Альмод

Пролог

Дожди здесь были нередки, но ливень не утихал уже три дня. Раскаты грома пугали лошадей и собак. Глубокая ночь. Его жена рожала. Теорек, третий сын Донора, — один из лучших всадников вождя Акиннаеза, ветеран многих войн. Невысокого роста, но крепкого телосложения. Его длинные темные волосы спадали с плеч мокрыми прядями. Знахарка запретила ему входить в шатер, пока Террея не родит. Смотря в иссиня-черное небо, Теорек молился о том, чтобы родился сын. Он просил богов даровать силу, ловкость и острый ум его ребенку. На небе не было видно ни звезд, ни луны, и только постоянные удары молний рассекали небесный свод.

Сератаи — кочевой и свирепый народ. Они разоряли королевства на юго-востоке своих земель, грабили деревни, порты и плохо охраняемые города, уводили в рабство женщин и детей.

Короли восточных земель пытались раз и навсегда пресечь бесчинства всадников, но стоило тяжеловооруженной рыцарской армии только ступить на землю сератаев, как войска тут же были обречены на смерть от голода, изнеможения, мечей, копий и стрел. Проще поймать ветер, чем настичь сератаев.

Сератайские степи простираются от Бескрайнего моря с запада до королевства Антерол на востоке. Северная часть сератайских земель окружена непроходимыми лесами. Из древесины, добытой в них, кочевники изготавливают самые лучшие луки. На юге среди пустынных равнин вот уже тысячу лет идет война между южными царями. В результате царства ослаблены и разрознены, чем охотно и пользуются сератаи, безнаказанно совершая свои набеги.

Когда Акиннаез захватил три городища королевства Антерол, Теобальт, правитель Живого города — величайшей восточной цитадели — собрал тридцатитысячную армию против вождя всадников. За одну неделю он выбил семитысячную орду Акиннаеза с земель Антерола назад в степи. Но, выступив в погоню за конницей кочевников, Теобальт на протяжении трех дней преследования не встретил ни города, ни деревни, только малые отряды конных лучников, быстро нападающие на отстающие части его армии и так же быстро исчезающие за холмами и лесами. После двух полных лун безуспешных скитаний по степи, потеряв больше десяти тысяч воинов, Теобальт вернулся в свою неприступную крепость, где вскоре и умер.

Теорек вспоминал эту войну, как он с передовым отрядом скакал от одного стойбища к другому, предупреждая о движущейся армии, приказывал уходить в леса либо к морю, а жители в считанные часы сворачивали палатки и шатры, отправлялись на новое, безопасное место, оставляя после себя только вытоптанные луга и выжженные поля.

Его воспоминания прервал голос знахарки, которая вышла, держа новорожденного.

— Это всадник, — проговорила она.

— Дай мне ребенка! — сказал Теорек знахарке, протягивая руки.

Женщина покорно отдала ему дитя.

— Имя! Назови имя всадника…

— Мазсе, — проговорил Теорек, всматриваясь в лицо младенца.

Младенец плакал так громко, что его слышал весь Аббий — небольшой городок, скорее даже поселок, которым доверил управлять Теореку Акиннаез.

— Омой его от крови и верни матери, — повелел он знахарке, возвращая ребенка.

Она молча забрала дитя и поспешила выполнить поручение. Это был одиннадцатый ребенок и седьмой сын вождя. Четверо старших воевали в армии Акиннаеза, желая повторить и превзойти боевую славу отца. Дочерей его звали Мириин — девочка десяти лет, смышленая и бойкая, но не отличающаяся женской красотой, Амеретийя — скромная, беззаботная девчонка восьми лет, двойняшки Фенни и Герия шестнадцати лет, ничем не уступающие мужчинам во владении луком и в верховой езде… Теорек уже присмотрел для них партии среди военачальников и приближенных Акиннаеза.

Младший из сыновей — Реон, семилетний светловолосый непоседа, вечно попадающий в разные передряги. Совсем недавно он и двое его друзей умудрились отыскать в лесу берлогу медведя, в результате зверь половину дня продержал мальчишек на верхушке дерева. И еще один из сыновей — Нессиоти, слишком холодный и мрачный для своих одиннадцати. Ему не нравились ни сражения, ни ремесло. Нессиоти привлекали только ночное небо, тихое и безмолвное, как и он сам, да звезды, которые так манили его к себе загадочным светом. Мальчик часами мог лежать и наблюдать за ними, давая имена и видя в них героев из сказок своей матери.

Теорек вошел в шатер. Воздух был пронизан запахами дыма и крови. Вождь подошел к жене, поцеловал и поблагодарил за сына.

— Тебе нужен отдых. Я уже отправил знахарку, чтобы она омыла ребенка.

— Как ты назвал его?

— Мазсе…

— Мне нравится. Так звали моего отца.

— Тебе нужен отдых, — повторил Теорек, поцеловал жену и вышел из шатра.

«Когда-нибудь ты вырастешь, станешь сильным юношей, и у тебя будет собственный табун всадников, но до тех пор я буду заботиться о тебе и сделаю из тебя величайшего воина из всех сератаев!» — мысленно пообещал сыну Теорек, пытаясь представить, как сложится судьба его новорожденного ребенка. Как он разрушительным вихрем пронесется по всем Восточным королевствам, как поработит Южные царства и заставит дрожать от страха даже великое Северное королевство.

…

На севере материка климат гораздо суровее, чем на востоке или на западе. Здесь зима длится по шесть, иногда по восемь полных лун, а в тех областях, что омываются Ледяным морем, снег не тает практически никогда. На этой земле много гор и озер, но всего три крупных реки. Они берут свое начало в северных горах, огибают всю страну, затем соединяются в одну, питающую Живой город в восточных землях, которая впадает в Восточное море, омывающее королевство Альфорд и некоторые южные царства. Городов на севере немного, и все они находятся у Трех сестер — так северяне называют эти реки. Старшая протекает через столицу — Остерхольд, Средняя сестра кормит запад страны, а Младшая — восток. Правит Северным королевством Гарольд Альмод. Старый человек, слабый телом, но сильный духом. Две луны назад ему уже исполнилось шестьдесят. Сыновья Рольф и Горт — гордость и любовь всей его жизни.

Рольф — человек умный и расчетливый, синеглазый, темноволосый, полноватый. В свои двадцать пять он, как и в детстве, старался во всем походить на отца, зачесывал волосы назад и подстригал бороду, как Гарольд.

Горту только исполнилось восемнадцать. Он не был наделен от природы тем количеством ума, что досталось его брату, но компенсировал это находчивостью, красноречием и силой. Он был совершенно не похож на Рольфа и своего отца — волосы русые, глаза зеленые, словно изумруды, прямоугольная челюсть, волевой подбородок. Неоднократно сломанный нос порой мешал ему нормально дышать. За спиной даже придворные слуги называли его сыном тролля.

Все из-за его огромного, почти трехметрового роста и медвежьей силы. На самом деле, рост его составлял чуть больше двух с половиной метров, но когда он надевал доспехи, брал в руки свой боевой топор и полутораметровый меч, в самом деле казался трехметровым. Еще в самом детстве Горт уже был на голову выше брата. Генриетта умерла, когда рожала его. Все придворные лекари тогда говорили Гарольду, что мальчик родился слишком большим. А волхвы утверждали, что духи забрали в качестве уплаты за сына жизнь королевы.

Стоило кому-нибудь из детей осмелиться пошутить про рост и происхождение Горта, как остряк тут же лишался зубов. Когда принцу еще и десяти не исполнилось, он переломал сыну одного из лордов отца ноги за то, что тот обвинил Горта в убийстве матери. После этого случая если кто и смеялся над младшим сыном короля, то уж точно не вслух. Гарольд видел в Горте великого завоевателя, который поведет северян, чтобы объединить все королевства под знаменем молота и камня, истребит всю нечисть, что разрывала его страну.

На северо-востоке материка разросся непроходимый Черный лес. Северяне считали его причиной всех бед и прибежищем вампиров, оборотней, троллей и прочих тварей, что питались людьми. Многие северные короли пытались покончить с монстрами, но безуспешно. Где умирал один, появлялись двое. Лес рубили сотни раз, но люди, ступившие туда, становились едой для местных обитателей, а в худшем случае — одними из них. Поэтому его постоянно охраняют и не дают разрастаться, вырубая молодые деревья.

Будучи еще юным, Гарольд пытался сжечь лес, используя катапульты с огненными снарядами, но был разбит тысячей оборотней, вырвавшихся из пламени и заставивших его отступить к Горным цитаделям.

Гонец, мальчик лет двенадцати, темноволосый, кареглазый и коротко стриженый, уже оббежал три борделя в Остерхольде. Оставался еще один. Столько красивых и обнаженных женщин ему еще не приходилось видеть. Он уже представлял, как сам однажды отправится в один из таких, чтобы стать мужчиной, либо лорд Бардли сам приведет ему женщину в награду за верную службу. Мальчик был сиротой, и ему было пять, когда лорд Бардли приютил его и сделал своим личным слугой.

— Оборванец, сегодня сам король поручил тебе найти и пригласить принца Горта ко двору!

Оборванец, юнец, ротозей, паренек — так лорд Бардли называл мальчика чаще всего, отчасти из-за того, что не знал настоящего имени парня, отчасти из-за того, что его и не было.

«Скорее всего, родители дали мне какое-нибудь красивое и мужественное имя, но я просто забыл его…» — рассуждал посыльный.

Понятное дело, что король Гарольд даже не знал о существовании паренька, но не с руки лорду бегать по городу и искать принцев, а для мальчика это честь.

Он запыхался, пока бежал, и остановился у ворот «Восточной красавицы» перевести дух и поправить одежду, чтобы не предстать перед принцем изможденным и неопрятным.

Это был большой трехэтажный деревянный дом с резными дверями и ставнями, на которые были нанесены какие-то южные письмена. Окна были задернуты шторами, и в них можно было различить только игру света и тени.

Отдышавшись и набравшись смелости, он все-таки вошел в бордель. Как только открылась дверь, вокруг полилась веселая и непринужденная музыка. Кругом сновали люди всех возрастов и профессий, будто это место объединяло и сближало людей. Здесь они были сами собой. Мальчик видел довольные, улыбающиеся лица гостей.

— Чем я могу тебе помочь? — спросила его круглолицая смуглая женщина лет тридцати – тридцати пяти на вид.

— Я… У меня послание для принца Горта от короля, — растерянно произнес мальчик.

— Ты найдешь его на третьем этаже, четвертая комната справа от лестницы. Пожалуй, я провожу тебя, а то вдруг заблудишься, — улыбнувшись, произнесла женщина.

Изнутри дом был еще больше, чем казался снаружи. Он насчитал восемь комнат на первом этаже, десять на втором и еще шесть на третьем. Это был самый чистый и опрятный бордель из всех тех, что он увидел за сегодня. Мальчик не спеша следовал за женщиной и внимательно осматривал всю обстановку дома удовольствий.

— Меня зовут Ноуша, я хозяйка «Восточной красавицы». А кто ты?

— У меня нет имени… Но все зовут меня малым или оборванцем, — уставившись в пол, пролепетал мальчик.

— Так не пойдет. Только у воров нет имен. Ты же не вор?

— Нет, — мотая головой, сказал мальчик.

— Хм… Теперь будешь Керуш.

Мальчик не знал, что ему ответить, кроме как согласиться.

— Спасибо.

Ноуша мило улыбнулась.

— Не за что, Керуш. Вот, эта дверь. Обязательно заходи ко мне снова, когда будешь старше и захочешь стать мужчиной, — потрепав мальчика по волосам, проговорила женщина.

Она поцеловала его в щеку, развернулась и ушла. Ребенок покраснел, застеснялся. Ему казалось, что он разучился говорить. Опомнившись, он три раза постучал в дверь, но ответа не последовало. Мальчик приоткрыл ее и посмотрел, что происходит в комнате. Там он увидел большую кровать в углу. Из-под мехового одеяла торчали волосатые мужские ноги. Он открыл дверь и сказал громким голосом:

— Великий принц, проснитесь! Вас вызывает король!

Горт повернул в его сторону голову. Пряди волос падали ему на глаза и мешали разглядеть мальчика. Затем он что-то буркнул и, покряхтев, снова упал головой в подушку.

— Милорд… — растерянно пролепетал Керуш. — Уже два часа как солнце встало.

— И что?

— Ваш отец хочет вас видеть.

— Да? Вот не спится же ему.

Горт откинул руку одной девушки, затем другой, встал с кровати и стащил одеяло, обнажив тела трех красавиц, деливших с ним ложе этой ночью. Он почти упирался в потолок. Покачав головой из стороны в сторону, размяв плечи, Горт подошел к ведру с водой. Умывшись, он вылил его на себя, залив пол.

— Дай мне пять минут, чтобы одеться, и жди меня у входа.

Керуш поклонился и поспешил уйти.

Выйдя на улицу, он прочувствовал всю свежесть морозного воздуха после запахов пота, похоти и ароматных благовоний борделя. Вокруг все было покрыто небольшим слоем свежевыпавшего снега, но дорога к «Восточной красавице» была усеяна различными следами. Люди приходили сюда постоянно. В основном шли матросы с кораблей, которые причаливали в порту Остерхольда.

Вскоре вышел и Горт. Он пригнулся, чтобы не задеть головой дверной косяк. На нем были меховые ботинки, кожаный жилет и плащ, сшитый из волчьих шкур. На спине его висел огромный топор размером с Керуша, а на поясе — меч из закаленной стали. Клинок был настолько тяжелый, что не каждый воин мог удержать его, не говоря о том, чтобы сражаться им в бою. Горт же мог биться, держа оружие в одной руке. Он сражался топором и мечом не хуже, чем южные ассасины владеют двумя ятаганами.

Пока принц собирался, Керуш уже успел привести двух лошадей с конюшни.

— Брось это, парень, тут идти двадцать минут до замка. Не стоит из-за этого утруждать животных.

Горт улыбнулся и погладил лошадь, но Керуш почему-то почувствовал себя виноватым. Они прошли с десяток жилых домов ремесленников и рыбаков. Со всеми Горт был любезен, обменивался словами, спрашивал совета. У гончаров — какую посуду выбрать, у рыбаков — кто сколько рыбы наловил, у ткачей — про материал для нового плаща. Дорога до замка затянулась на час сверх того, что обещал Горт. Последнюю остановку они сделали в дворцовой кузнице Бранда Болли, величайшего мастера всего севера. Месяц назад Горт заказал себе новые доспехи и теперь пришел посмотреть на работу. Броня из закаленной стали, покрытая слоем серебра. Север богат на железо, уголь и серебро, поэтому каждое оружие или доспех, выкованные кузнецом, обязательно содержали в себе сплав серебра, чтобы можно было убить нечисть.

Броня, точно повторяющая контуры тела человека, сидела свободно, не мешая Горту двигаться и наносить быстрые удары.

— Отличная работа, Бранд. Я пришлю этого паренька за доспехами и с золотом для тебя завтра.

— Рад служить вам, милорд!

Еще через полчаса Горт и Керуш уже были у замка. Увидев принца, стража сразу открыла ворота. Проходя мимо, Горт радушно поприветствовал их.

— Как ночная служба, парни? — улыбаясь, спросил он у стражников.

— Все тихо и спокойно милорд, только съесть хочется чего-нибудь горячего, а то уже седьмой день на одной каше.

— Таких бойцов нужно кормить отборным мясом! — пошутил Горт, похлопав стражника по плечу.

Воины сразу повеселели.

— Парень, ступай на кухню и скажи повару, что я велел накормить стражу горячей похлебкой, и проследи, чтобы каждому досталось по куску мяса. Еще хочу, чтобы завтра с утра ты привез мне доспехи. Не забыл, где находится кузня?

— Нет, милорд. Я все исполню.

— Хорошо, — улыбаясь, произнес Горт и кинул пареньку кошель с монетами.

В свои восемнадцать Горт был умерен и рассудителен во всем, кроме женщин и выпивки.

С четырнадцати лет он стал желанным гостем для каждого торговца любовными утехами. В каждом борделе любого города хозяева держали для принца специальную так называемую «королевскую комнату». В делах любовных, как и в битве, принц не знает усталости и жалости. В шестнадцать лет отец отправил его подавить мятеж лорда Гисли Орма. Когда Горт ворвался во вражеские ряды, авангард мятежного лорда обратился в бегство, заражая паникой остальные войска. Прибив к воротам Кольхольда голову Гисли, коронованную воткнутыми в череп стрелами, он запретил ее снимать. Вороны выклевали ей глаза и язык, мухи доели остальное, но череп и по сей день украшает ворота Кольхольда, напоминая всем о том, что ждет любого предателя.

Горт вошел в тронный зал. Отец сидел за столом, подписывая грамоты и указы, которые подавал ему Рольф.

— Хах, вот и ты наконец-то. Я ожидал увидеть тебя еще утром, Горт! — сказал Гарольд Альмод.

— Я решал кое-какие государственные дела, отец, — улыбаясь, ответил Горт.

— Это какие такие дела, которые важнее распоряжения твоего короля, Горт? — не скрывая своего раздражения, спросил Рольф.

— Поважнее, чем подсчет количества камней на дороге и капель в море, Рольф! — с пренебрежением ответил Горт.

— Ну хватит, устал я от ваших споров. Вы братья. У нас и без этого гора проблем. Сегодня прискакал гонец из Горных цитаделей.

Король Гарольд протянул свиток Горту. Письмо было датировано четырнадцатым днем одиннадцатой полной луны 2349 года с момента Великого разлома.

Горт развернул лист и прочел:

«Мой король! Вчера несколько сотен оборотней одновременно в разных местах напали на Горные цитадели, разорили шесть деревень и три поселка, снабжающие нас едой и необходимыми ресурсами. Погибли сотни солдат, тысячи селян и ремесленников. Прошу вас незамедлительно выслать помощь для усмирения этих тварей.

Лорд Дьярви Гунндлаф, командующий Горными цитаделями».

— Горт! Я хочу, чтобы ты возглавил пятитысячную армию моих лучших воинов и прогнал этих тварей обратно в их проклятый Черный лес!

Пока Гарольд инструктировал Горта и показывал на карте, как и откуда лучше начинать боевые действия, сотни, а то и тысячи наемников в поисках наживы стекались в Остерхольд с окраин страны. Они стремились примкнуть к войску, готовящемуся к походу на восточную часть Северного королевства, через горные хребты в Мрачные долины вдоль Младшей сестры к Черному лесу.

…

Подойдя к кузнице, наемник увидел качающуюся деревянную вывеску с нарисованной наковальней и подписью «Болли». Снаружи никого не было, и он вошел в здание. Посередине комнаты стоял большой прямоугольный стол из кедра с резными ножками и всего двумя красивыми стульями из того же материала. В дальней части комнаты темнокожий мальчишка с длинными волосами подбрасывал дрова в огонь. Камин возле стены был из красного кирпича, весьма редкого для северных домов.

— Мальчик, меня зовут Ульв Фрост, я ищу знаменитого кузнеца Бранда Болли.

Юноша посмотрел на лестницу справа от камина, ведущую на второй этаж.

— Мастер сейчас занят, но вы можете подождать его здесь, если хотите.

— Да, спасибо, — с улыбкой проговорил Ульв.

Внутри пахло железом и сыростью, было не прибрано. Кузнецу не хватало женской руки, а мальчишка явно не справлялся со своими обязанностями.

— Откуда вы, сир? — поинтересовался мальчик.

— Я не рыцарь. Я всего лишь наемник, жаждущий славы и денег, чтобы заплатить за девок и выпивку, — смеясь, ответил Ульв. — Впрочем, родился я в селе Фритьеф, южнее по течению Старшей сестры от Остерхольда. До двенадцати, как и ты, я был подмастерьем у кузнеца. Уже и забыл, как звали этого старого пня. Потом понял, что, работая мечом, я заработаю больше денег, чем кузнечным молотом.

Их разговор прервал звук шагов кузнеца, спускающегося по лестнице. С ним шел южной внешности мужчина с миндального цвета кожей и карими глазами, одетый в южный шелковый халат, поверх которого было надето пальто из волчьей шкуры.

Увидев Ульва, гость поспешил проститься с хозяином дома и удалился. Мастер, нахмурившись, посмотрел на коренастого наемника, бородатого, но с бритой наголо головой. Левую щеку мужчины украшал длинный узкий шрам.

— Чем могу помочь? — спросил кузнец.

— Я — Ульв Фрост, приехал на север из Живого города, чтобы присоединиться к армии, которую король Гарольд Альмод собирает для завоевания Черного леса.

— Каждые десять лет он пытается уничтожить этот треклятый лес, а возвращается лишь с трупами наших детей и братьев. От меня тебе что нужно? — почесав затылок, проворчал Бранд.

— Слышал, что ты можешь сделать меч из чистого серебра, не уступающий по прочности стальному. Это правда?

— Я первый кузнец на всем севере. Я выковал больше мечей, чем войск у каждого лорда и короля в твоих Восточных королевствах. Оружие из чистого серебра обойдется тебе совсем не дешево. Есть ли у такого наемника, как ты, золотые монеты? — посмеиваясь, спросил Бранд.

— Десять золотых тебя устроят?

— Двенадцать, и ты получишь свой меч уже завтра утром, — с хитрой улыбкой проговорил Бранд.

«Поди, у него уже с десяток таких мечей сделано. Обманывает старый скупердяй. Перерезать бы тебе глотку да забрать, что есть», — подумал наемник.

— Вот твои двенадцать золотых монет, — Ульв достал мешочек, отсчитал нужное количество и отдал их кузнецу.

Тот повертел монету, посмотрел на нее. Она была свежей чеканки, и на ней был четкий рисунок в виде сокола, сжимающего в когтях стрелу.

— Антерольские монеты. Хех, я не стану спрашивать, откуда они у тебя, наемник, — проговорил кузнец, пристально всматриваясь в Ульва, будто ожидая, что он сам расскажет об этом.

— Тогда перестань пялиться и сделай мне меч к утру. А если тебя смущает мое золото, отнесу его в «Восточную красавицу» — думаю, там ему будут больше рады.

Ульв протянул руку, пытаясь забрать золото у кузнеца, но его широкая ладонь быстро сжалась в могучий кулак, спрятав монеты.

— Ты получишь свой меч… Утром…

— Вот и хорошо, — улыбнувшись и пожав на прощание кузнецу руку, сказал Ульв.

Он развернулся и, окинув еще раз взглядом темнокожего паренька, вышел из дома кузнеца.

«Похоже, что не только Восточные королевства, но и север заполонены беженцами с юга», — подумал наемник.

Шесть лет назад разгорелась война между сератаями и Дахеей, одним из сильнейших южных царств, и теперь все южане бегут подальше на север от мечей и стрел сератаев.

«Если бы я умел скакать на лошади да стрелять из лука, то непременно бы пошел наемником к сератаям. Да вот только эти скакуны не берут к себе чужаков, хотя добычи у них наверняка в избытке», — рассуждал Ульв.

Он уже двадцать лет не был на севере, и сейчас его как никогда посещали мысли о доме, об отце и матери, о старшем брате Сигурде, который вечно бил его, когда Ульв отлынивал от работы. Вспомнил день, когда его увидел тот бородатый старик, покупавший у отца рыбу. Он долго смотрел на мальчика, потом предложил его отцу двадцать серебряных монет, если парень пойдет к нему в подмастерья. Отец, не раздумывая, согласился. Затем, будучи подмастерьем, мальчик еще пять лет прожил в кузнице, делал мечи и копья для воинов и стражников Хьярварда. Но будучи не слишком старательным учеником, он не прикладывал труда и упорства к кузнечному ремеслу, постоянно винил отца, что тот его продал, как раба. Потом Ульв заплатил проезжавшему мимо наемнику пять серебряных монет, чтобы он взял его с собой на юг, в Восточные королевства, и обучил мастерству меча. Затем он два года прислуживал наемнику, носил его оружие, готовил еду, стирал вещи, а тот время от времени учил его сражаться.

В пятнадцать юноша впервые принял участие в битве, даже убил двоих. Через год Ульв прирезал наемника, которому служил, забрал его деньги и до тридцати пяти лет уже объездил все Восточные королевства, послужил семи из двенадцати восточных королей, а в остальных королевствах за его голову была объявлена солидная награда.

Теперь его путь лежит на север — в Черный лес, за славой и деньгами, а может, и за смертью…

Глава 1

После разговора с отцом Горт направился в королевские казармы. Там он встретился с капитанами Викаром и Гуннаром, а также с командующим южными гарнизонами сиром Арнотомом Альриком.

— Смирно! — приказал сир Арнотом, как только Горт вошел в двери казармы.

Шум, шевеление, споры и возгласы мгновенно прекратились, подавленные громогласным ревом командующего. Солдаты как один поднялись со своих мест, выпрямились и замерли, смотря в сторону принца. Затем Арнотом начал доклад.

— Милорд, мы располагаем тяжелой кавалерией численностью две тысячи человек, возглавляет ее капитан Викар.

Капитан Викар с черными как смоль волосами и косматой бородой сделал учтивый кивок головой в сторону Горта.

— Тремя тысячами пеших воинов, треть которых обучена стрельбе из лука и метанию копий. Ваш отец снабдил нас десятью тысячами селян и ремесленников с большими обозами провианта и материалов для восстановления подорванного хозяйства Горных цитаделей. Также его величество выделил сто пятьдесят тысяч золотых монет для погашения возможных издержек во время похода. Я бы хотел обратить ваше внимание на наемников. По моим сведениям, более пятисот человек готовы присоединиться к походу, и было бы неплохо принять их на службу. За перевалом нам пригодятся любые люди, милорд.

Горт внимательно выслушал командующего, осмотрел окружающих его бойцов. Все они были крепкими, бывалыми воинами, закаленными в боях. Принц не заметил никого моложе двадцати и внезапно понял, что он самый молодой воин в своей новой армии. Как сказал отец, основная часть войска — это бойцы с южных рубежей, граничащих с Восточными королевствами. Остальные — это гарнизонные отряды близких к столице городов Кнудгарда и Кьярхольда, собранные капитаном Викаром, и гвардия Остерхольда, возглавляемая капитаном Гуннаром. Сорокалетний командующий, нестриженый, с трехдневной щетиной, у которого кое-где в волосах уже виднелась легкая проседь, смотрел на молодого принца снизу вверх и ждал ответа и дальнейших распоряжений.

— Наймите столько людей, сколько посчитаете нужным, назначьте жалование в размере двадцати серебряных монет в неделю и по одному золотому за голову каждого убитого оборотня. Капитан Гуннар, проследите за этим. Также отправьте сто своих гвардейцев на поддержание порядка в обозе с людьми. Назначьте старшего и распорядитесь, чтобы ваши люди не допускали краж, потерь имущества и провизии, а также конфликтов между селянами и рабочими до тех пор, пока мы не перейдем через перевал и не разместим их в Горных цитаделях, — немного помедлив, ответил Горт.

Капитан Гуннар, светловолосый, зеленоглазый, лет двадцати пяти на вид, вышел вперед.

— Будет исполнено, милорд.

Затем Горт вновь обратился к командующему:

— Сир Арнотом, проверьте готовность воинов. Мы выдвигаемся на рассвете.

Когда двери казармы захлопнулись, за спиной Горта снова поднялся гул, и люди начали приготовления к походу. Принц почувствовал некую гордость за свою решительность.

«Рольф едва ли смог бы так руководить людьми, как я. Ну какой из него король? Его даже собаки не слушаются, что уж говорить о людях», — подумал Горт.

Однако, в отличие от младшего брата, считать старший умеет гораздо лучше. Он регулярно вводит новые налоги, пошлины. После того как отец доверил ему королевскую печать, золото в казне утроилось. А когда в страну начали стекаться беженцы с юга, Рольф не хотел предоставлять им защиты.

— Накорми одну крысу, и тут же прибегут десять! — аргументировал он.

Но потом он приспособил южан на тяжелые и неприятные работы, так необходимые для поддержания благосостояния королевства. А двойные налоги, собираемые с беженцев, еще больше увеличивали приток золота в казну. Южане брались за любой труд, и во многих домах зажиточных северян можно было встретить какого-нибудь темнокожего беженца в качестве прислуги. Те, кто мог заработать, увеличивал количество серебра и золота в казне, а северяне, имеющие на своем содержании прислугу, охотно платили монеты, чтобы не обременять себя черной и кропотливой работой.

Оставшуюся часть дня Горт продолжал решать организационные вопросы с отцом и командующим, вырабатывать планы по отвоевыванию восточных земель. Уже начало темнеть, и большинство вопросов было решено. Король Гарольд встал из-за дубового стола в зале совета, пожелал всем отваги и, обняв сына, отправил всех отдыхать перед завтрашним отъездом.

Горт отправился спать в королевский чертог — одну из девяти крепостных башен столицы. По дороге он зашел на кухню, прихватил с собой кувшин вина и потискал дочку кухарки.

Его покои располагались практически на вершине башни, из окна открывался дивный вид на ночное небо. Растущая луна отражалась в темной воде Старшей сестры. Башня возвышалась над городом, и Горт смотрел на деревни за стенами Остерхольда, людей, спешащих в свои дома, и гаснущие огни их очагов. Начал идти снег, и принц закрыл окно. Две утепленные овечьей шерстью деревянные рамы обрамляли стекла красного и синего цветов. Принц попытался глотнуть еще вина и с прискорбием обнаружил, что кувшин опустел. Забираясь в большую кровать и укрываясь одеялом из медвежьего меха, Горт жалел лишь о том, что не прихватил ту девицу из кухни к себе. Она согрела бы его лучше этого одеяла.

Горт никак не мог заснуть, воспоминания о брате и мысли о походе на восток не давали ему покоя. Он был на восточной стороне горного хребта лишь один раз в восемь лет вместе с отцом. Принц вспомнил вид трех огромных цитаделей, построенных для защиты горных перевалов. Гарольд рассказывал, как у его прадеда ушло больше пятнадцати лет, чтобы построить эти цитадели. Три крепости словно вырастали из гор, соединенные друг с другом каменными и подвесными мостами, а также стеной, достигающей двадцати метров в высоту.

Горт уже убил немало людей — кого заслуженно, а кого-то как бы заслуженно, но сталкиваться с оборотнями ему еще не приходилось. Отец по ночам рассказывал принцу истории о том, как он и его дед сражались с оборотнями, вампирами и прочими тварями, отвоевывая восточный край. Но все истории носили в основном детский характер, воспитывали в Горте чувство долга и мужество, любовь и сострадание. Были среди рассказов отца и кровавые, страшные. Их он запомнил лучше других, и сейчас они не оставляли его разум, а вино лишь будоражило фантазию. В конце концов Горт уснул, и ему приснилась война с оборотнями, вот только вместо волков он сражался со своим братом и проигрывал. Дыхание перехватывало, ноги не слушались, руки не подымались, а Рольф в волчьей шкуре прыгал вокруг Горта и все наносил удары по нему, истерично смеясь над беспомощным великаном.

На рассвете Горта разбудил один из слуг отца, сказав, что все уже в сборе и ждут только его. Принц поднялся, осмотрел комнату, словно забыв о том, что было вчера, и пытаясь понять, где он. В углу на деревянном манекене висели его новые доспехи. Осушив принесенную слугой кружку с медовухой, принц облачился в броню. Меч гигант пристегнул к поясу, а топор закрепил на спине, затем накинул на плечи плащ из волчьих шкур с серебряной пряжкой на шее в виде королевского знака — изображения боевого молота на фоне одинокой горы. Одевшись, Горт подошел к зеркалу и, всматриваясь в свое отражение, потрогал отросшую щетину. С ней он выглядел на все двадцать и поэтому решил не сбривать ее.

Принц спустился во двор замка, где его уже ждали командующий Арнотом Альрик, король Гарольд и Рольф.

— Братец, ты так и не научился появляться вовремя! — ехидно произнес Рольф.

— А ты до сих пор путаешь меч с пером, братец? — с улыбкой спросил Горт.

— Перо может ранить больнее меча, брат! Будь ты поумнее, то знал бы это.

— Прекратите! Заклинаю вас небом, землей, огнем и водой! Вы братья! Рольф, твой младший брат уходит, чтобы свершить великое дело, в котором ты потерпел бы крах. Горт, без реформ твоего брата в казне не было бы средств, чтобы осуществить наш поход, а воинам нечего было бы есть, — король прервался, остановленный внезапным приступом кашля.

Затем он склонил голову Горта к себе — Гарольд не доставал принцу до груди. Король поцеловал сына в обе щеки.

— Ум и сила, храбрость и мудрость. Боги сделали вас такими разными, но вы дополняете друг друга. Рольф, с таким правителем, как ты, страна бы достигла невиданных высот. Горт, если бы ты правил королевством, все наши враги трепетали бы от страха и склоняли головы перед тобой. Вместе вы вознесете Остерхольд к небывалому величию.

Младший сын, переполненный гордостью, обнял отца, а Рольф, раскрасневшись, холодно попрощался с братом и пожелал ему скорейшего возвращения.

Принц, сидящий верхом на могучем, под стать ему, черном жеребце в кольчуге, выехал первым из ворот Остерхольда. За ним следовали капитаны Викар и Гуннар верхом на белых кобылах и сир Арнотом на рыжей. Далее в колонне по двадцать воинов следовали тяжеловооруженные конники и пехотинцы, а следом, не соблюдая строя, выходили наемники. В конце город покинули тысячи простолюдинов с обозами еды и снаряжения.

Шел небольшой снег. Горт натянул на голову капюшон и почувствовал слабый волчий запах.

— Сир Альрик!

— Да, милорд! — прокричал командующий и спешно поравнялся с принцем. — Вы меня звали, милорд?

— Арнотом, вы ведь раньше служили в цитаделях?

— Да, милорд. Я пробыл там долгих пятнадцать лет, поэтому ваш отец и отправил меня вместе с вами в должности командующего.

— Мне довелось побывать в цитаделях лет десять назад, тогда наместником был мой дядя Олаф. Он показывал мне отрубленные головы оборотней. Но я никогда не видел их вживую. Расскажи мне, что нас ждет там… в лесу…

— Я помню вашего дядю, и ваш визит тоже помню. Тогда я уже был капитаном отряда снабжения. В цитадель мы приходили раз в месяц, как правило. Привозили еду, собранную с окружающих деревень, серебро и слюду, просто сопровождали людей. Оборотни на моей памяти никогда не нападали на вооруженные отряды больше десяти человек, да и сам я не видел больше трех оборотней за раз. Они не отходили раньше далеко от леса… Очень редко. А так, чтобы на цитадели напасть…

— Что представляют из себя оборотни? Они такие же, как в книжках?

— Не совсем. Я встречал разных тварей. Одни похожи на волков, передвигаются на четырех лапах, но в два раза крупнее. Они живут инстинктами, убивают, чтобы наесться. Мы называли их волкоподобными. А вот другие… Другие передвигаются на задних лапах, ростом они больше двух метров. А убивают далеко не всегда для того, чтобы насытиться, а как будто ради забавы. Нам даже казалось, что они получали от этого удовольствие. Хитрые твари, почти такие же умные, как и люди. Мы звали их человекоподобными. Я лучше предпочту столкнуться с тремя волкоподобными, чем с одним человекоподобным.

— А как ты оказался на востоке?

— Мне было тогда лет девятнадцать, может, двадцать, когда меня послали служить в цитадели. Все банально — у меня не было патриотических замашек, просто не прошел ежегодный смотр и отправился в ссылку на пять лет. Раньше требования к солдатам были гораздо суровее, чем сейчас.

— Ха-ха-х… — посмеялся принц.

— А потом пришло письмо от родителей, что жена и дочка умерли от чахотки. Ну я и остался служить в цитаделях, за эти пять лет стал отличным убийцей… Даже повышение получил. Я в какой-то степени рад вернуться в цитадели, а то стал жиреть на южных рубежах, хех.

— Ты помнишь первого убитого оборотня? — спросил Горт.

— Это невозможно забыть, милорд. Когда в ужасе ждешь нападения, внезапно чувствуешь запах псины и понимаешь, что оно у тебя за спиной. Смрад гниющей плоти из его пасти, желтые клыки, черные когти. Повсюду разорванные куски мяса… Нет, милорд, такое не забывается. Я попытался отрубить ему голову, но меч застрял в шее у зверюги, он опрокинул меня. А когда мы сцепились с ним на земле, воткнул ему кинжал под ребра. Он взвыл, и я вогнал лезвие глубже в его плоть, по самую рукоять, и провернул. Потом лежал, омытый волчьей кровью, и смотрел, как блекнут его желтые глаза.

Горт ощутил легкую дрожь по спине, и запах, исходящий от капюшона, стал сильнее. Остаток дня они проехали, храня молчание. Темнело, и Горт скомандовал разбить лагерь. Воины начали собирать палатки и укрытия. Селяне принялись разводить костры, готовить еду. Первым поставили шатер Горта. Почти четыре метра в высоту, из красного бархата, с тремя куполами. Под центральным куполом разместили большой прямоугольный дубовый стол для проведения советов. Под правым куполом поставили кровать из сосны, застеленную козьими шкурами, две подушки были набиты гусиным пухом. Под левым находился обеденный зал, а в нем стол на двенадцать персон, красивые резные стулья из черного дерева, обшитые мехом. Когда Горт вошел в шатер, стол был уже накрыт. Три жареных гуся, гороховая каша, булка мягкого ржаного хлеба и два кувшина с вином. Горт поспешил сесть за стол. За весь день похода он ел один раз, и то пару яблок.

— Родная, пригласи командующего Альрика с капитанами Гуннаром и Викаром разделить со мной трапезу, — с улыбкой попросил Горт одну из служанок, наливавшую ему в стакан вино.

Девушка молча кивнула и побежала в сторону выхода, только успела ойкнуть в ответ на шлепок пониже спины.

Через некоторое время она вернулась, приведя с собой все командование.

— Вы нас вызывали, милорд? — произнес Арнотом.

— Да, присаживайтесь и отужинайте со мной, сиры, — улыбаясь, ответил Горт.

Капитаны посмотрели на Арнотома и после того, как он сел напротив принца, расположились по правую и левую сторону от него. Все отломили себе по куску мяса от гуся и разделили буханку хлеба. Служанки поспешили наполнить стаканы гостей вином, и все приступили к трапезе.

— Арнотом, сколько дней нам еще предстоит провести в пути? — спросил Горт.

— Если мы продолжим идти с такой же скоростью, то дня через три, может, через четыре будем у перевалов, — ответил командующий.

— По прибытии необходимо будет сначала проверить окрестности от цитаделей до Тихих озер. Я предлагаю построить рядом с каждым озером по форту и разместить рабочих на полях. Надвигается зима. Распределим каждому по участку пахотной земли, чтобы весной они смогли без проволочек засеять их. До начала морозов необходимо будет отбросить оборотней хотя бы за озера. Но к северу от этого района земля богата горными месторождениями серебра, которые нам бы, несомненно, пригодились. Есть мысли на этот счет? — начал разговор младший сын короля.

Еще около часа командиры обсуждали свои планы по размещению людей и восстановлению хозяйства. Сначала Горт слушал очень внимательно, даже предлагал свои идеи по доставке угля и руды из месторождений за территорией озер, но потом его взгляд упал в сторону темнокожей служанки, все подливавшей вино в его стакан, который был уже седьмым за сегодняшний вечер. Горт чувствовал, как выпивка порядком ударила ему в голову. Девушка, возрастом ненамного старше него, была одета в бежевую тунику, волосы убраны в пучок. Каждый раз, когда она подливала Горту вино, он заигрывал с ней. Девушке ничего не оставалось, кроме как улыбаться в ответ. Но улыбка ее была натянутой, а сама служанка казалась испуганной. Арнотом все говорил и говорил, но мысли принца были сосредоточены лишь на том, чтобы остаться вдвоем, наедине с этой смуглой кареглазой красавицей. Горт резко встал из-за стола.

— Что же, сир Арнотом, капитаны, спасибо за добрые советы, но всем нам нужен отдых. Продолжим утром.

Сир Альрик, перебитый на полуслове, молча встал, поклонился и вышел. За ним вышли и капитаны. Горт попросил выйти оставшихся слуг, в последний момент ухватив за руку служанку, которая ему так приглянулась. На лице у девушки отразились замешательство и растерянность. От испуга она не смогла вымолвить ни слова, когда Горт плавным движением пальцев скинул с нее тунику. Девушка, вся дрожа, прикрывала руками свое красивое нагое тело. Ее растерянный взгляд был направлен на узорчатый ковер из шерсти красного и синего цветов, покрывавший пол.

Горт мощными мускулистыми руками подхватил служанку, как маленькое дитя, та только успела вскрикнуть от неожиданности. Их глаза встретились, когда Горт держал ее над собой. Он улыбнулся, брови его поднялись, а зеленые глаза заблестели каким-то выразительным живым светом.

Южанка внезапно ощутила легкость в теле, почувствовала всю теплоту сильных рук принца, а во взгляде увидела успокоение и уверенность. В считанное мгновение Горт повалил девушку на кровать, застеленную теплыми шкурами, впился в нее губами и заключил в крепкие объятия, не выпустив до самого утра.

На рассвете его разбудил командующий, потому что никто из слуг не решался тревожить сон гиганта. Девушка, завернувшись в козьи шкуры, спала сладким, умиротворенным сном, ее не разбудил даже громкий голос командующего. Горт, налюбовавшись красотой темнокожей служанки, поднялся и начал собираться в дорогу. Лагерь уже был наполовину собран. На завтрак Горту принесли жареную рыбу и гречневую кашу. Как только принц расправился с едой, он облачился в свои доспехи, отливающие серебром. У входа в шатер его уже ждал конь. Запрыгнув на него, принц вновь возглавил колонну и направился дальше к перевалам.

К вечеру снегопад усилился, и сир Арнотом предложил повернуть на юг, к Ноттерхольду. Он предупредил Горта, что так они потеряют максимум день пути, зато можно будет спокойно переждать бурю в чертогах этой крепости. Горт принял совет командующего и приказал поворачивать на юг. Принц и его люди выдержат любую бурю, Горт был уверен в них. Но вот насчет простолюдинов такой же уверенности у него не было. Селяне выглядели испуганными и больными. Любой со стороны подумал бы, что гонят рабов на каторгу. На всех были шерстяные штаны да овчинные тулупы, но Горт все равно распорядился, чтобы каждому выдали дополнительную теплую одежду.

Ноттерхольд — одна из крупнейших крепостей на севере. Она была возведена для защиты южных рубежей страны недалеко от Спокойной долины, где от Старшей сестры ответвляется река Ноттер. По своей прочности стены замка не уступали укреплениям столицы. Прямоугольные башни венчали каждый изгиб стены.

До тех пор, пока войско не достигло твердыни, командующий молчал, и вот наконец-то заговорил.

— Треть хлеба, что приходит в Остерхольд, отправляет нам сир Берси Гарди. Это его замок и земли вокруг. Сколько войн бы ни было с Восточными королевствами, Ноттерхольд еще ни разу взят не был. Сир Берси — верный подданный вашего отца и ваш, разумеется.

Командующий отправил передовой отряд к замку, чтобы известить о прибытии принца. В паре километров от замка их лично со свитой из двадцати всадников встречал наместник.

— Ваше величество, приветствую вас в моей скромной обители. Для меня честь принимать вас.

Лорд Берси был невысокого роста, но крепкого телосложения. Он уверенно держался в седле. Медный венец украшал его приглаженные темно-коричневые волосы, борода была коротко и аккуратно подстрижена. Хоть ему и было уже почти пятьдесят, седина еще не тронула его волос.

— А для меня честь посетить ваш замок. Сир Арнотом много рассказывал о воинской славе и истории города, — произнес Горт, оглянувшись на командующего.

— Да какая там слава, — отмахнувшись рукой, раздосадовано сказал наместник. — То ли дело было раньше! Только на моей памяти эта крепость выстояла четырнадцать осад. Одна длилась около года, между прочим. А потом ваш отец, да будет долгим его правление, воздвиг южные рубежи, и вот уже около двадцати лет нога вражеская не ступала на эту землю. Но мы тем временем не растеряли…

— Сир Берси, — осторожно перебил его Горт, — предлагаю продолжить беседу в теплых чертогах вашего великолепного замка за кружкой вина, а лучше за бочонком.

— Конечно. А вот ваши воины? — аккуратно поинтересовался наместник, оглядывая огромную черно-серую массу вдалеке, укрытую начинающейся снежной бурей.

По его взгляду Горту показалось, что лорд Берси не так рад его прибытию, как он говорит, а точнее, прибытию его армии, в которой было без малого пятнадцать тысяч голодных ртов.

— Провизии у нас более чем достаточно. Нам нужны лишь стены вашего замка, чтобы согреться и переждать бурю, а объедать вас будем только я да сир Альрик, — смеясь, ответил Горт.

— Конечно. Но, боюсь, мой замок не так велик, как это может показаться снаружи.

— Ах да, и чуть не забыл. Вы получите тысячу золотых за каждый день нашего пребывания, — вновь перебил его Горт.

Глаза лорда Арнотома округлились до размеров золотой монеты.

— Мой дом — ваш дом, милорд. Вы надолго запомните гостеприимство Ноттерхольда, — произнес наместник, улыбаясь, как довольный хитрый кот, урвавший кусок мяса.

Лорд Гарди развернул коня и направился в сторону замка, за ним последовал и принц. Командующий, поравнявшись с Гортом, поспешил выразить ему свое недовольство.

— Милорд, зачем ему платить за то, что он и так обязан был сделать? — негромко произнес сир Альрик, оглядываясь на наместника.

— Может, он нас так лучше накормит, кто знает?

Принц пришпорил коня, догоняя сира Берси. Командующий немного помедлил, пытаясь понять, отшутился ли таким образом Горт от его вопроса или же сказал это всерьез, но потом продолжил идти. Они прошли по мосту через широкий ров, выкопанный вокруг замка. Поднявшаяся тройная решетка у его ворот освободила проход, в который спокойно проехали бы две тройки лошадей. Замок действительно был небольшой — два десятка широких улиц, вымощенных белым кирпичом. Дома в основном были срублены из бревен, только ближе к городской площади стояли роскошные каменные особняки, в отличие от Остерхольда, где каждый второй дом был сложен из камня.

— Население здесь небогатое, в основном сельские жители, они день и ночь трудятся на полях. Дома, которые вы только что видели, принадлежат моим лордам. Их здесь осталось десять семей, у каждой всего по сто, может быть, двести воинов. Остальных его величество переселил либо в южные гарнизоны, либо отправил служить в Горные цитадели. В былые времена замок вмещал до десяти тысяч воинов, а сейчас пришлось закрыть казармы у северных и западных ворот. Доедем до чертога — я распоряжусь открыть их и разместить там ваших солдат, а рабочие смогут разбить палатки на улицах, в стенах замка, — обратился к принцу сир Гарди.

Только Горт зашел в чертог замка, его словно одеялом окутало тепло, исходящее от горящих каминов. Темнокожий слуга проводил принца до его опочивальни, где он смог спокойно переодеться, чтобы после прийти в главный зал и присоединиться к ужину. Все слуги в замке были красиво одеты в серые шерстяные кафтаны. В комнате у Горта также горел камин. В углу стояла большая кровать с пуховой периной. Принц снял с себя доспехи, переоделся в кожаный дублет с меховыми штанами.

Всего обеденный зал отапливало три камина, находившихся в разных частях комнаты. Красивый дубовый стол с выгнутыми ножками, рассчитанный на двадцать мест, был весь забит едой. Жареный гусь красовался в середине стола, а рядом было множество разновидностей заливного, красной икры, морской рыбы, овощей и фруктов, привезенных из южных стран. Горт насчитал шесть кувшинов с вином, и это его весьма порадовало. За столом уже сидели наместник и командующий, и, казалось, ждали только его. Горт сел во главе стола, и все приступили к трапезе.

— Я распорядился достать сотню моих лучших бочек с вином для вашего войска. И вот еще кое-что.

Берси хлопнул в ладоши, и двое смуглых мальчишек церемониально внесли деревянный прямоугольный футляр на подушке из красного бархата.

— Что это, сир? — поинтересовался принц.

— Это вино сделано по особому рецепту. Я берег его как раз для такого случая. Оно приготовлено по особому рецепту, — повторил наместник с интригующей интонацией.

Он достал из футляра бутылку из темно-синего стекла. Горт сразу протянул ему кружку. Берси смерил гиганта взглядом, ухмыльнулся и налил немного, потом посмотрел на него еще раз и долил до половины. Принц взглянул в кружку с зеленой жидкостью и тут же залпом ее выпил. Горло его моментально обожгло. Спустившись до желудка, вино будто бы горело внутри. Горт выдохнул.

— Что за ведьмино зелье? Налей еще!

— Я знал, что вам понравится, ваша милость. У этого вина особый рецепт, на корне полыни и еще паре трав.

— На вкус приятно и пьется легко, но внутри все будто бы горит, — поделился ощущениями Горт.

— Жрецы говорят, что, если выпить всю бутылку, можно будет услышать, как общаются духи, — проведя по воздуху рукой, произнес сир Берси.

— Я не против послушать духов, – сказал Горт и опрокинул еще полстакана зеленого вина.

Они еще долго пили, ели, говорили и шутили. Горт совсем отвлекся от намеченного им плана. Для него уже не существовало ни королевства, ни цитаделей, ни оборотней, был лишь он и половина бутылки недопитого обжигающего вина.

Глава 2

Горт попытался открыть глаза, но веки слиплись и не поднимались, а в голове стоял дикий гул. Создавалось впечатление, что он очнулся где-то на постоялом дворе, а не в своих покоях. Принц хотел было приказать, чтобы все умолкли, но, приоткрыв один глаз и рассмотрев фигуру лорда Гарди, передумал. Наместник ругал какую-то девку, которая, едва прикрывая свою наготу простыней, рыдала и смотрела себе под ноги. Он не заметил, что Горт пришел в себя, и продолжал отчитывать бедняжку.

— Я тебе говорил — не высовывайся и сиди тихо! На кой тебя понесло? Потерпеть не могла? Все, допрыгалась! — произнес сир Берси с грозным видом и ударил девчонку ладонью по лицу.

Увидев это, Горт вспомнил, что прихватил какую-то девку по пути в комнату. Он хотел было заступиться за нее, сказать, что девчонка не по своей воле тут оказалась, но вместо связной фразы из груди у него вырвался какой-то непонятный стон. Принц попытался разлепить глаза и подняться, но комната внезапно начала кружиться, и он повалился на кровать, накрытый волной сновидений. Сир Берси заметил, что чуть не разбудил гостя, и поспешил вывести провинившуюся девушку из покоев принца.

Очнувшись в очередной раз, Горт уже смог встать. Он посмотрел в окно на городскую площадь. Буря совсем стихла, но все улицы были завалены снегом. Нужно было выдвигаться как можно скорее. Горту казалось, что внутри у него все как будто трясется, в голове что-то пульсировало, а по телу бегали мурашки.

— Как же здесь холодно, — проговорил Горт осипшим голосом сквозь стучащие зубы.

Принц облачился в доспехи и пошел на поиски сира Альрика. По совету прислуги он нашел командующего у северных казарм. Арнотом о чем-то беседовал с капитаном Викаром и был явно чем-то рассержен и очень взволнован.

— Сир! Почему вы меня не подняли? Буря давно закончилась, и мы уже должны быть в пути, — грубо спросил Горт.

Командующий ничего не ответил. Он пристально, сверлящим взглядом смотрел на принца снизу вверх. В нем принц узнал отца, который после такого же взора давал ему подзатыльник, когда Горт умудрялся что-нибудь натворить в детстве.

— Я отдам приказ собираться, — наконец-то произнес сир Арнотом.

Когда все были собраны и готовы снова двинуться в поход, Горт поспешил проститься с наместником, за все поблагодарил и пообещал обязательно похвалить его гостеприимство перед отцом. Отметил принц и зеленое вино, которое так сильно ударило ему в голову. В ответ наместник лишь скупо улыбался и молча кивал, однако радостно взял деньги, которые ему отсчитал капитан Викар из походной казны.

Провожать войско наместник не вышел. И когда вся армия уже достаточно отдалилась от замка, Горт сознался сиру Арнотому, что ничего не помнит о вчерашнем вечере и чувствует себя в чем-то виноватым, но не знает, в чем.

— Ха-ха, вчерашнем? — с горькой усмешкой спросил командующий. — А то, что было два дня назад? А три? Вы позабыли? Хотя, это не удивительно, учитывая, что вас невозможно было оторвать от бутылки.

— Мы провели в стенах замка три дня? Не может быть, — в растерянности произнес Горт.

— В первый день вы допили бутылку того вина, которым вас угостил сир Берси. Потребовали еще и, не удовлетворившись отрицательным ответом, разгромили его погреб. Вы нашли там целый ящик этого отвратительного пойла и два дня мучили наместника и его замок. Вы избивали жителей, хвастая своей силой. Подняв лошадь на плечи, бегали по городской площади, распугивая горожан. Я приказал десяти гвардейцам вас связать. Простите мне это решение, но другого пути вас угомонить я не видел.

— И что потом?

Горт опустил голову на грудь и совсем поник. Казалось, что он и сам начал все вспоминать.

— Потом? Потом вы раскидали моих гвардейцев, как маленьких детей. Словно зверь, вы гоняли местных девушек, а тех, которые не успевали спрятаться, уводили с собой в чертог.

— Почему ты меня не остановил?

— Остановил? Как? Вы себя видели? Я пытался с вами говорить, донести до вас, какое зло творите в доме, приютившем нас.

— А я что?

— Вы даже не удосужились выслушать меня. Просто швырнули меня в окно, как куклу, — Арнотом покраснел и поежился в седле. — Если бы не сугробы, сильно выросшие после снежной бури, я бы себе точно шею свернул, так как высота полета была без малого метров пять. Все бы ничего, можно было бы искупить ваши деяния деньгами короля, но насилие над дочерью лорда Берси… Его единственная дочка. Он умолял вас, на коленях просил.

— Голова моя бедовая! Что же я наделал, что же я наделал? — завопил Горт.

— Вы сказали, что, дословно, «Если ты, червь, не скроешься с глаз моих, твоя голова, подобно голове предателя Гисли, украсит ворота Ноттерхольда».

— А ведь я ему улыбался и говорил, что похвалю перед отцом его гостеприимство, — убивался Горт.

Дальше они ехали молча. Горт погрузился в мысли о стыде и позоре, которые он навлек на имя своего отца, а сир Альрик ехал горделиво, поквитавшись за свое униженное достоинство. С души у него как будто камень свалился, когда он все высказал принцу.

К заходу солнца Горт, словно забыв обо всем, что произошло в Ноттерхольде, снова начал разговаривать с сиром Арнотомом легко и непринужденно. В ответ на это командующий тяжело сдерживал свое раздражение, однако не подавал виду, что его это каким-либо образом задевает. На этот раз принц донимал командующего расспросами о южных гарнизонах, о тяжести службы. Арнотом отвечал коротко и сухо, и вскоре у принца пропала всякая охота с ним беседовать.

Достигнув озера Вегард, Горт решил разбить лагерь. Огромное озеро, раскинувшееся на несколько километров, было сковано тонким льдом. По бокам возвышались редкие сосны, вдалеке на севере перед взглядом Горта красовался хвойный лес, а на востоке от озера он увидел возвышающиеся вершины горного хребта, разделяющего страну на две части.

— Еще день, максимум два, и мы будем в Горных цитаделях, — произнес командующий, вглядываясь в красоты заснеженных вершин.

Такое безмятежное спокойствие и тишина окутывали этот край, что даже гордый и суровый вид командующего стал мягче и податливее.

Сегодня Горт ужинал в одиночестве, не пожелав никого видеть. Доев, он вышел на улицу и принялся всматриваться в звездное небо. Луна прибывала, и Горт невольно вспомнил о тварях, с которыми ему предстоит столкнуться. По спине пробежал холодок то ли от того, что огонь в шатре угасал, то ли от легкого чувства страха перед неизвестным ему врагом.

В пути северяне были еще два дня, дважды останавливаясь лагерем. Вскоре они все-таки достигли горных перевалов Великанов — проходов через величественные Северные горы. Каждый из трех проходов был настолько узок, что в нем едва могли разъехаться две повозки. Горт разделил войска и обоз, чтобы удалось быстрее переправиться через них. У каждого из трех путей возвышались две смотровые башни, грубо сложенные из неотесанного камня, соединенные между собой огромными дубовыми воротами. Принц с сиром Альриком отправились по центральному проходу к Королевской цитадели. Проржавевшие петли затрещали, и ворота со скрипом отворились, пропуская длинную колонну северян. Стража на башнях приветствовала его как своего избавителя и долгожданного спасителя. В течение нескольких часов войско добиралось до очередных ворот, еще более массивных, чем первые. Пройдя через них, Горт оказался внутри огромной крепости, каждая башня которой была сложена из ровных, практически одинаковых по размеру каменных плит. Цитадель словно вырастала из горы, огибая проход полукругом. Это был внутренний двор. Здесь тренировалась стража.

— Ваше величество, приветствую вас в Королевской цитадели. Меня зовут лорд Сигурд Рагнвальд, — представился мужчина лет сорока с пышной черной бородой и густыми бровями.

Волосы его были собраны в хвост. Доспехи все были в каких-то точках, пробоинах и рубцах. На поясе красовался серебряный меч.

— Командующий цитаделями, сир Дьярви Гунндлаф, ожидает вас в большом зале.

Поднимаясь наверх по лестнице одной из башен Королевской цитадели, Горт увидел удивительную картину. Из бойницы, в которой был установлен скорпион — машина для метания болтов, просматривалась центральная площадь цитаделей. Она была куда больше дворцовой площади Остерхольда. Вдалеке находилась крепостная стена, огибающая все три твердыни полукругом и увенчанная множеством круглых башен. Эта великая крепость казалась Горту неприступной. Когда они вышли на каменный мост, соединяющий все три цитадели, на выходе их уже встречал сир Дьярви.

— Милорд, наконец-то вы прибыли! Мы здесь молили духов о спасении и вашем скором появлении, когда пришел ответ от вашего отца о помощи нам. Теперь наши молитвы были услышаны, милорд, — наместник бросился обнимать гиганта.

Сир Дьярви Гунндлаф, коренной северянин, родился и вырос в Горных цитаделях. Одет он был в серебряную кольчугу, штаны из грубой кожи были все сшиты из заплаток, в меховых сапогах его ноги выглядели такими же большими, как у Горта. Исполинского роста, командующий казался ребенком по сравнению со своим принцем. Густая спутанная борода с кусочками хлеба в ней закрывала широкую грудь сира Дьярви. По жирным, наспех вытертым рукам Горт понял, что командующего оторвали от вечерней трапезы.

— Сир, мы весьма проголодались с дороги.

— Что же вы молчите? Пойдемте, стол уже накрыт. Сигурд, распорядись, чтобы подали еще приборов, еды и меда.

— Есть! — сир Рагнвальд поклонился принцу и откланялся.

— И разузнай, что там насчет бань! — крикнул вдогонку лорд Дьярви. — Пройдемте же. Милорд, вы должны попробовать наш мед. Лучшего напитка на всем севере не найти. Сейчас перекусим, а потом можно и в бани, а то вы после дороги наверняка отмыться хотите по-человечески. Я уже распорядился, чтобы ваших людей и обоз разместили в наших казармах.

— Да, помыться бы сейчас не помешало бы, — почесав затылок, признался сир Арнотом.

— Дьярви, сколько у вас осталось людей? — поинтересовался Горт, пока все шли в большой зал Королевской цитадели.

— Около семисот на стене и по две сотни в каждой крепости.

— А горожане?

— Милорд, боюсь, вы не поняли всю бедственность нашего положения. Половина воинов — это и есть оставшиеся горожане.

— Вы хотите сказать, что из всего сорокатысячного населения восточной части страны в живых осталась только тысяча человек? — остановившись, с ужасом спросил Горт.

— Да, милорд. В замке еще укрылось несколько сотен детей и женщин, но в бою с оборотнями от них толку нет, поэтому они поддерживают остатки хозяйства в цитаделях. Детям постарше я выдаю арбалеты при штурме стены.

— При штурме? Оборотни?

— Да, милорд. Мы отбиваемся из последних сил, но слава небу, нападения стали происходить все реже. Я даже отправил в разведку двадцать всадников, но от них никаких вестей вот уже три дня. А тут доложили, что вы подошли к перевалам, вот я и ликую, — наместник еще раз стиснул молодого принца в своих объятиях и, подхватив его за локоть, повел в большой зал.

За ними молча следовал командующий Арнотом, осматривая крепость и стражников.

«Как же я сразу не заметил, что доспехи почти у всех воинов не по размеру? Ситуация была еще хуже, чем описано в письме. Или король знал обо всем и поэтому послал столь большой обоз с селянами? Если оборотни истребили почти всех воинов в цитадели, бойцов опытных и не раз сталкивавшихся с этими зверями, как же справятся они? Больше половины воинов, в том числе принц, никогда не сражались с чем-то подобным, а оборотней видели только на картинках в книжках», — все эти мысли и сомнения терзали ум командующего.

В большом зале Горту сразу бросился в глаза гранитный пол, а точнее рисунок на нем — карта всей восточной части севера, выполненная из кусочков разноцветного стекла. Затем он обратил внимание на обеденный стол в форме полумесяца. За ним уже расположились капитаны Гуннар и Викар да пара уцелевших местных лордов, которых Горт не знал. Все смеялись над шуткой какого-то воина — парня, в росте не уступавшего Дьярви Гунндлафу, однако казавшегося более атлетичным и поджарым, чем командующий. У него были коротко стриженые каштановые волосы, а легкая щетина едва могла скрыть широкий шрам на левой щеке. Воин повернул голову и впился взглядом в Горта.

— Торстейн, Торстейн Асбьерн, — тихо произнес принц, чтобы его не услышали, но недостаточно.

— Кого я вижу? Ваше величество! — молодой воин встал из-за стола и поклонился в пояс юному принцу.

— Милорд, это наместники цитаделей, — начал представлять присутствующих сир Дьярви. — Вот этот, с лысиной на голове, сир Альв Снорри, наместник Северной цитадели. Этот худощавый мальчишка — мой сын Хальфсен, я назначил его наместником Королевской цитадели. Пусть вас не смущают его шрамы на лице, он еще подростком пережил оспу, хвала духам, но, увы, не без последствий.

Юный сын командующего засмущался, ему явно стало неловко от такого представления.

— А этот бравый воин, которого вы уже знаете, — наместник Южной цитадели.

Горт обрадовался тому, что хоть жить они будут в разных замках. Торстейн Асбьерн, сын одного из гвардейцев отца… Когда-то юноши росли вместе, играли вместе. Горт на шесть лет младше Асбьерна, и в детстве Торстейн был единственным, кто мог справиться с принцем. Ввиду того, что сын гвардейца был старше и знал азы поединков, он чаще выигрывал их с Гортом кулачные бои и даже дважды ломал ему нос.

— Значит, ты прибыл нас спасти? — добавил Торстейн, подойдя вплотную к Горту.

— Да, если ты поможешь мне, друг, — с улыбкой произнес принц, стиснув правое плечо наместника своей могучей хваткой.

Ощутив силу гиганта, Торстейн понял, что Горт уже не тот мальчишка, которого он задирал в детстве. Асбьерн с трудом освободился из хватки, еще раз поклонился, вернулся на свое место за столом и осушил кружку меда.

Горт сел по центру, лицом к карте, выложенной цветными стеклышками. Лорд Арнотом сел по правую руку от Горта, а сир Дьярви — по левую. Все пили, ели, бросались остротами. Торстейн не переставал отпускать пошлые шутки.

— Сир Дьярви, ваш мед великолепен. Когда наша кампания закончится, обязательно прихвачу в столицу пару бочонков, — восхищаясь, произнес Горт.

После вечерней трапезы лорд Дьярви настоятельно пригласил всех в бани. Они представляли собой три небольших домика, сложенные из сосновых бревен, соединенные между собой дощатыми полами. Парные располагались во внутреннем дворе Королевской цитадели.

Горт не любил бани. Из-за сломанного носа ему было тяжело дышать, поэтому он встретил приглашение командующего без особого энтузиазма, хотя и принял его.

Дверь в бани была маленькой и узкой, обитой войлоком снаружи. Горт еле втиснулся в дверной проем и тут же он столкнулся с новой преградой. Потолок был настолько низким, что ему пришлось согнуться почти вдвое, чтобы поместиться внутри. К счастью, в бане было не так жарко, чтобы у Горта перехватывало дыхание, хотя вода в котле кипела. Вдоль стен располагались два яруса скамеек. Принц присел на самую нижнюю, но все равно оставался выше всех остальных. Бани, по меркам северян, были очень просторны, так что всем восьми воинам было где разместиться. Горт сразу заметил, что казавшийся ему исполином среди людей сир Дьярви весьма тучен. Если у него и есть мышцы, то они сокрыты под плотным слоем жира. Борода его прилипла к груди. Торстейн, не успев войти, тут же набрал ковш кипятка и вылил воду на камни. Поднялся пар, все принялись закатывать глаза и восклицать, насколько им хорошо, и лишь Горт начал мучиться от нехватки воздуха. Он уже было хотел вырваться на улицу, но одернул себя, не став показывать слабость. Гигант терпел и хватал воздух ртом.

Сир Дьярви раздал каждому по венику, и все принялись хлестать себя и друг друга. Дубовые листья приятно обжигали тело Горта, а Торстейн все продолжал заливать водой камни. Когда пар весь вышел, северяне выбрались на свежий воздух. От разгоряченных тел шли клубы пара, и на улице уже, казалось, не было так холодно, как раньше, хотя солнце садилось.

— Сир Дьярви, завтра с утра мы отправимся осмотреть окрестности и попробуем найти следы вашего отряда, — всматриваясь в горные вершины, проговорил Горт.

— Конечно. Пусть и Торстейн отправляется с вами.

— Мы разобьем армию на несколько отрядов, чтобы быстрее осмотреть местность и занять пустующие укрепления, — вмешался командующий Арнотом.

— Не уверен, что это хорошая мысль… Оборотни вконец обнаглели. Они рыщут стаями! Последний раз на нас напал большой отряд, я бы сказал — войско. Мы убили около семидесяти этих тварей, но еще стольким же удалось уйти. Иногда мне кажется, что они с нами просто играют, — чуть ли не шепотом произнес Дьярви.

— Ну да ладно, я уже начал мерзнуть, пойдемте внутрь, — вмешался Торстейн.

Зайдя в бани, Викар вылил на себя ведро горячей воды, смыв пот и прилипшие к телу дубовые листья. К капитану присоединились Горт и Торстейн. Лорд Дьярви налил ковш кипятка, желая поддать пару, как вдруг где-то на улице раздалось протяжное: «У-у-у-у-у-у!». Кто-то протрубил в рог. Наместник выронил ковш и выбежал наружу. И тут еще громче донеслось очередное: «У-у-у-у-у-у-у-у!», сопровождаемое беготней и криками стражников.

— Милорд, волки у стен, — повернувшись к Горту, произнес командующий цитаделями.