Алмазная хрупкость

Расклад

— Думала ли ты о том, что всё в итоге закончится так?

Я хмуро посмотрела на Карлайла. Каллен отвернулся от меня, разглядывая закат: персиково-оранжевое солнце медленно опускалось за тёмные кроны сосен, словно пряталось из-за того, что будет дальше.

Как говорится, хорошие дела ночью не делаются. Вот мы с Карлайлом и ждали, пока наступит ночь. Всё ещё теплилась надежда, что получится обойтись без крайних мер, но с каждым потерянным солнечным лучом она становилась всё призрачнее и слабее.

— Не совсем, — призналась я, скашивая глаза вниз; у подножия дерева, на котором мы с Карлайлом остановились, туда-сюда ходила твар; подобной дряни точно не было места в мире живых. — Точнее говоря, вообще-то я полагала, что мне придётся умереть, но вот обстоятельства в моём понимании должны были сложиться по-другому. Знаешь, более романтично и возвышенно. Или хотя бы дома.

Каллен хмыкнул и потёр грудь. Серебряный нагрудник, который тварь проломила в один удар, раскрошился точно стеклянный. Основную часть своего бесполезного доспеха Карлайл скинул почти сразу после ранения, но вот осколки впились в плоть мелкими зубьями.

Похоже, их потом придётся вытаскивать пинцетом.

— Обстоятельства…

— Дай угадаю, — цыкнула я, рассматривая острые костяные позвонки у твари внизу, — сейчас будет что-то вроде «человек предполагает, а бог располагает»?

Он негромко рассмеялся. Тварь подняла голову и начала принюхиваться; изуродованные нами ранее глазницы исторгали из себя чёрную жижу. Стекающие густые капли разъедали до серого праха не только траву с трухой, но и землю.

Да уж. А ведь казалось, что лишить тварь глаз — хорошая идея!..

Может, она и была хорошей. Только вот нюх никто не отменял. А вынюхать потную и грязную меня — плёвое дело.

— Я хотел сказать, что обстоятельства часто складываются не самым удачным образом, — улыбнулся Карлайл, придерживая меня за талию и не давая свалиться с ветки на радость хищнику снизу. — А уж учитывая твою удачу…

— Всё нормально у меня с удачей, — проворчала я в ответ. — Это мир у вас ёбнутый, только и всего. Тоже мне, подростковая романтика!..

Тварь встала на задние лапы и опёрлась передними о ствол нашего дерева. Если бы не поддержка Каллена, то я бы слетела с ветки на раз-два. Как русалка в мультике: «Ну я же соскальзываю!»

Выпустив когти, тварь принялась драть дерево, словно обычная кошка. Костяная пасть раскрылась, показывая беззубый рот с длинным тонким языком; меня передёрнуло.

Чтобы не смотреть на такого «котика», я взглянула на Карлайла. Тот снова разглядывал полоску заката: солнце практически утонуло, оставив от себя тоненький ободок над деревьями.

— Они вроде ночью сильнее, насколько я помню, — светским тоном заметил Карлайл.

Я скривилась.

— Ладно. Ладно! Твоя взяла. Используем план «Б».

Он усмехнулся и подтянул меня к себе, лицом к лицу. Я вцепилась побледневшими пальцами в кожаные наручи и зажмурилась, предчувствуя скорую БОЛЬ. Такую, что ни Маркусу сказать, ни Джейн не описать.

— Успокойся, — вздохнул Карлайл, погладив меня по спине.

Тварь застонала практически по-человечески; недалеко в лесу ей такими же горестными стонами ответили другие, так же охотящиеся за моей живой кровью.

— Ну давай ещё, скажи мне, что «больно не будет». Это же как комарик укусит, да? Ты что-то такое говоришь детям перед уколом или выбираешь нечто пооригинальнее?

Он хмыкнул. Наклонился. Прохладное дыхание обдало мне шею и послало волну мурашек вдоль позвоночника.

— Тебе не пять лет, Белз, чтобы я говорил подобное, — сказал он.

А потом укусил меня, отравляя собственным ядом.

1. Кленовый лес.

Ездить на лошади и ездить на волке размером с лошадь — это совсем не одно и то же.

Не знаю, как там у Принцессы Мононоке всё получалось легко и просто, а я всё время пыталась соскользнуть с костлявой спины. Меня посадили на Лию, как на самую тихоходную; также я подозревала, что у парней-оборотней было что-то не то с идеей, что на них будут ездить, тогда как Лия такими загонами банально не страдала. Да и с Джейком она общалась лучше всех остальных, так что и в лес мы пошли втроём.

При движении я чувствовала как у Клируотер ходят лопатки, изгибается позвоночник и попеременно напрягаются мышцы. Причинным, простите, местом чувствовала. И это только в порнографических книжках может быть приятно. Когда на лошади едешь ты, Принц Чарминг, и во время катания на несчастном скакуне вы ещё и прелюбодеяниями успеваете заниматься…

Но, опять же! На ЛО-ША-ДИ! Не помню я, чтобы порнокнижки упоминали секс во время катания на огромном волчаре!

Шерсть у меня будет везде, это я даже не сомневалась. Тут уж от двух котов, — которые у меня были раньше; как же я по ним скучала… — можно было целую шубу насобирать. А от волколошади и того больше.

Я хвалила себя за предусмотрительность и надетые джинсы. После Вольтерры и моих злоключений в катакомбах прошло несколько дней, и, учитывая, что в Италии я носила исключительно платья, перестроиться обратно на свободные рельсы было очень и очень сложно.

Ну да ничего. Какие мои годы, собственно. С Маркусом я разобралась, — лично, ага, как же, — и с появившимися привычками тоже разберусь. Не страшно.

Лия сделала длинный прыжок; приземлившись, она чувствительно ударила меня локтями передних лап по голеням. Я сразу же поджала ноги, чуть ли не ложась на звериную спину; волчица издала короткое поскуливание, извиняясь за свою поспешность.

Это тоже ничего. Потому что я так вцепилась ей в холку, что наверняка надёргала себе там шерсти полные кулаки. К тому же, у меня пальцы свело. Не знаю, как мы будем меня снимать после этой поездки; у меня было ощущение, что за время скакания по лесу я просто срослась с волчицей — в самом плохом смысле.

Как сиамские близнецы, к примеру. Чтобы нас разъединить, потребуется скальпель! А Карлайл-то вернулся в Вольтерру!

Что делать будем, собственно?

Над нами спикировал сокол. Громкий, оглушающий даже птичий крик резанул по ушам. Сразу же захотелось заорать в ответ, только что-то более осмысленное. Или тапок бросить.

Ну чего орать-то, спрашивается? Летишь и лети себе, другим не мешай.

Джейк пытался найти себе более комфортную форму, чем его изначальный ворон: чёрный магический птиц оказался слишком большим и приметным, чтобы спокойно летать по лесам возле Форкса. Натуралисты и любителя хайкинга уже присмотрели нашего птичку-здоровяка, так что теперь встретить в лесу орнитолога ничего не стоило.

По крайней мере, не на территории Квилетов. Так что волчья стая была в какой-то мере защищена от поползновений любителей зверушек. Вообще, я никак не могла взять в толк, почему в истории Майер не было этих самых натуралистов; уж нам-то с Сэмом и Калленами они знатно жизнь попортили.

Пока я пребывала в раздумьях, Лия сделала ещё несколько полуакробатических прыжков и наконец остановилась. Волчица рыкнула, привлекая внимание: надеялась, видимо, что я тотчас птичкой слечу с её спины.

Ага. ООО «СЧАЗ» спешит на помощь. Слезла я, как же. Тут на лошадях задница с непривычки немеет и ноги деревенеют; на волкопони же всё происходит аналогично, разве что быстрее в несколько раз.

К тому же, я сидела прямиком на Лии, без всякого седла. И мечтала об этом самом седле. Кто бы знал, как я о седле мечтала, мать его!..

Сокол сделал вираж над нами, не поднимаясь высоко, чтобы не задевать крыльями ветки сосен. Нашу небольшую компанию окружали деревья-великаны, распахнувшие свои лапы метрах в семи над землёй. Из-за этого солнца было мало, прохлада и сырость пытались залезть под одежду, а кое-где вообще ещё виднелись небольшие островки не дотаявшего снега.

Земля здесь казалась чёрной из-за влажности и недостатка света. А может ещё от чего. Всё-таки, не в простое место приехали…

Джейкоб перекинулся прямо в полёте, благо был парень не очень высоко. Спрыгнув на землю, он по своей большой удаче угодил прямиком на какую-то веточку-шишечку-иголочку. Неважно. Главное что Блек заругался на квилетском и принялся скакать на одной ноге, шипя при этом похлеще всякой кошки.

Доскакав до меня, Джейк опёрся о Лию. Волчица закатила глаза, но отходить в сторону не стала. Что-то происходило между этими двумя; может, не очень романтичное, но определённо приятное.

Подружились они, точно говорю! Было бы неплохо: мне Клируотер было чисто по-человечески жалко, учитывая её историю и то, что натворила с её запечатлением Эмили Янг. Не уверена, что Лия теперь найдёт кого-нибудь себе… как и вампиры, оборотни запечатлялись единожды и на всю жизнь.

С Эдвардом её свести, что ли? Будут на двоих грустно выть на луну и говорить о неслучившемся будущем. Нет, ну а что? Вроде неплохая идея! По крайней мере, мы от её исполнения ничего не теряли, а только могли что-нибудь полезное приобрести.

Идея пристроить Каллена в заботливые руки меня всё никак не отпускала. Хороший же парень, пускай и несколько меланхоличный. Преданный, дружелюбный, ласковый, людей не кусает без необходимости. Не мужчина, а сказка!

— Белз, слезай давай, — недовольно сказал Джейк, вытащив у себя из ноги какую-то палочку. — Мы на месте.

— Я очень за вас рада, — отозвалась я максимально вежливо, — а теперь скажи это моим пальцам.

— А что не так с твоими пальцами?

— Свело.

Лия фыркнула, в этот раз насмешливо. Я скопировала этот фырк и легонько ткнула волчицу пятками куда достала. Вроде бы под рёбра.

Клируотер заворчала и встряхнулась, но я про свои руки и колени не шутила: организм, дабы я не слетела с волчицы во время нашего забега, заблокировал подвижность суставов. Я теперь не слезла бы с Лии, даже если бы сама того захотела. А я не очень хотела, если честно.

В конце концов, в последний раз, когда я видела красные клёны, ничего хорошего потом не случилось. При этом там-то был один клён. А тут — целый, сука, лес!

— Так, давай попробуем, — Джейк осторожно потянул меня за руки, надеясь на лучшее; Лия зарычала, предупреждая, что дальше она таких потягушек терпеть не будет. — Окей, ладно, ладно! Я понял! Чего ругаешься-то сразу?!

Я была уверена, что волчица снова закатила глаза. Потому что я это сделала. И мы обе были девочками, думавшими о Блеке примерно одинаково.

Раздолбай этот Джейк, вот что я вам хочу сказать. Хотя бы потому, что опять надел кроссовки из синтетики, а не кожаные индейские мокасины, чтобы обувь осталась при перевоплощении.

Блек принялся осторожно массировать мне руки. Потребовалось целых пять долбаных минут, — я считала секунды про себя, — чтобы я смогла выпустить шерсть Лии из цепких пальчиков. Затем Блек стащил меня с волчицы и просто держал под мышки, пока мои ноги также приходили в себя.

От мысли, что мне придётся ехать на волке обратно, мне становилось не по себе.

— Слушай, — выдохнула я на ухо парню, бессовестно на Джейке повиснув, — может, жахнем потом немножко магии?

Блек фыркнул и похлопал меня по спине.

— Ещё что придумаешь?

— Ну ладно тебе! Ты можешь открыть чёртов портал из Вольтерры в Форкс! Почему нельзя сделать портал из леса Форкса в Форкс?! Что, работаешь только на дальние дистанции? Или как я это должна воспринимать?

— Я понятия не имею, как это всё работает, — в который раз повторился Джейк, — так что даже не думай. Пока Карлайл, Элис или Локи не скажут, что всё нормально, я даже не почешусь в эту сторону.

— Блохастый, — проворчала я, пытаясь отлипнуть от Блека; безрезультатно, потому что ноги только-только начали приходить в себя и теперь гудели от наладившегося кровотока. — Тебе только бы почесать что-нибудь.

Лия заржала — так, как могла это сделать волчица. Мы с Блеком кисло уставились на этот комок светло-серой шерсти, кувыркающийся на земле.

Вообще, мне было немного странно видеть Клируотер такой… жизнерадостной, что ли. Как-то я по сумеречной саге другое о ней впечатление сложила, если честно. Мне казалось, что Лия должна быть более агрессивной, озлобленной, саркастично-ядовитой и мрачной. Что она должна упиваться страданиями стаи и, — особенно! — Сэма-предателя, переметнувшегося к Эмили.

И вообще, что Лия более… плохая. В человеческом смысле, а не в злодейском.

Реальность оказалась совсем другой. Лия была грубоватой, воспитанной по-пацански девушкой, довольно несдержанной и острой на язык. Однако злобы в ней не было совершенно, и я могла спокойно с ней разговаривать на многие темы.

Лия хорошо относилась к Джейку и к Калленам. Да, Сэма она недолюбливала; каждый раз, когда Клируотер видела его или кого-то из его стаи, она кривилась словно от зубной боли. Но на этом всё. Никаких ужасных ужасностей и особенных особенностей. Просто девушка, которую очень некрасиво бросили и которая из-за этого, — что вполне естественно, я считаю, — обозлилась и на родственницу, и на неудавшегося жениха.

Как Джейк мне объяснил, Лия больше не была частью стаи Сэма. Канон в очередной раз показался во всей красе, так что Клируотер стала частью «стаи» Джейка. Как в книгах и фильмах, да.

Про то, что из волкопони не выйдет даже намёк на птицу, я, пожалуй, промолчу… в любом случае, эти двое имели такую же ментальную связь, как и Сэм со своими волчатами; ещё Лия и Джейк друг на друга не наседали и, по словам Блека, могли закрыться.

Этакие перевёртыши-интроверты, ценящие личное пространство другого. Оборотничество здорового человека, все дела. Мир, дружба, жвачка, взаимоподдержка…

— …и вот поэтому я не буду открывать никаких порталов. Ясно тебе?

— А? Да. Да-да, конечно, я поняла.

Джейк тяжело вздохнул.

— Ты меня не слышала, так?

— Совершенно.

Он поджал губы, но повторился специально для меня, потому что Лия все его резоны прекрасно услышала и с первого раза; это понимание было видно на волчьей морде, оно же отражалось в желтоватых глазах.

В общем, если опускать все нравоучения, — вот я доросла-то: мне нотации читает малолетка! — то Джейк проявлял несвойственную ему обычно осмотрительность и отказывался использовать свой новый скил, дабы упростить мне жизнь. Потому что «неизвестно как это всё работает, откуда берёт энергию, как поддерживается — ты же ведьма, сама должна понимать» и всё в этом духе.

«Новая способность» — это я про открытие порталов. Джейкоб Блек у нас теперь был сертифицированным магом Камартаджа и умел делать проколы реальности, совсем как Доктор Стрейндж.

Только вот если Стрейндж управлял своим заклинанием и точно знал, что там да как, то у Блека таких познаний в магии порталов не было. Да и откуда бы этой информации взяться, правильно? Ведь порталы Блек научился открывать после своего столкновения с Дидим.

Вот и ответ, как Джейк с Эдвардом оказались в Вольтерре и почему у Каллена на плечах был снег, тогда как в Италии был стойкий плюс по Цельсию. Джейкоб «просто махнул рукой», думая обо мне, и мир подстроился под его желание, выдав портал.

Вот так просто, да. На словах. Блек не описывал мне ни свой ужас или восторг от произошедшего, но то, какие мысли натолкнули их с Калленом шагнуть в непонятную дырку в воздухе, ни что-либо ещё. Тема порталов словно была табуирована в клане, хотя Джейк активно пользовался новой фичей.

Правда, свои порталы он открывал только для связи Вольтерры с Форксом, как я уже говорила. Больше ни для чего. Как бы я ни уговаривала: мне, вернувшейся в Америку самолётным рейсом, было невероятно интересно посмотреть на такую магию.

Потому что мертвецы, клёны и Дидим — это одно. Это всё со мной связано. А вот когда кто-то другой делает что-то крутое — это же совершенно иная история, разве нет?

— Ты пришла в себя?

— Нормально, — я потопала по плотной земле, проверяя работу ног. Конечности вроде бы больше подводить не собирались. — Пошли дальше.

Лия гавкнула, вроде как подгоняя нас. Джейк совсем не нежно послал Клируотер. Та в ответ села и помочилась — прямо на наших глазах.

Вот никогда я этого не пойму. Такая расслабленность, боже праведный! Да даже если на тебе сто килограмм меха, мозг-то остаётся человеческим!

— Что за распущенность, мисс Лия? — скривилась я, когда волчица начала закапывать сделанное широкими движениями мощных лап.

По фамилии я её старалась не звать вполне осознанно. Не по каким-то психологическим причинам, кстати: просто «Клируотер», сказанное с моим появившимся после Италии акцентом непременно звучало как «клитор».

Никто этого не замечал. Или, возможно, только я в моём окружении была такой испорченной; ну ещё может быть Эммет, но Эммет с Розали предавались плотским делам, и я с этими двумя ещё не виделась… в любом случае, у квилетки было замечательное имя, и обращалась я к ней исключительно по нему.

Волчица фыркнула, сделала финальный мазок лапок и бодро потрусила дальше. Мы с Джейком проводили её взглядами; Блек покачал головой.

— Вот мне иногда кажется, что это она тут младшая, — пожаловался он, начиная медленно идти вперёд. — Порой как учудит — хоть стой, хоть падай.

— Женщины, — философски отозвалась я, словно это слово должно было описать всё-всё-всё.

— Ты тоже женщина вообще-то.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, мой маленький пернатый друг.

— Я могу быть и маленьким мохнатым другом.

— Боже, Джейк, это звучит просто отвратительно.

Он подвигал бровями, показывая, что именно такого эффекта Блек и добивался. Я шлёпнула парня по плечу. Ох уж этот возраст…

Кстати, период гормонального бума Джейк уже прожил, так что основной рост, — как для оборотня, — у него вроде бы уже закончился. К огорчению Блека, он не стал таким же огромным качком, как Ули и его парни; мы подозревали, что потеря волчьей формы и обретение вместо неё птичьей сказались на конституции тела.

Джейк шикарно выглядел, но он точно был меньше чем актёр, игравший его в «Сумерках». Хотя все мышцы у Блека были исключительно функциональными и сухими, а ещё твёрдыми настолько, что это даже было обидно. Мне как человеку, который никак не мог получить заветную «бицуху», смотреть на идеальную физическую форму своего названого братишки было почти физически больно.

Где мои мышцы? Где мои кубики? Я была мягонькой и слабенькой на вид, да к тому же ещё и продолжала худеть после Вольтерры, словно организм никак не мог принять, что стресс у нас уже позади.

Оставалось только надеяться, что я приду в себя и вся эта история останется где-нибудь вдалеке, в стране моих кошмаров.

Но в целом, несмотря на пережитое, воспоминания о Вольтерре у меня остались довольно неплохие. Затянувшийся отпуск, гм. Может, так голова работала, что всё нехорошее и травмирующее она из себя выкинула, — видимо, вылила через уши, — оставив при этом только тёплые воспоминания? Если не задумываться и не вытягивать из недр моей памяти всё, что там было по Вольтерре, то на поверхности оставались мои посиделки с Эдвардом, вкусная еда, воплощение Иштар с Локи и, конечно же, огромное чувство облегчения после избавления от Маркуса.

С Маркусом кстати грустно вышло. Я даже с ним не простилась толком; не то чтобы я реально хотела сделать это, но как-то… нехорошо выходило.

Мне его было жаль. Жизнь, которую уничтожила Дидим, ничем нельзя было вернуть, и мне оставалось только надеяться, что посмертие у Маркуса будет приличным. Может, он переродится в следующей жизни сыном Раджи? И проживёт в богатстве, счастье и принятии себя и мира.

Я искренне желала ему только самого хорошего — там, где бы его ни вела сейчас Смерть. И при этом я жалела, что не увидела кульминации нашего священного дела революции. После того, как Маркус меня укусил, я банально потеряла сознание. Хотя очень старалась оставаться в себе, чтобы увидеть, кто там победил!

Да и в общем на битву Карлайла и Маркуса было бы интересно взглянуть. А то выходило, что меня использовали практически втёмную и даже не дали посмотреть на результаты этого использования. Нечестно, как по мне.

Я пришла в себя, будучи уже на борту самолёта, что рассекал небеса в сторону Америки. Рядом был Карлайл: как оказалось, из всей нашей братии, — потому что во время кульминации революции я видела также Элис, Сырка и Джаспера! — только док прибыл официально, по бумажкам.

Остальные же… ну Джейкоб, чего тут гадать. Наш персональный портальщик. И возвращались остальные в Форкс так же.

В аэропорту меня встречали Чарли, Элис и Джаспер. Может, был ещё кто-то, но запомнила я только их троих.

— Долго ещё выпадать будешь?

— Сколько потребуется.

Джейк остановился, посмотрел на меня и скривил максимально отвратительную рожу. Я в долгу не осталась: нежненько представила руну заморозки на лице Блека, и пошла дальше, высвободив руку из хватки парня. К тому моменту, когда Джейк понял, что не просто так он не может прекратить кривляться, я была уже на границе кленового леса, рядом с Лией.

Волчица фыркала, поглядывая то на страдающего Блека с лицом в стиле театра Кабуки, то на спокойную меня. Мне доставалось в этом взгляде немного интереса: оказывается, Клируотер была поклонницей всего магического. Когда Сэм ушёл от неё, именно в магии Лия искала ответы, почему же так вышло.

Почему оборотническое запечатление дало сбой именно в её случае?

В принципе Лия, получается, выбрала правильный вектор исследований. Только не дожала его до конца, в какой-то момент отойдя в сторону от переманенного Сэма. Ну да я не могла девушку осуждать: сложно отдавать все свои силы на беспокойство по поводу любви, когда тебе надо гуглить, как избавляться от блох и нормально ли жрать зайчатину сырой.

Джейк растёр перекошенное лицо. Я убрала руну, и Блек хмуро на меня посмотрел; на коже у него остались заломы-морщинки, которые быстро разглаживались.

— Ну? — спросил он, поравнявшись со мной. — Как тебе зрелище?

— Впечатляюще.

— Какая-то ты не слишком красноречивая.

— Остальное непечатно, отстань.

Я действительно не могла бы подобрать слов для того, что видела. Один красный клён ассоциировался у меня с проблемами; кленовый лес словно открывал новые грани слова «пиздец». Мне чудились неприятности такого масштаба, что от их осознания становилось реально трудно дышать.

Оставалось только надеяться, что все эти внезапно возникающие «ощущения» в теле — не более чем выдумка сознания, привыкшего за последнее время видеть только плохие развития событий.

Ещё я не могла отделаться от мысли, что передо мной не просто куча волшебных, — в плохом смысле слова, — клёнов, а буквально кладбище. Свежи были воспоминания о костях, найденных в корневой системе прошлых клёнов. Что тогда здесь?

Кленовый лес начинался резко, словно кто-то прочертил его границу в сосновом. Ярко-красные листья падали ровно по этой линии, и ни одного алого пятна не было вне магической территории. Из-за этого сразу становилась понятна искусственная природа красных деревьев.

И из-за этого, кстати говоря, изнутри поднималось какое-то неприятие, отвращение к ним. Словно само нутро отрицало эти клёны.

— Ты как себя здесь чувствуешь? — спросила я у Блека, разглядывая деревья, но так и не решаясь зайти на устланную красными листьями территорию.

— Тебя что-то конкретное интересует?

Я кивнула.

— Неприятные ощущения в теле. Или, может, наоборот что-то странное и приятное. Зов какой-нибудь. Да даже если почки тянет. Что угодно, на самом деле.

Джейк задумался, но потом признался, что ничего такого не чувствует. Лия тоже отрицательно мотнула головой, когда я на неё посмотрела. А это могло значить две вещи: только у меня здесь была или повышенная магическая чувствительность, или паранойя.

Выбирай что хочешь, как говорится.

Я села рядом с границей кленового леса и ткнула в листочек кончиком пальца. Ничего не изменилось, никаких событий не произошло. Тишина, будто деревья здесь росли совершенно обычные, без всякой истории или назначения.

Кстати, тишина реально стояла просто оглушающая. Хоть бы птичка какая чирикнула...

Поднявшись, я прошлась по границе туда-сюда, пытаясь понять, что именно я ощущаю. Но в груди было только чувство неприязни, как будто передо мной был человек, которого я никогда бы не хотела видеть в своей жизни.

Рене, к примеру. Хм, интересно, как у неё там дела. Надеюсь, что Фил хорошо выполняет свои мужнины обязанности, и женщину подлечили. А ещё лучше будет, если она забеременеет и забудет обо мне напрочь.

В любом случае, нечего было про Рене думать. Тут как в присказке: вспомнишь солнце — вот и лучик. И плевать, что вокруг вечереет, ты в глухом лесу и небо обложило тучами.

Так что не надо мне никакой Рене, пожалуйста.

— А ты что, что-то чувствуешь?

— Что-то чувствую, — эхом откликнулась я, смотря себе под ноги. — Только вот что?.. ладно, давай о другом пока. Ты говорил, что Элис и Эдвард проредили клёны?

Джейк махнул рукой, и мы с Лией пошли за ним. Уже спустя пару минут неторопливой ходьбы я увидела результат работы Калленов: вырванные из земли деревьица были аккуратно сложены штабелями на землю, крона к кроне и корни к корням.

Корневые системы естественно никто не чистил, так что там были огромные комья земли. Но со временем они немного осыпались и стали видны белые кусочки кости.

Как я и думала, не просто так клёны росли. Этим проклятым красноголовым растениям нужна была подкормка, судя по всему. Интересно, когда мы весь чёртов лес выкопаем, сколько глухарей Чарли закроет? Хватит на премию?

На территории штата, если так подумать, пропадало очень много людей.

— Вон, видишь? — я указала на кости, выглядывающие из земляных комков.

— Да. Странно.

— Странно?..

Джейк удивлённо посмотрел на меня. Видимо, говорили мы о разных вещах; Блек тоже это понял, так что решил объяснить свою реакцию:

— Куча времени прошла с момента, как клёны выдернули. Первые — так точно. И у них до сих пор кроны не облетели. Да и на стволах никаких грибов не выросло или хотя бы мха. Как будто только-только их вытащили, да?

Я кивнула. Действительно, деревья вырывали не одномоментно, да и времени, как сказал Джейк, прошло достаточно. А мы могли видеть прекрасно сохранившиеся растения, которые совсем не сбросили листву.

— Я про другое говорила. Кости в земле у корней.

— А? А! Чёрт, реально! Лия, смотри!

Они рванули к клёнам впереди ветра, но рядом с корнями остановились, не рискуя приближаться ближе. Вот и отлично, вот и молодцы; нечего набрасываться на магические деревья непонятного назначения.

— Увидели что?

Джейк без слов ткнул в сторону кленового леса. Я не поняла, куда смотреть, так что Блеку пришлось пояснять:

— Там была просека. А теперь растут молодые клёны.

— И?

— И земля вскопана, присмотрись.

Действительно, наст из листьев был переворошён, да и земля выглядела более рыхлой. А это значило только одно: совсем недавно здесь был огородник-любитель. Дидим, то есть.

Будь она проклята со своими клёнами.

2. Охотник.

Мы обошли кленовый лес, чтобы оценить реальный масштаб проблемы. В принципе, делать это было не обязательно, да ещё и возможно вредно: а вдруг территория Дидим была как ТАРДИС? Снаружи меньше, чем внутри.

Но нам банально требовалось куда-то скинуть появившуюся тревожность, так что прогулка по лесу нужна была скорее в терапевтических целях. У человеческого тела очень плохо получается жевать что-то, — я всунула Джейку несколько шоколадных батончиков, которые теперь постоянно таскала в кармане старой отцовской куртки, честно стыренной с разрешения Чарли, — идти и нервничать.

Выплёвывать еду было плохим тоном, остановиться уже не давала я. Джейку ничего не оставалось, кроме как прекратить переживать из-за возможного присутствия Дидим рядом.

Я никак не комментировала его нервные оглядывания, сжимающиеся кулаки и нахмуренные брови. Блек очень искренне переживал из-за своего факапа с договором; хотя мы уже несколько раз говорили на эту тему и вроде бы даже всё выяснили, Джейк никак не мог успокоиться.

Но тут уж я, к сожалению, была ему не помощник. Я уже даже не злилась на Джейка, потому что… ну на что там злиться?

На то, что многовековая чокнутая вампирша его обвела вокруг пальца?

Да это даже не смешно. Как ни крути, а опыт решал; у Дидим опыта хватило бы на всех Калленов вместе взятых, даже если мы учитываем Карлайла. Какой-то мальчишка-оборотень для неё — плюнуть и растереть.

Проблема была в том, что Джейк никак не мог простить себя за совершённую глупость. Да-да, те самые психологические штучки в стиле самопринятия у Блека не получались. Никакой гармонии у самого с собой, никакого мира в душе. Джейк переживал из-за случившегося так, будто прошлое могло в любой момент выскочить из-за ближайшего куста и жахнуть кому-нибудь по лбу дубинкой.

Больше всего Джейк волновался за меня и мою безопасность. В принципе, это было логично: я всё ещё оставалась слабым звеном клана… наверное. У других-то ого-го какая защита из вампиризма! А Бри, хоть и оставалась человеком, теперь была гидьей бога, который точно не дал бы её в обиду.

Я, кстати говоря, так хвалила себя за решение просить помощи у Локи, что это даже было грешно. Но, серьёзно, это дело превзошло все мои ожидания! И защитило Сырка буквально от всего в этом мире: чем сильнее был Локи, тем больше он мог влиять на реальность.

Жаль только, что мощи Трикстера не хватало, чтобы щёлкнуть пальцами и уничтожить гадину-Дидим. И это не мои слова, между прочим. Это сам Локи так говорил: не нравилось йотуну, видите ли, что мы вместо усиления его монаршей персоны носимся по долам и весям, пытаясь выполнить квест от Самой.

Лия скакала где-то в отдалении, просто радуясь жизни и лесу. Вот это я понимаю, отличное настроение. Клируотер было глубоко насрать, — может быть даже в прямом смысле, — и на Дидим, и на её клёны, и на её колдовство в общем. Прекрасное отношение к жизни, если кто меня спросит. А главное — нервы целые.

— Знаешь буддийскую поговорку?

— Ты её уже говорила, — проворчал Джейк. — Типа, нет смысла волноваться в этой жизни, да?

Я кивнула.

— Если проблему можно решить, то волноваться нет причин. Если её решить нельзя, то волноваться нет смысла.

— И в какой развилке мы с этой колдуньей, решаемо или нерешаемо?

Я дёрнула уголком губ и заложила руки за спину. Куртка неудобно скомкалась, так что пафосной позы у меня не вышло.

— Какая разница, если нервы в любом случае бесполезны?

Покопавшись в кармане, я отдала Джейку все шоколадки, что у меня там остались. Всё равно я сладкое не любила. Но в последнее время что-то подсела на все эти снеки.

Сахар успокаивал. Не самая хорошая тенденция, но психологи считали, что РПП никогда не излечивалось, а только уходило в ремиссию. И выглянуть оно могло как в виде таких батончиков по всем карманам, так и отказом от еды, перееданием, компульсиями, дисморфофобией тела… многогранная штука эта головная болезнь, короче говоря.

Батончики — это ещё не так страшно.

— Но, Джейк, если серьёзно. Какая разница, в какой мы развилке? — я усмехнулась, смотря на клёны. — Дидим всё равно недолго осталось.

— Почему?

Я взглянула на Джейка. Тот выглядел по-настоящему заинтересованным, словно я была пророком, принёсшим благие вести.

— Если Смерть за неё взялась, — пояснила я, продолжая идти по периметру кленового леса, — то уже не отпустит. Рано или поздно Дидим окажется в её чертогах, хочет она того или нет.

— Меня как бы больше наше благополучие беспокоит… ты сама говорила, что Смерть никуда не торопится, так что нет смысла ждать быстрых результатов. И что теперь, всю жизнь в страхе жить?

Я пожала плечами.

— Да нормально всё будет, чего ты трясёшься. Мир заботится о нас, так что всё сложится лучше, чем ты можешь представить.

— Звучишь как какой-то тренер по мотивации.

— Это ты ещё книгу «СЕКРЕТ» не читал. Вроде бы она уже вышла, хм…

Я ещё раз посмотрела в лес. Что-то мне там чудилось; какое-то движение, может. Однако, сколько бы я ни вглядывалась в полыхающие кроны, так ничего и не могла разглядеть. Засада.

С другой стороны… Да даже если там была сама Дидим, подслушивающая наш с Джейком разговор — что с того? У меня, признаться честно, не было никаких идей, как можно эту дамочку уконтропупить. Вот вообще голяк.

Оторвать голову и сжечь, как обычного вампира? Вариант, но мне почему-то казалось, что ничего мы так не решим. Складывалось впечатление, — которое, между прочим, ничем не было подтверждено, кроме моей интуиции, — что дамочка выбрала лёгкий уровень сложности в игре «Жизнь», и сердечек над её головой предостаточно. Мы будем убивать, она будет возвращаться. Уж не знаю как.

Кажется, я видела Дидим… во сне? Да, точно. Это были не Пустоши, но что-то вроде того, и мы с Дидим встретились на берегу какой-то реки. Ха, смешно, если это был Стикс; какие там ещё реки были в загробных мирах? Неважно, впрочем. Если это был просто сон…

Ох, да кого я обманываю. Когда это мне «просто сны» снились о Пустошах и местах им подобных? Никогда. Значит, сон можно воспринимать как какую-то подсказку.

Нить размышлений прервалась из-за телефонного звонка. Я с минуту тупо хлопала по карманам, пытаясь найти спрятавшийся от меня мобильник; тот продолжал звонить, говоря о большом терпении человека по другую сторону.

Достав-таки телефон, я, не глядя, раскрыла его, — да-да, у меня снова была пафосная раскладушка; две тысячи шестой год на дворе, имею право! — и вдруг зевнула вместо приветствия.

— Очень приятно, — хмыкнул Чарли. — Ты потеряла телефон или что?

— Просто запуталась в твоей куртке, ничего такого. Зачем тебе столько карманов?

Шериф фыркнул.

— Когда ты была совсем маленькой, в этих карманах помещались все твои игрушки, моток верёвки, табельное оружие, семечки для птиц, наша с тобой еда и даже складная удочка. Так что прояви уважение, я эту куртку планирую передать внукам по наследству.

— Ой не. Я её сама лучше буду носить, какие внуки?

— Посмотрим на твоё поведение. Как ты себя чувствуешь?

Я, не стесняясь, сразу же нажаловалась на всё вокруг: и что в лесу холодно-сыро-противно, и что Джейкоб стрескал все мои шоколадки, — Блек возмущённо посмотрел на меня, но от комментариев отказался, — и что пешком ходить намного лучше, чем ездить верхом. Я себе, простите, причинное место отбила!

— Бедная моя, — перешёл в режим папочки Чарли. — Никто тебя не жалеет, да?

— Да!

— Ты мой кроличек, моя миленькая, моя маленькая, — начал перечисление моих достоинств отец; судя по тому, что говорил он совершенно свободно, рядом с ним никого не было. — Но я, если честно, звоню с плохими новостями.

— Не сможешь сегодня приехать? — не удивилась я.

У отца, как я прилетела, сразу же пошли проблемы. Сначала он улаживал всякие бумажные штуки, связанные с моей пропажей и реабилитацией, потом на работе возник такой завал, что видела Чарли я всего пару раз. Честно говоря, когда он уезжал рано утром или вообще не ночевал дома, мне было даже немного обидно… однако видя, как страдает Сойка, я эту обиду затыкала как могла.

В конце концов, я ребёнок в этой семье. Уйду, и с концами. А Сойка и работа останутся с Чарли навсегда; к тому же я знала, как Чарли думает: сейчас, к примеру, он зависал на работе ради нашей с Сойкой безопасности и ради целостности собственных нервов.

Сложно ему было принять всё то, что я пережила в Вольтерре. Я не вдавалась в подробности и особо ничего не рассказывала, однако нескольких упоминаний Маркуса было достаточно, чтобы Чарли сделал свои, абсолютно правильные выводы.

Мне предложили психотерапию и поездку в какой-нибудь восстановительный санаторий. Я отказалась; от первого с лёгкостью, от второго — с большой грустью.

Эх, вот отдохнуть бы сейчас за чужой счёт!.. но нельзя. Потому что в Форксе было столько работы по моему профилю, что можно удавиться.

К примеру, у нас в загашнике имелась рука Дидим. Хранилась конечность почему-то в доме Эмили Янг; до моего приезда рука была в доме Шамана Квилетов.

Были какие-то проблемы в стае Сэма. Причём именно с теми волками, которым я давным-давно давала амулеты из их волос. Ули по старой доброй традиции во всём обвинял меня, а мне даже сказать нечего было в свою защиту: пока я не видела «больных», я не знала, что с ними происходит.

Да и не такой уж супер-пупер ведьмой я была, чтобы определить их «болезнь», даже взглянув на оборотней. Так что тут я всецело полагалась на несомненную мудрость и опыт Локи.

С Локи тоже были проблемы: у него никак не удавалось закрепиться в мире, из-за чего бог тупо не мог начать накапливать энергию и формировать свой эгрегор здесь. А решать это кому?

Мне, кому же ещё. «Ты призвала, ты и разбирайся, вёльва!»

Все-то хотят сесть на бедную-несчастную Белз… только вот отец меня и жалеет.

— Ладно, всё нормально, не переживай, — вздохнула я. — Найду, чем заняться.

— Прости, Белз, — в голосе отца слышалось чуть ли не отчаяние. — Я поменяюсь сменами, проведём выходные вместе. Как ты на это смотришь?

— Если твоё «вместе» значит рыбалку, то бери с собой Джейка. Он будет в восторге.

— Ты обиделась?

— Нет-нет, — я даже рукой помахала. — Ни в коем случае. Прости, я просто сейчас о другом думаю. Ну, о своих штучках.

Отец крякнул. Знал он «мои штучки», причём благодаря Карлайлу знал. Док вывалил Чарли, пожалуй, всё, кроме факта моего перерождения. Так что был у нас теперь отец посвящён не только в вампирскую, но и в мою лично-магическую тайну.

Кстати говоря, даже если бы Карлайл не стал одним из Правителей Вольтерры, за такое знание Чарли ничего бы не было. Оказывается, вампиры могли посвящать обычных людей в тайну своей природы. Главное чтобы человек при этом был объективно полезен вампиру и держал рот на замке.

С канонной Беллой такое бы не прокатило, кстати. Пользы от неё было с гулькин клюв, так что Вольтури бы её кандидатуру не приняли в качестве одного из «Знающих». А вот Чарли — другое дело. Целый шериф, да ещё и с кучей связей!

Мы тепло распрощались, и я спрятала мобильник так, что вряд ли в следующий раз его найду. Растрепав волосы, — надо подстричься, блин; уже третий день я в Форксе, а на голове всё ещё возмутительно много растительности! — я посмотрела на Джейка, что терпеливо дожидался, пока я освобожусь.

— Сочувствую, — сразу сказал Блек. — Я от своих слышал, что полиция округа просто зашивается.

— А в чём дело, знаешь?

— Не спрашивал. То ли люди пропадают, то ли ещё что. Вроде бы Эдвард хотел разбираться с этим, когда вернётся в Форкс… через пару дней, получается.

Да, выходит. Эдвард и Карлайл наводили порядок в Вольтерре, «вычёсывая» ряды вампиров мелким менталистским гребнем — искали тех, кто был «на стороне» Маркуса и из-за этого оставался для нас опасен.

Никто никого не убивал, кстати говоря. Просто пойманных «сочувствующих» обрабатывали Чармион и Корин; в итоге получались такие лояльные новой власти вампиры, что «1984» с её пропагандой и навязыванием грустно курили в сторонке.

Я считала это бесчеловечным, однако для Карлайла приоритетом оставалась не людская самобытность, а жизнь. Как по мне, переписывание мировоззрения было более жестоким, чем простая и быстрая смерть. Но я не была Правителем, — Сама меня упаси от такой участи! — так что и решения принимала тоже не я.

А Карлайл… ну, он всегда был специфическим малым, разве нет?

— Вот тогда об этом и подумаем, — я хлопнула в ладоши. — Ты свободен на вечер? А то у меня тут окно образовалось.

— Нет. У нас с Лией тренировка, пытаемся её перекинуть в какую-нибудь птицу. Извини, там нельзя прерывать дни, как Шаман говорил.

— Ну, нельзя так нельзя… значит, буду совсем одна грустно есть два килограмма попкорна и пить колу без сахара, пока она у меня из ушей не польётся.

Блек поморщился.

— Звучит не очень обнадёживающе, — признался он. — Тебе вообще не с кем провести вечер?

— Неа.

— Элис с Джаспером?

— Заняты. Элис что-то учудила вместе с Локи, так что теперь у неё ужасная жажда. Джаспер повёл её в леса на охоту, чтобы удержать её, если она кинется на какого-нибудь туриста.

— Гм. Майк?

Я медленно пошла в сторону предполагаемого выхода; больше делать рядом с клёнами нам было нечего. Джейк нагнал меня и развернул почти на сто восемьдесят, показывая нужное направление.

Чем больше пройдём пешочком — тем лучше! Вернее, тем меньше я буду трястись на волкопони! К тому же, идти было легко: почему-то в лесу не было абсолютно никакого бурелома или крупных опавших веток. Чистая, практически мёртвая земля…

— Учится. У него сейчас каждый день расписан. Мы даже встретиться из-за этого не можем, представляешь?

— Встретитесь. Кто у нас там ещё есть… блин, Эд и Карлайл в Вольтерре, так что они мимо. А Эсме?

— О-о-о, она так меня ненавидит, что это даже интересно, — я хмыкнула, увидев, как вытянулось от этой новости лицо Джейка. — Мне Эдвард проговорился. Не знаю, насколько намеренно, но информация полезная.

— Ненавидит?..

— Может, я ей кого-то напоминаю. Без понятия. Да и не касается это меня. Она мне тоже не нравится, вообще-то.

Джейкоб хлопнул ресницами, я же поджала губы.

— Ладно, кого я обманываю, — вздохнула я. — Не шибко это приятно. К тому же, мы в одной семье вроде как живём, и я, как бы, привела к Эсме Бри… не знаю я, что у неё там в голове произошло, но это явно не моя проблема. Бри, кстати, сегодня у психотерапевта.

— А-а-эм, ладно… а что насчёт Эммета с Розали?

Я захихикала.

— Тебе не кажется забавным, что они упоминаются исключительно парочкой?

— Это потому, — услышала я голос Эммета, — что мы были обвенчаны ещё на карлайловых небесах. Привет, комарик.

Развернувшись, я не удержалась от восторженного визга: боже мой, как я соскучилась по этому громиле! Я буквально прыгнула на Эммета, и он подхватил меня на руки, крутанув в воздухе как ребёнка; я же так сильно обняла здоровяка за шею, что, будь он обычным человеком, точно удушила бы.

Охотник посмеивался от такой бурной реакции, но чувствовалось, что он очень доволен. Мы с Эмметом не виделись с моего несостоявшегося выпускного, так что выходило… выходило, что это слишком много времени, вот что!

— А ты подросла, — заметил Эммет, когда я отстранилась. — Но без волос тебе лучше. Хочешь, повыдёргиваем?

— Да пошёл ты, — рассмеялась я, не в силах сдерживать улыбку. — Как я рада тебя видеть, Карамор!

— Естественно, это ж я! Тем более что я сбежал от Розали ради тебя, комарик!

— О-о-о, какие жертвы!

Джейк, совершенно успокоенный из-за появившегося Эммета, распрощался с нами и быстренько сделал крылья прочь, чтобы мы не втянули его в какие-нибудь лесные развлечения. Лия последовала за Блеком, облаяв Эммета напоследок; смешно было, что охотник не остался в долгу и тоже облаял Лию.

Несчастная Клируотер, до этого, видимо, практически не контактировавшая с Эмметом, натурально выпала в осадок. И убегала от нас очень и очень растерянная.

— Ну, — Эммет одарил меня широкой разбойничьей ухмылкой, — чем займёмся? Хочешь, покажу тебе дятла?

— Зачем мне показывать дятла, если передо мной и так стоит дятел?

Он заржал.

— Не-не-не, крошка, дятел — это у нас Джаспер, так и знай. Мне и звания карамора достаточно. Пошли, прогуляемся.

Я повисла на его руке, довольно жмурясь. Вот и дело на вечер нарисовалось! С Эмметом было нереально скучать, так что меня ждало много интересного в ближайшие часы.

— А ты поесть захватил что-то?

— В машине термосумка с лотками. Джаспер, — Эммет скривился, — затрахал уже, честное слово. Мамочка, а не майор. Несколько раз звонил и говорил, что брать для тебя из холодильника. Словно я в первый раз всё не понял! Комарик, почему меня считают идиотом в этой семье, а?

— Сами они идиоты, — проворчала я. — А ты умный, разумный, сообразительный, хитрый, приспосабливающийся и очень-очень умный!

— Ты «умный» два раза сказала.

— Могу третий, хочешь?

Он покачал головой, но милостиво разрешил мне «продолжать нахваливать» его величественную задницу. Ну а я что? Мне дали ТЗ — я по нему и иду, собственно. Всё хорошо и просто.

Потом он всё-таки нашёл мне дятла и даже поймал несчастную птичку. Дятел, кстати, не возмущался такому обращению; мне показалось, что он тупо обалдел от того, как с ним обращались.

Когда я рассмотрела дятла со всех сторон, Эммет засунул тому в клюв какого-то жука и подкинул в воздух, отпуская на волю. Мне сразу же вспомнился Кайус и его игры с птичками… и, естественно, я тотчас вывалила на Эммета всё, что думала об этой отвратительной ситуации.

— Да они все там ёбнутые, — не подвёл мои ожидания охотник, — точно тебе говорю. Надеюсь только, что Карлайл этой ёбнутостью не заразится. Нам ещё с ним жить.

— Ну, это же не грипп, чтобы воздушно-капельным передаваться.

— Ага. Но Розали постоянно говорит, что идиотизм заразителен, а он вроде бы тоже не грипп. А Кайус ещё и наверняка будет к Карлайлу яйца подкатывать, так что вероятность заражения повышается… впрочем, и с этим тоже хер. У меня тут к тебе неожиданное предложение.

— Насколько неожиданное?

— Да буквально только что мне самому в голову пришло.

Он остановился и потёр подбородок. Работа мысли была настолько отчётливо видна на лице Эммета, что мне стало как-то не по себе.

Так-то он был реально очень даже неглупым мужчиной. Я бы даже сказала, что умным — по-настоящему умным, не академически. Может, Эммету в бытность человеком не давались какие-то точные науки или заучивание исторических дат, — он жаловался, что в деревне, где он рос, другие дети из-за этого его пытались буллить; Эммет отвечал им кулаками и пинками, потому что «не Эдвард» и никогда не был терпилой, — однако он всё-таки был охотником.

Охотником! А значит, он знал повадки животных, мог предсказывать их поведение, просчитывать маршруты, ориентироваться на местности и по животным следам. Эммет делал отменные ловушки, причём их было столько видов, что я буквально терялась. Не только волчьими ямами мир полон, знаете ли.

И Эммет любил про это всё рассказывать, кстати говоря. Очень интересно!

Так что, видя такое напряжённое размышление на его лице, я несколько забеспокоилась. Что ещё ему в голову пришло?..

— Ты внезапно стала довольно… желанной добычей для охотников, — сказал Эммет, потерев бровь. — Или ты всегда такой была?

— Да я бы не сказала…

— Не-не-не, комарик, смотри-ка, — он принялся разгибать пальцы. — Джеймс. Тётка эта, которая лесничая, деревья сажает.

— Дидим.

— Да мне насрать. Маркус этот твой ненаглядный, тоже можно его посчитать. Это уже третий, а? Потом вроде как Элис говорила, что на тебя кидался мёртвый индеец. И Билли Блэк, который был в прошлом охотником, тоже пытался тебя убить. Это уже пятеро… многовато, не находишь?

— Ну, нахожу, — я вздохнула; спорить с фактами было абсолютно бесполезно. — И что с того? А ещё меня Эдвард хотел покусать в первый день знакомства, но это из-за оставшегося запаха крови изначальной Беллы.

Он ударил кулаком по открытой ладони.

— Вот! А я о чём! Ты просто привлекаешь всяких извращенцев!

— Забавно, что Эдвард у тебя один из «извращенцев»…

— А кто он ещё? Естественно, изврат. Да ещё какой… так, не сбивай меня с мысли.

Он обошёл меня кругом, разглядывая со всех сторон. Я следила за передвижениями Эммета, и что-то мне потихоньку становилось ещё больше не по себе: обычно довольно добродушный и намеренно-неповоротливый мужчина вдруг показал другую свою сторону.

Ту самую. Охотничью.

Шаг у него стал стелющимся, плавным; движения словно подстраивались под мерные покачивания деревьев сзади. Ни единого лишнего звука, ни единого укола направленного внимания, хотя Эммет смотрел прямо на меня. И даже лицо у него стало расслабленно-спокойным.

Очень не характерным для Эммета, говоря откровенно.

— Ты просто магнит для всяких, — повторился он, останавливаясь передо мной. — И в Вольтерру тебя увезли… знаешь, я себе просто все ногти сгрыз, пока думал о том, что с тобой там происходит.

Он вздохнул, и всё напряжение резко пропало. Я тоже выдохнула: ощущение было такое, будто меня перестали держать за глотку.

— Всё это время я думал, как бы я тебе мог помочь. Но в голову мне ничего не шло. У меня нет никаких особенных навыков или чего-то такого, магического, — он засунул руки в карманы джинсов. — Даже способностей не отвалили, ну да ты знаешь. Но кое-что я всё-таки могу. Прямо сейчас понял, прикинь?

— Что?

— Я могу тебя научить быть охотником, — улыбнулся Эммет.

Затем, смерив меня сомневающимся взглядом, он поправился:

— Ну или сделать так, чтобы ты стала для всех остальных крайне неудобной жертвой. И чтобы ситуация с психом-Джеймсом больше не повторялась. Бегать от хищника по лесу, ну надо же!

Он протянул мне руку, ладонью вверх.

— Ты мне доверяешь, комарик? Я правда хочу помочь, хоть как-то.

Естественно, я вложила свою ладонь в его.

— Кому, если не тебе, а? — пробормотала я, чувствуя ободряющие пожатие пальцев.. — Но что-то мне подсказывает, что мне это решение ой как дорого обойдётся…

3. Охотник (2).

Что бы Эммет ни придумал для нашего «охотничьего лагеря», а даже Карамору нужно было время для реализации его гениальнейших идей. Так что дальше мы просто гуляли по лесу и, говоря откровенно, пинали балду на двоих.

Эммет так-то был довольно разговорчивым малым; другое дело, что эта разговорчивость и позитив проявлялись только рядом с близкими ему людьми или нелюдьми. К счастью, я входила в ближний круг Карамора, так что он развлекал меня различными прибаутками, историями из своей активной молодости и шуточками за триста — ну как мы с ним любили, в общем. Правда, почему-то в Америке такой тип шуток назывался «отцовскими шутеечками»; не припомню я, чтобы Чарли так юморил, если честно.

Нет, у отца было замечательное чувство юмора… но вот вытащить его наружу, да ещё и чтобы вслух, было сложнее, чем выковырять живую улитку из панциря.

Тем ценнее были моменты юморесок, впрочем.

С Эмметом мы ходили и ходили, и ходили… Карамор показывал мне птиц и следы животных; как он находил это всё, я понятия не имела, даже помня о его вампирьих глазах. Вот я к примеру и подумать не могла, что вмятины на земле, — едва видные, между прочим! — это не абы что, а горный лев с дерева спрыгнул.

Птиц тоже оказалось так много, что я ни одного названия не запомнила. Мы с Карамором рассматривали крылья пойманных пичуг, я трогала лапки и милые коготки, а несчастный узник бешено крутил головой. Эммета клевали, царапали, били крыльями — но ему, ясное дело, было плевать на птичье возмущение.

И вообще, как он сказал пойманному орлу: «Будешь дёргаться — сожру».

Я от такой угрозы расхохоталась в голос. Крови в любой птице — не больше рюмки, так что для вампира это получался буквально снек. И зачем аппетит раззадоривать, спрашивается?

Эммет был настроен крайне добродушно, — а ещё у него были ярко-золотые сытые глаза, — так что никто из пернатых не стал его обедом. Я же задумалась.

— Слушай. А если ты выпьешь кровь из животного, то получается, что мясо-то нетронутое.

— И?

— Стейки, курица гриль, да хотя бы та же баранина, — я пожала плечами. — Экологичный бизнес? И вампиров накормим, и человеков.

Эммет фыркнул, запихнул в клюв пойманному орлу червяка, — да где он их берёт-то, неужели из карманов?! — и подкинул птицу вверх. Та возмущённо обматерила Маккарти на своём языке и решила, что нужно как можно быстрее делать крылья от нашей странной парочки.

Поступила как Джейкоб, короче говоря.

— В принципе, да, — Эммет почесал макушку. — А с чего такие мысли-то?

— Карлайл мне перед тем как обратно умотать в Вльтерру сказал, чтобы я подумала насчёт популяризации вампиризма. И о том, как вампиры могут жить в мире с людьми.

Эммет хищно ухмыльнулся.

— Очень легко, Колокольчик. Людей скушать, вампиров перебить. Последний оставшийся в живых или не очень в живых делает харакири. А потом ритуально самосжигается.

— Какой ты добрый…

— Нет, ну а что? Нет людей с вампирами — нет и проблем. А я, знаешь ли, пацифист! Мир во всём мире, дружба между всеми расами и видами.

— Жвачку жуют по кругу, как в Союзе, — подхватила я.

Эммет, истинный американец, такое продолжение не оценил.

— Фу. Изо рта в рот получается микроб. Вроде взрослая, а таких простых вещей не знаешь. Нажалуюсь на тебя Карлайлу.

Я притворно схватилась за сердце и начала заваливаться; Эммет, естественно, подхватил меня, не давая упасть. Картинно откинувшись на его руках, я приложила ладонь ко лбу и простонала:

— Нет, только не Карлайл!

— Ты мне тут смотри, не отправься на перерождение раньше времени! — Эммет наклонился ко мне и вдруг очень серьёзно взглянул прямо в глаза. — Слушай. Хочешь, я тебя прямо сейчас обращу?

Я удивилась, да так сильно, что сразу прекратила всякие игры. Положив ладони на руки Эммета, — твёрдые и холодные как камень, но при этом до того надёжные, что у меня даже мысли испугаться чего-либо не было, — я взглянула прямо в жёлтые глаза.

Он не шутил — естественно. Эммет редко был столь убийственно серьёзен, если так подумать.

Хм… я его вообще хоть раз таким серьёзным видела?

— Я…

— Большая часть наших проблем была в том, что ты человек, — продолжил Эммет без намёка на улыбку. — И опасность для тебя тоже в том, что ты человек, разве нет? Я не Карлайл, конечно, но я точно тебе могу сказать, что я тебя не убью при обороте. Вот зуб даю. Так что?

Я моргнула. Затем задумалась; похлопав Эммета по бицепсу, я добилась того, чтобы Маккарти распрямился и поставил меня на ноги. Объятий Эммет так и не разорвал, — то есть, меня из рук не выпустил, — так что и я ответила ему тем же.

Какой же он громадный, блин. Карлайл и Эдвард, как и Джаспер — три шпалы по сравнению с ним. Накачанные, высокие, но всё-таки больше сосенки, вытянутые ввысь. А вот Эммет — он как баобаб, огромный во всех направлениях.

— Ну так что? Кусаю?

— Погоди, дай подумать.

Я действительно серьёзно задумалась об этом. В принципе, почему бы и нет, правильно? Эммет был прав: если бы я сверкала клыками налево и направо, проблем было бы меньше. Да хотя бы Маркус на меня вряд ли бы отреагировал. Всё-таки, запах крови его тоже привлекал, как мне казалось.

Запах могильника в крови, если быть точнее.

Хм. Не значит ли это, что Юмелия являлась одной из ведьм, поклонявшихся Смерти?.. так, ладно, это надо будет потом у мертвячки уточнить. Вряд ли она куда-то делась из Вольтерры, правильно? Это меня могли вывезти без сознания, как какой-нибудь багаж, а с Юмелией такой фокус вряд ли пройдёт.

Что-то казалось мне, что она крепко застряла в Вольтерре. И связано это было скорее всего с её телом, которое нашли археологи в кувшине.

Ещё одна заметка на будущее: поговорить с Карлайлом об этом. Но я ж забуду…

— Так. Сначала вот что. Напомни-ка мне где-нибудь через недельку разузнать про Юмелию, её связь со смертью и её тело, хорошо?

— Окей. А по поводу обращения, мисс женская логика?

— Да-да, ты всё верно понял, — я спрятала лицо на груди Эммета и тихо улыбнулась; меня, признаться, переполняло счастье из-за того, что охотник настолько переживал за мою безопасность, что даже предложил такое. — Без понятия. Знаешь, как я раньше решала проблемы, к которым не знала как подступиться?

— Как же?

Я подняла голову и посмотрела на вампира.

— Просила мир дать знак. Давай так. Уважаемый мир! — на полном серьёзе начала я; Эммет всё равно заухмылялся. — Если мне не надо быть вампиром, то дай мне, пожалуйста, знак! В течение двух минут с этого момента и абсолютно мне понятный!

Я договорить не успела, как сбоку раздался хруст веточки. Мы с Эмметом одновременно повернули головы в сторону этого звука; охотник не выглядел удивлённым, тогда как я едва не залезла на него от испуга.

Нервная система ни к чёрту.

— Лосёнок, Белз, угомонись, — прокомментировал очевидное мужчина. — Это типа твой знак?

Я выдохнула. Лосёнок был здоровым, как олень, но всё равно колченогим и каким-то несуразным. Наверное, его мать была где-то неподалёку; что-то сомнительно мне было, что такое чудо ходит в одиночку.

— Ага. Совершенно точно это он.

Эммет скептически хмыкнул.

— Вообще-то, этот малый тут давно ошивается. Ты его не слышала, потому что человек. Но я-то знал, что он тут. Какой тогда это знак?

— Но он мог развернуться и пойти в другую сторону! — возразила я, шлёпнув Эммета по груди; м-м-м, какие мышцы, Розали, я тебе просто завидую. — А пошёл сюда! И ветка хрустнула после того, как я загадала знак!

— Ты сказала, что знак должен быть «абсолютно понятным». И что ты тут поняла?

— Ну-у-у… лось же травоядный?

Маккарти прикрыл глаза рукой, словно сомневаясь в моём разуме.

— Ладно. Ладно, Белз, я понял. Не сегодня так не сегодня. Способ зачёт конечно, но всё-таки слегка сомнительный, ты не находишь?

Я обняла его ещё крепче.

— Да ла-а-адно тебе, — принялась канючить я, беспокоясь, как бы мой отказ ни обидел Карамора. — Слушай, ну мы бы Маркуса не победили, если бы я не была человеком!

— Вы бы вообще в эту проблему не попали, если бы ты не была человеком.

И он был прав, кстати говоря.

Я опять ткнулась лбом Эммету в грудь.

— Я тоже… думала об этом. Но, знаешь, у меня есть такое ощущение, что…

— Давай воспользуемся твоим способом ещё раз, — перебил меня Эммет. — Чтобы это не было всё случайностью. Итак, уважаемый мир! Если Белз не надо становиться вампиром, то дай знак этому в течение двух минут!

— Абсолютно понятный, — добавила я с усмешкой.

Эммет отпустил меня и принялся показательно оглядываться по сторонам. Лосёнок, любопытно наблюдавший за такими странными нами, подобрался ещё ближе. Он был таким хорошеньким, что мне немедленно захотелось его погладить. Как в контактном зоопарке!

Не вышло. В один момент Эммет схватил меня за талию и оттащил в сторону, двигаясь при этом с человеческой скоростью… почему-то. А уже в следующую секунду раздался выстрел; вспугнутые птицы с криками разлетелись кто куда.

Эммет поджал губы, с яростью уставившись между стволами деревьев.

— Белз. Я отойду… на секунду.

Не дожидаясь ответа, он вдруг просто исчез у меня из-за спины, оставив меня с раненым лосёнком. Тот от выстрела упал и теперь жалобно постанывал, пытаясь высмотреть, что с ним произошло.

Что за… хрень.

Я сглотнула и осторожно приблизилась к животному. Оно подняло голову, смотря прямо на меня. Я же старалась не смотреть на его живот, где всё было точно не очень хорошо; внутри у меня по органам проходилась неприятная щекотка от нервов.

Присев рядом с лосёнком, я всё-таки погладила его по голове. И увидела, как рядом со мной садится Сама; подол её белого платья жёстко контрастировал с тёмной землёй и шекрстью. Я видела вышивку и кружева по подолу, и они казались мне жутко неуместными в нынешней ситуации.

Белая рука одним нежным касанием лишила лосёнка дыхания. Тяжёлая голова упала на землю, по которой быстро растекалось тёмно-красное пятно.

Мне было тошно. Вряд ли на этого лосёнка охотились из-за того, что есть нечего… я никогда не считала, что Эммет, бывший раньше охотником, делал что-то неправильное в своё время; но охотиться в век супермаркетов и потребления?

Это просто… несерьёзно.

— Ты — мой знак? — тихо спросила я, чувствуя, что на глаза наворачиваются слёзы.

Ох, что же я такая жалостливая-то… А тут ещё и детёныш, который даже пожить толком не успел.

И зачем его…

Сама ничего не ответила. Поднявшись, она просто пошла прочь от меня и моей скорби по убитому животному; прежде чем зайти за одну из сосен и пропасть окончательно, она обернулась и всё же сказала:

— Всему своё время.

Я кивнула, не смотря ей вслед.

Да.

Действительно.

И смерти своё время, и вампиризму.

Надо было к просьбе о знаке добавить сакральное «без вреда для меня и моих близких». Вечно забываю эту крайне важную присказку. Вот и отхватываю потом… по-всякому.

Вернувшийся Эммет был мрачным и едва не скрежетал зубами. Взглянув на мёртвого лосёнка, он только сплюнул в сторону.

— Ты же вроде охотник? — спросила я, вставая с корточек и отряхивая джинсы; на них всё ещё осталась шерсть Лии. — Чего злишься? Вряд ли тебе животное жалко.

Он взял меня за руку и потянул прочь от трупа.

— Плевать мне на этого малого, — признался Эммет, сжимая мои пальцы в своей большой ладони. — Честно, Белз. Будь на его месте человек или кто другой, мне бы тоже было плевать.

— Чего тогда злишься?

Он остановился и обернулся. Посмотрел на меня. Вздохнул и вытер с моего лица несколько слезинок, которые я всё-таки не удержала.

— Не люблю, когда охотятся просто так, — сказал он намного мягче, — ради забавы. И меня приводит в ярость, что это всё произошло рядом с тобой. Ты же часть моей семьи, комарик, о тебе заботиться надо и от опасностей укрывать. А я знатно проебался, слышал же этого урода… К тому же, ты дитя цивилизации и современности, как ты сама говоришь… Вряд ли ты хоть раз в своей жизни видела тушку.

Я неловко пожала плечами. Ну, в принципе… он был прав, да. Таких тушек в моей жизни было маловато, как ни посмотри.

Зато я видела несколько человеческих трупов разной степени свежести. Даже тысячелетний труп видела, о чём я и сказала Эммету.

Тот хмыкнул.

— Спорим, что лосёнка тебе было жальче?

Я подумала про Юмелию. Поттом про Марию Лабут — девушку с запавшими глазами, которую Аро съел по моей просьбе. О том, как Аро положил её на пол. И о том, что я чувствовала себя полнейшей скотиной из-за своего желания посмотреть, как Аро ест.

Потом я подумала о лосёнке, которого подстрелили.

— Я ужасный человек, — вздохнула я в итоге.

— Чего это?

— Мне лосёнка действительно жальче.

Да, инцидент с Марией произвёл на меня неизгладимое впечатление; вполне возможно, что именно воспоминания об обеде Аро помогут мне в будущем придерживаться вегетарианской диеты, несмотря на вампиризм.

Но лосёнок-то в чём был виноват?

Мы пошли дальше. Эммет предложил по-быстрому меня донести до машины, но после пережитого мне хотелось пройтись, свыкнуться с тем, что случилось.

— Что ты сделал с охотником?

— Эта сука так далеко и тихо сидел, что я на него даже внимания не обратил поначалу, — Эммет покачал головой, раздосадованный собственной невнимательностью. — Ублюдок. У него было какое-то дальнобойное оружие, явно не для охоты. Больше похоже на военную списанку или типа того. Мажор ебаный.

— Ясно. И?

Эммет задрал голову, рассматривая крону над нами. Мы достаточно удалились от кленового кладбища, так что лес стал больше походить сам на себя. Сквозь сосновые лапы пробивались редкие солнечные лучи, заставляющие кожу Эммета то тут, то там вспыхивать кучкой самоцветов.

Он сиял по-другому, не как Эдвард или Аро. Кожа Эммета словно была усыпана мелкими разноцветными драгоценными камушками; по крайней мере, так казалось, когда её касалось солнце. Я точно видела цветные блики! А вот Эдвард больше напоминал алмаз: кожа Мейсона переливалась жёлтыми, белыми и стальными бликами с редкими вкраплениями голубых искр.

— Он ведь нас видел, — сказал Эммет после существенной паузы. — Охотник этот. Я бы, конечно, не дал ему ранить тебя. Смог бы услышать пулю… и так её услышал. Но сначала не хотел палить свою вампирскую природу, поэтому вместо того чтобы поймать пулю, я отодвинул тебя. А потом подумал — да какого хера, собственно? Этот ублюдок видел, что мы стоим рядом с животным! И всё равно стрельнул! А я тут беспокоюсь о том, чтобы он ничего не узнал?

Он посмотрел на меня: нахмуренные брови, угрюмый взгляд ярких глаз, поджатые губы с опущенными уголками. С таким выражением лица Эммет казался в несколько раз старше, чем обычно; такого Маккарти никто бы не пустил учиться в школу, даже в выпускные классы.

— Учитывая погрешность стрельбы, он мог и нас зацепить, — сказал Эммет, встряхивая руками. — Тебя. Очень недальновидно с его стороны.

Я кивнула. Ну, в принципе, так я и думала. Эммет не казался мне человеком, который оставил бы произошедшее без ответа.

— Значит, больше он охотиться не сможет.

— Если ты идёшь в лес охотиться, — Эммет засунул руки в карманы джинсов и пошёл дальше, больше не смотря на меня, — то должен хотя бы нормальную обувь надеть, а не кожаные брендовые кроссовочки. Тут, знаешь ли, земля скользкая и камней много. Можно очень неудачно упасть. А височная кость на раз-два пробивается, она тонкая.

Я фыркнула и, нагнав Эммета, повисла на его руке. Маккарти мгновенно расслабился; что он, другой от меня реакции ожидал, что ли? Для меня после Вольтерры, признаться, человеческая жизнь стоила довольно мало.

Вот то ли дело лосёнок…

— Всё, не хочу, — я даже головой помотала, словно это могло помочь мне избавиться от неприятных мыслей. — Расскажи что-нибудь интересное!

Эммета долго уговаривать не надо было; к тому же, судя по всему, он и сам хотел бы отвлечься. Только если я не хотела думать про убитое животное, то Маккарти явно переживал о чём-то другом.

Может, считал, что неправильно отреагировал на опасность? Оттащить меня — прекрасная идея, ещё можно было бы своим телом закрыть. Но как-то это было больше в духе Карлайла, чем Эммета, разве нет?

Мы шли, пока не начало темнеть, а мои ноги не запросили пощады. Ясное дело, добраться до машины у нас пешком не вышло: всё-таки не зря я сюда ехала верхом на Лие, тут никаких ножек не хватит, чтобы дотопать до пункта назначения самостоятельно. Зато за время пути мы с Эмметом наговорились вдоволь. У меня даже язык устал, и я начала путаться в словах.

Перемещаться на руках у Эммета было круче, чем верхом на волкопони, вот что я вам скажу. И точно комфортнее. Никакой шерсти где ни попадя, никаких сведённых конечностей, ничего неприятного. И лицо можно отвернуть, чтобы ветер в него не дул — ну разве не потрясающе?

Уже сидя в машине, я получила-таки в руки контейнеры от Джаспера. Внутри была еда, много еды. И от этого моё счастье распирало так, что грозило проломить рёбра изнутри: после долгих гулянок всегда хочется есть.

Эммет открыл все дверцы в своём красном джипе и теперь стоял неподалёку, любуясь окрестностями. Для атмосферы Маккарти не хватало сигареты какой-нибудь, наверное. Тогда точно было бы что-то вроде сцены из фильма.

Не из «Сумерек», если что. Там слишком много было романтики для одного замечательного брутального охотника.

— Карамор, а вампиры курят?

Он хмыкнул, обернувшись ко мне. Затем достал из кармана упаковку смолы и закинул один кусочек в рот.

— Курят, но так-то больше травку, — ответил он. — Или кальяны. Сама понимаешь, никотин или наркота нас не торкает, так что это больше скорее как наслаждение ароматом получается.

Я подумала о вейпах, которые захватят мир в будущем, и улыбнулась. Да уж… вот прикол, если бы все, кто «балуется» с испарителями, на самом деле оказывались просто вампирами?

Было невероятно круто сидеть в машине, высунув ноги из неё и поедая деликатесы, сделанные специально для меня. После ограничений Вольтерры любой контакт с другими людьми, любое проявление заботы с их стороны вызывало во мне целую бурю самых разных эмоций.

Словно я была «парнем из пузыря», который наконец вышел наружу из своего идеально вместилища и вдохнул аромат весенних трав после дождя. Всё казалось ярким и замечательным, да настолько, что у меня слёзы наворачивались.

Если бы было можно зафиксировать это удовольствие, эту любовь к жизни… я была бы не против прожить всё оставшееся мне время, пребывая в подобной розовой эйфории.

Только вот Сама пришла и погрозила пальцем, что не время мне тут вампиризироваться.

— Когда ты ушёл, — я поковырялась пластиковой вилочкой в салате, выискивая кусочки курицы, — я видела Смерть.

— Смерть как явление или как аватар? — заинтересовался Эммет.

Как тому, кто никогда не сталкивался с таким проявлением магии, он был крайне заинтересован во всех подобных рассказах. И, насколько я слышала, даже слегка завидовал Джасперу, Эдварду и Элис — они-то видели воплощение первородной силы! А он нет.

Даже Локи, судя по рассказам Эдварда, не так впечатлял Эммета, как ходящая рядом Смерть.

— Как аватар.

— И что?

— Она сказала, что «всему своё время», — я закинула в рот наконец откопанное мясо; боже мой, как же это было вкусно! Лесной эльф, у тебя просто золотые руки, а кулинарные навыки улучшились во много-много раз! — Так что моя почти-смертная тушка нам ещё нужна, видимо.

Эммет скривился.

— Ладно, забили и забыли. Но, комарик, если что, моё предложение будет в силе. Всё время.

Я улыбнулась.

— Учту.

Разобравшись с едой от Джаспера, я осторожно сложила все контейнеры и убрала их в сумку. Эммет, всё ещё жевавший смолу и сливающийся с миром, за время моего ужина успел нечаянно тормознуть несколько машин — стояли-то мы на обочине шоссе, идеально-ровного и настолько киношного, что меня дрожь пробирала.

Маккарти болтал с останавливающимися машинами; водители, спрашивавшие, не нужна ли нам помощь, — а вдруг мотор заглох или ещё какая поломка? — в итоге уезжали окрылённые, словно им сделали инъекцию энергии. Я давно заметила, что у Эммета была такая способность, наполнять всех рядом с собой.

Были такие люди, которым это ничего не стоило. Они умели подобрать нужное слово, улыбнуться вовремя, кивнуть с особым значением — и не тратили на всё это личную энергию. Люди-лампочки, которые просто освещали всё вокруг.

Наверное, только такой человек и мог стать кем-то по-настоящему значимым для Розали. Из-за своей травмы Хейл была подобна чёрной дыре: сколько ни вливай в неё света, всегда будет мало. Если бы рядом с ней оказался кто-то другой, — не лампочка-Карамор, — то долго бы они не прожили вместе.

Свет партнёра Розали должен был быть постоянным. Неизменным. И направленным не только на неё одну, чтобы у Снежной Королевы мир не концентрировался только на её истории и её травме.

Я так за них была рада, кто бы знал.

— Ну что, — Эммет обошёл машину, закрывая двери и садясь за руль, — едем? К тебе или ко мне, крошка?

Я рассмеялась. И, пододвинувшись к Эммету, — я сидела на заднем кресле, как раз позади водительского, — томно прошептала вампиру:

— Давай ко мне, милый. У меня отца как раз нет дома.

4. Чужой угол.

По пути домой Эммет ещё раз двадцать спросил у меня, точно ли я хочу остаться одна. Серьёзно, у меня складывалось впечатление, что Карамор установил себе где-то у руля тайме: едва тот начинал пикать, как в меня летел этот вопрос.

Я на разные лады пыталась убедить Маккарти, что одиночество — неотъемлемая часть моей личности; что самые гениальные мысли рождаются именно в моменты занятия собой; что после Вольтерры мне просто необходимо больше времени проводить в пустой комнате, думая о вечном; что я интроверт, в конце концов! Но ничего не пронимало бронебойную шкуру Эммета, и в меня раз за разом заново летел тот самый вопрос:

— Точно хочешь одна остаться? Может, всё-таки к нам поедем?

Минут за семь до того, как мы подъехали к дому Чарли, я уже не выдержала и напрямую спросила:

— Тебя Джаспер покусал или ты просто издеваешься?

— Кто его знает, этого дятла, — по-кошачьи прищурился Эммет, смотря на меня через зеркало заднего вида. — Может и покусал ночью. Но задолбать по телефону точно успел.

Он привстал и вытащил свой мобильник из заднего кармана джинсов. Кинув мне телефон, Эммет полностью сосредоточился на дороге, подсказывая, что от меня ожидается.

Я включила его мобильник, — никакого пароля не было, — и сразу увидела кученную кучу оповещений от Джаспера. Майор действительно сходил с ума; пока я держала телефон в руках, он успел прислать два сообщения с вопросом, всё ли у нас нормально.

— Я могу ответить?

— Сделай уже что-нибудь с этим курёнком. Задолбал.

— Хо-ро-шо-о-о…

На мой ответный вопрос, почему Джаспер пишет Карамору, а не мне напрямую, ничего не пришло. Тишина, никакой вибрации у меня в руках…

А потом зазвонил уже мой мобильник.

Я отдала Эммету его телефон и приняла звонок. Маккарти как раз заруливал на дорогу, ведущую к дому Чарли, так что ехать оставалось всего ничего.

— Привет, майор, — хмыкнула я в трубку. — Ты решил Эммету проклевать мозг?

— Он тебе уже рассказал про свои дятловые сравнения? — спросил в ответ лесной эльф. — Будь добра, передай Эммету, что он трепло.

— Эммет, ты трепло.

— Комарик, я и так всё слышу…

— А это не я, это Джаспер просил передать. Не могу же я его игнорировать, правильно? Так что за паника, майор?

Джаспер очень душераздирающе вздохнул; на фоне слышалось какое-то рычание, явно звериное. Кажется, Элис обедала.

— Пережиток произошедшего, извини. Мне было неловко донимать тебя моими сообщениями…

— …так что ты решил донимать Эммета?

— Его не жалко, — в голосе Джаспера слышалась улыбка. — Всё нормально, Колокольчик? Какие планы на вечер?

Я в красках расписала своё идеальное времяпровождение, почти слово в слово повторившись с тем, что я говорила Джейку. Попкорн, кола без сахара и какой-нибудь фильм. А может быть и книга.

— Если дождь пойдёт — вообще волшебно будет, — практически влюблённо вздохнула я. — Но сегодня как на зло идеальная погода, даже тучек мало.

— Можешь приставить Эммета к дому, — услышала я голос Элис.

— В смысле?

— Пускай возьмёт шланг и поливает твоё окно, — она захихикала. — Да иду я, иду! Белз, он на меня руками машет, ты представляешь?!

— Невероятно.

— Ещё немного, и мы вернёмся, — сказал Джаспер, очевидно отодвинув жёнушку от телефона. — Скоро будем, Колокольчик. Постарайся никуда не влипнуть до нашего появления, ладно?

Я закатила глаза. Потом увидела, что Эммет пристально смотрит на меня, — сначала через зеркало, а затем, для пущего эффекта, обернувшись, — и закатила глаза ещё раз.

— Говорю вам, это не я неприятности притягиваю. Они меня сами находят!

— Я решил потренировать комарика в охотничьих штучках. Элис, хорошая идея?

— Она понятия не имеет, — ответил вместо провидицы Джаспер. — Из-за экспериментов с Локи ей сейчас отрубило её провидение. Насовсем.

— Не пугай так народ! — возмутилась Элис. — Не «насовсем», а всего лишь на пару дней… я надеюсь. В любом случае, Локи обещал разобраться с этим, когда мы вернёмся, так что переживать не надо. Белз, люблю-скучаю-целую в пятки, я убежала! На меня опять голод накатывает!

Джаспер шумно запыхтел.

— Ладно, мы действительно пойдём, — сказал он после небольшой заминки. — Белз, если что, звони на мой телефон. У Элис мобильника с собой нет.

— Хорошо, мамочка.

— Эммет, спасибо. Я считаю, что идея замечательная.

— Естественно, её же я придумал. Скорее всего, понадобится ваша помощь в исполнении, сразу говорю.

— Что угодно, — мне представилось, что Джаспер кивнул. — До встречи. Скоро действительно увидимся.

Высадив меня перед домом, Эммет ещё раз задал тот-самый-вопрос. Получив на него тот-самый-ответ, Карамор тяжело вздохнул и признал-таки моё право на одиночество.

— Ты только ему не звони, — сказал Эммет мне напоследок, когда я уже выбралась из машины и даже успела открыть дверь дома. — Лучше мне. Я всё-таки быстрее прибегу, чем Джаспер.

— Хорошо, хорошо…

— И дверь заднюю проверь, чтобы она была закрыта! — Эммет пригрозил мне пальцем, уже откровенно насмехаясь. — А то утащит тебя Бугимен, что делать будешь?

— Наслаждаться. Эти червячки внутри, этот грязный мешок снаружи, м-м-м…

Он рассмеялся и, махнув мне на прощание, уехал. Я проводил взглядом красный джип, после чего зашла в дом, закрылась на замок и, — чем чёрт не шутит, — пошла проверять заднюю дверь.

Та тоже была закрыта, с этим всё нормально. Так что я осталась, — наконец! — одна в пустом доме, наедине с тишиной и знакомо-незнакомой обстановкой.

Было что-то совершенно особенное в том, чтобы оставаться в доме или в квартире одной. Ощущение уникальности момента, которое заставляет прислушиваться к себе; едва уловимые скрипы и вздохи здания, которые ты никогда не услышишь, если рядом есть кто-то ещё.

Да тут собственный чих может сбить эту атмосферу, что уж про других людей говорить.

Стояла тишина; наглухо закрытые окна не пропускали звуки лесной жизни. Может, где-то рядом заливался трелью какой-нибудь воробей — а я и не в курсе. Но даже в такой ватной тишине была своя прелесть.

Разобраться бы ещё, успокаивающая она или же тревожащая.

Я медленно прошла по первому этажу, иногда ведя рукой по стенам или по мебели. Дом оставался живым, хотя меня тут не было очень долго; впрочем, я для него, наверное, была вроде как бабочкой-однодневкой. Пришла, ушла. Чарли — вот кто настоящий владелец этой ракушки.

Чарли и теперь Сойка, наверное. Насколько я узнала, у этих двоих всё было очень и очень хорошо; возможно даже, что скоро они поженятся, хотя год или два совместной жизни в Америке не считались большим сроком. Но тут уж дела торопил отец: если Сойка по-настоящему станет частью его семьи, то ей можно будет рассказать про творящийся вокруг ужас и хаос.

Сейчас Сойки не было в городе: у неё очень удачно, — даже слишком удачно, стоит отметить, — заболела бабушка, так что скво уехала в другой штат, чтобы помогать старушке оправиться.

Было ли это провидение или же кто-то из Калленов постарался — неважно. Может и Локи свою руку приложил. Главное что Сойка была в безопасности; вряд ли ведь Дидим пойдёт за ней аж в другую часть страны, правильно?

По крайней мере, я на это надеялась.

В любом случае, это было не то беспокойство, которым я бы хотела занимать свою оперативку. Если переживать из-за каждой мелочи, то в итоге не хватит никаких нервов. Мир всегда подкинет причину, по которой тебе обязательно надо будет сойти с ума.

Странное шуршание со второго этажа, к примеру.

Я нахмурилась, смотря на потолок кухни. Сначала я было взяла сковородку — она у Чарли была допотопной, чугунной и капец какой тяжёлой. Потом подумала, что я всё-таки не Рапунцель, чтобы бить зашедших на чай гостей сковородкой по голове, и отложила грозное оружие обратно.

Кто мог пробраться в дом? Вряд ли это были Элис и Джаспер, они же на охоте и возвращаться так быстро не собирались. Тогда кто?

Карамор уехал, Розали тоже была потеряна им где-то на дороге жизни; я подозревала, что в гараже. Джейк? Ну… возможно, конечно, но как же тогда Лия? Они же планировали свои безотлагательные тренировки.

Может, Эсме зашла меня придушить по-тихому?

Или нет, это вполне могла быть Бри, сбежавшая из-под гиперопеки той самой Эсме. Да, вот «Бри» звучало успокаивающе и обнадёживающе. А ещё очень натурально: Эсме девчонку буквально душила в своей любви. И, учитывая подростковый возраст бывшей Таннер, до взрыва оставалось всего-ничего. К тому же, у неё ещё и Локи под боком… все условия для побега соблюдены.

Значит, Бри.

Но перцовый баллончик я всё равно захватила. Решение решениями, а перцовки были спрятаны в любой комнате в доме шерифа — издержка профессии, а ещё гарантия моей безопасноси от людишек. И я была совсем не против такого расклада.

Я поднялась по лестнице, держась ближе к стене, чтобы не наступать на скрипящие сердцевинки ступенек. Затем тихо прошла, опять же держась около стены, практически до моей комнаты — звук шёл оттуда.

Стало ещё немного спокойнее. Обычно вампиры или Джейк, если приходили в гости, не бродили по оставшейся части дома.

Ну или кто-то решил начать ограбление именно с моей комнаты. Хотя там и выносить-то было нечего, кроме ноутбука...

— Я слышу, как ты там дышишь, — раздалось из-за двери.

Я чертыхнулась и сбежала обратно в гостиную, чтобы убрать перцовый баллончик на его законное место. Затем поднялась и, больше ничего не опасаясь, зашла к себе в комнату.

— По-твоему лучше было бы, если бы я не дышала?

Эдвард скрестил руки на груди. Стоял он как раз напротив открытого окна, так что его фигура выглядела достаточно зловеще: свет я в доме не включала, а закатные сумерки уже практически сменились на ночную темноту.

Ни дать ни взять вампир из детских пугалок. Или из романов для взрослых. Сейчас ка-ак набросится!..

— Дыши, Белз, — усмехнулся он, заметив, что я задумалась. — Всего лишь я.

— Ах, это всего лишь мистер Идеальность! — я приложила руку к груди и возвела очи. — Боже мой, а я и не догадалась, увидев тебя и услышав твой голос!

— Не упоминай имя Господа всуе.

— Поменьше общайся с Карлайлом, тебе не на пользу.

Он махнул рукой, признавая мою правоту. Я же прошла к шкафу и выгребла оттуда домашние вещи.

— Приготовь что-нибудь пожевать, — бросила я Эдварду, уже выходя из комнаты. — Я целый день шаталась по лесу, есть хочу — просто умираю.

— Слушаю и повинуюсь…

После душа я спустилась в кухню, где аппетитно пахло… рыбой. Опять.

Не то чтобы я была против рыбы, однако Чарли, дабы меня порадовать, нажарил её от души, чуть ли не весь холодильник ей заполнил. Когда меня не было, отец успокаивал нервы рыбалкой; деятельная Сойка потрошила улов и замораживала разделанные тушки. Для этого дела Чарли даже не поскупился на покупку новенькой морозилки, выглядящей точь-в-точь как те, в которых летним днём можно выбрать мороженое по вкусу.

Вам какое мороженое, окуня или сома? Или кто там водится в этих американских речках… может и лосось, тут всё-таки горная местность.

В общем, за три дня я съела всё, что нажарил Чарли к моему приезду, а потому подспудно надеялась, что моя рыбная диета закончена. Но не тут-то было: Эдвард не придумал ничего лучше, чем продолжить священное дело шерифа Свон.

Эх… ладно. Главное, что готовлю не я. И у меня продолжает действовать правило «кто готовит — тот и прав».

Так что будем есть, что дают.

— Давно ты вернулся из Вольтерры?

Я уселась за стол так, чтобы можно было смотреть, как Эдвард передвигается по кухне. Приятно, приятно… как же круто, когда готовишь не ты!

— Да буквально пару часов назад, — Каллен переворачивал жарящиеся кусочки рыбы, помешивая при этом варящийся рис, словно какая-нибудь мамочка из аниме. — Джейк проложил нам с Карлайлом дорогу, так что всё прошло гладко.

Я насупилась.

— А мне он отказался портал открывать! — наябедничала я на Блека. — Представляешь? Отговаривается моей же безопасностью, подлец!

— Подлец у нас Карлайл. Джейка могу назвать только молодцом за соблюдение техники безопасности. Он же наверняка тебе говорил, что мы до сих пор не знаем, откуда его порталы берут энергию для работы. Может так статься, что из нас самих. Карлайл даже не хочет, чтобы он в Вольтерру путь лишний раз открывал, так что теперь путешествовать будем стараться обычными способами.

— Скучный ты.

— Да, конечно, — он поставил передо мной тарелку с такой горкой еды, что мне на секундочку стало страшно за свой желудок. Настоящая американская порция! — Как скажешь.

— Что, даже спорить не будешь?

— С детьми не спорю.

Ох, вы гляньте-ка на него. Нашёлся взрослый, ну надо же!

Я поблагодарила за еду, пожелала себе приятного аппетита и принялась уничтожать рыбу с рисом. Эдвард, глядя на мой волчий аппетит, — и куда что влезало, спрашивается? Я же недавно только ела! — хмыкнул и пошёл ещё раз инспектировать холодильник.

— Вот Джаспер молодец, всех вас подсадил на готовку, — я довольно зажмурилась, проглотив особенно вкусный кусочек. — А то жили бы дальше, не зная как бешамель готовить…

— Не думаю, что это жизненно важная информация.

— Тебе может и не важная, а мне соус нравится. Добавки, повар!

— Ты хоть жуй, что тебе в рот попадает, — увидев, что я захихикала, Эдвард тяжело вздохнул. — Серьёзно?

— Нет, ну а что? Все мы тут взрослые люди… ты лучше про Вольтерру расскажи, что там происходит сейчас? Всех шпионов поймали?

Он поджал губы и забрал у меня тарелку.

Дела в Вольтерре шли ожидаемо не очень хорошо. Гибель Маркуса подорвала некоторые вехи жизни города, так что теперь Кайус и Аро изо всех сил старались наладить то, что было нарушено. Получалось с переменным успехом. А Карлайл не мог особенно помочь, потому что был больше занят не Вольтеррой, а наследием Дидим.

Те свечки, которые Джейк с Эдвардом гасили, были всего лишь верхушкой её колдовства. И Карлайл три дня продолжал подчищать за Дидим в духе своей первой профессии. Зато теперь практически все катакомбы Вольтерры были освящены и обрызганы водой. Интересно только, точно ли все углы Карлайл обчитывал молитвами?

— Твою комнату не трогали, — сказал Эдвард. — И ещё ряд помещений тоже. Карлайл считает, что тебе лучше их осмотреть с магической точки зрения, может там будет что-то полезное, чтобы найти Дидим.

— Ладно. Когда отправляемся?

— Не раньше чем летом, — покачал головой Эдвард. — Там сейчас для тебя слишком опасно. Мы с Корин и Челси…

— Кто такая Челси?

— Чармион, — поправился Эдвард. — В общем, мы втроём обошли большинство действующих членов Вольтури из ближнего и внешнего круга. Но не всех, так что опасность сохраняется… пока Карлайл не будет уверен, что с тобой в Вольтерре ничего не случится, тебя туда не пустят.

— Или пока нас не вынудит жизнь разбираться с этим всем в темпе вальса.

— Или так, — соглашается вампир. — Но, в любом случае, это будет не сегодня и не завтра. И вроде как тут, насколько я понял, есть свои проблемы. С которыми тоже надо разобраться.

— Ты о чём?..

— Джейк упоминал о том, что твой отец в запаре. Собственно, я поэтому сюда и пришёл. Не хотел тебя одну оставлять, пока Чарли на службе.

Ещё один экстраверт на мою голову. Такое ощущение, что слово «одиночество» что для Карамора, что для Мистера Меланхолия было чем-то ругательским!

Ладно. Лучше не раздражаться из-за этого, а просто поблагодарить небо за то, что у меня есть такие чуткие и ласковые соклановцы. В конце концов, кто ещё будет заботиться обо мне, правильно?

Я вымыла посуду, пока Эдвард мудрил что-то, пытаясь сообразить «авторский чай». Суши-ресторан набирал популярность, и Каллен никак не мог определиться, оставлять ли его аутентично-японским, или же добавить чего-то в стиле «фьюжн». Мне казалось, что попытки сообразить что-то «этакое». — вроде того же авторского чая, — как раз и были размышлением насчёт того-этого… фьюжна.

Получилась такая кислая гадость, что пить я её отказалась наотрез. Эдвард ни разу не обиделся, кстати говоря: чай вылился без всяких возмущений, а вместо неясных экспериментов я получила старую добрую английскую классику.

Чёрный с молоком и сахаром. Что ещё нужно для лампового вечера?.. правда, у нас за окнами уже была совсем ночь, но к таким мелочам мы придираться не будем, пожалуй.

Мы с Эдвардом по сложившейся в Италии традиции разместились в моей кровати этаким бутербродом: на матраце Каллен, поверх него одеяло, поверх одеяла уже я, на которой ещё одно одеяло. Вместо телевизора у нас было окно.

Но дождя всё-таки не хватало.

— Погоди секунду, — я выпуталась из одеял и подошла к своему ведьмовскому шкафчику; внутри практически ничего не было, потому что Элис всё давно оттащила в дом Калленов. — Чёрт. Ладно, ручка с бумагой точно будут…

Дом Чарли, несмотря на только недавно отремонченную комнату, словно был для меня чужим. Я жила здесь, но все три дня в Форксе чувствовала себя как в отеле. Словно у меня не было тут личного угла… что, конечно же, было полнейшей глупостью.

У меня тут личная комната была!

Найдя ручку с бумагой, я написала на огрызочке школьного листа две руны: Лагуз, ассоциировавшуюся с водой, и перевёрнутый Тейваз, который тут я рассматривала как обрушившийся вниз поток. Затем, подумав, пририсовала рядом Соулу, похожую на молнию.

Это будет и та самая молния, и ускорение процесса. А то зарядит у нас тут завтра мелкой капелью, и на весь день. Мне же хотелось сильного ливня уже сейчас.

— Вот делать тебе нечего, — без злобы проворчал Эдвард. — В Форксе и без того триста дней в году дождливые или хмурые, а ты ещё и магией дополнительныйливень приманиваешь.

— Местным не привыкать.

— Эгоистка.

— Естественно! И горжусь этим. Ты хоть знаешь, как тяжело девочке, которую воспитывали в рамках «очень хорошего ребёнка», развить в себе хоть капельку эгоизма?

Я устроилась обратно на Эдварде и затихла, с ожиданием поглядывая на окно. Дождь всё никак не начинался, хотя энергии написанные руны у меня съели столько, что нас должно было уже затапливать библейским потопом.

Но — тишина.

Чтобы как-то отвлечь себя, я рассказала Эдварду про свою идею свести его с Лией. Полная честность и открытость намерений — лучший способ поддерживать дружеские отношения, точно вам говорю! Тем более когда дело касается чужого любовного интереса.

— Идея — дрянь, — сразу же разбил все нежные мечты Мейсон, лениво поглаживая меня по рукам.

— Почему это? Ты один, она одна — чем не идеальная пара?

— «Ты один, она одна — вот что сказал мне Сатана», — передразнил меня Эдвард.

— Нет, тебе точно надо общаться с Карлайлом поменьше. Ещё немного, и заговоришь строчками из Писаний.

— Я могу. Хочешь? — почувствовав, как я замотала головой, Эдвард хмыкнул. — Вот и молчи тогда. Насчёт Лии — идея дрянь, повторюсь. Она для меня банально воняет псиной. Как ты представляешь наше с ней взаимодействие?

— Ну… ты кидаешь палочку, она её возвращает… или можно добавить намордников с ошейниками, тоже тема. Нет, интонация не та. ТЕМА.

Он это даже комментировать не стал. Я тоже притихла, рассматривая первые капли, упавшие на оконное стекло.

Работает мать-магия, мать её!

— Ладно. Она для тебя воняет. А что насчёт меня?

— Ты тут вообще при чём?

— Все говорят, что от меня могильной землёй пахнет. Знать бы ещё, чем она отличается по запаху от обычной земли… а ты со мной лежишь и мучаешься, получается. Я что, реально воняю тухляком или типа того?

Он принюхался.

— Нет. Банановым шампунем.

— Вот! Но ты от вопроса не увиливай. Я для тебя неприятно пахну? А то не хотелось бы, чтобы наше с тобой «взаимодействие» шло через страдания для твоего носа. Раз уж ты такой придирчивый к запахам.

Эдвард тяжело вздохнул — совсем как Карамор, честное слово. Может, они всё-таки братья по крови, а не просто из одного клана?

И вообще, может ли вампир быть другому брату по крови, если они на двоих только что, к примеру, съели одного оленя?

Ох, что-то опять не те вопросы пошли.

— Нормально ты пахнешь, — сказал Эдвард мне в макушку минут через пять, не меньше. — Так что хватит уже глупости болтать. И спи давай.

— Я не могу. Я зубы не почистила.

— Можешь спать с грязными, на один раз прощаю.

Ну а кто я такая, чтобы игнорировать такие разрешения, правильно? К тому же, под гром и звуки ливня мне всегда прекрасно спалось.

5. Следствие ведут...

Это была настолько спокойная и приятная ночь, что мне просто не верилось.

Я проснулась утром самостоятельно, без каких-либо будильников. Абсолютно выспавшаяся, чего не было уже очень и очень давно. Лениво валяясь на матраце, я просто дала себе немного времени на то, чтобы залипнуть на жизнь и побыть в состоянии абсолютного счастья.

Пока мозг не проснулся, душа радовалась — как-то так.

Первой моей осознанной мыслью было то, что у меня в комнате новый матрац. Судя по тому, в каком блаженстве пребывала моя спина, Чарли за время моего отсутствия прикупил ортопедическое чудо.

Второй мыслью я поймала то, что за время жизни в Вольтерре я, кажется, отвыкла спать на полу. Эх. Печально.

С другой стороны, Эдвард говорил, что вампиру примерно однофигственно: спать на полу, на перине или на земле. Так что, пока я сохраняла свои человеческие сенсоры, стоило насладиться мягкостью матраца и гением ортопедии в целом.

Затем я заметила, что Эдварда рядом нет. Не то чтобы Каллен был обязан провести со мной всю ночь, но засыпать с кем-то и просыпаться потом в одиночестве — такая себе практика. Многолетняя привычка нервничать по любому поводу подняла было голову, но я заткнула тревогу потягиваниями, и всё снова стало хорошо.

Часы показывали довольно раннее для меня утро: обе стрелки, словно сговорившись, тыкали в восьмёрку. Я потёрла шею, почему-то зависнув перед циферблатом, словно оттуда должна выскочить кукушка и рассказать мне все мировые тайны. Ничего такого не произошло; зато я увидела в отражении стекла своё заспанное и абсолютно довольное лицо, так что пошла наконец умываться.

Зубная паста была вкусной, щётка идеально чистила зубы, гель для душа и шампунь всё ещё потрясающе пахли бананами; я не мылась, а просто нюхала бутылочки, как шампуневый сомелье. До чего всё-таки приятно жить, если ты высыпаешься! Какие-то мелкие вещи, раньше не приносившие особого удовлетворения, вдруг казались кусочками счастья, из которого складывался смысл жизни.

Вот бы каждый день оказался наполнен подобным, а? Вчера, к примеру, всё было шикарно, несмотря на некоторый провал с кленовым лесом и мысли про Дидим.

Кстати, я же не рассказала Эдварду про Дидим! Голова два уха, всё просто вылетело. А ведь информация важная!

Решив не откладывать это дело, я вернулась в комнату и отправила Эдварду СМС. Эх, а ведь у вампиров идеальная память, я бы точно ничего не забыла!

Может, всё-таки надо было согласиться на предложение Эммета? Да, я пошла бы против воли Самой, что никогда хорошо не кончается. Но вместо этого получила бы идеальную память!

Отражение в зеркале в ванной пригрозило мне кулаком. Я чуть было щётку изо рта не выплюнула; потом, решив, что мне произошедшее просто показалось, я быстро дочистила зубы, то и дело с опаской посматривая на себя-из-зазеркалья.

Ещё чего мне тут не хватало. Опять какой-то призрак?! Дайте мне отдохнуть, в конце концов! Побыть одной! Одной!

«Одной» — это значит без живых и без мёртвых рядом!

Ворча на излишнее обилие магии в своей жизни, я спустилась на кухню. Эдварда там тоже не обнаружилось; впрочем, думается мне, что если бы Каллен был дома, то он бы дал о себе знать.

Но, вообще-то, мог бы и предупредить, что уходит. Хотя бы через ту же СМС. А не исчезать как любовница из постели какого-нибудь крутого парня.

Да, думать о себе как о «крутом парне» было очень приятно.

На кухонном столе я увидела большое блюдо с омлетом, накрытое кастрюлей. Видимо, Эдвард не нашёл какой-нибудь миски или подходящей крышки, чтобы прикрыть еду и сохранить её тепло. Вот и выкрутился, как мог.

Омлет всё равно был холодным. А в сочетании с прохладцей за окном, — вот тут бы конечно вернуть итальянское солнышко… — это вызвало замораживающее комбо.

Я накинула на плечи плед, стащенный с дивана в гостиной, и принялась за еду. Реально, Эдвард начал очень хорошо готовить. Не знаю, правда, как он еду пробовал… может, просто соблюдал все прописанные в рецепте рекомендации и граммаж? В любом случае, такие мелочи меня не очень интересовали; а вот идеальный вкус, разливающийся по языку…

Да, утро определённо удалось. Жалко только, что кофе дома я не нашла: в кухонной тумбе обнаружилась пустая пачка из-под зёрен, и на этом всё. Так что вместо наслаждения латте я смогла разве что понюхать кофе.

Ладно, куплю потом чашечку в какой-нибудь забегаловке… или нет. Наверняка ко мне пристанут с вопросами, где я пропадала столько времени. Или и того хуже, будут осуждающе пялиться в спину да фигню всякую выговаривать.

Для городских-то я была супер-трудным ребёнком, пропавшим неизвестно куда на год.

Чарли сокрушался, что для законности произошедшего ему пришлось выдумывать историю о том, как я попала в руки сектантов и вступила туда, куда бы лучше приличному человеку никогда не попадать. Отец поступил гениально, как я считала. Лучшая ложь та, что базируется на правде; Вольтури недалеко ушли от сектантов, стоит признать.

Общественное мнение, насколько я поняла, в связи с этой историей разделилось на два лагеря. В первом меня поливали и ругали по-всякому, а Чарли жалели: как же так, такой мужчина шикарный, и такое испытание ему судьба уготовила! Наверняка это дрянные гены прошманды-Рене виноваты; Чарли-то точно не такой!..

Во втором лагере, — там было намного меньше кумушек, кстати говоря, — Чарли тоже жалели. Однако мне оттуда тоже перепадало сочувствия, что было довольно приятно. И никаких какашек в мою сторону, спасибо большое; мне и косых взглядов из первого лагеря было вполне достаточно.

В принципе, вся эта история с чужими обсуждениями и осуждением не очень меня волновала. Если честно, в Форксе я оставалась из-за Джейка, Калленов и проблем с Дидим. И из-за Чарли, конечно же — я любила отца и ценила каждый миг, проведённый с ним. Даже рыбалку.

Оказалось, что рыбалка — это очень даже круто. И в выходные, если у Чарли реально освободится время, я всё-таки не против посидеть с ним за удочками. Было в этом что-то медитативное, стоит признать.

Так вот. Оставалась я в Форксе из-за близких мне людей и Дидим; из-за Дидим даже в большей степени. Надо было разобраться с вампиршей, и никуда от этого не деться. Судя по нашим прогнозам, не-наречённая Маркуса должна была появляться здесь или в Вольтерре.

Сюда её тянули три вещи: я, потому что она меня по каким-то причинам хотела убить; клёны на территории Квилетов; рука, хранящаяся в доме Эмили Янг.

Кстати говоря, только дошло, что дом Эмили — это ещё и дом Сэма, вожака волчьей стаи. Тогда получается, что хранить конечность вампирши там вполне логично. Один вопрос закрыли, отлично.

В Вольтерру Дидим тянуло её колдовство, я думаю. Может быть, произошедшее с Маркусом. И, как мне казалось, труп Юмелии.

Я была уверена, что с телом и захоронением моей мертвячки что-то связано. Никаких оформившихся мыслей по этому поводу у меня, к сожалению, не было; однако интуиция — такая штука… не нужны ей никакие доказательства, в общем. Но проверить, что там не так с телом Юмелии, я сейчас не могла: меня в Вольтерре, по словам Эдварда, ждут разве что злопыхатели.

Так что отложим это дело в дальний ящик.

Я помыла посуду, заточила половину чизкейка с каким-то травяным сойкиным чаем и переоделась во что-то более приличное, чем домашние штаны с зайцами и мятая майка. Убрала комнату, прошлась в гостиной с пылесосом, а потом села на диван и тяжело вздохнула.

И чем мне заняться, спрашивается?

Смотреть фильмы или читать что-то не хотелось категорически. Поехать куда-то? Так я профессиональный пассажир, и это не поменялось за год. Пешком… ну, идти тут далековато, но, в целом, до центра Форкса можно было добраться чуть больше чем за два часа… вроде бы.

Но у меня навигатора не было, а без него я бы точно завернула не туда. В лес, к примеру. Или в дом к какому-нибудь маньяку. Мне нельзя было так рисковать: я же обещала Джасперу и Карамору, что никуда не буду вляпываться.

Так что нечего приключения искать.

Но не скучать же?

Взяв мобильник, я открыла список контактов и проверила, кого можно было бы дёрнуть, чтобы мне не было так грустно. Мелькнувшую было мысль, что можно продолжить переписывать «Сумерки» или просто начать книгу, я смахнула, как комара с руки. Не-не-не, у меня одиночество прошло и наступил редкий момент желания пообщаться, надо им пользоваться.

Напечатать шедевр я всегда успею.

— Так, Майки занят ещё неделю, — я легла на диван, читая свой небольшой список контактов. — Бри хрен кто отпустит со мной. Эльфы на охоте. Джейк отсыпается наверняка, как любой нормальный подросток. Я что, старею, раз вскочила в такую рань?.. отца лучше не теребить, вдруг тоже спит, хотя бы в машине… хм.

Набрав Карамору, я наткнулась на автоответчик. Тот бодрым голосом Эммета говорил, что он сейчас предаётся любви к жизни, так что говорите, что хотите, или замолкайте навсегда. Отлично, просто отлично.

Розали я даже не стала теребить — ясно же, с кем там предаётся любви Карамор. Да и вообще.

— О, — я аж села, когда увидела незапланированные номера. — Это?..

У меня пополнилась записная книжка! Теперь я могла написать что-нибудь Джейн, Аро и Феликсу. И даже Кайусу! Вот зря Карлайл наговаривал на Вольтури, мол, они настолько отстали от жизни, что только факсы принимают.

На самом-то деле, оказывается, Каллена просто так завуалированно игнорировали!

Аро я чисто по-хулигански отправила фотографию пейзажа, открывающегося из окна гостиной. Насчёт Джейн долго думала, но так ничего и не решила — всё-таки отношения у нас были странные, не определённые до конца.

Феликсу я, на той же хулиганской волне, отправила селфи меня на диване с вопросом, как там у вампира дела. И как у Фелиции дела. И чем они там вообще занимаются, после нашего славного дела революции?

Глядя же на контакт Кайуса, я никак не могла понять, чего мне хочется. Написать или лучше не надо? Опять встала проблема неопределённых отношений. С Феликсом всё было просто и ясно; с Аро чуть посложнее, но вроде бы мы с ним неплохо заприятельствовали. Он даже написал мне, что пейзаж замечательный.

Вот так-то! Ну а приписку от Аро, что телефон нужно использовать для рабочих дел, я проигнорировала, честно скажу. Всё, я не в Вольтерре, чтобы слушаться его; теперь можно устраивать дестрой, пока я на территории Калленов в целом и Карлайла в частности!

Кстати, Карлайл же вернулся в Форкс. Всё, жертва обнаружена: буду донимать дока. Не зря же он снова в Америке, правильно? Вернее, очень даже зря. Для него, ха!

— Нет, Белз, я не смогу провести день с тобой, — обломал меня Каллен практически сразу, как я ему позвонила. — Извини, очень много дел.

Я по-детски выпятила губы. Поняв, что это ничего не решит, — по крайней мере потому, что собеседник этого попросту не увидит, — я вернула лицу нормальное выражение и спросила:

— Ну хоть вывезти меня ты из дома сможешь? В целом, я могу и по Сэитлу погулять… деньги-то у меня есть.

Док хмыкнул; на фоне у него зазвучало что-то металлическое. Как будто он перекладывал свои хирургические инструменты, что ли. Вроде бы Карлайл говорил, что он ушёл в бессрочный отпуск, нет?

Это я и спросила.

— Мэдди, это одна из медсестёр, попросила провести пару операций, — подтвердил мои догадки док. — Я не смог отказать.

— У тебя золотое сердце, — сказала я без всякой насмешки. — Хорошо, я поняла. Врачам можно желать удачи перед операциями?

— Лучше не стоит. Суеверия…

— Тогда пускай твою руку ведёт Бог, Карлайл.

Он замолчал, словно ошарашенный этим напутствием. Я даже забеспокоилась: док выпал из разговора почти на минуту.

Я же ничего такого не сказала, правильно? Просто… мне подумалось, что Каллену было бы приятно это услышать, учитывая, как серьёзно он относился к религии и всем её штучкам.

Или я перегнула? А может, эта фраза вообще могла считаться богохульством?!

— Эм-м-м… док, ты в порядке?

Карлайл кашлянул.

— Да. Да, Белз, спасибо. Просто неожиданно было это услышать.

— Какие-то флешбэки, что ли?

— Так говорили Инквизиторы, когда шли на охоту, — задумчиво произнёс Карлайл; у меня по спине пробежались мурашки. — Впрочем, неважно. Спасибо, Белз, это было воодушевляющие. Я попрошу своего знакомого за тобой заехать.

Последнее меня особенно обрадовало.

— Я поеду в Сиэтл?

— Ты поедешь к Эдварду, — обломал меня Каллен. — Извини, но пока мне не хочется выпускать тебя из виду… даже если это будет вид моего сына.

— Гм. Вполне понятное желание, кстати. Ладно, когда ждать машину?

— Через полчаса, — он прекратил греметь металлом. — Но лучше приготовься заранее. И возьми с собой куртку или зонт, обещали дождь.

— Хорошо, Карлайл. Спасибо.

Собраться — дело пяти минут. Зонт, правда, я по своей давней привычке проигнорировала; никогда зонты не любила, если честно, и в Форксе это не особо изменилось. Так что защищать от небесной воды меня будет чёрная толстовка… и Эдвард.

У предупредительного Мистера Меланхолия точно должен быть зонт или дождевик в машине. О, кстати! Почему бы мне не купить дождевик? Главное чтобы не жёлтый, а то в Форксе вместо Пеннивайза вампирша подрабатывает.

Приехавшего знакомого Карлайла я уже видела в клинике, где док работал; вроде бы мужчина был охранником или уборщиком, не помню точно. Это был улыбчивый такой американец в возрасте, сухого телосложения и с сединой в волосах. Водил он очень аккуратно, соблюдая абсолютно все правила, а во время поездки не приставал с вопросами или бестактными темами для разговора.

Наоборот: поняв, что я реально заинтересовалась его жизнью, — я же писатель, мне нужно собирать разные истории! — он рассказал много интересного. К примеру, именно он обнаружил одну из пропавших девушек двадцать лет назад… её труп, если быть точнее.

— Она была в платье, вот что меня удивило. Такие белые платья тогда никто не носил, немодно это было, понимаете, — предавался воспоминаниям мужчина. — Вам этого никто не скажет конечно, но на самом деле тут ужас какой-то творился, мисс Каллен. Девушек боялись лишний раз выпускать из дома, а уж чтобы одной куда-то пойти — об этом и речи быть не могло. Хорошо ещё, что у меня три пацана и ни одной дочери, иначе, клянусь, я бы точно с ума сошёл от беспокойства!

— А почему тогда не было никакого общественного резонанса? — спросила я, зацепившись за чужое «мисс Каллен».

В принципе, неплохо же так звучало. Только я бы, наверное, оставила фамилию Чарли. В конце концов, жить я скорее всего буду дольше, чем отец, так что мне бы хотелось… хоть какое-то напоминание о нём, что ли.

Боже, что за ужасные мысли. Отец ещё цветёт и пахнет, и умирать, несмотря на специфику своей профессии, совершенно не собирается! Ты ещё начни придумывать, какие цветочки ты ему на могилку положишь. Плохая, плохая Белз!

— Не знаю точно, мисс Каллен. Вы не против, если я закурю?

Мне было абсолютно плевать. Закусив сигарету, мужчина некоторое время хлопал по карманам в поисках зажигалки; та нашлась в бардачке.

— У нас многие тоже этого не понимают, если честно, — продолжил он. — Вроде бы столько девушек пропало, все молодые и красивые… а тишина, как будто заколдовал кто. Сейчас такая же чертовщина. Я давеча спрашивал у вашего отца, что там было не так, в прошлом, но шериф сказал, что он не может в это дело лезть. Какие-то документные заморочки или вроде того.

«Отца», да. Это он про Чарли. Значит, мужик точно знает, что я — не Каллен.

И почему тогда «мисс Каллен», спрашивается?

— Может, прессу подкупили? — предположила я. — Это первое, что приходит в голову.

Он пожал плечами и стряхнул пепел за окно. Дорога была пустой, а деревьям абсолютно всё равно на такое, как мне кажется.

— Может… не знаю. Меня ещё другое беспокоит. Чёрт с ней, с оглаской. Но вот я одного понять не могу: почему же семьи, у которых были одни девки в детях, не сделали из Форкса ноги?

Вопрос показался мне риторическим, и развивать беседу дальше я не стала. Вот она и угасла.

Мужчина окликнул меня только когда мы приехали и я выходила из машины.

— Мисс Каллен!

— Да?

— Сейчас опять странные вещи творятся, — он наклонился к пассажирскому сидению, чтобы лучше видеть меня в окошко. — Будьте осторожны. Мне кажется, учитывая вашу историю, вы сейчас в наибольшей опасности. Носите с собой перцовый баллончик. Или, чем чёрт не шутит, какой-нибудь амулет на удачу.

— Я… да, спасибо. Извините, телефон звонит.

Он махнул мне рукой на прощание и дал по газам. Я смотрела на удаляющуюся тёмно-синюю машину до последнего, чувствуя что-то… что-то странное.

Приняв звонок, я услышала беспокойный голос Карлайла:

— Белз, где ты ходишь? Мой знакомый тебя ждёт у дома уже почти полчаса!

— Твой?..

— Что случилось? — мгновенно сменил тон Каллен.

Я хлопнула ресницами и оглянулась. Вокруг было несколько невысоких домиков, куча полицейских машин и любопытных людей; издалека Эдвард, заприметивший меня, шёл в мою сторону быстрым шагом. Увидев, что я его заметила, Мейсон махнул рукой и нырнул под заградительную чёрно-жёлтую ленту, покидая…

Место преступления?

— Я… наверное, лучше не тут, — пробормотала я, потирая лоб. — Опять магические штучки.

— …ясно. Сейчас ты в безопасности?

«Вы в опасности, девушка. Носите с собой перцовый баллончик и амулет на удачу».

— Не знаю. Но Эдвард рядом, если что.

— Дай ему телефон.

Эдвард возник около меня в одно мгновение. С Карлайлом, правда, он перекинулся всего парой фраз; я же в это время смотрела в направлении уехавшей машины.

Чертовщина. Полнейшая. Интересно, а вот когда проблема Дидим пропадёт — это всё останется? Мне бы не хотелось, если честно; магия была хороша, но в меру. Тем более что я никогда не любила возиться и контактировать с мертвецами, а нынешняя реальность буквально наталкивала меня на них.

— Как я сюда добралась? — растерянно спросила я сама у себя.

Ответа я, ясное дело, совсем не ожидала. Однако Эдвард мне его всё-таки дал:

— Ты пришла пешком.

— Прямиком из дома? Тем более что я не шла пешком, Эдвард, — я посмотрела на Каллена. — Меня привезли на машине. Я вышла из дома минут двадцать назад. Ну или около получаса, как сказал Карлайл… ох, нехорошо вышло с его знакомым.

— Он разберётся, не думай об этом. Пошли.

Эдвард привёл меня в небольшой минивэн — примерно в таких же в разных сериалах сидели копы, когда они за кем-то следили. Поздоровавшись с работающими в машине людьми, Каллен попросил включить запись с видеокамер: территорию вокруг снимали.

Я наконец поняла, что нахожусь в месте, оцепленном, блин, полицией!

— Ты…

— Карлайл оформил мне лицензию частного детектива где-то полгода назад, — сказал Эдвард, не дожидаясь, пока я оформлю свой вопрос. — Так что Чарли смог пригласить меня, чтобы осмотреть место преступления.

Девушка за аппаратурой фыркнула.

— Считаешь себя Шерлоком Холмсом или что? — спросила она; в голосе явно был слышен яд. — Дерьмо это всё, Каллен, и детектив из бывшего школьника такой же, как из меня Чингачгук.

— Очень приятно, вождь Большая Змея, — не повёлся на это Эдвард. — Не залей здесь всё от злости. Ты найдёшь видео или дальше будешь поливать нас ядом?

Девушка скривилась.

— Вот. Смотрите. Только тут ничего нет, одна твоя подружка идёт, и всё.

Действительно, на видеозаписи я просто… шла. Пешком, да. Со стороны шоссе. Выражения лица было не видно, потому что шёл две тысячи шестой, и камеры были не самыми крутыми в плане передаче картинки, однако даже с таким разрешением нельзя было сомневаться в личности шагающего.

Мать-магия, мать её.

— Спасибо, Сара. Белз, идём.

— Что вы там хоть искали-то?

Эдвард ничего не ответил и вывел меня из машины. Я же была растеряна, да настолько, что послушно плелась за Калленом, куда он меня тянул.

— Я приехала на машине, — сказала я вампиру, немного разобравшись со своими мыслями. — Меня подвозил мужчина, я его видела у Карлайла на работе. Он был или охранником, или уборщиком.

— Машина какая?

— Синенькая…

Эдвард фейспалмнул, я же пожала плечами. Ну серьёзно, я ни разу не была автолюбителем! Из всех марок машин я знала только Ягуар, — потому что там была прыгающая кошка, — и Мерседес.

Всё!

— Синенькая, ясно. А мужчина как выглядел?

Вот тут дела обстояли получше, конечно. Я описала помогшего мне мертвеца, причём настолько подробно, что Каллен действительно понял, кто попался мне на дороге жизни.

Сделав ещё несколько уточнений, Эдвард кивнул сам себе.

— Понятно.

— Что «понятно»-то? — мрачно буркнула я, искоса смотря на Эдварда. — Мне вот вообще ничего не понятно. Просто чтобы ты знал.

— Да-да, ясно. Пошли.

Он снова повёл меня за собой, только на этот раз наш путь лежал за границу чёрно-жёлтой ленты. Перед ней я тормознула, как вкопанная: что, серьёзно? Меня поведут на место преступления?

— А это вообще нормально? — с сомнением спросила я, когда Эдвард поднял ленту, пропуская меня внутрь.

— Нормально.

— Никаких проблем не будет?..

— У меня или у Чарли? — улыбнулся Эдвард. — Успокойся. То, что Форкс небольшой городок, даёт определённые послабления в смысле соблюдения законов, так что никаких проблем. К тому же, ты дочка шерифа. Вдруг у тебя дома случилось что-то важное? Или ты просто по отцу соскучилась.

— Но как-то это всё равно…

Я оборвала саму себя, увидев труп мужчины, лежавший чуть поодаль.

Как можно было бы догадаться, это был тот самый карлайловый знакомец, который подвёз меня.

6. Просьба Высокого.

— Ты так по мне соскучилась, что решила прийти прямо на работу?

— Я тебя конечно люблю и всё такое, но мне достаточно жмуриков в зеркалах, чтобы ещё и на тебя-зомби смотреть.

Чарли недовольно фыркнул в усы и раскрыл руки для объятий. Ну а я человек простой: если мне предлагают тактильность, то я, конечно же, тут же этим предложением пользуюсь.

Тем более что по отцу я скучала, а случай нам побыть вместе всё никак не представлялся. Приходилось вот так, урывками, ухватывать внимание от шерифа Свон — столько, сколько у него получалось мне дать.

Хорошо ещё, что мы оба были не очень контактными и социально ориентированными людьми. Если бы мне требовалось больше отцовского внимания, то это было бы грустно. Прежде всего потому, что сам Чарли невероятно сильно загонялся бы из-за нашего несовпадения в тактильности. Он и без этого переживал, что не мог быть рядом каждую секунду каждого дня; приходилось его успокаивать и говорить, что отец в жизни — это волшебно и замечательно, но такого длительного пребывания рядом ни он, ни я попросту не вынесем.

У нас раньше были идеальные отношения, я считаю: поели вместе, поговорили, а потом разбрелись по своим углам заниматься чем кто хочет. Вольтерра и моё пропадание в Италии эту хрупкую систему поломали настолько, что нам с отцом приходилось выстраивать общение заново. Словно я опять только-только приехала в Форкс.

Хорошо ещё, что неловких пауз в разговорах не возникало. Ненавижу их, честное слово.

— Отвратительно выглядишь, — сказала я чистую правду, отстранившись от отца. — Ты знаешь, что в жизни есть офигенная штука? Называется «сон».

Чарли поморщился.

— Покой нам только снится, Колокольчик. Столько работы навалилось, что я ем только из-за обещания тебе и Сойке. Парни в участке зашиваются, некоторые и пообедать-то не успевают…

— Поверь мне, — включила я менторский тон, ободряюще сжимая пальцы отца, — что лечение гастрита и прочих прелестей с пищеварением займёт намного больше времени и сил, чем просто вовремя пообедать. Неужели настолько всё плохо?

Мужчина прикрыл глаза и молча кивнул. Затем Чарли посмотрел через плечо на труп.

— Третий за сегодня, — огорошил меня он. — Первые две были женщинами.

Я на эту информацию могла разве что рот открыть.

Типа, в смысле… третий?

— Говорю же, работы столько, что это лишает всякого удовольствия от жизни, — отец снял фуражку и потёр мокрый лоб. — А учитывая, что Форкс не особенно большой город, получается, что мы все ездим и описываем знакомых… более или менее.

Да, если так подумать, то население в Форксе — что-то около трёх тысяч, если память меня не подводит. Это кажется, что цифра большая; в моей школе училось полторы тысячи детей. Полторы! Половина населения нашего маленького и миленького туманного городка!

Тут в любом случае получалось, что каждое второе лицо — уже вроде как тебе и знакомо. Я прожила в Форксе около года и большую часть времени контактировала разве что с Калленами, однако даже при таких вводных я знала многих людей хотя бы в лицо. Да, всегда оставался кто-то незнакомый, как та девица из минивэна. Но таких было мало.

Реально получалось, что, опознавая людей, Чарли автоматически делал заметки для себя в голове: вон тот парень заправлял мне машину; эта девушка продавала журналы на таком-то повороте; вот этот мужчина работал в больнице.

И, вспоминая о небольшом населении городка… было крайне некомфортно понимать, что только за сегодня Форкс лишился трёх своих жителей.

Это сколько в процентах будет?.. в любом случае, слишком много!

— А скольких вы нашли вчера? — спросила я.

Чарли посмотрел на свои руки, словно именно он был тем, кто лишал людей жизни. Сжал кулаки. Поняв это, спрятал руки в карманы форменной куртки — более новой и менее выцветшей, чем та, которую я носила в лес.

— Ох, Белз, даже не спрашивай… если так всё продолжится, то город просто вымрет. Уже идут разговоры о том, чтобы переезжать отсюда — по крайней мере, на время, пока не найдут маньяка…

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — подал голос Эдвард.

Отец поморщился; Каллену достался сердитый взгляд. Впрочем, Чарли быстро пришёл в себя: встряхнулся и прогнал недовольство, в котором была виновата ситуация, а не Эдвард.

— Да. Ты прав. Многие пока не уезжают, потому что в Сиэтле, если честно, ситуация немногим лучше.

— Там тоже проблемы с маньяком? — напряглась я.

Как-то многовато убийств, разве нет?

— Вроде того. И в Порт-Анжелесе тоже. Только там не находят трупы, — Чарли неловко пожал плечами, как бы извиняясь за свою плохую осведомлённость. — Поэтому нет уверенности, что истоки у этой ситуации одни и те же. По регламенту пропажа человека и найденный труп — это два совершенно разных дела, ну ты понимаешь… если бы я меньше… был… в теме происходящего… то я бы тоже никак не связывал сиэтлские инциденты с нашими.

Мне даже шутить про «ТЕМУ» не хотелось, если честно.

Масштабы происходящего неприятно поражали. Получается, что отец был прав, и Форкс на самом деле мог тупо «вымереть». Останутся одни счастливые индейцы на своих землях: ура, Белый Змей! Хладные Демоны выгнали с нашей территории бледнолицых!..

— А как дела на территории Квилетов? — поинтересовалась я, поймав мысль за хвост. — Тоже люди пропадают?

Чарли сделал жест, чтобы я говорила потише.

— Нет там ничего, — сказал он, значительно понизив голос, — и не упоминай об этом, ладно? Нам только не хватало новой волны паники… и без того в народе начинает появляться идея, что у Чокнутого Янга появился последователь… со всем уважением к усопшему.

— Можешь его не жалеть. Этот уродец меня чуть было не придушил.

Отец поднял брови. Я пихнула Эдварда, напрягая молчащего до этого вампира: мне надо было подумать, так что Мистеру Меланхолия пришлось объясняться с Чарли и тихонько рассказывать ему про приколы с Янгом.

Я же скрестила руки на груди. Хм… значит, индейцы были защищены от внимания Дидим — если это она дичь творила, конечно. С другой стороны, а кто ещё мог устраивать нам подобное веселье, правильно?

Вопрос только в том, как у неё получается одновременно наводить кипишь и в Форксе, и в Сиэтле, и даже в Порт-Анжелесе. Для бешеной собаки сто вёрст не крюк или что? И почему она так рьяно взялась за дело? Неужели причина была в потере «кормушки» в лице Маркуса? Вроде бы Фелиция упоминала, что именно через него Дидим получала основной приход энергии… или это уже были чисто мои домыслы?

Блин, надо было вести ежедневник. Честное слово, меня уже начинало бесить то, как часто моя память меня стала подводить. Я понимаю, конечно, что на фоне стресса когнитивные функции угнетаются, но не настолько же?..

Может, проклял меня кто? Да хотя бы та же Дидим. Или Юмелия сглазила за убийство своего ненаглядного. Хотя вроде бы с мертвячкой там Локи разбирался, и Юмелия была практически не опасна для нас.

Гм…

— Что-то приходит в голову? — спросил Эдвард.

Я кивнула, но потом стрельнула глазами по окружению. Возле нас то и дело сновали полицейские и медики; поодаль всё ещё стояли зеваки, старавшиеся погреть уши о наш разговор. Мы, конечно, находились в отдалении от всех, но как-то мне всё равно было неспокойно.

Не хотелось бы, чтобы нас кто-то подслушал, если честно.

— Сейчас обеденное время, — заметил Чарли, проверив наручные часы, — так что мы можем…

— Какое ещё «обеденное», — перебила я его, — если сейчас не больше одиннадцати?

— Самое то для бранча, — не сдавался отец. — Не спорь с родителем, молодая леди! Если отец сказал, что обед — значит, обед!

Эдвард поддакнул. Ну, побзик!

— Только из уважения к вашей старости, джентльмены, — отвесила я шутливый поклон; почувствовав нервное бурчание собственного желудка, я недовольно надулась, — и из-за собственного голода. Блин. Вроде недавно же ела…

Чарли ещё раз протёр лоб. Воздух был таким влажным, что на коже у отца просто появлялись капли, будто от испарины. На самом деле виновата была погода…

Пожалев мужчину, я взяла его за руку и нарисовала Ису в центре ладони. Маленькую и ласковую; проводя линию руны, я думала о кондиционере и нежной прохладе. И это сработало, как и всегда: спустя пару секунд непонимания и один упадок сил у меня, Чарли вдруг расширил глаза и в шоке уставился на свою несравненную дочь.

— Это… впечатляет, — выдавил отец.

Я была чрезвычайно довольна собой. Был бы у меня длинный нос, как у Пиноккио, я бы незамедлительно задрала его к небу, чтобы все видели, насколько велика моя гордость.

— А то! Ну а теперь мне точно надо подзаправиться, потому что такие фокусы требуют невероятной концентрации и калорий.

Взгляд у отца изменился, стал напряжённым внимательным. Как два сканера, его глаза прошлись по моему телу, точно отмечая каждую нежелательную впадину и острый угол.

— Больше без таких умений, — пригрозил Чарли в итоге. — Тебе и самой мало калорий, чтобы их тратить на что-либо ещё. Ясно?

— Да, да…

На нас троих оказалось две машины, так что мне пришлось выбирать, с кем ехать… поначалу. Потом к нашей небольшой компании подбежал какой-то молодой полицейский, которому был нужен Чарли вот-прям-щас, срочно и безотлагательно.

Отец, стоит отдать ему должное, попытался было напомнить сослуживцу, что завтрак был часа в четыре ночи. Но потом, к сожалению, всё-таки сдался на милость молодца и с извинениями покинул нас с Калленом.

Эдвард, — умница! — успел сунуть в руки Чарли визитку своего суши-ресторана прежде, чем отца буквально утащили прочь. Смотря вслед ругающемуся шерифу, Каллен потёр шею и протянул:

— Как думаешь, он поймёт, что мы будем ждать его там?..

Я в отце не сомневалась.

— Поймёт, конечно. Он шерифом всё-таки не за шикарные усы стал. Другой вопрос, получится ли у него освободиться… тот парень, который его увёл, выглядел очень встревоженным.

— Какая-то шишка из Сиэтла позвонила, — не впечатлился Каллен. — У офицера только это и было на уме, как бы не огрести и не вылететь из участка.

— У отца проблемы?

— Только нервничать не начинай. Нет у него никаких проблем. Кто ещё впряжётся в работу так же, как Чарли, верно? — Эдвард закинул руку мне на плечи и потянул в сторону своего неизменного серебристого Вольво. — Пошли, суши тебя ждать не будут.

— Суши вообще никого не ждут. Это не в духе японской философии…

Пока мы ехали до заветного покушать, я по привычке смотрела в окно и думала о вечном. Как-то всё… странно выходило.

Если честно, мне всё происходящее напоминало «ОНО». Чем дальше — тем больше было совпадений. Город, из которого никто не уезжает; пропадающие или убитые люди; странное существо за гранью жизни и смерти; цикличность массовых убийств; магия, магия, магия…

Проблема была в том, что я прочитала только первую книгу. Да и там сюжет не особо запомнила. Осталось разве что ощущение: жуть, злость и непонимание. Ещё помню, что меня возмутила линия единственной героини-девочки. И вроде как, насколько я знала, герои во взрослом возрасте должны были вернуться в город… и выжить?

Они же все выжили? Или нет? Этого уже не помню.

Проблема была в том, что, даже если все герои выжили, ничего хорошего в тамошнем «не-Форксе», — я не могла вспомнить название города, как ни пыталась, — не происходило. ОНО раскинуло свои сети далеко и так широко, что от этого становилось страшно. ОНО влияло на людей и их сознание — совсем как Дидим, получается.

В том городе ведь тоже никто не трубил в колокола и не кричал о массовых убийствах, правильно? Ничего такого не было… совсем как у нас.

— О чём думаешь? — решил развеять моё мрачное настроение Эдвард.

— О том, что чёрта с два кто-то уедет из Форкса, пока здесь шурует Дидим. Магия банально не выпустит потенциальных жертв из зоны своего влияния…

Каллен сжал руль. Смотрел Эдвард ровно на дорогу, да и руки держал на баранке, как законопослушный паренёк. Забавный.

— Это… неприятно. А мы сможем отсюда уехать?

— Гипотетически?

Он кивнул. Конечно, Каллены бы ни за что не снялись с места, пока проблема Дидим не решится — хотя бы потому, что вампирша уже успела задеть клан. А Карлайл, наш драгоценный американский батько, был рождён и воспитан в те времена, когда за подобное сажали на кол живьём.

Да и просто… как-то нехорошо было бы оставлять Дидим и дальше творить дичь. Смерть такого подхода точно не оценила бы.

Я ещё от Самой по шапке не получала, ну в самом деле.

— Гипотетически это возможно, конечно, — вздохнула я, открывая окно; машина тотчас наполнилась звуками улицы и музыкой быстрой езды. — Вампиры не могут быть подпиткой для её ритуала, судя по всему. Не просто же так Маркус не обращал своих девиц, верно?

— Одно связано с другим?

Я рассеянно подёргала ремень безопасности.

— Да, скорее всего… Я до конца не понимаю принципа работы этого способа подпитки, но, судя по тому, что я видела… в общем, Маркусу нужны были жертвы-люди. Не обязательно девушки, на самом деле, главное чтобы молодые. Знаешь, это напоминает мне Плачущих Ангелов из сериала «Доктор Кто». Смотрел?

Он мотнул головой. Пришлось объяснять:

— Плачущие Ангелы — это существа из камня, могут принять вид любой статуи. В одной серии это даже была Статуя Свободы… Но тут главное не их внешность, а способ питания. Ангелы забирали у людей время. Потенциальную энергию от жизни, которую человек мог прожить.

— Убивали?

— М-м-м, нет. Отправляли человека в прошлое. Довольно сложный механизм, как по мне, потому что временную петлю надо закрывать, а во снах это всегда казалось довольно напряжным и энергозатратным делом… короче, неважно! Главное то, что Дидим поступает похоже, как я поняла. По крайней мере, через Маркуса поступала.

— Убивала людей и забирала их годы жизни, — пробормотал Эдвард, словно смакуя эту идею, катая её на языке как глоток вина. — А в энергии это много?

— Очень. Поэтому один вопрос, который меня продолжает волновать — это на что такое затратное Дидим столько энергии вбухивает…

— А второе?

— Почему был убит тот мужчина, который подвозил меня сегодня, — я прислонилась лбом к стеклу, потирая недовольно бурчащий живот. — «Молодым» его бы разве что какая-нибудь престарелая кокетка назвала бы. Сколько ему было, под шестьдесят?

— Семьдесят три.

— Вот и я о чём. Хорошо выглядел, кстати. Но много ли энергии можно состричь с такого сухарика? Как говорит Чарли, «со всем уважением к усопшему».

Эдвард замычал, показывая, что мысль мою он уловил. Дальше ехали в тишине; окно пришлось прикрыть, потому что начался противный дождик, совершенно обычный для Форкса.

Спустя пару поворотов мы выехали на знакомую дорогу, и я предвкушающе потёрла руки. Как говорится, «война войной, а обед по расписанию».

«Бранч», если быть таким же душнилой как Чарли.

Знакомое мне заведение претерпело небольшие изменения: народу стало больше, убранство — более богато выглядящим, да и официанток прибавилось. Они все как одна были хорошенькими японками с яркими азиатскими чертами. Я даже засмотрелась, если честно.

С другой стороны — ну а почему бы не посмотреть на красивое, правильно?

— Внизу нет свободных столиков, — извинилась одна из официанток, едва мы с Эдвардом зашли в здание, — но вы можете принять пищу на жилой территории, хозяин-сама.

Меня это «сама» вернуло в подростковость, когда я запоем смотрела аниме. И в более позднюю юность, когда «хозяин-сама» я слышала в аниме для взрослых. С ухмылкой скосив глаза на страдальца-Эдварда, я довольно кивнула: понимает, значит, что теперь быть ему Хозяином Меланхолии-сама.

Нас провели на второй этаж, где продолжали жить японцы. Ненадолго, судя по всему: выгоднее было бы сделать заведение в два этажа, а работников отселить в какое-нибудь другое место. Эдвард сразу сделал заказ, понимая, что я буду всецело полагаться на его мнение и вообще, чем больше еды, тем лучше. Сев за немного шатающийся тоненький столик, — кажется, он был из бамбука, — я поставила на столешницу локти и умостила подбородок на пальцы.

— Ох, даже не начинай.

— О чём вы, хозяин-сама? Я ничего не…

— Белз!

Я захихикала.

— Ладно, ладно. Не буду. Что ж ты такой нервный-то, а?

— Нормальный я. Просто устал… немного, — он вытащил мобильник и положил телефон на стол; чтобы обратить моё внимание на это, Эдварду пришлось постучать пальцем по экрану. — Что за сообщение?

— М? Ты о чём?

— Про Дидим.

— А, — нам принесли первые закуски, так что я замолчала, пока официантка не ушла. — Кленовый лес помнишь? Там в просеке, которую вы с Элис делали, растут новые деревья. Вот я и подумала, что Дидим где-то в Форксе… что не так-то? Учитывая, какой ужас творится с преступлениями, всё выглядит достаточно логично.

— Достаточно логично, — повторился Эдвард, медленно кивая, — да. Только вот проблема. Дидим видели в Вольтерре, причём буквально вчера, после нашего с Карлайлом ухода.

Я пожевала губу. Нда, новости… такие себе.

— Ну не может же она раздвоиться?..

— Ещё чего не хватало, — скривился Эдвард. — Тут от одной проблем столько, что весь клан стонет. И это я не про наш клан, а про Вольтури.

— Учитывая, что Карлайл там теперь один из Правителей, как бы Вольтури не стали «нашим» кланом, — заметила я, катая палочки для суши в ладонях.

Эдварда передёрнуло.

— Вот такого нам точно не надо, — тихо сказал он, наливая в мою пиалку соевый соус. — Карлайл сказал, что он там временно, пока не найдут подходящую замену.

Я на это промолчала, да и сам Эдвард осёкся, вспомнив собственные слова. Нет ничего более постоянного, как говорится.

А может это и было к лучшему, да? Карлайл всё-таки оставался крайне нетипичным вампиром со странными для этого вида представлениями о морали и границах дозволенного. Возможно, именно такой «странный» вампир и был нужен миру?

Да ладно миру. Может, такой «неправильный» вампир был нужен своему же виду. Просто для того, чтобы все кровососы не двинули внезапно кони из-за будущего развития технологий.

Я жевала, Эдвард молча медитировал на чашку с зелёным чаем. И казалось бы, всё было нормально, ничто не предвещало беды. Только в какой-то момент Каллен вдруг поднял голову, извинился и вышел из-за стола.

Вернулся Эдвард в компании Бри. С ярко-синими глазами.

— Вёльва, — кивнул мне Локи в теле своей жрицы. — Я как раз к тебе.

— А я себя от такой фразы чувствую итальянским доном, не меньше…

Он хмыкнул, но никак не прокомментировал эту фразу. Локи уселся прямо напротив меня, как раз на место, где до этого был Эдвард; учитывая, что столик был рассчитан на двух обедающих, Каллену места просто не осталось.

Правильно оценив ситуацию, Эдвард предупредил, что пойдёт проверять документы ресторана. И действительно ушёл, оставив меня наедине с Трикстером.

— Вы сбежали от Эсме? — спросила я, жестом предлагая богу еду.

Локи, к моему удивлению, от предложенного отказался:

— Сама ешь, тебе нужнее. Да, сбежали. Я сбежал. Гидья наслаждается этой заботой, а меня вечное присутствие вампирши рядом уже раздражать начинает. Она даже следит за тем, как Бри проводит ритуалы и ставит подношения. Ещё немного, и Эсме Каллен познает силу моего недовольства.

— В магии вроде должна быть тайна, нет?..

Он щёлкнул пальцами.

— Именно, вёльва! Именно. И, поскольку Эсме Каллен является частью твоего клана, тебе за неё и отвечать. И исправлять то, что она творит…

Локи затих. Затем, словно собрав мысли заново, он продолжил:

— Впрочем, плевать мне на Эсме, вёльва. Совсем. И разговор я увёл не туда по старой привычке, так что начинаю заново. Я пришёл к тебе, чтобы ты мне помогла.

— Я…

— Я обещал надолго не задерживаться в теле своей гидьи. И это ещё одна причина, приведшая меня сюда. Если отбросить все формы и вежливость, оставляя только сухие факты, то мне нужно тело. Не тело Бри, а другое, которое я смогу занимать по своему разумению и тогда, когда мне то заблагорассудится. И я… прошу тебя о помощи в этом.

Я растерялась. Ну и запросики!

Впрочем, чего ещё можно было бы ожидать от Локи…

— А… надо найти тебе тело, верно?..

Он кивнул. Синие глаза были серьёзными и блестели по-сапфировому ярко. Очень красивое, завораживающее даже зрелище.

— Ладно, — сказала я, неловко зачёсывая волосы назад. — Я не совсем понимаю, что мне надо сделать, но… хорошо.

Локи улыбнулся — как мне показалось, облегчённо. Я же тревожно нахмурилась: что же это за причина такая, что сам Трикстер, для которого люди были не более чем пешками и фигурками в его шутках, вдруг попросил о помощи смертную?

— Мне надо волноваться?

— Это божественные дела, — покачала не-Бри головой. — Не ваши со Смертью и не ваши, смертные. Так что нет. Что же до твоей награды…

— Я сейчас буду очень грубой и от награды откажусь, — рискнула я перебить Локи. — Просто… давай это будет жестом доброй воли, да? Всё-таки, ты очень помог мне в Вольтерре.

Он поднял брови.

— Тем, что вывел Бри?

— Нет. Тем, что урезонил Юмелию. Мертвячку.

— А-а-а… ясно. Да-да, пожалуйста, такие мелочи. А знаешь, что? — Он нагнулся к столу, довольно щуря глаза и смотря на меня. — Давай так. Я приму твою помощь как благодарность, но ещё сделаю для тебя кое-что полезное.

— Что?

— Амулет на удачу. От Трикстера! — он важно поднял палец. — Практически Грааль, да?

— Как ты…

— О, я просто умею подслушивать, — рассмеялся Локи; всякое напряжение совсем исчезло из его позы, тона и взгляда. — Кстати, если это рыбный ресторан… тут подают рыбный чай, а?

7. [11/22/63]

Как Локи и обещал, он не занимал тело Бри надолго — проговорили мы с Трикстером "всего-то" до позднего вечера, когда суши-ресторан уже закрылся. Эдвард, этот умница-Каллен, никак нас не подгонял и даже взгляда косого в нашу сторону не пульнул; мне, признаться честно, показалось, что бога Мистер Меланхолия вполне обоснованно опасался.

Ну или очень уважал, тоже может быть. В любом случае, общался Каллен с Трикстером максимально осторожно, настолько аккуратно подбирая слова и интонацию, что эти попытки даже было видно. Локи же подобным отношением чисто наслаждался: я видела ничем не прикрытое довольство в ярко-синих глазах, да и улыбочка у одержимой Бри была вполне себе счастливой.

— Напоминает мне стародавние времена, — поделился Локи, когда заметил мой интерес, — знаешь, во многих мирах получалось так, что изначально мне поклоняются наравне с остальными асами, а затем что-то идёт не так. Так вот, отношение этого вампира…

— У него имя есть.

— Отношение ЭД-ВАР-ДА, вёльва, весьма приятное. Напоминает мне тот самый рассвет поклонения, когда меня почитали чуть ли не больше Всеотца.

Я хмыкнула.

— Может, из-за этого перекоса тебя потом и объявляли вселенским злом, ты не думал?

— Ох, какая же ты скучная! Почему бы просто не поддержать мысль, что я должен быть велик и могуч и выгодно выделяться на фоне остальных асов?

— Ты и так выделяешься.

— Своей несравненной мудростью?

— Рыжими волосами.

Локи выпучил ярко-синие глаза; на лице Бри это смотрелось просто уморительно. Затем йотун грянул хохотом, да так громко, что перепугал привычных к тишине японцев из персонала.

— А ты осмелела, я погляжу, да?

Я подпёрла голову рукой и улыбнулась.

— Вот тебя не поймёшь, Высокий. Ты то говоришь, что во мне мало огня, то бурчишь, что обжигаешься…

— Когда это я обжигался? — перебил меня Локи, диковато ухмыльнувшись; в синих глазах мне почудился огненный отблеск, очень опасный и завораживающий. — Нет-нет, вёльва, не путай. Мне нравится, когда рядом со мной люди зажигают свой внутренний огонь. Главное чтобы при этом смертные не забывали о своём положении.

— И об уважении…

Он стукнул кулаком по столу; посуда испуганно звякнула.

— Именно! И-мен-но! Но должен сказать, вёльва, что тебе будет позволено немногим больше, чем другим.

— Почему это?

Локи улыбнулся. На секунду вместо лица Бри я увидела его — острое и скуластое.

— Потому, что в этом мире я обратился с просьбой именно к тебе, а не к кому-либо ещё. Это многое значит, тебе так не кажется?

Эдвард довёз меня с не-Бри до дома Свонов. Здание стояло печально-пустым, уныло подсматривая чёрными окнами за реальностью. В густых тёмных сумерках оно напоминало какой-то домик из низкопробного ужастика, где не хватало денег на качественные декорации.

У меня ещё были ассоциации с мультиком «Дом-Монстр», но эти мысли я старалась держать при себе. А то так накрутить себя можно, что в итоге Каллен повёз бы меня ночевать в вампирский дом.

Подвинула бы Джейкоба, в самом деле.

Локи вошёл в дом вперёд нас с Эдвардом, легко и непринуждённо пригнувшись в момент переступания порога. Затем Трикстер тормознул и сделал шаг назад, подслеповато щурясь и высматривая магические знаки, которые я писала давным-давно.

— Неплохая работа, — оценил бог, — только очень уж грубая. Обойти можно влёгкую.

— Собственно говоря, это у Ищейки и получилось…

— А. Та история с охотником-кровососом. Малышка Элис рассказывала мне подробности твоего поражения.

Мне от такой «оценки» стало не по себе. Не спасал даже Эдвард, стоявший у меня за плечом. Да и вообще, дом этот тёмный… лампочек ещё не изобрели, что ли?

— Мне кажется, что для человека, вышедшего против вампира, я очень даже неплохо справилась…

Локи обернулся ко мне. Поднял руку Бри и щёлкнул пальцами. Зажёгшиеся лампочки больно ударили светом по глазам, выбивая слёзы и заставляя отшатнуться.

Пальцы Эдварда сжали мои плечи, не давая непутёвой Белз свалиться со ступенек крыльца.

— Тебе кажется, — бесстрастно произнёс Локи. — И ты ошибаешься, вёльва. Против вампира выходила магичка, а не человек. Будь добра, не забывай об этом. Не для того я с людьми делился магией, чтобы какие-то кровососы могли гонять порядочных ведьм по лесу.

Эдвард кашлянул, прерывая смешок. Я же легонько ткнула Каллена локтем в живот: нашёл время вспоминать о нашей традиционной перепалке! Порядочная ведьма находится здесь, Мистер Меланхолия, прямо у тебя в руках!

Вымыв руки и лицо на кухне, Локи самостоятельно дошёл до моей комнаты, скинул верхнюю одежду и уложил Бри на кровать. Не прощаясь, бог нас покинул: из глаз Сырка исчезла синева, тело расслабилось, и девочка просто вырубилась.

Эдвард осторожно прикрыл ей веки и поманил меня прочь из комнаты, вниз.

— Обед давно был, — заметил Каллен. — Тебе приготовить что-нибудь?

— Опять рыбу жарить будешь?

— А у тебя есть идеи, что ещё можно пожарить?

Я поперхнулась. Это что тут сейчас было… неужели Мистер Меланхолия нашёл старые запасы с чувством юмора?

Вроде бы в книге он поострее на язык был, нет? В конце концов, с него списывали Мистера Грея. Так где мои шуточки для взрослых, спрашивается?

Ну вот что-то бы в том же стиле, как про «отжарить».

Или я тут вижу то, чего нет...

— Да есть варианты, — пробормотала я, возвращаясь в сознание; сбежав с лестницы, я напрыгнула на Каллена сзади, представляя себя бойцом без правил, решившим удушить своего соперника. — Так ты как Джаспер оказывается!

— В смысле?

— Шутить умеешь. Ха! Вот это номер!

— Колокольчик… ладно, давай посмотрим, что тут есть.

К сожалению, с утра ничего не изменилось: отцовский холодильник мог порадовать только рыболюбов. Ну, ещё в нём завалялось три яйца в видавшей виды картонной упаковке; я могла бы побиться об заклад, что яйца были нужны только для того чтобы жарить рыбу в панировке.

— Негусто, — вздохнул Эдвард, осматривая пустой холодильник. — Как-то я не догадался купить тебе что-нибудь… или хотя бы заказать еду из ресторана.

Я пыталась сначала подглядеть чего-нибудь интересного поверх плеча Каллена, но быстро передислоцировалась ему под мышку: с моим невеликим на фоне Эдварда ростом сражаться с его метр девяносто было попросту глупо.

— Не хочу ничего… хотя нет, хочу.

— Чтобы я съездил в магазин?

— Не-е-е. Хочу заказать пиццу на дом, как в американских фильмах нулевых!

Эдвард на секунду замешкался.

— Мы в Америке. И нулевые были не так давно, всего-то шесть лет назад…

— Вот видишь, какое совпадение? Мне точно нужна пицца!

Каллен тяжело вздохнул и оттащил меня от холодильника. Закрыв видавший виды агрегат, он недовольно посмотрел на меня, как на капризничающего ребёнка.

— Белз, я всё понимаю, конечно, но тут не Нью-Йорк. И круглосуточных пиццерий в Форксе точно нет.

— Ничего не знаю, я играла в Симс и там точно можно было заказать пиццу в любое время дня и ночи!..

Поняв, что я по большей части смеюсь над ним, Каллен закатил глаза и вытащил-таки из холодильника яйца с рыбиной. Из шкафчика Эдвард достал муку и макароны.

Значит, ужину таки быть.

— Я тебе потом пиццу куплю, — пообещал Эдвард, раскладывая ингредиенты и осматривая их, как личных врагов. — За хорошее поведение.

— Значит ли это, что пиццы мне не видать решительно никогда?..

Впрочем, рыба в яичной шубке тоже вышла очень даже неплохой. Эдвард в отличие от Джаспера не получал никакого удовольствия от готовки, так что и смотреть на Мистера Меланхолию в процессе было не так интересно. Для Джаса кулинария стала искусством; для Эдварда — всего лишь способом не оставить меня голодной.

Ну или Бри не оставить голодной. Или Джейка. В любом случае, моими стараниями у Калленов прибавилось тех, кому надо было есть — и не только кровь, как можно было бы понять.

Съев всё предложенное, я опять была вынуждена пить травяное непонятно что, принадлежавшее Сойке — кофе-то я забыла купить. Да уж…

— Ты какая-то невесёлая, — заметил Каллен; после мытья посуды он уселся напротив меня, подперев голову рукой. — Что-то неприятное Локи сказал?

— А?.. да нет, при чём тут Локи… кстати, спасибо за еду и за посуду. Я бы ни готовить, ни мыть тарелки не стала, настроения нет.

Эдвард пожал плечами.

— Поэтому это сделал я. Карлайл считает, что у тебя сейчас момент «возвращения в себя» после Вольтерры, так что он посоветовал мне следить за твоим расписанием.

— Сон, еда и туалет?

— С последним, я надеюсь, ты справишься сама.

— Ох, милок, не знаю, не знаю…

На секунду я запнулась, представив себя в виде этакой старушки. Былой страх старости, преследовавший меня лет до двадцати трёх, вдруг нахлынул с такой силой, что я до боли сжала кулаки. Это было что-то неправильное, неестественное.

Не моё, в конце концов!

— Белз?.. — Эдвард поднялся, напряжённо смотря на меня. — Белз, что случилось?

Я быстро заморгала, пытаясь избавиться от выступивших слёз. Не помогало. Сквозь мутную пелену я видела свои руки: они были худыми и старыми, с выступающими венами и сухой кутикулой.

Эдвард, это Сияющее во всех смыслах Создание, оставался прекрасным и удивительным. Да настолько, что мне даже стало противно.

Странный морок схлынул в один момент, оставляя меня в растерянности, а Эдварда на нервах. Я расправила кулаки, — пальцы практически свело от перенапряжения, — и встряхнула руками.

Эдвард медленно опустился на своё место. Взяв мои ладони, Каллен принялся разминать перенапряжённые мышцы.

— Что сейчас было? — спросил вампир, не сводя с меня взгляда.

— Мне нужна кровь, — сказала я вроде бы невпопад.

— Что?

Я открыла было рот, но, не найдя подходящих слов, так и не смогла ничего из себя выдавить. Быстро вытерев чёртовы слёзы, я вернула руку в прохладную ладонь Эдварда; этот ласковый неживой холод успокаивал как никогда, словно остужая голову. Да, да… то, что надо.

Вот правильные вопросы Эдвард всё-таки задаёт. Только я бы его вежливое «и что это было» перевела бы в более грубое и матерное.

Про кровь же…

— Я об этом уже говорила с Элис, — медленно начала я, пытаясь понять, как бы донести до Эдварда свою мысль, но при этом не напрячь Каллена сверх меры, — про книгу Стивена Кинга. Ты читал Кинга?

— Нет. Можешь кратко описать сюжет, если это нужно.

— Мужчина нашёл проход в прошлое, временнóе искажение. И стал перемещаться в это самое прошлое, чтобы спасти президента Кеннеди. Только вот временнáя линия этому вмешательству по-всякому сопротивлялась, вроде бы даже пыталась этого мужчину убить или типа того… я прочитала где-то треть от книги, если честно, дальше почему-то не пошло. Хотя идея замечательная. И эта книга поселила во мне большую любовь ко всяким временным петлям в моих работах, кстати говоря…

— Отвлекаешься.

— Да. Точно. В общем, время сопротивлялось и всё время пыталось встать на прежние рельсы, проходя через определённые контрольные точки. Изменить происходящее было можно, только если… как бы сказать-то… короче, если натянуть резинку изменений так сильно, чтобы она лопнула, а не вернулась обратно, больно шлёпнув при этом. Понимаешь, о чём я?

Эдвард нахмурился, но всё-таки медленно кивнул.

— Поправь, если я не прав… учитывая, что ты вроде как «попала в книгу», ты считаешь, что прописанные мисс Майер события могут отыгрываться… так или иначе?

Я высвободила руки и спрятала лицо в ладонях. Ох, как бы мне хотелось ошибаться насчёт этого, кто бы знал! Потому что жизнь у Беллы Свон была всё-таки не сахар; стоило только вспомнить момент, когда её увезли в горы, и Джейку пришлось греть девчонку буквально своим телом.

А я даже не помнила, в чём там был весь сыр-бор, боже мой! Почему её увезли? Почему они там были только втроём? Была ли Белла в тот момент уже беременна или же всё-таки нет?

Да твою-то мать, я, если так подумать, канонные тропы вообще практически не помнила! Столько времени прошло после моего сюда попадания, столько событий я уже пережила. Имена реальных людей путались с книжными и киношными прототипами; события канона прочно перемешались с «дополненной версией» вселенной Майер и с тем, с чем я уже успела столкнуться.

Я помнила какие-то тупые мелочи. Вроде того, что забеременела Белла на острове Эсме после долгого уламывания Эдварда на сну-сну. И что рассказала Белле про «дьявольское дитя» женщина из местных, которая работала в домике прислугой.

А что-то серьёзное ты вообще помнишь, Белз?! Эти события совсем не помогут в твоей ситуации!

…чёрт!

— Колокольчик, — Эдвард взял мои руки в колыбель из своих ладоней. — Выдыхай.

— Что?..

— Ты не дышала всё это время. Выдыхай.

Послушавшись его мягкого приказа, я действительно выдохнула. Легче не стало, кстати говоря. Врут все пропагандисты пранаямы или как?..

— С чего вообще ты решила, что эта теория подтверждается? Что сейчас произошло?

Я сглотнула.

— У Беллы был большой страх перед… старостью. Она боялась, что Эдвард рядом с ней останется прекрасным и молодым, а она превратится в старуху, которой будет противно смотреть самой на себя. Морщинистую такую, беспомощную… это всё из-за того, между прочим, что Эдвард отказывался её обращать.

Мой Мистер Меланхолия понимающе кивнул. Я же этому возмутилась:

— Что, ты тоже против моего обращения?!

— Если бы я был до сих пор уверен, что вампиры теряют свою душу, то я бы сделал всё, чтобы ты не обратилась, — просто сказал он, едва ощутимо сжимая мои кулаки. — Однако ты… довольно удивительным, я бы даже сказал что волшебным образом ты смогла убедить меня, что мы… не бездушные тёмные твари.

Клянусь, у меня даже глаз дёрнулся.

— Ты серьёзно сейчас или как?..

Глядя на моё недоумение, — это я очень мягко выразилась, — он вдруг улыбнулся.

— Для тебя это может показаться мелочью, Белз, однако я был воспитан в католической семье. В религии много времени отводится на то, чтобы познакомить человека с последствиями его неправедной жизни. Про демонов там тоже есть, в том числе и про хладных… конечно, мне пришлось поискать информацию, походить по библиотекам и церквям, чтобы узнать это всё. Однако все источники говорили, что у тёмных существ, проклятых так или иначе, нет святой души. Понимаешь?

— А потом ещё и Карлайл наверняка жару поддал, — проворчала я.

— В том числе. Отец не… говорил ничего напрямую, если можно так сказать. Но и не отрицал того, что, возможно, у вампиров действительно нет души. Он не обладал точной информацией, так что не мог успокоить меня в полной мере.

— А меня ты значит послушал и резко успокоился, что ли?

Каллен рассмеялся.

— Ты так небрежно сказала, что душа есть даже у камня, что у меня не получилось усомниться в этих словах. Честно говоря, Белз, я и сам не понимаю, почему так легко тебе поверил. Может, из-за твоей связи со Смертью? Ведь даже Карлайл, воспитанный и живущий в вере, признавал, что существуют Высшие…

— Типа, я работаю с Самой, а потому могу говорить за души?.. так, что ли?

— Примерно. И теперь, поняв, что обращением человека не лишают души, я… стал смотреть на это перерождение иначе. Я всё ещё не понимаю, почему для жизни вампиру обязательно нужна кровь и не подходит никакой другой источник питания, однако теперь мне удаётся смотреть на вампиризм как на что-то более научное, пожалуй. Из проклятой твари для меня вампир стал новым, ещё не изученным видом. А уж узнав, что и у вампиров есть своя эволюция…

Ну, Эдик… накрутил он тут философии, конечно.

— Ладно, с этим разобрались, — пробормотала я, повесив голову. — Что насчёт повторений в судьбе Беллы Свон… тебе с примерами или так, опять на слово поверишь?

— С примерами.

— Ну, смотри, — я принялась разгибать пальцы, — Джеймс на меня охотился? Охотился, хотя я очень старалась сделать всё, чтобы этого не было. В Вольтерру я попала? Попала, хотя во второй книге… или это было в третьей? Ладно, неважно. В общем, Белла попала в Вольтерру из-за того, что Эдвард её кинул и загазлайтил само своё существование, так что девочка чуть было не потекла головой. Я попала в Вольтерру, хотя даже не думала в ту сторону, ты попал в Вольтерру, хотя как ты вообще мог туда бы попасть. Но это неважно, важно другое…

— Что?

— То, что ты разделся, как кусок идиота, — со старой злостью выплюнула я. — Засверкать решил перед туристами!

— Мы это уже обсуждали.

— «Ми ета узе обсюзьдаи», — передразнила я его. — Я тебе на мозг буду капать следующую вечность, так и знай. Короче, я могла бы поверить, что произошедшее не более чем совпадения, если бы не то, что произошло сейчас.

— Так ты так и не сказала, что произошло…

— Белла Свон очень боялась старости, — повторилась я, кладя руку на стол, моя ладонь около ладони Каллена. — Вплоть до кошмаров и вроде бы даже до галлюцинаций на эту тему. И меня сейчас проштырило этим же чувством, понимаешь?

— Не совсем.

— Я свой страх старости переросла несколько лет назад. Меня тоже подглючивало регулярно… а тут вдруг я буквально наяву увидела себя-старуху рядом с тобой-молодцем. Всё ещё не понимаешь?

— Это было как наведённое чувство? — начал догадываться Эдвард.

— Да… но чёрт бы с ним, со страхом перед старостью. Серьёзно, я уже не уверена, что моё тело вообще будет меняться со временем из-за тех изменений, что сделала Сама. Тут другое… пугает.

— Кровь, — выдохнул Эдвард. — Она нужна не для тебя, правильно?

Съёжившись, я накрыла живот руками. Потом, поняв, что сил у меня нет вообще, и вовсе уткнулась лбом в столешницу.

— Белла была беременна, Эдвард, — едва слышно сказала я. — От вампира. От тебя, если быть совсем точной, но это не в нашем случае… какова вероятность, что именно этот сюжетный троп повторится во вселенной, которая так упорно подталкивает меня к соблюдению канонных событий?

8. Жажда.

Я думала, что из-за возникших подозрений не усну вовсе, однако, едва мы с Эдвардом устроились в кровати, как меня просто выключили. Словно у Каллена был в загашнике пульт, где достаточно нажать кнопку, чтобы вырубить меня — да ещё и так качественно!

Сны мне не снились вообще, и за ночь я отдохнула так, как не могла даже подумать. Никакой головной боли, никакой тяжести, никакой усталости. И нервов.

Я помнила, что вроде как нервничала ночью, но поутру от этого беспокойства не осталось и напоминания. Просыпалась я всё ещё на Эдварде: в этот раз он решил не покидать моё сопящее общество и не убегать, как вчера.

Тоже хорошо. Как я и говорила, просыпаться одной не так приятно, как просыпаться рядом с кем-то. Особенно после моих итальянских приключений.

Я может и отнекивалась от них по-всякому, но след на мне это всё оставило.

За Эдварда я, к примеру, начала беспокоиться слишком сильно… чёртов Маркус. Чёртовы идеи Маркуса с наказаниями для Каллена.

Бесит.

— Отец звонил? — спросила я, ещё толком не проснувшись. — Он дома?

— Нет, остался на работе. Звонил вчера вечером, я с ним разговаривал, пока ты храпела.

— Иди ты. Я не храплю.

— Ты уверена в этом?

Я пихнула Каллена куда попала; попала туда, где обычно приличные дамы не бывают без согласия джентльменов. И сразу же начала извиняться за свои действия.

Эдвард тихонько рассмеялся, успокаивающе похлопав меня по спине.

— Ну-ну, мисс Свон, всё в порядке. Я же вампир, мне не больно.

— Да как тебе может быть не больно, я ж попала прямо по… так, стоп. Тебе что, ничего не вернули? Поэтому не больно?!

Эдвард рассмеялся ещё громче. Я слезла с дёргающегося Каллена и закуталась в одеяло, недовольно смотря на чужое веселье. У меня тут важный вопрос, между прочим, а он веселится!..

— Всё нормально, всё на месте, — сказал он, отсмеявшись. — Спасибо за твоё беспокойство, Колокольчик.

— Иди ты, — повторилась я. — И я пошла. Умываться. Завтрак будет?

— Да-да. Слушаюсь и повинуюсь…

Но вообще, у меня просто гора с плеч упала, если честно. Вот как только Майер над своим Эдвардом ни издевалась в книгах, а кусочки от Каллена никто не отрывал и не прятал. Это уже точно только мои действия к такому привели… и знать, что у Эдварда всё снова в порядке, было крайне успокаивающе.

Меньше поводов для переживаний, в конце концов.

Закончив с утренним моционом, я переоделась и минуты три стояла перед кроватью, думая, нужно ли её убирать. Вроде бы была у меня привычка застилать одеялко… но в Италии она как-то подрастерялась, там же фулл сервис был…

Решив, что я больше не в Италии, я всё-таки застелила постель и пошла вниз, в кухню.

— Делай что хочешь, а есть рыбу я не буду, — ультимативно заявила я, едва увидев Эдварда около кухонной тумбы; затем, поймав паническую мысль за хвост, я резко тормознула. — Эдвард, а где Бри?..

— И вот на третий день индеец Зоркий Глаз заметил, что в хижине, где его заточили, не хватает одной стены…

— Хватит использовать мои же шуточки против меня, ты!..

— Вечером Эсме приехала за Бри, — не дал мне возмущаться дальше Эдвард. — Забрала Сырка домой, а тебе привезла еду. Так что никакой рыбы.

Я подошла к Каллену, чтобы посмотреть, что он там делает.

Эдвард вырезал из кружочков моркови цветочки.

— …ты серьёзно?

— Я пообещал Джасперу, что сделаю это для тебя, — не повёлся на мой тон Каллен. — Он очень настаивал. Сказал, что тебе такое понравится.

— Нет, ну мне такое конечно нравится… ладно, Джаспер так Джаспер. Они не говорили, когда всё-таки собираются возвращаться? Я скучаю по своим эльфам…

Эдвард на секунду отвлёкся от морковной флористики, но только чтобы быстро потереть мне спину. Вроде как в утешение, как я поняла.

— Не знаю точно. Всё зависит от того, когда у Элис закончится жажда. Вроде бы Локи ставил на пару недель…

— Сколько?!

— Половина срока уже прошла, — поспешил успокоить меня вампир. — Значит, скоро приедут. Ты пока можешь встретиться со своими знакомыми или одноклассниками, к примеру. Ньютона навестить. Неужели ты думаешь, что Элис с Джаспером тебя отпустят после того, как они вернутся?

Я улыбнулась. Да уж…

— Тут ещё вопрос, кто кого отпускать будет, — довольно сказала я, привалившись к боку Каллена. — А ты что, насыщаешься моим обществом, пока этих двоих нет?

Он усмехнулся и скосил на меня хитрые золотые глаза.

— Возможно, мисс Свон. Возможно. Будь у нас одна Элис, я бы просто взял тебя на руки и поднял повыше, она бы не достала. Но вот с Джаспером такой трюк точно не пройдёт.

— Ага, он каланча. Так… если на завтрак не рыба, то что? Имей в виду, одной морковкой я не наемся, даже если она будет вся в цветочках!

На завтрак был омлет. Учитывая мою любовь к нему, утро можно было считать идеальным; а уж когда Эдвард сказал, что Эсме привезла даже кофе… в общем, я в который раз подтвердила для себя, что вкусная еда очень сильно влияет на настроение.

— А зачем Эсме Бри забрала? — спросила я, наслаждаясь своим кофе с молоком. — Мы с Сырком даже не поговорили толком, всё Локи вчера был. И это что получается, когда Эсме приехала-то… до того, как я спать легла, выходит. Но я её не видела…

— Ты мылась, — облегчил мои детективные потуги Эдвард. — Она зашла как раз в это время.

— Специально, что ли?..

Он пожал плечами и отвёл взгляд. Я поморщилась.

— Слушай… ну неужели я ей настолько не нравлюсь, что она даже не хочет меня видеть?.. в одном клане жить будем всё-таки. И даже если будем мало пересекаться, фамилия-то одна.

Не знаю почему, но эта мысль меня расстроила. Не про совместную жизнь среди Калленов, а то, что Эсме меня вообще терпеть не может. Даже избегает теперь, получается? Ужас какой.

Да я просто мега-бабайка.

— Ты ей не нравишься, — не стал спорить с моими выводами Эдвард, потерев подбородок, — но сейчас там немного другое. Кажется, у Эсме идёт переоценка ценностей… или изменяется мнение о тебе. Честно говоря, я вчера о другом думал и не особо вслушивался в её мысли, но неприязни к тебе там вроде бы не было. Как и желания встретиться, впрочем.

Я вздохнула.

— Ну сам посмотри. Она же наверняка приехала раньше, чем я в душ пошла, верно? И ушла раньше, чем я вышла. Получается, она сначала дожидалась, пока я буду вне зоны доступа, а потом торопилась, чтобы мы с ней не пересеклись. И это для тебя «не неприязнь»?

Эдвард улыбнулся и покачал головой. Перегнувшись через обеденный стол, он легонько похлопал меня по плечу.

— Не переживай, Белз, вряд ли это неприязнь. Говорю же, что-то у Эсме происходит в голове. Может, напротив, после окончания всех этих ментальных процессов она тебя примет?

Ага, как же. Держи карман шире.

— Ты Мистер Меланхолия, а не Мистер Оптимизм, — буркнула я в чашку с кофе, — так что будь добр соответствовать имени.

— Даже у меланхолии бывают оптимистичные эпизоды. Не всё же в депрессии жить, правильно?

— Ну, если уж ты об этом заговорил…

На этот раз я отстранила Эдварда от посуды и сама занялась уборкой на кухне. Мне было немного неловко, что Каллен ведёт себя рядом со мной как какая-то нянька. Конечно, он говорил, что ему несложно и совсем не в тягость… но кому вообще нравится мыть посуду, скажите на милость?

Ещё и руки потом пахнут средством. Никакой романтики.

И ещё меньше её стало, когда Эдвард сказал, что Карлайл ждёт нас в клинике.

— Это ещё зачем? — удивилась я, убирая высушенную посуду по шкафам. — У него там рюмочки кончились или что?

Эдвард поднял брови, удивлённо смотря на меня.

— Рюмочки?.. нет, Белз, он хочет проверить твою теорию насчёт беременности. Мы же вроде вчера договаривались… ты уже не помнишь?

Я замерла. Потом потёрла лоб. Настроение резко упало — да и немудрено, собственно.

— Да… забыла. Я вообще много чего забываю в последнее время, извини.

— Не думаю, что за это надо извиняться, — Эдвард с беспокойством нахмурился. — Идём в машину, я тебя довезу.

— Будто я как-то иначе могу отсюда уйти, в самом деле…

Ехали мы под какую-то ненавязчивую музыку, слов которой я не запомнила. Смотря на мелькающие мимо деревья, я глубоко погрузилась не только в невесёлые думы, но и в воспоминания. Не так давно, — да мне казалось, что это было буквально вчера! — мы с Эдвардом также ехали в клинику дока после прикола с мистером Роуд.

А теперь после прикола с Маркусом. Да что ж за жизнь-то такая пошла!..

— О чём думаешь?

— О том, что меня не тошнит в этот раз.

— Хм?

Я махнула рукой: желания объяснять что-либо не было совершенно.

В клинике работали всё те же люди, а вот отношение ко мне явно поменялось. В прошлые разы, когда я приходила сюда, девушка на ресепшен, — вроде, её звали Мэри? Не помню. Но я носила ей шоколадки, это точно, — улыбалась мне и в общем была этакой весёлой хохотушкой. А сейчас…

— Доктор Каллен освободится через десять минут, — сказала она, не поднимая глаз ни на меня, ни на Эдварда. — Он просил передать, чтобы вы подождали в его кабинете.

— Ясно. Спасибо.

Я схватила Эдварда за руку, не сводя пристального взгляда с предположительно-Мэри. Почему-то её поведение резануло по моей самоуверенности.

Типа… раньше-то всё нормально было. А теперь-то что случилось? Или из-за ситуации с ненастоящим побегом в секту я теперь ещё больше стала «порченой», чем была до этого?

Ох, никогда мне не понять, как работает человеческий мозг. Да что там мне! Психологи столько времени бьются над тайнами сознания, а в итоге так ничего и не знают. У нас в мире один только Эдвард всё уже понял про это человечество: «деньги-секс-кот».

Ну и может ещё Аро. Но Аро, чтобы услышать кого-нибудь, надо прикасаться к человеку, а это уже совсем другая история…

Кабинет у дока был совершенно неинтересным: ни тебе инквизиторского оружия на стене, ни распятых грешников. В общем, ничего, что могло бы намекнуть непосвящённому человеку о первой профессии милого и доброго блондина. Рабочий стол, куча шкафов с документами, одинокое пальто на вешалке. А ещё тут был коврик и несколько картин на стенах — совсем обычные картины, не врачебные схемы с костями или ещё чем-нибудь.

Плюхнувшись на кожаный диван, — безвкусица или нет? А может, это просто влияние времени?.. — я недовольно уставилась на Эдварда.

— Что? — не понял мой взгляд Каллен.

— Девушка на ресепшен. Что у неё было в голове?

— Это как минимум не этично, вот так залезать к кому-то в мысли, — попытался увильнуть от прямого ответа Мистер Меланхолия.

Ну а я что, я ничего. Этого ответа было вполне достаточно.

Эх, Форкс, маленький же ты городок…

— Ты вроде бы не собиралась здесь жить дальше, разве нет? — Эдвард, понявший причину моего упадка, сел рядом и потрепал меня по коленке. — Путешествия, киты, горы…

Я откинула голову на спинку дивана. Для этого пришлось сползти, конечно, что наверняка выглядело не слишком эстетично, но зато поза напоминала мне почему-то о приёме психотерапевта. И голос у Эдварда был такой… проникновенный. Располагающий.

Да ещё и диван этот кожаный…

Я закрыла глаза и вздохнула. Так-то Эдвард был прав, и после выпуска из школы я не собиралась продолжать жить в Форксе. Была у меня мечта попутешествовать… особенно если учитывать, что я так-то рассчитывала в своём возрасте быть вампиром. Элис ещё говорила, что меня обратят — точно-точно обратят, Белз, не переживай!

Но время идёт, события происходят, а Сама намекает, что мне вампиром ещё быть рано. Эх… жизнь моя — жестянка.

— У нас тут новые вводные, — пробормотала я, чувствуя, что начинаю медленно соскальзывать в какую-то мутную дрёму. — Надо с Дидим разбираться. И смерти странные. И стая Ули странная. А я ещё Майки не видела, ты прав… и живот… надо узнать про живот.

— Узнаем всё, — услышала я голос Эдварда; слова множились и перескакивали друг через друга, как овечки, которых нужно обязательно пересчитать перед засыпанием. — Не торопи события.

Он говорил точно то же самое, что и Элис раньше. Но вот сказала ли я Эдварду о своей ассоциации, я уже и не знала — сон меня сморил быстро и качественно.

Просыпалась я, лёжа у Эдварда на коленях и слыша бубнёж Карлайла. Разобрать, что именно там док выговаривал, у меня не получалось минут пять, которые я то проваливалась в сон, то снова выныривала на поверхность грязного мутного сознания.

Кое-как разлепив веки, — мне показалось, что, пока я была в царстве Морфея, их кто-то смазал ПВА, — я уставилась на немного размытого Карлайла с большим недовольством.

— Я тут сплю вообще-то, док. Привет.

— Здравствуй, Колокольчик. Извини, иногда от подсунутых документов хочется то ли плакать, то ли ругаться.

Эдвард помог мне сесть. Протерев глаза, я посмотрела на Карлайла, обрётшего нормальные очертания; судя по мягкой полуулыбке дока, бубнил он как раз для того, чтобы меня разбудить.

— У тебя должен был быть отпуск, — буркнула я, поёжившись; словно прочитав мои мысли, Эдвард накинул мне на плечи свою ветровку. — Спасибо.

Карлайл поморщился и опустил взгляд на бумаги. Сам док сидел за столом, перед мужчиной была значительная стопка папок, на спинке стула висел медицинский халат, а на шее — стетоскоп. Ни единого намёка на отпуск, говоря откровенно.

— Я в отпуске, — не согласился с моими выводами док. — И даже практически уволился. По крайней мере, официально…

— Трудоголизм ещё никого не доводил ни до чего хорошего.

— Скажи это Эдварду, — усмехнулся патриарх Калленов. — У нас в семье именно он отдаётся каждой профессии с головой.

Мистер Меланхолия на мой любопытный взгляд только плечами пожал. И поспешил перевести тему:

— Ты сможешь Белз УЗИ сделать?

Карлайл стёр с лица всякую улыбку и задумчиво кивнул. Встав из-за стола, он подошёл к нам и, опустившись передо мной на одно колено, почему-то начал ощупывать мне лимфоузлы на шее.

Я же думала о том, что в каноне Каллен умудрился к себе домой притащить для Беллы громоздкое медицинское оборудование. И вроде как не слишком сложно для Карлайла это было сделать.

Улыбнуться туда, пофлиртовать в другом месте… всё в этом духе.

— Сделаем без проблем, только я не уверен, что это имеет смысл. Если я всё верно понимаю, то последний контакт с Маркусом у тебя был…

— За день до вашего конфликта, — подсказала я. — Двадцатого числа, получается. Или с двадцатого на двадцать первое.

— Ясно. Сегодня двадцать седьмое, значит срок — неделя. Не слишком ли рано для УЗИ и прочих методов определения?

Я прикинула тайминг. Белла в каноне была беременна что-то совсем немного, на экстремально быстрое развитие плода постоянно обращали внимание. Вряд ли она ходила с пузом больше месяца… и если потенциальный дампир всё-таки решил нарисоваться на моём горизонте, то одна неделя — это вполне себе приличный срок.

Это я и передала Карлайлу.

— Значит, это примерно четверть, — кивнул Каллен. — Или даже треть от срока… тогда можно попробовать ультразвук.

— Правда, вряд ли мы что-то там увидим, — добавила я, вспомнив особенность беременности от вампира.

— Почему?

— Детское место непроницаемо для чего-либо… вроде бы. Особенности беременности. И когда Белла рожала, Карлайлу в книге надо было зубами разрывать плаценту, чтобы вытащить ребёнка. Насколько я помню, всем вампирам пришлось уйти из дома, чтобы запах крови никого не раздразнил…

— Эдвард тоже ушёл? — спросил… Эдвард.

Я неловко хмыкнула. Да уж, ситуация.

— Вроде бы нет. Не помню. Но Карлайл точно был. Как главный доктор. Так что, будет УЗИ или нет?

Карлайл убрал холодные рученьки от моей шеи и встал.

— Да, сейчас пойдём. Только сначала я хотел проверить кое-что другое.

Он вышел из кабинета, но вернулся очень быстро, и пяти минут не прошло. В руках Карлайл нёс пакет с кровью — один в один с теми, которые обычно показывают в фильмах.

Ни о чём не соврали, шельмы.

Я, едва увидев этот пакет, словно прикипела к нему взглядом. Во рту пересохло, дискомфорт в теле появился такой, что никаких слов не хватит описать его. Дёрнувшись было вперёд, чтобы выхватить этот пакет, я поняла, что не могу к нему приблизиться: меня за плечи удерживал Эдвард.

Это отрезвило. Я прекратила стремиться к Карлайлу и опустила руки, которые когда-то успела вытянуть в сторону вожделенной крови.

Да меня так не глючило даже когда я переманила на себя жажду Эдварда!

Карлайл пожевал губу. Закрыл свой кабинет на ключ и опустил жалюзи на окнах. Потом док подошёл к столу, вытащил из ящика высокий стакан и вскрыл пакет.

Кровь медленно стекала в стакан. Рот у меня наполнился слюной, да так сильно, что едва не капало из уголков губ. Но руки Эдварда на плечах всё ещё удерживали в реальности.

Наполнив стакан, Карлайл передал его мне. И, боже мой, я никогда в жизни ещё не пила чего-то столь же потрясающего! Кровь была холодной и густой, как только начавшее застывать желе; она раскатывалась холодным жидким металлом по языку и скользила в горло. Я пила и не могла напиться, насытиться тем, что было в стакане.

Да я была готова буквально вылизывать этот стакан языком, когда кровь в нём закончилась!.. но Карлайл забрал посудину и вылил в неё остатки из пакета.

— Не самые лучшие новости, — спокойно сказал док, возвращая мне стакан. — Ощущения от питья такие же, как в Вольтерре?

Я вцепилась в стекло; пальцы у меня дрожали так, что кровь грозила вот-вот выплеснуться из него прямо на ковёр Карлайла. Но док, снова опустившись рядом на колено, обхватил мой тремор своими ладонями и подтолкнул стакан к губам.

Зажмурившись, я припала к грани как жаждущий в пустыне. И опять, опять кровь была словно Амброзия. Как само средоточие жизни. Будто…

Я зажмурилась, пытаясь справиться с подступающими слезами и дрожью голоса. Губы у меня сводило, да с такой силой, что говорила я, едва шевеля ими. Из-за этого речь звучала смазанно, неразборчиво.

— В Вольтерре было совсем по-другому. Там я заставить себя не могла кровь выпить. Меня тош-тошнило первую неделю. А тут…

— Ясно.

Карлайл не стал допытываться, что «тут». Док просто забрал стакан из моих рук и встал.

Эдвард потянул меня к себе, позволяя просто уткнуться лицом в свою футболку и дрожать — столько, сколько потребуется.

Нет, я многое могла вообразить… да даже в войну с Вольтури мне было поверить легче, чем в то, что сейчас, возможно, происходит.

— Может, это просто привычка, — пробормотала я Мейсону в грудь. — Я просто привыкла пить кровь в Вольтерре. И сейчас вернулась к этому, вот мне и показалось, что…

Эдвард шумно выдохнул. Перетащив меня к себе на колени, чтобы нам обоим было удобнее, он крепче обнял меня. Словно от мира отгородил, в самом деле.

Однако ни он, ни Карлайл не стали со мной соглашаться. Даже чтобы просто успокоить.

— УЗИ всё равно сделаем, — задумчиво произнёс док откуда-то издалека. — Или подтвердим догадку, или её опровергнем.

— А дальше? — я отстранилась от Эдварда и посмотрела на Карлайла; привычная благодать его лица и золотой блеск радужек почему-то подействовали на меня, как мощное успокоительное.

Карлайл улыбнулся, словно ничего страшного не происходило. Словно мир у меня не рушился и не уходил из-под ног — вот прямо сейчас уходил! Несмотря на то, что я была на коленях у Эдварда, в кольце его рук!

— Будем действовать по обстоятельствам, Белз, — медленно сказал Карлайл, не отводя взгляда. — В любом случае мы сделаем всё, чтобы ты не пострадала в процессе… или по крайней мере вышла из ситуации с минимальными потерями. Ты мне веришь?

Я сжала зубы.

Мне хотелось сказать Карлайлу, что в канонных книжках Белла буквально умерла из-за Ренесми. Что маленькая дампирша, пускай сама того не желая, убила свою мать. Ведь роды настолько изувечили Беллу, что спасти её смогло только обращение в вампира.

Но в то же время я, наверное, слишком верила в Карлайла. В его инквизиторское всемогущество — будто оно могло помочь в нашей ситуации…

Чем вообще мог помочь Инквизитор сейчас, спрашивается? Утопить ведьму? Сжечь ведьму? Убить и её, и ведьмовское отродье — прямо как завещали все фильмы про гонения и насаждения веры.

Но у нас тут был другой фильм. И Карлайл всё-таки был послан не по мою душу, а мне во спасение; по крайней мере, мне хотелось так думать.

Так что, смотря Карлайлу в глаза, я просто кивнула.

— Надеюсь на тебя, док, — вывела я дрожащими губами. — Ты же меня не подведёшь?

Он улыбнулся.

— Ни в коем случае. Как я могу подвести собственную дочку, Колокольчик?

9. Божественное подтверждение.

— Ну что, док? Паразиты скорее есть или скорее нет?

Карлайл усмехнулся на этот вопрос и скосил на меня золотой взгляд.

— Кто знает, Белз. Ты слишком торопишься.

— А как не торопиться, когда такие вопросы возникают. Тут хочется сразу точно знать, да или нет.

И как другие люди не замечают, что у вампиров глаза буквально цвета обручальных колец? Конечно, радужка не светилась и не сияла по-волшебному, — ещё чего не хватало… — но всё же, «чайными» или «охровыми» вампирские глаза назвать было нельзя.

Неестественности этим глазам придавало то, что узор на радужке был мало выражен. Получалось почти как в мультфильмах или аниме: тёмный ободок, тёмный зрачок и практически монохром внутри. По крайней мере, у Карлайла; интересно, думают ли его сослуживцы, что доктор Каллен использует линзы? Качественные, но от того не менее странно выглядящие…

В целом-то, глаза у вампиров были разные. Даже оттенок золота отличался: у кого-то он был более приглушённым, как у Эдварда, у кого-то поярче, как у Элис. У Розали глаза были самыми красивыми, потому что радужка как раз обладала выраженным узором. У Джаспера — самыми криповыми, потому что от взгляда майора порой хотелось спрятаться в шкаф или под кровать.

Даже если вспоминать мои вольтеррские приключения, то глаза у всех вампиров там были разными, как и у Калленов. Молочная краснота у Аро, яркий алый у Маркуса, тёмно-оранжевые прожилки на радужке у Кайуса. Просто пятьдесят оттенков красного выходило.

— Ты всё ещё нервничаешь, или ты уже успела принять ситуацию?

Пока док готовил аппаратуру для УЗИ и договаривался её использовать, — не знаю, какую он там лапшу на уши людям вешал, однако Эдвард уверил меня, что слова «беременность» там даже не звучало, — Мистер Меланхолия в отцовском кабинете со мной разговаривал и успокаивал по-всякому. По пути он, правда, уточнял всякие детали про беременность дампиром, словно вдруг всё забыл. Я ведь раньше-то ему кучу всего нарассказывала!

Однако неожиданно сухое перечисление событий, происходящий с Беллой Свон в каноне, почему-то меня успокоило. Все эти сломанные рёбра, анорексия, болезненность… как будто меня не ждало то же самое в случае подтверждения диагноза.

Да и вообще, кажется, моя голова вполне успешно отделилась от тела: всё происходящее словно было не со мной. Мозг переключил рубильник, и дереализация цвела пышным цветом.

Я же решила, что это даже неплохо. По крайней мере, нервы будут целее. Мне ведь перед моим вампиризмом нужны целые нервы, мне с ними всю оставшуюся вечность бегать…

— Я в процессе принятия, — пробормотала я, прикрывая глаза. — Так что там?

Эдвард, стоявший за спиной отца и видящий экран, поджал губы.

— Аппаратура не показывает ничего, но есть достаточно большая слепая зона, которая выглядит странно.

— Сейчас её просмотрим. Учитывая, что ты говорила о непроницаемости плаценты, — Карлайл добавил геля мне на живот, — кажется, это всё же оно.

Меня словно по голове ударили. А потом ещё и сверху прижали подушкой. Ватный мир, ватное тело, ватные мысли — всё вокруг стало мягким и нереальным, и я впервые, пожалуй, настолько сильно ощутила, что нахожусь внутри выдуманной кем-то другим истории.

С канонными тропами, которым я должна была подчиняться…

— Я не могу рассмотреть буквально ничего, — сказал Карлайл, водя мне по животу сканером или как там эта штука называется. — Кроме самого наличия инородного тела внутри. Не видно ни плода, ни степени развития, ни…

Закрыв лицо руками, я громко вздохнула, перебивая доктора.

— Всё с ребёнком нормально будет, тут и смотреть ничего не надо. Как я поняла, она возьмёт всё самое лучшее из возможного от двух родителей.

— «Она»?

Отняв руки от лица, я уныло посмотрела на Карлайла.

— В книге девочку назвали Ренесми, в честь Рене и Эсме. Ренесми Карли Каллен…

Эдвард нервно хмыкнул.

— «Карли» — это Карлайл и Чарли, я верно понимаю?

— Почему-то я совсем не польщён, — покачал головой док. — Мне не нравится подобное сокращение. Что насчёт способов прерывания беременности? Там была какая-то информация о них?

Этот вопрос удивил меня сверх меры. Как-то я не рассчитывала, что именно Карлайл заговорит про аборт. Просто… разве он, как высокодуховный человек, православный католик и всё в этом духе, не должен топить тему «рожай во что бы то ни стало»?

Я предложения взять ситуацию на абортаж больше ждала со стороны Эдварда.

— Я думала…

— Неправильно думала, — не дал мне договорить Карлайл. — Твоя жизнь и здоровье мне дороже ещё не рождённого ребёнка. Если была какая-то информация в «каноне», то почему бы ей не воспользоваться?

Эдвард кивнул. Ну, насчёт него я не сомневалась: в книгах он, помнится, громче всех кричал о том, что «чёртову тварь» надо удушить. За здоровье Беллы беспокоился, да…

В целом, насколько я помнила, единственным способом совершить аборт было обращение в вампира. Типа, ребёнок будет отторгаться организмом, все дела… или это было не в каноне, а в каком-то фанфике, который я читала?

Не суть важно. Главное, что способ потенциально рабочий, но для меня он подходил мало. Просто потому, что Сама недавно мне пригрозила пальчиком, чтобы я не стремилась в кровососущую братию раньше времени.

— Понятно, — сказал Карлайл после моего объяснения. — А если подойти к делу более… по-варварски?

— Что ты имеешь в виду?

— Просто взять и вынуть эмбрион из тебя. Возможно, вместе с репродуктивными органами, — док постучал пальцами по губам, глубоко уйдя в свои мысли. — В целом, это дело пары разрезов, такая операция не слишком сложная. Учитывая твой организм, я прогнозирую успех с вероятностью свыше девяноста пяти процентов.

— Остальные пять припрятал на всякий случай?

Хмыкнув, док прикрыл веки. И ведь он не шутил, говоря это всё… одно моё слово, и мне вскроют живот и вытащат нежеланного ребёнка.

Возможно, даже сегодня. Сейчас!

И казалось бы, это идеальная возможность избавиться от плода насилия! Только вот ситуация эта вся была настолько похожа на уже пережитые события из прошлой жизни, что мне становилось не по себе.

Мой первый ребёнок, если так подумать, тоже был… плодом насилия. Не надо мной. То есть, я тоже пострадала в процессе, — больше ментально, чем физически, ясное дело, — но моя супруга…

И всё равно, я была привязана к своему ребёнку. Возможно, меньше, чем этого можно было бы ожидать от женщины: никакого материнского инстинкта во мне не было совершенно. И теперь я будто снова оказалась в той ситуации, разве что с другой стороны.

— Мне надо подумать, — сказала я в итоге, поняв, что прямо сейчас решить ничего не могу. — Пару дней хотя бы.

Со стороны Эдварда раздался разочарованный вздох. А вот Карлайл, насколько мне показалось, посмотрел на меня как-то по-другому — не так, как обычно. Я не могла точно понять, что изменилось в его взгляде, но новый вариант мне определённо нравился больше.

Видимо, док действительно думал, что я разберусь с «проблемой» быстро и решительно.

Сидя в машине Эдварда, я смотрела на стекло: по нему медленно сползали прозрачные дождевые капли, что ближе к капоту собирались в крупных гигантов. Мейсон сидел рядом, но мы не разговаривали; Эдвард нервно дёргал ногой и постоянно кусал губы. И без слов было ясно, что мысли вампира одолевают самые нехорошие.

Даже догадываться не надо было, какие.

Я же слушала, как дождь барабанит по крыше автомобиля, и пыталась вернуть сознание в тело. Дереализация — хорошая штука, она помогает не сойти с ума в моменте. Однако теперь, пережив кризис и узнав новости, мне надо было полностью прочувствовать ситуацию. Понять её на все сто.

Честно говоря, меня останавливал страх. Не перед смертью, — Карлайл обещал всего-то ничтожные пять процентов неудачной операции, так что о смерти было думать в общем смешно; к тому же, у меня висит квест от Самой, — а скорее перед миром.

Мне действительно не нравилось всё то, что происходит. И, чем больше я думала об окружающих меня совпадениях реальности с каноном…

Вот казалось бы, как Джейк мог получить в свою стаю Лию? Особенно учитывая, что Блек больше не был волком, и, соответственно, не мог стать её альфой в полном смысле этого слова.

А ведь именно это и произошло! Лия прекрасно себя чувствовала с Джейком и, кажется, в их «стае» скоро будет пополнение ещё одним молоденьким Квилетом, вроде как даже тем, что помогал мне с Джеймсом. И мальчишка этот тоже был с Блеком в книгах…

Таких совпадений была куча кучная. Но иногда картинка менялась, словно искажаясь из-за действия какого-то фильтра. К примеру, Чарли всё же потерял своего близкого друга, как это было во время действий Виктории в каноне. Однако отец потерял не какого-то проходного «персонажа», чьего имени я даже не помнила, а Билли Блека.

Но тут что совой об пень, что пнём об сову — Чарли одинаково. Он тяжело сходился с людьми, и потеря что того мужчины, что Блека-старшего была для него одинаково травмирующей.

Таких событий, если подумать — удивительно много. Майки, которого сбила машина; вместо меня сбила, блин! Мои посещения клиники, где работал док. Ночёвки в компании вампиров и даже Эдварда.

Ненависть от одного из Калленов! В каноне Белле доставалось от Розали, но у меня со Снежной Королевой всё было отлично, так что мир развёл нас с Эсме.

Может я, конечно, натягиваю сову на глобус, — боже, надо оставить уже бедную птицу в покое, — но я не могла успокоиться и просто прекратить искать эти судьбоносные совпадения.

А значит, я не могла отрицать влияния мира на свою судьбу. Наверное, было бы даже глупо отрицать это влияние. И опасно для жизни…

— У нас по планам выход Вольтури в Форксе, побег меня с тобой и Джейком по горам, рождение дампира, мой оборот… что там ещё?

— Ты уже уверена, что должно быть «рождение»?

Я посмотрела на Эдварда. Лицо у Каллена — краше в гроб кладут. Нет, кожа всё ещё была идеальной, как и черты, и блеск глаз, и полнота губ… но вот выражение портило решительно всё.

— Процентов на шестьдесят я рожаю. Остальные сорок — под вопросом.

Эдвард поморщился.

— Поменяй полярности, чтобы было наоборот. Шестьдесят на аборт звучит куда как лучше.

— Учитывая, что я убеждённая чайлдфри и после опыта с ребёнком клялась и божилась, что больше у меня детей не будет?.. хотя нет, я всё ещё уверена, что детей у меня не будет.

— В смысле?

— Родить ребёнка и иметь ребёнка — вещи совершенно разные, — сказала я, пристёгивая ремень безопасности и обдумывая идею, посетившую мой гениальный мозг. — Отвези меня к Бри.

Эдвард завёл мотор и без вопросов вывез нас с больничной парковки.

— Вообще-то, мне нужна не Бри, — зачем-то уточнила я; молчание Каллена внезапно оказалось настолько давящим, что долго вытерпеть тишину у меня не получилось. — Мне нужно поговорить с Локи и проверить теорию канонности мира.

— Я это понял, Белз, — ровным тоном ответил Эдвард. — Хорошая идея, как по мне.

«Но не такая хорошая, как согласиться на предложение Карлайла», — читалось по его спокойному лицу, устремлённому на дорогу взгляду и напряжённой позе.

Ну, по крайней мере, он не пытался меня переубедить в чём-либо. И, пускай неудовлетворённость Эдварда ощущалась всеми пóрами, я за всё время поездки не услышала от вампира ни единого упрёка в свою сторону.

Это… подкупало. Честно.

Бри и Эсме были в доме Калленов, занимались живописью. Когда мы пришли, эти двое как раз сидели посреди гостиной на высоких табуретах перед мольбертами и что-то рисовали. Насколько я знала, арт-терапия была назначена Сырку вроде как для успокоения нервов; ну да кто будет спорить, что после наших итальянских приключений Бри была нужна помощь с выражением эмоций и переживанием негативного опыта.

Эсме, слышавшая машину Эдварда наверняка ещё за километр от дома, никак не отреагировала на наш приход. А вот Бри, увидев, кто пришёл, сразу же вскочила с табуретки и понеслась обниматься.

От девочки, — которая неплохо так подросла, хочу я вам сказать, — пахло мятной зубной пастой и каким-то сладким шампунем. Обнимая Сырка, что цеплялась за меня похлеще детёныша панды, я чувствовала умиротворение.

Она была в безопасности. Насколько, насколько это вообще возможно.

Со своей стороны я сделала практически всё, чтобы…

— Ты могла бы и раньше зайти, — сказала Бри, отстраняясь. — Уже несколько дней в Форксе, а мы толком не виделись!

— Вообще-то, вчера…

— Ой, вот вчера точно не считается. Ты же с Локи разговаривала, а не со мной, так что мимо. Хочешь посмотреть на рисунок?

Было видно, что она очень по-детски хотела похвастаться. Ну и кто я такая, чтобы не давать Сырку это сделать, правильно?

Бри рисовала какие-то фигуры, которые в отдалении складывались во что-то, немного похожее на здания и улицу. Но на мольберте был только черновик, так что я практически не понимала задумки Сырка.

К тому же, мольберт у меня ассоциировался с Фелицией и её хобби.

Хм, Фелиция… ещё одна гениальная идея?

— Это должен быть Асгард, — сказала Бри, задумчиво смотря на черновик. — Локи показывает мне его во снах, водит по улицам и рассказывает всякое. Представляешь, я могу детально воссоздать воспоминания о «золотом городе» Асов! Вообще никаких проблем, словно в мозгу есть фотокарточка, которую легко посмотреть в любой момент.

Затем она вздохнула и сморщила носик как недовольный кролик.

— Только вот руки у меня из задн…

— Бри! — возмутилась Эсме. — Мы не сквернословим.

— Да-да, мам, прости. Короче, мне не хватает банального навыка художки и ровности линий, чтобы передать то, что я вижу. Обидно до жути, ты не представляешь просто! Хочу нарисовать одно, а пальцы дрожат, и выходит совсем другое!

— Это всё пройдёт, — опять подала голос Эсме. — Подожди немного, и твои руки…

— Я знаю, мам, я знаю! Но результат-то хочется увидеть уже сейчас!

Услышав искреннее негодование в голосе Сырка, я не сдержала смеха. Это было так похоже что на Бри, что на меня! У нас с девчонкой одна проблема на двоих: нам, видите ли, хочется результат получать моментально! А не ждать его неизвестно сколько, повторяя одни и те же действия из раза в раз.

— Всё будет, — согласилась я с Эсме, кладя Бри руку на голову и безжалостно ероша волосы. — Ты ещё больше подстриглась, я погляжу?

Действительно, волосы у Сырка теперь были совсем короткие, едва ли длиннее пикси Элис. И, судя по недовольству в глазах Эсме, мать всея вампиров не одобряла выбор такой причёски.

— А, это, — почему-то смутилась Бри; рука, испачканная в грифеле, метнулась к волосам. — Всё дело в Локи. Почему-то именно мои волосы дают ему больше всего энергии, так что я почти каждый день стригусь. Скоро уже как ты буду…

— Нет-нет-нет, дорогая моя. У меня, как ты видишь, почти уже каре образуется на голове. Хотя… идея хорошая. Эсме, извини, я украду у тебя Бри на часок-другой.

Глаза у вампирши были холодными и, как мне показались, даже немного злыми. Не очень-то Эсме хотела отпускать со мной Сырка… однако возражать вампирша не стала: кивнула с улыбкой и вместо ожидаемого «Пошла нахрен, Белла!» принялась собирать краски с кистями.

Эдвард нахмурился. Затем он кивнул мне в сторону лестницы, вроде как поторапливая уйти. Разборки тут будет устраивать, что ли…

— Бри, пойдём, — я потянула девочку за собой. — Сначала я поговорю с Локи, а потом мы с тобой можем поболтать о чём-нибудь.

— А наоборот нельзя?..

— Нет, к сожалению. Делу время, потехе час. Сначала дела, потом развлечения. Сколько волка ни корми… нет, это другая пословица, к нашей ситуации не подходит. Короче, решим мою большую проблему, принесём тебя в жертву Локи, а потом уже и поболтаем.

— Согласна на всё, кроме жертвы. Кстати, а ты знала, что Локи против того, чтобы я жертвовала ему живых?

Я тормознула на половине лестницы, удивлённо смотря на хитро ухмыляющуюся Бри.

— Отличное правило. Где ты только их найдёшь? Живых этих.

Девочка легко пожала плечами.

— Была у меня идея приносить ему в жертву тех животных, которых клан употребляет в пищу. Ты же вроде говорила, что в момент смерти высвобождается энергия, вот я и подумала: зачем ей пропадать, правильно? Но Локи, услышав это предложение, сначала долго смеялся, а потом сказал, чтобы я не занималась ерундой. И что приносить ему такие жертвы не надо.

— Какой добрый бог однако…

В комнате Бри была большая перестановка. Тут всё ещё пахло свежим ремонтом, а стены оказались приятного бежевого оттенка, среди которого мне моментально стало хорошо и уютно. Светлая мебель, стеклянная люстра в виде Солнечной Системы, красивые пейзажи на стенах — Эсме хорошо постаралась, обустраивая комнату своей ненаглядной дочери.

Несмотря на всё своё отрицание магии и волшебных штук, про алтарь Эсме тоже не забыла. Меня моментально захватила белая зависть, когда я увидела шикарный стол, накрытый светло-серой льняной тканью. На ней стояли какие-то хрустальные пирамидки, подсвечники с огарками, зеркало и даже стеклянный шар. Ещё я заметила небольшой нож, — видимо, атейм? — и колоду карт Таро в мятой и замусоленной картонной упаковке.

— Что, гаданием увлеклась?

Бри отчего-то покраснела. Бросившись к столу, она схватила упаковку с картами и зашвырнула ту в сторону кровати, спрятавшейся за красивой ширмой. Коробочка перелетела преграду и, судя по звуку, шлёпнулась в стенку.

— Ничего я не!.. это Локи сказал! Что надо развивать интуицию и всё такое!..

— А почему не руны тогда?

— Ну… я… я не знаю точно. Руны ему чем-то не нравятся, судя по всему. И Таро, они такие… они красивые, и… ой, Белз, отстань! Что ты там хотела от Локи уже? Быстрее начнём, быстрее закончим и будем болтать нормально!

Она села по-турецки прямо там, где и стояла — благо, пол был застелен паласом со средним ворсом. Бри зажмурилась и принялась что-то бормотать; я видела, как шевелятся её губы, но при этом не понимала ни единого слова.

В следующий миг лицо Сырка расслабилось, и девочка открыла глаза. Ярко-синие.

— Хотела меня видеть, вёльва?

Вздохнув, я опустилась рядом с Локи, что в очередной раз занял тело своей жрицы. С одной стороны, было хорошо, что Бри не стала возражать или обижаться на моё желание сначала поговорить с Трикстером. С другой — ну что за странный побег? И зачем она Таро швырнула, спрашивается?

— Стыдно ей, — фыркнул Локи, когда я задала эти вопросы вслух. — Она с картами начала работать, насмотревшись на тебя, вот и всё. Ты же ей в Италии рассказывала про свой опыт, вот девчонка и решила попробовать перенять его. Каждый вечер крутит карты в руках, картинки свои рассматривает, думает о значениях. А сколько она уже книг прочитала на эту тему, ты бы знала!

— Книги? Не вижу ни одной.

— Они все под кроватью, — Локи махнул рукой в сторону ширмы. — Только надеюсь я, что ты к нам пришла не для того чтобы обсудить гадальные карты. Я, знаешь ли, всё же Трикстер и Бог для тебя, чтобы дёргать меня по таким мелочам.

Он улыбнулся словно оскалился: тонко, едва показав белый и острый блеск зубов. Смотрел Локи исподлобья, из-за чего мне в который раз за день стало не по себе; больше не отвлекаясь на сторонние темы, я поспешила рассказать йотуну, что за проблема привела меня к нему.

— То, что ты брюхатая, я и без твоих рассказок знал, — зевнул Локи. — Это чувствуется. Я тебе даже подсказку недавно дал, между прочим, а ты её проигнорировала. И как с тобой работать, спрашивается?

— «Подсказка» — это когда ты от еды отказался?

Он довольно кивнул.

— Говорю же, ты не безнадёжна. Иногда бывают проблески хорошего. Что насчёт мира…

Локи замолчал на полуслове и нахмурился. Прижав подбородок к груди, он мрачно уставился неподвижным синим взглядом мне на живот, словно пытался увидеть потенциального дампира сквозь плоть. Однако никакого посыла этот взгляд не нёс; Локи просто слишком глубоко ушёл в собственные мысли.

— Что я могу тебе сказать, Белз. Миры разные, у них разные причины рождения и разные истоки. Как ты думаешь, что было раньше: сказка женщины-писательницы или этот мир?

— Философский вопрос. Курица или яйцо?

Локи покачал головой.

— Никакой философии. Раз я здесь, значит, этот мир где-то на Иггдрасиле. Может, на листе каком примостился… понимаешь, «Мидгард» — это что-то обобщённое ведь, а не чётко определённый один мир. Зона на Великом Древе, где много разных миров.

Он оборвал сам себя и поджал губы. Я же молчала, чтобы не сбивать Локи с мысли; вопрос о том, реально ли «канон» влияет на нашу жизнь здесь, всё-таки был совсем не праздным.

— Скорее всего, писательница, увидевшая этот мир, была кем-то вроде провидицы. Мир был до неё, а она просто подсмотрела события. Предвидела будущее другого мира. Не как малышка Элис, которая меняет происходящее по своему разумению, скорее та женщина из тех, кто своим пророчеством фиксирует события. Так что да, вёльва, я думаю, что твоя мысль верна. История той женщины получила достаточно энергии, чтобы отпечататься событиями в этом мире.

— Если проще…

— Если проще, то выходит, что «канон» тут действует, — Локи прищурился, разглядывая меня. — И совсем не так, как тебе бы того хотелось. Пророчество не высечено в коре Иггдрасиля, а потому может изменять свои формы и вид. Однако оно всё ещё пытается проявить себя, если тебе угодно.

— Миру легче идти по проложенной тропе.

— Да, примерно так. А значит и камни, встречающиеся на этой тропе, снова попадут миру под ноги… если говорить всё красивыми сравнениями.

А если говорить проще, то я попала. Да уж…

— То есть, ребёнок…

— Ребёнку быть, вёльва, однако это не самая большая твоя проблема. Лучше подумай о том, какие события ещё не были отыграны миром. Зная их, ты можешь их избежать или изменить. А ещё можно повернуть их себе на пользу.

Я только открыла было рот, как волосы у меня на голове вспыхнули. Вместо вопроса к Локи с губ сорвался нервный писк, рассмешивший Трикстера до слёз из глаз.

— Плата, вёльва! — весело сказал он, глядя на то, как я ощупываю вернувшуюся радикальную стрижку; куда там Бри с её пикси! — В волосах история, в истории сила. И не забудь, что ты мне обещала тело. Я долго ждать не буду.

10. Знаки свыше.

Я не планировала задерживаться в доме Калленов, но Бри меня настолько заговорила и захватила собой, что иного выбора у меня просто не было. Да и возвращатья в пусой дом Свонов как-то желания не нашлось… так что ночевать я осталась в логове вампиров.

Малышке требовалось подтверждение, что всё хорошо — и я с радостью втянулась в игру Сырка. Девичник вышел что надо, даже несмотря на то, что нас с Бри было всего двое.

Ну или трое, если считать Локи. Бри, кстати, после его ухода ещё где-то полчаса чувствовала себя шкуркой от апельсина. Пришлось отпаивать девочку лимонной водой и откармливать шоколадом; в себя бывшая Таннер более или менее пришла только когда съела три плитки сахарно-молочного и выпила два графина жидкости.

Страшно подумать, сколько Локи забирал из неё сил. И действительно, становилось понятно его беспокойство по поводу обретения тела: если каждый сеанс божественного вмешательства проходится по здоровью Бри, — которое и без того вечно подвергалось нападкам со стороны жизни, — то надолго Сырка может просто не хватить. А вряд ли Трикстер хотел лишаться собственной гидьи.

Бри рассказала, что Локи практически не использовал магию, когда был в ней. И очень из-за этого злился. Какие-либо ограничения собственной свободы Трикстер ненавидел настолько, что был готов буквально на что угодно, лишь бы избавиться от них.

— Он заботится обо мне, — сказала Бри. — И это так странно, на самом деле… я до сих пор не могу поверить, что мне так повезло в жизни.

Вечером, когда солнце только-только скрылось за горизонтом, дождь прекратился. Мы с Сырком воспользовались возможностью и выскочили на улицу. Хоть далеко от дома Калленов мы, как два профессиональных пассажира, уйти не могли, — и это я не упоминаю орлицу-Эсме, следящую за Сырком; про орла-Эдварда, не сводящего внимания с меня, я тоже, пожалуй, промолчу, — но и рядом было чем заняться.

К примеру, Эммет построил для Бри небольшую теплицу. Совсем крошечную, где-то на восемь квадратов, но зато с проведённым светом и водой. В этой теплице Бри выращивала цветы и почему-то мяту — может, девочке нравился запах, а может ещё что.

Как человек, у которого дохли даже кактусы, я с удовольствием слушала восторги Бри по поводу дел в её теплице. Цветы, которые она там выращивала, бывшая Таннер потом подносила Локи.

— Ему нравятся эти лилии, — сказала она, указывая на ярко-оранжевые цветы, только задумавшиеся о том, чтобы распуститься. — Наверное из-за цвета. Я их стараюсь побольше вырастить.

— Слушай, я в цветах вообще ничего не понимаю, но разве лилии не растут по несколько месяцев?

Бри самодовольно усмехнулась.

— Магия, Белз! Я многому научилась у Локи, на самом деле. Он очень понятно объясняет… так что цветы я подкармливаю собственной энергией.

Я вежливо улыбнулась, думая о том, что из-за меня милый и романтичный мир «Сумерек» превратился во что-то среднее между «ОНО» и «Гарри Поттером». Какие ведьмы, какие клёны и чокнутые древние вампирши… у нас должна быть история любви. Пускай я не в первый раз повторяла эту мысль про себя, чувство ответственности за произошедшие с миром романтики изменения давили на плечи.

Ну и самомнение же у меня, господи…

— Ты большая умница, Бри. Я рада, что вы с Локи нашли общий язык.

— Никакого «общего языка». Говорю же, он обо мне заботится. Это… что-то другое.

Бри мечтательно улыбнулась и погладила лилии по бутонам. Цветы тянулись к её рукам, словно в каком-то фэнтезийном фильме; лампы теплицы давали мягкий жёлтый цвет, от которого картинка выглядела ещё более волшебно.

В Бри не было ни капли романтики к Трикстеру; сердце Сырка всё ещё принадлежало Джейку. «Любви-всей-её-жизни». Чем чёрт не шутит, может и правда это один раз и навсегда.

Главное чтобы у потенциального ребёнка не получилось запечатлеть Блека на себя. Что в книгах, что в фильмах момент ужасный. Даже с выворачиванием типа «я хочу Ренесми счастья!».

Тьфу ты. Никаких «Ренесми». И никаких «Карли». Учитывая, как Карлайл реагировал на сокращение собственного имени, это вообще трэш получается.

На улице было хорошо. Свежо. Пахло сыростью и хвоей, ошалевшей от дождей. Пока Бри возилась с цветами, совершая непонятные мне манипуляции, я просто стояла и разглядывала деревья, улавливая блеск дождевых капель, срывавшихся с ветвей на землю грешную.

В моих глазах это было словно падение ангелов, решивших, что райская жизнь с их Всеотцом не для них. Но это просто воображение. Ничего больше.

Бри срезала множество цветов в своей крошечной оранжерее, и мы вернулись в дом. У себя в комнате Сырок красиво разложила бутоны на большом блюде, а то преподнесла Локи в дар.

Смотреть на то, как яркие лепестки усыхают до праха было почти физически больно.

Мы поужинали какой-то очень полезной едой, приготовленной Эсме. Затем Бри уговорила меня лечь спать в её комнате, на полу. Но к тому моменту, как Сырок уже вовсю сопела, я так и не сомкнула глаз.

А потому, услышав фортепианные ноты, я встала и пошла вниз, к Мистеру Меланхолия.

Окна на первом этаже были открыты. Неуверенный дождь то начинался, то отступал, не зная, стоит ли в очередной раз поливать землю; настроение у меня было под стать погоде: никакой определённости. Сев рядом с Эдвардом, я ткнула в одну из клавиш, в хулиганской попытке сбить Мейсона. Никакой реакции: он как играл, так и продолжал.

Шалость не удалась, господа. Расходимся.

— Почему не спишь?

— Не знаю.

— Перенервничала?

— Я… нет. У тебя было когда-нибудь ощущение, что в этом мире ты лишний?

Эдвард остановил игру; ноты повисли в воздухе, зависли в нём, словно в желе. Каллен посмотрел на меня, и я видела это в отражении оконных стёкол.

Было темно. Зачем вампиру свет? А я привыкла к темноте и не хотела включать лампы, чтобы не потерять настроение.

— Белз…

— Это наверняка мысли из серии «не верь тому, что у тебя в голове после захода солнца», но проблема в том, что я это чувствую даже днём, — я всё-таки повернулась к Эдварду, беспомощно сведя брови. — Везде. Начиная с Вольтерры… даже не так. Я в Вольтерре чувствовала себя на своём месте больше, чем здесь. Загоны сознания. Или, может, Маркус меня поломал.

Каллен медленно кивнул — не столько соглашаясь с моими словами, сколько показывая, что он меня слушает.

— Но мне на самом деле не место в этом мире, если так подумать, — я положила пальцы на чёрные клавиши и начала бездумно наигрывать тревожно-депрессивный мотивчик. — Я здесь по милости Самой, а не по собственному желанию. Повторяю не свою судьбу. И рушу попутно чужую.

Эдвард хмыкнул. Ну да, намёк было более чем ясный. Пришла Белз, лишила Мейсона «долго и счастливо», а теперь ещё и душу свою изливает — ну что за бесстыжая девка.

— Завтра скорее всего мне эти мысли будут казаться чудовищными, — призналась я. — Пиздострадания. Но в моменте…

Я пожала плечами, извиняясь за собственное словоблудие. Эдвард накрыл мою руку своей и отвёл от клавиш.

— У любой мысли есть истоки, — сказал он. — Почему ты думаешь, что тебе нет места здесь? Что к этому привело?

— Ты бы ещё спросил «что ты чувствуешь по этому поводу», как какой-нибудь психоаналитик, — проворчала я, пихая Каллена плечом. — Истоки…

Я задумалась, привалившись к Эдварду. Каллен приобнял меня, а свободной рукой начал наигрывать что-то мягко-успокаивающее и очень приятное. На хорошие мысли меня настраивает, что ли?

— Элис и Джаспера нет, — вздохнула я в итоге. — Я скучаю по ним, а они шатаются непонятно где по своим мега-важным делам.

— Скоро вернутся.

— Да знаю я.

— Что-то ещё?

Покусав щёку, я всё-таки кивнула. Даже если это прозвучит глупо…

— Мне буквально нет места. Физически. В доме у Чарли теперь чувствуется, что там есть Сойка. Я очень рада за них, правда. И по Сойке я скучаю из-за того, что она уехала, хотя мы общаемся не так чтобы очень часто. А здесь…

— Блек?

— Да, Джейк. Захватчик территории, — сказала я без всякого выражения. — Наглый узурпатор.

За время, что я была в Италии, Джейкоб окончательно обжился в «моей» комнате, ненароком выселив меня. Учитывая, что Блек не мог оставаться на территории племени, — хотя больше в доме сестры, если быть точнее, — то и предъявить воронёнку мне было решительно нечего. Даже больше того: я была рада, что Джейк нашёл себе дом.

Даже если из-за него я сама потеряла свой уголок.

— Вот и получается… фигня.

— Для тебя так важна территориальность?

— Для меня важно, чтобы было место, которое я могу назвать своим. Хоть крошечный уголочек, — я пальцами показала, насколько «крошечная» может быть территория, о которой я говорю, — но полностью мой, понимаешь?

— Разве в доме Чарли у тебя не целая комната?

Я фыркнула и окончательно навалилась на Эдварда, позволяя тому поддерживать меня. Со стороны мы наверняка выглядели как голубки, да и окружение было романтичным донельзя: пробивающееся сквозь тучи лунное серебро, волшебство музыки, свежесть воздуха после дождя. И тот самый дождь, то осыпающий землю своей благодатью, то лишающий её, испугавшись собственной щедрости.

— Целая. Но я живу там сейчас и вечно думаю, что домик небольшой. Две комнаты. И учитывая, что Сойка вполне себе молодая, я чувствую себя так, будто живу в комнате, которую ждёт их будущий ребёнок, понимаешь?

— Здесь у тебя нет комнаты из-за Джейка, там из-за ребёнка, которого ещё нет, — пробормотал Эдвард, проведя рукой по моей спине. — Ясно. Когда будем переезжать, придётся искать дом побольше. Ты не хочешь жить с Элис или Джаспером, я правильно понимаю?

— Я думала об этом, — призналась я. — Но Элис… настолько непосредственная и активная, что мне от неё бывает нужен отдых. К тому же, ты видел, как она разбрасывает вещи? Это не «комната Джаспер» и «комната Элис», это «гардеробная Элис в двух комнатах»!

— Если ты попросишь, то она эту гардеробную быстро разберёт, — заметил Эдвард.

— Наверное. Но я не хочу просить.

Может, в этом было что-то детское? Просто «дай», и всё. Я вздохнула и выпрямилась, мстительно нажав на белую клавишу, словно во всех моих проблемах была виновата именно она.

Резкий звук заставил вздрогнуть; Эдвард усмехнулся, увидев, что я испугалась последствий от собственных действий.

— У меня есть идея. Не знаю, насколько она тебе понравится, правда…

— Хм?

— Можешь жить у меня в комнате. Она самая большая в доме, но я не использую процентов семьдесят от помещения, оно просто пустует. Можно вполне провести там перепланировку и сделать всё красиво.

Неожиданно это предложение показалось мне… привлекательным. Я окончательно сбросила с себя меланхолические порывы и внимательно посмотрела на Мейсона.

Судя по полуулыбке, говорил он вполне серьёзно. Ну а я что? Мы и так много времени проводили вместе в Вольтерре, и Эдвард мне уже даже спать не мешал.

Я к нему, признаться, привыкла, как к коту.

— Ты…

— Если тебя не смущает, что у меня нет жалюзи на окнах, мне кажется, это вполне неплохое решение. К тому же, временное. Ведь, как только мы разберёмся с кленовым колдовством, нас ждёт кругосветное… я же верно понимаю?

Я быстро заморгала, слишком расчувствовавшись из-за этого предложения. А может и гормоны пошаливают, раз уж я теперь прохожу экспресс-курс по подготовке к родам…

— А как же твоё г… твои вещи?

— Не думай, что я не заметил твою оговорку, — нахмурился Эдвард. — Я со своим разберусь, не переживай. На самом деле, там много интерьерных вещей, которые не имеют для меня совершенно никакой ценности. Даже пластинки и диски с музыкой в большинстве своём просто для фона… если всё вынести, то комната будет смотреться слишком пусто, так что Эсме просто заполнила пространство по своему разумению. Вынесем всё ненужное — и найдём место, где можно постелить тебе коврик.

— Ну ты и!..

Он рассмеялся и, притянув меня к себе, звонко чмокнул в макушку. Шея у меня покрылась мурашками: я год растила волосы, и кожа на голове была слишком чувствительной после экспресс-стрижки от Локи.

У меня что-то в последнее время всё «экспресс».

— Кстати, — сказал Эдвард, отстранившись, — поздравляю с возвращением причёски. Карлайл будет просто в восторге.

— Почему?

— В его время такая длина волос была разве что у новорождённых.

— Ой, да ну тебя.

— И вот на этом заканчиваются все наши разговоры…

Вообще, в последнем он был не прав. Наши разговоры на моём «ой, всё» обычно не заканчивались. Ну, может разве что в этот раз…

— Отвезёшь меня завтра на кладбище? — спросила я, когда небо на улице начало светлеть. — Уже сегодня.

— Ты спать вообще не собираешься?

Сна у меня действительно не было ни в одном глазу. Сердце продолжало тревожно постукивать, стоило только мне задуматься о гипотетическом будущем, о возможном рождении дампира, о моём месте в этом мире…

У меня была история, где главная героиня была нужна миру только для того, чтобы родить правильного ребёнка. И, пока она этого не сделала, она перерождалась снова, снова и снова: в разных ситуациях, в разных телах, с разной судьбой.

Что если здесь я нужна миру для появления «Ренесми»?.. хотя меня сюда вообще-то Смерть засунула; учитывая этот факт, мысль о рождении ребёнка становилась ещё более тревожной.

А что, если я пропущу в мир что-то… неправильное? Какого-нибудь некроманта, с которого начнётся апокалипсис. Или зомби-апокалипсис, что ещё хлеще.

— Не думаю.

— Ладно. Пошли тогда, сделаем тебе завтрак. И поедем.

— Кладбище работает в такую рань?

— К тому моменту как ты поешь, уже всё откроется. К тому же, я планировал завезти тебя к Карлайлу, чтобы ты выпила кровь…

Планам Эдварда было не суждено сбыться, впрочем: когда я ела огромную порцию омлета, Карлайл позвонил сыну и предупредил, что сегодня домой к Калленам привезут кровь. Много крови. Подготовьте холодильники, дети мои, они будут полны - всё в этом духе.

— Не съешьте всё за раз, — пошутил Карлайл, заставив меня подавиться яйцами.

— Не волнуйся, отец, я отдам самое вкусное младшенькой, — закатил глаза Эдвард.

Телефон лежал на барной стойке перед нами, и благодаря громкой связи я слышала, что Каллен-самый-старший негромко рассмеялся.

— Главное не самой младшенькой, а то Эсме мне не простит… у Бри диета, ты знаешь. До встречи, дети.

Вот, хорошие новости! Мне не надо беспокоиться, что я похудею сверх меры: мы ведь знаем о подводных камнях волшебной беременности, так что…

— Я не смогу быть с тобой на кладбище, — предупредил Эдвард, обрывая мою мысль.

— М? Почему?

— Чарли попросил меня приехать в участок, вроде бы полицейские собаки обнаружили что-то в лесу. Поедем в обозначенную область.

— Мне надо будет добираться обратно на оленях?

— Причём тут Джаспер, он ещё не вернулся… не дури, я попрошу кого-нибудь из клана тебя забрать. У Джейкоба точно сегодня свободный день, так что не оставим мы тебя на кладбище, не переживай. Цветы покупать будешь?

— У меня есть идея получше.

Я срезала одну из огненных лилий в оранжерее Бри, мысленно попросив прощения и у Сырка, и у Локи; всё же, именно Трикстеру Бри выращивала цветы. Но, учитывая, что я ощутила ободряющее пожатие на предплечье, можно было не беспокоиться: у великого асгардского обманщика было сердце.

Ехали мы как-то слишком долго, на мой взгляд. И Эдвард был прав: к тому моменту, как мы добрались до кладбища, оно уже было открыто.

— Здесь есть кафе неподалёку, — сказал Каллен, прежде чем я выбралась из машины. — Можешь подождать там.

— Думаю, что я задержусь на кладбище. Мне… надо подумать.

Он прикрыл глаза.

— Ясно. Если что, звони, Белз. Я приеду.

— Хорошо, Эдвард. Спасибо.

Я пошла к могиле, трепетно держа в руках лилию. Взгляд Эдварда ощущался до последнего, но, когда я обернулась, ни серебристого Вольво, ни его владельца на кладбищенской парковке не было.

Всё моё воображение.

Кладбище осталось таким же, каким я его помнила. Аккуратное, словно причёсанное, очень «американское», в хорошем понимании. Память меня немного подвела, и найти нужную могилу, — она же пустая, зачем я вообще сюда пришла… — получилось не с первого раза.

— Привет, — пробормотала я, смотря на имя. — Я к тебе на психотерапию.

В две тысячи шестом нам с супругой было по десять лет, если так подумать. Точнее, пока по девять: жена у меня родилась в августе, я в декабре, а на улице пытался сдержать слёзы март.

Я подняла голову и, прищурившись, посмотрела на пасмурное небо. Затем представила на серо-лёгком покрывале облаков руну Соулу. Она у меня ассоциировалась с солнцем — может, из-за своего названия…

В любом случае, магия сработала. Тучи начали расходиться; люди, пришедшие на кладбище во вторник, выдохнули. Мало приятного ходить между могил или общаться с покойником, если тебя сверху поливает.

Помявшись, я положила цветок на белое надгробие. На нём не было выбито ничего, кроме имени. Фамилии тоже не было.

Четыре буквы. И сколько боли я чувствовала, смотря на них.

— Every time I close my eyes. it’s like a dark paradise, — вспомнила я строчки любимой когда-то песни. — No one compares to you, I'm scared that you won't be waiting on the other side... Хотя тут даже уже и неясно, хочу ли я, чтобы ты ждала меня, или же на этом наша с тобой история закончится. Будем ли мы вместе в следующей жизни или это было приключение на один раз?

Мне никто не ответил — конечно же. А вот волшебство на небесах начало распадаться, словно потеряв всякую подпитку. Тучи вернулись, нахмуренно закрыли собой солнце, готовящееся к лету, но вроде бы опадать дождём пока не собирались.

И это хорошо. Почему только магия пропала — вот что мне непонятно.

Я посмотрела на надгробие. Ярко-рыжая лилия сверху выглядела всполохом пламени на белом пьедестале. Красиво…

— Я даже не могу сказать, что скучаю по тебе, — сев на корточки, и подпёрла голову рукой и бездумно уставилась на буквы чужого имени. — За прошедший год столько произошло, что я о тебе даже не вспоминала. Ну, может быть пару раз. Не самая хорошая из меня супруга, а?.. хотя ты бы вряд ли сказала так. Ты ведь… мы попрощались ведь. Да?

Тишина. Какая-то старушка, больше гуляющая по кладбищу, чем пришедшая по зову души, прошла мимо, послав мне осуждающий взгляд. Я почему-то не сомневалась, что потом, когда я уйду, эта любопытная леди припрётся на могилу к моей жене, чтобы посмотреть, с кем это такая яйцеголовая я разговариваю.

Хотелось сказать бабке что-то неприятное, но я сдержалась. Неизвестно ещё, может, я осуждение в её взгляде выдумала. Увидела то, чего нет. Кто бы подсказал…

— Что мне делать с ребёнком? — выдохнула я, повесив голову. — Я понятия не имею. Вроде и срок уже достаточный, чтобы аборт показался мне неэтичным, и рожать я не хочу. Это ж блин не как пирожок испечь или на принтере напечатать, это, сука, серьёзное мероприятие! Не хочу. Не хотела раньше, не хочу сейчас, вряд ли захочу в будущем. И вообще, что родится-то? А что, если я выплюну зомби-ребёнка, как в Майнкрафте?!

Поняв, что я начала повышать голос, я осеклась. Так, Белз, тихо. Ты тут не одна пришла потосковать и узнать тайны мира с той стороны. Так что не надо тут…

— Ситуация — говно, Маркус — гондон, Юмелия — сука. А отдуваться мне. И где в этом мире справедливость, спрашивается?..

Я помолчала. И, кажется, немного выпала из реальности, просто смотря на надгробие.

Никогда раньше я не думала, что буду стоять у чьей-то могилы и разговаривать с человеком, которого «уже нет с нами». Всегда мне такие сцены в фильмах казались чем-то нереальным, ненастоящим, наигранным. Потому что… ну с кем там общаться, правильно? Я точно знала, что большинство душ после смерти даже на положенные тридцать-сорок дней не задерживаются, сразу перескакивая в будущее воплощение.

И с кем ты говоришь тогда, с надгробием? Глупость какая-то.

— Дай мне знак, — попросила я у выгравированного имени. — Что мне со всем этим делать?.. пожалуйста.

Я села прямиком на землю. Старушка прошлёпала мимо, опять одарив меня недовольным, осуждающим взглядом.

Ну и чёрт с тобой, гадкая бабушенция.

Не знаю, сколько времени я так просидела, но в себя меня привёл оклик Эммета:

— Комарик, самое важное застудишь! Ты чего расселась на холодном?

Подняв голову, я посмотрела на приближающихся вампиров. Видеть Розали было как всегда приятно; ну кому не нравится смотреть на красивое, правильно? А в Снежной Королеве её прекрасная внешность сочеталась с изумительным чувством стиля.

Сегодня Розали, к примеру, была в белой просторной рубашке, джинсах с высокой посадкой и в кожаных босоножках. Соломенная шляпа с голубой лентой на голове, чтобы не блестеть кожей особо. В противовес такому простому стилю в ушах вампирши качались длинные серьги.

Серебряные, массивные и явно старые. С крупными изумрудами; камни блестели, ловя редкие солнечные лучи, и хвастались огранкой.

Я встала и отряхнула джинсы. Затем посмотрела на надгробие, но в этот раз не ощутила ни трепета, ни близости. Камень и камень. Белый такой. Скучный.

— Эдвард сказал тебя забрать, — Розали окинула взглядом меня и надгробие за мной. — И вот мы здесь. Тебе нужно ещё время или что?

«Знак» был до того понятным мне, что больше никаких сомнений не оставалось: ребёнку быть. Эх, бедные-бедные мои тазовые косточки…

— Нет, я всё. Идите к машине, я сейчас.

Вампиры ушли вперёд, а я задержалась — всего на секундочку, на самом деле.

— Спасибо тебе, — улыбнулась я, зная, что больше не вернусь ни к этому камню, ни к этому имени, ни на это кладбище, — изумруд моей души. И за подсказку, и… в общем. Спасибо. Я пойду дальше.

И я пошла.

11. Дар.

В глазах Розали горели звёзды.

Конечно я знала, что счастье красит женщину; говоря откровенно, мужчин это тоже касается. Однако одно дело знать, а другое — видеть перемену самостоятельно.

Розали была красивой; она, пожалуй, была самым прекрасным человеком, которого я когда-либо встречала. Словно кто-то взял и без того симпатичную девушку и наложил на неё самые-самые лучше фотошопные фильтры, превратив и без того яркую блондинку в мечту.

Однако раньше в Розали была червоточина. То, что отравляло её образ.

Потухший взгляд.

Сейчас же она выглядела так, будто в зрачках у неё разлилось море блёсток. И, хотя выражение лица Розали практически не изменилось с начала моего монолога, по этому блеску всё было ясно.

— Ты… правда хочешь это сделать? — спросила блондинка, едва шевеля губами.

Я просто кивнула и вернулась к еде. Вампиры согласились заехать в какой-нибудь более или менее приватный ресторан, чтобы были отдельные кабинки. Тут можно было говорить спокойно, не думая об окружающих.

Самое то для нашей ситуации. Да и кормили здесь неплохо, стоит признать. А мне как раз есть хотелось зверски.

— Я так не шучу, Роуз, — сказала я, накручивая на вилку целую кучу спагетти; влезет в рот или не влезет? — Так что да. Я хочу так сделать. Но только если вы согласны.

Розали сжала кулаки.

— Конечно, мы согласны!

— «Вы», — сделала я акцент на этом слове. — Розали, у тебя ещё и муж есть.

Она повернулась к Эммету, горя своей надеждой ярче любого маяка. Но Митчелл на свет собственной жены внимания практически не обращал; тяжёлый тёмный взгляд упёрся мне в макушку и не двигался от неё ни на миллиметр.

Когда я подняла лицо от тарелки, Эммет смотрел мне прямо в глаза.

— Какие риски, комарик? — спросил он.

Розали охнула, словно вспомнив, что в мире существует не только возможное осуществление её мечты.

Я доела спагетти и выпила стакан апельсинового сока залпом. У подошедшего официанта я заказала ещё несколько блюд, потому что чувствовала, что совершенно не наелась.

Когда уже эти приколы с едой закончатся, ну в самом деле… и не начнётся ли после этого эра вампирской жажды? Я в целом мало представляла, как я буду справляться с тем, что однажды ощутила благодаря рунам и Эдварду.

Как вообще вампиры живут в мире с этим чувством? Конечно, Белла Свон вроде как обладала высокой ментальной сопротивляемостью даже к собственной жажде, но я-то не была Беллой… хотя, пожалуй, мне тоже могло бы повезти в этом смысле.

Ментальный щит, как я уже давно поняла, принадлежал телу, а не сознанию или душе. Так что у меня были все шансы легче переносить вампирскую жажду отсосать.

Принесли мясо с овощами, рагу в симпатичном тёмном горшочке и корзинку с хлебом, от которого всё ещё исходил пар. Последним на стол поставили молочный коктейль — почти литр!

Я сегодня гуляю. Долой калории! Тем более что платить буду всё равно не я, а вот эта парочка напротив.

— Двинуть кони можно и при обычной беременности, — сказала я, посмотрев на Эммета. — Но, думаю, что угрозы моей жизни нет. Карлайл дал девяносто пять процентов на то, что всё пройдёт хорошо, и я выживу. И даже буду здорова.

— Остальные пять процентов?

— Что прилетят инопланетяне и украдут меня для экспериментов.

Эммет поморщился; впервые он не был готов поддерживать мои дурачества и несерьёзный настрой.

— Слушай, — вздохнула я, дотянувшись до руки вампира и похлопав по ней, — всё нормально будет. По крайней мере, со мной. А вот про ребёнка я уже не уверена.

— В каком смысле?

Розали вытянулась, сев идеально ровно, и тоже уставилась на меня. Но меня с ритма поглощения еды даже такие пристальные взгляды не могли сбить.

— Прежде всего, — я открыла горшочек, выпуская облачко пара, — дело в его отце. Маркус из Вольтури, если вы вдруг не в курсе. Земля ему пухом, как говорится... хотя нет, пускай просто упокоится с миром. Учитывая, что его тело было обращено неизвестно сколько времени назад, то я не знаю, что там с качеством спермы и каким родится ребёнок. Говорят, что чем старше мужчина — тем больше риски патологий, а у нас тут целый дохристианский динозавр…

Розали поджала губы. Ну да, ясно же, что по своей воле я не была бы с Маркусом. Да и Эдвард наверняка рассказывал всякое… это ведь я с блондинкой не встречалась, а Мейсон с ней общался, и довольно много.

Вот что делают лишние десять часов в сутки! А могли бы спать...

— Ты хочешь отдать мне ребёнка, потому что он… плод насилия? — спросила Розали, едва справившись с собственным тоном.

Да, милая, я помню твою историю.

Эммет взял жену за руку. Я, увидев это, ощутила укол зависти. Где мои эльфы, спрашивается? Когда уже будут? Почему я вернулась в Форкс раньше них, блин? Или так отыгрывается канонная пропажа Джаспера и Элис?.. чёрт, везде этот канон теперь чудится. Даже если он и рядом не стоял!

— Нет, Розали. Я хочу отдать тебе ребёнка, потому что я, прости меня пожалуйста, не терплю детей в общем. Если бы не случай и, буду откровенна, не мой идиотизм и доверчивость, я бы сделала всё, чтобы не забеременеть.

— Идиотизм?..

Вздохнув, я коротко, — ну, насколько это было возможно, — пересказала Розали и Эммету историю своего первого секса с мужчиной.

Хотя нет, я же условилась с Эдвардом считать себя девственницей. Так что пускай это был первый секс моего тела, да.

Внимательно меня выслушав, — на это ушло всё, что я заказала, так что пришлось добавлять салат, три куска торта и большую порцию супа, — Розали словно вернула способность дышать. Плечи у блондинки расслабились, сжатые губы — тоже.

— Хорошо, что ты… не пережила этого в полной мере.

— Хорошо, что она стукнутая, — поправил жену Эммет. — Как тебе вообще в голову пришло избавиться от своего тела, как от презерватива? Одолжить для секса мёртвой женщине, ну что за!..

— Эй! Я напоминаю тебе, Эммет, что я до сих пор не срослась с этим телом как следует! Вообще-то, Белла Свон максимально на меня не похожа, чтобы ты знал!

Вампир скривился и махнул рукой, словно посылая эти доводы куда подальше.

Розали погладила его по плечу.

— Риски, — напомнила она. — Что ещё?

— Короче, я не знаю, что или кто родится. Должна быть девочка-дампир, но по факту возможно буквально что угодно. В книгах… вы помните о книгах? Отлично. В общем, в книгах была девочка с сильными ментальными способностями, за счёт которых она училась и не отставала в развитии от своего возраста тела. А росла книжная Ренесми отвратительно быстро, что-то вроде пара лет за неделю. И так до внешних восемнадцати вроде бы.

Эммет прищурился.

— Ты думаешь, что у твоего ребёнка не будет этих ментальных способностей?

— Да, так что его развитие может стать настоящей мукой. И вы должны быть к этому готовы.

В целом, у меня была идея, как можно замедлить физическое развитие дампира, однако я в ней была не уверена, так что обнадёживать пару не стала. Сначала стоило обсудить всё с Локи… а для нормального разговора с Локи нужно было найти ему тело.

А у меня никаких идей! Ну не ребёнка изнутри меня же ему отдавать? Во-первых, я прямо сейчас договаривалась о своём суррогатном положении с Розали и Эмметом, а во-вторых… ну как-то это нехорошо получалось.

Ребёнок-то не виноват, что у него отец с катушек съехал. Это же новая жизнь, новая душа… да и я слишком сердобольная, чтобы прерывать беременность.

Нет, если бы ситуация была другой… если бы я точно не знала, что Розали готова буквально душу продать за возможность стать матерью; если бы у меня шансы выжить были меньше семидесяти процентов; если бы не было клана и его поддержки; если бы не влияние канона… я бы согласилась с предложением Карлайла, не сильно раздумывая.

Но у меня было всё вышеперечисленное. И потому мне казалось, что беременность — не особо высокая цена, чтобы исполнить желание всей не-жизни для Розали, с которой у меня сложились просто замечательные отношения.

Это же не Эсме, в конце концов. Ох, хорошо что Эдвард меня с такими шуточками не слышал; Мейсон очень реагировал на нашу холодную войну.

Гм. На «её» холодную войну. Я-то к Эсме относилась ровно. Что она есть, что её нет…

— Я готова хоть в глушь уйти на сотню лет, — с затаённым жаром произнесла Розали. — Эммет?..

— Погоди. Что ещё?

Я постучала пальцами по столешнице. Торты были сладкими, даже слишком, но остановиться и не есть их оказалось выше моих сил. Кажется, паразит внутри требовал еды; я не была уверена, что дампиру нужны были обычные калории.

«Потерпи до дома, вампирёныш, — подумала я, потерев живот. — Там твоя кровь».

Удивительно, но это помогло. Или дело было в самовнушении? В любом случае, всё на пользу.

— Ребёнок может родиться… может родиться не ребёнок, в общем, — сказала я, поняв, что не знаю, как ещё это всё сформулировать. — Я ещё буду связываться со Смертью и говорить с Локи, но вы должны понимать, что ненулевой шанс получить зомби вместо нормального малыша. Так что я не могу дать тебе стопроцентную вероятность стать матерью, Розали… прости.

К моему удивлению, блондинка нежно улыбнулась.

— Даже надежда — уже очень и очень много, — сказала она, по-доброму смотря на меня; кажется, таких взглядов я от блондинки никогда ещё не видела. — Я благодарна уже за это, Белз. И… в любом случае, даже если ребёнок был бы обычным, есть высокий шанс его потерять. Всегда был.

Это меня успокоило. Да, да… хорошо.

— Ещё возможно, что ребёнок будет обладать магией. Я бы сказала, процентов на восемьдесят он будет магом… как бы странно это для меня ни звучало. Так что я бы хотела, чтобы Карлайл был его крёстным отцом, а Бри — крёстной матерью. Если всё будет хорошо, конечно же.

— Не проблема, — кивнул Эммет. — Что ещё?

— Вы не назовёте ребёнка Викторией, — закатила я глаза. — Не-а. Ни за что. Никогда. Ну и всё на этом, наверное.

Пара переглянулась. Последнее условие для них оказалось самым странным, видимо, но это уже чисто мои заскоки. Не нравилось мне моё прошлое имя… то есть, нравилось. Полная его версия.

Но сокращения? Боже мой, нет!

— Я согласен, — сказал в итоге Эммет. — Если это действительно всё, что нам нужно знать, то…

Розали сжала кулаки и посмотрела на меня. Вампиры не плакали в обычном понимании, но по её глазам я поняла, что женщина едва сдерживает свои, вампирские слёзы.

Ну да, правильно. Вроде бы у вампиров во время плача неестественно глаза выглядели. Яд же выделяется…

— Спасибо тебе, Белз, — сказала она едва слышно, трогательно сжимая кулаки у груди. — Спасибо за этот шанс.

Я улыбнулась.

— Пожалуйста, Роуз. Мы же одна семья, так что заботиться друг о друге — нормально.

Извинившись, Хейл вышла из-за стола и быстро ушла в сторону уборных. Мы с Эмметом остались, чтобы дать Розали возможность выплакаться или просто прийти в себя.

— Херовая идея, — всё-таки сказал Эммет. — Я про беременность в общем. Но за Розали и в самом деле спасибо, комарик.

— Ты сам-то когда-нибудь думал о том, чтобы становиться родителем?

Он взъерошил волосы, выглядя несколько растерянным.

— Ну… вообще, да. Хотел предложить удочерить или усыновить кого-нибудь лет через двести, когда боль Розали поутихнет. Но тут такое дело… дети-то растут. И умирают. А это новая травма, сама понимаешь…

— Да, дампир в этом смысле более подходящий для роли ребёнка. Они кстати потенциально бессмертны.

— В смысле?..

— В смысле живут как и вампиры бесконечно… ну, насколько я знаю. Может, граница какая-то всё-таки есть. Только по сравнению с теми же вампирами дампиры более хрупкие. И у них кровь движется. Короче, неведома зверушка.

— Хм… тогда всё вообще хорошо. Спасибо, комарик.

Пришла моя очередь махать рукой. Но Эммету было мало выражения словесной благодарности, так что он не поленился встать, выдернуть меня из-за стола и начать тискать, как плюшевую игрушку.

Эх, здоровяк…

Вернувшаяся Розали была полна энергии и энтузиазма. Что бы она ни решила в уборной, это точно пошло ей на пользу; от слёз не осталось и напоминания.

— Тебе, наверное, нужны витамины? — деловито спросила она, потирая руки с идеальными ноготками. — И особое питание, да? Я возьму все расходы на себя, можешь не переживать.

— Конечно, ты возьмёшь все расходы на себя! — закатила я глаза. — У меня просто нет таких денег, чтобы нормально вести беременность дампиром. Но всё-таки лучше бы тебе поговорить с Карлайлом про это всё. Вроде бы он что-то там решал с витаминами…

Эх, у меня теперь «витамины» ассоциировались исключительно с тем, как я пила кровь в Вольтерре. Кто бы знал, что я и после разборок с Маркусом буду вынуждена продолжать косплеить из себя вампиршу!

Несмотря на моё последнее предложение, по пути домой к Калленам Розали всё равно завезла нас в аптеку, где скупила буквально все витамины для беременных. И для небеременных тоже, кстати говоря… несчастный провизор смотрел на прекрасную блондинку огромными совиными глазами и, судя по бегающему взгляду, думал о том, куда ему звонить: в полицию или в дурку.

Немного магии, и Розали получила желаемое, а мы не угодили в очередную историю. И зачем только блондинка носила с собой столько налички?.. ещё я надеялась, что тут всё не слишком строго в плане рецептурных лекарств и витаминов, а то как-то совсем нехорошо выходило по отношению к провизору.

И даже то, что Эммет засунул оглушённому магией парню приличную пачку банкнот в карман, нас не оправдывало. Какой-то монгольский набег получился, честное слово!..

Дома было пусто и тихо. Ни Эдварда, — ну да я его и не ждала; если уж он пошёл к Чарли, то это надолго, — ни Эсме с Бри. Карлайла тоже не было, зато на кухне обнаружился новый серебристый холодильник, полный крови.

Желудок у меня свело так, словно я не ела вообще в этой жизни. Боль была ослепительной, как вспышка на солнце; мне даже пришлось просить Розали, чтобы она перелила кровь в какой-нибудь стакан для меня. Сама-то я бы даже с таким простым делом не справилась.

Хорошо, что Хейл была на волне восторга. Когда она передавала мне непрозрачный стакан с трубочкой, то выглядела так, будто даёт не кровь, а источник самой жизни страждущему.

Ну, чем бы дитя ни тешилось…

Мне пришлось выпить пять пакетов по двести миллилитров. Итого — литр крови упокоился в моём желудке, прежде чем паразит под сердцем угомонился.

Я вот понять только не могла, как ребёнок пьёт кровь. Типа… не порами же он её всасывает, правильно? И вряд ли дампир прокусывает плаценту, чтобы добраться до желудка и взять кровь оттуда напрямую. Воображение конечно показывало мне присоединённую трубочку прямиком от детского места до желудка, но это всё были игры сознания, к реальности не имеющие никакого отношения.

Так всё-таки… как?

И почему ребёнок успокаивался, стоило только мне выпить кровь? Слишком много вопросов, слишком мало логики… магия, мисс Грейнджер! И добавить тут нечего.

Что самое обидное, никаких тестов и изучений ситуации нет. Может, в Вольтерре реально что-то обнаружить… но это же копаться надо. Тем более что главным по «детскому вопросу» в Вольтерре был именно Маркус.

— Белз, — окликнула меня Розали, когда я расправилась с кровью и заедала привкус железа куском пиццы; коробка с «настоящей американской едой» нашлась на кухне вместе с запиской-пожеланием приятного аппетита от Эдварда, — я разговаривала с Карлайлом, он одобрил витамины. Так что держи.

Она передала мне маленькую баночку. Затем забрала её, открыла, — будто у меня на подобное сил не хватит, ну в самом деле, — и снова отдала.

— Спасибо… а пить сколько?

— Банку, — моргнула на меня Розали. — Сейчас дам воды.

Я закашлялась и посмотрела на витамины. Тридцать капсул, месячный курс… и банку? Это что ещё за приколы?

— А профицита не будет? — с сомнением спросила я, смотря на крошечные ярко-розовые капсулы.

— Дозировку Карлайл назначил, так что вряд ли. Он сказал, что высчитывал всё… но если тебя что-то смущает, то, наверное, лучше не стоит пить.

Ну, если Карлайл «всё посчитал»… кто я такая, чтобы сомневаться в гениальности нашего доктора, правильно?

Витамины глотать было легко, а вот Розали, которая принялась массировать мне ноги, смущала до невообразимости. Я знала, конечно, что у неё немножко головушка поедет после новости о возможном ребёнке, но делать мне массаж ног?..

— Мне кажется, ты перебарщиваешь, — осторожно сказала я. — Самую малость.

Блондинка фыркнула, не останавливая массажа. Честно говоря, было ужасно приятно.

— Ты мне лучше спасибо скажи, Колокольчик. Потому что, насколько я вижу, у тебя ужасно опухли ноги. Но ты в кедах, так что, наверное, даже этого не заметила…

— Ну…

— Потом было бы сложно ходить, Белз, — спокойно сказала Розали, выдавливая мне на стопы крем. — А ходить тебе надо, чтобы кровь разносила питательные вещества по телу. И дело сейчас даже не в ребёнке, как ты могла бы подумать, а прежде всего в тебе. Твоему организму нужно питаться, особенно учитывая, как быстро будет протекать беременность.

Нет, ну в чём-то она реально была права. Но ситуация всё равно смущала до чёртиков.

— Я нормальная! — хмыкнула Розали, увидев мой сомневающийся взгляд. — Правда. Я счастлива возможности получить ребёнка, о котором я так мечтала, Белз, но это не свело меня с ума и не привело к маниакально-счастливой фазе. Так что будь спокойна.

— Ты массируешь мне ноги.

— Мне перестать?

— Нет, пожалуйста. Но тем не менее. Раньше ты бы это не сделала.

— Раньше, — поправила меня блондинка, — ты бы об этом не попросила. Да ты и сейчас не попросила. Просто… моя благодарность настолько велика, что я хочу сделать тебе хорошо. И если для этого надо немного помять тебе стопы, то это меньшее, что я могу сделать, тебе так не кажется?

— Ладно, уговорила. Ты нормальная.

Она рассмеялась.

— Белз. Ты носишь моего ребёнка под сердцем. Мы же договорились, что это наш с Эмметом ребёнок, правильно?.. и, раз ты носишь моего ребёнка, то я, как ответственная и заботливая мать, должна минимизировать вред, который малыш приносит. Тем более мять тебе ноги несложно. И не так пачкает, как возня с машиной.

— Если ты меня с машиной сравниваешь, то это определённо успех по жизни…

Эммета деятельная Розали отправила в магазин за едой: «здоровая и полезная» пища для Бри совсем не была «здоровой и полезной» для меня. Мне вообще казалось, что с рационом Бри Эсме слишком мудрила. Но у матери всея Калленов вроде как после наших с Сырком вольтеррскмих приключений в общем развилась привычка к гиперопеке.

Даже Локи жаловался — а это что-то, да значит.

Мне показалось, что Карамор и сам был рад возможности просто съездить куда-то и подумать. Я даже не сомневалась, что ребёнок не будет преградой в отношениях Хейл и Митчелла; просто в любом случае появление нового члена семьи — это большой стресс и необходимость менять свою жизнь. А с таким осознанием нужно как минимум переспать ночь…

Но вампиры не спали, и Эммет решил утрамбовать полученную информацию другим способом. Очень экологично, на мой взгляд.

И всё-таки, как же приятно было осознавать, что Эммет обо мне беспокоился!

— Эдвард подъезжает, — сказала Розали через какое-то время. — Спрашивает, съела ли ты пиццу.

— Естественно. Что на неё, смотреть, что ли?.. но в следующий раз пускай берёт гавайскую. С курицей, ананасами и маслинами.

Розали подняла брови.

— Это вкусно?

— Конечно, это вкусно, — кивнула я со всей возможной серьёзностью. — Только ты главное про такое сочетание ингредиентов не говори итальянцам, их удар хватит.

— Так вот, как ты обезопасила себя в Вольтерре…

Я рассмеялась. Если так подумать, то единственный, кого я могла бы напугать пиццей с ананасами, это Феликс: из всех вампиров, которых я знала, вроде бы только он рождался в Италии. Или не Италии?.. не помню. Ладно, пускай он будет жгучим итальянцем мне на радость.

В дом Эдвард вошёл минут через десять. Розали при этом умудрилась с Мейсоном за это время поругаться: ей по звуку не понравилось, как парень парковался. По звуку! Это что за волшебные уши у этой ослепительной блондинки?!

— Я ненадолго, — сразу сказал Эдвард, кивая вместо нормального приветствия. — И я бы хотел, чтобы ты поехала со мной, Белз.

Розали напряглась. Я тоже, если честно; тон у Эдварда был такой, что ничего хорошего ожидать не приходилось.

— Нашли что-то подозрительное? — спросила я, вспомнив, чем был Эдвард занят.

— Нашли труп, вроде бы той женщины, о которой говорила Эсме. Но главное не это.

— А что?

Он моргнул, на мгновение показав чернильную склеру.

— Рядом с трупом призрак. И он отказывается говорить мне что-либо. Так что я подумал, что ты могла бы её... простимулировать. На разговоры, ты понимаешь.

Я переглянулась с Розали.

— Я поеду с вами, — сказала блондинка тоном, не терпящим возражений. — Только Эммету позвоню, предупрежу.

Она исчезла с дивана в мгновение ока. Я пошевелила пальцами ног и натянула носки.

— Главное чтобы вышло не как с Эмилем, — сказала я. — Мало ли, вдруг призрак будет агрессивным.

— Это вряд ли.

— Почему ты так решил?

Эдвард замялся.

— На месте увидишь. Но, думаю, ты удивишься.

1. Волчья доля.

Когда мы пересекли условную границу земель Квилетов, — потому что юридически они начинались почти на километр дальше, чем на самом деле; американское правительство знатный кусок от индейской территории откусило, однако, — у меня неприятно ёкнуло в животе.

Раньше такое чувство у меня возникало, если я смотрела на открытые раны или слушала, как кто-то получал какие-либо увечья. Именно это чувство, — словно внутри кто-то за кишки дёргает, а потом щекочет сердце, — было одной из главных причин, почему я в своё время всё-таки не пошла учиться на медика. А хотела ведь быть хирургом!.. когда-то.

Но писатель, если так подумать, профессия более… чистая. Со всем уважением к хирургии и к врачам, мне с моей брезгливостью среди них было делать решительно нечего. Это в детстве отвращение к разным штукам едва проявлялось, а в двадцать семь оно расцвело так, что порой плакать хотелось.

Сначала я подумала было, что чувство возникло из-за ребёнка. Ну, мало ли, может пнул как-то неудачно или ещё что. Я беременной была впервые, так что мало понимала, чего мне ожидать. Знала только, что при наличии рядом Карлайла и благодаря знакомству с Фелицией я точно переживу всё без потерь и страшных «зашиваний», о которых рассказывала мне когда-то жена.

Потом, когда мы проехали знак квилетских земель и чувство повторилось, я поняла, что мелкий вампирёныш тут вроде как ни при чём. Ленивый мозг минуты три пытался понять, что ему напоминает это ощущение, и всё-таки выдал ассоциацию с болезнью.

Только вот я не смотрела на кого-то раненного. На лес, вообще-то… Животных подстреленных или сбитых тоже рядом не было. Да вообще, в машине, — вела Розали, кстати, — находились мы вдвоём, я и она. Эдвард ехал следом на своём Вольво.

И больше никого.

С чего ж тогда чувство?

— Можешь ехать чуть помедленнее?

Розали скосила на меня золотые глаза, но послушно замедлилась. Может, подумала, что меня тошнит. Или ещё что.

Я открыла окно и высунулась, внимательно вглядываясь в деревья. Наши машинки обгоняли более резвые водители, но никто не возмущался черепашьей езде. Даже не бибикали.

Снова поймав странное чувство за птичий хвост, я нахмурилась. Ничего в лесу не было!.. или я ничего не видела.

— Роуз, там есть что-то среди деревьев?

Розали повернулась и сразу кивнула.

— Двое волков, судя по размерам довольно молодые. Ты их не увидишь, они в отдалении и хорошо маскируются.

— Ясно… возвращай скорость, спасибо.

В общем-то, я не была удивлена такому ответу. Сидя и потирая ноющий от гадкого ощущения живот, — даже скорее под рёбрами, чем сам живот, — я пыталась понять, что же такого могло произойти в стае Сэма, что меня с вампирами Джейк «вызвал» на территорию стаи чуть ли не с вертолётом. Буквально с призрачного свидания выдернул!

Когда Блек позвонил, звучал он вроде бы спокойно… но я хорошо знала парня, так что зажатость и стресс смогла уловить. И капельку страха, из-за которой голос Джейкоба слегка опускался — тоже.

Никаких подробностей Блек нам не выдал, только просил как можно быстрее приехать к дому Сэма и Эмили. И захватить с собой что-нибудь для колдовства, потому что дело точно-преточно было в магии.

Когда я сказала воронёнку, что определение «что-нибудь для колдовства» мне ничего не говорит, Блек тяжело вздохнул и посетовал, что рядом нет Элис. Вот она что-то точно придумала бы! Или подглядела бы в своё будущее, чтобы узнать, какие магические атрибуты могут нам понадобиться…

Впрочем, я тоже была не пальцем делана, и минимальный набор под любой маго-случай в жизни вывела для себя давным-давно. Несколько цветных свечей, карандаш и альбом, атеймы, колода Таро и набор рун. Всё это вместе с благовониями и красивыми кристаллами, которые мне когда-то подарила Элис, поместилось в небольшую сумку, одолженную у Розали.

Потому что моя магическая атрибутика в доме Калленов была, а вот рюкзак — нет, он остался у Чарли. Эх… вот про это я и говорила, когда упоминала, что нет у меня собственного угла. И такие штуки всплывали постоянно!

Хотя, может, «нет угла» — не самое верное определение. Скорее, я жила на два дома, — в каждом из которых мне словно не было места, но это уже совсем другая история, — и в итоге получалось, что то одной, то другой вещи мне недоставало для полного счастья.

Я всерьёз задумалась над предложением Эдварда. Разделить с ним комнату… Мейсон на самом деле мало проводил в ней времени, больше предпочитая ошиваться за роялем или сидя в гостиной в кресле. Ещё по лесу бегал-прыгал как белка. Собственную комнату он скорее использовал как склад — так почему бы мне на этом складе и не пожить, спрашивается?

Розали и Эммет, скорее всего, после рождения дампира будут вынуждены уехать, чтобы спокойно воспитывать ребёнка… мне было заранее грустно из-за этой мысли, однако сердце слегка согревалось, потому что их комната освободится. И вряд ли парочка будет против, чтобы я её заняла, правильно? Это же не навсегда. Только до того момента как мы разберёмся с Дидим!

Хотя, как говорится, «нет ничего более постоянного чем временное». Интересно только, какое именно из моих «временных» решений в итоге станет тем самым «постоянным»?

Мы без проблем, приключений и разговоров доехали до дома Сэма. Нас там встречали: собственно сам Ули и Джейк.

Между этими двоими было столько напряжения, что ещё немного — и заискрит. Один неверный шаг, одно неправильное слово, и ситуация повернётся настолько плохо, насколько это вообще возможно. И чего им в мире не живётся, спрашивается?

Чего люди вообще конфликтуют? Не смотрели они приключения кота Леопольда в детстве, ой не смотрели…

Джейк стоял на значительном расстоянии от Ули, но всё равно складывалось впечатление, что эти двое чуть ли не плечами бодаются, словно дворовые мальчишки. Может, так проявлялось их альфачество? В конце концов, если мы говорим про этих двоих, то «Альфа» — не пустой звук и не пикаперское прозвище. Вполне реальная штука, завязанная на гормонах, магии и любви командовать другими.

Розали припарковалась, и я поспешила выйти из машины. Вот теперь меня тошнило. Просто блеск!

— Белз? — Джейк вмиг растерял всего своего крутого внутреннего «Альфу» и поспешил меня поддержать. — Ты в порядке?

Я поморщилась и похлопала мальчишку по плечу.

Хотя… какой он теперь мальчишка, спрашивается? Лось. Лосяра! Да, Джейк был меньше в росте и в плечах, чем сосна-Ули, однако Блек производил впечатление ивового прута: вроде бы безопасный, но при резком замахе кожу может рассечь чуть ли не до кости.

Джейк в общем вырос, если так подумать. И вырос сильно. На его плечи свалилось столько невзгод и злоключений, что не каждый за всю жизнь встречает. Хотя бы тот же Билли… и Обол, который Джейк носил, не снимая, точно тоже добавлял ответственности.

Пыталась я как-то поговорить с Блеком по поводу его взаимодействия с Самой, — как раз тогда, когда Джейк отказался меня катать на своих порталах, — но в итоге ничего не добилась. С вертлявостью хотящей жить рыбы, выловленной зимой, он выскальзывал из диалога, не попадая в сети моих вопросов; в итоге болтать попусту мне просто надоело, и я забила на собственное любопытство.

Будет нужно — узнаю в любом случае. А раз уж Обол Джейк носит постоянно, то всё у них с Самой хорошо.

Меня это радовало, кстати. Потому что Смерть за работу с ней платила жизнью, не забирая тебя раньше времени. Пускай и не напрямую, но Сама всё-таки вмешивалась… как это было с Бри, к примеру. Так что и у Сырка, и у Джейка в итоге оказался некоторый защитный буфер, и я могла чуть меньше беспокоиться за их здоровье и жизнь.

Не то чтобы это избавляло меня от тревожности, конечно. Потому что «живут» и коматозники, но качество такой «жизни» точно оставляет желать лучшего.

— Что с тобой, отравилась?

— Я тебе дома расскажу, — выдохнула я, чувствуя, что тошнота понемногу отступает. — Что за срочность, почему мы сюда гнали, будто за нами тоже кто-то… гнался?

Джейкоб укоряюще покачал головой. Беспокойство в каждом движении, даже во взмахе ресниц.

— А ещё писатель, тоже мне… слышала о тавтологии?

— Я состою в тавтологическом клубе любителей тавтологии, и наши еженедельные встречи регулярно повторяются, — хмыкнула я, вставая ровно и осторожно отводя поддерживающие руки Джейка. — Всё, нормально, отпускай. Не завалюсь.

— У нас нет времени на эти расшаркивания, — подал голос Ули. — За мной, ведьма.

В голосе у него, стоит отметить, не было ни капли хорошего отношения. А я-то думала, что мы с Альфой всея Квилетов подружились… или хотя бы просто нейтральны друг к другу, как кусочек соли и соды.

Да в конце концов! Меня в Форксе год не было, когда мы отношения-то с Сэмом испортить успели?! Или это Джейк про меня что-то такое рассказал, что Ули взъярился?

Блек, словно услышав мои мысли, цыкнул.

— Не обращай внимания, Белз. У него месячные.

Ули тормознул, словно его огрел кто-то спереди битой. Но затем, сжав кулаки до вздувшихся на предплечьях вен, Сэм пошёл дальше, в дом.

Я оглянулась на Розали и Эдварда. Оба вампира внимательно следили за Сэмом, однако выражения лиц у них были разные: по Розали сразу стало ясно, что там настроение «пасть порву, моргала выколю», тогда как Эдвард был более задумчив, чем напряжён.

— Идём, — сказал менталист, заметив моё внимание. — Это действительно… интересно.

Я даже со своего меня услышала, как Ули скрипнул зубами.

— «Интересно»? — рыкнул он, обернувшись возле крыльца. — Засунь себе в задницу это определение, Каллен. Если я тебе голову оторву, это тоже будет «интересно»?

Эдвард прищурился, однако ничего на это не сказал. А вот мне он кивнул в сторону крыльца, как бы напоминая, что не просто так мы сюда приехали.

В доме Ули было душно, хотя и окна, и дверь оказались открыты нараспашку. Работало несколько вентиляторов, однако они словно просто гоняли воздух, совсем не принося никакой прохлады. Мне даже показалось, что вентиляторы, напротив, ситуацию только усугубляли — и я попросила их выключить.

Гостиная комната оказалась пустой, разве что картины на стенах остались. Никакой мебели, даже присесть некуда. Зато на полу лежало трое знакомых мне парней из стаи Сэма, совсем молоденьких. Ну лет по шестнадцать им было, честное слово. И выглядели они ровно на свой возраст в отличие от того же Джейка.

— У них жар, — сказал Ули то, что и так было очевидно. — И он не проходит.

Я хотела было спросить, а причём тут собственно я, но вовремя прикусила язык. Раз позвали ведьму, а не врача, значит на то есть причины… я надеюсь.

Потому что я как от медицины ушла — так к ней и не возвращалась.

Парней уложили прямо на пол, на ковёр. Никаких дополнительных подстилок, — да хоть какого-нибудь полотенчика! — не было. Средневековье какое-то, честное слово…

— Давно у них так? — спросила я, смотря на Квилетов, но пока не приближаясь к ним.

Что-то у меня было какое-то нехорошее чувство… вроде как-то же, что и раньше, в машине, когда я смотрела на волков…

Про них я сразу спросила у Ули. И к своему удивлению узнала, что «вели» нас не молодые волчата, только-только обернувшиеся, а вполне себе матёрые оборотни, одни из первых прошедшие инициацию.

— Такие маленькие? — выдала наше общее изумление Розали. — Я подумала, что это новенькие. Джейкоб упоминал, что последние обороты были почти у детей, двенадцать и тринадцать лет, если я не ошибаюсь.

Глаза Ули практически налились кровью. Он с яростью уставился на Джейка, но Блек на это никак не отреагировал.

— Это дела племени! — выплюнул Сэм. — Не Хладных. Блек!

— Ты с «делами племени» справиться не смог, — беспристрастно выдал Джейк, мазнув взглядом по Сэму, прежде чем указать на бессознательных лихорадящих парней. — Или ты предпочтёшь в одиночку их хоронить?

На это Сэм ничего не ответил. Хорошо, что в Ули была воспитана ответственность… кто другой, более гордый или самовлюблённый, мог бы действительно решить, что «хоронить в одиночку» правильнее, чем обратиться за помощью — пускай и к бывшим врагам.

Или к нынешним врагам. Потому что когда я увидела, как на меня смотрит Ули, если думает, что я этого не замечу… в общем, в Эсме приязни было больше. Серьёзно; мне даже показалось, что Сэм, представься ему такой случай, с удовольствием бы перекусил мне глотку.

Да что ж такое-то… и почему я как кость в горле у тех, с кем хотела бы иметь ровные или хорошие отношения?

— Скоро те, о ком ты говоришь, придут сюда, — сказал Сэм, зажмурившись словно от боли. — Что с молодняком?

Что с ними, что с ними… мне-то откуда знать? Ну лежат, лихорадят. Без сознания. Не корчатся и от боли не воют — уже хорошо, как по мне.

— Не знаю. Ты мне скажи.

Оказалась, что неведомая «хворь» началась где-то в районе двадцатого марта. Может, позже на день или раньше — у оборотней была неидеальная память, а первые симптомы оказались слишком незаметны, чтобы как-то на них акцентироваться.

— У оборотня поднимается температура, — принялся перечислять Ули, загибая пальцы, — кружится голова, может быть спутанное сознание. Похоже на обычную простуду или грипп, только вот…

— Оборотни не болеют.

Я повернулась. В гостиную из кухни вышла Эмили с миской и полотенцем, перекинутым через руку. Запахло уксусом, так что, видимо, парней будут обтирать, сбивая температуру.

— Привет, Белз, — довольно приветливо кивнула мне ведьма-неудачница. — Здравствуйте, Каллены. Я считаю, что это что-то магическое, потому что никакие лекарства не работают.

— «Никакие»? — зацепилась я за странное слово.

Эмили смутилась. Подойдя к бессознательным парням, она опустилась рядом с ними и обмакнула полотенце в уксусный раствор.

— Ни человеческие, ни ветеринарные, — наконец выдавила Янг, заметно краснея ушами.

Розали хмыкнула, очень красноречиво. А вот Эдвард молодец, он сдержался. Я же настолько выпала от полученной информации, что тоже никак не прореагировала…

Хотя Эмили умница, если это её идея была. Реально, дело ведь могло быть в дозировке… или предназначении препарата. Хотя ветеринарные лекарства, в общем-то, зачастую мало отличаются от человеческих…

Ох, не туда мысль ушла.

— Почему думаешь, что это магия?

— Попробовала несколько заговоров, — со вздохом призналась Эмили. — Меня их мама учила ещё в детстве… и они помогли, пускай и ненадолго.

— Почему не читаешь их дальше?

— Они прекращают действовать со временем, — тяжело призналась индеанка, подарив мне печальный влажный взгляд. — С каждым новым заговором словно появляется иммунитет.

А вот это было плохо. Что, если Эмили «наговорила» на полную резистентность к магии? С другой стороны, усилия Янг помогли понять, что дело тёмное… не удивлюсь, если тут действительно Дидим руку приложила. В двадцатых числах ведь она лишилась Маркуса…

Я почему-то не хотела приближаться к парням. Вот совершенно. Даже шага лишнего к ним делать не собиралась; при одной только мысли об этом меня охватывало чувство, немного похожее на панику. Послабее и не такое разрушительное, однако всё равно довольно ясно различимое.

Вполне себе «знак» от организма и собственной интуиции, я считаю.

— Ты будешь их лечить или как? — агрессивно спросил Ули. — Все заболевшие получили твои проклятые «амулеты на защиту», если ты вдруг не знаешь. Те, у кого амулетов не было, вполне нормально себя чувствуют.

— Правда, что ли?..

— Попридержи язык, — вместе со мной сказала Розали. — Ты о помощи просишь, а не долги выбиваешь. К тому же, твои «здоровые» парни съёжились, как…

Я помахала рукой, чтобы Хейл так не ярилась. Мне конечно были понятны её чувства и агрессия, — а ещё приятны, куда без этого, — но, во-первых, у нас тут больные рядом, а во-вторых оборотень сильнее вампира. Как бы до драки не дошло, гм…

— Я посмотрю, что можно сделать, но ничего не обещаю, — сразу открестилась от последствий я. — Где амулеты пострадавших? И точно ли всё началось в марте?

Джейк переглянулся с Сэмом.

— Раньше тоже было, — сказал Ули под кивок Блека. — Но мы думали, что это недомогание…

— Мужчины, — проворчала Эмили. — Наверняка терпели до последнего!

— Я тоже переболел, если ты не помнишь. Но всё было нормально. Как лёгкая простуда, пара дней слабости, и всё.

— Сэм, оборотни не болеют!..

Картинка вроде бы складывалась, но при этом совершенно мне не нравилась. Как бы мне хотелось, чтобы мои предположения только ими и оставались!

— Ясно. Пошли на улицу.

— Это ещё зачем?

— Будешь оборачиваться. Эдвард, сходи со мной, пожалуйста.

«Ты помнишь точные размеры Ули? — спросила я про себя, приглашающе распахнув сознание; благо это не занимало теперь много времени. — Насколько он был большим и мохнатым?»

Сэм вышел первым, так что кивка Эдварда он не видел.

«Надеюсь на твой вампирский глазомер, Мистер Меланхолия…»

Ули отошёл от дома метров на двести, чтобы перекинуться без проблем. Там уже начинался редкий лесок без кустов, и видно волка было замечательно.

— Он стал меньше, — подтвердил мои мысли Эдвард, разглядывающий Сэма. — Но всё ещё такой же мохнатый, если это имеет какое-либо значение.

— Да я-то про мохнатость просто так сказала…

Мы подошли к волку. Я никаких различий в размере не видела, признаюсь честно: в любом случае, настолько огромных хищников вашингтонские леса просто не переживут. Но если Эдвард говорил, что Ули стал меньше, то это было так; не в Каллене же мне сомневаться, правильно?

— Всё, Сэм, спасибо. Мы вернёмся в дом.

Мы с вампиром развернулись и ушли, чтобы дать Ули возможность обратиться и натянуть штаны. Я конечно никогда не против посмотреть на чужое тело, — чисто эстетически, мамой клянусь! — но надо бы и честь знать, так сказать. Тем более что Сэм и без моих разглядываний был нервным донельзя.

— Погодите! — окликнул он нас, пока мы ещё не слишком далеко ушли. — Мои парни подошли.

Вот это было хорошо, кстати.

Волки, вынырнувшие из леса, были ощутимо меньше своего Альфы. Настолько, что даже я это поняла. И при взгляде на лоснящиеся шкурки мне опять стало не по себе. Всё как по нотам: схваченный кишечник, щекотка сердца, мимолётно сдавленное дыхание. Потом всё прошло, но мне хватило пережитого.

Волки были больны. Буквально изранены… только мы этого не видели.

А значит, раны не были физическими.

Ули словно впервые увидел своих соплеменников. Стоя рядом с нами, он ошарашенно разглядывал волков, которые теперь были намного больше похожи по размерам на обычных животных, чем на волшебных оборотней…

Ну ладно, парочка подглядывающих всё ещё были как медведи. Небольшие медведи. Но Ули-то был больше них!

— Нужен кто-то из молодняка с амулетом, — сказал Эдвард, уловив нить моих размышлений. — Сравнить размеры.

— Сейчас придут…

— Не надо никого, — раздался из окна хриплый голос. — Я сам!.. покажу.

Несмотря на возмущение Эмили, — «Да что ты там показывать будешь?!» — один из парней, которые до того лежали без сознания, вывалился из окна. Серьёзно, он тупо перегнулся через подоконник и точно шлёпнулся бы на землю, если бы не Розали и Эдвард, что подхватили его благодаря вампирской скорости.

Никого не слушая, молодой оборотень перекинулся — прямо на руках у вампиров. Те успели отскочить… были бы они обычными людьми, и их бы придавило.

— Он не в себе, — сказал Сэм то, что и без его комментария было ясно. — Сознание затянуто туманом.

Юноша перекинулся обратно; мне показалось, что на поддержание волчьего облика у него просто не было сил. И это было странно, потому что я думала, что оба «тела» для оборотня словно родные. И не требуют никакого напряга…

Человек же не напрягается из-за того, что он в своём теле? А тут словно получалось, что волчья шкура у парня заимствованная, а потому требует дополнительной энергии на своё поддержание. И всё это очень хорошо ложилось на мою теорию. Которую, конечно же, подслушал Эдвард — прямо из моей головы.

— Думаешь? — с сомнением спросил он. — Нет, звучит логично, но…

— Это первое, что приходит на ум.

Он поджал губы и подхватил вновь потерявшего сознание Квилета.

— Не приближайся к ним, — сказал Эдвард. — Давай в этот раз доверимся твоей интуиции.

Ну не то чтобы я собиралась, собственно. Да даже если бы и собиралась, я бы этого сделать не смогла: меня банально ноги не слушались. Я же тоже чуть было не рванула парню на помощь! Однако стопы у меня просто приросли к земле, не давая сделать и шага.

Такая себе «защита от дурака». Установленная, видимо, исключительно на время моего суррогатного материнства.

Хм, интересно, это реально себя так ребёнок проявляет или же я выдумываю то, чего нет? А ноги у меня не двигаются из-за банального стресса.

— Херня какая-то, — выдал Джейк то, что просто витало в воздухе.

— Не ругайся, — на автомате отреагировала я. — Эдвард, а что по размерам?

— У него самый маленький, — фыркнул засранец-Блек.

Несмотря на свою браваду, выглядел он не очень. Всё-таки, стая для него была семьёй… даже после того, как Джейк потерял волчье тело.

Кстати говоря…

— Он такой же, как и раньше! — крикнул Эдвард из дома.

— Джейк, — я махнула рукой, привлекая внимание. — А в твоей стае дела как?

Блек моему вопросу удивился. Затем он задумался, — видимо, настраивал внутреннюю связь с Клируотер, а может и спрашивал у неё про здоровье, — и в итоге удовлетворённо крякнул.

— У Сэта и Лии всё нормально, — сказал он, почесав макушку. — И у меня тоже. Никакой слабости, никаких простудных признаков.

— Сэт?..

— Брат Лии. Помогал тебе с Джеймсом. Недавно к нам перешёл… а что?

— Да так… просто проверяю теории и собираю анамнез.

Я ж тут главный врач, ага.

Ветеринар, судя по всему.

2. Виса защитнику.

— Ты так и собираешься стоять в отдалении?

Ули смотрел на меня волком. И, как бы ни было смешно мне от подобных сравнений, тяжесть взгляда Альфы давила на плечи совсем не нежно.

Сбежать мне хотелось из «гостеприимного» дома Янг и Ули, вот что. Но, поскольку «заражённые» парни были дороги Джейку, а Блек, в свою очередь, уже был дорог мне… что уж поделать, такова ведьмачья доля.

Гм, нет. Ведьмина доля, не ведьмачья. Будь я ведьмаком, должна была бы перебить всех находящихся в комнате. Серебряным мечом! Или хотя бы серебряной вилочкой.

— А тебе непременно нужно, чтобы я твоих парней на руках таскала?

— Стоишь и смотришь на них, будто они прокажённые, — болезненно сморщился Ули. — Что, всё настолько плохо?

Отвратительное настроение оборотня было вызвано состоянием его парней. Я пыталась не обращать внимания на какие-то подколки и неприятный тон, но получалось плохо: у меня всегда была довольно нежная душа, остро реагирующая на все такие штуки.

Мы с супругой, помнится, даже шутили, что я — комнатное растение. И меня надо поливать, настраивать свет, создавать специальные условия… но это давно было, ещё до всего того, что мы на двоих пережили.

Теперь-то от прежнего комнатного цветочка разве что трепетная душенька и осталась.

В чём-то Ули был прав, если честно: приближаться к его оборотням я отказывалась, словно они действительно были чумными. Знать бы ещё, в чём дело: выглядели ведь волчата вполне себе нормально!

Но это чисто физически, опять же. А если…

— Ты что делаешь?

— Настраиваюсь, — огрызнулась я на Сэма. — Отстань.

Эдвард, помогающий Эмили лечить оборотней, — он приподнимал то одного, то другого, пока Янг на пару с Блеком быстро обтирали их уксусными полотенцами, — разгадал мой манёвр ещё до того, как я послала Ули. Вот Каллену совсем не надо было напрягаться, чтобы подключить волшебное зрение: одна секунда, и Эдвард отскакивает от больных буквально под потолок.

Немая сцена. Эдвард сидел в углу под потолком, уперевшись руками и ногами в стены; не будь вампир и без того мертвенно-бледным, точно побледнел бы от стресса. Глаза у Каллена были расширены, однако не от страха. Его лицо в общем выражало…

Отвращение?

От удивления у меня наконец получилось переключиться на магическое зрение. Мир слегка потерял свои чёткие границы, предметы утратили фокус. Я перевела взгляд на болеющих оборотней и сморщила нос.

Мне показалось, что дом Янг и Ули наполнил душок разложения. Сгнившие яблоки, лежалая банановая шкурка, задохнувшийся в упаковке фарш, скисшее молоко — всё и сразу, перемешанное в одну какофонию запахов, нехило так било по мозгам. При этом нос улавливал совершенно противоположные ароматы: только что приготовленный пирог, капелька собачьей мокрой шерсти, запах нагретого солнцем влажного дерева, благовония какие-то…

На телах оборотней, — у всех троих, без исключения, — была какая-то чёрная дрянь, пытающаяся просочиться парням сквозь кожу.

— Спускайся, — скомандовала я Эдварду.

Тот от моего голоса немного пришёл в себя. Интересно, что его так поразило? Никогда такого не видел?.. нет, ну это-то понятно; я тоже подобное наблюдала в первый раз, буду откровенна. Хоть какой-то опыт разглядывания подобной гадости у меня был благодаря компьютерным играм. Там, как говорится, чего только не увидишь…

Для всего остального есть тридцать четвёртое правило интернета.

Интересно, а на меня эта штука отреагирует? Ради удовлетворения собственного любопытства я сделала крошечный шажочек вперёд. Дальше меня не пустил Эдвард, оказавшийся сзади и буквально оттащивший меня максимально далеко от шевелящейся чёрной массы.

Была б его воля, Эдвард взвалил бы меня на плечо и унёс далеко-далёко. Не просто прочь от индейцев, а вон с территории Квилетов.

— Всё нормально, — я похлопала нервного защитничка по руке. — Ты заметил, как эта штука шевелится?

Когда я была в отдалении, чёрная масса с бензиновыми бликами лениво перемещалась по телу оборотней, но ничего особо не делала. Однако я успела заметить, что при моём шаге вперёд это «существо» потянулось в мою сторону. Довольно быстро, стоит сказать.

Похоже оно было… ну, наверное Веном должен был так выглядеть. Чёрное нечто, масса без определённой формы, но с хорошо проглядывающим «ядром», вокруг которого была прослойка для защиты. От «тела» в разные стороны шли щупальца. Никакой определённой длины или толщины у них не было; как говорится, кто во что горазд.

Некоторые из щупалец впивались в тела оборотней и уходили парням глубоко под кожу. Я даже могла видеть, как они шевелились под ней. А если щупальца под кожей замирали, то становились похожи на обычные вены…

— Белз, — Эдвард тронул меня за плечо. — Ты на других посмотри.

Ули выглядел нормально, а вот те парни, которые уменьшили свои волчьи размеры… Вроде бы всё в порядке, однако из ушей, ноздрей, уголков рта и даже из уголков глаз у них то и дело высовывались крошечные чёрные щупалки.

Значит, если у молодых оборотней это нечто было снаружи и пыталось пробраться внутрь, то у взрослых… уже было внутри. Паразитировало и поджирало энергию.

— Почему у Сэма ничего нет? — задумчиво спросила я.

— Не знаю, о чём вы говорите, — подал голос Джейк, — но Альфы защищены лучше остальных волков. Во всех смыслах, у нас даже шкура прочнее.

Я перевела взгляд на воронёнка. Вот кто был неизменен что в реальности, что в астральной проекции; удивительная гармония души и разума, если так подумать. Разве что из волос Джейка-по-ту-сторону торчало несколько крупных чёрных перьев, словно этнические украшения. Но это такие мелочи по сравнению с тем, на что я успела насмотреть в Вольтерре!..

Да и не только в Вольтерре. Тут тоже отжигали. Эмили — одна большая рана на лице, сочащаяся какой-то дрянью. Чёрные щупалки эти… Что ещё приготовила мне жизнь, спрашивается?

— К ним мне не было страшно или неприятно подходить, — сказала я Эдварду, устраиваясь в его руках; всё равно Каллен точно не собирался меня отпускать, так чего трепыхаться зазря, спрашивается? — Значит, они уже не заразные, если это можно так назвать.

— Даже не знаю, хорошо это или нет.

Я кивнула. Ну да, Эдвард прав; Эдвард всегда прав. Что если с оборотнями постарше всё уже настолько решено, что и трепыхаться насчёт них смысла нет никакого? Что если эта чёрная масса в них не просто проникла, но и проросла, укрепившись своими паразитическими штуками? Я тут конечно главный ветврач на всю округу, но как-то…

Где там магическая глистогонка?

— У тебя просто зверское выражение лица, — заметил Джейк.

— А-а-а… да я просто думала, какого размера нужна будет клизма для оборотня.

Эдвард издал полузадушенный смешок; Ули опять заскрипел зубами. Вроде бы говорили, что скрип зубами — один из признаков заражения глистами, нет? Я же не путаю?

Но говорить такое Сэму я конечно же не стала. Это у меня в стрессе идут всякие смешочки, часто даже нежеланные. А вот Ули, кажется, уверенно шёл в агрессию. И мне точно не хотелось бы становиться тем, на кого он своё поганое настроение выгрузит.

Даже при наличии буфера в виде Эдварда и Джейка. И Эмили. Хотя Эмили — та ещё защитница, и шрам на её лице об этом говорит.

Я моргнула, и мир вернул свои обычные очертания. Ну и хорошо; что-то мне было… не то чтобы не по себе, а скорее слегка утомительно поддерживать возможность видеть метафизические штуки.

— На самом деле, я серьёзно, — сказала я, потерев руки. — Если описывать то, что мы с Эдвардом видим, то у молодых на груди и животе сидит паразит, который хочет пробраться внутрь, а у тех что постарше эта гадость уже внутри. Вот и получается, что троица для меня опасна, а эти двое — нет.

Обозначенные «двое» переглянулись; никакой радости у них в глазах не было. Ну да, друзья мои, понимаю. Если бы я такие новости узнала, то тоже бы не полыхала энтузиазмом. Тут не знаешь, что делать, если тебе про простых паразитов говорят, а у нас ведь не медицина всё-таки, а магия.

И паразиты, заразы такие, тоже магические.

— Можно как-то исправить эту ситуацию? — спросил один из матёрых оборотней.

Я пожала плечами. Ну мне-то откуда знать, собственно? Я же тоже с таким сталкиваюсь в первый раз!

Или нет. Чем-то чёрная дрянь была похожа на родовое проклятие, если так подумать. А с ними я связываться не хотела ни в коем случае. С моим-то негативным опытом…

Хотя, с другой стороны, в прошлый раз снятие родового негатива прошлось по моим волосам. Линяла я как кошка весной, и тогда это казалось просто концом света. Но сейчас-то я и без того безволосая! Как сфинкс, если продолжать кошачьи сравнения.

Так чего бояться, верно?

— Блека это существо не трогает, — как всегда вовремя заметил Эдвард.

Я нахмурилась. Правда, что ли? Опять настраиваться, чтобы это увидеть…

Правда. Джейк спокойно сидел рядом с бессознательными парнями, и чёрная клякса, хоть и тянула свои щупальца к Блеку, всё-таки его не трогала. Жгуты быстро втягивались обратно в аморфное бензиновое тело, словно поранившись.

Приглядевшись, я поняла, что при каждом подползании щупалец у Джейка что-то загорается на руке. Вроде как браслет… что за браслеты у меня Джейкоб носил?

— Этот? — Блек поднял брови, а затем протянул руку в мою сторону, показывая простую плетёную косичку. — Это один из амулетов, которые ты мне делала. Я их в последнее время каждый день… надеваю.

— Отличная интуиция, Джейк, — хмыкнула я. — Видишь, Ули, не в моих амулетах дело. Точнее, может и в них… скорее всего, паразиты не смогли пробраться в тела этих молодчиков благодаря защите, подключив иммунитет для борьбы. Вот тебе и лихорадка… Где их амулеты?

В первый раз, когда я это спросила, Сэм очень аккуратно меня проигнорировал. Но во второй, — сейчас, то есть, — у него это не вышло. Слишком уж тема животрепещущая, чтобы закрыть ушки и сделать вид, что никто ничего не спрашивал.

— Я…

Он потёр лицо. Потом, видимо, собрал себя в кулак и, глядя мне прямо в глаза, признался:

— Я их сжёг. Думал, что проблема в них, так что приказал всем своим оборотням сжечь те амулеты, которые ты делала. Вернее говоря, я сам их собрал и сжёг.

Эдвард за моей спиной напрягся. Я опять похлопала Каллена по руке, успокаивая, и мельком взглянула на Розали; у Снежной Королевы лицо было, что говорится, «с субтитрами».

«Ну ты и идиот», — ясно читалось на нём.

— Сжигал в лесу?

— Да.

— С какими мыслями?

Ули, видимо, ожидал моего возмущения или хотя бы зачитывания субтитров с лица Розали. Поняв, что ни первого, ни второго не будет, Сэм опустил плечи и устало пробормотал, что он не помнит.

— Помнишь, — сказала я. — У тебя целый волчий прайд в голове, у них спроси.

— У волков не прайд, — огрызнулся Сэм, прежде чем затихнуть. — А стая.

— Да хоть танцевальный ансамбль. Мысль, Ули. Это правда важно.

Магия — это ведь намерение. Так что очень важно, о чём Ули думал в момент сжигания амулетов.

Я обычно использовала огонь для того, чтобы закрепить своё колдовство. Другие маги, с которыми я общалась в прошлом, сжиганием освобождали руны, которым больше не нужно работать. Кто-то огнём освящал колдовство и напитывал его силой первостихии… вариантов было много, но в основе каждого лежало намерение.

Что вкладывал в свои действия Ули?

— Парни говорят, что я думал о стае, — сказал Сэм через какое-то время; Джейк с Эмили закончили обтирать больных, так что ушли на кухню, готовить какие-то травяные лечебные растворы по семейному янговскому рецепту. — О безопасности и защите от колдовства.

Кивнув, я задумалась. В целом, учитывая, что амулеты изначально я делала с мыслью «защитить»… выходит, что сжиганием Ули только закрепил эту программу, впихнув её чуть ли не в естество своих людей.

Своих молодых людей. Потому что амулеты были только у тех, кто обратился после Джейка. А «старички» остались без защиты; вполне возможно, что чёрная дрянь, устав пытаться захватить тела «защищённых», просто перетекала к тем, кто был без брони.

Вот и получалось… всякое.

— Эдвард. Зажги свечи и расставь их вокруг парней снизу. Эмили, мне нужно будет глубокое блюдо с холодной водой, можешь даже лёд кинуть, если есть. И ещё какие-нибудь свежие травы. Базилик, мята, розмарин… короче, что найдёшь.

— Сейчас принесу.

Гостиная без мебели была достаточно большой, чтобы я смогла, не слишком приближаясь, обойти бессознательных оборотней кругом.

— Косметика ещё нужна, — пробормотала я, смотря на спокойные молодые лица. — Карандаш для подводки, можно углём заменить. Губная помада, чем темнее оттенок — тем лучше.

Эмили вышла из кухни и отдала мне большую миску, в которой хрустально перестукивались кубики льда. В руках у Янг остался пучок свежей мяты.

— Я не крашусь, — пробормотала девушка. — Сейчас. Шрам…

— Ой, да кого волнует твой шрам! — закатила глаза Розали; раскрыв свою сумочку, она покопалась в ней и вытащила несколько подводок и помад. — Этого хватит?

Косметика была брендовой, так что тратить мне её оказалось откровенно жаль. Ну что такое-то!..

— Я тебе это всё не верну, — на всякий случай предупредила я Розали.

Она отмахнулась от моих слов.

— Дома ещё есть. Элис покупает косметику практически в таких же количествах, как и одежду, но у нас в клане этим всем пользуется разве что Бри. У вампиров идеально гладкая кожа, так что весь декоративный мейк просто сползает. Отвратительное ощущение.

— Тогда зачем ты это всё носишь?..

Блондинка усмехнулась.

— Я слишком ослепительна, так что некоторые девушки из тех, что поувереннее, подходят и спрашивают оттенок помады или какой я пользуюсь тушью. Объяснять, что всё натуральное, я быстро устала. Легче уж носить с собой помаду в тон губам.

Ну, очень даже логично.

Воду я поставила на пол, а сама пошла к окну — отражения стёкол мне было достаточно, чтобы накраситься. Ули, — его я видела краем глаза, — смотрел на меня с совершенно непередаваемым выражением, но ничего не говорил.

Наконец до него дошло, что я не издеваться пришла, а помогать.

Губы пожирнее, плевать даже если слегка заходя за контур. Глаза подвести чёрным плотно-плотно, чтобы никакого пространства не осталось. И потереть, размазывая. Видок у меня после этого конечно тот ещё, зато защита поднимается на тысячу пунктов.

Не знаю, как и почему это работает, однако такой «прогрессивный» мейк помогал не наловить всякую дрянь в себя во время ритуалов. Раньше я его использовала разве что когда работала с какими-нибудь мертвецами… а это было крайне редко, не люблю я некро.

Сказала она. Ха. Ха-ха.

Зато после «апгрейда» я внезапно смогла приблизиться к парням. Ноги больше не морозились, тело не сопротивлялось, да и твари не реагировали. Словно, намазав дорогущую косметику на лицо, я внезапно спряталась от этого существа.

Стала для него невидимкой, получается.

Опустившись рядом со своими жертвами, я щедрой рукой намазала и их лица, точно так же, как и моё: побольше подводки, побольше помады — всего побольше. Минимизируем шансы чёрной фигни проникнуть внутрь. Нечего мне тут.

— Эдвард, очерти круг около нас, пожалуйста.

Обожаю вампирскую скорость. Я уже это говорила, кажется…

— Дальше что? — настороженно спросил Ули.

Я потёрла кончик носа. Ну…

— Эмили я бы советовала выйти. И твоим парням тоже. Эдвард, стой рядом и страхуй меня. Глаза только активируй, и если к тебе приблизится что-то, то отходи. Вытаскивай только если я скажу или рукой помахаю, ладно? Розали, тоже выйди, пожалуйста. А ты…

Я посмотрела на Ули, но для него у меня никаких ценных указаний не было. Вроде бы он, как Альфа, был защищён от дряни, что сейчас полезет. Но с другой стороны, Сэм был ослаблен… подхватит он болячку или нет, я была без понятия.

Это всё я и объяснила Ули. Однако Сэм, несмотря на все мои доводы и сомнения, всё же решил остаться на время «операции» с молодняком своей стаи.

— На твой страх и риск, — пожала я плечами, понимая, что пытаться переубедить этого упрямца чуть более чем бесполезно. — Джейк, тебя это тоже касается. Хотя нет, глаза намажь… Эдвард, дай мне кристаллы из сумки, пожалуйста.

— А кристаллы-то тебе зачем? — удивлённо спросил Джейк, забирая подводку.

Устроим вечеринку эмо!

Пока я раздавала указания, Блек сидел молча, только мрачно позыркивая в сторону Ули или бессознательных оборотней. Но тут, видимо, птичье любопытство было попросту не удержать… вот и родился вопрос.

Очень, кстати говоря, логичный.

— Кристаллы, — я взяла из рук Эдварда прозрачный кварц и посмотрела сквозь него на лампу; золотистый свет и блёстки множились на внутренних сколах, закручиваясь в замершее торнадо, — будут у нас вместо поддонов для гадости. Если глистов и вытаскивать, то ведь девать-то их потом тоже надо будет, верно? Их, прости меня за сравнения, в туалет не спустишь… только не таких.

— Окей, понял. А ты вообще знаешь, что делаешь?

— Конечно, — кивнула я с полной уверенностью.

Соврала, то есть. Потому что я понятия не имела, что надо делать. Но и оставить молодых оборотней я тоже не могла: было чёткое чувство, что без моего, — или без любого иного магического, — вмешательства эта троица долго не проживёт.

Будь у нас кто-нибудь более сведущий в магии… но мне на ум шла одна только Фелиция.

Хм… почему бы действительно потом с ней не связаться, чтобы спросить про ситуацию с Квилетами?

— Эдвард, напомни мне позвонить потом Фелиции, пожалуйста.

— Я у тебя вместо ежедневника?

— Эммет тоже. Память в последнее время ни к чёрту. Сэм, спички есть в доме?

Получив требуемое, я глубоко вздохнула и приступила к своему колдунству.

Магия — это намерение. Если его одного для вершения реальности не хватает, то можно подключить помощь со стороны в виде ритуальных плясок или заговоров. Все ритуальные действия нужны для того, чтобы отпечатать свою волю в реальности, притянуть к себе тот вариант развития событий, который требуется.

Я чувствовала себя Элис, купленной на Али-экспресс. Тоже влияю на будущее, но с такими трудностями, будто была сделана в Китае на палёной фабрике.

Эдвард, словно читая мои мысли, достал из сумки благовония. Да, да, именно их. Будем гадость выкуривать.

Ну нет у меня никаких других идей, что делать-то?!

— Хеймдалль, поднимись, Гуллтопра оседлай, — начала я, умостившись на коленях около голов парней. — По радуге спустись, в дом этот прилетай.

Казалось бы, простая виса. Но я уже, кажется, начала привыкать к тому, что магия в этом мире реагирует моментально, начиная менять реальность с первых же слов.

Сейчас, к примеру, заискрил свет и окна покрылись изморозью. Не прошло и десяти секунд, как лампочка с громким чпоком разбилась. Стекло осыпалось, и наверняка бы попало мне на голову, но вдруг завязло в воздухе, словно в желе.

У меня было ощущение, что кто-то, — а кого ты звала, Белз? Тот и пришёл, — стоял надо мной, и опасные стекляшки просто поймал голыми руками. А потом их отбросил в сторону — туда, где никого не было.

«У меня нет даров», — вдруг подумала я. Я вообще не собиралась никакой висы читать, раз уж на то пошло! Просто… по велению души говорить начала.

А страдает мозг! Тц. Примет ли Хеймдалль жертву кровью?

— Ты на волков взгляни, — всё-таки продолжила я, встряхнув головой, — мою кровь возьми в дар. Спаси этих мужчин от зла и вражьих чар.

Существо за спиной напряглось. Наверное, даже нахмурилось. Ну да, Хеймдаллю не приносят жертвы кровью; больше он предпочитает мёд и сладости, простую сытную еду, неразделанную дичь или алкоголь. Тут я крепко проштрафилась…

— Продолжай, — услышала я знакомый голос.

В дверях стояла Бри. Точнее, Локи. Эти ярко-синие глаза я ни с чем не перепутаю.

Ощущение напряжённости за спиной пропало; появилась радость. Бри криво усмехнулась и быстро дошла до очерченного круга, оставляя протопленные следы на промёрзшем до ледяной корки полу.

Когда Локи переступил простую меловую черту, тело Бри словно откинуло назад. Сырка поймал Эдвард, который сразу же поспешил девочку вынести прочь из дома, во избежание.

Рыжеволосый гигант-Трикстер расселся прямо в воздухе, как на королевском троне.

— Продолжай-продолжай, — сказал мне йотун. — Я за тебя сам расплачусь. Безмозглая вёльва.

Впрочем, в его словах не было никакой злости или раздражения, только насмешка — и та очень добрая. Да и я была согласна с такой характеристикой.

Действительно, безмозглая. Зовёшь кого ни попадя, а дары, Белз? Где дары?

Я подожгла благовония. Дым был как живой: вместо того чтобы подчиняться законам физики, он резвым ручейком потёк вниз, обхватил полупрозрачным лассо тела оборотней и начал покрывать собой чёрных тварей.

— Везде ты с ними будь, в ночной час и дневной, — продолжала я, поджигая новые и новые палочки благовоний; те из них, что уже тлели источали дым, я оставляла висеть в воздухе без всякой поддержки. — Всегда будет их путь благословлён тобой.

За спиной послышался хорошо различимый хмык. Локи подмигнул тому, кто был за мной, и по-доброму улыбнулся — как старому знакомому, хорошему другу, близкому существу.

А вот чёрной дряни было совсем не по себе. Щупальца повытаскивались из тел оборотней и теперь беспокойно шарили вокруг, пытаясь найти новую жертву. Но в пределах круга не было никого, кроме меня и оборотней, — и двух Высших, на которых дряни даже через миллион лет не забраться, — так что все эти поиски оставались бесплодны.

На одну из тварей Локи плюнул крошечным огненным сгустком — не для вреда, а просто чтобы напугать и сделать немного больно.

Дрянь зашипела и встала «на дыбы». Я же, преодолевая брезгливость, схватила её за плотное чёрное тельце и, недолго думая, поднесла к кристаллу, что держала в другой руке.

Бензиновая чернота впиталась в кварц, отравляя его своими чернилами. И та же участь постигла два других проклятия.

— Ни зверь, ни человек не смогут сделать зла. Храни же их, Хеймдалль, тот, что не знает сна.

— В следующий раз, — услышала я глубокий мужской голос, — принеси мне свежей оленины, вёльва. Чем свежее — тем лучше.

Картинка перед глазами размазывалась. Дым забирался под кожу.

Всё, на что меня ещё хватило — кинуть кристаллы в ледяную воду и накрыть их сверху пучком принесённой мяты.

3. Плата.

В себя я пришла быстро — это же не после Маркуса в сознание возвращаться и кровь вырабатывать, тут месяца не нужно. И слава всем богам, кстати говоря; не думаю, что Ули был бы рад моей бессознательной тушке, которую никто не мог вытащить из очерченного круга.

Магия — странная штука. Вот вроде бы я круг попросила Эдварда нарисовать, чтобы обезопасить всех от чёрной дряни, которая при изгнании могла попробовать куда-нибудь прыгнуть. А в итоге преграда получилась настолько сильной и прочной, что внутрь никто кроме Локи войти не смог.

Пришлось всем зрителям ритуала стоять и смотреть на меня, отключившуюся от реальности. Затем Эмили пришла гениальная идея побрызгаться холодной водичкой; Янг бы и нашатырь мне под нос сунула, только вот я упала лицом в центр круга, и это было трудновыполнимо.

Ощутив капли у себя на лице, я резко села, полузадушенно пытаясь набрать в лёгкие побольше воздуха. Ощущение было таким, будто по мне проехался грузовик-кун из традиционных историй про попаданцев. Тело не болело, но было ватным; при попытке пошевелить рукой или ногой меня объяло настолько сильная усталость, что я чуть было обратно в царство Морфея не отбыла.

Но Эмили, — умница, — ещё раз побрызгала на меня водой, и сознание немного прояснилось.

— Белз, мы тебя не можем вытащить, — сказал Эдвард, поймав момент, когда я стала выглядеть более или менее адекватно. — Круг не пускает.

— Воды бы налили, чтобы мел стереть… всему-то их учить надо, Господи!

Я дотянулась и пальцем нарушила целостность мелового круга. Эдвард хотел было выждать пару секунд, — чтобы магия «рассосалась», наверное, — однако его опередила Розали: ни мгновения не сомневаясь, блондинка вошла в круг и легко подхватила меня на руки.

— Я её отнесу в машину, — бросила Снежная Королева. — Белз, ты же закончила?

Я оглянулась и посмотрела на всё ещё бессознательных молодых оборотней. Они выглядели лучше; больше не складывалось впечатления сильно больных людей. Да и жаром от них не пасло — не больше, чем от обычных оборотней. Лихорадка прошла!

Вот и хорошо. Значит, магия сработала.

— Кристаллы надо будет закопать где-нибудь, — пробормотала я, умостив голову на плече у Розали. — На кладбище каком-нибудь. Только хлеба с водой Хозяину кладбища принесите перед этим. И руками кристаллы лучше не трогайте.

— Кладбище животных подойдёт? — спросил Ули.

Я кивнула. Любое подошло бы. Даже какой-нибудь древне-военный курган. Главное — сама идея захоронения и мертвецы рядом, чтобы они своими цепкими лапками-ручками не выпустили то, что ты собираешься похоронить.

Розали действительно отнесла меня к машине, но усадила на багажник, а не в салон. Решение было замечательным: мне хотелось после перенесённого колдовства просто посидеть под небом и подышать свежим воздухом. Насытиться природой и жизнью.

Всё вокруг казалось излишне резким, словно в голове у меня сбились настройки. Я чувствовала запах распустившихся цветов и нагретой хвои; слышала шебуршание какой-то мелочи в стороне леса; глаза слепили голубые проплешины неба на фоне светло-серых тучек. Солнце казалось расплавленным золотом, поливающим своими лучами недостойную этого землю.

— Твоя магия всегда такая, — Розали покрутила кистью руки, пытаясь подобрать слово, — травмирующая? Травмоопасная для тебя.

Мир медленно приходил в себя, теряя яркость и резкость очертаний. Прошлые средние настройки возвращались.

— По идее, нет. Но тут столько всего происходит, что я уже ничему не удивляют.

Блондинка хмыкнула и забралась на багажник рядом со мной. Перед выходом к Квилетам она переоделась, так что теперь белые джинсы были безнадёжно испорчены дорожной пылью.

Впрочем, учитывая, насколько Роуз любила тачки и всё с ними связанное, не думаю, что она расстроится. К тому же, несмотря на свой всегда идеальный внешний вид, Розали мало внимания уделяла подбору гардероба. То есть, стиль у неё был замечательный, этого не отнять. Однако Хейл мало была похожа на Элис, которая буквально обожала составлять различные образы.

Оделась, выглядишь по-королевски — и ладно.

— Насколько я помню, — недовольно протянула Розали, — всё началось с того, что вы с Элис и Джаспером пошли на Хэллоуин делать обряд в лесу. И в итоге ты была без дыхания какое-то время.

— Это ты к чему?

— Вся твоя колдовская деятельность сопровождается рисками для здоровья, ты не думала об этом?

Тут даже думать не надо было, оно так и есть. Так что вместо ответа я только пожала плечами — сказать-то мне на это было в действительности нечего.

Не мы такие, жизнь такая!

— Что, промолчишь?

— Если ты беспокоишься о сохранности ребёнка, то я тебя успокоить ничем не могу. Тут ещё неизвестно, как для него безопаснее.

— В смысле?

— Учитывая жену Маркуса где-то рядом, отказ от колдовства может стать фатальным. И не только для меня и ребёнка, но и для нас всех, включая жителей Форкса и резервации. Так что не куксись, я всё равно буду дальше магичить… ну, насколько это будет необходимо в моей ситуации.

Розали поджала губы и посмотрела на меня как на насекомое.

— У тебя странное мнение обо мне, — сказала блондинка, скрещивая руки под грудью. — Я беспокоюсь не о ребёнке, Белз. То есть, не только о ребёнке. Но и о тебе тоже. Или твоё «охана» относится только к твоим чувствам?

— Это не «моё охана», оно общее…

— Тогда будь добра, прими уже то, что я могу волноваться за твоё здоровье. Ты для меня больше, чем инкубатор для ребёнка. Надеюсь, ты это понимаешь.

Она встала, откинула волосы за спину и, не оборачиваясь, ушла в дом Ули. Я же задумчиво проводила блондинку взглядом.

Да, действительно. Мой косяк. Несмотря на то что я понимала, что реальность Майер и моя это два совершенно разных мира, — мой более дополненный, если что, и логичный, — я всё равно на автомате продолжала подтягивать характеры, прописанные когда-то Стефани, под людей, с которыми я жила здесь. Плохая привычка. Плохая тенденция.

Надо прекращать.

Для Розали в «Сумерках» Майер Белла Свон была проклятием, непонятно за что попавшим на Калленов. И инкубатором, тут моя Снежная Королева верно подметила. Как в книгах изменилось отношение Розали к Белле, когда последняя отказалась от аборта! Просто можно «ДО» и «ПОСЛЕ» фиксировать, честное слово.

Но это, как по мне, был довольно жестокий ход со стороны Майер. Я понимаю, что Белла Свон — главная героиня всего того бардака, который описан в «Сумерках», однако с Розали авторша поступила просто по-свински. Сначала дала надежду на возможное материнство, потом её отобрала…

Мне очень запомнилось, как Розали-из-книг возилась с Ренесми. И, если я не ошибаюсь, даже защищала девочку от её собственной матери… не хотела отдавать ребёнка, не хотела с ним расставаться. Хотела девочку себе.

Наверняка Розали желала канонной Белле смерти. Ведь тогда бы Эдвард точно отказался от маленькой дочери и ушёл в своё горе, а ребёнок в итоге остался бы с блондинкой.

Но кто её осудит за это желание? Только не я.

Моя Розали не желала мне смерти; ну так между нами и не стояла проблема передачи материнства. Моё дело — вынести, дело Хейл — забрать ребёнка и больше никак его со мной не совмещать. Возможно, когда дампир подрастёт и будет достаточно ментально стабильным, мы расскажем ей историю её возникновения… возможно.

Сложный вопрос, на самом деле. Все американские подростковые фильмы нулевых говорят, что этот разговор надо вести исключительно со зрелыми личностями. Но когда дампир станет зрелым?.. через сколько столетий?

А утаивать эту информацию я не хочу. Я вообще врать не люблю, так-то.

— Ведьма, — ко мне подошли два заражённых оборотня, — отдыхаешь?

— После проведённого грех не отдохнуть, — я с интересом уставилась на подошедших парней; как и все остальные оборотни, они были топлес, так что посмотреть было на что. — Я Белз Свон. Или Белз Каллен-Свон, как вам удобнее. Вы?

— Арчи Тонн, — улыбнулся тот, что заговорил со мной. — Рядом Дин Саммерс. Мы подошли поблагодарить за молодняк. Та чертовщина в кристаллах выглядела отвратительно.

— Это вы её ещё на воле вольной не видели…

Я как ни напрягала память, а этих двоих никак не могла вспомнить ни в книгах, ни в фильмах. Совершенно незнакомые оборотни. Тот который Арчи явно полукровка: индейские черты в его лице были едва выражены, а глаза и вовсе оказались голубыми. На вид ему было лет двадцать пять, кстати — почти мой ровесник.

А вот второй оказался чистокровным индейцем с ярко выраженным этносом. Нос горбинкой, орлиные глаза, красноватый оттенок кожи. Красивый, зараза. Очень в моём вкусе… был бы, если бы я не видела, как у него из всех щелей пыталась вылезти то одна, то другая щупалка.

Фу. Даже по воспоминаниям — фу. А я это всё голыми руками трогала, боже мой!.. помыться бы теперь после всех этих приключений, да только что-то никто не торопится садиться за руль и увозить меня в чистенький домик Калленов.

Почему-то вспомнился Лоран. Точнее даже не Лоран, а то, как…

— Твою мать!

Я соскочила с машины и рванула в сторону дома. Оборотни проводили меня ошарашенными взглядами, после чего поспешили следом — вот и ладненько, вот и хорошо.

Логичнее было бы крикнуть тому же Эдварду, чтобы вылил к чертям воду с кристаллами из дома, но у меня словно язык отнялся. Я так крепко стиснула челюсти, что какая-то часть сознания всерьёз забеспокоилась о сохранности зубов; я не вампир и не оборотень, чтобы скрипеть ими, мне мои кусалки беречь надо.

Вломившись в дом, — если бы дверь была закрыта, то я бы её с петель-то снесла, точно говорю, — я, игнорируя чужие вопросы, бросилась к миске с водой. На неё никто не обращал внимания: миска стояла на подоконнике и словно отталкивала мой взгляд.

Очень удачно, что она была на подоконнике, кстати.

— Ложись!

Одним длинным прыжком я добралась от двери до окна. Сознание ещё успело зафиксировать, что вода в миске бурлит, как в гейзере; затем я, моментально обжигая руки, скинула миску на улицу и рухнула на колени, накрывая голову.

Бабахнуло знатно — совсем как при Лоране. Только если с вампиром взрыв был единичный, то теперь их было три, и каждый сопровождался световой волной. Последние я видела несмотря на то, что веки у меня были крепко зажмурены.

После третьей финальной световой волны я ещё какое-то время просидела, тупо боясь распрямиться. Рядом было слышно размеренное, не по-человечески правильное дыхание: Эдвард не придумал ничего лучше, кроме как накрыть меня собой.

Это ж какой интенсивности свет был, раз я его видела, несмотря на мейсоново тело?..

Я осторожно открыла глаза. Зрение было в порядке, а вот слух подкачал: в одном ухе у меня тоненько пищало что-то. Как будто комар забрался за барабанную перепонку и теперь мстить за всех своих товарищей, которых я прихлопнула в течение жизни.

Впрочем, прошло это быстро — и слава всем богам.

— Ты быстро отреагировала, — услышала я голос Локи. — Молодец. Я не мог предупредить.

Эдвард отодвинулся, давая мне посмотреть на Трикстера. Он вновь занял тело Бри; интересно, Сырок вообще запоминает, что йотун творит, пока он в её теле, или она как будто без сознания? Просто аватар для бога?

— Просто аватар, — ответил он мне. — Сегодня я пришёл потому, что без меня ты бы опростоволосилась до позора, вёльва. Ты ищешь мне тело?

— Я… нет ещё.

— У тебя не так много времени, — сказал он, разворачиваясь на выход. — Тем более что скоро тебе по-настоящему понадобится моя помощь.

Я встала, приняв помощь Эдварда. Розали в другом конце комнаты мотыляла головой, пытаясь прийти в себя; оборотни постарше подслеповато моргали; Ули осторожно дул в лицо Эмили, помогая ей оправиться после «духовного» взрыва.

Молодые оборотни сидели, непонимающе хлопая глазами и смотря по сторонам. Кажется, этим парням взрыв как раз пошёл на пользу.

— Хорошо, Локи. Я поняла.

Не-Бри усмехнулась.

— Прекрасно. Старших волков не лечи, пока не разберёшься с молодняком. И не забудь про оленину для Хеймдалля, раз уж он её попросил. Я заплатил за этот раз, но лучше бы тебе со Стражем не ссориться.

— Как скажешь.

Он кивнул и вышел из дома. И я была уверена, что, приспичь мне сразу же за Локи выбежать, Трикстера я на улице всё равно не нашла бы.

Интересно, каким образом он перемещается? Нет, сам-то Локи был Высшим существом, для которого нет преград, однако он ведь за собой тащит тело Бри, вполне себе обычное и физическое… Какими тропами он ходит?..

— Что за херня это была? — подал голос Ули.

Я вздохнула. Ну конечно же.

Куда без альфачьего недовольства, правильно?

— Эдвард, расскажи им про Лорана, пожалуйста, — легко спихнула я всякие объяснения на плечи Мейсона. — Я пойду посмотрю улицу.

Каллен послал мне кислый взгляд, — понял, что я сейчас подработала стрелочницей, — но кивнул. Вот и хорошо, вот и ладненько… не всё же мне самостоятельно разгребать, правильно?

Хотя грех так говорить, конечно. У меня вокруг было столько помощников, что это душу грело. Например, та же Розали, которая вышла из дома вместе со мной. Или Джейк, который не дал Ули пойти следом, буквально взглядом заставив Сэма остаться возле Эдварда и слушать объяснения.

Хм… неужели Джейк как Альфа получается сильнее, чем Сэм? Если уж Ули тормознул, стоило только Блеку на него зыркнуть… интересно, интересно.

Мой мальчик совсем вырос!

— Мы ищем что-то конкретное? — спросила Розали, ходящая за мной хвостиком вокруг дома.

Я осматривала территорию магическим зрением: на него я сейчас возлагала больше надежд, чем на обычное. Меня интересовали последствия взрывов… ведь не могли же они пройти без последствий, правильно?

Хотя, если сравнивать с тем же Лораном и его ситуацией… может и могли. Потому что от Лорана не осталось ничего. Даже мокрого следа.

— Не совсем… не знаю. Давай попробуем найти кристаллы хотя бы.

Розали задумчиво промычала что-то, после чего взяла меня за руку и утянула под окно, из которого я выкинула миску. Мятая железная посудина нашлась сразу, а вот те самые кристаллы, что там меня интересовали — нет.

— Ты их и не найдёшь, — сказала блондинка спустя пару минут.

— Почему?

— Судя по тому, что я вижу, их просто развеяло. Здесь всё усеяно мелкой кристаллической пыльцой, удивительно, что ты её не замечаешь… кстати, странно, но в воздухе её нет.

Я моргнула, отрубила супер-зрение и посмотрела на блондинку. Та провела пальцем по стене дома и показала мне результат: на подушечке блестела та самая кристаллическая пыльца.

У меня в голове сразу раздался SOS: не набьётся ли эта пыль живым в лёгкие? Я даже дышать на всякий случай перестала.

— Всё нормально, — сказала Розали, заметившая мои действия. — Серьёзно, Белз, выдыхай. Пыльцы в воздухе нет совершенно, она как будто примагнитилась к земле.

— То есть…

— Дышать безопасно, — кивнула она. — Но я бы тут всё полила бы из шланга с напором…

— Скажешь это Ули.

— Он и так всё услышал, — пожала плечами блондинка. — Слух оборотней едва ли не более чуткий чем у вампиров. Кстати, Эдвард закончил рассказ про Лорана, и у Ули к тебе есть вопросы.

Поморщившись, я ещё раз нагнулась, высматривая следы взрыва. Ничего. Ни фантомных отпечатков, ни кусков щупалец вокруг… если бы не Розали, я бы и кристаллическую пыль не нашла.

Мы вернулись в дом, и первое, что спросил Ули, было:

— Когда ты приступишь к лечению остальных из стаи?

Ни тебе «спасибо, Белз», ни хотя бы «я тебе очень благодарен, Белз», ни «я переписал дом на тебя, Белз». Сразу к делам — ну что за человек-то, а?

Мысль о том, что из оборотня-Ули человек довольно паршивый, меня внезапно развеселила. Закашлявшись, — но все всё равно поняли, что именно я пыталась замаскировать, — я посмотрела на Альфу и заметила, что он ещё за прошлое колдовство не заплатил.

— И как я тебе платить должен? — нахмурился Сэм. — Кровью или что?

— Ты мне ещё младенца предложи, — фыркнула я, снова словив ведьмачье настроение, — нет уж, спасибо, давай без этого всего. Что до платы… не знаю.

Ведьмаку заплатите чеканной монетой!

Тьфу, вот привязалось же…

Я почесала макушку, смотря на Ули и думая, что с него вообще можно взять. Как-то выходило, что только если его волков стричь и делать мне потом пояс из волчьей шерсти. На старости, учитывая мою бурную нынешнюю жизнь, точно пригодится.

Обычно плату я понимала сразу. За гадания, за колдовство, за помощь. Просто в голове возникало, что с одного человека можно взять это, а с другого — вон то. И все обычно были не в обиде, потому что назначенная цена оказывалась не только посильной, но и приятной.

Но это только в магии работало, к сожалению. В обычной жизни — ничерта.

Сейчас же у меня в голове шумел морской прибой. Никакой идеи, что можно состричь… да блин, тоже прицепилось… что можно взять с Ули и его пацанов. Ну не оленя же для Хеймдалля просить? У меня для охоты есть целый вампирский клан и Элис с Джаспером, которые сейчас шляются по долам и весям — вот они пускай оленя и тащат мне. Задолбали уже гулять непонятно где.

А раз не охота, то…

— Не знаю, — сдалась я в итоге, поняв, что для штурма мой мозг слишком устал. — Будешь должен.

Ули скривился, но ничего не возразил. Ну надо же, промолчавший Сэм! Успех, товарищи, успех!

— Что же насчёт лечения остальных… а много их, этих остальных?

Мои прошлые пациенты, совсем очухавшиеся, продолжали сидеть на полу и настороженно смотреть на меня. Не знаю, что за лапшу им там Ули на уши навешал, но в глазах молодых волков я видимо представала бабайкой.

Мда. Уйду я от вас, неблагодарные…

В стае было больше народу, чем я думала: за время моего отсутствия оборотни продолжали прибывать, совсем не замедляя темп. В среднем, стая разрасталась на одного-двух волков в неделю, и это было охренеть как много и быстро.

Я быстро подсчитала, сколько должно было получиться оборотней в общем, и слегка выпала в осадок от вышедшей цифры. Однако Ули обломал все мои математические потуги:

— После того, как волков стало больше пятидесяти, обороты прекратились. Когда Сэт ушёл в стаю, — это слово было сказано с таким выражением, что сразу стало ясно: за «стаю» Ули образование около Джейка совсем не считает, — то у нас снова появился новый оборотень.

— И в общем вас…

— Пятьдесят четыре.

Огромная цифра. Огромная! А уж если вспоминать, что в каноне десять-двенадцать волков практически уконтропупили Вольтури, то пятьдесят четыре… это даже представить страшно!

Волки вообще собираются в такие громадные стаи?!

— Больше половины — молодняк, — продолжал Сэм, пока я тихонько обалдевала от открывающейся информации. — Больше тридцати, если говорить точнее. Для каких-либо боевых действий они не подходят…

— Ты это к чему?

Ули поджал губы.

— Оборотни пробуждаются, если рядом есть вампиры. Раньше, когда Каллены только приехали в Форкс, наша кровь дала о себе знать. Но в последнее время пробуждение происходило буквально по щелчку. А значит, рядом не один клан вампиров, а больше.

Тут Сэм, ясное дело, ошибся. Вампиров рядом было мало; просто Дидим брала качеством, а не количеством. К тому же, если Эфраим как-то настраивал волчье пробуждение, — а с этого Блека станется, помню я его характер, — то он вполне мог бы сделать так, чтобы все волчьи силы были мобилизованы против одной древней кровопийцы.

Но это всё так, мои догадки.

Я потёрла лицо. Пятьдесят четыре волка. Пятьдесят четыре!

— У скольких из них были мои амулеты?

— У семнадцати.

Пятьдесят четыре. Троих я вылечила. Итого пятьдесят один. Ещё минус семнадцать… нет, минус четырнадцать, троих же я вылечила… и минус Ули, потому что он не болеет… Тридцать шесть получается, что ли?

Да это я охренею всех лечить, даже если в сеансы по три человека за раз впихивать!

— У тебя опять не лицо, а сказка, — заметил Джейк.

— Ой, да иди ты… так. Птица за птицей, птица за птицей…

— Это что-то значит? — поднял брови Сэм.

Я отмахнулась от него. Конечно, это что-то значило!

Это значило, что не надо паниковать, а надо делать большое дело, разделяя его на маленькие кусочки — просто чтобы не пугаться объёма работы, мать его.

— Начнём лечение с тех, у кого были амулеты, — в итоге решила я. — Локи говорил, что без защиты надо брать в последнюю очередь, так что после амулетных просмотрим тем, что младше. В день… да я тут поселюсь просто… в день давай попробуем по трое. Начнём завтра. С вас нужно будет место, косметика, мяту, лёд, кристаллы… ну как сегодня всё, короче говоря.

— Я косметику дам, — сказала Розали. — Всё равно у нас дома её слишком много.

— Я сейчас тогда пройдусь по соседям, — кивнула Эмили. — Соберу травы. Там же не только мята подойдёт, правильно?

— Правильно, правильно, — пробормотала я; затем мне в голову пришла шикарная идея. — Янг. С каждого, в чьей семье живёт волк, которого я буду лечить, возьми еду. Приготовленную.

— Эм-м… ладно?

Я столкнулась взглядами с Эдвардом и пожала плечами. Нет, ну а что? Пускай семьи платят злобной колдунье за то, что она работает не по профилю и спасает их щенков… то есть, их детей.

А мне надо дампира кормить, пока он мной питаться не начал.

4. Лес.

Короткий отдых, видимо, восполнил мою внутреннюю батарейку. По крайней мере мне казалось, что я могу буквально горы свернуть — вы мне их только дайте под руки. Ух им не покажется!

После кристального взрыва хотелось сделать ещё что-нибудь полезное. Вылечить кого-нибудь от рака, превратить воду в вино, пройтись по воде — ну что-то из этого, вы понимаете. Однако Эдвард, глядя прямо в мои горящие огнём решимости глаза, сказал всего одно слово:

— Домой.

Произнесено это было спокойно, но так, что у меня совершенно не оказалось сил для сопротивления. И я как барашек поплелась в сторону серебристого Вольво, про себя удивляясь собственной покорности.

Сев спереди, я закрыла дверь, пристегнула ремень и… расплылась в кресле. Серьёзно, мне даже показалось, что, если бы не ремень, то я бы лужицей стекла сначала к днищу машины, а потом просочилась наружу, впиталась в землю и растворилась в ней без остатка. Силы, только что бурлящие во мне возмущённым вулканом, вдруг пропали.

Лопнули как мыльный пузырик, не оставив после себя даже воспоминания.

Какое-то время я просто сидела, бездумно смотря вперёд. Голова, несмотря на немощность тела, была чистой, так что думалось мне хорошо. Понять, что Эдвард не дал мне банально перегореть или выгореть, труда не составило.

Моя благодарность вампиру, когда он сел за руль, была чистой и искренней.

— Ты бы себя видела, — хмыкнул Каллен, вставляя ключи в зажигание. — С таким бешеным взглядом волков пугать надо, а не лечить.

— Что, реально глаза навыкате были?..

— Да. Я даже понял, почему ведьм изображают в определённом амплуа на картинах. Ты бы отлично с таким выражением лица смотрелась на каком-нибудь шабаше, Колокольчик.

— Спасибо на добром слове.

Довольно быстро я поняла, что это был просто адреналин после пережитого. Это для вампиров реальность движется будто в замедленной съёмке, а я, пока бежала до миски с кристаллами, успела испереживаться. И даже почувствовала себя ненадолго кем-то вроде Крепкого Орешка, спасающего Вселенную.

Естественно, что после такой инъекции адреналина мне хотелось «продолжать». Я бы и в горящую избу вошла, и коня остановила, если бы в тот момент потребовалось.

К тому же, была у меня не самая хорошая черта… мне всегда казалось, что я делаю что-либо «недостаточно».

Недостаточно проявляю себя в любых отношениях, недостаточно работаю, недостаточно разбираюсь в какой-либо теме… синдром отличницы, как он есть. Вроде бы взрослая жизнь заставила меня перешагивать через собственный перфекционизм, признавая свои «недо» и ставя другие приоритеты, но иногда это всё равно выскакивало. Сложно всё время отслеживать собственные реакции и то, правильно ли ты оцениваешь реальность.

Но я надеялась, что ещё этому научусь. И желательно до обращения в вампира, гм.

Розали ехала за нами; судя по кислому выражению её лица, блондинка не была довольна собственным одиночеством. В какой-то момент она обогнала Вольво и дала по газам, стрелой умчавшись далеко вперёд.

— Чего психует? — поинтересовалась я у нашего связного.

Эдвард улыбнулся.

— Сказала, что поехала вперёд подготовить тебе кровь, витамины и еду. И чтобы я никуда тебя не завозил, даже если ты будешь махать кулаками и требовать немедленно накормить тебя суши.

— Вот что-то мне после такого очень суши захотелось… прямо не могу сопротивляться этому желанию!

Естественно, мы с намеченного пути не сворачивали. Розали злить было попросту опасно, рисковать понапрасну в нашей не самой спокойной жизни никто не хотел. И так много способов лишиться головы; зачем добавлять ещё один?

Но зато Эдвард по моей просьбе съехал с дороги и дал мне просто посидеть в машине с открытой дверью, дыша лесом. Дождя не было, хотя небо к нему явно готовилось: тучи темнели буквально с каждой минутой, насыщаясь водой, которую они вскоре прольют на несчастных жителей Форкса.

И на Квилетов, конечно же — куда мы без них.

— Ты представляешь, — сказала я, обернувшись на Эдварда, — вся эта канитель скоро закончится.

— Конкретики в твоём предложении явно не хватает.

Я хмыкнула. Да-да, Мистер Меланхолия, ты как всегда прав.

— Да я в общем говорю, какая конкретика. Все события, описанные в «Сумерках», заняли меньше трёх лет, насколько я помню. Значит и у нас тут скоро тоже будет «Гранд-Финал». Всех победим и заживём счастливо, больше не опираясь ни на какие канонные тропы.

— Я вот одного не понимаю.

— Чего?

Он замешкался, подбирая слова и постукивая пальцами по рулю.

— Помнишь день, когда до тебя домогался Роуд? После всего этого мы с тобой ехали в клинику к Карлайлу на освидетельствование.

— И? Я кстати тоже недавно вспоминала этот момент. Гении мыслят параллельно, ты знаешь?

— Естественно, — Эдвард мягко усмехнулся. — В дороге тебя стошнило, потом мы поехали дальше. Припарковались, ты вышла из машины, я за тобой. И ты меня поблагодарила.

— Тебя так удивила моя благодарность или что? Зачем в таких подробностях рассказываешь?

— Хочу, чтобы ты вспомнила день и момент. Получилось?

Я потёрла лысую голову и скривилась от боли в руках. Да, точно, я же обожглась… как-то это всё мимо сознания прошло, если честно.

Странные у меня отношения с огнём в последнее время. Всё время я горю. Локи лишил меня шевелюры, теперь вот ладошки… и плевать, что обожглась я о нагретый металл, а не об открытое пламя.

Что же до момента, о котором говорил Эдвард… в моей памяти картинки, конечно, возникали. Но, как это обычно бывало, я словно смотрела на себя со стороны, а потому не совсем могла прочувствовать ситуацию. И если Мейсон хотел меня вернуть в тот день эмоционально, то у него это не вышло.

Там я ещё от Роуда не отошла, вроде бы…

— Честно говоря, я сейчас даже вспомнить не могу, шёл ли тогда дождь, — призналась я в итоге, возвращая ноги в машину и поворачиваясь к Эдварду.

— Это Форкс. Тут почти всегда дождь.

— Ну тоже верно. Ты каких-то определённых воспоминаний от меня ждёшь или что?

Эдвард тяжело вздохнул, очевидно смирившись с тем, что склероз настиг меня в мои неполные… а сколько лет телу-то выходило? Мне вообще есть восемнадцать?

Это я и спросила, собственно.

— Тебе будет девятнадцать в сентябре, девятнадцатого, — не удивился моему подвисанию и смене темы вампир. — Белз, соберись.

— Слушай, у меня после Вольтерры мозги вытекли через уши и улетели на Гавайи отдыхать. Давай напрямую, без всяких ребусов. Пожалуйста.

— Если ты откроешь мне сознание, то там не будет ни одной мысли?

— Могу тебе спеть что-нибудь запоминающееся. Хочешь узнать, чем сейчас занимается Синий Трактор? Или больше интересуешься, как там дела на ферме МакДональда?

Эдвард махнул на меня рукой, мол, тут всё ясно и добавить нечего. А потом всё-таки расчехлился и прекратил говорить загадками:

— В тот день ты сказала мне, что не будешь рассказывать о будущем и о том, что делал другой Эдвард, чтобы я не повторял книжную судьбу. Помнишь?

Нет. В голове у меня было глухо, как в танке.

— Ты это к чему?..

— И потом, — не обратил внимания Эдвард на мой вопрос, — ты не раз говорила, что мысль формирует реальность. Трансёрфинг, помнишь?

— Ну да.

— Тогда почему ты сейчас просто утопаешь в мыслях о том, что обязательно должна повторять события, произошедшие с Беллой Свон?

— Потому, что…

Я запнулась, не зная, что ответить Мейсону. Вопрос, казалось, был очень простым.

Действительно, Белз: почему?

С чего ты решила, что события обязательно должны повторяться? Да, Кинг написал книжку; ты не в этой книжке и рядом нет бездомного с разноцветными карточками. И трейлера с порталом в прошлое тут тоже нет, Белз.

Значит…

— Но события ведь повторяются…

— И что? — не повёл бровью Каллен на мою растерянность. — Повторяются. Это можно даже логически объяснить, если что.

— Логически? Как?

Я была готова поверить в любую чепуху, которую только мог бы выдумать Эдвард; канонные события мне не нравились, и повторять я их, честно говоря, не хотела. Там самый махач был в последних книгах, между прочим.

Ну не было у меня никакого желания лезть высоко в горы и спать, прижавшись ледяной задницей к Джейку! В конце концов, это просто неприлично! И неправильно по отношению к молодому парню, который только осознаёт свои личные границы!

Эдвард покопался в бардачке. Потом вытащил оттуда небольшой блокнот, — с каким-то гербом неизвестного мне университета, — и ручку. На первой же странице вампир нарисовал нечто, напомнившее мне соцветие укропа в плоскости: одна палочка, расходящаяся потом на много-много лучей, каждый из которых опять расходится на кучку лучей поменьше.

— Это, — Эдвард указал на палочку-прародительницу, — можно считать началом. Событиями до книги. Всё потом, все разветвления — это уже пространство вариантов, как ты его представляешь. Понятно?

— Да.

— Отлично. Тогда смотри, рисую приближение.

Он провёл ещё одну палочку, а потом начал вокруг неё вертеть спирали, словно кучка нитей ДНК решили устроить дикую тусовку около шеста.

— Все крутящиеся линии — это события, которые были до. Их много.

— Окей. И?

— Если мы идём сюда, к примеру, — он указал на одно из ответвлений «укропа», — то прошлые события никуда не деваются, правильно? Спиральные.

— Ну.

— А значит, они будут отыгрываться в будущем, так или иначе. Правильно?

— М-м-м…

— И даже при изменившихся условиях, — Эдвард обвёл венчик в овал, — получается, что прошлые события всё равно так или иначе всплывают. Не всегда и не везде, но вероятность у этого ненулевая. Правильно?

— Мне кажется, что ты только что сам себя закопал, — призналась я, посмотрев на вампира. — Потому что по твоим словам выходит, что канон повторится так или иначе. Причинно-следственные связи ведь не нарушаются…

— Или нарушаются, учитывая твои действия и их последствия, — пожал плечами Каллен, закидывая реквизит обратно в бардачок. — Пятьдесят на пятьдесят. Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Всё не обязательно должно проигрываться, а я формирую собственную реальность, зациклившись на мыслях о каноне, — ровно как робот сказала я. — Чёрт!

— Вот теперь до неё дошло, — Эдвард, к моему удивлению, ласково улыбнулся. — Итак, мисс Свон, возвращаемся к моему прошлому вопросу. Почему ты решила, что всё обязательно должно проигрываться по сценарию, написанному Стефани Майер?

Я пихнула Эдварда в плечо.

— Потому, мистер зануда, что помнить о Трансёрфинге — это самое сложное в Трансёрфинге, — сказала я и показала Эдварду язык; Каллен засмеялся на такое ребячество. — Спасибо, Эдвард. Ты буквально спас сюжетную линию.

— Хватит говорить так, будто ты всё ещё в книге, — закатил глаза вампир, приглашающе разведя руки в стороны. — Обниматься будем?

Ну кто я такая, чтобы отказываться от подобного предложения? Тем более что… то чувство облегчения, которое я испытала после объяснений Эдварда, было сложно вынести в одиночку.

И объятия очень даже помогли не взорваться от переполнявших меня чувств. Словно Эдвард своими руками сдержал границы, не давая воздушному шарику моего тела лопнуть на кучу маленьких резиновых кусочков.

— Слушай, — пробормотала я в плечо Эдварда минут через пять, — может, прогуляемся?

— Розали нас съест.

— Я в твоём голосе не слышу «нет».

— Скажем ей, что тебя затошнило, — фыркнул Эдвард… хотела бы я сказать, что мне в волосы, но получилось, что мне в череп. — Давай, вылезай.

Меня дважды просить было не надо, так что из машины я тут же выскочила. Дождь всё никак не собирался, так что я уставилась на тучи, представляя себе руны на небе, способные отсрочить водопад на наши головы.

Учитывая, что среди рун была ледышка-Иса, как бы мне в итоге снег не вызвать. Или град. Здесь конечно не Италия, и ночью температура вполне себе опускалась до неприятных отметок, но снег как-то оставался в конце февраля.

Это если в лес не заходить и в горы не подниматься, ясное дело.

— Только недолго ходим, — сразу предупредил меня Каллен. — Я действительно не хочу ругаться с Роуз.

— Если что, я тебя пузом защищать буду.

— О, да я польщён… надеюсь, что прогулка будет без сюрпризов.

— Вроде найденного Лорана?

— Он уже упокоился. Но другие трупы тоже считаются за «сюрприз».

Я пожала плечами. Как будто это я в вашингтонских лесах мертвецов раскидываю, ну в самом деле!

— Ничего не могу обещать. Сам знаешь, тут прикол на приколе.

Эдвард вздохнул — возразить ему было нечего.

— Как всё было просто раньше, — ностальгически вздохнул он, закидывая мне руку на плечи и уводя глубже в лес. — Самой моей большой проблемой было как бы не съесть всех кугуаров в округе, знаешь?

— Скучно ты жил, — оценила масштаб проблемы я. — Хорошо, что ваша жизнь наполнилась звоном колокольчиков, правда?

— Учитывая, что конкретно «звоном» развлекался Ищейка, сравнение не самое удачное.

— Не дадим Джеймсу и воспоминаниям о нём опошлить дивный колокольчиковый звон! Ой… что это там?

— Где? — мгновенно напрягся Каллен.

Я расхохоталась и шлёпнула его по прессу. В одной рубашечке Эдвард вышел, умник! Не май-месяц на дворе всё-таки…

— Расслабься, я пошутила. Нет там ничего.

В отместку Эдвард подхватил меня на руки и прокатил на вампир-экспрессе, прыгая по веткам, как та самая белка. Я хохотала и цеплялась то за вампира, то за его одежду. И почему-то очень беспокоилась о том, как бы не порвать вещи Эдварда или его уши.

Хотя вампирские уши порвать — это каким Халком надо быть?

Вопреки всем опасениям Мейсона, прогулка не завершилась ни незапланированной встречей с Самой, ни обрядом призыва демонов, ни даже прилётом инопланетян. Мы понаблюдали за белками, сражающимися из-за ореха с остервенелостью бойцов без правил; за тем, как какает медведь; как охотится горный лев и какую неудачу он испытал, так и не завалив молодого лося.

— Слушай, — сказала я, сидя у Эдварда на коленке; сам Эдвард сидел на корточках на толстой ветке, — а мне же ещё с Хеймдаллем надо расплатиться.

— С кем?

— Ну, с тем парнем, которого я призывала во время ритуала. Ты не слышал, как я с ним разговаривала? Целую вису зачитала, между прочим.

— Я вообще ничего не слышал.

— В смысле?..

Оказалось, что ритуал для меня и для зрителей был совершенно разным. Мне казалось, что я двигаюсь, разговариваю, что-то делаю, с Хеймдаллем вот опростоволосилась…

Эдвард, — как и все остальные, — видел только момент подготовки и то, как я опустилась на колени около голов молодых оборотней. Расставила руки в стороны, ладонями вверх и касаясь ногтями пола… и замерла.

А потом — схватила что-то чёрно-шевелящееся, запихнула в кристалл и упала навзничь, потеряв сознание.

— Я видел, как у тебя губы шевелятся, — задумчиво рассказывал Эдвард, пока недовольный своей судьбой лев крутился неподалёку, обтираясь о каждый куст на своём пути. — Оборотни, как я понял, слышали неразборчивое бормотание. Вроде бы на другом языке, но тут лучше у Сэма или его людей спросить.

— Почему не у Джейка?

— Потому что Джейкоб как раз видел всё, включая Локи. Я это в его мыслях считал, но образы у Блека были как будто смазанные, сложно понять. Хеймдалля там я точно не видел… хотя за огнём, который рядом с Локи, в общем что-то сложно увидеть, даже через чужие глаза.

— Ясно…

Я пересказала, что произошло во время ритуала, не умолчав и про забытые дары. Хотелось, конечно, выбелить себя и не говорить про собственную оплошность, но как-то это было по-детски.

Взрослые косячат и не боятся в этом признаться!

— Обошлась малой кровью, — поджал губы Эдвард; недовольство на его лице было таким же явным, как винное пятно на белой футболке. — Ну ты, конечно…

— Мир обо мне заботится!

— Вспоминай это почаще… можем оленя прямо сейчас поймать, если хочешь. Раз уж всё равно надо будет платить Хеймдаллю за его помощь.

— Нет, не нужно. Я… в общем, мне ещё подумать надо насчёт его просьбы. Что-то меня в ней смущает.

Эдвард усмехнулся. Кугуар, устав обозначать свою территорию, коротко взглянул на нас и дал дёру куда-то вглубь леса. Рыжая шкура на удивление быстро потерялась среди древесных стволов.

— Даже стрёмно думать, что такие хищники недалеко от города, — заметила я.

— Белз.

— М?

— Мы почти в горах. Я просто быстро бегаю.

— О… ну, что я могу сказать. Ты спринтер, поздравляю!

Эдвард покачал головой, как он обычно делал, когда я говорила что-то, лишённое смысла.

— Давай обратно, — сказал он, поднимаясь и перехватывая меня сначала на манер принцессы; постояв так пару секунд, Каллен фыркнул и закинул меня на закорки как детёныша панды. — Розали нами поужинает, честное слово.

— Я невкусная. А тебя ей есть нельзя, Эммет ревновать будет.

— Да, да, — он сделал первый прыжок, очень осторожный. — Что же насчёт твоих сомнений… может, дело в словах Хеймдалля?

Мне тоже так казалось.

«Чем свежее — тем лучше, — повторила я про себя, приглашающе распахнув своё сознание для менталиста. — Не просто же так он сделал на этом акцент?»

Поняв, что поговорить мы можем и так, Эдвард ускорился. Я спрятала лицо у него на спине, чтобы не наловить мошек или мелкого мусора в глаза; как же хорошо, что я научилась ментально обнажаться!

— Нет, Белз, это всё равно не считается порнографией, — пробормотал Эдвард. — Что же до пометки про свежесть… наверняка это не просто так. Может, он имел в виду, что ты должна ритуально убить животное?

«Офигенное предположение. Особенно учитывая, что прибитую мышку во благо Джейка мне до сих пор жалко».

— Вряд ли он знает, что ты такая сердобольная. Образ Хеймдалля принадлежит эпохе викингов, тогда другое отношение к жизни было. Да даже в моё время оно было не настолько трепетным, как сейчас. А ты вообще получаешься ребёнком будущего. Сколько тебе в шестом году было?

«Десять. У меня брат родился в этом году, прикол? У нас разница была десять лет и два дня».

— Скучаешь?

Я вздохнула и почесала лоб о рубашку Эдварда. Эх, жаль, что я косметикой не пользуюсь, таких бы разводов ему тут наоставляла! А свой «волшебный» мейк я стёрла ещё когда мы в машине ехали, не зря же Эдвард с собой влажные салфетки возит.

«Не особо. Я люблю его, конечно, но у нас маленький уровень близости был. Не то что с Элис, тобой или Джаспером. Или Карамором. Или Чарли. Или Розали. Или… короче, ты понял».

— Понял, понял… ясно.

Он добрался до машины за какое-то действительно смешное время. Мы успели ещё раз пообсуждать странную просьбу Хеймдалля; прийти к выводу, что Локи надо бы поставить какие-нибудь дары за его помощь; ужаснуться от мысли, что надо бы рассказать Чарли про моё суррогатное материнство; поругаться на Элис и Джаса, которые всё ещё шлялись и по которым Эдвард тоже между прочим скучал.

У Вольво мы ещё немного постояли. Не знаю, почему завис Эдвард, — может, меня ждал, — а я приходила в себя после забега.

— Знаешь, — сказал Каллен, открывая мне дверцу, — я, кажется, всё-таки рад, что тебя сюда занесло.

— В самом деле? — хмыкнула я, пристёгиваясь.

— Да, — он наклонился, упёршись в крышу авто, и как-то вдруг оказался слишком ко мне близко; на таком расстоянии я могла видеть редкие прожилки в золотых радужках возле самого зрачка. — Жаль твою прошлую жизнь, но что бы меня ждало здесь без твоего присутствия?

— Любовная драма, треугольник с Джейком и сомнительный хэппи-энд.

— Отвратительные перспективы, правда? Уж лучше жизнь, наполненная звоном колокольчиков…

Он захлопнул дверцу, не дав мне ответить. А когда Эдвард сел за руль, отвечать уже как-то и не хотелось.

Дома мы оказались до того, как на лобовое стекло упала первая капля дождя.

5. Оплошность.

На следующий день, уж не знаю из-за чего, на меня накатила жуткая меланхолия.

Стоило только Эдварду проявить в себе качества помимо серого пессимизма, как эта зараза перелезла на меня. Мир будто приглушили, лишая насыщенности цвета; или же во всём было виновато моё восприятие, в котором явно не хватало счастья.

Я провела ночь в комнате Эдварда. Звучало это намного интереснее, чем было на самом деле: уснула я быстро, проснулась рано, снов никаких не видела. Каллен, пока я мылась и переодевалась в домашнее, — всё-таки какие-то мои вещи здесь были; пускай Джейк и занял комнату, он не стал вытаскивать оттуда мои пожитки, а у самого оборотня шмоток было мало, — успел провести в комнате впечатляющую перестановку.

Шкафы отправились прочь в коридор, многочисленные пластинки и «интерьерные» диски с музыкой Эдвард сложил в коробки и вынес в гостиную. Туда же переместилось кресло и две декоративных тумбы, спрятавшихся в комнате непонятно где; честное слово, я их раньше не видела.

Добавившиеся пустые метры делали помещение нежилым. Но это, как сказал мне восторженный Эдвард, было ненадолго: освободившееся пространство Каллен планировал занять мной.

— Знаешь, что интересно? — хмыкнула я, осматривая опустевшую комнату и представляя себя генералом, оглядывающим будущее поле сражения.

— М?

Эдвард легко поднял очередную коробку, полную всякого «ненужного», и с интересом посмотрел на меня. Выглядел Каллен отчего-то крайне воодушевлённым; вряд ли его конечно он был настолько восторжен только из-за того, что мы с ним снова будем жить в одной комнате.

Или за время, проведённое в Вольтерре, мой Мистер Меланхолия привык проводить ночи, вслушиваясь в чужой храп и бессвязные бормотания? В этот мир вместе со мной перешли и мои сомнамбулические приколы: Эдвард не один раз упоминал, что ночью он со мной разговаривал на разные темы. Только я ни одного из этих разговоров не помнила, конечно же.

А этот мистер зараза отказывался пересказывать, что там за беседы велись. Как бы я ни упрашивала. В самом деле, словно это была какая-то тайна… упрямец он, вот и всё.

«Пускай это будет нашей с тобой тайной, Белз!»

Тьфу ты. Сто лет в обед, а порой ведёт себя как мальчишка.

— Что комнаты Элис и Джаспера сейчас свободны, а я всё равно буду ночевать у тебя, — сказала я, вытирая череп полотенцем.

Меня немного беспокоило, что волосы после депиляции от Локи всё ещё не росли. Конечно, времени прошло всего ничего, но хоть какой-то пушок же должен был пробиться, разве нет? А то с лысым черепом я себя чувствовала больной… да и отражение в зеркале не то чтобы сильно радовало: с моими запавшими глазами, желтушными синяками и бледными губами лысик выглядел не настолько привлекательно, как у Скалы.

Совсем не как у Скалы.

Вот правильно говорят, что со своими желаниями надо быть аккуратнее. Хотела радикально-короткие волосы — на тебе, получай. Тебя подстригли настолько коротко, что голова теперь на яйцо похожа. Потому что чётче надо желания формулировать!

С другой стороны, я точно поняла, что совсем лысая голова — не для меня. Мне бы длину… ну, может сантиметр. Или чуть больше. А то скинхедом ходить довольно грустно, да и холодно.

Здесь вам не солнечная Калифорния, как говорится, а дождливый Форкс.

— Ты же сама говорила, что не хочешь жить в их комнатах?

— Жить-то не хочу. А вот переночевать вполне могла бы…

Эдвард поджал губы, и я махнула рукой, решив не развивать тему дальше. Чем бы дитя ни тешилось.

Но в комнату Элис я всё-таки сходила перед сном. Постояла, посмотрела на разбросанные тут и там платья и угольные скетчи, вырванные из альбомов… вампирша точно не планировала уходить из дома надолго, когда шла экспериментировать со своим даром под присмотром Локи.

Интересно, что они там на двоих натворили. И не спросишь ведь: звонить Элис или Джасперу лишний раз я опасалась, чтобы не помешать им приводить провидицу в чувства; дёргать же Локи после моей ошибки во время ритуала в целом казалось плохой затеей.

Ещё перед сном, пока Эдвард пыхтел, пытаясь самостоятельно придумать что-то с планировкой и разделить комнату на двоих, я написала СМС Феликсу. Даже не столько ему, сколько Фелиции: всё-таки мне надо было поговорить с вампиршей про магию Дидим. Наверняка такая древность, как наставница Карлайла, знает больше, чем весь клан Калленов вместе взятый.

Приобщиться бы к этой мудрости… ну и про беременность мне с Фелицией надо было поговорить, не без этого.

Ребёнок в каноне убил Беллу. Я же умирать не собиралась: у меня тут Дидим не наказана, Элис с Джаспером гуляют где-то, Локи тело я не нашла, Хеймдалль просил оленя… короче, дел столько, что это даже грустно. Разбираться с ними мне до второго Прихода. И умирать в процессе никак нельзя.

Так вот. В каноне ребёнок убил Беллу, но я умирать не собиралась от слова «совсем». А значит, надо повышать шансы на удачные роды, хотя мне о них даже думать тошно было. Карлайл, конечно, большой молодец и всё такое, но мне одних его волшебных христианских рук не хватало для спокойствия; то ли дело женщина, у которой Каллен учился в свои лихие молодые годы.

Дар Фелиции был бесценным в моей ситуации. Вот вытащат ребёнка и Фелиция меня подлатает… по крайней мере я надеялась, что это реально. Вроде бы вампирше была нужна точка «до», к которой она возвращала организм, если я не ошибаюсь.

Даже если она сделает этой точкой «до» момент, когда ещё был жив Маркус — мне всё равно. Вытащат из меня ребёнка, а потом вернут моё тело в состояние до родов. Идеальный план, как по мне!

И волки сыты, и овцы целы, и даже пастух вернётся домой. Перфекто.

Ещё перед сном я выпила целую тарелку таблеток и витаминов под внимательными взглядами Карлайла с Розали и Эммета. Потом — съела столько, сколько в меня вообще не должно помещаться, и залила всё сверху донорской кровью.

Всё было замечательно, когда я ложилась спать! Эдвард хотел было уложить меня на свою кровать-кушетку, но я по старой любви постелила себе на полу, как давно хотела сделать в Вольтерре.

А проснулась словно в серых депрессивных линзах.

Такое бывало; упадки настроения обычно длились по несколько дней и проходили сами собой. В прошлой жизни я вывела, что мой организм так реагирует на авитаминоз, но здесь-то тело принадлежало Белле, а не мне, и эту реакцию я не ожидала.

Завтрак показался безвкусным, разговаривать не хотелось. Карамор, завидев моё состояние, очень мило оборвал себя на полуслове и только потрепал по всё ещё совершенно лысой голове.

— Они хоть немного отросли? — уныло спросила я, чувствуя прикосновение кожи к коже.

— Тебе правду или успокоить?

— Ясно. Пошли нахрен из дома, бесит всё.

Эсме в который раз увезла Бри то ли к врачу, то ли на очередную арт-терапию; Розали, по словам Эммета, уехала в Сиэтл в женскую консультацию; Карлайл умчался в Вольтерру наводить порядок вместе с сыном-менталистом и сыном-портальщиком. Элис с Джаспером меня всё ещё расстраивали своим отсутствием; хотя в том состоянии, в котором была я, они меня всё-таки больше раздражали, чем огорчали. Чарли, на удивление, был дома, — об этом говорила его СМС, пришедшая в четыре утра, — но точно не в кондиции, чтобы выдерживать моё дурное настроение. Да к тому же ещё и наверняка спал.

Пойти погулять с Карамором — отличная идея.

— Только сначала таблетки, — сказал он. — Иначе Розали меня убьёт.

— Да, да…

— И она тебе оставила гимнастику… ладно, по взгляду вижу, что ты об этом думаешь. Обойдёмся витаминами.

— Ну спасибо.

Чтобы не терять время попусту, я предложила Эммету «гулять» на территории Квилетов. Бежать на первой вампирской туда было не очень долго, так что мы бы при желании успели вернуться как раз к приезду Розали.

— Тебе зачем к Квилетам-то? — спохватился Эммет, когда мы уже прогулочным шагом углубились в лес. — Надеюсь, не для всяких магий-шмагий?

Я покачала головой. Нет, какие там магии… кстати, возможно, что упадок настроения был из-за вчерашнего ритуала. Типа, тело подсказывало, что пока мы не готовы к новым подобным подвигам.

— Ни в коем случае, сегодня я в энергосберегающем режиме.

— А для чего тогда? Захотелось погладить псинок?

— Как бы они тебя не «погладили» за такие слова… нет, я просто вспомнила, что в доме Ули должна быть рука Дидим.

— Хм, — Эммет поскрёб челюсть. — Хочешь поглазеть на оторванную конечность?

— Всегда мечтала.

Минут через двадцать путешествия по бурелому я всё-таки попросилась на ручки, и уже совсем скоро Эммет отпускал меня перед домом Ули. Встречала нас Эмили, потому что Сэм был занят с теми волками, над которыми я колдовала.

— А что с ними не так? — напряглась я.

— Ой, да не переживай ты так, — Янг набрала воду в чайник и поставила доисторического монстра на газовую потасканную плиту. — Всё с ними нормально, как новенькие. Просто после твоего шаманства над ними они… как бы сказать… в общем, они как будто только обратившиеся новички. Кровь кипит, как говорит Шаман. Так что бегают сейчас по лесу, счастливые до поросячьего визга.

— Хм… а лихорадка?

— Всё прошло без следа. Я наблюдала за ними ночью, парни спали прямо на полу, но всё нормально.

Она напоила меня смородиновым чаем. Эммету достался кусок смолы, которую вампир с удовольствием зажевал, словно ребёнок конфету. А потом мы, как в каком-то ужастике, спустились в подвал.

Я вообще не знала, что в этом доме есть подвал! Судя по всему, появился он тут недавно и выкопан был чуть ли не вручную; Эммет, прежде чем пустить меня вниз, зашёл туда сам и какое-то время осматривал опорные конструкции, думая, будет ли безопасно попадать сюда хрупкому человеку.

В итоге он всё-таки дал добро и даже помог мне спуститься по ненадёжной скрипучей лесенке, стоявшей практически вертикально. Всегда терпеть не могла подобные конструкции: никакой им веры, вот честное слово.

— Подвал оборотни копали? — поинтересовалась я, когда наступила на доски, что просто лежали на земляном полу в плохой имитации облицовки.

— Люди из племени, — сказала Эмили, постучав по лампочке; та мерцала, никак не определяясь, собирается ли она гореть или нет. — Да чтоб тебя… здесь сбоит электроника, связь тоже не ловит. Всё из-за руки, как я понимаю.

— Ты так спокойно об этом говоришь…

Янг вздохнула и потёрла лицо, только чудом не смазав косметику.

— Я, конечно, не собиралась погружаться в магию… ну да я рассказывала это всё Калленам, наверняка они вам это передавали. Но тут уже не до выбора, понимаешь. Сэм в любом случае в ответе за своих волков, а я его слишком люблю, чтобы отказываться от мужа из-за каких-то там волшебных заморочек.

Рука Дидим лежала на высокой тумбе за голубой плотной шторкой. Клеёнчатая материя была покрыта белыми пятнами, какие остаются после испарения жёсткой воды. И на шторке были нарисованы уточки — судя по всему, перманентным чёрным маркером.

Увидеть за ней оторванную конечность было примерно так же, как открыть роскошный сундук в Скайриме и обнаружить в нём сладкий рулет вместо денег или драгоценностей.

— Она не выглядит мёртвой, — зачем-то сказала я.

Приближаться к руке Дидим я не горела желанием, ясное дело; мне как-то рядом с Эмметом было спокойнее. Крошечный подвал заставлял нас троих стоять очень близко друг к другу: никто не хотел подходить к руке Дидим ближе необходимого. Даже Эмили, отодвинув шторку, сразу же отошла.

Рука была… ну, рука была. Женская. Без крови. Без движения или признаков разложения. Бледная, с красивыми ногтями и длинными тонкими пальцами — такой рукой можно было бы вдохновляться. Интересно, подошла бы она Венере Милосской?.. нет, наверное нет. Слишком худая.

А ещё рука Дидим была вся опутана какими-то верёвками с хаотично расположенными узелками на них. И если я хоть что-то понимала в магии, то это был Квилетский способ «удержания» руки на месте.

Прятали они её от вампирши, что ли?

— Это Шаман сделал, так что я не знаю, — сказала Эмили, когда я поинтересовалась назначением верёвок. — Вроде как да, чтобы конечность не нашли. Сэм знает больше, лучше спроси его.

— Его рядом нет, так что не получится.

— Ну потом спроси, — пожала плечами Янг. — Давай уйдём отсюда, если ты насмотрелась. Мне не по себе здесь.

Эммет шумно выдохнул. Ему, видимо, тоже было не особо комфортно… да и мне тоже, раз уж на то пошло.

Каково Янг было жить с осознанием, что под ней лежит рука — даже представить сложно.

Не знаю точно, зачем я вообще пошла смотреть на руку. Просто вспомнила о ней утром, когда проверяла, нет ли каких-нибудь сообщений от Феликса и Фелиции, и захотела проверить конечность. Дело было не в «посмотреть на оторванное», как сказал Эммет, а…

В другом чём-то. Ещё бы мне знать, в чём. Иногда такие ощущения были сродни неясным ночным грёзам, когда ты даже не можешь понять, спишь ли ты на самом деле или нет. Вроде бы что-то есть, а с другой стороны — не проявление ли это твоей тревожности или разыгравшегося воображения?

— Кстати, надо будет Сэму вкатить, — сказала я, не отрывая взгляда от руки.

Эммет кашлянул, да и Эмили удивлённо подняла брови. Поняв, что от меня больше никаких подробностей ожидать не приходится, вампир сказал:

— Я-то конечно всегда рад пободаться с оборотнями, но всё-таки, комарик… за что вкатывать-то?

Я нахмурилась. На секунду мне показалось, что пальцы на оторванной руке шевельнулись.

Всё ещё воображение?

— Вчера я тут проводила ритуал. Взрыв был знатный, наверняка тебе Эдвард или Розали рассказывали.

— И?

— И всё это время подо мной была конечность ведьмы, — поморщилась я, подходя к руке ближе на несколько шагов. — Я даже не знаю, могла ли Дидим что-то почувствовать во время вчерашнего ритуала.

— Её же тут вчера не было?..

— Маги могут ощущать друг друга, особенно когда творится какое-то значимое колдовство. По крайней мере, я это могу. Могла. В прошлом, — я проглотила «мире», вспомнив, что Эмили не в курсе моих перемещенческих приколов; Эммет меня всё равно понял, так что кивнул. — И другие, насколько я знаю, тоже обладают подобной чувствительностью… так с чего бы настолько древней колдунье, как Дидим, этого не уметь?

Эмили прижала ладонь к губам; глаза у индеанки расширились от осознания, как мы вчера рисковали.

— К тому же, — решила я добить скво, — магия Дидим могла вступить в реакцию с теми тварями, которых я вытащила из парней… в общем, мы очень легко отделались.

И тем не менее всё вышеперечисленное не было причиной моего беспокойства. В руке Дидим меня тревожило что-то другое, что-то…

Я подошла ещё ближе и пригляделась к конечности. Белая кожа. Верёвки. Верёвки на белой коже, узлы и…

— Когда верёвки наложили? — спросила я, осматривая путы с разных сторон, но не прикасаясь к руке.

— Позавчера меняли.

Ясно. Вот, что меня беспокоило: верёвки на руке выглядели так, будто их не просто завязали давным-давно, а ещё и взяли с какого-нибудь склада, что уже не работает лет десять. Много ли смогут удержать полусгнившие возле узлов путы?

— Эммет, принеси пожалуйста с улицы какое-нибудь растение.

— Тебе целиком или какую-то часть?

Карамор даже не стал спрашивать, что у меня тут за эксперименты пошли. Какая прелесть. С другой стороны, от Эммета я другого и не ожидала: он никогда не влезал в вопросы, в которых не разбирался, но зато всегда помогал с тем, с чем мог.

— Какой-нибудь цветок или тонкий лист, желательно молоденький, — сказала я; не успела я добавить ещё что-то, как вампир уже протягивал требуемое. — О. Спасибо.

— Что ты хочешь? — тихо спросила Эмили.

— Ничего опасного, честно. Просто проверить кое-что.

Я уложила цветок, — маленький, тёмно-фиолетовый, очень нежный, — и листочек рядом с рукой. Лампочка, решив, что света нам достаточно и работать она устала, принялась мигать, мешая разглядеть, что происходит.

Свет вспыхивал, после чего снова резко появлялся, ударяя по чувствительным из-за таких перемен глазам. Я зажмурилась и отступила от руки; Эммет осторожно перехватил меня за плечи, уводя за собой к лестнице и свежему уличному воздуху.

— Ты видишь, что происходит? — спросила я у Эммета.

Его-то глаза не были зависимы от света так, как мои; мне кажется, вампирам было вообще всё равно на уровень освещения. По крайней мере, Элис не раз упоминала, что любит разглядывать солнце, что бы это ни значило.

— Растения засохли.

— И?

— Давай на выход, — он подтолкнул меня к лестницам, помогая нашарить ступеньки. — На улицу. Янг, ты следующая.

— Я ничего не вижу из-за света…

Я принялась выбираться, но всё равно услышала, как Эммет, ругаясь, выдернул шнур от лампочки из удлинителя — тот спускался сверху. Несильно это помогло, правда: когда я выбралась и обернулась, свет продолжал свои вспышки.

Вот в ужастиках свет выключается, а у нас всё как всегда через задницу: вместо того, чтобы вырубиться, лампочка продолжала гореть и устраивать клубный рейв в отдельно взятом подвале.

Янг выбралась. Следом за ней, пренебрегая лестницей, выпрыгнул Эммет. Подвал он закрыл, отрезая нас наконец от беснующейся лампочки; у меня перед глазами продолжали вспыхивать и гаснуть световые взрывы, словно я всё ещё оставалась внизу.

— Так что с растениями? — спросила я, осторожно массируя веки. — Просто засохли?

— Засохли и распались в пыль.

— М-м-м…

— Такая же пыль была на поляне, которую мне показывала Элис, — сказал необычайно хмурый Эммет. — Вроде как ты называла ту поляну выходом Пустошей.

Я отняла руки от лица и ошарашенно уставилась на Эммета. Вместо его лица был тёмно-синий круг зрительного глюка. У меня складывалось впечатление, что я не вспышки света пережила, а вместо Элис солнце разглядывала.

— Ты хочешь сказать…

— Ничего я не хочу сказать, — перебил меня Эммет, — но ты сейчас в любом случае без своих волшебных штучек-дрючек.

— Главное в маге — его сознание и кровь, так что я могла бы...

— Пускай и то, и другое останется в тебе, комарик. Мне ещё перед Розали отчитываться за твою целостность.

А, ну это да. Тут даже спорить не хочется: Розали — это сила и мощь, против которых идти не хочет ни один здравомыслящий человек. Или не человек.

В общем, Розали — наш босс, и мы её не расстраиваем.

Завибрировавший телефон в кармане заставил меня буквально выкинуть мысли о Снежной Королеве из головы: пришло сообщение от Феликса.

— Эмили, — я посмотрела на Янг, что была куда бледнее, чем когда мы только встретились, — я не буду дожидаться Сэма, да и тебе не советую. Собирай вещи и перебирайся из дома куда-нибудь. Я не уверена, что часть тела Дидим может оказывать влияние сквозь землю и те верёвки, но рядом с ней Пустоши, а они ничего хорошего для живых не несут.

— Пустоши?..

— Потусторонний мир, если совсем просто. Место, где души перед перерождением или упокаиванием теряют свои оболочки и воспоминания.

— И эта штука прямо у нас под домом?

Вздохнув, я потёрла лицо. Затем взяла растерянную Эмили за руку и потянула в сторону дома: кажется, скво слегка выпала из реальности от новостей. Или от вида руки. Или рука на неё всё-таки как-то подействовала, явно не очень хорошо…

В любом случае, Сэм, мозгов у тебя было мало, раз ты оставил простого человека рядом с такой штукой. Или он просто не подумал о безопасности своей жены? Тц, да в любом случае Альфа прошляпился, если не сказать более резко.

И он ещё на меня что-то там рычит, подумать только! Будто сам без греха!

В шесть рук мы собрали самые важные для Эмили вещи в большую спортивную сумку, после чего Эммет отвёз нас троих к близкой подруге Янг. Ехать пришлось на машине Эмили, потому что мы-то пришли на вампирской тяге. И даже если Эммет мог нас двоих отнести туда-сюда на руках, как двух принцесс, окружающие бы такого перформанса не поняли. Да и машинку Янг всё-таки нужно было оставить, она-то не умела бегать как её муженёк или Каллены.

Я всё-таки ставила на то, что рука успела как-то повлиять на индеанку. Слишком уж Эмили была не в себе, словно её кто-то по голове стукнул. Это даже её подруга заметила: нам с Эмметом достался очень неприязненный, полный подозрений взгляд, и пожелание «убираться, пока не вызвала копов».

— Вот так всегда, — ворчала я, быстро перебирая ногами и слушая смешки Эммета. — Делаешь хорошее, доброе дело, а в итоге что? А в итоге сам и огребаешь по ушам!

Остановившись, я набрала Джейка и, едва парень ответил на звонок, вывалила на него весь ворох собственного недовольства. Блек какое-то время молчал, после чего сказал, что понял меня и что передаст всё Ули.

— Считай это благотворительностью, комарик, — посоветовал Эммет, видя, что я всё ещё кипячусь. — Когда помогают кому-то, то не требуют за это платы или благодарности.

— Я жадная, злая и люблю, когда меня хвалят. От человеческого «спасибо» тоже никогда не отказываюсь. Ладно, давай домой.

— А что там?

— Гости. Джейк привёл моих итальянских знакомых в Америку. И когда я по его порталам похожу, спрашивается?..

6. Феликс Фелицис.

Эммет спустил меня с рук примерно за километр от дома. Тропы в этой части леса были хожеными, — преимущественно Джейком в его разных формах, но и мы с Бри тоже отметились, — так что бурелома оставалось не очень много. Идти можно было даже с комфортом… если бы сырая земля под ногами не скользила, явно желая утянуть меня вниз.

Гравитация, бессердечная ты женщина… вот стану вампиром и буду прыгать так, как тебе и не снилось на Земле.

— В доме посторонние, — сказал Эммет, придерживая меня за локоть и не давая в очередной раз завалиться на задницу. — Твои знакомые, я так понимаю. Два запаха, мужчина и женщина… вроде бы.

Я подавилась смешком. Вот это конечно Карамор отжёг… бедная Фелиция, неужели она из-за своего возраста не пахла «настоящей женщиной»? Хотя я даже представлять не хотела, как должна «настоящая женщина» пахнуть.

У Наполеона спросите. Он, насколько я знаю, знатный нюхач…

— О чём-то гадком думаешь, — ухмыльнулся Карамор, завидев выражение моего лица.

— Я бы попросила! Об истории я думаю, а не о чём-либо, о чём ты мог бы подумать. Извращенец.

— От извращенки слышу, — он принюхался, что выглядело довольно по-животному; почему-то в голову мне пришла мысль, что Розали бы от такого вида любимого мужа пришла в восторг. — Нет, серьёзно. Странный запах.

— Ты же помнишь, что вампиры, как бы, друг друга слышат?

Он хмыкнул и неопределённо пожал плечами. Естественно, Эммет это помнил; в конце концов, из нас двоих именно он провёл сколько-то там лет в вампирской шкуре. Я-то пока только грезила о коже, блестящей всякими драгоценностями на солнце, а вот мой визави был обращён уже лет…

А сколько лет-то он был обращён?

— Мне было двадцать. Я стал вампиром в тридцать пятом. Вот и считай.

— Ненавижу математику… я стопроцентный гуманитарий, чтобы ты знал!

— Если ты не будешь дать хотя бы элементарные вычисления, то превратишься в глупую клушу, которая только ползунках говорить и может.

— Ой, вы меня и такой будете любить. Будто я вас не знаю.

— Будем, конечно, — хмыкнул Эммет. — Только вот твоя святая троица мне не простит, если из-за моего ребёнка твои мозги вытекут через уши. Так что считай, комарик, считай. Это вообще не сложно.

Конечно, это было не сложно. Высчитать возраст, — тем более что даты были очень удобными, — не представляло никаких трудностей. Это же не интегралы и не построение графиков, которые после школы мне ещё года два снились в не самых приятных снах.

— У тебя, получается, был юбилей обращения в прошлом году? — спросила я, примериваясь, как бы переступить через опасно выглядящую корягу. — Семьдесят лет… значимая дата, как по мне. А я всё пропустила. Прости.

Эммет закатил глаза, глядя на мои мытарства, и легко перетащил меня на неплохо оформившуюся тропинку. Раз она тут, значит мы были совсем рядом с домом… эх, быстро дошли.

— Главное моё столетие не пропусти, остальное я прощу. Закачу такую вечеринку, что все дара речи лишатся, помяни моё слово!

Погода была замечательной — ну, как для Форкса. В лесу оказалось достаточно прохладно и влажно, так что дышалось очень легко; недавний дождь выбил хвойный запах из иголок и оставил после себя лёгкую едва заметную взвесь. Джинсы у меня вымокли ниже колен к моменту, когда мы с Эмметом вышли к дому Калленов.

— Кто-то кроме них есть дома? — спросила я, бессовестно повиснув на Эммете; ноги у меня просто разъезжались, даже на утоптанной тропинке, так что до момента, как мы выйдем к гравию и щебню, я собиралась добраться с вампирьей помощью.

— Розали. Ворчит, что тебе уже давно пора есть, а мы шатаемся неизвестно где. Она сейчас погреет еду.

— Только Роуз?..

— Ещё Карлайл был. Да всплыл. Да ладно тебе, Розали, я же шучу!.. короче, уехал он на работу за оборудованием. Будет просматривать твоего… пузожителя.

Я хрюкнула. Но в целом Эммет-то был прав: действительно, пузожитель. Мамма мия, я что, реально заговорила такими терминами?..

— Наконец вы вернулись! — встретила нас на пороге Розали. — Эммет, я же просила!

Карамор выставил меня перед собой живым щитом. И я-то, конечно, говорила, что буду пузом защищать Эммета от Розали, но всерьёз об этом не думала. Такие себе ощущения, буду откровенна.

— Ты говорила, что беременным полезны прогулки на свежем воздухе! — выпалил Карамор, двигая меня перед собой, точно куклу; ноги у меня даже пола не касались. — И у тебя горит паста!

— Это лазанья, — сквозь зубы бросила Розали. — Поставь Белз на пол уже, неугомонный!

Он послушался — может, ощутил близость смерти или просто из большой любви к своей блондинке. В любом случае, я не стала досматривать, чем там у этих двоих кончится их любовная перепалка, а по-крабьи ускользнула вбок, в гостиную.

Естественно, Феликс и Фелиция были здесь. Среди современного ремонта эти двое в своих чёрных балахонах Вольтури с массивными золотыми цепями у ворота смотрелись инородно; примерно так же смотрелся бы традиционный большеглазый серый инопланетянин в гостиной какого-нибудь особняка из восемнадцатого века. Но стоит отдать должное: вампиры производили впечатление, что это гостиная вокруг них лишняя, а не они в ней.

— Ведьма, — кивнула мне Фелиция. — Рада видеть в здравии и с целыми конечностями.

Феликс оказался более радушен, и мне достались довольно крепкие объятия. Отвечать на них было одно удовольствие: оказывается, я по своему вольтеррскому няню успела неплохо так соскучиться.

Всё, официально нарекаю его своим названым старшим братом. Прямо совсем-совсем старшим; надеюсь, что Эммет, который вроде как метил на эту должность, не обидится, что я титул отдала другому.

Карамор — это Карамор же, правильно? Кровопийца моей души. Вампир моего сердца. Какой он брат? Он больше, чем брат! Большой Брат! И вообще, отец для моего пузожителя, хе-хе. Тут уже совсем другой уровень общения, как по мне.

Не знаю, мне не хватало терминологии, чтобы определить наши отношения. Эммет был мне близок как никто; настолько же близок для меня мог бы стать лишь другой Эммет. Но не думаю, что Розали бы перенесла двух Эмметов в своей жизни.

Интересный вопрос, кстати: если происходит запечатление, то оно касается обоих близнецов или же только одного? Кого бы спросить об этом… я же теперь спать не буду, глодаемая любопытством, чёрт!

— Очень странное замечание, — сказала я над плечом склонившегося ко мне Феликса, пока мы ещё не разорвали объятия. — Что должно быть с моими конечностями не так?

Мужчина отстранился, но из рук меня не выпустил. Ещё и по лысой головушке погладил, как-то задумчиво хмыкнув.

— В Вольтерре, — сказал он, — находят оторванные руки.

— Женские, правые, возраст до тридцати, — продолжила за своего наречённого Фелиция таким тоном, будто разговор шёл о погоде, а не об оторванных руках. — Обескровленные, так что грязи нет. Как и разложения.

Учитывая, что описание «молодая-правая-женская» также подходило для руки Дидим, мне стало не по себе. Развлекается эта вампирская дрянь, значит…

— На руках чёрные отпечатки ладоней, — добавила Фелиция, наблюдая за моей реакцией из-под тяжёлых полуприкрытых век. — И следы колдовства.

— Она пытается заменить потерянную руку?

Фелиция кивнула; прядки медно-рыжих волос, выбивавшихся из небрежного пучка, подпрыгнули в такт движению её головы. Мы с Феликсом как заворожённые проследили за локонами вампирши, пока та не щёлкнула пальцами.

Резкий звук разрушил очарование момента, и мы с Феликсом наконец отлепились друг от друга. Затем я спохватилась и познакомила своих вольтеррских знакомых с Эмметом, что до этого молча стоял возле дверного проёма.

С Розали Феликс и Фелиция были знакомы ещё до нашего прихода, о чём вампирша меня довольно беспардонно проинформировала. Но обижаться на Фелицию, в моём понимании, это всё равно что обижаться на время — бессмысленно. Не замечания же ей делать, верно?

Тут когда пытаешься своего ровесника как-то «переделать» в отношениях — терпишь неудачу, так что о «переделке» вампирши неизвестного возраста и речи идти не могло. К тому же, с чужой беспардонностью было очень легко жить… главное на неё внимание не обращать, вот и всё. Весь секрет.

— Малыш-оборотень был так любезен, что доставил нас сюда, — сказала Фелиция, уставившись на меня практически чёрными глазами. — Вечером мы уйдём.

— Опять через портал? — с откровенной завистью спросила я.

Фелиция кивнула, слегка обнажив зубы. Улыбалась она как обычно вовремя, однако меня всё ещё не оставляло предчувствие фальши, звучащей в уголках женских губ.

Впрочем, кто я такая, чтобы попрекать кого-либо за симулирование эмоций, правильно? Сама не лучше.

— Занятное дело, путешествовать подобным образом, — сказала Фелиция, устремив взгляд мимо меня. — Непередаваемое ощущение…

— Понятия не имею. Меня через волшебные порталы не катают.

— Я надеюсь, что сегодня ты пойдёшь с нами, — без обиняков сказала вампирша; Эммет у меня за спиной хмыкнул, и вагон сомнений в этом звуке был легко различим. — Уж поверь, Вольтерра сможет обеспечить тебе и достойное пропитание, и достаточно крови для ребёнка.

— Чего нельзя сказать о безопасности, — услышала я голос Розали. — Белз, завтрак на кухне.

Встревать между двумя львицами мне не хотелось, так что я, недолго думая, утащила на кухню мужскую прекрасную половину. Феликс и Эммет рядом смотрелись просто смешно: холёный дворянин и грубый охотник; выпестованный сад и дикий лес; изящество дамасской стали и простая эффективность варварского топора.

Но потом Эммет поделился с Феликсом своей жвачкой-смолой, между мужчинами вспыхнула какая-то химия, и лазанью я уже ела под их незлобные переругивания и шутки, отсылающие в недавнее прошлое — лет на пятьдесят назад, не больше.

— Что Фелиция имела в виду под своими словами? — всё-таки решила я перевести разговор в более полезное русло, когда мужчины немного прощупали друг друга словесно и остались довольны узнанным. — Я нужна в Вольтерре?

— Ты всегда нужна в Вольтерре, — пожал плечами Феликс. — Я понимаю, что твоё пребывание там не было добровольным и, скорее всего, у тебя множество неприятных воспоминаний о прошедших месяцах, однако и синьор Аро, и господин Кайус будут рады твоему визиту. То же могу сказать о себе, Фелиции, синьоре Сульпиции, малышке Джейн и её братце Алеке… Твои покои никто не трогает и не занимает, девушка. Если будет нужно убежище от вегетарианства или радостей чужого материнства…

Эммет раскатисто расхохотался, поняв, в чей камень был огород.

— К тому же, — уже без улыбки продолжил Феликс, — тебе всё равно придётся отчитаться перед Вольтури. Я имею в виду, перед господином Кайусом и синьором Аро.

— За ребёнка?

Он кивнул.

— Синьор Карлайл передал информацию насчёт этого дитя, — Феликс скосил глаза на мой живот, — и что «ребёнком» оно недолго останется… однако Правителям всё же хотелось бы узнать эту информацию из первых уст.

Это было понятно, впрочем; я вообще не удивилась такому завуалированному «а вот с этого места поподробнее». У Вольтури, если так подумать, было всего три правила для мира вампиров: не создавай армию, не обращай детей, не пались перед людьми. И я своей несравненной персоной, так или иначе, предлагала два этих правила нарушить.

Причём если с популяризацией ещё можно было как-то играться, то вот «бессмертное дитя» — это уже прямое покушения на незыблемость власти Вольтури, разве нет?..

Эх, придётся в который раз рассказывать про дампиров… и про мою идею, как можно ребёнка Розали и Эммета тормозить в развитии. Только для этого нужен будет реквизит и Локи, чтобы Трикстер помог мне с рунами: казалось мне, что я замахнулась на то, что могу банально не потянуть. Вот то ли дело всемогущий бог…

— У меня тоже есть несколько дел в Вольтерре, — призналась я, не отказывая себе в добавке; буду ли я кукарекать от такого количества яиц в своей жизни? Да чёрта с два. Обожаю омлеты и приготовленные яйца в любом их виде… кроме столетних. Вот столетние яйца я есть брезгую. — И скорее всего потребуется помощь Правителей… ладно, обсудим это потом. Я только из-за ребёнка нужна?

— С руками тоже было бы неплохо что-то сделать, — покачал головой Феликс, очень заметно прислушиваясь к разговору женщин в гостиной. — Мы не знаем, откуда берутся эти конечности, и это, если честно, напрягает намного больше, чем они сами. Никаких обращений из Вольтерры, никакой паники, ничего. Фелиция не говорила, но руки находят слишком часто. По две-три в день. И это только те, что мы обнаруживаем в катакомбах…

— Оторванные руки не пахнут мертвечиной? — поднял брови Эммет.

Ну да, логичный вопрос. По вони-то можно ведь найти конечности, разве нет?

— Ничем не пахнут, — поджал губы Феликс. — Сначала, у первых найденных, был запах сухих цветов и пепла, но не от огня, а больше от… вулкана, наверное. Знаешь запах?

— Да.

— Потом и он пропал. Руки просто находят то тут, то там. Правители в ярости, особенно господин Кайус. Он всегда трепетно относился к территории, которую считал своей, а тут выходит, что кто-то проникает в Вольтерру и уходит из неё по собственному желанию… и даже если это синьора Дидим, супруга господина Маркуса…

Он прервался, словно споткнувшись о собственные воспоминания. Затем Феликс посмотрел на меня, глаза в глаза; мне, набившей в это время рот омлетом до круглых щёк, было жесть как неудобно выдерживать такое прямое внимание.

— Прошу, Белз, — сказал Феликс, не акцентируясь на моём щекотливом положении и попытках побыстрее прожевать еду, — судьбу господина Маркуса нужно решить. Как-то это… неправильно, то, в каком он состоянии.

— Маркус жив?! — громыхнул Эммет.

Карамор вмиг оказался на ногах, а вот барному стулу не повезло: ножки погнуло, и он отлетел в сторону. Правда, вау-эффекта от вскакивания Эммета не произошло: рядом со всё ещё сидящим на возвышении Феликсом, — который и без барного стула был мужчиной немаленьким, — Эммет казался возмущающимся карликом.

— Ну что ты так орёшь? — проворчала Розали, входя в кухню.

— Жизнью это не назовёшь, — вторила ей Фелиция, — но и смертью тоже. И это ещё одна причина, по которой ведьма нужна в Вольтерре.

— Слишком опасно! — отрезала Розали; мне сразу стало ясно, что эта фраза между женщинами звучала уже не в первый раз. — Никуда она не пойдёт!

— Если через портал Джейкоба — то пойду обязательно!

— Белз!

Я возмущённо уставилась на Роуз, даже забыв о том, что мне, вообще-то, с утра положено быть в депрессии и упадке настроения. Но тут как бы портальная магия из-под рук уплывала — как можно оставаться в депрессии при таком раскладе?!

— Она сама решит, — хмыкнула Фелиция. — Но это уже пускай будет ближе к вечеру. Кинь кости, ведьма, выпотроши свинью, разложи карты… как ты там с будущим общаешься.

— Мне кажется, что ты издеваешься…

— Я издеваюсь, — спокойно сказала вампирша, игнорируя сверкающую глазами Розали. — Что же до твоего сообщения об оборотнях, то я ничего не могу сказать, пока не увижу их своими глазами. Я уже встречалась с колдовством Дидим, насколько ты знаешь, и смогу точно определить, её ли это рук… руки… дело.

Я переглянулась с Розали и, кажется, мысль у нас с блондинкой была одна на двоих.

— Будто Ули вас пустит на свою территорию, — озвучил наши сомнения Эммет. — Это Альфа стаи. Редкостный придурок, хочу я вам сказать, но порядочный.

— Ужасное сочетание, — прикрыла глаза Фелиция.

Что же, возразить тут было нечего. «Редкостный порядочный придурок» Сэм из-за этих своих качеств сжёг талисманы, что я делала, не щадя пальцев. Эх… не прощу ему этого, наверное. Вроде бы не такое уж большое дело было, но тут скорее проблема в том, что я в амулеты для оборотней всю себя вкладывала. На защиту заговаривала, пальцы колола, с чужими волосами возилась… и моё доброе отношение, мои хорошие намерения Ули сжиганием просто обесценил.

Кому это понравится, правильно?

— Тут тоже проблема на проблеме, — задумчиво сказала я, ковыряясь вилкой в остатках омлета. — Люди пропадают в ближайших городах, у меня отец дома из-за работы просто не появляется. Кленовый лес Дидим разросся, будто Каллены год деревья не вырывали. Призраки странные появляются…

— Ты кого-то видела?

Я покачала головой. Вчера мы до «странного призрака» Эдварда так и не доехали, потому что Джейк поднял панику из-за братьев-оборотней. Сегодня общаться с мертвячкой у меня не было ни сил, ни желания.

Хм… кстати говоря о мертвячках. Интересно, как там Юмелия поживает? Если можно так охарактеризовать её существование, гм. И спросить не у кого. Разве что у Эдварда, когда мы пересечёмся. Мейсон-то должен видеть мертвецов своими волшебными глазками, правильно?

— Эдвард, насколько я помню, уходил с Карлайлом, нет?

— Он всё ещё в Вольтерре, девушка, — улыбнулся Феликс. — Синьору Карлайлу несравненно повезло иметь сына с подобными ментальными способностями. Любое инакомыслие легко берётся на карандаш и искореняется в случае необходимости с потрясающей лёгкостью.

— Эдвард абсолютно лишён любви к политике и власти, — добавила Фелиция, — и в этом его спасение. Он бы точно сгубил свой разум, если бы пошёл по пути Аро.

— У него душа музыканта… какая там политика.

Фелиция посмотрела на меня словно строгая учительница на нелюбимого ученика.

— Оставь теорию души Карлайлу. Я в эту концепцию не верю.

— Эй! Я со смертью работаю! Кому как не мне знать, что душа совершенно точно есть?

Вампирша нахмурилась; взгляд у неё помрачнел ещё больше. Кажется, я сказала что-то неприятное для Фелиции… или прошлась по её мировоззрению калёными сапогами.

— Есть? — спросила она, будто допрашивала меня.

— Естественно! И у цветов, и у камней… ну, у них сложно назвать это «душой», конечно, но, если не придираться к терминологии, то… а если придираться, то можно называть это «сущностью». Это как с Плутоном в космосе: он вроде бы планета, а вроде бы и нет, но всё равно планета, только не совсем…

— Я поняла. Оставим это.

Розали поставила передо мной чемпионскую миску с салатом «Цезарь», и я поспешила набить рот листьями. Да уж…

— По поводу оборотней, — сказала Розали через несколько секунд тягостной тишины, — можно будет всё-таки попробовать договориться.

Фелиция, всё ещё пребывающая в мрачной задумчивости, кивнула.

— Пробуйте. Это им нужно в первую очередь, не нам. И не вам. Магия Дидим прежде всего губительна для живых, вампиров же она редко касается в своих… проявлениях.

Хотелось бы мне на это ответить что-то вроде «скажи это Маркусу», но зачинать конфликт не стоило. Мне казалось, что ситуация у нас, — в основном между Розали и Фелицией, — довольно огнеопасная. Чихнёшь не вовремя — будет большой взрыв!

Подумать только, что всё из-за меня и моей безопасности… но тут Фелиция, конечно, была права: свои перемещения я должна курировать без подсказок со стороны. Ха, будто я могла не понять насмешки в её словах, когда вампирша говорила о гадании! И чего с ним не так? Между прочим, «Дворцовый Мост», — это один из самых потрясающих раскладов для мантики, и никто меня в этом не переубедит! — не раз мне в жизни помогал.

Правда, всё как-то в прошлой… в этой я практически не трогала карты и руны для гаданий, что было довольно странно. Пару раз пыталась и в Форксе, и в Вольтерре что-то сообразить, но это всё было несерьёзно… по сравнению с тем, сколько я гадала раньше, сейчас я будто вообще не прикасалась к мантике.

С другой стороны, я научилась мысленным усилием, — и рунами, конечно же, — делать кучу всяких интересных вещей. Практически с мгновенным исполнением! Раньше у меня на призыв дождя уходили все силы и три часа, а теперь, поглядите-ка на меня, пять минут!

И нет, дело не в том, что вокруг дождливый Форкс! Это я сильная!.. наверное.

— Оборотней оставим на потом, — сказала я, расправившись с салатом, но всё равно голодными глазами поглядывая в сторону холодильника. — Меня сейчас другое волнует. Ты сможешь мне помочь с родами?

Фелиция не раздумывала ни секунды:

— Конечно. Однако я думала, что ты спросишь об этом раньше.

— Да как-то места в беседе нужного не находила…

— Я размышляла о твоей проблеме с момента, как Карлайл упомянул о твоей беременности, — сказала Фелиция, по-совиному моргнув. — Три дня прошло, получается. Вчера он советовался со мной насчёт добавок и витаминов для тебя, чтобы максимально сохранить тебе здоровье. Впрочем, в них нет большой необходимости, только если твоё личное удобство. Мои силы вернут тебя к изначальному состоянию до беременности. Только вот…

Она вздохнула и осмотрела роту из баночек с добавками, которые Розали выставляла передо мной в шеренгу. За каждым пузырьком витаминов, — серьёзно, я пила их пачками, — был стакан со свежевыжатым апельсиновым соком.

— Откатить я тебя смогу в состояние, в котором ты была на выходе из кровопотери. После того, как Маркус впервые тебя укусил. Помнишь?

— До того, как я начала принимать серебро?

— В самом начале, — кивнула вампирша. — Этим даже можно пренебречь. Но вот твои синяки…

Вот синяки меня беспокоили меньше всего. Тем более что прикосновения Самой, бывшие крайне опасными в Вольтерре из-за сторонней магии, так-то не сильно мне раньше мешали жить.

— Что же до витаминов… ты можешь принимать их. Пожалуй, это будет полезно для ребёнка. И, повторюсь, для твоего комфорта.

Что-то в тоне Фелиции вдруг дало мне понять: вампирша моему решению оставить ребёнка не рада. Впрочем, неожиданно в ней появилось на удивление много такта, и Фелиция не показывала своего реального отношения ни словом, ни делом, ни взглядом. Долой репродуктивное насилие, так сказать.

Осуждение за беременность - это ведь тоже оно...

— Роды вряд ли будут лёгкими, — заметила вампирша, поняв, что я не собираюсь заваливать её вопросами. — И, скорее всего, для предотвращения огромной кровопотери придётся останавливать тебе сердце. Насколько я помню, ты это умеешь.

— И что?

— Вопрос в обезболивающем. Скорее всего, ты не сможешь быть без сознания, пока мы с Карлайлом будем вытаскивать ребёнка. И я не уверена, что лекарства достаточно распространятся, чтобы отключить твой мозг… Я практически уверена, что ты в полной мере будешь чувствовать весь процесс кесарева сечения. Впрочем, эта боль наверняка меньше, чем тягости вампирского перерождения…

Меня передёрнуло. Для Фелиции всё сказанное — это чистая гипотеза, которую в жизни будет ощущать не вампирша, а как бы я. А мне вот вообще не улыбалось думать о том, насколько в будущем я буду страдать.

Я и передумать рожать могу ведь. Даже учитывая все свои обещания. Боюсь я боли, ненавижу её! Даже зубы всегда лечила под таким мощным обезболивающим, что у меня половину лица выключало, а слюни текли чуть ли не до пола.

И тут — подобные размышления. Тьфу! Самое то для улучшения настроения…

— Давайте попробуем дозвониться до Ули, — проворчала я, чувствуя, как желудок беспокойно заворочался из-за стресса и обилия еды. — Всё-таки мне бы хотелось, чтобы ты посмотрела на заражённых оборотней… и на то, как я буду из них вытаскивать дрянь.

Эх, плакало моё решение не заниматься сегодня магией. С другой стороны, Квилетов было так много, что я не уверена, управлюсь ли до родов… или до того момента, как живот полезет мне на глаза.

А разобраться со стаей Ули нужно было как можно быстрее. У меня тут злобные ведьмы под боком ошиваются.

7. Отцовское беспокойство.

Признаться честно, мне было ужасно неудобно оставаться рядом с Розали и Фелицией.

Вот вроде бы две умные женщины, красивые, кровососущие — столько сближающих факторов! И, как мне казалось, вампирши пришли к какому-то консенсусу относительно моих перемещений… а всё равно между ними продолжало так искрить, что у меня бы волосы встали дыбом от этого электричества!

Ну, если бы у меня волосы на голове остались.

Завязывающиеся маленькие разговоры не снимали напряжения: если я болтала с Розали, то странная аура шла со стороны Фелиции; если я обсуждала дела Вольтерры с Фелицией, то злопыхать начинала уже Снежная Королева. На троих общаться они не могли или не хотели — не важно, в принципе, результат-то один. А если я пыталась завязать беседу с более спокойной мужской частью нашей компании, то девушки разгоняли такое напряжение, что не по себе становилось всем подряд. И все, естественно, быстро замолкали.

Куда ни кинь — всюду клин, как говорится. Ничего приятного, блин. И я не была опытным миротворцем, чтобы понимать, как сгладить конфликт между Фелицией с Розали. Особенно учитывая, что эти две девицы были мне как семья!

Да-да, даже пассивно-агрессивная неандерталка… в конце концов, я с ней много времени провела, успела привязаться.

Связи, везде надо нарабатывать связи! Даже если потом они могут доставить тебе некоторые неудобства, в итоге-то они полезными будут… я надеюсь.

Отговорившись необходимостью позвонить, я выскочила на улицу и села прямо на крыльце, на покрытые капельками воды каменные ступени. Спустя минуты три ко мне выбрались Эммет и Феликс; эти двое рядом не остались, сразу уходя в лес.

— Вы куда это? — позволила я себе секунду паники.

Они меня что, одну оставляют с «дружной женской компанией»?!

— Смахнуться хотим, — хмыкнул Эммет. — Да мы недалеко, не ссы, комарик.

— Мы всё будем слышать, девушка, — кивнул Феликс, кровожадно ухмыляясь и с боевым азартом посматривая на МакКарти. — Если что, зови.

…и они меня всё-таки кинули. Тц. Мужчины! И если от Эммета я ещё могла ожидать такого поведения, — всё-таки, он даже в каноне с новорождённой Беллой «махался», — то вот от Феликса… с другой стороны, мой вольтеррский нянь только рядом со мной был милым и почти пушистым. Так-то среди Вольтури у него образовалась репутация агрессивного «сильнейшего», на которого лишний раз лучше взгляд не поднимать.

Лес вдалеке заволновался. Послышался скрип деревьев и глухие раскаты — вроде как от грома, однако звук немного всё-таки отличался. Если не прислушиваться, то подумаешь, что это небо злится… как раз его начало затягивать тёмно-серыми тучами, не предвещавшими ничего хорошего.

Эх, Форкс!.. что за место! Дождь, тишина, депрессия. Солнце — исключительно по талонам, не больше пары дней за год в одни руки. Может, конечно, летом тут как-то по-другому… не знаю.

Надеюсь, что скоро это выясню. А вдруг тут приятное тёплое лето? И ни в какую Италию уходить не надо будет… потому что тут…

Взгрустнулось. Найдя телефон, я пафосно открыла свою милую раскладушку и набрала Джейка. К счастью, Блек ответил очень быстро, и я поспешила излить душу своему духовному брату:

— Хочу на мо-о-о-оре-е-е…

На фоне у Блека фырчал какой-то мотор, и наши совместные стоны сливались практически в музыку.

— Секунду, Белз, — пробубнил индеец, — я поставлю тебя на громкую и можешь ныть.

— А чем ты занимаешься?

Пару секунд были неприятные помехи, потом связь начала давать эхо.

— Пытаюсь реанимировать старый байк… мне тут в племени его подкатили, так что… от всей этой магической херотени вокруг тоже надо отдыхать, знаешь ли.

Я подпёрла голову рукой и уныло вздохнула. Байк… вроде бы в книгах он вместе с Беллой его ремонтировал, нет?

— Байк — это хорошо, конечно… но ты, насколько я помню, обещал отвезти меня на Ла-Пуш. Море! Океан! Водичка! Берег!

Джейк затих по ту сторону звонка. Даже мотором байка прекратил фырчать.

— А мы разве не съездили?..

— Нет. Там куча всякого разного навалилась, так что… слушай, — пришла мне в голову идея, — я сейчас у Калленов дома. Бери какую-нибудь тачку, да хоть тот монструозный пикап, и заезжай за мной. Потом подхватим Чарли и мотанём как раз на побережье. Как тебе план?

— Чарли?..

— Мне надо с ним поговорить, — вздохнула я ещё раз, вытягивая ноги и чувствуя, как неприятно-быстро промокают джинсы. — Рассказать… да и тебе надо рассказать, да.

Я же ему ещё не говорила про своё решение, если я не ошибаюсь. Хотя память у меня в последнее время такая ненадёжная, что я не удивилась бы, если разговор о пузожителе всё-таки состоялся, а я и не в курсе.

Вообще, когда у меня жена была беременна, у неё очень сильно съехал интеллект. Смех смехом, а когнитивные способности сказали «гудбай» прямиком до трёхлетия ребёнка, начиная где-то со второго триместра беременности. Ухудшилась память, да и логика покинула чат настолько, что это было просто смешно.

И, что самое стрёмное для меня было в тот момент — это что у жены появилось дикое желание, чтобы все вокруг ходили беременными и непрерывно рожали. Даже я, по её мнению, должна была рожать; и насрать на медицинские противопоказания! Ты женщина — ты рожаешь!..

К счастью, это бесовство прошло вместе с гормональными всплесками, и после супруга вспоминала собственное поведение чуть ли не со священным ужасом. Я же теперь с таким же страхом думала о том, как бы мне не стать подобной «яжматерью». Оставалась только надежда, что тело у меня не самое обычное, да и беременность протекает нехарактерно; уж месяц собственного идиотизма и провалов в памяти я как-нибудь переживу… главное никакой фигни за это время не натворить.

Что же до идеи, пришедшей мне в голову… мне надо было рассказать о моей беременности тем членам семьи, которые не были в курсе. Я не помнила насчёт Джейка, — и это было даже страшно, если честно, — однако Чарли точно оставался в неведении насчёт Чужого, развивающегося у меня в животе.

То, как поступила Белла в каноне, мне не нравилось. Типа… Чарли любил свою дочь — может быть даже больше, чем следовало бы. И после этого он даже не получил возможности нормально контактировать с собственной внучкой…

Сколько раз ему там Ренесми показывали, один или два? Чарли явно заслуживал большего.

Но тут тоже свои тонкости, ясное дело: вроде как в книге не раз упоминалось, что Белла «не хотела втягивать Чарли в вампиризм». Типа, если шериф что-то узнает про кровососов, то, согласно закону Вольтури, его обязательно нужно было бы или убить, или обратить.

Ничего не могу сказать по этому поводу. Всё-таки книга была написана от лица влюблённой девочки-подростка, на которую слишком много свалилось и которая не особо разбиралась в правилах с законами. Да и Эдвард там вёл себя как образцовый мудак и абьюзер…

В нашей «вселенной», спасибо большое, всё было по-другому. Чарли оказался проинформирован насчёт существования «волшебного» мира; никто не собирался убивать или обращать отца, кстати говоря. Оказывается, — вот неожиданность-то! — что в законах Вольтури было достаточно лазеек. И работники многих инстанций вполне могли быть в курсе вампиров.

Просто необходимость этого «знания» вампир, посвятивший человека в общую тайну, должен был доказать. Очень логически обоснованное требование, как мне кажется. И намного более «жизнеспособное».

Другой вопрос, что я не знала, насколько глубоко Чарли оказался посвящён во всю нашу магическую тему. Он точно не был в курсе, что я — не Белла, но что ещё Карлайл от него скрыл?

Мой контакт со Смертью? Мои потуги в колдовстве? Происходящее в Вольтерре?

Пора уже было мне с отцом обсудить это всё. Тема вызрела, если можно так выразиться.

Хотя стрёмно мне этот разговор инициировать. Просто до ледяных пальчиков.

Я вообще не могла предугадать, как Чарли отреагирует на новости о моём «суррогатном» материнстве. С одной стороны, я вроде как больше вводила отца в свою жизнь, что было хорошо. Ну не хотелось мне городить тайны и непонятности на пустом месте, честно!

С другой, не поступала ли я ещё хуже, чем Белла в каноне? Там-то Чарли хоть пару разочков подержал внучку на руках, а тут… а тут, как бы, внучка его, но не его.

Эх, муки выбора. И почему мир не может быть милым, розовым и ласковым, скажите на милость? Хочу в отпуск! Потому что я хоть и провела в тёплой солнечной Италии кучу времени, но по факту так там и не отдохнула. Во всём революционеры виноваты.

Покой нам только снится… мне даже страшно было составлять список проблем, которые требовали моего немедленного вмешательства. Я-то себя конечно уговаривала, что, мол, «птица за птицей» и вообще не стоит смотреть на то, что не горит прямо сейчас, но… но всё равно выходило, что слишком много всего навалилось.

Интересно, а если я попрошу Джейка меня укусить, то я стану потом вервольфом? Обращусь в какую-нибудь птичку и улечу прожигать лето куда-нибудь, где меня ни Дидим не достанет, ни кто-либо ещё.

Мечты, мечты…

Джейк приехал на удивление быстро, я успела разве что переодеться и ещё раз поесть. Феликс и Эммет вернулись в дом в абсолютно непригодной к носке одежде, но совершенно счастливые; теперь оба любителя помахать кулаками сидели за барной стойкой, возбуждённо обсуждая прошедший бой. Феликсу очень шла современная мода, кстати говоря, но вот в плечах футболки Эммета оказались ему великоваты. Из-за этого нянь выглядел пускай симпатично, но всё-таки как-то расхлябано, неухоженно.

Розали и Фелиция продолжали источать недовольство. Больше старалась Розали, конечно, однако неандерталка тоже была не рада моему решению поехать куда-то. Хотя на Чарли, как сказала вампирша, ей было интересно взглянуть…

Чтобы этот интерес не перерос во что-то большее, я поспешила напомнить про руку Дидим и оборотней, которых было бы неплохо осмотреть. Фокус внимания вампирши, — к моему облегчению, — сместился с отца на дела насущные. И я, чтобы не терять этот момент, поспешила дозвониться Ули и договориться, чтобы тот принял вампиршу на своих землях.

Приехавший Джейкоб на карте показал Вольтури, как добраться до территории племени, после чего итальянская двойка нас покинула. И, скажу честно, дышать после этого стало намного легче.

По крайней мере, Розали теперь не отравляла воздух своим раздражением.

— Ты точно хочешь на побережье? — заботливо уточнила блондинка, после ухода Фелиции вернувшая свой материнский инстинкт и хорошее ко мне отношение. — Знаешь, там может быть прохладно. Ветер…

— Если что, согреюсь магией.

— Всё равно возьми с собой куртку.

— Да, мамочка.

Не описать словами, какое же облегчение я испытала, когда Джейк увёз меня из дома Калленов! Словно вырвалась на свободу из тесной клетки, как минимум!

В пути уже до моего дома я дозвонилась до Чарли, так что к моменту, когда мы подъезжали, он уже ждал нас у крыльца.

— Плавать будем? — деловито поинтересовался отец. — Я без плавок, если что.

— Просто прогуляемся, — мотнул головой Джейк. — Белз?..

— Ничего не знаю, я планирую искупаться. Вы, сухопутные жители, можете подождать меня на берегу.

— У тебя же даже нет никакого купальника…

— Сплаваю в белье, проблема-то в чём? — пожала я плечами. — Все свои, да и у меня спортивки…

— Нет-нет-нет, — отреагировал Чарли, открывая дверцу. — Давай, Белз, вон из машины и переодевайся. И полотенце с собой возьми!

Очень хотелось возмутиться, что все вокруг только и решают, что мне надо делать, но я своё недовольство проглотила. В конце концов, у Чарли хотя бы было на это право… пускай Белле Свон по документам «уже можно», молодость в Штатах вроде бы до двадцати одного длится.

Так что я для отца всё ещё его маленький Колокольчик. И никак иначе!

Ехать пришлось на заднем сидении, потому что Чарли, — хитрая усатая улиточка! — пока я возилась со шмотками, успел перебраться вперёд. Но тут я снова возникать не стала: у отца была профдеформация с обязательной ездой или на водительском месте или по соседству.

Что поделать, слишком уж много времени он проводил в рабочей машине. Это уже не исправить… да и меня, на удивление, в пикапе Джейка не укачивало, так что до самого пляжа я спокойно доехала, смотря в окно.

— Ну и о чём ты хотела со мной поговорить? — спросил Чарли, когда мы спустились на каменистый берег по лесенке, вызвавшей во мне скорее жалость, чем доверие.

— А с чего ты решил, что я хочу поговорить?

— Белз.

— Ну да, ладно. А с чего ты решил, что это что-то важное?

Отец хмыкнул и растрепал волосы. Я же, смотря на него, вдруг подумала: боже мой, да Свону ведь ещё и сорока нет. Он же, чёрт возьми, невероятно молодой! Всего-то на тринадцать лет меня старше!

Хорошо, что всё-таки в его жизни появилась Сойка. Насколько я знаю, — она присылала фотки и СМС, — у её родственников всё было замечательно. Скво с бабушкой много гуляли по лесу, собирали разные травы и вообще жили свою лучшую жизнь.

Ну, хоть кто-то отдыхает. Что я ещё могу сказать...

Главное, что Сойка была в безопасности.

Заложив руки за спину, я обогнала Чарли с Джейком и повернулась к ним лицом. Идти спиной вперёд по каменистому берегу — то ещё приключение, однако каким-то волшебным образом я легко лавировала между валунами и выброшенными из океана корягами, даже не спотыкаясь о них.

Я словно была в себе и одновременно смотрела на свой путь откуда-то снаружи. Дереализация, но с примесью магии. Удобно и полезно.

— Не упади, — нахмурился Чарли, беспокойно следуя за моим акробатическим шагом. — Было бы что-то несерьёзное, ты бы меня в закусочную повела за блинчиками или стейками, а не на богом забытый пляж. Значит надо, чтобы никто наш разговор не услышал. И вряд ли ты захотела обсудить со своим старым отцом что-то девичье-личное, правильно?

— Нет, ну не совсем… девичье-личное мы тоже обсудим. И ты не старый! Я только что подумала, что ты офигенно молодой, и!..

— Не переводи тему. И будь добра, иди по–человечески. Мне неспокойно.

Джейк, которому было крайне не по себе, явно хотел предложить оставить нас с отцом наедине. Но, заметив мой просящий взгляд, Блек собрал всё мужество в кулак и остался, терпя некоторое неудобство.

Ну-ну. Когда ты уже поймёшь, что все мы, Джейкоб Блек — часть одной большой семьи? Одного клана. Джейкоб Каллен, Белз Каллен, Чарли Каллен… мы все так уже увязли, что, какая бы фамилия ни была указана на водительских правах, принадлежности это не меняет.

Я повернулась к отцу спиной и дождалась, пока Чарли меня нагонит, чтобы повиснуть у него на руке. Свон хмыкнул такому ребячеству, но взгляд у него был внимательным и напряжённым.

Не могу его винить. За наше недолгое сожительство отец уже успел понять, что ребячиться или шутить я начинаю только когда жутко стрессую.

— Что именно тебе известно? — спросила я, не смотря на Чарли. — От этого я просто смогу отталкиваться и строить собственный рассказ.

— Или ты просто так тянешь время…

— Не без этого. Ну так что?

Оказалось, что знал Чарли достаточно. За время моего пребывания в Италии Карлайл очень полно просветил отца не только в волшебной природе мира, но и в том, какое место в нём занимаю я. Чарли знал и про мои отношения со Смертью и даже про то, что он сам вместе с Майки «попали» на больничные койки из-за того, что Сама подталкивала меня к непростому выбору.

Что приятно, со стороны отца не было никакой обиды или неодобрения. Он не знал подробностей, почему именно с ним случилось то, что случилось, но при этом не спрашивал ничего и не уточнял. Информации о том, что пострадали самые важные для меня на тот момент люди, — «живые», как выразился Чарли, — оказалось для него достаточно.

Говорю же, шериф Свон был прекрасным, ненавязчивым человеком. Меня всегда немного удивляла его готовность принимать что угодно, любой объём информации, которым с ним готовы поделиться его близкие. Даже если этой информации не будет в общем, — как это вышло со мной ранее, — то он и слова не скажет.

— Про расследование тех девочек-блондинок, Барбары и Джули, я тоже знаю… вернее, выходит, что я про это дело знаю даже больше твоего, — закончил отец. — Твоя очередь.

Джейк ушёл-таки от нас вперёд метров на пятнадцать, вроде как оставляя меня с Чарли в уединении. Однако оно было фейковым, что знала и я, и отец: обострённый животный слух позволял Блеку слышать буквально каждое наше сказанное слово.

— А о природе Калленов ты что знаешь?

— Хладные демоны, вампиры, — пробормотал Чарли, смущённо отведя взгляд в сторону. — Про Джейка и парней из его племени тоже. Только я так и не понял, почему Джейк особенный и становится разными животными, а остальные могут быть только волками.

— Внутренние дела племени. Если хочешь, потом тебе расскажу об этом. А ты мне расскажешь про Барбару и Джули.

— Ты правда видишь призраков? — вдруг сменил тему Чарли.

Я от подобного вопроса, признаться, немного растерялась. Шериф Свон был известен за свой прагматический склад ума и за то, как крепко мужчина стоял на этой земле. Всякая «магия-шмагия», — без оскорблений, — это не для Чарли.

И тут — вопрос про призраков?

— Эм-м… да? На самом деле, их ещё видят Джаспер, Эдвард и Элис, если что. Я тут не единственная… такая. А Джейк, насколько я поняла, можешь их чувствовать, но в человеческом виде не различает.

— И какие они?

— Призраки? — я подняла брови. — Да разные… обычно очень бледные. Если только недавно умерли, то от людей совсем не отличить, изменения после недели где-то идут. Помнишь мужчину с работы Карлайла, труп которого ты фиксировал, когда я приехала пару дней назад?

— Да.

— Я его призрак видела. Если точнее, то он меня от дома подвёз до места своего убийства… и я, знаешь… я вообще не поняла, что говорю с мертвецом. Типа, совершенно! Только когда увидела труп — тогда, пожалуй, до меня и дошло, что я говорила с призраком.

Чарли поёжился и перехватил мою руку. Умостив ладонь у себя на предплечье, отец признался:

— Мне было как-то безопаснее думать, что мертвецы на жизнь влиять не могут…

На это я могла разве что хмыкнуть. Ну… скажи это Эмилю, папа. Или, может, Юмелии. Или Маленькой Аннабель, которая со своими «подружками по несчастью» фактически спасла меня от Джеймса.

— По идее, так и должно быть. Только у нас тут проблема с одной древней сукой, так что…

— Белз, не ругайся.

Я тихонько захихикала, да и плечи идущего впереди Джейка затряслись. Такую тему обсуждаем, и всё, что волнует Чарли — это чтобы я не материлась лишний раз.

— Ладно, ладно… короче… тебе про Дидим рассказывали?

— Да.

— М, хорошо. Тогда давай я перескажу то, что узнала в Италии… заодно к главной теме дня подойдём.

Как бы мягко и аккуратно я ни описывала свои злоключения, Чарли всё равно мрачнел лицом всё больше и больше. Когда я говорила про Маркуса, отец хмурился; про Юмелию — поджимал губы. При рассказе о Дидим и о том, что всё произошедшее, фактически, происходило из-за неё, Чарли блестел глазами в бессильной ярости.

Руки у него оставались сухими и тёплыми. Поддерживающими.

Свободной ладонью Чарли накрыл мои пальцы у себя на предплечье и принялся бездумно поглаживать, словно кошку.

Он не остановился, даже когда я рассказала про своё излишне тесное взаимодействие с Маркусом. Только побледнел, да так сильно, что я перепугалась за его здоровье.

— Ты…

— Я была вне тела, — поспешила добавить я, во все глаза смотря на Чарли. — Всё нормально, правда! Я не воспринимаю это как насилие или что-то типа того, меня даже рядом по факту не было, просто… просто это же всё равно произошло, и…

— Ты беременна.

Это не было вопросом и я понятия не имела, как Чарли пришёл к правильному, в принципе, выводу. Может, отцовское чутьё… а может и детективно-шерифский опыт.

Джейк остановился и обернулся; глаза у Блека блестели, словно мой младшенький должен вот-вот или заплакать, или заорать от ярости. Мне даже представлять не хотелось, что творится у квилета внутри.

Как и у Чарли, впрочем.

— Да, — вздохнула я. — У мужчины-вампира и женщины-человека может появиться ребёнок.

— Ты собираешься его оставить?

Холодный, даже немного резкий тон не вязался с бликующими карими радужками и немного подрагивающими губами. Не зная, что я ещё могу сделать, я обняла Чарли — так крепко, как только смогла.

— Да. То есть, не совсем.

— Это как?..

— Я решила вынести ребёнка и отдать его Розали. Ты знаешь её историю?..

Слушая рассказ о перерождении Снежной Королевы, Чарли понемногу приходил в себя. Злости в нём, правда, меньше не стало, но хотя бы кожа вернула нормальный оттенок.

Я реально за отца перепугалась. И даже успела обругать себя по-всякому: может, стоило притащить с собой Фелицию, чтобы подстраховать Чарли? Вроде бы у него всё было нормально с сердцем, но подобные потрясения в любом случае ещё никого до добра не доводили.

— Значит, — выдохнул мужчина, когда я закончила краткий пересказ истории Розали, — ты отдашь ребёнка им… почему они с Эмметом не могли взять какого-нибудь сироту?

— Обычные дети долго не проживут. Лет шестьдесят, а потом? Вампиры же условно-бессмертны, знаешь? Пока что-то не отрубит им голову, они будут жить. Как и дампир, собственно. А вот люди намного более хрупкие…

— Это-то меня и беспокоит. Если ты… вынашиваешь не-человека… насколько для тебя это безопасно?

Глядя в глаза Чарли, я со спокойной душой сказала, что риски минимальны. Это ведь так и было: Карлайл, Фелиция, внимание Самой — всё это просто не даст мне раньше времени отбросить коньки, как бы дампир ни пытался меня утянуть на тот свет.

Я свою семью не брошу. Да и по шапке от Самой получать как-то не хочется… и, в конце концов, я всё ещё не видела своих эльфов! Это вообще что такое творится, я вас спрашиваю?!

— Это… окончательное решение, правильно? — убитым тоном спросил отец.

Я кивнула.

Возможно, если бы канон так не давил мне на голову и если бы не было Розали…

— Хорошо, — кивнул в итоге Чарли, целуя меня в гладенькую макушку. — Я дико против, просто чтобы ты знала, но… думаю, ты знаешь, что делаешь. А теперь, колокольчик, будь добра, ответь-ка мне на пару вопросов про эту твою Дидим…

8. Обещание защиты.

На другом конце пляжа нас ждали.

Фигуру в чёрном плаще было сложно не заметить на фоне меланхоличного серо-синего пейзажа. Фелиция в одеянии Вольтури смотрелась на берегу океана так же инородно, как и в современном доме Калленов; невольно мне подумалось: а было ли вообще место, где вампирша пришлась бы к месту?

У неё всё-таки оставалась её странная внешность, да и плащи Вольтури в современном мире… скажем так, не подходили они к две тысячи шестому году. И к дикой природе — тоже, потому что ткань и массивная золотая подвеска требовали чего-то вроде средневекового антуража.

В Вольтерре Фелиция тоже была не к месту — но больше из-за своего лица. Странных черт давно минувших дней.

Самым печальным было то, что даже рядом с Феликсом, — который, я напомню, принял одежду от Эммета, любителя футболок и джинсовой ткани, — она тоже смотрелась дисгармонично.

Прошлое должно оставаться в прошлом, да?..

— Кто это? — напрягся Чарли, увидев, что странная парочка начала приближаться к нам.

Вампиры двигались как вампиры. То есть неестественно плавно и хищно.

Неудивительно, что Чарли с его чувством опасности и стремлением защищать семью пришёл в полную боевую готовность. Разве что табельное оружие не вытащил из кобуры.

— Всё нормально, пап, — я положила руку Чарли на плечо, — это мои знакомые из Италии.

— Знакомые, — поджал губы на это мужчина. — Ясно… тоже нелюди?

— У меня в Италии нет знакомых людей, если так подумать.

Вампиры не переходили на супер-скорость, давая Чарли время прийти в себя и прекратить думать о серебряных пулях. Ну, то есть, я имею в виду, что я бы на его месте точно думала о серебряных пулях… просто потому, что мы с Чарли прекрасно понимали: против кровопийц никакое табельное не спасёт.

— Что именно из баек про вампиров — правда? — вторил моим мыслям отец; подошедший к нам Джейк поперхнулся. — Чеснок, серебро, кол в сердце?

Мне невольно вспомнился анекдот: «Так и знала, что соседка — вампирша! Иначе с чего это она вдруг померла от кола в сердце, а?!»

— Ничего из этого, — покачала я головой, старательно прогоняя из черепушки желание пакостно захихикать; прошедший стресс требовал выхода в виде прибауток, шутеечек и неуместной весёлости. — Отрезать голову надо…

— И сжечь! — кровожадно добавил Джейк. — И не голову резать надо, а в общем разрывать на части.

Чарли задумался. Фелиция с Феликсом остановились, давая возможность нам с отцом и братом сделать последние шаги — берегли психику Чарли, думается мне.

Спасибо и на этом. Бедный шериф Свон знатно натерпелся всякой паранормальщины за последнее время.

— Сжечь, — пробормотал Чарли, пригладив усы и шагая вперёд. — Разорвать… человеческих сил для этого точно не хватит, если так подумать…

Я кивнула. Ну да, да, выходило, что… что людям с вампирами не справиться. Даже техникой ведь вампиров не четвертуешь. Разве что бомба какая поможет.

Ну не ядерку же на вампиров скидывать…

— Джейк, — сказала я, почесав макушку, — а давай-ка мы кого-нибудь из стаи приставим к Чарли как помощника шерифа?

Блек был умным парнем, так что направление моей мысли уловил сразу. Да, выходило, что Чарли — самый не защищённый из всего нашего дружного клана. Даже Сойку мы сплавили далеко и надолго, — по крайней мере, пока её бабушка окончательно не пойдёт на поправку, а до этого было ещё полгода минимум, — а вот Чарли остался без какой-либо защиты.

В этом и моя вина была, конечно же. Не подумала об отце, тц… в своё оправдание могу сказать, что я… ладно, нечего мне было в своё оправдание говорить.

Просто не подумала.

— Я спрошу у Сэма, — ответил мне Блек. — А можно как-нибудь пистолеты зачаровать или типа того?

Тут уже я закивала. Отличная идея! Эх, всё никак не привыкну, что магия здесь — это не просто травки пожечь и молитву почитать, а вполне себе мощный работающий инструмент. Вот вроде бы уже столько всего магического со мной произошло, столько ритуалов я провела, столько плюшек получила, а…

Голова-трава, и добавить тут нечего.

— Вы идёте или нет? — с каплей раздражения спросил Чарли.

Пока мы с Джейком стояли и думали, деятельный шериф Свон успел обменяться рукопожатиями с Феликсом и познакомиться с Фелицией. И даже что-то услышать от неё… судя по лицу отца, это было что-то приятное — на удивление.

— Пап, это Фелиция, это Феликс, — представила я вампиров. — Они помогли мне выйти из передряги, а я помогла им убить маньяка.

— М-хм… того самого?

— Эм, да, — я нервно хмыкнула. — В общем, не могу сказать, что мы много общались на самом деле, но у нас сейчас одна большая общая цель, так что… но отношения у нас хорошие. Феликс, Фелиция, это мой отец, Чарли Свон. Шериф нашего города. Ну а с Джейком, я так понимаю, вы уже знакомы.

— Нас представлял Эдвард, — прикрыла глаза Фелиция. — Ведьма, я осмотрела дом волчьего вожака.

— И?..

— И то, что под домом, я тоже осмотрела.

Так, ясно. Хорошо. Раз Фелиция здесь и выглядит настолько спокойно, значит, ничего сверх опасного она ни в доме Ули, ни в подвале с рукой не нашла.

Конечно, определение «безопасности» было таким себе хотя бы потому, что рука Дидим распространяла вокруг себя Пустоши, но… ладно. Как рабочий вариант сойдёт то, что сейчас нет ничего, требующего немедленного вмешательства.

— Так какие выводы? — спросила я, когда молчание начало затягиваться, а Чарли принялся неловко переступать с ноги на ногу. — Или ты не нашла ничего стоящего внимания?

Океан рядом волновался; я бы не рискнула купаться в такой неспокойной воде. Не потому, что боялась волн… самое сложное в трёх-пяти баллах — это войти в воду и выйти из неё. И ладно, если пляж песчаный, тогда ещё не так страшно. Хотя в песчаный «шторм» ты просто не полезешь, потому что весь песок из воды в итоге окажется у тебя в трусах, да и просто неприятно в грязные волны заныривать.

А если пляж не песчаный, а галечный, как здесь? Определение «каменный» даже подошло бы больше, потому что пляж Ла-Пуш был не шибко-то облагороженным. Полудикое место с более или менее разведанной прибрежной территорией… при волнении моря сила волн двигала камни под водой, словно те ничего не весили. И при попытке залезть искупаться вполне можно было не только синяков себе понаставить, но и палец на ноге сломать, к примеру… если не саму ногу.

Ветер был под стать волнующемуся морю, сильным и порывистым. Я не раз уже успела поблагодарить Чарли за то, что отец заставил меня взять с собой его старую ультра тёплую куртку: продувало тут на раз-два, я бы точно задубела без подходящей одежды. А мёрзнуть я ещё с начала моего заточения в катакомбах не люблю.

— Я… нашла, пожалуй, — медленно произнесла Фелиция, смотря не на меня, а на море. — Не совсем уверена в своих выводах… точнее говоря, я бы хотела ошибаться в своих выводах, потому что то, что я увидела, мне крайне не понравилось.

— Всё настолько плохо, что ли?

— Пока я не буду ничего говорить. Мне надо ещё несколько подтверждений. А для этого нужно, чтобы ты провела ритуал над оборотнями… возможно, дважды.

Хм… ну, в принципе, вполне ясное требование. Одно дело — узнавать что-либо из рассказов и разговоров, и другое — быть непосредственным участником событий.

Но почему ей нужно смотреть на ритуал дважды?

— Я хочу посмотреть, что происходит с оборотнями и что происходит с рукой Дидим во время ритуалов, — объяснила мне Фелиция своё требование. — Я не могу быть в двух местах одновременно, а Феликс просто не знает, на что обращать внимание, так что… другого способа я не вижу. Разве что Карли звать… хотя нет, плохая идея.

— Карли? — переспросил отец.

— Карлайл. Я обучала его совсем молодым, когда он ещё отзывался на своё детское прозвище, так что иногда называю по-старому. Прошу прощения.

— Да ничего, это я так… уточнить.

— Карлайл мог бы нам помочь, — продолжила Фелиция, посмотрев на меня чернильными радужками, — если бы разговор шёл про уничтожение руки или про более спорое очищение оборотней. Да, тогда да… сейчас же всё-таки придётся проводить два ритуала.

— Так почему Карлайл не может помочь и посмотреть на оборотней или на руку вместе с тобой? — не поняла я.

Фелиция, конечно, молодец, что варианты подкидывает, но блин. Нельзя как-нибудь поподробнее свою мысль развивать? У меня не было ни вампирской скорости мышления, ни огромного жизненного опыта; по сравнению с возрастом Фелиции что мои двадцать семь, что восемнадцать Беллы, что четыреста Карлайла — всё мелочи.

Да она наверняка даже на Правителей Вольтерры смотрела, как на неразумных детишек. Хотя те, вроде бы, по три тысячи годиков разменяли…

— Карлайл — подлец. Инквизитор, — поправилась Фелиция, заметив моё с отцом непонимание. — И мыслит он как Инквизитор, как его воспитали. Он будет выискивать слабые места в творящемся ритуале и в объектах наблюдения, а не отслеживать, как работает магия и какие она имеет грани.

— Никогда бы не подумал, что Карлайл был Инквизитором… простите, — Чарли, заметив, что на него обращены все взгляды, замялся. — Просто не вяжется его мягкость и человеколюбие с Инквизицией. Хотя он набожный, конечно, но…

— В мире столько обмана, — понимающе усмехнулась Фелиция. — В общем, ведьма, мне надо, чтобы ты пошла с нами. Твой отец может присоединиться.

— Конечно, я присоединюсь. Никуда я её одну не отпущу.

Я успокаивающе погладила насупившегося Чарли. Да уж, «повезло» вам с дочерью, шериф Свон. Может, кумушки с их сплетнями про мою непутёвость всё-таки были правы?..

— Вы на машине? — спросила я у Фелиции.

— Нет, девушка, — подал голос Феликс. — Но я это сейчас решу.

— Погоди. Джейк за мной приехал не на двухместном пикапе, а на легковушке, так что мы можем вполне все там разместиться… ну или вы идёте вперёд, а мы подъезжаем потом.

— Сойдёт, — кивнула Фелиция, — только не задерживайтесь. Если я права, то у нас каждая секунда на счету.

Вот после таких слов всегда становится не по себе. Словно я оказалась в фильме, — что смешно, учитывая мою ситуацию, — и рядом Джейсон Стетхем, у которого в руках бомба с обратным отсчётом.

Каждая секунда на счету же! Какой провод режем, Белз, синий или красный?

Несмотря на слова Фелиции, обратно до машины мы шли, не особо ускоряясь. Каждый думал о своём, и за нас говорил недовольный ветром океан. Чайки орали вдалеке о своём почти-вампирском вечном голоде, пахло водорослями и солью, камни словно бросались под ноги, пытаясь завалить то меня, то отца.

Мы с Чарли упрямо двигались к машине со стариковской скоростью, вцепившись друг в друга. Я же ругалась на мир, на погоду с мелким начавшимся дождиком и на свою внезапно пропавшую грацию: то я, значит, спокойно разгуливаю спиной вперёд по каменистому побережью, то не могу нормально и двух шагов сделать, чтобы не споткнуться.

— Эй, смотрите, — окликнул нас с отцом Джейк, у которого не было никаких проблем с бегом по камням, — там, кажется, дельфина выкинуло.

Он звучал восторженно, как шестилетний мальчишка. А вот мы с отцом напряглись и даже остановились, пока Джейк радостно скакал к дельфиньей туше.

— Недобрый знак, — сказал в итоге Чарли, заставляя меня шагать дальше.

— Ты вроде бы не верил в приметы, нет?

— С тех пор как я узнал, что моя дочь — самая настоящая ведьма, а рядом живут всякие волшебные твари как в книжках, я несколько пересмотрел своё отношение к приметам и присказкам. На пустом месте они всё-таки не появляются, верно?

— Эй, он живой! — крикнул Джейк. — Дышит и моргает!

Мы с отцом переглянулись и поспешили к животному. Дельфин был самым обычным, тёмно-серым со светлой полосой на боку. Длинный вытянутый нос, большие тёмные глаза — афалина, которого использовали в качестве своего символа, кажется, каждый из курортных городов России.

У меня в своё время даже был маленький настольный фонтанчик с фигурками таких дельфинов.

— Ты его поднять сможешь? — спросил Чарли, когда мы подошли к дельфину; животное внимательно смотрело на нас, тяжело дыша, однако не пыталось отползти или ещё что.

Даже хвостом не било.

— Поднять-то смогу, — с сомнением сказал Джейк. — Но вода…

Океан, словно недовольный родитель, только наращивал мощь своей злости. Пять баллов шторма, точно вам говорю: в поднимающихся волнах было видно, как огромные валуны, наверняка весящие неприлично много, подлетают, словно они из пенопласта.

Закидывать дельфина в такой шторм — всё равно что запустить афалину в мясорубку. Точно не выживет.

— Спасателей вызывать смысла нет, — пожевал губу Чарли, — всё равно ничего сделать не смогут в такой шторм. Но оставлять дельфина как-то…

Да, как-то не по-человечески, тут я была с Чарли полностью согласна. Но какие варианты?

Потерев лоб, я села рядом с дельфином и положила руку на влажный гладкий бок. Тёплый и плотный, совсем как я помнила… зверя было жалко до слёз, однако единственным способом вернуть его обратно в океан я видела успокоить шторм.

Пойти против стихии фактически. С моими скромными силами и паразитом в животе.

Серьёзно, мир?

— Нельзя его так оставлять, — согласился с отцом Джейк. — У индейцев дельфин считается хорошим знаком. Сильный тотем. Дух-помощник, добрый и отзывчивый…

Мне немедленно захотелось сказать, что дельфины насилуют в море всё, что движется и не движется. И ещё что они часто играют с иглобрюхами, обкалываясь их ядовитыми иголками, чтобы словить кайф. И что быдлят в морях-океанах будто гуси на суше.

Но это всё было неважно в моменте. Прямо сейчас передо мной было животное, попавшее в беду. Даже если он в своей стае был самым что ни на есть гопником, то сейчас это не имело значения.

Прикинув собственные возможности, я похлопала дельфина по боку и поднялась. Левая коленка возмущённо скрипнула; я в ответ не менее возмущённо на неё уставилась.

Эй, этому телу ещё девятнадцати нет, какой скрип суставов?!

— Ладно, давайте попробуем что-нибудь с этим сделать, — сказала я, снимая куртку и передавая ту отцу; дождик прекратил моросить, так что промокнуть я не боялась.

— Ты что, шторм угомонишь? — пошевелил усами Чарли. — Как в фильмах?

— Вот чудес от меня не жди, а. Ты бы ещё сказал, что я, как Моисей, буду воды раздвигать…

Хотя идея в общем-то была хорошая, нет? Раздвинуть небольшой участок берега, чтобы поднялась стена воды. И в эту стену запихнуть дельфина. Сразу на безопасную для него глубину!

Жаль только, что я была уверена: мне такие фокусы точно не под силу.

— Вряд ли у тебя будет много времени, — сразу предупредила я Джейка, — потому что я не бог и не пророк, чтобы чудеса творить на раз-два. Так что действуем быстро, ладно?

— Понял.

Идея была простой: раз я не могу успокоить шторм полностью и не могу раздвинуть воду, значит надо уменьшить свои хотелки и сделать хотя бы небольшой спокойный кусок воды, куда Джейк мог бы оттащить афалину.

Блек, кстати, быстренько раздевался под неодобрительным взглядом Чарли. Но при этом отец молчал: понимал, что, во-первых, Джейку лучше оставаться с сухой одеждой, а во-вторых — что грел организм индейца намного сильнее, чем у обычного человека. Стандартные болезни были оборотню нипочём.

Так что пришлось Чарли держать не только свою-мою куртку, но и всю одежду Джейка за исключением трусов.

Я подошла к воде так, чтобы волны до меня не доставали, и теперь просто смотрела на беснующуюся стихию. И куда я лезу?.. вот вечно эта «доброта» из всех щелей прёт. А как мне сложно смотреть на всяких кошечек-собачек, которые по городским улицам бегают, кто бы знал…

Разберусь с вампирскими проблемами и открою, блин, приют для животных. Всегда хотела это сделать, если у меня будет много свободных денег. Так почему бы не потрясти заначки Элис и Джаспера? Может, Эдвард ещё что подкинет… и другие Каллены, да.

Я пока что свои миллионы не успела заработать, хотя и стала частью Олимпийского клана уже довольно давно.

— Белз, я готов!

— Угу. Сейчас.

Мне не шло в голову вообще ничего, говоря откровенно. Из-за ветра я продрогла, кожа покрылась мурашками; хорошо ещё, что их не видел отец, потому что я была в толстовке.

Не придумав ничего лучше, я стянула кеды с носками, встала на холодные мокрые камни и закатала джинсы; как смогла: на дворе был две тысячи шестой, в моде и магазинах исключительно скинни.

Несколько шагов вперёд, и на мои стопы накатывает ледяная вода. И вот в такой водице купалась оригинальная Белла?! Да она просто чокнутая! Ещё и с высоты прыгала, обалдеть просто!

Будь моя воля, я бы ни за что в такую воду не полезла! Сразу стало понятно ворчание Чарли насчёт моей «излишней смелости» и «подросткового оптимизма», когда я уверенно заявляла, что буду купаться.

Но всё-таки, что делать-то?

— Ты опять лезешь туда, где ничего не смыслишь, — нараспев раздалось у меня за спиной. — Удивительно, вёльва, как ты ещё… нет-нет-нет, не поворачивайся.

Мне на щёки легли горячие пальцы, крепко зафиксировавшие голову на месте. Казалось, что, если я подниму ноги, то Локи с лёгкостью удержит меня за голову прямо на весу. Шея бы главное выдрежала.

— Магия рассеется, если повернёшься, — жарко прошептал мне Трикстер на ухо, обдав теплотой костра и гарью жжёного дерева. — Нехаленния проверяет тебя, а? Передавала привет?

— Нехаленния? — одними губами переспросила я.

Звучало как имя, но что-то я не помнила о таких богах в пантеоне скальдов. То есть, не то чтобы я прям сильно увлекалась изучением их пантеона… мне было достаточно, так сказать, «основных» асов для обращений и какого-то домашнего колдовства.

— Нехаленния повелевает морем, исцеляет, защищает, — мерно принялся перечислять Трикстер. — Любит дары, псов, моряков и дельфинов… и обладает довольно тяжёлым характером, что уж скрывать.

Его пальцы прочертили путь от моих щёк вниз по шее, мазнули по ключицам, потом устремились к тыльной стороне ладони, щекоча кожу. Было ощущение, что одежды на мне нет вовсе; жар тела Локи, склонившегося надо мной в три погибели, пробирал до костей.

Мне на самом деле больше не было холодно. Даже более того: по виску у меня скатилась капля пота, да и лоб быстро покрылся испариной, словно я слишком близко подошла к огню.

Хотя в моём случае это огонь подошёл слишком близко ко мне. Боковым зрением я могла видеть ярко-рыжие волосы Трикстера, стекающие по моему левому плечу как поток раскалённой до жёлтого лавы. Пряди переливались и казались ненастоящими; в месте соприкосновения с волосами Трикстера я чувствовала жар, который не причинял мне никакого вреда.

— Что ты собиралась делать, спрашивается? — проворчал Локи, накрывая мои руки своими и захватывая ладони пальцам с тыла. — Потратила бы все свои немногие силы на свою задумку, а в итоге что? Кто бы мне тело искал, вёльва?

— Просто дельфин…

— Дельфин точно бы мне тела не нашёл. Говорю же, характерец у Нехаленнии тот ещё, — фыркнул он. — Знает, что это для тебя опасно, но всё равно подкинула испытание… будем считать, что ты его с честью прошла.

Он сильнее сжал мои ладони, до чувства двигающихся под кожей косточек. Жар всё нарастал, и я, к своему огромнейшему изумлению, вдруг ощутила прилив сексуального желания.

Нет, ну я всё понимаю, за мной стоит невероятный и распрекрасный Йотун, которому нет равных во всех мирах, но как-то это…

— Сосредоточься, — хмыкнул Локи мне на ухо. — Сублимируй. Знаешь же, что это желание несёт в себе огромное количество энергии.

— Так это ты меня…

— Простая физика. Подогреть несколько мест в человеческом теле — и оно будет считать, что возбуждено и готово к соитию. Закрой глаза и представь, что ты хочешь сделать. Как можно ярче.

— Руны…

— Я всяко лучше рун или заклинаний. Делай, что тебе говорят. Закрывай глаза и представляй, а я буду направлять и не дам тебе перегореть от перерасхода сил. Ну же!

От окрика я послушно зажмурилась. Правда, чтобы представить желаемый результат, мне потребовалось секунд тридцать — я всё никак не могла привыкнуть к собственному изнывающему телу и к жару за спиной, на руках, на плече… везде.

Да уж. Вот «течной» я себя точно ещё не чувствовала никогда… по крайней мере, не настолько.

Развитое воображение позволило мне в красках представить, что должно отразиться в реальности. Я бы практически как Моисей, только воду не раздвигала, а успокаивала: справа и слева продолжали взмываться волны и бурлить камни, но прямо передо мной стоял полный штиль, неестественный. Волнующий — в плохом смысле, потому что эта картина идёт против всех устоев природы.

От этого спокойного куска океана хотелось незамедлительно избавиться, даже в мире моего воображения. Но я изо всех сил напрягала творческие мускулы, чтобы как следует насладиться странным чувством полнейшей неправильности.

Рядом был огонь и его жар. Дыхание Локи перекрывало собой шум океана. Мне казалось, что я не сгораю только из-за того, что стою в воде по щиколотки.

Послышалась сдавленная джейкова ругань, потом — несколько шлепков по воде.

— Океан начинает волноваться, — шёпотом сказал Локи, медленно оттягивая меня назад, прочь от воды и моего единственного способа не сгореть в божественных объятиях. — Медленно волны возвращаются на его поверхность… ты видишь это, вёльва?

Действительно, картинка в моём воображении менялась. Сначала на неестественно ровной поверхности появилась рябь, затем — крошечные волны. Нескольких минут хватило, чтобы зачарованный кусок полностью избавился от всякой магии на себе и слился с прежними злыми баллами штормящей воды.

— Молодец, — сказал Локи, отступая. — Можешь считать, что благословение Нехаленнии у тебя в кармане. Очень вовремя, стоит отметить. Защита не будет лишней в твоей ситуации.

Я медленно открыла глаза, будучи не в силах понять, что происходит. Мир фантазии, где я всемогущая заклинательница вод, перемешивался с реальностью, где по плечам меня били ветряные порывы.

Тепла становилось всё меньше с каждой секундой, но я бы даже если захотела — не смогла бы одеться. Так что когда мне на плечи упала тёплая куртка с запахом отцовского одеколона, я только растерянно повела носом, чувствуя успевший стать родным аромат.

Чарли отдал мне куртку, в которой он был сам всё это время. Тёплую. Сам же отец надел старую, в которой поначалу ходила я. Холодную.

Мелочь, а как много говорит об этом человеке, правда?

— Белз, поднимай ногу, — бубнил Джейк около моих коленок. — Так, носок есть, хорошо. Кеды… твою мать, Колокольчик, шнурки надо развязывать! Ладно, первый кед есть, опусти ногу, подними ногу… другую ногу, Белз, эта уже обута…

— Белз, я... дельфин... всё получилось! — сказал Чарли, придерживая меня за плечи. — Это было… невероятно.

Вдалеке, за опасной полосой прибрежного шторма, над водой выпрыгнуло несколько дельфинов. Один из них был насыщенно-лазурным, раза в три больше обычной афалины.

Благословение богини… что же, Локи был прав: в моей ситуации оно действительно совсем не будет лишним.

9. Альфа.

— Повеселились и достаточно.

— Что?

— Отмена миссии, говорю. Никаких ритуалов больше сегодня.

Учитывая, что мы только-только подъехали к дому Ули, моё заявление было крайне «своевременным». Но что я могла поделать, если наветы старческой забывчивости отступили только когда я увидела деревянный домик Сэма и Эмили?

Человеческая память — удивительная штука. По крайней мере, моя; но я как бы не слишком-то от других людей отличаюсь… отличалась раньше.

Не о том речь.

За время своей работы с текстами, когда приходилось вести одновременно порой до семи больших проектов, я выработала у своей памяти одну замечательную привычку: чтобы не перегружать голову, из той удалялось буквально всё. Я помнила какие-то важные личные даты вроде дней рождений, важные, — реально, жизненно важные, — события и… всё. Остальное запихивалось туда, где солнце не светит.

Это позволяло запоминать огромные объёмы информации, пускай и с определёнными условиями. Если мне нужно было что-то мелкое не забыть, то я это записывала — и никаких проблем. А вот если объём нужной информации оказывался слишком большим, — ну та же книга, к примеру, или просмотренный в подробностях сон, — то вытащить его из «загашника» в голове можно было через ассоциации.

Для работы и книг такой ассоциацией становились последние главы произведений. Посмотрела-вспомнила-работаешь. Для снов — подушка, на которую надо лечь.

Для возвращения воспоминаний про обещание Хеймдаллю таким памятным «крючком» стал вид дома, в котором я проводила обряд.

— Очень смешно, Белз, — покачал головой отец, вылезая из машины; Чарли открыл дверь рядом со мной и заглянул в салон, обеспокоенно всматриваясь в моё напряжённое лицо. — Тебе нехорошо после… дельфина?

За время, пока мы добирались от Ла-Пуш до дома Ули, отец несколько раз пытался инициировать разговор о произошедшем, но так и не смог перебороть себя. Запинаясь перед словом «дельфин» или «море», он начинал было что-то спрашивать, но очень быстро замолкал, словно слов ему не хватало.

Может, так оно и было. Я плоховато помнила, как Чарли воспринял идею магии в каноне… перед глазами у меня стояло только задеревеневшее лицо актёра-шерифа, когда в фильме перед ним Джейк обратился в волка.

Смешной момент. Особенно из-за того как Чарли отреагировал, когда Джейк вдруг начал раздеваться перед ним, хе-хе…

— Так что, Белз? Давай-ка, на улицу, чего в машине сидеть… на воздухе всё легче.

Меня вытащили из салона, как большую куклу. Придерживая за талию, отец помог мне встать поровнее: после морских приколов коленки ощущались отвратительно слабыми, да и лодыжки от них недалеко ушли.

Шутка ли, меня до машины буквально нёс на руках Джейк! Хорошо ещё, что он подрос, окреп, возмужал и вообще был лапушкой: залезть верхом на четырнадцатилетнего мальчишку, с которым я познакомилась по приезде в Форкс, мне бы совесть не позволила. Ползла бы я по камням, сцепив зубы и говоря всем вокруг, что «всё в порядке, мне так нравится!»

Сознание тоже было спутанным. Не сильно, но… Ощущения у меня складывались такие, словно кто-то копался у меня в мозгах, то ли меняя настройки, то ли добавляя что-то — не суть важно. Если Гарри Поттер чувствовал то же самое, когда Снейп ему в голову лез, то пацану я искренне сочувствовала: неприятное чувство добавляло раздражительности и желание избавиться от него любой ценой.

Где там мой учебник по Окклюменции, который выдают всем попаданцам сразу на руки?! Ах да, у нас же другой фандом…

— Нет-нет, со мной всё нормально, — успокоила я отца, закидывая руку ему на плечи и смотря на свои подрагивающие ноги; стойте ровно, предательницы! — Я тут просто вспомнила кое-что, без чего ну никак нельзя делать ничего магического…

— Похоже, у тебя в голове всё-таки имеется разум, — услышала я голосок Бри. — Даже удивительно. Я-то думал, что ты опять ломанёшься творить магию без должной подготовки.

Чарли удивлённо смотрел на бывшую Таннер, которая собой, конечно же, в моменте не являлась. Только я не помнила, были ли Локи с отцом знакомы… впрочем, Трикстеру, скорее всего, Чарли был неинтересен: огненный бог в общем мало обращал внимания на тех, кто был мало замешан в его возможном собственном будущем.

— Я тебя пожалела, — сказала я со смешком. — Не вечно же ты будешь меня вытаскивать, да?

Не-Бри подошла ближе, схватила меня горячими сухими пальцами за запястье и дёрнула в сторону от отца. Судя по всему, Локи влил в меня цистерну энергии, потому что я ощутила, как в районе солнечного сплетения раскрывается огненный цветок, а щёки бросило в жар.

— Всё нормально, — поспешила я сказать отцу; бедный Чарли, столько потрясений… — Это Локи, если вы не знакомы. Бог-покровитель Бри и…

Я замялась, не зная, как ещё представить Локи. То есть, я могла бы конечно начать перечислять его титулы из скандинавских преданий, но для Чарли это бы не имело никакого значения.

Я бы назвала Локи своим другом, однако, пожалуй, это всё-таки было бы слишком нагло с моей стороны. Божественная сущность, он скорее воспринимал меня как комнатную собачку. Да и не могу его винить за это, в конце концов: для Локи наверняка что жизнь муравья, что жизнь человека — суть одно и то же.

Мою заминку было сложно не увидеть, так что Локи, хмыкнув, перевёл взгляд синих глаз на Чарли.

— Твоя дочь, смертный, помогает мне обрести силу в этом мире. В ответ я помогаю ей не отправиться в загробный мир раньше времени. Для твоего понимания я — бог, не больше и не меньше. Можешь обращаться ко мне по имени.

— Я… запомню.

Говорю же, бедный Чарли.

— Что же касается тебя, — синие глаза недовольно прищурились, — то пора бы уже заняться моим телом. Я выхожу из Бри, когда нужно разобрать твою дурость, но всё равно тяну энергию из своей гидьи, что меня уже начинает злить. Хватит откладывать.

— Да я даже не начинала поиски, — пробормотала я, несколько пристыженная серьёзным тоном и прямым взглядом.

— А я о чём. Непозволительно. Я-то надеялся, что ты, со связями своего клана, разберёшься с этим всем уже на следующий день после выражения моего желания… что за времена, раз даже божественную волю люди игнорируют.

Он с укором покачал головой. Мне же оставалось только неловко пожать плечами и пообещать, что в ближайшее время я обязательно, честно-честно…

На самом деле я ведь и не собиралась откладывать поиски тела для Локи в дальний ящик. Просто… ну не знаю. Мне казалось, что время всё-таки есть — хотя бы месяц там или около того. В идеале было бы вообще заняться этим всем уже после того, как Розали с Эмметом получат своего ребёнка на руки, но тут я уже сама понимала, что это невозможно. Хотя бы потому, что для торможения развития ребёнка мне была нужна помощь с рунами…

А ведь была ещё Дидим. В Вольтерру надо вернуться. Ули помочь. Чарли обезопасить. Джейка на порталы растрясти. Эльфов дождаться.

— Куда ни посмотри, всё требует немедленного вмешательства, — устало вздохнула я, точно зная, что Локи поймёт, о чём я сейчас говорю. — Я поняла, приоритизирую это.

Не-Бри покачала головой и похлопала меня по плечу.

— Такова жизнь, вёльва. Учись расставлять приоритеты… и помнить о тех, кто с тобой на одной стороны. Это сейчас я добрый и понимающий, но, говоря откровенно, постоянное использование тела гидьи меня знатно раздражает. Хочешь познать гнев Трикстера?

— Нет.

— Умница. Верное решение, — Локи произнёс это даже без намёка на улыбку; после он посмотрел в сторону дома. — В этот раз колдуешь без поддержки, магия с Нехаленнией меня утомила. Будь добра остаться в живых.

Я моргнула, и ни Локи, ни Бри рядом не оказалось. Чарли, также потерявший Трикстера и его жрицу из виду, шумно засопел и подошёл ближе, опасливо осматривая местность взглядом опытного полицейского.

— И часто у тебя всё… так?

— «Так» — это как? Через задницу?

Мне достался укоряющий взгляд и нервный смех со стороны Джейка.

— «Так» — это непонятно.

— Да всё время. Ули, будь добр, подойди сюда, пожалуйста!

Альфа волков как всегда был «рад» видеть меня до глубины души. Это я видела по полному счастья лицу Сэма; впрочем, от каких-либо комментариев и от своей язвительности он всё-таки удержался, спасибо большое. Ещё не хватало мне потом Чарли не только про Локи объяснять, но и про то, почему это вдруг меня Квилеты настолько недолюбливают.

— Люди принесли тебе еду, о которой ты говорила, — сказал Сэм, кивнув Чарли вместо приветствия. — Эмили подготовила травы, они в здании. Мои парни тоже, шестеро, как сказала кровососка.

Из ниоткуда нарисовался Феликс с очень добрым выражением лица. Рядом со счастливым Сэмом они были просто как два сапога.

— Ещё раз так назовёшь мою женщину, — сказал мой вольтеррский нянь, — и я тебя выпотрошу, после чего отправлю требуху на прокорм косатке в ближайшем океанариуме, ясно? Проявляй уважение к тем, кто пришёл к тебе на помощь, волк.

Желваки у Сэма заходили, но он смолчал. Судя по всему, конфликт между Феликсом и Ули был ещё до того, как мы сюда приехали… впрочем, неудивительно: Сэм мало держал язык за зубами. Только в самых крайних случаях…

Ему это просто сложно давалось, как я поняла. Сэм, по моему скромному мнению, был прекрасным вожаком; по крайней мере ни Джейк, ни кто-либо из знакомых мне оборотней на Ули не жаловался. Он беспокоился о каждом из своей стаи, ну а что не прогибался под других, даже если это требовалось… тут, как мне кажется, виновата была сама природа волка.

Альфа — и вдруг прогибается? Какой он тогда Альфа, правильно?

И всё же, Сэм шёл на уступки. С огрызаниями, злостью, сжатыми челюстями и кулаками — но он просил о помощи. Он заключил перемирие с вампирами, которые вообще для оборотней были главными бабайками; он, пускай и накосячил с амулетами, всё же привлёк меня к разгребанию проблем племени; он пустил на свою территорию вообще не знакомых ему вампиров только по одному моему звонку.

— Феликс, сделай скидку, пожалуйста, все на нервах, — я потёрла шею и болезненно поморщилась. После Нехаленнии и магии на пару с Локи тело чувствовалось так, будто я вчера переборщила на силовой тренировке. — Давайте жить дружно, а?

— Только ради тебя, девушка, и только в этот раз. Следи за языком, волк.

Ули зарычал, но на этом всё закончилось. Тем более что я привлекла его внимание вопросом: смогут ли оборотни поймать оленя покрупнее?

— Только так, чтобы без переломов. Живого! — добавила я, когда Сэм задумчиво кивнул. — И побыстрее бы…

— Много хочешь, — скривился Ули, — но ладно, будет тебе олень. Несколько парней как раз на охоте, притащат тебе тушу в пределах нескольких часов.

— Живого и невредимого!

— Живую и невредимую тушу, — цыкнул Ули. — Иди и разберись с тем, что в доме. Эмили сказала, что она приготовила для тебя всё, что только может понадобиться, включая ловцов снов и несколько других индейских амулетов.

Заинтригованная, я переглянулась с Чарли, — который вообще, кажется, перестал что-либо понимать, а потому просто принимал ситуацию и мысленно составлял для меня огромный список вопросов на потом, — и мы двинулись к дому. Джейк остался с Сэмом и Феликсом, что-то возбуждённо им рассказывая; и без вампирского слуха по размахиванию руками и восторженному выражению лица было ясно, что мужчинам достался пересказ нашего приключения на берегу.

В доме помимо оборотней, несколько мандражирующих перед ритуалом, были Розали с Эмметом и Фелицией. Последняя стояла возле подоконника, на котором оказались выставлены какие-то деревянные резные фигурки, и пересматривала этих крошечных идолов, будто в музее.

— Вы не торопились, — заметила Фелиция, не оборачиваясь, но ставя фигурки на подоконник. — Говорила же, что каждая секунда может быть важна…

— Мы с Локи решили, что защита от ещё одного бога важнее.

Фелиция медленно кивнула и всё-таки повернулась. Из-за туч выскользнул солнечный луч, попавший вампирше прямо на щеку, но никакого блеска я так и не увидела. Кожа оставалась кожей.

— Ты не блестишь? — озадаченно пробормотала я.

— Возможности моего дара позволяют мимикрировать с большей похожестью, чем другие вампиры. Глаза у меня тоже не красные, как ты видишь.

— Я думала, ты просто голодная…

Она хмыкнула.

— Я не настолько безрассудна, чтобы влезать в магию Дидим, будучи не на пике своей формы. В Вольтерре мы с Феликсом, прежде чем прийти сюда, осушили нескольких доноров.

— Плохая идея упоминать об этом здесь, — подал голос один из оборотней. — Ты на земле Квилетов, мы тут такого не потерпим!

— Ричи, заткнись, — рыкнул с улицы Сэм.

Фелиция усмехнулась, а вот мне стало не по себе. Ричи же и вовсе выглядел ошарашенным реакцией; он был молодым, практически мальчишкой. Я бы не дала ему больше пятнадцати лет… и уже оборотень.

Прошлые «заражённые» как-то больше были похожи на крутых и невероятных перевёртышей.

— Не надо делать мне замечаний, — сказала Фелиция, не удостоив Ричи даже и взгляда, — только если ты сам не живёшь исключительно на капусте с патиссонами. Коровок и свинок не жалко?

— Я не ем людей!

Я услышала ещё один недовольный рык Сэма, затем — его приближающиеся тяжёлые шаги. Ричи же, хоть и боялся реакции Альфы, стоял на своём: людей есть нельзя ни в коем случае, никому!

А что вампирам-то делать, Ричи, лечь и помирать? Так я против: у меня близких мне вампиров — целый клан, да и в Вольтерре что-то там наклёвывается с дружбой и магией…

— Я сказал заткнуться, — буквально прорычал Сэм, войдя в дом и уставившись на Ричи налитыми кровью глазами, — а не продолжать демагогию, Ричи!

Мальчик сжал кулаки и вытянулся. Он был высоким и худым, как тростинка, с тоненькими руками и непропорционально длинными для его тела ногами — видно, что только-только пошёл в рост. Волчья кровь не давала ему обзавестись подростковыми прыщами, но ассиметричность лица и нос, решивший, что ему нужно вырасти быстрее всех, выдавали возраст даже лучше.

— Но, Сэм, она же кровопийца! Мы не принимаем от них помощи! Мы не разговариваем с ними! Мы!..

— Я Альфа, и я буду решать, что тебе говорить, с кем говорить и от кого что принимать, — оборвал Ричи Сэм. — Ты понял меня, щенок?

— Да хуёвый из тебя Альфа! — сорвался наконец Ричи, неуверенно запнувшись на матном слове. — Ты идёшь против всего, что только говорили другие Альфы! Что говорил сам Эфраим Блек!

Сэм не выглядел удивлённым или уязвлённым этим выплеском, словно давно ожидал его. В принципе, так оно и могло быть: оборотни всё же умели читать мысли друг друга, так что… интересно только, насколько глубоко Альфа мог залезть в головы своих подопечных.

— Ты, видимо, не понимаешь, в каком мы сейчас все дерьме, — тихо и опасно-спокойно сказал Ули. — Вы все, блядь, не понимаете — все, кто смеет тявкать насчёт вампиров. Думаешь, я в первый раз слышу то, что ты сказал? Большинство из вас думало об этом хотя бы единожды. Единственная, кто не сомневался в моих решениях — Лия, но она перешла к Джейку под крыло из-за наших личных разногласий. Тем не менее…

Он подошёл к Ричи, всё так же пытающемуся храбриться перед тихой злостью Ули. У парня были то ли стальные тестикулы, то ли напрочь отбитое чувство самосохранения, потому что даже я, никак к стае не относящаяся, отлично прочувствовала всю опасность момента.

Нависнув своей могучей фигурой над мальчишкой, — остальные пятеро для сегодняшних ритуалов благоразумно отступили и даже не смели смотреть в сторону ярящегося Альфы, — Ули продолжил:

— Я не понимаю, какого хрена вы вообще возникаете и идёте против меня. Я давно вас не драл? Или мне вас всех переметить по-звериному, раз по-человечески вы не понимаете?

— Н-не надо…

Мне почему-то вспомнилось, что в дикой природе-то явления «альф», «омег» и «бет», — не в фанфиковом смысле этих терминов, ясное дело, — обычно не встречается. Идея доминирования внутри волчьей стаи вроде как была признана ошибочной: исследования для формирования этой гипотезы проводились над волками в зоопарках…

В природе волчья стая — всё равно что большая семья. Бабушки-дедушки-племянники, всё в этом духе. И иерархия там как в семье.

Хм… не выходило ли тогда, что в стае Ули была та самая «зоопарковая» ситуация? Да, все оборотни были Квилетами, но на этом, по факту, их сходство заканчивалось. Скорее всего, они даже не общались друг с другом до начала обращений… вот и пошли проблемы с наведением иерархии.

Или я зря пытаюсь применить биологию там, где всё это скучное научное дело заменяет магия.

Ну её, эти логики с науками! Выстругаю себе палочку и уйду в леса искать Хогвартс. А, нет, я ж в Америке… Ильверморни тогда.

— Здесь я буду решать, что и как стая делает, — выцедил Ули, отодвигаясь от Ричи, бывшего в полуобморочном состоянии. — Что же до «почему» да «зачем», на которые я отвечаю исключительно потому, что я — добрый и понимающий Альфа…

Он подошёл к столу, на котором стояла целая куча запотевших контейнеров с разной едой, и взял… яблоко. Кривенькое такое, домашнее, с чуть подбитым боком и жёлто-красной шкуркой. Осмотрев яблоко со всех сторон, Сэм вернулся к Ричи, схватил того за шею сзади огромной ручищей и просто на буксире подтащил ко мне.

Чарли привычно напрягся, но, опять же, ничего не сделал. Я заметила, что отец зацепился большими пальцами за ремень на штанах: так, по словам шерифа, ему было сподручнее вытаскивать табельное из кобуры. Вроде бы даже Чарли выигрывал в каких-то конкурсах в участке, где бравые копы изображали из себя шерифов Дикого-Дикого Запада и стреляли на скорость…

— Смотри, — Ули надавил на шею, и Ричи согнул спину, чуть ли не уткнувшись носом в меня; я сделала шаг назад, просто чтобы несчастного оборотня-малолетку Сэм, явно потерявший всякое терпение и берега нравственности, не попытался прижать к моему тщедушному телу вплотную. — И вы все тоже смотрите, ур-роды!

Крепко его довели, однако.

Ули протянул мне яблоко, и я вдруг ощутила себя как на сцене. Я точно знала, что на меня через зрачки Ричи смотрит ещё где-то пятьдесят мужиков разного возраста, от соплюшек вроде неудачника-малолетки с распущенным языком до вполне себе «моего возраста». М-м-м, оборотни под тридцать… не было бы у меня проблем с головой и вампирами, я бы точно попыталась с кем-нибудь замутить. Когда ещё такая возможность появится, правильно?

Но вот что от меня хотел Ули, я решительно не понимала. Яблоко в контексте «Сумерек» у меня ассоциировалось разве что со сценой в школьном кафетерии, да с книжной обложкой… сцену уже повторял Эдвард, а про обложку можно было вообще забыть.

— Вы с той ведьмой, рука которой в подвале, одинаковые, — расщедрился на объяснения Ули. — Ты сама это говорила, итальянская вампирша это подтвердила. Покажи, что владелица руки может сделать с нами всеми — так, чтобы у моих идиотов шерсть дыбом встала.

Я закусила губу. Не нравилось мне, что Ули использовал меня и мои потенциальные силы, чтобы привести в порядок мозги своих волчат… я конечно понимаю, что у Альфы просто сорвало резьбу, но почему я-то должна отдуваться за других?

Сам бы своих волков приструнил, я-то тут при чём?! И что ещё за «одинаковые силы»…

— Подробнее скажи, о чём ты, Ули.

— Рядом с рукой всё разъедается. Опасность мирового уровня, как ты говорила раньше. Об этом.

Я бросила взгляд на Джейка, стоявшего рядом с трясущимися оборотнями-малолетками, но Блек мне только подбадривающе кивнул. Ну потрясающе просто! Ещё и глаза у братца были такими серьёзными, будто сейчас решалось что-то невероятно важное.

Что Джейк вообще мог увидеть в голове Ули, раз даже не отговаривал другого Альфу от его творческой самодеятельности?

— Отойдите все, — сдалась я в итоге; ну раз даже Фелиция просто стоит и смотрит, ничего не комментируя, то пускай. — Пап, отойди подальше. Прямо к Джейку, ладно?

— Это для тебя безопасно?

— Ну, если со мной что-то случится, разрешаю тебе пристрелить тут всех, кроме Джейка, — мрачно усмехнулась я, сжимая яблоко в кулаке. — На самом деле, для меня это безопасно, а вот для остальных — нет. Но если Сэм так хочет…

Чарли кивнул и медленно отодвинулся от меня. До Джейка он так и не дошёл, остановившись на половине пути, однако мне и это расстояние показалось достаточным. Главное ведь отца не зацепить, он у нас тут самый беззащитный перед магией.

Общим для меня и Дидим, — помимо нашей откровенной нелюбви к Маркусу, — были Пустоши. Не знаю, почему у вампирши сохранялась связь с ними, но я являлась их проводником благодаря связи с Самой.

Которая не появлялась и не останавливала меня, хотя я очень и очень рассчитывала, что это произойдёт.

Неужели нам действительно надо, чтобы оборотни прониклись чувством опасности?

— Отодвинь от меня ребёнка, Ули, это может его убить, — проворчала я, смотря на яблоко. — Меня все твои волки слышат по вашей волшебной связи?

— Все.

Он послушался, сделав шаг назад и уведя Ричи от опасной близости ко мне. Но парня так и не отпустил, продолжая держать того в полусогнутом состоянии.

Несчастный щенок.

— Тогда, — я сжала фрукт ещё сильнее, после чего расслабила пальцы, чтобы они не загораживали происходящие с яблоком процессы, — смотрите. Это то, что может произойти с любым из вас.

Я думала, что яблоко сгниёт у меня на руке, когда я протянула к нему энергию Смерти. Усохнет, может… но вместо этого оно начало распадаться серой сухой пылью Пустошей как в каком-то мультике.

Слой за слоем яблоко исчезало из мира, стекая пеплом к моим ногам. Пальцы мне серым не пачкало, а вот на джинсы эта потусторонняя дрянь налипла намертво.

— Опасность Пустошей в том, что они разрастаются без всякой меры, — сказала я, стряхнув с руки остатки яблочного праха и посмотрев на побледневшего Ричи. — Благодаря благословению Смерти я контролирую эту силу, и пепел — это просто пепел. Однако Дидим… я не уверена, что она может держать Пустоши под контролем, что чревато их увеличением. И они не остановятся, пока не сожрут всё, до чего могут дотянуться. Хочешь жить в мире пепла, Ричи?

Он замотал головой, с возрастающим ужасным осознанием смотря мне под ноги.

— Ты и не будешь, — продолжила я. — Потому что тоже будешь этим пеплом.

— Если эти силы такие… мощные, — подал голос другой молодой оборотень, — то почему эта ведьма просто не выпустит их?

Я вытерла руку о толстовку. Вроде бы на ладони ничего не было, однако иллюзорное ощущение пепла на коже всё ещё оставалось.

Неприятно — жуть.

— По той же причине, по которой их не выпускаю я для борьбы с Дидим или чтобы решить свои проблемы, — проворчала я. — В мире Пустошей живыми останусь я, сама Дидим и, возможно, мои вампиры. Всё.

— Каллены? — прищурился Сэм.

Кто о чём, а вшивый о бане… такое ощущение, что у Сэма был пунктик на моих вампиров, ну честное слово.

Впрочем, его с детства наверняка учили ненавидеть вампиров. Сказки, легенды, поговорки про Хладных — всё это было в крови Ули и капало ему в уши с младых ногтей. Удивительно уже то, насколько Альфа оказался гибким, чтобы мы смогли работать вместе.

Нравился он мне всё-таки. Большую часть времени.

Пока рот не открывал, гм.

— Каллены, да не все, — покачала я головой. — Только те, что получили благословение. Элис, Джаспер и Эдвард… кстати говоря, Джейк, смотнись-ка за Эдвардом, вдруг мне его волшебные глазки понадобятся в ритуалах. А сейчас вы заметаете здесь грязь в совочек, а я иду мыть руки, потом есть и дышать воздухом. Устала… И не бери больше ничего из подношений, Сэм, они не для тебя!

10. Дары.

После откровений Ули его младшие мальчишки выглядели пришибленными, а вот Джейк — задумчивым.

Те оборотни, что были постарше, — они пришли чуть после срыва Альфы и теперь маячили на периферии зрения в волчьих шкурах, — тоже заставляли думать, что их кто-то огрел по буйным головушкам чем-то тяжёлым. Что, собачки, нечасто вас Сэм балует таким рычанием, а? А откровениями?

Ну и я тоже балую. Нечасто. Я вообще, если так подумать, большую часть понимаемого мной пиздеца никому не говорю… хотя, может, я это зря. Смысл тащить весь мир на своих плечах, если есть возможность взять и скинуть часть груза на другого человека, правильно?

Или на не-человека, учитывая обитающий возле меня контингент. Вот ещё на Чарли я ничего не скидывала, в самом деле. С отца достаточно того, с чем он уже успел встретиться благодаря моему появлению, утаскивать шерифа глубже — просто некрасиво по отношению что к нему, что к Сойке. Да и к их будущим детям, в которых я верила больше, чем в собственное светлое будущее.

Никогда раньше не понимала книжных и киношных героев, которые готовы были буквально что угодно сделать ради семьи. Ну… то есть, понимала; отчасти. Я мир была готова ворочать исключительно ради супруги. С семьёй у меня было сложно.

Теперь же — поняла. Удивительное это чувство, когда ты живёшь не только ради себя, но и ещё ради других людей. Нескольких людей, а не одного человека! И я до сих пор не могла точно понять, нравится ли мне так удивляться или нет.

В любом случае, я расширяла горизонты самопознания, что уже было неплохо. Развиваемся-с.

Эдвард пришёл к нам из Вольтерры где-то минут через десять после спича Ули. Я пропустила его приход, поскольку была слишком увлечена приведением вожака в порядок: на кухне Эмили нашлись банки с успокаивающими травами, так что Сэм пил чай из чабреца, мяты и мелиссы.

Когда я услышала голос Каллена с улицы, то буквально подскочила на месте. Я же хотела увидеть, как Джейк обращается со своими порталами! Раз уж Блек не пускал меня в путешествие по этим магическим тропам, — пока что; вряд ли ведь я полечу в Италию на самолёте, верно?.. — то я намеревалась хотя бы со стороны на них поглядеть.

И тут — на тебе! Иди ты в задницу, Белз, со своими желаниями!

— Могли бы и меня подождать! — выкрикнула я, высунувшись из окна. — Что за дела, Джейк?!

— Ты сказала, что Каллен нужен тебе срочно, — не внял моей ярости этот гадёныш. — Вот я и пошёл, пока минутка образовалась…

— Да ты специально!

Он ухмыльнулся, коротко блеснув белыми-белыми зубами. Да, точно издевается!

- Я тебе какое такое плохое зло сделала, Джейкоб Билли Блек?!

— Потом всё увидишь, — пошёл на попятную Джейк, ненавязчиво так прячась за Эдвардом; Мейсон удивлённо смотрел то на меня, то на оборотня. — Честно! Я переговорил с Фелицией, она сказала, что одинарный переход через портал не должен тебе навредить даже теоретически!

Естественно, подобная информация умаслила меня больше, чем что-либо другое. Я скоро пройду через настоящую червоточину! Да это же потрясающие новости!

— Ладно, живи, — благодушно разрешила я, усмехаясь от того, как Джейк начал нарочито обмахиваться ладошкой. — Эдвард, привет. Как Вольтерра?

Каллен огляделся; больше всего внимания досталось оборотням, разлёгшимся по периметру участка Ули.

— Что ей будет… стоит. Кайус и Аро тебя ждут, кстати, как и Сульпиция.

Настроение у меня знатно просело. Вот же… неугомонная женщина.

— Этой-то от меня что надо?

Ответила, на моё удивление, Фелиция:

— Голову ей на место поставить надо, вот и всё. Маркуса уж нет с нами, а его магия всё ещё не даёт Сульпиции покоя.

А! Голова… да, нехорошо вышло. С другой стороны, у меня с Сульпицией вроде как договор: она показывает, где Маркус «хранил» тела своих бывших жертв, — мне идти в этот морг было заранее страшно, каюсь, — а я взамен избавляю вампиршу от досадного неудобства. Все счастливы, все рады. Голова не укатывается неизвестно куда, вдохновившись сказкой про Колобка.

Но это же мне надо в Вольтерре оказаться, чтобы с Сульпицией поговорить. А пока и в Форксе дел по горло. Вон, уже темнеть начинало, очередной день шёл к завершению, а я в деле излечения оборотней не продвинулась ни на шаг.

Возможно, конечно, что я сегодня помогу шестерым волчатам… только вот реальную пользу принесёт исцеление «старых», матёрых оборотней, а не вот этих вот щенят. В случае какого-нибудь боевого столкновения… о котором я старалась лишний раз не думать… короче. Если что, я врагов щенятами закидать не смогу.

А вот большими и зубастыми серыми волчками — вполне.

— С Сульпицией разберёмся, когда я её увижу, — сказала я, возвращаясь в кухню и подливая Сэму ещё успокоительного чая в опустевшую кружку. — Сейчас есть проблемы более весомые, если так можно выразиться… Ули, что там с оленем?

— Парни принесут его минут через пятнадцать.

— Отлично… Эдвард, Джейк, пошли-ка на улицу. Пап, хочешь посмотреть на настоящую магию?

Чарли всё время, пока я поила оборотня успокоительным, тихонько сидел в сторонке на полумёртвом стуле, точно видавшем лучшие дни. Однако, едва я отца окликнула, как шериф Свон оказался на ногах и, я бы сказала, в полной боевой готовности.

Вот интересно, он сейчас вообще что угодно готов сделать для меня? Пойти на край света, зарезать оленя, убить пару-другую вампиров во славу Баффи… это подкупало, говорю же. И нехило так.

Да я была уверена, что, скажи я сбрить ему усы ради какой-то мифической магии, он бы согласился. А усы — это святое! Все знают!

Мы вышли на улицу и, сопровождаемые волками, вошли в лес. Мне был нужен какой-нибудь условно-ровный пень. Или камень… что-нибудь, что могло бы заменить собой стол для подношений или алтарь.

Как назло, ничего не находилось, так что я отправила Эдварда с Джейком на разведку. Блек обратился птицей, — Чарли уже почти привычно напрягся в этот момент, — и, оставив после себя пару кед на земле, улетел вглубь леса. Эдвард рванул следом: Джейк, несмотря на свои птичьи габариты, просто не смог бы принести нужный «алтарь» в лапках.

Вот если бы он стал археоптериксом — там ещё можно было бы подумать… кстати, а вот интересно: сможет ли Блек обращаться в вымершую живность?

Было бы круто. Мы бы узнали, как рычат динозавры! Хотя прокормить такую тушу, наверное, будет очень и очень непросто…

На удивление, оленя нам принесли быстрее, чем парни нашли нужный алтарь. Мы с отцом во время ожидания просто ходили туда-сюда по лесу, сопровождаемые волками вдали; я рассказывала про свои "игры" с Джеймсом, а Чарли хмурился в нужный момент. Света становилось всё меньше, сумерки подступали с неотвратимостью побеждающей армии, зрение у меня портилось с каждой секундой… в какой-то момент я просто прекратила высматривать волков среди редких кустов и поваленных деревьев: всё равно я видела только смазанные тени да блеск животных глаз.

При этом лицо отца я видела до последней усинки и морщинки. Странно… и вроде бы мне в Вольтерре зрение магически «улучшали», нет? В темноте я продолжала неплохо видеть, даже свет по ночам включать не надо.

Тогда почему тут я едва ориентируюсь? Какая-то индейская магия?

Или не индейская, а дидимская?.. эх, кто бы сказал. Из «магов» у Квилетов были разве что Шаман, Эмили Янг, да жена друга Чарли. Вот друга я помнила, что звали Гарри, а жену его как? Кто ж знает, я проходных персонажей практически не запоминаю…

— Ведьма! — услышала я окрик Сэма, когда сумерки практически переросли в ранний тёмный вечер. — Оленя уже несут.

Зрелище это было, конечно… три здоровенных волка не то чтобы реально «несли» оленя; скорее они его взяли в кольцо и не давали рыпнуться в сторону. Так что к нам запуганный бедолага с частящим сердцем вышел на своих четырёх, заполошно оглядываясь и дрожа всем телом.

Это был мощный зверь. Я оленей видела разве что в отдалении в зоопарках, да «Бэмби» ещё смотрела… ну, может ещё пара раз была, о которых я уже и не вспомню. Но чтобы вот так близко?! Точно никогда!

— Мне кажется, или он больше обычного оленя?..

Чарли прикинул размеры будущего рогатого дара, — а какие у него были рога, боже мой! — и неуверенно промычал нечто согласное.

— Большой… обычно круп оленя на уровне рёбер среднего человека, а этот тебе по плечо… но я уже ничему не удивляюсь, если честно. Потом ещё окажется, что в глубинах лесах Форкса есть магическая дырка в другой мир, откуда они этого оленя и достали.

— Предположение интересное, шериф, — хмыкнул подошедший Ули, — но всё-таки неверное. Хотя я согласен, олень странный… но они в общем стали вырастать больше с моим обращением.

Я задумчиво потёрла подбородок. С обращением, да?..

— Думаешь, лес пытается вас прокормить? — предположила я. — Вообще, хорошая идея. Оборотни ещё до Эфраима были, так что наверняка шаманили для прокорма своих животных частей. Иначе никаких лесов на вас не напасёшься.

— До Эфраима?.. — удивлённо поднял брови Ули. — Впрочем, сейчас это неважно. К делу. Оленя мы тебе принесли, что ещё нужно?

— Нож… и алтарь. Но алтарь вон несут.

К нам, переругиваясь, приближались Эдвард с Джейкобом. Откуда-то эти братцы-кролики притащили кусок скалы.

Целой, мать его, скалы! Размером с долбаный грузовик!

— Я вроде просила камень, а не горную породу, ребят…

— Ой, молчи, — окрысился Джейк; Эдвард кивнул и опустил скалу, следя, как бы никого ей не задеть. — Ничего мы не нашли! Как будто в лесу появился пожиратель пней, блин!

— И маленьких ровных камней, — добавил недовольный Эдвард.

Джейк крайне энергично закивал.

— И их тоже! Серьёзно, Белз, ничего не нашли!

— А скала здесь зачем?..

— Если нельзя найти нужное, — сказал Эдвард, примериваясь к куску камня, — то его можно сделать. Сейчас, погоди…

Мы с Чарли с одинаково ничего не выражающими лицами наблюдали за тем, как Мистер Меланхолия крошил камень вручную. Под пальцами Каллена порода осыпалась, словно это было песочное тесто. Но вот незадача: вампирская сила — это вам ещё не всё, мис-стер Мейсон.

Камень-то, конечно, крошился. Только вот помимо этого он ещё и трескался, так что ровной поверхности у Эдварда никак не получалось. Вот вроде бы ещё немного, ещё капельку, ещё самую малость, чтобы получить алтарь!.. и всё приходится начинать заново. Благо, что кусок породы Эдвард принёс огроменный.

— Отойди, салага, — фыркнул в итоге Эммет, устав наблюдать за потугами Эдварда сделать что-либо приличное. — Вот как работают настоящие мужики!

У МакКарти всё вышло как надо: секунд тридцать подготовки, несколько точных ударов по камню, и вот Карамор уже достаёт из массива нечто, напоминающее каменный… пень.

Впрочем, не мне на форму жаловаться. У этого цилиндра была нужная мне ровная поверхность, — ну ладно, почти ровная; но поставить на неё всё необходимое я смогла бы, как и не переживать, что шальной порыв ветра снесёт колдовской скарб на траву, — и приемлемая высота чуть выше моего пупка.

— Я надеюсь, что вы уберёте этот камень с моего двора, — пробормотал Ули, пока Эммет до неприличия довольно хвастался мускулами перед Розали; дескать, посмотри, Роуз, какого мужика ты отхватила! Не то что этот задохлик Мейсон! — Эмили любит смотреть на лес, а не на… скалу. Кхм.

— Ещё неизвестно, когда твоя супруга вернётся в этот дом, — резонно заметила Фелиция, рядом с домом как раз и стоявшая. — И будет ли, куда возвращаться.

Ули помрачнел. Да и я тоже: мысль о бесконтрольном расширении Пустошей не давала мне покоя.

Просто… не жахнет ли Дидим серым пеплом, если нам удастся её прижать к ногтю? Так сказать, чтобы отомстить напоследок… если вампирше будет нечего терять, то что мешает ей загрести с собой всё человечество на ту сторону?

У меня, конечно, было благословение Самой, да и пряхи вроде как удачи отсыпали… но всё равно неспокойно. И неприятно: не нравилось мне думать про апокалипсис в мире, который я только-только приняла.

Где моё «долго и счастливо» во всех этих страшных видениях возможного будущего? И где Элис, которая видит это будущее и может меня успокоить?..

Тьфу, опять про эльфов задумалась. Реально ведь, сама недавно Локи говорила: не так много времени прошло с моего повторного приезда в Форкс. Наверняка Элис не успела ещё разобраться со своими голодными проблемами, они же возникли буквально перед моим возвращением… и Локи говорил, что их решение займёт около недели.

Эх. Как сложно жить.

Эдвард, игнорируя шуточки и бахвальство Эммета, оттащил получившийся алтарь в нужное мне место. Остаток скалы, — там, на самом деле, довольно много осталось; вот когда я порадовалась, что Сэм с Эмили жили в отдалении от основного квилетского посёлка, — я попросила не убирать. Вдруг пригодится? У меня и в менее магическом мире, бывало, алтари трескались, так что вполне логично было бы ожидать этого здесь.

Из дома я принесла лотки с едой. Сняла крышки и расставила подношения, аппетитно пахнущие специями и овощами, на алтаре. Всё не влезло, так что остаток я вручила кому-то… кажется, это был Чарли… с просьбой отнести всё обратно.

Главное — у меня удалось поставить бутылку молока. Эмили переливала его в стекло для хранения; я когда-то тоже мечтала так делать, чтобы на кухне было как можно меньше визуального шума и не очень красивых упаковок.

Где мои прошлые мечты? То, что казалось важным раньше?.. сейчас уже как будто миллион лет прошло с моего попадания в мир, в голове совсем другие проблемы.

Никогда не задумывалась, но… как много может произойти за два года. За год! Да даже за полгода, боже, зачем далеко ходить. Причём изменения, как я поняла, всегда происходят по щелчку. Оставшееся время ты тупо адаптируешься к произошедшему и пытаешься не сойти с ума.

— Подведите оленя, пожалуйста.

В почётном конвое для рогатого была Лия — она, по рассказам Джейка, всё ещё участвовала в совместных охотах со своей прошлой стаей. С Блеком ведь особо не побегаешь: он может или дичью стать, — видела я того чёрного лося; страхолюдина жуткая, ощущение, будто рогатый вышел из фильма ужасов, — или собачкой… да-да, той самой, маленькой, которую я видела в Вольтерре.

Ну ещё и птицей он легко становился. Настоящий оборотень, горжусь! Только вот для охоты ни одно из его обличий не подходило; может, поэтому Лия и пыталась обрести птичье тело. Вроде как у оборотней с их Альфами особая связь: не удивлюсь, если Клируотер просто хотела больше проводить с Джейком времени.

— Осторожно! — вдруг крикнул Чарли.

Но оборотни и без его предупреждения заметили, что с оленем что-то не так.

Точнее говоря, всё с ним было «так»: олень просто хотел жить. Так что он выждал момент, пока на него не будут смотреть, поднял тушу одного из волков на рога, — я без понятия, как у него это вышло! Волки Ули были огромными, в любом случае больше этого копытного! — и поскакал прочь от своей несчастной судьбы.

Так вот. В «охране» оленя была Лия. А она, как известно, всё равно что Эдвард среди вампиров: самая быстрая из обращённых.

Лия метнулась вперёд настолько стремительно, что я этого даже не увидела. Мгновение — и она напрыгивает на оленя, напоминая скорее охотящегося кугуара, чем волка. В завершении своей секундной охоты она не стала закусывать животное, — чтобы не навредить ему, как я понимаю, — а просто тупо завалила его и улеглась сверху.

У меня так кот ложился на свои «побеждённые» игрушки. Забавно было снова видеть такое.

— Спасибо, Лия, — я приложила руку к груди, ожидая ощутить частящее сердце, но досадливо поморщилась. Какое там «частящее», пускай хотя бы просто бьётся со всеми этими проблемами вокруг. — Эдвард…

— Сейчас.

Всё же, вампиры и оборотни, когда работают вместе, способны сделать намного больше. Хотя бы из-за того, что у вампиров нет клыков и пасти, а у оборотней — рук с противопоставленным большим пальцем.

Эдвард, Эммет и Феликс оказались рядом с оленем. Придерживая того за рога и круп, они дождались, пока Лия уйдёт, и дали копытному подняться.

Тот всё ещё сопротивлялся, но против трёх вампиров не попрёшь, каким бы радиоактивным оленем ты ни был. Я, конечно, не совсем понимала, зачем вампиры втроём к копытному ломанулись… захотелось причаститься к тайному действу или что?

— Ведьма. Нож.

— А? — я посмотрела на Ули. — А, да. Спасибо.

Сэм передал мне хороший такой кухонный тесак. Взвешивая в руке тяжесть металла и деревянной рукоятки, я думала, что же мне делать.

Мне всё ещё было до безумия жалко животное передо мной. Правда. Но… не знаю, столько событий произошло. И опять, получается, я поучаствовала в убийстве разумного. А уж про то, сколько я с мертвецами в общем общаюсь, и говорить нечего.

Внутри я ощущала гадкую нервную дрожь и ужас от осознания, что я… смогу. Смогу перерезать животному глотку.

Мышь же смогла убить? Так тут то же самое… только немногим больше, получается.

Эмоции словно притупились. Я смотрела в карие блестящие глаза оленя и думала о Бэмби. А что, если у этого прекрасного рогатого самца в лесу есть дети? Хотя бы тот самый оленёнок с трогательным хвостиком. А я тут… ритуалы провожу.

С другой стороны, если дать слабину сейчас, то неизвестно, во что всё это может вылиться. Здесь ведь как снежный ком: я не вылечу оборотней Ули без помощи Хеймдалля; у нас не будет волчьей армии; это может оказаться решающим в моменте столкновения Дидим; нам всем наступит конец, мир поглотят Пустоши, финита. Всё равно гипотетический оленёнок умрёт.

Или я излишне пессимизирую.

Я подошла к оленю. Тот дрожал, смотрел на меня и не двигался. Но это больше из-за того, что его за рога удерживали Эммет с Эдвардом. А Феликс страховал круп, не давая копытному брыкаться.

Сжав нож, я попыталась… попыталась представить, что будет, если я сейчас перережу глотку оленю. Как там Хеймдалль сказал, ему нужен дар «посвежее»?

Хм…

А что если нужна, так сказать, максимальная свежесть?

— Хеймдалль, поднимись, — сказала я, продолжая смотреть прямо в глаза своей жертвы, — Гуллтопра оседлай…

Вампиры, прекратив ощущать сопротивление, медленно отпустили рога. Олень продолжил стоять как вкопанный, и я помахала рукой, отсылая мужчин подальше от себя. Неизвестно ещё, что может произойти, если они останутся рядом…

Эммет и Феликс отошли, как и было велено. А вот Эдвард встал у меня за плечом, слишком напряжённый и внимательный. Его бы тоже прогнать… но ладно. Будем считать, что он меня охраняет.

Тем более что он стоял за мной и никак не вмешивался, даже когда я резанула свою руку тем самым улиевским тесаком. Боковым зрением я увидела, как дёрнулся Чарли и как его удержала за плечо Фелиция; спасибо тебе большое, Фел.

Боли не было. Страха какого-то перед нанесением себе увечий — тоже. Когда нож разрезал руку, я не чувствовала буквально ничего, даже прикосновения лезвия или хотя бы давления от него на ладонь. Словно и рука была не моей.

Ох уж эти изменённые состояния сознания. А ведь ничего запрещённого я не пробовала! И не собираюсь, гм.

— По радуге спустись, — продолжила я, подходя к оленю и протягивая к нему окровавленную ладонь, — На зов мой прилетай. Ты на меня взгляни, прими из рук мой дар…

Договорить вису у меня не вышло: олень наклонился, мазнул мордой по моей ладони, а затем в один миг поднялся настолько сильный ветер, что я просто отшатнулась. Если бы не Эдвард сзади, то не устоять мне на ногах.

Почему магия — это всегда ветер?

Мир вспыхнул всеми оттенками радуги, словно Биврёст коснулся Мидгарда. Больше этих цветов было только золота; оно расцветало везде, заполняло своим сиянием каждый уголок сознания и просто, казалось, уничтожало любой негатив.

Интересно, как рука Дидим это всё переживёт? И переживёт ли вообще.

Эдвард держал меня так крепко, что я была уверена: от синяков никуда не деться. С другой стороны, уж лучше пускай синяки будут, чем отбитый копчик. Вот это правда очень больно, ещё и не лечится ничем. Я, когда на роликах на копчик шлёпнулась, потом полгода не могла сидеть нормально. Ужас!

Ветер стих так же резко, как и поднялся. Я открыла глаза, — когда я успел зажмуритсья? — и увидела на траве под ногами выжженные линии. Что, реально Биврёст был?..

Подняв голову, я посмотрела на… ну, это всё ещё был олень. Выглядел он вполне нормально, разве что ещё прибавил в росте. Не до ездового оленя Трандуила, конечно, но… всё равно значительно больше, чем был раньше.

Рога у оленя тоже стали ещё больше. Более ветвистыми и впечатляющими. А ещё они, если глаза меня не обманывали, начали отливать золотым.

Зверь смотрел на меня светло-голубыми глазами. Слишком умными для обычного животного; да и для любого из разумных, которых я знала, не считая Локи.

Окрас тоже изменился. Теперь это реально был настоящий «папа Бэмби»: белый мех под шеей, белое брюхо и ровный коричневый оттенок шкуры на всём теле. Только вот рога, в отличие от отца Бэмби, у этого оленя росли в стороны, а не загибались назад.

Да и не олень это был уже… получается. Так смотреть обычное животное не может. Вести себя так — тоже.

И в голове у меня совсем не оленье мычание звучало, а вполне себе осмысленная речь. Правда, я не понимала ни слова; осознание того, что от меня требуется, просто появлялось вместе со словами на неизвестном мне языке.

— Оборотни, — вытолкала я из глотки, прежде чем закашляться. — Оборотни… пускай подойдут.

Шестеро мальчишек, которым за сегодня не посчастливилось соприкоснуться с настоящим колдовством, едва передвигали ногами, когда подходили к оленю. Ули шёл с ними, остановившись шагов за десять до меня. Несмотря на то что Сэм был бледнее бледного, за тем, что происходит с его «щенками», он наблюдал как курица-наседка. Готовый выйти хоть против волшебного оленя, хоть против того, кто был в теле копытного.

Но всё-таки… почему олень-то? Или я чего-то не понимала в мифологии скандов? Не зря же Локи вечно в рогатом шлеме изображают…

Молодые квилеты без всяких подсказок опустились на колени перед оленем; я подозреваю, что у мальчишек просто не нашлось сил, чтобы стоять во весь рост — сила Хеймдалля подавляла намного больше, чем магия Локи. Если Трикстер напоминал мне огненную верёвку, которая незаметно тебя обвивает, то здесь… удар молотом или щитом по голове — самое подходящее сравнение, наверное.

Хорошо ещё, что я не связывалась ни с Тором, ни с Одином. Даже представить страшно, какая аура могла быть у этих Асов…

Всё закончилось довольно быстро, на самом деле: олень некоторое время простоял, смотря на Квилетов, после чего вдруг начал подпрыгивать, топча что-то. Приглядевшись, я увидела, что между копытами извиваются чёрные щупальца тех тварей, которых я вытаскивала раньше.

Когда последнее из щупалец сдохло в золотом сиянии копыт, молодые оборотни как один закатили глаза и рухнули без сознания на землю.

Олень снова взглянул на меня.

— Ули, — тихо сказала я. — Пускай сюда идут все из твоих. Возможно, сегодня мы в общем решим проблему заражения.

11. Терпение.

Ну конечно же, главное правило мира сохранялось: если что-то может пойти не так, то оно обязательно пойдёт.

Честно говоря, у меня были большие сомнения насчёт идеи Хеймдалля, мол, давай вылечим всех перевёртышей разом и горя знать не будем. Прежде всего из-за того, как прошёл первый сеанс «лечения»: бомбануло тогда неплохо, а значит и энергии выделилось достаточно.

Конечно, в ситуации с Лораном взрыв был намного сильнее… ну так и условия происходящего были разными. Внутренний паразит у оборотней точно выделял меньше энергии, пригодной для взрывов, чем целый вампирий труп.

Да и сам Хеймдалль вызывал во мне некоторые опасения. Прежде всего из-за того, что он едва-едва воплотился в мире, да ещё и в оленьей шкуре; ну что это за Принцесса Мононоке, правильно? Даже в этом мультике «волшебный олень» долго не продержался…

Моё плохое предчувствие не обмануло: Хеймдалль, несмотря на все дары, что ему подносили, не смог вылечить оборотней. Точнее, смог… но не всех. Только молодняк, который мне надо было «вытаскивать в первую очередь».

Видел бы кто глаза оборотней постарше, когда они поняли, что им сегодня «магии» не перепадёт… даже жалко волков стало.

Впрочем, Квилеты были рады хотя бы тому, что Хеймдалль разобрался с проблемой молодняка. Несмотря на всю суровость местных перевёртышей, к своим младшим они относились с поразительной чуткостью и заботой; такого от суровых качков с постными минами совсем не ждёшь, если честно.

Кстати, эта же забота омывала Джейка. По его рассказам — даже после того, как Блек перестал быть частью стаи Ули.

Может, поэтому я во всю эту историю и впряглась, кто знает. Из-за нежного отношения волков к Джейку и наоборот. Помогать кому-либо — это, конечно, хорошо, но вот делать это фактически бесплатно… а меня даже внутренняя жаба не душила за то, что я растрачиваю себя и свою магию налево и направо.

Ритуал очищения не был похож ни на что из виденного или сделанного мною ранее. Это было по-настоящему волшебное действо: золотые искры из-под копыт оленя, теряющие сознание люди, всполохи ветра и тревожно качающиеся тёмные пики сосен на фоне. Голубые звериные глаза с каждым «излеченным» всё больше приобретали золотой оттенок, и эти изменения мне с самого начала не понравились. Как потом оказалось — интуиции следовало доверять.

Когда радужки оленя стали чисто золотыми, тот встал на задние копыта. Затем зверь, не медля ни секунды, рванул в сторону леса. После него остались разве что вмятины на влажной земле да быстро истаивающие золотистые всполохи ненастоящего пламени.

Произошло это в предрассветных сумерках, когда я уже перестала чувствовать руки, ноги и спину. В целом, как-то активно я в ритуале и не участвовала: оборотни сами вставали между мной и оленем, после чего начиналась магия со стороны Аса. Затем Квилеты теряли сознание, их оттаскивали в сторону соплеменники постарше, и всё начиналось заново. Круговорот излечения в природе.

Моей работой было… не знаю, как это описать. Сидеть на месте и делать что-то невидимое, наверное. Ощущения были такие, будто я не давала энергии расползтись по земле. Удерживала её в пределах какого-то круга возле нас с Квилетами и Хеймдаллем. Незаметная работа, ничего вразумительного или впечатляющего! Но при этом с меня семь потов сошло… а может и того больше.

Немного передохнуть получалось, пока старшие утаскивали бессознательную молодёжь прочь от меня с оленем. Тогда энергии словно становилось меньше, и мне уже не нужно было сдерживать её как норовистого скакуна или взбесившегося пса. Только вот подобные моменты передышки долго не длились, и всё шло заново.

Честное слово, по моему черепу пот катился ручьём. Хорошо ещё, что магия не давала мне заболеть или хотя бы замёрзнуть — вот это было бы крайне неприятно, знаете ли.

А так… обошлись малой кровью. Подумаешь, ноги отсидела…

— Белз, — Эдвард, простоявший за мной всю ночь, подхватил меня под мышки и осторожно поднял, — ты как?

— Нрмльн… тьфу.

Открыв своё сознание, — потому что язык решительно отказывался слушаться и поворачиваться, как ему велено, — я попросила Эдварда позвать оборотней из «старшеньких». Причём таких, чтобы каждый из них мог быть боевой единицей.

— Хочешь попробовать их вылечить? — нахмурился Каллен. — Сейчас?

«Нет времени лучше, чем сейчас, — фыркнула я про себя. — Давай-давай, зови. Хотя нет. Стой! Позови только одного. Уж на одного у меня точно силы будут!»

— А тот, которого ты призывала?..

Я покачала головой. Когда олень убегал от дома Ули, у меня появилось стойкое ощущение: больше Хеймдалль мне не помощник. Не знаю, в чём там было дело, — всё-таки Асы перед мидгардцами не отчитываются, как вы понимаете; Локи у нас был приятным исключением, да и не являлся он рождённым Асом, — но дальше придётся справляться своими силами.

Благо, в благодарность за собранные дары и проведение его в мир Хеймдалль подкинул идею, как это можно сделать. Я бы сама до этого, конечно, ни за что бы не дошла…

— О, Мст Ссчк!..

— Знать не хочу, как ты меня назвала, — скривился Пол, мой драгоценный Мистер Сосочки, парень джейковой сестры и просто классный мужик. — Что у тебя за идея насчёт излечения остальных из племени?

Я посмотрела на парня. Выглядел он… ну, откровенно говоря, не очень-то хорошо. Раньше Пол казался мне как-то повыше, помускулистее… сейчас же оборотень всё ещё был в прекрасной физической форме, правда! Однако при взгляде на него почему-то в голове всплывали мысли, что Лахоту надо бы сменить работу.

Пол выглядел измученным, словно действительно чем-то болел. Вроде при первом взгляде в глаза это не бросалось, но я видела мужчину раньше, так что мне было с чем сравнивать. И это сравнение точно шло не на пользу Мистеру Сосочки.

Да он даже одет был! В майку со штанами, но, эй, где беготня топлес? Пол! Ты оборотень или где?

Я ткнула пальцем на место перед собой. Пол, ничего не спрашивая и не уточняя, — Гриффиндор! — опустился на землю, как я и попросила жестами.

«Принеси из дома деревянный тотем, — сказала я Эдварду, — Меня перед Полом опусти, будь добр».

— Тебе ещё что-то понадобится?

Я покачала головой.

«Только тотем и мои прямые руки, Мистер Меланхолия».

— Прямые руки, да?.. у меня для тебя плохие новости, Колокольчик.

Но тотем он мне всё-таки принёс. И даже потом дублировал мои мысли для Пола:

— Зажми дерево в руках, сильно, но так, чтобы оно не треснуло. Подумай о своём волке. Белз тебя сейчас коснётся, не вздрагивай, у неё холодные руки. Закрой глаза. Думай о волке. Представь его как можно ярче, во всех подробностях, представь себя рядом с ним…

Я действительно положила руки поверх ладоней Пола; учитывая разницу в температуре наших тел, контраст вышел значительный. Кончики пальцев у меня быстро согрелись из-за жара оборотня: как я и думала, температура тела Пола была значительно выше, чем нужно.

Не просто так он выглядел больным. Он на самом деле болел, только этого никто не видел.

«И как в каноне без всего этого обошлись, собственно?»

— Можешь считать, что ты разворошила осиное гнездо, — тихо выдохнул Эдвард. — Вот и полилось… всякое. Ничего, разберёмся.

Пол вошёл в транс, больше вызванный его оборотнической природой, чем моими великими гипнотическими способностями. Лицо у Лахота неприязненно кривилось; я догадывалась, что это было из-за видений в трансе.

Если у молодых оборотней, которым посчастливилось получить талисманы на защиту, «паразиты» были снаружи шкуры, то вот у «стариков»… эх, был бы у меня ментальный пинцет, может и получилось бы всё достать.

А так… придётся заниматься этим с условиями.

— Представь, что твои руки касаются шкуры волка, — продолжал транслировать Эдвард; Мейсон опустился рядом с Полом на одно колено и внимательно отслеживал реакцию Квилета. — Сожми шкуру в ладонях. Сильно, но так, чтобы не навредить зверю…

Мои движения нельзя было назвать «броском кобры». Скорее, «прыжком бобра», если уж нужны какие-то поэтические сравнения: неловко перевалившись вперёд, я выхватила деревянную фигурку из рук Пола. И сразу начала отползать назад, пока Лахот ещё не понял, что случилось.

— Эммет, держи его! — крикнул Эдвард.

Отреагировал не только Эммет, но и Феликс: мужчины, ничего не спрашивая и не медля ни секунды, кинулись вперёд, прижимая Пола… Идеальный момент был бы для каламбура: прижимая Пола к полу… только вот мы на улице. Так что Лахота прижали к земле.

Эммет не просто навалился на Квилета всем телом, он ещё и силушку свою применял. То же самое было со стороны Феликса: вампир уселся коленями на выпрямленную руку Лахота, правой ладонью прижал плечо оборотня к земле, левой упёрся в бедро, чтобы Квилет не дёргал ногами. Эммет, увидев более опытные действия, повторил эту позу.

Этого всё равно не хватило. Пол выгнулся, а затем скинул с себя и Эммета, и Феликса, словно те ничего не весили. Я этого не видела, потому что быстро, — ну, как могла, — уползала нахрен от места боевых действий.

Хеймдалль про такую реакцию ничего не упоминал, блин!

Тотем жёг руки; я чувствовала привлекательный запах шашлыка. Сразу захотелось есть, но тревожность и страх скрутили в желудке такой узел, что, попади мне в рот хоть крошка, меня бы моментально вывернуло.

Когда всё затихло, я обернулась. И уже более расслабленно выдохнула, когда увидела, что никто никого убивать не собирается.

— Построение планов явно не твой конёк, — сказала Фелиция, выпрямляясь; до этого она была согнута над Полом и держала его лицо в своих ладонях, словно ведьма в какой-то сказке, творящая дурную магию.

— Кнчн. Мй кнёк — Грбунк.

— Что у тебя с дикцией, ведьма…

Прозвучало это устало. Я же могла на слова Фелиции разве что плечами пожать: будто мне нравилось, что я ни одного слова нормально выговорить не могла!

Вампирша отошла от Пола, и я смогла его увидеть. Майка, в которой был Лахот до нашего крошечного «обряда», оказалась разорвана: в попытках удержать Квилета на месте и не дать тому разорвать уже меня на кучу маленьких колокольчиков Эммет и Феликс совсем не нежничали. Впрочем, я не увидела ни одной царапины или хотя бы синяка у волка, так что…

Хотя какой он теперь волка, по сути-то.

— Что ты сделала? — спросил подошедший Ули; глаза у него были бешеными, будто выцветшими, однако голос звучал на удивление спокойно. — Я больше не чувствую Пола. Совсем.

Рычание раздалось одновременно со всех сторон. Волки, до этого бывшие простыми свидетелями нашего с Хеймдаллем колдовства, из милый добрых псинок размером с грузовик вдруг превратились в огромных тварей, место которым в детских кошмарах.

Скалящиеся пасти, пузырящаяся слюна, — эй, разве это не признак бешенства?! — абсолютно невменяемые глаза с остановившимися крошечными зрачками. Шерсть была вздыблена, словно волков ударили электричеством. И с каждым шагом, с которым эти страшные серые волчки приближались, их боевая ярость, казалось, только увеличивалась.

Рядом со мной оказались вампиры, затем спокойно подошёл Джейк и два волка: Лия и Сет. А вот Пол так и остался на земле; правда, он успел сесть и теперь тёр лоб, пытаясь прийти в себя.

Выглядел Лахот нормально. Не больным, как пять минут назад, а вполне себе… неплохо, я бы даже сказала. И он снова был топлес, как и завещала мама-Майер!

Никакого намёка на то, что всего минуту назад Пол извивался, мечтая только о том, как бы отвернуть мне голову.

«Эдвард?»

— Да, да… всё с ним нормально, — Каллен нахмурился. — Белз говорит, что она отделила волка от человеческого воплощения.

Сэм прищурился, а рычание стало совсем недружелюбным. Каждый звук, исходящий из волчьей глотки, — а этих глоток было не меньше двадцати, — отзывался у меня в теле дрожью в костях и резью в желудке.

— Значит, он больше не оборотень? Поэтому стая его не слышит?

Я нашла взглядом Чарли; к моему облегчению, Фелиция при первых признаках опасности не побежала ко мне, а подхватила шерифа и перенесла того на крышу. Такая себе защита, потому что оборотни умели прыгать как никто другой, но всё же лучше, чем ничего.

По крайней мере отца, если что, лапами не затопчут и не прибьют случайно отлетевшим вампирьим телом. Да и с высоты легче целиться: пускай табельное оружие это не снайперка и не двустволка, но стрелял Чарли хорошо.

Интересно, попадёт ли он в глаз оборотню с такого расстояния? Или хотя бы в пасть. Вряд ли пулевое в туловище сможет остановить волка, но вот такие раны…

Вопрос, кстати говоря, был совсем не праздный: шериф Свон, отойдя от секундного замешательства при перемене дислокации, уже вытащил табельное и держал Сэма на мушке. И выглядел отец в этот момент совсем не как «безобидная улиточка»; честно говоря, я прямо поняла, что в Чарли могла увидеть Рене, все бойфренды которой были примерно на одно лицо.

Это я в хорошем смысле говорю, конечно же. Парни Рене — это не сама Рене, к которой у меня сохранялась абсолютно нелогичная жгучая неприязнь.

— Он всё ещё оборотень, — сказал Эдвард. — Джейкоб, потеряв свой волчий облик, остаётся оборотнем, несмотря ни на что. При желании Пол сможет со временем обрести нового духовного зверя… или дождаться, пока Белз «вылечит» его волка.

Рычание смолкло.

Спокойнее мне не стало, но хотя бы кости перестали вибрировать — и на этом спасибо. А вообще, у меня было разве что стойкое желание лечь на землицу американскую и больше не шевелиться.

Что я, собственно говоря, и сделала. Прямо под перекрёстными взглядами я отлепилась от Эдварда, — он меня придерживал, не давая завалиться, — и легла прямо на примятую траву с прожжёнными линиями асгардского колдовства.

— Ведьма, всё в порядке? — спросил Ули; в его тоне я не услышала ни насмешки, ни издёвки… только чисто-лёгкое беспокойство.

Подняв голову, я посмотрела на Ули. На земле было хорошо. Спину приятно холодило. Да и конечности вытянуть оказалось приятно… а забота Сэма, чьи волки хотели меня на кусочки погрызть, укрывала тёплым одеялом безопасности, пускай и довольно мнимой.

Я сжала кулак и оттопырила большой палец. После чего обратно улеглась на землю.

Несмотря на бессонную ночь, сил у меня было достаточно, чтобы горы сворачивать: пропуская магию сквозь себя для Хеймдалля, удерживая энергию внутри для очищения оборотней, я невольно сама «подзаряжалась». Ну просто на зависть Маркусу с его «витаминками» из ведьмовской крови.

Кстати говоря, о ведьмах. За время своего пребывания в Вольтерре я «выпила» всего одну. Вторая девушка, оказавшаяся в застенках Вольтури, выжила; это грело мне сердце. Не знаю, какую там магию использовали вампирские медсестрички для продления жизней доноров, но спасибо за неё. Вряд ли без этого медицинского колдовства количество лично моих «жертв» было бы таким скромным.

Не знаю прямо… нужно ли мне испытывать вину из-за того, что ради меня убили человека? Скорее всего, нет: это же не я всё делала, а Маркус с его изменённым сознанием… но всё равно было гадко и горько. Мне оставалось только договариваться с совестью, чтобы та не слишком меня грызла.

И ещё жечь свечи, выпрашивая у Самой воплощение для погибшей ведьмы получше. Мы же были практически коллегами, если я всё правильно понимаю. А значит, именно Смерть решала, что там дальше будет с душой и где ей заново воплощаться.

— Белз, — Эдвард, опустившись рядом со мной на одно колено, осторожно коснулся моего плеча.

— А? А… задмлась.

— Возвращай уже гласные в свою речь… Ули спрашивает, когда Пол снова станет частью стаи.

Пришлось садиться и смотреть на Сэма. Волки, расположившиеся вокруг, доверия не внушали, хотя больше не скалились и вообще не проявляли никаких негативных намерений. Хороших, правда, там тоже не было… могли бы хотя бы хвостиками помахать.

И вот это всё… после того, как я, блин, ради волков в этот мир бога провела?

— Какие же вы неблагодарные всё-таки, — сказала я устало, удивительно внятно даже для себя самой. — Что я получу за то, как я рискую, Ули? Что получит моя семья? За помощь вам?

Эдвард подал мне руку и поднял, фактически держа на весу. Да, верно, хватит разлёживаться… Со стороны, я надеюсь, смотрелось достаточно солидно: не хотелось мне перед этим хвостатыми выглядеть слабой.

Плохой знак, если что. Если я не хочу перед кем-то выглядеть слабой — значит, передо мной враг. Не друг и даже не просто знакомый.

Этот интересный вывод я сделала, когда в последний раз общалась с Сульпицией. Как бы сладко ни звучали речи вампирши, какой бы замечательной она ни выглядела, в каких отношениях ни состояла с Аро… в общем, Сульпиция, после нашего с ней конфликта, прочно засела в моём сознании среди потенциально опасных врагов. И, как мне кажется, никогда с себя этот ярлык не снимет.

Впрочем, я надеялась, что в будущем буду минимально пересекаться с обезглавленной вампиршей. Она мне не нравилась, вот никак.

Так вот, перед Сульпицией я не хотела плохо выглядеть. Не хотела быть слабой, уставшей, какой-то «недостаточной», если выражаться общими словами. Это Эдвард, Элис, Джаспер, отец, Каллены в общем, Джейк могли видеть меня слабой. Фелиция тоже, да и Феликс, пожалуй… и, возможно, Аро.

Кайус? Сульпиция? Стая Ули?

Да ни за что, чёрт возьми.

Выпрямившись, насколько я могла совладать с собственными мышцами, я посмотрела на Сэма. В голове у меня как будто рубильник переключило: Ули больше не казался мне привлекательным. Ну, индеец. С кубиками пресса.

Но вы его квадратную голову видели вообще?

— Я столько раз собой рисковала, — продолжила я, смотря на Сэма и не испытывая ровным счётом ничего, — столько раз делала что-то для твоей стаи и для тебя лично. Да хоть те же амулеты, будь они неладны. Я за них хотела взять деньги, но ты упомянул, что амулеты нужны в основном для несовершеннолетних, и этот долг я тебе простила.

— Ведьма…

— Ты уничтожил амулеты — ладно. Я могу это понять. Правда, Ули, могу. И даже я взялась помогать тебе разгребать последствия… хотя какие там последствия. Разрушенные амулеты, наоборот, стали защитой для твоего молодняка. Который мы снова вылечили, Сэм. Представляешь? Они чисты. Никаких ментальных паразитов.

Настороженная Фелиция спустила Чарли с крыши дома. Отец не убирал табельное оружие и всё ещё выглядел напряжённым, однако градус этого самого напряжения явно снизился.

— Чуть что — виновата я, — у меня дёрнулась щека, и я приложила холодные пальцы чуть ниже правого глаза. — Что не так — виновата я, как ведьма. Конечно, кто же ещё. Не Эфраим, который разорвал связь с Дидим, не древняя вампирша, которая непонятно что тут вообще мутит, не ты, сделавший херню по незнанию. Не кто-то другой, а я! Ведь только у меня тут магия, да?

Сэм поджал губы, но промолчал. Давал мне выговориться или что?

Ай, да плевать вообще. Самое время вывалить на него всё, что у меня на душе… хотя всё наверняка вывалить не получится. Потом, лёжа под одеялом, я точно буду недовольно пялиться в потолок и прокручивать в голове сокровенное «надо было сказать вот это!» или «а вот так бы звучало лучше, чем то, что сказала я!»

Но это потом. Да и не факт, что в итоге я дам этим мыслям разрастись… деструктивные они. Никакой пользы, одни проблемы.

— Но при этом, Ули, едва какая-то проблема, как её решаю тоже я.

— Какие проблемы, ведьма? — крайне мрачно спросил Ули. — Амулеты?

— Ты считаешь, что это — самая большая твоя проблема?

— Что ещё?

— Эммет, Феликс, Роуз. Отойдите.

Меня послушались. Джейк и его волки, к которым я не обращалась, тоже отошли в сторону, поближе к Чарли. А вот Эдвард так и остался рядом, поддерживая меня, не давая упасть…

После вышли Пустоши.

Видит Бог, долго я терпела. Серый пепел первым делом уничтожил мои кеды: пальцам ног стало мягко и прохладно, пропали потные носки и сдерживающая стопу стелька. Серый цвет распространялся вперёд не слишком быстро, — так, что это легко можно было бы отследить обычным человеческим зрением, — но неумолимо.

В пепел превращалось всё, что было рядом: трава, земля, выжженные символы Биврёста, на которые я поначалу ставила. Какой-то мелкий мусор и бычки от дешёвых сигарет продержались чуть дольше травы, но всё равно в итоге рассыпались.

Ули и его волки сделали несколько шагов назад, отступая от всё увеличивающегося радиуса разложения.

— Ведьма, — медленно произнёс Сэм, остановившимся взглядом смотря на серый лёгкий пепел, — останови это.

— Дидим ты так же скажешь?

— Ты не… эта вампирша, чтобы…

— Ты такой странный, Ули. Вроде бы только говорил своим волкам о необходимости моего присутствия, и вдруг сам теряешь веру и смотришь на меня, как на врага. А вообще… Бойся гнева терпеливого, — я сцепила зубы и с ненавистью посмотрела на Сэма. — Мой предел вы, стая Ули, практически пересекли. Видит Бог, я многое от вас сносила. Какие-то комментарии в мой адрес, шуточки за спиной Джейка, неприязнь, косые взгляды и шепотки о вампирах, которых я считаю своей семьёй. Ладно. То, что ты не платил за моё колдовство? Хорошо, я не буду выставлять счёт. Что сделано, то сделано. Но в будущем, Ули, я ради твоих волков и пальцем не пошевелю.

— Мы нужны тебе, — сказал Сэм, наконец посмотрев прямо мне в глаза. — Чтобы выйти против Дидим. Силы вампиров не хватит, чтобы справиться с ней, ты сама говорила об этом!..

Говорила?.. не помню. Наверное, и такое могло быть. Я раньше вообще, так-то, не фильтровала свою речь рядом с оборотнями — всё-таки считала, что мы на одной стороне, но…

Может, сторона и одна, но лагери разные. Будет мне уроком. Полного доверия заслуживают только самые-самые близкие существа, в которых ты не сомневаешься…

Хотя кого я обманываю. Я всегда давала слишком большой кредит доверия тем, кого только-только встречала; что раньше это было, что дальше будет, я себя знаю. Обжигалась уже не единожды, но разве это изменило моё отношение к миру и к людям, в нём живущим?..

Эзотерики это, насколько я знаю, называли «большим доверием к миру». Вроде как, при высоком уровне доверия все, кто приходит в твою жизнь, по умолчанию ближе к тегу «друзья», чем «недруги». И у такого мировоззрения были свои плюсы, собственно…

Только вот и минусов тоже было немало, с этим я даже не стала бы спорить.

Возвращение Пустошей было похоже на… нет, не знаю. Не могу ни с чем сравнить из того, что я уже ощущала. Может, разве что с надеванием отвратительного колючего свитера в жаркий день: всё сразу чешется, ты мгновенно перегреваешься и начинаешь ненавидеть всё, что происходит с тобой и рядом.

Только вот все эти ощущения словно ме-е-едленно, просто издевательски медленно заползали мне под кожу. Как будто прятались в карманчик.

Пустоши не желали уходить, словно были живым существом; я точно знала, что этого быть не может, и самосознания у этой силы нет совсем. Но как же сложно было заставить их свернуться и прекратить влиять на мир…

Ули видел, как я взмокла, — в который раз за эти сутки, чёрт! — и конечно же он сразу заметил, что радиус Пустошей прекратил увеличиваться.

— Убери этот пепел, Белз, — сказал Сэм, всё ещё не рискуя приближаться к серой границе.

Ага, конечно. Бегу и тапки теряю.

— Он тебе останется в напоминание, — я закинула руку Эдварду на плечи, чувствуя, что на сегодня с меня приключений хватит. — Подумай, чем ты будешь платить мне за лечение своих волков, Ули.

— За Пола тоже?

— Его я вылечу бесплатно, — я прикрыла глаза и расслабилась, когда Эдвард подхватил меня на руки. — В этом случае думай, чем ты заплатишь за возвращение волка. Лечить духовную сущность от паразитов и соединять её с человеческой частью — работа совершенно разная…

Рассвет был кукольно-розовым, и лучи утреннего солнца заставляли кожу Эдварда сверкать похлеще любого глиттера.

Волшебное зрелище. Я была в полном восторге.

12. Вы слышали?..

— Я себя сейчас такой дрянью чувствую, вы даже не представляете. Может, зря я так с Ули?.. ничего такого он и не выдал, в принципе, а я психанула…

Эдвард нахмурился, но ничего не сказал. Зато Чарли, — отец уступил мне место на переднем сидении; сам он выгнал Мейсона с водительского кресла, потому что уступание уступанием, а профдеформацию никуда не денешь, — не стал ждать, пока я продолжу сеанс выговаривания и самобичеваний.

Совет отца был прост, как дубинка — и бил с той же прямотой, опробованной столетиями:

— Дьявол с ними, с этими индейцами. Их — целая резервация, а дочь у меня одна. Давай подумаем о ней? Ради разнообразия.

Я шмыгнула носом и, отстегнув ремень безопасности, согнулась. Сцепив руки за затылком, я опустила голову на уровень коленей и принялась глубоко дышать.

В машине пахло Джейком. Кожа, перья, костёр. Сам Блек остался с Ули, чтобы «перетереть пару вопросов», однако даже запах моего младшего названого брата действовал успокаивающе.

Чарли зарулил на обочину дороги, а я подумала, что как-то слишком часто мы в таких местах решаем мировые проблемы. Или проблемы отношений. Или какие-нибудь другие.

— Мистер Свон прав, Белз, — подал голос Эдвард с заднего сидения; мне казалось, что вампир как минимум в нескольких километрах от меня, настолько глухо он звучал. — У тебя, похоже, бесконечный запас терпения, но Ули…

— Ули всего лишь заботится о своих волках, — промямлила я.

Мой голос тоже звучал глухо. Зато бег крови в ушах я отлично различала. И бой маленьких барабанчиков у себя в голове.

А ещё — шёпот Пустошей и… звон колокольчика.

Треньк.

Сначала я подумала, что мне послышалось. Но звон повторился, и я резко выпрямилась, игнорируя расспросы Чарли. Эдвард же, поняв, что происходит нечто «необычное», положил отцу руку на плечо и покачал головой в немой просьбе не мешать.

Я же не знала, что… что мне чувствовать. О том, чтобы что-то делать, речи тоже не шло: безобидный звон вызвал у меня полную оторопь. Руки и ноги заледенели в одну секунду, дыхание перехватило настолько, что я просто прекратила пытаться запихнуть в лёгких хоть немного воздуха. Картинка перед глазами задрожала, будто я вот-вот должна потерять сознание.

Сражаясь с собственным телом, я распахнула дверцу автомобиля, — замок поддался не с первого раза из-за непослушных, деревянных пальцев, — и буквально вывалилась на улицу.

Если бы не Эдвард с его волшебной скоростью, то я бы шлёпнулась носом прямиком в землю. И, может быть, улетела в кювет как перекати-поле. Но вампир оказался рядом и подхватил меня, не давая даже коленок запачкать.

Я хотела было его поблагодарить, но…

Треньк.

— Да быть этого не может, — прошептала я, расширившимися от ужаса глазами всматриваясь в лесную чащу.

Ещё бы я что-то видела… деревья, деревья, кусты. Ни призраков, ни Самой, ни… Джеймса.

Здесь не могло быть Джеймса. Я и девочки, жертвы Янга, спалили его дотла. Там даже пепла не осталось… разве что это был пепел Пустошей, что скреблись у меня под кожей с того самого момента, как я заставила их уйти прочь из живого мира.

— Белз? — отец обогнул машину и остановился чуть поодаль от меня, благоразумно не подходя ближе; мало ли какая волшебная херота опять происходит, правильно? — Что случилось?

Треньк.

Я вцепилась в Эдварда так, что его одежда затрещала. Меня буквально колотило; перед глазами мелькали давно пережитые моменты «салочек» с психопатом-Джеймсом, где я спотыкалась, катилась кубарем, падала, обдирала руки и…

— Белз, — вмешался в мои воспоминания голос Эдварда. — Говори.

— Ты чувствуешь запах хвои? Запах других вампиров? Хоть что-то?

Эдвард был умным малым, так что ничего объяснять ему не пришлось. Каллен глубоко вдохнул, точно разбирая каждую попавшую внутрь молекулу воздуха на составляющие её аромата, но… ничего не нашёл.

Никаких следов Джеймса или других вампиров.

Отец тоже был «умным парнем», так что, немного поднапрягши память, он смог соотнести мои прошлые рассказы и нынешний вопрос про хвою.

И, конечно, достал табельное.

— Надо сделать заговорённые пули, — пробормотала я, до рези в глазах вглядываясь в чащу леса. — Вы слышали колокольчики?..

Конечно же, они их не слышали.

Естественно.

И кто мне скажет, что это было? Взбрык уставшего после магии сознания или всё-таки что-то… более? Более важное, более опасное?

Как мне не хватало Элис с её предвидением, кто бы знал.

Мы простояли на улице ещё минут пятнадцать, прежде чем Чарли и Эдварду удалось усадить меня в машину. Вот даже до дома доехать спокойно я не могу, ну что за напасть!

— Не хочу домой, — вздохнула я в итоге, когда тревожность из-за трижды прозвеневшего колокольчика немного поунялась. — Эдвард, можно в твой ресторан?

— Он сегодня не работает, персонал перебирается в общежитие рядом.

— Ты снял им квартиры, мистер Грей?

— Я их купил, мисс Стил.

Чарли, хотя и не понял нашей шутеечки, всё равно немного нервно усмехнулся; кажется, отца позабавил сам факт того, что мы с Эдвардом переговариваемся фразочками, понятными лишь нам двоим.

Сбиваясь, я рассказала о своих слуховых галллюцинациях.

— Час от часу… С чем может быть связан этот колокольный звон?

— С тризной по моей кончине, — проворчала я, с силой растирая лицо. — Ладно, ладно, прости, пап, больше никаких посмертных шуточек.

— Если ты прекратишь так шутить, то ты и разговаривать прекратишь, я это уже понял.

— Профессиональный юмор, — пробормотала я, чувствуя что-то очень приятное и пушистое в груди от смиренных слов Чарли. — Ты когда-нибудь пробовал суши? Японское блюдо с рыбой.

— Я за свою жизнь ел столько всего из рыбы, что вряд ли ты меня удивишь. Но, если персонал распущен…

— Я всё сам приготовлю, — сказал Эдвард, — не переживайте. Продукты точно остались. Адрес…

Уткнувшись лбом в холодное стекло, я бездумно смотрела на мелькающие деревья. Отец вёл плавно и спокойно, не чета Эдварду: тот был любителем обогнать кого-то, побибикать на других и поухмыляться, слушая мысли водителей. Но только чш-ш-ш, это совершенно конфиденциальная информация; Каллен мне сам не так давно об этом рассказал. Так-то всё это «развлечение» было незаметно для обывателей: водил Эдвард исключительно по правилам и до того идеально, что не придраться.

Если было ограничение по скорости в шестьдесят километров, то Эдвард ехал в пятьдесят девять и девять. Ну так, для примера.

Мне кажется, только Мейсон и Розали действительно любили водить машину: Эдварда привлекали люди, которых можно было слушать, словно радио, тогда как Хейл просто любила тачки. В их компании ещё прибавился фанатик-Блек, который, впрочем, вампиром не был.

Остальные предпочитали передвигаться на своих двоих. Тот же Эммет не раз ворчал, мол, зачем нам вообще нужны машины, если пешком добраться куда-либо быстрее — с вампирьей скоростью, ясное дело. И тот же Карлайл, между прочим, был полностью со своим «сыном» согласен.

Эх… мне нравилось ездить на машинах. На пассажирском сидении, естественно; желания «покрутить баранку» у меня так и не возникло, как бы Чарли с Эдвардом ни предвещали этого. В прошлом я пережила несколько поездок к морю на авто; несмотря на полное отплющивание задницы в процессе, два дня в пути были настоящим волшебством.

Поля, леса, поля-леса-леса-поля. Музыка в наушниках и воображение, которое ничем не ограничивалось. Ещё бы не тошнило… да, тошноту в поездке я хорошо помнила. Дрянная такая, когда полный рот слюны, под лобной костью словно распухает мячик, диафрагма поджимается, и…

— Останови машину!!!

Чарли не подвёл, вдав по тормозам. Машина ещё не успела замедлиться до конца, как я из неё выскочила; меня сразу же вывернуло.

Не едой и не желчью; блевала я чёрной маслянистой дрянью, больше всего похожей на жидкий асфальт или мазут. Хрень эта совсем не пахла, спасибо большое, и не имела никакого вкуса. Но ощущения были такие, что я прямо на месте отброшу коньки, так и не выносив ребёнка для Розали.

Эдвард поправил капюшон моей толстовки, отец подал салфетки и бутылку воды. Я вытерла рот, с отвращением смотря на чёрную лужу около себя: та быстро испарялась, оставляя после себя пятно серого лёгкого пепла.

Сука. И не поймёшь, это волшебный вампирский токсикоз или Пустоши мстят за то, что им не дали как следует разгуляться. Я, конечно, ставила на последнее, но всё же…

Напившись воды, я какое-то время просто дышала. Отец отошёл в сторонку и курил уже третью сигарету, что выдавало, чёрт возьми, огромное волнение мужчины. И его столь же впечатляющее самообладание.

Эдвард просто застыл рядом со мной соляным столпом, предавшись вампирской привычке замирать в любой позе. Поначалу, общаясь с Калленами, я ещё обращала на это внимание. А потом глаз замылился, что ли… к тому же, время от времени своих «деток» Карлайл одёргивал, напоминая тем, как важно вовремя дышать-моргать-сглатывать.

Больше всех доставалось Карамору. И что-то мне казалось, что Большой Комар просто ловил кайф от такого направленного на него внимания. Ну или это была у них с Карлайлом такая игра: в конце концов, ни разу ещё Эммет не привлекал нежелательного внимания из-за своей «каменности» в обществе.

Этим обычно грешил Джаспер. Вот кто был настоящим королём выпадения из реальности… ну и Элис тоже, конечно же. Только эльф Санты выпадала обычно из-за своего дара и ненадолго, тогда как Джас мог качественно о чём-то задуматься и просто превратиться в манекен.

Очень симпатичный манекен.

Чёрная жижа окончательно испарилась, словно меня не выворачивало меньше пяти минут назад. Я присела рядом с пеплом на корточки и потрогала серость с ноткой брезгливости. Кончики пальцев знакомо онемели: это действительно был маленький выход Пустошей. Впрочем, довольно быстро они вновь покидали мир даже на энергетическом уровне.

Невесело усмехнувшись, я поднялась.

— Какие-то мысли? — спросил Эдвард.

— Я — Фактор Вымирания Кодзимы.

— Что?

— Игра такая была, — вздохнула я, подходя к машине. — Или будет. Выход Смерти называлась. Смысл в том, что там в какой-то момент смешался загробный мир и мир живых. Причиной этого смешивания стал человек, который был Фактором Вымирания. Его появление, если так можно сказать, было предзнаменованием конца света… потому что он тянул за собой другую сторону.

Чарли крякнул и затушил сигарету о подошву своего ботинка. Бычок отец засунул в карман куртки — урн рядом не было.

— Мне как-то не очень нравится, что ты говоришь это всё, имея в виду мою дочь, — проворчал шериф, садясь в машину. — Давайте уже доедем до ресторана, а? Я ужасно хочу есть и, если честно, не отказался бы вздремнуть полчасика. Всю ночь на ногах…

— Может, мне повести? — предложил хитрая-лиса-Эдвард.

Отец воинственно распушил усы и поправил зеркало заднего вида.

— Я водил машину, ещё когда ты пешком под стол ходи… и… а, забудь. Всё с вами, Калленами, через причинное место!

Мы с Эдвардом переглянулись и практически одновременно фыркнули. Да… умеет отец разрядить обстановку.

— Может, тебе действительно отдать бразды вождения Эдварду?

— Ты ещё скажи, что у меня уже возраст не тот, чтобы ночь не спать, — закатил глаза Чарли. — Садитесь уже, я действительно хочу есть. И вы мне обещали рыбу!

— Это будет сырая рыба…

— Если Эдвард не сможет пожарить рыбу, то этим займусь я. Столько лет это делал, один дополнительный раз погоды не сделает.

— Но суши… ай, ладно. Поехали.

Интересно, как отец отреагирует на японские блюда…

Узнать это у меня не вышло: когда мы всё-таки добрались до суши-ресторана, — как Эдвард и предвещал, тот оказался пустым, — Чарли, кинув Каллену ключи от машины, нашёл первый попавшийся диванчик и рухнул на него как подкошенный. Пара секунд, и отец захрапел так, что зависть брала.

— Профессиональное умение засыпать при любых обстоятельствах, — оценил Эдвард. — Найди плед какой-нибудь, что ли… я пойду займусь готовкой.

— Договорились.

Я не только уложила отца нормально, но и куртку расстегнула, и обувь с него сняла — мало приятного спать в жёстких ботинках. Увидев рваный носок, я опять фыркнула. Ну что такое…

— Тебе надо и о себе думать, — тихо сказала я, накрывая Чарли пушистым тёплым пледом. — Жизнь не крутится вокруг семьи, правда…

Конечно, он мне не ответил. Однако я даже не сомневалась, что, будь Чарли в сознании, он бы принялся горячо спорить: для отца не было ничего более важного в жизни, чем любимые домочадцы.

И он был готов хоть тысячу носков стоптать, лишь бы семья была в безопасности.

Я хотела было пойти к Эдварду, однако меня отвлёк телефонный звонок. Судя по номеру, моего внимания требовал Джейк; когда же я ответила, то услышала спокойный голос Фелиции:

— У нас проблемы.

— Я даже не сомневалась, — пробормотала я, потерев лоб. — Что там, Ули с ума сходит или что?

— Рука.

— Дидим?

— Да. Её разъело. И, судя по оставшимся на тумбе рунным символам, это произошло из-за призванного тобой бога.

Час от часу не легче, ну в самом деле…

Я дошла до кухни, где устало села на какой-то низкий стульчик. Эдвард уже вовсю сворачивал роллы, едва не лопающиеся из-за начинки; на меня Каллен поглядывал с интересом и опаской. Учитывая вампирский слух, Мейсон всё слышал. Но как и я, наверняка не имел никакого представления, что можно сделать с полученной информацией.

— Пепел остался? — спросила я, кое-как справившись с паническим писком. — Какие-то разрушения? Что-либо кроме рун?

— Только знаки. Я пришлю тебе их фотографию, дай её сыну Карлайла посмотреть, чтобы он их запомнил. Потому что знаки эти, судя по тому, что я вижу, скоро пропадут.

— Хорошо. Жду фото.

— Если будут ещё какие-то новости, я позвоню. Сейчас я возвращаюсь в Вольтерру, Феликс остаётся здесь для твоей безопасности.

— Мы можем обеспечить её безопасность! — услышала я на фоне возмущённый голос Эммета. — Комарик, скажи им!

— Говорю.

— Естественно. До встречи, ведьма.

Вот мудрая женщина Фелиция всё-таки: для сохранения своих нервов она никогда ни с кем не спорила. Просто соглашалась с любыми словами, а сама делала так, как ей надо. И никаких тебе терзаний о чём бы то ни было…

А я переживаю о стае Ули, которая, по факту, мне никто и никак меня не касается. Серьёзно, не просто так же я пыталась высказаться в машине, когда мы отъехали от земель Квилетов: я ощущала… какую-то ответственность, что ли. И мысль о том, что я послала Ули далеко и надолго, была для меня максимально некомфортной.

Потому что… чёрт возьми, а если оборотни всё-таки пострадают от Дидим? От тех паразитов, что слились с волчьими частями их душ? Ведь я, наверное, единственная ведьма поблизости, которая может с этой напастью справиться.

Правильно ли я делаю, что требую плату за свою работу? За то, что никто, кроме меня, сделать не сможет?

Пока Эдвард рассматривал присланную фотографию, я вертела в руках тотем, в котором была заключена волчья душа. Кусок дерева ощущался… грязным, наверное — это было лучшее сравнение. От прикосновений к нему у меня горели ладони и жёстко хотелось помыть руки чуть ли не по локоть.

Чувство, будто я трогаю какую-то гадкую дрянь. Но как от неё избавиться?..

У меня было несколько вариантов, однако я не знала, не повредит ли принудительная «глистогонка» волку Мистера Сосочки. Хеймдалль вложил мне в голову всего один, крайне жёсткий, но при этом невероятно эффективный ритуал: я должна была буквально «прожарить» волчью душу, огнём изгоняя из неё паразитов. Но при этом так же я знала, что слабая душа, — не совсем, правда, ясно, какую именно душу считать слабой… — такого очищения огнём просто не перенесёт.

Мне не хотелось рисковать. Ни Лахот, ни его волк не заслуживали происходящего; я вообще считала, что Дидим творит какую-то дичь, и никто не заслуживает подобной судьбы. Маркус тот же…

Или просто я слишком жалостливая.

— Белз, еда готова.

— Новости слышал?

— Конечно.

Суши вышли настолько шикарными, что, будь у меня Инстаграм, я обязательно бы запостила туда пару фоточек. И это при том, что я никогда не вела никаких блогов. Просто моментально захотелось поделиться красивым…

В принципе, ММС всё ещё неплохо работали. Так что я сфоткала рыбное великолепие и отправила картинку на номер Джаспера с припиской «завидуйте и возвращайтесь».

Ответа, ясное дело, не было. Ну да я и не надеялась.

— Что думаешь? — спросила я, пальцами подцепляя сушину, словно настоящий самурай.

Неодобрительно смотрящий на это Эдвард протянул мне палочки и пиалку с соевым соусом.

— Не знаю. Что вообще тут можно думать? Мы лишились пускай небольшого, но преимущества. Я вообще хотел предложить тебе навести на вампиршу порчу через её руку.

— Ага-ага, чтобы она из туалета не выходила. Выпила не четвёртую отрицательную — и н-на тебе поносом.

— Я серьёзно. Это было бы… неплохой военной уловкой.

Он был прав, а я не понимала, почему эта простая мысль не пришла мне в голову раньше. Ведь серьёзно: оторванная часть вампирского тела всё равно оставалась связана с туловищем, раз могла быть «приклеена» обратно, правильно?

Может, я просто не привыкла думать в таком направлении. Обычно в магии я старалась сосредоточиться на улучшении собственной жизни и помощи близким; меня всего несколько раз в жизни доводили до сознательного желания навредить. Вот тогда-то да, я всё перепробовала из предложенного интернетом. Разве что петухам горло не резала ради исполнения своего злого желания.

Но сейчас… не знаю. Просто не пришло в голову. Может, я слишком была увлечена другими проблемами, чтобы как следует задуматься, что можно навертеть с рукой Дидим?

Вообще, я бы, наверное, руку использовала, чтобы выманить Дидим в какую-нибудь ловушку. Но теперь-то что об этом думать. Нет тела, — части тела, гм, — нет дела.

— Будем рыдать по пролитому молоку?

— А смысл? — Эдвард растрепал волосы. — Но, если хочешь, можем обняться. Побуду жилеткой для ваших слёзок, мисс Свон.

— Лучше ещё роллов наделай, а. Мне с моим пузожителем надо больше еды.

«Надо больше золота. Надо построить Зиккурат!»

Тьфу.

Смотря на то, как Эдвард профессионально крутит рисовые вкусняшки, я вяло жевала и думала обо всём подряд — и ни о чём конкретном. Настроение опять ухнуло в дыру, и возвращаться не собиралась. А ещё я беспокоилась из-за Чарли.

Как бы его обезопасить… какие обряды можно на него навесить? Или, может, пойти проще и заставить отца поднести пару-другую даров? Кому-нибудь. Да хоть тому же Хеймдаллю.

Кстати, интересно вот что: волшебный олень радостно ускакал в леса Форкса. Я успела заметить, что копыта у зверя прекратили быть золотыми, хотя и продолжали высекать искры. Рога тоже стали обычными, не светились. Но вот размер оленя оставался впечатляющим — куда там лосям.

Опять вашингтонские натуралисты в леса полезут, мать его. Будут изучать оленя-мутанта… а у нас тут вампирша бродит, которая не прочь закусить кем-нибудь. И Элис с неконтролируемым голодом где-то по тем же лесам шатается.

— Почему ты решила, что в лесу должен быть Джеймс?

— А ты любитель позадавать напрягающие вопросы, да?

— Это, считай, моё призвание.

Эдвард пододвинул к краю стола тарелку с ассорти суши. Я, кряхтя, встала со своего низенького стула, умыкнула блюдо и вернулась на пост, где коленки чуть было до ушей не доставали из-за неудобного сидения.

— Я же услышала колокольчики, — сказала я спустя пару минут жевания. — Такой же звук, как был при Джеймсе. Только… Ищейка мёртв, окончательно.

— Ты уверена?

Кивнув, я не стала вдаваться в подробности. Выжить у Джеймса не было никакой возможности, это точно.

Да его же буквально разъело, блин.

— Когда ты впервые услышала звон колокольчиков?

— Что?

Эдвард посмотрел на меня и медленно повторил свой вопрос:

— Когда ты впервые услышала звон колокольчиков, Белз? Сможешь вспомнить?

— А-э… не уверена?

— Облегчу задачу. Это было до встречи с кочевниками или после неё? Игра в бейсбол, помнишь?

— Это… это было до развоплощения Янга. Да. Да, точно. Мы в очередной раз приехали к нему, уже хотели уходить, и мне показалось, что…

Эдвард нахмурился.

— Тогда это было до встречи с кочевниками.

— Но… нет, этого не может быть. Джеймс ведь звонил в колокольчики и… и раскидывал их вокруг, и…

Я замолкла, беспомощно смотря на Эдварда. Каллен, тяжело вздохнув, вернулся к готовке.

Если колокольчики звонили до того, как Джеймс начал свою охоту, то…

Что это вообще тогда было?

13. Душевные разговоры.

Простейший способ решить проблему колокольчиков — напрямую спросить у того, кто звенел мне на погибель.

Только вот тут всплывали трудности: сколько бы я ни пыталась настроиться на Джеймса, чтобы призвать его дух через доску Уиджи, ничего у меня не получалось. Складывалось впечатление, что Ищейку действительно распылило на мельчайшие частицы, и вызывать просто некого.

Абонент не абонент, короче.

Доска Уиджи нашлась прямо в ресторане, в кабинете Эдварда. Каллен также там держал другой магический скарб: свечи, два ножа, драгоценные камни и благовония. Минимальный набор для начинающего колдуна.

Даже Таро были!

— Ты это для себя? — с интересом спросила я, рассматривая принесённое добро.

— Для тебя. Учитывая, как прочно магия вошла в нашу жизнь, я подумал, что такая «заначка» будет очень к месту. Ты же с собой ничего не носишь.

Ну... да. Я действительно не носила с собой ничего магического; даже мешочек с рунами обычно оставался там же, где и лежал.

Не знаю, почему. Если уж даже Эдвард сделал такой «экстренный схрон», то почему бы и мне не включить мозг, правильно? Мало ли что. А тут взяла, да и достала из рюкзака ту же доску Уиджи — никогда ведь в нашей жизни не знаешь, когда тебе приспичит пообщаться с потусторонним.

У меня, правда, складывалось впечатление… не очень приятное. Вроде как, если я начну вот такое носить с собой на постоянке, то пройдёт немного времени, и я обрасту всякими перьями, амулетами и чёрной одеждой. То есть я, конечно, и так предпочитала чёрное… но пока что, — спасибо! — в своей толстовке и джинсах я мало напоминала участника последних сезонов «Битвы Экстрасенсов».

Скорее городскую сумасшедшую. Волосы, вы где вообще? Расти собираетесь или нет?!

Хотя мысль интересная. Буду везде водить с собой козу, — непременно тоже чёрную, чтобы шерсти на одежде не было видно! — и говорить, что она нужна для жертвоприношений.

— Успехи? — Эдвард зашёл в свой кабинет. — Чарли ещё спит, я не стал его будить. Ночевать тут его лучше не оставлять, спина не простит... так что ближе к ночи можно будет растолкать.

Каллен принёс поднос с чаем и моти. Японский ресторан всё-таки… хотя я бы сейчас не отказалась от горячего шоколада — тягучего, плотного и такого сладкого, чтобы у меня всё лицо свело от этого сахара.

Хотелось чем-то закусить неудачу от, казалось бы, очень хорошей идеи. Эх, если бы только Джеймс откликнулся!.. можно ведь было решить проблему колокольчиков на раз-два.

Но в нашей жизни нет ничего простого, конечно же. И вот, очередной вопрос, — простой, чтоб его, вопрос про колокольчики! — становится новой дверью в какое-то, мать его, приключение…

Это я от усталости.

Эдвард поставил поднос на стол. Кабинет у Каллена был крошечным, не больше десяти квадратов; учитывая, что здесь находилась вся документация в громоздких шкафах, запасные стулья и два стола для кафе, а также комплекты формы… в общем, захламлённость помещения едва позволяла чувствовать себя более или менее комфортно.

Вот Каллену нормально было. С другой стороны, ему лишние метры и не нужны: мне иногда казалось, что вампиры могут вполне с комфортом устроиться в какой-нибудь типовой «японской» квартирке на два татами.

Ну а что. Шевелиться не надо, руками-ногами махать — тоже. Даже кровать не требуется; Эдвард-то, пока я в калленовскую жизнь не ворвалась тайфуном, в комнате держал только небольшую кушетку — и то лишь для видимости.

Как и другие вампиры, впрочем. Кажется, кровать была только у Эсме с Карлайлом… просто потому, что Эсме — прекрасный дизайнер и точно знает, что спальня без кровати практически невозможна.

— Ничего интересного, — вздохнула я, отодвигая от себя доску Уиджи. — Даже никакого завалящего духа хомячка не пришло.

— Ты понимаешь по-хомячьему?

— Ти панимаиш па хамячему, — передразнила я его, забирая у Эдварда чашку. — Конечно, я не понимаю по хомячьему.

— А мне казалось, что ты, как почётная ведьма, должна разговаривать со всякой живностью.

— И петь с оленями, что ли? — закатила я глаза; было ясно, что Эдвард такими незамысловатыми шутками пытается мне поднять настроение, и за это я была благодарна. — Всё нормально, я уже перебесилась насчёт Джеймса.

Каллен хмыкнул.

— «Перебесилась»… что насчёт страха?

— Да устала я бояться. Бойся Джеймса, бойся Маркуса, бойся Дидим… человек ко всему привыкает, кому как не тебе знать это.

Он медленно кивнул, продолжая внимательно разглядывать меня. Что ты там видишь, драгоценный друг? В край задолбавшегося человека? Или, может, будущего супер-вампира?

Хорошо хоть, что не мать-одиночку. Не-не-не, ребёнка — Розали, свободу — мне. Все будут счастливы.

— Как думаешь, — я потянулась и встала из-за стола, — когда я стану вампиром, то какая у меня будет способность?

— Находить неприятности.

— Ха-ха, смешно-то как. Но я серьёзно.

— Тут сложно сказать, — Эдвард склонил голову к плечу. — Дело в том, что одарённые вампиры статистически не так часто появляются. В Вольтерре мы узнали об особенностях Карлайла, но всё равно… мне кажется, что есть ненулевой шанс оставить тебя без каких-либо сверхсил.

— Сплюнь. Я хочу суперспособности! Вот бы летать научиться, м-м-м… или в летучую мышь превращаться.

— Чтобы всякую заразу разносить?

— Эхолокация! Будем с тобой ходить по пещерам и искать сокровища. Как настоящие пираты, только наоборот: они прятали, мы ищем. Круто же?

— Да, да, — он подманил меня к себе и, закинув руку на плечи, бочком вывел из захламлённого каморко-кабинета. — В целом, вполне возможно, что у тебя останутся ментальные способности, которые есть у тела изначально. В книгах описывался прекрасный ментальный щит… он был бы крайне полезен нашей семье.

— Щит — скучно…

— Зато безопасно.

— М?

Мы вернулись на кухню, я облокотилась о стол и вопросительно посмотрела на Эдварда. Тот явно о чём-то переживал: брови сошлись к переносице, губы поджались, и добрые золотые глаза внезапно стали смотреть куда более сурово, чем я привыкла.

— Безопасно, — повторился Эдвард, пытаясь подобрать нужные слова, — в том смысле, что способности обычно требуют от вампира какой-то подпитки. Законы Вселенной сохраняются, и что-то из ничего взяться не может. Помнишь, ты исследовала зависимость потемнения радужек и использования способностей?

Конечно, я помнила. Хотя это и было довольно давно, такая информация точно заслуживает того, чтобы её запоминали. Чем больше вампир использует свою «супер» часть, тем быстрее он становится голодным — и, соответственно, темнеет глазами.

Всё просто и логично. Ведь должно же быть в этом мире хоть что-то, подвластное логике, правильно?

Я хотела было сказать, что готова питаться какими-нибудь тушканчиками, — наглая ложь; я всё ещё не могла представить, как бы я вонзала зубы в звериную шею. Да мне убиенная мышь до сих пор иногда снилась! — но потом разглядела в лице Эдварда что-то ещё.

Волнение, может. Да, точно оно: это же выражение мелькало у Мейсона по много раз на дню, когда мы были в Вольтерре. Особенно если рядом был Маркус…

Значит, точно беспокойство.

За меня?

— Ты что-то недоговариваешь, да?

Эдвард, честь ему и хвала, решил не устраивать тайн на пустом месте, так что медленно кивнул. Я всё ещё видела, что он подбирает слова, стараясь звучать как можно аккуратнее, однако одно то, что меня не стали в очередной раз держать в неведении, очень успокаивало.

Достаточно с меня революции в Вольтерре, которая, как бы, прошла мимо. Хотя я была её чуть ли не самым главным звеном!

— Меня смущают видения Элис, — сказал Эдвард, берясь за нож и принимаясь резать лосось; интересно, я таким образом ресторан не объем за один-то день? — Дело в том, что… она была уверена, что ты станешь вампиром. Даже без участия клана. Какой бы вариант Элис ни просматривала, выбора как такового не было.

— В смысле?

— Ты либо обращена до своих двадцати пяти лет, либо мертва за этот же период.

О том, что у меня много-много возможностей склеить ласты, я не единожды думала, так что эти слова меня не шибко удивили. Как и новость про моё обязательное обращение: сама Элис постоянно раньше говорила, что быть мне кровосоской, хочу я того или же нет.

Я хотела, конечно же. В целом, благодаря магии, как мне казалось, можно устроить себе вполне комфортную вечность: я уже знала, что вампирский голод вполне неплохо купируется теми же рунами. А ведь они могут действовать ещё сильнее, если включить их в ритуал какой-нибудь… и никакого неудобства от перерождения.

Единственное, что меня смущало — это невозможность колдовать для Элис и Джаспера. Эльфы не один раз пытались что-либо сделать, пускай даже какую-нибудь искорку вызвать… и всё безрезультатно. Пшик, а не магия.

Невольно закрадывался вопрос: а не лишусь ли я колдовства, если буду обращена? Какое-то время, ещё даже не познакомившись с Вольтури, я всерьёз размышляла об альтернативном поиске бессмертия. Можно ведь было даже с Самой заключить договор: вряд ли Смерть отказала бы мне в подобной малости. Заодно и работу бы я тут делала не за просто так, и в своём бессмертии была бы больше уверена…

Но потом я узнала про Дидим и поняла, что колдовство возможно и в вампирском теле. Значит, у сестры Аро было что-то, чего не было у Элис и Джаспера; вполне возможно, что речь шла об изначальной магии, которой мои эльфы, будучи людьми, не обладали.

Но я-то существо со всех сторон волшебное. Может, мне повезёт с магией после оборота?

Должно же мне хоть в чём-то везти, кроме новоприобретённой семьи, правильно?

— Это я знаю, — сказала я, поняв, что слишком ушла в размышления. — Но вряд ли тебя именно это беспокоит. Что не так с видениями Элис?

— Знаешь, почему я изначально был против твоего обращения?

— А мы перенимаем славную еврейскую традицию отвечать вопросом на вопрос?

Эдвард хмыкнул и намочил руки. Пара ловких движений, и передо мной на тарелочке стоят идеально ровные онигири — ну просто хоть сейчас бери и фотографируй для рекламы.

Всё-таки как круто быть вампиром с их потрясающим глазомером и великолепной моторикой.

— Возможно, мейделе… если серьёзно, то меня беспокоила твоя постоянность в видениях Элис.

— Так постоянность для вампира — это же нормально.

Он покачал головой и посмотрел на меня с сожалением; такой взгляд мне уже не понравился. Это не мягко-нежное беспокойство, а что-то тянущее, неприятное. Этакий «ангст», драма, только выраженная в остроте ресниц и золоте радужек.

— Твои глаза были красными, насколько бы вперёд она ни смотрела. Год, два, три… у новорождённых глаза меняются довольно быстро. До трёх месяцев в крайних случаях, если диету не нарушать. Понимаешь?

— Значит, в видениях Элис я не прекращала пить человеческую кровь… ну, это тоже довольно логично.

Ещё один взгляд от Эдварда — на этот раз сомневающийся. Может даже в моей адекватности.

— Логично? Белз, логично было бы, если ты остаёшься среди Калленов, чтобы ты приняла нашу вегетарианскую диету. Золотые глаза — вот что логично в этой ситуации.

— Ты на это всё смотришь как столетний дед. Я тебе так скажу: для меня логичнее оставаться красноглазой и при этом не душить ни пум, ни медведей, ни оленей. Ты вообще видел, какие все эти животные милые?! Да у меня рука не поднимется… то есть, не рука, а клык. У меня клык на них не поднимается. Серьёзно!

— А на человека, значит, поднимется?

Я вздохнула. Опять он это делал. Эдвард, при всей его прекрасности и уме, почему-то был крайне жёстким в плане решений; иногда мне казалось, что он как раз из тех людей, которые не видят полутонов, а делят мир на чёрное и белое.

Так было в книгах и фильмах; так же происходило, к примеру, сейчас. Не знаю почему, но для Эдварда как будто не существовало другого, — третьего, — варианта питания.

— Донорская кровь, Эдвард, — сказала я с ещё одним тяжёлым вздохом. — Пить её можно из красивого стаканчика, как я делаю это сейчас. С блёстками и непрозрачными стенками. Никто не в накладе, доноры только счастливы. Ты видел, сколько сейчас платят за сдачу крови? Если открыть свой пункт приёма крови, то можно регулярно списывать десяток-другой пакетов в месяц. И вампиры сыты, и люди целы, так ещё и хорошее дело для общества делается. Не поверю, что вы об этом не думали…

Эдвард моргнул; взгляд его стал каким-то отрешённым и, что уж душой кривить, глуповатым. Казалось, что мысль, высказанная мной, ни разу в его голове не появлялась.

Но этого ведь не могло быть, правильно? То есть, я, конечно, девочка умная, но и рядом не идиоты. Да ещё и Карлайл буквально живёт медициной.

— Или есть какие-то причины, по которым вы не пьёте донорскую кровь? — спросила я, зацепившись за последнюю мысль.

У меня высокое самомнение, которое я долго и мучительно воспитывала в себе на протяжении десяти лет, однако я всё же понимала, что не могу быть самой умной — хотя бы из-за разницы в опыте и прожитых годах. А значит, просто обязана быть причина, по которой Каллены отказываются от донорской крови.

— Возможно... мы не проверяли. Кровь человека что из донора, что во время охоты одинаковая. Может, небольшая разница во вкусе из-за гормонов. Для меня... если я пью людскую кровь, то начинаю смотреть на окружающих как на еду, — сказал Эдвард после продолжительной паузы. — Я не могу точно сказать, как и почему это работает, но… в период, когда я питался не как Каллен, я не мог спокойно находиться в обществе. Нет, не так… находиться-то я мог, но вот голод словно постоянно подгонял меня, заставлял смотреть на всех как на потенциальный обед. Я убивал насильников, маньяков, домашних тиранов — это было моё кредо, от которого я не отступил ни разу. И при этом всё равно получалось, что я… и на проходящих мимо детей смотрел как на потенциальную закуску.

Мне достались ещё онигири, слепленные всё так же идеально. Руки у Эдварда работали отдельно от его взглядов и головы: как бы ни страдал ментально сейчас мой вампир, а его пальцы продолжали формировать прекрасные ровные рисовые треугольники.

— Карлайл всегда говорит о недопустимости воспринимать людей как еду, — продолжил Эдвард, пока я сосредоточенно жевала. — Мы все равны, созданы из одного. Изначально, когда я только был обращён, я придерживался его правил из уважения. Отец… ты знаешь, он из тех, кто действительно достоен уважения. Выдержка, стойкость выбранным идеалам, та доброта и откровенность в выражении чувств… это подкупает. Но мне этого было недостаточно, так что в какой-то момент я ушёл из клана. Ты знаешь.

— М-хм.

— Вернулся я по нескольким причинам. Одна из них — это чувство самодовольства, которое во мне появилось. Я словно… словно начал ощущать себя так, будто никогда и не был человеком. Все люди — черви под ногами. С однообразными мыслями, одинаковыми порывами, одними и теми же проблемами, а ещё с ощущением, что они для чего-то этому миру нужны. Но я тогда точно был уверен, что единственное, для чего нужны люди — это чтобы питать вампиров.

Подперев голову рукой, я прикрыла глаза. То, о чём говорил Эдвард, было мне знакомо; не на личном опыте, спасибо большое, а по работе. Продумывая персонажей для своих историй, я всегда натыкалась на кого-то, кто считал примерно так же, как Эдвард описывал только что.

И редко когда с этими персонажами происходило что-то хорошее. В любом случае им прилетало: от мира, от окружающих или от осознания, что они творят какую-то дичь. Последний вариант, кстати говоря, был самым редким… и встретился мне вживую.

Удивительно.

— Поняв, что я начинаю думать так же, как Вольтури, которые мне никогда не нравились, я… решил прекратить питаться человеческой кровью. Не навсегда. Тогда-то я думал, что это естественный ход событий, что я начал так смотреть на человечество. Просто… я хотел провести эксперимент и доказать Карлайлу, что, чем бы я ни питался, я не меняюсь. И…

— И ты поменялся.

— Не особо сильно, если честно, — он вымыл руки и вытер их насухо белым жёстким полотенцем. — Мне кажется, такое отношение больше зависит не от способа питания, а от близости моего контакта. Одно дело просто слышать мысли, другое — впитывать их вместе с кровью. Это грязь. Даже простой страх человека, которым многие вампиры упиваются, режет мне душу. Да и воспитание накладывает отпечаток. Даже сейчас, когда я питаюсь исключительно животной кровью, люди всё ещё не кажутся мне чем-то величественным, как о них думает Карлайл. Да и с религиозностью у меня некоторые проблемы, сама знаешь. Но я, по крайней мере, вернул себе возможность смотреть на детей без желания ими перекусить. И, как бы я ни относился ко взрослым, погрязшим в своих проблемах, заботах и мыслях, дети… это совсем другое дело.

Хм… ну, возможно. Я ничего не могла сказать по этому поводу: я детей любила исключительно в книгах и фильмах, а не в реальности. Меня всегда, с самого детства, — что достаточно смешно, если так подумать, — раздражали резкие выкрики, склонность к вранью и некоторая, абсолютно нормальная для маленьких человеков глупость.

Чем старше становился мой собственный ребёнок, тем больше я понимала, что не люблю детей. Но я как бы и людей не особенно любила, так что это можно было просто назвать частью характера.

Не социофобия и не социопатия. Возможно, для этого есть какое-то отдельное название в психиатрии или психологии.

— Ты бы хотел завести ребёнка? — спросила я, думая о книжном Эдварде.

Тот не любил Ренесми; по крайней мере пока не прошла угроза жизни Беллы. Да и потом… не помню.

Мне как-то больше казалось, что ребёнка любила Белла, а Эдвард просто хотел сделать свою супругу счастливой — вот и принял дампира в семью. Ведь именно Эдвард был за то, чтобы «избавиться» от беременности, пока та не несла угрозу жизни Беллы.

Но я в общем считала беременность крайне странным сюжетным ходом в книге о двух влюблённых подростках.

— Нет, — сказал Эдвард, ни секунды не сомневаясь в ответе. — То есть, да. Я имею в виду… Белз, я прекрасно осознаю, что я не лучший из людей, вампиров или просто разумных. Мне бы хотелось ощутить себя внутри картинки, которую можно назвать «идеальная семья»: смех, подарки, всеобщая любовь, чувство причастности и твоей оханы. Однако я понимаю, что семейная жизнь состоит не только из благостных моментов. Я не считаю, что я могу дать что-то полезное ребёнку. И я прекрасно понимаю, что мои привычки, мой образ жизни, переменчивое настроение и приступы меланхолии не дадут ребёнку уверенности во мне. А становиться номинальным родителем… смысл? Возможно, когда-нибудь, в другом столетии… но точно не сейчас.

— Удивительно продуманный ответ.

— Мы с Розали это всё обсуждали, и не единожды, — хмыкнул Каллен, зачёсывая волосы назад. — Вот уж кто рождён для семьи… Эммет, пускай никогда особо не задумывался об отцовстве, тоже будет неплохим родителем. Он готов делиться всем, что у него есть, ради других. Но я? Нет. Во мне слишком много эгоизма.

— Не готов делить киндеры с ребёнком?

— Киндеры? Ты про шоколадки?

— А, забей, — я махнула рукой. — Это такая в моё время присказка была. Типа, ты готов к родительству, когда со спокойной душой отдаёшь ребёнку последнюю шоколадку или типа того.

— Типа того, — хмыкнул Эдвард, с весёлым прищуром осмотрев меня. — Знаешь, я ведь думал насчёт книг мисс Майер, о которых ты не перестаёшь вспоминать. И мне кажется, что Эдвард там пошёл на поводу у Беллы в плане ребёнка. Если принимать, что я и он — один и тот же вампир… мне кажется, что Эдвард должен был задыхаться от ревности, когда его Белла обнимает кого-либо. Особенно ребёнка, которому априори нужно больше любви и поддержки.

— Да не было у них ребёнка. Ренесми, по факту, получается ребёнком полка. То есть, клана. Когда Белла проснулась, девочке сколько лет было уже физиологически, пять или шесть? — Я прислушалась; Чарли всё ещё храпел на диване, но на всякий случай я всё равно понизила голос. — Я точно не помню, но в книге у Чарли ничего не сходилось, когда он пытался высчитать, как это ребёнок у Эдварда и Беллы появился. А потом, дампир растёт намного быстрее обычного ребёнка, ещё и с ментальным ускорением от способностей… ты и детства особо не заметишь. Хорошо ещё, если чувства укрепятся. Мне кажется, только у счастливых женщин и в фильмах получается так, что ты сразу ребёнка любишь. Моя... супруга, к примеру, приучала себя любить нашего сына. Успешно.

— Кстати, про способности. Раз уж ты заговорила о них… что ты будешь делать с ребёнком, которого сейчас вынашиваешь?

— Офигенно резкий переход.

— У меня не было никакой возможности сделать его более плавным. Вопрос меня действительно волнует. Если дампир растёт с нечеловеческой скоростью, то ведь его сознание просто не будет поспевать за телом, верно? Ты упоминала, что у тебя есть какой-то план для решения этой проблемы, но больше ничего не говорила. Учитывая правила Вольтури насчёт бессмертных детей… понимаешь, почему я волнуюсь?

Конечно, я понимала. Вольтури были против бессмертных детей из-за того, что те не росли — ни физически, ни умственно. Они не могли усмирять свой голод и управлять им, как это делали взрослые обращённые; дорога бессмертным детям была исключительно в объятия Самой.

Это же правило могло знатно проехаться по ребёнку, которого я вынашивала для Розали и Эммета. Быстрорастущий дампир, неспособный справляться со своим голодом…

— План-то у меня есть, — сказала я, закончив с онигири. — Только для его исполнения нужно сначала с другими вещами разобраться. Тц, одно тянет за другое… ещё и оборотни эти. Ну, Ули, ну погоди!

— Нет ничего простого в этой жизни, — пожал плечами Эдвард, забирая грязную посуду и ставя её в раковину.

— Спасибо за сочувствие.

— Обращайся. Если серьёзно, то что за дела? Я могу помочь?

— Мне в Вольтерру надо… а там уже по ситуации смотреть будем. Хотя знал бы ты, как мне хочется использовать тебя так же втёмную, как вы с Фелицией использовали меня при разборках с Маркусом! Если ты думаешь, что я простила тебе Блека, нежданно-негаданно пробравшегося в Вольтерру, то ты очень ошибаешься. И нечего тут смеяться!

Эдвард хихикал, как школьник, застигнутый за чем-то не слишком законным. Ещё и рот рукой прикрыл, из-за чего я вдруг попала в плен золотых глаз: веселье этим радужкам шло намного больше любой другой эмоции.

Когда Каллен не играл в героя печального образа, он был на диво приятен.

— Высказывай все эти претензии Фелиции, — посоветовал он, отсмеявшись. — Я был всего лишь винтиком системы, как и ты.

— Винтиком, знающим, что он делает…

Ворчала я больше для образа, чтобы поддерживать шутливое настроение.

— На самом деле, за избавление от Маркуса я готова простить что угодно. Даже то, что меня сыграли вслепую.

— Как Элис? Нет, прости. Сложный вопрос.

— Да ничего сложного. Я ни капли не сержусь на Элис. Она из-за этого переживает, да?

Он молча кивнул. Я же потёрла лоб, устало поморщившись.

— Надеюсь, не из-за этого мои эльфы гуляют где-то по лесу…

— Нет, там всё действительно связано с магией и Локи.

— Вот и хорошо… я, может, немного злилась на Элис — могла ведь она меня предупредить о грядущем, правильно? Но в то же время, принимая во внимание особенности её дара… на самом деле именно ей сложнее всего. Знать и не иметь возможности что-либо изменить… не думаю, что я бы справилась с чем-то подобным. Меня бы желание действовать изнутри сожрало.

— Это её не убедит.

— М-м-м… да. Если Элис загоняется насчёт чего-то, то это серьёзно и надолго. А знаешь, — я прищёлкнула пальцами, — у меня есть идея. Тебе ведь она верит, правильно?

— Допустим.

— И не сомневается в твоих показаниях.

— «Показаниях»? Мы на допросе, Колокольчик?

— Ой, не придирайся. Так вот, как тебе идея: я открываю голову, ты смотришь мои мысли насчёт Элис, а потом рассказываешь ей, что единственная причина моей злости — в том, что эльфа нет рядом. Как тебе план?

Эдвард фыркнул. Но улыбнулся.

Значит, я дельную штуку придумала!

— Твой план звучит как план, Колокольчик.

Пришла моя очередь хихикать. Подмигнув Каллену, я немного напряглась и распахнула ментальные врата, обычно защищающие меня от всякого рода вторжений.

— А я о чём… так, нет, — я дёрнулась, ощутив проникновение себе в голову; что-то не очень аккуратно в этот раз Эдвард действовал. — Будь со мной аккуратнее, папочка, не в дровах копаешься.

Ощущение присутствия действительно стало мягче.

— Что за сравнения… и, серьёзно? «Папочка»?

— Прости-прости. Со всем уважением к твоему возрасту, дедуль.

14. Ночной гость.

— В целом, можно переместить тебя в Вольтерру в конце марта, — сказал Эдвард поздним вечером, когда Чарли пытался продрать глаза от дневного сна и прийти в себя. — Пару дней проведёшь там, под присмотром Фелиции… решишь свои проблемы, из-за которых ты не можешь приступить к лечению волков.

— Ты тоже считаешь, что их надо вылечить как можно скорее, да? Так, нет, стоп. В конце марта? Это же ещё четыре дня. Слишком долго!

Эдвард поднял брови и удивлённо посмотрел на меня.

— Четыре дня? Белз, завтра тридцать первое… ты потерялась во времени?

Я открыла было рот, но, так и не придумав, что бы искромётного ответить на это, промолчала. На внутреннем календаре у меня было двадцать седьмое… ну ладно, может, двадцать восьмое марта.

Уйма времени до родов, короче. А тут вдруг оказывается, что почти неделя для моей ментальной подготовки к этому процессу пропала… хотелось думать, будто в забывчивости виновата моя девичья память, а не приколы с магией или, что ещё хуже, влияние Дидим.

Поживёшь с моё — в каждом кусте начнёшь видеть опасность, отвечаю. Тут уж непонятно: это здоровая, поддерживающая паранойя, или что-то, с чем пора идти к психотерапевту.

Кстати! А когда я, собственно, буду заниматься своим ментальным здоровьем? Успеть бы до обращения…

— Будем считать, что я просто промахнулась в датах, — вымученно выдавила я. — Ну серьёзно. Я и раньше путалась, а уж после Вольтерры, когда мне даже подышать на календарик не давали…

— Ты ведь понимаешь, что в нашей ситуации лучше не отмахиваться от каких-либо странностей, верно?

— Для этого у меня есть ты, мистер-идеальная память. Для учёта странных ситуаций, я имею в виду. Учитывая, как у меня ухудшилась память за последнее время… скорее всего из-за беременности, кстати… короче, назначаю тебя ответственным мозгом. Будешь считать за меня процент от чаевых и запоминать важные даты.

Он усмехнулся. Кухня, на которой я провела сегодня, кажется, больше всего времени, блестела неестественной хирургической чистотой: за разговором Эдвард увлёкся и отмыл даже самые стойкие и не поддающиеся чистке пятна.

Наверное японцы, с их стремлением к чистоте, даже обрадуются. Помню, меня очень удивило, что «чисто» и «красиво» в их языке звучит одинаково; не совсем я уверена насчёт написания, но вполне возможно, что и иероглиф там совпадает…

— Белз, я готов, — в кухню вошёл Чарли; на волосах отца блестели капли воды, а лицо покраснело от растирания. — Эдвард, ты с нами едешь или домой, к семье?.. то есть, к клану.

Отец смутился, словно сморозил какую-то глупость, и я от его выражения лица захихикала. Какой же Чарли… аккуратный в общении, я не могу.

Насколько я знала, на работе оповещение о погибших членов семьи Чарли брал на себя: это дело требовало большого такта и комфорта от человека, а ещё — огромного мужества и умения терпеть чужие эмоции. Всё это хорошо совмещалось в шерифе Форкса. Даже то самое отстранения от чувств других.

Чарли ведь, как я поняла, был высокочувствительным человеком — но только когда дело касалась тех, кого он любил. К остальным мужчина относился с уважением и добродушием, редко перерастающими во что-то большее.

А, ну и ещё он перед женщинами смущался. Как я могла об этом забыть. Если бы не смущение перед женщинами, то Чарли, наверное, не познакомился бы с Сойкой. Там была какая-то комедийно-романтическая история, спросить о которой у меня никак не хватало времени. Или момент был неподходящий.

Эдвард посмотрел на меня с вопросом. Так-то у Каллена были и свои дела, однако он несколько раз за вечер упоминал, что ничего срочного и неотложного нет. Большинство дел, требующих внимания Мейсона, вполне могли бы подождать немного — как раз до того момента, когда я попаду в Вольтерру.

Хочу перейти туда через портал Джейка! Портал-портал-портал! Не станут же Каллены отправлять меня самолётом как какую-то бандероль, когда у нас под боком есть волшебная трансгрессия?!

— Давай с нами, — сказала я в итоге. — Я хотела ночью попытаться разобраться с волком Мистера Сосочки…

— Его зовут Пол Лахот, — кашлянул в кулак Чарли.

— …так что мне может понадобиться твоя помощь для поиска информации в интернете.

— А разве ведьмы пользуются интернетом?

Я недоумённо посмотрела на отца. Интересный вопрос; особенно учитывая, что в Вольтерре я кучу времени провела в нытье по поводу оторванности от мира. Просьба пустить меня в интернет была чуть ли не основной к Аро! Исполнить он её так и не смог, кстати: несмотря на то, что в Вольтерре интернет был проведён, — вампиры хоть и древние существа, но всё же не отсталые, — Маркус внимательно следил за тем, чтобы я не получала подобной ментальной свободы.

Вот наверняка это из-за какой-то прошлой несчастной девушки. Маркус же говорил, что он «учился» с каждым новым «воплощением» Дидим; точно одна из его жертв пыталась позвать на помощь через мировую сеть.

— Пользуются, — вздохнула я, изрядно просев в настроении из-за неприятных мыслей. — Я, конечно, у тебя очень умная, но вот узнать лунный день или свойства какого-нибудь цветка проще именно через Интернет, а не роясь в справочниках.

— Даже колдовство идёт в ногу с прогрессом, — многозначительно протянул Чарли, почему-то посмотрев в потолок. — Удивительные времена нынче настали, хочу я вам сказать… ладно, я пойду к машине. Не задерживайтесь тут, голубки… кстати, Эдвард.

— Да, шериф Свон?

— Я всё ещё ставлю на Джаспера с Элис. Но, если вдруг ты с моей дочерью завяжешь отношения, я тоже не буду против. Ты вроде надёжный парень.

— Я… учту.

Отец вышел, насвистывая что-то, и только после этого я позволила себе пакостно захихикать. Растерянность на лице Эдварда бальзамом лилась на душу, и настроение моё вновь поднялось до обычной хорошей отметки.

Мы быстро доехали до дома в блаженной тишине. Чарли отчаянно зевал и время от времени ругался на проезжавших мимо «неумных личностей»: кто-то не включал фары, несмотря на темноту, другие не раскрывали складные боковые зеркала.

Отец диктовал номера машин Эдварду, Каллен записывал; потом эти двое принимались воображать, к какой проблеме может привести то или иное нарушение. Было бы у Чарли хоть немного больше сил, он бы обязательно останавливал каждого водителя-недотёпу; батарейка у отца сдохла ещё утром, и двигался Чарли разве что на собственной силе воли.

Ни о каком исполнении обязанностей шерифа и речи не шло — отцу бы за рулём не уснуть. Поэтому, может, он и разговаривал с Эдвардом всю дорогу?

Упрямец. Вот нет бы Каллену уступить место за рулём…

У дома отцовская батарейка совсем опустела, так что Чарли дал Эдварду самостоятельно припарковаться.

— Не шумите, — зевнул мужчина на нас, прежде чем развернуться и побрести к дому. — Я спать. Спать и есть. Помыться бы ещё…

— Ты ему суши обещал, — вдруг вспомнила я, похлопав Эдварда по плечу.

Каллен, успевший перебраться на водительское место, фыркнул.

— Я собрал несколько лотков, пока ты возилась с доской Уиджи. Всё в багажнике.

— А ты предусмотрительный парень, оказывается!

— Временами.

Эдвард парковался, я раскладывала еду по печально пустому холодильнику, думая, а не поесть ли мне ещё раз. Голод, несмотря на килограммы съеденной еды, совсем не унимался. Возможно, дело было в том, что мне нужна была кровь, а не простая пища…

Но крови у меня не было. Дома в запасе — тоже. И у Эдварда, когда я спросила насчёт пары-другой «вдруг завалявшихся» пакетиков со второй положительной, их не оказалось.

— Рано я тебя похвалила, — хмыкнула я, уперев руки в бока.

— Могу сбегать сейчас до дома. Вернусь минут через пятнадцать. Надо?

— И что, ждать тебя? Нет уж, давай-ка без этого. Ничего со мной за ночь не произойдёт, да и вообще…

— Ты чего-то боишься?

Я запнулась о собственные мысли, с удивлением уставившись на Эдварда.

— В смысле?..

— Ты меня не отпускаешь даже на пятнадцать минут. Готова терпеть явное неудобство из-за того, что хочешь крови. Да и в целом, я не думал, что ты пригласишь меня на ночь. Ты несколько раз за вечер говорила, что никакой помощи тебе не нужно, вот я и… ты что-то чувствуешь? Что-то должно произойти?

Окончательно растерявшись, я потёрла лысину и с облегчением ощутила колкие проростки волос на голове. Ура, мне не ходить окончательно гладкой! Всё-таки, хоть небольшая прослойка из «шерсти» между черепом и холодным воздухом Форкса нужна. У меня мозги — моё главное оружие и важнейший инструмент для работы!

Руки, — а в особенности пальцы, — на втором месте по значимости. Потом зрение. Писать книги можно и без них, пускай и с осложнениями, а вот без мозга ничего не выйдет.

Хотя иногда мне казалось, что некоторым людям отсутствие мозга совершенно не мешало жить и здравствовать.

— Не знаю, — цыкнула я, неуютно поёжившись. — Вот теперь я нервничаю. Спасибо, Каллен.

— «Каллен» сейчас прозвучало чисто как обзывательство.

— Ой, всё.

Мы поднялись в мою комнату, и Эдвард с ноутбуком сразу был послан в кресло Джаспера, искать нужные свойства у цветов и растений для потенциального ритуала очищения. Я же вытащила резной индейский тотем и поставила его на рабочий стол. А потом и вовсе зависла перед деревяшкой.

И что делать-то мне с ним?

Проблема была в том, что никакой магической глистогонки у меня на примете не было. Да даже никакого рунного става от обычных глистов у животных или людей я не помнила; магия магией, а всё-таки в прошлом мире таблетки были более надёжными. Волшебство, — и те же самые ставы, — вполне могли снизить вероятность заражения длинными друзьями, но вот излечить?..

Я домашняя ведьма, а не Бриджит Бишоп или Мария Лаво. Травами и амулетами не заговариваю.

Не заговаривала… потому что в этом мире, может так статься, что рунная «таблетка» от тех же паразитов будет действовать в разы сильнее и безопаснее, чем какое-нибудь лекарство. Эх, переучиваться ещё, вставать на новые рельсы… несмотря на всё происходящее вокруг, я словно никак не могла принять условия этой новой жизни.

Магия — это хорошо, но не панацея от всего. Так было в моём прошлом мире.

Здесь… может ли магия стать той самой волшебной панацеей? Таблеткой от любой болезни, решением любой проблемы?

Кстати, о решении.

— Что-то придумала? — спросил Эдвард, заметивший, как я склонилась над столом и вычерчиваю руны на бумажке.

— М-м-м… не совсем, нет. Тут такая проблема. У меня нет никаких идей. Даже не знаю, в какую сторону надо думать, потому что в голове у меня только мысли про глистогонку для большого хорошего мальчика.

Эдвард поперхнулся смешком.

— Клятвенно обещаю, что не расскажу волкам, как ты о них отзываешься…

— Ой, — я отмахнулась от веселящегося вампира. — Вообще не до того, пускай что хотят, то и думают. Так вот, раз я не знаю, как подступиться к проблеме с моими нынешними знаниями…

— То тебе нужны новые знания?

Я посмотрела через лист с рунным ставом на лампу. Плохая, тонкая бумага пропускала свет, и линии рун казались почему-то бордовыми, оттенка подсохшей крови. Маркер у меня был обычным, чёрным…

— Не совсем. Хотя идея подманить какие-нибудь знания, нужные для дела, просто супер. Напомни мне об этом попозже, как я из Вольтерры выйду. Я этот став уже использовала, кстати, называется он «Решатель проблем».

— Дай угадаю, он решает проблемы?

— Бинго! — хмыкнула я, опуская листочек. — Причём так, что ты об этом и догадаться не смог бы. Грубо говоря, став заставляет тебя взглянуть на ситуацию под другим углом. И ещё он приманивает ситуации, способствующие хорошему исходу. Короче, это то самое, что нам сейчас нужно. Только надо его активировать…

Обычно я делала это огнём — способ надёжный, как швейцарские часы, да ещё и быстрый. Не требует никаких сложностей: достал зажигалку, сжёг нужное или поводил огнём над знаком, и гуляй себе дальше. Но в этот раз мне до зубовного скрежета не хотелось прибегать к пламени.

И кто я такая, чтобы сопротивляться подсказкам собственной интуиции?

Взяв листочек двумя руками, я поднесла его к губам и прикрыла глаза. Несколько циклов дыхания я представляла, как внутри, прямо в лёгких, собирается энергия — золотая пыль, похожая на пыльцу фей. Затем, ощутив, что эта сила начала меня переполнять и вот-вот хлынет через край, я открыла рот и гортанным выдохом направила всё собранное «золото» прямо на бумагу.

Силы меня покинули в один момент. Вся собранная «пыльца» устремилась к начертанным знакам, моментально вливаясь в них, впиваясь крошечными искрами в ровные линии и острые углы, наполняя собой.

Мир покачнулся, как это обычно у меня бывало при сильной волшбе. Эдварду пришлось поддерживать меня за плечи, чтобы я не свалилась; впрочем, момент слабости быстро прошёл, оставляя после себя чувство опустошённости. Такое бывает, к примеру, после хорошей тренировки или всплеска вдохновения, когда ты изливаешь всего себя на предмет искусства.

Впрочем, кто сказал, что магия — это не искусство?

— Ты в порядке?

— Нормально, — я отлепилась от Эдварда и поморщилась от слабости в ногах. — Спасибо. Интересно, когда я смогу колдовать без таких последствий?..

— А ты сможешь?

— Конечно, — я засунула бумагу с рунным ставом под тотем и хмыкнула. — Это же почти как мышцы. Чем больше занимаешься, тем больше и круче результат. Когда я только начинала, то выдыхалась после одного расклада на картах, а сейчас могу хоть целый день с Таро просидеть. С ритуалами та же история.

— Ты раньше не проводила ритуалы или что?

— М-м-м…

Вообще-то, проводила. Только довольно редко.

— В прошлом мире магия влияла на реальность опосредованно. Подстраивались случаи, приманивались какие-то мелочи, способные влиять на исход… никаких огненных шаров, прихода Высших сущностей, разговора лицом к лицу. По крайней мере, не у меня. Так-то, если верить некоторым магическим трактатам, люди и с ангелами общались, и с богами. Чуть ли не как мы с тобой.

— А со Смертью тогда у тебя что?

— Это другое. Ну, мне так кажется… не то чтобы мне выбор давали, если так подумать, — я потёрла шею и неловко усмехнулась. — Более того, когда я только начинала заниматься магией, то до панички боялась связываться с этой силой. Некромантия? Да ни за что! Хотя в тех же играх я всегда выбирала армии немёртвых, да и истории про зомби любила, хе-хе… Я вообще смерти боялась, если уж на то пошло. С детства. Одним из моих самых больших страхов было оказаться на похоронах. Да и людей, которые должны в скором времени умереть, я избегала изо всех сил.

И сейчас об этом было смешно думать. Вот уж воистину, никто не знает, с чем придётся столкнуться в будущем. То, от чего я так упорно бегала, не просто постучалось в двери — оно мне фактически выбора не оставило.

— Как тогда ты начала работать со Смертью, если было такое отрицание этой связи?..

Мы с Эдвардом устроились в кресле. Лежать мне не хотелось, — слишком я для этого была напряжена; Мейсон оказался прав, я действительно словно чего-то ожидала, — а стоять, как вампиры, я не могла. Оставлять же Каллена стоять в сторонке, пока я развалилась в кресле, тоже показалось мне как-то… некрасиво, что ли.

В общем, я усадила Эдварда и сама плюхнулась сверху. А потом завернула нас в плед.

Плюс вампирского тела — оно, хоть и холодное, со временем отогревается. Как камень на солнце.

— В один прекрасный день мне приснилась Сама и сказала: «Достаточно».

— И?

— И я полюбила гулять по кладбищам, — пожала я плечами. — Что ты ожидаешь, что я сразу расскажу, как поднимала армии зомби и вела их в бой? Ничего такого не было. Начались те мелкие странности, о которых я уже упоминала. Техника стала сбоить, если я нервничала или была не в духе, это же не с самого детства у меня… но в общем, если так подумать, особенно никаких изменений не произошло.

— Никаких световых эффектов?

— Никаких, — я зевнула. — Я посплю? Ты на диво удобный, лучше всяких кроватей и пола…

— Эдвард Каллен лучше, чем пол. Потрясающе. Приму за комплимент…

— Вот и правильно, — фыркнула я, кладя голову Эдварду на плечо. — Принимай. Но, чтобы тебе не было так обидно, давай я тебе нормальный комплимент скажу.

— Весь внимание.

— Ты невероятно адекватный и совсем не оправдал мои негативные ожидания о тебе, сформированные благодаря Майер. Не знаю, может, она писала про другую параллель? Про другой мир. Слишком уж ты не такой…

— Потрясающий комплимент, Белз. Мне таких никогда не говорили.

— Слышу скепсис в твоих словах.

— Спи уже.

Я хмыкнула. И закрыла глаза, чтобы тотчас провалиться в сон.

Да чтобы я всегда так засыпала! Словно по щелчку пальцев. И мне совсем ничего не снилось.

— Белз…

— М? Уже утро, что ли?

— Нет. Кто-то приближается к дому.

Я продрала глаза, секунд пять пытаясь понять, что именно сейчас Эдвард сказал. Мозг отказывался работать. Голова казалась тяжёлой, а внутри черепа словно переливалась вода — ощущение было, словно во сне мозг разжижило, а собраться обратно он из-за резкого пробуждения тупо не успел.

— Приближается?.. подъезжает, что ли?

— Если бы подъезжала машина, то я бы тебя не будил, — Эдвард ссадил меня с колен и встал сам. — Нет, кто-то именно подходит пешком. И шаги… странные.

— Что может быть странного в шагах?

— Они слишком тяжёлые.

— Будто мне это что-то объяснит… У меня есть время умыться хотя бы?

— Быстро.

Ледяная вода немного помогла прийти в себя, пускай и не собрала мозг обратно. Казалось, что я всё ещё сплю, а мир вокруг — лишь продолжение ночной фантазии.

В окно бился лунный свет, и лес выглядел нагромождением черноты. Звёзд, несмотря на чистое небо, видно не было. Когда я вышла из ванной, Эдвард стоял там же, где я его оставила; ни одного шага или шевеления. И смотрел Каллен как раз в сторону леса, тревожно-тёмного в безоблачную ночь.

В Форксе — и без дождя с тучами? Что-то точно идёт неправильно.

— Оно подходит.

— Это не человек? — спросила я, натягивая толстовку. — Почему «оно»?

— Слишком тяжёлые шаги, — повторился Эдвард. — Не знаю, как это описать по-другому. Люди так не ходят.

— Как вообще можно определить тяжесть шагов по походке в лесу…

— Станешь вампиром — поймёшь.

Мы спустились на первый этаж; в коридоре я простояла пару секунд, прислушиваясь к храпу, звучащему из комнаты отца. Будить Чарли не было никакого смысла, более того, в доме он был в большей безопасности, чем на улице.

А отец точно вышел бы наружу, пускай и с табельным оружием наперевес.

Мы с Эдвардом сначала стояли рядом с входной дверью, — я чувствовала себя максимально по-идиотски, — но потом Каллен отвёл нас к заднему входу. То, что приближалось, сменило маршрут.

— И ты всё ещё уверен, что это не человек.

— Ты это уже спрашивала.

— Я всё ещё надеюсь на хорошее.

Ожидание чего-то, что приближается к тебе с неумолимостью цунами и улиточной скоростью — то ещё удовольствие. Я то и дело поглядывала на Эдварда, но он замер каменным изваянием, совершенно не двигаясь. Выглядел Каллен как охотничий пёс, учуявший добычу: напряжённая поза, внимательный застывший взгляд и сжатые челюсти.

Раздавшийся стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Эдвард прищурился; заходили желваки на лице.

— Кто там? — спросила я, едва справившись с голосом.

Очень хотелось процитировать великих и сказать, что нормальные люди в такое время по домам спят, а не ходят.

— Колокольчик? — услышала я голос… Элис. — Ты чего? Открывай, я не хочу дверь выносить.

Выругавшись, я ощутила, как у меня дрожат коленки. И, только сделав шаг вперёд, к двери, я вдруг поняла: Эдвард так и не пошевелился.

Когда я посмотрела на Каллена, то схлынувшее было напряжение вернулось, прошило позвоночник болезненным спазмом и скрутило желудок.

— Так ты откроешь? — игриво спросила Элис, ещё раз постучав.

Эдвард поджал губы, но кивнул. А мне что-то уже совсем не хотелось подходить к двери. Что меня вообще за ней ждало, какая гадость?

На любимую сестру Мейсон так не реагировал.

Глубоко вдохнув, прямо до болезненности в груди, я шагнула вперёд, к двери. Та была лёгкой, из плохонького ДСП; отец часто жаловался, что надо бы её заменить, потому что из-за влажности Форкса её регулярно раздувало.

В Америке в общем не были приняты серьёзные входные двери, как в России. У этой двери, к примеру, вообще имелось небольшое стеклянное окошко. Непрозрачное, но…

Через мутное стекло ничего не было видно. Ни силуэта, ни каких-либо деталей.

— Белз, ну ты скоро? Я, конечно, не замёрзну, но как-то держать меня ночью на улице…

— Да, нехорошо, — кашлянула я, берясь за дверную ручку.

Эдвард отошёл в сторону, встав так, чтобы было удобно действовать при необходимости.

Ох, пускай это будет Элис, а всё наше напряжение — следствие всего лишь излишне хорошо работающего воображения!

Зажмурившись, я распахнула дверь — одним рывком.

— И чего ты глаза закрыла, собственно? Я такая страшная или что?

Медленно открыв один глаз, я облегчённо выдохнула: на пороге действительно стояла Элис. Руки сведены за спиной, голова склонена к плечу, на губах — лёгкая, словно немного удивлённая полуулыбка.

— Боже, Элис, — выдохнула я, вытирая холодный пот со лба. — Ты серьёзно?

— Более чем, — хмыкнула вампирша.

А потом, схватив меня за грудки, вышвырнула на улицу.

15. Упыри.

Удар о землю вышиб из меня дух. Картинка перед глазами дрогнула, а потом на несколько секунд отключилась. Схлопнулась сверху и снизу. Совсем как в старых телевизорах, разве что белой горизонтальной полосы не было.

Когда я пришла в себя и вернула способность видеть, рядом уже слышалась возня. Глухие удары звучали настолько часто, что напоминали тахикардию с ломаным ритмом; того и гляди человек с таким сбоящим сердцем отойдёт на встречу к праотцам.

Хотя у меня возможностей отдать концы было неизмеримо больше, чем у любого сердечника.

Очередной удар пришёлся настолько близко ко мне, что я ладонями ощутила, как вздрогнула земля. Не медля, я начала отползать в сторону — ну, насколько позволяли это сделать напрочь отбитые локти и колени. О том, чтобы встать на ноги, речи даже и не шло.

Эдвард успел перехватить другого вампира за ногу, и удар, опять предназначенный мне, смазался прямо в воздухе. Противник Каллена раздражённо зарычал, сверкнув красными глазами, и наконец обратил всё своё внимание на того, кто был опаснее в моменте — на Мейсона.

Теперь было прекрасно видно, что ночным гостем оказалась не Элис. Совсем не Элис. Да к нам в дверь даже не женщина стучалась, раз уж на то пошло! Да, пришедший мужчина был субтильным и тонким, как ивовый прут; у него были короткие растрёпанные тёмные волосы, совсем как пикси Элис; и у него оказались черты, немного напоминающие её лицо… но, по-хорошему, обознаться мог только слепой идиот.

Ни я, ни Эдвард слепыми идиотами не были. Да и выкрики вампира не напоминали голос Элис; тогда как около двери я точно слышала своего эльфа Санты. Да ладно я, у меня уши и восприятие обычные, человеческие.

Но ведь Эдвард тоже был обманут.

Эдвард! Тот самый, у которого нюх как у собаки, глаз как у орла и ментальные способности, которым завидует сам Аро. Неужели Мейсон не услышал-унюхал-увидел, что к нам пришла совсем не Элис?

Вампиры отпрыгнули друг от друга, словно в каком-то аниме, и замерли. Это дало мне возможность рассмотреть противника и ещё больше убедиться, что на Элис тот похож был ну совсем уж отдалённо.

Магия, как она есть. И что делать теперь?

— Я его займу, — сказал Эдвард, не поворачиваясь ко мне, — а ты беги в дом, он туда не войдёт. Поняла?

— Что?..

— На руку посмотри.

Рука вампира-пришельца была отвратительна: бугристая, вздутая, вся в волдырях, из которых вытекала чёрно-красная кровь. Почему-то мне подумалось, что эта жижа должна адски вонять… не знаю, почему, так-то вампир стоял достаточно далеко от нас, чтобы слабы человеческий нюх не уловил ни единой ноты неприятного запаха.

Расположение у нас оказалось неудачным: получалось, что вампир встал между мной и домом. И чтобы проскользнуть под защиту рун, — которые, как я понимаю, и дали такой интересный эффект на теле врага, — пришлось бы отводить пришлого в сторону…

Я не была уверена, что у Эдварда это выйдет. За короткую стычку, которая длилась от силы минуту, Каллена нехило потрепало. Никаких оторванных конечностей или страшных ран, но как-то я сразу поняла, что у нас проблемы.

Это я и спросила — мысленно.

— Он быстрее меня, — сгорбил спину Эдвард. — И сильнее. Не выигрывает разве что из-за своей неопытности.

Вампир-не-Элис, услышав это, довольно улыбнулся. Выпрямившись, он вдруг по-клоунски поклонился, разводя руки в стороны и словно признавая слова Эдварда за комплимент. Но при этом сам не сказал ни слова.

Потом он бросился вперёд.

Творилась какая-то чертовщина. Я словно попала в боевую сцену из аниме, только вот суперсилами боги меня обделили. Нет, магия-то никуда не делась, однако чтобы её использовать на нужном вампире, — проклясть там или ещё что, замедлить, помешать… — надо было хотя бы сосредоточиться. Но вампир нападал на меня, и скорости Эдварду едва хватало, чтобы останавливать его в самый последний момент.

Какое уж тут «сосредоточиться»! Это, блин, только в книгах и историях реально «собрать себя в кулак» и, игнорируя всё вокруг, выдать финальный огромный бадабум. У меня же было только одно желание: скрючиться креветкой, спрятать голову между коленок и ни на что не реагировать.

Впрочем, мозг всё-таки работал. Кристально-холодный, чистый разум не выдавал ни единой мысли, однако беспристрастно фиксировал всё происходящее. Внутри бурлили какие-то процессы, чтобы в итоге выдать гениальную в своей простоте идею: раз я не могу заколдовать Эдварда, то почему бы не заколдовать себя?

Ничего особо сложного я в моменте ни вспомнить, ни придумать, естественно, не смогла. Но вот приманить удачу… совсем немного удачи… это легко.

Став на привлечение удачи, который я принялась царапать прямо на земле, наверное, будет у меня вылетать легко и просто даже по ночам после жёсткой побудки. Использую я его в такие моменты, что сплетённые линии рун просто врезаются в подкорку.

— Пригнись! — услышала я издалека новый голос.

Я рухнула на землю, да ещё и на всякий случай прикрыла голову руками. Вампир-не-Элис выдал громкий противный вой, от которого у меня завибрировали кости; рядом в очередной раз вздрогнула земля, раздалось несколько сильных, отдающих ударом в гонг звуков, по рукам прошёлся ветряной порыв…

И наступила тишина.

Я подняла голову и взвизгнула: буквально в полуметре от меня было оскаленное лицо вампира-не-Элис. Красные, будто подсвечивающиеся изнутри глаза смотрели с чистой ненавистью; на меня так, кажется, даже Сульпиция и Юмелия не смотрели. Может, мисс Роуд… но эта женщина была частью моего прошлого, и вспоминать о ней снова у меня не было никакого желания.

— Всё нормально, — повторил тот самый новый голос, в котором я узнала успокаивающие нотки. Они могли принадлежать только одному человеку. — Помочь тебе встать?

— Эдвард?..

Карлайл вздохнул и осторожно подхватил меня под мышки, поднимая с земли. Честно говоря, потряхивало меня знатно. Вот вроде бы не так долго вся эта катавасия длилась, а…

— Всё нормально. А вот ты сорвала ноготь, — сказал док, беря меня за руку и рассматривая запачканные кровью пальцы.

— Руну… царапала. На земле.

— Плохо. Надо обработать. Пошли в дом.

— А этот?..

Карлайл поджал губы и прищурился. Золотые радужки дёрнулись в сторону лежащего вампира, не издающего ни единого звука.

Почему он был таким тихим?..

Я хотела было обернуться, но Каллен не дал мне этого сделать.

— Ты не хочешь видеть, что я с ним сделал, — спокойно сказал Карлайл.

— А на словах?..

— Порвал пополам. И прибил к земле кольями.

— И что в этом такого страшного? — не поняла я. — У вампиров же органы не выпадают, как в каком-нибудь низкосортном хорроре…

— У вампиров — да, — сказал Карлайл, подталкивая меня в сторону дома. — Только это не вампир. Белз, не спорь. Ты мне мышь простить не можешь, так что дай уберечь твоё сознание от очередной травмы.

— Мышь не человек, её жалко. И будто у меня в голове после Вольтерры есть что уберегать…

— О, ты даже не представляешь…

Он довёл меня до дома, так и не дав ни разу обернуться. Любопытство глодало кости, но мне кое-как удалось собрать волю в кулак и послушаться-таки патриарха клана: если уж Карлайл говорит, что вид вампира непременно нанесёт мне непоправимую травму, то, пожалуй, лучше поверить…

Трёхсотлетний опыт Карлайла вряд ли обманывает.

Мы прошли в дом, Карлайл закрыл заднюю лёгкую дверь. На кухне шумела вода, что сразу привлекло моё внимание. Неужели отец встал?

— Эдвард моет руки, — сказал Карлайл, ведя меня дальше, в ванную наверху. — Чарли всё ещё спит.

— После такого?..

— Судя по запаху, он принял снотворное. Господь заботится о своих детях.

Вот тут вообще нечего было возразить, кстати говоря. Действительно: иначе, чем заботой Высших сил я то, что отец выпил снотворное, назвать не могла.

Ну, может ещё сногсшибательной удачей.

Адреналин медленно покидал кровь, накатывал запоздалый испуг. И злость. Не на себя или Эдварда — на ситуацию.

Кто знал, что нас захотят обмануть? Нет, то есть, это можно было бы предположить… да и странно, если так подумать, что Элис заявилась к дому, никого не предупредив хотя бы по СМС… но всё-таки. Не ожидала я действий от Дидим, тем более таких.

Понятно, что ведьма, — ведь вряд ли к нам пришёл сторонний вампир, да? — будет пытаться нам подгадить. За Маркуса, за Эмиля, за клёны, за то, что Джейк её обманул, а Лия отгрызла руку. Причин много. Но как-то…

Не знаю. Я всё ещё, кажется, никак не могла поверить, — и принять! — что рядом со мной ведутся настоящие, мать его, боевые действия. Дереализация цвела и пахла: это не со мной, это с кем-то другим, это вообще всё не по-настоящему, чего тут волноваться и продумывать?

— Ай!

— Добро пожаловать обратно, — хмыкнул Карлайл, не давая мне выдернуть руку из-под крана.

Вода лилась на костяшки кулака и, смешиваясь с кровью, пачкала красным белый фаянс. Боль от сорванного ногтя, — я могла видеть мясо… это как так-то? Разве это настолько опасная травма? Да как у меня так получилось-то?! — пульсацией распространялась по всей руке и отдавала нытьём в плече.

Хотелось поплакать и пожалеть себя из-за этакой неприятности. Но меня хватило только чтобы уткнуться лбом в плечо Карлайлу и закрыть глаза.

Всё, собственно говоря, пошло по п…

— Всё не так плохо, — вторил моим мыслям док. — Обработаю, и за пару месяцев всё пройдёт. Ногти вырастают заново, Белз, не переживай.

— Можно магией ускорить регенерацию.

— Ещё лучше. Идём, Эдвард принёс из машины аптечку и кровь.

— Кровь?..

— Я сюда, вообще-то, из-за крови приехал, — хмыкнул мужчина, аккуратно промакивая мне руку полотенцем. — Эдвард позвонил и попросил, как я освобожусь, привезти несколько пакетов для тебя.

— Как… удачно.

Вот вам и руны. Волшебный решатель проблем сработал как надо! Только, правда, не ту проблему он решил, кажется…

С другой стороны, тут как в названии фильма: спасибо, что жива. А уж с волком Пола я и сама как-нибудь… или использую «Волшебный Решатель» ещё раз. Благо, что у става нет ограничений на применение, как в какой-нибудь игре: ваш навык ещё не готов к использованию, подождите миллион лет.

Меня усадили за стол, после чего Карлайл принялся быстро и профессионально обрабатывать пальцы. Пришлось удалять ещё два ногтя: они не отлетели полностью от страсти, с которой я царапала землю, — и которой сама не замечала, — но всё равно… поднялись. Да, назовём это так.

Впрочем, мне вкололи мощный обезбол, так что я ничего особо не чувствовала. Даже пожаловаться не на что было.

— Как ты не понял, что это не Элис? — спросила я у сумрачно молчащего Эдварда. — И что, мы так и оставим труп у Чарли на заднем дворе? Нет, отец, конечно, мужчина устойчивый, но как-то это… да и снотворные не будут действовать вечно.

— Насчёт упыря не беспокойся, скоро его там не будет, — ответил мне Карлайл. — Про Элис мне тоже интересно. Твои ментальные способности не работают на восставших, сын?

— Восставших? — не поняла я.

— Это разве был не обычный новообращённый? — нахмурился Эдвард.

Карлайл покачал головой, впрочем, не отрываясь от своей медицинской деятельности.

— Упырь, Эдвард. Это был упырь. Неразумный мертвец без сверхспособностей, без способности к речи и осмысленным действиям. Укус и царапины заразны.

— Делают новых упырей?! — вскинулась я, почему-то полностью восторженная услышанным. — Да это же можно забахать целый зомби-апокалипсис!

Карлайл с усмешкой посмотрел исподлобья, и что-то этот взгляд меня застыдил. Чему радоваться, да. Зомби-апокалипсис в нашем случае — это нехорошо, не мы ведь его устраиваем.

Да и вообще, зомби — это плохо. Для всех!

— Нет, Белз. Укус не создаёт нового упыря. Всего лишь отравляет трупным ядом, который отличается от обычного и быстро распространяется по живому телу. Укус упыря практически всегда гарантирует быструю и крайне болезненную смерть.

— А царапины?..

— Тут как повезёт. В большинстве случаев они гарантируют смерть долгую, лихорадочную и всё ещё крайне болезненную. Ничего приятного.

— И никакого зомби-апокалипсиса…

— Прости, что разочаровал. Эдвард?

— Я был уверен, что это Элис, — поморщился Мейсон. — Ты знаешь, её сознание специфическое. Она мыслит скорее видениями и картинками, чем словами или полноценными образами. Часто её сознание фрагментировано, нет фокуса на себе, скорее на событиях. Здесь было то же самое, вот и…

Он беспомощно развёл руками. Никто Эдварда не винил в его ошибке, однако Мистер Меланхолия отлично справлялся с этим делом самостоятельно. Даже прощения у меня попросил — ну, за то, что не уберёг, хотя и страховал рядом при открытии двери.

— Вампир…

— Упырь, — поправил сына педантичный доктор.

— Упырь был быстрее меня, да и я не ожидал рывка, полагался на твою защиту дома. Я знаю, что ты на меня рассчитывала, но…

Вообще, это было правдой. Я действительно открывала дверь с мыслью, что, если там стоит какая-то кракозябра, то Эдвард успеет ударить по той первым. Но также я до последнего надеялась, что вместо врагов на коврике-какашке стоит Элис, которую я очень долго не видела…

— Нормально, — мотнула я головой в итоге. — А что насчёт звуков и запахов? Они тоже идентичны тем, что у Элис?

— Упырь вообще ничем не пах, Белз. Это меня и смутило. И шаги… слишком тяжёлые. Но Элис иногда так ходит, особенно если раздражённая из-за того, что не может изменить будущее по своему плану.

Карлайл затянул мои пальцы бинтами и принялся собирать домашнюю аптечку обратно в бокс. А я и не знала, что он возит с собой такой потрясающий набор первой помощи…

— Раз упырь ничем не пах, значит, от свежий, — сказал док.

— Что?

— Труп свежий, только недавно поднятый. Упыри подвержены разложению в отличие от вампиров, разве что по сравнению с людьми те же подкисания начинаются позже. Гнилостные изменения наступают только где-то через две недели, причём запах появляется позже всего, даже если труп откровенно начинает не просто капать, а течь. И от температуры этот процесс не зависит, хоть в холодильнике упырь будет, хоть около печи.

Он задумался и замолк; по взгляду было видно, что Карлайл вспоминает что-то не очень приятное. Ни я, ни Эдвард ничего не говорили — не хотели мешать доку…

Ладно, это Эдвард наверняка не хотел мешать доку ностальгировать. Я же просто ждала ещё какую-нибудь интересную историю. Да здравствуют предания старины глубокой!

— В Инквизиции мы проверяли трупы на упыризм, закрывая те в холодных каменных подвалах или в погребах, если не было иного выбора, — сказал Карлайл, справившись с собственным прошлым. — Закрываешь так подозреваемого и идёшь неделю-другую проверять окрестности. Обычно там, где есть упыри, есть и другие вещи, с которыми Инквизиция должна была работать. Так что неделя-другая пролетали незаметно. А там уже по изменениям в трупе было видно, упырь это или нет.

— Значит, ты стал патологоанатомом ещё до того, как стал врачом…

— Скорее уж судмедэкспертом, — хмыкнул Каллен-самый-старший. — Но да, ты права. Упыри ведь, на самом деле, не всегда… активированы, так скажем. Бывает, сделал какой-то колдун себе подобного прислужника, да и оставил на погосте. Упыри не встают без специфических заклинаний, однако продолжают распространять свой трупный яд, отравляя землю, воду, иногда даже воздух. И избавиться от них, просто сжигая, нельзя. Поэтому вызывали охотников на чудовищ.

— Ведьмаков из ведьмачьей школы, — пробило меня на хихиканье. — Серебряными мечами упырей затыкивали?

Карлайл улыбнулся, но холодно. По настроению он был похож на Ван Хельсинга, разве что очень «отгламуренного», да ещё и с потенциально сияющей на солнце кожей.

— Деревянными кольями упыря прибиваешь к земле. Перед этим надо оторвать ему конечности или располовинить, части сохранить близко друг к другу, но чтобы они не касались — тогда мертвец будет занят соединением, а не попыткой сбежать или напасть.

— М-м-м…

Я представила себе эту картину в красках, и желудок предупреждающе поджался. Нашего-то упыря Карлайл, получается, разорвал пополам… и органы, видимо, красиво так растянулись по травке на заднем дворе отца.

— А потом что?

— «И да исчезнет несчастный отрок сей с первыми лучами солнца», — пожал плечами Карлайл. — В Форксе, конечно, с солнцем плоховато, потому мы сюда и переехали, однако для упырей достаточно и рассеянных лучей, чтобы быстро сгнить. Неприглядное зрелище. Причём гниют упыри только если прижаты к земле заговорёнными кольями. Мне всегда было интересно, как первые Инквизиторы выявили это, но никаких исторических справок не сохранилось, к сожалению. В моё время мало что записывали… и мало кто умел писать, если быть до конца откровенным.

До рассвета было ждать и ждать. Я успела поесть, походить по дому, заглянуть к сладко сопящему отцу, осторожно подглядеть на улицу на всё ещё лежащего там упыря… а часы бессердечно показывали только начало шестого часа.

Рассвет, если верить интернету, должен был начаться без двух минут шесть.

Ни о каком сне и речи не шло, так что в итоге, устав маяться дурью, я вернулась на кухню к вампирам. Эдвард и Карлайл прервали свой разговор, — как я поняла по обрывкам фраз, это было нечто вроде индульгенции; Карлайл спокойно уверял Эдварда в том, что ничего ужасного за ночь не произошло, и Бог нас всех уберёг. И что вины Эдварда в произошедшем как таковой нет, мы всё-таки с магией имеем дело, — когда я села рядом.

— Мне одно покоя не даёт, — сказала я, сцепив руки и переплетая пальцы. — Карлайл, ты сказал, что упыри безмозглые. Что это просто трупы, правильно?

— Верно. Поднятые мертвецы, созданные для чего-либо. В принципе, даже говорить могут, только не что-то осмысленное. Просто повторяют вложенные в них слова... Что тебя смущает?

— Поклон.

Я переглянулась с Эдвардом; Мейсон сначала было нахмурился, но почти сразу его брови поднялись высоко-высоко.

— Действительно, — пробормотал он, потерев подбородок. — Поклон… чем обычно руководствуются упыри?

— Ничем, если это не внесено в оговор при колдовстве, — задумался Карлайл. — Было дело, когда одна из ведьм создала при мне упыря и направила того вытаскивать детские трупы из реки, результат чужого колдовства. После того, как все дети были вытащены, упырь просто лёг рядом с ними… и всё. А бывало и такое, что мертвецы успокаивались только после того, как изводили деревню, обидевшую колдунью… тут раз на раз не приходится.

— Значит, упыри имеют какую-то, — я пощёлкала пальцами, — программу?

— Да.

— Но поклон…

Эдвард рассказал недоумевающему Карлайлу о том, как наш мертвец «поблагодарил» Каллена за лестную характеристику. Не было это похоже на действие «безмозглого трупа», как ни посмотри. Слишком много издевательства в этом движении проскальзывало…

Да и взгляд упыря в мою сторону не был равнодушным. Я точно видела ненависть в его глазах. И она была настолько яркой, что не заметить её оказалось просто невозможно.

Побарабанив пальцами по столу, Карлайл поднялся и осторожно задвинул за собой стол. Аккуратист, как он есть.

— Идём на улицу. Белз, если что, у меня есть успокоительные. Но зрелище всё равно будет неприятным.

— Переживу как-нибудь. Хотела же я в подростковом возрасте идти на хирурга…

— Точно не твоя профессия. Брезгливым там делать совершенно нечего. Впрочем, как и в любой медицинской отрасли.

Мы вышли из дома… опять. Я откровенно трусила и очень мужественно пряталась за мужскими спинами. Ну а что поделать-то, если у меня ни клыков, ни когтей…

Впрочем, у вампиров их тоже не было. А вот бессмертными телами Сама одарила не только обращённых, но и меня. Разве что боль забыли выключить: действие укола Карлайла медленно проходило, и пальцы у меня снова начинали противно ныть.

Вот как ни посмотри, а перемещение в волшебный розовый мир «Сумерек» мне одни проблемы принесло. Сколько травм я уже пережила, подумать страшно… даже шею ломали, пускай Сульпиции икается до конца её вечности.

Упырь лежал там же, где Карлайл его оставил — ну конечно же. Верхняя часть туловища отдельно от нижней, между ними, как я и предполагала, тянулись толстые нити влажно блестящего кишечника и виднелись органы, валяющиеся кто где. Под телом расплывалась лужа крови, к которой Карлайл заклинал меня не подходить: эта дрянь была опасна для живых. Я, конечно, в полном смысле живой уже вряд ли могла считаться, но зачем рисковать, если можно не рисковать.

Одна из рук также оказалась оторвана от туловища и прибита к земле колом размером с мою ладонь. Да и в общем всё тело упыря было прошито этими кольями — куда там Пейну с его железными штырями. Тут всё выглядело куда как интереснее…

— Ты возишь эти колья с собой? — спросила я у Карлайла, остановившись на безопасном расстоянии от упыря, пока док его осматривал. — Или у тебя есть карман с незримым расширением?

— Было бы неплохо заиметь такой… но пока мне приходится действительно возить в машине некоторые необходимые вещи.

Ага. Двадцать заговорённых деревянных кольев — это же самое необходимо в современности. Маст-хэв каждого уважающего себя гражданина Америки.

Там Импала мимо не проезжала случаем?

Я обошла упыря так, чтобы видеть его голову и не видеть растянутые внутренности; Карлайл был прав, зрелище меня впечатлило. Запаха, как и говорил Эдвард, не было никакого, хотя вроде как органы выглядели не очень хорошо. Что-то я похожее видела на фотографиях, когда изучала, как могут выглядеть подгнивающие трупы… всё для книг, само собой; я вообще много странного изучала для книг.

Тут невольно вспоминается серия «Касла», в которой писателя-детективщика взяли под стражу из-за подозрения в убийстве. И, естественно, нашли очень много сомнительной литературы в кабинете этого самого писателя: о том, как вскрывать трупы, как выглядят трупы, какие бывают маньяки, какие могут быть подражатели маньяков… всё в этом духе.

Для простого человека это весёлый момент, для писателя — понятная ситуация. У меня тоже было несколько «странных», с точки зрения семьи, книжек для работы. О психопатах, к примеру. Или о тех же вскрытиях…

Упырь, не подававший признаков жизни при приближении Карлайла и Эдварда, вдруг поднял голову и посмотрел прямо на меня. А после — снова улыбнулся той странной, немного издевательской улыбкой, которую я уже видела во время боя.

Только радужки у упыря были не красными, как в прошлый раз, а чёрными. Как два чернильных круга, без выраженного зрачка.

— Я достану тебя в следующий раз, — сказал упырь двоящимся голосом; мужской и женский сплетались настолько плотно, что я едва могла слышать их оба по отдельности. — Так же, как ты достаёшь меня.

Сев на корточки перед упырём, — всё ещё на безопасном расстоянии, — я увидела, как Карлайл сложил руки в молитве и начал что-то бормотать.

— Я тебя и пальцем не тронула, — сказала я, решив дать доку немного времени на подготовку неизвестно чего. — Пока что это только ты нападаешь на меня и на мой клан.

— Ты сделала достаточно, чтобы я лично свернула тебе шею, малака.

— А что, тебе хватит одной руки для этого?

Упырь зашипел и попытался было приподняться. Только вот Карлайл, закончивший читать свою молитву, положил на спину мертвеца руки, из-под которых почти сразу повалил густой серый дым.

Я заметила мелькнувшую панику на лице вампира-не-Элис, после чего чёрные радужки пропали, снова уступив место красным. Дидим, — а кто это ещё мог быть, — нас покинула.

Едва поняв это, Карлайл отнял руки и, неприязненно вытирая ладони прямо об одежду, отошёл.

Рассвет, который мы так ждали, уничтожил труп за считаные минуты. И после, глядя на мокрое место, которое осталось от упыря, — под солнцем он действительно истаял полностью! — я от всей души пожелала Дидим всего нехорошего.

— И пускай она уже сдохнет, пожалуйста, — сложила я руки в молитвенном жесте. — Аминь.

— Белз…

— Да?

— Не богохульствуй.

16. Огонь.

Выспавшийся отец радовал здоровым цветом лица, хорошим настроением и полной невовлечённостью в события, происходящие ночью на его заднем дворе.

Карлайл дал Чарли спокойно позавтракать и насладиться крепко заваренным кофе, прежде чем рассказать о наших очередных приключениях; до того, как отец выкурил свою традиционную утреннюю сигарету, док не говорил, что же он делает у нас дома столь ранним утром.

Встал Чарли, кстати говоря, в семь утра — ну как на работу, честное слово. Вот она, сила привычки… я могла только надеяться, что отваёванного у судьбы сна отцу хватит хотя бы на несколько дней.

Пока Карлайл просвещал Чарли насчёт очередной прибавившейся неурядицы, мы с Эдвардом сидели у меня в комнате и делали защитный амулет. Отец всё ещё был самым слабым звеном во всём клане, и мне даже думать не хотелось, что могла сделать с ним Дидим.

Она и с вампирами-то разбиралась на раз-два. Что ей до человека…

Эдвард катал в пальцах небольшой кусочек горного хрусталя, и под давлением нечеловечески твёрдой кожи тот медленно стёсывался до шарика. Я бы не смогла сделать полноценное украшение самостоятельно, но вампирские пальцы, сила, скорость и точность заменяли собой целую кучу ювелирных инструментов.

Почему украшение? Как показывает практика, именно этот вид защитных амулетов удобнее всего. Твой кролик, — тот, на ком ты используешь магию, — не забудет дома какой-нибудь листочек с рунами; не оставит в другой сумке заговорённую дощечку; не выкинет случайно речную гальку, которую ты искал полмесяца и примерно столько же работал с ней.

Надел украшение — и иди себе, живи жизнь. Только более безопасную, под магической защитой.

Поскольку Чарли был мужчиной суровым и из украшений раньше носил разве что обручальное кольцо да армейские жетоны, было решено сделать или браслет с одиночным чармом, или подвеску. Я всё ещё думала насчёт ожерелья-подвески: его проще спрятать под той же рубашкой, а один круглый хрусталик хорошо ляжет в яремную ямку. Благо, та у Чарли была сильно выражена.

С браслетом было бы сложнее. Рукава любой рубашки часто задираются, при каких-то «грязных» делах отец их и вовсе закатывал, на работе он часто принимал душ… в общем, браслет запалить перед другими намного проще, чем то же ожерелье.

И, хотя Чарли мог отговориться, мол, это дочкин подарок, я не хотела доставлять ему лишних поводов для нервов и неудобств. К тому же, браслет мог слететь с руки… тогда как подвеску я планировала так сделать, что на ней можно было хоть вешать кого, хоть самому висеть. Заговор на прочность вещей у меня ещё из прошлой жизни был. Вбухнуть в него сил побольше — и вуаля, всё отличненько. Учитывая силу магии в этом мире, будущий артефакт имел все шансы пережить не только нас всех вместе взятых, но и человеческую цивилизацию в целом.

Будут потом какие-то другие формы жизни раскопки проводить, найдут мою поделку. Отнесут в музей и станут головы, — если у них будут головы, — ломать, мол, что это за штучка-дрючка такая.

Никто и не подумает, что такая красивая штучка была нужна для войны с древней чокнутой вампиршей. Будут недоумевать, что же за приблуда такая на верёвочке — совсем как с пачкой чипсиков в эпоксидке, которую какой-то умник похоронил в специальном саркофаге.

Эх, похоронить бы так же Дидим… с клеткой над могилой, чтобы уж точно не выбралась.

— Достаточно? — спросил Эдвард, показав мне идеальный шарик из хрусталя. — По-моему, неплохо вышло. Хороший минерал, без значительных внутренних сколов.

— После заговора его разве что вулкан в Мордоре сможет уничтожить, — хмыкнула я, забирая шарик и осматривая его со всех сторон. — Какие там сколы...

Хрусталь был необычным, с белыми вкраплениями внутри. Эдварду они напоминали паутину, я же больше думала о мультивселенной, разветвлённой во все стороны необъятной рыболовной сетью.

— Идеально, — оценила я, посмотрев на свет лампы сквозь шарик. — Делай дырку для шнура.

Он забрал у меня кристалл обратно и достал толстую швейную иглу. Затем начал работать дрелью, быстро двигая иглу между большим и указательным пальцем.

Я на всякий случай не дышала, — не больше, чем было необходимо для разговора, — чтобы ненароком не набрать в лёгкие кристаллической пыли. Потому что бессмертие бессмертием, а о здоровье, пока у меня сердце бьётся и лёгкие мокрые, надо думать.

— Ты зависла, — заметил Эдвард.

— Да... У вампиров мокрые лёгкие?

— Что, прости?.. да.

— Ты вскрывал кого-то?

— Все жидкости сохраняются, Белз, — с тяжёлым вздохом пояснил Каллен. — Просто они заменяются ядом.

— Все, кроме спермы, — проворчала я на это. — Хрена с два я бы залетела, если бы Маркус из своего слоника ядом отстреливался.

Мистер Меланхолия кашлянул, после чего дунул на кругляшок хрусталя. Дырочка получилась замечательная, как раз нужного для шнурка размера.

— Что ты планируешь делать? — спросил Эдвард, крайне благоразумно отодвигая тему мокрых вампирских лёгких и чужих слоников. — Я знаю, что ты хочешь сделать защитный амулет, но что именно ты хочешь сделать?

— Ну… Сначала я хотела сделать что-то вроде щита для отца. Который сам бы реагировал на опасность и тянул энергию на своё поддержание от кого-нибудь рядом, не от отца… потому что как настроить магию на безвредность и при этом на тотальную защиту, я не знаю. Взаимоисключающие вещи получаются: для нормального щита, тем более если защищаемся мы от магии, нужно много энергии, которая из ниоткуда не берётся. Значит, нужны доноры. Для отца, допустим, я бы смогла заговорить на безвредность, но для его окружения? А если и заговорить на безвредность для окружения, то тогда и для нападавшего щит будет безвреден, а я хотела сделать зеркалку…

— Много слов.

— Ничего у меня не вышло, короче, — цыкнула я, продевая шнурок сквозь камень. — Потом я подумала: а что я, собственно говоря, мудрую. Можно же сделать не щит, а плащ-невидимку. У меня и пример есть.

— Какой ещё?

— Мантия-невидимка из вселенной Гарри Поттера. Между прочим, Смертью сделанная.

— Из сказок Барда Бидля?

Да, сказки-то я Эдварду рассказывала… хотя говорить «сказки» — смешно. Я и помнила-то всего две, «Мохнатое сердце» и «Дары Смерти». У Бидля точно было больше чем два рассказа, у меня и книжка «его» имелась в своё время! На сто или сто пятьдесят страниц где-то; многовато для двух сказок, даже если они с иллюстрациями.

— Да, она. Представляешь, — я подняла простенькое украшение, рассматривая блики света во вселенной, заключённой в хрусталь, — может, это и не Смерть эти Дары раздавала, а какой-нибудь артефактор постарался. Великий артефактор!

— Ты, видимо, себя сейчас чувствуешь этим самым артефактором, — хмыкнул Эдвард.

Я насупилась. Как же этот Мистер Меланхолия умел обламывать всю малину!

— И что? Не имею права, что ли?

— Да нет, почему «не имеешь». Пожалуйста. Просто это слишком мило выглядит со стороны.

— Тц! — выдала я, чувствуя, как издевательски покраснели щёки. Вот ещё «милой» меня не называли, а? — Ты просто не понимаешь полёта моей гениальной мысли. Для магии ведь важно самоощущение! Настрой! Вот я и вхожу в роль величайшего артефактора!

— Ты просто не выросла, вот и продолжаешь играть в игры.

— А что в этом плохого? — спросила я, резко успокоившись и прекращая дурачиться. — Нет, можно, конечно, навести тайны и сумрака, тумана, песочек в глаза кинуть… какие там ещё есть выражения. Можно быть серьёзной настолько, что даже на унитазе ты будешь выглядеть не хуже Мыслителя Родена. А дальше что?

— Что же?

— Геморрой и морщины между бровей, вот что. На туалете нельзя долго сидеть, чтобы ты знал.

Встав с пола, я отошла к столу, на котором был разложен магический скарб. Уже расставленные свечки ассоциировались у меня с указующими перстами. Только свечек было девять, а не десять…

Кто свистнул последний перст? Или эти недопальчики принадлежат какому-нибудь фрезировщику?

— Можно быть серьёзной до изжоги, — повторилась я, кладя ожерелье в центр получившейся из подсвечников фигуры. — Но счастья это не принесёт. По крайней мере, мне. Знаешь, в этом моя мать виновата.

— Каким образом? Воспитание?

— Оно самое. У неё у самой было не самое сладкое детство, а юность — и того хуже, — сказала я, чиркая спичкой и последовательно зажигая свечи. — Девяностые года, Россия, рэкет и бандитские разборки, несколько работ, не самые правильные решения и тяга к приключениям похлеще, чем у меня. Вот и получилось, что, когда я родилась, она покупала мультфильмы, тогда они ещё были на кассетах, игрушки, конструкторы и пазлы прежде всего не для меня. Для себя. Как и конфеты, впрочем. Проживала своё детство вместе со мной.

— И как это…

— Она была лёгкой для всех. Легко жила. Ту «серьёзность», о которой мы говорим, включала редко и только в самые крайние случаи, когда дело касалось вопросов жизни, смерти или здоровья. В остальном… короче, я видела этот пример лёгкого отношения с младенчества. И хотя потом, уже во взрослом возрасте, я узнала, что саму себя мать считала «клоуном», и весь этот оптимизм давался ей через силу, депрессию и проблемы с алкоголем, сама-то я была воспитана с этим примером. И мне нравится идея, что в жизни надо развлекаться. Иначе какой смысл вообще жить? Чтобы что, страдать и держать лицо? Лучше уж весело шагать по жёлтому кирпичу, а не делать кирпичом кислую морду...

Одна из свечей погасла. Я посмотрела на неё, — Эдвард подошёл, остановился за мной, — и усмехнулась. Занеся руку над погасшей свечой, я мысленно приказала той вновь вспыхнуть.

— К тому же, — довольно протянула я, отводя руку и любуясь сильным ярким огоньком, — это же традиционный приём во всех мангах, фильмах и книгах. Именно персонаж-шут выглядит круче всего, когда он перестаёт шутить, разве нет?

Я чувствовала Эдварда спиной; казалось, что его аура давит на меня, смешивается с моей энергией, проникает внутрь и распирает, заполняет собой. Лопатки, поясницы, шея сзади и затылок у меня мёрзли от ощущения чужой близости — так даже с Джаспером не было.

Это из-за того, что Эдвард был мне не так близок, как лесной эльф? Или же дело в том, что Джаспер не вызывал во мне подобных чувств?

Одно или второе?

С очередным выдохом изо рта у меня вышло облачко пара. В комнате выключился свет; окна сначала запотели, а потом покрылись витиеватыми морозными узорами.

Питая руны и думая о своём желании, я продолжала тянуть энергию отовсюду, осторожно обходя фигуру Эдварда рядом. Не хватало ещё навредить вампиру. Хотя он словно предлагал себя, протягивал себя на блюде: бери, пользуйся. Делай со мной всё, что хочешь.

Я весь твой, ведьма — что ты будешь делать с этим даром и этим доверием?

Огни свечей взметнулись, затрещали, принялись извиваться в каком-то змеином бешенстве, будто были живыми. В комнате потемнело, лампочка глухо треснула и погасла; единственным источником света стало магическое пламя.

И кругляшок хрусталя по центру, лежащий на тлеющей бумаге с рунами.

Я впала в глубокий транс, слабо отслеживая, что творю. Сил сознания едва хватало на то, чтобы управлять ходом ритуала; магия захлестнула с головой, утопила мощной волной и потянула на дно, к затонувшим кораблям и обломкам старых цивилизаций.

Дышать было тяжело.

Я не дышала — мне это не требовалось.

В голове пульсировала идея: нужно защитить Чарли. Спрятать его, да так, чтобы даже Хеймдалль с его всевидящими глазами не увидел отца ни в одном из миров. Чтобы ни Хугин, ни Мунин, парящие по ветвям Иггдрасиля, не заметили и тени Свона.

Чтобы норны, мойры, Доля и Недоля отступили, оставили моего отца в покое, не вплетали его имя в новые гобелены истории Стеффани, которые ткались заново из-за моего вмешательства. Чтобы нить жизни шерифа не оказалась вдруг перерезана раньше времени.

Чтобы Чарли прожил столько, сколько ему отмерено.

А лучше столько, сколько ему бы того захотелось.

— Белз, — услышала я голос Эдварда. — Хватит.

Его руки легли мне на плечи, и я вдруг вспомнила, что именно Мейсон всегда выводил меня из глубоких, болезненных медитаций. Эдвард мог докричаться тогда, когда я не слышала никого вокруг, даже Элис или Джаспера.

Эдвард был моим стоп-краном. Спасительным крючком удочки реальности, на которую нельзя не попасться.

— Локи говорит, что этого достаточно, — сказал Эдвард, осторожно сжимая мои плечи. — Хватит. Прекращай.

— Хватит насиловать руны, вёльва, — вторил ему недовольный голос Локи; наконец именно Локи, а не Бри. — Ты сейчас сделаешь из своего мидгардца Тора, не меньше.

Я повернула голову и тотчас прищурилась: рядом полыхало пламя. Яркое, ненастоящее, непроявленное в мире… в нём едва угадывался человеческий силуэт, и было понятно, что к «мидгардцам» Локи не имел никакого отношения.

Он не был человеком. Я это и раньше знала, но сейчас, смотря на Йотуна и наконец видя его, я поняла это как никогда чётко. Локи был Высшим — в том понимании, на которое только способен человеческий разум.

Людское тело было ему нужно лишь для того, чтобы снизойти до нас, убогих. Чтобы мы не сожглись от его света, жара и магии, которую он исторгал не жалея.

— Ты такой красивый, — выдохнула я, прикрывая глаза. — Но ты это и так наверняка знаешь…

— Даже если я это знаю, подобное всегда приятно услышать ещё раз, — хмыкнул Локи; интенсивность сияния его естества меркла с каждым мгновением, за которое я возвращалась к обычному восприятию реальности. — Ты опять перестаралась с магией, вёльва.

— А ты меня опять подстраховал?

— На удивление нет. Сейчас вы с этим мальчишкой справились самостоятельно… я пришёл, чтобы напомнить о себе.

— Я помню про…

— Ты не поняла, — перебил меня Локи. — Твоё время вышло, я больше не буду ждать. Да и ты, если уж на то пошло, больше не можешь ждать. Решай вопрос с телом для меня, вёльва, это должно быть твоим приоритетом сейчас. Мне нужно укрепляться в мире.

— Я затянула?.. прости.

— Не могу сказать, что ты действительно виновата, времени всё же не так много прошло… однако то, что ты не стала заниматься исполнением моей просьбы в первую очередь, меня смутило.

В его голосе слышалась насмешка, от которой мне тоже захотелось улыбаться. Локи был таким…

— Ты такой тёплый.

— А у тебя магическое отравление и спутано сознание.

— Почему ты огонь, если ты Йотун? Разве ты не должен быть льдом?..

Пламя приблизилось. Я ощутила волну жара, прошедшую по телу спереди; сзади спину мне сковывал мертвецкий холод, исходящий от Эдварда. Такой контраст… аж голова кружится.

— В Йотунхейме и Нифльхейме так холодно, вёльва, — сказал бог, воплощаясь прямо передо мной, соткавшись из пламени свечей и игнорируя преграды в реальности вроде стола.

Он взял моё лицо в ладони, — если у Локи были ладони, — и провёл обжигающими пальцами по щекам. Кожа горела, сгорала, плавилась; мне чудился запах сгоревшего шашлыка и палёных волос.

— Так холодно, что только огонь и помогает тебе выжить.

Гарь заполняла лёгкие, кружила голову, но боль, — яркая, ослепительная, такая же жгучая, как огонь существа Локи, — привела меня в сознание.

Я отступила от стола, уткнулась спиной в грудь Эдварда и замотала головой, стараясь отмахнуться от рук Трикстера. Каллен оттащил меня назад от пламени свечей: то взметнулось прямо до потолка, облизало его жадным раскалённым языком и пропало в один миг.

Лицо горело. От боли я кричала, хотя в голове не было ни паники, ни страха. Только блаженная тишина, в которой едва слышался треск костра и тихий далёкий смех.

— Белз! Белз!!!

Я отпихнула Эдварда и упала на колени. Воздух в лёгких закончился, но боль продолжалась, и вместо крика изо рта вырывался только протяжный хрип перетруженной глотки. Свернувшись в позу ребёнка, я уткнулась лбом в пол и пыталась просто пережить то, что происходило.

Чёртова магия. Чёртова магия! Чёртова магичка, вечно лезущая куда не надо, не думающая о последствиях, не ставящая условий при колдовстве и не соблюдающая, мать твою, банальных правил безопасности при волшбе!

Постепенно боль затихла. Я вместе с ней. И, несмотря на пережитое, во мне было на удивление много сил.

Я села — слишком резко, а потому чуть было не завалилась назад. Но меня придержали за плечи… Карлайл и Эдвард.

Чарли, совершенно бледный, стоял в дверях и не знал, как он может мне помочь.

— Всё нормально, — ровно произнесла я, смотря прямо на отца. — Небольшие неурядицы.

— Твоё лицо... выглядит не лучшим образом.

— Что, правда, что ли?

Я тронула щеку и тотчас зашипела от боли. Док осторожно отвёл мои руки от повреждённой кожи и недовольно покачал головой: увиденное ему не понравилось.

— Ожог. Судя по всему, скоро нарастёт новая кожа, — Карлайл внимательно осматрел моё лицо. — Я могу видеть, как появляется новый слой эпидермиса… впервые наблюдаю это так быстро.

— Белз, — снова обратил моё внимание на себя отец, — это что вообще было?

Я отвела взгляд и, увидев кровавое пятно на полу, длинно выдохнула. В комнате снова было тепло и светло, даже трещавшая лампа горела, так что никакого пара от дыхания я не увидела… а жаль. Это выглядело круто.

— Я подумала, что тебе нужна защита, — сказала я, поднимаясь на ноги с помощью Карлайла. — Решила сделать артефакт…

— Это того не стоит. Белз, это…

— Это всего лишь немного боли и небольшая травма, которая, судя по всему, быстро пропадёт, — перебила я отца, устало посмотрев на Чарли. — Послушай… я люблю тебя. Очень люблю. И я просто не прощу себе, если с тобой что-то произойдёт, особенно если я могу на это как-то повлиять. Из-за меня ты влип во всю эту магическую муть и, если цена за твою безопасность — пара минут боли, то ладно. У меня каждый месяц по неделе из-за боли выпадает, а тут всего пара минут. Не так это и страшно.

— Ну нет, — нервно хмыкнул, — это всё-таки было страшно. Ты так орала…

— Будто горела заживо, — добавил Карлайл. — Поверь моему опыту, это был именно тот самый крик.

Кровь потекла мне на глаз, и я, не думая, стёрла её ладонью. Затем запоздало замерла в ожидании боли… но ничего не было. Ни ожога, ни любой другой раны.

Только грязь и осталась.

Кстати, разве ожоги вообще кровят?..

— Думаю, для артефакта не хватало энергии, — сказала я, передёрнувшись и вытягивая свои руки из ладоней вампиров. — Вот Локи и решил помочь… в очередной раз. Мне нужно ему тело найти, как можно скорее. Карлайл, какие предложения?

— Белз, ты правда думаешь, что сменой темы, — Чарли наконец зашёл в комнату, — ты сможешь избежать разговора о риске своей жизнью?

— Ну… да?

— Нет, Белз. Нет!

Вампиры, переглянувшись, тихо вышли, оставляя нас наедине; вряд ли Чарли вообще это заметил. Отец смотрел прямо на меня, и в этом взгляде было столько эмоций, сколько шериф Свон наверняка не испытывал обычно за год.

Хороший он, всё-таки… и за что ему такое наказание, как я, и приключения, что я с собой принесла?

— Я люблю тебя, пап.

— Это тебе тоже не поможет, юная леди.

— Не знаю, что ты ещё хочешь услышать, — сказала я, отходя к столу, сдвигая подсвечники и садясь на столешницу; хрустальный шарик с красно-золотыми нитями внутри я взяла в ладони и теперь щупала его гладкие тёплые бока. — Я действительно считаю, что это небольшая цена за твою безопасность.

Я протянула подвеску Чарли и отец, чуть помедлив, подошёл и взял её из моих рук. На хрустальную бусину Свон смотрел, как на злейшего врага.

Мне это не понравилось.

— Воспринимай это как добровольную жертву, — сказала я, с кряхтением слезая со стола и заставляя Чарли сжать ожерелье в кулаке. Руку отца я накрыла своими невеликими ладошками, словно запечатывая. — Я, честно говоря, не ожидала такого результата… но я вообще часто ожидаю чего-то меньшего от магии, которая тут творится. Думаешь, что сделаешь какую-нибудь мелочёвку, а потом происходит вот это вот всё.

— Жертва…

— Ага. Жертва... да я же грёбаный Иисус! — восхищённо произнесла я, окрылённая собственной мыслью. — То есть… Карлайл, прости!

Я прямо могла представить, как Каллен сокрушённо качает головой в ответ на моё очередное богохульство. Но что уж поделать, такова моя натура… к тому же, шуточки и присказки на церковную тематику я никогда не считала тем самым богохульством. Я же со всем уважением и большой любовью!

— Короче, давай-ка мы наденем на тебя эту красоту, и ты не будешь снимать это ожерелье примерно никогда. Договорились?

— Это я должен тебя защищать, Белз, — нахмурился отец. — И мне не нравится то, что сейчас происходит.

Я поджала губы.

Кому нравится, собственно? Будто я была в восторге от происходящего; и я говорю не только о своём очередном фейле с магией, а о ситуации в общем. Да упокойте уже кто-нибудь эту Дидим, почему я-то должна всем этим дерьмом заниматься и нервничать по каждой мелочи?!

А… да. Потому, что мне сказала делать это Сама. И потому, что Дидим, — пускай ей икается весь невеликий остаток её жизни, — заигралась, начиная работать с тем, чего смертные касаться не должны.

С душами, то есть.

Вот же чёрт.

— Мне тоже, — сказала я в итоге. — Но сделать мы ничего не можем, верно?.. так что давай просто защищать друг друга. Так, как мы можем. Договорились?

— …договорились.

— Вот и отлично! Ты как хочешь, чтобы я сначала умылась, а потом одела тебе артефакт? Или, может, наоборот?

Отец смерил меня недовольным взглядом и без слов кивнул в сторону ванной. Вот и отлично! Потому что кровь уже успела подсохнуть и начинала стягивать кожу.

Отвратительное чувство.

В ванной, взглянув на собственное отражение, я вздрогнула. Белз из зазеркалья выглядела так, будто ей сняли кожу. Всё бордовое, липко блестящее, болезненное на вид, в каких-то рытвинах… и на этом тёмном фоне — бешеный взгляд и почему-то дёргающиеся золотистые радужки.

Да так я скоро вольюсь в ряды Калленов ещё до того, как стану вампиром… раньше радужки у меня были более карими, с зелёными и золотыми всполохами. Сейчас же цвет реально оказался ближе к жёлтому, только не к такому неестественному, которым могли похвастаться исключительно вампиры.

Всполохи тоже остались. Только цвета индиго, медленно растворяющегося в золоте. И выглядело это странно, иначе и не скажешь.

Отражение дёрнуло головой, самостоятельно стёрло со своего лица кровь и взглянуло на меня ярко-синими глазами.

— Пришла в себя, вёльва? — улыбнулась Белз из зазеркалья. — Не колдуй пару дней. И, будь добра, займись уже моим телом.

— Я поняла, — сказала я, включая воду и начиная отмывать руки от крови. — Было больно.

— Ох уж эти слабые современные мидгардцы... Скажи спасибо мальчишке снизу. Если бы не он, ты бы с ума сошла.

— Зачем это вообще было нужно? — Только наклонившись, чтобы умыться, я резко распрямилась обратно. — Что за мальчишка снизу?

Отражение ухмыльнулось.

— Какая магия без достойного обмена, верно? Равноценность — важный принцип любой волшбы, вёльва.

— Что за мальчишка, Локи?

— Умойся и иди сама посмотри, — фыркнул Трикстер; синева медленно пропадала из глаз отражения. — У тебя же столько вариантов, правда?

— Нет, — совершенно счастливо улыбнулась я, довольно жутко из-за размазанной по лицу крови. — Нет. На самом деле, всего один.

17. Рисунки, пушистость, крылья.

От удара у меня воздух вышибло из лёгких.

Я цеплялась за Джаспера так, как Роуз не цеплялась за Джека, когда тот тонул. Мне всё казалось, что, расслабь я пальцы, и Джаспер распадётся утренним туманом. И всё, тогда уж ни за что нам больше не встретиться.

Если так подумать, то сколько я Джаспера не видела, год? Тот случай в Вольтерре, когда умница-Сульпиция решила, что у меня шея лишняя, можно не учитывать: мы с майором были рядом минут пять, не больше. Ну и ещё пять минут, когда моего лесного эльфа «судили».

Тоже мне, суд Вольтури. Тьфу. Не суд, а шапито. И судей давно пора на мыло; у меня складывалось впечатление, что Вольтури судят не по справедливости, как бы они её ни понимали, а чисто исходя из собственной выгоды.

Наш вольтеррский суд — самый справедливый суд в мире!..

— Тише, Белз, — обнимал меня в ответ Джаспер, пока я пыталась впечатать своё тело в его. — Ушиблась же наверняка.

— Один синяк будет, а не ведьма, — шмыгнула я носом куда-то в район майорской подмышки. — Боже мой, как я по вас соскучилась…

Никогда не знаешь, насколько тебе что-либо дорого, пока этого не лишаешься. Доказано многочисленными ОРВИ и насморками: ты вспоминаешь сладость свободного дыхания, только когда нос напрочь забит соплями.

Тут вышла та же ситуация. Я знала, что я люблю Джаспера и Элис; однако только увидев лесного эльфа рядом, только обняв его, прижавшись к нему, я вдруг поняла, насколько же…

Насколько же я по ним всё это время тосковала.

В груди разрослось большое и странно-приятное чувство. Мягкие пушинки отростками щекотали органы, заполняли собой всё по ту сторону рёбер и стремились наружу. Я буквально тонула, и наконец это была не мутная вода, не кровь, не чужая смерть и даже не пепел Пустошей.

Я захлёбывалась от счастья.

Оно вырывалось сбившимся дыханием, слезами и какими-то словами, которые ничего по факту не значили. Если бы меня кто-то потом спросил, что же я такого говорила, я бы ни одной фразы не вспомнила. Но в моменте мне было важно, чтобы Джаспер меня услышал — хотя бы так.

О том, что благодаря своим способностям он может в полной мере ощутить моё к нему отношение, учуять весь пух под рёбрами и увидеть капающее из уголков счастье, я тогда и не подумала.

— Тише, Белз. Тише.

Он начал воздействовать на меня вампирьей магией, аккуратно приглушая буйство эмоций. И почему-то я вместо благодарности ощутила невыносимую тоску: мне столько всего ещё нужно было высказать этому чурбану! Так много рассказать о своих чувствах к нему и к Элис, так много показать, так…

Схватив Джаспера за воротник рубашки, как всегда выглядывающий из круглого ворота джемпера, я дёрнула вампира вниз. И, особо не думая о своих действиях… поцеловала.

Я просто не знала, как ещё показать всё то, что внутри. Слов оказалось недостаточно, а объятия не выражали всего, да и не смогла бы я достаточно сильно обнять вампира, чтобы тот точно ощутил всю глубину моей привязанности. Время утекало вместе с моей эмоциональностью, которую Джаспер с каждым новым мгновением глушил всё больше.

И ничего лучше, чем поцелуй, мне в голову не пришло.

Только я вот точно не ожидала, что простое впечатывание губ в губы Джаспера вдруг обернётся чем-то… бóльшим.

Намного большим.

Он склонился надо мной, обнял одновременно крепко и бережно, словно посадил в клетку своих рук, а потом ответил на поцелуй. Из простого, пускай и сильного прикосновения, выражения любви семейной, вдруг родился глубокий поцелуй возлюбленного — до того чувственный, эмоциональный, говорящий точно не о простой семейственности, что у меня коленки ослабли.

Чувства, что до этого Джаспер пытался осторожно приглушить, разрослись огромным неуправляемым пожаром. Моя любовь к лесному эльфу была горячим маслом; его поцелуй — ушатом холодной воды. Взвившееся пламя опалило изнутри, сожгло к чертям весь пух привязанности и превратило его в чёрную копоть, въевшуюся в моё нутро чёрным неоттираемым налётом.

Кажется… это было навсегда?

Я зарылась пальцами в мягкие светлые волосы и зажмурилась. Слёзы текли не переставая, пожар внутри полыхал, искры золотых римских огней вспыхивали под веками. Поцелуй завершился, Джаспер просто обнимал меня, шумно дыша около шеи, а я пыталась понять, что это…

Что это такое сейчас было.

Я…

Мы целовались, да?

Губы саднило, так что, видимо, всё-таки «да». Сердце у меня билось за двоих, наконец сбросив с себя мертвенное окоченение, а я всё никак не могла понять, в чьей груди всё-таки стучится. Потом до меня дошло, что Джаспер немножко мёртв, и всё встало на свои места.

— Элис меня убьёт, — сказал майор, тихонько усмехнувшись.

— П-почему?

— Она хотела, чтобы первый поцелуй был у тебя и у неё… если бы всё сложилось, я имею в виду.

Он отстранился, всё ещё продолжая придерживать меня за плечи. Высокий, с блестящими яркими глазами, идеальной кожей, немного сияющей в рассеянном свете солнечного утра… Джаспер, с его золотистыми волосами, изогнутым луком губ и длинными-длинными ресницами был похож на бога.

— А у нас, выходит, ничего не сложилось? — спросила я, недоумённо моргнув.

Или же красота в глазах смотрящего?

Майор улыбнулся. Честно говоря, эта полулукавая ухмылка больше подошла бы Элис, а не ему; на обычно спокойном лице лесного эльфа подобное выражение выглядело странно. Непривычно.

Но всё ещё крайне привлекательно.

— Ты мне скажи.

— Бери ответственность, — послушно сказала я, скидывая руки Джаспера с плеч; сбоку кашлянул Чарли, напоминая, что мы как бы в гостиной не одни. — И вообще, ты меня при отце поцеловал. А у него есть двустволка, табельное и удочки.

— Удочки? — привычно растерялся Джаспер.

Вот, вот! Это выражение я уже видела. Сразу видно, вампир без меня и моих словечек год пробыл!

— Удочки, — максимально серьёзно кивнула я. — Опасное оружие! Вот ты кто по зодиаку?

— Козерог.

— Ух ты прости господи, — моментально скривилась я. — У меня в жизни ничего хорошего с Козерогами не было. А что, решение по ответственности уже не отмотать, да?..

— Самое время менять зодиакальные установки, — задумчиво сказал вампир, притягивая меня обратно в объятия. — И я не верю в гороскопы. Одно время Элис ими увлекалась, Колокольчик.

— И?

— У нас с ней совместимость меньше пятидесяти процентов, — мне достался поцелуй в макушку, вызвавший кучу мурашек. — Так что мы решили, что верить в астрологию не будем.

Я потрогала голову. Это чойта у меня там так чувствительно?..

А, ясно. Огонь Локи сжёг мне волосы… опять. Голова была гладкой и лысой, как у Крепкого Орешка.

Да твою-то мать, а?!

— А Элис там не Рыбы, случайно? — кисло спросила я, пальцами потирая лысину.

— Рак.

— Тц. Такая хорошая шутка с рыбами и удочками пропала…

— Белз, — подал голос отец, — так-то Козерог наполовину из рыбы состоит, если я верно помню.

Это мне знатно подняло настроение. Эх, Чарли, какой же ты прекрасный мужчина!

Я отлепилась от Джаспера, но не нашла в себе сил, чтобы отойти от него. Ещё и за руку взяла, словно маленькая девочка — родителя. Нервное ожидание, что лесной эльф может в любой момент пропасть, раствориться, — да хоть сквозь пол провалиться! — никуда не девалось.

Вот, у меня уже и психическая травма есть. К обращению в вампира готова! А то как это, психически стабильной — и в немёртвую обращаться? Непорядок. У каждого, знаете ли, должна быть травма…

ПЦШИК.

Моргнув, я посмотрела в сторону раздавшегося звука: Чарли открыл банку пива. Не обращая внимания на взгляды всех присутствующих, направленных прямо на него, отец быстрыми мощными глотками ополовинил банку и довольно выдохнул.

— Что? — ворчливо спросил он, вытирая усы. — С этими вашими колдозибрами только так и можно голову целой сохранить.

— Колдозибры? — кашлянул Эдвард.

— Колдозябры вообще-то, — сказала я. — Там «я», а не «и».

Отец пожал плечами.

— «Я», «и», какая разница. Мне просто слово понравилось. Теперь так называю подчинённых, когда они косячат. Так у меня что теперь, получается… будет и тесть, и невестка разом? И оба старше меня… вот она, жизнь: никогда не знаешь, что тебя ждёт за поворотом.

И он опять присосался к пиву.

Бедный отец, в самом деле.

Внезапно почему-то смущённая, — реакцией Чарли, его словами или, может, добродушно-насмешливым взглядом Карлайла, — я попыталась освободить руку Джаспера. Однако тут уже майор не дал мне убрать пальцы, крепко обхватив их своей прохладной ладонью.

— Мы это ещё обсудим, — сказал он Чарли со всей серьёзностью. — В любом случае, я один не имею права ничего решать, шериф. Нужно ещё разрешение Элис…

— Будто она будет против, — закатил глаза Эдвард. — Ты серьёзно вообще, Джас?

Я подёргала Уитлока за руку.

— Вообще-то, — сказала я, пряча дьявольскую ухмылку, — у меня уже был первый поцелуй. С Элис, я имею в виду.

— Сущее облегчение, Колокольчик. Теперь она не будет на меня обижена. Но сумочку в подарок я ей на всякий случай всё равно куплю, — он улыбнулся; после этого лицо Джаспера вдруг преобразилось, стало уставше-разочарованным, немного болезненным. — Что произошло, Белз? Почему ты ощущала ту боль? Эдвард уже рассказал, что вы с ним делали артефакт для Чарли, но мне бы хотелось услышать подробности именно от тебя.

Вот он, час расплаты.

Впрочем, я и так была готова получать по шапке за свою самонадеянность и ковыряния в магии. Ясно же, что никто мне ничего сказать не может, — по крайней мере из моего окружения, пожалуй, — но я и сама частенько косячу.

Вот сейчас, к примеру, я даже не оговорила артефакт. Зарядила его чистым, блин, намерением, так что и получила что получила. Думала о безопасности для Чарли, но совсем не думала о себе… никакого условия для безопасности оператора не было и в помине.

— Это уже не в первый раз так, — сказала я, усевшись на диване и привалившись боком к Джасперу. — Магия тут активная, можно даже сказать что дикая. Я настраиваюсь на ритуал или на какое-то действие, и этого оказывается достаточно, чтобы всё произошло. Раньше после этой настройки собственно магия и начиналась. Заговоры, оговоры, условия — всё это. Использовалась атрибутика, руны, всё что нужно. А теперь выходит, что мне достаточно одного намерения, чтобы мир… пришёл в движение, если выражаться поэтически.

Да, в этом и была проблема. То, как я колдовала раньше, в своём мире, для этого мира не подходило: одной настройки тут хватало, чтобы зажигать фаерболы и кидаться ими в кого угодно. Получалось, что магия творилась ещё до того, как начинала колдовать.

И момент с «безопасностью», который раньше шёл вторым, теперь нужно было переносить вперёд. Сначала обезопасить себя, потом уже настройка и всё остальное.

— Тебе нужен предохранитель, — сказал Чарли, вторя моим мыслям. — Как на пистолетах. И чтобы он легко снимался, когда это требуется. Потому что, судя по вашим рассказам про ночное происшествие, тебе может потребоваться твоя… магия… в прямом доступе, очень быстро.

— Идея вроде бы здравая, — медленно произнёс Карлайл, потирая подбородок, — однако, шериф, тут проблема. Мы сейчас сталкиваемся с такими существами, с которыми даже задержка в одну секунду, чтобы снять этот гипотетический «предохранитель», может быть фатальной. Не знаю, насколько это слово применимо к тебе, Белз, учитывая, как изменено твоё тело… однако нас, вампиров, всё ещё можно окончательно убить. За ту самую секунду.

Несмотря на невесёлую тему разговора, я расправила грудь. Оказалось непередаваемо приятно, что в сравнении со всесильными вампирами я вдруг была на первом месте.

Практически бессмертная, ха!

Кстати, хороший вопрос, насколько это моё бессмертие распространяется. Типа… я выживу, если мне голову отрезать, к примеру? Сломанная шея, утопление и колотые раны мне не должны быть страшны; я это всё уже пережила кроме последнего, кажется. Огонь вроде как тоже не может стать фатальным… правда, ожоги — это пиздец больно.

Ожог от огня Локи зажил легко и быстро, только лицо чесалось. К моменту, когда я закончила с умыванием, всё уже было закончено. Новая кожа на лице показалась мне ровно такой же, как и старая; даже сохранился крошечный противный прыщик около носогубной складки, который я жёстко хотела выдавить.

Но их трогать нельзя, это вам любой скажет. Выдавишь вот такого кроху — и у тебя на лице будет огромный воспалённый вулкан. Ничего хорошего!

Интересно мне вот что: раз уж у меня практически бессмертное тело, то какого, спрашивается, чёрта у меня всё ещё прыщи выскакивали. Или это из-за изменения гормонального фона во время беременности? Тогда странно, что меня целиком не покрыло.

— Карлайл, — я вмешалась в довольно жаркое обсуждение особенностей и возможностей моей магии. — Ты вроде кровь приносил?

— Да, всё на кухне.

— Пошли, — я дёрнула Джаспера за руку. — Пускай они тут болтают. Старичкам нужно обсудить свои старичковские штуки…

Чарли возмущённо поперхнулся пивом.

— Ну, молодая леди!..

— Предохранитель отпадает! — напомнила я ему. — Какие ещё есть способы магической контрацепции?

— Это слово может использоваться только для предотвращения беременности, Белз, — вздохнул Карлайл. — И с ним тебе уже поздно. Иди на кухню.

— Мы идём, идём!

По пути я подхватила Эдварда, что до этого стоял около окна и философски разглядывал вашингтонский пейзаж. Солнце медленно покрывалось обычной для него завесой тучек, так что кожа Каллена уже практически не блестела; лишь редкие лучики, всё-таки пробивающиеся через ватную серую пелену, мазали по идеальности Эдварда росчерками глиттера.

На кухне света было больше. А ещё в холодильнике на самом деле обнаружилась кровь.

Я вскрыла донорский пакет, перелила её в высокий железный стакан с непрозрачными голубыми стенками и воткнула в тот блестящую золотую трубочку. Всё, лишь бы не видеть, чем там маленький упырёнок внутри меня питается.

— Ты новости знаешь? — спросила я, обернувшись к парням. — Это… вы чего это?

Эдвард и Джаспер сели за стол, друг напротив друга, и теперь явно вели какой-то диалог, не предназначенный для моих ушей. Джас совсем не двигался, замерев каменным изваянием, а вот губы Эдварда шевелились, тихонько и быстро что-то нашёптывая.

Так тихо, что я реально ничего не слышала.

— Когда в комнате трое, то говорят на том языке, что понятен каждому, — цыкнула я, пихая Джаспера; до него было просто ближе, так что можно считать, что он просто попался под руку. — Что у вас там такого срочного, что вы решили пошептаться, пока бедная-несчастная я себе еду готовит?

— Ничего, — ответил Эдвард поморщившись. — Действительно, мы обсудим это потом.

— Я могу тебе что-нибудь приготовить, — улыбнулся Джаспер. — Если есть ингредиенты…

— Забей, именно есть я сейчас не хочу. Больше кровь нужна… и это возвращает нас к прошлому вопросу. Насколько ты в курсе происходящего?

Взгляд Джаспера разбитым яйцом сполз с моего лица на живот. Улыбка, пускай и осталась на губах майора, стала вымученной, кисло-прогорклой.

— Я… в курсе беременности. Если ты об этом.

— Об этом, конечно же. О чём я ещё могу быть… ладно, раз в курсе, то знаешь, что со мной надо обращаться как со стеклянной, пока я не рожу ребёнка для Розали с Эмметом. Вряд ли, конечно, с вампирёнком что-то случится, он в супер-матке должен быть защищён похлеще Форт Нокса…

— Для Эммета и Розали? — перебил меня Джаспер. — Ты разве не оставишь его?

Я от этого вопроса просто подавилась. Кровь пошла в нос вместо пищевода, и тошнота огромным цветком распустилась над нёбом. Привкус железа и какой-то химии, — понятия не имею, что за химия, кстати, — заставили встряхнуться будто от удара током.

— С хрена ли? Тьфу ты, дрянь какая. Прости, я в Вольтерре начала материться, как не в себя. Так с чего это я вдруг должна оставить ребёнка-то?

— Но… твой же ребёнок?

— Джаспер, — я посмотрела на растерянного майора со всем осуждением, что только у меня имелось, — мой ребёнок остался в прошлой жизни. Сын, если тебе интересно, с отвратительным характером. Всё, новых детей мне не надо. И опыт материнства, прости меня за возможно шокирующую откровенность, подходит далеко не всем. Мне уж точно нет.

Он по-совиному медленно моргнул, давая понимать, что внимательно слушает каждое моё слово.

— Другое дело Розали. Ну вот и посмотри, — я сделала несколько больших глотков, — в итоге ведь что выходит? У нас есть я, которая ребёнка не хочет. И есть Розали, которой ребёнок как раз нужен больше, чем воздух. Шутку уловил, да? Она ж вампир. Вот мы соединяем одно с другим и получается, что Роуз будет счастлива, получив ребёнка, а я буду счастлива, избавившись от ребёнка. Опять же, прошу прощения за подбор слов.

— Да уж. «Избавиться» в этом контексте звучит довольно… неприятно.

Эдвард хмыкнул. Что-то между этими двумя было, вот что я вам скажу. И я, кажется, примерно догадывалась, что именно… только вот как-то мне в это «что-то» не верилось.

Не мог же Мейсон отреагировать на произошедшее между мной и Джаспером? Честно говоря, это было больше похоже на то, что я выдумываю нечто романтическое в свою сторону там, где никаких чувств нет и в помине.

И вообще. Мы все — одна семья, да. Охана! Об остальном я подумаю позже, если мне кто-то что-то будет говорить. До этого я в домике и буду размышлять исключительно о том, как выжить, а не как…

Блин, действительно ведь получается просто смешно: вокруг творится непонятно что, упыри всякие бегают, отец лечится пивом, — мы все понимаем тебя, Чарли, — а я думаю о романтических штуках и возможном любовном треугольнике.

Который, я повторюсь, может быть только в моём воображении. Потому что я всегда любила такую штуку как «романтическая дружба» и общалась с окружающими соответствующе.

Не то чтобы я на всех подряд вешалась… хотя если человек мне нравился, то я стандартно перебарщивала с тактильностью. Это проблема давно известная; эту проблему та же Элис, — как и Джаспер, впрочем, — за «проблему» совсем не считали.

Я навсегда, наверное, запомню слова эльфа Санты, когда я спросила, не слишком ли ей много от меня прикосновений:

— Много, Колокольчик? Да ты что! Каждое твоё прикосновение я бы размножила на тысячу!

Она тогда полезла обниматься и утащила в наш балаган, — дело было в гардеробной Элис, и мы валялись на диване прямо поверх раскиданных везде вещей, — Джаспера, который неосмотрительно решил проверить, чем это девочки занимаются.

— Когда ты находишь своего человека, — назидательно сказала Элис, лежавшая на мне, пока я лежала на Джаспере, а тот на вещах, а те на диване, — ты хочешь его трогать и трогать, и трогать.

— И сожрать, — буркнула я, едва способная говорить из-за того, как сильно Элис сдавила ладошками мои щёки, вынуждая сделать губную «рыбку», — Как книжный Эдвард книжную Беллу.

— Я бы тобой закусила, — дьявольски тонко улыбнулась Элис. Где были мои глаза, как я тогда ещё не поняла намерений этого маленького рождественского гоблина?! — Но это как-нибудь потом… я надеюсь, по крайней мере.

— В общем, — сказала я, заметив, что пауза затянулась, а я опять трогаю свою новообразованную лысину, — все будут счастливы.

— Если ты выживешь, — резонно заметил Джаспер. — Я читал твои заметки о сюжете книг. И Белла в истории фактически умерла при родах.

— Не самая плохая смерть, учитывая, как вы все тут умирали, — цыкнула я. — И, вообще-то, эти заметки были в личном дневнике. Вы тут личные вещи пересматривали, пока меня не было?

Майор примирительно поднял руки — мол, это обстоятельства так сложились, он совсем не виноват.

— Мы искали любые зацепки насчёт того, где можешь быть ты и Бри, — сказал вместо Уитлока Эдвард. — Элис вернулась домой только через несколько дней, отделавшись коротким СМС, что «всё в порядке», и обещанием рассказать потом. Чарли места себе не находил. Но моральных сил у мистера Свона не хватило, чтобы читать твои дневники и личные записи в поиске возможных улик, так что этим занимались мы с Джаспером.

— Кстати, Белз… у меня вопрос.

— М?

— Ты зачем так часто рисуешь летающие детородные органы на полях своего дневника?

Я опять подавилась.

Отмахнувшись от Джаспера, предложившего аккуратно постучать мне по спинке, я вернулась к холодильнику и достала новую порцию крови. Первую половину литра я всосала, практически не заметив.

Вот ненасытный же малец во сидит, а? Но если честно, то, учитывая подобный аппетит маленького вампирёныша, мне становилось жалко канонную Свон: она-то не обладала предзнанием и понятия не имела, что подселенца надо кормить кровью. Вытягивала всё сама, на личном ресурсе.

Очень хорошо, как мне кажется, ненормальную худобу и анорексию Беллы показали в фильмах. Что там было в книгах я уже не помню, но вот Кристен Стюарт с обострившимися скулами и тоненькими запястьями впечаталась мне в память как никто другой. Учитывая синий фильтр, — хм, а он был ли вообще в последних фильмах? Или я путаю с первым?.. — выглядело такое «преображение» крайне… впечатляюще, да.

— Белз?

А, да.

Летающие писюны.

Конечно.

— Отвечать обязательно? — кашлянула я, наливая новую порцию крови в стакан.

До чего же эти пакеты были неудобными! Нет, ну понятное дело, что их никто не разрабатывал для удобства кровопийц, — кстати, отличная тема для работы в будущем; если я таки стану вампиром, то надо бы подумать и о собственном комфорте, правильно? — но чтобы мне всё налить, приходилось ножницами отрезать часть пакета. Перемазаться при этом легче лёгкого, вот что я вам скажу.

— Мне просто любопытно. Не хочешь — не отвечай.

— А мне на этот вопрос отвечать что-то стыдно, — я зафыркала. — Так. Ладно. В общем, в русском языке есть выражение «пинать»… ну, вы поняли что.

— Учитывая как ты материшься, довольно странно, что тут ты замялась, — заметил Эдвард.

— Отстань. У меня отец в соседней комнате, не пали. Короче, есть такое выражение, про пинание. И оно означает, что ты отлыниваешь от работы или просто ничего не делаешь.

Джаспер потёр затылок.

— Ясно. И ты рисовала их, потому что?..

— Потому что в тот момент, когда я их рисую, я отлыниваю от чего-то более важного, — пояснила я. — Дурью маюсь, короче говоря. И вот такие рисуночки меня мотивируют подняться и начать делать что-то полезное. Только и всего.

Довольная, что удалось отделаться малой кровью, я убрала опустошённый донорский пакет в чёрный мусорный и пошла к старшим мужчинам в гостиную. Может, они там уже надумали чего, а мы, молодёжь, тут тем самым и занимаемся…

Пинаем, короче.

— Но, Белз, — окликнул меня Джаспер уже на выходе из кухни, — это не объясняет, почему у них есть крылья.

Крякнув, я поспешила к отцу и доку.

— Белз!

— Потому, что они мотивируют и придают энергии!

— Что?..

«Редбул окрыляе-е-ет!», вот что.

Но это я ему точно не скажу.

18. Переход.

— Значит, с Элис мы нескоро увидимся…

— Прости за плохие новости, — кивнул Джаспер. — Её состояние значительно улучшилось, неполно вернулась способность к прорицанию. Собственно, благодаря этому я сюда и пришёл. Элис увидела, что тебе понадобится помощь. Правда…

Он замялся, отведя взгляд. Смутился, что ли? Такое выражение лица у майора было разве что когда Элис начинала пошлить как не в себя; эльф Санты любила это дело.

Смущать Джаспера, я имею в виду. Хотя и пошлить она тоже любила. Более того — умела. С её ангельским личиком, немного детским открыто-наивным взглядом и невинной улыбочкой… смотрелось убийственно.

Джаспера пошлости, легко срывающиеся с губ Элис, всегда ввергали в состояние когнитивного диссонанса. Говорю же, порой майор вёл себя как девственник.

Вот она — сила воспитания прошлого века!

— Ты замолчал, — хмыкнула я, поняв, что Джаспер излишне углубился в собственные размышления. — «Правда» — что?

Мы сидели у меня в комнате на полу. Я привалилась спиной к шкафу, Джаспер расположился напротив, по-турецки скрестив ноги.

Чарли пришлось уехать на работу — нашли очередное «странное» тело. Эдвард на правах помощника напросился с отцом, пообещав поговорить со мной вечером или ночью. У нас всё ещё имелась куча нерешённых вопросов, если так подумать… и я не о вопросах любовных.

Карлайл, напутствовав нам с Джаспером «не баловаться», снял верхнюю часть грунта с того места, где истаял с рассветом упырь, и уехал. Что док будет делать с землёй, на которой умер наш не-Элис, я не спрашивала. Было дико интересно, конечно… но всё-таки поговорить с Джаспером в моменте — интереснее.

Кстати, я отцу отдала зачарованный браслет. Затягивая нитку на жилистом запястье, я вкладывала в узлы сохранившиеся жалкие крохи намерения: убереги, помоги, спрячь. И на волне вот этой последней магии, — от которой Локи крайне советовал воздержаться, — я словила приступ слабости.

Который до сих пор не проходил. Ощущения были такие, будто я надорвалась во время таскания тяжестей. Этакий магический пауэрлифтинг.

Мужчины перед уходом кратко ввели Джаспера в курс дела. Рассказали и про упыря, и про здешние приколы Дидим, и даже про кленовый лес, зарастивший свою просеку. Я слушала этот сжатый пересказ произошедших с нами событий с тем же интересом и внимательностью, что и Джаспер: некоторые вещи для меня открывались впервые.

К примеру, про упырей — с ними Джаспер, оказывается, уже сталкивался. И майор знал о них чуть ли не больше того же Карлайла, для которого знакомство с не-вампирами было делами давно прошедших дней.

— Я расскажу тебе чуть позже, — сказал мне тогда Джаспер, заметив яркую заинтересованность. — Обещаю.

Ну, если он что-то обещает, мы знаем, что он это выполнит. Тут просыпается чисто русское «умри, но сделай», а не английское «сделай или умри». Другой вопрос, когда же он всё-таки найдёт время, чтобы мне «всё рассказать»: в комнате мы сначала молчали, потом разговор зашёл опять про магию, — с «предохранителем» никто так ничего и не придумал, — и в итоге перешёл к Элис.

Потому что один эльф хорошо, но два — лучше.

Привычнее как-то.

— Правда, — со смешком продолжил Джаспер, — Элис прислала меня сюда скорее даже не из-за твоей боли, которую я смог уловить и снизить.

— А?

— Судя по всему, она прислала меня сюда, чтобы я почувствовал твою… «страсть», кхм. Не могу подобрать лучшего слова для описания твоих чувств в этот момент.

Мгновенно вспыхнувшее воспоминание о поцелуе заставило меня покраснеть как школьницу. Тц. Тридцатник скоро, щёки, хватит уже так ярко розоветь!

Предательницы.

Джаспер наслаждался моим смущением и ворчанием на собственный организм. Придвинувшись ближе, майор обнял эту возмущающую меня пунцовость своими ледяными ладонями. И стало так хорошо, так…

Не знаю. Мне не хватает всего моего словарного запаса, чтобы точно выразить, как это было. Поэтому «хорошо» — наиболее подходящее слово, как ни посмотри.

В сущности, если так задуматься… как часто человеку в течение дня становится именно «хорошо»?

— Вот ты умеешь из обычного слова какую-то непонятную штуку сделать, — буркнула я, выворачиваясь из холодных ладоней. — «Страсть», тоже мне! Я просто слишком много почувствовала, когда тебя увидела. И вообще… соскучилась. По Элис тоже, между прочим!

— Она скоро вернётся, — вздохнул Джаспер отстраняясь. — Как я уже говорил, её состояние стабилизируется. Если вначале после обряда с Локи она не могла контролировать жажду и при этом совершенно утратила способности к просмотру будущего, то сейчас всё возвращается. Уровень голода значительно снизился, она вполне способна контролировать и себя, и свои порывы. Даже мой присмотр больше не требуется, здесь, как Элис сказала, я буду нужнее. И будущее она снова видит… пускай и не всегда чётко, как раньше.

— Так что ты оставил её в лесу.

— Звучит не очень хорошо, но да. Элис планирует вернуться в течение пары дней. Если брать с запасом, то выходит как раз к отмеченному ранее сроку. Это совсем немного, ты этих дней и не заметишь.

Ну да, ну да. Учитывая, какое у нас тут творится «веселье», я действительно могу этих дней тупо не заметить. Столько всего происходит, такие события, и все они какие-то значимые, концентрированные — да просто грех не потеряться, правильно? Во времени я уже запуталась. Да и с памятью у меня на фоне беременности была беда. Так что, возможно, Джаспер прав.

— Что это вообще был за обряд? — спросила я, принявшись разминать ослабевшие ноги. — Я знаю, что Элис как-то связалась с Локи, но никаких подробностей сверх этого. Чего она добивалась обрядом с Трикстером, хотела магию получить?

Джаспер жестом показал, чтобы я выпрямила ноги в его сторону; получив мои культяпки в своё распоряжение, майор отодвинулся для удобства и принялся помогать мне с массажем. Я мяла бёдра, он — икры. Никакой чувственности, исключительно техничность.

Кровь медленно текла в теле, озябшие пальцы на ступнях согревались, а силы вроде бы возвращались в ноги, «разбуженные» массажем. Но как-то слишком уж медленно.

Всё, включаю мозг и начинаю думать. И слушаться Локи, да. Сказано же было: никакой магии! Нет, Белз у нас самая умная, от небольшого ведь колдовского «пшика» ничего не будет!

Да будет. Будет! Эх… впрочем, меня успокаивала мысль, что никто не идеален, и я не отличаюсь от остальных. О моём самомнении мне и в прошлой жизни постоянно говорили. Да я и не спорила: действительно часто выходило так, что собственные мысли и решения я считала наилучшими. Даже если мне активно советуют что-то более разумное и полезное.

Что поделать. Это не лечится и не меняется, я пыталась себя перекроить. Ничего хорошего. Так что можно просто жить с осознанием, что ты будешь частенько вляпываться, потому что не слушаешься хороших советов.

Там, глядишь, пару раз всё-таки учтёшь чужое мнение.

— Не совсем магия, нет… хотя Элис, насколько я знаю, обсуждала с Локи возможность колдовать. Ты знаешь, она в восторге от твоих магических способностей и была бы счастлива научиться чему-то подобному. Когда она проводила обряд для Джейка, то просто светилась от переполнявших её радости и гордости за прикосновение к чему-то сверхъестественному.

— Я просто напомню, что вы сами — то ещё «сверхъестественное», братья Винчестеры бы оценили. И что ещё за обряд для Джейка?

Про то, как потерявшему духовного волка Блеку «подарили» крылья, я слушала с раскрытым ртом. Вот это да! И что же это получается, этот обряд я сама разработала?!

Да, в другой вселенной. Параллельные миры, все дела… но ведь это только значило, что я бы и в этом мире смогла создать нечто подобное! Ва-ау… да я крута. Хотя кто бы сомневался!..

Гм.

Высокое самомнение, помните?

Короче, рассказ про обряд Джейка для меня звучал как фантастическая сказка с хорошим концом. А вот когда я услышала, что вроде как, — по словам Блека, — я помогла ему обрести крылья…

— Перья — мягкая сталь, ветер стелется под ними дорогой, — пробормотала я; поймав долгий странный взгляд Джаспера, я вопросительно подняла брови. — Что?

— Если верить Блеку, то ты говорила во время его переворота похожие фразы. Могу дословно пересказать.

— Давай.

Слушая Джаспера, — «У тебя вырастут крылья. Так лети на них…» — я не могла отделаться от ощущения, что кто-то просто подслушал мои мысли. Да, да, если бы мне кто-то сказал, что надо поддержать Джейка при его первом обороте в птицу, я бы подобрала примерно те же слова. Достаточно пафосно, достаточно магически, — потому что в обрядах настроение и антураж важны не меньше, чем слова и действия, — достаточно поддерживающе. Прекрасный подбор слов!

Вот оно, ещё одно доказательство параллельности миров.

— Джейк — какашка, — вздохнула я, вытаскивая замёрзшие ноги из хватки Джаспера. — Так ему и передать надо. Так, у меня ж теперь снова есть мобильник. Секундочку…

— Почему ты его так назвала? — майор с любопытством следил за тем, с какой яростью я тыкала в телефон, отправляя Джейку СМС.

Пускай знает, что я о нём думаю!

— Потому, что какашка он и есть, — пробурчала я, дико расстроившись, что нужное мне эмодзи с глазастой какашкой ещё нельзя было использовать. Не изобрели его ещё, что ли? — Даже словом не обмолвился, что что-то такое было! Хотя я у него, между прочим, спрашивала, что тут интересного за время моего отсутствия произошло!.. о. СМС от Фелиции.

К моему удивлению, вампирша писала, что в двенадцать будет возле моего дома. И что я должна быть готова к отправлению в Вольтерру.

Хм… разве Фелиция не уходила порталом в Италию? Здесь оставался Феликс… вроде бы.

Или наоборот?.. впрочем, неважно. Главное, что мне настоятельно советовали собрать нужные вещи, потому что в Италии я могла задержаться: Фелиция писала, что вряд ли я в своём «особенном» состоянии, — она не про беременность, если что, — управлюсь со всеми вольтеррскими делами за день или два.

— Час от часу не легче, — ругнулась я, вскакивая на ноги. — Время… сорок пять минут двенадцатого, ну конечно же. Так, майор. Слушай команду!

Он хмыкнул, но кивнул, принимая моё игровое командование. И, честно говоря, если бы не помощь Джаспера, ушла бы я в Вольтерру как в первый раз: в том, что было на мне.

Кстати говоря. Интересно вот, то самое платье, в котором я должна была пойти на выпускной — оно живо вообще? Я не помнила, что с ним случилось… вроде бы я просила у Аро или у Маркуса быть с ним осторожнее. Но что с платьем сталось потом?

Загадка уровня перевала Дятлова. И с тем же колоритом.

Я носилась по комнате, швыряя в майора вещами. Джасперу с его вампирьими рефлексами ничего не стоило аккуратно ловить даже самые хрупкие предметы; после этого мужчина укладывал всё в вытащенный чемодан. С которым я сюда ещё из Финикса приехала…

— Ебучие кактусы, — ворчала я, пихая родные труселя в найденный пакет; кидаться в Джаспера бельём было как-то не с руки. — Как же я теперь ненавижу эти ебучие кактусы!

— У тебя из кактусов только принт на футболке.

— А… не обращай внимания. Это я так, сама с собой. Всегда приятно поговорить с умным человеком, знаешь ли…

В чемодан влезло буквально всё. То есть, совсем всё; все мои вещи, что только были в комнате. Я, собрав основное, стала спрашивать у Джаспера, есть ли место в чемодане. Он отвечал «да», и как-то так вышло, что мы обнесли всё моё жилище.

Чуть было не сказала «бывшее» жилище.

Я убрала ноутбук в рюкзак и потёрла лоб. Оставшийся мелкий мусор мне был не нужен, так что его можно было игнорировать. Но как-то… как-то неправильно, что ли, было забирать из отцовского дома все мои вещи. Даже если я по ним в Италии ой как скучала.

У меня возникало впечатление, что я сбегаю из дома — опять.

— Знаешь, в свои девятнадцать лет я сбежала из дома, — сказала я Джасперу, потерев кончик носа. — Наверное, американцу это странно, тут эмансипация начинается раньше, но я в девятнадцать была сущим домашним цветком. Дождалась, пока бабушка уйдёт на работу, я собрала вещи и домашних животных и вызвала грузовик для перевозки. Не самое моё лучшее решение, если так подумать.

— Почему?

Я хмыкнула. Опять эта тема, да что такое.

— Потому, что я всегда считаю, что я во всём права, — сказала я, повернувшись к Джасперу. — И действую, обычно исходя из этого. Сколько у меня ссор с супругой из-за этого было… да и здесь, с Чарли, это всё повторяется, пускай и более спокойно. С Элис — нет, она такая же самоуверенная, так что мы друг друга понимаем и принимаем. Так сказать, со всем тараканами…

— Я у тебя в этой схеме, видимо, главный таракан.

— Ты — мой дорогой лесной эльф, — закатила глаза я; подойдя к Джасперу, я обняла его и зажмурилась. — Сейчас такое же ощущение, как тогда, в прошлом. Когда я сбежала. Потом столько проблем было, ты не представляешь. Буквально за пять лет меня протаскало непонятно как, разве что сексуального насилия непосредственно надо мной не было. Зато вот пистолетом мне угрожали… вот до сих пор не могу поверить, что я влезла в бандитские разборки.

— Расскажешь подробнее?

— Времени нет. Может, в следующий раз… мне о твоём прошлом тоже интересно послушать. Признаться честно, когда я читала книги, то не особо тобой интересовалась.

Он хмыкнул и наконец обнял меня в ответ. От простого поглаживания спины я стала кусочком плавленого сыра, вытянутым из упаковки на большой жаре.

— Кем же ты тогда интересовалась? Эдвардом?

— Я предпочитаю мужчин постарше. Так что — Чарли, хотя сейчас это звучит как лютый кринж. И ещё Карлайлом… Ах, как жаль, что все прекрасные мужчины уже заняты!.. некоторые даже мной, хе-хе-хе.

— Теперь Элис у нас в роли главного таракана? — усмехнулся Джаспер.

— Точно, ты же у нас, оказывается, шутить умеешь. Но нет, мимо. Элис — хобгоблин. Раньше я её называла гоблином, но теперь, учитывая её приколы с Локи, она повышена. Кстати! Голова-трава, вот честно… чего Элис от Локи-то хотела вместо магии? У неё же с ней не вышло, как я понимаю? Из-за разговора о Джейке я совсем отошла от темы…

Впрочем, загадка решалась на удивление просто:

— У неё действительно не получилось обрести магические способности, так что она захотела укрепить свой дар предвидения. Чтобы его не перекрывала ни магия, ни оборотни, ни дампиры. Особенно, как я теперь понимаю, её беспокоил ребёнок, которого ты вынашиваешь.

— Почему?

— Насколько верно я понимаю ход её мыслей… учитывая, что дампир так или иначе станет частью нашего клана, Элис посчитала, что она не сможет столь же эффективно отводить от нас беду, если ничего не предпринять. Ведь будущее дампиров от неё было скрыто. Так что она убрала проблему.

— Да уж… всё гениальное просто. Мне бы и в голову не пришло попросить о таком Локи…

— Отличное место для ещё одной пословицы.

— М?

— Ты же их любишь, — улыбнулся мужчина. — И говоришь их часто.

— А, — снова покраснела я. — Да. Одна голова хорошо, а две — мутант.

Джаспер кашлянул.

— Я точно слышал другую версию…

— Мне моя в любом случае больше нравится.

Мы спустились на крыльцо, где я позвонила Чарли. Отца надо было предупредить, что вещей в моей комнате явно поубавится… и что я возвращаюсь в Италию.

Комната оставалась опустевшей, но всё же не полностью — у меня духу и сил не хватило, чтобы действительно забрать оттуда всё до последнего носка. Так что я оставила несколько футболок, одни ультра-скинни джинсы, бельё и пару плюшевых игрушек, подаренных ранее Джейком и Элис. И кто бы знал, как моё бессознательное сражалось тревогой за каждую вещь, вытащенную из чемодана!

Чарли новостям не обрадовался — впрочем, вполне логичная реакция. Только я, значит, домой вернулась… как опять должна куда-то уходить и что-то делать.

— И чего тебе на месте не сидится, собственно…

— Больше всего на свете я хочу лежать под одеялом, объедаться каким-нибудь джанк-фудом и сплетничать с Элис и Джаспером о временах былых, — вздохнула я после выслушивания вагона беспокойств от Чарли. — Более того! Я планирую именно этим и заняться, как только будет возможность.

— Я повешу в твою комнату гирлянду, — сказал Чарли после непродолжительного молчания. — Ты вроде хотела…

Перехватив телефон двумя руками, я прикрыла глаза. Обнять бы Чарли… такие мелочи помнит.

Я вообще собиралась в Вольтерру завтра или послезавтра. Не сегодня. Но, раз уж Фелиция зовёт, то нужно, пожалуй, следовать этому зову. Мир о тебе заботится, в конце концов.

— Ага. С жёлтыми огоньками и чтобы она горела постоянно, без миганий и переливчатости. И, если найдёшь, чтобы на концах были пластиковые звёздочки.

— Найду, — хмыкнул в трубку Чарли. — Всё-таки неправильно это как-то. Даже не попрощались по-человечески…

— Да ладно. Я ненадолго же. Буквально туда и обратно, решить пару-другую проблему, убить пару-других вампиров… чистая Баффи.

— Баффи? — не понял отсылку Чарли.

— Девочка-охотница на вампиров из одного сериала. Ладно, пап, за нами пришли уже. Люблю тебя.

— Я, кхм, тебя тоже, Белз. И, пожалуйста… будь осторожнее.

— Эй, это мои слова!

Фелиция, вышедшая из машины, — за рулём сидел подозрительно довольный Джейк, — дождалась, пока я распрощаюсь с отцом, и только после этого приветственно кивнула.

— Я думала, что ты вернулась в Вольтерру? — сказала я. — Или это Феликс был? Забыла.

— Не имеет значения. Благодаря способностям Джейкоба, ходить туда и обратно не представляет никакой сложности. Феликс сейчас в Вольтерре, я же здесь, чтобы забрать тебя.

— Что-то срочное?

Рыжая раздражённо, — !!!, — хмыкнула.

— Сульпиция сходит с ума, — неприязненно сказала она. — Думаю, ты уже наслышана о её проблеме. Которую я советовала решить ранее.

— Так я и решила, — пожала я плечами, смотря, как Джейк пытается припарковаться идеально ровно на подъездной дорожке. — Только я решила, что её голова, скатывающаяся с плеч, может стать весомым аргументом в какой-нибудь ситуации.

Помолчав немного, — Фелиция спокойно дожидалась, пока я соберусь, — я призналась:

— Не нравится мне она, вот и всё. Вроде бы понимаю, что мы, как бы, на одной стороне… и с Аро у меня отношения хорошие. Но всё равно не нравится. Скользкая она какая-то, понимаешь?

— Голову ей всё равно придётся вылечить.

— Тут уж психиатр нужен, — цыкнула я, невольно скрещивая руки на груди в бессознательной попытке отстраниться от неприятной темы. — Вылечу. Приращу на место, как только смогу колдовать. Сейчас у меня перенапряжение магических мышц, если можно так выразиться, и с волшебством придётся повременить… Сульпиция как раз за это время, что говорится, «дойдёт». И тогда уже голову ей приращивать будем на моих условиях.

— Тебе от неё что-то нужно?

— Да нет… разве что заверение в добрых намерениях. Клятву с неё возьму, может… чтобы не могла потом навредить, хм. Ни словом, ни делом, ни помыслом…

Вот сейчас, в ситуации с Сульпицией, Маркус был большим молодцом. Ведь именно он вампирше голову-то оторвал. И этим самым дал мне возможность сейчас некрасиво гнуть пальцы, вытребывая от жены Аро всякое.

Интересно, как ей там без головы живётся. Помнится, в нашу прошлую встречу Сульпиция фиксировала шею при помощи металлических украшений. Но ведь они не панацея. Наклонишься неудачно — и всё, ищи Колобка по закоулкам.

В общем: спасибо, Маркус. Пускай в тот момент я была в ужасе, — «агапэ», сказанное с придыханием, несколько раз звучало в моих мутных липких кошмарах, — но сейчас-то… всё, что ни делается, к лучшему.

И прав всё-таки был Джаспер: люблю я всякие поговорки и присказки.

— Идеально! — ликующий Джейк хлопнул дверцей автомобиля, с гордостью любуясь действительно идеально ровно припаркованной машиной. — Белз, зацени!

— Я на уроках геометрии комиксы рисовала, если что, и домашку списывала. И с перспективой в рисунках так и не разобралась.

— Ты к чему это? — растерялся Блек.

— К тому, мой индейский друг, что красóты точной парковки я не увижу. Ни как водитель, потому что я профессиональный пассажир, ни как человек, любящий точность линий и черт. Но могу за тебя порадоваться, потому что ты рад.

И я похлопала в ладоши — без всякого издевательства. Видеть Джейка таким неприлично счастливым просто из-за крайне удачной парковки было приятно, тут я действительно не кривила душой.

Особенно на фоне мыслей про Сульпицию и её укатывающегося Колобка… тьфу ты, её укатывающейся головы, то есть.

— Так что, — я переплела пальцы и с восторгом посмотрела на Джейка, — я, наконец, пройду через твой портал?

— Я…

— Тебя пронесут через его портал, — поправила меня Фелиция. — Причём бессознательную.

— …что?

Да что ж такое-то! Это что за наваждение вообще получается? Я когда-нибудь нормально увижу, как магия в этом мире творится, или нет?!

— А может, как-то можно, ну… без этого? — тихо и печально спросила я. — Без «без сознания»?

Однако Фелиция была неумолима и совершенно безжалостна:

— Нельзя. Я обсуждала это с Карлайлом, и мы пришли к выводу, что для тебя и твоего ребёнка безопаснее всего будет, если мы лишим тебя сознания и на время перехода зафиксируем в одном состоянии. Благо, мои способности позволяют сделать и это.

— О, да, — кисло согласилась я. — Класс. Отлично.

— Я пойду с Белз, — сказал Джаспер. — С этим никаких проблем не возникнет?

Фелиция смерила его долгим, но абсолютно равнодушным взглядом: никаких эмоций майор у неё не вызывал. Для неё он был словно статист или NPC, нужный только для фона основного действия.

— Свои проблемы ты будешь решать с Правителями. И, раз уж ты вызвался, понесёшь ведьму сквозь портал на руках. Не мне же её таскать.

— Обязательно смотри в оба! — добавила я, подёргав Джаспера за рукав. — Потом расскажешь всё как было. Хоть по чужим рассказам о доброй и хорошей магии послушаю!..

19. Переход (2).

Как я и думала, для меня ничего интересного в таинственном и волшебном портальном переходе мистера Блека не было. Фелиция закрыла мне ладонью глаза, руки у вампирши засветились золотым, и в следующий миг я проснулась в своей комнате. В Вольтерре.

Здесь ничего не изменилось, даже пыли не было. Убирались, значит, в моё отсутствие… На столе осталась даже ваза с цветами; моё последнее подношение Локи умерло, став красивым сухоцветом с крайне благородными тёмными бутонами. Красота была такая, что я тотчас решила ничего не трогать, чтобы цветы вдруг не осыпались.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Джаспер.

Майор по своему старому обыкновению расположился в углу; кресла тут не имелось, так что Джаспер просто стоял. Вот было что-то в этой привычке криповое, как ни посмотри. Мне в последнее время вспоминался канонный Эдвард, который тихой сапой подглядывал за спящей Беллой тоже из какой-нибудь тёмной дырки.

Словив ассоциацию, я захихикала — и, естественно, удивила этим Джаспера.

— А, женская логика, — махнула я рукой. — Знаешь, в книге Стеффани Майер был момент, который всех смущал.

— Когда Эдвард смотрел на Беллу?

— Ага-а-а… и я тут мем вспомнила. Ну, шутку. Типа, что нет ничего странного в поведении Эдварда. Мы же, люди, тоже подходим к холодильнику и смотрим на еду, которая там лежит… долго.

Джаспер улыбнулся, насмешливо сверкнув золотыми глазами. Затем майор наконец вышел из тёмного угла под электрический свет, разом потеряв большую часть своей вампирьей загадочности.

Но это было даже лучше: мне как-то по душе приходился именно тёпло-ласковый майор, а не холодная бездушная машина для убийства, какой его иногда показывали в фанфиках. Даже если у него было такое прошлое!

Кстати. По-моему, помимо Джеймса, именно Джаспер был ближе всех к тому, чтобы перекусить одной маленькой шерифской дочкой…

— Если Эдвард был влюблён в Беллу в книгах настолько, насколько ты рассказываешь, то он просто любовался, — сказал вампир, останавливаясь рядом с кроватью и смотря на меня сверху вниз. — Тем, как кровь течёт в венах и артериях, разнося с собой жизнь. Тем, как двигаются глаза под тонкими нежными веками. Тем, как поднимается грудь во время дыхания…

Он говорил, словно внезапно настроившись на мощную волну вдохновения. Голос у Джаспера становился тише и тише, пока не упал до томного, проникновенного шёпота. Я подалась вперёд, чтобы лучше слышать, что там майор рассказывает, — женщины любят ушами, знаете ли! — и вдруг оказалась в его объятиях.

Долбаная вампирская скорость! Да я даже моргнуть не успела, как очутилась в его руках!

Словно насмехаясь над моим любопытством и растерянностью, Джаспер аккуратно подул мне на ухо. Ну и получил, — чисто рефлекторно, честное слово! — локтем в скулу.

— Не дуй мне в уши!!!

— Ты в порядке? — с искренним беспокойством спросил мужчина. — Локоть цел?

— Да нормально всё, что ты, — проворчала я, на всякий случай потерев локоть и убедившись, что моему волшебному телу даже синяка не светит.

Хорошо всё-таки не быть человеком! И быть нечеловеком!

— Прости, прости, — он сам погладил меня по локтю и даже задрал толстовку, чтобы осмотреть пострадавшее место. — Я просто, кхм… заигрывал.

— Никаких дуновений в уши, Джаспер. Фу! А хочешь мне сделать приятно — поцелуй в шею. У меня это эрогенная зона.

Он усмехнулся и поцеловал — правда, не куда было велено, а в пострадавший локоть. Зато после этого Джаспер потянул меня на себя, заставляя прижаться к своему твёрдому телу…

— М-м-м… что-то мне порнография в голову лезет.

Майор фыркнул.

— Я и пытаюсь создать такое настроение.

— А ты, оказывается, шутишь даже больше, чем я думала раньше!

— Я вообще весёлый. Ну, — вдруг смешался он, — периодами. Так Элис говорит.

Почему-то от этого мне стало смешно. Ну-ну, мистер секс, где ты всё настроение-то потерял в одно мгновение?

— Такое ощущение, что одно упоминание Элис сбивает тебя с настроения, — сказала я, выпутываясь из рук Джаспера и вставая с кровати.

В комнате действительно всё осталось так, как было больше десять дней назад. Еду убрали — и на том спасибо. А вот грязное полотенце в ванной всё ещё грустно валялось на полу, источая запах мокрой затхлости.

Фу. Такое только выкидывать.

— Зря ты так думаешь, — раздался голос Джаспера из комнаты, пока я медитировала над полотенцем, думая, что мне с ним делать. — Элис не может… я не «теряю настроение» рядом с ней, а напротив. Она же моя… что ты там делаешь?

Он в мгновение ока оказался рядом, оттащив меня от полыхнувшего полотенца так, будто то реально могло навредить.

Хотя… это же огонь, да. Опасная штука.

— Других способов утилизации нет? — поморщился Джаспер, когда понял, что это всё дело моих рук. — Как ты его подожгла?

— Магией. Слушай, там плесень просто была чёрная, так что я подумала… а. О. Посмотри.

Он перегнулся через меня, — сосна, а не мужчина! — удивлённо вглядываясь в прах, оставшийся от тухлого полотенца. Да и я тоже смотрела на обнаруженную фигню во все глаза.

На полу лежал вольт. Маленькая куколка из глины, обожжённая вызванным мной пламенем, не внушала никакого доверия и навевала воспоминания о культе вуду. Интересно, Дидим с вуду работает?.. хотя там вроде бы много соприкосновений с миром духов и Смертью, так что для сестры Аро этот культ может быть банально опасен.

Однако вольты есть не только в вуду.

— Вот видишь? — пробормотала я, смотря, как куколка быстро трескается и рассыпается в пыль. — Не зря сожгла.

— Почему ты вообще подумала о сжигании?

— Честно? Мне не понравилось, что вся комната чистая, даже бельё на кровати было постирано. Со стола убрали еду, полы вымыты, стекло в ванной тоже. А на полу при такой чистоте лежало полотенце, которое уже успело затухнуть. Вот и…

— Хорошая интуиция.

— Это да…

Радости мне, однако, такое удачно сжигание подкинутого вольта не принесло. Если есть один подклад, то почти сто процентов, что будут и другие… и я была практически уверена, что автором вот таких подкидышей была несравненная Дидим — а кто ещё, собственно говоря.

Кто тут помимо нас двоих, — Сырок идёт опционально и мной не учитывается, — магией балуется?

Тем более не давала мне покоя мысль, что Дидим несколько раз видели в Вольтерре за прошедшие дни. Эх… кто тогда шурует в Форксе? Там ведь тоже всё магическое, слишком уж подозрительны все те смерти, с которыми работают отец и его сослуживцы.

Мы с Джаспером постояли ещё немного, смотря на оставшийся от вольта прах. Не знаю, чего ожидал майор, а я всматривалась в серую пыль, опасаясь, как бы та не начала расти: связь Дидим с Серыми Пустошами была уже практически доказана оторванной и уничтоженной рукой, так что распространение царства Самой могло быть и через стороннюю магию.

Не хотелось бы мне с этим сталкиваться, конечно. Моменты, когда я работала с Пустошами, мне хорошо запомнились. Особенно то, как загробный мир старался выползти к живым и уничтожить тут всё, до чего дотянется.

Ненасытный серый пепел.

Кучка оставалась кучкой и расползаться не спешила. Я даже у Джаспера уточнила, не обманывают ли меня глаза — но нет, всё действительно было нормально. Никаких разрастаний даже вампирское суперзрение не заметило.

На всякий случай я открыла кран и зажала его снизу так, чтобы струя воды стреляла примерно в сторону пепла. На полу был слив, — очень удобный, если кто меня спросит, — так что размывшийся прах довольно споро сполз в канализацию.

И никаких напоминаний о творившейся тут магии.

— Может, нужно было этот пепел оставить? — спросил Джаспер, когда я после смывания пепла жёстко намыливала ладони.

— Ну его. Я не так много могу узнать о творящемся волшебстве, а уж о том, чтобы нащупать через такие остатки что-то полезное, и речи не идёт. Я же была практически кухонной ведьмой раньше, понимаешь? Никаких сражений в ковенах, никаких делений территорий. Ничего фэнтезийного, в общем.

— Навёрстываешь в новой жизни.

— Ой, — скривилась я, — давай не бей по больному, пожалуйста. Короче, насколько я знаю, даже из таких вот «остаточков» можно как следует повлиять на своего кролика.

— На кого?

— На того, на кого ты магию направляешь. И, поскольку для меня этот пепел не представляет пользы, а один только вред, смыть его — отличная идея. Ты так не считаешь?

Он медленно кивнул, всё ещё смотря в сторону слива.

— Возможно. Я плохо разбираюсь в магии, так что не могу ничего посоветовать тебе в этом случае.

— Кстати, о магии, — я перекрыла воду и отряхнула руки, по давней привычке игнорируя чистенькое полотенце, висящее рядом; что-то мне в общем пока полотенцами пользоваться не хотелось, гм… — О ней ты, может, и не знаешь, а вот про упырей обещал рассказать, помнишь?

Джаспер вздохнул. Выглядело это так, будто он надеялся, что я забуду о его обещании; но как я могу забыть о чём-то столь невероятном и потрясающем? Пускай даже с плохой стороны… но потрясающем же!

Я-то раньше про упырей только писала. Но теперь мне удалось встретиться с чем-то таким вживую!

Кхм… не уверена, что это слово можно использовать в нашей ситуации. Упыри точно были мертвецами наподобие вампиров, да и я уже к «просто живым» не относилась. Но говорить «встретиться вмёртвую» у меня как-то язык не поворачивался, а альтернативы мозг придумать не успел.

В итоге Джаспер под напором моего взгляда довольно быстро сдался:

— У тебя хорошая память, Колокольчик. Только больно уж избирательная…

— Горжусь этим ты не представляешь как. Ну так что, расскажешь?

— Конечно. По пути до Фелиции.

Я кашлянула. Ах да, точно. Меня же сюда Фелиция притащила, а рядом вампирши не было… вот уж действительно Джаспер прав, память у меня на диво избирательна.

Что не интересно — то выкидывается за борт!

Мы вышли из комнаты и потопали по уже знакомому мне маршруту. Коридоры Вольтерры, я совсем по вас не скучала… впрочем, они были получше, чем в моё прошлое посещение подземелий: более освещённые, более чистые, более обжитые, что ли.

Воздуха здесь тем не менее всё равно не хватало. Затхлость и спёртость, а ещё холодный привкус железа навевали мысли о каких-нибудь средневековых пыточных; антураж вокруг это ощущение только усиливал. Да и разговорчики у нас с Джаспером были не о лютиках-цветочках…

— Я встречался с упырями во время Гражданской войны, — сказал майор, едва мы отошли от комнаты. — Не самые приятные воспоминания, говоря откровенно.

На всякий случай я практически повисла у мужчины на руке. Несмотря на хорошую освещённость коридоров, в их тишине с множащимся эхом наших шагов мне стало неуютно.

А ведь тут ещё где-то Дидим бродит…

— Что ты знаешь о Гражданской войне? — спросил Джаспер, вырывая меня из пучины невесёлых размышлений.

— М? Ну… она была.

— И всё?

— И что там сражался Юг с Севером, — закатила я глаза. — Слушай, я даже историю своей страны не знаю толком, хотя учила её лет пять минимум. А тут ты говоришь об истории Америки, которую я увидела только начиная с Финикса. Долбаные кактусы.

— Не ругайся.

— Это у меня уже присказка. Короче, я знаю, что была гражданская война между двумя частями страны, но, говоря откровенно, я даже без понятия, кто выиграл. А! Ещё я знаю, что ты в этой войне участвовал. И был майором. Вот.

— Вот, — хмыкнул Джаспер, скосив на меня насмешливый золотой взгляд, — и всё.

— Эй, это уже больше, чем могло бы быть. По крайней мере я знаю, что война была… так что можешь начинать свой рассказ не с пустого места, так сказать. И, эй, погоди-ка. Ты уводишь тему? Я же про упырей спрашивала! Какое отношение имеют они к Гражданской войне?

— На удивление, прямое. Подожди секунду.

Он остановился, прислушиваясь к хрусткой тишине подземелий. Ни души тут не было… типа, реально ни души: ни вампиров, ни прислуги, ни хотя бы Юмелии, шипящей где-нибудь под потолком.

— Что говорят? — шёпотом спросила я, когда пауза стала затягиваться. — Как там связь с космосом?

Джаспер дёрнул уголками губ на эту незамысловатую шутку.

— Фелиция попросила сейчас к ней не заходить, она проводит опыты с заговорённым железом. Карлайл оставил несколько видов оружия, сейчас Фелиция проверяет, которое из них будет наиболее полезно.

— А. Ладно. Где тогда время проведём?

Джаспер поднял голову, всматриваясь в потолок. И что там интересного, спрашивается?..

— Предлагаю сходить и поужинать, — сказал он, переведя взгляд на меня. — Там и поговорим.

— Поужинать? Это сколько я провалялась в отключке?! Опять!

— Ты пробыла некоторое время без сознания, конечно, но в основном дело в смене часовых поясов, — в который раз улыбнулся Джаспер. — Шесть часов разницы, Колокольчик. Не переживай так, ты недолго спала.

— Всё равно день насмарку… ладно, пошли, поедим. Мне чур пасту. Большую тарелищу макарон с фрикадельками… ты, так и быть, можешь закусить официантом.

— Я бы с удовольствием, но я завязал.

— Да ладно, — захихикала я. — Что там от одной рюмочки будет? Или ты того, на антибиотиках?

Он шутку не понял, но я словила то состояние, когда тебе уже не надо одобрение и понимание окружающих; мне было весело от себя самой. Мысли пошли дальше по ассоциативной цепочке: рюмочки-Карлайл-какие-то его «разработки», из-за которых мы с Джаспером должны идти на улицу, а не сразу к Фелиции…

Круг замкнулся, короче.

— Что за оружие там Карлайл оставил? От кого железо заговаривает?

— От ведьм, конечно. Идём.

Я открыла рот, но так и не нашлась, что нужно сказать. Джаспер же, явно пользуясь моим замешательством, потащил бессловесную меня дальше по коридорам, вполне сносно ориентируясь в катакомбах.

Да даже я здесь заплутала бы, хотя и бродила по этой каменной кишке ой-ой-ой сколько! Но тут, наверное, дело было в моём топографическом кретинизме: я могла бы найти из собственной комнаты путь до покоев Феликса и… да и всё, собственно.

Умолчим о том, что комнаты Феликса были буквально за следующей после моей дверью. Могу ведь найти их? Могу. Вот и всё, обойдёмся без подробностей.

— Я правильно понимаю, что Карлайл для своих экспериментальных экспериментов использовал мою кровь?

— Для оружия. Точнее говоря, там патроны. Но да, ты права. Твоя кровь действительно… помогла Карлайлу вспомнить прошлые навыки, если так можно сказать.

Как-то мне стало грустно от этой информации. То есть, выходит, док не пил свои рюмочки, а использовал их в научных целях. А я про него ещё плохо думала, мол, балуется потихоньку красным неразбавленным…

— Он не искал оружие против тебя, — неправильно истолковал мою грусть Джаспер; майор даже остановился и обернулся ко мне, мягко приобняв за плечи в попытке приободрить. — Белз, ты полноценный член Олимпийского клана, и Карлайл бы ни за что…

— А? А! Не-не, Джаспер, я не это подумала.

— Да? — он выдохнул. — Хорошо. А что тогда?

— Что я думаю о Карлайле хуже, чем есть на самом деле… то есть, я-то думала, что он мою кровь подсасывает потихоньку, а он, смотри, уже дважды её использовал для каких-то долгоиграющих планов. Вот что значит «умный человек», а?

— Вампир.

— Дитя божье, — отмахнулась я, потянув Джаспера дальше. — А остальное уже подробности от лукавого.

Но действительно, какой же Карлайл молодец. Это получается, что мою кровь, набранную ранее, он использовал не только для ритуала Джейка, — ведь Элис от дока забрала нужную ей «магию», как мы помним, — но и для поисков противоведьминского оружия! А может и ещё для чего, нам не ведомого.

Про то, что док нацелился против меня, я даже не думала. Ну не было у меня мысли, что Карлайл может как-то плохо ко мне отнестись; Каллен сам не единожды говорил, что я — полноценный член Олимпийского клана, и вампиры за меня горой. Наоборот, конечно, тоже всё работало, и даже ради той же Эсме я пасть порву-моргалы выколю. Потому что отношение отношением, а клановость — это совсем другой уровень близости и ответственности.

Значит, Карлайл искал оружие против Дидим. Она ведь тоже ведьма, да. И, как мы поняли, со склонностью к силам Самой; уж не знаю, как там сестра Аро связана со Смертью, а это понятно было даже до моего попадания в Вольтерру. Ну… по очень косвенным признакам.

Клёны те же, к примеру. Янг и его девочки. Лоран… всё в этом духе.

У меня на фоне этого открытия другой вопрос вставал: разве у Карлайла не было каких-то своих способов сражения с ведьмами? Инквизиторских, я имею в виду. Вроде как он должен был по службе с магичками не только встречаться, но и разбираться… нет?

— У всего есть срок годности, — пожал плечами Джаспер, сворачивая к какой-то лестнице. — У его оружия тоже, как я понимаю. К тому же, Карлайл сказал, что новое время требует новых решений. Возможно, благодаря твоей крови он сможет найти что-то более подходящее непосредственно для нашей ситуации.

Было немного странно думать, что Карлайл, — тот самый, который «мир-дружба-жвачка» и за неубиение чего-либо разумного, — создаёт оружие. Это как… ну не знаю.

В Докторе Кто была подходящее высказывание вроде. Типа, «всем будет плохо, если хороший человек пойдёт на войну». Вот под нашу ситуацию эта фразочка подходит изумительно.

— Лишь бы на пользу, — подвела я итог. — Если нужно, могу ещё пару колбочек сдать. Всё ради науки!

— Побереги свою кровь, на неё и так есть охочие.

— Это да… приходится донорскую допивать. Вот съем я свой тазик макарон — заполирую официантом, раз уж ты его пить отказываешься.

— Для тебя с Элис — что угодно. Хоть официант, хоть два.

В очередной раз смутившись из-за чужих слов, я тихо фыркнула и схватила Джаспера за руку. Майор не сбился с шага, — мы поднимались по, кажется, бесконечной лестнице, — и не обернулся, но зато его прохладные пальцы переплелись с моими.

Волшебно.

Кажется, я уплываю в розовые влюблённые облака. Ещё бы эльфа Санты с собой прихватить… Джаспер — это, конечно, хорошо. Но как-то неполноценно.

Как машина без колёс, каравелла без паруса и кот без мур-мур. Или я без писательства: вроде бы и жить можно, только вот грустно.

Встряхнувшись, я кое-как вернулась в своё бренное тело, которое уже довели до подставного домика на поверхности. Окна здесь оказались наглухо зашторены, но в остальном антураж соответствовал другим «ненастоящим» домам: шкафы, имитация жизни, скарб для приведения себя в подходящий вид, зеркало в полный рост и ещё одно поменьше для коррекции тонального крема на теле и лице…

— Хорошо, что вы ещё в зеркалах отражаетесь.

— И на фотографиях неплохо получаемся, да. Я помню, что ты рассказывала о вампирах из твоего мира.

— О сказках и легендах! Это ведь всё шло от мысли, что вампиры бездушные, — я потёрла лысину и поморщилась. — Но мы-то точно знаем, что душа у вас есть и вообще всё хорошо… в какой ресторан ты меня поведёшь?

— В тот, который работает. В Вольтерре, как и во всей Италии, подобные заведения в большинстве своём рано закрываются.

— Так я останусь голодной?

— Фелиция назвала несколько адресов, по которым рестораны работают даже ночью. Если что, там можно будет и кровь тебе приобрести… так что не переживай, никаких голоданий. Однако я всё равно хотел бы не идти туда, чтобы можно было спокойно разговаривать, не думая, кто тебя будет подслушивать.

— М. А что ты решил со своим отношением ко мне?

Он вопросительно посмотрел на меня. Никакого макияжа, никаких плащей: за окном уже смеркались сумерки, так что защищаться от солнца не требовалось.

Вот то ли дело защищать людские неокрепшие умы от красоты майора Конфедерации… Джаспер переоделся и теперь был в светлых брюках, голубой рубашке, кожаной коричневой куртке… красота, одним словом. Этакий денди; я была уверена, что одежду майору дал Феликс.

Потому что у кого ещё может быть такой вкус, верно?

— Что с моим отношением не так?

Я сцепила руки за спиной и покачалась на пятках, пытаясь сформулировать беспокоящую меня мысль.

— Элис… упоминала, что наш, так скажем, тройственный союз невозможен из-за того, что ты не можешь уместить в своём сердце хорошее отношение к двум женщинам сразу…

— Хм.

— В общем, не получается у тебя и рыбку съесть, и на, — я закашлялась, проклиная свою нервозность и развязавшийся из-за неё язык, — и косточкой не подавиться! Да. И что ты, по её видениям, при наличии триады бы… как бы это сказать… был бы несчастлив.

— Ты спрашиваешь, хватит ли в моём сердце места для вас двоих?

Я кивнула. Ну вот, мне и всего писательского красноречия не хватило, чтобы вывести вот такую простую, по-чеховски короткую истину. А Джаспер — молодец, у него это очень даже получилось.

— Да. В видениях Элис…

— Видения Элис, какими бы полными и полезными они ни были, не окончательны, — сказал Джаспер. — Возможно, что на момент, когда она просматривала вероятности, мы были другими — все мы, Белз. Но потом… много произошло. Целый год прошёл, сама понимаешь. И я… не думаю, что в видениях Элис я пережил твою смерть.

Хм… ну, если так подумать…

— Да кто знает, что именно она видела, — вздохнула я.

— Что в голове Элис, знает лишь одна Элис.

— И Эдвард.

— Куда без него. Белз, в момент, когда Сульпиция сломала тебе шею, я словно с ума сошёл и сам во второй раз умер. И потом, думая об этом, вспоминая это, я… я понял, что просто не смогу спокойно жить дальше, если тебя не будет рядом. Живой и здоровой. Или неживой, если мы говорим о твоём обращении, но в здравом уме и всё ещё здоровой, пускай и относительно вампирской физиологии. Понимаешь?

— Пересмотр приоритетов. Ясно. Так мы, — я протянула к нему оттопыренный мизинчик, словно мы с Джаспером были детьми, делящимися секретиками, — вместе? Элис точно «ЗА», большими буквами. И я тоже. Вопрос только в тебе.

Майор посмотрел на мой мизинец и, покачав головой, поднёс к нему свой.

И я не знала, что перекрещивание пальчиков может быть настолько интимным! Да он мой палец своим словно обнял! И не только обнял, блин!

— Вместе, — сказал мужчина, за мизинчик притягивая меня к себе. — Привыкай к этому, я чувствую твою настороженность и неуверенность…

— Это я скорблю.

— Что?

— Это скорбь, говорю, — я обняла Джаспера и довольно зажмурилась. — Я скорблю по миллиону зелёными и по бриллиантовому ожерелью, которое мне Элис обещала, если я пересплю с Эдвардом.

— Разве там был миллион?.. впрочем, и думать забудь. Ожерелье я тебе и сам куплю.

20. Гражданская.

— Так что там по упырям?

На радость Джаспера, нам удалось найти всё ещё работающее заведение: «У Мо», — я с названия похихикала, вспомнив Симпсонов, — работало аж до одиннадцати часов вечера, причём припозднившимся постояльцам предлагались комнаты на ночь или две.

Мы же помним, что в Вольтерре действовал комендантский час, верно?

«Мо» оказалась старушкой неопределённого возраста, примерно от восьмидесяти и до бесконечности. Выглядела она как добрая бабушка из сказок, но мой мозг, привыкший додумывать разное, представлял на месте Мо не какую-нибудь милую бабулю Кая и Герды, а ведьму из пряничного домика.

Та тоже выглядела милой, пока детишками закусить не решила.

Впрочем, готовили в заведении у Мо замечательно: я получила свою огромную тарелку пасты с неприличным количеством сыра, а перед Джаспером поставили сет с мелкими закусками, на которые у меня тоже были виды.

Вот расправлюсь со своей едой, и…

— Милочка, подойди-ка, — улыбнулась мне Мо, когда я только-только решила приняться за еду.

Переглянувшись с Джаспером, я пожала плечами и отошла к бабульке. Та не поленилась, выведя меня аж в другой зал и закрыв дверь.

— Ты знаешь, кто твой спутник, детка? — спросила бабушка, смотря на меня удивительно чистым, молодым взглядом. — Может, тебе помощь нужна?

— А… нет, спасибо. Знаю.

— Точно знаешь? — настаивала бабушка, сделав на «точно» ударение. — Он не несёт для тебя опасности?

— Честно говоря, в нашей паре скорее опасна для него я.

— Ну… как знаешь. Имей в виду, что они все красноречивые, как те дьяволы. Но почти никто своих обещаний не выполняет.

— Он не такой.

— Все вы так говорите… ладно, иди. Но, если что…

Вот вам и «позовите Галю», только вольтеррский вариант. И что-то мне казалось, что такая бабуля действительно могла бы выдернуть меня из рук Джаспера — или любого другого вампира.

А справилась бы она с одним из Правителей? Хватило бы патронов от дедули-Хеллсинга на то, чтобы завалить подобного зубра?

В принципе, мне сейчас стало понятнее, почему Маркус меня никуда одну не пускал. Да и в компании Феликса тоже я не шибко гуляла по Вольтерре: я всё время оставалась в стороне от людей, ни с кем не контактировала…

У всего есть причины и истоки, в очередной раз напоминает мне мир. Просто прелесть.

— Что она от тебя хотела?

— Ты не слышал?

Джаспер покачал головой.

— Когда дверь закрылась, звук оборвался. Я чувствовал беспокойство от неё и укол раздражения от тебя. Но ничего более.

— Раздражение, говоришь…

Возможно.

Действительно, первой моей мыслью, когда я услышала это предложение от бабки Мо: «Где ты раньше была со своей помощью?!» Меня год в Вольтерре держали. И что-то никто мне подобной помощи тогда не предлагал.

Зато, стоило лишь выйти в люди с доверенным вампиром — и на тебе. Помощь н-нада?

— Это чисто моё, — сказала я, поняв, что начинаю сама себя накручивать. — Но вообще, Мо мне предложила помощь с тобой.

— Помощь?

— Она под кроватью хранит набор серебряных колий, — фыркнула я, приступая наконец к макаронам. — Если серьёзно, то она просто предупредила, что вампиры часто обманывают, и веры вам никакой нет.

— Ясно.

Макаронам я отдавала должное в тишине, полностью сосредоточившись на вкусе, консистенции и большом количестве сыра. Было хорошо; даже замечательно! Всё подали на горячих блюдах, так что еда долгое время оставалась тёплой, и остывать начала только тогда, когда я уже заканчивала с поздним ужином.

Вот это я понимаю — сервис.

Лениво жуя холодные закуски, что дожидались меня перед Джаспером, я вопросительно посмотрела на майора. Первый голод был удовлетворён, так что я вполне могла слушать занимательный экскурс в мир упырей и прочих волшебных тварей.

Кстати, голод во время беременности вампирёнком немного был похож на то ужасное чувство пустоты, что я ощутила, когда «отобрала» голод у Эдварда. Эх, сколько времени с того момента уже прошло… однако это было то событие, которое я и на смертном одре вспомню, словно оно произошло вчера.

Слишком сильные и неожиданные ощущения.

И, если так подумать, вырисовывается не очень красивая динамика. Я косячила с магией раньше, косячу с ней сейчас… ничему меня жизнь не учит.

— В целом, истоки Гражданской войны не имеют никакого смысла, учитывая тему, — Джаспер пригладил волосы и скрестил руки на груди. — Так что я могу тебе как-нибудь потом об этом рассказать, если будет желание. Главное, что нужно для понимания ситуации — знать, что Юг, фактически, сражался на два фронта. Против Севера и против рабов, которые работали на южных плантациях.

Рабы, хм.

— А рабы откуда? Что-то попахивает вудизмом и ягуарами.

Джаспер кивнул. Никаких уточнений про ягуаров не последовало, а значит, мы друг друга поняли: речь шла совсем не о милых быстрых кисках, а об африканском племени, прочухавшем выгоду работорговли.

«Ягуары» то ли считали себя выше остальных африканцев, то ли просто ставили собственную выгоду превыше человечности, но продавали своих собратьев направо и налево. Не из собственного племени, конечно; зачем продавать совсем уж «своих», если таких же чернокожих можно наловить буквально в паре километров?..

Ягуары в общем отличались жестокостью. Может, поэтому и занялись работорговлей… в любом случае, мне было сложно понять и принять то, что они творили.

Свои же продают своих…

— Верно мыслишь. Большинство рабов были африканцами или их потомками. Американцев в основном интересовала рабочая сила, выносливость и продолжительность полезной для плантации жизни, а не вероисповедание или мировоззрение. Вот и получилось, что на плантациях работали потомки колдунов, для которых современное вуду — это интересная забава.

— Хм. То есть, ты уже сталкивался с колдовством раньше. А я думала, что я была первой ведьмой в твоей жизни…

Джаспер улыбнулся и пододвинул ко мне тарелку с кесадильей.

— Ты уникальна, Белз, если для тебя это так важно. Первая ведьма. Раньше я сталкивался только с колдунами и последствиями их колдовства.

— С упырями?

— М, да. Поначалу мы даже не поняли, что это вообще такое, — майор нахмурился и прикрыл веки; взгляд был обращён внутрь памяти и потому потерял фокус. — Мой батальон потерял несколько десятков человек просто из-за того, что мы не понимали, что происходит.

— А в батальоне…

— В моём было четыреста пятьдесят три человека. После проблем с упырём осталось четыреста двадцать. Тридцать три солдата умирали в течение десяти ночей один за другим, просто пропадали из палаток. Сначала мы думали, что бесследно: может, дезертировали или просто переметнулись к Северянам. Затем нашли… то, что осталось. В отличие от вампиров, питающихся исключительно кровью, упыри едят и мясо. Печень, естественно, у них в приоритете.

Я передёрнулась. Сразу вспомнился мой первый «обед» с Сульпицией и Афинодорой: разве эти две красавицы, будь земля Афинодоре пухом, не ели мясо?.. или только обсасывали?

Точно были кусочки печени и руки. Хм… Сульпиция сплёвывала пережёванную печень в красивый бокал с непрозрачными стенками, это точно.

А Афинодора?

Конечно, не было никакого смысла насиловать память и пытаться-таки вспомнить, ела ли Афинодора мясо — всё равно вампирша уже почила. Но вот пониманние, что Сульпиция упырицей не являлась… как-то принесло облегчение.

Слишком я почему-то хорошо относилась к Аро. Странно это; разве было что-то, чтобы сформировать такое отношение?

— Я смог разобраться с упырём только после того, как сам был обращён, — Джаспер стиснул кулак и поджал губы. — До этого тварь с нами поигралась и ушла. Вернее, это я увёл свой батальон из места, где мы остановились на постой, хотя это и было нарушением приказа сверху.

Он глубоко вдохнул, успокаиваясь. Потом поморщился: помимо нас у Мо столовалось достаточно народу; естественно, Джаспер сразу же словил весь богатый сонм ароматов от местных мужчин.

Тут и ядрёный пот, и не менее ядрёный одеколон… да и женщины, — в основном, стоит отметить, туристки, — не жалели духов для вечернего выхода.

Несмотря на подкрадывающийся комендантский час, людей у Мо собралось предостаточно. Да, не все столики были заняты… но постой для Мо этой ночью точно принесёт значительный доход.

Нам, кстати, повезло: столик Джаспер выбрал достаточно удалённый от основного кипиша. Не изменяя себе, майор занял местечко в тёмном углу, и, не будь моё зрение улучшено после экспериментов с призывом Иштар, мне бы было здесь некомфортно. Всё-таки что в прошлом, что сейчас я предпочитала хорошее освещение, а не потёмки, так любимые Джаспером.

— Мария… вампирша, которая меня обратила… не была против моей личной охоты на упыря. Она в общем мне потакала в подобных мелочах, потому что мои способности были для неё ценнее нескольких месяцев поисков. Сама понимаешь, восприятие времени у вампиров другое. Мария даже путешествовала со мной, чтобы узнать, какое это существо чуть ли не полностью занимает мой разум. Сейчас, по прошествии времени, мне кажется, что она надеялась научиться создавать таких же вампиров, как тот упырь. Мария грезила расширением своих охотничьих угодий, своих территорий… как понимаешь, упырь в её армии мог бы быть достойным приобретением.

— То есть, ты охотился на упыря с ней?

— И с другими обращёнными. Питер и Шарлотта, мои нынешние друзья, также были в нашей группе. Говорю же, мы тогда думали, что это просто вампир, только то ли сошедший с ума, то ли с сильными способностями. Ни я, ни Мария, ни её ищейки долгое время не могли его выследить… но в итоге, конечно, мы его убили. И мой дар в этом очень помог. Про природу упыря я узнал ещё позже, где-то через три месяца после смерти Марии и распада её клана. Тогда я в очередной раз лишился…

— Ориентира?

— Да, можно и так сказать. Не зная, что делать, я решил вернуться в своё прошлое и продолжить изучать того странного «вампира», который убил тридцать три моих солдата. Он мне буквально покоя не давал. С одной стороны, вроде бы дело закрыто, упыря мы убили, и он даже оказался не таким уж сильным… потом я понял, что он просто исчерпал заложенную в него магию, если можно так выразиться, а потому уже шёл к закату своей не-жизни. Но после распада клана я никак не мог отвязаться от вопроса, почему же этот «вампир» ел мясо, тогда как больше никто из моих знакомых обращённых в плоти не нуждался.

Джаспер положил руку на стол, ладонью вверх. Это выглядело как приглашение, которым я незамедлительно поспешила воспользоваться: вложила свои ледяные пальцы в его, не менее холодные.

То, как Джаспер мгновенно переплёл наши пальцы, было волшебно — в который раз.

И в который раз мне подумалось, что не хватает эльфа Санты под боком.

— Расследование затягивалось, и, наверное, если бы не случай… Подписание указа об отмене рабства Линкольном в шестьдесят втором не дало большого резонанса. Как ты понимаешь, распространение информации в девятнадцатом веке было не сравнить с нынешним. Пока все на плантациях узнали, пока поверили в свою, скажем так, безнаказанность в предмете собственного освобождения… не один месяц прошёл. Но в итоге рабы взбунтовались. Я про это говорил, когда упоминал два фронта Юга. Север и собственные плантации…

— Так при чём тут упырь-то? Рабы наколдовали или что?

— Именно. Наколдовали. Тот упырь, с которым столкнулся мой батальон, был чем-то вроде тихой мести от рабов на плантациях. Однако потом, когда до чёрных дошло, что они могут по-настоящему заняться собственным освобождением, когда появились, скажем так, внутренние вожди… вот тогда стало жарко. И упырей, созданных магией местных бокоров и иных колдунов, стало столько, что они могли бы сожрать половину страны, без преувеличений. Голод упыря даже сильнее, чем голод вампира, как сказал мне один из колдунов. Если вампир ест и насыщается, то упырь может есть, пока у него буквально не разорвёт живот.

Я слушала описание упырей, — наконец мы до него дошли! — и сравнивала узнаваемое с Афинодорой. Нет: выходило, что почившая жена Кайуса упырицей всё-таки не была; скорее, её можно было бы назвать обычной извращенкой, занимающейся непонятно чем. Гладящей свои странные желания и фантазии… потому что не было никакого смысла в жевании печени и облизывании оторванных рук, блин!

Упыри гнили, Сама им не отсыпала хотя бы условного бессмертия, как вампирам. Они жили ради еды, нападали на всё, однако при собственной, скажем так, молодости, могли думать не только о жратве и убийствах.

Если упырь был недавно создан или недавно пробуждён, у него сохранялось сознание и разум — совсем как у того, что прибили мы. И ещё Джаспер, как и я, заметил, что упыри всегда словно подпитывались от собственной ненависти.

У них будто было всего два чувства: голод и ярость ко всему, в чём имелась жизнь. Джаспер описывал, как упыри, которых он выслеживал в американских лесах, нападали на животных, загоняли оленьи стада до последней особи и просто отрывали головы несчастным зайцам.

Бессмысленная жестокость, короче. Они же даже зверей-то не ели!

— Гражданская война к моменту смерти Марии уже закончилась, однако последствия колдовства рабов… оставались. Упыри — оставались. Моя сторона, мои идеалы проиграли… но я всё ещё был гражданином Америки, даже если и изменил свою природу. И я всё ещё считал себя военным, давшим присягу. Так что, в качестве последнего жеста доброй воли, чтобы отпустить свою прошлую жизнь и… свою жизнь в целом… я решил охотиться на упырей.

— Не для того, чтобы защитить людей? — усмехнулась я.

Джаспер тонко улыбнулся.

— Ты думаешь обо мне намного лучше, чем я есть на самом деле, Колокольчик. Я эгоистичен, как и большинство вампиров. Иногда мне кажется, что эта черта в общем появляется после обращения вместе с жаждой и прочими изменениями. Знаешь, как новая, обязательная черта твоей личности… не могу сказать, что спасение людей меня не волновало, но, скорее, я был больше заинтересован в том, чтобы раздать долги, тянущие меня в прошлое. Закрыть свой долг перед страной и быть уже свободным в том, что я делаю.

— И долго ты охотился за упырями?

Он кивнул.

— До встречи с Элис, получается. Она нашла меня в тысяча девятьсот сорок восьмом, в Филадельфии. Я убил последнего из известных мне упырей и просто… потерялся? Опять. Пошёл в ближайшую закусочную, чтобы перевести дух и подумать, что мне делать дальше. А там — она.

Улыбка у Джаспера, когда он вспоминал про Элис, была тихой и нежной, очень сокровенной. Белая полоска зубов едва виднелась из-за приоткрытых губ; уголки расходились в стороны, но не широко, а едва заметно, тайно. Казалось, что само естество Джаспера пытается сохранить в секрете свою любовь к маленькому эльфу Санты. И при этом майор словно светился от переполняющего его сверкания.

На это было приятно смотреть. До щемящего чувства в груди и поджимающегося живота. Такие эмоции… они наполняли и тебя тоже, заставляли парить над обыденностью мирской жизни, ощущать нечто возвышенное, невероятное.

Интересно, оно ли это? Вампирское запечатление.

— Ой, — пробормотала я, невольно положив руку на живот.

Джаспер мгновенно насторожился. Ракушка схлопнулась, отрезая меня от наблюдения за сиянием внутри; взгляд стал острым и внимательным, и даже, кажется, черты лица майора обострились, приобретая ноту хищничества.

— Что случилось? Больно?

— А?.. нет. Не-не, даже для пинаний рано. Я тут просто подумала…

— Что?

— Что Джейкоб-то в книгах был запечатлён на ребёнка Эдварда и Беллы…

— Ч-что? — совсем другим тоном переспросил Джаспер.

Я кивнула, сама, — в очередной раз! — думая о превратностях судьбы. Как бы… останется ли запечатление у Джейка на ребёнке, если уж «Ренесми» теперь не от Эдварда с Беллой, а от меня и Маркуса?

И, если да, то сколько потребуется пачек с салфетками, чтобы впитать все слёзы Сырка по потерянной Любви Всей Жизни? Девочка продолжала смотреть большими влажными глазами на Джейкоба, словно Бэмби, и её чувства, кажется, оставались тайной только для объекта воздыхания. У Джейка были другие трудности, чтобы ещё и на влюблённости людей вокруг внимание обращать, так что ничего удивительного в подобной невнимательности я не видела.

Потом, может быть…

— Запечатление? — с сомнением протянул Джаспер, смотря на мой живот. — На ребёнке?

— Да.

— У вампиров такого нет. Если объект твоего запечатления слишком молод, то импринтинг просто не произойдёт. Я знаю нескольких вампиров, которым запечатление просто не светит из-за того, что обратили их раньше положенного возраста. До тринадцати или четырнадцати, если не ошибаюсь.

Я же подумала, что тоже, кажется, знаю одну такую «пару»: Джейн и Кайус. Джейн тянулась к Правителю с той же страстью, с которой Сырок тянулась к Джейку; только и в первом, и во втором случае с обратной связью была беда.

Хм…

— То есть, «младшая» часть пары понимает, что есть запечатление, а «старшая» — нет, верно?

— Да.

— А если «младшую» дорастить?

Джаспер поднял брови. Официантка забрала у нас грязную посуду и приняла новый заказ: говорил в основном Джаспер, ратующий за мой рацион. Я же попросила себе капучино и получила в ответ круглые глаза симпатичной смуглой итальяночки.

Не принято-с тут кофеё пить после захода солнца, понимаете ли. Но мне всё, я теперь американка. Могу выпятить грудь и начать всем доказывать, что пить капучино по ночам — наша национальная придурь… то есть, особенность. Конечно, особенность.

— Понятия не имею, Белз, — продолжил Джаспер, когда мы снова остались одни. — Как ты понимаешь, такие эксперименты никто не проводил. Как минимум потому, что никто не может, как ты выразилась, «дорастить» вампира. Обращение замораживает тебя в одном теле, в одном возрасте. И лучше бы тебе с этим не экспериментировать.

— Да я и не собиралась…

Он недовольно покачал головой, я же извинительно пожала плечами.

— Ладно, ладно! Я собиралась! Но точно не сейчас, пока у меня есть пузожитель, а Дидим шляется где-то на периферии. Может быть, она даже за соседним столиком, а мы и не узнаем. Магия, все дела.

— Катастрофизм.

— Мир в чёрном цвете, — подхватила я, закидывая в рот последний кусочек кесадильи. — всё плохо, пессимизьмь, никакого проблеска света впереди…

— Мне кажется, что, учитывая разрешения проблемы наших взаимоотношений, смотреть на всё происходящее исключительно с пессимистической точки зрения в корне неправильно.

— Миром правит любовь! — мгновенно переобулась я. — Серенады под луной! Чуйства, хлещущие через край бокала, горячие ночи, близость большая, чем во время соития!..

Он рассмеялся; привлечённые этим звуком женщины за соседними столиками принялись оглядываться. Но, видя наши с Джаспером переплетённые пальцы и абсолютно довольные выражения лиц, несчастные туристки отворачивались, несолоно хлебавши.

А была бы тут ещё и Элис…

— Ладно, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Я в уборную, а ты рассчитайся пока. Пойдём к Фелиции.

— Она, возможно, ещё занята.

— Тогда к Аро или Кайусу, — хмыкнула я, проверяя телефон на наличие новых СМС; док как раз прислал, что он обязательно зайдёт к Мо за консультацией. — Или к Сульпиции. Можно и к Феликсу… или поискать склеп Маркуса. Короче говоря, дел в любом случае невпроворот, а у меня на внутренних часах ещё даже не вечер. Найдём, чем заняться.

— С тобой действительно хотел поговорить Аро… хорошо, иди.

По пути в уборную меня опять отловила Мо: неугомонная старушка осмотрела меня с головы до ног, неодобрительно покачала головой и довольно бесцеремонно поинтересовалась на курлыкающем английском, — акцент! — занимались ли мы с Джаспером сексом.

— Только в планах. А ваше, простите, какое дело?

— У вампира-мужчины и человека-женщины…

— Я знаю, что может быть ребёнок, — перебила я Мо. — Уж извините, но ребёнок уже есть.

— В каком смысле?..

— В таком. Будто Джаспер в Вольтерре единственный вампир, ну вам самой не смешно? Да и вообще, какое ваше дело, я спрашиваю?

Мо прищурила светлые глаза и поджала губы — ну точно недовольная своей внучкой бабуля.

— Я в этом городе давно уже, девочка. И точно знаю, что некоторым вещам лучше не случаться.

— Знаете, если вам так интересно, то у нас с Джаспером в постели будет ещё один вампир. Вампирша. Женщина. Рассказать, какие я позы планирую с ними опробовать?

— Это не шутки!

Раздражение снова поднялось во мне, готовое газировкой выплеснуться на стоящую рядом женщину.

Вот же… неугомонная!

— Вы уж меня извините, но я и не шучу, — сказала я сквозь зубы, пытаясь затолкнуть своё неудовольствие обратно. — Я в катакомбах Вольтерры год просидела, и пользовались мною там по-всякому. И что-то я не видела, чтобы мне кто-то из местных попытался помочь, когда Маркус меня за свою агапэ воспринимал.

— Так это из-за тебя умер Маркус? — округлила глаза женщина.

Я напряглась и сделала шаг назад; столкнувшись спиной с чем-то, я заполошно оглянулась, но почти сразу успокоенно выдохнула: за мной стоял Джаспер.

— Да, — сказала я уже более уверенно. — Из-за меня. Вернее, революцию против него подняли многие, но я в этом перевороте сыграла большую роль.

Глаза у старушки были на мокром месте. Пожевав губы, она шмыгнула носом и, извинившись, быстро ушла.

— И что это было? — пробормотала я, смотря в спину удаляющейся Мо. — У неё что, родственница была очередной «любовью» Маркуса или что?

— Возможно. Ты была в уборной?

— Да когда там… а ты расплатился?

— Да.

— Тогда пошли отсюда нафиг. Пускай здесь Карлайл разбирается с этой странной женщиной и её резонами. А пописать я и внизу могу.

Дожили! В катакомбах мне безопаснее и уютнее, чем на поверхности!..

— Испортила меня эта ваша Италия, — проворчала я, когда мы с Джаспером вышли из кафе; чтобы нас выпустили, пришлось чуть ли не скандал устраивать. И только подошедшая Мо, явно наспех вытеревшая слёзы, разрешила охране дать нам пройти.

— Ничего. Мы тебя с Элис распортим обратно.

— Где она, эта ваша Элис?

— Не бей по больному, Колокольчик. Скоро вернётся.

21. Жертва и Хищник.

Мы не были бы собой, если бы дошли до катакомб без приключений: в ночи нас с Джаспером выловила местная полиция, бдящая за соблюдением комендантского часа.

Майор попытался решить всё самостоятельно и полюбовно, — спойлер: неудачно, — но полицейские оказались, во-первых, неподкупными, а во-вторых, недавно принятыми на службу. Меня они не знали, хотя мне казалось, что в городе вся полиция успела со мной перезнакомиться за время ночных прогулок с Маркусом; на обаяние Джаспера не велись; денег не хотели.

С деньгами, кстати говоря, всё было понятно: взяточничества в Вольтерре не было как такового. Практически идеальный город! А всё потому, что попавшихся на взятках должностных вампиры упокаивали по-своему.

Чего кровушке в тюрьме какой-нибудь пропадать, правильно?

Документов ни у Джаспера, ни у меня не было; его американские водительские права местных не интересовали. Полиция настаивала на «душевном разговоре» у себя в участке, и наше ночное приключение чуть было не закончилось за решёткой… или как тут полуночников наказывают.

Спасла нас Джейн, появившаяся из темноты: одним недовольным взглядом она заставила полицейских отступить, позабыв про все свои прежние должностные обязанности. Вампиршу тут, видимо, знали куда лучше меня… впрочем, чего я удивляюсь: именно Джейн была, так сказать, «гласом» Аро.

Будь она постарше, стала бы полноценным секретарём и спецом по связям с общественностью.

Мысль о «доращивании» маленькой вампирши меня не отпускала. Вот вроде бы ерунда: у меня не было ни какого-то плана по этому эксперименту, ни уверенности в том, что это всё вообще реально. Что, как, какие понадобятся дары и откупы — всё без понятия. И я всё равно продолжала думать о том, что, возможно, стоило бы… хотя бы попробовать, что ли.

Это всё моя романтическая натура виновата, точно вам говорю. В мире нет смысла без любви; я про любовь в общем, но только о романтике. Но, раз уж так получилось, что любовь Джейн — это вдовец Кайус, и жизни вампирша без него не видит…

Я же правильно понимаю вампирское запечатление? Или опять что-то додумываю?..

В любом случае, всякие магические эксперименты — это дело будущего. Если доживу… потому что в книгах и фильмах главные герои всегда побеждают, а вот я что-то не была уверена насчёт успеха нашей кампании. Дидим — та ещё суперзлодейка; неизвестно, что нам в будущем принесёт противостояние этой древней колдунье. Может, кончится всё совсем не романтично, распространением Пустошей по миру…

У меня, к примеру, предчувствия были самые нехорошие. И, сколько бы я ни пыталась настроить себя по Трансёрфингу, что всё будет хорошо и замечательно, и главной героиней в книгах была Белла Свон, ничего у меня не получалось.

Мрачное ви́дение собственного будущего кусало за пятки, стоило мне только задуматься о том, что же будет в обозримом «дальше».

— Опять ты, — без выражения сказала Джейн, окинув нас с Джаспером равнодушным взглядом. — Почему ходите без документов?

— Оставил их в Форксе, — повинился майор. — Прошу прощения.

— У меня есть документы?!

Джейн поморщилась от моей громкости, но всё-таки кивнула.

— Не кричи. В твоей комнате, на прикроватной тумбе. Ты вообще не смотрела, что там изменилось?

— А, насчёт этого…

Я коротко пересказала вампирше о полотенце и найденном в нём вольте. Джейн слушала всё с полуприкрытыми глазами, из-за чего казалось, что вампирша дремлет. Будто она ничего не слышит, и ей вообще всё равно, что я тут в целом несу.

Конечно, это впечатление было обманчивым. Живой взгляд тёмно-красных глаз, направленный прямо на меня, говорил если не о заинтересованности, то хотя бы о пристальном внимании.

— Ясно, — сказала вампирша в итоге. — Неудивительно. Женщину, похожую на Дидим, несколько раз замечали в катакомбах Вольтерры. На поверхности её ни разу не видели, так что можно предположить, что усилия синьора Карлайла сработали.

— Усилия?..

— Противомагические меры. Не здесь. Идём.

Она пошла вперёд, даже не проверив, идём ли мы с Джаспером за ней. Впрочем, наверное, с вампирским слухом это и не требовалось: Джейн слышала наши шаги и моё недовольное пыхтение из-за прерванной беседы.

К моему удивлению, вампирша привела нас в небольшую беседку, сплошь увитую то ли плющом, то ли виноградом. С первого взгляда создавалось впечатление, что каркаса у беседки нет, и она сразу была свита из растений.

Внутри оказался небольшой столик и лавочки, расставленные полукругом. Прекрасное уединённое место для любых разговоров.

— Я думала, что ты приведёшь нас в катакомбы, — призналась я, садясь на лавочку; ради меня сюда пришли, в конце концов. И Джаспер, и Джейн спокойно могли стоять сколько угодно, а вот нам с пузожителем посидеть было просто необходимо.

— Там небезопасно, — блеснула красными радужками Джейн. — Подождите здесь, я попрошу прийти синьора Аро.

— А плед какой-нибудь захватишь? Не май месяц сейчас на улице…

— Да. Апрель.

Больше ничего не добавив, девочка выскользнула из беседки, оставив меня с Джаспером наедине. Романтичная атмосфера навевала почему-то воспоминания о диснеевской «Русалочке», о моменте, когда Себастьян пел для парочки.

К-к-к-кисс зе гёрл…

— Целоваться не будем, — задумчиво сказала я, с благодарным кивком принимая от Джаспера его кожаную куртку. — Вообще-то, я не замёрзла, но спасибо.

— Зачем тогда попросила плед?

— Для атмосферы. Ну и ментальное тепло никто не отменял. Сам чувствуешь, мне не по себе.

Помимо куртки Джаспер укрыл меня заботой своего волшебства: на душе стало хорошо и спокойно, словно треволнений в мире больше не осталось. В одно мгновение все тревожные мыслишки словно вымело у меня из головы; самой большой проблемой в моменте вдруг оказалось то, что Джаспер меня не обнимает.

И что Элис нет рядом.

— Тьфу, этими мыслями весь настрой сбивается… снизь интенсивность, пожалуйста, иначе я от такого спокойствия просто усну.

Джаспер выполнил мою просьбу. Ощущалось это так, словно в тёплую комнату запустили холодный крошечный сквознячок.

Приятно, в общем. Капелька тревожности никому не мешала в этой жизни; но только капелька!

— Белз, как я рад тебя видеть, — услышала я со стороны. — Малышка Джейн сказала, что подвернулся прекрасный случай для нашего разговора.

Аро вошёл под крышу беседки как правитель: уверенно, спокойно, точно зная, что он находится на своей территории. Одет он был как всегда прекрасно, в расшитый лазурно-золотыми перьями камзол и плащ Вольтури поверх. Но больше всего меня привлекло кольцо у вампира на пальце, надетое прямо поверх чёрных перчаток: искусно выточенное солнце притягивало взгляд и, как мне показалось, даже немного светилось в темноте.

Может, это был обман зрения?..

Когда я, словно заворожённая, коснулась кольца, кончики пальцев обожгло. Да и руки Аро тоже были тёплыми… хотя бы по сравнению с ледяными ладонями Джаспера.

— Так, я вернулась. — сказала я, встряхнувшись и поняв, что буквально схватила удивлённого Аро за руку и теперь рассматриваю его кольцо. — Прости, пожалуйста… не знаю, что на меня нашло.

— Буду считать, что тебя привлекло солнце Аполлона, — улыбнулся Аро. — Всех нас оно влечёт, в конце концов… садись, пожалуйста.

Джейн передала мне плед, на который я пару секунд смотрела, не зная, как реагировать. Реально принесла… цундере! Почему нельзя просто сделать то, что просят? Без всяких фырканий, странных взглядов и прочего?

Ладно. Принесла — и хорошо. Потребность в ментальном утешении, конечно, пропала, однако ночь действительно выдалась прохладной, и плед пришёлся очень даже на руку.

Я вернулась на скамью, Аро устроился напротив и закинул ногу на ногу. Вот это я понимаю, умение себя держать… и подавать. Для полноты образа вампиру не хватало трости с золотым набалдашником, но зачем она обращённому, правильно? И так все видят, что он модник и позёр, куда уж больше-то…

На груди у вампира тяжёлым золотом переливался знак Вольтури на толстой цепи.

— Начну с главного, — сказал Аро, поправив камзол. — В людской части Вольтерры сейчас безопаснее, чем в вампирской. Не веди никаких серьёзных разговоров в своих комнатах или подземельях, ничего не решай и вообще постарайся решить все свои проблемы здесь как можно быстрее.

— Дидим?

Лицо вампира мгновенно исказилось в болезненной муке.

— Моя сестра… была несколько раз замечена на моей территории. Судя по всему, она проводит здесь какие-то ритуалы. Или, возможно, забирает свой магический скарб… я не знаю, со мной она не связывалась. Поймать её не удалось. Один раз я видел её сам, и она меня тоже видела… но она даже не подошла. Исчезла в мгновение ока, я и опомниться не успел.

Он вздохнул, словно нёс на плечах тяжесть всего мира. Затем погладил кольцо Аполлона и искривил губы в жалком подобии улыбки.

— Помня о твоём способе общения с миром… это событие произошло после вознесения молитвы Аполлону. Я спрашивал у Него, что мне делать с сестрой. Возможно ли как-то… образумить её? Дидим оставила после себя сложный ком воспоминаний, Белз, и хорошего в нём столько же, сколько и плохого. Если бы была возможность…

— Я так понимаю, что её исчезновение без разговора ты воспринял как ответ своего бога.

Он кивнул.

— Как ещё это можно воспринять, правда? Она могла бы поговорить со мной. Что за проблема, которую нельзя решить разговором? Но она даже не подошла. Даже не кивнула мне, хотя я её окликнул. Обошлась, как с совершенным чужаком, и я… решил, что сестры у меня больше нет.

Я переглянулась с Джаспером, всё ещё стоящим чуть поодаль. Ни он, ни Джейн не стали садиться, давая нам с Аро иллюзию уединённости в общении.

— Она слишком многое сделала, как я понял, — продолжил Аро, неожиданно твёрдо посмотрев мне прямо в глаза. — Карлайл рассказывал о том, что творилось в Форксе, да и твои истории о призраках и клёнах… Тартар с ними, с людскими жертвами. И на Квилетов с их историей и потерями мне тоже плевать. Но вот то, что Дидим принялась заигрывать с силами смерти — этого я уже не могу так оставить. Знаешь, в своё время именно жрецы Аполлона искореняли подобное колдовство. Считалось, что только свет солнца может изгнать любую тень и скверну…

— Мне жаль, Аро.

— Мне тоже, — Аро прикрыл глаза, вмиг став похожим на статую. — Ты даже не представляешь, насколько мне жаль, что всё обернулось именно так… и при этом я не могу сказать, что это всё неожиданно. Дидим всегда была слишком амбициозна… если можно так сказать. И всегда отрицала идею смерти как чего-то окончательного. Пыталась узнать, как можно избежать всего этого, даже когда мы уже переродились. Опасные речи, мне стоило обратить на них внимание намного раньше.

— Это всё хорошо, — подал голос Джаспер, — но не объясняет слов про безопасность. Если здесь опасно, то не лучше ли будет вернуть Белз обратно в Форкс?

Ну тоже верно. К тому же, я не только за себя отвечаю, у меня ещё пузожитель на попечении и дух волка, который таки надо будет вернуть Мистеру Сосочки.

А то как это он — и без своей волчьей ипостаси?

— Джейн, — дёрнул уголком губ Аро. — Будь добра.

Я даже дёрнуться не успела, как Джаспера скрутило от наведённой боли. Мгновенно давление ударило мне по ушам, закружилась голова, от нервов зашумело в ушах.

Как-то рядом оказался Аро, придержавший меня за руку и не давший встать.

— Тише, Белз, тише, — ласково сказал вампир, поглаживая меня по ладони. Материал его перчаток ощущался грубым царапаньем. — Это всего лишь небольшое напоминание о том, что у каждого здесь своё место. И то, что я многое позволяю тебе, не значит, что я буду также многое позволять другим… Олимпийцам.

Последнее он произнёс с ухмылкой, пробравшей меня до костей. Мягкое выражение лица, ленивый взгляд молочно-красных глаз, белая, словно полупрозрачная кожа… и замашки палача, воспитанные даже не в прошлом тысячелетии.

Так ли Аро, — тот Аро, который мне почему-то продолжал нравиться, несмотря ни на что, — был далёк от своей сестры?

Джаспер поднялся с колен и тряхнул головой. Выглядел майор немного дезориентированным, но не пострадавшим.

Хорошо.

— Ещё раз, — произнесла я, едва владея губами от нервов и клокочущей ярости, — ты тронешь моего мужчину, и…

— И что, Белз? — продолжал улыбаться Аро, смотря на меня.

Я схватила его за руку, прямо поверх кольца. И пожелала сделать вампиру так же больно, как он сделал мне.

Прекрасный символ Аполлона потёк по моим пальцам раскалённым золотом, словно это был не металл, а растаявшее мороженое.

— И я трону твою женщину, — сказала я, дёргая вампира на себя; это не вышло, его было не подвинуть, как статую, так что к Аро я придвинулась сама. — Как думаешь, понравится ли Сульпиции. если она будет испытывать ту же боль, что и жертвы Джейн? Постоянно испытывать, день за днём, минута за минутой. Я буквально отравлю ей вечность!

Я опёрлась было о столик, чтобы привстать, — у меня закололо в животе от нервов, — но внезапно опора под моей рукой распалась серой трухой. Но на Аро я даже заваливаться не начала, как вампир подхватил меня за талию, не давая упасть.

Чёрная перчатка, за которую я держалась, полностью распалась прахом. Но золото апполонова кольца оставалось на пальцах мужчины.

— Договорились, моя драгоценная, — улыбнулся Аро, смотря на меня как на опасное дикое животное. — Но вот столик жаль. Пятьдесят лет здесь простоял…

— У меня талант ломать то, что давно должно уйти на покой, — цыкнула я, отлепляя руку от пластилинового золота. — А у тебя, видимо, талант меня раздражать.

— Эмоциям всегда нужен выход, демосу — напоминание о субординации.

Я поморщилась. «Демос», значит… так в Древней Греции называли простых людей, деревенских или не принадлежащих к какому-либо сословию.

Как «плебеи» в Риме. Маркус много рассказывал о других людях, упоминая именно это слово.

— Только ты одно путаешь, — я отошла к Джасперу и взяла того за руку, нервно прикусив щёку изнутри.

Майор в ответ погладил меня своей способностью. Ощущалось это как настоящее прикосновение, только ощущение тепла, дома и поддержки после него не проходили вместе с пропавшей близостью.

Оставались на сердце.

— Что же?

— Джаспер — стратег, а не демос.

«Джаспер — военный, а не простолюдин», то есть. Нечего тут.

Я, конечно, не знала, был ли Джаспер в общем родовитым парнем… хотя какая родовитость в те года в Америке, спрашивается. Но, в любом случае, он дослужился до майора — а это что-то, да значит.

— Ладно, ладно, милая, успокойся, — улыбнулся Аро, пытаясь вернуть разговор в прежнее спокойное русло. — Ты слишком ярко реагируешь, на мой взгляд.

— Ты только что приказал Джейн…

— Ты забываешь, — перебил меня он, — что мы вампиры. У нас другое понимание боли, другое отношение к ней. Другие взаимоотношения между друг другом. То, что ощутил твой драгоценный Джаспер, не больше подзатыльника.

Я посмотрела на майора. Тот в упор разглядывал Аро, который по какой-то причине выглядел так, будто наслаждался происходящей ситуацией.

Складывалось впечатление, что мы с майором у этого придурка вместо мыльной оперы. Любимый, мать его, сериал!

Хотелось ему за это отношение лицо расцарапать, вот честно.

— Всё нормально, — сказал Джаспер, не сводя замороженного от ярости взгляда с Аро. — Он прав. Это было неприятно, но не так, как это могла бы ощутить ты. И не так, как ты это воспринимаешь.

— Ещё скажи, что беспокоиться не о чем.

— Не имеет смысла, я бы сказал.

Блядь, и что на Аро напало? Я думала, что мы с ним нашли общий язык. Что у нас есть что-то общее! Какая-то тайна — ну хотя бы выход Иштар и сгоревшая церковь.

А в итоге? Этот урод пытает мужика, который только недавно, блин, стал моим! И это ему ещё повезло, что Элис рядом не было; даже думать мне не хотелось, как бы эльф Санты отреагировала на такие приколы от одного из Правителей Вольтерры.

— Я на тебя Карлайлу пожалуюсь, — сказала я, устало опуская плечи.

Что ещё я могу, собственно говоря.

Да ничего не могу в этой грёбаной Вольтерре, меня уже в который раз в это носом тыкают. Ублюдки. Разберусь тут со своими делами и смотаю удочки далеко и надолго. А на Вольтерру по старому ведьмовскому обычаю нашлю чуму.

Нет, чума — это слишком. Понос. Да, понос нашлю. Причём болеть будут исключительно вампиры; пускай продрищутся чужой кровушкой.

— На чём мы остановились, — как ни в чём не бывало продолжил Аро, — ах да. На безопасности. Карлайл благодаря своим инквизиторским знаниям сделал так, чтобы из подземелий Дидим выйти не смогла: весь город расписан святыми вроде бы знаками и писаниями, я, честно говоря, не вдавался в подробности. Но, поскольку в этой росписи также участвовала Фелиция, то я могу быть спокоен в качестве проведённой работы. Однако совсем изгнать Дидим с нашей территории не вышло даже у них, так что подземелья всё ещё остаются потенциально опасными для тебя и любого другого. Так что здесь я бы тебе не рекомендовал задерживаться…

— Да какая разница, — я потёрла лицо, — если Дидим может спокойно заявиться в тот же Форкс. Сколько на вампирской скорости отсюда до дома бежать, час? Два?

— Чуть больше часа, если не останавливаться.

— Вот, а я о чём. Что здесь мы все в опасности, что там… даже наоборот получается, что благодаря усилиям Фелиции и Карлайла в людской зоне Вольтерры безопаснее, чем где бы то ни было на планете. Может, домик тут прикупить…

— Соседство сомнительное, — тихо сказал Джаспер.

У Аро дёрнулась щека. Интересно, это неотслеживаемая реакция, или же он просто решил показать своё отношение к чужим словам? В любом случае, я позлорадствовала.

Нечего тут!

Джейн стояла чуть поодаль, очевидно косплея мебель или статую. Вот подобная невовлечённость меня в ней раздражала; иногда, глядя на то, как девочка ведёт себя рядом с Правителями, мне начинало казаться, что она мнит себя карающим мечом. Бессловесным, без своего мнения, просто инструментом для казни и пыток.

Когда Джейн злилась, жадно смотрела на мой Обол или как-то ещё проявляла свои эмоции, она мне нравилась куда как больше. Она была живой, несмотря на давно остановившееся сердце.

С той Джейн, огненно-реагирующей, Сырок вполне могла бы подружиться. А вот с этой статуей — уже вряд ли. Интересно только, что у неё на самом деле в голове. И почему она так старательно «держит марку» перед тем же Аро.

Не хочет упасть в грязь лицом?.. или хочет, чтобы её воспринимали старше, чем она выглядит? Всё-таки, яркое проявление эмоций зачастую сравнивается именно с детскостью в поведении… как будто взрослые на эмоции уже не способны, ну в самом деле.

Хотя чёрт с ней, с Джейн. У меня тут проблема побольше образовывается: я не знаю, как мне относиться к Аро. И не знаю, какого чёрта он мне всё ещё приятен, несмотря на произошедшее буквально только что.

Да я его оправдывать готова, хотя он «жахнул» силами Джейн по Джасперу!

— Это? — улыбнулся Аро, когда я перебила его и напрямую спросила об истоках своей приязни. — Я бы мог соврать, что понятия не имею, однако мне бы не хотелось терять остатки твоего хорошего отношения… так что это стоит спросить у Джейн.

Я повернулась к статуе. Джейн спокойно кивнула в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Госпожа Фелиция, ещё когда Маркус был жив, заметила, что на мне чары, заставляющие кого-то чувствовать по отношению ко мне только хорошее. Я не разбиралась, на кого именно завязаны чары, а просто договорилась с Чармион.

Чармион… та вампирша, которая удерживает своими способностями всё в Вольтерре «на плаву». Заставляющая чувствовать всех себя хорошо.

Она ещё и колдует, значит.

— И что?

— Она переложила эти чары на господина Аро благодаря своим способностям.

А. Не колдует. Но мне как-то от этого не легче.

— И?

— Я предполагаю, что эта приязнь, — Джейн посмотрела на меня, сохраняя фарфоровость лица и бездушие куклы, — была частью колдовства синьора Маркуса. Был один момент, когда я, возможно, вмешалась в его планы касаемо тебя. Чармион считает, что он хотел завязать тебя на его фигуру через одиночество и магию, однако это не вышло из-за моего появления. И воздействие, которое он хотел оказать на тебя, в итоге заставило тебя хорошо относиться ко мне.

— И ты решила перенести его на Аро?.. вот уж действительно, твоя верность не подлежит сомнению.

Даже бровь у Джейн не дёрнулась. Мне вообще казалось, что девочка крайне довольна тем, как всё произошло.

Ну да, конечно. Все вокруг довольны, одна я тут страдаю, блин.

— Значит, я это воздействие сниму, — сказала я, переждав момент тихого бешенства. Как же надоело, что все вокруг используют меня в хвост и в гриву, боже ж ты ж мой! — И тогда посмотрим, как я отношусь к тебе на самом деле, Аро.

— Что бы ты ни думала, ты мне крайне приятна, — улыбнулся вампир в ответ на угрозу. — Какие-то мелкие дрязги разве могут это изменить?

— Для кого-то «мелкие», а для кого-то жизненно важные. Я не так держусь за собственную безопасность как за благополучие тех, кто рядом со мной и кто мне дорог.

— Буду иметь это в виду, Белз.

Дёрнув на это головой, я подхватила плед, грустно лежавший на скамейке, и просто швырнула его в Аро. Никакой угрозы в этом не было, так что ни вампир, ни его верная «собачка» Джейн не отреагировали на моё бессилие.

— Я всё думала, как это человек вроде Сульпиции оказался с тобой рядом. Наречённая! А оказывается, вы друг друга стоите.

Аро отложил плед в сторону и погрозил мне пальцем.

— Не «человек», Белз. «Вампир». Ты всё время путаешь. А ведь это два совершенно разных существа. Жертва и хищник…

Мне стало холодно.

Мгновенно спину обдало могильной стужей, выкручивающей кости и заставляющей неметь губы и кончики пальцев. Присутствие Самой было до того ясным, что на своих плечах я ощутила её жёсткие прикосновения.

Скелетированные фаланги впивались в мои руки и потянули назад словно в попытке утащить в Тартар.

Изморозь на ресницах мешала нормально видеть, превращая мир передо мной в укрытое снегом безмолвие.

— Договоришься, Аро, — сказала я, будучи вне себя не только от своего, но и от чужого бешенства. — И я заберу твоё бессмертие, которым ты так кичишься. Тогда ты вспомнишь, кем ты был рождён… никакой Аполлон не поможет.

22. Просьба Высокого (2).

Как бы я ни хотела от злости встать и уйти, у меня всё ещё оставалось несколько вопросов к Аро, которые требовали немедленного решения.

Прежде всего меня заботил вопрос тела для Локи.

Сначала я хотела решать его через Карлайла, — всё-таки док в больнице работал, наверняка видел пару-другую коматозников, — но потом почему-то подумала, что это небезопасно для клана. Док и так знатно подставлялся из-за ребёнка Розали и Эммета: доставал для него кровь, прикатил в дом Калленов какое-то оборудование для отслеживания динамики моего здоровья, витамины покупал в подозрительных количествах.

Может, в большом городе это не вызвало бы никаких вопросов: ну съехал чувак с катушек, с кем не бывает; за красоту Карлайла подобную странность даже могли бы простить. Но мы-то жили в Форксе, где население едва перевалило за три тысячи человек. Большая деревня, а не город!

Естественно, к Карлайлу присматривались. Каллен ведь даже из больницы уволился! Да что там вообще творится в доме у этой странной семейки красавчиков?!

И, насколько бы осторожным док ни был, мне казалось, что всё… не то чтобы висит на волоске, однако всё-таки находится в зоне риска. Поэтому добавлять Карлайлу проблем с поиском тела для Локи мне не хотелось: банально казалось, что это плохая идея.

То ли дело Вольтури. Вот уж у кого не должно быть недостатка в телах, правильно?

Воспоминания о Марии Лабут, жертве своей болезни и моего любопытства, всё ещё резали сердце. Не настолько, как мысли об убитой мной мыши, но… немного похоже.

Ужасный я человек, да. Не ценю жизнь другого так, как жизнь животного. Ну да что поделать.

В общем, прагматизм при воспоминаниях о Лабут выигрывал: девушка, которую выпил Аро, не умерла сразу. Какое-то время она была жива, пускай и без сознания — прекрасный вариант для подселенца, правильно?

Я не собиралась искать Локи именно женское тело, однако казалось мне, что Трикстеру плевать на пол. Если я правильно понимала образ мышления Йотуна, для него главное было пройти в мир и закрепиться в нём. А уж какие при этом будут у нового тела половые признаки — плевать. Он же не Тор и не Один с их обязательной маскулинностью и исконно мужской энергией, правильно?

К тому же, в легендах Локи вроде как рожал… так, нет, не буду об этом думать. Не моё это дело.

Но мужское тело, понятно, остаётся в приоритете. Посмотрим, какая тут у Вольтури выборка… и подберём для Трикстера лучшее из всего, что только было.

Тишина затягивалась. Я села на скамью и принялась массировать себе кисти рук, пытаясь успокоиться. Севший рядом со мной Джаспер не обращал внимания на молчащих и наблюдавших за мной Джейн и Аро. Мои пальцы майора интересовали намного больше.

Массаж быстрее расслабил ладони и убрал холодное покалывание из-под ногтей. Нехарактерная для меня ярость медленно успокаивалась, сворачиваясь ядовитым клубком в низу живота.

Что такого сделал Аро, если от простых слов Сама так на него взъярилась?

— Ты в немилости, — сказала я, давая Джасперу другую ладонь для массажа. — Что ты такого сделал, что сама Смерть тобой недовольна?

Аро поджал губы, но ничего мне не сказал. Вместо этого он кивнул Джейн, и вампирша исчезла, поняв желание своего патрона без всяких слов.

Мне принесли еду — видимо, в качестве извинений. Какие-то бутерброды, что-то вроде шаурмы, нарезку сыров и салями, несколько видов хлеба, оливки. Ела я в тишине, не разбавленной дыханием; в конце концов, на всю нашу компанию дышала только я, да и то не всегда.

— Аро, — повторила попытку я, — если Смерть на тебя зла, то ни к чему хорошему это не приведёт. Что ты сделал? Возможно, я смогу помочь.

— Помочь, несмотря на мои слова и то, что твоё отношение продиктовано магией? — усмехнулся мужчина. — Удивительное благодушие. Глупое, я бы даже сказал.

— Договоришься, — пригрозила я ему оливкой, — и я ничего делать не буду. Заберу Калленов, Феликса с Фелицией и Джейн, и выпущу тут Пустоши.

Он непонимающе нахмурился, и я решила перефразировать:

— Тартар, Аро. Я могу выпустить Тартар с его серым пеплом и прочими весёлостями.

— И как только в твой список для Ковчега попала Джейн?..

— Она дружит с моей сестрой. Этого достаточно для спасения.

Джейн отвела взгляд, и, я была уверена, она бы покраснела, если бы могла. Аро же никак не отреагировал на новость о наличии тёплой привязанности своей подчинённой к кому-либо.

Хорошо ещё, что в Вольтерре, несмотря на весь их пафос и антураж, чувства не были под запретом. Напротив, мне казалось, что Вольтури сотканы из страстей и слишком сильных для людей эмоций.

Может, поэтому они и обосновались в Италии? Среди людей с горячим сердцем и горячими головами.

— Если мы на одной стороне, — продолжила я, возвращаясь к еде, — то ты должен сказать, что ты такого сделал. Просто для того, чтобы…

— Я пытался избавиться от Маркуса.

Пришла моя очередь недоумённо хмуриться.

— Прости?

— Уничтожить его. Окончательно. Несмотря на волю Карлайла и очевидное противостояние высших сил. Несколько раз я пытался сжечь его тело, однако огонь, даже заговорённый молитвами в честь Аполлона, быстро затухал. И я видел странные тени… но всё равно, стоит признаться, не отступал от своего желания уничтожить Маркуса, хотя мне даже снилось, что Аид против…

— Маркус жив?!

— Это всё, что ты услышала? Белз, — вздохнул вампир, возведя очи, — что ты вообще знаешь о том, как закончилось наше противостояние?

Я пожала плечами. Что там знать-то надо, собственно? Маркуса долой, Карлайлу привет — док ведь теперь у нас один из Правителей. Я же провалялась всё время без сознания, пропустив не только всё веселье, но и причитающийся ему пафос.

— Король умер, да здравствует король?

— Допустим. Что насчёт деталей?

— Я глаза открыла уже в Форксе, — недовольно проворчала я, сооружая огромный бутерброд из принесённого, — что ты от меня хочешь? Давай без всех этих словесных кружев, просто скажи, что да как.

Аро рассмеялся из-за моего ворчания; я уже говорила, что при неудаче в карьере ведьмы я пойду в стенд-ап для вампиров?

— Белз! Грек без словесных кружев, философии и размышлений о мире — просто пародия. Знала бы ты, сколько в своё время я провёл времени в агорах и термах, оттачивая остроту своего языка!

— Сульпиция в восторге, — совершенно не к месту спошлила я; долбаные нервы! — Прости.

Джаспер, прекративший было массировать мне руки, продолжил своё занятие. А ещё я ощутила знакомое одеяло тёплого спокойствия, лёгшее мне на плечи.

Волшебство сил Джаспера позволило мне распрямить спину и более спокойно взглянуть на Аро. Тот, к счастью, из-за моего ляпа не выглядел обиженным или оскорблённым.

Нет, ну было бы странно, если бы подобный словесный панч как-то задел вампира, которому давно стукнуло три тысячи годиков… но всё равно, Белз, следи за языком. Нервы — не повод ляпать что-то по поводу и без.

Давняя моя проблема…

— Ничего. Ты, в целом, права, мы с Сульпицией провели не одно столетие в словесных баталиях.

Вот вряд ли он не понял, что я совсем не это имела в виду. Значит, игнорирует.

Ладно, спасибо и на этом.

— Всё равно, сейчас оставь своё остроумие. У меня нет ни сил, ни желания разгадывать словесные загадки. Давай как для ребёнка: быстро, просто, с перечислением фактов.

— Как для ребёнка, значит…

— А кто я для тебя? Ребёнок, как есть.

— Поумнее некоторых будешь, — Аро закинул ногу на ногу и усмехнулся. — Хотя порой, конечно…

— Слова-слова-слова. Давай к делу.

— Иные за подобные речи лишались головы…

Меня опять захлестнула волна раздражения пополам со злостью.

— Аро, — процедила я сквозь зубы, — ты даже не с огнём играешь. Со Смертью, если ты вдруг ещё не понял. Так что прекращай.

Он поднял руки, показывая, что «сдаётся».

И вот за что это мне? Почему все вокруг считают себя самыми умными, потрясающими и ну капец как нужными миру? Ули зарывался, Аро зарывается, Дидим нарывается… С последней ладно ещё, разберёмся.

Но эти-то двое куда?!

Да даже хрен с ним, с Сэмом — он уже моё терпение исчерпал. Но Аро? АРО?! Он всегда казался мне умным вампиром, мудрым, прожившим столько лет, сколько архитектура не выдерживает, блин! И в итоге получается, что зарвался этот хитрый-мудрый Аро даже больше, чем Сэм.

Потому что Ули испытывал моё терпение, тогда как Аро у нас играет исключительно по-крупному.

— Карлайл вышел против Маркуса, вызвал его на бой. Это ты, скорее всего, помнишь. Один из наших вампиров установил вокруг них щит, чтобы во время боя они не навредили ещё кому-нибудь… и чтобы приспешники Маркуса, конечно, не решили в самый разгар боя вступиться за своего господина. Понимаешь, — Аро тонко улыбнулся, — есть такое у подобных… фанатиков. Лезут, куда не надо.

— Кому как не тебе это знать.

— Конечно, — он склонил голову, лукаво посматривая на меня. — Сам бой продлился недолго, даже по вампирским меркам. В итоге что-то случилось, и в куполе взорвался фейерверк из серебра… ты знаешь, что для Маркуса оно губительно.

Я сжала челюсти. Что же, хорошие новости: я не просто так пила кровь с подозрительным осадком! Не совсем мне, правда, понятно, как произошёл собственно «взрыв», если серебро должно было накапливаться в моём теле, а не в организме Маркуса… и ещё неясно, почему серебро его не отравляло потихоньку, если он обжигался даже от простого прикосновения к цепочке.

Магия? Или какие-то условия слабости тела Маркуса, о которых знала только Фелиция? В любом случае, неважно; главное, что план древней вампирши сработал, и от Маркуса мы избавились.

— Карлайл ему голову оторвал?

— Прекрасное зрелище! — закатил глаза Аро в экстазе. — Великолепное. Я буду смаковать его следующую вечность, Колокольчик. Невероятная картина!

— И что дальше.

Он посмотрел на меня, и как-то вышло у Аро это сделать снизу вверх.

Улыбка тоже была снисходительной.

— Карлайл решил, что тело Маркуса не будет предано огню. Потому что именно ты должна решить судьбу бывшего Правителя. Как… пострадавшая сторона.

А вот это было неожиданно.

Я как-то успела смириться с мыслью, что моё участие в славном деле революции было пускай важным, но не явным. Не я сражалась с Маркусом, не я готовила для него ловушку, и не я разбиралась с «фанатами», оставшимися от вампира.

По факту, я просто водила его за нос, прикидываясь то ли Дидим, то ли Юмелией, и отводила внимание от происходящего. Ну и подтравливала несчастного сумасшедшего серебром в крови.

Всё.

Я не ожидала, что мне потом расскажут подробности; честно говоря, не особо я хотела их знать. Год, проведённый в Вольтерре, был для меня достаточно травмирующим, чтобы у меня вдруг осталось желание о нём думать.

Про Маркуса мне тоже думать не хотелось. Только уже по другому поводу: мне вампира было искренне жаль.

Его испорченная жизнь, потерянная возлюбленная, сумасшествие, которое приносило ему одни только страдания… Маркусу было искренне плохо, когда с очередной «агапэ» не сходилось, и девушка умирала.

Даже если на секундочку думать только про вампира и забыть о его жертвах… ужасная участь. Он не был Синей Бородой, как его иногда называла Фелиция; скорее мне Маркус отчего-то напоминал Суинни Тодда.

Страдающий, не знающий, что ему делать, ищущий смысл в жизни. И плохо закончивший, конечно.

Так вот. После завершения славного дела революции я никак не планировала снова с ней сталкиваться. И вот теперь оказывается, что с Маркусом до конца не разобрались…

— Так что это значит? — спросила я, понимая, что ничего-то я не понимаю. — Маркус жив или нет?

Аро хмыкнул.

— Ну, «Жизнью» это не назовёшь… и убить его тоже окончательно у меня не вышло. Думаю, тебе надо это увидеть. Я, признаться, не знаю, как это описать.

Мы с Джаспером переглянулись; майор едва заметно кивнул, показывая, что моя безопасность в его руках.

Можно было идти следом за Правителем. Тем более что еда, принесённая Джейн, подозрительно быстро закончилась. Будто я не одна тут сидела и ела.

Мы дошли до одного из домов на поверхности, хотя я опять ожидала, что мы спустимся в катакомбы. Но, видимо, угроза Дидим действительно была серьёзной проблемой, раз все важные дела внезапно перенеслись на людской уровень города.

Дом был небольшим, на два этажа и пять комнат в общем. Старая постройка красовалась свежей облицовкой и долгой историей; когда ты заходишь в такие вот «исторические» здания, ты сразу понимаешь их впечатляющий возраст. Этот как с макияжем: как в восемьдесят ни пытайся скрыть возрастные изменения, всё равно все всё понимают.

Максимум до шестидесяти скинешь, ну.

Внутри было светло и приятно; встречал нас на удивление свежий ремонт и мебель в стиле модерн. Джейн осталась на первом этаже. Аро провёл нас с Джаспером на второй этаж и распахнул дверь в одну из комнат; всё это было сделано молча, словно вампиру просто не хватало слов для описания ситуации.

Впрочем, когда я увидела Маркуса, лежавшего на кровати, у меня тоже все слова потерялись.

Он выглядел… да нормально он выглядел, как обычно. Таким же, каким я его запомнила: чёрные волосы, резковатые черты лица, пушистые тёмные ресницы, яркие губы с изгибом боевого лука. Только вот одет Маркус был в простые вещи: не дорогущий камзол, как на Аро, а в обычный чёрный свитер и тёмные штаны.

— На нормальную одежду денег нет, что ли? — спросила я, заходя в комнату.

Джаспер следовал за мной шаг в шаг, не отпуская от себя дальше чем на метр. Спиной я чувствовала неприязнь Уитлока, направленную на Маркуса… который до сих пор не шевелился.

Почему он не шевелится?

— Нет никакого смысла облачать его в дорогую одежду, — сказал Аро, который так и не вошёл в комнату.

— Почему?

— Всё распадается пеплом меньше, чем за сутки.

— Хм?

Да быть такого не могло.

Тут-то Пустоши откуда?!

Я села на кровать рядом с Маркусом и коснулась его лица. Кожа показалась холодной, но мягкой; на труп мужчина совсем не был похож. И никакого мертвячного запаха.

— Почему он ни на что не реагирует?

— Я не знаю, — вздохнул Аро. — После боя с Карлайлом он, как ты понимаешь, был отравлен серебром. Кожа оказалась буквально сожжена реакцией. Поскольку Карлайл сказал, что решать судьбу Маркуса будешь ты, мы ничего с ним не делали, но… Маркус не приходил в себя. Совершенно.

— И ты решил самостоятельно с ним разобраться?

— Да.

— Ясно.

Ничего мне ясно не было.

Я потёрла лицо. Ну вот, очередные загадки.

— Эдвард… то есть, Джаспер. Прости, пожалуйста.

— Ничего.

— Найди мне зеркало. А ты, — я посмотрела на Аро, — помоги посадить Маркуса.

— Может, наоборот? — отчего-то нервно усмехнулся грек. — Я дом лучше знаю…

— Что, боишься трупов?

— Одного конкретного, если ты позволишь.

Перебарывая сам себя, он всё-таки вошёл в комнату. То, что Аро некомфортно, было видно как день: каждый шаг давался Правителю с трудом, который вампир пытался скрыть. Да и в сторону бессознательного Маркуса он поглядывал с заметной такой опаской…

У меня были большие сомнения, что Маркус рядом… как бы это сказать… в общем, что сосуд его тела был наполнен жидкостью души. Да.

Проще говоря, отчего-то мне казалось, что рядом лежит пустышка.

Не знаю, откуда у меня было такое чувство, однако оно оказалось до того сильным, что просто отмахнуться от него не получалось. Маркус рядом был «пуст», я могла бы побиться об заклад! Только вот червячок сомнения говорил, что я всё надумываю, и это ощущение — не более чем попытка откреститься от решения, навязанного мне Карлайлом.

К счастью, я знала, как проверить, пусто ли внутри тела. Всё, что мне было нужно — это темнота, зеркало и свеча. От последней требовался разве что огонёк, который я вполне могла бы вызвать на кончике пальца.

Эх, а раньше я Бри за фаерболы ругала… сейчас же сама таким балуюсь.

Аро помог усадить Маркуса, оперев того спиной о спинку кровати. Джаспер принёс зеркало, явно снятое откуда-то. Из ванной он его притащил, что ли…

Ладно. Главное, что отражает; детали меня сейчас вообще не интересовали.

— Прошу прощения, — пробормотала я, седлая бёдра Маркуса так, чтобы оказаться лицом к лицу с вампиром. — Джаспер, поставь зеркало перпендикулярно его лицу. Да. Так, теперь чуть-чуть повернуть ко мне, чтобы было видно его отражение… отлично. Держи так и, если я скажу убирать, ты должен будешь сразу отвернуть зеркало от меня. И не на Аро. Хорошо?

— Понял.

— Главное не разбей. Аро, соль есть?

— Нет.

— Что за жизнь у вас без соли, — печально вздохнула я. — Ладно, обойдёмся без этого. Уголь, косметика, карандаши?

— Спички есть.

— Сойдёт. Неси.

Почиркав несколько спичек, я образовавшейся гарью сделала себе «макияж» и зачернила глаза с губами.

Где Эдвард с его магическим скарбом, когда он так нужен?..

— Слишком много магии в моей жизни в последнее время, — пробормотала я, зажигая огонь на кончике пальца. — Слишком много… Аро, выключи свет, будь добр.

Щёлкнул выключатель, и комната погрузилась в вязкую темноту. Лунного света из окна было недостаточно, да и тот путался в тонком кружеве занавесок; единственным источником света остался огонёк, нервно отплясывающий на кончике моего ногтя.

Красно-жёлтого света едва хватало, чтобы я хорошо видела отражение Маркуса. Неверные тени, извивающиеся по ту сторону амальгамы, рисовали странные картины. Но я не увидела ни одного постороннего лица или морды, как это было бы, будь в теле Маркуса… хоть кто-то. Или хоть что-то.

В зеркале отражалась ровная посмертная маска, лишь немного раскрашенная тёплым светом живого пламени.

— Это… Джаспер, — сказала я, внезапно озарённая гениальной идеей. — Не реагируй сейчас ни на что. Аро, ты тоже.

Вампиры кивнули, хотя я этого уже не видела: заставив огонёк так и висеть между мной и Маркусом, я отняла свою руку от пламени и коснулась кончиками пальцев холодного лица.

Осторожно подняла веки и сглотнула, увидев закатившиеся серебряные радужки.

А затем съела огонёк. Да так резко, что у меня даже челюсти щёлкнули.

Рот обожгло, глотку следом, когда я проглотила огонь и зажмурилась от боли. Огонёк тяжело упал в желудок, словно это была капелька лавы. И на этом всё не закончилось: из живота огонь распространился по всему телу, занимая собой каждую клеточку, протекая по венам неукротимым потоком, обжигая, но не сжигая.

Внешне ничего не поменялось, хотя ощущения были такими, будто я горю заживо.

«Хорошее решение, вёльва, — услышала я не-свои мысли. — Хотя способ сомнительный».

«Мне ничего другого не пришло в голову».

«Молодая и глупая. Не страшно. Это исправляется временем. А теперь пригласи меня, если не хочешь сгореть заживо».

— Раздели со мной это тело, — произнесла я истеричным, срывающимся голосом, — Локи, бог огня, ледяной Йотун. Будь моим гостем.

Как я вообще могла говорить, если ощущения были такими, будто глотку мне тот самый огонёк прожёг насквозь?

Магия, мисс Грейнджер.

Боль исчезла в одно мгновение. Вместо неё в голове распухла вата, руки и ноги стали слабыми и словно прекратили мне принадлежать. Я напоминала себе какую-то куклу, которая сидит прямо исключительно из-за чужой воли; в каком-то смысле, пожалуй, я и стала такой куклой.

Присутствие Локи в теле ощущалось как воздействие Медузы: суставы каменели, тело слабело, воля подавлялась. При этом я не могла сделать привычный уже шаг назад и просто выйти из тела; едва я попыталась это сделать, как Локи так страшно гаркнул в моей голове, что всякие мысли вымело разом:

«Ты мне своё тело подарить хочешь, что ли?!»

«Нет!»

«Ну так и не дёргайся!»

Пришлось терпеть эту непередаваемую слабость и наблюдать за тем, что происходит дальше.

Локи взял моё тело под полный контроль. Ни дыхание, ни сердцебиение больше мне не принадлежали; казалось, что по одному желанию Трикстера даже кровь может пойти вспять, как реки в библейских рассказах. Но вредить мне Йотун не хотел.

У него было другое желание.

Внутренний огонь принялся медленно подниматься. Руки и ноги у меня заледенели как при панической атаке. Слабость ударила в голову, пустую и тоже холодную.

А вот в лёгких разгорался пожар.

Огонь, как мне казалось, должен был вырываться из моего рта и носа с каждым выдохом. Никакой съеденный острый перец нельзя сравнить с этим. То жжение вдруг показалось мелкой пакостью! А вот огонь, что поднимался из лёгких ко мне в рот — это уже совсем другое дело.

Жжение и жар концентрировались на кончике языка. Я же сходила с ума от такого «приятного» чувства; мне казалось, что мой мозг должен непременно вскипеть, словно его снизу подогревают газовой горелкой.

Но, к счастью, этого не произошло. Потому что Локи в моём теле качнулся вперёд и крепко поцеловал Маркуса.

Раздвинув языком его губы и зубы, Локи выдохнул тот огонь, что был в моих лёгких, прямо в рот не-мёртвому вампиру. Выдох длился и длился, и я могла бы поспорить на что угодно, что не было у меня столько в лёгких воздуха и огня, сколько Локи выдыхал.

Удерживая лицо Маркуса ледяными ладошками и надавливая большими пальцами на челюсть, чтобы та не закрылась, Локи вдыхал в вампира свою жизнь.

Вдувал, прости меня, Господи, за такие сравнения. Совсем как Эдвард мне, когда у меня лёгкие слиплись.

«Ты невозможна, — услышала я слабый, едва различимый смешок Трикстера. — Забавная вёльва без внутреннего огня…»

Магический переход внезапно закончился крепким поцелуем; горячие руки притянули меня ближе, прижали к огненно-тёплой груди, обдали жаром, слишком сильным даже для оборотней.

Разорвав поцелуй с громким влажным чмоком, Маркус, — Локи! — громко рассмеялся.

— Молодец, вёльва! Ты выполнила мою просьбу. Не прошло и года.

Глаза у него, синие-синие, блестели слишком довольно, чтобы я обижалась на последнюю ремарку.

1. Симбиоз.

Первым, что сказал Локи, спустившись в катакомбы Вольтерры, было:

— Здесь всё пропитано зловонием.

Я огляделась по сторонам, потом на всякий случай принюхалась. Ни особой грязи, ни странных запахов рядом не было, но спорить с Трикстером — такая себе затея, так что я, естественно, сразу же согласилась:

— Тут явно не убираются столько, сколько следует. Но с другой стороны, кто будет этим заниматься? Да и не нужна вампирам чистота, они же не люди с нашим нежным здоровьем.

Локи усмехнулся, явно понимая, что я просто соглашалась с ним на всякий случай.

— О, ты поймёшь, о чём я.

Джаспер шёл почти вровень с нами, лишь немного отставая, тогда как мрачный и напряжённый Аро следовал значительно дальше, выглядя при этом грозовой тучей. Рядом с ним медленно брела ничего не понимающая Джейн: вампирша понятия не имела, что происходит и почему вдруг почти-упокоенный Маркус спокойно разгуливает по итальянской земле, да ещё и в моей благосклонно настроенной компании. Поскольку Джейн была приучена молчать и смотреть, она ничего не говорила; взгляд у неё всё равно был настороженный и недобрый, а в движениях мне чудилась скупость, которая возможна только при постоянной готовности напасть.

Локи на это внимания обращал не больше чем на кружащуюся в воздухе пыль. Трикстера вообще интересовало что-то эфемерное, невидимое обычным взглядом. А вот поведение каких-то вампиришек… право слово, что за мелочи.

Я же была просто рада, что вопрос с телом для бога решился так легко, хорошо и качественно. Раньше-то мне даже думать в эту сторону боязно было: всё казалось, что я или ошибусь с выбором, и Локи будет недоволен, или просто как-то оскорблю Высшую сущность своими действиями или бездействием.

Ну право слово, кого надо подобрать в качестве вместилища для целого бога? И тут уже вопрос не в поле: как я и говорила, тема половой принадлежности не казалась мне краеугольной. А вот то, как человек жил до момента, когда он станет вместилищем для Высшего… вот это уже вопрос, требующий знатного обмозгования.

Не подсунешь же ты целому богу тело какого-то преступника, правильно? Да Локи меня за такие предложения порезал бы на кучу маленькой колокольчиков и был бы прав. Обычного человека искать? Так где ты найдёшь по-настоящему «обычного»? У всех какая-то гадость в прошлом есть, тут к гадалке не ходи.

Святого?

В двадцать первом веке? Ага, счаз. Тут получается как в анекдоте: все драконы вымерли потому, что питались исключительно девственницами, а у нас с ними проблема. Я вообще не представляла, где можно искать в нашей современности того самого «святого».

Дальше вставал вопрос возраста. Слишком старый — плохо. Слишком молодой, — если не сказать «маленький», — плохо. Среднего возраста?

А «средний» возраст — это какой, собственно?

Потом — какое должно быть тело? В каком состоянии? Допустимы ли болезни? А если нет, то где мне, блин, найти человека без них?

В общем, вопросов слишком много. Так что ничего удивительного в моём ступоре не было: я просто не знала, за что хвататься, как подобрать достойное тело для Локи. И он сам, будто в насмешку, — что очень даже могло быть; он же Трикстер, эй! — никаких вводных не давал.

Просто «мне нужно тело, ведьма», и всё на этом. Форменное издевательство!

Так вот. Получалось, что тело Маркуса — прекрасный вариант. Красивый молодой мужчина, — потому что обращён Маркус был где-то в двадцать с копейками, — без каких-то особых отклонений в здоровье… хотят тут ещё неизвестно, можно ли считать вампиризм «болезнью».

В любом случае, даже облечённость властью была Локи на руку, как мне казалось. Не знаю, как там на самом деле, а в киновселенной Марвел Трикстер стремился к управленчеству. Что в Асгарде, что в Мидгарде…

— Кстати говоря… ты что, дышишь? — удивлённо спросила я, заметив эту немаловажную деталь.

Маркус был вампиром — то есть, мёртвым. Дышать-то он мог, только это было скорее механическим, а не биологически-необходимым действом. Накачивание лёгких воздухом позволяло вампирам мимикрировать, но всё-таки не имело никакого практического значения.

Может, только чтобы в лёгких не скапливалась пыль… хотя я не уверена, что лёгкие у вампиров были сухими, а не влажными. Яд ведь заменял все жидкости в вампирском организме — так почему бы лёгочной плевре не быть покрытой смертоносной влагой?

Или нет. Ведь тогда бы дыхание вампиров тоже было ядовитым. Микроиспарения яда, все дела…

Слишком мало вводных!

— Ты спросила, а ответа не ждёшь, — усмехнулся Локи, бодро идя вперёд по вольтеррским катакомбам. — И зачем тогда спрашивать, вёльва?

— Да я просто легко отвлекаюсь. — поморщилась я. — Честно говоря, виню в этом беременность. Я по мозгам с ней знатно просела. Ни памяти, ни концентрации, ни скорости реагирования…

— Таково женское бремя, — не внял моим стенаниям Трикстер. — Это пройдёт после родов… года через три.

— Ой нет, вот давай побыстрее как-то. У меня нет возможности так тупить три года, меня Дидим за это время успеет убить, воскресить, а потом ещё раз убить.

— Зачем бы ей делать одно и то же несколько раз.

— Исключительно ради развлечения. Насколько я поняла её персонаж, она будет не прочь отомстить мне. Слишком уж много я её планов попортила.

Локи расхохотался, и его зычный смех колокольным звоном распространился по тёмным неприветливым каменным коридорам.

— «Персонаж»! Ты всех воспринимаешь как героев своих рассказов, вёльва?

— Только тех, кого по сюжету придётся убивать.

— Успокаиваешь себя, — понимающе улыбнулся Трикстер. — Неплохой способ, как ни посмотри. И мне нравится, что ты не считаешь, будто разбираться с проклятой придётся кому-либо кроме тебя. Воинственный настрой!

— Нет, ну я всё ещё надеюсь, что никакого «супер-противостояния» у нас не будет, и всю основную работу с Дидим ты возьмёшь на себя.

— Мечты, мечты…

— Так что насчёт дыхания? — я дотянулась до ладони Локи; та была ожидаемо горячей. — Ты меняешь тело под себя?

Трикстер схватил меня за руку и крепко сжал ту обжигающими пальцами. На меня Локи смотрел с усмешкой и лукавством; Йотун всё ещё был слишком доволен, чтобы испытывать хоть каплю негативных эмоций… да и не было причины, чтобы они появились. Разве что недостаточность моего уважения и почтения к высокородной особе, но с этим Локи, кажется, уже успел смириться.

Не учили меня, как общаться с венценосными. Я так-то пролетариат… никакого дворянства в крови; по крайней мере, в прошлой жизни не было.

Тут — без понятия. Да и неинтересно мне было копаться в генеалогии Беллы Свон. Из всех её родственников значение для меня имел разве что Чарли. И Рене — но тут лишь бы она была подальше.

У меня из-за неё, кажется, травма. Как вспомню — так тошно становится. Пускай у этой женщины всё будет хорошо, но максимально далеко от меня.

Вообще, может, зря я так. Я не про Рене, если это; про генеалогию. В фаноне было множество теорий, что в предках со стороны Чарли чуть ли не вампиры отмечались. Всё из-за того, что мысли шерифа Эдвард едва читал. Вот и додумывали фанаты, отчего да почему такая штука происходила.

Ладно. Может, как-нибудь потом покопаюсь. А то вдруг вообще окажется, что не вампиры у нас с Чарли в предках, а какой-нибудь Эфраим, который Блек — вот хохма-то будет.

— Конечно, я меняю тело под себя, — сказал Локи, притягивая меня ближе и с ухмылочкой заглядывая в лицо. — И нет, я, в отличие от тебя или вампиров, не могу не дышать. Дыхание, знаешь ли, это способ обмена энергией с миром… и если я не буду выдыхать энергию, что копится внутри этого тела, то оно просто начнёт гореть и тлеть изнутри. Хочешь искать мне новое вместилище, вёльва?

Я замотала головой, живо представив, как все мои беспокойства насчёт тела для Локи вернулись. Ну уж нет, и даром не надо! Спасибо, я пас!

— Так я и думал, — закатил глаза Трикстер. — То же самое происходит с температурой. Пускай тело было мёртвым многие столетия, теперь в нём течёт столько жизни, что она переходит в универсальный для этого мира эквивалент. В тепло.

— Я бы сказала, что в жар, а не в тепло.

— Заигрываешь со мной?

— У тебя удивительно хорошее настроение.

— Конечно! — довольно кивнул Локи. — Ты меня, пригласив в это тело, буквально выдернула из темницы и освободила от пытки ядом. Так нагло вмешалась в историю Асов… гордись собой, вёльва, немногим это под силу!

— А можно мне лучше не свершений, а спокойной жизни?

— Вот об этом забудь. Рядом с тобой Высшее Создание, а ты хочешь спокойствия? Такого не бывает.

— Блеск.

Он ущипнул меня за бок, и довольно болезненно. Я даже вскрикнула.

— Не забывайся, — более сухо сказал Локи. — Ты должна быть счастлива, что я рядом.

— Да рада я, рада, — пробормотала я, потирая пострадавшее место. — Просто устала от всех этих событий вокруг. Не в тебе же дело… нет, правда, я действительно очень рада, что ты здесь.

— И что над тобой больше не висит моё задание?

— Что ты свободен, — сказала я как можно серьёзнее. — Я же Стрелец, изначально. Для меня нет ничего важнее свободы.

Локи остановился. Вся наша процессия, соответственно, тоже.

Взгляд у Трикстера был удивительно мягким, я бы даже сказала, что ласковым. Так смотрят… ну да, на любимое животное. На миленькую болонку или кошечку, пришедшую мурлыкать во время беды.

Или на члена семьи. Только не уверена я, что Йотун может воспринимать мидгардку равной…

— Да, вёльва. Свободен. Даже если тело распадётся, этот мир уже на моей ладони… помнишь, ты спрашивала, почему боги так к тебе липнут?

Я не помнила — естественно. У меня с памятью вообще было туго.

— Спрашивала, — покачал головой Локи. — Не суть. Подумай сама: Иштар, Нехалления, я, Аполлон этого кровососа, Диана и Селена. И ещё несчётное количество мелких божков от тех же индейцев, о которых ты даже не слышала и которых ты не чувствовала. Все они идут к тебе.

— Значительная толпа получается…

— Потому, что этот мир, уж не знаю почему, практически пуст, — Локи посмотрел на потолок, словно там было что-то интересное. — Здесь есть некоторые боги, но в основном энергии… пустуют? Просто рассеяны в воздухе. Никому не принадлежат. Слишком мало пантеонов сюда могли пройти, пока не знаю, почему. И теперь тот, кто первым перешагнёт порог этого мира, будет, хе-хе, обладателем этих энергий…

— И перешагнул его ты.

— Его перешагнула Смерть, — сказал Локи, жмурясь от удовольствия. — В тот момент, когда вытащила тебя сюда. А за ней — да, за ней пришёл я. Опять же, по твоему зову. Можешь считать, что ты и есть тот самый порог, который нужно пройти. Не единственный, естественно, вас таких много. Не тебя же одну Хела сюда перетащила для решения своих проблем… однако именно ты активно используешь её магию и пытаешься вернуть в мир равновесие. А потому именно ты являешься, если можно так сказать, «главным входом». Понимаешь?

— Не… да? Типа я что, привратник в пустой мир?

— Можешь это так воспринимать, — пожал плечами Трикстер, покосившись на меня синим взглядом. — Разве что мир уже не пустой. Сюда прошёл я.

— Ты поэтому так спешил, что ли? — ахнула я от внезапной догадки. — Чтобы слизать энергетические сливочки со всего этого?!

Он рассмеялся — в который раз.

— И это тоже, вёльва, — сказал Локи, возобновляя шаг. — Но всё же не думай обо мне так плохо. Я просто хочу тебе помочь с твоей задачей… в конце концов, Хела для меня не чужая, а она — одно из лиц твоей всевечной Госпожи. И её проблемы, в каком-то смысле, также являются моими.

Он остановился рядом с богато украшенной железной дверью и, не медля, толкнул ту. От простого, практически невесомого на вид прикосновения, — кончиками пальцев! — металл не просто покорёжило, а сорвало с петель.

Тяжеленная дверь рухнула внутрь комнаты, и на нас с вампирами пахнуло тошнотворной сладостью. Я сразу же зажала нос и перестала дышать: ну и дрянь! Захотелось вымыть и рот, и нос, и вообще всей залезть в ванную с душистой морской солью. Лишь бы смыть с себя… это.

Только вот что «это»?

— Не дыши, — посоветовал Локи, рассматривая комнату, но не заходя внутрь. — Хотя ты не настолько глупа, чтобы продолжать это делать. При такой-то вони…

Он шагнул вперёд, переступил порог и, что более важно, потащил меня за собой. Прямо по поваленной двери; я чувствовала под подошвами рельеф металлических узоров.

Беспомощно обернувшись на Джаспера, я подобралась поближе к Локи. Раз уж он меня тащит в такие места, то пускай и защищает…

— Я нашёл это помещение ещё когда моя гидья была в Вольтерре, — сказал Трикстер, не останавливаясь. — И, должен признаться, я много времени провёл здесь, рассматривая местных обитательниц.

Мне стало нехорошо. Волосы на голове зашевелились от какого-то неприятного, странного предчувствия: вроде бы я должна быть в безопасности рядом с доброжелательно настроенным Йотуном, однако… однако.

Пальцы Локи из огненно-горячих стали ледяными. Они всё так же практически обжигали, только теперь — холодом, пробирающим до самых костей. У меня от этого почему-то начало сводить плечи, хотя Локи держал меня за ладонь.

— В меру своих сил на тот момент я помогал Хеле с тем, чтобы переправить души несчастных из этой тюрьмы в места, где им надлежит быть. Однако, — он остановился; глаза у Локи в царящей вокруг темноте полыхали багровым, а не привычным синим. Лицо Маркуса и вовсе казалось восковой маской, которая вот-вот должна начать оплывать… — сил у меня было мало, пленниц здесь до сих пор много, и, в общем-то, это не моя работа.

— А?..

— Твоя, — сказал Локи, неприятно улыбнувшись.

Он поднял руку, и в помещении, прямо под потолком, расцвела тонкая плёнка красно-оранжевого огня.

Я задрала голову, смотря на бурлящее сверху пламя. Сразу всплыли воспоминания: первая серия «Сверхъестественного», огонь и горящая мать главных героев. Там тоже пламя стелилось по потолку… только там оно было опасным, злым; здесь же Локи использовал огонь исключительно вместо лампочек.

Ну, он же Высший. Ему и не такое можно.

Опустив взгляд, я прикусила щёку изнутри. Помещение, в которое привёл нас Локи, было… большим. Вытянутая комната уходила далеко за пределы моего зрения и за пределы огня, призванного Локи. Казалось, что комната просто бесконечна… но, конечно, это было не так.

В мире нет ничего бесконечного, в конце концов. Разве что глупость, как говорил Эйнштейн.

Что самое ужасное, вся эта «бесконечная» комната была заставлена… полками? Только вот заняты они были не книгами и не какими-то милыми безделушками.

На полках лежали бесчисленные тела.

— Судя по всему, раньше они поддерживались магией Маркуса, — сказал Локи, игнорируя мои потуги сдержать тошноту. — Но потом, как ты понимаешь, произошла ваша игрушечная революция, и магии не стало. Всё начало тухнуть.

«Тухнуть». Он как будто про курицу, забытую в холодильнике, говорил.

Здесь были девушки — много девушек. И юноши тоже, как я видела. Полки тянулись нескончаемыми рядами вдоль стен, и тела располагались прямо друг над другом, по три или четыре трупа сразу.

И всё это… тухло.

Ясно, откуда шёл запах. Непонятно только, почему никто эту вонь раньше не заметил. Неужели та дверь, которую с лёгкой руки снёс Локи, была зачарована, чтобы не пропускать этот дивный аромат?

— Эмпат, — обратился к Джасперу Локи, — успокой её. Ещё не хватало, чтобы её здесь стошнило.

Что же, спасибо за заботу. Потому что быть спокойной в окружении такого количества трупов без какой-либо помощи со стороны у меня бы точно не вышло, блин.

Вот вроде бы головой я понимаю, что мысль «бояться надо живых» как никогда правильная; в моём случае бояться надо было почти-живых и немёртвых как вампиры и упыри с призраками. В любом случае, все эти трупы от маркусовых жертв мне ничего бы не сделали… мы же в мире вампиров и оборотней, а не в мире зомби апокалипсиса.

Но я всё-таки не была настолько толстокожа и непробиваема, чтобы чувствовать себя нормально в окружении всего… вот этого вот. Меня с головой захватывало простое животное желание оказаться как можно дальше от мёртвых тел себе подобных. Ничего более.

Проще говоря, без воздействия Джаспера я бы драпанула прочь из этого проклятого места. Да так, что пятки бы сверкали.

— Приходи в себя, — насмешливо сказал Локи. — Что ты как дитя малое?

Я бы ему ответила, только вот хотелось поберечь воздух в лёгких. Вдыхать восхитительный трупный аромат у меня не было никакого желания.

— В общем, что от тебя требуется, — Локи, убедившись, что бежать я не собираюсь, отпустил мою руку и сцепил свои за спиной. — Доделать то, что делал я. Несмотря на свои невеликие силы ранее, я уже отпустил несколько душ отсюда, и тела, к которым они были привязаны…

— Что? — перебила я Трикстера. — Ты о чём вообще?

Он тяжело вздохнул и раздражённо посмотрел на меня.

— Вёльва. Я не люблю, когда меня перебивают. Будь добра, запомни это уже. Впрочем, я понимаю, что это всё из-за удивления… но это не отменяет твоей совершеннейшей невнимательности. Присмотрись!

Я скривилась и попыталась найти взглядом какой-нибудь труп, не отливающий серым, зелёным, синим или жёлтым. Судя по тому, что я знала, тут всё-таки было нечто вроде «сохранения» мертвецов; иначе в этой комнате за время, прошедшее с революции, уже были бы мокрые полы со зловонными лужами.

Нет, мертвецы тихо-мирно разлагались на своих полочках, и никто даже не «поплыл». Вот цвет они меняли, это да… все оттенки голубого, жёлтого и серого налицо и на лицах; хорошо ещё, что красного не было.

Тьфу. Всё равно противно.

— О, превеликий Иггдрасиль, — Локи потёр глаза. — Ладно. Пошли, там дальше более «свежие», если можно так сказать. Если ты настолько нежная, что даже не можешь нормально на трупы смотреть… как ты тогда будешь с ними работать?

«Никак!» — хотелось бы ответить мне. Но я на всякий случай промолчала.

И, судя по насмешке Локи, правильно сделала.

Он провёл меня и Джаспера глубже в комнату. Джейн и Аро остались у выхода, почему-то не направив свои стопы вместе с нами. Локи на них внимания не обращал, так что эти двое смогли успешно «отвалиться» от процессии. Вот уж когда незаинтересованность Йотуна в тебе играет на руку!

Я так «потеряться» не смогла бы несмотря на всё своё желание: Локи опять взял меня за руку и тащил вперёд за собой на буксире как сопротивляющегося ребёнка. Разве что я не специально тормозила.

У меня, знаете ли, просто ноги не шли. И голова кружилась от осознания, что вокруг всё больше и больше мертвецов, а выход оказывается дальше, дальше и дальше…

— Вот, — сказал в итоге Локи, остановившись возле одной из полочек. — Здесь я уже работал, так что труп только один, да и тот выглядит вполне прилично. А теперь будь добра, приглядись.

Мне этого делать совсем не хотелось. Но тут, как бы, партия сказала «надо», комсомол ответил «есть».

Пришлось смотреть.

С первого взгляда было и незаметно, что девушка, лежащая передо мной, мертва. У неё были чёрные волосы, в свете призванного огня отливающие багрянцем, и очень светлая, какая-то тонко-пергаментная кожа. Глаза ввалились, щёки тоже, но в остальном всё было вполне прилично.

Платье напоминало мне про эпоху Возрождения. Красивое такое, пурпурное, с рюшами и оборками. Наверняка тело под ним было таким же серо-трупно-зелёным, как и остальные, однако я этого не видела: тёмная плотная ткань оставляла иллюзию, будто всё нормально.

Я даже приблизиться к девушке смогла! Правда, нервно сжимая руку Локи в своей потной ладошке, но всё же, всё же…

И почти сразу отшатнулась: на секунду мне показалось, что девушка повернула голову ко мне и открыла глаза. Те самые, запавшие; под веками ничего не было, только чёрно-бордовые провалы глазниц, из которых вытекало… что-то.

Меня опять едва не вывернуло.

— Ну-ну, — Локи похлопал меня по спине, — всё нормально. Увидела?

Я кивнула. Только вот я не осознала, что именно я «увидела»… но Трикстер это понял и без слов.

— Души, вёльва. Души остались внутри этих девушек. Посмотри, — он указал на полки, которые были над давно почившей красавицей, — что видишь?

Трупов там не было, только горсти тёмно-серого праха, угольно блестящего от огня.

— Видишь? — спросил Локи, сжимая мою нервную ладошку. — Я отпустил души, и это произошло с телами. Стоит отметить, что они были в намного худшем состоянии, чем те, которые ты видела первыми. Я в общем старался разбираться с теми, которые гнили быстрее всего. Что интересно, никакой связи между скоростью гниения и столетием смерти нет: дальше есть более ранние трупы, которые сохранились даже лучше, чем этот.

Мне снова стало не по себе. Так и знала, что что-то с этими мертвецами не так!

Получалось, что я сейчас была окружена не только армией трупов, — как драугры в Скайриме, вот честное слово! — но и целым батальоном призраков, привязанных к своим телесным оболочкам…

Вместе с отвращением меня захлестнула жалость ко всем тем девушкам и юношам, которые вынуждены были пролежать здесь неизвестно сколько. И только сейчас у них, получается, появился шанс на… на то, чтобы оставить свои тела?

— Как давно ты их отпускаешь?

Локи сказал, что обнаружил эту комнату ещё когда Сырок была в Вольтерре. Но что-то мне подсказывало, что он не трогал трупы до смерти Маркуса. Неизвестно ведь, какой именно магией всё это «хранилище» было запечатано, а Локи стоило раньше беречь энергию, он сам об этом не раз говорил.

Так оно и оказалось, кстати.

— Я стал разбираться только после уничтожения защиты здесь, — кивнул Трикстер. — К тому же, тогда гидья стала поставлять мне больше энергии, а здесь всё прекратило её высасывать… разложение трупов и освобождение души, кстати говоря, тоже выдаёт большое количество энергии. Сопоставимое с тем, сколько было при лечении тех волков.

— Опять взрывы будут?

— Ну, зачем же так… рядом с тобой ведь я, — сладко улыбнулся Локи; эта улыбка смотрелась до того странно на обычно спокойном лице Маркуса, что ощущение неприязни у меня само всколыхнулось в животе. — А такие как я знают цену для всех этих энергий… ты будешь освобождать душу, я буду поглощать то, что выделяется. Прекрасный симбиоз!

— При чём тут симбиоз-то? — растерянно пробормотала я, чувствуя, как неприятно сводит лёгкие из-за отсутствия воздуха в них.

Вот вроде бы всего пару фраз сказала, а всё равно… эх.

— При том, что эту работу тебе всё равно придётся делать для Хелы. А тут я пришёл тебе на помощь… со своей выгодой, конечно же, но кто безгрешен на этой земле, правда?

— Карлайл.

Джаспер закашлялся, Локи рассмеялся. Опять.

В окружении трупов жертв Маркуса этот смех был совершенно некстати.

— Ох насмешила, вёльва… твой дорогой «доктор» настолько тонет в своём пороке, что видит искупление в лечении других. Нет-нет-нет, Белз, — наконец назвал он меня по имени, — нет никого без изъяна в этом мире, в других мирах и где-либо ещё. В конце концов, все мы созданы такими — неидеальными.

На это мне возразить было нечего.

2. Симбиоз (2).

Не знаю точно, чего я ожидала от наших «разборок» с жертвами Маркуса, но точно не того, что первый же труп буквально оставит меня высушенной и без единой крохи каких-либо сил.

Локи говорил, что он справлялся с отпусканием душ играючи, и я как-то не придала значения тому, что Трикстер, в общем-то, был Высшим. Богом. Йотуном!

Что в нём, короче говоря, энергии было столько, что мне и не снилось. А я — всего лишь маленький жучок на прожилке листа Иггдрасиля по сравнению с несравненным огненным богом.

— М-да, — вздохнул Локи, когда я тяжело завалилась на Джаспера, будучи не в силах даже пальцем пошевелить. — Как-то я ожидал, что ты помощнее будешь.

Я бы огрызнулась, но на это сил тоже не было. Пришлось ограничиваться простым недовольным зырком в сторону задумчивого Трикстера.

— Не надо тут, — отмахнулся от моего недовольства Йотун, словно оно было назойливой фруктовой мошкой. — Вёльва, ты тут уже сколько, два года? И до сих пор не сделала ничего, чтобы стать сильнее! Даже банальные медитации — и те не делаешь!

Сказала бы я, что «банальная медитация» меня чуть было не увела прямиком в Пустоши, но на это тоже были нужны силы. Так что Локи хватило закатывания глаз; опять же, очень раздражённого.

— Нет, это не так делается, — покачал головой Трикстер. — Да, я считал твои мысли, можешь не гадать. Тогда ты медитировала для того, чтобы узреть суть кленовых листьев. Или нет? В любом случае, у тебя была цель познать что-то. А я говорю про медитации для расширения магической проходимости и обретения мудрости… хотя тебе последнее, пожалуй, не поможет.

Вот же он!..

Джаспер установил меня поровнее. Сила медленно возвращалась в руки и ноги, однако туловище продолжало казаться чужим, ненастоящим. Странное ощущение, от него хотелось поскорее избавиться.

Я даже прикосновения майора не могла из-за него нормально воспринимать. Всё ощущалось будто через слой ваты, приглушённо и смазанно. Фу.

— Два года ты здесь, — продолжал распекать меня Локи, — сталкивалась с различными противниками, от мертвецов до условно живых и просто живых. И что? Никакого прогресса, вёльва! Никакого развития! Никаких попыток обрести могущество, чтобы…

— Я тебе героиня саги или что? — огрызнулась я, ощутив, что горло снова мне подчиняется.

Локи, которого я сбила с мысли как птицу в полёте, моргнул. И недовольно посмотрел на меня синюшными глазами, чей цвет ещё больше выделялся из-за красно-оранжевых отблесков пламени, пляшущих на лице Маркуса.

— Лучше уж быть героем саги, чем безвестным треллом, который всю жизнь возделывал землю и умер в тишине собственного дома.

— Звучит как отличный план. Хотя возделывать землю я не люблю. То ли дело складывать те самые саги…

Хмыкнув, Локи вытащил меня из объятий Джаспера. Ноги едва шевелились, но Йотуну, подхватившему меня за талию, было плевать на это: он просто нёс меня на себе, как ребёнок — игрушку.

— Да, точно. Я же говорю, Белз, в тебе нет внутреннего огня. Тяги к сражениям, интереса к миру…

— Вот последнего хоть отбавляй, — пришёл мой черёд возмущаться. — Я, как стану вампиром, планирую кругосветку с посещением самых труднодоступных мест. Про бои да, я совсем не хочу ни с кем сражаться. Вообще не понимаю, зачем это делать в двадцать первом веке…

— Такова человеческая натура, разве нет? Да и не только мидгардцы подвержены подобным страстям. Йотуны, Асы, Альвы, Ваны, Цверги… в ком угодно есть огонь войны.

— Не хочу я ни с кем воевать! — от возмущения я даже упёрлась ногами в пол, пытаясь затормозить. Локи моих потуг, правда, даже не заметил. — Мир, дружба, жвачка! Я вообще сейчас не понимаю, к чему ты всё это говоришь!

Локи наконец остановился. Установил меня напротив, как куклу, и отпустил; не упала я только из-за собственного упрямства и медленно приходящего в себя тела.

— Хочешь мира — готовься к войне, вот к чему, — сказал Трикстер, серьёзно смотря мне прямо в глаза. — В тебе нет внутреннего огня, и в твоей ситуации это плохо. Ты не воин и даже не скальд, потому что тебе неприятна тема войны и противостояний, а скальды воспевают чужие подвиги с тем же пылом, будто это их собственные свершения. Понимаешь?

— Будто плохо быть такой, как я.

— Неплохо, — покачал головой он. — Если бы огонь войны горел в каждом из нас ярким пожарищем, то к чему бы пришёл мир? Такие как ты удерживают равновесие, тормозят агрессию, возделывают земли, опять же.

— Что ты к этой земле прицепился…

Он ухмыльнулся.

— Я образно, если ты ещё не поняла. Так вот, в твоём мягкосердии нет ничего плохого… в целом. Однако та ситуация, в которой ты сейчас, требует не острого слова, а наточенного топора, понимаешь? И меня, признаться, злит, что ты два года не совершенствовала своё оружие, хотя и знала, что вокруг тебя совсем не поле с ромашками, по которому приятно бегать в чём мать родила.

— На поле с ромашками куча насекомых, — скривилась я.

— Неженка.

— И горжусь этим. Ты про какое оружие говоришь вообще?

— Вёльва-а-а, — совсем уж обречённо протянул Локи, возведя очи горе. — Главное оружие любого мага — он сам! Ну что с тобой сейчас? Приходи в себя уже, нам ещё целый склеп развоплощать!

Мне от последнего восклицания стало не по себе. Если Локи собирался «развоплотить» целый склеп Маркуса, то у меня для Йотуна были плохие новости: меня хватило бы на ещё один труп… и всё, пожалуй.

То, что для бога было плёвым делом, — раз он занимался им даже в условиях нехватки энергии и тотального обессиливания, — для меня оказалось неподъёмной ношей.

Тело «развоплощалось» довольно легко: нужно было просто разъединить физическую оболочку и душу, застрявшую внутри. Невидимые обычным глазом путы поддавались крайне неохотно, и я буквально прилагала все имеющиеся у меня силы для их разрыва.

В магическом восприятии эти «путы» выглядели как чёрные щупальца, очень похожие на те, что были внутри оборотней. Магические паразиты… можно ли было считать, что эта дрянь — визитная фишечка Дидим? Ведь и там, и тут отметилась именно эта неугомонная барышня.

Так вот. Щупальца сопротивлялись и едва рвались; мне они почему-то напоминали слегка подсохшую лакричную мармеладку, которая вроде бы тянется, но как-то очень уж неохотно. Я напрягалась всем телом, чтобы разорвать одно-единственное щупальце… а на теле красавицы в фиолетовом платье их было не меньше десятка.

Мир решил надо мной посмеяться, видимо: раз уж я не хожу в спортзал, то спорт сам пришёл в мою жизнь. Пускай и таким извращённым способом.

В общем, у меня уставало тело и магия; нехватка энергии и отдавалась той самой слабостью в конечностях и дереализацией. К счастью, восполнялись силы быстро, и через каких-то десять минут я была полностью «в себе», пускай и не особо готова на свершения.

Потому что возвращение магических сил не значило возвращение физических, эй!

— Меня хватит ещё на один труп, — решила я предупредить Трикстера. — Может, на два. И всё.

— Ты говоришь так, будто у тебя есть выбор, отпускать их или нет.

— Я говорю так, потому что это правда. Знаешь, я из тех людей, которые отлично знают свои лимиты.

Это было правдой, и скривившийся Локи тоже это знал. Так что спорить не стал — и спасибо ему за это большое.

Ещё в прошлом я долгое время не могла найти подходящего тренера для работы в тренажёрном зале именно из-за того, что большинство специалистов почему-то считали, будто они моё тело знали лучше, чем я сама. Когда я говорила «всё», — из-за того, что мышцы буквально шли в отказ, — мне чуть ли не приказывали продолжать упражнения, потому что… ну потому что. Не знаю, почему.

Профдеформация у них такая, что ли… или они просто привыкли, что клиенты отлынивают. Но если я говорю «всё» — значит, это действительно «всё», и больше из меня не выжать. Не люблю все эти темы с преодолением себя, это просто не моя история.

В конце концов, я сама всегда предпочитала работать максимально эффективно, выжимая всё до предпоследней капли. Последняя же капля была нужна мне самой, просто для выживания.

— Ладно, — сказал Локи. — Но ты должна понимать, что с течением времени трупы будут выглядеть всё хуже и хуже. Больше разлагаться, больше вонять… какие-то из них потекут, и ты будешь ходить здесь по жидкой липкой дряни, которая пропитает зловонием твою обувь и одежду…

— Ещё скажи «и волосы».

Он посмотрел на мою голую черепушку.

Усмехнулся.

— Чего нет, того нет, вёльва. Ты пришла в себя, мы можем продолжать?

— Да. А с гниением наверняка можно что-то сделать. Трупы в морозилке хорошо сохраняются, может, тут просто температуру хранения понизить?

Локи, поняв, что в этот раз он проиграл, раздражённо зачесал волосы назад. Ему явно не терпелось закончить с трупами одним махом. Не знаю, что больше толкало Трикстера вперёд с этим делом: обязательства перед Хель, — которая, как он сказал, «ему не чужая», — или же фактически дармовая энергия, выделяющаяся при разрыве каждого из щупалец Дидим.

В любом случае, уж извините, но у нас, простых смертных, есть свои лимиты. И лучше работу сделать постепенно, чем сгореть, пытаясь завершить всё одним мать его махом.

— Кто следующий?

Локи поманил меня за собой. Мы прошли ещё немного вглубь склепа, и я вдруг задалась странным вопросом: как же Маркус хранил тела своих жертв раньше? В принципе, Дидим «умерла» уже когда они были в Вольтерре, но… сомнительно мне было, будто Маркус, обезумевший от горя, сразу стал складировать своих голубок в таком огромном помещении.

— Слушай, Локи…

— Что?

— Ты сказал, что здесь есть очень старые кости, правильно? — медленно сказала я, пытаясь сформулировать мысль.

— Именно «кости», да. Древние, как ты бы сказала. Мне показалось, что они даже должны быть до начала вашего времени.

— Чего?

— До Рождества Христова, — пояснил Локи. — Хотя, если так подумать… Аро, когда умерла твоя сестра?

Мгновение молчания на ответ. Аро, видимо, так нас и не покинул, продолжая топтаться у входа в склеп Маркуса. А благодаря усиленному вампирскому слуху грек вполне мог общаться с Локи, наплевав на расстояние.

— Говорит, что середина семнадцатого века, — сказал Локи, нахмурившись. — Пошли, вёльва. Посмотрим на эти старые кости.

Было приятно, что мою мысль Локи понял сразу. Слова про «старые кости» меня несколько удивили: если Дидим умерла в том самом семнадцатом веке, — или чуть раньше, не суть, — то откуда бы в этом склепе взяться древним ископаемым? Это же как минимум странно: вряд ли Маркус стал бы хранить рядом со своими жертвами, к которым он продолжал испытывать нежные чувства, какие-то непонятные трупы.

Ведь не стал бы? Ох, надеюсь, я правильно понимала его сумасшествие.

Значит, «старые кости» должны были значить что-то ещё. Я понятия не имела, что именно, но подспудно надеялась, что умный Трикстер поможет разобраться с этим вопросом.

Опять же, не знаю, важно ли найти ответ в нашей ситуации; важен ли он для противостояния Дидим? Но как-то прописывание сюжетов для книг и чтение Донцовой меня научило, что не бывает ничего «неважного», если ты ведёшь детективную линию.

Ружьё, висящее на стене, обязательно должно выстрелить! А если не выстрелит — значит, по моему скромному мнению, у автора склероз, и про своё повешенное ружьё он забыл. Вот так-то.

Мы дошли практически до конца склепа, сопровождаемые огнём, что медленно полз по потолку. Я слышала, как осторожно ступает Джаспер чуть поодаль. Наверняка майор, привыкший в основном ходить бесшумно, специально топал, чтобы успокоить меня. Потому что сначала, когда я не слышала его шага, я постоянно оборачивалась. И даже разок из-за этого чуть было не упала.

— Вот, — сказал Локи, остановившись рядом со скелетированным трупом, одиноко лежащим на нижней полке. — Видишь?

Ну, видела. И приближаться не собиралась: труп выглядел как декорация для дома на Хэллоуин, однако понимание, что это реально когда-то живший человек, заставляло мои внутренности нервно сжиматься.

Да ну его. Я и издалека посмотрю на этого… драугра. По крайней мере, пока.

— Судя по качеству костей, — сказал подошедший Джаспер, — я бы сказал, что этому трупу больше двух тысяч лет.

— Кости практически окаменели, — кивнул Локи. — Но одежда? Что насчёт неё?

— А что насчёт неё? — спросила я, чувствуя себя ничего не понимающим Пинки.

Вообще, от одежды мало что осталось. Несколько отрезов полусгнившей ткани, поблёскивающие украшения, какие-то кожаные вставки. И перчатки — тоже кожаные, выглядящие очень странно рядом с желтоватыми тонкими костями предплечий.

— Слишком хорошая ткань, — понял Локи Джаспер. — Я бы не сказал, что она того же возраста, что и труп. Больше похоже где-то на девятнадцатый век.

Мне стало совсем не по себе. Как-то это…

— Маркус что, переодевал мертвецов?

— Белз, — фыркнул Локи, — забавное предположение. Но вряд ли. Не похож отец твоего ребёнка на человека, который будет играть в подобные «куколки».

— Это теперь и твой ребёнок, — проворчала я просто для того, чтобы как-то ответить на насмешку.

Локи, впрочем, вдруг замер. Повернувшись ко мне, он медленно кивнул.

— Какая дельная мысль, и от тебя… я подумаю об этом на досуге, вёльва. Возможно, мне действительно стоит взять опеку над ребёнком, которого ты вынашиваешь?

— Он уже обещан Розали и Эммету, — на всякий случай напомнила я, проклиная свой язык.

— А, — отмахнулся Трикстер, — какие мелочи. Что там желания и обещания смертных, когда разговор идёт о ребёнке Йотуна, верно?

— Технически…

— Давайте вернёмся к одежде, — предложил Джаспер. — Про ребёнка можно поговорить и потом, верно?

— Отличное замечание, — кивнул Локи, всё ещё выглядящий так, будто его мысли витали где-то очень далеко отсюда. — У нас есть кости, слишком старые для одежды, и ткани, слишком состаренные для века, в котором их изготовили. И что нам это даёт?

— Ещё, — вдруг вспомнила я, — есть странное захоронение.

— М? Вёльва, ты о чём?

Я вкратце рассказала о трупе, который вроде как принадлежал Юмелии и с которого Маркус мне отдал золотой браслет. Украшение, кстати говоря, я больше не носила: хоть оно и выглядело замечательно, но всё равно вызывало у меня исключительно неприятные воспоминания и ассоциации.

Феликс сначала было забрал у меня браслет, но потом, примерно месяца за три до кончины Маркуса, вернул его. Украшение, принадлежавшее когда-то сестре моего няня, заставляло того мучиться воспоминаниями.

Несчастливый браслет, короче говоря. Как и судьба у Юмелии — там тоже маловато хорошего боги отсыпали, если кто меня спросит.

— Я не помню имени археолога, но наверняка можно найти его по записям, — размышляла я. — Очень уж он был взбудоражен, когда говорил об открытии того кувшинного захоронения.

— Кости не подходили по возрасту к самому захоронению, — хмыкнул Локи. — Думаешь, это связано?

— Это точно связано с Юмелией, потому что Феликс признал браслет, который подарил ей. Труп скорее всего её, и Маркус его куда-то дел. Найти бы… Но вообще нет, не думаю, что этот труп как-то связан со старостью костей Юмелии. Всё-таки она вампирша, и кости у неё древнегреческие. Меня больше волновало, почему вампир в целом не обратился в прах, как это бывает со всеми приличными кровососами.

Джаспер хмыкнул, да и Локи тоже усмехнулся.

— Ты же знаешь, — протянул Трикстер, — что вампиризм развивался со временем. Может, мелодия Маркуса просто умерла? Вот и остались кости, а мясо сгнило. Просто вампир-недоделка!

— Или такая же жертва, как и те, что тебя окружают, — не согласилась я со странными рассуждениями. — Для чего-то нужная Дидим. Разве что призрак Юмелии больше привязан к Маркусу, чем к собственному телу… Кстати говоря, я рассчитывала, что она появится, когда я объявлюсь в Вольтерре. Но нет, тишина.

— Она тебя просто боится, только и всего, — не внял моей тревоге Локи. — Или меня. Или нас. Или, возможно, она в ярости из-за смерти своего возлюбленного. Носит траур… смешно: мертвячка горюет по мертвецу. Отличная шутка, братец бы оценил!

Он рассмеялся, но невесело. Судя по всему, мысли о Торе, — потому что кого ещё Локи мог называть «братом», правильно? — почему-то не приносили Йотуну удовольствия и не добавляли хорошего настроения.

Но, как бы мне ни было любопытно узнать насчёт этого подробнее, стоило вернуться в настоящий момент и всё-таки заняться делами насущными.

— Я считаю, что нам нужно найти тело Юмелии, — сказала я, мелкими шажочками приближаясь к скелетированному трупу. — Даже если старость костей в кувшинном захоронении связана всего лишь с годом обращения, мы точно узнаем что-то полезное… можете считать это интуицией.

— Хорошо, хорошо, разберёмся… давай уже, мне не терпится отпустить эту душу.

«И забрать ту силу, что выделится при разъединении духа и тела, ” — закончила я за Локи.

Дальше было самое сложное: я встала к трупу вплотную и, преодолевая собственный ужас и отвращение, положила руки на грудь. Под ладонями, — их я разместила аккурат на сухой, изъеденной временем ткани, — ощущались бугры рёбер. Никаких мышц, никакого тела. Только голые кости.

Почему-то мне подумалось, что труп должен был мумифицироваться, а не окостенеть. Не то чтобы я была великим патологоанатомом или судмедэкспертом, но раньше любила почитывать книжечки на тему танатологических изменений. И, вроде бы, мясо должно было остаться… нет?

В склепе не было никаких насекомых, что безмерно меня удивляло. Практически все судмедэксперты, приезжающие на вызовы к не самым свежим трупам, отмечают две вещи: полчища чёрных жужжащих мух и обилие личинок на теле. Здесь же не было ни первых, ни вторых, ни каких-то иных трупоедов.

И мяса на трупе тоже не было. Кости казались такими чистыми, словно их должны были использовать для съёмок в моём любимом сериале. «Кости», где доктор Бреннан волшебным образом рассказывала о произошедшем преступлении исключительно по сколам и трещинам на скелетах… или на их частях.

Как я потом поняла, это всё было фантастикой. Но от этого осознания сериал не перестал быть моим любимым. Интересно, есть ли он в этом мире? Было бы неплохо его пересмотреть…

Локи положил свои руки поверх моих, в очередной раз обдавая жаром. Надавив мне на ладони до хруста рёбер под пальцами, Йотун довольно ухмыльнулся: его ситуация забавляла, а не заставляла испытывать тошноту.

Фу. Вот никогда не хотела я с трупами работать! Ни с трупами, ни с призраками, ни с чем-либо неживым, что когда-то было живым.

Неисповедимы пути Самой, вот что я вам скажу.

— Начинай уже, — шикнул на меня Локи.

Пришлось слушаться. Не хватало ещё раздражать Йотуна, когда он так взбудоражен из-за скорого энергетического «обеда».

Пускай Локи и получил тело, как я понимала, для окончательного закрепления в мире Трикстеру требовалась целая прорва энергии. Последователи, может быть… но с ними проблема, ясное дело: пока что поклоняться богу могли разве что я с Сырком. О распространении веры в Локи речи не шло, пока мы не разберёмся хотя бы с Дидим и с тем, что в скором времени современные технологии станут капутом для вампиров.

В общем, всему своё время. Но закрепляться-то надо, правильно? Вот Локи и спешил набрать энергии как мог. А тут ещё и такой простой, ненапряжный, — по его мнению, — способ… как им не воспользоваться?

Мои тошнота и слабость в процессе — мелкие неурядицы, не больше.

Аккуратно вдохнув, я закрыла глаза и сосредоточилась. Щупальца-паразиты выползали, если их подманить силой на поверхности ладоней — так я «рыбачила» с прошлым трупом.

Не знаю, как с паразитами работал Локи. Скорее всего, ему подобные ухищрения были не нужны, и бог просто сжигал всё неугодное при помощи своей силы и мощной харизмы. Но мы, простые люди и ведьмы, так не умели, и приходилось придумывать всякое.

Неважно. Главное что работало: в ладонь мне ткнулось что-то, на ощупь напоминавшее дельфинью шкуру. Плотное, прохладное, скользкое… я едва успела отдёрнуть руки за мгновение до того, как мне обвило бы запястья.

Тьфу. Вот сколько ни смотрю на эти щупальца — каждый раз думаю, какая же это гадость. Хермеус Мора из Скайрима не идёт ни в какое сравнение с этим. Там-то повелитель знаний и щупалец мне импонировал, а здесь…

— Рви их уже! — азартно сказал Локи, наклоняясь близко-близко к шевелящейся черноте. — Давай, не заставляй меня ждать!

Вот же… нетерпеливый.

Ладно.

Рвались щупальца, как я уже говорила, с большим трудом. Иногда Локи приходилось мне помогать, берясь за паразитов рядом с моими руками и расправляясь с гадостью чисто мужской, — и немного вампирской, — силой. Но всё равно, плечи у меня быстро заболели, да ещё и щупальца не хотели нормально рваться: поняв, что что-то идёт крепко не так, они попытались уйти обратно, «внутрь» тела.

Ясное дело, что они залезали не внутрь скелета. Тогда всё было бы проще: раскрыл грудную клетку и дави себе супостатов, покуда руки не отвалятся. Нет-нет, щупальца уходили чуть ли не на другой план мира, в энергетический карман… или какую-то другую лакуну, откуда вытащить их было тем ещё приключением.

Поэтому мы с Локи старались не упускать ни одного вылезшего паразита. Не знаю, как со стороны это смотрелось, кстати говоря: тот же Джаспер без включённых волшебных глазок наверняка ничего не видел.

Стоят, значит, двое странных людей и водят руками над скелетом. Да ещё и ругаются на двоих. И как слаженно!

— Да чтоб тебя Бальдр с пивом высосал! — выплюнул Локи, локтем проламывая рёбра скелета и доставая огромного чёрного паразита. — Вёльва, это последний.

Я в этот момент разбиралась с более мелкими щупальцами, так что могла разве что угукнуть. Тут ведь как: отвлечёшься, и присоски пристанут к тебе, как это было с первым трупом. Отрывай их потом…

Кстати, может, из-за первоначальной оплошности я и была уставшей. Потому что сейчас, немного поднаторев в уворачивании от объятий щупалец, я не давала им за себя зацепиться и чувствовала себя куда лучше, чем раньше. По крайней мере, не было никакой отвратительной и неестественной слабости…

— Они высасывали из меня энергию, что ли? — пропыхтела я, хватая жирного паразита вместе с Локи. — Сейчас я… пф, нормально. Только вспотела вся.

— Естественно, — скрипнул зубами Трикстер, — им-то какая разница, от кого питаться? Давай его, раз-два, и!..

Мы одновременно хекнули и порвали последнее, особо жирное щупальце. То, видимо, было «материнским»: из мест разрыва посыпалась золотистая пыльца. Локи её, — ему неведома брезгливость, клянусь! — втянул в себя с глубоким вдохом.

Вместе с этим послышался протяжный стон: душа, освобождённая от оков плоти, больше не испытывала боли и уходила.

Не знаю я, как Йотун справлялся с этими тварями в одиночку. Это же невозможно!

— Нет ничего невозможного, — кашлянул Локи, тяжело опираясь руками о полку; трупа на ней уже не было, и мужчина вымазал ладони в сером жирном пепле. — я их сжигал. Ты по-другому действуешь, и энергии выделяется намного больше. Судя по всему, ты ещё умудряешься как-то с той стороны подворовывать, куда эти паразиты энергию переправляют… Так что, Белз, я согласен подождать, пока ты сможешь сама разобраться с трупами. Сейчас каждая крупица сил на счету, знаешь ли.

Я привалилась к Локи и вытерла лоб рукавом. Пот катился градом по всему телу, одежда просто липла к коже. И мне было жарко настолько, что я бы с удовольствием разделась.

— Ясно, — сказала я. — Всем от меня всё надо… Ули с его волками, Дидим, ты вот теперь…

— Моими проблемами занимайся в приоритете.

— Да, да, я поняла уже… пошли к следующему, пока я не передумала. У меня есть ещё немного сил.

— Какие отличные новости. Ну что, подобрать тебе того, кто гниёт поменьше?

— Давай уж наоборот. Я сейчас так устала, что мне уже всё равно, на что руки класть…

3. Нездоровые сны.

Меня хватило на двадцать три трупа, причём десять последних я отпускала, уже ничего не соображая.

Делов-то было: положил руки, порвал щупальца, порадовался за довольного как слон Локи. Мозг в этой ситуации не особо-то и нужен. Достаточно слушать наставления Трикстера и делать, что он говорит.

«Положила!», «Порвала!», «Отпустила!», «А ну не падать в обморок!»

Последнее было особенно актуально, кхм.

Из склепа Джаспер меня выводил словно после наркозной операции, шатающуюся и слабо понимающую, что происходит. Помню, как увидела лица Аро и Джейн; мне почему-то стало смешно от напряжённого ожидания в их выражениях.

Это же получается, что вампиры столько времени простояли рядом со склепом, будто в почётном карауле. Учитывая, что ни Джейн, ни Аро не понимали особо, с какого это чёрта Маркус встал и пошёл, как завещал Иисус, ситуация казалась мне забавной.

В конце концов, мы все столько времени пытались упокоить Маркуса не для того, чтобы он разгуливал по Вольтерре, словно ничего не произошло!

Может, Аро ещё хоть что-то как-то понимал; всё-таки глупым вампир не был, и при обряде «вселения» Локи присутствовал. Но вот Джейн…

В любом случае, потом придётся разговаривать с Аро и Кайусом и объяснять им политику партии. Если это всё, конечно, Локи не сделает самостоятельно… насколько я понимала логику Йотуна, он не будет дожидаться, пока я восстановлюсь, а начнёт немедленно подминать Вольтерру под себя.

Учитывая, что самых ярых «фанатов» Маркуса Правители так и не смогли вытравить, у Трикстера всё грозило получиться.

Мне, в целом, было всё равно, кто в Вольтерре в итоге станет главным. Локи? Да пожалуйста. Аро? Окей, главное чтобы он к Калленам не лез. Кайус?..

Ну нет, вот тут я бы голосовала «против» всеми руками, ногами и хвостом, если бы тот у меня имелся. К счастью, Кайусу было достаточно той власти, которая у него имелась, и куда-то выше он вроде бы не лез. Насколько я знала, опять же. А там уж кто скажет, какие именно тараканы вальсируют в его больной блондинистой головушке.

— Ведьму не трогать, — приказным тоном выдал Локи, быстро проходя мимо нас всех. — Белз, я пойду, проверю свою гидью.

Упоминание Сырка заставило меня напрячься; собрать мозг в кучу оказалось сложнее, чем пойти на тренировку, когда все мышцы болят и ноют.

У меня вышло не только вернуться в сознание, — более или менее; я сделала всё, что смогла! — но и вполне разборчиво произнести:

— Что-то случилось?

— Нет. Да. Что-то, — он прищурился, — в любом случае, ничего опасного. Скорее всего, она меня зовёт.

— Точно ничего страшного?

— Вёльва, — закатил он глаза, — будь моя гидья в опасности, я бы бросил тебя прямо в склепе. Не волнуйся. Скорее всего, она просто хочет пожаловаться на свою мать. Сама знаешь, какова та вампирша в приступе своей непрекращающейся родительской любви.

— Её Эсме зовут… Удачи, что ли.

Он сверкнул кривоватой ухмылкой и шагнул вперёд, моментально пропадая. Просто… в мгновение ока! А я ведь даже не моргала.

— Интересно, какие у него вообще есть ограничения в силах, — вздохнула я, тяжело наваливаясь на грудь Джаспера спиной. — Спать хочу… ты не представляешь как.

Мысль о моей спальне, в которой отметилась Дидим с её проклятиями и малефицизмом, заставила поморщиться. Спать там, где кто-то колдовал нехорошее, я не собиралась — не совсем же я всё-таки стукнутая на голову. Пускай я регулярно влипаю в сомнительные истории, я не особо любила всякие приключения. Другое дело, что они на мою голову сыпятся в последнее время как из рога изобилия.

Короче говоря, никаких ночёвок там, где была плохая-злая ведьма. Вольт мы нашли, но мало ли, что ещё Дидим успела запрятать в комнате, правильно?

— Джейн, — сказал Аро, правильно оценив мои дрожащие ноги и слабость. — Отведи Белз и синьора Каллена в третий дом.

— Дом? — для приличия уточнила я.

— Ты собиралась ночевать в катакомбах? — Аро склонил голову к плечу. — Сама говорила, что нашла в комнатах… подарок.

— Нет-нет, дом так дом. Как проснусь, надо будет поговорить.

— Само собой, Белз. Само собой…

Путь до дома я вообще не запомнила. Единственное, что всё-таки осталось в памяти — это момент, когда мы вышли из катакомб и попали сразу почему-то на улицу, а не в привычные «тайные» домики Вольтури с плащами и косметикой. Впрочем, на улице было темно, и дополнительные ухищрения для сокрытия своей натуры вампирам не требовались.

Свежий воздух оказался мне нужнее чего-либо другого; на улице я жадно раздувала ноздри, пытаясь втянуть в себя как можно больше прохлады и свободы вместе с ней. В ночи витал какой-то сладковатый, едва заметный аромат, и я никак не могла надышаться им.

Даже возле дома я попросила Джаспера задержаться — просто для того, чтобы…

— Конечно, — спокойно сказал мужчина, придерживая меня за талию. — Пойдём, тут есть внутренний дворик. Там можем сидеть сколько угодно.

— Нечего лишний раз привлекать внимание полиции, — добавила Джейн, сверкнув глазами. — Я сделаю вам документы, чтобы можно было спокойно передвигаться по ночам по городу, но на это нужно время.

— Долго?

— Завтра к полудню будут готовы. Сейчас же постарайтесь не привлекать лишнего внимания. Ведьма, приходи в себя — господин Аро будет ждать тебя. Чем раньше, тем лучше.

Мне бы хотелось буркнуть, что Аро, вообще-то, и подождать может, — у него вся вечность впереди, между прочим! — но Джаспер не дал мне и рта раскрыть. Коротко попрощавшись с Джейн, он утянул меня в дом до того, как я хотя бы сообразила, как сформулировать своё неудовольствие.

— Ты сначала примешь душ или сразу спать? — спросил майор, ведя меня по тёмному коридору.

— Ты мне обещал внутренний двор.

— Тогда душ, — решил Джаспер. — Если вдруг уснёшь на улице, то я просто уложу тебя спать, а не буду будить для душа.

— Ага-а, — широко зевнула я. — После мертвяков-то… помыться — самое то.

Меня накрыло отвращением: фантомное чувство ненастоящей грязи поползло по рукам, и ладони вдруг стали ощущаться невероятно жаркими. Куда там Локи с его огнём! Мои ладошки — вот что огненнее, чем московской батареи в глубокий минус.

Такое чувство у меня было не в первый и даже не в десятый раз, так что я знала, как с ним справиться. Всего-то надо помыть руки… только ни мыло, ни спиртовые растворы не уберут это гадкое чувство.

В этом случае верный помощник — ледяная вода, такая, чтобы заломило пальцы. И заговор.

Ведьма я или где, правильно?

— Матушка-вода, госпожа-вода,— бормотала я на родном языке, быстро-быстро потирая руки в холоде, — унеси всю грязь, не оставь следа…

Кожа на ладонях покраснела, пальцы стали хуже гнуться, но ощущение грязи всё не пропадало. Я включила тёплую воду, чтобы немного отойти от холода, и тяжело опёрлась локтями о раковину.

Дом был простым. Я бы даже сказала, что как будто типовым: снаружи — закос под старину, внутри — что-то вроде пастельного минимализма. Практически никакого декора за исключением нескольких картин и одного коврика в прихожей; побелка потолка и одноцветная покраска стен; светлая деревянная мебель и полное отсутствие электроники за исключением освещения.

Самое то для вампиров, видимо. Окна тут наверняка были непроницаемыми, как в домиках для маскировки. И, что меня удивило — входная дверь не имела замка, даже простенькой щеколды.

Почему-то. Тут, конечно, не было ничего интересного, чтобы воровать… да и сомневалась я, чтобы в Вольтерре, с местной полицией и законами, были охочие до чужого добра. Но всё-таки, как-то жить без замка…

Неприятно, что ли. Да у меня даже в детской комнате замок был!

Немного отдохнув, я опять переключила воду на ледяную и продолжила мыть руки. Кожа скрипела, ощущение грязи медленно стекало в водосток, и меня отпускало. Усталость, к сожалению, никуда не девалась, но, по крайней мере, я могла более адекватно мыслить и уже не хотела просто отрубиться на ближайшую неделю.

Из ванной я вышла знатно посвежевшей. Джаспер шуровал на кухне, вытаскивая из объёмного пакета пластиковые лотки с разной едой.

— Это откуда всё? — полюбопытствовала я, осматривая разнообразие итальянских блюд.

— Джейн принесла. Здесь есть всё, включая витамины и бутыли с кровью.

Я потёрла лоб и пододвинула к себе контейнер. Есть придётся пластиковыми приборами, но мне, выросшей на дошираке в коробочках с вилочкой-масипулечкой, к такому было не привыкать. Здесь был хороший пластик, плотный, с правильной пищевой маркировкой…

— Удивительно, что она подумала о еде для меня. Кровь для тебя?

— Всё твоё. Судя по её раздражению, про твоё пропитание подумал скорее Аро, — заметил Джаспер, садясь напротив. — Уже нет желания сидеть на свежем воздухе, как я понимаю?

— Да ну его, этот ваш воздух. Я вот всё думаю про вольт в комнате… Дидим себя, видимо, чувствует вполне вольготно в катакомбах, тебе не кажется?

Он кивнул.

— Судя по всему. Мне в общем кажется, что она… не имеет ощущения чужой территории? Не имеет понятия территориальности в общем. Ей везде комфортно и везде она делает, что хочет.

— Космополит, — фыркнула я. — Человек мира! Ну, хоть в чём-то мы с ней похожи помимо магии…

Быстро закинув в себя еду, — и куда только лезет-то?.. — и заполировав плотное «пятое питание» несколькими бутылками крови, я ощутила себя Каа: сытой, довольной змеёй без всякого желания куда-либо двигаться.

— Сколько ты убил упырей в общем? — спросила я, пока мы с Джаспером складывали пустые лотки обратно в пакеты. — И не отнекивайся, что не считал. Если я правильно понимаю работу вампирской памяти, то ты хоть сейчас сможешь их на раз-два разобрать.

— Около шестидесяти, — усмехнулся мужчина. — Нужно точное число?

— Да нет, мне чисто так, чтобы прикинуть. В книгах писали, что у тебя множество шрамов на коже, которые вроде как видны только вампирам… это от них?

— В том числе. Но в большей степени всё-таки меня подрали другие вампиры во время войн за территорию с Марией. Шрамы от упырей отличаются от вампирских укусов.

— Это получается, что ты весь в следах от зубов?

— Получается.

— Можно говорить, что ты был главным блюдом на празднике каннибализма, — осторожно улыбнулась я, внимательно отслеживая реакцию Джаспера; майор добродушно хмыкнул в ответ на несложную шутку, не высказывая никакого недовольства или напряжённости. — Или… нет, ничего особо в голову не идёт сразу.

— Элис обычно говорит, что я слишком сладенький. Как панкейк.

Я представила, с каким выражением это могла говорить эльф Санты, и захихикала.

— Ага. Вот и понадкусывали тебя жадные до мужского внимания женщины, пока Элис тебя не спасла от их голодных зубок и коготков!

— Примерно так, да.

Мы всё-таки выглянули во внутренний дворик, однако сидеть там не стали: пейзаж не способствовал хорошему настроению. Место давно не убирали, и каменные скамейки затянуло мхом, а сверху припорошило сухими прошлогодними листьями. С такой «красоты» можно было писать какую-нибудь меланхоличную картину, полную депрессии и несбывшихся надежд художника.

Но сидеть в подобном экстерьере? Не-а, спасибо. Свежим воздухом можно и через открытое окошко подышать.

Спальня оказалась большой, с просторной кроватью и неожиданно свежим бельём, пахнущим чистотой и мылом. Я сразу упала на матрац, а вот Джаспер замялся, вертя головой по сторонам и наверняка присматривая себе какое-нибудь креслице.

Чтобы оттащить то в тёмный угол, конечно же!

— Иди сюда, — я похлопала по покрывалу рядом с собой. — Долой приличия!

— Иногда мне кажется, что Эдвард всё-таки прав в своём мнении насчёт тебя.

— Что я — лучшее, что было в его жизни? Конечно же он прав. А ты сомневался?

Покачав головой, Джаспер снял куртку и скинул ботинки. Потом стянул с меня кроссовки — я как-то забыла об обуви… слишком устала, видимо.

Он лёг рядом, и я, наученная приятным опытом, завернулась в плед, прежде чем прижаться к холодному вампирскому телу.

— От тебя пахнет сладкой мятой, — пробормотала я, уткнувшись лбом Джасперу в грудь. — Это из-за зубной пасты?

Смешок.

Руки, обнявшие меня и притянувшие ближе.

— Розали приучила всех в клане носить с собой маленькие тюбики зубной пасты и стики с полоскалками для рта. Так что у нас у всех будет свежее дыхание.

— А… терпеть не могу сладкие зубные пасты. И полоскалки тоже. Сахар — зло, так и знай.

— В составе нет сахара.

— Верь им больше… Джаспер.

— М?

— Когда Элис уже вернётся?

Своё «у меня плохое предчувствие» я проглотила, думая, что пугать Джаспера незачем. Только вот майор, с его эмпатией, легко считал, что там я на самом деле чувствовала.

Объятия стали крепче. Так мне ещё и поцелуй в макушку достался, как маленькому ребёнку.

— Я не могу с ней связаться, Колокольчик. Судя по всему, она разбила свой телефон в лесу. Или потеряла его.

— Без разницы.

— Всё будет хорошо, Белз. Если в ком я и могу быть уверен, так это в Элис. Её дар предвидения…

— Ты сказал, что она его лишилась из-за каких-то ритуалов с Локи.

Джаспер, явно пытаясь меня усыпить, принялся равномерно поглаживать мою спину. Вверх-вниз, вверх-вниз… глаза у меня сами собой закрылись.

— Когда я уходил, она уже вернула способность к предвидению… не полностью, к сожалению, однако и это значительный прогресс. Я бы ни за что не оставил Элис одну, без её видений.

— М-м-м… это успокаивает. Разбудишь меня утром?

— Нет. Спи столько, сколько нужно.

— Аро…

— Подождёт, — повторил он мою крамольную мыслишку о Правителе. — Ему ваш разговор нужнее, чем тебе.

— Все мы в одной лодке с этой… Дидимой.

Меня придавило спокойствием, которое буквально выпнуло из головы любые мысли и чувства. В таком состоянии хотелось только спать.

Мне снился лес. Обычный: не кленовый, не тёмный, без всяких волшебных штук и призраков. Просто деревья, солнечный свет пробивался сквозь густую листву, почва под ногами была влажной и немного склизкой. То тут, то там выглядывали шляпки грибов, привлекая внимание.

Я шла по этому лесу, вдыхала чистый воздух с привкусом могильника и думала о том, что я устала от смерти и магии в своей жизни.

От вампиров тоже. Не от Калленнов, ясное дело, а от всех других. Моя социальная батарейка умирала от количества общения за последнее время; раньше-то мне было достаточно супруги, ребёнка и подруги для перенасыщения. А здесь? Целый клан Олимпийцев; спасибо Эсме, что мы с ней особо не общались. Клан Вольтури в дополнение. Отец. Какие-то рандомные люди вокруг. Майки!

Так, кстати говоря. Майки. Встретиться бы с ним… я понимаю, что учёба — это важное дело, но как-то всё-таки…

— Помоги мне! — услышала я голос Элис. — Белла!

Остановившись рядом с высоким, но неопознаваемым деревом, я оглянулась по сторонам. Выкрик был как выстрел: прозвучал — и всё. Никакого эха, обычного для леса. Никаких повторений.

Словно ничего и не было.

Я понимала, что сплю, но только потому, что хорошо запомнила сам момент засыпания. Джаспера рядом не было, но я точно знала, что он должен быть… не могли же меня выкрасть прямиком из постели, из-под вампирского неусыпного контроля, да ещё и перенести потом в леса Америки?

Это точно была Америка. Я только не знала… почему я так решила.

— Белла! — раздался голос Элис ещё раз. — Белла, пожалуйста!

Я растрепала волосы и скривилась. Вот ещё один признак того, что я сплю: в реальности-то голова у меня…

— БЕЛЛА!

Голос приближался. Вместе с ним нарастала тревога: хотя это и была Элис, после встречи с упырём я уже ни в чём не могла быть уверена.

Вот сейчас выскочит на меня какая-нибудь кракозябра из-за ближайшего дерева… да и кто меня вообще называет Беллой, скажите на милость?!

— Белла, — совсем тихо раздалось у меня за спиной. — Почему ты мне не помогла?

Я обернулась и сразу же отшатнулась: за мной стояла Элис.

Совершенно точно мёртвая. И, говоря «мёртвая», я не имею в виду «мёртвая по-вампирски».

На голове Элис был венок из кроваво-красных, уже набивших оскомину кленовых листьев. Их яркий цвет оттенял нездоровую серость молодого лица и запавшие глаза с побелевшими мёртвыми радужками. Губы у Элис были потрескавшимися, из ранок раньше сочилась кровь, сейчас застывшая на подбородке тёмно-бордовыми грязными каплями.

Элис была одета в белое платье и абсолютно боса. При этом ноги у неё оказались на удивление чистыми.

— Почему ты, — повторилась вампирша, вцепившись тонкими пальцами в мою толстовку, — не помогла мне?

Я сцепила зубы, чтобы ничего не ответить. Это не Элис, раз уж мы находимся во владениях Морфея. Настоящая вампирша где-то в лесах неподалёку от Форкса, — в настоящих американских лесах, то есть, — и попасть ко мне в сон точно не могла.

Другое дело — какой-нибудь мертвец, решившись подкрепиться за счёт моих страхов.

— Почему? — из глаз «Элис» потекла кровь вместо слёз, пачкая лицо грязным бордовым. — Ты же обещала…

Ничего я не обещала, раз уж на то пошло.

Молча скинув руки «Элис» со своей одежды, я отошла на пару шагов и упёрлась спиной в дерево. Передо мной разворачивалась картина, достойная «Оскара»: «Элис» упала на колени, вцепилась себе в лицо и завыла, склонившись практически до самой земли.

Что именно «Элис» выла, я так и не поняла. Впрочем, мне было всё равно, так что я просто бочком обошла дерево, мешавшее мне уйти от непонятной девицы, и припустила в лес. Подальше от этой странной картины.

— Ты обещала мне помочь! — прошипела «Элис» мне на ухо, вцепившись в плечи. — Мерзавка. Ты меня обманула!

Одно движение, и руки вампирши на моей голове. Перед глазами мелькнула золотая цепочка; Элис перехватила её двумя руками и обвила мне золотом шею, принявшись душить изящным плетением.

И сон на этом, к счастью, прекратился.

— Белз? — тихо позвал Джаспер, когда я открыла глаза. — Всё в порядке?

Сердце у меня билось мерно, в голове стояла спокойная тишина без единой мысли, тело казалось тёплым и расслабленным. В настроении не было ничего компрометирующего: ровный, спокойный фон.

Может, слишком спокойный.

— Неприятный сон, — голос прозвучал немного хрипло. — Я долго спала?

— Всего пару часов.

— Больше всё равно не усну.

Выпутавшись из пледа, я села на кровати и потёрла лицо. Руки опять казались грязными, горячими; да и всё тело от него не отставало. Ощущение было такое, будто я вымазалась в чём-то малоприятном.

— Мне нужно в душ.

— Ладно, — напряжённо сказал Джаспер. — Джейн принесла ещё еду, ты…

— Нет, — пробормотала я, ощутив, как тошнотворно скрутило желудок. — Пока обойдусь без еды. Вот кофе…

— Разве беременным его можно?

— Я тебя умоляю. Будто у меня обычная беременность… моему пузожителю ничего не станется, даже если я буду энергетики литрами пить.

Он тоже сел и неодобрительно покачал головой, смотря на меня со всем возможным укором. Когда Джаспер двигал головой, его светлые локоны забавно подпрыгивали… не знаю, почему я вдруг обратила на это внимание.

— Думать надо всё-таки не только про его здоровье, но и про своё собственное, Колокольчик.

— Так, всё. Я в душ.

Уже стоя под горячей водой я пожалела, что никакой сменной одежды у меня не было. Влезать в грязные шмотки после душа — такое себе удовольствие. Жаль, что Джейн не принесла ничего, чтобы я переоделась.

С другой стороны, спасибо ей и за то, что она таскала еду, как какой-нибудь ответственный курьер из Деливери или Яндекса. Вряд ли в рабочие обязанности главного палача Вольтерры входила подобная доставка.

А я ещё стою тут, возмущаюсь… надо будет поблагодарить вампиршу за заботу потом. Главное не забыть.

Выйдя из облака пара, я некоторое время стояла напротив раковины и всматривалась в запотевшее отражение. Мутные белёсые пятна по ту сторону амальгамы доверия не вызвали; остатки сна стекали по телу холодными каплями, вызывающими неприятные липкие мурашки. Как будто меня хватали крошечные лапки за кожу.

Что это было? Почему я увидела Элис? Была ли это Элис, или же во сне я оказалась права, и ко мне явился просто какой-то дух?

Ну а что, вполне рабочая теория. Я отпустила двадцать четыре духа; какой-то из них вполне мог решить не уходить, а…

Да мало ли мертвецов в Вольтерре, правильно? Ещё этот сон мог быть просто отражением моих личных переживаний. Я много думаю про Элис; я переживаю за Элис, оставшуюся совсем одной в необъятных лесах Вашингтона, особенно когда по этим же лесам шляется Дидим; я просто соскучилась по эльфу Санты, а вокруг творится чёрт знает что. Вот и…

С той стороны на зеркальную поверхность легла белая рука. Женская.

Одним движением она прочертила чистую дорожку по запотевшей амальгаме, и я увидела по ту сторону Саму в её обычном виде: белые обесцвеченные волосы, белые глаза, изнемождённое лицо покойницы.

— Это… был не просто сон?

Смерть склонила голову к плечу и медленно кивнула.

— Подсказка,— сказала она; отражение растворилось, в облаке пара став моим. — Будь внимательнее.

…да, конечно.

Я же всё сразу поняла в этом сне! Никаких вопросов, вот честно!

И какая там подсказка-то могла быть, спрашивается?

4. Открытие.

— Знаешь, говорят, что проблемы лучше решаются в компании, чем в одиночку…

Я повернулась к Джасперу и недоумённо нахмурилась.

После сна я что-то никак не могла прийти в себя, и вот уже битые полчаса сидела на диване в гостиной на первом этаже, мелкими глотками цедя давно остывший кофе. Щедрая порция сливок и какого-то сиропа с неопознаваемым вкусом делали напиток вполне сносным несмотря на давность приготовления.

— Это ты о чём? — спросила я, делая очередной глоток.

Джаспер, которому, видимо, надоело молчать, тяжело вздохнул. Полчаса он терпеливо ждал, пока я расчехлюсь и начну говорить хоть что-то… или хотя бы пойду к Аро.

Но время шло, я как сидела на диване, так и продолжала сидеть. Ничего не менялось, разве что небо стало потихоньку светлеть, готовясь к нескорому рассвету.

— Белз. Ты полчаса сидишь с таким видом, будто у тебя ПТСР. Эмоции у тебя тоже не самые приятные при этом. И если ты думаешь, что с этим легче справиться в одиночку…

Он подошёл ко мне и опустился на одно колено рядом. Забрав кружку, Джаспер отставил её в сторону, прямо на пол; в голове у меня сразу же пробежалась мысль: толкнёт кто-то эту кружку, всё опрокинется и выльется. Зальём тут пол липким кофе, всё вздуется. Финита!

Хорошо ещё, что ремонт оплачивать не надо. Вольтури так-то в деньгах не нуждаются.

— Что происходит? — спросил Джаспер, беря меня за руки; ладони у него на фоне моих ледышек казались даже тёплыми. — Это что-то магическое? Я могу помочь?

Последнее, кстати говоря, практически не звучало вопросом. Джаспер был уверен, что он может помочь… как-то.

Да хотя бы эмоции подкрутить, что уж там.

Я шмыгнула носом и, подавшись вперёд, уткнулась лбом в лоб Джаспера.

— Знаешь, что я умею? — тихо спросила я.

— Что?

— Целоваться, как бабочка.

Он явно не ожидал такого ответа, а потому недоумённо приоткрыл рот.

— Что?..

— Это просто, — продолжала я, смотря прямо Джасперу в глаза. — Надо приблизить лица друг к другу, так, чтобы реснички соприкоснулись… да, вот. Ресницы к ресницам. И надо моргать.

Джаспер моргнул. Мне стало щекотно: ресницы у майора были тёмными, густыми и длинными. Красивыми, как и у всех вампиров.

— Это мой первый подобный поцелуй, — тихо сказала я, смотря Джасперу прямо в глаза и медленно опуская ресницы, чтобы он тоже ощутил эту щекотку. — Как тебе?

Совершенно растерянный, он в итоге ответил правду:

— Странно. Но Элис должно понравиться.

— Я тоже так думаю. А ты у нас, получается, больше по…

— По традиционным способам коммуникации, — усмехнулся Джаспер, придвигаясь ещё на несколько сантиметров.

Он остановился за миллиметр до меня, и поцелуя не случилось. Я ощутила сладко-мятное дыхание, почувствовала его на своих губах, как Джаспер… отстранился.

Вот же…

— Не время для этого, — с нескрываемым разочарованием сказал мужчина, покачав головой. — К тому же, ты явно уводишь разговор в сторону.

— Даже не думала, вот тебе крест!

— Ты не христианка.

— Ещё чего не хватало. В Вольтерре свободное вероисповедание… что до увода темы — нет, не угадал. Я просто не знаю, как сказать то, что думаю.

Джаспер хмыкнул и посмотрел на меня с явно различимой насмешкой. И чего это он, спрашивается?

— Ты обычно за словами не следишь. Говоришь без какой-либо цензуры…

— Ну спасибо. Хотя да, ты прав.

— Сейчас её тоже можно не использовать.

Я поджала губы и придвинулась вперёд, к Джасперу. Майор не возражал против моей тактильности и даже приобнял в ответ, позволяя спокойно собраться с мыслями.

Стоило ли мне рассказывать ему о своих плохих предчувствиях? Или же будет лучше, если Джаспер сохранит, так сказать, «холодную голову»?

Достаточно ли одного человека, переживающего из-за нашего эльфа Санты, или же нужно добавить в группу нервничающих ещё одного участника?

…а вообще, не знаю, чего я тут мысли туда-сюда гоняю и переживаю по пустякам. В такие моменты, когда не знаешь, какой вариант выбрать, я обычно придерживалась политики радикальной честности и откровенности — по крайней мере, с теми, кто мне был дорог.

Сколько нервов эта политика спасла, кто бы знал! И сколько загубила потенциальных сюжетов о вранье, предательстве и всём подобном, неприятном.

Люблю повторять, что большинство историй построены на чьей-то лжи или замалчивании. Радикальная честность это всё решает.

— Мне снилась Элис, — начала я, как завещал профессор, с начала, — скорее всего, из-за того, что я перед сном как раз о ней и думала. У меня вообще какое-то нехорошее чувство насчёт эльфа…

Джаспер внимательно слушал меня, успокаивающе поглаживая рукой по спине, а способностями — по разгулявшимся нервам. Мне становилось спокойнее из-за этого двоящегося прикосновения. Причём неясно было, что подействовало сильнее: ментальный или физический контакт.

В любом случае, приятно.

— Значит, — подытожил майор, когда я замолчала, — это видение было не просто сном. Правильно?

— Да.

— И эта… «подсказка»… была передана тебе Смертью?

Я кивнула.

Интересно, зачем он повторяет то, что я рассказала? Вроде бы, конечно, в психологии был такой приём… но я что-то никак не могла припомнить, для чего он использовался во время разговора.

Чтобы показать, что ты понял человека? Сравнить то, что ты понял, и то, что другой человек имел в виду?

Или для того, чтобы просто взять себе время на раздумья?

В любом случае, Джаспер всё понял верно. И после моего подтверждения, немного помолчав, выдал:

— Если тебе послала это Смерть, причём сказала, что в видении была подсказка, то почему бы не обратить внимание именно на момент смерти во сне?

— Ну…

— Что не так?

— Звучит слишком логично и просто, — призналась я, отстраняясь от майора и заглядывая ему в глаза. — Магия как-то приучила меня, что всё несколько сложнее, чем кажется на первый взгляд.

— Но почему бы в этот раз не быть простому варианту? — пожал плечами майор, поднимаясь с колена и помогая встать мне; центр тяжести из-за пузожителя начинал смещаться, и я не особо хорошо управлялась с собственным равновесием. — К тому же, разве у тебя есть другие варианты?

— Нет.

— Значит, пока не появятся — используй мой, — подвёл он черту под моими сомнениями. — Не могу сказать точно, что в видении твоей… смерти…

Он совершенно очаровательно споткнулся на этом словосочетании, из-за чего у меня на лицо вылезла улыбка. Так мило, словами не передать!

Даже то, как желваки у него на скулах заходили.

— Я поняла, — поспешила сказать я, пока Джаспер окончательно не погрузился в мрачные думы о моей смертности. — Я подумаю. Спасибо, Джаспер.

— Обращайся. Сейчас идём в Вольтерру?

— Да. Всё-таки, надо к Аро. И, может, Локи уже вернулся в город. Я его, конечно, не чувствую, но…

Отстранившись от мужчины, я решила обойти диван и подняться в спальню. Не знаю, зачем точно — скорее всего, чтобы заправить постель. Была у меня травма детства, когда я на даче у родственников проспала все выходные, а потом, сонная, забыла это сделать; мне незаправленную постель и мою общую неблагодарность припоминали ещё года два, наверное, каждый раз давя на совесть и указывая на мою общую безалаберность. Вроде бы мелочь, а цепляет до сих пор — настолько, что застеленная постель стала обязательным атрибутом моей взрослой жизни.

Ох, сколько я с ребёнком ругалась из-за того, что он этого не делал… не сосчитать этих скандалов, абсолютно себя не стоящих. Но проблемы головы — они ведь такие. Познаются только спустя много-много времени… или спустя перерождение в другом мире, да.

До спальни, правда, я не дошла: сбылось моё предсказание, я сбила кружку с недопитым кофе, и вся сладкая молочная жижа разлилась по полу. Половина большой кружки!

— Да чтоб тебя, — ругнулась я, отходя от быстро растекающегося пятна. — Так и знала!

— Сама-то не ушиблась?

— Нет. А ты чего меня не остановил?

— Задумался, — повинился Джаспер. — И заслушался. Твои эмоции были очень приятными, прости.

— Да что там… отодвинь диван, под ним надо протереть.

К счастью, в вампирском доме обнаружилась тряпка, и мне не пришлось изводить на неблагодарное протирание рулон туалетной бумаги. С вампирской помощью в передвижении мебели я быстро вытерла пол сначала от кофе, потом от липкости. Всё это заняло минут десять, которые Джаспер провёл, прислушиваясь к чему-то вне дома.

— Что передают с планеты Нибиру? — спросила я, закончив с наведением уборки.

— Странные эмоции.

— Что странного? Вроде бы, — я вытянула шею и посмотрела в окно на потихоньку светлеющее небо, — комендантский час уже должен был закончиться, нет?

— Да… но скажи мне, Белз, кто может к шести утра чувствовать предвкушение?

Я сжала челюсти. Да уж… вопрос тот ещё. Вряд ли кто-то из работяг так счастлив идти на смену, что буквально лучится тем самым предвкушением?

Да и любовники все уже должны по домам расходиться, а не идти к своим зазнобам, ожидая ярких эмоций и приятного времяпровождения.

— Может, какой-нибудь полицейский что-то нашёл? — робко предположила я, не желая думать о чём-то более магическом и подходящем под нашу ситуацию с Дидим.

— Эмоции немного приглушённые, — покачал головой Джаспер. — Такие только у вампиров… или у упырей.

— Учитывая, что упыри не переносят солнечного света, вряд ли это они. Правда же?..

Ничего не ответив, Джаспер бросил на меня взгляд из-за плеча и выскользнул на улицу. Я сжала тряпку в руках и тотчас скривилась от отвращения и подкатывающей тошноты.

Фу-фу-фу, это дело надо выбросить. Хотя тряпка в целом чистая, и пользовалась я ей только один раз… но излишняя брезгливость всё равно требовала избавиться от того, чего касались мои нежные ладошки.

Передёрнувшись, я всё-таки выкинула тряпку в мусорное ведро и потом долго мыла руки прохладной водой. Джаспер не возвращался, и мне с каждой секундой становилось всё больше не по себе.

Пришла запоздалая мысль, что я, в общем-то, даже себя защитить не смогу. Как-то серьёзно магичить без присмотра Локи мне было боязно, — потому что тот же Трикстер предупреждал меня этого не делать до родов, если голова моя не совсем дырявая; я и так это предупреждение вертела и катала на всех поверхностях, каюсь, — а больше я ничего и не умела.

Да и что вообще может сделать человек против вампира, правильно? Тем более против вампирши-ведьмы.

И куда Джаспер попёрся, спрашивается… он, может, и супер-пупер военный, да только против магии все его умения — что пшик. Против лома нет приёма окромя другого лома, вот уж верно. И на Дидим, с её колдовством, надо выходить с чем–то равносильным. Никак уж не с умениями вампира-бойца.

Мне стало совсем тоскливо. Это что же получается, против Дидим вообще никто ничего не сможет тогда сделать?.. ну, кроме меня. И, наверное, Локи. Сырок слишком маленькая, да и не умеет ничего; Эмили Янг практически отказалась от своего дара из-за травмирующего прошлого; Шаман в племени Квилетов вообще непонятно чем занимается, да и не уверена я, что какой-либо дар у него в целом был.

А в остальном — кончились маги в нашей деревне. Ну. может, ещё Фелиция как-то подсобит… но я не была уверена, что древняя вампирша умела в магию; больше было похоже, что она соприкасалась с колдовством ввиду собственного возраста, — или опыта, кому как удобнее, — и дара.

Хоть смейся, хоть плачь, а ведь выходит, что мне и придётся рогами с Дидим меряться. Вот так и разбиваются всякие надежды на «откосить».

Джаспера не было. Я вымыла руки ещё раз, навернула круг по первому этажу, хотела было выглянуть хотя бы во внутренний дворик, но почему-то оробела и не стала этого делать. Солнце потихоньку начинало осветлять ночное небо. Пропадали звёзды, меняли цвет редкие облака.

Чтобы не изводиться от неизвестности, я села на диван по-турецки, обхватила колени ладонями и принялась усиленно думать.

Если теория Джаспера верна, то получается, что основной смысл подсказки сна — в моменте моего убийства. «Элис» душила меня своей цепочкой, которая, так-то, была частью комплекта с четырёхлистным клевером. «На удачу».

Однако цепочка Элис была из серебра — я имею в виду, настоящая цепочка. Тогда как во сне красивое, тонкое плетение оказалось выполнено из ярко-жёлтого золота. Настолько яркого, что оно казалось ненастоящим, между прочим.

Да и вообще, если отойти от собственно сцены моего убийства, сон был странным. Элис была мертва, чего точно не могло быть — вампирша, как бы, не может умереть так, как это было во сне. И разлагаться не может просто по той причине, что её тело уже отравлено вампирским ядом.

Это раз.

«Элис» звала меня «Беллой», что точно показывает подделку. По-моему, эльф Санты меня так не называла даже в самом начале нашего знакомства. Хм… кажется, я в общем ни разу не слышала заветное «Белла» со стороны крошки-эльфа.

Опять обман.

Цепочка эта… золотая. Я уж не говорю о том, что Элис свою цепочку использовала для того, чтобы напомнить мне о себе во время заточения у Маркуса. Я тот момент, когда мой «агапэ» обжёгся о металл, хорошо запомнила: с этого, наверное, и началось продвижение в нашем славном деле революции.

Цепочку потом ещё Феликс забрал. Хм… надо бы её вернуть, что ли. А то не дело это: значимая всё-таки вещь.

Мне свои серебряные серьги с клеверами, стёсанные под ноль ради серебряной стружки, было до слёз жаль, к примеру. Я не страдала вещизмом, однако, прикипев к чему-либо, с трудом расставалась со своей любовью. Детская игрушка, моя ровесница; футболка, которую я буквально заносила до дыр; в общем любимая одежда, что на мне расползалась из-за возраста и активной носки; про технику вообще молчу.

К серёжкам я прикипела. Ещё и замочек там был удобный, не врезался за ухом, когда спишь… Реально жаль, что украшение уже ну никак не вернуть.

Ну, оно хотя бы оказалось полезным.

Так вот, к чему это я. «Элис» душила меня цепочкой. которой у неё быть не могло — она у Феликса. «Элис» была мёртвой, цепочка — золотой, «Элис» звала меня Беллой и точно не была моим эльфом. «Элис» была в виде жертвы из ритуалов Эмиля, однако ноги у неё оказались удивительно чистыми, тогда как несчастные девочки все как одна щеголяли с испачканными стопами.

Да и не была Элис светлоглазой блондинкой, чтобы подойти под маньячизм Янга.

И что это получается? Всё в этом сне было… обманом?

Подсказка — это «обман»? Но в чём?

И правильно ли я вообще думаю? Может я, как героини Донцовой, пошла по тщательно выложенному неправильному следу собственных умозаключений, и Джаспер всё-таки прав? Может, не надо копать так глубоко, а…

— Белз, я вернулся.

Я подскочила с дивана, запуталась в затёкших ногах и не свалилась исключительно из-за поддержки Джаспера. Кое-как распутав отказавшие конечности, я шлёпнула майора по плечу.

— Вся извелась, пока ты там ходил. Нашёл того, кому принадлежал предвкушение?

Джаспер смущённо кашлянул.

Чего это?

— Я… да.

— И?

— Это действительно оказался вампир, — со вздохом признался он. — Наркоман.

— Разве вампиров берут наркотики?.. или он пил кровь наркоманов?

Джаспер ещё больше замялся, после чего поведал короткую, но грустную историю.

Нет, вампиры наркоманами быть не могут — яд не позволял. Джаспер, во времена своей «юности», пробовал кровь и у алкоголиков, и у наркоманов. Сильного эффекта не было.

Некоторые вампиры, правда, говорили, что чувствовали «нечто» после подобной отравленной крови, но, в любом случае, это «нечто» долго не длилось. И вообще было неизвестно, было ли это влияние крови с психотропными веществами, или же просто желанием вампиров ощутить хоть что-то необычное в своей серой вечности.

— Вампиры могут быть зависимыми, — продолжал Джаспер, пока мы быстро шли по улице в направлении ближайшего входа в катакомбы, — но это больше психологическая зависимость. Импринтинг тот же, к примеру… или зависимость от способностей другого вампира.

Мне сразу вспомнилась вампирша, удерживающая Маркуса в Вольтерре и однажды жахнувшая мне по мозгам. Как её… Чаровница Чармион, если не ошибаюсь? Та самая, которая могла подарить тебе «довольство» в любой ситуации.

Вот уж кто с лёгкостью мог тебя подсадить на свои способности.

— Получается, ложная тревога? — с сомнением спросила я. — И мы просто перенервничали из-за ситуации с магией?

Джаспер дёрнул уголком губ и взял меня за руку. Рядом с конспиративным домиком мы остановились, и мужчина посмотрел на меня.

Ни капли уверенности в его глазах не было.

— Хотел бы я, чтобы всё так и было, — сказал майор, осторожно сжимая мои пальцы ледяной твёрдой ладонью. — И, вроде бы, всё на это указывает. Тот вампир спешил в Вольтерру и сказал, что ждёт встречи со своей наречённой.

О. Это было даже мило.

— С наречённой? — улыбнулась я. — Всё-таки, это прелесть просто, как вы об этом говорите.

Джаспер усмехнулся, глядя на меня.

— Ну, он не совсем так сказал. Слово «наречённая», так-то, пришло от тебя… по крайней мере, в мою речь. Но он тоже мило отозвался о своей запечатлённой.

— Да? Как же?

— Назвал её своим счастьем, — хмыкнул Джаспер; увидев, как я побледнела, он нахмурился. — Что не так?

— Т-так и сказал?.. «Счастье моё»?

— Да? А что с этим не так?

Да это же… элементарно. Почему Джаспер, с его опытом и умом, не смог сложить одно с другим?

Я отодвинулась от майора и, немного поднапрягшись, взглянула на него через призму магии. Как я и думала, на голове Джаспера было нечто вроде серой магической сетки — словно кто-то натянул на мужчину разорванную авоську. Концы её нитей свисали до мужских плеч и, ухватив один из них, я потянула плетение чужого заклинания на себя.

«Авоська» расплеталась на раз-два, осыпаясь сгнившими нитками и пепельными хлопьями. Ничего сложного; я даже энергию не тратила на то, чтобы снять с Джаспера чужую магию. Судя по всему, заклинание не было завершено — иначе почему оно так легко распадалось, правильно?

А может, его никто и не хотел завершать… что, если смысл этого заклинания — просто в отвлечении внимания Джаспера? Чтобы майор не стал расспрашивать дальше странного вампира, приманенного силой счастья Дидим.

Кто это ещё мог быть, собственно. «Счастье моё»… Я тысячу раз слышала это обращение от Маркуса в свою сторону; пожалуй, чаще он меня звал разве что Campanula. Бедный Маркус, он путался в обращениях, не зная, кого зовёт: Дидим или всё-таки свою Юмелию.

…которую я всё ещё не видела в Вольтерре. Непорядок, тц.

Когда последние нити «авоськи» спали с головы Джаспера, тот тряхнул кудряшками и недовольно посмотрел на меня. Брови, бывшие темнее волос на несколько тонов, сошлись к переносице; между ними залегла глубокая рана морщины.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила я, опасаясь, что влияние на голову могло оставить после себя мигрень.

Джаспер стрельнул взглядом по улице. Город просыпался ещё до рассвета, и люди потихоньку выходили из своих домов, лениво разбредаясь по ранним делам. Даже странно: вроде бы я думала, что итальянцы не особо любят начинать работать с утра. А тут — поглядите-ка! Идут на службу.

Может, дело было в комендантском часе? Если нет возможности гулять и развлекаться поздним вечером, значит, надо гулять и развлекаться ранним вечером. А для этого надо и работу закончить раньше. И начать её тоже, получается.

Логично же.

Джаспер утянул меня внутрь домика и болезненно поморщился. Судя по тому, как майор потёр висок, голова у него всё-таки болела.

Я осторожно прикоснулась к лицу мужчины и представила Дагаз на его лбу. Раньше руна помогала мне облегчить симптомы мигрени; судя по тому, как Джаспер выдохнул, помогла она и в этот раз.

Всё же, вампиры поразительно быстро теряли способность сопротивляться боли. Особенно такой, которая обычна для простых людей.

— Я попался, — сказал Джаспер с искренним раскаянием в голосе. — И даже не понял этого.

— Моя вина, — я ткнулась мужчина лбом в грудь. — Чарли защитила, а вам даже никакой амулет от влияния не сделала.

— Я думал… что твоя связь со Смертью поможет избежать подобных ситуаций. Нам с Элис и Эдвардом — в том числе.

Прикрыв глаза, я невесело хмыкнула. Может, оно бы и помогло… будь нашим противником не Дидим, а кто-то другой. Мои вампиры были изменены влиянием Самой, и большая часть негативных чар на них тупо не действовала из-за этого — проверено Локи.

Только вот проблема была в том, что Дидим использовала энергию Самой; вид чар на той недоделанной «авоське» об этом просто кричал. Серые плетения, серые комки праха, похожего на пепел Пустошей… ужас, короче говоря.

Магия Дидим пела в одной тональности с моей — неудивительно, что у моих вампиров в итоге не было никакой защиты от неё.

5. Божественная шалость.

Правители Вольтерры принимали посетителей в огромном зале, в котором также решались всякие споры. В частности, именно здесь и был упокоен Маркус: помещение, хоть и находилось под землёй, отличалось высокими сводами потолков и простором, подходящим для самых разных целей.

Я не помнила, в этом ли зале Аро издевался над Беллой и Эдвардом, когда Каллен чуть было не запалил свою сияющую природу. Там-то съёмки не особо акцентировались на интерьере; всё внимание камеры, — а значит, и зрителей, — было приковано к главным героям, их переживаниям и выражениям лиц.

Впрочем, скорее всего, именно в этом зале и решалась судьба канонной пары. Просто потому, что именно здесь стояли три трона Вольтури, да и в общем зал был украшен дорого-богато, как раз для того, чтобы производить подавляющее впечатление.

Правители Вольтерры, — в частности, как мне казалось, Аро, — для поддержания собственного имиджа давили даже через интерьер приёмного зала.

Впрочем, кто я такая, чтобы осуждать подобные методы. У меня никогда не было в подчинении больше пяти человек, да и те на рабочей кухне умудрялись косячить дай боже, если не стоять над ними с недовольным лицом. Здесь же получалось, что у Правителей под крылом вся вампирская братия за исключением некоторых уникумов вроде Дидим или Джеймса.

К чему я вспомнила про Ищейку? Да так… покоя он мне не даёт, пускай и давно уже мёртв. Я просто думала о том, как же Вольтури всё-таки осуществляют свой дозор; как следят за вампирами и за тем, чтобы они не переходили черту и не палили всю кровососущую братию? Тот же Джеймс, к примеру, был попросту неуправляем: вот взбрело ему в голову полакомиться крошкой-Свон, — это я про себя, да, — и ничто его не остановило.

Вообще ничто. Кроме смерти, собственно; и то, мне стоило поблагодарить жертв Эмиля за вмешательство. А то сделали бы из меня обескровленную котлету… практически халяль, однако.

Короче, таких, как Джеймс — не один и не два. И даже не двадцать, как мне кажется. Вампиры вообще были теми ещё фруктами, и нормально адаптировался к постоянной жажде крови дай бог каждый третий. Статистика, если что, от Джаспера: майор насмотрелся на обращения в армии Марии, так что примерно представлял, что да как получается при изменении человеческой природы.

Мария использовала тех, кто не смог привыкнуть к жажде крови, как пушечное мясо. Вампиры-однодневки не вызывали у неё ничего, кроме желания поскорее от них избавиться. Что, в принципе, она и делала.

Благодаря этому армия Марии была на порядок лучше таких же образований, где не было никакого отсеивания по принципу разумности.

Так вот. Джеймс и управление Вольтури.

Как ни странно, Правители узнавали о нарушении правил через старое доброе сарафанное радио. До тех пор, пока какая-нибудь птичка не приносила на хвостике новость про творящийся беспредел, Аро, Кайус и Маркус сидели и в ус не дули. Из Вольтерры эта троица выходила редко: Маркусу не было интересно ничего, кроме его жертв; Кайус был привязан к Афинодоре чарами; несчастный Аро занимался управленческими делами и вообще работал за троих, без шуток.

Когда тут по миру ходить, спрашивается?

Думается мне, что канонное шествие армии Вольтури в Форкс тот же Аро воспринимал как отпуск. Хайкинг по долам и весям! А бессмертный ребёнок… ну мало ли, что там Карлайл учудит, правильно? Док у нас вообще особенный до кончиков ноготков.

Естественно, у Вольтури должны иметься и агенты, отслеживающие исполнение законов. Только вот проблема: большинство вампиров предпочитали кочевой образ жизни, потому что питались, как бы, человеками, а значит, привлекали к себе ненужное внимание. Одно дело, когда ты понадкусываешь в разных частях страны, и совсем другое — когда ешь в одном городе, к примеру. За такими особо не последишь!

Давайте, задачка из пятого класса. Дано:

1. Один вампир в месяц может съесть от пяти до тридцати человек в зависимости от наличия дара.

2. Кочевники обычно путешествуют парами, тройками или четвёрками.

Вопрос: как быстро осевших на одном месте кочевников обнаружат и попытается надеть на вилы всё более совершенствующееся человечество?

Я не просто так топила за эволюцию образа жизни вампиров. Учитывая, с какой скоростью в ближайшее десятилетие должно было подскочить развитие технологий, интернета и прочих ништяков, кровососов ждут совсем не весёлые времена.

Пора меняться. Причём «пора» было ещё лет сто-двести назад, как по мне. Когда только началась промышленная революция.

Раз уж упустили момент, когда можно было вырезать пару-другую людей, чтобы сохранить свой строй, значит, пора приспосабливаться к имеющимся условиям. Иначе век вампирий будет недолог и печален.

Грядёт крах устоявшихся привычек, так сказать. И мне через это всё кровь из носу надо протащить Вольтури: они, по крайней мере, зло знакомое. Да и привыкла я тут ко многим за время своего катакомбного заточения.

Локи, опять же, стал Маркусом. А значит, скорее всего, он будет подминать Вольтерру под себя. Просто по приколу.

Ну я бы так делала, если бы хотела власти и доминирования, ха.

Мы с Джаспером вернулись в катакомбы и благодаря способностям майора быстро нашли Джейн. Та, в свою очередь, отвела нас в огромный зал приёмов, где были те самые три трона.

На которых сидели Аро, Кайус и… Карлайл.

Почему-то эта картина заставила меня замешкаться. Правители, — среди которых Карлайл и был, — решали какой-то спор среди вампиров, не поделивших территорию. В момент, когда мы зашли, все на секунду замолчали; спорщики обернулись на нас.

Потом всё продолжилось.

Карлайл, заметивший мой ступор, ободряюще улыбнулся и кивнул в сторону. Там, за одной из колонн, стоял диван… для таких как я, что ли? Устающих?

Вольтури ведь не только с вампирами дела вели.

Мы с Джаспером прошли к дивану и сели. Я увидела, что напротив, у другой стены зала, стоят точно такие же диванчики. Они были заняты двумя мужчинами, явно обычными людьми: священником и полицейским.

Это всё звучало как начало какого-то анекдота, если честно.

Земельный спор затягивался. Вампирша настаивала на том, что территории издревле принадлежали её Патрону, обратившему девушку давным-давно; её оппонент напоминал о своих заслугах перед Вольтури, давил на собственную полезность и обещал золотые горы, если великоуважаемые Правители только передадут этот ничтожный клочок земли, — с городом-миллионником на ней, между прочим! — в его опытные управленческие руки.

Может, Аро бы и выбрал потенциальную пользу от подхалима, только вот среди Правителей сейчас был Карлайл. А ещё мужчина-вампир сделал большущую ошибку: давить на то, что ты когда-то сделал для Вольтури — дерьмовая идея. Ни Кайус, ни Аро подобную попытку манкирования бы не спустили.

— Джейн, — ласково улыбнулся Аро вампирше, притаившейся в тенях рядом с нами, — будь добра, скажи наш ответ.

Девочка шагнула на свет. Спорщики обернулись к ней, на лицах у них было напряжение. Женщина ещё и побаивалась малышку, способную одним взглядом подарить тебе такую боль, что ты о собственном имени забудешь.

Когда мужчина-вампир вдруг захрипел и рухнул на пол, словно ноги у обращённого отказали, женщина заметно выдохнула. И робко посмотрела на Правителей, стараясь не обращать внимания на стонущего рядом оппонента.

— Часть американской земли остаётся в твоём владении, — мягко сказал Карлайл, подавшись вперёд; от доброй и успокаивающей улыбки дока вампирша словно напиталась уверенностью и даже нашла в себе силы, чтобы улыбнуться. — Не переживай. Скажи своему Патрону, что договор остаётся в силе.

— Но не дольше, чем на пять лет, — закатил глаза явно скучающий Кайус. — Если он сюда не придёт, то мы пересмотрим условия. Действительно, что такие угодья простаивают… вы же вегетарианцы, насколько я понял?

— Мой Патрон — да. Я… не придерживаюсь его точки зрения.

Кайус отмахнулся от её слов, окончательно потеряв всякий интерес к женщине. Больше его интриговала Джейн, которая без дополнительного приказа не прекращала мучения одного из спорщиков.

Клянусь, у Кайуса, когда он смотрел на агонию вампира и на Джейн рядом со своей жертвой, зрачки стали двумя огромными чёрными зеркалами. Как у кота под валерьянкой.

Ох, ну и кто будет спорить, что между этими двумя никакой химии нет, а? Хотя, если так подумать, это всё-таки педофилия… как говорится, «вашему персонажу может быть хоть тысяча лет, но детское тело — это детское тело».

Даже грустно как-то.

Отчёты от священника и полицейского были короткими и малоинформативными. Судя по всему, они повторялись ежедневно и были частью обязанностей стражей человеческого и божьего законов. Так что уже через каких-то десять-пятнадцать минут Карлайл жестом подозвал нас с Джаспером к себе.

Джейн свою жертву, кстати говоря, куда-то утащила. Как куница — пойманного бельчонка, ну честное слово. И я даже думать не хотела, что она будет делать со слишком много думающим о себе вампиром.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Карлайл с улыбкой. — Я попросил Джейн следить за твоим рационом. Зная тебя, ты легко дойдёшь до истощения просто из-за собственной забывчивости.

Ай, блин. Да.

Забыла поблагодарить Джейн.

Ладно, успеется.

— Вроде нормально, — сказала я, потерев шею. — По крайней мере, со мной всё в порядке.

Улыбка Карлайла дрогнула, и док перевёл взгляд на Джаспера. Который, я напоминаю, продолжал выглядеть максимально виновато, словно накосячил так, что нам этого и не вообразить.

Хотя он просто попал под магию. Кто от этого застрахован, спрашивается? Тем более учитывая стелс-навыки Дидим.

Джаспер коротко рассказал и про найденный вольт, — о чём тот же Аро, к примеру, уже знал, — и про произошедшее с майором ранним утром. Правители слушали нас, не перебивая; даже вечно скучающий Кайус сел ровнее и упёрся чёрным тяжёлым взглядом в говорившего.

Мне бы от такого навязчивого внимания было как минимум неприятно. А Джасперу ничего, нормально так. Он словно взгляда Кайуса и не замечал, полностью сосредоточившись на доке.

Вот это стрессоустойчивость, однако.

— Эта… сука…

Кайус настолько сильно сжал подлокотники своего трона, что те буквально начали крошиться. А ведь они были сделаны из мрамора… да уж, не перестаю удивляться силушке, скрытой в перерождённых телах.

Где моя такая сила? Когда мне, интересно, Смерть разрешит обратиться? Эх, поскорее бы… честно говоря, человеческое, — ну почти, — тело меня начинало беспокоить.

Как-то мне казалось, что, будучи вампиром, я окажусь в большей безопасности. Ну, хотя бы снесённая голова сможет прирасти обратно. Если её не сожгут, конечно…

Пример руки Дидим показателен, гм.

— Это моя сестра, — глухо сказал Аро, повесив голову.

— И что?!

— Придержи язык. Пускай она и… против нас сейчас, она заслуживает уважения.

Кайус взорвался, как вулкан: вскочил с трона, всплеснул руками и секунды две пытался подобрать слова. Потом и вовсе плюнул на всякие приличия, рявкнув:

— Она заслуживает цикуту, верёвку и чтобы её забили камнями до смерти. Одновременно!

Взгляд у Аро оживился; из мёртвого стекла он в один миг превратился в острие копья, направленного на беснующегося Кайуса.

— Никогда моя сестра не будет забита камнями, словно какая-то рабыня! Как доули!

— Да лучше бы она была рабыней, чем такой тварью, как сейчас!

Аро зарычал. Джаспер, слыша это, утянул меня за себя и, видимо, использовал своё волшебство: накалённая обстановка, готовая полыхнуть в любой момент, вдруг охладилась до ровного спокойствия.

— Вы готовы к диалогу? — мирно спросил Карлайл.

Кстати говоря, в отличие от других Правителей, щеголявших по моде века этак восемнадцатого, док был одет намного проще: в джинсы и светло-голубой джемпер мелкой вязки с очень длинными рукавами. Те собирались крупными складками по всей длине руки, из-за чего вид у Карлайла был какой-то… домашне-уютный, что ли.

Плащ Вольтури, обязательный атрибут Правителей, висел на спинке трона. А вот тяжёлый золотой кулон с символикой Карлайлу пришлось надеть на шею. Чтобы не потерять в статусе, наверное.

Честно говоря, крупная треугольная блямба смотрелась довольно странно поверх мягкого материала джемпера.

— Прекрасные всё-таки способности, — выдохнул Аро, зачёсывая волосы назад и смотря на Джаспера сверху вниз. — Я даже рад, что Карлайл вернулся домой. Столько талантов…

— Я всё ещё принадлежу Олимпийскому клану, — спокойно сказал Джаспер.

Я выглянула из-за плеча майора и потому успела увидеть усмешку, мазнувшую Аро по губам.

— Да-да-а, конечно. Как же иначе… надолго ли?

— Навсегда.

— Как скажешь, — молочно-красный взгляд скользнул на меня. — Белз, не хочешь примкнуть к Вольтерре?

— Хочешь сразу и меня, и моих вампиров под крылышко затянуть? — улыбнулась я, выходя из-за спины майора.

Аро довольно кивнул. В целом, у меня не было ощущения, что он серьёзно: скорее, вампир говорил это всё просто для того, чтобы отойти от ситуации с Кайусом. Пока блондин скрипел зубами и пытался вернуть свой гнев, — что довольно забавно, потому что Джаспер вряд ли позволил бы этому произойти, — Аро пытался успокоить собственный разум, думая о хорошем.

Про Элис, Джаспера и Эдварда среди Вольтури, к примеру. Чем не идиллистическая картинка, верно?

— С твоей… сестрой… надо что-то делать, — выплюнул Кайус, тяжело падая обратно на трон и очень по-мальчишески сползая на нём чуть ли не до лежачего положения. — Она меня задолбала больше, чем зевсовы похождения — Геру.

— Какие красноречивые сравнения.

Впрочем, как бы ситуацию Кайус ни описывал, он был прав: Дидим успела протанцевать на мозолях всех присутствующих. Самого блондина, кстати говоря, больше всего возмущала вседозволенность ведьмы-вампирши: он просто не мог простить ей того, что Дидим свободно ходила по Вольтерре, и никто её не чувствовал.

— Как это у неё получается вообще? — пробормотал Кайус, прикрывая глаза. — Ты не лишал её доступа к нашим подземельям, верно?

Аро покачал головой.

— Не было нужды.

— Сделай это сейчас.

— Чтобы сделать это, мне необходимо её присутствие. Или хотя бы что-то, принадлежавшее ей недавно.

Мы с Джаспером переглянулись. Не знаю, что было в голове у майора, а вот я ощутила грусть, печаль и тоску из-за того, что у нас была возможность это сделать.

Но, поскольку руку мы упустили… в общем, нет никакого смысла плакать по пролитому молоку, как говорится. Хотя обидно, не скрою: даже если не думать про ритуалы, связанные с Вольтеррой, с рукой Дидим потенциально можно было тако-о-ого наделать!..

— Чего нет, того нет, — вздохнул Карлайл, поняв, что я ничего не скажу и не предложу. — Есть ли какой-то другой способ исключить Дидим из контура доступа в Вольтерре?

Аро покачал головой.

— Не думаю. Несмотря на то, что её «допуск», как ты выразился, зависит от меня, даже если я прекращу быть Правителем, на Дидим это никак не скажется. Нужно было отрезать её от Вольтерры раньше. Сейчас же…

Он замолчал, очень по-человечески вздохнув. Тяжело так. Устало.

— Короче, ты ничего не можешь сделать, чтобы оградить Дидим от Вольтерры, правильно я понимаю? — спросила я, когда пауза начала затягиваться.

— Можно… и так сказать.

Говорю же, нет в мире справедливости.

Кайус раздражённо цыкнул и, встав с трона, сцепил руки за спиной. Аро достался мимолётный и полный презрения взгляд; на мне же блондин сосредоточился плотнее.

— Есть ли какая-то магия, чтобы…

— Я пробовал использовать инквизиторские способы удержания Дидим, — подал голос Карлайл. — Но, судя по всему, она к ним адаптировалась. Изначально она не могла покидать катакомбы. Однако теперь, судя по всему, Дидим нашла способ обойти условия, поставленные мною во время молитв.

— Ясно, — поморщился Кайус, даже не обернувшись на Карлайла. — Ведьма?

— У меня ни одного варианта, как её можно оградить от Вольтерры, — пожала я плечами. — Мне кажется, нужно дождаться… Маркуса.

Я чуть было не назвала Локи по имени, но вовремя прикусила язык: а что, если Трикстер не планировал раскрывать факт своего сошествия к смертным? Пускай он сам решает, как ему впоследствие называться; не всё мне думать о таких сложных вещах, в самом деле.

— М-маркуса? — взгляд Кайуса забегал по залу, словно третий, смещённый Правитель должен вот-вот объявиться прямиком из пустоты. — Он мёртв. Мёртв же? Карлайл, ты говорил, что ведьма решит его судьбу. Что она решила?!

Смешно, что он спрашивал это у дока. При том, что я, как бы, стояла прямо перед блондином. Буквально в паре метров от него!

Карлайл нахмурился и встал с трона. Не знаю, как объяснить, но… власть была доку к лицу, что ли. Этот мягкий джемпер, висящий плащ на спинке, тяжёлая подвеска — всё это вместе смотрелось странно, но до при этом удивительно органично.

Фелиция однажды сказала, что инквизиторские одежды Карлайлу шли больше, чем нынешняя мода. Сейчас же я могла бы поспорить с древней вампиршей: док менялся, и, как мне кажется, инквизиторская «форма» больше не подходила ему идеально.

Ну боже мой, несколько столетий прошло! Какое инквизиторство, спрашивается? Наверняка за прожитые годы Карлайл получил достаточно опыта, чтобы измениться. Даже при учёте, что вампирам это давалось намного сложнее, чем обычным людям.

Сейчас, смотря на дока, я видела что-то… синергию какую-то. Древности и настоящего, с лёгким привкусом будущего.

И по позвоночнику ползло ощущение, что, останься Карлайл среди Правителей — Вольтури переживут всё, что им может предложить подступающее столетие, полное технологического прогресса.

— Белз, — док подошёл ко мне, остановился рядом и мягко положил тяжёлые, уютные ладони на плечи, — объясни, будь добра. Маркус… ты видела его, как я понимаю?

— Аро отвёл меня к нему, — кивнула я.

— И?..

— Ну, как ты и сказал, я приняла решение. Не уверена, правда, что оно всем понравится, но…

— Но это их уже касаться не должно, — протянул Локи, выходя со стороны диванчиков, где совсем недавно были священник и полицейский; не зря Кайус нервничал! — Как и вас, впрочем, тоже.

Реакция Карлайла была моментальной, и я опять оказалась задвинута за вампирскую спину. Что же, приятно, что меня защищают, конечно… и даже без всяких «но»: на Карлайла можно было положиться, я в этом и не сомневалась.

Аро вернулся на трон, устало потерев лоб. А вот Кайус замер, словно увидел восставшего из могилы мертвеца.

Хотя, погодите-ка. Почему это «словно».

— Ты… да как ты…

— О, какая яркая реакция, — ухмыльнулся Локи, взмахом руки откидывая Кайуса обратно на трон. — Не шуми, малёк.

Блондин попытался было подняться, чтобы хоть как-то защитить свою честь, но у него это ожидаемо не вышло. Кажется, Локи огрел Кайуса не только телекинезом, чтобы заставить сесть, но и приклеил вампира к трону.

Символично вышло, кстати говоря.

— Расслабься, Карлайл, — сказал Локи, подходя к нам. — Всё в порядке.

— Ты… не Маркус.

На лицо Локи вылезла неестественная улыбка, буквально от уха до уха. У Маркуса, конечно, и так был широкий рот, но не до такой же степени…

— В самом деле? — протянул Локи. — Ты уверен? Вроде бы лицо я не менял…

— Я Инквизитор. Чувствовать одержимость — буквально моя работа.

Локи хмыкнул, прекратив страшно улыбаться, и перевёл заинтересованный взгляд на Кайуса. Блондин к этому моменту прекратил попытки подняться с трона, и теперь просто смотрел на разворачивающееся перед ним действо. Испуганно и с мрачным, напряжённым ожиданием будущих проблем.

— Ещё пара дней, подлец, и ты ничего не почувствуешь, — пообещал Локи. — Никакой одержимости, попомни моё слово.

— Подлец?.. — Карлайл поднял брови. — Ясно. Рад, что ваша проблема решилась, пускай и таким неожиданным образом.

Трикстер фыркнул.

— Радость не принесёт пользы, знаешь ли. Я всё ещё жду, когда кто-нибудь из вас сподобится сделать мне рыбный чай. Сколько уже можно намекать, собственно?

— Ещё бы я знал, что это такое…

Карлайл заметно расслабился, даже плечи опустил. Я поднырнула Каллену под руку, заставив обнять себя, и недовольно посмотрела на Локи, который просто продолжал наслаждаться произведённым на Кайуса впечатлением.

— Что с Сырком?

— А, моя гидья… как я и говорил, там были сущие мелочи. Девочка просто испугалась призраков.

— Ч-что?..

Ну нифига себе у Трикстера «мелочи», хочу я вам сказать!

— Да, — закатил глаза Локи, после чего хитро посмотрел на меня. — Увидела, понимаешь ли, мёртвую девушку и так перепугалась, бедняжка. Только и придумала, что меня позвать. Хотя, стоит отметить, в этом она молодец. Поняла, что не справляется самостоятельно, и обратилась за помощью. Люблю, когда смертные сообразительны и не горделивы.

Какой ещё призрак, блин?!

— Что за призрак? Сырок может видеть мертвецов? Ей точно ничего не грозит? Как она себя чувствует? Она…

— Тихо-тихо, вёльва, — прошептал Локи; от этого шёпота я замерла, словно тело мне сковал лютый холод. — Всё потом. Сейчас у вас, кажется, совсем другие проблемы, да?

Он улыбнулся и, развернувшись, пошёл к тронам. Одного взгляда Локи хватило, чтобы и Аро, и Кайус вымелись не только со своих законных мест, но и спустились с пьедестала.

Небрежный взмах рукой, и два трона Правителей отлетели в стороны, оставляя только один. Центральный.

Локи с удобством уселся, выпрямил ноги и перекрестил их. Поёрзав на троне, он довольно усмехнулся: кажется, сидение пришлось ему по вкусу.

Но ведь дело было не только в сидении, вы же понимаете…

— Ладно уж, — сказал Трикстер, наваливаясь на один подлокотник и подпирая голову ладонью. — Раз уж это теперь моя территория… думаю, стоит решить проблемы с крысами, что здесь обитают. Правда же?

Смеющиеся синие глаза смотрели прямо на меня. Да и вопрос, кажется, был по большей части обращён ко мне.

Не к Правителям, которых, видимо, только что сместили…

— Иди сюда, — сказал Локи, жестом подзывая меня ближе.

Я подошла — а что ещё делать-то? В воздухе отчётливо пахло гарью и морозом, и вякать что-то против существа, устроившего такой освежитель исключительно благодаря своему появлению, я не хотела.

Локи дождался, пока я подойду совсем близко, после чего заставил меня опуститься перед троном на одно колено. Холодные длинные пальцы легли мне на голову, короной обхватывая её.

Перед глазами запрыгали чёрные точки, и с каждой секундой их становилось всё больше.

— Что ты… делаешь?..

Трикстер усмехнулся. Я его уже едва видела из-за мельтешащих чёрных мушек, живших исключительно в поле моего зрения.

— Узнаешь. Но вряд ли тебе это понравится. Так что прости, вёльва… потом сочтёмся.

6. Находка.

Мир потух как свечка, чей фитиль сжали между пальцев.

Картинка перед глазами просто пропала, хотя я не теряла сознания. Не было ни сонливости, ни головной боли, ни дезориентировки — в общем, ничего из того, что может говорить об обмороке. Просто я вдруг перестала что-либо видеть.

Хотя… не полностью.

Перед моими глазами медленно расцветала огненная линия. Цветок распускался, словно красуясь, и освещал мне, казалось, саму душу. Ощущения были такие, будто тёплый огонёк забрался под кожу, пробежался по кровеносным сосудам, мазнул ласковыми язычками по сердцу и устремился к голове.

К глазам, если точнее.

Затем я моргнула, и… всё закончилось. Зрение вернулось, словно ничего и не было.

Улыбающийся Локи помог мне подняться и довольно кивнул, увидев, что я пришла в себя.

— Отлично. Тебе даже идёт.

— Идёт? — не поняла я, удивлённо посмотрев на бога. — Ты о чём это?

Локи прищурился, и я, ожидая увидеть волшебное индиго его радужек, замерла.

Не было никакого синего в божественных глазах. Напротив, они выглядели очень… обычно.

Карие радужки с зелёными и золотистыми прожилками. Тёмный ободок с внешней стороны круга. Очень знакомые глаза, я такие каждый день после попадания в этот мир в отражении видела.

— Ты… что сделал?

— Связал нас, — довольно ухмыльнулся Локи, насмешливо подняв подбородок. — Ненадолго, не переживай. Вряд ли твоё тело, пускай Хела его и изменила, сможет выдержать чужие глаза дольше пары месяцев, но… я за это время планирую разобраться с Дидим.

— Другие глаза? Божественный взгляд? — продолжала тормозить я. — Погоди-ка, ты что, мне… у меня что, твои глаза?

— Не совсем, но… в каком-то смысле.

Я оглянулась, увидела нахмуренного Карлайла и напряжённых Правителей. Джаспера не было… впрочем, майор вернулся меньше чем через минуту. И держал он в руках небольшое зеркало, которое сразу же отдал мне.

В отражении я думала, что увижу яркие синие глаза, светящиеся силой и магией. Вместо этого из амальгамы на меня выглянула снулая рыба с молочно-бордовыми радужками… и совсем без зрачков.

Глаза Юмелии.

— Это что такое? — повторилась я, недоверчиво касаясь скулы и пытаясь совместить в голове отражение с самоощущением. — Почему… зачем?

— Ну же, вёльва. Всё ведь элементарно!

— Не для меня. Считай, что беременность сжирает мозг.

Он фыркнул.

— Только если «беременность»… я забрал твои глаза, вёльва. Для того, чтобы следить за Дидим, используя твои способности и связь с Хелой. Хотя «следить» это, конечно, сильно сказано… конкретно сейчас я планирую просто найти эту дрянь, используя твои глаза. Да, так звучит правильнее.

— Но всё так же непонятно.

Локи покачал головой, раздосадованный моим тугодумством, и упал на трон. Развалившись в нём так, будто всегда сидел в нём, Йотун посмотрел на меня снизу вверх с выражением безграничной печали на прекрасном породистом лице Маркуса.

— Иногда ты такая недалёкая, — вздохнул Трикстер, даже не пытаясь звучать хоть сколько-нибудь вежливее, — что мне даже страшно становится. А вдруг ты не сможешь разобраться со своей второй ведьмой?

— Вроде как ты это на себя взял, нет?

Он покачал пальцем, словно грозящий ученику учитель.

— Нет-нет-нет, вёльва, не путай. Я взял твои глаза, чтобы найти Дидим. Проследить за ней. Может быть, увидеть что-нибудь, что поможет тебе в противостоянии с ней. Но не больше. Воевать с ведьмой, использующей силу Смерти, ты меня не заставишь.

— Ты противоречишь сам себе, — заметила я, внимательно разглядывая совершенно чужие глаза на лице, к которому не так давно привыкла. — Насколько я помню, ты обещал мне помочь избавиться от Дидим. Когда говорил о поиске тела для тебя, кажется. Да, точно: ты упоминал, что мне в самое ближайшее потребуется твоя полная сила и твоя помощь. Это разве не значит, что ты должен разобраться с ней?

В один миг настроение Йотуна переменилось настолько, что у меня спёрло дыхание. На плечи словно легли две тяжёлые ладони, давящие к полу; устоять на ногах и не шлёпнуться на колени перед троном Локи мне стоило огромных усилий.

— Не надо говорить, что я должен и что нет, — сказал Локи; я моргнула, и всё ощущение чужого могущества вмиг пропало вместе с давлением. — И напоминать о моих словах тоже не стоит. Не гневи бога лишний раз.

— Да я и… не хотела.

Тело казалось излишне лёгким, вот-вот воспарит. Компенсация после ухода давления? Тоже не самое приятное ощущение, стоит отметить… прошло бы оно побыстрее.

— Вот и хорошо, — довольно хмыкнул Локи. — Будь благодарна, что я в общем отвечаю за твои вопросы. А насчёт глаз… непосредственно мой взгляд ты бы не выдержала. Тело, пускай и изменённое Хелой, разорвёт от подобное количества божественной энергии. Однако глаза той мертвячки, как ты её называешь — совсем другое дело. И, раз уж они принадлежат мне, то почему бы ими не воспользоваться?

Он окинул меня взглядом и скривился.

— Вообще-то, вёльва, её глаза — это моя милость. Не оставлять же тебя слепой, как котёнок? Это опасно, учитывая нынешнюю ситуацию. Однако вместо благодарности ты говоришь, что я ещё что-то должен!

Нет, ну если так ситуацию поворачивать, то действительно нехорошо выходит. Но разве это не тысяча процентов манипуляции, так говорить и обставлять произошедшее?

Впрочем, Локи ведь Трикстер. Кому как не ему вертеть словами как он хочет для своей же пользы, правильно?

— Предупреждай в следующий раз, пожалуйста, — вздохнула я в итоге, поняв, что всё равно ничего не смогу сделать ни с произошедшим, ни с богом. — Договорились?

— Я попробую. А сейчас кыш-кыш, — он помахал ладонью, «прогоняя» меня, — мне надо поговорить с бывшими владыками этого места. Или хочешь ещё что-то узнать?

Да, вообще-то, вопросов у меня было достаточно. Правда, не думаю, что Локи решит ответить мне на все, так что стоит выбрать самые важные.

— Как ты собираешься найти Дидим? Я поняла, что ты будешь использовать силу Смерти для этого, её энергию или ещё что. Но как именно?

— Божественные штучки. Даже не думай, что я буду тебе объяснять способ своего колдовства на пальцах.

Ну, как я и думала.

Ладно.

— Перед тем, как ты всё… сделал. Ты сказал, что мне не понравится то, что запланировал. Что это значило?

— Вёльва, хоть немного смекалки! — всплеснул руками Локи; на лице у него цвела широкая и довольная ухмылка. — Это же глаза женщины, которая мертва уже половину тысячелетия. Ты правда думаешь, что никаких последствий от их приживления, пускай и магического, не будет?

Я замерла. Да… звучало это логично.

Магическая имплантация, ну надо же…

— Не переживай, — он наклонился вперёд и более серьёзно посмотрел мне прямо в «пересаженные» глаза. — Я постараюсь сделать всё максимально быстро. А изменения… что там. Мелочи. Божественная сила и не с таким справится. Да и, к тому же, цель оправдывает средства. Верно?

Тут бы я поспорила, конечно. Хотя бы потому, что речь шла о моём, блин, зрении!

Но с другой стороны, вряд ли Локи намеренно сделает мне что-то плохое. Мы уже довольно давно работаем с Трикстером, да и невыгодно ему меня как-то калечить… Сырок этого точно не поймёт.

— Надеюсь на тебя, — сдалась я под напором чужого взгляда. — Ладно, а что тогда делать мне?

— Можешь сходить и поработать с трупами, — предложил Локи как ни в чём не бывало. — Мне любая сила нужна, знаешь ли. И, предвосхищая твои вопросы, да. Я всё равно буду забирать энергию. Даже если я не нахожусь непосредственно рядом с тобой во время процесса.

Практически автоматизация получается. Логично: будь я на месте Локи, тоже в первую бы очередь сделала так, чтобы любая выделяемая энергия сразу шла в мой гипотетический кармашек.

Ну, хоть тут без секретов.

Локи перевёл взгляд мне за спину, и я очень явно ощутила, что пора бы делать ноги из этого прекрасного во всех смыслах зала. Потому что тут сейчас будут нифиговые такие разборки: когда я обернулась, то увидела, что лицо Кайуса застыло в злобной гримасе, а Аро, кажется, молился за упокой второго Правителя.

По крайней мере, именно так я растолковала возведённые к потолку глаза и сцепленные ладошки с переплетёнными пальцами.

Один Карлайл стоял более или менее спокойный… хотя мне вот от подобного спокойствия как раз стало очень не по себе: док не улыбался. Обычно он, как истинный американец, — кстати говоря, я так и не спросила, где он родился изначально… ясно, что в Европе, но в какой именно стране? — держал лёгкую полуулыбку, из-за чего выражение лица Карлайла всегда оставалось очень приятным, дружелюбным.

Но сейчас от этого дружелюбия не осталось и следа. Лицо у Карлайла было всё равно что посмертная маска. И на Локи он смотрел не очень хорошо…

За меня переживал, наверное. По крайней мере, мне было бы приятно так думать.

— Пойдём, — я спустилась к Джасперу и, взяв майора за руку, переплела наши пальцы. — Поищем Юмелию.

— Я вроде бы сказал тебе идти в склеп? — с явно различимым смешком в голосе спросил Локи у меня из-за спины.

— Возможно, — фыркнула я. — Только знаешь, я в последнее время много думала о своей мертвячке. А теперь ты мне её глаза отдаёшь… не значит ли это, что мир подталкивает меня навестить её?

— Ты явно путаешь знаки мира и собственные хотелки, вёльва… впрочем, неважно. Делай, что хочешь. Но в склеп всё-таки загляни, когда будет время. А то там, сама знаешь, нетерпеливые дамы лежат. Ещё поплывут от нехватки внимания.

Меня передёрнуло. Ну фу же! Он ведь специально, да? Чтобы я, преодолевая собственное отвращение, побежала в склеп отпускать души маркусовых жертв.

— Зайду я туда, — проворчала я, утягивая Джаспера за собой. — Но мне кажется, что Юмелию нужно найти быстрее.

— Удачи, вёльва. Теперь, что касательно вас… есть что сказать, пока я добрый?

Что там начал выговаривать «Маркусу» Кайус, я уже не слышала: массивная дверь, ведущая в зал, плавно закрылась за нашими с Джаспером спинами, надёжно отрезая всякие звуки от моих ушей. Правда, вампирскому слуху подобная преграда была нипочём.

И творилось в зале явно что-то удивительное, потому что Джаспер не только поднял брови, но и обернулся на дверь, ошарашенно смотря на неё.

— Он… ругается, — пояснил Джаспер, когда я дёрнула его за руку. — Кайус. Очень… грязно.

Я тоже задумчиво посмотрела на дверь.

Это что там за словарный запас у блондина, раз Джаспер, бывший военный на секундочку, так таращится на дерево?

— Даже интересно…

— Идём отсюда, — перебил меня майор. — Как бы у них до сражения не дошло.

— А может?

— Учитывая, что я слышу — вполне.

Мы вышли не там, откуда заходили. В зал вели два хода: один для вампиров, — из катакомб, — и второй ближе к поверхности, для обычных людей, где мы и оказались. Увидев очередные мягкие диванчики и стойку ресепшн с миленькой улыбающейся девушкой за ней, я сразу вспомнила второй фильм «Сумерек».

Вот и ответ на мучивший меня вопрос: мы действительно были в зале, где в каноне решалась судьба Беллы и Эдварда. Даже девушка за ресепшн, вроде бы, была похожа на акртису: фигуристая, темноволсая, с аккуратным макияжем и очень яркой красной помадой на полных губах.

— Вы бы ушли отсюда, — посоветовала я девушке, с интересом посмотревшей на нас. — Там, кажется, сейчас будет побоище.

Тёмные глаза на секундочку скользнули к закрывшейся двери. Затем девушка улыбнулась ещё слаще… хотя мне уже казалось, что слаще некуда.

— Благодарю за заботу, — сказала она сексуальным низким голосом с едва заметным итальянским рычанием, делавшим её английский просто очаровательным. — Я не могу покидать рабочее место, это прописано в договоре.

— Ну… удачи, что ли, — пробормотала я.

Нет, ну тут получается, что каждый сам себе доктор. Не хочет уходить — пожалуйста, не надо. Что мне её, уговаривать, что ли? Не моя жизнь, да и взрослая она всё-таки девочка, сама может решать…

Блин.

Поморщившись, я представила крошечную руну Соулу на отвороте женского пиджака. Капелька удачи для дурочки, плюющей на свою безопасность… может, и не заденет красотку божественным и вампирским гневом, и все мои предосторожности пропадут втуне.

А может, именно эта капля удачи станет для красотки решающей в вопросе «жить или не жить». Как говорил император в «Мулан», даже крошечная рисинка может склонить чашу весов.

Вообще, насколько я помнила, люди работали на Вольтури, потому что сами хотели присоединиться к вампирскому обществу. С одной стороны, вполне таких людей понимаю: кто не захочет сверкать как диско-шар, быть бессмертным, да ещё и, возможно, заиметь какую-нибудь крутую магию?

С другой стороны, Вольтури — это не милашки-Каллены, которые кушают белок да лисичек. Хотя мне и белок с лисичками жаль… но речь не об этом: Вольтури ведь людьми питаются. А вот эти «привет-девочки» хладнокровно наблюдают за тем, как целые группы туристов, — что было показано в фильме и что в своё время знатно меня впечатлило, — отправляются на вампирский пир.

Это насколько надо быть отбитой? Или же дело было в том, что желание бессмертия перевешивало человеческое сострадание к ближнему? Ох, есть вещи, которые я, пожалуй, никогда не пойму.

А если пойму, то это уже буду не я.

Мы отошли от зала на достаточное расстояние и остановились перед развилкой. Тут как в сказке: налево пойдёшь, к призракам выйдешь, направо пойдёшь — людей найдёшь.

Говоря иначе, налево — это в катакомбы, направо — наружу.

— Куда мы? — спросил Джаспер.

Он продолжал чутко прислушиваться к происходящему где-то далеко позади, а потому выглядел немного отстранённым. Впрочем, Джасперу это даже шло. Придавало ему некий шарм мужественности и гигачадства.

— Я же сказала, искать Юмелию. Знаешь, кто это?

— Мне рассказали, — кивнул Джаспер; впрочем, кто именно рассказал ему про мою мертвячку, майор так и не уточнил. Не я же?.. ох, голова моя дырявая, я ему говорила про Юмелию или нет? — Как ты собираешься её найти? У тебя есть какой-то ритуал для призыва её призрака или что-то в этом роде?

— Я же не персонаж из компьютерной игры… хотя это было бы круто, — тяжёлый вздох сдержать не удалось. — Представляешь, если бы у нас были квесты для продолжения главной истории? Сейчас бы, к примеру, высветилось что-то типа «возвращайтесь в Форкс» или «осмотрите окрестности получше». Всё какая-то подсказка.

Он пожал плечами, но ничего на это отвечать не стал. Впрочем, я не особо ждала ответ, честно говоря: все мои стенания носили исключительно риторический характер.

Я в общем поныть люблю, давайте уже признаем очевидное. И пожалеть себя.

Впрочем, Джаспер поднял действительно важный вопрос: я, хоть и сказала Локи насчёт намерения найти Юмелию, на самом деле понятия не имела, что для этого нужно. В принципе, у меня теперь, вроде как, были глаза гречанки… может, на этом сыграть?

Почему-то вспомнился клубочек, который вёл героев русских сказок до нужного места. Под рукой у меня, естественно, не было ничего, хотя бы отдалённо похожего на клубок ниток… зато в кармане нашлась монетка.

Не особо веря в собственную идею, я повертела монету в руках, а потом протянула Джасперу палец. Практически под нос ткнула.

Майор забавно скосил глаза к нему и нахмурился.

— Прости?

— Прокуси палец, пожалуйста. Мне кровь нужна.

— Хорошо.

Он осторожно взял меня за руку и, слишком сильно аккуратничая, поднёс палец к своему клыку. Укол был практически неощутим, если что: может, вампирский яд срабатывал как обезболивающее? Как слюна у паука. Или у комара, хе-хе…

Хотя у комаров, вроде бы, слюна наоборот раздражает. Тц, не помню уже.

— Спасибо, — я вытащила руку из хватки Джаспера и вдруг улыбнулась. — Я тут вспомнила момент, когда ты меня чуть было не съел. В Форксе, на кухне. Помнишь?

— Не уверен, что этот момент должен вызывать улыбку…

— Oh no, — пропела я, кровью рисуя руну на монете, — this is a season of the witch… как думаешь, сработает?

— Понятия не имею, что ты делаешь. Но у тебя магия, вроде бы, не даёт осечек.

— Да, она даёт неожиданные последствия, — пробормотала я, опускаясь на корточки и осторожно устанавливая монету на пол. На ребро. — Давай-ка, волшебная монетка с волшебной руной Райдо, проложи мне путь… до Юмелии.

Я до последнего не верила, что всё получится, однако Джаспер, видимо, оказался прав, и колдунья из меня ничего такая. Потому что монетка с кровавой руной сначала замерла, жёстко встав на каменном полу, а потом… поскакала вперёд.

Да с такой скоростью, что быстро скрылась из глаз.

— Да блин! — я подорвалась с корточек и побежала следом за беглянкой. — Стой, засранка!

Джаспер оказался поумнее, так что подхватил меня на руки и побежал за нашей путеводной монеткой. Ну да, он-то быстрее получается… а вообще, ситуация та ещё: в прошлой жизни я бегала за деньгами, в этой всё повторяется… где справедливость, я спрашиваю?

— Она катается по кругу, — заметил вампир спустя пару минут бега.

Джаспер остановился и спустил меня с рук. Пока я приглаживала одежду и приходила в себя после бега, монетка доказала правдивость мужских слов: мимо нас она прокатилась раза три.

— Вечно всё идёт не по плану, — недовольно цыкнула я.

— Она не может найти Юмелию?

— Понятия не имею. Может, у неё не получается пройти туда, где мертвячка сейчас засела? Эй, Юмелия! Выходи давай, я знаю, что ты рядом!

Тишина.

Наверное, было немного наивно полагать, что Юмелия просто возьмёт и появится передо мной. Учитывая, что Маркус вроде как «погиб» из-за меня… да и без «вроде как» я значительно ускорила его конец, гм.

Короче, у Юмелии была по крайней мере одна огромная причина, чтобы меня не любить.

Во время очередного захода монетки по кругу Джаспер по моей просьбе поймал сделанный на коленке артефакт. Стерев кровавую руну с металла, я убрала монету обратно в карман, — копейка рубль бережёт! — и крепко так задумалась.

— Обойдём кругом это место?

— Нет смысла, — Джаспер склонил голову к плечу, разглядывая плотную каменную кладку перед нами. — Мы его уже обходили, когда я бежал. Никаких входов. Скорее всего, они выше или ниже.

Я скривилась. Всякие лабиринтные штуки в играх мне не нравились: ходишь туда-сюда, пытаешься держать в голове собственноручно придуманную карту, чертыхаешься, когда заходишь куда-то в неправильное место. Никакого удовольствия.

Переносить весь этот опыт в жизнь у меня, естественно, не было никакого желания.

— Может, тут есть какой-нибудь тайный проход? — спросила я, не особо надеясь на успех.

Джаспер мои опасения подтвердил: глухо. Если бы где-то рядом оказался спрятан скрытый тоннель или фальшивая стена, — чем чёрт не шутит, собственно, — то вампирское зрение позволило бы увидеть мельчайшие сколы и царапины на материале стен. Однако ничего необычного Джаспер не заметил, и моя теория, к сожалению, осталась всего лишь теорией.

Я потёрла подбородок. Потом всё-таки мы с Джаспером обошли «тайное место» кругом. По размеру оно было совсем небольшим, около восьми-десяти квадратов навскидку. Учитывая, что монументальная вольтеррская каменная кладка — это не тоненькие картонные стены московских новостроек, можно было предположить, что внутреннее помещение и того меньше.

И чего там Юмелия засела, спрашивается?

— Идеи есть? — спросила я у майора, устав чесать макушку.

— Можно разобрать стену, — спокойно предложил он. — Это не так сложно, в принципе.

Ах да… точно. Вампирская сила такая читерская, если подумать! Не находишь выхода — сделай его сам, потому что под изменёнными пальцами любой камень будет крошиться, как песчаный кирпичик.

Говорю же, хочу стать вампиром! Одни плюсы, куда ни посмотри. И даже с жаждой крови можно справиться — зря Карлайл, что ли, у нас семейный доктор?

— Разобрать… а если внутри что-то хрупкое? Или газ какой? Ловушки? — я потёрла глаза. — Мы понятия не имеем, что там.

— Да, в этом минус.

— Присмотришь за моим телом?

— Прости?

Пришлось коротко объяснять свой план: раз уж у нас нет никаких идей насчёт того, что находится внутри «тайного» помещения, то логичнее всего будет этот пробел заполнить. И помочь нам в этом может астральная проекция, которой я баловалась весь прошлый год.

Та-да-ам. Полезная штука ведь! Я, несмотря на то что моя вольтеррская история закончилась, это умение не потеряла. Значит, можно было по-быстренькому выйти из тела, сунуть голову сквозь стену, — призракам стены не помеха! — и понять, можно ли разбирать преграду вампирскими силами, или же нам всё-таки лучше поискать другой вход.

Кстати, я ведь могу и сама посмотреть изнутри, как войти в это каменный короб…

— Это безопасно? — нахмурился Джаспер.

— Абсолютно!

…если никто твоё тело во время гуляний не займёт. Но в Вольтерре после профилактической «чистки» от Инквизитора-Карлайла было настолько свято и спокойно, что я вообще не волновалась за сохранность собственного тела.

Кстати говоря: могло ли быть так, что Юмелия пропала как раз из-за деятельности дока?..

Когда я вышла из тела, Джаспер подхватил его, безвольно упавшее майору прямо в руки. Сделать пару шагов и засунуть голову сквозь каменную стену — дело пары секунд.

А вот визжала я куда дольше; хорошо ещё, что майор не слышал.

— Ну, что там? — спросил Джаспер, когда я, мысленно заикаясь, вернулась «в себя».

— Ю-юмелия…

— С ней что-то не так? — нахмурился мужчина.

Я мотнула головой и обхватила себя руками, пытаясь унять нервную дрожь. Мне не было страшно, если что — скорее, я просто… не ожидала. Да.

Точно не ожидала подобного столкновения.

— Нет. Там… её тело.

Потому что, заглянув сквозь стену, я лицом к лицу столкнулась с чистым белым черепом. Буквально поцеловалась с ним!

И, учитывая, что никаких «входов» или «выходов» из каменного мешка я не обнаружила, получалось, что Маркус, — именно он, я напомню, забрал «находку» археологов и похоронный кувшин, — замуровал труп своей возлюбленной намертво.

Стену всё-таки придётся ломать.

7. Драгоценность.

Как бы мне ни хотелось немедленно приступить к вызволению скелета из каменной темницы, я понимала, что делать это без разрешения и предупреждения — плохая идея.

Вопрос был только в том, кого же в итоге мне нужно предупреждать. Правителей? Карлайла?

Локи?

Решив, что последний всё-таки бог, — а ещё, видимо, решил стать тут местным авторитетом, — я предложила Джасперу сходить до вампиров и предупредить о моих планах по реконструкции подземелий.

И, естественно, встретила немедленный отказ:

— Я тебя одну тут не оставлю.

— Ой, да я здесь год провела!

— Белз, — тяжело вздохнул Джаспер, — ты серьёзно? Тогда я ничего не мог сделать. Да и обстоятельства были другими, рядом с тобой постоянно был или Маркус или Феликс. Но что самое главное — никто не знал о Дидим.

Да… вот так я в очередной раз получила известие о том, что у меня дырявая голова, а риски просчитывать я совершенно не умею. Будучи слишком увлечённой, — и немного шокированной, если по-честному, — своей находкой, я очень по-человечески откинула все мысли об опасностях на задний план.

Дидим? Какая Дидим? У меня тут скелет под боком. Вытаскивать пора!

— Что бы я без тебя думала, — простонала я, обнимая Джаспера за руку и практически повисая на майоре. — Честное слово, вы с Эдвардом буквально мой мозг. Он будет левым полушарием, а ты правым.

— Что насчёт Элис?

— Вот когда она будет рядом, тогда и поговорим о том, какой орган она представляет у меня в организме. Но Карлайл — точно совесть!

— Почему?

— Потому что ещё не доказано, существует ли орган совести в теле… а док вон он, рядышком ходит.

Джаспер хмыкнул и потянул меня прочь от места погребения Юмелии. Обернувшись, я посмотрела на каменную стену, никак не отличающуюся от любой другой стены в катакомбах Вольтерры.

До чего же Юмелия была неудачливой, раз даже после смерти не могла быть нормально похоронена? Честное слово, тут как в анекдоте про Ленина и крестьян:

Ленин пошутил, что крестьяне получат землю, но они её так и не увидели. Крестьяне тоже были шутниками, а потому Ленин не видит землю до сих пор.

Кстати, каждый раз, когда я думала про мумию в мавзолее, вспоминалось две вещи: во-первых, я в детстве ходила туда, полностью уверенная, что увижу настоящую египетскую мумию в бинтах и с вытащенными органами. Поэтому из-за странного мужика в костюме, да ещё и под охраной, уровень моего разочарования было попросту не передать словами.

Во-вторых, уже позже, я узнала, что вроде как Ленин хотел быть похоронен рядом с матерью. И желание это, естественно, исполнено не было… и тогда уже за мужчину, который обманул мои детские ожидания, мне стало грустно.

Плевать на исторические достижения и провалы, даже если это “тот самый Ильич”. Не по-человечески это всё как-то.

Когда мы вернулись к стойке ресепшен, то вместо девушки-красавицы увидели дыру в стене и выломанные двери в зал Вольтури. Сначала я замерла, полная нехороших предчувствий, но затем Джаспер положил ладонь поверх моих рук, — я вцепилась майору в плечо изо всех ведьминских сил, — и кивком головы указал на место чуть поодаль.

Красавица с рычащим акцентом была бледной, из-за чего её и без того яркие губы выделялись ещё больше. Помада размазалась, уничтожив идеальный контур; на щеках женщины было несколько небольших тёмно-серых разводов: слёзы потянули за собой тушь. В волосах виднелась каменная пыль.

— Вы в порядке? — спросила я, понимая, что не чувствую от девушки собственной магии; видимо, энергия выдохлась, когда руна удачи выполнила свою работу. — Не ранены?

— Я? Нет-нет, я в… хорошо. Всё хорошо. Я отошла в тот момент, когда это всё… меня немного запачкало, но на этом всё.

— Рада слышать.

Ещё больше я была рада потому, что моё колдовство кому-то помогло. Альтруистический порыв не пропал просто так, он принёс кому-то пользу!

Невероятно приятное ощущение.

Двери вампиры, которых я не знаю, уже ставили на место. Не знаю, что выбило эти огромные железные почти-ворота, однако они не погнулись. Их просто сорвало с петель, словно ударной волной от взрыва.

Что же там Локи такого устроил?..

— А. Вёльва, — хмыкнул Трикстер, когда мы с Джаспером прошли в зал, запачканный копотью тут и там. — Забыла что? Или хочешь попросить меня о помощи? В очередной-то раз.

Локи выглядел так же, как когда мы выходили: ни повреждений, ни грязи, ни порванной одежды. Единственное, что привлекло моё внимание, — буквально приковало взгляд, — это…

— Это что… рука?

Да, рука. Бледная, мужская, оторванная от тела в плечевом суставе. Локи крепко держал её за запястье, а потому выглядел как дикарь, заполучивший в битве часть своего врага.

Судя по тому, что крови не было, я сразу предположила, что конечность принадлежала Кайусу. Кому ещё? Аро был слишком осторожен, чтобы вот так опростоволоситься; к тому же, у Аро был некий пиетет перед теми, кто сильнее и кто обладает божественным началом или непонятной вампиру магией.

Вряд ли разумный, продумывающий последствия своих действий и слов Аро довёл бы до того, чтобы у него руку оторвали, правильно? А вот Кайус — совсем другое дело. Он именно такое впечатление и производил.

— А, — отмахнулся чужой рукой Локи, — мелочи. Небольшое наказание для зарвавшегося кровососа. Как-нибудь потом отдам… наверное.

— Какая гадость.

— Ох, вот бы тебя переместить в волшебные времена расцвета викингов, — от удовольствия Локи экзальтированно закатил глаза, — там бы ты на такое насмотрелась… оторванные руки после этого казались бы тебе сущей мелочью.

— Знаешь, я как-нибудь обойдусь.

Ничуть не удивлённый моим ответом, Трикстер хмыкнул и равнодушно запульнул оторванную руку куда-то в кучу выломанных камней, деревяшек и прочего мусора. Я же наконец обратила внимание на зал, буквально кричащий, что он был местом быстрого, но разрушительного сражения.

Проломленные стены, дыра в потолке, растоптанные скамьи и порванные гобелены, копоть, опять же… интересно, что посреди этого бедлама трон, который Локи выбрал для себя, продолжал стоять на своём месте совершенно невредимый.

Вот это я понимаю, предмет под божественной защитой. Практически артефакт божественного уровня!

— Так что ты хотела?

— Я нашла Юмелию.

— И? Моё какое дело?

Пришлось напоминать Локи про найденное кувшинное захоронение, странный труп моей мертвячки и то, что Маркус наверняка не просто так замуровал несчастный скелет в стене. Да и, возможно, это сделал совсем не Маркус…

— И ты подумала, что лучше в такое место не лезть самостоятельно? — неправильно понял меня Трикстер. — Надо же, я удивлён. Ты определённо растёшь! Неужели ты наконец поняла, что непродуманные действия могут быть для тебя опасны?

Вообще-то, я подумала, что ковырять чужую собственность — такая себе идея, не самая здравая. Другое дело, если бы катакомбы принадлежали мне…

Меня, короче говоря, воспитали так, что чужие вещи и чужие дома лучше не ломать. Но говорить это Локи, который меня похвалил за сообразительность, я этого не собиралась: не так уж часто Йотун отпускал какие-то приятности в мою сторону.

— Ты ведь помнишь, что я мысли читаю?..

— …нет.

— Ох, вёльва, — Локи потёр лоб. — Зря я тебя хвалил.

— Ты же не будешь забирать свои слова?

Он хохотнул.

— За кого ты меня принимаешь? Я никогда не беру свои слова обратно.

Ну, хоть это хорошо.

Я ещё раз осмотрела зал. Настоящее поле боя… даже удивительно, что все колонны, поддерживающие своды потолка, в итоге оказались целыми: на них не было ни единой царапины.

— Я так понимаю, ты гонял Кайуса? — спросила я, подходя к ближайшей колонне и трогая ту ладонью; камень показался мне не просто тёплым, а горячим. — Он вообще жив?

— Жив, жив. Может, немноо поджарен. Что ему будет… кажется, ты испытываешь странную привязанность к местным, так что я пока не буду никого убивать. И почему ты решила, что я “гонял” именно Кайуса?

— Аро слишком осторожен, чтобы выступать против тебя. А Карлайл — это Карлайл.

— Ты слишком хорошо думаешь про этого подлеца… Что же насчёт Аро, то я согласен. Он больше полагается на разум, чем на эмоции, — Локи встал сзади меня, послав волну неприятных мурашек по спине; руки, которые Трикстер положил мне на плечи, были едва ли не горячее колонны. — В отличие от Кайуса. Но это ничего. Лишение руки, я думаю, охладит его голову.

Я неуютно повела плечами, попытавшись скинуть чужие руки, но Локи мой жест проигнорировал. Ещё и пальцы сжал, словно предупреждая, чтобы я не дёргалась особо.

— Кайус не казался мне человеком, который идёт на поводу своих чувств. Даже наоборот.

Локи склонился ко мне, и следующие слова обдали холодом чужого дыхания моё несчастное ухо:

— О, возможно, он такой. Но у меня большой опыт… я знаю, как вывести из себя любого.

— Поэтому ты сейчас пытаешься вывести из себя меня и Джаспера?

Трикстер фыркнул и сразу же отстранился.

— Больно нужно. Просто вы забавно реагируете… хотя тебе, вампир, стоило бы знать, что некоторые события невозможны просто потому, что они невозможны. Понимаешь, о чём я?

— Гений тавтологии…

— Я не тебя спрашивал, вёльва.

Впрочем, оказалось, что ответ Джаспера Локи и не требовался: Трикстер, не дожидаясь реакции вампира, просто схватил меня за руку и потащил за собой.

Я вам тут что, собачка, которую можно вот так таскать?! Ещё бы поводок нацепили, блин!

Чтобы дойти до места погребения Юмелии, пришлось воспользоваться памятью Джаспера: в отличие от вампира, я совсем не запоминала дорогу до нужной нам части подземелий. Оказалось, что идти нужно было прилично… я даже как-то подустала.

Когда мы с майором шли к Локи, то разговаривали о всякой ерунде. В хорошей компании я не заметила, что преодолела значительное расстояние по петляющим тёмным коридорам… но, оказавшись в гнетущей тишине не только с майором, но и с Трикстером, я вдруг почувствовала, будто каждый шаг идёт по цене трёх.

Или же я просто нагулялась уже.

— Здесь, значит?

Джаспер кивнул.

— Хм… вёльва, подожди тут. Я хочу обойти это место.

— Без проблем.

Локи быстрым шагом удалился, а я успокоенно выдохнула.

— До последнего думала, что, когда мы придём, со стеной или трупом внутри что-то произойдёт, — пожаловалась я Джасперу. — Ужас! У меня такое ощущение, что Дидим не просто следит за нами, а предугадывает действия.

— Прости.

— А? За что ещё?

— Насколько я понимаю, такое ощущение у тебя возникло из-за моей оплошности, — поджал губы Джаспер. — И из-за того, что я даже не заметил, как попал под чужое влияние.

— Блин, будто в этом твоя вина есть…

Однако, похоже, Джаспер был отчасти прав: именно произошедшее с ним навело меня на подобные мысли и упаднические настроения. Я понятия не имела, что могу сделать для противостояния древней вампирше, которая три тысячи лет училась колдовству и приобретала магический опыт.

Вот в такие моменты всё моё “перерождение” казалось незначительным и даже, возможно, смешным. Да, мне двадцать семь лет. Я в теле девятнадцатилетней. Практически десяток скинула, получается…

И что? Будто это давало мне какие-то преимущества. У меня в противницах женщина, которая буквально в сто раз старше меня — и это не преувеличение!

Во всяких историях, где главные герои перерождались в других мирах, в итоге протагонистов называли “гениями”. Ребёнок, обладавший сознанием взрослого человека, быстрее учился, лучше понимал людей, попросту обладал большим опытом. Естественно, поведение такого “малыша” со взрослой начинкой будет выделяться на фоне других, совершенно обычных детей.

Но в моём случае… как-то несерьёзно это всё.

“Гением” меня назвать нельзя, я школу едва на средний балл вытянула, и то благодаря уловкам своих вампиров. Какого-то серьёзного предзнания будущего у меня тоже не было: в итоге ведь получалось, что происходящие вокруг события совершенно точно не были не то что описаны, а даже хотя бы упомянуты в канонном повествовании.

Что я могла выжать из картинки, где Белла Свон и Эдвард Каллен, залитые солнечным сиянием, лежат на какой-то полянке? Или из информации, что Розали с Эмметом несколько раз ломали охотничий домик во время любовных утех?

— Белз?

— Просто момент самобичевания и осознания собственной ничтожности. Погоди секунду.

В конце концов, “Сумерки” — это вылизанная романтическая история, а не триллер, который творится вокруг меня. В “Сумерках” не было никакого упоминания про дела Янга, про безумие Маркуса, про его “склад” с жертвами, про ту же Дидим, будь она неладна. Не было информации о том, что Сырок — родственница Эсме; в “Сумерках” Бри вообще умерла, если я правильно помню.

Хм…

— Белз, — повторился Джаспер, взяв меня за руку; как заворожённая, я следила за тем, как майор подносит мои пальцы к губам, чтобы оставить лёгкий и невинный поцелуй. — Что ещё за “приступ”? Мне кажется, он сейчас совершенно не к месту.

Да… это точно. Не к месту.

Хотя бы потому, что благодаря моим действиям Бри обрела семью… наконец. В канонной истории Сырок вроде как умерла из-за тёрок с Вольтури, но здесь Бри уже-не-Таннер могла учиться, слушать музыку, покупать всякие безделушки, есть вкусную еду, рисовать и просто наслаждаться жизнью.

…и колдовать.

Даже не так: Бри была просто обязана колдовать. Особенно учитывая, что творится вокруг…

Джаспер, подслушивавший мои эмоциональные качели, поджал губы. Глушить чувства майор не стал, вместо этого просто обняв меня и позволив попробовать самостоятельно справиться с “приступом”.

Я прикрыла глаза и обняла майора в ответ. Ну он и здоровый всё-таки… шкаф. Хорошо ещё, что комплекция у Джаспера была поскромнее, чем у Эммета; иногда мне казалось, что Карамору не даёт покоя слава Скалы, честное слово.

Что же до моего перемещения…

— Теория идиотская, — услышала я насмешливый голос Локи. — Хотя не могу не отметить, что довольно интересная. “Принцип равновесия”, серьёзно?

Я фыркнула Джасперу куда-то в район ключиц.

Ну да, серьёзно. А что?

— А то, вёльва, что это полный бред, — приблизился голос Трикстера. — То, что ты сделала кому-то хорошо в этом мире, совсем не значит, что кому-то другому для поддержания твоего воображаемого “равновесия” обязательно должно быть плохо.

— То есть?

— То и есть. Моя гидья обрела семью и изменила свою судьбу. Так ли это? Так. Замечательно! Но это совсем не значит, что из-за подобных “изменений” тот же перевёртыш-Блек должен был как-то пострадать. Да, причинно-следственные связи никто не отменял, однако сейчас ты пытаешься притянуть одно событие к другому, хотя между ними нет никакой связи.

Я фыркнула.

Ну и как тут страдать прикажете? Эх…

— Ты что-то нашёл? — спросила я, отстраняясь от Джампера и успокаивающе улыбаясь майору. — Следы магии, просто следы пребывания Дидим? Опасность, о которой ты говорил?

— Нет, ничего. Можете спокойно ломать стену. Внутри, судя по моим ощущениям, тоже нет никакой зловредной магии. Я не чувствую ни знаков силы, ни заклинаний… судя по всему, об этом месте вторая ведьма ничего не знала, оно было исключительно детищем Маркуса.

Когда мы шли сюда, я подумала, что, будь я на месте Дидим, — если бы Дидим была как-то причастна к тому, что Юмелию “спрятали” сюда, — то обязательно оставила бы какой-нибудь “подарочек” внутри. Для тех, кто лезет не в своё дело.

Но, раз уж Локи говорит, что ничего не чувствует, у меня не было никаких причин ему не верить.

Стену в итоге разбирал Джаспер. Я не могла помочь майору из-за человеческого тела, Локи просто сказал, что не собирается пачкаться в каменной пыли. Так что пришлось подождать: майор действовал осторожно. Вот будь тут Эммет, он бы одним ударом, — исключительно чтобы похвастаться перед нашей Снежной Королевой! — разнёс бы стену, как Ванпанчмен.

Поймав себя на этой мысли, я захихикала.

— Что у тебя в голове? — заинтересовался Локи, стоявший рядом.

Я посмотрела на него. Лицо Маркуса, тело Маркуса, одежда… нет, одежда другая: Локи переоделся после “разборок”. Сейчас он был одет в светло-коричневые штаны и белую рубашку без пуговиц, но зато с милыми завязками у горла. Естественно, они были распущены, из-за чего вид у Трикстера был самый лихой.

И сапоги на ногах. Кожаные…

— Ты похож на какого-нибудь дворянина из манги во время отдыха, — фыркнула я, заострив внимание на волосах, собранных в высокий хвост. — Знаешь это?

— Я — это я, — пожал плечами Локи. — От Маркуса осталось много богатой одежды, но, как бы я ни любил золото и каменья, они могут быть опасны при столкновении с агрессивным колдуном.

— Что?

— А ты не знала? Драгоценности вполне можно накачать магией под завязку, да и всякие проклятия лучше ложатся на камни и металлы. Лучше избавьтесь от всего этого…

— Говоря “металлы”, ты имеешь в виду драгоценные?

— Не только. Какая-нибудь металлическая молния на штанах тоже неплохо может впитать зловредный сейд. Серьёзно, вёльва… ты что, никогда ни с кем не воевала?

— Я… мирный человек.

— Ага, конечно. Не забывай, — он постучал себя по виску, — что я буквально жил в твоей голове почти год. Я точно знаю, что именно ты думала о вампирах вокруг. О том же Маркусе, к примеру.

Зелёные глаза насмешливо сощурились. Я же отвела взгляд: возразить мне было нечего.

— Это мой способ справляться со стрессом, — сказала я спустя пару мгновений неловкого молчания. — То, что происходит в моих мыслях, в итоге никому не вредит.

По крайней мере, так всегда было.

За свою жизнь я успела побывать в дерьмовых ситуациях. Конечно, всегда есть те, кому приходилось хуже, но и “обычным” мой опыт не назовёшь: несмотря на всё моё дружелюбие и стремление к дружбе-равенству-братству, у меня были люди, которых я ненавидела.

Интересное замечание: если ты не растрачиваешь свою злобу на всех вокруг, а копишь эту силу внутри, то последующая ненависть обретает невиданную глубину. С любовью так же, наверное… а может, и с другими чувствами: если ты их не разбрасываешь, а отдаёшь одному или нескольким людям, то в итоге они получают всего тебя без остатка.

Я истово ненавидела трёх людей в прошлой жизни. На одного из них супруга даже порчу наводила, да и сама я… тоже, можно сказать, баловалась. Успешно.

Второй человек, которого я возненавидела, — чисто, искренне, с полной самоотдачей, — быстро исчез из моей жизни, так что я не особо утопала в своей злобе. А вот первый…

Отец моего ребёнка, ха. Вот там да, там я позволяла себе… многое. Время у меня было.

Только в своём воображении, конечно же, потому что в реальности его было не достать. Власть, — в большей степени надо мной и над моей супругой, — и деньги, наша идиотская неопытность, страх перед разрывом этих совершенно нездоровых отношений… ох, если бы я сейчас вдруг оказалась в своём прошлом, то ничего бы этого не было: я бы просто ушла от опасного человека, утянув жену за собой.

Но тогда мне было девятнадцать. И единственное, что мне оставалось, когда рядом творилось насилие — это ненависть и игры собственного воображения.

В мире своего разума я была всесильна. Я могла резать, колоть, душить, представлять что угодно. Доставлять ненавистному человеку столько боли, что он сходил с ума от этого. Затем отматывать время вспять и снова, снова, снова колоть, уничтожать его, делать его существование невозможным.

То же самое я “делала” с Маркусом. От которого зависела не только моя жизнь, но и жизнь Бри.

Тц. Если так подумать, то Локи действительно мог многого насмотреться. Никогда не отказывала себе в воображении: ни в сексуальных картинах, ни в пытках. Может, поэтому и стала писателем? Развитая фантазия просто не может оставаться внутри черепной коробки, ей там тесно; вот и нашла выход. Раз не в картинах или скульптуре, то хотя бы через текст.

— Это всего лишь моё воображение, — повторилась я. — Никому и дела нет до того, о чём я думаю. Ну, может, разве что Эдварду. Бедняжка.

Джаспер, прислушивающийся к нашему разговору, обернулся. Но Локи помахал на него рукой, и майор вернулся к разбору стены.

— Ты всё время забываешь, что это уже другой мир, вёльва. И что энергии здесь, соответственно, тоже другие.

— И что?

— Да ничего. Негатив копится, не находит применения, выливается в пространство и притягивает тот вариант событий, который позволит ему быстрее разрешиться.

— Намекаешь, что своими “плохими” мыслями я приблизила конец Маркуса?

— Думай как хочешь, — усмехнулся Трикстер. — Но теория занятная. Не то что твои мысли про “сохранение равновесия”...

— Напрямую сказать не можешь, что ли?

— Ах, вёльва, не всё же так просто! — он приобнял меня за талию и, явно насмехаясь, подул маленькой вьюгой прямо в ухо. — Увы, у богов и богоподобных свои ограничения… однако, думается мне, было бы неплохо, если бы ты представляла, что с Дидим всё плохо… пару раз на дню, а?

Я скосила глаза на Йотуна. Да ладно… серьёзно?

— Хорошо.

— И всё-таки, мне любопытно: о чём ты думала, раз засмеялась? Я не всегда в твоей голове, но, кажется, привык к тому хаосу, что в ней творится.

— Ты говорил, что у меня в голове вечная тишина, — напомнила я.

— Но иногда в ней вспыхивают мысли! Как звёзды. Жаль только, что так редко: небо твоего разума обычно чёрное и непроглядное. Будто и не у живой вовсе.

И он опять захихикал, как натворивший маленькую гадость мальчишка.

Как тут не улыбаться в ответ?

— Я думала… о семье, — сказала я, смотря на Джаспера; майор практически закончил разбирать камни, и чёрный проход открывал вид на постамент с лежащим на нём скелетом. — О том, что я соскучилась по Эммету, хотя мы не так давно виделись. И… о том, что мне есть, кого защищать. Боже, говорить это вслух даже немного стыдно.

Джаспер выпрямился и обернулся. Хотя на близость меня и Локи он смотрел недовольно, майор всё равно улыбнулся, когда наши взгляды пересеклись.

— Отличные мысли, вёльва, — тихо сказал Йотун, склоняясь ещё ближе, касаясь губами моей шеи; от его ледяного дыхания я прекратила чувствовать это место, кажется, напрочь его отморозив. — Продолжай думать об этом. Те, у кого есть, за что держаться, сражаются яростнее и отчаяннее, чем те, у кого нет никакой цели. Я не могу тебя потерять.

“Ведь ты мой драгоценный билет в этот мир”, — раздался раскатистый громоподобный хохот у меня в голове.

8. Подозрения.

Маркус, готовя усыпальницу для Юмелии, не побрезговал мародёрством: из всего убранства, которое я помнила в похоронном кувшине, рядом со скелетом не осталось вообще ничего.

Никаких украшений, никаких бутылочек и цветов, одежды тоже не было. Если бы не зачарованная монетка, я бы не признала в чистом скелете Юмелию: казалось, что кости кто-то как следует отмыл.

Никакого вулканического пепла, знаков на костях или хоть чего-то, что могло бы помочь нам узнать хоть немного больше о Дидим и её способах колдовства.

Каменное помещение действительно оказалось самым настоящим «мешком»: кроме постамента для костей здесь ничего больше не было. Даже в скайримских подземельях драугры были похоронены с большими почестями и дарами, чем бедняга-Юмелия.

И куда только Маркус, интересно мне, дел всё то посмертное «приданое», которое было в захоронении? Неужели уничтожил? Или рука не поднялась? Конечно, вряд ли я смогла выцедить что-то из ритуальных предметов для похорон, но вдруг…

Да и просто это всё как-то не по-человечески было, раз уж на то пошло. Должно же сумасшествие Маркуса иметь хоть какие-то моральные границы?

— Честно говоря, — сказала я, когда мы вошли в запечатанную ранее комнатку и остановились рядом с поразительно целым скелетом, — у меня есть только одно желание касательно Юмелии.

— Сжечь, — будто прочитал мои мысли Джаспер. — И покончить с этой историей.

Да, это уж точно.

У майора были другие резоны, чтобы так реагировать на труп, но я реально была с лесным эльфом согласна: бедняга-Юмелия достаточно настрадалась, и предать её кости огню казалось мне необходимым хотя бы из соображений собственной гуманности.

Локи, задумчиво смотрящий на скелет, с нами согласен не был:

— Никаких сжиганий. По крайней мере, пока.

Ультимативное высказывание сопровождалось хмурым лицом и нервным потиранием голого подбородка. Интересно, скучал ли Локи по своей бородке? Гладкое яичко маркусовых щёк точно вызывало в нём чувство неполноценности.

Впрочем, я Трикстера понимала как никто другой: чужое тело — это чужое тело. И неважно, бог ты, Йотун, Высший, ведьма или просто попаданец, которого ветер перемен запихнул в мэрисьюшную боярку. В любом случае, придётся привыкать к новому «храму» твоего духа, хочешь ты того или нет.

А с бородой Локи точно что-то придумает, тут сомневаться не приходится. Вот и узнаем по прошествии времени, растут ли у вампиров волосы.

Или Локи больше нельзя было считать вампиром? Хм… пожалуй, что нет.

— Это из-за моих глаз? — предположила я то, что звучало максимально логично.

Локи вздохнул, скрестил руки на груди и взглянул на меня.

— Не только. Конечно, твои глаза от этой мёртвой девушки, но всё-таки они больше зависят от меня и моей магии. Когда я говорил, что её глаза «принадлежат» мне — я буквально это и имел в виду. Они — моя собственность. Даже если ты сейчас спалишь скелет, ничего с тобой не произойдёт, пока жив я или моя магия в этом мире.

— Тогда почему ты…

— Большая часть связочного аппарата сгнивает довольно быстро, — будто бы невпопад заметил Локи, рассматривая лежащий перед нами скелет. — Год? Три. Или сколько-то в этом духе, если труп не завален породой или вулканическим пеплом. Но что мы видим здесь?

Джаспер понимающе и очень настороженно хмыкнул. Я же, не до конца догоняя, что тут от меня хотят, посмотрела на труп Юмелии перед собой.

Скелет лежал на каменном постаменте: прямые ноги, вытянутые вдоль тела руки, повёрнутая вбок голова с черепом. Всё чинно, хорошо, красиво. Все кости, судя по моим не слишком обширным познаниям в человеческой анатомии, целы; по крайней мере, я не видела никаких странных прорех в скелете, схему которого частенько рассматривала во время своего увлечения рисованием и правильным построением человеческой анатомии.

Йорик, бедный Йорик, что ж тебя жизнь-то так…

Секундочку.

— Джаспер, — я подёргала майора за рукав, обращая внимание на себя, — а ты можешь потрогать труп?

— Сама брезгуешь? — ухмыльнулся Локи.

— Скорее боюсь, — призналась я. — Вдруг ещё встанет, схватит меня за руку…

— Что творится в твоей голове, неведомо и Хеймдаллю, вёльва. Как скелет может встать без мышц или капли магии?

— Вот про эти «капли» я сейчас и задумалась.

— Что нужно сделать? — спросил Джаспер, прерывая нашу с Локи очередную маленькую потасовку.

— Согни скелету руку или ногу. И голову поверни в разные стороны.

Джаспер, не мешкая ни секунды, — Гриффиндор! — подошёл к постаменту и сделал, как я просила. Он без малейшей брезгливости согнул скелету руку в локте, затем — ногу в колене. Закончил всё, как я и хотела, осторожным проворачиванием головы из стороны в сторону.

— Она… не распадается, — выдал майор в итоге.

— Вот и я об этом, — цыкнул Локи.

Мне от ужаса хотелось то ли визжать, то ли по-девичьи упасть в обморок. Только Локи меня бы не стал ловить, а Джаспер только что своими красивыми руками трогал труп: не хотелось бы мне, чтобы майор потом этими же прекрасными пальцами держал почти живую меня.

Ладно, может быть, я действительно брезговала. И что? Разве это теперь преступление?

— Она что, до сих пор… жива? — спросила я. — Это вообще можно так назв-ать?

Голос сорвался на позорное кваканье, и я закашлялась. Потом меня замутило от каких-то нехороших, не до конца осознаваемых мыслей; извинившись, я выскочила из каменного мешка-гробницы и отошла подальше от разобранного выхода.

Мне было реально плохо. Вот прямо… до головокружения и тошноты. Пришлось сесть на корточки, чтобы падать было не так высоко в случае, если тело окончательно откажет.

Труп Юмелии был целым. Целым! Скелет удерживал свои кости вместе и, как я видела, не лишился никаких связок. Как будто только и ждёт, чтобы кто-то пролил кровь и воскресил его, как в какой-нибудь компьютерной игре или фильме начала нулевых.

Я не помнила, в каком состоянии были кости Юмелии, когда Маркус привёл меня к археологам. Она была целой? Она была по кусочкам? Тогда я как-то больше внимания уделяла не трупу, а необычности находки: прзнаться честно, в тот момент для меня всё происходящее было сродни походу в музей.

Труп и труп. Живший когда-то давным давно человек.

Никакой личной заинтересованности.

Теперь же, думая о том, что Юмелия всё время была «живой», мне было сильно не по себе. Хорошо ещё, что призрак возлюбленной Маркуса, очевидно, не был привязан к телу — иначе как бы Юмелия хвостиком ходила за своим наречённым? Да и кувшинное захоронение, фактически, нашли только-только; по вампирским меркам — буквально вчера.

Значит, тело было отдельно от души и сознания. Да… от этой мысли мне значительно полегчало.

Конечно, ситуацию Юмелии в целом не назовёшь хотя бы «приличной», однако одно дело — быть бесплотным духом-скитальцем с более или менее свободной волей, и совсем другое — провести годы после своей смерти, будучи заключённой в телесную оболочку.

— Белз, — на спину мне легла рука Джаспера, — ты в порядке?

— Ты руки мыл?

— Я ему их очистил магией, — ответил вместо майора Локи. — Ещё не хватало, чтобы ты тут всё запачкала, если тебе станет плохо.

— Какая забота.

— Всё ради тебя, — хмыкнул Трикстер. — В общем, не знаю, что ты там себе надумала, но прекращай это. Тело я забираю.

— Что?

Я подняла голову и обернулась. Локи действительно стоял не так далеко от меня, и на руках Трикстер держал скелет Юмелии. Как будто тот был не трупом неясного возраста, а всего лишь девушкой в беде.

Держал её, как настоящую принцессу из какой-нибудь манги, ну надо же! И совсем не брезговал… удивительно.

— Что ты будешь с ней делать?

— Беспокоишься о своей мертвячке? — поднял брови Локи, широко ухмыляясь. — Не переживай. Пока она полезна, ничего с ней не будет.

С этими словами он пропал в пафосных языках пламени. Короткая вспышка света резанула по глазам; когда же я проморгалась, в вольтеррских катакомбах никого кроме меня и Джаспера не было.

Майор помог мне подняться и, пока я пережидала момент слабости в ногах, осторожно обнимал.

— Интересно, что теперь будет с Юмелией? — пробормотала я.

— Какие есть варианты?

— Ну… если я всё правильно поняла, то её вполне можно… воскресить?

Локи же её поэтому забрал, да? Или он просто тащил всё более или менее интересное?

Скелет был необычным и больше всего напоминал мне какую-нибудь игровую нечисть. Того и гляди встанет со своего каменного лежбища и пойдёт, смотря на мир неоновым светом из чёрных пустых глазниц. Глазки-то Юмелии у меня сейчас…

…и как жизнь вообще к этому пришла, спрашивается?

Так вот. Если, — исключительно теоретически! — соединить душу Юмелии, которая ходит где-то по катакомбам, с её же телом… и снабдить это всё достаточным количеством энергии…

Неужели вампирская регенерация сможет восстановить её тело? Я же что-то подобное в каком-то фильме видела. Или аниме. И как раз ситуация касалась вампира!

Вообще, кровопийцы неплохо приращивали оторванные конечности. Джаспер не даст соврать: майору, знаете ли, голову отрывали. Да Эдварду тоже… эти двое вполне могли основать клуб Анонимных Обезглавленных; хорошо ещё, что Элис к ним не присоединится, потому что не подходит под условия.

Я тоже практически лишилась головы: когда Сульпиция мне переломала шею, кажется, черепушка осталась прицеплённой к телу исключительно благодаря божьему благословению. Так что, если по блату, я в этот клуб анонимных тоже могу войти — примерно так же, как Почти Безголовый Ник мог стать членом Обезглавленных Охотников.

— Воскресить, — пробормотал Джаспер, крепче обнимая меня. — Есть ли только в этом смысл?

Да, тоже хороший вопрос.

Не уверена, что я бы, к примеру, хотела бы «воскреситься» во второй раз, если рядом не будет моих эльфов. Разлуку с этими двумя я переносила довольно тяжело, стараясь даже не задумываться особо про сопутствующие обстоятельства. И даже сейчас, когда всего-то тридцать процентов эльфов где-то бегало, мне всё ещё было не по себе.

«Тридцать» — это потому, что Элис даже до метра пятидесяти не дотягивала. И вот такая маленькая, несчастная, слабая девица теперь была совсем одна на просторах страны Свободы. Как бы ничего не случилось, чёрт бы побрал все эти магические штучки и примочки…

Прямо хоть самостоятельно идти в леса Вашингтона и отлавливать Элис. Загуляла она уже.

— Думаю, — медленно произнесла я, по-кошачьи потираясь щекой о грудь майора, — что Юмелия захочет по крайней мере отомстить. Разве для нас будет не лучше получить ещё одного непримиримого врага для борьбы с Дидим?

— Хм.

— Да и, в целом… мне её жалко. Всё, хватит об этом. Пошли, найдём Феликса.

— Зачем?

— Всё-таки, Юмелия была его сестрой… в каком-то роде. Хотя ему даже перерождение не помешало её так воспринимать, раз уж на то пошло. Думаю, он заслуживает того, чтобы знать о ней правду.

Мне не хотелось думать, насколько же Феликс был привязан к Юмелии, раз помнил о своей сестре из первого перерождения, учитывая на ментальную магию Дидим. Да и браслет, переданный мне когда-то Маркусом, я в итоге отдала в руки своего няня: мне золотая побрякушка напоминала исключительно о нехорошем, тогда как Феликс дорожил ей словно бесценным сокровищем.

Кстати, я не была уверена, что Юмелия так же любит Феликса, как он её. За время общения с мертвячкой я уяснила, что большую привязанность та испытывает разве что к Маркусу. Феликс в разговорах у нас мелькал дай боги пару раз; не слишком-то это похоже на поведение любящей сестры, верно?

Даже если ты уверена, что у твоего брата всё хорошо, ты будешь о нём беспокоиться — ну просто потому, что это в человеческой природе, помогать близким жить и выживать. Я вот о своём регулярно вспоминала, хотя мой младшенький вообще остался в прошлом мире. Однако Юмелия не была рядом с Феликсом, не интересовалась им, не искала с ним встречи…

Конечно, на неё тоже действовала магия Дидим — всё же, Юмелия не помнила ни своего прошлого, ни хотя бы своего имени. Но ведь… не знаю, как объяснить.

Все привязанности в ней всё равно ведь сохранялись, понимаете? Раз уж она даже вспоминала о какой-то лохмато-бородатой истории про испорченное когда-то платье.

Или же я просто пытаюсь пришить хвост к кобыле, которая мне совершенно не нравилась.

Планы навестить Феликса пошли всё той же кобыле под всё тот же хвост: по заданию Аро мой драгоценный нянь оказался вынужден покинуть Вольтерру неизвестно на какой период. Фелиция, которая сначала вроде как должна была уйти вместе со своим наречённым, назло всем осталась в городе.

— Слишком это всё подозрительно выглядит, — спокойно сказала вампирша, стоя за мольбертом и практически не обращая внимания ни на меня, ни на Джаспера. — Ощущение, будто от основной силы пытаются избавиться. Потому я здесь.

— Не боишься, что Феликс попадёт в неприятности? — спросила я, вытягивая ноги.

Диван у Фелиции всё ещё был таким же неудобным, как я помнила; почему-то меня это радовало. Такое ощущение, что этот дискомфорт возвращал меня в реальность из фантазий, слишком переполненных магией и волшебными существами.

Ведь в магической сказке не бывает неудобных диванов, правильно? А значит, я в настоящем мире.

— Даже если и попадёт, он не ребёнок, чтобы я его опекала и оберегала, — пожала плечами Фелиция, добавляя к своей картине очередной мазок, выверенный до миллиметра. — И, даже если он умудрится умереть, мы уже условились насчёт условий нашей следующей встречи. Ничто не мешает мне найти Феликса в его следующем перерождении и обратить, снова привязывая к себе запечатлением.

— Какая ты коварная.

— Иначе бы не выжила.

Прозвучало это довольно лукаво: ясно было, что Фелиция подобными фразочками практически кокетничает. Учитывая способности и опыт древней вампирши, никакое коварство ей для выживания не требовалось.

Ещё меня удивил прагматизм, с которым Фелиция отзывалась о Феликсе. Даже зная, что отношения у этих двоих достаточно особенные, — вроде бы запечатление, а вроде бы и нет, учитывая способности Фелиции, — всё равно было странно, что чувствам тут как будто не давали места.

Может, мне так показалось, но что-то в моём держании с Джаспером за руки было больше романтики, чем во всём отношении Фелиции к Феликсу. Надеюсь, я ошибалась в этом: мне нравились они оба, из-за чего я искренне желала двум «счастливчикам» того самого «хэппи-энда».

— Вы подозреваете Аро? — спросил Джаспер то, от чего я отвлеклась во время романтических рассуждений.

А ведь точно! Фелиция сказала, что задание Феликсу выдал Аро. И вместо того, чтобы спокойно сделать, как попросил Правитель, вампирша проигнорировала его, оставшись в Вольтерре.

— Естественно, я его подозреваю, — легко согласилась женщина, отходя от холста на два шага. — Дидим его сестра. Впрочем, мне нет дела до их родства, оно нередко становится скорее причиной больших конфликтов, чем большой любви. Намного важнее то, что Дидим обладала силой делать всех вокруг счастливыми.

— И она провела много времени рядом с братом, — понимающе пробормотал Джаспер, воинственно склоняя голову. — Вы думаете, что он зависим от её расположения?

Прежде чем ответить, Фелиция добавила ещё несколько мазков.

— Нет ничего зазорного в том, что твоё тело привыкает к наркотику. И тем более нормально, если это происходит с разумом. Не могу винить Аро в чём бы то ни было. Впрочем, вы не находите это забавным?

Она вдруг повернулась к нам; несмотря на использованное слово «забавно», веселья в глазах Фелиции не было вовсе. Напротив, взгляд вампирши был острым и холодным.

— Что именно? — рискнула уточнить я.

— Все Правители так или иначе оказались скомпрометированы, если мы говорим о влиянии на разум. Аро имеет сестру, манипулирующую счастьем. Маркус также пал жертвой её чар, даже если и был запечатлён изначально на другой женщине. По Кайусу ударили силы Афинодоры.

— Что насчёт Карлайла? — заинтересованно подалась я вперёд.

У-у-у, чужое грязное бельишко! Обожаю сплетни, и ничего тут с этим не поделать: мне просто интересны истории других людей, счастливые и нет, любые. Я и в прошлой жизни обожала слушать всякое-разное про других людей, естественно, никогда не используя узнанное против них.

Это просто было… невинным хобби? Или профессиональной деформацией: все персонажи, о которых ты пишешь, так или иначе опираются на кого-то или что-то, известное тебе.

Впрочем, несмотря на весь свой интерес, я надеялась, что док избежал промывания мозгов в своей долгой жизни.

— И Карлайл тоже, — хмыкнула Фелиция. — Ты не представляешь, как его разум был замусорен божественными правилами и устоями для жизни, которые вкладывал в своего ребёнка Розамунд Каллен. Его отец. Мне пришлось очень долго вычищать этот мусор… всё же, современные психологи правы, и большую часть нашей личности закладывают в самые ранние годы. В случае Карлайла всё было особо печально ещё и потому, что вампиризм закрепил все негативные паттерны.

— Это разве можно считать ментальным вмешательством? — засомневалась я, несколько разочарованная отсутствием «горячих» сплетен про дока, но при этом одновременно крайне благодарная миру по тому же поводу. — Это же не какое-то влияние, а буквально воспитание. Другая штука.

— Мне всё равно. Для меня это всё одно и то же. С возрастом пропадают полутона, знаешь ли.

Тут мне возразить было нечего: по сравнению с Фелицией и её «возрастом», я могла претендовать разве что на титул малолетки. И это в мои практически-тридцать!..

— Стоит ли нам быть осторожнее с Аро? — снова вернул диалог в конструктивное русло умница-Джаспер. — Раз вы не доверяете ему и подозреваете в возможном сговоре с ведьмой.

— Ведите себя с ним как обычно. Моё недоверие — моё дело, да и Вольтерру я не стала покидать в большей степени из-за обещания перед Карлайлом. Отец твоего клана, Белз, крайне беспокоится о тебе.

Я улыбнулась.

— Это естественно. Мы же семья.

Фелиция хмыкнула, но не стала ничего комментировать. На разговор она больше не была настроена, так что, быстро проверив моё состояние при помощи способностей, буквально выставила нас с Джаспером за порог собственных комнат.

И вот мы с майором оказались вдвоём, в катакомбах, без всякого плана даже на ближайшее будущее. Что делать-то? Дидим ловить самостоятельно — идея откровенно идиотская, а больше ничего в голову мне не приходило: все остальные участники нашей противоведьминской коалиции внезапно оказались заняты и совсем не спешили развлекать одну беременную ведьму.

— Мелкая, слышишь? Ты бы хоть попиналась, — пробормотала я, ткнув пальцем себе в живот. — Слушай, а разве пузо не должно уже расти?

— Увеличение живота при беременности обычно начинается к концу первого триместра. Учитывая, что говорил Карлайл, ты уже должна была заметить, что одежда становится мала.

— Ну, это-то есть, — протянула я, подумав про свои плохо застёгивающиеся джинсы. — Но я-то думала, что, учитывая скорость беременности Беллы, я уже должна быть вот такой.

Руками показав, насколько «такой» должна быть, я только добилась фырканья Джаспера: кажется, майор со мной согласен не был.

— Всё это вынашивание — крайне сомнительный проект, колокольчик. Поэтому мы не можем быть уверены, что у тебя вообще живот вырастет.

— Ты о том, что может произойти выкидыш?

— Я о том, что вокруг тебя слишком много магии и неизвестно, как она на тебе в итоге отразится. Может, твой живот до самых родов будет небольшим?

— Хорошо бы…

Я помнила, как мучилась моя несчастная супруга во время вынашивания сына: ни шнурки нормально не завязать, ни предмет какой-нибудь с пола не поднять. Обычная активность, — вроде того же поворачивания в постели во время поиска наиболее удобного положения, — становилась каждодневным подвигом.

И, хоть мне было интересно ощутить на себе то самое состояние «беременности» вместе со всеми причитающимися социальными плюшками, собственный комфорт я всё-таки ставила выше. Если ребёнок действительно каким-то магическим образом не доставит мне особых проблем, то разве это не будет чудом сродни непорочному зачатию?

Благодать Господня!

Про тему родов я всё ещё старалась не думать, кстати говоря. Пускай они останутся где-неибудь очень и очень далеко… хотя с другой стороны, хотелось уже поскорее разрешиться от «бремени» и передать потенциальную дочку её настоящим родителям — Розали и Эммету.

Даёшь свободу собственному телу! У нас там впереди, вроде как, намечается сексуальная революция: будем с эльфами соображать на троих…

— Ты о чём таком задумалась? — подозрительно спросил Джаспер, уставившись прямо на меня.

А, ну да. Настроение же он точно чувствует… и, учитывая, что тема разговора совсем не должна была вызвать и капли сексуального возбуждения, я в глазах лесного эльфа опять выглядела странненькой.

Хорошо ещё, что лицо у меня не закраснело от всяких мыслишек. Вот где помогла нечеловеческая природа, так сказать!..

— Да мелочи, — отмахнулась я. — Пошли, займёмся делами для Локи, что ли. Негоже заставлять нашего бога ждать.

— Хочешь заняться трупами?

— «Хочешь»? Ты серьёзно? Как будто у меня выбор есть, — тяжёлый вздох вышел сам собой. — Но тут как в пословице: раньше сядешь — раньше выйдешь.

— Иногда мне всё-таки жутко интересно, что происходило в твоей жизни раньше, раз ты понахваталась подобных выражений, Колокольчик.

9. Подготовка.

Следующие дни я только и делала, что занималась «проблемой Локи» и разрывала связи между душами и телами бесконечных покойниц. Расписание у меня оказалось довольно однообразным: подъём, завтрак, работа, обед, работа, витамины с ужином, работа до самого отбоя.

Первые несколько дней я работала без какого-либо графика, из-за чего умудрилась довести себя не только до потери веса, но и до обморока. Из-за чего впоследствии за соблюдением режима работы и отдыха следили чуть ли не всей Вольтеррой.

А я что, виновата, что ли?! Мне сказали, что с трупами надо разобраться как можно быстрее — так я и разбиралась по мере своих сил! К тому же, злое предсказание Локи оказалось пророческим, и многие тела начали не только течь, но и откровенно гнить, несмотря на магическую поддержку от Трикстера. Запах был… неописуемый.

Тут любой захочет ускорить процесс, как ни посмотри. У меня же ещё была дополнительная мотивация: чем сильнее становился Локи и чем больше он прорастал благодаря получаемой энергии в мир, тем больше у нас всех было шансов против Дидим.

Джаспер, к сожалению, смог пробыть со мной только первый день, после чего вернулся в Форкс: подошло заранее обговорённое время связи с Элис, которое она пропустила. Из-за этого нервничала за эльфа Санты не только я, но и майор; более того, Элис пропала с радаров не только нашего клана, но и оборотней, которые хоть иногда, но всё же нападали своими чувствительными носами на след её запаха.

Теперь же — ничего. Пустота, чистота, никакого присутствия Элис. Я успокаивала себя тем, что у нас проигрывается момент из последней книги про романтичную романтику, когда эльфы искали на двоих дампира; в итоге всё на страницах закончилось замечательно, так что и нам не стоило волноваться. Элис всегда была себе на уме, однако она искренне любила Олимпийский клан и действовала в его интересах.

И никогда не бросала свою семью. Даже когда я была в Вольтерре, именно Элис пришла сюда, ведомая своими видениями, и постаралась вытащить меня из катакомб. Значит, и сейчас она делает что-то… чтобы всем в итоге было хорошо.

Её дар на это обязывал, в конце концов.

— Чего вы вообще хотели с ней добиться? — спросила я у Локи во время одного из наших совместных обедов.

Хотя Трикстер и занял вампирское тело, он мог есть обычную еду, явно вернув организм Маркуса к жизни. По крайней мере, деликатесы он уплетал — только в путь. Особенно рыбу и морских гадов.

— Ты о ком?

— Про Элис. Она несколько раз говорила, что её уход сейчас — результат ваших попыток улучшить её дар, чтобы не было слепых пятен.

— Ну, раз ты всё знаешь, то зачем спрашивать?

— Просто, — я уставилась в свою тарелку, пытаясь понять, что не так во всей этой ситуации, — что-то не так. Для складного сюжета во всей этой исии не хватает какой-то детали. Пытаюсь её найти.

Локи рассмеялся.

— Ты всё ещё смотришь на мир через призму своей работы?

— Иногда это помогает понять мотивацию других людей, сказала же, — вздохнула я. — Можешь считать, что это мой способ дедукции.

— Оставь дедукцию на то время, пока твой живот не перестанет лезть тебе на глаза.

Он был прав: мнение Джаспера насчёт «невидимой» беременности оказалось ошибочным, и паразит внутри просто подзадержался с развитием. Живот у меня рос как в сказке, не по дням, а по часам; пришлось переходить со штанов на свободные платья, потому что этот довесок вообще ни в какие джинсы не влезал.

Может, дело было в том, что энергия от освобождения жертв Маркуса не только Локи шла? Часть всё-таки оседала во мне, явно подпитывая не только бренное тело, но и ребёнка внутри, из-за чего я искренне считала, что на выходе получится Мэри Сью.

Мало того что дампир, так ещё и обладающая магией! С «крёстным отцом”-богом, офигенной группой поддержки в виде вампирского правительства, с любящей богатой семьёй и мамой-папой, которые в девочке будут души не чаять.

Ещё она наверняка будет очень красивой. И, конечно же, помимо крови сможет питаться обычной едой.

Мэри Сью, говорю же. Главное только чтобы Джейкоб на неё не запечатлился: несмотря на время, проведённое с вампирами и оборотнями, я всё ещё считала этот момент максимально нездоровой фигнёй. Складывалось ощущение, что для тех же оборотней их запечатление было сдерживающим хомутом: только потеряв свою любовь, некоторые волки начинали желать смерти. А так — жили бы себе пушистые сколько угодно, да не тужили.

Но всё же, запечатлиться на ребёнка…. бр-р-р-р. Есть вещи, которые мне не понять — и слава богу, собственно.

Слава Локи, если говорить про нашу ситуацию.

— Так насчёт Элис…

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? — Трикстер раздражённо поджал губы. — Она поняла, что её дар предвидения имеет границы, и что эти границы могут быть опасны в будущем. Здравая мысль: рядом с вами всё время или оборотни, которые изначально были буквально созданы для противостояния вампирам и их способностям, или дампир, который также будет глушить всё происходящее для пророка. Вот она и решила, что нужно как-то преодолеть этот барьер.

— Так ты говоришь, что у меня всё-таки родится дампир? — улыбнулась я.

Какое облегчение. Я всё ещё не была уверена, что с не-Ренэсме всё будет в порядке, и Розали с Эмметом таки получат свою долгожданную дочь; обмолвка Локи была как солнечный луч, рассеявший плотную завесу мутных облаков.

Хоть какая-то уверенность в будущем появилась, если говорить проще.

— Забудь, — насмешливо фыркнул Трикстер, поняв, что проговорился.

— Так что, готовиться к миленькому карапузу? — пропела я, довольно потягиваясь. — Ну какая радость-то это слышать, ты не представляешь! Все мучения не на смарку! Кстати, ребёнок-то красивый будет? Миленькая девочка, хе-хе… будет похожа на Роуз или Эммета хоть немного? А магия у неё будет?

— Подожди, и всё увидишь сама.

— Иногда спойлеры — прекрасная штука, сам знаешь. Так что, не скажешь?

— Нет.

— Ладно, тогда что там насчёт эльфа?

Элис каким-то образом удалось уговорить Локи поделиться мудростью: при помощи нескольких ритуалов Трикстер буквально расшатал её естество, вернув тело практически к моменту обращения из человека в вампира. Это позволило дару предвидения ещё больше прорасти в Элис, укрепиться в ней и даже немного видоизмениться: по словам Локи, теперь эльф могла куда больше, чем раньше.

И вернуло неуёмную жажду крови, конечно же, ещё и дополнительно усиленную ритуалом — поэтому Элис и не могла спокойно к нам вернуться. БОялась, что съест половину Форкса, видимо.

— Её дар теперь не будет её травмировать, — добавил Локи, очень меня этим порадовав. — Ни физически, ни, что более важно в её ситуации, ментально.

— Это тоже благодаря тому, что пророческие способности укрепились?

— Совсем нет. Это потому, что я так захотел.

Вот в такие моменты я передать не могла, насколько же была счастлива, что ещё в прошлой жизни часто взаимодействовала именно с Локи, а не с каким-то другим богом. Всё же, как по мне, именно Трикстер больше всего проявлял именно «человеческие» стороны характера, из-за чего его мотивацию можно было понять и в некоторой степени предугадать.

С Тором или Одином я бы, например, так уже не смогла бы общаться. Просто из-за пиетета и какой-то внутренней напряжённости перед Асами. А Локи… он достаточно адекватен, чтобы рядом с ним можно было хотя бы шутить.

К сожалению, несмотря на то, что Локи был зачинщиком изменений в Элис и её даре, он не стал куратором её состояния: по словам Трикстера, вампирше пришлось самостоятельно сталкиваться с собственными демонами и духовно расти, преодолевая их. Учитывая, что прошлое у Элис было чуть ли не самым таинственным среди всех Калленов, — хотя бы из-за «лечения» на электрическом стуле в психбольнице, что показывали мельком в фильмах, — я и представить не могла, через что именно она должна в итоге оказалась пройти.

Всё ещё вставал вопрос насчёт того, стоила ли овчинка выделки. Элис, конечно, решила «прокачаться», однако у меня, как у волнующейся стороны, было множество сомнений. Ну неужели мы бы не справились с «урезанным» даром эльфа против Дидим?

Или же Элис решила улучшить своё предвидение, заранее думая о будущем? Ведь оборотни, — по крайней мере, один, — и дампир будут в клане и дальше… и, соответственно, будут перекрывать видения эльфа…

Короче, я с одной стороны была рада решимости Элис на поприще самосовершенствования, а с другой хотела бы её как следует отругать: ни к чему нам лишние треволнения и опасности.

Локи сказал, что для меня наступило «слащавое время». Когда же я попросила Трикстера объяснить, что он имел в виду…

— Верь, надейся и жди, — широко ухмыльнулся Йотун. — Что тебе ещё остаётся, верно?

Не могу сказать, что он не прав, кстати говоря.

В днях, наполненных отпусканием душ и едой, были свои прелести. К примеру, я наконец снова стала высыпаться, потому что вернулась в свою вольтеррскую комнату: из-за того, что Дидим теперь могла ходить где угодно, не было особой разницы, спать мне в катакомбах или же в городе. Всё же, место, где я провела почти год, оказалось привычнее, чем какой-то непонятный дом на поверхности.

Сны мои были неясными и тревожными, что, однако, не мешало как следует отдыхать по ночам. Иногда я просыпалась и просто смотрела в темноту, пытаясь понять, кто на этот раз стоит в почётном карауле рядом с моей комнатой: Джейн, Алек или кто ещё кто из знакомых. Иногда мне казалось, что я чувствую нечто помимо чужого присутствия, но в итоге все эти ощущения распадались пылевыми облачками, стоило только взойти солнцу.

Кто знает… может, это была остаточная магия Дидим, которую Карлайл со своими инквизиторскими штучками буквально уничтожил. Или же я чувствовала Юмелию, чей дух, как оказалось, был максимально далеко от тела и непонятно, где именно. Даже Локи не мог найти призрак маркусовой возлюбленной, что меня удивляло: разве мертвячка не боялась Трикстера до потери призрачного пульса?

В этом случае ей не следовало бы привлекать к себе лишнее внимание, что и произошло из-за её исчезновения.

В дни, когда мне становилось тошно копаться в оплывающих трупах, я просто оставалась в комнате и гуглила всё подряд. Что там с роскосмосом, какие в последнее время гуляют популярные тренды, какой камень нужен, чтобы отгонять проклятия. Ноутбук у меня больше никто не отбирал, так что я оставалась в сети. А ещё у меня теперь снова был при себе мобильник; благодаря хорошей связи я могла без проблем болтать с кем угодно.

Помнила-то я всего четыре номера: Джейка, отца, Эдварда и Майки. И, поскольку мобильник был куплен в Вольтерре, — свой я забыла в Форксе, тц, — это стало своеобразным ограничителем для моей общительности.

Эдвард был вечно занят с призрачными расследованиями погибших близняшек, отец — с полицейскими поисками убийцы на прилегавших к Форксу территориях. Как мы и думали, не просто так находили трупы в Порт-Анжелесе и Сиэтле; наверняка и пропавшие люди, чьи тела так и не были найдены, тоже стали жертвами произвола Дидим и её магии.

Также подтвердилась мысль, что над Форксом раскинулось какое-то заклинание, которое, грубо говоря, понижало интерес к происходящим убийствам и пропажам. Отца оно практически не касалось, — то ли из-за изначальной сопротивляемости всему подобному, то ли из-за амулетов, которые я делала для Чарли в Вольтерре, — однако простые работники полиции удивительно быстро теряли интерес ко всем возбуждённым делам.

Доходило до идиотизма: если Чарли не напоминал о бумагах и зацепках, то его сослуживцы просто не могли сосредоточиться на деле, которое они вели. Из-за этого получалось, что большая часть работы упала на плечи Чарли и Эдварда; к счастью, в участке также работало несколько Квилетов, на которых колдовство действовало плохо. Это давало мне надежду, что мои мужчины не заработаются досмерти…

Хотелось на это надеяться, да.

В любом случае, меня не посвящали ни в какие детали. Всё «магическое» решалось через Карлайла, Фелицию или Шамана Квилетов. Всё обычное разбиралось через Эдварда, квилетов-полицейских, — которые я до сих пор не могла понять как вообще устроились в участок, буду откровенна, — и клан.

Всё моё участие, с полного одобрения Локи, сводилось к подбадриванию и хорошим мыслям в нужную сторону. Программируем Вселенную и не вмешиваемся!

И причиной тому — моя беременность. Ну и ещё мнение Трикстера, что мне стоило бы поменьше колдовать, пока я нахожусь в положении.

При этом он был очень даже «за», когда я разбиралась с жертвами Маркуса. Неужели не считал разрыв связи души и тела за колдовство? Я бы поспорила: энергии там ходили нешуточные.

Может, польза от полученных сил перевешивала потенциальную опасность для меня при колдовстве?.. в любом случае, я решила слушаться более умного мага и не лезла, куда не просят.

Раз уж Эдвард с отцом оказались вне зоны доступа, то моими телефонными жертвами стали Джейк и Майки. И если первый был занят в своей стае, пытаясь помочь волкам обрести дополнительные формы, то второй наконец сдал основные экзамены для поступления в ветеринарный ВУЗ, а потому располагал свободным временем.

Которое я занимала без всяких стеснений. И даже разница в часовых поясах не была для нас препятствием!

Было невыносимо жаль, что из-за обстоятельств нам с Майки не удалось встретиться вживую. У меня имелись крепкие подозрения, что этого самого «вживую» у нас может вообще не быть: подсказывала мне интуиция, что в итоге я и Ньютон увидимся, когда я окончательно перестану дышать и жить.

Впрочем, не могу сказать, что телефонное общение сильно уступало личным встречам. Да, я не видела собеседника и не могла его коснуться, однако это не мешало нам с Майки болтать часы напролёт обо всякой ерунде.

Больше всего Ньютон рассказывал о себе, своих планах и о том, что случилось с нашими бывшими одноклассниками. Последнее меня не слишком интересовало, однако я любила слушать истории, так что просто давала наговориться Майки вдоволь: из-за адской подготовки к поступлению он практически стал отшельником, серьёзно ограничив круг своего общения.

Ну и я тоже была за это в ответе. Потому что моя пропажа внезапно сильно ударила по Майки: из общительного раздолбая типа «That Boy» Ньютон, по словам Джаспера, стал мужчиной. Резкое взросление, пускай и было болезненным, несомненно пошло Майки на пользу.

Я была этому рада, если честно. Приятно знать, что люди, с которыми ты в хороших отношениях, продолжают ментально развиваться.

Хотя это и не отменяло того, что я бы обошлась без подобных травмирующих событий.

— Ты про себя практически ничего не рассказываешь, — заметил Майки во время одного из наших очередных созвонов.

— М… да?

— Опять куда-то вляпалась, это ясно, — вздохнул Ньютон. — Один маньяк тебя гонял по лесам, второй лапал в школе, потом тебя свистнули в Италию какие-то свидетели Иеговы, теперь что? Ты решила призвать демона в мир?

— Бога, — хмыкнула я. — Или нескольких. Вполне успешно, кстати говоря.

— Так, ладно. Что ещё?

— Суррогатное материнство для Розали и Эммета?

— Ой, не-е-ет, умняша-Свон, ты такими темпами лишишься своего титула! Серьёзно, что ли? А сами они не могут? Даже у собак случки успешно проходят, а они-то не собаки!

— Майки.

— А?

— Фу как некультурно.

Он рассмеялся, и разговор естественным образом перетёк на будущее. Я вытягивала информацию словно щипцами; узнав, что поступать Ньютон будет в ВУЗ другого штата, я ощутила огромное облегчение.

Несмотря на то, что в последнее время мы с Майки не общались, он был мне дорог. Не просто же так Сама во время своих «игр» использовала его, верно? Ну а время… что уж поделать. Я всегда была таким человеком: могла не общаться со старыми друзьями и знакомыми годами, при этом совершенно не меняя к ним отношения.

— Майки, есть возможность поскорее уехать в общежитие?

Молчание по ту сторону длилось слишком долго. Пускай Ньютон был невнимателен и плоховато совмещал факты, — по крайней мере, раньше, — стало ясно, что в этот раз он понял: дело нечисто.

Поэтому унылый вздох был для меня практически откровением:

— Как ска-а-ажешь, умняша-Свон. Я хотел, конечно, подольше оставаться с родственниками, но, кажется, теперь меня зовёт дорога приключений.

— Смотри, чтобы тебе не прострелили колено.

Скайрим ещё не вышел, так что фразочку Майки не понял. Но всё равно посмеялся.

Люблю его за эту поддержку, ха.

В общем, «излечение» всех жертв Маркуса за исключением Юмелии, — потому что у меня в прямом доступе не было ни её тела, ни её духа, — затянулось вплоть до девятнадцатого июня. Учитывая, что Карлайл обещал мне роды до второго месяца лета, я считала, что управилась как раз в срок: дальше заниматься мертвецами было бы попросту опасно.

Вдруг роды, а я в склепе?

Не то чтобы контакт с мёртвой плотью был полезен для ребёнка внутри меня, конечно… некоторые во время беременности ограждают себя даже от пыли, тогда как я действовала по-средневековому, приняв за принцип «больше грязи — лучше иммунитет». Но Локи, опять же, ничего не говорил; знания из канона подсказывали, что дампир в теле матери защищён лучше, чем узник Тауэра, так что я понадеялась на очередное «авось» и решила, что меня пронесёт.

К тому же, Локи проболтался, что дампир родится нормальным… ну или я решила так воспринимать его слова. В любом случае, что мне ещё оставалось?

Вообще, мне казалось, что весь «сюжет» пойдёт как раз после родов, так что морально я уже готовилась к тому, что потом будет некогда даже присесть. Поэтому моменты ничегонеделания старалась воспринимать настоящим подарком, от которого нельзя отказываться.

Дидим не объявлялась ни в Форксе, ни в Вольтерре, однако и там, и тут постоянно встречались следы её присутствия. В катакомбах находили места, где проводились какие-то ритуалы; Квилеты регулярно докладывали о странном поведении зверей в лесу, да и трупов не становилось меньше.

У меня, — и не только у меня, кстати, — складывалось впечатление, что Дидим обитает сразу в двух местах. Но это было невозможно: даже учитывая её магическую мощь и способность к перемещениям в пространстве, сестра Аро всё ещё была ограничена единственным телом.

Вряд ли она освоила Теневое Клонирование. Но вот завести кого-то вроде нового Эмиля… кого-то, кто мог бы быть её учеником и продолжать её дело… а ещё брать на себя магические откаты, например.

— Мы тоже думаем, что она не одна, — вздохнул Карлайл в ответ на мои подозрения.

Док появлялся в Вольтерре благодаря телепортации от Джейка по крайней мере раз в три-четыре дня, потому что моё состояние всё ещё оставалось крайне нестабильным. Несмотря на кровавую диету, бесконечные банки витаминов и магию стабилизации Фелиции, беременность протекала ожидаемо тяжело.

Обычный ребёнок, как минимум, не сломает тебе ребро и не отобьёт к чертям почки, если пнётся. А мой пузожитель, пускай и не распускал руки-ноги лишний раз, всё-таки иногда мог не слишком аккуратно потянуться. Вот тут, кстати говоря, магия Фелиции оказывалась очень кстати: там, где канонная Белла могла разве что лежать и не двигаться лишний раз, пока остальной клан ритуально танцевал около неё, мне было достаточно просто доползти до древней вампирши и получить Чудесное Исцеление.

Почти как от Ледибаг, только без божьих коровок.

После способностей Фелиции тело возвращалось к нормальному состоянию; аккуратность вампирши при использовании собственных способностей позволяла применять их точечно. То есть, кости срастались, а почки восстанавливались, тогда как плод не откатывался в развитии.

Как поделилась со мной Фелиция, раньше она не задумывалась о подобном применении своих сил. Когда я из-за Маркуса свалилась от обескровливания, Фелиция «лечила» весь организм скопом; теперь же она могла по отдельности воздействовать на те части тела, которые нуждались в починке.

Вот! Ещё одно существо, прокачавшееся из-за меня! ЧСВ — выше гор, так и знайте.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо, — цыкнула я, протягивая руку доку.

Вампирские пальцы справлялись с измерением пульса лучше, чем любой тонометр. Или, может, Карлайл просто действовал по привычке: я давно заметила, что в своей практике док почти не полагается на современные гаджеты, продолжая считать, что главный инструмент любого врача — это его руки.

Вот и сейчас он отсчитывал работу моего сердца, пока я изнывала от скуки.

Чтобы немного подшутить над доком, я остановила стук. Карлайл растерянно нахмурился, перестав чувствовать пульс, после чего посмотрел на меня и усмехнулся.

— Не балуйся.

— Терпеть не могу все эти проверки здоровья, — проныла я, возвращая нормальный сердечный ритм. — Когда они уже закончатся?

— Хороший вопрос… всё зависит от того, как пройдут роды.

В клане всё ещё велись обсуждения, стоит ли вызывать искусственные роды или же мы должны были положиться на случай, чтобы всё произошло естественно. У обоих вариантов были свои плюсы и минусы, однако лично я всё же склонялась к хирургическому вмешательству.

Вряд ли у дампира возникнут проблемы, на каком бы сроке его из меня ни вытянули — всё же, волшебный канонный ребёнок был чуть ли не самым живучим существом во всей франшизе. Ренэсме от Денали ушла, от Вольтури ушла и от Дидим тоже уйдёт.

Другое дело — моё здоровье и безопасность. И, если опираться на эти критерии, то именно искусственные роды были полезнее.

К тому же, учитывая нашу ситуацию и холодную войну с Дидим, — которая что-то творила, но не высовывалась, из-за чего я перманентно нервничала, — ни мне, ни Розали с Эмметом не хотелось лишний раз полагаться на провидение.

Если уж беременность и без того опасный процесс, то почему мы не можем взять под контроль хотя бы время, когда начнутся роды?

Поскольку Карлайл считал, что естественные роды должны начаться под конец месяца, на хирургический стол меня планировали положить до двадцать пятого июня. Я про это старалась не думать: близость подобной даты заставляла меня покрываться холодным потом и истово желать, чтобы всё поскорее закончилось.

А ведь «оно» ещё даже не началось!

Короче, одна сплошная морока кругом. Но вообще, если отбросить посторонние тем, то момент с датой родов для меня выглядел примерно как выбор знака зодиака для ребёнка.

«Безопасность мира», «сражение с вампиршей-ведьмой»…

Близнецы или Рак? Вот, что имело значение на самом деле!

— В каком смысле?

— Белз, — Карлайл как-то печально покачал головой, — ты же сама говорила, что роды могут привести к твоей смерти. А значит, и к обращению.

— Я всё-таки думаю, что для этого не время…

— Я буду принимать ребёнка, — принялся загибать пальцы док. — Фелиция останется на страже твоего здоровья и безопасности. Эдвард сможет координировать наши действия, Джаспер — снимать боль благодаря своим способностям, чтобы ты воздействовала на происходящее магией в случае необходимости. Также наверняка господин Локи вступится, да и Бри говорила, что он рассказал ей о каком-то ритуале или заговоре для рожениц. Казалось бы, для благополучного разрешения всё подготовлено, но… ты сама понимаешь, что даже идеальный план может провалиться. И, если на то воля Всевышнего, тебе будет уготовано умереть.

Я хмыкнула. Ну да, тут возразить нечего.

— Кому суждено утонуть — не повесится.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы именно я обратил тебя?

Видимо, этот вопрос всё ещё имел для Карлайла большое значение. Всё же, док был ответственным человеком, и к своим «птенцам» относился как к родным детям.

Эсме — исключение. Нет-нет-нет, никакого инцеста; с Эсме у Карлайла был тот самый ДЗЫНЬ, не отмеченный странными вампирскими запечатлениями.

— Да я больше никому не могу доверить своё второе рождение, док. К тому же…

В зеркале, висящем на стене, на секунду отразилась белая фигура.

— …не думаю, что я умру. Так что и вопрос о моём обращении мы пока отложим, хорошо?

10. Возвращение.

Когда день моего освобождения от Ренэсме был назначен, я испытывала одновременно облегчение и нервную дрожь. Хорошо, конечно, что в жизни появилась некая доля определённости; плохо, что вытаскивать из меня ребёнка будут всего через два дня. Никакой моральной подготовки!

Двадцать первое июня… значит, девочка будет Близнецами. Не знаю, хорошо это или плохо: мне не нравилась двойственность этого знака. С другой стороны, за свою прежнюю жизнь я не особо контактировала с рождёнными под этим созвездием, так что никакого отрицательного опыта у меня тоже не было.

Впрочем, как и с Раками. Так что тут что совой об пень, что пнём об сову — сове-то всё равно, результат один. Но Рак у меня ассоциировался со знаменитой басней без счастливого конца, так что, пожалуй, Близнецы всё же выигрывали.

Таинство приготовления было полностью возложено на плечи Карлайла: я всё равно не знала ничего особенного о том, как правильно кесарить и какая нужна для этого подготовка. К тому же, учитывая мою совершенно особенную ситуацию, вряд ли к рождению Ренэсме можно будет применять правила для нормальных людей.

Даже у канонной Беллы всё пошло через то самое место; естественно, что у нас тоже всё будет неидеально.

Ну да ладно. Для нас программа-минимум — чтобы все выжили. И ребёнок, и я, и принимающие роды. Учитывая волшебные руки Карлайла, Фелицию и Локи, всё будет нормально в любом случае.

Я два оставшихся дня планировала провести в позе тюленя. Никаких срочных дел у меня всё равно не осталось, а для чего-то более или менее значимого требовалась магия. Локи, когда я закончила с отпусканием жертв Маркуса, сказал мне беречь энергию: мало ли, что во время родов пойдёт не так.

— Мне не нравится это затишье, — задумчиво признался Трикстер, невольно повторяя мои же мысли. — Подозрительно.

— Какое тут «затишье», скажи на милость, — фыркнула я. — Дидим, судя пвсему, ходит по катакомбам как по собственному дому. То и дело её следы находят.

Правда. Я несколько раз слышала, как моим сопровождающим, — чаще всего это была Джейн, — докладывали, что в очередной раз были найдены места, где явно колдовали. Не знаю, чего Дидим пыталась достичь, оставляя после себя подобные хлебные крошки, но мне это в любом случае не нравилось.

Больше всего меня возмущало то, что вампирша совершенно не скрывается. Обычно в книгах как? Если главные герои знают, что злодей рядом и делает что-то злодейское, то этот самый злодей должен тихонько гадить из-за спины и не привлекать к себе внимания. Однако в нашем случае выходило так, что Дидим будто специально напоминала нам: она здесь.

Большой Брат следит за тобой!

Что самое противное, ни я, ни Локи не понимали, что именно вампирша творит. Карлайл, с его обширной инквизиторской практикой, тоже ничего не мог сказать; как и все остальные обитатели Вольтерры. Может, Юмелия могла бы что-то рассказать нам, потому что вроде как росла и училась магии рядом с Дидим… но она отсутствовала по вполне понятным причинам. Да и спамятью у мертвячки всё было очень-очень плохо.

«Следами» Дидим были тушки мелких животных со свёрнутыми шеями, какие-то кровавые знаки на стенах и на полу, листы с записанными заклинаниями то ли на санскрите, то ли на арабском: червячки слов вились по периметру найденных бумажек, сворачиваясь к центру подобно засыпающей змее. Был ли смысл у этих странно выглядящих проклятий? Определённо, да.

Только никто не мог понять, что же Дидим такое написала. Даже люди и нелюди, которых приглашал Аро, ничего в итоге не сказали: хотя никто не ставил под сомнение, что записи имеют какой-то смысл, перевода у нас до сих пор не было. И это, несомненно, тоже было одной из причин для нервов…

Локи, конечно, сказал мне не беспокоиться об этом: объявив Вольтерру своим новым царством, — а также как-то избавившись от недовольства Аро и Кайуса, — он взялся за полное подчинение новой территории. Только вот, несмотря на всю энергию, что он получил благодаря разрыву связей душ и тел, он всё ещё не был «закреплён» в мире. Что бы это ни значило. И он всё ещё не был всесилен… хотя, несомненно, всё ещё оставался сильнейшим существом среди всех моих знакомых.

— Думаю, тебе лучше вернуться в Форкс.

— Чего?

Локи пожал плечами и склонил голову к плечу. Хотя он смотрел на меня, взгляд словно проходил насквозь. Неприятное ощущение заставляло нервничать без всякой на то причины.

Мы с Трикстером взяли за привычку обедать вместе, и с момента ухода Джаспера не было ни одного дня, чтобы Локи пропустил совместный приём пищи. Моих сопровождающих он при этом обычно выгонял из обеденной комнаты, словно те были нерадивой прислугой.

Может, для Йотуна так это всё и выглядело. Высшее существо, в конце концов. Только я всё равно не понимала смысла этого изгнания неугодных: мы никогда не обсуждали ничего секретного за обедом; а даже если бы и обсуждали, то что мешало вампирам с их великолепным слухом узнать тему разговора, просто стоя за дверью?

В этот раз всё вышло так же: Локи избавился от Алека в самом начале обеда. В отличие от спокойной Джейн, её брат был более несдержанным, так что Трикстеру достался жгучий взгляд, полный неприязни.

Локи находил это забавным, так что никаких наказаний за подобное «неуважение» не последовало. Он вообще, кажется, выделял Алека среди остальных вампиров; по крайней мере, мне казалось, что брату Джейн спускается с рук куда больше, чем кому-либо ещё в Вольтерре.

Не считая меня, конечно же. Я занимала в сердце Трикстера особое местечко… если у него было сердце, кхм.

Не припомню, что там говорилось в легендах насчёт этого. Было ли у Йотунов сердце? Или у них «в груди осколок льда», как пел многоуважаемый Кипелов?

— Карлайл не говорил тебе? — усмехнулся Трикстер, откидываясь на спинку обеденного стула. — Ну надо же, неужели у него от тебя секреты?

— Не издевайся.

Учитывая, сколько дел было у Карлайла в последнее время, я была уверена, что док просто замотался. Вряд ли «забыл», учитывая вампирскую память, но «не успел» — почему нет, собственно?

К тому же Карлайл знал, что я верю ему так же, как Элис и Джасперу — а значит, практически безгранично. И, что бы док ни сделал, я была бы уверена, что это всё ради благополучия Олимпийского клана… к которому я, несомненно, тоже принадлежала.

Мафия! Настоящая мафия! Всё ради семьи!

— Даже не думал, — Локи подхватил бокал с вином, некрасиво наполненный до самых краёв, и залпом опустошил по крайней мере четыреста миллилитров тёмного красного. — Если говорить просто, то он устроил созыв.

— Что это? — спросила я, предчувствуя что-то не очень хорошее.

— Созыв всех союзных Калленам кланов, — не разочаровал мои плохие предчувствия Трикстер. — Вроде бы подобное было и в «оригинале», о котором ты столько говорила, да?

— Я… да. Только тогда Каллены собирались защищать Ренэсме от Вольтури. А теперь-то что?

— Ну-у-у… почему бы не воспринимать Дидим как одну из Вольтури? Аро говорил, что её нельзя убрать из списка допуска в Вольтерре, если сохраняется власть Правителей. Так что… что же мы будем делать?

Улыбка у него была широкая, тонкая и не по-человечески отталкивающая. Когда Локи смотрел на меня сквозь тёмные ресницы, из-за прищура ставшие острым частоколом на пути к карим радужкам, то совсем не был похож не то что на человека — на гуманоида вовсе.

Меня передёрнуло.

— Когда ты так делаешь, мне не по себе.

Локи хмыкнул. Затем он моргнул, и странное чувство в одно мгновение исчезло. Передо мной сидело, опять же, нечеловеческое существо… но я хотя бы не чувствовала его инаковость каждой клеточкой тела, а потому не хотела избавиться от его компании как можно быстрее.

— Да, да, — протянул он, снова наполняя свой бокал до края; что за странная привычка? — Пора бы уже привыкнуть. Гидья спокойно на это реагирует, и только ты возмущаешься.

— Может, из-за того, что Сырок не единожды становилась твоим вместилищем, у неё выработался иммунитет к подобной жути?

— Иггдрасиль ведает, вёльва: твой язык что помойная яма.

— Лизнуть тебя?

Он расхохотался и осушил бокал. Затем, не отказывая себе в удовольствии, шмякнул тонкое стекло о каменный пол: осколки разлетелись во все стороны, избегая меня как проклятую. Но я всё равно вздрогнула от неожиданности.

— Боишься?

— Ты вечно какую-то дичь творишь, — выдохнула я, потерев лоб. — Хочешь спровоцировать ранние роды?

Взгляд мужчины опустился на мой живот. И снова на лице у Локи появилась странная узенькая улыбочка.

— Просто захотелось, — сказал он, не чувствуя и капли вины за мой испуг и трагическую гибель бокала. — А я не привык отказывать себе в удовольствиях.

Локи встал, обогнул обеденный стол и остановился у меня за спиной. Когда Трикстер склонился к моему уху, тёмные густые волосы Маркуса щекотно скользнули по шее и плечам.

Как назло, я сегодня вышла в платье, которое оставляло и то, и другое открытым. Прекрасная вещица с низкими рукавами смотрелась на мне замечательно, а свободный подол не мешал животу. Чем-то платье мне напоминало модель шемиз, разве что более укороченную и свободную по подолу версию.

Красивая штука, в общем. С моим полулысым черепом смотрелась изумительно.

— Не могу дождаться, когда этот ребёнок уже появится на свет, — прошептал Локи, просовывая руку под моей и кладя горячую ладонь мне на живот. — Интересно, насколько же всё будет следовать пути, который предначертан.

— Ты о чём вообще?

— Хм… узнаешь, — он выпрямился и отстранился; когда Локи возвращался на своё место, каждый шаг сопровождался стекольным хрустом. — Как и Элис, я вижу варианты развития будущего. Только моё предвидение отличается от того, что было у неё раньше.

— В чём отличия?

Он забрал мой бокал, к которому я всё равно не притрагивалась: не люблю вино. Да и беременная я, как бы… хотя не думаю, что дампиру смог бы навредить любой градус в напитке.

— Иггдрасиль несёт на себе бесчётное множество миров и их отражений. Раньше провидица могла смотреть только в одну точку, делая шаг за шагом в своё будущее по его ветви. Чтобы просмотреть, как оно изменится, ей приходилось возвращаться назад и делать шаг в другую сторону… и так до тех пор, пока проложенная тропинка не начнёт удовлетворять её желаниям.

Я нахмурилась. Локи несколько раз упоминал, что это были способности Элис «раньше»…

Значит, теперь есть и «сейчас»?

Но почему он вдруг заговорил об этом? Почему сейчас? Я много раз спрашивала у него, что случилось с Элис и как изменился её дар из-за влияния Трикстера… и раньше Локи только смеялся над моими вопросами, но не давал и крохи информации.

А теперь что? Что-то изменилось? Он, видимо, всё ещё не хотел говорить прямо, но точно давал мне намёк…

Вот в такие моменты я себя чувствовала максимально недалёкой. Как люди вообще умудряются интриговать?! Отвечаю, для подобных манипуляций и словесных кружев мозг должен быть устроен совершенно по-особенному!

— Что насчёт тебя? — подыграла я Локи, внимательно наблюдая за каждым его движением, взглядом и даже вздохом. — Как видишь будущее… ты?

Он довольно улыбнулся. Уф… надеюсь, что я правильно понимаю происходящее.

— Я вижу вариации, вёльва, — сказал Локи, небрежно отшвыривая от себя опустевшую винную бутылку и принимаясь резать мясо на тарелке, словно это не он только что повёл себя как настоящий варвар. — Смотрю на целую ветку сразу, пучком, так сказать. Десятки, сотни, тысячи и миллионы вариаций… разве это не впечатляюще?

— Наверное. Я не совсем понимаю…

— Мне не надо делать «шаг вперёд», чтобы узнать, каким будет из-за него будущее. Достаточно просто захотеть увидеть результат. И так со множеством вариаций. Конечно, ни у одного другого провидца не выйдет видеть так же, как я или другой Высший. Сознание просто не вынесет такого потока информации, и никакой вампиризм не спасёт. Но более усечённую версию подобного — почему нет?

— Упрощай. Представь, что перед тобой сидит ребёнок пяти лет.

— Дело в охвате, — устало вздохнул Локи, прикрывая глаза. — Охват, вёльва. Более широкий. Ну. Думай.

— Ты говоришь загадками, какое тут «думай»?!

Он фыркнул и принялся за еду, показывая, что больше мне подсказок не положено. Я же напрягла то, что у меня осталось от мозга и мрачно уставилась на еду перед собой.

Охват. Никаких «дополнительных» шагов. Нет необходимости делать шаг, смотреть, возвращаться…

— Если Элис…

— Мы разве говорили про Элис? — поднял брови Локи. — Не думаю.

Я так резко захлопнула рот, что клацнула зубами. Хорошо ещё, что язык не прикусила. Дампир, конечно, всегда рад новой порции крови, но как-то поить паразита собственной… не.

Ладно, если мы не говорили про Элис… или всё-таки говорили?

Вроде бы говорили. Не просто же так Локи… он что, не хочет, чтобы я высказывала свои предположения вслух? Неужели думает, что нас…

— Дошло, а? — хмыкнул Трикстер, печально покачав головой. — Какая ты всё-таки тугодумная, я не могу.

Я сглотнула, насилу заставив себя отвести взгляд от двери. За ней стоял Алек, верно? Только Алек и больше никого.

Или это я так думаю?

— Так что, готова вернуться в Форкс?

Я посмотрела на Локи. Слова застряли в глотке, так что я просто кивнула. В голове было слишком много мыслей и предположений, чтобы я могла выдавить из себя хотя бы одно; к тому же, учитывая открывшуюся новость про подслушивание, мне, кажется, совсем нельзя было разговаривать, пока я в Вольтерре. Болтун — находка для шпиона; а кто знает, сколько у Дидим шпионов в катакомбах? Я-то ведь тот самый болтун!

Учитывая, что сестра Аро прекрасно промывала мозги магией или собственными способностями, получалось, что «агентом» вампирши мог быть буквально кто угодно. И даже кто-то… из моего клана?

— Сырок учится разной магии, — хмыкнул Локи в ответ на мои мысли. — Насчёт этого можешь быть спокойна.

«Развелось тут менталистов, блин».

— Насчёт твоего переправления в Форкс…

— Что?

— Поешь — и Блек этим займётся.

— Значит, я наконец увижу, как он телепортирует?!

— Это вряд ли, — улыбнулся Локи, наслаждаясь крушением моих надежд. — Попросим Фелицию тебя вырубить, как и в прошлый раз. Мы же не хотим вредить ребёнку, правильно?

— …да ты стебёшься.

— Разве что самую малость.

Так и вышло: после еды, крови и нескольких банок с БАДами меня уложили на диван в комнате Фелиции, после чего вампирша закрыла мне рукой глаза.

Когда я их открыла, то уже находилась в комнате Эдварда. В Форксе, блин.

— Нет в этой жизни справедливости, — проворчала я, кое-как переворачиваясь на бок и затем вставая на четвереньки. — Чёртов живот, скоро я от тебя избавлюсь. Долой паразитов!

В ответ на это ребёнок изнутри пнулся. Мне повезло, и это скорее было похоже на обычный детский пинок, а не на удар Брюса Ли; к тому же, удар пришёлся около пупка, а не в сторону внутренних органов.

Решив, что эту битву я проиграла окончательно, я сползла с кровати Эдварда и ушла в уборную, где всласть порыдала над собственными разбитыми надеждами. Когда я уже увижу это грёбаное перемещение?! Да я скорее умру уже, чем удовлетворю своё любопытство!

И никто, блин, ничего мне не рассказывает!

— Белз? — Розали деликатно постучалась в дверь уборной, но, не получив никакого ответа кроме моих рыданий, бескомпромиссно выломала замок и ручку. — Что случилось? Кто тебя обидел?

— Джейка на костё-о-о-ор!

— Как скажешь, — совершенно серьёзно кивнула Хейл, садясь рядом со мной и обнимая полностью расклеившуюся глубоко беременную женщину. — Какую степень прожарки?

— До чёрных угольков!

Эммет, подслушивавший моё нытьё на первом этаже, радостно расхохотался. И этот звук немного привёл в порядок мои разбушевавшиеся гормоны.

— Действительно, что это я, — пробормотала я, отстраняясь от Розали и вытирая слёзы. — Такая мелочь…

Хейл поджала губы и помогла мне подняться.

— Гормоны, я думаю. Жаль, что я не смогла находиться всё время, что ты вынашивала ребёнка, — сказала она, пока я умывалась. — Пускай это довольно эгоистично, но мне было бы интересно проследить за тем, как меняется твоё тело во время беременности.

— Посмотри справочники по деторождению, — проворчала я на это, почему-то смутившись. — У меня всё то же самое, разве что быстрее в девять раз. К тому же, я в Вольтерре занималась всяким отвратительным, а не наслаждалась прелестями беременности. И вообще! Ваш ребёнок, миссис МакКарти, мне отпинал всю печень! Требую компенсации!

— Комарик, не усложняй. Давайте уже спускайтесь, тут Джаспер оставил кучу еды к твоему возвращению.

Ментальные ушки у меня встали дыбом. Еда?

Нет, не те приоритеты.

— Джаспер?

— Он вышел недавно, но скоро должен вернуться. Пошли.

Розали помогла мне спуститься с лестницы, потому что за своим пузожителем я не видела ступенек. Уверена, будь Хейл чуть более эгоистичной, она бы просто подняла меня на руки как принцессу; к счастью, несмотря на радость от скорого материнства, у Роуз оставалась её совесть и чувство собственного достоинства… наверное.

По крайней мере, меня не таскали как плюшевого зайца — и на том спасибо. Хотя Деметрий, которого один раз приставили ко мне в сопровождение, пытался… Я была беременной, а не калекой!

И вот это женщины чувствуют не один, а по крайней мере четыре месяца. Бр-р, ужас.

Эммет, едва увидев меня, сразу заулыбался и полез обниматься. В его руках я утонула, как в слишком большом одеяле; интересно, чувствовала ли себя так Розали во время ву-ху с таким здоровяком?

— Привет, комарик, — бухтел Карамор, ничего не знающий о пошлятине в моей голове. — Ты вроде как не шибко похудела, кайф. Я думал, что всё будет совсем плохо. Никакого доверия этим итальяшкам!

Я похлопала здоровяка по спине, довольно жмурясь.

— Всё нормально. Там следили за тем, чтобы я не пропускала еду.

— Но, судя по твоему лицу, гулять ты не особо ходила, — фыркнул Карамор, отстраняясь. — Бледная, как будто уже обратилась. Тебе нужно больше быть на свежем воздухе, под солнцем!

— И активнее фотосинтезировать, — сразу же закивала я, полностью согласная со словамит Карамора. — А то нынешний уровень энергии никуда не годится!

— Да ты и так зелёненькая, какой тебе ещё фотосинтез… как родишь, я тебе покажу тренировочную площадку, которую я сделал. Штука — закачаешься!

На барной стойке оказались выставлены контейнеры с едой; судя по тому, как у них вогнулись крышки и выступила внутри испарина, еду приготовили совсем недавно.

— Где Джейк? — спросила я ещё про одно действующее лицо, которое точно должно было присутствовать рядом. — Куда он уже умотал?

— Он вернулся в Вольтерру, комарик. Сказал, что у него там ещё остались дела.

— Паршивец, тц. Наверняка он просто сбежал, чтобы не выслушивать моё недовольство насчёт перемещения!

— Ну и это тоже. Так что, ты голодная?

— Я только ела перед перемещением, так что не осо… ладно, да. Голодная. Кстати, этот засранец куда дел мою сумку с вещами?

После обеда Его Величество Всемогущий И Милосердный Локи дал мне целых пять минут, чтобы собрать вещи, которые я хотела бы взять с собой в Форкс. Хорошо, что Трикстер вообще напомнил об этом: если бы не насмешка, я бы согласилась переместиться, напрочь забыв про тотем с волком Пола внутри.

Ещё я взяла с собой платья, в которых чувствовала себя максимально комфортно, подушку, — мне просто понравился её запах, — и зачем-то прихватило блюдо, на котором я раньше ставила подношения для Локи. Чисто импульсивное решение, я его даже на беременный мозг не могла скинуть, как ту же подушку.

Всё это поместилось в сумку, которую мне пихнул в руки предусмотрительный Локи, спасибо ему большое ещё раз. Не знаю, как бы я смотрела в глаза Лахоту, если бы забыла его духовного волка в далёкой-далёкой Италии…

— Всё наверху в комнате, потом разберёшься, — хмыкнул Эммет, подталкивая меня к столу с едой. — Давай-давай, наворачивай калории. Психованный для тебя старался.

— Психованный?.. ты про Джаспера, что ли?

— А про кого ещё?

— Не думала, что у вас такие отношения.

— Всё из-за пропажи Элис, — пояснила Розали, начиная методично открывать контейнеры на столе. — Мы все знали, что Джаспер, несмотря на его способности, самый нестабильный из нас… что несколько изменилось после того, как ты присоединилась к клану.

— Сейчас ощущение, что его откатило назад лет на двадцать, — согласно цыкнул Эммет. — А может и больше. Нервный слишком, мне даже пришлось ему разочек навалять, чтобы он пришёл в себя. Эдди-бой по сравнению с этим долбоящером просто образец хорошего поведения, блин. Он меня покусал!

— Кто? Эдвард?

— Да Джаспер!

— Это было во время боя, так что не считается, — фыркнула Розали, шлёпнув мужа по груди. — К тому же, ты сам сказал, что Джаспер может использовать «все свои уловочки».

— Но не кусаться же! Он что, кот?!

— Как будто только коты кусаются…

— Хе-хе, — я ухмыльнулась. — Ну, наверняка иногда и этот майор может быть милым, послушным котиком… спросим об этом у Элис?

Эммет с Розали переглянулись. Затем блондинка закатила глаза, тогда как Карамор расхохотался — как всегда, от души.

— Ешь уже, — хмыкнула Розали. — Тебе ещё витамины потом пить. Как я поняла, ты пренебрегала ими во время пребывания в Вольтерре, так что следующие два дня придётся хоть немного попытаться восполнить образовавшиеся дефициты.

— Было бы прикольно, умей вампиры определять болячки и нехватку железа, попробовав кровь, — я захихикала. — Этакий семейный доктор.

— Для семейного доктора у нас есть Карлайл. Ешь.

Спорить с Розали — себе дороже, так что я действительно приступила к еде. Правда, никто не мешал мне в это же время болтать и слушать. Таким образом я узнала, что «созванные» дружелюбные к Калленам вампиры были глубоко в лесу, а не возле дома; что Сэм Ули регулярно справлялся о моём здоровье и о том, не вернулась ли я обратно в Форкс; о том, что Сойка устроила Чарли головомойку по телефону, так что отец теперь следит за своим расписанием похлеще меня и больше не пропускает ни еду, ни сон.

А ещё о том, что в кленовом лесу не единожды находили следы колдовства. Ну не то чтобы я этому не удивлялась, просто… как у Дидим всё-таки получалось быть и тут, и там, и везде?

— Это можно узнать только у неё самой, — вздохнул Эммет. — Но я бы не хотел, чтобы вы…

Он замер. Затем они с Розали одновременно повернулись в сторону гостиной. Простояв так в течение секунды, вампиры вдруг пришли в движение: Эммет рванут вперёд, тогда как Роуз вдруг оказалась передо мной, явно закрывая меня от чего-то.

Выглянув из-за спины блондинки, я увидела, что Эммет прижимает к стене Джаспера.

Майор выглядел отвратительно: подпалины на одежде, листья и веточки в волосах, несколько длинных глубоких царапин на лице и… красные глаза.

Вот чего ещё не хватало…

— Белз, — выдохнул он, смотря на меня поверх плеча Эммета, — мне нужна твоя помощь.

Он протянул руку, и я увидела, что в кулаке Джаспер сжимает измятую светло-розовую бумагу с ровными строчками.

Кажется, нам письмо.

11. Дурной знак.

Эммет так сильно прижимал Джаспера к стене, что, казалось, скоро проломит ту майорским телом. Розали так же продолжала стоять передо мной, явно не собираясь отходить ни на шаг. Не уверена, что именно так напрягло этих двоих: то ли резкость действий обычно более спокойного Уитлока, то ли его покрасневшие глаза.

Крови налакался, получается. И вряд ли Джаспер пил из пакетиков, которые мне приготовил док. Значит, на одного туриста или хайкера в лесу будет меньше…

Майор ведь именно в лес ходил, правильно? В поисках Элис.

— Отпусти меня, — дёрнулся Джаспер; Эммет ещё сильнее вжал того в стену, по которой быстро зазмеились трещины. — Эммет, что не так?

— Глаза твои «не так», вот что.

— Глаза? — растерялся майор. — Что с ними?.. нет, неважно. Белз, мне нужна твоя помощь! Дидим в лесу, Элис в опасности!

Эммет оглянулся на Розали, но Снежная Королева покачала головой: что бы Джаспер ни говорил сейчас, а его красные глаза вампирам совсем не внушали доверия.

Мне тоже — но по другой причине. Как-то не верилось мне, что Джаспер мог сорваться и просто так кого-то съесть… или выпить, не знаю, как правильно сказать. Хотя бы потому, что после приобретения чёрных волшебных глазок Смерти жажда майора значительно снизилась.

Но и Роуз с Эмметом я не могу винить в излишней осторожности: они оба знали историю про «Элис», которая в итоге оказалась упырём.

— Джаспер… можешь использовать магию в глазах?

Он непонимающе нахмурился, но всё же кивнул и прикрыл веки. Когда чернота разлилась по глазам вампира, у меня в ушах раздался тоненький писк — как будто комар мимо пролетел.

Глаза Джаспера, избавившиеся от черноты, были грязно-золотыми. Ни единого напоминания о былой красноте.

— Что за херня, кент, — проворчал Эммет, отпуская майора и отступая от него на пару шагов. — Комарик?

Я выдохнула.

Гениальный ход, как ни посмотри. У Калленов было много точек соприкосновения, однако вампиров сильно объединяло правило «вегетарианства»; естественно, увидев, что кто-то вкусно покушал запрещёнки, другие члены клана забеспокоятся.

Учитывая происходящее вокруг нас и опасность от одной древней твари, вполне можно догадаться, что небольшое недоверие быстро перейдёт в конфликт. Особенно потому, что в клане есть одна беременная женщина и одна очень нервная женщина, которой в скором времени стоит стать матерью.

И один не менее нервный мужчина, которому в скором времени предстоит стать отцом, да.

— Скорее всего, магия Дидим, — выдохнула я, потерев лицо.

Эммет сплюнул на пол, заставив нас с Розали брезгливо поморщиться. Впрочем, ни я, ни Снежная Королева не сделали Карамору никакого замечания: ясно же, что всё от нервов.

— Красные глаза заставят нас беспокоиться, — Эммет взлохматил волосы, — мы перегрызёмся, а эта сука что, будет стоять в сторонке и пакостно хихикать, как какая-то злобная ведьма из диснеевских мультфильмов?!

— Она и есть та самая «злая ведьма», Карамор.

— Да блядь, знаю я!

— Сейчас не время, — Джаспер отодвинул Эммета и подошёл ко мне; учитывая, что Розали так и не расслабилась, ему пришлось передавать письмо через блондинку. — Элис в опасности.

Я нахмурилась. Да, точно. Дидим в лесу.

Ну просто «дом пришёл, гном ушёл». Только мы наоборот постоянно сталкиваемся. Я из Италии ушла — и эта тут как тут.

Происходящее точно должно быть связано со словами Локи и сном-подсказкой от Самой. Я всё думала, что же пыталась Смерть до меня донести, но так ни к какому выводу и не смогла прийти: мне просто не хватало информации, чтобы хоть как-то лавировать. Это как с мантикой ведь. Когда ты не знаешь сути вопроса, то выпавшие карты Таро можно толковать совершенно по-разному.

Вот и тут примерно то же самое. Подсказок вроде бы много, но нет чего-то… связующего звена.

— Это что ещё за бред? — фыркнула Розали, прочитав письмо. — Какой-то шифр?

— Элис сказала передать это письмо Белз. Сказала, что Колокольчик поймёт, что там написано…

Я забрала у блондинки розовый листок и вчиталась. Нет, ну понятно, почему Роуз решила, что это шифр: в таинственном послании было всего три строчки, вроде бы никак друг с другом не связанные.

"Принимая решение, вспомни о своём любимом мультфильме в детстве. Боясь, думай о нём и маковых булочках. И падай, если раздастся главное в «Никогда»."

— Как так получилось, что у нас есть письмо, но нет мелкой? — спросил Эммет, уже пришедший в себя.

— Она… ушла с Дидим.

Я сжала листок в кулаке.

…чего?

— Не по своей воле, — Джаспер вцепился в волосы и с силой потянул пряди; в глазах майора было что-то сумасшедшее и совсем ему не свойственное. — Мы встретились в лесу, неподалёку от зоны с клёнами, и уже собирались уходить, как Дидим вышла на нас. Я её узнал сразу, она похожа на Аро… и руки у неё нет.

— И что? — я подалась вперёд, выйдя из-под защиты Роуз.

— Элис сначала хотела сбежать, но быстро передумала. Сказала мне уходить одному. Как я понял, пока мы были вместе, у нас не было ни единого шанса.

— Так, погоди, — Эммет хлопнул Джаспера по плечу. — Хочешь сказать, что эта бешеная сука дождалась, пока Элис накатает писульку? И ничего не делала в этот период?

— Она сказала, что… ей на руку, если Белз придёт к ней сама, — упавшим голосом произнёс Джаспер. — Сама дала бумагу и ручку, чтобы Элис оставила записку. Сказала, что это жест доброй воли, потому что она не собирается с нами… «сражаться».

Я нервно усмехнулась и ещё раз посмотрела на записку.

— Сражаются только с равными. Естественно, она не собирается с нами сражаться.

Судя по лицу Джаспера, он и сам это прекрасно понимал. Только вот я была уверена чуть больше, чем полностью, что Элис попросту запретила майору как-либо вмешиваться в противостояние с Дидим. Что при этом эльф Санты чувствовала — вопрос.

Отчаяние? Беспомощность? Страх за Джаспера?

В любом случае, майор ощущал всё то же самое плюс собственное беспокойство. Любимый человек в опасности, и он ничего не мог с этим сделать…

Но я, кажется, могу. Не просто же так Элис оставила мне эти три предложения, верно? Наверняка шифр был для того, чтобы Дидим сама ничего не поняла.

Только вот проблема в том, что я и сама ничего не понимаю.

Сев за барную стойку, — с трудом из-за мешающегося живота, стоит отметить, — я нависла над листком и включила мозг на полную. Три предложения, всего три — это не так много для расшифровки, если подумать.

Первое: принимая решение, думай о любимом мультфильме в детстве. Что я там смотрела? «Школьные войны», это да… но это всё-таки не «детство».

«Шаман Кинг»? Нет, вряд ли. «Атлантида»? Нет… мне нравилась история Киды, но этот мультфильм я не могла назвать реально «любимым».

«Винни Пух»? Тц. И что там думать надо, о чём? Что нет ничего в этом мире слаще, чем банка мёда?

Ладно, если так подумать, то чаще всего в детстве я смотрела два мультфильма: «Дорога в Изумрудный город» и «Питер Пэн». Выбрать какой-то один мультфильм из этих двоих будет нереально, я действительно обожала их оба и пересматривала по тысяче раз.

Что общего есть у истории Венди Дарлинг и Дороти Гейл? Ну, очевидно, что это две девочки, вроде бы примерно одного возраста. И они обе отправились в путешествие… хотя нет. Дороти «отправилась» не по своей воле. Да и Венди тоже больше из-за братьев переживала, чем реально хотела увидеть Нетинебудет.

Но, в любом случае, они отправились в приключение. Иначе у нас на руках не было бы ни истории о волшебнике, ни истории о летающем мальчике.

Ладно… примем за рабочую теорию.

Второе предложение…

— Я позову Карлайла, — цыкнула Розали, поняв, что я крепко засела над бумажкой.

— Да, спасибо… это не помешает.

— Естественно.

«Боясь, думай о нём и маковых булочках».

Как могут быть связаны «Волшебник Изумрудного города» или «Питер Пэн» с маковыми булочками?.. какая тут вообще может быть ассоциация?!

Тц.

Третье… ещё хлеще. «Падай, если раздастся главное в «Никогда». Тут вообще никаких вариантов. Не могла Элис полегче что-то написать? Или в этом случае Дидим бы обо всём догадалась?

В любом случае… ситуация — дерьмо.

— Белз, — в кухню вошёл Карлайл; за доком следовало несколько незнакомых мне вампиров, — Джаспер с Розали рассказали о произошедшем.

— Надо вытаскивать Элис, — пробормотала я пошлую в своей очевидности вещь. — И как она вообще угодила в это всё, учитывая её дар предвидения…

— Дары не гарантируют безопасности, — заметила женщина, стоявшая за Карлайлом. — А Элис, как по мне, всегда была слишком увлечена своими видениями.

— Ира, — прошипела другая вампирша, — придержи язык.

Обе женщины имели золотые радужки, так что я предположила, что это Денали — вроде бы, за исключением Калленов, только этот клан придерживался диеты. Все остальные вампиры, пускай и состояли с Олимпийским кланом в союзе, не разделяли карлайловой любви к простым людям.

Ну прямо-таки конфликт чистокровных и магглокровок. Подумать только.

— Что за мультфильмы? — спросила Розали, подойдя ко мне. — Ты разобралась?

— «Питер Пэн» и «Волшебник Изумрудного города». Но я что первый, что второй плохо помню, потому что реально засматривала их в глубоком детстве. Так что второе предложение всё ещё непонятно… где Джаспер?

— Снаружи, разговаривает с Яхмосом.

— Яхмос… не помню такого. Какие у него способности?

Вампирши из Денали переглянулись, Карлайл тихо усмехнулся. Ну да, откуда бы женщинам знать, что у меня в голове есть куцая версия энциклопедии по этому миру и вампирах в нём.

— Он из Египетского ковена. Фараон, был обращён в шестнадцатом веке до нашей эры. Способности…

— Я могу прерывать колдовство, — сказал мужчина, появившийся в комнате; чёртова вампирская скорость! — Поэтому, когда услышал о ваших проблемах, прибыл сюда.

Я подняла голову и посмотрела на… египтянина. Вот если бы какая-нибудь статуя из Пушкинского, из египетской секции, вдруг ожила — получился бы тот самый Яхмос. У него был немного деформированный череп, что сразу бросалось в глаза, — затылочная часть оказалась словно вытянута назад, — тёмно-оливковая кожа и тяжёлая квадратная челюсть. Больше всего меня почему-то удивили огромные миндалевидные чёрные глаза и абсолютно ровное выражение лица. Никакой эмоции, серьёзно; замри Яхмос, как это иногда делают вампиры, и можно будет возвращать статую обратно в Пушку.

Не знаю, почему, но я ожидала увидеть его в льняных тканях с кучей ювелирки и амулетов со священными символами. Вместо этого передо мной оказался мужчина в обычном деловом костюме, который ему, конечно же, шёл.

Посмотрев на других вампиров, я увидела примерно ту же картину: современная одежда и никакого выпячивания собственной инаковости. Но разве в фильме вампиры не были разодеты кто во что горазд? Почему тогда все сейчас выглядят так цивильно?

И почему меня это так удивляет, собственно?..

— Если бы дело касалось чего-то другого, я бы не пришёл, — веско сказал Яхмос, уставившись прямо на меня, — Египетский ковен, несмотря на старания Вольтури, обладает достаточной боевой мощью, чтобы выступать против кого угодно. Однако, услышав о магии… тем более о такой…

Он сцепил зубы и не договорил, но мне почему-то подумалось, что Яхмос успел повстречаться с Дидим на своём пути.

Хм… если так подумать… он ведь был старше, чем Дидим? Примерно на триста лет.

Получается, мы сейчас заимели одного многолетнего зубра на нашей стороне помимо Фелиции! Да ещё и с такой полезной способностью!

— Какие ограничения у вашего дара?

— Я могу развеивать только один тип колдовства за раз. Если дело касается женщины, о которой я думаю, то этого будет достаточно для безопасных переговоров, но не для полноценного ведения боя. Но всё же, если удастся хотя бы так поквитаться с Вольтури… будет замечательно.

Я говорила, что «пустое» лицо странное? Забудьте. Пускай лучше этот фараон вообще ничего не показывает, потому что улыбка при словах о мести Вольтури вызвала у меня настоящую дрожь.

Уф… я так даже рядом с Локи не переживала. И, стоп. Секундочку.

Если Яхмос так хочет поквитаться с Вольтури, разве он не представляет опасность и для нас тоже? Карлайл ведь один из Правителей… или Локи уже окончательно упразднил этот титул?

— У нас есть возможность разобраться с этой ведьмой прямо сейчас, — заметила одна из Денали, девушка с красноватым блондом. — Разве ты не для этого нас позвал, Карлайл?

— Верно. Но сейчас в приоритете безопасность моей дочери, а не уничтожение Дидим.

— Как будто одно мешает другому…

Я посмотрела на листок и нахмурилась.

Он был прав. Спасение заложника и убийство террориста — вещи разные. И нам действительно нужно сосредоточиться на первом. К тому же, времени у нас, по ощущениям, практически не было.

— Нужно решить, как нам расположить силы, чтобы взять Дидим в кольцо и отрезать путь к отступлению, — сказал Яхмос. — Здесь собралось много способных вампиров, я успел ознакомиться с их дарами, так что проблем быть не должно. Ситуация выглядит даже слишком просто.

— Дидим может взять любого из вампиров под контроль, — тихо сказала я, вспомнив, что произошло с Джаспером в Вольтерре

— Если пойдут все разом, то в итоге это может превратиться в бойню, — добавил Джаспер.

— Чем меньше будет у меня в сопровождении, тем легче пройдёт контроль за действиями Дидим, разве нет?

Взгляд Яхмоса упёрся в мой немаленький живот. Повисла тишина.

Да, да, мистер фараон, я знаю. Будь моя воля, я бы тоже разобралась с этим всем попозже.

— Верное замечание. Я не знал о её способностях к контролю. Тогда предлагаю оптимальное количество бойцов… от пяти до десяти, пожалуй. В этом случае могу отслеживать магию Дидим и при необходимости развеять её.

От пяти до десяти… не слишком ли много?

— Венди Дарлинг и Дороти Гейл, — пробормотала я, беря листок в руки, — Они обе путешествовали в группах по пять существ, включая самих девочек… значит, надо взять четырёх вампиров?

Яхмос прищурился.

— Сомнительное заключение.

— Тут всё сомнительно. Я тут вообще больше всех сомневаюсь, раз уж на то пошло. Дело касается моей женщины, в конце концов.

Четверо вампиров — не слишком ли мало, если дело касается женщины, которая может на раз-два открыть проход к Серым Пустошам. Да здравствует Армагеддон!

Тц.

К счастью, Карлайл, Роуз и Джаспер были на моей стороне, так что других вампиров удалось уговорить. В наш «отряд спасения» по итогу вошли Яхмос, — куда без него, — Джаспер, Эммет и неизвестный мне шатен Кевин, который также оказался вегетарианцем. Ну, не Калленами и Денали едиными… оказалось, что есть ещё несколько кланов, которые так или иначе отрицают необходимость убийственного питания.

Джаспер шёл как один из самых опытных бойцов, что меня удивило: оказалось, что даже среди вампиров его жизненная история не самая обычная. К тому же, у него был опыт разборок с упырями, что было очевидным преимуществом… ну и ещё он был кровно заинтересован в безопасности Элис и меня. Да и Дидим, вроде как, ожидала, что именно он приведёт нас к ней.

Эммета использовали как следопыта и вампира, который досконально знает лес. К тому же, по словам Карамора, неподалёку от назначенного места он устроил испытательный полигон для меня, так что мы могли банально угодить в одну из ловушек… мне сразу ло неловко, потому что про обещание Эммета «потренировать меня», чтобы я «больше не была жертвой», я совсем забыла. Слишком много всего приключилось, честное слово.

Яхмос был нужен как тот, кто сможет прервать любое колдовство. У меня теплилась надежда, что он и с порталом в Пустоши справится… а вот канадец Кевин, — прекрасный, как и все остальные вампиры, — обладал интересной способностью, немного напоминавшей мне о силах оригинальной Беллы: он умел ставить ментальный щит. Причём не только на себя, а на тех, на ком были его метки.

Очень полезно, если Дидим попытается кому-то промыть мозги.

Мне было жаль, что с нами не пошёл Карлайл: отчего-то я верила, что бывший инквизитор нам пригодится. Однако у дока оказались свои дела, также связанные с Дидим: пока мы будем болтать с ней, Карлайл собирался молиться.

— Ты серьёзно? — нервно хохотнула я, когда узнала это. — И что, сработает?

— Есть много разных молитв, Белз, — успокаивающе улыбнулся док. — В том числе и те, которые были специально составлены для войны. Они вполне рабочие.

— Ладно… будем считать, что ты работаешь в тылу?

— Естественно. Пожалуйста, Белз, — он положил руки мне на плечи и внимательно вгляделся в глаза, — будь осторожна и не рискуй понапрасну.

— Я, вообще-то, никогда не рискую… ай, блин, — я шагнула вперёд и обняла Карлайла, насколько смогла. — Ладно. Спасибо.

— Возвращайтесь втроём.

— Только если обещаешь, что устроишь Элис головомойку.

— Естественно. Об этом даже упоминать не надо. В конце концов, любому своеволию должен быть предел.

Хоть он и сказал так, на самом деле и Карлайл, и я понимали, что максимум, который достанется Элис — это объятия. Всё же дар пророчицы стоял несколько выше того, что мы с доком могли понять…

Но взбучку ей всё-таки надо устроить. В конце концов, я слишком долго об этом думала.

При передвижении по лесу Яхмос нёс меня на руках. Эммету и Джасперу была нужна свобода действий, чтобы в случае чего незамедлительно отреагировать; Кевин не был уверен в том, что его ментальный дар не будет опасен для ребёнка. В отличие от других вампиров, Яхмоса не смущали ни связанные руки, ни возможное влияние на меня или дампира. Мне вообще казалось, что, учуяв цель в лице Дидим, этот египтянин сделал охотничью стойку и больше вообще ни о чём не думал.

До клёнов добрались по-вампирски быстро, меня даже затошнить не успело. Ещё пару минут, и Яхмос спустил меня с рук на какой-то полянке.

Очень… знакомой полянке. Здесь было много цветов, но они выглядели странно, словно кто-то пару раз провёл ластиком по рисунку, выполненному цветными карандашами. Не могу сказать, что трава или цветы выглядели пожухлыми, однако подобная цветовая ненасыщенность производила впечатление увядания.

— Долго же вы шли сюда, — хмыкнула женщина, стоявшая на другой стороне странной поляны. — Сколько придумали способов от меня избавиться? Один, два, десять?

— Где Элис? — агрессивно спросил Джаспер; если бы не Эммет, положивший руку ему на плечо, майор наверняка кинулся бы в атаку.

Дидим хмыкнула.

— Элис… девочка-вампирша попыталась сбежать, едва я ослабила бдительность. Удивительное создание, у неё почти получилось.

Вот это мне не понравилось.

Если так подумать, то я впервые нормально могла рассмотреть Дидим. Это была не особо высокая женщина, очень худая и словно измождённая: вроде бы вампиризм должен замораживать тело в лучшем состоянии из возможных, однако сестра Аро выглядела так, будто испытывала нестерпимую боль.

У неё была бледная кожа, чёрные вьющиеся волосы ниже лопаток и мягкая улыбка на полных губах. Красивая женщина, она словно самой собой воплощала те идеалы вампиризма, которые были приняты в моём мире.

Роковая. Опасная. Своевольная. И жестокая, конечно же.

Ну, ей вроде как по возрасту положено…

Одета она была в чёрный плащ, полностью скрывающий её фигуру. Но даже так я могла видеть, что левой руки у Дидим нет: Лия вырвала её прямо из плечевого сустава, так что перекос в очертаниях фигуры оказался очень заметен.

И ещё она что-то держала в руке. Я это отчётливо видела, значит и вампиры это заметили. Что-то достаточно большое, чтобы выпирать из-под мантии.

— Я предлагаю сделку, — сказала Дидим, склоняя голову к плечу. — От которой вы все, конечно, не сможете отказаться.

— Где Элис? — повторился Джаспер, внезапно успокоившись.

Я мельком глянула в сторону Кевина, и вампир едва заметно кивнул: помимо защиты от ментальных атак он также мог защитить сознание от негативных эмоций. «Охладить ум», так сказать. Это было немного похоже на способности Джаспера, только сильно ослабленные: помимо успокоения Кевин ничего не мог поделать с чувствами других людей.

И нелюдей.

— Малышка Элис, которой вы все так дорожите, — тяжело вздохнула Дидим. — Сделала большую-большую ошибку, когда решила сначала остаться здесь, а потом убежать от меня. И теперь её тело, вот незадача, повторило судьбу Осириса…

Она замолчала, с довольной улыбкой смотря на нас, замерших из-за этих слов. Судьба Осириса… его убили и разделали на множество частей, которые после разбросали по всему свету. Исида знатно намучилась с поиском всех частей этого пазла…

Мне не хотелось думать, что… нет, этого не могло быть.

Элис — одна из Калленов, она не может попасть в такую ситуацию. В канонной версии событий с ней всё было хорошо. Значит, и здесь… должно быть.

Локи говорил, что этот мир уже меняется. Но сейчас, именно в этот момент, мне до боли в животе захотелось, чтобы всё осталось как прежде. Потому что именно в оригинальной истории с Калленами, несмотря на всё пережитое, в итоге всё было хорошо. Все выжили.

Про то, что могло быть «после», я молчу. Но ведь на страницах книги Майер не погиб ни один из Олимпийского клана. Так что… почему бы «канону» не взять всё в свои руки хотя бы здесь? Раз уж я всё равно беременна дампиром, то это будет неплохими отступными, разве нет?

Требую компенсации!

— Ну что вы молчите? — продолжала улыбаться Дидим. — Или вам недостаточно только моих слов?

— Это всё может быть обычной уловкой, — выплюнул Эммет.

— Ах, да… правда. Правда… что же, у меня есть доказательства.

Она небрежно откинула полу своей чёрной мантии, и протянула руку вперёд.

— Как тебе такое доказательство?

В уцелевшей руке эта бешеная дрянь за волосы держала оторванную голову.

Элис…

12. Подсказки.

Тишина на поляне была какой-то липкой, неприятной. Я словно могла чувствовать её кожей: мокрая слизь фантомными ощущениями стекала по рукам, спине и бёдрам, пачкая всё собой.

Нестерпимо хотелось вымыться и наконец проснуться от кошмара, в котором были такие яркие ощущения.

Жаль только, что я не спала, и Дидим, держащая за волосы оторванную голову Элис, мне не снилась.

Я стояла чуть позади других вампиров, скрываясь за их спинами и силой, так что могла видеть чужую реакцию. Точнее говоря, её отсутствие: даже Джаспер, от которого я могла бы ждать взрыва эмоций и ярости, просто стоял и молчал, сжимая кулаки.

Эммет и вовсе затих; несмотря на свою крупную фигуру, он вдруг начал производить впечатление кого-то незначительного, не стоящего внимания. Страшное ощущение, особенно если учитывать, что бойцом МакКарти был замечательным.

Яхмос и Кевин, как два наименее заинтересованных в происходящем лица, просто настороженно наблюдали за ситуацией, готовые вмешаться в любой момент.

И вообще, казалось, что только меня до дрожи в коленях впечатлило увиденное.

Это же Элис!..

— Белз, приди в себя, — тихо сказал Эммет, не поворачиваясь ко мне. — Вампира таким не убить. Значит, она ещё в порядке… относительном.

После этих слов удалось затолкнуть в себя немного воздуха, в котором я нуждалась намного меньше, чем в своём эльфе. Живая и невредимая Элис; пожалуйста, мир, дай мне её.

Я согласна никогда больше не дышать, не есть и не спать, лишь бы с ней всё было в порядке. Да что угодно!..

Но Эммет прав. Вампира оторванной головой не убить: доказано и Джаспером, и Эдвардом, и ещё чёрт знает кем. Значит, Дидим показала нам… Элис… её голову… не для хвастовства.

Да, точно. Она же пришла ради какой-то «сделки»,

— Значит, если ты говорила про легенду об Осирисе…

— Верно, — улыбнулась Дидим, кокетливо склонив голову к плечу. — Тело вашей вампирши разорвано на много-много маленьких кусочков. Конечно, не таких маленьких, чтобы их было сложно найти… но голова, честное слово, самый крупный, хм, «кусок».

— Почему Элис без сознания? — подал голос Джаспер.

Повторюсь, он выглядел слишком спокойным. Пока меня колотила нервная дрожь, а сердце пыталось пробить грудную клетку изнутри, Джаспер словно вовсе лишился всяких чувств. Влияние Кевина? Ведь совсем недавно майор, напротив, проявлял несвойственную для себя эмоциональность, даже Роуз с Карамором напугал своей резкостью.

На меня майор никак не влиял, не знаю почему. Так что мне оставалось обливаться холодным потом и справляться с буйством чувств самостоятельно.

Голова Элис действительно не подавала никаких признаков «жизни», что меня и испугало: даже когда Маркус снял голову Эдварду, Каллен продолжал моргать и кривиться. Здесь же передо мной словно был реальный труп.

«Кусок» трупа, мать его.

— Потому, что я так решила, — продолжала давить нежную улыбку Дидим.

— Ты убила Юмелию, — сказала я, — хотя она тоже была вампиром. Как я могу быть уверена, что Элис жива?

Дидим едва заметно округлила глаза и выпрямилась. Пускай улыбка так и цвела на её красных губах, теперь это было пустое, бесполезное выражение, которому совсем не соответствовал взгляд этой бешеной суки.

Предвкушение?.. «ожидание» подошло бы больше, если честно.

Только вот чего она ждала, спрашивается?..

Я в этот момент поняла одно: Дидим надо кончать. Судя по глазам, она давно и крепко съехала; не то чтобы у меня были в этом сомнения раньше, впрочем. Просто теперь словно характеристика её «персонажа» пополнилась одной строчкой: «живой не брать».

Необходимо полное уничтожение. Ещё бы Дидим не была связана с Самой… было бы вообще хорошо. Потому что меня не оставляло ощущение, что убить её не получится — по крайней мере, «убить» так, как мы воспринимали это слово.

Я же до сих пор жива, верно? Хотя со мной чего только не происходило. А значит, связь со Смертью даёт определённую защиту от того, чтобы сыграть в ящик.

Тц. Ну, если её не удасться убить, то всегда можно воспользоваться мудростью тех, кто писал фанфики по Гарри Поттеру и вместо уничтожения крестражей Волдеморта вводил несчастного Тёмного Лорда в кому. Вот тут поступим так же. Не убить, так закоматозить Дидим выйдет в любом случае; я верю в нашу удачу! Тем более что способ уже есть, если судить по закатившимся глазам Элис, её необычной молчаливости, — хотя она бы и не смогла говорить, с оторванной-то головой, — и приоткрытым губам.

Между которых что-то блестело. Железное такое, хм…

— У тебя нет другого способа, кроме как довериться мне, — хмыкнула Дидим. — О, ты заметила, да? Ваша девочка очень боялась, что она потеряет эту побрякушку… как я узнала из её головы, эта вещь была очень для неё важна.

Не нежничая, Дидим подкинула голову Элис в воздух. Дальше включились силы левитации, благодаря которым голова зависла в воздухе.

Сама Дидим засунула в рот Элис свои чёрные, будто испачканные в угольной пыли пальцы, и вытащила из-под защиты губ эльфа длинную серебряную цепочку.

С кулончиком-клевером…

Джаспер со свистом вздохнул, да и Эммет напрягся ещё больше. Карамор в своё время ворчал, что ему обидно: как это так, все получили по памятному украшению, а он — нет.

Я же ослабла настолько, что чуть было не упала прямиком на колени. Спасибо Кевину, который заметил эту слабость и успел меня поддержать.

— Узнала, да? — с улыбкой спросила Дидим, рассматривая поблёскивающую в солнечных лучах цепочку, высоко подняв её над своей головой. — Красивое украшение. Удивительное даже.

— Да…

Удивительное… обстоятельство.

Маковая булка, Элис? Да это же маковое поле из «Волшебника Изумрудного Города», а не маковая булка. Красота на глазах, но на самом деле — обман на обмане; то, что ты видишь, лишь картинка, совсем не соответствующая действительности.

Пойдёшь к этим красным цветам — заснёшь беспробудным сном вместо того, чтобы добраться до цели.

Мне стали понятны и мои сны-видения, и подсказка Элис, зашифрованная во втором предложении. Это всего лишь маковое поле; обман зрения, обман чувств, обман ожиданий.

Элис жива и, кажется, смогла сбежать от Дидим. Потому что у моего эльфа Санты не могло быть этой чёртовой серебряной цепочки: своё украшение Элис использовала, чтобы дать мне подсказку в Вольтерре.

Я как сейчас помнила, в какой муке искривилось лицо Маркуса, когда он схватил цепочку, оставленную Элис за окном музея. И вот получается, что жертва от одной маленькой провидицы опять меня спасает. На этот раз от того, чтобы сойти с ума.

Элис жива и не попалась Дидим. Локи говорил, что теперь Элис намного способнее, как провидица, и никто больше не может перекрывать её силы. А значит… это всё было частью плана одного маленького и хитрого эльфа.

— Что ты хочешь? — спросила я, вернув силу в ноги.

— М-м?

— Ты уже довольно долго говоришь о том, что у тебя есть, но всё ещё не назвала ни одного своего условия. Что ты хочешь? Как мы можем вернуть Элис?

Она широко и неприятно улыбнулась, из-за чего красивое лицо Дидим стало похоже на карикатурно-страшный рисунок для какой-нибудь низкопробной манги. Стало видно, что у женщины широкий рот; когда его уголки максимально разошлись в стороны, крылья носа Дидим раздулись, словно вампирша была охотящимся хищником, наконец учуявшим слабую или больную добычу.

Атмосфера стала куда тяжелее, чем даже когда мы были только-только шокированы головой «Элис». Подделки… такой же, какой был тот упырь, что выдернул меня из дома.

Кому будет принадлежать эта отрубленная голова, когда действие волдовства сойдёт на нет?

Солнечный свет заливал поляну неестественным для Форкса потоком, и кожа вампиров рядом со мной играла алмазными бликами. Однако Дидим, стоявшая напротив нас, совсем не сверкала; её кожа, казалось, напротив, поглощала свет и забирала жизнь из всего, что только окружало это слабое женское тело.

Она ощущалась противоестественно. Неприятно. Отвратительно. Скверна, выползшая из недр других миров, была бы более приятна, чем существование в мире одной только памяти о Дидим.

Или, возможно, дело было в моей личной неприязни.

В любом случае, у нас, кажется, только что появился шанс хотя бы попробовать разобраться с этой дрянью. На нашей стороне было преимущество. Даже два!

Во-первых, я знала, что «Элис» ненастоящая, а значит, легенда об Осирисе не имела никакого отношения к происходящему. Дидим блефовала, умело играя на наших привязанностях; я только не совсем понимала, почему же она не пыталась использовать на нас свои способности в попытке насильно осчастливить и ослабить нашу бдительность.

Во-вторых, у меня ещё оставалась подсказка от Элис. Зашифрованное последние. Значит, ситуация здесь всё ещё не была разрешена до конца…

Я. признаться, до сих пор не понимала, что значит «главное в «никогда», однако довольно опрометчиво надеялась, что пойму это в процессе.

С маковым полем же всё вышло, правильно? Значит, и в этот раз русское «авось» должно подействовать!

За спиной Дидим мне почудилось движение. Слишком медленное и неторопливое для вампира или обычного лесного зверя.

Из-за деревьев медленно вышла девушка, которую я давно видела на фотографии в отцовском кабинете: чёрная водолазка, длинные светлые прямые волосы и нахмуренное лицо. На голове у неё был венок из красных кленовых листьев, пальцы оказались испачканы в земле. Ноги и вовсе были содраны…

Джули?.. или Барбара. Я путалась в именах близняшек, потому что не особо старалась запомнить, кто есть кто. Но это точно была первая сестра, погибшая от рук Дидим, а не та, которая потом пыталась найти свою близняшку.

Призрак, значит.

— Условия, да?.. хм, у меня действительно есть парочка. Выслушаешь?

— Ради Элис я уже сказала, что да.

По мере приближения к Дидим, призрак светлел. Терял цвет, медленно белея до знакомого облика Самой.

К спине вампирши прикоснулась уже Смерть, а не одна из погибших близняшек.

Я удивилась, но Дидим на это прикосновения совсем не отреагировала. Разве она не была связана со Смертью?.. или я ошиблась в своих предположениях?

— Моё первое условие — рука. Верните мне мою руку. Без чар на ней, без следящих знаков. Простую и чистую.

— Она меня не ощущает, — вместе с Дидим сказала Смерть, — потому что сама избрала этот путь. Я здесь, чтобы предупредить тебя.

Чтобы не показывать наличие кого-то помимо вампиров на этой поляне, я едва заметно кивнула. Будто невзначай. И только после этого поняла, что зря вообще как-то отреагировала: Смерти никакая реакция, если так подумать, была не нужна.

Ну да ладно. Мне повезло, и Дидим ничего не заметила: слишком уж вампирша оказалась увлечена перечислением того, что она от нас хотела.

— Не расслабляйся.

Рука — это ведь так, мелочи. Для разогрева. Потом были более серьёзные требования: не вмешиваться в дела самой Дидим; не пытаться её убить или как-то её навредить; да чуть ли не стать её личными рабами и помогать в освоении магии, которую вампирша будет развивать себе на пользу. Казалось, будто с каждым новым условием Дидим расходилась всё больше и больше, повышая планку своих требований до практически невозможных.

А всё потому, что мы молчали. Вот и причина, по которой женщина вошла в раж.

— Не слишком ли ты много хочешь? — в итоге спросил Яхмос, с отвращением смотря на Дидим. — Или твоя ненасытность, как и прежде, не знает границ?

— О ненасытности надо спрашивать тебя, фараон, — хмыкнула Дидим, подняв одну бровь. — Чем же помешали тебе несчастные гексосы? Вряд ли ты думал о народе Египта, когда объединял Верхний и Нижний в одну страну. Я прекрасно помню, что ты мне тогда говорил… что твоё имя в итоге будет в истории, а остального тебе не нужно.

— Решила предаться прошлым воспоминаниям?

— Всего лишь ответила на твой мелкий выпад. На подобные подколки такой же мелочный ответ.

Яхмос поджал губы, да и в общем посмурнел лицом. Что же, эта крошечная перепалка, — «мелкий выпад», как назвала её Дидим, — немного пролила свет на отношения между двумя вампирами… и была абсолютно бесполезна в нашей ситуации.

Наверняка Дидим помогала Яхмосу с объединением Египта, после чего, возможно, или захотела «слишком много», или просто перегнула палку в чём-либо. Как фараон, Яхмос точно не стал бы терпеть рядом с собой человека, как-либо претендующего на власть или на собственность… вот и потенциальный камень преткновения образовался.

Ладно, это действительно любопытно, но не принесёт никакой пользы. В отличие от вполне справедливого замечания Яхмоса.

— Я тоже считаю, что ты хочешь слишком много, — сказала я, стараясь не смотреть на Джаспера. — Убирай требования, Элис того не стоит.

Майор уставился на меня и прищурился. Затем он прислушался к моим эмоциям, — у него всегда был настороженный взгляд, когда он это делал, — после чего кивнул, ощутив моё облегчение, и обернулся обратно к Дидим.

Поверил мне и моим чувствам, получается?..

— Никто из нас не станет обещать тебе неприкосновенность, — сказал он, словно плюнул. — Или помогать тебе в ритуалах, которые Карлайл иначе, чем «богопротивные», не назвал бы.

— Карла-а-айл… да, знакомое имя. Знакомый вампир. Амант Кайуса? Или Аро… или он был сразу с ними двумя? Мой-то Маркус вряд ли посмотрел бы на такого, как ваш Карла-айл.

Она несколько раз хекнула, после чего встряхнула головой и с неожиданной злобой уставилась на нас исподлобья.

— Он, кажется, провёл несколько ритуалов в Вольтерре?.. Хотел изгнать меня оттуда. Бесполезная затея, но меня повеселили результаты. Думаю, надо будет навестить его…

— Много слов, мало дела, — подал голос Кевин. — Измени свои условия.

Дидим поморщилась и приложила пальцы к виску, словно у неё вдруг заболела голова.

— Никакого уважения к старшим! Неужели за всю жизнь вы так и не узнали про Конфуцианство?.. впрочем, неважно. Я поняла, что эта девица вам не так важна, как она сама об этом думала. Но я всё-таки родилась в Греции, стране Любви… так что, несмотря на подобное вероломство, не буду мешать вам воссоединиться. Не полностью. Пара кусочков этого «Осириса», как вы понимаете, до вас так и не дойдут… какая жалость!

Да хоть весь. Мне чужие мужчины или женщины не нужны даже даром.

Но Дидим этого показывать не надо, конечно же. Пускай думает, что всё идёт по её плану, и что цепочка, которая должна была доказать «реальность» трупа Элис, на самом деле стала причиной, почему я распознала обман.

Учитывая, что от большей части «условий» мы практически единогласно отказались, — из воздержавшихся был только Эммет, который в общем никогда не влезал в «разговорную» часть противостояния с другими вампирами, как говорил Карлайл, — Дидим так или иначе будет вынуждена сократить свою хотелку.

А значит, она избавится от всей «мишуры», оставив только то, что ей на самом деле нужно. Никаких «поклонений» и «невмешательства», что вообще изначально выглядело как издевательство, а не требование.

— В таком случае, я лишь хочу вернуть своё, — изогнула губы Дидим. — А вы — своё, верно? Отдайте мне руку, и будем считать, что ничего не произошло… до нашей следующей встречи, конечно.

А, вот оно. Ну да.

Колдовать с одной рукой наверняка тяжко. Жить тоже, в общем-то. Это ей повезло, что ни в туалет не надо ходить, ни готовить себе еду. Да и с одеждой у вампиров удобно: один раз натянул на себя какое-нибудь рубище, и в следующий раз переодеваешься только когда накидка совсем уж по швам пойдёт.

— Руку? — кашлянул Эммет. — Это…

— Приемлемо, — быстро сказала я, пока здоровяк не выдал нашу «маленькую проблемку».

Руки-то нет!

Истлела, когда Хеймдалль пришёл, чтобы убрать твоих же, Дидим, паразитов!

И как дальше блефовать, спрашивается?!

— Ну вот, — довольно хмыкнула вампирша, смотря прямо на меня. — Не такая уж это большая проблема, правда? Всего лишь вернём друг другу своё… такие мелочи.

— Да уж.

Мы замерли, я, к тому же, ещё и ощутила какую-то странную неловкость. Не люблю обманывать… а тут без обмана никак.

Только вот что делать с распыленной рукой?

Вообще, забавно вышло: Дидим обманывала нас насчёт Элис, мы обманывали её насчёт руки. Круговорот лжецов и лжи в природе; кто сдастся первым?

— Вы думаете, что меня можно победить таким простым образом? — вдруг прекратила улыбаться Дидим. — Низшее колдовство?

— Ты о чём?

— Ах, так тебя сыграли втёмную! — рассмеялась женщина. — Туман, ведьма! Посмотри-ка себе под ноги!

Я опустила голову и действительно увидела плотный туман, в котором утопали мои лодыжки. Как он вообще оставался незамеченным до этого мгновения?!

«Поняв», что его рассекретили, туман мгновенно поднялся и заполонил собой всё пространство вокруг. Я услышала, как матюгнулся Эммет и взрыкнул Яхмос; после этого раздался звук падения нескольких тел.

В один момент всё было нормально, в другой оказалось так, что вся моя группа «сопровождения» повержена. Причём магией Алека, который точно должен был находиться в Вольтерре… он на стороне Дидим?!

Нет, не то. Не может этого быть. Потому что сама Дидим сказала, что меня «сыграли втёмную» — что значит, это не её рук дело.

— Даже если вы лишили меня зрения, — довольно протянула вампирша, — то это не помешает мне ориентироваться на другое… на звук её дыхания, к примеру! Эй, маленькая оракулша! Я убью твою агапэ!

Я сразу же перестала дышать. И, на всякий случай, замерла.

Вряд ли это поможет, но вдруг… чёрт, это что, очередной момент, когда я нахожусь на грани жизни и смерти?!

И насколько вероятно то, что всю эту ситуацию подстроила Элис со своим прокачанным даром предвидения? Дидим-то к ней обращалась!

— Жне-е-ец, — протянула сестра Аро откуда-то с другой стороны, где её точно раньше не было, — ну что за игры? Может, решим всё как две колдуньи, а не так, по-крысиному?

А что не так с крысами, собственно? Хорошие зверьки, всегда их любила…

Почему-то мне вспомнилось то самое маковое поле из «Волшебника». Оно ведь заставляло всех, кто пройдёт по нему, засыпать, верно? Ну, у нас вампиры не спят, однако воздействие тумана Алека, — если я не ошибаюсь, и это действительно силы братца Джейн, — действительно немного похоже на наведённый сон.

Значит, осталось последнее… звук, который главный в «Никогда».

«Никогда»… nevermore?

Как-то ночью, в час угрюмый, утомившись от раздумий…

— Кар-р!

Главное в страхе По — карканье ворона и стук его когтей по крыше!

Я рухнула на землю, стараясь завалиться на бок, а не на выпирающий живот. Вряд ли ребёнку что-то будет, даже если мне тараном ударят прямо в пупок, но инстинктивное желание защитить своё потомство никуда не делось.

Ох уж эти инстинкты…

Сразу же со всех сторон раздались странные звуки: щелчки, свист, хлопки. Над головой, развеивая туман ветром из-под своих крыльев, пронёсся огромный чёрный ворон — Джейкоб в своём птичьем обличии. Я в который раз запоздало ужаснулась его размерам; иногда мне начинало казаться, что он какой-то археоптерикс, честное слово.

И, даже если я преувеличивала, то это совсем немного!

Сделав один круг и заставив туман свернуться кольцом вокруг фигуры Дидим, ворон нырнул в око бури, вытянув перед собой птичьи лапы со страшными чёрными когтями. Да уж, увидь такого «ворона», несчастный поэт точно осознал бы глубину своего страха…

Хотя поэма, по-моему, вообще не о том была. Не про реальных воронов, внушающих страх, а про выдумки человеческого мозга. Но читала я её давненько, в свою подростковость, так что и деталей уже не помнила.

Хотя бы воспоминание о «главном» символе стихотворения осталось — и на том спасибо. И я даже успела упасть, прежде чем меня задело то, что свистело в воздухе!

В уголке моего глаза мелькнуло движение; сразу же я увидела, как несколько вампиров одновременно повалили Дидим. Женщина даже крикнуть не успела, как её тело оказалось разорвано; кто-то из вампиров вскрыл колдунье череп и, ни секунды не брезгуя, вытащил мозг прямо из черепной коробки.

Челюсть оторвали сразу же за головой. Глаза тоже. Да и вообще Дидим разбирали, словно какой-то конструктор.

— Не смотри, — услышала я голос Джаспера, прежде чем его подрагивающая ладонь перекрыла мне обзор. — Всё хорошо.

— Молодчина, Колокольчик, всё разгадала! — раздался голос Элис чуть поодаль. — Ты в порядке?

Это точно был её голос. Вот я могла бы что угодно поставить.

Значит… всё закончилось, что ли?

Правда?

— Мы её грохнем, только подожди немного, — продолжал голос Элис с неуместным, как мне показалось, весельем. — Всё в порядке.

Мне на плечо легла маленькая ладошка.

— Всё хорошо, Колокольчик. Честное слово.

Я кое-как кивнула, после чего прижалась к холодной ладони Джаспера и наконец зажмурилась.

Закончилось?..

Не расслабляйся.

Нет, у меня совсем не было такого ощущения.

13. Интриги.

— Боже, ну наконец-то можно отдохнуть!

Я хмыкнула, немного повернувшись в сторону Элис. Да уж, вот кто здесь «устал»… наш эльф Санты, который вдруг решил заделаться лесным вместо Джаспера!

— Устала, да? — поддержал моё внутреннее ворчание Джаспер.

Элис неловко хихикнула, но на недовольство Уитлока ничего не сказала: понимала, значит, что знатно прошляпилась перед нами двумя.

Я думала, что ты мертва, маленький ты гремлин!.. целых пять минут думала!

Джаспер — и того дольше.

— Я хочу помыться, — пробормотала я, покачав головой. — А потом я с большим удовольствием выслушаю от тебя твоё покаяние.

— Чего?..

— Что слышала. Будешь просить прощения за наши с Джаспером нервы.

— Я могу быть очень убедительна в своих просьбах, — подвигала Элис бровями.

— Упаси тебя бог от подобных заявлений, грешница, — натурально ужаснулась я, поняв, куда ведёт эльф. — Мне рожать через два дня!

— Ну, мне подобное не помешало бы…

— Джаспер, фас!

— Иди в душ, — вздохнул Джаспер, понявший, что мы с Элис в который раз используем его в качестве главного аргумента в наших шуточных спорах. — Тебе нужна помощь?

— Ещё один грешник…

— Не могу сказать, что не думал в эту сторону, однако мой моральный компас намного точнее, чем у Элис.

— Джа-аспер, я же всё ещё тут. Не будь таким жестоким!

— Я максимально спокоен и объективен, особенно учитывая, через что нам с Белз пришлось пройти не более часа назад.

— Ох… вы теперь с меня не слезете, да?

— Я с тебя не слезу, когда я благополучно рожу, — фыркнула я, подхватывая полотенце с кровати; Элис настолько явно была недовольна тем, что я живу в комнате Эдварда, а не в её, что это даже было забавно. — И с Джаспера тоже, пожалуй.

— Звучит, как план, — хмыкнула эльф.

Джаспер кашлянул, очевидно смущённый тем, куда ушёл наш разговор. Ну, вот и вернулся наш прежний майор; было приятно видеть, как он успокоился, — хоть немного, — и пришёл в себя, стоило только появиться Элис.

Даже представить не могу, какое же облегчение испытал Джаспер, увидев её. Элис, вышедшая из леса, была похожа на варваршу: рваная грязная одежда, испачканное в какой-то глине лицо, взъерошенные больше обычного волосы. Больше всего внимания привлекал арбалет, который Элис держала с неестественной для её телосложения лёгкостью.

Оружие было слишком… шикарным? Не знаю. Как будто вампирша выкрала этот инкрустированный серебром арбалет со съёмочной площадки для историй Средиземья. Изящество и опасность! Идеальное оружие против вампиров — ещё дедушкой-Хеллсингом доказано.

Тогда стало понятно, зачем был нужен туман Алека: наверняка Элис скрывала в белом молоке летящий из арбалета освящённый болт.

Почему я решила, что болт был освящён?..

Ну, Карлайлу, пришедшему вместе с Элис, очень шла экипировка Инквизитора, которую я уже однажды видела в Вольтерре. А где «приодетый» док — там и Священное Писание неподалёку. Да и не просто же так Элис решила «валить» Дидим из примитивного арбалета, правильно?

Больше всего меня удивляло, что план Элис в итоге оказался выигрышным: тем самым «просто арбалетом» эльфу вполне удалось устранить древнюю вампиршу. Эх, узнать бы подробности… но это потом.

Сначала я дико хотела вымыться.

Хорошо, что в доме Калленов были удобные душевые кабинки. Беременность привнесла в мою жизнь столько неудобства, что я могла разве что радоваться её недолгому сроку. В который раз я подумала, что ходить в том состоянии, в котором была я, на протяжении обычных трёх месяцев — сущий ад. Не повернёшься спокойно, не наклонишься, даже собственные ноги стоя не увидишь.

Одно сплошное неудобство и разочарование.

Впрочем, мне всегда было интересно ощутить на себе то самое состояние «беременности», так что, наверное, мир выполнил мою просьбу. Пускай и достаточно извращённым способом… короче, как всегда, стоило быть осторожнее с собственными желаниями: как загадываешь — так и будет сбываться, я это уже много раз замечала.

Взять хотя бы ту же Дидим. Локи говорил, чтобы я думала в её сторону о «всяком хорошем», и в основном мои мысли были примерно такими: исчезни из моей жизни без моего вмешательства. Так и получилось ведь, разве нет? Дидим исчезла, причём разобрались с ней вампиры, а не я.

О пережитом в процессе стрессе лучше не упоминать.

Так что в будущем надо бы получше думать над своими желаниями, да.

— Белз, я вхожу! — довольно протянула Элис. — Помоемся вместе?

— Ага, — фыркнула я, вытирая воду с лица и отходя от тропического душа. — Я, ты и мой пузожитель. Отличная компания, как ни посмотри. Найди лишнего в этом уравнении.

Она захихикала. Элис в общем вела себя так, словно для неё ничего не произошло; словно не было ни периода нашего разрыва, ни инцидента в лесу с Дидим, ни хотя бы моей нежеланной и незапланированной беременности.

Мне это нравилось. Конечно, подобное поведение было всего лишь одной из граней дара предвидения эльфа Санты, однако подобное спокойствие в любой ситуации казалось мне максимально надёжным. Будучи рядом с Элис, — спокойной Элис; знающей всё и обо всём Элис; Элис, которая теперь смотрела на меня более осознанно, чем раньше; Элис, которая, кажется, прекратила плутать по ветвям мирового древа и остановилась на моменте «сейчас», — я чувствовала себя так, словно являлась маленьким потрёпаным корабликом, вернувшимся к родному причалу.

Элис оказалась чистой и мокрой — видимо, приняла душ в другой комнате. Дом Калленов был достаточно большим, чтобы у каждой парочки, — и одиночки-Эдварда, — имелась собственная ванная комната. Пускай вампиры не спали, но мыться-то им надо?

Вот унитазы — другое дело. Они в доме вампиров были грустными и неиспользованными, хах. По крайней мере, пока здесь не поселились Сырок, Джейк и я.

— Я увидела, что тебе понадобится помощь, — сказала Элис, довольно улыбаясь и смотря на меня сквозь прозрачную стеклянную дверцу душа. — А то упадёшь ещё и сломаешь себе что-нибудь.

— Действительно.

Она на самом деле помогла мне не только выбраться из душа, но и вытереться — с чем, опять же, были некоторые проблемы из-за большого живота. Вроде бы смущающее взаимодействие не вызывало ничего, кроме приятного, тёплого чувства под рёбрами.

Никакого стеснения, блин. Даже странно.

— Я так рада, что ты в порядке, — выдохнула я, забирая из рук Элис принесённую одежду. — Думала, с ума сойду от беспокойства. Спасибо за цепочку в Вольтерре, кстати.

— Чего это ты про Вольтерру вспомнила? — улыбнулась Элис, довольно щурясь.

— Знаешь же мой ответ, и всё равно спрашиваешь?

Она захихикала.

— Приятные вещи хочется слушать и слушать, Колокольчик! Так что я буду слушать их и в своих видениях, и в своей реальности, и в своих воспоминаниях. И надо ещё сделать аудиозаписи с приятными цитатами, чтобы можно было переслушать в любой момент. О, и видео! Как насчёт видео? Совместное, с тобой, мной и Джаспером?

Я посмотрела на Элис. Она — на меня.

Не прошло и секунды, как мы обе залились хохотом.

— Да ты даёшь! — выдала Элис, вытирая несуществующие слёзки. — Да я вообще не про это!

— А про что я ещё должна подумать, скажи мне пожалуйста?! Особенно после твоих откровений!

Элис фыркнула.

Сделала шаг ко мне.

Я наклонилась и поцеловала её. В уголок губ, практически в щёку.

— Это нечестно, — закатила глаза вампирша. — С Джаспером-то уже наверняка целовались нормально! А мне что, шиш?

— Ты наказана за своё прошлое поведение.

— Я же принесла тебе цепочку в Вольтерру! И Сырка оттуда вывела. Между прочим, если бы ты вышла тогда со мной, то всё было бы нормально… хотя, конечно, с поиском тела для Локи тогда бы возникли определённые проблемы.

— Поэтому я и не вышла.

— Не поэтому.

— Не поэтому, — кивнула я. — Элис. Спасибо за цепочку. Я бы чокнулась в заточении, если бы не этот момент, серьёзно. Тогда… это было словно ты оказалась рядом.

— Я и была рядом.

— Хватит мои слова переворачивать. А вообще, — я склонилась к эльфу и коротко чмокнула вампиршу, — как ты?

Судя по довольной ухмылке этого почти-гремлина, всё у неё было хорошо.

— Я-то?.. как никогда рада, что мои предсказания не имеют стопроцентного воплощения в реальность. Было бы очень грустно, попрощайся мы на кладбище окончательно, да?

Я начала одеваться, вяло отмахиваясь от холодных рук Элис, которая всё пыталась продолжать мне помогать даже там, где этого не требовалось.

— На тот момент я тоже была уверена, что мы и прощаемся «окончательно»… кстати, об этом. С Джаспером всё будет нормально? Ты говорила, что…

— Произошедшие события изменили то, как он смотрит на происходящее, — перебила меня Элис, быстро и ловко натягивая на меня носки. — Так что никакого дистанцирования и ощущения себя «не в своей тарелке». Всё нормально.

— Значит, ему будет комфортно в наших не совсем обычных отношениях?

— Спросишь у него сама где-нибудь через годик.

Вампирша, всё ещё сидевшая передо мной на коленях, подняла голову и нахмурилась. Я увидела, что глаза у Элис затянуло знакомой серой дымкой предсказания.

Странно. Мне почему-то казалось, что после того, как Локи «пошаманил» над способностями Элис, такого быть не должно.

Вампирша встряхнулась, как мокрый воробей, и вскочила на ноги.

— Или спросишь раньше… Всё нормально. Сейчас не время для полного рассказа, к сожалению, но если коротко, то меня всё ещё иногда накрывает видениями. Со временем это должно прекратиться, когда дар станет более стабильным.

— И что нужно для стабилизации?

Она пожала плечами и потянула меня к двери.

— Говорю же, что время. Только и всего.

— Ну, теперь-то у нас времени будет навалом. Раз уж мы разобрались с Дидим.

Элис сжала мои пальцы, да я и сама была не уверена в том, что говорю. «Разобрались», а? По факту, я не могла этого утверждать. Хотя бы потому, что я понятия не имела… что же в итоге произошло с сестрой Аро.

Элис как-то блокировала её способности, судя по всему, а потом другие вампиры разобрали тело Дидим «по кирпичику». Предполагаю, что мозг был также «разобран» для того, чтобы у вампирши было меньше возможностей колдовать. Хотя тут тоже вопрос: нужен ли вампирам мозг, чтобы думать?

Опять всё упиралось в то, что этому миру не хватало учебников по вампирологии.

— Я знаю, — сказала Элис, едва я хотела упомянуть о предупреждении Самой насчёт Дидим. — Уже просмотрела в будущем. И да, проблемы у нас ещё будут.

Мне вспомнился Чарли. Точнее, не сам отец, а его работа: пропажа людей, странные трупы, — совсем как в каноне, — и полная неизвестность. К тому же, ещё не был решён вопрос с клёнами и тем, чего вообще Дидим добивалась, выращивая эти в прямом смысле кровавые деревья.

— Это я поняла. Избежать этих проблем никак нельзя?

— Ну-у… уже нет?

Она улыбнулась Джасперу, который, видимо, всё время моего душа простоял в комнате словно каменный идол. Увидев нас двоих, майор хмыкнул и немного расслабил плечи. Да и взгляд Джаспера значительно потеплел…

Раньше я видела подобное мягкое выражение на его лице, лишь когда Джаспер смотрел на Элис. Но теперь, кажется, мне тоже перепадает подобное отношение.

Приятно.

— В каком смысле «уже нет»?

— У меня был выбор, как действовать. Можно было избавиться от Дидим и потом разгребать последствия, а можно было сначала разобраться с этими «последствиями», и только потом убрать Дидим.

— Логично, что ты выбрала первый вариант, — заметил Джаспер, идущий за нами. — Лучше убирать то, что может принести проблемы в будущем, заранее.

Я кивнула. Ну да, если так подумать, то я бы тоже выбрала сначала разобраться с Дидим, а потом уже всё остальное. Ведь вампирша, к тому же обладающая магией и связью с Пустошами, однозначно опаснее любых других «последствий».

К тому же, никто не мог гарантировать, что Дидим не наклепала бы новых «последствий», пока мы бы разбирались со старыми. И что теперь, тысячу лет за ней подчищать?

Зачем бороться с симптомами болезни, если можно вылечить её саму?

— Дидим в каком состоянии? — спросила я, когда мы спускались по лестнице.

— Пытается собрать себя по частям.

— Шутница.

— Учусь у лучших, Колокольчик.

На первом этаже было оживлённо: «гости» Карлайла переговаривались, знакомились и просто, наверное, неплохо проводили время. Интересно, что никто из приглашённых не поднялся на второй этаж, где находились личные комнаты.

Вот оно, воспитание! Ну или страх перед недовольством патриарха Калленов, который до сих пор был в инквизиторской кожаной броне.

— Элис? — улыбнулся Карлайл, обернувшись к нам. — Если вы закончили, то, думаю, нам бы всем хотелось узнать, что делать дальше.

Эльф Санты остановилась, не преодолев последнюю ступеньку.

Затем Элис обернулась ко мне и ярко улыбнулась.

— Конечно! У нас впереди, на самом деле, довольно много работы. Но давайте-ка я сначала расскажу вам, что вообще сейчас произошло. Раньше не было подробностей, но я благодарна за то. что вы всё равно действовали по моему плану…

Я прошла мимо вампиров и села на диван рядом с Джейком. Вот в такие моменты, когда возле тебя был кто-то живой, — Джейк, Сырок, Чарли или же слишком хорошо изображающий «живого» Карлайл, — особенно ярко становилось видно, что вампиры всё-таки отличаются от людей.

Они были как статуи — буквально. Белые, идеальные, без единого лишнего движения. Ни дрожи ресниц, ни шевеления груди при дыхании, ни едва заметного тремора пальцев — ничего этого не было у существ, замерших в гостиной Калленов. И если, находясь рядом с одной стакой «статуей», ты не сильно обращаешь на это внимание, то, когда их много и на такой небольшой территории, это уже нельзя игнорировать.

Мне вспоминался дом восковых фигур, который я посетила в Лондоне. Та же атмосфера: ты и куча ненастоящих «людей». Разве что быть посреди вампиров оказалось приятнее, ведь обращённые выглядели куда лучше, чем отлитые из воска короли и знаменитости.

Элис говорила достаточно сухо и больше перечисляла факты: что она делала, почему пришла к определённым выводам, почему для ослабления Дидим решила использовать Карлайла, его инквизиторство и арбалет, выкраденный из музея в Италии. Оказалось, что событие, произошедшее недавно, — это я про то, как ловко и легко Элис схватила Дидим, — было итогом долгой подготовки.

Элис не только по лесам бегала, мучаясь от жажды. То есть, в основном-то, она именно этим и занималась, но в моменты, свободные от раздирающей глотку засухи, эльф Санты ещё и полезные вещи умудрялась делать. Так, она обошла весь лес в поисках подходящей «сцены» для финального акта Дидим; перекопала всё вокруг кленового леса, чтобы привлечь внимание сестры Аро; разбрасывала хлебные крошки мелких действий, чтобы в итоге привести ситуацию к тому виду, в котором была гарантирована наша победа.

В мангах и аниме такие моменты обычно показывали так: тёмный тревожный фон и огромное тело гроссмейстера над шахматной доской, где вместо фигур используются человеческие тела. Я не могла представить Элис в таком амплуа, хотя по мере разговора и чувствовала себя так, будто мной попользовались.

Элис играла втёмную, практически на грани фола; единственным, кто оказался полностью посвящён во все её замыслы, оказался Локи.

И, несмотря на это, я всё ещё не находила в себе сил, чтобы хоть как-то возмущаться.

Вампиры слушали монолог Элис молча, на красивых лицах было сложно увидеть хоть какое-то отражение эмоции. Джейк, сидевший рядом со мной, оказался во всех смыслах поживее: ёрзал, хмурился, кусал щёку изнутри и вообще всем своим видом показывал неудовольствие.

Хоть какую-то реакцию от сторонников Карлайла я смогла увидеть лишь когда Элис начала перечислять события неслучившегося будущего. Эльф беспристрастно рассказывала о каждом из присутствующих и о том, как дальнейшая жизнь Дидим могла бы коснуться их или их территории.

Выходило, что сестра Аро знатно наследила бы в будущем. Правильно, что Элис сначала занялась ей.

— Ну а теперь, — улыбнулась Элис, закончив перечисление «военных преступлений» гречанки, — вам, пожалуй, нужно будет отплатить моему клану и моему дару предвидения за то, что этого будущего не произойдёт, да? Я многого не попрошу: просто помогите разобраться с наследством Дидим, чтобы мы смогли окончательно избавиться от её присутствия в этом мире.

Мне показалось, что это был опасный ход. Вампиры, учитывая их силу, часто обладали повышенным ЧСВ; по тому же Яхмосу это было прекрасно видно, когда он разговаривал с Дидим. Так что вполне возможно, что на подобное «деловое предложение», — которое, как по мне, было больше похоже на попытку манипулирования, — вампиры отреагирую негативно…

Но вместо моих ожиданий я услышала только смешки. И то, по большей части облегчённые.

— Такую ты навела панику своим рассказом, конечно, — протянула одна из женщин-амазонок, откидывая кипу мелких длинных косичек за плечи, — что я уже было подумала, как бы нас в рабство не потянула.

— В моё время так бы и сделали, — хмыкнул Яхмос, похлопав по плечу того-самого-крутого не-аватара Бенджамина. — Хорошо, что Каллены совершенно лишены всякого стремления к власти.

— Вряд ли правильно так говорить, учитывая, что Карлайл снова стал одним из Правителей Вольтерры…

Напряжение, поддерживаемое во время рассказа Элис, в итоге схлынуло, оставив после себя странное послевкусие неудачной силовой тренировки. Вроде бы и мышцы болят, и устал, а прогресса — никакого.

Или это мне так казалось. Потому что, когда я посмотрела на Элис, то увидела, что полученным результатом вампирша полностью довольна. Она смотрела на расслабившихся вампиров из-за ресниц светло-жёлтыми глазами и больше напоминала мне не эльфа с гремлином, а кошку, удачно поохотившуюся.

Скосив глаза на Джаспера, я увидела, что взгляд у майора слегка расфокусирован. Использует свои способности, значит… хорошо, что изменения в Уитлоке в эти моменты были незначительными, а заметить их мог только тот, кто был с мужчиной в близких отношениях. Уж точно кипа незнакомцев, как-то связанных с Карлайлом в прошлом, не смогла различить, откуда же повеял тот аккуратный ветерок облегчения, когда за свои «старания» Элис попросила лишь помощь в окончательном уничтожении наследия Дидим.

Дальше Элис, как заправский главнокомандующий, принялась говорить каждому из ковенов, в чём будет заключаться их задача в общем плане. У Дидим было много «нычек», полных всякой волшебной и опасной фигни; как бы Каллены ни старались, а разобраться с ними всеми у нашего клана не было никакой возможности. Долгие столетия Дидим творила что ей вздумается, будучи совершенно не ограниченной ни в силах, ни в средствах, ни в передвижении; сравнивая сестру Аро с пауком, можно было бы сказать, что сеть её паутины оплетала чуть ли не весь мир.

Да уж. Но тут, раз мы начали, нельзя было отступать и разворачиваться: как когда-то сказал Эдвард, моё появление здесь всколыхнуло такое болото, что полезла всякая дрянь. И мне просто совесть не даст спокойно жить дальше, если мы окончательно не разберёмся с происками ведьмы.

К тому же, я здесь тоже не просто так появилась. И, раз Сама до сих пор не показывалась на глаза, значит, проблема Дидим не решена…

…а, да. Точно. Я тороплюсь. «Схватить» Диди, «разделать» её и «убить» — три совершенно разные вещи.

Интересно, будут ли проблемы с последним?

— Всю задницу себе отсидел, — проворчал Джейк, поднимаясь с дивана. — Белз, пошли на кухню, перехватим что-нибудь.

— Молодой и растущий организм! — пропела я, принимая помощь Блека и вставая следом. — конечно, пошли. Посмотрим, чем там Джаспер занимался раньше.

Майор скосил на нас глаза и едва заметно улыбнулся. Наверное, Джаспер хотел пойти за нами, — и уйти от этого адского скопления вампиров; ранее Джас рассказывал, что терпеть не мог находиться среди других вампиров, не принадлежащих клану, — однако его работа по созданию подходящего настроения всё ещё не была закончена.

В итоге у холодильника мы с Джейком оказались вдвоём.

— Чувствуешь облегчение? — спросил Блек, тупо уставившись в белое нутро, подсвечивающееся холодной голубоватой лампочкой. — Всё закончилось же, да?

— Элис буквально только что говорила, что ничего не закончилось, и работы у нас впереди — непочатый край.

— Ну ты и зану-уда, Белз. Это же как в компьютерных играх: завалил главного босса — гуляй смело. Только не забудь вытащить весь лут из разбросанных по данжу сундуков, а то жалко будет… кстати, где наша награда за все старания?

О том, что перед главным боссом может быть не менее сильный рейд-босс, я говорить не стала.

— Никакой тебе награды, пока я не увижу способ, которым ты перемещаешься.

Он довольно мило скривился и посмотрел на меня с выражением истинного страдания на лице.

— Вот сдался тебе этот телепорт, а? Там ничего интересного, честное слово.

— Это уж я буду решать, интересно мне или нет.

Он запустил пальцы в волосы и сильно взлохмался. Смешно вышло, потому что чёрные перья, крепящиеся в тонкую декоративную косичку, из-за этого встали дыбом.

— Да блин!.. не хочу я тебе ничего показывать, ясно? Это дрянь ещё та, так что я… давай сойдёмся на том, что я офигенно крут? И что ты больше не будешь задавать мне вопросы насчёт перемещения.

Я нахмурилась. Чего это он? Да и, если подумать, раньше Джейк тоже делал всё, лишь бы я не увидела проявление его магии, но… не слишком ли сильная реакция для такой мелочи?

— Что не так с твоим порталом?

— О, лазанья. Как насчёт лазаньи? Вроде бы тебе нравилась?

— Честно говоря, итальянской кухней я сыта по горло.

Джейк нервно усмехнулся, но всё равно вытащил лоток с лазаньей из холодильника, затем уступая мне место перед голубым неестественным светом.

— Возьми тогда себе что-нибудь другое. Кстати, хорошо ведь, что Бри здесь нет, да? Я, честно говоря, боялся, что она будет как-то втянута во все эти разборки с колдуньей. Как ни крути, а Сырок из нас всё ещё остаётся самой незащищённой.

— М-м-м… я думаю, что сейчас это место занимает отец, а не Сырок.

Перевод темы был неловким. Но, глядя на Джейка, я понимала, что здесь и сейчас ничего больше от Блека не добьюсь. Он в своём упрямстве был чуть ли не хуже Эдварда… не зря ведь именно Джейкоб по канону был второстепенным любовным интересом.

И всё же…

— Это не опасно для тебя? — спросила я, подходя к Джейку и обнимая его.

Горячие руки обвили мою спину. Из-за ребёнка обниматься было неудобно, и Джейку пришлось выгнуться, чтобы не давить мне на живот.

— М-м-м… нет, не думаю, — сказал в итоге Джейк. — Да и тут вся завязано на Саму, честно говоря… просто… можно просьбу?

— Не буду тебе обещать «что угодно».

Он хмыкнул.

— И не надо. Дай мне две недели, ладно? Через две недели я тебе всё расскажу.

— Даже про свои грязные постыдные тайны?

— Нет, ну не настолько «всё», — возмутился Джейк, отстраняясь. — Ай, блин, Белз. Всё настроение испортила!

— Конечно, — улыбнулась я, повернувшись в сторону гостиной и вдруг встретившись взглядом с внимательными жёлтыми глазами Элис. — Две недели, Джейк. И ни минутой больше.

Эльф Санты кивнула мне, словно одобряя решение подождать, и вернулась к разговору с другими вампирами.

…ненавижу тайны и интриги. И как так вышло, что в итоге один из моих партнёров — буквально прирождённая интриганка?

14. Следы (1).

Хотела бы я сказать, что после поимки Дидим у нас наступило обещанное перерождением “долго и счастливо”, однако жизнь распоряжалась иначе. Несмотря на исчезновения главной бабайки, у нас оставалась целая куча нерешённых дел, которые было просто необходимо подчистить в самое ближайшее время.

К примеру, те же роды. До моего не самого приятного опыта оставалось всего-то пара дней, а я всё ещё не была морально готова к тому, что должно произойти. В голове постоянно возникала фраза, услышанная в прошлой жизни. Типа, роды — это когда через лимон пропихивают арбуз, вот поэтому это и крайне болезненный процесс.

Как тут не нервничать?! Хотя меня это всё мало касалось… Не спасало даже то, что ничего “пропихиваться” через меня не будет. Нормальные роды, так-то, для меня оказались под запретом из-за дампира, который должен был выбраться из моего живота как Чужой… то есть, благодаря кесареву сечению.

Я доверяла Карлайлу, который будет меня резать, а затем рвать плаценту зубами. Док был потрясающим специалистом и крайне интеллигентным кровопийцей: меня он бы не съел в любом случае; канонные события показывали, что, даже при попадании крови в рот вампиру, Карлайл сохранял достаточное самообладание.

Беллу он не съел! Даже не понадкусывал! В отличие от Эдварда, который при отсасывании яда Джеймса чуть было не высосал из Свон жизнь.

В общем, я могла доверять Карлайлу чуть больше. чем полностью. Он был предупреждён насчёт всех возможных книжно-роженнических проблем: я жёстко напрягала память, чтобы вытащить из неё всё об этом знаменательном событии.

Помнила я, к сожалению, маловато. Но даже то, что плаценту не возьмёт никакой скальпель, в итоге оказалось полезно и помогло доку чуть лучше подготовиться к будущим проблемам.

Помолиться за собственное спокойствие при крови во рту, к примеру… хотя, как говорил Карлайл, его это не особенно волновало.

У этого шикарного мужчины было удивительно низкое стремление к поеданию себе подобных, несмотря на его природу. Вроде бы в книге говорилось, будто Карлайл никогда не пробовал человеческую кровь; в итоге это оказалось всего лишь литературным приукрашиванием: естественно, за свою долгую жизнь док успел вкусить “эссенцию жизни”, драгоценную для любого вампира.

В конце концов, док и полевым врачом побывать успел, и яд отсасывал у пациентов. Другой вопрос, что вся человеческая кровь, так или иначе попавшая Карлайлу в рот, совсем его не возбуждала; док также не стал испытывать никакого вожделения к людской жизни.

Вот он! Момент, когда принципы определяют тебя! Не инстинкты, а твои внутренние установки!

Может, в будущем док напишет мотивирующую книгу для вампиров? А я помогу с названием! Возьмём правила наименования манхв про перерождения, типа: “Моя мирная жизнь не-монстра или 10 правил интеллигентного вампира, стремящегося в светлое будущее”.

Формат у книги возьмём А4, чтобы всё это название красиво влезло. Но с такими вопросами пускай уже Вольтури разбираются.

Они ведь возьмутся за распространение книги? Я за использование своего названия много не попрошу, мне и одного процента от продаж хватит. Пассивный доход и будущие миллионы на счетах, я иду к вам!

В общем, Карлайл, загруженный информацией, был вне зоны доступа. Как и Эдвард с Чарли: первый активно общался с вампирами, собравшимися на небольшой территории впервые за долгое время, и с оборотнями, которые не особенно хорошо на это реагировали; второй вернулся к активной работе, продолжая расследовать так и не прекратившиеся пропажи людей.

Я предполагала, что работа у отца, — в таком количестве, — останется ещё где-то на месяц или два. Просто потому, что мы понятия не имели, скольких Дидим убила для своего колдовства… и как быстро будет обнаружена пропажа людей.

Немного меня грызла совесть: разберись мы с Дидим быстрее, то жертв точно стало бы меньше. С другой стороны — а что я могла сделать? Я сама себе напоминала рыбку, которая барахтается в маленьком круглом аквариуме: вроде бы ты в водичке, в своей среде, а, по факту, ограничен от всего остального мира.

Хорошо ещё, что Элис оказалась такой деятельной и смелой. Не думаю, что проблема Дидим решилась бы столь же легко, если бы не мой эльф Санты. Которую я, когда стану вампиром, всё равно нашлёпаю за все мои сгоревшие по её вине нервы.

Или, может, Джаспера сейчас попросить?.. хотя нет, подожду. По крайней мере до тех пор, пока не рожу и не отдам не-Ренэсме её законным родителям. А то вдруг шлепки перерастут во что-то поинтереснее, а я тут с пузом, которое на глаза лезет.

В нашей ситуации в кровати должно быть трое участников, а не четверо! Я на четверничок не подписывалась, так и знайте!

Джаспер тоже был занят, на этот раз работая вместе с Джейкобом: они на двоих мотались туда-сюда, курсируя между Форксом и Вольтеррой, как челноки в девяностых между Россией и Польшей. В большинстве своём это происходило из-за Фелиции, которая оставалась в доме Карлайлов из-за меня и подготовки к родам, и Аро, который хотел знать всё и сразу, при этом не покидая своих владений.

Локи, — который, так-то, был настоящим “владельцем” Вольтерры теперь, — тоже был в здесь, а не на своей территории. Ещё одна причина для Джейкоба побыть почтовой совой, передавая итальянские новости… только вот Трикстера я, несмотря на нашу духовную близость, не видела: он был до смерти занят с Дидим.

Не знаю, что именно он делал с её телом, но, поскольку Сама никак на это не реагировала, я не искала встречи с богом и не пыталась обратить его внимание на себя. Немного, правда, меня напрягало, что к своим “делишкам” он привлекал Сырка… но это было не моё дело, потому что связь Бри и Локи была священна.

Короче, я не лезла к Трикстеру.Наиграется — расскажет; мне думалось, что у Локи были свои счёты к сестре Аро, и влезать между Высшим и вампиршей что-то совсем не хотелось.

В любом случае, в итоге я всё узнаю. И, если будет нужно моё вмешательство, Сама покажется… по крайней мере, я на это надеялась.

Если никакой информации не появится в ближайшие дни, то я сама наведаюсь к Дидим. Локи для его “дел” я дала пару дней, как раз до родов… успеет же он сделать всё, что хочет, за этот срок?

Ну а если нет, то тут уж кто не спрятался — я не виновата.

Остаток дня после незапланированного свидания с Дидим я отдыхала, приходя в себя и поедая всё, что попадётся мне под руку. Да ещё и в таких количествах, что, не будь во мне дампира, — из-за которого метаболизм просто с ума сошёл, сжигая невероятное количество калорий, — точно к концу дня превратилась бы в колобка.

Или бы меня стошнило от нервов.

Элис, оставшаяся рядом, — будто её кто-то отпустил бы, ага, — практически ничего не говорила, но поддерживала меня одним своим присутствием. Когда она закончила разговоры с вампирами, мы с Элис и Джаспером вышли, погуляли в лесу, поболтали о какой-то ерунде, которую я не запомнила, и в итоге просто отдохнули душевно.

Спать я тоже легла раньше, чем обычно — и без всяких приколов. Зато вместе с Элис, — слева, — и Джаспером, — справа.

На следующий день проснулась я в одиночестве, в полупустом доме: все разошлись по своим делам, включая и моих эльфов. В резиденции Калленов остались Эммет с Роуз, которая просто не хотела отходить от меня лишний раз; Яхмос, который не собирался сходиться с кем-либо и предпочитал проводить время, читая толстенную книжку на диване; пара незнакомых мне вампиров, которых Элис попросила подождать её до вечера, чтобы получить указания насчёт последующей анти-дидимной деятельности; ну и я, собственно.

Короче, делать было особо нечего, так что после завтрака, витаминов и приёма крови я уговорила Эммета и Роуз на прогулку. Сидеть дома не было ни желания, ни сил: как бы я ни пыталась успокоиться, назойливые мысли про роды и про опасную, не до конца изничтоженную Дидим лезли в голову, и ничего поделать с ними у меня не получалось.

Отстой отстойный. Так что я решила, что прогулка по лесу — это то, что мне нужно. Я надеялась, что лёгкий нрав Эммета и его умение болтать ни о чём и обо всём сразу помогут отвлечься.

Ну или хотя бы нравоучения от Розали с этим справятся.

На джипе Эммета мы отъехали на достаточное расстояние от дома Калленов, после чего Роуз зарулила на какую-то полянку и оставила свою любимую тачку, — они у неё все любимые, — там. Дальше мы пошли пешком по едва заметной тропинке, которой точно время от времени пользовались хайкеры.

Если на пути нам попадалось какое-то препятствие, то Эммет, словно настоящий джентльмен, с ним разбирался. От его ручищ было не укрыться ни поваленным деревьям, ни выбежавшему нам навстречу ополоумевшему зайцу.

Кажется, ушастый не ожидал никого встретить на своей тропинке, так что знатно растерялся: замер прямо перед нами, быстро дыша и рискуя заработать гипервентиляцию.

— Бедняга, — хмыкнула я, щурясь от солнечных лучей и сияния вампирской кожи. — Не я одна нервничаю.

— Хочешь погладить? — предложил Эммет с ухмылкой. — Когда ещё будет такая возможность, а? Никогда не гладила зайцев?

— Да я даже кроликов не гладила.

— Возьми у Розали шубу.

— Там шиншилла, Эм.

— Так что, мне ловить?

— Он же блохастый, — поморщилась Розали. — А если ещё и клещи есть? Или бешенство?

— Бешеный кролик у нас это Эдвард, — заржал Эммет. — Но что-то ты его от Белз не отгоняешь, а?

— Сравнил.

Пока эти двое препирались, кролик понял, что разговор идёт о его блохастой шкурке, и закономерно сделал лапы из опасного места. Впрочем, никто из нас этому не расстроился: если бы я попросила, то Роуз или Эммет легко поймали бы любого другого ушастого.

Гладить мне никого не хотелось, — да и слова про блох и клещей вызвали нечто вроде брезгливости, — так что на животных мы забили, просто продолжая прогулку. Эммет болтал ни о чём, Розали шла по лесу с видом человека, которого принуждают делать нечто, что ей не по душе, а я по старой привычке выискивала грибы, прячущиеся под ногами.

Как-то раньше до этого не доходило здесь, но, вообще-то, поиск грибов был моим хобби. Ещё в детстве я, приезжая на дачу к прабабке, больше всего ждала плохой погоды: на следующий день после дождя мы с дедом и его братом всегда ходили в лес на тихую охоту. Влажная духота, мокрый грунт, тяжёлые из-за впитавшейся воды палки и блеск капель на листьях кустов — мне нравилось всё.

Особенно то странное ощущение, когда ты ходишь по лесу с ножом наготове. Типа… может, я с самого детства была немного странненькой? Потому что мне реально нравилось ходить с ножом, представляя себя то ли маньяком, охотящемся на несчастный мицелий, то ли тем же маньяком. но уже выслеживающим других людей.

Причём именно собирать грибы мне никогда не нравилось, если так подумать. Да и есть лесные грибы… тоже не то. Во-первых, я не знала, в каких условиях эти грибы росли, — близость машин?, Состав грунта? Какие жуки решили им пообедать до меня? Писал ли на них пробегающий мимо кролик? — а во-вторых, мать частенько любила рассказывать историю о том, как она отравилась лесными грибами.

Но вот поиск… забавно, что потом эта же привычка перешла со мной во взрослый возраст: гуляя по родному городу, я неосознанно выискивала грибы, которые могли спрятаться на каком-нибудь газончике или под кустом, посаженным для украшения приподъездной зоны.

Чага не считалась, кстати говоря. Потому что её всегда было много, и особого интереса она для меня не представляла. Но зато какое удовольствие я получала, находя городской шампиньон или неожиданные лисички, растущие в ближайшем парке!..

После попадания в этот мир я как-то забыла про грибы. Депрессия, Вольтерра и постоянное ощущение опасности совсем не располагали к умиротворённому поиску тёмно-коричневых незаметных шляпок, хотя Форкс был словно создан для грибной охоты. И вот теперь, когда проблема Дидим вроде бы была решена, я вдруг оглянулась по сторонам и поняла, что выискиваю взглядом то самое.

Грибы!

Хотя я и понятия не имела, какие именно грибы тут должны расти… ведь грибная братия в Америке отличается от русской, правильно?

Справочник прикупить, что ли?.. Или можно отца спросить. Вдруг Чарли хорош не только в рыбалке, но и в брожению по лесу?

— Странное дело, — сказала Розали спустя где-то пятнадцать минут нашего неспешного хода по плохонькой тропинке. — Ты заметила, да? Поэтому так оглядываешься.

— Понятия не имею, о чём ты, но, скорее всего, это не так. Я грибы ищу.

— Я заметил, — сказал Эммет, который вот уже целых пять минут хмуро топал впереди нас с Роуз. — Лес меняется слишком быстро?

— Да.

— Вы о чём вообще?

Эммет оглянулся, и мне стало не по себе. Не так часто я видела, чтобы Карамор хмурился… и вот это уже второй раз за наши два дня.

Что происходит-то? Почему я опять одна, кто ничего не понимает?

— У вампиров идеальная память, как ты знаешь, — сказала Розали, беря меня за руку; выражение лица у Снежной Королевы тоже было напряжённым и недовольным. — Так что и лес, где мы охотимся, мы помним досконально.

— Вплоть до расположения кустов и больших камней, — поддакнул Эммет.

— Эм… хорошо. И к чему вы это?

— Сейчас ощущение, что мы переходим из комнаты в комнату, — вздохнула блондинка. — Картинки меняются слишком быстро, расположение знакомых растений тоже листается, как отдельно нарезанные кадры.

— В смысле?

— Делаем один шаг, а проходим как будто сотку, — объяснил Эммет. — Деревья мелькают так, будто бежим на полной вампирской… Но меня другое волнует. Розали, у тебя тоже?

— Да.

— Да вы о чём вообще?!

— Попробуй остановиться.

Я моргнула. Какая странная… просьба.

Странная…

И невыполнимая!

Как бы я ни пыталась, а ноги словно потеряли связь с головой и продолжали вести меня вперёд по тропинке. Шаг за шагом, шаг за шагом; никакого отклика, когда я попробовала затормозить или замедлиться. Зато, стоило мне попробовать ускориться, как это сразу же вышло.

И в тот же момент я заметила то, о чём говорили Эммет и Роуз: при ускорении, — обычная рысца была, с беременным животом особо не побегаешь, как ни крути, — а мир вокруг смазался. Ощущения были знакомыми: уже не в первый раз реальность вокруг вот так листалась, за пару-другую шагов уводя меня от первоначального места пребывания на целые километры.

Одна только поездочка в призрачном автомобиле чего стоила!

Однако раньше я была единственной, кто попадал под это странное влияние. Теперь же вместе со мной шли Эммет и Розали, и мысли у меня из-за этого возникали не самые радужные. Что, если мы двигаемся в какую-то ловушку?

— Вы сказали, что хорошо запомнили весь лес, — я потёрла висок, пытаясь сообразить, как бы скомпоновать свою просьбу. — Значит, можете примерно сказать, куда мы сейчас двигаемся? Что может быть конечным пунктом назначения?

Эммет недовольно цыкнул.

— Это-то как раз легко. Идём мы по прямой линии, никаких вихляний, так что понять, что у нас на пути, довольно просто.

— И что там?

— Тренировочная площадка, которую я для тебя подготавливал, — принялся загибать пальцы Карамор, — несколько моих охотничьих ловушек, чтобы погонять тебя по лесу. Старый охотничий домик, который, кажется, строил кто-то из Квилетов. И…

Он замолчал, словно до него только дошло что-то очень важное.

— Кленовый лес, — вместо Эммета сказала Розали, тревожно сжав мою руку. — Вечно ты начинаешь со второстепенного, игнорируя самое важно, Эм.

— Да… кленовый лес, — Эммет снова обернулся. — Белз, как насчёт пошаманить над нашими ногами, чтобы мы не двигались без собственного желания? Ты же можешь разобраться с чужой магией, да? Нахрен других колдунов, ты у нас единственная, кто должен над нами шаманить!

Я поджала губы и кивнула. Правда, никаких идей насчёт того, что и как мне надо сделать для “удаления” чужого влияния, у меня не было.

…только, стоило мне напрячь мозги, как по голове словно ударили. В ушах зазвенело, перед глазами мир стал расплываться. Если бы не влияние, которое меня поддерживало, то я бы точно упала, запутавшись в конечностях. Ну или Розали бы меня подхватила.

— Белз? — напряглась вампирша.

— Я… а?

Роуз шла по правую сторону, крепко держа меня за руку холодными-холодными пальцами. Прикосновение было приятным и сухим: словно каменная статуя, отдыхавшая в жаркий день под сенью лесных крон, вдруг коснулась тебя. Главное при таких сравнениях не думать про Доктора Кто и Плачущих Ангелов.

Прикосновение с другой стороны чувствовалось совершенно иным. Оно тоже было холодным… только при этом — мокрым, липким и отвратительным; это отвращение поднималось с низа живота, змеёй обнимало желудок, сдавливало его и устремлялось вверх по пищеводу, чтобы замереть гадким склизким комком в глотке.

И холод этого мокрого прикосновения буквально вымораживал.

Я повернула голову, неосознанно вцепившись в руку Розали. Поддержки искала, что ли…

Это не была Сама; это было что-то другое. Что-то жуткое, но как будто похожее на неё: облик смерти, запечатлённой в человеческом теле. Женском теле.

Когда Смерть являлась ко мне, я видела её в разных обличиях. Как правило, это были женщины: утопленницы, висельницы, жертвы чужой ярости или чужого безумия. Они были запачканы в земле или в крови, но на это я не обращала внимания, потому что облик Самой стирал цвета, придающие облику трупов пугающих черт.

Здесь всё было иначе.

В мою руку вцепилась женщина, это точно. Она тоже была одноцветной, как Сама, только ни о какой белоснежности Смерти и речи не шло: труп, схвативший меня за руку, оказался грязно-серым, словно слепленным из пепла Пустошей и облитым водой, чтобы не распасться от ветряного порыва.

Я видела искажённое женское лицо, вытянутое, неестественно деформированное. Нижняя челюсть было вывихнута, едва ли не вырвана, и держалась исключительно благодаря тонкой серой коже; слишком длинный для человека язык, истекающий мутной слюной, свисал едва ли не до ключиц. Нос был обычным, а вот глаза — словно нарисованные провалы овальной формы, совершенно неестественные.

Да и в общем кожа на лице казалась неправильной. На костях черепа она сидела складками… как накинутое на стул покрывало, которое никто нормально не распрямлял для написания натюрморта.

— Белз, ты меня слышишь? Дыши.

— Я…

Липкие ледяные прикосновения посылали по телу волну отвратительной дрожи; мне хотелось вырвать свою руку из этих лягушачьих лап и тонких, изуродованных пальцев. Слишком длинных и странных для человека.

Существо, что держалось за меня, будто утопающий за последнюю надежду, было противоестественным для этого мира. И от этого у меня к горлу всё больше подкатывала безудержная тошнота.

— Белз, — продолжала звать меня Розали. — Если ты что-то видишь, то не молчи. Говори. Сама знаешь, я не Эдвард и не Элис, чтобы…

Это существо… оно было как… как душа, вывернутая наизнанку.

То, чего не должно существовать ни в одном из миров.

А подобным “противоестественным” у нас как раз Дидим и занималась, разве нет? К тому же, на голове у этого ненормального призрака был венок, который я сначала не заметила: он оказался сплетён из тонких гибких палочек, которые практически терялись в ворохе спутанных женских волос.

Если так подумать, то эти палочки напоминали черешки листьев клёна.

— Какая…

— Что?

— Какая она дрянь, — пробормотала я, высвобождая руку из хватки Розали и кладя подрагивающую ладонь на щёку изуродованного призрака; мертвячка прильнула к моему прикосновению, и её изуродованное лицо ещё больше исказилось в гримасе, достойной Мунка. — Как она вообще… додумалась до подобного? Отвратительно.

— Белз…

— Останови нас, — сказала я призраку. — Пожалуйста. Мы можем сами дойти до места. Или ты должна нас туда довести?

К удивлению, обычной просьбы оказалось достаточно, и мы с вампирами действительно смогли остановиться. Ноги больше не несли нас сквозь лесную чащу, и Эммет наконец смог подойти к нам с Роуз. Но, поскольку ни мистер, ни миссис МакКарти не могли видеть призраков, то им оставалось только наблюдать за тем, как я разговариваю с пустотой.

Даже думать не хочу, как я выгляжу в их глазах. Так что стоит сосредоточиться на мёртвой девушке… тем более что я всё равно хотела бы ей как-то помочь.

Подумать только. Раньше я боялась темноты и зеркал, потому что воображение дорисовывало странные картины что в неясных силуэтах по ночам, что в движении на заднем фоне отражений. А теперь так спокойно смотрю на мёртвого человека, которого, по идее, и видеть-то не должна.

— Нам нужно пойти к кленовому лесу? — спросила я, беря изуродованное лицо в ладони, обнимая его. — правильно?

Мертвячка кивнула и издала что-то вроде мычания зомби.

— Ты хочешь что-то показать? — кивок. — Ты делаешь это потому, что Дидим больше нет?

Опять кивок.

— Судя по тому, как идёт разговор, комарик, мы собираемся всё-таки дойти до клёнов?

— Думаю, да.

— Уверена, что это безопасно?

Мертвячка отстранилась от моих рук и отрицательно покачала головой. Потом опять замычала, только просительно.

Боже… мне было одновременно отвратительно и жалко её до ужаса. Как будто увидела котёнка, пострадавшего из-за человеческой жестокости, с гноящимися, полными опарышей ранами.

— Нет, Эммет, это точно опасно, — сказала я, потерев глаза.

Скривившись, я отняла руки от лица и с отвращением посмотрела на свои ладони. На коже оставалось фантомное чувство противоестественного холода и липкой, вызывающей тошноту слизи.

— Эти твои “походы” по опасным местам, — Розали недовольно прищурилась, — не могут подождать хотя бы до момента, когда ты родишь?

Мертвячка опять замычала — как заплакала. Горестно и с ноткой истерики.

— Думаю, нет, — сказала я, улыбнувшись вместо извинений. — Судя по всему, эта мёртвая девушка хочет нам что-то показать, связанное с Дидим. И это срочно, так?

Кивок.

Эммет, не видящий мертвячку, потёр шею.

— Но идти туда без какой-либо защиты, комарик…

— Кто сказал, что защиты не будет? — подняла я брови. — Я, конечно, отчаянная, но не настолько всё-таки. Да и Локи мне не простит, если я продолжу рисковать собой направо и налево.

Розали довольно кивнула и достала мобильник.

— Позвать Карлайла? Или Элис? Могу позвонить Эдварду…

— Не нужно. У нас будет защита покруче.

— М?

Розали и Эммет обернулись, когда я указала пальцем им за спины.

Там, между тёмными сосновыми стволами, стоял огромный олень с золотящимися в солнечном свете рогами.

— Он, кстати, нас уже какое-то время сопровождает, — хмыкнула я. — А вы не замечали, а?

15. Следы (2).

Пока мы шли до кленовой рощи, я несколько раз попыталась разговорить мертвячку рядом с собой.

Ясное дело, что на обстоятельный диалог не стоило и надеяться: деформированное лицо, изуродованный рот и нечеловеческий язык совсем не располагали к общению. Однако я всё-таки рассчитывала, что покойница хотя бы будет головой кивать, когда я к ней обращалась. Ведь и через вопросы на «да-нет» можно получить информацию.

К сожалению, все мои чаяния рассыпались: получив, что ей было нужно, мертвячка потеряла к нам всякий интерес. Она просто шла впереди, указывая короткую дорогу до клёнов, и не реагировала ни на один из моих вопросов. Даже не оборачивалась, когда я пыталась хоть как-то её окликнуть и привлечь внимание!

Ужаснейшая грубость… или отрешённость от мира. А может, и то, и другое.

— Тебя игнорируют, — понял происходящее Эммет. — Уверена, что мы должны выполнять то, что говорит призрак?

Показывая, что всё-таки отслеживает происходящее, покойница обернулась. Из чёрных провалов глазниц потекла жидкость, не похожая ни на кровь, ни на слёзы. Скорее, оно напоминало мне густой мазут.

Глядя на эти капли, медленно текущие по лицу покойницы, я почему-то подумала, что эта жижа должна премерзко пахнуть.

— Ты про то, чтобы мы за ней не шли?

— А про что ещё.

— Нет, нормально. Идём.

— Что тогда с игнорированием? Невежливое и подозрительное поведение, разве нет?

Я вздохнула. Как бы это объяснить-то…

— Я вот тоже подумала, что это грубо с её стороны, но, по факту, так нельзя говорить.

— Почему нет? Грубость она и есть грубость.

— Эммет, ты относишься к мертвецам так же, как к живым.

— И что?

— Это неправильно. Не с моральной точки зрения, а просто потому, что это… как бы… это как относиться к вампиру и к человеку одинаково, понимаешь? После смерти, если душа по каким-либо причинам остаётся здесь, а не уходит дальше, с ней происходят большие метаморфозы. А учитывая, что мертвец, по факту, это чистое сознание и пережитый опыт, то и меняется в первую очередь то, как он мыслит.

Он откинул с нашего пути огромное бревно, на котором я с восторгом заметила целую россыпь крошечных грибочков, вроде бы опят. Коричневенькие!

Настроение значительно улучшилось от этой картины. Да здравствуют грибы!

— Как вампиры, они начинают думать по-другому. Принял. Что ещё?

— Человеком часто движут страхи перед смертью и перед болью, в разных вариациях. Мертвецы лишены и первого, и второго, хотя некоторые из умерших продолжают мучиться от фантомных болей даже после смерти. Из-за изменений системы ценностей и страхов меняется и поведение. Ещё не все мертвецы могут воздействовать на мир, из-за чего также страдают. Там много факторов и, честно говоря, я слабо в этом во всём разбираюсь, хотя и связана со Смертью. Раньше не было причины углубляться в изучение подобного, мне хватало обычных ритуалов, где помощь мёртвых даже не используется. Это для меня было крайними мерами.

Эммет фыркнул и закинул руки за голову. Когда Карамор смотрел вверх, на небо, виднеющееся между лапами высоченных сосен, солнечные лучики бегали по его лицу вспугнутыми насекомыми. Следом за ними двигалось сияние вампирской кожи.

Всё-таки, какое красивое зрелище. Я бы не удивилась, если это вампирское сияние появилось эволюционно. Подобно фонарику глубоководного удильщика, сверкание бриллиантов на вампирской коже привлекало доверчивых, падких на красоту жертв.

Меня вот, к примеру, оно соблазняло неимоверно. Наблюдать за тем, как преломляются солнечные лучи на коже Калленов, мне не надоедало; для меня это было всё равно что смотреть на солнечные блики, рисующие дорожки на морской неспокойной глади. Ощущение были одинаково приятными.

Можно ли было сказать, что вампиры в этом смысле заменяли мне море? К которому я стремилась всю свою жизнь и которое любила в каждом из его настроений.

Ох, что-то романтики подвезли. И как всегда не вовремя!

— При обращении в вампира тоже меняется самосознание, — сказала Розали, с которой я шла под руку. — Так что не удивительно, что эти же изменения есть после окончательной физической смерти. На самом деле, меня больше интересует, по каким причинам душа может остаться, а не пойти «дальше».

Я посмотрела на блондинку. Судя по замороженному лицу и напряжённому, остановившемуся взгляду, Розали примеряла ситуацию на себя. Думала о том, что с ней было бы, если Карлайл её не нашёл?

— Мы говорим в общем или о твоей ситуации лично? — уточнила я.

Роуз скосила глаза на меня и поджала губы.

— Я не настолько социальна, чтобы думать о других людях., обсуждая столь серьёзные темы.

— Ну, если брать твою историю, думаю, ты вполне могла бы стать мстительным духом. Травмирующие события ровно перед смертью и психоэмоциональный шок не гарантируют становления призраком, а вот желание отомстить уже может помочь. Ты ведь думала о том, что хочешь им отомстить? Перед самим обращением.

— Скорее о том, что я не завела семью, — поморщилась Розали. — Меня не столько волновало предательство и насилие, сколько разрушенные мечты и планы на счастливую жизнь. Поэтому, если мы говорим непосредственно о последних моментах моей человеческой жизни, то…

ТРЕСК.

Старое дерево принялось заваливаться в сторону от тропинки, задевая ветвями и стволом другие сосны. На землю оно упало с оглушительным грохотом и ещё большим треском, чем раздался ранее.

Мы с Розали замерли, смотря на Эммета. Карамор же, как ни в чём не бывало, отряхнул руки и пошёл дальше, оставляя переломленное пополам дерево позади.

Вот уж сосна точно ни в чём виновата не была, а Эммет её одним ударом уложил.

— Вандал, — бросила Розали.

— И варвар, — согласился Эммет. — Вы продолжайте, не обращайте на меня внимание.

Мы с Розали переглянулись, но, естественно, обсуждать дальше ничего не стали. И, судя по тому, как Роуз нахмурилась, разговор у нас свернулся больше из-за беспокойства о душевном состоянии Эммета, чем из-за воспоминаний о смерти блондинки.

— Покойница, которая нас сейчас ведёт, вряд ли является мстительным духом, — всё-таки продолжила я спустя какое-то время. — Кстати, у меня уже ноги устают, так что скоро кто-то из вас должен будет понести нас с пузожителем на руках.

— Прогулки полезны для здоровья, — хмыкнула Розали, тем не менее кивнув. — Почему покойница не «мстительная»?

Я посмотрела на духа, бредущего впереди. Серое бесформенное рубище, спутанные длинные волосы, опущенные руки с содранными ногтями. Мертвячка была боса, и ноги у неё тоже оказались грязными — как у других жертв магии Дидим.

— Довольно часто выходит, что призраки теряют свой человеческий облик, — сказала я, думая об Эмиле Янге и о том, что на его щеке были девичьи глазки. — Иногда это происходит постепенно, со временем, пока призрак остаётся неприкаянным. Иногда сразу.

— И что?

— Нынешняя мертвячка выглядит слишком странно. Такое ощущение, что она вышла из фильма ужаса, в плохом смысле.

Описание покойницы Розали и Эммет выслушали внимательно, но без особого интереса. Карамор ещё и сказал, мол, раз перед его глазами ничего такого нет, то и беспокоиться не нужно; на моё же возмущение, что подобную «красоту» наблюдаю как минимум я сама, он только посмеялся.

— Ты ж говорила, что призраки меняются после смерти, комарик.

— Это всё равно, что сравнивать высушенное яблоко и то, которое полностью сгнило, — я потёрла висок. — Как бы объяснить… нынешняя покойница как будто осквернена? Словно над ней проводили эксперименты, которые насильно её меняли. Это, конечно, только моё внутреннее ощущение, но при работе с магией нельзя отказываться от интуиции.

Если уж говорить совсем без прикрас, то я бы действительно описала покойницу как «скверну». Может, звучало это слово слишком пафосно для ситуации, но никакого другого определения мне в голову не шло.

При этом от мертвячки исходило то же неприятное ощущение, что и от трупа Лорана… который по итогу взорвался, гм.

Неужели мне снова ждать подрыва со стороны призрака?.. не хотелось бы.

— Помните Лорана? — на всякий случай сказала я, обеспокоенно потерев подбородок.

— Живого или мёртвого? — подняла брови Розали.

— Когда мы его видели в последний раз.

Они с Эмметом синхронно кивнули.

— Так вот, — я кашлянула, — ситуация может быть похожа на ту, что была тогда… чем всё закончилось. Я не уверена, конечно, но…

— В мире магии надо верить своей интуиции, — понятливо хмыкнул Эммет. — Не переживай, комарик, всё будет нормально. Разберёмся.

Роуз кивнула, и я выдохнула. Ну, всё, обезопасились, насколько это было возможно. Естественно, я не сбрасывала со счетов Хеймдалля, который так и следовал за нами с вампирами по пятам, однако лучше подготовить несколько путей отхода, чем довольствоваться одним-единственным.

У меня не было никаких контактов или контрактов с хранителем Биврёста; в отношениях с ним я могла уповать лишь на милость Хеймдалля, рождённую из его привязанности к Локи. Вроде бы Трикстер ясно дал понять знакомцу-Асу, что отношения у нас достаточно близкие…. а значит, чтобы не растраивать Йотуна, Хеймдалль должен будет меня защитить.

Про вампиров тут, кстати говоря, разговор не ведётся. Так что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, как говорится. И о безопасности Розали с Эмметом мне лучше подумать самостоятельно.

Теперь, если вдруг что-то пойдёт не так, как мне бы хотелось, они хотя бы рванут в разные стороны, справедливо опасаясь возможного магического взрыва. И, пускай я не была уверена в том, что призрак мертвячки в итоге самоуничтожится подобным образом, лишние предосторожности в итоге никогда не лишние, хе-хе.

— Кленовый лес совсем рядом, — сказал Эммет. — Мы всё равно двигались быстрее, чем должны были при таком черепашьем шаге.

— Радуйся, что я всё ещё на своих двоих. Вот что за мужики пошли, Роуз? Никакого уважения к беременности!

Розали хмыкнула; не успела я и пикнуть, как блондинка подхватила меня на руки.

Куда там Эммету, Джасперу, Эдварду, Феликсу… кто там меня ещё на руках носил.

Розали — вот, кто мой прекрасный принц! Тем более, что она — блондинка!

— Боже мой, правда? — улыбнулась вампирша. — Никакого уважения, мистер МакКарти!

— Вот-вот, — поддакнула я, обнимая Роуз за шею и довольно покачивая ногами. — Никакого. Я тут ныла, что у меня ноги болят, а он вместо помощи только ворчать придумал!

Карамор хохотнул. Ну да, раз уж мы идём прямиком к кленовому лесу, — где неизвестно, чего стоит вообще ожидать, — то нам нужно ровно две вещи: мобильность и свободные сильные руки. Первым нас обеспечила Розали, когда подняла меня, а за второе будет отвечать Эммет.

И всё-таки, мне было не по себе. Может, действительно, Локи прав, и я лишний раз нарываюсь на неприятности? Стоило бы вернуться домой и сообщить всё Карлайлу… или кому-нибудь другому.

Но нет, я пошла на поводу своей чуйки и повелась на грустные провалы глаз мертвячки вместе с мазутными слезами. Как бы не огрести теперь из-за собственной самоуверенности… ведь сейчас, получается, я рисковала не только собой, но и будущими родителями своего пузожителя!

Тц. Правильно говорят, что хорошие мысли приходят только после того, как все проблемы ушли, а решения приняты.

— Я написала СМС Эдварду, — тихо сказала Розали, заметившая, что я помрачнела.

— Когда успела?

— Когда мы только ступили на тропинку. Я уже давно заметила, что у тебя есть склонность к суициду и страданиям, так что не обессудь. Будем считать, что это просто предосторожность.

— Розали, — выдохнула я с большим чувством, — ты великолепна.

— Я знаю.

— В нашей тройке ты будешь отвечать за мозг!

— Я… спасибо?

Эммет гыгыкнул спереди, но добавлять ничего не стал — видимо, был полностью согласен с подобным распределением ролей.

Нет, ну а что? Жизненного опыта у Розали, получается, в нашей группе сейчас больше всего. Вот пускай и берёт ответственность за то, что такая умная! Всё-таки не зря в фанфиках частенько показывали, что именно Роуз и Эдвард были близки… или я что-то путаю?

Вот же голова дырявая.

Ладно, неважно.

Не прошло и пяти минут, как мы действительно вышли на границу кленового леса. Я со своим топографическим кретинизмом не могла даже прикинуть, насколько большое расстояние мы волшебным образом преодолели по лесу, так что просто смирилась и взяла на веру, что оно было значительным.

Розали и Эммет внимательно смотрели по сторонам, и даже Хеймдалль вышел из лесной чаще, показавшись во всей красе.

Я ещё в прошлый раз, когда видела его, подумала, что уж больно этот «олень» громадный. Теперь же казалось, что и лось Трандуила будет выглядеть крошкой по сравнению с таким мощным зверем. Наверное, одним ударом копыта подобное животное смогло бы разрушить стену… хотя и держался олень на тоненьких, будто сахарных «лодыжках».

Да-да, знаю, что это не лодыжки, а вроде как пальцы у копытных, но думать о том, что олень буквально ходит на кончиках пальцев, было для меня слишком.

Шерсть оленя оказалась светлее, чем я помнила, и словно испускала из себя мягкое золотистое сияние. На крупе я заметила более светлые пятна; приглядевшись, я смогла распознать в них не просто изменившуюся окраску, а настоящий рунный текст. Про рога волшебного оленя и вовсе можно было саги складывать!

Воистину, впечатляющее зрелище. Пробирающее до самых костей.

— М… с такой защитой реально чувствуешь себя лучше, — пробормотал Эммет, беззастенчиво разглядывающий вышедшего из леса зверя. — Комарик, что дальше?

Хотела бы я знать, на самом деле.

Розали спустила меня с рук, пускай и крайне нехотя. Я же смотрела прямо на мертвячку, которая так и не остановилась, продолжая шагать вперёд.

Прямиком в кленовый лес!

— Интересно, что в итоге будет с этими деревьями, — сказала я, подходя к границе, за которой начиналась зона кровавых листьев.

— Ты о чём, Белз?

— Дидим наверняка выращивала их для чего-то, — пояснила я Карамору. — В корнях ведь трупы были, насколько я помню, человеческие и звериные. Теперь, когда Дидим практически выбыла из игры, эти деревья и трупы… что с ними будет дальше? Я знаю, что, пока я прохлаждалась в Вольтерре, Эдвард пытался выкорчевать клёны и собирал кости…

— Не только Эдвард, вообще-то, — поморщилась Розали. — Мы все этим занимались в свободное время.

— Но у Эдди-боя действительно его было больше всего, — хмыкнул Карамор. — Так что в каком-то смысле Комарик права, разве нет?

— Не так важно, кто именно этим занимался, — вздохнула я, помахав рукой, чтобы не дать супружеской склоке разгореться. — Главное другое.

— Что?

— Что в итоге эти клёны снова выросли? — спросила Розали.

Я кивнула.

Эдвард довольно сухо рассказывал об этом, когда я спрашивала, так что я могла сделать предположение, что Мейсона «восстановление» клёнов серьёзно задело. Судя по словам вампира, он реально много деревьев выкорчевал… и в итоге вся эта работа пошла насмарку просто из-за охранной магии или чем ещё это было.

Если и было что-то, что Эдвард и ненавидел, так это бессмысленно потраченное время и усилия, которые по итогу не приводили ни к какому результату. Мейсон был не из тех людей, которые, к примеру, при неудачах во время изобретения лампочки спокойно говорили, мол, что нашли десять тысяч нерабочих способов.

Он был из тех, кто при очередной неудаче уходил бы в депрессию и принимался грустно давить клавиши на рояле. Впрочем, недолго: пускай прозвище Мистер Меланхолия было Эдвардом полностью заслужено, он также оставался крайне упрямым парнем.

Короче, лампочку бы он изобрёл в любом случае, разве что под печальную музыку. И я даже не знаю, плюс это или минус…

Из рассказов Мистера Меланхолия я поняла только то, что лес каким-то образом мог лечить сам себя, возвращая даже выкорчеванные деревья на место. Там, где Эдвард складывал поваленные клёны и кости, в итоге оставался только гнилой валежник: древесина попросту истлевала после того, как клён «возвращался» на своё место, а кости бесследно исчезали.

Одни непонятки, короче говоря. Как и во всех делах, которые были так или иначе связаны с Дидим и её колдовством.

— Мертвячка ушла вглубь леса, — сказала я, поняв, что осквернённая покойница не собирается ни дожидаться нас, ни возвращаться. — Но что-то мне боязно идти туда, если честно.

— Может, тогда и не надо? — резонно предположила Розали. — Оставим это всё на мужчин, а сами вернёмся домой, тем более что отсюда ближе, чем… от… машины?

Она замолчала, уставившись на Хеймдалля, который, высоко поднимая копыта и чеканя шаг, прошёл мимо нас — прямо под сень кровавых крон. Войдя в проклятый лес Дидим, олень остановился и обернулся, одарив нас насмешливым золотым взглядом.

Словно спрашивая, чего это мы тут тормозим и трусим.

— Кхм, — Эммет взъерошил волосы. — Нас, типа, приглашают?

— Видимо…

— От предложения бога можно отказываться?

— Вот уж точно нет, — поёжилась я, заглянув оленю в глаза. — Ладно… вверяю нас в ваши руки? Копыта. Под вашу защиту.

Олень фыркнул и, отвернувшись, пошёл дальше. Нам с Розали и Эмметом, в принципе. не оставалось ничего, кроме как последовать за этим огромным зверем.

Входить в проклятый лес было тревожно. Никогда бы не подумала, что по собственному желанию это сделаю… когда краснота крон сомкнулась у меня над головой, а первые стволы деревьев отгородили спину от остального, нормального леса, я на секунду задохнулась.

Приступ головокружения был коротким, как удар сердца, но сильным достаточно, чтобы я замешкалась. Что-то в последнее время меня ноги не держат нормально, если так подумать… даже неловко как-то перед Калленами: что ни день, а кто-то из клана обязательно меня поддерживает.

Нет, ну охана, все дела; для чего ещё нужна семья, если не для всесторонней поддержки. Но тенденция всё равно достаточно неутешительная, как ни посмотри.

— Ты в порядке? — спросила Розали, так и не отошедшая от меня даже на пару шагов.

— Просто перенервничала, — ответила я чистую правду. — Всё нормально.

За исключением плохого отношения к клёнам, — вот же Дидим! Нормальные деревья, а я теперь дёргаюсь при виде их листьев! — на меня ничего не давило. Я не ощущала ни странных энергий, ни зловещей ауры, ни хотя бы постороннего влияния.

Складывалось впечатление, что мы с Роуз и Карамором просто забрели в кленовую рощицу во время прогулки в пору золотой осени. Только вот на календаре была вторая половина июня, а не осень. И у меня из-за красных листьев возникал жёсткий временной диссонанс в голове.

— Чувствуешь что-то необычное? Тебе не плохо? Может, вернёмся?

— Нет, всё нормально.

— Роуз, детка, — крякнул Карамор, — раз уж мы уже здесь, то, думается мне, надо всё довести до конца. Мы разве уже не слишком далеко зашли, м?

Он обернулся, ободряюще улыбнувшись нам с Розали, и, признаюсь, моё сердечко очень по-анимешному «тудумкнуло». Во-о-от, вот в такие моменты я прямо начинала понимать, почему же Снежная Королева вроде Роуз полностью закрашилась на такого грубияна-охотника, как Эммет!

Да потому, что сердце у него золотое, вот почему!

— Эммет, — сказала я, прижав руки к груди, — ты должен сделать это.

— Что именно? — насторожился Карамор.

— Сказать, что ты защитишь нас с Розали. Только пафосно!

Карамор моргнул. Затем ухмыльнулся, повернулся к нам лицом и торжественно продекламировал:

— Это же даже не обсуждается, Белз! Как мужчина, я обязательно защищу двух таких прекрасных дам, как вы.

Розали закатила глаза.

— А если бы не были «прекрасными дамами», то что, не защитил бы?

— В моих глазах вы в любом облике будете прекрасными, — отгородился улыбкой подлец-Эммет. — Красота в глазах смотрящего! Так что, даже если Комарик вдруг станет страшной зеленокожей ведьмой с огромным носом и бородавками на нём, она всё равно будет выглядеть просто замечательно, потому что я люблю её! Как сестру, конечно же.

— Вот от последнего уточнения вся романтика улетучилась, Карамор… и что насчёт Роуз? Чего только я комплименты получаю, собственно?

Эммет хехекнул и запустил пятерню в волосы.

— Ну… если я начну восхвалять сейчас красоту своей жены… то, наверное, не смогу остановиться?

— Даже не начинай, — угрожающе предупредила Снежная Королева. — Знаю я, как это всё в итоге заканчивается у тебя.

Я ахнула.

— Бесстыдник!

— Именно так, Колокольчик… именно так.

Вот что мне нравилось в Калленах, — и что, видимо, могло считаться их клановой особенностью, — так это умение вовремя снизить градус накала в обстановке шутками-прибаутками. И особенно мне нравилось, что даже вроде бы хладнокровная, — в плане характера; так-то все Каллены, если подумать, были «хладнокровными», — Розали на самом деле обладала отменным чувством юмора.

Красивая блондинка со стальными нервами и характером, умная, так ещё и чувством юмора, как у богини! У меня чисто было чувство, что Эммет выиграл в этом мире самый главный приз.

С другой стороны, я выиграла в лотерее жизни дважды. Потому что только у меня есть два эльфа! Причём не одинаковых, а разных: с Северного Полюса и из Средиземья!

— Боже, о чём я только думаю? — выдохнула я, потерев лоб. — Совсем кукукнулась от нервов. Пошли уже быстрее, разберёмся, что такого нам хочет показать та покойница.

Я вот, к примеру, не удивлюсь, если мертвячка просто привела бы нас к месту своего захоронения. Может, из-за Дидим и её магии эта несчастная не могла нормально уйти?

Ладно, разберусь и с этим. В конце концов, я тут, как бы, протеже Самой. Пора бы и статусу соответствовать.

…попросить у Карлайла мне прикупить косу в стиле Мрачного Жнеца, что ли?..

16. Кости.

И всё-таки, находиться внутри кленового леса мне было тревожно.

Наверное, дело было в вызывающем алом, который окружал меня со всех сторон. Стволы кленовых деревьев оказались тёмно-бежевыми, очень нежными на вид, и всё внимание привлекала именно крона, полыхающая похлеще любого огня. Здесь, в центре неестественного леса, становилось заметно, что деревья необычные: все листья у них были одного цвета.

Я имею в виду, реально, одного. Красные-красные листья напоминали мне гуашевые пятна: насыщенный оттенок крови без каких-либо подтонов. Если бы не тени, то, наверное, кроны клёнов выглядели бы максимально неестественно из-за этой однотонности.

Как-то, смотря на деревья раньше, я на это внимания не обращала. Но теперь не получалось отвлечься ни на что другое; все мои мысли занимал только один вопрос: какого чёрта эти листья одного и того же цвета.

Где биоразнообразие, в конце концов?

Когда-то я писала книгу, где имелось понятие “некромантский лес”. От обычного он отличался тем, что растения в нём были идеальными, словно нарисованными: ровные красивые веточки, прекрасный размер и цвет выточенных листьев, идеальный темп роста и развития деревьев, никаких насекомых или вредителей.

Сейчас, оказавшись внутри похожего образования, я испытала ту же тревогу, что и герои моей истории. Боже мой, мне даже не по себе стало из-за того, что я засунула своих ненаглядных выдуманных персонажей в такое стрёмное место… врагу не пожелаешь подобного антуража, ну вот честно.

Кленовый лес вызывал у меня тошноту и то же отвращение, что и мертвячка, приведшая нас с вампирами сюда. И единственное, чего мне реально хотелось — это избавиться от подобной красной опухоли, разросшейся в лесах Форкса. Не могу припомнить, чувствовала ли я то же самое, глядя на дерево Эмиля, честно говоря… вроде бы нет. А если и да, то не в такой степени.

— Вы заметили, как тут светло? — спросил Эммет, заметив мою заминку.

— В смысле?

— Кроны полностью перекрывают небо, — пояснила такая же наблюдательная Розали, — но при этом здесь даже тени толком нет. Тут действительно неестественно светло, хотя я не вижу ни единого источника света.

— Гадкое место, — кивнул Эммет.

Раз уж об этом зашёл разговор, то лес весь был неестественным. Но говорить об этом было всё равно что говорить, будто небо синее.

— Интересно, что мы найдём здесь, — вздохнула я, недовольно потерев живот; вот нашёл время потягиваться, маленький кровопийца!

Розали прищурилась.

— Мне вот — совершенно не интересно. Разберёмся с тем, зачем нас сюда привели, и сразу же домой. И даже не думай, что я тебя выпущу из комнаты в ближайшее время.

— Что?..

— Ты буквально магнит для сомнительных ситуаций, — цыкнула Хейл. — Так что посидишь дома. Во имя всеобщего спокойствия.

— Пока не рожу, да?

Она промолчала, и я почему-то забеспокоилась.

— Роуз… пока не рожу, верно? Я буду дома до родов?

Эммет спереди рассмеялся, да и Розали как-то странно усмехнулась. Ну замечательно вообще. Только я тут беспокоюсь, что ли?

Ясное дело, что Розали шутила, но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды. Может, Снежная Королева действительно хотела бы, чтобы я тихонько сидела на месте и не искала проблем на свою тушку? Вот и показывала это, как могла.

В каноне Эдвард сделал ласты, когда понял, что Белла из-за него находится в опасности. Розали была совсем другим человеком, нежели Эдвард; там, где Мейсон предпочитал тактику избегания, Роуз брала всё в свои руки и активировала режим гиперконтроля.

Миленько, но явно мне не по душе. Как Стрелец, я требую двух вещей: свободы и чтобы никто её не ограничивал.

Ладно, трёх. Третья — деньги. Люблю деньги. Денежки…

Мы прошли ещё немного, и впереди я наконец увидела остановившуюся мертвячку. Девушка стояла рядом с одним из деревьев, которое на фоне других клёнов выделялось своими размерами и тёмно-коричневой корой.

Дальше, если приглядеться, можно было встретить такие же деревья-крепыши. Росли они, кажется, без какой-либо системы, да и в общем их было немного. Но что, если под каждым из таких деревьев будет человеческий труп? Ух, вот о чём я бы не хотела думать…

— Так, пришли, — крякнул Эммет. — Дальше что?

— Если бы я только знала…

Какое-то время мы просто стояли. Я ждала какую-то реакцию от мёртвой осквернённой, Розали и Эммет отошли в сторонку и просто шушукались. Достав телефон, чтобы хоть как-то скоротать время, пока мертвячка не прогрузится, я увидела, что техника умерла.

— Здесь не ловит? — спросила подошедшая Розали.

— Хуже. У меня мобильник вообще вырубился. У тебя как?

Она проверила свой телефон, но картина была та же. Я хотела было окликнуть Эммета, — потому что два раза может быть совпадением, тогда как три уже закономерность, — однако Карамора рядом не оказалось.

— Он решил пробежаться по лесу и посмотреть, что есть вокруг, — пояснила Розали.

— Зря.

— Почему это?

— Чёрт его знает, что может быть в этом магическом лесу. А что, если здесь есть пространственные или временные искажения? И после этого ты ещё говоришь, что это я ищу сомнительные ситуации! Эммет, возвращайся, я знаю, что ты меня слышишь!

Карамор действительно оказался рядом, не успела я договорить свой призыв. И в то же время мертвячка наконец начала двигаться.

Она подошла к клёну-здоровяку, села у его корней на корточки и принялась разрывать плотную почву пальцами. Земля оказалась слишком хорошо утрамбована, так что ничего у покойницы не вышло. Разве что она испачкала почву в крови со своих пальцев, из-за чего я ощутила тошноту.

— Эммет, как насчёт того, чтобы запачкать руки? — спросила я, отходя в сторонку и старательно смотря куда угодно, но не в сторону призрака.

— Хм? Ладно. Кого убить?

— Говоря “запачкать руки”, я имею в виду буквально. Можешь порыть вон там?

Пожав плечами, бесстрашный Карамор выполнил мою просьбу. Под его пальцами даже самая твёрдая почва легко расходилась в стороны, но я всё равно старалась не думать о том, что земля была перемешана с призрачной кровью.

— Что мы ищем, комарик?

— Понятия не имею. Что-нибудь.

— Кости подойдут для твоего “чего-нибудь”?

— Кости?

Пересилив свою тошноту, я посмотрела в сторону Карамора. Тот как раз вытащил из земли длинную желтоватую кость, — точно не человеческую, — и теперь размахивал ей, словно рапирой. Никакого уважения к чужим останкам, ну вы только посмотрите!

За следующие десять минут он вытащил ещё целую кучу костей разного размера, которых, по моему скромному мнению, всё равно не хватило бы на полноценный скелет. Однако покойница оказалась удовлетворена подобной археологией, и больше не настаивала на продолжении раскопок.

Она вообще, кажется, полностью потеряла всякий интерес не только к нам, но и к реальности в общем. Даже когда я подошла к мертвячке и помахала рукой перед её глазами, никакой реакции не последовало.

— Мы сейчас уйдём, — сказала я на всякий случай. — Тебе ещё что-то от нас нужно?

Оставаться в кленовом лесу дольше необходимого у меня, естественно, не было никакого желания. Больше всего на свете, если так подумать, мне бы хотелось взять огнемёт и уподобиться какому-нибудь психу из “Безумного Макса”, — вроде бы, там были огнемёты, нет?.. — спалив весь этот дендрариум к чёртовой матери.

В процессе можно дьявольски хохотать. Всё во имя антуража!

Огнемётов под рукой не было, да и, попроси я у Чарли найти его, вряд ли получила бы подобное оружие в свои руки. Это если в закромах полиции вообще есть огнемёты, гм…

Ещё можно было бы устроить фаер-шоу, используя магию и кастуя огненные шары. Но у меня запрет на такое сильное колдунство, так что alas, не в этот раз.

Оставим полыхающие клёны до лучших времён.

— Белз, что делать с костями?

— Хм…

Поскольку покойница была вне зоны доступа, я понятия не имела, как ответить на вопрос Эммета. Забирать ли нам их с собой? Это безопасно?

Зачем мертвячка нас вообще притащила сюда? Зачем сказала достать эти кости?

Не просто же так?

Я, как бы, ожидала, что покойница приведёт нас к собственному телу, дабы мы разобрались с её косточками и отпустили дух дальше на радугу. Однако найденные кости не были человеческими, так что мой вариант смысля в унитаз…

И что делать-то теперь?

— Давай возьмём их с собой, — не очень уверенно предложила я, потерев шею. — я не знаю, зачем нам нужны эти кости, но уверена, если Локи на них посмотрит, то наверняка что-то расскажет.

Эммет хмыкнул и поднёс одну из находок ближе к лицу. Мне показалось, что он вот-вот занюхнёт косточку, как мемный Щелкунчик с леденцом.

Может, Карамор так бы и сделал… не будь рядом с нами Роуз. Я уже давненько заметила, что возле своей жёнушки Карамор включает внутреннюю цензуру.

Не на максимум, но около того. По крайней мере, когда дело касалось странных действий; если говорить про шуточки Эммета рядом с Розали, то они, напротив, прибавлялись и приумножались, как хомячки в период гона.

Возвращались мы сразу домой, потому что до оставленной машинки идти действительно теперь было дольше. Розали несла меня на руках, и из-за скорости вампирского бега мне приходилось прятать лицо, упираясь лбом в плечо моего “принца”.

Нагруженный, — не особо, — костями Эммет плёлся на несколько шагов позади нас и ворчал, как недовольный медведь, разбуженный посреди сна, полного мёда и малины.

Забавно, кстати, что бубнил Эммет из-за сорвавшейся прогулки. Он-то рассчитывал показать мне ту полосу препятствий, которую он сделал для меня!

— И, пускай ты пока не можешь её использовать, — вдохновлённо рассказывал Карамор, пока мы только шли к кленовому лесу, — поверь мне, это настоящее произведение искусства!

— Настолько?

— Я старался изо всех сил! Там и шагу нельзя ступить, не влетев в какую-нибудь ловушку — самое то для тренировок! Но не когда ты такая пузатая, конечно. Так что отложим твои лесные тренировки ещё на недельку…

После этого он так душераздирающе вздохнул, что мне незамедлительно стало его жалко. Впрочем, ненадлого: Эммет был не из тех, кто часами остаётся в одном настроении, так что довольно быстро Карамор вернул себе обычную невозмутимость.

К тому же, он был настороже из-за покойницы и наших не останавливающихся ног.

— Меня укачивает, — пробормотала я в плечо Розали.

— Это скорее всего от голода, — вздохнула вампирша. — Почти пришли, потерпи немного.

— Это из-за того, что ты бежишь со скоростью легковушки по лесу! Причём тут голод вообще?!

— Тебе надо хорошо питаться. И ты опять забываешь про витамины, рекомендованные тебе Карлайлом. Думаешь, я не замечаю этого?

— Лучше просто поддакивай ей, — подсказал Эммет сзади.

— Хорошо, мэм. Вы полностью правы, мэм.

— Так-то лучше, — самодовольно хмыкнула блондинка. — Потерпи ещё немного, мы действительно близко.

Будто у меня был выбор, если так подумать. Топать своими ножками до дома я решительно отказывалась. И так уже находилась по странным местам!

— Кстати, — вспомнила я, когда дом Калленов уже показался в зоне видимости, и вампиры перешли на нормальный, человеческий, не укачивающий меня шаг, — ты же говорила, что связывалась с Эдвардом?

— М-м-м… да.

— И он — что?

— Он ответил, что придёт через какое-то время, — сказала Розали, по-змеиному тонко улыбаясь. — Кстати, мобильник у меня уже работает, я проверила, как только мы вышли из леса. Так что Эдди наверняка позвонит, когда придёт.

— Придёт куда?

— К моей машинке, конечно же, — протянула Хейл, спуская меня с рук и доставая вибрирующий мобильник. — Вот и предмет нашего обсуждения… да, Эдвард, ты уже на месте?

— Верно, — услышала я голос Мейсона. — Куда теперь, где вы?

Розали мне подмигнула, словно мы с ней были сообщниками в жесточайшем преступлении против человечности.

— Никуда, мы уже дома. Будь добр, пригони мою машинку обратно в гараж, хорошо?

Секунды три Эдвард молчал. Потом терпение Карамора кончилось, и Эммет захохотал; вместе с этим Эдвард буркнул что-то неразличимое и отключился.

— Моя жёнушка самая лучшая, да? — влюблённо спросил Эммет, проходя мимо нас. — Просто самая, комарик, точно тебе говорю!

— Поверю на слово.

Посторонних вампиров в доме не обнаружилось: видимо, Элис успела разобраться со своими делами быстрее, чем рассчитывала, и уже увела карлайловых знакомцев на инструктаж. А вот отсутствие Фелиции меня удивило.

Впрочем, вместо неё на кухне нашлась Бри в компании своего патрона. Эти двое что-то жарко обсуждали до момента, пока я не прервала их милое уединение.

На барной стойке были рассыпаны листы, заполненные странными рисунками, значками и схемами, которые я, уверена, никогда не пойму. Эх, кто бы меня чему-нибудь научил. Вот у Бри есть Локи, а у меня? Тыкаюсь, как слепой котёнок, по обоссаным углам, так меня потом ещё и отчитываю за то, что лапы мочой воняют!

Бри обернулась, да и Локи поднял на меня глаза. Посмотреть на этих двоих было приятно, что уж там. Сырок выглядела цветущей и довольной, Трикстер мягко улыбался; его улыбку я могла бы сравнить с огоньком свечки, зажжённой летней беззвёздной ночью.

Ни разу за всё время, проведённое с Маркусом, я не видела на лице Локи столь ярких, обжигающе-огненных эмоций. Локи в общем обладал очень выразительной мимикой, однако холодность и “каменность” лица Маркуса несколько сглаживали излишнее проявление божественных эмоций.

Выходила та самая идеальная середина. Вроде бы и эмоции яркие, приятные, очень привлекательные; но при этом не было чрезмерности и изломанности глубоких мимических морщин, которые делали “настоящее” духовное лицо Трикстера несколько отталкивающим.

— О чём говорите? — спросила я, смотря на парочку скандов. — Что-то интересное?

— Белз! — обрадовалась мне Бри. — Я соскучилась!

Сырок соскочила с барного стула и бросилась ко мне с объятиями. Если бы не Локи, появившийся за спиной Бри и придержавший девушку за плечо, то моя младшенькая наверняка влетела бы в меня на полной скорости.

Дампиру-то ничего бы не было, а вот мне могло прийтись худо: пускай пузожитель был защищён неубиваемой неразрываемой плацентой, от возможного столкновения он бы точно пришёл в движение. Что, учитывая нечеловеческую силу будущей не-Ренэсме, могло плохо отразиться на моих органах и костях.

Я вообще была удивлена, насколько спокойно ребёнок вёл себя в лесу. Повозился немного внутри, и на этом всё. Даже боксёрские приёмы не отрабатывал. Вот что бывает, когда правильно кормишь и ухаживаешь за дампиром. Как там в рекламе было…

Спокоен малыш — целая мама!

— Спокойнее, гидья, — сказал Локи, отпуская плечо Бри. — Будь нежнее с будущей мамочкой.

— Типун тебе на язык. Не обзывайся.

Локи хмыкнул и довольно прищурился; в синих глазах мелькнула золотая полоса.

Обернувшись в сторону окна, Трикстер кивнул. Когда же я посмотрела в ту же сторону, то увидела только золотистый удаляющийся руп оленя.

Посмотри я мгновением позже, и вообще бы ничего не заметила. Несмотря на то, что шерсть оленя испускала мягкий свет, Хеймдалль на удивление легко терялся на фоне деревьев. Буквально растворялся в воздухе!

— Пошли, посмотрим на кости, — сказал Локи, продолжая смотреть в окно. — Опять искала себе приключения, вёльва?

— Они меня сами находят.

— Плохая отмазка. Идём.

Мы с Бри взялись за руки и пошли следом за Трикстером, как парочка детсадовцев за воспитателем. Розали и Эммет всё ещё были на улице: как верно подметила Роуз, неизвестно было, стоит ли вносить подозрительные кости в дом; с Лораном-то мы лопухнулись, и без жертв обошлись исключительно благодаря удаче. Так что меня в дом запустили первой, чтобы я привела Трикстера на осмотр нашей добычи.

Ну а сама Роуз осталась с мужем, развлекать его во время ужасно утомительного ожидания.

Говорю же, эта парочка — просто нечто.

— Хм, это те самые кости? Что же, надо сказать, я приятно удивлён…

— Тем, что мы их донесли? — горделиво улыбнулся Эммет.

— М-м-м. Нет. Тем, что тебя не разложило в процессе, мой большой, но не особо умный друг.

Карамор переменился в лице и отступил от костей — их он аккуратно сложил на земле неподалёку от гравийной дорожки. Судя по взгляду Эммета, нашу археологическую добычу он про себя костерил изо всех сил.

— Они опасны? — спросила Розали, понявшая, что у мужа от шока отнялся язык.

Локи промычал нечто неопределённое и опустился рядом с костьми на корточки. Мослы он взял в руки без всякого страха или брезгливости, принявшись вертеть те, чтобы осмотреть со всех сторон. Совсем как Эммет, когда он только-только эти кости вытащил из-под земли.

— Всё, что связано с колдовством, опасно для непосвящённых. Почистить бы их, конечно, — пробормотал Локи, смахивая с костей ошмётки земли, — и захоронить как следует. Не дело такое оставлять просто в земле, тут только если сжигать…

— Ты знаешь, что это за кости?

— Тут и думать не надо, вёльва. Это волчьи.

— Волчьи?.. только не говори мне…

Локи кивнул, даже не глядя на меня. Пока я пыталась переварить узнанное, он принялся раскладывать косточки в разные стороны, систематизируя их по какому-то признаку.

Материала мы с вампирами накопали немного, так что долго с этим Трикстер не провозился. Всего получилось четыре “кучки”, причём одна из них состояла всего из двух мелких косточек, по размеру напоминавших игральные кубики.

— Это определённо Квилеты, — сказал Локи, подпирая голову рукой и задумчиво рассматривая кости перед собой. — Осквернённые извращённым колдовством, конечно же. Мы же говорим о той сумасшедшей, что пыталась перехитрить Хелу.

— Нет-нет-нет, — отмер Эммет, — погодите-ка. Это что, реально волчьи кости? Типа… совсем волчьи?

Локи поднял брови и удивлённо посмотрел на Карамора.

— Что должно значить твоё “совсем волчьи”, комар?

— Я имею в виду… блин, — Эммет с силой зачесал волосы назад и как-то беспомощно посмотрел сначала на Розали, а потом на меня. — Насколько я знаю, эта ведьма ведь работала с Квилетами, разве нет? Джейкоб говорил, что она обратилась к нему за помощью именно из-за того, что уже имела контакт с его племенем. У неё с Квилетами долгая совместная история, связь. И тут получается, что она… она их использовала, что ли?

Трикстер хмыкнул.

— Ты звучишь так, будто удивлён.

— Я и удивлён!

— Чему именно?

— Как можно быть такой сукой? — очень искренне и по-детски возмутился Карамор. — Это же получается, что она своих же осквернила, разве нет?!

— А с чего ты решил, что Квилеты были для неё “своими”? — широко улыбнулся Локи.

Эммет открыл рот. Подумал. Закрыл.

Обречённо покачал головой и прикрыл глаза ладонью.

— Да, точно. Верно. Что-то я погорячился. Учитывая, как она обращалась с Джейком, не стоило думать, что…

— А как она обращалась с Джейком? — влезла я.

Паршивец-Блек отказывался рассказывать мне что-либо о своём контакте с Дидим, так что это была возможность узнать хотя бы какие-то детали. Вообще, оказалось довольно неприятно осознавать, что тот же Эммет был более информирован, чем я… меня ведь всё, что касалось Дидим, волновало!

И всё, что касалось Джейка и его душевного спокойствия.

— У него спроси, комарик. У нас был мужской разговор, так что я ничего тебе без блековского разрешения не скажу, так и знай.

— Тц.

Очередной облом.

И почему всё, что только касается Джейка, от меня скрывается, собственно?!

— Говоришь, кости осквернены? — спросила я у Локи.

— Да, точно. Я вижу следы отвратительного сейда, сейчас неактивного. Наверняка есть какое-то условие для его пробуждения, но, в любом случае, хорошего ждать от подобной магии не приходится. Где вы нашли кости?

Коротко пересказав произошедшее с покойницей, я не добилась от Локи никакой реакции, кроме закатывания глаз. Он даже комментировать ничего не стал — и это, честно говоря, было большим ударом по самолюбию.

Я не ищу приключений! Точно говорю! Не ищу! Совсем не ищу, блин!

— Сейчас твой клан занят планом провидицы, — сказал Локи, поднимаясь с корточек и зачем-то отряхивая пижонские, дорогущие даже на вид джинсы. — Когда вернётся, устроим похороны.

— Сожжём кости? — спросила я, смотря на разделённые мослы. — И чего ты их на кучки-то разложил?

— Разложил по принадлежности. Вы принесли останки четырёх волков.

Мне отчего-то стало неприятно.

— Ясно.

— Что же до похорон… нет, сжигать будем не кости. Для нормальных проводов лучше собрать побольше останков, иначе задержанные здесь духи могут запутаться и не уйти, несмотря на проводы.

— Тогда, говоря о “похоронах”...

Локи оскалился; лицу Маркуса это выражение совершенно не шло.

— Конечно же, я имел в виду мать этого гнилого сейда, вёльва. Пора бы уже с ней разобраться… мне претит сама мысль, что подобная гниль будет портить землю своим присутствием ещё хотя бы один рассвет.

17. Трикветр.

— Ты хочешь сжечь Дидим? — переспросила я у Локи, чтобы точно подтвердить свои подозрения.

Мало ли, что я там себе надумала. Может, у Трикстера свои идеи и планы на будущее, верно? И я их совсем не понимаю.

Всё возможно.

— Обязательно уточнять? — скривился Локи, которому я своим вопросом, кажется, испортила настроение. — Не глупая же… я только что сказал, что уничтожу мать гнилого сейда. То есть, эту паршивку. Смысл переспрашивать?

— Да так… просто не верится, что вся история на этом закончится.

Локи хмыкнул. Затем он подошёл ко мне, — слишком близко, как обычно не задумываясь о чужих личных границах или удобстве, — и по-хозяйски похлопал по голове.

Чисто щенка похвалил, ну что вы будете делать!

— Вёльва, — проникновенно-тихо сказал Локи, предупреждающе сдавливая голову горячими-горячими пальцами; Трикстер склонился ко мне, лицом к лицу, и внимательно вгляделся в глаза, — не делай поспешных выводов, а? Не торопись.

— Что это…

Он отстранился и, будто ни в чём ни бывало, засунул руки в карманы джинсов.

Я же поморщилась: на черепе всё ещё оставалось фантомное ощущение чужих пальцев, больно давящих на кожу и кость. Отвратительно. Как бы мигрень от такого не началась.

— Но, конечно, мы не можем заняться чем-то подобным немедленно, как бы мне этого ни хотелось, — вздохнул Локи, смотря в сторону леса. — Да-да, очень жаль, я бы предпочёл выжечь всё разом. Как редко всё идёт согласно нашим желаниям, вёльва, верно? Уж кому как не тебе и не твоим вампирам знать об этом.

— О чём ты вообще…

— Разберёмся с паршивкой сразу, как родишь, — решил Трикстер, довольно кивая и явно наслаждаясь собственным «несомненно потрясающим» решением. — Или через денёк. Будем считать, что это я так тебе потворствую, договорились? Пожалуй, стоит признать, что и у меня могут быть любимчики.

Совершенно не понимая, о чём Локи вообще говорит, я на всякий случай кивнула. Всё же, как бы Трикстер себя ни вёл, он всегда был на нашей стороне — моей, Бри, Калленов в общем. Так что и сейчас, пускай я совсем не понимала причин поведения и этих странных разговоров Локи, мне оставалось только довериться его решениям.

Высший же. Как ни посмотри, а он точно побольше нашего знает и понимает… по крайней мере за счёт связи с Иггдрасилем и своего опыта.

Кстати, никогда не задумывалась, но… сколько Локи вообще лет? Есть ли смысл как-то отсчитывать его года и переводить в понятные человеку измерения? Или Высший он на то и Высший, что в понятие «возраста», применимое для людей, он не вписывается?..

Вот ещё один вопрос для будущего.

— Вряд ли мы встретимся, пока ты не избавишься от бремени, но я постараюсь прийти непосредственно на роды, — сказал Локи, посмотрев на небо; у меня грешным делом сложилось впечатление, что после отстранения он в общем смотрел куда угодно, но не на меня. — Хотя тогда ты точно не будешь в адеквате. Так что в следующий раз, когда мы будем говорить, ты уже окажешься пустой… переживаешь?

— Я об этом просто не думаю, таке что не особо.

Он, со всё ещё обращённым к небу лицом, опустил полыхающий синий взгляд. Буквально пригвоздил меня им, как бабочку булавкой.

Из-за странной, искажённой перспективы лица Локи казалось, что Трикстер чем-то разъярён. Однако мне почему-то думалось, что настроение у Йотуна самое распрекрасное.

— Ну и правильно, — ухмыльнулся он. — Такая подготовка, столько информации об этом всём. Что вообще может пойти с твоими родами не так, верно?

— В крайнем случае, меня обратят в вампира.

— М-м-м… не особо на это рассчитывай. Насколько я понял, Хела против того, чтобы ты сейчас становилась одной из них. Ладно, бывай. И не колдуй эти дни, сколько уже можно предупреждать?

— Как скажешь.

— Люблю, когда ты слушаешься. Жаль, что эти случаи можно пересчитать по одной руке неудачливого столяра.

— Какие красноречивые сравнения…

— Кому как не мне разбираться в красноречии? В конце концов, моему вкусу не смог угодить даже Браги!

— Сомнительное достижение.

Локи, уже успевший отойти к лесу, вдруг обернулся. На губах у Йотуна была широкая, счастливая улыбка.

— Тебе обязательно, чтобы последнее слово оставалось за тобой, не так ли?

— А ты как думаешь?

Мы одновременно хмыкнули, и Трикстер пошёл дальше. Больше он не оборачивался, пока совсем не скрылся в лесной чаще.

Проводив Локи взглядом, я вздохнула и сама направилась в дом.

— Белз! — окликнул меня Эммет. — А с костями-то что делать?

— Чёрт его знает. Может, отнести их в гараж? На временное хранение.

Розали возмущённо цокнула.

— Ты правда думаешь, что я позволю хранить магическое непонятно что рядом со своими машинами? Нет уж. Эммет, бери кости и иди за мной. Отнесём их в охотничий домик.

Вот уж превратности судьбы: раз охотничий домик должен был использоваться, значит, он будет использоваться. Пускай и не для томных вздохов влюблённых вампиров, а как предпоследнее пристанище давно умерших Квилетов.

Что же… судя по словам Локи, до родов я буду в относительной безопасности, что, несомненно, большой плюс. Можно чуть-чуть выдохнуть и расслабить булки, а то так и до судороги недалеко. Чем бы заняться в оставшееся время…

Спокойно поспать?.. нет, дурная затея: как ни посмотри, а я уже кучу раз влипала в какие-то неприятности именно во время сна. Моё сознание, когда я в отключке — чисто проходной двор, отвечаю. Ещё и в Пустоши может затянуть.

Так что никакого сна. Займусь чем-нибудь продуктивным… например, буду писать обиженные СМС-ки Элис, которая, только появившись в моей жизни, довольно бодро из неё слиняла. Я, конечно, понимаю, что у эльфа Санты была куча дел для предотвращения дальнейших проблем, но как-то и о своей девушке думать надо!

Ещё и Джаспер тоже рассосался непонятно куда… сплошное невезение.

День шёл так-сяк: никуда больше меня не выпускали, гулять не давали, смотреть или читать что-либо шокирующее — тоже. Я засела в комнате Эдварда, — она лучше всего освещалась днём благодаря окнам и удачному расположению, — с книжкой по магии, притащенной Мейсоном давным-давно.

Ничего особого в книге не было. Даже не трактат Папюса, ну в самом деле. Какие-то пространные размышления о том, что в мире всё построено на притяжении и отталкивании; очередная болтология, а не практические инструкции, которые можно было бы сразу претворить в действие.

Однако у этой книги был огромный и значительный плюс: пока взгляд скользил по ничего не значащим строчкам, мозг мог заняться собственными размышлениями.

Естественно, я думала про сестру Аро. Про что ещё я могу думать в такой ситуации? Тут два варианта: либо местный Злодеус Злей, либо предстоящие роды. Последние меня нервировали, а Розали требовала, чтобы я провела день максимально спокойно, так что и выбора-то, о чём думать, особо не оставалось…

Итак, Дидим. Сестра Аро. Женщина из Древней Греции, достояние истории! Психопатка, ни в грош не оценивающая чужие чувства; как только тогда получилось, что именно у такого человека появилась способность к манипулированию счастьем, собственно?

Интересно, что с ней было сейчас. Судя по словам Локи, её до сих пор не убили. Но что тогда происходит с вампиршей? Я не особо задумывалась о том, что происходило с Дидим после того, как Элис её «поймала».

В каких условиях держали вампиршу? Где её держали? Кого поставили в охрану? Оставалась ли Дидим всё в том же «разобранном» состоянии, буквально с вывернутой наизнанку черепной коробкой? Или же Карлайл всё-таки вспомнил, что он божий человек, и проявил немного милосердия к гречанке?

Не то чтобы прошло реально много времени, если так подумать… всего-то сутки. Жить вампирше, кстати говоря, оставалось примерно столько же: судя по желанию и горячности Локи, он сожжёт её в самое ближайшее время, стоит только мне «разрешиться от бремени».

Будто моя беременность мешает огонь разводить, ха.

Эммет и Розали на мои вопросы про Дидим ничего не отвечали; у меня сложилось впечатление, что эта парочка знает едва ли не меньше меня самой. Единственное, что рассказал Карамор — это что Дидим была на территории волков, в доме Ули. Мне думалось, что вампиршу оставили там же, где когда-то лежала её рука.

Интересно, сможет ли Сэм после всех этих приключений продолжить жить в этом доме вместе с Эмили. Я бы не смогла: мне бы всё время казалось, что из подвала должна вылезти какая-нибудь дрянь. Я и в доме Калленов после аннигиляции Лорана чувствовала себя ужасно неудобно. Со временем это ощущение, конечно, пропало, но…

— Дидим? — удивлённо переспросила Элис на следующий день, когда мы с эльфом Санты остались наедине; гневно-обиженные СМС-ки сработали, и все свои дела она отложила на потом. — Хм. Она тебя беспокоит?

На календаре было двадцать первое июня, — то есть, день родов, — так что в доме Калленов с царило какое-то нехорошее оживление. Оперировать меня решили в одной из подготовленных комнат, хотя, говоря откровенно, лучше было бы рожать в больнице… однако, учитывая, что в моих родах будет задействована не только медицина, но и магия в стиле волшебного средневековья, от этой мысли пришлось отказаться.

Заглядывала я в обустроенную в комнате Розали и Эммета «операционную»… скажем так, зрелище не для слабонервных. Никакой мебели, всё затянуто прозрачной плёнкой. Я словно подглядела за кусочком жизни Декстера; «операционная», если не обращать внимания на медицинские штучки и приборы, была похожа именно на разделочную этого обаятельного маньяка.

Но, как я и говорила, я старалась в сторону предстоящих родов не думать. Тем более что они были назначены на вечер, когда способности Фелиции работали на максимум.

До этого времени мне предстояло быть с Элис, которая через предвидение отслеживала ситуацию. А то вдруг упырь какой нападёт? Или роды начнутся раньше, чем назначенное нами время.

Короче, перестраховка.

Мне повезло, что проснулась я глубоко за полдень, так что ждать оставалось всего-ничего. Буквально «поела-поговорила-поела-родила» какое-то.

Хотя, наверное, так было даже лучше. Меньше переживаний. Я и так ночью плохо спала…

— Не то чтобы беспокоит… просто интересно. Локи был крайне категоричен, когда говорил о ней.

Элис хмыкнула и потёрла шею. Наверное, вид собственной оторванной головы всё-таки произвёл на неё некоторое впечатление.

— Она сейчас у Квилетов, максимально разобранная, если так можно сказать.

— В каком смысле?

— Её буквально разобрали на запчасти, — ухмыльнулась Элис, совсем не похожая в этот момент на милую-добрую себя; передо мной был злобный гремлин, а не эльф. Но всё ещё такой же очаровательный, ничего не могу сказать. — И растащили по разным домам. Мозг отдельно от головы, язык отдельно от всего этого… пальцы тоже разобрали, чтобы они ничего не смогла нарисовать или сложить какую-нибудь мудру. Сердце и вовсе забрал Шаман, он что-то с ним делает. «Для удержания зла», как он сказал.

Это было жестоко, такая расчленёнка. Особенно учитывая, что Дидим оставалась «жива» даже после того, как её буквально разобрали по канопам.

С другой стороны, она была не из тех противников, с которыми можно показывать милосердие. Дидим была опасна — возможно, больше, чем кто-либо в этом мире. По крайней мере, для меня лично, для моего будущего счастья и для клана Олимпийцев.

Так что — никакого милосердия, повторюсь. Только максимальные предосторожности. Лучше перебдеть, чем недобдеть; только не в случае с Дидим.

— Все сейчас заняты тем, чтобы у неё не вышло возродиться ни с помощью магии, ни как-либо ещё, — правильно поняла моё напряжённое молчание Элис. — Я даже пришлых вампиров напрягла, так что не переживай. Господин Локи сказал, что он лично проследит, чтобы Дидим была убита как следует и окончательно.

— Это обнадёживает.

Элис улыбнулась и взяла меня за руку. Я опять проводила время в комнате Эдварда, в кресле возле окна, так что эльф сидела у моих ног прямиком на полу. И, пока я смотрела на покачивающиеся сосны, Элис то рисовала, то болтала по телефону на такой скорости, что я не понимала ни единого слова.

— Конечно. Он в общем надёжный. И о тебе заботится так же, как о Бри… ты знаешь, что это он мне предложил улучшить мой дар предвидения?

— Серьёзно?

— Ага, — она обняла мои ноги и потёрлась щекой о коленку. — На тот момент я и сама думала об этом, только никаких идей у меня не было. Сама понимаешь, тот уровень предвидения, который был у меня раньше, ни на что не годился. У нас в клане теперь ведь не только Джейк будет, который глушил любой вариант будущего, но и дампир, который занимается тем же. Естественно, я была просто обязана что-то с этим сделать. Клан на меня надеется…

— Твоя ценность не только в том, что ты можешь будущее видеть, — на всякий случай сказала я.

Элис подскочила на ноги и, склонившись, взяла моё лицо в ладони, сдавив щёки так, что губы у меня выпрыгнули вперёд, как у рыбки.

— О-о-о, Колокольчик, конечно же я это знаю! Даже то, что ты это скажешь, я тоже знала! Но это так мило, что, клянусь тебе, я готова слушать это миллионы раз, в каждой из вариаций нашего мира!

— Офень фмефно.

— Я полностью серьёзна, — подмигнула мне Элис, ослабляя хватку. — Как ты там говорила? Доброе слово и кошке приятно. А я точно побольше кошки!

— Даже спорить с этим не буду. Что Локи попросил у тебя взамен?

— М?

— Насколько я знаю, он провёл над тобой ритуал, верно? Такое не делается за «спасибо».

Глаза у Элис довольно заблестели.

— Он хочет рыбный чай.

— Да ты шутишь.

— Не-а. Большая кастрюля рыбного чая после того, как всё закончится — вот и всё, что он потребовал. Говорю же, он тебе благоволит. Это так греет моё сердце, Белз!

Несмотря на то, какой довольной выглядела Элис, я ощутила нервную тошноту. И дело точно было не в приближающийся родах.

— «Когда всё закончится», да? То есть, не после смерти Дидим?

— Ага, — легко подтвердила мои подозрения Элис. — Окончательная смерть Дидим и «счастливый конец» совсем не одно и то же. Но ты это ведь и так знала, да?

— Я надеялась на лучшее. Кости, которые мы с Эмметом и Роуз нашли, как-то с этим связаны?

Она неопределённо пожала плечами и отошла от кресла.

— Чего ты у него в комнате сидишь вечно? — проворчала Элис, сцепляя руки за спиной. — Почему не у нас с Джаспером? Эта комната может быть и твоей, между прочим.

— А мы уже в таких отношениях?

— А в каких мы отношениях? — Элис лукаво обернулась через плечо, снова выглядя довольной жизнью и лёгкой, как птичье пёрышко. — Мы это так и не решили, да? Джаспера вот ты поцеловала, а как насчёт меня?

С кряхтением поднявшись из кресла, я пошла на выход из комнаты. Самое время поесть.

— Белз! Эй, Колокольчик!

— Ты наказана, — напомнила я Элис. — Нечего было по лесам бешеной белкой прыгать, пока мы с Джаспером тебя ждали, как два покинутых щенка. Так что никаких нежностей, эльф.

Хихикая, Элис пошла следом.

— Совсем никаких? Совсем-совсем никаких?

— По крайней мере, пока я не рожу. Достало это пузо, сил моих нет.

— Как хорошо, что скоро Розали получит своего малыша, — слишком довольно пропела Элис. — Каждому своё… Розали — ребёнка, миру — историю, а я вот получу свою малышку.

— Фу какая нежнятина. Продолжай.

— Хе-хе.

Новости о том, что все готовы к предстоящей операции, застали меня посреди ужина. Вроде как роженицам не рекомендуется есть, насколько я знала, однако мой случай был особенным и даже небольшой период голода мог стать фатальным. Так что никаких ограничений: только еда, только вперёд!

И кровь ещё. Как хорошо, что скоро это пройдёт, и мне не придётся больше пить эту гадость. Хотя бы до момента, пока меня не обратят в вампира; но это когда всё будет, правильно? Можно расслабиться на какое-то время.

Короче говоря, одно простое «пора» от Карлайла прозвучало действительно как гром средь ясного неба.

Иерихонские трубы, возвещающие о скором освобождении!

— Вот теперь я точно очкую, — пробормотала я, когда док вышел из комнаты, оставляя нас с Элис переваривать ситуацию, а меня нервно дожёвывать бутерброды. — Где там Джаспер с его волшебным успокоительным?

— Ждёт тебя возле операционной. Также, как и Фелиция, и Эдвард, и…

— …и я всё поняла, хватит, — закончила я вместо вампирши; взяв Элис за руку, я поднесла ладонь к лицу и потёрлась о прохладные пальцы щекой. — Всё же нормально пройдёт?

Эльф показала мне «ОК» на пальцах.

— В самом лучшем виде, можешь даже не переживать! Кстати, — она посмотрела на улицу, — там Чарли подъезжает. Поговоришь с ним?

— Шутишь, что ли? Конечно!

С отцом я столкнулась в гостиной на первом этаже. Именно Розали додумалась привезти Чарли сюда, буквально выдернув мужчину из полицейского участка. И кто бы знал, насколько же я благодарна Роуз за это решение!

Вообще-то, я планировала поговорить с отцом по телефону перед родами, но… как бы это сказать… личное присутствие точно было намного лучше, чем самый задушевный телефонный разговор.

— Максимально странная ситуация, — крякнул Чарли, когда мы разорвали объятия. — И я тебе ещё всё выскажу потом.

— Насчёт чего?

— Насчёт того, что ты не хотела со мной видеться перед этим всем. Знаешь, Белз, — отец поджал губы, — роды и без того опасное мероприятие, а тут ещё и с дополнениями…

Я взяла отца за руки и вымученно улыбнулась. Да уж, точно… «опасное мероприятие», ну надо же.

Кто бы ещё назвал роды так?

Одновременно с этим под рёбрами мне сердце грыз червяк сомнений: за кого именно волновался Чарли? За меня-меня или за свою дочку, замечательную мамину девочку Беллу Свон?

Почему-то в моменте стало невыносимо от одной только мысли, что Чарли мог переживать не за меня. Я приняла этого мужчину как своего отца, однако, вполне вероятно, подобная привязанность была односторонней: всё же, Чарли не знал обстоятельств моего перемещения сюда.

Не мог знать; никак; совсем никак.

Мне бы хотелось, чтобы он знал. Но момент в любом случае был неподходящий, чтобы вытаскивать кота из мешка, так что…

— Белз.

— М?

Я подняла взгляд на отца и застыла: глаза Чарли были слишком спокойными. Радужки были как два карих блюдца с яркими чайными прожилками. Так серьёзно отец на меня не смотрел, пожалуй, ещё ни разу с момента, как я переехала в Форкс.

Даже когда я врала Чарли насчёт происшествия с Джеймсом, отец не смотрел… так.

— Не могу поверить, что ты и тот ребёнок, который время от времени приезжал сюда на каникулы, настолько различаются, — сказал Чарли, успокаивающе поглаживая мои ладони большими пальцами. — Как два совершенно разных человека, верно?

— Я…

Чарли усмехнулся в усы и, не давая мне возможности ответить, снова обнял. Очень осторожно.

— Постарайся там. Я подожду, пока всё закончится. Карлайл разрешил почитать в его кабинете, но, скорее всего, я просто посплю. Доктор Каллен мне дал такие таблетки, которые и слона вырубят.

— М-хм.

— Надеюсь, что обращать в вампира тебя не будут, — он остранился и растрепал волосы, растерянно смотря в потолок. — Всё же, человеческий организм развивается до двадцати одного года… мне бы хотелось, чтобы ты встретила свою вечность в наилучшем теле.

— Ага.

— Но, конечно, решать всё равно тебе, так что… ты чего плачешь? Ну-ну, Колокольчик, не стоит.

Он вытер мне слёзы и притянул лицо к своему. Коснувшись своим лбом моего, Чарли выдохнул и прикрыл глаза.

— Я делал так в детстве, когда нужно было успокоить Беллу, — сказал Чарли, окончательно убеждая меня в… — Обычно работало. Это особая отцовская магия.

Положив ладони поверх пальцев Чарли, я задержала дыхание. Верный способ не скатиться в истерику сработал и сейчас.

— Сейчас тоже работает, папа. Спасибо.

— Люблю тебя. Удачи, Белз.

А, ну да.

Мне же ещё рожать, как бы. Хорошо ещё, что не естественным способом.

Элис, всё время моих разборок с отцом простоявшая в сторонке, помогла мне подняться по лестнице и придерживала за руку весь путь до операционной, словно я могла в любой момент развернуться и сбежать от уготованного. Душ и переодевание в больничный халат, — Карлайл его с работы стащил, что ли? — прошли мимо сознания, и хоть как-то в себя я пришла только в момент, когда Джаспер уложил меня на кушетку.

Тело сразу сжалось, по коже поползли отвратительные мурашки. Однако распространиться это гадкое ощущение не успело, на подлёте сбитое силой влияния Джаспера.

Стало спокойно и, откровенно говоря, фиолетово на всё происходящее.

— Вот интересно, — сказала я, пока чуть ниже груди Карлайл с Фелицией устанавливали мне защитный белый экран, чтобы я не смотрела на разрезание собственного живота, — а почему в книге ты не пользовался своими способностями? Белла точно мучилась во время родов. Да и потом, во время обращения, ей вкололи морфий… он не сработал, я говорила?

Джаспер опустился на корточки рядом с моей головой. Врачам он не мешался, так что его не выгоняли; да и одет Уитлок был в защитный голубой костюм.

Как настоящий медбрат. Разве что волосы под шапочку не убрал… непорядок!

— Говорила, — сказал Джаспер, успокаивающе гладя меня по голове. — Как я понял, у книжных Джаспера и Беллы были сложные отношения. Может, он не хотел ей как-то помогать.

— Или не терпел запаха крови, — сказал Карлайл. — Раньше это было для тебя проблемой, Джас.

— Ну уж ради племянницы-то мог постараться? — продолжала не понимать я. — Не совсем же ты сухарь, нет?

— Не обольщайся, Колокольчик, — подал голос Эдвард из дальнего угла комнаты. — Он «не сухарь», только если дело касается тебя или Элис. На остальных ему плевать.

Джаспер недовольно посмотрел на Мейсона. Я же фыркнула, за что сразу получила порцию шипения от Фелиции: напрягать живот крайне не рекомендовалось.

— Начинаем резать, — предупредил Карлайл. — Белз, без разговоров.

Я кивнула; поняв, что Карлайл меня не увидел, согласно угукнула. Боли не было, хотя почти сразу явно запахло кровью.

Было странно осознавать, что этот запах — от меня. От моей крови. Мне всё казалось, что вот-вот должны принести очередной пакет с донорской кровью, а не…

И вообще, почему это Карлайл не помолился, прежде чем приступать к операции?!

Мне не давали закрывать глаза: то Джаспер, то Эдвард что-нибудь рассказывали, постоянно отслеживая, чтобы я оставалась в сознании. В целом, больше всего меня одолевала скука.

Кто-то там за ширмой возится, Фелиция что-то делает, Джаспер с Эдвардом болтают, Элис внизу наверняка разговаривает с отцом… а мне-то что делать? Говорить нельзя, шевелиться тоже, колдовать мне Локи запретил.

Скукота смертная. И пальцы так неприятно леденели…

— Белз, останови сердце, — приказал Карлайл.

Ну, я сделала, как было сказано. Ничего не поменялось.

После док ещё несколько раз приказывал то запускать моторчик, то останавливать его. За исключением холодеющих рук и ног, моё состояние не менялось; после того, как рядом с Джаспером я увидела ухмыляющегося Локи, даже это ощущение холода пропало.

Он, кстати говоря, был возмутительно рыж, высок и бородат для Маркуса. А значит, пришёл поглазеть на меня в своём духовном теле, а не через Маркуса.

— Почти всё, вёльва, — сказал Трикстер, смотря на мой наверняка вывернутый наизнанку живот. — Надо же, ты даже никуда не влипла. Какая молодец.

«Тогда мне требуется награда?» — спросила я про себя, смотря на веселящегося Йотуна.

— Хм-м-м… награда? Думаю, да. И говори нормально, мы в духовном пространстве.

Он обошёл изголовье кушетки и встал ровно у меня над головой. Время замедлилось, разговоры затихли, вампиры замерли, да и в целом реальность выцвела до нечётной сероватой сепии.

Локи склонился ко мне, продолжая невероятно самодовольно ухмыляться.

— Я тут думал… может, мне стать родителем для этого ребёнка?

— Что ты имеешь в виду?

— Я занимаю тело его отца, — он упёрся предплечьями в кушетку по обе стороны от моей головы; завеса блестящих пламенно-рыжих волос шторкой скрыла мир вокруг. Запахло костром и, клянусь, я словно даже услышала тихое потрескивание сухих поленьев. — Так почему бы не стать ему настоящим отцом? Не пойми меня неправильно, вёльва, я не собираюсь заменять ему вампиров. Однако как насчёт того, чтобы стать ему отцом по магии?

Я моргнула.

— Сам решай. Родив, я не буду иметь к этому ребёнку никакого отношения.

Локи отстранился и довольно хмыкнул.

— Ты действительно ничего к нему не испытываешь?

— А разве должна? Я просто рада, что это всё наконец закончится. Будешь укорять меня за равнодушие?

— Нет. Это всё, на самом деле, даже к лучшему. Всё же, его родители — Розали и Эммет. Не ты. Хорошо, что ты это понимаешь, потому что это последнее условие.

— Для чего?

Он посмотрел в сторону Карлайла и Фелиции. Большая, огненно-горячая рука погладила меня по щеке.

Что меня сегодня все гладят-то, спрашивается.

— Для того, чтобы Иггдрасиль дал новый росток, — сказал Локи. — Маленькую молодую почку.

— Что?

— Только что родилась новая ветка вероятностей, — пояснил Трикстер, опустив взгляд на меня. — Благодаря твоему отношению, кстати говоря. Мир, где Белла Свон не полюбила своего ребёнка… должен как-то отличаться от других миров, как думаешь?

— Так теперь ты говоришь, что моё отношение как-то повлияло на мир? Так, что ли?

Он снова рассмеялся.

— Конечно, вёльва. Конечно! И это изменение, знаешь ли, очень важное!

— Почему это?

— Потому, что оно потащит за собой другие. Много других. Поздравляю, Колокольчик.

— С чем именно?

Локи хмыкнул и исчез.

Мир пришёл в движение.

— Мы закончили! — услышала я довольный выдох Карлайла; также я слышала быстрое недовольное сопение вместо ожидаемого детского крика. — Остались мелочи. Фелиция, прошу.

— Док, погоди, — выпалила я, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающемся лице Джаспера. — Ребёнок… всё нормально?

— Всё отлично, Белз. Здоровый мальчик.

Я застыла.

Чего?

Какой ещё мальчик?!

— Подумать только, — пробормотала я, чувствуя тёплые прикосновения волшебных рук Фелиции и разрывающую, но совершенно не волнующую меня боль в районе живота. — Зовите меня теперь Пайпер Холливел. На другие имена я просто отказываюсь откликаться…

Алоха!

Это конец масти, так что работа уходит на небольшой перерыв :3

Всем хороших дней!

1. Начало.

Серые Пустоши потеряли покой.

Я шла вперёд, — здесь, куда бы ты ни пошёл, будет только одно это «вперёд», — мучительно щуря глаза в попытке не дать пеплу залепить их. Поднявшийся ветер был нехарактерен для Пустошей, однако уже больше недели не утихал здесь — прямиком с того момента, как…

Закрывшись рукой, я остановилась, чтобы перевести дух. Что я здесь искала? Почему оказывалась здесь каждую ночь?

Что мне пытались показать, о чём предостеречь?

Серые Пустоши ярились, поднимали вой, гудели пепельными торнадо и не отвечали ни на один из моих вопросов. Они не были ко мне враждебны, несмотря на сильный ветер, бьющий по телу, и не проявляли никакого интереса к человеку, потерявшемуся среди поднятого пепла.

Они были заинтересованы в другом. И ветер этот, швыряющий мелкую гадкую серость из стороны в сторону, всего лишь показывал степень нетерпения.

Пустоши рвались вперёд — ведь, в конце концов, в их бесконечном ничто только это «вперёд» и существовало.

Зачем я бродила здесь уже которую ночь подряд?

Не для того же, чтобы идти вместе с Пустошью, куда бы она ни направлялась?..

Мягкое прохладное прикосновение ко лбу бережно вытянуло меня из мутной пелены сна.

— Белз, просыпайся. Уже далеко за полдень.

Я открыла глаза, но мозг отказывался обрабатывать картинку, так что веки снова слиплись. Под ними было отвратительное чувство сухости, какое иногда бывает при резком пробуждении или недостаточном сне.

Как будто кто-то в глаза песка насыпал, честное слово.

— Ты плохо спишь в последнее время, — сказал Джаспер, садясь на кровать рядом со мной. — Всё точно в порядке? Никаких кошмаров?

Вообще-то, я в целом не помнила, что мне снилось, так что и о кошмарах говорить ничего не могла. Но это, если подумать, было странно: обычно-то я неплохо запоминала свои сны. Какими бы они ни были.

Здесь же — чистый лист. И каждый раз, когда Эдвард, Элис или Джаспер будили меня, беспокоясь о моём состоянии, — что в нём такого было-то, спрашивается? — мне хотелось просто взять и вытащить глаза. Промыть сначала их, промыть глазницы, и только после этого всё вернуть обратно.

Говорю же: ощущение, будто мне песка насыпали прямо под веки!

— Во время сна я себя странно вела? — спросила я, кутаясь в одеяло. — Или эмоции были какие-то необычные?

— Ничего такого. Просто… выглядела как-то неправильно, вот и всё.

Я вздохнула. Вот одно и то же из раза в раз: меня будят потому, что я выгляжу «необычно». Или так же «необычно» ощущаюсь, как сказал Эдвард.

Элис использовала определение «показалось». Типа, если меня не разбудить, то будет что-то не очень хорошее. Однако Элис — особый случай, так что от неё подобное объяснение звучало вполне нормально, тогда как от более рациональных Эдварда и Джаспера слушать из раза в раз про «необычность» было попросту странно.

При этом только тройка «моих» вампиров замечала это самое «странное». Другие Каллены даже не думали меня будить, сколько бы я ни спала — проверено первыми днями, когда я проспала больше двух суток.

Вампиры из других кланов или из Вольтерры также ничего не чувствовали. Зато удивила Бри: когда мы с ней увидились, — всего один раз после родов, к сожалению, — она тоже заметила, что «что-то не так».

Меня это беспокоило, потому что получалось, что «необычность» моего состояния замечали во-первых, исключительно мои вампиры, а во-вторых — те, кто через меня связан с Самой. А у нас тут, как бы, продолжались проблемы со Смертью и Дидим.

Вампиршу-то всё никак не казнят, хотя с момента моих родов прошло достаточно времени. Не знаю, в чём там проблема и почему Локи не приводил свой приговор в исполнение, но, видимо, с Дидим вообще ничего не может быть «легко и просто».

Даже умереть она по-человечески не может, ну!

— Приходи в себя, — сказал Джаспер, опять погладив меня по голове, — и спускайся. Тебе нужно поесть.

— Еда для слабаков.

— Ты как раз достаточно слаба, чтобы тебя можно было так называть. В любом случае, Белз, просыпайся. Локи хотел осмотреть тебя.

— Ну, если Локи хотел… ладно.

— Не усни, — сказал Джаспер, вставая с кровати. — Иначе я тебя отнесу вниз неумытой и взъерошенной.

Я цыкнула, но больше из вредности. Был же момент, когда меня Элис точно так же будила, но в итоге я отрубилась, так и не дойдя хотя бы до уборной.

Календарь на стене был перевёрнут на июль, так что в полусонном состоянии я провела по крайней мере десять дней. Сил в теле не имелось ни грамма, что странно: канонная Белла, помнится, не страдала от подобного. Там вообще всё хорошо было!

Ну подумаешь, умерла немного во время родов. Зато потом сразу стала супер-пупер вампиршей без выраженной тяги к крови. Умничкой среди умничек, сильной Мэри Сью, способной даже Джейн а Алеку дать отпор!

У меня же всё было через задницу — ну тут стандартно.

Во-первых, канон окончательно пошёл лесом, потому что вместо Ренэсме, хорошенькой девочки, способной вмешиваться в чужие мозги, моё тело выдало мальчика без выраженных сил. Может, в будущем у ребёнка Розали ещё что-то проявится, — та же магия, к примеру, — но пока он ничем не отличался от обычного ребёнка-вампира.

То есть, он ел и орал, орал и ел, и всё это дело по кругу с небольшими перерывами на короткий сон.

Во-вторых, после родов я не умерла. Тут спасибо, конечно… только вот сил в теле у меня было ровно столько, сколько требовалось, чтобы лежать и изредка есть. «Нормальной жизнью» такое гусеничное существование не назовёшь.

В этом смысле я не особо отличалась от ребёнка, которого родила. Разве что не орала: на крики не было ни энергии, ни настроения.

В-третьих, мне так и не досталось никаких супер-способностей или хотя бы статуса Мэри Сью. В моём мире за пределами спальни Элис, — куда эльф забрала меня из комнаты Эдварда несмотря на все наши с мистером Меланхолия возражения, — всё ещё оставались дела, которые требовали прямого ведьминского вмешательства.

Нужно было разобраться со стаей Ули, вернуть голову Сульпиции на место, упокоить окончательно Юмелию, выкорчевать кленовый лес, узнать, что за хрень происходит с пропажей людей в Форксе и убить уже, наконец, Дидим. Плюс куча других мелочей.

И на всё это требовались силы! Которых у меня, как назло, не было.

Сглазил меня кто-то, что ли?

Кстати, а ведь неплохая идея. Учитывая, что в канонную вампирско-оборотническую историю вмешалась я, с магией, богами и прочим волшебством, стоит проверять и подобные мелочи. Поговорю об этом с Локи, раз уж он решил проверить, что со мной не так.

Интересно, кстати говоря, чего это он вдруг про меня вспомнил. В последний раз я виделась с Локи во время родов, и больше Трикстер меня не навещал даже по словам вампиров, дежуривших возле моей постели круглосуточно.

Чем он мог быть всё это время занят? Неужели пытался убить Дидим по-разному?

На то, чтобы отскрести себя от кровати и доползти до ванной, мне потребовалось минут пятнадцать. Вспоминались школьные деньки, будь они неладны, когда я уговаривала себя делать по одному шагу во время сборов на учёбу: ну же, Белз, будь умничкой, сядь на кроватке; теперь давай-ка с неё встанем, ты сможешь, ты молодец; давай-ка до ванной топ-топ, в этом ничего сложного, у тебя всё получится!

Что же, по крайней мере, у меня оставалось немного самоуважения, потому что со своими туалетными делишками я справлялась самостоятельно, а не при помощи Элис. Хотя эльф Санты предупреждала, что я могу положиться на неё, если станет совсем уж невмоготу, и меня одолеет бессилие…

Конечно же, главный, — и, так-то, единственный, — провидец Калленов была в курсе, что меня в ближайшем будущем будет плющить не по-детски. Наверняка Элис также знала, как меня от этой напасти избавить… однако моя слабость, видимо, была частью плана этой хитрюги по всеобщему «долго и счастливо», так что ничего мой эльф с моим бессилием не делал.

Вот если так подумать, то, будучи в отношениях с провидцем, ты должен обладать определённой ментальной гибкостью. Хрена с два кто-то другой смог бы спокойно принять то, как Элис бросила его на вольтеррскую амбразуру; та же Бри, к примеру, пускай и поняла необходимость такого тактического хода, до конца так и не смогла смириться с необходимыми жертвами.

Короче, это я к чему. Если браки заключались на небесах, то нас с Джаспером точно создали для того, чтобы Элис была счастлива. Приятно ведь осознавать, что никто кроме нас с майором не сможет быть рядом с таким сильным провидцем, как эльф Санты.

Как-то это по-злодейски прозвучало, если так подумать…

На кухне помимо Джаспера обнаружился Карлайл, занимающийся «зельеварением»: как наш личный домашний доктор, именно патриарх клана отвечал за приготовление еды для ребёнка Розали. Всё-таки, учитывая темп дампирского развития, питательных веществ моему бывшему пузожителю требовалось куда больше чем любому другому младенцу.

Розали и Эммет назвали своего ребёнка Уильям Роберт Каллен. Мне нравилось использовать сокращение от первого имени, думая про мальчишку как про «Уилла». В переводе — «воля» или «желание».

Отлично подходит для нашей ситуации. Да и отсылочка к «Чародейкам» вышла замечательная, потому что Уилл там была моим любимым персонажем.

Я ребёнка, естественно, ещё ни разу не видела после родов — куда там мне, едва выходящей из комнаты за едой. Только слышала его хныканье пару раз, когда Роуз приходила в общий дом с младенцем. Почти всё время семейство МакКарти проводило в другом коттедже Калленов, отстроенном буквально полгода назад в паре километров от основной резиденции.

Как я поняла, изначально этот дом предназначался для меня с Бри и наших «развлечений» с магией: Карлайл здраво рассудил, что нам в будущем потребуется нечто вроде тренировочного полигона. Однако судьба распорядилась иначе, и в итоге маленький домишко на три комнаты, — три просторных, светлых комнаты, стоит заметить, — перешёл во владение счастливой парочки и их наследника.

Слава богу, если кто меня спросит. Вот что я точно не хотела бы слышать, так это детские крики. У меня до сих пор ПТСР из-за пережитого с моим ребёнком, который, если заходился в оре, не останавливался, пока не получал желаемого. Как вспомню все эти отвратительные громкие моменты, наполненные пульсирующей в затылке мигренью и ультразвуком красного от натуги трёхлетки…

Это точно не то, что я бы хотела повторять в своей новой жизни. Особенно учитывая, что у меня было что-то не то с организмом: как известно, во время слабости и болезни никто не хочет сталкиваться со стрессом или нервничать.

Так что пускай Роуз, Эм и Уилл будут счастливы где-нибудь подальше, в лесной глуши.

Кстати говоря, как я поняла, дом построили на таком расстоянии, чтобы вампирский слух мог улавливать происходящее там. Потенциальная безопасность девочек-волшебниц из Олимпийского клана в приоритете: если бы во время магии со мной или Бри во время колдовства что-то произошло, Каллены бы это услышали и успели отреагировать. Пробежать пару-тройку километров для вампира — раз плюнуть.

То есть получалось, что детские крики не слышала только я. Остальные были точно в курсе, сколько раз Уилл возмущался на досуге.

Хорошо ещё, что нервы у вампиров были такими же крепкими, как и их кожа.

— Как продвигается зельеварение? — спросила я, залезая на барный стул.

— Всё нормально, — не разделил моей шутки Карлайл, измельчавший в блендере что-то не очень аппетитное, жидкое и тёмно-бурое. — Уильям быстро развивается, так что мы можем использовать больше ингредиентов и пищевых добавок. Но, как ты и беспокоилась, его сознание не поспевает за его телом.

Я хмыкнула. Ну да… Ренэсме выходила из ситуации за счёт своей способности к считыванию чужой менталки; Уильям этих сил оказался лишён, так что больше был похож на «обычного ребёнка». Конечно, как у дампира, у него имелось ускоренное мышление, способность к анализу информации, да и в целом более развитый мозг, но… этого всего оказалось недостаточно, чтобы, например, понять, что с руками стоит быть осторожнее.

Уилья Роберт Каллен, каким бы волшебным ребёнком он ни был, оставался младенцем, способным зарядить себе в глаз кулаком, испугаться этого и потом долго кричать от возмущения и пережитого страха.

— Он сейчас выглядит примерно на один год, — сказал Карлайл, добавляя в блендер что-то ещё более неаппетитное, жидкое и тёмно-зелёное. — Уже пытается ходить, но всё ещё не понимает, как это сделать, путается в руках и ногах. Ползает довольно бодро, но сидеть не может. Развитие несколько отличается от общепринятого, стоит принять.

— Мой сын тоже сначала пошёл. Сидеть только через полгода после этого научился.

— Ты по нему не скучаешь?

Я подпёрла голову рукой и задумчиво посмотрела на вж-жикающий блендер. Если бы кто-то сказал мне, что для здоровья нужно есть ту бурду, что кружилась в чаше, я бы ответила, что лучше помру больной. У меня, знаете ли, тоже есть принципы. И один из них — не есть то, что выглядит так, будто может уползти из твоей тарелки.

— Нет. Я его не любила. Всё-таки я не просто так говорю, что дети — это не моё, док. Мало того, что у меня нет к ним никакой тяги, так и в большинстве своём они меня раздражают простейшими действиями и звуками. Так что, для благополучия будущих поколений, я решила самоустраниться от самовоспроизведения.

— Иронично выходит, — заметил Карлайл, высыпая в блендер упаковку витаминов, — что в этом мире, что в прошлом, при подобном отношении, у тебя есть отпрыски.

— Злая шутка природы? К тому же, рожала я только здесь. В прошлом мире этим развлекалась супруга.

Он кивнул, сохраняя на губах мягкую, но несколько безликую улыбку. Ну да, наше с Карлайлом отношение к детям кардинально отличалось: не просто же так док собрал вокруг себя целый клан. Даже к Бри, уже, в общем-то, довольно взрослой девушке, он относился с большим трепетом. Как к капризному цветку, готовому сбросить свои лепестки от одного неосторожного прикосновения.

Мне было немного жаль, что из-за магических приколов, Дидим и иных сложностей Карлайл не мог проводить больше времени с Бри. Возвращение инквизиторских навыков и поиски способов одолеть магию гречанки занимали слишком много времени.

Защитой Сырка занималась Эсме, сопровождающая свою дочку везде и всюду, тогда как на плечах Карлайла лежала забота о клане и обо мне, вечно влипающей в разного рода неприятности. Кстати, интересно, как мать клана отреагировала на очередное пополнение.

Она же любит детей, верно?

— С Уиллом никаких проблем нет? Всё нормально?

— Он здоровее тебя будет, — как-то тяжело вздохнул Карлайл, оставляя блендер и массу в нём в покое. — Ест, играет, развивается. Меня, как и остальной клан, больше беспокоит твоё состояние.

— Даже Локи говорит, что это ненормально, — сказал Джаспер, ставя передо мной тарелку с рагу. — Поешь, потом пойдём к нему.

— Я думала, он сам сюда придёт?

Джаспер посмотрел в сторону окна и покачал головой.

— Он сейчас на территории оборотней. Будет лучше, если мы придём к нему самостоятельно. Заодно решим проблему со стаей Ули и их волками.

— Думаешь, у меня хватит на них сил сейчас?

— Естественно, я понимаю, что не хватит. Будь моя воля, с Ули общалась бы Элис — она хорошо умеет вести разговор так, как нужно ей. Однако Сэм отказывается обсуждать будущее своей стаи с кем-либо кроме тебя. Даже с Локи, как я понял.

В который раз я подумала, что Ули, помимо своего несомненного альфачества, отличается просто титаническим размером тестикул. Это же сколько надо храбрости, безрассудства и самоуверенности, чтобы в чём-либо отказывать богу!

Особенно такому как Локи. Он ведь только прикидывается добрым-милым-хорошим, а на самом деле обладает… скажем так, тяжёлым характером и отличительной злопамятностью. Да.

Хотя это я очень мягко о нём.

В общем, Ули меня в который раз радовал, — наверное, — и удивлял. Несмотря на всю свою грубость и агрессию, из-за которых я в прошлом психанула на Сэма, он всё-таки так и не стал мне неприятен. По прошествии времени острота негативных чувств поутихла, и Ули снова начал мне практически нравиться.

Неплохой он вожак, как мне кажется. Хотя, конечно, моя отходчивость не означала, что я и дальше буду благоволить Сэму и его волкам. Всё, баста, моё терпение было исчерпано. Хорошее отношение к Ули в будущем совсем не значило, что я забыла о нашем сомнительном прошлом.

Было хорошо, что подвернулась возможность снова заняться делами оборотней. Я так ничего и не придумала насчёт очищения духа волка Мистера Сосочки; запечатанная в тотеме сущность оставалась грязной и всё ещё добавляла мне головной боли. Не то чтобы у меня было много возможностей вообще всем этим заняться…

Я хотела взяться вплотную за эту тему сразу после родов, стоило бы мне только оправиться. Однако вышло как вышло, и мир в очередной раз внёс свои корректировки для моих гениальных, отлично продуманных планов.

Что уж поделать, тут только если смириться.

В целом, с излечением волков я торопилась потому, что беспокоилась из-за Дидим. В случае прямого столкновения, как с Вольтури в каноне, нам бы точно пригодились волшебные оборотни-убийцы вампиров, тут и гадать нечего. Однако учитывая, что Дидим была в разобраном виде, можно было не беспокоиться насчёт будущей «войнушки». Потому, что никакой «войнушки» не планировалось.

Как по мне, отлично всё складывалось! Осталось лишь окончательно избавиться от сестры Аро и для успокоения совести долечить квилетов. И всё, профит!

Ещё от моей слабости бы избавиться…

— Позвоните, если что-то решится, — сказал Карлайл, разливая своё сомнительное варево по детским бутылочкам; неужели док в самом деле решил травить маленького Уилла чем-то подобным?! — Если что, я потом поеду в клинику, так что дом будет пустым. По возможности не задерживайтесь у Квилетов дольше необходимого.

Да уж… ещё одна проблема: у всех из Олимпийского клана были свои дела. У всех! Кроме меня, естественно. Как сказала Розали, моим главным приоритетом должно стать выздоровление, а не что-либо ещё.

Аж противно от собственной слабости!

Роуз и Эммет занимались ребёнком, Эсме увезла Бри в другой штат на конкурс по рисованию, Эдвард продолжал работать с отцом на выездах, Джейк развлекался со своей стаей, Элис провожала последних вампиров из клановых друзей. После того, как проблема Дидим «почти разрешилась», больше не было необходимости держать свободолюбивых кровопийц рядом друг с другом; тем более что вампиры, оказывается, в целом были территориальными хищниками, так что плохо уживались большими стаями.

Не уверена, правда, что слово «стая» — подходящий термин… большими «группами», да. Вампиры всё-таки изначально приматами были, если так подумать.

Интересно, позволяют ли сами вампиры так о себе думать. Или у Вольтури есть какое-то специфическое обозначение для большого скопления вампиров, отличное от того, что применяется для людей?

Кстати, я за всё время пребывания в Вольтерре так и не узнала, есть ли кто-то, изучающий вампиров и вампиризм. Чёрт. Во всём виновата моя забывчивость — такой шанс упустила! Теперь неизвестно ещё, когда подвернётся возможность спросить у Правителей, велись ли хоть какие-то исследования природы кровопийц.

Карлайл нас покинул, а я продолжала вяло ковыряться в тарелке и думать о чём угодно кроме еды. Джаспер, севший напротив, выглядел недовольным — ну да он в последнее время постоянно недоволен, когда я ем. В сравнении с периодом беременности я вообще перестала проявлять хоть какой-то интерес к еде. Даже к любимой.

— Мы поедем на машине или ты понесёшь меня как принцессу? — спросила я у Джаспера, окончательно отчаявшись разобраться с завтраком.

Майор неодобрительно посмотрел на почти полную тарелку, но я собрала волю в кулак и стойко проигнорировала это неудовольствие. Не хочу я есть! Что теперь, насильно будешь в меня еду пихать?

— Хотя мне было бы приятно понести тебя на руках, в этот раз лучше всё-таки использовать автомобиль.

— Что так?

— Нужно будет подхватить Джейка и Лию в лесу. Извини уж, втроём вы у меня на руках точно не уместитесь.

Воображение подкинуло картинку будто из мультика: Джаспер, тягающий на себе огромного волка. на котором сижу я, на которой сидит ворон. Этакий теремок, только вместо домика — майор. Прелесть же.

— Как там тренировки Лии? — спросила я, подперев голову рукой. — И у Сэта?

— Насколько мне известно, всё без изменений. Сколько бы они ни тренировались, получить вторую животную форму у них не вышло.

— Совсем без подвижек?

— Подробностей я не знаю, Джейкоб ничего не рассказывает о своей стае. К тому же, в последние дни мы мало контактировали. Каждый занят своим делом.

— Ну ты ладно, следил за тем, чтобы я не отъехала раньше времени, и наверняка делал что-то по просьбе Элис. А Джейк со своей стаей чем заняты? Нереально ведь столько времени тренироваться, от этого менталка слетит и лысеть начнёшь.

— В основном они наблюдают за кленовым лесом.

Оказывается, за волшебным местечком была установлена даже более плотное наблюдение, чем за мной: несмотря на то, что мы, вроде как, разобрались с первоисточником, «что-то» не давало оборотням покоя.

— И также они наблюдают за стаей Ули, — добавил Джаспер после небольшой паузы.

— За стаей Ули?

Он кивнул.

— Больше, честно говоря, Джейк наблюдает именно за волками.

— Почему?

Несмотря на ухудшившиеся отношения, Джейк и Сэм продолжали общаться друг с другом как два Альфы, ответственных за свои стаи. Учитывая нашу магическую ситуацию, информацией про клёны они тоже обменивались.

Так Каллены узнали, что волки Ули ощущают странное притяжение к клёнам. «Зов», — назовём это так за неимением лучшего определения, — порой был настолько силён, что оборотни попросту не могли его пересилить, отправляясь в лес в любое время дня и ночи.

Социальная жизнь оборотней шла к чёрту, как ни посмотри.

Мне это напоминало момент, когда Джейк вставал по ночам и точно так же шёл навстречу приключениям. Единственным отличием было то, что волки Ули, пускай и страдали от странной зависимости и тяги к деревьям, всё-таки не лишались сознания и не впадали в магическую кому. Так что, когда кого-то из стаи неумолимо начинало тянуть в лес, у оборотня оставались силы хотя бы на то, чтобы позвонить Ули и предупредить об очередном «приступе».

Почему был нужен звонок, если есть волшебное внутриголовное радио? Да потому, что во время «приступов» оборотни, подвергшиеся воздействию, «отключались» от общей волны. Причём происходило это до того мягко, что исключения одного члена стаи из общего фона попросту не замечали.

Вот это уже было странно, если кто меня спросит. Хотя и не могу сказать, что всё остальное, происходящее между волками и лесом, было «нормальным»… в общем, больше всего из всей этой волшебной чертовщиной меня удивляла именно незаметность «выключения» оборотней из их общей говорильни. Как минимум потому, что пропажу Пола волки заметили сразу, стоило только мне отделить Лахота от его волчьего воплощения.

Проблемы продолжались и продолжали развиваться. Время, проведённое под одеялом в приятных объятиях сна, играло против меня: пока я занималась ничегонеделанием, ситуация, несмотря на отсутствие Дидим и её прямого влияния, потихоньку обострялась.

И ухудшалась.

— Дидим же на территории волков, правильно? — спросила я, вскакивая с барного стула.

— Да. Поэтому и Локи в основном сейчас проводит время среди Квилетов.

— Ну и отлично.

— Ты что-то задумала?

— Да нет, ничего такого. Просто пришло время вылезти из-под одеяла, — я прервалась на оглушительный, душераздирающий зевок, — и начать что-то делать, пока я плесенью не проросла… кстати, давай-ка проедем через какой-нибудь маркет. Я умру, если у меня не будет энергетиков или кофе.

2. Проводник.

Энергетик, выпитый залпом, не сразу ударил по мозгам, однако в один момент прочистил голову от сонного тумана, позволяя хотя бы ненадолго прийти в себя.

Особых сил, которые обещала яркая баночка, я не почувствовала. Впрочем, учитывая моё состояние, было бы странно, дай мне кофеин и таурин мощь для сдвигания гор и сворачивания речного русла.

Не засыпаю на ходу — и на том спасибо.

Джаспер за «водой жизни» привёз меня на смутно знакомую парковку. Когда мы с майором вошли внутрь, я сразу заприметила такую же сонную как и я кассиршу. Это была та самая девушка, с которой однажды флиртовал Эммет; мне показалось, что девушка за кассой меня узнала.

Если это была та, о ком я думаю, то выглядела она не в пример лучше, чем при нашей прошлой встрече. По крайней мере, я не увидела ни грязной пакли волос, ни засаленной одежды. Напротив, девушка выглядела на удивление нормально. Даже лёгкий макияж был!

На Джаспера девушка поглядывала с интересом, и в чужих глазах я прямо-таки видела вопрос: а где, собственно говоря, прошлый красавчик?

— Извините, — в итоге решилась девушка, заканчивая пробивать бесконечные банки с моей энергией, — вы меня помните?.. Много времени прошло, конечно, но в прошлый раз вы были с…

— Он женат, — сказала я, вытаскивая у Джаспера из рук кошелёк и отсчитывая нужные купюры. — И у них буквально на днях родился ребёнок.

— …а.

На волне расстройства сдачу мне девушка отсчитала неправильно, так что пришлось ждать, пока разблокируется касса и несчастная, влюбившаяся в Эммета молодая девочка навозится с бумажками. Я пила из банки ярко-красный, слишком приторный энергетик и, смотря на грустное выражение лица кассирши, думала о превратностях жизни.