверит, что после схватки с асом я…

- Конечно, не поверит. Хотя бы потому, что тебе хватит мозгов никому об этом не рассказывать.

- Но ведь…

- Объясняю один раз: асы - это гномы, гномы за свои секреты убьют, не задумываясь. Ты хочешь подставить под удар весь отряд?

- Нет.

- Тогда забыли. Нас тут не было, а об операциях особого отряда никому знать не положено. Уяснили?

- Да, Ларион, - ответили оба.

- Вот и славно! А теперь займитесь делом - лошадей наших изловите. - Распорядившись, волшебник последовал за Жучкой.

Он нашел собаку в пяти шагах от обочины. Она лежала на боку и тяжело дышала.

- Ну, ты и сильна, подруга - двух таких монстров одолеть! Благодарствую, - волшебник принялся гладить всклокоченную шерсть, и сразу ощутил, как через ладонь уходят последние крохи магического резерва. Несколько секунд - и разумник остался без энергии, а у Жучки отросло срезанное ухо, и частично восстановилась челюсть. – Так вот ты чем лечишься! Надо же… И сколько же нужно для полного выздоровления?

Собачка просто посмотрела Лариону в глаза. Он понял - вопросы должны быть проще.

- Идти сможешь?

Она поднялась, кивнула и показала, с какой скоростью может передвигаться на трех лапах: немногим быстрее пешего путника.

- Нужен щедрый волшебник?

Жучка снова дала утвердительный ответ.

Глава 10

Правильное решение для правильной кикиморы

- Да неужто? - кикимора внезапно хлопнула себя по бедру и начала рыться в складках юбки в поисках кармана.

- Чего стряслось, прелестница? – слабым голосом спросил леший.

После освобождения из эльфийской сети старик едва сумел доковылять до края выжженной поляны. Там ему немного полегчало, но все равно пришлось отлеживаться несколько часов - сил не хватало даже на то, чтобы разузнать обстановку в собственном лесу.

Сейчас здоровье хозяина леса практически восстановилось, однако он продолжал изображать хворого. Уж больно старику понравилось, что о нем заботятся, потчуют вкусными настойками, к каждому слову прислушиваются… Не жизнь, а рай на земле, точнее - на болотах.

Кикимора вместо ответа достала из кармана заветный лопух, который развалился прямо в руках.

- Свершилось-таки! – радостно завопила она, подпрыгнув на месте.

- Чего свершилось-то? – не сообразил больной. С момента их многовекового знакомства он не помнил столь бурного проявления радости.

- Чего-чего - конец нашему со злыдней уговору! Теперича северные угодья снова мои, а ей - кукиш!

- Так ей и надо! – поддержал подругу хозяин леса.

- Видать, твой порученец одолел-таки бестию коварную и разбудил источник. Вот радость-то!

- Неужто сумел!? – лешего новость малость расстроила - опять Данила справился там, где он спасовал. Однако старик быстро нашел оправдание: - Ну да, это же мой порученец! Предупреждал я твою сестрицу: сломает она об него зубы. Вот оно по-моему и вышло!

- Раз источник пробудился, Данила, стало быть, там. Надобно поспешать. Угодья теперь снова мои, осталось ценность великую к рукам прибрать. Хватит валяться, лежебока! Вставай! Чем быстрее с порученцем твоим поговорю, тем лучше.

- Чего торопиться, прелестница? – прокряхтел леший голосом умирающего. Ему было лень подниматься и трудить ноги. – Никуда твой источник от нас не денется. Данила – парень цепкий, без моего дозволения ничего никому не отдаст.

- Говорю тебе – надобно идти, в первые часы опосля пробуждения источник может ценными знаниями одарить, ежели ведаешь, как пытать.

- А ты ведаешь? – старик понял, что от похода не отвертеться, и нехотя поднялся с застеленного камышом бревна.

- Знамо дело, чай не первый век на свете живу! – с раздражением в голосе ответила кикимора. Медлительность мнимого больного сейчас была совершенно некстати.

- Как добираться будем? – спросил дедок, потянувшись. - Лесом или топями поведешь?

- Оно хоть и не по нраву мне топать среди деревьев, но так скорее будет. Тропу зачарованную сумеешь проложить? Али невмочь?

- Для тебя, прелестница, все сотворю. Как бы тяжко сие не далось, - продолжал давить на жалость леший. – Куда путь изволишь держать?

- На север, знамо! Аль подзабыл, что я давеча сказывала?! – старуха повысила голос.

- Помню-помню, прелестница, - леший с сожалением отметил, что период заботы подруги закончился.

Парочка быстрым шагом покинула топи. В своих угодьях хозяин леса поспешно соорудил тропу, и уже через четверть часа реального времени, преодолев двадцать верст, они оказались на краю северных болот.

- Далее сама пойду, - решительно заявила кикимора. – Злыдня могла ловушек понаставить, меня они не задержат, а любого другого придется долго вытаскивать.

Лешему хотелось взглянуть на источник силы, но попадать в ловушки злобной старухи, сестры прелестницы, желания не было - хватило и одного раза. Поэтому спорить с кикиморой не стал, но без напутствия подругу не оставил:

- Ты токмо моего порученца не забижай, ему еще передо мной ответ держать за все те оплошности, кои он допустил без моего верховенства.

- Да-да, их, молодежь, учить и учить, - а себе под нос добавила: - да ты за своего порученца ихнему Богу молиться должен. Вот подфартило же кому-то! Паренек за что не возьмется - все ему удается!

- Ты чего гуторишь? – не расслышал леший.

- Да все о твоих талантах бормочу. Умеешь ты людишек правильных подбирать, да направлять на дела нужные.

- Что верно - то верно, - леший задрал нос от переполнявшей его гордости. – Буду тут вас дожидаться. Ежели порученец начнет своеволие выказывать, можешь ему моей карой пригрозить.

- Непременно, - отозвалась бабка, шагая по болоту. Ее сейчас заботила лишь одна мысль: - Токмо бы Данила не вздумал окунаться в омут из ключевой водицы, а то и одарить меня, непутевую, будет уже некому.

Почувствовав ледяной холод, который в любой другой ситуации наверняка бы испугал, Еремеев, наоборот, обрадовался – значит, еще способен ощущать хоть что-то, ведь мгновение назад исчезли практически все ощущения, боль - и та ушла. А еще заметил, что его тянет по спирали, но не мог определить - вверх, вниз, или в сторону? И само ли тело неслось в неизведанное, или это были игры воспаленного сознания? Тогда возникал вопрос: кто с ним играет и зачем?

«Что за хрень, почему холод исчез?! Верните немедленно, или я за себя не ручаюсь! – Мысленно Александр выдал целую тираду из нецензурных слов, поскольку нереальное даже для этого мира состояние начинало сильно давить на психику. – Пусть лучше у меня все болит, но я должен оставаться тем, кто я есть!»

«Кто окунулся в пробудившийся источник, тот дарит себя всепоглощающей чистой силе, становится ее частью. Сие есть высшее благо для любого смертного», - обволакивающая чужая мысль всей мощью надавила на волю человека. И столько в ней было непререкаемой убежденности, что оставалось лишь признать изречение, как истину в первой инстанции, и покориться неизбежному.

Однако Еремеев еще в детдоме отличался редкой несговорчивостью:

«Да фига вы угадали! Сан Саныч сам решает, что для него хорошо, а что плохо. А тебе, лужа болотная, вообще стоит Бога благодарить, что разбудили, а не выставлять условия разбудившему».

Мысли человека были столь ярко раскрашены эмоциями, что давление слегка ослабло, однако не прекратилось. Новая волна принесла с собой некоторые разъяснения:

«Ты не должен отказываться от того, о чем не ведаешь, человек. Здесь станут доступны все знания тысячелетий, откроются небывалые возможности…»

«Да иди ты на хрен со своими возможностями! У меня еще не все дела закончены, и чхал я на твои посулы с высокой горки. Советую отпустить подобру-поздорову. Иначе я здесь такую карусель устрою, использовав те самые небывалые возможности, что черти в омуте локти будут кусать от зависти…»

Пауза в так называемой беседе явно возникла из-за человеческой наглости. А Еремеев получил пусть небольшую, но передышку, собирая волю в кулак, чтобы устоять против очередного наката.

«Отказываться от бессмертия – несусветная глупость, человек. Этот шанс выпадает один на миллион…» - снова принялся нудить голос. Хотя нет, это был не голос - в сознании Александра чужие мысли, казалось, пытались заполонить все пространство, и, не помещаясь, буквально давили на границы, словно собирались их разорвать.

Возможно именно этого и добивалась неведомая сила, в сети которой угодил Еремеев. Наверняка бы ей удалось растворить в себе сознание угодившего в омут, однако за человека вступились две другие. Александр ощутил заступничество и дуба-ведуна, и некоего пульсирующего источника.

«Так вот чьими стараниями я попал в этот мир! Пульсирующего? – Еремееву открылось еще одно знание: благодаря его вмешательству пульсирующий источник получил новые возможности. – Это что же получается? Они все мне тут чем-то обязаны? А болотный возомнил, что имеет право заграбастать меня целиком? Да за такой наглеж в приличном обществе морду бьют!»

Новый всплеск негодования внес свою лепту в разговор - следующая волна была втрое слабее:

«Хорошо, человек! – отозвался болотный источник. Похоже, эти трое о чем-то договорились. – Ежели я сейчас докажу, что твоя упертость есть несусветная глупость, ты останешься!»

«Да идите вы все лесом со своими доказательствами. Может цель моей жизни и состоит в том, чтобы совершать глупости. Между прочим, именно благодаря им наши пути и пересеклись. И кому от этого хуже? Мне? Уверяю, что вполне доволен своей жизнью. Вам? Ну, тогда бы дуб-ведун еще долго оставался желудем, и это в лучшем случае; пульсирующий так и отдавал бы строго по расписанию свою силу двум хитрым гномам; а ты бы просто спал, и те крохи, которые копились сотнями лет для пробуждения, забирала бы одна коварная кикимора». – Все эти знания Александр считал у болотного источника и прибывших к нему гостей.

Повисла напряженная пауза.

«Как это ни странно, но ты прав, человек, - гулко отозвалось в сознании. – И как знать, чего ожидать от твоих новых похождений? Интересно будет последить за тобой, так что свой шанс на бессмертие ты упустил».

«Хоть на этом спасибо, - Еремеев ощутил исчезновение чужеродного давления. – Так может, вернете меня обратно?»

«Верну, токмо ты не должен кикиморе отдавать все права на остров, то бишь на меня. Учти - она будет шибко настаивать, а я погляжу, как ты вывернешься».

«То есть частично можно? - смекнул Александр. – Тогда отдам в сервитут».

Еремеев наткнулся на этот забавный термин за пару месяцев до того, как попал в новый мир. Он не поленился узнать, что непривычное слуху слово означает частичную передачу в собственность на четко обозначенных условиях.

«Потешное словечко. Но сразу предупреждаю: хватанет она силы через край, а ответ за нее тебе нести. И уж тогда не взыщи. Ступай, владелец!»

В тот же миг Александр вынырнул из воды, которая продолжала оставаться ледяной. Теперь человек ощутил холод в полной мере. Он быстро выкарабкался на сушу, дрожа всем телом, скинул кафтан, рубаху, штаны, и начал делать разогревающие упражнения. И так увлекся, что не сразу осознал: руки-ноги работают нормально, тело слушается без напряга, а ломоты, усталости, онемения и прочих болячек нет и в помине.

Еремеев мысленно нарисовал каплю, пробитую двумя кинжалами, произнес про себя: «Поток» и тут же оказался на краю острова. При этом никаких намеков на ухудшение состояния.

«Неужели мне заодно и каналы починили? Прямо в живой воде искупался! Правда, выпускать не хотели, но ведь вырвался же», - не переставал удивляться Еремеев.

И не только собственному состоянию. Лужица, в которой он едва поместился несколько минут тому, разрослась до небольшого прудика, очерченного теперь белокаменными берегами, вместо кустика появилась раскидистая ива с весьма пышной кроной, да и сам островок увеличился минимум впятеро.

«А красиво получилось, одобряю, - по-хозяйски осмотрелся владелец источника. – Осталось только придумать, как отсюда выбраться».

Чтобы думалось легче, Александр занялся делом: выкрутил мокрую одежду и натянул на разгоряченное упражнениями тело, забрал оружие у шишколобого, провел учет своих пожитков, отметив, что лишился двух прутиков, выполнивших свою роль на все сто, и походной фляжки.

«Пожалуй, если бы эльф меня не разоружил, патроны могли бы и в негодность прийти. Однако говорить ему спасибо за заботу не буду, не достоин. Мог бы напоследок и подсказать, какой дорогой сюда добирался. Ну да ладно, на безрыбье и…», - Еремеев посмотрел в сторону пруда, подошел к нему и спросил:

- Эй, уважаемый, не подскажешь, как из болота выбраться?

- Он не ответит, милок, - раздался знакомый голос. – Да и не стоит к источнику с пустяшными делами соваться - еще обидишь ненароком.

Обернувшись, Александр увидел кикимору:

- Ого, быстро ты, - а сам подумал: - «неужели источник предвидел ее появление? Или просто угадал?»

- Чего быстро? – переспросила бабка.

- Источник токмо проснулся, а ты уже тут как здесь.

- Так ведь леший посулил, что ты мне его подаришь, а с этим тянуть никак нельзя.

- С лешим все в порядке?

- А чего ему станется? Бродит, небось, где-то в своих лесах. Я его сегодня еще не встречала.

- И когда он успел наобещать? – Александр изобразил на лице удивление.

- Еще до того, как ты прутик со священного дерева добыл. Неужто не сказал, аспид проклятый? – нахмурилась бабка.

- Разговора не было.

- Ну, у меня резону врать и в помине нет. Считай, что я нынче тебе его поручение передала. Оно, конечно, и к лешему сходить можно, но времени на то много уйдет.

- А ты сегодня, никак, торопишься? – порученец лешего, в противоположность засуетившейся старухе, начал говорить неторопливо, словно нехотя.

- Да. Потому как о тебе пекусь, милок. На смертных источник дурно сказывается. Некоторые разума лишиться могут, потому затягивать не стоит, Данила.

- Опять ты меня выручаешь, уважаемая, - степенно произнес Еремеев, - прямо, как в прошлый раз, когда мешок с золотом помогла пристроить. Кстати, мне бы половину забрать - деньги очень нужны.

- Да хоть все забирай, токмо давай сперва с источником порешим, хе-хе. И сразу за твоим добром отправимся, - бабка едва не приплясывала от нетерпения.

- Нет, не отправимся, - покачал головой Александр.

- Почему?

- Так нет никакого золота, да и не было никогда. А вот роль моей знакомой кикиморы тебе явно не удалась - то ли дело лесная ведьма или волколак, - тоном опытного театрального критика вынес вердикт Еремеев.

- Ах, ты ж! – старуха сбросила внешность сестры и кинулась на человека с ножом.

Он ждал чего-то подобного, а потому сдвинулся чуть в сторону и нанес удар по кисти. Оружие выскользнуло из рук бабки и улетело прямиком в воду.

- Ты чего сотворил…, - та застыла на месте, уставившись на круги по воде. – Ему же цены не было. Да я…

- А ничего ты, сестрица, сотворить более не сподобишься. Аль забыла - ты на моей земле. Нет больше тут твоей власти!

На острове появилась вторая кикимора. Старшая сестра сразу растеряла свою воинственность:

- Давно ли она твоей стала? И чьими стараниями?

- Про то ты более моего ведаешь - сама ведь привела Данилу сюда. Объегорить задумала? А оно вона как вышло. Не на того ты напала, злыдня, это тебе не сестрицу доверчивую зельем одурманить, да в карты обыграть.

- Подумаешь, дурман! Да я тебя, дуреху, и без него в дураках оставлю. Хоть сейчас об заклад побьемся…

- На моем острове азартные игры запрещены, - авторитетно заявил Еремеев. – А некоторым сюда вообще путь заказан. – Он строго взглянул на незваную гостью.

- Истину глаголишь, Данила. И не токмо на остров. Все мои угодья для тебя, злыдня, отныне под большим запретом, клянусь своим болотом.

- Изгоняешь? Родную сестру?

- А ты надеялась тута остаться? Имеется у меня пару подходящих омутов, и сеть эльфийская в придачу. Местный леший очень жаждет ее на тебя примерить.

- Обойдусь и без его, и без твоей любезности. А ты, Данила, не отдавай непутевой источник, чего бы она ни сулила. Помяни мое слово - обманет. Мы, кикиморы, просто обязаны людей дурить.

- Злыдня, я ведь не погляжу, что ты мне сестра…

Старшая решила больше не испытывать терпение младшей и поспешила сделать ноги.

- Тяжко с ней пришлось? – спросила кикимора через минуту.

- Не то слово. Пару раз думал - все, кончился Данила. Едва выкарабкался. Твоя сестричка, похоже, оргазм испытывает, когда другим боль причиняет.

- Чего она…

- Удовольствие огромное, - поправился Александр.

- Потому ее и кличут все злыдней, что горазда на пакости черные. Ты ее словам не верь, Данила, я кикимора правильная, добро помню.

- Раз помнишь, тогда скажи, от чего я тебя уберег, и что мы потом у островка с тремя березками прятали?

- Вовек не забуду. И про то, как меня из клетки вытащил, и про сундук с черной морью, и про то, как те березки тебе здоровьице поправили. Да я это, я.

- Теперь не сомневаюсь. А то кто ее знает, твою сестрицу, вдруг она не токмо в волколака или лесную ведьму обращаться умеет, а и сразу в двух кикимор? - пояснил свою подозрительность Еремеев.

- Вот справный ты мужик, Данила, ничего на веру не принимаешь. С нами так и надо, не то обманем - в этом злыдня права.

- И что ты готова посулить за владение источником?

- Да хоть половину своих угодий. Токмо надобны ли они тебе? Могу помощь любую в своих владениях оказать, как тогда с чудищем, да мало ли… - Она еще немного подумала и продолжила совсем упавшим голосом. – Да… и предложить-то нечего.

- А правда, что на смертного источник может плохо подействовать, что за ним уход нужен постоянный?

- Ты же не собираешься в нем купаться? – усмехнулась кикимора. – А уход и присмотр всему острову надобен. Тут порядок блюсти денно и нощно требуется. К примеру, дохлого чужака убрать, следы колдовства злыдни подчистить… иначе источник и осерчать вздумает, а от того потом беды владетелю случаются.

- Нет уж, купаться в этой водичке меня точно больше ни за какие коврижки не заманишь, - Александра передернуло от нахлынувших воспоминаний.

- Что означает – «больше»? Ты… - старуха онемела.

- Я же о том не ведал. Хоть бы табличку догадались поставить: дескать, купаться запрещено, нарушителю полный …, в общем, хрен выберешься.

- Да как же тебя угораздило-то, милок? – старуха на всякий случай дотронулась до человека, чтобы убедиться, не призрак ли. – То-то гляжу, одежа у тебя сырая.

- Случайно получилось, - отмахнулся Еремеев, не собираясь вдаваться в подробности.

- Так ведь оттуда, - она кивнула в сторону пруда, - обратного хода нет.

- Видать, не для всех.

- Слыхивала я про людей, кои в огне не горят и в воде не тонут, но чтобы… Выходит, источник ты мне не отдашь? – совсем сникла бабка.

Она была уверена: соприкоснувшись с чистой силой, Данила полностью осознал, какую ценность представляет источник, и теперь с сокровищем не расстанется. Одно утешало - злыдне он тоже не достался.

- Думаешь, у меня есть время сюда наведываться и за порядком следить?

- И то верно! – кикимора оживилась. – Зачем лишние хлопоты? А у меня как раз день рождения на носу. Можешь сразу два дела добрых сделать: и от забот себя избавить, и подарком меня осчастливить.

- Подарок - это здорово, токмо источник мне запретил полную власть над ним кому-либо передавать.

- Как так? – старуха бухнулась пятой точкой в траву. – Не будет подарка?

- Да успокойся ты. Думаешь, Данила не найдет правильного решения для правильной кикиморы?

- Ты осмелишься нарушить запрет источника? – шепотом спросила старуха. – Ради меня? - она поправила прическу.

- Я, конечно, тебя уважаю, но не настолько, чтобы голову терять. Примешь источник в дар по сервитуту?

- Приму, - не задумываясь, ответила кикимора, и тут же решила уточнить: - а это как?

- Все, как ты хотела: будешь здесь порядок блюсти, остров прихорашивать, можешь даже жить здесь. Опять же, постоянный доступ к силе. Токмо зачерпнуть ты ее сможешь не больше, чем посчитает нужным сам источник. Он мудрый, и точно знает, сколько и кому отмерить.

Еремеев помнил предупреждение о чрезмерных аппетитах кикиморы, а потому решил переложить ответственность за возможные нарушения на сам источник: выдал больше чем надо, сам и виноват.

Старуха после слов Александра выглядела растерянной, так и не поняв, радоваться или огорчаться:

- Данила, ты втолкуй мне, непутевой, источник моим будет, али нет?

- В первую очередь он мой, поскольку запрета я нарушать не хочу и не буду.

- То есть, я получу его токмо опосля твоей смерти? По наследству?

- Нет, смерти моей ждать не надо, - усмехнулся Александр и, немного подумав, добавил. - Наоборот, ты после этого вообще можешь потерять доступ к источнику.

- Ой, горюшко! – всплеснула руками кикимора. - Да как же так?! Тебя же каждый лиходей норовит упокоить. И что я тогда - останусь без ценного подарка? Опять же, век человека-то недолог…

- Да, жизнь - сложная штука, в ней буквально за все приходится бороться. Погоди сокрушаться, авось через полвека все и уляжется. А ты наверняка сумеешь понравиться источнику, ежели от тебя за островом хороший уход будет.

Еремеев решил перестраховаться, связав свою жизнь с правами собственности кикиморы на этот островок. Он прекрасно понимал: если выгода от его смерти превысит выгоду от его жизни, выбор для нечисти будет очевиден.

- Так-то оно так…, - задумчиво произнесла старушка. – А теперь скажи мне: кому все же принадлежит источник?

- Сейчас мне. Когда подарю, будет одновременно принадлежать еще и тебе, но с ограничениями выполнения условий.

- Вроде мой, а с другого боку вроде и не мой, - бабка была в замешательстве, и Александр решил, что пора заканчивать с процедурой дарения.

- Главное, ты имеешь полное право всем говорить, что он твой. Все! Времени у меня в обрез, поэтому дарю тебе этот остров с источником по сервитуту, на оговоренных условиях.

Факт передачи тут же отразился на внешности кикиморы. Проседь в волосах приобрела золотистый оттенок, одежда стала выглядеть поопрятней, да и в лице появились светлые оттенки. Правда, краше от этого оно не стало, но на вкус и цвет…

- Ой! - Старуха подскочила и кинулась обнимать дарителя.

- Токмо давай обойдемся без объятий, - Еремеев увернулся от наскока. – Не хочу давать повод лешему для ревности.

- Благодарствую, Данила, - кикимора взяла себя в руки и отвесила чинный поклон человеку. – Говори, чего от меня надобно?

- Хотелось бы поскорее из твоего болота выбраться. Дело к ночи близится, а мне еще лихих людей нагнать нужно.

- Я же говорила, сызнова к лиходеям спешишь, а вдруг как они тебя…

- Ежели б я сидел в безопасном месте, тебе бы никогда этого источника не видать, - перебил ее Александр. – Давай поторопимся.

- Всегда рада помощь оказать, да и леший там заждался, поди, - старуха больше спорить не стала. - Он давеча в такую беду попал, но об том сам тебе расскажет.

Кикимора уплотнила болотную жижу, проложив твердую дорожку, по которой они и двинулись прочь от необыкновенного острова.

- Токмо ты про этот, как его сервинту…

- Сервитут, - поправил Александр.

- Во-во, про него про самого лешему не говори. Уж больно слово мудреное, не поймет он.

- Договорились, - пообещал Еремеев.

Глава 11

Учителя и ученики

Ближе к ночи Ларион прибыл к Смоленску. Выбор места ночевки был для него очевиден.

- Заночуете в кабаке «Жирный налим», - приказал он бойцам. – Мне еще кое-какие дела уладить нужно.

Вспоминая события прошедшего дня, волшебник решил наведаться в особый отряд и доложить о необычных асах. Побежденные Жучкой противники явно отличались от прежних чудо-бойцов, охранявших гномов, и в военное время Ларион посчитал преступлением скрывать от властей подобную информацию.

Проблему со здоровьем Жучки удалось решить лишь частично. Энергомага в ближайшей к месту сражения деревне не оказалось, а тот волшебник, которого отыскали, поспособствовал только сращиванию сломанной лапы. Челюсть по-прежнему была сломана, а из-за нее нюх зверушки оставлял желать лучшего. Ларион наплел чародею байку про секретное оружие особого отряда и наказал держать язык за зубами.

До наступления ночи похитителей они так и не настигли. Жучка в Смоленск идти отказалась, пообещав разумнику, если он ее правильно понял, утром прийти на то же место, где они расстались.

Из резиденции особого отряда Лариона отправили в городскую управу, где он и нашел Творимира. Судя по изрядно помятому виду, тот явно не досыпал, однако разговор начал весьма энергично.

- Твой Данила нынче нужен в Смоленске, как воздух. Толпе следует поднять боевой дух, и лучше него с этим никто не справится. Знаешь, где его искать?

- Думаю, скоро он объявится подле шведского короля, поскольку туда везут некую Зарину. Данила говорил, ты ей жизнь спас?

- Был такой грех, да еще и сам к нему направил. Кто ж знал, что ее схватят?! Ох, зря он прикипел к этой девке! Что у нас, других красавиц нет?! Чую, она может так расклад сил поменять, что никому мало не покажется, - Творимир тяжело вздохнул и продолжил: - А ты отколь ведаешь, что Зарину к шведам везут?

- По следам ее шел. По пути наткнулся на двух асов, явно из сопровождения похищенной. О таких раньше и не слыхивал - мои самые сильные заклятия их даже чихнуть не заставили. А после смерти оба в камень обратились.

- С тобой был Борич? – спросил сотник. Судя по реакции, окаменение трупов для него новостью не стало. – Он что, с двумя справился?

- Нет, рыкарь остался в деревне.

- А как же тогда… - Творимир округлил глаза, уставившись на собеседника.

- Собачку Данилы помнишь?

- Еще бы! Она на моих глазах за несколько секунд рыкаря на пол уложила, пусть и не лучшего.

- Вот и на этот раз она постаралась, да еще нас трое помощников было. И одно тебе скажу - чудом выжили. Один-то из асов попроще был, его Жучка (так собаку кличут) сразу неплохо подранила, а вот другой…

Ларион подробно рассказал о столкновении.

Творимир внимательно выслушал разумника. Потом поднялся из-за стола, за которым и проходила беседа, и спросил:

- Вечерял сегодня?

- Не довелось. Прибыл в Смоленск, сразу сюда.

- Я тоже нормально ни поесть, ни поспать не успеваю. Вече от управления городом устранилось. Поначалу, правда, мешать пытались, хорошо церковники поддержали. Так что я, считай, нынче один в городе правлю. Думал, воевода после отхода от Дорогобужа в столицу вернется, а он вместе со Светозаром в Кардымово застрял… В общем дел - до ветру сходить некогда. Не возражаешь, ежели мы прямо тут немного перекусим?

Ларион удивился, но противиться не стал. Начальник тем временем выглянул в коридор и распорядился насчет еды. Только затем вернулся к столу и продолжил:

- До меня доходили непроверенные сведения, что в Поречье вывели новую породу асов, но подтверждения они тогда не получили. Гномы умеют скрывать свои секреты.

- Только там? – переспросил разумник.

- Говорю же, сведения не подтвердились. А что?

- Данила говорил, что за похищением Зарины стоят гномы Поречья.

- Откуда он о том может знать? – особист был заинтригован.

- Полагаю, от гномов смоленских - те явно имеют виды на парня.

- С чего взял? - заинтересовался Творимир.

- Мург у нас был, долго с Данилой беседовал.

Ларион докладывал начальнику лишь то, что не могло повредить Даниле, и стало известно сотнику из других источников. Уж о визите гнома в Крашен Творимиру наверняка доложили.

- Смоленские с пореченскими не в ладах, - задумчиво произнес сотник. – Вполне резонно, что могут друг другу мелкие пакости устраивать. Значит, говоришь, Поречье здесь замешано? Плохо.

- Догадался уже. Но как нам с этим быть?

- Не допустить Данилу к шведскому королю, - ответил Творимир. – Там видели пореченских гномов. Полагаю, они явно намерены взять под свою опеку Смоленск, вот и ошиваются рядом с Карлом.

- Ежели Зарина там объявится, боярина ничем не остановить.

- Да знаю, паренек - еще тот упрямец. Но ты сам посуди: что будет, ежели Карл Семнадцатый во всеуслышание заявит, что перетянул на свою сторону человека, чуть ли не в одиночку расправившегося с тысячным войском Речи Посполитой, разогнавшего пять сотен рейтаров, охотившихся за его головой, да еще победившего чудовище невиданное? Я уже молчу о том, что к этим громким подвигам люди добавляют шепотом.

- И что они добавляют? - усмехнулся Ларион.

- Будто он чуть ли не с десяток эльфов прикончил. Неужели, правда? – Творимир выжидательно посмотрел на собеседника.

- Врут, - ответил тот. - Мертвых эльфов я лишь троих видел, еще одного Данила раньше упокоил, но тот, по слухам, великим волшебником у шишколобых значился. Ты про Аивауда что-нибудь знаешь?

- Да, *** *** ***!!! – смачно выругался сотник особого отряда. – Когда он успевает? И при этом до сих пор жив?

- Те, кто с ним рядом, уже перестали удивляться, но за своим командиром хоть в пекло пойдут.

- Вот потому я и говорю - нельзя его шведам на растерзание отдавать.

- Тебе вроде не по нраву сей паренек, с чего вдруг такая забота? – Лариона нынешнее отношение сотника к Даниле весьма озадачило, да и манера разговора также была необычной, поэтому разумник и не удержался от вопроса, который ранее задать бы не посмел.

- Я и сейчас считаю его наглецом, каких мало. Но фортуна чает иначе, а она Смоленску позарез нужна. По сему, начхать на наши неурядицы, нынче Республику спасать надобно. Как подумаю, что можем попасть под руку шведского короля, дурно становиться. А Пожарский, похоже, с турками крепко сцепился, и ему не до нас.

- Султан начал войну с Московией?

- Пока нет, но янычар у границы собрал не одну тысячу. Того и гляди, свара начнется.

- Видать, послы шведские туркам нашептали нужные слова, да еще золотом их подкрепили, - предположил разумник.

- То-то и оно. Потому скорой помощи с востока ждать не стоит, ежели не появится у Пожарского весомого повода. И таким поводом может стать пусть малая, но победа Данилы над Карлом.

- Почему именно Данилы? – недоумевал Ларион, не ожидавший от сотника такой веры в крашенского боярина.

- Расклад тут простой. Данила запал на Зарину, которая (токмо болтать про то не смей) приходится Пожарскому родной племянницей. Ежели Данила дает под дых Карлу, можно сразу во всеуслышание объявить, что он - жених девки, и выдал коварному похитителю смачную оплеуху, пытаясь спасти невесту. Тогда царь Московии сразу попадет в весьма щекотливое положение. С одной стороны - негоже встревать в войну на два фронта, а с другой - что о тебе подумают иноземные властители, ежели узнают, что некто почти безродный проявляет больше усердия для спасения девушки, чем могущественный родственник?

- А почему нам прямо сейчас не заявить, что Зарина у Карла и Пожарскому следует выручать племянницу?

- Ларион, политик из тебя ... Пойми: не время сейчас, да и не с руки властям Смоленска делать подобные заявления. Токмо царя подставим под удар, а он и осерчать может.

- Но почему? – никак не доходило до молодого волшебника.

- Официально Зарина на Смоленщину не заезжала – раз. Король Швеции в любой момент может заявить, что знать не знает ни о какой племяннице – это два. Нас просто назовут интриганами, пытающимися втянуть восточного соседа в войну - три.

- Что изменится, ежели то же самое скажет Данила?

- Сейчас – ничего. О нем, кроме как в наших землях, нигде больше не знают. Теперь представь: Данила одержит верх над самим Карлом. Всем сразу станет интересно, кто он такой и почему сумел проявить небывалое рвение? И тут уж следует постараться все его подвиги показать в лучшем свете, а самого объявить женихом Зарины, которая ради большой любви тайно пересекла границу, но из-за козней Карла так и не смогла встретиться с избранником. Вот тогда его слова о невесте будут восприняты как надо, а с властей Смоленска и взятки гладки. Они как бы и сами в стороне.

- Ну, ты и расписал! Прямо как в романах, что на западе издают. Я как-то читал одну книжонку - «Магия чувств» называется. Думал, новый вид магии появился.

- Так и должно получиться! Это история, ежели ее правильно преподнести, многих жен и любовниц властителей заставит сопереживать Даниле, а половину важных решений монархи принимают как раз по капризу женщин. Вот почему мне и нужно встретиться с парнем до того, как он кинется очертя голову Карлу морду бить.

- Думаешь, шведский король сможет перетащить его на свою сторону?

- У Карла много опытных советников, да и сам он, несмотря на молодость, интриган знатный. Может так все обставить, что Данила и не поймет сразу, что попал в ловушку. А потом поздно будет: игру станут вести шведы.

- Эх, жаль, я понятия не имею, где сейчас может находиться Данила, - Ларион проникся задумкой сотника.

Тут постучали в дверь - принесли кушанья. Собеседники ненадолго прервались, но стоило слугам покинуть кабинет, разумник продолжил:

- Боярин отправился в Корытню, где ему пообещали встречу с похитителями. Я понятия не имею, чем она закончилась.

- Чем-чем? – недовольно пробурчал Творимир. – Все как обычно: Данила вскрыл тамошнюю шпионскую сеть, за которой мой человек наблюдал в надежде, что объявится более купная рыба, сменил власть в деревне и был таков.

- Опять все испортил?

- А! – махнул рукой сотник. – Черт с ней, с Корытней, не до нее сейчас. Я тут разбирался со шпионами Карла, намеревавшимися воеводу и Светозара к праотцам отправить. Какими токмо ухищрениями те не пользовались…

Творимир поделился последними новостями, поведав, как в камере взорвался лазутчик.

- Сам видишь - враг ни перед чем не остановится, чтобы быстрее завоевать Республику. И единственная возможность предотвратить захват - разыграть правильно карту крашенского боярина. Поэтому бросай все дела и займись главным - приведи ко мне Данилу.

- Договорились, - разумник не стал возражать, поскольку задание особого отдела совпадало с его собственными планами. Ведь проще всего было найти парня неподалеку от его девушки. А при встрече почему бы не передать слова Творимира, тем более, что резон в них был, и немалый.

Потеряв три четверти своих людей, Густав осел в Витебске. Он не мог смириться с тем, что его одолел какой-то юнец, и принялся набирать новый отряд бойцов. В этот раз наемник собирался сам оплатить заказ на крашенского боярина и пустил в ход личные сбережения.

К отбору бойцов Густав подошел весьма тщательно. Желая заполучить лучших, он распустил слух о высокой цене за услуги. Сам проводил беседу с каждым. После таких разговоров отсеивались одиннадцать из дюжины.

До сотни ему оставалось принять всего пятерых, однако процесс затормозился. За нынешний день он взял лишь одного бойца. Мало того, несколько отвергнутых после обеда попытались напасть на несостоявшегося нанимателя, не подозревая, что за ним постоянно присматривали отъявленные головорезы, да и сам Густав в бою стоил троих. В результате короткой стычки без единого выстрела десять нападавших полегли за минуту.

Собеседование Густав проводил в трактире на окраине Витебска. В отдельный кабинет приглашался очередной кандидат, и через пять–десять минут разговора принималось решение. Чуть больше времени наниматель тратил на тех, кто его чем-то заинтересовал. С этими иногда приходилось выходить на задний двор и проверять, действительно ли они настолько хороши, как о себе говорят.

- Владеешь арканом, кнутом и пращей? – Густав заинтересовался очередным кандидатом – худощавым сорокалетним мужчиной невысокого роста. Тот абсолютно не производил впечатления умелого воина, разве что во взгляде ощущалась некая сила. – Странный выбор оружия.

- А чего странного, уважаемый? Веревка, она и есть веревка. Смотал - и вроде безоружный. А на деле… Камень завсегда на дороге сыскать можно, а тем камнем я на полсотни шагов любого ворога могу по башке огреть. Арканом сподручно полон брать, а кнут и в ближнем бою сгодится.

- Покажешь?

- Почему нет, уважаемый? Коли для дела надобно, то я завсегда готов.

- Пойдем.

Они вышли на задний двор. Несмотря на ночные сумерки, здесь освещения хватало благодаря многочисленным фонарям.

Сначала кандидат с двадцати шагов разбил камнем бутылку, затем показал владение арканом.

- Хорошо, - произнес Густав, - а как будешь действовать против меча?

Наниматель извлек оружие из ножен.

- Имеется немало способов лишить ворога оружия. К примеру…

Мужчина наклонился к земле, поднял камешек под ногами и швырнул в сторону Густава. Тот отвлекся всего на мгновенье, но этого хватило: резкое движение и кнут обвился вокруг клинка и вырвал его из рук.

- Лихо! – только и смог вымолвить наниматель.

- Обычно бью по кисти. Оно сразу кости дробит, и опосля не до боя бывает, - пояснил кандидат в наемники.

- Ты принят, Радобуд. Завтра поутру приходи бумаги подписывать и клятву давать.

- А правду гуторят, что ты пять золотых авансом платишь?

- Правду.

- О то добре. Приду.

На том они и расстались. Густав, вернувшись в трактир, распорядился на сегодня закончить собеседования, однако в кабинете уже кто-то находился, и о нем подчиненные не сообщили.

- Приходи завтра, уважаемый, - пробурчал наниматель.

Сидевший за столом откинул глубокий капюшон. Густав непроизвольно вздрогнул - не каждый день ему приходилось сталкиваться с эльфами.

- Ты Густав, которого побил в лесах Смоленщины некий Данила?

- Допустим. Однако я не люблю, когда о подобном напоминают.

- Плевать на твои предпочтения, человек. Я пришел тебя нанять.

- Мои услуги стоят очень дорого.

Шишколобый небрежно бросил на стол небольшой мешочек. Поскольку он был не завязан, несколько изумрудов выкатилось на столешницу.

- Этого должно хватить, - безапелляционно заявил эльф.

- Цель и сроки? – машинально спросил Густав.

- Цель – тот самый Данила. Принесешь его голову – мы в расчете. Приведешь живого, хорошо упакованного, получишь еще столько же. Времени тебе неделя.

- Условия принимаются, - не особо раздумывая, согласился Густав. Теперь он мог оплатить услуги тех волшебников, которые запросили слишком высокую оплату. – Куда доставить доказательство выполненной работы?

- О них мы быстро узнаем. Ежели схватишь боярина, сами заглянем. Вздумаешь скрыться с оплатой, не выполнив работы, также найдем. Теперь о главном. Помимо сих безделушек, - эльф небрежно указал на изумруды, - тебе понадобится кое-что посерьезнее.

Шишколобый поставил на стол небольшую шкатулку. Открыв ее, продемонстрировал содержимое:

- Здесь то, что поможет уменьшить прыть твоего противника.

Минут десять эльф потратил на рассказ о каждом из трех артефактов, только затем закрыл шкатулку и придвинул ее к Густаву.

- Заказ будет выполнен, господин! – заверил тот.

- Это в твоих интересах, человек, - процедил сквозь зубы эльф и, не прощаясь, покинул кабинет.

- А ведь в первый раз, похоже, они же меня и нанимали, токмо через посредника, - предположил мужчина. – Теперь вот сами явились, да еще с такими подарками... Видать, этот Данила сильно им докучает. Ну что ж, думаю, ему недолго осталось.

Черкасский, обучая бойцов агентурной работе, частенько повторял: «оказавшись среди врага, умейте определить ключевых игроков. Не тех, кто выше по званию, а на ком слаженность группы держится. Уничтожать в первую очередь следует именно их, а не напыщенных индюков, кои токмо брови хмурить научены, а в руководстве бойцами разбираются не более, чем я в дерьме ежиков».

Про «дерьмо ежиков» ученики запоминали сразу, а потому и о важной части наставлений не забывали. Вот и сейчас Зарине пригодилась наука командира. Наблюдая за отрядом, сопровождавшим ее повозку, она быстро определила, кто из них является негласным лидером.

Несмотря на то, что Бивой постоянно отдавал приказы, буквально «из штанов выпрыгивал», пытаясь показать свою значимость, бойцы после получения каждого распоряжения бросали взгляд в сторону могучего воина - того, кто прошлой ночью охранял камеру Зарины. Звали громилу Гораном, что полностью соответствовало внешности. И лишь после того, как Горан глазами подтверждал указание Бивоя, оно выполнялось.

Руки и ноги пленнице связали, но веревки затянули не туго, дабы не пережать кровоток, так что небольшую свободу движений она имела. Издали вообще казалось, что девушка просто путешествует на телеге. Однако ее даже издалека никому не показывали, при малейшей опасности телега съезжала с тракта.

Горан старался чаще находиться возле повозки. И он же предупредил, что кричать ей не стоит. Одна попытка - и дальнейшее путешествие пройдет в бесчувственном состоянии.

О том, что кричать бесполезно, она сообразила еще в начале пути, поскольку стоило любому из всадников отъехать на пять шагов, пропадал даже звук топота его скакуна. Явно у организаторов похищения, ни в деньгах, ни в магических амулетах, ни в оружии недостатка не имелось.

Зарина сразу обратила внимание и на дорогие пистоли сопровождающих - по два у каждого, и на добротных коней, и на защитные амулеты - как от пуль, так и от магии. Поглотитель звуков, установленный на телеге, также стоил не одну сотню золотых монет.

Когда во второй половине дня прискакал гонец с сообщением, в отряде возникло волнение. Прочитав его, Горан отрядил двух наиболее опытных бойцов в обратную дорогу. Их возвращения ждали довольно скоро, а когда не дождались, встревожились еще больше.

К Зарине подъехал Бивой:

- Твой воздыхатель, видать, гораздо опаснее, чем мы думали. Нам стоит немного поторопиться. Не хотелось, чтобы вы с ним раньше срока встретились.

- А мне зачем это все говоришь? От меня, что ли, зависит прыть лошади?

- Угадала. Ежели телега без груза, каурка побежит шибче.

- Да? А мне прикажешь рядом бежать?

- Дадим тебе другую, дальше поедешь верхом. Токмо предупреждаю - не убегай далеко от Горана. Пожалей коня - он ни в чем не виноват.

- Что же с ним случится, ежели убегу?

- Две сотни шагов - и у него ноги отнимутся. Может и себя покалечить, и тебе достанется, а целителей у нас здесь нет.

- А ежели я откажусь верхом скакать?

- Вольем в рот сонное зелье и погрузим поперек лошади. Только потом не жалуйся на синяки и сломанные ребра.

Помогать похитителям не хотелось, но путешествовать безвольной куклой было еще хуже. Зарина приняла решение:

- Хорошо, буду следовать, за кем скажешь.

Ей развязали ноги и усадили верхом.

Девушка рассчитывала, что они и дальше поедут трактом, но вскоре отряд разделился: она и пятеро бойцов свернули в лес, остальные с телегой продолжили прежний путь.

В пятерке находился следопыт, хорошо знающий здешние леса. Он уверенно вел бойцов по едва угадывавшейся тропке. Кое-где приходилось прижиматься вплотную к лошади, чтобы всадника не сбросило ветвями. К счастью, дорожка нередко пролегала через просторные поляны, на которых появлялась возможность немного расслабиться.

На одной из них к пленнице подъехал Бивой.

- Вы так боитесь Данилы? – спросила Зарина.

- Да, боимся, - сознался он и тут же сделал уточнение: - боимся ненароком пришибить твоего воздыхателя, а потом перед королем Швеции ответ держать. От Карла весточка пришла, чтобы с твоего Данилы даже волос не упал, пока он не предстанет пред ясные очи монарха.

- Врешь, небось?

- Да вот тебе крест, - перекрестился Бивой.

- Да что такого в этом парне? – не сдержалась Зарина. – Ну, зачем королю…

- Ты в политике что-нибудь смыслишь? – перебил ее предатель.

- Нет, и не собираюсь. Мне не раз говорили: политика - дело грязное.

- Вот и я в ней не разбираюсь. – Бивой пребывал в некоторой растерянности. После получения послания, подписанного лично Карлом Семнадцатым, что подтвердил Горан, слова пленницы о скором возвышении Данилы не выходили из головы предателя. Поэтому он и старался вести себя с девушкой учтиво. – Думаю, кто-то из сильных мира сего сделал на твоего Данилу крупную ставку.

- Не скажу, что ты меня порадовал. От властителей лучше держаться подальше, а то не успеешь и глазом моргнуть, как из золотой клетки пересадят в обычную.

- Бивой! – раздался голос впереди, когда поляна почти закончилась.

Номинальный командир отряда выдвинулся вперед, бойцы по сигналу Горана остановились.

Следопыт выглядел встревоженным. Он стоял рядом с лошадью и напряженно всматривался в заросли.

- Чего у тебя? – спросил Бивой, спешившись.

- В лесу неладно, - с тревогой в голосе ответил следопыт. - Слышишь? – в свою очередь задал вопрос он.

- Нет.

- Вот и я ничего не слышу. А должен. Птицы словно вымерли.

- Что предлагаешь?

И тут на собеседников с деревьев метнулись десятки рыжих зверьков. Острыми зубками они вгрызались в незащищенные участки тела, и никакие амулеты не могли остановить кровожадных белок.

Нападение было настолько неожиданным и молниеносным, что два человека не успели ничего предпринять. Их просто начали жрать живьем, начав с самого уязвимого - с шеи.

Единственное, что смог сделать для них Горан - выстрелами прекратить мучения. А белки тем временем уже взбирались на ближайшую лошадь, чтобы достать следующего бойца.

Надо отдать должное Горану, сориентировался он быстро. Спрыгнул с коня сам, ссадил пленницу, перерезал веревки, одновременно приказав своим спешиться и отойти от края поляны.

Так же быстро они образовали треугольник, внутри которого оказалась Зарина.

- Стрелять умеешь? – спросил Горан, орудуя мечом и кинжалом.

- Могу.

- Хватай наши пистоли и действуй. Патроны в сумках, - распорядился воин.

Зарина тут же принялась защищаться. Стреляла быстро, почти не промахивалась, но напор рыжих бестий не стихал, несмотря на десятки хвостатых трупов вокруг оборонявшихся. Да еще пороховой дым снижал видимость. Хорошо, Горан догадался менять позицию, приближаясь к центру полянки.

При переходе один из бойцов из-за вцепившегося в икру грызуна подвернул ногу, и тут же две белки прыгнули на шею упавшего - судьба воина была решена. Почти сразу в образовавшуюся брешь устремились новые твари. Девушка только-только закончила с перезарядкой и принялась палить, как из пулемета.

Натиск наседающих несколько придержали то ли нескончаемый грохот из дюжины выстрелов, то ли огромные потери. Но ненадолго. Зарина успела зарядить лишь половину стволов, вручить каждому по одному пистолю, и, подобрав кинжал убитого, занять место в обороне.

Схватку она запомнила, как нескончаемые потоки зубастых рыжих морд, мелькание клинка перед глазами, визг, хруст перебиваемых сталью костей, затем добавился крик бойца, которому вцепились в ноги, а он даже не мог отцепить грызунов. Так и сражался до последнего, пока потеря крови не свалила с ног.

Теперь Зарина стояла спина к спине с Гораном, а наседавших уже можно было пересчитать по пальцам. Правда, остались самые крупные, и они устроили вокруг парочки хоровод.

- Ну что, девонька, поживем еще?

- А ты уверен, что они не ждут подмоги? Надо скорее кончать и уходить с этой полянки.

- Что там у нас с патронами?

- Заряды имеются, но эти твари, чую, токмо и ждут, когда я отвлекусь.

- А ты попробуй, заодно и проверим, - усмехнулся Горан.

На извлечение гильз, установку новых и взвод курков двуствольного пистоля в лучшем случае уходит две секунды. Взвинченная до предела Зарина уложилась в полторы, но даже этот рекорд не спас бы ее, если бы не мастерство воина-горы, сумевшего невероятным образом прервать наскок сразу восьми зубастых тушек.

Мгновеньем спустя выяснилось, что это был лишь отвлекающий маневр.

-А-а-а!!! – заорала девушка.

Она выстрелила по белкам, сиганувшим с высокого дерева, когда до Горана тем оставалось совсем чуть-чуть. Две тушки отбросило свинцом, а последнюю Зарина располовинила в прыжке ударом кинжала.

Приземлившись, она с трудом устояла на ногах. Осмотрелась. Не обнаружив новых противников, перевела дух. И тут ее начало трясти.

Горан, похоже, сталкивался с подобным, а потому крепко обнял девушку и держал так до тех пор, пока ее не перестало лихорадить.

- Отпусти! – возмутилась Зарина, когда пришла в себя.

- Буянить не будешь?

- Нет. Что это было со мной?

- Видать, девонька, ты в раж вошла. Такое состояние у рыкарей бывает, но они к нему готовы, тебя же откатом накрыло.

- В раж?

- А иначе как бы смогла выше меня подпрыгнуть, да еще в прыжке двух тварей подстелить, а третью перерубить? Сие обычному человеку не под силу.

- Я??? В прыжке? – Зарину слегка покачивало, в ушах звенело, да и зрение еще не окончательно восстановилась.

- Идти-то сама сможешь?

- А ты меня, никак, отпустить вздумал?

- Отпустил бы, коли тут лежать остался. И ведь ты могла это устроить, не так ли?

- Мы бились вместе, воин, а предавать соратников – все равно, что душу отдать дьяволу. Меня так учили.

- Хорошие у тебя были учителя, Зарина, и сама боец справный.

- А ты меня отдашь иноземцам на растерзание. Совесть не замучит?

- Так нет у меня ее давно. Утерял, и найти не пытался. А слово дадено до этой славной сечи, потому придется передать тебя с рук на руки, как бы этого не хотелось.

- Начинаю жалеть, что меня не сожрали те рыжие твари. О, придумала! Ты, когда приедешь к шведам, так и скажи: загрызли пленницу зубастые.

- Не пойдет. Тогда бы пришлось твою красивую головку привезти.

- На чем привезти? Скакуны-то наши все разбежались, – Зарина понимала, что сейчас не в состоянии совершить побег, но она надеялась, что скоро слабость уйдет, и тогда у нее появится прекрасный шанс.

- То небольшая беда, - ответил Горан и свистнул.

Его скакун тут же объявился на полянке.

- А остальные лошадки где?

- У них были плохие учителя, девонька.

- На одном коне с тобой не поеду. Давай второго найдем, наверняка не далеко ускакал.

- Нет у нас времени на поиски, - Горан сжал висевший на груди медальон.

К одежде Зарины был пришит примерно такой же, он-то и заработал, заставив девушку мгновенно уснуть.

Подхватив пленницу, воин вскочил в седло:

- Хороша девка. Ежели тот Данила хоть наполовину таков, как о нем говорят, должен ее выручить. Ну, а я кое-чем подсоблю. Все-таки мы бились вместе, и сеча была славной.

Глава 12

Надежда Смоленска

Королю Швеции лишь недавно исполнилось двадцать пять, но выглядел он старше своих сверстников. Высокий стройный блондин с тонкими чертами лица обладал цепким взглядом и в целом производил впечатление сурового правителя. Но только до тех пор, пока не начинал говорить - его речь звучала неожиданно мягко и спокойно, словно обволакивая собеседника. Многих его манера разговора вводила в заблуждение, ведь в задушевной беседе нет-нет - да и ляпнешь невзначай чего лишнего. А монарх еще и разовьет тему в нужном направлении… Нередко бывали случаи, когда высокопоставленный проситель выходил после аудиенции в полной уверенности, что его дело благополучно улажено, а на следующий день по приказу Его Величества все имущество просителя уходило с молотка.

От других европейских правителей Карл Семнадцатый отличался еще и тем, что не приговорил к смертной казни ни одного из своих подданных. Он считал чрезмерной роскошью разбазаривать людские ресурсы, которые можно превратить в бесплатную рабочую силу, или продать особо провинившихся тем же гномам. И казне доход, и отношения с чужаками отличные.

Король Швеции считался весьма образованным человеком: знал несколько языков, в том числе, прекрасно владел речью Московии. Имел довольно обширные познания в истории, математике, мог при необходимости и врачевательством заняться. Однако главной страстью монарха были политика и военное дело.

Карл воевал уже третий год, существенно поправив финансовое состояние Швеции за счет грабежа захваченных территорий и продажи пленников, которых покупали не только гномы. Работорговцы русских брали весьма охотно, самым ходовым товаром считались юноши и девушки. Из первых получались неплохие турнирные бойцы, а вторых по хорошей цене скупали для восточных гаремов. Правда, и пленить их было сложнее.

Как раз этому вопросу и было посвящено нынешнее утреннее собрание военного совета.

- Господа, меня чрезвычайно удивляет наша нынешняя военная кампания, - мягко начал король. - Вчера мне доложили размер потерь при взятии Дорогобужа. Скажите на милость, как при таком численном превосходстве в оружии и живой силе вы умудрились потерять три сотни моих бравых солдат?

Совет состоял из риксмаршала, риксадмирала, самого короля и трех представителей риксрода, собравшихся в одной из комнат городской управы Дорогобужа.

- Русские умеют воевать, Ваше Величество. В этом мы убедились еще под Псковом.

- Убедились, но выводов не сделали? Это нелогично, мой друг, - как бы слегка пожурил маршала Карл.

- Никто не ожидал, что они пересидят ночь в лесу и ударят нам во фланг. Здешние дикари, похоже, договорились с ночными тварями.

- Мы все знаем, что это невозможно. Скорее всего, они вечером залезли на деревья и переждали опасное время суток. А кто мешал твоим людям тщательно осмотреть окрестности? Или разведка даром ест свой хлеб, или магов у тебя нет?

Карл Семнадцатый как обычно собрал совет за большим круглым столом в центре комнаты. Два стула слева и справа от короля пустовали, а сам он сидел спиной к окну, чтобы лучше видеть своих подданных: иногда лицо бывает более откровенным, чем его обладатель.

- Виноват, Ваше Величество, готов понести любую кару.

- Карой для тебя является гибель моих солдат, - Карл прекрасно видел, что военачальник действительно раскаивается. - Вот скажи, сколько русских было в засаде?

- Полторы сотни. Ни один не ушел.

- Пленных много взял?

- Троих, и те вряд ли выживут.

- Вот я и говорю, что финансово мы эту стычку проиграли вчистую. Первое – проторчали на подходе к Дорогобужу лишний час, второе – лишились трех сотен солдат, третье – захватили ноль пленников. Да еще из города, считай, всех представляющих ценность вывезли до нас, одно старье осталось. Эдак мы скоро по миру пойдем с такой математикой.

Советники пристыженно молчали. Они подвели своего короля.

- Господа, - между тем в свойственной мягкой манере продолжил он, - как вы все понимаете, позволить себе терять деньги мы не можем. Ежели война приносит убытки, то лучше ее вообще не начинать, а коль ввязался, то, будь любезен, обеспечь прибыль. А посему жду от вас конкретных предложений. Чем мы можем компенсировать понесенные потери?

- Предлагаю совершить рейд и пройтись по тылам противника. Ударить там, где нас не ждут – западнее Смоленска, - отозвался барон Альбрехт, отвечавший в окружении короля за шпионскую работу.

- Барон, ты предлагаешь мне воевать с крестьянами?! – грозно пробасил риксмаршал.

- И в мыслях не было - воевать вряд ли придется. Нужно выбрать деревеньку побогаче и направить туда две-три роты на постой к будущим подданным нашего короля. Ну, а кого получше отправить на поклон правителю.

- А вдруг эти «лучшие» не захотят покидать свои дома?

- Отказываться от приглашения Его Величества - преступление. Надеюсь, у наших офицеров найдется достаточно доводов, чтобы уберечь подданных от опрометчивых поступков и убедить их принять ниспосланную благость, как должно?

Риксмаршал перевел взор на короля, ожидая подтверждения слов барона.

- Да-да, - не стал возражать монарх. – Вчера мне не спалось, вот и поразмыслил малость о грядущем нового лена. Почему бы не познакомить наших будущих селян с благами, которые их ждут?

- Замечательная идея! – тут же подхватили остальные члены совета.

- С чего прикажете начать? – пробурчал риксмаршал.

Альбрехт озвучил королю свою задумку еще до начала военного совета. Вместе они выбрали и цель рейда – деревню Троицкое, которая идеально подходила и расположением, и являлась первым владением того самого Данилы, относительно которого имелись грандиозные планы.

- Выбери воинов, отсутствие коих не сильно скажется на боеспособности нашей армии. Думаю, две сотни всадников и три сотни пехоты достаточно, чтобы не затягивать с приглашением, - предложил Карл. – Когда они смогут быть на месте?

- Кавалерия от Кардымово доберется за пять часов, а пехота только к вечеру.

- Хорошо, пусть будет три сотни всадников. Их же потом можно использовать для удара по Смоленску с тыла. И угроза с запада заставит держать в напряжении тамошние силы, так что выгода очевидна со всех сторон, господа. Не так ли?

Короля в очередной раз поддержали.

Закончив с обсуждением рейда, совет ознакомился с планом переброски войск к Кардымово, где планировалось генеральное сражение. Место для лагеря уже было выбрано и огорожено временным забором, туда через пару дней планировалось доставить несколько алтарных камней. Карл собирался на месте победы своих войск основать новый город.

Когда советники начали расходиться, король попросил задержаться Альбрехта.

Барону давно перевалило за сорок. Невысокий, плотный, лысоватый, с круглым лицом и мясистым носом, внешне он являлся полной противоположностью монарху. Однако манерой речи и поведением они походили друг на друга. Наверное потому, что барон с юношеских лет Карла находился рядом.

- Какие новости по крашенскому боярину, дорогой Альбрехт? – спросил Карл, когда они остались вдвоем.

- Буквально перед началом совета прибыл один из моих шпионов. Ему удалось выкрасть девицу Данилы, которая приходится племянницей Пожарскому.

- Помню, ты рассказывал. Кочебором агента звать?

- Вы меня поражаете своей памятью, ваше Величество.

- Чем Бог наградил, - ответил монарх и тут же вернулся к теме: - Где твой шпион сейчас?

- Докладывает под запись о проделанной работе. Поторопить с отчетом? – Альбрехт разгладил свои пышные усы.

- Лучше пригласи этого Кочебора ко мне. Никакая бумажка не заменит живого разговора.

Когда в комнату вошел плотный крупный мужчина, он с порога бухнулся на колени перед монархом.

- Встань, милейший, расшаркиваться не стоит, ибо время дорого и терять его мы не будем.

- Как будет угодно Вашему Величеству, - Кочебор поднялся.

Карл предложил пройти к стоявшим в углу комнаты креслам. Он всем видом показывал, что принимает гостя как ровню.

- Мне доложили, ты сумел раздобыть для нас важную птичку, и за ней вскорости должен прилететь настоящий орел?

Карл говорил по-русски почти без акцента, так что переводчик не требовался.

- Случай помог, - скромно ответил шпион.

- Случай помогает старательным, Кочебор. А тех, кто проявляет усердие, мы ценим. Вот, скажи на милость, тебя ценили в Республике?

- У нас сие не принято. Можешь от стараний с натуги лопнуть, а о тебе никто слова доброго не скажет.

- Погоди, а как же тогда с Данилой? Он быстро из купцов в бояре перескочил.

- Ему просто свезло…

Король исподволь заставил собеседника затрагивать нужные темы, лишь изредка корректируя направление для уточнения подробностей. Кочебор же с первых минут подпал под влияние, и его теперь было сложно остановить.

- Ты хорошо поработал, Кочебор, - похвалил Карл, когда посчитал, что вытянул из него всю нужную информацию. – Пока можешь отдыхать, но очень скоро твои услуги снова понадобятся.

- Рад служить вашему Величеству! – довольный собой предатель покинул комнату, куда тут же вошел Альбрехт.

- Жаден, завистлив, хитер и тщеславен, - выдал заключение король.

- У меня из местных почти все такие, - подтвердил барон и добавил: – Зато ими легко управлять.

- Этот Кочебор уверен, что сломал парнишку, и тот будет готов на что угодно ради своей крали. Думаю, он либо ошибается, либо врет, чтобы набить себе цену.

- Врать он вряд ли бы посмел, скорее, выдает желаемое за действительное. Хотя…., - барон поднял взгляд к верху, - Данила молод, горяч, опять же, наверняка клянет себя, что не сберег девку… В таком состоянии несложно и разум потерять.

- Знаешь, Альберт, у человека, способного на те победы, что за ним числятся, с психикой наверняка все в порядке. Скорее, Кочебор свихнется, чем этот боярин.

- Все может быть, Ваше Величество. Кочебор - неплохой агент, но от ошибок никто не застрахован.

- И много у тебя таких агентов?

- Негусто. Он вам нужен? – барон по привычке разгладил свои усы.

- Твой Кочебор хвастался, что сильно разозлил Данилу. На этом можно неплохо сыграть. Как считаешь?

- Идея хорошая.

Эти двое понимали друг друга с полуслова.

- Тогда придержи шпиона в Дорогобуже, думаю, он скоро понадобится.

- Будет сделано, Ваше Величество. Я могу идти?

- Погоди, - Карл продолжал мысленно прокручивать недавнюю беседу. – Кочебор упомянул, что Данила принял перстень с моим гербом. Значит ли это, что он в каком-то виде готов принять и мою волю?

- Вполне возможно. Или он готов использовать любые средства, чтобы, попав к нам, вызволить свою девицу.

- Он мечтает сродниться с Пожарским? – королю Швеции такая позиция молодого парня была понятна.

- Полагаю, царь Московии его вообще не интересует, Ваше Величество. Данила мог даже не знать, из какой семьи девка.

- Дорогой Альберт, - снова обратился к барону Карл Семнадцатый, - ты у нас большой специалист по русским. Скажи, они живут лучше нас?

- Нет, но они думают, что делают это правильнее.

- Поясни.

- Русские, говорят, что думают, а не то, что вышестоящие хотят от них услышать, поступают, как душа велит, а не из собственной выгоды, женятся на тех женщинах, коих сердце указывает, а не выгода требует, и подраться могут лишь для того, чтобы удаль молодецкую показать, а потом, избив друг дружку в кровь, еще и побрататься.

- Ты о селянах речь ведешь?

- Да у них все едино – крестьяне ли, бояре ли… Иногда князь себя ведет так, что от иного кузнеца не отличишь.

- Дикие нравы, - покачал головой король. – И за это «богатство» они так рьяно воюют с моими солдатами? Смешно сказать, но под Псковом и под Дорогобужем я потерял людей больше, чем при захвате Дании и Голландии вместе взятых.

- У Кардымово бойня будет куда ожесточеннее, да и Смоленск малой кровью не взять, - высказал предположение Альберт. – Нам так и не удалось прикончить ни воеводу, ни главу их особистов.

- Почему?

- Кочебор допустил одну небольшую ошибку… - Барон коснулся усов, но тут же одернул руку. Привычка выдавала волнение вельможи.

- То есть, наказывать его есть за что?

- Обычно лазутчик сразу расплачивается за собственные оплошности. Кочебору повезло, он начал выполнять другое задание раньше, чем сказались последствия его ошибки, и наша смоленская сеть накрылась.

- Повезло, говоришь? – усмехнулся король. – Ну, это мы еще посмотрим. Кстати, племянницу Пожарского пока не доставили?

- Гномы из Поречья уверяют, что самое позднее сегодня вечером ее привезут в расположении наших войск.

- Будут сведения по ней или по Даниле, сразу докладывай. Любопытно взглянуть на обоих.

Троицкое разрасталось буквально на глазах. Каждый день закладывалось по два-три дома. Беженцы с северо-восточных окраин Республики, узнав имя владельца деревни, принимали решение в ней осесть, тем более что местные никому не отказывали. За неделю численность селян увеличилась втрое. И всех нужно было разместить, накормить, пристроить к делу, поэтому у старосты хлопот прибавилось. Впрочем, работы хватало на всех, стройке требовалось много мастеров. Уже заканчивали возведение церкви, были готовы дома Данилы и его ближников. Еще несколько строений пока оставались без крыш…

Еремеев, прибыв вечером в Троицкое, тут же приказал отдать новые избы под расселение беженцев. Сам он остановился в хате Буяна, который выполнил приказ командира и прибыл в деревню вместе с большим отрядом и обозом продовольствия.

По взглядам, которые на Буяна изредка бросала вдова Рачинского, проживавшая с сыном в этой же хате, Александр сделал вывод: скоро играть еще одну свадьбу. Главное шведов прогнать поскорее.

Воевода первым делом доложил о пополнении в личном составе войск, чем приятно удивил боярина. Еремеев даже представить не мог, что наберется почти батальон неплохо вооруженных бойцов плюс две артиллерийские батареи.

С утра он еще раз просмотрел записи: рота стрелков, вооруженных двуствольными ружьями, сотня арбалетчиков, полсотни лучников, около восьми десятков всадников, включая хорошо обученных Салехом степняков, восемь двуствольных орудий. В этом мире почему-то все огнестрельное оружие, за исключением револьверов, имело по два ствола. И хотя многим из его воинов было меньше пятнадцати, сила собралась немалая. Такая далеко не у всякого небольшого города имелась.

Еремеев прекрасно сознавал, что для сражения в открытом поле его бойцы не годятся, но держать оборону на хорошо укрепленных позициях его армия могла долго. Эти позиции сейчас весьма усердно возводили, стараясь сооружать так, чтобы со стороны укрытия не особо бросались в глаза.

В итоге лес вокруг Троицкого, которого и на дома, и на укрепления шло немеряно, настолько поредел, что даже лешему о том стало известно. Вчера старик не преминул попенять своему порученцу, и в итоге Александр снова повздорил с хозяином лесных угодий. Тот привычно начал с придирок по поводу недолжного рвения при выполнении поручений, припомнил погибших лисиц, пострадавшего волколака, наглость Жучки… Слово за слово - в итоге леший включил «обиженного» и, сославшись на внезапно возникшие срочные дела, попытался уйти. Благо вмешалась кикимора и заставила капризного дедка проводить Данилу до Троицкого хотя бы потому, что он сделал ей на день рождение царский подарок и от себя, и от лешего.

Только благодаря зачарованным тропам Еремеев успел попасть в деревню до наступления темноты. Он, конечно, теперь мог безопасно прогуливаться и по ночам, но очень не желал, чтобы это стало известно врагам, поэтому велел Салеху свято хранить секрет, если тот все еще желает прогуляться среди костяных монстров. Для пластинки и трех алмазов Александр соорудил потайные карманы слева и справа в поясе брюк и припрятал там бесценное сокровище.

Сразу после завтрака боярина посетил местный батюшка. Поблагодарил за церковь, поинтересовался здоровьем. Еремеев сообразил, что гостю что-то нужно, а потому сразу прямо спросил, чтобы сэкономить время:

- Что я могу сделать для тебя, святой отец?

- Помощь действительно нужна, но не мне, а Смоленщине, дабы не топтали земли ее копыта иноземных скакунов.

- Ты предлагаешь мне прогнать шведов? И рад бы, но у Карла многотысячное войско. Не уверен, что сдюжу один.

- Один ты ничего не сможешь, но с Божьей и людской помощью… - Батюшка сделал многозначительную пузу, затем продолжил: - В Смоленск тебе срочно надобно. Отец Серафим шибко хочет встретиться.

- Я бы и рад, да времени у меня нет.

- Твой путь разве не через столицу пролегает, сын мой?

- Я не собирался в город заглядывать. Нам с Салехом нужно скорее попасть в Кардымово.

- Не всегда спешка приводит к цели в нужный срок. Ранее - не всегда лучше, - нагнал туману батюшка.

Слова заставили задуматься. Еремеев потерял день, когда будил источник. Заглянул он туда лишь потому, что пытался спасти лешего. А ведь мог сослаться на спешку и не принять предложение притворившейся волколаком Злыдни. Результат того отказа был бы наверняка плачевным, а так удалось и здоровье поправить, и к Троицкому быстрее добраться.

«Точно! Мы же с лешим зачарованными тропами добирались. Выходит, я не так много и потерял. И только потому, что согласился помочь».

- Твоя правда, батюшка, поспешность не всегда во благо.

- О том и речь веду, сын мой. Ты же не будешь отрицать, что Бог тебя отметил и ведет по пути праведному?

- Не буду.

Вообще-то магов в храмы Республики не пускали. Однако Еремееву служители церкви явно благоволили.

- Тогда должен прислушаться к словам слуг его, - подвел батюшка разговор к нужному итогу.

Буяна сообщил, что Ларион отправился на поиски Зарины, и вроде как его видели в компании Жучки. Значит разумник взял верный след. Не факт, что похитители проходили рядом со Смоленском, но полностью эту возможность исключать не стоило. И раз уж подвернулась такая оказия, почему бы действительно не согласиться на предложение, а заодно и заглянуть в «Жирный налим». Если разумник побывал в столице, должен оставить весточку, о том была договоренность.

- Коли Бог велит по пути заглянуть в Смоленск, я так и сделаю, святой отец.

- Ты поступаешь, как угодно Господу, сын мой, и да будет пребывать с тобой благодать его! – Священник вздохнул облегченно, словно только что выполнил тяжелую миссию. Продолжил беседу он уже совершенно в иной беспафосной манере: - Слушай, когда увидишь отца Серафима, не передашь ему заодно пару писем?

- Почему нет? – Александр принял несколько сложенных листков бумаги.

На том они и расстались.

«Пожалуй, наши церковники информированы не хуже особистов. Оно и неудивительно, священники имеются в каждой деревушке, и что им стоит пару строк черкнуть о происходящем в их приходе? А наверху уже видать всю картинку по уездам».

Выдав последние распоряжения, в основном касающиеся повышенной бдительности, Данила в сопровождении трех десятков степняков выдвинулся к Смоленску. По пути решил переговорить с Салехом:

- Не жалеешь, что со мной связался, уважаемый?

- Зачем жалеть? Где ты, там не скучать.

- Да уж, веселье через край, а дальше будет – вообще обхохочешься. Ежели выживем, конечно.

- Можно прожить долгую жизнь, но никто о тебе потом и не вспомнит, а можно – один день, который останется в памяти на века, - Салех заговорил без акцента. – Ежели я для себя и своих учеников отыщу этот день, значит, прожил не зря. И точно скажу, рядом с тобой шансы самые высокие.

- И не возразишь ведь, - Еремеев пожал плечами.

- Зачем возразить? Смотри, солнце светить, небо чистый, кони под нами добрый. Все замечательный.

«Вот это и примем за основу! Да и чего мне впадать в уныние? Глянешь со стороны, так вообще лепота: едет знатный боярин, в свите у него три десятка наемников, вооружены до зубов. Во главе у них чуть ли не лучший из наставников степи…» - Александр принялся настраивать себя на победный лад.

По поводу сопровождения он ничуть не ошибался: мало кто в Республике мог себе позволить подобное. Ученики Салеха были хорошо обучены, помимо сабли, лука и кинжала, имели по рейтарскому пистолю и парочке защитных амулетов. Для воина степи это считалось целым состоянием. Да и монеты в карманах этих бойцов водились, поскольку наниматель честно распределял трофеи. Единственное, чего пока не хватало – это громкой победы, поскольку разгром ляхов на западе Республики они себе в актив не приняли, там сработала артиллерия.

Когда Данила въезжал через городские ворота, обратил внимание, что завидев его, жители Смоленска останавливались и осеняли себя крестным знамением. Это напрягало. Так и хотелось потрогать голову, чтобы проверить, не вырос ли там случайно нимб.

Наконец они добрались к Белому храму, где Еремеев и отыскал отца Серафима. Как только передал бумаги, задал ему мучившие вопросы.

- Народ видит в тебе заступника, Данила, и токмо с тобой нынче связывает избавление от супостата.

- А что я такого сделал, святой отец?

- За тобой много громких дел: Тадеуш, ляхи, рейтары, чудище… И ни одного, где бы ты оплошал.

- Ошибок было немало, о том просто никто не ведает.

- Вот видишь, ты еще и не возгордился, - подчеркнул священник. – А нашим людям надежда очень нужна, чтобы дух боевой поднять. Ибо русский человек духом силен.

- Одним духом врага не одолеешь. Тут и оружие требуется, и полководцы смышленые. А я военному делу не обучен.

Отец Серафим бегло просмотрел полученные бумаги, усмехнулся:

- Не обучен, говоришь? Видать, знания к тебе через Господа нашего даются, раз сумел столько побед одержать.

- Повезло просто, - пожал плечами Еремеев.

- Вот станешь во главе войска Смоленского, глядишь, твоего везенья и на нас всех хватит. А мы за то помолимся.

- Король Швеции захватил мою девушку, святой отец. Ежели я возглавлю наших солдат, он ее точно не помилует, а она мне очень дорога.

- Значит, сначала вызволи свою девушку, а потом изгони из Республики супостата иноземного.

- Я, конечно, верю, что Господь наш всемогущ, но сказочного чуда у него просить не стоит. У Смоленска хоть какие-то силы имеются?

- А об этом тебе сейчас расскажут в городской управе. Ступай за мной.

И ведь не откажешь. С представителями духовенства Александр старался не ссориться - могут и анафеме предать.

- К кому хоть идем? – спросил Еремеев по пути.

- К Творимиру, нынче он тут всеми делами заправляет.

Меньше всего Александру хотелось встречаться с сотником особого отряда.

«Опять начнет командира из себя изображать, а послать его совесть не позволит, он из большой беды Зарину вытащил», - рассуждал Еремеев.

Однако особист сумел приятно удивить:

- Рад видеть тебя, Данила, в добром здравии! – Они столкнулись на площади перед городской управой. – Извини, времени в обрез, поэтому к себе приглашать не стану. Хотел о многом переговорить, но последние вести требуют не слов, а немедленных действий. Пять минут тому пришло сообщение, что Карл Семнадцатый двинул отряд в несколько сотен конницы на запад. Тропа, по которой идут войска, выводит на тракт неподалеку от Троицкого. У нас с людьми очень туго.

- Сколько у меня времени?

- Думаю, около трех часов.

- Спасибо, Творимир, - Еремеев пожал руку сотнику. – И за Зарину, и за предупреждение. Справлюсь сам. А сейчас, прошу прощения, господа, мне нужно спешить.

Отец Серафим также не стал останавливать молодого человека. Когда боярин удалился, выразительно посмотрел на Творимира.

- Король Швеции преподнес нам неожиданный подарок, – произнес особист. - Он дает боярину реальный шанс одержать победу. Теперь главное, чтобы Данила не сплоховал.

- Он не подведет, - уверенно заявил отец Серафим. Святой отец не стал делиться полученными из Троицкого сведениями, просто пояснил: - Господь избрал этого парня для великих дел, а потому без своего благословения не оставит.