Альмундо: Элайн

Глава 1. Рождение Элайна

— Нотре фа маноис вэл камос, Илл мантисса салоре вол.

Альмундо, империя Сай. 176 год со дня раскола.

Пыль войны давно осела, укрыв собой обезображенные шрамы. Баланс сил в мире столь хрупок, что ни один из глав не решается что-либо предпринимать. Разруха, голод и нищета в большинстве регионов Альмундо хронически давили на низшие слои общества. И абсолютно неважно, к кому ты принадлежишь, человек ты или эльф, талантлив ты или бездарен, — перед лицом смерти ничего не имеет смысла. Как правило, на упавшего от бессилия в поле рабочего, как максимум, бросают косые взгляды, как минимум — вовсе не замечают. За неимением кузнецов, на самых слабых и забитых рабах отсутствуют цепи, кандалы и рабские ошейники. Да и кто захочет покидать оплот? Ведь без оружия, особых навыков или сопровождения за границей безопасной зоны тебя ждет лишь неминуемая гибель. И если уж ты думаешь, что условий хуже, чем те, где содержат рабов, не придумаешь, то ты чудовищно заблуждаешься. Представь, что ко всему вышесказанному добавить дикую стужу лютой зимой или зной палящего солнца. Нередко на плантации или поля пробираются дикие звери или того похуже — твари, способные разорвать в клочья взрослого, не моргнув и глазом.

Как же в таком мире до сих пор существует жизнь? Да, собственно, нет никаких секретов, точно так же, как и в любом другом мире. Ростки жизни пробиваются сквозь самые адские условия и закаляются, из поколения в поколение приспосабливаясь к окружающей среде. А вот кому-то и приспосабливаться не надо: рожденные за стенами крепости или замка, в семье вождя или короля, — мечта любого простолюдина. Ведь кто-то всю жизнь то и дело цепляется из последних сил за лучи надежды, а у кого-то есть всё и сразу. Чудовищная разница в мировоззрении, как правило, приводит к гражданским войнам, бунтам и восстаниям. Вот только все эти начинания на корню обрубаются придворными магами или, к примеру, имперской стражей. Говорят, лучше там, где нас нет, но и это ошибочное утверждение. В Альмундо нет такого места, где царит абсолютная, райская утопия. У тебя либо есть относительно безопасное место, едва ли пригодное для жизни, либо нет жизни.

Но даже так, при всём обилии сдерживающих факторов, нескончаемом потоке опасностей на каждом шагу, на свет появляются новые несчастные души, обреченные на существование в Альмундо. Было ли так всегда? Кто знает? Быть может, у придворных летописцев где-то в глубинах библиотек и остались записи о том, что было до великой войны, и в чем причина такой разрозненности и вражды среди народов, населяющих этот мир. Некогда все бились плечом к плечу перед лицом общего врага, а, сумев выйти из битвы победителями и оттеснив вторженцев на второй план, не смогли прийти к взаимопониманию и соглашению.

___________________________________________________________________________________________________

В дикой спешке собирая пожитки, Беннет влетел в забитую телами повозку, вдавливая их настолько плотно, что большая часть уже расставалась с сознанием. Последний шанс покинуть это проклятое место, в котором лишь на пару дней в году выглядывает солнце, ни черта не согревающее, а лишь дразнящее своим присутствием. Все остальное время в цикле — стужа, пробирающий до костей холод и завывающий ветер, сменяющийся на пургу, метели и вьюги. Рабские рясы из изношенных шкур едва ли укрывали от холода, разве что поддерживали жизнь и вынуждали шевелиться быстрее, чтобы не подохнуть.

Свое он уже отбыл: тридцать циклов за оскорбление знати, мор бы их побрал. Что с них взять? Для них такие, как он, — мусор, грязь из-под ногтей, пыль из-под коня. За тонны добытой руды положено лишь предсмертное состояние. Так и не привыкнув к Кайроссу, старший Беннет спал и видел, как возвращается в окрестности Орто. Местные зимы и рядом не стояли с теми, что фрагментами детства сохранились у него в памяти. Он бы всё отдал за то, чтобы обрабатывать поля и чувствовать дуновения степных ветров. За душой ни гроша, семейный рабский подряд — в Альмундо это норма.

Разные байки ходили среди рабской общины. Периодически клейма получали весьма посвященные люди, а пару раз попадались и остроухие эльфы, и дворфы. Каждый рассказывал о своём как об истине, всё похоже, да не то. Альмундо веками находился в упадке, лишь расширяя разлом между сословиями и народами. Цикл за циклом терялась связь между расами, странами и, к сожалению, связь между душой и телом.

Так, вспоминая все байки, шли дни. В повозке становилось свободнее с каждой остановкой: кто-то не выдерживал в дороге, кто-то пытался бежать, безрезультатно. Беннет наблюдал за ними и думал о своём, верил в них до последнего, но не разделял идеи — самое страшное уже позади.

Так повозка остановилась на своей крайней стоянке и вновь забилась людьми: дети, женщины, бедолаги со стеклянным взглядом и свежими рабскими метками. Особенно в глаза бросались бывшие аристократы, которых в шею погнали из общества и заклеймили. Долго они не продержатся, но могут поведать что-то интересное, наверное.

На закате дня всех вышвырнули из повозки посреди поля, вблизи городских стен. Орто был всё так же величественен, рабский квартал был всё так же печален. Ветхие лачуги, пара амбаров, в которых держат новоприбывших, и небольшая часовенка по центру.

— Шевелись, тряпье! Стройся раз, два!

Солдафоны, гордо величающие себя гвардейцами, королевской стражей. Доспехи блестят, пики торчат. Не считая того, что они без зазрений совести лишат жизни любого раба, — загляденье.

— Указом графа Ригрета, законного правителя Орто и прилегающих земель, назначить прибывших рабов на местный труд! По одному выстраивайтесь друг за другом и подходите к придворному магу за клеймом. Вздумаете шутить или бежать... А впрочем, сами всё знаете. Начинать! Темнеет уже, ха-тьфу.

Так Беннет и оказался снова на своей родной земле. Много вопросов терзало его: жив ли кто-то из друзей детства, кто сейчас отвечает за рабов, изменилось ли что-то с его отбытия. Несмотря на рабскую метку, дышал он полной грудью. Этой ночью он решил не тесниться в старом амбаре, а лечь под открытым небом. Степной ветер приятно обдувал прохладой его изнуренное стужей тело. Глядя на звездное небо, он провалился в сон.

— Поглядите-ка, неужто Эрфан Беннет?! Ну точно, собственной персоной.

Неожиданное пробуждение и такие же неожиданные слёзы, произвольно брызнувшие из глаз. Над ним стоял приютивший его тридцать шесть циклов назад Фел, уже старик, но всё ещё родной Фел.

— Фел, глазам своим не верю, иди обниму! — мгновенно вскочив с земли, Беннет заключил в свои объятия седого мужчину в рабской рясе.

— Но-но, будет тебе. Хвала богам, ты жив и, как я погляжу, в полном здравии. Из Кайросса ты первый, кто вернулся на моей памяти. Мало того, ещё и в такой форме. Пойдем, судя по всему, нам предстоит долгий разговор. От работы в поле на сегодня я тебя избавлю.

— Фел, только не говори мне, что ты теперь отвечаешь за рабский квартал? Быть не может, неужели и на моей улице праздник?

— Пойдем. Речь для новоприбывших ты уже проспал, не будем привлекать внимания.

Так они дошли до хижины старика Фела и провели там весь день и пол ночи. Беннет бурно рассказывал во всех его серых красках про Кайросс, про тяготы северных регионов, про трудности и невзгоды. Потом так же с трепетом слушал историю Фела, его становление старшим, горькую часть про потерю близких, про местные устои и поля. В целом Орто был всё тем же Орто.

Несколько месяцев спустя после возвращения Беннет встретил свою судьбу — Лею, лишь взглядом качнувшись на ее глаза в поле во время патруля.

В этот день на улице шёл проливной дождь. Впрочем, точно такая же ситуация наблюдалась и днём ранее, а также и перед ним. В поле было невозможно работать, поэтому все рабы забились по своим углам. Старший Беннет крепко-крепко сжимал руку своей избранницы и любимой жены. Напротив, мисс Беннет, обливаясь холодным потом, смотрела пустым взглядом в потолок, с которого тут и там падали капли дождя. Даже так, им несказанно повезло. Далеко не у каждого раба была собственная хижина. Лишь избранным или проявившим себя было дозволено принять во владение дом, хоть и в аренду, но всё же дом. Большая часть бедолаг жили в амбарах, как-никак поделенных на сектора, а в периоды распределения новоприбывших кому-то приходилось неделями ночевать под открытым небом.

Конечно, если ты обладал навыками готовки, оказания первой помощи или чем-то полезным здесь и сейчас, то для тебя все двери были открыты. Разумеется, ты не получал что-то сверхъестественное, но как минимум первые дни на ферме были бы под крышей, а не под открытым небом. Только вот была одна загвоздка: как правило, рабы прибывали на ферму в весьма юном возрасте. Либо это были сироты, либо банкроты, беженцы, да и просто бедолаги, которым не повезло. Даже при ежегодном завозе свежей крови не всегда находились люди с полезными навыками. А те, в свою очередь, по понятным причинам имели свойство истрачивать свой ресурс в ноль, или, простыми словами, умирать. Никто не застрахован от болезней, травм или диких животных. Вот и в эту ночь человек, способный оказать хоть какую-то мало-мальски квалифицированную помощь, просто отсутствовал. В том году бедолагу растерзала свора красногривых степных волков.

Но нет худа без добра. Если бы не тот случай, то Эрфан Беннет не получил бы прекрасную возможность перебраться из амбара в личную хижину со своей супругой. Роды протекали тяжело. Мисс Беннет то и дело теряла связь с реальностью, лишь слова мужа как-то цепляли её разум и не позволяли окончательно потерять рассудок. Так появился на свет их долгожданный малыш. То ли из-за нехватки витаминов и здоровой пищи, то ли из-за наследства рода, мальчик был слаб. С первых дней жизни стало ясно, что легкой и беззаботной жизни, если так можно было говорить про рабскую участь, ждать не стоило. Ребенок был бледен и вял. Мисс Беннет крепко прижимала его к груди, молясь всем, кому можно было и кому нельзя, о его крепком здравии. Да куда уж там, лишь бы их сын выжил.

В тот год дожди продолжались практически до наступления первых холодов. Хоть их край и миновала участь более северных регионов, но тем не менее температура воздуха могла прилично опуститься. Запасов семьи Беннетов было вполне достаточно, чтобы пережить зиму и раннюю весну. Отец семейства после своих подвигов официально был признан самим графом Ригретом и благодаря его светлости получил определенные привилегии. Хоть рабы и были рабами, но тем не менее за годы своего существования даже у них образовался определенный строй. Речи про привилегированных и не шло, всё держалось на исключительно уважительно-доверительных отношениях.

Среди всех рабов было двое негласных лидеров. Старый Фел, который прожил в этом месте больше сорока лет и который был удостоен чести общения с графом Розз, отцом Ригрета. Годами Фел заслуживал свой авторитет и для всех рабов был наставником и покровителем. Именно он передавал указания, назначал главных на участки и распределял график отдыха. При всём при этом сам Фел никогда не отлынивал от работы и всегда был открыт для диалога. Семьи у него не было, поэтому он с трепетом относился ко всем новоприбывшим сиротам, с глубокой тоской встречая и провожая взглядом каждого.

Вторым лидером был широкоплечий, хмурый дядька Зул. Зул Кахик, ребенок степей, немногим моложе Фела, его закадычный друг и постоянный гость в его доме. Вечно молчаливый, сероглазый мужчина больше двадцати лет руководит группой потенциально сильных рабов, способных постоять за себя. Одна из привилегий его группы — наличие оружия. Простого лука и копья. Ничего более им иметь нельзя, но для поддержания порядка и защиты поля этого вполне хватает. На памяти Зула никого опаснее красногривых степных волков на полях не появлялось, да и те крайне редко забегают в их владения. Справедливости ради, никто из группы Зула, включая его самого, никогда не наставлял оружия на ближнего своего. По крайней мере без веской причины. Люди по своей натуре жестоки, и порой среди новоприбывших встречались настоящие отморозки. Надолго они не задерживались и либо находили способ сбежать с фермы, обрекая себя на смерть (далеко не всегда быструю и безболезненную), либо информация о них через Фела доходила до графа, и эти люди бесследно исчезали. Так что касается старшего Беннета, именно к Зулу после того несчастного случая, унесшего жизни многих рабов, включая врача, он попал под крыло.

В местном кабаке, в котором от кабака было лишь одно название, долгое время ходила байка про Беннета. Что было поводом для гордости.

— Зул, на кой черт Фел приставил к нам Эрфана? Нас что, не хватает?

— На то воля Фела и самого графа Ригрета.

*Протяжный свист.*

— Ну ничего себе этот Беннет дает — привлечь внимание самого графа. Получается, важная шишка теперь!

— Хватит язвить, Болли. Все решения давно приняты и огласке не подлежат. Тем более Эрфан не так уж и плох. Для выходца из Кайросса сил ему не занимать.

— Да, тут спорить я не буду, видел всё собственными глазами. Нанизать на огородное пугало сразу двух красногривых волков — надо ещё постараться. Ну, быть может, оно и к лучшему. В любом случае остается верить в то, что в этом году на замену докторишке придет новый. О городском лекаре никто из наших и мечтать не может, как и о придворном.

— Даа, делааа. Ну, мы с тобой ничего не сделаем, так сказать, никак не повлияем на это. Как ты и сказал, остается только верить и ждать.

— Граф мог бы уделять больше внимания грязной рабочей силе, в нашем лице.

— Сам знаешь, что нам ещё повезло с нашим графом. Слухами земля полнится: в соседнем городе вроде как настоящий тиран.

— Ну не нашего ума дело, Зул, не нашего ума дело.

Так дни сменялись неделями, недели — месяцами. Эрфан стал своим среди рабской группы охотников и добросовестно выполнял все поручения и обязанности, тем самым увеличивая шансы его семьи на выживание. Мальчик рос: на второй год жизни сделал свой первый шаг, чуть позже произнес первое слово. Всё шло своим чередом. Иногда, забывая про врожденные недостатки сына, отец в шутку учил его стрельбе из лука, разумеется, предварительно убедившись в том, что их никто не видит. Но увы, хоть у его сына был ясный разум, светлая голова, физически Элайн был слаб. Непозволительно слаб для окружающего мира. Мисс Беннет настояла на этом имени сразу же после того, как пришла в себя после родов. Эрфан был и не против, хотя и не до конца понимал причин столь сильного напора со стороны супруги. Как оказалось позже, Лея заранее всё придумала, причем настолько заранее, что в тот момент у Эрфана не было ни единой мысли о том, чтобы завести ребенка. Впрочем, имя и вправду было сильное. Эрфан был не против этого, и следующим утром после родов только напрочь глухой Жерром не знал о том, что в семье Беннетов пополнение.

В их общине все жили душа в душу, поэтому недуг малыша Элайна скрыть не удалось. Не то чтобы кто-то мог на это повлиять, но какое-то время по рабскому кварталу ходили довольно неприятные слухи. Но и те в скором времени, не без помощи Фела, быстро сошли на нет. Старик Фел очень горестно принял эту новость и периодически навещал Беннетов. Как я и говорил ранее, своей семьи у старика не было, поэтому он очень тепло относился ко всем детям.

— Ну ничего, здоровяк. Смотри, как вымахал уже, небось отец тебя поднатаскал?

— Будет вам, почтенный Фел. Хоть я и несказанно рад, что мой сын жив и в полном здравии, но побороть недуг никак не удается. Мы с Леей всеми силами стараемся поставить Элайна на ноги, но мы не всесильны.

— Эрфан, я ежедневно молюсь за каждого брата и сестру. Я верю, что в жизни Элайна наступит светлая полоса и он преодолеет все невзгоды на его пути. Верьте в него так же, как верю в него я.

— Большое вам спасибо за теплые слова поддержки, почтенный Фел.

— Не стоит благодарности. Это я должен благодарить тебя и твоих братьев по оружию. Если бы не вы, то кто знает, сколько людских жизней мы бы потеряли на полях. По истечении летнего сезона граф Ригрет удостоит наш рабский квартал своим визитом. Быть может, и на наших улицах засияет солнце.

— Быть может, быть может...

На четвертый год жизни малыш уже вовсю был вовлечен в работу. Благодаря новому лекарю (к слову, он был выходцем из народов степей, точно таким же, как и Зул) сын Беннетов продвинулся в преодолении своего недуга. Полевой врач посоветовал необычные методики по восстановлению и укреплению организма. Сам он был нелюдимым, очень молчаливым — неужели все представители кочевых народов такие? Элайн ежедневно выполнял несложные упражнения и периодически помогал отцу в поле, во время патрулей, а также помогал матушке справляться с бытовыми задачами. Что Эрфан, что Лея безумно гордились своим сыном, а сам Элайн души не чаял в своих родителях. Такая редкость, тем более в рабских колониях, — видеть такую семью.

— Отец, я ведь не такой, как все?

— Конечно, ты у нас с мамой особенный, Элайн. А почему ты задал такой вопрос?

— Я знаю, что я калека и... — ребенок, несмотря на развитый не по годам интеллект, не смог сохранить в памяти такие сложные для него слова.

— Эх, Элайн. Не знаю, где ты это услышал, но пока что тебе будет тяжело это понять. Заруби себе на носу: на мнение окружающих, тем более незнакомых для тебя людей, тебе должно быть всё равно. Даже если это взрослые дяди и тети, далеко не факт, что в их головах что-то есть. У тебя есть только ты, рассчитывать ты должен только на себя и на свои собственные силы. — Со стальной ноткой в голосе выдал из себя отец, лишь после сказанного осознав, что, скорее всего, для неокрепшей детской психики это будет чересчур.

— А как же вы с мамой? И дедушка Фел... — чуть ли не плача, выдавил из себя малыш.

— Ох, сынок. Как бы горько ни было это говорить, но ведь мы не всегда с мамой будем рядом. Старый Фел в какой-то момент перестанет тебя навещать. Ты вырастешь, возмужаешь и заведешь свою семью. Но это не повод для грусти и печали, всё вовсе не так, как тебе кажется на первый взгляд. В общем, повзрослеешь — поймёшь. Главное, не забывай мои слова.

После того разговора с отцом юный Беннет на несколько дней ушёл глубоко в себя. Лея всыпала Эрфану за то, что отец сказал четырёхлетнему сыну, но после извинилась, ведь в его словах был их общий замысел. Элайну будет нелегко в будущем, и, чтобы подготовить ребенка ко взрослой жизни, мать и отец готовы пойти на всё. Их сыну предстояло ещё многому научиться.

Так, в очередной наплыв новичков попался вполне себе грамотный мужичок, циклов сорока от роду. Попал в рабство он по собственной глупости и из-за собственной жадности. Однако был мужичок вовсе не простой, а из высших слоев (относительно рабов, конечно же). Звали его Ниэр-де-Шарль, был он родом из торговой палаты южных городов. Как его занесло сюда, лишь ему известно, о своей истории он старался не распространяться, каждый раз переводя тему. Причем болтать он умел виртуозно, но в рабский квартал он принес с собой бесценные знания по грамоте. Ниэр владел всеобщим языком и неплохо справлялся с письмом, что среди рабов встречалось невероятно редко. Так старый Фел выделил этому языкастому хижину с целью обучения и развития населения, так сказать. Элайн периодически посещал занятия и к своим шести годам весьма преуспел в грамоте и письме. Так Элайн нашёл своё место под солнцем, ведь работа в полях для него была невыносимой в связи с определенными, сложившимися обстоятельствами. А кто не работает — тот не ест.

Так Элайн стал подручным старика Фела, который на старость лет страдал близорукостью, и у него периодически возникали сложности с написанием и прочтением писем от графа. Ежедневно юный Беннет навещал старика и помогал чем мог. Не отлынивал он и от упражнений, которые вроде бы и помогали ему, а вроде бы и нет. Силой воли он обладал нечеловеческой, это было понятно чуть ли не с рождения. Так и повелось: утро — упражнения и помощь по дому. К полудню малец был уже при исполнении и как мог помогал деду Фелу. За всё время, проведенное рядом с ним, старик Фел очень сильно привязался к Элайну. А во время ужина Элайн делился новостями с родителями. Эрфан и Лея по праву могли гордиться своим сыном. И всё было хорошо, ничего не предвещало беды, пока в один день...

Глава 2. Катастрофа в полях

— Элаа-а-айн, вставай, дорогой. Пора просыпаться, сегодня очень важный день для тебя. Быстрее беги умывайся и приводи себя в порядок.

— Да-да, матушка. Я помню. — едва разлепив глаза, выдавил из себя сонный мальчишка, сидя на краю кровати.

Сегодня был воистину знаменательный для шестилетнего пацана день. После полудня на пост заступал его отец, и по договоренности с дядей Зулом и дедушкой Фелом юный Элайн был на подхвате у группы охотников. Правда, кто был вторым охотником, парень не знал, да и ни к чему ему это. Радости не было предела. Прощай, сопливое детство, ещё немного — и он станет настоящим мужчиной. Правда, как это — быть настоящим мужчиной, оставалось для паренька настоящей загадкой. Но у него была цель, и он её придерживался. Все приготовления к такому важному заданию были завершены накануне, разумеется, он не забыл про обязательные ежедневные упражнения.

— Дорогой, будь с ним помягче и не спускай с него взгляда. Вам предстоит пройти приличное расстояние, его юный организм может и не выдержать такой нагрузки, он ведь и так еле ножками перебирает, когда бегает.

— Милая моя Лея, тебе не стоит переживать по этому поводу. Чуть что, мы всегда сможем вернуться или передохнуть. Сейчас тихое время, из-за жары все хищники попрятались по норам и забились в самые темные углы. А тварей пострашнее у нас отродясь не было. Так что после своей смены возвращайся домой и жди нас к ужину. Всё будет в порядке.

— Ну, раз ты так уверен, то переживать и вправду не стоит.

— На худой конец, лекарь советовал наращивать темп. Хоть тело у него и хиленькое, но всё может измениться в будущем, если продолжать соблюдать рекомендации.

— Не забывай, что переусердствовать тоже не стоит, ударная нагрузка может попросту сломать его.

— Вот поэтому я и говорю: чуть что — так сразу.

— Берегите себя.

— И ты себя.

Ох и неспокойно было на душе у Леи. Трудно было сказать почему, но периодически после родов возникали смутные ощущения присутствия. Например, когда в том году Элайна чуть не покусали дворовые псы, Лея вовремя выбежала из дома как раз таки из-за этого чувства. Или пару лет назад, когда малыш случайно забрел в стойла рогатого скота, чудом избежав печального исхода, мать выхватила ребенка в последний момент. И ведь так можно поверить в божественные сущности, в кого-то, кто оберегает её драгоценного сына.

В действительности рабам не было известно практически ничего из цивилизованного мира. Какие-то слухи, конечно, доходили до них, но что-то разнюхивать или расспрашивать для них было непозволительно — все знали своё место. А если вдруг раб позволял себе лишнего, клеймо под лопаткой давало о себе знать. Поэтому лишних вопросов никто и никогда не задавал. Ну, может, оно и к лучшему, ведь чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Иногда оно беспокоило Элайна, но так уж сложилось, что родители то ли от безграничной любви, то ли для того чтобы отсрочить неизбежное, не стали сообщать ему о рабской метке. Мальчиком он был вовсе не глупым. Глядя, как протекает жизнь в соседнем районе, он сумел сложить два и два: как минимум разница в архитектуре, одежде и поведении людей слишком резко бросалась в глаза. А как-то раз, сидя на ограде рабского квартала, он стал свидетелем очень неприятной картины. Да, ему было всего четыре года от роду, но чувство неправильности происходящего уже тогда затмевало нутро ребенка. Он помнил каждое слово, брошенное в сторону одного из новоприбывших. Тот вроде как пытался попросить помощи или чего-то подобного, но в ответ наткнулся лишь на совершенно животную агрессию.

Июльское лето сто семьдесят девятого года со дня пришествия.

— Господин, прошу вас, я оказался тут по ошибке, я из знатного рода торговцев, у меня есть связи в соседнем городе, я клянусь своей жизнью, что вас щедро вознаградят. — Схватив за рукав состоятельного дядечку в чистой, на вид дорогой одежде с тростью, с дрожью в голосе выдавливал из себя слова раб.

— А ну убери от меня свои поганые, грязные, вонючие, рабские лапы, животное. — В этот же момент трость, рассекая воздух, хлестко ударила сначала по руке, а затем и по голове просящего. А мужчина, с покрасневшим от гнева лицом, брызжа слюной, продолжал:

— Твоя скотская жизнь не стоит и ломаного гроша, ты мусор, грязное отребье, твоя участь — обрабатывать землю за городскими стенами. Ты должен быть благодарен нам лишь за то, что вам предоставляются лачуги и харчи, что вы называете едой. — Ни секунды не задумываясь о последствиях, продолжал дубасить тростью несчастного. А кульминацией стал лишь смачный плевок на еле дышавшее тело.

— Эти грязные свиньи совсем забылись, пусть знают свое место. Лишь оттого, что раз в году наш граф обращает на них внимание, у них нет ни малейшего права общаться с нами на равных. — Сквозь зубы, поправляя воротник и смешную шляпу-котелок, цедил гражданин своему товарищу, который молча, с ехидной ухмылкой на лице наблюдал за происходящим.

С того момента Элайн больше не замечал того несчастного, попавшего под горячую руку. Он не знал, по какой причине отношение к его, можно сказать, соседу было настолько ужасающим. Да и что он мог понять в свои четыре с хвостиком? Родители, сколько он себя помнил, строго-настрого запрещали пересекать городскую черту и выходить за пределы родного квартала. Тот случай был для него самым ярким примером, чем было чревато нарушение запрета. Да и незачем было покидать родной дом. Несмотря на все тяготы рабской жизни, с рождения его окружала любовь и забота, Элайн был искренне благодарен за это своим дорогим родителям.

Отец и сын в компании его товарища на предстоящей миссии накануне патруля сидели за амбарным столом в местном кабаке. До отвала забив свое брюхо похлебкой то ли из овощей, то ли из кореньев, Элайн развесил уши и внимательно слушал, о чем разговаривали отец и его товарищ. Толстяка вроде звали Болли, на вид серьезный, грозный мужик. Элайн не то чтобы боялся начать с ним диалог, он не знал, с какой стороны подступиться.

— Эрфан, ты уверен, что есть необходимость брать с собой в патруль твоего сопляка? — бросая косой взгляд в сторону ребенка, спросил у старшего Беннета его друг.

— Ничего плохого в этом я не вижу, обузой он для нас точно не станет. Ведь так, Элайн? — уверенным голосом обратился к сыну отец.

— Не-ет. Я ежедневно тренируюсь и уже совсем не такой слабак, как раньше. — дрожащим голосом, с хрипотцой от волнения выдавил из себя малыш. Это смотрелось ну до жути мило, однако ни его отца, ни толстяка это не проняло.

— Смотри мне, парень, будешь путаться под ногами — не факт, что увидишь завтрашний рассвет. — хохотнул толстяк Болли.

В этот момент по спине Элайна пробежали мурашки, даже по мурашкам пробежали мурашки. Детский разум нарисовал картину жёсткой расправы толстяка над малышом. Паренек вжал голову в плечи и отвёл в сторону взгляд. Хотя слова его отца немного привели его в чувство.

— Будет тебе, Болли, зачем же так пугать ребенка. Не переживай, Элайн, у него просто шутки дурацкие. Он тебя и пальцем не тронет, в конце концов, наш долг — защищать жителей района от диких животных.

— Эй, парень. Ну-ка повернись ко мне и внимательно слушай, что я тебе скажу. — Дёрнув за плечо, обратился к Элайну Болли. — Я хочу, чтобы ты раз и навсегда уяснил для себя одну важную вещь. Пока мы находимся в черте города, как правило, кроме обезумевших от голода диких животных к нам никто не заходит. Зачастую это красногривые волки или степные псы. Мы замечаем их следы заранее, а то и вовсе видим их силуэты на горизонте, так что даже для нашего скудного снаряжения и умений они не представляют особой угрозы. Но это вовсе не означает, что они безобидны, сцапают — и не заметишь. Был человек — и нет его. А если по какой-то причине одиночки собьются в небольшую стаю, то тут и нам с трудом удается обойтись без лишних жертв. Так что будь начеку, ответственность, которая лежит на наших плечах, велика. Так что с достоинством раздели её с нами.

После этой наставнической речи толстяк Болли предстал в глазах Элайна в новом свете. Мальчик как губка впитывал в себя каждое слово, сказанное Болли и его отцом. У него не было права на ошибку.

— Будь предельно осторожным во время патруля. Обращай внимание на малейшее движение, тени, шелест травы и звуки. — наказывая пальцем, как когда-то делал Зул, передавал бесценные знания отец. — Ты вживую никогда не встречался ни с псами, ни с красногривыми, ни с, черт бы их побрал, степными гулями. Это поистине коварные твари, в них нет ни капли сомнения, в их глазах ты всего лишь лакомый кусочек мяса. Так что по максимуму сконцентрируйся на окружающей обстановке. Многого от тебя не требуется. Скорее всего, наш патруль будет таким же спокойным, как и все предыдущие, но это не повод расслабляться. — пробасил толстяк, подбирая под себя свои вещи и заворачивая в сверток немного хлеба.

И вот, после плотного обеда и обсуждения плана действий, в том числе в случае чрезвычайной ситуации, троица выдвинулась в сторону маршрута. Темнело в это время года поздно, поэтому им предстояла относительно длинная смена. Недавно было пополнение рабочей силы, поэтому их привычный круг немного расширился. Их внешний вид внушал доверие и уважение. Люди смотрели на них с неподдельным восхищением. Ещё бы: поверх рабской туники из льна были надеты самодельные кожаные латки, подвязаны пояса, у каждого за спиной деревянный лук с туго натянутой тетивой, а в руках копья с кремниевыми наконечниками. Конечно, если сравнивать их с городской стражей, их амуниция — курам на смех. Но в суровых реалиях она не раз спасала людские жизни. Мелкие сколы, царапины и шероховатости на латках были тому доказательством.

На протяжении нескольких часов троица, сохраняя между собой дистанцию, бродила по округе в полной тишине. Изредка, от скуки, мужчины напевали их охотничью песню:

— В степи гуляет грозный волк, огнем пылает грива, его влечет сюда народ и запах из трактира, эх-хей.

Шелест травы, завывания ветра и звуки шагов затуманивали юный разум Элайна. Он смотрел вдаль, за горизонт, и думал о чем-то сокровенном. Иногда высоко в небе маячили птицы, но с наступлением вечера и те пропали. Солнце близилось к линии горизонта, округу заполнил теплый свет заката, начало темнеть. Для бравой троицы это означало лишь то, что их трудодень подошёл к концу. Рабочие с полей потихоньку ковыляли в сторону домов.

— Ну-с, могу поздравить тебя с успешным завершением твоей первой вылазки. — с широкой улыбкой и невероятной отцовской гордостью хлопнул рукой по плечу Элайна его отец.

— Молодцом, сопляк. Честно скажу, не думал, что в тебе хватит сил продержаться до самого конца. — с нотками теплоты пробасил Болли.

А вот про силы толстяк Болли хорошо подметил. Элайн держался на ногах из последних сил. Но он не мог ударить в грязь лицом перед своими боевыми товарищами. Лишь напоследок, оглянувшись в сторону заходящего солнца, острое зрение мальчика позволило ему разглядеть несколько темных точек, которые вроде бы увеличивались.

— Паа-ап. Дядя Болли, что это? — указав рукой вдаль, с волнением в голосе произнес Элайн. Но как назло, именно в этот момент все движение на горизонте затихло и сошло на нет.

— Тебе что, от усталости что-то начало мерещиться? — с ехидной ухмылкой пробасил толстяк. Но всё же вглядывался вдаль как мог, ни на секунду не отводя взгляда.

— Пойдем, Элайн, первые рабочие уже должны были зайти в квартал, нашей маме сегодня не так повезло, она немногим впереди нас. Но через час мы уже все вместе будем дома. — так же не отводя взгляда от линии горизонта, произнес отец.

Темнота быстро захватывала власть в округе, последние лучи солнца перестали освещать путь, поэтому продолжили они путь уже в сумерках. Обычно такого не случалось, и все успевали покинуть поле ещё до заката, но из-за увеличения охвата территории пришлось немного пострадать.

Вдруг шедший в примерно двадцати шагах спереди рабочий рухнул.

— Тсс! — поднесли палец к губам сразу оба охотника, практически молниеносно встав в оборонительную стойку и схватив в руки копья. К сожалению, в такой темноте луки были бесполезны.

Постоянно озираясь, троица сбавила темп и почти беззвучно двинулась в сторону упавшего человека. И если охотники осознанно передвигали ногами максимально тихо и аккуратно, то Элайн просто еле-еле волочил ноги из-за усталости. Вот только кое-что мгновенно заставило ребенка прийти в себя и взбодриться. Дойдя до предполагаемого места падения, на всеобщее удивление, никого не оказалось. С трёх сторон была сильно примята трава, но из-за темноты не было понятно, что именно произошло. Одно было ясно: показаться всем троим это точно не могло.

— Аааааа!!! — истошный вопль впереди идущих заставил всю толпу сменить шаг на очень быстрый бег. Эрфан, не задумываясь, взял в охапку Элайна, и вместе с толстяком Болли они рванули в сторону квартала. Несмотря на габариты, Болли весьма шустро передвигал ногами, и в считанные секунды они нагнали и перегнали большую часть рабочих. Только помимо тройки охотников то же самое сделали и черные силуэты, которые по одному выхватывали одиночек и отстающих. Бежали старшие без оглядки, а вот Элайн наблюдал ужасающую картину. Под вопли и крики неизвестные твари накидывались на всё, что медленно движется, и в считанные секунды исчезали из виду в траве. Бежать ещё было прилично, однако, не снижая темпа, они нагнали группу, в составе которой, сильно прихрамывая на правую ногу, бежала Лея.

— Болли, бери Элайна и лети к Зулу, оставь его у почтенного Фела. — железным голосом выкрикнул отец. Болли, в свою очередь, не задавая лишних вопросов, перехватил паренька и кинул на плечо. Элайн пытался понять причину странного поступка отца, пока не выхватил взглядом матушку, которая сильно отставала от основной группы. Расстояние между отцом и сыном стремительно увеличилось, отец сломя голову летел навстречу маме, но, не добежав буквально десяти шагов, из травы выскочили твари и в какие-то мгновения скрылись из виду вместе с его дорогой мамой.

— Леяяяяя!!! Где ты?!?! Леяяя!!! — истошным воплем пронеслось эхо от выкриков отца.

— Леяяяя!! Леяяяя!!!

Из глаз Элайна брызнули слезы, ему было страшно до чертиков, но не за свою жизнь, а за жизнь любимой мамы. Осознание того, что он её никогда больше не увидит, с жаром настигло бедного ребенка. Неужели он больше никогда не встретится с дорогой мамочкой? Как же так, ещё утром она будила его нежным поцелуем в лоб, как он без неё будет? Всё лицо залили слёзы. Он смотрел вдаль, на кричащего и мечущегося туда-сюда отца, его силуэт был размыт, но вместе с резко прекратившимися криками, с отвратительно булькающим звуком, от туловища отделилась голова. В глазах Элайна застыл животный страх, он не сразу понял, что случилось: вот отец ещё был отчётливо виден вдали, а вот его и след простыл. Неопознанных теней становилось всё больше, все, кто бежал в рядах замыкающих, были обречены на неминуемую гибель. Элайн истошно завопил, забив руками и ногами по груди и спине толстяка, который уже порядком вымотался от такого длительного марш-броска.

— Пустииии, отпусти меня!!! — заливаясь слезами, кричал и дёргался малыш.

Болли мешкать не стал, отвесил увесистую оплеуху, прижал руки и ноги беснующегося мальца к груди и продолжил движение в сторону хижины старика Фела. В квартале происходила настоящая чертовщина. Обрывки тел, перевёрнутые телеги, несколько хижин уже поглотило пламя. В проёмах то и дело мелькали твари, которые определенно являлись первопричиной всего этого бардака. Зул, взобравшись на водокачку, кричал что есть мочи, чтобы все, кто его слышат, прятались по домам и погребам, плотно завалив двери мешками, и по возможности не подходили к окнам.

Толстяк с мальчиком на руках влетел в дверь хижины старика Фела. В голове мысли завязались в клубок, а то и вовсе забивались биением пульса в висках и тяжёлой одышкой. Лишь закрыв за собой дверь и упёршись в неё спиной, он позволил себе медленно сползти на пол. Тяжело дыша, обливаясь градом пота, он осматривал хижину на предмет уязвимостей и наличия в ней владельца. Бережно положив мальца на кровать, Болли аккуратно перекрыл единственное окно и забил тряпьём все щели в стенах. На удивление, старика Фела нигде не было. Завершив все необходимые действия, Болли рухнул на пол подле кровати и, облокотившись на изголовье, прикрыл глаза, вслушиваясь в душераздирающие крики жителей. Ночь обещает быть длинной.

Глава 3. Утро после катастрофы

Болли обдумывал дальнейший план действий, как ни крути, всё сводилось к неминуемой смерти. С одной стороны — неизвестные твари, с другой стороны — крепостные стены. Он сомневался, точнее не так, он был уверен на все сто процентов, что в нынешнем положении ради кучки рабов, если кроме них двоих вообще кто-то выжил, никто не станет открывать городские ворота. В Орто стены были достаточно крепки, чтобы пережить эту напасть. Да и не только её. Стены были словно зачарованы: сколько времени пробыл здесь толстяк, но ни одна травинка, ни один усик дикорастущего плюща не заполз на стену, они были неприступны и величественны. Особенно если смотреть на ветхий забор с прорехами у рабского квартала.

Задрав голову и до крови закусив губу, Болли повернулся в сторону мирно спящего Элайна. У того на лице уже пропала гримаса ужаса, напоминанием о случившемся было лишь зареванное и измазанное грязью детское лицо. До него всё ещё доносились пробирающие до костей звуки снаружи. Несколько раз что-то с силой билось во входную дверь и стены хижины, порой звуки доносились и с крыши. Крики жителей стихли рано, что поистине ужасало. Сомнений не было: любой, кто оставался на улице или попадался на глаза тварям, был уже мертв. Чем они на самом деле являлись, у Болли не было ни малейшего понятия. Даже степные Гули, объединившись в стаю, не смогли бы навести столько шороху. Возможно, что-то знает Зул или старик Фел, но живы они или нет, было неизвестно.

Главной проблемой в глазах Болли был шестилетний пацан, который мало того, что сам по себе ещё мелкий, забитый щенок, так ещё и тело его хрупкое, как горный хрусталь. Что с ним делать, было неясно. С одной стороны, он ему совершенно чужой, и брось он его здесь одного, его не будет мучать совесть, а с другой стороны — вдруг будет? Размышляя о происходящем, толстяк не заметил, как провалился в объятья Морфея, громко захрапев, сидя всё там же, у изголовья кровати.

Элайн телепался за родителями по полю. Стрекот насекомых и пение птиц создавали невероятно мирную и спокойную атмосферу. Солнце согревало саму душу, и мальчишка был искренне счастлив, сбивая сорняки длинной палкой, так сильно похожей на настоящий рыцарский меч. В какой-то момент родители обернулись и с такой глубокой скорбью и сожалением посмотрели в сторону сына, что у Элайна перехватило дыхание.

— Элайн, мы с отцом любим тебя и всегда будем вместе с тобой. Не забывай о ежедневных упражнениях, хорошо кушай и добросовестно относись к работе. Не обращай внимания на других, лишь ты в ответе за свою жизнь. Береги себя.

Мальчик, отбросив палку в траву, только потянул свои детские руки в сторону родителей, как их силуэты начали отдаляться и растворяться в лучах солнца. И как только последние следы их присутствия испарились, резкий порыв ветра пронесся через хрупкое тело, обдав его родительским теплом и любовью. По щекам текли слезы, парень упал на колени и смотрел в даль. Слышались раскаты грома, то и дело бьющие по ушам; даже крепко зажав уши руками, он никак не мог приглушить их.

*Резкий вдох* — и Элайн тут же оказался в положении сидя, на кровати в знакомой обстановке. Вроде бы это была хижина дедушки Фела. Странно, как он здесь оказался, он не знал, а раскаты грома всё ещё отголоском бились в его сознании. Их причиной стало вовсе не погодное явление, а толстяк Болли, заливисто дававший храпака прямо возле кровати. Сквозь щели в стенах пробивались лучики солнца, более точно определить время возможности не было: окно было зачем-то завешано, а у двери была самая настоящая баррикада. И судя по упавшим с комода вещам, с той стороны кто-то рьяно пытался попасть внутрь с неизвестной целью.

Смутно Элайн пытался вспомнить, что же такое случилось. Его голова раскалывалась, а судя по опухшей щеке, ему нехило прилетело накануне. Сев на стул, Элайн развернул кусочек хлебной булки, который остался у него после патруля, и начал её понемногу грызть. Будить Болли он не решался, поэтому восстанавливал хронологию событий как только мог. Вот они пообедали в трактире, вот вышли из него и отправились на круг. На крайнем привале перекусили, отдохнули и двинулись на завершающий круг уже перед самым началом заката. Вот его отец хлопает его по спине, на удивление, и толстяк нахваливает Элайна за проделанный труд и преодоление собственных слабостей. А вот... голова отца отделяется от тела и скрывается во мраке, вслед за его дорогой мамой.

Горький ком встал поперек горла, абсолютное опустошение и чувство великой потери затмили разум мальчика. Сколько он так просидел, глядя стеклянным взглядом куда-то мимо, — неизвестно. Очнулся он лишь после того, как Болли одернул его за плечо.

— Эй, малец, ты что, оглох?! — не то чтобы со злобы, но с явным недоумением задал вопрос толстяк.

— Я... я... Как мы тут оказались?

— Я тебя сюда принес по просьбе твоего отца. — немного замявшись и потупив взгляд, он добавил: — Последней просьбе твоего отца.

Тишина вновь заполонила хижину, лишь дыхание и изредка пищащие птицы её нарушали. Стоп! Птицы?!

— Сопляк, полезай в погреб и сиди тихо, мне нужно кое-что проверить.

— Что проверить? Что происходит?

— Не время задавать глупые вопросы. Какие-то неизвестные твари вчера напали на рабочих, не оставляя шансов никому, кто остался снаружи. Всю ночь я слушал, как они бродят по округе, несколько раз они даже пытались сюда пробиться. Меня смутило пение птиц: раз они появились, значит, эти твари ушли. Нужно проверить, не высовывайся!

— А что если это ловушка? — оттягивая рукав толстяка, со страхом в голосе произнес малыш.

— Тогда мы оба погибнем, если ты сию секунду не залезешь в погреб! — выдергивая руку из слабой хватки мальца, вскрикнул Болли.

Аккуратно подойдя к занавешенному окну, не снимая тряпья, он тихонько выглянул из-за него на улицу. Признаков жизни не было никаких, хотя обычно в это время она кипит на улицах рабского квартала. Невооруженным взглядом можно было выделить несколько сгоревших дотла лачуг. Понаблюдав за округой около получаса, Болли перешёл к выходу и начал максимально аккуратно его разбирать, чтобы не шуметь. Комод он обхватил своими ручищами и, приподняв, практически без лишнего шума переставил в сторонку, но так, чтобы можно было в любой момент задвинуть его обратно, перекрыв им вход. Элайн выглядывал из-под крышки погреба и видел, с какой опаской выглядывает за дверь дядя Болли, и когда тот решился выйти наружу, у паренька перехватило дыхание от страха.

Не считая следов пожара и омерзительного запаха крови в воздухе, снаружи на первый взгляд было относительно безопасно. На земле можно было разглядеть человеческие следы борьбы, следы их тел, которые волокли в сторону степей. И если максимально вглядеться, то можно было обнаружить неизвестные, определенно нечеловеческие и не животные следы. Таких раньше Болли не видел, даже Зул не рассказывал про что-то похожее. Судя по продолговатым вкраплениям, на лапах у этих тварей были когти длиной с предплечье, а передвигались они на четвереньках с невероятной скоростью.

Болли, крепко сжав в руке копьё и бочковую крышку, используемую им в качестве щита, двигался по кварталу в поисках выживших. Обойдя всё по кругу и уже окончательно отчаявшись, он услышал человеческую речь: кто-то пытался с ним связаться.

— Эй, пссс! Псссс!

К ногам толстяка подлетел камушек, аккуратно брошенный со стороны амбара, где обычно ночевала основная группа рабочих. Подтолкнув камень ногой, Болли направился обходить амбар в сторону центрального входа. Амбарные ворота были сломаны; перешагнув порог, он почувствовал, что запах свежей крови значительно усилился, от чего недавно съеденная булка подошла к горлу. Медленно двигаясь по амбару к дальнему краю, он заглядывал за каждую перегородку. В основном везде было пусто, лишь в парочке ячеек были следы односторонней борьбы и крови. Пока в одной из ячеек его взгляд не напоролся на просто омерзительную картину. Несколько обезображенных до неузнаваемости тел, небольшое озеро крови, и во главе всей этой картины маслом красовалась одна из тварей, прибитая к стене вилами и затыканная обычными обломанными палками.

Предположения толстяка были верными: у твари было четыре лапы, на концах которых были когти, не-е-ет, скорее настоящие лезвия. Кожа твари была гладкой и черной, без малейшего намека на шерсть, словно они вылезли из какого-то грота. Вдобавок черными сгустками с твари тянулась точно такая же черная слизь. Но Болли знал, что в округе нет ничего похожего — ни гротов, ни пещер, ни вообще каких-либо темных и влажных полостей. На многие километры от города Орто простираются равнины и степи, если бы не подземный источник, то у города не было бы водоснабжения. А так он является фактически неприступной крепостью. Ну, по крайней мере та часть, что находится за стенами. Рабский квартал, к сожалению, находился за пределами городских стен.

— Эй, толстяк Болли! Это ты? — шепотом, боясь превысить допустимый уровень шума, спросил кто-то из-за спины Болли.

— Да. Что это за тварь? — По голосу он уже понял, что это один из завсегдатаев трактира; он часто пересекался с ним после патрулей и порой перекидывался парой слов. Медленно обернувшись, так оно и оказалось.

— Мы не знаем. Даже Зул впервые видит в степях нечто подобное. Старик Фел предположил, что она не совсем природного происхождения, возможно, кто-то из придворных магов мог бы...

— Мы? Сколько выживших? Где Зул и почтенный Фел? — с небольшим напором спросил Болли, бесцеремонно перебив бедолагу.

— Эээ, нас семеро. Зул ранен и сейчас без сознания, старик Фел и моя супруга сейчас за ним приглядывают. К сожалению, наш лекарь сейчас лежит за твоей спиной, среди этой груды тел. — с горечью произнес работяга.

Немного пройдя в глубь амбара, они завернули за очередную перегородку, и в ячейке виднелись очертания крышки погреба. Последний раз, когда Болли бывал в амбаре, никакого погреба тут не было, но и что с того? В конце концов, он уже больше десяти лет жил в собственной хижине. Спустившись по ступеням вниз, они попали в прохладную комнату с небольшим окошком, из которого виднелась большая часть улицы. На накиданной соломе, тяжело дыша, лежал Зул, поперек торса красовалась глубокая рана. Видимо, та тварь, которую пригвоздили к амбарной стене, была в этом виновна.

— Болли, рад видеть тебя в здравии! — прохрипел старик Фел.

— И я рад видеть всех, кто здесь собрался. Это все выжившие? Есть ли кто-то ещё? — с надеждой в голосе задал вопрос толстяк.

Лица всех сидящих в погребе стали мрачнее ночи, и синхронно их головы повернулись друг к другу. Всё стало понятно без лишних слов.

Из двух сотен рабов, не считая Элайна, сидевшего в погребе у старины Фела, их было девять человек. Четыре женщины, три мужчины, шестилетний пацан и старик. А один из мужчин сейчас на волоске от смерти. Ситуация была патовая; не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что эти твари не ушли насовсем. С большой долей вероятности они вернутся сегодняшней ночью. На выбор было всего два пути: отправиться к городским воротам и попросить о помощи либо попытаться выйти за пределы Орто. Что первое, что второе с высокой долей вероятности могло привести к мучительной смерти. Но другого выхода не было.

— Почтенный Фел, в погребе твоей хижины сейчас сидит сын Бэннетов.

— Ооо, юный Элайн уцелел, какая хорошая новость! А что же его родители? — быстро сложив два и два, старик резко помрачнел в лице и замолчал.

— Нам нужно выбираться отсюда. Первым делом предлагаю отправиться к городским стенам. Быть может, твоё присутствие поможет договориться с графом Ригретом, и для нас найдётся местечко.

— Маловероятно, Болли. Ригрет носит красивую маску великодушного правителя этих земель, но в отличие от своего отца, который прямо говорил всё, что у него было на языке, о его ненависти к рабам, к примеру, этот жук ювелирно контролирует свои эмоции и речь. Не стоит надеяться на поддержку с их стороны, для них мы хуже забойного скота.

— И какие ещё варианты?

— Быть может, стоит понадеяться на освобождение от рабского клейма и отправиться восвояси.

Тут по комнатке пошёл горький смешок. Освобождение от рабского клейма — мечта любого раба, только кто же эту возможность даст этой шайке оборванцев. Но к словам старины они всё же прислушались. Спустя пару часов удалось привести в чувства Зула. Наспех соорудив жалкое подобие давящей повязки, они обработали рану и закрыли её. Теперь Зул, оперевшись на толстяка Болли, был в состоянии передвигаться, но ему всё ещё была жизненно необходима квалифицированная медицинская помощь. На такую роскошь они надеяться не могли, поэтому за глаза обрекли Зула на смерть. Он и сам это прекрасно понимал, но не подавал виду, хоть мысли о наложении на себя рук уже вовсю поглотили его разум.

Сидя в погребе, юный Элайн раз за разом прокручивал минувшие события в голове, проклиная себя за свою собственную слабость, но он даже не осознавал, что, даже будь он полностью здоров физически, он бы ни на что не повлиял. Через пару часов после ухода толстяка Болли парень решился вылезти из погреба. Тихонько подойдя к окну, он высматривал любые признаки жизни, но увы, кроме летающих в небе птиц, никого не было. Как вдруг из-за поворота показались сначала незнакомые ему люди, а сразу за ними вышел дядя Болли, на плечо которого упирался и прихрамывал дядя Зул, а замыкал их отряд дедушка Фел. Радости юнца не было предела, поэтому, позабыв про указ дяди Болли, малыш дернулся к выходу, отворил входную дверь и выбежал в сторону группы.

— Стоять!! — одновременно с выкриком в пяти шагах от Элайна в землю влетела стрела, но не самодельная, а принадлежавшая городской страже. Он видел точно такое же оперение в колчанах за спинами лучников, сопровождающих графа Ригрета в прошлый его визит.

От неожиданности Элайн кубарем прокатился по пыльной дороге и остался неподвижно лежать в клубах пыли. Группа рабов замерла и наблюдала за ситуацией; они находились в слепой зоне, прямо за поворотом. Какое-то время постояв, мужчина, который встретил Болли в амбаре, схватил за руку свою жену, а та в свою очередь схватила ещё одну женщину, и троица выдвинулась в противоположную сторону.

— Чей будешь? Кто такой?! — продолжил выкрикивать стражник, не приближаясь ближе, чем на тридцать шагов.

— Моё имя — Элайн, я сын Бэннетов. — с дрожью в голосе выкрикнул мальчишка.

Что-то обсудив между собой, стража в количестве восьми человек двинулась в сторону мальца. Одновременно с этим старик Фел подал голос.

— Прошу вас, не стреляйте! Мы безоружны! Мы не причиним вам вреда, у нас есть раненый. Мы рабочие с полей.

— Сколько вас? По одному выходите на пересечение дорог, так, чтобы мы вас видели, и без фокусов! А то этому мальцу не жить! — с угрозой выкрикнул, судя по всему, главный среди стражи.

— Хорошо-оо, мы выходим. Я пойду первый, меня зовут Фел, я представляю интересы рабов, нам нужна помощь!

— Нам плевать, кто ты и что ты. У нас есть прямой приказ графа: разведать обстановку, по возможности найти выживших и расспросить. Кому-то, кроме вас, удалось спастись?

— Боюсь, что нет. — намеренно или нет, но Фел зачем-то умолчал про беглецов.

— Что с ним? — кивком показали в сторону побледневшего Зула, повязки которого полностью пропитались кровью.

— Его полоснула та тварь. — неохотно произнесла одна из рабынь.

— Ему нужна помощь врача. — уверенно сказал старик Фел.

Переглянувшись между собой, стражники что-то обсудили и без лишних слов, всё так же не сокращая дистанцию, велели им пошевеливаться и двигаться в сторону замка. Казалось бы, всё будет хорошо, но и взрослые, и юный Элайн чувствовали неладное: всё шло слишком гладко.

Глава 4. Тюрьма

Входили в город уже под вечер. Большая часть группы впервые пересекла внутренние границы Орто. Если быть точным, то ранее в городе был только старик Фел, во времена правления предыдущего графа. Остальные же, разинув рты, оглядывались по сторонам. Элайн шел первым, сразу за стражником, и находился в восторге от увиденного.

На дорогах был фигурно вырезанный камень. Дома причудливой формы, по крайней мере так ему казалось, ведь он никогда не видел ничего, кроме старых, еле стоящих деревянных лачуг. Конечно, ему доводилось смотреть на дома, стоящие на окраинах города, но эти были настоящим произведением искусства. Мальчишка, в отличие от группы взрослых, не замечал презрительных взглядов местных жителей. Ещё бы, на их территорию вошли грязные, вонючие рабы, которые годны лишь для работы в поле.

Шли они уже прилично. В какой-то момент Зул рухнул наземь. Толстяк Болли ринулся ему на помощь, но словил мощный удар сапогом в спину.

— Разойтись! — гаркнул один из стражников. — В сторону, я сказал!

И на всеобщее удивление, причем не только со стороны кучки рабов, но и со стороны граждан, двое стражников закинули руки Зула на плечи и потащили его дальше.

Меньше часа потребовалось на то, чтобы достичь внутренних границ Орто. Второе кольцо: тут живут придворные слуги, мастера профессии, элитные торговцы и маги. Старик Фел имел честь находиться рядом с одним из придворных магов когда-то очень давно. Высокий, статный, с черной как смоль бородой, с ног до головы увешанный странными побрякушками. Именно по указаниям того мага выбирали землю под поля, на которых впоследствии отдавали свои жизни рабы. Однако он не видел ни одной причины, для чего этих несчастных рабов ведут в сторону дворца.

Во втором кольце отношение местных значительно отличалось от первого. Тут в основном всем было всё равно на идущих под конвоем бедолаг, некоторые моментами задерживали свой взгляд на группе, а потом продолжали заниматься своими делами. К тому моменту, как группа людей остановилась, солнце уже зашло за горизонт, на улицах города зажглись огни. Элайн внимательно следил за странными кострами в банках (по крайней мере, аналогии получше его детское воображение не придумало). Эти завораживающие огоньки освещали своим светом улицы, ничего подобного он раньше не видел.

— По команде, по одному заходите в эту дверь, дальше вам всё расскажут. Первым идёт старикан. Ну, пошёл! — не сильно подтолкнул старика Фела в спину один из стражей, из-за чего тот чуть не влетел лицом в дверь.

Элайн смирно ждал своей очереди. Он не знал, что ожидает его за дверью и почему оттуда никто не возвращается. Иногда он переглядывался с Болли, в понурых глазах которого читалось искреннее недоумение и страх перед неизвестным. Переглядывался он с ним до тех пор, пока не настала очередь толстяка. Тот на секунду завис у порога, но всё же сделал шаг вперёд.

Не знали, что их ждёт, не только рабы, но и стражи, которым поручили их сопровождение. Те явно были не очень довольны своим заданием, тем более из-за того, что в это время они обычно ужинают дома, в кругу семьи, а то и вовсе спят. Элайн был на очереди последним, девятым. На улице властвовала глубокая ночь, как вдруг хриплый голос стражника вырвал его из раздумий.

— Ты следующий, сопляк. Заходи!

Хоть на улице и было прохладно, но как только Элайн перешагнул порог, его лицо окатило лютой стужей. Пройдя несколько шагов вглубь, он вышел в небольшую комнатку. Окон в ней не было, а освещение было неестественным: под потолком витал сгусток голубого света, так сильно напоминающего лунный. За столом, стоявшим посреди комнаты, сидел человек, лицо которого было практически полностью закрыто капюшоном, но по выглядывающей седой бородке можно было сказать, что это мужчина в возрасте.

— Присаживайтесь, юный друг. Вытягивайте руки прямо перед собой и расслабьтесь. Я задам вам несколько вопросов. Обещаю, что не причиню вам вреда.

— Хо-ххорошшо... — зашуганный донельзя паренёк сел напротив мужчины. А тот положил ладони поверх его рук.

— Итак, юный Беннет. Вчерашней ночью вы были в поле, когда случилось... Кхм... когда произошёл инцидент. Максимально красочно представьте себе всё то, что произошло с вами после первого контакта.

По рукам пробежала лёгкая рябь и слабое покалывание, а после перед глазами пронеслись события предыдущего дня. Затем на бедного малыша свалилось невыносимое чувство усталости, и глаза закрылись сами собой.

— Н-даа, ну и досталось же тебе, паренек. Альмундо не щадит никого... Можете забирать его, бросьте в крайнюю камеру. С ним ещё можно поработать, он для меня будет полезен в ближайшее время.

— Господин, а что с остальными?

— Мне всему вас учить надо? Избавьтесь от этого мусора, как придёт время. Всё, что мне нужно, я от них уже получил.

Выйдя из-за стола, мужчина в мантии скрылся во тьме коридора, а стражник подхватил тело мальца и понёс в камеру. Ох и не завидовал он его участи: куда больше повезло отребью, которое завтра простится со своими жизнями. Доподлинно среди стражи, отдающих долг службы у придворного мага, никто не знал, чем именно занимается его святейшество, но порой из лаборатории доносились леденящие кровь звуки.

Элайн очнулся в куче соломы на каменном полу. Вокруг были железные решётки и сплошная темень. В камере напротив, судя по очертаниям, сидел дядя Болли, а в соседней — дядя Зул. В соседней от Элайна камере валялось бездыханное тело, судя по всему, давным-давно отдавшего Богу душу человека.

— Очнулся, малец?

— Где мы, дядя Болли? Что это за место?

— Это место называется тюрьма. А мы в этой самой тюрьме — пленники. Не спрашивай, почему мы здесь оказались, но не радуйся тому, что здесь тебе не грозят вчерашние твари. Тот человек, который встретил тебя сразу после входа, на самом деле куда страшнее. Насколько я понял, это нынешний придворный маг. Чёрт знает, зачем ему с нами возиться, но не обманывайся его наигранной вежливостью. Уж не сомневайся в том, что в его глазах даже те гнилые аристократы — просто мусор.

— Дядя Болли, когда эта тётя накрыла своими руками мои, я как наяву увидел всё произошедшее с нами за последние дни. Что это было?

— Это была магия. Я не сильно в этом разбираюсь, но с помощью магии можно делать всё, что угодно. Маги — люди, наделённые чутьём этой самой магии, встречаются крайне редко, и связываться с ними точно не стоит, поверь мне. — закончив говорить, толстяк провёл рукой по пузу, на котором красовалась метка, напоминающая о первой в его жизни встрече с магом. Он был бы рад, если бы та встреча была первой и последней, но ничего с этим поделать не мог. Но он взял на заметку слова Элайна: он отчётливо видел лицо этого мага — старик стариком, причём тут тётя? Может, ему показалось?

— Те уличные огоньки тоже дело рук мага? А дома? И та штука посреди комнаты, где нас допрашивали?

— Ха-ха-ха, вот же сопляк, восхищаешься подобными вещами, даже на пороге смер... кх-кх... Вот что значит чистый взгляд. Не всё в этом мире — дело рук магии. Как я говорил, маги — крайне редкое явление. Чего уже говорить о настоящих волшебниках. Дорога, по которой ты шёл, — дело рук человека, резные кирпичи, из которых строили здания, — тоже дело рук мастеров. Да даже фонарные столбы были сделаны кузнецами и ремесленниками. Кроме того, что магия — сложная штука, я не знаю про неё ничего. Половину жизни я провёл в лесах, далеко от этого города, охотился, обрабатывал кожу и древесину... А с тех пор как получил это клеймо, потерял всё и выполнял любые прихоти, только охотничий патруль был для меня отдушиной. Э-эх, прости, что говорю тебе всё это, видимо, на мне сказались события предыдущих дней. Не должен шестилетний пацан вникать в это. — Болли откинулся на спину и прикрыл глаза.

— Дядя Болли, а что такое клеймо?

— Кхе-кхе. — подал голос старик Фел.

— Вы действительно скрыли это от него? И чем только вы руководствовались? А если бы по незнанию он попал бы в неприятности? А? — Болли с искренним удивлением высказал в пустоту.

— Не стоит отнимать у ребёнка детство, если есть такая возможность...

— И где теперь твоя возможность? — резко перебил старика Болли. — К чему это привело? Парень даже не знает о метке, не знает о статусе и поведении. Да его бы прибили за пару фраз, а он бы даже не понял за что. — последние слова Болли процеживал сквозь зубы.

— Может быть, ты и прав. Уже ничего не поделаешь, навряд ли нам дадут отсюда выбраться. Толку от того, что ты ему что-то расскажешь, будет мало.

— Почему нам не дадут выйти отсюда? Мы чем-то провинились? — ребёнок, перенявший настроение взрослых, поддался общей панике.

— Ох, Элайн, мне жаль, что такому замечательному малышу не повезло оказаться здесь, родиться рабом. Ты ни в чём не виноват, просто так устроен мир. У богатых есть сила и власть, у бедных нет ни того, ни другого. К сожалению, по статусу мы находимся ещё ниже, чем простые бедняки. У нас нет собственной воли, прав и свободы. Для таких, как те люди сверху, мы ничто. — старик выпалил всё как на духу, от чего у него перехватило дыхание и он затих.

Все участники разговора молча переваривали сказанное, а потом первым тишину нарушил Зул. Его голос глухо доносился из одной из соседних камер.

— Не прав ты, Фел. В этом мире главный тот, у кого в руках сила. Если какой-то выдающийся воин или маг прогнулся под сопливого графа за пару золотых, то он уже не воин и не маг, он продажная шлюха.

— А ну заткнули рты, грязные свиньи! Ты, с дыркой в пузе и длинным языком, сдохнешь первый. Выводите его, а этих двух баб осмотрите получше. Если они чего-то стоят, сдайте их в публичный дом. Пошли!

Элайн с остальными молча ждали своей участи в своих камерах. В душе юного Элайна зародилась искра ненависти к этим людям, к окружающему его миру. Боль от утраты родителей и голод сменились на гнев и злобу. Мировоззрение перевернулось с ног на голову, оттеснив добродушного ребёнка на задний план и заточив его в оковы. Он проклинал себя за бессилие, за своё происхождение, за чёртову метку, которая была с ним чуть ли не с самого рождения. Только вот весь пожар мыслей достаточно быстро потух от осознания собственной беспомощности: своими силами Элайн не в состоянии ничего изменить или как-то повлиять на свою судьбу. Он поклялся самому себе, во что бы то ни стало, при первой возможности урвать кусок силы и власти, чтобы смочь постоять за себя, за тех, кто был добр к нему.

Сколько времени они просидели в заточении, неизвестно. Проснулся Элайн от лёгкой щекотки в районе пяток. Чёртовы крысы. Резко отдёрнув ногу в сторону, он заметил странность в её поведении: обычно эти животные были пугливы и при первой возможности убегали обратно в свои норы, но эта крыса смирно сидела и смотрела чёрными глазами-бусинками на Элайна. Через несколько минут игры в гляделки крыса выбежала через решётку камеры и двинулась в дальнюю часть коридора, туда, куда не доставал свет от входных огней, во мрак.

Протерев заспанные глаза и размяв тело, Элайн обнаружил, что несколько камер, где ещё недавно сидели люди, пустовали. Вслед за Зулом пропал и дедушка Фел, остался только он и спящий в дальнем углу толстяк Болли. Знакомый топот лапок и писк донёсся со стороны тёмной части коридора. По краешку аккуратно бежала та самая крыса, к боку которой было что-то примотано. Добежав до камеры Элайна, та пробежала сквозь решётку и точно так же, как и раньше, уставилась на парня. Тот не рискнул тянуть к ней свои руки из-за страха быть укушенным, хоть любопытство чуть ли не брало верх. Так продолжалось недолго. Крыса подбежала на расстояние вытянутой руки, и Элайн не выдержал: аккуратно развязал узелок и отцепил свёрток помятой бумажки.

Как только он развернул этот небольшой клочок, крыса бросилась на него и прокусила палец. Острая боль прокатилась по всему телу. Тот со злости хотел пнуть дикое животное, но крысы и след простыл. Она словно растворилась в воздухе. Пара капель крови попали на бумажку со странными символами. Как только это случилось, символы с рваного клочка перекочевали на пальцы Элайна, а несколько секунд спустя бумажка вспыхнула разноцветным пламенем, не оставив после себя и пепла. Из укуса сочилась кровь, и Элайн поспешил оторвать немного ткани от своей туники и завязать рану, как вдруг заметил, что на пальцах отчётливо видны непонятные закорючки. Во мраке камеры было видно, что эти знаки немного светятся, но долго разглядывать он их не смог: те просто растворились, словно их и не было. Напоминанием о случившемся был только болезненный укус чёртовой крысы.

Спустя несколько часов томительного ожидания в камере в очередной раз почтил своим визитом местный управляющий.

— Забирайте пацана и жирдяя. А, чуть не забыл, бросьте тому ублюдку немного жрачки, чтобы не подох от голода. Господин будет не доволен. — с презрением и страхом он кивнул в тёмную часть коридора. Тот, кого там содержали, явно был для них опасен.

На головы пленников нацепили мешки, руки толстяка заковали в железные наручи, а Элайну из-за слишком тонких ручек досталась участь быть связанным. Их вели коридорами в неизвестном направлении и с неизвестной целью. Оказавшись в нужном месте, с головы Элайна стащили мешок. Болли рядом не было.

— Присаживайтесь, юный друг. Всё так же, как и тогда, вытягивайте руки перед собой. — снова этот человек в мантии с капюшоном, закрывавшим лицо. Элайн чувствовал, что под капюшоном скрывается точно не тот, за кого он себя выдаёт.

Но он понимал, что сопротивляться бесполезно, поэтому молча выполнил все указания и ждал своей участи. Но в этот раз всё было немного иначе. Господин вытащил из рукава склянку с мутной жидкостью, которая иногда переливалась болотными оттенками зелёного.

— Пей, пей до последней капли. — резко выпалил господин.

Элайн оприходовал бутылёк одним глотком, поморщившись и пару раз кашлянув. Он был уверен: будь в его животе хоть немного еды, она бы непременно вышла наружу. Ноги стали ватными, восприятие исказилось, пропало чувство времени и расстояния. Господин выпроводил стражу из комнаты и запер двери изнутри, наказав никому не мешать и не отвлекать его. Наконец сев напротив Элайна, одним движением он снял капюшон со своей головы. Сквозь слёзы тот видел лишь очертания. То точно были очертания женщины с длинными волосами и чистым, белоснежным лицом. С хищной улыбкой она нежно прикоснулась к ладоням мальчика и начала копаться в его голове.

Перед глазами Элайна пронеслась вся его жизнь: с самого рождения, первых шагов и слов до нападения тварей и заточения. Вдруг в памяти всплыла та самая чёрная крыса. Зрение вернулось к Элайну резко и неожиданно. Напротив него сидела уже не та чудовищно красивая девушка, а дряхлая старуха с гримасой ужаса и гнева. Небольшое жжение на руках усилилось до такой степени, что появилось резкое желание выдернуть руки, но Элайн не контролировал своё тело. Одновременно с этим острая боль пронзила виски, и мальчик зажмурился. Закрыв глаза, он заметил несколько символов, образующих собой странную полусферу. Как только она закончила формироваться, парень открыл глаза и наблюдал омерзительную картину. Из глаз, рта и носа старухи текла густая, как смоль, жидкость. Старая женщина дёргалась в конвульсиях, только кое-что изменилось: теперь её руки крепко сжимал Элайн, причём не по собственной воле.

Через несколько секунд старуха перестала трястись, её седые волосы клочками падали на пол, вокруг неё мерцали едва заметные разряды тока. Вдруг уголки губ на её жутком лице разъехались, образовав кривую ухмылку.

— Ах ты.. ТВААААРЬ!! Сучье отродье, посмотри, что ты со мной сделал! Ты будешь сдыхать в страшных муках! Я тебе это гарантирую. Я прокляну весь твой род до десятого колена. — тяжело дыша, скалясь, произнесла старуха. — А ну, живо отпусти меня. Убери свои ручонки, сопляк, пока я не вырвала их с корнем.

Реакции не было никакой. Элайн отключился незадолго до того, как старая женщина перестала ругаться. Однако стальная хватка не ослабевала, и старушечьи руки всё ещё были в плену. Сама женщина, истекая чёрной густой кровью, не могла сдвинуться с места.

— Аааааа!!!! Дряяяянь! Как ты посмел?! — с новыми силами продолжила выдавать из себя ругательства старуха.

— Ай-ай-ай, негоже такой милой даме в возрасте так сквернословить. — за спиной парня отворилась дверь, и в комнату зашёл отряд стражи во главе с высоким мужчиной, одетым в рваные тряпки и со следами оков на шее, запястьях и ногах.

— Каааа... как ты смог выбраться оттуда?! Как ты справился с моим проклятьем?!?! — визжала старуха, сидя напротив Элайна.

— Дорогая моя, мы с тобой знакомы столько лет, а ты всё ещё не стыдишься использовать гнусные трюки. Сегодня ты наконец-то встретишь свою смерть, грязная ведьма.

— Да что ты говоришь? Тебе смелости не хватит меня прикончить. Ты же уже понял, в какой ситуации находишься? Ахахахаха-ха, кхх... кх-кх.. тьфу...

— Миристраза, некогда могущественная волшебница, которая бок о бок с лучшими магами и воинами Альмундо сражалась с пустотой, собственными руками коснулась запретного плода, навсегда запятнав своё светлое имя и славу...

— Эти сказки будешь рассказывать своим детям, кх-кх, на том свете, тьфу... Если ты оборвёшь мою жизнь здесь и сейчас, то от Орто не останется и следа. Мои ласковые зверушки по частям разнесут и крепостные стены, и жителей города. Ха-ха, кххх...

— Миристраза, ведьма пустоши, ты обвиняешься в нарушении табу, в использовании запретной магии. Также ты обвиняешься в многочисленных убийствах, некромантии, жертвоприношении и захвате города во власти короля. Именем короля востока, Зарастраса, ты приговариваешься к запечатыванию магии и заключению под стражу до прибытия в столицу. Также у тебя изымаются все артефакты и фолиант знаний. Том запретной магии подлежит незамедлительному уничтожению.

— Гнусные мрази, хе-хе-хе, ну же, убей меня, Фрилунд, убееей! — брызжа слюной, кричала обезумевшая от злости ведьма.

Пальцы Элайна разжались, и тело мальчика осело. В мыслях в очередной раз пронеслась вся его жизнь. Даже слишком часто в последнее время. Он бежал по полю, босыми ногами собирая капельки росы. Бежал он навстречу родителям, которые вполоборота стояли вдалеке и махали рукой.

Ведьму заковали и связали, нацепив на голову мешок с символом, точно таким же, как и на пальцах Элайна. Фрилунд провёл ряд манипуляций над ведьмой, и та рухнула на пол. Небрежным жестом тот указал страже вынести её из комнаты, а сам уставился на тело мальчика. Тот должен был послужить одноразовой пешкой в его руках, но, вопреки его ожиданиям, мальчик всё ещё дышал. Руны на его пальцах горели, что говорило о том, что у пацана была предрасположенность к магии. Небрежно, еле касаясь пальцем, Фрилунд оттянул шиворот и заглянул под тунику. На коже в районе спины, под слоем грязи, красовалась рабская метка.

— Интересно, очень интересно. Эй, вы там, отмойте его и переоденьте, оставьте его в моих покоях. С кем он сюда пришёл? Знаете, кто его родители?

— Никак нет, господин. Мы привели группу рабов накануне вечером, но, вроде бы, он что-то упоминал про то, что он сын Беннетов. Это всё, что нам известно, господин.

— Ладно, забудьте. Сделайте то, что я сказал. Всем остальным передайте, чтобы готовились к худшему. Неизвестно, что эта дрянь ещё припасла, у этой мерзости всегда были варианты на все случаи жизни. Свободны!

— Так точно, господин! — хором ответили стражи, взяв мальчика под руки и ноги, оставив придворного мага в компании с собственными мыслями.

На его памяти за последние несколько десятилетий он трижды проворачивал фокус с человеческим капканом, и никто не оставался в живых после этого. Все меридианы должны быть перебиты, внутренности разорваны и кости треснуты, а какой-то сопляк выдержал силу этого мага и, более того, впитал её часть. По-хорошему убить бы его здесь и сейчас, но что-то останавливало его от этого решения. В глубоких раздумьях Фрилунд отправился вслед за ведьмой в темницу: у него всё ещё осталась пара вопросов к бывшей соратнице.

Глава 5. Пробуждение

— Что он себе позволяет? Даже граф ни разу не приказывал заниматься чем-то подобным! Мы что, няньки какие-то? Возиться с этим отребьем! Посмотрите на него! Да это же сын скотов, зачем он вообще ему понадобился? — вполголоса шептал впереди идущий стражник.

— Тсс, замолчи! Если господин тебя услышит, никакие мольбы тебя не спасут, так что держи своё мнение при себе. Но не согласиться я с тобой не могу. Занимаемся какой-то мутотенью, прибили бы его — и дело с концом.

Так, в полной тишине, под лязг стальных сапог стражники тащили Элайна по тоннелям в сторону купален. Закинув мальца в бочку, несколько раз окатили его водой — грязь буквально отваливалась кусками. Не слишком долго с ним провозившись, накинули на него чистую рубаху и брюки, явно не подходящие по размеру, но навряд ли во всём замке нашлось бы хоть что-то похожее. Из детей в замке были только отпрыски графа, но стражники даже под страхом смерти не рискнули бы лезть в их покои в поисках одежды. А тащиться в город у них не было никакого желания.

— И зачем ему понадобился этот малец? Он же одной ногой уже в могиле. Ты посмотри, он же немощный, как бы не оказался прокажённым.

— Чёрт бы с ним. Давай быстрее заканчивать, наша смена уже давно закончилась. Я думаю, ты, как и я, хочешь поскорее попасть домой, так что шевели лаптями. Чем быстрее закинем его в покои господина, тем быстрее освободимся.

Пока стражники несли мальца до покоев мага, они заметили, что некоторые посты со стражей пустовали. Кто-то в спешке пробегал в сторону ворот — творилось что-то неладное. Ни разу за годы службы в Орто они не видели такой суматохи. Всё это было не к добру. Как только они оставили Элайна, едва перешагнув порог покоев, к ним подлетел командир.

— Вы двое, полная боеготовность! Орто находится в осаде. Отправляетесь на южные ворота, бегом! — запыхаясь, отчеканил начальник городской стражи. — Выполнять, бойцы!

— Так точно, сэр!

За стенами города творился настоящий ад. Если бы кто-то прошлой ночью ещё мог бы выжить и спрятаться, то, глядя на кишащих вокруг замка тварей, даже самый недалёкий человек понял бы, что оттуда веет дыханием смерти. Твари выжидали чего-то или кого-то, иногда, рискуя, бросались на стены в попытках забраться, но всё было тщетно: лучники оперативно прошивали стрелами каждую тушу, несмотря на тёмное время суток. Повезло, что вокруг крепостных стен не было слепых зон — по периметру проглядывалось всё. Вокруг Орто во все стороны простиралась степь, но от этого было не легче. Куда бы ты ни бросил взгляд, под каждой кочкой, в каждом кусте, на каждом дереве сидели твари, которые в любой момент были готовы напасть. Почему-то, находясь в такой ситуации, никто из командиров не рисковал заявлять, что стены города неприступны. Никто не мог гарантировать, что в случае, если твари всем скопом ринутся в атаку, им повезёт сохранить свои жизни.

В это же время по тюремным коридорам раздавался нечеловеческий смех. Миристраза, с мешком на голове, не унималась и билась в истерике.

— Вы все сдохнете сегодня, а ты можешь винить во всём себя и только себя! Хи-хи-хи. Запечатав мою магию, я потеряла контроль над своими зверушками, а у них прекрасное чутьё — они знают, что их мамочка здесь и что она страдает. Хи-хи-хи. Так что давай, убей меня, ну же. Хи-хи-хи.

— Закрой свою гнилую пасть, грязная ведьма. Если ты думаешь, что у них хватит сил пробить барьер, то ты ошибаешься. В отличие от тебя, я всё ещё имперский маг.

— Хи-хи-хи, что мне с того, что ты имперский маг? Ты забыл, какая пропасть между нами? В былые времена ты бегал за мной, как щеночек, тяф-тяф, хи-хи-хи.

— В былые времена ты была примером подражания для многих, молодняк равнялся на тебя, я восхищался тобой. А что теперь? Грязная ведьма пустоши, смотреть противно. Даже твоё тело отторгает запретную магию, которую ты практикуешь.

— Моё тело — моё дело. Оно покрепче твоего будет, хи-хи-хи.

— Откуда ты взяла столько материала? За стенами тысячи тварей, от которых смердит запретной магией. Что это?

— Хи-хи-хи, не твоего ума дело, дорогой. Я унесу эти знания с собой в могилу. Хи-хи-хи. А, ой, если это случится, то с собой в могилу я унесу весь Орто и прилегающие территории. Хи-хи-хи. — Миристраза не унималась. Несмотря на печать, она всё ещё была опасным существом. От человека у неё осталась лишь оболочка, и та уже была искажена пустотой до неузнаваемости.

— Честно говоря, мне всё равно, что будет с этим Богом забытым городом. Мне хватит сил доставить тебя в столицу, хочешь ты того или нет, — холодно проговорил Фрилунд.

— Не обманывай себя, Фрилунд. Я вижу тебя насквозь. Ты здесь костьми ляжешь, но будешь до последнего вздоха сражаться за жизни этих свиней. А ведь они при первой возможности сбегут, предадут, и будь уверен, забудут, кто спас их жалкую жизнь.

— К чему ты клонишь, Миристраза? Тебе не избежать своей участи ни при каких условиях. В самом удачном для тебя случае ты просто расстанешься с жизнью. Во всех остальных — предстанешь перед советом.

— Хи-хи-хи, совет. Эти старые пни всё ещё живы, а ты всё ещё пресмыкаешься перед ними. Послушная собачонка, тяф-тяф. Хи-хи-хи.

— Не пытайся вывести меня из себя, твои фокусы на мне не сработают. Но твоя сила и вправду поражает: находясь под печатью, всё ещё можешь управлять маной. Настоящая ведьма. Скажи мне, Миристраза, чего ты хочешь?

— Хи-хи-хи, чего я хочу? Вопрос риторический. Отпустить ты меня не отпустишь, плотские утехи меня не интересуют. Что ты можешь мне дать? — сквозь мешок и запечатывающую руну чувствовался её тяжёлый взгляд.

— Всё, что в моих силах, если это поможет тебе принять верное решение.

— Отдай мне того сопляка, — как на духу выпалила ведьма. В её голосе чувствовалась мощь и величие. И если бы не её увлечения запретной магией, то Фрилунд преклонил бы перед ней колено.

Однако он смог устоять перед давлением со стороны ведьмы пустоши. Несмотря на своё увлечение запретной магией, она всё ещё оставалась могущественной волшебницей. Только вот зачем ей понадобился тот сопляк? Он, конечно, интересный объект для опытов, но для чего он нужен этой старой ведьме? Что такого она в нём увидела, чтобы согласиться на его условия, ради этого мальца? Миристраза, даже будучи одной из двенадцати имперских волшебников, никогда не брала себе кого-то в ученики, так что этот вариант отметаем. Зажарить и съесть на ужин? Смешно, таким пугают непослушных детей. На этом у Фрилунда варианты закончились. Одно было ясно: честного ответа он не получит. Тем не менее не будет лишним поинтересоваться. Тем более если ценой спасения жителей Орто будет жизнь этого сопляка — у него нет причин не согласиться.

— Зачем он тебе?

— Хи-хи-хи, Фрилунд-Фрилунд. Можно не увидеть что-то один или два раза, но нельзя быть слепым всю жизнь. Хи-хи-хи.

— И всё же?

— Ты ведь и сам это заметил, дорогой. Если бы не обстоятельства его появления на свет, рабское клеймо и хрупкое тельце, малец имел бы все шансы расправить крылья в будущем. Но наше общество создало всё для того, чтобы подобные ему люди дохли, как мухи, без шансов на спасение. — в какой-то момент её речь стала нормальной. Фрилунд узнал в ней свою наставницу, но виду не подал.

— К чему всё это, Миристраза? Забирай себе его, только избавься от этих тварей снаружи. Через несколько дней мы отправляемся в столицу.

— Хи-хи-хи, хорошо, приведи мне юного Беннета, когда тот очнётся. Хи-хи-хи.

Фрилунд молча покинул тюремные залы, переваривая произошедшее. Он явно упускал какую-то деталь, эта стерва никогда не делала что-то просто так. Конечно, он не исключал варианта, что её рассудок в силу возраста и контакта с пустотой помутился, но ему было неспокойно. Он вышел на улицу, и, несмотря на приличное расстояние от стен замка, в воздухе витал стойкий запах гнили. Добравшись до близлежащего смотрового пункта, к горлу подступил сегодняшний ужин. От полчищ тварей остались омерзительные лужи, смердящие на километры вокруг. Какая же всё-таки отвратительная магия! Только вот, в силу своего жизненного опыта, Фрилунд понял, что ничего общего с пустотой её звери не имели. Да, это было весьма сложное в использовании и, тем более, в таком длительном поддержании заклинание, но всё же оно относилось к некромантии.

Насколько он знал, в центральном королевстве и прилегающих к нему некромантия не была запрещена, более того, её преподавали в академиях и частенько применяли повсеместно. Но и сомнений в том, что Миристраза была как-то связана с пустотой, тоже не было. Как бы то ни было, королевского приказа он ослушаться не мог. Он доставит её в столицу в любом случае, а дальше это будет не его забота. Пусть с ней разбирается совет, король и все, кто с ними связан. Судьба старой ведьмы его не колышет.

Фрилунда всегда интересовала наука о магии, ему было всё равно на власть, на войны и место под солнцем. Будь его воля, после войны он бы с превеликим удовольствием основал свою магическую академию. Эх, даже смешно: бюрократическая машина переживала и выплюнула великого волшебника. Последние сто восемьдесят один год он занимает пост придворного мага в центральном королевстве. Может, уже стоит уйти на покой? Такие мысли терзали его уже давно, увы, он никак не мог справиться со своими внутренними демонами. Вот бы ему оказаться в царстве зверолюдей — там все вольны делать то, что им вздумается, соблюдая своеобразные для людей рамки приличия. Главным условием была возможность доказать свои права чистой силой, а её у Фрилунда хоть отбавляй.

Размышляя о бытии, он дошёл до своих покоев, где находился Элайн — ключик к мирному решению вопроса. Отворив двери, он осмотрел покои: на его кровати мирно сопел мальчишка, которого он недавно приказал обмыть и переодеть, а впоследствии, можно сказать, продал ведьме. Подойдя поближе и осмотрев его, с первого взгляда не обнаружил ничего примечательного. За исключением того, что после его заклинания от него не должно было остаться мокрого места. Задрав рубаху и перевернув его на спину, осмотрел рабскую метку. Совершенно обычная, ничего особенного из себя не представлявшая. Такие были широко распространены и ставились всем рабам из низших сословий.

Были, конечно, метки и посерьёзнее, которыми клеймили магов-отступников или тех, кому от обычной метки было ни горячо, ни холодно. Но для растущего организма это сравни камням в карманах. Руны с рук Элайна исчезли без следа, а больше и взглядом зацепиться не за что. Нееет, Миристраза не могла обозвать его слепым псом просто так. Что-то она в нём разглядела.

— Что же ты в себе прячешь, сопляк? — с этими словами Фрилунд провёл несколько мудрёных манипуляций над телом мальчика, и рабская метка растворилась точно так же, как было ранее с рунами. Будь эта метка рангом повыше, пришлось бы искать того, кто её поставил, а то был бы риск оставить малыша калекой или вовсе убить. А так этому господину не составило особого труда развеять это заклинание. Магозрением он прошёлся по Элайну и снова ничего. Источник вполне обычный, меридианы в норме, остальные показатели тела тоже. Не было ни единого логичного объяснения, как он остался в порядке после его заклинания и зачем он понадобился Миристразе.

Пока он осматривал тело Элайна, тот очнулся и в оба глаза уставился на Фрилунда. Он со стороны смотрел на мужчину, от которого исходило чудовищное давление. Тёмно-синие глаза мужчины были наполнены мудростью и, вроде бы, едва заметно светились. На удивление, Элайн чувствовал себя отдохнувшим, и его тело казалось ему невероятно лёгким — он такого никогда не испытывал.

— Пялиться на взрослых — нехорошо, — спокойно сказал Фрилунд, не прерывая своего исследования.

— Прошу прощения у господина. Позвольте узнать, где я и что этот господин со мной делает?

— Твои родители были с юга? — с приподнятой бровью поинтересовался господин.

— Мой учитель грамоте был с юга. Он был торговцем и единственный среди всех рабов владел всеобщим на должном уровне. Господин, могу ли я рассчитывать на ответ?

— Ты в замке города Орто, в моих покоях. Я освободил тебя и в данный момент осматриваю тебя.

— Господин, как у вас получилось снять с меня клеймо раба?

— Рабская метка для меня ничто. Считай это платой за мой поступок и не вини меня.

— Могу я поинтересоваться у господина, о каком поступке идёт речь и как это связано со мной?

— Малец, ты умён не по годам. Сколько тебе лет?

— Седьмой год, господин.

— Я использовал тебя как разменную монету. Сейчас мы с тобой отправимся к твоей будущей хозяйке. Следи за своим поведением рядом с ней, если дорожишь своей жизнью.

— Хозяйке? Разве вы не освободили меня?

— Не от всего в жизни можно убежать. Миристраза — одна из тех, кто любыми способами добьётся своей цели. Ты с ней уже знаком. Благодаря тебе нам удалось пленить её и частично запечатать силы. Увы, мы немного просчитались и дали ей возможность диктовать свои условия. В этой сделке ты стал связующим звеном. Можешь гордиться собой: ценой своей жизни ты спас целый город.

Элайн, в силу своей сообразительности, выделил для себя главное. Его продали той старухе, которая копалась в его голове ранее. Но его отец во всём учил искать плюсы: Элайн удостоился чести избавиться от рабской метки. Разумеется, он не знал, какие ограничения она накладывала на человека, но первые изменения уловил сразу. Он не мог точно сказать, но ранее уже чувствовал нечто подобное, прямо перед потерей сознания в комнате, держа за руки старуху. С каждым вдохом по телу расплывалось тепло и прибавлялась энергия. Вдобавок, идя по коридорам за господином, он заметил, как легко ему это даётся. Раньше, передвигаясь шагом, он испытывал тяжесть и быстро уставал. Была ли тому причиной рабская метка — он не знал, но был несказанно этому рад. Настроение немного ухудшалось по мере приближения к тюрьме: он чувствовал, что оттуда веет отчаянием, страхом и смертью. А ещё, судя по всему, в одной из камер была заключена под стражу его новая хозяйка.

— Вот мой тебе подарок. Сможешь ты его использовать или нет, зависит от тебя. Закрой глаза, — с этими словами господин вытянул руку и положил её на голову Элайна.

В этот миг перед глазами высветилось несколько знакомых символов. Они немного отличались от тех, что были раньше, но в целом были похожи.

— Я поделился с тобой простым заклинанием. Святляк Альфии. Вытяни ладонь и представь уголёк в её центре. — в этот момент на руке господина возникла яркая бусинка и озарила тёплым светом всё пространство вокруг.

Элайн повторил всё в точности за господином, и на его детской ладошке появилась искорка, которая точно так же засияла и озарила тёплым светом небольшой участок пространства вокруг малыша. А потом и вовсе оторвалась от руки и зависла в полуметре от него.

Господин внимательно смотрел за его действиями и никак не мог понять: как зашуганный и никогда не изучавший магию ребёнок мог с первого раза повторить хоть и простое, но, тем не менее, заклинание школы света, да при этом заставил светляка сопровождать его? Либо Фрилунд — прирождённый учитель, либо Элайн — непревзойдённый гений.

— Хи-хи-хи, ты наконец-то понял, в чём его секрет? — из глубин тюремного сектора прозвучал эхом голос Миристразы.

По телу Элайна пробежали мурашки, отчего светляк немного ослаб и стал тусклее. Фрилунд был подавлен: такой гений стоил жизни всех этих чёртовых аристократов, которые просиживали свои штаны в Орто. Но сделка есть сделка.

— Малец, как твоё имя?

— Имя этого несчастного — Элайн.

— Ну что же, несчастный Элайн. Если судьба снова нас сведёт, буду рад тебя видеть. Береги себя.

После этих слов тяжёлая тюремная дверь закрылась за спиной мальчика. Тусклый светляк освещал его путь, и, глядя на него, внутри зарождалась надежда. До тех пор, пока из глубин коридора к нему не обратилась Миристраза:

— Ну же, дорогой, хи-хи-хи, иди ко мне, милый мой, хи-хи-хи.

Делать было нечего. Он зашагал навстречу судьбе, в очередной раз осознав, что существуют вещи пострашнее смерти.

Глава 6. Коридор пустоты

Элайн стоял на верхних ступенях у самого входа. Он уже бывал здесь, помнил, в какой камере держали его, а где сидели дядя Болли и старик Фел. Интересно, где они сейчас? Живы ли они вообще?

— Ну же, смелее, я обещаю, что не причиню тебе вреда, хи-хи-хи. Милый мой Элайн, иди ко мне, хи-хи-хи. — эхом раздавалась сладкая речь откуда-то из глубин подземелья.

Миристраза заманивала его милым голосом и сладкими речами. Не было никаких гарантий, что там его не поджидает смерть или что-то похуже. Что вообще понадобилось этой старушенции от него? Вот только выбора ему не предоставили, а любезно бросили здесь одного, на милость Миристразе.

— Госпожа, что вам от меня нужно? — не надеясь получить ответ, мальчик задал вопрос в никуда.

— Хи-хи-хи, подойди ко мне поближе — и узнаешь. Не переживай, я не причиню тебе вреда. Хи-хи-хи. — голос, доносящийся из глубин, был вовсе не похож на старушечий. Он был вообще нечеловеческий.

Была не была. Вечно торчать у входа в ожидании возвращения господина было, конечно, неплохой идеей, но, с другой стороны, терять ему было нечего. Опустошённый шестилетний пацан — не то чтобы большая редкость для Альмундо, такова суть этого жестокого мира. Элайн шаг за шагом спускался всё ниже и ниже, светляк у его плеча освещал путь максимум на пару шагов вперёд. Почему-то света от факелов в коридорах не было совсем, да и шёл он неприлично долго. По его воспоминаниям, от входа до его камеры было от силы пятьдесят шагов, но он прошёл больше сотни, а конца пути всё не было. Останавливаться на достигнутом было бы ошибкой, и Элайн спокойно двигался вперёд, не сворачивая на развилках.

В очередной раз проходя мимо камеры с бездыханным телом неизвестного, он поймал себя на мысли, что ходит кругами. Оборачиваясь назад, до входной двери было рукой подать, но он чувствовал: один неосторожный шаг — и он останется здесь навечно. Конечно, он знал, что Миристраза — не простой человек, вероятно, самый опасный из всех, с кем ему приходилось встречаться. Те злобные дядьки, которые относились к рабам как к скоту, и рядом не стояли с этим чудовищем. Стены невыносимо давили на разум, у Элайна едва ли хватало сил поддерживать светляк, а без него он точно сгинет в этом проклятом месте. Незаметно для малыша чувства времени, расстояния, голода и жажды притупились. Он шёл вперёд долго, очень долго. Прежний он свалился бы без сил давным-давно, успел бы отдохнуть, продолжить свой путь и в очередной раз упасть обессиленным.

Для него это была прекрасная возможность обдумать события минувших дней и сделать для себя выводы. Его ненависть к аристократии, к несправедливому отношению распалялась всё сильнее. В очередной раз проходя мимо бездыханного тела, он бросил косой взгляд, какой бросал уже сотни раз, но вдруг, неожиданно для себя, зацепился за внешний вид бедолаги. Помотав головой и отбросив глупые мысли, продолжил двигаться прямо к своей цели, пока в очередной раз не наткнулся на своего закадычного друга — тот всё так же лежал в своей обители. Чёртовы аристократы, наверняка он стал их очередной жертвой. Лучше бы их сожрали те твари.

Светляк за его спиной давно погас. Элайн машинально шагал по коридору, смотрел он только вперёд и на какое-то время перестал обращать внимание на вечного заключённого. Ткань на его одежде начала изнашиваться, и через какое-то время он всё-таки споткнулся о собственный рукав, который лоскутом разошёлся и сгнил в процессе носки. Больно приложившись лицом о камень, Элайн посмотрел на тело, которое стало ему как родное. На нём была та же самая изношенная рубашка, которая давным-давно изжила себя, и рваные штаны, которые практически ничего не прикрывали. Повезло, подумал Элайн: если бы не борода, то от удара он бы пострадал явно сильнее. Надо в следующий раз смотреть под ноги.

*Ту-дум. Ту-дум.*

За всё время пути по коридору Элайн отбросил все негативные мысли на задний план. Зачем он вообще шёл туда?

*Ту-дум.*

Этот заключённый... интересно, по каким причинам он тут оказался? И раз он уже умер, почему его тело всё ещё здесь? Это что, моя рубашка?

*Ту-дум.*

Тюремный коридор сменился полем. Босые ноги приминали влажную траву, солнце было высоко в небе и ярко-ярко светило. Облака мирно плыли по голубому небу, ветер завывал, обдувая мальчика со всех сторон. Поодаль шли родители, держась за руки и о чём-то болтая. Матушка положила голову на отцовское плечо. Так хотелось догнать и плюхнуться в их объятия. Набирая скорость, он приближался к их спинам.

— Элайн, дорогой. Мы будем ждать тебя столько времени, сколько нужно, но ты слишком рано сюда пришёл. У тебя впереди ещё целая жизнь. Мы любим тебя, сынок!

*Ту-дум.*

Распахнув глаза, он стоял практически вплотную к камере Миристразы. Её кривые руки тянулись к нему, но не хватало какого-то жалкого шажка. Старуха с мешком на голове упиралась ею в решётку, всеми силами стараясь сцапать мальчишку. В том, что под мешком скрывается та женщина, он не сомневался. Долго не думая, Элайн представил в голове те символы, которые передал ему господин, и в тот же момент его окружило тёплое свечение. Светляк озарил всё вокруг, в том числе и камеру старухи, которая при виде тёплого света отшатнулась в дальний угол своей клетки.

— Хи-хи-хи, ты смог оттуда выбраться, хи-хи-хи. Ты воистину интересный ребенок. Хи-хи-хи. Будь так добр, развей это поганое заклинание, и мы с тобой спокойно поговорим. Хи-хи-хи.

— Госпожа, кто вы и что вам от меня надо? — со стороны Миристразы ответа он так и не дождался.

Поэтому сразу же решил испытать свои возможности. В очередной раз представив символы, он вызвал вокруг себя ещё два светляка. Свет буквально воспылал, озарив все тёмные уголки этого забытого Богом места. И как только третий светляк закончил своё формирование, он почувствовал, что его связь с ними усилилась, а понимание принципов их создания и поддержания улучшилось. Не обращая внимания на забившуюся в угол старую каргу, которая не вызывала у него никаких чувств, Элайн пробовал взаимодействовать со светляками. Они были на удивление пластичны и поддавались его воле. Один из светляков он запустил прямо в камеру к старухе, отчего у той начался припадок, и её тело принимало поистине нечеловеческие позы, изгибаясь в немыслимые узлы.

Видимо, от отчаяния и отсутствия выхода из ситуации старая тварь (по-другому у Элайна её назвать язык не поворачивался) разбежалась и прыгнула на светляк, который находился в центре её камеры. На глазах у Элайна тёплый свет принял её такой, какая она есть, обволакивая и поглощая её физическую оболочку. Как только последняя частичка растворилась в ярком свете, от притока энергии у Элайна онемели кончики пальцев. Он почувствовал, что его связь со светом перешла на качественно новый уровень, и незамедлительно опробовал это в деле. Светляк, который всё ещё парил в центре камеры, начал принимать причудливые формы по желанию мальчика. В какой-то момент он представил себе солнечный луч, и бесформенный пучок тёплого света сжался во вполне себе осязаемую сферу, из которой в стальные прутья решётки выпалил ослепительный поток света, в мгновение расплавив сталь. После этого светляк исчез, а от потраченной энергии Элайн взмок, его дыхание участилось и закружилась голова.

Облокотившись спиной на каменную стену, он чувствовал, что в его голове творится настоящее безумие. Реальность смешалась с тем, что он пережил, блуждая по коридору. А что, если бы эта старая тварь смогла бы дотянуться до него? Навряд ли бы он отделался лёгким испугом. Но, не успев отдышаться, он услышал, как входную дверь выбило мощным потоком.

— Миристраза, чокнутая сука! Как ты посмела вернуть к жизни этих порождений?

Залетевший в подземелье Фрилунд лицезрел картину маслом. Напротив камеры, где должна была быть заточена ведьма пустоши, сидел тот самый несчастный Элайн, а в воздухе ощущались следы борьбы и очень гнусной иллюзорной магии. Стальные прутья всё ещё были в жидком состоянии, и металл стекал на каменные блоки. Он ощущал присутствие старой ведьмы, но что-то мешало ему её увидеть. Вокруг парня витало три среднего размера светляка, что было невероятно для его возраста. В очередной раз поругав себя за свою беспечность, Фрилунд был в замешательстве, но достаточно быстро распознал простенький барьер, который развеял одним движением руки. В дальнем углу клетки, забившись в самый уголочек, сидела Миристраза. От неё шёл дым, на дряхлой коже виднелись ожоги, даже мешок был в нескольких местах прожжён. Быстро устранив причину восстания тварей снаружи, он восстановил печать и лёгким импульсом привёл в чувство ведьму пустоши.

— Хэ-хэ, кхх... Хэ... Я недооценила этого мальца. Ещё немного — и он бы стёр меня, великую волшебницу, ведьму пустоши, с лица Альмундо. Хэ-кххх...

— Хватит нести чушь. Шестилетний пацан, никогда не изучавший магию, не смог бы тебе навредить никакими способами.

— Так ли не изучавший?! Кххх... Не твоих ли рук дело? — кивком указала она на оплавленные прутья решётки.

— Простой светляк годен лишь на то, чтобы осветить себе путь или книгу во время чтения.

— Да что ты говоришь? Ты дал ему шанс, а он им воспользовался, хе-хе, кххх... Сопляк опасен! Я самолично влила в его пасть эликсир подавления. Как он вообще смог использовать магию?!

Фрилунд звонко рассмеялся, наигранно утирая слезу. Он наконец-то получил недостающий пазл. Малец остался жив после его заклинания, так как его отдачу нейтрализовал ведьмин эликсир. Нельзя было назвать это простым совпадением: сам мир оберегает его душу. В очередной раз он в этом убедился и решил воспользоваться моментом.

А сам Элайн не рисковал вмешиваться в их диалог, хоть у него и была парочка вопросов в запасе.

— Школа магии света, значит. Эй, малец, как тебе это удалось?

— В своём видении я видел солнечный свет, поэтому попытался представить его. Вот и всё.

— Вот и всё?! Хе-хе-хе, кх... кхх... Фрилунд, он и следа не оставил от моей проекции души. Ни пепла, ни следов энергии — всё подчистую. Он опасен, но я удовлетворена. Я получила от него всё, что хотела, хе-хе-хе... кххх...

— Завтра утром мы отправляемся в столицу. Ты едешь со мной, малец. У тебя есть какие-то вещи, которые тебе нужно собрать?

— Я бывший раб, господин, мои карманы пусты.

— Вот и хорошо. Отойди от неё подальше. А вообще, раз ты ей более не интересен, предлагаю пойти побеседовать.

Покинув тюрьму, Фрилунд и Элайн двинулись в сторону замка. Господин велел мальцу не отвлекать его от дел и далеко не отходить. Видимо, бывших рабов не бывает. Элайн смиренно преследовал Фрилунда хвостиком. Даже в кабинете у графа Ригрета, который молча кивал и с мрачной миной выслушивал то, что ему говорит действующий имперский маг, Элайн прятался за его спиной. Обойдя всех важных шишек и нужных господину людей, они наконец-то дошли до его покоев. Графские слуги уже подготовили стол, на котором было обилие замысловатых блюд. Элайн никогда не видел столько разнообразной готовой еды в одном месте.

Хорошенько подкрепившись, господин пригласил малыша к столу, чуть ниже обычного. И за кружечкой чая начал свой монолог.

— Я знаю, что ты родился в нищете, голоде и разрухе. Ты сын рабов, которые решили, что могут себе позволить привести в этот мир ещё одну несчастную душу. Перед нашей поездкой я расскажу тебе всё самое главное об Альмундо. Главный материк поделён на несколько зон. Естественными ориентирами на границах являются горы и скалы на севере, пустыня на востоке, леса и равнины на западе, а также моря и острова на юге. Конечно, за их пределами есть ещё земли, но даже я там никогда не бывал. Город Орто стоит практически на самой границе с Восточным королевством. Мы же находимся во власти короля центральных земель. На наших территориях проживает множество рас. Все сразу ты не запомнишь, да и информация эта тебе ни к чему. Главное — остерегайся демонов, некоторых представителей зверолюдов и тёмных эльфов. С остальными у людей сейчас действует нейтралитет. У тебя на лице написано, что ты что-то хочешь узнать у меня. Я в хорошем настроении, да и я в долгу перед тобой: испепелить проекцию души ведьмы пустоши — героический поступок.

— Господин, могу я узнать что-то про магию, в частности про ту, которой вы со мной поделились?

— Хм... Во-первых, никогда и никому не рассказывай об этом. Во-вторых, твой вопрос слишком сложен. Не то чтобы я не мог дать тебе на него ответ, но если я начну рассказывать про магию всё, что знаю сам, то мы не закончим к твоему совершеннолетию. И если ты думаешь, что я всезнающий, то это далеко не так. Попробуй перефразировать.

— Господин, расскажите мне про светляк Альфии поподробнее.

— Это магия школы света. Она древняя, но с ней знаком практически каждый волшебник, вне зависимости от школы магии. Она перворанговая, овладеть ею может даже смерд при должных тренировках. Скажи мне вот что, Элайн: как тебе удалось расплавить стальные прутья?

— Я попробовал обратиться к светляку, представив себе солнечный свет, немного изменив его форму. А после из яркой бусины резким потоком выпалил луч света, расплавив металл, и тут же светляк исчезнул.

— Интересные вещи ты говоришь. По-хорошему, я должен прямо сейчас запечатать твою силу и в целости и сохранности доставить в совет старейшин. Ты уникум. В твоём возрасте влезть в структуру заклинания и видоизменить порядок рун — впечатляет. Только одного не могу понять: для того чтобы проводить такие тонкие манипуляции с заклинанием, ты должен в совершенстве знать руны, использующиеся для его создания.

— Как вы и говорили, господин, я представляю сначала уголёк, а потом вокруг него вспыхивает тёплый свет.

— Сможешь повторить?

Обычно для того, чтобы начинающий маг смог призвать светляк Альфии, потребовалось бы около пяти секунд. При этом он должен сконцентрироваться в каком-то ограниченном пространстве, для этого рекомендуется использовать ладонь, чтобы было проще. Элайн же сотворил трёх светляков практически одновременно на расстоянии от полуметра до двух от себя. Сам того не осознавая, он в считанные мгновения представил магические руны школы света, которые передал ему Фрилунд. Внимательно осмотрев каждый из светляков, господин жестом попросил его продемонстрировать навыки на практике. Элайн развеял два светляка, а последний начал терять свою силу, пока в какой-то момент и вовсе не пропал из виду.

— И как это понимать? — маг находился в полном недоумении. Перед ним сидел малец с чересчур довольной физиономией. При этом в комнате не осталось и следа от его заклинания.

— Господин, лучше прикройте глаза.

В тот же момент всё помещение озарила яркая вспышка. Если бы не защитный артефакт на шее Фрилунда, то, вполне вероятно, он бы лишился зрения на какое-то время. Он был поражён: вспышка по сути своей тоже являлась заклинанием первого ранга. Но, справедливости ради, оно было невероятно.

— Расскажешь, как?

Разумеется, Фрилунд знал о принципах создания этого заклинания. Хоть оно и было простым, но весьма эффективным в ночное время суток, особенно часто его применяли для дезориентации противника или против тварей, чьё существование было целиком и полностью во мраке тёмных пещер и гротов.

— Я временно нарушил порядок, хм, символов, потом восстановил его и, немного приложив усилий, развеял.

— Символов? Наверное, ты говоришь про магические руны. Ты запомнил их в момент передачи заклинания? — на вопрос Элайн утвердительно кивнул, после чего Фрилунд вытянул из рукава перо и положил перед ним листок бумаги. — Повтори.

Элайн принялся максимально точно выводить закорючки, и через несколько секунд на листке бумаги красовался ряд магических рун из школы света. И либо у парня была феноменальная память, либо он что-то таил в себе.

— Ты действительно просто запомнил их?

— Боюсь, господин, от моего ответа будет зависеть моя жизнь.

— Не томи.

— Да, я просто запомнил их. У меня всегда была хорошая память.

— Хорошо, очень хорошо. Завтра мы отправляемся в столицу. Подумай хорошенько, если у тебя здесь есть какие-то дела.

— Господин, а что случилось с людьми, с которыми я сюда пришёл? Я бы хотел проститься с ними перед отправлением.

— Насколько я знаю, Миристраза и её слуги пустили их в расход. В живых остались лишь пара женщин, старик и пухлый.

— Вот оно как... Могу я с ними встретиться?

— На твоё усмотрение, только будь осторожен за стенами. Хоть мы и избавились от всех порождений, там может быть небезопасно.

— Разве четверых рабов, среди которых старик, достаточно, чтобы работать в поле?

— Выжило куда больше крыс, чем ты думаешь. Конечно, большая часть рабского квартала пустует, но их всё ещё достаточно. У тебя есть время до завтрашнего рассвета, можешь идти.

Разумеется, Фрилунд не мог отпустить мальчишку просто так, заранее применив на нём заклинание поиска и незаметно подкинув в карман оберег, способный защитить его от примитивных атак. У него были свои дела, которые нужно было уладить до отъезда. В конце концов, местный придворный маг стал жертвой ведьмы, и в данный момент этот пост пустовал. А ещё нужно было разобраться с последствиями применения некромантии в таких масштабах. Видимо, эта ночь для Фрилунда будет бессонной. Элайн же двинулся в сторону рабского квартала — быть может, это его последний шанс увидеться с дорогими ему людьми.

Глава 7. Прощание

Элайн шёл по вечернему Орто. Выглядел он как обычный городской житель, разве что совсем юный. Выйдя за пределы графского замка, его встретили вечерние улицы второго кольца. По мостовым проезжали экипажи с господами. Вот бы хоть одну кобылку к ним на ферму, подумал он. Торговые лавки, красочные вывески — всё это было для него в новинку. Практически на каждом шагу его встречали прежде невиданные диковинки. Витрины, на которых красовался товар, завораживали; он останавливался напротив каждой встречной и разглядывал товары.

Ювелирная лавка стала первой из всех, куда ему захотелось зайти. За прилавком стоял седовласый, элегантный старик со странным приспособлением на глазу. Он проводил какие-то манипуляции с кулоном, в центре которого красовался голубоватый камушек с тусклым сиянием. Он бы отлично смотрелся на его покойной матери. Помимо ювелирных украшений, на закрытых стеллажах красовались странные вещи.

— Приветствую вас, юноша. Впервые в лавке артефактов?

— Приветствую вас, господин. Вы очень проницательны.

— Не стоит, этот старый мастер не заслуживает такого отношения. Моя лавка — ничто по сравнению с имперскими. Покупатели ко мне редко заходят, но оно и не удивительно: городишко наш маленький и мирный.

— Вы сами всё это сделали?

— Если бы, если бы. Конечно, тут есть и мои творения, но большую часть я приобрёл у караванщиков и торговцев.

— Раз у вас редко что-то покупают, почему вы не закроетесь или не переедете?

— Охохох, а ты весьма прямолинеен. Следи за своим языком, малец, а не то пожалеешь.

— Прошу простить меня за неподобающее поведение, я не хотел оскорбить старого мастера.

— Для столь юного возраста ты весьма учтив. Но в целом ты прав. Однако я перебрался в Орто, чтобы уйти от суеты. Что насчёт выручки — редко, но метко. Артефакторика — весьма сложная в освоении профессия. Настоящие мастера ценятся на вес золота, и я не знаю таких среди ныне живущих, по крайней мере в нашем королевстве. Я бы с удовольствием поболтал с тобой ещё, но, буду честен, ты отвлекаешь меня от работы. Приходи, когда сможешь себе что-то позволить.

— Этот старый мастер очень щедр. Я буду помнить вашу доброту и непременно навещу вас в будущем.

— Бывай, малец.

Артефакторика, интересно. Нужно запомнить и при возможности разузнать поподробнее. Элайн заметил, что ценник начинался со скромных пяти золотых. Его родители за год работы в поле получали около двух золотых на двоих, треть из которых отдавали за аренду дома. Прямо на углу торгового квартала красовалась лавка с переливающимся бутыльком на вывеске. Посетителей тут было много, поэтому Элайн поборол в себе желание стать одним из них. Судя по всему, торговали здесь зельями и эликсирами — нечто подобное Миристраза силком заставила его выпить. В рабском квартале иногда встречались маленькие флакончики с розоватой жидкостью. Их использовали как лекарство, но, глядя на флаконы с насыщенным красным, он понимал, что качество тех, что он видел, было посредственным.

Покинув второе кольцо, Элайн быстренько проскочил первое. С ним у него были связаны неприятные воспоминания. В этот раз на него особо не обращали внимания: видимо, с его внешним видом было всё в порядке, отчего у местных господ не возникало желания съязвить.

Вот он, дом, милый дом. Несмотря на вечернее время суток, улицы квартала пустовали. Часть домов снесли, а территорию обнесли более-менее сносным забором со смотровыми вышками, на которых дежурили стражники. Это было удивительно: неужели недавнее событие побудило графа пойти на такие жертвы? Спускаясь ниже по улице, Элайн с тоской посмотрел на пустырь, где раньше стояла хижина его семьи. Теперь его и вправду ничего не связывало с этим местом. Медленно доковыляв до трактира, он на секунду остановился у входной двери. Интересно, много ли там знакомых лиц? Готовясь к худшему, он вошёл внутрь.

Несколько человек обернулось в его сторону, но без особого энтузиазма отвернулись обратно, продолжив свою вечернюю трапезу.

— Элайн, мальчик мой, тебя не узнать! Проходи сюда, присаживайся.

Он смог сдержать слёзы радости, хотя в его возрасте плакать было не стыдно, а уж настоящему мужчине пустить скупую мужскую слезу и вовсе не грех. Судя по лицу толстяка Болли, именно так он и думал. Элайн рад был видеть эти лица, но вскоре он с ними простится, возможно навсегда. Поэтому решил отдаться веселью и хоть немного расслабиться.

— Слушай, а ты знаешь, как твой отец попал в отряд охотников? — Болли в любом случае рассказал бы, спросил он только ради приличия.

— Где-то за год или два до твоего рождения стояла невыносимая жара. И то ли жрачки в степях не было, то ли ещё чего, в общем, целая стая красногривых почтила нас своим визитом. Так твой батек вытащил из земли огородное пугало и насадил на него вожака и его волчицу, защищая твою мать. Тогда эта байка ещё долго ходила среди рабов. Эхх... Было время. — добивая из деревянной кружки последний глоток местной браги, вспоминал толстяк.

— Деда Фел, дядя Болли, мне нужно вам кое-что сказать. Завтра утром я покину Орто. Насколько — не знаю, вернусь ли я вообще — тоже, — как на духу выпалил из себя Элайн.

— Эх, сопляк, умеешь же ты испортить вечер. Как только нас вышвырнули сюда разбирать завалы и помогать в строительстве забора, мы сразу заметили твоё отсутствие. Старик Фел пытался разузнать, всё ли с тобой в порядке, но господин придворный маг дал понять, что нам о тебе стоит забыть и не вспоминать. То, что ты сюда пришёл проститься с нами, — наш самый лучший подарок. Помни о нас, о своём доме, но никому и никогда не говори о своём происхождении. — толстяк Болли пустил ещё одну скупую мужскую слезу и обнял Элайна.

— Элайн, пойдём со мной, у меня кое-что есть для тебя. — старик Фел встал из-за стола, предварительно попрощавшись со всеми и поблагодарив за компанию.

Выйдя из трактира, пара двинулась в сторону хижины старика, не проронив ни слова. Перешагнув порог, старик плотно затворил дверь, закрыл окно и сразу же полез в свой погреб. Прокопошившись там несколько минут, запыханный, он вылез обратно.

— Мальчик мой, за эти годы ты стал мне настоящим внуком. Мне осталось недолго, и навряд ли судьба сведёт нас ещё раз. Поэтому прими этот скромный подарок из рук этого старика. — на столе появился небольшой свёрток, который старик поспешил развернуть.

— Это магический артефакт, который достался мне от родителей несколько десятилетий назад. Я пользовался им до тех пор, пока не попал сюда. К сожалению, рабы не имеют права владеть артефактами, так что я надёжно прятал его всё это время. Это самое ценное, что у меня было. Теперь эта подвеска твоя. Я знаю, что ты теперь свободен, так что смело надевай. Ты сразу поймёшь её свойства. Конечно, с годами они немного ослабли, но всё же.

Как только Элайн застегнул замочек на шее, его восприятие изменилось. Пропало чувство тревоги, мысли стали яснее, дышать стало легче.

— Дедушка, почему вы отдаёте его мне?

— Мне он уже без надобности. Продать я его не могу, использовать тоже. Негоже добру пропадать, носи на здоровье. Я буду рад, если он окажется тебе полезным. Прощай, Элайн.

Тут юный Бэннет не смог сдержать слёз. Он уткнулся в грудь старика и крепко обнял его в последний раз.

— Прощай, деда Фел.

— Береги себя.

Завершив все свои дела, Элайн двинулся в сторону замка. На улице царила глубокая ночь, звёзды на небе ярко сияли, и луна освещала путь. Он не рисковал применять заклинания при людях, поэтому спокойно шёл к выходу из рабского квартала, но, не дойдя до цели, его дорогу преградили незнакомые люди.

— Так ты теперь у нас свободный? Посмотрите на него, нацепил на себя шмотки... Тцц...

А вот этого человека Элайн сразу же узнал по голосу. Он был тем, кто отделился от группы прямо перед встречей со стражниками. Он и ещё пара женщин. Видимо, путь преграждали именно они.

— Мы знаем, что старикан дал тебе что-то ценное. Так что, если хочешь сохранить свою жизнь, выкладывай всё, что есть, включая одежду. Быстро!

— Господа, зачем вам это?

— Не твоё собачье дело. Подлизался к этим мразям, которые жируют за стенами, ещё и делиться не хочет. А давай-ка мы тебя почикаем немного, а? — одна из женщин спереди начала приближаться к Элайну, обнажив короткий ножичек, в котором бликами играл лунный свет.

В тот же миг Элайн применил заклинание светляка и молниеносно активировал вспышку. Стоящий сзади мужичок и одна из женщин сразу же схватились за лица и с воплями принялись кататься по земле. А вот идущая напролом женщина с ножом вовремя прикрыла глаза и находилась на опасном расстоянии. Элайн дёрнулся было в сторону, но было слишком поздно: лезвие уже не остановить. Зажмурившись, он прикрыл голову руками и услышал странный треск, а затем и падение — сначала ножа, а потом и нападавшей. Открыв глаза, первым делом он увидел лежащий в ногах нож, а следом и тело нападавшей. Её рука была выломана в нескольких местах, а изо рта струилась тонкая струйка крови.

Осмотрев и наспех ощупав себя, он обнаружил в кармашке небольшую монетку с тусклым камушком посередине. Тот был треснувшим и не излучал ничего похожего на магию. Как он оказался в кармане его брюк, Элайн мог только догадываться, но в том, что этот вышедший из строя артефакт спас ему жизнь, он мог не сомневаться. Теперь уж точно со всеми делами было покончено, и в Орто его ничего более не держало.

Вернувшись в замок, он омыл лицо и плюхнулся на кровать. Это был насыщенный и плодотворный день. Для обычного ребёнка это был бы колоссальный объём информации, но для Элайна, да и с поддержкой артефакта, который подарил ему старик Фел, он раскладывал всё по полочкам. Единственной неизвестной переменной была цель его отбытия с господином. Элайн призвал несколько светляков, глядя на них сквозь пальцы. Из того, что сказал ему господин, в мире существует множество разных школ магии. Пока что вживую он видел только школу магии света, жуткую некромантию и, судя по всему, магию иллюзий. Тот бесконечный коридор, в котором он бродил по ощущениям несколько лет, был поистине ужасающим заклинанием. Вот так, по стечению, казалось бы, печальных обстоятельств, Элайн получил шанс выбиться в люди. С этими мыслями он провалился в сон.

Бесцеремонно вломившись в покои мальчика, Фрилунд распахнул шторы, и в комнате заиграли солнечные лучи. Элайн нехотя разлепил глаза и уставился на господина.

— Мы выдвигаемся через час. У тебя есть время позавтракать и привести себя в порядок. Как только будешь готов, спускайся во двор. Там будет несколько повозок и карет. Ты едешь со мной в последней, самой непримечательной телеге. — с небольшим восторгом высказал Фрилунд. Но, не получив ожидаемой реакции, быстро покинул комнату.

Выглянув в окно, Элайн заметил, как со стороны тюрьмы несколько стражников тащат короб, со всех сторон подвязанный цепями и с магическими рунами на гранях. Нужно было быть полным идиотом, чтобы не понять, кто в нём находится. Умывшись и переодевшись в новый костюм, который мистическим образом появился на вешалке перед выходом, он покинул комнату и отправился в столовую. Придворные слуги и жители замка только подходили к началу утренней трапезы, когда Элайн уже приговорил свою порцию и направлялся к выходу.

Во дворе, как и говорил господин, его ждали несколько повозок. Карета во главе была со стражей, как и предпоследняя. По центру находилась повозка с магическими рунами везде, где только можно. Судя по всему, ведьму пустоши повезут именно в ней. Даже несмотря на такое немыслимое количество сдерживающих печатей, от неё всё равно веяло силой — просто поразительно. А вот и последняя повозка: хлипкая, деревянная. По сравнению с остальными, в этой можно было перевозить только корм для скота. Однако, подойдя поближе, Элайн почувствовал неладное — зрение его явно обманывало. Вообще в последнее время это его самое слабое звено. Как только он заполз в повозку и прикрыл за собой дверь, пространство внутри преобразилось. Приличных размеров комната, которая чисто физически не могла бы вместиться в эту повозку; несколько окон, камин и пара дверей, ведущих в соседние помещения. Магия и вправду поражает воображение.

— Именно такой реакции я и ожидал. — довольный, как кот, высказал Фрилунд.

— Ты находишься в изолированном пространстве. Сама повозка — дорогостоящий артефакт королевского ранга. Магия пространства практически бесполезна в бою, но в повседневной жизни просто необходима. Мастера этой школы всегда пользуются спросом у знати.

— Невероятно. А как много школ вообще существует?

— Если ты про магические академии, то в королевстве их ровно двенадцать. За каждой закреплён ректор от королевского дворца, один из двенадцати магов-старейшин.

— Нет, я вообще в целом про виды магии.

— Для того чтобы ты больше не мучил себя этим вопросом, тебе нужно понять, что вообще такое магия и откуда растут её корни. Маги — люди, способные управлять маной в своём теле и поглощать её из окружающей среды. Так вот, существует великое множество школ магии. Некоторые комбинируют в себе основы, кто-то специализируется на чём-то одном. В общем, можно выделить несколько основных направлений. Магия первостихий: вода, земля, огонь, воздух, электричество, тьма и уже знакомая тебе магия света. Дальше идёт направление, связанное с жизненными силами: друиды, шаманы, целители и так далее. Дальше всё немного сложнее... Некромантия, иллюзии, пространство, время, гравитация. Есть ещё множество производных от всех этих школ — всё зависит от самого мага. Ну и, напоследок, запретная магия, которую запрещено использовать и изучать под страхом смерти: магия пустоты, хаоса, первоисточника. Запомни это хорошенько: нарушение табу приведёт к плачевному концу. Посмотри на Миристразу — а ведь когда-то она была величайшей волшебницей. Так вот, на чём я остановился... С помощью маны ты можешь контролировать всё в этом мире. Единственной непреодолимой преградой на твоём пути может стать только более сильный маг.

— Спасибо за просвещение, господин.

— Не стоит. Если бы ты рос не в рабской семье, ты бы всё это знал. Я рассказал тебе то, о чём известно практически любому жителю в королевстве.

— А магами могут быть только люди?

— Интересный вопрос. По сути, любое существо, способное управлять маной, является магом. Но маной могут пользоваться не только люди. В разных народах это называется по-разному: кто-то зовёт себя шаманами, кто-то — хранителями, чаротворцами, святыми, высшими. По сути своей разницы между нами нет никакой. Все пользуются одними и теми же рунами, изучают те же школы магии, что и все. Правда, существуют и исключения. Магические звери, или по-другому магозвери, — величественные создания, которые внушают страх. Самые могущественные из них — это драконы, дальше идут хранители и, наконец, их отпрыски и дальние потомки. Как раз таки последние представляют для людей (ну и не только людей) смертельную опасность. Представь, если бы на ваше поле вторгся волк, способный повелевать огнём. Знаешь, что бы с вами случилось?

— А звери тоже используют руны?

— Ты и вправду невероятно проницателен. Нет, руны придумали наши древние предки, чтобы упростить нам жизнь. Великие магозвери не нуждаются в рунном языке. А животные инстинктивно применяют магию. Что делает их смертельно опасными противниками.

Они прервались лишь ненадолго, когда экипаж пересекал городскую черту. Элайн мысленно в последний раз попрощался с домом. Альмундо уже истосковалась по нему. Впереди его ждёт полный опасностей и приключений мир.

Глава 8. Засада

За пределами Орто всюду, куда доставал взгляд, виднелись бескрайние равнины. Городские стены скрылись из виду спустя час или два пути. Как вообще кому-то пришло в голову отстроить здесь город? Тут же нет ничего, по крайней мере так казалось на первый взгляд. Господин говорил, что путь до столицы будет долгий, он займёт больше двух недель практически беспрерывного пути. И чем дальше мы будем уходить вглубь королевских земель, тем опаснее будет дорога.

С востока, сразу за полями, был горный хребет — природный барьер, защищавший королевство от недоброжелателей. Вообще, восток был неким заповедником и местом для уединения. Некоторые маги отправлялись скитаться по долине в поисках себя, и многие из них не возвращались. Даже после того, как Фрилунд позаботился о ведьме пустошей, это место всё ещё таило в себе множество опасностей. Стая красногривых степных волков от обычного человека не оставит и следа. Степные Бомо, короли долины, — исполины, которые бродят в стаях и, к большому счастью, не причиняют вреда человеку. Череп одного из них как-то раз обнаружили рабы, правда, его почти сразу же изъяли стражники и на нескольких телегах транспортировали в Орто. Близко к городу они не подходили, но Зул как-то раз рассказывал отцу, что ни в коем случае не стоит преграждать им путь — превратят тебя в лепёшку, и дело с концом.

Под покровом ночи в поля выходят гули, а из своих нор выползают скитальцы. Наибольшую опасность сразу для всех представляют духи ветра, но они не покидают пределов своего ореола. Господин рассказывал о местах сосредоточения маны — иногда такие можно было встретить, путешествуя по миру. Конечно, уже известные были либо истощены, либо находились под контролем одной из главных сил королевства. Не менее опасными были и сами маги, которые отправлялись в пустоши за уединением: некоторые по неизвестным причинам теряли рассудок и нападали на всех без разбора, будь то дикое животное или человек, которому не повезло попасть под горячую руку. Этакая машина смерти, владеющая магией и готовая лишить тебя жизни просто потому, что так надо.

Иногда можно было встретить торговый караван. У них были свои пути, и лишь самый безбашенный разбойник отважится попытать удачу. Как правило, у караванщиков в подчинении были не только сильные маги, но и воины, практикующие боевое искусство. Под вечер их колонну начала сопровождать небольшая стая красногривых. Элайн хотел было потревожить Фрилунда, но тот в полудрёме сказал, что нет поводов для беспокойства: если кто-то из них решится напасть, то станет отличным примером, как поступать не следует.

Как только солнце зашло за горизонт, их колонна остановилась, и из карет с повозками образовался круг, в центре которого стояла повозка с Миристразой. Люди разбили лагерь, часть стражников отправилась в патруль. В полях, под лунным светом, иногда мелькали тени — то тут, то там показываясь и тут же исчезая в высокой траве. Иногда силуэты натыкались друг на друга, и между ними возникал конфликт, победителем из которого выходил лишь один из них. Фрилунд строго наказал не покидать его повозку, а сам отправился к основному отряду стражи, как только те закончили ужинать. Впрочем, Элайн не горел желанием покидать уют и после еды задремал прямо в кресле.

Следующие несколько дней пути ничем не отличались от предыдущих. Если Элайну не изменяла память, скоро ему исполнится семь. Он не привык к празднованиям: в его семье, да и в целом в рабском квартале, праздникам не уделяли особого внимания по понятным причинам. Поэтому он мысленно похвалил себя, что смог дожить до этого возраста, заранее, и забыл об этом. На пятый день пути господин не составил ему компанию: покинув повозку вечером, он так и не вернулся. Что-то долго обсуждая со стражей накануне, Фрилунд вскарабкался на повозку с заключённой ведьмой и оставался на ней до самого привала.

Эта ночь была слишком тихой. Первая группа, ушедшая в караул, задерживалась, из-за чего оставшиеся стражники заметно нервничали. Фрилунд не отвлекался на них, сконцентрировав всё своё внимание на поддержании запечатывающих рун, отчего те начали светиться пуще прежнего. Элайну не спалось, и он поглядывал на мага, с которого, несмотря на ночную прохладу, градом лился пот. Господин явно был на пределе: на нём сказались бессонные ночи и события минувших дней. Эта ночь была облачной, поэтому звёзды и луна едва ли освещали местность. Факелы и несколько светляков Альфии были единственными источниками света в лагере.

Элайн не сразу заметил подвоха, но трава вокруг лагеря кишмя кишела тенями. Элайн приоткрыл дверь повозки и взобрался наверх. Вся стража в лагере стояла спиной к спине, окружив ведьмину темницу и обнажив мечи. Пара лучников и, судя по одеяниям, маг, которому принадлежали светляки, сидели на крышах. Господин Фрилунд во весь рост стоял на ведьминой темнице, и с его рук тянулись дополнительные цепи, на которых было множество магических рун. Они опоясывали всю повозку, образуя собой ряд колец, перекрученных между собой.

— Быстро внутрь! — не поворачиваясь к мальчику, выкрикнул Фрилунд, добавив в голос немного силы.

И либо он немного не рассчитал, либо из-за того, что в данный момент находился на пределе своих возможностей, некоторые стражники покинули строй и побрели в свои повозки. Элайн же, благодаря артефакту старика, сохранил рассудок и самовольно спустился вниз и зашёл внутрь.

— Куда вы?! Чёрт бы вас побрал, бесхребетные тюфяки! Быстро в строй! — пробасил их командир, отчего жертвы Фрилунда быстро вернулись обратно.

В очередной раз поблагодарив старика за такой ценный подарок, Элайн ринулся к окну, чтобы продолжить наблюдение. В самых бесстрашных тварей лучники выпускали стрелы, а маг атаковал неизвестными Элайну точечными заклинаниями, но, судя по всему, не слишком эффективными против них. Было ясно одно: если Фрилунд не совладает с этой напастью, то эту ночь не суждено пережить никому в лагере. В какой-то момент глаз Элайна зацепился за едва заметную струйку тёмной жижи, которая вытекала из повозки Миристразы. Если бы не блики от светляков и факелов, Элайн бы не обратил на это внимания.

И если сперва казалось, что повозка просто отбрасывает тень, то, приглядевшись, он понял, что этой жижи натекло прилично — достаточно для того, чтобы в ней вовсю копошились твари. Запечатывающие руны и цепи господина никак не мешали им вести бурную деятельность под повозкой. И как только Элайн осмелился выглянуть, чтобы предупредить всех об опасности, несколько тварей из-под повозки ринулись в сторону стражников, которые не ожидали такой внезапной атаки сзади. Одновременно с этим полчища чёрных как смоль порождений перешли к действию. Маг, который принял на себя большую их часть, через несколько секунд не выдержал натиска и, забрав с собой несколько десятков тварей, отдал душу Альмундо. Лучники, истратив весь свой боезапас, откинули луки и перешли на кинжалы. Справедливости ради, орудовали они ими весьма искусно.

Ряды стражи тоже поредели. В живых остался командир и пять-шесть подчинённых. Нужно было отдать должное командиру: он явно не был магом и маной не управлял, но вокруг него были заметны искажения воздуха. Тварей он шинковал в капусту, а тех, кто всё-таки успевал запрыгнуть с тыла, резким движением руки вбивал в землю как гвоздь. Зрелище было то ещё, но, несмотря на груды мёртвых тел, общая ситуация оставалась плачевной. Одному из стрелков когтями полоснули по руке, отчего он отбивался лишь вполсилы. Командир медленно, но верно сдавал позиции: из ран и ссадин текла кровь, движения стали смазанными. Долго они так не протянут.

Господин сбросил магические цепи, и за его спиной появилось множество магических мечей. Одним скопом они прошили клетку, отчего от последней осталась лишь груда обломков, обмазанных чёрной жижей. Миристразы, на удивление Элайна, внутри не оказалось. С выжившими Фрилунд подошёл вплотную к его повозке и сотворил барьер, сквозь который нежить не могла пробиться. Даже набросившись всем скопом, они облепили его у основания, жадно щёлкая зубами и стачивая когти о невидимую стену. Сидя в теплоте и уюте, Элайн наблюдал всю эту жуткую картину, осознавая собственную беспомощность. Оказавшись снаружи, он бы сгинул ещё быстрее, чем тот маг, который принял на себя первую волну тварей.

В какой-то момент дверь повозки отворилась, и воины во главе с господином всем скопом ввалились внутрь. Несколько стражников и лучник истекали кровью — до столицы они уже не доберутся. Все разошлись по углам и синхронно плюхнулись там, где стояли. Вместе с ними появился стойкий запах свежей крови, гнили и пота.

— Сколько эта штука выдержит? — капитан обратился к господину, мысленно готовясь к предстоящей схватке.

— Можете расслабиться, эти твари не в состоянии пробить этот барьер. Святая магия для них словно яд. Если не появится рыбки покрупнее, тут мы в безопасности.

— Рыбки покрупнее? — один из стрелков был в замешательстве.

— Как ты думаешь, откуда появились эти твари? Ты думаешь, это просто совпадение или несчастный случай? Эта дрянь продумала всё на десять шагов вперёд. Она подстраховалась. Вот жеж, хех... — помотал головой и грустно хохотнул Фрилунд, а затем обратил внимание на Элайна. — Что она такого получила от него, раз решилась на самоубийство?

— Эй, парень. Тогда в тюрьме вы с ней говорили о чём-то?

— Нет, господин. Тогда в тюрьме я попал в ловушку и не знаю точно, сколько я там находился. По ощущениям — полжизни. Как-то раз борода смягчила моё падение.

— Борода? — брутальный капитан стражи, поглаживающий свою багровую бороду, покосился на мальца.

— Всё верно, господин, борода. Моя борода. Понимаю, звучит дико, но я сам до сих пор до конца не понимаю, что это было.

— Это было древнее и запретное искусство — иллюзия. Заклинание петли. И, судя по тому, что мы с тобой сейчас общаемся, ты эту петлю успешно разорвал. Только от этого не легче. Я наложил на Миристразу целый скоп запечатывающих и сдерживающих заклинаний, не поскупился и на парочку проклятий. И то, что она смогла применить петлю, говорит о том, что всё это время она водила нас вокруг пальца. В Орто никогда не было Миристразы, по крайней мере её настоящего тела. Проекция души, которую ты уничтожил, была не единственной в той камере. Эта старая дрянь просто игралась с нами.

— Ты хочешь сказать, что где-то там, в поле, бродит вполне себе здоровая и наверняка злая, как собака, ведьма пустоши? — переходя на крик, привстала со своего места одна из лучниц. В её глазах читался животный страх и паника.

— Я ничего не хочу сказать. Буду с вами честен: в данный момент от меня толку мало. Все свои силы я трачу на поддержание барьера. И, как я и говорил, выйдет рыбка покрупнее — и уж поверьте, фантазии Миристразы хватит, чтобы нас красиво прикончить, а из наших трупов слепить, ну... к примеру, кадавра. Так что, пока у вас есть такая возможность, наслаждайтесь жизнью, друзья.

Элайн упёрся лицом в окно и наблюдал, как бездумные твари в тщетных попытках пытаются пробиться сквозь барьер. Это помогло ему сделать определённые выводы. Как огонь боится воды, так и некромантия боится святой магии. Даже несмотря на то, что господин рассказал ему основополагающие принципы и факты, он всё равно копошился в мелкой луже, которая осталась после океанской волны. Несмотря на окружающую обстановку, все присутствующие в помещении практически сразу же засопели — видимо, на них сказалась прошедшая битва. Даже господин Фрилунд сел в центре комнаты в странную позу и, видимо, дремал. Твари всё не унимались, и под всю эту симфонию скрежета когтей и чавканья Элайн провалился в сон.

Просыпался он под скрип двери: господин и капитан выходили из повозки. Барьер был всё ещё активен, но в округе никого не было видно. Солнце было скрыто за облаками — близится сезон дождей. Выйдя из повозки, стало ясно, что добраться до столицы в срок они уже не успеют. Весь их мини-караван был разбит, обломки от телег и карет разнесло по округе. От лошадей, запряжённых в упряжки, осталось несколько вывернутых подков и сёдел. Стоя на пустыре, господин потирал переносицу. Это явно не входило в его планы. Они были только в середине пути: до Орто около трёх недель пешком, до столицы — столько же. При лучшем раскладе они доберутся до лесной границы через пару дней. Там будет небольшая деревушка, и если им всё же повезёт там оказаться, то они отделаются лёгким испугом.

— Итак, господа, мы находимся в затруднительном положении, но не всё так плохо...

— В затруднительном? Маг, называй всё своим языком. Сейчас мы в полной заднице. У нас трое раненых, а, уже двое, которые вот-вот отправятся к праотцам. Способных сражаться четверо, не считая тебя, а ещё нужно кому-то приглядывать за мальцом. — нагло перебив Фрилунда, грубо высказался капитан.

— За подобные вещи во дворце ты бы уже лишился языка, но ты прав. Вдобавок мы не в том положении, чтобы друг друга калечить. Мы продолжим двигаться на запад. Оставаться здесь — форменное самоубийство. К сожалению, вечно оставаться в повозке мы не сможем, а с собой тащить её физически невозможно. Никогда ранее я не бросал артефактов королевского ранга посреди поля, но иногда стоит чего-то лишиться, чтобы что-то приобрести, правильно?

— Тюююю, артефакт королевского ранга! Я-то думаю, чего в ней так просторно. За неё можно ведь срубить целое состояние, если позже вернуться. — с детской наивностью высказался один из подчинённых капитана.

— Не знаю, как ты, а я сюда ни ногой. Будь проклято это место, эта повозка, и чтоб её груллы драли, ведьма пустоши. — махнув рукой, капитан отправился осматривать обломки в поисках потенциально полезного хлама.

На все сборы и подготовку ушло не больше часа. Они продолжили своё путешествие небольшим составом: капитан стражи, двое лучников, которые оказались братом и сестрой, три стражника, юный Элайн и во главе — господин Фрилунд. Тучи всё сильнее сгущались над ними — плохой знак, подметил господин.

— Скоро будет дождь, — сказал Элайн.

— Малец, ты ведь из местных. Насколько он может затянуться? — капитан насколько мог вежливо обратился к Элайну.

— В прошлом году нас очень сильно порадовало: дожди продлились недолго.

— Недолго — это?

— Всего полмесяца с небольшим.

— Шутки шутить вздумал?!

— Я не хотел вас оскорбить, господин. Однако я говорю правду. Судя по тому, что я вижу на небе, буря будет сильной.

Так оно и получилось. Через несколько часов пути начался слабый дождик, к вечеру превратившийся в жуткий ливень, от которого натянутая поверх одежды кожа не спасала — от слова «совсем». Как только солнце опустилось за горизонт, группа устроила импровизированный лагерь. На копьях растянули плащи, которые кое-как прикрывали от дождя, развели костёр, и по просьбе господина Элайн призвал несколько светляков Альфии. Сам же Фрилунд установил барьер на случай появления тварей Миристразы и в очередной раз уселся в странную позу, прикрыв глаза. Облокотившись друг на друга и поочередно дежуря, группа благополучно пережила ночь. К счастью, обошлось без ночных гостей.

Наутро, развеяв барьер и собрав лагерь, они продолжили свой путь. Дождь и не думал заканчиваться, поэтому насквозь вымокшие путники дружно хлюпали по одной огромной грязевой луже, в которую превратилась дорога. Ближе к закату лучник разглядел в поле хижину.

— Вы видите это?

— Там определённо что-то есть, но рискну предположить, что это точно не дом посреди поля. А даже если это и дом, догадываешься, кому он может принадлежать?

Тем не менее измотанные путники, взвесив все «за» и «против», двинулись в сторону предполагаемой постройки. Но их надежды гасли по мере приближения к цели. Посреди поля разлагался обглоданный Голиаф. Степной Бомо встретил здесь свою смерть.

— Нам очень повезло, что сейчас идёт дождь, иначе мы наткнулись бы на целую кучу разношёрстных хищников.

— Господин, вы тоже во всём ищете свои плюсы?

— Ха-ха-ха. А малец тебя уделал, маг. — заливисто рассмеялся капитан.

— На случай, если дождь прекратится, нам стоит покинуть это место и уйти как можно дальше отсюда.

— Да я смотрю, ты оптимист. Не переборщи с поиском плюсов, ха-ха-ха.

— А вы когда-нибудь ночевали в полусгнившем трупе гигантского животного? — внезапно выдала лучница.

Глава 9. Дремучий лес

Ночка была та ещё. Нет, если не брать во внимание, что вся группа забилась в брюшную полость исполина, то в целом всё было отлично. Благодаря магии Фрилунда удалось нейтрализовать, откровенно говоря, неприятный запах и воссоздать атмосферу уюта и комфорта. По крайней мере за ужином никто от своей порции не отказывался. Элайн не мог не заметить, что господин после того, как устанавливает барьер, занимает причудливую позу, — нужно будет его расспросить об этом. Собрав пожитки, группа выдвинулась в путь. Если всё будет хорошо, то к вечеру они покинут территории ведьмы пустоши и достигнут лесной границы, а там до деревушки рукой подать.

Дождь не прекращался ни на минуту, ко всему прочему добавился пронизывающий до костей ветер. Фрилунд и Элайн беспрерывно поддерживали светляков у каждого члена группы; если бы не они, возможно, их ряды поредели бы. Раны, которые оставили твари в пылу сражения, давали о себе знать. Даже капитан тяжело сопел при каждом шаге. На господина тоже было тошно смотреть: мешки под глазами, бледная кожа — видимо, даже маг его уровня нуждается в полноценном отдыхе. Элайн до крови закусывал губы: сил в его хрупком теле даже после небольших улучшений было явно недостаточно для такого похода, а вдобавок ещё и поддержание светляков. Фрилунд заметил, что его светляки достаточно быстро теряют свою силу, но останавливаться им было нельзя — в конце дня они должны будут подойти вплотную к лесу, и уже там можно будет выдохнуть, разбить лагерь и восстановить силы.

— Ненавижу дождь. Ненавижу дождь. — высказала общее мнение лучница, отчего легче никому не стало.

Вместе с солнцем, медленно уходившим за горизонт, вдалеке начали виднеться кроны деревьев. Капитан на радостях заметно ускорился, но, обернувшись через пару десятков широких шагов, немного умерил свой пыл. И чем ближе они подходили к лесу, тем тише был ветер и тем легче было дышать, зная, что ведьма пустоши остаётся позади. Элайн никогда не видел таких исполинских деревьев — максимум небольшое плодоносное деревце на ферме, не более. Все стройматериалы в Орто доставляли караванами, так что видеть их в первозданном виде он не мог. Первым делом, пройдя вглубь леса, где деревья стали значительно меньше, капитан стражи обнажил свой меч и, глубоко вдохнув, одним махом срубил несколько стволов, по толщине ни капли не уступающих толстяку Болли.

— Не поможешь? — обратился он к господину, на что тот помотал головой.

— Моего запаса маны хватит лишь на пару ночей, больше я не смогу поддерживать барьер, а в том, что по пятам за нами не следуют те твари, я не уверен. В конце концов, Ведьмины пустоши — просто название. При желании Миристраза может спокойно покинуть свою привычную среду обитания.

После этих слов все немного напряглись, но всё равно были довольны тем, что покинули пустоши. Лучники обнажили свои клинки и оперативно исполосовали несколько стволов. Глядя на нечеловеческую силу капитана, Элайна посетило лёгкое чувство зависти. Этот мужик при желании мог поднять сразу два бревна, превышающих вес паренька в десятки раз. Он явно был не простым человеком, то точно была не магия, но что именно, Элайн сказать не мог. За максимально сжатые сроки из того лесоповала, что устроил капитан, группа соорудила некий аналог землянки, защищавший их от дождя и ветра. Даже Элайн внёс свою лепту в строительство, подсвечивая округу светляками, хоть и с большим трудом. Фрилунд, находясь под крышей, с заметными усилиями вновь установил барьер и после вечернего приёма пищи занял свою позу. Элайн же, позабыв о всех проблемах этого мира, сразу же уснул. С наступлением нового дня все были в приподнятом настроении; несмотря на тяжёлое состояние, все предвкушали, как в скором времени попадут в деревню и наконец-то смогут расслабиться.

— Ты можешь развеять своё заклинание, если больше не можешь его поддерживать. Такими темпами ты навредишь сам себе. — Фрилунд не мог не заметить, как светляки Элайна превратились в едва светящиеся, еле тёплые сферы.

— Но я чувствую, что чем больше их поддерживаю, тем сильнее становится моя связь со светом.

— Так-то оно так, но есть риск надорвать меридианы, отчего твой поток маны в теле нарушится и тебе придётся очень долго его восстанавливать.

Причин не доверять словам господина он не видел. Да, тот многое недоговаривал, скрывал, но тем не менее никогда не врал. Развеяв заклинание, Элайн решился задать вопрос насчёт странной позы, которую принимает господин по ночам, пока поддерживает целостность барьера.

— Господин, раз уж зашла речь про восстановление, как максимально эффективно поглощать и восстанавливать ману?

— Существует множество способов. В этом тебе могут помочь артефакты, эликсиры, настои, пилюли, зелья. Места сосредоточения силы, в которых просто достаточно находиться.

— Какие же вы, маги, нудные. — не выдержал капитан.

— Прости? — с наигранным удивлением он обратился к капитану, отчего у того на лице вздулись вены.

— Он же явно спрашивает тебя про дыхательные техники. Ты каждую ночь принимаешь... позу, которая способствует твоему ускорению восстановления и поглощения силы. — скорее намеренно, чем нет, но капитан запнулся на названии, отчего Элайн мысленно выругался.

— Ах ты про это! Так бы сразу и спросил, чего ходить вокруг да около. Так вот, помимо всех ранее перечисленных вещей, существует множество дыхательных и медитативных техник. Этот неотёсанный болван, кстати, весьма умело пользуется некоторыми из них...

— Кого ты назвал неотёсанным болваном?! — окончательно переставший себя сдерживать капитан выкрикнул в спину господина. Но тот и не думал прекращать свою речь.

— ... Их изучают как в магических академиях, так и в рыцарских залах. Практики боевых искусств, все, кто способен взаимодействовать с маной в воздухе, применяют те или иные дыхательные техники. Существуют также техники, созданные для резкого и кратковременного усиления твоих физических и магических способностей.

— Господин, вы смогли бы научить меня хотя бы одной из них?

— Для тебя они будут бесполезны, но рассказать про базовую технику для медитации я тебе могу. Садишься на пол, закидываешь ногу на ногу и выпрямляешь спину, чтобы у тебя была возможность дышать полной грудью. Руки опускаешь на колени тыльной стороной ладоней — и та-дам, всё готово!

— А бесполезной она будет для меня в силу моего возраста?

— И да, и нет. В магических академиях, да и в любых других, их начинают изучать, когда ученик достигает определённых успехов в познании своего тела. Иными словами, ты должен понимать, как устроен твой организм, как протекает мана по твоим меридианам.

— Маг прав. Я начал изучать техники, будучи подростком. После многочисленных тренировок, на которых я подходил к своему пределу, мне открывались новые возможности. А уж на изучение боевой техники я потратил полжизни и до сих пор совершенствую её.

— Спасибо за науку, господа.

Элайн запомнил каждое слово из инструкций господина и намеревался в ближайшее время опробовать всё на практике. Так уж совпало, что он чувствовал магическое истощение из-за слишком длительного поддержания заклинания. Полдня спустя группа вышла к указателям, которые стали для них финишной ленточкой. Расслабившись, они двинулись в сторону деревни, пока капитан, лучники и господин не заподозрили неладное. Лес начинал сгущаться, хотя на пути в Орто, когда они проезжали мимо деревни, начиная с развилки лес редел, и как только он окончательно заканчивался, взгляду открывался небольшой посёлок.

— Вы ведь все смотрели на указатель, правильно?

— Что-то не похоже на заход к деревне. Может, пока не поздно, вернёмся обратно?

Согласившись с капитаном, группа двинулась в сторону указателя и была неприятно удивлена. Если верить надписям на табличках, то двигались они в правильном направлении, но глаза-то их не обманывали. Следов магии иллюзии Фрилунд не чувствовал — у него была чуйка на такие вещи, — значит, здесь было что-то ещё, о чём они не знали. Фрилунд перебирал в голове все варианты, начиная от фокусов Миристразы и заканчивая друидскими происками.

— Эй вы, стойте! — крикнул один из лучников в сторону леса. А затем ринулся в погоню за неизвестным. Всё случилось настолько быстро, что никто не успел среагировать.

— Кто-то видел, за кем он побежал?

— Вроде бы какие-то дети... — неуверенно произнесла сестра беглеца.

— И что, один из имперских лучников, опытный следопыт и мастер по преследованиям, до сих пор не догнал каких-то детей? Ты хоть сама-то в это веришь?

— Ну что, идём за ним все вместе? — поинтересовался капитан.

— А ты предлагаешь разделиться? — съязвил ему в ответ Фрилунд.

Группа двинулась следом за лучником, который скрылся из виду сразу же, как вошёл вглубь леса. Продвигаясь сквозь деревья и кустарники по следам сбежавшего товарища, все оставляли на деревьях метки, а Фрилунд предварительно наложил на каждого из группы заклинание поиска — точно такое же, которое он ещё в Орто применил на Элайне. Вынужденная мера предосторожности, тем более в сложившейся ситуации. Радовало одно: кроме следов лучника, были следы тех, кого он преследовал, но странным было то, что, скорее всего, это и вправду были дети.

— Мы битый час идём по следам и никак не можем достигнуть цели. Эй, маг, тут точно нет никаких барьеров или иллюзий?

— Ты же ведь тоже их не чувствуешь, хотя можешь. Вот и я не ощущаю тут ничего из этого, даже у моих артефактов отсутствует реакция.

Если верить надписям на табличке, скоро они должны были выйти к реке. А там уже можно было думать дальше. Дождь из сильного ливня перешёл в изредка капающий дождичек, а это очень сильно упрощало поиски. Все шли где-то в двух-трёх метрах друг от друга. Элайн внимательно следил за остальными, но при этом совсем не смотрел себе под ноги — и очень зря. Хоп — и нет пацана. Все сбежались на крик. Фрилунд тут же активировал своё заклинание поиска. Если ему верить, сопляк провалился под землю где-то на пятнадцать метров. Только вот нора была неестественна, вовсе не похоже, что её выкопали дикие животные.

— Э-эй, ты там как? Жив? Малец, отзовись!

— Я в порядке! Тут в разные стороны уходят тоннели и узкие норы. Вы как-то можете меня достать отсюда?

Ни верёвок, ни канатов в группе не было. Единственным вариантом были магические цепи Фрилунда, которыми он сдерживал Миристразу, ну или по крайней мере её проекцию. Он потратил остатки сил на их сотворение, и несмотря на то, что цепь была магической, капитан с трудом спускал её вниз. Но не спустив и наполовину, стены лаза пришли в движение, корни переплелись между собой, цепи развеялись, и всех стоящих наверху откинуло в стороны. Больше всех досталось Фрилунду: мало того, что он истратил всю ману на сотворение заклинания, так ещё через это же заклинание у него вытянули остатки.

— Я потерял его. — с каменным лицом, лёжа на мокром ковре из травы и листьев, без эмоций высказал Фрилунд.

— Мои соболезнования. — прикрыл глаза и опустил голову вниз капитан в знак искренности.

— Они ни к чему. Я подобрал его практически перед отъездом из Орто, и нас ничего не связывало. Я имею в виду, что потерял связь с меткой. Причём метки на твоём брате... — перевёл он взгляд на лучницу.

— Я тоже не чувствую. Нам нужно выбираться отсюда. На расстоянии вытянутой руки двигаемся к реке, а там пойдём выше по течению, к ночи доберёмся до поселения.

Молча, не задавая лишних вопросов, они двинулись в сторону реки. Однако Фрилунда подкосило случившееся. Его заданием было доставить в королевский дворец Миристразу, которое он с треском провалил, потеряв при этом большую часть своего сопровождения. Единственным шансом компенсировать неудачу было привести во дворец мальца, потенциал которого был невероятен, — он бы точно принёс много пользы в будущем. Только вот его и след простыл. Если бы связь с меткой поддерживалась, то можно было бы попытаться его найти, а так это пустая трата времени.

В это время Элайн оглядывался по сторонам. Из всех дыр и нор, окружающих его, в большинство он и пролезть бы не смог даже со своим детским тельцем. Светляк Альфии, который развеивал мрак, немного скрашивал ситуацию. Из тех путей, по которым он мог пойти, было всего два варианта: либо кем-то вырытая гигантская нора, либо... рукотворный тоннель? В том, что это дело рук человека (ну или другого разумного существа), сомнений не было. Относительно ровные стены и пол, а также, если приглядеться, корни под потолком были переплетены между собой, образуя некую защиту от обвалов. Не прошло и получаса с того момента, как Элайн начал своё движение, а он уже наткнулся на светящийся мох, который рос на корнях и стенах тоннеля. С облегчением развеяв светляк, он продолжил двигаться в неизвестном направлении; по ощущениям, он скорее спускался вглубь, нежели поднимался.

Иногда на пути встречались развилки, но с освещённой дороги он не сходил. Вскоре тоннель начал заметно расширяться, отчётливо проглядывалась тропа с относительно свежими следами; по краям от неё появились борозды, а по мере продвижения они начали заполняться водой. Через какое-то время Элайн вышел в огромный подземный зал, освещённый странными кристаллами. Они были вплетены в корни, которые спускались сверху; те корни, что держали в подвешенном состоянии странные светящиеся глыбы, заметно отличались от обычных. На них были прожилки света, уходящие к основанию и едва заметно пульсирующие. Тропа под ногами сузилась настолько, что двум взрослым людям было бы проблематично разойтись, не столкнув друг друга вниз, а падать там было высоко. Дно ямы было скрыто под водной гладью, но сквозь неё проглядывались те самые кристаллы, рос тот же мох и ещё несколько видов неизвестных ему растений. Поодаль, с двух сторон, тянулись аналогичные тропки; все они сводились к небольшой платформе, в центре которой когда-то был явно проход, но тот давно зарос, из-за чего дальнейший путь был недоступен. Идти обратно Элайну показалось глупой идеей, поэтому он принял решение дойти до платформы, а оттуда свернуть на соседнюю тропку и двинуться по ней. Но как только он целиком зашёл на платформу, все пути тут же перекрыли светящиеся корни и лианы, а прямо по центру из растений сформировался небольшой пьедестал с переливающейся всеми оттенками зелёного сферой. Логика была проста: дают — бери.

Как только он коснулся сферы, чтобы изъять её и осмотреть, весь зал озарила яркая вспышка, и по руке пронеслась тёплая энергия. Такое он уже испытывал ранее несколько раз, поэтому сейчас чувствовал прилив сил. Из-за приятного, можно сказать одурманивающего чувства насыщения он не сразу заметил приближающиеся стрекочущие звуки. С края платформы показались сначала усики, а потом и их хозяин. Как-то в детстве, с помощью небольшого стёклышка и солнечных лучей, Элайн игрался с муравейником. Так вот, судя по всему, все павшие муравьи с тех пор без устали молились — и эта тварь пришла по его душу. Жвалы, которые без проблем разделили бы юношу пополам, были в вязкой, непрерывно капающей жидкости, а в чёрных, зеркальных глазах он видел своё отражение. Способов защититься было не так много, поэтому он сразу же призвал несколько светляков — благо маны после контакта с бусиной немного прибавилось. Только вот насекомого свет ни капли не смутил; напротив, тот не обратил внимания на витающие рядом с ним пучки света. А ведь на этом можно было сыграть!

Вспомнив расплавленный металл в тюремной камере, Элайн представил солнечный луч, и один из светляков сжался в уже знакомую плотную сферу света, в тот же момент выпалив мощным потоком энергии в гигантское насекомое. Как жаль, что немного мимо цели: луч лишил его трёх лап из шести, из-за чего тот потерял равновесие и под собственным весом завалился на пол. Но был и ещё один важный фактор: насекомое пришло в настоящую ярость, каждая секунда была на счету. Отбежав в дальнюю часть платформы, вплотную прижавшись к корням, которые закрывали собой проход, Элайн на последние капли магии призвал ещё один светляк прямо перед башкой прущего на таран противника. Всё те же манипуляции — резкий луч света, немного слабее предыдущего, но прошедший прямо насквозь муравьиной туши, практически разделив её надвое. Как только тварь окончательно сдохла, сфера тут же поглотила всю её жизненную силу, отчего корни за его спиной пришли в движение, и Элайн навзничь рухнул в проход.

Выжатый как лимон, он нашёл в себе силы подняться. Это место было невероятно красивым: все стены были покрыты ковром из мха и причудливыми цветами, а прямо в центре, на небольшом холмике, росло белоснежное дерево с серебряными листьями. Погодите-ка, неужели там человек?

Глава 10. Дыхание леса

Едва Элайн очнулся, сразу же прошёл вглубь комнаты. Корни за его спиной пришли в движение, полностью перекрыв вход. Теперь он находился в замкнутом пространстве, бежать было некуда, но, к его счастью, и не от кого.

Статуя, целиком поросшая мхом, которая изначально казалась ему человеком, явно находилась тут много лет. У её основания была полуразрушенная каменная табличка, на которой можно было разглядеть магические руны и неизвестные символы — явно не на всеобщем языке. Проведя рукой по статуе, он ощутил, что его касания сопровождались лесной прохладой и умиротворением.

— Интересно, кто же ты такая?

— Сифу-Сифу. — детский, писклявый голосок донёсся из-за его спины.

Обернувшись, он потерял дар речи: на него уставились две пары детских глаз. Откуда в один миг за его спиной из воздуха возникли детские силуэты? Но, не успев поинтересоваться, два ребёнка превратились в их уменьшенные копии с крылышками, и вокруг них вспыхнул ореол голубоватого света.

— Сифу-Сифу. — маленькие человечки завертелись в танце и скрылись в серебряной листве растущего в центре зала дерева.

— Стойте, кто вы такие? Вы не знаете, как мне отсюда выбраться? — с тоской закричал им вслед Элайн.

То ли его крик, то ли эмоции, излучаемые им, привлекли внимание хранителя этого места. Статуя немного шелохнулась и широко распахнула глаза, отчего часть мха и растений, покрывающих её с ног до головы, опала наземь. Замерев, Элайн спокойно наблюдал за поведением, казалось бы, неживого существа.

— Человек? Интересно... Чистая душа у человека, при жизни я встречала таких крайне редко. Шаа́я ми киано́ Ло ката́рсис.

Неизвестный язык, странная форма повествования. Элайн с восхищением наблюдал, как серебряный свет с каждого листочка на дереве за спиной статуи стекается к её основанию. В его краях самое прекрасное, что ему удалось увидеть, — ясное звёздное небо. Но даже красота и изящество светил на небосводе меркли по сравнению с этим. Деревянное изваяние переполнилось серебряным светом, и внешняя оболочка начала хлопьями отходить и растворяться в воздухе.

— Твой собрат потерял себя в погоне за счастьем, он был слаб духом. В своей слабости он может винить только себя. Цкахи́ морале́с варна́.

— Госпожа, о ком вы?

— В людском отряде, с которым ты пришёл, был жадный и коварный человек. Он погнался за моими ду́хами с алчными мыслями. Гнилой душе воздалось по заслугам. Раа́ва.

— Госпожа говорит о человеке с луком и израненной рукой?

Ответом был лишь кивок, после чего с прозрачным телом начали происходить непонятные метаморфозы. От былых форм статуи не осталось и следа. Микрочастицы образовали из себя сферу, в которой двигались с сумасшедшей скоростью абсолютно хаотично. А вот через несколько секунд из бесформенной субстанции начали прорисовываться формы бабочки с восемью крыльями. Жутковато.

Элайн с таким интересом наблюдал за происходящим, что вовсе позабыл о возможных опасностях, да и инстинкт самосохранения был нем как камень. В этом месте царила атмосфера безопасности и умиротворения. Усталость понемногу покидала юное тело, и мана восполнялась с неестественным темпом. После предыдущего применения столь мощного заклинания, способного расплавить металл, Элайн восстанавливался пару дней, а тут ещё немного — и достигнет предела. Видимо, он наткнулся на место силы, о котором рассказывал господин.

А ещё господин рассказывал, что эти места либо контролируются внешними силами, либо истощены. Как ни крути, оба варианта отпадали сразу: здесь, кроме неизвестного существа, не было никого. Оно, кстати, окончательно сформировалось, и вокруг прекрасного создания витали в воздухе частички силы.

— Саа́р балу́ шортэ́х вилима́рх. — всё тот же неизвестный язык, только звучал он внутри головы, что было крайне непривычно и не сказать чтобы приятно.

— Госпожа, этот человек не понимает смысла этих слов. — инстинктивно Элайн потупил взгляд и опустил голову.

— Человеческое дитя, кто сейчас носит титул императора Альмундо?

— Госпожа, этому человеку неизвестно ничего про императора Альмундо. Мы находимся под властью короля, эти земли называют Центральным королевством.

— Какой сейчас год?

— Сто восемьдесят второй год со дня пришествия, госпожа.

— Фаа́л инклюза́ра ба́хат!

После этой фразы тело бабочки начало распадаться, и частички силы исчезали среди корней, которые формировали стены. Большая часть устремилась к древу, вновь наполнив его серебряным сиянием, хоть и не таким ярким.

Элайн прислонился к стене и уставился на пустое место, где ещё недавно находилась статуя. Кто или что это было, он не знал. Единственной радостью было то, что это существо не проявляло к нему агрессии. Едва его начало клонить в сон от переизбытка энергии, как частички энергии вновь потекли по корням, заново формируя из себя тело создания.

— Благодарю за искренность, человеческое дитя. Я слишком долго оберегала эти леса, находясь в неведении, в глубоком сне. Впредь ты здесь желанный гость.

— Госпожа, я не до конца понимаю, где нахожусь и с кем имею честь разговаривать. — немного рискнув, Элайн надавил на оппонента, но, видимо, зря опасался.

— Моё имя стёрто в эпохах. Даже если я захочу его вспомнить, у меня не выйдет этого сделать — оно кануло в Лету вместе с моим физическим телом. А моя эфирная душа покоилась в этом подземном склепе столетиями. Сейчас можешь считать меня духом леса, который оберегает его существ от напастей.

— Этот юный человек благодарит госпожу. — поняв, что перед ним находится дух, сильный дух, от которого исходит могущественная аура, Элайн преклонил колено, выразив почтение.

— Не стоит этих формальностей, я не заслуживаю таких почестей. Моё тело истлело, а смелости покинуть этот свет маловато. Вставай! Случайности не случайны, юное дитя. Раз ты оказался здесь, значит, так было нужно. Самостоятельно покинуть мою усыпальницу ты не сможешь, а мне наружу путь заказан. Раз наши судьбы пересеклись в данной точке, то... Решено! Засиделась я тут. Ваа́р Хедьсила́гх.

Глаза духа вспыхнули и, резонируя с кристаллами, освещающими помещение, начали то наливаться мягким светом, то тускнеть. Древнее дерево в центре зала прахом разлетелось по помещению, и в местах, где он оседал, начал бурно прорастать мох и невероятной красоты цветы. Через несколько минут мерцающая пыль осела, и Элайн оказался внутри кокона, сотканного изо мха, корней и растений, в центре которого сквозь зелёный ковёр пробился росток с хрустальными листьями.

— Чего ты встал как пень? Того глядишь, и мхом покроешься. Подойди ко мне и пробуди свой источник.

— Госпожа, боюсь, я не смогу выполнить вашу просьбу.

— Дитя, ты не понимаешь, от чего отказываешься.

— Вы, наверно, не так поняли, госпожа. Я не отказываю вам в просьбе, я просто не смогу её исполнить. Я не знаю, что такое источник и как его пробудить.

— Фо́ркас шаа́я-ла-мурэлиф... Дитя, скажи мне, твои родители не заботились о тебе?

Вопрос был очень неожиданным и неприятным для Элайна. Хоть прошло уже достаточно много времени, это всё ещё больная тема для мальчика.

— Госпожа, мои родители были самыми лучшими и безгранично любили меня.

— Дитя, ты живёшь на дне колодца, не видя ничего. Ты слепой котёнок, ты не осознаёшь, насколько широка земля и необъятны небеса. То, что ты не знаешь основ, говорит о многом. Но ничего не поделаешь. Я научу тебя собственной практике. Нам потребуется около месяца на то, чтобы я смогла покинуть это место. Кстати, без меня ты отсюда тоже выйти не сможешь. Поэтому в наших общих интересах плодотворно поработать.

— Госпожа, боюсь, что без еды и воды я не смогу продержаться так долго в этом месте.

— Не беспокойся об этом. Живительная влага содержится во всём, что ты видишь вокруг, а отсутствие пропитания на какое-то время заменит моя практика. Давай не будем откладывать неизбежное. Сейчас я прикоснусь к твоему источнику и создам короткий импульс — так ты поймёшь, о чём идёт речь. Но должна тебя предупредить: будет неприятно. Напрямую контактировать с источником бывает немного болезненно.

От бабочки потянулась едва заметная паутинка и скрылась под одеждой Элайна. Через несколько секунд тело мальчика скрючилось и, немного потряхивая конечностями, обмякло.

Пробудившись, Элайн увидел уже знакомый пейзаж: поле, плывущие по ясному небу облака и высокая трава. Приподнявшись на локтях, он заметил сидящую недалеко от него девушку в причудливом наряде из листьев, лоз и цветов, едва прикрывающих откровенные места.

— Очнулся наконец? Твоё сознание поражает: безграничный простор и умиротворение. — не поворачиваясь к Элайну, вымолвила девушка.

Сомнений не было — это дух из усыпальницы.

— Госпожа, хоть я и бывал тут раньше, но я не знаю, что это за место.

— Это твоё море знаний. То, откуда ты черпаешь силы, и то, где ты найдёшь покой. Ты почувствовал свой источник в момент соприкосновения?

— Возможно, госпожа. Я почувствовал, как под солнечным сплетением сначала приятно потеплело, а потом во все стороны пронёсся импульс, о котором вы говорили, и я потерял сознание.

— Замечательно, юное дитя. Хоть я и приложила минимум сил, я боялась, что твой источник повредится и не выдержит прямого контакта. Но ты смог перенаправить импульс по своим меридианам, что нейтрализовало отдачу. Это очень хорошо для нас обоих. Теперь приступим к следующему этапу. Чтобы было проще понять, сядь напротив меня точно так же, как я.

Как только Элайн встал и начал движение к гостье, он заметил острые кончики её ушей и диадему из веточек древнего древа, которое росло в центре усыпальницы. Обойдя её полностью, он встретился взглядом с духом и на секунду провалился в лесную бездну, которая была сокрыта в её изумрудных глазах.

— Осторожнее, дитя. Не играй с огнём — можешь обжечься. Плечи выпрями, руки ниже, голову выше, шея прямая. Ноги ближе к себе. Ты что, деревянный?

С виду поза была вполне обычной, но после правок госпожи находиться в ней стало трудновато: кружилась голова и темнело в глазах.

— Полегче, дитя. Усмири свой пыл, сконцентрируйся на своём источнике, попробуй вспомнить чувства в момент импульса. Дыши медленно и ровно, так быстро — слишком для тебя.

С каждым вдохом Элайн чувствовал, как неведомая сила, вызвавшая головокружение и помутнение, начала циркулировать по телу, сверху вниз и обратно. С каждым вдохом было всё проще и проще, но дух не давала расслабиться, постоянно контролируя позу и темп дыхания.

— Это моя собственная практика. Техника дыхания — «Дыхание леса». Я создавала и совершенствовала её несколько веков. У тебя, кстати, неплохо получается. Может, когда-нибудь ты сможешь применять её в любое время и в любом месте. Нам пора.

*Щёлк*

Открыв глаза, он обнаружил напротив себя кокон, который парил в центре зала. Судя по всему, в нём был сокрыт дух. Придя в себя, он огляделся и понял, что сидит в той самой позе. Посмотрев себе под ноги, среди мха он заметил несколько вспыхнувших магических рун, после чего в голове раздался голос госпожи:

— Дитя, как я и говорила, мне требуется время для подготовки к отправлению. Практикуй технику без перерыва. Не забывай, что мох содержит в себе живительную влагу. Меня не тревожить, даже если это будет вопрос жизни и смерти. Фа́го риела́фа мали́.

Вот тебе и на. Встав и побродив по помещению, Элайн не обнаружил ничего нового. На свой страх и риск, собрав немного мха, он сдавил его, отчего тот начал выделять сок, приятно охлаждающий руки и немного светящийся. Облизав палец, он немного поморщился: поначалу — очень неприятная горечь, но спустя несколько секунд она превратилась в сладость, и мощным потоком всё устремилось к источнику, который Элайн отчётливо ощущал внутри себя.

— Здорово. Хоть с голоду не помру — уже хорошо. — вслух произнёс Элайн, после чего уселся недалеко от кокона, парящего в центре зала, и принялся повторять всё то, что было в его море знаний.

Всё шло тяжелее, чем прежде. Иногда он отвлекался на боли или накопившуюся усталость, и эффективность его практики падала до нуля. Время от времени он досуха выжимал мох на потрескавшиеся губы и принимался за работу снова.

Несколько дней спустя он заметил, что его прерывистый темп превратился в более умеренный. С каждым вдохом отчётливо ощущался источник в его теле. Каждая капля живительной влаги от мха падала, по ощущениям, в озеро, которое представлял из себя источник.

Иногда Элайн переоценивал собственные силы и терял связь с реальностью. Переборщив с темпом дыхания, его выкидывало в море знаний, в котором ему приходилось накапливать силы, чтобы очнуться.

Всё привело к тому, что Элайн провёл чёткую черту предела, время от времени проверяя, не сдвинулась ли она. Первые недели она двигалась ощутимо быстро, а его источник вовсю циркулировал внутри него. Несмотря на отсутствие пищи, голод не беспокоил его, а тело будто бы становилось крепче.

На третий месяц с каждым вдохом по телу расходились волны энергии, протекая сквозь источник и возвращаясь обратно в него. К слову, если сравнивать источник сейчас с тем, который был в начале его практики, можно сказать, что сейчас это настоящее озеро, а то была просто мелкая лужа.

*Вууух*

Волна энергии пронеслась по усыпальнице, резонируя со стенами и источником. Она исходила от кокона, в котором находился дух. Тот практически сразу пошёл лоскутами, и в сиянии чистого света можно было разглядеть человеческий образ, только уменьшенный в несколько раз. В нём можно было распознать духа в образе девушки, посещавшей его в море знаний.

— Наконец-то. Немного дольше, чем я думала, но теперь я готова покинуть это место и заодно прихватить тебя с собой.

— А что стало с вашей предыдущей формой, госпожа?

— Элайн, отбрось формальности, не называй меня госпожой. И вообще, сейчас мне фактически несколько дней от роду. Зови меня — Афелия.

— Хорошо, Афелия. Так что с твоей предыдущей формой? Почему сейчас ты выглядишь как маленький человечек и паришь в воздухе?

— То были остатки моей души. Собрав всё воедино, мне удалось переродиться и обзавестись материальным телом, хоть и с небольшими недостатками. Кстати, если бы не ты, то мне бы удалось это сделать куда быстрее. Ты впитывал в себя колоссальное количество маны, отчего мне с трудом удавалось урвать кусок. Даже мох потерял часть своих свойств из-за нас двоих. Хи-хи.

— И... Вау! Вижу, ты времени зря не терял. Теперь-то ты можешь подойти ко мне и пробудить источник. Посмотрим, на что ты годен. Прикоснись к хрустальному деревцу и пропусти сквозь своё тело ману.

Сделав всё в точности, как сказала Афелия, деревце налилось белым светом, и листья начали переливаться серебром. Местами на ветках появились почки и начали распускаться небольшие соцветия.

— Не понимаю, не понимаю... Форо́з гвинила́си мала́р... Не может такого быть...

— О чём ты говоришь, Афелия?

— Я не могу сказать наверняка, никак не могу это гарантировать, и, возможно, после перерождения я потеряла частичку себя... Однако нельзя исключать того, что ты унаследовал его волю...

— Чью волю, Афелия?

— Волю императора Альмундо.

В то, что в его венах течёт кровь императора, Элайн поверить не мог. Он даже подумал, что Афелия после своего перерождения сошла с ума. Сын рабов, с рождения носивший рабскую метку. Даже то, что ему удалось использовать несколько низкоранговых заклинаний, — большое везение и заслуга господина Фрилунда, который милостиво поделился сокровенными знаниями.

Император Альмундо... Да такого вообще не существует. Уже сколько лет в одной стране главный — король, в другой — королева. Где-то правят верховные жрецы или шаманы. Если бы такой титул и вправду существовал, то наверняка даже рабы знали бы об этом. А так это всё пустые слова, хоть и сказанные древним духом.

Глава 11. Путь на поверхность

— Элайн, ну как я тебе?

— Мне нечего сказать, госпожа. — отводя взгляд в сторону, с невероятным смущением выдавил из себя Элайн. А что было делать? Несмотря на миниатюрный рост, Афелия манила к себе, притягивала...

— Ещё раз назовёшь меня госпожой, будешь выкапывать путь на поверхность своими собственными руками. — фыркнула Афелия и так по-детски задрала носик, что разница в возрасте в несколько тысячелетий вовсе не ощущалась.

— Прости, Афелия. К слову, а как глубоко мы вообще находимся?

— Трудно сказать. Из последних воспоминаний: вокруг меня была лесная опушка, поляна цветов... Над головой точно было чистое небо!

— Небо? Афелия... До того как я начал спуск, с поверхности я пролетел по меньшей мере несколько метров, прежде чем покатился кубарем по лазу.

— Да не переживай ты так. Видишь вон те блестящие камушки?

— Ты про гигантские кристаллы, обвитые корнями?

— Ну да, конечно. В общем, это производная из магии первостихий. С ней ты вроде как уже знаком, да?

— Да, вроде как знаком. Один господин передал мне знания о школе света. — в этот момент для наглядности Элайн зажёг несколько светляков поодаль, и неожиданно самый крайний из них, что находился в непосредственной близости к кристаллу, слился с ним воедино, отчего, собственно, ничего не изменилось...

— Вот тебе наглядный пример. Магический хрусталь и твоё заклинание буквально созданы друг для друга. Разумеется, первыми эту технологию придумали эльфы. В самом разгаре войны с гномами им в руки достался хрусталь, который они благополучно напитали светом. Впоследствии эта технология разошлась по всему королевству Фей, Мории — королевству гномов — и Дварфийским залам.

Элайн затих от внутренних размышлений. Насколько его знания были поверхностны, трудно было даже вообразить. А какие скрытые возможности таит в себе магия, нельзя было вообразить вовсе. Понемногу до него начало доходить, что в целом всё вокруг — это симбиоз магических сил, вопрос только каких...

— Мыслишь в правильном направлении, малыш. Я не берусь рассказывать тебе всё обо всём, просто потому что моя магия, хоть по сути своей ничем не отличается от твоей, но вот способ её применения совсем не тот. Твой свет немного отличается от того, что знаю я. — в тот же миг вокруг Афелии, нет... по всему залу зажглись светляки, но свечение было такое мягкое, казалось, что огоньки вот-вот оживут и пустятся в пляс. Невооружённым взглядом стало ясно, что мох, который покрывал всё вокруг, был насквозь пропитан магией света Афелии.

— Как видишь, сама природа наших заклинаний разная. Твой свет озаряет всё вокруг, заставляет идти за ним вслед, обжигает, если подойти слишком близко. Другими словами, как ты там сказал... Школа света? Твоя школа явно специализируется на боевой магии, в отличие от моего света, исток которого в жизненной энергии. Его свечение успокаивает, помогает и напитывает жизненной силой. Смотри...

В этот миг один из светляков осел на жухлый лист и растворился в нём, постепенно вливая в него свою энергию, отчего прожилки на листе вновь заиграли серебром.

Зрелище было захватывающим дух семилетнего мальчика. Вот-вот рассыпавшийся в труху лист буквально сочился энергией, казалось, что его едва ли отделили от дерева. Магия и вправду — вещь невероятная... Но вместе с этим нахлынули воспоминания из пустошей, где та же самая магия подарила жизнь мерзким, жаждущим твоей смерти тварям, с единственным инстинктом — убить. Ничего общего с этими тёплыми до глубины души сгустками света те твари не имели, но и отрицать того, что их породила та же самая магия, было нельзя.

— Понимаю, о чём ты думаешь, Элайн... От волшебницы до ведьмы один шаг. Самое главное, что у тебя тут и тут...

Афелия ласково ткнула своим пальчиком сначала в лоб, а потом и в грудь Элайна, отчего по телу пробежала лёгкая рябь и разлилось тепло.

— Пора выбираться отсюда. Сил на то, чтобы снять печать изнутри, у меня хватит с лихвой, а вот остальное... Не тебе. Помнишь, как попал сюда?

— Да. Только тем путём, по которому я шёл сюда, мы обратно наружу точно не попадём. Лаз затянуло корнями, да и кроме муравьиных нор ничего не было, но было ещё два пути.

— Тогда решено, попробуем оба. В любом случае проводить ещё несколько тысяч лет в затворничестве я желанием не горю.

Стоило корням расступиться, как в нос ударил резкий запах гари. Воздух был спёртым, и муравей, которого уничтожил Элайн, тихо-мирно дожидался его на своём законном месте.

— Твоих рук дело?

— Да. Мне ничего не оставалось делать, кроме как пытаться защищать себя.

— О, не стоит оправдываться. Напротив, я поражена. В твоём-то возрасте справиться со взрослой особью... Хвалю! Тебе стоило бы прихватить с собой кое-что... Из его жвал получился бы неплохой клинок, а ту часть хитина, что уцелела, ты мог бы использовать как защиту.

— Но я смог пробить его лишь лучом света. При всём желании я не смог бы отделить его жвалы от туши.

— Я не смогу показать тебе наглядно, но покажу несколько рун, с помощью которых можно использовать своё окружение как тебе вздумается. Ситуативно, разумеется, но ты можешь как обработать материал, так и впоследствии подогнать под себя.

Начертив в воздухе несколько символов, которые тут же растворились без следа, они тут же отпечатались в голове Элайна. Подобное уже было не в новинку, но такой способ подачи завораживал.

— А теперь попробуй скомбинировать Са`хи и Леоль. Сосредоточься на сухожилиях и представь, как прорезаешь его насквозь.

Несмотря на то, что странного языка Афелии он не понимал, нужные символы сами пришли на ум. Немного погодя Элайн уже навис над тушей и вглядывался в его пустые глаза. Стоило Элайну прикоснуться к лезвию, как по половинке тела пробежала лёгкая рябь, и вся анатомия насекомого едва заметным свечением предстала перед глазами. Интуитивно стало понятно, что воздействовать магией необходимо именно тут... и вот тут...

Через пару мгновений в его руках уже было муравьиное лезвие, а ещё через несколько минут, повторив те же манипуляции с тушкой, перед ними на земле лежало несколько хитиновых пластин и второе лезвие.

— Вот. Теперь повтори то же самое вот с теми корнями. Как клинку необходима рукоять, так и пластины на тебе чем-то нужно закрепить. Как ни посмотри, в глубинах этого грота таких вот прекрасных и милых букашек может быть больше.

— Ума не приложу, как ты сопоставила «прекрасных и милых букашек» с этими машинами для убийств, Афелия.

Однако все размышления по этому поводу развеялись, стоило Элайну приступить к сбору ресурсов, необходимых для обмундирования. Всё его детское нутро было в восторге от процесса, ровно так же, как в былые деньки Элайн мастерил ловушки для крыс или вырезал из деревяшек небольшие фигурки. А ведь знал бы он тогда, как с помощью магии взаимодействовать с окружением, — так его поделки стали бы настоящими произведениями искусства.

— Всё, готово!

— Молодец. Теперь к той же комбинации добавь Ма`Джи и визуализируй перед собой итоговый результат.

Стоило Элайну приступить к обработке, как перед глазами открылась вполне себе чёткая картина будущего результата. Очень забавно было представлять итог, так как при любом изменении угла или расположения рукояти менялся внешний вид клинка.

— Ну-сс, наверное, вот так. — держа в руках достаточно грозный на вид кинжал из жвал пещерного муравья, Элайн ликовал. Спрятав его за пазуху, он окинул взглядом хитин и уже примерно представлял, где и как он необходим.

Потратив ещё несколько минут, он надёжно защитил предплечья, шею и грудь практически невесомыми и незаметными щитками из хитина. Кинжал же, в свою очередь, поместился аккурат между пластин и вовсе скрылся из виду, при этом в любой момент времени его можно было легко достать и использовать по назначению.

— Афелия, в Орто я забрёл в лавку к одному человеку. Он занимался артефакторикой, но я не замечал, чтобы он в процессе обработки использовал магию.

— Артефакторика без магии? Абсурд. Элайн, уж не знаю, что происходит в мире, но то, что ты сделал сейчас, мог повторить абсолютно каждый, причём в твоём же возрасте. А настоящие артефакторы ценились на вес звёздного металла. Их было крайне мало, и их невероятный контроль над магией ценился превыше всего. Даже именитые дваргонские кузнецы использовали магию по назначению, что прославило их на весь Альмундо.

— Всё равно, я уверен, что старый мастер не использовал магию... Но это и вправду странно, особенно после твоих слов.

Эти слова он произнёс с тоской, с невероятной тоской. Ведь если бы хоть кто-то из рабской общины владел бы подобной магией, то на смену деревянным копьям пришли бы более сносные, быть может, выжило бы куда больше...

— Всё это дни минувшие, мой милый Элайн. Сили`и Ашна`кхал услаад.

Немного подогнав под себя снаряжение, Элайн и Афелия двинулись вперёд. Выбора особо-то и не было: путь, по которому сюда пришёл мальчик, был заказан, соседняя тропа обвалилась, поэтому шагали они по единственному варианту. Мох всё так же освещал им путь, но, что было интересно, он немного отличался от того, что был в усыпальнице Афелии.

— Скажи, а почему здесь свечение у мха немного не то?

— В каком плане? Мох как мох...

— Я имею в виду, что у алтаря и в зале мох был пропитан твоей магией, а тут он светится сам по себе, так выходит?

— Ах ты про это, глупыш. Я ведь говорила, что магией пропитано всё вокруг. Нет ничего удивительного в том, что в кромешной тьме растения излучают свет. В древности, уж поверь мне, задолго до школ, до первых магов, все живые существа применяли магию интуитивно. Я плохо помню, но про всё, куда дотягивались руки света, говорили, что это находится под покровительством Люминоса — древнего божества. Но это всё сказания и легенды. На самом деле растения просто взаимодействуют с окружающей средой, точно так же, как и животные, точно так же, как и ты.

— Господин Фрилунд, волшебник, который поделился со мной сокровенными знаниями из школы света, говорил, что маги — это невероятная редкость для Альмундо, и что их боятся и почитают как поистине невероятных существ.

— То, что ты говоришь, очень занятно, но не поверю, пока не увижу. Не может не быть магов там, где магия витает буквально в воздухе. Но на всякий случай перестрахуемся.

Стоило ей договорить, как из прекрасной девушки Афелия тут же превратилась в юркого зверька — ни то хорёк, ни то белка с белоснежным воротником и крайне нетипичным окрасом.

*шк-шк-шк* *шк-шк*

— Тсс... Прямо рядом с нами несколько пещерных муравьёв. Они буквально за стеной, так что гляди в оба.

Элайн и сам это понимал: после той встречи с одним из них звуки жвал он узнает из тысячи. Интуитивно выпустив несколько светляков поодаль от себя (на всякий случай часть из них уже заранее подготовил для луча) и непонятно для чего обхватил рукоятку кинжала.

— Афелия, ты как-то сможешь помочь мне в схватке с ними? Я не особо уверен, что справлюсь и с одним из них, а там их явно больше. И они явно знают, что мы тут.

— И это мне говорит тот, кто насквозь пропалил ту букашку? Это им стоит тебя бояться, Элайн.

Шли они уже порядком времени. Звуки шебуршания за стенами периодически то усиливались, то и вовсе затухали. Мох становился всё реже, а сам проход — уже, что ни о чём не говорило. Несколько раз они останавливались на привал. Элайн хоть и был намного в лучшей форме, чем в Орто, но тем не менее его тело давало о себе знать. На этих же привалах Афелия внимательно следила за потоками маны во время практики её дыхательной техники. «Дыхание леса» для Элайна было весьма эффективным, причём техника исполнения была весьма неплоха для того, кто впервые познакомился с ней несколько недель назад.

— Элайн, очнись! К нам приближается небольшой муравьиный отряд. Живее!

Стоило открыть глаза, как в конце тоннеля, вопреки всем стереотипам, оказался вовсе не свет, а три или четыре пары муравьиных глаз.

— Постарайся запугать их. Во главе отряда явно ведущий. Бей первым, ну же!

Светляк тут же распалился и в мгновение выпалил лучом в тоннель, насквозь пробив первого муравья и бежавшего за ним сородича. Но догадки Афелии провалились, и ближайшие к ним особи заметно ускорились, отчего Элайн опешил и следующим залпом лишь по касательной задел одного из них.

— Афелия, бежи-им!

Два залпа подряд заметно подкосили и без того уставшего парня, отчего ноги начали заплетаться, и вопросом времени был их прямой контакт с хозяевами этих мест. Собрав все силы, ещё одним залпом он лишил жизни не такого уж и несчастного насекомого, а второму доставил неудобства, лишив пары лап, жвала и усика. Только вот было одно «но»: теперь сил не хватало не то что на ещё один светляк, а даже на бег.

— Кинжал, Элайн, кинжал!

— Да что я ему сделаю этим ножичком? Поцарапаю?! — переходя на слёзный крик, разумеется не ожидая ответа, огрызнулся в ответ малец.

— Элайн, соберись! Ты уже знаешь их анатомию. У той твари нет ни мозгов, ни половины лап. Выдохни, подойди сбоку и добей!

— Ух... Аа-а-а-а-а!

В два шага преодолев расстояние до раненого противника, Элайн чудом увернулся от жвала, которое царапнуло его по хитиновой пластине на шее и немного зацепило плечо, обошёл муравья сбоку и окинул взглядом, тут же выделив жизненно важные точки. Резким движением руки отделив голову от туловища, последним эпизодом в его разуме отпечаталась Афелия, глаза которой отсвечивали нежным свечением.

___________________________________________________________

— Просыпайся, малыш, пора вставать.

— Ну мааам, ещё чуть-чуть.

— Элайн.. Эла-а-айн.

_____________________________________________________________

— Эй, Элайн! Очнись! Рана на твоём плече перестала кровоточить, но потерпеть придётся. Ты молодец! Ты бы видел себя со стороны, это было просто невероятно!

— А? Афелия?

— Афелия, Афелия. А ты боялся! Так мастерски совладать сразу с четырьмя взрослыми особями — это явно был патрульный отряд, а значит, эти пещерные муравьи были бойцами. Можешь гордиться собой.

— Больно... — окинув взглядом плечо, сразу стала понятна причина: шрам от жвала останется с ним навсегда.

Подумав немного, до него дошло, что если бы не хитиновая пластина на шее, то плечо было бы меньшим из бед. Точнее, бед бы не было вообще, как и жизни. Поэтому, воспользовавшись моментом, Элайн оперативно обобрал муравьиные трупы и точно так же смастерил ещё несколько хитиновых пластин, аккуратно спрятав их под одежду. Теперь чувство собственной безопасности перекрывало страх быть убитым.

— Давай, нам пора. Судя по тому, что мха не осталось вовсе, а лёгкий сквознячок я ощущаю на собственной шкурке, поверхность уже вот-вот появится.

По мере продвижения по тоннелю проход сужался максимально заметно. Временами в стороны отходили муравьиные норы, перед каждой из которых Элайн с Афелией замирали и вслушивались в тишину, но, немного погодя, проходили мимо. Всё сильнее веяло лесной прохладой. Позабыв про отдых, юноша уверенно шагал вперёд, а глаза-бусинки Афелии сверкали от любопытства. Насколько сильно изменился мир за время её отсутствия? Себя хранительницей здешних территорий она уже называть не могла, да и не хотела. Впервые ею завладел дух авантюризма и ещё одно странное, то ли давно позабытое, то ли новое чувство.

— Элайн, осталось совсем чуть-чуть. Давай остановимся на привал. Никто не знает, что или кто поджидает нас снаружи. На всякий случай необходимо восстановиться. Я послежу за тоннелем на случай появления наших друзей.

Элайн, уже вовсю дышавший свежим воздухом, ощутил необыкновенную лёгкость. При этом он не терял бдительности и чувствовал ближайшее окружение максимально чётко. В нескольких шагах был выход на поверхность, в метре от него вертелась Афелия, иногда осматриваясь снаружи и не спуская взгляда с прохода. В таком состоянии он просидел аккурат до первых лучей солнца, пробежавших по тоннелю и чётко осветивших путь.

Глава 12. Секка - деревушка в лесах

— Эй, Элайн. Давай, нам пора. Солнце уже в зените, мана из тебя так и прёт, хватит сидеть!

Прошло около полусуток с тех пор, как Элайн приступил к технике «Дыхание леса». В какой-то момент перерывы на сон становились всё реже и реже, полностью изжив себя.

— Пойдём, Афелия. Только куда?

— В нескольких километрах к северу лес граничит с пустыней. На её границе всегда можно встретить людей, так что нам туда.

— Погоди, с пустыней? Насколько я знаю из рассказов господ, абсолютно точно никаких пустынь в королевстве нет.

Повисла немая пауза. В воспоминаниях Афелии её родные леса граничили с безжизненной пустыней на севере...

— А, Элайн, как ты попал в мой дом?

На мордочке Афелии читалось полное недоумение и явная потерянность. Объяснить столь радикальные перемены она никак не могла, отчего взгляд бегал туда-сюда, и шёрстка встала дыбом.

— Я пришёл сюда с пустошей, из города Орто, который примерно в двух неделях пути от границы с лесом.

— Интересно, очень интересно. Тогда движемся по направлению солнца, рано или поздно выйдем к ручью или упрёмся во что-то ещё. Как бы то ни было, на месте сидеть нельзя. Лес как был опасным местом, так им и остаётся.

— По пути в столицу, практически сразу после того, как пересекли лесную черту, мы оказались на опушке с указателями. Так что, может, мы пойдём в обратную сторону?

— Или побежим...

— Что?

— Тсс... Прямо в тех кустах сидит тот, кто явно давно заметил нас и выжидает момента. Тихонько делай маленькие шаги спиной вперёд. Не отводи взгляд оттуда. Давай.

Раз шаг, два, три... Замерли. Шевеление в кустах уже было заметным. Кто бы там ни прятался, своего присутствия он уже явно не скрывал.

— Светляки, Элайн, ну же.

Сразу же вспыхнули несколько светляков, готовых сию секунду превратить кустарник в горстку пепла.

Ещё пара шагов, и ещё. Пройдя пару десятков метров, шевеление в кустах стихло, а вот напряжение, витавшее в воздухе, только усиливалось.

*хруст*

— Бегиии! — выкрикнула Альфия аккурат перед тем, как и с кустов, и с периметра на парочку резко дёрнулись едва заметные глазу тени.

Летел Элайн на одних эмоциях, адреналин зашкаливал, ноги несли тело сами по себе, перепрыгивая все пеньки и ямки навстречу. Светляки неслись следом, едва ли разделяя преследуемых от неизвестных охотников. Прорубая лес на своём пути, юркий мальчик совсем не обращал внимания, куда ступает его нога. Под очередной шаг случилось...

— Хыыыть, ааааааа! — хруст веток, писки Альфии и вой, который почему-то отдалялся слишком стремительно. Что с одной стороны, конечно, радовало, а с другой — взгляд вырывал фрагментами то ярко-синее небо, то хвойные кроны, то мшистую землю.

Кубарем со склона пролетели несколько секунд, щепотка свободного падения — и все синяки, ушибы и ссадины, вся боль и усталость резко отошли на задний план. Воздуха катастрофически не хватало, оно и не удивительно: ведь Элайн со спутницей влетели в самый настоящий грот. Ледяная вода быстро привела в чувства и заставила биться сердце ещё активнее. Чудом зацепив рукой Альфию в её звериной форме, Элайн, оттолкнувшись от камня, всплыл на поверхность и жадно захватил воздух.

— Они остались сверху, по всей видимости, на своей территории. Ты в порядке? — кхх...

Альфия держалась на удивление спокойно. Элайн без слов гыкнул в ответ и парой гребков подплыл к берегу. Едва выбравшись на мшистый ковёр, плюхнулся без сил и, вымокший до последней нитки, пытался отдышаться. Альфия же вовсю латала ссадины магией исцеления, отчего самочувствие стремительно улучшалось.

— Кажется, клинок и часть брони бесследно канули в бездну... А жаль, хорошие были вещи.

— Я поражаюсь твоей легкомысленности! Ещё немного — и в бездну канули бы мы с тобой. Точнее, не в бездну, а в желудках наших преследователей.

— Есть догадки, кто или что это могло быть?

— Да тут и гадать нечего: обычные волки. Самые что ни на есть настоящие, серые, очень голодные, злые волки.

— И неужели никакие не магические звери?

— Элайн, будь те волки хоть на чуть-чуть связаны с магическими зверями, ты бы и шагу не успел сделать. Что, кстати, немного странно: видеть вполне себе обычных животных в самой чаще леса. Но да ладно, для нас же лучше.

— И вообще, раздевайся, ты насквозь промок. Ещё не хватало, чтобы ты заболел. И самое время применить дыхательную технику, тебе необходимо восстановиться.

— Да-да, это я уже понял. — скидывая с себя мокрые тряпки, стягивая самодельные пластины, Элайн внимательно всматривался в глубь грота. Кристально чистая вода вовсе не таила в себе никаких секретов, всё было как на ладони. А в особенности — странной формы предмет прямо на самом дне.

— Забавная у тебя побрякушка на шее, где взял? — юркая Альфия подцепила кулон, который достался Элайну от почтенного Фела на прощание. Отчего тот, не нарушая дыхания, ласково отодвинул Альфию в сторонку.

— Это подарок. Прощальный подарок. Очень ценный для меня, да и вдобавок самый настоящий магический артефакт! — с детской наивностью и гордостью произнёс Элайн.

— Ну-у, артефактом, тем более уж самым настоящим и магическим, я бы его не называла даже при всём желании. Как минимум потому, что вещичка практически одноразовая: ещё немного — и эффект совсем пропадёт. Камушек внутри совсем-совсем тусклый.

Не ответив ни слова, Элайн постарался сравнить ощущения от ношения ожерелья с теми, что были до отправления из Орто и сейчас. Разница и вправду чувствовалась. Не очень сильная, но вполне себе. Из-за чего бы это? Словно читая мысли, Альфия взяла инициативу на себя.

— С твоей способностью впитывать подобные аксессуары весьма непрактичны. Из плюсов: ты, очевидно, получаешь от них куда больше пользы, чем остальные. А из минусов, что так же очевидно, эти безделушки быстро приходят в негодность.

— Ну пусть и так. Даже если эта вещь совсем себя изживёт, я всё равно буду бережно хранить её. Она для меня больше, чем просто безделушка.

— Поменьше болтай — побольше дыши. Не отвлекайся, никто не забирает её у тебя. Просто заметила и решила поделиться мыслями. Давай, ещё немного — и будешь нырять. Ты ведь тоже заметил ту штуковину на дне? Не уверена, что это, но явно не творение природы. Определённо стоит проверить.

Попрактиковавшись с «Дыханием леса» чуть меньше часа, да в совокупности с лечащей магией Альфии, Элайн был как огурчик. Правда, немного покоцанный: следы недавних приключений тут и там оставались на молодой и нежной коже ребёнка. Но что не убивает — делает нас сильнее? Или злее... А, не важно.

— Как думаешь, что это?

— Знаешь, Альфия, только один из нас двоих преодолел рубеж в пять тысяч лет, так что не мне решать.

— Знаешь, Элайн, только один из нас несусветный грубиян. Я и в свои пять с хвостиком прекрасна и неотразима. Тем более считай, что мне несколько дней от роду. Маны в моём теле едва ли наскребётся на младенца.

— Извини, но, как ни посмотри, отсюда это просто каменюка загадочной формы. Гадать можно бесконечно.

*Плюх*

— Н-даа, какой бесстрашный ребёнок. — проговорила шёпотом и с восхищением Альфия сразу после того, как Элайн без предупреждения сиганул в воду рыбкой. И где только плавать научился?

Чем ближе Элайн подплывал к загадочному предмету, тем яснее становилось, что вовсе это не камень странной формы. Камни окружали всё вокруг, а находка лишь пропускала через себя свет, отчего казалось, что сама она — каменная. Обхватив небольшую полусферу рукой, Элайн быстренько всплыл на поверхность и тут же выпустил из окоченевшей руки загадочный кусок стекла. Даже студёная вода не была так холодна: мох вокруг предмета тут же покрылся инеем, а сама полусфера под прямыми лучами солнца начала переливаться всеми оттенками лазурного неба и леса.

— Элайн, могу тебя поздравить. С этим древним, очень древним, но весьма простым изобретением мы точно никогда не потеряемся. Да и магии для использования надо всего ничего. Нам повезло, очень повезло.

— А что это?

— Это достояние, на удивление — человеческого рода. Его создал мореплаватель, который бороздил океаны всю свою жизнь. Материал, из которого сделано это чудо человеческой мысли, — тысячелетний лёд из ледников далеко за горизонтом. Напитан он твоей любимой магией света, но света лунного. Считай, у тебя в руках весь мир, буквально — на ладони. Смелее, попробуй, окутай его своим светляком и возьми в руку.

С опаской, да не то чтобы с искренним желанием, Элайн послушался Альфию скорее из любопытства. Что-то невероятное точно должно было произойти. Да и вкрапления, изначально ничем не примечательные, всё больше стали напоминать звёздное небо. Сотворив светляк и подняв полусферу с земли, в радиусе пары метров поляну накрыло прозрачным куполом, в котором частицы света начали витать в хаотичном порядке. Но спустя несколько минут всё пришло в норму, и перед глазами растекалась карта близлежащей территории и её окрестностей.

— Поздравляю, Элайн. К нам в руки попал самый настоящий — звёздный компас. Поистине невероятное изобретение. Даже в моё время стоило держать в секрете его существование. Позволить себе артефакт из тысячелетнего льда, зачарованный лунным светом, могли лишь единицы. Так что давай быстренько осмотримся и сразу же подготовим для него мешок. Ну-ка, пальни лучом во-о-он туда.

Не задавая лишних вопросов, Элайн сотворил светляка, через мгновение прошив насквозь небольшой кустарничек. По поляне распространился будоражащий желудок запах жареного мяса. Поодаль от полянки практически полностью запёкся белоснежный кроль. Помер пушистик точно быстро и безболезненно.

И вот спустя несколько минут на импровизированной жаровне из веток уже вовсю жарилась кроличья тушка. А Элайн параллельно с этим, под чутким руководством Альфии, обрабатывал кроличью шкурку и кожу, подготавливая сумку для хранения столь ценной и неожиданной находки.

— По привычной схеме, смотри и запоминай! Только очень внимательно!

Вырисовывая в воздухе очередные руны, Альфия выглядела очень уставшей. Даже на звериной мордашке ощущалось истощение. Но своё дело она доделала до конца.

— Это базовые руны пространственной магии. Что с ними делать, догадаться несложно. Лаос, интерр`а и Газис в точно такой же последовательности разверни внутри сумки. С твоим уровнем этого хватит, чтобы увеличить объём такого маленького хранилища в четыре, ну может пять раз. Мелочь, но приятно.

— Мелочь? — не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы не понимать: даже за такую сумочку в рабском квартале из тебя бы сделали решето. Да куда уж там, сделали бы так, чтобы о твоём существовании знать не знали бы.

— Ну да, мелочь. Давай, раскрывай карту ещё раз. Быстренько пробежимся и приступим к трапезе — уже слюнки текут.

— А разве представители твоей расы плотоядны? — с приподнятой бровью перевёл косой взгляд на Альфию любопытный мальчик.

*кусь*

— Ауч, за что?

— За глупые вопросы и в доказательство того, что мы едим мясо.

Развернув карту, Элайн быстренько сориентировался: вот граница с пустошью, вот вроде бы и дорога, по которой они шли. В целом, они были совсем недалеко от того места, где Элайн провалился под землю. Сама по себе карта была очень скудной — от силы две-три сотни метров, и то не в диаметре.

— Н-да, не такая уж и универсальная это вещь, звёздный компас.

— Не говори ерунды. От того, что он пуст, это не делает его бесполезным. Единственное, о чём это говорит, — так это о том, что он пролежал тут очень-очень долго. Вся информация на нём давным-давно была стёрта беспощадным временем. Научишься взаимодействовать со звёздами — все дороги для тебя будут открыты. По крайней мере те, куда проникает их свет.

Немного воодушевившись, Элайн и Альфия спрятали компас в сумку и принялись за еду. Оказалось, что не евший ничего, кроме пещерного мха, юноша и переродившаяся хранительница были настолько голодны, что целиком уничтожили целого кроля.

Наевшись до отвала, с невероятным чувством восторга и насыщения они выдвинулись в сторону тракта, по которому обычно передвигались путники. Альфия залезла за пазуху и после усердной работы и первого за несколько тысяч лет приёма пищи свернулась калачиком и засопела. Элайн же, в свою очередь, с осторожностью двигался сквозь лесную чащу, медленно, но верно пробираясь к цели.

— С клинком, конечно, было немного комфортнее. — под нос пробубнил себе мальчик и тут же наткнулся взглядом на чересчур привлекательную палку. Сразу вспомнил, как лупил похожей траву в рабском квартале.

Немного магии и...

— Вуа-ля, настоящее деревянное копьё! Клааасс. — всё с тем же детским восхищением осматривал Элайн своё творение. Да какое практичное: и опереться можно, и отпор дать. Наконечник из кости смотрелся устрашающе и завораживающе одновременно.

Опираясь под каждый шаг на новенькое оружие, Элайн уже вовсю шагал по протоптанной дорожке. Пока не наткнулся на уже знакомые указатели.

«Секка»

«Восток»

«Граница»

— Как будто бы у меня есть выбор. Кроме ближайшей деревушки я при всём желании никуда не доберусь.

К тому времени, как Элайн доковылял до деревни, Альфия закопошилась и с интересом наблюдала за окружающей обстановкой. Сам мальчик, конечно, особо не придавал значения своему внешнему виду, но Альфия ничего с этим поделать не могла. Взъерошенные волосы, поношенная, местами прорванная одежда, непонятного происхождения броня и кожаный кошелечек на поясе. Вдобавок ко всему — неплохое, хм, а ведь и вправду неплохое деревянное копьё и хорёк на плече. И так уже картина маслом, а если брать во внимание, что это семилетний пацан с исцарапанным лицом, но при этом всё таким же по-детски наивным и молодым...

— Элайн, не разговаривай со мной в присутствии чужих людей. Притворись, что я всего-навсего твой питомец. Нам нужно понять, как тут всё устроено. Единственное, что никогда не должно было измениться, — так это то, что всем вокруг нужны деньги. А я вот не припомню, чтобы из тебя выпадала хоть одна медная монетка.

— Да, ты права. И что делать?

— Давай заглянем в местный трактир. Ничего, кроме как продать что-то из своих умений или ресурсов, у тебя не остаётся. Никакую работу даже я бы не доверила семилетке, да тем более в таком виде.

— Так а из ресурсов у нас только немного меха, кожи и кости.

— Вот и узнаем. А вон и трактир, судя по вывеске. Всё, прекращай болтать, люди и так бросают на тебя косые взгляды.

Пройдя немного по деревне, стало ясно, что она крайне небольшая. Несколько просёлочных дорожек и несколько десятков домиков. Трактир выглядел цивильно, хоть и не поражал своими масштабами. На заднем дворе бородатый, седовласый дядька колол дрова, бегали куры. Одним словом — деревня.

— Кхм-кхм, извините, я бы хотел узнать, где тут можно остановиться? — стоя на самых носочках, Элайн отважно спросил у грузной женщины по ту сторону стойки.

— Ишь ты, какой важный. А сколько тебе лет, малыш? Ты потерялся? — басом, но без грубости ответила женщина, так и не прекратившая заниматься своими делами, стоя спиной к Элайну.

— Меня зовут Элайн. Родителей у меня нет. Я бы хотел знать, где тут можно остановиться? — с лёгкой дрожью в голосе повторил уже не такой уверенный в себе малец.

— Ну заладил... — едва обернувшись, смуглая женщина за стойкой слегка приоткрыла рот от удивления. — Вот те на, и вправду совсем ребёнок. Что тебя сюда привело?

— Я направлялся в столицу с группой, но по случайному стечению обстоятельств отбился от группы и потерялся в лесу. Так я и оказался здесь, уже без группы, совсем один.

— С группой, говоришь... А как давно это было?

— Трудно сказать, госпожа, но времени прошло достаточно.

— И ты хочешь сказать, что такой малец, как ты, продержался в наших лесах дольше одной ночи и остался жив? Так мало того, ещё и выбрался обратно к людям. Кто ты такой?

— Госпожа, я Элайн. От хищников меня защищала моя защитница — Афелия. Она предупреждала меня об опасности, и мне всегда удавалось избежать встречи с ними. Питался я мясом кроликов и мелких зверьков, а ночевал под наспех сооружённым шалашом.

— Хмм... Ладно, чёрт с тобой. Три медяка — и комната твоя на день. Ещё три медяка сверху — и прибавим к твоему проживанию трёхразовое питание нашей стряпнёй. А где я могла тебя видеть?

— Навряд ли мы виделись хоть раз, госпожа.

— Элайн, зови меня Люсинда. Я управляющая этим трактиром уже как с три десятка лет. Никто давным-давно не называет меня госпожой.

— Люсинда, а в качестве оплаты принимаются ресурсы?

— Ну началось... Показывай, что у тебя тут. — закатив глаза, Люсинда уставилась на стойку в ожидании.

Ловко выудив из миниатюрной сумочки несколько белоснежных костей, аккуратно обработанный мех и шкурку, Элайн заставил Люсинду присвистнуть.

— Это ты так сам научился свежевать дичь? В твоём-то возрасте, да и ножа я при тебе не вижу... Знаешь, на самом деле мне это всё без надобности, но твоё добро с удовольствием выкупит наш ремесленник Бром. Он живёт в четырёх домах от трактира на центральной улице. На пару ночей тебе тут точно хватит. И всё же, не расскажешь секрет?

— Секрета никакого нет. Кроме кроликов я ничем не питался, вот и приловчился. А нож потерял этой ночью, когда убегал от волков.

— Всё понятно. Тогда ступай, буду ждать тебя тут, Элайн.

И Люсинде, и Альфии было ясно как божий день, что Элайн совсем не умеет врать. Но смущать ещё больше и без того волнующегося бедолагу не хотел никто. Люсинда подчеркнула для себя, что юноша полон сюрпризов, но всё ещё не могла вспомнить, где же видела это лицо... Альфия же подметила, что даже трактирщица удивилась чистой обработке ресурсов Элайном. И дело вовсе не в том, что Элайн — мастер своего дела, а в том, что привычные действия и манипуляции с магией тут явно давно отошли на второй план, а то и вовсе позабылись. Это и вправду стало настоящей загадкой и пищей для размышления для Альфии.

— Будь осторожен, Элайн. Не показывай сходу всё, что у тебя есть, и пока не говори никому, что ты владеешь магией. Судя по всему, сейчас это и впрямь настоящая редкость. А вот и домик ремесленника. Достань все материалы из сумки заранее, а саму сумку сдвинь под накидку так, чтобы её не было видно. Пусть пока что будет так.

— Хорошо, я понял. Спасибо, Аль...

— А НУ ПОШЁЛ ВОН ОТСЮДА! ЕЩЁ РАЗ Я ТЕБЯ ТУТ УВИЖУ — И ТЫ ОЧЕНЬ СИЛЬНО ПОЖАЛЕЕШЬ! — грозным басом прокричали из ремесленной лавки, дверь которой выбил своим телом кубарем вылетевший мужичок с узкими глазами и козлиной бородкой.

Желание заходить туда пропало совсем.

Глава 13. Господин Маджин

*минутой ранее*

— Преуважаемый господин Маджин, вот всё, что вы просили, до последней косточки.

Тяжелое сопение и багровеющее лицо господина Маджина выдавало в нём неподдельную агрессию. Так оно и неудивительно.

— Ты мне что притащил, а?! Индюк недоделанный, тебе прошлого раза мало было? А?

Крепко сжав в руке жалкое подобие косточек, стерев половину в порошок, Маджин швырнул их в лицо наглому пришлому, который несколько раз подряд приносил вместо качественных материалов жалкое подобие. Где он их собирал и как — одному богу известно. Собственно, где и как старому ремесленнику было совсем не интересно.

— Да что вы, господин...

Не успел он договорить, как мускулистая рука выхватила шкирку хитреца и швырнула к выходу, да так, что своей физиономией жалкий обманщик выбил тяжелую дубовую дверь и кубарем выкатился на улицу.

*настоящее время*

— Хорошо, я понял. Спасибо Аль...

— А НУ ПОШЁЛ ВОН ОТСЮДА, ЕЩЁ РАЗ Я ТЕБЯ ТУТ УВИЖУ — И ТЫ ОЧЕНЬ СИЛЬНО ПОЖАЛЕЕШЬ! — грозным басом прокричали из ремесленной лавки, дверь которой выбил своим телом кубарем вылетевший мужичок с узкими глазами и козлиной бородкой.

Желание заходить туда пропало совсем.

— А нам точно туда?

— Да больно ты понимаешь, старый пень, был бы ты настоящим ремесленником, сидел бы ты в такой глуши? — поправляя смешную шляпку, съязвил странный человек.

За что тут же поплатился: следом за ним полетел мешок с его же добром, благополучно достигший области морды-лица и заново посадивший человека со смешной шляпой пятой точкой на землю.

— ПРООООЧЬ!

— Альфия, я совсем-совсем не хочу туда идти. — Элайн сказал это настолько шёпотом, что даже острый слух Альфии не воспринял слова всерьёз. А сам попятился задом.

— Давай, не дрейфь. Все ремесленники любят только три вещи: чтобы их боготворили, работу и денежки. Уж с чем-нибудь ты ему точно угодишь.

— Лаа-адно...

Элайн незаметно подошёл к порогу и робко перешагнул. Взгляд Маджина был размытым и глядел сквозь, сухое лицо, грубые скулы, несколько шрамов. Седая борода с косами и длинные серебряные волосы. Несмотря на внешний вид, дедом его язык назвать не поворачивался. Оголённые руки, под смуглой кожей виднелись мышцы, очень сильно напоминающие канаты, которыми отец запрягал телеги в рабском квартале. Мощь в каждом вдохе чувствовалась прямо на пороге лавки, дальше Элайн пройти не мог даже при всём желании.

— Чего тебе, сопляк...

От взгляда и вовсе пробежали мурашки. Жадный глоток воздуха и...

— Ыхх... — у Элайна перехватило дыхание. Какой позор, подумал он. Пока шёпотом не услышал слова Альфии над ухом:

— Не паникуй, воля у этого мастера несокрушима, вот и давит на тебя. Постыдился бы. Дыши глубже, рано или поздно он тебя отпустит.

— Интересно, очень интересно... Проходи, коль пришёл, рассказывай.

В один миг чудовищное давление пропало, в нос ударил приятный запах дерева и металла. В целом, не считая нахождения здесь чересчур странного хозяина лавки, — атмосфера уютная.

— Меня зовут Элайн, госпожа Люсинда отправила меня к вам, сказала, вам понравится. — параллельно Элайн выложил на стол горстку костей, шкурку и кожу с парой клыков.

— Не часто Люси отправляет ко мне кого-то. Ну давай посмотрим, что тут у тебя.

Перебирая в руках материалы, которые сами по себе были обычными, Маджин всматривался скорее в качество обработки, словно они и вовсе всегда были по отдельности. Последний раз материалы такого качества ему приносил ныне покойный охотник-старожил, который на старости лет зарабатывал себе на жизнь охотничьим промыслом. Собственно, от этого и поглядывал на мальца с подозрением.

— Где взял?

— В лесу, господин, с белого кролика. — словно ничего не понимая в ситуации, выпалил как на духу Элайн.

— С кролика, говоришь... То, что с кролика, я и сам вижу. Кто тебе их дал? — с уже нескрываемым интересом спросил Маджин.

— Всё сам, господин, вот этими руками. — одновременно с этим наивно вытянул руки вперёд.

Маджин церемониться не стал, обхватил стальной хваткой запястья и дёрнул на себя. От неожиданности Элайн охнул, а Альфия юркнула из-под накидки и с шипением вцепилась зубами в руку, настолько огрубевшую от работы, что едва ли смогла прокусить кожу. Но Маджин даже не дёрнулся, всё продолжал вглядываться в глаза.

— Спрошу последний раз: твоих рук дело?

— Да, господин.

— Ухх, ну вот и славно. — вмиг лицо Маджина изменилось до неузнаваемости.

Тяжело даже было сказать, один и тот же человек стоял перед ним или нет. Невыносимое давление сошло на нет, а серая гримаса отчуждения сменилась самым что ни на есть милым личиком. Ну, милым — громко сказано. Скорее добродушным.

— Поступим так: всё это я заберу у тебя в качестве компенсации за причинённый твоим зверьком вред. — потирая руку, не испытывая, в общем-то, особых неудобств, пробасил Маджин. — Люси могла прислать тебя ко мне только по двум причинам: основная — у тебя нет денег. А по поводу второго — проверим на деле. Предлагаю тебе подработать у меня какое-то время. Навряд ли ты сейчас куда-то спешишь, судя по твоему виду.

— Да, господин, с удовольствием, господин.

— Маджин. Моё имя Маджин. Я оплачу тебе три дня в трактире с трёхразовым питанием, разумеется. По окончании трёх дней жду от тебя всё то, что ты принёс, в пятикратном размере. За это ты получишь серебрушку. А дальше посмотрим.

— Спасибо, господин Маджин, буду рад стараться! — едва договорив, Элайн сразу же вылетел наружу и двинулся в сторону леса. Даже не успев дослушать, что ещё хотел сказать ему Маджин.

— Постой! Ну куда же ты? Я что ли сам пойду к Люси оплачивать твоё жильё? Эхх.. Вот молодёжь пошла. Хех, а ведь забавный малый. — покачав головой и сухо улыбнувшись, сказал ремесленник вслед уже скрывшемуся из виду Элайну.

— Элайн! Ну-ка остановись на секунду, что это с тобой?! — Альфия тоже была на взводе после встречи с Маджином. Уж чересчур сильное влияние он оказывал на её тело в данный момент. В былые времена она бы подавила его своим влиянием, но сейчас почувствовала себя и вправду беззащитным хорьком.

— Альфия, что это такое было?

— Воля. Одна из основополагающих сил. Воля господина Маджина велика, он явно не простой ремесленник и за свою жизнь пережил многое. Признаюсь тебе честно: в моём нынешнем состоянии и я поддалась влиянию. Тебе стоит поддерживать с ним тёплые отношения, если хочешь на какое-то время остаться в деревне. И заметил ли ты, как он смотрел на материалы, добытые с помощью магии? Тебе придётся обзавестись ещё одним кинжалом и приобрести нож для шкур.

— Зачем?

— Затем! Во всей деревне я не почувствовала ни одного мага. Уж не знаю, с чем это связано, но держи всё своё при себе. А нож с кинжалом тебе потребуются для легенды. Пусть все думают, что твои руки золотые, нежели узнают, что ты маг.

— Я понял. Но где мне взять ещё одно муравьиное жвало?

— Оно тебе ни к чему, наоборот, привлекло бы много внимания. Используем то, что имеем. Кости — вполне себе годный материал для орудий труда. Так что достаточно будет первую пару кроличьих туш пустить в расход.

— Так-то оно так, значит, так и поступим.

Двигаясь к выходу из деревни, Элайн обратил внимание, что все вокруг были заняты своими делами. Такими домашними, такими простыми. Дети его возраста и чуть младше бегали по дворам и играли друг с другом, родители погрязли в быту: кто рубил дрова, кто выбивал бельё, кто занимался домашним скотом. Такая далёкая и как будто бы уже непривычная жизнь. Нехотя, но Элайн в полной мере осознавал, что не вернётся к этому уже никогда.

«Никогда не говори — никогда» — всплыли в памяти слова старика Фела. К чему бы это.

Пройдя по центральной дороге к выходу, Элайн наткнулся на парочку зевак у самых ворот. По всей видимости, они выполняли роль какой-никакой, но всё же охраны. Тем не менее никакого внимания на парня не обратили и спокойно пропустили мимо, продолжая играть в какую-то замысловатую игру с деревяшками. Оно и к лучшему.

— Элайн, предлагаю тебе пройти в противоположную от муравьиных пещер сторону. Уж не знаю насколько, но мне кажется, рисков встретиться с волками вблизи деревни будет меньше, чем в чаще.

— Думаю, ты права. Осталось только придумать, как и на что ловить кроликов.

Так они вышли за пределы деревни, обогнули её и зашли в лесок. Совершенно не беспокоясь об обратном пути, двигались, не оставляя никаких меток на деревьях. Конечно же, это было ни к чему: в сумке всё ещё лежал компас, поэтому все переживания по этому поводу сходили на нет.

— Элайн, смотри!

На лесной опушке пасся ничего не подозревающий оленёнок. Элайн любовался им несколько минут, после чего принял тяжёлое решение: либо он, либо он. Сразу призвав несколько светляков, сконцентрировался на своей цели. Только вот, словно что-то заподозрив, детёныш мгновенно ускакал в сторону леса и скрылся за деревьями.

— Эх ты, горе-охотник. Быстрее надо. Сейчас бы уже лакомились нежным мясом оленя...

От сказанных с такой тоскливой интонацией слов со стороны Афелии ему стало не по себе. Одно он понял точно: Афелия — любительница вкусно и много поесть!

Так проскитавшись по лесу ещё немного, на соседней полянке засверкала в траве уже знакомая белая шкурка, а может, и две? Светляки, следовавшие по пятам, приняли боевую готовность. Раз... Два... Залп!

— Вот и славно, пойдём собирать трофеи!

В этот раз попадание было максимально удачным: луч пропалил не так много, и шкурки двух бедолаг сохранились практически полностью. Уже привычным делом Элайн пробежался по кролям, и через несколько минут на костре запекалось сочное мясо дичи, а Элайн раскладывал по траве ресурсы. Посовещавшись с Афелией, решили сделать ещё одну сумку, намного больше кошеля, но без использования пространственной магии, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. В эту сумку с запасом перекочевали все остальные ресурсы.

— Ммм... Как же это вкусно! Ела бы такое каждый день! — чавкая, вовсе забыв про манеры, Афелия совсем не была сопоставима с тем образом мудрой и властной женщины в усыпальнице.

— А тебе лишь бы поесть!

— Да кто бы говорил! Сам сидишь весь чумазый и уплетаешь за обе щеки крольчатину!

С довольной улыбкой хмыкнув в ответ, дожёвывал свой последний кусок Элайн. Затушив костёр, он приступил к созданию орудий труда. Тщательно обдумав будущий внешний вид изделия, примерив все косточки друг к другу, Элайн решил зайти дальше и немного усложнить конструкцию деревом и кожей. От тонких манипуляций и достаточно продолжительной работы с магией в итоге получился прекрасный костяной кинжал с прочной рукояткой, обмотанной кожей. От такого голод вновь разыгрался и появилось лёгкое головокружение. Будь рядом светляки, их свет явно бы потускнел.

— Элайн, не переусердствуй. Теперь тебе необходимо восстановить силы, чтобы продолжать охоту. А солнце уже вот-вот начнёт опускаться за горизонт.

— Не думал, что создание предметов будет отнимать столько сил.

— А ты думал, почему ремесленники так высоко ценятся? Так это ты угробил столько сил и времени на небольшой костяной кинжал из самых обычных материалов. Получился он, конечно, отменным, спору нет, но не отменяет того факта, что никакими свойствами он не наделён. Артефакторы, кузнецы, портные, да и остальные не зря едят свой хлеб. Лучшие из них буквально плавают в золоте и славе. Если для того, чтобы быть средним боевым магом, достаточно иметь неплохой запас маны, то чтобы стать первоклассным ремесленником, этой самой маной нужно управлять в совершенстве. Они годами оттачивают своё мастерство в тонкой манипуляции и взаимодействии с материалами.

— Выходит, и маг из меня никудышный, и ремесленник?

— И думать об этом забудь. Лучше продолжай дышать. В твоём возрасте дети даже в моё время рядом с тобой не стояли, а сейчас прознай о тебе хоть кто-то — в покое бы точно не оставили! Так что постарайся на людях не выделяться, побудь для всех обычным ребёнком. Тебе же будет лучше.

Во время медитации и применения «Дыхания леса» Элайн сопоставил два и два. Господин Фрилунд не просто так с таким трепетом отнёсся к нему и без раздумий взял с собой в столицу. Кто знает, что бы с ним стало, окажись они в месте своего назначения?

*Тем временем в трактире Люсинды*

— Говорю тебе, видела я его где-то раньше!

— Люси, он точно никогда не пересекал границы Секки. Я бы знал о существовании этого ребёнка, даже будь он тут проездом. Очень уж интересный малый. Вот, кстати, твои восемнадцать медяков за три дня его пребывания тут. Уж пригляди за ним.

— Ну раз сам Маджин доковылял из своей лавки до моего трактира, так и быть, пригляжу...

— Но говорю, видела я его! Видела!

— Да что ты заладила? Видела и видела, чего теперь? Хватит гундеть, голова от тебя разболелась. Пойду я обратно к себе, работы непочатый край.

— Ты это, заходи, если что, тебе тут всегда рады!

*Где-то в лесах за пределами Секки*

— Вооот, вот это дело! Такими темпами мы управимся куда раньше, чем планировали. Ещё и время на отдых останется. Только нам пора возвращаться, скоро начнёт темнеть. Провести ночь определённо лучше в трактире у госпожи Люсинды, чем в лесу в окружении диких зверей.

— Ты как всегда права, Афелия. Да и в эту сумку больше не влезет. — доверху забив небольшую кожаную сумку, осознанно сделанную без особых стараний, они двинулись в сторону деревни. Попутно призвав пару светляков, чтобы немного разбавить сумерки, которые уже успели набрать власть в округе.

Предварительно убедившись, что вокруг никого, из кошеля изъяли компас и напитали его магией света. Несмотря на звёздное небо и практически полную луну, Элайн так и не понял, как взаимодействовать с лунным светом, поэтому активировал компас как мог. Небольшую полянку озарило бледным свечением, и перед глазами предстала уже более детальная карта местности с деревней и прилегающей территорией.

— Вот это другое дело, теперь будем знать, где мы и куда пойдём завтра.

— Давай, поторапливайся. Уже полностью стемнело, сооруди факел из подручных средств. Сыграем в игру одного актёра, пусть пока твои способности останутся за занавесом тайны.

Наспех обмотав кожаным обрывком ветку и подпалив её, вышел вполне сносный факел. Светляки рассеялись, и на подходе к деревне навстречу выдвинулись два огонька. Судя по всему, те два стражника и кто-то ещё?

— Элайн?! Элайн?! Это ты?! — взволнованный женский голос раскатился по округе.

Неужели госпожа Люсинда самолично вышла встречать его к воротам? Но зачем?

— Элайн! Господин Маджин внёс за тебя плату на три дня вперёд и сказал, чтобы я ждала тебя к вечеру. Но даже после заката ты так и не появился. Я закончила работу в трактире, но тебя всё не было и не было. Ради интереса я подошла к воротам, но стража в голос сообщила, что мальчик в тёмно-серой накидке не возвращался обратно.

— Прошу прощения, что заставил госпожу Люсинду волноваться из-за меня. — потупив взгляд, Элайн ощутил знакомое чувство. Словно матушка отчитывала его за то, что задержался у деда Фела, или когда отец по утрам будил его несколько раз подряд. Ну что за напасть...

— Пойдём, Элайн, твой ужин уже остыл, но всё же ждёт тебя в твоей комнате. К слову, комната номер тринадцать — твоя. Можешь располагаться и чувствовать себя как дома, но только три дня. Потом изволь, нужно заплатить.

Знакомое чувство испарилось без следа. Словно и не было никогда. Разделив ужин с Альфией, разложив вещи и материалы по полу, Элайн прикинул, что ещё один такой же плодотворный день — и можно сдавать работу господину Маджину. Из самой длинной кости Элайн смастерил нож для шкур и из обрывков кожи сделал несколько подвязок, чтобы было удобно доставать кинжал и нож в случае необходимости. Истратив последние силы, занял посреди комнаты уже знакомую позу и только приступив к технике, взглянул на кровать, на которой, растянувшись поперёк, мирно сопела Альфия. А ведь и вправду, так тепло и уютно не было уже давно.

— Добрых снов, Альфия.

Глава 14. Сокрытое в лесах

— Элайн, просыпайся, кто-то подошёл к двери! — еле слышно произнесла Альфия.

Разомкнув глаза не в привычной позе, а на полу, но, несмотря на ломоту в теле от сна на деревянных досках, ощущая отдых и даже какой-то уют, Элайн перевёл взгляд на дверной проём. В щели виднелись башмаки Люсинды.

— Элайн, твой завтрак готов, спускайся. — подтвердив догадку, прозвучал её голос, и голодный как волк он начал натягивать на себя тунику.

— Элайн, послушай, тебе не кажется странным, что Люсинда лично принесла тебе вчера ужин и пригласила сегодня на завтрак? Мир может и изменился, но не настолько, чтобы трактирщики ухаживали за постояльцами. — Альфия была права. Не привыкший к доброте, Элайн насторожился, но от завтрака отказываться не стал.

Медленно пережёвывая жилистый кабаний бекон, мальчик смотрел по сторонам. Непонятно было, пустовал ли трактир обычно в это время, но помимо Элайна в нём сидел тот самый чудаковатый мужичок с козлиной бородкой, которого вышвырнул из ремесленной лавки господин Маджин, и сопел за бочкой местный забулдыга.

До полноты заказа не хватало нескольких тушек кролей. Мешок с добытым добром был под стулом, и лямка была зажата между ног. Альфия настороженно смотрела за козлинобородым, но тот вроде бы не подавал никаких признаков опасности.

Солнце уже в зените. Покончив с завтраком, Элайн двинулся в сторону леса. Если верить карте, то вчера он едва не дошёл до полянки, на которой, скорее всего, обитали кроли — они-то ему и нужны. Проходя мимо лавок, приходилось жаться с народом: улочки в Секке были очень узкие в связи с плотным расположением домов между исполинских деревьев, а то и вовсе в них.

Деревушка была не то чтобы большая, но местные умудрялись составлять друг другу здоровую конкуренцию. Ну или не очень. Несколько охотничьих лавок, ещё пара мелких ремесленных мастерских, судя по ассортименту — без наличия искусных мастеров, но явно пользующихся спросом у местных. Видимо, лавка господина Маджина подходила далеко не каждому. Лекари, алхимики, антиквар, торговцы материалами, даже деревенская школа и хижина лесника.

Элайн позаботился о безопасности и тщательно замотал свой костяной кинжал среди одежды — и явно был прав. Зайдя в одну из лавок, качество предлагаемых безделушек оставляло желать лучшего. Несколько кожаных роб, наплечей и плащей за баснословные десятки серебряных, а пара луков и мечей за стеклянными витринами и вовсе пробили порог в золотой. Сколько он ни вглядывался в них, особенного в них не было ничего.

— Либо покупай, либо проваливай, мелюзга! — лавочник язвительно сделал замечание.

— Уже ухожу, прошу простить, господин.

— Давай-давай, уматывай, ишь развелось, тьфу.

На выходе Элайн встретил козлинобородого, который нёс в руках какие-то материалы, видимо, тоже на продажу. Что занимательно, лавочник его не выгнал. Ну собственно, что и требовалось доказать: какие материалы, такой и ассортимент.

Выходя за границу деревни, Элайн чувствовал всем нутром, как стражники прожигают в нём дыру взглядом.

— Малыш, происходит что-то странное. Я думаю, на ночь тут оставаться не стоит. Давай побыстрее закончим с заказом, заберём свой серебряк — и дело с концом. Ты явно чем-то интересен местным, но нам сейчас не до выяснений.

— Альфия, я это понимаю. Я рос в рабском квартале, слишком хорошо чувствую их намерения. На удивление, из всех, с кем мы пересекались, только господин Маджин внушает доверие, но рисковать никак нельзя.

Дойдя до поляны, предположения Элайна подтвердились: полное поле кролей, щипавших травку. В два движения распустив лучами светляков, ближайшие тушки уже дымились на лужайке. Со своим заданием было покончено за пару часов. Разложив косточки, шкурки и мясо по свёрткам, Элайн был готов выдвигаться обратно.

— Давай, одна нога тут, другая там. Заночуем в лесу, тут явно будет безопаснее трактира. — Альфия была крайне напряжена, но оба понимали, что деньги в пути потребуются.

Путь обратно занял меньше получаса. На воротах Элайна встретил козлинобородый и поглотил взглядом — точно мутный тип. Стоит держаться от него подальше.

— Господин Маджин, я всё!

— О, проходи быстрее, Элайн! Шевелись! — выскочив со своими габаритами из-за прилавка, Маджин подлетел к мальцу, плотно затворил дверь и вывесил табличку «Закрыто».

— Элайн, тебе тут не место. Объяснять времени нет, но мой зуб давно наточен на алчных скотов, прихвостней аристократов и им подобных. Несколько месяцев назад тут был очень важный дядька, кто-то из придворных. С ним был небольшой отряд воинов. Они останавливались в трактире у Люсинды, а воины подходили ко мне за услугами кузнеца. Должен тебе сказать, там был великан с багровой бородой — один бог знает, что воин такого ранга забыл в нашей глуши. Так вот, эти люди оставили на тебя ориентировку. Дядька в рясе обещал озолотить любого, кто тебя найдёт. Так что ты — цель всех местных забулдыг, охотничьих псов, да и в целом местных, кто желает распрощаться с бедностью.

— Господин, а зачем вы мне это говорите?

Задумавшись, он задрал кофту, и взору Элайна с Альфией открылся торс Маджина, который ничуть не уступал рукам. Кожа на стальных мышцах была скорее декорацией. А вот замысловатый узор заставлял глаза напрягаться.

— Элайн, ответь на милость. — заправляя кофту в штаны и не отводя взгляда от Альфии, напрягся Маджин. — Что у тебя за зверёк такой? Никто не приносил мне хорьков, тем более таких странных, а дичи за свою жизнь я повидал немало.

— Человек, ты действительно исключительно одарён. Проклятие на тебе сильное, увы, в нынешнем своём состоянии я не смогу помочь, но облегчу боль. — Альфия соскочила с Элайна и временно приняла свою исходную форму. Маджин был озадачен, но скорее внезапным признанием Альфии, нежели магической трансформацией.

— Ха'ашин воала к'хирр!

— Ха'ашин воала за'арастра!

Узор пришёл в движение. Словно колючая проволока, явно причиняя боль Маджину, он задвигался по коже, но чувство облегчения заставило улыбку расползтись на его лице.

— Ахахахахах, вуа-ха-ха-ха. — раскатистым, заливистым хохотом разразился Маджин. — Ну услужила, дела-а-а. И как вас угораздило найти друг друга? В былые времена я имел честь бок о бок трудиться с подобным тебе существом — Дорхун, мой верный компаньон в имперской кузне. Сердечно тебя благодарю...

Не успев договорить, он увидел, как Альфия на глазах сползла на пол и свернулась в клубок уже в форме хорька. Быстро завернув её в тунику, Элайн уставился на довольного Маджина. Тот уже что-то искал в лавке.

— Господин, что вы хотите?

— Отблагодарить, конечно. Времени не так много. Весь твой ценный груз будет балластом, вываливай на прилавок вместе с мешком, я потом разберу.

Протягивая кошель с несколькими золотыми, Маджин так же приложил к ним пару склянок с мутной красной жидкостью и несколько порошков.

— Элайн, с деньгами и склянками сам разберёшься. А вот порошки смотри не перепутай. Сизый с запахом тины — катализатор для органических ингредиентов, а пепельный с запахом серы — для металла. Большего дать не могу, но я у вас в неоплатном долгу. Теперь запоминай: спустишься в погреб, узкий шкаф между хламьём и коробами. Вытащи с верхней полки книгу с жёлтым переплётом и там — по прямой. Да благословит вас Хьор.

Только успел договорить, как в дверь затарабанили.

— Маджин, открывай, мы знаем, что он там! Хорошим надо делиться! — по голосу явно козлинобородый. Ну что за мерзкая личность.

— Маджин, дорогой, давай договоримся! — а вот и Люсинда.

— Давай, малец, я их придержу и собью со следа, беги!

Запрятав добро в свой пространственный куль, Элайн уже семенил по лесенке в погреб, глазами выцепив книгу с нужным переплётом. А за спиной слышал выкрики господина Маджина и названых гостей.

*Бах*

— Аййй, мой нос! — гнусавя, завопил козлинобородый.

— Я тебя предупреждал даже близко к лавке не подходить?! Какого чёрта вам надо?! Давно зубы не теряли? А ну пошли вон, дармоеды! Сопляк оставил материалы и слинял полчаса назад. Проваливайте отсюда, если ничего не покупаете!

— Хорош заливать, дай пройти!

Элайн тем временем уже висел на книге. Шкаф медленно сместился и открыл лаз, уходящий глубоко вдаль. Как только Элайн перешагнул порог, шкаф встал на своё место, а звуки голосов и шагов сверху перестали его беспокоить.

Уже на автомате лаз мгновенно осветили светляки, и Элайн понёсся вперёд, мысленно прокручивая события. Он сразу понял, что разыскивал его Фрилунд, который, оставляя ориентировку, видимо, не подумал о том, что Элайн станет красной тряпкой для быка. Так же он отметил для себя, что Маджин был далеко не простым ремесленником, а скорее находился в ссылке или бегах. Будет шанс — и он непременно навестит его, наверняка сможет помочь и отплатить за доброту.

Летел Элайн по лазу около часа, пока не выполз из заваленного ветками прохода посреди леса. Останавливаться было нельзя, а ведь это не главная проблема. Альфия без сознания, звёздный компас бесполезен, они вышли с противоположной стороны, а вечерело достаточно быстро.

На раздумья времени нет. Сломя голову Элайн полетел в самую чащу и не сбавлял темпа, пока не перестал чётко видеть путь.

Окружали его стволы деревьев, кроны которых скрывались в ночном небе. Лучшим решением было бы расположиться именно там.

— Ну, была не была, полезли.

Вооружившись кинжалами и наспех соорудив для ботинок зубья из костей, несмотря на странный внешний вид и обмундирование, Элайн вполне успешно начал своё восхождение по одному из исполинов. Ловко перебирая конечностями, он достиг первых ветвей через полчаса, но на достигнутом решил не останавливаться. Выбрав одну из толстых веток в гуще растительности, он, обливаясь потом, разложился на ней, оглядывая окрестности и вслушиваясь в темноту. В очередной раз чертовски верное решение уберегло его от неприятностей. Через какое-то время вдали промелькнули несколько огней — видимо, группа преследователей, — но скрылась из виду так же быстро, как и появилась.

— Ахх, голова раскалывается... — очнувшись ото сна, процедила Альфия, но в момент посмотрела вниз, потом на Элайна, потом опять вниз. — Потрудишься объяснить, как мы тут оказались?

— Долгая история. Если вкратце: я бежал, за мной бежали, и я не придумал ничего лучше, чем залезть на дерево. А компас был бесполезен, поэтому я бежал куда глаза глядят. — Кстати, к слову о нём: вытащив его из мешка, под лунным светом и на высоте почти птичьего полёта, Элайну стала доступна почти вся округа. Вот Секка, деревушка, куда ему путь заказан; вот поляны, где он охотился; грот, где обнаружил компас. А вот...

— Эй, Альфия, что это? — ткнув пальцем в густо озеленённую зону, повернулся к хорьку малец.

— А это, малыш, судя по всему, источник. И, судя по густой растительности, давным-давно заброшенный, по какой-то причине не используемый никем. Что же случилось с Альмундо... На'ир Ваалъ.

— Давай-ка отложим поход к источнику на завтра. Он сокрыт в лесах так же надёжно, как и мы сейчас. Попробуй аккуратно отделить кору от ветви и вырезать в ней лунку, чтобы ненароком не оказаться внизу.

С инициативой Альфии он справился быстро. Удобно расположившись в импровизированной лежанке, Элайн уставился в небо. Дыхательная техника в последнее время вошла в обиход, и он насыщался маной постоянно.

— Малыш, не переусердствуй. Твои меридианы слишком долго на пределе. Ты невольно отключился в трактире и близок к этому сейчас. Прекрати практику и поспи. — не разворачиваясь из клубка, пробубнила Альфия, до сих пор не восстановившаяся от манипуляций с господином Маджином.

Веки стали тяжелее обычного, и незаметно для себя Элайн провалился в сон.

________________

*Тёплое дуновение ветра, шелест травы.*

Элайн сразу понял, что находится в своём море. Бесконечный простор, чувство свободы.

— Элайн, милый мой. — Это он. Голос мамы, любимой мамочки.

Обернувшись, он увидел Лею, машущую ему рукой, и отца, закусившего колосок во рту, стоявшего рядом.

— Мама, папа! Как я рад вас видеть!

Растворились они в воздухе так же, как и всегда. Видимо, его подсознание играло с ним злую шутку, но он был искренне рад хоть и так, но видеться с родными.

— Не двигайся! — рябью пошло пространство. То был голос Альфии, но саму её видно не было...

— Ах ты дрянь, хи-хи-хи, я была уверена, что изжила каждого тебе подобного, хи-хи-хи. Где же ты пряталась? — острый, едкий, режущий слух голос Миристразы. Почему сейчас?

— Ты больше не в силах тут находиться, я права? Долго блуждала в его пространстве? Тоже мне, волшебница, хы-ы. — Альфия явно дразнит Миристразу, но почему-то тело не двигается, как же её предупредить...

— Заткнись, хи-хи-хи. Думаешь, пробудила в нём источник — и я его не поглощу? Хи-хи-хи.

— Не поглотишь. Ты вся замаралась в пустоте, жалкое зрелище, тебе в ней же и место. Могла бы — давно бы это сделала. — такая позиция успокоила Элайна, но сама ситуация вызывала дискомфорт.

Пространство вновь пошло рябью, растворив поле на частицы и оставив под ногами безграничную гладь воды. Вблизи началось сильное бурление, и из него вылезла бесформенная, искажённая субстанция. Не совсем было понятно, как это было связано с человеком, но что-то подобное Элайн уже видел в Орто: по камере металась такая же дрянь, прячась от света. Выходит, это истинная форма Миристразы. Светляки начали зажигаться произвольно, Элайн управлял ими виртуозно, куда более точно, чем в реальном мире.

— Прекрати, перестань, хи-хи-хи, убери, спрячь, хи-хи-хи. — Миристраза вновь пришла в движение. Раствориться в водной глади не вышло, а куда бы она ни дёрнулась, получала луч или вспышку света.

— Я сдаюсь, хи-хи-хи, но найду тебя, мой драгоценный, хи-хи-хи.

— Я не ищу с тобой встречи. Прощай. — с этими словами Элайн нашпиговал субстанцию светом и не оставил от неё следа. Водная гладь вновь сменилась полем, появились дуновения ветерка. Напротив встала Альфия, улыбаясь ему и указывая взглядом вдаль. Обернувшись, он встал напротив родителей. Руки их возлегли на его плечи, и по телу прокатилась волна тепла.

— Я скучаю по вам, мам, пап...

— Мы всегда будем с тобой рядом, будь уверен в этом. Вспомни, что мы тебе говорили в детстве: Альмундо есть часть всего сущего, и всё сущее есть часть Альмундо. Мы гордимся тобой, сынок.

Их в унисон звучащие слова эхом отдавались в сознании. Элайн понимал, что в следующий раз не скоро сможет поговорить с родителями, но сейчас он был готов их отпустить. Его становление великим уже не остановить.

— Элайн, в источнике, сокрытом в лесах, таится древняя магия. Мне жизненно необходимо туда попасть, я чувствую с ней родство даже с ветвей.

— А чем древняя отличается от обычной?

— Она первозданная, была всегда, есть и будет. По поверьям, божества на заре Альмундо после смерти оставляли за собой такие источники, и существа черпали из них энергию. Цикл за циклом их познания углублялись, и древняя магия видоизменялась в их руках в то, что мы привыкли видеть. Без рун мы не в состоянии применять её, но источники всегда были бесценным, практически неиссякаемым ресурсом чистой энергии. Хотя про «неиссякаемый» я, конечно, погорячилась...

— Фрилунд говорил, что мест силы практически не осталось, все либо под контролем влиятельных сил, либо бесследно исчезли.

— Тогда для нас это подарок судьбы. Вокруг сокрытого в лесах источника — ни души. Рекомендую тебе отдохнуть, завтра у нас будет тяжёлый день. Нам предстоит подготовка.

— Насколько серьёзно мы должны быть готовы?

— Будь готов провести там несколько недель. Мы должны защитить себя от лишних глаз и не позволить умереть с голодухи, в конце концов. Так что спи!

Последняя фраза вышвырнула Элайна из моря и погрузила в глубокий сон — впервые за долгое время.