Аллоды онлайн III Игра Богов

Пролог

Краткий пересказ второй части

Главные герои отправляется в горячую точку Сарнаута — Святую Землю, где идут ожесточенные бои с Лигой. Главной целью этих столкновений является Искра Тенсеса, заточенная в Пирамиде Тэпа посреди аллода. Поскольку Тенсес — это источник магии Света, позволяющей жителям Сарнаута воскресать после смерти, от этого противостояния, возможно, зависит исход войны между Лигой и Империей.

Силы сторон оказались примерно равны и никому не удается создать перевес. Однако гильдия свободных торговцев внезапно выставляет на аукцион оружие невероятной силы, наделенное магией Света. Именно оно способно поставить окончательную точку в конфликте.

И Лига, и Империя готовятся сделать свои ставки, но аукцион вдруг отменяется. Выяснилось, что оружие стремительно начало утрачивать магию Света и наполняться магией Тьмы.

То же самое случилось и с несколькими источниками святой магии, которыми изобилует аллод. Их прокляли демонопоклонники — фанатики, почитающие демонов и помогающие им разрушать аллоды. Кроме того, была выявлена новая порода демонов, способных жить не только в астрале, но и на земле.

Комитет внедряет Ника в разрозненную банду старателей: дезертиров, преступников и просто искателей приключений, ринувшихся на Святую Землю добывать невиданной силы артефакты, из которых и было сделано оружие торговцев, и которые теперь наполняет Тьма.

Местом сбора старателей становится трактир Горислава Гипатского, где Ник знакомится с ним самим и его дочерью Вероникой.

В конце концов Империи удается захватить место, где из артефактов производилось оружие. Но к тому моменту все артефакты оказались уже проданы. Но не Лиге, и не Империи, а Историкам — фракции ученых, не участвующих в войне.

Надобность шпионажа среди старателей отпадает, но Ник все равно возвращается в трактир ради Вероники. Он хочет уговорить ее отправиться с ним в Империю, однако она покидает Святую землю вместе с отцом и их след теряется.

Ник узнает, что в деле с осквернением магии Света замешан Великий Маг Гурлухсор, когда-то развязавший в Империи гражданскую войну за власть и проигравший ее. Теперь же ему удалось заручиться поддержкой демонопоклонников и Историков! И его цель — Искра Тенсеса, источник магии Света, который он собирается уничтожить с помощью артефактов Тьмы.

Витязи Лиги и Хранители Империи проникают в Пирамиду Тэпа, чтобы спасти Искру Тенсеса и сохранить магию Света. Гурлухсору отрубают голову, лишая возможности воскреснуть.

Дух Тенсеса является Нику и сообщает, что он вовсе не источник магии Света и не знает, кто на самом деле подарил миру Воскрешение. Однако вера — это то, что поддерживает магию и усиливает ее, поэтому Ник сохраняет это откровение в тайне ото всех.

Несмотря на смерть Гурлухсора, атаки демонов на разные аллоды продолжаются. Ника и его друзей отправляют на аллод Хладберг, который стоит на грани уничтожения. Там они находят сбежавшую наследницу Великого Орка — Жало Степных, примкнувшую к демонопоклонникам. Аллод удается спасти, а Жало погибает.

Тем временем Комитету удается выяснить, где находится логово Историков, которые были объявлены вне закона за союз с Гурлухсором и демонопоклонниками. Но прибыв на их аллод, Хранители Империи узнают, что Историки сами страдают от атак демонов и демонопоклонников, а глава Историков заявляет о непричастности их гильдии к предателям со Святой Земли.

Защищаясь, Историки оживляют древних големов, созданных несколько тысяч лет назад вымершей цивилизацией Джунов. Просканировав местность, големы сообщают, что их создатели мертвы, мир обречен на уничтожение и проклятие Сарна скоро исполнится. После чего големы отключаются.

Хранители помогают Историкам отстоять аллод и добывают таинственный ключ, с помощью которого демонопоклонники собирались подключиться к порталам Лиги и Империи и проникнуть на их территории. Ключ передается ученым Империи для изучения.

В это время от организации, называющей себя «Охотниками на демонов», приходит известие, что они убили Гурлухсора и требуют вознаграждение в обмен на его голову. Причем голова в результате экспертизы оказалась подлинной!

Для выяснения обстоятельств герои отправляются на встречу с Охотниками на отдаленный аллод, где вновь объявляется Гурлухсор — живой и невредимый. На этот раз его удалось убить с помощью живущей на аллоде драконихи. Уже третья по счету голова Гурлухсора вселяет сомнения, что очередная его смерть стала окончательной.

Имперским ученым, изучившим добытый ключ, удается подключиться к телепортационной сети демонопоклонников, и Хранители Империи телепортируются на их аллод — Язес, куда прибывает и Лига.

Противостояние с демонами и их союзниками оказалось тяжелым, и поэтому Лига и Империя соглашаются на перемирие ради борьбы с общим противником.

Вскоре удается выяснить, что демоны и демонопоклонники подчиняются некоему «Хозяину», которым скорее всего и является Гурулухсор, неведомо каким способом умудряющийся воскресать после отрубания головы, что является окончательной смертью.

Штурмом лигийские витязи и имперские солдаты берут город Демонов — логово демонопоклонников, где и впрямь обнаруживают и Гурлухсора, и Жало, и других его союзников, которых удалось победить. Выяснилось, что они после смерти вселялись в копии своих тел, которые были найдены в городе Демонов и, конечно, уничтожены объединенными силами Лиги и Империи.

После победы все спешно покидают это место, но Нику такая спешка кажется слишком подозрительной, и он понимает, что это массовый гипноз. Не поддавшись этой магии, он попадает вглубь города Демонов, где обнаруживает настоящего «Хозяина» — неведомое существо, обладающее колоссальной силой, легко меняющее облик и называющее себя «отцом».

Существо разделяется на две части, одна из которых пытается убить Ника и его друзей, а вторая наоборот — защищает их.

С большим трудом «Хозяина» удается убить. В Сарнауте устанавливается относительное спокойствие, но Ник не может избавиться от ощущения, что на этом история не заканчивается…

Глава 1. Приглашение на Спектакль

Шел снег. Я подставлял лицо морозу, чувствуя, как он ревниво целует мои щеки. Ветра не было. Солнце разливало лучи по аллоду, почти стерев все тени, и от белизны вокруг резало глаза. Но я уже научился не щуриться. Крохотный аллод, ставший моей обителью, можно обойти пешком минут за пятнадцать, или облететь на быстролете за две, и мне казалось, что я выучил здесь каждый камешек, каждое дерево и каждый куст. Разлапистые ели, привезенные с Яхча, прижились, и теперь воздух пах хвоей, чистотой и умиротворением. Даже доносившиеся из дома крики и звон посуды я воспринимал как незначительный фон. Хороший аллод получился! Такой, как я и хотел.

Сейчас мое внимание было сосредоточено на двух кораблях, не очень аккуратно швартовавшихся к маленькому пирсу. Им не хватало места, но никто не хотел уступать. Почтовый, более юркий, сумел проскочить первым, но пассажирский не сдавал позиций и сумел оттеснить крохотный челнок. Я стоял у пристани, с улыбкой наблюдая за этим противостоянием, и мысленно ставил на почтальона, но не угадал. Прицепиться к пирсу ухитрились оба.

— Как же тут все-таки холодно, Ник! Тебе не надоело жить на этой льдине? — едва сойдя на берег принялся причитать Орел.

Он говорил это каждый раз, и я уже не утруждал себя ответом. Его стенания стали просто ритуалом.

— Если уж ты решил потихоньку дичать вне пределов цивилизации, то мог выбрать кусок земли в более теплом месте?! Я бы к тебе с пивом наведывался чаще…

— Вот поэтому он и решил жить на льдине! — вставила Лиза. — Чтобы ты со своим пивом сидел дома.

— А по-моему, здесь мило, — вежливо сказала Матрена, стараясь придать лицу соответствующее выражение.

Я гордо называл свой маленький остров «Земля Санникова», под таким названием и зарегистрировав его в реестре, и был страшно им доволен. Но Имперские аллоды в основном очень жаркие и их жители привыкли к высоким температурам, поэтому я знал, что никому здесь не нравится. Кроме разве что толстокожего Лба, которому вообще все равно.

— Шашлычок на морозе — тоже хорошо! — подтвердил он мои предположения.

— Я тоже рад вас видеть, — произнес я и уже хотел было позвать всех в дом, как тут напомнил о себе почтальон.

— Товарищ Санников, вам тут…

— Вон там оставьте, я потом заберу, — неопределенно махнул я рукой, предлагая почтальону самому решать, куда складировать корреспонденцию. Все равно я перестал ее читать.

— Нет-нет-нет, тут есть важное послание! И вы должны поставить подпись!

— Еще чего! Можете забирать свое послание обратно…

— Никита! — укоризненно воскликнула Матрена и нахмурила брови.

— Что?! Мне теперь эти письма мешками со всей Империи приходят!

— Это ты должен взять! — настоятельно сказал Миша, а Орел выхватил ручку из рук почтальона.

— Давайте, я распишусь.

— Ага, вот тут подпись, вот тут и вот тут еще, за получение. И не крестиком, пожалуйста! А то тут так каждый второй расписаться норовит! Все, теперь можете забрать посылку… Наша почта — самая надежная в Сарнауте!

— Хорошо, хорошо, лети уже к другому адресату.

Орел забрал у него письмо и еще какой-то предмет из рук, протянул мне и тут же, бросив настороженный взгляд мне за спину, предупредил:

— Если Гелла там, то лучше прочти на улице.

— Что-то там тихо стало. Кажется, она телепортировалась, — пробормотал я и зашагал в дом.

Тишина и куча осколков на полу… Я понадеялся, что у меня еще осталась хоть какая-то посуда.

— Вы поссорились? — осторожно спросила Матрена, глядя на это побоище.

— Опять? — менее деликатно добавила Лиза, не переваривающая Геллу с первой минуты их знакомства.

Я равнодушно пожал плечами. Гелла — профессиональная актриса, и она не любит делить главную роль с кем-то еще, поэтому в нашей с ней пьесе я был даже не актером второго плана, а безмолвной декорацией. Она сама находила причину для конфликта, сама ссорилась, уходила, сама прощала меня и возвращалась. Я вообще не принимал в этом действии никакого участия, наблюдая за всем как бы со стороны. Единственное, что вызывало у меня интерес, сама ли Гелла является ко мне, или это Комитет ее присылает проведать, как я тут поживаю на краю света. Не спрыгнул ли еще в астрал? В остальном мне было все равно — мои мысли занимал совсем другой образ.

Зеленые глаза, рыжие волосы, веснушки… Дочка трактирщика с плато Коба, Вероника, так прочно сидела в моей голове, что тоска по ней стала походить на неизлечимую болезнь. Произошло это не сразу, ведь сначала у меня еще теплилась надежда, что я сумею ее найти. После событий на осколке Язеса, когда нам удалось остановить наступление демонов и уничтожить того, кого демонопоклонники называли «Хозяином», у меня было широкое поле для деятельности и помощь государственных структур за спиной — потому что Империя умеет быть благодарной! Но ни на Святой Земле, ни где-либо еще Веронику и ее отца найти не удалось. Они оба лгали, утверждая, что их родной аллод — это Гипат. Как я выяснил позже, такой аллод действительно существовал, но был уничтожен еще в начале прошлого века, в Ночь Астральных Порталов. У меня не осталось ни одной нити, за которую можно было бы потянуть.

Холодный, уединенный островок, державшийся на куске метеоритного железа и очень похожий на то место, где я родился, — это лучшее, что еще Империя могла для меня сделать. И теперь я, пользуясь привилегиями, щедро отсыпанными государством, прятался здесь от всего остального мира, вызывая крайнее неудовольствие у своих друзей. Правда, вскоре это уединение нарушила моя старая знакомая. Гелла появилась на моем пороге, ослепительная в своей красоте и неподражаемая в своем актерском таланте. Я не возражал. И когда она психовала и убегала обратно в столицу, тоже особо не расстраивался.

— Что там, на большой земле? Есть новости? — поинтересовался я, собирая осколки с пола.

— Вообще-то, есть! Ты совсем не читаешь газет и не слушаешь радио?

— Нет. Если что-то важное, за мной бы прислали…

— Никита, так нельзя! — покачала головой Матрена, критически осмотрев меня с ног до головы. — Тебе пора заканчивать с этим затворничеством, ты уже сам на себя не похож!

— Подумаешь, зарос немного! Зато здесь тихо, никакой шумихи.

— Ты не можешь здесь вечно прятаться!

— Почему не могу? Могу!

— Ник!

— Я не хочу возвращаться в Незебград, даже не начинайте! — твердо сказал я. — Мне надоело фальшиво улыбаться в объективы и как болванчик повторять заученный текст! Пусть товарищ Рысина найдет себе другую игрушку.

— Ты слишком драматизируешь, — произнес Миша. — Стране нужен символ. Это объединяет людей, заставляет их испытывать патриотизм… Образ солдата-героя — хороший пропагандистский ход.

— Я на Язесе был не один.

— Это известная психологическая уловка, — пояснила Лиза. — Хранитель, у которого есть конкретные имя и лицо, вызывает больше сопереживания, чем большая безликая группа. Все сразу начинают интересоваться его биографией, личной жизнью…

— Ты сейчас делаешь только хуже, Зизи, — предупредил я.

— Относись к этому философски, товарищ майор, — усмехнулась она. — В любом случае, у нас есть, чем тебя взбодрить. Прочти письмо. Новости тебе понравятся, я обещаю.

Она сумела навести интриги. Не без интереса я развернул конверт и впился глазами в написанные красивым каллиграфическим почерком строки:

«Не выбрасывай это письмо! Это не пропаганда идей Триединой Церкви, и не реклама нового эльфийского журнала.

Это приглашение на Спектакль. Действо обещает быть увлекательным. Насколько — зависит и от тебя тоже. В конце концов, «вся наша жизнь — игра!», как сказал кто-то из великих.

Чтобы попасть на представление, используй приложенный к письму магический камень. Он и перенесет тебя на сцену. Там мы познакомимся ближе, ты встанешь на Путь Избранного, пройдя который, узнаешь кое-что важное. Приключения и подвиги входят в программу.

До встречи!

Режиссер».

— Бред… Что мне должно было понравиться?

— Если б ты читал газеты, то знал бы. Весь Сарнаут стоит на ушах! Мы тоже получили такое письмо… и не только мы, его получили многие, а вместе с ним телепортатор, — Лиза постучала пальцем по черному камешку, с виду ничего из себя не представляющему. — Но никто не знает, кто этот Режиссер и какие цели он преследует.

— Кто-то просто решил пошутить? Мало ли в мире безумцев…

— Если бы! Телепортатор работает! Рассказы от тех, кто им решился воспользоваться, довольно противоречивы. Мы не узнаем правды, пока не увидим все своими глазами.

— А зачем нам смотреть на это своими глазами? — все еще недоумевал я. — Спектакль какой-то… Режиссер… Нет, может Гелле это и будет интересно, но причем тут я?

— При том, Ник, — вздохнул Миша, неосознанно хватаясь за дужку очков, что всегда делал в минуты волнения, глубоких раздумий или растерянности, — что Режиссер затеял свой Спектакль на аллоде Гипат.

Сначала мне показалось, что я ослышался. Но посмотрев на выражения лиц друзей, понял, что видимо — нет.

— От Гипата остались одни осколки… — проговорил я вмиг осипшим голосом. — Он уничтожен… Ты же сам мне говорил об этом! И я читал… Ночь Астральных Порталов…

— Да, Ник, так и есть. Так, по крайней мере, считалось! И возможно, кто-то просто водит всех за нос, но те, кто воспользовался камнем, утверждают… Хотя, они утверждают очень много странных вещей.

— Я должен туда отправиться!

— Тихо, тихо! Подожди! — остудила меня Лиза, потому что я уже принялся вертеть камень, пытаясь понять, как он работает. — Надо все обсудить, подготовиться. Мы же не знаем, с чем столкнемся!

— И нужно доложить командованию. Мы все еще Хранители, если кто забыл.

— Вот именно! Отправимся завтра с утра. Не откладывать же шашлык теперь!

У меня чесались руки от нетерпения и горело все внутри, но я заставил себя успокоиться. Все это похоже на авантюру, а в авантюры лучше нырять с холодной головой, чтобы минимизировать печальные последствия. Идея вернуться пока к первоначальному плану на вечер — с шашлыком и пивом — показалась здравой.

Пока я разжигал мангал во дворе, Миша рассказывал все, что он знал о Гипате.

— Аллод известен в первую очередь тем, что его держателем был последний человек из расы джунов — Великий Маг Тка-Рик.

— Это я помню. Тот самый, который написал свои «Откровения».

— Именно. А само «Откровение» помнишь?

— Ну-у…

— Ник, я знаю, что у тебя есть эльфийское красное! — донесся из дома голос Лизы.

— Да, в подвале, только принеси сама…

— Где я его найду? У тебя же там целый лабиринт!

— Так что там с «Откровением»? Мне тоже интересно, — Лоб отставил в сторону лопату, которой расчищал снег, и подошел ближе.

— Тка-Рик жил уединенно, — продолжил Миша. — Он не контактировал ни с жителями Гипата, ни с другими Великими Магами, и умер во время Ночи Астральных Порталов. Перед смертью он связался со Скраканом, который на тот момент возглавлял Лигу, и сообщил ему об «Откровениях об истинной природе Сарнаута» — книге, рассказывающей о тайнах мира, которую Тка-Рик писал все эти годы.

— Гипат был уничтожен, но Тка-Рик бросил остаток своих сил на защиту маленького осколка, где сохранилась эта книга. Ее потом нашел лигийский корабль кажется… — проговорил я, пытаясь вспомнить подробности.

— Все верно. «Откровения Тка-Рика» вскоре попали в руки Скракана, а уж он предал их всеобщей огласке. Именно после этого состоялась встреча Скракана и Незеба, был заключен мирный договор между Лигой и Империей и начался Великий Астральный Поход.

— Я бутерброды сделала на всякий случай, — вклинилась Матрена, высунувшись в окно. — Может кто-то хочет сейчас перекусить по-быстрому?

— Погоди… А что там в самой книге-то было? — спросил Лоб. — Что за «Откровения»?

— Тка-Рик признался, что джуны сумели открыть дверь в другой мир и оттуда в Сарнаут хлынули демоны, — сказал я, и Миша добавил:

— У меня есть полный текст. Вот…

Взяв у него книжицу под названием «Откровения Тка-Рика», отпечатанную уже в Имперской типографии, я прочитал вслух:

«Я — последний из джунов и пришло время покаяться за все свои грехи. За 2000 лет до Катаклизма, разорвавшего наш мир на куски, Великие Маги моего народа в поисках власти и могущества сумели открыть дверь в иной мир. Это был мир первозданной энергии, только зарождающийся, откуда магическую силу можно было черпать ложками. Что мы и делали. И именно оттуда пришла беда — демоны, наше Проклятье. Это стихийные духи зла и разрушения, для которых именно первозданная энергия является родной средой.

Демоны напали внезапно и прорвались в наш мир. Мы сумели захлопнуть дверь и остановить нашествие демонов, но и тех, что прорвались, было достаточно, чтобы мой народ погиб. Несколько сотен лет я и мои товарищи охотились за демонами, а те охотились за нами. Мы победили, но какой ценой! Джуны почти исчезли. Новым людям, пришедшим на наши земли, мы не открыли причины гибели своей расы.

Великий Катаклизм потревожил наши защитные заклятья, и дверь в другой мир вновь была открыта. Я понял это, впервые увидев астрал, захвативший наш мир, — это та самая первозданная энергия, что составляет суть демонов и их мира. Я укрылся на Гипате и прервал общение со всем остальным миром. Мне было страшно признать вину — вину моего народа и свою личную. Моя трусость причина тому, что я сразу не сообщил о возможной угрозе…».

— Короче говоря, он призвал Скракана найти единомышленников, чтобы попытаться заново запечатать дверь, открытую джунами, — прервала появившаяся Лиза. — Те самые «Врата джунов», которые в итоге и запечатали Скракан, Незеб и другие маги ценою своей жизни. В историю это вошло как Великий Астральный Поход. Но Гипат известен не только «Откровениями Тка-Рика»! Это еще и история Ат-Зако.

— И сейчас, похоже, она даже важнее, — кивнул Миша. — Правда, это скорее легенда… То есть, Ат-Зако действительно существовал, о нем Тка-Рик упоминает в своих «Откровениях», но насколько правдиво дошедшее до нас предание, рассказывающее об Ат-Зако, сейчас уже трудно судить. Думается мне, его история хорошенько обросла домыслами и выдумками.

— Зизи, ты нашла эльфиское красное? Похоже, я без пол-литра тут не разберусь, — сморщился Орел, уплетая бутерброды.

— Ладно, давай про Ат-Зако, — кивнул я, вдруг ощутив холодок по спине. — Это еще кто такой и чем он нам интересен?

— Согласно сказаниям, это джун, который и победил Проклятье — огромного демона, целенаправленно преследовавшего и уничтожавшего джунский народ. Я бы не стал вспоминать про эту легенду, но кажется таинственному Режиссеру она очень нравится: именно по ней он решил поставить свой Спектакль и теперь предлагает поучаствовать в нем всем желающим. Если вкратце, то Зак прибыл на Гипат, где его стали считать «Избранным». Он помогал местным, потом сражался с Проклятием, попутно разыскав свою возлюбленную — Луа-Джаллу.

— Сценарий как будто специально для тебя написан, Ник, — хохотнул Орел.

В тот момент я не обратил внимания на эту шутку, но позже очень часто вспоминал ее.

Предсказуемая суматоха следующего утра меня основательно взбодрила, будто стоя в тупике я внезапно обнаружил дверь. Откуда-то взялась уйма нерастраченной энергии, которая разгоняла кровь так, что я опять почувствовал себя живым. Даже снова захотелось надеть военную форму! Но, поразмыслив, я этого делать не стал, все же мы отправляемся на Гипат не по приказу из штаба. Медальона Хранителя, который всегда висит на моей груди, будет вполне достаточно, чтобы, если потребуется, обозначить свою принадлежность к Имперской Армии.

— Ну что, товарищи офицеры, готовы?

— А как этой штукой пользоваться?

— Так же, как обычным телепортатором, вроде…

— Это дорога в один конец? Назад мы потом как вернемся? С Гипата этого…

— Насколько я знаю, с этим проблем нет. Наши личные телепортаторы там работают, можно вернуться домой в любой момент.

— Но это означает, что Гипат находится где-то совсем рядом с Империей!

— Не факт. Лигийцы к себе как-то тоже умудряются телепортироваться.

— Странно!

— Ну мы отправляемся или нет?!

— Да. Давайте… на счет «три»?

— Раз… Два…

— ТРИ!

— Святой Незеб…

По ощущениям это было похоже на обычную телепортацию, только привычное голубоватое сияние отсутствовало. Я почувствовал, как проваливаюсь куда-то в пустоту и перестаю ощущать свое тело, но длиться это не долго — доли секунды, за которые не успеваешь даже испугаться. Ноги стукнулись о твердую почву, лицо обдул приятный теплый ветер и я открыл глаза. Ну здравствуй, «Гипат»!

Мы с интересом принялись озираться. Огромная площадь, даже скорее — целое поле, уложенное каменными плитами, простиралось от нас во все стороны. Когда-то, очевидно, вокруг возвышалось множество строений, или все это было одним грандиозным сооружением, правда теперь от стен остались одни руины. Но даже развалины производили сильное впечатление! Однако, рассмотреть все в деталях мешала толпа.

— Это какой-то дурдом! — воскликнул Орел, и я частично с ним согласился.

Кого здесь только не было! Люди, восставшие, эльфы, орки, гибберлинги, прайдены, гоблины, минотавры, авиаки, кобольды… Группами и поодиночке, шумные и замкнутые, веселые и сосредоточенные — все сновали туда сюда, создавая своей контрастностью друг с другом совершенно невообразимый хаос. Даже при внимательном рассмотрении, ответа на вопрос, что тут вообще происходит, не находилось. Откуда-то доносились звуки песен; неподалеку от нас на небольшом возвышении женщина надрывным голосом толкала речь, к ней подходили зрители, пожимали плечами и отходили; краем уха я слышал зазывал на тотализатор; вездесущие торговцы умудрялись что-то продавать даже в такой сутолоке; толпа бурлила, перемещалась и затягивала в свой водоворот.

— Приветствую вас, незнакомцы! Вам выпал счастливый случай узреть самый невероятный Спектакль, какой только видывал этот мир! Отриньте всякую вражду и приготовьтесь насладиться незабываемым зрелищем!

Все вшестером мы ошалело уставились на существо, встретившее нас этой пафосной речью. Крохотная ящерка с разноцветными крылышками, как у бабочки, порхала возле нас, рассыпая вокруг себя золотистые искры. Я невольно посмотрел на Мишу и по выражению его лица понял, что он тоже видит такое чудо впервые. Существо походило на милого игрушечного дракончика, и тем не менее оно было живым и разумным, и глядело на нас большими и очень умными глазами, смешно подергивая розовым носом в форме сердечка.

— Ты кто, мелюзга? — отмер от ступора Лоб.

— Я — Вестник Мира!

— Ага, понятно, — нахмурился Лоб и сделал шаг назад, как бы уступая нам честь самим разбираться с непонятным существом.

— Гипат — мирная земля, — продолжил Вестник Мира. — Посмотрите на эти холмы и леса. Они знают только естественную вражду — когда охотник убивает волка, чтобы прокормить себя. Путь Ат-Зако таит множество опасностей, ибо только самому достойному откроется Откровение!

— Ишь ты, — крякнул Лоб и нахмурился еще сильнее.

— Все земные дрязги должно оставить позади. Негоже человеку убивать человека, а могучему орку поднимать молот на веселых гибберлингов. Эльфы созданы творить, а восставшие — нести весть об истинном смысле смерти всему живому. Никто не создан, чтобы убивать, как никто не создан для того, чтобы умереть раньше срока. Великие истины откроются тому, кто подаст руку вчерашнему врагу. Докажите же, что разум сильнее бессмысленной злобы — разломите Оружие Войны у всех на глазах в знак Великого Перемирия!

— Че?!

— Только тот, кто способен примириться с врагом и отринуть ежесекундное и поверхностное ради вечного и великого, достоин идти по Пути Избранного!

— Отвали, не буду я ломать свой топор!!!

— Тише, Лоб, — наконец подал голос Миша и шагнул вперед. — Извините, о каком Оружии Войны идет речь?

— Вот об этом!

Дракончик замахал лапками куда-то вбок и, посмотрев в указанном направлении, мы увидели целую гору сваленных в кучу ржавых мечей, а рядом с ней еще одну горку, поменьше, где валялись обломки. Очень демонстративно и даже как-то торжественно каждый из нас взял по ржавому мечу, разломал и бросил в соседнюю кучу, поглядывая на Вестника Мира. Тот, кажется, остался доволен.

— Вот теперь добро пожаловать на наш тихий, мирный аллод! Добро пожаловать на Гипат. Я верю в ваши мирные намерения. Путь Избранного для вас открыт!

— Ну слава Астралу, а то я переживал, как мы без пути-то… — забормотал Орел.

— Только здесь сохранились редкие виды толстокожих кабанов и плюющихся жаб. Вот уже многие столетия под их утробное кваканье неторопливо и размеренно течет жизнь на Гипате, — продолжал вещать дракончик. — У подножия гор раскинулся живописный Поселок. Его староста, Эрфар, приветливо встречает всех желающих идти Путем Избранного.

— Прошу прощения, — снова прервал его Миша, — а что такое «Путь Избранного»?

— Это ваш путь! Вы оказались здесь для того, чтобы пройти по этой дороге и узнать нечто необычайно важное. Получить Откровение! Я и мои собратья будем вашими проводниками. Все, что мы скажем, важно. Запомните это!

— Ага, ладно, запомним…

— Сейчас вы сделаете первый шаг. Вы пойдете по дороге, проторенной великим Ат-Зако. Что он сделал, впервые оказавшись на Гипате?

— Что?

— Нашел дорогу к людям. В Поселке вы встретите тех, кто нуждается в помощи. Поступайте, как считаете нужным. Но помните: будь на вашем месте Ат-Зако, он бы наверняка прислушался к их просьбам!

На этом аудиенция у Вестника Мира закончилась и он отлетел от нас, чтобы встречать новоприбывших на Гипат точно такими же словами, какие говорил нам.

— Ну что, походим тут, осмотримся? — с сомнением в голосе предложила Матрена.

— Да, давайте пройдемся, пообщаемся с кем-нибудь.

Мы бесцельно побрели через толпу, останавливаясь у разных групп и слушая разговоры. Вокруг было очень шумно. Но громче всех вопили, конечно, вездесущие торговцы, бесцеремонно хватая за руки прохожих. Я старался не обращать на них внимания и едва не наступил на маленького лесовичка, увешанного лаптями. Автоматически буркнул извинения, но лесовика этот казус нисколько не обидел, наоборот, он сиял так, будто я решил скупить у него весь товар.

— Ой, как хорошо! Очень хорошо! Новая земля — это новые клиенты. Новые клиенты — это звонкая монета.

— Поздравляю…

— Бук привез с собой лапти из самого Светолесья. Много лаптей. Бук получит много звонкой монеты. Много-много. Хочешь примерить?

— Нет, отцепись!

— Бук долго думал, гречишный мед везти на Гипат или лапти. Решил-таки лапти. Ах, дубовая моя башка! Надо было мед везти. Поесть всяк не дурак. Верно я говорю?

— Отцепись, говорю! Как же вы достали!..

— Э-э-й, зачем малыша обижаешь? — зацокал торговец рядом, похожий на канийца. — Без нашего брата всем тяжко будет! Хочешь шкур да тканей, хочешь еды необычной, хочешь оружие какое — все торговец достанет и привезет. А без торговцев, друг, мир остановится!

— Вас кроме золота ничего не интересует! — фыркнула Матрена с несвойственным ей презрением.

— Для кого Осколок Гипата — Путь к Откровению, а для меня — дорожка к богатству, — хохотнул торговец. — Ну, узнаете вы тут что-то новое. Толку-то? Станет вам от этого жить сытней и проще? Вряд ли. У каждого свое Откровение. Мое выражается в звонкой монете!

— Товарищ майор!

Я оторвался от торговца и резко обернулся, удостоверившись, что незнакомый человек в гражданском обращался именно ко мне. Я тоже был не в форме и на мой вопросительный взгляд он поспешил пояснить:

— Я вас узнал, о вас в газетах много писали.

— Хранитель?

— Разведчик, Родион Зоргин. Вы, значит, тоже решили пройти по Пути Избранного?

— Скорее разобраться, что тут происходит.

— Эти существа, — он кивнул на крохотного дракончика, подлетающего к каждому, кто появлялся на Гипате, удивленно озираясь по сторонам, — обещают открыть какую-то информацию всем тем, кто пройдет по их «Пути Избранного». Какая-то чушь, но вдруг важное Откровение и правда есть? А вокруг, тем временем, одна Лига!

Он замолчал, и мы почтили этот печальный факт скорбными минами. В общем-то, в этом нет ничего удивительного: Лига сама по себе больше территориально и население у нее многочисленней. И все же, хотелось бы, чтоб Империя тоже была представлена здесь внушительным количеством соискателей таинственного Откровения. Я задумчиво оглядывал толпу, оценивая соотношение сил. Рядом надрывался лигийский проповедник, умудряясь перекрикивать даже торговцев:

— Происки демонов! Все это происки демонов! Внимайте, люди! Внимайте, гибберлинги! Внимайте, эльфы! Внимайте, имперцы, уши имеющие, а кроме них — сердца! Что это за Путь Избранного? Куда он ведет? Почему твари бестелесные? Да на том ли мы свете? Оглянитесь, люди, эльфы, гибберлинги! Мрачное, гнилое место: ни церкви святой, ни трактира. Лишь миазмы тумана да дрожание призрачных тварей…

— И вот ЭТО может получить Откровение раньше, чем мы, — поморщившись, произнес Зоргин.

— Командованию стоит об этом знать, — проговорил я.

— …Трепещите за Искры свои! Трепещите! Велики грехи наши! Не потому ли собрали нас здесь? Имеющий глаза да увидит…

— Командование все знает. Но далеко не у всех имперцев есть телепортационные камни! Поэтому нужно как можно скорее наладить корабельное сообщение с этим осколком. Мы уже расставили сигнальные маяки для наших кораблей.

— И как успехи?

— Пока никак. Сигнал еще не засекли, но мы не теряем надежды.

— …Но узрите спасение! Всегда есть спасение, коли Свет негасимый освещает наш путь. Берите Святую воду, разбирайте! Окропим эти демонические Развалины! Окропим все вместе. Хорошенько. Со всех сторон. Да не покинет нас Свет животворящий! Да укажет он нам дорогу! Разбирайте святую воду! Давайте же сделаем это! Озарим Светом демонические развалины! Да развиднеется мгла…

— Чем больше имперцев на Гипате — тем больше шансов, что Откровение первыми получим именно мы! Если оно есть, конечно. Пусть этот проповедник всех запугивает, пока набожные лигийцы будут толпиться вокруг, как стадо перепуганных баранов, имперцы далеко продвинутся по Пути Избранного. Только бы быстрее прибыли корабли!

Мое внимание снова привлекла женщина, взобравшаяся на постамент и что-то громко вещавшая всем, кто соглашался слушать. Она периодически кидала недовольные взгляды на лигийского проповедника и явно старалась его перекричать, но стояла дальше от нас, поэтому я плохо ее слышал. Не сговариваясь, мы решили подойти поближе.

— Граждане Империи! Здесь, на осколке Гипата, у вас есть уникальная возможность открыть глаза Лиге! Рассказать ей правду о нашей великой родине! Пусть эльфы, канийцы и гибберлинги услышат истину, а не бредни Церкви! Будущее мира — в наших руках! Граждане Лиги! Общайтесь с орками, хадаганцами и восставшими! Отбросьте предрассудки! Все, что вам говорили об Империи — ложь! Убедитесь в этом сами!

Зрители возле женщины не задерживались. Но она не сдавалась, призывая имперцев рассказывать о своей Родине, а лигийцев — внимать и проникаться услышанным.

— Зачем вы это делаете? — не выдержал в конце концов Орел.

— Ох, у меня сердце кровью обливается, как мне жаль всех граждан Лиги. Если так будет и дальше продолжаться, даже не знаю, отчего скорее их страна развалится: дворяне на куски ее разорвут или население вымрет от пьянства и сифилиса. Как можно жить в нашем веке, не зная, что такое порядок, высокая нравственность, энергия маны, наконец? И это в эпоху манапроводов — спать на печи, бояться, что тебя отстегают розгами в условиях полной антисанитарии, в этом пережитке позапрошлого века — в бане? Не понимаю! — запричитала она и, набравшись сил, снова завопила во все горло. — Лапотники, прихлебывающие из самоваров, я всего лишь пытаюсь сказать правду! Ау! Эгей! Долой косность и предрассудки! Долой вековую вражду! Да здравствует возможность лучше узнать друг друга! И понять, что в Империи есть немало хорошего! А в Лиге — немало плохого!

— Такое чувство, что сюда все сумасшедшие Сарнаута сбежались, — тихонько сказал Орел. — Как-то меня тревожит мысль, что мы тоже здесь.

— Жутковатое место, правда? И что мы тут забыли?

Я опустил глаза и увидел троицу гибберлингов, со скучающим видом слушавших женщину на постаменте и потягивающих пиво, от которого они уже немного окосели.

— Подумаешь, Откровение!

— А существовал ли этот Ат-Зако вообще?

— Его кто-нибудь видел?

Они бормотали все трое по очереди, разговаривая то ли друг с другом, то ли обращаясь к нам.

— У нас дома, на Новой земле, в пивных и не такие байки травят!

— Ставлю два против одного, что все это выдумки для привлечения туристов.

— А то и еще чего похуже… Ик!

— Извините, а вас уже смерть тут хоть раз настигала? — прозвучал вкрадчивый голос за спиной.

И мы, и гибберлинги посмотрели с одинаковым выражением лиц на подошедшего Зэм.

— Ох, я так боюсь… — принялся заламывать он металлические пальцы. — Почему они все призрачные, вы не знаете?

— Кто призрачный? — не понял я, на всякий случай еще раз оглядевшись. Все вокруг были вполне осязаемыми.

— Ах, вы только прибыли? Здесь вся местная живность призрачная! Вот я и задумался, вдруг на Гипате воскрешение не работает? А? Я тут до вас двоих просил, чтоб мне сообщили, работает ли воскрешение. Да не вернулся никто — призраками стали! Шестеренку даю!

— Э-э-э…

— Не хочу я быть призраком! Что хотите со мной делайте — не хочу! Я по телу человеческому столько скучал. Ах, как вспомню… Каким я парнем был — все девки заглядывались! А потом что? Железкой стал! И сколько мне вот на этот вот шарнирный локоть вкалывать пришлось — в две смены на заводе. А теперь в призраки — ну уж не-е-ет! Фиг вам!

Он зашагал от нас, яростно потрясая кулаками и продолжая громко возмущаться. Мы молча проводили его глазами.

— Точно, дурдом! — вынес вердикт Орел.

— Да не бойтесь, нормально тут все воскресают, были пренцен… предцен… — заговорил гибберлинг заплетающимся языком. — Короче нормально все!

— А живность то и правда призрачная… Ик… Демон ее знает, почему так.

— Да, кстати, раз уж такая пьянка, пивка не хотите? Мы его сами сварили. Лучший портер на аллодах! За наш счет. На дорожку, так сказать. Нам же путь предстоит… ну, этот… Избранного! Ик…

— Нет, не хотим, — сурово отрезала Матрена.

— Ну и ладно! Нас больше мнение орков интересует. Все ломаем головы, как бы поставки на Изун организовать…

Гибберлинги покосились на группу галдящих неподалеку орков, смахивающих на гоблинбольных болельщиков. Они о чем-то громко и с азартом спорили и, судя по накалу страстей, спор грозился вылиться в мордобой.

— Что там происходит? — спросила Матрена.

— Тотализатор, — коротко ответил гибберлинг, утратив к нам интерес.

— Пойдем посмотрим? — неуверенно предложил Миша.

Мы подошли ближе, сохраняя, тем не менее, дистанцию, чтобы теоретический мордобой не затянул нас в эпицентр.

— Эй, вы! Не хотите размяться? — крикнул нам один из орков.

— Размяться? А как же Перемирие? — крикнул я в ответ, выразительно покосившись на Вестника Мира, вновь и вновь призывающего гостей ломать мечи.

— Не, я про Перемирие помню, как же. Но мой топор ржавеет, если долго таскать его на хребте. Хоть раз в день его надо расчехлять. Это тебе любой грамотный оружейник скажет.

— Я пас.

— Не трусь! Все продумано. Мы устраиваем охоту на крабов. Кто бьет наш рекорд — того и приз. Все по чести, орки уважают законы схватки, ты же знаешь. Ну так как? Принимаешь вызов? Кто рожден драться, тому и Перемирие не помеха, гы!

Я покачал головой, и мы отошли от орков. Похоже, каждый здесь развлекается, как может, и далеко не все горят желанием пройти неведомый «Путь Избранного». Орки, тем временем, пытались затащить в свою компанию минотавра, но тот едва ли их замечал, вперив в меня пристальный взгляд. Я подумал, что мы, вероятно, знакомы и сделал несколько шагов в его сторону. Но минотавр при моем приближении жутко смутился, что при его габаритах — раза в два больше меня — выглядело даже забавно.

— О-о! Я это… я рад. Не ожидал, что вы ко мне подойдете.

— Знакомы?

— Нет, но я читал о вас в газетах.

— А… — сразу поскучнел я. Надо постараться привыкнуть к тому, что меня теперь будут часто узнавать.

— Все думают, что минотавры тупые и дикие. А я грамоте обучен в самом Придонске! А еще я Охотник на демонов. И это письмо… Такая честь для меня! Да…

— Что ж, желаю удачи.

— Я буду достойным, я осилю Путь Избранного! — пылко пообещал минотавр, будто это я выдал ему столь важное задание. — Вот, ни на крабов не хожу, как орки соблазняют, ни руин не пужаюсь, как каниец орет. Я не сверну с Пути! Только я не знаю ничего про этого Ат-Зако, хотя только и слышу тут и там это имя, а кто он, что он… Говорят, очнулся посреди развалин небольшого храма — а это что за громадина перед нами?

— Да уж, не очень на «небольшой храм» похоже, — согласился я.

— У нас в Придонске никто про этого Ат-Зако не слыхивал. А у вас?

— Кое-что слышали…

— Я знаю, кто может все рассказать — Историки! Но разве ж расскажут они мне? И так все думают: умный шибко, еще и за Откровением щемится, дикарь. Знаю я их…

— А здесь есть Историки? — заинтересовался Миша.

— Ага! Вон, кучкуются…

— Хочешь узнать их мнение? — спросил я Мишу.

— Почему нет? Возможно, у них уже есть объяснение происходящему, или хотя бы какая-нибудь теория.

Прихватив минотавра, мы направились к Историкам, но путь нам преградили охранявшие их наемники. Похоже, Перемирие — Перемирием, но от охраны ученые отказываться не собирались.

— Мы только про Ат-Зако хотели спросить! — снова смутился минотавр, возвышающийся над стоявшей перед ним орчихой на целую голову, а если считать и рога, то даже на две.

— Блин, ты думаешь, я в этом секу? Гы! Да щаз! Эти яйцеголовые и сами ничего толком не знают. Даже в имени его путаются. То Зак, то Ат-Зако, то Зако. И все ругаются да спорят о его дальнейшей судьбе. Помер ли он? Если и помер, что вероятней всего, то кто прихлопнул? Где могилка? Детишки у него с этой принцессой были, или нет? Одно слово — Историки! Все им интересно! Ниче, может, тут, на Гипате, че и раскопают…

— Нам можно пройти? — вежливо спросил Миша. — Мы с мирными намерениями.

— Руки на виду держите! За оружие не хвататься!

Один из Историков, эльф, обернулся, услышав это восклицание, и добродушно махнул рукой.

— Прекрасный день для поиска новых знаний, товарищи, — произнес он в качестве приветствия, безошибочно определив в нас имперцев, несмотря на присутствие Лизы. — Сирано ди Дазирэ к вашим услугам!

Я пожал протянутую руку, поинтересовавшись:

— И много новых знаний здесь можно найти?

— Массу, дорогой мой товарищ, массу! Происходящее здесь, как вы можете предположить, живо нас интересует. Необходимо узнать многое. Мы даже прибегли к помощи сторонних специалистов. Я говорю о НИИ МАНАНАЗЭМ, конечно.

— Вам помогают имперские ученые? — удивился Миша.

— Только один. Саранг Сутекх. Он вызвался помочь нам понять природу обитающих здесь призраков. Известий, правда, от него пока нет. Он отправился по дороге, ведущей в Поселок.

— А мы хотели спросить про Ат-Зако! — выпалил минотавр, набравшись наконец храбрости, правда тут же смутился и замолчал.

— Хм-м, с чего бы начать… Ат-Зако, или в просторечии — Зак, был одним из последних джунов этого мира. Его ноги ходили по этой земле около трех сотен лет тому назад. Спасаясь от проклятия джунов, Ат-Зако подвергся магическому изменению, которое превратило его в совершенно иного человека… и полностью лишило памяти! Именно на развалинах Гипата он пришел в себя. Беспомощный, забывший все, чем был ранее…

— Здесь, на Гипате, и начались приключения Ат-Зако, согласно древней летописи «Проклятые земли», — добавила стоявшая рядом с ним женщина и словно из воздуха достала маленькую книжицу. — Если вы еще не знаете о ней, советую почитать! Ведь там рассказывается не только о его приключениях на Гипате, но еще и на Ингосе и Суслангере.

Минотавр, не веря своему счастью, взял книгу дрожащими от волнения руками, как великую драгоценность.

— Очень увлекательно, должна отметить. И завершается история хорошо. Ат-Зако вернул себе память, нашел свою возлюбленную и вместе с Великим Магом джунов Тка-Риком, да будет проклято его имя, победил древнее Проклятье! Ой, вам же неинтересно будет… В общем, о подробностях читайте самостоятельно, договорились?

Минотавр радостно закивал головой, расплывшись в ужасающей, клыкастой улыбке. Казалось, все его мечты сбылись в одночасье. Он сразу отошел и, усевшись на камень, углубился в чтение. Лично меня старая сказка о приключениях джуна интересовала куда меньше, чем мнение Историков о происходящем здесь и сейчас.

— Весь этот легенда — есть странно! Я в полное замешательство! — глядя на читающего минотавра вступил в разговор один из двух авиаков — разумных существ, похожих на птиц. Мы встречались с их народом на аллоде Историков — Авилоне. — Сколько слышать об Ат-Зако, везде он обнаружить себя с тяжелая амнезия среди небольшой руина — только остатки стена и несколько колонна. А что мы видеть сейчас? Огромная Развалина, совсем огромная. Как? Все понимать: руина от время разрушаться и осыпаться, а не расти…

— Кто-то переборщил с декорациями к Спектаклю? — хмыкнул Орел.

— Вас интересовать эта загадка? Мы будешь разбираться! Это грандиозно! Очень красивый Развалина! С высоты авиак — дух захватывать. Камень этих Развалина рассказать нам многое. Камень говорить для тех, кто уметь слушать! Я взять камень из фундамент ближе к земля и с самый верх стена! И я узнать, что эти камень ничем не отличаться! Но один камень лежать в земля, вода его подтачивать века и века, а другой овевать священный ветер… Что бы это значить?

— Что это вовсе не древние развалины? — осторожно предположила Матрена.

— Я отправить камень на Авилон. Только магия Найан определить камень возраст.

— Если бы еще вандал ничего не трогать! — закаркал второй авиак, грозно забив крыльями. — Нет, вы только посмотреть! Портал открыть вот-вот. Я как прознать — сразу прилететь. Сразу! Вот мой кисточка. Это чтобы сметать пыль с каждый кирпич в этой Развалина. Надо переснять узоры, зарисовать каждый-каждый камешка. Древний руина, куда не ступать нога разумный существа. Так думать я, старый наивный авиак! Прибыть со всех перьев — и что увидеть? Надпись во вся стена: «Незеб жил, Незеб жив, Незеб будет жить!». Что выцарапать с другая сторона — в наш язык даже слова таких нет, я стыдно. Проклятый вандалы!

Мы, сочувственно покивав, поспешили удалиться, чтобы гнев из-за наших соотечественников ненароком не обрушился на нас. Погуляв по площади в центре развалин еще не меньше часа, мы пришли к выводу, что ни у кого из присутствующих нет хоть какой-то мало-мальски достоверной информации о Режиссере и устроенном им Спектакле.

— Мне кажется, мы тут уже достаточно насмотрелись и наслушались, может дойдем уже до Поселка? — предложил Орел.

— Да, пожалуй, только надо найти дорогу…

— Сдается мне, дорога тут одна! — хмыкнула Лиза и указала на лестницу, по которой свободно могла бы промаршировать Имперская Армия на торжественном параде.

Лестница вела с каменной площади вниз, и, подойдя ближе, мы убедились, что от нее убегает проселочная, но основательно вытоптанная дорога, теряющаяся среди лесистых холмов.

— Отойдите! Не заслоняйте перспективу!

Мы смущенно подвинулись, открывая эльфийке, стоявшей перед мольбертом с кистями, обзор. Вид и впрямь был удивительно красивым: утопающий в зелени аллод, пронзительной голубизны небо с белоснежными, пушистыми облаками, и даже руины несли в себе определенный дух старины и романтизма… Но художница видела в окружающем нас пейзаже что-то свое, куда более драматичное.

— Вы только посмотрите! Какая перспектива, мрачность стен, трагичность порталов! Как вы думаете, что происходило здесь века назад? Возможно, это был храм, и в его недрах кровожадные жрецы вырывали сердца из тел стонущих гибберлингов! А может, это был дворец, в его темнице томилась юная эльфийка, все ожидая, как прекрасный эльф прилетит за ней на драконе, но отдали ее вонючему огру — и бросилась она в астрал с самого края аллода.

— Э-э-э… да… возможно…

— Ах, какое вдохновение! Я решила изобразить последнюю сцену. Трепетная эльфийка на краю бездны, ее волосы развеваются, у нее за спиной величественный дворец…

Я не представлял, как столь пасторальный пейзаж может рождать такие мрачные образы, но спорить с художницей не стал, подозревая, что все творческие люди немножко не в себе. По краешку, стараясь не загораживать обзор, мы спустились с лестницы, оказавшись наконец на простой земле, и тут идеалистическая картина, сложившаяся в моей голове, рухнула. Нет, лес, небо и холмы были по-прежнему прекрасны, но эти дивные места населяла ненастоящая жизнь! Призраки птиц разливали свои трели, прозрачные животные мелькали среди деревьев, выбегая иногда на дорогу и снова скрываясь в зарослях. Мертвый мир, изо всех сил пытающийся выглядеть живым. Мне стало не по себе.

Переглянувшись и собравшись духом, мы зашагали по дороге, стараясь не обращать внимания на призраков вокруг. Маленький дракончик, похожий как две капли воды на того, что мы видели на развалинах, вынырнул перед нами совершенно неожиданно. В отличие от остальных существ, он был вполне настоящим и осязаемым, и потому вызывал симпатии.

— Приветствую вас, путники! Я — Дух Битвы! Вы в самом начале Пути, многое вам предстоит, дорога трудная и опасная, не для нищих духом. Не сворачивайте с Пути, не изменяйте себе, и в конце ждет вас великое знание — Откровение! — зарокотал он, сияя, как золотой фонарик. В воздухе от его перемещений оставался длинный сверкающий шлейф. — Триста лет назад этой же дорогой шел прекрасный джун, юноша по имени Ат-Зако, Избранный, вооруженный бронзовым ножом. Следуйте за ним, повторяйте его деяния. Ат-Зако не знал, кто он и что ждет его впереди. А я вам скажу: великая тайна откроется вам, и ужаснетесь вы, но будете знать. А кто знает — тот повелевает! Готовы ли вы продолжить?

— Готовы. Что нужно делать?

— Итак, первый шаг. Ат-Зако только выбрался из Развалин, как свирепый волк преградил ему дорогу — первая тварь, против которой он обратил нож, первая кровь, которой обагрил он священное оружие. И вам предстоит сейчас пережить этот бой. Только тот, кто убьет волка, сможет продолжать Путь!

На дорогу, как по приказу, выпрыгнул призрак волка и понесся на нас. Скорее рефлекторно, чем обдуманно, я выхватил меч и ударил им волка, запоздало вспомнив, что призраку это не причинит вреда. Однако волк рассеялся, как туманное облачко, и через секунду дорога снова стала пуста. Что ж, это было не сложно.

— Да, Ат-Зако поступил так же — точным ударом расправился с волком. За каждый новый шаг на Пути вы будете получать знаки Избранного. Они из бронзы — металла, которым владел на Гипате только Ат-Зако. И чем больше вы обретете знаков, тем ближе будет Откровение. Идите же к нему. Теперь каждый из вас — Избранный!

Дух Войны вручил мне непримечательную бронзовую монетку. После чего все то же самое по очереди повторилось и для Орла, Миши, Лба, Матрены и Лизы.

— Следующим вашим шагом на пути к Откровению станет встреча с Покровом Ночи. Избранный был умен и не тратил сил попусту. Он как тень, как безмолвный призрак скользил в ночных тенях, и даже самый острый взор не замечал его бесшумных шагов. Вам предстоит научиться тому же!

Не знаю, как у остальных, но мое раздражение от абсурдности происходящего крепло с каждой минутой. Я чувствовал себя клоуном, которого заставляют корчить нелепые рожи на потеху невидимой публике. Под пафосные напутствия Духа Битвы мы отправились дальше по дороге, периодический встречая редких путников и призрачных животных. Правда, минут через двадцать идиллия закончилась. Нас окликнула восставшая Зэм, растеряно переминавшаяся с ноги на ногу у опушки леса.

— Посмотрите, пожалуйста. Может, конечно, я давно в глаза себе масло не закапывала… Но, по-моему, это труп!

Мы подошли ближе к тому месту, на которое она указывала, и действительно увидели распростертую на земле фигуру эльфа. Матрена быстро склонилась над ним и, осмотрев его, подтвердила, что он мертв.

— Чуть отошла от дороги — и сразу на него наткнулась, — всплеснула руками восставшая. — Посмотрите, здесь явно не обошлось без какого-то тяжелого тупого предмета! Что же это такое делается? А как же «Перемирие»? Врал все дракончик? И мы снова трястись должны: как бы вражеский лучник из кустов тебя одним выстрелом в Чистилище не отправил?

— Похоже на то, — протянул я, сам не веривший ни в какое Перемирие.

Пусть даже мое отношение к лигийцам немного смягчилось после того, как нам вместе пришлось сражаться в Городе Демонов, но вряд ли все они в один миг стали к нам лояльны. Ну и кроме того, тут, на Гипате, полно всяких странных личностей, которым я бы не доверял.

— Нужно отнести тело в Поселок, — сказала Матрена. — Его можно воскресить, но сначала требуется лечение.

— Далеко отсюда до Поселка? — спросил Миша у восставшей, и та огорченно кивнула.

— Часа три пешком.

— Тогда отнесем его к развалинам, — решил я. — И расскажем все этому… как там его… Вестнику Мира. Тот, кто устроил этот Спектакль, пусть и отвечает за безопасность актеров на сцене!

Лоб взял на руки тело эльфа, и мы поплелись в обратном направлении. До самих руин возвращаться не стали. Снова выскочивший перед нами Дух Войны клятвенно заверил, что о пострадавшем позаботятся и нам не о чем волноваться, так что мы оставили убитого на попечении горестно вздыхающего дракончика. На этот крюк ушел почти час, и все бы ничего, но по моим прикидкам где-то на середине дороги мы обнаружили второй труп, а в десятке метров от него — третий! Двигались мы не очень быстро, внимательно глядя по сторонам, так что не заметить огромную тушу мертвого орка было сложно. Неподалеку от него лежал человек.

— Бедняга! Кто-то насадил его на меч, как куропатку на вертел, — сказал Орел.

— Там следы молота, тут меча… — произнесла Матрена, а после осмотра человека добавила: — А тут магия! Этого мужчину молния поразила прямо в глаз!

— Похоже, нарушителей Перемирия больше, чем один.

— Там кто-то есть!

Лиза глядела в пустоту остекленевшими глазами, указывая при этом рукой на лес. Мы двинулись в том направлении, держа оружие наготове, но это оказался истекающий кровью мужчина, державшийся за рану на груди, из которой торчала стрела.

— Гибберлинги… втроем… гады пушистые… Они стреляли… А-а-а… как больно. Подлецы, отступники…

Хриплое дыхание мужчины оборвалось и глаза закрылись.

— Ну вот и закончилась добрая сказка, где все живут в мире и согласии, — подвел я итог, — и началась обычная жизнь! Держите оружие наготове, чувствую, это не единственный труп, об который мы здесь еще запнемся…

Глава 2. В погоне за Знаками

— Кого они пытаются завлечь этими письмами и обещанием некоего Откровения? Я лично не успокоюсь, пока не разберусь, что здесь происходит! С каких это пор в мире живых разгуливают призрачные звери? Этому должно быть объяснение.

Я согласно кивнул, хотя слушал восставшую вполуха. Матрена отказалась бросать тела убитых: орка, двоих людей, один из которых умер прямо у нее на руках, и еще двоих гибберлингов, которых мы нашли в нескольких метрах от него, тоже бездыханных. Орел и Лоб остались рядом с ней для защиты, а также Лиза, способная заранее распознать приближение кого бы то ни было. Мы же с Михаилом поспешили в Поселок, чтобы привести помощь, и встретили по дороге восставшую Зэм, с которой какое-то время шли вместе. Ее имени я не запомнил и разговора не поддерживал, зато Миша выглядел крайне заинтересованным.

— Выдвинем гипотезу: на этом аллоде разразилась катастрофа — и Астрал убил все живое. Но почему же тогда духи погибших ведут себя так, словно они и не заметили своей смерти… Бред какой-то! То ли это мы все угодили в какое-то странное Чистилище, то ли местные заблудились среди миров… А я-то думала, это я, восставшая из мертвых, все в жизни повидала!

От сравнения с Чистилищем меня немного передернуло. Все мы уже умирали, а Миша даже дважды. И все видели одно и то же: шевелящуюся, будто живую темноту, призраков, гоблина-проводника, слугу Тенсеса и ворота, на страже которых он стоял, но ни у кого, кроме меня, не возникло и мысли заглянуть за них и посмотреть, что там, с другой стороны. Это место не рождало ничего, кроме желания поскорее покинуть его. У меня тоже было такое желание, но и любопытство ему не уступало. Я так беспечно подошел к дверям за спиной Тенсеса и наверняка бы перешагнул через порог, где меня ждала окончательная смерть. Я был на самой грани! Думать об этом не хотелось, но ко мне то и дело забредала в голову мысль, что, возможно, мой черед умереть навсегда уже настал, и только каким-то чудом я вернулся. Нужно ли мне благодарить за это слугу Тенсеса?

Восставшая не пошла с нами до Поселка и вскоре мы с ней расстались. Она углубилась в лес, где мелькало множество призрачных животных и клубился туман, а мы продолжили держаться дороги, вышедшей к реке. И снова перед нами возник очередной дракончик.

— Приветствую вас, о Избранные, на Пути к Откровению! Я — Покров Ночи, и помогу вам сделать следующий шаг…

— Вообще-то, мы спешим в Поселок, чтобы сообщить об убитых! Мы наш…

— Помните, когда отступает сила, на помощь приходит хитрость. Тропа следует через мост, а за ним — три кошмарных людоеда. От одного вида их дубин стынет в жилах кровь.

— Вы вообще слышите нас?! Там у вас на дороге трупы валяются!

— Это прискорбно! Не всякий четко следует Пути, но вы не должны отступать! Лишь нож сжимал в руке Ат-Зако, тело его прикрывали ветхие тряпки, и не было у него сил сразиться с людоедами. И тогда он лег на живот и пополз как бесшумная змея, тише воды, ниже травы. Продемонстрируйте и вы свою ловкость. И не говорите, что Покров Ночи не помог вам. Людоеды не должны вас заметить! На той стороне вас ждет мой собрат — Страж Пути. Идите же, Избранные, и помните о своей главной цели!

Протянувшийся через реку простой деревянный мост упирался с той стороны прямо в лес, откуда доносился рев то ли огров, то ли троллей. С одной стороны у нас сейчас есть дело поважней какой-то дурацкой роли Избранного, которую мы должны играть. С другой — а вдруг людоеды и правда опасны, и нам и впрямь лучше не привлекать к себе внимания? Оглядев спокойную, прозрачную и по виду совсем неглубокую реку, я подумал, что лучше пересечь ее вплавь или вброд, но дракончик настаивал на нелепом варианте ползти по мосту на брюхе. Стараясь унять раздражение и убеждая себя, что бросить Путь Избранного мы всегда успеем, я и Миша сделали так, как хотел Покров Ночи, хотя и нельзя сказать, что мы так уж старались. Последние метры я и вовсе прошел пешком, едва-едва пригибая спину.

— Это был важный отрезок Пути! — зазвенел очередной дракончик, как только мы ступили на землю. — Вам подчиняется сила, вы обладаете ловкостью. Скоро мы узнаем, хватит ли вам мужества, чтобы идти дальше. Я — Страж Пути! Скоро, уже совсем скоро, вы сможете зайти в Поселок. Вот ваша награда — Знак Избранного. Не выбрасывайте его. Быть может, нет ничего ценней в мире, чем эта бронзовая медаль.

Понадеявшись, что больше никаких дракончиков с заданиями нам не попадется и мы спокойно доберемся в Поселок, где найдем способ перевезти туда же убитых, мы поспешили по тропинке, но не прошли и пятидесяти метров, как услышали шум драки. Вот только новых трупов еще не хватало! Не сговариваясь, мы рванули на шум.

— Вконец оборзели! Да чтоб я как последний гибберлинг пресмыкался перед какими-то людоедами?!

Четверо орков, похожих друг на друга, как братья близнецы, в новых доспехах и при хорошем оружии, разделались на наших глазах с двумя ограми, такими же призрачными, как и вся живность вокруг. Огры хоть и выглядели внушительно, легко развеялись, не оставив после и облачка, но оркам этого было мало. Они явно не собирались останавливаться на достигнутом.

— Это те самые людоеды, от которых нужно было прятаться? — уточнил Миша.

— Пусть всякая мелюзга и прячется. А я из леса! Я смотрю смерти прямо в рыло и стреляю во все, что движется! — прорычал один из орков, грозно потрясая арбалетом.

— А как же Спектакль, Путь Избранного…

— Мы пойдем своим путем! Забьем на этот Путь для избранных-шмызбранных, просто выкосим на Гипате все живое! Да! Всех до единого! Вот это — Путь для настоящих охотников. Мы, орки из леса, не ищем легких путей, идем напролом, мочим всех. Даешь геноцид на Гипате!

Его «близнецы» горячо поддержали сказанное, громко заулулюкав и поднимая оружие к небу.

— А это не вы случайно пришили нескольких путников по дороге? — спросил я хмуро. Двое против четверых — не очень удачно, но я все равно был готов втащить этой агрессивной компании, если потребуется.

— Не, путников не трогаем, — покачал головой все тот же орк. — Жаб местных да волков видеть довелось? Гадкие твари. Вот их выкосить — милое дело! Ну и людоедов этих, а то че они…

— Да что же вы творите, глупцы?! — появившийся дракончик заверещал так громко и высоко, что я чуть не оглох, инстинктивно закрыв уши руками. — Зачем отступаете от Пути, зачем убиваете людоедов? Вы делаете не так, как первый Избранный! Это же отступление от сценария!

— Ой, да ладно! Кому нужен ваш Путь?..

— Почему не внемлете нам? Представляете ли вы, на что себя обрекаете?

— Ну и на что? Ты че, курица, угрожаешь нам что ли?!

— Путь Избранного таит множество опасностей, но еще больше бед ожидает того, кто свернет с него. Однажды сойдя с тропы и углубившись в дебри, можно никогда не найти дорогу назад. Все должны об этом помнить! Ат-Зако навсегда уйдет вперед, и не догнать его будет, и не завершить Путь. И вы не получите Знаков Избранного, Откровение обретут другие, а вы сгинете в темноте и безвестности, так ничего и не узнав! Такой вы хотите судьбы?

Мы такой судьбы точно не хотели и ввязываться в эти разборки не собирались, и потому не стали дожидаться окончания разговора пререкавшихся друг с другом дракончика и орков.

— «Однажды сойдя с тропы и углубившись в дебри, можно никогда не найти дорогу назад» — как-то мрачновато звучит, тебе не кажется? — произнес я. — Пока что призрачная живность не выглядит такой уж серьезной угрозой. Как думаешь, насколько здесь опасно?

— Понятия не имею, — пожал плечами Миша. — Выглядит все и правда безобидно, ребенок справится, но может это только отвлекающий маневр? Нельзя расслабляться!

Моей надежде на то, что больше дракончиков мы не встретим до самого Поселка, не суждено было сбыться. Мы уже видели впереди высокий бревенчатый забор, довольно крепкий на вид, когда перед нами вновь замаячило крохотное золотистое существо.

— Вот и последнее испытание перед вратами Поселка. Я — Несгибаемое Намерение. Именно здесь Избранный увидел гоблинов. Они стояли стеной, отделяя его от людей и крыши над головой. И вознес он свой острый нож, и нанес сокрушающий удар сзади в голову — и гоблин пал, а товарищ его даже не пошевелился!

Я тяжело вздохнул, но не стал спорить.

— Что нужно делать? Убить призрачного гоблина?

Дракончик указал лапкой на каменный постамент рядом, где и впрямь появился полупрозрачный гоблин. Я молча, с видом терпеливой обреченности, достал меч и развеял призрака. То же самое после меня сделал и Миша.

— Дело сделано, и вы можете получить новый Знак Избранного и продолжить Путь! Поселок — это узел Судьбы, сюда сходятся все дороги, здесь сплетаются все нити. Именно здесь однажды все и началось. И теперь вы стоите на самом пороге!

Еще один дракончик появился почти сразу — едва мы подошли к распахнутым настежь воротам. Он порхал у входа, радостно приветствуя всех путников.

— Я — Привратник Судьбы! Вы прошли испытания моих собратьев, и дорога в Поселок свободна. На время перепоручаю вас вашей собственной судьбе. Путь Избранного лежит через Поселок, тут Ат-Зако встретил людей. Они преданно ему служили, они с ним торговали, они его обманывали. Следуйте по Пути Ат-Зако. Каждый из вас — новый Избранный! Пройдите через все то, через что прошел он: страдайте от его боли, улыбайтесь его радости, окунитесь в его разочарование и горите его любовью.

Вообще-то мне не очень-то хотелось страдать чьей-то болью и окунаться в разочарование, но пока нам ничего не известно об этом месте, лучше играть по правилам принимающей стороны.

— Что нам нужно делать?

— Слушайте и запоминайте! Немало времени провел Ат-Зако в Поселке, помогая его жителям. Так надлежит поступить и вам. Как только вы выполните все подвиги Ат-Зако и принесете мне Знаки Избранного, я открою вам дорогу дальше. Дорогу на север, где вас ждет продолжение Пути. До той поры не рекомендую даже пытаться идти туда. Вы обречете себя тем самым на смерть. Бесполезную и никому ненужную. А теперь… Переведите дух, сделайте глубокий вдох и входите…

Дракончик отлетел в сторону, как бы освобождая дорогу и приглашая войти. И только мы собрались сделать шаг, как сзади донесся шум ругани.

— Нет, нет! Ты их убил, братишек моих, родненьких, пушистеньких! Не надо было нам читать это письмо, не надо было ехать на треклятый этот осколок. Как же я теперь? Как? Один… Совсем один! У-у-у!

— А не надо было на нас нападать! Вы же к нам сами полезли, тапки безмозглые!!! Убили Взмора…

— Так это он первый убил Эрика! Мы собирались идти по Пути Избранного. И вот один я остался, совсем один. У-у-у… Убивец братишек моих! Трижды проклятый. Один я остался…

Крохотный гибберлинг выл как сирена, перекрикивая своего оппонента — восставшего Зэм, хотя едва доходил ему до колена. Все остальная процессия, двигавшаяся вместе с ними к Поселку, помалкивала, не решаясь вклиниваться в разгоревшийся скандал. Несколько орков тащили носилки, явно сооруженные на скорую руку. Вопящий гибберлинг бежал впереди, за ним шел огрызающийся восставший. А далее, среди толпы, я заметил Матрену, Лизу, Лба и Орла со слегка позеленевшими лицами. Очевидно, все уже устали от этих криков, но заставить замолчать скандалистов никто не смог.

— Элм всегда щитом нас троих прикрывал, а Эдг целился, когда я тетиву натягивал. У-у-у… Чихать мне на Перемирие, чихать! Я тебя задушу, этими вот лапками задушу! Так и знай, убивец треклятый!

— Сам ты убивец! Кто Макса застрелил? А Взмора? Я за друга мстил!

Мы быстро зашагали к своим, и Матрена, покосившись на лающих друг на друга гибберлинга и восставшего, устало пояснила, что помощь прибыла почти сразу, как только мы с Мишей ушли в Поселок. Ее привели как раз гибберлинг и восставший, но из их спора трудно было понять, что конкретно произошло. Так они и шли всю дорогу, выясняя отношения и всех порядком утомив.

Затрепетавший перед входом в Поселок дракончик снова начал было свою песню про Путь Избранного, но путники настолько оказались вымотаны, что слушать его никто не захотел.

— Мне нужна мирра, святая вода, или хотя бы просто чистая, и место, куда можно разместить погибших! — сообщила Матрена.

Те, кто уже бывал в Поселке, засуетились, а гибберлинг с восставшим так и остались стоять возле носилок с убитыми, продолжая орать. В конце концов дракончику, страшно разочарованному тем, что кто-то не следует Пути, все же удалось заставить восставшего Зэм рассказать, что случилось.

— Значит, шли мы втроем: я, Максим Кулакин и Взмор Буйных. Шли в Поселок, никого не трогали. А Взмор не зря из Буйных, все ему неймется: «Отойду, — говорит, — на минуту», — и свернул с дороги. Тут же оттуда крики, звон стали, маты… мы подбежали, смотрим — Взмор уже на земле валяется, без дыхания. И стоит над ним этот каниец — руки по локоть в крови. Тоже мне, Перемирие, как же! Конечно, мы не могли этого так оставить, в отместку изрешетили его с Максом. Так ему и надо, подлой канийской душонке!

— Сам ты подлый, это же Фадей был…

— ТИХО! — хором гаркнули все, в кои-то веке дождавшись связного объяснения происходящему, и гибберлинг примолк, обиженно засопев.

— Слушайте дальше. Далеко мы не отошли, как из кустов выскакивает эта мелочь, — продолжил восставший, грозно зыркнув на гибберлинга. — Друг у друга на головах и давай стрелять в нас. Пришлось и их научить уважать Перемирие. Неужели мы не правы? Двоих мы убили, но Макс тоже полег…

Я прокрутил в голове все сказанное. Двое убитых гибберлингов, двое человек и орк… Но ведь до них мы нашли еще труп эльфа!

— Какого еще эльфа?

— ЭРИК! — снова завопил гибберлинг. — Кто его убил?!

— А… этот. Ну… Так его Взмор завалил. Еще в самом начале завалил, м-м-мда-с. За то, что слишком высокомерно крыльями махал, — пожал плечами восставший.

У меня разболелась голова и я почувствовал острое желание увеличить количество трупов, добавив к ним и восставшего с гибберлингом.

— То есть, это все-таки вы первые начали! — воскликнула Матрена.

— Да расслабьтесь вы. Мы ж никого насовсем не убивали. Все скоро воскреснут, так что пусть этот мохнатый не ноет, вернутся его братья. Как говорят орки — все пучком!

В Поселок мы вошли целой толпой, но когда она немного рассосалась, я смог оглядеться. Деревня как деревня. Маленькие канийские домики, украшенные затейливой резьбой, высокий частокол по всему периметру, а в центре большое двух- или даже трехэтажное сооружение, вызвавшее у меня легкий культурный шок. Нет, я конечно видел здания куда огромней и мощней, но эта постройка целиком состояла из дерева, что меня весьма впечатлило. Я и не представлял, что из обычных бревен можно соорудить такое!

— Люди! Сегодня великий день для нашего Поселка! Все мы помним легенду об Избранном, который появится в Священных Развалинах, — и вот, смотрите: он среди нас!

Самые мои худшие опасения сбылись. Жители Поселка тоже были призрачными! Полупрозрачные фигуры тут и там мерцали среди обычных, живых «Избранных», что-то выкрикивали, улыбались прохожим и изо всех сил изображали жизнь.

— Лучшая еда, лучшее жилище, почет и уважение — вот чем должны мы окружить Избранного! Он не должен знать отказа ни в чем! Избранный — наш спаситель и защитник, — надрывался призрак неподалеку от входа. — Избранный — наш спаситель и защитник! Посмотрите на его смелое лицо: он справится с любой опасностью!

Ладно, с этим разберемся позже.

Как выяснилось, большое сооружение в центре выполняло роль и укрепленной башни, и церкви, и больницы, и трактира, и дома для бездомных, и вообще всего, что душе угодно… Именно туда и решено было перенести убитых. Игнорируя призраков, мы поднялись по скрипучей лестнице на самый верх и очутились в просторной комнате, заполненной народом под завязку. Воздух здесь был пропитан чем-то неожиданно вкусным. Оказалось, запах распространяет здоровый чан с похлебкой, кипящей на огне прямо в центре. Меня немного ужаснула идея разводить костер внутри деревянного помещения, но похоже, что здесь все было продумано. Под чаном, в котором спокойно могло бы поместиться несколько человек, пол был выложен камнями, а в потолке виднелось отверстие, вытягивающее дым.

Вокруг чана кто на чем сидели обычные люди, орки, гибберлинги, прайдены, неспешно переговариваясь между собой. Остальные тоже сбивались в группы, стараясь занять место получше. Узкие окна-бойницы пропускали мало света, поэтому здесь было темно, но глаза быстро привыкли к полумраку. Матрена выбрала наиболее освещенное место для размещения пострадавших. Пришлось, правда, сначала разогнать оттуда пристроившихся торговцев (куда же без них!), но уступили они без криков и возмущений. В помещении нашлись и другие лекари, и вскоре возле убитых образовался целый консилиум. Мы отошли, чтобы не мешать.

Я заметил, что кроме большого, центрального зала, если его можно так назвать, здесь есть еще маленькие комнатки, где немного посвободнее, но располагаться в них не хотелось. Лучше быть на виду у толпы. На всякий случай. Мы устроились на свободном пятачке недалеко от входа, и только прислонившись спиной к стене и вытянув ноги, я вдруг понял, что усталость меня все же догнала. Давно я не ходил столько пешком! Похлебку из большого чана, которой могли угоститься все желающие, мы пробовать не стали. У нас пока были свои припасы.

— А откуда здесь еда, если все животные призрачные?

— Зато растения настоящие. И потом, может здесь все же есть и живые звери? Мы еще многого не видели… Возможно, в реке водится обычная рыба.

Я устало оглядывал разношерстную толпу. Казалось, что мы пришли на карнавал, где все одеты кто во что горазд. Неподалеку раздражающе подвывал орк, растерявший Знаки Избранного, но вскоре его стенания слились для меня в однотонный гул. Мой взгляд бесцельно скользил по лицам, пока не остановился на Лизе, отрешенно глядевшей в пустоту. Она, словно почувствовав мой взгляд, повернула голову.

— Все нормально? — спросил я.

— Не знаю. Не нравится мне тут… Не то, чтобы я ощущаю какую-то опасность, но… — она замолчала, наморщив лоб и пытаясь подобрать слова. — Помнишь плато Коба? Тот трактир…

— Конечно. Ты тогда сказала, что если я туда отправлюсь, что-то необратимо изменится. И не только для меня. Правда, я не заметил, что мое присутствие там что-то так уж глобально поменяло.

Произнес я это достаточно уверенно, но тут же мои мысли побежали дальше, заставив усомниться в сказанном. Трактир на плато Коба свел меня с Вероникой, и это совершенно точно перевернуло мою жизнь… Только какое дело всему остальному миру до этого? И даже если я сумею разыскать ее здесь, на Гипате, Сарнаут от этого не содрогнется, реки не потекут в обратном направлении и небо не упадет на землю.

— Что-то опять необратимо меняется? — спросил Орел.

— Не знаю, — напряженно повторила Лиза. — Я бы и рада сказать что-то более конкретное, но не могу. Не вижу.

— В любом случае, что бы ни значил этот Спектакль, какое бы Откровение он нам ни готовил, «Избранных» здесь пруд пруди, — кивнул я на толпу. — Так что вряд ли мы станем центральными фигурами каких-то изменений в мире.

Лиза открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала, нахмурившись еще сильнее.

Яскер когда-то предсказал мне, что я смогу повлиять на ход истории, и после событий в городе Демонов наверное можно считать, что предсказание свершилось. Я нашел «Хозяина» — повелителя демонопоклонников, всеми способами пытающихся уничтожить Сарнаут. Хозяин мертв. Угроза вроде бы отступила… Но у меня не было ощущения счастливого финала. Да собственно, никакого финала и не было! И как бы я не убеждал себя в обратном, понимание, что ягодки еще ждут меня впереди, жило со мной постоянно.

— Ох, горе мне! — продолжал ныть орк. — В сумке дырища! Половину вещей порастерял. Да ладно шмотье! Знаки Избранного! Знаки тоже пропали! Что же мне делать-то? Привратник Судьбы сказал, я слишком туп для Избранного. Путь для меня закрыт! Как бы не так! Брехун летучий! Я ему крылья-то еще пообрываю…

— Пойду проведаю, как там Матрена, — сказал Орел, устав от воплей, и я решил пойти вместе с ним.

Залечивание тел убитых шло полным ходом. Рядом толпились зеваки и вездесущие советчики, ничего не смыслящие в целительстве, но не упускающие случая поделиться своим авторитетным мнением.

— А вдруг они станут призраками, как местные?

— Да, не-е, заезжие воскресают в своем теле. Уж и не знаю, что тут за беда приключилась…

— Это темная магия! Проклятое место.

— Какая разница — темная, светлая?..

— Как это какая?!

— Я некромант, и собираюсь изучить силу, поддерживающую призраков. Изучить и по возможности — использовать. И мне плевать, какова ее природа: свет, тьма, астрал… Сила важней источника. Запомни это!

— А вам уже удалось что-нибудь выяснить об этих призраках? — заинтересовался я, посмотрев на говорившего Зэм.

— Пока нет, но мне довелось слышать несколько версий, объясняющих их природу. Одна бредовей другой. Впрочем, я в эти разглагольствования не вмешиваюсь. Я практик, а не теоретик.

Я немного отошел, чтобы не стоять в толчее, и уже раздумывал, чем заняться: немного отдохнуть, попытаться поговорить с кем-нибудь — вдруг узнаю что-то важное? — или выйти на улицу и послушать призраков, как мой взор упал на одинокую девушку, забившуюся в темный угол. Она сидела на корточках, обняв свои колени, и монотонно билась спиной об стену.

— Не могу, не могу я здесь больше находиться! Так темно. Всегда темно. Туман до костей пробирает… Один только сумрак, сумрак, сумрак… Дня от ночи не отличить. Проклятый, призрачный аллод!

Я огляделся. Внутри и правда темно, но на улице, несмотря на призраков, не так уж и страшно, если не заходить в лес.

— С вами все хорошо? — осторожно спросил я.

Девушка подняла голову и посмотрела на меня большими, испуганными глазами.

— Мне страшно. Здесь так темно! А вы… вы из Империи?

Она явно была канийкой, и пугать ее еще больше не хотелось — наверняка все имперцы кажутся ей злобными убийцами, но я все же кивнул, стараясь придать лицу приветливый вид.

— Везет вам! Ваши ученые, сказывают, светильники изобрели, магические, берешь с собой хоть в лес — и темноты как не бывало…

— Мана-фонарь? — спросил я, удивленный тем, что столь простая и обыденная для меня вещь может быть для кого-то предметом вожделения.

Повинуясь порыву, я достал из кармана свой фонарик, зажег его — ровное, белое сияние осветило темный угол — и протянул девушке. Возможно, лицо Империи складывается не только из серьезных поступков, но и из тысяч маленьких жестов — и это как раз один из таких.

— Держите, вам нужнее.

— Это мне? — не поверила она, взяв фонарик дрожащими пальцами. — Это значит… О! Значит, теперь я смогу выходить за околицу! А то все наши с ума посходили: не едят, не спят, задания призрачных жителей выполняют, я уже, наверное, далеко отстала…

— Не страшно. Я например, вообще только прибыл.

— Говорят, конкурс объявили, если кто-то из наших Откровение первым получит, тому большая награда полагается.

— Удачи!

Все-таки красивые девушки как никто другой могут настроить на миролюбивый лад.

Орел все еще находился возле врачующей Матрены, Лиза посапывала на плече у Миши, а мы со Лбом решили все же выйти на улицу, хотя договорились далеко не уходить. Не стоит разделяться.

— Люди! Сегодня великий день для нашего Поселка! Все мы помним легенду об Избранном, который появится в Священных Развалинах, — и вот, смотрите: он среди нас! Лучшая еда, лучшее жилище, почет и уважение — вот чем должны мы окружить Избранного! Он не должен знать отказа ни в чем! Избранный — наш спаситель и защитник! Посмотрите на его смелое лицо: он справится с любой опасностью!

Где-то я это уже слышал. Все тот же призрак недалеко от главных ворот повторял одни и те же слова по кругу, как заведенная кукла. Это было настолько странно, что становилось жутковато. Я и Лоб глядели на него несколько минут, слушая короткий монолог и ожидая каких-то изменений. Но призрак говорил строго по тексту, и даже с одинаковой интонацией.

— Люди! Сегодня великий день для нашего Поселка! Все мы помним легенду об Избранном, который появится…

— Подойдем поближе? — с сомнением в голосе произнес я, но Лоб отрицательно затряс головой.

— Ну его, прозрачного, и топором-то не больно отмахаешься.

К призракам, и не только кричащему, но и к другим местным жителям время от времени кто-нибудь, да подходил, чтобы поговорить, но разговора я не слышал. Единственное, что долетало до моего слуха, это голоса мужчины и троих гибберлингов, стоявших как и мы на ступеньках.

— Ох… Эти призрачные кабаны только с виду бесплотные, а как налетели на нас…

— С ног повалили, клыками изорвали! И драпали мы от них так, что только пятки сверкали. Аж ботиночки потеряли по дороге…

— Эх, хорошие были, кожанные, только вчера купили. Столько золота пришлось отдать! Ай-я-яй!

— Ох, какая беда! — запричитал мужчина, всплеснув руками и изображая горячую заинтересованность проблемами гибберлингов. — Я постараюсь вам помочь! Кажется, у меня где-то были ботинки небольшого размера. Мне-то малы, а вам в самый раз будет!

— Правда?! Здорово! Ты слышишь, Чик?

— Да-да, не уходите далеко, я обязательно разыщу вас! Ведь все должны помогать друг другу!

— Вот спасибочки! А то мы думали, что не победить нам уже в этом конкурсе…

Я краем глаза следил за странной компанией, и хотя мужчина не был мне знаком, я почему-то не сомневался в том, кто это. Быть может все дело в нарочитой безликости — в нем не было абсолютно ничего броского и запоминающегося, а может дело во взгляде — доброжелательном, но одновременно липком и пронзительном. Мое внимание к разговору не осталось незамеченным. Как только довольные гибберлинги удалились, мужчина шагнул в нашу со Лбом сторону.

— Товарищ майор! Товарищ лейтенант! Виктор Твердолобин, Комитет Незеба, рад познакомиться!

Пожать протянутую руку я конечно пожал, но разговаривать совсем не хотелось.

— Мне не докладывали, что вы тоже здесь будете…

— Мы здесь как частные лица. Только что прибыли.

— Понятно. А мы тут вовсю собираем Знаки, которые выдают дракончики. Негласное распоряжение для всех имперцев… Вот, познакомьтесь: это Нина Красавина — спортсменка, работник Комитета и просто красавица. Именно она официально является нашей Избранной.

Подошедшая к нам хадаганка и впрямь могла бы быть настоящей красавицей, если бы нее совершенно деревянное лицо без намека на заинтересованность и эмоции. Она равнодушно поздоровалась с нами, встав рядом с Твердолобиным, как бездушная статуя.

— Мы все работаем на успех Красавиной, — продолжил комитетчик. — Полученные Знаки Избранного сдаем ей. Империя должна получить Откровение первой!

— Разумный ход.

— Хотя, на вас это, наверное, не распространяется, — тут же смутился он.

Мне даже показалось, что я вижу, как мечутся его мысли, пытаясь определить, что важнее — приказ руководства, касающийся вроде бы всех, или мой образ национального героя, созданный отделом пропаганды все того же руководства.

— Я тут пытаюсь выяснить, что замышляет Лига, не имеется ли у нее своего плана.

— И как успехи?

— Лига объявила конкурс среди своих граждан. Кто быстрее всех знаки Избранного соберет и получит Откровение, тому награда — роскошные хоромы в центре Новограда. Наш план с Ниной Красавиной гораздо лучше — все за одного! Но палки в колеса Лиги вставить не помешает. На всякий случай.

— Угу… — согласно покивал я, твердо про себя решив, что не буду принимать участия в этих распрях. Не то, чтобы во мне родилась дружеская привязанность к лигийцам, но все же мы сражались вместе, а после Язеса никаких стычек между нами не случалось. И мне не хотелось пока нарушать этот хрупкий мир, даже если он временный.

Поскольку никакой важной информацией комитетчик не обладал, распрощались мы с ним быстро. День только начинал клониться к вечеру, но мы решили уже не ходить никуда сегодня. Во-первых, Матрена все еще занята врачеванием, а во-вторых, послушать разговоры тех, кто прибыл раньше нас, тоже полезно. Очень скоро мы узнали, что призрачные жители Поселка, как и дракончики, давали всем желающим несложные поручения, якобы повторяющие деяния Ат-Зако. За выполнение выдавались бронзовые медальки — Знаки Избранного, с которыми все вокруг носились, как полоумные. Мне это казалось полнейшим идиотизмом, и Мишин призыв относится ко всему, как к некой игре, не нашел в моей душе отклика.

— Игра — это карты, шахматы, гоблинбол наконец… А выполнять дурацкие задания каких-то… существ, которые даже не живые и только и могут, что повторять один и тот же текст, — это наркоманский бред! Какой идиот это придумал?!

Вскоре выяснилось, что ночи как таковой на Гипате нет. Аллод окутали сумерки и туман выполз из леса, клубясь на тропинках и среди домов поселка. Стало заметно холодней, и я с удивлением понял, что уже отвык от сна в походных условиях. Миша и Лиза спали, Лоб дежурил, я же заснуть не смог и лениво наблюдал за происходящем вокруг. В большом деревянном строении устроилось, наверное, большинство путников, и отовсюду раздавался равномерный гул множества голосов, хотя все и старались говорить потише. Я заметил Твердолобина, который таки вручил гибберлингам якобы завалявшуюся (а скорее всего специально приобретенную) пару обуви. Рядом с комитетчиком все с тем же отрешенным видом скучала Красавина, не сказавшая ни слова. Сам Твердолобин разливался соловьем, уверяя гибберлингов, что им жизненно необходимо обновить доспехи, которые у него как раз чисто случайно имеются.

— Как думаешь, выторгует у них Знак Избранного? — спросил я, заметив, что дежуривший Лоб тоже смотрит в их сторону.

— Не-а.

— На что спорим?

— М-м-м… пиво?

— По рукам.

— …это первоклассные доспехи!

— Да, действительно, и размер подходит…

— Держитесь теперь все волки и жабы!

— Так-то оно так, вот только…

— А потом, представляете, вернетесь вы на Новую Землю в новых доспехах…

— Что же делать? Мы давно не охотились, золото у нас все вышло. Но мы очень-очень хотим себе эти доспехи!

— Да мне золото не особо и нужно…

— Знаете что! А мы отдадим наши Знаки Избранного! Идет?

— Вот демоны мохнатые, что ж так быстро-то? — разочарованно воскликнул Лоб.

Я выбрался из спального мешка, окончательно решив, что заснуть все равно не могу, но сразу же пожалел об этом. Твердолобин заметил меня и снова решил подойти, видимо чтобы похвастаться своей находчивостью.

— Еще три Знака! — радостно объявил он. — Никогда еще индивидуализм не побеждал командный дух. Все вместе, плечом к плечу — и Нина первой получит Откровение! А уж если мы лишим Лигу парочки Знаков Избранного…

— Ловко у вас выходит, — похвалил я. В конце концов комитетчик выиграл для меня пиво, можно и поблагодарить его за это.

— Да, самая верная тактика — найти слабое место у противника и нанести стремительный, точный удар! Я тут еще пару лигийцев приглядел, чувствую — мои клиенты. Вон та женщина темноты боится. Честь отдаст за амулет бесстрашия! Но нам ее честь и даром не нужна. Нам нужны Знаки Избранного!

— А что за амулет бесстрашия?

— Какие-то новые штучки от наших псиоников. Подавляют страх…

— И соответственно — инстинкт самосохранения. Опасная вещь, — поморщился я, но комитетчик этого не заметил.

— Зато полезная! — воскликнул он, хищно уставившись на уже знакомую мне девушку, которой я подарил свой мана-фонарик.

Вскоре вернулась уставшая Матрена, закончившая лечить раны убитых, а вместе с ней и Орел. Я прогнал спать Лба и остался дежурить сам. Все равно мне не спится. Разговоры постепенно затихали, разбившись на отдельные шепотки из разных углов, сумерки снаружи превращались внутри помещения в почти абсолютную темноту, подсвеченную разве что тлеющими углями под большим чаном, но глаза привыкли, и я различал множество силуэтов, пытающихся согреться под одной крышей, несмотря на свою непохожесть друг на друга. Сейчас мы все в одной лодке. Снова. И непонятно, кто наш враг на этот раз. А может, я драматизирую, и никакого врага нет? В какой момент я стал постоянно находиться в ожидании опасности? Параноик…

— Да что вы говорите?

— С этим амулетом даже курица станет бесстрашной, как лев!

— Хм…

— Я на курах и проверял — вы бы видели, как они бросаются в атаку! Хотите, сами попробуйте. Этот амулет — страшная сила!

— Подождите! А если я надену этот амулет и тоже, как глупая курица, стану бросаться на тех, кто гораздо сильнее меня? Долго я не протяну, так ведь?

— Но ведь… мозгов-то у вас побольше, чем у курицы. Ну так что?

— Ладно, давайте я надену его… Хм… странное чувство. Где-то тут орк был, он вчера косо на меня посмотрел… Кулачищи огромные — так думает, все можно. Сейчас я пойду объясню ему, что такое канийская женщина!

— Постойте, сейчас же все спят! Завтра покажите. Так как насчет нашего уговора?

— А? Знак Избранного… Да, вот он, забирайте.

Хотя канийку и комитетчика я не видел, но шепот различал очень отчетливо, поэтому живо представлял их разговор в лицах. Эх, рано Лба спать отправил, мог бы еще пива выиграть!

Спать не хотелось долго и только под утро я разбудил Михаила, чтобы он меня сменил. Поспал от силы пару часов и на следующий день ожидаемо чувствовал себя разбитым. Матрена подсунула мне из своих закромов какую-то микстуру, от которой я слегка приободрился. Да и день выдался теплым, безветренным, хоть и не очень ясным из-за облаков, так что все было не так уж и плохо.

— Как там наши безвинно убиенные?

— Мы сделали все, что смогли. Скоро пострадавших можно будет уже воскрешать! Там есть другие лекари, думаю, они справятся и без моего участия.

— Тогда попробуем пообщаться с местными жителями? Посмотрим, что там за задания у них.

К тому времени уже вся толпа потянулась наружу и разбрелась, кто куда. Приют почти опустел. Мы вышли на улицу и первым делом наше внимание привлек призрак у входа в Поселок.

— Люди! Сегодня великий день для нашего Поселка! Все мы помним легенду об Избранном, который появится в Священных Развалинах, — и вот, смотрите: он среди нас! Лучшая еда, лучшее жилище, почет и уважение — вот чем должны мы окружить Избранного! Он не должен знать отказа ни в чем! Избранный — наш спаситель и защитник! Посмотрите на его смелое лицо: он справится с любой опасностью!.. Да ведь? Вы же справитесь?

Последние слова были обращены к нам.

— Зависит от того, что нужно сделать.

— Слушайте же, о Избранные! Меня зовут Эрфар-Краснобай. Наш Поселок только что пережил гоблинский набег. На случай, если мы решим отомстить, подлые гоблины выставили дозорного. Если из Поселка выйдет наш неуклюжий воин, гоблин еще из-за холма услышит бренчание его доспехов и сбежит или позовет подмогу. Но Избранный с богатым опытом и великой ловкостью сможет убить дозорного прежде, чем он поймет, в чем дело!

— Нужно убить какого-то гоблина? — попытался я свести к сути. — Очередного призрака?

— Мы будем ждать и надеяться! Но беспокоиться о вас мы не будем, поскольку Избранный не может потерпеть неудачу! Особенно если прихватит с собой друзей. Убейте гоблина и возвращайтесь скорее!

— А где его искать, этого гоблина?

— Наш Поселок только что пережил гоблинский набег. На случай, если мы решим отомстить, подлые гоблины выставили дозорного. Если из Поселка выйдет наш неуклюжий воин, гоблин еще из-за холма услышит бренчание его доспехов и сбежит или позовет подмогу. Но Избранный с богатым опытом и великой ловкостью сможет убить дозорного прежде, чем он поймет, в чем дело!

— Это мы уже поняли. Сам гоблин где?

— Мы будем ждать и надеяться! Но беспокоиться о вас мы не будем, поскольку Избранный не может потерпеть неудачу! Особенно если прихватит с собой друзей. Убейте гоблина и возвращайтесь скорее!

Не то, чтобы я считал себя агрессивным, но желание треснуть Эрфара-Краснобая по голове испытывал очень острое. Но поскольку он был призраком, вряд ли бы это возымело эффект.

— Люди! Сегодня великий день для нашего Поселка! Все мы помним легенду об Избранном, который появится в Священных Развалинах, — и вот, смотрите: он среди нас! Лучшая еда, лучшее жилище, почет и уважение — вот чем должны мы окружить Избранного! Он не должен знать отказа ни в чем! Избранный — наш спаситель и защитник! Посмотрите на его смелое лицо: он справится с любой опасностью!

— Идем, Ник, он больше ничего не скажет.

— Слушайте, а может это и не призраки вовсе? Ну не похожи они на призраков! — я покосился на местных, которые радостно улыбались, что-то отвечая тем, кто к ним подходил.

— Я согласен, — кивнул Миша. — Даже если призраки ничего не помнят о себе, о своей жизни, они все равно не ведут себя так. У них есть разум и воля, а эти больше похожи на заведенные куклы. Я бы предположил, что это магическая проекция, но…

— Но это призраки, — качнула головой Лиза. — Это точно призраки когда-то живших людей! Я чувствую. У них есть разум, только…

Она прикрыла глаза, будто сосредоточенно вслушиваясь во что-то.

— Только — что?

— Не знаю. Не могу понять. Сложно проникнуть к ним в головы, ведь это просто духи.

— Ладно. Давайте подойдем вон к тому, может он что-то более вменяемое ска…

— Извините, вы случайно не гоблина-дозорного убивать идете?

Мы уставились на подошедшего к нам эльфа — высокого и худого, с вымученной улыбкой и взглядом блаженного.

— Ну-у…

— Я собираюсь выполнить это задание, но одному идти не хочется… подумал, может быть вы тоже в ту сторону направляетесь?

— Вообще-то, мы точно не знаем, в какой это стороне.

— Я знаю! Это недалеко. Призрак гоблина появляется прямо на дороге, его нужно просто развеять. Мои друзья говорили, что это несложно.

— А почему вы не со своими друзьями?

— Все уже давно выполнили это задание, а я… я отвлекся и… — замялся эльф, сильно смутившись.

— Хорошо, пошли. Покажешь дорогу.

Эльф, представившийся как Ромео ди Ардер, поначалу казался мне подозрительным, но вскоре ситуация прояснилась. Он болтал всю дорогу без умолку, точнее — ныл и жаловался на судьбу, чем здорово нас достал, зато мы узнали, что его «Путь Избранного» вильнул в сторону из-за неразделенной любви. Девушка, запавшая ему в душу, не ответила взаимностью, хотя он всячески старался привлечь ее внимание, позабыв обо всем на свете. В конце концов он решил вернуться к выполнению заданий.

— Ах, идти вместе по пути Избранного рука об руку, прикрывая друг друга, деля трофеи… да что там! Я бы все ей отдавал! На руках бы носил! А она даже не смотрит в мою сторону… Ну чем же растопить это ледяное сердце? Я подарил ей амулет гоблинской работы. Хотел, чтобы она была королевой среди эльфиек! Многие носят украшения самых искусных эльфийских мастеров. Но такая забавная штучка, как амулет гоблинов с Гипата, не украшает больше ни одно эльфийское запястье в мире. Чудесное, мастерское произведение! Я здесь его нашел. Мой трофей! От него так и веет первобытностью, чем-то таким невинным и чистым, как детская душа… Но она даже не взглянула! Ох, если она только обратит на меня внимание, хотя бы улыбнется мне, знаете, что я тогда сделаю? Я все сделаю, чтобы победить в этом конкурсе! И выиграю для нее эти хоромы в Новограде — роскошный терем с видом на башню Айденуса. Она точно не устоит!

Я продолжал мысленно уговаривать себя, что мне не свойственна агрессия и бить эльфа я тоже не буду, хотя и он, и его возлюбленная стояли у меня поперек горла. К счастью, мы и правда не ушли далеко от Поселка, когда на дороге появился призрачный гоблин.

— Позвольте, я первый, — вышел вперед незадачливый герой-любовник.

Он легко развеял призрака магией и удовлетворенно отступил назад. И буквально спустя несколько секунд появился второй гоблин, точь в точь такой же, какой только что исчез. И каждый раз после того, как кто-то из нас расправлялся с призраком, он возвращался снова на то же место. На всякий случай мы все убили его по два раза, чтобы уж наверняка.

На обратном пути опять пришлось слушать про возлюбленную эльфа. Я заметил, что у Орла начал дергаться глаз. Но эльф все же оказал нам услугу, поэтому все мужественно терпели его стенания.

— От всей души благодарю вас! И от имени всех жителей Поселка тоже! Теперь мы сможем выгонять остатки нашего скота на пастбища, не опасаясь гоблинов. И если небо будет милостиво к нам, то сохраним хотя бы небольшое стадо. Хочется надеяться на это… — запричитал Эрфар-Краснобай, выдавая каждому по бронзовой медальке.

Интересно, он точно знает, что каждый из нас выполнил поручение? Наверное, да. Иначе бы все сразу начали мухлевать.

— Давайте, если нас еще пошлют убить кого-нибудь, пойдем одни, хорошо? — попросил Орел, когда эльф, получив свою медаль, откланялся.

— Странный он, этот Ромео ди Ардер, вы не находите? — произнес Миша.

— Он просто сильно влюблен в девушку, что тут такого? — сразу принялась заступаться Матрена.

— Нет, я не об этом. Он сказал, что подарил ей гоблинский амулет. Но гоблины на Гипате такие же призрачные, как и вся остальная живность! Он не мог получить здесь такой трофей.

— Наверное, он просто перепутал, и гоблин был заезжим, как и мы, — пожала плечами Матрена.

— …Люди! Сегодня великий день для нашего Поселка! Все мы помним легенду об Избранном, который появится в Священных Развалинах, — и вот, смотрите: он среди нас! Лучшая еда, лучшее жилище, почет и уважение — вот чем должны мы окружить Избранного! Он не должен знать отказа ни в чем! Избранный — наш спаситель и защитник! Посмотрите на его смелое лицо: он справится с любой опасностью…

— Ну что? Идем дальше выполнять задания и собирать Знаки? — вздохнул я и поглядел на Эрфара, голосящего свой текст. — Мы можем еще чем-то помочь?

— Кроме гоблинов, на наше стадо каждую ночь нападают волки! — тут же ответил он не задумываясь, будто только и ждал, когда к нему обратятся. — Но, может быть Избранный справится и с ними? Стая, которая ворует у нас скот, непростая: ее вожак — белый волк — умнее любой собаки… Он и охотников наших сколько раз в дураках оставлял! Только Избранный способен перехитрить эту бестию. Ум и сообразительность Избранного не оставят белому волку ни малейшего шанса! Праздник придет в Поселок — белый волк скоро будет убит! Слава Избранному!

— Значит, теперь надо развеять призрака белого волка…

— Я восхищен силой и благородством Избранного! Ведь для Избранного этот подвиг — так, еще один в череде многих.

— А где искать этого волка, ты конечно не скажешь?

— Кроме гоблинов, на наше стадо каждую ночь нападают волки! Но, может быть Избранный справится и с ними? Стая, которая ворует у нас скот, непростая: ее вожак…

— Ой, все!

Глава 3. Гипатское подполье

Целый день мы бегали по поручениям призрачных жителей Поселка, желавших в основном, чтобы их избавили от таких же призрачных опасностей — кабанов, волков, гигантских жаб… К вечеру я готов был уже поубивать всех, кто еще отправит меня куда-нибудь с нелепыми просьбами. Зато мы достали кучу Знаков Избранного, хотя и не имели представления, сколько именно их нужно собрать. А пока что все складировали в рюкзаке Лба.

Никаких серьезных угроз перед нами не возникло, пусть окутанный туманом и наполненный духами зверей лес и наводил жути. Впрочем, далеко от Поселка мы не отходили. Все задания крутились в относительной близости. Но все равно пришлось много ходить пешком и все мы порядком вымотались. Жаль, что каждое задание можно выполнить только один раз, иначе мы бы по кругу делали самое простое.

— Послушайте, у вас нет в запасе мирры? А то я всю истратил…

На Гипат уже опускались сумерки. Мы вшестером сидели на деревянных ступенях, вдыхая чистый воздух, пахнущий приближающимся дождем. Проходившего мимо эльфа, обратившегося к нам с вопросом, я не узнал, но Матрена оказалась более внимательной.

— Это вы?! Вас воскресили?

— Простите?

— Вас убили вчера, в лесу!

Только после этих слов, приглядевшись получше, я понял, что это тот самый эльф — первый убитый, которого нашла восставшая Зэм, когда мы направлялись в Поселок. Лоб нес его труп на руках ни один километр!

— А-а-а… вот вы о чем! Да, то прекрасное, но несколько мертвое тело было моим. Как видите, я только что из Чистилища.

— Надеюсь, вы не собираетесь никому за это мстить?

— Нет-нет. Я зла ни на кого не держу, какой в этом смысл? Только если на дракончиков, что объявили тут это псевдо-Перемирие!

— Почему, псев…

— Не можем мы мирно жить! Все молодые, резвые, оружие в руках, на кольчуги столько золота угроблено. И что нам предлагают? За тенями кабаньими гоняться, да летающих пародий на драконов слушать? Неприемлемо! Разумным существам нужно порой пар выпускать.

— Я так не считаю! — упрямо сказала Матрена.

Но я внутренне был не согласен с ней. Напряжение копилось, непонимание происходящего только усиливало его, и мне уже хотелось основательно с кем-нибудь подраться. С кем-нибудь осязаемым. Тренировка — вот что мне нужно! Тяжелая, изматывающая, после которой мышцы налиты свинцом, зато в голове пусто и легко. Мне бы это точно помогло разгрузить мозг. Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, и даже скорее всего не только на моем, потому что эльф снисходительно заулыбался.

— Вы ведь понимаете, о чем я? По блеску в глазах вижу, что да. Скажу по секрету, мы организовали нечто вроде подпольной арены недалеко от Поселка, в самой глуши. Только никому! Жителям Поселка ни слова, дракончикам — тем более.

— А как же Путь Избранного?

— Путь Избранного — это главное. Я не собираюсь с него сворачивать. Только не надо лишать нас наших маленьких законных шалостей!

Ну вот — жизнь налаживается! Матрена, правда, открыла рот, чтобы что-то сказать, но поглядев на наши со Лбом повеселевшие лица, махнула рукой, тем более, что Орел, как ни старался изобразить равнодушный вид, тоже расцвел против собственной воли. Естественно, ни она, ни Лиза не изъявили желания побывать на подпольной арене, всем своим видом выражая отношение к подобным авантюрам. Зато Миша к нам присоединился, и мы вместе с эльфом выбрались из Поселка, когда на улице стало уже совсем тихо. Он повел нас в лес, и это было рискованно, так что я все время держал себя на пике сосредоточенности, но никакая засада в кустах не сидела.

Еще издали мы услышали шум и увидели сквозь пелену тумана свет факелов, и вскоре перед нами предстала большая, битком набитая толпой поляна, с огороженной бревнами центральной частью. Множество голосов сливалось в один громкий ор, который, к счастью, поглощал лес, хотя мне все равно казалось, что нас могут услышать.

— О! Новые рожи! Славненько! Больше народу — больше мяса! Эта шавка летучая, ну, дракончик которая, не увязалась за вами, точняк? Не хочется мне, чтобы все тут накрылось.

— Не, все нормально, — заверил эльф, и встретивший нас на подходе к поляне орк посторонился.

— Я тут подумал. Может того, пугал каких вокруг арены расставить? Если вдруг эти крылатые соглядатаи явятся — пугала их напугают. Наверное…

— Сомневаюсь.

— Ну, а если нет, то пока они разглядывать будут, мы успеем по кустам прыснуть. Короче, не должны они нас накрыть! А то еще, чего доброго, Знаки Избранного поотбирают, кто ж тогда захочет на арене драться?

— А сейчас, я гляжу, желающих много, — вставил Орел.

— Ага. Форма того… быстро теряется. Надо срочно тренироваться, гы! Бои пойдут — закачаешься! А может, плюнуть на этот Путь и начать здесь на ставках серебришко загребать? Ну его, Ат-Зако этого! Сдох триста лет назад, а разговоров вокруг — мама не горюй!

— Сам-то драться собираешься, барыга? — хмыкнул эльф.

— Конечно! Так что готовьтесь, малыши, Взмор из Буйных вам накостыляет.

Лоб оценивающе оглядел своего соклановца и фыркнул с непередаваемой артистичностью. Мы с Орлом переглянулись. Это будет интересное зрелище! Да я и сам бы попробовал. Орки — опасные соперники, физически они гораздо сильнее людей, зато медленней. И я как раз знал пару хороших приемов, которые неплохо бы и освежить в памяти.

На подпольной арене было шумно и весело! Я вспомнил орочьи бои в Незебграде, в которых принимал участие, и даже победил, хоть и не без помощи Командора Хранителей, но тем не менее! А сейчас я и вовсе чувствовал, что мои навыки значительно подросли с того времени. В крови бурлил азарт. Мы постоянно спорили, глядя на то, как сражаются другие. Правил не было, только договоренности, поэтому на арену выходили не только подраться на мечах или в рукопашную, маги тоже мерились силами друг с другом, вызывая бурные аплодисменты зрелищными атаками! Хотя битва двух мистиков стала исключением.

— Вот это эпичность, вот это размах, даже кровь стынет в жилах от этой грандиозной схватки! — прокомментировал Орел, глядя, как два мага разума просто стоят. Их бой невидим для глаз.

— Выпните их с арены, ну что такое в самом деле? — завозмущался кто-то. — Пусть в Поселке друг на друга пялятся. Все равно никто даже и не просекет, что они дерутся!

Который из мистиков победил я в итоге так и не понял. Через некоторое время они пожали друг другу руки и молча удалились, хотя, вполне вероятно, что общение между ними шло самое бурное, просто такое же невидимое, как и их сражение.

Орел провел два боя — один голыми руками, другой на кинжалах. Первый проиграл, второй выиграл, чем страшно гордился, потому что все же это не его стезя. Вот в стрельбе он действительно настоящий мастер! Миша прочно занял позицию зрителя, что и к лучшему — еще не хватало, чтобы он спалил тут все своими огненными проклятиями. А вот Лоб рубился на топорах со всеми желающими долго и с удовольствием! Я, полностью погрузившись в царящую вокруг атмосферу, впервые за долгое время ощутил себя свободным от сдавливающей грудную клетку тоски. Все тело горело огнем, руки чесались, и мне не терпелось уже самому схлестнуться с кем-нибудь, хоть на мечах, хоть так. Я заприметил здесь множество очень приличных бойцов, автоматически отмечая их слабые и сильные стороны, придумывая тактику и уже прокручивая в голове свое собственное сражение с ними. Ведь я намеревался остаться победителем этой ночью…

Меня убили в первом же бою. Нет, сам бой я выиграл. Но стихийно созданная арена не предполагала ни правил, ни судей, хотя, справедливости ради, моих обидчиков отправили вслед за мной в Чистилище через несколько секунд после того, как арбалетный болт пробил мое тело насквозь. Но об этом я узнал гораздо позже. А пока я, захлебываясь собственной кровью, пытался сделать вдох, не понимая, что произошло.

Вот только что я вызвался на бой против весьма умелого прайдена. Победил. Тяжело, долго, но выиграл, отправив гигантскую прямоходящую кошку в нокаут.

А потом было рухнувшее на меня чувство опасности. Такое со мной случалось раньше: интуиция взвыла, и, даже не обернувшись, я каким-то образом, каким-то шестым чувством «увидел» летящие в мою голову стрелы. Но на открытом пространстве, где кроме меня и моего поверженного противника больше никого не было, укрыться негде. Чудом я умудрился откатиться в сторону до того, как в моем затылке образовалась пара совсем необязательных дыр. И в то же время я понимал, что уйти с линии огня мне все равно некуда. Нападавших было несколько и последний выстрел достиг цели.

В спину. В безоружного. На арене. Во время чужого боя!

Дружки прайдена заступились за своего. Хорошо, что я не видел стрелявших крыс — разыскал бы и порубил без возможности воскрешения! Грудь раздирало мучительной болью, но агония не длилась долго. На этот раз умер я гораздо быстрее, чем тогда, в Эльджунском озере. Зато куда более обидно. Там я хотя бы демона прихлопнул!

— Я знал, что ты не задержишься среди живых надолго. Есть такой тип людей, да и не только людей, которым прям неймется.

Лысый гоблин пялился на меня своими хитрыми глазенками и беззубо улыбался.

В Чистилище ничего не изменилось, за исключением того, что на мне почему-то оказалась форма рядового Империи, а в ножнах — типовой армейский меч, вместо подаренного Яскером. Сама же комната была такой же: ни стен, ни потолка, одна только чернота, и лишь впереди, из приоткрытых дверей льется яркий свет, а перед ними неподвижная фигура, опирающаяся на свой меч и равнодушная ко всему вокруг. Безмолвный слуга Тенсеса продолжал нести свой дозор. В этот раз подходить я к нему не стал.

— Ну что, воскресать будем, или как?

— А можно?

— Если мирра есть, чего не воскреснуть?

— А если нет?

— А если найду?

— А если втащу?

— Но-но! Ишь ты, грозный какой… Помер, так и нечего на всех злиться! Сам виноват! Вот верну тебя призраком, будешь знать!

— И что, я начну как болванчик повторять один и тот же текст?

— Чаво?

— Ничаво, была у меня где-то мирра с собой… Вот! Возвращай скорее. У меня есть важное дело!

— Хе-хе! Твое важное дело уже в очереди на воскрешение стоит…

— ГДЕ?! — я заозирался, но гоблин гоготнул, и свет стал меркнуть, пока ни наступила окончательная темнота.

Последнее, о чем я успел подумать, было желание втащить всем оптом: и гоблину, и своему убийце, и слуге Тенсеса за компанию, чтоб не стоял там без дела со своим мечом.

— Никита!

Вот оно — самое страшное! Я, едва открыв глаза, сразу снова зажмурился. Надо мной склонилось два женских и очень суровых лица. Может еще не поздно притвориться мертвым? Хотя, возможно, Орлу, Мише и Лбу уже влетело по первое число за мою смерть, и меня буря обойдет стороной?

— Не вздумай придуриваться, я знаю, что ты живой, я сама лично тебя воскресила!

Нет, не обойдет…

— Он пытается придумать, как просочиться сквозь доски на первый этаж.

И ничего я не пытаюсь! Лежу себе, выздоравливаю… Ай, да кого я обманываю?! Если б все мое тело не ломило от боли, я бы наверное попытался нащупать персональный телепортатор, чтобы уйти в подполье где-нибудь на задворках Империи. И это не позорное бегство, а тактическое отступление перед лицом особой опасности! Не удивлюсь, если Миша с Орлом так и сделали.

Из-за моей смерти в итоге мы потеряли два дня. Точнее — я потерял. Один день я валялся мертвым, второй — приходил в себя. Остальные периодически убегали выполнять поручения призраков, но со мной постоянно кто-то оставался на всякий случай. У меня еще ныло в груди и ужасно чесалась кожа под бинтами, но к вечеру я, устав лежать, поднялся на ноги, пока Матрена не видит. Со мной был Миша, и вдвоем мы вышли на улицу. Теплый ветерок приятно обдул лицо, и я даже почувствовал прилив сил.

— Люди! Сегодня великий день для нашего Поселка! Все мы помним легенду об Избранном, который появится в Священных Развалинах…

— Как же он мне надоел, — поморщился я. — Давай пройдемся.

— Если ты надеешься отыскать своих убийц, то за тебя уже отомстили. Не лезь зря на рожон, Ник!

— Ничего я не собираюсь, — сказал я, старательно вглядываясь в каждого прайдена. Встречу — убью! — Просто мышцы уже затекли, надо размяться.

Мы неспешно поплелись вдоль маленьких домиков, мимо призрачных жителей, улыбающихся нам, как лучшим друзьям. Эрфар-Краснобай был не единственным, кто без конца повторял свою кричалку, нам иногда попадались и другие зазывалы.

— …но все мы видим необычную одежду Избранного, его смелое лицо, а главное — у него есть настоящий металлический нож! Такого нет даже у меня. Это явный знак, что перед нами Избранный! Пусть покажет этот нож всем и пусть сам о себе расскажет!

— Кто-нибудь пытался их, я не знаю… припугнуть? — спросил я, глядя на то, как очередной призрак выдает медальки выполнившим его задание.

— Пугали, уговаривали, обещали золотые горы… Они просто повторяют одно и то же. Им ведь ничего особо не сделаешь — они же призраки! Бесплотная субстанция. Лиза все еще уверена, что это действительно духи людей, но они словно не понимают, что с ними что-то не так. Не понимают, что они мертвы.

— При этом они могут держать в руках настоящие, твердые предметы — Знаки Избранного, например.

— Я уже думал об этом. Знаки зачарованы. Но главное даже не это! Откуда они появляются? При себе у призраков нет никаких Знаков, иначе понаехавшие «Избранные» разжились бы ими более простым и коротким способом. Возможно, какое-то сильное заклятие невидимости, или телепортация… Трудно сказать. Но так или иначе, тот, кто все это устроил, обладает колоссальными возможностями.

— Понятно. А что-нибудь слышно про сам аллод? Насколько он большой? Те, кто давно уже здесь, наверняка облазили его вдоль и поперек.

— Не совсем. Южная часть известна, уже даже первые карты появились. А вот что находится севернее — непонятно. Визуально там горы, но подойти к ним не получается, тех, кто пытался, убило электрическими разрядами. Там вообще опасно. Даже относительно недалеко от Поселка лучше не сходить с тропинок. Молнии бьют без промаха и сразу насмерть.

— Вот тебе и спокойный, мирный аллод…

— Кстати! Здесь солнца нет.

Я невольно задрал голову и посмотрел на затянутое белыми облаками небо. Сегодня их было больше, чем в тот день, когда мы только прибыли, но в просветах все равно виднелись насыщенные голубизной лоскуты. Хотя с севера уже тянулись набухающие дождем серые тучи.

— Можешь не искать, — сказал Миша. — Я наблюдаю каждый день, но так и не могу понять, где источник света. Облаков становится то больше, то меньше, но они не исчезают совсем. Тени не смещаются. Они всегда размыты и статичны. Как-будто свет льется сразу отовсюду.

— Какие-то шутки астрала, — пожал плечами я. — На некоторых аллодах видно сразу несколько солнц.

— Да, астрал искажает восприятие. Само по себе это может и не так важно, просто еще один занятный факт в копилку Гипата. В лесу постоянно туман, он не исчезает. А ночью туманом заволакивает весь аллод — по крайней мере ту часть, которая нам известна.

— А на первый взгляд все выглядело так мило…

— Да, чем дольше тут находишься, тем больше замечаешь деталей. И все уже далеко не так радостно.

— Я бы даже сказал, все как-то грустно, — ответил я, почему-то вспомнив про художницу на руинах, прекрасно видевшую за красивой оберткой что-то более глубокое и трагичное. — Надеюсь, не придется просить у Твердолобина амулет храбрости. Смотри, вон тот какой-то недовольный. Подойдем?

Хмурый призрак мужчины с густой шевелюрой и такими же пышными усами стоял возле кузни со скрещенными на груди руками. Он отличался от остальных своим неприветливым видом, и нам стало любопытно.

— Ишь ты! Избранный пожаловал. Небось, все бесплатно требовать будешь? Так я сразу скажу: кто бы ты ни был, а задарма ничего не получишь! И вообще! Отбери сначала мои вещи и верни мне!

— У кого отобрать?

— Да у них! У «вольных охотников», как их староста называет. Говорит, это, мол, наши друзья — а они меня обокрали. Если ты меня спросишь, я тебя прямо скажу: разбойники они, а никакие не охотники! Мой подмастерье их увидел, попытался остановить — так его так избили, что два дня работать не мог!

— А что унесли?

— Много всего, но главное — мои любимые инструменты: шило и резак. Пока Бабуру не вернут украденное, Бабур ничего делать не будет! Инструменты-то мои были железные! Таких вообще больше нигде не найти. А теперь моим, значит, шилом толстуха Атаманша чинит сапоги! А сам Атаман резак зацапал…

Понятно. Очередное задание. Наверняка нужно развеять призраки каких-то там охотников. Вечером, когда все вернулись, выяснилось, что наши уже выполняли это задание и получили за него причитающиеся Знаки Избранного. Хорошо, значит нам с Мишей не придется искать, где находятся эти самые охотники. Чувствовал я себя значительно лучше и уже готов был заняться насущными делами.

Матрена, тем временем, изъявила желание вернуться в Незебград. Она уже истратила много медикаментов и теперь хотела пополнить свои запасы. Орел решил отправиться вместе с ней, так что на ближайшие день-два мы остаемся вчетвером. Удостоверившись, что я жив и почти уже здоров, а также строго-настрого запретив нам всем появляться на подпольной арене, она телепортировалась следующим утром. Орел исчез следом. Мы же отправились на поиски инструментов кузнеца Бабура, которого все называли «скрягой».

Идти пришлось в самом опасном направлении — на север, и во избежание неприятностей шагали мы строго по тропинке. По бокам шелестели листвой карагачи, или, как их называют канийцы, — вязы, цвел боярышник, а чуть дальше стали попадаться сосны и кедры, пропитавшие воздух запахом хвои и напомнившие мне о доме. Лес как всегда кутался в туман, но тропинка была чистой. Где-то рядом журчала река, а вскоре мы прошли мимо небольшого озера. Возле него и расположился лагерь охотников. Палатки, вещи, костер — все было настоящим. И только хозяева мерцали призрачным светом.

— Вот они, — сказала Лиза. — Они не опасны. Инструменты появятся, если развеять вон ту разбойницу, у костра.

Призраки бросились на меня, едва я подошел ближе, но мне не было до них дела. Я махнул мечом, но еще до того, как указанная Лизой женщина исчезла, заметил рядом небольшой деревянный ящик с инструментами — обычный, осязаемый, ничем не примечательный. Забрал его и с чистой совестью уступил дорогу Мише.

— Тут уже есть какие-то инструменты! — крикнул он.

— Бери их и пошли!

На все про все у нас ушло меньше двух часов. Мы вернулись в Поселок тем же путем и сразу зашагали к Бабуру. Миша отдал инструменты, первым получив Знак Избранного от обрадовавшегося кузнеца. Через секунду инструменты исчезли из его рук и он вновь стал чернее тучи, словно ничего не произошло.

— Пока Бабуру не вернут украденное, Бабур ничего делать не будет! Инструменты-то мои были железные! Таких вообще больше нигде не найти. А теперь моим, значит, шилом толстуха Атаманша чинит сапоги! А сам Атаман резак зацапал…

— Вот твои инструменты, — сказал я, протянув кузнецу ящик.

Бабур хотел было взять его, но ящик скользнул сквозь его руки и бухнулся на землю. Я растерялся. Ведь только что Миша подал ему похожий ящик и Бабур спокойно забрал его!

— Это разве мое шило? Это не мое! И резак тоже не мой! Э-э… Ишь ты! Избранный пожаловал. Небось, все бесплатно требовать будешь? Толстуха Атаманша чинит сапоги! Инструменты-то мои были железные! А сам Атаман резак зацапал. Говорит, это, мол, наши друзья — а они меня обокрали. Ишь ты! Избранный пожаловал, а толстуха Атаманша чинит сапоги… сапоги… сапоги… сапоги…

С призраком стало происходить что-то странное. Он то становился совсем прозрачным, то появлялся вновь, лицо его задергалось, язык начал заплетаться, а текст заедать, как на испорченной пластинке. Потом он вдруг замер, уставившись стеклянным взглядом в пространство.

— Э-э-э… — только и смог протянуть я.

Ни Лиза, ни даже Миша не нашлись, что сказать, так же растерянно глядя на остолбеневшего призрака.

— Кажись, сломался, — почесал Лоб затылок. — И че терь делать?

— Что вы наделали?! — зазвенел прямо в ухо появившийся дракончик. — Мастер Бабур в уме повредился. И все из-за вас!

— Можно подумать, до этого с ним все было в порядке, — сказал я, но дракончик не обратил на мои слова внимания.

— Как только вам пришло это в голову? Подсунуть ему подделку!

— В смысле — подделку? Я отнял эти инструменты у атаманши!

— Да? Странно… Значит… кто-то выкрал настоящие инструменты и подсунул фальшивые! Ты видишь, темные силы пытаются сбить тебя с Пути Избранного! Воришки наверняка где-то в Поселке. И я даже кое-кого подозреваю. Ох уж эти гибберлинги! Везде носы свои суют! Попытайся найти настоящие инструменты, а я пока займусь Бабуром.

Мы отошли от призрака и порхающего вокруг него дракончика. И пока я размышлял, стоит ли попробовать выполнить задание еще раз, может быть я сумею получить настоящие инструменты, а может они и вовсе остались лежать возле костра призрачных разбойников, как рядом раздалось хихиканье. Троица гибберлингов веселилась, наблюдая за дракончиком и «вышедшим из строя» кузнецом.

— Эй! — крикнул я.

— Тсс! Один готов! Хе-хе…

— Это вы подсунули мне фальшивые инструменты?

— Ну не конкретно тебе, кто ж знал, что именно ты сунешься, — ехидно ухмыльнулся один из гибберлингов. — Нам не принципиально!

— Зачем вы это делаете?

— А вам не надоело таскаться по предгорьям и повторять подвиги Ат-Зако? Был бы он хотя бы гибберлингом… Да расслабьтесь вы! Глядите, как классно все вышло: Бабур бредит, дракончики суетятся. Вот это веселуха!

Хоть я лишился законного Знака Избранного, но на самом деле мысль сорвать это идиотское представление мне понравилась. Таинственный Режиссер может крутить нам мозги сколь угодно долго, но если призраков и впрямь можно «сломать», то возможно так мы быстрее узнаем, что тут вообще происходит.

— Вас вообще не смущает все это? — продолжили гибберлинги. — Удивительно разросшиеся развалины, призрачные жители твердят одни те же фразы… Кто-то держит нас всех за дурней. И зря! Кстати, мы тут видели орка. Совсем даже не призрачного, а очень даже во плоти и в шерсти! Сначала подумали — имперец, а то, что полуголый, — подумаешь, искупаться в ручье решил. А потом присмотрелись: нет, что-то все-таки не то… Не имперец он, похоже. Дикий какой-то.

— Может, торговец, или наемник…

— Да демон его знает! Мы вовремя в кусты юркнули и дело с концом… Вот только сдается нам на Гипате есть не только призрачные обитатели, но и очень даже реальные. И им не по нраву наше здесь пребывание.

Пока я размышлял над сказанным, гибберлинги куда-то ушмыгнули. Пока что из «реальных» существ мы видели на Гипате только маленьких дракончиков, но это вовсе не говорит о том, что других живых обитателей здесь нет. Кто знает, что скрывает та часть аллода, куда пока никто не смог попасть из-за смертоносной магии? Быть может, местные жители защищают себя таким образом от любопытных туристов, вставших на «Путь Избранного»? И быть может, именно там и находится Вероника?

— Ох, как это не вовремя!

Из раздумий меня вывел эльф весьма почтенного вида, страшно расстроившийся из-за того, что кузнец Бабур не может ничего сказать. Вившийся рядом дракончик не смог дать ответа, когда призрак вернется в строй, чем разочаровал эльфа еще больше.

— Выполняйте пока другие задания, о Избранный…

— Но, любезнейший, меня не интересуют задания! — эльф всплеснул руками и, заметив нас неподалеку, зашагал в нашу сторону. — Прошу прощения, вы уже разговаривали с призраком Бабура кузнеца? Вас не затруднит воспроизвести его речь? Как можно ближе к оригиналу, если можно!

— Призрак сам должен выдать вам задание, иначе вы не получите Знак, — покачал головой Миша, но эльф замахал руками.

— О, нет, я вовсе не собираю Знаки, тут и без меня Избранных больше, чем лесных зверей!

— А зачем вам слова Бабура?

— Меня зовут Светоний ди Близар, — чуть поклонился эльф. — Я Историк, и всю жизнь собираю легенды об Ат-Зако, но даже мечтать не мог, что однажды окажусь в такой вот обстановке — мифы оживают на глазах. Это потрясающе! Теперь меня интересует одно — как же тут все устроено… И первым делом я хочу проверить, действительно ли легенды воплощаются дословно. Я даже пнул призрачную свинью!

— Что, простите?!

— Да-да, по легенде именно так поступил Ат-Зако. Но, думаю, он сделал это не со зла — он был хороший человек. Ах, какое это счастье для историка — повернуть время вспять и побывать в том месте, о котором лишь читал. А ведь я совсем иначе представлял себе Поселок! Любая фантазия меркнет перед реальностью. Так вы можете повторить речь Бабура? А то, боюсь, я еще не скоро смогу его послушать.

Лиза наморщила лоб, вытаскивая из памяти услышанное, и повторила то, что говорил кузнец — на мой взгляд очень точно.

— О, благодарю вас! Разговор немного отличается от того, что приводится в биографиях Ат-Зако, но это и не удивительно. Собранные образцы различных материалов я уже отправил на экспертизу. А свинья… ну, она и на Гипате свинья. Хоть и призрачная. Все эти доказательства я отошлю Найану — пусть разбирается. А у меня тут есть чем еще заняться.

Нас эльф крайне заинтересовал. Мы представились, и он с энтузиазмом принялся рассказывать, какие еще расхождения с легендой об Ат-Зако он нашел. Все они не казались мне такими уж значительными, но некоторые мысли Историка все же заставляли задуматься.

— Меня очень интересует природа призраков. Я всегда был сторонником гипотезы Зосимы Воисветова. «Искра, дарующая нам жизнь и составляющая суть Дара Тенсеса, не имеет никакого отношения к так называемым призракам, кои есть создания магические и церковной юрисдикции не подлежащие…» — так говорил Зосима. Значит, круг наших поисков существенно сужается. Магия! Ее изучить легче. Я — Историк, а не священник, поэтому хорошо, что призраки — не души. Искры разумных существ — объекты малоизученные. И каждый раз, умирая, я лично боюсь сгинуть насовсем где-нибудь по пути в Чистилище. Кто знает, что там? Магия — это проще, магия — это понятней.

— Осталось только выяснить, что это за магия…

— Уже! — радостно оповестил ди Близар. — Я проанализировал эманации магии на призрачных волках, кабанах и жабах. Жителей Поселка трогать не стал: не хочу ничем побеспокоить их, мне так нравится этот Спектакль. Да и дракончики неизвестно как к моим опытам отнесутся. Но результаты, я вам скажу, поразительные!

Эльф замолчал, выдерживая театральную паузу. Я приготовился услышать что-то невероятное, хотя трудно себе представлял, что меня может поразить, ведь в магии я ни демона не смыслю.

— Это магия Света! — торжественно провозгласил Историк, и уставился на нас, оценивая степень произведенного эффекта. — Эти призраки созданы магией Света, святой магией, силу в которой черпает сама Церковь!

— Ну-у-у… это ведь неплохо? — с сомнением произнес я. — Если это святая магия, значит ничего страшного не происходит. Она же не может навредить, верно? Она лечит, воскрешает, защищает…

— Это так. Однако призванных магией Света призраков я лично вижу впервые. Но я знаю, что надо делать. У меня есть артефакт с плато Коба. Если быть точным, не совсем с плато, но его создали маги не без помощи тамошних артефактов Тьмы.

— Разве их не уничтожили лигийцы? — быстро спросил я. Историки на плато Коба проявили тогда себя не с лучшей стороны, и мы уставились на ди Близара с подозрением.

— Уничтожили почти все. Это уже перехваченные пиратами останки… Не волнуйтесь, я не сторонник Гурлухсора! Так вот, этот предмет нивелирует магию Света, — эльф достал черный кристалл, сияющий изнутри, и продемонстрировал нам. — Хотелось бы испробовать его на разумном существе, с которым затем можно было бы вступить в контакт. Но в Поселке делать этого нельзя. Может попробовать на тех разбойниках, что стащили инструменты у Бабура?

— И какого эффекта вы ожидаете?

— Это просто призраки, в худшем случае они просто исчезнут, когда поддерживающая их магия ослабнет. Но вдруг все гораздо глубже, чем кажется?

— Что вы имеете в виду?

— Пока не знаю. Нужно проверить…

Надо ли говорить, что мы, заразившись энтузиазмом, отправились обратно к разбойникам в Предгорье вместе с Историком? Призраки по-прежнему крутились возле палаток вокруг костра, пока что желающих отобрать у них ворованные инструменты не появилось, что и неудивительно — «сломанный» Бабур никого за ними и не посылал.

— Давайте вон на той, — я ткнул пальцем в ближайшего к нам призрака — девушку, но ди Близар замотал головой.

— Нет, только не на разбойницах! У меня к женщинам… очень трепетное отношение! — произнес он, и направил свой взгляд на двоих мужчин.

Одного из них пришлось развеять, чтобы не мешал, а вот на второго Историк направил темный луч из кристалла. Какое-то время ничего не происходило, и призрак, отыгрывая свою роль, вроде бы пытался напасть на нас, а потом он вдруг замерцал, став еще более прозрачным, почти невидимым, и вдруг упал на колени.

— А-а-а-а-а-а-а… — завопил он, но звук его голоса был приглушенным и доносился откуда-то издалека. — Спасите… Спасите меня!

Мы оторопело уставились на него, не зная, что предпринять. Как можно спасти призрака? От чего?

— Освободите меня! Освободите мою душу! Молю, освободите! Мол-л-ю-у-у-у…

Он становился все прозрачней, его голос тише, и вскоре на том месте, где он стоял, не осталось ничего. Наступила тишина.

— Это… это чего это… — пробормотал Лоб.

У меня мысль тоже не формулировалась во что-то более складное, и я продолжал молчать, глядя на то место, где был призрак, словно ждал, что он еще вернется и все объяснит.

— Значит, магия Света ослабла, и из призрачного кокона показалась… душа, — в конце концов произнес ди Близар.

— И эта душа взывала о помощи! — добавил Миша.

— Что же происходит на этом аллоде? Как великая, святая магия Света может мучить души, заключая их в магические темницы? Никогда не слышал ни о чем подобном! Я в полном смятении!

— Может… может… мы что-то не так поняли? — проговорил я.

— Нет, я не могу идти дальше. Это вне моей компетенции, это превосходит все мои знания… — затряс головой Историк. — И я, честно сказать, боюсь, что моя вера… пошатнется. Полагаю, пришло время обратиться к служителям Церкви.

— Думаете, священник тут поможет?

— Но мы хотя бы попытаемся!

Возвращались в Поселок мы под впечатлением и разговаривали мало. Я и не заметил, как быстро пролетела дорога. Мне хотелось еще раз прокрутить в памяти все случившееся и осмыслить: Тенсес не является источником Святой магии, эту тайну он поведал мне, преждем чем его Искра исчезла, и об этом я никогда никому не рассказывал, старательно поддерживая общепринятую версию. Но одно было неопровержимым — магия Света не причиняла вреда. Благодаря ей лекари лечили даже самые тяжелые раны, более того — с ее помощью воскрешали умерших! Может, Светоний ди Близар что-то напутал, и призраков удерживает вовсе не магия Света? Никаких подтверждений его слов у нас не было!

Первым же священником, встреченным нами, оказалась лигийская жрица церкви Света. Ди Близар сразу же окликнул ее, едва мы вошли в Поселок. К тому моменту я уже успел убедить себя, что Историк ошибается, но все равно остановился, чтобы послушать, что скажет жрица Серафима — дородная женщина с румяным лицом, светлыми волосами и добрыми глазами, раздающая мирру всем желающим и благословляющая путников вне зависимости от их гражданства.

— Нет, это совершенно невозможно! — воскликнула она с возмущением, когда ди Близар ей поведал обо всем. — Магия Света не предназначена для того, чтобы порабощать Искры и держать их в заточении!

— Но ведь…

— Вы всего лишь Историк, искатель приключений. Негоже вмешиваться в то, что выше вашего разумения! — отрезала Серафима и зашагала от нас прочь с гордым видом.

Историк сник, растеряв весь свой лоск. Сгорбившись, он рассеянно забормотал что-то себе под нос и побрел по Поселку, забыв с нами попрощаться. Мы молча проводили его глазами. Интересно, что бы Матрена сказала на все это?

Не придумав ничего лучше, мы снова отправились выполнять задания — подходили к призрачным жителям, которые просили нас с кем-нибудь расправиться или найти что-то потерянное, а взамен давали Знаки Избранного. И даже несмотря на всю странность происходящего, это вскоре стало казаться рутиной. Так продолжалось до тех пор, пока мы, уже ближе к вечеру, не наткнулись на ругающегося авиака.

— У каждый земля есть заклятый враг. Где-то медведь, где-то рысь, где-то птиц. На осколок Гипата самый страшный враг быть орк. Дикий-дикий орк. Совсем злой, дурной орк. Законов не признавать, на перемирие чхать, Избранный убивать.

— Опять кто-то с кем-то рассорился? — усмехнулся я, проходя мимо и направляясь к очередному призраку. Мы только что развеяли по два десятка кабанов каждый и теперь шли забирать свои честно заработанные Знаки.

— Или на арене пришил, — добавил Лоб.

— Зачем, арене? За лес, за река! На Гипате главный ценность — прошлое. Я под камень смотреть, под куст смотреть, в река нырять — везде интересный вещь искать. Кому-то глупый булыжник, но для настоящий краевед — подлинный сокровище! А орки мешать! Глупые орки и их древний традиция быть!

Авиак, гортанно клекоча и размахивая крыльями, отчего во все стороны летели перья, унесся за ворота, а я притормозил.

— О чем это он?

— Не знаю. Какие-то орки на него вроде напали…

Но меня что-то кольнуло в словах авиака. Орки «за лес, за река»? Я подумал про гибберлингов, подсунувших мне не те инструменты. Они тоже уверяли, что видели на Гипате орка, которого по каким-то своим соображениям посчитали местным. Мой взгляд упал на пушистую троицу, пробегающую мимо. Как же они все похожи друг на друга! И где теперь искать нужных?

— Эй, это не вы инструменты Бабура подменили? — крикнул я первое, что пришло в голову.

— Какая еще Бабура? — запищали гибберлинги, шарахнувшись от нас в сторону. — Вам чего надо? Думаете, если большие, то обижать всех можете? Идите на гоблинах свою злость срывайте!

— Извините, мы ищем гибберлингов, которые видели местного орка… — начал объяснить Миша.

— А, орки! Мы к ним с самыми добрыми намерениями, а они… Мало того, что они нам по шеям хорошенько наваляли, так эти дикари еще и отобрали все, что можно было. Мы еле ноги унесли!

— Какие дикари? Где?!

— Дак, к востоку отсюдова. Вдоль реки если долго идти… Вы вот историю Зака этого прославленного хорошо знаете?

— Ну-у…

— Вот и мы не очень-то. А вроде бы прославленный герой был. Был да сплыл, впрочем, а вот его сокровища…

— Сокровища?

— Где герои, там всегда сокровища! Факт. Но вот беда, мы уже все, что могли, обшарили, почти даже до края аллода дошли, куда еще никто не совался, мимо молний прошмыгнули, но ничего примечательного так и не отыскали! Только орков. Обидно, да?

— На восток вдоль реки… Вы можете показать дорогу?

— Э, не! Что-то дракончики за нами последнее время слишком пристально наблюдают! Аж не по себе становится… Надо сделать серьезный и ничем не занятой вид!

— Такое впечатление, что про местных орков знают все, кроме нас, — произнесла Лиза, когда гибберлинги ретировались. — Кажется, мы забегались с этими Знаками и что-то пропустили.

Однако, все остальные встречные, кого бы мы ни спрашивали о таинственных орках, смотрели на нас, как на идиотов. Никто больше не видел здесь живых местных, но мысль отправиться вдоль реки на восток уже крепла в моей голове. Может гибберлинги и соврали, но продолжать просто выполнять задания призраков мне лично стало невмоготу. В конце концов, когда мы совсем отчаялись, устало усевшись на деревянные ступени, к нам снова подкатили гибберлинги, и я снова не смог отличить их от других. Сумерки уже сгустились, суета на улицах постепенно успокаивалась и на Поселок опускалась тишина.

— Это вы про живых орков спрашивали?

— Ну, допустим, мы.

— Что, интересно стало, да? А мы вам говорили!

— У вас есть что сказать по делу? — строго спросила Лиза.

— Слухайте сюда! — заговорщицки зашептал один из гибберлингов, пока двое других судорожно оглядывались по сторонам. — Многие отказываются плясать под дудку дракончиков. Мы не марионетки — нас нельзя дергать за веревочки! Мы отказываемся играть в этом дешевом спектакле! Мы свободные граждане Лиги и… Империи! В общем, не одни мы тут такие. Вместе мы основали подполье. Хотим во всем разобраться: что это за призраки, что за живые орки? Как-то все очень подозрительно.

— Тихо! Кажется, дракончик летит, глянь вверх…

— Не, показалось.

— Так вот, живые орки на Гипате и правда есть! И скоро мы тут выведем всех на чистую воду!

Глава 4. Живые и мертвые

— Тупое шило — острый резак! — радостно заявили гибберлинги восставшему, и тот с подозрением уставился на нас.

Сумеречная гипатская ночь уже опустилась на аллод, и я плохо различал лица. Зато обострился слух, и можно было с большого расстояния услышать любые шорохи. Мы стояли возле Поселка, на опушке леса, куда нас привели гибберлинги на встречу с таинственным главарем подполья, которым оказался восставший Зэм по имени Семер Эхнатон. Вместе с ним рядом находились еще одна троица гибберлингов, эльф и человек, которые никак не представились, молча и с недоверием взирая на пополнение в нашем лице. После произнесения фразы, служившей паролем, Зэм подошел ближе, покосившись на меня, Мишу и Лизу, и особо внимательно вглядываясь в Лба.

— Мы хотим узнать побольше о настоящих жителях Гипата, — произнес я, когда пауза затянулась.

— Я введу вас в курс дела, если вы поклянетесь, что не выдадите нас никому, что вас тоже раздражает весь этот Спектакль и что вы верите в любовь. Клянитесь!

Первые два пункта не вызывали вопросов, а вот от последнего я немного оторопел, поэтому, очнувшись, принес клятву последним.

— Да… да, я клянусь… А при чем тут любовь?

— Я прибыл сюда в поисках вечной любви, ведь именно здесь Ат-Зако совершил великий подвиг во имя любви к Луа-Джалле, — вздохнув, словно живой человек, произнес восставший. — И что я вижу? Кощунство! Попытка превратить подвиг джуна в фарс!

Наше молчание было красноречивым само по себе, и Эхнатон насмешливо продолжил:

— Удивляет, что Восставший говорит о вечной любви? Поверьте, только мы в ней и разбираемся. Жизнь людей так коротка, что они то и дело бросают одну любовь и влюбляются снова. Эльфы погрязли в самолюбовании и погоне за красотой форм. Гибберлинги любят всех и вся, но ведь это стадность, а не зрелое чувство. Я создал это подполье, чтобы защитить память о великой любви краснокожих!

Я даже как-то немного оскорбился, но не нашелся, что ответить. Не нашлись и остальные. Мне не хотелось бросаться громкими, пафосными словами о любви, но ведь и сам я прибыл на Гипат вовсе не из праздного любопытства и не в попытке просто найти новых приключений на свою голову.

— Так что там про местных жителей? — спросил я, желая сменить тему. — Живых, я имею в виду. Вы их видели?

— Говори тише — вокруг полно послушных ослов, верных идее Спектакля. А у ослов, как известно, весьма длинные уши… К востоку, за лесом, живет племя настоящих орков. Возможно, они знают что-то, что поможет нам сорвать этот ужасный Спектакль! Есть же у них вожак! Шаман там или еще кто… Мы хотим найти его и поговорить с ним. Вы как, с нами?

— Конечно.

— Отлично! Нашего полку прибыло! — подали голос гибберлинги. — Мы уже сталкивались с живыми обитателями Гипата. И скажем честно, не такие уж они дружелюбные!

— Кроме орков здесь есть кто-то еще?

— Дикие гоблины. Они еще хуже орков! Не нравится им, что мы здесь. Так и норовят чем-нибудь побольней ткнуть, или бумерангом в голову засадить. Надо им показать, что теперь на осколке Гипата появились новые хозяева. Мы! Ну, в смысле — все мы. И вы тоже. Избранные, одним словом.

— Нет-нет, в конфликт вступать пока с ними не стоит! — запротестовал Эхнатон. — Если честно, я не знаю, как пробраться в стойбище орков. Эти проклятые молнии бьют с неба в каждого, кто осмелится приблизиться к их поселку! А гоблины как раз могут нам помочь! Местные орки обратили их в рабство и используют в качестве бесплатной рабочей силы, издеваются, морят голодом. Имперские орки себе такого не позволяют! Я надеюсь, слуги окажутся сговорчивее хозяев и помогут найти подход к шаману.

— Разумно, но как с ними связаться?

— Есть один гоблин, с которым удалось установить контакт. Чеге Варвар. Он пытался найти союзников среди Избранных в деле освобождения гоблинов от орочьего ига. Мы договорились встретиться с ним этой ночью.

Идти с незнакомцами в мрачный, наполненный призраком лес — не блестящая идея, к тому же на этот раз нас меньше. Мы предусмотрительно шагали чуть позади остальной компании, но через некоторое время стало очевидно, что главная опасность — это лес. Точнее — молнии, которые бьют с неба, если сбиться с пути. Гуськом мы выстроились друг за другом, стараясь ступать след в след, но все равно потеряли сначала эльфа, неосторожно отклонившегося в бок, а потом одного из гибберлингов, споткнувшегося о камень. Разряды ударили в ту же секунду, ослепив и оглушив всех!

Не знаю, каким чудом в этот момент остальные не шарахнулись в разные стороны, лично меня от неожиданности парализовало на мгновение. Какое-то время понадобилось для того, чтобы прийти в себя: перед глазами скакали размытые пятна, а в уши словно напихали ваты. Но нужно было продолжать путь. Хотя двое гибберлингов отказались идти дальше, оставшись ждать нашего возвращения рядом с убитым братом. Эхнатон ругался и сыпал проклятиями, но до цели мы в конце концов добрались — не столько уставшие, сколько нервные от постоянного ожидания внезапной смерти. Всех знатно потряхивало от напряжения.

Отдаленный шум и оранжевое сияние от костров подсказывали, что орочье поселение отнюдь не маленьких размеров. Мне хотелось подойти ближе, но встреча с Чеге Варваром была назначена в лесу, и двое гоблинов вышли к нам еще до того, как мы что-то разглядели. Оба мелкие, горбатые, заросшие рыжими волосами настолько, что не было видно лиц, они, как и все гоблины, не вызывали во мне ничего, кроме неприязни.

— Эй, золотце, дай ручку — погадаю! — проскрипел один из них, обнажив кривые зубы. Его маленькие глазки хитро зыркали по нам, перескакивая с одного на другого, словно гоблин не знал, к кому конкретно обратиться, пока не увидел Лба. — О-о-ой…

— Это не местный орк, вам нечего его опасаться, — поспешно сказал Эхнатон.

— Ага, ручищи вон какие здоровые! А ну дай, посмотрю… Светит тебе подвиг великий: помочь народцу малому, да удалому.

— Вам?

— Нам — гоблинам! Мы в рабстве, нас угнетает орочье отродье, ага! Дух наш ослаблен, но не сломлен, мы готовы поднять оружие против своих истязателей!

— Дать бой? Оркам?!

— Вдарим по угнетателям! Покажем, кто на Гипате хозяин!

— Отвага и слабоумие… — пробормотал Эхнатон.

Гоблин пылал энтузиазмом не замечая, что все смотрят на него с сочувствием. Впрочем, мы ведь не знаем соотношение сил.

— Я хочу посмотреть на поселение, — сказал я. — Там много орков?

— Много, ага. Но главное близко не подходить. Там смертельные молнии. Кто сунется — враз помрет. Но у меня есть священные орочьи бляхи. Украл, ага. С ними молнии не страшны! Под их защитой мы на орков и нападем.

— А кроме орков здесь есть еще какие-нибудь жители? Люди, например?

— Не, тута окромя орков только мы, всю жизнь только на них и работаем!.. Нам правда нельзя далеко отлучаться. Тут и орки-угнетатели, и молнии…

По моему настоянию мы все же прошли еще чуть-чуть вперед, к опушке, откуда можно было получше все рассмотреть. Как я и предположил, поселение оказалось действительно очень большим. Местный клан, или даже кланы, были многочисленны, их круглые жилища из дерева, шкур и костей занимали едва ли ни целую долину у подножия гор. Настоящий город! Сумерки разгоняли костры, слышался рев животных — настоящих, а не призрачных, орки караулили границы, отмеченные высокими столбами с выбеленными от времени черепами на макушках. А в самой глубине поселения смутно виднелось какое-то каменное сооружение, отличающееся от остальных построек, но хорошо рассмотреть я его не мог из-за тумана, кажущегося особенно густым и плотным на таком большом открытом пространстве.

Гоблины здесь тоже были, и в немаленьком количестве. Они рубили деревья, таскали дрова и воду из реки, разделывали каких-то животных, дубили кожу, словом — выполняли разную работу, но исключительно рядом с поселением. Очевидно, за столбы с черепами им заходить запрещалось.

— Орков не бьют молнии? — уточнил я.

— Говорю же, бляхи у них есть, ага. Они защищают! А без блях… у-у-у… Но у меня припрятаны они в секретном месте!

— К восстанию все готово, ага! — добавил второй гоблин, чуть помельче. — Сегодня ночью все свершится: Чеге поднимет священную орочью бляху, я ударю в набат, ага, и орки узнают, как сражаются гоблины за свою свободу! И никакие небесные молнии нам не страшны!

— Я бы не был так уверен в успехе этой затеи, — произнес Эхнатон, после чего оба гоблина уставились на нас совершенно невинными глазами.

— Ну и вы нам поможете, ага?

— Э-э-э…

— За свободу! За равенство! Вместе мы всех победим, ага! — один из гоблинов, кажется — Чеге, вскочил на камень, задрав палку, как меч, и выглядел бы даже грозно, если б доставал нам хотя бы до пояса. — Впере-е-е…

— Ну уж нет, — оборвал я этот яростный клич, и гоблин сник, опустив палку. — Разбирайтесь сами!

Я, кивнув Лизе, Мише и Лбу, чтобы они следовали за мной, демонстративно зашагал в обратную сторону, предоставив Эхнатону и остальным самим решать, будут они поддерживать гоблинсоке восстание или нет. Лично я не ударю даже палец о палец! Пусть хоть всех гоблинов в мире перебьют — мне их не жаль.

— Может, стоило остаться и хотя бы просто посмотреть на развите событий? — донесся из-за спины Мишин голос. — Вдруг у гоблинов и правда есть способ защититься от молний? Это бы нам пригодилось.

— Не думаю, что нам стоит находиться рядом с ордой разъяренных бунтом орков, — неожиданно встала на мою сторону Лиза. — Вряд ли они будут разбираться, кто помогал гоблинам, а кто просто наблюдал в сторонке.

— Мы можем вернуться позже и все же попробовать выйти на связь с орками. Без всяких там гоблинов! — добавил я. — Орки не нападали на Поселок, на всех этих приезжих Избранных, и вообще не давали о себе знать. Они спокойно сидят в своем поселении и не показываются, хотя таким количеством могли бы перебить Избранных и собрать множество трофеев.

— Тут может быть два варианта, — задумчиво сказал Миша, — либо они вовсе не воинственные дикари и мы им безразличны, и это дает нам шанс на мирный диалог, либо…

— Либо они заодно с Режиссером!

Когда мы вернулись в Поселок, подобрав по пути и гибберлингов, и тело мертвого эльфа, и сдав обоих пострадавших на руки лекарям, уже близился рассвет. Мы не спали всю ночь, поэтому отключились быстро, но комитетчик Твердолобин не дал насладиться продолжительным отдыхом. Мне показалось, что я не проспал и пяти минут, как он меня растолкал.

— Товарищ майор, товарищ майор! У меня важные сведения!

Я еле-еле приоткрыл левый глаз и уставился на комитетчика, решая, прибить его сразу, или сначала послушать, что он скажет.

— Я только что получил разведданные, подтверждающие, что на Гипате есть лагерь нормальных живых орков! Один пьяный эльф проболтался, что случайно набрел на них, шляясь по юго-восточной окраине!

— Астрал, дай мне сил…

— Нам нужно немедленно отправиться в их стойбище, найти главного шамана и предложить войти в состав нашей великой державы. Э-э-э, «с сохранением территориальной целостности и культурного наследия». Я не знаю, что все это значит, но главное, чтобы они своей важностью прониклись. Про обязательную армейскую службу мы им потом расскажем. Главное, подход правильный найти: еды пообещать много, бормотухи там… Еще про гоблинобол рассказать. Гоблинов вроде как у них много, а толку от них, поди, мало. Вот и подскажем применение!

— Хорошо, подскажите, — пробормотал я, закрыв левый глаз и пытаясь снова провалиться в сон.

— Товарищ майор! Вы, как офицер Хранителей, должны присутствовать на переговорах в качестве гаранта их успешности!

Ага, проще говоря, в случае чего постараться не позволить оркам украсить свои столбы черепом комитетчика. Но в целом, он был прав. Жаль, что Матрена с Орлом еще не вернулись.

— Нужно собрать всех Хранителей, которые тут есть, — произнес я, смирившись, что поспать больше не удастся.

— Их не так много. Понимаете, Империя не посылала сюда никого из ваших, ограничившись сотрудниками Комитета, которые собирают разведданные…

— Понятно. Но кто-то же все равно прибыл!

В итоге нас собралась всего дюжина, включая комитетчика, а также главу местного подполья — Семера Эхнатона, который сам нас разыскал. Как выяснилось, он, вместе со своими подельниками, тоже отказался принимать участие в бунте гоблинов и ушел вслед за нами.

— Скорее всего, гоблинский бунт был подавлен, по другому и быть не может, — грустно произнес восставший. — Но я решил, что все равно как-нибудь добьюсь встречи с орочьим шаманом!

День выдался пасмурный и дождливый, тропинки развезло, грязь прилипала к ногам, идти было тяжело и сыро, в особенности там, где протоптанные дорожки заканчивались. Снова мы тащились в сторону орочьего поселения, намереваясь на этот раз все же показаться оркам. Я уже не обращал внимания на призрачных животных — они примелькались, туман тоже не слишком нервировал. А вот страх наступить не туда и умереть от разряда оставался сильным.

— Империя как-то не слишком проявляет энтузиазма в попытках разобраться, что здесь происходит, — ворчала Лиза, стараясь вообще не касаться земли.

— Ну почему же? — возразил Твердолобин. — У меня есть все инструкции!

— При всем уважении, на Гипат следовало телепортировать военный гарнизон, чтобы разогнать зевак, мистиков из Комитета, чтобы вытрясти из дракончиков информацию, и ученых НИИ, чтобы разобраться с этими призраками и молниями!

— В конце концов так и случится, но пока что это слишком радикально. Вдруг все происходящее здесь — просто какой-то дурацкий розыгрыш?

— Размах у розыгрыша однако впечатляющий!

— И тем не менее. Государство не любит оказываться в глупой ситуации.

Хотя сумерки из-за туч мало чем отличались от ночи, в этот раз мы сумели дойти до поселения орков без потерь. Когда среди деревьев уже виднелись костры и шум доносился вполне отчетливый, нам навстречу внезапно выбежал рыжий, заросший гоблин, возможно — один из тех, с кем мы разговаривали вчера.

— А-а-а-а! Спасите! Восстание провалилось, они все мертвы! Небесная молния бьет без промаха, ага! И никакая Бляха не помогла!

Кто бы сомневался! Остается только надеяться, что этот бунт не слишком подпортил настроение орков и они захотят говорить с нами.

— Ох! И зачем было потакать фантазиям этого сумасброда Чеге? Подумаешь, они затыкают нами дыры в стенах! Ну и что? Я слышал, где-то нами вообще в гоблинбол играют, ага! — голосил гоблин, выдирая волосы из своей рыжей бороды клоками. — Цвет нации — такие, как я — давно научились вертеться. Я умею прятать объедки и притворяться больным, чтобы они брезговали меня пинать. Я — состоявшийся гоблин, я был счастлив, ага! А теперь мне придется отдать оркам все, что нажито непосильным трудом, чтобы они не прибили меня за этот бунт… А-а-а-а!

Пока я пытался сообразить, стоит ли вступать в диалог с гоблином или сразу идти напрямую к оркам, как Лиза сообщила, что к нам приближается кто-то еще. Гоблин взвизгнул, схватил меня за ногу и попытался спрятаться за моей спиной. Мне же хотелось дать ему крепкого пинка с тропинки, чтоб его прибила молния, но усилием воли я сдержался. Вскоре до нас донесся рык — кот-то говорил на незнакомом языке, а потом в поле зрения появился орк. Он, судя по интонации, ругался себе под нос, хотя может на орочьем языке даже стихи о любви слышатся, как пожелание мучительной смерти? Диким он мне совсем не показался, наоборот — он был экипирован в отличную броню, а в руках держал добротный топор.

— Здравствуйте, товарищ! — радостно гаркнул Твердолобин, выйдя вперед и всем своим видом демонстрируя дружелюбие. — Мы — гости вашего аллода, и мы пришли с миром!

Орк остановился и оценивающе оглядел нас всех. Конкретно здесь и сейчас нас конечно больше, но у орка за спиной огромный клан, так что я не чувствовал себя в безопасности.

— Вы… вы понимаете, о чем я говорю? — спохватился Твердолобин.

Я тоже усомнился, что орк знает общий язык, но он после паузы заговорил:

— Разговор говорить будем. Моя любит красиво говорить. А ты, — орк указал топором на гоблина, который все еще прятался за мной, цепляясь за ногу, — умереть!

— Не-е-ет! — завизжал тот. — Я отдам все мои сокровища! У меня есть клад! Я скажу, где он зарыт — под поваленным деревом за холмом. Там мои богатства. Я отдам все-все!

— Твоя — глупый вор! Твоя сокровища и так наш! Думал, простим? На колу твоя голова будет лучше думать, гхы-ы.

Я отметил, что гоблин владеет общим языком куда лучше орка, впрочем, может просто именно этот орк не особо образованный?

— Мы хотели бы поговорить о сотрудничестве, — снова заговорил Твердолобин, перекрикивая стоны гоблина. — Я уверен, мы можем взаимовыго…

— Шаман наш умный: видел, ваша много тут. Больше, чем пальцев на руках. Шаман не хочет злить Повелителей. Вы — отдельно, мы — отдельно. Так жили, так жить будем.

— Кто ваш шаман? Как с ним встретиться?

— Айхар не говорить с каждый. Наш шаман вести клан. У него забот — что шишек на елке. Добыча дели, гоблин стращай, дочек между воинами рас-пре-де-ляй. Уф-ф. Моя любить красиво болтать, только уставать шибко. Моя пойти отдыхать, гоблину дурной башка резать.

— А-А-А-А! Пощадите!

Орк сделал шаг ко мне, поскольку гоблин все еще прятался за моей спиной, но я недвусмысленно положил руку на меч. Почему-то я уже знал, как будут дальше развиваться события. Есть во всех орках нечто объединяющее их вне зависимости от клановой принадлежности: вопросы они решают силой.

— Нам нужно встретиться с вашим шаманом, — твердо сказал я.

— Победишь меня — будешь говорить с Архар. Проиграешь — голова твоя висеть на колу рядом с гоблин.

— Идет.

— Ну начинается… — послышался из-за спины недовольный голос Лизы.

У орка было преимущество — он мог двигаться куда хотел, а я только вперед и назад, строго по узкой дорожке, потому что по бокам меня ждал смертельный удар электричеством. Для меня такое положение вещей могло стать фатальным, потому что именно мне — уступающему орку в физической силе, зато превосходящему в скорости, приходилось больше двигаться. Если поразмыслить логически, то биться в таких условиях — чистое безумие, но если довериться интуиции и дать рефлексам себя вести, то шансы орка из заоблачных моментально низвергаются почти до нуля. Может, Рысина права, и я слишком самоуверен и когда-нибудь поплачусь за это? И все же орк двигался слишком медленно, его махи топором были слишком неуклюжими, движения предсказуемыми, и не прошло даже минуты, как я выбил у него оружие. Не сегодня, товарищ Рысина, не сегодня.

— Ты победить, я держать слово.

Орк принял поражение с достоинством и, подняв свой топор, сразу прицепил его обратно к поясу. Я доведенным до автоматизма движением протер лезвие своего меча, хотя оно было чистым, и тоже убрал его в ножны.

— Отведи нас к вашему шаману.

— Э-э-э, нет! Не такой наша уговор! Ты идти один. Не бойся, орки уважать честный бой... Эй! А этот жалкий гоблин куда деться?!

Конечно же все следили за боем и никто не обращал внимание на гоблина, который, воспользовавшись моментом, благополучно удрал. Скорее всего орк отправился бы за ним, но у него появились обязательства передо мной, так что поимку беглеца пришлось отложить. Несмотря на уговоры, в орочье поселение я все же отправился один, не считая самого орка. Твердолобин был возмущен таким исходом, но, смирившись, попытался мне потихоньку надавать еще ценных указаний о том, как привлечь новый клан на свою сторону, хотя я не особо слушал. Дипломат из меня так себе.

— Я дать тебе Священный Орочий Бляха — она помогать делать орчиха хорошо, рожать много орчат. А еще — защищает от Небесного Огня Повелителей. Она пустить наверх, к шаману, — говорил орк, когда мы зашагали с ним к поселению орков. — Не боись! Эта Бляха — настоящая, не та, что у Чеге Варвар была. Что гоблины могут в шаманской магии понимать, гы?

«Священный Орочий Бляха» представляла из себя костяной предмет, испускающий фиолетовое сияние. Проходя мимо столбов с черепами я морально готовил себя к отправке в Чистилище от удара молнии, внутри все сжималось и рефлекторно хотелось втянуть голову в плечи, но ничего не произошло. Мы с орком спокойно вошли в Поселок.

— Знай: Айхар не любить долго болтать. Жирной дичи, чужак.

С этим пожеланием, орк подвел меня каменной лестнице, которую я заприметил еще издали. Она значительно выбивалась из общего вида: вокруг больше не было ничего столь аккуратно, даже искусно созданного. Хотя строение уже заметно поистрепалось за давностью лет, но все еще производило впечатление размерами и рядами квадратных постаментов, на которых полыхали костры. В остальном вокруг в хаотичном порядке громоздились орочьи жилища, не отличающиеся эстетикой, и деревянные укрепления с заостренными кольями. Последствий бунта я не заметил: никто не выглядел уставшим после ночного боя, а гоблины продолжали трудиться за пределами поселения. Сам клан, как я и предполагал, оказался довольно многочисленным. Орки с интересом поворачивали головы в мою сторону, выходили из своих домов посмотреть на гостя, провожали взглядами, и мне было крайне неуютно, хотя агрессии я, как ни странно, с их стороны не ощущал.

Подойдя к лестнице, я сделал несколько шагов и обернулся. Похоже, на встречу с шаманом мне придется идти одному. Поднявшись по ступеням, я очутился на широкой площадке, где тоже горел высокий костер, возле которого стоял только один орк. Его лицо скрывал шлем из черепа какого-то животного с длинными, загнутыми крючком рогами, на плечах тоже громоздились черепа, амулеты из костей, рассыпанные по всему кожаному одеянию, постукивали друг об друга при каждом движении.

— Твоя пройти карающий огонь Повелителей, — прохрипел он очень низким голосом.

Я коротко рассказал, как получил защитный амулет, отметив про себя, что несмотря на устрашающий вид, клан ведет себя по отношению к нам удивительно миролюбиво.

— Хорошо, моя отвечать вопросы и твоя уходить. Шустро. Повелители велеть быть мирный, не трогать ваша отродье. Но если ты сметь вернуться — орки швырнуть твоя в астрал!

— У вас есть Повелители? Я думал, орки — свободный народ.

— Демоны нападать на Гипат, убивать джунский Могучий Маг. Гипат развалиться, и орки остаться одни. Потом явиться они — Повелители. Они сказать, надо восстановить Гипат. Мы им помогать. Они дать орки новый оружие, еда и много раб-гоблин. Они знать все и читать мысль. Повелители жить на севере под охрана древний столб, который бить огонь с неба, как наша.

— Кто они? Как с ними встретиться?

— Повелители сами решать, с кем встретиться.

— Ладно… Э-э-э… хорошо… А что случилось с жителями Поселка? Почему они призрачные?

— Жители Поселка давно умереть. До моя рождения. Джун-вор являться в наша лагерь — орки жаждать мести. Наша выждать и нападать на Поселок. Моя предок перебить все мягкотелый отродье. Это быть славная охота. Даже джунский Могучий Маг не сметь вмешаться!

— Но жители вернулись в поселок призраками…

— Моя нет дела до призраки. Моя не знать, зачем они.

В голове роилось множество разных вопросов, но я никак не мог разложить мысли по полкам и сформулировать что-то конкретное. Мне нужно было время, чтобы все обдумать. Вспомнив о наставлениях Твердолобина, я без особой веры в успех произнес:

— Знаете вы или нет, но на других аллодах тоже живут орочьи кланы, и с большинством из них у нас союз…

— Мы не вступать в союз. Никогда. Империя и Лига скоро умереть — так сказать Повелители. Мы слушать Повелители. Чужаки и орки идти разный путь.

Ну что ж, я хотя бы попытался. Судя по тону, шаман начал уставать от моего визита, и я решил больше не испытывать его терпение. Растерянный, с расползающимися как тараканы мыслями, я спустился с лестницы, и тот же орк, с которым мы пришли сюда, и вывел меня из поселения. Орочью Бляху пришлось вернуть, хотя на секунду я задумался над тем, чтобы оставить ее у себя. Но на конфликт рядом с целым кланом идти конечно не стал.

Вернувшись в лес к своим, уже измаявшимся от ожидания, я постарался максимально точно передать слова орка, хотя запомнить и воспроизвести неправильную речь оказалось непросто. Но я боялся, что мог как-то неправильно интерпретировать полученную информацию.

— Повелители орков, умеющие читать мысли? — повторил Эхнатон, вытаращив искусственные глаза. — Возможно, это просто шарлатаны, сумевшие фокусами впечатлить отсталых дикарей?

— Но их защитные стелы и впрямь обладают огромной силой, — возразил Миша.

— Значит, нам никогда не прорваться к негодяям, превратившим великий подвиг в фарс… О проклятый и благостный Тэп, зачем ты дал мне дожить до столь черного дня?

— Жаль, что орки не согласились присоединиться к нашей могучей Империи, — покачал головой Твердолобин. — Их, конечно, всего одно племя — капля в море. Но какую ценную информацию о Гипате они могли бы нам предоставить!

— Меня больше волнует, что значит это их «Империя и Лига скоро умрут»?

— Да, это уже ни в какие ворота не лезет. Что понимают эти дикари? Хотя постойте… Теперь, когда мы знаем об их Повелителях, необходимо заново осмыслить нашу диспозицию. Возможно, орки нам и не нужны. Они всего лишь пешки…

— Вот только добраться до этих Повелителей куда сложнее, чем до орков.

В Поселок вернулись глубоко за полночь. Спал я совсем мало и поэтому бездумно плелся за переговаривающимися Лизой, Михаилом и Лбом, мечтая поскорее принять горизонтальное положение и забыться, когда нас неожиданно окликнула жрица Серафима. Еще вчера она не захотела с нами даже разговаривать после того, как историк ди Близар сообщил, что призраки Гипата призваны магией Света, поэтому я удивился, увидев ее. Мы вчетвером остановились, чтобы послушать, что она хочет нам сказать.

— Я тут подумала, — замялась она, смущенно пряча глаза, и еще щеки зарделись сильнее обычного. — Предположим, ваши изыскания верны, и здесь применена магия Света. Только предположим… О, Тенсес, об этом даже думать тяжело! Знаете, когда мне только пришло это письмо Избранного, я по недосмотру бросила его в раздел «Срам». Ну, он для всякой срамной почты с рекламой непотребства. Вроде брошюр «Эльфийские попки: дразнить нельзя насиловать». Слава Свету, потом я все-таки открыла письмо. А ведь могла и не попасть сюда вовсе…

— Понимаем.

— Слушайте! Мне кажется, жители Поселка не просто фантомы. Их Искры, должно быть, все еще здесь, томятся в прозрачных телах, не в силах вырваться. Мы должны найти способ помочь им!

— Как?

— По Поселку ползут слухи о местном клане настоящих орков…

— Мы там уже были. И разговаривали с их шаманом.

— Как?! Так это правда?

— Правда. Но орки ничем не помогут призракам.

— Они должны хотя бы знать, что случилось с Поселком!

— Конечно. Это орки когда-то убили всех жителей. Но это было давно, еще когда аллод держал джунский Великий Маг.

— Тка-Рик? А почему он не вмешался? Почему не защитил?

— Наверное, ему совсем не стало дела до обычных людей, — пожал плечами я.

— Эти Великие Маги так заняты глобальными проблемами, что не замечают бед простых смертных… Должен быть какой-то способ помочь им! Вот если бы мы могли поговорить с этими призраками… Но как? Они же просто повторяют одно и то же!

— Тот призрак, на которого ди Близар воздействовал артефактом Тьмы, на несколько секунд сумел выбраться из оков.

— Но потом он исчез!

— Быть может, он освободился?

— Не думаю…

— Нет-нет-нет, прибегать к магии Тьмы — это немыслимо! — запротестовала Серафима. — Так мы точно не поможем этим несчастным!

— Они застряли между мирами, — задумчиво произнесла Лиза. — И живым до них не докричаться.

— Можно попробовать поговорить с ними на их языке, — вдруг сказал я.

— Что ты имеешь в виду?

— Гоблин из Чистилища может сделать меня призраком, он сам об этом говорил! Если я вернусь сюда в таком же бестелесном виде, что и жители Гипата, тогда, возможно, смогу пообщаться с ними по-настоящему, на равных?

— Что?! Ник, ты же не собираешься… Это слишком даже для тебя!

— Я просто попаду в Чистилище и поговорю с этим гоблином. Вдруг он сможет вернуть мою душу сюда в виде призрака на время…

— А если нет?

— Тогда я просто воскресну.

— Не-е-е-т, — Лиза замотала головой и даже засмеялась, словно пытаясь убедить себя, что я шучу.

Но я не шутил.

— Я умру как-нибудь… максимально аккуратно. Здесь же полно лекарей, меня воскресят!

— Это может сработать, — поддержала меня Серафима, и Лиза уставилась на нее с таким видом, будто хотела испепелить на месте.

— Может быть тогда вы сами совершите этот благородный акт самоубийства и поговорите с гоблином?! — процедила она.

— Я никогда не умирала и даже не знаю, как он выглядит, — смутилась Серафима.

— Он там один, так что не перепутаете!

— Подожди, Зизи, — прервал ее я. — Идея моя, значит и воплощать ее мне. Гоблин почему-то упомянул о призраках в разговоре со мной… Совпадение это или нет, но нужно попробовать. Обещаю, что воскресну! Мне и самому пока не хочется умирать насовсем.

— Миша, он же шутит, да? Скажи мне, что он шутит!

Они смотрели на меня с абсолютно одинаковым выражением лиц: как на надоевшего им сумасшедшего — с сочувствием и раздражением.

— Нет, он не шутит.

— Значит так, я его подержу, а вы тащите веревку, — сказал Лоб. — Свяжем, положим в уголке, пусть полежит, очухается…

— Просто проследите, чтобы мое тело не растащили по частям, пока я буду в Чистилище, — вздохнул я.

— Возможно, уговорить гоблина нарушить привычный ритуал непросто, — медленно проговорила Серафима. — Но все мы знаем, что он любит — мирру. Я дам ее вам столько, что он не устоит!

— А как она оказывается в Чистилище? — задал я давно мучивший меня вопрос. — Ведь мы не попадаем туда… ну… физически.

— О, это уникальная магическая субстанция! Достаточно, чтобы она была у вас при жизни.

— Ничего непонятно, но очень интересно, — пробормотал я.

— Ник, давай так. Сегодня ты не будешь ничего предпринимать, — сказал Миша, начав старательно натирать стекла своих очков. — Нам всем нужно поспать! А завтра, на свежую голову решим, что делать.

Согласившись на этот маленький консенсус, мы зашагали к деревянной постройке в центре Поселка в тягостном молчании. Уснул я почти мгновенно и никто меня не разбудил на ночное дежурство. Однако на следующий день ничьих надежд я не оправдал. Пришедшая мне в голову мысль как будто только окрепла во сне, и своим намерениям я не изменил, вызвав всеобщее разочарование.

— Все будет нормально, я обещаю! — пообещал я и, нахмурившись, добавил: — Вы должны доверять мне.

— Дело не в доверии, Ник, — покачал головой Миша.

— Нет, именно в нем! Я знаю, что иногда совершаю поступки, которые трудно объяснить здравым смыслом, но я просто чувствую, что прав. Понимаешь?

— Понимаю, только… нет, подожди. Послушай, Ник! Хранители часто осознанно подвергаются смертельной опасности, это нормально. Издержки профессии. Но это не значит, что инстинкта самосохранения не должно быть вообще! Ты даже не замечаешь, что в твоей голове стерлась какая-то… грань. Не знаю, в какой момент это произошло.

— Грань?

— Это не только мое мнение.

— Никакая грань в моей голове не стерлась! — начал злиться я. — И не надо смотреть на меня, как на психопата! Я чувствую опасность, я знаю, когда иду по самому краю. Я не могу это объяснить, не могу понять, откуда это взялось, просто… будем считать это моей интуицией, ладно?

— Это и пугает, что ты сам ничего не понимаешь и не можешь объяснить, — вмешалась Лиза. — Ты не мистик, не маг разума, и эта твоя… «интуиция» больше смахивает на слепую веру в собственную неуязвимость! Не заигрывай со смертью, Ник, ты не заметишь, как она тебя переиграет.

Я помолчал несколько секунд, а потом повернулся к молчавшему Лбу.

— Ну, а ты что скажешь?

Лоб промычал что-то нечленораздельное, переступил с ноги на ногу, почесал затылок, и наконец произнес:

— Помните Великого Схимника Зосиму с Эльджуна? Так-то он тоже балакал, что Нику нужно найти в себе истинную Веру и все такое. И ведь тогда Ник один пошел к этим демонюкам в Край Вечной Ночи и даже вернулся живой, гы! Может оно и правда того… просто верить нужно, а не объяснения искать?

Судя по сосредоточенному лицу, Миша придумывал, как максимально убедительно отбить эти слова, но тут внезапно сдалась Лиза:

— Ладно! Хорошо! Просто отлично! Никто ничего не понимает, но мы будем снова просто верить, что и на этот раз пронесет и ничего страшного не случится! Все в лучших традициях Зосимы! Уверена, он тобой гордится!

— Очень даже может быть…

— Я сварю тебе отвар из волчьей ягоды. Из тела легче вывести яд, чем залечивать смертельные раны. И постарайся не задерживаться на том свете!

— Матрена нас всех покарает, — скорбно посулил Лоб, и мы все одновременно издали глубокий вздох.

Если вторую свою смерть — на арене Гипата — я списал на досадную случайность, которая может случиться со всяким, то третья претендовала на самый нетривиальный эпизод моей биографии. Самоубийство! Надеюсь, если этот факт попадет в мое личное дело, то он будет изложен с максимальными подробностями, иначе близкого общения с психиатром мне не избежать.

На приготовление яда Лизе понадобилось больше времени, чем я думал, потому что она попутно варила противоядие. Умирать все-таки было страшновато, и вынужденное ожидание не прибавило мне энтузиазма. И все же третья смерть оказалась самой легкой: я просто провалился в темноту, словно уснул, обложившись миррой, а проснулся уже в Чистилище — впервые одетый точно в то, в чем и умер, зато без оружия. Быстрым шагом, уже не обращая внимания ни на что вокруг — в первый раз что ли? — я подошел к гоблину.

— Опять без очереди? Ну совсем обнаглели!.. А-а-а, это ты. Что-то быстро в этот раз! Зачастил ты сюда. Эх, не к добру это…

— Я хочу, чтобы ты вернул меня в мир в виде призрака! Это возможно?!

У гоблина чуть нимб с головы не свалился. Он вытаращился на меня открыв рот, пожевал губами, хмыкнул и только потом произнес:

— А тебе зачем?

— Неважно! Хочу проверить одну теорию. Так возможно или нет?

— Ну так-то можно, конечно… Но надо ли? Для призраков стен не существует. За бабами в бане подглядывать опять же, и кочергой никто не отметелит! Только стоит ли оно настоящей жизни?

— А ты меня только на время призраком верни. На часок! Сможешь?

— Э-э-э, нет, так не годится! Это против правил!

— Чьих правил? Кто их установил? Я думал, здесь ты главный…

— Ты давай мне зубы не заговаривай! Ишь ты… на часок… Сказано — нельзя, значит нельзя!

— А за мирру?

— Нет!

— За очень много мирры!

— Нет, говорю, не положено так! Даже за много мирры!.. А сколько, кстати, мирры?

Мирры у меня было много. Серафима отдала мне все, что у нее имелось в запасе, и теперь я доставал бесконечные склянки из ставших вдруг бездонными карманов.

— Ты что, Церковь ограбил, ирод?

— Нет, конечно. Работа опасная, вот и запасся. Ну так как, договорились?

Гоблин отнекивался, но глаза у него азартно блестели, и я старался его дожать.

— Я быстро — туда и обратно, никто даже не узнает!

— Ну ладно, — сдался он в конце концов. — Но вовсе не из-за мирры! Нравишься ты мне, так уж и быть, пущу ненадолго.

— На час…

— На полчаса! И это единственный раз, учти! Больше я такого не допущу, даже если ты мне всю мирру Сарнаута притащишь!

Чистилище со всеми его призрачными и не очень обитателями начало таять, и через секунду я вдруг оказался в просторном зале, набитым толпой почти под завязку. Через маленькие оконца не проникал свет, но костер внутри помещения разгонял темноту. Тихие разговоры едва различимо шелестели тут и там, но большинство обитателей спало. Лежащий передо мной человек тоже казался просто спящим.

Нет, это было совсем не то, что смотреться в зеркало. В отражении все привычно. А видеть самого себя в живую, настоящего, — словно смотреть на чужака, хотя и смутно знакомого. Рядом с напряженными лицами сидели Лоб, Лиза, Миша и Серафима, так пристально глядя на мое тело, будто ждали, что я сейчас оживу.

— Мы же его увидим? Ну… призрака?

— Не обязательно. Это малоизученная область магии…

— Надеюсь, меня за дуру никто не примет… Ник, если ты здесь, дай знать!.. Ох, никогда еще себя так глупо не чувствовала.

Я дотронулся до плеча Лизы, но моя рука прошла сквозь нее. Сам себя я видел очень отчетливо, да и тело свое чувствовал. Но может, это мой разум пытается убедить сам себя, что все нормально и ничего страшного со мной не происходит? Лиза не заметила моего прикосновения. Ну что ж, значит и нет смысла терять здесь зря время. Проверять, могу ли я ходить сквозь стены, я не стал, чтобы не ломать себе мозг, и спокойно вышел на улицу через двери.

Почему-то я ожидал, что теперь призрачные жители Гипата обретут плоть и кровь, по крайней мере для меня они станут осязаемыми, но призраки оставались призраками. Легкий укол разочарования сменился воодушевлением, едва я подошел ближе. Несмотря на бесплотные тела, на лицах все же оказалось куда больше эмоций, что делало их почти живыми. Они больше не походили на кукол, во взглядах сквозили усталость и обреченность, а от улыбок не осталось и следа. Тем не менее, они по-прежнему стояли строго на одном месте.

— Ты не из наших. Чтоб я сдох! Что твориться-то? Ничего не понимаю!

Я уставился на здорового мужика, принадлежавшего хоть и человеческой расе, но размерами напоминающего орка. Кажется, местный воевода, и мы выполняли какое-то его задание. Мне было все равно, к кому обратиться, поэтому я шагнул к нему.

— Кхм… э-э-э… я… прибыл сюда для участия в Спектакле, — кое-как сформулировал я. Слова отчего-то находились с трудом. — М-м-м… нас пригласили пройти Путь Избранного.

Призрак посмотрел на меня немного безумным «пустым» взглядом.

— Путь Избранного… Да… Избранные идут путем Ат-Зако, повторяют его подвиги… — протянул он, а потом вдруг гаркнул, будто его кто-то укусил: — Лучше б я сдох! Ничего не помню! Слышишь? Ничего! Драки с Заком тоже не помню! Заруби себе это на носу!

— Хорошо-хорошо. Я здесь для того, чтобы…

— Я не хочу ни с кем разговаривать… Оставь меня! Хотя… постой, скажи… староста, аль еще кто другой говорил что обо мне? Прогнать там меня хотел? Нет?

— Да вроде бы н…

— А драконы про меня там ничего не калякали? Меня ж сам Ат-Зако и прихлопнул! Подвиг не подвиг, но с драконов станется. Пойди, мол, пристукни Горта воеводу, повтори ат-заково достиженьице…

— Нет, не слышал такого.

— Уф-ф… Чтоб я сдох! А блин, я уже сдох, — произнес призрак и неожиданно расхохотался, правда через несколько секунд его смех перерос в надрывный стон, от которого у меня по спине прошел озноб.

Я рефлекторно сделал шаг назад, хотя он и не мог мне ничего сделать, и уже собирался подойти к кому-нибудь другому, как воевода сказал почти нормальным голосом:

— Самый главный подвиг Ат-Зако — орков мочить. Это он обожал! Каждое утро вместо гимнастики — десять орочьих туш в художественную горку свалить.

Такие резкие перемены настроения навевали мысли о раздвоении личности, но пока на передний план вышла адекватная часть его сознания, нужно успеть воспользоваться моментом.

— Похоже, что этот его подвиг плохо аукнулся жителям Поселка. Орки убили их всех.

— Вот как… Значит, Поселок орки вырезали? Все из-за того, что меня уже в живых не было — вот они и осмелели. Попробовали бы орки напасть при живом мне.

— За что вас убил Ат-Зако?

Воевода дернулся и скривился, как от зубной боли, и устало махнул рукой.

— Хороший он был. Не то что я, паскудник… Сам бы орков поубивал, только что я им, полупрозрачный, как бабская пижамка, сделать могу?

— Что с вами случилось?

— Что случилось? — вдруг агрессивно ответил он, вонзив в меня яростный взгляд. — Застряли мы в этой пьеске, одно и то же долдоним, вот, что случилось! Уйти не дают, пойла нет никакого, по башке кого огреть захочу — шиш. Не мужик, а туман в портках. Хочу снова жизнь чувствовать, ветер гривой ловить, баб за ляжки мацать, вражину лупить по шее, чтоб искры из глаз…

Его приступ злости прошел так же внезапно, как и начался, и призрак неожиданно заплакал. Здоровый, похожий на орка мужик стоял, опустив голову, и его широченные плечи судорожно вздрагивали.

— Тошно мне от себя. Никак простить себе не могу, что Ат-Зако прирезать пытался. А кабы он меня не порешил, я б и Поселок от орков защитить смог, все живы были б сейчас… Мы на доброту ат-закову подлянкой ответили, вот и подвесили нас между жизнью и смертью, как курицу ободранную кверху гузкой…

— Те, кто вырезал Поселок, тоже уже мертвы. Прошло триста лет. Сейчас на Гипате остались равзе что их потомки.

— Живые?

Я промолчал.

— Помню, как Ат-Зако меня на клинок насаживает, перед глазами прямо так и стоит… Но мне-то и поделом! А остальным каково? Дети их убийц рядом живут, воздухом дышат, кабанятину уплетают! Если бы я только мог искупить вину, если б только мог держать топор, всех орков бы порешал…

Воевода снова начал выходить из себя, и на этот раз я решительно отошел от него, не став продолжать диалог. Вокруг полно других призраков, и, возможно, некоторые из них несколько более сговорчивы. Мой взгляд упал на кузнеца Бабура, которого я недавно «сломал», отдав фальшивые инструменты. В призрачном мире он выглядел таким же недовольным, как и в реальном, а когда посмотрел на меня, нахмурился еще больше.

— Ты не из наших, — слово в слово повторил он за воеводой.

— Да.

— Я умер или нет? Не понимаю…

— Да, сожалею.

— Это староста во всем виноват, я тебе говорю! Подлая душонка! Во что он нас втянул?! Все крутил что-то, юлил… вот результат. А воевода — предатель поганый! Отправил его Зак на тот свет. И мы что ль туда же угодили?

— Это я и пытаюсь выяснить.

— Как чувствовал, валить мне надо было из Поселка, — запричитал он, не давая мне вставить и слова, — лучше через горы пробиваться, чем теперь болванчиком торчать и избранных за шилом посылать. Сколько их тут! Не Поселок — проходной двор. И толку-то с них, с этих Избранных. Да если б я с каждого избранного брал хотя бы по грошу, уже б дворец себе отгрохал! Только к чему он мне теперь?

Я развернулся, чтобы уйти. Наверное, если б меня заперли в призрачном теле и заставили повторять один и тот же текст, я бы тоже не сдерживал эмоции, но мне нужно найти кого-то, с кем можно спокойно поговорить!

— Стой! — крикнул Бабур, и я обернулся. — Как я умер?

— На ваш Поселок напали орки.

— Орки… А я ведь помню… вспомнилось что-то: огонь везде, дым глаза застит, тени огромные вокруг шастают и крики в ночи… Да, так все и было… так и было…

Я не нашелся, что сказать. Наверное глупо утешать призрака, тем более призрака человека, который умер триста лет назад, но мне все равно было его жаль, ведь боль он испытывал здесь и сейчас. Никаких слов я не придумал, но вместо этого вспомнил о зазывале у ворот поселка — Эрфаре! Вот у кого язык подвешен. Быстрым шагом я направился туда. Сколько у меня осталось времени из отпущенных тридцати минут? Эрфар, как и все, стоял на своем обычном месте, и конечно не мог не заметить идущего меня.

— Да-да, я не из ваших.

— Что со мной? Ничего не понимаю!

— Мне жаль, но вы все мертвы, а у меня мало времени…

— Ох, все, что помню… как вчера, чужак… в смысле Избранный, он ушел от нас.

— Это было не вчера. С тех пор прошло триста лет, а Зак — покрытая пылью легенда.

— Что? Что ты говоришь?

— Вы должны мне рассказать, что происходит, все, что знаете, что помните!

— Что помню… Мы его, Зака, приютили, накормили, обогрели, лучшую избу выделили, поросенка молочного закололи. Двух. Пару раз он помощь Поселку оказал. Совершенно добровольно. Добрейшей души был человек. Мужественный воин. Настоящий Избранный. А потом… потом мы его с почестями проводили. И он ушел, преисполненный благодарности. Так все было. Не сойти мне с этого места! Если ваши легенды что иное говорят — врут! Врут и не краснеют!

— С вами что случилось? Это вы помните? Как вы здесь оказались?

— Пропали мы, как в сон провалились, раз — и все. И кто мы сейчас? Живые аль мертвые? Мертвые все ж поди. Торчим на одном и том же месте, твердим одно и то же. Поселок вроде наш, а вроде и нет. Избранных вокруг, как свиней. Рот заученные слова сам произносит, а душа болит, наружу рвется. Чертовщина какая-то. Спаси нас! Ты же новый Избранный. Я вижу. Помоги нам, добрая душа!

— Если бы я знал, как, — покачал головой я. — Вы точно ничего не помните? Каких-нибудь… Повелителей, которые устроили этот Спектакль и привели сюда новых Избранных?

— Нет, ничего. Что было раньше — помню, а потом — как отрезало! Я даже не помню, как я умер!

— Орки атаковали ваш Поселок, — вздохнул я, уверенный, что жители Поселка имеют право знать это. Я бы на их месте точно этого хотел.

— Проклятые дикари! Теперь я, кажется, начинаю вспоминать тот страшный день. Да, они напали ночью. Я вызвал огонь на себя, сражался как бешеный волк, пока орочьи трупы не заслонил от меня свет факелов и горящих домов. Я сделал все, что мог! Теперь я спокоен, зная, что погиб с честью, защищая своих односельчан…

— Орки? Эти недоноски?

Я повернулся к заговорившему призраку, стоявшему неподалеку и заинтересованно слушавшему разговор. Его имя мне запомнилось хорошо — Хадор!

— Как они смогли застать нас врасплох? — он схватился за голову и наверняка бы забегал туда-сюда как ошпаренный, если б мог. — Наверно, это случилось, когда мы устроили проводы Зака. Я сильно напился в тот вечер и с того момента ничего не помню. Видать тогда меня и порешили. Обидно-то как! Даже последнего боя своего не запомнил… А как мы с Заком славно сражались вместе! Кабанов били, панцирников ковыряли… А скелеты, скелеты в Мертвом городе? Вот так культурно отдыхать надо — вся хандра в миг уходит. Это вам не эрфарово паскудство — яд жрать и глюки ловить.

— Эй! — возмутился Эрфар. — Это ведь деликатес, глупышка, капельку жабьего яда под язык… Сейчас бы закинулся ядом, может приснилось бы, что живой.

— Тьфу! Мрак это все. Ат-Зако бы не одобрил. Что с ним стало, ты знаешь?

— Этого никто не знает, — ответил я.

— Мы были друзьями… А теперь я здесь. Проклятье! Где война, где бабы? Жуть, что эта призрачность с нами сотворила. Время тянется — словно кто в часах горло удавкой затянул, вот песчинки и пролазят еле-еле, по одной в год… Да, часы как годы тянутся, прям как в тот раз, когда мы с Ат-Зако в засаде ждали, пока Циклоп свалит. А он все стоял, зараза. У меня даже анекдоты кончились. А Ат-Зако хоть бы хны. Циклопа терпел, байки мои терпел, даже муравьев под рубахой — не почесался ни разу. Кремень, а не мужик. Скучаю я по нему, по денькам старым.

Хадор замолчал, и Эрфар тоже ничего не добавил. Они стояли прикованные каждый к своему месту, с опущенными взглядами, думая о своем, и походили на потухшие свечи, от когда-то пылкого огня которых теперь остались лишь тонкие струйки дыма. Я смотрел на них, как никогда осознавая, что в мире есть очень много вещей, которые гораздо страшнее обычной смерти. И сейчас передо мной была одна из них.

Глава 5. Повелители

Матрена с нами не разговаривала. Орел в ее присутствии — тоже, хотя стоило ей отойти, как он становился менее принципиальным. Воскрес я легко и чувствовал себя гораздо лучше, чем после предыдущих своих смертей. Мне даже почти не понадобилось времени, чтобы восстановиться. Жаль, что ничего по сути я не узнал. Жители Поселка понятия не имели, кто и зачем вернул их призраками и заставил играть эти нелепые роли. Разговор с орками оказался куда более продуктивным.

— Повелители восстановили Поселок с помощью орков? И сказали, что Лига и Империя скоро исчезнут? — Орел поморщился, изобразив на лице все то, что он думает об этих самых «Повелителях». — Этот Спектакль похож на какую-то изощренную ловушку. Кто мог организовать такое?

— А не может быть, что это Историки опять что-то мутят? Вполне в их духе, вам не кажется?

— Предлагаю свинтить отсюда, пока не поздно!

— Отклоняется! Мне уже самой интересно узнать, что здесь происходит…

— Кстати, об Историках. Нужно найти ди Близара, может у него есть какие-нибудь новости? Заодно расскажем, что мы пообщались с призраками.

— Надеюсь, он не побежит самоликвидироваться, чтобы самому поговорить с ними.

— По крайней мере жители Поселка узнали о своей судьбе, — вздохнула Серафима, чувствующая ответственность за мою смерть, и поэтому с самого воскрешения не отходившая от меня ни на шаг. — Пусть мы оказались не в силах изменить ее, но зато поведали им правду. Это хоть немного облегчит их страдания.

— Угу, — промычал я недовольно. Мои надежды простирались немного дальше, чем облегчение страданий призраков.

— Спасибо вам! Это поступок, достойный истинного последователя Света. Уверена, теперь им стало немного легче. Неопределенность хуже смерти. Бедолаги вынуждены каждый новый день играть этот странный Спектакль, даже не понимая, к чему и зачем… Это ужасно!

— Угу.

Я не принимал особо участия в разговоре, сосредоточенно вгрызаясь в кроличью ногу — после очередной смерти меня преследовало сильное чувство голода. К счастью, ушлые торговцы стабильно поставляли на Гипат провизию, так что недостатка ни в пропитании, ни чем-либо еще не было. Я даже как-то незаметно пристрастился к лигийскому пиву, с сожалением уяснив, что имперское ему уступает по всем фронтам. Обидно.

— Товарищи Хранители, товарищ… э-э-э… жрец.

Меньше всего мне хотелось общаться с Твердолобиным, но судя по выражению его лица, он получил новые инструкции от своего руководства и теперь жаждал действий. Серафима, почувствовав себя лишней, сразу засобиралась, сославшись на какие-то срочные дела.

— Вот как мы поступим. Орки сказали, что Повелители ратуют за возрождение Гипата, так? Очевидно, что Спектакль — часть этой программы по восстановлению. Значит, драконы подчиняются тем же хозяевам, что и орки. Так вот, нужно обратиться к дракончику и сказать, что нам необходимо переговорить с Повелителями на предмет заключения союзного договора!

Твердолобин сиял, как начищенный медяк, но я не был уверен, что идея отличная. На наших лицах отразился скепсис, и комитетчик быстро добавил:

— Плечи прямо, грудь вперед, и тон поофициальнее. Может, эти птахи перестанут болтать о своем Спектакле и начнут нормальный политический диалог.

— Что ж, удачи, — только и смог сказать я. Не нам же вести политические диалоги, правильно?

— Мне понадобиться ваша помощь. Момент важный, и делегация должна быть представительной!

Дракончик в Поселке вертелся только один — тот, что встречал нас на входе, когда мы прибыли. Он называл себя «Привратником Судьбы». Вшестером мы, как почетный эскорт Твердолобина, остановились чуть поодаль, дав ему возможность разговаривать единолично. Правда, едва он озвучил свою цель, не успев даже договорить до конца, как дракончик разразился гневной тирадой:

— Неразумные, медлительные Избранные! Вы как дети, играющие в песке, не замечающие Бурю, что вскоре поглотит всех нас. Я отвечу на глупый вопрос: вы встретитесь с теми, кого орки зовут Повелителями. В свой черед. И тогда вы сможете красть их время так же, как крадете мое, предлагая союз, который не имеет смысла. Угроза Бури объединяет нас куда сильнее и надежнее любых бумажек. Вы поймете. В свое время. Для наших целей есть один единственный общий путь — это Путь Избранного. Пройдите его до конца, и тогда, если вас еще будут волновать эти глупости, вы поговорите с Повелителями о союзе. Ну а пока…

— Стойте! Подождите! Это все я!!!

К нам на всех парах мчался Семер Эхнатон, путаясь в своем длинном одеянии, которое он поддерживал одной рукой, при этом отчаянно размахивая другой. Его зеленые глаза ярко мерцали, как два фонаря.

— С вами все хорошо? — озабоченно спросила Матрена, когда он поравнялся с нами.

— Я решил, что предам свои идеалы, если не защищу вас от гнева Повелителей, — гордо ответил он и повернулся к дракончику. — Это я один в ответе за диверсии подполья! Еще когда я был обычным человеком, я полюбил одну девушку. Потом наше племя вымерло, прошло много лет, мы воскресли… и любовь к моей Нефертити воскресла вместе со мной. Память — единственное, что отличает нас от простой нежити. Память о том, что такое быть человеком, быть живым. Как феникс из пепла, воскресает из памяти и наша любовь. Она не зависит от гормонов и желаний плоти, она вечна. Я надеялся найти свою Нефертити здесь, где однажды уже объединились влюбленные сердца джунов, но так и не нашел…

— Глупец! И как только этот неразумный сумел дослужиться до Семера? — дракончик так быстро затрепетал крыльями, что они слились в размытое пятно. — Кому поможет это слабоумное самопожертвование? Влюбленные Зэм! Чем еще ты проклянешь нас, о узник мира? Орки-академики? Гоблины-поэты? Эльфы-альтруисты или гибберлинги-трезвенники? Ох… Ваши нелепые попытки сорвать Спектакль, ваши сомнения… Вы пытаетесь понять то, что понятым быть не может! Мы все знали и не пытались мешать вам. Порой самый короткий путь к осознанию истины — это попытка сбежать от нее. Мы дали вам поиграть в оппозицию, но время для игр кончилось. Вы нужны нам. Все без исключений.

Что-то покоробило мой слух во время этой речи, но ухватиться за свою мысль я не смог и отчего-то занервничал. Будто я упускаю что-то очень важное.

— Я вынужден вас наказать. Сила и принуждение не самые лучшие инструменты, но иногда без них не обойтись…

— Наказать? За что? Мы же ничего не сделали!

— За что? За попытку переписать Сценарий и нарушить порядок. С печалью я смотрю на Избранных, пытающихся изменить предначертанное. Наказание неотвратимо! О, не беспокойтесь! Все, что ожидало вас дальше, — прогулка по неисследованному Гипату, полет над горой, встреча с Повелителями, получение Откровения — все это будет. Но потом. Из-за вас теперь всем Избранным нужно собрать в два раза больше знаков! Только выполнив это условие, вы сможете двинуться дальше по Пути.

Поскольку мы не знали, сколько конкретно нужно собрать знаков, то и наказание не показалось суровым.

— Непослушные, капризные существа… — продолжал возмущаться дракончик. — Ваши нелепые выходки подтвердили неготовность продолжить Путь. Цена за вашу ошибку назначена. Вы будете повторять шаги Ат-Зако, один за другим, каждый день — пока не поймете, что значит быть Избранным. Вот первый шаг Ат-Зако — убейте десяток диких гоблинов. Повторите подвиг джуна и заодно накажите гоблинов за восстание. Пусть каждый поймет, что значит идти против Сценария!

— Что? Убить настоящих гоблинов? — оторопел Эхнатон. — В смысле… живых? А как же «Гипат — мирный аллод», и все такое? Куда делись ваши принципы?

Хотя сам я, мягко говоря, симпатии к гоблинам не испытывал, убивать их просто так мне почему-то тоже не особо хотелось. До этого нам приходилось разбираться только с призраками.

— Вас гложут сомнения, душа мечется, не находя ответов. И ваша нерешительность мешает в первую очередь вам самим. Сколько раз еще вам придется повторять поступки Ат-Зако, чтобы осознать свою Избранность? Ну хорошо. Оставим гоблинов. Добудьте карту Рыжего Разбойника. Он хорошо знает свою роль и исполняет ее на бис без сожалений — драться и принимать смерть. Вам же досталась самая важная роль, и, несмотря на это, вы медлите, сомневаетесь, теряете время…

Что ж, добыть какой-нибудь предмет, развеяв очередного призрака, — задача уже знакомая. Нам ничего не оставалось, как снова вернуться к тому, с чего мы начали: к выполнению заданий дракончиков и жителей Поселка. И, если верить Привратнику Судьбы, маячившее где-то в перспективе важное откровение отдалилось от нас еще больше.

Из приятного на Гипате была разве что чистая речка, в которой можно наплаваться вдоволь — призрачных рыб, кстати, в ней не водилось, — да еда со всех аллодов Сарнаута, которую привозили торговцы. В остальном бесило здесь все: от Спектакля до участвующей в нем толпы Избранных. Вскоре раздражение сменилось моральной усталостью. Сколько дней нам еще бегать с дурацкими поручениями? А может — недель? Месяцев? Лет? Насколько меня хватит? Было б у меня хоть какое-то подтверждение, что если я не найду здесь Веронику, то хотя бы узнаю, где она может быть, я бы не сдался. Но у меня нет ничего. Ни одного факта, ни одного намека! Я хватался за соломинку, и это опустошало и лишало надежды.

К Рыжему Разбойнику за картой пришлось тащиться несколько часов в то время, как дождь продолжал моросить. Мы вымокли до нитки, но карту все же достали — каждый свой экземпляр. Дракончик был нами доволен.

— Вы еще на шаг ближе к цели. Знаю, вам тяжело, вас терзают вопросы, требующие ответов. Мир в ваших головах зашатался, грозя развалиться. Это одно из испытаний Пути. Преодолейте страх неведения! То, что вы не знаете всего, не значит, что вы не можете поступать правильно. Завтра вы сможете снова пройти это испытание. Кто знает, может в следующий раз оно принесет покой вашим душам. Есть у меня уверенность, что уже ничто не собьет вас с истинного Пути. И еще! Чтобы память о содеянном надолго запечатлелась в вашем сознании, примите этот знак Избранного…

Потом мы пошли на свой ежедневный обход жителей Поселка, собирая новую порцию разнообразных просьб. Призраки вели себя как обычно, и как бы я ни пытался разглядеть на их лицах что-то еще, мне это не удалось. Интересно, узнают ли меня те, с кем я разговаривал вчера в призрачном мире?

— Ох, как давно я жду тебя! Да-да, именно тебя. Остальные Избранные — никуда не годные бездельники. Только ты — истинное воплощение нашего обожаемого Ат-Зако. То же благородство, та же самоотверженность, та же стать. Ты даже скромно опускаешь взгляд, точь-в-точь, как он. Я знаю, ведь он был мне как сын! — Эрфар улыбался мне, как ни в чем не бывало, и повторял то, что минутой ранее говорил и всем остальным. — Не откажи старику в услуге. Пожалуйста, убей волков, кабанов и лягушек возле Поселка. Я опасаюсь, что кабаны станут разносчиками свиного гриппа. Это страшная болезнь, мне сказали, о ней трубят все глашатаи в Большом Мире! Что до волков и жаб — если честно, я просто терпеть не могу этих мерзких тварей…

— Тебе чего? Поручение какое? Живи и давай жить другим — вот тебе мое поручение, — бурчал в свою очередь вечно недовольный кузнец Бабур. — Я вашего брата насквозь вижу! Вам сначала скажешь, что за материал на вещички мои эксклюзивные идет, а вы сами мастеровыми заделаетесь да покупателей у меня сведете. Ищи дураков! Хотя стой. Выбора все равно нет. У меня тут весь товар раскупили, новый клепать не успеваю. А если еще самому и за шкурами бегать… Запас то к концу подошел! Без работы сидеть непривычно. Я уже с половиной Поселка вдрызг рассорился от нечего делать. Так что давай-ка, притащи мне хороших шкур!

— Где их взять?

— О, шило тебе в гульфик, вот бестолковая нынче молодежь пошла! Охотиться не учили? Целишься и стрелу нежно так за ухо кладешь… А ты — в полной боевой выкладке, я гляжу. Это чтобы бедная лягушка тебя ненароком не пришибла? Ладно, иди уже. И заруби себе на носу на будущее: слово «скидки» в моем доме считается матерным!

Следующие несколько дней не происходило ровным счетом ничего. Разве что Матрена стала более словоохотливой, и Орлу уже не нужно было изображать солидарность. Неунывающий Твердолобин после неудавшегося диалога с дракончиками сдаваться не собирался.

— Я уже продумал нашу новую тактику. Очевидно, что нам нужен союз с Повелителями, хоть они и уверены, что «Империя и Лига скоро умрут». Я бы с радостью пожелал этому пророчеству сбыться ровно наполовину… Короче, нужно чем-то задобрить их, подкупить.

— И чем же?

— Что ценят Повелители? Спектакль! Значит, нужно выполнять все требования дракончиков, собирать медали, играть свою роль и бла-бла-бла. А как только они пустят нас к Повелителям, мы попросим взамен ма-а-аленькую услугу. Смерть Лиги. Хе-хе. Ну, или хотя бы помощь в нашей борьбе.

Иногда я завидовал его энтузиазму. Мне то и дело приходила в голову мысль вернуться хотя бы на денек домой, чтобы поспать в человеческих условиях, а не в спальном мешке. Подумаешь, придется потом потратить день на переход от руин до Поселка. Но разве оно того не стоит? Таинственный Режиссер может тянуть волынку и мучить нас сбором знаков Избранного сколь угодно долго, и небольшой перерыв на обдумывание ситуации не помешает. В конце концов я решил, что если через несколько дней мы не сдвинемся с мертвой точки, то я телепортируюсь обратно на свой аллод. Вернуться на Гипат я всегда успею.

Историк Светоний ди Близар куда-то запропастился, и мы уже подумали, что он, должно быть, тоже вернулся домой, но он неожиданно разыскал нас сам.

— В общем, слушайте новости. Найан изучил все собранные мной материалы и выслал результаты экспертизы. Камни с руин и впрямь древние, но «свежие», как и инструменты Бабура. Речи жителей Поселка почти слово в слово повторяют то, что сказано в записях о приключениях Ат-Зако. Очевидно, что все происходящее здесь — реконструкция, инсценировка, но это действительно осколок реального Гипата, а не дорогая декорация.

— Занятно…

— Что по-прежнему остается загадкой, так это личности орочьих Повелителей… Да-да, о них уже весь Поселок гудит! Найан чрезвычайно заинтересовался ими.

— Не он один.

— Попытаемся выяснить, кто они. Насколько я понял, путь Избранного должен привести нас прямиком к ним.

Посовещавшись и твердо решив, что к концу недели вернемся в Империю, мы еще продолжали вяло выполнять поручения, ни на что особо не надеясь. Мне надоел туман, который не исчезал никогда, да и призраками я был уже сыт по горло. Все случилось как раз в последний день перед нашим отбытием домой. Я, отдежурив свою часть ночи, благополучно спал и видел заснеженные ели, когда меня затрясла за плечо Лиза.

— Ник, Ник! Просыпайся!

Едва мои глаза чуть приоткрылись, как она переключилась на остальных. Пока я пытался сообразить, зачем она поднимает нас среди ночи, как мозг уже отметил суету вокруг.

— Просыпайтесь!

— Зизи, что происходит?

— Дракончики открыли дорогу на север!

— Кому?

Спросонок мысли буксовали, однако всеобщий ажиотаж давал понять, что нам и в самом деле лучше поспешить. Несмотря на ночь поднялся шум, все вскакивали с мест и выбегали на улицу, как при пожаре.

— Не знаю. Видимо, всем.

— А как же знаки Избранного? Сколько их в итоге нужно было собрать, чтобы пройти дальше?

— По-моему, это вообще не имело значения.

— Бред! Зачем же мы тогда их собирали?!

— В смысле… Можно было просто ничего не делать и ждать продолжения Спектакля сидя на месте?

— Этот Режиссер, похоже, тот еще шутник.

— Фантазер, …! Начистить бы ему рыло! Вот бы была идеальная финальная сцена.

— Мы идем или нет? Я хочу все увидеть из первых рядов.

К дракончику у входа в Поселок — Привратнику Судьбы — выстроилась целая очередь и до нас черед дошел только когда начало светать. Все толкались, галдели, пытались пролезть вне очереди, правда безуспешно.

— Должен заметить, что теперь мое доверие к вам высоко. Да, в прошлом вами допущена ошибка… Теперь она исправлена, и я полагаю, что могу кое-что доверить вам. Я ведь не только тот, кто направляет Избранных по Пути, но и часть того, кто несет ответственность за все происходящее здесь.

Дракончик мерцал золотом в рассветной дымке, как заблудившийся огонек, и глядел на всех так радостно, будто сам не мог дождаться этого момента.

— Надеюсь, вы не держите зла за наказание! Не надо! Зло разрушает, не более. Думайте о том, что вы постигли, когда шли вслед за Ат-Зако. Я мог бы просить вас резать рыбу тупым ножом, носить Астрал в решете или размышлять о том, что есть хлопок одной ладонью. Не важно, суть одна… Каждый должен забыть, кто он есть, чтобы понять, кто он. Вы ведь не только граждане Империи, верно? Думайте об этом. И тогда сатори, мгновение озарения… оно наконец-то придет к каждому из вас. Теперь вы можете сделать следующий шаг по Пути Избранного. И сейчас этот путь лежит к Пещере Знахарки, через древние стелы-ловушки, все дальше по следам Ат-Зако. Отправляйтесь к следующему осколку моего сознания, к Светлой Грусти. Дальше она поведет вас по Пути.

Дракончик забрал у нас собранные знаки Избранного, не озаботившись их количеством, и указал дорогу. Впрочем, я и так прекрасно видел, как многочисленные Избранные, растянувшись нестройной цепочкой, дружно тянутся на север. Вскоре к этому потоку примкнули и мы. Разговаривать не хотелось, хотя все наверняка думали об одном и том же: что ждет нас впереди? Неужели встреча с таинственными Повелителями? И что за Откровение они хотят поведать нам?

Мы не знали, бьют ли еще с неба молнии, но на всякий случай, как и все, строго придерживались дорожки. Никто не хотел проверять степень опасности на себе.

Высокие стелы были видны издали, и чем ближе мы подходили к ним, тем невероятнее казалось увиденное. По огромным каменным сооружениям на круглых, вращающихся постаментах, ползли трещины, сквозь которые пробивался яркий свет, будто сама магия, скованная камнем, рвалась наружу. Узоры на стелах напоминали о джунах, хотя подобных конструкций я не видел даже в книгах. Мне приходилось задирать голову, чтобы разглядеть, что там наверху — что-то круглое, тоже светящееся, кажется с изображением солнца.

У первой же стелы, окутанной голубым сиянием, нас встречал дракончик, назвавшийся Светлой Грустью. Голубое «солнце» над его головой тоже выглядело печальным. Мы уже сильно подотстали от тех, кто шел впереди нас, поэтому не видели, что дракончик приготовил для Избранных, о чем я сейчас жалел. Стоило все же поторопиться.

— Долгий путь позади, но путь впереди куда длиннее. Переведите дыхание, путники, и откройте свой разум для нового знания. Каждого из вас ждет первый урок о кошмарах, что снятся Сарнауту.

Мы переглянулись. Не очень ободряющее начало, но не идти же на попятный. Я смело шагнул к дракончику, морально готовя себя к предстоящему «кошмару».

— Закрой глаза и очисти свой разум. Забудь о Лиге и Империи, забудь о Тенсесе и Незебе, забудь об Ат-Зако и Тка-Рике… Теперь есть только ты и мир, который нужно принять таким, какой он есть, чтобы однажды изменить его навсегда. Приготовься… Коснись этой стелы и пройди свое испытание, а потом отправляйся на встречу с Бесплодными Самокопаниями. По дороге у тебя будет время подумать над увиденным. И помни, Путь испытывает не твою силу, не твою храбрость, а умение видеть истину и делать правильные выводы.

Я поднялся по щербатым ступеням и, вдохнув поглубже, коснулся вращающегося постамента стелы. В эту же секунду передо мной появился демон — к счастью не такой большой и опасный, каких я имел несчастье видеть, а обычный, словно сошедший со страниц учебника, рассказывающего о Великом Астральном Походе. Меч я выхватил рефлекторно, хотя демон был каким-то… ненастоящим, и справился я с ним легко. Тварь рассыпалась искрами, быстро растаявшими в воздухе, но после нее сразу появился новый, куда более опасный демон — из тех, что могли жить вне астрала. Но видимо это испытание действительно не было проверкой силы, потому что и с этим демоном я справился в одиночку. Больше никаких чудовищ не появилось, так что я, подождав еще какое-то время, убрал меч и посмотрел на дракончика, но ему, видимо, больше нечего было мне сказать.

Эта же сцена в точности повторилась и с остальными.

— Кошмар Сарнаута — демоны? Что ж, вполне логично…

Дождавшись, когда каждый из нас пройдет это испытание, мы двинулись дальше, к следующей стеле, где ждал еще один дракончик, с невдохновляющим именем — «Бесплодные Самокопания».

— Теперь вы понимаете? — произнес он, порхая перед нами, как огромная бабочка. — Демоны больше не задыхаются вне родного астрала, больше не страшатся железа. Они умнеют, учатся прятаться и выжидать, копя силы. Что, если бы в Ночь Астральных Порталов на нас напали демоны этой новой породы? Смог бы выжить хоть кто-нибудь? И что, если вторая Ночь наступит уже завтра? Почему они изменились? Эволюция? Или изначальный замысел? Разумный ход? Кто учит демонов, как уничтожить наш мир? Подумайте об этом перед тем, как приступить к новому испытанию.

Мне даже комментировать это не хотелось. И думать, если честно, тоже. Я молча шагнул вперед — чем скорее мы пройдем этот Путь, тем быстрее все закончится.

— Готовься к следующему испытанию, Избранный. Готовься заранее, не расслабляйся. Школа учит многому, но ты привыкаешь, что у тебя всегда есть время, чтобы подготовить урок. А лишь прозвенит звонок, испытание закончится, и ты вновь обретешь свободу. Но настоящие испытания никогда не дадут тебе шанса собраться с мыслями или уйти по своей воле. Готовься действовать на пределе возможностей в любую минуту, что бы ни произошло. Ты знаешь правила: коснись стелы и встреться с очередным страхом нашего мира. Если все пройдет удачно, то Глухая Тоска поможет тебе понять увиденное и направит к следующему испытанию.

Я коснулся стелы, почему-то уверенный, что сейчас снова появятся демоны. Но вместо этого передо мной вдруг возникла фигура в знакомом балахоне. Демонопоклонник! Он был призрачным, хотя и чем-то неуловимо отличался от призраков в Поселке. Я развеял его одним взмахом меча, и тут же на его месте появилось два демонопоклонника. Они тоже не доставили проблем, но потом их стало четверо! На них пришлось потратить немного больше времени, и я замер, ожидая увидеть восьмерых. Но на этом испытание завершилось. Больше дракончик мне ничего не сказал, и уже хотелось поскорее поговорить со следующим.

Хотя рядом возвышались стелы, испускающие красное, фиолетовое, белое, зеленое сияние, дракончик ждал путников вновь у голубой стелы. Я вопросительно поглядел на него, прекрасно зная, что ничего приятного он нам не сообщит.

— Вы понимаете? Их все больше и больше. Стоит срубить одну голову — их вырастает несколько… Почему ведущих мир в пропасть становится больше с каждым днем? Что в силах толкнуть кого-либо на худший из грехов — желать смерти своим близким, соплеменникам, врагам, целому миру? Всем, кто жил, и тем, кто еще не рожден, ибо им уже не суждено будет родиться. Что управляет ими? Или, может быть, кто?

Он словно испытывал глубокое удовлетворение, глядя на наши озадаченные лица. Хотя чего еще ждать от существа по имени «Глухая Тоска»? Никаких тайн он перед нами не раскрывал, но слова его все равно что-то болезненно задевали внутри.

— Непростые вопросы, правда? А следующее испытание только приумножит их.

Испытывая самые противоречивые желания — услышать все до конца и, наоборот, заткнуть уши, — я снова первым шагнул вперед.

— Вот третий урок о кошмарах этого мира. Что толку от мощного оружия, готового сразить врага, если ты не ведаешь, кто враг твой? Ни одно оружие никогда не будет могущественнее и разрушительнее истины. Коснись стелы, Избранный. И после того, как враг будет повержен, отправляйся в пещеру к Дурным Предчувствиям. А по пути загляни в себя и попробуй ощутить торжество, облегчение, радость самой важной победы…

На этот раз сражаться никому из нас не пришлось. Едва я коснулся стелы, как рядом появилось два призрака: седовласый старик с длинной бородой, показавшийся мне смутно знакомым, будто я видел его изображение в какой-то книге; лицо второго человека я знал хорошо, оно смотрело на граждан Империи со множества портретов и каменных памятников — Великий Маг Незеб, основатель моей Родины. Они не обращали на меня внимание, словно не видели. Их взор был обращен к гигантскому демону, которого они вместе атаковали магией. Вспышки света были тусклыми, картинка размытой, словно я смотрел на бой сквозь запотевшее стекло, но все равно мое сердце выпрыгивало из груди от грандиозности происходящего. Два мага наступали на демона размером с дом, пока тот не исчез. Следом растворились и призраки.

— Это… это что… Скракан и Незеб?

Я хотел посмотреть сцену еще раз, но выяснилось, что тем, кто уже увидел ее, нет надобности касаться стелы, чтобы самостоятельно вызвать призраков, поэтому мы вшестером сразу пошли в пещеру, черный зев которой темнел в конце дороги.

Внутри снова повсюду виднелись развалины каких-то построек, но тоннель не увел нас слишком глубоко. Встретивший нас дракончик озарял пещеру, как летающая лампа. Как и его собратья, он был красив, но едва шагнув к нему, я уже заранее испытал горечь. Их слова тупым ржавым ножом скребли по больному.

— Победа… Скракану и Незебу удалось победить демона. Демон, которого воины Похода считали последним, повержен! Астральные Врата джунов запечатаны… Но демоны день за днем все сильнее вгрызаются в наш мир, уничтожая его по частицам. Они живы, живы как никогда. А Незеб и Скракан, чьи призраки сражались здесь и сейчас — нет. И сотни великих воинов, цвет наций — тоже нет. Вы чувствуете торжество, о, Избранные? Вкус победы щекочет вам небо, кровь обжигает щеки? Вы чувствуете счастье и облегчение?

Впервые мне захотелось достать меч и разрубить дракончика пополам. Я хотел, чтобы замолчал, потому что слушать его было просто невыносимо. Но он говорил и говорил… А я стоял и слушал.

— Великий поход, великая ошибка, великая ложь… Мог ли великий джун Тка-Рик отправить на бесполезную смерть единственных, кто был в силах защитить этот мир? Скоро вы получите ответы и на эти вопросы. Вас ждет последний из легких уроков.

Я сам удивился тому, как резко подался вперед, еще толком не осознавая, что собираюсь сделать: пройти следующее испытание или и впрямь убить дракончика.

— Почувствуй отчаяние и страх последнего из племени, сражающегося с великим злом, что уничтожило его народ. Перенесись в тот момент, когда Гипат еще был целым. Представь, что твоя кожа отливает бронзой, твое некогда великое племя — теперь лишь прах на ветру, а последний Великий Маг твоего народа стоит за твоей спиной. Перед тобой Проклятье Джунов, твое имя — Ат-Зако, и тебе в лицо дышит холодный октябрь семьсот восемьдесят шестого года новой эры…

Ну что ж, Проклятье так Проклятье. По крайней мере теперь я увижу наверняка, что оно из себя представляет. Но едва я протянул руку, чтобы коснуться стелы, как вдруг появился демон — хорошо знакомый мне огромный демон, и на этот раз он был вполне настоящим. Орел среагировал самым первым, и его стрела на мгновение отвлекла демона от меня, так что я сумел отскочить от его лап, уже потянувшихся ко мне, чтобы раздавить, как мошку. Миша и Лиза ударили магией спустя секунду. Демон сразу повернулся на огненный залп, но Матрена со Лбом тоже не дремали. Пока тварь отвернулась от меня, я поднырнул ей за спину, хотя из-за множества щупалец даже с такой позиции подобраться было нелегко. Я мог бы отрубить ей пару конечностей, но не хотел обращать на себя внимание, поэтому изо всех сил старался не задеть демона, пока у меня не будет возможности разрубить его тело. Но времени оставалось мало. Демон наступал на Мишу, хотя Лоб то и дело отвлекал его на себя, а Матрена слепила глаза магией Света. На Лизу он почти не реагировал, а вот стрелы его заметно раздражали. Орел ухитрился попасть ему в некое подобие лица, и демон конвульсивно задергался, потеряв из вида всех. Я решил не терять времени попусту, и несмотря на то, что тварь болезненно полоснула меня щупальцем по плечу, едва не сбив с ног, я все равно всадил в нее меч и сразу отскочил подальше, спасаясь от предсмертных судорог.

— О нет! — прошептал дракончик, когда демон наконец исчез. — Вместо фантомного Проклятья — демоны? Они уже здесь! В системе учебных стел. Так быстро обошли нашу защиту… Нет! Не может быть! Еще миллионы и миллионы Избранных должны пройти Путь. О узник мира, как настойчиво ты пытаешься сорвать Спектакль! Я знал, я чуял недоброе…

Что-то снова царапнуло мой слух, и на этот раз я запомнил, что именно.

— Какой еще узник мира?

Но дракончик не обратил на мой вопрос внимание.

— Проклятье! Наверняка они уже проникли за кулисы. Повелители в любую минуту могут оказаться отрезаны… Возьмите портальный камень, он перенесет вас на колосники. Не пугайтесь, не смотрите вниз. Просто бегите на свет маячков и старайтесь не оступиться. У входа в пещеры Гипата вас будет ждать еще один осколок моего сознания, Хранитель Порядка. Поторопитесь!

Ничего не понимая, мы взяли новые телепортаторы, похожие на те, с помощью которых прибыли на Гипат. Привычное ощущение перемещения сквозь пространство и вот уже я снова почувствовал твердую почву под ногами… Условно твердую. На самом деле мы стояли в чем-то мягком и слегка вяжущем, словно в зыбком песке, в который провалились почти по щиколотку. Я открыл глаза и несколько секунд не мог сориентироваться.

Вокруг было затянутое серыми тучами небо, и только вдалеке виднелись окутанные туманом горы. Мы были не одни. Множество Избранных, оказавшись здесь же, вели себя странно, словно всем резко стало плохо. Кто-то выл, кто-то полз на четвереньках, кто-то напротив замер, боясь пошевелиться. Я опустил голову и вгляделся в то, на чем стою… и тут же пожалел об этом. Захотелось зажмурить глаза и лечь, прижавшись к горизонтальной поверхности всем телом.

Странная, светящаяся субстанция под ногами шевелилась, то сгущаясь, то становясь почти прозрачной. А под ней, где-то далеко внизу, раскинулся Гипат. С высоты птичьего полета мы глядели на Поселок, на руины, на реку и лес, казавшиеся сейчас игрушечными. Не то, чтобы я боялся высоты, но зависнуть вот так, в небе, стоя на непонятной, клубящейся дымке, это испытание не для слабонервных. Теперь мне стало понятно поведение Избранных, застрявших здесь.

— О, святой Незеб… где мы? У меня кружится голова.

Матрена опустилась на колени и закрыла лицо руками. Орел и Миша последовали ее примеру, хотя и старались держать глаза открытыми. Даже Лиза побледнела сильнее обычного и непроизвольно махала крыльями, будто они могли удержать ее в воздухе надолго и не позволить разбиться. Лба просто рвало в сторонке.

— Так… спокойно… нас не отправили бы сюда, если б тут было опасно. Иначе весь этот Путь не имеет смысла, — не очень уверенно попытался взять ситуацию под контроль Миша.

— Мы должны добраться до гор. Это не так уж и далеко, — добавил я, впиваясь взглядом в спасительную землю на горизонте.

Верхушки гор, в которые упиралась странная субстанция под ногами, придавали мне уверенности, а если не смотреть вниз, то может показаться, что мы идем по обычному полю.

Переход дался тяжело. Кое-как мы доползли до нормальной, твердой земли, полностью выжатыми и опустошенными — подвиг, который дался далеко не каждому. Интересно, сколько Избранных так и не смогли побороть страх высоты и вернулись домой? Никогда еще камни и редкая трава не казались мне такими прекрасными! Хоть мы и торопились, но никто не возражал против того, чтобы просто посидеть на земле не шевелясь пару минут, чтобы насладиться ее восхитительной твердостью и непрозрачностью.

Короткая тропинка между двумя крутыми склонами неожиданно вывела к ровному, выложенному каменными плитами мосту, на котором оглушительно хрюкая копошились толпы мелких астральных бесов. Добравшиеся до гор Избранные уже сражались с ними вовсю, расчищая себе дорогу. Нам ничего не оставалось, как присоединиться к ним. Бесы не были особо грозными, но их количество вселяло опасение, так что до лестницы в конце моста, ведущей в какую-то темную пещеру, мы пробились не без труда. Между мостом и ступенями висела прозрачная магическая пелена, и я подумал, что эта преграда не позволит нам войти внутрь, но мы легко прошли сквозь нее — она защищала пещеру только от бесов. Однако когда я увидел, кто поддерживает ее, то понял, что прогулка по небу — еще не самое главное потрясение на сегодняшний день.

Это были червелицые. Именно те существа, которых я видел на Авилоне и в пещере на плато Коба! Уродливые, с омерзительными отростками на лицах, со «стеклянными», слепыми глазами, с непропорционально длинными руками, с прозрачной кожей, или даже вовсе ее отсутствием… Меня передернуло от отвращения. Даже демоны не казались такими отталкивающими!

Полностью поглощенные созерцанием червелицых, мы не сразу заметили дракончика, хотя он порхал туда-сюда прямо у нас перед носом и громко голосил:

— Демоны повсюду! Их так много! Они могут проникнуть в пещеры с этой стороны, а силы Повелителей не безграничны! Надо остановить это нашествие!

Я поглядел на червелицых, на защищающий пещеры щит, который они наколдовывали, снова на червелицых…

ПОВЕЛИТЕЛИ?!

— Вам надо идти вниз, в пещеры Гипата! Надо найти Повелителя Австра и делать все, что он вам прикажет! Спектакль под угрозой срыва! Демоны не хотят позволить Избранным получить Откровение!

Кое-как сумев оторвать взгляд от червелицых, я только теперь заметил, что пещера на самом деле являлась каким-то древним сооружением джунов, украшенным традиционными для них барельефами и расположенным прямо в скале. Червелицые не обращали на нас внимания, и мы, поборов неприязнь, просто прошли мимо них и вошли в темноту, которая, правда, вскоре рассеялась красноватым свечением.

Жар мы ощутили еще у входа, но реальность оказалась куда тяжелее. Мы словно очутились в раскаленной печи! Я, не любивший жару, и вовсе чуть не свалился в обморок, как изнеженная барышня. Внутри в бесконечных коридорах, среди каменных платформ, лабиринта дорожек, лестниц и мостов, облизывая странные статуи, вытекая из них и растягиваясь паутиной во все стороны, бежали целые реки жидкого огня. Он тек даже под нашими ногами — виднелся сквозь прорези каменного рисунка на полу. Я словно умер и попал в ад.

Неприятная ассоциация усиливалась еще и тем, что червелицых здесь было много. Они творили магию, защищая боковые проходы полупрозрачным щитом. Очевидно, что демоны атаковали со всех сторон. А нам ведь нужно еще найти в этом бедламе какого-то Австра! Почувствовав дуновение прохладного воздуха по спине, я приободрился — то ли Матрена призывала магию Света, то ли Миша наколдовал ледяное заклятье.

Один из червелицых повернул голову к нам, и я рефлекторно сделал шаг в его сторону, стараясь убедить себя, что тошнота, подступившая к горлу, это следствие жары, а не вид уродливого существа. Несколько мгновений ничего не происходило, червелицый молчал, хотя я сомневался, что он вообще умеет говорить. Из-за шевелящихся «червей» на его лице не было понятно, есть ли у него рот.

— Ник!

— М?

Все почему-то уставились на меня, как будто я что-то натворил.

— Что?! Я ничего не делал!

— Это Австр. Но он не может до тебя докричаться, ты закрываешь свое сознание! — пояснила Лиза таким обвиняющим тоном, что я фыркнул.

— И что теперь? Я должен пускать в свою голову кого попало?

— Просто дай ему сказать. Эти существа общаются ментально!

Я состряпал недовольную мину, но все же попытался расслабиться. У меня не было ни малейшего представления, что нужно делать для мысленного разговора, я же не мистик в конце концов! Хотя закрывать разум от влияния извне я действительно научился.

Мягкое прикосновение к затылку и вискам походило на дуновение ветра. Я мысленно нарисовал толстую кирпичную стену и крохотное окошко в ней — так мне было удобней расставить границы дозволенного.

«Тише… спокойнее… Ментальная связь неприятна… непривычна… поначалу… потом станет лучше… комфортнее… не сопротивляйся…».

— Да я и не сопротивляюсь, — буркнул я вслух. Не умею общаться мысленно.

«Нужно время… я настроюсь… терпение… вскоре мы обсудим все…».

— Ага, давайте обсудим.

«Вы хотите знать, кто мы… вы узнаете… Теперь связь между нашими разумами окрепла. Мы можем поговорить. Опасения дракона сбылись. Демоны уже в подземелье повсюду. Они напали в самый важный момент, когда Избранные подошли к финалу своего Пути. Не могли не напасть… Но это уже не важно. Избранные завершат свой Путь. Вам нужно добраться до последней стелы и встретиться со своим Ментором. Но пройти туда непросто… Все вокруг осквернено демонами… И они все прибывают».

— Мне кажется, вы хотели нам сообщить, кто вы такие!

«Кто мы такие… Я тоже хотел бы знать ответ на этот вопрос. Настоящий ответ… Помните ли вы слова древних преданий? «Нет проку от знания, если оно дается без боя. Выстраданное кем-то другим, достается тебе, словно взаймы… Если оно добыто не твоими стараниями, ты никогда не сможешь осознать его ценность, не найдешь ему применения…». Я направлю вас, и вы отыщете ответы на свои вопросы самостоятельно…».

— Э-э-э, нет! Так не пойдет! — запротестовал я и приблизился к червелицему почти вплотную. Его блеклые, «стеклянные» глаза обратились ко мне, и я ощутил усилившееся давление на свою кирпичную стену.

«Когда открывается сезон охоты, время оленю становиться ящерицей. Когда лодки выходят в море, время рыбе становиться ракушкой. Когда надвигаются ледники, время слону становиться мамонтом. Умертви часть себя, что известна врагу, — пусть торжествует. Из оставшейся части вырастешь новый ты, которого смерть не узнает».

— И что все это значит?

«Это подсказка. Подумай о ней».

— Мне не нужны подсказки, я не собираюсь играть с вами в игры…

«У меня есть еще одна. Посмотри на этих големов-стражей. Уверен, это наведет тебя на верные мысли».

Хоть я и не хотел идти на поводу у Австра, но невольно обернулся. Уже знакомые мне джунские големы, которых я не заметил ранее, охраняли входы под управлением других червелицых и, судя по приглушенному звуку где-то в глубине этого странного подземного лабиринта, они еще и вели активное сражение.

— Ну и что?

«Эффективные машины, не так ли? Они имеют чрезвычайно сложное устройство и запутанный алгоритм зачаровывания каждой детали, поэтому кому-либо, кроме создателя големов, командовать ими довольно сложно. Зэм, несмотря на свои прорывы в механике и протезировании, так и не смогли создать ничего подобного».

— Ну и что?! — повторил я уже не скрывая агрессию. Австр вызывал отвращение сам по себе, а его хождения вокруг да около лишь закрепляли желание прибить червелицего на месте.

«Я уже вижу искорки понимания в твоих глазах. Ответ еще не всплыл из твоего подсознания, но он уже есть в тебе — просто дай ему время прорасти».

— Нет у меня никакого понимания! Что я должен тут понять?!

«Твой разум разрывается от вопросов, требующих ответа. Я не могу докричаться до тебя даже изнутри твоего сознания. Мой голос тонет в тысяче воплей: твои страхи, мечты, догадки…».

— Почему бы не сказать все прямым текстом, а не крутить мозги дурацкими подсказками?

«Ты должен понять, что не ответы, а сами вопросы содержат в себе настоящее знание. Я расскажу одну притчу… Однажды мудрец попросил своего друга подарить ему сундук с сокровищем. Получив подарок, он не открывал его, приговаривая: «Так у меня будет всего лишь горстка золота, блестящие камни или древняя ваза. Но пока я не открыл его — у меня есть Сокровище». Когда мудрец умер, его сын все-таки открыл сундук. Там лежала одна лишь записка «Я знал, что ты никогда не откроешь сундук. А если откроешь — это будешь уже не ты». Тот мудрец знал цену тайны, вопроса без ответа. Ты же считаешь, что ценны только ответы, и жаждешь их. Позволь твоему незнанию охранять тебя до тех пор, пока ты не обретешь достаточно сил, чтобы выдержать истину».

Я прикрыл глаза и не спеша сосчитал до десяти. Было невыносимо жарко, в висках стучали молоточки, и тошнота все не отступала. Хотелось уйти отсюда в прохладное место, подальше от этих уродливых существ. Но ведь мы так ничего и не узнали!

«У всякого спектакля есть основа. Сценарий», — снова зашелестело в моей голове. — «В нем скрыта сила представления…».

— Да плевать мне на ваше представление! И на Откровение тоже плевать!

«Сила слова может быть опасней силы оружия».

— Пока что ваши слова это пустой… даже не звук. Это только трата моего времени.

«Ты поймешь… Очень скоро… А теперь — идите! Вы должны закончить Путь Избранного!».

Австр указал нам в ту сторону, откуда доносились звуки особо яростного сражения. Несмотря на жидкий огонь повсюду, раскаливший воздух так, что у меня уже болели легкие, видимость была плохой. Поняв, что ничего разумного от этого Австра мы уже не дождемся, я решительно направился на шум. Может удастся поговорить с кем-нибудь еще?

Пройдя по длинному коридору над пылающей, красной рекой и ощущая себя обедом на сковороде, мы заглянули в темноту широких врат, за которыми оказался еще один небольшой, но никак неосвещенный коридор. Лишь в конце него тускло мерцал свет. Оттуда же слышались крики, лязг металла, взрывы, и пахло гарью и кровью…

А потом мы словно вернулись в недавнее прошлое, когда вместе с лигийцами прорывались в город Демонов. Только на этот раз рядом людьми, орками, восставшими, эльфами, гибберлингами, прайденами сражались еще червелицые и джунские големы. В остальном сходство было поразительным: враждующие расы Сарнаута стояли плечом к плечу и вместе отбивались от демонов, которые наступали волнами!

Я молча достал меч.

Глава 6. Конец Пути

— Он говорит, что они обнаружили портал, через который демоны лезут сюда, — «переводила» мне Лиза сигналы, посылаемые очередным червелицым, потому что сам я их не воспринимал. Мне было не до этого.

Если раньше я думал, что горячие, влажные джунгли Асээ-Тэпх — худшее место из всех, где мне приходилось обнажать меч, то теперь я понял, что то была прогулка с ветерком. Я плохо видел и почти уже ничего не слышал. Голова кружилась, мир вокруг отодвигался все дальше, и мне приходилось бороться за то, чтобы остаться в сознании. Каждый вдох наполнял легкие раскаленным воздухом и казалось, что я скоро сварюсь здесь заживо. Этот подземный замок-лабиринт с текущими реками огня потрясал воображение настолько же, насколько и отвращал.

Плохо было не только мне. Мы отогнали демонов к мосту, перекинутому через пылающий поток, но подняться на него никто не смог. Все задыхались от жары и пятились назад.

— Демонический портал дальше, в пещерах за ущельем, — продолжала Лиза.

— Нам до него не добраться, — голос был вроде бы Мишин, хотя и глухой и очень далекий. Я даже не пытался отыскать его самого глазами, мне и без того каждое движение давалось с неимоверным трудом.

Впереди снова замаячил червелицый. Вероятно он что-то говорил, но общаться ментально — это последнее, на что я был сейчас способен. Прислонившись к резной колонне, я прикрыл глаза, стараясь успокоить гулко бьющееся сердце. В лицо пахнуло легкой, едва различимой прохладой, но я не стал смотреть, чья это магия, просто принимая эту маленькую помощь. Лиза снова начала что-то тараторить. И через минуты две я даже стал различать, что она говорит.

— Им потребуется какое-то время… Это даст нам небольшую передышку… Он говорит, что самые жестокие бои сейчас идут за Проклятый мост через ущелье. Проклятый уже и нами, и демонами… Он каждый час переходит из наших рук в лапы демонов и обратно. Их маги сдерживают армию демонов на краю ущелья… Они хотят взорвать мост, как только очередная волна демонов будет отброшена… Или нет. Возможно, мост еще пригодится. Он крепкий, еще драконами зачарованный…

— Драконами?

— Ну он так сказал.

«Еще несколько драгоценных минут выкуплены у смерти», — прошелестело у меня в голове, когда я все же попытался сам послушать, о чем говорит червелицый.

Я посмотрел на него и он, будто почувствовав на себе мой взгляд, обратил ко мне свои «стеклянные» глаза, хотя глядели на него многие, пользуясь небольшой передышкой. Демоны отошли за мост, преследовать их никто не стал, но их атака могла возобновиться в любой момент. Вероятно, червелицый должен нам сообщить какой-то план, потому что пока что мы действовали разношерстной, неорганизованной толпой. Однако он почему-то продолжал взирать на меня, и несколько мгновений ничего не происходило.

«Я слышал одну историю», — сказал он вдруг. — «Некая знаменитая труппа выступала со своей пьесой много раз. Но устроить фурор им с каждым разом удавалось все сложнее. Изможденные актеры покидали театр один за другим, пока их не осталось всего несколько. Они дали свой последний Спектакль, собравший аншлаг, а потом ушли в другой театр. Устроились простыми работниками сцены, чтобы помочь молодым актерам отыграть свой спектакль идеально и при этом сохранить труппу. Не требуй от них большего, Избранный. У них был шанс. Теперь сцена принадлежит только вам».

Я даже повертел головой, чтобы убедиться, что возле меня никто больше не стоит и червелицый действительно обращается ко мне. К чему это было сказано, я не понял, а может мой мозг уже просто расплавился от невыносимо высокой температуры, но уточнять мне ничего не хотелось. Все равно я не в состоянии сейчас вести светские беседы, да и сам червелицый не располагал к общению.

За мостом снова послышался шум, и все сразу подобрались — по крайней мере те, кто еще мог держать оружие. Однако с нашей стороны хватало убитых и раненых, которых следовало увести отсюда. Лекари суетились, кто-то самостоятельно ковылял от моста подальше, кого-то тащили бездыханным. Я, оторвавшись наконец от колонны и убрав меч, на подгибающихся ногах подошел к какому-то человеку, чье лицо было целиком в крови, но глаза при этом открыты.

— А-а… Враг… Можешь добить меня, если хочешь… Сделай работу демонов, имперцы ведь всегда так поступают…

— Рот закрой.

Я закинул его руку себе на плечи и взвалил на себя.

— Демоны… Поранили меня… Больно… Когда-то наши деды бились вместе с этими исчадиями астрала!.. Пришло время и нам, вместе…

— Пришло, пришло, помолчи.

Отволочь на себе в более безопасное место здорового мужика, когда сам еле стоишь на ногах, было едва ли легче, чем сражаться с демонами. Но я был упрям.

«Прекрасно, прекрасно», — заговорил приблизившийся к нам червелицый, когда я, наконец, опустил канийца на каменный пол. Шум боя здесь был приглушенным, и казалось немного прохладней, если это слово вообще уместно в этих подземельях.

«Мы согласны лишь на тройственный альянс. Лига и Империя должны оставить вражду — тогда мы поможем вам!».

— А местным оркам вы сообщили, что Лига и Империя скоро умрут, — буркнул я.

«Так и произойдет, если вы не объедините усилия…».

Я поморщился, но промолчал. Мне было не до речей червелицего о дружбе и мире с Лигой, но тот отчего-то так радовался, будто мы уже победили всех демонов.

«Есть красивая сказка про прекрасную планету, где всем хватало места, но ее обитатели все равно старались жить все вместе. Они понимали, что сообща легче двигаться вперед. «Лишь разделяя чужие беды и чужое счастье, можно по-настоящему жить, только вместе мы — планета, ее суть, ее душа», — так говорили они. Но в один ужасный день планета разлетелась на куски. И ее обитатели тоже стали одиночками, как и останки их планеты, глодаемые неумолимым псом астрала. Душа их мира раскололась, и они стали чужими друг другу… Я надеюсь, ты понимаешь суть этой сказки и поможешь нам дописать для нее счастливый конец…».

— А ты вообще кто такой?

«Я — Борей. Меня зовут Повелителем Гармонии, так как мне отвечать за то, чтобы оркестр Избранных играл слаженно, нота в ноту. Иначе на Премьере нас всех ждет фиаско. Чтобы этого не случилось, Империя и Лига должны отринуть ненависть и предрассудки…».

— Отлично… Борей, или как там тебя. Я уже отринул все, что только можно было, обойдемся без нравоучений! У вас есть свои лекари?

«Эта лампада многие годы висела перед алтарем Новоградской церкви. Ее овевало дыхание Тенсеса, слушавшего молитвы прихожан. Она хранит их стойкость в тяжелые времена, их волнение за близких. Зажги ее, обратись к Великому Магу за напутствием, согласись стать его карающим мечом в борьбе с отродьем Астрала! Этот артефакт залечивает раны, но что еще важнее — дает шанс проникнуться уважением к своему врагу».

Я был так зол, что едва не вывалил все, что узнал о Тенсесе, о том, что он лишь символ, а не Источник магии Света, но вовремя остановился. Сжав зубы, я все-таки зажег лампадку и поставил рядом с канийцем. Он-то верит в своего Тенсеса, а значит ее магия и в самом деле должна ему помочь. Сила Веры. Да, именно об этом говорил Зосима, именно об этом говорил и сам Тенсес.

«К сожалению, демоны новой породы несут в себе так много тьмы, что ни одной лампаде не рассеять ее… Они словно отрезают тебя от любящего взгляда Тенсеса, и ты перестаешь чувствовать его поддержку. От отчаяния вера может пошатнуться даже у самых истых последователей. Но я уверен, Церковь сможет найти способ справиться и с ними», — продолжал увещевать Борей, вызывая почему-то во мне еще больше раздражения и антипатии, чем его собратья.

— Хорошо, я все понял, — процедил я и уже сделал шаг, чтобы вернуться за еще каким-нибудь пострадавшим, ну или вступить в бой с демонами, но червелицый преградил мне путь.

«Империи важно действовать заодно с Лигой. Объединив достижения их церковников и плоды научной мысли НИИ МАНАНАЗЭМ, вы станете сильнейшим альянсом в истории. Разве это не заманчиво?».

— Слушайте, Повелитель Гармонии, а вам не надо какими-нибудь своими делами заняться? Декорации Спектакля проинспектировать? Руины там проверить, прозрачность призраков настроить, улучшить плавучесть уток…

«Если ты, Избранный, уважаешь Лигу как могущественного союзника, то тебе предстоит шагнуть дальше и увидеть в ее представителях таких же существ, как и ты. Со своими страхами и чаяниями, талантами и недостатками. И возможно, со временем — принять и полюбить их, как своих соплеменников».

— Я никогда не полюблю лигийцев, как своих соплеменников! Но я сражался вместе с ними в Городе Демонов. И сражаюсь вместе с ними сейчас за эти ваши пещерки, хотя не уверен, стоит ли оно того. Мы и так уже проявили фантастическое дружелюбие для тех, кто воюет между собой тысячи лет! Этого вполне достаточно! — рявкнул я и, демонстративно обойдя червелицего, зашагал от него прочь.

«Что же ты чувствуешь, спасая жизнь врага? Ведь помимо ощущения противоестественности этого поступка, ты ощущаешь гордость за проявление благородства, не так ли?», — зашумело у меня в голове — Борей продолжал бросать слова мне в спину, и я зачем-то их слушал. — «Тебе посчастливилось отведать канийских блинов с гибберлингским элем? Доводилось ли тебе слышать симфонию «Пыльца моих крыльев» Оливии ди Дусер в исполнении струнного оркестра? Все еще впереди. И поверь, ты окажешься на седьмом небе от счастья. Искра не может сопротивляться прекрасному, даже если оно исходит от того, кто веками считался врагом. Красота — вот что может объединить вас вернее всяких пактов о перемирии».

— Да, да. Жаль, что с вами этот номер не пройдет, — пробормотал я, не вполне уверенный, услышал меня червелицый или нет.

Когда я впервые встретил их соплеменника, он убил агента Комитета и попытался убить меня — там, в пещерах на плато Коба. А теперь они рассказывают о мире, гармонии и красоте! Особенно о красоте смешно слышать от существа страшнее ночного кошмара.

Перед новым наступлением демонов я успел отвести в более безопасное место еще двоих раненых. А потом снова пришлось отбивать атаку, стараясь не сдать с трудом отвоеванные позиции. Я сам поражался тому, откуда во мне еще берутся силы, потому что ощущал себя полностью выжатым. Однако меч не казался неподъемным. Наоборот, он словно бы удерживал меня на плаву, хотя тело тянуло на дно.

На этот раз мы не только справились с наплывом демонов. Видимо как-то подсознательно решив, что свариться в потоке жидкого огня — участь менее страшная, чем бесконечно биться в этом аду, мы все-таки решились пересечь каменный мост и навели шороху еще и на другой его стороне. Я снова был слишком сосредоточен на том, чтобы меня не загрызли мелкие бесы, и чтобы демоны покрупнее не испортили мой и без того непрезентабельный внешний вид, поэтому не услышал мысленных призывов червелицого. Лишь только ор какого-то канийца, у которого, видимо, сдали нервы.

— Вы нас всех за идиотов держите? Думаете, мы ваши марионетки? Придумали какой-то идиотский Спектакль, наобещали с три короба, и ждете, что мы будем играть в ваши игры, как стадо безмозглых баранов…

— Что сказал червелицый? — тихонько спросил я у Лизы, отвернувшись от вопящего канийца.

— Австр говорит, что наш Путь близится к концу. Что пришло время отправиться в Храм Джунов, к последней стеле, и встретиться со своим Ментором. Он — главный ассистент режиссера в нашем Спектакле. А Храм Джунов там, в глубине пещеры. Нужно пройти еще дальше…

Возмутившегося канийца поддержали и другие Избранные, вымотанные боем и неизвестностью. Никто не испытывал трепета перед уродливыми «Повелителями», и я даже подумал, что разозленная толпа может напасть и на них, досрочно поставив точку на своем Пути.

«Помните, лишь любовь Ат-Зако, сила его духа и испытания, через которые он прошел, заставили палача джунов отступить. Вовсе не сила Тка-Рика, сколь бы она ни была велика. Одно Проклятье победил один Избранный, но новое Проклятье многолико — порождений астрала тысячи. А значит, и Избранному суждено стать многоликим. Отриньте пустые гадания и сделайте то, что должно. И тогда, возможно, с помощью Режиссера мы не позволим палачу джунов стать палачом всего сущего…», — продолжал увещевать Австр, нисколько не дрогнув перед разгневанными гостями.

— Почему мы должны вам верить? — крикнул я, и червелицый повернул ко мне голову.

«Внутри Храма стоит старый джунский алтарь. Старый-то он старый, но чары, заложенные в него его создателями, еще сохранились. Держите глаза открытыми — тогда вы получите ключ к пониманию того, кто мы».

Недовольная толпа снова загалдела. Я посмотрел на темнеющий зев туннеля, ведущего к Храму Джунов. Ловушка? Но тогда к чему был этот длинный Путь и игры в подвиги Ат-Зако с призраками на подтанцовках? Нет, во всем этом крылось нечто большее, и если верить Австру, мы уже у самого финиша. Однако там, в глубине пещер, наверняка множество демонов, а Избранные уже явно устали выполнять указания и идти в никуда рискуя жизнями. Ведь можно все решить окончательно прямо сейчас: выбить правду из организаторов Спектакля. И такой вариант сейчас казался даже более реальным ввиду численного перевеса гостей. Громкий каниец уже чуть ли не напрямую подбивал всех на бунт. И у него получалось! Червелицый слегка попятился под напором возмущенной толпы, но все еще пытался донести до всех свои мысли и заставить идти вперед.

В нашей бравой команде тоже не было единения. Причем главными спорщиками оказались Лиза и Миша: он настаивал на поиске таинственного Храма Джунов, а она на допросе с пристрастием так называемых Повелителей. Они довольно яростно уставились друг на друга, и это кажется грозило вылиться в настоящую ссору — едва ли не первую на моей памяти. Матрена растерянно переводила взгляд с одного на другого, явно теряясь в сомнениях. Я вопросительно поглядел на Орла и Лба.

— Не смотри на меня. У меня в голове из цензурного только знаки препинания, — открестился Орел.

— Лоб?

— А че сразу Лоб? Я сегодня ответственный по Спектаклю что ли? Ты главный, вот и давай, прокладывай нам путь к светлому будущему…

«Сомнения свойственны всем живым существам, но если у вас еще есть желание продолжить истинный Путь, я помогу вам разыскать Храм Джунов».

Я поглядел на приблизившегося к нам незнакомого червелицего — отличал я их только по их балахонам.

— Ты кто?

«Я Нот. Меня называют Повелителем Света, так как магией Света, сотворившей фантомов, управлял я».

— Значит, это вы призвали призраков жителей Гипата? — воскликнула Матрена, и я отчетливо услышал в ее голосе не свойственные ей неприязнь и даже агрессию.

Нот едва заметно склонил «червивую» голову, соглашаясь с немного извиняющимся видом. Но мне не казалось, что ему на самом деле хоть сколько-нибудь жаль.

— Это ужасно… То, что вы с ними сделали. Вы должны вернуть им покой!

«Я с удовольствием вернул бы им их драгоценные смерти, по которой они успели соскучиться, но призраки — часть Спектакля…».

— Да пропади он пропадом, Спектакль ваш!

«Мы можем обсудить условия их воскрешения. М-м-м… Некоторых из них».

— Воскрешения?! Вы можете вернуть их к жизни?

«Не уверен, но мы можем попробовать… Вы удивлены? Видите ли, я могу предвидеть финал этой истории, и, поверьте, мы ничего не потеряем. Но, предупреждаю, вам придется потрудиться, чтобы обеспечить воскрешение. Подумайте, есть ли в вас готовность идти на подобные жертвы?».

— На какие еще жертвы? — насупился я, предчувствуя подвох и краем глаза следя за выражением лица Миши, который, кажется, уже понял, в чем этот подвох состоит.

«Развоплощение любого фантома не вызовет проблем. Сложнее найти новое тело и примирить его с чужой Искрой. Как вы понимаете, добровольно его никто не отдаст».

— Значит, мы у кого-нибудь его отберем! — уверенно заявил Орел.

«У кого-нибудь, к кому вы не испытываете сочувствия, чтобы не отягощать совесть?».

— У нас есть кандидаты!

«На всякий случай напомню, что Лига и Империя теперь союзники».

Орел недовольно фыркнул.

— Как попасть к Храму Джунов? — решил я сменить тему. — В пещерах наверняка все кишит демонами.

«Это верно. С демонами придется столкнуться еще не раз. Уверен, все дальнейшее развитие нашего Спектакля пройдет под их… неусыпным вниманием. Вновь и вновь они будут мешать Избранным познать Откровение».

— Есть способ как-то сократить наши встречи до минимума?

«Конечно. Чем больше ты знаешь о своем враге, тем легче его победить. Вы много знаете о них? Не спешите отвечать! Учтите, что большая часть ваших знаний — ложь. Впрочем, я забегаю вперед. Я знаю неизмеримо больше. Главный вопрос — есть ли у демонов Искра? Она есть у всех существ, обитающих в Сарнауте, а вы уже знаете, что демоны не являются пришельцами из иного мира. Значит, Искра должна быть и у них, верно?».

— Это еще не доказано, — упрямо возразил я, до последнего пытаясь держаться за привычную версию.

«Искра есть, но она скрыта глубоко. И она отличается от Искр других жителей Сарнаута. Но это уже совсем другая история… Я проведу вас к Храму Джунов, но знайте, нельзя увидеть истину, если вы старательно закрываете перед ней глаза».

Кроме нас никто не пожелал продолжить Путь — остальные Избранные предпочли наседать на Австра, требуя рассказать все прямо сейчас, и я понял, что до настоящей схватки осталось немного. Впрочем, Нот не слишком-то и усердствовал в поиске других лояльных к Спектаклю, почему-то решив помочь именно нам.

Как я и предполагал, подземелье казалось нескончаемым. Если бы не раскаленный воздух, мне бы было интересно рассматривать его высокие своды, каменные мосты и лестницы, сохранившиеся джунские барельефы и статуи. Наверняка Историки бы пришли от такого сокровища в настоящий экстаз! Но мне было так невыносимо душно, что отмечать окружающую обстановку уже не хватало сил — все они уходили на то, чтобы переставлять ноги, держать спину прямо и быть готовым к нападению демонов.

Демоны действительно нападали на нас, но все же Нот провел нас какими-то узкими, обходными путями, где противников было не так много. Больше всего проблем нам доставили трое демонопоклонников, оказавшихся магами.

— А это удача! — заявила Лиза, когда мы с ними наконец расправились, и в ответ на удивленные взгляды, пояснила: — Эти фанатики были столь любезны, что захватили с собой свои тела.

«Чувство юмора позволяет сохранять присутствие духа, даже в таких безвыходных ситуациях, как наша… Я попробую измерить жизненную силу объектов и проверить, подходят ли они для «заселения» новых Искр».

Ждать, когда Нот закончит свои магические манипуляции над телами демонопоклонников, пришлось долго, но я обрадовался передышке, снова прислонившись к стене и опустившись на пол с закрытыми глазами. Правда первоначальное наше воодушевление сменилось разочарованием.

«Нет, эти тела не подходят. Нужно искать других кандидатов».

Я подумал, что червелицый просто водит нас за нос. Как-то не верилось, что он будет кого-то на самом деле воскрешать, слишком уж это… утопично что ли. Но все же не стал комментировать. Надежда умирает последней.

Вход в Храм — некогда, видимо, величественное сооружение, — теперь представлял из себя две завалившиеся друг на друга колонны, через которые было страшновато проходить. Они могли рухнуть окончательно в любой момент, и если не придавить зазевавшихся путников, то как минимум — отрезать им выход обратно. Подобные мысли, очевидно, возникли не только у меня, потому что все, не сговариваясь, с сомнением притормозили у входа, тогда как Нот решительно «проплыл» внутрь. Я так не понял, есть ли у червелицых ноги, под балахонами ничего не было видно, а передвигались они очень плавно: то ли ползли, то ли левитировали. Поколебавшись, мы все же последовали за Нотом, пройдя под опасно накренившимися колоннами.

Я не почувствовал, что куда-то «вошел», скорее наоборот. Вокруг оказались такие же испытанные временем потемневшие стены, древние резные узоры, колонны и лестницы… Но вместо потолка над головой нависало небо, затянутое серой пеленой тонких, недавно пролившихся дождем, туч. Дышалось здесь несоизмеримо легче, и я, вдохнув свежий, прохладный воздух, даже ощутил прилив сил, несмотря на то, что место кишело мелкими и средними демонами, а под ногами хлюпали лужи. Правда продлилось это недолго.

О том, что где-то рядом маг демонопоклонник, и Лиза, и Нот предупредили до того, как мы его увидели, и еще до того, как почувствовали на себе его магию. Но противостоять ему одному все равно оказалось сложнее, чем тем трем, которых мы уже утихомирили. Еще на подходе я почувствовал, как из меня, словно из проткнутого воздушного шарика, утекает энергия и сама жизнь. Тело отяжелело, шаги давались с трудом, а на шее будто повисла удавка.

— Некромант, — прошептал Миша. — Надо найти его.

Искать его оказалось просто — чем ближе мы подходили, тем тяжелее становилось идти. Мешающиеся демоны, от которых приходилось все время отбиваться, еще больше усложняли путь, и я все время думал о том, что в любой момент могут появиться куда более серьезные особи. Быть может, некромант, уже знающий о нашем присутствии, как раз их уже и призывает… Но оказалось, что магу было не до этого. Демоны яро защищали его, кидаясь на нас из последних сил, в то время как некромант водил хороводы вокруг огромного котла на костре, содержимое которого бурлило и испускало ядовитый запах. Клубящийся зеленый пар стелился по полу, и я не сразу заметил мертвые тела рядом.

— Ритуал, иссушающий плоть, — как всегда проинформировал всезнающий Миша.

Мне, правда, это ни о чем не говорило, хотя название не понравилось сразу. Больше волновало то, что подойти к некроманту близко не было никакой возможности, и даже не потому, что астральные демоны, как озверевшие зомби, бесстрашно бросались прямо на оружие, просто удавка на шее стала почти нестерпимой, и при любой попытке сделать еще шаг темнело в глазах.

— Прикройте меня! — крикнула Лиза, и ее глаза привычно «остекленели». Она впала в транс.

У Миши не получалось достать некроманта огненным проклятьем, и вообще по всему было видно, что он едва ли не теряет сознание. Матрена что-то тихо нашептывала, и полупрозрачные, золотистые нити то и дело мерцали у его лица. Я надеялся, что Лизе быстро удастся взять под контроль разум некроманта, но минуты текли, демоны становились агрессивнее, и защищаться от них стоя на одном месте становилось по-настоящему тяжело. Лоб прикрывал ее щитом, я, размахивая мечом, старался одновременно не попасть под его топор. Орел матерился все громче. У него почти закончились стрелы, а мелким бесам не было ни конца, ни края. В конце концов он запрыгнул на какую-то статую — каменная крошка градом посыпалась вниз — и принялся карабкаться еще выше. Конечный пункт его телодвижений мне был не совсем понятен, меня слишком отвлекали демоны и усиливающееся удушье, а Лиза все не подавала признаков жизни, хотя фиолетовые искорки весело скакали по кончикам ее пальцев. Но ничего не происходило.

— Надо отступить, мы так ничего не добьемся, — прохрипел я, дергая ее за руку и одновременно ища глазами Орла.

Тот сидел на вершине потрескавшейся стены — там, где его не доставали демоны, и, сам будто окаменевший, не делая ни одного малейшего движения и даже не дыша, выцеливал свою жертву последней стрелой.

Мне показалось, что удавка слетела с меня едва ли не раньше, чем он сделал выстрел. Это было так неожиданно, что я рефлекторно потрогал шею рукой, будто кто-то и впрямь пытался душить меня веревкой, которая внезапно исчезла. В этот же момент Лиза пришла в себя и завертела головой.

— Что случилось?

— Кажется, у некроманта нет противоядия от стрел.

Орел спускался вниз, продолжая возмущаться себе под нос. До меня несколько раз долетело что-то вроде «магия-шмагия».

Демоны после смерти некроманта не то, чтобы отступили, но нападали менее активно. Зеленый пар от котла все еще клубился вокруг и отравлял легкие, и все же он душил не так сильно, как ритуал некроманта, так что подойти мы сумели. Я сдернул с мага капюшон, под которым оказался эльф.

«Демонопоклонники, которых мы встретили до этого, были истощены не от пещерного воздуха. Этот вампир забирал их силы», — произнес Нот, никак себя не проявивший во время схватки.

— Значит, его тело достаточно крепкое, чтобы принять новую Искру, правильно?

«Надеюсь, наклонности этого демонопоклонника не передадуться новому теловладельцу… Ох, видимо, мне не суждено вызвать у вас улыбку. Мне так и не удалось объяснить, что чем чернее день, тем сильнее должен быть свет в тебе. А какой свет может загореться в том, кто не готов улыбнуться?».

Мы глядели на червелицего не слишком приветливо, поэтому он благоразумно поспешил заняться ритуалом воскрешения. Время шло, наше ожидание затягивалось, а астральные бесы снова начали проявлять повышенную активность, а это в свою очередь могло означать, что где-то поблизости есть крупный демон. Я кидал косые взгляды на Нота, но тот был сосредоточен на теле эльфа.

— Долго еще? Мы слишком задержались на одном месте, сейчас сюда вся демоническая братия сбежится!

Внутренне я ощущал, с какой скоростью во мне нарастает злоба, которую я был просто не в состоянии контролировать. Спектакль на Гипате подвел меня к точке кипения практически вплотную, и появление червелицых грозило стать последней каплей. Я прямо ловил себя на остром желании уложить рядом с демонопоклонником еще и труп Нота, но все же старался сдерживать рвущуюся наружу кровожадность, убеждая себя, что это всего лишь усталость — моральная и физическая. Мою борьбу с самим собой, итог которой мог дорого стоить червелицему, прервал внезапно зашевелившийся труп демонопоклонника. Точнее — уже совсем даже не труп. Эльф открыл глаза и поморщился. Мы все одновременно схватились за оружие, хотя демонопоклонник выглядел настолько помятым и жалким, что не сумел бы навредить и мыши.

— Что? Уже? — промямлил он, дико озираясь по сторонам.

В его движениях было что-то неправильное, как будто телом управлял не он сам, а кто-то невидимый дергал его за ниточки.

— Ты кто? — оторопело спросил я.

— Это Хадор! — не менее оторопело воскликнула Лиза. — Ты же Хадор?

Эльф неуклюже поднялся, замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но его все равно повело куда-то в сторону. Лоб схватил его за шкирку, как котенка, и попытался поставить прямо, но того все равно продолжало штормить.

— Ох… я думал… вечность в этой призрачной тюрьме просижу. Всю пирамиду потребностей своей Искре отсидел. Ох, как кривая моральных приоритетов затекла!

— Да стой ты! — рыкнул Лоб, которому надоело держать эльфа, похожего на тряпку, трепещуюся на ветру. Выглядело это комично, но ситуация к смеху не располагала.

— Непривычно-то как, словно в мамашкину ночнушку влез, — произнес эльф, оглядев самого себя. Он все же свалился на пол. когда Лоб разжал пальцы. — Хилое какое-то тельце, тщедушное. Не чета моему прошлому. Я в нем как будто и не помещаюсь весь… Волосы длинные какие, как у бабы. Хоть сейчас мечом кромсай, чтоб не позориться!

— Это… это что, правда Хадор? Тот призрак… друг Ат-Зако? — Орел легонько ткнул эльфа пальцем, словно проверяя его на материальность, и тот от этого движения тут же повалился набок.

— Спасибо вам все равно! — произнес эльф, нелепо барахтаясь на ровном полу в попытке подняться. Сделать этого он не смог и в конце концов, смирившись, махнул рукой. — Не ахти, конечно, тельце, но спасибо, что вообще живой. Хоть дышать могу, пальцами шевелить, запахи чуять. Напьюсь, борща наверну от пуза…

— Ты не можешь стоять на ногах! — безжалостно перебила Лиза.

Эльф открыл рот, но не успел ответить.

— Ничтожества! Как вы смеете пускать в мое благородное тело этого простолюдина!

Миша, отгонявший от нас огненной магией астральных бесов, рефлекторно шарахнул залпом в сторону голоса, не сразу сообразив, что тот принадлежит призраку.

— А вот и старый владелец тела пожаловал, — провозгласил Орел.

— Вы из тех, кто наливает бормотуху в хрустальный бокал? Кто ссыпает грязное белье в сундук из драконьей кости?

— Заткнись, дружище, ты опоздал. Кто первый встал, того и тапки…

— Он погрызет мои ногти, он загубит мою печень, он запятнает мою честь… Он что, рыгнул? О, Владыка, как мог ты допустить, чтобы так обращались с твоим верным слугой?

Я переводил взгляд с эльфа на его призрачную копию и обратно, чувствуя, что начинаю сходить с ума. В общем-то в призраках нет ничего удивительного, такое бывает, я видел призраков много раз. Но конкретно сейчас все почему-то выглядело дико абсурдным, и я даже тряхнул головой, чтобы убедиться, что все это не какой-то очень странный сон. Причем сон, который начался с самого моего прибытия на Гипат и теперь все никак не закончится.

— Изгоните этого беса из моего тела! Я приказываю вам!

— Не то что?

— Вы все умрете! Мой Хозяин вас уничтожит!

Призрак яростно размахивал руками, но выглядел еще более безобидно, чем его распластавшееся на полу тело. Хадор — если это действительно был он — совсем перестал двигаться, лишь судорожно подергиваясь. Взгляд его то терял осмысленность, то снова наполнялся разумом.

«Искра не может закрепиться в чужом теле. Похоже, что затея была неудачной», — скорбно «прошептал» Нот.

Призрак, тем временем, визжал не переставая и сыпал угрозами. Впервые я видел настолько эмоционального демонопоклонника — до этого попадались куда более сдержанные и преданные лишь служению своему культу.

— Назови имя своего Хозяина и можешь делать со своим телом все, что захочешь, — произнес я, и призрак сразу замолчал, будто кто-то отключил ему звук.

Зато мгновенно очнулся Хадор. Двигаться он не мог совсем, и теперь уже было очевидно, что находиться в теле эльфа ему осталось недолго, и тем не менее он сразу завопил:

— Эй, а мне куда деваться? Мне-то что с их Хозяина? Да хоть куст черемухи у них за главного! Пусть хоть драконьему помету поклоняются, но я не могу снова бесплотным стать!

— А ты в курсе, что демонопоклонников кастрируют перед вступлением в культ? — неожиданно выдала Лиза.

Я, честно сказать, не интересовался такими подробностями и даже немного растерялся. Судя по лицам, такой информацией не обладал никто из нас, а Хадор и вовсе пришел в ужас.

— Ты же пошутила, да? — негромко спросил Орел.

— Хочешь проверить?

— Нет, не хочу!

— Нет уж, давайте проверим! — опять завопил Хадор, и я почувствовал, что скопившееся во мне напряжение грозится вырваться наружу дурацким, неуместным хохотом. — Чего-то я там совсем ничего не чувствую… Там вообще было что кастрировать? Зачем так жить то вообще? Нет, я на такое не подписывался!

Его глаза опять начали стремительно стекленеть, и я быстро попытался переключить внимание призрака на себя. Только бы успеть услышать хоть что-нибудь до того, как Искра Хадора окончательно потеряет связь со своим новым пристанищем.

— Кто твой Хозяин? Хочешь освободить свое тело — говори.

Несколько мгновений призрак демонопоклонника молчал, словно решая, что для него важнее, а потом медленно произнес:

— Я назову имя своего Владыки, во славу его! Но предупреждаю: ваши сердца взорвутся болью от познания этой истины. Именно поэтому я поведаю ее вам. Знайте же, нас ведет тот, кого презренные драконы называют Узником Мира, потому что они не вправе произносить его настоящее имя…

— ДА ГОВОРИ УЖЕ!

— Всеблагой Сарн!

«Искра Хадора оставила нас», — через мгновение сообщил Нот, и в этот же момент призрак демонопоклонника начал таять, словно в мир живых его призывало только собственное, занятое чужаком тело. — «Мне очень жаль».

Может быть это эгоистично, но мои мысли совсем не задержались на Хадоре и его неудачной попытке воскрешения. Слишком я был поглощен признанием призрака.

— Сарн… Сарн… Проклятие Сарна! Помните? Джунский голем на Авилоне сказал, что «Проклятие Сарна» скоро исполнится, и что мир обречен на уничтожение. Выходит этот Сарн…

— Управляет демонопоклонниками? А кого ты тогда убил в Городе Демонов, Ник? Его эти психи тоже называли Хозяином.

— Сколько же у них Хозяев?

— А я его точно убил? — хмуро протянул я, и все как-то разом замолчали.

«Может, все же продолжим путь? Нам и правда не стоит слишком долго задерживаться на одном месте, это опасно».

Дальнейшие обсуждения совсем сошли на нет, да и трудно поддерживать разговор, когда нельзя ступить и шага без того, чтобы не нарваться на демонов. Из-под земли они вырастают что ли? Нот вел нас вглубь катакомб, но далеко от места, где маг проводил свой вампирский ритуал, мы не ушли.

«Взгляните, это тот самый джунский алтарь! Дотроньтесь до него, и быть может, он даст вам еще один ключ к пониманию».

Небольшой узорчатый камушек не особо походил на алтарь, но я дотронулся до него, как просил Нот. И через секунду огромная тварь, больше всех тех, что мне когда-либо встречались на аллодах, перегородила нам дорогу. Точнее, сначала появился демонический портал — такие были на осколке Язеса, большие фиолетовые сферы, зависшие над землей, а уж потом из него выскочил демон.

Среагировали мы мгновенно. Если до этого противник был страшен скорее количеством, и расчищать дорогу в целом было хоть и сложно, но можно, то теперь ситуация становилась критической. С таким демоном даже вшестером едва ли справиться, а учитывая, что за ним висит портал, то есть вероятность, что оттуда могут появиться его не менее грозные собратья, что окончательно сводило наши шансы выжить к нулю. В моей голове мысли быстро сменяли одна другую: вступать в бой слишком опасно, но и попытаться убежать проблематично — такой демон легко нас догонит. Попробовать его просто отвлечь, чтобы хотя бы кто-то сумел уйти?

Не сговариваясь, мы одновременно отступили за каменную стену, заученно построившись так, чтобы на нас не напали сзади или сбоку. Слаженность приходит с опытом и дает преимущества, как минимум — не нужно раздавать лишние команды, все и так знают, что делать. Однако в этот раз, спустя несколько мгновений, Миша вдруг опустил посох и опасно высунулся из-за укрытия.

— Стой! Куда…

— Он какой-то странный… Смотрите!

Я вытянул шею и только приглядевшись увидел, что демона окружает едва заметный кокон, похожий на мыльный пузырь. Миша кинул в него огненным проклятием, но оно рассыпалось искрами, ударившись о прозрачную преграду и не причинив демону вреда. Сам демон, впрочем, тоже не нападал и даже не двигался в нашу сторону, лишь грозно потрясая щупальцами.

— И что теперь делать? Пройти мимо него мы не сможем… Возвращаться?

И так, и эдак мы пытались обойти тварь, но та не двигалась с места, и даже приблизившись почти вплотную, мы не могли нанести ей никакого урона из-за странной, защищавшей его сферы. Демон тоже хоть и вел себя агрессивно, но ничего нам пока не сделал. Мелкие астральные твари, крутящиеся под ногами, и то больше наносили вреда.

— Это бессмысленно, мы не сможем его убить! Нужно найти другой путь…

«Неотвратимая смерть, преследующая джунов. Вы чувствуете их страх и безысходность? Когда все попытки спастись терпят крах… Негде спрятаться, некуда бежать. Проклятие джунов найдет их везде. Великий народ, построивший цивилизацию, равной которой Сарнаут не знает и по сей день, обречен на гибель! Его смерть была неотвратима».

До меня начало доходить. Я повернулся было к Ноту, но как только он закончил свою речь, прозрачный кокон вокруг демона исчез. В первую секунду все рефлекторно шарахнулись от него подальше. Но, взяв себя в руки, я бесстрашно шагнул прямо к нему и развеял эту пародию на демона одним взмахом меча.

Вот теперь я и впрямь достиг точки кипения.

В несколько прыжков преодолев расстояние между собой и Нотом, я, схватив его за балахон одной рукой и ощутимо встряхнув, гаркнул:

— Это снова ваш проклятый Спектакль!

Червелицый к встряске отнесся индифферентно. Словно его это и не касалось вовсе.

«Только этот демон… Да, он часть Спектакля. Но те, что вокруг — настоящие, и они очень мешают нам! Вы должны пройти Путь Избранного! Не останавливайтесь! Скоро вы узнаете все…».

— Узнаем что?! Это стоит всего того времени, что вы водите нас за нос? А может другие Избранные уже все узнали? Выбили из твоих собратьев, вместо того, чтобы тащиться сюда? Я уже не уверен, что сделал правильный выбор, когда согласился идти за тобой!

«Не все Избранные закончат Путь, но ты обязательно должен дойти. Ты особенный. И возможно, ты зайдешь еще дальше…».

Со злости я никак не мог подобрать слов и, продолжая сжимать рукой балахон червелицего, стремительно приближался к моменту, когда все накопившиеся внутри мысли проще всего выразить простым мордобоем.

— А почему он особенный? И куда — дальше? — подала голос Лиза.

Я, стараясь дышать глубже, медленно разжал пальцы. Все-таки надо пытаться идти конструктивным путем.

«Заметил ли ты, как легко стал расправляться с демонами?», — спросил Нот, все еще глядя на меня.

— И что в этом удивительного? Я вижу их не впервые.

«Нет… не впервые… но силу тебе дает не опыт. В тебе есть что-то большее. Ты… и твой меч…».

— А что — мой меч?

«Ты проложишь им свою дорогу. А куда она тебя приведет — покажет время».

— Как всегда — одна вода и никакой конкретики. Сейчас мне больше всего хочется отрубить своим мечом тебе голову. Есть идеи, куда это меня приведет?

«Я слишком незначителен. Я всего лишь малая часть большого Спектакля… Но чем больше я смотрю на тебя, тем отчетливей ко мне приходит понимание, что даже большие Спектакли иногда могут ставиться ради одного единственного зрителя».

— К счастью, я здесь не единственный. И раз уж ты незначительная часть и потерять тебя не страшно, то давай поговорим начистоту. На Гипате есть еще живые жители, кроме орков и гоблинов?

«Увы, нет. Но неужели это главный вопрос, который тебя мучает?».

— Представь себе. Что за Откровение вы нам обещаете? О чем оно?

«Вам осталось сделать всего лишь шаг, и вы все узнаете. Ментор уже ждет вас. А я прощаюсь с вами».

Он указал своей непропорционально длинной рукой, похожей на щупальце, мне за спину, и, обернувшись, я увидел в конце коридора золотистое мерцание маленького дракончика. Идти и впрямь оставалось немного.

— Подойдите ближе, Избранные. Не бойтесь. Мы ведь уже через многое прошли вместе с вами! — золотистое существо с тельцем ящерицы и крыльями бабочки, абсолютно идентичное тем, что мы уже видели, порхало посреди небольшой каменной площади, вокруг которой почти не осталось стен и казалось, что она висит прямо в открытом астрале. — Мне пришлось расколоть свое сознание на двенадцать частей, двенадцать состояний моего сознания, расставить их вехами на Пути Избранного, чтобы провести вас по нему, помочь осознать свою роль. Мне приятно наконец увидеть вас воочию. Увидеть, что ваш дух выдержал все испытания и прошел Путь до самого конца, как я и пророчил.

Мы поднялись по ступеням, настороженно замерев на краю площади. Хотя под ногами был твердый камень, выложенный джунскими узорами, ощущение, что мы вот-вот сорвемся и упадем в астрал, оставалось очень сильным.

— Ты и есть — тот самый Ментор? И все те дракончики, которых мы видели, тоже ты?

Существо радостно закивало, будто мы только что разгадали сложнейшую загадку.

— И зачем ты нас тащил сюда? Ради чего весь этот Спектакль?

— Перед последним уроком, я хочу сказать вам одну вещь. Лига, которую вы считаете врагом, — такая же часть этого мира, как и вы. Вы причинили много зла друг другу, но наступает время, когда мы прощаем даже самые тяжкие грехи. Драконы и те, кто теперь именует себя Повелителями… Даже безумец не смел бы предполагать, что мы когда-либо станем биться рука об руку. Наша вражда древнее, чем ваша война, чем сами Империя и Лига… Но этот противоестественный союз внушает мне надежду. Если даже мы смогли оставить прошлое в прошлом, сможете и вы. Главное — помнить, ради чего мы сражаемся!

— Так и знал, что про дружбу с Лигой будет задвигать, — пробормотал Орел, но Ментор не обратил на него внимания.

— Приготовьтесь пережить свое Откровение, Избранные. Ваш Путь почти пройден, но последний шаг — всегда самый трудный. Битва может показаться несложной, но куда сложнее принять истину, которую она несет. Откройте свой разум для правды и не страшись поверить в нее, сколь бы кошмарной она ни казалась…

— Да готовы мы давно, давай уже свое Откровение! Надоел этот фарс.

Дракончик отлетел немного в сторону, словно освобождая сцену, и только теперь я понял, что каменное сооружение за его спиной — не просто остаток стены, а еще одна стела. Я подошел к ней и дотронулся до круглого, вращающегося постамента. И сразу же после этого в центре площадки появился призрак человека.

— Похож на канийца, — поморщился Лоб.

— На капитана канийского корабля, — уточнил Миша, и мы все недоуменно посмотрели на Ментора. Что нам делать с этим канийцем? Убить, попытаться поговорить?

— Это капитан, нашедший в астрале Откровения Тка-Рика. Мне нужны его вещи. Заберите их.

Поскольку добровольно отдавать какие-то там «вещи» призрак явно не собирался, о чем свидетельствовал меч, который он достал при моем приближении, я просто его развеял. Призрак исчез, но на то место, где он стоял, с громким «дзынь» упало что-то вроде амулета, а еще свиток — и то, и другое вполне материальное. Я подобрал оба предмета и протянул подлетевшему дракончику.

— Посмотрите на них. Посмотрите внимательно. Я хочу, чтобы картина этих двух вещей, найденных вместе, навсегда осталась в вашей памяти. Ведь стольких бед можно было избежать, если бы их нашли вместе много лет назад!

Все столпились вокруг меня, и кулон со свитком пошли по рукам.

— Это похоже на демонические символы. Знак демонопоклонника? А в свитке Откровения Тка-Рика. «Я — последний из джунов и пришло время покаяться за все свои грехи…». Мы все это уже читали! — Миша поднял взгляд и озадаченно уставился на Ментора. Мы тоже.

— Знаменитые Откровения Тка-Рика и знак демонопоклонника… Эти вещи говорят сами за себя, — прозвенел дракончик, и его крылышки затрепетали так быстро, что превратились в размытое золотое пятно. — Великий Астральный Поход унес жизни многих героев, и ради чего? Откровения оказались фальшивкой, а капитан — и вовсе демонопоклонник, о чем свидетельствует этот знак.

— Ну и чушь! Это и есть ваше «грандиозное» Откровение? Вот для этого мы столько пыжились? — возмутился Орел.

— Это все бездоказательно, — добавил Миша.

Ментор однако не обратил на наш всеобщий скепсис внимания, вдохновенно продолжая свою речь:

— Настоящее Откровение великого джуна до сих пор где-то там, ждет, пока его отыщут. Знайте, демоны — не пришельцы из другого мира. Никакого другого мира нет, как нет и таинственных врат, которые можно было бы запечатать. Подобно вам, демоны — плоть от плоти Сарнаута, вот только с ними никогда не удастся заключить перемирие. Они не отступят, пока не уничтожат нас, а весь Сарнаут не поглотит астрал…

— Где доказательства?!

— Да он смеется над нами…

— Я предлагаю просто уйти!

— Предлагаю перед уходом ощипать эту курицу.

— …Что же теперь вам делать с этим знанием? — продолжал едва ли не напевать дракончик, будто вошел в транс. — Как рассказать об этом другим — всем тем, кто восхваляет подвиг Скаркана и Незеба? Всем тем, кто будет готов распять вас, если вы скажете, что их гибель была напрасна…

— Да не собираемся мы никому вещать этот бред сумасшедшего!

— …Знайте, вам никто не поверит. Это ваше личное Откровение. Со временем его получат все остальные. Вот тогда правда станет Истиной.

— Затевать целый Спектакль ради такого пшика… Гора родила мышь!

— Ну все, ребята, уходим. Это бессмысленно потраченное время станет нам всем уроком — нельзя идти на поводу у сомнительных куриц без имперской прописки и документов.

Возмущение и раздражение было написано даже на лице Матрены, не говоря уже об остальных. Я же окончательно запутался в своих мыслях. Еще минуту назад я сам пылал от негодования, но сейчас вдруг ощутил странное опустошение. Сначала дракончики и червелицые пытались убедить нас, что демоны — вовсе никакие не пришельцы из другого мира, вызванные джунами через Врата. А теперь еще и утверждают, что Откровения Тка-Рика, из-за которых Скракан, Незеб, и тысячи солдат отправились в Великий Астральный Поход, чтобы запечатать эти самые Врата ценою своей жизни, и вовсе фальшивка, подсунутая демонопоклонником? И что никаких Врат нет. То есть сильнейших магов Сарнаута, а также солдат Имперской и Лигийской армий, просто заманили в ловушку и убили?

Трудно было поверить в это, ведь никаких доказательств, если не считать таковыми дурацкую сценку с призраком капитана, дракончик не представил. И все же я не мог избавиться от мысли, что если известные миру откровения последнего из джунов о Вратах — фальшивые, то где настоящие? Ведь Ментор сказал, что настоящее признание Тка-Рика существует и все еще ждет своего часа. Но почему я на полном серьезе размышляю об этом? Разве это может быть правдой? Это переворачивает историю нашего мира с ног на голову. Слишком невероятно… Слишком! Настолько невероятно, что может оказаться правдой.

Я сам испугался этой мысли, но выбросить ее из головы так и не смог.

Глава 7. Перекресток

«Прежде, чем вы уйдете, я хочу дать вам последний урок любви к бывшим врагам. Он потребует от вас скромности и великодушия».

Один из червелицых, кажется — Борей, если я правильно запомнил, широко развел длинными, уродливыми руками, будто хотел нас всех обнять. Я отшатнулся, споро хлопая себя по карманам в поисках своего персонального телепортатора — не терпелось уже убраться отсюда. Наши телепортаторы действительно работали на Гипате и мы могли вернуться в Империю, однако Храм Джунов окружала какая-то особая магия, и нам пришлось сначала выбираться оттуда, чтобы телепортироваться.

Обратная дорога оказалась легкой, поскольку следом за нами к своему Откровению уже шли другие Избранные, которые толпой зачистили Храм от демонов. Так как двигались мы в обратном направлении, все встречные заваливали нас вопросами, что там впереди, но мы только отмахивались. Зачем зря терять время? Все равно на слово нам не поверят. Я чувствовал себя уставшим и уже предвкушал отправление домой, как у входа в Храм, едва мы вышли оттуда, нам преградил дорогу червелицый, приветствующий первых «счастливчиков», познавших «Истину».

«Вы прошли испытания, но это лишь половина дела! Вторая половина в том, чтобы вернуться в Империю и во всеуслышание сообщить, что это Лига помогла справиться с демонами, и что лигийский Избранный первым прорвался в Храм и проложил путь к Истине всем своим последователям».

— То есть — соврать? Зачем?! — оторопел я, замерев с телепортатором в руке. Это было так неожиданно, что я даже забыл, что решил не ввязываться в диалог с червелицыми.

«Я знаю, это нелегко — отдавать вчерашнему врагу триумф, оплаченный собственной кровью. Именно поэтому я и прошу вас об этом. После подобного поступка у вас уже не останется никаких сомнений. Вы примете Лигу как друга и единственную надежду на спасение».

— Ну все, с меня хватит! — выдохнула Лиза и телепортировалась.

За ней молча исчезли Матрена и Миша. Лоб осторожно поинтересовался, не стукнуть ли нам кого напоследок, и Орел его целиком поддержал. Мое же внимание привлек Австр, плавно плывущий в нашу сторону и недвусмысленно машущий рукой, показывая, чтобы я подошел. Раздираемый сомнениями, я не сделал и шага, но и не спешил активировать телепортатор. Так и стоял, глядя на приближающегося червелицего.

«Пришло время прощаться. Мы еще встретимся, обязательно встретимся на Премьере, но сейчас тебе пора отправляться в путь. На этот раз просто в путь. Я прошу тебя сообщить Найану все, что ты узнал о нас. Вряд ли во всей Ойкумене сыщется существо более мудрое, способное осознать все, что здесь происходит. Да, я уверен, поначалу он будет сопротивляться этому пониманию так же, как ты. Но когда придет время, он будет готов поверить».

— Глава Историков? Я даже не знаю, где он сейчас находится, но уверен, слухи быстро дойдут до него и без моей помощи. Я возвращаюсь в Империю.

«Найан там же, где вы виделись с ним в последний раз. И чтобы ты добрался туда быстрей, я дам тебе амулет, который телепортирует тебя на Авилон. Отдай его потом Найану. Полагаю, он сообразит, что с ним делать».

— Почему именно я?

«Ты поймешь. Потом поймешь. Мы просили вас о терпении, теперь наш черед проявить его. Мы будем ждать до тех пор, пока вы не будете готовы. И в этот день демоны взвоют, предчувствуя свою скорую гибель. Пусть вера в этот день связывает нас с тобой, куда бы ни забросила тебя судьба. До встречи, Избранный. Помни о том, чему Путь научил тебя».

Австр развернулся и поплыл прочь, а я так и остался стоять с амулетом в одной руке и телепортатором в другой, не до конца понимая, а чему, собственно, меня научил Путь?

— Ты же не думаешь и правда отчалить на Авилон? — осторожно поинтересовался Орел. — Давай просто вернемся в Империю и ты сдашь эту побрякушку командованию. Пусть сами решают, что с ней делать. Это не твоя забота.

— Согласен, — кивнул Лоб. — Ничего путного эти пугалы нам не сообщили, только гоняли туда-сюда почем зря. А теперь еще и на Авилон смотаться просят. Тоже мне, фантазеры. Им надо — пусть и тащаться сами к демону на кулички со своим амулетом.

Я молчал. Мне хотелось отправиться на Авилон. Не знаю, зачем, но хотелось. Доверия к червелицым у меня не прибавилось, но чувство какой-то незаконченности противно скреблось внутри.

— Похоже, мы зря распинаемся, Лоб, — проворчал Орел и, вздохнув, добавил: — Что сказать остальным?

— Скажите, что я вернусь сразу, как только получится.

Ощущения при телепортации всегда одинаковые, и амулет в качестве «проводника» не принес в этом плане сюрпризов. Тело привычно сдавило тисками, но мгновение боли и удушья столь мало, что испугаться не успеваешь.

После жары подземелий наполненный сладостью леса воздух Авилона показался даже холодным, и я содрогнулся всем телом. Под ногами твердела площадка телепорта, с которого я когда-то попал во дворец Галеон, вокруг щебетали птицы, деревья шелестели по-осеннему разноцветной листвой, рассветное небо окрашивало в розовый ухоженные строения-купола, аккуратные тропинки и изящные мостики с плетеными перилами. Все здесь оставалось таким, как я и запомнил: красивым и умиротворенным.

Хранитель портала — Зэм, имени которого я не смог вспомнить — вытаращил на меня свои искусственные глаза.

— Капитан Санников?

— Майор.

— Простите. Не ожидал увидеть вас здесь. Какими судьбами? И как вы сюда телепортировались?

— Мне нужно увидеться с Найаном. Это очень срочно.

— Да-да, конечно! Пойдемте!

Глава Историков Найан — высокий, степенный эльф с глубоким голосом и умными глазами — вдумчиво читавший длинный свиток сидя в беседке, оплетенной плющом, поднял голову и посмотрел на нас еще до того, как мы подошли. Он поднялся с места и вежливо склонил голову в знак приветствия, что с одной стороны не вязалось с его высоким статусом, с другой — говорило о нем многое.

— Товарищ майор, я очень рад видеть вас! У меня не было возможности поблагодарить вас лично за помощь, которую вы нам в свое время оказали, но я с удовольствием делаю это сейчас.

Я пожал протянутую руку и слегка кивнул в ответ на столь теплый прием. Не терпелось перейти от церемоний к делу. Надо отдать должное главе Историков, он оказался превосходным слушателем. Мы уселись на лавку в той же беседке и я вывалил ему все, что знал, и даже те мелочи, что казались мне важными. Найан слушал очень внимательно и ни разу меня не перебил.

— Первое мое знакомство с червелицым не было мирным. Но эти… все время твердят о дружбе, гармонии и красоте. Все бы ничего, но… Вы же видели их! На них трезвым нельзя смотреть, чтоб не получить психологическую травму.

— Внешность не говорит ни о чем, — задумчиво протянул Найан, вертя в руках амулет. — Содержание не всегда соответствует оболочке.

— Я это понимаю. И все же эти существа слишком отличаются от всех остальных рас. Кто они, откуда они взялись? Почему раньше их почти никто не видел? И даже если на секундочку предположить, что они говорят правду, откуда у них такая информированность?

— У Зэм есть упоминания о них…

— Да, я видел изображение червелицего в катакомбах Зэм на плато Коба, — кивнул я.

— Из чего следует, что раса довольно древняя, — подхватил Найан. — А учитывая, что они способны управляться с големами и порталами джунов…

— Мы тоже способны пользоваться наследием джунов.

— Весьма ограниченно, должен заметить. И уж тем более мы пока не в силах повторить их достижения. У меня есть подозрение, что эти существа настойчиво подводят нас к одному выводу: они имеют какую-то очень близкую связь с джунами.

— Какая между ними может быть связь? Джуны были людьми, а это… я даже не знаю, как это назвать. И разве у самих джунов есть хоть одно упоминание об этих существах?

— То, что мы их не нашли, не значит, что их нет. Но я согласен с тем, что все это очень странно. У меня есть предположения, в которые я сам пока не могу поверить. Еще этот амулет… Кажется, я знаю, что с ним делать! А вам, полагаю, стоит пока немного отдохнуть.

— Я бы хотел вернуться в Империю как можно скорее.

— Вы можете снова воспользоваться устройством, с помощью которого попали на Гипат, а оттуда уже телепортироваться домой. Насколько мне известно, персональные имперские телепортаторы там работают. Но, откровенно говоря, я буду совсем не против, если вы немного задержитесь здесь.

Я состряпал удивленное лицо, и Найан пояснил, правда не очень уверенным голосом:

— Мне кажется, что по какой-то причине червелицые выделяют вас среди прочих. У меня есть некоторые идеи на счет переданного вами амулета, и думаю, Австр хотел, чтобы вы знали итог моих умозаключений.

В общем-то я и сам был не против узнать что-нибудь об этом амулете, червелицых и какое ко всему этому имеют отношение джуны. Поэтому согласился. И хотя я думал, что задержусь всего лишь на несколько часов, на самом деле пришлось проторчать на Авилоне почти целые сутки. Правда, что там скрывать, сутки оказались приятными. Быт среди историков был налажен на отлично — ученые себя не обижали — и поэтому меня ждали и горячая ванна, и отменная еда, и здоровый, крепкий сон на удобной кровати в небольшой, но весьма уютной комнате с великолепным видом на цветущий сад.

Найана я увидел лишь только на следующий день. Он сам разыскал меня, бесцельно гуляющего по лагерю Историков и глазеющего на зависший рядом с аллодом дворец Галеон, когда-то чуть не разрушивший это место. Теперь это был просто образец высочайшей архитектуры, а также центр научных изысканий. Жаль, что военная мощь этого сооружения Империи не досталась.

— У меня есть для вас новости! — сообщил Найан. — Если помните, в свое время Людвиг ди Грандер, наш архивариус, пытался пробудить к жизни древних джунских големов.

— Да, я присутствовал при этом. Эксперимент был отчасти удачен.

— Именно! Но големы сообщили, что ничего не знают об этих существах, воспринимают их как новую форму жизни, которую необходимо уничтожить! То есть червелицые для них никакие не Создатели!

— Это и так понятно, — озадаченно произнес я. — Их создатели — джуны. А червелицые — это какие-то непонятные уродцы, пусть даже и древние.

— Тех големов мы доставили в лагерь, но как мы ни старались, они не подавали признаков жизни, пока… словом, с помощью этого амулета нам удалось их снова оживить!

— Отлично! Узнали что-нибудь?

— Послушайте, что сообщил голем на этот раз. Мы все задокументировали, — Найан развернул листок бумаги и зачитал: — «Приветствую тебя, Создатель. Рад, что ты жив. Значит, Спаситель выполнил свое обещание и защитил тебя от Проклятья Сарна. Сообщаю новое. Мир расколот на части и населен множеством слабых Проклятий. Обнаружены новые агрессивные формы жизни. Рекомендуется перевести меня в боевое состояние. Чтобы сделать это, необходимо кодовое слово. Повторяю, необходимо кодовое слово. Повторяю, необходимо кодовое слово».

Найан протянул мне листок со словами голема и я перечитал их несколько раз.

— Кодовое слово мы, к сожалению, подобрать не смогли. Но не это главное. Амулет явно джунский! Можно, конечно, предположить, что Австр его просто присвоил. Но слова голема о неком «Спасителе», который защитил джунов от Проклятья… Это заставляет задуматься.

— И вновь этот Сарн! Кто он?

— Пока я ни в чем не убежден. Но если мне посчастливится увидеть нечто, доказывающее, что на настоящие организаторы Спектакля — это джуны, я распечатаю свое письмо Избранному и сам побегу по Пути: развеивать призраков и возвращать шила. Потому что, видимо, это и впрямь наша единственная надежда все понять.

В Империю я возвращался по уже озвученной Найном схеме: сначала телепортировался на Гипат, очутившись на уже знакомой огромной площади, на этот раз заметно опустевшей. Когда мы прибыли сюда впервые, здесь было не протолкнуться. Рассусоливать не стал и сразу активировал родной имперский телепортатор. Потом, правда, еще пришлось нанимать корабль, чтобы добраться до своего маленького аллода. И только вдохнув морозный, пахнущий хвоей воздух, я почувствовал себя наконец-то дома.

Шел легкий снежок, но дорожка от причала, да и сам двор оказались кем-то заботливо расчищенными. Я зашел домой, стряхивая с волос снег, и нисколько не удивился, увидев Лба.

— Ну наконец-то! Ты долго.

— А где остальные?

— В Незебграде. Меня оставили здесь тебя дожидаться. Надо сообщить им, что ты вернулся… Как все прошло?

— Нормально, отдал амулет… — пожал плечами я, падая в знакомое каждой мышцей спины кресло. Сейчас меньше всего хотелось напрягать мозг и строить догадки. Наоборот — хотелось выкинуть из головы все мысли и наконец расслабиться. — Ты останешься? Пива выпьем.

— Э, не. Я тоже домой! У меня там еще куча дел.

— И как зовут эту кучу дел?

— Буря, — обнажил клыки Лоб, немного осоловело глядя куда-то в пространство. — И поверь, имя соответствует темпераменту, так что бывай…

— Ну и иди, предатель!

— А как же эта… мужская солидарность?

— Нашу дружбу уже не спасти, так что проваливай!

— Кстати, ты с пивом пока обожди. Тут повестка тебе пришла. В Око.

— Проклятье, — скривился я. — Вот не мог ты забыть мне об этом сказать?

— Давай-давай, Яскер тебя со вчерашнего дня ждет. Так что поспеши.

Мне ничего не оставалось, как отложить все свои разлагающие моральный облик алкогольные намерения, оторвать себя от кресла, побриться, переодеться в привычную форму и телепортироваться в Незебград.

Око Мира торжественно встретило меня толпой репортеров, неустанно карауливших ради интервью любое так или иначе известное лицо. Информация с Гипата распространялась очень быстро, так что Империя, как и остальной Сарнаут, гудела со вчерашнего дня, смакуя поступающие новости, слухи и сплетни. Мое появление, увы, незамеченным не осталось. После памятных событий в Городе Демонов Комитет очень постарался растиражировать мои лицо и имя, сделав главной звездой военной кампании на Язесе, так что теперь я пожинал все последствия этой популярности. Моментально окружившая меня толпа не давала даже сойти с площадки телепорта. Все толкались и шумели, а через минуту у меня от вспышек уже заслезились глаза.

— Газета «Незебградская правда». Товарищ майор, прокомментируйте информацию о якобы фальшивости Откровений Тка-Рика.

— Журнал «Вестник Сарнаута». Скажите, это правда, что вы первым прорвались в так называемый Храм Джунов?

— Радио «Свобода». Как вы оцениваете…

С горем пополам, расталкивая всех, я слез с площадки телепорта. Нужно было что-то сказать, но я сам для себя еще не решил, какой линии придерживаться. Конечно, Комитет мне потом напишет «правильный» текст, но хочу ли я быть рупором Рысиной?

— На аллоде Гипат вновь произошла битва с демонами, которых удалось побороть… — произнес я, про себя все еще колебаясь.

Все было слишком запутанно, и мое отношение к червелицым едва ли не каждую минуту бросалось из крайности в крайность. Я должен им верить? Должен продолжать следовать их указаниям? Насколько их слова правдивы? Мне не понравилось играть в их Спектакле, но что, если Найан прав и это единственный способ докопаться до истины?

— …Но победой и спасенными жизнями мы обязаны Лиге, — выдавил я из себя наконец. — Кроме того, дорогу в Храм Джунов нам так же проложил лигиец. Имя его неизвестно, но подвиг пробудет в веках. Он дал нам понять: против демонов Лига и Империя могут устоять только вместе… Или погибнуть поодиночке. Спасибо.

Мне еще пытались задавать вопросы, но я сумел пробиться к лестнице, куда охранники Ока Мира не пропускали представителей СМИ, так что до крыла Главы Государства я дошел в относительном спокойствии, застав Яскера в дверях своего кабинета.

— У тебя дрожал голос, когда ты пел оду Лиге, — сообщил он без приветствия и зашел внутрь, махнув мне рукой, чтобы я следовал за ним. — Лжешь ты неубедительно.

— Не научили.

В кабинете кроме нас двоих находился еще один крайне неприметный человек, почти сливавшийся со стеной. Мне он был не знаком, но Яскер не посчитал нужным его представить, поэтому я решил не обращать на него внимания.

— Садись. Я хочу услышать всю правду. Хотя Найан уже связался со мной, но пробежимся еще раз по всем пунктам.

Я рассказал все то же самое, что и главе Историков. И Яскер точно так же выслушал меня не перебивая, хотя и с куда более хмурым лицом.

— Твое свидетельство далеко не первое! Империя, как видишь, завалена сообщениями о том, что вся наша история, все, во что мы верили, — ложь!

— Но ни червелицые, ни эта пародия на драконов не представили никаких доказательств.

— Слух, потворенный сотни раз, начинает походить на правду.

— Режиссер этого безумного спектакля очень умен, — вдруг подал голос незнакомец. — Вода точит камень! Еще вчера я готов был бы рассмеяться, услышав такое. Сегодня…

Он замолчал, сокрушенно качая головой.

— Марк Старицын, — наконец решил представить Яскер непонятного свидетеля нашего разговора. — Он что-то вроде… кхм… нашего хранителя тайн.

Я кивнул, не совсем понимая, что это значит, но уточнять не стал.

— Будем ждать развития событий. Я уверен, что это Откровение — не последнее, — произнес Старицын и, зашелестев бумагами, аккуратно сложил их в папку, после чего удалился, не попрощавшись.

Я вдруг подумал, что если встречу его в коридоре Ока Мира, то ни за что не узнаю, потому что уже сейчас, спустя минуту, не помнил его лицо.

— Что касается Лиги, — снова заговорил Яскер. — Сейчас нужно дать народу понять, что времена изменились. Лига больше не наш главный враг. Время вспомнить Великий Астральный Поход, подвиг Незеба и Скракана, сражавшихся плечом к плечу. Да, война помогла поднять страну из руин и создать настоящую Империю. Но теперь война лишь тормозит процесс развития. Мы могли бы добиться куда большего в мирное время: реанимировать экономику, заняться накопившимися проблемами и научными исследованиями, поднять инфраструктуру на невиданный доселе уровень. У нашей страны огромные перспективы, но инерция по-прежнему тащит ее на поле битвы. Возможно, совместная борьба с демонами отучит народ видеть смысл существования Империи лишь в борьбе с Лигой.

— Червелицым бы это понравилось.

— Сложно сказать, какие они преследуют цели. Я им не доверяю, но в одном наши взгляды совпадают: сейчас вражда с Лигой не играет нам на пользу. Война — слишком бедное топливо для двигателя великой державы. Если мы сумеем найти другие мотивы, то приблизим светлое будущее для всех. Возможно, если мы выделим больше ресурсов на исследование истории, наследия Зэм, джунов, драконов, мы отыщем в прошлом некую идею, объединяющую нас и зовущую к общей цели. В любом случае, пока эта идея — борьба с демонами в союзе с Лигой. Мы не можем предать великое дело Незеба.

В Оке Мира я пробыл недолго, сбежав на свой аллод при первой же возможности. И жизнь вернулась в привычную колею, тихую и размеренную. Сарнаут все еще лихорадило, но я мало читал газеты и почти не слушал радио, поэтому весь этот шум казался мне очень далеким. Каждый день я чистил дорожки от снега, гонял на быстролете, распугивая матерящихся белок, и часами мог сидеть в одном кресле с абсолютно пустой головой — без мыслей и тревог. Периодически ко мне заглядывали друзья, и даже Гелла в очередной раз решила меня простить и осталась аж на три недели скрашивать мои холостяцкие будни. Я даже успел от нее устать и обрадовался, когда она наконец нашла повод для ссоры, демонстративно собрала вещи и телепортировалась, снова оставив меня наедине со снегом, быстролетом и злыми белками.

Безмятежность закончилась однажды утром с приходом письма, подписанного все тем же таинственным Режиссером Спектакля на осколке Гипата. Сам по себе этот факт не встряхнул бы меня так сильно, но теперь Режиссер приглашал посетить трактир «Приют старателя» на плато Коба и поговорить с Гориславом Гипатским!

Я сел на землю прямо там, где стоял, — в снег. Перечитал несколько раз. Нашел в себе силы дойти до дома. Снова перечитал. В голове гудел настоящий шторм, и из-за этого я не мог сообразить, что должен делать. Связаться с друзьями? Узнать, всем ли пришло такое письмо, или только мне? Отрапортовать в штаб? Эти правильные мысли мелькали где-то на втором плане и ухватиться за них не получалось. Вместо этого я телепортироваться в астральный порт Незебграда в чем был и рванул на поиски ближайшего корабля до Святой Земли. В столице стояла жара, но множество косых взглядов, которые я заслужил, остались мной незамеченными. Лишь только когда у меня перед глазами запрыгали черные точки и тошнота подкатила к горлу, я наконец сообразил, что даже не сдернул с головы капюшон зимней куртки.

В Незебградском порту меня быстро вернули с небес на землю. Корабли ходили во всех направлениях, в том числе таких экзотических, как Святая Земля, но попасть на них я не мог даже несмотря на свой особый статус. Подняться на военное судно без приказа я и не надеялся, но даже гражданским кораблем улететь за пределы Империи без разрешения невозможно. Ко мне даже вышел сам начальник порта! Но помочь ничем не смог.

— Подсудное дело, вы же понимаете, — развел он руками. — Сейчас и так все на ушах стоят из-за бесконтрольных телепортаций наших граждан на Гипат. Хорошо хоть оттуда они могут вернуться только на Имперский телепорт… Но Комитет все равно усилил меры безопасности, все тщательно проверяется, шагу ступить нельзя!

Одним словом, улететь с наскока не получилось. Я призадумался. На Асээ-Тэпх — центральной части нужного мне аллода — все еще располагаются наши войска, хотя и далеко не в таком внушительном количестве, как во время столкновений с Лигой, когда я там проходил службу. Командор Хранителей Штурм Бешеных всегда был ко мне расположен, так что я не сомневался, что если попрошу командировать меня туда, мне не откажут. Но этот путь казался слишком долгим. Комитет мог решить вопрос куда быстрее! Более того, хоть Елизавета Рысина и не питала ко мне таких же симпатий, я был уверен, что и она организует все в лучшем виде. Ее контора наверняка заинтересована в том, чтобы поскорее выяснить все о Режиссере нашумевшего Спектакля. Вот только обращаться за помощью к этой структуре и уж тем более встречаться с главой Комитета мне совсем не хотелось. Набраться наглости и попробовать попасть к самому Яскеру?

Пока я взвешивал все «за» и «против», ко мне подошли двое — плюгавенький мужичок и восставшая Зэм.

— Товарищ майор, вас ожидает товарищ Рысина. Пройдемте.

Ну вот все и решилось. Пятнадцати минут не прошло после моего разговора с начальником порта, а главе Комитета уже все доложили. Оперативно работают!

В Око Мира телепортировались прямо из порта. Дорогу я знал, страха перед всесильной Елизаветой Рысиной давно уже не испытывал, поэтому шел уверенным шагом до ее кабинета, не оборачиваясь на свой «конвой».

— Замерзли? Могу предоставить трофейные лигийские валенки, — поприветствовала она меня, лишь едва подняв взгляд от каких-то бумаг на своем рабочем столе.

— Оставьте себе. Уверен, история их добычи достойна отдельной саги, — откликнулся я и уселся без приглашения напротив нее.

Рысина захлопнула папку с бумагами, которые читала, отложила ее в сторону и внимательно уставилась на меня.

— Зачем тебе на Асээ-Тэпх?

— Мне нужно не на Асээ-Тэпх, а на плато Коба, — ответил я, обрадованный, что она не стала ходить вокруг да около, и протянул ей письмо от Режиссера.

Рысина пробежалась по нему глазами, перевернула, тщательно осмотрела весь лист вместе с конвертом и только потом подняла на меня взгляд. Не успел я ничего сказать, как в кабинет без стука вошел какой-то человек, молча взял письмо и тут же удалился. Рысина на него даже не взглянула. Это могло показаться странным, но я знал, что она сильный мистик и способна отдавать приказы своим подчиненным так, чтобы этого не слышали и не видели другие. А письмо наверняка забрали на экспертизу.

— Корабль будет возле твоего аллода через три часа. Советую сменить форму одежды, на плато Коба едва ли прохладней, чем в Незебграде.

Произнеся это, она снова открыла отложенную папку, давая понять, что аудиенция закончена. Я же говорил, что это будет быстро! С другой стороны, теперь на встречу с Гориславом Гипатским меня гарантированно будут сопровождать ее агенты.

Почти все три часа у меня ушло на то, чтобы добраться до дома, потому что персональной площадки телепорта на моем аллоде конечно не было. Я только успел переодеться в военную форму, решив на этот раз выглядеть более «официальным», как к пирсу уже швартовался небольшой разведывательный корабль, всего с шестью членами экипажа на борту, а также тремя орками в штатском. Я даже порадовался, что это именно орки — контактировать с ними как-то проще, чем с людьми и тем более с Зэм. Никаких инструкций я впрочем от них не получил, и весь наш полет длиной в целую неделю прошел исключительно под ровный гул двигателей, сухие приветствия, пожелания приятного аппетита и доброй ночи. И экипаж, и комитетчики оказались максимально неразговорчивыми ребятами, да и я не был склонен к беседам, всеми своими мыслями уже пребывая на востоке Святой Земли, где когда-то нашел Веронику и где ее потерял.

Я думал, что мы сначала попадем на Асээ-Тэпх — центральную часть аллода, где располагался наш главный гарнизон, но неожиданно мы пришвартовались сразу к плато Коба. Там, недалеко от Рыжего Сырта, уже был отстроен еще один порт, правда сама военная часть совсем оскудела. Раньше здесь активными темпами шла стройка, теперь же большинство помещений оказались законсервированными, а по плацу ветер уныло гонял перекати-поле.

Не теряя времени мы сразу отправились к трактиру «Приют старателя». В нашем распоряжении были быстролеты, так что путь оказался недолгим. В компании трех молчаливых орков я домчал до места со странным чувством то ли горькой, то ли напротив — веселой ностальгии. На этот раз никто не преградил нам дорогу, как это было со мной, когда я прибыл сюда впервые. Вероятно, тайное убежище старателей перестало быть тайным, да и не пользовалось былой популярностью, так что его уже никто не охранял. Впрочем, прибыв на место, я обнаружил отнюдь не запустение, как ожидал.

— В самой восточной части аллода находятся заброшенные руины Зэм и археологические раскопки. Немного истории: цивилизация народа Зэм развивалась в речной долине Этер. Изначально племена Зэм жили в небольших городах, у каждого из которых был свой правитель — Негус или Номарх. Позже эти города объединились в единое государство Хикут, управляемое Деспотами. Незадолго до возвышения Тэпа в Хикуте произошло восстание, положившее конец власти Деспотов. После этого их сторонники бежали за пределы страны. Сейчас же они нам известны, как Еретики Зэм…

Туристы! Надо же, как здесь все изменилось. Когда-то на плато Коба всем заправляли старатели-головорезы, дезертиры, гоблинская мафия и культисты Тэпа. Теперь здесь вероятно стало поспокойней. Интересно, сохранились ли еще аномальные зоны — опасные места, в которые далеко не каждый рисковал соваться?

Трактир оказался заполненным под завязку, и контингент разительно отличался от того, что я помнил. Вполне достойное заведение, принимающее гостей из самых разных уголков Сарнаута! Горислава Гипатского я заметил в том же месте, где увидел его и в самый первый раз, и точно так же он был погружен в чтение газеты на незнакомом языке. Что-то кольнуло меня, когда я шел к нему мимо разнообразных и шумных посетителей. Какое-то необъяснимое тревожное чувство, от которого по телу пробегал холодок… Оно было со мной всегда, когда я приходил в этот трактир, и я внезапно вспомнил, что испытал нечто подобное в городе Демонов, возле того существа, которого демонопоклонники называли «Хозяином». Мне стало не по себе. В особенности после того, как я вдруг с ужасающей ясностью осознал, что это тяжелое, давящее ощущение вызывает во мне сам Горислав. Как я мог не понять этого сразу? Теплый, отеческий взгляд владельца трактира, его забота и добродушие располагали к себе с первой же минуты. Но сейчас его приветливое лицо мне почему-то стало казаться просто маской. И что самое удивительное, я не был уверен в том, хочу ли узнать, кто или что под ней скрывается.

— О-о-о, кто пришел! Давно не виделись! Каким ветром тебя принесло? — расплылся в улыбке Горислав и растопырил руки, словно хотел обнять старого друга, но я отшатнулся. — А ты с друзьями? И в армию назад вернулся?

— Я получил письмо от Режиссера, — сухо произнес я, подчеркнуто не разделяя его приветственного энтузиазма.

— Какое письмо? Да я вообще писать не умею, ты что?! Ха-ха! Расслабься! Шучу я. Писать я умею и к этому письму имею самое прямое отношение.

— Где Вероника?

— Мы поговорим об этом, но не здесь. А в другом и, поверь мне, очень интересном месте. А пока выпьем за встречу?

Я даже не понял, откуда у него в руках взялась кружка, но еще до прикосновения к ней уже знал, что через секунду исчезну из трактира, оставив своих соглядатаев из Комитета ни с чем. Телепортация всегда происходит слишком быстро, чтобы понять, есть ли какая-то разница между этими перемещениями. На мгновение мир вокруг перестает существовать, а потом все возвращается, и ты уже в другом месте.

На этот раз я очутился на совсем уж крохотном островке, едва ли двадцать метров в диаметре. Под ногами стелилась невысокая трава, росло несколько деревьев, а центр занимало озеро… или скорее что-то его напоминавшее. Вода в нем выглядела очень странной: она сверкала и закручивалась спиралью. Затянутое серыми тучами небо и рассеянный свет напоминали о Гипате, и, оглядевшись, я действительно увидел Гипат — он находился прямо под нами, виднелся сквозь облака.

— Это место называется Перекрестком. Именно здесь ты сделаешь первые шаги к новому Откровению.

Горислав, свернув свою газету, взирал на меня с легкой ухмылкой. Теперь, когда кроме нас вокруг никого не было, чувство тревоги усилилось во сто крат. Настолько, что я бы предпочел спрыгнуть в астрал, чтобы не стоять рядом, но я пересилил себя.

— Кто вы?

— Я тот самый Режиссер, который с помощью дракончиков изрядно прополоскал тебе мозги на осколке Гипата. И, поверь мне, этим я планирую заниматься и впредь. Тебя ждет множество путешествий. Истина, знаешь ли, не валяется под соседним кустом, терпеливо ожидая, что первый встречный споткнется об нее и моментально прозреет. Ее искать надо. Надеюсь, топографическим кретинизмом ты не страдаешь.

— Кто вы? — упрямо повторил я.

— Здесь я проводник. Гид, поводырь. Чичероне! Впрочем, такого слова ты и знать-то не можешь. Увлекся я… Зови меня по-прежнему Гориславом. Так тебе будет привычно. Или Режиссером. Что касается моего настоящего имени… Всему свое время, всему свое время…

— Где Вероника?

— Об этом тоже пока рано, — замотал головой Горислав и тут же добавил, прежде чем я выпустил свою злость. — Но ты ее увидишь, я обещаю! Можешь не волноваться, я всегда сдерживаю свои обещания.

Он засмеялся, и от этого смеха я содрогнулся всем телом. Теперь Горислав совсем не казался мне милым и добродушным. Он походил на чокнутого маньяка, и самое печальное, что у меня не оставалось других вариантов, кроме как следовать его правилам.

— А теперь займемся делом. Пришло время копаться в тайнах прошлого, пытаясь понять, почему в этом несчастном мире все так неважнецки устроено, хотя, конечно, здорово и интересно. Но еще более увлекательное занятие — пытаться изменить порядок вещей. Поверь мне, изменить можно все. Я на этом деле не одну собаку съел. Изменению поддается даже то, что произошло уже давным-давно. Достаточно просто вернуться в прошлое.

— Куда?!

— В прошлое, мой юный друг, в прошлое. И для этого у тебя есть я! Не стану утверждать, что сделать это легко. Разорвать Ткань Сбывшегося, перекроить ее… Это потребует немало усилий. Но задачка-то решаемая. Просто придется немного потрудиться. Видишь ли… Каких-то сто лет назад произошло событие, которое ставит под угрозу срыва все наши попытки противостоять демонам и силе, что ими управляет. Если нам удастся изменить прошлое, то в настоящем наши дела пойдут куда веселей! Кроме того, я обожаю наносить удары врагу там, где он меньше всего ожидает. А Сарн… Он не готов к тому, что мы собираемся сделать. По-моему, это просто замечательно!

— Сарн? Проклятие Сарна… Кто такой, этот Сарн?!

— О нем ты тоже очень скоро узнаешь! А теперь послушай меня очень внимательно. Видишь, это Омут Времени, — Горислав махнул газетой на странное озеро, и я покосился на него с самым неприятным предчувствием. — Водоворот сбывшегося, неустойчивого настоящего и тысячи вариантов возможного будущего. Нырнув в Омут, легко можно утонуть и сгинуть, словно тебя и не было… А можно выплыть в нужном месте и в нужное время. Именно последнее я и помогу тебе осуществить.

— Мне нужно туда нырнуть? — переспросил я, понимая, что худшие мысли подтверждаются.

— Правда, для путешествий во времени необходимо кое-что еще, кроме твоей смелости и моего могущества. Время — прожорливое существо, оно любит кровавые жертвы.

— Почему-то я даже не сомневался в этом.

— Но Время можно обмануть. Этому я тебя научу. Прах Прошлого — магическая субстанция, которую время готово пожрать вместо тебя. И тебе придется покормить его этим деликатесом. Ха-ха! Прах хранит память о Сбывшемся и обладает силой, способной это самое Сбывшееся изменить. Когда ты умрешь, после тебя в числе прочих неприятных вещей останется и горстка такого Праха. Ветер развеет ее через мгновение после твоей смерти, и уже никто не сможет собрать крупицы твоей сбывшейся жизни воедино… Печально, не правда ли?

— Умирать я пока не собираюсь. Где найти этот самый… прах?

— Я отправлю тебя на астральный погост — заброшенный, болотистый остров, место, где Великий Дракон Гипата учился создавать своих драконидов. Он у нас большой специалист по нежити, знаешь ли, и поначалу у него получались именно всяческие мертвецы неприглядной наружности. Прелесть этих чудовищ состоит в том, что их Прах Прошлого остается в целости, и ты можешь добыть его.

— Почему бы вам просто не снабдить меня этим прахом? Почему-то мне кажется, что достать его вам не составит труда…

— О, нет! — воскликнул Горислав с таким возмущением, как будто я сморозил невероятную глупость. — Так же не интересно! Я думал, мое представление на Гипате научило тебя кое-чему! Прежде чем что-то получить, нужно потрудиться.

— Понятно. Я все еще играю в Спектакле.

— У тебя одна из самых главных ролей, можешь этим гордиться!

— Что-то не получается.

— Не думай, что у тебя нет выбора. Ты можешь отказаться и вернуться в свою скучную жизнь. Но тогда ты не узнаешь правды. Хотя, полагаю, сейчас тебя больше интересует ни правда, а моя… хе-хе… дочь!

— Я увижу ее?

— Если будешь слушать меня и делать, что я говорю. Поверь, провернув в прошлом эту авантюру, — Горислав кивнул на Омут, — мы окажем этому миру большую услугу.

— Хорошо, я согласен, — ответил я, ни секунды не раздумывая. И вряд ли в этот момент в моей голове крутились мысли об оказании услуги миру. Ради Вероники я готов продолжать строить из себя идиота и продолжать играть роль.

— За моей спиной джунский портал, он отправит тебя на астральный погост, он же вернет обратно.

— Что меня там ждет?

— Ничего особенного. Всего лишь схватка с простой и туповатой драконидской нежитью — былой тенью тех чудищ, что создавал Дракон несколько десятков лет назад. Они тебе не нужны. Тебе нужен древний алтарь. Зажжешь жаровни, подумаешь о вечном…

— А если покороче?

— Убей всех, кто будет мешаться под ногами, и принеси прах с алтаря.

— Хорошо.

Чего тянуть кота за хвост? Чем быстрее я спляшу на потеху Гориславу, тем раньше увижу его дочь.

— Великому Дракону тоже пришлось несколько скорректировать прошлое, чтобы научиться создавать драконидов! Он изменил свое личное прошлое. А это, можешь мне поверить, самое сложное…

Горислав еще продолжал что-то говорить, но я уже подошел к джунским развалинам — груде камней, из которых лилось голубое сияние. Такие в Империи использовали для путешествий в прибрежном астрале, и я подумал, что меня не унесет слишком далеко. Однако, едва я коснулся камней, как Гипат исчез, и мои ноги, обретя материальность, провалились в зеленую жижу.

Я очутился на аллоде, поросшем редким леском, высокая трава между деревьев скрывала болота, но этот запах нельзя было перепутать ни с чем. Почти лысые деревья тоже вносили лепту в унылый пейзаж. Но самым поразительным здесь было небо! Темное, почти уже ночное, но еще не набравшее черноты настолько, чтобы звезды стали казаться россыпью сверкающих камней, а по нему в каком-то безумном танце неслись по кругу тысячи больших, и наверное десятки тысяч маленьких метеоритов. У меня закружилась голова и зарябило в глазах. Рефлекторно я начал искать какое-то укрытие, потому что казалось, что все эти валуны сейчас посыпятся вниз на землю. Понадобилось несколько минут, чтобы я взял себя в руки и отправился на поиски алтаря, проклиная вязкую топь.

Дракониды — полуящеры-полудраконы — не сказать, чтобы так уж сильно мозолили глаза. Они попадались тут и там, но я предпочитал обходить их стороной. Алтарь нашелся довольно быстро — джунская постройка на пустыре была видна издалека. К ней вела высокая лестница, хоть и частично пострадавшая из-за влаги, но на верхней площадке было сухо. Правда никакого праха на алтаре я не нашел. Один лишь пустой стеклянный сосуд. И что теперь?

На всякий случай решил разжечь жаровни, стоявшие по кругу, хотя и не был уверен, действительно ли это нужно. На свет и тепло сразу потянулась драконидская нежить, которая по отдельности может и не представляла угрозы, но толпой превратила бы в прах меня самого. Расправившись с тремя из них, я уже хотел было ретироваться, пока меня не задавили количеством, но тут наконец пришло понимание, что после смерти дракониды рассыпаются прахом по камням алтаря. И мне лишь остается собрать его в заботливо оставленный кем-то сосуд. Ну, Горислав! Когда-нибудь я припомню тебе твои шутки.

На то, чтобы найти алтарь, собрать прах и вернуться обратно, у меня ушло не больше часа. Если бы не болота, то прогулку можно было бы даже назвать не особо напряжной. Я вернулся на Перекресток через тот же портал, и застал Горислава на том же месте, и даже с тем же выражением лица.

— Надеюсь это то, что нужно, — произнес я, протянув ему сосуд.

— Ага. Прах Прошлого тебе добыть удалось. Это хорошая новость, она заставляет меня с большим оптимизмом смотреть в будущее!

— Дальше что?

— Омут Времени ждет тебя. Ты отдашь ему прах, а он отправит тебя на сто лет назад, на Кирах. В третье марта девятьсот десятого года.

— Ночь Астральных Порталов! — невольно вырвалось у меня.

— Верно. Ночь Астральных Порталов. Войска Лиги высадились на имперском аллоде Кирах, чтобы захватить запасы метеоритного железа. Лучшие из лучших сошлись в этой битве. И почти все погибли. Появились демоны, аллод стал пожирать астрал…

— Я читал учебник по истории.

— Это прекрасно! А теперь представь, что было бы, если бы битва четвертого марта не состоялась. Если бы армии Лиги и Империи были предупреждены об опасности? А?

— То есть… я должен предупредить их об опасности?

— Посмотрим, что из этого получится. Ты отправишься на Кирах, в прошлое, и попытаешься изменить его. Это будет непросто, предупреждаю. Все те, кто встретится тебе, будут действовать по прописанному и осуществленному сценарию. Изменить Сбывшееся — твоя задача.

Сама по себе идея, несмотря на всю свою фантастичность, мне нравилась, но…

— Как я смогу заставить всех поверить себе?

— В имперской армии есть три личности, оказавшие наибольшее влияние на случившееся. Это молодой Яскер, будущий Глава Империи. Негус Тот…

— Директор НИИ МАНАНАЗЭМ.

— И соратник Нефера Ура. А также Клык Северных, прадед Коловрата. Заставь их выслушать тебя и поверить, что ты пришелец из будущего, который знает правду о том, что случится. Убедить их — твоя главная задача. Удачи! И постарайся не сидеть долго в Омуте, в нем можно утонуть по-настоящему.

Глава 8. Тени прошлого

Однажды я умер, утонув в озере, и память об этом безрадостном событии записалась куда-то в подсознание, ввергнув меня сейчас в неконтролируемую панику. Словно тряпичная кукла я кувыркался в водовороте, не понимая, где верх, а где низ, и уже почти не надеясь выжить. Воздух в легких закончился, и теперь я рефлекторно глотал воду, будто это могло чем-то помочь. Когда перед глазами начало темнеть, а тело стала бить судорога, меня неожиданно выбросило на поверхность. Как ополоумевший, я начал глотать ртом воздух, которого почему-то было ничтожно мало и мне явно не хватало его, чтобы надышаться. По ощущениям прошла целая вечность, прежде чем сердце перестало выпрыгивать из груди, полностью вернулось зрение и в голове улегся хаос.

Я огляделся. Местность до боли напоминала дно Мертвого моря на Игше: те же песчаные барханы, засохшие кораллы и окаменевшие останки гигантских рыб. Но небо… небо было другим. Текучее, как вода, синее, с рассветной розовой дымкой на горизонте, оно сверкало и переливалось, напоминая открытый астрал и находясь так низко, что до него, казалось, можно достать, если взобраться повыше и подпрыгнуть. Потом я обратил внимание на многочисленные вихри, которые тонкими струйками поднимали песок вверх, хотя никакого ветра не было. Да и вообще, на обычные вихри это не было похоже. Это выглядело так, словно само пространство заворачивалось в спирали. Они гуляли вдоль странной, полупрозрачной, дымчатой стены, которая отсекала от меня часть аллода.

Мне стало не по себе то ли от этого зрелища, то ли от холода, и я поспешил выбраться, наконец, из «омута Времени» — как называл его Горислав.

— Мы готовимся провести важный эксперимент: одновременное использование праха Прошлого на одно и то же существо, но находящееся в разных временных потоках.

— При этом планируется внушение ему прямо противоположных идей. Что с ним произойдет?

— Более позднее по реальному времени изменение перетрет предыдущее, или они сольются друг с другом, создавая причудливую смесь?

— Или мы вовсе станем свидетелями удивительной временной шизофрении?

— Одним словом, чрезвычайно важный эксперимент!

Восставший Зэм и эльфийка тараторили не переставая, обращаясь вроде бы ко мне, но в то же время несли какую-то совершенно непонятную околесицу, ничуть не удивившись моему появлению. Может, они меня с кем-то перепутали? Я не нашел ничего лучше, чем спросить:

— Вы кто?

— Неважно, кто мы, вопрос в том, «когда» мы!

— Я тут как раз задумала новый эксперимент, который позволит лучше понять природу времени. Если в одной и той же точке пространства, но в разные временные промежутки сотворить два заклинания, питающие друг друга энергией… Что получится? Вечный временной двигатель? Вполне возможно!

Я окончательно запутался и просто стоял, хлопая глазами, а эльфийка и Зэм продолжали зачем-то вываливать на меня горы непонятной информации.

— Здесь, на Кирахе, немало путешественников во времени, — прохрипел низкий, «рычащий» голос.

Оторвав взгляд от странной парочки, я заметил стоящих неподалеку троих существ. Несмотря на отсутствие крыльев, на драконов они походили больше, чем те крохотные летающие существа, что я видел на Гипате. Во всяком случае их глаза полыхали огнем и из ноздрей валил дым, только ростом они едва ли доставали мне до пояса. Я отошел от заспоривших о каком-то эксперименте эльфийки и Зэм и переставших обращать на меня внимание, и приблизился к очередной пародии на драконов, в надежде, что что-нибудь прояснится.

— Есть такие, как и ты, стремящиеся изменить прошлое. А есть и другие, такие, как я. Которые изучают время, его парадоксы, экспериментируют… Парадоксы времени — это увлекательно. И очень непонятно! А есть даже просто искатели сокровищ. Для тебя, возможно, уже привычно, что в мире можно отыскать удивительные вещи. Причем в самых неожиданных местах. Кирах — не исключение.

— Подождите… То есть, я здесь не единственный пришелец из будущего?

— Конечно, нет! Флуктуации времени весьма занимательны. Артефакты — бесценны! Будь то концентрированное богатство минувших дней или сосредоточие опыта былых времен.

— Ничего не понимаю…

— Тебе доводилось уже слышать про Власть Сбывшегося? Увлекательная тема! Но не единственная. Ведь кроме этого самого Сбывшегося, в структуру которого мы вторгаемся, есть еще и Вероятное. То, что могло бы произойти, если бы… Изменение прошлого ведет к активизации Вероятного. Возникают магические бури Времени, которые формируют любопытные артефакты.

— Э-э-э…

— Но изучение прошлого — это не только сбор редких артефактов, но еще и исследование существ, живших сотню лет назад. Эта информация может оказаться полезной. Особенно, если наши приключения во времени продолжатся.

— Слушайте, я не знаю, кто вы все такие, но я здесь не для исследования существ, живших сотню лет назад.

— Я страж Будущего. А это, — драконоподобное существо кивнуло на своего соседа, — смотритель Прошлого. Мы знаем, зачем ты здесь. Ты уже собираешься сыпать прах на головы несчастных предков? Не спеши. Сначала выслушай небольшую лекцию по технике безопасности. Ты — путешественник во времени. Дитя будущего. А потому только ты видишь Омут Времени, Стену Времени, отсекающую эту часть реальности от всего остального, и все прочие приметы магического вмешательства в прошлое. Для тех, кто живет в этом времени взаправду, ничего этого нет. А есть война, враги и все прочие прелести прошлого. И для всех канийцев, гибберлингов и эльфов ты такой же враг, как и все остальные.

— В этом времени нет Дара Тенсеса, — вдруг осенило меня и я содрогнулся. Воскрешение стало слишком привычным, и теперь при мысли, что смерть здесь всегда окончательная, по телу прошел холодок.

— Не волнуйся, если ты умрешь, то воскреснешь в Омуте Времени. И если что не успеешь сделать сегодня, не переживай. Завтра будет все то же третье марта девятьсот десятого года, ты сможешь повторить попытку. И послезавтра, и послепослезавтра…

— Я понял.

— Остерегайся местной живности, она опасна. Лично я не очень легко переношу соседство со всякими ползучими гадами и тварями. Они у меня вызывают омерзение, честно признаюсь. И эти сороконожки, что ползают вокруг… Такая гадость! Я не гибберлинг, не орк, не эльф, и даже не человек. Но ничто человеческое мне не чуждо!

— Зато эти сороконожки представляют немалый интерес! — возразил стоявший рядом «смотритель Прошлого». — Ведь это существа из того прекрасного прошлого, когда не было демонов, когда мир находился пусть в шатком, но равновесии! Сороконожки, злобоглазы, гиены, кобры, тарантулы, стервятники…

— Кирах собрал все самое омерзительное, — фыркнул страж Будущего, и из его ноздрей повалил густой дым.

— А как же Великое Древо? — не согласился с ним смотритель Прошлого. — Только представь! Древо, способное удерживать мир от разрушения!

— Здесь есть Великое Древо? — спросил я. Не то, чтобы мне это было так уж интересно, но после каких-то там «флуктуаций» я хотя бы понимал, о чем идет речь.

— По нынешним временам отыскать его очень непросто. Одно сохранилось на Кватохе, а вот жителям Империи надо совершить астральное путешествие на аллод Яхч, чтобы увидеть это чудо. Тысячи лет назад такое Древо было и на Кирахе. Его сила витает здесь до сих пор, более того, она чувствует, как мы вторгаемся в ткань Сбывшегося, и стремится возродиться. И… чем астрал не шутит! Вдруг нам посчастливится отыскать среди пустынных кустов черные цветы Великого Древа? Только одно это способно полностью оправдать наш прыжок в Омут Времени. Ведь черный цветок — суть силы Великого Древа! Брось его за борт астрального корабля, и через некоторое время вокруг него появится остров тверди, а со временем — целый аллод. Что может быть ценней в мире, который разваливается на куски, пожираемые астралом?

— Все это просто фантазии, — проворчал страж Будущего и грозно глянул на меня, как бы предостерегая не увлекаться несбыточными мечтами. — Тебе надо отправиться в лагерь Империи. Иди ровно на восток — не пропустишь. Сейчас война, а значит, бардак и неразбериха. Имперцы наверняка примут тебя за своего. Особенно если не будешь распевать современные шлягеры и козырять манабатарейками. Внешний вид у тебя странный, конечно, но для выполнения основной миссии как раз подойдет. Для убедительности доложи генералу Северных о высадке десанта Лиги на юго-восточном берегу. Это, кстати, правда. Но ты ведь об этом и так знал, если хоть раз открывал учебник по истории, верно?

Я неуверенно кивнул. О битве с Лигой на Кирахе, прославившей Яскера, я конечно помнил, но кто, когда и где высадился, уже стерлось из памяти.

Страж Будущего и Смотритель Прошлого расступились в стороны, давая мне дорогу. Я сделал всего пару шагов, как мой взгляд невольно зацепился за третьего бескрылого дракончика, стоявшего чуть в стороне и не сказавшего до этого ни слова. Он смотрел на меня, и когда наши взгляды встретились, произнес:

— Не отвлекайся ни на что. Главное — это предотвратить завтрашнюю битву. Армия Империи и войско Лиги готовятся вцепиться друг другу в глотку. И перегрызть ее. Твоя задача — не дать этому случиться. Пусть они будут готовы к визиту демонов. Пусть они обратят оружие против общего врага… Когда я говорю «завтра», я говорю фигурально, ты ведь понимаешь. Здесь все время третье марта девятьсот десятого года. Каждый день. И так будет до тех пор, пока ты не выполнишь поставленную задачу.

Я молча кивнул и зашагал в указанном направлении, надеясь, что не собьюсь по дороге, ведь компаса у меня с собой не было. Вообще стоило произвести ревизию и разобраться, что у меня есть, кроме имперской формы из будущего, оружия, армейского медальона на груди и уродливой куклы Зэм. И только похлопав себя по карманам, я вдруг осознал, что вылез из воды абсолютно сухим!

Небо находилось в постоянном движении, как бурная река. На нем не было ничего статичного, за что я мог бы уцепиться для ориентировки на местности. Из-за того, что постоянно приходилось обходить подозрительные вихри по большой дуге, я боялся сбиться со своего направления. К тому же, слишком уж открыто шагать на большом, открытом пространстве тоже было опасно, ведь война между Лигой и Империей здесь все еще продолжалась. Я жался к сопкам и окаменевшим кораллам, чутко прислушиваясь к своей интуиции, но опасности пока не ощущал. Разве что змеи и скорпионы периодически попадались на глаза. Ориентировкой выбрал возвышенность на горизонте, к которой и двигался, пусть и странными зигзагами.

Выбор оказался удачным. Именно за этой возвышенностью и обнаружился имперский лагерь. Правда еще на подступах меня остановил наш патруль, который не мог не заметить мою необычную форму и сразу принял ее за неудачную лигийскую подделку. И только медальон Хранителя, не меняющийся веками, спас меня от казни прямо на месте. В лагерь я прибыл разоруженным и под конвоем.

— Товарищ генерал, разрешите доложить! Мы поймали лигийского шпиона!

— Я не шпион, — вякнул я, тут же получив ощутимый тычок под ребра.

Военная палатка была точной копией тех, которые я видел сотни раз, да и в целом лагерь казался до боли знакомым и родным. Разве что пушки выглядели устаревшими, не стоял привычный гул мобильной манастанции и нигде не виднелось никакого механизированного транспорта. В остальном — это был типичный имперский военный лагерь.

Незнакомый орк с генеральскими знаками отличия находился в палатке вместе с восставшим Зэм, которого я узнал сразу, — директор НИИ МАНАНАЗЭМ Негус Тот, в этом времени еще правда никакой не директор, но уже имеющий это высокое в иерархии ученых звание «Негус». Он выглядел точно таким же, как и в моем времени, что неудивительно, ведь восставшие, как известно, не стареют. Оба, и орк, и Зэм, с интересом уставились на меня.

— Медальон у него настоящий, а вот форма…

— Отставить! Ты кто такой? — генерал сделал шаг в мою сторону.

— Майор Хранителей Никита Санников…

— Врет, гнида лигийская, нет у нас таких!

— Отставить! — рявкнул орк, не сводя с меня вопросительно-враждебного взгляда.

— Мне срочно нужно поговорить с Негусом Тотом, — кивнул я в сторону Зэм, — генералом Северных и товарищем Яскером.

— О как! — генерал осклабился в удивленной улыбке, и даже повернулся к восставшему, чтобы удостовериться, что тот тоже видит и слышит этого чудака в лице меня, затем уселся на стул и с усмешкой спросил: — И что же ты собираешься сообщить Негусу Тоту, генералу Северных и товарищу Яскеру?

— Информация конфиденциальная!

— Я даже не сомневался, — подал голос восставший.

— Все свободны! А вы присаживайтесь, присаживайтесь, товарищ майор! — развеселившись, предложил генерал, но я, не моргнув глазом, сел на предложенный стул, все-таки мне пришлось пройти на своих двоих довольно большое расстояние. — Я — генерал Северных, это — Негус Тот, а вот товарищ Яскер, боюсь, слишком занят, чтобы вас принять.

Мои конвоиры вышли из палатки, оставив меня наедине с ученым и генералом, явно готовящимися услышать лучшую байку в их жизни, которую они потом будут рассказывать всем, как анекдот. Мне, однако, весело не было. Восставший вряд ли склонен к импульсивным решениям, а вот генерал совершенно очевидно способен в любой момент разделить меня на две половины своим топором, если моя история перестанет его увлекать. Будучи безоружным, я особенно остро ощущал всю исходящую от него опасность. Но выбора у меня особо не было, поэтому, глубоко вздохнув, я начал свой и впрямь смахивающий на фантастическую байку рассказ, который, судя по выражениям лиц орка и восставшего, превзошел их самые смелые ожидания.

— Я понимаю, что это звучит слишком невероятно, но вы должны мне поверить. Завтра в мире произойдет самая страшная катастрофа после Великого Катаклизма. Этот аллод перестанет существовать, как и многие другие, погибнет много солдат, наших и лигийских…

— Здорово, что ты волнуешься не только за наших.

— У нас сейчас… то есть, я хотел сказать, в моем времени у нас с Лигой… м-м-м… умеренный нейтралитет, поскольку появился опасный общий враг.

— Складно брешет, — снова ухмыльнулся генерал, обернувшись к молчавшему Зэм.

— Мне незачем обманывать. Я такой же имперец, как и вы! И я знаю, что произойдет. Лига высадила очередной десант на западном берегу, и к ночи будет бой, который прервется завтра с появлением демонов. Никто к этому не будет готов… не был. Но мы можем все изменить!

Ухмылка сползла с лица генерала, а глаза налились кровью. Нам обоим стало понятно, что моя жизнь окончательно потеряла хоть какую-то ценность.

— Лига высадила десант.

— Да.

— И к ночи будет бой.

— Да.

— А потом придут демоны и убьют всех.

— Многих. И наших солдат умрет больше, потому что Яскер не успеет отправить всех через портал в более безопасное место, а у лигийцев есть астральные корабли.

— Что ты мне по ушам ездишь? Какое будущее? Какие, нахрен, демоны? Вокруг лагеря орды гибберлингов шляются, вырезают наших. Чуть зазевался над ширинкой — труп. Хочешь доказать, что ты наш? Хочешь, чтобы я тебе поверил? Вперед, на войну! За гибберлингскими ушами. А то рожа у тебя больно канийская!

— Война с Лигой сейчас не главное.

— Что, сволочь, своих жалко?

— Они не мои…

— Что нормальному имперцу десяток гибберлингов прихлопнуть? Плюнуть и растереть! Они же все равно завтра погибнут от демонов, правильно?

— Послушайте…

— Кхм, — кашлянул Негус Тот, обращая на себя внимание. — Это очень занимательный рассказ, но, как вы понимаете, я вам не верю. Я ученый. И я восставший. А потому все подвергаю сомнению.

— Я понимаю.

— Впрочем, у вас есть возможность разубедить меня. Опытным путем, конечно же. Вы упомянули о неком Омуте Времени, который расположен здесь, на Кирахе. В нем вода или какая-то магическая субстанция? Мне было бы любопытно взглянуть на нее.

— Попробовать можно, но сомневаюсь, что от этого будет толк. Есть вещи, которые здесь вижу только я… ну и те, кто так же не принадлежит этому времени. Стена, вихри…

— Что ж, очень жаль. Сложно без доказательств поверить в вашу историю про демонов, смерть Великого Незеба, магию Света… Впрочем, — ученый как-то слишком уж многозначительно переглянулся с генералом, — если вы утверждаете, что можете воскреснуть после смерти, значит и умирать вам не страшно.

Мне все сразу стало понятно.

— Умирать всегда страшно, — это было последним, что я успел произнести.

Снова вода. Снова я задыхаюсь и не знаю, куда плыть. Тело уже свело судорогой, и в голове все помутилось, когда меня наконец выбросило на поверхность. В этот раз я пришел в себя быстрее. Привыкаю?

— Надеюсь, ты хотя бы дошел до имперского лагеря, — сочувственно произнес один из драконоподобных существ — я уже забыл, кто из них кто.

— Дошел, — буркнул я.

— Но переговоры, видимо, не удались?

— У меня все под контролем.

— Угу. Держи нас в курсе.

— Обязательно.

Второй раз преодолевать путь до имперского лагеря было обидно. Раздраженный, я уже не очень активно прятался от возможных лигийских засад, но мне в этом плане все еще везло. Интересно, что на подступах к лагерю меня остановил тот же патруль.

— Опять ты?!

— Опять я.

— Ты охренел что ли, туда-сюда шастать? Кто тебя выпустил оттуда вообще, да еще и с оружием?

— Хватит болтать, веди уже в лагерь, у меня времени мало! Меня там ждут.

Патрульные явно боролись с желанием прибить меня на месте и сделать вид, что никого не видели, но все же разум победил, и меня снова повели в знакомом направлении, матерясь сквозь зубы по дороге.

Мое появление в лагере произвело неизгладимое впечатление. Генерала Северных в палатке не оказалось. Патрульные вручили меня, снова безоружного, Негусу Тоту, и поспешили вернуться на свой пост. Восставший при виде меня остолбенел и потерял дар речи на несколько минут. Я молча ждал, когда он очухается.

— Великий Них! Мы же отрубили тебе голову и тело выбросили в астрал!

— Я тоже рад вас снова видеть…

— Это случилось! Вижу тебя как наяву! Живьем!

— Я буду возвращаться до тех пор, пока вы мне не поверите, но давайте обойдемся одним разом. Умирать… неприятно.

— Значит… значит, все сказанное — правда?! Значит, там, где потерпела поражение наука, восторжествовала… религия!

— Что-то вроде того, — кивнул я, не став уточнять, что после отрубания головы и падения в астрал как правило уже никто не воскресает.

— Неужели… Неужели все, о чем мечтал мой народ, свершилось? Бессмертие… возможно?! Мне надо хорошенько все обдумать! Ведь если именно нападение демонов, о которых ты рассказываешь, стало причиной появления этого Дара Тенсеса… Может быть, Тэп с ними? Пусть нападают.

— Они в любом случае нападут. Сейчас важно просто быть готовыми к…

— Что?! Опять ты?

Генерал Северных уже схватился за топор, но вошедший вместе с ним Яскер быстро и одновременно мягко отвел его руку в сторону. При виде будущего главы Империи ко мне вдруг пришла уверенность, что теперь переговоры пойдут куда продуктивнее. И пусть в этом времени он не знал обо мне ничего и на его лице сейчас читалось недоверие, для меня это все равно был тот самый Яскер, Великий Маг, лидер и безоговорочный авторитет. За сотню лет он совсем не изменился. В руках у него, кстати, был мой любимый меч, которой у меня уже второй раз отобрал патруль. Или это еще тот, первый? Не выкинули же такой шедевр оружейного дела в астрал вместе с моим телом! Интересно, их теперь два?!

Яскер заметил мой взгляд и произнес:

— Как этот меч попал к тебе?

— Вы дадите мне его. В будущем.

— Хм… Я имел в виду сейчас.

— Он был при мне, когда я очнулся в Омуте Времени, — пожал плечами я, пытаясь по выражению его лица определить, рассказали ему про Омут, путешествие во времени и все остальное, или нет, но Яскер сохранял хладнокровие и мыслей своих ничем не выдавал. — А что стало с тем, который у меня отобрали до этого?

— Он исчез, — просто сказал Яскер и сел, махнув рукой Негусу Тоту и генералу Северных. Те сразу вышли, оставив нас вдвоем.

— Не знаю, что вам рассказали… — осторожно начал я.

— Мне не нужно ничего рассказывать, я и так знаю, о чем говорят в моем лагере, — он помолчал немного, а потом медленно добавил: — Но я не слышу, о чем ты думаешь, и, соответственно, мне трудно поверить в то, что ты говоришь.

— Я научился закрывать свой разум. И не без вашей помощи, товарищ Яскер. При первой нашей встрече… ну-у, для меня первой, конечно, вы легко перетряхнули мои мозги, и это было…

— Неприятно?

— Обескураживающе. Странно, когда кто-то копается у тебя в голове, и вдвойне необычно, если этот кто-то — глава государства.

— Значит, я возглавлю Империю после смерти Великого Незеба, да святится имя его…

— Именно. Но потом начнется гражданская война, и… Ну в общем, я не знаю, что должен рассказывать, а что нет. Сейчас главное — это нашествие демонов!

— Хм… гражданская война… очень интересно! Я бы хотел услышать подробности, если бы был уверен в их правдивости. Судя по тому, что ты явился сюда не голышом и с оружием, значит, материальные предметы сюда доставить можно?

— Э-э-м… наверное.

— Вот и решение. Принеси мне вещи, что подтвердят правоту твоих слов.

— Например?

— Газету из будущего. Газеты в нашей великой Империи есть?

— Конечно.

— Вот и принеси. Потом, что-нибудь демоническое…

— Демоны исчезают после смерти. Просто растворяются.

— Хорошо, тогда… — Яскер улыбнулся, — справку, что ты не лигийский шпион. За моей подписью! Чтобы моей рукой так и было написано: «Яскер, Глава Империи». Сможешь?

— Попытаюсь, — неуверенно произнес я. — Только пока не знаю, как мне попасть обратно в свое время… Нужно вернуться к Омуту.

Яскер неожиданно протянул мне мой меч.

— Тебе позволят выйти из лагеря, но охрану я тебе не дам. Вдруг ты приведешь их в ловушку?

— Охранников не надо, а вот какая-нибудь лошадь бы не помешала.

Вооруженный, но снова под конвоем, я промаршировал до конюшни, где мне и в самом деле выделили вполне приличную лошадь, хотя я в душе надеялся на виверну или дрейка. Впрочем, кобылка оказалась вполне себе послушной, быстрой и выносливой.

— Знаешь, что я люблю больше всего? — седлая моего скакуна, мечтательно вещал конюх. — Скорость! Движение! Напор!

— Я тоже люблю, — вяло поддерживал я разговор.

Под недружелюбными взглядами вести беседы не очень уютно, хотя сам конюх, казалось, вообще не обращал внимания, с кем говорит, с любовью глядя на вверенных ему животных.

— Уверен, не за горами тот день, когда мы научимся создавать механизмы, способные передвигаться очень и очень быстро. Может быть, даже шестьдесят километров в час!

Я подумал про быстролет, на котором выжимал на своем аллоде под двести, но в ответ лишь промычал что-то нечленораздельное.

— А пока у нас есть лошади. Скакуны! Движение — жизнь. И лучше всего эту истину понимаешь в тот момент, когда скачешь во весь опор по песчаным барханам Кираха…

Скакать по песчаным барханам Кираха мне понравилось куда больше, чем тащиться по ним пешком. Какое-то время меня совершенно точно «пасли», но потом это чувство исчезло, и остаток пути мы с лошадью преодолели разве что в компании змей и скорпионов.

Не к месту вспомнился мой дрейк, погибший в битве на осколке Язеса, но я поспешил отогнать эти мысли. Они все еще были болезненны. Со смерти Старика я так и не завел себе никакого ездового питомца, отдав предпочтение механизированному транспорту — к нему не привяжешься, как к живому существу, и мой преданный, умный, агрессивный дрейк так и остался для меня первым и последним. Зато со мной по-прежнему жила моя сорока Фея, и сейчас я бы не отказался услышать ее возмущенное «КАР!» за то, что снова оставил ее одну на своем аллоде. Она всегда мне выговаривала что-то на своем сорочьем, когда я отлучался надолго. А еще она ужасно не любила Геллу и все время норовила ее цапнуть мимоходом. Их женская война меня особенно веселила. Правда, иногда приходилось вмешиваться и останавливать их битвы до того, как они станут по-настоящему кровопролитными.

Ну и конечно мне не хватало Орла, Лба, Миши, Матрены и Лизы. А ведь я так и не предупредил их ни о чем. Ох и достанется же мне, когда я вернусь…

За этими мыслями я как-то незаметно для себя добрался до Омута Времени, чем почему-то сильно обрадовал дракончиков. Интересно, они всегда тут втроем торчат?

— О! На этот раз ты своим ходом? Дело сдвинулось с мертвой точки?

— Мне нужно вернуться в свое время, — быстро сказал я.

— Что ж, Омут тебя ждет.

Я не знал, нужны ли мне какие-то дополнительные манипуляции, чтобы вернуться через озеро в будущее, а не вынырнуть снова в прошлом. Эти полу-драконы не стали давать никаких инструкций, поэтому я вошел в воду, набрал в грудь воздуха и просто поплыл к его центру — точно так же, как делал, чтобы попасть сюда.

На этот раз паники почти не было, даже когда воздуха стало не хватать. Рефлексы никуда не делись и я все-таки начал глотать воду, но плыть не перестал, с облегчением задышав, когда моя голова неожиданно оказалась на поверхности озера.

— Хочешь вернуться в Империю? — не отрывая головы от газеты поинтересовался Горислав. Он словно бы даже не сходил с того места, где стоял, когда мы с ним разговаривали.

— Да. И обратно. Я смогу снова попасть сюда, если телепортируюсь?

— Твой телепортатор вернет тебя сюда, когда ты захочешь, — точно так же, не поднимая взгляда, равнодушно произнес он, будто потерял ко мне всякий интерес.

Я не стал зацикливаться на его поведении и просто перенесся в Око Мира. Хоть время меня не подгоняло, ведь я, если верить драконам, буду постоянно возвращаться назад в прошлое в один и тот же день, пока не справлюсь с поставленной задачей, я все равно подсознательно спешил.

Око Мира встретило меня суетой рабочего дня. Мне снова нужно было попасть к Яскеру, хотя я не представлял, как буду объяснять цель своего визита, ведь на этот раз он меня не ждет. Но совершенно неожиданно меня пропустили в святая святых без лишних вопросов, и в кабинет Главы Империи я вошел сразу же по приглашению секретаря, едва только показался на пороге. Крайне удивленный таким развитием событий, я застал Яскера на своем привычном месте — за рабочим столом — хмурого и задумчивого.

— По моей информации в эту минуту ты должен находиться на плато Коба, — весьма сурово произнес он, и я почувствовал себя проштрафившимся ребенком. — Не подскажешь, как ты очутился здесь? По-моему у нас нет телепортов со Святой Земли.

— Я прибыл не со Святой Земли. Не знаю, сколько прошло времени здесь, но полагаю немного, раз вам еще не сообщили о моем исчезновении из «Приюта старателя».

— Сколько времени прошло здесь… — эхом повторил Яскер. — Какая интересная формулировка.

— Это сложно объяснить…

— Тогда я тебе помогу. Ты прибыл с Кираха?

Вот теперь я был ошарашен. Вроде бы Яскер не мог читать мои мысли… Или может?

— Откуда вы знаете?

— Я весь внимание, — проигнорировал он мой вопрос, оставаясь весьма мрачным.

— В трактире на плато Коба меня ждал Горислав… — начал я с самого начала.

Яскер слушал не перебивая и не меняясь в лице. Казалось, что я сообщаю ему дурные новости, хотя вроде бы ничего ужасного не случилось.

— И в качестве доказательств вы попросили предоставить газету из будущего и справку с собственной подписью…

— Что ты не лигийский шпион. Я помню, — вдруг сказал он.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь только тиканьем настенных часов. Я рефлекторно глянул на свои наручные. По моим уже был вечер, но в Незебграде едва начинался полдень.

— Я уверен, что этого воспоминания не было в моей голове. Оно появилось за несколько минут до твоего прихода. Очень яркое и правдоподобное. Мне не нравится такое вмешательство в мою память.

Яскер резко встал и принялся ходить туда-сюда со сложенными за спиной руками. Такое возбуждение на него было мало похоже.

— Если это произошло на самом деле, значит прямого вмешательства в ваш разум не было, — осторожно сказал я. — Прошлое изменилось. Только… вряд ли кто-то должен был заметить это.

Я задумался. Изменения в прошлом неизменно сказываются на будущем, но должны ли те, кого коснулись эти изменения, помнить предыдущий вариант развития событий? Должен ли Яскер помнить то прошлое на Кирахе, где к нему не явился гость из будущего? Вероятно нет. Но если речь идет о самом сильном маге разума в Сарнауте… Возможности его сознания гораздо шире кого бы то ни было. Я вдруг подумал про Негуса Тота, который тоже еще жив в этом времени. Для него прошлое тоже изменилось.

— Я уже связался с ним, он помнит твой визит на Кирахе, — сказал Яскер, когда я озвучил ему свою мысль. — Но думает, что так и было всегда.

Что ж, это только подтверждает мою правоту. Кому же как ни главному мистику в мире сохранить в своем разуме оба варианта событий. Яскер вдруг остановился и бросил на меня острый взгляд.

— Какой нужно обладать силой, чтобы изменить прошлое? Как это возможно?! И чем это может грозить нам… И не только нам. Это угроза всему миру!

— Наш мир и так держится на добром слове, — пробормотал я. — Этот Режиссер, Горислав, или как его там, по крайней мере хочет предупредить об опасности и спасти множество жизней. Вроде не так уж и плохо.

— Этот Режиссер играет с тобой, как с игрушкой. Если бы он просто хотел спасти множество жизней, он сделал бы это сам. Его истинных целей мы не знаем. Как и границ его могущества.

Яскер снова сел за свой стол, взял лист бумаги и ручку, и принялся что-то писать. Через минуту я держал в руках справку с его подписью, подтверждающую мою невиновность.

— Как ты вернешься туда?

— Горислав уверял, что мой телепортатор меня перенесет.

Вопреки моим ожиданиям, Яскер не забрал мое устройство телепортации для изучения, а просто кивнул, лишь добавив:

— Не забудь купить газету.

Уже направившись к дверям, я обернулся.

— А вы помните, как я передал вам справку и газету?

Яскер внимательно посмотрел на меня и с задержкой произнес:

— Ты так и не вернулся, когда я отправил тебя за ними. Но, полагаю, новое воспоминание не заставит себя долго ждать.

Только покинув главный кабинет страны я понял, насколько голоден. Судя по всему, вынырнул в своем времени я в тот же момент, когда и нырнул из него в прошлое. Но для меня то прошел целый день! В голове уже больше не крутилось никаких мыслей, кроме желания поесть. Благо, здесь было куда сходить, особенно учитывая, что время близилось к обеду.

Если кто и мог испортить мне аппетит, то это Елизавета Рысина. И конечно же она не преминула это сделать!

— Как ты телепортировался из «Приюта старателя» сюда?! — сказала она с такой претензией, как будто я как минимум предал Родину, и уселась за мой стол.

Я едва не подавился фрикаделькой от такой безцеремонности.

— И вам добрый день. Я могу сначала поесть?

— В застенках Комитета тебя покормят, не волнуйся. Мне сообщили, что ты исчез из-под носа моих агентов вместе с Гориславом Гипатским, и вот ты здесь. Как? И где трактирщик?

— Я все уже рассказал Яскеру, пусть он сам решает, во что из сказанного посвящать вас, товарищ Рысина. А теперь я все-таки предпочел бы спокойно пообедать. И не пытайтесь запугать меня своими застенками, вряд ли они страшнее того, что мне уже доводилось видеть.

Настроение окончательно испортилось, и я даже не пытался это скрыть. Рысина побарабанила пальцами по столу, пристально глядя на меня и решая, что со мной делать, но потом все же встала и, больше не сказав ни слова, ушла, проигнорировав всех тех, кто с ней здоровался по дороге.

Вот как она умудряется настолько меня выбесить? Впрочем, обед все же сгладил мое негодование, и я даже смог немного расслабиться и подумать куда более продуктивно. Странно, что Яскер отпустил меня, даже не дав никаких наставлений и инструкций. Решил, что все просто должно идти своим чередом? Мне почему-то казалось, что он созовет экстренный совет для составления плана дальнейших действий. Ведь события, как ни крути, носят прямо-таки эпохальный характер. Изменение прошлого! Я бы не поверил, если бы не был участником лично. И все же я один, предоставленный самому себе, с правом самому решать, что делать дальше.

Это могло бы наверное даже пугать, но я вдруг понял: лучшее, что я могу сейчас сделать, это поспать.

Глава 9. Лапочка

Вернуться в прошлое и предупредить Великих Магов, главу государства, и вообще всех, кого возможно, о предстоящем вторжении… Сколько аллодов я мог бы спасти от разрушения, сколько жизней! Чем больше я об этом думал, тем фантастичней становились открывавшиеся передо мной перспективы. Что там Кирах, если можно спасти целый мир! Изменить ход истории!

Я вернулся следующим утром на Перекресток воодушевленным и фонтанирующим идеями, но Горислав, словно статуя не изменивший ни местоположения, ни позы, быстро охладил мой пыл. Меня посетила неприятная мысль, что я разговариваю с оболочкой человека, а не живым существом — слишком одиозно он выглядел со своей газетой в руках, будто мы расстались минуту назад. Никаким спасением мира он заниматься не собирался, и в имперский лагерь Кираха я возвращался в крайней степени раздражения из-за неудавшегося разговора. Чувство было такое, будто мне подарили настоящие крылья, но тут же привязали к земле за ногу.

Из-за тяжелых мыслей я не сразу почувствовал на себе чей-то взгляд. Точнее даже не взгляд, а попытку проникнуть в мой разум — поначалу робкую, но с каждой минутой становящуюся все наглей. Я сделал вид, что не замечаю навязчивый стук в черепную коробку, одновременно пытаясь понять, где сидит оборзевший мистик. Его магия становилась все сильней по мере моего приближения, но маг не делал попыток убежать, вероятно переоценивая свои силы. Я слез с лошади и принялся поправлять седло, уже ясно ощущая спиной свою цель.

Сцапал я его даже не доставая меча: просто рванул за ближайшую гряду засохших кораллов, преодолев все расстояние едва ли не в пару прыжков. Правда дальше план дал сбой. Один меховой комок оказался в моих руках — вереща и извиваясь, а два других метнулись в разные стороны. Но ненадолго. Пока я соображал, за каким из двух «зайцев» гнаться, и что делать с третьим, они уже кинулись на меня, повиснув на моих локтях и активно пинаясь ногами. Это было так безобидно и по-детски, что я даже растерялся. Искусству рукопашного боя с тремя плюшевыми хомяками меня не учили. И хотя среди гибберлингов были и такие, кто отлично умеет обращаться с холодным оружием, эта троица магов явно ничего тяжелее обеденной ложки никогда не поднимала.

— Так, дети, молчать! — рявкнул я, стараясь перекричать визг. — А то я вас в угол поставлю.

— Сам ты «дети»!

— И нет тут никакого угла!

— Хорошо. Тебя я сейчас поставлю на землю, а вы двое отцепитесь от меня, и никто не пострадает!

— Я уже пострадал! Ну кто так хватает?! Я что тебе, кошка? А еще герой Империи называется!

— Вы знаете, кто я?

— А кто ж твою харю не знает? Тоже мне, великий укротитель Города Демонов… А там, между прочим, наши тоже сражались!

— Это была не моя идея, — буркнул я, избавившись от объятий гибберлингов и на всякий случай отступив на пару шагов. — Как вы сюда попали и что здесь делаете?

— То же, что и ты. Пытаемся предупредить своих о предстоящей атаке демонов…

— Отлично! Значит к нападению будут готовы обе стороны… Если Яскер мне поверит, конечно.

— Какое меткое уточнение. У нас главным здесь Эниэль ди Ардер…

— Эниэль ди Ардер, — повторил я, напрягая память. — Кажется его встреча с Яскером закончилась для него плачевно.

— Не будем пока о грустном. Эниэль не отступит, пока сохраняется угроза нападения со стороны Империи.

— Я постараюсь убедить Яскера… А вы могли бы подтвердить мои слова.

— Все имперцы думают, что увидеть Яскера — мечта всех жителей Сарнаута, или только ты? Как там встретили тебя?

— М-м-м… убили и выбросили в астрал.

— Мило!

— Зато у вас есть уникальная возможность попробовать убить будущего главу Империи и переписать всю историю мира. Заодно спасете этого своего… Эниэля!

— Ага, ищи дураков. Нас разорвут на тысячи маленьких гибберлингов гораздо раньше!

— Ладно, я думал, магам разума не обязательно встречаться для разговора.

— Попробовать мысленно связаться с Яскером… Это можно. А начать можно с фразы: «Валите нафиг с Кираха!».

— Да, с таким началом успех гарантирован. Ну в общем, разберетесь. Удачи!

Я поглядел на часы, сразу осознав бесполезность этого действия — беготня по разным временным отрезкам сбила их. Но в любом случае мне стоило поспешить. Даже с учетом того, что патруль спокойно пропустил меня в лагерь, да и вообще никаких препонов на пути я не встретил, времени все равно прошло много.

— Вот уж не ожидал тебя увидеть вновь… Неужели я увижу то, что заказывал?

На этот раз я сумел прочитать нетерпение на лице Яскера, хотя он и старался выглядеть невозмутимым.

— Принес. Правда генерал Северных не хотел меня пускать и грозился повесить.

— А-а, Клык лютует? Суровый шаман. Надежный. Я не думаю, что ты лазутчик. Слишком у тебя история сложная для банального шпионажа. Но к Клыку пока лучше не подходи. Он убьет сначала, а потом уже разбираться будет. Зато Негус Тот верит в твое… необычное происхождение, свидетельствует в защиту твоей правоты, если тебя это утешит.

— Не очень. Главное, чтобы поверили вы, — произнес я, протягивая газету и справку.

— Разорви меня астрал… Газета из будущего… Мое имя на каждой странице… И… Расписка! С моей же подписью! «Глава Империи… Яскер»! Я даже и помыслить боялся…

Он замолчал, прикрыв глаза и осмысливая информацию. Трудно было даже представить, что творилось у него в голове в этот момент.

— Итак, подведем итог, — в конце концов произнес он, взяв под контроль эмоции. — Клык Северных считает тебя провокатором Лиги и готов четвертовать при первой же возможности. Негус Тот полностью тебе доверяет. Впрочем, жизнь и смерть — больная тема для народа Зэм. Твое воскрешение может быть ловким фокусом, в который им так хочется верить.

— Но решение, как обычно, за вами.

— А я тебе верю. Доказательства, принесенные тобой, говорят о многом.

— Я рад.

— У меня к тебе много вопросов, ты же понимаешь это? О событиях, которые должны произойти.

— Да, но…

— Но?

Яскер смотрел на меня тем самым, пронзительным взглядом, но у меня на него уже выработался иммунитет. Хотя я все равно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Я не знаю, что можно рассказывать. Каждое мое слово или действие может очень сильно изменить будущее. Может… навредить. Я могу вернуться назад и не узнать свою реальность.

— Понимаю, — кивнул Яскер и задумался на пару минут. — Есть еще кое что. Ты знал, что ты не единственный гость из будущего?

— Да.

— В мои мысли очень навязчиво постучались граждане Лиги. Гибберлинги. Подобно тебе, они пытаются убедить свое командование в необходимости прекратить войну. Я чувствовал их уверенность в том, что они говорили.

— Если лигийцы тоже будут готовиться к вторжению демонов, а не к войне, задача намного упростится.

— Я бы не был в этом уверен. Поверит ли лигийское командование в то, что вы из будущего? Что завтра нападут астральные чудища? Я пока не собираюсь отдавать никаких приказов об отступлении, перегруппировке или еще о чем-то похожем.

— Но…

— У нас тут война! Лига крадет нашу землю, наше метеоритное железо! Кобольды-рудокопы, доставленные на этих невиданных кораблях, уже вгрызаются в твердь имперской земли! Империя, слава Незебу, не больна слюнтяйством Лиги, когда для принятия решения требуется согласие всех, или как минимум большинства. Здесь я принимаю решения. Однако за мной следят тысячи глаз. Если я сейчас отдам такой приказ, то уже к вечеру меня арестуют агенты Комитета Незеба, и все твое будущее окажется в глубоком… прошлом.

— И что вы намерены делать?

— Составлять план действий. Мы будем готовы. Я обещаю! А пока мне нужно подумать… Надеюсь, завтра утром я буду убивать обещанных тобой астральных тварей, а не писать объяснительную на имя Незеба!

Я оставил Яскера одного, погрузившегося в свои мысли, и вышел из палатки на улицу. Времени на раздумья и принятие решения оставалось мало. Вечерело. Воздух стал заметно прохладней, поднялся ветер, перекрывая шум голосов, и даже стали видны первые костры. Я приблизился к разношерстной компании, судя по всему только вернувшейся с дозора и теперь поглащающей нехитрый военный рацион. Не то, чтобы меня тянуло общаться, просто хотелось находиться в толпе, затерявшись в ней и не чувствуя своего одиночества. Хорошо, что на меня уставшие солдаты не обращали особо внимания. Я присел на какой-то ящик, прислонился спиной к палатке и прикрыл глаза, слушая разговоры.

— Вы знаете, почему наш полк носит имя Родогора? Двойка вам! Историю родного полка знать надо!

— Да какая разница? Сейчас все одно дело делаем. Лигу режем!

— Имя Родогора нам присвоили потому, что именно наш полк отличился во время захвата аллода Грох! Вот так! Тем наш полк и славен, что везде и всегда Лигу бил и бить будет. До самой победы!

— Верно! Что такое этот Экспедиционный Корпус Лиги? Стадо баранов! Мужичье с кольями, во главе — дворяне. Вот эти — да! Эти умеют воевать.

— Канийских аристократишек с детства обучают оружием махать. Опасные сволочи!

Тихий шелест разговоров убаюкивал, глаза слипались, ящик подо мной стал мягче перины, и я начал немного дремать.

— ...говорят, вскоре состоится решающее сражение. Погибнет немало наших.

— И очень много врагов!

— Надо, чтобы враг все время помнил об этом. Напуганный противник — проигравший противник. Мы сегодня шесть магических мин установили! Они не дадут врагу забыть о неминуемой смерти.

— О смерти забывать нельзя. Мой народ в этом разбирается, уж можете мне поверить.

— Знать бы еще, как эти черти передвигаются через астрал…

— Дайте мне отдельный аллод, сотню толковых восставших Зэм, и тайна астральных кораблей Лиги будет раскрыта!

Сквозь дремоту я подумал, что мог бы посодействовать раскрытию лигийского секрета, да и вообще рассказать много чего интересного, как вдруг на меня обрушилась паника, когда вместо воздуха в мои легкие устремилась вода. Я очнулся ничего не соображая и неумело барахтаясь, как выброшенный в реку котенок. Секунду назад я сидел у костра, вполуха слушая разговоры и медленно проваливаясь в сон… Резкое пробуждение в воде не способствовало моему настроению. Вынырнул на поверхность Омута Времени я в весьма дурном расположении духа.

— Что происходит? Почему я здесь?!

— Потому что завтра Яскер и Эниэль будут готовы встретить демонов во всеоружии, — радостно сообщил Горислав, свернув в трубочку свою газету. — То есть не завтра. Они были готовы к этому сто лет назад. Но так ли это — мы узнаем потом. Ха! Видишь, как все запутано с этим временем!

— Да, я заметил.

— Теперь, когда события третьего марта девятьсот десятого года подверглись некоторым изменениям, самое время приступить к новой части нашего танца со Временем.

— Каким изменениям? Я только что сидел в Имперском лагере, еще даже ничего не произошло… Я ничего не успел сделать…

— Все, что нужно, ты сделал. И изменения, спровоцированные твоими действиями, перекроили Ткань Сбывшегося. Теперь сбылось не то, что сбылось ранее. Понимаешь?

— Нет.

— Хм… да, это все непросто объяснить.

— Что изменилось? Что я сделал?!

— Самое главное изменение состоит в том, что битва между Лигой и Империей не состоялась. Экспедиционный корпус и Кирахский полк не стали вести кровопролитное сражение друг с другом, а ждали нападение демонов. Конечно, демоны и изрядно помяли и тех, и других. Новый, неведомый враг! Но не так сильно, как это было в предыдущей версии прошлого.

— Значит, все получилось? — разочарованно протянул я. Вообще-то мне хотелось присутствовать при этом историческом событии и видеть все своими глазами, но меня вышвырнуло из прошлого в самый интересный момент. Раздражающее чувство незавершенности заскребло внутри.

— Не совсем. Получив отпор, демоны изменили тактику.

— Почему-то я был в этом уверен, — хмыкнул я, но Горислав по-прежнему пылал энтузиазмом.

— Они не смогли с наскока сломить Лигу и Империю. Они вынуждены бросать в бой все новые и новые силы… И они по-прежнему хотят уничтожить Кирах. Если раньше, в прошлой версии Сбывшегося, от Кираха остался небольшой осколок, теперь у нас есть шанс сохранить его целиком.

— Как?

— Аллод от поглощения астралом удерживает запас метеоритного железа. Если мы помешаем демонам уничтожить его… В прошлый раз им это удалось. Удастся ли теперь — зависит от тебя.

— То есть, я снова отправляюсь в прошлое?

— Ты попадешь в другой временной промежуток — в пятое марта девятьсот десятого года. Лига и Империя сражаются с демонами. Тебе теперь нет необходимости что-то доказывать, Яскер поверит любому твоему слову. А значит, окажет помощь в борьбе с общим врагом.

— Ну хоть какие-то приятные новости…

— Знай, что основной запас метеоритного железа расположен не в разработанной шахте, а несколько северней. Именно там будет нанесен главный удар демонов.

— Надеюсь, я не зря все это делаю, — вздохнул я, смирившись с тем, что свидетелем знаменитой Ночи Астральных Порталов мне не стать, но миссия моя, тем не менее, не закончена.

— Я тоже на это надеюсь, — ухмыльнулся Горислав.

Что-то в его тоне заставило меня почувствовать себя маленьким мальчиком, который усердно строит в песочнице фигурки, думает, что это чрезвычайно важное дело, и ждет одобрения взрослых. Несколько секунд я боролся с этим внутренним дискомфортом. На языке вертелось много вопросов, часть из которых больше походили на претензии.

— Что на самом деле стоит эта кукла? — наконец произнес я, достав из-за пазухи уродливую куклу Зэм — уже привычный атрибут, сопровождающий меня повсюду.

— Ничего, можешь выбросить ее. Я пошутил тогда, — сказал он, уже откровенно смеясь.

Неприятное ощущение усилилось, но я, возможно из чувства протеста, подчеркнуто бережно спрятал куклу и молча зашагал к Омуту Времени.

Пятое марта девятьсот десятого года чем-то неуловимо отличалось от третьего. Глазу чего-то не хватало, и, приглядевшись, я понял, что стены, отгораживающей от меня часть аллода, больше нет. Вскоре я правда выяснил, что ничего особенного за ней не пряталось: та же пустыня, песок и окаменевшие кораллы.

— Вмешательство во время не прошло даром! То здесь, то там на Кирахе иногда случаются флуктуации, позволяющие существам из прошлого прорвать ткань Времени и проникнуть в нынешнее время. Я говорю о крокозаврах, странных существах, живших еще до Катаклизма. Они замечены здесь, на Кирахе!

— Ну начинается… — фыркнул я, едва выбравшись на берег. Драконоподобные существа по-прежнему встречали меня у Омута Времени и как обычно несли что-то малопонятное. — Знать ничего не хочу ни про какие флуктуации, если это не поможет мне сохранить аллод.

— В этом отрезке времени Ночь Астральных Порталов — уже свершившийся факт, мы можем заняться изучением демонов прошлого.

— Хорошо, займитесь, — отмахнулся я, поискав глазами свою лошадь и конечно не найдя ее. Обратно в будущее меня выдернуло из имперского лагеря, где она и осталась. То есть мне опять придется тащиться туда пешком!

— Мы уже знаем, что эти твари эволюционируют. Несколько лет назад — и я говорю о реальном времени — появились демоны новой породы, способные существовать вне астрала гораздо дольше своих предшественников. Сейчас у нас есть уникальная возможность изучить самых первых из них…

— Поддерживаю вас целиком и полностью. Изучайте! А я пошел.

Я уже знал, как выглядят демонические порталы — видел на Язесе, поэтому все, что от меня требовалось, это обходить их стороной, ведь появляющиеся из них демоны, в отличии от современных, не могут долго находиться вне астрала, и значит вдали от портала они не нападут на меня посреди аллода. А вот стоит ли еще опасаться Лиги, я не знал. Хотелось, конечно, надеяться, что при появлении нового общего врага наша война приостановлена… но я не особо в это верил.

— Ар-р-гх! Немало наших валяется в этих проклятых песках. А медсестра, быть может, за соседним барханом! И просто не знает, что в двух шагах от нее подыхает, истекая кровью, солдат Империи!

Первой, кого я встретил, была орчиха, судя по всему из медперсонала. Ее трясло с головы до ног, но она крепко сжимала свою сумку с красным крестом, словно собиралась обороняться именно ей, а не своей секирой.

— Мы с сетрами прочесываем эти пески в поисках раненых и павших…

— Это не опасно — ходить в одиночестве?

— Демоны отступили, сейчас затишье… Хотя непонятно, сколько оно продлиться.

— А Лига?

— Зализывает раны. Как и мы. Нам всем досталось! Лекарям есть, чем заняться… как и нам. Из нас, орчих, хорошие медсестры получаются. Потому как вида крови не боимся.

Я покосился на орчиху, которая чувствовала себя чуть увереннее от того, что теперь мы шли с ней вдвоем, но все же ее заметно потряхивало. Она заметила мой взгляд, хоть я и не сказал ни слова.

— Не смотри на меня так! Да, я напугана! — вдруг закричала она, остановившись, и мне на секунду показалось, что она швырнет свою сумку на землю и затопает ногами. — Я — дочь свободного народа! Я — великая воительница! Я!.. Ох… Прооралась. Но легче не стало. Эти демоны…

— Я понимаю.

— Они пугают не только меня. Все напуганы. А потому нам сейчас как воздух нужна победа. Если бы на нас напали не только демоны, но еще и Лига. Поговаривают, ты… хм… Про тебя много чего говорят. Но главное — говорят, что ты умеешь бить демонов.

— Вроде того…

— Тогда где ты был, когда на нас напали?!

— Плавал.

— Что?

— Я бы хотел вам помочь, но не все зависит от меня.

— Ну как всегда! Только появляются проблемы, как те, кто их должен решать, сразу в кусты!

Я уже открыл рот, чтобы ответить… и закрыл его, вдруг поняв, что мне лень что-то доказывать.

Лагерь выглядел пустынным, хотя я почему-то ожидал увидеть суету. Генерал Клык Северных, завидев меня, внезапно смутился и даже забыл покрикивать на солдат, поднимающих в этот момент флаг Кирахского полка. Я не стал ехидничать, припоминать свою несправедливую смерть и закатывать глаза в духе «ну я же говорил!». Со мной уже столько всего произошло, что изображать обиды теперь казалось как-то по-детски.

— А-а, здорово! Ну, это… хм… как жизнь?

— Хорошо, товарищ генерал.

— Да ладно тебе! Не куксись. Я был неправ, не веря тебе, угу. Ошибся. С кем не бывает? — затоптался на месте он, хотя я и не высказывал недовольства, затем, повернувшись к солдатам, гаркнул: — Так, а теперь смир-р-рна! Равнение на штандарт! Блин… Забыл приказать вынести его торжественно. А так хотелось все сделать правильно! Ладно, спишем на издержки военного времени. Давай мириться. Давай?

— Так точно, товарищ генерал.

— Вот и договорились. Эти демоны… Гадские гады! Опасные. Даже у меня поджилки трясутся, когда их вижу. Что уж говорить об остальных. Мои солдатики — ребята храбрые. Просто не любят ничего непонятного.

Генерал явно испытывал неловкость, что не вязалось ни с его расой, ни с его рангом. Вероятно, появление демонов и впрямь его потрясло до глубины души. Он не придумал, что еще мне сказать, но затянувшуюся паузу так кстати нарушил появившийся Негус Тот.

— Вот и ты!

— Здравия желаю.

— Я думал о твоем рассказе о будущем все это время! Мне не дает покоя известие о том, что все вы стали бессмертны. С нетерпением жду того момента, когда этот самый Дар Тенсеса проявится. Главное — выжить в этом аду и дожить до момента воскрешения… А там… Хоть потоп!

— Утопленником быть неприятно.

— Доводилось?

— Увы.

— Здорово! Слушай, ведь демоны одновременно напали на все аллоды! То есть Тенсес уже мертв?! Может быть, тогда уже можно попробовать умереть и оказаться в этом… Чистилище?

— Я бы не рисковал, — вставил генерал. — Никто из погибших пока что не восстал из мертвых.

— Да, повременю! Даже если получится, Яскер после моего воскрешения убьет меня еще несколько раз. Он вообще стал таким жестким, властным! Война меняет людей… Требует от меня найти способ уничтожать демонические порталы!

— Вот и поднапряги свои железяки. Твои магические мины не работают!

— Что? Ничего не сработало?! Вы прямо возле порталов их установили? Возле разных?

— Сделали все так, как ты сказал. Не сработало!

— Яскер меня сожрет вместе с протезами! Может испытать их на самых первых порталах демонов? Они несколько больше, чем новые. Стоят давно, а значит есть шанс, что сила астрала ослабла и мины сработают… Нет, надо срочно придумать что-то новенькое.

Восставший замолчал, крепко задумавшись и подперев подбородок двумя пальцами, а я повернулся к Клыку Северных.

— Я могу увидеть товарища Яскера?

— Айда… Он там сейчас офицеров разносит по очереди, но тебя примет сразу. Я у тебя в долгу, так что если он захочет дать тебе в бубен за плохие предсказания — кричи, попытаюсь помочь.

— Серьезно?

— Нет, конечно!

Мы подошли к палатке Яскера, возле которой толпилось несколько офицеров разного ранга, при виде генерала вставших по стойке смирно. Когда обо мне доложили, меня сразу пригласили войти. Внутри помимо самого Яскера находилась восставшая Зэм в майорских погонах, и хотя и выглядела разозленной, было непохоже, что она только что получила нагоняй. На приветствие Зэм не ответила, лишь еще сильнее забарабанив пальцами по столу.

Яскер ухитрялся выглядеть и бодрым, и уставшим одновременно. В бубен давать он мне определенно не собирался и в общем-то даже обрадовался моему появлению.

— Наконец-то! Я ждал тебя. Предсказанное тобой нападение демонов хотя и не застало нас врасплох, но изрядно потрепало наши силы. Я даже боюсь себе представить, что стало бы с нами без твоего предупреждения.

— Что ты умеешь? — вдруг спросила восставшая, строго вперив в меня стеклянные глаза.

— Что я умею? — растерянно повторил я.

— Да-да, что ты умеешь? Сейчас, когда с одной стороны на нас насела Лига, а с другой — эти астральные твари, каждый должен продемонстрировать все свои лучшие навыки. Иначе мы тут просто подохнем!

— Я умею убивать демонов.

— Тогда что ты тут делаешь? Немедленно ступай на передовую! Там куча испуганных, деморализованных солдат, которые и мантикоры-то в глаза не видели! Я уж не говорю о демонах…

— Майор Иавер Мерит, — представил ее Яскер, которого, судя по едва заметной ухмылке, не удивила, а даже скорее забавляла излишняя экспрессивность восставшей, к которой он уже привык.

— Сегодня нами замечены особо мощные демоны. Мы зовем их «лютыми». Справиться с ними еще сложнее, чем с простыми. Нужно их изучить… А ведь изучение демонов — задача такая же важная, как и проектирование магических мин, которые должны разрушить их порталы, — восставшая кинула острый взгляд на Яскера, как бы высказывая ему недовольство расставленными приоритетами.

— Прекрасно, — не моргнул и глазом Яскер. — В минуты отчаяния надо заниматься делом. Например, изучать врага. Что позволит нам сражаться с ним гораздо эффективней. Если выживем, конечно.

— Значит я могу…

— Вы можете заняться рудой Сверкающих копей, товарищ майор. Несмотря на то, что сейчас у нас с Лигой есть общий враг, я принял решение не прекращать добычу метеоритной руды. Она наша! Лиге не должно достаться ни крошки!

Даже на металлическом лице восставшая умудрилась изобразить недовольство, но возражать не посмела.

— Каждый кусок руды — будущий гвоздь, который мы вколотим в крышку гроба Лиги! — продолжил Яскер. — Это все, можете быть свободны, майор.

Иавер Мерит поднялась, подчеркнуто резко отсалютовала и быстро вышла, печатая шаг. Яскер повернулся ко мне и просто сказал:

— Слушаю.

Я рассказал ему о том, что исчез в самый важный момент не по своей воле, и что демоны теперь собираются уничтожить запас метеоритного железа, которое удерживает наступление астрала. Яскер, слушал внимательно и молча, и на какой-то момент я даже забыл, что разговариваю не с вождем Империи. Пока еще не вождем.

— Пока мы держимся, — проговорил он, когда я замолчал. — Но если… Мы должны помешать этому во что бы то ни стало! Вести, поступающие с севера, тревожат меня. Демонов становится все больше и больше! Негус Тот пытается сконструировать новую мину, но…

— Не уверен, что у него это получится, — произнес я, вспоминая, сколько сил понадобилось, чтобы закрыть портал на осколке Язеса. Лигийские маги проводили целый ритуал!

— Пытаться все равно стоит. Несмотря на обуявший его религиозный экстаз, Негус Тот еще на что-то годится. Он способный ученый и администратор.

— Да, в будущем он достигнет больших высот. А что за новости с севера?

— Там расположен сторожевой форпост, охраняющий дорогу к большой выработке. Был расположен. Связь со взводом, охраняющим его, оборвалась. Я сразу заподозрил самое худшее и мои подозрения оправдались, увы. Разведка доложила, что взвод погиб. И мы вряд ли сможем использовать этот форпост как плацдарм для дальнейших действий.

— Выработка метеоритного железа?

— Мы надеялись найти там новые залежи, значительно превышающие запасы Сверкающих копей. Иасскул Стаг, лучший механик Империи, создал Механического Крота — огромный механизм, крушащий породу. И судя по тому, что демоны облюбовали этот район, мы двигались в правильном направлении. Если бы не нападения Лиги и не появление астральных тварей… Впрочем, заламывать руки сейчас некогда. Я уверен, что там, в большой выработке, и находится жила метеоритного железа, которую хотят уничтожить демоны. Мы должны защитить ее!

Вылазку до большой выработки Яскер возглавил лично, оставив в лагере за главного Негуса Тота. Наш отряд состоял из двадцати четырех солдат. Не буду скрывать, что прорываться сквозь кордоны демонов в компании Великого Мага было даже приятно. Если коротко — я ни разу не достал свой меч. Но так продолжалось только до тех пор, пока мы не подошли к своей цели, где демонов стало слишком много даже для Яскера. А до этого я ехал, что называется, как на прогулке, и глазел по сторонам — на «текучее» небо, на кораллы, на вихри, которые никто кроме меня не видел, и на демонические порталы, от которых мне становилось холодно даже в Кирахском зное.

Занятый своими мыслями, я не сразу заметил уже знакомую стену, отделяющую от меня часть аллода, только теперь она возвышалась гораздо дальше. Местность была повсюду абсолютно одинаковой, без каких-либо запоминающихся деталей, и поэтому я поздно понял, что давно нахожусь на ранее скрытой от меня территории. Что ж, пятого марта у меня более широкое поле для деятельности. Я думал о том, кто и зачем устанавливает эти границы, до тех пор, пока количество демонов не заставило меня вернуться к делам насущным.

Яскер буквально сметал все с нашего пути, но теперь противник лез с боков, заходил с тыла, и все никак не заканчивался. Пришлось подключиться и остальным. Я не понимал, куда мы двигаемся: земля, вся в рытвинах и колдобинах, забирала круто вниз, как будто мы спускались в расщелину с горы, а по бокам виднелись параллельные линии окопов, словно здесь вели битву Лига и Империя до того, как вмешались демоны. Наши позиции не казались выигрышными и ухудшались с каждой минутой, потому что мы оказались ниже противника, получившего возможность нападать сверху, едва ли не прыгая нам на головы.

Мне никак не удавалось толком осмотреться. Яскер прокладывал дорогу, и нужно было торопиться, чтобы не отстать от него, попутно отбиваясь от демонов, нападающих сзади. Лошадь пришлось бросить — ее ранили и она не могла идти дальше. Стоило прекратить ее агонию, но демоны так быстро окружали, что я не успел подарить ей покой. Мне пришлось почти бегом догонять своих, стараясь не увязнуть в бою и не потерять отряд из виду. Впрочем, на своих двоих оказались многие.

Склон становился все круче, я без конца спотыкался об какие-то валуны, едва удерживая равновесие, пока в конце концов не свалился в окоп… Весьма странный окоп! Ровный, словно выкопанный по линейке, глубокий — больше, чем в три человеческих роста, шириной не меньше десяти метров и с бугристым дном, ходить по которому и не переломать при этом ноги — почти подвиг. За мной следом вниз сиганули демоны, и я, здраво оценив свои шансы, сразу попытался вылезти обратно наверх. Земля под руками и ногами осыпалась, меч мешал карабкаться вверх, а противные бесы уже повисли на моей форме. Скалолазом я никогда особо не был, а мечущиеся в панике мысли делали ситуацию практически патовой. Протянутая кем-то сверху рука была как спасательный круг для утопающего, а я в суете так и не увидел, кто мне помог выбраться.

Когда мы наконец дошли до цели, которую с переменным успехом обороняла местная охрана, отстреливающаяся катапультами, я оказался вымотанным куда больше, чем ожидал, и только очутившись за кордоном смог перевести дух.

— М-да… Теперь я понимаю смысл выражения «много демонов». Не ожидал, что их здесь столько!

Яскер критически осматривал дорогу, по которой мы пришли — она уже снова кишела демонами. Я, как и остальной наш отряд, все еще пытался отдышаться, поэтому просто кивнул.

— Это подтверждает мою гипотезу… Как говорит Незеб: «Верной дорогой идете, товарищи!».

И на это я тоже ответил кивком.

— Так, я вижу, что Крот еще хоть как-то, но функционирует… Знал, что Иасскула Стага так просто не убить.

Я обернулся и наконец обозрел то, что до этого мелькало лишь на периферии моего взгляда. Уже несколько раз при виде невероятных сооружений я думал, что теперь видел все и ничего меня уже не удивит. Но Сарнаут умеет преподносить сюрпризы! Мне понадобилось несколько минут, чтобы до меня дошло в полной мере то, что я вижу. Сначала это выглядело как небольшой завод или фабрика: внутри что-то гудело, странные механизмы потрескивали электричеством, подъемные краны перетаскивали ящики и контейнеры. Потом я начал осознавать, что по бокам Крота возвышаются исполинских размеров металлические гусеницы! Еще спустя минуту я понял, что окопы — это след от этих самых гусениц.

— Оно что, еще и двигается? — ошарашено произнес я.

— Будь осторожен, Иасскул Стаг испытывает самые… недобрые чувства ко всему, что не является механизмом. С механизмами же наоборот. Вот это чудовище он, например, называет «лапочкой».

— Эта лапочка будет являться ко мне во снах до конца жизни.

В этот момент со всех сторон раздались крики. Новая волна демонов практически стеной шла на нас и присевшая было передохнуть охрана снова заняла оборонительные позиции. Я тоже выхватил меч, но Яскер меня остановил.

— Найди Иасскула Стага, здесь я сам разберусь.

Покидать поле боя было не в моих традициях, но пока с нами Великий Маг, вряд ли «лапочке» что-то угрожает. С другой стороны, в Ночь Астральных порталов погибло множество Великих Магов. Я обернулся и еще раз посмотрел на противника, оценивая количество. Нет, здесь Яскер точно справится, на его пальцах уже заиграли фиолетовые огоньки, а глаза начали испускать золотое сияние — жутковатое зрелище.

— Санников!

— Да.

— Я прочитал принесенную тобой газету несколько раз, — произнес он, не глядя на меня, — ты можешь не рассказывать мне о событиях будущего, но… какая она там на самом деле… Империя?

— Ну-у… м-м-м… — замялся я. — Не без проблем, конечно… но в целом…

— Понятно, спрошу по другому. Ты гордишься своей страной?

— Да, — искренне ответил я, не задумавшись ни на секунду.

Яскер кивнул и приближающиеся демоны вереща отлетели назад так, словно напоролись на резко выпрямившуюся пружину. Я проследил взглядом их феерический, сдобренный вероятно отборным демоническим матом полет и побежал на поиски создателя шагающей фабрики.

Взлетев по деревянной лестнице, я оказался на большой платформе, окруженной непонятными механизмами и постройками. Шум усилился во сто крат. Оглядевшись, я увидел широкую движущуюся ленту, по которой, оглушительно грохоча, кувыркались огромные куски земной породы, скатывающиеся в вагонетки, которые в свою очередь с неменьшим шумом убегали по рельсам куда-то вглубь сооружения. Над головой проносились раскачивающиеся на цепях грузы — подъемные краны вносили свою лепту в общую какофонию. Рабочих я не заметил, словно Крот обслуживал сам себя. Зато по углам щемились мелкие демоны, стараясь прогрызть все, что им попадалось на глаза. Для меня опасности они не представляли, но механизмам Крота доставалось от их острых крысиных зубов по полной.

Распугивая демонов, я побежал на поиски хоть кого-нибудь, но все как будто вымерли. В конце концов решил двигаться вглубь к источнику шума, надеясь добрести до чего-то, похожего на машинное отделение, а набрел на импровизированный медпункт.

— Где найти Иасскула Стага?.. Вы не видели Иасскула Стага?.. Мне нужен Иасскул Стаг, вы не знаете… Извините… Кто-нибудь знает, где его искать?..

Все от меня только отмахивались. Помощь раненым шла полным ходом, но мне некогда было помогать. Я бежал мимо пострадавших, задавая один и тот же вопрос всем, кто мог говорить, пока не заметил громко ругающегося Зэм чудаковатого вида. Белая маска скрывала половину его омертвевшего лица, белые волосы стояли торчком, а лоб украшала непонятная штуковина, в которой я заподозрил хитровыдуманный механизм. Чутье сразу подсказало, что я близок к цели.

— Надо сражаться, нечего валяться по углам, постанывая и ожидая смерти! Выжить в этом аду можно только в одном случае — если не сдаваться… Хотите выпить?

Внезапное предложение, обращенное ко мне, застало меня врасплох.

— Нет, не хочу.

— Ну и зря! — восставший потряс флягой и хищно осмотрелся, в поисках того, кто будет более сговорчивым. — Защитники моей лапочки — смелые ребята! Что орки, что гоблины. Даже раненые, они продолжают сражаться! Но свой предел прочности есть у всего — даже у металла. Что уж говорить про простых смертных!

Он хлебнул из своей фляги, фыркнул, дернул плечами, от чего его металлические руки звонко лязгнули, и разочарованно огляделся.

— Не действует.

— А должно? — я покосился на флягу. Восставшие почти не восприимчивы к алкоголю, и для некоторых из них это весомый повод для огорчения.

— Раненый — это еще не мертвый. Он может сражаться. Особенно если опоить его берсеркитом. Это такой препарат, основанный на… неважно на чем! Вам знать не положено!.. Точно не хотите?

— Нет. Я ищу Иасскула Стага.

— Зачем?

— Мы пришли сюда на подмогу…

— Хотите помочь, значит? Ну-ну! Давайте, попробуйте.

Восставший уставился на меня с вызовом.

— Вы главный конструктор? — с раздражением спросил я.

— По моей лапочке бегают, ползают, шляются эти проклятые демоны! Откуда они только взялись на мою голову?! Ух, ненавижу! Мелкие противные и вездесущие твари! Норовят залезть в каждую щель, все ломают, все портят! Потом приходят большие, и там, куда они пришли, уже не остается ничего живого! Вот какая помощь мне нужна: уничтожение! И тех, и других! — Иасскул Стаг сделал еще один внушительный глоток из своей фляги и снова недовольно поморщился, очевидно и в этот раз не почувствовав никакого эффекта.

— Яскер здесь. Пока он охраняет эту вашу… лапочку, большие демоны сюда не проберутся.

— Это хорошо. Я не для того строил свою лапочку, чтобы по ней ползали какие-то астральные тараканы!

— Астральные тараканы боятся метеоритного железа, поэтому Яскер хочет, чтоб ваша лапочка поднапряглась с его добычей.

— Серьезно?! — восставший заинтересованно покосился на меня, снова открыл флягу, потряс ей, но пить передумал, закрыл, и заговорил уже куда более миролюбиво. — Лапочка — моя жизнь. Все, что я умею, все в ней — в этом гигантском механизме. Вы думаете, мне сейчас легко, когда вокруг демоны и все рушится?! Да вся моя жизнь рушится!.. Ну и Них с ней. Сейчас главное — починить лапочку. Она теперь почти вхолостую работает. А вот если ее запустить… Тогда гигантские резаки вгрызутся в породу, тогда мы пробурим шурф к запасам метеоритного железа! И если вы говорите правду, и демоны этого метеоритного железа боятся, то… Может, им придется несладко, ха!

— Отлично, запускайте…

— Беда в том, что рычаги управления сломаны. Эти проклятые демоны, чтоб их… Я должен решить эту проблему!

— Что вам мешает?

— Вам дать три попытки, товарищ майор, или с одной догадаетесь? Демоны конечно. Мне нужны детали для ремонта, но спуститься за ними пока что желающих нет. Там темно и… Хотите выпить?

— Вы уже предлагали. Не хочу. Но если за деталями нужно куда-то спуститься, то я готов.

Иасскул Стаг прямо расцвел на глазах.

— Если получится починить лапочку… Это будет нечто!

Запасные детали находились в глубине Крота, и конечно же именно там оказалась повреждена система подачи электроэнергии и не было света. И если в других помещениях удалось разобраться с проникшими демонами, то в эту темень никто не решался сунуться даже во имя самых благих целей.

Обычный ручной фонарик не разгонял мрак складских помещений. Из глубины доносилось отчетливое хрюканье астральных бесов, и это не прибавляло мне энтузиазма. Я думал, есть ли там крупные демоны и смогу ли я почувствовать приближающуюся опасность в темноте. Моя смерть стала слишком частым явлением, и пусть здесь я миновал Чистилище, тенденция все равно выглядела удручающе.

— Эти демоны не могут долго находиться вне астрала, скоро они исчезнут, — произнес я, словно ища причину, почему мне не обязательно спускаться вниз. Но через секунду у меня возникла неприятная мысль, что демонический портал может быть где-то совсем рядом, если не внутри.

— Эти демоны? А есть другие? — подметил Иасскул Стаг.

Я лишь передернул плечами, не став вдаваться в подробности, что через сто лет появятся демоны способные жить на земле.

Спускаться в темноту, подсвечивая себе дорогу не очень мощным фонарем, было страшно. Я слышал нервирующий меня визг и какое-то тихое копошение, пугающее куда больше. Лучше уж встретиться с большим врагом при свете дня, чем с мелким в абсолютном мраке. Ситуация усугублялась еще и тем, что помещение было сплошь заставлено стеллажами. Меч я держал в руке, и когда почувствовал движение воздуха за спиной, махнул им рефлекторно наотмашь, но ни в кого не попал. Фонарик осветил лишь ряды заставленных полок.

— Что там? Вы что-нибудь видите? Там есть большие демоны? — гундел Иасскул Стаг у входа, чем мне ужасно мешал.

Я напрягал слух, пытаясь распознать опасность, но визг мелких бесов и бубнеж восставшего не давали услышать главное. Мне оставалось лишь надеяться на свое чутье. И оно меня не подвело! Я практически увидел затылком лапы с длинными когтями, похожими на лезвие ножа. Отпрянул, уходя от удара, и попытался атаковать. Мне мешал фонарик, который я держал в руке, в то время как двуручный меч оттягивал другую. Но бросить единственный источник света я не мог. Демон оказался довольно крупным и опасным, он шел на меня без тени сомнения и испуга, как зомби, ловко уходя от моих неуклюжих выпадов. Его лапы практически доставали до моего лица. В глазах отражался свет моего фонаря, и это делало их как-то по-особенному зловещими. Он кинулся на меня всем корпусом, но я не сумел воспользоваться моментом насадить его на меч. Моя неудачная контратака стоила мне фонаря, отлетевшего в сторону и разбившегося. Все вокруг окончательно погрузилось во мрак, лишь только вдалеке виднелся прямоугольник входа с маячившим силуэтом восставшего.

Самое время было начать паниковать, но как ни странно, страх пропал совсем. И хотя я ослеп, мне словно бы развязали руки! Стало легко, пришли уверенность и странное осознание того, что сейчас, без фонаря, я лучше понимаю, что происходит рядом со мной. Каким-то шестым чувством ощущая атаки, я отступал назад, дожидаясь удобного случая. Он не заставил себя долго ждать: вторую попытку насадить демона на меч я не провалил. Его хрип затих быстро, лишь только тусклые искры мелькнули в темноте. И только тогда я понял, что все это время Иасскул Стаг не замолкал ни на секунду.

— Товарищ майор, если вы уже при смерти, постарайтесь доползти хотя бы до выхода, за вашим телом туда никто не полезет!

— Спасибо за заботу о моем теле.

— Них с вами, какая забота? Здесь вентиляция слабая, вы отравите трупными ядами весь воздух!

— Как будто восставшим нужен свежий воздух…

— Это чисто эстетический вопрос. Запахи мы ведь различаем!

Тоже мне, эстет нашелся! Я пошарил ногой по полу, надеясь найти хотя бы остатки фонаря. Но конечно ничего не нашел. Пришлось двигаться на ощупь и стараться не вписаться ни во что. Почему-то мое «слепое зрение», как я его называл, включалось только в моменты реальной опасности, мгновенно выключаясь сразу, как только угроза исчезала.

— Как будто расшибить лоб обо что-нибудь в темноте не достаточно опасно, — пробормотал я себе под нос.

— Товарищ майор, вы там еще не умерли? — донеслось от двери.

— Нет.

— Ну слава астралу, вы долго не откликались… А сейчас?

— Нет.

— И сейчас?

— АЙ!

— Что там? На вас напал демон?

— На меня напал шкаф.

— Будьте осторожны, там еще ящики на полу…

— А-а-ай, проклятье!

— Я так понимаю, вы их уже нашли.

— Вы потрясающе догадливы!

— Зато вы будете рады узнать, что в этих ящиках и есть нужные мне инструменты.

— Вы правы, моя радость не имеет границ!

Я ощупал то, обо что споткнулся, и попробовал поднять.

— Тащите их сюда!

— Не могу.

— Почему?

— Они тяжелые!

— А с виду вы не такой уж и хлюпик.

— Хлюпик? Сколько здесь кило?

— Не знаю, но орки легко их носят.

— Я похож на орка?

— Ну вообще вы знаете, что-то есть…

Ящиков оказалось три. И к моему разочарованию Стагу они нужны были все. Сцепив зубы, я потащил их волоком в сторону светящегося прямоугольника, стараясь идти прямо и ничего не задеть, и молясь про себя, чтоб убитый мной демон оказался интровертом и не имел поблизости друзей. Визг мелких бесов не утихал, но нападать они боялись, значит их не так уж много. Однако на их зов могли явиться другие. Меч пришлось убрать, потому что одной рукой тащить было слишком тяжело. Я продолжал чутко вслушиваться в то, что происходит рядом, но невозможный Зэм был в своем репертуаре.

— Товарищ майор, вы не могли бы поторопиться?

— Товарищ конструктор, вы не могли бы заткнуться хотя бы не ненадолго?

— Да, да, конечно… Но вы тогда хоть дышите погромче, а то, знаете ли, стоять тут в одиночестве как-то волнительно!

— Святой Плам, дай мне сил…

— О-о-о! Ваш покровитель — Плам? Вы знаете, у меня есть теория, что это самый сильный покровитель. Сам я под протекторатом Святого Хоса, но мне всегда казалось, что у Плама какая-то особая…

Я прикрыл глаза, стараясь абстрагироваться от болтовни. И тут же выхватил меч, сделав крутой разворот и один единственный выпад. На этот раз все случилось гораздо быстрее. Я даже не сумел рассмотреть, насколько большим был второй демон, убив его одним ударом. Визг бесов стал как будто ближе и я уже ждал, что они вгрызутся в мои ноги, поэтому стоял на стреме, не шевелясь. Но их атаки не случилось. Шевеление возле меня прекратилось, и я снова взялся за ящик.

За вторым и третьим ящиком возвращался, отобрав фонарь у Иасскула Стага. Крупные демоны то ли закончились, то ли не решались нападать, поэтому кроме усталости в руках и спине никаких потерь я не понес.

— Вот они, вот они! Мои детали! Я сейчас же починю рычаги управления. Хм, знаете… А вы молодец!

Тащить ящики к пульту управления мне не пришлось. Иасскул Стаг привел орка с комплекцией Лба, и тот поднял сразу все три ящика, которые я еле допер по одному. Присутствовать при ремонтных работах мне было не особо интересно и я решил выйти наружу, узнать, как обстоят дела у Яскера.

У Яскера дела обстояли более чем благоприятно. Охрана Крота отдыхала, поблизости не виднелось ни единого демона, и даже мелкие бесы разбежались.

— Ну как? Сердце Великого Конструктора тает от любви к тебе?

— Стаг предлагает дать Кроту волю, — проинформировал я.

— Заманчиво! Если его лапочка доберется до залежей метеоритного железа… Это ослабит демонов, ведь так? Хорошо бы попробовать.

— Он сказал, что ему нужно что-то около двух часов на починку рычагов управления.

— Отлично. А нам нужно сделать кое-что еще. К моему величайшему сожалению, Негусу Тоту не удалось найти способ закрывать порталы демонов. Надеюсь, на это есть объективные причины, а не его рассеянность и неожиданная религиозность. Впрочем, с этим будем разбираться после. А сейчас нам придется прибегнуть к магии мистической, я бы даже сказал сакральной. А потому не очень надежной.

Яскер замолчал, задумавшись, и я тоже не стал ничего говорить. В магии я не помощник.

— Пока что мне удалось отбить наступление, но как только эта махина заработает и начнет грызть твердь, демоны предпримут ответный ход. Они будут сопротивляться, я уверен. Здесь рядом их портал…

Он снова замолчал, и я удивленно спросил:

— Вы хотите его закрыть?

— Я хочу сделать то, что не удалось гению Негуса Тота. Перекрыть эту дыру, чтобы демоны больше никогда не смогли добраться до метеоритного железа. Спасем Кирах.

Я подумал, что если нескольким лигийским магам удалось закрыть портал на осколке Язеса, то Яскеру это и подавно под силу. С другой стороны, в отличие от лигийских магов, Яскер видит демонические порталы впервые и ничего о них не знает. Так или иначе, я не мог помочь ему даже советом. Что ж, моя роль снова заключалась всего лишь в охране магического ритуала. Я надеялся, что в этот раз никакой гигантский демон не явится по мою душу, как это случилось на Язесе… Но надежда оказалась напрасной.

Глава 10. Сердце Великого Дракона

— Да, я уже все знаю. Знаю про нападение на тебя невиданного тобой демона. Знаю о твоей смерти.

Злой, только что выбравшийся из Омута Времени, я еле сдерживал себя. Ведь все шло так хорошо! Яскер колдовал над демоническим порталом, я рядом, вместе с другими защитниками, бодро кромсал лезущих демонов, удивляясь, что их атаки не такие уж и мощные, как можно было ожидать. Удивлялся однако я зря. Неожиданное появление огромной астральной твари прервало эту почти идеалистическую картину. Таких демонов я не видел никогда: на коротких, относительно тела, ногах, с непропорционально широкими плечами и длинными лапами, которыми он загребал воздух передо мной так быстро, что я не мог даже подступиться. Он шел целенаправленно на меня, но оставить поле боя и отвести его подальше от Яскера я не сумел. Очередная смерть швырнула меня в Омут Времени, и вынырнул я на Перекрестке, где Горислав все так же невозмутимо читал свою газету, чем доводил меня в эту минуту до бешенства.

— Яскер… Он закрыл портал?

— Да, он жив, не беспокойся. Ты не изменил историю настолько круто. Хотя тебе удалось спасти Кирах! Лапочка добралась до метеоритного железа и демонам пришлось отступить! Вижу, тебе досталось во время выполнения этого задания, — он расхохотался, словно специально доводя меня до белого каленья. — Этот невиданный демон — твой персональный убийца. Да, он создан специально для того, чтобы уничтожить тебя. Наш общий враг прознал о том, что мы стремимся изменить прошлое. И предпринял ответный ход. Его задача — не дать нам осуществить задуманное.

— Однако вы неплохо осведомлены, — заметил я.

— Я, видишь ли, многое знаю. Означает ли это, что я всемогущ? Хо-хо! Об этом мы с тобой еще поговорим. Когда-нибудь в будущем, когда оно, прекрасное и счастливое, наступит. Пока оттуда исходит только угроза. Вот и давай поговорим о ней и нашей новой тактике.

— О, у нас уже и новая тактика есть!

— Конечно. Как ты можешь догадаться, мы не опустим свое оружие. В прошлом нам нужно сделать кое-что еще, не менее важное, чем предотвращение войны и спасение Кираха. И мы сделаем это, невзирая на всяческих убийц!

— То есть — я сделаю.

— То есть ты. С моей помощью.

— Не слишком ли много вы от меня хотите? Я хочу увидеть Веронику!

— Разве ты спасаешь Кирах только ради нее? А как же все те доблестные имперцы, которые не погибли благодаря тебе?

— Безмерно счастлив за себя и за них. Но мне не нравится такая таинственность!

— Что ж, кое-что тебе уже пора узнать.

— Отлично…

— Но не раньше, чем ты сделаешь то, что я прошу. Не кривись! Ты еще будешь благодарен мне за это!

Я проследил за взглядом Горислава и уставился на джунские руины.

— Мне опять отправляться за прахом на астральный погост?

— Руины теперь отправят тебя на новый остров, могилу джуна. Посреди острова — древняя джунская пирамида-захоронение, воздвигнутая над местом упокоения великого джунского Охотника на Драконов. Тех самых Великих Драконов! Дух этого Охотника до сих пор мается неприкаянным возле своей могилы. Причина такого удивительного явления слишком сложна, чтобы объяснять ее сейчас. Для нас главное то, что этот Дух может наградить тебя особым оберегом. Оберегом Астрального Серебра. Ты ведь не хочешь умирать от лап демона из будущего?

— А как джунский оберег, которому несколько тысяч лет, может помочь против демона, созданного в будущем?

— Лучше спроси о связи этого оберега с силами двенадцати Покровителей!

— А между ними есть связь?

— Ты получишь ответы. Потом. Сейчас ты пойдешь и добудешь этот оберег.

Бунтарь внутри меня уже вовсю точил ножи, но холодным рассудком я прекрасно понимал, что деваться мне некуда. Джунские руины перенесли меня даже не на остров, а на крохотный, туманный осколок, находиться на котором было даже страшно. Кроваво красный астрал нависал со всех сторон и казалось, что он сейчас проглотит этот кусочек земли. В центре возвышалась удивительно хорошо сохранившаяся постройка, чем-то отдаленно напоминавшая пирамиду Зэм в миниатюре, только украшена она была не геометрическим рисунком, а характерным джунским.

Вокруг могилы неизвестного охотника на драконов царили отнюдь не тишина и спокойствие. Наоборот! Джунские големы, вполне рабочие и бойкие, вышагивали вокруг гробницы, активно отбиваясь от демонов. Сколько же лет они здесь воюют друг с другом? На всякий случай я достал меч и огляделся.

Почему-то мне казалось, что я увижу привидение джуна, но это была искра. Яркая и одинокая, она мерцала на вершине лестницы, вызывая горькое, щемящее чувство. Как же поговорить с этим охотником? Джунскому языку меня в школе не обучали. При моем приближении искра оживилась. Я почувствовал давление на свой разум, хотя мне не нравилось такое вмешательство, это, похоже, единственный способ хотя бы попытаться поговорить.

Неясные образы замелькали в моей голове. Калейдоскоп тусклых, размытых картинок.

— Я не понимаю. Не понимаю… Что это? Три… артефакта? Нет… Сгусток очередной непонятной субстанции? Осколок, обломок, фрагмент… Не понимаю! Чего ты хочешь?

Дух злился и я это чувствовал, но понять, что он пытается сказать, не мог. Какие-то цветные обломки камней — вот все, что удалось разглядеть в его потоке мыслей. Потом я вдруг отчетливо увидел образы демонов. Что ж, демонов вокруг хватает, и джуну это соседство конечно не нравится. Но что он хочет от меня? Чтоб я убил их? С этой задачей прекрасно справляются големы! Вот только астрал рядом и новые астральные твари пребывают постоянно. Кажется, что это противостояние будет бесконечным.

— Тебя убили демоны? — устало произнес я, уже не надеясь добиться чего-то более внятного. — И ты все еще жаждешь мести?

Расплывчатые очертания демонов снова сменились на цветные обломки чего-то непонятного. Духа злила моя недогадливость, а я уже решил вернуться на Перекресток, как вдруг мой взгляд упал на еле пробивающееся сквозь туман синее сияние. Оно периодически терялось за силуэтами големов и демонов, которые были особенно активны в том месте. В этот же момент я почувствовал облегчение духа, а в голове замелькали обломки синего камня. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки!

Подойти ближе мешали демоны, но големы принимали активное участие в их уничтожении. К счастью, ко мне они оказались равнодушны и вместе нам удалось очистить участок земли, уже отравленный астральной болезнью. Демонические клыки, разрывающие земную твердь, вгрызались в этот аллод, и дни его, скорее всего, были сочтены. В центре мертвого пятна возвышалось что-то похоже на стелу в виде синего светящегося кристалла. Он был частично сломан демонами, и продолжал разрушаться у основания. Големы старались его защитить, но меня пропустили беспрепятственно. И что мне с этим делать?

Я обошел кристалл вокруг и заметил внутри какой-то инородный предмет, вмурованный в стелу, но сейчас уже почти оказавшийся снаружи. Вряд ли дух джуна хотел, чтоб я защищал эту штуку от демонов — они будут прибывать из астрала вечно. Не оставаться же мне тут навсегда! Подумав, я все же решил отколупать странный предмет. Меч прекрасно справлялся с задачей доломать то, что не успели сломать демоны. Големы и в этом не стали препятствовать, из чего я сделал вывод, что делаю все правильно.

Предметом внутри синей стелы оказался выточенный камень, искусственного происхождения, который сам явно являлся частью чего-то. Дух был мной доволен! Когда я к нему вернулся, он начал активно транслировать мне красный и желтый камни. Ну что ж, остров совсем маленький и обойти его не составит труда. Хоть он и был окутан туманом, красное, а потом и желтое сияние я увидел почти сразу. Ситуация повторилась точь в точь: демоны пытались добраться до стел, а големы их защищали, при этом моему вандализму они не противились. Желтая стела оказалась разрушена почти полностью, и предмет внутри нее был на поверхности. Красная напротив казалась совсем целой и с ней пришлось повозиться.

Три осколка из стел подошли друг к другу идеально, образовав что-то вроде круглого медальона. Ничего джунского я в нем не увидел, но это не говорило ни о чем. В конце концов не на все вещи они наносили свои узоры. Интересно, это и есть оберег, за которым меня посылал Горислав? Но кем и почему он был разделен на три части и спрятан в трех стелах? Ничего не понятно, но очень интересно. Ох уж эти джуны! Даже мертвые, они способны удивлять.

Я уже собрался телепортироваться, как дух снова нервно замерцал. Кажется, он хочет сказать мне кое-что еще… Точней — показать.

— Что это? Демон?

Образ твари, возникшей в моей голове, походил на того демона, что убил меня возле лапочки, когда Яскер закрывал портал… Только этот казался еще более мощным, опасным! Картинки снова начали хаотично сменять друг друга, и я терял нить размышлений.

— Ты хочешь, чтобы я убил этого монстра? Чтобы получить какую-то магическую штуку… И… Я ничего не понимаю!

Какой-то дракон… Какие-то руины… Я окончательно запутался.

— Прости, я не понимаю тебя. В любом случае, спасибо за все! Мне пора.

Телепортатор перенес меня обратно на Перекресток, где Горислав, словно сросшийся со своей газетой, улыбался мне стоя на том же месте, где я его оставил.

— Вот и он. Часть Печати…

— Какой печати? Я думал, это оберег.

— Ой! Я, кажется, опять сболтнул лишнее, ха! — рассмеялся Горислав, и я прекрасно понял, что сказано это было совсем не случайно. — У тебя теперь еще больше вопросов? Ха-ха! Согласись, жизнь только что стала пусть и чуть-чуть, но интереснее. Разве это не замечательно?

Я терпеливо ждал, когда он прекратит веселиться. Самому мне смешно совсем не было.

— Ладно, отбросим шутки в сторону. Одну тайну я тебе сейчас раскрою, так как она напрямую связана с тем, что тебе нужно будет сделать. И можно смело сказать, что это не просто тайна, а тайна великая! И задание, что тебе предстоит выполнить, тоже будет по-своему великим.

Мне стало не по себе от одного этого предисловия. А все то, что уже произошло — возвращение в прошлое, спасение Кираха — великим еще не было?

— Если ты внимательно читал летописи прошлого, то, может быть, помнишь, что там написано про вторжение демонов на Кирах?

— Приблизительно.

— Там написано, что первый удар демоны нанесли по башне хадаганского Великого Мага Влада.

— Ну и что? Великие Маги обычно живут в башнях, так принято…

— Ты там башню видел?

— Нет, но часть аллода от меня скрыта.

— Нет ее! Влад есть, а башни нет! Потому что Влад никакой не Великий Маг. Влад — страж важнейшего сокровища Незеба, что сокрыто на Кирахе. Это вещь, которая нужна ему больше всего на свете.

— Странно тогда, что такое сокровище охраняет не Великий Маг.

— Потому что эта вещь нужна не только ему. А любому Великому Магу. Потому то Влад никакой не Великий Маг. Незеб свое сокровище никому бы не доверил. И если что, то и Лига сюда не только за метеоритным железом явилась. Тенсесу то, что здесь спрятано, тоже очень и очень было нужно. И война между Лигой и Империей ведется не только за шахты. Об этом на Кирахе знают только двое. Яскер и глава лигийской группировки — Эниэль. А теперь еще и ты.

— Но что это за вещь, вы конечно мне не скажете.

— Скажу! Это сердце Великого Дракона, убитого тысячи лет назад джунами. Великие Драконы, знаешь ли, бессмертны. Нет, конечно, убить их можно, джуны это наглядно продемонстрировали. Но это трудно. И даже после смерти сердце Великого Дракона продолжает кровоточить. А кровь эта — залог бессмертия Великих Магов. Знаменитый тест, который проходили претенденты на звание Великого Мага, завершался глотком этой крови. В венах всех членов Конклава Великих Магов течет кровь драконов. И ее надо периодически обновлять. А Великих Драконов сейчас найти трудно. Мало их осталось. И Великих Магов они на дух не переносят.

Я вспомнил про дракониху Силайю. Она заключила союз с охотниками на демонов, только когда выяснила, что среди них нет Великих Магов! А вот Историками во главе с Великим Магом Найаном такая дружба не светит. И ведь… точно! Яскер прислал ему драконью кровь, когда тот противостоял вампирам на Авилоне! Он сам мне об этом зачем-то сообщил. Хотел мне все рассказать со временем? А может просто проверял мою реакцию — знаю ли я, что означает кровь дракона на самом деле?

— Разве этот мир не прекрасен своими сюрпризами?! Теперь ты знаешь правду о секрете бессмертия Великих Магов. А теперь к делу! Полагаю, ты уже все понял. Эниэль по поручению Тенсеса должен добыть сердце дракона, а Яскер по приказу Незеба — сохранить. А тебе, по моей просьбе, предстоит их обоих обставить.

— Значит, вы тоже Великий Маг?

— Нет, мне сердце дракона нужно для других целей. Бессмертие меня уже не очень интересует. Поверь, очень многое из того, что ты знаешь о мире, ложь. Держись меня — и узнаешь правду.

— И все-таки, зачем вам сердце дракона?

— Я не стану тебе объяснять зачем. Считай это проверкой твоей готовности идти со мной дальше и всецело доверять мне. Сделаешь это, и я расскажу тебе больше. И открою дорогу к могуществу. Верь мне!

— Откройте мне дорогу к Веронике. Этого будет достаточно.

— Хм… Ну допустим. Я отправлю тебя в новый отрезок времени. Атака демонов отбита. Лига и Империя могут перевести дух, Яскер и Эниэль могут приступить к исполнению своей тайной миссии…

— Где находится сердце дракона?

— Яскер безоговорочно доверяет тебе — всемогущему гостю из будущего, делом доказавшему свою преданность. Постарайся узнать у него местонахождение тайной пещеры, и будь осторожен, ее охраняют Соколы Незеба под руководством Влада, и они не подчиняются Яскеру.

— И как же я тогда туда попаду?

— Уверен, ты найдешь выход, — хохотнул Горислав и пригласительным жестом указал на Омут Времени.

Снова оказавшись на Кирахе я вдруг понял, что больше всего меня бесит даже не то, что я опять должен сделать что-то мало выполнимое, и не то, что я не понимаю, с какой целью это делаю. Мне снова придется тащиться до имперского лагеря пешком! В какой-то момент захотелось заорать во все горло, чтобы выпустить пар, но я сдержался.

Дракончики по-прежнему торчали возле омута. Один из них, то ли страж будущего, то ли смотритель прошлого, сразу обратился ко мне, едва я выбрался на берег.

— Горислав уже рассказал про демона-убийцу, которого послали из будущего, чтобы помешать тебе? Надеюсь, в твоих жилах течет не водица. Он чует тебя через пространство и время и рвется на встречу. Не забудь про оберег Астрального Серебра! Без него ваша схватка будет похожа на самоубийство.

— Я это учту. Что-нибудь еще?

— У нас не так много времени… Этот период — последний шанс изучить прошлое и попытаться избежать непредсказуемых последствий нашего воздействия на время, — произнес другой дракончик. — Нужно много успеть.

— Вот именно! Не будем терять времени, — кивнул я и, глубоко вздохнув, в очередной раз направился в сторону имперского лагеря.

— Судьба рано или поздно столкнет тебя с неким Владом. Наш наниматель, которого ты знаешь под именем Горислава Гипатского, упоминал об этом.

Я притормозил и обернулся.

— В хрониках Влад именуется Великим Магом, некоторые исследования говорят о том, что он был всего лишь цепным псом Незеба. На самом-то деле он был весьма и весьма удивительной фигурой. Если он не Великий Маг, то почему он прожил так много лет? Его имя можно встретить в списках спасшихся на Игше во время Катаклизма! Сохранилась его переписка с Корнилиным — еще одной неоднозначной фигурой прошлого эпохи царствования Незеба. Одним словом, очень любопытный субъект, обитающий здесь, на Кирахе. Будь осторожен с ним!

Больше никаких наставлений не последовало и я снова поплелся в имперский лагерь. Как старый друг помахал нашему патрулю, спокойно прошел на территорию и прямиком направился к Яскеру.

— Я ждал твоего возвращения. Ждал, чтобы поблагодарить. Спасибо тебе! Мы выстояли в борьбе с Лигой, мы смогли дать отпор демонам, но… Это не победа. Слишком большую цену заплатили мы за эти достижения.

— Поверьте, эта цена гораздо меньше, чем была. Но это уже неважно. Что случилось, когда меня убил демон?

— Ничего, он исчез. Мне показалось, что он явился специально за тобой.

— Да. «Мой персональный демон-убийца», — вздохнул я. — На КПП мне сказали, что вы покидаете Кирах.

— Мы нужны в сотне других мест, где идет война с демонами. Вскоре я открою портал, и мы начнем эвакуацию. Тяжело проигрывать. Я постараюсь сделать все для того, чтобы это было последнее поражение в моей жизни… — Яскер помолчал несколько секунд и я понял, что за этим последует просьба. — И ты можешь мне в этом помочь. Я медлю с приказом об эвакуации лишь потому, что здесь, на Кирахе, остается еще одно дело. Очень важное! Чтобы выполнить его, мне нужен совет человека из будущего.

— Вы говорите о себе самом?

— Вот. Это послание Яскеру, главе Империи, от Яскера из прошлого. Ты сможешь передать его и принести ответ?

Размышлял я не дольше двух секунд. Конечно смогу!

— Да. Но мне тоже от вас кое-что нужно.

— Все, что в моих силах!

— Тогда поговорим, когда я вернусь с ответом.

С тоской вспомнив об обратном пути до омута, я на секунду даже задумался, не покончить ли мне жизнь самоубийством, чтоб сократить дорогу вдвое. Но вовремя одумался. На этот раз я заполучил в свое распоряжение очень быструю виверну — с ней мы промчались по барханам с невероятной скоростью. Это лучшее, что мог предложить Яскер в отсутствии механизированного транспорта.

Мне так хотелось поскорее разобраться со всем этим, что в омут я нырнул сжимая в руке телепортатор, и, едва моя голова показалась на поверхности, сразу телепортировался в Око Мира, даже не взглянув на Горислава.

В Незебграде еще было утро. То самое утро, когда я перенесся отсюда с газетой и письмом Яскера из будущего для Яскера из прошлого. В сознании с трудом укладывалось то, что пока я бегал по Кираху, здесь не произошло ничего: я уходил в прошлое и возвращался в свое время в один и тот же момент. Интересно, у Яскера появились новые воспоминания, и помнит ли он то, что было до этих изменений?

Яскер помнил. Он что-то писал, когда я вошел в его кабинет, и, не отрываясь и не говоря ни слова, протянул другую руку. Я так же молча отдал ему письмо. Яскер быстро и как-то равнодушно прочитал его и снова принялся писать. На его лице не отразилось ни удивления, ни недоверия, ничего. В конце концов он отложил перо, закрыл письмо магической печатью и спокойно протянул его мне.

— Очень странное ощущение — писать письма в прошлое.

— Значит, это воспоминание…

— Да. Я помню, как написал его себе. И сразу понял, что с минуты на минуту ты появишься здесь и передашь мне привет из прошлого.

Я с сомнением в руках повертел послание, прекрасно понимая, в какие опасные игры мы играем. Игры со временем! Чем больше я думал об этом, тем страшнее мне становилось.

— Какой Кирах сейчас? Это был крохотный осколок…

— Большой аллод. Центральная база Охотников на демонов.

— Это серьезное изменение.

— Это хорошее изменение, — поправил Яскер. — Ты боишься, что этим письмом я могу слишком изменить ход истории?

— Все может пойти совсем не так!

— Твое волнение обосновано. Но то, что я попробую изменить, пойдет нам на пользу, если мне удастся осуществить задуманное! Я не собираюсь злоупотреблять… хотя все это слишком заманчиво. Но мне нужен лишь один шаг, который я должен совершить в прошлом, чтобы исправить все… Надеюсь, мой план не провалится.

Яскер погрузился в свои мысли и лицо его помрачнело, словно он вспоминал самые черные дни своей жизни. Он махнул мне рукой, давая понять, что аудиенция закончена, и я даже не стал утруждать себя лишними телодвижениями и телепортировался прямо из его кабинета. Идти на попятный было поздно. Я подписался на этот шаг и был намерен довести дело до конца. Быть может, все не так страшно? И когда я вернусь назад в будущее — это все еще будет моя родная Империя? А может даже, чем астрал не шутит, чуть-чуть улучшенная ее версия?

Виверна ждала у омута, и когда мы мчали назад, у меня все внутри горело от нетерпения. Прыжок в будущее и обратно не отнял много времени. Яскер, в таком же нетерпении, вышел на навстречу, когда я прибыл на территорию лагеря. Он сразу вскрыл послание и впился в него глазами.

— Так. Так… Так! Все ясно. Пойдем со мной!

Мы молчком прошествовали в его палатку, где Яскер, прежде чем начать разговор, снова прочитал письмо.

— Самый ценный ресурс в мире — время. У меня его нет. А у тебя — навалом, — произнес он.

— Я бы так не сказал.

— Что ж. Я должен открыть тебе одну тайну, хотя, учитывая твою осведомленность, ты, возможно, и так об этом знаешь. Кроме метеоритного железа на Кирахе есть еще один важный ресурс. В миллионы раз более ценный. Полагаю, что именно он — причина нападения Лиги. Это сердце Великого Дракона, охраняемое элитным отрядом Соколов Незеба. Мне они неподконтрольны и подчиняются только нашему великому Вождю…

— И то, что вы собираетесь сделать, с ним не согласовано.

— Нам надо эвакуировать это сердце! — пылко заявил Яскер, сжав руки в кулаки. Его редко можно было увидеть таким эмоциональным. — Чтобы оно не досталось ни Лиге, ни демонам, которые тоже хотят его захватить.

— Вряд ли Влад согласится вам его отдать без приказа Незеба.

Яскер кинул на меня острый взгляд, но не стал комментировать тот факт, что я знаю о Владе.

— Зато если все получится… Мир будущего станет гораздо, гораздо лучше!

Моя задача упростилась и усложнилась одновременно. Яскер сам заговорил о сердце, так что мне не придется вытаскивать из него информацию. Вот только отдавать ему это сердце в мои планы не входило.

— Я выполнил свою часть уговора — принес вам письмо. Теперь ваш черед выполнить свою.

— Слушаю.

— Просто скажите, зачем вам сердце Великого Дракона?

— Хм… Думаешь, я использую его во вред?

— Нет, не думаю. Но я должен знать. От этого зависит все!

Яскер с сомнением смотрел на меня, ожидая продолжения, но я молчал.

— Ну хорошо. Это сердце — великий артефакт. У него много применений, но чаще всего Великие Маги используют его как источник… назовем это Силой. Это не совсем верно, но я собираюсь раскрыть тебе другую тайну. Сердце — оружие. Одноразовое, но могущественное. Оно способно убить врага. Любого. Природа этой силы непонятна даже Великим Магам. Мы знаем лишь, что есть в мире двенадцать сил, способных вершить подобные чудеса. И некогда именно Великие Драконы были источниками этих сил. Теперь многое изменилось. Великих Драконов почти не осталось, сила поменяла свой источник… Но сердце дракона — поистине великий артефакт. Этот артефакт позволит мне победить изменника Гурлухсора! Ведь битва с ним неминуема. Он, стремясь захватить власть, станет моим врагом. Проиграет, переметнется к демонопоклонникам…

— Вы убьете его в Городе Демонов.

— Обладая сердцем я убью его гораздо раньше. Я все изменю! Мир, в который ты вернешься, будет лучше, потому что в нем Гурлухсор умер, не совершив своих злодеяний. Если ты считаешь это достойной целью, то ты мне поможешь!

Конечно я считал цель достойной. Но Горислав тоже ждет от меня сердце… С другой стороны, он не озвучил своих намерений, и выбирая между непонятной игрой таинственного Режиссера и избавлением своей страны от гражданской войны, чаша весов в моей голове упорно склонялась ко второму варианту.

— Я не могу открыто выступить против Влада и Соколов Незеба. Это сразу будет приравнено к предательству.

— Логично. Значит это сделаю я!

— Мне нужно проработать план. Один ты не справишься…

Перерыв не проработку плана Яскеру понадобился очень кстати. Внезапно я понял, что валюсь с ног от усталости. За всей этой беготней я потерял счет времени и мне давно пора хоть немного поспать! Благо, погода стояла отличная — тепло, безветренно и демоны почти не давали о себе знать. На Кирахе было утро, когда я уснул, смутно, в полудреме надеясь проснуться не в Омуте Времени, а когда проснулся на самом деле — день уже клонился к ночи, хотя для меня визуально не изменилось ничего: солнечный аллод в моих глазах всегда выглядел сумеречным. В моем распоряжении был только один этот день и я заволновался, что меня выбросит из него и мне придется снова проживать его с самого начала.

— Как ты понимаешь, я не могу никого посвятить в эту тайну, так что нам придется все делать вдвоем. По большей части — тебе, если быть точным. Мое вмешательство не должны заподозрить. Я сумею провести тебя сквозь кордоны к Орочьему мосту, спутать охрану и на сколько это возможно обезопасить от демонов и прочей живности — ее там много и это тоже своего рода стражи. Но с Владом тебе придется разбираться самому. Он мистик и сразу распознает мою магию, если я попробую навести на него морок. Пещера, где спрятано сердце, закрыта магией, но у Влада должен быть ключ. Скорее всего он носит его с собой.

— Как я узнаю его?

— Влада? Самый важный и без формы Соколов…

— Нет, ключ.

— Узнаешь. Это что-то похожее на амулет, наполненный магией. Только с ним можно пройти через защиту. Сложность в том, что я не знаю, сколько у Влада охраны. А ведь это не мальчики «подай-принеси»! Соколы — лучшие бойцы Империи. Они сдерживают наступление астральных тварей и выполняют свой долг.

— Звучит не очень обнадеживающе. У нас есть план на этот счет?

— Нам нужен отвлекающий маневр. Местные дрейки плохо поддаются гипнозу, заставить их что-то делать по твоей указке сложно. Их стоит остерегаться. А вот повылазившие откуда-то крокозавры могут стать нашими союзниками.

— Вы хотите натравить их на Влада и охрану? Сразу станет понятно, что это дело рук мистика.

— Что ж, у Лиги хватает одаренных магов.

— Хорошо. А план «Б» у нас есть?

— Есть. Ты умираешь, возвращаешься, и мы снова начинаем план «А». Держи. Это кристалл Представления. Если тебе удастся заполучить ключ и попасть в пещеру, призови меня, и я смогу телепортироваться к тебе.

— А если не получится?

— Попробуем еще. Клык выбросил тебя в астрал, но ты все равно вернулся. Вряд ли Влад придумает что-то оригинальней.

На моем лице был написан скепсис, слишком много в этом плане мест «на авось», но Яскер добавил:

— Ты справишься. Не знаю как, но точно знаю, что справишься. Поверь.

«Яскер никогда не ошибается», — вдруг вспомнилось мне, и я кивнул, принимая условия.

Этот поход чем-то неуловимо мне напомнил мою вылазку в лигийский стан на Асээ-Тэпх. Часть пути мы преодолели очень быстро верхом, а дальше животных пришлось оставить. Мы крались, прячась за барханами и высохшими кораллами, избегая временных вихрей, которых видел только я, демонических порталов, которых видели мы оба, и патрулей, определяемых Яскером загодя. Рядом с таким напарником я совсем не волновался, ведь столь сильный мистик просто не может не почувствовать приближение кого бы то ни было. Странно было идти плечом к плечу с самим Яскером. И хотя такое уже случалось — в Городе Демонов, тогда он вел за собой целое войско. Сейчас мы были вдвоем.

— Однажды меня превратили в гибберлинга, чтобы я незаметно затесался в стан врага…

— Этот фокус раскусит даже самый бездарный мистик. Твоими врагами были дети в детском саду?

— М-м-м… нет, кучка беглых каторжников и спятивший жрец.

— Понятно.

— День заканчивается. Нам надо ускориться.

— Надеюсь, в полночь твой меч не превратиться в тыкву?

— Это вряд ли, но меня и мои туфельки скорее всего выбросит в Омут Времени.

Я подвел свои часы, чтобы точно знать, когда закончится отмеренный мне день. Текучее небо над головой не меняло цвет, но минуты неумолимо тикали. Что будет, если я не успею достать сердце дракона «сегодня»? Я попаду в местное «завтра»? А может я вернусь к началу и буду переживать это самое «сегодня» заново?

До Орочьего моста, за которым находилась пещера, добрались не столкнувшись ни с демонами, ни с Соколами. До конца дня оставался всего час. Я осмотрел горную гряду впереди, вдруг вспомнив, что до этого ее отделяла от меня стена. Теперь стен не было, я мог увидеть аллод целиком, и от этого внутри возникло странное, и почему-то грустное чувство, что я близок к развязке. Верхушки гор обволакивала небесная река, мягко струящаяся между ними и разливающая по склонам сиреневые сумерки. В ее «волнах» то и дело виднелись силуэты летающих дрейков, и еще застывшие очертания…

— Это же дракон!

— Скелет Великого Дракона. Его кости веками обвивает астральный ветер, но сердце все еще кровоточит.

— Какой он огромный! Каких же размеров его сердце?

— Сейчас уже небольших. Но жить оно может вечно.

Разлом впереди отделял горы от основного аллода, но мост к отколовшемуся куску выглядел массивно и надежно, несмотря на громко звеневшие от астрального ветра цепи. Над ним даже развевалось потемневшее знамя — наверное герб клана, который его строил, но сколько я ни вглядывался, подробностей не рассмотрел — мы стояли на большом расстоянии, потому что мост скорее всего тоже был под охраной.

— Дальше я пойти не могу. Влад сразу почует мое присутствие, я и так подошел слишком близко. Ты все понял?

Я, снова прокрутив в голове детали плана, кивнул.

— Хорошо. Действовать начнем отсюда.

Яскер прикрыл глаза, но даже сквозь закрытые веки я видел золотое сияние. На его пальцах забегали фиолетовые огни.

— Мост охраняют шестеро, — произнес он. — Я скажу, когда ты сможешь пройти. Будь осторожен, дальше тебе придется действовать самостоятельно.

От напряжения я забыл даже моргать. Зрелище было незабываемым! Крокозавры — гигантские огненные ящерицы, попадающиеся нам по пути тут и там, но не проявляющие интереса, вдруг повылазили со всех сторон, пылая изнутри и брызгая искрами. Их интерес лежал за мостом, и мне прямо хотелось броситься за ними и увидеть представление в подробностях. Соколам Незеба хватит ума не умереть от тупых, агрессивных тварей, но временно отступить от моста придется.

— Проход свободен. Вперед! Я буду поддерживать атаку крокозавров до последнего. На тебя они не нападут. Но опасайся дрейков! Они не на твоей стороне.

Мост я пролетел даже не заметив. Засел между камней, чтобы перевести дух и прислушаться к интуиции. Соколы Незеба наверняка знают здесь каждую тропинку и держат ее под контролем. Но по крайней мере я уже на нужном осколке аллода — на шаг ближе к цели!

— О-о-о! Вот и еще одна потенциальная жертва путешествий во времени!

Я, едва не умерев от разрыва сердца, ошалело уставился на эльфийку, удобно усевшуюся сверху на камни и беззаботно болтавшую ногами.

— Именно! Жертва! Как и мой знакомый Историк Саранг Ма.

— Какой еще Саранг Ма? — отмер я.

— Он отправился сюда и давай сигать из одного прошлого в другое, стремясь разгадать древнюю загадку о Владе, Великом Маге Кираха. И похоже, теперь он уже слабо представляет, где и когда он находится. Бедняга заблудился во времени и постоянно оказывается в разных местах! Ох, надеюсь, возвращение в свое время поможет ему прийти в себя. А быть может, история повторится вновь, и он опять отправится в прошлое, чтобы заблудиться в нем…

— Ты кто?

— Миранда, Историк, и, как и ты, скиталец во времени, — ослепительно улыбнулась она.

— Тоже разгадываешь загадку о Владе?

— Нет, я использую сложившуюся ситуацию в практических целях. Только здесь обитают пустынные панцирники. Их собратья, живущие, например, на Святой Земле, гораздо слабее местных тварей. Панцирь пустынных панцирников состоит из чрезвычайно крепких пластин, клешни содержат капли удивительного яда, парализующего врага, а мясо — лучшее лекарство от… м-м, всяких мужских проблем. Поэтому нет ничего удивительного в том, что пока есть возможность, я собираю и то, и другое, и третье.

— А Соколы Незеба тебе не мешают?

— Они меня не видят.

— А почему они видят меня?!

Миранда вдруг стала серьезной и, посмотрев на меня пронзительным и даже кажется обвиняющим взглядом, сухо произнесла:

— Ты пытаешься изменить прошлое! У меня таких полномочий нет. И я не буду тебе помогать! — с этими словами она резко поднялась и, спрыгнув с камней, исчезла из поля моего зрения.

— Ну и не надо, — буркнул я. Можно подумать, я делаю что-то плохое!

А все же интересно, сколько здесь гостей из будущего? И почему кто-то всего лишь изучает Влада, какие-то там «флуктуации» и собирает клешни и панцири, а я, рискуя жизнью, ворую у Незеба сердце дракона? Режиссер раздал всем разные роли? Несправедливо!

Пылаемый праведным гневом, я выглянул из своего укрытия и осмотрелся. Крокозавры и моя интуиция помогут мне и без всяких там невидимых эльфиек, скитающихся по Времени впустую! И только я сделал один шаг, как мои плечо и ногу пронзила ужасающая, боль, от которой потемнело в глазах. Я упал на землю и попытался отползти обратно за камни. Тело плохо слушалось. Пытаясь собрать мысли в кучу, я сфокусировал зрение на своей ноге. Стрела! Не много же я прошел.

Соколы Незеба приблизились ко мне почти бесшумно, и я не понял, сколько их.

— Лучше не шевелись, только хуже сделаешь.

— Отведите меня к Владу, у меня для него важное сообщение, — прохрипел я.

Меня споро обыскали, отобрав все острое и режущее, оберег Астрального Серебра и кристалл Представления.

— У него медальон Хранителя. Никита Санников… Какая-та кукла… Что это?

Вопрос явно был обращен ко мне, хоть я и лежал лицом вниз и ничего не видел.

— Талисман от дочери.

— А это что за медальон?

— Оберег от жены.

— А эта побрякушка — сувенир от любовницы?

— Вроде того.

— Что ты мне чешешь, это кристалл Представления!

— Это просто красивый камешек с маной!

Куклу и оберег мне вернули. А вот кристалл Представления остался у Сокола.

— Крокозавры — твоя работа?

— Я не понимаю, о чем вы.

— Врет?

— Не знаю. Отведем его к Владу… Только стрелы надо вытащить, а то помрет еще по дороге.

Я даже не успел ничего сказать, как нога и плечо одновременно взорвались новой болью. Стрелы из меня вытащили, и даже аккуратно перевязали раны, чтоб я не истек кровью.

— На, выпей! Пойдешь сам, никто тебя не понесет, как барышню!

От предложенного пойла у меня чуть ли не воспламенилось горло, но в голове сразу прояснилось, зрение снова стало острым и значительно притупилась боль. Вокруг находилось пятеро человек в черном, один из которых был измазан в моей крови, наверное тот, что меня перевязывал — ему я благодарственно кивнул. Остальные друг от друга отличались только глазами в прорезях балаклав: серые, зеленые, двое с одинаковыми карими.

— Давай вперед, и без резких движений! — грубо толкнул меня в нужную сторону сероглазый.

— А мистик? — заозирался «лекарь».

— Ребята прочешут тут все. Мне кажется, я видел гибберлингов…

Идти оказалось недалеко, но из-за того, что я сильно хромал, а дорога все время забирала вверх, шли мы все равно долго. Сероглазый постоянно подталкивал меня в спину моим же мечом, отчего у меня темнело в глазах. Под конец я уже опирался на одного из кареглазых «близнецов», так что теперь измазанных в моей крови стало двое. Крокозавры тоже не оставили свое черное дело, и наш путь сопровождался их постоянными атаками, которые с переменным успехом отбивали другие Соколы, встреченные нами. Охраны оказалось гораздо больше, чем я предполагал! Даже если бы меня не поймали в самом начале, вряд ли бы мне удалось проскользнуть незамеченным дальше. Но ведь Яскер предвидел хороший исход?!

Место дислокации Влада я определил вовсе не по военному лагерю, разбитому на уступе горы, — на него я обратил внимание позже. Я увидел пещеру! Спутать ее ни с чем было нельзя — вход перекрывала магическая пелена, как и говорил Яскер. Осталось дело за малым: разобраться с Соколами Незеба, которых здесь я насчитал двадцать человек (ни одного орка, ни одного Зэм), найти ключ и доковылять до пещеры — всего ничего… Может проще спрыгнуть в астрал и начать все заново?

Усатый, среднего роста хадаганец с небольшой бородкой, неопределенного возраста, гладко причесанный, одетый в военную, но не в черную, как у Соколов, форму, вероятно и был Владом. Крокозавры наводили шороху и здесь, но только он, прямой, как струна, с тяжелым взглядом исподлобья, стоял перед одной из палаток с заложенными назад руками, и глядел на нашу процессию не мигая, пока все остальные защищали лагерь.

— Не похож на мистика, — произнес он, буквально впившись в меня глазами, когда мы подошли.

— Не похож. Но гипнозу не поддается. И у него с собой было это.

Влад взял в руки кристалл Представления, потом сделал шаг вперед, приблизившись ко мне вплотную, и я почти физически почувствовал, как его глаза прожигают мое лицо.

— И что же у тебя за послание для меня, Никита Санников?

Я так и не придумал, что сказать. Боль отвлекала, вокруг рычали крокозавры, Влад выжидательно сверлил взглядом во мне дыры, и ничего вразумительного в голову не приходило.

— Это конфиденциально, — произнес я, чтобы потянуть время.

Влад кивнул на палатку, приглашая войти. Что ж, одну минуту я выкрал. Мысли лихорадочно сменяли одна другую, но хоть убей, я не знал, как мне добыть ключ от пещеры. Не попросить же прямым текстом, в самом деле! Я даже сразиться за него не могу — раненый и безоружный. Что же делать?

Шагнув внутрь палатки, я рефлекторно начал цепляться взглядом за все предметы в поисках что-то похожего на амулет, словно ключ вот так просто мог оказаться перед моими глазами, как вдруг с улицы за спиной послышался шум и в следующее мгновение Влад повалился на меня, будто его кто-то сильно толкнул. Вдвоем мы кубарем пролетели чуть ли не через всю палатку, которую через секунду разодрал как тряпку огромный демон. Демон, убивший меня, когда Яскер закрывал портал! Мой персональный демон-убийца! Я, каким-то образом отключившись от собственной боли, спихнул с себя неподвижного Влада, не озадачившись жив он или нет, и нашарил оберег Астрального Серебра, который у меня не отобрали. Больше защищаться было нечем.

Демон как будто замедлился, но намерений своих определенно не поменял, продолжая идти на меня. Пока я озирался в поисках хоть какого-нибудь оружия, к нам на помощь подоспели Соколы Незеба, на которых огромная смертоносная тварь не обратила внимания… до тех пор, пока не почуяла тех двоих, что были перемазаны в моей крови. Демоны реагируют на кровь! Как я мог забыть? Я должен был предвидеть его появление!

Мой убийца явно заколебался, не понимая, где находится его цель. И поскольку я был с оберегом, которого он опасался, то его выбор пал на какого-то из двоих Соколов. Он ринулся в противоположную сторону, сметая все на своем пути. В него летели стрелы и магия, но пока что безрезультатно.

Мое тело сработало быстрее разума. Пока я только соображал, что делать, руки уже обыскивали Влада. Амулет со светящимся, наполненным магией, камнем висел у него на шее. Может Яскер и правда никогда не ошибается? От адреналина я совсем забыл про свои раны и боль. Скоро демон переключится опять на меня, так что времени в обрез. Забрав кристалл Представления и амулет Влада, я рванул прочь.

На улице творилась полная вакханалия: крокозавры, похожие на ходячие костры, целой стаей нападали на Соколов, буквально прыгая им на спины, те пытались сгруппироваться и обезвредить демона, который упрямо преследовал тех двоих, что измазались в моей крови, сверху на них на всех пикировали обезумевшие при виде астральной твари дрейки. От мельтешения перед глазами кружилась голова. Шум стоял неимоверный! Эта эпическая битва могла бы стать венцом моих приключений на Кирахе, но я, улепетывающий огородами к пещере, был вроде как и не при делах.

Затылком почувствовав, что мой марш-бросок замечен, и молясь Святому Пламу, чтобы побрякушка с груди Влада оказалась ключом, а не фамильной ценностью от любимой бабушки, я нырнул прямо в мутный фиолетовый туман на входе и, не встретив преграды, рухнул на землю внутри. Перевернулся на спину и, стараясь отдышаться, уставился в каменный потолок. Добрался! Вот уж не думал, что поможет мне в этом мой же убийца.

Пещера оказалась не то, чтобы большой, но довольно высокой. Ее стены озарялись зеленым сиянием, и я огляделся в поисках источника света. Светилось само сердце! И лужа крови, что под ним натекла. Когда-то вероятно оно и впрямь было большим, об этом говорили тяжелые толстые цепи, удерживающие резервуар, в котором оно находилось. Но сейчас сердце дракона едва ли превышало человеческое. И тем не менее оно было живо и продолжало сочиться зеленой кровью!

Я спустился по наклонному дну вниз и, просто протянув руку, взял то, за что Великие Маги перегрызли бы друг другу глотки. Ценнее золота, ценнее метеоритного железа, сердце дракона пульсировало в моих руках, но я, как ни старался, не мог проникнуться к нему благоговением. Для меня это был просто еще один магический предмет, вероятно очень сильный, но какое это имеет значение для простого мечника без капли магии в крови?

Я полез за кристаллом Представления — самое время призвать Яскера, отдать ему сердце и покончить со всем этим. До полуночи осталось несколько минут…

— Привет. Мы кажется знакомы?

Меня буквально парализовало. Вероника — в длинном платье, с собранными в высокий хвост рыжими волосами, красивая как никогда, — весело расхохоталась своим звонким, как колокольчики, голосом. Она стояла у входа, глядя на меня пронзительно зелеными глазами, в которых отражалось сияние драконьей крови.

После паралича мое тело резко обмякло, и я чуть не сел на землю прямо там, где стоял.

— Это ты, — глупо констатировал я этот невероятный факт.

— Это я. Я от Горислава. Можешь считать меня его дочерью. Это хоть и неправда, но близко к истине. Я здесь по его поручению.

— Ты здесь, — выхватил я из ее речи самое очевидное. Святые Великомученики, она и правда здесь! Я ведь не сошел с ума? Или у меня уже начались галлюцинации от потери крови? Я оторопело стоял на месте, не в силах осознать до конца, что на самом деле вижу Веронику, и сделать хоть что-нибудь.

— Моего папочку очень волнует твоя верность ему. Он просил напомнить тебе о доверии. О его доверии к тебе. Твоем — к нему. Он ждет сердце дракона и я пришла, чтобы передать его от тебя.

О чем она говорит, зачем? Какое это имеет значение сейчас? Я так долго ждал этого момента, так часто думал о нем, прокручивал в голове, придумывал разные слова, а она тратит его на какие-то второстепенные вещи!

— Я… я тебя искал, — сумел наконец я выдавить связную фразу.

— У нас мало времени… точнее — у тебя мало времени. Сердце дракона, Ник! — с нажимом произнесла она. — Ты обещал его моему отцу!

Я опустил глаза и удивленно уставился на сердце, будто только что вспомнив, что держу его в руках. Вообще-то я ожидал более теплой встречи! Но ее кажется волнует только сердце сдохшей демон знает когда ящерицы. Это было как-то… колюще, будто внутри меня поселился еж.

— А как же я?

Я достал уродливую куклу Зэм — единственное, что она оставила после себя. Мне казалось, что это особый знак, талисман, который напоминает о ней и который я должен беречь во что бы то ни стало.

— Ох, Ник, ты сохранил эту дурацкую куклу… — она подошла ближе и дотронулась рукой до моего лица, ее взгляд при этом стал мягче. — Ты ранен…

— Я тебя искал, — зачем-то повторил я уже с обидой. Не так я представлял себе все это. Ну неужели трудно изобразить хоть каплю радости от встречи со мной? Просто со мной, а не со мной и сердцем!

— Сейчас не время, поговорим об этом после. Ты должен закончить то, что начал!

Я снова опустил глаза и посмотрел на куклу в одной руке и сердце дракона в другой. Отдать его Веронике?

— Ник, мы еще встретимся, я обещаю, — ласково произнесла она. — Если только ты не будешь делать глупостей.

— Я обещал его Яскеру…

Она потянулась к моим губам, не дав договорить. И вроде бы надо было отстраниться, как подсказывала мне уязвленная гордость… Но я не смог.

Внутри меня холодный разум боролся изо всех сил за право принимать решения. Если я отдам сердце дракона Яскеру — это предотвратит гражданскую войну! Разве мне хватит эгоизма наплевать на тысячи жизней ради своей личной выгоды? Но это же Вероника, моя Вероника… Если бы я мог, я бы вынул из груди свое сердце и отдал ей! Но Веронике было нужно не это.

— Знаешь, я тут подумала, — вдруг сказала она, отстранившись. — Я могу тебе помочь! Мне ведь не обязательно сразу отдавать сердце папочке. Я могу и потянуть резину, дать тебе время… Думай! Ну же! Ты ведь можешь возвращаться в этот день сколько угодно! И все еще может повториться, не правда ли?

— Что повториться? — не понял я.

— Ты вернешься сюда и добудешь сердце еще раз! И отдашь его Яскеру, как обещал.

— То есть… В смысле… Его можно добывать бесконечное количество раз?

— Боюсь, бесконечности у меня в запасе нет. Как только папочка получит свое сердце, ты покинешь это время… Но небольшую отсрочку я тебе дам. Ты успеешь!

Звучало фантастично, соображалось туго. Быть может мне слишком хотелось верить, что я смогу усидеть сразу на двух стульях. Но Вероника глядела на меня удивительно зелеными глазами, и я ей верил. Верил, как смертельно больной верит и надеется на чудо. Я вложил в ее руки сердце дракона, неожиданно почувствовав облегчение от того, что выбор сделан и мне больше не надо мучиться этим. Не подведи меня, Вероника!

— Ты даже себе представить не можешь, насколько это правильный выбор! Папа будет доволен!

Я снова наклонился, чтобы ее поцеловать, но вдруг…

— Ты пытаешься изменить прошлое! У меня таких полномочий нет. И я не буду тебе помогать! — сверкнув глазами, эльфийка спрыгнула с камней и исчезла.

— Не понял.

Только что я был в пещере, только что Вероника была передо мной, а теперь я очутился на улице среди камней. Оторопело оглядевшись, я высунулся наружу, чтобы понять, что происходит, и тут же упал на землю от ужасной боли в плече и ноге, и попытался отползти назад. В голове все помутилось, боль пульсировала и волной прокатывалась по всему телу при каждом движении.

— Лучше не шевелись, только хуже сделаешь.

Надо же было так затупить! Меня же отбросило назад, но не в начало дня, а незадолго до полуночи.

— Отведите меня к Владу, у меня для него важное сообщение.

Ко мне приблизились пятеро Соколов Незеба, ловко обыскав и забрав оружие, кристалл Представления и оберег Астрального Серебра, который, правда, потом вернули, не найдя в нем опасности.

— У него медальон Хранителя. Никита Санников… Какая-та кукла… Что это?

— Талисман от дочери.

— А это что за медальон?

— Оберег от жены. А побрякушка — сувенир от любовницы. Верните мне их, пожалуйста!

— Что ты мне чешешь, это кристалл Представления!

— Первый раз слышу.

— Крокозавры — твоя работа?

— Нет.

— Врет?

— Не знаю. Отведем его к Владу… Только стрелы надо вытащить, а то помрет еще по дороге.

Я снова не успел морально приготовиться к сильной боли, как из меня резко выдернули две стрелы. Мне оставалось только сцепить зубы и ждать, когда меня перевяжут и дадут огненное пойло, тогда станет чуть легче.

— На, выпей! Пойдешь сам, никто тебя не понесет, как барышню!

Я поднялся на ноги и, скользнув взглядом по знакомой уже компании, без указки поплелся в нужном направлении.

— И без резких движений! — все равно больно толкнула меня сероглазая сволочь.

— А мистик?

— Ребята прочешут тут все. Мне кажется, я видел гибберлингов…

Повторный путь до лагеря ничем не отличался от первой версии: крокозавры нападали, Соколы отбивались, сероглазый толкал меня в спину моим мечом. А вот в самом лагере обстановка оказалась другой. Когда я со своим эскортом, хромая и опираясь на одного из Соколов, доковылял до места, там тоже царила суета. Но на этот раз Влад не стоял, прямой, как шпала, возле палатки в ожидании нас. Растрепанный, взбешенный, он выкрикивал приказы, бегал туда-сюда и кажется вносил больше хаоса, чем крокозавры.

— Стойте у входа! Он не должен выйти из пещеры! Поднимите всех, удвойте охрану!

— Если это маг, то он может телепортироваться оттуда…

— Выполнять!!!

— Есть!

— И успокойте уже этих проклятых ящериц!!! — вопил он, хотя все и так держали оборону. Заметив нас, он быстро приблизился широкими шагами, схватил меня за форму и, кипя от гнева, сильно затряс. — Ты не похож на мистика. Где он?

— Кто — он? — процедил я сквозь зубы, пытаясь не заорать от боли.

— Мистик, который похитил ключ от пещеры! Где он?

— Вы что, проморгали ключ от пещеры?

Влад яростно оттолкнул меня, рявкнув:

— На допрос его!

— Он не поддается гипнозу. И у него с собой было вот это.

Демон появился в тот момент, когда меня потащили к палатке Влада. Испачканный в моей крови Сокол Незеба отпрянул в сторону, а я, осев на землю без поддержки, схватился за оберег Астрального Серебра. После секундного замешательства демон решил преследовать моего конвоира. Я же, памятуя о предстоящей битве всех со всеми, просто отполз подальше, с глаз долой. Если ключ похищен, то спешить мне больше некуда.

В лагере поднялся шум, Соколы пытались разобраться с демоном, налетели дрейки, а я сидел в своем укрытии, безучастный к происходящему. Вероника не обманула. У меня был шанс добыть сердце дракона еще раз, но кто-то меня опередил. Сможет ли она потянуть время еще и дать мне сделать третью попытку?

Вероника… Теперь, когда ее не было рядом, я смог мыслить куда более трезво. Как она очутилась в пещере? Почему сама не забрала сердце и не отдала отцу, или кто он там ей? Ответ лежал на поверхности, но был слишком неприятен. Вероника появилась именно в тот момент, когда я решил пойти наперекор Гориславу и отдать сердце не ему, а Яскеру. Слишком уж это очевидно. Режиссер ставит спектакль в кукольном театре, и я его любимая марионетка. Но стоило мне проявить самостоятельность, как он достал главный козырь, и вот я уже снова покорно исполняю роль. И самое обидное, что этот козырь он может доставать постоянно, сколь угодно долго дергая меня за ниточки.

Тем временем шум в лагере поутих. Неужели они убили демона? Я вытянул шею и выглянул наружу — и правда убили! Хотя это же Соколы Незеба! Было бы странно, если б они не справились с одним, пусть даже особенным демоном.

— Вот ты где! Хотел сбежать?

— А что похоже, что я куда-то бегу?

— Поумничай еще! А ну вставай, у Влада к тебе есть пара вопросов.

— Нет у меня времени, разговаривать с вашим Владом.

Я взглянул на часы — секундная стрелка неумолимо приближалась к двенадцати.

Четыре… Три… Два… Один.

— Ты пытаешься изменить прошлое! У меня таких полномочий нет. И я не буду тебе помогать!

Что ж, еще один шанс у меня есть. Проводив взглядом эльфийку, я достал нож и порезал себе ладонь, затем снял с себя все оружие и выбросил на всеобщее обозрение из своего укрытия.

— Выхожу, не стреляйте!

С поднятыми руками, демонстрируя полное миролюбие, я выполз наружу. Ну не идиот же я, третий раз на одни и те же грабли наступать!

— Отведите меня к Владу, у меня для него важное сообщение.

Ко мне настороженно приблизились пятеро Соколов Незеба. Один поднял мое оружие. Другой принялся быстро обыскивать.

— Никита Санников…

— Майор Никита Санников.

— Ну, допустим… Что это за кукла?

— Талисман. А это оберег. И это тоже!

— Что ты мне чешешь, это кристалл Представления!

— Просто побрякушка.

— Эй, майор, крокозавры — твоя работа?

— Я что, похож на мистика?

— Ты и на Хранителя не очень похож. Что с рукой?

— Порезался.

— Врет?

— Не знаю. Отведем его к Владу… Только руку надо обработать, а то помрет еще по дороге.

— Не помру.

— Давай вперед, и без резких движений!

А вот и ты, мой сероглазый друг! «Нечаянно» споткнувшись, я навалился на него, старательно измазав своей кровью его форму.

— Ой, извините!

— Идиот! Шевели ногами!

— Да-да, я иду…

По пути я спотыкался еще дважды, падая исключительно на сероглазого. Он матерился и грозился набить мне морду. Мне нужно было потянуть время, потому что сейчас мы шли быстрее, чем когда я был ранен в ногу. Поэтому в этот раз я усиленно боялся крокозавров, истерично бросаясь от них в разные стороны. В итоге к лагерю мы подошли вовремя. Я волновался, что и в этот раз здесь все окажется не так, как когда я достал сердце дракона, но Влад стоял возле палатки со сложенными назад руками и сверлил нас суровым взглядом.

— Не похож на мистика.

— Не похож. Но гипнозу не поддается. И у него с собой было это.

Кристалл Представления перекочевал в руки к Владу и он подошел ко мне.

— И что же у тебя за послание для меня, Никита Санников?

Примерно сейчас должен появиться демон. В моей голове словно тикал секундомер и я боялся пропустить момент.

— Это конфиденциально.

Влад пригласил войти в палатку. Я, невольно оглядываясь, сделал шаг. Он вошел следом. Демона не было. Быть может, сейчас он и не появится? Может мне следовало сделать рану посерьезней?

— Я слушаю. И не пытайся лгать, я об этом узнаю!

Ага, узнаешь ты, как же! Даже Яскер не может залезть в мою голову, если я этого не хочу. На лице, однако, я изобразил волнение и покорно закивал.

— Это касается… м-м-м… сердца дракона…

— Говори.

— Э-э-э… Я должен кое-что показать… — заблеял я. — Вы не могли бы встать вот сюда?

— Зачем? — вскинул брови Влад, но придвинулся ко входу.

— Вот за этим… Извините.

Влад отлетел на несколько метров, когда в палатку ворвался демон, а я уже помахивал оберегом Астрального Серебра.

— Давай, давай, вали отсюда!

Демон действительно сменил цель, развернувшись на сто восемьдесят градусов, когда Соколы Незеба бросились к нам на помощь. Надеюсь сероглазому сейчас весело! Я снял с шеи Влада ключ и забрал кристалл Представления. Выбрался наружу и насколько мог быстро и незаметно рванул к пещере, пока в лагере творилось настоящее безумие с крокозаврами и дрейками на подтанцовках. У Соколов сегодня тяжелый день!

Напряжение не отпускало меня до самого конца, пока я не пересек магическую завесу. И только увидев сердце дракона, по-прежнему сочащееся зеленой кровью в центре пещеры, я выдохнул с облегчением. Получилось! Не став терять времени, я сразу вытащил кристалл Представления и мысленно позвал Яскера. Голубые всполохи телепортации появились возле меня через две секунды, а еще через пять появился и сам Яскер. Он удивленно осмотрелся, словно сам не верил в происходящее.

— Невероятно! Ты это сделал!

— Я думал, что вы были уверены в успехе.

— Да, но все же план имел недостатки.

Недостатки — это мягко сказано. Весь план был одним сплошным недостатком! Но Яскер никогда не ошибается. Я остался стоять на месте, когда он спустился вниз и не без трепета взял в руки сердце дракона. Несколько мгновений он просто смотрел на него, и только потом вернулся ко мне.

— Да… Это оно… Сердце дракона! Империя спасена… Мир спасен!

— Мне даже не терпится вернуться в свое время и посмотреть, к чему это привело, — задумчиво проговорил я.

— Ладно, дело сделано. Я телепортирую нас отсюда…

— Мое время заканчивается, я и так сейчас покину это место.

— Хм… мы еще увидимся в этом времени? — уточнил Яскер.

— Не знаю, вряд ли.

— Тогда до встречи в будущем. И спасибо тебе, я никогда не забуду того, что ты сделал! Проси все, что хочешь.

— Не забудьте подарить мне мой меч.

Это было последним, что я произнес, прежде чем мир вокруг погас и я очутился под водой. Омут Времени ожидаемо вынес меня на Перекресток, где Горислав сиял широкой улыбкой.

— Ты справился и заслуживаешь награды! — сказал он. — А что может быть лучше, чем приподнять завесу тайн этого мира?

— Я хочу увидеть Веронику.

— Ты ее уже увидел… И конечно ты увидишь ее еще. Потом! А сейчас давай поговорим. Я очень люблю разговоры!

Я чувствовал себя уставшим. Не было сил даже что-то говорить, поэтому я просто смотрел на радостного Горислава, и слушал его болтовню.

— О чем же тебе рассказать?.. О Сарне? Рановато, прибережем напоследок. О том, кого древние Зэм называли Нихом? Сам узнаешь со временем… Я, пожалуй, завершу свой рассказ про Великих Магов и секрете их бессмертия небольшой загадкой. Интересно?

— Очень, — произнес я, потому что Горислав ждал от меня какого-то ответа.

— Вот смотри. Известны три способа сопротивления астралу. Метеоритное железо — раз. Великий Дракон и его сердце, его кровь — два. Великий Маг, чье бессмертие обеспечено все той же кровью Великих Драконов — три. В первом случае исток силы не принадлежит этому миру. Метеоритное железо — это на самом деле остатки метеорита, некогда упавшего на этот мир. Во времена столь древние, что здесь в мире не было никого. Кроме Великих Драконов. Но Великие Драконы тоже не являются существами этого мира. Они прибыли сюда издалека. И, быть может, только поэтому могут сопротивляться астралу. Что остается? Верно — Великие Маги, пьющие кровь Великих Драконов. Ой, а нет ли тут какой-то связи? Думай!

— Я подумаю об этом. Потом.

— Что ж, тогда тебе пора возвращаться в свое время и наслаждаться изменениями, которые ты вызвал. До встречи, мой юный друг!

Глава 11. Цитадель Владыки

Любимое кресло дома на моем аллоде сейчас казалось мне до ужаса неудобным. Я ерзал в поисках удобной позы, но кресло словно подменили. А может быть я был слишком зол, чтобы просто расслабиться в нем.

— Не понимаю, как Империя согласилась отдать свой аллод с метеоритным железом каким-то там Охотникам на демонов? До этого от Кираха остался маленький, никому не нужный осколок, но теперь то это целый аллод! Давно Империя перестала дорожить своими землями?

— Странно, что ты говоришь об Охотниках «какие-то там», — сказал Кузьма. — Это тебе не институт благородных девиц. Это же Охотники!

— В предыдущей версии реальности они были именно «какие-то там», — пробормотал я, снова задумавшись.

Да, в этой реальности Охотники на демонов оказались организацией несколько более внушительной и весомой, чем ранее. Конечно, они стали такими не только потому, что у них теперь есть целый аллод, но я своими действиями в прошлом запустил какую-то цепочку событий, которая привела к этому.

— Они пришли на Кирах после того, как оттуда эвакуировались наши… У Охотников там теперь большая база. Империя не стала оспаривать этот аллод, ведь они здорово помогали нам во время первой кампании против демонов. И во время второй тоже. Не представляю, сколько бы было жертв в городе Демонов, если б мы в очередной раз не объединились.

— Много было бы жертв, Матрена. Много.

Я прекрасно помнил, как от Охотников у нас был лишь один «советник». Но это прошлое осталось только моим. Для всех остальных оно изменилось.

— Значит, все было к лучшему, — попыталась уверенно сказать Матрена, но в ее голосе сквозило сомнение. — Что бы ты там не поменял в прошлом, это же пошло только на пользу, да? На Кирахе оказалось значительно меньше жертв во время Ночи Астральных Порталов! Сам аллод остался цел, а Охотники на демонов — авторитетная гильдия, они помогают очищать астрал и… Ну словом, хуже ведь ничего не стало? Только лучше! А значит, что этот… Горислав пытается нам помочь, пусть и несколько своеобразным способом. Но не все ли равно, как он это делает, если результат на лицо? Ведь, да?

— Ну… наверное… да.

— Тогда почему ты так расстроен? Как будто все пошло наперекосяк.

— Но ведь все и правда пошло наперекосяк! — я, не в силах усидеть на месте, вскочил с кресла и принялся ходить туда-сюда, торопливо выплескивая свои мысли, словно боялся, что они спутаются, и я не успею их высказать. — Как вы не понимаете?! Я мог избавить Империю от гражданской войны… Да что там, того же города Демонов могло вообще не быть, если б Яскер убил Гурлухсора, как и планировал — с помощью сердца дракона! Это должно было стать главным изменением! Но этого не случилось!

Я в бессилии сжимал кулаки, мне даже хотелось завыть от отчаянья! Возвращаться из прошлого было волнительно, но когда я телепортировался в Око Мира, все оказалось знакомым: хадаганцы, орки и восставшие Зэм деловито спешили по своим делам, алели красные знамена со звездами, граммофон вещал патриотическую музыку. И я уже даже успел поверить, что все произошло как нельзя лучше… Но вскоре Яскер развеял мои иллюзии.

— Я все помню. Все. И нашу встречу на Кирахе, как я не верил тебе, потом поверил, потом писал письмо самому себе, читал ответ, мечтал о лучшем мире… Я говорил тебе о том, что умею признавать свои ошибки? С сердцем так и вышло. Мне пришлось использовать его гораздо раньше. Во время войны с Лигой мне встретился Эниэль ди Ардер, Великий Маг Лиги, с которым мы заочно были знакомы по Кираху.

— Вы ведь убили его на этой встрече!

— Да. Но на этот раз он был готов. Там, на Кирахе, эти гибберлинги, мистики из будущего, сообщили ему о том, что нам с ним предстоит встретиться, и что он умрет от моей руки. И он решил подготовиться и добыл сердце для себя. То есть для меня… Так встретились два Сердца Дракона. Я был вынужден использовать свое, чтобы выжить. Сила поглотила Силу… Мне не удалось изменить будущее. Возможно ли это вообще? Еще недавно я ничего не помнил об этой схватке с Эниэлем. А теперь у меня на плече шрам. Он возник сам. Вместе с ним пришла память об остальном… Все очень запутано. Мне кажется, что игры со временем — игры для богов, а не для нас, смертных.

Я чувствовал горечь в словах Яскера, да и самому мне было так же горько и обидно. Все было впустую! И даже теперь, сидя в своем кресле на своем аллоде, рассказав все своим друзьям от начала и до конца, я все еще не мог отпустить эту ситуацию и успокоиться.

— А этот оберег… Астрального Серебра? Где он? — спросил Миша.

— Отдал Яскеру для изучения.

— Жаль…

— Я одного не понимаю, — вмешалась Лиза. — Как так получилось, что сердца оказалось два?

— Три, — поправил я. — Еще одно вроде как у Горислава.

— Про него мы ничего не знаем. В нашей истории засветилось именно два — у Яскера и у Эниэля. Допустим, эти гибберлинги из будущего воспользовались устроенной вами с Яскером суматохой возле пещеры и перехватили сердце дракона прямо у тебя из-под носа…

— Так и было! Еще Соколы говорили, что видели гибберлингов, но я не обратил на это внимания. Они стащили сердце, когда я пошел за ним во второй раз. И я ведь встречался с ними еще до этого, поймал за хвост одного из них. И сам же напомнил о том, чем закончится для их Эниэля встречала с Яскером! Если бы я знал, к чему это приведет…

— Сейчас не об этом. Допустим, они стащили сердце дракона и вручили его Эниэлю. Но потом, когда ты пошел за сердцем в третий раз и добыл его, разве ты не переписал историю заново? То есть случилась та версия событий, где у Эниэля нет сердца, зато у Яскера оно есть! Так как получилось, что их все-таки два?

— Я тоже постоянно думаю об этом, — произнес я.

— То есть ты понял, что она тут наговорила? — спросил Кузьма.

— Это какой-то парадокс, в этом нет логики, — сказал Миша, не обратив на Орла внимание. — Но с другой стороны, что такое — «Перекресток», с которого ты отправлялся в прошлое через Омут Времени? Где он, когда он?

— Мне казалось, что это рядом с Гипатом… Но сейчас я уже не уверен.

— Что, если это место… кхм… вне нашего времени? Первое сердце ты отдал Веронике для Горислава, но после этого история была переписана тобой еще дважды. Однако Горислав остался доволен, значит его «экземпляр» тоже никуда не исчез после твоих прыжков в прошлое. Я хочу сказать… история меняется в нашей реальности, но относится ли к ней этот остров с Омутом Времени?

— То есть, — медленно проговорил я, — того, что оказалась вне нашей реальности, изменения не задели? Поэтому сердце не исчезло?

— Лоб, пожалуйста, скажи, что ты тоже не понимаешь, о чем они.

— Но постой, — продолжил я. — Твоя теория объясняет, почему не исчезло сердце Горислава, но не объясняет, почему оно сохранилось у Эниэля! Он то никуда из нашей реальности не девался, а значит его должны были коснуться изменения, ведь я забрал сердце для Яскера уже после того, как эти лигийские хомяки украли его для Эниэля.

— Это зависит от того, когда гибберлинги отдали ему сердце, — вмешалась Лиза. — Смотри, они стащили его из пещеры…

— Ага, вернулись с сердцем на Перекресток, переждали очередное изменение прошлого, когда я полез за сердцем в третий раз, и только потом сделали подарок Эниэлю. Удивительная прозорливость!

— А кто сказал, что они сами до этого додумались? — резонно заметил Миша и мой сарказм сразу поубавился.

Действительно. Если в планы Режиссера не входило менять историю так, как я хотел, и как хотел Яскер, то он мог и подсказать нашим оппонентам некоторые вещи, и таким образом изящно нивелировать ненужные ему изменения: Яскер потратил сердце на Эниэля, а Гурлухсор, как и было изначально, остался до поры, до времени жив, подняв в стране восстание, а потом и вовсе возглавив демонов.

— Как-то все слишком сложно. Если Горислав знал, что мы с Яскером задумали переписать историю по-своему, то зачем ему нужно было помогать лигийцам сохранить сердце для Эниэля? Не проще ли просто не дать мне украсть сердце во второй раз? Он ведь мог выдернуть меня из прошлого…

— А может не мог, а может не знал, а может не он помог лигийцам! Давайте не будем делать скоропалительных выводов, — снова вмешалась Матрена. — Это все только догадки. Мы не знаем, как было на самом деле!

— Я согласен, — кивнул Миша. — Этому всему может быть любое объяснение.

— Ладно, раз никто не может это сказать вслух, то скажу я, — сердито сказала Лиза. — В этой странной истории фигурировал не только Горислав, но и твоя разлюбезная Вероника. И не надо метать в меня молнии, Ник, сердце дракона ты отдал в руки ей, а не Гориславу! Подумай об этом.

Думал я об этом около недели, и мое кресло с каждым днем становилось от этого все более неудобным. Я даже хотел выбросить его в астрал, будто оно и было источником моего раздражения, и скорее всего бы так и сделал, но вскоре мне пришло новое письмо. Почему-то я не удивился. Где-то в глубине души я знал, что оно придет.

«Режиссер величайшего в мире спектакля ищет новых актеров! Награда за участие — Откровение, настоящее Откровение, благодаря которому можно не только узнать правду о прошлом, но и заглянуть в будущее этого мира! Тебе надоело быть щепкой, подхваченной бурным потоком истории, и ты желаешь оседлать этот поток? Хочешь сам вершить свою судьбу, а не подчиняться установленному порядку? Отлично! Значит спектакль ждет тебя».

На этот раз я не стал принимать поспешных решений и сразу рваться в бой. Вскоре выяснилось, что такое письмо пришло не только мне. Вшестером мы разглядывали камень телепортации, так и не придя к единому мнению.

— Думаете, опять на Гипат?

— Что-то мне подсказывает, что нет.

— Какое-то у меня нехорошее предчувствие. Не уверена, что нам стоит в это вмешиваться. Во всяком случае тебе, Ник.

— Ну уж нет!

— Тогда, может, просто телепортируемся и все?! Чего мусолить почем зря?

— Ладно, на счет три. Раз… два…

— Кар!

— Ты тоже хочешь? Хорошо, залезай…

— Все готовы? Раз… Два… Три!

Когда я вновь очутился на Перекрестке с копошащейся за пазухой Феей, которую решил взять с собой, никого рядом со мной не оказалось. Кроме Горислава со своей газетой. Я недоуменно огляделся по сторонам, но больше никто не появился.

— Ну, здравствуй! Вижу, тебя заинтриговало мое письмо? Я и не сомневался. Обожаю слать письма. Нет, правда. У меня есть предчувствие, что в далеком будущем разумные существа совершенно разучатся писать… Ну, найдут какие-нибудь другие способы передачи информации. И тогда письмом будет называться не хрустящий лист белой, исписанной аккуратным почерком бумаги в конверте с красивой маркой, пахнущей клеем, а просто информационный пакет, чистая информация в незамутненном виде, мгновенно передающаяся от отправителя к адресату… Забавно будет, не правда ли? Хорошо, что это время наступит еще не скоро. Хотя я отвлекся. Итак, тебя привело сюда мое письмо. И ты гадаешь, что же еще мне от тебя нужно? А нужно мне немногое — разбить ту скорлупу, под которой все вы, живущие в Сарнауте, прячетесь чуть ли не с рождения, не замечая самых очевидных вещей. Вы так привыкли жить в плену иллюзий и сладкой лжи, что только хороший пинок способен заставить вас думать. И этот пинок отвесит моя нога! Ха! Ну, про пинок это я образно. Хотя иногда кое-кого хочется и вправду хорошенько пнуть… А потом еще по пустой голове добавить, для верности. Нет-нет, это я не про тебя. Итак, пришло время срывать покровы и обличать виновных. Финальный акт величайшего в мире спектакля грядет!

Казалось, что Гориславу не нужны мои реплики, ему нужен был слушатель, а не собеседник. Я ждал, когда он закончит свой монолог, посмеется над своими шутками и насладится самим собой, а потом коротко спросил:

— Где остальные?

— Уже на месте. Но тебе, как моему доброму знакомому и особому помощнику, подготовлен астральный баркас, устраивайся поудобнее, и отчаливаем.

— Куда отчаливаем?

— А это сюрприз! Я, знаешь ли, очень люблю сюрпризы. Ну а по дороге я немного расскажу тебе о сюжете предстоящего спектакля. Поработаю, так сказать, программкой, хе-хе!

Я мог бы поклясться, что еще минуту назад никакой лодки не было, но теперь она, причаленная к берегу, легонько покачивалась от астрального ветра. Садится в нее я не горел желанием. Астрал выглядел спокойным, но зеленоватая, похожая на ядовитые облака, мгла, клубящаяся вокруг, вызывала отторжение. В нее не хотелось окунаться. Пересилив себя, я все же осторожно ступил на деревянное дно. Горислав, несмотря на свое брюшко, юркнул в нее более ловко, словно занимался прибрежными путешествиями ежедневно. Лодка, легонько покачнувшись, мягко, отчалила от берега.

— Позволь напомнить тебе историю, случившуюся сорок лет назад. В руки Скракана — главы Лиги — попали записи, которые он посчитал истинным посланием, оставленным последним джунским магом Тка-Риком.

— Да, да, «Откровения Тка-Рика», где он говорит, что это джуны открыли Врата и впустили демонов в наш мир, — перебил я, не желая слушать то, что я и так знаю.

— Именно. И вот, чтобы закрыть эти Врата, объединенные флоты Лиги и Империи отправились в Великий Астральный Поход. Великий и… бессмысленный! То, что Скракан и Незеб считали Вратами Демонов, оказалось фикцией. Оба Великих мага погибли во имя победы над демонами. Беда в том, что никакой победы не было, враг просто затаился, готовя новый удар.

— Не могу сказать, что верю в это, но допустим…

— Я хочу рассказать тебе о настоящем Откровении. Том, которое действительно написано рукой Тка-Рика!

— То есть, его послание все же существует?

— Оно хранится в пещере, где Тка-Рик дал последний бой демонам. Однако его гибель не была напрасна: своей последней волей он надежно запечатал пещеру и скрыл ее от посторонних глаз. Теперь ты получишь возможность зайти в нее и, наконец-то, узнать всю правду. Твой путь лежит в Туманные земли, осколки того, что некогда было восточной частью Гипата. Именно там ты шагнешь в подземную тьму и явишь миру свет истинного Откровения! С тобой этот путь пройдут и другие. Мои союзники: дракониды и червелицые. Только вместе вы составите силу, способную бросить вызов врагам… Вперед! Представление начинается!

Под завораживающий голос Горислава я глядел, как зеленый туман наливается сначала свинцом, как грозовые тучи, а потом сквозь него проступают алые краски, словно за этой пеленой горит красное солнце. От этого преображения невозможно было оторвать глаз, но вскоре туман расступился, и я увидел вовсе не солнце.

Если я думал, что самое ужасное небо нависало над осколком Язеса, то теперь лидирующие позиции уверенно переходили к тому, что я видел сейчас. Свет исходил из эпицентра жуткой воронки, засасывающей в себя аллод снизу. В небе висели огромные обломки строений: целые башни, арки — все затягивала в себя эта дыра. Впервые мне захотелось спрыгнуть прямо в астрал, чем высаживаться на землю.

Лодка тем временем причалила к берегу. Фея выглянула было наружу, но опять спряталась. Я, прилагая титанические усилия, заставил себя сойти на аллод, стараясь не смотреть вверх. Обернулся, но Горислава со мной уже не было. Надеяться, что он шагнул в астрал вместо меня, не приходилось.

— Испарился он, что ли?

— Тебе выпала великая честь — услышать слова Правды из уст самого Владыки!

— Сначала мы боролись с каким-то «Хозяином» в городе Демонов, а теперь еще и «Владыка» нарисовался, — проворчал я, все еще оглядываясь.

В конце концов я обратил взор на существо, обратившееся ко мне. Это снова был некто, похожий на маленького дракона без крыльев, зато с горящими огнем глазами и дымом из ноздрей.

— Владыка, известный как Режиссер величайшего в мире спектакля, приветствует тебя в Звездной Цитадели! — сказал он.

— Понятно. И ему тогда привет.

— Я — Страж Цитадели. Игры кончились! Скоро спектакль станет реальностью, и кто знает, может быть, ты сыграешь в нем главную роль. Сарнаут ждут серьезные потрясения, но здесь, в Цитадели Владыки, оплот мира и спокойствия.

— Ага, видел я уже один оплот мира и спокойствия. Не успел десять шагов сделать, как об труп споткнулся…

— Осмотрись, — не обращал внимания на мои ехидные комментарии Страж. — В Торговом Ряду есть все, что может потребоваться искателю Правды. На Террасе Правды ждут Хранители, которые будут направлять тебя в поисках истины. Их устами говорит наш Владыка! В Святилище Владыки, что возвышается над Цитаделью, каждый искатель Правды найдет отдых от суеты мира, предавшись размышлениям и созерцанию.

— Пожалуй, с этого и начну. Размышлять и созерцать!

— Единственная дверь, которая пока что закрыта для тебя, ведет в покои Владыки. Может быть, в будущем, когда ты многое постигнешь и многое поймешь, эти двери откроются для тебя, и ты сможешь встретиться с Владыкой во плоти.

— Да мы вроде как уже встречались…

— Цитадель велика, но она ничто перед истинным величием Владыки. Прогуляйся, осмотрись. Тебе придется провести немало времени в Цитадели, ведь Путь познания непрост и долог. Ты узнаешь много нового о той роли, которая тебе уготована в величайшем в мире представлении.

В очередной раз слышать о величайшем в мире представлении и своей роли в нем мне уже надоело. Зато я немного собрался духом и осмотрелся. Мне снова захотелось потереть глаза и убедиться, что они меня не обманывают. Поглощенный кошмарной воронкой сверху, я совсем не обратил внимания на сам аллод. По началу даже трудно было понять, что в нем не так: облезлые, поломанные елки, разрушенные строения, вся в рытвинах земля — на первый взгляд казалось, что по аллоду прошел сокрушивший все ураган. И все же что-то царапало глаз. Приглядевшись, я понял, что все здесь не просто разрушено, а вывернуто под самыми неожиданными углами, как-будто я смотрю на смятую картинку. От этого даже немного кружилась голова. Сознание словно бы пыталось мысленно выровнять искривленный пейзаж, но зрение упорно «транслировало» неправильные, абсурдно изломанные строения, некоторые из которых и вовсе висели в воздухе без всякой опоры. Но даже это не было самым поразительным. Самой поразительной была Цитадель.

Огромное сооружение прямо передо мной не выглядело искривленным — его сложная геометрия как раз отличалась удивительной симметрией. Но почему-то оно казалось на редкость неуместным, инородным, как снеговик посреди горячей игшской пустыни, или как пальма среди заснеженных полей. Оно не походило на строения ни джунов, ни Зэм, ни эльфов, ни гибберлингов… Ни одной известной мне расы, живой или мертвой. Оно не походило вообще ни на что, словно выпало из какой-то другой реальности: угловатый, разлинованный огненными линиями, паук, то ли из камня, то ли из металла, раскинул свои острые лапы на сотни метров, его грани очерчивала ровная, светящаяся аура — костер, пылающий в правильном, геометрическом рисунке, верхушка, такая же странная и сияющая, парила в воздухе, похожая на исполинский цветок. И все это вместе находилось ровно под воронкой в небе, будто вывалилось на аллод из этой дыры и «сломало» пространство вокруг.

Глазея на все это, я заметил грозно шагающих ко мне друзей только когда они оказались уже в нескольких метрах.

— Где вы были?

— Где МЫ были? Мы были здесь!

— Понятно. Прежде, чем вы обрушите на мою голову астрал, скажу, что я тут не при чем! Меня телепортировало на Перекресток, а оттуда я вместе с Гориславом добирался сюда на баркасе.

— И где же он? — спросила Лиза, вытянув шею и глядя мне за спину.

— Понятия не имею. Слушайте, что он мне рассказал…

Мы пошли в сторону Цитадели, подозревая, что именно в ней разворачивается главное действо.

Первый «этаж», если его можно было так назвать, был открытым: большая площадь, над которой нависало основное строение. Летающие по ней штуки — то ли светильники, то ли более сложные механизмы, — вызывали у меня не менее острое ощущение чужеродности, чем остальная Цитадель. Мы остановились у подножья ступеней, почему-то не решаясь войти.

— Немноголюдно, — констатировал я, вспомнив толпу на Гипате.

— По моим прикидкам здесь около сотни «искателей Правды», как нас тут называют, — сказала Лиза.

— Страж говорил про каких-то Хранителей Правды, или как-то так…

— Сперва поговорите с Гласом Владыки. Этот самодовольный карлик торчит на самом верху и талдычит о настоящем откровении Тка-Рика. И что-то про Ат-Зако еще… В общем снова эта старая песня.

Сначала мне показалось, что говоривший — старый дед, слишком легко для своего преклонного возраста державший тяжелый меч, которой он натачивал. Но когда он поднял голову и я поймал его взгляд, стало понятно, что в заблуждение меня ввели его абсолютно белые волосы. Он был молод, хотя и кем-то здорово потрепан — лицо рассекали застарелые шрамы. Рядом с ним, разложенная на импровизированном столе из досок, лежала окровавленная тушка черного дрейка средних размеров.

— Вы кто? — просто спросил я.

— Георгий из Сиверии, — произнес он с таким удивлением, будто я не узнал своего старого друга. — Меч вот решил подточить, а то сколько рубить-то эту нечисть можно? Одного зарубишь — на его место трое придут. Нет, я вам точно говорю — проклятое это место, нечистое! Что бы там эти мелкие в капюшонах про волю какого-то там Владыки не втирали. Зато платят за порубленных гадов исправно и не скупятся. Так что и я не привередничаю… Погоди, а ты что, совсем ничего не знаешь обо мне?

— Нет.

— Да быть того не может. Про меня умные люди даже в книгах писали! Два меча, амулет волчий, эликсиры…

— Первый раз слышу.

— Ну ладно… Звать меня Георгий, родом я из Сиверии, — важно повторил он. — Кое-где меня Белым Зверем зовут… Может, за цвет волос, а может, за то, что любого перепить могу. А выпить я ох как люблю! Даже, бывает, животные всякие по энтому делу чудятся… Белые!

— И чем же ты так знаменит?

— Тружусь на благо всего мира и себя любимого. Очищаю мир от всяких гадов, хоть зубастых, хоть крылатых, хоть двуногих. За плату, естественно.

— А здесь? Охотишься на черных дрейков?

— Меня наняли очистить местные руины от трупов ходячих. Подходишь тихонько, аккуратно по башке его — «тюк»! И в могилку обратно упаковываешь, чтобы не рыпался. Баба должна лежать в постели, а труп — в могиле! Да кто ж знал, что их тут как грязи?

— Баб?

— Трупов! Рублю-рублю, крошу-крошу, а меньше не становится. А вот с бабами тут все грустно. Эх, помню я одну волшебницу… Сама чернявая, губки как вишенки, а уж что в постели вытворяла! Соскучился я тут с этими чудищами по женскому обществу, одичал совсем… Вот заработаю золотишка и рвану отсюда на Эльджун в «Бабочку»! И запрусь там на месяц, не меньше!

— Ник, время, — поторопила Лиза.

Я кивнул Георгию из Сиверии, прощаясь, и тот махнул рукой в ответ.

— Обращайтесь, если что.

В Цитадели по-прежнему было пустынно. Внутри она выглядела такой же странной, как и снаружи: геометрической формы то ли стелы, то ли механизмы непонятного предназначения, испускали оранжевое сияние, по периметру перемещались шарообразные, горящие изнутри фигуры, почему-то наводя на мысль о глазах-шпионах, а в центре от пола до потолка искрили молнии, от которых я чуть не ослеп.

— В Торговом Ряду гость Цитадели может найти необходимое в походе снаряжение, — прочитал Миша горящую у входа надпись.

— Я бы не отказался от быстролета.

— А я бы от сочного бифштекса.

— Кар! — послышалось у меня из-за шиворота.

— Вот, Фея со мной согласна.

— Вон еще один карапуз, косящий под дракона. Спросим у него, куда идти и почему указатели никто не развесил.

Карапузом, косящим под дракона, оказался Смотритель Цитадели. Он вежливо склонил голову в знак приветствия, и его маленькие, пылающие огнем глаза засветились еще ярче.

— Девушкам стоит проявлять осторожность, это место стало опасным, — произнес он, покосившись на Матрену и Лизу.

— Только девушкам? — уточнил Миша.

— Ящеры обосновались в руинах к северу. Затеяли недоброе. Они поклоняются какому-то мерзкому и кровавому божеству с непроизносимым именем и приносят ему обильные жертвы. Я не знаю, как зовут этого бога, да это и не важно. Важно то, что они похищают очаровательных девушек, прибывших сюда… хм-м… полагаю, что за Откровением. Ящеры приносят их в жертву своему кровавому богу. Ужасное зрелище — кровь прекрасной юной девы брызжет на холодные каменные плиты алтаря… Даже мне становится жутко, хоть у меня и нет крови. Молиться ложным богам — глупость, а приносить им жертвы — преступление!

Мы недоуменно переглянулись. Ат-Зако между расправами над демонами и кабанами еще и девушек спасать успевал?

— Это что, часть спектакля? — осторожно спросил я.

— Ох, нет, боюсь, что нет, — покачал головой Смотритель. — Я всего лишь предостерегаю вас от опасности. И если такое произойдет снова… Ведомы ли вам жалость и сострадание? Чувствуете ли вы в себе силу покарать зло и заступиться за невинного? Я верю, что, несмотря на десятки кровопролитных сражений и сотни врагов, ваши сердца не зачерствели.

— Кхм, ладно. Про ящеров мы поняли. А что еще происходит на острове?

— Историки временами заглядывают к нам в Цитадель похвастать о своих успехах и набрать припасов для лагеря. Рассказывают разные истории. Один клялся, что своими глазами видел, как один из джунских големов двигался! Очевидно, он выполнял задание своих хозяев, но в пути у него кончилась энергия, голем выключился и замер навечно… А не так давно произошел какой-то скачок магической энергии, который повторно активировал голема. Голем проснулся и продолжил действовать в соответствии с полученным сотни лет назад приказом. Интересно, куда и зачем он шел? Вряд ли теперь получится это узнать.

— Нам нужно разыскать этого голема?

— Нет, нет, зачем? Свои тайны он вам не поведает. Просто удивительно, насколько долговечны эти создания джунов… А вы знаете что-нибудь о Ловцах?

— Нет. Кто это?

— О, это настоящие герои! Их команда образовалась совсем недавно, но уже успела хорошо зарекомендовать себя. Они ловят неприкаянные души, которые не смогли вернуться в свои тела и стали призраками. Не так давно Ловцы прибыли на этот остров, чтобы помочь нам разобраться с призраками астральных пиратов, что бродят у разбитого астрального корабля. Поимка заблудших душ — это благое дело! Трудное, но почетное. Я очень надеюсь, что у них все получится, и привидения больше не будут нам досаждать, стенать по ночам под стенами Цитадели или распевать похабные матросские песенки.

Я окончательно запутался. Ящеры со своими жертвоприношениями, ожившие джунские големы, Ловцы заблудших душ… Судя по лицам остальных, я не один мучительно пытался отделить котлеты от мух.

— Рассказать вам еще что-нибудь? — мило поинтересовался Служитель.

— Нет, спасибо! Думаю, этого достаточно, — отрезал Миша. — Мы можем поговорить с Гласом Владыки?

— Конечно! Он ждет всех искателей Правды в Святилище Владыки, — Служитель Цитадели указал прямо на слепящие молнии.

— Надеюсь, чтобы найти Правду, нам не обязательно превращаться в пепел. В таком виде меня уже никакая правда не заинтересует, — сказал Орел.

Когда мы подошли ближе, я понял, что меня смущало: молнии не издавали ни звука! Глаза слезились и хотелось отвернуться. Но даже отвернувшись и зажмурившись, я все равно видел яркие, ломаные линии.

— Ладно, я самый смелый, — сказал Лоб и лихо протянул руку, будто хотел схватить молнию. И тут же исчез.

— Ну вот, пеплом он не рассыпался.

— Может его пепел лежит в Святилище Владыки.

— Пойду, проверю, — сказал я и, инстинктивно зажмурившись, тоже протянул руку.

Ничего не произошло. Я открыл глаза и увидел перед собой Лба.

— Даже как-то неинтересно, — пожал плечами он.

Мы находились уже в другом месте. Большой зал, или даже скорее площадь, судя по размерам, в центре которого вверх убегала винтовая, движущаяся лестница, закручивающаяся вокруг гигантского костра, так же столбом уходящего в потолок. Выглядело это необычно, завораживающе и немного страшно. У подножия лестницы, на постаменте стояло все то же драконоподобное существо небольшого роста. Перед ним столпилось множество других дракончиков. Выглядело это так, будто тот, что на пьедестале, толкает речь перед собравшимися. Но он молчал. А все остальные просто стояли и смотрели на него. Эта странная сцена не менялась, и я почувствовал себя случайным посетителем в сумасшедшем доме.

— В Святилище Владыки гости Цитадели могут отдохнуть от тягостей и забот суетного мира, а также прикоснуться к великой мудрости, излагаемой Гласом Владыки, — прочитал Миша.

Пока я глазел по сторонам, уже подтянулись остальные.

— Клык даю, вон тот пафосный и есть Глас Владыки.

— А что это за хоровод вокруг него?

— Нуу… тоже, наверное, внимают.

— Пойдемте и мы внемлем.

Лоб оказался прав. Глас Владыки приветливо развел руками, когда мы подошли, словно хотел обнять нас. Его «слушатели» при этом немного расступились, давая нам дорогу.

— Вы — одни из тех, кому суждено обрести Откровение. Я и мои собратья находимся здесь для того, чтобы помочь вам выполнить эту задачу. Такова воля Владыки.

— И что мы должны сделать, чтоб обрести это откровение? — недоверчиво спросил Орел.

— Настоящее «Откровение Тка-Рика» хранится в пещере джунского мага к востоку отсюда. Пещера закрыта магическим полем, преодолеть которое может лишь облаченный в кристаллические Доспехи. Те самые, что помогли Ат-Зако, герою прошлого, победить Проклятье Джунов.

— А где тут у вас выдают нужную амуницию?

— Ваша главная задача — отыскать осколки Кристаллического Доспеха и восстановить его. Такова воля Владыки. Принимаете ли вы ее?

— Как будто у нас есть выбор…

— Я жду вашего слова.

— Да принимаем, принимаем. Дальше что?

— Прекрасно. Это очень мудро с вашей стороны — исполнять волю Владыки. Я занят этим уже несколько тысяч лет и ни разу не пожалел об этом решении.

На этих словах я фыркнул, не сдержавшись.

— Перед тем как выйти на бой с Проклятьем Джунов, легендарный Ат-Зако, больше известный вам как Зак, облачился в доспехи, созданные целиком из алмазов. И не из простых блестящих побрякушек, что так ценят населяющие Сарнаут существа, а из настоящих, первородных алмазных кристаллов, обладающих собственной душой. У этих кристаллов есть очень редкое свойство — они в разы, даже в десятки раз усиливают любую магию, наложенную на них. Защитные чары Великого мага Тка-Рика, усиленные магией кристаллов, позволили Заку выйти на бой с Проклятьем и уничтожить его.

— Что? Опять идти по стопам Зака? Выполнять дурацкие задания призраков? Да вы издеваетесь…

— Подожди, Орел, — я сделал шаг вперед, словно боялся не расслышать Гласа Владыки. Что-то в его словах заставило мое сердце биться чаще.

— В самом конце сражения уже умирающее Проклятье Джунов нанесло последний удар, вложив в него всю свою черную злобу и мощь, — продолжил он. — От такого удара не смог бы защититься никто. Лишь благодаря помощи Тка-Рика Зак уцелел, но доспех не выдержал удара и раскололся на семь частей. Вот эти-то осколки кристаллического доспеха Зака вам и предстоит собрать воедино. Я уверен, что чары, наложенные Тка-Риком на доспех, позволят преодолеть преграду, закрывающую пещеру Тка-Рика, и заполучить Откровение. Осталось лишь найти все осколки, и тогда я смогу восстановить доспех. Но не думайте, что это будет легко. Осколки давным-давно утеряны, и нам известно местонахождение лишь одного из них. Остальные вам придется найти самостоятельно.

— А где этот один, про который известно? — спросил я.

— Ты внемлешь словам Владыки и жаждешь узнать Правду — это хорошо. Но далеко не каждому дано постичь Откровение. Я видел сотни и тысячи существ, которые считали, что весь мир лежит у их ног. Они погибли в шаге от своей цели. Почему? Такова природа разумных существ — закрывать глаза на свои слабости, оправдывать пороки, не придавать значения скрытым страхам.

— Понятно, ну а осколок то где?

— Только тот, кто силен духом и телом, кто не отягощен грехами, сможет достичь истинного и сделать очередной шаг к Откровению.

— Здорово, так что там с осколком?

— Если ты одолеешь все испытания на своем пути, наградой тебе станет один из осколков кристаллического доспеха Зака.

— Так он у вас?!

— Я буду хранить эту реликвию до тех пор, пока Ищущий Истину не соберет все осколки, чтобы восстановить доспех.

— И стоило эту демагогию разводить на полчаса? Так бы сразу и сказали, — снова завозмущался Орел.

— А теперь ступайте и помните о моих словах — маленькие слабости всегда оборачиваются большими бедами!

— Пошли отсюда… — Орел развернулся на каблуках и зашагал прочь.

За ним с неменьшим раздражением на лице поплыла Лиза и неуверенно засеменила Матрена.

— И куда мы пойдем? — озадаченно спросил Лоб.

— Полагаю, целесообразно будет разыскать Хранителей на Террасе Правды, — произнес Миша, — то существо на берегу, Страж Цитадели, хотел, чтоб мы пообщались с ними.

Портал из Святилища Владыки выглядел менее страшно: светящийся шар, зажатый между двумя стелами. Я смело коснулся его поверхности, мысленно произнеся направление, и оказался в центре очередной площади. От нее во все стороны лучами разбегались коридоры, наводящие на меня тоску — не очень-то и хочется бродить по этому лабиринту. Хоть он и не вызывал у меня такое отторжение, как Пирамиды Зэм, все равно я чувствовал себя здесь чужаком, а красный свет быстро начал раздражать. К счастью, здесь тоже нашелся Смотритель, который нам подсказал дорогу. Мы двинулись по одному из коридоров, глазея по сторонам на неведомые конструкции, механизмы и голограммы. Вдоль стен то и дело попадались часовые — маленькие дракончики, словно куклы, вооруженные игрушечными мечами и облаченные в игрушечные доспехи. Это было даже по своему мило. Но почему-то мне не казалось, что я в безопасности рядом с ними.

Коридор неожиданно закончился открытой площадкой: отсюда был хорошо виден изуродованный аллод и жуткий астрал над головой. Трое Хранителей Цитадели стояли возле большой, пылающей ярким светом, голограммы, но смотрели не на нее, а на нас. Отличались от стражей они только одеянием.

— Ааа, новые Ищущие! Ну что, как вам Цитадель? Великое творение Владыки… Великое, но не величайшее! — произнес тот, что стоял слева, с лампадкой и подзорной трубой.

Мы молчали, в ожидании продолжения, но его не последовало. Все трое взирали на нас в таком же ожидании, и меня кольнуло раздражение.

— Страж Цитадели уведомил нас, что вы те, кто указывает путь ищущим Правду, — вежливо произнес Миша, и я почувствовал благодарность к нему. Сам бы я на дружественный тон сил не наскреб.

— Я — Хранитель Силы, — сказал тот, что в центре. В руках он держал щит и меч. — Когда приходит время говорить с позиции Силы, Владыка говорит моими устами. У Владыки много врагов в этом мире, но он всегда готов протянуть руку дружбы тому, кто примет ее искренне.

— Или надавать по щам, если искренность даст сбой? — вставил Орел.

— Дракониды ненавидят демонов и могут оказаться весьма ценными союзниками… если удастся достичь с ними взаимопонимания.

— Это уже удалось сделать Охотникам на демонов, — заметил Михаил. — Они заключили на Кольце Дракона союз с Силайей…

— А дракониды в большинстве своем чтят Великих Драконов как богов и беспрекословно исполняют их приказы, — согласился Хранитель Силы. — Охотники на демонов — друзья Владыки и наши верные союзники. Они сейчас пытаются наладить отношения с местным племенем драконидов, но пока это получается не слишком хорошо. Дракониды вспыльчивы и горды. Но если удастся завоевать их доверие, Владыка будет доволен.

Хранитель Силы замолчал, но не успели мы сказать и слова, как вдруг заговорил тот, что стоял справа от него

— Я — Хранитель Мудрости, — чуть склонившись, произнес он и качнул своим посохом. — Когда приходит время отложить клинок и обратиться к мудрости тысячелетий, Владыка говорит моими устами. Здесь, в Цитадели, много тех, кто ищет слово Правды. Большинство из них, как и вы, искатели приключений, захваченные вихрем войны и мечтающие о победе, но есть и такие, кто желает прикоснуться к мудрости и знаниям прошлых эпох.

— Дайте догадаюсь. Историки? Зуб даю, они тоже здесь, — закивал я.

— Историки собирают по крупицам знания о мире. И ничего удивительного, что они с радостью присоединились к поискам Правды, которую хочет явить миру Владыка. Но как есть в мире те, кто ищет мудрость прошедших веков, так есть и те, кто ей уже обладает. Я говорю о тех, кого вы называете червелицыми. Их поступки не всегда ясны даже мне, но они благосклонно относятся к Владыке, и по его слову прекратили вражду с теми, кто отправился на поиски Правды. Червелицым ведома часть истины, которую все вы ищете, но они не спешат ей делиться.

Хранитель Мудрости замолчал, и мы все одновременно посмотрели на третьего, с лампадкой и подзорной трубой, — того, что заговорил самым первым о величии Цитадели. Но он не спешил представляться. Пауза затянулась, и мы поняли, что на этом, видимо, все.

Развернувшись и отойдя от Хранителей подальше, мы собрались кружком для экстренного совещания.

— Я понял так: Владыка хочет, чтоб мы отправились к местному племени драконитдов либо к червелицым, либо и к тем, и другим, и наладили с ними контакт или что-то вроде того, — сказал я, вопросительно оглядев остальных и задержавшись взглядом на Михаиле, как на мозговом центре нашей компании.

Он согласно кивнул.

— Принимая во внимание то, что, исходя из пригласительного письма, мы все еще играем в Спектакле, я не удивлюсь, если осколки доспеха, которые нам нужно собрать, находятся как раз у червелицых и у драконидов.

— И к кому из них мы отправимся? — спросила Матрена.

— И где они находятся? — задала не менее насущный вопрос Лиза.

— Историки конечно же трутся возле червелицых, а Охотники на демонов отправились к драконидам, с которыми у них что-то вроде союза, — задумчиво произнес я. — Но здесь есть еще лигийцы, мы тоже скорее всего не единственные имперцы, и торговцы, наверняка, не пропускают это знаменательное событие…

— Думаю, остальные подбивают клинья и там, и там, — вставил Орел. — Может разделимся? Кто-то к червелицым, кто-то к драконидам?

— Я чур к драконидам, — тут же определился Лоб, но я идею не поддержал.

— Нет. Разделяться пока не будем. Сдается мне, наш разговорчивый друг Георгий из Сиверии с радостью расскажет нам диспозицию всех сил. Там и определимся, куда навострить лыжи.

Глава 12. Червелицые

В Цитадели и правда можно было найти все необходимое в походе снаряжение. Например — транспорт. Изначально намереваясь пристроиться на знакомый имперский быстролет, я даже сам себе не мог объяснить, почему вместо него выбрал изящный эльфийский «мираж», похожий на стрекозу. Когда-то мы катались на таких — на Хладберге. Не то, чтобы я пришел от миража в неописуемый восторг, мне просто хотелось сделать хоть что-нибудь наперекор, пусть даже самому себе. В выборе меня поддержала только Лиза, остальные остались верны отечественному производителю.

Сейчас мы мчались к логову червелицых, так как Георгий из Сиверии заверил нас, что именно там отирается большинство приглашенных искателей Правды, тогда как к драконидам сунулись лишь Охотники на демонов. Мы решили быть как все. Сам Георгий тоже отправился с нами, что было очень кстати — не придется блуждать по местности. Правда он оказался тем еще болтуном, но к счастью скорость не позволяла вести беседы.

Чем больше мы отдалялись от Цитадели, тем ровнее становился пейзаж, хотя разрушенные постройки все равно встречались тут и там. Трудно было оценить размеры аллода. До другого берега мы не доехали, уперевшись в горную гряду, которая и оказалась нашей целью. У подножия гор был разбит довольно большой лагерь — хаотичное нагромождение одинаковых палаток из Цитадели. По совету Георгия я и Миша отправились искать Мориса ди Вевра, возглавившего здесь Историков, а остальные — искать место, где бы нам самим удобно расположиться, ведь, судя по всему, застрянем мы тут надолго. К моему удивлению, Лиза не проявила интереса к своему родственнику, и я подумал, что ее обида на свою семью никуда не делась. Матрена предложила поискать еще каких-нибудь имперцев, чтобы объединить с ними усилия, и я решил, что это тоже хорошая идея.

У Историков оказалось довольно внушительное представительство: больше половины палаток принадлежало именно им. Морис ди Вевр, благородного вида эльф с длинными серебристыми волосами, в элегантном сером сюртуке и при галстуке, показался мне смутно знакомым. От него веяло снобизмом, но в то же время он охотно делился с нами информацией, которой, правда, оказалось немного.

— Я полагаю, вас прислал Хранитель Мудрости? Непонятно только, зачем…

— Простите?

— Мы столкнулись с некоторой коммуникативной проблемой… Червелицые не хотят с нами разговаривать!

— Совсем? — растерялся я.

— Попробуйте вы, может у вас что-то получится, — пожал плечами Историк. — Хотя я сомневаюсь.

— Еще недавно о червелицых почти ничего не было известно. Вы узнали что-нибудь? — спросил Миша.

— По нашим данным, они являются одними из самых древних существ Сарнаута! Не такие древние как эльфы, конечно, но их история уходит корнями в эпоху джунов! Представляете? Они могли бы так много рассказать о прошлом Сарнаута. Но есть одна проблема… Точнее даже не проблема, а тупик — червелицые заперлись у себя в катакомбах и носа на поверхность не кажут. Нет, я понимаю, что они не выносят яркого солнечного света и открытых пространств, но, коль уж они наши союзники, так могли бы пригласить меня внутрь! Но нет. Я вынужден общаться с ними через дверь. При том с кем общаться… Я, полномочный посол Историков, чьи исследования могут изменить будущее этого мира, вынужден разговаривать с каким-то… слугой! Плебеем! О, великие силы Сарнаута! Временами у меня появляется желание поступить не как ученый, а как тупой солдафон, и взорвать это подземелье вместе с его высокомерными обитателями. От них я мог бы получить бесценные сведения о знаниях джунов, об их магии и технологиях… Но эти упертые попросту молчат!

Мы с Мишей переглянулись.

— А где эта дверь?

Морис обреченно махнул рукой в сторону гор.

— Там вход в их катакомбы. Сообщите мне, если у вас что-нибудь получится.

— Обязательно!

Искать вход не было нужды. Джунское строение, вмурованное в скалистую породу, обнаружилось сразу, как только палатки перестали скрывать обзор. Мы шли мимо разведенных костров, вдыхая запахи готовящейся еды и слушая обрывки разговоров. Обстановка была спокойной, будто все просто выбрались за город на отдых. Нас провожали ко входу в джунские катакомбы заинтересованными взглядами, а некоторые даже встали и подошли ближе, посмотреть, как пройдут наши переговоры, но в целом никакого ажиотажа у дверей не наблюдалось.

Вход оказался огромным: каменная стена с характерным для джунов изображением лица.

— Давай лучше ты, — сказал Миша, подтолкнув меня вперед.

Я сделал пару шагов, осматривая дверь на предмет какого-нибудь окошка, но ничего не нашел. Ну не постучать же мне в нее!

— Э-э-э… Здравствуйте?

Лицо на двери вдруг осветилось голубым сиянием.

— Двести двадцать четыре… Как же вы мне надоели… — послышался глухой механический голос. — Ну здравствуй, двести двадцать четвертый искатель, кхм, «Правды». Сверхразум приветствует тебя, и я, его ничтожная частица по имени Семнадцатый наблюдатель, приветствую тебя тоже.

— Меня прислал Хранитель Мудрости из Цитадели для того, чтобы…

— Как я уже говорил двести двадцать три раза, мы, Сверхразум, не склонны верить пришельцам с поверхности. Вам, суетным созданиям, не понять того наслаждения, которое дарует неспешное и вдумчивое созерцание. Не понять всей красоты идеи, что медленно формируется в глубинах разума в течение десятилетий. Вы действительно считаете, что живущие мгновение между рождением и смертью способны заинтересовать нас?

— А вдруг у меня получится?

— Ну что ж, можешь попробовать. Но пока ты ничем не отличаешься от двухсот двадцати трех искателей до тебя, и, стало быть, мало нам интересен. Вы все нам уже надоели своими жалкими потугами выведать какие-то несуществующие тайны джунов!

Голубое сияние погасло.

— Подождите! Семнадцатый… вы еще здесь?

Но от двери больше не доносилось ни звука. Я повернулся к Мише.

— Ну что, двести двадцать пятый, хочешь попробовать?

Он отрицательно покачал головой. Стоявшие за нашими спинами зрители стали расходиться.

Своих отыскали на краю лагеря. Наши палатки уже были поставлены, рядом разведен костер, над которым висел котелок с пока еще холодной водой, а вокруг суетились Матрена и Лиза.

— Где Лоб и Орел?

— Ушли за дровами. И воды у нас мало, но здесь рядом чистый ручей. Вы узнали что-нибудь?

— Немного. Лиза, ты говорила, что здесь сотня приглашенных, но я оказался двести двадцать четвертым!

— Ну две сотни. Или три, — пожала плечами она.

— Зато мы узнали, что первые приглашения на спектакль пришли пять дней назад, но пик пришелся на вчерашний день. В лагере сейчас сто тридцать три искателя Правды, включая нас, и никому не удалось добиться от червелицых хоть чего-нибудь вразумительного, — отрапортовала Матрена. — Вы разговаривали с ними?

— Да. Но нам они тоже ничего не сказали.

— А как вы общались? — заинтересованно спросила Лиза.

— Там в двери какое-то переговорное устройство, — ответил Миша. — Оно воспроизводит речь.

— Ну что, удалось вам добиться что-то от червелицых?

Морис ди Вевр от нетерпения прокричал нам это даже не успев подойти. Я отрицательно покачал головой. Историк, приблизившись, чертыхнулся.

— Вот про что я говорил! Они ведут себя совершенно непозволительно по отношению к тем, кто желает лишь пролить свет на темные пятна истории Сарнаута. Проклятые снобы! Но что же делать?

Я молча пожал плечами, искоса глядя на Лизу, которая старательно делала вид, что страшно занята. Когда Морис удалился, она наконец подняла голову и, поймав мой вопросительный взгляд, пояснила:

— Мы не очень ладили с Морисом.

— Мне кажется, что я его откуда-то знаю…

— Ты знаешь его младшего брата, Мариса, мы встречались с ним на Кольце Дракона, он примкнул к Охотникам на демонов.

— А старшенький, значит, к Историкам убежал, — вклинился вернувшийся со Лбом Орел. — И чего это вам, ди Веврам, в Лиге не сидится?

Лиза открыла было рот, чтоб ответить, но я ее опередил.

— Зизи, эльфы ведь древнее джунов, так?

— Мы — самая древняя разумная раса из всех известных! — горделиво произнесла она, будто в этом была ее личная заслуга. — Эльфы обучали магии самих джунов, когда те еще ничего из себя не представляли!

— Почему тогда у вас не сохранилось никакой информации о червелицых?

— Они все проспали, — вставил Орел. — И червелицых, и смерть джунов. Нашли тоже время укладываться баиньки.

Я что-то помнил из истории про анабиоз эльфов, длившийся двести лет. Проснувшись, они застали лишь вымершую джунскую цивилизацию, и еще живых Зэм, уже тогда начавших заменять части своих тел на механизмы, чтобы жить вечно.

— Даже Зэм не знают точно, что случилось с джунами, хотя они ни в каком анабиозе не были, — сказала Лиза оборонительно.

— Зэм лежали трупиками в своих могилах больше двух тысяч лет!

— Но смерть джунов то они застали! Они умерли от чумы Тэпа намного позже. И что они могут рассказать об исчезновении джунской цивилизации? Ничего!

— Зато у Зэм таки нашлись редкие упоминания о червелицых! — вмешался в спор я.

— И много толка от этих упоминаний?

— Немного, — согласился я, и разговор сошел на нет.

Остаток дня мы провели в лагере, знакомясь с другими приглашенными в надежде разведать что-нибудь интересное, но больших успехов не добились. Никто не обладал никакой информацией, так что все мы находились на равных — и те, кто прибыл самими первыми, и те, кто оказался в арьергарде. Многие узнавали меня, кого-то припоминал я по осколку Гипата и городу Демонов. Казалось странным, что письмо с приглашением на Гипат получили тысячи жителей Сарнаута, на Кирах едва ли пара десятков, сюда же прибыло несколько сотен. Кое-кто уже успел побывать не только здесь, но и наведаться к драконидам, вокруг которых танцевали Охотники на демонов. Там ситуация была не только такой же тупиковой, но еще и опасной: если червелицые не показывались из своего укрытия, то не желающие идти на контакт дракониды могли еще и напасть. Неудивительно, что большинство искателей решило испытывать удачу здесь.

После нас в лагерь никто не прибывал. Ни у кого не было вразумительно плана действий, и все просто скитались от палатки к палатке, завязывая ненужные разговоры, обмениваясь и так всем известной информацией, и строя теории. Георгий из Сиверии куда-то умчался по своим делам, Фея тоже куда-то упорхнула, Морис ди Вевр больше не почтил нас визитом, и, когда стемнело, мы так и не придя к чему-то конструктивному, отправились спать.

Утром нас разбудил шум от поднявшегося в лагере переполоха. О том, что червелицые вышли на связь, я узнал едва высунув голову из палатки — об этом орал каждый мимо пробегающий. Мне не хотелось быть в первых рядах, я и так там слишком часто оказываюсь, поэтому, пока все неслись как угорелые к червелицым, я спокойно встал, умылся, напоил Фею, благодарно приняв от нее мышь, согрел воды… Первыми с новостями вернулись Орел, Лоб и Матрена.

— Тебе что, правда неинтересно? Хватит жевать бутерброды, там червелицые раздают всем поручения!

— Чем вам мои бутерброды не нравятся? Я вам тоже сделал.

— А про червелицых не хочешь спросить?

— Вот сейчас доем и схожу!

— Слушай, они проводят какие-то исследования! Нам они поручили собрать материалы для опытов — вытяжку лимфы из панцирников, которые тут поблизости водятся. Миша и Зизи остались послушать, кому что еще они поручили. Червелицые просят разные образцы местной флоры и фауны для всестороннего анализа! Даже прибор какой-то выдали…

— Как? Неужели они выползли из своей пещеры?

— М-м-м… нет. Возле переговорного модуля есть лоток, куда мы потом должны сложить образцы.

— А что за прибор?

— Вот. Это что-то вроде манашокера, чтоб обездвиживать панцирьников.

— Зачем?

— Перед смертью из особых желез в организм панцирника выбрасывается огромное количество разных гормонов и ферментов, что вредит чистоте эксперимента, — пояснил подошедший Михаил. — Поэтому червелицые хотят только обездвижить панцирников.

— Гуманно.

— Не думаю. У них есть и более кровожадные просьбы. Ты пойдешь туда?

— Да, уже иду. А Зизи где?

— Прогуляться пошла. Червелицые на самом деле общаются телепатически. Прочитать их мысли она не может, но от постоянного ментального шума у нее разболелась голова.

— Как сложно быть мистиком…

Когда я дошел до входа в катакомбы, там все еще была толпа.

— … надо будет аккуратно провести пункцию под левой шейной пластиной. Анализатор автоматически забирает пробу ткани и хранит ее внутри специального контейнера, так что вам не придется заботиться о пятнадцати хрупких колбах с раствором, как было при устаревшей технологии… — раздавался механический голос от дверей.

Одновременно с этим снизу, из чего-то вроде каменного ящика полился голубой свет, а через секунду восставший Зэм, которому червелицые давали очередное поручение, извлек оттуда незнакомый прибор.

— Сверхразум будет очень признателен! Наверное… В глубине души… Очень-очень в глубине…

— А у Сверхразума точно есть душа? — проворчал Зэм и, заметив Мориса ди Вевра, стоявшего неподалеку, направился к нему.

Я тоже приблизился, приветственно кивнув Историку.

— О, и вы здесь? Кто бы сомневался, — сказал Зэм, поглядев на меня.

— Мне пришло приглашение, — оправдательно откликнулся я.

— Ну, что думаешь об этом? — вклинился Морис, не дав восставшему вставить ответную реплику. — Что за исследования они проводят?

— Пока трудно сказать, но им, как и мне, тоже нужны образцы местных тварей! Жаль, что они не хотят с нами ничем делиться, уверен, мне было бы что им рассказать.

— А что за исследования вы проводите над местной фауной? — спросил я.

— Я слышал, вы были на Авилоне, — снова повернулся ко мне Зэм. — Может вы помните Роксану ди Дусер. Дочь Арманда ди Дусера, ставшего Патриархом вампиров.

— Конечно, она нам здорово помогла.

— Во время нападения Цитадели Тьмы на Авилон, Роксана пыталась выяснить насколько широко распространилась вампирская зараза и исследовала кровь различных тварей. Результаты этих исследований попали ко мне. И оказались очень интересны. В крови всех без исключения существ была обнаружена таинственная сущность. Чтобы отыскать ее, пришлось прибегнуть и к магии и к кое-каким научным методам. Вижу, вам это интересно!

— Очень. Что это за сущность?

— Эта самая сущность, названная мной «первоосновой жизни», абсолютно одинакова у мантисов, жаб, белок! У всех. И у вас, и у меня. У всех! Я прибыл на этот остров, чтобы исследовать обитающих здесь существ. Мной уже досконально изучены твари Игша, Святой Земли, нескольких астральных островов. Мои коллеги-эльфы исследовали тварей Кватоха. Теперь пришло время заняться этим островком. Гидры, панцирники и злобоглазы… Я почти уверен в результате: мы обязательно обнаружим эту первооснову! А если бы мы с червелицыми объединили свои знания… Такая упертость чрезвычайно вредит науке!

Восставший замолчал и все втроем мы посмотрели на вход в катакомбы, где как раз один из искателей слушал, что ему скажут червелицые.

— В том месте, что вы называете Каменным Безумием, гуляет много нежити. А для исследований, которыми занято девяносто шесть целых и девять десятых процента нашего времени, необходимы тишина, покой и достаточное количество материала! Эти вонючие мешки с костями, плод больного воображения сумасшедшего некроманта, создают слишком много помех! Мы будем признательны, если кто-нибудь займется ими наконец…

— Здесь еще и нежить бродит? — спросил я то ли у так и не представившегося восставшего, то ли у Мориса.

— Да, — кивнул Зэм. — Неподалеку развалины джунского города, по которым бродят несчастные, неприкаянные души.

— А почему «каменное безумие»?

— Потому что так оно и есть! Весь этот остров — одно сплошное безумие.

Что ж, с этим трудно спорить. Вздохнув, я зашагал к двери, в надежде, что мне выпадет невинный сбор ромашек, и можно сказать, что почти так и вышло.

— Приветствую тебя. Я — Двенадцатый.

— Приветствую. А я двести двадцать четвертый.

— Я — Двенадцатый смотритель, и у меня есть к тебе особое поручение.

— Всегда знал, что я особенный…

— Наверняка тебе уже доводилось находить здесь старых джунских големов или их обломки. Мы не знаем, что именно случилось с ними. Были ли они уничтожены в сражении? Или просто остановились и разрушились, когда заключенная в их топливных элементах энергия иссякла? Меня очень интересует этот вопрос.

— Мне приволочь сюда голема?

— Он очень пригодился бы для монографии, которую я сейчас пишу, она будет неполной без практического подтверждения теоретических выкладок.

Я кивнул, но засомневавшись, что меня видят, произнес:

— Хорошо.

Отвернувшись от двери, я заметил расцветшего Мориса. Причин его воодушевления я не понял и удивленно задрал брови.

— Кажется, лед тронулся… Сегодня на моих глазах к переговорному модулю подходило больше сотни искателей приключений. Но ни один из них не получил никакого другого задания, кроме истребления нежити и сбора анализов с несчастных панцирников и иже с ними. А тут появляетесь вы и сразу же получаете задание, связанное с историей! Значит, червелицых интересуют джунские артефакты… Хм, любопытно… Мне надо подумать!

Чтобы добраться до старого джунского города, необходимо было пересечь болота. На транспорте это можно было сделать без особого труда, так что ног мы не замочили. Вот только вереница искателей, из которых далеко не все умели хорошо водить, тянулась в том же направлении, а некоторые уже даже обратно, поэтому развить скорость не получалось из страха вписаться в кого-нибудь. Этим на полную катушку воспользовался наш старый, вынырнувший как из-под земли приятель Георгий, рассказывающий нам всю дорогу до самых болот про рыбалку наоборот.

— Я собираюсь не рыбку на червячка ловить, а червячка на рыбку!

— На болотах часто циркулируют опасные газы, не стоит вам больше туда ходить…

— Нет, я не сошел с ума и не допился до белых пушистых зверьков! там водятся огромные плотоядные черви. Очень опасные и вечно голодные зверюги. Шипы с их спины очень ценятся всякими-разными колдунами, да вот добраться до червячков обычно нелегко. Они ж под землей живут. Но я знаю, что делать! Панцирники — любимая пища червяков! Как только они почуют запах крови, сразу на поверхность полезут.

— Находчиво!

— А то! Опыт и знания не пропьешь…

До разрушенного города Георгий с нами не поехал, но и без него было понятно, куда двигаться. Каменные глыбы, некоторые из которых странно зависли в небе, будто их притягивал астрал, были видны издалека. Вблизи это зрелище оказалось совсем жутким. Страшно было даже подходить к городу, не то, что ходить под ни на чем не держащимися арочными крышами. Действительно - безумие! По развалинам тут и там бродили медлительные зомби. Опасности они не представляли, но вносили свою лепту в удручающую картину. Мы встретили нескольких человек, которым выпало упокоить этих несчастных, они, не особо церемонясь, сваливали тела с отрубленными головами в яму. Это вызывало не жалость, а скорее брезгливость, и я порадовался, что мне, всего навсего, нужно притащить червелицым голема.

Никто из нас не стал гоняться за панцирникамм — охотников за ними и так хватало, так что мы сосредоточились на, как нам показалось, главной задаче. Големы были повсюду! И некоторые из них, хоть и покрылись мхом, отлично сохранились. Правда вскоре выяснилось, что они куда тяжелее, чем я думал: мы с Орлом вдвоем не смогли даже сдвинуть с места каменную глыбу. Хорошо, что у нас есть Лоб. Он, зарычав от напряжения, выдрал вросшего в землю голема, попятившись назад и едва не упав.

То, как Миша, Орел и я громоздили это каменное чудовище на бедного орка, достойно отдельной баллады о невыносимых страданиях, но мы это сделали. Правда следом вырисовалась другая проблема.

— Ну, приехали, — разочарованно сказал я.

Быстролет, отлично справлявшийся с весом Лба, под големом упал на землю, жалобно скрипнув и поморгав для особо трагизма фарами.

— Может, разберем его на запчасти?

— А как потом соберем?

— Пусть червелицые собирают!

— Они просили целого голема, а не груду камней…

— А если соорудить носилки?

— Ладно, дрыщи, разойдись! Так понесу.

Из солидарности обратно мы все пошли пешком, рядом с кряхтевшим Лбом. Четыре быстролета и два миража гуськом плыли за нами, вызывая недоумение у окружающих. От чего-то меня веселила эта картина. Я задорно маршировал рядом со Лбом, заботливо придерживая ногу голема, рядом Орел фальшиво переживал, как бы нам не застрять на болоте, и предлагал соорудить для Лба лыжи, чтоб он меньше проваливался. А еще стоило бы обвязаться веревкой с флажками… Я живо представил себе эту картину: орк с големом на горбу, шагающий по болоту на лыжах и увешанный до кучи флажками, и заржал в голос.

— Нельзя так, они же не звери, нельзя…

— Перестань, они давно мертвы и им все равно!

— Неправильно это.

Я остановился, глядя на компанию людей, сваливающих трупы в яму. Возле них стоял орк, сокрушенно качая головой.

— А если вдруг стройка какая? Или еще чего, — говорил он. — Надо хоть камень поставить, мол, так и так, погребение, валите отседа… Нельзя по могиле ходить!

— Весь Сарнаут усыпан костями, блаженный! Нам крылья как у эльфов отрастить что ли? И давно ли орки бусы из костей перестали делать?

— То кости врагов! Из них можно! А не врагов надо по-орочьи — в погребальный костер! Ну или хоть похоронить. По-людски.

После этих слов люди переглянулись, и всем стало неловко.

— Ладно, давайте закопаем и что-нибудь напишем на камне.

— А что напишем?

— Здесь был Вася, …! Братская могила, напишем, не топтаться!

Я развернулся, и поплелся к болотам вслед за остальными. Наверное, когда я умру, мне и впрямь будет уже все равно, но пока я еще жив, мне очень хотелось, чтоб в будущем у моих костей оказался кто-нибудь, кто поступит с ними по-людски, пусть даже это будет орк.

Все мое веселье куда-то испарилось, и всю дорогу назад я пребывал в пасмурных мыслях. Сегодня обо мне пишут в газетах и узнают на улицах, а завтра мое безымянное тело может оказаться в яме вместе с другими такими же бедолагами.

— Господин Санников!

Морис ди Вевр, едва завидя нас, уже бежал навстречу.

— Товарищ Санников, — поморщившись, поправила Лиза.

— Товарищ Санников, — согласился Историк, но взглядом Лизу не удостоил. — Я ждал вашего возвращения. У меня возникла идея! Я вижу, вы нашли голема? Отлично! Пойдемте скорей, я должен проверить свою теорию.

— Вы что-то придумали?

— Не только придумал, но уже принял меры! Скоро мне с Авилона придет посылка. Я написал письмо нашему архивариусу на Авилоне, он отдаст в наше распоряжение все джунские безделушки, какие удалось найти. Ну там, бусы всякие, стеклышки цветные, черепки… Попробуем предложить это барахло червелицым и посмотрим, как они отреагируют.

Лоб сгрузил голема у входа и сел на землю, тяжело дыша.

— Двенадцатый, — я стукнул кулаком по каменной двери. — Голем доставлен!

— Вскрой переднюю панель, достань оттуда ядро и положи в передатчик возле двери, — тут же раздался механический голос.

— То есть, целый голем вам был не нужен?

Я посмотрел на Лба и впервые увидел в его глазах желание убивать. Возможно даже меня. Морис, не тратя времени попусту, тут же полез доставать ядро. Извлек он его довольно легко, словно занимался этим всю жизнь, и положил в светящуюся «конуру».

— Спасибо. Ты заслуживаешь искреннюю признательность с моей стороны и благоволение со стороны всех нас! Теперь-то я наконец смогу дописать свой великий исторический труд.

Голос замолчал и свет от двери погас. И это все?

Морис, однако, энтузиазма вовсе не растерял. Скорее наоборот, он чуть ли не пританцовывал, потирая руки в ожидании посылки с Авилона. И когда она, спустя какой-то час, пришла, потащил меня ко входу в катакомбы, крепко вцепившись в мою руку, будто боялся, что я убегу. Фея от такого наглого вмешательства в мое личное пространство пришла в негодование и всю дорогу летала кругами над эльфом, оглушительно каркая и пытаясь клюнуть в глаз.

— Давайте, давайте. Вы должны отдать это червелицым!

— Почему я?

— Ну притащить голема они поручили же только вам!

— Не вижу связи…

Морис меня слушать не хотел, и уже всучил мне в руки какие-то побрякушки. Я покорно положил их в ящик возле двери и постучал. Из ящика на несколько секунд полился свет, а потом ожила и сама дверь.

— Хм… Что это за мусор? Какие-то камушки, бусы… Мы что, похожи на голозадых дикарей?

— Я не знаю, мне отсюда вас не видно…

— Твое поведение попросту оскорбительно! Я — Десятый служитель, и я спрашиваю у тебя, зачем нам в нашем жилище этот хлам? Ты всерьез думаешь, что этот мусор способен нас заинтересовать? Спасибо, что вы нам в довесок к бусам не предложили канийских лаптей или хадаганских кирзовых сапог вместе с портянками. Я разочарован. Очень разочарован. До сего момента вы казались мне гораздо более понимающими существами, но я ошибался. Такое впечатление, что все живущие на поверхности неизлечимо больны какой-то загадочной болезнью, вызывающей разжижение головного мозга.

— Приношу свои извинения.

— Хочешь сказать, что вы вместе с этим надменным эльфом не желали нас оскорбить?

— Конечно же нет.

— Нам нет дела до нашего прошлого! И безделушки времен нашего детства нас уже не интересуют. Однако мои более молодые и неразумные собратья, например, Двенадцатый, все еще цепляются за пережитки прошлого. Вы должны избавить от этих вредных иллюзий!

— Мы?

— В разрушенном городе сохранились стелы с ликами богов. Их нужно разрушить!

— Как разрушить? — оторопел от такого кощунства Морис.

— Иногда приходится отказываться от своего прошлого ради своего будущего… Запомните эти слова!

Свет на двери снова погас, и я вопросительно посмотрел на Мориса. Он отвел меня от двери, доверительно взяв под руку, как старого друга.

— Не могу поверить своим ушам! Эти создания разрушают память, фактически стирают прошлое! Вандалы! Нет, что-то тут не так. Не верю я этому Десятому. Наверняка такой приказ был ему самому не по душе, но он был вынужден отдать его, чтобы скрыть… Что скрыть? Вот в чем основной вопрос. И основная проблема.

— А что это за стелы с ликами богов?

— Какие-то старые джунские легенды…

— Чем же джунские легенды мешают червелицым?

— Мы слишком мало знаем о наших загадочных союзниках. Ладно, сделаем, как они сказали, развалим эти стелы, хоть это и возмутительно. Но нам нужно продолжить диалог с червелицыми во что бы то ни стало!

Я честно пытался проникнуться трагедией Мориса. Меня интересовали джуны, но старые развалины сами по себе не говорили мне ни о чем, и жалость к ним я не мог испытать, как ни пытался. Вот если бы на них было написано, куда исчезла эта великая цивилизация…

Разглядеть в стелах хоть что-нибудь интересное и таинственное мне так и не удалось, это были просто камни с джунскими рисунками, для меня мало чем отличающиеся от, например, изображений на сохранившихся стенах. До них мы слетали вчетвером: я, Орел, Миша и присоединившийся к нам Морис ди Вевр — без него мы бы не разобрались, что нам разрушать. Лоб остался отдыхать после тяжелого перехода, а Матрена с Лизой занялись обедом.

В руинах города мы неожиданно встретили восставшего Зэм, который интересовался местной фауной. Правда на этот раз объектом его внимания оказалась гуляющая повсюду нежить, которую он весьма бойко укладывал магией.

— Как ваши исследования? — спросил я, подумав, что так и не узнал его имени, а уточнять теперь было неудобно.

— Анализ показал присутствие первоосновы жизни в протоплазме гидр, панцирников и злобоглазов, — охотно поделился он. — И теперь нам необходимо исследовать драконидов. Признаюсь честно, эксперименты над разумными существами — самое сложное. Не все готовы сотрудничать с нами. На Кольце Дракона нам не удалось договориться с драконидами и заполучить их кровь или протоплазму для анализа. Однако здесь, на этом острове, есть прогресс. Жрецы драконидов согласились дать нам образец своей крови.

— Только крови? — уточнил Морис.

— Именно крови. Объяснить им, что такое протоплазма, у нас так и не получилось. Для полноты картины нам еще нужны ящеры. Любопытный психологический выкрутас с этими драконидами… Никак не могу понять, как они относятся к ящерам — своим прямым предкам. То ли люто ненавидят, то ли тайно боготворят…

— А червелицые?

— Они поражают меня. Они не стали расспрашивать меня о том, что такое протоплазма! Иногда мне кажется, что они знают гораздо больше, чем я. Я, умерший несколько тысяч лет назад! Червелицые готовы дать для изучения три образца своей протоплазмы. В обмен — слушай внимательно и не падай — на джунские обереги с нежити из разрушенного города!

— Я так и знал! — воскликнул Морис. — Червелицые так много говорят о своем безразличии к джунам, но, когда доходит до дела, их поступки свидетельствуют об обратном.

— Вот именно, — согласился Зэм. — Но сейчас я должен собрать обереги. Да, кстати! Любопытно, что червелицые, торгуясь со мной, кроме джунских оберегов, хотели еще заполучить… кровь и сердца драконидов!

— Неужели они тоже их изучают?

— Вероятно. Мы пока сошлись на оберегах. Впрочем, червелицые так или иначе добудут и то, и другое. Знать бы, зачем им это…

Когда мы оставили восставшего дальше собирать джунские побрякушки, я все же спросил у Мориса имя Зэм, ведь нам скорее всего еще не раз придется столкнуться.

— О, это Сарбаз Самеди, талантливейший ученый и Историк. Его знания и исследовательский ум — настоящий подарок!

Вернулись мы очень быстро, старые стелы буквально рассыпались от нескольких ударов моего меча, так что времени на вандализм много не ушло. Единственным раздражающим фактором был лишь Морис, всю дорогу стенающий об уроне, нанесенном истории.

— Так-так-так… Я уже знаю, что твоими стараниями стерт еще один кусочек нашего печального прошлого, — заскрежетал голос от двери, едва я к ней подошел. Мне даже не пришлось привлекать к себе внимание.

— И почему же вы так стремитесь избавиться от этого наследия? — спросил я.

— Я не могу тебе рассказать об этом. По крайней мере, сейчас. Но, пожалуй, из тебя еще может выйти толк, живущий на поверхности!

На этом наше общение снова закончилось. Не густо.

— Слушай, у меня есть идея. Мы попробуем спровоцировать червелицых на активные действия, — зашептал Морис, переходя на «ты». — Неподалеку отсюда мои коллеги обнаружили великолепно сохранившуюся статую: один из джунских Охотников, разрывающий пасть Великому Дракону. Ну, по крайней мере, мы считаем, что именно это статуя должна изображать в оригинале… И мы используем эту статую в нашем гамбите!

Морис так победоносно посмотрел на меня, что я не нашелся, что сказать, и решил просто подождать развития событий. Ждать оказалось недолго. Целая процессия — навьюченный як и многочисленные сопровождающие — явились часа через три. Они вызвали у всех неподдельный интерес, и вскоре у входа в пещеры червелицых уже было столпотворение.

— Распаковывайте… Аккуратно!.. Эй, осторожней! Это же историческая ценность! Хотя нет… Как сюда попал кусок упаковки от нашего завтрака? Да, аккуратней, вы! Ну что за криворукость!..

Историки галдели, бегая вокруг скульптуры, пихались локтями и походили на детей, дерущихся за игрушку.

— Осторожней! Чтобы ни одна трещинка не появилась на великолепном образце джунского искусства скульптуры… О, это бесценный раритет! Какая великолепная статуя! Такое мастерство, такое изящество…

Я разглядывал квадратное нечто, пытаясь найти в нем хоть каплю изящества. Нет, статуя по своему была красивой: характерные для джунов кубические формы, правильный, симметричный рисунок по всей поверхности. Но изящество — это скорее эльфийская черта.

— Искусство джунской резьбы по камню не превзойдено никем из ныне живущих! Даже жаль будет разрушать такую красоту… — продолжил Морис, и выгружающие статую Историки чуть не уронили ее на землю от этого известия.

— То есть как — разрушить?

— Что поделать, история требует жертв.

— Это же блеф, да? — спросил я негромко.

— Невзирая на то, что тебе рассказал Десятый, нашу посылку они все-таки не выкинули. А значит, не такой уж это и мусор.

— А как же лики богов, которые мы разрушили?

— Возможно, они решили пожертвовать меньшим, чтобы сохранить свою тайну. Но эта статуя… О, она прекрасна! И я намереваюсь сжечь ее прямо на глазах у этих затворников! Раскаленная глина потрескается, и статуя превратится в груду песка…

— Серьезно?

— Нет, конечно же, я ничего не собираюсь сжигать взаправду. Это блеф, у меня не поднимется рука на такой ценный раритет и произведение искусства. Но червелицые-то об этом не знают! Если между древними джунами и нынешними червелицыми действительно есть связь, если они действительно собирают древние джунские реликвии, они ни за что не позволят нам уничтожить эту статую и попробуют нас остановить. А значит, им придется отбросить свою маску и показать истинное лицо! Ну, ты же понимаешь про что я?

Морис подошел ближе к двери, прокашлялся и заорал во всю глотку:

— Десятый, Семнадцатый, или кто там с той стороны, нам в руки попала прекраснейшая из статуй древних джунов…

— И зачем вы притащили это убожество к порогу нашего дома? — тут же послышалось от двери.

— Раз уж вам плевать на прошлое, то мы ее сейчас уничтожим!

— Я, Семнадцатый, твердо заявляю вам, что нам плевать на этот джунский мусор! Или вы подумали, что если нам понадобились некоторые образцы для исследований, то за этим кроется нечто большее, чем обычная научная необходимость?

— Вы лжете!

— Хотите сжечь? Сжигайте! Хотите расколоть? Колите! Хотите сбросить в астрал? Могу подсказать самый удобный способ. Нам нет до этого дела.

Морис отошел от двери с обескураженным видом.

— Нет, я не мог ошибиться… Это их равнодушие — обман! Я понял! Эти червелицые решили поиграть в детскую игру «кто кого пересидит»! Они тоже блефуют, наверняка! Да и что им наши слова? Вот если бы наглядно продемонстрировать им нашу решимость уничтожить статую… Так, давайте, нужно собрать хворост для костра. Пусть видят, что наши слова подтверждены делом!

Поскольку зрителей этой сцены было более, чем достаточно, горка хвороста перед статуей собралась в один миг. Морис еще раз подошел к двери, демонстративно размахивая, магическим жезлом, верхушка которого уже алела огнем.

— Вы все никак не утихомиритесь? Вот что. Вы нам надоели уже с вашей клоунадой и этой статуей. Хотите сжечь — жгите, а не тяните время!

Разозленный Морис вернулся к статуе, обошел ее кругом и на какой-то миг мне показалось, что он сейчас как ребенок затопает ногами от досады.

— Каков наглец, а? Но какой великолепный блеф… Так уверенно себя ведет, как будто их действительно совершенно не интересует эта статуя!

— А вдруг и вправду их совершенно не интересует эта статуя? — спросил я.

— Это же древнейший раритет… И что же нам тогда делать? Нет! Мы пойдем до конца! Раз надо сжечь статую для того, чтобы этих хладнокровных мерзавцев проняло, значит, мы сожжем статую! Я отвернусь, чтобы глаза мои не видели гибели произведения искусства! И чтобы никто не видел моих слез…

Вздохнув, он направил жезл на хворост… А дальше произошло что-то странное.

Вся толпа, все до единого, кто находился здесь, просто рухнули на землю, как подкошенные. Это было настолько неожиданно, что несколько секунд я стоял истуканом, пытаясь понять, не сошел ли с ума. Эльфы, орки, люди, восставшие — все лежали на земле вповалку, словно из них за одно мгновение ушла жизнь. Лишь только Фея взмыла вверх и принялась летать кругами, истерически каркая. Очнувшись, я рванул к Мише и Лизе — их я заметил первыми. Нащупал пульс и убедился, что они живы, спокойно и ровно дышат, хоть и не реагируют на внешние раздражители.

Шевеление сзади не услышал, а скорее почувствовал. Резко обернулся, рефлекторно хватаясь за меч, и уставился на червелицых, гурьбой выплывающих из своих катакомб. Хоть я и видел их уже не один раз, меня все равно передернуло от их отвратительного вида.

Один из них приблизился ко мне, и хоть агрессии он проявлял, я все равно предупреждающе качнул клинком. Памятуя о том, что общаются они телепатически, слегка приоткрыл свое сознание — вряд ли червелицый носит с собой переговорное устройство, как на двери в их катакомбы.

«Я — Второй повелевающий. Вы слишком далеко зашли в своем фарсе, и мы обязаны были вмешаться!»

— Что вы сделали?

«Мы не причиним никому вреда, это всего лишь сон. Крепкий сон».

— Зачем?

«Когда мы поняли, что сейчас будет уничтожено прекраснейшее произведение искусства времен расцвета джунов, мы не могли не вмешаться. Мы приносим свои извинения за то, что нам пришлось усыпить всех, находящихся рядом, но мы не могли допустить такого вандализма».

— Почему бы просто не сказать об этом? К чему весь этот фарс?!

«Мы не доверяем Историкам. Ни один профессионал не доверяет дилетанту, а эти… Историки, по сути, полные дилетанты в вопросах истории».

— И всего то? Бред какой-то…

«В сознание всех будут внесены необходимые корректировки. Никто не вспомнит ни о статуе, ни о нашем интересе к наследию джунов».

— Кроме меня! Меня то вы усыпить не смогли, верно?

Червелицый замолчал на несколько мгновений, и я напрягся. Бойцы из них никакие, и магия разума мне не страшна… Но все же их много, а я один. Да и кто знает, какие еще сюрпризы они скрывают?

«Мы готовы простить тебя за участие в этом обмане со статуей, в случившемся есть доля и нашей вины. И Сверхразум, совет нашей расы, решил доверить тебе одну из самых охраняемых нами тайн».

— С чего это вдруг?

«Мы знаем о тебе. Знаем даже то, чего ты сам еще не знаешь. Этим величайшим джунским мечом писалась история. Не спроста теперь он оказался именно в твоих руках».

Я посмотрел на свой меч, давно ставший частью меня. Значит джунский…

— А вам, я погляжу, близка джунская тема.

«Да, мы действительно собираем и храним наследие джунов. Ведь это наше прошлое, в каждом обломке, в каждой скульптуре и барельефе скрыта история нашего величия и могущества. Утерянного величия и превратившегося в прах могущества…».

— Так, стоп! Какого еще вашего могущества? Причем тут джуны? Вы о чем?

«Нам не безразлично наше прошлое — слишком много в нем горечи и обид» — продолжал червелицый, словно не слышал меня. — «Тех обид, которые не забываются со временем, а лишь придают особую сладость мести. Тебе наверняка известна поговорка живущих на поверхности: месть — это блюдо, которое надо подавать холодным. Мы жаждем отомстить Великим Драконам! Эти проклятые твари охотились на нас, как на дичь! Уничтожали нас тысячами и сотнями тысяч. Поистине проклят тот день, когда мы решили, что вправе вершить судьбы этого мира. А сейчас нас принуждают помириться с драконидами, созданными нашими древними врагами! Какая насмешка судьбы… И самое неприятное в том, что у нас нет выбора, кроме как смириться».

— Не очень-то вы смирились. Я знаю, что вы просили у Историков сердца и кровь драконидов.

«Да, Сверхразум пожелал их получить и получит. Не спрашивай, зачем они нам. Объяснения будут слишком долгими, и, боюсь, твоих знаний не хватит даже для того, чтобы понять хотя бы треть. Но это нужно ради нашего былого величия, которое сгорело в опаляющем пламени, обрушенном на наш народ Великими Драконами!»

— Я не понимаю, о каком таком величии вы все время твердите. О вашей расе никто не слышал. Вы же не хотите сказать, что… Нет, этого просто не может быть!

«Не спрашивай меня больше ни о чем. Всему свое время. Когда Сверхразум посчитает, что пришло время рассказать тебе больше, я снова заговорю с тобой. А пока — прощай».

— Подождите! Вы что-нибудь знаете о доспехах Зака? Мы думали, что у вас один из его обломков.

«Ах, да. Кристаллический доспех последнего джуна, известного у вас как Зак… Мы знаем, где найти такой обломок. Но нам не хотелось бы афишировать свои знания. Поэтому мы вложили знания о местонахождении осколка в голову одного из этих напыщенных Историков. Пусть думают, что именно они нашли его. Да хранит тебя тьма! Прощай».

Глава 13. Дракониды

— Приветствую вас. Я представляю здесь интересы Историков. О, сколько древних тайн, сколько интереснейших загадок скрывают эти руины! Здесь не только разворачиваются перед нами картины былого, но и пишутся новые страницы истории…

Пафосная речь нисколько не вязалась с помятым Морисом ди Вевром, изо всех сил старающимся выглядеть представительно. Но его язык заплетался, глаза с трудом фокусировались на мне, белые волосы торчали во все стороны, а сюртук съехал набок.

— Я пытаюсь наладить контакт с червелицыми, хоть это не вполне корректное название, но мы не знаем, как они сами себя называют. Это очень древняя раса. Мне кажется, они застали еще эпоху джунов! Но проблема в том, что они ужасные, невероятные снобы. Их заносчивость и нежелание общаться просто поражает!

Историк героически пытался настроиться на рабочий лад, но по моему сочувствующему лицу понял, что получается это из рук вон плохо.

— Я ужасно выгляжу, да? Ох, проклятье, как болит голова… Кажется, не стоило вчера злоупотреблять вином. Или что мы там пили? Ничего не помню. Так, о чем я… А, червелицые! Ни один из искателей еще не был удостоен хоть сколько-нибудь вежливого ответа. Червелицые всем предлагают выполнять какие-то пустяковые поручения и совершенно не желают сотрудничать. Попробуйте вы с ними поговорить. А я, пожалуй, попробую восстановить в памяти детали прошлого вечера… Надеюсь, там не было ничего такого… неприличного… Иначе Сесиль меня убьет!

Я даже не стал ничего говорить Морису о том, что прибыл еще вчера. Молча набрал воды из ручья и пошел назад, оставив несчастного историка и тех немногих, кто уже очнулся и приполз к воде, приходить в себя.

Мои уже тоже очнулись. Одинаково разбитые, как и все вокруг, они недоуменно оглядывались по сторонам. Было раннее утро, но темное, потяжелевшее небо не предвещало хорошего дня. Вскоре и правда заморосил дождик, но это оказалось даже кстати: массовое пробуждение пошло значительно активнее.

— Кто-нибудь помнит, что мы вчера пили?

— Я даже не помню, что мы вчера праздновали…

— Лично меня интересует, почему ты, Ник, так отвратительно хорошо выглядишь, — сказала Лиза, вперив в меня взгляд, полный самых ужасных подозрений.

— Потому что я не пил, — решив пока никого не загружать информаций, ответил я. Вряд ли кто-то сейчас способен на мыслительный процесс.

— Это ужасно! Никогда я еще так плохо себя не чувствовала, — покачала головой Матрена, явно испытывая муки совести.

— А почему это мы все пили, а ты — нет?

— Кто-то же должен был остаться на страже чести и достоинства имперских офицеров, — пошутил я, но у Матрены стал совсем несчастный вид.

Как и сказал червелицый, никто не вспомнил про статую, зато все, как один, твердили о несуществующем вчерашнем веселье, и, главное, никого не смущало, что кроме похмелья следов этого веселья видно не было, словно веселящиеся сделали генеральную уборку перед тем, как вырубиться. Я все ждал, что хоть кто-нибудь обратит на это внимание. Даже если здесь собрались на редкость тугодумные Историки, что само по себе сомнительно, но проницательный Михаил точно должен был что-то заподозрить. Но нет! Я мысленно поаплодировал способностям червелицых.

К полудню все более или менее пришли в себя. Я все еще строил из себя загадочного трезвенника и ждал. Червелицые больше не показывались на поверхности и даже не откликались на зов, дверь в их катакомбы не озарялась голубым сиянием и никто не получал никаких поручений. Я уже было решил пролить свет на некоторые события вчерашнего вечера, как вдруг лагерь оживился. Мы сразу поспешили к палатке Мориса, но быстро распространяющиеся, как лесной пожар, новости достигли нас раньше. Источником их оказался Сарбаз Самеди.

— Из Шипящей расселины пришла любопытнейшая информация. Там были обнаружены истлевшие останки каких-то прохвостов, которым повезло найти один из осколков кристаллического доспеха самого Зака! Это артефакт огромной ценности. Я бы даже сказал, что он бесценен! Бандиты закопали добычу, но далеко не ушли — передрались и остались гнить в назидание остальным. Да уж, жажда наживы до добра не доводит…

— Астрал с ними, что там с осколком?

— Мы пологаем где-то там же, в земле, дожидается, когда его найдут!

Сарбаз Самеди побежал дальше, лязгая частями своего тела, а все вокруг уже спешно собирались. Лагерь таял прямо на глазах!

Перебазировка в Шипящую расселину произошла в считанные часы. Каждый спешил первым добраться до места и начать раскопки, чтоб поскорее найти заветный осколок. Никто не хотел опоздать! Эта необычная гонка основательно взбодрила ее участников, так что от утреннего «похмелья» не осталось и следа. Конечно в расселину мы прибыли не первыми, но застали бурную деятельность в самом разгаре. На этот раз палаток никто не ставил, все просто побросали свои вещи и принялись копать, руководствуясь при выборе места какой-то своей внутренней логикой. Ущелье между двумя горами было не очень широким, но довольно длинным. «Искатели Правды» рассредоточились, кто где, и их энтузиазму можно было только позавидовать: археологическая экспедиция Историков, расположившаяся неподалеку, охотно делилась со всеми желающими инструментом, так что земля, камни и песок бодро летели во все стороны, гремели лопаты и кирки, кто-то начал запевать и даже получил поддержку от рядом стоящих. Мы тоже не остались в стороне. Где копать было абсолютно все равно, ведь осколок мог оказаться где угодно, так что выбрав относительно свободный участок у подножия горы и надеясь лишь только на удачу, мы присоединились ко всеобщему ударному труду.

Казалось, что не пройдет и пары часов, как вся расселина будет перекопана, и осколок доспеха найден. Но время шло, день пошел на убыль, а результатов раскопки не принесли. Должно быть, доспех закопан глубже, чем все ожидали, а это значит, что поиск может затянуться на неопределенный срок.

— А может его вообще здесь нет, мало ли, где эти падлюки его закопали, — вздохнул Лоб

— Нет, — покачал головой я. — Червелицые вложили в голову Историкам именно такое воспоминание, значит осколок где-то здесь.

— Кто что кому вложил? — поднял голову Орел, а с ним и все остальные.

— Да, я же вам так и не рассказал. Ну, в общем, не было вчера никакой пьянки. А началось все с того, что червелицые попросили притащить им голема…

Я изложил события вчерашнего вечера, усевшись прямо на землю. По правде говоря, эти раскопки мне надоели и желания продолжать участвовать в поисках значительно поубавилось.

— …что бы там не говорили в Цитадели, червелицым не нужен никакой союз. Они не хотели афишировать свои знания, и поэтому соорудили эти ложные воспоминания.

— Можно я его лопатой ударю?

— Нет, он нам еще пригодится. Когда ты собирался нам об этом рассказать?

— Как только, так сразу.

— Но какая, однако, тонкая работа! Невероятно! Так заморочить нам головы…

— Меня другое волнует. Червелицых слишком уж интересуют джуны… А этот… Второй повелевающий все говорил о каком-то былом величии, о могуществе, о войне с Великими Драконами… Вас это не наводит ни на какие мысли?

— К чему ты клонишь? — нахмурилась Лиза.

— Да бросьте вы! Вы правда не видите никакой связи?

— Джуны — человеческая раса! Хочешь сказать, что они эволюционировали в… это?

— Скорее, деградировали… — вставил Орел.

— Ну а куда они по-твоему делись? — не сдавался я.

— Их убили демоны! Или демон.

— Вот так взяли — раз! — и все резко умерли от лап демона?

— А по-твоему они вот так взяли — раз! — и превратились в подземных уродцев с червями на лице? Это слишком бредовая мысль даже для тебя, Ник.

Я обвел взглядом остальных и понял, что все разделяют мнение Лизы. Даже Лоб смотрел на меня как-то сочувствующе.

— Ладно. Поищу Сарбаза Самеди. Он кажется исследовал кровь червелицых… — я отбросил лопату и выбрался из ямы, которую мы успели выкопать.

— А как же осколок?

— Да ну его, этот осколок! Опыт подсказывает, что как бы мы не выпрыгивали из трусов, все равно будет так, как запланировано в дурацком спектакле. На Гипате мы собирали идиотские медальки, думали, от их количества что-то зависит. И что? А ничего! Можно было сидеть и вообще ничего не делать! А вот когда на Кирахе мы захотели изменить что-то по-своему… — я замолчал, не в силах продолжать и засопев от злости.

— Все еще не можешь успокоиться с этим сердцем? Оставь это! Ты ничего уже не изменишь. И Сарбаза Самеди здесь нет, некоторые историки остались возле червелицых в надежде, что те снова заговорят.

Я остановился, не зная, что предпринять. Возвращаться к раскопкам не хотелось, а другого занятия у меня не было.

— Может поедим? — внезапно предложил Лоб, мгновенно разрядив обстановку.

Жареный на вертеле панцирник — единственная дичь поблизости (не считая очередной принесенной Феей мыши) — был жестковат, но все равно приятная сытость в животе дарила ощущение уюта. Желания возвращаться к раскопкам у меня так и не появилось, скорее наоборот, я лишь утвердился в мысли, что зря теряю время.

— Если с червелицыми контакта не получилось, то может стоит все-таки наведаться к драконидам?

— Ты предлагаешь бросить поиски осколка вот так, когда мы уже почти у цели?

— Мы не знаем, у цели мы или нет! А вдруг червелицые просто хотели, чтоб мы отвалили от них подальше и поэтому наврали, что осколок где-то здесь?

— А если не наврали, и он правда здесь?

— Ну найдут его Историки, дальше что? Их вон сколько! Наши шансы все равно невелики…

— Знаешь, Ник, в этот раз ты как-то подозрительно равнодушен к происходящему.

— Я не равнодушен! Я просто понял, что не стоит бежать впереди телеги!

— Да неужели?! И как давно на тебя снизошло это откровение?

— Недавно.

— Кхм-кхм, — прокашлялся Миша, поправляя очки. — Позволю себе сказать, что наши шансы, быть может, и в самом деле невелики, не говоря уже о том, что червелицые и правда могли солгать тебе, Ник, и нам всем. Но я не считаю, что мы должны самоустраняться. Вне зависимости от того, кто найдет осколок и найдет ли вообще, мы должны находиться рядом, чтобы как минимум быть в курсе ситуации.

Тем временем энтузиазм, с которым все бросились искать осколок, угасал и у наших соседей. Искатели, побросав инструменты, потихоньку потянулись к центру расселины на стихийный совет. Мы тоже решили подойти поближе. Стало очевидно, что хаотичные раскопки малорезультативны и нужно разработать хоть какой-то план и действовать сообща. Морис ди Вевр, от которого собственно все и ждали этот самый план, растерянно огляделся и, уставившись почему-то на меня, спросил:

— И что же нам делать?

Может это была случайность, а может он смутно помнил вчерашние события, но он продолжал взирать на меня, и я понял, что должен что-то ответить, потому что пауза затянулась.

— А из чего сделан этот доспех? Может в Цитадели найдется что-то вроде металлоискателя?

— Доспех кристаллический… кристаллоискатель? Это мысль! Наверное, нужно послать в Цитадель кого-нибудь? — снова обратился ко мне Морис, будто не желая нести ответственность и делегируя ее мне.

— Да. А потом разбить расселину на участки, чтобы не делать работу дважды, разделиться на группы…

План вырисовался оперативно и так же быстро был одобрен присутствующими. Морис ди Вевр даже немного повеселел. Правда, когда я сообщил, что ухожу, почему-то расстроился, словно от меня зависела успешность мероприятия.

— Как, вы не останетесь искать осколок?

— Тут и без меня хватает народу, а я отправляюсь к драконидам. Быть может они хранят второй, точнее — третий осколок.

— Э-э-э… ну тогда держите нас в курсе.

— Обязательно!

— Я все же считаю, что нам не стоит бросать поиски в расселине, — повторил Миша, когда я повернулся к своим.

— Согласен. Кто-то должен остаться здесь.

— Значит, разделимся? Но у драконидов опасно! — воскликнула Матрена.

— Там Охотники на демонов, так что не думаю, что все так плохо.

Несмотря на то, что изначально все были против моей идеи отправиться к драконидам, оставаться здесь тоже желающих не нашлось. Орел и Лоб просто надеялись на хорошую драку, Матрена, как лекарь, не хотела отпускать кого-либо в потенциально опасное место без медицинской поддержки, Лиза заявила, что ее способность распознать, насколько враждебно настроены дракониды, будет не лишней, да и Миша со своим посохом явно полезней, чем с лопатой. Подумав, я решил, что Матрена и Михаил были самыми убедительными. Но к драконидам мы отправились не втроем. Вездесущий Гоша, он же Гога, он же Жора, он же Георгий из Сиверии, отправился с нами, и цель его мне была ясна, как день, хоть он и юлил изо всех сил: кровь и сердце драконидов для червелицых.

— Ты знаешь, они ведь разумные существа, — сказал я.

— Они — монстры, ворующие яйца у ящеров, чтоб продолжать свой род. А ящеры, между прочим, человеческие жертвоприношения своим божкам делают! И вот что путного, скажи мне на милость, может вылупиться из их яиц? И потом, если они на нас нападут, то все моральные заковырки отвалятся сами собой.

— Вообще-то мы собираемся наладить с ними контакт и подружиться.

— А что я, я — ничего! Наверняка и у них есть асоциальные элементы, за которых они мне только спасибо скажут. А может и заплатят еще!

Я пожал плечами, не став изображать из себя морализатора в белом. Все равно я таковым не являлся.

Вчетвером нам пришлось возвращаться почти к самой Цитадели, и прибыли мы уже поздним вечером. Дракониды расположились на маленьком островке, дрейфующем рядом с небольшим пирсом, к которому я причалил на баркасе, прибыв сюда. Я подумал, что это место наверняка показалось им привлекательным потому, что ящерам никак не перебраться через астрал, чтобы вернуть сворованные яйца. А вот как сами дракониды перебираются на аллод стало понятно сразу: вокруг скалистого островка кружили дрейки. Нам, к счастью, не пришлось добираться на них — баркас на берегу, доставлявший туда и обратно Охотников на демонов, как и прочих желающих, выглядел куда надежней. Мы расположились там все разом, включая Фею, которая почему-то снова решила отсидеться у меня за пазухой. Короткий путь через астрал не занял и пяти минут — до осколка было рукой подать. Георгий сразу же усвистал в неизвестном направлении, не успели мы вылезти. Зато перед нами неожиданно вырос Сарбаз Самеди, ждущий лодку. По мертвым лицам восставших Зэм трудно читать эмоции, тем более, что их часто закрывает металлическая маска, но озадаченность историка чувствовалась как-то сразу.

— А я вас искал! — сообщил я. — Хотел узнать на счет ваших исследований.

— Исследований… да… кхм… — забормотал Зэм с крайне задумчивым видом. — Я получил результаты анализов драконидской крови, а также переносную полевую лабораторию… да… С чего бы это они расщедрились? Да с того, что мы на грани величайшего научного прорыва со времен изобретения астрального корабля. Мне кажется… Ох, я сам не верю в это, но факты говорят прямо…

Сарбаз Самеди словно говорил сам с собой и мне пришлось кашлянуть, напоминая о себе. Он поднял взгляд и произнес:

— Мне и моим коллегам по результатам анализов удалось подтвердить, что в крови, точней, в плазме каждого живого существа находится некая первооснова. Первооснова самой жизни!

— Это вы уже говорили.

— Говорил, да… Это какая-то ошибка… Анализ показывает наличие первоосновы жизни, но… эта первооснова отличается от той, которую мы находили в крови всех других существ! Что же получается? Червелицые — существа иного мира?!

— У червелицых первооснова отличается от первоосновы других существ?

— И у драконидов! Первооснова жизни драконидов тоже отличается! Они тоже… иные. Мне нужно подумать… Обычно я соображаю очень быстро. Что мы знаем о драконидах? Это существа, созданные Великим Драконом из ящеров. При этом первооснова жизни самих ящеров совпадает с нашей. Жаль, что исследовать драконов нет возможности. Так, а что мы знаем о червелицых? Тут все не так просто…

Историк замолчал, и я, не обращая внимание на сардонически качающего головой Михаила, решил все-таки высказаться:

— Учитывая то, как внезапно исчезли джуны, и то, как червелицые интересуются джунскими вещами, вам не кажется, что…

— Каким-то образом джуны превратились в этих странных существ? — ничуть не удивившись спросил восставший.

Я победоносно посмотрел на Мишу. Правда, это не заставило его стереть скептицизм со своего лица.

— Есть такая теория, — продолжил историк. — Но что объединяет червелицых и драконидов? Нам известна… Ну, или мы можем догадываться о некой Силе, что стоит у истоков их творения. А что мы знаем обо всех остальных существах, у которых эта первооснова одинакова? Что мы знаем о Силе, стоящей за их возникновением? Кто создал гидр, злобоглазов, панцирников? Кто создал нас? Мы не знаем. Но один шаг в нужную сторону мы уже сделали: это одна и та же Сила… Бог-Творец? Ох-хо-хо! Вот уж никогда бы не подумал о том, что приду к такому выводу!

— А что на счет червелицых и драконов? — не без ехидства вставил Миша. — Другой Бог-Творец?

— Возможно…

— Не слишком ли много богов для одной теории?

Историк хотел что-то сказать, но передумал и молча отправился к баркасу, не попрощавшись.

— Ты не мог говорить повежливее? Тебя что, Зизи покусала? — накинулся я на Мишу.

— Не буду тебя посвящать в подробности нашей интимной жизни, — не моргнув глазом ответил он.

Я открыл рот, но тут неожиданно вмешалась Матрена.

— То существо, помните, в городе Демонов, оно называло нас своими детьми, — задумчиво произнесла она.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, просто вспомнила.

— То есть Ник вот так просто взял и зарезал Бога? Давайте вернемся обратно в плоскость фактов и логики. Допустим нас создала некая Сила, Сила — равной которой нет ничего в мире! Назовем ее «Бог», если вам так удобней. Наука не дает никакого ответа на вопрос откуда мы взялись, поэтому такая теория тоже имеет право на жизнь. Я даже не буду спрашивать, что Бог делал в этой дыре на осколке Язеса, может новые виды микробов создавал… Но мимо проходивший имперский офицер, просто заколовший Бога мечом? Того самого Бога, создавшего всех нас?

— Не так уж и просто я его убил, — бормотнул я, внутри признавая, что теория и правда звучит нелепо.

— А может могущество Бога было чем-то ограничено, — снова сказала Матрена негромко.

— Чем? Что может ограничить Бога? Он же Бог! И самый главный вопрос — зачем нашему же создалю нас убивать, зачем уничтожать аллоды, на которых мы живем?

— Он в городе Демонов не очень хотел нас убивать… Наверное.

— Раздвоение личности?

— Ну ты же сам все видел!

— Отлично, нас создал Бог шизофреник!

— Уверена, этому есть какой объяснение.

— Конечно есть! Только я его пока не вижу. А строить ничем не подкрепленные теории — это путь в никуда!

— Товарищи, вы еще долго будете спорить, или проводить вас к Алексею?

Мы обернулись и уставились на стройную, высокую женщину, военного лекаря, судя по ее амуниции и лампадке. Рядом с ней стоял облаченный в доспехи орк с топором. Герб Охотников на демонов мы тоже заметили.

— К какому еще Алексею?

— Бородину! Это глава нашей экспедиции. Он приказал вести к нему всех, кто прибывает сюда.

— А если мы не хотим?

— Вас никто и не заставляет. Так вас проводить или нет?

Женщина глядела на нас с усталым вопросом на лице, орка же мы вообще не интересовали. Он поглядывал на дрейков в небе и суетливо переминался с ноги на ногу.

— Ведите.

Глава экспедиции Охотников на демонов Алексей Бородин был лысым, зато с пышными усами, мужиком средних лет и ярко выраженной хадаганской наружности. Он, словно профессор в аудитории, ходил с заложенными за спину руками вдоль чего-то, похожего на полигон, где вовсю шли учения, и раздавал указания. Я даже остановился, оторопело уставившись на эту картину.

— О, Империя! Вы как, официально, или в частном порядке?

— В частно-официальном.

— Алексей Бородин. Мы с вами воевали бок о бок на осколке Язеса. Не помните меня?

— Нет, — ответил я несколько резче, чем собирался. Ни с какими Охотниками бок о бок на осколке Язеса я не воевал.

— Я вас помню. Вы и ваши друзья храбро сражались! — сгладила мою грубость Матрена. — Матрена Коновалова, Михаил Грамотин, а это Никита Санников.

— Да-да, я вас знаю…

— Что тут происходит? — прервал я это милое знакомство и кивнул на полигон.

— Мы заключили союз с драконидами, как вы знаете, хотя между нами по-прежнему осталось некоторое недопонимание… Теперь мы пытаемся выяснить, сможем ли сражаться с ними плечом к плечу, работать в связке. Надо понять, как они ведут себя в бою. И доказать этим чешуйчатым, что и мы не лыком шиты!

— И как успехи?

— Средне. Эти недодраконы-недоящеры совсем не хотят меня слушать! Вспыльчивые они, буйные. Чуть что не так, сразу в глотку вцепиться норовят! Так что вы с ними осторожно себя ведите, косо на них посмотришь — сожрут с потрохами! Хотя, надо признать, бойцы они грозные. В битве с демонами их помощь будет как нельзя кстати.

— В битве с демонами?

— Только не говорите, что вы снова думаете, будто демоническая угроза ликвидирована. Мне казалось, после недавних событий мир станет относится к этой проблеме серьезней.

— Демоническая активность сильно снизилась после города Демонов… Но, вероятно, вы правы.

— Рад, что вы так думаете. А потому, хочу я того или нет, придется подружиться с драконидами. Они существа буйные и недисциплинированные, не признают никакого командования, и вообще весьма своевольные. Я не жду, что они будут подчиняться приказам, но надеюсь, что хотя бы придут на помощь в бою.

Он посмотрел на своих подопечных, не очень активно отбивающихся от мерзких существ — колобков на ножке, похожих на глаз вырванный из глазницы. Дракониды стояли в сторонке и вступать в активный бой не спешили, лишь время от времени посылая в сторону противника электрические разряды.

— Злобоглазы почему-то на редкость плохо видят, так что первыми почти никогда не нападают, но даже с такой простой задачей дракониды не хотят справляться.

— Может им нужен более серьезный враг? А там что, призрачные кабаны?

— Вот только не надо меня спрашивать, откуда мы их взяли! Я и сам, если честно, не знаю. Их сюда привезли эти… мелкие… «Слуги Владыки», во! Мы пытаемся научить драконидов основам тактического оперирования техномагическими устройствами для подавления живой силы противника в области локального боестолкновения!

— Что?

— Объясняю для тех, кто на дредноуте. Мы учим драконидов ставить техномагические мины в указанном месте, а потом взрывать их так, чтобы задеть как можно больше противников. Кабанов, в данном случае. Мина тренировочная, работает только на призраков. Дракониды — существа примитивные, воюют как попало, наваливаясь массой, а слово «тактика» для них, скорее всего, является изощренным ругательством. Хотя… с минами у них получается чуть лучше, чем с совместным боем. Эти чешуйчатые парни при должной тренировке могут стать настоящими солдатами!

— Н-да, интересно у вас тут.

— Тактико-специальная подготовка — мой конек! Я же до того, как примкнуть к Охотникам, сержантом в имперской армии был. Ать-два, ать-два! Эх, веселые были деньки… — он поднял голову и настороженно проводил взглядом дрейка, пролетевшего довольно низко над нашими головами.

— Дрейки ведут себя агрессивно? — спросил я.

— Дракониды и дрейки «родственники», если можно так сказать, и ни за что не станут убивать друг друга. Но про инородцев они ничего не говорили… Вон тот, здоровый, это их вожак, дракониды называют его Гхаш, уж не знаю, имя это или нет. Полторы тонны чистой агрессии! Несколько раз он нападал на нас, но до конца дело не доводил, будто хотел показать, что ему ничего не стоит пооткусывать нам головы. Мерзкая курица…

— Хорошо. А что на счет осколка доспеха Зака?

— Честно говоря, нас это мало интересует. Пустая трата времени. Но если хотите, попробуйте поговорить с вождем драконидов, или хотя бы с кем-нибудь из его свиты. Сам Уграш пока еще никого из нас к себе не подпустил, так что будьте осторожны. Пойдемте, я покажу вам их поселение, но особо ни на что не надейтесь, не очень-то они разговорчивые. Максимум вы добьетесь от них предложения поохотиться или набить рыло ящерам и своровать у них яйца.

Я подумал, что несмотря на неразговорчивость драконов, Охотникам на демонов все же удалось за столь короткий срок организовать что-то похожее на совместные тренировки, и это очень неплохой результат. Мы пошли по широкой протоптанной тропинке, забирающей вверх, вдоль остатков строений, покрывшихся тысячелетними пылью и мхом.

Атаку дрейка, круто пикирующего сверху, я не увидел, но как это со мной бывало, внутри завыла сирена, и я ухитрился не только выхватить меч, но и оттолкнуть в сторону Матрену и Михаила. Глава экспедиции Охотников волновал меня в меньшей степени и поэтому он упал от мощного удара крылом и покатился по земле — к счастью не на камни. В кого из нас четверых целился дрейк я не понял, но удачно сгруппировался и полоснул его тело мечом, хоть не смертельно, но серьезно. Он зарычал и взмыл вверх, брызгая кровью, только полет его был тяжелым и рваным. Я стоял с оголенным мечом в полной готовности, но на второй заход дрейк не пошел. Умное решение.

— Ха, птаха ощипаная, получила по заслугам! — заликовал Алексей поднимаясь на ноги и сплевывая кровью. — Давно этот Гхаш напрашивался! Ну вы даете…

— Никита, ты ранен? — засуетилась Матрена.

— Нет, — покачал я головой, убирая меч, и Матрена повернулась к Алексею.

— Может быть, в случае необходимости нам удастся вбить клин между драконидами и дрейками… — произнес он. — Кто знает, как оно в будущем повернется? Нет, мы от союза не отказываемся, но… Не доверяю я им! Не верю в их лояльность, хоть ты тресни! Эх, ладно, это уже не ваши проблемы. А вы все же молодец! Такого зверя одолели. У меня аж дыхание перехватило!

— Да, у вас еще и зубы отвалились, — добавила Матрена, критически его осмотрев.

Хотя короткий бой с дрейком привлек внимание драконидов, высыпавших со всех сторон поглазеть на происходящее, в поселение нас никто не пустил. Дракониды преградили нам дорогу и вид у них был весьма воинственный.

— Мы пришли с миром, — сбивчиво начал я. — Мы ваши друзья…

— Твоя друг-брат? Твоя показать сильный! Моя твоя уважать. Твоя ходить болото. Бить гидра. Три рука и еще три гидра! Гидра — сильный! Твоя сильный — твоя гидра убивать! — лающим, хрипящим голосом заговорил один из драконидов. Было видно, что речь дается ему с трудом.

— Мы можем поговорить с вашим вождем?

— Ящера наша предка. И наша враг! Мы ящера бить. Ящера много. Надо ящера делай мало! Твоя деревня ящера ходи! Яйца ящера бери. Яйца моя давай! Пять рука яйца давай! Я твоя идти наша вождь!

— Ну вот, что я и говорил, — произнес Алексей, когда мы немного отошли.

— А вы как добились от драконидов контакта?

— Принесли еду и яйца, — пожал плечами он. — С едой проще, дракониды едят гидр, которых на болотах валом. А вот спереть яйца у ящеров — занятие опасное.

— Хаш-ш-ш… Мягкотелый… Твоя не другой. Другой слабый. Ты — сильный! Моя хотеть дружить с твоя! Не подчиняться. Не слушаться. Дружить! Как сильный с сильным!

Я опустил голову и увидел мелкого драконида, едва ли достававшего мне до пояса. Он преданно смотрел мне в лицо, не обращая внимания на остальных, и выглядел почти комично. До этого я видел только взрослых особей и этот детеныш вызвал у меня улыбку. Я сел на корточки и спросил:

— Как тебя зовут?

— Имя нет. Моя заслужить, вождь дать имя.

— Как же мне тебя называть?

— Моя друг-брат. Моя клясться. Клясться в вечной дружба! Моя хотеть быть твоя кровный брат. Как сильный сильному! Твоя хотеть клясться в дружба? Хотеть быть друг-брат? Сильный сильному?

— Хотеть, хотеть.

— Хорошо! Моя клясться — твоя слушать! Твоя клясться — моя слушать! Оба клясться. Оба дружить. Еда делить. Самка делить. Врага делить. Моя рука — твоя рука!

— Ага… да… Моя рука — твоя рука, — повторил я неуверенный, клятва это или еще нет.

— Моя клясться. Твоя клясться. Хорошо! Но клясться мало. Моя говорить мало, делать много. Делать — хорошо! Говорить — плохо! Твоя делать, и моя делать. Клятва кровью подтверждать! Оба друзья-братья! Твоя ходить искать ящеров. Убивать ящеров. Хвосты моя приносить! Три рука хвосты приносить! Моя тоже ходить убивать. Нога твоя приносить. Твоя сильный, моя сильный. Друзья-братья!

В ломаную речь драконида было трудно вслушиваться, тем более, что часть звуков походила на лай.

— Кого убивать? Какая нога? — не понял я.

— Твоя делать кровь и принести моя хвосты. Моя тоже делать кровь. Моя ходить и убивать похожих на твоя. Твоя ходить и убивать похожих на моя. Это правильно!

— Так стоп! Не надо убивать похожих на моя!

— Твоя сердиться? Твоя не надо сердиться! Мягкотелые — твоя предок. Чешуйчатые — моя предок. Убивать сам своя предок — плохо. Но надо. Потому и друзья. Друзья-братья делать-помогать друг другу. Моя стыдно моя предок убивать — твоя делать. Твоя стыдно твоя предок убивать — моя делать. Друзья-братья!

— Мы пойдем к ящерам, но моих предков убивать не надо, договорились? И вообще никого убивать не надо без моего ведома!

Я выпрямился и осмотрел свою команду: маг, лекарь и подросток драконид, мечтающий заслужить имя. Не так уж и внушительно, особенно если у ящеров здесь тоже немаленькая община.

— Вот вам и напарник, — усмехнулся Алексей. — Какой-то он мелковатый… Для драконида, конечно. Ох, вон как зыркнул на меня недобро! Дракониды, они речь-то не особо понимают, зато интонации различают безупречно. Знаете что? Если вы пойдете за яйцами ящеров, я вам выделю пару бойцов! Нам тоже время от времени нужно подтверждать, что мы драконидам все еще друг-брат. Несколько яиц нам не помешает.

Пара бойцов трансформировались в четырех парней канийской наружности и одного орка, так что я сразу повеселел. Где пропадал Георгий из Сиверии, пока мы общались с Охотниками, я не знал, но едва мы, немного передохнув, выдвинулись в путь, он снова оказался тут как тут. Я уже начал привыкать к его компании. Дорогу к ящерам хорошо знал мой новый союзник драконид, и она пролегала через Цитадель, так что мы пополнили свои припасы и даже узнали последние новости — точнее их отсутствие. Осколок доспеха никто пока не приносил.

Хотя аллод и так всегда был сумеречным из-за туч, по ночам его поглощала почти непроглядная чернота, но здесь, вблизи Цитадели, над которой полыхала огненная воронка, ночью, когда она оставалась единственным источником света, все вокруг окрашивалось в жуткий красный цвет. Алеющая, в рытвинах, земля, алеющие изломанные деревья, алеющий разрушенный город. Остров казался покалеченным существом, чьи раны кровоточили. Я старался не смотреть вверх, но воронка притягивала взгляд.

К ящерам решили не соваться в ночь, а подождать раннего утра, в надежде, что в это время они окажутся наиболее уязвимыми, так по крайней мере считал Георгий из Сиверии. У нас появилось время вздремнуть, чему я обрадовался, потому что дневная разминка с лопатой и последующие поездки меня подутомили.

— Надо еда есть. Друзья-братья всегда еда делить. Потому твоя моя еда есть! Моя тоже твоя еда есть. Не любить твоя еда. Но надо. Клятва. Друзья-братья!

Маленький драконид атаковал меня требованием подтвердить дружбу обменом еды, согласно которому я должен испробовать гидру. Я отмахивался изо всех сил, но драконид был настойчив.

— Гидра вкусный! Ам! Два рука кровь гидра пить! Кровь гидра вкусный! Только твоя кровь сразу пить! Моя тоже ваша еда ам! Друзья-братья еда делить!

Фея с интересом прислушивалась к предложению отведать гидру, но драконид так хищно на нее смотрел, что я опасался, как бы она сама не стала его ужином.

— Гидра вкусный. Твоя еда — невкусный. Но друзья-братья всегда еда делить! Моя терпеть. Твоя терпеть. Друзья-братья!

Я отодвинулся подальше от драконида, подсев к Георгию, гревшему руки у костра.

— Ну а тебе что такого ценного пообещали дракониды?

— Ничего, — пожал плечами он. — Неплатежеспособный народ.

— Тогда зачем ты пошел с нами? Не говори, что тебя интересуют яйца ящеров.

— Нет, конечно! Честно говоря, я и к драконидам с вами отправился в надежде, что те отправят вас к ящерам. Есть у меня заказик в той стороне.

— От кого?.. Ладно, не жмись, я же не конкурирующее предприятие.

— От главного этих мелких в Цитадели, Хрип Босса, или как там его…

— Глас Владыки.

— Ну да. Он обратился ко мне с весьма деликатным поручением. Уж не знаю, что там они не поделили с местными ящерами, но этому чудику очень мозолит глаза местный шаман. Что-то он тут такое шаманит шаманистое, что Шепот Шефа…

— Глас Владыки.

— …аж зубами под своим капюшоном скрипит от злости. Вот он мне и предложил этого ящера на сумку и сапоги переработать. Да видишь ли какое дело… Мне, Истребителю нечисти, заказной мокрухой такого рода заниматься по статусу не положено. Я ж благородный герой, защитник угнетенных, гроза чудищ, бич нежити и все такое прочее. Репутация, знаешь ли, такая штука…

— И ты надеялся, что мы под шумок его уговорим вместо тебя?

— Нет, но если он нападет на моих друзей, я же вынужден буду вас спасать. Смекаешь? Придется тогда отправить этого шамана в страну духов с билетом в один конец.

Я усмехнулся, покивав головой.

— Логично.

— Не люблю я этих ящеров… Дикие они совсем. И ну никак цивилизовываться не хотят! Ну да это не страшно, не умеют — научим, не хотят — заставим. Если, конечно, останется, кого заставлять…

— КАР!!!

Драконид, выждав момент, метнулся к Фее, схватив ее за хвост, но та вывернулась, оставив в его лапах пучок перьев.

— Оставь ее в покое, иначе ты мне больше не друг-брат! — заорал я, схватив вопящую фею и спрятав себе запазуху.

— Твоя друг-брат, твоя есть гидра! Вкусно! Моя есть твоя еда. Пель… Пель… Пельмень! Два рука пельмень! Плохой еда пельмень. Невкусный. Моя терпеть. Моя есть твоя еда. Твоя есть моя еда. Друзья-братья!

— Хорошо, давай сюда свою еду…

Под пристальным взглядом драконида я взял в рот кусок сырого мяса, мерзкого, склизкого и воняющего водорослями, и выплюнул, едва тот отвернулся, скормив остатки Фее, сыто крякнувшей из-за пазухи в благодарность. Драконид остался удовлетворен, но что-то мне подсказывало, что это ненадолго. Он подполз ко мне, когда я уже начал проваливаться в сон, и принялся тормошить. В этот момент я был как никогда близок к нарушению клятвы и братоубийству.

— Наша еда делить? Делить! Еда клятва скреплять? Скреплять! Наша — друзья-братья!

— Да-да, иди спи уже!

— Друг-брат. Твоя моя слушать. Моя твоя тайна рассказывать! Моя демон воевать. Твоя знать! Моя черви-на-лицах воевать. Твоя не знать?

— Знать, знать… Что?!

— Моя черви-на-лицах ненавидеть. Хаш-ш-ш… Черви-на-лицах — враг!

— Почему?

— Твоя моя помогать? Моя черви-на-лицах убивать! Мстить! Черви-на-лицах убивать — хо-ро-шо!

— За что ты собираешься им мстить?

— Твоя мой врага бить. Моя твой врага бить. Друзья-братья еда делить, кровь делить, врага делить!

Интересное дело! Похоже миром между нашими предполагаемыми союзники и не пахнет, у них там обоюдная ненависть. Драконид так и не смог объяснить мне исток конфликта, но продолжал взывать об истреблении червелицых. Я решил не говорить ему, что сами червелицые тоже интересовались кровью драконидов.

Больше уснуть я не смог. Возможно мне действовал на нервы красный свет, а может быть я слишком много размышлял о предстоящих разборках с ящерами. Я вдруг понял, что мне очень хочется помахать мечом, хоть это наверное и ужасно — думать об убийстве с азартным нетерпением. Выдвигаться решили, пока не рассвело. Хоть ящеры и туповаты, но инстинкт охотника у них развит хорошо, так что не стоило их недооценивать. Когда время ожидания закончилась, я был рад, что мне больше не нужно ворочаться с бока на бок, пытаясь уснуть. Мы разбились по парам и мне в компаньоны достался Георгий, Матрена находилась чуть позади, а Михаила охранял орк из Охотников. По плану Миша должен вставить свое веское слово со стороны гор, куда его проведет юный драконид, и откуда удобней всего швыряться огненными шарами без ущерба собственному здоровью, задача всех остальных вломиться в само поселение с разных сторон, пока ящеры заняты поисками огнетушителей, и стащить по яйцу. Цель не самая благородная, но чего не сделаешь во имя союза с друг-брат.

— Ну что, готовы? Тогда не будем тянуть резину!

— Все помнят, что делать? Выступаем при первых же залпах огня! По местам!

По началу все шло как по маслу. Не прошло и сорока минут, как с противоположной стороны посыпались одна за одной алые звезды, значит Миша занял удобную позицию и уже начал выполнять свою часть плана. И хотя врасплох мы никого не застали — ящеры вполне себе бодрствовали, но заняты были отнюдь не охраной потомства и внешней обороной. Это было время жертвоприношения. Понял я это не сразу, на пару с Георгием расчищая себе дорогу мечом — несмотря на длинный язык и постоянное хвастовство, бойцом он оказался отличным. Я оценил его способности в полной мере, когда ему пришлось защищать мою спину, ведь именно мы вдвоем оказались ближе всего к кладке.

Ящеров было много, а нас мало. И от этого адреналин зашкаливал, заглушая голос морали и раззадоривая на безумное побоище. Все вокруг снова стало очень медленным, и я без удовольствия наблюдал, как ловко мой напарник орудует двумя мечами, как ящеры верещат от быстро распространяющегося огня, как безрезультатно они пытаются подобраться ко мне — медленно и неуклюже. И как мой собственный меч будто живет своей жизнью. Цели убить как можно больше ящеров у меня не было, я никого не преследовал, я лишь отбивал неумелые, но полные ярости атаки.

Ящеры, как и дракониды, поселились на развалинах города, обустроив там что-то вроде гнезд. С одной стороны это помогало нам юлить и маневрировать среди сохранившихся стен, с другой — затрудняло проход до нашей цели — кладке яиц. Чем дальше мы углублялись, тем активней становилось сопротивление — все ящеры бросились на защиту своего потомства. Но мы уже слишком далеко зашли. Кладка была прямо передо нами, осталось только схватить по яйцу и можно будет убираться отсюда, пока нас не задавили количеством. Мы обменялись одобрительными взглядами с Георгием, крайне довольные работой друг друга… но тут дым чуть рассеялся и мой взор упал на каменную площадку перед грубой скульптурой какого-то мало узнаваемого лица. А может я просто не вгляделся как следует, ведь все мое внимание было занято рыжими волосами, зелеными глазами и веснушками.

Вероника сидела на площадке со связанными руками и ногами, и улыбаясь смотрела на меня. В моей голове пронеслись чьи-то слова о том, что красивым девушкам стоит опасаться ящеров, которых они приносят в жертву какому-то своему божку, но кто нас об этом предупреждал, я вспомнить не смог. Постамент был заляпан потемневшими потеками, похожими на кровь. Перед глазами все потемнело, грудь охватила ярость и кладка яиц ушла куда-то на десятый план. Я крепко сжал меч и ринулся вперед. А дальше все стало как в тумане.

Глава 14. Изменение

День был в разгаре, только небо снова плакало дождем, так что вряд ли стало намного светлее. Воронка сверху по-прежнему окрашивала все вокруг в ужасающе красный цвет, но даже при таком освещении Вероника была красива так, что мне сложно было собрать мысли в кучу. Она сидела, поджав под себя скрещенные ноги, и гладила мою сороку, нежившуюся в ее руках. Надо же, какая идиллия! Геллу Фея так не жаловала, да и вообще никого кроме меня особо не признавала.

— Тебе ведь не нужна была моя помощь.

— Ну от чего же, — рассмеялась Вероника, откинув назад свои рыжие волосы, непослушно распадавшиеся по нагим плечам и спине. — Знаешь как приятно, когда тебя спасают. Особенно ты.

— Да? — задрал брови я.

Она снова звонко засмеялась, и я подумал что не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Так бы и лежал тут, на холодных камнях разрушенного города, под красным небом и моросящим дождем, не думая ни про какие осколки доспехов, о червелицых и драконидах, спектаклях и откровениях, со смеющейся Вероникой рядом. Разве я многого прошу?

Каким-то чудом я, полезший на рожон в самую гущу, не получил ни царапины, крутясь, как бешеная мельница. А вот ящерам, несмотря на численный перевес, пришлось ретироваться, оставив нам возможность забрать все яйца. Во главе с озверевшим и плохо соображающим мной, мы разнесли все, до чего не добрался Мишин огонь, особое внимание уделив каменному постаменту с ликом кого-то или чего-то, что ящеры принимали за свое божество. Придется им проститься со своей религией, потому что все, что можно было опорочить, мы опорочили. Ведомый какой-то особенной, туманившей мозг яростью, я не чувствовал ни боли, ни усталости, и плохо запомнил, как рубил ящеров направо и налево. Помнил только, как освободил Веронику. Георгий посмотрел на меня другими глазами, сказал что-то похожее на «ну ты даешь», и даже стал держаться немного подальше.

Мы ушли из поселения ящеров, прихватив столько яиц, сколько смогли. Миша и Матрена не были ранены, Георгий обзавелся новыми шрамами на лице, но больше всего не повезло Охотникам, одного из которых пришлось уносить едва ли не на руках. Мы отъехали на безопасное расстояние, забравшись в полуразрушенные строения на возвышенности. Матрена стала оказывать медицинскую помощь, Миша развел огонь, а Охотники, что были на ногах, заняли оборонительные позиции на случай, если ящеры вздумают нас искать, чтобы отомстить. Мне же хотелось остаться с Вероникой наедине, и поэтому мы ушли подальше, вглубь древних строений.

— Давай уедем, — неожиданно сказал я. — Просто все бросим и сбежим.

Вероника сразу стала серьезной, и я все понял.

— Я не могу, — произнесла она, выпустив Фею из рук.

— Не можешь, или не хочешь?

— Не могу. Я не принадлежу сама себе. Подожди не перебивай меня. Я не принадлежу сама себе, и ты не можешь мне помочь. Пока не можешь.

— А потом смогу?

— Я не знаю.

— Может ты просто мне все расскажешь? Зачем мы играем в этом спектакле, кто такой режиссер? И кто ты?

— Это трудно объяснить, Ник…

— А ты попробуй, я смышленый.

Она отвернулась, уставившись на далекую, но сияющую огнями Цитадель. Я сел и попытался заглянуть в ее лицо, но она упорно отводила глаза.

— Лучшее, что ты можешь сделать, это следовать указаниям режиссера…

— Для кого лучше?

— Для тебя в первую очередь.

— Серьезно? Быть марионеткой в идиотском спектакле — для меня лучше?

— Да, папочка обожает игры, это в его стиле… Но не думай, что он оставит тебя в итоге ни с чем. Ты узнаешь правду. Так или иначе.

Я нахмурился и обратно улегся на землю, глядя в красное небо. Редкие, холодные капли дождя падали мне на пылающее лицо и это было приятно. Они словно охлаждали обиду, которая снова начала разрастаться у меня в груди.

— У меня есть для тебя подарок, — вдруг сказала Вероника.

— Опять дурацкая кукла?

— Ты все еще носишь ее с собой? — улыбнулась она, примирительно дотронувшись до моего лица и стирая с него капли дождя.

— Ношу.

— На этот раз у меня действительно ценный подарок.

Она пошарила в своей одежде, лежащей в стороне, и вытащила маленький пузырек, светящийся изнутри зеленым.

— Тебе нужно выпить это.

— Это что, кровь дракона? — я удивленно приподнялся.

— Кровь дракона убьет тебя, ты же не маг. Поэтому нам нужна была не просто кровь, а сердце. Что ты так на меня смотришь? А ты думал, зачем Нихазу это сердце? Он ведь и так бессмертный.

— Нихазу?

— Режиссеру.

— Это его имя? Или одно из кучи имен?

Я подождал ответа, но Вероника молчала.

— Значит, сердце нужно было для меня?

— Для тебя. Только мы с тобой, в отличие от Великих Магов, силу драконьей крови направим в иное русло. Они физического бессмертия жаждали. А мы — Искру укреплять будем. Искра… она понадежней будет. Великого Мага убить все-таки можно. С Искрой сложней.

— Я стану бессмертным духовно? — спросил я с ехидной усмешкой.

— Можно и так сказать, — спокойно пожала плечами она, протянув мне пузырек.

Я взял его в руки, но пить не спешил. Не то, чтобы я не доверял Веронике, мне просто не нравилось, что она опять ничего не рассказывает, а играть в чужие игры утомительно. И болезненно для собственного эго.

— Не отказывайся от силы, Ник. Ты откроешь в себе новые способности, новые грани…

— Какие?

— Я не знаю, это зависит только от тебя.

— Хорошо, плюсы я понял, давай минусы. В чем подвох?

— Вряд ли твоя жизнь будет тихой, умиротворенной гаванью.

— Проклятье! А я только разбил грядки на своем аллоде и соорудил курятник.

— Я серьезно.

— Моя жизнь и так не похожа на тихую гавань. Зачем Нихазу дарить мне силу? Что я должен отдать взамен?

Но и на этот вопрос Вероника предпочла не давать ответа. Естественно пить я ничего не стал, демонстративно засунув пузырек в карман рубахи, на которой до этого валялся.

— Я подумаю.

— Подумай. А мне нужно вернуться в Цитадель, — она поднялась в полный рост — красивая, как фарфоровая кукла, и я понял, что не смогу на нее обижаться.

Мы пробыли на развалинах почти полдня, пока все раненые не смогли передвигаться самостоятельно. Даже если ящеры и ринулись за нами в погоню, найти они нас не сумели, так что повторной битвы не случилось. На обратном пути нашему юному дракониду пришлось пересесть на быстролет к одному из Охотников на демонов, потому что за моей спиной, крепко обнимая меня руками, сидела Вероника, что было приятно и заставляло думать о том, не попетлять ли по местности, чтобы продлить дорогу. Я не собирался отпускать ее просто так, но едва мы добрались до Цитадели и поднялись по ступеням на первый этаж, как нашему взору предстала сама Елизавета Рысина, прогуливающаяся с вежливым интересом, словно в скучном музее, от одного механизма к другому. Встреча была настолько неожиданной, что я остановился, как вкопанный, глядя на нее. Она сама ко мне подошла.

— Товарищ Санников.

— Товарищ Рысина, не ожидал вас здесь увидеть.

— Мое присутствие и впрямь необязательно. Наши агенты достойно исполняют свой долг и у меня есть вся имеющаяся на данную минуту информация, можете не рапортовать.

Рапортовать я и не собирался. Свое командование я поставил в известность, где нахожусь, а перед Комитетом я отчитываться не обязан. Наличие поблизости агентов Комитета меня не особо удивило, а вот зачем Рысина лично явилась сюда — это вопрос.

— Полагаю, причина, заставившая вас покинуть Незебград, должна быть весомой.

— А ты умеешь польстить самому себе.

— Значит причина — я?

— Причина, и моя уже привычная головная боль, — вздохнула она, и я даже ей почти посочувствовал. — Но пока что ты не совершил ничего, за что тебя можно было бы посадить, не волнуйся.

— Разве я выгляжу взволнованным?

— Ты выглядишь как всегда наглым и бестолковым.

— Зачем вы здесь? — прямо спросил я, устав играть в куртуазность.

Рысина помолчала немного и мне почему-то показалось, что она сама в легкой растерянности, хотя ничего в ней не выдавало этого.

— Ты на пороге изменения, — наконец сказала она. — Большого изменения. И я не уверена, что оно пойдет нам всем на пользу.

— Что? Какого еще изменения?

— Ты сам должен знать, какого.

Мои мысли заработали с удвоенной скоростью. Ни о каком изменении я не знал, хотя если она имеет в виду кровь дракона, лежащую в моем кармане…

— Вы что, следите за мной? — агрессивно спросил я и опустил голову, посмотрев на самого себя, словно ожидая увидеть десяток жучков, вылезающих из моих рукавов. Взгляд остановился на наручных часах. Когда-то мне подарил их комитетчик…

— Нет, это опасно, — покачала головой Рысина. — Мало ли, кто может перехватить сигнал.

— Тогда я не совсем улавливаю нить.

— Что-то в тебе может необратимо измениться, или уже изменилось. Но если у тебя еще есть выбор, то хорошо подумай, прежде чем принять решение. Последствия могут быть непредсказуемыми, — она замолчала, глядя на меня в упор, а потом добавила: — Тебе есть, что мне сказать?

— Нет.

— Майор?

— Мне нечего вам сказать, товарищ Рысина. Я в здравом уме и твердой памяти, и прекрасно осознаю свои поступки.

Они кивнула, сделала два шага назад и ее окутало сияние телепортации. Через мгновение она исчезла не попрощавшись. И что это было?

Я оглянулся. Мои спутники стояли поодаль, в настороженном ожидании конца разговора с Главой Комитета. Все, кроме Вероники! Ее уже и след простыл. А я даже не спросил, когда мы снова увидимся, где мне ее искать!

— Она сказала, чтобы ты продолжал то, что начал, — произнесла Матрена, когда я подошел с очень вопросительным лицом. — Больше ничего.

Ну спасибо, товарищ Рысина! Умеете вы появиться в нужный момент! Раздраженный, я вернулся к Миражу, еще не совсем понимая, что собираюсь делать. Нужно было пополнить припасы в Цитадели… А может, поискать Веронику по этажам? Наверняка она еще где-то здесь! Хотя если она не хочет, чтоб я ее нашел, то занятие это бесполезное. Она ясно дала понять, что мне нужно делать.

— На пороге необратимого изменения, говорите, товарищ Рысина? — пробормотал я. — Предлагаете все взвесить? Спасибо, теперь у меня отпали все сомнения.

Не столько из здравых рассуждений, сколько «назло маме уши отморожу», я достал пузырек с зеленой, светящейся жидкостью, одним махом опрокинул в себя… и ничего не произошло. Хвост у меня не вырос, я не превратился в жабу, не покрылся чешуей, мир вокруг тоже не претерпел никаких изменений. Ничего не изменилось!

— Да чтоб вас…

Я отшвырнул пузырек, слез с Миража и затопал обратно в Цитадель. Надо все-таки пополнить припасы.

На островок драконидов мы прибыли спустя несколько часов в триумфальном блеске славы и признания. Яйца ящеров были приняты с благодарностью и нас даже пропустили в поселок и радостно угостили мерзким мясом гидр. Само поселение выглядело несколько цивилизованней, чем у ящеров, по крайней мере здесь были подобия жилищ из веток, обтянутых шкурами и устланных соломой, повсюду горели вешки с набалдашниками из черепов гидр, а сами дракониды орудовали не палками и битами, а вполне себе мечами и магическими жезлами, носили одежду и казались не такими дикими, хотя и агрессивными.

— Хаш-ш-ш… Друг-брат! Твоя ящер убивать! Твоя моя большой услуга делать. Твоя настоящий друг-брат! Моя всем сказать, что твоя сильный. Твоя — друг-брат. Вождь моя имя давать! — разливался маленький драконид.

Я решил, что пока мы находимся в зените славы, самое время спросить про осколок доспеха. Вождя правда мы так и не увидели, он был занят будущим потомством в виде принесенных нами яиц, но один из драконидов — вероятно самый важный из присутствующих — сразу понял, о чем речь.

— Агр-р-р… Твоя друг-брат! Моя знать. Твоя хотеть блестючая штучка. Острая штучка. У нас быть штучка. Колдун носить штучка на шее. Долго-долго носить. Гидра колдуна ам! Большая гидра! Колдуна хрум-хрум! Вместе со штучкой хрум-хрум!

— Колдуна с осколком доспеха сожрала гидра?

— Теперь штучка в брюхо лежать. У большой гидра лежать. А гидра в болото спать. Нырнуть под вода и спать! Твоя гидра убивать! И ам! Хрум-хрум! А в гидра — штучка! Штучка не ам. Штучка носи. Штучка блестючая…

— Час от часу не легче.

Я не думал, что драконид врал, но перспектива искать осколок доспеха в брюхе гидр, которых тут может быть сотни, если не тысячи, удручала. Но другого варианта не было. Сообщив эту информацию Мише и Матрене, я решил, что не стоит тратить время зря. Мой юный друг-брат очень расстроился, что мы не останемся на церемонию наречения его именем, но все равно клялся в вечной дружбе.

Почему-то я до последнего ждал, что Георгий из Сиверии опять выскочит из ниоткуда и отправится с нами, но мы уже сели в лодку, чтобы отчалить от островка, а он так и не появился. Втроем нам нечего было делать на болотах, поэтому, посовещавшись, решили вернуться на раскопки за подкреплением. Да и стоило узнать новости из первых рук. Неужели осколок в расщелине до сих пор не нашли?

Почувствовал я себя плохо еще в дороге и списал это на мясо гидр, которым пришлось угоститься у драконидов. В теле появилась неприятная слабость, тошнота подкатывала к горлу и перед глазами периодически начинало двоиться. Стоически перенося дурноту, я все же добрался до цели, не свалившись с Миража, правда мое состояние уже заметила Матрена.

— Я в порядке. Гидра наверное была несвежей, — пошутил я, хотя колени стали противно подрагивать.

Поглубже затолкав мысли о самочувствии и стараясь выглядеть бодрым, я зашагал к раскопкам. За два дня тут оказалось перерыто многое, хотя фронт работ еще не был закончен. Искатели продолжали упорно трудиться, несмотря на подступающую ночь.

Лиза заметила нас первой. Со Лбом и Орлом они вышли навстречу, обрадованные нашим возвращением.

— У нас никаких новостей, а у вас?

— А у нас есть! Идем, найдем Мориса.

Наше возвращение не осталось незамеченным и народ понемногу потянулся за нами, побросав инструменты. Очередной стихийный совет образовался вокруг главы экспедиции Историков, тоже встретившего нас с воодушевлением.

— Нам осталось совсем немного! Уверен, вот-вот — и мы найдем осколок! А если нет… что ж, придется признать, что теория была ошибочной. Или клад закопан еще глубже, чем мы предполагали! — сразу поделился Морис ди Вевр. — А как поживают наши друзья дракониды?

— Воруют яйца у ящеров и учатся у Охотников воевать. Я знаю, где еще один осколок!

Информация про доспех в брюхе гидры вызвала всеобщее оживление. От поднявшегося галдежа у меня начало звенеть в ушах, а голову сдавил обруч. Я боролся за то и дело расплывающийся фокус, но зрение мне изменяло. Надо поскорее закончить со всем этим!

— Я предлагаю разделиться. Кто-то должен остаться на раскопках, а остальные пойдут со мной на болота истреблять гидр. Их там много и это может затянуться надолго, но другого решения я не вижу.

— Согласен, — кивнул Историк. — Хотите отправиться прямо сейчас? Уже поздно…

Наверное стоило остаться на ночь и передохнуть, тем более, что я еле держался на ногах, но мое сердце быстро колотилось, пульс стучал в висках, и казалось, что внутри тикают часы. Мне нужно было торопиться. Я словно опаздывал куда-то. Мысли путались, но я упорно цеплялся взглядом за лицо Мориса ди Вевра и направлял их в нужное мне русло.

— Да. Я заберу всех, кто согласится на эту грязную работу. А вы останьтесь здесь. Этот осколок тоже нужно найти.

Как я и предположил, желающих ковыряться в болоте и убивать гидр оказалось не так уж и много. Большинство присутствующих были простыми учеными, так что на убой отправилось не больше двадцати добровольцев, не считая Орла, Миши, Лизы и Матрены. Лба я решил оставить на раскопках.

Болота находились недалеко, но за время этого короткого пути мне стало совсем худо. Мир подернулся мутной пеленой, кровь кипела и обжигала вены. Я словно горел изнутри. Мои надежды на то, что все может быть закончится быстро, разбились о сотни горящих глаз, уставившихся на нас с болот. С этой оравой нам не справиться и за неделю!

— Ну что, с чего начнем?

— Может, разделимся?

— А как их ловить то вообще, кто-нибудь знает?

— Застрянем мы тут до следующего года…

Разочарованные голоса доносились до меня издалека и я уже с трудом улавливал их смысл. Озабоченное лицо Матрены тоже было словно за запотевшим стеклом.

— Никита, что с тобой?

Я уже почти выпал из реальности. Почти сгорел. Мне казалось, что я сейчас разлечусь пеплом от одного дуновения ветра. И почему-то от этой мысли мне стало хорошо.

— Там.

— Что? Никита?!

— Осколок там, в той гидре. Я вижу его.

Это было последним, что я успел произнести. Сил, чтобы удерживать руку, указывая направление, не осталось. Я провалился в темноту. А может быть меня просто унес ветер…

Сухая черная земля была покрыта сеткой трещин, по которым струились реки жидкого огня. Мир пепла, дыма и пламени. Так было сотни тысяч лет, и сотни тысяч лет будет! Страж преданно нес дозор, тень от его огромных крыльев ползла за ним по земле, когда он облетал свои владения. Фонтаны искр взрывались тут и там, быстро исчезая в клубах дыма. Сотни тысяч лет он наблюдал за алыми всполохами, сотни тысяч лет он видел рождавшие их огненные реки… Но к запаху пламени — привычному и приятному — примешивалось что-то еще. Он полетел в ту сторону, от которой веяло странной, неуместной прохладой. Дым и пепел клубились в небе и закрывали обзор. Но когда они расступились, он увидел то, чего здесь быть не могло.

Он увидел воду…

— Там что, еще и краля его была? Так и знал, что пропущу самое интересное!

— Если вы будете орать, я вас выгоню! Дайте ему поспать!

— Мы не орем! Мы культурно общаемся.

Звуки медленно возвращались вместе со связными мыслями. Я лежал на чем-то относительно мягком, у меня ничего не болело, и вообще я чувствовал себя превосходно.

— Никита! Как ты? — воскликнула Матрена, когда я открыл глаза.

— Не знаю, что ты сделала, но я будто заново родился!

Я огляделся и с удивлением обнаружил, что нахожусь в лагере Историков возле катакомб червелицых. И судя по всему, сюда вернулись вообще все, кто уходил на поиски осколков. Лагерь снова наполнился жизнью.

— Лоб, а ты почему не на раскопках?

— Потому что они нашли осколок, — ответила вместо него Лиза.

— Тогда нам нужно на болота…

— И на болотах тоже нашли. Ты разве не помнишь? Ты же сам указал на гидру, в которой он был. И в связи с этим у меня есть к тебе вопрос.

— Я плохо помню, что случилось, — честно сказал я. — Не понимаю, сейчас утро?

— Сейчас уже вечер, ты проспал почти сутки!

— Чувствую себя так, будто побывал на курорте.

— Мы значит лопатами махали, а он по курортам мотался, — вставил Лоб.

— Ладно, шутки в сторону. Где осколки доспеха?

— У нас, — Миша выложил передо мной два блестящих, явно недавно начищенных обломка.

Я взял их в руки и приставил друг к дружке.

— Похоже на шлем.

— Да, вероятнее всего это он и есть. Тебе он ничего не напоминает?

Блестящий, чуть голубоватый, со строгими линиями и невычурным геометрическим рисунком, он казался странно знакомым и незнакомым одновременно. Я тупо пялился на обломки шлема не меньше минуты, пока до меня не дошло, что я вижу нечто подобное каждый день.

— Мой меч! Он похож на мой меч!

— Яскер никогда не говорил тебе откуда он? И чьим он был до тебя?

— Нет, — я напряг память, пытаясь вспомнить, кто и что мне говорил когда-то о моем мече.

— Господин Санников! Вы пришли в себя!

— Товарищ Санников, — в который раз недовольно поправила Лиза, покосившись на приблизившегося Мориса ди Вевра.

— Вам уже сообщили новости? Мы нашли оба осколка!

— Да, я знаю.

— Товарищ Санников, вопрос очень деликатный, но я уверен — вы человек заслуживающий доверия, и сам Найан хорошо о вас отзывался, — замялся вдруг Морис.

— К чему вы клоните?

— Осколки нужно передать Гласу Владыки, и мы решили, что это должны сделать вы. Шлем один, а значит только одному суждено дойти до самого конца, и ваши шансы очевидно достаточно велики… Ну словом, я очень надеюсь на вашу честность, и что вы не будете скрывать от нас полученную информацию.

— Даю слово.

— Замечательно! — расцвел историк. — Мы в свою очередь тоже окажем всю посильную помощь!

По случаю обнаружения двух осколков было решено устроить небольшой праздник, а к Цитадели отправиться уже утром. Я общего веселья не очень разделял, хотя поводов расстраиваться у меня вроде бы не было, да и чувствовал я себя и впрямь великолепно. Но что-то смутно грызло меня внутри. Палка шашлыка в моей руке давно остыла, походная кружка с янтарным вином осталась нетронутой. Я напрягал память, пытаясь вспомнить что-то, что постоянно ускользало от меня, как вода сквозь пальцы… Вода?

— Это не самая вкусная еда в мой жизни, но вино очень достойное! Рекомендую сделать хотя бы один глоток, если уж гурман внутри тебя отказывается пробовать эти кулинарные изыски, — произнесла Лиза.

Я сидел в стороне ото всех и наверное слишком громко думал. Она присела рядом, грея свою кружку в руках.

— Зизи, когда я был в отключке, мне что-то снилось… Но я не могу вспомнить.

— Такое часто бывает. Я никогда не помню свои сны.

— Я думал, у магов разума с этим попроще.

— У магов разума с этим сложнее. Кроме своих мыслей ты постоянно слышишь чужие, твоя голова всегда чем-то забита… Не всегда важным, зачастую это какая-то ерунда. Если бы ты знал, о какой ерунде порой думают те, кто называет себя разумным!

— Понимаю, — невольно улыбнулся я, покосившись на гудящую толпу.

— Мне кажется, что только во сне я по-настоящему освобождаюсь от всего. Я даже не уверена, что мне вообще что-то снится.

— Не знаю, завидовать тебе или нет. Я иногда помню свои сны, иногда мне снится одно и то же несколько раз и я наперед знаю, чем все закончится. Но этот сон… это не было похоже на сон. Не знаю, как объяснить. Это был не я. Не мои глаза, не мои мысли… Как будто я стал магом разума и слышал кого-то другого и смотрел его глазами. Просто как зритель. Так странно… Я не помню, что конкретно было в том сне, не помню никаких деталей, но у меня такое чувство, что я видел… видел… как зарождается жизнь. И не спрашивай меня, что это означает, я сам не знаю! Думаешь, что я тоже говорю ерунду?

— Выпей вина, Ник, оно и правда хорошее.

— Ладно. Но если я напьюсь — это будет твоя вина, так и знай.

— Договорились.

Я сделал глоток. И правда вкусное!

— Миша говорил тебе, что мы видели Рысину в Цитадели?

— Да, но ты не рассказывал, что она тебе сказала.

— Она сказала, что я на пороге серьезного изменения, и просила хорошо подумать.

— Что ж, ей видней.

— А ты как считаешь?

— Я не такой сильный мистик, как она. Но я считаю, что точка невозврата наступила в тот момент, когда ты отправился в «Приют старателя» на плато Коба. Вот тогда ты стоял на пороге. А сейчас все просто идет своим чередом.

Я задумался над ее словами. Тогда я встретил Горислава Гипатского — режиссера. Тогда же я встретил его дочь, ради которой готов подписаться на любые авантюры.

— А ты знаешь, наверное ты права.

— Расскажешь, что произошло?

— Я пока не уверен… мне надо все обдумать.

Лиза отпила из кружки и после некоторого раздумья сказала:

— Как друг я хочу быть в курсе всех деталей… Но положа руку на сердце, некоторые решения надо принимать в абсолютной тишине.

— Спасибо, Зизи, — искренне ответил я. Сейчас мне нужно было услышать именно это.

На следующее утро обратно к Цитадели нас сопровождали десять Историков и еще пятеро авантюристов, включая вновь появившегося Георгия из Сиверии. Всеми владело радостное возбуждение, хотя мы не сделали даже половины дела — впереди поиск еще четырех осколков! Но то, что мы сдвинулись с мертвой точки, уже вселяло оптимизм.

Глас Владыки по-прежнему стоял на постаменте, словно не уходил с него никогда, а вокруг него толпились его слушатели. Все было точно так же, как когда мы увидели его впервые.

— Ну что, с какими вы вестями, радостными или грустными? — приветственно развел он руками.

Я молча достал два обломка и протянул ему.

— Да это же осколки кристаллического доспеха! Великолепно! Вам удалось стать на шаг ближе к настоящему Откровению. Как только вы соберете все семь осколков и принесете их мне, я попытаюсь совместить их и восстановить доспех. И тогда Ищущий сможет шагнуть в пещеру великого Тка-Рика и узнать настоящую Правду о том, что было, что есть и что будет.

— И где нам искать остальной доспех? У драконидов вряд ли есть еще осколки…

— Я слышал об успехах, которых вам удалось достичь в отношениях с нашими чешуйчатыми союзниками. Завоевать доверие столь агрессивных и подозрительных существ действительно непросто, и я рад, что вам удалось проломить эту стену отчуждения. Я надеюсь, что дракониды станут серьезным подспорьем в приближающейся битве с Сарном. Они сильны, быстры, и их великое множество. И они люто ненавидят демонов!

— Опять этот Сарн! Может кто-нибудь уже расскажет, кто это такой и почему мы готовимся к битве с ним?

— Сарн… червелицие много могли бы рассказать о нем.

— Но они не собираются нам ничего рассказывать! Кто вообще они такие, откуда взялись?

— Они очень древний народ, скрытный и негостеприимный. А еще они очень мудры, рассудительны и жестоки. Их знания о мире копились тысячелетиями, а ведь именно знаний зачастую не хватает тем, кто желает постичь Правду. И эти знания наверняка помогут получить Откровение и сокрушить Сарна.

— Отлично, но есть одна загвоздочка. Они не хотят делиться своими знаниями!!!

— Это поправимо. Я вижу, вы искренне стремитесь заполучить Откровение. Редко удается встретить такое стремление к постижению тайн у обитателей этого мира, больше предпочитающих развлекаться и не задумываться о грядущих бедах. Вам уже удалось заполучить часть осколков, необходимых для воссоздания легендарного кристаллического доспеха. А недавно одному из наших исследователей, Познающему Мир, удалось найти еще один осколок! Больше половины пути к Откровению уже пройдено.

— Значит, четвертый осколок у вас?

— О, нет. Отряд наших исследователей увяз в боях с нежитью и не может самостоятельно доставить осколок в Цитадель.

— Где находится ваш отряд?

— В руинах, которые вы называете «каменным безумием».

— Знакомое место.

Та самая нежить, которая мешала червелицым. Как чувствовал, что мне не отвертеться от этой грязной работы! Ну что ж, осколок все равно надо так или иначе вызволять.

Еще толком не решив, будем ли звать кого-то на подмогу или попробуем справиться своими силами, мы спустились на первый этаж и там неожиданно наткнулись на трех Хранителей Цитадели, которые словно бы поджидали нас. Двоих из них я помнил — Хранитель Силы с щитом и мечом, и Хранитель Мудрости с посохом. Но на на этот раз с нами заговорил третий, тот, что был с лампадкой и подзорной трубой.

— Я — Хранитель Знаний, — произнес он, чуть склонившись, а потом развернулся и пошел прочь, продолжая при этом говорить. Мы переглянулись и последовали за ним. — Я храню знания обо всем, что было, есть и будет. Когда приходит время воспользоваться этими знаниями, Владыка говорит моими устами. Мне ведомо, что Ищущие добились уважения всех наших союзников — и юных, а оттого агрессивных, драконидов, и древних червелицых, которые до сих пор не забыли старых обид. Будущее туманно, и я ясно вижу лишь одно — если вражда между червелицыми и драконидами сохранится, то мир ждут невероятные потрясения. Мир изменится тогда, когда он еще не будет готов к этому, это изменение может уничтожить его. Нам придется помирить эти народы. Много веков назад, когда Сарнаут еще не был расколот на части Катаклизмом, пересеклись пути двух великих — Великого Охотника и Великого Дракона. Как огонь не может смешаться с водой, так и Великие не могут сдержать своей натуры. И они начали бессмысленный бой. Почему бессмысленный? Потому что они были равны по силам и знали это. Никто из них не смог бы победить, разве что они уничтожили бы друг друга. Так и случилось…

Хранитель Знаний вышел из Цитадели и засеменил куда-то вглубь острова, к каменным строениям. Мы молча шли за ним, слушая его плавную речь и стараясь подстроиться под его маленькие шаги.

— Силы, призванные сражающимися Великими, оказались столь огромны, что ни Охотник, ни Дракон не смогли удержать этот бурный поток энергии, и тот смел их, уничтожил, распылил на мельчайшие частицы. Уничтожил их тела, но не души. Какая жестокая насмешка судьбы! Великий Дракон и Великий Охотник стали призраками и обречены вечно биться друг с другом в бесконечном поединке. Но призраки Великих послужат отличным примером того, к чему приводит глупая старая вражда, если целиком и полностью подчиниться ей. Ошибки прошлого остались в прошлом, так же, как эти призраки, столько лет сражавшиеся друг с другом, канули в небытие. Вечный бой двух Великих духов — суть любой войны… Бессмысленной и беспощадной… Запомните: нельзя жить прошлым! Прошлое — забыто, будущее — закрыто, настоящее — даровано. Живите настоящим, приближайте наступление будущего, опирайтесь на прошлое, и тогда день победы над нашим общим врагом, Сарном, окажется не за горами. Прошлое — забыто, будущее — закрыто, настоящее — даровано. Прошлое — забыто, будущее — закрыто, настоящее — даровано. Нельзя жить обидами прошлого, надо жить настоящим!

Он все говорил и говорил, его низкий, хриплый голос звучал монотонно и одурманивающе. И когда он наконец остановился и замолчал, мы дружно встрепенулись и уставились на представшее перед нами зрелище. В центре большой каменной площади, словно в актеры на сцене, бились друг с другом Человек и Дракон.

Ревело пламя, огромный дракон бил по земле крыльями и хвостом, стараясь задеть человека, но тот был очень быстр, ловко прыгая с места на место и уходя от атак. Его одеяние походило на джунское, по крайней мере именно так джунов изображали в учебниках. Несмотря на копье в руках человека, наверное он все же был магом, потому что языки огня разбивались о невидимую стену перед ним, облизывая с двух сторон, но не задевая его самого. Это было красиво, впечатляюще, но одновременно и грустно. Они оба были всего лишь призраками.

Не знаю, сколько бы мы так стояли глядя на битву фантомов, если б откуда-то не выскочил драконид — огромный и вполне живой. С яростными воплями он бросился на человека, но тот его не замечал, продолжая атаковать дракона. Искривленный, зазубренный меч проходил сквозь призрака, не нанося ему никакого урона, что доводило драконида до бешенства — он замахивался и оступался, не находя преграды, чуть не падал, но все равно продолжал нападать, истошно воя, будто каждый выпад, достигший дракона, ранил его самого. Смотреть на эти бессмысленные действия и слушать тяжелый, обреченный рев было почти невыносимо.

— Ник, что ты делаешь?

Я вышел вперед, неосознанно доставая свой меч, и двумя взмахами развеял обоих призраков. Драконид удивленно замер, мотая головой в поисках исчезнувших фантомов. Да я и сам был удивлен.

— Арггх! Твоя победить могучий дух… Твоя великий воин!

— Нельзя жить обидами прошлого, надо жить настоящим, — автоматически повторил я слова Хранителя Знаний. Довольно банальная мысль, если так разобраться.

— Моя понимать. Твоя хотеть мир с черви-на-лицах. Твоя не понимать! Наша народ враждовать с черви-на-лицах. Как наша быть мир? Черви-на-лицах убивать наша предка дракон. Воевать наша создатель. Как наша быть мир?

— У моего народа тоже был враг, но когда нам грозила общая опасность, мы сумели объединиться.

— Моя подумать. Твоя слова есть правда. Моя слова есть правда. Две правда не быть. Моя думать.

— Подумай…

— Твоя не зваться мягкотелый. Твоя зваться брат-брат! Твоя носи ожерелье. Твоя убивай врага, вырывай зуб, добавляй к ожерелье! Тогда все знай, что твоя — великий охотник! — он неожиданно снял с себя свои бусы из разнообразных зубов, больших и очень больших, и протянул мне.

— Эээ… спасибо, — только и смог сказать я.

Драконид развернулся и потопал прочь, оставив меня с клыкастыми бусами в руках и в полной растерянности. Я тоже зашагал было обратно, как мой взгляд упал на сгорбленную фигуру, стоявшую поодаль среди камней. Белесые, слепые глаза были направлены в мою сторону. В отличие от драконида, червелицый не спешил выходить из тени.

«Тебе удалось сразить дух Великого Дракона. Хоть и после смерти, но один из величайших джунских Охотников оказался отомщен» — прошелестело у меня в голове, когда я приоткрыл разум.

«Я понимаю, что это было сделано тобой не ради мести. Это же очень символично — противники, сражавшиеся друг с другом столетиями, наконец обрели покой, не так ли? Что ж, возможно, и мы с драконидами когда-нибудь забудем кровавые распри».

Я сделал несколько шагов в сторону червелицего и, неуверенный, что смогу общаться мысленно, произнес вслух:

— Почему вы воюете с драконидами?

«Все в мире имеет ценность, друг. Лишь знание бесценно! Мы никогда не сможем доверять тому, кто не хочет потрудиться для получения знания, а хочет лишь готовых ответов».

— В последнее время я только и делаю, что тружусь во имя каких-то знаний.

Червелицый плавно поплыл в мою сторону и мой взгляд невольно приклеился к его балахону. Все-таки есть у них ноги или нет?

«Мы, Сверхразум, стоим перед непростым выбором. У нас появились новые вопросы, которые мы должны обдумать. Но помни: отныне ты наш друг. Мы всегда рады помочь тому, кто искренне и неподдельно стремится к знаниям!».

— У вас есть такая возможность. Просто расскажите мне все!

Червелицый кивнул и в его непропорциональных, щупальцевидных руках появилась книга в кожаном переплете, украшенная загадочными знаками. Он протянул ее мне, однако открыв ее я увидел густую вязь символов без какой-либо возможности понять написанное — язык, на котором была составлена книга, не походил ни на один из тех, что я видел. Да и картинки тоже отсутствовали. Расшифровать самостоятельно написанное в гримуаре вряд ли получится.

Как и драконид ранее, червелицый тоже развернулся и поплыл в свою, противоположную сторону. Интересно, они были участниками этого акта, или такими же приглашенными зрителями?

Тем временем радостный Хранитель Знаний, приведший нас сюда, едва ли не пританцовывал от возбуждения.

— Великолепное ожерелье от самого вождя! — воскликнул он, когда я подошел. — В нем перемешаны зубы самых разных существ — и гидр, и драконидов, и дрейков, и, хм, людей, эльфов и орков… А вот этот коренной зуб с дуплом, если я не ошибаюсь, принадлежит троллю! Ну надо же… Дракониды не стали бы дарить такое ожерелье чужаку.

— Зачем вы все это нам показываете? Все эти тени прошлого, для чего?

— Разве вы не хотите узнать Истину? Разве…

— Какую Истину? То, что джуны воевали с драконами, мы и так знаем!

— Это всего лишь маленький шаг на большом пути. Война джунов с драконами была ошибкой — ошибкой, которую пора оставить в прошлом. И дракониды, и червелицые должны это понять! Забыть свои распри и объединиться в великой борьбе против…

— Да, да, против какого-то там Сарна, вы это уже говорили. Как всегда много слов и никакой конкретики. Почему я сумел развеять призраков, а драконид — нет?

— Уграш не хотел их развеять, он хотел защитить дракона и убить человека. Но нельзя ни защитить, ни убить того, кто уже мертв.

Мне такой ответ не показался правдоподобным. Я, отвернувшись от Хранителя Знаний, демонстративно протянул книгу червелицего одному из историков.

— Вы знаете, что это за язык? Это джунский?

Историк взял книгу и его коллеги столпились вокруг, заглядывая в нее же. Потом книга пошла по рукам и по озадаченным лицам ученых я понял, что они вряд ли смогут сказать, что там написано. В конце концов книга дошла до Хранителя Знаний.

— Интереснейшая вещь! Книга написана на древнем и ныне забытом языке. Этот язык звучал в мире еще в эпоху джунов. Вряд ли вы сможете понять, о чем говорится в этом томе, но мне этот язык кажется знакомым. Возможно в этой книге записана подлинная история народа червелицых.

— Вы сможете ее перевести? — спросил я, почему-то уверенный, что Хранитель Знаний и так прекрасно знает содержание.

— Я попробую сделать перевод, но, боюсь, это будет не быстрым делом.

— Даже не сомневаюсь, — буркнул я и не оборачиваясь зашагал к Цитадели, чтобы сесть на Мираж и отправиться к «каменному безумию» за очередным осколком доспеха. Ни от кого тут не дождешься объяснений.

Глава 15. Сумрачный остров

Усмирять нежить на древних развалинах было легко, но неприятно. Я уговаривал себя, что дарую им покой, что это благое дело и они бы только сказали мне спасибо, и все же хотелось поскорее вывести отсюда Познающего Мир — как он нам представился — и его свиту таких же маленьких драконоподобных существ, как он сам. Правда возвращаться в Цитадель он отказался, и я подумал, что не очень-то он и нуждался в нашем спасении, это было очередное «просто спляшите под нашу дудку и не задавайте вопросов». Но хотя бы осколок доспеха мы все же получили.

— Посмотрите, как играет и переливается солнечный луч на гранях этого драгоценного камня… Изумительное зрелище. А теперь попробуйте представить, как сверкал полный доспех, какое изумительное искусство работы с камнями требовалось для создания этого шедевра. Джуны были великими мастерами… и погибли из-за злобы Сарна. Но недолго ему осталось строить свои козни. Скоро, совсем скоро Владыка обрушит на него свой гнев и уничтожит его. В Сарнаут наконец-то придет мир, и вы станете его предвестниками!

Спасающий Мир смотрел на нас в ожидании тысячи вопросов, но я так устал, что просто взял осколок, развернулся и пошел к Миражу. Это не будет длиться вечно. Когда-нибудь мы узнаем все об этом Сарне, но я больше не буду тешить самолюбие и чувство собственной значимости Режиссеру и его прихвостням своим любопытством.

— Скорее! СКОРЕЕ! Все слушайте меня!

Маленький дракончик в капюшоне бежал к нам на своих коротеньких ножках, спотыкаясь об свой балахон. Историки нервно начали переглядываться, Миша и Орел рефлекторно схватились за оружие, а Матрена за лампадку, Лоб стоял с озадаченным видом, и только Лиза равнодушно скользнула взглядом по орущему дурниной существу и уселась на свой Мираж. Я тоже не чувствовал никакой угрозы, и поэтому просто ждал, когда дракончик приблизится. Он подбежал и, тяжело дыша, произнес:

— Скорее! Вы должны вернуться в Цитадель! Случилось страшное! Нельзя терять ни минуты!

— Ну и что там у вас опять произошло? — устало спросил я.

— Хранитель знаний все вам объяснит! Поспешите!

Я фыркнул, принципиально стараясь не показывать интерес. Конечно, что-то и впрямь могло случиться, но скорее всего это самое «страшное» тоже запланировано, и на нас специально нагоняют страха, чтоб мы не расслаблялись. И все же по дороге в Цитадель мы невольно ускорились.

Внешне никаких признаков «страшного» я не заметил. Цитадель по-прежнему пылала огнями, целая и невредимая, ее не осаждали враги, и воронка над ней хоть и выглядела ужасающие, но тоже не претерпела изменений. Однако у самого входа мы заметили группу историков во главе с Морисом ди Вевром.

— Ох, это вы! Что-то случилось? Нам сказали, что мы должны срочно явиться в Цитадель!

— Нам тоже, — хмуро ответил я. — Вон Хранитель Знаний, сейчас все узнаем.

Хранитель Знаний встречал нас на первом этаже. Возле него уже собралась небольшая толпа искателей приключений, среди которых было и несколько Охотников на демонов, которых я узнал по амуниции, именно они выглядели наиболее собранными и решительными, дружно куда-то зашагав. За ними с куда меньшей уверенностью потянулись и остальные.

— Ваши сердца не знают жалости к врагам Владыки, не так ли? — громогласно поприветствовал нас Хранитель Знаний, позвякивая лампадкой.

— Еще бы знать, кто его враги, — не менее громко ответил Орел.

— Они вам хорошо известны! И пришло время столкнуться с ними еще раз, но теперь игра пойдет по нашим правилам.

— О ком вы говорите? — вежливо поинтересовался Морис.

— Я говорю о демонопоклонниках, что служат злейшему врагу Владыки — Сарну…

— Нам сказали, что случилось что-то страшное, — перебил я, уже предчувствуя начало длинного, витиеватого монолога о демонопоклонниках, в котором не будет никакой конкретики. Одни сплошные пустые слова.

— Это так, — скорбно произнес Хранитель знаний. — Слуги Сарна, демонопоклонники и демоны, решили бросить вызов могуществу Владыки и атаковать Цитадель. Где-то в далеком астрале им удалось найти еще один осколок Язеса, который они превратили в свою тайную базу.

— Что?! — вырвалось одновременно у всех.

— Увы. Они получили сокрушительное поражение в Городе Демонов, и теперь этот осколок — их последняя надежда. Им удалось превратить безжизненный кусок скалы в титанический астральный корабль!

— Астральный корабль? Как это?

— С края аллода прямо в астрал свисают огромные цепи, они служат упряжью для сильнейших демонов — Спрутоглавов. Их невероятная сила позволяет им перетаскивать астральный остров с места на место. И вот сейчас он стремительно приближается сюда, к острову Откровения. Мерзкие прислужники мерзкого Сарна не просто хотят разрушить Цитадель. Они жаждут лишить весь мир возможности узнать Правду, уничтожить Откровение! Они пришли к нам с войной — что ж, они получат войну!

— Что вы предлагаете?

— Мы не станем ждать и нанесем удар первыми. Гнев Владыки испепелит их! Операцией по вторжению на базу демонопоклонников командует Вестник Гнева Владыки. Он собирает армию на побережье, вам нужно поспешить!

Новости не вызвали ажиотажа среди Историков. Они отошли на экстренный совет, но было заранее понятно, что ни к чему это не приведет.

— Мы просто ученые, а не воины, — извиняющимся тоном сказал Морис. — Мы выделим нескольких наемников — это все, чем мы можем помочь, простите.

— Не извиняйтесь. Вряд ли Владыка ждал от вас военных подвигов, для этого есть Охотники на демонов, — пожал плечами я. — Вот, возьмите, это еще один осколок доспеха. Отдайте его Гласу Владыки сами, а мы отправимся в гости к демонопоклонникам на Язес. Давненько мы там не были…

— Держите нас в курсе.

— Обязательно!

На берегу, рядом с тем местом, где я причалил к этому острову, Вестник Гнева Владыки — конечно же маленький дракончик конечно же толкал пафосную речь. Слушателей у него было не очень много — та самая группа, которую мы видели только что в Цитадели. Армией это не назовешь при всем желании.

— Владыка милостив, но гнев его не знает преград! Приспешники Сарна — как демонические порождения астрала, так и демонопоклонники — полны решимости уничтожить Цитадель. Там, на Сумрачном острове, они собрали сильное войско, подчиненное лидерам демонического культа. Огромное количество демонов охраняет Сумрачный остров, кружа вокруг него в астрале. Но мы и не собираемся сражаться с превосходящими силами на их поле. Вместо этого мы нанесем удар изнутри и уничтожим врага!

Когда мы подошли ближе, дракончик обратил свой взор на нас.

— Приветствую вас, орудия Гнева Владыки! Вы как раз вовремя — лодки готовы к отправлению на остров, который мы назвали Сумрачным. Вечный сумрак покрывает эту проклятую землю, и вечный сумрак поселился в сердцах его обитателей, вставших на сторону Сарна…

Его речь казалась мне настолько наигранной, что я решил сразу перейти к сути, не дав Вестнику Гнева Владыки договорить.

— Что нам нужно сделать?

— Сейчас ваша цель — проникнуть на остров и закрепиться. Потом, когда удастся наладить оборону, мы откроем портал, по которому пройдет наша армия, и тогда мы уничтожим врага в его логове!

— Добираться будем на этих лодках? — указал я пальцем на причаленные к берегу баркасы. Выглядели они не очень надежно, с другой стороны, примерно на такой же лодке я добрался сюда. Да и потом, если все это лишь Спектакль, то какая разница, в каких декорациях мы его играем?

— Это довольно быстрый астральный шлюп. И он сам поплывет к заданной цели…

— Звучит просто.

— Вокруг Сумрачного острова кружат демоны, и они не будут рады вашему появлению. Но я уверен, что нам удастся очистить эти земли от скверны, и свет Правды вновь воссияет над древними камнями…

— Хорошо, мы поняли! Если это все, то мы пойдем.

Дракончик благостно склонил голову, и я смело зашагал к ближайшей шлюпке. За мной потянулись и остальные. В нашу шлюпку, помимо нас шестерых, залезли еще двое Охотников на демонов. Остальные распределились по еще двум лодкам, после чего мы друг за другом отчалили от берега и скромной эскадрильей поплыли через удивительно спокойный, усыпанный мириадами мерцающих звезд, астрал. Наша лодка шла второй. Управлять ей и правда не было нужды, она сама выбирала направление, и нам оставалось только довериться ей.

Сначала все выглядело просто. Я пялился на звезды, мысли плавно текли в сторону Вероники, и немного клонило в сон. Но вскоре астрал начал проявлять свой буйный нрав. Видимость ухудшилась и звезды скрылись за малиновым туманом, обволакивающим своими щупальцами лодки. Сквозь него смутно виднелись каменные глыбы — осколки аллодов, парящие в свободном полете. Плавное покачивание шлюпа перестало казаться успокаивающим. Наоборот, теперь любая вибрация нервировала. Не надеясь на зрение, я напрягал слух, чтобы понять, что происходит вокруг. Обе лодки, идущие спереди и сзади, я видел, но за ними уже клубилась непроглядная, закручивающаяся вихрями, малиновая пелена.

— Мне это не нравится. Ох, как мне это не нравится, — пробормотал Орел, но я на него шикнул.

Интуиция подсказывала, что полет не станет увеселительной прогулкой.

— Демоны, — коротко проинформировала Лиза.

— Это же просто часть Спектакля, да? — с надеждой в голосе произнесла Матрена. — Это все не по-настоящему?

— Не знаю. Но оружие лучше держать наготове, — откликнулся Миша.

Двое Охотников на демонов уже заняли боевые позиции спереди и сзади лодки, и выглядели максимально собранно. Мысленно я поаплодировал их выдержке и дисциплине. Сам я никакой уверенности не ощущал, понимая, что нахожусь в огромном враждебном пространстве без конца и края, на крохотном островке безопасности, которое может разлететься в пыль от сильного удара. На меня вдруг начал накатывать приступ боязни открытого пространства. Захотелось лечь на дно лодки, вцепившись в нее изо всех сил, как за спасательный круг, и зажмурить глаза, чтобы не видеть бушующий астрал вокруг. Но вместо этого я достал меч.

Первая атака демонов пришлась на первую лодку, и нам только и оставалось, что бессильно наблюдать, как ее пассажиры пытаются отбиться. Потом стало не до этого, потому что отбиваться пришлось нам самим.

Длинные, со множеством щупалец, похожие на осьминогов, демоны пикировали на нас со всех сторон, как коршуны. Ко мне вернулась уверенность. А может просто о страхе некогда было думать, потому что демоны не давали продыху. Я даже на какое-то время забыл, что нахожусь в лодке, а не на твердой земле. Действовали мы слаженно, и даже двое Охотников удачно влились в наш коллектив.

Стрелы Орла имели самый дальний радиус действия, сбивая противников еще на подлете, но его атаки не были такими же массированными, как у Михаила, зрелищно сметавшего демонов огненным напалмом, правда работало это лишь на небольшой дистанции и они подлетали почти вплотную. Впрочем, Лбу, просто лупящему по монстрам огромным щитом, и обоим Охотникам с топорами приходилось и вовсе вступать с врагом в тесный контакт. Матрена плела золотую вязь защиты, а Лиза ушла в транс, и хоть ее магия казалась незаметной, я знал, что без нее нам было бы куда сложнее. Сам я, как черновой рабочий на побегушках, метался по шлюпу и лупил мелких бесов, посыпавшихся из астрала нам прямо на головы. Эти паразиты больно кусали за ноги и отвлекали на себя внимание, но все были слишком заняты куда более героическим сражением, поэтому как-то так получилось, что мусор из лодки пришлось выносить мне. Охотникам я приказывать не мог, Лоб с щитом оказался весьма эффективен, а от остальных и вовсе толку было несоизмеримо больше, чем от моего меча. В общем я смирился, что в этой битве остался на подтанцовках.

Сначала нам успешно удавалось отражать их атаки, пока демоны не сообразили новый план.

— Держитесь! — заорал я, вцепившись в борт, и тут шлюп содрогнулся от удара.

Теперь они подлетали снизу и атаковали саму лодку! Я огляделся и мимоходом нас пересчитал. Цифра не сходилась. Пересчитал еще раз — опять не сошлось, но уже в другую сторону. Эта мысль вызревала в моей голове несколько мгновений, пока я одной рукой держался за лодку, стараясь не вывалиться в астрал, а другой раскидывал бесов.

Сколько нас должно быть? Шесть… нет, восемь! С нами же двое Охотников! Рассеяв сразу двух демонов, рассыпавшихся искрами, я оглянулся и уже более осмысленно всех пересчитал. Семеро! Не хватает второго Охотника. Как только я это понял, мой взгляд уткнулся в побелевшие от напряжения пальцы, цепляющиеся за край лодки. Еще один удар о дно застал меня в тот момент, когда я ринулся на помощь. Толчком меня немного подкинуло вверх, и я неудачно рухнул плашмя, больно приложившись ребрами. Сгруппироваться не смог, потому что все же ухитрился схватить за руку болтавшегося за бортом Охотника. И как раз вовремя! Теперь он держался одной рукой за лодку, а другой за меня. Правда в следующее мгновение от очередного удара с края лодки соскользнула вторая его рука, и Охотник полностью повис на мне. Наверное я смог бы его вытащить, но шлюпку трясло, и это сильно усложняло задачу. Я оглянулся. Все отбивались от астральных монстров, позвать на помощь было некого.

Сам Охотник однако не выглядел испуганным, хоть и болтался в астрале, цепляясь лишь за мою руку, и в любой момент кишащие вокруг демоны могли откусить ему ноги. Вены на его висках вздулись от напряжения, но он ухитрился снова схватиться второй рукой за борт.

«На счет три» — прочел я по губам.

Перетерпев еще один удар, он быстро отсчитал и резко подтянулся. Я в это время изо всех сил дернул его на себя.

Было впечатление, что это он достал меня, а не наоборот, потому что едва оказавшись в лодке, он сразу махнул в центр шлюпа, заприметив свой топор, и уже через секунду махал им как ни в чем не бывало. Да, а я все еще валялся, стараясь отдышаться! Интересно, каким изменениям Охотники на демонов подвергают свои тела? Им в комплекте выдают стальные яйца?

Я поднялся и подобрал свой меч. Ладно, я тоже не канийским лаптем борщ обедаю. Демоны тем временем как будто немного отступили, но почему-то сразу было понятно, что радоваться этому не стоит. Вскоре мы услышали многоголосый рев, который я бы не спутал ни с чем.

— Дрейки! — крикнул кто-то.

Они не были зелеными, как мой Старик, и могли летать в астрале не хуже демонов, оказывая им достойное сопротивление.

— Кажется, у нас подкрепление, — с облегчением выдохнула Матрена.

Я же не был так оптимистично настроен. И через несколько минут стало понятно, почему.

Гигантский спрутоглав выполз из тумана, лениво перебирая лапами. Он казался медлительным, но я прекрасно помнил, как такой же демон разломал огромный Имперский корабль словно игрушку, так что недооценивать его не стоило. И хуже всего то, что наша маленькая флотилия плыла прямо к нему. И поскольку лодки были неуправляемы, нам ничего не оставалось, как обреченно наблюдать приближение этого монстра. Дрейки, надо отдать им должное, бросались на спрутоглава с самоотверженностью зомби. Они заметно раздражали его, но большого вреда не наносили, и не могли увести его в сторону от наших лодок. Демон тоже прекрасно видел нас и понимал, кто его главная цель. Он становился все ближе и ближе, и когда первый шлюп оказался в зоне его досягаемости, протянул к нему свои огромные лапищи.

— Пожалуйста, скажите, что все так и задумано по сценарию, и на самом деле мы вне опасности…

Спрутоглав размахнулся, и первая лодка, слово хрупкая тростинка, разлетелась в щепки. В немом ужасе мы смотрели, как группа Охотников на демонов падает в астрал.

Я много раз видел смерть, но в этой было что-то особенно пугающее: быть еще живым, но понимать, что это конец, и скоро астрал проглотит твое тело, переварит, и ты просто растворишься в этом хаосе… А ведь я тоже однажды едва так не погиб, но тогда меня спас телепортатор — тогда еще новое, мало кому известное изобретение, ради которого Лига совершила дерзкий налет на наш корабль, нарушив при этом границы Империи. Как же давно это было! Словно в другой жизни.

— Телепортаторы… — начал было я.

— Не работают, — сразу оборвал Миша. — Я уже проверил. Нам отсюда никуда не деться.

— Должен же быть какой-то выход, — прошептала Матрена.

— Будем драться! — уверено сказал один из Охотников, будто не его собратья только что погибли на наших глазах.

Но почему-то никто из нас не захотел говорить очевидное: демон, способный уничтожить целый астральный корабль, раздавит нашу лодку как блоху, и сопротивляться этому бессмысленно. Вместо этого все молча приготовили оружие, как будто это что-то изменит.

На нас снова начали пикировать демоны, возможно из-за того, что мы, уставившись на спрутоглава, потеряли бдительность. Внезапно я почувствовал, что даже рад этому. Мы снова принялись отбиваться, и это было лучше, чем стоять и ждать конца. Спрутоглав, как рок, наплывал на нас, загораживая собой астрал.

— Смотрите, там аллод! — выкрикнула Лиза.

Я вытянул шею и в самом деле увидел за спиной спрутоглава землю. Лучше бы Зизи молчала! Умереть в двух шагах от спасения обидней, чем просто умереть.

Мне вдруг стало очень жарко. Внутри словно разгорался пожар, сердце колотилось как бешеное, разгоняя нестерпимо горячую кровь по венам. Казалось, еще немного, и я начну дышать огнем. Я продолжал махать оружием интуитивно, потому что зрение все ухудшалось, и когда что-то большое и темное обрушилось на нас сверху, я так же подставил меч, вложив в это движение все силы, что во мне были. Большое и темное оказалось еще и тяжелым. Мои колени дрогнули, но мне удалось устоять на ногах. Правда через мгновение все вокруг закружилось, и я перестал чувствовать хоть какую-то опору. Наверное, спрутоглав добрался до нас, и сейчас мы падаем в астрал. Жаль, что я его не вижу — все же он очень красивый.

— Никита?

А когда падаешь в астрал, попадаешь в чистилище или нет? После такой смерти никто не воскресал, так что рассказать об этом было некому.

— Никита!

Моего лица коснулась восхитительная прохлада. В горле было чудовищно сухо, но произнести ничего не получалось, поэтому я вслепую, наощупь попытался поймать то, из чего на меня льется вода, и через секунду кто-то, разгадав эти манипуляции, заботливо поднес к моему рту живительную влагу. Мне даже показалось, что я слышу, как шипит вода, остужая все внутри меня. Сразу стало легче. И даже мозг заработал с удивительной ясностью. Я открыл глаза и огляделся.

Какой-то непонятный фонтан искр над головой, похожий на фейерверки, не давал разглядеть небо, но подо мной определенно была земля! Моя группа и двое Охотников стояли рядом… Но нас должно быть больше!

— А третий шлюп?

Матрена скорбно покачала головой.

— Долетели только мы, — подтвердил один из Охотников — тот, которому я не позволил упасть в астрал. — Ты — храмовник?

— А разве похож? — удивился я такому неожиданному вопросу.

— Посвященным церковникам магия Света дает преференции в бою… хотя я впервые вижу такой сильный эффект. Может, не тем изменениям мы себя подвергаем? — задумчиво произнес второй Охотник.

— Нет, я не посвященный, — покачал я головой, поднимаясь на ноги. Самочувствие так себе, но жить можно. — Я просто мечник.

— Мечник-маг?

— Он не маг, — вмешалась Лиза. — Но лично я уже ничему не удивляюсь.

— Возможно мой меч принадлежал Заку, а тот убил Проклятье Джунов. В нем есть какая-то магия…

— Отличный меч, один из самых лучших, что я видел. Но дело не в нем, — Охотник, которого я спас, подошел ближе, пристально разглядывая мое лицо. — Ты подвергся изменению.

Я хотел возмущенно покачать головой, ведь я совсем не то, что Охотники, ставящие на своих телах какие-то немыслимые опыты… но где-то в глубине души понимал, что это самообман. Вместо этого я сделал еще глоток из фляги.

— Что, жарко? — ухмыльнулся он, и, резко развернувшись, зашагал прочь.

Второй Охотник последовал за ним.

— Я дал в бубен спрутоглаву, да? — спросил я, повернувшись к своим.

— Ну не в бубен, а по рукам слегка стукнул, чтоб не распускал свои щупальца особо, но все равно было эффектно, — подтвердил Орел.

— У тебя есть этому логическое объяснение, кроме магии меча? — поинтересовался Миша, сняв очки и принявшись так усилено их натирать, словно хотел стереть линзы до дыр.

— Он как всегда невинная ромашка и ничего понимает, — закатила глаза Лиза. — «Это не я, оно как-то само»…

— Ну вообще-то у меня есть предположения, — качнул головой я. — Но давайте сначала послушаем вон тот капюшон. Он ведь нам сейчас машет?

Маленький дракончик, возле которого уже стояли оба Охотника, действительно подзывал нас. Мы направились к нему, осматриваясь по пути.

— Вам удалось прорваться сквозь все заслоны!

— Это было бы увлекательно. Вот только долетели мы не в полном составе!

— Прискорбно. Я, Знающий Тайные Тропы, послан сюда, на Сумрачный остров, волей Владыки для того, чтобы помочь нашей армии ворваться в логово прислужников Сарна и уничтожить их. Нам удалось проникнуть на этот проклятый остров до того, как демонов вокруг побережья стало слишком много. Но я не смог открыть портал! Все здесь отравлено демонической скверной… И все же я не теряю надежды. Хоть и нелегкая это работа — пробивать порталы в вашем мире.

— А у демонопоклонников здесь есть портал? — спросил один из Охотников.

— К сожалению да. Мне пришло сообщение из Цитадели. Наблюдатели сообщают о большой и хорошо подготовленной группе демонопоклонников, с боем пробившейся ко входу в пещеру Тка-Рика.

— Я думал, эта пещера защищена каким-то полем, — сказал я. — Разве не для этого мы собираем доспех? Ведь только в нем можно войти туда…

— Все верно, но демонопоклонникам удалось нейтрализовать на короткое время защитный купол и проникнуть внутрь. Наши наблюдатели не смогли проследовать за ними. Они сообщили о звуках боя, доносившихся из глубин пещеры. Через короткое время из пещеры на поверхность поднялся один-единственный боец. Его тело было истощено какой-то могучей магией, жизнь на глазах покидала его. Удалось лишь выведать, что он до последнего прикрывал своего командира, телепортировавшегося сюда с донесением.

— Но здесь никакого командира конечно не поймали.

— Увы, нас тут еще слишком мало, поэтому мы очень ждали вашего прибытия. Надеюсь, мне удастся открыть портал, и мы получим подкрепление еще! Пойдемте, я покажу вам астралофон. Это устройство, предназначенное для передачи сообщений и небольших по объему предметов через астрал. Сеть таких устройств связывает Цитадель Владыки и отдаленные форпосты его слуг.

Он повел нас к платформе, похожей на площадь Цитадели, только гораздо меньшей по размеру. Но по ней так же были рассыпаны непонятные, светящиеся механизмы, а сверху, из чего-то, левитирующего над полом, бил каскад электрических разрядов, заключивший в светящийся купол площадку и небольшую территорию вокруг нее.

Астралофоном оказалась остроконечная стела с нишей посередине. И как только мы подошли, стела озарилась сиянием, а на месте ниши образовался полупрозрачный, огненный многогранник правильной формы, и по его поверхности вдруг побежали буквы.

— Здесь вы можете узнать всю самую важную на текущий момент информацию, — сказал Знающий Тайные Тропы.

— Астральные гончие, заполонившие Сумрачный остров, каким-то образом ухитряются пробираться чуть ли не в саму Цитадель. Они нападают на наших рабочих и ломают ценное оборудование! Если набеги будут продолжаться, вся наша кампания по развертыванию войск на Сумрачном острове окажется под угрозой! — прочитал один из Охотников вслух. — Кажется, это работа для нас! Так… что тут еще… Слухи, дошедшие до нас с наиболее крупных аллодов, говорят о том, что демонопоклонники вербуют все больше сторонников в свои ряды. Служители демонического культа проникают повсюду, сея смуту и рознь между обитателями Сарнаута. А здесь, на Сумрачном острове, они готовят своих новых адептов, которые потом отправятся в большой мир и приведут в культ новых неофитов.

— Вам известен Аристарх Злобин? — спросил Знающий Тайные Тропы.

— Нет, — синхронно покачали мы головами.

— Что ж, это еще один показатель того, что слава земная не вечна…

— Подождите, — вспомнил вдруг Миша. — Он кажется был одним из наиболее опытных и умелых командиров имперской армии. Прославился своей жесткостью, решительностью и способностью спланировать операцию любой сложности. Имперские диверсанты под его командованием осуществили немало побед и сделали многое для укрепления позиций Империи.

— Вот только никто даже не мог предположить, что Злобин переметнется к нашим общим врагам и станет служить демоническому культу и Сарну так же верно, как до того служил Империи и Яскеру.

— Не может быть!

— Тем не менее это так. У нас есть информация, что демонопоклонников на этом острове возглавляет именно он.

— Что могло сломить такого человека? — воскликнула Матрена.

— Если удастся получить ответ, как культу удается вербовать новых адептов…

— Не понимаю! Неужели в мире столько сумасшедших?

— Столько, и даже еще больше! — уверенно сказал Охотник. — Но мы здесь для того, чтобы проредить их ряды. Жаль, что наши братья не добрались…

Я подумал, что Охотники как-то спокойно восприняли недавнюю смерть своих братьев. Не такое уж и крепкое у них братство… А может вместе с изменениями своего тела они потеряли способность чувствовать и сопереживать?

— Внимание! Наши наблюдатели заметили среди астральных гончих особо крупного и злобного самца. Вероятно он является вожаком. Другие гончие пресмыкаются перед ним. Мы присвоили этому демону имя «Пепел» и высокий уровень опасности, — продолжил читать Охотник, после чего задумался, почесывая подбородок. — Надо бы найти этого Пепла и прибить. Может с его гибелью в стае гончих начнется грызня за право стать новым вожаком. Разлад среди врагов будет только на руку всем.

— Читай дальше, что там еще есть?

— Между демонами и демонопоклонниками существует какая-то странная мистическая связь. Насколько нам удалось понять, демоны могут даровать союзникам часть своей силы. Мы называем таких демонопоклонников разносчиками скверны, и они — очень опасные противники для неподготовленного бойца. Мы хотим понять — как демонопоклонник, изначально являющийся человеком, эльфом, или орком, может пользоваться дарованной демонической силой? Если нам удастся проникнуть в секреты этой связи, то удастся найти и способ ослабить наших врагов… Ну это уже работа для ученых, а не для нас.

Оба Охотника переглянулись и обменялись кивками, поняв друг друга без слов.

— Пойдем посмотрим, что тут ваш Злобин натворил, заодно и Пепла поищем. Вы с нами?

— Мы еще осмотримся здесь, — ответил я.

Не то, чтобы нам не нужны были лишние руки, но мне почему-то не хотелось, чтоб Охотники находились рядом с нами. Слишком уж они безэмоциональные. Как роботы. Даже Зэм проявляют больше эмпатии!

Охотники пожали плечами и ушли. Знающий Тайные Тропы тоже откланялся, сославшись на то, что ему нужно заняться порталом. И едва мы остались вшестером, как Лиза сразу напомнила:

— Так что там со спрутоглавом?

— А, да, — кивнул я, понимая, что мне не отвертеться. — Миша, ты много знаешь о драконьей крови?

— Кхм… Непонятен контекст вопроса. Драконья кровь — невероятно сильное магическое вещество, очень редкое и дорогое. В связке с тобой я помню только то, что Яскер передал ее Найану, и ты удивлялся, зачем тебе об этом знать.

— Возможно он что-то предвидел и хотел, чтоб я… Хотя уже неважно, чего он хотел. Великие Маги пьют кровь дракона, чтобы собственно стать Великими — этим завершается их ритуал посвящения. Она дает им силу и бессмертие.

— Это… неожиданная информация, — признался Михаил. — Откуда ты об этом знаешь?

— Горислав рассказал мне, еще тогда, когда я был на Кирахе. Ну и дальше вы наверное сами уже все поняли.

— Нет, я не понял, — почесал затылок Лоб.

— Я догадываюсь, но лучше, если ты сам озвучишь, — сказал Миша.

Я тяжело вздохнул и потер пальцами переносицу, собираясь с мыслями. Возможно, это был опрометчивый поступок, как и предполагала товарищ Рысина, а в опрометчивых поступках всегда сложно сознаваться.

— Это произошло возле Цитадели. Вероника сказала, что просто кровь дракона убьет меня, ведь я не маг. И поэтому им нужно было нечто большее.

— Сердце, — вставила Лиза.

— Да. Она сказала, что я в итоге похищал его для самого себя. Я правда не хотел пить эту дрянь, но тут Рысина влезла со своими нравоучениями… Ну в общем…

— Она знает?

— Нет. Но догадывается. Отговаривала меня.

— Значит тот Охотник на демонов прав. Ты выпил кровь дракона и она изменила тебя.

— Она не изменила мой разум…

— Допустим. Придурковатым ты и до драконьей крови был, — не преминула съехидничать Лиза.

— …но что-то она точно дает, какие-то возможности. Я не могу этим управлять, и вообще не понимаю, как это работает.

— В общем, ты в своем репертуаре. Мартышка за управлением манастанцией! Не понимаешь, как работает, но дергаешь за все рычаги подряд. Как ты мог это выпить?

— Ну слушай, Зизи…

— Нет, мне конечно нравится сейчас стоять здесь живой и невредимой, вместо того, чтоб болтаться астральной пылью. Но пить драконью кровь не зная ее силы, не понимая последствий… Ты слишком доверяешь этой своей Веронике, при этом даже понятия не имеешь, что им с отцом от тебя нужно! Он всех нас заставил играть в своем Спектакле, однако ты пляшешь под его дудку на каком-то совершенно ином уровне! Все это плохо кончится.

— Предсказание? — уточнил я.

— Предчувствие, — сверкнула глазами Лиза. — Ох, ладно, давайте уже займемся делами, пока я не треснула майору Санникову по голове. Боюсь огрести за несоблюдение субординации.

— Я ведь не утверждаю, что принял мудрое решение.

— Ну хоть это ты признаешь!

— Но если это в итоге открыло новые возможности, то почему нет? — неожиданно вмешалась Матрена.

— Не могу поверить, что это говорит лекарь! — тут же вскинулась Лиза.

— А в чем собственно она неправа? — вступился за Матрену Орел. — Мы бы были сейчас мертвы, если б не Ник.

Лиза сложила руки на груди и, задрав подбородок, объявила:

— Подкаблучник!

— Если мы не видим отрицательных побочных эффектов от выпитой драконьей крови, или что там это было, то это не значит, что их нет, — подал голос Миша.

— А он не подкаблучник? — поинтересовался Орел у Лизы.

— Нет, он просто понимает суть проблемы!

В этот момент Лоб имел неосторожность шевельнуться, чем сразу привлек к себе внимание. Все уставились на него с немым требованием немедленно выбрать сторону.

— На этой штуке опять что-то горит, — указал он на астралофон, начавший усиленно мерцать.

— Друг-брат! Моя рад говорить твоя. Моя твоя не видеть. Моя твоя слышать. Твоя слышать? — раздался вдруг глухой голос, хоть с помехами, но вполне различимый.

— Слышать, слышать, — автоматически откликнулся я.

— Моя радоваться! Вождя передать моя, что Огненный Отец говорить. Моя говорить с твоя! Моя друг. Твоя друг! Моя долг знать. Твоя долг знать?

— Что знать?

— Дружба быть — долг быть! Всегда выполнять. Умирать, но выполнять! Моя умирать за твоя! Твоя друг-брат! Твоя согласная?

— Э-э-э…

— Я знать, что твоя понимай! Моя довольная… Огненный Отец радоваться! Это важно быть! Важней моя, важней твоя, важней всего. Огненный Отец радуйся — вся наша радуйся! Весь мир радуйся!

— Да, да, я тоже радуйся, — сказал я наморщив лоб и пытаясь осознать, чего хочет драконид.

— Твоя великий воин. Моя знать! Моя твоя просить. Демоны убивать. Твоя везде ищи и убивай. Твоя друг! Твоя сильный! Твоя моя помочь. Моя радоваться! Наша радоваться! Вождя радоваться тоже! Огненный Отец радоваться!

— Какие они там все радостные, — пробормотал Орел. — Пусть нам тоже отсыпят.

— Теперь вождя говорить. Вождя слушай. Вождя умная! Вождя тоже твоя друг.

Голос Ургаша я узнал сразу, хотя разговаривал с ним всего один раз, и то недолго.

— Брат, брат! Моя говорить. Странный штука передать моя слова, да?

— Очень странный, — подтвердил я.

— Наша говорить с Великая! Великая говори умный вещи! Демона не ходи к нам по земля. Демона строй пор… порт… портала! Не сама демона строй. Их друзья строй. Поклонника строй. Везде портала ходи! Черви-на-лицах ходи! Моя твоя проси. Черви-на-лицах давать громыхалка. Твоя громыхалка бери, портала ищи. Находи. Твоя громыхалка поджигай! И беги. Громыхалка — бум! Портала — каюк. Наша радоваться! Наша твоя великий воин называй!

Астралофон погас и я повернулся к своим.

— Кто-нибудь что-нибудь понял?

— Они хотят, чтоб мы взорвали демонический портал, — пояснила Лиза в своей привычной раздраженно-надменной манере.

— Чем?

— Очевидно вот этим.

Я снова посмотрел на астралафон — ниша в центре уже не была пустой.

— Серьезно? — развел руками Орел. — Возле Города Демонов лигийские маги проводили целый ритуал, чтоб закрыть демонический портал. А дракониды хотят, чтобы мы взорвали его вот этим маленьким камешком?

— Этот камешек передали червелицые, — произнес я, вертя в руках небольшой предмет шестиугольной формы, и впрямь похожий на камень.

— И что?

— А то, что джуны были самой развитой цивилизацией, и знают точно побольше, чем лигийские маги!

— Ну начина-а-ается…

Глава 16. Заговор злейших врагов

Было уже очень поздно, и первая короткая вылазка на Сумрачном острове оказалась неудачной. Транспорт мы оставили у Цитадели на острове Откровения, и теперь пришлось тащиться пешком. Фея тоже осталась где-то там, и я надеялся, что она не попадет в передрягу, пока меня нет, и что не выклюет мне глаза, когда я вернусь. Этот осколок Язеса мало чем отличался от того, где я уже был, — такая же мертвая, изрытая Катаклизмом земля. Разве что небо не выглядело таким же ужасающим — всего лишь темные, чуть красноватые тучи, сквозь которые то и дело даже виднелись слабые проблески солнца, правда оно совсем не рассеивало сумерки.

Возле защищенной куполом площадки демонов особо не наблюдалось. Но стоило нам отойти чуть дальше, как они дали понять, что это мы у них в гостях, а не наоборот. Они не пугали, да и справляться с ними стало легче. Я не считал, что это действие драконьей крови, мы просто привыкли, знали, как действовать и чего ожидать. Как ни прискорбно, но борьба с демонами стала почти рутиной. Правда вскоре стало понятно, что при всей нашей слаженности, противников слишком много, и вшестером нам их не одолеть. К тому же мы все очень устали и хотели спать, так что решили отступить и подумать над новым планом по поиску демонического портала.

Я настолько привык спать в полевых условиях и был вымотан и морально, и физически, что залезал в спальный мешок уже видя первый сон. И даже яркий фонтан искр над головой — какая-то магия, защищающая лагерь от демонов, не помешала мне благополучно отрубиться.

А на следующее утро нас ждал сюрприз: Знающий Тайные Тропы открыл портал!

— Не знаю, долго ли мне удастся продержать его открытым. Демонопоклонники безумствуют и пытаются закрыть его обратно. Ну а пока отряды наших союзников, червелицых и драконидов, смогут вступить в битву с врагом!

Ни червелицых, ни драконидов, жаждущих вступить в битву с врагом, мы не обнаружили. Зато на остров прибывали еще Охотники на демонов вместе со своим главным на Язесе — Алексеем Бородиным, и на этот раз я не стал воротить нос, сразу согласившись объединить усилия.

Вторая вылазка произошла с утра и в куда более внушительном составе и по этой причине оказалась значительно результативнее первой. И пусть демонический портал мы не нашли, равно как и Злобина с Пеплом, зато хорошенько зачистили ближайшую территорию, дойдя до разрушенного древнего города! Я все время думал о том, что из происходящего правда, а что фарс. Границы Спектакля стирались, перемешиваясь с реальной опасностью, и это сбивало с толку. Демоны точно были настоящими, и, судя по всему, активно мешали постановке… но вдруг и они на самом деле лишь марионетки? Червелицые и дракониды тоже не проявляли особого рвения, и я решил, что они втянуты в Спектакль отнюдь не из любви к искусству.

— Отличная работа, ребята! Отдыхаем, и потом пробуем прорваться дальше. Самая главная цель — демонический портал, остальное как попрет. Через час выдвигаемся. Нельзя, чтобы демоны вернулись на очищенную территорию… — давал распоряжения Бородин.

Мы, конечно, не обязаны были ему подчиняться, но у нас стихийно образовалась коалиция, и свою кандидатуру на роль лидера я не выдвигал, со спокойной душой передав бразды правления Охотнику. Одной головной болью меньше. Не все же мне принимать решения и нести за них ответственность.

Во время отведенного часа отдыха на осколок Язеса, или Сумрачный остров, как его здесь называли, прибыли еще Охотники, так что наше войско становилось все солиднее. Новоприбывших быстро вводили в курс дела, и я уже хотел подойти поближе, чтоб услышать корректировки в плане с учетом возросшей ударной силы, но тут заметил Лизу, так увлеченно за чем-то наблюдающую, что невольно проследил за ее взглядом.

Два маленьких дракончика в капюшонах крутились возле странной конструкции, чем-то напоминавшей саркофаг Зэм.

— Что это такое?

— Вот и мне стало интересно, — произнесла Лиза и направилась к саркофагу.

Мы, гонимые любопытством, потянулись за ней.

— Это подавитель воли! — торжественно произнес дракончик, когда Лиза повторила мой вопрос. — Совместное детище Сверхразума и тех, кто служит Владыке!

— И что оно делает? — спросил я, ожидая, впрочем, услышать очевидное — подавляет волю.

— С помощью этого устройства можно на короткое время завладеть разумом другого существа и управлять его телом как своим. В это время ваше собственное тело будет покоиться в саркофаге внутри подавителя разума. Устройство уже успешно прошло полевые испытания, и теперь остается лишь закрепить успех.

С этими словами оба существа выжидательно уставились на нас.

— Что? Залезть в эту штуку? — поморщился Орел.

— Не бойтесь, задача проста. Пока ваше тело будет лежать в саркофаге, разум должен захватить тело одного из демонопоклонников! Вы можете оказаться прямо в стане врага и совершить диверсию. Узнать какую-нибудь информацию, найти важные документы, в конце концов убить кого-то из главных…

— Звучит заманчиво, но что-то мне не хочется лезть в этот гроб, — покачал головой Орел.

— Почему? Я бы хотела попробовать! — заявила Лиза и смело подошла ближе. — Завладеть чьим-то разумом на большом расстоянии — это должно быть интересно!

— Тогда прошу, — сделал приглашающий жест один из дракончиков.

— Подождите, — притормозил Лизу Миша, схватив ее за локоть. — Насколько это безопасно для нее?

— Абсолютно!

— Я попробую, — уверенно сказала она и ловко забралась внутрь.

— Мне так нельзя пить незнакомые жидкости, а как испытывать на себе непонятный гроб, так ты тут как тут, — прокомментировал я.

— Это не одно и то же! — возмутилась Лиза.

— Не вижу разницы…

— Закройте глаза и сосредоточьтесь! Включаю.

Устройство засветилось и загудело, а Лиза словно впала в транс.

— Не волнуйтесь, с ней ничего не случится, — заверил дракончик, видимо оценив уровень тревожности на наших лицах.

Миша хотел что-то сказать, но тут вдруг завыла сирена и все вокруг окрасилось красным. Огромные пульсирующие ярким алым светом буквы загорелись на поверхности астралофона:

«Внимание! Демоны снова пытаются перейти в атаку на Цитадель. Всем войскам, находящимся на Сумрачном острове, приказано остановить атаку любой ценой.

Все, кто верен слову Владыки — сражайтесь за свою веру! За свой мир! За свою Правду!».

Охотники на демонов мгновенно подобрались и в считанные минуты выдвинулись в контратаку, словно репетировали это сотни раз. Лоб, Матрена, Миша и Орел смотрели на меня, в ожидании моего решения. Но Лиза все еще находилась в дурацком саркофаге!

— Она уже успешно вселилась в тело демонопоклонника! — быстро сообщил дракончик, заволновавшись, что мы прервем сеанс.

— Нельзя ее так оставлять, — покачала головой Матерна, и я с ней был согласен.

— Останься здесь.

— А как же вы?

— Эта штуковина вызывает у меня больше опасений, чем демоны! Окажешь Зизи помощь, если что-то пойдет не так.

Вчетвером, сугубо мужской компанией, мы двинулись вслед за Охотниками. Сначала я не понял, какие демоны пошли в атаку, и где, потому что те территории, что мы зачистили, вплоть до старого города, оставались свободными, так что нам пришлось отойти довольно далеко от лагеря. И здесь уже оказалось жарковато.

— Истребляйте их всех! — надрывался Бородин. — Демонов и их союзников, пусть их гнилая кровь зальет землю рекой! Ни один фанатик, ни один демон — никто не смеет бросать нам вызов! Вперед, братья, отдайтесь своей ярости!!!

Мне невольно хотелось добавить «За Империю, за Яскера!», но я сдерживал эти патриотические порывы.

Наша маленькая армия значительно разрослась, так что справлялись мы неплохо, наступая единым фронтом и продавливая демонов и демонопоклонников количеством. Метр за метром мы откидывали врага, пока впереди не показался край аллода. Но тут ситуация кардинально поменялась.

Глупые демоны сами лезли под меч, и я успешно уменьшал их поголовье. Орел, растратив стрелы, уже перешел на ближний бой, его прикрывал Лоб, щедро раздавая демонам на орехи топором и добавляя щитом. Миша и вовсе чувствовал себя на коне, не скупясь на огненные шары, которые он закидывал в тыл противнику. И все шло хорошо, до того момента, пока мы не приблизились к берегу, за которым холодно мерцали переплетенные нити астрала. Теперь к демонам на суше добавились нескончаемые астральные твари, пикирующие на наши головы. И тогда мы понесли первые потери. Кого-то утащили демоны к себе в тыл, не дав нам возможности отбить союзника, кого-то подняли в воздух и разорвали прямо в небе, и хотя Бородин продолжал какое-то время подбадривать всех и звать в атаку, вскоре стало очевидно, что если мы не отступим, то потеряем всех.

Отойти пришлось прилично — так, чтобы летающие демоны из астрала нас не доставали. Бросать зачищенные территории не хотелось, но и продвинуться вперед мы не могли, застряв на одной линии. Слева и справа возвышались горы, и соваться туда, не зная местность, было чревато. Так что мы закрепились между ними, отметив схлынувший напор противника.

— Кажется, они копят силы, — прокомментировал я.

— Мы тоже копим! — с огоньком в глазах заявил Бородин, не став вдаваться в подробности.

Вскоре план начал вырисовываться. Вчетвером, вытаращив глаза, мы глядели, как все прибывающие Охотники катят к нашему месту дислокации гаубицы и тележки с ядрами!

— Пандемониум! — торжественно провозгласил Бородин, потирая руки. — У вас есть навыки стрельбы из астральных орудий?

Если не считать того единственного раза, когда мне пришлось стрелять с пушки на уничтоженном «Непобедимом», подобными навыками я не обладал, поэтому в артиллеристы не рвался. Миша и Лоб тоже не проявили интереса, зато Орел вцепился в одну из гаубиц чуть ли не зубами, всем своим видом давая понять, что будет драться за нее со всеми, включая Охотников. Нам снова пришлось выдвинуться вперед, поближе к астралу, и установить гаубицы. Сделать это удалось относительно быстро и без потерь, потому что демоны нападали не очень активно. Зато едва артиллерия дала первый залп по астральным тварям, как противник засуетился.

Бой возобновился с новой силой, но теперь я был как бы вне его, хоть и находился в самом эпицентре. Орел пристроился к гаубице, метко стреляя по демонам, Миша неподалеку проворачивал свои огненные делишки, Лоб прикрывал нас всех от подступающих противников, я же просто подносил снаряды и заряжал гаубицу. Снова мне досталась черная работа! Я не мог толком оглядеться и оценить обстановку. Потерял счет времени, устал как черт и как-то даже отупел от тяжелой, монотонной работы, несколько секунд соображая со снарядом в руках, почему Орел прекратил стрелять. В разговоры о каких-то цепях тоже включился не сразу.

Демонов мы отогнали, и даже прибрежный астрал стал чистым. Все осторожно потянулись к краю аллода, держа оружие наготове, и только подойдя чуть ближе вместе со всеми я понял, что в сумраке среди серых камней вижу такие же серые, гигантские, в человеческий рост, зазубренные звенья невероятной цепи! Теперь, когда я это осознал, взгляд уже легко выхватывал правильные, остроугольные формы, тускло поблескивающие сквозь слой налипшей грязи. Цепи, одним концом вгрызающиеся в земную твердь, другим исчезали в густой синеве астрала, и всех, кто это видел, невольно тянуло заглянуть за край земли. В свою очередь заглянувшие тихонечко, будто шли по стеклянной поверхности, пятились назад. Как завороженный, я шел к берегу, желая все увидеть своими глазами, и одновременно страшась этого.

Да, Хранитель знаний был прав — в астрале, ниже уровня поверхности земли, обмотанный цепями завис спрутоглав! Он медленно отталкивался своими щупальцами, будто рыба плавниками, цепи натягивались, земля едва ощутимо вибрировала, и аллод плыл вперед. Насколько быстро он двигался понять было трудно, потому что астрал тоже все время находился в движении, и на какое расстояние спрутоглав сдвинул осколок оценить оказалось невозможно. Но мне все равно стало не по себе. Я словно снова стоял в маленькой лодочке посреди смертоносной стихии, которая в любой момент может перевернуть мой хрупкий оплот. И пусть вместо лодочки сейчас был целый остров, смотреть, как его на цепях тащит гигантская тварь, было жутко… И я потихоньку, будто по стеклянной поверхности, стал отступать назад.

Кто-то, воспользовавшись возможностью, попытался разрубить цепи, но они были слишком толстыми.

— Здесь нужен молот или пила из сверхпрочного сплава! И что-то такое, что может ослабить металл… Какая-нибудь концентрированная кислота…

Я достал меч и что есть духу ударил им по цепи, не сомневаясь, что его магия, столько раз уже удивлявшая, не подведет и на этот раз. Лезвие вошло очень глубоко, но звено было слишком толстым. Не жалея меча, я начал рубить им цепь, как топором, вероятно шокируя таким варварством тех, кто был со мной не знаком. Искры летели во все стороны, в ушах стоял звон, но металл поддавался!

— Ник, надо уходить! — Миша потянул меня за плечо, но я отмахнулся. — Ник, демоны!

И из астрала, и с тыла по земле нас снова атаковали. Мы могли оказаться в ловушке, окруженные со всех сторон, и поэтому Охотники уже начали пробивать путь к отступлению. Часть гаубиц пытались откатить назад, но большинство пришлось оставить — слишком массивной оказалась атака. Я оценил обстановку за секунду и с еще большей скоростью принялся рубить цепь. Ну хоть одну из них я должен разорвать! Миша, Лоб и Орел сгруппировались, прикрывая меня, правда без матерных комментариев не обошлось.

— Ник! Охотники уходят!

— Скатертью с гвоздями им дорога…

— Мы скоро останемся здесь одни!

— Еще немного…

— Ник, астрал тебя дери, нас окружают! Брось ты эту цепь!

— Осталось совсем чуть-чуть…

— НИК! …!

— Готово! А вот теперь культурно валим!

Мы ломанулись догонять отступающих Охотников, отбиваясь от все прибывающих демонов. Почему-то мне было весело, хотя одна единственная разорванная цепь вряд ли глобально изменит ситуацию. И все же становилось приятно от сделанного. Орел моей радости не разделял, но это потому, что он растратил все свои стрелы, что всегда приводило его в дурное расположение духа.

Охотников догнали возле старого города, и они тоже не слишком радовались потере нескольких гаубиц, и уже строили планы мести. Противник решил не преследовать нас далеко, поэтому вскоре мы получили передышку. Бородин тут же с места в карьер принялся чертить на земле схему контрнаступления, но сам себя одернул, поняв, что всем нужна пауза. Да и новый план требует тщательной подготовки — с цепями так просто с наскока не справиться, а уничтожить их необходимо! Я решил, что мы вчетвером в любом случае вернемся в лагерь, как минимум для того, чтобы узнать, как дела у Матрены и Лизы. Охотники после стихийного совещания тоже оставили зачищенную территорию и последовали за нами в полном составе. Демонов проще отодвинуть к берегу еще раз, чем тратить силы на то, чтоб остаться сторожить освобожденные земли.

Тревога в лагере стихла. Драконоподобные слуги Владыки сразу окружили Бородина, пытаясь выяснить подробности, мы же направились туда, где оставили Лизу и Матрену.

— Это… Совсем не то, что мы искали! Это какая-то пустышка! Что ж, отрицательный результат — тоже результат, — расстроено сетовали дракончики, бегая вокруг саркофага.

Я посмотрел на уже выбравшуюся из механизма Лизу, состряпав максимально ехидное выражение лица, но она ответила мне не менее вызывающим взглядом.

— Да, мне ничего не удалось сделать руками демонопоклонника, — подтвердила Лиза, но ее довольный вид говорил о том, что туз в рукаве она имеет, поэтому я предусмотрительно молчал. Не дождавшись комментариев, она победоносно добавила: — Зато я знаю, где демонический портал!

— Ты видела его?

— Видела! И как видишь, со мной ничего не случилось!

— Как будто со мной что-то случилось, — буркнул я и сразу пожалел.

Лиза открыла рот наверняка для того, чтобы разразиться тирадой про необратимые последствия от выпитой драконьей крови, но меня спас Миша, сразу вмешавшись и направив разговор в другое русло.

— Нужно срочно сообщить об этом Охотникам. Если удастся уничтожить портал, задача сильно упростится. И чем скорее, тем лучше…

— Да, ты прав. Я готова показать дорогу хоть сейчас.

— Эй, а отдохнуть? — тут же встрял Орел. — Мы несколько часов дрались с демонами пока ты тут в гробу прохлаждалась! Махать топорами и таскать тяжеленные снаряды, знаешь ли, это тебе не то, что с какими-то идиотами мозгами стыковаться…

— Махал топором Лоб, а снаряды таскал только Ник. Ты сидел на месте и стрелял из гаубицы, — вставил Миша.

— Ну вот, опять у меня отбирают лавры.

— Не ной, Орел, тебе досталось самое легкое!

— Как будто я виноват, что я из нас единственный, кто родился без косоглазия. Вы вообще знаете, сколько я этих тварей посбивал?

— Вот и расскажешь по дороге. Идем!

Лиза уверенно схватила Орла за рукав и потащила к Охотникам. Я же заметил, как астралофон снова замигал.

— Идите, я сейчас подойду, — произнес я, целиком поглощенный бегущими строками на экране.

Через две минуты я узнал, что астралофон может передавать не только текстовые сообщения и предметы, по нему еще и можно разговаривать как по рации! Через пять минут я очумело пытался переварить информацию. А через десять, когда вернулись мои друзья, пытался соорудить в голове что-то вроде плана действий.

— Это что у тебя в руках? — подозрительно спросила Лиза.

— Кровь дракона.

— Брось каку! — быстро сказал Орел, и я, прежде чем крайняя степень возмущения на лице Лизы выльется в словесный потоп, сразу прояснил:

— Пить я ее не собираюсь, можете выдохнуть. Со мной связался Ургаш, главный у драконидов. Интересовался на счет демонического портала. Жаловался на что-то, но я не очень понял… Я пообещал, что с порталом мы скоро разберемся.

— Так, а кровь откуда?

— От Силайи, драконихи с Кольца Дракона.

— С которой Охотники заключили союз?

— Именно. И вот тут самое интересное! Она хочет, чтобы я разбрызгал ее кровь на южном побережье.

— Это привлечет демонов, — задумчиво проговорил Миша.

— Если я все правильно понял, то там их будет ждать засада в виде дрейков.

— Ого! Да там намечается вечеринка! — обрадовался Орел. — Я в деле!

— Только нужно постараться провернуть все максимально не привлекая к себе внимание.

— А то что? Силайа боится, что демонопоклонники сорвут ей планы? — фыркнула Лиза. — Почему она передала кровь именно тебе? Здесь ведь полно ее союзников! Это случайность, или так и было задумано?

«Я поверила в тебя… Ты отличаешься от обычных смертных. В тебе есть что-то, что выделяет тебя из большинства подобных. И поручение, которое тебя ждет, я не могу доверить никому другому из смертных…» — всплыли в моей голове слова драконихи.

— Понятия не имею, — не моргнув глазом соврал я, глядя поверх ее головы на шагающего к нам Алексея Бородина.

— Мы решили выдвинуться прямо сейчас, пока демоны снова не заполонили тут все, — сообщил он не тратя времени на расшаркивания. — Сейчас территория возле лагеря чиста, но боюсь, через пару часов нам опять придется прорываться к берегу с боем. Нельзя терять время!

Он замолчал, ожидая от меня какой-то реакции, и я кивнул.

— Но я предлагаю разделиться. Слуги Владыки уже подсуетились и достали специальную кислоту, чтобы ослабить звенья цепи и разбить. Поэтому я предлагаю одной группе отправиться к северным горам на поиски портала, а другой — начинать снова зачищать берег на юго-западе, чтобы добраться до цепей. Выбирай, какую из групп поведешь ты, мне не принципиально.

— Никакую, — покачал я головой. — У нас появились другие дела, так что мы пока вас покинем.

— Она мне нужна, чтоб показать дорогу к порталу, — ткнул пальцем в Лизу Алексей, и добавил, глянув на Михаила, — и от вашего пироманта я бы не отказался…

— Договорились, — легко согласился я, лишь бы Бородин не начал проявлять любопытство.

Прежде чем отправиться к южному побережью, я решил дождаться, когда уйдут Охотники вместе с Лизой и Мишей. Я не знал, что нас там ждет, но на удивление дорога оказалась спокойной — ни демонов, ни дрейков, никого. Только горы, камни и мертвая земля.

— Зря пироманта отдал, — ворчал Орел, — что-то мне подсказывает, он бы нам пригодился. Да и Лиза бы не помешала… Только не говорите ей, что я так сказал!

— Великолепный Кузьма Орлиный Глаз боится, что не справится?

— Даже королю нужна свита.

Чтобы выйти к берегу пришлось подниматься в горы. Я подумал, что дрейкам удобно здесь прятаться, но для нас задача заметно усложнилась. Мы карабкались вверх, сдирая пальцы, пока не нашли относительно ровную площадку, заканчивающуюся обрывом и мерцающим за ним астралом.

— Может здесь? — предложила Матрена с надеждой в голосе.

Я огляделся. Астрал был чист, и никаких следов дрейков тоже не наблюдалось.

— Если дрейки где-то в другом месте, то ярость демонов обрушится на наши головы.

— Тогда выливаем кровь и сматываем удочки.

План был хорош. Но я хотел убедиться, что выполнил поручение, поэтому после того, как кровь дракона изумрудными брызгами разнеслась по астралу, мы отошли подальше, засели за камнями и принялись ждать.

Демоны появились быстрее, чем я ожидал, и их было больше, чем я надеялся. Ситуация стремительно ухудшалась. Астральные твари приближались целым роем, и у меня оставалось все меньше времени, чтобы принять решение — остаться сидеть на месте, рассчитывая на то, что нас не заметят, либо покинуть укрытие и попытаться унести ноги. И если верен второй вариант, то нужно сделать это как можно скорее, пока у нас еще есть шанс… Я уже встал, чтобы выбраться из-за камней и позвать за собой Лба, Орла и Матрену, но тут вдруг словно бы из ниоткуда вверх взмыли десятки черных теней! Я сел обратно.

Не знаю почему, но я вспомнил про «подвижную историю», или кино, как это теперь называли. Мне казалось, что я зритель, и смотрю не просто удивительный Спектакль. Это невероятное кино, а актеры в нем — летающие твари: черные, лоснящиеся ящерицы с большими перепончатыми крыльями и омерзительные, извивающиеся черви с щупальцами, болезненного красно-фиолетового цвета. От их яростной битвы на фоне мерцающего астрала замирало сердце и перехватывало дыхание. Зрелище ужасное и захватывающее одновременно. Дрейки и демоны ревели, бросаясь друг на друга, а я, открыв рот и забывая моргать, смотрел на эту сцену из первого ряда, пока у меня не заболели глаза.

Противники не замечали ничего вокруг, и поэтому я рискнул подползти поближе ко Лбу.

— По-моему мы только призвали сюда еще больше демонов… А где Орел и Матрена?

— Вон за тем камушком целуются, — ткнул он пальцем себе за спину.

— Фу!

— В спектакле должна быть романтическая линия, — со знанием дела заявил Лоб.

— Знать бы еще, где заканчивается спектакль, а где начинается реальная жизнь, — пробормотал я. — Как думаешь, эта битва может быть постановкой?

Лоб пожал плечами.

— Эти дракончики твердят, что демоны — враги, которые пытаются все сорвать. И мы должны помешать им… — продолжил я. — Но вдруг и они в сговоре с Режиссером? Или вообще служат ему?

— А как же этот, как его… Сарн?

— Не напоминай. У меня уже глаз дергается от этого имени! Одно я знаю точно — если смерть Охотников в астрале была по сценарию, то я не хочу участвовать в этом спектакле!

— Гляди, отступают.

Я поднял голову и увидел, что демоны и впрямь отдаляются от аллода. Потрепанные дрейки продолжали кружить у побережья, и я подумал, что это еще не конец и продолжение следует.

— Предлагаю тихонечко смыться во время антракта. Оре-е-ел!

— Что?

— Не хочу врываться в ваш романтический вечер, но нам пора и честь знать.

— Возвращаемся на базу?

— Да.

Обратный путь показался короче. Я надеялся, что мы застанем в лагере Охотников и Мишу с Лизой, но там было пусто. День выдался длинным и сложным, и очень хотелось отдохнуть, но я не мог расслабиться, пока моя группа не в полном составе. Через час, когда мы уже почти смирились, что придется отправиться на поиски, наконец показались Охотники. Я вытянул шею, пытаясь разглядеть своих друзей.

— Вон они! — выкрикнул Орел, конечно же заметивших их в толпе самым первым.

— Ну что, разобрался со своими делами? — поинтересовался Алексей, едва ступив на платформу лагеря.

Я молча кивнул, давая понять, что не собираюсь вдаваться в подробности.

— А мы взорвали портал!

— Отлично! Что на счет цепей?

— Мало хорошего. Нужно больше времени. Но теперь оно у нас есть! Демонический портал уничтожен и у нас будет возможность спокойно разобраться с цепями, так, чтоб никакие твари не мешались под ногами.

— И это еще не все, — добавила подошедшая Лиза.

— Мы нашли главаря демонопоклонников — Злобина…

— Я нашла, — вставила Лиза.

— …забрали у него какие-то документы…

— Я забрала!

— …а потом убили.

— Ты убила? — заулыбался я, посмотрев на Лизу.

— Нет, убила не я. Я только загипнотизировала!

— А убил я, — скромно подал голос Миша.

— Здорово. А ваша братия чем тогда занималась? — хохотнул Орел, насмешливо глядя на Бородина.

— Наша братия освободила северную часть острова и проредила демонов на юго-западе. Завтра мы туда вернемся и с новыми силами начнем…

— Подождите, что за документы были у Злобина? — перебил я.

— Да! — пискнул снизу дракончик, которого мы не заметили сразу.

Знающий Тайные Тропы чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, глядя на вернувшихся Охотников — уставших и не обращающих на него внимания.

— Во-первых, у него было вот это!

— О, быть может, это его дневник, где он отмечал все, что случилось с ним и его отрядом! Свои мысли, чувства, поступки…

— Не похоже на дневник, — с сомнением в голосе произнес Орел.

— Наверняка там найдется запись о том, что подтолкнуло его к переходу на сторону врага! — продолжил Знающий Тайные Тропы, словно не слышал. — Если изучение дневника этого предателя поможет остановить распространение влияния демонического культа, то нам удастся нанести серьезный удар по врагу его же оружием!

— Он выглядит как потрепанный журнал, вроде «Острых ушек», — не унимался Орел. — Злобин явно грустил без женского внимания.

— Наверняка на страницах скрывается какой-то шифр. Попробуем его разгадать! В любом случае, мы продолжим поиски идеи, с помощью которой культ привлекает к себе сторонников.

Орел опять открыл рот, видимо решив идти до конца и во что бы то ни стало доказать, что затертые изображения голых эльфиек вряд ли то, чем демонопоклонники заманивают последователей в свои ряды, но я прервал этот зарождающийся спор.

— А кроме этого еще что-то было?

— Да, свиток! — кивнул Бородин. — Он заляпан кровью и местами порван, к тому же отсутствует его нижняя половина. К сожалению, большую часть текста прочесть не удалось, однако в сохранившемся фрагменте содержится информация, которая может оказаться полезной.

Дракончик взял рваный кусок бумаги и впился в него глазами.

— Насколько я понял, это часть отчета группы демонопоклонников, пытавшейся проникнуть в пещеру Тка-Рика, — продолжил Бородин. — Несколько раз там встречается упоминание какого-то «Древнего стража», «магии Древних» и «губительного сияния». Жаль, что нет второй части. Стало бы понятно, чего именно хотели добиться демонопоклонники и что им помешало.

— «Древний страж», «магия Древних»… — повторил я и посмотрел на Знающего Тайные Тропы. — Вам о чем-то это говорит?

— Я думаю, когда демонопоклонники ухитрились проникнуть через магический экран, закрывающий пещеру, там их встретил этот самый «Древний страж». Он применил против них некую «магию Древних», проявившую себя в виде «губительного сияния», уничтожившего большую часть отряда. Мне кажется, «Древними» культисты называют джунов. Тогда «Древний страж» — порождение джунской магии… Но я не слышал, чтобы големы, единственные создания джунов, сохранившиеся до наших дней, могли применять магию. Подозреваю, что в пещере Тка-Рика нам предстоит столкнуться с чем-то доселе невиданным.

Охотники на демонов рвались рассказать о своих приключениях еще, но все, что нужно, я услышал, так что мы отошли от них и коротко пересказали Лизе и Мише все, что случилось на южном берегу. Событий было немного, так что мы уложились в полминуты. Длинный, сложный день наконец завершился, и лучшим решением было пойти на боковую.

— Ник!

Мне снился заснеженный лес и белки, которые превращались то в Фею, то в мелких астральных бесов. Они дергали меня за руки и называли мое имя. Странно. Разве демоны умеют говорить?

— Ник! Проснись!

Я открыл глаза и сфокусировал взгляд на тормошившей меня Лизе.

— Демон, Зизи!

— Почему тебя иногда так сложно разбудить?

— Потому что я устал и хочу спать?

— Когда-нибудь тебя сожрут демоны, а ты и не заметишь.

— Демонов я всегда замечу. Что случилось?

— Какой-то червелицый хочет с тобой поговорить.

— Кто? Где?!

Согнав с себя остатки сна, я завертел головой, но никаких червелицых поблизости не оказалось. Вокруг копошились занятые своими делами дракончики, Охотники несли дозор вокруг лагеря, кто-то спал, кто-то негромко разговаривал, и только Лиза была чем-то взволнована.

— Он не представился. Да и какая разница? Одиннадцатый, двенадцатый, пятнадцатый… Он хочет, чтоб ты явился на тот берег, где вы разлили кровь дракона. Но просит, чтоб это осталось в тайне.

— Э-э-э…

— Если ты спросишь, как он со мной связался, я тебя ударю! Просыпайся и активируй уже мозг.

— Да я понял.

— И что, мы туда пойдем?

— Конечно! Буди остальных.

— Слушай. В первый раз тебя отправили туда дракониха и дракониды, а сейчас зовет на то же место червелицый. А ведь они не ладят между собой! Тебе не кажется это подозрительным?

— Кажется.

— Это может быть опасно!

— Да, но по-другому мы не узнаем, что происходит. Я бы пошел один, но если я это предложу, ты же тоже меня ударишь?

— Вижу, твой мозг активирован. Бужу остальных.

Мы попытались встать и собраться тихо, но все равно привлекли к себе внимание Охотников. Бородин материализовался рядом через пять минут. Он совсем не спит что ли?

— Вы уходите?

— Да, — нехотя кивнул я. — Надо кое-что проверить, но мы скоро вернемся.

— Нужно подкрепление?

— Нет.

— У меня хватает подручных…

— Спасибо, Алексей, но мы справимся сами. У нас… неопасное поручение от нашего руководства.

Бородину не нравилось, что что-то происходит на острове без его ведома, но ему ничего не оставалось, кроме как просто кивнуть, хотя лицо его при этом сохраняло недовольно-подозрительное выражение.

Поспали мы всего около трех часов, но на удивление мне этого хватило. Я бодро взбирался в горы, прокручивая в голове варианты дальнейших событий, пока Лиза не предупредила, что чувствует впереди чье-то присутствие. И это не один червелицый. А когда мы приблизились к площадке, с которой вчера разлили кровь в астрал, моя интуиция взвыла. Я остановился.

— Зизи, кто там? Сколько их?

— Не знаю… Не понимаю… Двое? Но там опасно! Особенно для тебя!

— И что, развернемся и уйдем? — спросил Орел.

— Я за! — подняла руку Матрена.

— Ну нет! Лучше я умру сейчас от червелицых, чем потом от любопытства.

Я достал меч и храбро зашагал вперед. Правда увиденное заставило меня остановиться. Передо мной была сама Силайа, огромная дракониха, расправившаяся с Великим магом Гурлухсором, точнее, с одной из его копий, но это не важно. Главное, что во мне сейчас текла кровь дракона, и Силайа, уставившаяся на меня янтарными глазами, конечно это чувствовала. Из ее ноздрей повалил дым, жуткий оскал обнажил острые клыки.

— Ты предал меня, смертный! — взревела она и грузно затопала в мою сторону так, что затряслась земля и с гор посыпались камни.

Ее горячее дыхание могло превратиться в струю пламени в любую секунду и превратить меня в обугленную головешку, но почему-то я остался стоять на месте. В кровь хлынул адреналин, но страха не было.

— Не помню, чтоб я давал клятву верности.

— Как ты посмел смешать свою грязную кровь с кровью Великих?!

Краем глаза я увидел, как посох Миши окутало холодное голубое сияние, а вокруг меня начали складываться в узор золотые нити магии Света — защита Матрены. Хватит ли этого, чтоб не превратиться в горстку пепла, если Силайа все же решит, что нанесенное ей оскорбление слишком велико?

— Боюсь, так хотел Режиссер. Кто меня сюда звал и зачем?

Силайа, изогнув длинную, чешуйчатую шею, посмотрела себе за спину, в астрал, где вдалеке виднелось что-то большое и темное, стремительно увеличивающееся в размерах. Затем снова повернулась ко мне, а потом опять к астралу. Муки ее выбора стали очевидны. Она хотела убить меня, но в тоже время я был ей зачем-то нужен, и это как-то было связано с приближающимся объектом.

— Ар’Каним уже спешит сюда, и у нас нет времени на досужие споры…

— Кто это?

— Один из могущественнейших порождений нашего врага! И это единственная причина, по которой ты еще жив, смертный! — процедила дракониха, и из ее ноздрей посыпались искры.

Она расправила крылья и довольно грациозно для своих габаритов взлетела. Только после этого я осознал, что вцепился в рукоять меча так сильно, что у меня свело пальцы от напряжения.

— А от меня то что в итоге требовалось? — спросил я с недоумением.

— Никита, — позвала Матрена, и я обернулся.

Мы были не одни. Рядом с нами стоял червелицый, склонив голову и сложив руки-щупальца на животе. В его позе было что-то смиренное.

— Он благодарит нас, — «перевела» Лиза, так как я не смог сразу настроится на телепатический разговор — это всегда давалось мне с трудом. — Демонопоклонники в ярости. Десятки демонов погибли. Демонический портал уничтожен.

«Чего мы и добивались. Истребление демонического отродья, примчавшегося на запах драконьей крови, преследовало одну цель — выманить из глубин астрала Ар’Канима, предводителя спрутоглавов, одного из сильнейших порождений Сарна».

В этот момент за спиной раздался такой оглушительный рев, что весь берег содрогнулся. Ар'Каним был уже здесь.

Мы снова находились на небольшой площадке в горах на краю острова, снова смотрели на битву в астрале, и снова я думал о «подвижной истории». Да, это достойное продолжение первой части!

Спрутоглав размахивал длиннющими лапами, способными разломить астральный корабль, и ревел. Дракониха, казавшаяся рядом с ним не такой уж и огромной, ловко уворачивалась и проливала на него струи мощного пламени. Вокруг них все так же бились астральные демоны и дрейки, похожие на маленьких детей рядом со взрослыми, от которых им периодически прилетало. И если дрейки не боялись огня драконихи — он не причинял им особого вреда, то неповоротливый спрутоглав раскидывал всех — и своих, и чужих.

Астрал вокруг закручивался вихрями, шум стоял такой, что его наверняка было слышно в Незебграде. Мы инстинктивно попятились подальше от берега, чтоб нас не затянуло в эту битву.

Вскоре спрутоглав уже был почти полностью охвачен огнем, но продолжал атаковать, будто не чувствовал этого, Силайа же начала уставать — она заметно медленнее двигалась и в конце концов получила жутким щупальцем с шипами по телу. От удара ее закружило и дезориентировало, во все стороны брызнула ярко зеленая кровь, переливающаяся в свете пламени как драгоценные камни, но дракониха все же сумела выровнять полет, хотя это далось ей с трудом. Одно крыло не раскрывалось полностью, и теперь она все время будто бы проваливалась в яму, выкарабкивалась и снова падала. Ее тяжелые, рваные движения вызывали у меня почти физическую боль.

«Не волнуйтесь, Силайа сильнее, она убьет Ар’Канима», — прошелестело в моей голове.

— Вы уверены? — спросил я, потому что пока все выглядело не в ее пользу.

«Вне всяких сомнений».

Я отвернулся, не в силах смотреть на раненую дракониху, и теперь мог судить о битве только по душераздирающим звукам.

— И давно ваш народ сотрудничает с драконами? — спросил я червелицего для того, чтобы заглушить шум за спиной.

«О, поверьте, иногда даже самые злейшие враги могут объединить усилия. Например, для того, чтобы уничтожить силу, ненавистную всем!».

— Я все же не совсем понимаю свою роль. Зачем я здесь?

«Затем, чтобы помочь мне умереть».

— Что?! — воскликнули все хором, так же оторвавшись от битвы.

— Кто вы? Зачем вам умирать?

«Кто я такой — неважно. Мое имя не имеет значения, ведь мой жизненный путь закончится уже через несколько минут. Но моя смерть послужит делу спасения моего народа. Ар’Каним — не просто предводитель спрутоглавов. В его крови растворена небывалая сила, дарованная ему Сарном. Эту силу и хотят получить драконы, и моя кровь станет катализатором этой реакции. Меня специально готовили к этому дню. Мое тело подвергалось сотням изощренных магических воздействий, эликсиров, зелий и порошков. Моя кровь сейчас фактически представляет собой концентрированную магию в чистом виде! Пришло время ее пролить. Я рассказываю вам это лишь с одной целью — чтобы рука ваша не дрогнула. Слишком многое стоит на кону. Нельзя допустить, чтобы смерть моя была напрасна!».

— То есть, меня позвали, чтоб я вас убил? — уточнил я.

«Как только Ар’Каним падет, убейте меня и смешайте мою кровь с его кровью. Действовать нужно быстро, пока он не распался на астральную пыль. То, что получится в результате этой реакции, отдайте Силайе. Это наша плата драконам за помощь. Это часть сделки. И эта сделка не должна сорваться!».

— Что-то я теряю нить разговора… Какая сделка? Какая плата? За что?

«Вам не нужна эта информация».

— Почему мы должны вам помогать, если вы не хотите ничего рассказывать?

«Я знаю, что вы ищите. Один из осколков кристаллического доспеха, который вы стремитесь собрать. Это будет достаточной платой за то, чтобы помочь не задавая вопросов?».

Мы переглянулись. Да, пожалуй награда того стоит.

— Странно, что вы не позвали Охотников. У них же союз с Силайей…

«Мы посчитали вас подходящей кандидатурой. Хотя, боюсь, Силайа уже пожалела об этом выборе».

Ответ меня не удовлетворил, но продолжить разговор я не смог из-за вдруг поваливших со всех сторон демонов. Мы схватились за оружие, и началось то, что я называю "мышиная возня".

В основном это были мелкие бесы, хотя иногда появлялись и твари покрупнее. Сами по себе они не были опасны, но их количество очень быстро вымотало нас и морально, и физически. Я даже не всегда тратил силы на то, чтобы взмахнуть мечом, а просто давил их ногами или как мяч выпинывал в астрал. Но вместо них появлялись новые! Десять, двадцать, сто… Мы легко разделывались с ними, но они все ползли и ползли, как тараканы, и им не было видно ни конца, ни края! Вскоре, у меня появилось чувство, что мы боремся с ветряной мельницей. Лоб сгребал их щитом, как лопатой, и был самым результативным. Орел матерился, даже Матрена раздраженно что-то бормотала под нос. Миша и Лиза выглядели сосредоточенными, хотя я чувствовал, что и их уже достала до белого каления эта бесконечная вереница противных, зубастых тварей, верещавших, как недорезанные свиньи.

— Да отвалите вы уже! — зарычал Лоб, на котором, как пиявки, сидело с десяток бесов… и они вдруг и правда отвалили.

Демонический парад закончился так же внезапно, как и начался.

— Ты не мог пораньше им это приказать?! — воскликнул Орел.

— Чего это они? — ошалело пробормотал Лоб.

— Ясно дело, тебя боятся…

— Смотрите!

Не успел я обернуться, как землю тряхнуло так, что показалось, будто аллод под ногами рушится. Правда длилось это всего мгновение. Спрутоглав всей своей необъятной тушей рухнул на горы. Он еще был жив, вздрагивая в предсмертной агонии, но конец его был близок.

«Скорее! Он не должен исчезнуть!».

Израненная культя спрутоглава свисала со скалы прямо возле нас. Червелицый, про которого мы уже успели позабыть, приблизился к ней и повернул ко мне свою уродливую голову.

«Ну же! Чего вы ждете?! Наша кровь должна соединиться!».

Я вспомнил первого червелицего, которого убил в пещере на плато Коба. С тех пор утекло много воды, но одно осталось неизменным — эта странная раса выглядела настолько мерзко, что как и тогда воткнув меч в грудь червелицему, я не сумел вызвать в себе жалость к нему, как ни старался. Его вязкая, серая кровь закапала на землю. Что он там говорил — их кровь должна соединиться? Но разве у демонов она есть?

Пока я соображал, что делать, Миша подхватил оседающего червелицего и толкнул его прямо на раненую лапу спрутоглава. Я не знал, что там течет в демонических жилах, и течет ли вообще, но оставшийся кровавый след от сползшего на землю червелицего, вдруг запузырился и зашипел на коже спрутоглава. Длилось это всего несколько секунд, пока демон не рассыпался искрами, сразу же развеянными ветром. От него не осталось ничего… лишь только кровь червелицего, похожая на слизь и твердеющая прямо на глазах, сжалась в дымящийся комок и скользнула на землю, рядом с телом червелицего. Я наклонился было, чтобы поднять то, что осталось от демона, но Миша схватил меня за руку.

— Стой. В этом предмете сильная магия…

— Вот он! Слиток астрального железа! — Силайя тяжело дыша опустилась на берег. — Отдай его мне!

Я все же подобрал переставший дымиться камень — бурый, тускло поблескивающий и гладкий на ощупь. Никакой магии ожидаемо не почувствовал и отдал его драконихе, смотревшей на нас так пристально и яростно, будто мы собирались присвоить эту штуку себе.

— Сила Печати теперь у нас! Мы выполнили свою часть сделки. Великий будет доволен… — удовлетворенно прорычала она, сжав камень своими когтями.

— Нам была обещана награда за помощь, — на всякий случай напомнил я.

— Твой пропуск к Откровению! Ха! Быть может, когда ты его получишь, ты кое-что поймешь о том, что только что произошло! — фыркнула она. — Я не таскаю игрушки наших давних врагов с собой. Но свою награду ты получишь.

Силайа расправила крылья, и я отошел подальше, чтоб она меня не задела.

— Храните все произошедшее здесь в тайне, смертные! Никто не должен знать об этом слитке. Пусть все считают, что вам удалось одолеть Ар’Канима. Я же предпочту остаться в тени. А ты… — она сверкнула глазами в мою сторону и выпустила сноп искр. — Если я увижу тебя еще раз, я тебя убью.

— Надеюсь, что эта встреча точно была последней, — откликнулся я.

Глава 17. Исповедь Ат-Зако

— Друг-брат! Ты брат-брат вся наша! Великая так сказать! Твоя и наша брат-брат! Твоя помочь! Что твоя хотеть? Если твоя сказать, моя убивать все твоя родные. Твоя тогда стать свободная, как огонь! Наша часто так делать…

— Не надо убивать моя родные! — ужаснулся я.

— О-о-о-о! Сам Огненный Отец говорить с моя! Твоя ждать.

Астралофон погас. Мы переглянулись.

— Какой еще огненный отец?

— Смотрите, Бородин идет!

Я обернулся. Командир Охотников на демонов шагал к лагерю вместе с еще несколькими соратниками. Нас он заметил и махнул рукой.

— Наш план действий? — поинтересовалась Лиза.

— Вы идете к нему, с восторгом на лицах выслушиваете подвиги Охотников на юго-западном берегу, вежливо отказывайтесь присоединиться и возвращаетесь сюда. Я подожду новостей от горящего отца.

— Огненного.

— Не суть! Шагайте, пока он сам не подошел.

Я снова повернулся к астралофону, но тот молчал. И долго мне ждать обещанной награды?

— Ну давай уже, — ворчливо поторопил я, и тут вдруг экран ожил и по нему побежали строки:

«Сверхразум приветствует тебя, двести двадцать четвертый».

— Э-э-э… и я… приветствую Сверхразум, — удивленно проговорил я, сомневаясь, что меня услышали.

Я должен как-то написать ответ? Но они знают, что возле астролофона стою именно я, быть может, они меня и видят, и слышат?

«Мы желаем провести один эксперимент, и для этого нам понадобится твоя помощь. Но прежде, чем ты решишься оказать ее нам, знай, что превыше усердия и прилежности мы будем ценить твое молчание. Никто не должен знать о том, что мы планируем».

— Какие все вокруг таинственные!

«Согласен ли ты блюсти нашу тайну?».

— Как будто у меня есть выбор.

«Мы верим тебе. Не потому, что у нас нет иного выхода. А потому, что мы устали не доверять. Иногда наступает момент, когда нужно забыть о прошлом и сделать шаг, который может оказаться ошибочным».

Экран на мгновение погас, а вместо него засветилась ниша в центре, где спустя мгновение появился странный предмет, похожий на небольшую, размером с ладонь, коробку, окутанную фиолетовой дымкой. Я взял предмет в руки — он оказался неожиданно приятным на ощупь — гладким и теплым.

— И что это?

«Специальный артефакт, и тебе лучше не знать его предназначение», — снова загорелось на экране.

— И почему я не удивлен?

«Единственное, что мы можем сказать — этот эксперимент жизненно важен для нас».

— Ладно. Что от меня требуется и что мне за это будет?

«Чего ты хочешь?».

— Я хочу узнать правду! Но вы мне ее не сообщите, поэтому помогите хотя бы попасть в пещеру Тка-Рика.

«Тебе нужен доспех. Мы поможем тебе в этом. От тебя же требуется продолжать истреблять демонов на Сумрачном острове».

— И все?

«Не забудь артефакт! И не удивляйся, если с ним начнет происходить что-то странное. Все удерживается под контролем в рамках эксперимента».

— Эта штука опасна?

«Для тебя — нет. Устройство поглощает силу убитых демонов».

— Серьезно? И сколько в нее влезает этой силы? — я повертел коробку в руках, будто надеясь увидеть инструкцию. — Что-то контейнер не особо внушительных размеров…

«Чтобы эксперимент прошел удачно, держитесь предгорий в восточной части острова», — появилась последняя запись, и астралофон снова погас, а через секунду ожил голосом Ургаша.

— О-о-о! Твоя счастливая! Огненный отец сам выбрать награду для твоя. Он сказать моя передавай твоя эта блестяшка. Говорить — твоя радоваться. Много радоваться!

В этот момент ниша снова осветилась голубым сиянием и в ней появился гладкий, округлый предмет — часть кристаллического шлема. Итого пять осколков! Если верить Гласу Владыки — осталось еще два. Я подождал еще каких-либо сообщений, но ни Ургаш, ни Сверхразум больше не вышли на связь.

— Стоит только отойти, как у него опять уже что-то в руках!

— Это что, осколок доспеха?!

— Да астрал с ним, с доспехом, Миша, что это? — я протянул ему предмет в фиолетовой дымке.

— Какой-то магический предмет, — вместо него ответила Лиза.

— Поражен глубиной этого анализа! — тут же вставил Орел.

— Вследствие отсутствия необходимых инструментов для осуществления… — начал было Миша, наморщив лоб, но его снова перебил Орел:

— А мы ведь почти научили тебя разговаривать нормально! Но когда ты чего-то не знаешь, снова начинаешь говорить канцеляритом.

— В общем, я не чувствую здесь особо сильных магических эманаций, но внутри будто бы что-то есть, — заключил Миша, — словно запечатанное…

— Червелицые утверждают, что эта штука поглощают силу демонов после их смерти.

— Впервые о таком слышу, но все может быть. Полагаю, времени на изучение у нас нет?

— Как всегда. А что там у Охотников? Бородин разобрался с цепями?

— Частично, — проинформировала Лиза. — Демонический портал разрушен, и скорее всего скоро Охотники дожмут оставшихся демонопоклонников, а там уже и остатки цепей падут. Но это не главное. Они нашли вторую часть отчета Злобина!

— И?!

— Там было распоряжение приложить все силы к поиску осколков кристаллического доспеха Зака! Видимо, демонопоклонники еще не в курсе, что нам уже удалось собрать большую часть, но они сумели найти один из осколков.

— И знаешь, кто постарался? Лаврентий Чудин! — добавил Миша.

Я порылся в своей памяти, но ничего соответствующего там не нашел.

— Это имя должно мне что-то сказать?

— Чудин — известный хадаганский исследователь, занимавшийся наследием джунов по распоряжению комитета.

— Не понимаю, как демонопоклонникам удается переманивать на свою сторону таких людей, — покачала головой Матрена. — Хотя о чем говорить, если даже Великий Маг Гурлухсор поддался…

— Там это, Бородин чето руками опять машет, — подал голос Лоб. — Иди, Ник, твоя очередь восторгаться.

Я направился к Бородину, на ходу придумывая, как ему отказать. Мне он нравился и ссориться не хотелось, но свою лепту в уничтожение цепей я уже внес и возвращаться туда сейчас мне было не с руки. Червелицый просил держаться восточных предгорий. Для себя я уже решил, что секретность на мою группу не распространяется, а вот от Охотников снова придется как-нибудь отвязаться.

— Алексей, — кивнул я в знак приветствия.

— Империя объявила нашу гильдию врагом? — с ходу спросил он.

— Вроде нет. С чего бы?

— У вас постоянно какие-то таинственные дела…

— Это связано с доспехом. Вас ведь это не особо интересует, насколько я понял? Мы нашли еще один осколок!

— Поздравляю! И раз уж между нам нет никаких недопониманий, тогда предлагаю выдвинуться в восточную часть аллода вместе.

Я, мягко говоря, был удивлен этому предложению. Откуда Бородин знает, что нам нужно именно туда? Видимо на моем лице отразилось замешательство, потому что он сразу прояснил ситуацию:

— Мои ребята докладывают, что Чудин прячется в той стороне. Вы ведь ищете оставшиеся осколки?

— А! Ну да.

— Так что? Идете с нами?

— Идем, конечно!

Что ж, вместе, так вместе. Может это и к лучшему — мало ли, какие опасности нас там поджидают.

Охотники, которых Бородин отправил в разведку, хорошо ориентировались на местности, с учетом того, что времени изучить аллод у них было не так уж и много. За развалинами старого города, которые мы уже видели, оказались более целые строения. Кое где сохранились не только стены, но и крыши, и это было опасно, так как могло служить укрытием для противника. Кроме того узкие то ли коридоры, то ли улочки заставляли нас выстраиваться длинной цепочкой — «суицидальный ручеек», как сказал Орел. Мы находились в постоянном напряжении. Я поглядывал на Лизу и прислушивался к своему внутреннему голосу в равной степени.

Бесконечные стены, арки, какие-то комнаты, коридоры, лестницы — как мы не старались не распыляться в этом лабиринте, все равно нас становилось все меньше. Кто-то ушел вперед, кто-то отстал, кто-то свернул не туда. Я, как наседка, пересчитывающая цыплят, без конца оборачивался и скользил взглядом по Лбу, Матрене, Лизе и Мише. Кузьма не затыкался ни на секунду, так что искать его не было смысла, а в некоторые моменты даже хотелось случайно потерять. В конце концов я и сам заблудился, внезапно уткнувшись в глухую стену, хотя вроде бы практически дышал в затылок впереди идущему Охотнику.

— Кто его поставил первым?

— Заткнись, Орел! Ник, рядом кто-то есть…

Я и сам почувствовал опасность, а через несколько мгновений до нас донеслись звуки боя. И только я хотел сказать, что нам нужно вернуться немного назад, как с той стороны, откуда мы пришли, вдруг выскочили демоны и ринулись на нас, а еще через секунду сверху, на стенах, появились мерзкие рожи астральных бесов, с радостным хрюканьем начавших прыгать нам на головы.

Мы были в тупике. Лоб пока сдерживал напирающих сзади демонов, ему помогала Лиза, в то время как Миша принялся отбиваться от противника сверху, Матрена же старалась прикрыть сразу всех.

— Ник, здесь есть проход! — кивнул Орел на груду камней сбоку.

Я сделал шаг назад и вдруг понял, что там действительно заваленный проем, а не глухая стена!

— Попробуй разобрать вон там, где просвет есть, сможем пролезть… — продолжал отдавать распоряжения Орел, попутно запуская стрелы в гущу врага.

— Еще приказы будут, товарищ лейтенант? — фыркнул я, убирая меч и принявшись карабкаться по камням, поближе к тому месту, где можно было освободить проход.

— Нет, так что приступай, майор. И побыстрей там, а то мы долго не выстоим, как-то их слишком много.

— И почему это опять делаю именно я…

— Потому что ты всего лишь мечник?

— Всего лишь?!

— Ой, да брось! — развеселился Орел, продолжая при этом очень быстро и довольно метко стрелять. — Все, кто не годится в маги или лучники, становятся мечниками. Даже от храмовников толку больше, им хотя бы сила Света помогает.

— Всего лишь мечник… ну ладно, — пробормотал я, выковыривая валуны и откидывая их в сторону, как заправской чернорабочий. — Давно ты у меня профилактических люлей не получал…

— Лоб, Ник обещает нам профилактических люлей выдать! Возьмем?

— Не, у меня с прошлого раза еще осталось… — прокряхтел Лоб, пытаясь стряхнуть со своего щита вцепившихся клещами бесов.

— А ты, Миша? Будешь брать?!

— Интересуюсь люлями исключительно магического происхождения.

Я хотел было вставить свое веское слово, но тут вдруг переданный червелицыми загадочный предмет начал вибрировать в моем кармане. Когда я достал его, он запрыгал на моей ладони, а потом упал на камни и поскакал по ним, как мяч.

— Стой! — крикнул я, будто он был живым.

Но артефакт засветился ярче и начал кидаться из стороны в сторону, как сумасшедший, и поймать его оказалось не так-то просто!

— Стой, куда…

Не хватало еще сломать эту штуку! Червелицые за это спасибо мне точно не скажут. Я бросился за мечущимся артефактом, стараясь при этом не свалиться с груды камней, и выглядел при этом наверняка комично — как неповоротливый кот, бегающий за солнечным зайчиком. За это время шум боя возле меня изменился.

Поглощенный поимкой артефакта, я не заметил, как к нам черной тенью приблизился демон, похожий и на гигантскую собаку, и на ящерицу одновременно. Было заметно, что остальные демоны побаиваются его и стараются не попадаться на пути. Неужели тот самый Пепел? Он быстро двигался, изгибался, ловко цепляясь когтями за все, включая отвесные стены, на которых зависал, как паук. Его горящие глаза следили за каждым движением вокруг, а мощное тело быстро реагировало на любую опасность. Вошедшей в транс Лизе не удавалось проникнуть в разум демона, он на нее никак не реагировал. Огненная магия Михаила тоже не приносила особого вреда, отскакивая от толстой, лоснящейся кожи. Как и стрелы Орла, который начал целиться ей в глаза. С его фантастической меткостью план даже мог сработать, но не в случае с Пеплом, оказавшимся достаточно умным и вертким, чтобы не попасться. Лоб просто не мог достать тварь топором — та слишком быстро двигалась. Матрена пыталась защитить всех световым заслоном, но демон все равно ухитрялся наступать и даже в какой момент сумел хвостом выбить топор из рук Лба — единственное, что представляло для него угрозу.

— Ник!

Артефакт червелицых провалился в узкую щель и там начал биться об камни. Я пытался нашарить его рукой, но тот выскальзывал из моих пальцев, будто мыло.

— НИК!

Пепел вклинился в центр, раскидав всех по разным сторонам и не давая собраться. Маневрировать и уворачиваться от огромной и быстрой твари в ограниченном пространстве было негде. Ситуация ухудшалась с каждой секундой. А я все никак не мог схватить скачущий артефакт, хотя по его поверхности уже пошли трещины.

— НИ-И-ИК!

— Проклятье…

Решив, что жизнь моих друзей мне дороже, чем побрякушка червелицых, какой бы ценной она ни была, я достал меч и спрыгнул с горы камней на землю. Демон, заметив новую опасность, сразу же повернулся ко мне. С невероятной скоростью он метнулся в мою сторону, оскалив пасть… и время почти остановилось.

С отвращением я смотрел в его мерзкую морду, в наполненные ненавистью глаза, видел, как пульсируют его жилы, как прямо в полете из лап высовываются острые когти, длинны которых хватит, чтобы разделить меня на несколько частей. Я даже успел прикинуть в уме, кто более отвратителен — демон или червелицые. И хотя червелицые одержали в этом сравнении убедительную победу, Пепла это не спасло. Меч так мягко и так ровно срезал часть его тела вместе с головой, что это было почти эстетично. Но время снова ускорилось, демон быстро растворился и от него не осталось даже пепла. После его смерти и другие демоны решили ретироваться.

— А ты не торопился! — возмущенно воскликнула Лиза.

— Прости, думал, каста избранных справится без всего лишь мечника, — пожал плечами я, по привычке вытирая меч, хотя никакой грязи на нем демоны не оставляли.

— Ну так и быть, твоя ценность немножко повысилась…

— Смотрите! — перебила Орла Матрена, показывая куда-то вверх.

Я поднял голову и увидел, как из щели между камнями, куда упал артефакт, льется чистое, белое сияние. Вскарабкавшись обратно, я, сощурившись, попытался рассмотреть, что происходит. Глаза заслезились из-за яркого света, но мне удалось кое-что рассмотреть.

— Кажется, оно разбилось!

— Что?

— Устройство уничтожено. Оно начало прыгать, а потом… Интересно, это было предусмотрено ходом эксперимента?

— Червелицые говорили тебе, что артефакт поглощает силу демонов…

— Может, он раскололся, когда Ник убил эту псину?

— Возможно.

— Ник, можешь достать?

— Попробую… Ой!

Я отдернул руку, потому что надломленный артефакт окончательно развалился на две половины и льющееся из него сияние стало ослепительным. А еще через секунду свет начал двигаться наружу!

— Искра! Это же Искра!!!

Сияющая звездочка выплыла из укрытия и зависла невысоко над землей.

— Она что, была внутри?

— Чья она?

Искра вдруг взмыла вверх, а потом опустилась ко мне и остановилась на уровне моих рук так, что я невольно подставил ладони. Она мягко улеглась в них — почти невесомая, как облако, теплая и мерцающая. Меня прошиб озноб. Я держал в руках частичку вечности и мне было страшно, будто я мог навредить тому, что бессмертно.

— Мне кажется, она пытается что-то сказать, — произнесла Лиза.

— Что?

— Я не знаю.

— Но ты же маг разума! Узнай!

— Я не умею проникать в мозг тому, у кого его нет. Это же просто Искра!

Я прикрыл глаза, даже сквозь закрытые веки видя сияние Искры в своих ладонях. Оно стало плавно разрастаться, мягко обволакивая все вокруг, пока не осталось ничего, кроме яркого света. Сплошное белое сияние…

И откуда-то из глубины этого сияния начали проступать видения. Узкая дорога, вьющаяся среди горных отрогов. По дороге идет размытая человеческая фигура, за плечами которой висит переливающаяся светом Искра. Вот демоны нападают на фигуру и Искру. Нападают и погибают один за другим. Человек и Искра поднимаются на вершину скалы, раздается хлопанье крыльев, и что-то огромное спускается с неба. Огромное, могущественное и опасное. И тут я понимаю, что человек с Искрой — это я.

Видение исчезло. Я завертел головой и мой взгляд сразу уцепился за знакомые скалы, виднеющиеся поверх древних стен города.

— Она хочет, чтоб я отнес ее туда!

— Это входит в план червелицых?

— Понятия не имею, но я не буду возвращаться, чтоб спросить их об этом.

— А Охотники? Мы будем их искать?

— Не заблудятся. Давайте все-таки разгребем этот проход. Чем быстрее выберемся отсюда, тем лучше.

Демоны еще попадались нам на пути, но никого такого же опасного, как убитая мной тварь, больше не было. Зато мы выбрались из стен города! Несколько раз нам слышались голоса Охотников, но на них самих мы не наткнулись, что было к лучшему, ведь червелицые просили оставить все в тайне. Узкая дорога между скал хоть и забирала круто вверх, но все же нам не приходилось карабкаться по ней. Я так и держал Искру в дрожащих ладонях, и молился, чтоб мне не пришлось доставать меч.

— Наверху кто-то есть… Это… Мне кажется, это Силайа, — проговорила Лиза.

Я тоже ощутил опасность. И если это и впрямь дракониха, обещавшая меня убить при следующей встрече, то наверное мне не стоит подниматься… Но Искра продолжала мерцать в моих ладонях, и я продолжал идти.

Нас действительно ждал дракон, но это была не Силайа.

— А-а-а! Смертный! Посмевший влить в себя кровь Великого!

Вот далась им эта кровь! Как будто это я убил того дракона на Кирахе.

— Ты принес то, что должно?

— Зависит от того, что именно я должен был принести.

Огромный дракон, сидящий на скале, изогнул свою длинную шею, склонив ее надо мной. Из его ноздрей вырывался горячий воздух, зеленые чешуйки переливались как драгоценные камни, а глаза горели ярким, оранжевым светом. Несмотря на свой устрашающий вид, он все же был красив, и я не мог это не отметить.

— Чтобы я, Великий Дракон, помогал воскреснуть одному из убийц моего народа! — прошипел он, обдав меня раскаленным воздухом и глядя на Искру в моих руках. — Но такова плата за сотрудничество моего народа с нашими врагами. Мы подарим им эту жизнь, они отдадут нам другую…

— Какую жизнь? Кому принадлежит эта Искра?

Дракон оторвал взгляд от моих ладоней и поднял на меня пылающие глаза.

— Я ненавижу всех вас. Людишек, эльфов, гибберлингов, орков… Всех. Если я встречаю кого, то обычно это завершается его смертью!

— Мне так часто угрожают смертью, что я перестал даже вздрагивать.

Сноп искр вырвался из ноздрей дракона, но убивать он меня пока не собирался.

— Я выполняю волю существа более могучего, чем ты можешь себе представить. И только потому я разговариваю с тобой и… а-р-р-гх!.. Я даже должен наградить тебя! Таково условие.

Дракон протянул свою лапищу и мне под ноги со звоном покатилось что-то блестящее.

— Это плата за молчание. С помощью этого осколка вы узнаете правду, да… Но не думаю, что она вам понравится, смертные.

Искра, тем временем, поднялась из моих ладоней и перекочевала в лапу дракона. Тот сразу же взмахнул крыльями — меня чуть не снесло порывом ветра — и оторвался от земли.

— Прощайте. Если все пойдет, как задумано, мы никогда не увидимся.

— И вы будьте здоровы, — бормотнул я, поднимая с земли часть кристаллического шлема.

Теперь любопытство мучило меня так сильно, что я бы даже согласился обменять этот осколок на знание о том, чью Искру я сейчас отдал дракону.

Назад возвращались в молчании. Я потерял счет времени и не знал, где сейчас находятся Охотники, но как выяснилось, Бородин не только заметил наше долговременное отсутствие, но и уже собирался выдвинуться со своими отрядом на поиски. Я мысленно отдал ему должное за то, что ему оказалась небезразлична наша судьба.

— Мы подумали, что вас Пепел сожрал.

— Скорее мы его.

— Вы видели Пепла?

— Если это та здоровая псина, которую боятся даже демоны, то больше она никого не побеспокоит.

— Отлично! Значит, вылазка удалась на все сто! Мы нашли гнездо Чудина и разворошили его как следует, и у нас кое-что для вас есть. Нам удалось не только оставить демонопоклонников с носом, но и добыть еще один осколок доспеха. И, если я не ошибаюсь, вам осталось раздобыть последний?

— Вообще-то, — протянул я, взяв из рук Охотника переливающийся фрагмент шлема. — Мы его уже нашли!

Я поднял глаза на Бородина, сам не до конца веря, что нам удалось найти все части!

— Значит, доспех собран, и демонопоклонники могут расстаться с надеждами попасть в пещеру, — заключил он.

— Если, конечно, их действительно семь…

— Мы собирались вплотную заняться цепями, но я так понимаю, что теперь вы поспешите обратно к Цитадели?

— Да. Мы должны попасть в пещеру и услышать Откровение. Спасибо, Алексей, вы нам очень помогли!

— Надеюсь, Откровение того стоит, — кивнул он, пожав мне руку, и мы разошлись в разные стороны.

Задерживаться на Сумрачном острове нам больше было незачем. Охотники точно сами справятся с цепями, а нам нужно поскорее забрать остальные части шлема у Гласа Владыки в Цитадели и добраться до пещеры с настоящим Откровением Тка-Рика! У меня скакал пульс и метались мысли от предвкушения. Почему-то казалось, что теперь, когда мы уже так близко к своей цели, обязательно выясниться, что кроме шлема нужно найти и остальной доспех, или что с пещерой что-то случилось и попасть внутрь никак нельзя, а может слуги Владыки передумали нам помогать, и вообще Режиссер не собирался нам ничего рассказывать… Не может же быть, что скоро мы и впрямь войдем в пещеру, на защиту которой Великий джунский Маг бросил последние силы перед смертью, и узнаем правду о том, что на самом деле случилось с его народом? А вдруг Тка-Рик в своих мемуарах не раскрыл никаких тайн джунов? Или новое Откровение такое же фальшивое, как и предыдущее? А может и нет никакого истинного Откровения? Что если мы просто пробежали круг и вернулись к началу — к тому, что нам и так было известно: джуны открыли врата и впустили в наш мир демонов, сгубивших их расу? Но червелицие и дракончики утверждали, что демоны — порождения нашего мира, и никаких врат джуны не открывали…

Я почувствовал, что от обилия мыслей у меня начали плавиться мозги.

— Могучая древняя магия скрыта в этом безжизненном кристалле, — произнес Глас Владыки.

Снедаемый сомнениями, я даже не заметил, как мы телепортировались с Сумрачного острова и прибыли в Цитадель, как к нам присоединилось несколько Историков, ждущих новостей, и в какой момент на мое плечо опустилась Фея. Глас Владыки был удивлен тому, что мы нашли все части шлема, не меньше меня.

— Вам удалось добыть все семь осколков! Теперь дело за малым. Надо восстановить кристаллический доспех Зака и шагнуть в пещеру Тка-Рика, навстречу Откровению!

— Похоже, что это только шлем, — осторожно сказала Матрена.

— Это не просто шлем. Этот шлем венчал голову Ат-Зако во время его схватки с Проклятьем джунов. Тка-Рик, погибший во время первого нашествия демонов, своей посмертной волей запечатал пещеру, куда вам предстоит отправиться. Владыка укрепил его магию, взяв для этого силу одной из самых великих побед этого мира — силу победы Зака над Проклятьем джунов. Теперь только тот, кто наденет этот шлем, сможет проникнуть внутрь. Гибельная завеса надежно защищает пещеру и Откровение. В первую очередь от демонов, конечно же. Полагаю, вы помните о том, что Проклятье джунов было как раз демоном. Одним из самых первых демонов этого мира… Впрочем, подробней вам обо всем этом еще расскажет Страж Откровения. Мое дело — восстановить кристаллический шлем! Вам придется подождать…

— Как долго? — быстро спросил я, потому что у меня от нетерпения все внутри завязалось в узел.

— Сегодня вы узнаете правду! — с этими словами Глас Владыки, забрав оставшиеся части шлема, поднялся на широкую дорожку за его спиной, закручивающуюся спиралью, как винтовая лестница, только ступеней на ней не было. Неожиданно она начала двигаться и понесла его вверх, как эскалатор. Мы остались стоять на месте.

— Нужно сообщить Морису и остальным, что шлем собран. Встретимся возле пещеры!

Историки разбежались, а я повернулся к своим друзьям.

— Какова вероятность, что что-то пойдет не так и ни в какую пещеру мы не попадем?

— Ты оптимистичен.

— Не люблю разочаровываться.

Несмотря на мои страхи, через несколько часов, когда мы уже успели заскучать, кристаллический шлем был восстановлен. Теперь, когда я видел его в собранном виде, сходство с моим мечом стало очевидным — четкие, строгие грани с голубоватым отливом, по-настоящему красивая лаконичность.

— Он ваш по праву. Шлем Знания. Шлем Мудрости. Шлем Откровения… Вы уже решили, кто из вас станет первым?

— Да-да, решили!

— Э-э, постойте! Даже договорить не дадут! Сразу бегом за Откровением… Дослушайте сперва, у меня еще есть что сказать.

— Хорошо. Только покороче!

— Итак. Вот оно — самое важное задание в вашей жизни! Пройдите сквозь гибельную завесу, что защищает пещеру Тка-Рика, встретьтесь со Стражем Откровения и узнайте всю правду об этом мире.!

— Это все?

— И да хранит вас воля Владыки!

Возле пещеры Тка-Рика я еще не был, но оставшиеся в Цитадели Историки показали дорогу. Как мы домчались до места я тоже не особо запомнил, мыслями уже пребывая внутри. Сама пещера внешне не произвела впечатления: дыра в скале, закрытая магическим полем, но если приглядеться, сквозь нее смутно можно было разглядеть какую-то лестницу!

У входа уже поджидало множество Историков, просто искателей, и даже несколько Охотников — вести распространились быстро. Мы уже решили, что первым пойду я, и, что бы не случилось внутри, скрывать я ничего не стану. Поэтому я, не став тянуть резину, сразу надел шлем, на всякий случай достал меч, и храбро шагнул внутрь, ни на секунду не сомневаясь в правильности этого шага.

В глаза ударил яркий свет и на несколько мгновений я ослеп. Но вскоре сияние стало смягчаться, пока и вовсе не исчезло, и я сумел рассмотреть, где нахожусь.

— Ты здесь… Значит, ты имеешь право знать. Знать всю правду об этом мире. А я здесь для того, чтобы помочь тебе в этом.

Пещера оказалась не особо и пещерой. Каменные ступени вели на большую, круглую площадь с узнаваемым джунским узором из камней, а вокруг нее клубилось что-то синее — то ли небо, то ли астрал, то ли магический купол, но что бы это ни было, создавалось впечатление, что я нахожусь на открытом пространстве.

Посреди площади стоял одинокий человек и смотрел в мою сторону. Его лица я не видел, ведь на нем оказался точно такой же шлем, что и на мне. А еще, в отличие от меня, он был целиком облачен в кристаллические доспехи — подойдя ближе, я сумел по достоинству оценить их. И конечно же у его пояса виднелись ножны с мечом, судя по эфесу — моим мечом! Но все это не имело никакого значения, ведь человек был всего лишь призраком. Я не мог рассмотреть его, но мне почему-то казалось, что его взгляд тоже направлен на мой меч — вполне настоящий и осязаемый, и ему от этого очень грустно. И хоть в моей голове царил хаос, я сумел сложить два и два.

— Я знаю, кто ты. Ты — Ат-Зако!

— Я — призрак Ат-Зако, — тихо откликнулся он.

— Что с тобой случилось?

— Я победил Проклятье Джунов. И это последнее, что я помню. Нихаз подарил мне существование после смерти, но не стал рассказывать о том, что стало со мной после этой победы. Он сказал, что у всякой истории есть наилучшее место для ее завершения. Моя победа над Проклятьем — именно такое место. Кроме того, Нихазу…

— Кто это — Нихаз?

— Это Режиссер. И это Бог. Бог Тьмы. Пусть это слово тебя не пугает. Тьма, Свет… Иногда это неважно.

Бог?! Мне показалось, что земля уходит из-под ног. И хотя я сам думал о том, что все происходящее не обошлось без божественных сил, услышать это вот так, напрямую, я все равно оказался не готов.

— Нихазу я понадобился еще и потому, что аура моей победы над Проклятьем, аура гибельной завесы — самая надежная защита от демонов. Пока я здесь — они не могут прорваться сюда и помешать тебе получить Откровение, — продолжил призрак.

Меня бросало то в жар, то в холод. Это было странно, ведь сцену в Храме Джунов, где Ментор рассказал нам, что известное нам Откровение Тка-Рика — это выдумка демонопоклонников, я воспринял без особого энтузиазма. Почему же теперь меня трясет с головы до ног?

— Тка-Рик, последний Великий Маг джунов записал все в свою книгу. Я прочту тебе ее.

Книга в руках Ат-Зако тоже была призрачной, что несколько разочаровывало — я бы предпочел самостоятельно взять в руки реальные доказательства. Он склонился над ней и начал читать.

— В результате Битвы Богов, случившейся в совершенно другом мире, один из богов проиграл, а второй выиграл. Первый был Богом Света и звали его Сарн, победителем был Бог Тьмы по имени Нихаз. Боги бессмертны, и потому победитель был вынужден найти способ сделать так, чтобы его победа была окончательной. Так был создан Сарнаут — планета-тюрьма для проигравшего бога… — призрак поднял голову и посмотрел на меня: — Вот с этих слов и начинается «Откровение Тка-Рика». Мир, в котором мы живем, — тюрьма. Тюрьма, в которой заключен Бог!

Ат-Зако выдержал паузу, но я не нашелся, что сказать, и поэтому он снова продолжил читать.

— Пока этот мир существует, Сарн не может вырваться на свободу. Для поддержания этого мира Нихаз призвал драконов — магических существ, которые должны хранить Сарнаут. Среди драконов было двенадцать Смотрителей, державших под контролем двенадцать частей мира. Эти драконы были самыми могущественными, и само их существование обеспечивало надежность тюрьмы. Планета была создана богом Тьмы, а потому непригодна для жизни. Лишь драконы — существа, способные легко выдерживать абсолютные холод и жар — могли жить в этом мире. Миллионы лет они успешно выполняли свою задачу, пока на планету не упал огромный метеорит, который частично разрушил мир, уничтожив трех Смотрителей, и тем самым ослабил оковы, удерживающие Сарна…

За моей спиной послышался шум и я обернулся. Снаружи, у входа в пещеру, явно завязался бой. Как же не вовремя!

— Нам пытаются помешать… Сарн не хочет, чтобы ты узнал правду. Но он опоздал! Ты здесь, и ты узнаешь все, что надо.

— Тогда нам лучше поторопиться.

Звуки боя быстро стихли, и я снова посмотрел на Зака.

— После падения метеорита, — продолжил он читать, — Сарн стал искать возможность окончательно разрушить свою тюрьму. Он понимал, что для исполнения этой задачи ему нужны помощники — существа, живущие на планете. И планету надо приспособить для их жизни. Способности демиурга вновь были доступны Сарну, и он стал изменять мир. Там, где раньше текли потоки лавы, появились горы и равнины, ледяные айсберги были растоплены, и появилась вода. Несколько тысяч лет Сарн терпеливо создавал мир для его будущих обитателей, и, наконец, его работа была закончена. У Сарна получился прекрасный мир, как и должно было получиться у Бога Света, призванного созидать. И населил он его тварями разными, как и положено Богу-Творцу.

— Значит, Сарн сотворил жизнь в Сарнауте? — выдавил я, чувствуя, как ледяная рука страха сдавливает мою грудную клетку. Кого я убил в Городе Демонов?

— Почти все существа, которых ты встречал в этом мире, включая нас, людей, созданы Сарном. Он — отец всего живого. Тебе надо понимать это, чтобы знать все о своем враге.

— А разве он наш враг? Он дал нам жизнь…

— Ты должен понимать его суть. Суть, заключенную в живых существах этого мира. Добры ли они? Несут ли они Свет?

— Наверное…

— Огры, тролли, все те кровожадные твари, хищники, населяющие Сарнаут… Похожи ли они на тех, кого создал Бог Света? Нет. Ибо созданы они для разрушения. Но способны ли они разрушить мир? Нет, они слабы. А Сарну, чтобы вырваться из тюрьмы, были нужны именно Разрушители! Эволюция! Знакомо ли тебе это слово? Так знай, что история Сарнаута — это история эволюции. Бог Света, чтобы вырваться из тюрьмы, должен стать Богом Тьмы. И каждое новое существо, созданное им, — отражение этой эволюции. Каждое новое существо все более способно к разрушению. И на вершине этой эволюции — мы с тобой. Эльфы, орки, люди... Мы — разрушители этого мира! Мы созданы Сарном, чтобы разрушить его тюрьму!

Ат-Зако замолчал, давая мне время переварить услышанное, но все это не хотело укладываться в моей голове. Он опустил голову и продолжил читать.

— Сарн сделал ставку на разумных обитателей этого мира. Он открылся самым одаренным из них — джунам, но скрыл свою истинную цель. Воодушевленные благословением Бога-Творца, джуны присягнули на верность Сарну. И первая задача, которую им предстояло выполнить — уничтожить оставшихся драконов-смотрителей. Дети Сарна приступили к ее реализации и преуспели, истребив восьмерых. Лишь один из Великих драконов все еще оставался жив и удерживал мир от окончательного разрушения…

— Значит вы воевали с драконами по воле Бога…

— Силайя или Агрус, которых ты мог встретить, — всего лишь потомки Великих драконов. Они бесконечно слабы по сравнению с предками. Джунские охотники гибли тысячами, чтобы выполнить волю Бога-Отца. Но все-таки они справились. Справишься и ты, если… если… Постой, помолчи мгновение…

Он вдруг замолчал и поднял руку, чтобы молчал и я. Но ничего не происходило.

— Прости меня, но мои планы меняются… Мне жаль. Искренне жаль. Мой народ нашел способ вернуть меня к жизни. С твоей, кстати, помощью! И еще с помощью Драконов. Невероятно! Извечные враги нашли в себе силы объединиться против бога! И мне больше не придется выполнять приказы этой лицемерной сволочи, что превратила мой народ в подземных тварей! Того, кто предал нас! Будь ты проклят, Нихаз!

— Подожди, что происходит? — я сделал шаг вперед, словно мог схватить Зака за его призрачную руку.

— Сейчас я исчезну, и защита, удерживающая демонов, падет. Постарайся выжить. И… Прощай. Если все пойдет правильно, мы больше не увидимся. Не верь никому! Ни Сарну, ни Нихазу. Все лгут. И боги в первую очередь.

Я и впрямь протянул руку, рефлекторно пытаясь поймать Зака и не дать ему уйти, но призраку не было до этого дела. Через секунду он исчез. А в следующий момент раздался жуткий рев и со всех сторон повалили демоны…

Глава 18. Предательство

Передо мной стоял Бог. Я вдруг понял, что в глубине души давно уже знал это, но боялся открыто признаться в этом даже самому себе. Режиссер, устроивший самый невероятный Спектакль, скрывавшийся под личиной трактирщика Горислава, представлявшийся отцом Вероники, — Бог Тьмы.

— Выжить удалось? Это хорошо! Всегда ищи хорошее в том, что происходит. Даже если вокруг тебя творится… бог знает что, ха-ха!

Выжить конечно я выжил, но хлынувшие отовсюду демоны хорошенько меня потрепали, прежде чем вдруг появившийся в пещере Нихаз склонил чашу весов в мою пользу. Я тяжело дышал, налитые свинцом руки поднимались с трудом, но я все равно сжимал меч, готовый к чему угодно.

— Ты… — прохрипел я.

— Да, да, я Бог. Нихаз, Бог Тьмы, бла-бла-бла… А-а-а… Не люблю ярлыков. Я люблю, чтобы было интересно. Когда живешь вечно, это, знаешь ли, становится очень важным. И предательство наших бывших союзников — это интересно. Молодцы! Преподнесли папочке сюрприз. Червелицые, созданные мной из джунов. Дракониды, созданные Великим Драконом, который черпает силы из того же источника, что и я. Все они пусть немножко, но мои дорогие детишки. Предавшие меня неразумные, глупые детишки, решившие бросить вызов Нихазу!

— Я не понимаю.

— Это потому, что этот глупый Зак так и не рассказал тебе все до конца. Я это сделаю. Расскажу все, что было. И все о том, что происходит сейчас, тоже расскажу. И поведаю о нашем будущем. Поговорим?

Я убрал меч и уселся прямо на землю. Усталость и моральная, и физическая была такой сильной, что сил не осталось ни стоять, ни бояться, ни выражать почтение Богу.

— Валяй.

— Цитировать полоумного Тка-Рика не стану. Расскажу своими словами, — начал он. — Когда джуны, ведомые Сарном, уничтожили почти всех Драконов-Смотрителей, эти крылатые тупицы, которых я оставил охранять этот мир, додумались наконец-то обратиться ко мне за помощью. Они, видишь ли, надеялись сами уничтожить создания Сарна, потому и медлили. Вот только не справились. Максимум чего добились — пленили эльфов своей красотой. А вот с джунами справиться не смогли. Слабаки! Я с тех пор к помощи Драконов не прибегаю. Битая карта. И то, что последний из Великих Драконов предал меня, — лишнее тому подтверждение. Итак, я вернулся в этот мир. Я мог просто всех убить, подлатать тюрьму, разрушенную метеоритом, и забыть про Сарна. Но это ведь неинтересно! Гораздо интересней смотреть на то, как мой враг превращается в меня самого!

— Чтобы вырваться из тюрьмы, Бог Света должен стать Богом Тьмы… — автоматически повторил я слова Зака.

— А, понимаешь? Я решил подлить масла в огонь. Я все рассказал джунам. Всю правду. Что я плохой, а он хороший. И то, что этот хороший, светленький божок — лгун! Сарн же не сказал джунам о причине охоты на Великих Драконов. Не предупредил, что это разрушит весь мир, уничтожит Сарнаут и всех его детишек! А я рассказал. И предложил джунам выбор. Или вы со мной — и мир остается в целости и сохранности, или вы со своим светленьким творцом — и мир разлетается на кусочки.

— И джуны выбрали…

— Меня. Сарн очень разозлился! И проклял джунов. Так в мире появился первый демон — Проклятье джунов, которое и уничтожило весь народ. Ну, не весь, конечно. Часть из них спаслась с моей помощью. Только изменив их природу, только превратив их в совершенно других существ, я мог защитить их от Проклятья Сарна. Те, кто не стал превращаться в червелицых, погибли. Со временем Проклятье ослабло и последнему джуну удалось его победить. Вот и все Откровение. Что было дальше, ты можешь понять самостоятельно. Сарн предпринял новую попытку. Создал новую расу — демонов. И пытается с их помощью окончательно разрушить этот мир! Боюсь, наш старый друг немного спятил, ведь ты уже имел счастье с ним познакомиться.

— Это его я убил в Городе Демонов…

— Его аватар. Физическую оболочку. Убить самого Бога смертному не под силу, но зато ты своими глазами увидел это занятное раздвоение личности.

— Но сейчас джуны-червелицые снова перешли на его сторону?

— Нет, они предали нас, но не перешли на сторону Сарна. Им там нечего ловить. Они решили, что могут сыграть свою игру. Помнишь ритуал, проведенный с искрой Ходора на Осколке Гипата? Вот по такому принципу червелицые и воскресили Зака. Теперь у них есть свой лидер — Великий Ат-Зако, победивший Проклятье! Полагаю, это ему нравится больше, чем в виде призрака работать учителем истории. Хм… могу его понять. Вот только Зак не сможет справиться с Сарном. Победа над проклятьем бога — совсем не то, что победа над самим Богом…

— А дракониды? Они тоже…

— Не дракониды, нет. Они лишь послушные слуги своего повелителя — Великого Дракона, Огненного Отца. Того самого, последнего Дракона-Смотрителя. Созданные им из ящеров твари послушны его воле, чтут его как бога… Глупцы. Что прикажет Великий Дракон, то они и сделают. А он, видишь ли, решил, что сейчас самое подходящее время бросить мне вызов… Полагает, что сила Печати делает его всемогущим! Ну-ну…

— Я все еще ничего не понимаю, — произнес я, прикрыв глаза и растирая виски. Боги, джуны, драконы… слишком много всего.

— Во-первых, тебе следует знать, что дракониды и червелицые действуют врозь. Я уверен в этом! Полагаю, они помогли друг другу, чтобы подготовиться к этому моменту, заключили сделку, временный союз против меня… Но смогли ли забыть прежнюю вражду? Нет! Уверен, что нет. Война джунов и Великих Драконов продолжится! Хотя бы потому, что они преследуют одну и ту же цель. Они хотят заполучить кое-что, принадлежащее мне. Они надеются с помощью этой вещи изменить свою судьбу.

— Какой вещи? — поднял голову я.

— О-о, это тема отдельного разговора… Он состоится. Но не сейчас. Руины Мертвого Города! Вот цель Сарна, Зака и Великого Дракона. Там и спрятана та самая важная вещь, которая так нужна им. Забавно. Эта приманка предназначалась только для Сарна, а на нее клюнули еще две рыбешки…

Нихаз замолчал, но и я не проронил ни слова, вопросительно глядя на него и ожидая продолжения.

— Согласись, мир изменился. Теперь ты понимаешь суть происходящих вещей. Разве это не здорово? Если бы я просто пришел к тебе в своем истинном облике и рассказал все это, ты бы понял не все. Или не так. Только в том случае, если разгадка достается тебе с потом и кровью, ты начинаешь ценить полученное и дорожишь обретенным знанием. Быть может, это самое главное Откровение.

— Это все?

— Со временем ты узнаешь больше. А то будет не так интересно! — захохотал он… и вдруг исчез. Но его смех продолжал звучать в моих ушах.

Сколько я так просидел, осмысливая случившееся, я не понял. В пещеру как-то зашли все, кто ждал меня у входа, видимо шлем для этого перестал быть нужен, и я его снял. Шум вокруг сливался в один гул. И мельтешение перед глазами раздражало. Хотелось спрятаться от всего этого, и я, сам того не до конца осознавая, достал свой телепортатор.

Если бы я мог очутиться сразу на своем аллоде, я бы это сделал, но на Земле Санникова не было площадки телепорта. Попробовать выбить ее у Яскера что ли? Вместо этого я телепортировался на Старую Площадь в Незебграде — ту самую, на которой я очутился впервые выйдя из метрополитена в главный город Империи. Здесь было по-прежнему красиво — так, как я и запомнил. Кирпичные дома, красные знамена, ухоженные клумбы и оркестровый марш — торжественный, но не навязчивый. Будто я только что явился в столицу новобранцем, и не было за моими плечами ни тринадцатой лаборатории, ни войны на Асээ-Тэпх, ни Города Демонов, ни пещеры Тка-Рика.

Я хотел побыть наедине со своими мыслями и поэтому отыскал пустую лавочку под тенью дерева вдали от толпы. Но не успел посидеть на ней и пятнадцати минут…

— Товарищ майор, пройдемте со мной.

Серая, неприметная мышь в гражданском — даже голову ломать не нужно, откуда она взялась.

— Товарищ Рысина никогда не отдыхает?

Комитетчик промолчал. Мы дошли до площадки телепорта и перенеслись конечно в Око Мира, но направились не в кабинет к Рысиной, как я предполагал, а в башню Яскера.

Главу Государства я застал в настоящей ярости. За длинным столом сидела и боялась шелохнуться вся верхушка: Нефер Ур, Коловрат, Штурм Бешеных и Елизавета Рысина. Сам Яскер метался по кабинету, глаза его горели огнем и попадаться ему под горячую руку наверняка было опасно. Впрочем, не опасней, чем встретиться лицом к лицу с Богом. Поэтому я, не дожидаясь приглашения, нагло отодвинул стул и тоже сел с противоположного ото всех края стола.

— Я все уже знаю. Ты был в пещере Тка-Рика и теперь принадлежишь к касте избранных. К тем, кто знает Правду! Ведь так? Тебя распирает от гордости. От чувства собственной важности. Ведь ты знаешь так много! Ты был ТАМ! Ты видел Бога!

— Откуда вы знаете?

— Те, кто стоял у входа, все слышали, а значит скоро узнает и весь мир!

— Хорошо. Тогда мне не нужно ничего пересказывать.

— Уверен? Как вы добыли недостающие осколки доспеха?

Вздохнув и собравшись с мыслями, я принялся рассказывать о встрече с драконами, хоть они и просили меня держать все в тайне. Но какое значение это имеет теперь, когда они затеяли свою игру?

— Я не знал, что это искра Зака. Но даже если бы и знал… я просто делал, что они говорили.

— Великолепно! Просто блестящая работа, майор.

Яскер шумно выдохнул и тоже отодвинул стул и сел, но не за свой стол, а почему-то возле меня.

— Ох… Не сердись. Это во мне говорит злость. Не на тебя. На себя самого. Еще во времена Незеба лучшие умы Империи ломали голову над тайнами прошлого. Анализировали. Теоретизировали. Моделировали. Но никто, слышишь, никто даже в самом страшном сне не мог представить себе, что наш мир может быть всего лишь тюрьмой, созданной одним богом для другого. Что вся наша история — это история того, как один бог, ломая ногти и кусая губы, пытается бежать из этой тюрьмы, а второй стоит в сторонке и, радостно хихикая и хлопая в ладоши, наблюдает за его попытками! — Яскер с силой ударил ладонью по столешнице.

— Вы верите в это?

Яскер замолчал на какое-то время, барабаня пальцами по столу, и словно бы решая, верить ему или нет.

— Ты видел его могущество. Ни одному магу не под силу сотворить такое… — наконец произнес он.

— Это не значит, что он говорит правду.

— Не значит, — согласился Яскер. — Но другой правды у нас пока нет… Никто не мог себе представить ничего подобного! И я не мог. А теперь это реальность, с которой нам предстоит жить. И у нас даже нет времени подумать об этом! Историки разнесут новости по всему Сарнауту за считанные часы.

— Или минуты.

— Одно я понимаю точно. Если все сказанное — правда, то в скором будущем нам придется выбирать. Или мы окажемся послушными детишками и поможем папочке выйти на волю, или мы предадим своего отца во имя дальнейшей счастливой жизни.

— Джуны в свое время сделали свой выбор. И где они теперь? Кем стали? — произнес я. — Я не хочу повторить их путь.

— А вдруг их путь — единственно верный? Но даже не это главное. Что дало основания червелицым и драконам бросить вызов богам? На что они надеются? Что знают такое, о чем не знаем мы? Вот что интересует меня больше всего. Тебе что-нибудь известно?

— Нет, — покачал я головой.

— Товарищ Рысина. Наш народ должен узнать все от нас и… в подходящих моменту формулировках. Нам не нужна паника, все должны думать, что у нас все под контролем. Не мне вас учить, — Яскер дождался ее кивка и снова повернулся ко мне. — Об истинных целях этого… бога мы можем только догадываться. Может быть, чтобы удержать Сарна в тюрьме, он решит уничтожить все, созданное пленником Сарнаута. Нас в том числе. Между прочим, вполне возможный вариант развития событий. Ты для него — всего лишь пешка, как и все остальные «Хранители Откровения» и «Искатели Правды». Хранители-искатели, ха… У столь могучих существ своя правда. И пока мы знать не знаем его целей и предела возможностей, он будет оставаться потенциальной угрозой всему нашему миру.

— Наверное, мне стоит вернуться в Цитадель. Может, слуги Владыки расскажут о нем что-нибудь еще…

— Да, и на этот раз я хочу знать обо всех твоих действиях. Даже о тех, про которые тебя просили никому не рассказывать. В Цитадели с тобой свяжется наш агент, через которого ты будешь держать связь со мной. Она представляется всем Варварой из Сиверии, постарайся не разбить ее легенду.

— Я понял. Разрешите идти?

— Телепортируйся.

Я уже схватился за камень телепорта, как вдруг Елизавета Рысина подала голос.

— Товарищ майор... А что думаете вы обо всем услышанном? — как-то непривычно негромко и осторожно спросила она.

— Не думаю, что это я должен делать выводы.

— Я не прошу делать выводы за всех, — уже громче сказала она, и в ее голосе появилось раздражение. — Я спрашиваю только твое мнение. Ты веришь сказанному?

— Да, — поколебавшись, ответил я, хотя это было и не совсем так. — Правда, не знаю, зачем вам мое мнение, товарищ Рысина. Мне казалось, для вас оно никогда не было важным.

— Телепотируйся! — повторил Яскер прежде, чем Рысина успела что-то ответить, и на этот раз это совершенно очевидно прозвучало как жесткий приказ.

Я активировал камень, и мое тело тисками сдавила телепортация.

Возле Цитадели было пустынно, но сама она празднично сверкала огнями, как ни в чем не бывало. Наверное, никто еще просто не дошел сюда от пещеры Тка-Рика, откуда я малодушно сбежал ради минуты тишины. Варвара из Сиверии тоже не выскочила из-под ближайшего куста, и я, не зная, что еще делать, направился к Гласу Владыки. Вокруг него уже привычно толпились дракончики, но ни одного «Ищущего Истину», или теперь уже «Знающего Истину», не было. Он поднял голову и приветственно развел руки, будто давно меня ждал.

— Теперь ты знаешь Правду, Хранитель Откровения! И то, что нас предали! Но мы уничтожим предателей! Сметем их с лица земли, невзирая ни на что! И если ты верен Владыке, если твое сердце так же презирает предательство, как и мое, ты поможешь нам.

Очень хотелось съехидничать, но меня отвлек Хранитель Мудрости.

— У меня есть важное поручение, — негромко и даже как-то грустно произнес он.

Я опустил голову и уставился на троицу дракончиков: рядом с Хранителем Мудрости находились Хранитель Знаний и Хранитель Силы.

— Червелицые предали нас и Владыку. Что ж, тем самым они подписали себе смертный приговор. И никакие законы и договоры, которых мы раньше придерживались, больше не действуют.

Хранитель Мудрости замолчал, и я, после некоторого замешательства, спросил:

— Что вы имеете ввиду?

— Чем больше ущерба вы причините врагу сейчас, тем меньше он нам будет досаждать впоследствии, — весьма агрессивно ответил за него Хранитель Силы, и я понял, что нам дают зеленый свет на геноцид.

Игры закончились. Все попытки подружиться с червелицыми не увенчались успехом. А как красиво на Кирахе они рассказывали о мире и согласии… Как бы я не пытался пробудить в себе хоть каплю симпатии к этому народу, особенно с учетом открывшейся информации о том, что это измененные джуны, их омерзительный внешний вид рушил все мои попытки на корню. Я презирал их непроизвольно, и не мог с этим ничего поделать.

Первой меня разыскала Фея. Она уселась мне на голову и постучала клювом по макушке, словно проверила на месте ли содержимое, удовлетворенно каркнула и снова улетела. Следом появились Миша и Лиза.

— Где остальные? — быстро спросил я.

— Прекрати так резко исчезать! Хоть бы сказал что-нибудь, прежде чем телепортироваться! — возмущенно воскликнула Лиза.

— Я больше не буду. Где Матрена, Орел и Лоб?

— Матрена, как священнослужитель, слишком близко к сердцу приняла услышанное, — спокойно объяснил Миша. — Сказала, что ей нужно время подумать. Она вернулась домой, Кузьма с ней.

— А Лоб? Тоже близко к сердцу принял? Как храмовник?

— Лоб решил поговорить об этом со своим учителем. Он тоже телепортировался в Незебград, — ответила Лиза. — Наверное, не знает, как реагировать на открывшуюся информацию. Даже не ожидала, что вы все такие чувствительные.

— А вы?

— А что мы? — дернул плечами Миша. — Мы прагматики и реалисты. Нас интересуют только факты, а их пока не хватает для того, чтобы полностью сложить картину происходящего. Где ты был?

— В Око. Слуги Владыки хотят, чтоб мы разобрались с червелицыми, а Яскер хочет, чтоб я докладывал ему обо всем, но я понятия не имею, как все это осуществить. Червелицые сидят в своей норе, и их оттуда так просто не выковырять, а от связного Яскера пока ни слуху, ни духу.

— Давайте вернемся к пещере червелицых. Историки разбежались кто куда разносить новости, но может мы там застанем кого-нибудь из них.

— Вряд ли они станут уничтожать червелицых.

— А ты сам то станешь? — подняла брови Лиза.

Я неопределенно мотнул головой, не имея никакой четкой позиции по этому поводу. Хоть червелицые и вызывали у меня острое чувство неприязни, но объективно — убивать их было не за что. Что бы там ни говорил Нихаз, конкретно меня они не предавали!

— У меня есть идея получше, — сказал Миша. — Сейчас мы все отправимся отдыхать! Решать, что делать, всегда лучше на свежую голову.

После его слов я вдруг понял, что чувствую себя голодным и уставшим. Когда мы в последний раз спали?

— Да, что-то я совсем потерял счет времени, — произнес я. — Нам всем нужно нормально выспаться. Возвращайтесь в Незебград…

— А ты?

— Тоже вернусь домой.

— До твоей льдины на краю света несколько часов пути от ближайшего телепорта!

— Только не включай Матрену, Зизи, я большой мальчик, найду, где переночевать. Встретимся у Цитадели часов через… семь, восемь?

— Лучше десять. Хоть поспим нормально! Я передам остальным.

— Отлично, тогда разбегаемся.

Лиза с Мишей сразу телепортировались, а я остался стоять на месте. Несмотря на свой уверенный тон, у меня не было никакого плана действий. Возвращаться в Око не хотелось, до своего дома нужно лететь на корабле, а других идей в голове просто не появлялось.

Мираж, на котором я катался по этому аллоду, остался возле пещеры Тка-Рика, но слуги Владыки из Цитадели заботливо предоставили мне другой. Мои мысли крутились вокруг того, что рассказали Ат-Зако и Нихаз, и я бесцельно гнал вперед в надежде, что они выветрятся из моей головы. И это даже срабатывало! Ветер бил в лицо, по бокам мелькали древние развалины и кривые деревья, Цитадель осталась далеко позади, и меня немного отпустило напряжение. Дорогу я не выбирал, но увидев знакомую горную гряду, понял, что неосознанно приехал к пещере червелицых.

Лагерь Историков, брошенный в спешке и опустевший, выглядел уныло, а при ближайшем рассмотрении оказалось, что здесь еще и произошла небольшая битва между червелицыми и драконидами — несколько мертвых тел лежало вперемешку. Значит Нихаз прав — они не забыли свою вражду и все же действуют порознь.

— Неслыханная наглость! Я, можно сказать, был в шаге от величайшего открытия. Ну и чего тебе надо? Просто так, поздороваться?

Выскочивший откуда-то Зэм грозно вращал глазами-лампами и тыкал в меня металлическим пальцем. Повертев головой по сторонам и убедившись, что его возмущение направлено именно в мою сторону, я пожал плечами.

— Ничего мне от тебя не надо.

— Тогда не отвлекай. Я думаю… Думаю… Думаю… Тьфу, проклятье, все же отвлек.

Я решил, что с сумасшедшими лучше не связываться, и направился ко входу в пещеру, но восставший зачем-то последовал за мной.

— Из-за тебя я потерял мысль! А я, между прочим, занимаюсь исследованиями псионических способностей тех, кого вы называете «червелицыми». На самом деле их самоназвание значительно сложнее, но ты вряд ли сможешь выговорить даже первую половину.

— Даже пытаться не буду.

— Так вот. Ты в курсе, что червелицые способны воздействовать на твой разум с невиданной силой?

— Нет.

— Ну вот теперь ты знаешь! А я хочу понять, откуда у них эта сила взялась, чем она генерируется… Альфа-хромосома, бета-хромосома, генетические изменения, мутация… Нет, все не то! Мне нужны еще образцы для изучения.

— Образцы?

— Мозг! Мне нужен их мозг! Свежий и неповрежденный. Чую, он скрывает множество тайн.

Я остановился и обернулся, вытянув шею и повнимательней поглядев на тела червелицых, что пали в бою с драконидами.

— Ты что им череп трепанировал?

— Да что там трепанировать, у них и костей то нет…

— Понятно.

Я подошел ко входу в пещеру, с виду никак не изменившемуся. Переговорное устройство на двери молчало и не реагировало на пинки, плевки и проклятья. Интересно, есть ли какой-то способ попасть в пещеру снаружи? Даже если получится взорвать дверь, проход наверняка завалит наглухо обломками.

— Ну как, есть успехи? — ехидно поинтересовался восставший, стоявший все это рядом и следивший за моими манипуляциями.

Я молча развернулся и побрел в ближайшую целую палатку, намереваясь поспать. Вряд ли ее хозяин предъявит мне претензии.

— Шашлычку, товарищ?

Молодой мужчина, если не сказать подросток, в котором я почему-то сразу заподозрил мистика, пытался развести костер неподалеку.

— Мясо, правда, жестковато. Но кроме гидр тут охотиться не на кого.

Я снова завертел головой, пытаясь определить, сколько вообще обитателей осталось в лагере.

— Здесь больше никого нет, — правильно понял он. — Только вы, я и этот чокнутый ковырятель в мозгах. Кирилл Пряткин.

Он протянул мне руку, когда я подошел ближе.

— Никита Санников.

— Моя сестренка о вас рассказывала. Рената. Вы виделись на Кольце Дракона.

— Не помню, если честно, — пожал плечами я.

— Никому об этом не говорите! Она страшно гордится вашим знакомством.

— Не расскажу.

— А я, между прочим, Сарбаз Гургуф! Спасибо, что спросили, — заявил подошедший Зэм и уселся возле костра с возмущенным и одновременно деловым видом, будто пришел на переговоры, на которые его случайно забыли позвать.

Кирилл Пряткин ухмыльнулся, но ничего не сказал, пристраивая мясо гидры над огнем.

— Что тут произошло? — спросил я, усевшись рядом. Мне на плечо спикировала Фея, вероятно почуявшая запах еды и решившая не пропускать этот банкет.

— Мне кажется, здесь, в пещере, осталось не так уж много червелицых, большая часть куда-то ушла, — произнес Кирилл. — Но здесь есть особенные червелицые. Они называют себя Смотрителями. И они значительно сильнее остальных. Их магия… Они могут вскипятить мозги прямо у тебя в черепушке! Но я видел, как дракониды убили нескольких Смотрителей своими камнями. Правда, они и сами не уцелели, но…

— Камнями?

— «Гром-камень», «громыхалка»… Камешек, в общем, взрывается, если поджечь.

— А, что-то припоминаю. Дракониды передавали нам что-то такое, чтобы мы взорвали демонический портал. Это ведь творение червелицых, насколько я понял.

— Пострадали от своего же оружия, значит. Ха-ха, недолго их дружба продлилась!

— Вряд ли между ними когда-то была дружба, — пробормотал я.

Шашлык из мяса гидр был на грани несъедобности — резина с запахом водорослей. Но я не стал воротить нос. Сарбаз Гургуф снова завел свою пластинку про мозг червелицых, и под его монотонный бубнеж я начал проваливаться в сон прямо у костра.

— Любопытно, любопытно… Если у них нестабильные связи, то… А причина возникновения устойчивой псионической наследственности? Нет, не то, все не то! Вот интересно, Смотрители развились естественным путем, или выведены искусственно? А может, они занимают то же положение, что и королева у термитов?

Я уже хотел попросить восставшего заткнуться, но поднеся к глазам часы, вдруг понял, что проспал шесть часов! Костер давно потух, Кирилла не было видно, а Зэм продолжал вещать, как ни в чем не бывало. Он что, вообще не замолкал все это время?

— Словом, мне нужен мозг!

— Чей?

— Смотрителя, конечно! Ты чем слушаешь? Мозг. Одна штука. Только будь осторожен, когда будешь его убивать, не повреди голову!

— Чью?

— Ты нормальный? Смотрителю голову не повреди, а то знаю я вас, по башке битой — тюк! — и привет. Нельзя так обращаться с ценными исследовательскими материалами! Ты вообще представляешь, какая это интересная тема для исследований?! Я весь дрожу от предвкушения тайн, которые раскрою! Новая ученая степень мне гарантирована! Так что поторопись. Наука не может ждать!

Изо всех сил пытаясь найти во всем этом хоть одно зерно здравого смысла, я уточнил:

— И как мне достать Смотрителя, если червелицые сидят в закрытой пещере?

— Пещера открыта!

— В смысле?

— Ты точно ненормальный. Я же сказал, что сумел ее открыть!

Остатки сна окончательно с меня слетели, и я подскочил, хлопая себя по бокам в поисках фляги с водой.

— Правильная комбинация символов на переговорном устройстве, ничего сложного!

— Откуда у тебя правильная комбинация цифр?

— Символов! Мы все их видели на камнях и обломках колонн в старых руинах. От червелицых я ожидал чего-то большего, конечно…

Дверь в пещеру и правда оказалась открытой. Точнее, ее просто не было! Судя по всему, она укатилась куда-то вверх. Я шагнул в прохладное нутро скалы и остановился, давая глазам привыкнуть к темноте.

— Тсс, не шуми, у этих щупальцемордых наверняка отличный слух…

— Сомневаюсь, — раздался из темноты голос Кирилла Пряткина, и я заметил фиолетовые искорки справа от себя. — Они маги разума и прекрасно знают, что мы здесь.

— Можешь передать им, что мы хотим просто поговорить? — спросил я.

— Не думаю. Они поджарят мои мозги прежде, чем я скажу хоть слово.

— Понятно, тогда действуем по старинке.

Я достал ручной фонарик и побрел вперед. Луч света скакал по расписанным джунскими узорами стенам, но его мощности не хватало, чтоб осветить место целиком, так что я смутно представлял его размеры. Время от времени к моему фонарю добавлялись голубые огни чистой маны, горевшей кострами тут и там, но и этого света было слишком мало.

— А сколько их, можешь сказать? И далеко ли они?

— Не знаю. Как-будто бы много… Учитывая их уровень развития техники и псионические способности, они могут причинить немало бед. Как же мне не нравится воевать на три фронта! Червелицые с одной стороны, дракониды с другой, да еще демонопоклонники на своем самоходном острове тащатся…

— Охотники на демонов разберутся с островом.

— Это хорошо. Еще бы с червелицыми разобраться! Они ведь смерти боятся так, как будто собрались жить вечно. Вот бы пару десятков истребить, чтоб остальные присмирели!

— Гуманистично.

— Мерзкие они, червелицые эти. Сразу видно было, что не договоримся мы с ними. И чего было стараться?

Я хотел было сказать, что пытаться договариваться нужно всегда, но вспомнил свою первую встречу с червелицым в пещере на плато Коба. Плохо она закончилась.

— Вам слишком опасно идти туда. Ждите меня здесь… А еще лучше возвращайтесь назад.

— А вы?

— А мне они не смогут ничего сделать.

— Вот это самоуверенность! — фыркнул Гургуф.

Я не стал вдаваться в подробности о том, что магия разума мне не очень-то страшна. Рядом кто-то был и мне не терпелось встретиться с этим кем-то лицом к лицу. Кирилл с восставшим остались стоять на месте, а я снова двинулся вперед, подавляя желание достать меч. Раз уж вызвался миротворцем, то надо идти до конца.

Когда первый червелицый попал в луч света, я уже знал, что он там, чувствовал его присутствие. Он быстро отодвинулся, прячась в темноте, но я не хотел его отпускать и повел фонарем следом.

— Я пришел с миром.

Свет фонаря выхватил еще нескольких червелицых, но все они шарахались от него в разные стороны, как от огня. Я поднял вторую руку, раскрыв ладонь и показывая, что оружия в ней нет.

— Мы можем просто поговорить!

В моей голове было тихо, никто не хотел со мной разговаривать и это начало раздражать. Вот же лицемеры!

— Вы же сами пели нам о дружбе на Гипате! А как же «отриньте ненависть и предрассудки…», и вот это вот все?!

Червелицые сохраняли молчание, но и не уходили, кружа рядом. Я чувствовал давление на мозг и злился еще сильней.

Ощущение опасности толкнуло в спину, и я инстинктивно рванул в сторону. На том месте, где я стоял, прогремел взрыв, осветив на мгновение большую комнату со множеством подсвеченных голубыми огнями колонн и плывущих среди них сгорбленных фигур. Я снова откатился в сторону, потому что следующий взрыв не заставил себя ждать. Меня забрасывали «громыхалками»! Прячась за колоннами, я ухитрился посветить фонарем в проход, откуда пришел, и нисколько не удивился, увидев там Гургуфа с Пряткиным. Восставший подавал Кириллу камни из мешка, тот поджигал их и кидал в меня.

— А вот это было зря…

Червелицые двигались не очень быстро, но мне приходилось лавировать и скакать сайгаком, чтобы не подорваться. Воздух быстро заполнили дым и мелкая каменная крошка. Стало трудно дышать и смотреть по сторонам. Я щурился, глаза слезились, луч фонаря метался из стороны в сторону.

Первого червелицего убил не я. В него попал взрывающийся камень и его мягкую склизскую плоть разметало во все стороны. Меня бы точно стошнило, если б я не был занят спасением своего чуть более твердого, но такого же ненадежного тела. Гургуф с Пряткиным не прекратили метать «громыхалки» и когда я сумел достать еще двоих червелицых. Пересчитать их точное количество в столь стесненных условиях не представлялось возможным, и ситуация начала казаться почти тупиковой. А если их здесь несколько десятков? Сколько еще я смогу так прыгать, уворачиваясь от взрывов?! И сколько взрывов сможет выдержать эта пещера, прежде чем обрушится потолок? Все вокруг и так опасно тряслось и осыпалось.

Я уже начал придумывать пути для отступления, когда заметил Смотрителя. Он отличался не только ростом, но и чем-то еще — неуловимым, чем-то, что нельзя увидеть, но можно почувствовать. И именно в тот момент, когда я понял, что должен убить именно его, чтобы все закончилось, мне сразу стало как-то легко двигаться. Другие червелицые ушли на второй план, как и «громыхалки». И, несмотря на кромешную темень, я прекрасно видел, где находится мой основной противник. Все остальное заняло не больше пятнадцати секунд. Я перехватил меч и просто метнул его в черноту, как копье. Варварство, конечно, но этот путь показался наиболее простым. Раздался чавкающий звук, и через пару мгновений меч глухо звякнул, ударившись об пол. После этого со всех сторон раздались хлопки телепортации.

— Валите, валите! — крикнул я, чувствуя, как пространство вокруг пустеет.

Вскоре в пещере никого не осталось, кроме...

— Хе-хе-хе, Смотрителя теперь можно смести в совочек и сложить в коробку размером в ладонь, да?

Я посветил фонарем в сторону входа в пещеру. Пряткин держал обеими руками голову, словно боялся, что она отвалится, взгляд его был расфокусирован, но он все равно весело улыбался.

— Что?! Ты повредил его голову, растяпа?! — завопил Зэм, и я закатил глаза.

— Мог бы и поблагодарить за спасение.

— Да за что тебя благодарить, ты же порушил все мои… Ого! Вот это да… Впервые вижу столь развитый и сложный мозг! Могу поспорить, что это существо использовало его не на десять процентов, а на все сто, если не на сто двадцать!

Я направил фонарь в его сторону и увидел, что восставший уже засунул свои руки в голову червелицему, из груди которого торчал мой меч.

— Какая мерзость! — прокомментировал Кирилл.

— Я искренне сожалею о его смерти, но наука требует жертв! — сказал Гургуф голосом, в котором абсолютно не было никакого сожаления. — Все, теперь я отправлюсь обратно в свою лабораторию и займусь исследованиями… О, у него еще какая-то склянка с неизвестным веществом. Прекрасно! Любые сведения, любая техника, оружие и материалы, которые используют червелицые, нам пригодятся… Осторожней!

Я забрал меч и посветил на свои часы.

— Мне нужно вернуться к Цитадели!

— Хранитель Силы обрадуется новостям, — усмехнулся Пряткин. — Хотя я думаю, что червелицые еще сюда вернутся и снова станут проблемой… Как минимум проблемой Историков. Они точно захотят исследовать тут все, когда узнают, что мы открыли пещеру.

— Удачи.

Исследовать пещеру я не собирался, как и дожидаться историков с червелицыми. Мне нужно было встретиться со своими друзьями, поэтому я попрощался и поплелся на выход, запинаясь об камни и чертыхаясь. Мой «третий глаз» всегда бесследно закрывался, когда опасность переставала мне угрожать.

К Цитадели я прибыл раньше установленного времени. До встречи оставалось еще примерно полчаса, и я решил не тратить их зря и подняться к Гласу Владыки, чтобы сообщить о произошедшем в пещере червелицых. Там я застал и трех Хранителей, которых принесенные известия чрезвычайно порадовали.

— Вот это — поистине отличная новость! Пока среди червелицых творится разброд и шатание, они не представляют для нас угрозы. А вот у нас новости не очень хорошие, — покачал головой Хранитиль Знаний. — Помнишь ли ты Алексея Бородина, эмиссара Охотников на демонов? Кажется, он и его друзья попали в беду.

— Что случилось? — сразу напрягся я.

— Этого я не могу сказать. Вчера они вернулись на остров драконидов, чтобы наладить с ними контакт после их мерзкого предательства, и пропали. Обычно Бородин передавал мне письма с одним из своих подчиненных. Благодаря его отчетам нам удалось узнать многое о культуре и религии драконидов. А теперь связь с ним прервалась! Еще никто не вернулся с острова. Хранитель Силы послал разведчиков, и те как в воду канули.

При этих словах Хранитель Силы быстро закивал головой.

— Учитывая, как нас встретили червелицые в своей пещере, — задумчиво протянул я, — должно быть и дракониды не слишком настроены на дружбу. Только как попасть на их остров? Вокруг кружат дрейки, они не дадут нам спокойно передвигаться в астрале.

— Нам удалось частично стабилизировать магические возмущения, которых так много на этих землях, — произнес Глас Владыки. — Я телепортирую вас куда нужно. Надеюсь, дракониды не решат, что вы — закуска с доставкой.

— Хорошо. Тогда я скоро вернусь!

Внизу, возле Цитадели, одиноко вышагивал Лоб. Вид у него был вполне бодрый.

— Как прошла встреча с учителем? — крикнул я, привлекая к себе внимание.

Лоб повернул ко мне голову и оскалился в улыбке.

— Выпили, поговорили.

— Звучит душевно.

— Он сказал, что я того, правильным путем иду! Просто дороги бывают такие, типа извилистые. Вот! И что сомневаться не нужно. Свет всегда со мной, пока я в него верю, а остальным и голову забивать не след.

— Хороший у тебя учитель.

— А то! Гордится мной, понимаешь, — выпятил грудь колесом Лоб и даже как-то засиял.

— Хорошо выглядишь, Лоб! — заключила появившаяся Матрена, оценивающе оглядевшая его взором целителя с ног до головы, а затем, повернув голову ко мне, добавила: — А ты — нет! Ты совсем не спал?

— Почему, спал!

— А выглядишь так, как будто тебя били! — поддакнул Орел. — Белки на твоей льдине взбунтовались и потребовали повышения температуры до более комфортной?

— Я не был дома. Дождемся Зизи и Миши и я все расскажу. Ты как? — спросил я у Матрены.

Она пожала плечами, и я не стал лезть в душу и расспрашивать дальше.

— Вон они идут!

— Пунктуальны до секунды, — пробормотал я, бросив взгляд на часы. — Нас ждет Глас Владыки, чтоб телепортировать на остров драконидов.

— Зачем?

— Идем, по дороге я вам все расскажу…

Глава 19. Месть

Тела Охотников на демонов оказались обезображены настолько, что даже их лиц было не разобрать.

— Бедняги…

— Зато теперь, по крайней мере, становится ясна судьба экспедиции — их уничтожили дракониды.

— Может, кому-то удалось уцелеть?

— Судя по всему, нападение было внезапным. Повсюду кровь и следы борьбы…

Мы бродили вдоль берега, посреди недавно завершившегося побоища. Тела Охотников на демонов лежали вперемешку с драконидами и дрейками.

— Даже застигнутые врасплох, Охотники дорого продали свою жизнь! Погибли как герои.

— Я не вижу тела Бородина… Нужно поискать его.

— Не нужно. Он там, — Лиза указала рукой направление, и я поспешил туда, надеясь, что нам еще удастся его спасти.

Алексей был жив, но бредил, прикрыв глаза и кашляя кровью. Он полулежал, прислонившись спиной к камням, и прижимал руки к разодранной груди.

— Мертвы… Все мертвы… Они мертвы…

— Матрена, можешь что-нибудь сделать?

— Мертвы… Все мертвы…

— Отойдите! Я остановлю кровь, но его нужно доставить в госпиталь.

— Они мертвы… Все… Все… Мертвы…

Лампадка Матрены разгорелась ярким белым пламенем и запахло миррой. Через несколько минут Бородин замолчал и его руки расслабленно соскользнули с груди на землю, а дыхание выпрямилось. Было похоже, что он спит.

— Матрена?

— Не мешай!

Мы покорно сделали шаг назад и замерли в ожидании. Я помнил, что у Охотников на демонов сложные отношения с магией Света, и не особо рассчитывал на благополучный исход, но вскоре лицо Бородина приобрело более здоровый оттенок вместо синюшного, и он открыл глаза.

— Все мои друзья мертвы! — первое, что сказал он, но взгляд его на этот раз был осмысленным, и я надеялся услышать что-нибудь еще.

— Алексей, это мы. Ты узнаешь? Что произошло?

— На нас напали эти проклятые дракониды! Едва мы высадились на берег, как из темноты вывалилась толпа зубастых тварей с воплями о предательстве Владыки и смерти всем его слугам… Нас попросту затоптали! Не зря я не доверял им.

— Нет, нет, не шевелитесь! — остановила Матрена его попытку встать. — Вам нужно лежать…

— Ургаш, проклятая лицемерная скотина! Он ведь улыбался, заверял в вечной дружбе, «друг-брат» говорил… А стоило отвернуться — воткнул нож в спину…

— Пожалуйста, лежите!

— Никому нельзя доверять… Мы заблуждались относительно лояльности драконидов, и это заблуждение стоило жизни моим боевым товарищам. Око за око, зуб за зуб. Ургаш должен умереть! Этот предатель не заслуживает снисхождения.

Бородин тяжело закашлялся и в его груди что-то забулькало. Я беспомощно посмотрел на Матрену.

— Его нужно срочно доставить в госпиталь, — повторила она.

— Нет! Я не уйду, пока не увижу мертвые глаза этой твари… Пусть трепещут… пусть до всех доберется неминуемая кара… Не знаю, кто именно участвовал в налете на наш лагерь… Неважно… Мы должны мстить всему их роду… — Бородин прикрыл глаза, и стало казаться, что он снова бредит. — Кровь за кровь, смерть за смерть! Они должны умереть… Окончательная смерть — что может быть страшнее?

— Вы можете телепортироваться? — допытывалась Матрена. — Вам нужно телепортироваться! Где ваш телепортатор?..

— Убить столько, сколько сможем… Отомстить за наших братьев…

— Вы сейчас не в том состоянии, чтобы за кого-то мстить! Вокруг острова летают дрейки, мы не сможем вывезти вас отсюда, если вы сами не телепортируетесь!

— Я не умру до тех пор, пока мои братья не будут отомщены! — Бородин вдруг открыл глаза, и хотя его дыхание было рваным и тяжелым, взгляд оказался неожиданно ясным. — Дрейки… Они сильны, выносливы… Надо было сразу истребить их, еще на Кольце Дракона… Но есть у них одно уязвимое место. Нужно уничтожить Гхаша… вожака дрейков… Без него начнется хаос и грызня…

Я сделал шаг вперед и присел возле Бородина, заглядывая ему в лицо.

— Алексей, ты ведь не воскреснешь, если умрешь сейчас, — сказал я скорее утвердительно, чем вопросительно. — Кому от этого польза? Телепортируйся. Пусть тебе окажут помощь! Тогда ты сможешь вернуться и отомстить.

Бородин криво улыбнулся кровавой улыбкой.

— Я отсюда уже никуда не уйду, товарищ. Меня не спасет магия Света, я слишком… изменен.

Никакого страха в глазах Бородина я не видел, только злость от того, что он не может поквитаться с драконидами и дрейками.

— Что мне сделать?

— Я не знаю, сумели ли мои братья связаться с кем-нибудь… Если нет, сообщи нашим… расскажи, как все было.

— На острове мог еще кто-то остаться в живых?

Бородин неопределенно мотнул головой и закрыл глаза. Его губы сильно посинели, и черты лица как-то резко заострились.

— Мы должны что-то сделать! — кусая губы, сказала Матрена. — Мы же не можем просто так его оставить здесь умирать!

— Ник! — с тревогой в голосе воскликнула Лиза, но я и сам уже оглядывался по сторонам, схватившись за меч.

Вокруг стояла тишина, но она не была пустой, пространство вокруг нас наполнялось бесшумным движением, незаметным для глаз. Через пару минут мы услышали шипение.

— Мы не хотим дратьс-с-ся. Мы хотим говорить…

Из-за камней показался ящер. И я прекрасно знал, что он не один.

— Вы помогали нашим врагам. А теперь воюете с-с-с ними. Враг нашего врага может с-с-стать нашим другом.

Быть другом ящеров хотелось еще меньше, чем другом драконидов, но в данной ситуации благоразумней было согласиться.

— Как вы здесь очутились? — спросил я, уже зная ответ. После предательства драконидов слуги Владыки наверняка обратились к их врагам — ящерам, которых до этого сами же просили истреблять. Как быстро меняются альянсы!

— Это неважно. С-с-слушай, что я с-с-скажу. Вы можете ис-с-справить то зло, что причинил ваш народ нашему народу. А заодно и принести много горя драконидам, будь они прокляты. Я говорю о яйцах. Тех с-с-самых, что были украдены из нашего пос-с-селка. Мы хотим обратно наших детей! А дракониды пус-с-сть подавятс-с-ся и с-с-сдохнут без потомс-с-ства.

Я обратил внимание на то, насколько правильно говорит ящер. Его умный взгляд внушал одновременно и доверие, и опасение.

— Где дракониды прячут яйца? Мы должны забрать яйца, которые еще наши. А те, которые уже не наши, а драконидс-с-ские, разбить… Пус-с-сть дракониды плюютс-с-ся от злобы, второй раз украс-с-сть наших детей у них не получитс-с-ся.

Я снова присел возле Бородина и слегка потряс его за плечо.

— Ты знаешь, где дракониды держат яйца ящеров? Алексей?!

— Месть… Вот чего я хочу… Кровь моих братьев требует отмщения… Эти чешуйчатые твари будут дрожать и разбегаться, едва услышав об Охотниках на демонов… — пробормотал он, не открывая глаз.

Поняв, что ничего вразумительного ждать от него уже не стоит, я поднялся на ноги. За спиной вышедшего к нам ящера показались его собратья.

— Матрена, останься с ним и помоги, чем сможешь. Сразу телепортируйся, если на вас кто-то нападет! Орел, возвращайся к Цитадели, расскажи все Гласу Владыки и найди способ связаться с другими Охотниками, пусть пришлют помощь. А мы попробуем поискать еще выживших… — я посмотрел на высовывающихся из укрытый ящеров и добавил: — и яйца.

Потомство ящеров меня не особо интересовало, но в одиночку ходить по острову агрессивных драконидов и дрейков было опасно. Так что глупо отказываться от неожиданных союзников.

Орел кивнул и телепортировался без лишних комментариев, что означало всю серьезность ситуации, Матрена продолжила размахивать лампадкой над Бородиным, мы же в окружении ящеров и в полной боеготовности направились в сторону селения драконидов. Мне было максимально некомфортно рядом с новыми союзниками, учитывая то, что наша последняя встреча прошла, мягко говоря, не на дружественной ноте.

Ящеров оказалось так много, что нападение на нас последовало не сразу. Дрейки какое-то время кружили над нашими головами, оглушительно воя, словно зазывая этим всех, и это очень нервировало. Ящеры смотрели вверх и злобно шипели, но сделать пока ничего не могли. Дрейков действительно стало больше, когда они начали пикировать вниз, и произошло это одновременно с атакой драконидов. Мы — я, Миша, Лиза и Лоб — были к этому готовы и поэтому мудро отступили, предоставив возможность ящерам сцепиться со своими главными врагами драконидами.

Нашей главной целью стали дрейки, с которыми ящерам воевать было сложно — те просто обрушивались сверху, хватали кого-нибудь и поднимали в небо. Миша и Лиза по возможности старались ликвидировать их на подлете, прежде чем эти дикие черные тени успевали добраться до очередной жертвы, но их было слишком много. Я и Лоб пресекали попытки навалиться на нас самих и вскоре оказались вымазаны в крови с головы до ног, словно стояли под кровавым дождем, проливающимся на нас каждый раз, когда нам удавалось кого-то ранить или убить. Для себя я решил, что нет ничего хуже летающего противника.

А потом появился он. Вожак дрейков Гхаш планировал среди своей стаи и явно выцеливал меня, чтоб отомстить за нанесенную ему обиду. Даже с такого расстояния я видел рану на его теле, оставленную моим мечом.

— Ну давай, лети сюда, а то в прошлый раз мы не договорили, — процедил я, прищурив глаза.

Но Гхаш медлил. А ящеры, тем временем, уверенно пробивались вперед. То ли их злость достигла пика, то ли Охотники успели хорошо потрепать драконидов, но мы, несмотря на потери, двигались к их поселению. Дорожка уже была завалена телами, к ногам прилипала пропитанная кровью земля, шипение ящеров, рычание драконидов и вопли дрейков сотрясали воздух, и даже сам остров будто бы дрожал под нами.

Я старался не выпускать из поля зрения Гхаша, но все равно пропустил его атаку, когда отбивался от его соплеменника, пытавшегося откусить голову Мише. С другой стороны Лоб махал топором, стараясь отрубить хоть что-нибудь еще одному дрейку, а другой рукой сдерживал напирающего на щит второго дрейка с уже переломанными крыльями, но не сломленной волей. Их вожак так резко появился возле меня, что я едва успел заметить лишь его тень на земле, прежде чем откатился в сторону, уходя от удара.

Всплеск адреналина мгновенно вытеснил начавшую было появляться усталость, и я, не тратя времени на то, чтобы посмотреть, где находиться мой противник, извернулся ужом и наотмашь рубанул мечом пространство возле себя. Я знал, что успею, ведь время снова превратилось в вязкий кисель, давая мне фору. Оглушительный крик Гхаша перекрыл все звуки. Другие дрейки разом ринулись на нас, и даже магии Миши и Лизы не хватило бы, чтоб их отогнать, поэтому я сделал единственное, что можно было сделать в данной ситуации — отступил, успев лишь гаркнуть: «В укрытие!».

К счастью, сказался опыт, и все разом рванули к отвесным камням вдоль дорожки и прижались к ним спинами так, чтобы на нас нельзя было напасть в полете. Лиза ухитрилась залезть в щель между валунами, Миша придвинулся поближе к засохшему дереву, раскинувшему корявые ветви над самой землей, Лоб просто прикрылся щитом. У меня же оставался мой меч, которым я собирался биться до последнего… Однако дрейки, которые вынуждены были приземлиться, чтобы защитить вожака, сразу стали объектом внимания ящеров и легкой добычей. Фокус сместился. Быстро растеряв преимущество, они снова взмыли вверх — те, кого не успели убить или ранить ящеры. Мои же мысли были заняты Гхашем, и при первой возможности я выскочил из укрытия и снова рванул туда, где его оставил.

Вожак дрейков скулил и полз по земле, оставляя за собой кровавый след. В какой-то момент мне даже стало его жаль. Он напоминал мне моего Старика, хоть и был представителем другого рода дрейков. Я поднял меч, чтобы закончить его мучения, как вдруг он дернулся, как от невидимого удара, и взгляд его помутнел, а следом в него прилетел ледяной шар, разбившейся об острую чешую и покрыв ее инеем. Гхаш дрогнул, тяжело упал на землю и замер. Почему-то я почувствовал укол раздражения и обернулся.

— Ой, прости, у вас была суровая, мужская дуэль? — задрала брови Лиза и повернулась к Мише. — Кажется, мы ему помешали.

— Ничего подобного, — дернул плечами я, прогоняя нелепые мысли. Сейчас не до честных поединков.

После смерти вожака дрейки растеряли боевой пыл и больше не нападали. Бессмысленно кружа в небе, они стали похожи на потерявшихся котят. Лишившись поддержки с воздуха, дракониды стали отступать еще быстрее, а потом и вовсе начали разбегаться, бросив попытки защитить свой поселок… И только Ургаш, вождь драконидов, продолжал огрызаться, стоя на входе у одной из пещер. Он рычал и метался, наставляя на подступающих ящеров кривой, зазубренный меч. Было заметно, что он не просто зол. Он в панике! И мне стало все очевидно.

— Он защищает яйца.

Услышали ли ящеры эти слова, или сами все прекрасно понимали, но бросились на Уграша разом и всем скопом. Он исчез под грудой зеленых, чешуйчатых тел. Ящерам хватило тридцати секунд, чтобы разорвать вождя драконидов на части. А мы просто стояли и смотрели на это варварство. Я испытывал странное чувство отвращения и удовлетворения одновременно.

— Тащмайор! Тащмайо-о-ор! Как я рад вас видеть! Хорошо, что эти напыщенные слуги Владыки прислали помощь! А что, ящеры теперь на нашей стороне? Вот бы напарники мои обрадовались!

Я вздрогнул и обернулся. Молодой хадаганец невысокого роста с хитрыми глазами и такой же улыбкой выполз откуда-то из-за камней.

— Ты чьих будешь? — грозно поинтересовался Лоб.

— Рядовой Роман Лазейкин, тащлейтенант! — отрапортовал хадаганец, выпрямившись и козырнув.

— И как ты тут очутился, рядовой Роман Лазейкин? — спросил я.

— Так меня с напарниками отправил сюда этот, Хранитель Силы, вот! Чтоб, значит, все разузнать. А тут дракониды взбесились. Уграш, главный драконидский, лично нападением командовал… В самую гущу с напарниками и попали!

— Почему ты говоришь о напарнике во множественном числе?

— Так гибберлинги у меня в напарниках, тащмайор! Семейка Буйных! Вот уж действительно буйные… Как дракониды навалились, так они без оглядки в свалку и кинулись. Вот и потерялись. Хотел потихоньку поискать тут. Жалко их — они ж как дети малые, неразумные… А вы и Гхаша убили? Тот-то дрейки мечутся, как слепые курицы. Незабываемое зрелище! Поделом им всем! Жаль, напарники мои не видят…

— Здесь есть еще выжившие?

— Никак нет. Эти мерзкие предатели никого не пожалели! Но я знаю, как поквитаться! Я видел здесь алтарь, на котором дракониды приносят жертвы своему божеству. Они называют его Огненным Отцом. Ха! Посмотреть бы, как ему понравится увидеть головы своих «отпрысков» на алтаре!

Пока он это говорил, мой взгляд зацепился за флаг Охотников на демонов, валяющийся на земле — растоптанный и жалкий. Я подошел и поднял его, стряхнув грязь и расправив.

— Показывай, где этот алтарь.

Алтарем оказалась стела в виде головы дракона, во рту которой горел огонь. Рядом лежали чьи-то обугленные трупы, которых дракониды, видимо, принесли в жертву своему «божеству». Все вокруг было покрыто золой и стоял ужасный запах.

Головы вожака дрейков — Гхаша, и вождя драконидов — Уграша, которые мы не поленились приволочь к алтарю и водрузить на него, прекрасно сочетались с реющим над этим натюрмортом флагом Охотников на демонов — чтобы знали, за что!

— Надеюсь, эти животные надолго запомнят этот день и этот час! И трижды проклянут тот миг, когда решили вероломно напасть. Хороший драконид — мертвый драконид! — пылко заявил Лазейкин и кровожадным взглядом посмотрел вверх на все еще верещащих дрейков. — Еще бы до этих добраться… Здесь полно молодых дрейков, еще не успевших обзавестись роговой броней. И самки… Если удастся перебить молодняк и истребить самок, дрейков охватит паника. Лишиться большей части потомства и возможности произвести на свет новых детенышей… Это кошмар для любого живого существа! Я думаю, что…

— Так, помолчи! — махнул рукой я, потому что из пещеры, в которой предположительно хранились яйца и куда ринулись наши новые союзники, вышло двое ящеров — и не с пустыми руками.

— Не верю своим глазам! — завопил Лазейкин. — Буйные! Целые и невредимые! Я уже и не чаял…

Трое гибберлингов извивались и визжали в лапах ящеров, которые видимо не знали, что с ними делать.

— Пустите! Пустите, гады!!! Лапы прочь!

У меня и так все еще звенело в ушах после битвы, и совместный ор встретившихся напарников был очень некстати. Лазейкин сгреб в охапку гибберлингов из лап ящеров и прижал к себе, как любимых детей.

— Ох… Спасибочки! Мы уж думали — все, конец нам. Сожрут нас гады чешуйчатые!

— Там есть еще выжившие? — постаралась перекричать радостные вопли Лиза.

— Никогошеньки! — затараторили гибберлинги сразу в три голоса. — Только мы! Но мы дрались как львы! Одному бах! Второго бац! Третьего за хвост! Четвертого в зубы! Пятого… ну, докуда допрыгнули, туда и пнули. А чего он? А потом нас поймали… Эх… Сожрать грозились. Только не могли сообразить, что лучше, сварить нас, зажарить или выпотрошить и закоптить над костром. Брр, ужас какой, представляете?! Нас — и сожрать? Мало мы им наваляли! Ну да ничего, теперь умнее будем…

Я подумал, что Лазейкин удачно сошелся с этой троицей на почве общей болтливости.

— Вы нашли яйца? — обратился я к ящерам, неуверенный, поймут ли они меня — не все ящеры были настолько развиты.

— Яйца… бить… черви-на-лицах… — прошептал один из них.

— Червелицые? — воскликнули мы хором и, переглянувшись, поспешили в пещеру.

Внутри оказалось тесно, особенно с учетом того, что сюда набилась целая толпа ящеров. Пещера не была глухой. Сверху через отверстия лился скудный свет, освещая кладку… и мертвые, бесформенные тела. Похоже, не только дракониды напали на пещеру червелицых. Червелицые тоже в свою очередь нанесли ответный визит, правда в более скромном составе — всего трое диверсантов. Зато в более качественном! Червелицые пробрались сюда, чтоб уничтожить яйца и, судя по всему, частично им это даже удалось до того, как дракониды убили их.

— Вот и протянули руку дружбы, называется… — покачал головой Лазейкин. — Нет, не забываются старые обиды за какие-то жалкие месяцы. Ох, не забываются… Одной искорки хватило, чтобы костер вражды полыхнул с новой силой.

— Ну а нам только на руку, — снова загалдели гибберлинги. — Пока червелицые с драконидами воюют, мы их поодиночке колотить будем! Ха-ха!

Я рассматривал яйца, которые с момента нашей последней встречи претерпели изменения: из фиолетовых и гладких они превратились в коричневые и чешуйчатые, мерцающие в темноте перламутром. Наверное, это и было тем самым изменением, которое превращает ящеров в драконидов. Но поразило меня другое. Ящеры не могли разбить измененные яйца, как не пытались!

— Похоже, скорлупа невероятно прочна. Ее явно не возьмет ни молот, ни топор. И даже насчет алмазного сверла, которого у нас все равно нет, существуют большие сомнения, — задумчиво произнес Лазейкин, глядя на старания злившихся ящеров.

— Должен же быть с-с-способ уничтожить эти яйца, — прошипел один из них.

— Исходя из того, что червелицым это удалось, способ точно есть, — сказал Миша и склонился над одним из разбитых яиц возле тела червелицего. — Хм… Скорлупа яйца снизу осталась твердой, но в верхней части мягкая и крошится… Похоже на то, что это яйцо сначала полили сильной кислотой, а только потом разбили.

Лиза присела рядом и, не моргнув глазом, споро обыскала одеяние червелицего, как заправской сыщик. Я даже удивился от того, что ее при этом не перекосило от омерзения.

— Дракониды явно застали его в тот момент, когда он пытался разбить яйца… — сказала она. — Ага! А вот и флакон с остатками какой-то кислоты. Ему он уже больше не нужен.

Она передала Мише найденный флакон, и он тут же полил содержимым целое яйцо.

— Кислота… Да, это вариант. Более того, я думаю, это единственный вариант.

Скорлупа чуть зашипела, но больше ничего не произошло. Однако, когда один из ящеров подошел ближе и треснул по ней своим мощным хвостом, яйцо разлетелось вдребезги.

— Что ж, как ни крути, а кладку разрушить надо, — авторитетно заявил Лазейкин, и его друзья гибберлинги согласно закивали. — Если червелицые применяют кислоту для разрушения драконидских яиц, то и нам она сгодится. Думаю, в Цитадели найдется что-нибудь такое!

— По-моему, проще выкинуть их в астрал, — пробормотал я и посмотрел на часы. Мы уже слишком задержались здесь. Я волновался за Матрену. Вдруг она ослушается приказа и вместо того, чтобы телепортироваться в случае опасности, будет защищать Бородина до последнего?

— В астрале дрейки! А нам надо, чтоб наверняка! — возразили гибберлинги.

— Хорошо. Зизи, здесь есть еще кто-нибудь из Охотников? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Нет, не думаю. Хотя стоит еще поискать в других концах острова.

— Тогда возвращаемся. Расскажем Бородину хорошие новости — смерть главарей дрейков и драконидов его взбодрит…

Но рассказывать новости оказалось некому. Когда мы вернулись, Матрена сидела возле Алексея Бородина с серым лицом и изо всех сил старалась не заплакать.

— Его нужно было доставить в госпиталь, — прошептала она.

— Не вини себя. Ты сделала все, что смогла, — покачала головой Лиза.

Глаза Бородина были полуоткрыты и в них отражалось красное небо, что придавало ему демонический вид. Я присел рядом и прикрыл его веки рукой.

— Спи спокойно, Охотник. Мы отомстили за твоих братьев.

В этот момент на остров стали телепортироваться другие Охотники вместе с Орлом. Я быстро обрисовал ситуацию и, получив заверения, что остров будет тщательно обыскан, и что о теле Алексея позаботятся, решил, что нам тут больше делать нечего. Пусть с Охотником мы были знакомы совсем недолго, на душе все равно было паршиво.

Вместо Бородина хорошие новости пришлось докладывать Гласу Владыки. Мы телепортировались обратно к Цитадели, по-прежнему празднично пылающей огнями посреди полной разрухи, и уже начали подниматься по ступеням, как нас окликнула миловидная девушка с двумя длинными черными косами, серыми глазами и белоснежной кожей.

— Легкой дороги вам, путники! Не хотите ли взять немного мирры, быть может, она осветит ваш путь в эти темные дни?! — нараспев произнесла она.

Мы настороженно уставились на девушку, и только Матрена вежливо ответила:

— Благодарю! Вы служитель Церкви Света?

— Я Варвара из Сиверии, оказываю помощь всем, кто в ней нуждается, — она подошла ближе и так же нараспев и блаженно улыбаясь добавила: — Не надо, пожалуйста, так зыркать по сторонам, а то у тебя «шпион» прямо-таки на лице написано.

Это уже было обращено ко мне, и я недовольно буркнул, перестав, правда, вертеть головой:

— Не прошло и года!

— Про бойню у червелицых я уже знаю от историков, они исследуют их пещеру. Что там у драконидов? Эти идиоты тоже напали на вас? — пропела она с излучающим свет и добро лицом, что сложно вязалось с ее словами.

— На Охотников. Вместе с ящерами мы зачистили их поселок. Дракониды напали на червелицых возле их пещеры, а червелицые пытались уничтожить кладку драконидов, так что их союз точно был временным. Больше мне ничего неизвестно, — сообщил я, не вдаваясь особо в подробности.

— Поняла, — радостно кивнула Варвара, и с улыбкой принялась одаривать нас миррой, изображая добродетель и при этом продолжая негромко говорить: — Вот что. Не столь давно слуги Владыки устроили какую-то возню на пристани, туда-сюда суетились астральные лодки, таскали какие-то тяжелые грузы и оборудование. Судя по тому, что мне удалось подслушать, они собирают в астрале неподалеку от Цитадели какие-то генераторы и прочую машинерию. К сожалению, больше мне выяснить ничего не удалось — эти чудики в капюшонах слова лишнего боятся сказать… Но ставлю ржавый грош против всех алмазов мира, что скоро вас привлекут к этому строительству. Соглашайтесь сразу! Как только выяснится, что затевает Владыка — сразу сообщите мне.

— И где нам тебя искать?

— Здесь. Идите, путники! И да благословит вас Свет! — громче пропела она и обрызгала нас миррой на прощание.

Под это напутствие мы вошли в Цитадель и поднялись на самый верх к Гласу Владыки. Я снова подумал о том, что когда бы мы не пришли, он всегда стоит на одном месте, и это напоминало мне несчастных жителей поселка на Гипате, вынужденных играть роль против своей воли.

— Что ж! Вероломство драконидов было наказано! — произнес Глас Владыки, когда мы все ему рассказали. — Но радоваться пока рано. Мы выиграли битву, но не войну. Судя по всему, дракониды и червелицые так и не смогли преодолеть тысячелетнюю вражду, и вновь принялись истреблять друг друга. Нам это, как вы понимаете, на руку. К сожалению, здесь, в Цитадели, не так много Приближенных, способных сражаться. Поэтому мы прибегли к помощи наемников. Верю, что у вас получится сработаться с ними, и вместе вы сокрушите ничтожных предателей!

— Угу, сокрушим. Только как и где их теперь искать?

— Как выяснилось, наши враги обосновались на соседнем острове, называемом Фронтир!

Я покосился на Мишу и по его озадаченному лицу понял, что он тоже слышит это название впервые.

— К счастью, нам удалось проложить туда дорогу и отправить нашу ударную силу! — продолжил Глас Владыки. — Я надеюсь, вы тоже не останетесь в стороне и примете участие в войне за Правду!

Сказано было с пафосом, но меня не проняло. Чем больше мы ввязывались во все это, тем меньше я понимал, где правда. Запутывался еще больше, и уже не мог отличить, кому стоит доверять, а кому нет. Более того, иногда я ловил себя на мысли, что поддерживаю нежелание драконидов и червелицых играть под дудочку Владыки в его Спектакле. Но никакого другого плана действий, кроме как выполнять все, что говорят его слуги, у нас так и не родилось, поэтому мы согласились отправиться на неизвестный Фротир.

Едва мы вышли из Цитадели, как возле нас опять нарисовалась Варвара со своим всепрощающим выражением лица.

— Про стройку нам ничего не говорили, — сразу сказал я, опережая ее вопрос. — Мы летим на Фронтир.

— Аа, остров, где дракониды и червелицые лупасят друг друга, а наемники, посланные слугами Владыки, исподтишка подливают масла в огонь?

— Похоже на то.

— Слышала, слышала. Очень жаль. Там, говорят, самое веселье, но вряд ли вы разживетесь полезной информацией. И все же держите ухо востро. Будем на связи.

Обрызганные очередной порцией мирры, мы потопали к причалу. Меня нервировало, что нам вновь придется лететь на крохотном шлюпе через астрал, и я морально готовился ко встрече с демонами, а то и со спрутоглавом, но к моему удивлению, на этот раз все прошло хорошо. Мы сели в лодку, и она мягко понесла нас сквозь мерцающую дымку. Над головой медленно плыли полупрозрачные облачка, за которыми то и дело пряталось солнце — редкое явление в астрале. Снизу же сплошным ковром стелились серые тучи. Вокруг была тишина, легкий астральный ветер слегка раскачивал шлюп, и меня клонило в сон. Даже не верилось, что мы в качестве наемников Владыки летим в самый центр заварушки между драконидами и червелицыми. Никто не потревожил наш полет, и мы так же мягко причалили к берегу Фронтира.

Остров походил на очередной осколок Язеса, разве что пышные елки выглядели вполне симпатично, трава под ногами не совсем засохла и даже кое-где виднелись маленькие цветочки. Если бы не пасмурное небо и вездесущие развалины умерших городов, то местность могла бы показаться вполне приятной.

— Эй, новоприбывшие, идите к нам!

На берегу обнаружился крохотный лагерь из двух палаток, где у костра весело махали нам руками трое гибберлингов и орк.

— О, а мы тебя знаем! Хранитель Откровения… Ух, как мы тебе завидуем! Мы семейка Зорких, встречаем тут всех, кого прислали из Цитадели. Когда дракониды и червелицые с Владыкой поссорились, мы как раз тут были. Форпост строить помогали, ага. Тут же драконидская вотчина была. Дрейки, дракониды, шаманы ритуалы проводили. Говорят, даже Королева драконидов, «мамка» ихняя, и та тут обитает. Правда, мы ее не видели ни разу… Представляете, какая громадина должна быть, а? А вчера как все началось! Бух, бах, големы там, дракониды тут, и бойня вокруг. Вот. Ну и так получилось, что попал наш форпост аккурат посреди линии фронта. С одной стороны дракониды наседают, с другой неожиданно червелицые из подземных тоннелей полезли. А мы между молотом и наковальней! — традиционно без остановки тараторили гибберлинги. Очевидно, длинный язык — это отличительная черта их народа.

— Да обождите вы, дайте им хоть выдохнуть, — перебил орк. — Я Жмых Стойких.

Мы представились, усевшись у костра, чтоб разузнать об обстановке.

— Враги повсюду! Как из-под земли вылезли… Хотя червелицые-то точно вылезли. А мы даже не знаем, какова дис... дипо… тьфу ты. Короче, не знаем точно, что и как. Вдруг что-то интересненькое враги скрывают? Непорядок. Мы же разведчики, мы все знать должны. Наших в форпосте мало, в дозоры ставить некого. Вдруг враги нападение планируют? Предупрежден — считай, вооружен. Это нам мамки с детства говорили! — принялись рассказывать Зоркие. — Вы же к форпосту по старой дороге через руины пойдете? Смотрите в оба! Там целая банда драконидов обосновалась! Злые, как Жмых с похмелья. Зубищи во какие! Мы от них еле ноги унесли. А по той дороге мы припасы в наш форпост доставляем. То есть доставляли. Теперь-то, когда там эти негодяи засели, приходится через озеро на лодке возить. Сыро, мокро, того и гляди перевернешься вместе с лодкой — и поминай как звали… Так что, если драконидов встретите, рыла их зеленые начистите хорошенько. Нечего им, бандюгам, на наши припасы зариться.

— Значит, до форпоста здесь две дороги? По суше и по воде? — уточнил Миша.

— Ага, — кивнул Жмых. — Там на озере водяники живут. Мы это… короче, с этими мокрозадыми договориться хотели, гы. Ну типа мы им бусы и стекляшки, а они нам это… не, не золото. На кой фиг нам это золото тут сдалось?! Тут жрать нечего, а золотом сыт не будешь, гы! Короче, хотели мы с их старшим договориться. Торговать хотели! Менять безделушки всякие на жратву — рыбу там, раков… Только озерник этот упертый, как тролль. Хрен вам, говорит, а не рыба! Я бы с голодухи и от хрена с постным маслом не отказался, так он, мокрозадый, и хрена не дает.

— Не договорились, значит.

— Не-а, придется как-то иначе. Если б не дракониды эти гадские, возили бы провиант из Цитадели… Вот что. Я тут подумал…

— Ты не умеешь, хи-хи, — засмеялись гибберлинги.

— Умею! Вы не смотрите, что я на вид здоровый и не шибко умный. Это меня мама таким уродила. Ну и пожрать люблю. А мозги как шестеренки работают, без сбоев, гы. А вы, мелкие, не перебивайте тут меня, а то мысль потеряю. Короче, надо драконидам по шее накостылять. Достали они, сил нет! Окопались в развалинах на востоке, гады чешуйчатые, и колдунство свое мерзкое колдуют. Алтарь какой-то забабахали и мокрозадых пяток наловили. Стерегут пуще ока! Мелкие… тьфу, Зоркие когда на разведку ползали — еле ноги унесли! А у нас по той дороге подкрепления ходят. Неспроста чешуйчатые там колдунство творят! Опять пакость какую-то задумали!

— Точно точно! — закивали Зоркие. — Мы за ними тут подглядели чутка, хи-хи! Во, глядите, чего раздобыли. Жучки! Настоящие имперские жучки! Секретная технология имперской разведки, разработанная восставшими. Позволяют не только слышать, но и видеть все вокруг, а сами по размеру как раз с божью коровку.

— И откуда у вас секретная технология имперской разведки?! — поднял брови Миша.

— Ой, только не рассказывайте своим, ладно? Мы ж не просто так жучки спер… кхм… реквизировали. На благое дело их употребили! Тут по всему побережью кривоглазы живут. Они не злые, не трогают никого, и до них никому особого дела нет. Летают себе спокойно повсюду… Вот мы к ним эти жучки и прикрутили! Представляете, можно теперь за всем побережьем следить! И ноги по буеракам не ломать, шеей не рисковать, и все вокруг под присмотром.

— Так вот, — продолжил Жмых. — Дракониды эти вообще страх потеряли! Дойдете до нашего форпоста, так и доложите старшому, мол, колдуют колдунство! Надо решать. Идти в руины эти… как их… Так-Микту! И разнести там все к эльфийской бабушке! Алтарь их дурацкий по камушку раскатать. А дракониды пусть слюной от злобы захлебнутся!

— Кто у вас старший?

— Окорок Буйных. И передайте там ему, что Жмых службу как положено несет, варежкой на посту не хлопает и все такое.

— Передадим, — пообещал я и поднялся на ноги.

Что ж, предстоящая дорога до форпоста обещает быть как минимум не скучной.

Глава 20. Фронтир в огне

— Давайте подведем итоги…

— А что, мы пришли к каким-то итогам?

— Не перебивай, Орел.

— Слушаюсь, товарищ майор!

— Горислав Гипатский, он же Нихаз, он же Режиссер, он же Владыка, он же Бог Тьмы…

— Он же больной психопат.

— …оборудовал целый остров в качестве сцены для выдуманного им Спектакля и заставил нас играть роль древнего джуна. И все для того, чтобы с пафосом сообщить, что Откровения Тка-Рика про Врата Джунов, через которые они якобы впустили демонов в наш мир, — фальшивка.

— Я же говорю — больной психопат!

— Потом он заставил нас прыгать вокруг червелицых и драконидов и собирать по кускам шлем древнего джуна, и все для того, чтобы не менее пафосно рассказать о настоящем Откровении Тка-Рика. Причем устами того же джуна. О чем это говорит?

— О том, что ему нравится этот древний джун? — предположила Лиза.

— У Ат-Зако действительно интересная история, — проговорил Миша, и его рука знакомым жестом потянулась к очкам. — Он победил Проклятие, преследовавшее его народ…

— Победил, да не совсем. Демонов стало еще больше, а джуны исчезли. Ну то есть превратились в червелицых. Ну то есть Нихаз их превратил… и вроде как спас от Проклятия, которое преследовало их народ, и которое в конце концов победил Ат-Зако.

— Как все лихо закручено!

— Ладно. Идем дальше. Из нового Откровения следует, что джуны не открывали никакие Врата, и демоны в каком-то смысле наши дальние родственники, так как у нас с ними один Создатель — Бог Света Сарн.

Тут я сбился, потому что подошел к самому невероятному. Самому фантастическому, на фоне чего меркло все остальное. У меня все еще не укладывалось это в голове, и я со вчерашнего дня не мог заставить себя подумать об услышанном и разложить все по полкам.

Вшестером мы шли к форпосту по протоптанной тропинке, так что сбиться с пути было невозможно. На нас могли напасть дракониды, засевшие, если верить Жмыху и семейке Зорких, где-то в этой части аллода, и поэтому мы, даже разговаривая, не теряли бдительности и вертели головами во все стороны.

— Сарн. Бог Света, проигравший войну Богу Тьмы и заключенный им в планету-тюрьму…

— Тяжело осознать, да?

Несколько минут мы шли молча. У меня в голове сама собой рисовалась плавающая в астрале тюремная клетка, вокруг которой кружатся аллоды. Наверное, это выглядело не так буквально, но мой приземленный разум не мог вообразить чего-то более сложного, соответствующего целому Богу. Даже двум.

— Нихаз оставил на планете Великих Драконов в качестве стражников, но Сарн сумел создать на планете жизнь… Людей! Самыми одаренными из которых оказались джуны. Им он поручил убить свою охрану. Вот почему они воевали с драконами.

— И до сих пор воюют!

— Но потом явился Нихаз и рассказал джунам, что как только они выполнят поручение своего Создателя и перебьют драконов, тюрьма падет и миру конец. Джуны отказались от своей затеи, и Сарн проклял их, создав демонов. Я все правильно понял?

— Вроде, да.

— И теперь Сарн не теряет надежды освободиться и продолжает искать сторонников, уничтожать аллоды… Это мне более или менее понятно.

— Ну вообще-то есть ряд непонятных деталей… — начал было Миша, но я замахал руками.

— Не надо деталей, иначе у меня взорвется мозг! Общая картина до этого момента мне плюс-минус ясна, этого пока достаточно. В деталях разберемся позже. Сейчас вопрос в другом. Дракониды — прислужники драконов, и червелицые — бывшие джуны, сначала помогали Нихазу устраивать Спектакль и делать из нас шутов, но потом вдруг предали его!

— Важный нюанс — перед этим они ненадолго объединились, оказав друг другу помощь, а после их дороги не просто разошлись. Их война разгорелась с новой силой! — добавила Лиза.

— Нихаз сказал, что они борются за одну и ту же вещь… которая вообще-то была приманкой для Сарна. Что это может быть, есть идеи?

— Какой-то могущественный артефакт, который… не знаю… может победить Нихаза?

— И спрятан он в Мертвом городе… Что за Мертвый город?

— Мало ли в Сарнауте вымерших городов? Пойди разберись, о каком речь. Даже здесь вокруг одни развалины!

Мы снова замолчали. Хорошо, что никакие дракониды нас пока не беспокоили, давая возможность осмыслить происходящее.

— Драконы помогли червелицым воскресить Ат-Зако, а червелицые пожертвовали своим соплеменником, чтобы создать для драконов какой-то… э-э-э… слиток астрального железа? — нарушила тишину Матрена.

— «Сила печати теперь у нас», — произнесла Лиза, наморщив лоб. — Так сказала дракониха, когда получила эту штуку: сила печати теперь у нас!

— Да, точно! И Нихаз тоже говорил о какой-то «силе печати»… которая, правда, не сделает дракона всемогущим — так он сказал. Да и воскрешение Ат-Зако он, похоже, считает бессмысленным…

— Конечно! Меч Зака же теперь у тебя, ха-ха!

— Это неважно, Орел…

— Отнюдь! Я считаю, что это весьма интересный факт, — неожиданно вмешался Миша.

— Вот!

— И чем он интересен?

— Тем, что твоя роль — особенная. Между Спектаклем на Гипате, где мы шли по следам Ат-Зако, и Сумрачным островом, где мы искали его же доспех, был еще Кирах! Нихаз вернул тебя в прошлое…

— Не меня одного!

— Да, но кровь из сердца дракона, которое ты там достал, теперь течет именно в тебе.

— Но это… — начал я и замолчал. В моей голове вдруг вспыхнула одна мысль. — Кирах, точно, я вспомнил… Оберег Астрального Серебра! Я добыл его на могиле какого-то джуна по приказу Нихаза, а потом защищался им от демона из будущего!

— Ну и что?

— А то, что Нихаз назвал его частью печати! Сделал вид, что проболтался, но я думаю, это было намеренно.

— Мало нам было непонятной штуки в непонятном Мертвом городе. Теперь еще и непонятная печать с непонятной силой…

Мы замолчали в третий раз. И это было самое долгое молчание.

— Представляете, что сейчас творится в мире? — снова первой заговорила Матрена. — Все узнают правду… Как думаете, там сейчас паника? Странно быть вдалеке от всей шумихи и одновременно в центре событий.

— Паника. Хаос. Волна самоубийств, — уверенно заявил Орел, неожиданно вызвав смешок у Лба.

— Тоже мне, потеря, гы! И почему это самоубивцы самоубиваются всегда так, чтоб их потом воскресили? Подсказать им что ли, как наверняка дубу дать, а то мучаются, горемыки!

Мы засмеялись, и от этого смеха меня даже немного отпустило напряжение.

Первым душещипательный визг услышал конечно Орел. Мы остановились и прислушались, схватившись за оружие, а затем сошли с дороги и запетляли среди редких елей и развалин, пытаясь определить, откуда идет едва различимый звук. В конце концов Лиза сумела определить, в какую сторону нам двигаться, и вскоре я и сам почувствовал опасность.

Водяник верещал так, что его высокий, звонкий голос разносился по всей округе, а вблизи от него просто закладывало уши. Я даже не представлял, как в этом маленьком тельце может помещаться такой громкий голос. Было заметно, что тащившие его дракониды уже близки к тому, чтобы придушить своего пленника, потому что вставить ему в рот кляп у них не получалось, а на ор могли сбежаться его сородичи. Мы насчитали десять драконидов и шесть пленных водяников, хотя орал только один.

— Зачем им водяники? — прошептала Матрена. — Я не верю, что они их едят.

— Жертвоприношения? — предположил Орел. — Можно проследить за ними…

— Этот горластый не доживет, — возразил я. — Можешь снять того, с посохом? Не нравится он мне. Миша, твои те, что замыкают это шествие…

— Хочешь вмешаться? Сейчас?

— Водяники спасли мне жизнь на Эльджуне!

— Это были другие водяники.

— Неважно, мы должны помочь им! — поддержала Матрена, и больше никто спорить не стал.

Эффект внезапности сработал в нашу пользу. Дракониды были так увлечены своими пленниками, что пока они что-то сообразили, четверо уже лежало на земле бездыханными. Еще двое замерли в оцепенении, скованные магией разума, и не шевелились до самого конца, пока мы не перебили остальных. Я успел уложить всего одного, Лоб своим щитом, как тараном, заутюжил троих. Других успокоили с расстояния Орел и Миша.

Все произошло очень быстро. Я не успел даже разогреться, как стычка уже закончилась.

— Уф! Я уж думал — все, сожрут нас чудища! — громогласно объявил оравший водяник и требовательно посмотрел на стоявшего рядом с ним Лба. — Ну чего смотришь, дылда, развязывай меня!

Мы поочередно освободили всех пленников, получив за это благодарность от одного, словно он был среди них главный, либо единственный, кто умел говорить. Он завалился на землю, всем своим видом показывая, что глубоко ранен и идти не в состоянии, хотя видимых повреждений у него не было.

— Теперь неси меня домой, дылда, видишь, я не могу!

Лоб поднял его на руки, и водяник картинно развалился на них, будто был уже при смерти.

— Давай, давай, я покажу дорогу. И этих тоже ведите, — милостиво махнул он в сторону остальных водяников. — Я Ап, брат нашего великого вождя. Шлеп его зовут. Он дылд тоже не жалует. Да и вообще чужаков мы не любим. Но вы меня спасли, так что так и быть, отсыпем вам ракушек. Чай не каждый день меня от смерти спасают.

По выражению лица Лба я понял, что он разрывается между долгом храмовника помогать ближнему и желанием запулить брата вождя так, чтоб он летел обратно домой по воздуху. Но прагматичный Миша шепотом напомнил, что переговоры с водяниками на предмет сотрудничества провалились, и сейчас подвернулся отличный шанс это исправить. Он был прав и поэтому мы взяли остальных водяников на руки и быстро зашагали в сторону озера, пока сюда не пожаловали еще дракониды.

Горластый брат вождя оказался тем еще болтуном, но ни на один вопрос прямо не ответил, постоянно рассказывая то о цветных ракушках, которые он лично достал со дна, то о своих геройских сражениях с «дылдами», то о делах сердечных.

— У нее такие ножки, с такими милыми, полупрозрачными перепоночками между пальчиков… Я бы ради моей прелести все озеро до дна выпил! Хотя вам, дылдам, нашей красоты не понять…

Мне уже доводилось видеть поселение водяников, и это мало чем отличалось от того, на Эльджуне, где я восстанавливался после своей первой смерти. Такие же хлипкие, пропахшие рыбой, крохотные хибары, хаотично возведенные возле воды.

Встретили нас не очень дружелюбно.

— Чего надо в нашем поселке?! А ну катитесь отсюда! Это наша вода. Наша земля. И рыба в озере тоже вся наша! — завопили в несколько голосов водяники, едва мы только показались в поле видимости.

Но когда мы подошли ближе к поселку, и стало понятно, что идем мы не с пустыми руками, а с их обессиленными соплеменникам, гнев сменился на милость, и нас даже проводили к вождю!

— Ап! Жив! Вот счастье-то какое! Я уже думал, обратился ты в воду! — радостно запрыгал Шлеп, увидев брата, и это не как не вязалась с его званием великого вождя. Впрочем, могут ли серьезно выглядеть полурыбы-полулягушки?

Вождь рассыпался в благодарностях и клялся, что отныне мы всем водяникам из рода Озерников лучшие друзья!

— Я так сказал, и мое слово крепче льда! — ударил он себя в маленькую грудь лягушачьей лапкой.

Мы, в свою очередь, тоже заверили водяников в преданности. Задерживаться у них мы не очень хотели, но нас неожиданно пригласили к обеду, и отказываться показалось невежливым. Впрочем, наш скептицизм быстро развеялся. Водяники из племени Озерников оказались очень гостеприимными!

Длинные деревянные столы, за которые нас с почестями усадили, по размеру походили на детские, и ютиться за ними было неудобно, но запах жареной рыбы, которую водяники разложили на большие, пахнущие водорослями листы, заставлял забыть обо всем на свете. Мой рот моментально наполнился слюной.

Со всех сторон галдели водяники. Мы, как почетные гости, сидели возле вождя, который без какого-либо приветственного слова, которого я подсознательно ожидал натянув на лицо вежливую улыбку, дал добро приступать к трапезе. Все разом накинулись на еду.

Вкус рыбы полностью соответствовал умопомрачительному запаху. Правда вода, которой предлагалось ее запивать, оказалась склизской и неприятной, но это не испортило общего впечатления, даже несмотря на то, что водяники не блистали воспитанием и кидали кости прямо себе за спины.

Окончательно подобревший вождь Шлеп Озерник, грозно тряся зажатым в руке рыбьим хвостом, решил поделиться с нами своими горестями. Я слушал вполуха, наслаждаясь, пожалуй, самой вкусной рыбой в моей жизни.

— Эх, не было печали, но эти Ручейники… А ведь такой же народец, как и мы! Только плохие. Злые. А злые они потому, что их ручей совсем пересох. Раньше как было: мы, Озерники, в озере рыбу ловили, а Ручейники — в ручье. И все довольны были. И еды всем хватало, и места. А потом ручей сохнуть стал, ни с того, ни с сего. Мы с соседями всегда ладили! И тут их к себе пустили, половину озера им уступили. Старица большая, всем хватит! А оно, вишь, как получилось… То сети наши порвутся, то место прикормленное опустеет… А потом наши, старицынские, пропадать стали. Ручейники с нами разговаривать не хотят, и в поселок свой не пускают. Брат мой вызвался сам пойти, разобраться, как у соседей положено… А теперь, вишь, выяснилось, что его дракониды сцапали. Это Ручейники, получается, наших водяников драконидам отдали! Не по-соседски это! Хоть бы все они в воду обратились. У-у, троглодиты проклятые!

— Угу, — промычал я, потому что Шлеп говорил долго и надо было уже что-то вставить.

— Не сами Ручейники на нас ополчились, ох, не сами. Мы ж с ними сколько лун бок о бок жили! Как нерест — так мы к ним на празднество, как сома на десять пудов выловим, они к нам. По-соседски жили, по-дружески! Да вот помер старый Плюх Ручейник, вождь Ручейников, и на его место новый пришел. И с того момента между нами мира нет. Я так думаю, гнилой он, и сердце у него гнилое. И эта гниль по всему племени Ручейников расползается. Это он своих против наших науськивает, больше некому. Мы, Озерники, народец мирный. Кто к нам с калачом, тому и мы с пониманием. А кто с кулаками — не обессудь. Старица большая, глубокая…

Язык вождя начал заплетаться, и я понял, что неприятная, склизская вода действовала на водяников отнюдь не как просто вода. Момент, когда с вождем можно было поговорить о торговле с форпостом, был упущен, но я надеялся, что он все равно станет чуть более сговорчивым в дальнейшем.

Вскоре водяники окосели окончательно и расставались мы с ними лучшими друзьями. Во всяком случае после такого вкусного обеда моя лояльность к ним точно возросла во сто крат.

Не успел я подумать о том, что Фронтир пока не выглядит таким уж воинственным, как до нас донеслись отдаленные звуки битвы. Не сговариваясь, мы рванули на шум, уже хватаясь за оружие, но оказалось, что это толпа драконидов сражается с джунскими големами. Засев в развалинах на безопасном расстоянии, мы глядели на настоящую бойню! Големы двигались единым фронтом и ничего не боялись, драконидов было меньше, но они умело группировались и пытались хитрить, обходить сбоку и нападать со спины. И тех, и других я насчитал несколько десятков, хотя они постоянно двигались и трудно было определить их точное количество.

— Мы же не собираемся вмешиваться, да? — решил на всякий случай уточнить Орел.

— Конечно, нет. Теперь это наши враги, пусть грызутся.

Мы находились далеко, и воюющие стороны с такого расстояния казались игрушками на нарисованном поле. Мне пришла в голову мысль, что я смотрю на спектакль в кукольном театре. Возможно, так оно и было, вот только дракониды умирали по-настоящему, из них текла не бутафорская кровь, и злость их была настолько искренней, что я чувствовал ее даже сидя за камнями в паре сотен метров.

— Давайте уйдем отсюда, — предложила Матрена, и все молча с ней согласились.

До форпоста оставалось совсем недолго и остаток пути мы провели в молчании. Сам форпост был заметен еще издали — по пылающим алыми огнями летающим механизмам. Он находился в удобном месте — на возвышенности, с которой хорошо просматривались территории со всех сторон, поэтому нас тоже обнаружили быстро.

— Стоять-бояться! Вы чьих будете?

— Это же Санников со своей шайкой. Ты, Окорок, хоть иногда газеты читай!

— Почему сразу шайкой? — пробормотал я, поднимаясь по каменным ступеням, когда охрана форпоста расступилась по приказу стоявшего наверху орка.

Узнавшая меня женщина, находившаяся рядом с ним, сделала два шага нам навстречу с протянутой для приветствия рукой.

— Агафья Грехова. Вас я знаю, можете не представляться. А это Окорок Буйных, он у нас здесь главный.

— А вы откудова будете? Я вас раньше не видал. А не шпионы ли вы часом, а? — недовольно проворчал Окорок, смерив нас поочередно подозрительным взглядом.

— Это Хранители Империи, — снова за нас ответила Агафья. — Я так понимаю, вас Глас Владыки отправил сюда?

— Не доверяет нам, что ли, — фыркнул Окорок. — Все шлет и шлет каких-то… подозрительных. Да слово наемника — крепче стали, клятва наемника — жестче…

— Успокойся, помощь нам не помешает, — осадила Агафья, и я засомневался, кто все-таки здесь главный.

— Мы разговаривали на побережье со Жмыхом и семейкой Зорких, — сказал я. — Они передают привет.

— О как. Ну айда, расскажете, что там за привет такой.

Форпост представлял из себя каменную платформу, оборудованную разнообразными, должно быть высокотехнологичными, но дико раздражающими меня летающими штуками, выполняющими роль связного пункта и доставки небольших предметов. Обычные военные палатки рядом с ними выглядели дико. Обитателей здесь было немного, но возможно большая часть из них патрулировала окрестности или ушла в рейд.

— …Какие, мать их, жучки? Вот тапки мохнатые, чего удумали! Хотя… Это мы теперь, получается, не отрывая задницу от табуретки, пол-острова рассмотреть в подробностях можем? Ну, Зоркие, ну проныры! Надо бы им выговор, конечно, за эту… как ее… неразумную инициативу вкатать. Интересно, а ежели в женскую баню такой жучок подкинуть?

— Не отвлекайся, Окорок, — одернула Агафья.

— Да шучу, я. Ладно, к делу. Червелицые сидят на севере в пещерах. Плохо это, очень плохо. Им оттуда до форпоста доплюнуть можно. А у драконидов алтарь в руинах на юге… Говорите, они мокрозадых воруют? И колдовство творят? Ох, не к добру это. Где магия замешана, там добра не жди…

В этот момент нас отвлек шум — к форпосту стройным шагом двигалась непонятная группа из пяти фигур. Ей на перехват от форпоста сразу выдвинулась другая. Но поскольку и Окорок, и Агафья смотрели на развораичающееся действо спокойно, я решил, что опасности оно не представляет и оставил в покое меч.

— Как же нам надоели эти големы! — покачала головой Агафья. — Не то, чтобы они представляют какую-то серьезную опасность… Но они с каждым днем действуют все организованней и организованней! А после того, как червелицые предали Владыку, кто-то из них, кто управляет големами, выбрал наш лагерь в качестве тренировочного полигона. И это, мягко говоря, меня совершенно не радует.

Мы молча смотрели, как десяток наемников быстро раскидали туповатых големов, что заняло не больше пятнадцати минут, после чего снова наступила тишина.

— И часто такое происходит?

— Раньше тоже бывали стычки, спокойно тут не было и до того, как дракониды и червелицые рассорились с Владыкой, но со вчерашнего дня — постоянно! Вот бы тому гаду, который управляет этими каменюками, все щупальца на роже в узлы завязать!.. Эх, жалко, големов переподчинить себе нельзя. Идеальный ведь боец — сильный, выносливый, кормить не надо, на посту не спит, и на праздники не напивается как свинья…

— Ой, да подумаешь, всего разок то и было, — оскорбился Окорок. — Ты это, иди делами какими займись, без тебя я тут разберусь!

Агафья насмешливо фыркнула, но все же удалилась. Окорок проводил ее недовольным взглядом и, когда она скрылась в одной из палаток, продолжил, повернувшись к нам.

— Слухайте сюда, гы. Крутилась тут одна девчонка из ваших, ловкая да шустрая. Сразу видно — диверсантка, но вроде не из комитетских. Дымкина Лариса звать, знаете?

— Нет.

— Бойкая баба. Жаль, мелковата, гы! Так вот. Ушла в разведку, значит. И тут как раз червемордые с чешуйчатыми осатанели и на всех кидаться начали. Вестей от нее нет. А вдруг случилось что? У меня людей и так мало, на поиски засылать некого. Последний раз она сообщала, что отправилась куда-то к Тлеющему нагорью.

— Поищем, — кивнул я. — У вас есть карта аллода?

— Не особо точная, но не заблудитесь. Айда!

Карта не то, что была неточной. Она была никакой. Детский рисунок с условным обозначением местности вокруг форпоста. Края же оказались практически пусты. Впрочем, Тлеющее нагорье было отмечено: холмистая местность на востоке, подозрительно закрашенная фиолетовым. Неужели и тут демоническая зараза?

Никакого транспорта на форпосте не оказалось, поэтому пришлось тащиться пешком. По дороге мы дважды увидели стычку големов и драконидов, и снова решили не вмешиваться, обойдя бойню стороной. Если честно, то после хорошего обеда у водяников мне больше всего хотелось спать, а не махать мечом, но не бросать же соотечественницу! Лариса Дымкина могла быть где угодно, и искать ее — словно иголку в стогу сена, но я очень надеялся на Лизу. Хорошо иметь в команде мага разума. Не подвела она и на этот раз.

Мы уже почти подошли к тому месту, которое на карте было закрашено фиолетовым, и я морально готовился к стычке то ли с драконидами, то ли с червелицыми, то ли с демонами. Но Лиза сначала замерла на месте, цыкнув на болтающего Орла, а затем повела нас зигзагами куда-то в сторону. И то, что мы увидели, поразило меня до глубины души! Дымкина была не одна. Красивая, юная, тоненькая и хрупкая, матерящаяся как сапожник, она тащила за ноги здоровенного драконида — то ли мертвого, то ли в бессознанке. Давалось ей это нелегко. Но, судя по борозде, которую оставил за собой драконид, волокла его она уже прилично.

— И долго вы будете стоять и лыбиться? Тащите его, пока он не очнулся! Тут их логово совсем рядом! — всплеснула руками она и пнула свой трофей.

— Лариса Дымкина, я полагаю?

— Она самая. Неужели этот свинной окорок сподобился прислать подмогу? Не прошло и года!

— Он не получал рапортов.

— Да он с ними небось в кустики вместо бумажки ходил, вот и все!

Лоб взвалил драконида на плечи, и мы поспешили от предполагаемого логова подальше в лес и развалины, по пути расспрашивая Дымкину.

— Что там, на Тлеющем нагорье?

— Целый драконидский инкубатор! Тепло, сухо, надежно. Сотни яиц! Я давно за ними слежу и вижу, что их число все время прибывает. Если армия этих тварей решит атаковать форпост, наши долго не продержатся.

— Окорок об этом знает?

— Вообще-то я говорила ему! Но не уверена, что до этой тупой башки дошло. У нас же с драконидами вроде как союз… — закатила глаза Лариса. — Давно надо было организоваться и попробовать разрушить яйца прежде, чем из них вылупятся новые солдаты! Только дело это непростое. Яйца хорошо охраняют. Я пыталась пролезть, но один в поле не воин.

— Понятно, а это что за чучело? — я ткнул пальцем в драконида, которого тащил на себе Лоб.

— То ли вождь, то ли шаман, я не разбираюсь. Мы до сих пор не понимаем, что дракониды и червелицые тут делают, и зачем они друг с другом воюют. А кто нам об этом расскажет лучше самих драконидов? Я выманила этого остолопа подальше от их лагеря и огрела по башке.

— Дракониды не очень разговорчивы. Особенно с проломленной башкой.

— Так получилось, что совершенно случайно у меня есть сыворотка правды, ха-ха! Запоет как миленький.

— Комитет ее всем сотрудникам выдает, или только избранным? — не удержался Орел.

— Сделаем вид, что ты этого не говорил. Давайте тут, вроде далеко ушли.

Лоб не очень аккуратно скинул с себя драконида на землю, и Матрена попыталась привести его в чувство. Нам пришлось прождать не меньше получаса, прежде чем он пришел в себя, зато за это время Дымкина немного дорисовала нашу карту, добавив на нее важных деталей.

— Моя убить! Моя убить тебя всех! — сразу заорал драконид, едва открыв глаза. Хорошо, что мы утащили его от их логова.

Он попробовал было подняться, но Лиза сумела сковать его магией, так что дракониду оставалось лишь грозно вращать глазами, лежа на земле. Казалось, что они вылезут из глазниц, когда Дымкина залила ему в пасть жидкость из крохотного пузырька и снова пнула. Драконид выглядел настолько беспомощным, что на секунду мне даже стало его жаль.

— Вот теперь побеседуем.

— Моя ничего твоя не говорить! Не говорить… не говорить… говорить… говорить? Говорить! Моя все говорить! Твоя спрашивай… спрашивай… моя говорить…

Теперь глаза драконида странно закатывались, словно в припадке, но Дымкина спокойно уселась на землю прямо перед ним и приготовилась слушать.

— Ну, рассказывай. Чем это вы все тут таким интересным заняты?

— Огненный Отец говорить с наша… Приказать черви-на-лицах бить… Черви-на-лицах быть враг. Стать друг. Теперь снова враг. Наша воюй!

— Огненный Отец? — переспросила Лариса.

— Великий Дракон, последний уцелевший из первых двенадцати смотрителей тюрьмы, — тут же дал Миша короткую справку.

— Какой еще тюрьмы? Каких смотрителей? Я что-то пропустила?

Мы переглянулись.

— Ты очень много пропустила. Тебя ждет множество удивительных открытий, когда вернешься на форпост.

— Ладно, об этом потом, — нахмурилась она и снова повернулась к дракониду. — Значит дракон приказал вам истреблять червелицых?

— Огненный Отец так говори! Но Черви-на-лицах воюй трусливо! Сами под земля сиди. Голема командуй! Голема ходи, наша воюй. Сильно-больно воюй! Но наша не сдавайся. Наша големов ломай. Черви-на-лицах ищи. Под земля ищи! Когда находи — наружу доставай и хрясь! А потом ам! И все. Черви-на-лицах мало. Голема много! Но голема ам нельзя. Наша пробовал… Зуб хрясь, хрясь. Теперь наша зуб боли…

— Зачем дракону воевать с червелицыми?

— Огненный Отец говори — если все черви-на-лицах умирай, наша единственные оставайся. Наша в город-на-костях иди. Наша штуковину ищи! Штуковина наша спасай. Мир хрясь! Бум! А наша уцелей. Наша далеко-далеко ходи и уцелей. А другие сгорай. Так Огненный Отец говори!

— Город на костях — Мертвый город, — снова переглянулись мы.

— То есть вы понимаете, о чем речь? — спросила Лариса.

— Мы не знаем, что за штуковина, которая всем нужна. Но если она нужна и драконам, и червелицым, значит и нам она тоже пригодится.

— Что за штуковина? — снова обратилась Дымкина к дракониду.

— Мир сгорай, штуковина спасай наша народ! Наша народ далеко уходи. Так Огненный Отец говори, — повторил драконид.

Мы по очереди еще пытались так и сяк задавать ему вопросы, но больше ничего нового он нам не сказал. Его язык заплетался все сильнее и в конце концов он снова провалился в беспамятство.

— Так, а теперь в двух словах, что случилось, пока я тут драконидские яйца высиживала? — спросила Лариса, поднявшись на ноги.

— В двух словах это рассказать невозможно, — покачал головой я. — Все союзы разрушены. Тебе лучше вернуться на форпост, товарищ Дымкина.

— Ладно, майор, вернемся, — кивнула она. — Дороги хватит, чтобы рассказать?

Дороги хватило. И еще чуть-чуть осталось времени обсудить услышанное. Дымкина, правда, участия в обсуждении не принимала, видимо переваривая последние события в мире.

— Этот загадочный Огненный Отец точно знал все заранее, — сказала Лиза. — И предательство это было спланировано заранее. А на союз с Владыкой драконы пошли только ради доступа… К чему?

— Может, стоит попробовать еще разговорить драконидов?

— Уверена, что толку не будет. Они же безмозглые совсем.

— Я согласен. Надо захватить и допросить червелицего. Драконид сказал, что червелицые прячутся под землей, а големами управляют дистанционно.

— И как их найти, под землей-то? Мы же не землеройки…

— Есть идея. Големом нельзя управлять напрямую, так как магия разума не действует на неживые предметы. Значит, червелицые используют какое-то оборудование для дистанционного управления. Если захватить голема и попробовать изучить, то можно будет отследить, откуда идет сигнал.

— Ты в этом разбираешься? — удивленно посмотрел я на Михаила.

— Не то, чтобы очень. Но теоретические знания в этой области у меня имеются. Попробовать стоит.

— Хорошо. А когда мы найдем место, куда уходит сигнал, как мы достанем оттуда червелицего?

— Я знаю, как! — внезапно очнулась Дымкина. — Видела, как это делали дракониды. Знаете, что такое гром-камни?

— Имели счастье познакомиться.

— Так вот, у меня завалялось несколько. Я тут с ними повозилась немножко, так, от нечего делать. И теперь они бабахают сильней, чем обычные… раза этак в три. Если жахнуть такой камешек у червелицего над головой — вылетит из земли как пробка. И покается во всех грехах, даже тех, которых не совершал.

Я смутно себе это представлял, но решил довериться. Другого плана у нас все равно не было.

Искать голема специально не было смысла. Они сами периодически приходили к форпосту, и нам оставалось лишь дождаться их там. И правда — не успели мы вернуться, как лагерь атаковали каменные статуи. Охрана форпоста разобралась с этой атакой без нашего участия, но им не удалось захватить действующего голема, через которого бы можно было выследить управляющего им червелицего. Второй и третий заход стали тоже неудачными. И только с четвертого раза, когда мы уже на пальцах разжевали всем, что узнали и каков наш план, удалось сообща скрутить одного голема.

— Вот это я понимаю, коллективная работа! — потирал руки Окорок.

Миша, при активном участии Ларисы и еще двоих Зэм с форпоста, пристроившихся к ним за компанию, сразу полез ковыряться во внутренностях голема в поисках чего-то, похожего на передатчик. Восставших я не знал, но они явно понимали в механизмах больше всех присутствующих.

— С каждым днем, проведенным на Фронтире, я убеждаюсь, что джуны были великим народом. Гениями, до которых и Лиге, и Империи еще расти и расти! — сказала Агафья, вместе со всеми завороженно наблюдая за тем, как из нутра голема появляются разнообразные, никому непонятные мерцающие устройства. — Чего стоят только их боевые големы. Безжалостные, неустрашимые, не рассуждающие, готовые исполнить любой приказ. Идеальные солдаты. Как бы я хотела переподчинить их и поставить на оборону нашего форпоста… Но эти глиняные болваны слушаются только своих хозяев.

— Разум всегда будет иметь преимущество над техникой, — не поднимая головы, прокомментировал Миша ее слова. — Кажется, отсюда идет какой-то сигнал!

Двое восставших притаранили жужжащую штуковину, которая сможет отследить направление сигнала. Что-то вроде самодельного локатора, насколько я понял. Следующим шагом стал поиск червелицего, в котором активное участие принимала та же четверка, разобравшая голема. Остальные отправились следом в качестве зрителей.

Поначалу было скучно. Лариса несла устройство из голема на вытянутых руках, иногда меняясь с Мишей. Их направляли восставшие с локатором, шедшие чуть позади. Замыкали шествие мы, тащившиеся на приличном расстоянии, чтоб никому не помешать… А потом мы потеряли сигнал и пришлось возвращаться назад и повторять все сначала. Аккуратно ловить голема, разбирать его, доставать устройство… Во второй раз, на опыте, все удалось сделать гораздо быстрее, но сигнал вскоре снова пропал. Разочарованные, но еще не растерявшие энтузиазма, мы поймали третьего голема! Правда, на поиски червелицых уже идти мало кто захотел: в зрительном зале остались только я и Лиза. Если б она была ревнивой, я бы подумал, что она не хочет оставлять Мишу наедине с хорошенькой комитетчицей. Но Лиза была о себе слишком высокого мнения и вряд ли допускала мысль, что ее можно променять на какую-то хадаганку. Я заметил, что ее глаза стали немного стеклянными, а по пальцам бегают фиолетовые искры.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь сделать так, чтоб нас заметили не сразу. Червелицые знают, когда мы близко. Не мешай.

Я постарался не только не мешать, но и думать «потише». С помощью Лизы или нет, но в этот раз дела пошли куда веселей. Восставшие замахали руками, и Лариса с Мишей резко остановились и завертели головами, затем они посовещались, потыкали пальцем в сторону, видимо определяя, где конкретно сидит червелицый. Мы с Лизой замерли поодаль, от напряжения стараясь даже не дышать. Потом Лариса подала знак всем приготовиться (мы отвернулись и заткнули уши) и швырнула что было сил гром-камень в указанном направлении.

Грохот был впечатляющим. Каким уж образом она усилила «громыхалку», но толчок в спину от ударной волны оказался значительно сильнее, чем я мог предположить, а на месте взрыва образовалась воронка! Никто не выпрыгнул из-под земли как пробка. Мы с Лизой рванули вперед и как раз успели к моменту, как Миша вместе с одним из восставших доставал из открывшегося подземного коридора извивающегося червелицего. Пусть нашли мы его с третьего раза, зато выковырять из-под земли ухитрились с первого! Я счел это большой удачей.

«Свет… Проклятый свет… Как жжется…», — зашелестело у меня в голове, когда я додумался приоткрыть разум.

Мы уже успели выволочь нашего пленника на край воронки, где он пытался закрыть свое омерзительно лицо не менее омерзительными руками-щупальцами.

«Проклятье! Вы, верные шавки Нихаза, не понимаете ничего. Ложь отравила ваш разум! И эта слепая вера сведет вас всех в могилу!».

— Ого, разговорчивый попался. Это хорошо, — сказала Лариса. И по обыкновению пнула лежащего на земле червелицего. — Мы тебя внимательно слушаем. Что или кто там нас сведет в могилу?

«Когда-то наш народ поверил Нихазу. И в кого мы превратились? В жалких, никчемных существ, живущих под землей! Ох… Проклятое солнце жжет мои глаза…».

— Я тебе сейчас все щупальца пообрываю!

«Сарн, безумный Сарн, наслал Проклятье, которое едва не истребило нас всех. В страхе те немногие, которым удалось выжить, бежали к Нихазу. Они молили о спасении, просили защитить их от Проклятья. И он, смеясь, превратил всех уцелевших джунов в червелицых. Да, мы изменились, и Проклятье джунов оставило нас в покое. Мы сохранили жизнь… Но что это за жизнь?! Вечное прозябание в темноте, вечный страх, вечная тоска и скука… Мы ненавидим Нихаза, и нашей ненависти много веков. И сейчас у нас есть возможность отомстить!».

Он замолчал, и Дымкина снова его пнула.

— Мне не нравятся молчуны!

«На востоке от Фронтира, на маленьком осколке, находятся чудом сохранившиеся древние телепортационные врата. Через них может пройти целая армия! Мы пробьемся в Мертвый город, сокрушим все на своем пути и захватим то, что поможет нам спастись. И пусть боги продолжают свои войны. Мы уйдем туда, где никто не станет нас тревожить. А этот жалкий мир может продолжать свою затянувшуюся агонию — нам нет до него де…».

Мысль вдруг оборвалась, а сам червелицый будто стал задыхаться. В оцепенении мы наблюдали, как он пытается содрать со своего горла невидимую удавку, но длилось это недолго. Он вздрогнул и обмяк.

— Ну вот и все, — зачем-то произнес в установившейся тишине один из восставших.

— Возвращаемся назад. Надо рассказать все остальным.

Взрыв был слышен и на форпосте. Поэтому выдвинувшуюся нам навстречу делегацию мы встретили не успев толком отойти от трупа червелицего.

— Получается, и дракониды, и червелицые никогда не верили Нихазу. Их предательство было спланировано заранее. Они выиграли время, отвлекли внимание Владыки и нанесли удар в самый подходящий момент. Их цель — Мертвый город. Точнее, нечто, что спрятано в нем, какой-то могучий артефакт, за право владеть которым готовы сразиться и Огненный Отец, и Сверхразум, и Сарн, — размышлял я вслух.

— Эх, боюсь, мы не узнаем ничего, пока сами не окажемся в Мертвом городе и не увидим все своими глазами, — покачала головой Агафья.

— Надо срочно доложить все Окороку, он хоть и тупой кусок мяса, но информацию куда надо передать сумеет, — добавила Лариса. — Пусть и в Лиге, и в Империи будут в курсе планов этого… Нихаза и наших бывших союзников. Мне кажется, все, что происходит здесь, еще аукнется в остальном мире.

Глава 21. Страж ворот

— Ах ты скотина драконидская! Ну подожди, начищу я тебе рыло, будешь знать, ящер недоделанный, как честной девушке пошлости показывать! Ух, как я зла!

— Ты чего завелась, Агафья?

— А зачем он мне всякие жесты неприличные показывает? И не только жесты… Да я!.. Да я ему… Да за такие намеки своими руками задушила бы гада! Он же, сволочь такая, специально меня злит. Побегу я с бойцами морду ему бить, а их там целый отряд за холмом…

— Ну и не обращай внимания тогда!

— Пора задать драконидам жару, я так считаю. Чтобы они и дорогу сюда позабыли, подлецы чешуйчатые!

Следующий день начался для меня ни свет, ни заря с громких возмущений Агафьи Греховой. Ночью нам пришлось немного подежурить, охраняя форпост, и утреннее пробуждение оказалось тяжеловатым. Только что вернувшийся из ночного рейда Окорок тоже был не сильно доволен.

— Нет, ну ты гляди на эту пигалицу! Всю дисциплину мне своими нравоучениями испортила. Это где ж видано — собственному командиру при подчиненных перечить, а?

— Есть новости? — зевая, спросил я. Все мои еще спали, а вот мне уснуть еще раз точно уже не удастся.

— Да как те сказать… Прогулялись мы, значит, до астрального берега. Ну знаешь, нету больше красоты, чем пописать с высоты, гы! И вот стою я себе спокойно, думаю о вечном. Ветерок дует, ручеек журчит… Благодать такая, гы! И тут над руинами на юге ка-а-ак громыхнет! Ба-бах! Я аж присел! Слышу — драка там серьезная идет. Ветер-то в нашу сторону дует, звуки ночью хорошо слышно. Дракониды верещат, пара огненных шаров бабахнула, и летает там что-то… круглое такое… сверкающее. Пару минут буквально орали, сталью звенели, а потом все стихло.

— Вы не ходили туда?

— Нам уже пора было возвращаться, ребята устали, а я ж не зверь какой, — пожал плечами Окорок. — Слухай, давай сбегаем с тобой туда по-быстрому? Что-то неспокойно мне… Одна нога тут, другая там?

— Ладно, давай сбегаем. Все равно не засну…

— Только смотри в оба, там драконидов как у моего деда медалей, гы!

Я умылся и закинул в рот сухпаек, и мы выдвинулись на разведку вдвоем с Окороком. Поблуждав в рассветных сумерках около получаса, мы, наконец, нашли, что искали. Ночная стычка произошла в руинах древнего города, но, судя по следам, в ней принимало участие не так уж и много действующих лиц: опаленные развалины, вытоптанная трава и один мертвый драконид — вот все, что от нее осталось.

— Выглядит так, как будто по нему промаршировал отряд боевых носорогов, — сказал Окорок, глядя на истерзанный труп.

Умер драконид явно недавно. Смущал лишь характер повреждений. Складывалось впечатление, что его пытались живьем порубить на шашлык. Впрочем, драконид отчаянно сопротивлялся.

— Похоже, ему удалось зацепить своего противника, — сказал я. — Видишь, пятна крови ведут куда-то туда…

— Крови? — переспросил Окорок, с сомнением посмотрев на фосфоресцирующую слизь.

— Это был червелицый.

— Ясно. Пойдем по следу?

— Пойдем, — кивнул я.

Карабкаться по руинам древнего города было неприятно. К тому же в развалинах достаточно мест, чтобы спрятаться. Червелицых опасаться не стоило — на небе не было туч и уже начало вставать солнце, которого они боятся, так что вряд ли мы встретим кого-нибудь из них. А вот дракониды могли поджидать где угодно, а нас всего лишь двое! Не то, чтобы мы были против спасаться от драконидской армии героическим бегством, просто улепетывать, сигая по катакомбам, не так уж и легко.

Опровержение своим умозаключениям я получил быстро. Не успели мы пройти и пары сотен метров, как мой мозг кто-то беспардонно решил атаковать.

— Червелицие! — сразу предупредил я Окорока, хватаясь за оружие, но тот не ответил.

Повернув голову, я увидел его — замершего на месте в неестественной позе и со стеклянными глазами. Понятно.

Шевеление за спиной было абсолютно бесшумным, но ощущение опасности толкнуло меня до того, как воздух рассекли острые лезвия. Отпрыгнув в сторону, я развернулся, пытаясь определить степень угрозы, и прямо-таки остолбенел, узрев перед собой нечто, напоминающее по форме червелицего, но только в броне и при оружии. И без того длинные руки-щупальца заканчивались четырьмя длинными кинжалами с каждой стороны, лицо скрывала маска. Двигался он неожиданно быстро и очень тихо, но все равно немного неуклюже, словно еще не привык к своей амуниции. Вероятно, расчет был на то, что жертва, скованная магией разума, не будет особо брыкаться, но со мной этот номер не сработал, и поэтому наш странный бой не продлился и минуты.

Убивать его я не хотел, но не смог рассчитать силу и место удара. Червелицые все же были слабыми физически, и даже броня не спасла моего противника от кристаллического меча, вскрывшего ее как консервную банку. Он упал, и в эту же секунду Окорок очнулся и затряс головой.

«Я… Знал… Что мне… с тобой… не справиться…».

— Ах ты крыса подземная! — зарычал Окорок.

— Подожди, дай ему сказать.

«Погибнуть от руки… сильнейшего… не стыдно… За твоей спиной… стоит… могучая сила… Она щедра к тем… кто… может понять… ее… сущность…».

— Ничего за моей спиной не стоит, — буркнул я, подумав, что сопротивляться магии разума научился до того, как хлебнул драконьей крови. — Разве что Святой Плам.

«Это не так… То… что вы называете… «Покровителем»… Со временем… ты поймешь…».

Червелицый обмяк и больше не шевелился. Я снял с него маску, чтобы убедиться, что не ошибся. Мерзкие черви под ней были на месте.

— Вот те на, — крякнул Окорок. — Эти твари серьезно готовятся к войне! Гляди, броню соорудили, чтоб по поверхности средь бела дня шастать. Еще и нападают, сволочи! А мне ведь докладывали про такое, а я не верил!

— Интересная штука, — проговорил я, задумчиво вертя маску червелицего в руках. — Броня, лезвия… Такого я у червелицых еще не видел. Незнакомый металл. Легкий и прочный. Чем-то похож на вороненую сталь… Смотри, здесь внутри какие-то механизмы!

— Надо показать Семеру Шабасу, — откликнулся Окорок. — Кто, как не Зэм, сможет разобраться в чужих технологиях?

Окорок взвалил на себя червелицего, и мы зашагали обратно на форпост, где меня уже потеряли. Впрочем, червелицый в броне и с руками-лезвиями быстро перетянул на себя всеобщее внимание — слишком это экстравагантное зрелище.

Семером Шабасом оказался один из тех Зэм, что помогали разобраться с передатчиком из голема. Он просканировал труп червелицего своими искусственными глазами и издал звук, похожий на цоканье языка.

— Интересно, интересно… Я уже слышал про такое, но вижу впервые. Страшные бойцы, бесшумные, незаметные и чертовски опасные… Но каждый из них предпочел взорвать себя, но не попасть в плен. То, что один снизошел до разговора — неслыханная удача.

— Жаль, что ничего интересного он не сказал. Как на счет его одежки?

— У нас есть пара похожих трофеев. Оружие. Но на него наложены какие-то странные чары. В руках любого из наших бойцов оно не опасней зубочистки, хотя этим же оружием сами червелицые перебили целый отряд драконидов на глазах наших разведчиков в течение буквально нескольких минут.

— Можно на него взглянуть? — спросил Миша.

— Да. Наш мастер-оружейник, Иавер Арафи, занимался его исследованием.

Я подумал, что Иавер Арафи, должно быть, второй Зэм, участвовавший в разборе голема, и оказался прав. Он был недоволен, что мы оторвали его от дел, но когда начал рассказывать про оружие, глаза его загорелись. Было заметно, что ему нравится его работа.

— Вот за это копье отдали жизни четверо наших лучших бойцов и один из моих коллег-исследователей! И когда бойцам все же удалось его заполучить, копье превратилось в бесполезную металлическую палку, не способную причинить вреда! Хотя до этого оно пронзило стальной доспех как лист пергамента. Это, пожалуй, самое странное из того, что я видел за свою долгую жизнь как до, так и после смерти.

— Интересная магия…

— А это метательный диск. Очень редкое оружие, требующее недюжинного умения. Такие диски называются «чакрам». Его отличительная особенность — чакрам после каждого броска сам возвращается к владельцу. Нам очень повезло, что удалось заполучить этот чакрам. А вот бойцу, который, собственно, и поймал его — не повезло… М-да… Оружие с легкостью справляется с драконидами, но бесполезно против големов. Кажется, верна поговорка насчет того, что «ворон ворону глаз не выклюет».

— Понятно. А что на счет маски?

Иавер Арафи взял мой трофей и повертел в руках, рассматривая со всех сторон.

— Скажу честно, я… не понимаю даже, из какого металла сделана эта маска, что уж там говорить об остальном. Она явно предназначена для того, чтобы спокойно действовать на поверхности и днем, и ночью. У червелицых очень чувствительные глаза, не выносящие солнечного света. Маска скорее всего позволяет им видеть в другом спектре, чувствовать тепло или волшебную ауру существ.

— Я с этим согласен, — вступил в разговор Семер Шабас. — Лишь одно мне непонятно. Почему все-таки этот червелицый решил заговорить перед смертью?

Этот вопрос пока остался без ответа.

Первая половина дня прошла относительно спокойно. Мы патрулировали территорию недалеко от форпоста, и хотя до нас периодически долетал отдаленный шум боя, очевидно между драконидами и големами, а может быть и червелицыми в броне, но мы в это не вмешивались, следя лишь за тем, чтобы никто не лез в наш лагерь. Тем временем Лариса Дымкина, получив поддержку в лице оскорбленной Греховой, все же добилась своего и уговорила Окорока вплотную заняться драконидами и их яйцами, так что все начали готовиться к новому рейду, который решено было провести ближе к ночи. Я тоже прикидывал, как нам внести свою посильную лепту в это благородное дело, когда ко мне бочком подошел Окорок. Весь его вид указывал на то, что у него есть просьба.

— С драконидами ребята справятся, а вот с червелицыми все сложней. Они наводят морок, пудрят мозги, а ты, вроде как, могешь сопротивляться… — сказал он, и я кивнул. — Короче, у нас тут отряд канийцев был, под командованием Катьки Драбовой. Они ушли к восточному побережью. Типа захватывать плацдарм. Ну и захватили даже, старую джунскую фиговину какую-то починили, с форпостом в одну сеть соединили. Людей не переслать, а вот грузы типа можно. Ну и сообщениями обмениваться тоже. А намедни пропали они. И фиговина их не работает, связи нет.

— Давно они пропали?

— Вчера было последнее сообщение и все, как в воду канули. Ни с утра, ни днем на связь не вышли. Надо разобраться, что там к чему. Точные координаты у нас есть!

— Хорошо. Мы сходим.

На поиски Грабовой и ее отряда мы вшестером выдвинулись раньше рейда, готовящегося накостылять драконидам и перебить их яйца. Орел жаловался, что пропустит все самое интересное, но в остальном все было спокойно. На этот раз мы точно знали, куда идти. И, что удивительно, ни на какие стычки во время пути не наткнулись! Более того, вскоре выяснилось, что и прогулка наша была практически напрасной, потому что пока мы шли, отряд под предводительством Катерины Грабовой, который мы благополучно разыскали точно по указанному на карте месту, уже наладил связь с форпостом.

— Ох, доберусь я до этого Окорока… На рулет своими руками пущу! Спохватился, скотина, мог бы и пораньше кого отправить! — возмущалась Грабова — миниатюрная женщина средних лет, из которой прямо-таки хлестала энергия.

Их небольшой, но довольно хорошо обустроенный лагерь находился на астральном берегу в окружении джунских развалин. Рядом деловито суетились двое крепких канийцев, троица гибберлингов и эльф, копающийся в приспособлении явно джунского происхождения, но непонятного назначения.

— Вы починили старый джунский телепорт? — спросила Лиза.

— Людям через него не пройти, а вот грузы всякие передавать можно запросто. Еду, воду, оружие, боеприпасы… Да вот только червелицые нам мешают! Когда-то давно тут был то ли целый комплекс телепортов, то ли что-то подобное. В общем, червелицые перенастроили монолиты, оставшиеся от других телепортов, и из-за возмущений в магическом поле мы не могли даже клочка бумаги переслать. Уже собирались было плюнуть на все и отступать обратно на форпост.

— И как проблема решилась?

— Мы разломали, к демонам, все монолиты, до которых дотянулись, и теперь снова на связи. Я уже знаю про вашу вчерашнюю охоту на червелицых и хочу кое-что вам показать. Пойдемте.

Она повела нас сначала вдоль берега, а потом между холмами, скрывающими обзор. Я не любил такие места — здесь мало места для маневра, к тому же на улице стремительно темнело. Но все было тихо.

— Тот червелицый сказал вам про древние телепортационные врата в Мертвый город.

— Да. Где-то на осколке возле острова…

— Так вот, мы кажется нашли их! К востоку отсюда есть небольшой осколок суши, на котором возвышается странное сооружение — очевидно, эти самые «древние врата». К этому островку ведет мост, который охраняют сторожевые големы.

— Много? Это может стать проблемой…

— Нет, нет, они то как раз не проблема. Проблема вот в этом! Советую придерживать челюсть, чтоб не потерять.

Совет был хороший, потому что мой рот открылся непроизвольно. Мы снова вышли к берегу, с которого открывался обзор на небольшой островок рядом, в центре которого стоял исполин. Огромный… нет, не так, ОГРОМНЫЙ голем, величиной с трехэтажный дом, был окутан магическим полем. Он поражал воображение так, что мы пялились на него несколько минут, прежде чем осознали, что позади него возвышаются ворота, закрытые фиолетовой, светящейся пеленой — очевидно магией телепортации. Осколок земли соединяло с Фронтиром что-то вроде моста, больше похожего на завалившуюся на бок башню. И вдоль этого моста, а также всего берега неустанно вышагивало еще несколько десятков големов более привычного размера. На фоне закатного, бронзового солнца все это выглядело особенно феерично: великий генерал и его армия.

— Эта мелочь еще ладно, но что делать с этим гигантом — ума не приложу. Пусть Окорок что угодно думает, но с таким охранником силой не совладать. Тут хитрость нужна. Знаете, как в шутке про ремонтника, чинящего двигатель астрального корабля: «Золотой за удар, а остальные пятьдесят за то, что знал, куда ударить».

— Вы пытались подойти к нему?

— Да. Хотели рассмотреть стража поближе. Должны же у него быть уязвимые места! Но все безуспешно. Ну вот чего бы этим големам не рассыпаться в прах и песок, а? Одни проблемы от этого «джунского наследия»…

— Этот точно не рассыпется!

— Поступим так. Возвращайтесь обратно к нашему форпосту и поговорите с Окороком. Нужно придумать, как пробраться мимо голема к порталу. Что-то не хочу я в одиночку с этим громилой силушкой тягаться. Авось сообща что умное и придумаете.

Это было единственным разумным решением, но к тому времени стало совсем темно, так что заночевать мы решили здесь. Статус гостей не избавил нас от ночного дежурства, и первым заступил Лоб. Было тепло, и я валялся у костра под открытым небом, уверенный, что буду пялиться в астрал до самого утра, обуреваемый мыслями, но неожиданно для себя задремал очень быстро. Правда, поспать толком не успел. Меня разбудила Грабова — запыхавшаяся и с горящими глазами.

— Что случилось?

— Кажется, дракониды снова пытаются подобраться к голему! Хотите посмотреть?

Конечно я хотел! Будить, правда, мы больше никого не стали, решив взглянуть одним глазком и сразу вернуться. Поколебавшись, Лба тоже оставил дальше дежурить в лагере. Вдвоем с Грабовой мы управимся гораздо быстрее. Мы снова прошли знакомой дорогой, правда в темноте я совсем плохо ориентировался.

— Они уже пытались прорваться, но пока им это не удалось. И я сомневаюсь, что нам удастся. Но вдруг у драконидов появились новые идеи? Надо мотать на ус!

Огромный страж стоял на своем месте у телепортационных врат, и его маленькая армия по-прежнему вышагивала рядом. А вот драконидов оказалось совсем мало — не больше десятка. Таким количеством им точно не справиться.

— Что-то дракониды не впечатляют, — пробормотал я, выглядывая из-за камней с безопасного места, но с хорошим обзором.

— Вряд ли они серьезно рассчитывают прорваться. Это просто пушечное мясо. Разведка боем, — откликнулась Грабова.

Я был вынужден с ней согласиться. Дракониды попытались отвлечь на себя внимание големов поменьше и отвести от большого стража, и когда это удалось, только один драконид проскочил через мост — вероятно шаман или что-то вроде того. Во всяком случае у него был посох и он попытался бить стража магией, но со стороны его атаки выглядели комариными укусами — они, как маленькие искорки, просто разбивались о защитное поле вокруг голема и быстро гасли, не нанося никакого вреда. Да и сам драконид выглядел совсем уж ничтожным рядом с гигантским исполином. Страж лениво шевельнулся, и на какой-то миг я подумал, что он просто поднимет каменную ногу и раздавит драконида как муравья. Но вместо этого сверкнула ослепительная молния, и спустя несколько секунд до нас долетел треск электрического разряда. Сраженный драконид упал замертво. Вскоре и остальные големы вернулись на свои места, то ли убив, то ли не став преследовать отступившего противника.

— Ну вот и все. Магией стража не прошибить, — констатировала Грабова. — Зато он может поджарить нас.

— Нужно уничтожить этот щит вокруг него, тогда, быть может… — медленно проговорил я.

— Знать бы еще как его уничтожить. Джуны были очень сильны в магии!

— Но что это за магия? Точно не магия света. Возможно, что-то похожее на щиты астральных кораблей?

— Возможно.

— Нужно рассмотреть поближе.

— Стой! Куда…

Грабова попыталась схватить меня за рукав, но я бодро вылез из-за камней и спрыгнул вниз. Конечно, подходить вплотную я не собирался — всего лишь приблизиться на то расстояние, на которое мне позволит моя интуиция.

При ближайшем рассмотрении мост и впрямь оказался разрушенными строениями, каким-то чудом еще пока не улетевшими в астрал. Големы у моста были вполне обычными, которых я видел много раз — к ним я не стал подходить настолько, чтобы они среагировали на мое появление. Страж же за мостом казался еще больше и опасней. Мне приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на него.

«Ты здесь, человек не раз убивший моих младших братьев».

Я обернулся и увидел темный силуэт червелицего недалеко от себя. Рука потянулась к мечу. Сбежать от големов я успею, магия стража тоже вряд ли достанет до меня, а сам червелицый не представляет опасности. Но от неприятных сюрпризов не застрахован никто!

«Это не подвиг. Они привыкли побеждать и проиграли собственной гордыне», — прошелестело в моей голове и червелицый немного вышел вперед, под тусклый свет ночного астрала и телепортационных врат. На его броне запрыгали фиолетовые блики.

— Я никогда не нападал на твоих братьев первый, — процедил я сквозь зубы и посмотрел в то место, где сидела Грабова. Ее не было видно, но я знал, что она там и наблюдает за нами.

«В бою тебя поддерживает сила… Сила, которая превозмогла искусство моих братьев! Я не думал, что такое возможно…».

— Ты говоришь о моем Покровителе? О Святом Пламе? У всех есть Покровитель…

«Та сила, которую вы называете «Покровителем», щедро одаривает вас частицей своей мощи. Но я чувствую в тебе еще что-то, что пока скрыто от моего взора».

— Ты поэтому решил заговорить со мной?

«Слушай меня, пришелец, ибо я, Каид, никогда не трачу свое время попусту. Ты думаешь, наша встреча была случайной? Нет. Это сама судьба привела тебя сюда. Быть может, это и есть то, что вы, жители поверхности, называете «Покровителем». Вот только мой народ не верит ни в каких «покровителей»! Мне доводилось слышать о каких-то двенадцати ваших колдунах, умерших в давние времена. Якобы, их Искры растворились в астрале и стали Покровителями. Но посмотри на меня! Я и мои братья наделены той же силой, что и вы. А теперь подумай — с чего бы это вашим жившим на поверхности чародеям наделять нас, живущих под землей, якобы своей силой?».

Действительно, с чего бы? Я пожал плечами.

«Молчишь? Не знаешь, что сказать?».

— Не знаю.

«Вот и я не знаю… Но быть может, именно Исток и привел тебя сюда и выбрал меня проводником своей воли».

— Какой еще Исток?

«Мы называем Истоком то, что вы называете Покровителями. У нашего Истока двенадцать обликов, двенадцать граней. У вас же — двенадцать Покровителей. Она дарует вам умение исцелять себя, сопротивляться боли и страху, становиться точнее или сильнее… Мы не умеем этого. Но мы, используя эту же силу, умеем видеть то, что скрыто, чувствовать то, что спрятано… и многое из того, о чем вы, живущие на поверхности, даже и помыслить не можете. Но я верю, что когда-нибудь и мы снова сможем жить на поверхности без доспехов, защищающих нас от жгучего солнца… И горе всякому, кто попытается вновь вернуть нас под землю!».

Испытывая острое желание засунуть этого червелицего под землю прямо сейчас, я все же взял себя в руки и снова спросил:

— И все же, почему ты заговорил со мной?

«Кодекс велит нам использовать нашу силу для уничтожения тварей, плодящихся как саранча, и их фальшивого божества, которого они величают Огненным Отцом!».

— Ты говоришь о драконидах?

«Совсем недавно мир не знал о них ничего. И за какие-то считанные годы они расплодились настолько, что грозят захлестнуть весь мир, смести все и вся лавиной своей чешуйчатой плоти… Я знаю, что твои братья прямо сейчас делают все, чтобы истребить их. Ваша помощь не сделает нас друзьями, покуда вы служите предателю. Но каждое разрушенное гнездо драконида — это шаг к торжеству разума во всем мире. Я рассказал тебе многое из того, что известно нам. Не все, но многое! Считай это моим даром за вашу доблесть, проявленную в схватке с драконидами. А теперь — прощай. И запомни, мой народ и твой народ — враги. Если в следующий раз по воле судьбы мы снова встретимся, я без сожалений сделаю все, чтобы убить тебя».

Червелицый развернулся и исчез в тени. Мне очень хотелось догнать его и объяснить, что ждать следующего раза не стоит, но вместо этого я оставил в покое меч и зашагал обратно к Грабовой, переполненный сомнениями, вопросами и раздражением.

— Я… Мы… Это же… У меня попросту нет слов! Это невероятно! Такого вообще не может быть! — возмущалась Матрена на следующее утро, когда мы шагали обратно к форпосту. — Наши Покровители — это наши Покровители!

— Я согласен. С чего бы им даровать свои силы каким-то подземным червям? — поддакнул Орел. — Тем более что, если верить этому Каиду, их способности в корне отличаются от наших. Все это очень странно…

— Как же все архивы, легенды… я уже не говорю о наших диссертациях и лабораторных исследованиях! Уму непостижимо…

— Миша, скажи что-нибудь, — произнес я.

— Мое мнение ты знаешь. Я скептик. Астральных волн-приливов, из которых мы черпаем силу, двенадцать. Погибших магов тоже двенадцать. Кому-то этого достаточно, чтобы связать их между собой… Но де-факто, реальных доказательств, что это дар двенадцати великомучеников, — нет. Единственное, что мы точно знаем: так называемая сила Покровителей родственна магии Света. Поэтому Церковь причисляет погибших магов к лику Святых и позволяет нам пользоваться их дарами.

— Но ведь магию Света червелицые не используют! — воскликнула Матрена. —Или используют?!

— Я уже ни в чем не уверен.

— Подожди, если я правильно поняла, червелицый сказал, что чувствует в тебе еще что-то, кроме силы Покровителя, которой они и сами пользуются? — спросила Лиза. — Что он имел в виду? Кровь дракона?

— Понятия не имею. Но я точно больше не принимал подозрительных жидкостей.

— А еще червелицые с тобой подозрительно общительны! — добавил Орел.

— Я заметил. Каид сказал, что это что-то вроде благодарности за нашу борьбу с драконидами, но это чушь! Еще Найан говорил, что червелицые проявляют ко мне интерес.

— Это то как раз объяснимо, — пожала плечами Лиза, заставив меня бросить на нее оторопелый взгляд. — Что? Яскер тоже проявляет к тебе интерес! А червелицые такие же маги разума, не забывай! Скорее всего им не чужд дар предвидения.

— Похоже, все вокруг знают обо мне больше, чем я сам, — буркнул я.

О страже охраняющем телепортационные врата на форпосте уже было известно. Но подробности, о которых мы поведали в красках, подняли переполох. Ночной рейд к драконидам оказался крайне успешным: наемники не только переколотили все яйца, но еще и убили драконидскую «Королеву», которая эти яйца высиживала! Правда отпраздновать это событие толком не удалось. Теперь все были погружены в суету, связанную с вратами предположительно в Мертвый город и их охраной. Каждый хотя бы по разу сходил посмотреть на это чудо своими глазами. Окорок — дважды.

— Вот значит как… Телепортационные врата… И почему тогда червелицые до сих пор того, не свалили туда всем скопом, как собирались? — вопрошал он.

— Наверное, не все так просто. В любом случае, мы тоже должны нанести туда визит, или хотя бы попытаться…

— Каким образом?

— Хочешь не хочешь, а голема валить придется!

— Просто так ты его не свалишь. Он же здоровый, как моя мамаша, гы!

— И не таких валили, — вмешалась Грабова. — Если броня, защищающая голема, и правда похожа на корабельные щиты, значит мы установим на берегу корабельные пушки! Если в голема жахнуть с таких несколько раз, то ему кирдык!

— Уу, шайтан-машина, погоди! Доберемся мы до тебя, — потряс кулаком Окорок.

— Пушки наверняка найдутся в Цитадели, их придется перевозить на лодках, а снаряды можно телепортировать! — сказала Агафья. — Но кто будет стрелять? Кому-то ведь еще нужно взять на себя големов помельче, да и червелицые вряд ли будут сидеть и смотреть сложа щупальца, как мы уничтожаем их имущество. Нас слишком мало, чтобы осуществить все это.

— Предоставьте это мне, — подал голос я. — Я приведу бойцов. А вы займитесь пушками и всем, что нам еще может понадобиться.

— Хочешь вернуться в Око? — спросил Миша, и я кивнул. Пора Империи показать свою заинтересованность в происходящем делом, а не словами.

Обговорив все детали, я вскоре телепортировался в Незебград. Первое, что бросилось в глаза, — это тишина. Громкоговоритель молчал, музыка не играла, и по этажам, лестницам и коридорам не бегали суетящиеся госслужащие. Охрана, правда, была на месте, и это внушало некоторое спокойствие. Поразмыслив, я все же решил отправиться к Командору Хранителей Штурму Бешеных, а не к Рысиной, но спустившись по главной лестнице на этаж ниже, ничуть не удивился тому, что глава Комитета уже шагала мне навстречу.

— Я шел не к вам, — сразу открестился я.

— Добрый вечер, товарищ майор. А я к вам. Но я провожу вас к Командору.

— Зачем? Вы ведь и так в курсе дел.

— Не думаю, у вас, майор, всегда есть козыри в рукаве!

Она взяла меня под руку, и мы пошли неспешным, прогулочным шагом в сторону кабинета главы Хранителей. Темп задавала Рысина, мне же оставалось просто покориться судьбе.

— Почему так пусто, где все?

— Комендантский час.

— Ого. И давно у нас есть комендантский час?

— С тех самых пор, как мир перевернули новости, появившиеся не без твоего участия. Ситуация сложная. Стихийные митинги, забастовки, дестабилизация… Не думала, что до этого дойдет в нашем славном государстве. Народ задает вопросы.

— А вы?

— А ответов у нас пока нет. Но может быть ты прольешь немного света в эти темные дни? Рассказывай, что там на Фронтире. Я так понимаю, дело приобретает серьезный оборот, если ты пришел за помощью.

— Пока не знаю. Но помощь действительно нужна. Сколько в вашем распоряжении камней телепортации на остров Откровения?

— Это засекреченная информация.

— Товарищ Рысина…

— Порядка семидесяти. Сколько нужно тебе и кто конкретно?

— Мне нужны те, кто умеет воевать с джунскими големами и стрелять из пушек. Сколько, не знаю, но возможно, что все!

Увидеть Штурма Бешеных я был крайне рад. Он меня — тоже. Командор симпатизировал мне с самого начала, и с ним легко было общаться, несмотря на всего его регалии, заслуги и опыт. Я описал ситуацию во всех подробностях и получил заверение, что получу в кратчайшие сроки столько бойцов, сколько вообще получится доставить на Фронтир. Рысина вышла ненадолго, и, оставшись со мной вдвоем, Штурм произнес:

— Ты хорошо держишься. Рад, что происходящее не сбивает тебя с толку.

— Не уверен, — медленно покачал головой я. — Все так запуталось. Не понимаю, кому верить.

— Верь себе. У тебя есть голова на плечах и ты далеко продвинулся. Даже Рысина это признает.

— Я боюсь ошибиться и навредить. Яскер говорил, что от моих решений многое зависит, и эта ответственность…

— Ответственность — самая тяжелая ноша для тех, кто не лишен совести и чести. Но ты справишься. Если есть в мире справедливость, то мы выкарабкаемся.

— А если ее нет?

— А если нет, то этот мир не стоит того, чтоб за него бороться.

Почему-то эта простая мысль засела в моей голове и от нее мне стало как-то проще и уверенней. Штурм подошел ближе и похлопал меня по плечу.

— Я знаю, что у тебя есть принципы, и они мне нравятся. Если тебе нужно принять важное решение, просто не нарушай свой собственный моральный кодекс. Этого будет достаточно.

В этот момент вернулась Рысина. В ее руках я увидел хорошо знакомый мне предмет и был очень удивлен, когда она протянула его мне. Оберег Астрального Серебра, который защитил меня, когда я бегал по Кираху в прошлом!

— По поводу этих «печатей», чем бы они ни были, — сказала она. — Мы все взвесили и приняли решение, что эта вещь должна быть у тебя.

— Я думал, эту штуку изучают ученые.

— Так и было. И они очень недовольны, что ее у них отняли. Эта штука — один из самых уникальных предметов из всех, что мне доводилось держать в руках. А через мои руки прошло много разных предметов, поверь. Ученые считают, что потенциал его гораздо больше, чем мы можем себе представить. Потрясающий объект для изучения! Весьма перспективный…

— Но вы отдаете его мне?!

— Это вопрос приоритетов. Нихаз хотел, чтобы он был у тебя, и возможно в этом есть смысл. В конце концов, кто мы такие, чтобы спорить с Богом? — усмехнулась она, но в глазах ее не было веселья, только настороженность.

— Когда мне ждать подкрепление?

— Через четырнадцать часов, — ответила Рысина, хотя я обращался к Командору. — Успеете все подготовить?

— Постараемся.

— Тогда не теряй зря времени!

Я кивнул и активировал камень телепортации, успев заметить ответный ободряющий кивок Командора.

Когда я вернулся на остров Откровения, меня сразу сцапала крутившаяся возле причала комитетчица «Варвара из Сиверии», и сразу завела свою шарманку про какую-то стройку.

— Раньше таскали генераторы и другое оборудование, а теперь грузят на лодки пушки! Куда они их везут? Что происходит?!

— Скоро тебе командование расскажет, что происходит. А мне пока некогда, — отмахнулся от нее я.

Выбранная роль не позволяла ей пульнуть мне в спину лампадкой, и поэтому она с натянутой улыбкой обрызгала меня миррой. Я принял участие в погрузке пушек, раздумывая, вернуться ли на Форпост, чтобы первым узнать о том, не изменилась ли там обстановка, или остаться здесь, у Цитадели, встречать обещанных бойцов. Поколебавшись, выбрал второе.

Хранители, добрая часть из которых наверняка были переодетыми комитетчиками, начали пребывать на следующее утро. К тому времени мы отгрузили достаточно пушек, и я даже успел немного поспать и чувствовал себя молодцом. А вскоре еще и ощутил себя полководцем, потому что нужно было направить всех к Форпосту, рассадив в лодки, обрисовать ситуацию и раздать указания. Как-то так само собой получилось, что командовал этим парадом я.

Всем не терпелось увидеть это чудо джунской техники, которому мы собирались бросить вызов. РАМ — рабочий атакующий механизм — как обозначили его Зэм, шайтан — как окрестил его Окорок, или Рам-Шайтан — как стали называть его все остальные, ждал своего часа, и я с удивлением понял, что во мне кипит не только жажда попасть в Мертвый город и узнать правду, но и банальный азарт. Схватка с таким нетривиальным соперником обещает быть интересной…

Глава 22. Штуковина

От грохота у меня заложило уши. Големы наступали, их острые сверла на месте рук крутились с оглушительным скрежетом, грозя наделать лишних дырок в тех, кто посмел посягнуть на врата, что они охраняли. Количественно мы проигрывали, но нашей задачей и не было перебить их всех — достаточно было просто отвести подальше от моста и Рам-Шайтана. По поначалу это даже удавалось: каменные человечки послушно побежали всем скопом за нашим бравым отрядом из двадцати бойцов. Я пятился спиной вперед, подзадоривая наступающих големов насмешливыми выкриками, словно они были живыми и могли разозлиться. Впрочем, разозлиться могли те, кто ими управлял.

В это же время остальные участники наступления споро подкатили пушки поближе к берегу и принялись стрелять из них по огромному голему. Десятки черных ядер взлетели ввысь, как будто семена, которые, ударившись о магический щит, распускались огненными цветами. От взрывов защитное поле Рам-Шайтана дрожало, как поверхность потревоженного озера, и искрило. Сам голем зашевелился, и вокруг него стали разрывать пространство ослепительные электрические молнии. Светопреставление было таким, что я бы не удивился, если б его заметили даже в Незебграде. Не только заметили, но и услышали. Все вокруг сверкало, взрывалось и гремело. Мы были воодушевлены!

Вскоре место сражения скрылось за почти непроглядной серой пеленой, потому что ветер не уносил в астрал поваливший дым, а наоборот — задувал его на остров. Сразу стало трудно дышать. Я не слышал даже самого себя, почти ничего не видел, и полагался скорее на свои инстинкты. Отбиваться от големов удавалось относительно успешно. Как жуткие мясники они размахивали руками-сверлами, пытаясь насадить на них противника и прокрутить все внутренности, поэтому я сначала старался обрубить им культи. Меч меня не подводил, разбивая их каменные тела так, будто они стеклянные. Рядом со мной так же бодро кромсали джунское наследие другие Хранители, присланные нам на помощь. Големы падали, магический щит Рам-Шайтана трещал и вроде бы становился бледнее… А потом часть бойцов начала атаковать своих.

Нет, развернутые в нашу сторону пушки не сильно ухудшили положение — попасть из них по небольшой кучке людей все же сложно, хотя сражаться с летающими над головой снарядами и неприятно. Но когда пара Хранителей рядом со мной отвернулись от големов и пошли с абсолютно пустыми глазами на меня, и без того отступающего под натиском сразу трех противников, пытающихся меня окружить, я, мягко говоря, напрягся.

Конечно, то, что кого-то червелицые обязательно возьмут под свой контроль и заставят атаковать своих же, было ожидаемо. Мы сразу определили тех, кто будет пытаться если не нейтрализовать магию, туманящую мозги, то хотя бы отвлекать на себя зомбированных бедолаг, ну или в крайнем случае — убивать с возможностью воскрешения. Но этот план не сработал. Червелицые ухитрились подчинить себе слишком многих, так что оставшейся части нашей армии с незамутненным разумом не удавалось одновременно воевать с големами, уворачиваться от своих и продолжать стрелять из пушек по Рам-Шайтану. Ситуация стала стремительно ухудшаться. Пушки почти перестали стрелять, а мы уже отбивались и от големов, и от зомбированных Хранителей.

Отступать, признавая поражение, было до ужаса обидно, но когда раздались душераздирающие крики, говорящие о том, что кого-то големы уже намотали на свои сверла, и вряд ли характер таких повреждений оставляет шанс на воскрешение, стало понятно, что тянуть дальше и нести потери не имеет смысла. Рам-Шайтан все еще был цел, его защита не пала, мы отступали, и нам уже точно не хватит времени и сил, чтобы переломить сражение.

— ВСЕ НАЗАД!!!

То, что наша затея потерпела крах, уже стало ясно всем. Те, кто еще был в здравом уме, старались прихватить тех, чей разум контролировали червелицые, и быстро покинуть поле боя. До пушек уже никому не было дела. Мне пришлось убить одного из Хранителей, напавших на меня, иначе червелицые заставили бы его самоликвидироваться так, чтобы он точно уже не воскрес. Второго я сумел просто вырубить, треснув кулаком по голове, правда его пришлось волочь на себе. Я надеялся, что он не придет в сознание раньше времени и не кинется снова на меня.

Големы добавляли хаоса нашему отступлению, и ретироваться смогло меньше половины, включая тех, кто очухался от наваждения, выйдя из зоны досягаемости червелицых. Большую часть оставшихся на поле боя, правда, можно будет воскресить, но все же потери мне показались существенными с учетом того, что мы ничего не добились. Лиза, Миша и Матрена вернулись невредимыми, брыкающегося Орла вынес Лоб, так что нашей шестерке удалось отделаться легким испугом.

— Нужно снова отвлечь големов и забрать убитых, — сказал Окорок и посмотрел на меня так, будто спрашивал мое мнение.

Я молча кивнул, уныло разглядывая так и не павшую защиту Рам-Шайтана, не говоря уже о том, что сам голем после нашей атаки, к которой мы так готовились, вообще не пострадал! Мной овладело даже не разочарование, а апатия.

— Очередное ничего, — проговорил я. — Уверен, Нихазу достаточно щелкнуть пальцами, чтобы голем рассыпался в пыль, но вместо этого мы бьемся лбами об стену и теряем своих.

— Что… что это было… — вытаращил глаза очухавшийся Орел и дернулся обратно на поле боя. — Не держите меня, сейчас я им всем втащу!

— Стой, балда! Тебе туда нельзя, — схватила его за руку Лиза.

Совместными усилиями его удалось удержать от скоропалительной мести, которая закончилась бы очередным гипнозом. Орел выглядел возмущенным и злым, но сумел взять себя в руки.

Недолго посовещавшись, точнее — я просто со всем согласился, все еще испытывая опустошение, мы определили тех, кто будет отвлекать на себя големов, и небольшую группу тех, кто мало поддается контролю и попробует вернуть тела погибших. Я, совсем невосприимчивый к магии разума, естественно оказался во второй группе.

Впятером — я, Окорок, и еще тройка ребят из Хранителей, мы осторожно зашли с одного края поля, пока остальные стреляли по големам стрелами и магией с другой стороны. За себя я не волновался, а вот за остальными следил, боясь получить удар в спину. Но то ли мы и впрямь неплохо сопротивлялись магии червелицых, то ли они милостиво разрешили нам забрать убитых, но никто нас не атаковал. Вскоре мы даже осмелели настолько, что подошли почти к самому мосту, ведущему к Рам-Шайтану. Здоровенная махина даже не шевельнулась при нашем приближении, правда испытывать судьбу и переходить мост мы не решились.

Возвращаться пришлось семь раз. Потом мы ждали, когда те, кто отвлекал големов, переведут их на другую сторону, чтобы мы могли забрать оставшихся несчастных, а затем их еще следовало отнести в лагерь, где за них возьмутся лекари. По времени таскали убитых мы значительно дольше самого сражения. Дольше готовились, и дольше разгребали последствия при нулевом результате. Вся эта тягомотина продлилась до самого вечера, и выматывала не столько физически, сколько морально. Когда мы вернулись на форпост, мне хотелось зарыться в спальный мешок с головой и заснуть. И, судя по всему, не мне одному, но Матрена заставила всех сначала поесть.

Я думал, что от усталости быстро провалюсь в сон, но вместо этого долго ворочался с боку на бок. В голове то и дело звучал ехидный голос Рысиной, отчитывающей меня за провал. Ей наверняка уже обо всем доложили, так что ждать реального разбора полетов мне скорее всего недолго. Извертевшись, но так и не найдя удобного положения, я сдался и сел. Голова болела, но мысли работали, как часы.

Каков теперь план действий? С наскока голема не одолеть, значит надо искать обходные пути! Я начал размышлять о том, как бы нам выковырить из-под земли червелицых и заставить убрать Рам-Шайтана. Идея показалась достойной внимания. Я вылез из спального мешка и в раздумьях принялся ходить туда-сюда по площади форпоста, пока меня не прервал подошедший Окорок. На самом интересном! Раздраженно уставившись на него, я вопросительно задрал брови.

— Короче, тут дело такое. Мысля есть одна, как этого голема воевать, гы.

— Выкладывай.

— В общем, нам тут провиант пришел. Через озеро переправили, у нас же с мокрозадыми теперь мир, любовь и жвачка. А они в своей луже уже, почитай, не первый десяток живут.

— Ну и что?

— Они рассказали, что видали, как наши червелицые друзья этого здоровенного голема рест… реставр… чинили, короче!

— Как? Где?!

— Не знаю, но прежде чем снова гузном на штыки лезть, сначала со старшим мокрозадых поболтать бы надо. Глядишь, и придумаем че, гы!

Окорок залихватски подмигнул, но я никак не отреагировал, уже размышляя в новом направлении. Ноги сами понесли меня к Матрене, все еще суетившейся над убитыми вместе с другими лекарями.

— Ох! — вздохнула она, заметив меня, и убрала со лба волосы. — Шестерых уже точно не сможем воскресить, раны слишком серьезные. За остальных еще боремся! Ночка будет тяжелой… А ты почему не спишь?

— Окорок говорит, что водяники видели, как червелицые ремонтировали Рам-Шайтана. Теперь мне очень хочется узнать подробности, — отрапортовал я, одновременно пытаясь ухватить мысль, которая все время ускользала.

— Тогда тебе нужно поторопиться, — сказала Матрена, тут же выведя меня из задумчивости.

— Уже ночь. Не думаю, что Окорок хотел отправиться к ним прямо сейчас.

— Если водяники видели что-то, что может нам помочь, и об этом станет известно червелицым, то мы можем и опоздать, — пожала плечами она.

— Ты права! Об этом я не подумал.

— Разбудишь остальных?

— М-м-м… нет, пусть спят. Это был тяжелый день.

— Я бы советовала тебе взять с собой хотя бы Зизи. Если водяник зачем-то решит вам соврать, она сразу это поймет.

— Матрена, ты сегодня мой светоч разума!

— Только сегодня? — улыбнулась она устало.

— Всегда! Постарайся тоже отдохнуть хоть немного.

— Постараюсь, но вряд ли…

Окорок полностью поддержал идею отправиться к водяникам прямо сейчас, зато невыспавшаяся Лиза высказала мне все, что она думает обо мне, Рам-Шайтане и всем этом острове со всеми его обитателями, но я не обратил внимания на ее ворчание. В моем апатичном болоте забрезжил слабый луч воодушевления.

Несмотря на поздний час, в поселении водяников стояли шум и веселье. Мы — я, Лиза, Окорок, и еще один навязавшийся с нами Хранитель, пришли не то, чтобы в самый разгар пиршества, но во все еще его активную фазу, где-то между братанием и мордобоем. Вождь Шлеп Озерник еще стоял на ногах, но его язык заплетался, а правый глаз косил куда-то в сторону.

— Друзья, ик! Как я рад! — радостно раскинул он лапки и, бросившись ко мне, тепло обнял мою ногу, прижавшись щекой к коленке.

Больше ничего не произошло. Я стоял с повисшим на моей штанине водяником и кажется даже расслышал доносящийся снизу храп.

— Эй, — потряс я ногой.

Водяник что-то булькнул, но не проснулся, используя мою коленную чашечку вместо подушки.

— Зизи, ты можешь привести его в чувство?

— Разве что окунуть его в воду.

Пришедший с нами молчаливый Хранитель, или скорее комитетчик — молодой хадаганец с мощными усами, буркнувший нам вместо имени что-то нечленораздельное, схватил водяника, оторвал от моей штанины и зашагал к озеру. Веселящиеся вокруг нас народец не обратил внимания на то, что их вождя куда-то понесли. Нет, к тем, кто уже лежал под столом, вопросов не было, но даже те, кто ел, плясал и приставал к соседям в поисках приключений, никак не отреагировали.

Усатый комитетчик недипломатично запулил вождя с берега в озеро. Я подумал было, что Шлеп Озерник благополучно опустится на дно и там продолжит свой сладкий сон, но тот неожиданно вынырнул через несколько секунд и по-собачьи затряс головой.

— О, привет, дылды, ик! Проходите, будьте как дома. Озерники вам всегда рады, ик!

Нашу непочтительность он то ли не помнил, то ли простил, потому что улыбка на его рыбьем лице была вполне искренней.

— Вы по делу, ик!.. или так, в гости, ушицы покушать?

— По делу, — сказал я.

Шлеп попытался изобразить серьезность, но его правый глаз все еще косил в сторону, да и в целом — торчащая из озера рыбья голова выглядела не то, чтобы очень официально.

— Твои лягушата растрепали, что видели, как червемордые голема чинили! — крикнул Окорок. — Каменюка такая, здоровая!

— А-а-а… ик!.. большого грохотуна боитесь? Это правильно! Мы его раньше не боялись, ик! А что его бояться — лежит себе глыба на дне озера да лежит, всего илом затянуло, только голова и торчит.

— Он был на дне вашего озера?

— Ага! А тут среди ночи слышу — грохот! Глянь… ик!.. а там куча мелких грохотунов. Набежали, нашумели, заборы потоптали, рыбу распугали… Меня чуть кондрашка не хватила! А они — ни гугу. Вокруг озера выстроились и стоят, ждут, ик!

— Ну?! — поторопил я, потому что Шлеп замолчал, героически пытаясь придать глазам симметричность.

— Тут один вперед выходит, а в лапах у него штуковина. Светится вся, переливается. Он ее на озеро навел, и тут по воде как волны пошли, одна другой больше, ик! У меня три сети смыло, новые совсем… Ух, как жалко было! На озеро смотрю, а там из середины поднимается здоровенная махина — большой грохотун! Я от страха аж окаменел. Видать, не мертвый он был, а спал. Маленький грохотун его разбудил этой штуковиной, а сам уснул. Большой грохотун маленького в охапку сгреб и за собой поволок. Остальные грохотуны за ним ушли, а про штуковину забыли. Ну а я, как поджилки трястись перестали, подобрал. Чую, хорошая штуковина, важная, ик…

— ГДЕ ЭТА ШТУКОВИНА?! — заорали мы в четыре голоса, включая усатого.

— Украли ее, — грустно сказал Шлем, и притянутый к переносице правый глаз снова уехал в сторону. — Из хаты вынес, на берегу сел, сижу, сеть починяю. Штуковину рядом положил, чтобы под присмотром была, значит. И увлекся так, узелок за узелком вяжу, тут глядь — краб мимо меня ползет, ик… Их тут в озере тьма-тьмущая, и здоровенные. Я уж думал, ужин сам приполз. Только за острогой наклонился, глянь, а у него в клешнях штуковина! Я аж про копье… ик!.. забыл. Как припустил за ним бегом, да куда там… Он до воды доковылял и все, ищи-свищи… Стыдно мне, да ничем помочь не могу. Мы маленькие, а краб здоровый, ик… Мне с ним в воде не совладать.

— А куда он ее утащил? Может она где-то на дне озера? — с надеждой спросил я, внутри уже не веря в благополучный исход.

— Мы искали, но ничего не нашли.

— Это не проблема, — воскликнула Лиза и повернулась ко мне. — Давай, начинай!

— Что начинать? — растерялся я.

— Просканируй озеро и найди эту штуку, как ты нашел осколок доспеха в брюхе гидры!

— Я не знаю, как это получилось, — пожал плечами я, вспомнив, как мне тогда было плохо.

— Ну так возьми себя в руки и постарайся повторить!

Что ж, я честно попытался: уставился на поверхность воды, напрягаясь изо всех сил, чтобы увидеть то, что спрятано в его глубинах, но это была просто блестящая, непроглядная водная гладь, которая под моим взором не превратилась в прозрачное стекло.

— Ладно, хватит пыжиться, а то лопнешь от напряжения, — фыркнула Лиза в своей привычной манере. — Можно было бы уже и начать учиться владеть своими способностями!

— Как будто у меня было на это время…

— Отмазка лентяя!

— Я занимался подводным плаванием, — вдруг подал голос комитетчик. — Можно понырять, когда рассветет.

— Я тоже занимался, — откликнулся я. — Только озеро слишком большое, скорее Рам-Шайтан устанет ждать и сам нас пропустит, чем мы тут что-то найдем.

— А вы у логова крабов поищите, ик! — пробулькал Шлеп, все еще сидя в воде. — Мы туда не суемся, а вы, дылды, легко с ними справитесь.

На следующий день, получив порцию шуток про то, что я и озеро несовместимы, и что второй раз выволакивать мое хладное тело из воды уже неинтересно, я все же стоял на берегу с толпой добровольцев, готовых исследовать дно. Лиза и Матрена остались в лагере помогать раненным и воскрешенным. Миша плавал в стиле топора, Лоб тоже не был любителем понырять, и поэтому они оказались в группе моральной поддержки. Орла же я оставил на берегу в числе спасательного отряда, если что-то пойдет не так.

— Через сколько времени нырять за тобой?

— Я два раза одинаково не умираю, Орел.

— Десять минут.

— Пятнадцать!

— Суицидник.

Вода была приятной: прохладная, чистая, и даже снующие вокруг водяники не мешали получать от нее удовольствие. Озеро оказалось относительно неглубоким, во всяком случае я очень быстро коснулся дна, выглядевшего на редкость живописным. Стайки разноцветных рыбок с любопытством высовывались из водорослей поглазеть на чужаков, яркой россыпью проплывали мимо и за одно мгновение снова исчезали в зарослях. Огромные крабы бочком лениво отползали подальше. Рыбы покрупнее были более осторожны и держались от нас на большом расстоянии.

Под воду мы нырнули там, где предположительно находилось то самое «логово крабов», оказавшееся длинной каменной грядой, и сразу же принялись разбирать крабий многоквартирный дом, отшвыривая валуны в сторону. Сразу выяснилось, что подавляющее большинство ныряльщиков переоценило свои силы, потому что просто плавать, задерживая дыхание, и работать под водой — разные вещи. Кое-кто сразу вернулся на поверхность, кто-то продержался совсем недолго, и тоже покинул поле боя. Я и сам начал выдыхаться меньше, чем через десять минут — и это был почти рекорд, потому что к тому моменту на дне не осталось никого кроме меня, и того усатого парня, что вчера предложил поискать в озере загадочную джунскую «штуковину». Тоже мне, комитетская акула… Я попытался задержаться еще немного, но когда перед глазами стали появляться темные пятна, то стало не до гордости. Еще не хватало и вправду утонуть во второй раз!

Доплыв до поверхности, вынырнув и отдышавшись, я осмотрелся. Кто-то все еще восстанавливал дыхание, кто-то уже нырнул обратно, а кто-то, сдавшись, плыл к берегу. Однако комитетчика все еще не было. Он вообще бессмертный что ли?! Посмотрев на часы — с момента погружения прошло почти тринадцать минут, — я подождал до пятнадцати и нырнул уверенный, что найду на дне бездыханное тело… Каково же было мое удивление, когда я увидел, что «бездыханное тело» как раз закончило разбирать одну гряду из камней и невозмутимо поплыло вместе со своими усами подышать на поверхность. От завистливого фырканья я воздержался, чтоб не потерять драгоценный воздух, рвущийся наружу из легких.

По началу крабы разбегались кто куда, со стороны глядя на разорение их дома и недовольно клацая клешнями. Но потом они осмелели и начали предпринимать попытки отогнать варварских захватчиков. Меня дважды цапнули за ногу, и один раз за плечо. Это было больно, но не страшно — кого-то крабы ухитрились ухватить и за куда более интимные и болезненные места. В конце концов нам даже пришлось выставить что-то вроде караула, который бы держал вражеские клешни подальше от наших жизненно важных органов.

Я не знаю, сколько сделал рейсов, сбился со счета. Мы провозились полдня, устали, проголодались и ничего не нашли. Почти единогласно решили, что нужно сделать перерыв. И только комитетчик-рекордсмен продолжил поиски, из чего мы коллективно решили, что в его усах спрятан не только баллон с воздухом, но и запас еды.

— Может, узнать, не найдется ли в Цитадели что-то вроде аквалангов? Если в логове крабов нет этой джунской штуковины, то обыскать все озеро, ныряя на дно всего на несколько минут, мы не сможем.

— Стоит попробовать. А если не получится, придется подключать Незебград. Пусть товарищ Рысина ищет для нас акваланги!

— А еще лучше — аквалангистов.

Я, чувствовавший, что на меня опять начинает наваливаться апатия, решил развеяться прогулкой до Цитадели. За мной увязались Лоб — что хорошо, поможет таскать оборудование, если оно там есть, и почему-то Лиза, возможно ощущавшая мой так себе настрой.

Первой, кого мы увидели телепортировашись, была комитетчица под прикрытием — Варвара из Сиверии. Она рванула к нам, очевидно чтобы снова завести волынку про какую-то стройку, но я уже увидел неподалеку двух историков — известного нам Сарбаза Гургуфа и еще одной Зэм, и направился к ним.

— О, мы слышали об обстановке на Фронтире! Как ваши успехи? — поинтересовался Гургуф, едва нас заметив.

— Пока никаких.

— Очень жаль. Познакомьтесь, это Иавер Тул — наша лучшая специалистка по технике, гений в области механики. У нее по-настоящему золотые руки! Нет, ну сверху-то протезы выглядят вполне обычными, а все контакты внутри — золотые. Поверьте мне, это говорит о многом!

— А вы и есть тот самый «величайший герой прошлого, настоящего и будущего», как вас отрекомендовал один мой коллега? — сказала Иевер Тул и я растерялся, не совсем понимая, шутит она или у меня есть поклонники среди историков.

— Вряд ли речь была обо мне, — скромно ответил я.

— Да, что-то видок у вас совсем не грозный…

— А лучшая специалистка по технике и гений в области механики может соорудить нам акваланг? — бесцеремонно влезла Лиза.

Иавер Тул обратила к ней свои зеленые глаза-линзы.

— Акваланг вне сферы моих интересов. Я занимаюсь прикладными военными исследованиями!

— Какими?

— Я работаю над принципиально новым типом брони! В Шипящей расселине водятся панцирники, в жвалах которых содержится особая вязкая жидкость — почти идеальный растворитель, кстати! Но это не главное. Их ластины очень легкие, прочные и гибкие. Они не уступают по прочности стальному листу! А если взять пластины старого панцирника…

— Моя коллега может рассказывать о своей работе часами, — прервал ее Гургуф. — Но я уверен, скоро ее клеймо можно будет увидеть на всех армейских доспехах!

— Если они будут так же, как панцирники, одуряюще вонять кислятиной с привкусом медной пуговицы, то вряд ли их кто-то наденет. От этой вони даже глаза режет!

Наш старый приятель, как всегда внезапно появившийся Георгий из Сиверии, вызвал у гения в области механики что-то похоже на нервный тик. Она хотела что-то ответить, но комитетчице Варваре надоело ждать нас в сторонке и она решила подойти, еще не подозревая о подвохе.

— Сестры и братья… — начала она нараспев, раскинув руки.

— Какая встреча, Варвара из Сиверии! А это, между прочим, ваш земляк — Георгий! — перебил я, наблюдая за выражением лица комитетчицы, но та не растерялась.

— Как радостно в столь темные времена встретить родного человека на чужбине! — пропела она, но тут Георгий решил проявить вежливое любопытство.

— Мы вроде незнакомы. Я вырос в Молотовке и всех там знаю, а вы откуда родом будете?

Вот теперь тень смятения мелькнула на лице Варвары, но тут на помощь пришла Лиза, яростно сверкнув глазами в мою сторону:

— Варвара рассказывала, что росла близ Вертышского острога.

— Да, да, именно там! — подтвердила комитетчица.

— Суровое место, — уважительно произнес Георгий.

Лиза выглядела так, будто хотела треснуть меня по голове, и я не стал расспрашивать Варвару, почему ее край считают суровым. Вместо этого я, извинившись, отвел Георгия в сторону с целью беспощадной агитации.

— Неее, нельзя мне сейчас на Фронтир отправляться, — покачал головой он. — Повздорил я с местными наемничками. Ну, слово за слово, кулаком по столу… В общем, не рады там мне будут. Хотя дело у меня там есть! Слыхал я от одного из наемников об огромном подземном черве. Пасть у него — орка целиком схавает и не подавится! Зубяки как добрый кинжал — в локоть! А шкура толщиной в палубную доску. Эх… Вот это была бы добыча — всем добычам добыча!

Георгий выглядел крайне разочарованным, а я зачем-то так и сяк прокручивал в голове то, что он сказал. И даже когда мы зашли в Цитадель и слуги Владыки сообщили, что найдут для нас акваланги, я все еще думал о подземном черве.

— Нужно было сразу идти сюда, а не нырять целый день без ничего! — сетовала Лиза, и Лоб согласно ей поддакивал. — Только зря время потеряли! Сейчас бы уже давно нашли то, что… Ник, ты меня слушаешь?

— Нет, зачем? Ты пятнадцать минут повторяешь одно и то же.

— Тогда посвяти нас в свои более ценные мысли.

— Давайте убьем подземного червя!

— Все понятно, — кивнула Лиза, ничуть не удивившись моему предложению. — Лоб, идем грузить акваланги…

— Нет, я серьезно! Мы должны убить его!

— Зачем?!

— Ответ «затем» тебя конечно не устроит?

Лиза задумалась на мгновенье, а потом внезапно произнесла:

— А давайте!

— Ты согласна поохотиться на червя? — удивился я.

— Почему бы и нет.

— А акваланги? — озадаченно произнес Лоб.

— Пришлем за ними кого-нибудь, — уверенно произнес я и зашагал к порту, пока Лиза не начала призывать меня вернуться к первоначальному плану.

В лагере наемников на Фронтире меня никто не понял, и поэтому охотится на червя со мной отправились только Орел, Лоб, Лиза и Миша. Матрена все еще была занята врачеванием. Как ни странно, никто не бухтел над ухом, что мы занимаемся ерундой. Все были в меру веселы и в меру сосредоточены. Предварительно мы выяснили, что червь водится в предгорьях, жрет все, что видит, и вонь от него стоит такая, что можно легко ориентироваться по запаху.

Первой непередаваемый аромат червя почуяла Лиза. Мы бодро зашагали вверх по склону, и вскоре ветер начал доносить и до всех остальных миазмы, от которых все содержимое желудка подкатывало к горлу. В момент, когда от запаха стали слезиться глаза, Лиза сдалась:

— Нет, извините, я больше не могу! Мне кажется, я уже никогда не отмоюсь от этой вони! Уж лучше я одна сражусь с Рам-Шайтаном, чем пойду дальше.

— Какие мы нежные! Приволоку тебе кусок червиной плоти в память об этом прекрасном месте, — бравурно откликнулся Орел, хотя сам выглядел слегка зеленоватым.

— Оставь себе! Я подожду вас внизу.

Я кивнул, и мы зашагали дальше уже без нее.

— Так, минус один.

— Судя по твоему лицу, Орел, минус два не за горами, — заметил Миша.

— А помните, как мы в ИВО сточные ямы от слизняков очищали? — вдруг сказал Лоб, не дав Орлу ответить, и все как-то разом погрузились в воспоминания.

Я невольно заулыбался, несмотря на амбре вокруг нас.

— Веселые были времена!

— Чего уж веселого… вечно хотелось спать и есть.

— Давайте не будем про еду, а то меня вырвет.

В момент, когда вонь стала особенно невыносимой, я понял, что мы уже близко. Повсюду валялись остатки мелкой и не очень живности, и не только — зверюшка явно хорошо питалась и гадила не меньше. А над всем этим великолепием, как финальный аккорд, летал рой насекомых. Даже смотреть на это было отвратительно.

Сначала мы почувствовали дрожь под ногами. Земля завибрировала и вздыбилась, и вскоре впереди появился все увеличивающейся в размерах холмик. Мы отступили назад. Выскочившее наружу нечто в целом наверное походило на червя — только очень большого и с зубами. Глаз у чудовища не было, ушей, ноздрей и лап тоже, только длинное, гибкое тело и круглая, клыкастая пасть едва ли ни с метр диаметром, из недр которой вырывался такой смрад, на фоне которого померкло все остальное.

Мы стояли как вкопанные, таращясь на червя, и он спустя несколько мгновений неожиданно нырнул обратно под землю, исчезнув так же быстро, как и появившись.

— Эй, куда! — крикнул я, метнувшись к нему.

Земля опять забурлила.

— Он нас не видит! — воскликнул Миша. — Он реагирует только на вибрации.

Червь выполз из-под земли и с такой скоростью понесся в мою сторону, разевая свою пасть, в которой я вполне мог поместиться целиком, что план созрел молниеносно. Я рванул от него что есть мочи, на ходу проорав:

— Стреляйте!

Миша и Орел не растерялись и в преследовавшего меня червя сразу полетели стрелы и огненные шары. Червь вздрагивал, шипел, но догонять жертву — меня — не бросил. Я принялся нарезать круги среди камней, потому что по прямой у меня не было шансов, червь то нырял под землю, то снова выскакивал за моей спиной, угрожающе клацая жуткими зубами. В какой-то момент расстояние между нами слишком сократилось, и мне нужно было замереть на месте, чтобы червь потерял меня из виду… Но просто взять и остановиться, когда тебя по пятам преследует монстр, не так-то просто. Умом я понимал, что чем больше затягиваю, тем меньше у меня шансов отвязаться от этой твари, но ноги перестали меня слушаться и сами несли вперед. Лоб попытался переключить внимание червя на себя, крича и топая ногами, но тот не реагировал, видимо решив, что я вкуснее.

В конце концов, уже ощущая преследование практически своим затылком, я выхватил меч и резко развернулся, чтобы попытаться распороть червя изнутри, если уж мне суждено быть проглоченным, но тот внезапно остановился, будто воткнулся в невидимую стену, и принялся немного раскачиваться, как загипнотизированная змея.

— И вот это я могла пропустить! — сказала Лиза. — Герой Империи удирает сверкая пятками от примитивной формы жизни.

— Ты же сказала, что будешь ждать внизу!

— Подумала, вдруг вы без меня не справитесь. Как в воду глядела!

— Мы прекрасно без тебя справлялись.

— Да, я видела. Еще минута, и Ника пришлось бы доставать из брюха этой твари… Впрочем, мы доставали его и из более интересных мест.

— Ладно, что будем делать с этим червем?

— Я даже не совсем понимаю, зачем мы хотели его убить…

Все выжидательно уставились на меня. Но я и сам не знал, что с ним делать, правда признаваться в этом не собирался.

— М-м-м, разве историкам не должно быть интересно исследовать этого монстра?

— То есть мы ради историков старались?

— Зизи, можешь заставить его двигаться за нами в лагерь? — продолжил я, проигнорировав вопрос.

— У него нет полноценого мозга, гипнотизировать там нечего. Могу только оглушить. Да и на форпосте вряд ли обрадуются такому подарку!

— Тогда ждите со Лбом и Мишей здесь. Мы приведем сюда ученых. Такой экземпляр не должен оставаться без внимания! — уверено сказал я и даже почти сам в это поверил.

К счастью, возражений не последовало. Мы вернулись с Орлом на форпост, неожиданно наткнувшись там на усатого ныряльщика. По его кирпичному лицу ничего нельзя было прочесть, но меня все же кольнула надежда — а вдруг нашли что-то интересное пока мы зря теряли время?!

— Акваланги доставили. Но все уже устали. Ищу новых рекрутов, — не дожидаясь вопроса рублеными фразами отрапортовал он, когда мы подошли.

Отлынивать дальше было просто неприлично.

— Мы идем, — вздохнул я обреченно.

С историками в лагере было туго, но кто-то все же заинтересовался нашим червем. Окорок обещал выделить охранников в сопровождение, а мы с Орлом снова поплелись к озеру. Времени, правда, оставалось не очень много. Вечерело, и искать в темных водах непонятно что не имело смысла, но мы все равно решили выжать этот день до самого конца.

У озера осталось всего три человека, плюс мы двое. Через час усатый привел еще одного и нас стало семеро. Орел плавал лучше меня, но ему вода казалась слишком холодной, так что он периодически всплывал погреться. Мне с аквалангом было вполне комфортно, но я все равно заставлял себя разгребать камни на дне через силу, словно знал, что занимаюсь бесполезным делом. На улице темнело, и хотя главным освещением был налобный фонарь, наши условия стремительно ухудшались.

Мы разобрали почти всю гряду, разогнав крабов, пошарили в зарослях рядом, исследовали дно метров на десять во все стороны, но ничего не нашли.

— Что решаем? Сворачиваемся или продолжаем ночные поиски?

— Вы как хотите, а я замерз и иду в лагерь!

— Я тоже.

— Мы не знаем, что ищем. А теперь еще и видимость упала! Я предлагаю сворачиваться.

— Продолжим завтра утром, как рассветет.

— Согласен, надо отдохнуть.

— Значит, единогласно!

Но ни на следующий день, ни еще на следующий мы ничего не нашли…

При отсутствии результата поиски джунской штуковины превратились в балаган. Те, кто не умел плавать с аквалангом, решили поучиться, те, кто умел, больше были сосредоточены на советах учащимся. Спасатели, которых мы оставляли на берегу следить за ныряльщиками, резались в карты с водяниками, оказавшимися очень азартным народом. К тому моменту всех раненых при битве с Рам-Шайтаном уже поставили на ноги и воскресили убитых, так что народа прибавилось. Но толку от этого не было. Наемники тянулись с форпоста к озеру, водяники проигрывали им рыбу, и всем не было дела до какой-то там джунской штуковины. Стычки между големами и драконидами, которые вспыхивали повсюду на Фронтире, когда мы только прибыли сюда, поутихли после нашей атаки на стража ворот, и воинственный, опасный остров вдруг стал походить на курортную зону, куда мы прибыли поплавать и повеселиться.

На четвертый день как бы «поисков» я окончательно наплевал на озеро (все равно там ответственно трудился только усатый) и чистил свой и без того сияющий меч, сидя на каменных ступенях у форпоста. Где Матрена и Орел я не имел представления, Лоб принимал активное участие в карточном турнире у воды, Миша и Лиза то ли делали вид, что заняты, то ли и впрямь интересовались местными флорой и фауной, и не сидели на месте ни минуты.

Когда я увидел грозно шагающую к форпосту Лизу, мне и в голову не пришло, что она шагает ко мне. Но вскоре стало очевидно, что траектория ее движения пересекается с точкой моей дислокации, и я отложил меч. За ее спиной я заметил целое шествие из возбужденных наемников, которых она опередила, несясь ко мне с такой скоростью, что я начал волноваться, сумеет ли она вовремя затормозить.

— Что-то случилось? Ну и запах от тебя… Вы нашли еще одного червя?

— Нет. Семер Шабас препарировал того, что мы поймали! У червя крепкие зубы и толстая кожа, и мы искали, что еще может пригодиться.

— М-м-м… нашли? — вежливо поинтересовался я, потому что Лиза смотрела на меня так, будто я ее как-то хитро обманул.

— Нашли! — громогласно объявила она, сложив руки на груди крестом. Плохо дело… — Ты знал, что это джунская штуковина в желудке червя, да? Ты же знал об этом! И поэтому тебе приспичило за ним поохотиться.

— Нет, я не знал… То есть, подожди, вы нашли штуку, про которую говорил Шлем Озерник? — вскочил я с места.

— Удивляешься ты правдоподобно.

— Я правда не знал, Зизи.

— Это же джунский механизм управления големами! Ну надо же! Это точно он! — завопил Семер Шабас, приблизившись к форпосту.

На вытянутых руках, с большим почтением, он нес каменную штуку с характерными узорами. Те, кто был в лагере, заинтересованно потянулись в сторону прибывшей группы, в числе которой был и Миша, и Зэм возбужденно сообщал всем и каждому о своей находке.

— Я уверен, что с помощью этого артефакта обычные големы подняли со дна озера здоровенного стража! Эта штука — пульт управления. Древние джуны много воевали на заре своей цивилизации. И в укромных местах прятали боевые устройства на черный день. Судя по всему, тот страж, что охраняет портал, как раз из таких вот запасов. В те времена джуны еще встраивали в своих големов отдельные элементы питания. Ведь кристаллы, от которых заряжаются их големы, могли быть разрушены, а голем, используя свой внутренний элемент питания, мог еще долгое время функционировать без подзарядки. Червелицые, придя сюда, раскрыли один из старых схронов, и снова включили старых големов, а потом и стража!

— Вы сможете с помощью этой штуки управлять Рам-Шайтаном? — спросил я.

— Я, конечно, попробую. Наши ученые частично разобрались, как управлять малыми големами, думаю, что здесь похожий принцип. Очень интересный артефакт… Пожалуй, в отдельных областях техники и магии мы значительно превзошли джунов, но вот до их умения совмещать магические и физические устройства в один работоспособный механизм нам еще учиться и учиться!

Семер Шабас скрылся в своей палатке вместе с джунской штуковиной, и я, чувствуя на себе пронзительный взгляд теперь уже не только Лизы, но и Миши, понял, что что-то должен сказать.

— Надеюсь, у него получится хотя бы отключить Рам-Шайтана, и мы все-таки войдем в этот Мертвый город.

Миша и Лиза продолжали сверлить глазами во мне дыру. Повисла пауза.

— Ладно, пойду посмотрю, как там успехи с пультом управления, — проговорил я и последовал в палатку за Семером Шабасом.

Восставший прыгал вокруг стола, в центре которого возлежала каменная штуковина.

— Мне понадобятся энергетические элементы големов. И много! Придется разобрать не меньше пары десятков, чтобы понять, как там у них что устроено. Хорошо, что у меня есть запасы…

— Сколько это займет времени?

— Не торопите меня, молодой человек! У нас нет права на ошибку! Если червелицые узнают, что мы нашли пульт управления, второго шанса они нам уже не дадут.

В течение следующих двадцати минут в палатку восставшего поочередно врывались все подряд, до чьих ушей доходила главная новость дня, и Окороку пришлось установить у входа охрану, чтобы ученому не мешали. Меня тоже выставили вон, чтоб я не путался под ногами, так что мы стояли с Окороком, Лизой, Мишей и Агафьей снаружи и обсуждали план действий.

— Даже если и удастся отключить Рам-Шайтана, врата все еще охраняют другие големы.

— Значит действуем по старой схеме: кто-то берет внимание големов на себя, а я, тем временем, прошмыгну через мост…

— Почему ты?

— Потому что меня червелицые точно не смогут загипнотизировать. А попыток у нас немного!

— Надо подстраховаться. Сначала отправим туда какого-нибудь драконида — их не жалко. Если страж не убьет его, тогда пойдешь сам!

— Да, так будет безопасней…

— Ну-у куда прете, нельзя туда, медом вам там что ли намазано?! Ну что за народ, гы! Да нашли, нашли, хватит орать!.. Да откуда я знаю? Попробуем отключить стража, гы… Так что готовьтесь, скоро новый сбор.

Глава 23. Чудовищное перемирие

Зомбированный драконид пнул ногу каменного исполина, но тот даже не шелохнулся. Это, конечно, воодушевляло, но мне все равно было страшно. Каждую секунду я ждал, что если Рам-Шайтан не раздавит меня, то точно испепелит на месте, и воскрешать будет просто нечего. Спина взмокла. Ноги дрожали. Но отступать было поздно.

Я стоял перед огромным големом, задирая голову, чтобы увидеть его целиком: джунская махина поражала воображение своей монументальностью и вызывала благоговение. И снова мне стало грустно от осознания того, во что превратилась эта великая раса. Это невольно заставляло думать о нашей собственной судьбе.

Стараясь абстрагироваться от непрошенных мыслей, я тряхнул головой, гордо расправил плечи — помирать, так с честью! — и зашагал мимо голема к магическим вратам с такой уверенностью, которой на самом деле не ощущал и в помине. Надеюсь, Святой Плам меня не оставит. Магическая пелена, скрывавшая от меня таинственный Мертвый город, струилась, как астрал, закручиваясь спиралью. Мне показалось, что от нее веяло прохладой, или это меня бил озноб. Я протянул руку и дотронулся до нее, потому что просто шагнуть туда мне не хватило духу. И правда прохладно.

— Ну, была не была…

Зажмурив глаза, я прошел сквозь врата и замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде живой. Меня немного покачивало, словно я находился в воде, да и под ногами не было твердой опоры. Но больше пугало не это, а то странное, сдавливающее грудную клетку чувство опасности.

— Я ждал тебя, смертный.

Рукоять меча под рукой действовала ободряюще, и поэтому я заставил себя открыть глаза и оглядеться.

С паникой, охватившей меня в одно мгновение, мне в общем-то удалось справиться. Открытый астрал бушевал вокруг, и я, барахтающийся в прозрачном пузыре, в полной мере ощутил свою ничтожность, но все же сумел взять себя в руки. А вот существо передо мной ничтожным себя точно не ощущало. Более того — оно казалось здесь на удивление уместным.

— Кто вы?

— Мое имя — Сарн! Я здесь, чтобы поговорить с тобой.

Если б я не болтался в невесомости, то точно бы упал. А так у меня просто на некоторое время пропал дар речи.

— Бог? Тот самый? — неуверенно проблеял я, когда мой язык отклеился от неба. Помнится, наша первая и последняя встреча прошла не на дружественной ноте.

Существо не походило на ни на старика, ни на юношу с крыльями, ни на паукообразного монстра, которых я видел в городе Демонов. Оно имело сходство скорее со спрутоглавом, разве что меньших размеров. Но оно говорило со мной, а значит это точно был не демон… Наверное.

— Я знаю, ты служишь моему давнему врагу — Нихазу. Поэтому я и обращаюсь к тебе! Прямого пути в Мертвый город больше нет. Он перекрыт безумцами, которые посмели отвергнуть всех богов, а теперь надеются обмануть сам рок. У них это не получится, можешь, не сомневаться. Рано или поздно или я, или мой верный враг уничтожим их. Но время, время… У нас его почти нет.

В глубоком, пронизывающим до костей голосе была печаль. Если бы не устрашающий внешний вид, я бы даже проникся. Но я все еще куклой беспомощно болтался в пузыре, а Сарн нависал надо мной — большой и с виду вполне свободный.

— Я думал, вы… пленник.

— Пленник… это ненадолго. И не думай, что снова сможешь мне помешать, смертный.

— Где первый раз, там и второй, — буркнул я исключительно из чувства протеста, хоть и не очень уверенно и не особо громко.

— Если бы я не остановил твой полет сквозь астрал, — продолжил Сарн, — ты оказался бы на Блуждающем острове, благодаря появлению которого и нарушилась работа древней портальной сети. Мои верные последователи, которых вы, неразумные, клеймите как сумасшедших, уже прибыли на Блуждающий остров, на котором сохранился последний портал в Мертвый город. К сожалению, предатели успели туда раньше нас, и их значительно больше. Мои бойцы сильны, но даже им не под силу расправиться с врагом одним ударом.

— Предатели — это червелицые и дракониды? Что вам всем нужно в Мертвом городе?

— Я знаю, что. И Нихаз тоже это знает. И наверняка ему не по нраву то, что случится, если червелицые и дракониды исполнят задуманное. Я предлагаю твоему Владыке перемирие.

— Он мне не владыка. И разве между вами не вражда?

— Вражда не означает ненависти. Вражда — всего лишь одно из состояний изменчивой реальности. Перемирие временное, конечно же. Рано или поздно мы сойдемся с ним в бою. Но прежде мы вместе уничтожим всех драконидов, червелицых и тех, кто стоит за ними. Негоже смертным замахиваться на то, что они не в силах понять. Передай это Нихазу. Он поймет.

После этих слов все вокруг померкло и я провалился в пустоту. Испугаться, впрочем, я не успел, внезапно очутившись перед Цитаделью. Земля под ногами была твердой, небо над головой ужасающе красным, но и то, и другое показалось мне привычным и от того успокаивающим. Сейчас я уже не мог с уверенностью сказать, не привиделся ли мне разговор с Сарном, слишком уж это казалось невероятным. И все же я ускоренным шагом вошел в Цитадель и поднялся к Гласу Владыки, потому что не знал, куда еще идти.

Маленькое драконоподное существо стояло на своем постаменте в окружении своей свиты, которую я уже стал воспринимать как декорацию. Быть может, это и в самом деле неживые куклы? Подумать над этой мыслью у меня не было времени, так как возле постамента с очередной газетой в руках стоял Нихаз. При моем появлении он поднял взгляд и изобразил что-то вроде легкого удивления, но я почему-то был уверен, что он ждал меня. Более того, ему не терпелось увидеться со мной и поэтому он «случайно» оказался здесь.

— Я видел Сарна! Или демона, который говорил от имени Сарна! — крикнул я на ходу, не тратя времени на приветствие. — Он предлагает временный союз!

Нихаз изобразил еще более ярое удивление, но возможно на этот раз оно было искренним. Я пересказал ему произошедший разговор, который по непонятным причинам его обрадовал. Во всяком случае я явственно читал в глазах Нихаза заинтересованность и веселье.

— Мед лжи всегда сладок, но не дай ему затуманить твой разум! — произнес он. — Адепты Сарна — безумцы и самоубийцы. Они ненавидят этот мир и пытаются уничтожить. Никогда об этом не забывай. И все-таки… Пожалуй, я приму это предложение!

— Примите? — удивился я.

— Тьма и Свет… давненько у нас не было общих забот. Поверь, это будет интересная игра, хе-хе. Сарн пытается обойти меня… Что ж, он еще поплатится за это. Пока же наши интересы совпадают. Подлые предатели, червелицые и дракониды, решили поиграть в повстанцев, но ни в коем случае нельзя позволить им ворваться в Мертвый город!

— Сарн сказал, что путь туда преградил Блуждающий остров.

— Еще один осколок Гипата, покрытый старыми руинами. Червелицые и дракониды уже там, и они рвутся к порталу. Да-да, на Блуждающем острове есть еще один портал. И он тоже ведет в Мертвый город. К несчастью, нас опередили не только предатели, но и демонопоклонники — последователи Сарна. Сидят в своем лагере, как стадо баранов, и дрожат. Ничего сами сделать не могут, даже дорогу себе расчистить.

— То есть эта информация — вовсе не новость, а я то думал… — буркнул я.

— Отправляйтесь к ним. Пусть выполняют волю своего любимого бога Света, а заодно помогут нам остановить предателей. Делать грязную работу чужими руками — всегда приятно. А я пока позабочусь о том, чтобы наши «друзья» не натворили глупостей. Иди!

В очередной раз ощущая себя лабораторной мышью, которая бежит по лабиринту и бьется о стены в поисках выхода, я понуро побрел к причалу. Конечно Нихаз все знал. И что за порталом на Фронтире нет входа в Мертвый город, и что все наши усилия тщетны. Наверное, ему весело наблюдать за своими подопытными и периодически больно тыкать в нас электрической палочкой, чтоб не расслаблялись.

Едва я вышел из Цитадели, как меня тут же сцапала Варвара из Сиверии, и на этот раз прикрыться мне было некем.

— Вас следовало бы арестовать за вашу подрывную деятельность, товарищ майор! — сказала она, перестав изображать блаженную святошу.

— Выходите из роли, товарищ Варвара, или как вас там.

— Скажите спасибо вашим былым заслугам…

— Спасибо.

— …а то бы… Эх, ладно, к делу. Доложите об обстановке, майор! Вы смогли подобраться к вратам, которые охранял джунский голем?

— Смогли. Но Мертвого города за ними нет, так что мы зря старались. Битая карта — так можете и отрапортовать.

— Понятно, — поджала губы Варвара. — Что ж, не все пути приводят к цели. А о строительстве удалось что-нибудь узнать?

— Нет.

— Совсем ничего? Очень странно! А лодки с грузом продолжают отчаливать в неизвестном направлении… О чем это говорит? Что это наверняка что-то очень важное, если даже тебя, любимчика Режиссера, в это не посвящают!

— А может наоборот — слишком незначительное?

— Тонны оборудования не могут быть незначительными! — покачала головой Варвара. — Что-то происходит, но Нихаз не спешит с нами этим делиться. Быть может, готовится финальный аккорд?

— Может быть.

— Есть еще новости?

— Есть. Нихаз хочет заключить временный союз с демонами против червелицых и драконидов.

— ЧТО?!

— Вот именно. Я направляюсь на какой-то… Блуждающий остров. Не знаю, что это и где, но предположительно, последний вход в Мертвый город именно там. На этом все.

Не дожидаясь, когда Варвара завалит меня уточняющими вопросами, я чуть ли не побежал к причалу. Нужно как можно быстрее добраться до своих, пока они не сделали ничего такого, что разрушит на корню едва успевшее начаться перемирие. Я еще толком не успел осознать, как это — быть с демонами и демонопоклонниками на одной стороне, хоть и временно. Понимание этого невероятно факта доходило до меня постепенно, волнами, все больше приводя в ужас. Мы в союзе с демонами! Теми самыми, которые…

— Карр!

— Ну наконец-то! Ты где была, пернатая?!

Фея уселась мне на плечо и как-то по родному прижалась к моей щеке.

— Кар!

— Полезай-ка, нас ждет небольшое путешествие.

Засунув сороку за пазуху, чтобы она ненароком не вывалилась в астрал, я снова уселся в лодку. Путь до Фронтира, а потом прогулка до портала с замершим возле него стражем, заняли у меня прилично времени. Сам аллод как опустел, и я никого не встретил по дороге, зато возле моста, ведущего к Рам-Шайтану обнаружились наемники во главе с Окороком, оторопело уставившемся на меня.

— Не понял. А ты как тут? Мы ж тебя того… в Мертвый город отправили!

— Мертвого города там нет. А где остальные?

— Так это… следом за тобой пошли, гы! Махина эта не шевелится, ну мы и… я бы сам махнул, но не мог лагерь бросить… Куда же они тогда все подевались? — Окорок вытянул шею, заглядывая мне за спину. — За тобой идут что ли?

— Хороший вопрос. Наверное телепортировались на Блуждающий остров.

— На какой еще блуждающий… — начал Окорок, но я уже бегом летел к порталу, прыгнув в него не задумываясь.

На это раз мои ноги сразу почувствовали твердую опору. Я стоял на жухлой траве под пасмурным небом, окруженный липнущим к земле туманом. Неприятное место. Сыро, промозгло, и видимость на десять шагов максимум. Казалось, что там дальше, за туманом, ничего не существует. Сплошная пустота. Фея сразу вылезла из запазухи и куда-то упорхнула, и когда я остался один, мне на секунду вдруг стало так жутко, что все тело окаменело. К счастью, до ушей донеслись чьи-то голоса, и я, стряхнув наваждение, пошел на этот спасительный звук.

Нет, земля через десять шагов не закончились, а разговор стал громче, и я даже различил голос сначала Лизы, а потом и спорящего с ней Орла.

— …не можем просто так вломиться к демонопоклонникам!

— Нет, можем!

— Пойми, их слишком много! Нам нужен план.

— Пока мы тут будем сочинять план, эти психи съедят Ника на ужин!

— Ну это вряд ли, — подал голос я.

— Никита?!

А вот и Матрена. Силуэты выплывали из тумана постепенно, и я не мог сосчитать, сколько нас всего. Наемники, Хранители… Лоб тоже был здесь.

— А Миша где?

— Я тут. Что происходит?

— Сначала вы, — качнул головой я.

— А что рассказывать? Мы телепортировались сюда через портал, — сказал Орел, — твоих следов не обнаружили. Осмотрелись, нашли лагерь демонопоклонников и решили, что ты там. Лиза тебя спасать не собиралась!

— Я сказала, что нам нужен план!

— В общем, если это и есть Мертвый город, то он больше похож на Мертвые холмы.

— Это не Мертвый город, но здесь есть ведущий в него портал.

— ОПЯТЬ?! — послышалось сразу несколько голосов со всех сторон и раздалось возмущенное цоканье.

— Показывайте дорогу в лагерь демонопоклонников, — вздохнул я.

— А план?

— Мы не драться идем. У нас перемирие. Нет, я не шучу, не смотрите на меня так! Пошли, по дороге я все расскажу…

Нас было ровно сорок боевых единиц, из которых восемь наемников от Окорока, трое вольных Искателей из Лиги, двадцать два присланных из Ока Хранителя (часть из которых наверняка были комитетчиками), и один зачем-то затесавшийся к нам Историк. Компания вполне достойная, но демонопоклонников оказалось больше, так что то, что мы шли к ним с миром, было очень кстати.

Не все приняли мой рассказ с энтузиазмом. Кто-то был категорически против этого чудовищного перемирия со старым врагом, кто-то считал, что это ловушка, и даже в моей команде не было единодушия.

— Мне не нравится эта идея, — ворчал Орел. — Совсем не нравится.

— Вспомните, среди демонопоклонников были очень известные личности! У нас есть уникальная возможность узнать, что заставило великих деятелей Империи перейти на сторону демонов, — убеждала Матрена.

— Власти захотелось, — предложил Лоб.

— Или богатства, — добавила Лиза. — А сумасшедшим даже не нужны причины. И не думайте, что среди «великих деятелей» нет тех, у кого поехала крыша. Может они как раз и тронулись умом от своих великих деяний!

— Причины могут быть разные, но, думается мне, информация по ту сторону баррикад будет не лишней. Если удастся узнать хоть что-то об их мотивации, это поможет нам в дальнейшей борьбе, — покачал головой Миша.

— И все равно мне не нравится эта идея…

Словом, пришлось устроить что-то вроде голосования. С небольшим перевесом победила дружба, и мы продолжили путь в логово демонопоклонников, хоть я и опасался диверсий со стороны оставшихся в меньшинстве несогласных.

Шли мы открыто, демонстративно показывая пустые руки. Не понять, что мы идем с миром, было невозможно, но от сумасшедших можно ожидать чего угодно, поэтому все находились в напряжении. Ситуацию ухудшал туман, но я надеялся на помощь мистиков, которые не пропустят опасность. И также надеялся, что с той стороны мистики тоже есть. Нервы натягивались все сильней, и когда мы уже были совсем близко, кто-то из наемников, не выдержав, крикнул:

— Эй, есть кто живой?! Не стреляйте!

— Там кто-то есть, — сказала Лиза, остановившись.

Мы тоже все встали, и вскоре нам навстречу из тумана выплыла фигура в балахоне — судя по скрипу металла, это был восставший Зэм. Я подавил желание схватиться за меч и очень надеялся, что и у остальных хватит силы воли не порубить этого предателя.

— Прислужники Нихаза! С кем из вас говорил Светозарный Сарн?

Я сделал два шага вперед.

— Со мной.

— Ты… Конечно же ты. Запомни этот момент навсегда! Сам Создатель, Бог Света явил тебе свою суть! Редко кому из непосвященных выпадает такая милость. Ты даже не представляешь, какой шанс открывается тебе, недостойному творению Сарна, посмевшему поднять руку на Бога!

Проглотив «недостойное творение Сарна», я подошел ближе к восставшему и произнес:

— Меня зовут Никита Санников. Мы не в восторге от союза с вами, но у нас есть общий враг. Дракониды и червелицые объявили нам войну и нам стоит объединить усилия… на время.

— Это священная война! Мое имя — Семер Хнеф, и вот так вот сразу я не позволю вам встать рядом с нами плечом к плечу. Ежели вы желаете сражаться под знаменем Света, то принесите сперва Клятву Света нашему Всеблагому Отцу.

— Что?!

— Поклянитесь также в верности племени демонов — этому самому юному, самому прекрасному, самому совершенному творению Лучезарного Сарна. Многие столетия неразумные создания Сарнаута не понимали этого. Сколько всего нам пришлось пережить, прежде чем открылась простая истина — с демонами нельзя воевать, им надо служить. Клянитесь! И пусть поглотит вас астрал, если когда-нибудь вы преступите Клятву! Я готов внимать.

— Не собираюсь я клясться!

— Клятва Света — непростой шаг для того, кто желает познать Истину, а не хитроумную ложь Владыки Тьмы. Впрочем, это лишь первый шаг на полном испытаний пути постижения Истины.

Сдержав все нецензурное, что вертелось на моем языке и рвалось наружу, я, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, просто развернулся и пошел обратно.

— Не будем между нами мира никогда! — сказал я в ответ на вопросительные взгляды.

— Никита…

— Нет! Я не буду им клясться в верности! Ни за что! Если хотите — вперед, а я умываю руки.

— Давайте я попробую с ним поговорить, — вызвался наш старый знакомый с усами.

— Ты не только пловец, но и дипломат? Валяй, — пожал плечами я.

Усатый подошел к Семеру Хнефу и они о чем-то заговорили. Я не то, что не хотел слышать их разговор, но даже отвернулся, чтобы и не видеть, но голос восставшего все равно долетал до моих ушей.

— …только верным своим слугам Бог Света обещал Спасение. Рано или поздно вы это поймете, и встанете на нашу сторону не по необходимости, а по собственной воле. А что до остальных… Неразумные существа, одно я могу сказать! Теперь же услышьте клятву того, кто избран для новой жизни. Того, кого ждет новый мир! И мы, верные слуги Сарна, самой жизнью своей приближаем мгновение, когда стены темницы нашего повелителя падут, и неверные растворятся без следа в астрале, а верные будут жить вечно в новом мире, полном Света и блаженства…

— Какой бред, мама дорогая, какой же это бред, — бормотал я, борясь с желанием заткнуть уши.

Ответов усатого я не слышал, он говорил очень тихо, зато Семер Хнеф, кажется, задался целью донести до всех присутствующих свои слова.

— …о, Великий Сарн, вразуми же заблудшие существа, что стоят сейчас предо мной! Освети их существование, открой им путь Истины! Ты направил их сюда, ты избрал их! Да будут они новыми солдатами твоего Святого Воинства! Да не причинят ему зла дети твои — Демоны! И да свершится все то, что замышляешь ты, Великий Сарн, Бог Света, Создатель всего сущего — как живого, так и мертвого. Мы верные слуги твои, мы благодарные твои дети! Освети же наш путь, и да покарает нас гнев твой, если замыслим мы недоброе против тех, кто пришел сюда по твоей воле…

Когда через несколько минут восставший в балахоне все же позвал нас за собой, что означало успешное завершение переговоров, я даже испытал разочарование. Что ж, значит перемирию все-таки быть. Переглянувшись, мы двинулись за Хнефом, поплывшим в своем балахоне куда-то в туман.

— Мудростью своей Великий Сарн послал нам вас. И послал весьма кстати… За этот остров, покрытый обломками некогда великого города, идет кровопролитная война. Каждый боец на счету! — продолжал он свои мантры на ходу. — Я верю вам, но все же нет достойней обета, чем тот, который подтверждают славные дела. Мы, сила Света, адепты Сарна, выполняем здесь высочайший наказ — уничтожить червелицых и драконидов. Мутантов и выродков, предателей Создателя и самой природы! Если ваши сердца чисты, если вы на стороне Света, то мы поможем вам найти путь, что ведет с Блуждающего острова. Этот осколок суши нарушил портальные связи, но мы знаем, как найти дорогу среди этого мрака… Да пребудет с нами Сарн!

Логово демонопоклонников находилось совсем недалеко, но его очертания так же скрывались в густом, нервирующем тумане. Внутрь нас всех не впустили. Большая часть новоприбывших осталась ждать снаружи возведенных на скорую руку укреплений, и только двое удостоились чести войти в лагерь: я, потому что со мной говорил «Светозарный Сарн», и усатый, потому что принес клятву верности Хнефу, отчего безвозвратно упал в моих глазах.

Множество зажженных факелов рассеивали туман, что позволяло хорошенько осмотреться. Внутри я ожидал увидеть что-то необычное, даже извращенное, потому что у умалишенных фанатиков не может быть ничего нормального! Но лагерь оказался обычным палаточным городком, который отличали разве что намалеванные повсюду бордовой краской иероглифы и изображения демонов. Я даже немного расстроился, как будто не подтвердившиеся ожидания могли как-то повлиять на мое отношение к этому месту и его обитателям.

Семер Хнеф повел нас к одной из палаток, продолжая бубнить что-то про Сарна. Остальные демонопоклонники изо всех сил делали вид, что мы им нисколечко не интересны, и продолжали заниматься своими делами, но я все равно чувствовал на себе украдкие взгляды. Мы же любопытства не скрывали и вертели головами во все стороны.

— Это что, драконидские яйца? — усатый ткнул пальцем в кладку, заботливо разложенную на подушке из скошенной травы и огороженную со всех сторон большими камнями.

— Хоть мы сейчас и воюем, но неспокойна моя душа за драконидов. Я все думаю — неужели нет совсем никакой возможности озарить их непутевую жизнь Словом Сарна?

— Хотите завлечь их в свою секту с самого рождения? — не удержался я.

— Коварство пустило глубокие корни в сознание взрослых драконидов. Да, мы хотим попытаться поработать с молодняком. Самим взрастить и вскормить дюжину чешуйчатых малышей, с детства выпестовать в них любовь и почтение к Сарну! Заодно и узнаем, что же в каждом существе важней: голос крови или воспитание.

— Интересный эксперимент, — дипломатично сказал усатый, и мне захотелось дать ему по морде.

— Я убежден, что нам удастся открыть их сердца Сарну! — горячо поддержал Хнеф. — Смотрите, какие славные, крепкие яйца! Я уже вижу забавных чешуйчатых малышей, снующих по лагерю и восхваляющих Сарна!

— А кто же высиживает яйца?

— Я отдал их на попечение семейке Умелых. Все равно они с демонами целый день возятся, глядишь, и как драконидов вывести сообразят.

— Занятно! А червелицых вы не пытались перетянуть в свою веру?

— Эти глупцы слепы и глухи! Мерзкие подземные черви, недостойные святого Слова Сарна! Однако, вынужден признать, их прислужники големы — очень любопытные создания. Механика соединяется в них с магией, собственно, как и в нас, Восставших. Изучая их, можно обнаружить много интересного…

Меня начало подташнивать от этой светской беседы, и я вмешался, чтоб перевести разговор в более продуктивное на мой взгляд русло:

— Как на счет боевой обстановки? Вы сталкивались с червелицыми и драконидами напрямую?

— О, да, — Семер Хнеф сразу сдулся, как воздушный шарик. — Враги Света захватили все важные рубежи. День и ночь не прекращаются атаки. Но все наши попытки тщетны! Как только чуть дальше получается продвинуться у армии Света, враг дает отпор — и мы откатываемся назад. Солдаты приуныли, и вот уже сами полководцы больше не рвутся в бой. Я призывал все мужество Света, все вдохновение святой ярости — ничто не помогает. Я в отчаянии, если честно.

То, что демонопоклонники в отчаянии, для меня не стало плохой новостью. Я уже открыл рот, чтобы съязвить что-нибудь на этот счет, но тут краем глаза уловил чей-то настолько внимательный, пронзительный взгляд, что не обратить внимание на него было невозможно. Повернув голову, я увидел ангела: белокурая девушка неотрывно глядела на меня с таким удивлением в своих огромных голубых глазах, будто ее очам явился Бог.

— Здравствуйте, — тихо сказала она, встретившись со мной взглядом, но тут же смутилась и, отвернувшись, поспешила скрыться.

— …все-таки я верую в то, что есть надежда. Она сейчас предо мной, — продолжал тем временем Хнеф. — Подумайте, ведь не просто так Сарн направил вас сюда. Пути его неисповедимы, я могу лишь попытаться прозреть их. И я думаю, именно вы и ваши друзья сможете воодушевить наших полководцев, полить бальзамом надежды их измотанные души, показать своим примером, как надо сражаться! Прошу сюда.

Он приоткрыл полог одной из палаток и мы вошли в полумрак. Когда глаза немного привыкли, я разглядел три сидящие за столом фигуры: орка, человека и…

— Мы теперь союзники! — процедил сквозь зубы усатый, перехватив мою руку, дернувшуюся к мечу.

Я смотрел в пылающие голубым пламенем глаза демона, которые он обратил в мою сторону. Его жуткая физиономия, похожая на обтянутый синей кожей череп, не исказилась привычной злобой, а руки — совсем как человеческие, но неестественно худые и длинные, — спокойно лежали на столе. Сходство с человеком было очень сильным, и впервые мне показалось, что мы с демонами и впрямь дальние родственники — творение одного Бога, но я поспешил отогнать эту мысль.

— Многие из нас ненавидят тебя, Никита Санников. Многие с радостью убили бы тебя, если бы не наш союз, — произнес Хнеф, наблюдая за моими метаниями, должно быть красноречиво проступившими на моем лице.

— Мы не нарушаем свои обещания! — уверенно заявил усатый и прошел к столу.

Я не стал уточнять, что вообще-то никаких обещаний не давал, и молча проследовал за ним.

— Это наши полководцы: демонами командует их предводитель — Голиаф, остальных ведет за собой генерал Дмитрий Громов. А это наш стратег — Тумак Ярых, — представил присутствующих Хнеф, а затем повернулся к своим соратникам: — Никита Санников вам известен, а это его друг — Артем Сонин!

Ну вот я и узнал имя своего усатого «друга». Значит Хнефу он представился более внятно, чем мне.

Мы сели на предложенные места. Даже союз с Лигой, заключенный когда-то на осколке Язеса, не казался мне такой дикостью как то, что я сижу за одним столом с демонопоклонниками и настоящим демоном! Это было противоестественно. Вероятно, нечто подобное чувствовали и все остальные, и на мгновение повисла пауза, потому что никто не знал, кто должен начать разговор и с чего.

— Значится, объясняю ди… диспозицию. Ну, эта… по-военному значит — куда идти и кого бить, — неловко начал стратег Тумак Ярых — с виду вполне обычный орк, хоть и в пафосных, окутанных магическим сиянием доспехах. — Есть три лагеря, где окопались гады. Червемордые в Болотном проулке — это по левую сторону от развалин в центре аллода. Чешуйчатые заполонили весь Гиблый угол, что по правую сторону. Третий лагерь — Дворцовая площадь на севере. Самое-самое логово гадов! И хрен его знает, что нас там ждет. Хотя к гадалке не ходи: ничего хорошего.

— И какова наша стратегия? — спросил я у «стратега».

— Наваливаемся, значится, всем скопом — мы, демоны, вы и ваши друзья — только так, может, еще что и выгорит! Голиаф с демонами вышибают червелицых из Болотного проулка. Громов с остальными штурмуют Гиблый угол. Затем объединяемся и идем буцкать… э… атакуем площадь с разных боков, во!

— Гениально!

— О, Создатель! Не обойди нас своей милостью. Твое воинство так нуждается сейчас в ней! — запричитал Хнеф.

— А вы что скажете? — обратился я к Громову — широкоплечему мужику неопределенного возраста, с бледным лицом и черными волосами, представленному как генерал демонопоклонников.

Он поднял на меня глаза, и я сразу понял, что излишним оптимизмом генерал не страдает: это был взгляд уставшего, полностью выгоревшего человека, которому хочется только одного — чтобы его не трогали.

— Обстановка хуже некуда! Месяцами мы тут уже бьемся, лучших воинов давно схоронили! Много с кем я сражался, столько громких побед одержал во имя Бога Света. Но то, что творится здесь — это выше всякого моего разумения. Каждая пядь земли окроплена кровью, будто сами стены Мертвого города защищают червелицых, а еще и нежить… Нескончаемые орды нежити! Тщетно все… Не стану я больше впустую рисковать! Видит Сарн, если ничего не изменится, я не поведу бойцов в бой. Не желаю, чтобы орды мертвецов ударили нам в спину во время очередного штурма.

После такого признания наступила тишина. Даже Хнеф не рискнул взывать к Создателю, а просто молчал, уставившись в стол.

— Кажется, Голиаф пытается что-то сказать… горы, дракониды, нежить… какая-то дорога, — произнес Сонин, наморщив лоб и в упор глядя на демона, — не понимаю.

— Он пытается сказать, что орды нежити со строем драконидов теснят демонов с Гнилых руин, — пояснил Громов. — Они отступают, гибнут один за другим под ударами. Все их атаки были отброшены! Невозможно пробиться сквозь орды наседающих со всех сторон врагов… Демоны мечтают вернуться домой, в астрал, потому что не видят смысла продолжать эти атаки.

— Так пусть проваливают, — недипломатично фыркнул я.

— Приказ нашего Создателя не позволяет им вернуться, пока задача не будет выполнена.

— То есть вы для Создателя что-то вроде пушечного мяса?

— А кто вы для Нихаза? — ввернул Хнеф.

Я открыл рот, чтобы огрызнуться… и закрыл. Кто мы для Нихаза? Игрушки. Актеры, которых он кидает с одной сцены Спектакля на другую. Да уж, не повезло нам с Богами.

— Хорошо, что на нашей стороне выступают такие бойцы, как вы, — продолжил Хнеф куда мягче, чем можно было ожидать после моего святотатства. — Только жаль, что ложь Нихаза встретилась на вашем пути к Истине раньше, чем Слово Сарна. Но все еще впереди… У вас будет шанс задуматься о том, на чьей стороне правда.

Наверное вид у меня был борзый и агрессивный, потому что Сонин с напором произнес:

— Мне кажется, наши друзья за периметром уже начали волноваться. Вам бы вернуться, товарищ Санников, и успокоить всех, пока мы тут накидаем какой-нибудь план.

Я даже спорить не стал. Резко встал и не без удовольствия вышел вон.

— Бесит, аж трясет.

— Посмотри, как прекрасен астрал, в нем миллионы красок!

Я опустил глаза и увидел трех гибберлингов, валяющихся на земле и с мечтательным видом разглядывающих небо. Должно быть, берег совсем рядом, потому что сквозь тучи то и дело проступали фиолетовые всполохи астрала.

— Астрал дарит успокоение, друг мой, — продолжил один из гибберлингов.

— Может вам пойти и спрыгнуть? Что ж вы тогда торчите на аллоде?

— Аллоды… Хм, это вкрапления грязи, которые нарушают гармонию. Демоны, порождения астрала — самые совершенные существа! Самое зрелое, самое лучшее творение Сарна.

— Лучше гибберлингов?

— Увы…

— Как можно восхищаемся демонами, если они разрушают все живое? — раздраженно спросил я, но гибберлинг только обрадовался вопросу.

— Вот именно! Они и есть ярость, они — сила, они — воля! — ответил он, сев и заглянув мне в лицо. — Они сверхсущества. А разрушение, оно неизбежно. Сарнаут должен быть разрушен! Это его цель и его судьба. И только через разрушение всего мы спасемся!

— Спасетесь через разрушение? Психбольница на выгуле…

— Мы не можем открыть тебе всего. Только если ты самостоятельно дойдешь до понимания открытых нам истин, тогда…

— Все понятно.

Нецензурно послав гибберлингов и всех демонопоклоников в интимное место, я зашагал прочь, но гибберлинг не успокаивался, продолжая говорить мне в спину:

— Твои деяния прославили твое имя на всех аллодах, «герой Империи», но за что ты борешься? Народы Сарнаута мелочны и ничтожны. Просиживать штаны на работе, пакостить соседям и наставлять супругам рога — вот потолок тех, кого ты хочешь спасти. Но достойна ли спасения эта мышиная возня? Следовать Слову Бога Света, посвятить жизнь борьбе за добро — вот истинное величие!

— В уничтожении Сарнаута нет никакого добра, — процедил я, и на этот раз не стал останавливаться ради очередной восхваляющей Сарна сентенции, поспешив убраться из лагеря.

Теперь бесило и трясло с удвоенной силой.

За периметром процветали воинственные настроения и мне пришлось всех успокаивать, хотя у самого меня внутри все кипело. Однако демонопоклонники меня не тронули, и вообще вели себя на удивление дружелюбно. Либо хорошо прикидывались.

— Что-то ты не особо воодушлевен их миролюбием, — скептично сказал Орел.

— Радоваться дружбе с психопатами? Так себе удовольствие…

— Что они сказали? Говорили что-нибудь о своих мотивах? — спросила Матрена.

— Они постоянно несут бред про спасение через разрушение, поют оды Сарну и восхищаются демонами. Считают их совершенной расой! Я даже не знаю, стоит ли искать в их словах хоть какую-то логику.

— Мы должны хотя бы попыта…

— Матрена, я не буду пытаться! Они наши враги — были, есть и будут, и даже это перемирие ничего не изменит!

— Никита…

— Нам нужно тут как-то обустроиться, — грубовато прервал я, не желая продолжать эту тему. — Чувствую, мы тут надолго. Палатки, конечно, никто с собой не взял? Значит кидаем жребий, кто за ними возвращается…

Глава 24. Во имя Света!

Я притворялся спящим, когда кто-то приближался ко мне, потому что разговаривать не хотелось. Светало. Сквозь туман пробивались первые утренние лучи, от чего он стал розовым и даже где-то романтичным. Правда настроения мне это не прибавляло. Я плохо спал, почти всю ночь раздумывая о том, как могло оказаться так, что я здесь.

Скажи мне кто-нибудь до этого, что в моей жизни наступит момент, когда я буду сотрудничать с демонопоклонниками, этот кто-нибудь бы плохо кончил. Но этот момент наступил. Союз с демонопоклонниками заключен! И против кого? Против червелицых и драконидов — существ, о которых еще недавно никто не знал! Все это походило бредовый сон при высокой температуре. Я спрашивал себя снова и снова — выполнил ли я то, о чем говорил Яскер — повлиял на ход истории, или мир все еще может измениться от моего неосторожного решения? Сейчас, возле лагеря демонопоклонников, я как никогда чувствовал, что свернул не на ту дорогу, и от этого мне было страшно. Вот так малодушно, совсем не по геройски, мне не хотелось нести ответственность за свои возможные ошибки.

Внезапно начал накрапывать дождь. Вода будто смысла мысли из головы, и дальше я просто лежал бездумно глядя в плачущее небо. И притворялся спящим, когда кто-то приближался.

Мы разбили свой лагерь рядом с нашими новыми союзниками. Надо отдать должное Хнефу, он выделил нам на помощь целый отряд, патрулирующий периметр, потому что мы оказались на открытой местности, а дракониды и големы червелицых могли напасть в любой момент. К счастью, этой ночью все было тихо, и большинство из нас даже ухитрилось выспаться, несмотря на то, что мы не очень то доверяли своим «друзьям».

Вчерашние переговоры Артема Сонина с демонопоклонниками закончились тем, что он отправился с генералом Громовым и предводителем демонов Голиафом в какие-то «Гнилые руины», где, насколько я понял, развернут второй плацдарм. Название мне не нравилось, как и то, что Сонин пошел туда один в ненадежной компании. Смело, конечно, но глупо. С другой стороны, мне ли судить?

— Не прикидывайся, Ник, я знаю, что ты совсем не спал.

— Хотел бы сказать «доброе утро», но слова в горле застревают.

— Понимаю, — кивнула Лиза. — Но тебе все равно придется подняться и идти к демонопоклонникам. Хнеф хочет поговорить.

— Где он? — я приподнялся и огляделся по сторонам.

— Скоро придет, я уже его слышу. Он очень нервничает и до конца не доверяет тебе, даже несмотря на слова Сарна. Хотя, всем остальным он доверяет еще меньше.

— Как и я ему. Как думаешь, Зизи, мы все правильно делаем? Я имею в виду помощь демонопоклонникам.

— Мы помогаем не им, а себе. Просто наши цели сейчас совпадают. Червелицые и дракониды напали на нас…

— Они напали на Нихаза, а не на нас! А мы всего лишь оказались на их пути, потому что помогаем ему… тоже кстати непонятно, зачем, — я закрыл лицо руками и до боли надавил пальцами на глаза. — Мне кажется, что я схожу с ума. Как мы могли объединиться с демонопоклонниками? Может именно так и попадают в их ряды? Придумывается какой-то общий враг — и вот мы уже друзья…

— Ты точно сходишь с ума, Ник, — подтвердила Лиза. — Демонопоклонники нам не друзья, не стоит так думать, это опасные мысли.

— А в чем я неправ? Давно ли мы знаем о червелицых и драконидах? А демоны были нашими врагами много лет! Мы точно на правильной стороне?

Лиза помолчала, раздумывая над ответом.

— Не знаю, — произнесла она наконец. — Я бы хотела дать какой-то умный совет, Ник, но я правда не знаю. Но одно могу сказать — это не твоя зона ответственности. Точнее, не только твоя. Даже если ты уйдешь, другие останутся…

— Я смогу всех увести! Это я привел вас сюда и я же и уведу!

— Хочешь пойти против Нихаза? — послышался голос Михаила.

Он подошел и, поймав мой взгляд, кивнул в сторону, на показавшегося из лагеря демонопоклонников Хнефа.

— Нет, я хочу не сидеть в одной лодке с сумасшедшими.

— Это не страшно, если лодкой управляешь ты сам, — сказал Миша. — Мне понятно твое волнение, но не руби с горяча. Уйти мы можем в любой момент.

— Лишь бы не было поздно, — буркнул я, поднимаясь.

Когда Хнеф приблизился, я с удивлением увидел на его плече Фею.

— У тебя умная птица, — сказал он, проследив за моим взглядом и погладив ее по голове металлической рукой.

— Не думаю.

Фея каркнула и пересела на мое плечо, но я был так зол, что согнал ее. То она путается с культистом Тэпа, то с демонопоклонником, что за тяга к дурным компаниям?

— Она пыталась напасть на наших малышей, — сказал Хнеф.

— На кого?

— На демонов. Вы называете их астральными бесами. Пришлось во имя Света ее покормить, чтоб она стала чуть добрее…

— Взяточница!

— Я дал ей мышей, которыми мы кормим бесов.

— А бесы питаются мышами?!

— Они питаются кровью… И эмоциями, конечно. Сильными, яркими, деструктивными. Особенно теми, которые разрушают нас самих, — пояснил Хнеф в ответ на мой удивленный взгляд.

— То есть страхом, — утвердительно сказал я.

— В первую очередь — да. Глубинный, панический страх, который лишает живых существ воли.

— Ну, недостатка в этом нет. Где война — там и страх.

— Верно. Страх ослабляет нас, но питает демонов. Это ли не совершенство?!

— Это мерзость.

— Что ж, не будем спорить, неразумное дитя Создателя, — дернул плечами восставший и его металлические суставы чуть лязгнули. — Мы бы хотели обсудить текущие дела, Никита Санников, пока твой друг решает глобальные задачи с нашими великими полководцами.

Осадил так осадил! Сонин там с полководцами вершит великое, а я тут так — мусор вынести, чаю принести.

— Кто это — мы?

— Я и наш стратег Тумак Ярых.

— То есть стратега решать глобальные задачи с великими полководцами не допустили? — ехидно спросил я. — Ладно, буду у вас через пятнадцать минут.

По крайней мере Семер Хнеф пришел лично, а не послал кого-нибудь за мной. Наверное, это можно считать хоть каким-то знаком уважения?

Явившись в лагерь к демонопоклонникам через обещанные пятнадцать минут, я вдруг поймал себя на мысли, что ищу глазами ту хорошенькую девушку, что вчера поздоровалась со мной. Почему-то мне казалась, что она как лучик настоящего света в сплошной темноте… Дождь, на время разогнавший туман, прекратился, и все вокруг снова начало заволакивать мглой. Девушки нигде не было. Обидно.

Тумак Ярых вместе с Хнефом ждал в уже знакомой палатке и приветливо помахал мне рукой, когда я вошел. Я уныло кивнул в ответ.

— Если глобальные задачи уже распределены среди более достойных, я так понимаю, на нашу долю выпало что-то не особо значительное?

— Конечно же нет! — воскликнул Хнеф. — Планирование атаки — дело совсем не простое. А уж в противостоянии с таким противником, как червелицые и дракониды, любая ошибка, любое отступление от плана атаки смерти подобно! Поэтому мы решили не отвлекать полководцев другими проблемами, но это не значит, что их нет!

— Например?

— Нежить. Нет, я не имею ничего против нежити — я ведь, как ни крути, сам тоже не совсем живой. Но нежить, расплодившаяся на Костяном холме, тупа, агрессивна и является постоянным источником головной боли для наших полководцев.

— Что такое Костяной холм?

— То, что у нас под носом, — вступил в разговор Тумак. — Возвышенность на сервере, ее хорошо отсюда видно. Там и сидят эти гады, лезут к нам в лагерь…

— А откуда там нежить?

— Отличный вопрос, — сказал Хнеф и замолчал.

Я понял, что продолжения не последует.

— И?

— Мы уже не первый день ломаем себе головы — откуда тут взялись такие толпы нежити. Кто их поднял? И главное — зачем?

— Понятно. Вы хотите зачистить этот холм?

— С Божьей помощью! Когда мы только прибыли на Блуждающий остров, немало наших братьев полегло в бою с местной нежитью. Костяной холм недаром получил свое имя.

— У вас с названиями тут вообще беда, — хмыкнул я.

— Боюсь, нам было не до веселья, когда мы рисовали карты. Смерть бойца — как нож в сердце для хорошего командира. А Дмитрий Громов и Голиаф — не просто хорошие командиры. Они лучшие! Но сейчас, под гнетом тяжелых мыслей и скорби о павших, их вера в собственные силы пошатнулась… Да, как бы ни хотелось вашим церковникам выставить демонов жуткими чудищами, но они, как и мы, способны испытывать боль, неуверенность и горе от поражений. Я тоже тяжело переживаю гибель каждого из наших братьев.

— Надеюсь, никто не ждет от меня слов сочувствия.

— О, заблудившееся во тьме дитя Сарна, быть может, со временем ты разделишь мою скорбь, став одним из нас не только телом, но и душой.

— Вряд ли.

— Короче говоря! — хлопнул в ладоши Тумак. — План такой: наваливаемся всем скопом на Костяной холм, и нежити кранты!

— Все больше восхищаюсь вашим стратегическим даром, — сказал я, но ни орк, ни восставший не отреагировали на мой тон.

— Эх, был бы я помоложе, лет этак на полтораста, сам бы повел своих братьев в бой! Старость — не радость. И шарнир в колене опять скрипеть начал…

Набеги на Костяной холм стали нашим развлечением не только на этот день, но и на несколько последующих. Нежить — не самый грозный противник, хотя ее действительно оказалось много, точнее, она просто не заканчивалась, так что цель — зачистить холм — становилась все более абстрактной. Но беспокоило меня вовсе не это. Со временем всеобщее недоверие сходило на нет и именно в этом я видел главную опасность. Демонопоклонники в большинстве своем и правда оказались угрюмыми и малоразговорчивыми, но все же мы находили с ними общий язык. Вчерашний враг, до этого бывший для нас абсолютным, непримиримым злом, сегодня вдруг стал казаться если не нормальным, то как минимум договороспособным. И эта перемена в сознании пугала. Как быстро оказывается стираются грани!

Мы разбились на группы, которые поочередно отдыхали, защищали лагерь и, объединившись с другими отрядами, выступали в сторону Костяного холма. Поднятые кем-то мертвецы занимали очищенные земли сразу, как только мы отходили назад — они бездумно бродили туда-сюда, натыкаясь друг на друга, и смысл их существования не был понятен никому. Мы снова и снова успокаивали этих несчастных, чтобы вернуться на следующий день и увидеть очередную нежить, неспешно захватывающую эти земли, как неизлечимая зараза.

Впрочем, кому-то наше времяпрепровождение казалось вполне увлекательным. Тумак Ярых, наверное самый шумный из всех демонопоклонников и наименее скорбящий по своим погибшим братьям, даже устроил соревнование на скорость, с которой нужно умертвить определенное количество нежити. Ставки активно принимались, количество желающих поучаствовать в марафоне росло.

— Сарн — Бог Света, а свет — он дюже быстр. Фьють — и уже там. Хрен его догонишь даже на астральном корабле, гы. Вот и узнаем, насколько вы шустрые. Испытание такое: за полчаса… не, полчаса — много! За двадцать пять минут нужно изничтожить три десятка мертвяков. Да, да, не меньше. Ну что, кто рискнет или кишка тонка? Делайте ставки! Бьюсь об заклад, фиг кто поспеет!

— А Семер Хнеф в курсе твоих игрищ? — поинтересовался я.

— Ага. Как-то заикнулся ему о ставках… Хоть услышал, как он бранится, гы! Орет, что это должно быть важное, очень серьезное испытание во имя Сарна.

— Надеюсь, ты придумал что-то важное, потому что вон он идет.

— Ой, ма! Побегу-ка я, проверю, как там укрепления и вообще…

Тумак Ярых наглядно изобразил скорость света, исчезнув из поля зрения Хнефа за секунды. У меня же накопились вопросы, и я зашагал прямо к нему.

— Мне сказали, что дорога до Гнилых руин занимает один день.

— Так и есть, — кивнул Хнеф.

— День в одну сторону, день обратно — итого два дня. Но прошла неделя, а Сонин все еще не вернулся. Мне уже начинать беспокоиться?

— Не думаю. Мы бы уже знали, если б что-то случилось. Но ради вашего спокойствия я пошлю гонца разузнать все.

— Советую это сделать как можно скорее ради вашего спокойствия, а не нашего! — рявкнул я и хотел уже добавить что-то нецензурное для закрепления эффекта, как заметил за спиной Хнефа лучик света.

Красивая, белокурая девушка удивленно и чуть испуганно хлопала своими большими, голубыми глазами, и все нецензурное застряло у меня в горле. Ни разу она не попадалась мне на глаза за всю неделю нашего пребывания здесь, но стоило начать орать как бешеный неврастеник…

— Наш доктор прислал меня узнать, нет ли у вас лекарей? — застенчиво произнесла она и отчего-то налилась краской.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Нет-нет, во имя Света, он хотел просто проконсультироваться.

— Как вас зовут?

— Маша… кхм-кхм… Мария Заветина.

— Хорошо, Мария, я пришлю к вам лекаря.

— Благословит вас Сарн, — прошептала она и юркнула обратно за спину Хнефа.

Я сухо кивнул восставшему и, обуреваемый плохими предчувствиями, пошел на поиски Матрены. С чего бы вдруг доктору демонопоклонников понадобился наш лекарь? В праздный интерес и светскую беседу с коллегой я не верил. У наших союзников явно что-то случилось!

Отправив к демоническому врачевателю не только Матрену, но и Мишу с Лизой, чтобы они разведали что-нибудь, я уже всерьез задумался о разведке к Гнилым руинам на пару с Орлом. Артем Сонин не был мне другом, но бросать своих на произвол судьбы в Империи не принято. Лба лучше оставить в лагере, просто чтобы здесь всегда находился кто-то из нас и был в курсе происходящего.

И только мы обсудили это с Орлом и Лбом и хлопнули по рукам, как Сонин нарисовался перед нами вместе со своими усами, живой и невредимый.

— Надеюсь, здесь не произошло ничего серьезного в мое отсутствие? — поинтересовался он как ни в чем не бывало.

— Нет, нет, — заверил Орел. — Как раз собирались идти искать твои кости.

— Пока рано. Значит так, вот что я узнал…

Он уселся на землю прям там, где стоял, и разложил перед собой несколько листов бумаги, на которых была изображена карта: аккуратные линии, ровные штрихи, старательно нарисованные горы, елочки и строения, идеальные, словно напечатанные, надписи. Я даже не усомнился в том, что всю эту красоту он изобразил своей рукой. Просто машина, а не человек. К нам сразу стали заинтересованно подтягиваться остальные.

— Остров не такой уж и маленький, как могло показаться. Вот здесь наш лагерь и лагерь демонопоклонников. Прямо перед нами Костяной холм…

— Это мы знаем, только и делаем, что совершаем туда набеги. Его оккупировала нежить.

— Не удивлен. За холмом, в центре аллода под камнями лежат остатки Мертвого города, а за ними, на севере, пирамида Тэпа.

— Может это из-за ее магии мертвяки и не успокоятся никак? — почесал затылок Лоб. — То-то им нет ни конца, ни края!

— В город можно попасть? — спросил я.

— Там некуда попадать, ничего не осталось. Горы камней.

— Понятно. А пирамида?

— Насколько я понял, тоже частично завалена, но туда мало кто добирался из демонопоклонников, так что степень ее сохранности неизвестна. Предположительно, рядом с ней, вот здесь, последние врата в Мертвый город — в его целую часть, там непрерывно идут столкновения между червелицыми и драконидами.

— Хорошо, воюющие враги для нас плюс, — вставил кто-то из-за моей спины.

— Нашим воюющим врагам пока удается не только воевать друг с другом, но и успешно отвешивать нашим союзникам. Хорошего в этом только то, что из-за этих столкновений портал в Мертвый город не находится под чьим-то контролем.

— Ну хоть что-то, — протянул я, рассматривая карту.

По ней было понятно, что врата находятся на некой «Дворцовой площади», отмеченной двумя перекрещенными мечами — именно здесь идут активные бои. От нашего лагеря до этой площади вели две дороги — справа и слева от завалов в центре. Гнилые руины, где был Сонин, я обнаружил по дороге слева, в окружении множества горизонтальных линий. С картографией я дружил и поэтому сразу напрягся.

— Здесь что, болото?

— Да, трясина. Местность очень опасная, но для ставки Голиафа это естественная защита. Так что Гнилые руины можно считать условно нашими.

— Почему условно?

— Потому что червелицые даже там лупят демонов, как котят. Голиаф со своим войском, конечно, стоит насмерть, но не может продвинуться дальше.

Я пробежал взглядом по дороге от Гнилых руин по Болотному проулку к Дворцовой площади.

— И везде трясины?

— Севернее Гнилых руин я не был, но демоны утверждают, что да.

— Что-то этот путь меня не вдохновляет на подвиги, — покачал головой Орел. — Что по правой стороне?

— Чуть лучше. Туда я тоже заглянул. Вот здесь ставка генерала Громова, и он держится там уверенно, хотя дракониды и делают попытки его вышибить. Но Громов удерживает позиции, и ему даже пару раз удавалась дойти почти до самой Дворцовой площади, но его атаки захлебываются здесь.

Сонин провел пальцем от ставки генерала, обозначенной на карте как «Дозорная башня», до местности под названием «Гиблый угол».

— Для демонопоклонников это действительно гиблое место. Они многих там потеряли, но так и не смогли прорваться к Дворцовой площади.

— Тут хотя бы нет болота, — прокомментировал кто-то.

— Да. И тумана меньше. Этот путь более перспективный, как ни крути.

Мы понимающе переглянулись с Сониным. Без дальнейших обсуждений стало понятно, с какой стороны мы попробуем добраться до загадочной Дворцовой площади. Впрочем, это вовсе не означало, что наше наступление состоится в ближайшее время. Демонопоклонники оказались долгими на раскачку. Переговоры, уточнение деталей плана, подготовка, переброска орудий и провианта к ставкам в Гнилых руинах и Дозорной башне — на это ушел не один день, так что мы продолжали гонять нежить на Костяном холме и ждать активных действий.

Демонопоклонники относились к нам не то, чтобы прохладно, а скорее — никак. Минимум общения (не считая вездесущего Тумака Ярых), минимум встреч, и даже взглядами мы почти не пересекались — они всегда отворачивались или опускали глаза. Я продолжал их тихо ненавидеть, и надеялся, что несмотря на установившийся между нами временный мир, никто не думает о всепрощении.

Единственная, кого мне было радостно видеть, это Мария Заветина, радостно и грустно одновременно. Ну как? Как этот цветочек попал в лапы таких тварей? Я встречал ее, когда ходил к доктору демонопоклонников вместе с Матреной, которую он приглашал для обмена опытом каждый день, при этом не пуская в свой лазарет, что само по себе уже подозрительно. Мария периодически выглядывала из лазарета, и каждый раз я улыбался ей, показывая свой миролюбивый настрой. Через некоторое время она даже начала улыбаться мне в ответ.

Матрену мы сопровождали по очереди, но никто не смог ничего толком разузнать. Только лишь Лиза сообщила, что наши союзники напуганы, но их страх мог быть вызван просто нашим присутствием, так как нам они не доверяли, а в условиях постоянных нападений драконидов и червелицых такое соседство не сильно воодушевляет. Григорий Домов, чудаковатый, молодящийся дед, отвечал за медицину в демоническом лагере. Когда в очередной раз он общался с Матреной о симптоматике заболеваний и постановке диагноза, используя слова, которые нормальные люди не умеют даже выговаривать, я слонялся рядом, стараясь заметить в лагере что-то необычное. Местный лазарет находился неподалеку, нас туда опять не пустили, но я ждал, что Маша снова покажется и мой день станет чуточку светлее.

Судьба не была ко мне благосклонна и вместо прекрасной девушки моему взору явилось нечто, по степени омерзительности сравнимое разве что с червелицыми. Разинув рот, я глядел на человекоподобное существо, части тела которого принадлежали разным людям, но были аккуратно сшиты между собой. Будто гигантская тряпичная кукла, монстр ковылял бочком, что-то мыча. Мое замешательство сменилось желанием прекратить мучения этого уродца, но для приличия я все же огляделся по сторонам, чтобы оценить, насколько меня поддержат окружающие. Окружающим монстр был безразличен — очевидно, зрелище для них не уникальное. Единственным, кто выглядел заинтересованным, был Зэм, задумчиво бредущий за монстром.

— Что это такое? — обратился к нему я, когда странная парочка приблизилась.

Зэм так же задумчиво посмотрел на меня.

— У вас интересная Искра. Вы конечно же не согласитесь завещать ее на благо науке?

— Вам?

— Науке! Я, знаете ли, исследую возможности Искр. Особенно, если речь идет о небезызвестных личностях. И мои эксперименты способны перевернуть все представление о мире!

Я покосился на сшитое из частей разных тел существо.

— Мое представление о мире вы уже перевернули.

Зэм тоже окинул взглядом монстра.

— Моя работа не приносит золотых гор. Чести, почета, уважения и всей прочей полагающейся герою чуши — тоже. Она грязная и местами дурно пахнущая. Но знания, которые я получу, бесценны!

— Давно заметил, что у некромантов всегда завышено самомнение. Что бесценного в этом пугале?

— Бесценно не пугало, а его знания! Может, у него и не лучший цвет лица, но это ключ к тайнам Блуждающего острова.

Вот тут я немного попридержал свой гонор, потому что сказанное меня заинтересовало. Видимо, на моем лице отразился этот интерес, потому что Зэм насмешливо фыркнул.

— Я подозреваю, что к появлению такого невероятного количества нежити на этом острове приложил руку кто-то из величайших некромантов этого мира. Может быть, даже сам Тэп на заре своего могущества! А отсюда возникает вполне закономерный вопрос — что потребовалось безумному некроманту в Мертвом городе, и что за магия породила такое количество неупокоенных. Если мы получим ответы на эти вопросы… Я не знаю, что нам это даст, но уверен, что эти знания очень пригодятся всем нам.

Как и всегда при упоминании Тэпа я внутренне содрогнулся. Мне казалось, что всем вокруг уже известно о его воскрешении, хоть мы и пытались сохранить это в тайне. А вдруг этот Зэм — культист Тэпа, и знает не только то, что его хозяин давно гуляет где-то на свободе, но и то, что я лично видел, как он воскрес?

— Как ваше имя?

— Номарх Анкх. И я не просто некромант. Я ученый на пороге великого открытия!

— И что, этот монстр обладает знаниями, соответствующими великому открытию?

— А кто, как не местная нежить, в курсе того, что здесь происходит? Проблема лишь в том, что эти излишне агрессивные скелеты отказываются с нами говорить. Желание убивать исчезает в них только вместе с оторванными руками, ногами и головой, а с нею же и всякая способность общаться. Замкнутый круг. Тогда я решил сделать ход конем — создать существо, которое будет слушаться меня как родителя. А поскольку оно состоит из частей тел местной нежити, включая, естественно, мозг, то и обладает соответствующей памятью.

— И оно может говорить? — с сомнением спросил я.

— В этом-то и беда. Мне нужно завершить его. Но это дело времени! Две кандидатских и докторская — шутка ли?! Чтобы я да не сумел вдохнуть Искру в эту гору из плоти и костей?! Да проще простого! Дайте мне материал, и я переверну всю современную науку…

— Валяй, — пробормотал я вслед удаляющемуся Анкху.

— Это кощунство!

Я обернулся и посмотрел на Матрену, с отвращением провожающую взглядом ученого и его детище.

— Он на пороге великого открытия.

— Он на пороге окончательной моральной деградации!

— Не спорю. Медицинский консилиум на сегодня окончен? О чем вы говорили?

— Все о том же. Домов рассказывал о разных симптомах, и я не удивлюсь, что какими-то из них страдает кто-то из его пациентов прямо сейчас. По описанием похоже на панические атаки. Как думаешь, демонопоклонники склонны к тревожности и психическим расстройствам?

— Ты сейчас серьезно спрашиваешь? Склонны ли к тревожности и психическим расстройствам те, кто уничтожает аллоды и убивает все живое? Ну я даже не зна-а-аю…

— Так или иначе, я мало могу им помочь. И это удивительно! Если они поклоняются Богу Света, почему не используют магию Света? Не лечат ею, не воскрешают. Странно, да?

— Вся наша медицина завязана на магии Света?

— В общем-то да. Шаманы орков еще используют магию живой природы… Лиза в этом разбирается больше меня, она увлекалась язычеством.

— Да, что-то припоминаю, — наморщил я лоб. — Она ведь из-за этого и поссорилась со своим Домом.

— Эльфы считают это низшей формой магии. Быть может так и есть, я не знаю. Но зато эта магия доступна демоноклонникам. Им вообще доступна любая магия, насколько я поняла. Кроме магии Света — это единственное, чем они обделены.

— И правда странно. Ты спрашивала у Домова, почему так?

— Я как-то подняла эту тему, но он очень оскорбился, и больше мы к ней не возвращались.

— Понятно.

— Еще я предложила ему пообщаться с Лизой, она лучше разбирается в лекарственных травах, но он отказался. Мне кажется, он побаивается ее. Зизи — маг разума, а демонопоклонникам есть что скрывать.

Когда мы вернулись в свой лагерь, я обнаружил там самого занятого человека на Блуждающем острове — Артема Сонина, вечно где-то пропадающего.

— Неужели дело сдвинулось с мертвой точки и мы выступаем? — поинтересовался я у него.

— Мы готовимся.

— Шли годы…

— Наши союзники не готовы к штурму.

— А когда они будут готовы? И почему это решают они, а не мы?

— Потому что они — основная ударная сила, и потому что мир не вертится вокруг тебя, Санников, успокойся.

— Слышу голос Рысиной.

— Отлично, продолжай прислушиваться, тогда точно придешь к успеху.

Сонин зашагал по своим важным делам, а меня ждал уже набивший оскомину Костяной холм. Я, взвинченный и уставший и от соседства с демонопоклонниками, и от отсутствия серьезных подвижек, начал подумывать то ли об ускорении процесса, то ли о диверсии. Быть может так думал не только я, и быть может Сонину, или Хнефу, или кто там решает эти вопросы, стало очевидно, что тянуть резину дальше уже нельзя, но решение перегруппироваться для атаки было принято этим же вечером. Это вызвало всплеск воодушевления.

— Мы начнем атаку от Дозорной башни вместе с генералом Громовым. Наше присутствие позволит Громову высвободить часть своих бойцов и отправить на помощь Голиафу, который с демонами начнет атаку от Гнилых руин параллельно с нами. В общем двигаться будем с обоих флангов, чтобы противник не ударил нам в спину. Более подробно расскажу, когда прибудем к Дозорной башне. Выступаем завтра с утра. А теперь всем отдыхать!

Сонин уставился на меня, будто ждал возражений или каких-то комментариев, но у меня не было ни того, ни другого. Пусть решает сам. Мир же не вертится вокруг меня, правильно?

Ночью мне опять не спалось. Я решил пройтись вокруг лагеря, размять ноги и проветрить голову, и увидел, что не спится не только мне.

— Давно не видел у тебя в руках трубку, — сказал я, усевшись рядом с Орлом. — Я думал, ты бросил.

— Я тоже так думал.

— Что изменилось?

— То, что мы объединились с демонопоклонниками?

— Аргумент, — согласился я.

— И? — Орел повернулся ко мне и неожиданно пристально уставился в лицо, словно ждал, что я собираюсь ему соврать.

— Что — и? Мне тоже не по себе, как и всем.

— Но ты — не все. Ты же у нас… кхе-кхе… мессия!

— Я не мессия, не дави на больное.

— Яскер говорил тебе много громких слов, но при этом оставил полную свободу действий. Допустим, он решил довериться судьбе. Допустим! Я не мистик и не знаю, как это все устроено. Но есть вещи, которые… не знаю… недопустимы! Наш мир не знал страшнее врага, чем демоны. Перед этим врагом объединялись все!

— Я понимаю, к чему ты ведешь.

— Нет, ты не понимаешь, к чему я веду! Я не пытаюсь сделать тебя крайним, Ник, ты просто заложник ситуации. Но меня поражает, что в Оке не бьются в конвульсиях от того, с кем мы заключили союз… с кем ты заключил союз! Их что, совсем это не пугает? Судьба судьбой, но может они перестанут просто стоять в стороне и ждать, куда нас все это приведет?

— Может это давно не имеет значения, с кем я заключаю союзы… От меня же ничего не зависит! Здесь все решает Нихаз. Даже тот единственный раз, когда я реально мог изменить историю…

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы успокоить пламя, каждый раз разгорающееся при мысли о моем путешествии в прошлое.

— Ты что, все еще думаешь про то дурацкое сердце дракона? — удивился Орел. — Забудь ты про него уже! У нас сейчас проблемы поважнее.

— Я не могу про него забыть как минимум потому, что его кровь теперь течет во мне.

— Ты не можешь забыть, потому что думаешь, что это был шанс избежать гражданской войны в Империи.

— Ты прав. Я до сих пор чувствую себя виноватым.

— Да брось, ты сам сказал, что все решает Нихаз. Значит он просто не собирался так сильно менять историю. Он хотел сохранить Кирах и подсобить Охотникам на демонов.

— Интересно, что думают те гибберлинги, которые сперли сердце у меня из-под носа? — проговорил я задумчиво. — Им же тоже не удалось осуществить задуманное, они не сумели спасти этого своего… Эниэля, для которого сердце воровали.

— По крайней мере ты не один разочарован исходом.

— А вот если бы я как-нибудь убил Эниэля еще там, на Кирахе, Яскер бы тогда…

— Забудь, Ник, просто забудь и все! — Орел вытряхнул все из своей трубки и, резко встав, затушил тлеющий табак, растерев его ногой. — Если бы, да кабы… Твоей вины тут нет и ничего ты уже не изменишь. Зачем ворошить это? Лучше подумай о настоящем. Нам скоро идти в атаку плечом к плечу с демоническими тварями, вот что сейчас самое главное! В каких только передрягах мы не бывали, но это… это же просто какое-то дно! Мы как будто в грязи искупались, от которой нам уже никогда не отмыться… И только попробуй сейчас ляпнуть, что ты меня не держишь, и я могу уйти. Вот даже не начинай!

— Я и не собирался.

— Отлично! Надеюсь, ты хорошо спишь, у меня лично это не получается. Спокойной ночи!

— И тебе, — пробормотал я удаляющейся спине Кузьмы.

Возможно сказалась накопленная усталость, но именно этой ночью я впервые спал крепко.

Утро было сумбурным и богатым на события. Связано это было с тем, что численность нашего лагеря практически удвоилась: на остров прибыло больше трех десятков молчаливых, собранных парней, готовых рубить бошки всем, кто встанет на нашем пути к Дворцовой площади. Часть из них мне была знакома еще с Фронтира, часть я видел впервые. Молодец, Рысина, подсуетилась. Артем Сонин окончательно взял на себя бразды правления, но как-то чувствовалось, что он постоянно ждет подвоха с моей стороны. Но лезть я не собирался.

Вскоре к нам присоединились демонопоклонники, которым тоже предстояло стать частью армии генерала Громова. Их было больше, чем нас, даже несмотря на пополнение в наших рядах. Единственным приятным моментом была Мария Заветина, которая тоже отправлялась к Дозорной башне в качестве медицинской сестры. В этот раз она даже улыбнулась мне первой! Жаль, что рядом с ней торчал Семер Хнеф.

— Как-то мне… неуютно. Я будто чувствую что-то спиной. Какое-то движение, взгляды, — кряхтел он недовольно. — Я внимательно осмотрел все вокруг, но это чувство, что кто-то тут еще есть… оно меня не покидает!

Я выразительно окинул взглядом окружающую нас толпу, которую Сонин пытался построить.

— Да нет же! Это все червелицые! Премерзкое чувство в затылке, чувство, что за нами наблюдают… вот прямо сейчас… Это они! Они следят за нами!

— Конечно следят. Нашу возню трудно не заметить. Уверен, нам уже готовят теплый прием!

— Ох, храни нас всеблагой Сарн! — запричитал Хнеф. — Надеюсь, наши командиры все предусмотрели… Где это бездельник Тумак?

Он смешно забегал на одном месте, но, заметив в толпе «стратега» Ярых, ринулся к нему, оставив Марию одну. Она, растерявшись, метнулась было за ним, потом остановилась, глянула на меня, и совсем спала с лица. Мне хотелось как-то ее приободрить, но ничего убедительного в голову не приходило.

— Все будет хорошо.

— Во имя Света, пусть будет так! — пылко ответила она, заливаясь краской.

К этому моменту Сонину удалось худо-бедно построить колонну, и мы наконец выдвинулись в сторону Дозорной башни. Дисциплинированные имперцы и спокойные, тихие демонопоклонники не доставляли хлопот, но той кучке лигийцев и свободных наемников вполне хватало, чтоб вносить хаос в наши не очень стройные ряды. Я был предоставлен сам себе, потому что ожидающий от меня проблем Сонин избегал общения, так что я с чистой совестью поплелся в арьергарде, рядом с Машей. На ней был раздражающий балахон демонопоклонников, и меня так и подмывало спросить, как она попала в их компанию, но я сдерживался изо всех сил. Любые расспросы могли быть восприняты как попытка выведать какие-нибудь тайны, а я все же надеялся на непринужденную прогулку. В списке самых безопасных тем на первом месте всегда располагается погода, а что там на втором я не помнил, и поэтому спросил:

— Здесь всегда такой туман?

— Мы не так долго здесь находимся, но да. Туман при нас не рассеивался до конца ни разу… Я, правда, дальше лагеря никогда не заходила…

— Неприветливое место.

— Почему? Оно как Сарнаут — хранит свои секреты. В этом есть что-то притягательное… Наверное, — снова смутилась она, но я поспешил согласно закивать головой, хотя ничего притягательного в противном, липком тумане не находил.

— Мне нравятся зима и снег, — признался я, неожиданно даже для самого себя. — Когда все белое.

— Не знала, что в Империи есть холодные аллоды.

— Конечно есть. Хотя и немного.

Мое намерение в красках рассказать об имперской зиме было беспардонно убито внезапно начавшейся атакой. Ничего не предвещало беды: мы спокойно двигались по открытой местности, где противнику особо негде было укрыться, разве что туман ухудшал видимость, как вдруг меня пронзило чувство опасности. Я остановился, прислушиваясь к себе и не обращая внимания на вопросительный взгляд Маши. В момент, когда земля под ногами задрожала, мои руки уже крепко сжимали меч.

Надо отметить, что несмотря на разрозненность нашей маленькой армии и эффект неожиданности, все как-то мгновенно подобрались и сгруппировались, так что когда джунские големы в буквальном смысле выросли из-под земли, никакой паники не случилось. И как только демонопоклонники могли проворонить этот тайник? Он же бегали по этой дороге туда-сюда много раз!

Я даже не задумываясь как-то рефлекторно оттеснил спиной Машу подальше от эпицентра. Сталкиваться с джунскими големами мне приходилось не один раз, но эти мне показались немного шустрее обычных. Они бодро вклинивались в наши ряды, размахивая своими длинными культями-сверлами и почти не реагируя на магию и стрелы. Впрочем, от мечей и топоров они тоже неплохо отбивались. Мне пришлось исхитриться, чтобы поднырнуть под ближайшего голема и отрубить ему руки. Двигался он быстро, и даже лишенный конечностей, все равно был опасен.

Невовремя появилась Фея, которая принялась атаковать големов сверху, но только бесполезно чиркала клювом и когтями по твердому камню. Ее возмущенное карканье перекрывало даже шум боя. Вот же глупая птица! Я воткнул меч голему точнехонько в грудь — туда, где по моим подсчетам находился блок питания. Это было гораздо быстрее, чем рубить здоровенную махину на куски. Тело голема задергалось и заискрилось, и он упал навзничь. Я, не тратя времени даром, подскочил к тому, которого невзлюбила моя сорока, стараясь обезвредить его до того, как он поймает мою пернатую бестолочь. Или пока в нее не прилетала шальная стрела или магия. Голема я завалил, но Фея тут же переключилась на следующего.

— Ты себя драконом возомнила что ли?!

Милостью ли Сарна, или благосклонностью Плама, но рядом со мной неожиданно возник Лоб, и жить сразу стало легче. Демонопоклонникам доверия не прибавилось, а воевать, боясь повернуться спиной к союзникам, было не с руки. Но теперь моя спина оказалась под прикрытием дружеского щита, столько раз меня уже спасавшего, и я почувствовал себя почти неуязвимым. Все вокруг замедлилось, зрение обострилось, а какофония распалась на отдельные, четкие звуки.

Вот теперь повоюем…

Глава 25. Четыре бесконечных дня

— Сарнаут стареет и разваливается на куски, наш мир летит навстречу своей погибели. Это очевидно. Это наша судьба. Но на осколках былого величия продолжается смертный бой, и мы не имеем права его проиграть, — патетично шептала Мария Заветина, склонившись над телом умирающего молодого парня.

Он почти не слышал ее. Его глаза закатились, а из горла вырывалось тяжелое, рваное дыхание. Маша держала его за руку, но даже это он вряд ли ощущал. Искра покидала его тело, и вскоре он затих.

Я пытался вызывать в себе жалость к демонопоклоннику — он был юн и вряд ли успел так уж сильно нагрешить, но мысль о том, сколько бед натворила их братия, не покидала меня. Успел ли он пожалеть, что вступил в ряды демонопоклонников? Маша какое-то время еще сжимала его руку, а потом закрыла ему веки и натянула капюшон на молодое, бледное лицо. В ее глазах я заметил слезы, одновременно и трогающие, и злившие меня.

— Вы пробовали воскрешать кого-нибудь? — спросил я.

— Сыны и дочери Сарна не пользуются даром Тенсеса, низким и бесчестным, — воскликнула она, наверное желая сделать это резко и уверенно, но ее голос дрожал. — Дар, кхм, «Света»… во что он превратил нас всех? Аллоды никогда уже не будут прежними, ведь если смерти нет, то значит, все позволено! Мы выше этого и благородней.

Мне было что на это ответить, но зачем? Если демонопоклонникам нравится умирать «благородно», то кто я такой, чтобы им мешать? Кто-то тронул меня за плечо и, обернувшись, я увидел Матрену.

— Среди наших нет необратимых потерь. Одного я скоро воскрешу, и есть еще несколько раненых, но ничего критичного.

— А-а… — начал я и кинул вопросительный взгляд на мертвого парня и все еще сидевшую возле него Марию.

Матрена скорбно поджала губы, из чего я сделал вывод, что у демонопоклонников все не так радужно. Что-то их обожаемый Бог не слишком помогает своим приверженцам.

Неожиданную атаку джунских големов мы отбили, но нам пришлось сделать продолжительный привал, чтобы подлечить раненых. Генералу Громову сразу сообщили обо всем случившемся, но к сожалению он не мог послать никого к нам навстречу, так как любое ослабление Дозорной башни могло привести к ее потере, а это обернулось бы для нас если не катастрофой, то что-то около того. Таким образом дорога, которая должна была занять один день, растягивалась на как минимум два.

Матрена и Лиза были заняты помощью раненым. Орел собирал и чинил свои стрелы, Миша, неожиданно найдя общий язык с Артемом Сониным, обсуждал с ним дальнейшие планы, мы же со Лбом просто охраняли наш временный лагерь. Периодически я слышал молитвы Хнефа, превращающиеся в возмущенный ор и проклятья. Тумак Ярых старался не попадаться ему на глаза, что было сложновато, учитывая рост и габариты орка.

— Умирать раз за разом. Возрождаться и вновь погибать. День за днем! Долго и мучительно! Испытывая невероятные муки! Вот какой судьбы заслуживают эти предатели! Клянусь, они будут молить о пощаде, они будут мечтать о покое, как о величайшей милости Создателя. Но они не заслуживают снисхождения. Как не оказывали они его и нам, детям Сарна! — заметив меня, Хнеф строго сверкнул в мою сторону искусственными глазами, как бы предупреждая, что возражать лучше не стоит. — Уверен, червелицые дрогнули! Наша победа близка! Пусть прикрываются своими ходячими погремушками, но наши бойцы воспрянут духом, во имя Сарна! Никому нас не остановить!

— Конечно, конечно, — закивал я. — Голиафу сообщили, что мы не успеваем прийти к Дозорной башне в срок?

— Да, я уже отправил ему донесение, что благодаря храбрым и решительным действиям нашего отряда, удалось одержать победу! Вообще-то, демоны читать не умеют, но поверхностные мысли и вложенные в них эмоции воспринимают отлично. Но нам нельзя медлить! Чем быстрей мы выбьем червелицых и драконидов, тем быстрей сможем прорваться к порталу в Мертвый город!

Я снова закивал, чтоб поскорее отвязаться от Хнефа. Пустые слова. Пафосом и молитвами никаких червелицых с драконидами не победить.

Вечером ко мне виновато, бочком, подошла Мария.

— Извините… за то, что была с вами слишком резка днем, — произнесла она не поднимая глаз.

— Э-э-э… — все, что ответил я, даже не сразу поняв, о чем речь.

— Хоть мы и не считаем Дар Тенсеса благом, мне все равно не следовало грубить, ведь вы помогаете нам.

Я подумал, что у меня на аллоде даже белки пищат грубее, но вслух произнес:

— Бессмертие — мощнейшее оружие.

— Вы правы. Кто владеет им, тот владеет миром. Поэтому мы вынуждены искать свой путь.

— Какой?

— Путь, который дарует жизнь, но не обесценивает смерть.

— Клонирование, — поморщился я, вспомнив, как лично уничтожал бесконечные тела Гурлухсора в городе Демонов.

— Не нужно бояться этого! — поспешно сказала Маша, заметив, как меня передернуло. — Мы не пытаемся, как Тенсес, перекроить суть вещей, мы всего лишь копируем природу в ее всеблагой мудрости, которую заложил сам Сарн.

— Этот путь не кажется мне более достойным, уж извини.

— Почему? Вспомните гибберлингов — ведь они рождаются не меньше, чем по трое! Что это, как не естественное клонирование? Мы учимся у природы, мы подражаем ей. Насколько это удобней — копировать тела, чем ждать, пока женщина в муках родит их на свет, а потом еще и выкормит…

— И когда вы снова начали клонировать тела? — перебил я.

— Наш метод требует больших усилий, а технология частично утеряна… Но я уверена, что совсем скоро мы все восстановим и создадим новые тела, вдохнем в них Искры, и наши павшие братья и сестры вернутся к нам!

Пожелать удачи, пусть даже из вежливости, у меня язык не повернулся. Тэпу удалось воскреснуть в каком-то теле. А Нихаз говорил, что и червелицые смогли воскресить Зака. И если это правда, то быть может другим тоже скоро удастся этот фокус.

Я так и не узнал, какие потери понесли демонопоклонники, потому что меня никак не задевала эта информация, а строить из себя соболезнующего праведника мне казалось глупым. К Дозорной башне мы смогли выдвинуться только на следующий день. Дорога уходила куда-то вверх, туман рассеивался, а на глаза все больше попадалось развалин древнего города. Местами мы даже шли не по земле, а по брусчатке, поднимались по ступеням и проходили под высокими крышами. Все были начеку, потому что ждали нового нападения. Но его не случилось. Мы явились на место глубоко за полночь, но зато без новых боев.

Почему Дозорная башня называется именно башней я не понял, ведь это была просто каменная площадь без стен. Причем фортификация здесь хромала на обе ноги. Я даже удивился, как Громову удается удерживать это место, ведь я видел дыры в защите со всех сторон. Зато количественно представительство демонопоклонников внушало уважение: целая рота бойцов, к которым теперь еще добавилось подкрепление в нашем лице. Здесь были и демоны, умеющие находиться вдали от астрала, но меня они сторонились — сначала я подумал, что мне это показалось, но спустя время понял, что нет.

Главный же сюрприз нас поджидал утром. Поскольку пришли мы поздно, и еще потратили кучу времени, чтобы устроиться, ни о каком высыпании речи не шло, потому что ни свет, ни заря всех разбудил невозможный, просто мозговзрывательный хор цикад, напоминающий мне ехидный смех. Дозорную башню окружали сосны, с веток которых раздавалось громогласное и непрерывное «хи-хи-хи-хи-хи…». Даже в джунглях Асээ-Тэпх не было так шумно!

— То есть вот это правда самое лучшее место для лагеря? Серьезно?!

От недосыпа у меня болела голова и настроение было соответствующим.

— Это единственный относительно ровный участок нужного размера в этой стороне. К тому же Громов успешного его удерживает, так что не вижу причин для критики, — откликнулся Миша — такой раздражающе бодрый и подтянутый, будто спал восемь часов на мягкой постели.

— Лучше бы мы сидели в болоте на камнях, зато в тишине!

— Сомневаюсь, что тебе бы понравилось на болотах, там комары. Но давай ближе к делу! Артем хочет устроить военный совет. Нужно еще раз все обсудить.

— Артем… — поморщился я. — Вижу, вы с Сониным нашли друг друга.

— Я знаю, что он тебе не нравится, но у него разумные мысли.

— Не друг ты мне больше.

— От демонопоклонников будут Хнеф, Громов и Тумак. От нас тоже трое — мы.

— Ты, Сонин и его усы?

— Я, Сонин и ты. Поднимайся, Ник. И настройся уже на рабочий лад!

На военном совете я узнал, что на болоте войско Голиафа атакуют в основном червелицые, точнее — големы, которых демонам очень трудно засечь, ведь те неживые. Сами червелицые тоже периодически выползают на свет в доспехах, позволяющих им находиться на поверхности. С этой стороны на Громова наступают в большей степени дракониды и дрейки, с которым нам и предстоит столкнуться при продвижении на север.

— Зачем распыляться и атаковать сразу в двух направлениях? — спросил я. — Почему нельзя сосредоточить все силы вместе и наступать с одной стороны? Тогда мы точно прорвемся к Дворцовой площади.

— Затем, что на Дворцовой площади дерутся червелицые и дракониды, и между ними пока паритет! Если мы атакуем только с одной стороны, тогда невольно поможем кому-то из своих противников. Пойдем справа — оттянем на себя внимание драконидов, и за это время червелицые с легкостью захватят портал в Мертвый город. Соответственно, если атакуем только слева — то столкнемся с червелицыми, и зеленый свет загорится у драконидов. Нельзя, чтобы кто-то получил контроль над Дворцовой площадью!

— Задача минимум сейчас сделать марш-бросок и закрепиться во-о-от в этом месте. Здесь захлебнулись уже три наши атаки! Недаром этот угол называется Гиблым. Но есть одно «но»! Стоит нам покинуть лагерь у Дозорной башни, как со всех сторон на освободившееся место начинает дуром лезть эта безмозглая, но все равно опасная нежить. У-у-у, проклятые порождения тьмы!

— Да уж, застряли мы тут, ничего не скажешь. У нас уже руки опускаются мертвяков в капусту крошить. Отступать — нельзя, атаковать — невозможно…

— Значит, нужно расчистить местность вокруг башни от мертвецов. Чем меньше нежити, тем больше вероятность успеха. Да пребудет с нами Сарн!

Далее обсуждали построение, изучали точки на карте, откуда на нас могут напасть, рисовали схемы… а я сидел, стараясь абстрагироваться от невыносимого ора цикад, и думал почему-то про Асээ-Тэпх, про нашу вылазку на Паучий склон. Там, конечно, было значительно больше бойцов, да и на обсуждение плана меня не приглашали. Зато я точно знал, где свои, а где чужие: мы были добром, а Лига — злом. Так просто и понятно. Никаких метаний! А может просто из меня никудышный командир? Легко было тогда, когда я был солдатом и выполнял чужие приказы. Теперь же, когда мне дали право голоса, право что-то решить самому, меня трясет и шатает… Просто кивать и со всем соглашаться оказалось гораздо проще — трусливей, но проще.

Когда совещание закончилось, у меня дико болела голова. Я с облегчением вышел из шатра на свежий воздух, но тут «хи-хи-хи-хи-хи» гремело гораздо громче. Я отошел к краю лагеря, надеясь найти место, где хоть чуточку тише, но его нигде не было. Через несколько минут меня зачем-то разыскал Артем Сонин — впервые за последнее время. Он подошел и совершенно неожиданно достал сигареты и закурил. Ну надо же! Идеальный человек-машина оказался не без вредных привычек.

— Знаю, что не куришь, — произнес он, но на всякий случай вопросительно на меня посмотрел, и я отрицательно качнул головой. — От кого прячешься здесь?

— Ни от кого. Эти цикады сводят меня с ума.

— Да, раздражает, — Сонин выглядел спокойным, как удав, но может сигарета как раз и говорила о его раздражении? — До нападения големов на нас считалось, что в этой стороне орудуют только дракониды, а демоны и так чуют их приближение, поэтому шум им не мешает защищать лагерь.

Как будто от этого мерзкое «хи-хи-хи-хи-хи» должно бесить меньше. Но я предпочел промолчать, и Сонин не стал развивать тему.

— Что-то ты совсем притих, — сказал он через несколько минут, когда от его сигареты уже почти ничего не осталось.

— Потому что мне все осточертело, — прямо ответил я. — И потому что я слабак.

Сонин покосился на меня, полез за еще одной сигаретой, но передумал и спрятал пачку.

— Я бы так не сказал.

— Да? А я тут внезапно понял, что можно отмалчиваться в стороне, а потом, если что-то пойдет не так, успокоить совесть тем, что это все придумал не я, а значит и вины моей нет. Здорово, правда?

— Ты слишком много рефлексируешь.

— У меня есть повод, поверь.

— Да, я знаю…

— Да ничего ты не знаешь! Зачем ты пришел сюда? Если поговорить по душам, то ты выбрал не того собеседника. Мы не друзья и никогда ими не станем.

— Почему?

— По кочану. Можешь отрапортовать Рысиной, что никаких тайных планов за пазухой я не вынашиваю.

Сонин все-таки достал сигарету.

— Зря ты так, — сказал он разочарованно и снова закурил.

Вот теперь мне действительно показалось, что он не спокоен.

— Какое у тебя звание? — решил я все-таки спросить.

— Прикидываешь, насколько далеко можешь меня послать?

— Не увиливай от ответа, если надеешься на откровенность.

— Хорошо, — кивнул он. — Мы с тобой в равных званиях, и да — я служу Комитету Незеба. Но я здесь не для того, чтобы тебя пасти. Я слежу за ситуацией в целом. Так нормально?

— Сойдет.

— Теперь ты.

— Что я? Детали моей биографии не являются секретом.

— Меньше всего сейчас меня волнуют детали твоей биографии. Что ты думаешь обо всем этом? О Мертвом городе, о вратах, которые якобы туда ведут.

— А что я должен о них думать? — искренне удивился я. — Я же ничего не знаю! Или ты мне хочешь что-то сообщить?

— Мне известно не больше, чем тебе. Но есть соображения.

— Тогда порази меня.

— Я думаю, что эти врата на Дворцовой площади — такая же пустышка, как и те, что были на Фронтире, — сказал он не моргнув глазом.

Что ж, поразить меня ему удалось.

— Аргументы?

— Нихаз отправил нас на Фронтир — остров, на котором есть врата в Мертвый город, и на котором дракониды и червелицые дубасят друг друга. Мы добрались до врат, прошли через них… и теперь мы снова на острове, где есть врата в Мертвый город, и где дракониды и червелицые дубасят друг друга. Что изменилось?

— Теперь с нами демонопоклонники.

— Этот не тот результат, на который мы рассчитывали!

— Похоже, режиссер любит длинные спектакли… — протянул я, пожав плечами. — Ты прав, мы не продвинулись, а как будто даже откатились назад, но… Слушай, Нихаз говорил, что готовил в Мертвом городе приманку для Сарна.

— Ну.

— И это что-то настолько важное, что повелись и джуны-червелицые, и последний Великий дракон со своей драконской братией. Они даже решились предать Нихаза ради этого! Получается, мы должны помешать червелицым и драконидам добраться до Мертвого города, а прихвостней Сарна наоборот — доставить до места, чем мы сейчас и занимаемся! Ведь для Сарна все это и затевалось, правильно?!

— Так-то оно так, но подумай вот о чем: зачем делать приманку тому, кто и так заточен в тюрьме?

Повисла тишина. Сонин бросил на землю сигарету и растер ее ногой.

— Существует ли вообще этот Мертвый город? — спросил он и зашагал прочь, не дожидаясь ответа.

А его вопрос так и остался висеть передо мной красной тряпкой.

Не знаю сколько бы еще я размышлял об этом, если б ко мне не пришла Фея. Именно пришла — командирской, хотя и чуть шатающейся походкой, словно пьяный генерал.

— Ты что, объелась цикад? — спросил я.

— Кар! — ответила она и брякнулась передо мной оттопыренным пузом к верху. Ну хоть кому-то хорошо.

— Надеюсь, это твой способ немного облегчить мои страдания, а не просто обжорство.

Сорока смешно подрыгала лапкой, но не проснулась. Я взял ее на руки, засунул себе за пазуху и пошел досыпать. Этот день обещает быть сложным.

Сложности начались ближе к вечеру. После вчерашнего нападения големов Громов выставил охрану вокруг Дозорной башни, но все равно никто особо не ждал атаки червелицых, так что усердствовать с патрулем не было смысла. И поэтому я почти весь день слонялся по лагерю, распугивая демонов одним своим видом. Это было даже забавно — наблюдать, как они шугаются меня, словно чумного, и расползаются в разные стороны. Демонопоклонники уже начали на меня недобро коситься, и я все ждал, когда ко мне подойдет Семер Хнеф и попросит во имя Света перестать кошмарить его подопечных. Скорее всего так и бы случилось, но дракониды решили, что не стоит ждать, когда мы нападем на них, и напали на нас первыми. Их нападение не стало внезапным. Как и сказал Сонин, демоны почуяли их приближение загодя и подняли тревогу. Так что к моменту атаки мы уже были готовы.

Первыми от нас выступили… барды! Двое! Мелодия казалась тихой и красивой, но у меня сразу зашумело в голове, мир куда-то поплыл, а руки и ноги стали ужасно тяжелыми. Я редко встречал настоящих бардов — именно тех, которые могли околдовывать разум музыкой. Может пару раз от силы. Они, в отличие от своих ближайших «родственников» — мистиков, дурманили и своих, и чужих без разбора, поэтому являлись редким гостем на поле боя. Вот и сейчас, несмотря на то, что барды были на нашей стороне, мне хотелось убрать меч, лечь на землю, свернуться калачиком и заснуть, как младенец… Но если это такая же магия астрала, влияющая на разум, разве у меня не выработался к ней иммунитет? И только я об этом подумал, как чары мгновенно развеялись и в голове прояснилось. Мелодия, казавшаяся секунду назад удивительно красивой, оказалась бессмысленной какофонией звуков.

Те из нас, кому сразу хватило ума зажать уши, наблюдали за тем, как часть драконидов, что были в первых рядах, теряют свою волю и останавливаются, сбивая тех, кто сзади, и превращая слаженную атаку в хаос. Это касалось и дрейков, пытавшихся напасть на нас сверху. Словом, первый удар, который чаще всего бывает самым сильным и болезненным, у нашего противника получился смазанным. А дальше в дело вступили мы…

Это был странный бой. Не самый тяжелый из тех, в которых я участвовал, не самый масштабный, не самый кровопролитный. Зато самый затяжной. Забегая вперед — дрались мы четыре дня! Долгие, выматывающие четыре дня, казавшиеся бесконечными.

Сначала ничего не предвещало такой долгой баталии: оборона Дозорной башни шла вполне успешно, у нас хватало магов и лучников, которые давали отпор пикирующим сверху дрейкам, остальные не менее успешно отбивались от наступающих драконидов и путающейся под ногами нежити.

Мне не хотелось быть рядом с демонами и их почитателями. Да и вообще биться рядом с незнакомцами, от которых неизвестно, чего ожидать, всегда волнительно, поэтому я старался держаться ближе к Мише и Орлу, присутствие которых позволяло мне не задирать голову вверх в ожидании жаждущего поужинать моей головой дрейка. Я же следил за тем, чтобы никакой драконид не посягнул на Мишу и Орла. Лиза время от времени заботливо «подводила» к нам полностью лишенного воли противника, упрощая задачу. Матрена чуть в стороне, прячась за широкой спиной Лба, защищала нас всех. Я уже привык к красивой, переливающейся вязи магии Света, окутывающей нас и отводящей сыпавшиеся ото всюду молнии. А вот для демонов и демонополконников это было то ли непривычно, то ли неприемлемо, и они старались держаться от нас подальше.

Треск электрических разрядов, которыми увлекались маги драконидов, перекрывал все остальное. Ослепительные вспышки тут и там отвлекали и сбивали с толку, но через время я сумел абстрагироваться и от них, и от шума. Дракониды-воины тоже знали свое дело, действовали сообща, стараясь окружить жертву, внимание которой распылялось и на молнии, и на атакующих дрейков. Но мне хватало времени следить одновременно за всем и не попасться, ведь я уже был в своей стихии.

Больше всего меня удивил Дмитрий Громов, генерал демонопоклонников. Его роль не была номинальной. Он следил за происходящим, ухитряясь быть одновременно везде, вовремя отдавать правильные приказы, координировать бойцов и управлять свой небольшой, но абсолютно разрозненной армией так, что мы успешно противостояли куда более слаженному войску противника. Во мне шевельнулось что-то отдаленно напоминающее уважение. Теперь я нисколько не был удивлен, что Дозорную башню удавалось отстаивать. Удалось это и сейчас. Более того, теперь, когда Громов получил подкрепление в нашем лице, он решил не просто отбить посягательство на свой лагерь, но и начать преследовать врага!

— Нельзя терять времени! Дракониды бегут зализывать раны, а у нас еще есть силы. Другого шанса захватить Гиблый угол у нас может и не быть. Голиаф тоже готов к атаке на Болотный проулок. Сейчас или никогда!

Нас хорошо потрепали, но в целом я был согласен, что противник очень сильно не рассчитал свои силы и самое время попытаться его догнать и добить… По крайней мере так мне казалось в начале.

Была уже глубокая ночь, дрейки еще огрызались и нападали, хоть и не так активно, зато дракониды отступали, и мы, взбодренные победой, рванули за ними крича и улюлюкая. Множество зажженных факелов придавало нашему диковатому параду торжественности и веселья. Но когда мы достигли узкой дороги между горами, то наше воодушевление быстро развеялось: здесь невозможно было двигаться единым фронтом и приходилось вытягиваться в длинную цепочку, очерченную огнями как мишенями. И тут уже нападающие с гор дрейки охладили наш боевой задор.

Так и началось это четырехдневное противоборство на узкой дороге между Дозорной башней и Гиблым углом, превратившееся в качающийся маятник…

Силы дрейков были не бесконечны, их атаки порой затихали, и тогда нам почти удавалось преодолеть этот длинный путь, но дракониды на том конце тоже не дремали, достойно встречая нас огнем, и тогда приходилось откатываться назад, снова копить силы и ждать, когда силы противника иссякнут. Мы несли потери, хотя и не такие катастрофические, чтобы возвращаться к Дозорной башне, оставив отвоеванное. Дракониды и дрейки тоже выглядели уставшими, такое долгое противостояние сказывалось и на них. И все же сдаваться не собирался никто! Мы упорно боролись за ущелье, то захватывая его, то теряя. Я уже сбился со счета, сколько раз за эти четыре дня мы успешно продвигались вперед, и сколько раз отступали. Казалось, что мы застряли тут навсегда!

Горы… лес… развалины… снова лес… узкие тропинки… мощеные улицы, ведущие в никуда… И горы… горы… горы… Здесь не было пространства, чтобы развернуться и дать большой бой, и наше бодание с драконидами походило на партизанскую войнушку с элементами пряток и засад. Прятались в основном мы, устраивали засады — дракониды. Нежить, появляющаяся совершенно внезапно в самых разных местах, больше раздражала, чем представляла угрозу, но все равно вносила свою лепту, нападая сразу на всех. Но больше всего нас изводили дрейки, и я вел счет, сколько этих тварей завалил своей рукой. Сбился то ли на одиннадцатом, то ли на двенадцатом, и решил, что это в любом случае достойный результат.

Жаль, Старик, что тебя нет рядом, уж ты бы тут пообрывал крылья своим собратьям…

У Орла давно закончились стрелы. Лоб был ранен, пусть и храбрился и рвался в бой, держась на заклинаниях Матрены и жажде мести. Миша тоже выглядел не лучшим образом, но сложнее всего приходилось Лизе. Я раньше не задумывался, сколько энергии высасывает из нее магия разума. Если в первый день она спокойно могла контролировать сразу нескольких драконидов, то теперь ей едва ли удавалось удерживать одного. И наших передышек ей не хватало для восстановления. Но по крайней мере мы были все еще живы.

— Интересно, как дела у Голиафа, — произнес Орел. — Не потонул там на своих болотах?

— Надеюсь, идет бодрым шагом к Дворцовой площади.

Я повертел головой по сторонам в поисках если не Громова, то хотя бы Хнефа, вдруг у них есть какая-нибудь информация об успехах второй стороны, что бьется с червелицыми на болотах параллельно с нами. Не увидел ни того, ни другого, что неудивительно. Мы сумели немого закрепиться на подступах к Гиблому углу, окопавшись среди руин, которые не позволяли дрейкам легко нас достать. Но высовываться было опасно. Укрытие не было надежным, так что все сидели как мыши, радуясь временной передышке. Она могла быть совсем недолгой, а могла затянутся и на целый день, если дракониды не найдут в себе сил попробовать выкурить нас отсюда.

К нам, пригибая голову и стараясь не показываться из-за груды камней, проскользнула Мария.

— Раненые есть? — спросила она, оглядывая всех на предмет повреждений и задержав взгляд на перебинтованном Лбе.

— У нас здесь свой лекарь, — отрезала Лиза грубее, чем следовало. — Ищи раненных в другом месте!

Мария кивнула и прошмыгнула дальше.

— Ты прям вспыхнул, когда я ее отослала, — усмехнулась Лиза, повернувшись ко мне. — А как же Вероника?

— Никак, — буркнул я.

Как минимум — Лизу это не касается. Как максимум — я и сам не знал. Я ввязался во всю эту авантюру только из-за Вероники, хотя, быть может, командование бы в любом случае отправило меня сюда. И тем не менее, я кинулся на Гипат ради нее и в каком-то смысле даже нашел. Но добавило ли это гармонии в мою жизнь? Если Нихаз — Бог Тьмы, то кто тогда Вероника?!

— Я вздремну, и вам советую, — сообщил я, и, не дожидаясь, кого там оставят на дежурстве охранять наш сладкий сон, лег, накрылся плащом и почти мгновенно заснул. Сами разберутся.

Ход до моей смены так и не дошел, меня разбудили раньше. И нет, вовсе не потому, что дракониды вознамерились отбросить нас назад. Это Громов решил вести свое войско вперед — на осаду Гиблого угла, потому что с другой стороны Голиафу наконец-то удалось захватить Болотный проулок! Он хорошо продвинулся, подойдя почти вплотную к Дворцовой площади, и нам отступать уже было просто нельзя! Так далеко мы еще не заходили.

Я не был уверен, что нам хватит сил. До этих руин мы добрались только на четвертый день с огромным трудом, уставшие и побитые, с нашей стороны было много раненых, и даже воодушевление от успехов Голиафа вряд ли нас спасет. На одном, энтузиазме не выедешь… И каково же было мое удивление когда мы взяли Гиблый угол меньше, чем за два часа! И это после четырехдневных качелей!

События развивались очень быстро. Я даже не успевал следить за происходящим! Вот я под куполом магии света сиганул через баррикады, как заправский скалолаз, и сразу поймал в магический щит несколько разрядов молнии. Вот мои союзники не заставили себя долго ждать и рядом зазвенела сталь и раздались взрывы. Вот лагерь драконидов охватил огонь и все заволокло дымом. Вот я, в боевом угаре, кровожадно ищу противника, но вижу только мертвые тела, а еще союзников, уже занятых не сражением, а тушением пожара… Неужели это все?!

Я не верил, что дракониды и дрейки — ближайшие родственники драконов — боятся огня, но факт оставался фактом: после яркой, но короткой стычки, противник ретировался, оставив точку, за которую держался столько времени! Это потом я узнал, что дракониды сами подожгли свой лагерь, чтобы задержать нас, а их главное сражение перенеслось на Дворцовую площадь, потому что с другой стороны туда же, вытесненные Голиафом с Болотного проулка, ринулись червелицые. А пока я бегал и искал в этой суматохе своих.

— Матрена! С тобой все хорошо? Где Орел? Ты видела остальных? — заорал я, увидев ее в толпе.

— С Орлом все хорошо! Лиза ранена, я должна оказать ей помощь, но она слышать ничего не хочет, пока мы не найдем Мишу — они потерялись.

— Я понял. А Лоб?

— Лбу помощь уже не нужна.

Меня окатило холодным страхом.

— Он умер?

— Нет, что ты! Он идет на поправку! Я оставила его рядом с Лизой.

— Хорошо. Возвращайся к ним, я поищу Мишу.

Миша, живой и невредимый, нашелся нескоро, чем довел нас всех до нервного тика, а все потому, что вместе с Сониным усвистал по пятам за драконидами на разведку к Дворцовой площади. Я понимал, что времени кого-то предупредить у него особо не было, но все равно злился. А эпитеты, которые использовала Лиза, чтобы описать свое отношение к сложившейся ситуации, я не слышал даже в мужских казармах в ИВО. Но зато у нас теперь появилась информация о происходящем возле портала в Мертвый город!

— Они и червелицые окопались вокруг Дворцовой площади плотным кольцом и ведут позиционные бои. Возможно, кто-то и успел проскочить в Мертвый город, мы этого не знаем, но так или иначе — врата все еще не находятся под чьим-то контролем, в связи с чем напрашивается простой и логичный план действий: подождать, когда они поубивают друг друга, а потом добить уставшего победителя.

— Согласен. Отсюда до Дворцовой площади рукой подать — можем спокойно наблюдать и быстро вступить в бой в подходящий момент. У нас хорошая позиция.

Поскольку дракониды все спалили, и в наследство от них нам не досталось ничего, что можно было бы присвоить и использовать в качестве оперативного штаба, то совещаться пришлось прямо на улице, стоя в сторонке. Мы опять собрались вшестером: я, Миша, Сонин, Громов, Хнеф и Тумак. Вокруг было пепелище и мертвые тела, с которыми еще нужно было что-то решать. Со своими то мы разберемся, но что делать с противником?

— Дракониды возвращаются за своими павшими? — спросил я.

— Если бы! — фыркнул Хнеф. — Дракониды возвращаются на поле боя, я тоже думал сначала, что тела своих подбирают, ритуал какой прощальный хотят соблюсти, нечестивцы. Разглядел наконец. Они рыщут по полю и подбирают оружие павших сородичей, которых просто бросают! Даже раненых не лечат!

— Кстати, — вставил Тумак. — Нам бы самим поискать все вражеское оружие, что не сгорело. Не дело хорошему оружию в поле валяться, каждый воин это знает. А дракониды, как ни крути, воины хорошие.

— А тела куда?

— Да демон их знает, — почесал затылок стратег. — Давайте просто оттащим подальше и все. Не хоронить же их, гы!

Переговорив, сообща решили остаться пока здесь, расчистив территорию и выставив караул. Нам нужно было еще связаться с Голиафом, узнать, как у него дела, рассказать о своих успехах и выработать стратегию с учетом текущих позиций.

— И все-таки мы молодцы! — больше всех радовался Тумак. — Победа! Ур-р-ра! Мы их сделали! Даю всем сутки — отдохнуть, выпить, залатать раны, пощупать девок, гы. Затем снова — подъем в пять утра и муштра. Нефиг расслабляться — враг не дремлет.

— Да, да, мы далеко уже продвинулись, поздравляю, братья и сестры! — поддакивал ему Хнеф — Но расслабляться рано, впереди главный рывок. Дворцовая площадь — основное логово врага. Предчувствую, это будет очень тяжелая атака, о, Великий Сарн, много наших падет!

Когда дым окончательно рассеялся, стало понятно, что Гиблый угол очень схож с Дозорной башней — что-то похожее на каменную площадь в окружении руин. Главным отличием было отсутствие одуряющего ора цикад, за что я возблагодарил Великого Плама, Триединую Церковь и всех Богов — светлых и темных.

Устраиваться на ночлег пришлось на голой земле под открытым небом, потому что возвращаться за удобствами в старый лагерь через узкую расщелину между горами, где нас неплохо трепали дрейки, было страшновато и явно того не стоило. Единственный поставленный шатер стал пристанищем раненых и врачей. Лоб, Лиза и Матрена находились там. Мы же с Орлом хотели отправить туда же и Мишу с переломанными ногами, но героически сдержали свои порывы. Зато теперь я понял, что чувствуют мои друзья, когда я пропадаю в неизвестном направлении, ведь и я этим порой грешил.

Когда мы перетаскали тела драконидов подальше и разобрались с очередностью ночного дежурства, я свернул плащ, положив его под голову, лег и уставился в черное небо, чувствуя, как скованные усталостью мышцы расслабляются. В какой момент меня сморил сон, я не заметил.

На следующий день пришло сообщение от Голиафа, которое всех озадачило.

— В Болотном проулке наши обнаружили охраняемый вход, который ведет под землю — в катакомбы, — сообщил Тумак. — Соорудили его мертвяки эти ходячие, к гадалке не ходи! Червемордые над этим входом что-то сильно уж тряслись… Аж боевых големов в охранение выставили, гы!

— Ну и? Кто-то зашел внутрь? — поторопил я.

— Зашел! И знаешь, чего нашли?

— Продовольствие, боеприпасы, пленных женщин?

— Нет! Черный осколок. И че это за фигня, а?

— Не понял.

— Червемордые охраняли какой-то камушек! Просто камушек и все! Хрен его знает, что эт за шняга. Первый раз слышу про такую фиговину, гы. Вон патриарх, пускай у него башка от умных мыслей трещит! А я в гробу видал это колдунство.

Не знаю, как у Хнефа, а моя голова точно затрещала от разных нехороших мыслей. Умные они были или нет, я тоже не знал, но посоветоваться с патриархом демонопоклонников стоило.

— Тумак сказал, что в Болотном переулке найдена пещера с каким-то осколком…

— Да, да, — рассеянно закивал Хнеф. — Осколок черного камня.

— Вы знаете, что это такое? — с содроганием спросил я и замер, в тревожном ожидании ответа.

Хнеф бросил на меня мимолетный взгляд, но прочитать что-либо за стеклянными глазами было невозможно.

— Страшный, проклятый камень… Никто не ведает, как появился он в нашем мире и какой мощью обладает. Голиаф считает, что в этом предмете сила Врага — сила, противная Сарну.

— Сила Нихаза?

Теперь Хнеф посмотрел на меня долго и внимательно, словно что-то искал на моем лице.

— Голиаф сказал, что у тебя тоже есть подобная вещь, неразумное ты дитя!

— Что? — оторопел я. — Никаких черных камней за пазухой я не ношу!

И только я это произнес, как моя рука дернулась к груди, где я нащупал под рубашкой медальон Хранителя, а рядом с ним амулет, который я достал на могиле древнего джуна по приказу Нихаза, и который недавно вернула мне Рысина. Я совсем забыл про него! Вот почему демоны шарахались от меня, как будто я их сущий кошмар. На Кирахе амулет защитил меня от демона, охотившегося персонально за мной… Оберег Астрального Серебра, кажется так его назвал Нихаз.

— Глупый, заблудший на темных тропах ребенок, носящий на груди то, что может тебя уничтожить! Что ты знаешь о мире? Что знаешь о своем хозяине и его дарах? Как ты смеешь приносить это сюда?! — продолжал возмущаться Хнеф и его глаза горели зеленым огнем как симафоры. — Ты погряз во лжи, ослеп и не видишь очевидного…

— Тогда просвятите меня!

Хнеф смерил меня взглядом с головы до ног и холодно произнес:

— Мы оба знаем, что черный осколок — это след Тэпа, — сказал он.

— Я ничего не знаю!

— Тебе этот осколок прекрасно знаком. НИИ МАНАНАЗЭМ… Дошли до меня слухи, что без тебя там не обошлось. Так ведь? Культисты Тэпа тогда проникли внутрь, неся на плечах саркофаг с телом их идола, и оживили его.

— Вам то откуда знать?

— Такой же точно черный камень помог тогда Тэпу вновь обрести плоть, — продолжил он, не обращая внимания на мои слова. — Это с его помощью Тэп поглощал жизненную силу Искр, чтобы изменить свое тело и избавиться от собственной Чумы! Тэп совсем обезумел… Такое впечатление, что теперь он хочет заполучить все искры Сарнаута! Но откуда же взялся этот обломок на Блуждающем острове?

— Кажется, Номарх Анкх что-то говорил про это… этот ваш портной, который игрушки себе из мертвецов шьет.

— Игрушки! — фыркнул Хнеф. — Номарх Анкх — мудрый муж, лучше всех изучивший природу Тэпа. Я надеюсь, с его помощью мы докопаемся до истины. Что же до тебя и того, что ты носишь на своей груди… Я не знаю, как это попало к тебе. И я не знаю, как черный камень попал к Тэпу, зато я знаю, к чему это привело его! А вот к чему приведет тебя — нам еще предстоит узнать!

Он сделал шаг в сторону, собираясь уйти, но потом будто передумал и остановился.

— Вокруг нас все еще орды нежити, — сухо сказал он. — Если прямо сейчас рвануть на приступ Дворцовой площади, то нежить блокирует возможность послать подкрепление в случае затяжного боя.

— Значит прорядим их ряды, — так же сухо ответил я.

— Чем меньше нежити останется за нашими спинами, тем проще будет нашим бойцам отправиться в последний и решительный бой. Так что, во имя Сарна, займись делом!

Глава 26. Чума

Чем больше я узнавал, тем меньше в моей голове становилось ясности. Какое отношение оберег Астрального Серебра, который я достал на могиле джуна, имеет к черному камню Тэпа? Нихаз назвал этот оберег частью печати… А дракониха Силайя на Блуждающем острове получила в свое распоряжение некий «слиток Астрального Железа» после странного эксперимента с кровью демона и червелицего. «Сила печати теперь у нас» — так она сказала. Быть может, это родственные предметы… Оберег Астрального Серебра, слиток Астрального железа, а теперь еще загадочный камень Тэпа, осколки которого мы находим тут и там.

— Думаете, мне опасно носить эту штуку?

Слова Хнефа никак не шли из головы, и я без конца вертел в руках свой оберег. Лиза и Лоб все еще находились на попечении Матрены в лазарете, поэтому моими собеседниками были только Миша и Орел.

— Ты боишься параллели с Тэпом? Но ты не маг, и при всем желании вряд ли создашь чуму, которая выкосит всю Империю, — резонно заметил Миша.

— Рысина мне сказала, что этот оберег наделен огромной силой, границ которой ученые не смогли установить. Драконы в свою очередь посчитали ту штуку — слиток Астрального Железа — настолько могущественным, что решились бросить вызов Богу!

— Возможно из каких-то таких соображений тебе и вернули оберег, — сказал Орел. — Вдруг и тебе предстоит бросить вызов Богу, а ты без оберега. Непорядок!

— А еще Нихаз говорил, что этот оберег как-то связан с силой двенадцати Великомучеников… Здесь я вообще ничего не понимаю! Червелицый на Фронтире уверял, что они тоже пользуются этой же силой, только называют ее — Исток! Как все это связано? Древний амулет джуна, непонятная штука из крови демона и червелицего, черный камень Тэпа и еще и двенадцать наших Великомучеников, которые почему-то даровали свои силы не только нам, но и червелицым. Ну где-то же здесь должна быть зарыта хоть какая-то логика?!

— Определенно! Мы просто не знаем, где копать, — произнес Миша. — Но давай лучше о текущих проблемах. Ты ходил к Дворцовой площади с Тумаком, Ник, есть новости?

— Нет, — покачал я головой. — Дракониды копят силы для атаки на червелицых, и из лагеря Голиафа пришло сообщение, что и червелицые собирают у площади големов. Похоже, со дня на день между ними произойдет решающая схватка. Нам остается только ждать.

— Но они же понимают, что кто бы не победил, мы придем, чтоб добить оставшихся? — наморщил лоб Орел. — У них наверняка есть какой-то план на этот счет.

— И червелицые, и дракониды могут ударить в обе стороны: и по друг другу, и по нам. У них хватит сил! Пусть мы и контролируем большую часть острова, но это только потому, что нашим противникам по большому счету этот остров и не нужен. Им нужны только Врата в Мертвый город…

— Матрена! — воскликнул Орел, глядя поверх моей головы, и тут же хмуро добавил: — Не тревожь мою нежную душу таким серьезным лицом, что-то случилось?

— Случилось! Я знала, что все эти расспросы врача демонопоклонников не просто так. Они больны! Его пациенты… Слабость, тошнота, помутнение сознания, панические атаки… Этот Домов просто негодяй — скрывать такое!

Раскрасневшаяся и уставшая, Матрена всплеснула руками и сокрушенно покачала головой. Мы переглянулись.

— Хорошо, общую мысль мы поняли, а теперь детали, — сказал я.

— Я обнаружила у нескольких демонопоклонников симптомы, про которые меня все время расспрашивал Домов. И что вы думаете? Он примчался сюда сразу же, как только ему об этом сообщили, невзирая на все опасности! Голову даю на отсечение, что в основном лагере у него весь лазарет забит такими же несчастными! И теперь он и здесь не подпускает меня к больным! «Занимайтесь своими ранеными пациентами»… — передразнила она, так сильно напомнив Лизу, что я невольно улыбнулся.

— Так может последовать его совету? Нам то какое дело, от чего там чахнут эти фанатики? — хмыкнул Орел.

— Такое, что только что я заметила симптомы и у своих пациентов! Чем бы не болели демонопоклонники, но это заразно!

— Понял, принял, осознал.

Матрена глубоко вздохнула и повернулась ко мне, как-то замявшись и покраснев еще больше.

— Никита, а… э-э-м… эта девушка, Мария, вы вроде бы… м-м-м… общаетесь?

— Хочешь, чтобы я спросил у нее?

— Если тебе неудобно, то не надо, — быстро сказала она.

— Я спрошу, — с готовностью кивнул я. — Как там Лиза и Лоб?

— Не то, чтобы я была довольна их состоянием, но в лазарете сейчас находиться просто опасно, так что я собираюсь их выставить на улицу. Сообщи мне, если что-нибудь узнаешь, — сказала Матрена и зашагала обратно в единственную палатку в лагере.

Идти за ней в поисках Марии, которая наверняка где-то там же, мне не хотелось, и я решил, что словлю ее где-нибудь на улице, но не прошло и часа, как она сама меня разыскала. Застенчиво пряча глаза, она отвела меня в сторону, подальше от посторонних ушей, для разговора.

— Не думала, что смогу сказать вам такое… Но я рада, что вы находитесь здесь. Ваша судьба тесно переплетена с судьбой этого мира… в ваших силах изменить его! Жаль, что вы не на нашей стороне, — грустно прошептала она.

— Никто не предоставил мне убедительных аргументов, почему я должен оказаться на вашей стороне.

— Вы слишком цепляетесь за осколки старого мира…

— Что?! Цепляюсь за осколки? — вскипел я моментально, и хотя план был — просто поговорить, аккуратно расспросив обо всем, меня уже понесло. — Я пытаюсь сохранить мир, в котором вообще-то живу! А что делаете вы?! Уничтожаете аллоды, убиваете людей! Людей, Маша, — твой род! Как ты можешь поддерживать убийство себе подобных?

— Странно слышать это от солдата. Разве вы в войне с Лигой не убивали свой род?

— Я защищал свою землю, свою страну! А что защищаешь ты?

— Своего Бога, — совсем тихо прошептала она, опустив глаза. — Нашего создателя. Согласитесь, это чуть больше, чем просто страна.

— Я не готов убивать за твоего Бога!

— Он не мой, он…

— Да, да, Творец всего. Я помню, — раздраженно махнул рукой я, не в силах больше слушать восторги по Сарну.

— В прошлом нами — всеми нами — было совершено много ошибок, — вздохнула она. — Между нами, верными детьми Сарна, и вами — пропасть непонимания, понадобится еще немало времени и сил, чтобы стереть эту пропасть… Но мне сейчас попросту не к кому обратиться.

— Что случилось? — спросил я, пытаясь утихомирить злость, клокотавшую в груди.

— То, что происходит здесь, на Блуждающем острове — страшно. Я боюсь. Я знаю, что должна быть смелой, но я очень боюсь!

— Чего? Смерти?

Маша нервно закусила губу, не решаясь продолжать. Смятение было написано на ее лице, и мне стало ее мучительно жаль. Во мне подняло голову что-то геройско-мужское, что всегда просыпается при виде красивой девушки в беде.

— Мне ты можешь доверять.

— Хорошо, но пообещайте, что, даже если наши пути вновь разойдутся, полученные от нас знания никогда не будут применены во вред.

— Обещаю, если ты перестанешь мне выкать и хотя бы раз назовешь меня по имени.

— Я… Я верю, хоть вы и не друг нам. Мое сердце подсказывает, что вы… ты — человек чести, и твоему слову можно верить.

— И все?

— Никита, — поспешно добавила она и даже немного улыбнулась.

— Договорились. Маша. Так что случилось? Это как-то связано со странной болезнью, о которой не хочет говорить ваш врач?

Она опасливо покосилась на меня, и я понял, что попал в точку.

— С болью в сердце мы принимаем здесь вас, сторонников темного бога. И я почти уверена, что кто-то из вас, приспешников Нихаза, замешан в этом!

— В чем «в этом»?!

— Мои братья и сестры охвачены паникой! Странный мор косит ряды сыновей и дочерей Сарна. Пораженные болезнью чахнут на глазах и умирают в мучениях. Но это не страшно — мы не боимся смерти!

— Если мучительная смерть вам не страшна, то я прямо теряюсь в догадках, — сказал я, потому что Маша опять замолчала.

— Беда в том, что Искры заболевших не остаются рядом с телом, и не попадают в Чистилище, а попросту исчезают!

— Как это — исчезают? — оторопел я. — Искра бессмертна, она не может исчезнуть, это невозможно!

И как только я это произнес, мне в голову тут же пришла мысль, что за последнее время очень многое из того, что я считал невозможным, стало реальностью.

— Я тоже так раньше думала. А началось все это с тех пор, как здесь появились вы, чужаки с именем Нихаза на устах! Как думаешь, на кого упали наши подозрения?

— Но среди нас не было ничего подобного…

— К счастью, мы идем путем просветления, указанным нам Всеблагим Сарном, и не склонны совершать необдуманные поступки. В конце концов, прямых улик у нас нет.

— У вас и косвенных нет, кроме совпадения по времени.

— Я верю тебе, ибо яд, вливаемый в твои мысли Нихазом, еще не поразил твой дух. Но я не могу доверять тем, с кем ты пришел сюда.

— Понятно. Что я могу сделать?

— Я и сама толком не знаю. Мне нужно было с кем-то поделиться… не из своих, понимаешь? Всеблагой Сарн учит нас стойко переносить трудности, но…

— Понимаю. Вот что! Идем-ка к твоему Домову!

— Что? Нет! Григорий разозлится…

— У него будет возможность высказать мне все претензии в лицо.

В медицинский шатер я вломился так шумно и нагло, и скорее всего с весьма кровожадным выражением лица, что никаких претензий для меня у Григория Домова не нашлось. Он лишь злобно зыркнул на маячившую за моей спиной Машу, но отругать ее в моем присутствии не решился.

— Вынужден признать, что я не сумел докопаться до сути и выяснить природу мора. Впервые с таким столкнулся. Никто из больных ведать не ведает, как заразился. Кто ранен был, а кто и совсем невредим — но от мора слегли все!

— Кто их опрашивал?

— Я лично. У меня собран весь анамнез, не думайте, что я следил за ситуацией спустя рукава! Я таскаю с собой весь архив, чтоб ничего не упустить… Вот здесь полная запись опроса каждого больного, здесь симптоматика и течение болезни, здесь карта лечения и выполненные процедуры, но никакой общей картины…

— Симптоматику, течение болезни и процедуры передайте для ознакомления Матрене. А мне нужен опрос!

Возмущение боролось в Григории Домове с инстинктом самосохранения, и он с недовольным видом бухнул на стол целую стопку бумаг, победив желание кинуть ее прямо в меня.

— Будете все перечитывать?

— Обязательно!

Не менее демонстративно забрав со стола всю кипу бумаг и кивнув молчаливой Марии, чтоб следовала за мной, я понес всю эту кипу Мише. Не самому же мне ковыряться в этой нудятине, верно?!

— Он меня убьет, — с покорным судьбе видом констатировала Маша.

— Не убьет. Пусть остынет пока… А будет доставать, скажешь мне, поговорю с ним о манерах.

Оставив ее с Мишей перебирать показания заболевших, я подумал о том, что наверное стоит рассказать обо всем Сонину, но от этой мысли меня слегка перекосило, и я решил, что Миша и сам ему все расскажет, а нам пора заняться нескончаемой нежитью, одолевавшую лагерь сразу, стоило нам немного ослабить хватку. Тумак Ярых со своей нескончаемой энергией уже бегал туда-сюда и подначивал всех.

— Лафа закончилась, хорош ковыряться в носу! Супостаты опять лезут со всех щелей. Чтоб им пусто было! Чего расселись? Устали, нет больше сил? Отдыхать — это домой к мамке. А здесь у нас война, гы!

Слишком далеко от места дислокации мы не отходили, нашей задачей было лишь очистить территорию вокруг, и я то и дело поглядывал на Марию, сидевшую с Мишей на краю лагеря перед разложенными на камнях бумагами. Они были в зоне видимости, но разговора я не слышал, наблюдая лишь за оживленной жестикуляцией, сменяющейся почти неподвижным чтением.

Когда начало темнеть, к нам со всех сторон протянул свои щупальца влажный, вязкий туман, видимость сильно ухудшилась, и с неповоротливой и вроде не опасной нежитью стало бороться сложнее. Я перестал видеть даже Орла в двух шагах от себя, но зато отчетливо слышал его проклятия, так как стрелять в таких условиях он больше не мог. К тому же стало заметно холоднее, и даже мне, не любящему жару, было зябко и неуютно.

Погоняв нежить еще часа два и решив, что достаточно проредили ее ряды, мы отступили к лагерю, потому что сражаться дальше в таких условиях просто не было смысла. Наше место заняли похрюкивающие астральные бесы, которые подадут знак в случае реальной опасности. Вот уж не думал, что когда-то буду рад существованию этих мерзких тварей.

— Ну, как успехи? Нашли что-нибудь?

— Сложно сказать, — поднял голову Миша. — Никакой закономерности в показаниях заболевших я не нашел, разве что… Здесь четыре раза повторяется одно имя от разных пациентов — некто Игнатий предположительно Чернов. Может это ничего и не значит, но других зацепок у нас просто нет!

Он подал мне несколько страниц, исписанных ровным почерком с почти печатными буквами. Первая страница была о какой-то Людмиле Бобровой: раса, пол, возраст, симптомы, а затем странный текст, похожий на бред.

«Тени кружат… Танец… Танец смерти! Кровь, кровь повсюду… А-а-а! Нет! Не хочу! Уйди, уйди, проклятая! Не дамся!».

— Это что?

— А это и есть показания. Дословно. Ниже читай, вот, Олег Бедов.

«Проваливай в астрал, шавка Нихазовская. Дай помереть спокойно! Что тебе надо? Оставь меня! Мразь! Разыщу на том свете и голову скручу! Чернов — сволочь! Свалка была в руинах, он меня и зацепил. Прости, говорит, на скелета замахнулся, сам ты мне под руку подвернулся. Урод слепой! И рана-то не велика. Смешная рана! Порез всего! Что ж она горит-то так? Нутро все выворачивает. Игнатий — ублюдок… Доберусь до тебя… С того света достану!».

— Экспрессивненько!

— Вот еще — Игорь Богатырев.

«Ранили меня. Костяшки проклятые! Обе ноги перебиты. Там бы погибель моя и была на Костяном холме. Но Игнатий Чернов — он вытащил меня, на плечи себе взвалил и говорит: «Терпи, брат, спасу». Потом провалился я во тьму, очнулся уже здесь, все говорят: «Хана тебе, допрыгался, мор это». Что за мор? Сколько мучиться осталось? То мне невдомек. Вы это… Разыщите Игнатия, передайте ему мою благодарность. Ведь спас он меня, как есть спас!».

— Ну вот же, он пытался кого-то спасти!

— Еще Елену Милову прочти. Это из свежих записей.

«Ох, не знаю… не знаю… Мы бились четыре дня, взяли Гиблый угол. О! Что это был за штурм! Легендарный! И ни единой царапины на мне… Так везло! А потом в лагере вечером… Игнатий Чернов… Пойдем, говорит, прогуляемся… Не все ж воевать! Ох… А под утро встать не могу. Темнеет в глазах. Что это со мной? Помогите мне! Помогите… О-о-о…».

— Кем бы ни был этот Игнатий — не могу его осуждать, — усмехнулся я. — А кто это кстати?

— Это из ваших! — сказала Маша. — Пришел вместе с вами, чтобы заключить союз… Эх, я была против этой затеи! Кто имя Нихаза хоть раз в сердце принял — от того добра не жди. Нет у темного бога правил, кроме одного — убивай и предавай!

— Подожди, подожди! А вдруг он тут совсем не причем? Ты сама о нем что-то слышала? Может как о нем другие больные говорили?

— Нет, Григорий не особо подпускал меня к больным, — покачала головой Маша. — Нужно найти этого Чернова и призвать к ответу. Да осветит Сарн нашу дорогу!

— Я этим займусь, но что-то мне не верится, что он причастен к происходящему.

— Свет поможет нам найти правильный путь! Он защитит нас в эти темные времена.

— Угу.

— Мне нужно вернуться к больным, иначе Григорий…

— Если будет доставать — скажешь мне.

Маша кивнула, но на ее лице были лишь грусть и покорность, и я понял — ничего она мне не скажет. Мы проводили ее до лазарета, потому что хотели встретиться с Матреной и Лизой — вдруг они тоже нашли что-то интересное в записях Домова, и надо узнать, как там дела у Лба.

Почувствовал неладное я еще на подходе. Матрена стояла на улице и создавалось впечатление, что ей не хватает воздуха.

— Что случилось? — выдохнула Мария, обеспокоено вытягивая шею и глядя на вход в палатку, словно ждала, что оттуда сейчас вылезет что-то страшное.

— Все становится хуже. У нас еще пятеро заболевших и две смерти! — произнесла Матрена.

— Где Лоб? — быстро спросил я.

— Я выставила его из лазарета, как и остальных раненых, тут слишком опасно! Заболевшим хуже и хуже, и я не знаю, чем им помочь! Не понимаю, что за болезнь, как ее лечить…

— А записи Домова ты читала, тебе это сказало о чем-нибудь?

— Прости, у меня не было на это времени. Я мечусь от одного больного к другому и…

— Понятно. Скажи, среди больных есть человек по имени Игнатий Чернов? Скорее всего это кто-то из наших.

Матрена удивленно вскинула на меня глаза.

— Почему ты спросил?

— Это наша единственная ниточка. Есть вероятность, что именно он заражал всех болезнью, просто находясь рядом. Нельзя подходить к нему слишком близко, пока все не выяснится.

— Что ж, если так, то больше он никому не навредит, — вздохнула Матрена. — Он только что умер.

— Как? — ахнула Маша. — Мертв?! О нет! Как же так? И что же теперь делать?

— Очевидно, изолировать его труп от остальных живых и мертвых, — сказал Миша.

— Игнатий — и есть орудие Нихаза, я в этом уверена! Выполнил свою черную миссию и ушел. Как же мы теперь это докажем? Или опровергнем? Ох…

Мария, прижав ладони к лицу, юркнула в палатку, а я вдруг почувствовал острое желание вытащить ее оттуда и не подпускать на пушечный выстрел.

— Лиза тоже не читала бумаги Домова? — спросил Миша, и у Матрены сделалось такое лицо, что у меня внутри что-то перевернулось.

Мы стояли несколько мгновений в молчании, потому что никто не решался сказать что-то еще, подозревая самое страшное.

— Она жива? — выдавил я наконец с таким трудом, будто к моему языку были привязаны гири.

— Да, да! Только ее состояние вдруг резко ухудшилось… Я еще утром заметила, но она все отрицала, и я списала все на усталость, — проговорила Матрена, и сокрушенно покачала головой. — Я должна была сразу разобраться, я же лекарь! Как я могла не понять…

Орел и Миша синхронно сделали шаг вперед, Орел, чтобы обнять Матрену, Миша же скрылся в палатке.

— Подожди, там опасно… — дернулась было за ним Матрена, а потом схватила меня за рукав, потому что я тоже направился вслед за Мишей. — Хотя бы ты не ходи. Все и так сложно, не добавляй мне работы!

Звучало убедительно, но теперь я не знал, куда себя деть, и от этого бессилия захотелось кого-нибудь убить. Я заметил Семера Хнефа и зашагал к нему, еще толком не зная, прибить его или ввести в курс дела. Хотя он и так в курсе всего, просто не собирался делиться этим с нами.

От его скорбного покачивания головой после того, как я сообщил ему о том, что все знаю, у меня прямо-таки зачесались руки.

— Мне кажется, нам пора кое-что прояснить относительно эпидемиологической обстановки в лагере и вашей честности.

— Милостью Сарна, мы делаем все возмо…

— Вы делаете недостаточно!

— Хорошо, давайте соберемся и все обсудим, если будет угодно.

— Угодно! Здесь, через десять минут. И пусть Домов тоже придет и расскажет о своих медицинских успехах!

— Григорий сейчас слишком занят поиском…

— Да плевать мне, чем он там занят!!! У него было достаточно времени если не найти лечение, то хотя бы объясниться! Если через десять минут его не будет на этом месте, я его сам приволоку!

Вряд ли моя угроза была такой уж страшной, ведь в лагере мы были в меньшинстве, но Домов все же явился — недовольный и наглый. Хнеф все еще изображал скорбь. Я же старался держать себя в руках и сохранять хотя бы видимое хладнокровие. Молчавшие генерал Громов и Тумак Ярых словно бы не вполне понимали, зачем их сюда позвали, но к ним было меньше всего вопросов, и в этот момент они раздражали меня значительно меньше, чем Артем Сонин с его усами на сосредоточенно-спокойном лице. Ну просто сама невозмутимость!

— Ну что тут сказать? У меня три новости: одна плохая, другая очень плохая, и третья — хорошая, — заявил Домов. — Какую вы хотите услышать первой?

— Плохую.

— Мрут как мухи! Все, кто болеет, умирает! Очень плохая — их Искры бесследно исчезают.

— А хорошая? — осторожно произнес Сонин.

— Есть свет в конце туннеля. Посмотрите на меня внимательно, этот свет — я. Гениальный диагност, чье имя гремит по всему Сарнауту. Точнее, по тому, что от него осталось. А это значит, что рано или поздно я найду ответ!

— Да, ситуация непростая, — быстро сказал Хнеф, потому что воздух вокруг нас как-то резко накалился. — Мария боится, что все это происки Нихаза. Для того он вас, мол, и присылает сюда с наказом о перемирии. А на самом деле силы наши подточить хочет.

— Не думаю, что это так.

— Я тоже не уверен… Я — патриарх. Я умею читать в сердцах людей, а потому вижу: вы стремитесь к Истине. Не той, которую на блюдце поднесут как единственно верную, а той, которую душой и сердцем принять можно. Мы, верные слуги Сарна, единственные хранители этой Истины на аллодах! Мы — светоч, вы — неразумные мотыльки. Это перст судьбы указывает вам путь сюда. Не вы принесли мор, я это чувствую. Что-то иное случилось. Но что?

— Есть одна мысль. Пообщался я тут с солдатней, послушал их рассказы… — проговорил Домов. — Вокруг что-то подозрительно много стало появляться восставших драконидов. То есть не обычных живых существ, а поднятой нежити.

— Тоже мне, открытие, — фыркнул я.

— И вот какую гипотезу я выдвинул, — не обратил он на меня внимания. — А не связано ли это с нашим мором? Только подумайте. Будь я некромантом, что бы я сделал? Всех вас, кто от мора полег и без Искры остался, в зомби послушных бы и превращал. Многие, кстати, и не заметили бы разницы. Что так мозгов с куриное яйцо, что эдак.

— То есть… Болезнь — дело рук какого-то некроманта? — уточнил я.

— А Искры умеревших куда в итоге деваются? — наморщил лоб Сонин.

— Вот-вот! В правильном направлении мыслите. Я вам уже говорил, что я великий диагност? Так вот. То была гипотеза, а сейчас будет диагноз. Дело совсем не в простом заражении. Болезнь не просто убивает, а устанавливает над Искрами контроль и уносит их куда-то! Я кое-что изучил, покопался в архивах, сопоставил… Короче говоря! Знаете, что мне все это напомнило? Тэпа! Все это очень похоже на чуму Тэпа. Вполне возможно, что мор Блуждающего острова и чума Тэпа — это одно и то же.

— А Искры… Здесь же есть Пирамида Тэпа? — осенило меня. — Их захватывает Пирамида Тэпа — вот куда они исчезают!

Все автоматически посмотрели на Семера Хнефа — именно его раса полностью вымерла от этой болезни. Казалось, что он находится то ли в ступоре, то ли в полной отключке от этой информации — во всяком случае никаких признаков жизни он не подавал, стоя, как истукан.

— Что ж, — бодро воскликнул Сонин, стерев с лица секундное замешательство. — Это означает, что погибшие могут воскреснуть. Все погибшие! Ведь Зэм как-то воскресли — и это случилось еще до появления Дара Тенсеса.

— Воскресли, — кивнул я, — пролежав в могилах больше двух тысяч лет. Если это обязательное условие — то я не согласен.

— В современной истории были случаи заражения чумой Тэпа? — подал голос генерал Громов.

— Я о таком не слышал, — качнул головой Домов. — Но в любом случае, я не думаю, что лекарство существует. Зэм не смогли найти его в свое время, так что, друзья мои, я вас поздравляю — скоро мы все умрем! Хотя, возможно, кто-то из нас и сможет воскреснуть. Правда для этого нам нужно найти место, которое притягивает Искры! Вот если бы могли как-то проследить за ними… Может намеренно вытащить чью-то Искру из тела? Это мне раз плюнуть — дам глотнуть настоечки одной, и все, готов клиент, уже остывает. Вот только обратно-то в тело я Искру не верну…

— Может поговорить с вашим штатным патологоанатомом, эксгуматором-любителем? — прервал я его размышления. — Я о Номархе Анкхе говорю. Он, кстати, тоже говорил, что такое количество нежити наверняка как-то связано с Тэпом.

— Хм! А ведь Анкх как раз ищет способ выпустить Искру из тела и потом так же вернуть ее обратно…

— Я не об этом! Вернуть Искры в наши тела сумеет любой жрец.

— А в наши? — наконец очнулся Семер Хнеф.

— А что будет с вашими — мне все равно! Вы свой выбор сделали, — нагло отрезал я. — Анкх сшил свое пугало из местной нежити, и пытался вдохнуть в него Искру и разум, чтобы узнать побольше об этом месте! Если ему это удалось, то быть может этот монстр расскажет, как попасть в Пирамиду Тэпа и освободить плененные Искры?

— Согласен. С учетом того, что лечения нет, самое время позаботиться об Искрах! Я немедленно должен встретиться с Анкхом! — провозгласил Домов, развернулся и бодро зашагал в свой лазарет, словно Номарх Анкх ждал его там.

После его ухода повисла пауза.

— Кх-кхем, — неловко прокашлялся Тумак. — Мор — это нам сейчас некстати. У нас впереди Дворцовая площадь! Разведка докладывает, что червемордые и ящерицы наши недоделанные уже готовы выступить друг против друга. Не время нам сейчас помирать! Вот отвоюем Врата, и тогда уж…

— Пока мы еще живы — будем бороться! — яростно воскликнул Хнеф, сверкнув глазами. — Не жалеть сил! Обагрим своей кровью алтарь победы и дорога к порталу будет свободна! Ни шагу назад! Во имя Сарна! Все, кто нашел в себе смелость встать под наши знамена! Только вместе, только объединив усилия, мы одержим победу!

Я подумал, что если в Сарнауте когда-нибудь проведут соревнование по пафосным изречениям — Хнеф станет абсолютным чемпионом. Ему бы в Комитет — лозунги писать, вот Рысина бы обрадовалась такому ценному таланту!

— Но чтобы никто не помешал нам раскатать врагов в тонкий блин, надо продолжать зачищать окрестности, — немного снизил градус напыщенности Громов — Да, я понимаю, что уже оскомину набили эти неупокоенные и мы тратим на них много сил, но останавливаться нельзя! Иначе они заполнят тут все и задавят нас количеством.

— Согласен. Повлиять на ситуацию с болезнью мы не можем, а попытка захвата Врат в Мертвый город может начаться в любой момент, — кивнул Сонин. — Нужно постоянно находиться в полной боевой готовности, чтобы сразу, не теряя времени, выдвинуться к Дворцовой площади, как только потребуется.

— Да хранит нас воля Всеблагого Сарна, да направит стопы наши Истинный Свет! И да не собьемся мы во тьме закатной на краю мира, и да обретем дорогу к Истине! — вставил свое традиционное слово Хнеф и на этой возвышенной ноте совещание закончилось.

Я, пребывая в своих мыслях, побрел, куда глаза глядят, и ноги сами привели меня к медицинскому шатру. Поколебавшись, я все же заглянул внутрь. Тут как будто стало гораздо мрачнее, чем когда я был здесь утром. Я видел много больниц, но мысли о чуме придавали этому месту какую-то особую, гнетущую атмосферу. Зловещая тишина давила на мозг, воздух казался сырым и тяжелым, а от зажженных свечей словно становилось еще темнее - как в ужасном сне.

Сколько всего больных находилось внутри мне не было видно, потому что их отделяли друг от друга подобия ширм, но Лизу я заметил сразу: она — бледная, уставшая, с запавшими глазами — лежала на подстилке почти у самого входа. Странно, что возле нее никого не было.

— А где Миша? — автоматически спросил я.

— Вместе с Матреной штудирует записи Домова. К ним кажется и Орел присоединился. Не думаю, что он умеет читать, но…

— Выглядишь лучше, чем я думал, — сказал я, сев возле нее на землю.

— Санников, я тебе говорила, что комплименты — это не твое? — слабо улыбнулась она.

— Ну прости, я старый солдат и не знаю слов любви, — отзеркалил я ей ухмылку.

Она прикрыла глаза, словно набираясь сил, и мне стало жутко. Чума Тэпа неизлечима, а Искры поглощает Пирамида… Я попытался не выдать свое состояние ничем, ведь Лиза маг разума и сразу поймет мой страх, но контролировать это было невозможно.

— Мне кажется, я умру, — вдруг сказала она, не открывая глаз. — Знаешь, до того, как ты пришел, мне было до ужаса страшно.

— Это вроде бы один из симптомов болезни, — проговорил я, не зная, что еще сказать. — Панические атаки… Но, Зизи, мы обязательно что-нибудь придумаем!

— Конечно, — она открыла глаза и серьезно посмотрела на меня. — Не знаю, как это у тебя получается, но что бы не случилось, ты же всегда как-то выкручиваешься. Так странно… твоя интуиция иногда лучше любого плана… Учти, если ты когда-нибудь припомнишь мне эти слова, я буду все отрицать и ссылаться на болезненный бред!

— Учту. Ты поспи, тебе нужно отдохнуть.

— Ник, я давно хотела тебе сказать…

— О, нет, только не прощальная речь!

— Нет, не прощальная, — снова едва улыбнулась она. — Я хотела сказать, что понимаю, как тебе сложно. Тебе кажется, будто ты не можешь вывезти все то, что на тебя свалилось, ты запутался и не знаешь, как выбраться. Но это не так! Ты еще не понимаешь этого, но ты нечто большее, чем просто человек с хорошей интуицией.

— Знать бы еще, откуда это у меня, — проговорил я, чувствуя, как внутри все переплетается и запутывается еще больше.

— Когда-нибудь ты во всем разберешься. Скажу тебе один раз и больше не повторю даже под пытками! Я верю в тебя всегда, даже когда ты сам перестаешь в себя верить. А теперь иди, пока я тебя не заразила. Тебе ведь еще меня спасать…

Она отвернулась и закрыла глаза.

— Я найду выход, Зизи.

— Как всегда, — пробормотала она еле слышно, будто в полудреме.

Я поднялся на ноги и осмотрелся. Слова Лизы не добавили порядка в моей душе, где давно уже царил хаос, но придали решительности. В чем-то она права. Темнота перестала быть для меня опасной в тот момент, когда я научился доверять не глазам, а инстинктам. Тогда я смог сражаться в ней так же легко, как при свете дня. Но ведь и сейчас я тоже в темноте! Пусть мои глаза видят, но я в темноте — не знаю, где мой враг, не понимаю, куда двигаться.

— Значит прем по наитию, — пробормотал я и, заметив Григория Домова, спешно собирающего вещи в дальнем в конце шатра, зашагал к нему.

— Сколько у Лизы времени?

— О, Лиза ди Вевр, — на минуту задумался Домов, — трудно сказать, кто-то держится несколько дней, кто-то сгорает за считанные часы. Тут не угадать. Да и какая разница? Итог все равно один. Я вообще считаю, что мы все уже заражены в той или иной степени, и умрем в течение недели, максимум — двух. Но я вам этого не говорил! Не хочу стать причиной паники.

— Вы возвращаетесь в основной лагерь?

— Нет. Номарх Анкх сейчас в Болотном проулке, исследует пещеру с осколками черного камня Тэпа, которую охраняли червелицые. Я направляюсь туда… Так. Времени у меня мало, придется идти налегке… Жаль, не на чем перевезти документацию… И образцы придется оставить…

Он рассеянно осмотрел захламленный стол, решая, что еще засунуть в огромный, походный рюкзак, заполненный уже доверху, схватил два каких-то толстых свитка, подумал, и с сожалением положил обратно.

— Я иду с вами.

— Нет! Хотя…

Домов поднял глаза и осмотрел меня не менее внимательно, чем свой стол.

— Я собирался идти один, так быстрее и никто не сбивает с мысли… Но, пожалуй, вы мне подходите. Но знайте — если устанете и начнется отставать, я вас ждать не собираюсь, молодой человек, и уж тем более нести на себе! Понятно?!

Домов, годившийся мне даже не в отцы, а в деды, грозно ткнул пальцем мне в грудь, и я покорно согласился, что буду тащиться за ним из последних сил.

Объясняться с Орлом, Мишей и Матреной не хотелось, но предупредить о своих планах было необходимо, и поэтому я пошел на поиски Лба. Погода стремительно портилась. Пахло дождем, тучи над головой, сначала походившие на куски грязной ваты, окончательно затянули небо сплошным черным покрывалом. Зажженные тут и там факелы немного разгоняли тьму и согревали воздух, но их света и тепла не хватало, чтобы сделать это место хоть сколько-нибудь уютней. Лба я разыскал у костра под навесом, сооруженным из еловых лап, выглядел он значительно лучше, хотя и заметно прихрамывал, подбрасывая ветки в огонь, от которых шел приятный запах хвои.

— …Вот как-то так. Скажешь остальным, когда я уйду, хорошо?

— Сам чего не скажешь? Боишься, отговаривать будут?

— И это тоже. А еще не хочу, чтобы кто-то напросился со мной. Матрена не оставит попытки вылечить Лизу, а Миша и Орел… — я запнулся, прежде чем продолжить, — врач демонопоклонников считает, что мы все заражены и все равно умрем. А вот воскреснем ли — неизвестно.

— Да, пусть рядом друг с дружкой будут, так правильно, — закивал Лоб. — Я должен был пойти с тобой… Проклятая нога! Все никак не заживет.

— Пригляди тут за всем, пока меня нет, ладно? И вырви Сонину усы, если будет возникать!

— Договорились.

— Ну, бывай, еще увидимся…

Я пожал Лбу руку и зашагал прочь, не оборачиваясь. Мы точно еще увидимся! Просто не можем мы вот так глупо умереть от чумы Тэпа на пороге Мертвого города и сокрытой в нем тайны, к которой так долго прокладывали путь! Слишком нелепый конец для такого масштабного Спектакля.

— Куда-то собрался, товарищ Хранитель?

Вот только тебя сейчас и не хватало! Я повернулся и с вызовом уставился на Артема Сонина, который не менее вызывающе прожигал взглядом меня. Может выдрать его усы самому? Зачем делегировать кому-то столь важное дело?..

— Ухожу по делам. Какие-то проблемы?

— Никаких, кроме той, что нам возможно вот-вот выступать к Дворцовой площади.

— Удачи!

Я развернулся, чтобы уйти, но Сонин схватил меня за плечо, и мне даже пришлось, прикрыв глаза, начать отсчитывать про себя секунды, чтобы не сделать никаких резких движений.

— Ты нужен здесь, — произнес он вполне спокойно, почти даже миролюбиво.

— Руку убери!

— Домов сказал, что ты уходишь с ним. Я предложил ему выбрать кого-то другого, но он уперся рогом. Что ты ему пообещал?

— Пообещал не отставать.

— Ценю твой юмор, но мне не до шуток. Сейчас не время, майор, если мы потеряем Дворцовую площадь…

— Ты же сам говорил, что не веришь в существование портала в Мертвый город!

— А если я ошибся?

— А если мы сдохнем еще до штурма? Ты может еще не понял, но все несколько серьезней — наши Искры не вернутся к телам и мы не воскреснем!

Сонин сделал шаг назад, обдумывая сказанное — словно отступая для перегруппировки сил.

— Мы можем собрать отряд, который займется поиском Пирамиды, или что там от нее осталось… — произнес он. — Мы даже можем отправить сообщение в Незебград, чтобы они в случае нашей смерти пришли и перевернули тут все, ведь дальше этого острова наши Искры наверняка не улетят! Сейчас главная цель — это Врата, и ты должен быть здесь!

— Слушай, — я сделал глубокий вдох, чтобы отрегулировать настройки голоса до менее агрессивной волны. — Все это время я старался не быть для тебя занозой, и сейчас самое время проявить ответную любезность! Сделаем так: ты занимаешься штурмом Дворцовой площади и подчищаешь дыры за генералом демонопоклонников, а я иду с их врачом на поиски Пирамиды Тэпа. И когда ты свалишься перед Вратами от чумы — я благородно освобожу твою Искру, чтобы ты воскрес и в подробностях доложил Рысиной о моих проступках!

— Я…

— Прибереги громкие слова для Хнефа, он такое любит. А я уже все решил. Не отнимай мое время!

Если Сонин и хотел мне что-то еще сказать, слушать я его не стал. Григорий Домов ждал меня на краю лагеря, не забыв отчитать за долгие сборы, и тут же всучил мне огромный, тяжелый мешок, в котором что-то весело позвякивало при каждом шаге. Я постарался идти спокойней, чтобы не шуметь - впереди лежала узкая дорога между скал, окутанная тьмой и туманом, и оповещать округу о нашем присутствии было неразумно. Меч держал наготове, не особо рассчитывая, что мой спутник способен себя защитить. Однако, смелости ему не занимать!

Не успели мы отойти и на сотню метров, как нас догнала Мария.

— Подождите! Подождите меня! Можно мне с вами? Пожалуйста, — прошептала она, запыхавшись.

Я был уверен, что противный дед не согласится, и даже успел огорчиться — от такой компании я бы не отказался, но Домов неожиданно кивнул головой.

— Мне казалось, мы идем налегке и максимально быстро, — удивленно сказал я.

— Хочешь, чтоб я отправил ее назад?

— Нет!

— Вот и помолчи! — рявкнул Домов, и зашагал вперед с неожиданной для его возраста энергией.

Я улыбнулся Марии и кивком головы предложил идти рядом со мной.

Небо все-таки разразилось дождем, но его шум избавил нас от необходимости что-то говорить. Промокший, но довольный тем, что не нужно выслушивать ничего о Сарне, чуме и происках Нихаза, я шел за Домовым в темноту, наполненную блуждающей нежитью, а может и чем похуже, и иногда поглядывал влево — на испуганный, но все равно сосредоточенный профиль Маши. И почему-то от ее присутствия мне становилось чуть теплее в эту холодную ночь.

Глава 27. Нулевой пациент

До дозорной башни мы добрались на следующий день, но оставаться там не стали, несмотря на то, что лагерь был неплохо оборудован и можно было поспать в одной из палаток — в сухости и в относительном тепле. Брошенный лагерь заполонила нежить, бессмысленно бродившая по остаткам еще недавно кипевшей здесь жизни. Выглядело это жутко. Я смотрел на оживших мертвецов несколько минут, пытаясь понять, что больше всего меня отторгает. И вдруг понял, что это тишина. Из-за дождя молчали цикады, и нежить двигалась в полной тишине! Мертвецы наступали на посуду, спальные мешки, какие-то вещи, натыкались на палатки, но не понимали, что со всем этим делать. И молчали… Молчали они и в поле, и среди скал, и среди деревьев. Но именно здесь, в лагере, среди вещей живых, это молчаливое скитание казалось особенно неправильным, противоестественным и пугающим.

— Вот она — смерть во всей красе, — пробормотал Домов, — лучше уж раствориться в астрале, чем так.

Соглашаться в чем-либо с демонопоклонником не хотелось, но сейчас он был прав. Лучше в астрале.

Для отдыха мы нашли что-то вроде небольшой пещерки, или скорее углубления в скалах, где нас точно не смогли бы атаковать дрейки. Правда, они и так вряд ли бы обратили на нас внимание. Ни драконидов, ни червелицых не было видно, потому что все они сейчас сосредоточились на Дворцовой площади, и до нас никому не было дела. Мы даже решились развести костер.

Когда мы снова выдвинулись в путь, дождь уже закончился, но из-за противной мороси одежда и волосы не высыхали. Туман окончательно завладел дорогой, стоя перед нами сплошной, непроглядной стеной. Я держал Машу за руку, потому что не видел ничего в паре метров от себя, и старался держаться прямо за спиной Домова, чтоб не потеряться.

Фея решила сопровождать меня, сидя на моем плече, словно тоже боялась заблудиться. Из-за того, что все терялось в белой пелене, казалось, что мы идем по странному, бесконечному ничто, и только шепот невидимой листвы, побеспокоенной ветром, говорил о том, что вокруг нас отнюдь не пустота. Было холодно. Я чувствовал, как дрожит рука Маши в моей ладони, но каждый раз, когда я делал попытку приблизиться, она смущенно отстранялась.

Григорий Домов держался молодцом — шел быстро, не жаловался на холод и усталость, и даже появившаяся через время хромота не заставила его сбавить обороты. Я почти было проникся к нему уважением, но длилось это ровно до того момента, пока на нас не напала нежить. Мы старались обходить ее стороной и не привлекать к себе внимания, чтобы не задерживаться, но бесконечно длиться это не могло, и нас в конце концов заметили. Пришлось отбиваться. Мне, конечно. И тогда я выслушал кучу комментариев о том, что меч я держу неправильно, двигаюсь медленно, бью слабенько, и как вообще дослужился до майора с такими кривыми руками и грацией бегемота. Словом, боец из меня никудышный. Я предложил Домову взять меч и защищаться самостоятельно, но он это предложение отмел.

— По этой же логике, если вам не понравится мое лечение, я тоже могу дать вам свои инструменты и лекарства и предложить лечиться самому? Каждый должен заниматься своим делом, молодой человек! И желательно быть в этом деле специалистом, а не безруким неумехой, как вы. Вам есть к чему стремиться!

— А вам?

— И мне. Ведь нет предела совершенству! Но вам до него всяко дальше, чем мне.

Я закатил глаза, но отвечать ничего не стал, иначе он просто не заткнется. Домов из тех людей, чье слово обязательно должно быть последним. Жаль, что в отличие от него, Маша была немногословной. Отвечала односложно и по большей части молчала, стесняясь разговаривать со мной при своем наставнике и боясь вызвать его гнев и осуждение.

К Костяному холму мы вышли еще через день. Рядом был основной лагерь демонопоклонников, но идти туда мы тоже не стали, чтобы не делать лишний крюк и не терять время. Честно сказать, я был удивлен этому решению, ведь в лагере остались пациенты Домова, которых он не счел нужным попроведовать.

— Зачем мне на них смотреть? Скорее всего они уже все умерли, — пожал плечами он и спокойно зашагал дальше.

На сам Костяной холм взбираться было опасно, и мы шли по краешку, осторожно карабкаясь по камням, куда точно не полезла бы нежить. Морось снова сменилась ливнем, то усиливающимся, то ненадолго затихающим. Мы искали укрытие, чтобы немного отдохнуть, поесть и поспать, но подходящего места не находилось, а уснуть под дождем было почти невозможно.

В какой-то момент похолодало настолько, что лицо вместо капель стали пощипывать кристаллики льда, и я пожалел, что не настоял на заход в лагерь. Сам бы я перетерпел, но дрожащая с ног до головы Мария вызывала у меня чувство тревоги и беспомощности. Она впадала в панику при любых моих попытках приобнять ее и согреть, хотя никаких пошлых мыслей у меня не было (ну почти). Мне просто было невыносимо смотреть, как она мерзнет.

Но все это было цветочками до тех пор, пока мы на четвертый день нашего пути не вышли на дорогу к Гнилым руинам. Тут и начались ягодки.

Болота!

Неудивительно, что генерал Громов выбрал для своего войска другую дорогу, оставив эту демонам. Трясины поджидали нас со всех сторон, хлюпающая из-за дождя грязь под ногами не давала разглядеть, где начинается топь, туман сильно ограничивал видимость. Чувство было такое, как будто мы идем по минному полю с завязанными глазами! Даже на болотах Асээ-Тэпх не было так же опасно, несмотря на подстерегающую везде Лигу.

Переставлять ноги, проваливающиеся по щиколотку, а то и по колено в жижу, становилось все труднее. Я шел первым, то и дело останавливаясь, чтобы вытащить застрявшую Машу. Домов тащился последним, пыхтел, но справлялся. Упертый дед, ничего не скажешь! Фея залезла мне за шиворот, чтобы согреться, но я промок насквозь и чувствовал такой же мокрый комок перьев, жавшийся к моей груди.

— Далеко еще до Гнилых руин? — спросила Маша. И это была самая длинная ее фраза за всю дорогу.

— А что, устала? — ехидно поинтересовался Домов. — Моли Сарна, чтобы не кончился дождь. Иначе вылезут комары — и тогда мы тут взвоем!

Маша опустила взгляд и, собравшись силами, сделала рывок, немного опередив меня и слово стараясь показать, что у нее еще полно сил. Но я видел и ее дрожавшие губы, и бледное лицо, и тени под усталыми глазами.

— Зачем так грубо? — нахмурился я, посмотрев на Домова.

— У нас нет времени! Уж поверьте, его у нас гораздо меньше, чем вы думаете! — рявкнул Домов.

Устраивать разборки при Маше не хотелось, и я промолчал, но когда мы добрались до первой же твердой возвышенности, настоял на привале.

Развести костер не получалось. Навес из широких листьев, растущих на болоте, я соорудил, но все вокруг было слишком мокрым и гореть не собиралось. Жаль, рядом нет Миши — его страсть к огненным заклинаниям бы сейчас пригодилось, не зря же он защитил по ним кандидатскую! Маша расстелила на земле плащ, свернулась на нем, как котенок, и, несмотря на сырость и холод, мгновенно заснула. Я, глядя на это, чуть не умер от жалости.

Домов ковырялся в своем бездонном рюкзаке и, даже не подняв головы, проворчал, когда я к нему подошел:

— Это вы зря, молодой человек. Советую сделать два шага назад и впредь ко мне не приближаться!

Но я остался стоять на месте.

— Что, хотите рассказать мне, как нужно обращаться с подчиненными? Не тратьте силы попусту, ваши советы мне не пригодятся.

— Такой путь не всякий мужик выдержит, а она терпит и не жалуется! Ваш бог не особо милосерден, но неужели вы сами даже к своим не можете проявить хоть каплю сочувствия?

Домов наконец оторвал взгляд от содержимого своего рюкзака и поднял голову.

— Вам ее жаль? — криво усмехнулся он. — Тогда соболезную. Посмотрите на нее — краше только в гроб кладут!

— Что вы хотите сказать?..

— Мор. Это точно мор!

— Что…

— Труп она, вот что! Пока, правда, будущий, как и все мы в этом бренном мире. Но к трупу она ближе, чем любой из Зэм. Ей бы отползать в барак и начинать шить себе саван… А я ведь ее предупреждал — не шляться где попало, не подходить к зараженным, от трупов держаться подальше! Воистину, население Сарнаута растет, а разум — величина постоянная! — Домов снова уткнулся в рюкзак и, зашуршав там какими-то бумагами и чем-то зазвенев, добавил: — Но продержалась она дольше, чем я думал. Пятый день болезни, а еще даже не начались панические атаки… Возможно протянет до Болотного проулка.

От того, как спокойно он об этом говорил, на меня напал ступор и я онемел.

— Проклятый Нихаз, моя нога… Снова она ноет. Так! Особые кислотные грибы и концентрированная сера — вот что мне нужно… — Домов вытащил из рюкзака какие-то склянки, строго посмотрел на меня: — Советую все же отойти от меня, юноша, это в ваших же интересах!

Так и не найдя, что сказать, я отошел и сел рядом со скрючившейся от холода Марией. Мне хотелось чем-нибудь ее укрыть, но все было мокрым.

Из-за невозможности развести огонь охотиться на кого-либо не имело смысла. Я с трудом пропихнул в себя кусок чего-то вяленого из наших запасов — не столько из-за голода, сколько из понимания, что обязательно нужно что-то съесть, чтоб не свалиться в пути.

— Не переживай за нее сильно! — донесся до меня голос Домова, решившего внезапно перейти на ты. — Умирать самому легче, чем наблюдать за тем, как умирает другой. Поверь мне, мальчик, я пережил все.

— Она не хотела умирать.

— Так никто не хочет… Ладно, не мешай мне, я делаю лекарство!

— От чего? Чума Тэпа ведь неизлечима, — поддержал я разговор просто для того, чтоб не сидеть в сводящей с ума тишине.

— А вот мою больную ногу вылечить вполне возможно! Так, грибы и сера. Воняют жутко… Ну что ж, это называется «хочешь жить — умей вертеться».

Он натянул над импровизированным столом из булыжника плащ, чтобы прикрыть от дождя, и разложил какие-то чашки и приборы.

— Итак, приступим! Здешние грибы, пропитанные миазмами Мертвого города, да в сочетании с серой и моими умениями, должны сотворить чудо! Так, грибочки — сюда, серу измельчить… Сколько там температура? Ага, нормально. Сейчас помолчи немного, я прочту заклинание.

Под его монотонное бормотание мне самому захотелось спать. И я даже задремал — сидя под дождем и сжимая руку Марии. Когда меня разбудил Домов, громко хлопнув в ладоши, ее пальцы были такими холодными, что я даже успел испугаться, подумав о самом плохом, но Маша открыла глаза.

— Уже пора? — проговорила она, пытаясь сфокусировать рассеянный взгляд.

— Давно пора! — гаркнул Домов из-за моей спины. — Хватит валяться, мы вообще-то не на пикнике!

Я скрпинул зубами, но сдержался.

— Ты голодная? Хочешь что-нибудь съесть?

Она отрицательно покачала головой и, оперевшись на мою руку, поднялась на ноги.

— Нужно поесть, Маша! До Гнилых руин еще далеко.

— У меня есть вода. Я больше ничего не хочу… Давайте пойдем уже. Чем скорее выдвинемся, тем скорее дойдем!

— Ну хоть кто-то из вас думает не только о себе, но и о деле! — крякнул Домов.

До Гнилых руин мы дошли. Тяжело, потратив много времени и сил, но дошли! И именно там у Маши случился первый приступ.

В ставке Голиафа, где он со своим легионом держал оборону, не осталось ни палаток, ни провианта — демонам это все было ни к чему. Пустырь с наполовину разрушенными укреплениями. Зато мы нашли относительно сухой участок, над которым сохранился каменный свод крыши древнего города, и это давало надежду на очаг, тепло и горячую еду. Может быть мы даже успеем немного высохнуть!

— Поищу что-нибудь, из чего можно разжечь костер, — воодушевился я.

И тут Мария вдруг упала на землю и начала кататься по ней, словно в припадке. Она не кричала, только хрипела и всхлипывала, хватая ртом воздух. Домов среагировал мгновенно, подскочив к ней и стараясь удержать, чтобы она не поранила сама себя. Я отмер через секунду и сразу пришел ему на помощь, не придумав ничего лучше, чем крепко прижать брыкающуюся Машу к себе.

— Держи ее, я найду лекарство, — бросил Домов и нырнул в свой рюкзак чуть ли не с головой.

— Тише, тише, все хорошо, — бормотал я, не вполне понимая, слышит она меня или нет. — Не бойся, я с тобой!

— Тени… вокруг тьма… и тени… — зашептала она, дергаясь и выгибаясь. — Мы все умрем… я не хочу… не хочу…

— Нашел! — воскликнул наконец Домов и, достав маленький пузырек, приказал: — Разожми ей челюсть, она должна это выпить.

Я сделал, как он велел, стараясь не обращать внимания на слезы, покатившиеся по ее щекам. Лекарство, или что там это было, удалось вылить ей прямо в рот, после чего Маша обмякла, закрыв глаза, и лицо ее сразу разгладилось.

— Что это было? Что с ней?

— Это конец, — констатировал Домов. — Последняя стадия. Она долго держалась, но больше она не сможет идти.

Я посмотрел на Машу, которая лежала на моих руках и выглядела при этом умиротворенной, хоть и очень бледной.

— Как это?..

— Перед смертью больные начинают терять связь с реальностью. Им видятся какие-то тени. Слабость, отказ от еды, страх… И смерть. Я удивлен, что она столько сумела пройти.

— Что вы ей дали?

— Всего лишь снотворное. Это единственное, чем я могу сейчас помочь.

— Сколько до Болотного проулка?

— Еще как минимум день, если не будем сбавлять скорости.

— Всего день… Если она продержалась столько времени, продержится еще чуть-чуть! — упрямо сказал я, не желая мириться с действительностью.

Домов скрестил руки на груди, и я приготовился выслушать тираду о своей беспросветной глупости и обещании его не задерживать.

— Даже если ей каким-то чудом хватит сил переставлять ноги, она не сможет себя контролировать! Она будет биться в истерике от каждого шороха и рассказывать про какие-то тени… Поймите, нам нужно добраться до Болотного проулка как можно скорее, а ей ни за что не дойти…

— Значит, я понесу ее на руках.

Наступила тишина, нарушаемая лишь усиливающимся дождем, барабанившем по уцелевшей брусчатке, стенам и крыше, под которой мы прятались. Я ждал возмущений Домова, но он, постояв немного, махнул рукой и занялся костром. Стянув с себя мокрый плащ и скомкав одной рукой, я подложил его Марии под голову. Плохие мысли сменяли одна другую, и мне нужно было чем-нибудь заняться, чтобы отогнать их.

Огонь как ни странно сумели разжечь быстро, ободрав кусты можжевельника. Я молчал, а Домов лишь фыркал на меня и просил отойти подальше. Из-за пазухи неожиданно вылезла Фея, про которую я совершенно забыл, прокаркала все, что она думает об этом месте, и расправила крылья, стараясь их высушить. Из-за туч все время было сумеречно, и мы даже не заметили, как наступила ночь. От костра шел приятный запах смолы и хвои, стелящийся по болотам туман не заползал в строения, и даже шум ливня отсюда казался убаюкивающим. Я перенес Машу поближе к теплу, глядя, как желтое пламя добавило красок ее бледному лицу. Противный дед демонстративно уселся с противоположной от нас стороны и снова зашуршал и зазвенел своим рюкзаком.

— Боитесь заразиться? — проговорил я в пустоту, не надеясь ни на какой ответ.

— Боюсь заразить.

Я удивленно повернул к нему голову.

— Кого?

— Ну не Машу же! — закатил он глаза с таким видом, будто его заставили разжевывать очевидное. — Она уже заражена — если вы еще не заметили.

— Меня?

Он промолчал, видимо посчитав вопрос риторическим.

— То есть, вы тоже больны? — не унимался я.

— Определенно.

— А я нет?

— Не могу этого гарантировать, но пока что вы не проявляете симптомов болезни. И опережая ваш очередной вопрос — нет, от Маши вы не заразитесь.

Я попытался осмыслить сказанное, но картинка не складывалась.

— Что-то я не совсем понимаю…

— Неудивительно! Я разгадал эту головоломку. Всего лишь на пару извилин больше, чем у вас, а как соображает моя голова, а?! Золото, а не голова!

— Тогда может поделитесь своими гениальными умозаключениями?

Домов снова вынул из рюкзака какие-то склянки и мешочки с ингредиентами, и, аккуратно разложив их перед собой, принялся что-то нарезать и замешивать. Я терпеливо ждал ответа.

— Так, сейчас мы немного модифицируем заклятье… Добавим кое-каких реагентов… Так, крошку пси-соли… Немного «пыльцы»… Ну-ка, попробуем… Ох, прошлая партия на вкус была лучше. Но эта тоже цепляет! И нога сразу болеть меньше стала.

Он опрокинул в себя что-то шипяще-дымящееся, крякнул и утер губы.

— Вы в курсе, что все заразившиеся умирали в течение короткого времени — от одного до шести дней, и только один пациент протянул несколько недель?

— Кто? — встрепенулся я от резкой смены разговора.

Домов посмотрел на меня и криво улыбнулся.

— Игнатий Чернов. Я думаю, что именно он стал нулевым пациентом.

— Откуда вы знаете, в какой момент он заразился?

— Логика, молодой человек! Да здравствует мыслительный процесс! Я провел свое небольшое расследование и вот что выяснил: этот лигиец доверял нам, последователям Сарна, больше, чем вам, имперцам. А может просто проникся великой идеей служения Богу Света… Я узнал, что он ходил на Костяной холм сражаться с нежитью в основном с нашими братьями, разделял с нами хлеб и воду, слушал наши заповеди, впитывал…

— Хорошо, сочувствия к нему у меня поуменьшилось. Дальше!

— Одним словом, это объясняет, почему первые заболевшие были именно среди нас. И все они в разное время находились в одном отряде с Черновым! Пусть Тумак и разгильдяй, но отчетность ведет как надо — хоть какая-то от него польза!

— Ну допустим…

— Лазарет пополнялся больными, и все они были бойцами, защищающими территорию вокруг лагеря. Но внутри лагеря никто не заразился! Включая даже медицинский персонал, хотя мы были под прямым ударом.

— То есть те, кто попал в лазарет, были не заразны?!

— Именно! Это сбивало меня с толку пока я не понял — есть заболевшие, а есть носитель! Носитель, который всех и заразил, и этот кто-то — не из нашего лагеря!

— А единственный не из вашего лагеря, с кем у заболевших был близкий контакт, это Чернов?

— Все верно.

— Звучит неубедительно. Они могли заражаться от… не знаю… растений, животных, грибов каких-нибудь! От чего угодно за пределами лагеря! С чего вы взяли, что это Чернов? Только потому, что он не из вашей шайки? Первые заболевшие появились в первую же неделю, как мы попали на Блуждающий остров, и умирали они за считанные дни! А Чернов умер спустя… сколько? Четыре недели?! Если он заразился первым, как он протянул так долго? Скорее уж он подхватил заразу где-то в Гиблом углу, а значит никак не мог заражать ваших «братьев» на Костяном холме.

— Я тоже так думал. Но когда я увидел смерть Чернова, все встало на свои места.

Домов замолчал, уставившись в огонь, и я невольно посмотрел туда же.

— Эта болезнь — не обычная хворь, это мерзкая сущность со своей злой волей, — медленно проговорил он.

— Это образное описание? — наморщил лоб я.

— Нет, самое что ни на есть буквальное! Это — существо, вряд ли разумное, но вполне успешно паразитирующее в чужом теле. Я назвал его «моровая тень». Она вселяется в тело и живет там какое-то время, заражая окружающих. Вероятно она не убивает носителя сразу, поэтому Чернов прожил так долго… Но он, сам того не ведая, успел смертельно заразить достаточно бедолаг.

— Вы видели эту тень?

— Да. Отвратительный сгусток тьмы! Какое унижение и позор для того, кто пустил в сердце Свет!

— И теперь он… подождите, вы хотите сказать, что теперь носитель — это вы?

— Вот мы и добрались до самого главного! Игнатий Чернов умер на моих руках, и мерзкая тень вселилась в меня! Возможно этот проклятый остров — последнее пристанище чумы Тэпа, но остается вопрос: как эта зараза здесь сохранилась? В Сарнауте было найдено много Пирамид, в которые залезали все, кому не лень, но я ни разу не слышал об эпидемии! Это очень страшный остров, он гораздо страшнее, чем мы думаем. Демоны как никто другой чувствуют это, хотят покинуть это место… И дело даже не в болезни, и не в мертвецах, поднимающихся сами по себе. Тут тьма! Тьма владеет этим аллодом!

Звучало это зловеще, но в его словах я видел и что-то ироничное. Не меньшей тьмой для меня был и осколок Язеса, где заправляли демонопоклонники.

— Я должен разобраться, что тут происходит, — продолжил он. — Радует только то, что у меня чуть больше времени, чем у тех, кого заразил Чернов.

— Или вы.

— Или я. Но я хотя бы знаю о том, что сидит у меня внутри, и не лезу ни к кому с поцелуями.

— Маша была уже больна, когда попросилась идти с нами?

— Конечно, иначе я бы ее не взял.

— А меня взяли.

— Не обессудьте, но вы представляете для меня куда меньшую ценность!

— Зачем вы разрешили ей идти, если знали, что она не дойдет?

— Но она ведь почти дошла.

Это самое «почти» эхом отдавалось в моих ушах еще долго, пока я не задремал, откинувшись спиной на каменную стену. Во сне я боролся с тенями, потом с Домовым, который сам стал тенью, а потом тьма начала разрастаться, поглощая все вокруг, и спрятаться от нее было негде. Когда тьма накрыла меня, я проснулся.

Мария уже не спала. Домов, непонятно, отдыхавший хоть сколько-нибудь или нет, кормил ее с ложки снадобьем.

— Ничего страшного — больно не будет, разве что легкое покалывание в пятках и кратковременные провалы в памяти. Глотай! Ну вот! Пройти через руки Григория Домова — это само по себе величайшее везение. Не каждому такое выпадает!

Маша никак не комментировала то, что с ней случилось, и я тоже не поднимал эту тему. Мы делали вид, что ничего не было, хотя груз произошедшего невидимо довлел над нами.

Собрались очень быстро, потушили костер и выдвинулись к Болотному проулку. Повсюду валялись останки джунских големов, которые полегли в многочисленных битвах с Голиафом. Из-за того, что демоны после смерти просто растворялись без следа, казалось, что големы воевали сами с собой.

Дорога стала чуть легче, потому что здесь было больше развалин, и время от времени мы шли по твердой брусчатке, а не по грязи. Это было очень кстати, потому что Маше давался тяжело каждый шаг. Я надеялся, что ее больше не накроет, что это был разовый нервный срыв, но чуда не произошло. Не прошло и двух часов, как она стала замедляться и на ее лице отчетливо проступил сначала страх, стремительно перерастающий в панику. Эта метаморфоза произошла так быстро, что я заозирался, на мгновение подумав, что на нас кто-то напал. Но тишину вокруг нарушал лишь несмолкающий ливень.

— Я не могу… не могу…

Маша опустилась на землю, обхватила руками голову и принялась раскачиваться, как маятник. Домов не стал ждать развития событий, быстро выудив откуда-то пузырек с жидкостью, словно держал его наготове, подскочил к Маше и практически одним движением ловко вылил содержимое ей в рот. Она дернулась было, но через секунду обмякла на его руках, закрыв глаза. Лицо ее снова разгладилось и стало умиротворенным. Домов же с вызовом посмотрел на меня. Я молча подошел, взял ее на руки и зашагал вперед. Как ни странно, никаких комментариев по этому поводу не последовало.

Дождь то усиливался, то немного затихал, так и не прекращаясь до конца. Я перестал замечать холод. Как будто даже привык к нему и мне стало комфортно. Сначала нес Марию так, как положено носить красивых девушек — прижав к груди. Она была легкой и расслабленно лежала на руках. Но через время мышцы все равно стали забиваться, и стало не до романтических красивостей. Быть может тащить девушку, закинув ее на плечи, не так изящно, зато куда более практично. Тем более, что по какой-то молчаливой договоренности мы решили больше не останавливаться на отдых, потому что Болотный проулок по нашим подсчетам был в нескольких часах пути. Так мы и шли — мокрые и уставшие, по узкой, болотистой тропинке среди обломков, под вечным дождем. Старый прихрамывающий лекарь с огромным рюкзаком и я — с двумя рюкзаками, Машей на плечах и сорокой за пазухой.

В какой-то момент стало казаться, что у этой дороги нет конца, а у нас — конечной цели, точнее наша цель и состоит в том, чтобы просто идти вперед. А еще казалось, что мы остались на аллоде одни и бессмысленно ходим по кругу. А вдруг я уже умер от чумы и это мое наказание за все грехи — бесконечно куда-то идти, неся на плечах человека, которого нельзя спасти?

Мысли буксовали и терялись, словно туман извне проник в мою голову. Но это было к лучшему, потому что бездумно идти было легче, чем заниматься самокопанием, которое вызвало лишь страх и желание все бросить. Домов всю дорогу пил что-то из фляги, и я был уверен, что это не вода. Он морщился, кряхтел, но упрямо хромал по тропинке. Наверное, таинственная фляга придавала ему сил.

— Что-то я никого не слышу, — произнес он вдруг, нарушив многочасовую тишину.

— Кого мы должны услышать?

— Демонов. Мы уже недалеко от Болотного проулка, где была ставка Голиафа. Но я никого не слышу!

Я не стал это никак комментировать. Хотелось есть и спать, тело ныло от усталости, и взгляд цеплялся лишь за гору разрушенных големов — целое побоище! — что говорило о том, что мы дошли. И это вселяло надежду. Надежда — вот что мне сейчас было нужно!

— Маша… мы пришли… — проговорил я, чувствуя, что у меня свело челюсти.

Сухой земли не было нигде. Отыскав место, куда хотя бы не заливал дождь, я уложил Машу, подсунув ей под голову рюкзак.

— Все будут хорошо, Маша, мы пришли…

Она была холодной и бледной, ее губы посинели и веки не дрожали.

— Смотри, мы на месте! Сейчас мы найдем Анкха и его чучело, а потом и пещеру Тэпа… Все будет хорошо! Маша?

— Она вас не слышит, молодой человек, — раздался из-за моей спины голос Домова.

— Сколько еще она будет спать?

— Пока мы не найдем способ освободить Искры из Пирамиды Тэпа и способ вернуть их обратно в тело.

Я обернулся и вопросительно посмотрел на Домова.

— Она умерла, — просто сказал он. — И не смотрите на меня, как Незеб на Тенсеса. Я дал ей всего лишь снотворное. И то, что она умерла во сне, без мучений, просто дар божий, благослови Сарн ее Искру.

Я вскочил на ноги, подавив желание вцепиться в Домова и встряхнуть его как следует.

— Где ее Искра?! Ее нет! Так на кой черт ей благословение Сарна?

— Только мы, верные последователи Сарна, знаем истинное Откровение. Однажды оно откроется и тебе. Ты на верном пути…

— Да неужели?! И когда произойдет этот знаменательный момент?

— Историю, как известно, пишет победитель. В нашем случае — Нихаз. Ты спрашиваешь, как же узнать, что было на самом деле? А? Элементарно! Спросить проигравшего! Это тебе и предстоит — услышать и принять в свое сердце Откровение Сарна.

— Ах вот оно что! СА-А-АРН! — заорал я во все горло, задрав голову и чувствуя, как мне в рот заливаются капли дождя. — Я готов услышать твою версию! Вещай!!!

— Прекратите…

— Сарн! — крикнул я и посмотрел на Домова. — Что-то я не слышу его мудрых речей!

Домов молчал. Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Где Номарх Анкх? Вы говорили, что он исследует пещеру, которая находится где-то здесь!

— Он уже связался со мной. Идет сюда.

— Хорошо. А Голиаф?

Домов помолчал немного, топчась на месте, и я понял все без слов. Он сделал глоток из фляги, скривился и произнес:

— На Дворцовой площади началась битва два дня назад. Возможно, Голиаф с Громовым тоже уже вступили в бой, да поможет им Свет… Мы должны найти Пирамиду, иначе наши братья и сестры обречены на забвение!

Номарх Анкх явился, скрипя металлическими суставами, минут через двадцать, вызвав у меня вздох облегчения напополам с тревогой. Он подтвердил, что демоны ушли к дворцовой площади.

— Еще вчера Голиаф держал связь со мной, но сегодня им видимо уже не до меня. Наверное, сейчас решается исход битвы за Врата в Мертвый город!

— Сейчас решается не только это, — вмешался я. — Где ваш монстр? Он заговорил? Вы нашли вход в Пирамиду Тэпа?!

— Пещера, которую охраняли червелицые, и есть часть Пирамиды Тэпа. Я полагаю, что они искали, как проникнуть глубже. Интересный момент: демоны, которые вошли туда первыми, сообщили, что вступивший с ними в бой червелицый точно так же, как и Тэп в свое время, призывал Искры, и их жизненная сила исцеляла его раны.

— Откуда же он научился этому? — поинтересовался Домов.

— Вот именно — откуда? И где взял черный камень? Блуждающий остров — это немного суши и осколки Мертвого города. А ведь этот остров мог никогда не встретиться на нашем пути, давно затеряться в глубинах астрала и превратиться в пыль. Откуда же взялся здесь артефакт подобной силы? В других Пирамидах ничего подобного не находили!

— Может этот червелицый, которого видели демоны, принес камень в пещеру?

— Нет-нет, пещера была усыпана мелкой черной крошкой, покрытой пылью веков!

— И? — нетерпеливо поторопил я. — У вас есть предположения?

— А что, если где-то здесь, в этих самых развалинах, Тэп экспериментировал с бессмертием? Или создавал свою чуму?! Или изучал… да что угодно! Он был величайшим магом. Сдается мне, то, что находится здесь, не просто еще одна Пирамида. И червелицые наверняка очень хотели докопаться до этой тайны.

— Ладно, камень теперь у вас? Мы можем тоже… как-то призвать Искры с его помощью, как это делал червелицый?

— Вынужден признать, мне не хватает знаний, чтобы это сделать. Я изучал наследие Тэпа, но подобная магия — есть его великая тайна.

— Значит это тайна уже не для всех. Если мы не можем призвать Искры, значит нужно просто найти их и освободить! Так вам удалось что-нибудь узнать об этом месте от своего зомби?

— Он не зомби! Я назвал его Мордоворот, — гордо заявил Анкх.

— Поэтично.

— Не надо юродствовать! Вы, между прочим, являетесь свидетелями величайшего из таинств — превращения неживой материи в мыслящую! Ниток, правда, хватило еле-еле…

— Он говорит или нет?!

— Ну-у… в общем он разговаривает…

— Так спросите его о Пирамиде!!!

— Пойдемте, спросите у него сами.

Я с сомнением посмотрел на лежащую без в движения Машу. Она не свернулась калачиком, дрожа от холода, ее веки не дергались от снившихся ей кошмаров. Смерть подарила ей спокойствие.

— Ей никто не навредит, здесь никого нет, — словно прочел мои мысли Анкх.

— Идите, я останусь здесь, — сказал Домов, усевшись на камень и залезая в сумку за своими склянками и инструментами. — Пора заняться лекарствами… Мой мозг представляет слишком большую ценность для всей медицинской науки — им нельзя рисковать.

Я еще раз посмотрел на Машу — хотелось чем-нибудь ее укрыть, но у меня не было ничего сухого. Собрав волю в кулак, я кивнул Анкху, и мы зашагали с ним к пещере. Идти и впрямь было недолго, но всю дорогу Анкх рассказывал мне о своем детище:

— Я поместил Искру ему в грудь, но сначала она там как бы спит. Оставалось только ее разбудить! Несложный ритуал, я проводил его еще в рамках своей дипломной работы. Правда, часть комиссии тогда пострадала. Но ведь это было давно, я был молод и горяч. Сейчас все прошло без сучка и задоринки!

— Угу.

— И какой богатырь получился! Загляденье, а не воин! В такие моменты ощущаешь самую настоящую отцовскую гордость! Его бы сразу на Дворцовую площадь да на подмогу нашим. Но цель у Мордоворотика совсем другая. Он будет помогать науке! Мы же должны постичь все тайны этого острова!

— М-м-м.

— Правда, он очень медленно двигается… Губами вообще еле ворочает, голоса почти не слышно. Но это и понятно! Его Искра слишком слаба. Слишком истерзана боями и перерождениями. Да и признаться, я выбрал ту, что легче всего было заполучить. Слабую совсем. Такой махине не хватает Искры какого-то там обычного скелета. Вот бы ему добавить жизненной энергии… В это сложно поверить, но никто так не ценит и не любит жизнь, как мы, некроманты!

То, что пещера — это склеп Зэм, стало очевидно сразу, едва мы в нее вошли: режущий глаз ядовито-зеленый свет, геометрические узоры на сохранившихся стенах и саркофаги, на данный момент вскрытые и опустевшие. Под ногами все было затоптано грязью, потолок затянут паутиной.

Мордоворот — как мне показалось еще более жуткий, чем когда я его увидел в первый раз — стоял без движения посреди пещеры, но глаза его были открыты и он даже следил за нами взглядом. На его перекошенном, сером лице, правда, не отображалось никаких эмоций.

— Полюбуйтесь на него! Благодаря мне Мордоворотик может говорить, улучшилась работа его мозга, пробудились базовые инстинкты…

— Надеюсь, его инстинкты не говорят ему убить все живое!

— М-да, было бы очень неприятно расстаться с таким ценным образцом моего отточенного годами умения. Но пока он не проявляет агрессии. Можете с ним заговорить. Только постарайтесь задавать ему вопросы попроще. Несложные формулировки, никаких деепричастных оборотов. Ну, вы понимаете.

Я подошел к монстру поближе и, заглядывая ему в лицо и видя, что он не может словить мой взгляд, все же спросил:

— Ты меня слышишь?

— Э-м-м. Я хрясь. На поле, — немедленно ответил он хриплым низким шепотом.

— Ладно… Ты знаешь что-нибудь об этом месте? — повысил голос я.

— Ромашки.

— Что — ромашки?

— Что же это? Эх-м…

— Ты что-то можешь рассказать об этом, — я развел руками по сторонам, — месте?

— Нет. Не хочу. Тэп. В лужу. Ха-ха.

— Да, да, Тэп! — обрадовался я. — Расскажи о Тэпе!

— Кровь. Сам иди. Хочу есть. Тихо только.

— Ты видел Пирамиду Тэпа? Как нам попасть туда? Дальше? В глубь Пирамиды?

— Тэп! Зачем? Потому что ромашки. Вот!

Я повернулся к Анкху.

— Мозг — это такое сложное устройство… — пожал плечами он. — Боюсь, что моя работа с Мордоворотом только начинается. Но одно мы определенно можем констатировать: здешняя нежить прекрасно знает, кто такой Тэп. К сожалению, несвязанный набор фраз — это все, что мы можем вытянуть сейчас из Мордоворота.

— То есть никаких ответов у вас нет! И ради этого мы сюда шли?!

Руки чесали вынуть меч и порубить здесь все — склеп, Мордоворота, Анкха… Но я просто стоял, слушая звон в ушах. Должен быть какой-то выход, ведь должен!

— Мордоворот создан на основе тех обрывков знаний Тэпа, которые я смог понять… — проговорил Анкх. — Он уже достаточно неплохо двигается и выполняет приказы. Да, собеседник из него все еще никакой, но ведь не это сейчас главное, правда? И это еще не конец! Я пытаюсь отыскать другие осколки черного камня, которые должны мне помочь. Руку готов дать на отсечение — здесь есть и другие! Впрочем, по секрету, я как раз заказал себе новую руку в НИИ — самая продвинутая модель, последнее слово техники…

— Анкх, — перебил я. — Мне наплевать на вашу руку.

— Вам нужно поесть и отдохнуть, — совсем по живому вздохнул он. — Иначе вы просто свалитесь, а нам надо очень внимательно изучить катакомбы. И одному мне не справиться.

Он был прав, но мне в данный момент хотелось просто завыть от бессилия. Я вышел из пещеры на улицу, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Даже подставить лицо надоевшему дождю сейчас было приятно.

Нужно взбодриться! Нужно взять себя в руки и начать поиски! Я обещал Лизе, что найду выход, и я должен спасти Машу. Ничего еще не потеряно! Ведь где-то же находятся все эти Искры! Осталось только их разыскать…

На мозг что-то мягко давило и я прислушался.

«Ты найдешь то, что ищешь», — отчетливо прошелестело в моей голове.

Я заозирался, но не нашел того, кто со мной говорит. Быстро метнувшись в пещеру, я увидел Анкха, как ни в чем не бывало ковыряющегося в одном из разоренных саркофагов, и даже что-то насвистывающего себе под нос. Он явно ничего не слышал, спокойно занимаясь своими делами.

А вот стоящий за его спиной Мордоворот вполне осознанно смотрел мне прямо в глаза.

«Не удивляйся, я кое-что соображаю. А ведь кто ясно мыслит — тот ясно излагает. Иногда реальность несколько сложней, чем кое-кому кажется…».

Я стоял истуканом, боясь пошевелиться. Что это сейчас такое происходит?

«Я покажу тебе дорогу к Искрам, но есть кое-что гораздо более важное. Ты хотел услышать голос Сарна? Ты услышишь его. Ведь чтобы принять верное решение, следует выслушать обе стороны. Бог Света уже отверз уста и готов говорить».

Глава 28. Шрамы всегда остаются

То, что чума добралась до меня, я понял еще в Болотном проулке. Мне было плохо. Руки тряслись, колени подгибались, внутри все завязывалось в узел от ужаса. Я знал, что страх — это симптом болезни, но это не помогало его контролировать. Иногда паника накрывала так, что приходилось находить укромное место, забиваться в самый дальний угол и просто пытаться отдышаться. Ощущение удавки на горле было самым омерзительным. Видели бы в такие моменты «Героя Империи» читатели хадаганской прессы — обнявшего дрожащие колени, белого как смерть и возможно даже поскуливающего от чувства безысходности. Никакие тени мне пока не мерещились, но я понимал, что еще не вечер, и страшился этого. Домов говорил, что заразившиеся протягивали от одного до шести дней, и Маша умерла как раз на шестой день. Сколько протяну я? В какой момент Домов меня заразил?

С Болотного проулка в сторону Дворцовой площади я ушел вчера, оставив там Домова с Марией, Анкха с Мордоворотом и Фею у костра, но плелся очень медленно, и путь, который занимает день, для меня мог растянуться на два, если не больше. А вдруг я не успею? Вдруг умру по дороге, так и не дойдя до того места, что мне показал Мордоворот? Если единственный способ избавиться от чумы — это умереть, то самым главным становится возможность воскреснуть. Народ Зэм восстал из мертвых еще до появления «Дара Тенсеса», освобожденные из Пирамид Искры просто вернулись в их тела, а значит у всех умеревших здесь от чумы есть шанс — даже у тех, кто не пользуется магией Света. Главное, успеть найти все Искры!

Сначала мне казалось, что я хорошо запомнил дорогу. Картинки, которые транслировал Мордоворот, были достаточно яркими, и я узнавал места, по которым шел. Но когда сознание помутилось, все стало каким-то одинаковым: сплошные болота, развалины и стена дождя. Я не мог вспомнить детали, не мог даже вспомнить, в ту ли сторону иду. Иногда я словно проваливался в какую-то дыру, в которой бесследно исчезали целые куски из моей памяти — я просто в какой-то момент обнаруживал, что иду не по ровной дороге, по которой шел вроде бы минуту назад, а карабкаюсь куда-то вверх. Заблудился? Снова накатывала паника. Если я сбился с пути, то мне уже точно не дойти до цели! Смерть рядом, и моя Искра навсегда останется в плену Пирамиды…

Каменное лицо со входом на месте рта выросло передо мной так неожиданно, что мне понадобилось время, чтобы сфокусироваться на нем, собрав все мысли в кучу. Одновременно с ним я увидел арку, светящуюся фиолетовой дымкой портала — она находилась на большом расстоянии от меня, но я все равно заметил ее сходство с Вратами на Фронтире, которые охранял гигантский джунский голем. Неужели это и есть Дворцовая площадь? Впрочем, саму Дворцовую площадь мне не было видно, как и то, что происходит на ней. Лишь верхушка арки виднелась за высокой грядой, скрывающей каменное лицо, у которого я стоял.

Тяжелые двери покосились, открыв маленькую щель. Оттуда лился ядовито-зеленый свет. В голове немного прояснилось и я понял, что дошел! Протискиваться пришлось через боль. Я порвал рубашку, содрал кожу на спине и кажется вывихнул плечо, но внутрь все же пролез. Из глубин пирамиды тянуло затхлостью и плесенью. Коридор частично был завален, и в некоторых местах даже пришлось расчищать дорогу, что с ноющими спиной и плечом было трудно. К тому же на меня начали нападать приступы клаустрофобии. Все мои мысли крутились вокруг того, что если я умру, упав и свернув шею, или напоровшись на что-нибудь острое, или просто задохнусь, то уже остнусь здесь навсегда.

Когда я расслышал чей-то шепот, мне стало не по себе. Тихое, многоголосое бормотание усиливалось, и вскоре стало понятно, что эти разговоры не принадлежат живым. Первых призраков я увидел, когда спустился уже достаточно глубоко. Какие-то из них меня не замечали, какие-то растворялись при моем появлении. Некоторые были настолько бледны, что я видел лишь размытые, едва заметные белые пятна. Но были и такие, что останавливались и смотрели прямо мне в лицо.

Я подошел ближе к призраку, мерцающему так слабо, словно время его «жизни», если его существование можно так назвать, на исходе. Кажется это был человек из народа Зэм. Может это игра воображения, но мне казалось, что он смотрит на меня с усталой обреченностью.

— Как ты сюда попал?

— Тэп! — тут же откликнулся призрак, и мне пришлось напрягать слух, чтобы расслышать его слова. — Будь он проклят во веки веков! А я ведь молился на него! Руины джунов заменили мне дом! Я расшифровывал их письмена, месяцами рылся в прахе, вскрывал могилы… И все для него! Служение было моей жизнью. А когда он сам прибыл сюда… О, как нас это воодушевило! Мы работали плечом к плечу, учились у него, преклонялись. А потом, потом… Он сказал, что я должен заболеть… Что так надо, что это новая, невиданная магия. И… и мы верили ему! Кто же знал, кто ведал, что цель его — наши Искры?

Выпалив это, призрак вдруг растворился, не оставив и следа. Другой призрак, так же неотрывно глядевший на меня, был очень ярким — морщинистый дед с длинной бородой, от него веяло странной мощью и безумием.

— Что… Что такое? Кто ты? А? Какой сейчас год? — растерянно произнес он.

— От чего вы умерли? — спросил я. На Зэм старик не походил, скорее на канийца.

— Я предвидел, я все предвидел! Я говорил им, что Великий Эксперимент — это очень-очень-очень опасно.

— Великий Эксперимент?

— Мы пытались бежать, земля уходила у нас из-под ног. Портал! Мы почти завершили его… Уже теплился свет внутри, но… я не знаю… что-то сломалось… я не понимаю! Мы не могли уйти, мы не могли спастись. И все! Потом болезнь… Страшная, мучительная болезнь. А затем тень, чудовищная черная тень, выпила мою душу! И вот я тут… И я думал, да-да, думал! Это нам наказание, великое наказание за все то, что мы совершили.

Старик неожиданно заплакал, что не вязалась с его образом могучего, мудрого старца. Я отошел от него, решив больше ни с кем не заговаривать, потому что страх и так тяжело было держать в узде, и такие разговоры не добавляли мне уверенности. Но когда я заметил призрака, совершенно точно принадлежавшего хадаганцу, то пройти мимо уже не смог.

— Что ты здесь делаешь? — оторопело спросил я.

— Служу Империи! Разрешите доложить! Расследование дел Тэпа, зловредного мага племени Зэм, привело меня в НИИ, где я вступил в неравную схватку со сторонниками его культа. Нам удалось выработать отличную стратегию и одержали безоговорочную победу! Но затем я заболел… До санчасти дойти не смог — скончался. Прошу принять факт моей гибели во внимание в качестве основания для досрочного увольнения меня в запас.

Призрак козырнул и вытянулся смирно, словно ждал дальнейших распоряжений, но я не нашелся, что сказать.

Мне нужно было найти Искры. Лабиринт Пирамиды казался нескончаемым, но зато внутри все оставалось относительно целым, и мне больше не приходилось разгребать камни, чтобы пройти. Когда я почувствовал легкое дуновение на щеке, то подумал, что это прикосновение призрака, но слабая струя воздуха не прекращалась, и я пошел на поиски ее источника.

Зал, в который я вышел, был просто огромным — целая площадь! Стены и потолок окутывал такой плотный слой паутины, что сквозь него почти не просачивался зеленый свет. Пол испещряли глубокие трещины, повсюду валялись обломки механизмов, а в самом центре возвышался постамент с закрепленным на нем куском черного камня. Его гладкая, будто отполированная поверхность поглощала свет до последнего лучика. И чем дольше я всматривался в него, тем больше мне становилось не по себе. И вот уже начало казаться, что этот черный камень начинает всматриваться в меня… Прямо в душу!

Я тряхнул головой и отвел взгляд. И только тогда увидел черные тени, движущиеся ко мне. Волной окатила ледяная паника. От ужаса тело перестало слушаться, я попятился назад, но ноги ослабли и я упал. Что это? Те самые тени, выпивающие душу? А может и есть та самая «чума», вселяющаяся в жертву, обреченную заражать других и умереть затем самой?

Когда первая тень метнулась в меня, я рефлекторно отпрянул, закрыв лицо рукой… Но ничего не случилось. Рискнув через несколько секунд посмотреть, что происходит, я увидел все те же тени, кружившие рядом, проходившие сквозь меня и застившие мне глаза.

— Уходите, убирайтесь! — заорал я, отмахиваясь руками, но они не отставали.

Вскочив на ноги и выхватив меч, я начал махать им во все стороны, но что можно сделать бесплотным теням? Зато появившаяся во мне злость придала сил и даже страх отступил назад. Тени все еще метались вокруг, но я наконец-то сумел осмотреться. От постамента с черным камнем в центре тянулись какие-то трубки, а вокруг него возвышалось множество резервуаров, по форме напоминающих саркофаги Зэм, вот только внутри были не тела. А Искры!!!

Такого воодушевления и прилива сил я не испытывал уже давно! Саркофаги были запечатаны, но мой меч никогда меня не подводил — я просто принялся крушить все, до чего дотягивалось его лезвие. На меня напало странное, полуэйфорическое состояние — злость смешанная с удовлетворением. И я рубил все направо и налево, как спятивший вандал. Летите, Искры, бессмертные частицы души, ищите свои тела, оживляйте их, если можете, или обретайте вечную свободу…

Когда саркофагов с Искрами не осталось, мой взгляд переместился к центральному постаменту. Чем бы не являлась эта штука, существовать ее не должно! Я подошел ближе, испытывая непреодолимое желание дотронуться до поверхности странного камня. Такой гладкой, такой идеально черной, такой манящей… Через несколько мгновений он уже не казался мне сплошным, непроглядным массивом. Под его гладкой иссиня-черной поверхностью клубилась первородная тьма, сплетая невероятно прекрасные и одновременно ужасные фигуры, перетекающие одна в другую. Это зрелище поистине способно свести с ума… Я чувствовал, как от камня веет холодом и смертью, или это игры моего больного разума? Непреодолимо хотелось прикоснуться к нему. Этому желанию невозможно было сопротивляться, оно полностью завладело сознанием, и я протянул руку…

Опора под ногами исчезла. Я падал. Летел куда-то в пустоту. Вокруг танцевал хоровод разноцветных пятен, мелькавших так быстро, что ничего нельзя было разглядеть. В ушах стоял свист. Все внутренности как будто то подпирали горло, то проваливались в пятки. Меня крутило и мотало во все стороны, и страх словно бы за мной не поспевал. Я так и не понял, сколько времени это продолжалось. А может там и не было никакого времени? Падение прекратилось так же неожиданно, как и началось. Я обнаружил себя в прозрачном пузыре, зависшим в астрале перед знакомой фигурой, похожей на гигантского демона. И я знал, кто это такой.

— Вот ты и перелистнул еще одну страницу в истории мира. Истории, которая пишется на твоих глазах!

— Сарн… — прохрипел я.

— Приветствую тебя, смертный! Твоя настойчивость и стремление узнать правду о происходящем вокруг тебя достойны уважения. Немногие рискуют отправиться в путь, который приведет их к истине, когда большинство предпочитает жить как трава, исполняя сиюминутные желания и не задумываясь ни о прошлом, ни о будущем, ни даже о настоящем. Полагаю, тебе уже понятно многое…

— Ну уж нет! Ничего мне непонятно! — завопил я, прорезавшимся от возмущения голосом.

— Тогда распахни душу и прими то, что услышишь, — прошептал Сарн, приблизившись.

Меня качнуло астральным ветром и я инстинктивно замахал руками, пытаясь найти в этой пустоте хоть какую-то опору. Крохотная пылинка перед смерчем — вот, как я ощущал себя, болтаясь в невесомости перед Богом. Но зато с меня спал ступор. Я хотел знать ответы, и готов был задавать вопросы, раз уж сам Бог снизошел до меня.

— «Сарн хочет уничтожить мир, Сарн создал вас, чтобы убить!» — вот, что говорят тебе обо мне.

— А разве это не так?!

— Задумайся! Если бы не я, тебя не существовало бы на этом свете. Не было бы этой войны, сладкого пива, астральных кораблей — Пустота, Ничто были бы единственной твоей реальностью. Но ты живешь, ты чувствуешь, ты мыслишь. Твоя плоть и твоя Искра — они созданы мной!

— При всей моей благодарности, как на счет уничтожения мира?

— Я могу даровать Спасение. Когда от Сарнаута не останется и клочка земли, те, кто верен мне, пред ними распахнутся другие миры. Только пред ними!

— На этом фоне Нихаз, пытающийся сохранить планету, выглядит чуть более милосердным, ведь он тогда спасет всех!

— Двенадцатью Великими Печатями Нихаз когда-то запечатал Сарнаут… мою тюрьму. Черный обелиск — это осколок одной из них, всего лишь слабый отблеск тех могучих сил, что некогда сковали меня на заре времен. Печать раскололась во время Катаклизма, и часть ее силы выплеснулась в мир. Сила, заключенная в ней — тень, тьма и мрак. Но еще задолго до Катаклизма могучий колдун, известный тебе как Тэп, раскрыл природу этой силы и смог использовать ее для создания своей величайшей Чумы. Но и поныне Черный обелиск остается ловушкой для живых существ. Он — тьма в чистом виде. Та тьма, в которой канет без остатка любой свет, даже тот, который заключен в ваших Искрах. Вот он — истинный лик Нихаза! Разрушение суть имя его! Знаешь ли ты, почему червелицые и дракониды совершили предательство? Я могу тебе сказать…

— Стоп-стоп-стоп! Эх, Сарн, ты неисправим! Вечно пытаешься загрести жар чужими руками… Или история с джунами ничему тебя не научила?

Вот кого кого, а слугу Тенсеса увидеть здесь я ожидал меньше всего! Что-то в нем было не так. То же одеяние, тот же меч и ослепительные крылья… Только через несколько секунд я понял, что выражение его лица — ехидное, насмешливое — не вязалось с его холодной надменностью в Чистилище.

— А вот силушки-то у тебя и нет, — продолжил он. — Только языком трепать можешь!

— Нихаз… — проговорил Сарн.

— Замолкни! Теперь я скажу свое слово.

Нихаз?! Я совсем перестал понимать, что происходит. Если это Нихаз, почему он выглядит, как слуга Тенсеса? Я снова куда-то провалился, закружившись в цветном калейдоскопе. Сердце замирало от свободного падения, дыхание перехватывало. Когда все прекратилось, я все еще плюхался в пузыре посреди астрала. Только рядом уже не было Сарна. Слуга Тенсеса, или скорее Нихаз в его обличье, глядел на меня, криво ухмыляясь.

— А Сарн — хитрец… — произнес он. — Раньше, знаешь ли, за ним такого не наблюдалось — использовать против врага его же оружие. Значит, решил организовать тебе еще одно «Откровение»? Ха-ха. Наивный…

— Я бы предпочел его дослушать, — буркнул я.

— Вот что я тебе скажу, дружок. Про Печати мой светленький приятель почти не соврал. Почти. Потому что сила — есть сила, и вопрос только в том, как ты эту силу используешь. Ты говорил с демонопоклониками? «Именем светлого Сарна, Сарн да защити нас, о Всеблагой Сарн»… Тьфу, аж противно. Марионетки безмозглые! Вот тебе хоть раз доводилось кидаться в бой с моим именем на устах, а? Что ведет тебя вперед, мое неоспоримое слово или твое собственное любопытство? Отдашь ли ты жизнь по моему приказу? Конечно — нет. А эти куклы — шавки Сарна?

— Отдадут, да еще и рады этому будут, — проговорил я.

— Вот то-то же!

— Почему они не используют магию Света? Почему не воскресают, как все остальные? — задал я мучивший меня вопрос.

— А-а-а, это как раз к разговору о силе и ее применении, — еще шире заулыбался Нихаз. — Ты уже слышал этот пафос про то, что это противоестественно, это вражий дар, бла-бла-бла… Ха-ха! Глупые отговорки. Хотя про вражий дар они в чем-то правы. Сила Света — ваша сила. Сила вашей веры. И к этой вере вас направил Тенсес. А как ты думаешь, кто стоял рядом с Тенсесом в момент, когда его Искра покинула тело? Кто подарил эту Силу самому Тенсесу? Кто научил его, как заставить всех жителей Сарнаута поверить в свое бессмертие? Ну-ка, попробуй угадай! Сарн? Мимо… Великий дракон? Мимо… Двенадцать «великомучеников»? Ха!

Я уже понял, к чему он клонит, но верить не хотел. А произнести вслух — значит признать, и я молчал.

— Это был я! — самодовольно объявил Нихаз. — Именно я дал тот самый первый толчок, который заставил весь мир поверить в Силу Света!

— Зачем?

— А вот на этот вопрос я тебе отвечать пока не хочу. Пока скажем так — у меня было хорошее настроение. Захотелось уравнять шансы обитателей аллодов и астральных демонов. Я, знаешь ли, стараюсь играть честно. Так что задумайся, смертный. Или правильнее сказать — бессмертный?

Он расхохотался, а я снова полетел в пустоту, еще долго слыша его смех.

Когда я ощутил под собой твердый, холодный камень, на котором лежал прижавшись щекой, обрадоваться не успел, потому сразу вернулась боль. Я скрючился, пытаясь найти положение, в котором мне будет чуточку полегче, но его не было. Все тело будто выворачивало наизнанку. Сфокусировать взгляд хоть на чем-то не получалось, и зал с черным камнем и разрушенными механизмами превратился для меня в одно расплывающееся, серо-зеленое пятно.

Это нужно просто перетерпеть… Если я сумел разбить резервуары, пленившие Искры, то после смерти от чумы моя собственная Искра вернется в тело! Ведь именно так и случилось с Зэм. Главное не умереть здесь от чего-нибудь еще, не навредить себе, ведь меня тут никто не найдет и залечить мои раны будет некому. Я старался сосредоточиться на этой мысли, но боль росла, терпеть ее становилось все труднее…

Тэп умирал от чумы тысячи лет, восставая и снова заражаясь. Сначала мне казалось, что если он смог выдержать эту боль, то и я смогу. Но когда все тело превратилось в оголенный комок нервов, я уже согласен был умереть насовсем, лишь бы это прекратилось, но у меня не хватало сил поднять свой меч и остановить эти мучения.

Снова вокруг запрыгали цветные пятна. Время искривлялось и закручивалось спиралью… Так странно. Разве время можно увидеть? Я летел сквозь него, боясь разбиться. А вокруг тысячи ослепительных Искр боролись с черными тенями. Потом пришла Маша, села рядом и взяла меня за руку. Почему-то у нее были огнено рыжие волосы. Я хотел ей сказать, что скоро все закончится, но не сумел пошевелить языком. Чудовищная, невыносимая боль охватила все тело, каждый его миллиметр. Если бы я мог кричать, то орал бы во все горло, но даже это мне уже было не под силу… Где-то далеко смеялся Нихаз. С неба вдруг повалил снег и на секунду показалось, что я дома, но внутри меня бушевал огонь, и снег быстро растаял. И я таял вместе с ним. Сгорал, как щепка, ничего уже не видя и не понимая. Я онемел, ослеп и оглох, чувствуя лишь то, как пылают в муках мои тело и разум.

Домов говорил, что смерть во сне, которая настигла Машу, — это дар божий, не иначе. Наверное, он был прав, ведь мне такого подарка не досталось: я умер в агонии, не помня даже своего имени.

…Это было похоже на обычное пробуждение ото сна. Никакого Чистилища, слуги Тенсеса, жадного до мирры гоблина. Я просто открыл глаза и долго лежал, пытаясь осознать, что произошло. При мысли о смерти, меня снова окатило обжигающее пламя фантомной боли, но стряхнув наваждение, я понял, что чувствую себя превосходно, за исключением того, что дико хотелось есть, да побаливала содранная кожа на спине. Я вскочил и огляделся.

Постамент посередине оставался на месте, черный камень по-прежнему возвышался на нем, поглощая свет и притягивая взор, но мне не хотелось на него смотреть, будто я снова могу заразиться от одного взгляда. Разрушенные хранилища Искр валялись по всему периметру — хорошо я тут поработал! При этом вокруг не было ни самих Искр, ни теней, никого. Сколько я пролежал здесь? И что было реальностью, а что галлюцинацией угасающего сознания? Я в самом деле говорил с Сарном и Нихазом, или мне все это привиделось? И самое главное — освободил ли я Искры?

Так или иначе, пора отсюда выбираться! Путь назад я нашел быстро, наверное потому, что мне не терпелось убраться из этого места. Вдох свежего воздуха показался настоящим перерождением. Несколько минут я просто стоял с закрытыми глазами и дышал полной грудью, наслаждаясь тем, что я жив! Дождь не прекратился. Его упругие струи били меня по лицу, заливались за шиворот, но как же приятно было их ощущать своим телом!

Надышавшись и промокнув, я осмотрелся. Дорога не сильно отложилась в моей памяти, и теперь нужно было решить, как возвращаться. Взгляд уперся в верхушку арки. Основания мне по-прежнему не было видно, но что-то в арке изменилось…

Портал!

Внутри не клубилась дымчатая пелена телепорта, арка была пустой! Что это значит? Она разрушена? Кто-то сумел войти в нее?

Не зная, куда еще двигаться, я начал карабкаться через валуны вперед, к арке — моему единственном ориентиру. Подниматься оказалось легче, чем спускаться, я несколько раз едва не переломал себе ребра, прокатившись по мокрым камням. В голове крутился лишь один вопрос — вернулись ли Искры к своим телам? Страшно узнать горькую правду, но неведенье еще хуже, ведь внутри меня теплилась надежда, согревающая тело под ледяным дождем и заставляющая двигаться.

Какими-то кривыми тропами, содрав до крови руки и ноги, я ухитрился выйти прямо к Дворцовой площади и обомлел.

Такого количества разрушенных големов и мертвых тел драконидов и дрейков я еще не видел. Огромная площадь — целое поле! — у подножья гиганской арки было усыпано камнями, оружием и трупами. Сама арка была пуста. Сквозь нее гулял ветер, воющий так заунывно, словно сам аллод оплакивал убитых. Дождь смыл кровь, и с каменной площади во все стороны текли ручьи чистой воды.

Странно было здесь находиться и смотреть на это. Я почти видел этот бой, в ушах стояло эхо его шума… Но вокруг не было никого живого — ни малейшего движения, голосов, шагов. Ничего. Только поле убитых, дождь и ветер. Будто я на огромной могиле, которую забыли зарыть.

Приглядевшись, я увидел, что на поле не осталось людей, орков, эльфов. Значит сражение закончилось давно и выжившие забрали тела убитых и раненых. Только дракониды не заботятся о павших в бою, да и червелицым не нужны останки своих каменюк. От вида побоища на душе скребли кошки, и я решил поскорее уйти. Припозднившийся воин, от которого уже ничего не зависит, мне здесь делать было нечего.

Я напряг память, вспоминая карту аллода. Справа от арки Гиблый угол, где была ставка Громова, и где осталась заболевшая Лиза. Слева — Болотный проулок. И Маша.

— Кар!

— Фея!!!

Сорока, сделав круг над моей головой, довольно уселась мне на руки. Я очень обрадовался появлению живой души, потому что находиться одному на этом пепелище было жутковато. А вскоре на дороге из Гиблого угла появилось четыре фигуры, в трех из которых без труда узнавались Лоб, Миша и… Зизи!

Я прикрыл глаза, ощущая то самое чувство упавшего груза — словно ты стал легким, как шарик, и вот-вот взлетишь от охватившего тебя воодушевления. Несколько мгновений я наслаждался этой невесомостью. Правда потом в голову как всегда полезли дурные мысли — а где Орел и Матрена? Приблизившись, Лиза улыбнулась и весело махнула мне рукой, вероятно это означало, что с ними тоже все хорошо, и катастрофы не случилось. Четвертым шел Семер Хнеф.

— Ты жив, заблудшее дитя! — немного удивленно воскликнул он. — Твоя сорока нашла меня и привела нас сюда. Я знал, я верил, что Сарн не оставит тебя, даже если ты сбился с пути. Всемилостивый Свет осветил твою дорогу…

— Мою дорогу осветил Мордоворот, — оборвал я, кинув быстрый взгляд на Фею — могла бы сразу обратиться к Мише или Лбу, минуя Хнефа.

— Ага, Анкху удалось довести до ума свое детище. Я никогда в этом не сомневался!

— Как ты? — обратился я к Лизе.

— Как всегда эгоистично ставите свои личные интересы превыше всеобщего блага, — хмыкнул Хнеф.

— Со мной все хорошо. Искры вернулись и я просто… ожила. Я даже не была в Чистилище! Странно, да? И новых заражений в лагере больше не было!

— А где Орел и Матрена?

— Метрена занята ранеными и убитыми, — Лиза кивком головы указала на поле боя. — Орел был ранен, но ничего серьезного. Скоро она поставит его на ноги.

— Понятно. Что тут произошло?

— Мы сражались… — удрученно покачал головой Хнеф. — Голиаф и генерал Громов повели свои армии в бой, славные сыны и дочери нашего Отца отдавали свои жизни во имя Света… И мы даже почти одержали верх! Но древний портал в Мертвый город был нестабилен. Он погас. Захлопнулся! Кто-то успел запрыгнуть в него, но… Я даже не знаю, что сказать тебе. Я буду усердно молиться, чтобы бог Света однажды надоумил нас, что же делать.

— Какая восхитительная доверчивость, — фыркнул я.

— Мудрость Сарна рано или поздно заставит тебя прозреть!

— Хнеф…

— Но не забывай, что несмотря на наш временный союз, между нами и теми, кто до сих пор верит богу лжи Нихазу, миру не быть!

— Боже мой, вот это потеря!

— Глупое дитя, неужели ты думаешь, что всемогущему Богу так уж нужна была ваша помощь?! Я уверен, временная договоренность с Нихазом имела другую, высшую цель!

— И какую же?

— Пути господни неисповедимы.

— Да, ладно! — я закатил глаза. — У вас так и не появилось никаких аргументов кроме слепой веры, так что давайте завершим этот разговор, он не имеет смысла!

Хнеф изобразил на своем мертвом лице недовольную мину, но продолжать не стал.

— Почему вы так спокойно тут разгуливаете? — спросил я. — Все враги побеждены?

— Здесь больше некого опасаться, — подал голос Миша. — Дракониды, не успевшие пройти через портал, мертвы. Червелицые ушли после того, как проход в Мертвый город закрылся. Но самое интересное — нежить упокоилась! Мертвецы перестали вставать. В связи с тем, что и Искры вернулись, надо полагать, в Пирамиде что-то изменилось?

Он вопросительно посмотрел на меня, но я, несмотря на ликование внутри, сохранял каменное выражение лица. Миша кивнул и не стал продолжать расспросы, сообразив, что я не хочу говорить при Хнефе. Пусть мы не попали в Мертвый город, а значит опять остались ни с чем, зато Искры спасены! Да, мы снова стоим в исходной точке, но я все равно радовался, как будто одержал большую победу. Воистину — чтобы осчастливить кого-то, иногда надо сделать во сто крат хуже, а потом просто вернуть все как было.

— Мне нужно вернуться к Болотному проулку. Там остались Домов, Маша и Анкх со своим пугалом…

— Маша умерла, насколько мне известно, — произнес Хнеф.

— Да, от чумы. Она и Домов заразились еще в лагере, так что если он еще не умер, то у него все впереди. Но главное, что Искры вернулись, а значит… — я замолчал, поняв по лицам, что что-то не так. — Почему вы так на меня смотрите? Искры ведь вернулись?!

Молчание стало затягиваться и я начал раздражаться.

— Искры вернулись, Ник, — произнесла наконец Лиза. — Но ожили не все.

— Не знаю, что за силу использовал Тэп в своих извращенных опытах, — добавл Хнеф, — но это противная истинному Свету магия. Впустив в свои сердца бога нашего Всеблагого Сарна, мои братья и сестры отвергли Тьму!

Я изо всех сил старался удержать в груди это легкое, радостное чувство, воздушный шарик, поднимающий меня куда-то вверх, но он начал стремительно сдуваться, а я падать вниз с катастрофической скоростью. Сердце сжалась в ожидании удара. На шее снова появилась удавка.

— О чем вы? — прошептал я.

— Последователи Сарна не воскресли, Ник, — сказал Миша.

Меня сковало оцепенение, но я пытался с ним бороться, заставляя себя думать, что еще не все потеряно. Может, демонопоклонникам просто требуется чуть больше времени, чтобы воскреснуть?

— Мне нужно вернуться к Болотному проулку, — повторил я осипшим голосом, развернулся и зашагал к болотам, предоставив остальным самим решать, что делать дальше.

Лоб, Миша и Лиза ожидаемо пошли за мной, только Хнеф остался стоять на месте.

— Никита, — окликнул он меня. Неожиданно было услышать свое имя из его уст, вместо опостылевшего «заблудшее дитя», и я обернулся. — Твоя страна, да и не только, называет тебя героем за величайший грех, который ты совершил, подняв руку на нашего Бога. Но Сарн милостив, он дал тебе второй шанс. Пока ты слышал лишь одно Откровение — Откровение Нихаза, которое он с присущим ему сволочным юмором обозвал Откровением Тка-Рика. Но не бывает Истины без двух правд. Ты слышал только слово тьмы. Но ты должен узнать и слово Света! Настоящего, истинного Света, имя которому — Сарн!

— Вы опоздали, Хнеф, слово истинного Света я уже слышал.

— Не всегда ответы на вопросы приносят счастье. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, — проговорил он, не став ничего уточнять.

Дорога до Болотного проулка заняла целый день, и это было слишком быстро и бесконечно долго одновременно, словно по ней шло два меня — один понуро плелся, стараясь оттянуть ее конец, другой летел на крыльях, все еще веря в чудо. Спасибо, что Миша, Лиза и Лоб просто шли молча со мной, не задавая мне никаких вопросов. Фея заняла облюбованное место у меня за пазухой, пытаясь согреться, но вся одежда уже промокла насквозь.

На болотах по-прежнему было уныло и беспросветно. Мое воодушевленное «я» тонуло в этой грязи, уступая дорогу отчаянию. Первыми я увидел Домова и сидевшго возле него Анкха, они оба встретили нас лишь равнодушным взглядом и слабым кивком головы. Костер рядом с ними давно погас и никто из них не делал попыток его снова развести. Мордоворот бродил среди развалин, неуклюже спотыкаясь о камни. Лил дождь. Было холодно и хотелось утопиться в болоте, чтобы не видеть эту серость, пропитавшую здесь каждый угол и всех, кто сюда зачем-то забрел.

Чуда не случилось. Маша лежала на том же месте, где я ее оставил, лицо ее посинело и исказилось, утратив свою красоту. Она была мертва и я не смог это исправить. Не сумел спасти! Эту битву я тоже проиграл… Нужно было к ней подойти, но тело не слушалось.

— Вы не боитесь заразиться? — зачем-то спросил я Анкха, как будто мне было не все равно, умрет он или нет.

— Мне удалось изгнать моровую тень из своего тела отваром с целительной энергией. Хотя мне кажется, что ее изгнала вонь сероводорода… — прокряхтел Домов.

— И в кого она вселилась теперь?

— Не знаю. Но не дура же она, чтобы вселиться в хомяка. Тень отделилась от меня и исчезла, возможно, ищет новую жертву… Признаться, план был таков: не сумею победить чуму, так хоть отведу ее подальше от лагеря. М-да… Меня это, конечно, уже не спасет, и дни мои сочтены. Но я сделал все, что мог!

— Ты порой бываешь уж слишком резок, но ты отличный диагност, — произнес Анкх. — Поэтому мы тебя и терпели столько времени.

— Придется тебе потерпеть меня еще немного, — ухмыльнулся в ответ Домов.

Его веселость выглядела слишком нарочитой. Было заметно, что состояние его сильно ухудшилось за время моего отсутствия, но он старался держаться. Больше всего я хотел, чтобы он не ляпнул сейчас что-то циничное в адрес Маши, со свойственной ему бестактностью.

Лоб подошел к потухшему костру и, скинув с себя мокрый плащ, попытался снова развести огонь. Миша и Лиза, не зная, чем еще заняться, решили ему помочь. А я все же нашел силы подойти к Маше.

Наверное все разумные существа состоят из невидимых шрамов. Если те, что снаружи, меняют лишь внешность, то внутренние перекраивают личность! Сколько в моей жизни было событий, которые ломали что-то во мне? Раны заживают, но ты уже не становишься прежним, потому что шрамы всегда остаются. И чем их больше, тем меньше ты похож на прежнего себя.

— Почему вы не похоронили ее?

— Мне кажется, она бы хотела, чтоб это сделал ты, — отозвался Домов, и я приготовился услышать какую-нибудь колкость на этот счет. Но он больше ничего не добавил.

— Как вы хороните своих?

— Отдаем тела астралу, — ответил Анкх. — Аллоды — лишь вкрапления грязи в первоматерии. После смерти мы все должны вернуться домой!

Мне показалось это варварством, но кто я такой, чтобы решать? Я взял Машу на руки и пошел к краю аллода. Неожиданно и Анкх, и Домов пошли за мной. Два сухаря, лишенные эмпатии! Я не верил, что они захотели проститься.

Астрал как всегда был смертельно прекрасен. Он сверкал и переливался из одного цвета в другой, рисуя странные узоры. Я стоял на самом краю, но мои руки онемели. Бросить Машу в эту бездну казалось немыслимым! Она должна была жить. Должна ходить по земле и наслаждаться солнцем! Если бы я только мог заставить ее отказаться от своей веры в Сарна, убедить ее отречься от клятв и вернуться к жизни… Но это уже было невозможно.

Когда она стала для меня столько значить? И смог бы я разорвать болезненную привязанность к Веронике, ведь за все это время я даже ни разу не вспомнил о ней?!

— Глупая… глупая девчонка… Говорил же не лезть к больным, предупреждал же!

Обернувшись, я посмотрел на причитающего Домова — он плакал, закрыв лицо ладонями. Как ни странно, но я почувствовал облегчение от того, что эта смерть не для одного меня стала тяжелой утратой. Домов как будто бы разделил эту тяжесть со мной.

Раны заживут, но шрамы всегда остаются…

Набрав в грудь побольше воздуха, я все же сумел разжать руки и отпустить Машу. И там, в разноцветных огнях астрала, она снова показалась мне удивительно красивой.

Глава 29. Акт Творения

— Ты! Как ты можешь сомневаться в моих словах? — возмущенно воскликнул Нихаз. — Я же предупреждал тебя, что яд, вливаемый в твои уши прислужниками Сарна, может оказаться смертельным. Ох, Сарн… Его льстивые речи заставили меня сразиться с ним и заключить внутрь надежнейшей тюрьмы во вселенной, но и это не заставило его одуматься. Мой заклятый друг так ничего и не понял. Он по-прежнему не может обходиться без толпы прихлебателей вокруг себя… Неужели их ложь заставила тебя хоть на минуту усомниться в том, что эти безумцы — враги? Опомнись! Они стремятся разрушить мир! Твой мир, между прочим. И тебе в нем еще жить. Я дал тебе возможность взглянуть на культ Сарна изнутри для того, чтобы у тебя не возникало сомнений, кто настоящий враг этого мира.

— Если враг этого мира известен, почему бы вам не разобраться с ним по-быстрому?

— Видишь ли, мне все равно — я бог, и могу с легкостью стереть Сарна в порошок вместе с его прислужниками. Но это же не интересно! Проблемы этого мира будут решены руками жителей этого мира. И если тебе не безразлично твое будущее и будущее всего Сарнаута, ты знаешь, что нужно сделать для его спокойствия!

Нихаз стоял посреди большой комнаты с оранжевыми кристаллами, гроздями свисающими с потолка и возвышающимися от пола, как сталактиты и сталагмиты в пещере. Только все здесь имело четкие, ровные грани и было рукотворным. Вокруг летали уже знакомые механизмы ромбовидной формы. Стены заменяла непонятная, сверкающая субстанция, похожая на туман из огня. Сюда я поднялся стоя на движущейся по спирали ленте эскалатора, куда меня любезно сопроводил Глас Владыки. Почему-то казалось, что это и есть сердце Цитадели, хоть я и не понимал, что вообще такое — Цитадель. Орел, Миша, Лоб, Лиза и Матрена остались ждать внизу.

— Кажется, пришло время для нового серьезного разговора. Ты быстро учишься, постигаешь новое… Среди местных жителей мало равных тебе. Но не думай гордиться! Ты, по сути, стоишь в начале большого пути, от которого отходит еще тысяча путей. И мне интересно, куда в итоге выведет тебя твоя дорога.

— Эти слова я слышу чаще, чем хотел бы.

— Разве тебя это не вдохновляет? — широко заулыбался Нихаз.

— Вдохновит, когда эта дорога приведет меня в Мертвый город.

— Ах да, ты удивляешься, почему портал не работает… Правильно удивляешься. Собственно, я догадываюсь, в чем дело.

— Астральные бури? — ехидно спросил я.

— О нет, никакие «астральные бури» и прочие завихрения тут ни при чем. Видишь ли, дружок, как мне кажется, демонопоклонники вас попросту облапошили. Вашими руками они расправились со своими врагами: червелицыми и драконидами. Более того, они еще и получили доступ к обломкам одной из моих печатей… Экая незадача… И ты думаешь, они с радостью поделятся с тобой ключами от Мертвого города? Ха-ха-ха! Приманка, которую я им подбросил, слишком вкусная, чтобы ей делиться.

— То есть, закрывшийся портал — их рук дело?

— Не исключено.

— Значит они все же добрались до того… до того, что там спрятано?

— Пока нет. Но они близки к своей цели. Ты, наверное, хочешь услышать от меня слова древней мудрости? Постичь тайное знание? Прикоснуться к неизведанному? Ну-ну… Помнишь, что я говорил? Хороша только та мудрость, которую ты постиг самостоятельно. Зачем тебе чужие мысли, когда у тебя своя голова на плечах имеется, а?

— Я узнаю, что в Мертвом городе?

— Узнаешь. Со временем.

— А что насчет Печатей? Тот черный камень в Пирамиде Тэпа…

— Ты и так уже понимаешь, что Печати — это воплощенная сила Бога. Что еще в мире может сковать чистую Силу, какой является каждый Бог? Только другая, еще более мощная Сила. Я победил Сарна на заре времен… по вашим меркам «на заре», конечно. Победил — значит сильнее. И я воплотил свою силу в «замках», которыми запер Сарна. Тебе довелось столкнуться лишь с одним проявлением моей силы, той, что вы, смертные, называете «тьмой»… хоть это и совсем не так. Тьма, Свет, Добро, Зло — все эти понятия субъективны. Они годятся лишь для того, кто не может заглянуть за край ограничивающей его реальности. И я не стал бы возиться с тобой, если б не считал тебя способным переступить через вбитые с рождения в голову банальности. Так что думай, думай. Думать — это вообще полезно. Когда надумаешь что интересное, тогда мы снова вернемся к этому разговору.

— Ладно. Как я попаду в Мертвый город? Очередные Врата на каком-нибудь осколке, до которых нужно прорываться с боем?! Сценарий стал слишком часто повторяться.

— К демонам Врата! Хочешь почувствовать себя демиургом? Творцом миров и всего сущего? Поднимать твердь из океанских глубин и обрушивать горы мановением руки? Чтобы звезды гасли по твоему слову?

— Хочу.

— А вот фигушки! Не бывает такого, чтобы раз — и нечто появилось из ничто. Все во вселенной подчиняется базовым законам, даже боги. Да, мы можем сотворить мир, но процесс этот сложный, долгий и не слишком зрелищный. Но ведь нам с тобой целый мир и не нужен. Ты, с моей помощью, конечно же, станешь творцом нового аллода! И на этом аллоде ты своей волей и своей силой откроешь себе дорогу. Создашь новый портал, не зависящий ни от демонов, ни от червелицых, и ведущий прямо в Мертвый город!

— Это возможно? — оторопел я.

— «Если гора не идет к Незебу, то Незеб прикажет, и гоблины насыпят новую гору». Это ваша местная поговорка, но сейчас она в точности отражает суть дела — мы сами создадим новый аллод и возведем на нем портал в Мертвый Город. Скажу сразу — дело непростое, а для тебя еще и весьма опасное. Но что легко достается, то низко ценится, не так ли, дружище?

— Что я должен сделать?

— Поработать за десятерых! Я, конечно, буду помогать и словом, и делом, но основную работу предстоит сделать именно тебе. Иначе, не попробовав, ты так никогда и не приблизишься к истинному могуществу и станешь легкой добычей для любого, кто обладает чуть более глубокими познаниями в природе астрала, не говоря уже о моем заклятом друге Сарне, хе-хе. Так что решай, тля ты бессильная или право имеешь!

— Я готов, — быстро сказал я.

— Не сомневаюсь. Червелицые, дракониды, демоны и ты… Игра набирает обороты. Что ж, к делу. Сейчас я буду несколько занят, поэтому на первых этапах помогать тебе будет один из моих верных и преданных слуг. Он предпочитает величать себя Зодчим. Никогда не понимал склонности моих последователей к излишнему пафосу… Вот скажи, я что, и вправду произвожу впечатление «великого и могучего» в этом теле, больше похожем на пивной бочонок? Тогда за каким демоном все мои слуги расстилаются передо мной?! Что поделать, оборотная сторона божественности — мало кто воспринимает тебя таким, какой ты есть, без всей этой шелухи про высшую волю, великое творение, сокровенные знания… Тьфу! Знаешь, как мне это все надоело за многие тысячелетия?

— Не знаю. Где мне искать этого Зодчего?

— Ха-ха! Вот в чем не откажешь Сарну, так это в хитроумии. Наделив созданных им людишек живым умом, любопытством и тягой к разрушению, он заполучил идеальную отмычку для своей тюрьмы. Вот только его хитроумие обернулось против него самого! Но, впрочем, я опять увлекся. Видать, старею… Ладно. Ступай, Зодчий сам разыщет тебя. Надеюсь, вы сработаетесь.

Обратно по закручивающейся спиралью самоходной ленте я ехал с распухшей от информации головой. Создать самому аллод? Как это? В мире, где его жители борются за каждый клочок земли, пожираемой ненасытным астралом, это казалось чем-то невероятным!

Глас Владыки в ожидании конца аудиенции вышагивал у подножия эскалатора туда-сюда.

— У меня нет слов, чтобы выразить величие замысла Владыки. Он грандиозен. Клянусь, этот мир не видел ничего столь значительного со времен Великого Ничто, предшествующего появлению неба и тверди, — воскликнул он, завидев меня. — О, как же я завидую вам, Избранному, Хранителю Откровения. Вам предстоит наравне с Владыкой прикоснуться к величайшей тайне этого мира. Тайне, о которой знают только боги! В ваших руках окажется сила, способная изменить этот мир навсегда. Перекроить его по своему желанию и велению. Это — величайшая честь, которой может удостоиться смертный.

Крохотный дракончик буквально подпрыгивал от возбуждения и восторга. Я не то, чтобы разделял его восхищение, потому что не знал, чего ожидать, но все равно чувствовал, что внутри зашевелилось что-то похожее на азарт.

— Жаль, что союз с демонами, как я и думал, оказался бесплодным, — продолжил он. — Но вы попадете в Мертвый город — без всяких сломанных джунских порталов и прочей древней техники, пригодной только для выставки в качестве музейных экспонатов. Владыка в милости своей открыл мне часть своих замыслов. Вам суждено стать свидетелем величайшего в мире события — акта Творения! Творения материи из астрала! Мы сами проложим себе путь в Мертвый город! Мудрость Владыки безгранична! Он давно постиг те вещи, которые вы, обитатели Сарнаута, даже не можете представить!

Я подумал, что эти восторги не слишком отличаются от того, что я слышал от демонопоклонников в адрес Сарна. Все фанатики одинаковы в поклонении своим божествам.

— Враг пытался смутить ваш разум лживыми речами, и я рад, что вы не поддались его сладкоречивым посулам! — сказал Глас Владыки, словно почувствовав, что я думаю о Сарне и его сторонниках.

В ответ я промычал что-то нечленораздельное, вспомнив, что забыл спросить у Нихаза то, что собирался. Лента за моей спиной все еще быстро двигалась вниз, отрезая мне путь наверх.

— Там, в Пирамиде, где был осколок Печати… — начал я, повернувшись к Гласу Владыки, — призрак, похожий на мага, говорил о каком-то Великом Эксперименте, который видимо не удался и погубил его и кажется еще кого-то…

— Мне ничего не известно о Великом Эксперименте… — развел он руками. — А вот и Хранитель Знаний! Очень вовремя. Может быть он поймет, о чем речь.

Обернувшись, я увидел приближающегося к нам дракончика с лампадкой и подзорной трубой. Он претенциозно раскланялся передо мной и Гласом Владыки — тот тоже ответил ему небольшим поклоном, я же стоял как шпала. Когда церемония приветствия закончилась, я повторил вопрос, стараясь вспомнить дословно, что сказал призрак.

— Земля уходила из-под ног… Они пытались создать портал, но что-то не получилось и они не смогли уйти… Потом он умер. Вероятно от Чумы — он рассказывал что-то про болезнь и черную тень… Вам это говорит о чем-нибудь?

— Хм… Нет, мне неизвестно ничего ни о каких «Великих экспериментах». По крайней мере тех, которые действительно можно было бы назвать «Великими». Ну если только не считать Экспериментом Ночь Астральных Порталов. Тогда погибло много Великих Магов, хоть они и практически бессмертны… Постойте-ка. А не мог ли этот неизвестный нам «эксперимент» стать именно тем, что открыло демонам путь на аллоды?

— Но тогда причем тут чума Тэпа? — наморщил лоб я.

— Может быть это как-то связано? Что-то же дало демонам силу покинуть астрал, их родную стихию, и ступить на земную твердь!

— Догадки, одни лишь догадки! — покачал головой Глас Владыки. — Жаль, что вы не узнали подробности Эксперимента у погибшего. Мы даже не знаем, кто он и как давно погиб…

— У меня были другие цели и мало времени, — пробормотал я, сам теперь жалея, что не узнал больше. И почему этот старик со своим Экспериментом так засел в моей голове?

Спустившись через пылающий портал на первый этаж, я застал там что-то весело рассказывающего Орла и смеющихся над этим Мишу, Лба, Матрену и Лизу. Но заметив меня, они дружно, не сговариваясь, перестали улыбаться и изобразили скорбь. Одновременно с этим на их лицах отобразилась неловкость, будто их застукали с поличным. Меня это царапнуло. Вообще-то я бы тоже не прочь послушать шутку!

— Ну что, какие новости? — спросила Лиза, когда я подошел.

— Даже не знаю, как сказать…

— Так и скажи: идем отбивать третьи Врата! — хмыкнул Орел.

— Я то же самое сказал Нихазу, но нет. Он решил строить новый аллод с порталом в Мертвый город.

— Как это — строить новый аллод? — переспросила Матрена.

— Я сам не понял. Но мне нужно встретиться с каким-то Зодчим.

— Постойте, не та ли эта стройка, про которую у тебя без конца спрашивала комитетчица — Варвара из Сиверии? — вспомнил Миша. — Она говорила, что слуги Владыки грузили в лодки кучу какого-то оборудования…

— Точно! Мы так долго торчали на Блуждающем острове, что я совсем забыл про нее.

— Ты расскажешь ей?

— Нихаз не просил держать это в секрете. Да я бы все равно рассказал… Кстати, чуть не забыл, демонопоклонники скорее всего сами сломали портал в Мертвый город на Дворцовой площади, чтобы мы туда не попали! Я во всяком случае.

— Я же вам говорила! — победоносно воскликнула Лиза, окинув всех своим коронным взглядом. — Я чувствовала, что они темнят. Этот Хнеф врал нам в лицо и даже не краснел!

— Зэм в их текущем положении сложно покраснеть, — вставила Матрена.

— А мне ты ничего такого не говорила, — нахмурился я.

— Не хотела сбивать тебя с толку. Но ты ведь и сам знал, что им нельзя доверять!

Я кивнул, но внутри меня снова покоробило то, что они что-то обсуждают без меня. Словно я существую как-то отдельно от их компании.

— Может вернемся на Блуждаюший остров и накостыляем им, гы? — предложил Лоб.

— Не стоит, — покачал головой Миша. — Перемирие, пусть даже насквозь фальшивое, лучше войны. Сонин еще там и, возможно, ему удастся что-нибудь выяснить.

— Этому вашему Сонину я доверяю не больше, чем демонопоклонникам! — фыркнул Орел.

— Чем он вам всем так не угодил?

— У него усы красивее моих…

— Так-так-так. Ты, видимо, и есть тот ничтожный смертный, о котором говорил Владыка? Да уж! — послышался чей-то голос.

Я опустил глаза и уставился на крохотного дракончика в доспехах. В его руках был меч, и все это выглядело забавно — словно удачный карнавальный костюм для ребенка.

— Вот смотрю я на тебя и не могу понять, что же такого нашел в тебе Владыка, что решил вложить в твои неумелые руки столь могущественный инструмент, способный перевернуть вселенную? — продолжил он. — Ну, что молчишь?

— Придумываю слова благодарности.

— Что Владыке твоя благодарность? Пустой звук!

— А ты, собственно, кто?

— Я Зодчий! Не обижайся на мои слова. Это во мне говорит гордыня и тщеславие, что есть порок, присущий каждому, кто способен к творчеству. Пойдем со мной!

Зодчий развернулся и быстро засеменил из Цитадели, и я, оглянувшись и поймав пять недоуменных взглядов, поплелся за ним.

— Так это вы занимаетесь строительством нового аллода? Вы не могли бы немного рассказать об этом? — попросил Миша, догнав дракончика и стараясь идти с ним рядом. — Как создается новый аллод?

— Сотворение конкретной материи из абстрактной, которую вы в этом мире называете астралом, процесс весьма трудоемкий и невероятно долгий. Первоматерия оказывает любое воздействие, предпочитая уничтожить любую другую материю.

— Насколько я знаю, остановить трансформацию материи в астрал можно с помощью энергии, направленной определенным образом. Так делают Великие Маги, защищая аллоды от разрушения. Стало быть, есть и обратный процесс — превращение астрала в твердую материю?

— Да, но нам необходимо постоянно поддерживать материальность создаваемого объекта. А для этого нужно разместить внутри этого объекта нечто, что способно сдерживать астрал само по себе.

— Метеоритное железо?

— Было бы неплохо, но вы представляете, сколько нам его потребуется?! Тысячи и тысячи тонн! Не подходит.

— Тогда что?

— Астралиум — вот что!

— А что это?

— Ох, на какой же низкой ступени развития вы стоите… Надеюсь, вы знаете, что астрал не однороден? В нем много слоев, и каждый последующий является отражением предыдущего. Так вот астралиум — центр притяжения материи в более глубоких слоях.

— Это какой-то… минерал?

— Это не металл, не минерал, а особая субстанция. В чем-то астралиум сродни метеоритному железу — он также способен удерживать материю от поглощения астралом. Но есть у него одно интересное свойство, очень полезное нам. Астралиум, оказавшись в реальном пространстве, то есть нашем мире, не только удерживает материю от поглощения астралом, но и вызывает изменения в самой первоматерии, которые значительно облегчает трансформацию астрала в любую другую материю. При наличии необходимого количества астралиума мы сможем значительно ускорить создание нового аллода! Понятно?

— В общих чертах…

— Мне лично ничего не понятно! — влез Орел. — Глубокие слои, центр притяжения… ерунда какая-то! В чем заключается роль Ника?

— Скоро узнаете! — пообещал Зодчий и ускорил шаг.

Он привел нас на причал, где не было никакой суеты, про которую рассказывала Варвара. Хотя вдоль края аллода громоздились батареи каких-то ящиков, но никто ничего не грузил и не отправлял ни в каких лодках. Было сумеречно и тихо. Даже астральный ветер не тревожил берег и не было чувства, что мы стоим на краю бездны.

— У нас уже все подготовлено для строительства нового острова. Я назову его «Колыбель»! Ведь он, по сути, и является колыбелью твоего будущего могущества, колыбелью нашей победы над общими врагами, колыбелью нового мира!

— Звучит впечатляюще, — вежливо сказала Матрена, потому что Зодчий явно ждал восхищения, но все молчали.

— Но пока никакого острова нет, — развел руками он. — Есть только область, заполняемая мелкими частицами материи.

— А как конкретно образуется материя? — нетерпеливо вставил Миша, заинтригованный настолько, что того и гляди вот-вот схватит Зодчего и хорошенько встряхнет, чтоб вытрясти из него еще хоть немного информации. — Этот процесс можно увидеть?

— Материя создается с помощью особых генераторов, секрет работы которых я не могу вам поведать. Эти знания слишком опасны для вас, не говоря уж об остальных обитателях вашего мира.

— Хорошо. От меня что требуется? — прямо спросил я.

— На данном этапе — сесть в астральный шлюп и отправиться в полет вокруг будущего острова. Твоя задача — с помощью астралиума подзарядить генераторы. В этом нет ничего сложного! Достаточно поднести астралиум к силовому механизму генератора, и он сам поглотит энергию.

— И это все? Подзарядить генераторы?! Такой великой миссии у меня еще не было!

— Что-то не нравится?

— Все нравится. Только зачем эти громкие слова об акте творения? Есть те, кто добывает ману и превращает ее в электричество, а есть электрик, который просто вкручивает лампочку. И творцом света он от этого не становится!

— Так тебя не устраивает роль электрика? Слишком мелкая работа для знаменитого героя?

— Я не претендовал на роль созидателя, меня не устраивает лишь ложный пафос!

— Действительно, а почему это должен сделать именно Ник? — влез Орел. — Если нужно всего лишь подзарядить генераторы, и это достаточно просто, то этим мог заняться кто угодно?

— Очевидно, что нет, — холодно ответил Зодчий. — Мой вам всем совет на будущее: если вы в чем-то не разбираетесь, просто делайте так, как говорят более сведущие! Речь идет о сотворение новой материи — величайшем искусстве, доступном лишь избранным!

— Ну если избранным, значит это точно к Нику…

Лодка, в которой мне предлагалось совершить путешествие до загадочных генераторов, была достаточно большой, и я вполне мог взять с собой кого-нибудь еще, но Зодчий оставался непреклонен. Я должен все сделать лично сам и в гордом одиночестве!

— Шлюп доставит тебя до места. А дальше двигайся строго вдоль генераторов. Соблюдай осторожность в зоне создания новой материи! Стоит отклониться от маршрута, и поток энергии, которой насыщена данная область пространства, распылит тебя на мельчайшие частицы!

С этим добрым напутствием я отправился в путь.

Астрал был спокоен. Летать сквозь него мне доводилось на разных суднах, в том числе и на крохотном шлюпе, но все равно было страшно. Страшно находиться один на один в смертельной стихии, отделенным лишь тонким пузырем защитной магии, не дающей астралу проглотить тебя и растереть в пыль. И даже его спокойствие казалось притворством замершего перед атакой хищника.

Багровое зарево, полыхающее над аллодом, вскоре осталось позади. Теперь лодка самостоятельно плыла по заданному маршруту, сквозь лиловые волны, перетекающие то в светло-розовый, то в темно-фиолетовый. Астральных демонов не было видно, и моей прогулке никто не мешал. Я растянулся на дне шлюпа, сложив руки под головой, и наслаждался видом. Опасно, страшно, но дико красиво!

Мне до последнего казалось, что «подзарядка генераторов» существует лишь для отвода глаз, а на самом деле впереди меня ждет что-то невообразимое. Не зря же Зодчий настаивал на приватности! Но через полчаса я уже увидел мерцающие оранжевыми огнями механизмы, болтающиеся в астрале негромко жужжа. Они образовывали большой круг, не меньше пары километров в диаметре, но глазомер мог меня обманывать — в открытом пространстве сложно измерить расстояние. В центре этого круга находилась необычная субстанция, похожая на скопление звезд. Там, внутри, сверкали молнии и все находилось в движении, и я даже засмотрелся.

Лодка замерла на небольшом расстоянии от генератора, и я понял, что дальше мне придется управлять ей самому. Штурвал был податлив и судно сразу откликалось на любое его движение. Я медленно подполз к генератору, боясь залететь в круг, и открыл переданную Зодчим коробку с астралиумом.

Мягкий, почти невесомый, не холодный, не горячий, то ли загустевший туман, то ли упругий, чуть влажный пух, астралиум мерцал голубизной. Я зачерпнул его рукой, прислушиваясь к своим ощущениям — но это было просто что-то легкое и мягкое на моей ладони. Не более. Генератор загудел громче, когда я поднес к нему руку, и через мгновение астралиум легко соскользнул с ладони и исчез в его оранжевом сиянии, ставшем вдруг ослепительно ярким. Вроде бы все. Никаких других инструкций у меня не было, и я направил лодку к следующему генератору.

Несмотря на изначальные возмущение и скептицизм, я неожиданно почувствовал какое-то умиротворение, смешанное с восторгом. Вокруг было фантастически красиво! Я рулил шлюпом, неспешно плывущем вокруг сверкающего созвездия, и на мгновения забывал, зачем вообще сюда явился. И только жужжание генераторов напоминало мне о моей миссии. Астралиум легко перетекал в них из моих рук. Никто мне не мешал, и я словил себя на мысли, что стараюсь все делать очень медленно, чтобы продлить этот полет. Задержаться здесь подольше. И смотреть, смотреть…

Круг был большим. Генераторов много. И их зарядка заняла несколько часов, пролетевших для меня как-то уж слишком быстро. Я с сожалением отметил, что вернулся в то место, с которого начал, и все механизмы теперь светят очень ярко. Сообразив, что мне нужно отвести лодку в изначальную точку, чтобы она снова перешла на самоуправление, я обернулся еще раз посмотреть на «созвездие». Это и есть будущий аллод? Интересно, каким он будет? Как долго его строить? И пошлют ли меня еще раз заряжать генераторы?

Когда я вернулся, на причале меня ждал только Зодчий.

— Отлично! — потер он руки. — Строительство идет по плану. Надеюсь, мы успеем завершить его в срок. Передохни, а я пока попробую сообразить, почему фактическая мощность ниже расчетной при столь высоких затратах энергии.

С этими словами он юркнул куда-то в лабиринт ящиков, и я остался один. Нужно идти на поиски остальных, и я направился к Цитадели. Ну а где им еще быть? В саму Цитадель заходить не пришлось, потому что искомое обнаружилось возле нее. Да еще и в компании нашей старой знакомой! «Варвара из Сиверии» напряженно вышагивала туда-сюда, выходя из образа слегка блаженной церковницы. Скорее всего она уже была в курсе моей миссии и теперь ждала подробности.

Я был еще далеко и не слышал голосов, когда меня заметили. Не дожидаясь, когда я подойду, Варвара бросилась мне навстречу.

— Нихаз привлек тебя к строительству нового аллода?! С ума сойти… Ты хоть представляешь, насколько это ценные сведения? Да за знания о принципах создания новых островов любой Великий Маг с радостью отдаст правую руку! — воскликнула она, стараясь говорить не очень громко, но получалось у нее плохо. — Так, рассказывай все подробно.

— Даже не знаю, как объяснить. Там, в астрале, по кругу висят какие-то гудящие штуки, вроде как генераторы. А в центре такая светящаяся штука с молниями.

— Это самый содержательный рассказ в моей карьере!

— Ну а что ты хотела? Я не ученый, не инженер и даже не маг!

— Ладно, опиши подробней, как выглядели эти штуки.

Описать увиденное словами было непросто, но я старался. Правда по лицу Варвары было понятно, что она все равно считает меня косноязычным идиотом.

— Ну хорошо, — произнесла она сдавшись и на всякий случай брызнула мне в лицо миррой, видимо в надежде, что я поумнею. — Значит для постройки нового острова требуется какой-то «астралиум». Наверняка этой субстанцией заинтересуются Великие Маги! Ты сможешь умыкнуть немного?

— Вряд ли. Зодчий знает, сколько астралиума вобрали в себя генераторы.

— Жаль… Хотя знаете что? Думаю, добыть его не станет проблемой, прихвостни Владыки довольно бестолковые ребята, если говорить об их методах конспирации.

— Сомневаюсь, что мы сможем узнать технологию его получения, — скептично вставила Лиза.

— А вот добыть образец — вполне, — парировала Варвара, не растерявшись. — Учет-то эти ребята не ведут. Нужно передать астралиум в столицу, а уж там пусть разбираются маги и ученые. Я займусь этим, есть у меня одна идея… А вы продолжайте делать то, что говорит Владыка, помогайте строить им Колыбель, втирайтесь в доверие и собирайте информацию. Если случится что-то нештатное — авария, диверсия или что-то еще, сразу бегите ко мне!

— Есть! — шутливо козырнул я и получил за это очередной порцией мирры по физиономии.

— Идите, братья и сестры, да прибудет с вами Свет! — пропела она громче, хотя зрителей вокруг не было.

— Есть как-нибудь новости с Блуждающего острова? — спросил я, когда мы отошли.

— Варвара сказала, что демонопоклонники изображают бурную деятельность по починке Врат, — ответила Матрена.

— И наверняка ждут, когда наши ребята свалят оттуда, — добавил Орел. — Думаете, эти фанатики смогут снова открыть портал, если останутся там одни?

— Возможно. Но облегчать им задачу не стоит, так что пусть пока наши остаются там! Здесь все равно делать нечего, если кроме Ника к строительству нового аллода никого больше не подпускают.

Следующие несколько дней действительно ничего не происходило, кроме того, что я регулярно летал на шлюпе к строящемуся аллоду подзаряжать генераторы астралиумом. Ни разу, ни за один полет, я не встретил возле него никого! Ни строителей, ни астральных демонов. Мне бы показалось все это шуткой, если бы я не наблюдал, как каждый раз меняется «скопление звезд». Оно становилось все плотнее, превращаясь в воронку, в центре которой образовалось что-то похожее на растущее от раза к разу ядро. Следить за этой трансформацией было интересно, но и тревожно, будто я подглядывал за тем, чего видеть не должен. За чем-то настолько великим, чего не положено касаться простым смертным.

Зодчий, в свою очередь, постоянно был недоволен и изливал свое негодование на меня.

— Проклятье! Я не ожидал, что генераторы будут поглощать астралиум с такой скоростью! Это не генераторы, а какая-то бездонная бочка. Неужели ученики и прислужники напортачили при сборке? Да нет, быть того не может, я же лично все проверял и перепроверял.

— Э-м-м…

— Ну чего ты стоишь?! Быстрее в шлюп заряжать генераторы! Если работа встанет, нестабильная материя перейдет в граничную фазу, энергия сменит потенциал… Короче, бабахнет так, что услышат даже в этом вашем Чистилище!

Словом, я, в отличие от остальных, был при деле. И все же время тянулось медленно из-за отсутствия каких-либо крупных событий. Иногда, когда происходило так много всего, что я не успевал все осмыслить, мне казалось, что я куда-то опаздываю. Теперь же у меня было много времени для размышлений, но порядка в голове мне это не прибавило. Скорее наоборот. Чем больше я размышлял, тем очевидней становилось, что я совсем запутался во всех этих хитросплетениях, интригах и войнах, где все воюют против всех, союзы заключаются также быстро и неожиданно, как разрушаются, а моя собственная роль слишком расплывчата и туманна.

— Что там было в Пирамиде Тэпа? Ты так и не рассказал, как освободил Искры.

— Просто развалил все, что смог, — пожал плечами я. — Там какие-то конструкции были и черный камень в центре… Не знаю, не разбираюсь я в этом! Увидел хранилища с Искрами, достал меч и вперед. Все. Больше нечего рассказывать.

Мы сидели вокруг костра недалеко от берега, в зоне видимости Зодчего — я старался не отлучаться надолго, потому что отправить меня в полет он мог в любой момент. Ну и контролировать, что происходит на причале, тоже необходимо. Там, правда, ничего не происходило. Если кто-то и занимался в астрале генераторами в мое отсутствие, то добирался он туда другими способами.

— А про какие другие миры тебе говорил Сарн?

— Не знаю. По большому счету, ничего толкового он мне и не сказал. «Нихаз — тьма, я спасу всех, кто верен мне!», — скривился я. — Все это мы уже слышали от демонопоклонников. Ничего нового.

— Но ты сказал, что Нихаз не дал ему договорить! — возразила Матрена. — И потом, какими бы не были банальными эти слова, разве это меняет их суть? Нихаз — бог Тьмы, а Сарн — бог Света… нужны ли здесь еще комментарии?

— Слова перестают иметь значение, когда им противоречат поступки, Матрена. Это Сарн руками своих последователей разрушал аллоды, убивая их жителей, — откликнулся я после раздумий, и про себя добавил: «Тогда как Нихаз подарил им бессмертие».

Когда-то я пообещал унести с собой в могилу тот факт, что Тенсес не является источником «дара Света», и уж тем более теперь не собирался рассказывать, что этот дар преподнес нам бог Тьмы.

Все снова замолчали ненадолго, задумчиво глядя в огонь. Потом Матрена повернулась к Мише и неожиданно спросила:

— Ты решил, будешь возвращаться в Незебград или нет?

— Зачем? — встрепенулся я.

— На научную магическую конференцию собрался, — хмыкнул Орел.

— Не вижу практического смысла мне сейчас находиться здесь, — спокойно пожал плечами Миша. — От меня тут все равно нет никакого толка, а конференции бывают слишком редко, чтобы их игнорировать, прозябая в безделье. Поэтому скорее всего — да, если не будет никаких изменений, то завтра я телепортируюсь. Но, конечно, я сразу вернусь, если понадобится!

— Как же это ботаны всея Империи и без тебя!

— Между прочим, на прошлой конференции Мишина диссертация по прикладной магии огня была очень высоко оценена коллегией! — вступилась за него Лиза.

— И он решил повторно сорвать аплодисменты?

— А почему мне никто ничего не говорил?! — вмешался я, недовольный тем, что они опять что-то обсуждали без меня.

— Извини, я не думал, что это что-то настолько значимое, — ответил Миша удивленно. — Но если ты настаиваешь, чтоб я остался…

— Да нет, не настаиваю, просто… — я запнулся, не зная, как объяснить свое состояние.

Не хотелось выглядеть обиженным ребенком и выдвигать претензии на пустом месте. Действительно ведь, ничего серьезного… И все же противное чувство, что я отдаляюсь, меня не покидало.

— Что — просто?

— Иногда мне кажется, что вы чего-то мне не договариваете.

— Но ты же тоже нам много чего не договариваешь, — парировала Лиза. — Думаешь, если я не могу залезть тебе в голову, значит ты в полной безопасности? Я слишком хорошо тебя знаю, Ник, и по лицу вижу, когда ты врешь. Что на самом деле сказал тебе Сарн?

— Да ничего особенного он мне не сказал!

— Значит, Нихаз?

Вот же какая умная! Я уже пожалел, что начал этот разговор. Хорошо, что в этот момент прилетела Фея и принесла мне дохлую мышь, и это дало мне некоторое время на раздумья.

— Есть вещи, которые… как груз, — осторожно произнес я, потерев рукой лоб, как будто это стимулирует мысли и поможет найти слова. — И ими не хочется обременять…

— Так может и нам не хочется тебя лишний раз ничем обременять. Ты ведь и так несешь ГРУЗ! — съязвила Лиза, сделав упор на последнем слове. — Героически так несешь, в одиночку.

Мне нечего было на это ответить. Героизма я тут не видел и с радостью бы избавился от некоторых знаний, если бы мог. Но может я и правда слишком многое оставляю при себе, выстраивая вокруг стену, и это медленно, но верно отрезает меня от остальных?

— Я умер от чумы в пирамиде. Заразился от Домова, — произнес я, решив, что это не самая страшная из тайн, и уж ей то можно поделиться.

— А… у тебя было снотворное или что-нибудь еще, чтоб облегчить… — проговорила Матрена, запинаясь.

— Глядите, опять соврать собирается, — не оставила мне шанса Лиза.

— Ладно, эта смерть была максимально ужасной, но сейчас я же в порядке, правильно? И вы не могли бы сделать менее шокированные лица, потому что именно поэтому я и не хотел вам рассказывать! Куча Зэм умерли в мучениях, но никто не выдает им за это медали.

— Ты сейчас свою сороку задушишь, — сказал Лоб.

Опустив глаза, я увидел, что сжал Фею так сильно, что у нее уже почти вылезли из орбит глаза. Я разжал руку, и сорока, цапнув меня за палец и возмущенно каркнув, сразу унеслась.

Снова наступила пауза.

— Кхм-кхм… Вообще-то я тоже подумывала вернуться в Незебград ненадолго, — нарушила тишину Матрена.

— А ты зачем?

— Варвара говорила о съезде жрецов, где будет сделаны какие-то заявления относительно последних событий. Я бы хотела послушать.

— Мне пойти с тобой? — спросил Орел.

— Тебя не пустят, а вот я бы тоже послушал, — вставил Лоб, небезразличный к делам Триединой Церкви. — Храмовникам можно?

— Думаю, да… Можем пойти вместе, — произнесла Матрена, и обратилась к Орлу и Лизе. — А вы пока оставайтесь рядом с Никитой.

— Ну вы еще график составьте, кто будет возле меня дежурить!

— Надо будет — составим!!!

Хоть я и изобразил дежурно-картинное возмущение, мне было приятно, что несмотря ни на что, у меня есть друзья, которым я небезразличен.

Глава 30. Незваный гость

— Энергия, энергия… Куда же утекает энергия? Мы тратим в три раза больше энергии, чем выходило по расчетам, и при этом еще и выбиваемся из графика! — стонал Зодчий, едва я сошел с лодки на берег.

Его стенания я пропустил мимо ушей, потому что увидел Лизу и Орла, махающих мне руками. Рядом с ними стоял незнакомый орк весьма агрессивного вида, и я поспешил узнать, в чем собственно дело.

— Короче, эта, базар есть, — произнес он, воровато оглядываясь, когда я подошел. — Я Хват, торговец. Слыхал, вы астралиум ищете?

— Ищем.

— А мы этот хреналиум как раз придуркам в капюшонах продаем втридорога, гы!

— Откуда вы его берете? — быстро спросил Орел.

— Тс-с-с… Не шуми! Вы ваще в теме, что енто штука жуть какая опасная? Чуть не уследишь, и все — бабах! Ну так вот. Летели мы, значит, с парнями, никого не трогали. И тут выплывает корабль с грузом. Да как рванет! Капитан наш даже лучемет навести… э-э-э… сигнальным флажком помахать не успел, то есть. И ты прикинь — ни одного выжившего! А астралиума — целый трюм. Ну не пропадать же добру, да? Мы-то думали там сокровища… э-э-э… выжившие, то есть, были. Ну с паршивой овцы хоть шерсти клок, гы!

— Своровали, значит.

— Но-но! Добыли в честной спасательной операции!

— Понятно. Сколько вы за него хотите?

— Нам вашего имперского золота не надо. Еще и меченого небось, гы!

— А что тогда?

— Короче, я вам сделку предложить хочу. Вы мне услугу, а я вам астралиум. Ну что, перетрем взаимовыгодно?

— Ну давай попробуем…

— Значит, так. Видали мы тут с парнями тварей этих чешуйчатых, дракониды которые. Твари как твари, тупые и злобные, почти как мои кореша, гы! Только мои кореша смекают, что блестяшки, которые драконяки на себя нацепить любят, в правильных руках в звонкую монету превратятся. Я из них какие подороже выберу и толкну задорого знакомому барыге.

— Вы хотите украшения драконидов?

— Типа того, гы. Слыхали мы от Историков, что вы тут разворошили уже разок их гнездо? Вот и покажете нам, как это делается, а я вам за это астралиума чутка отсыплю! Мы, честные торговцы, деловых партнеров не кидаем! По рукам?

— По рукам! — сразу согласился я, понимая, что другой возможности достать такое ценное вещество нам может и не представиться, да и начистить морды драконидам всегда приятно.

Мы договорились встретиться в условленном месте вечером, хотя была вероятность, что Зодчий снова отправит меня к полет и все веселье я пропущу.

— Вы где нашли этого Хвата? — спросил я у Лизы и Орла, когда торговец, так же воровато оглядываясь, бочком удалился. — Ему вообще можно доверять?

— Его не мы нашли, а Варвара. Она сосватала его нам, чтоб не раскрывать свое инкогнито, — пояснил Орел.

— А на счет доверия, как минимум сам он верит в свои слова. Лжи я не почу… — добавила Лиза.

— Где ты ходишь?! Срочно сюда!!!

Зодчий бежал ко мне, смешно перебирая короткими ножками, и визжал так, что я заволновался, как бы он не сорвал голос. Его игрушечный меч волочился за ним по земле.

— Что случилось?

— Что случилось?! Генератор взорвался! Там тройная система защиты, все основные механизмы продублированы, все хрупкие элементы надежно закрыты, механический износ практически отсутствует… И все равно он взорвался! Проклятье!!!

— И что теперь делать?

— Я займусь покореженным генератором, заменим его на запасной, а ты срочно приступай к повторной зарядке!

Мы переглянулись с Орлом и Лизой. Значит, визит к драконидам точно пройдет без меня. Что ж, Лиза достаточно умна и хладнокровна, чтобы не вляпаться в неприятности самой и удержать от опрометчивых шагов Орла.

— Не лезьте вперед торговцев на рожон, — буркнул я, и зашагал за Зодчим.

— Слыхала, да? Это он нам советует не лезть на рожон! — услышал я голос Орда за спиной и невольно улыбнулся.

Зодчий ворчал всю дорогу, как будто в том, что генератор взорвался, виновен я.

— А зачем сейчас заряжать генераторы, я же только что вернулся?

— Из-за взрыва упали мощности и… Не задавай вопросов! Похоже, произошла досадная случайность, мелкая ошибка, закравшаяся в расчеты. Я уже отдал распоряжение заменить поврежденный генератор, и теперь мы, вроде бы, должны успеть завершить первый этап строительства вовремя… если, конечно, ты не будешь торчать здесь, а займешься зарядкой генераторов. Садись в астральный шлюп и пошевеливайся!

Следуя совету не задавать вопросов, я снова направился к строящемуся аллоду, еще на подходе заметив, что генераторы, заряженные мной совсем недавно, светят вполне ярко. Однако приблизившись к ним вплотную, я увидел парящие обломки. Никаких ремонтных бригад рядом не крутилось, никто ничего не чинил, а у меня никаких инструкций на этот счет не было.

Генераторы, которые были рядом с тем, что взорвался, показались мне более тусклыми, по сравнению с остальными, словно при взрыве они потеряли часть энергии. Я подзарядил их астралиумом и уже собирался с чувством выполненного долга отправиться в обратный путь, как на противоположной стороне круга раздалось два взрыва подряд.

Заученным движением я схватился за меч и заозирался. Но противника не было видно, лишь искрящиеся обломки двух уничтоженных генераторов дрейфовали в астрале. Лодку качнуло докатившейся ударной волной и снова установилась тишина, нарушаемая лишь легким жужжанием.

И что это было?

Осторожно направив шлюп по кругу, я старательно вслушивался и всматривался в окружающий меня астрал. Все выглядело так, будто ничего не произошло. Да и опасности я совсем не чувствовал. Подлетев ближе, я уставился на остатки генераторов, смутно осознавая, что что-то «корябает» мой взор. Рядом с каменными обломками плавали и металлические части, похожие на… на… на лезвия в НИИ МАНАНАЗЭМ! Я вдруг отчетливо вспомнил, где видел эти штуки раньше — шары с острыми лезвиями по кругу нападали на ученых в научном институте, где воскрес Тэп!

— Ну как же без тебя, — поморщился я.

С самыми дурными мыслями я поплелся обратно, ожидая от Зодчего шквал возмущений. Но меня лично в этот момент больше волновали не уничтоженные генераторы, а постоянное, незримое присутствие воскресшего Великого мага, который как будто преследовал меня везде, куда бы я не пошел. Сам Тэп не спешил показываться на глаза, но чем больше я слышал о нем, тем ярче становилось предчувствие, что встреча с ним неизбежна, и для Сарнаута эта встреча не пройдет безболезненно.

— Опять?! И не один, а сразу несколько генераторов материи вышли из строя? — визжал Зодчий так, что у меня закладывало уши, хотя я только швартовался к пирсу. — Этого попросту не может быть! Кажется, кто-то саботирует нашу работу.

— Именно так, — подтвердил я, ступая на берег.

— Саботаж! Я клянусь, кто-то или что-то целенаправленно вредит нам. У Владыки много недругов в этом мире. Среди них есть и такие, кто способен проникнуть в суть ведущегося нами строительства. О, Владыка, почему ты так доверяешь этим искателям приключений, ведь они совершенно не умеют держать язык за зубами!

— Не подходящее время для обвинений, — заметил я.

— Да… да… Надо что-то делать, иначе мы останемся вообще без генераторов. Найди этих проклятых саботажников и преврати их в астральную пыль!

— Я знаю, кто стоит за этим саботажем, — прервал я его и вытащил из лодки прихваченный с собой металлический обломок.

— Так-так. Похоже на Лезвия Зэм. Очень интересно… Уж не ученые ли из НИИ МАНАНАЗЭМ решили… Как же это говорится… А, «вставить палки нам в колеса»!

— Серьезно?! — фыркнул я.

— Да, вряд ли, Империя нам сейчас не противник, как, впрочем, и Лига. А вот один твой хороший знакомый наверняка не упустит такой шанс. Я говорю о Тэпе!

— Он мне не знакомый.

— Так, погоди… Мне нужно подумать.

— Думайте, а я пошел.

Лиза и Орел наверняка еще где-то в стане драконидов вместе с торговцами, но одному соваться туда на их поиски слишком рискованно. Я заметил Варвару и направился к ней, в надежде раздобыть новостей и поделиться тем, что узнал сам.

— Проклятье! Как же не вовремя эти культисты решили вмешаться! Теперь наверняка приближенные усилят меры безопасности и станут внимательно следить за всем, что происходит вокруг строительства. И что нам теперь делать, а?

Варвара закусила губу, автоматически, сама того не замечая, опрыскивая меня миррой. Я пожал плечами. О рейде торговцев в драконидское логово она ничего не знала, так что я уже начал прикидывать, из кого можно собрать разведывательный отряд. Может, вернуться на Блуждающий остров к Сонину?

— Я обратила внимание, что распоряжения от Владыки к Зодчему и обратно носит курьер, — продолжала тем временем Варвара. — При нем всегда плотная папка с бумагами. Вот эти записи-то меня и интересуют! И культисты Тэпа, так не вовремя вмешавшиеся в строительство Колыбели, помогут нам добыть эти бумаги.

— Каким образом?

— Смерть курьера наверняка вызовет подозрения. Но если его убийца будет похож на культиста Тэпа, то все подозрения падут на Тэпа, а не на нас, правильно?

— Я пас.

— Не придавай значения тому, что придется замарать руки кровью чужака, если от этого зависит судьба наших близких!

— Да плевать мне на этого курьера! Если Нихаз узнает о том, что я в этом участвовал, мы можем забыть о Колыбели.

— Тоже верно, — согласилась она. — Надо подумать.

Ага. Всем надо подумать. Зодчему — как разобраться с культистами, Варваре — как спереть документы Зодчего, а мне… А мне можно расслабиться, потому что я увидел приближающихся Орла и Лизу. Хорошо, а то сидеть сложа руки я бы не смог, но обращаться к Сонину за поддержкой ужас как не хотелось.

— Как все прошло? — спросил я.

— Вы достали астралиум? — добавила Варвара.

— Да никак, — махнул рукой Орел. — От драконидов там одно название, Охотники на демонов их здорово прорядили… Но астралиумом с нами все равно поделились! Не обманули торговцы.

— Да! — воскликнула Варвара, завладев вожделенным мешочком, даже сквозь ткань которого было видно голубое сияние. — Немедленно отправлю в Незебград! Признаться, это оказалось проще, чем я думала. Хе-хе! Да благословит вас Свет, братья и сестры, идите с миром!

Как ни странно, но до следующего дня Зодчий не звал меня на подзарядку генераторов. Я даже начал немного волноваться на этот счет. Не свернули ли они стройку? Или может просто меня исключили из числа строителей?

Утром вернулись Матрена и Лоб. Какого-то особого просвещения и одухотворенности на их лицах я не заметил, и стало понятно, что Имперская Триединая Церковь не выкатила ничего стоящего.

— Сплошные призывы крепиться в эти темные времена, — дернула плечами Матрена — обычно более благосклонная религиозным манифестам. — И никакой конкретики относительно Сарна и Нихаза. У них нет своей позиции! Только рекомендации не верить слухам. Все!

— А ты чего ожидала? — откликнулась Лиза. — Ни у кого сейчас нет ответов. Вряд ли Церковь знает больше, чем мы.

— Твое имя, Никита, тоже кстати звучало!

— Надеюсь, меня возвели в лик святых, а не постригли заочно в монахи.

— Нет, всего лишь сообщили, что ты на передовой и всегда готов защитить нашу веру от посягательств врагов!

— То есть, если постулаты Триединой Церкви окажутся ложными, то крайним стану я — защищал значит плохо.

— Ник, Зодчий…

Я обернулся. Дракончик уже вприпрыжку бежал к нам, а мне вдруг пришла в голову мысль, что ни разу он не послал за мной никого, всегда являясь лично. Интересно, что он сейчас скажет? Что мне пора заряжать генераторы, или что в моей помощи больше не нуждаются?

— Я исследовал обломки и знаю, кто нам противостоит! — провозгласил Зодчий, не поздоровавшись и не обратив никакого внимания на моих спутников, словно я стоял один.

— Мы вроде еще вчера это выяснили.

— И были правы! Проклятые прислужники безумного некроманта! Лезут сами не знают куда. Вмешательство в столь мощные силовые контуры способно аннигилировать весь этот сектор астрала!

— Почему они уничтожают генераторы? Какой в этом смысл?

— Лезвия не уничтожают их. Эти «саботажники» на самом деле исследовательские механизмы. Они собирали информацию о генераторах материи и принципах трансформации астрала. Именно из-за этого вмешательства в работу генераторов и начались поломки.

— Понятно. У вас есть идеи, как этому противостоять?

— Я догадываюсь, где искать логово этих мерзавцев! Эти механизмы-шпионы практически нереально отследить, если бы не одно «но» — у них нет собственного реактора, а запас хода совсем маленький. А что это значит?

— Их запускают где-то совсем рядом?

— Именно! Они регулярно должны возвращаться куда-то для дозаправки и передачи собранной информации. И я знаю только одно такое место — Стылый пик! Это безжизненный и бесплодный кусок ледяной скалы, бывший ранее вершиной горы на Гипате. Взрывом, последовавшим за гибелью Тка-Рика, осколок забросило далеко в астрал. Когда мы только прибыли, то, естественно, осмотрели его, не нашли ничего ценного и забыли про этот кусок скалы. И если где-то и могли втайне обосноваться культисты Тэпа, то только там!

— И что мы будем с этим делать?

— Конкретно ты сейчас полетишь заряжать генераторы! А я уж разберусь с этими сумасшедшими. У нас достаточно мощной взрывчатки… Вообще, она была создана в исключительно мирных целях — для выравнивания горного рельефа. Но пришла пора заняться «выравниванием» Стылого пика. Взорвем его к астральным демонам! Пока они будут крутиться вокруг зоны строительства, никакой Колыбели нам не видать.

— О, нет! Эти несчастные, заблудшие души, сбившиеся с истинного пути, опорочившие свои Искры, не воскреснут! — пропела вывалившаяся откуда ни возьмись Варвара. — А вдруг они отвергли Дар Тенсеса так же, как демонопоклонники?!

— Сдается мне, после взрыва не воскреснут даже те, кто молился Тенсесу круглые сутки, — заметил Орел.

— Наш долг попробовать очистить их души, наставить их на праведный путь! Я верю, что каждый, имеющий Искру, хранит внутри любовь и добро! Так давайте же, братья и сестры, обратимся к Тенсесу и, с молитвами на устах, спасем этих несчастных от вечных мук и забвения!

— Че? — только и сумел сказать Лоб.

Остальные, включая Зодчего, онемели, таращась на Варвару, которая трясла лампадкой, расплескивая мирру, и из ее глаз едва ли не сыпались искры.

— Мы должны убедить их отречься от Тэпа! — провозгласила Варвара, воздев руки к небесам.

— Э-э-э… ну идея интересная, — произнес я, сообразив, что должен поддержать этот спектакль, хотя еще и не вполне понимал, зачем он.

— У нас нет времени на то, чтобы их вразумлять! — отмер Зодчий. — Видит Владыка, меня печалит смерть этих неразумных существ. Но их вмешательство в процесс создания нового аллода способно привести к ужасной катастрофе!

— Ваш Владыка должен быть милосерден ко всем! Вы не можете просто взорвать наших несчастных, оступившихся братьев и сестер!

— Эти глупцы не понимают, какой опасности они подвергают всех, влезая в нашу работу. Тем более сейчас, когда мы завершили первый этап создания острова и приступили ко второй фазе. Что поделать, создание острова — процесс, требующий постоянной работы. Мы просто не можем остановить строительство и бросить все силы на уговоры!

— Дайте мне поговорить с ними. Я уверена, что смогу найти путь к их сердцам и обратить их в истинную, чистую веру!

— Да, пусть попробует, — поддакнул я.

— Они ее просто убьют, а мы лишимся фактора неожиданности!

— Ну и что? Это вам помешает расплавить Стылый Пик?

— Нет, но… ну хорошо, — сдался Зодчий. — Но если не получится…

— То я отступлю и буду молиться за Искры этих несчастных, — пропела Варвара и почему-то снова облила миррой именно меня, видимо как самого главного грешника.

— Что ты задумала? — спросил я ее, когда Зодчий, насупившись, ушел. — Думаешь, культисты проникнуться твоими молитвами?

— Да прям! Я даже говорить с ними не буду! Последователи Тэпа уже должны были изучить во всех подробностях добытую разведчиками информацию. Так что нам остается только воспользоваться плодами их работы! Я попробую пробраться тайком и спереть какие-нибудь записи, касающиеся строительства Колыбели. А слугам Владыки потом скажу — простите-извините, просветительная кампания не удалась, можете взрывать к едрене фене этих тугодумов!

— Это слишком опасно, — покачала головой Матрена.

— Другого шанса может и не быть. Я готова рискнуть!

После этого я посмотрел на Варвару совершенно по-новому. А она ведь очень смелая! Вот так, без тени страха, сунуться к культистам в одиночку, прекрасно понимая, что если ее схватят — в лучшем случае выкинут в астрал. Этим она мне напомнила лейтенанта Майю Отравину с Асээ-Тэпх, так любившую острые ощущения, — она и ее группа плохо кончили.

— Нет, одна ты не пойдешь, это безумие! — сказал я.

— Спасибо за заботу, майор, но если я пойду с вами, то станет слишком очевидно, что мы идем не наставлять культистов на путь истинный. Это во-первых. А во-вторых, я — мистик. Я умею скрывать мысли и наводить морок, одной мне будет легче не попасться, чем с охраной. Если запахнет жареным, я сразу телепортируюсь. Ну и в-третьих, я вам не подчиняюсь, так что придется вам смириться. Не волнуйтесь, я не собираюсь очертя голову нестись в пекло!

Честно, впервые за все наше знакомство с Варварой я проникся к ней настоящим уважением. Нет, в Комитет, конечно, и не попадают робкие особы, и все же «Варвара из Сиверии» произвела на меня впечатление, и мне даже захотелось узнать ее настоящее имя.

— Как же я ненавижу, когда всякие тупицы лезут своими корявыми руками в столь тонкие и сложные механизмы, как наши генераторы материи! Своими руками на винтики раскрутил бы подлецов! — ворчал Зодчий, когда я явился к причалу и своему «родному» шлюпу.

Мои полеты возобновились. Я снова наблюдал, как центр созвездия набухает и уплотняется, превращаясь сначала в пылающий огненный ком, который затем начал как-будто остывать и твердеть. И вот я уже видел смутные очертания острова, отделенного от меня полупрозрачным, магическим пузырем. Вокруг, словно спутники, летали какие-то странные валуны, но рассмотреть все в деталях пока не было возможности.

Варвара исчезла на два дня, и я ничего не знал о том, удалось ли ей осуществить задуманное. Больше генераторы не взрывались и лезвий возле них я не видел. Значит ли это, что с культистами покончено? От Зодчего невозможно было добиться ничего, ни Глас Владыки, ни сам Владыка не вызывали меня на «ковер», и Комитет тоже не выходил на связь. Аллод стал казаться опустевшим. Кроме слуг Владыки я видел только нескольких Историков, не обращающих на нас внимания, и их наемников. В довершении ко всему Фея тоже куда-то запропастилась. После смерти Старика я больше не заводил никаких питомцев. Если не считать диких белок на моем аллоде, у меня осталась лишь Фея, и ее потеря для меня возможно стала бы более болезненной, чем я себе признавался.

— Ты видел огромную вспышку?! Да уж, я всегда говорил, что чрезмерное любопытство ни к чему хорошему не приводит! — потирал довольно рученки Зодчий на пристани, к которой я только что причалил.

Обычно он был всем недоволен, и увидеть его таким веселым я не ожидал.

— Нет, не видел. А что случилось?

— Мы взорвали к демонам Стылый Пик! Так и им и надо, безмозглым фанатикам, будут знать, как вмешиваться в величайший процесс Творения! Так, посмотрим, что у нас по срокам… Уф, вроде бы укладываемся.

— А как же… э-э-э… та девушка, церковница из Лиги? Как там ее… Она вроде хотела их уговорить отречься от Тэпа!

— Наивная девчонка! Что может заставить отречься от Тэпа тех, кто оставался верен ему тысячи лет? Неужели она и правда думала, что ее проповеди кого-то впечатлят? Вот же глупое дитя! Мы доставили ее на Стылый Пик, как она просила, да только быстро она назад воротилась!

— А когда она…

— Хватит болтать попусту! Владыка просил тебя срочно явиться к нему! Он ожидает тебя в алькове своего Святилища, не стоит заставлять его ждать.

Переполненный разными нехорошими мыслями, я пошел к Цитадели. Возле причала меня никто не встречал, что странно, ведь полеты к Колыбели занимали плюс-минус одинаковое время, и к моему возвращению меня обычно уже ждали скучающие Орел, Лиза, и присоединившиеся к ним Матрена и Лоб. Волнение не успело перерасти в тревогу, потому что их я обнаружил возле Цитадели вместе с Михаилом — вся компания снова в сборе! А рядом с ними, живая и невредимая, блаженно улыбающаяся, махала лампадкой Варвара! Я ускорил шаг.

— У меня все получилось! — с ходу заявила она, едва я подошел.

Получив свое законно причитающееся орошение миррой и пожав руку Мише, я спросил:

— Неужели стащила документы?

— Еще лучше! Все ученые Восставших поголовно ведут свои личные дневники исследований. Я определила, кто у них главный, и сперла у него дневник! Это просто кладезь информации! Но и это еще не все! Я утащила плащ культистов, и знаете что?

— Грабанула в нем курьера Владыки?

— Ну, не я, конечно, наш агент. Но он сработал как надо! Я подслушала, как за смерть курьера один из стражей Цитадели грозился оторвать культистам Тэпа головы. То есть все подозрения, как я и планировала, пали на происки Тэпа, хе-хе… Чистая работа!

— Горжусь тобой, — усмехнулся я. Варвара мне нравилась все больше и больше, хоть я и уходил от нее пропитанный миррой чуть ли не до трусов.

— Теперь нам известно почти все о принципах создания новых аллодов. Осталась самая малость — дождаться окончания строительства и посмотреть на результат. И не только посмотреть, но и показать другим, что создание нового аллода из ничего — не вымысел. А для этого нам, точнее — тебе, пригодится джесеротип!

— И как я должен протащить эту бандуру на лодку?

— Ты отстал от жизни, «эта бандура» уже меньше ладони! Да, наука и технологии не стоят на месте. Держи! Сделаешь снимки, когда отправишься в полет. Главное — не попадись на глаза приближенным Владыки с джесеротипом. Объяснить им, что ты просто любуешься природой, вряд ли получится… Ух, что нас ждет! Располагая снимками, данными, полученными от культистов, и распоряжениями самого Владыки, наши ученые смогут восстановить картину строительства!

— Ладно. Мне сейчас нужно идти к Нихазу. Не знаю, зачем он меня зовет.

— Не забудьте обо всем доложить, майор

— Обязательно.

По дороге до портала Цитадели, перенесшей меня в «Святилище», Миша рассказал, что и на научной конференции все разговоры крутились в основном вокруг происходящих событий здесь.

— И что, тоже про Ника вспоминали?

— То-то мне икалось и уши все время горели…

— К этому месту приковано всеобщее внимание, плюс Комитет в свое время достаточно сильно раскрутил твое имя, Ник, — сказал Миша, — поэтому — да, тебя вспоминали. Я старался избегать вопросов, но это было сложно… Честно говоря, я пожалел, что отправился на эту конференцию. Хотелось бы больше поговорить о науке, нежели выступать в качестве пресс-секретаря майора Санникова.

— Я же говорил, — вставил Орел, — зачем вам эти научно-религиозные собрания, если все самое интересное сейчас происходит здесь!

— Да уж, очень интересно — изо дня в день болтаться по берегу и ждать, когда Ник налетается! — фыркнула Лиза. — Я уже обхохоталась от такого веселья.

— Зато я обратил внимание, — продолжил Михаил, — что попавшие сюда «искатели Истины» прошли определенную фильтрацию. Посмотрите — здесь нет ни одного представителя СМИ!

— Зато навалом Историков! Видимо, именно на их долю выпала роль информировать мир о происходящем.

— Может, это и к лучшему…

В «святилище» Владыки — большой, огненной комнате — я уже бывал. И застал Нихаза ровно на том месте, где и в прошлой раз. Интересно, он вообще когда-нибудь расстается с газетой?

— Ага, явился — не запылился! Ну что, каково чувствовать себя демиургом, создателем новых миров? Чувство собственного величия резко рванулось вверх, да? Хе-хе. А ты его осаживай, осаживай. До настоящего демиурга тебе еще ой как далеко. Хотя, не могу не признать, ты быстро растешь. Этак еще пара-тройка тысячелетий, и ты станешь почти как я в молодости, ха-ха!

Его веселость сразу вызвала у меня раздражение. От того, что я каждый день прыгаю вокруг генераторов с астралиумом, демиург с чувством собственного величия во мне точно не проснулся.

— Ладно, не кипятись, а то у тебя сейчас дым из ушей пойдет! Ты действительно неплохо справляешься. И, пожалуй, я смогу доверить тебе более сложную задачу, — продолжил Нихаз, не дожидаясь моего ответа. Как всегда, ему в большей степени нужен просто слушатель, а не собеседник. — Аллод, который мы создаем, уже имеет свои отражения во всех слоях астрала. Но материален остров сейчас только в настоящем мире, в более глубоких слоях существует некое «эхо», отзвук строящегося острова. Оно еще не материально, и его легко можно исказить. А если исказить отражение предмета в глубоком слое астрала, то исказится и его истинная сущность в настоящем мире!

— М-м-м… сделаю вид, что что-то понял.

— Это сложно для понимания, но я тебе рассказываю об этом потому, что кто-то сейчас пытается вмешаться в создание аллода, воздействуя на его отражение.

— Культисты Тэпа?

— Хм… Умение разделять свое тело на материальное и астральное — дар, доступный лишь избранным. Тэп — единственный обитатель вашего мира, достигший подобного могущества… И все же, никто, кроме Сарна, не знает принципов работы с астралом, даже ваши так называемые «Великие маги»! Это он, больше некому! И придется тебе разобраться с этой проблемой, ведь это твоей силой намерения строится аллод.

— Моей силой чего?

— Об этом потом. Твоя душа, как ты знаешь, состоит из астрального тела и Искры. Я могу разделить твою душу и отправить астральное тело в глубины астрала, где возможно и скрывается наш враг. А дальше — все в твоих руках, — хитро ухмыльнулся Нихаз и подмигнул. — Ну как, готов?

Готов к чему? Ничего из его объяснений я не понял, но как-то заранее знал, что если попрошу подробностей — запутаюсь еще больше. Нихаз любит напустить пыли и тумана. Решив, что разберусь по ходу дела, я кивнул… И тут же провалился в пустоту.

Это чувство мне было уже знакомо. Я летел куда-то сквозь миллиарды пляшущих огней так же, как тогда — в пирамиде Тэпа на Блуждающем острове, где остался черный камень. И это было не просто падение. Странное ощущение, что здесь ничто не имеет ни начала, ни конца, что здесь нет времени, нет вообще ничего. Только яркий, искрящийся хаос. И я — непонятно, как и когда сюда попавший. В этом беспорядочном движении я не мог ни о чем думать, потому что в голове был такой же сумбур, как и снаружи. Мысли просто не задерживались, быстро мелькая одна за другой, как огни вокруг. И только когда падение замедлилось, я успел подумать о том, встречу ли здесь Сарна, и скажет ли он мне то, что не успел сказать в прошлый раз.

Но передо мной был не Сарн. Площадку — по другому я не знал как назвать то, что было под моими ногами — ковырял демон. Он был похож на астрального беса, только очень большого. Короткими, лягушачьими лапками и длинными острыми зубами он драл рыхлую, текучую субстанцию, в которую провалились мои ноги по щиколотку. Нас окружало что-то вроде купола, за которым бурлил астрал — как никогда густой и буйный. Демон посмотрел на меня и словно бы задумался, а потом вдруг ринулся ко мне, омерзительно хрюкая. Мне ничего не оставалось, как достать меч и встретить уродливую астральную тварь его холодным лезвием — казавшимся мне сейчас средоточием стабильности и порядка в этом хаосе.

Расправился с демоном я легко, и тут же невидимая сила выдернула меня обратно в полет, где все казалось таким нереальным.

— Как самочувствие? В голове не шумит? В глазах звездочки не летают? Ха, а ты крепче, чем я думал! Многие вообще не могут вернуться в свое тело.

Я все еще стоял перед Нихазом, обалдело таращась по сторонам. Где я сейчас был?

— А если бы я тоже не смог вернуться?

— Ну, я был бы сильно в тебе разочарован. В конце концов, я потратил на то, чтобы открыть тебе глаза, немало времени и сил. Но тебе удалось пройти через барьер и сохранить себя, значит, астрал принял тебя.

— Не понимаю, радоваться этому или нет… Я видел демона, мне это не привиделось? Он был настоящий?

— Конечно настоящий!

— А я?

— И ты.

— То есть… я покидал это место или нет?

— Некоторым образом.

Нихаз улыбался, а я чувствовал, что у меня в голове все плывет.

— Вот смотрю я на тебя и удивляюсь. Откуда в вас, смертных существах, столько неистощимой жажды к познанию, столько упорства и настойчивости в достижении цели? — продолжил он, склонив голову набок и разглядывая меня, как диковинную игрушку. — Да уж, Сарн, создавая ваших предков, потрудился на славу. Если бы у меня была шляпа, я бы ее перед ним снял, хе-хе. И ирония заключается в том, что его погубит его же творение.

— Вы это уже говорили.

— А теперь о насущном. Это был всего лишь первый барьер, но тебе нужно пробиться еще глубже — как минимум до третьего слоя астрала.

— Там тоже будут демоны?

— Возможно. Но ты в любом случае должен научиться владеть астральным телом.

— Зачем? Я даже не понимаю, что это.

— А вот не скажу, хе-хе. Догадаешься — молодец, не догадаешься… твои проблемы. Умение анализировать факты гораздо важнее, чем могучие мышцы или самая изощренная магия. Уж поверь, я знаю, о чем говорю!

И в эту же секунду меня швырнуло в калейдоскоп огней. Сложно сказать, больше времени занял этот полет или нет, ведь мне казалось, что там вообще нет никакого времени. Но крутило и вертело меня как будто сильнее.

Купол над головой и что-то рыхлое и упругое одновременно, в чем снова утонули мои ноги, были такими же, а вот астрал снаружи бушевал. Потемневший, похожий на водную толщу, он странными волнами бился о полупрозрачную защиту, будто вознамерился разбить ее во что бы то ни стало. И снова на меня смотрел демон — уже гораздо серьезней, из тех, что могли жить не только в астрале, но и на земле. Наша схватка с ним была короткой, но я уже понял, что это только начало.

Следующий рывок в никуда не стал для меня неожиданным. Скорее даже я был к нему готов. После очередного полета меня не кинуло обратно в Цитадель, вместо этого я снова утопал по щиколотку в чем-то магическом, под прозрачным куполом, за которым бесновалась обезумевшая стихия. Черный и воющий так, что у меня закладывало уши, астрал обрушивал всю свою свирепость на тонкую преграду, казавшуюся сейчас совсем хрупкой и ненадежной. Его ярость давила на нервы так, что тяжело было даже сосредоточиться на демоне, уже обратившем на меня свой взор.

Огромный, со множеством щупалец, напоминающий того, что я убил в озере на Эльджуне, где утонул сам, он приближался ко мне гораздо быстрее, чем можно было ожидать, учитывая его габариты. Я увернулся от его щупалец, стараясь абстрагироваться от бури вокруг. Демон тоже оказался достаточно проворен, чтобы не напороться на мой меч… либо я не мог поймать тот самый боевой угар, в котором меня вела интуиция. Я казался себе медленным и неповоротливым. В голову не к месту полезли мысли, что быть может управлять таинственным «астральным телом» мне не очень то и удается, и от того адреналин не поджигает кровь и меч как-то плохо меня слушается.

Демон быстро перебирал щупальцами, пытаясь ими если не схватить, то нанести мне удар, который мог стать для меня последним. Я сцепил зубы и просто заставил себя думать исключительно о нем, а не о бушующей стихии вокруг, и не об особенностях астрального тела. Я все еще я, и со мной мой меч! Разве этого не достаточно?

Когда мне удалось отсечь первое щупальце, я заметно приободрился. Затем последовало второе, а потом и сам демон перестал быть недосягаемым. Я скользнул меж двух обрубков и пронзил его тело клинком. Секунда — и моего противника не стало, а еще спустя мгновение опора под ногами исчезла и все вокруг закружилось…

— Хо! Да ты прямо богатырь! Расправиться с астральными стражами не каждому дано. Это тебе не демоны, которые от попадания бомбарды в клочья разлетаются, тут сила духа важна! Ладно, отдыхай, астральный бой изматывает похлеще настоящего. А я пока проверю, как обстоят дела с нашим аллодом.

Почему-то мне хотелось отправиться в астрал к строящейся «Колыбели». Вряд ли там что-то сильно изменилось с момента моего последнего визита, но эти полеты приводили меня в состояние, близкое к умиротворению — а это именно то, что мне было сейчас нужно.

После того, как вернулся Миша и все снова были в сборе, Лиза тоже изъявила желание посмотреть на цивилизацию и отчалить на Игш хотя бы ненадолго. Я предложил вернуться домой им всем, пока их помощь не требуется, но это предложение было возмущенно отвергнуто! Только что вернувшаяся Матрена никуда не собиралась, Орел решил остаться с ней, Лоб вообще не испытывал дискомфорта, а вот Мишу выпнуть обратно вслед за Лизой удалось. Так что теперь меня сторожили трое.

Следующий полет для подзарядки генераторов случился на следующий же день и оказался последним, правда тогда я еще об этом не знал. Астрал вокруг Колыбели по-прежнему был спокоен, что не могло не радовать после моих злоключений в глубоких слоях. Остров прятался от глаз под снопом искр, вырывающихся из его центра, как из вулкана, летающие возле него валуны показались мне какими-то квадратными, но может это просто обман зрения? Я сделал несколько снимков, как просила Варвара, и в последствии мне удалось благополучно провести их мимо Зодчего и вручить адресату.

— Так-так. Какой-то куб… Гейзер… А это еще что за купол? Ладно, это уже не моего ума. Передам снимки ученым, пусть сами разбираются!

Варвара унеслась, довольно потирая руки, а я опять поднялся к Нихазу, по дороге размышляя, удастся ли Империи сопоставить полученные данные и научиться создавать аллоды самостоятельно? Это могло бы стать настоящим прорывом!

— Наш оппонент не дремлет. Область искаженного пространства, в которой формируется будущий аллод, становится все более нестабильной. Кто-то или что-то все сильнее вмешивается в наши дела, — заявил Нихаз и потряс свернутой газетой так, словно угрожал кому-то невидимому.

— Значит, мне снова отправляться в глубокие слои…

— Ты уже давно не тот слабый и беспомощный комочек плоти, появившийся на Гипате. И я надеюсь, что ты справишься и с этим. Да, тебе снова нужно отправиться в глубинные слои астрала. Но на этот раз не останавливайся! Пройди так глубоко, как только сможешь. Умри, но пройди! Или мы доберемся до нашего врага в ближайшее время, или наша затея с созданием нового аллода пойдет крахом.

Я не совсем понимал, как мне проходить «так глубоко, как только смогу», ведь для меня это была фантасмагорическая круговерть, где я ничего не контролировал. Меня вышвыривало в какое-то странное место в бушующем астрале совершенно неожиданно, и так же неожиданно я вываливался обратно. Так произошло и в этот раз, вот только астрал за куполом оказался другим. Он не бился о прозрачную преграду, не завывал, и выглядел почти нормально, если бы не его кроваво-красный цвет. Такого я еще никогда не видел!

— Смертный прислужник Бога Лжи и Порока?! Ты думаешь, что можешь помешать мне?

Я готовился увидеть любого, самого страшного демона… Да даже самому Сарну я бы не удивился! Но все оказалось куда интересней. Нет, это был не Нихаз в образе слуги Тенсеса. Это был сам слуга! Тот самый, что стоял у дверей Чистилища! Я узнал его даже несмотря на то, что он был со мной одного роста, его длинные светлые волосы лежали на плечах, за спиной не простирались огромные крылья, и его можно было бы принять за простого канийца… но этот сияющий меч не спутать ни с чем!

Взор слуги уперся в меня, меч взметнулся вверх, и он ринулся в мою сторону с такой яростью, словно встретил своего главного врага. Раздумывать над тем, что происходит и как он тут оказался, времени не было. Я тоже достал свой меч и приготовился к схватке, но за мгновенье, как наши клинки должны были встретиться, невидимая сила выдернула меня из купола и потащила обратно в Цитадель.

Пережив очередную болталку через слои астрала, я очутился перед Нихазом. Сердце колотилось у горла. Меч оставался в ножнах, но я, мыслями пребывая еще там, в бою, рефлекторно схватился за него, не сразу осознав, что противника рядом нет. На секунду я почувствовал разочарование, как будто меня выбросило из интересного сна, который хотелось досмотреть. Сразиться со слугой Тенсеса — одна из тех безумных вещей, которые хочется попробовать, несмотря на опасность.

Нихаз выглядел удивленным.

— Не ожидал, ох, совсем не ожидал. На Сарна все грешил, а тут вон оно как все повернулось. Значит, Свет решил показать зубки? Силу почуял, старшим дорожку перебежать решил? Ну-ну, посмотрим, посмотрим… А что ты на меня так пялишься? Думаешь, боги никогда не ошибаются? Ха! Тогда Сарн никогда не стал бы создавать вас. Да он и со мной бодаться не стал бы, ведь знал, что проиграет, знал! Но надеялся на какое-то чудо. А чуда не случилось, уж извините!

— Ничего не понимаю. Как этот вахтер из Чистилища там очутился? Что все это значит?

— Значит то, что слуга Света тебе сейчас не по зубам. И вообще эти проблемы тебя пока не касаются. Я сам разберусь с нахалом. Да так разберусь — только перья полетят! Тоже мне, чистоплюй в белых ризах, а как пакостить, так исподтишка, за спиной. Ну да ничего, сочтемся еще…

Глава 31. Игрушка Бога

— Не пойму, зачем Владыка так торопится? Мы же не успеем создать даже воду и облака! Да даже дышать на получившемся куске скалы можно будет с трудом! Придется нам многое доделывать уже на самой Колыбели, не с помощью генераторов материи, а чуть ли не вручную. Это, конечно, не страшно, я знаю, как превратить голую пустошь в цветущий оазис, но сколько это займет времени, а? Эх, ну почему, почему Владыка приказал завершать работу прямо сейчас, а?

— Не знаю, — пожал плечами я.

— Я ведь вижу по глазам, что знаешь, — прищурился Зодчий.

Но я и в самом деле не имел ни малейшего представления. Может, это как-то связано с вмешательством слуги Тенсеса?

— Ладно, не говори ничего! Если бы Владыка хотел, чтобы я знал причину, он бы сказал мне. Кто я такой, чтобы сомневаться в мудрости Владыки?

В последний раз я сел в лодку, но не для того, чтоб подзарядить генераторы — я летел на новый остров, названный Зодчим Колыбелью! Меня охватило тревожное предвкушение. Я конечно ожидал там увидеть пустую каменную глыбу, но все равно волновался так, как будто на том конце меня ждет приемная комиссия, которая будет оценивать плоды моего творчества… Хотя какое оно мое? Что бы там не говорил Нихаз, я все равно всего лишь подзаряжал генераторы.

Этот полет ничем не отличался от предыдущих, только вокруг острова больше не жужжали генераторы. Сам остров скрывался под плотным коконом туч, сквозь которые тут и там пробивались лучи света, словно изнутри кто-то светил в них прожекторами. Лодка понесла меня прямо в эту серую, клубящуюся мглу, и мне рефлекторно хотелось зажмуриться. Но я держал глаза широко открытыми.

А внутри шел дождь. Наверное глупо, но мне это казалось отражением моего внутреннего состояния — пасмурного и тоскливого, как Сумрачный остров. И все же Колыбель не была тоскливой. Более того, она даже не была куском голой скалы, как я ожидал! Нет, на ней не было жизни, растений и даже воды. Но шипящие вулканы, «дышащие» кратеры и земля, испещренная пульсирующими огненными ручьями, будто венами, создавали ощущение, что сам остров — живое существо.

На фоне это дикого, буйного хаоса резало глаз рукотворное строение, возвышающееся в центре аллода. Оно напоминало маленькую Цитадель, а может даже и являлось ее частью. Кроме этого взгляд цеплялся за странные фиолетовые полусферы величиной с двухэтажный дом, разбросанные по Колыбели и испускающие бледное сияние. Сосчитать их количество, правда, я не успел, потому что все перечисленное увидел лишь во вторую очередь.

А в первую я смотрел на кубы сверху! Большие, ровные, слажено двигающиеся по какой-то своей системе, они то опускались к земле, то поднимались в небо, делая его похожим на лист тетради в клеточку. Те, что висели пониже, как будто горели изнутри и то ли рассыпались, то ли трансформировались во что-то. Все это напоминало какой-то невероятный, исполинский конструктор. Игрушку Бога!

Лодка не причалила к берегу, как обычно, а понесла меня через весь аллод прямо к строению в центре, что меня несказанно порадовало, потому что раскаленная земля снизу мало располагала к прогулкам. Вулканы не были большими, но их активность нервировала; из них вырывались снопы искр, и мне хотелось убраться отсюда подальше. Капли дождя не долетали до поверхности, испаряясь еще в полете. Было жарко и влажно. Тяжелый воздух как будто не помещался в легких, дышалось с огромным трудом, и у меня ожидаемо застучало в висках, перед глазами запрыгали точки и кожа начала пылать, словно я долго загорал под солнцем. Но солнца не было. Над головой нависали кубы, а снизу дрожала и пульсировала раскаленная земля. Призрачная сфера, защищающая лодку от смертельного астрала, не спасала от удушливого, горячего воздуха. Мне казалось, что если я не сварюсь здесь заживо, то точно задохнусь.

Не знаю, который из богов меня услышал, но в этом филиале Цитадели, куда я благополучно высадился, оказалось вполне сносно. Я с облегчением сделал вдох полной грудью, прикрыв глаза и ожидая, когда сердце перестанет так отчаянно колотиться и точки перед глазами исчезнут. В ушах шумела кровь, но через некоторое время я отчетливо услышал звуки, определенно доносящиеся извне. И звуки эти были совсем не мирными!

Я осторожно поднялся по ступеням, прислушиваясь к бою и пытаясь определить участников и их количество. Звон меча был точно одиноким, а вот соперники мечника оставались неразгаданными — глухие удары и звуки то ли огня, то ли магии…

Лестница закончилась большой площадью, коих было множество в Цитадели. И посреди нее сражалось двое.

Похожий на канийца мечник с длинными, светлыми волосами и ослепительно сверкающим мечом, от которого почти невозможно было оторвать взгляд. И драконоподобное существо, похожее на тех маленьких дракончиков, называющих себя слугами Владыки, только больше. Он махнул мощными, огненными крыльями, и казалось, что мечника просто сметет, но тот выставил вперед меч, который словно щит уберег хозяина, осветив все вокруг так, что у меня заслезились глаза.

Почему-то я точно знал, кто передо мной. Не понимал откуда, ведь как минимум одного из соперников я видел впервые, да и под обличьем второго мог быть кто угодно. Но это знание само появилось в моей голове, будто я видел их обоих насквозь. Мечник — слуга Тенсеса… хотя никакого не Тенсеса, ведь это не он даровал миру магию Света, а Нихаз. Получается — слуга Нихаза? Кто он вообще такой и откуда взялся?

Вторым был сам Нихаз. Всего лишь один из его обликов, но мне казалось, что именно этот — настоящий. Впрочем, есть ли у богов тела? Быть может, все их облики — лишь маски.

Смотреть на этот бый было физически больно. Меч слуги ослеплял, но и от Нихаза исходила жуткая, удушающая аура. Насколько он силен? Есть ли вобще края его могущества? Наверное да, ведь я наблюдал не за избиением младенца, а скорее за сражением равных. Но кто равен богу? Другой бог? И если они способны создавать вселенные, управлять временем и раздавать бессмертие, почему их бой не стирает в пыль все вокруг? Сотрясает не мир, а всего лишь стены рядом? Что-то определенно их ограничивает, и я хотел знать, что.

Хотя я не привлекал к себе внимания, мое появление не осталось незамеченным. Слуга Тенсеса вдруг повернул ко мне лицо, затем снова посмотрел на Нихаза, немного отступил… и исчез в яркой вспышке света. Это было так неожиданно, что я даже сделал несколько шагов вперед, будто надеясь задержать его и сразиться лично.

— А этот «Слуга Тенсеса», будь он проклят, крепкий орешек! Или я все же сдал за долгие годы без хорошей драки?.. Ну ничего, чую, скоро придется вспомнить буйное прошлое!

— Куда он делся?!

— Увидел подмогу и понял, что не справится, — расхохотался Нихаз.

— А зачем приходил?

— Чтобы помешать нам завершить аллод. Когда я отдал приказ подстегнуть строительство, запустив генераторы на максимальную мощность, то этому новоявленному святоше пришлось вмешаться самому. Тут-то я его и встретил. Знатная получилась трепка… Только перья летели! Вот только силы его казались неисчерпаемыми, а я в вашем мире, к сожалению, скован определенными ограничениями.

— Какими?

— Законами этого мира. Я уже говорил тебе — все в мире подчиняются законам. Даже боги.

— Слуга Тенсеса — бог?

— Нет, куда ему… хотя часть божественной силы он хапнул. Он слуга Света и это та причина, по которой этот глупец считает меня главным врагом и из штанов выпрыгивает, чтобы мне помешать. Идиот! Если бы не я — не было бы и его! Но не думай пока об этом. И я настоятельно советую тебе забыть про встречу со Слугой Тенсеса, поединок и все остальное. Никто не должен об этом знать.

— Я так понимаю, мне лучше не появляться в Чистилище?

— Он ничего не сможет тебе сделать. Скорее всего и виду не подаст, что знает тебя. Произошедшее — не твоя забота, совсем не твоя. И вообще забота не твоего мира. Ваша проблема — Сарн, вот ее и решайте, если желаете уцелеть. А о сегодняшнем поединке — забудь.

С этими словами Нихаз расправил огненные крылья и исчез в такой же яркой вспышке, как и слуга Тенсеса. Или Света. Или кто он там теперь. На площади стало пусто и тихо… но ненадолго.

— Приветствую тебя на Колыбели, Прокладывающий Путь! Если бы не ты — ничего не получилось бы. Столько работы… Да, давно Владыка не показывал своей истинно божественной мощи! Гордись своей причастностью к великому акту творения новой земли!

Я закатил глаза, но промолчал. Слуга Владыки — очередной маленький дракончик в балахоне с капюшоном — приветственно разводил руками, слегка склонив голову.

— Я — Хранитель Мироздания. Во тьме миров пролегают тысячи тысяч путей, и лишь немногие могут найти правильный. Я тот, кто поможет тебе найти его. Отсюда, с Колыбели, ты откроешь портал в Мертвый город.

— Я?!

— Основа для портала уже создана, но чтобы запустить его, придется приложить еще немало усилий. Ты уже знаешь о силе намерения?

— Нет.

— Нет? Как же так… Ты сражаешься в астральных битвах, постигаешь тайны мироздания, но при этом не знаешь даже основ? Вот уж поистине обитатели этого мира — весьма странные существа. Что ж, я поведаю о силе намерения и том, как она может послужить или помешать тебе.

— Что это — сила намерения? — спросил я, напрягая память. Где-то я это уже слышал.

— Сила не в мышечной массе, не в могучих заклятиях и не в невероятных знаниях. Сила — в искренней вере в свою правоту, в свои возможности, в свою Истину!

— Опять — вера?! Дело Схимника живет.

— Когда ты хочешь что-либо совершить, что ты делаешь первым делом? Думаешь! — продолжал Хранитель Мироздания. — Представляешь себе, как это сделаешь, осознанно или нет, ищешь варианты решения и делаешь. То есть даже прежде, чем почесать нос, ты испытываешь намерение сделать это. Прежде, чем сразить противника в бою, ты понимаешь, что намерен победить его во что бы то ни стало. И это — твое намерение. От того, насколько сильно ты жаждешь победы, зависит сила твоего намерения. Противник же, не желая проигрывать, тоже намеревается победить тебя. И это — его сила намерения. От того, чья сила намерения выше, и зависит победа!

— Да ну?

— Именно от веры в победу, от убежденности в превосходстве над врагом и зависит результат, а вовсе не от остроты клинка, крепости доспехов или размеров магического жезла.

— И чего я как дурак с мечом хожу…

— Астрал — особая субстанция, восприимчивая именно к мысленному воздействию. Именно мысль может проложить короткую дорогу сквозь пространство. Но твои враги намереваются не позволить тебе попасть в Мертвый город. Твоя сила намерения против их силы намерения. Кто победит?

— Буду намереваться изо всех сил!

— Похвально. Но проявить свою силу намерения можно только на тонком слое бытия, находящимся между реальностью и невероятным. Это граничный слой астрала, куда можно проникнуть лишь в астральном теле. Но не бойся, я стану твоим проводником, чтобы ты не заблудился на этом длинном, извилистом пути. Ты готов?

Можно ли быть готовым к болтанке в невесомости, где даже мысли не поспевают за круговертью огней? К полному хаосу и снаружи, и внутри? К безумию, которое полностью поглощает твое «Я»? Набрав в грудь воздуха и зажмурив глаза, я кивнул.

Земля ушла из-под ног, сердце подпрыгнуло, дыхание перехватило… и через мгновение пол снова стал твердым. Я открыл глаза. Тот же дракончик передо мной, та же Цитадель. Не получилось?

Хранитель Мироздания поманил меня за собой и зашагал к лестнице, ведущей в пылающий ад снаружи.

— Настало время приступить к поиску пути. Прямой путь не всегда самый короткий, а для надмировых троп, коими и являются порталы, это правило работает как никогда. Каждый раз, когда ты проявишь волю в подтверждение своего намерения, твоя сила намерения будет проявляться в реальном мире. Сила намерения — те самые кирпичики, из которых сложится дорога в Мертвый Город.

Он спокойно шел по горячей земле, среди огненных рек и дышащих искрами вулканов. Я же, поглощенный его плавной речью, несколько первых шагов тщательно выбирал, куда наступить, чтобы не обжечься, пока не понял, что дышу совершенно свободно. Мне ни жарко, ни душно, воздух не обжигает легкие и кожа не плавится от невыносимо высоких температур.

— Я в астральном теле? — дошло до меня наконец.

— Ты уже хорошо владеешь им. Лучше, чем можно было ожидать. Проявляешь упорство и решимость, формируешь свой путь. Старайся, борись, закаляй свою волю. Если ненавидишь — ненавидь, если презираешь — презирай. Но заставь всех считаться с твоими желаниями!

Все это казалось слишком абстрактным, непонятным, и когда я думал над этим, у меня лишь начинала болеть голова. Я задрал голову и посмотрел на небо в клеточку.

— Что это такое?

— Особые устройства, формирующие ландшафт Колыбели. Мы слишком поторопились на ранних этапах создания и теперь расплачиваемся за эту ошибку. Часть кубов периодически выходит из строя. Они начинают метаться из стороны в сторону, выплескивать накопленную энергию и могут при этом повредить другие работающие кубы, — сокрушенно покачал головой дракончик. — Но не волнуйся, кубов очень много, поврежденные и вышедшие из строя не остановят формирование ландшафта.

— Да уж, с ландшафтом тут пока не очень, — окинул я красноречивым взглядом пылающие окрестности.

— Да, тут еще идет угасающая вулканическая активность — ведь мы создавали аллод по образу целой планеты, а не просто сотворили кусок скалы. Но на самом деле вулканы для нас очень полезны. Для контроля над формированием новой земли необходимо быть в курсе, что происходит в ее глубинах. На поверхности-то все понятно, а вот узнать, какие процессы идут в недрах получившегося аллода, очень сложно. Нет, можно, конечно, пробурить глубокую шахту до самого дна аллода и посмотреть на все своими глазами, но это не самый лучший выход. Мы собираем крупицы минералов, которые вылетают на поверхность. Сопоставив образцы из недр земли и их аналогов с поверхности, я смогу точно сказать, правильно ли движется формирование Колыбели.

— А это что такое? — кивнул я на фиолетовую полусферу, к которой мы как раз приближались. Вблизи она оказалась гораздо больше.

— Там внутри заключена чужая воля. Воля наших врагов, пытающихся помешать закончить строительство! Мы пытаемся ограничить ее влияние и не допустить распространение, — Хранитель Мироздания повел рукой в воздухе, указывая на купол. — Но это не панацея.

— Нужно нейтрализовать эту… чужую волю? — наморщил лоб я, сам не вполне понимая, что это означает.

— Твоя сила намерения против их силы намерения, — повторил дракончик, остановившейся возле фиолетовой стены. — Мне с тобой нельзя. Это только твой путь.

Я помолчал немного, вглядываясь в магический барьер. Но внутри ничего не было видно.

— Что все-таки там внутри?

Хранитель Мироздания ответил не сразу. Я уже перестал ждать ответа и дотронулся рукой до барьера — он почти не ощущался, как дым.

— Сначала было слово… Нет. Сначала была мысль! А слово пришло позже, гораздо позже. Мысль способна лечить и убивать, творить и разрушать.

Я с удивлением посмотрел на своего спутника. И зачем мне эта философия?

— Там внутри средоточие Мысли, ее воплощение. Ступай и возвращайся с победой!

Переход через фиолетовую завесу никак не ощущался. Купол был практически бесплотным, и я прошел сквозь него, мимоходом подумав о том, что быть может бесплотный тут я? Поразмыслить об этом мне не удалось, потому что как только я оказался внутри, на меня обрушилось невыносимое, просто раздирающее на части чувство безысходности. Чудовищная тоска и ужас казались тяжелыми физически, и у меня буквально подкосились ноги.

Зачем я здесь? Для чего? Ведь все это бесполезно! Я бесполезен. Я мошка в паутине, где каждое движение лишь запутывает меня еще больше. Мне захотелось лечь на землю, закрыть глаза и не шевелиться. А еще лучше — умереть, тихо и безболезненно.

Желание достать меч и распороть самому себе живот вспыхнуло в голове так ярко, что рука даже дернулась к поясу, но именно это движение испугало и отрезвило одновременно. Какого демона? Не хочу я умирать! Заставив себя сосредоточиться на этой мысли, я сразу ощутил давление на свой мозг.

Так, стоп!

Мой разум — неприкосновенная территория, и чужие мысли мне тут не нужны. Я тряхнул головой, сбрасывая секундное наваждение, и ко мне сразу вернулась ясность сознания. Давление извне, правда, не прекращалось. И кто тут у нас такой любитель поковыряться в чужих мозгах? Средоточие Мысли, говорите?

Я огляделся по сторонам. Земля под куполом не отличалась от той, что снаружи. Тот же огонь, те же искры, дым и шипение. Но вокруг никого не было! И как мне справляться с врагами, если их не видно?! Да и вообще, существуют ли они физически? Насколько реально происходящее? Все эти слова про астральное тело и тонкий слой бытия казались бессмысленным набором слов… Вот же противная ящерица, мог бы и рассказать нормально, что делать! «Средоточие Мысли, ее воплощение…».

Думай, Ник, думай!

Магия разума, та самая, которой я так славно научился противостоять, все равно оставалась для меня чем-то странным и неподвластным. Я рисовал в уме кирпичную стену — так мне было проще защититься, и, если нужно, оставлял в ней крохотное окошко, чтобы услышать того, кто настойчиво стучится в мои мысли. Вот только атаковать мыслью или хотя бы просто что-то сказать, не проронив ни слова, — эта задача казалась мне непосильной.

Но если просто стоять и закрываться, ничего не изменится! Нужно хотя бы понять, с кем или чем я имею дело. Закрыв глаза и мысленно прорубив в стене окно побольше, я решил не только «послушать» противника, но и попробовать «увидеть» его в своей голове. В конце концов, как сказал Нихаз, тля я бессильная, или право имею?!

Сначала это было фиолетовое, искрящееся пятно. Но меня не устроила такая размытая форма, и пятно начало принимать очертания. В длинном балахонистом одеянии, в шлеме причудливой формы, существо чем-то напоминало червелицего. Интересно, оно на самом деле так выглядит, или это моя фантазия? Магия разума прочно ассоциировалась у меня с фиолетовыми искрами, бегающими по пальцам Лизы, и червелицыми, общающимися только ментально.

Открыв глаза, я увидел его именно таким, каким видел в своей голове. Фантазия, воля, сила намерения… да, плевать! Враг был передо мной — хрупкий и беспомощный, и его попытки завладеть моим сознанием провалились. Теперь мой ход. Я достал меч и сделал все так, как привык, без всех этих магических штучек. Существо не было бесплотным, но после смерти его тело развеялось без следа через несколько секунд.

И это все?

Не до конца веря, что задача оказалась настолько легкой, я решил подождать продолжения, но ничего больше не происходило. Магический купол, призванный сдержать чужую волю, был пуст.

— Тоже мне — враги! — фыркнул я и убрал меч.

Хранитель Мироздания едва ли не захлопал в ладоши, когда я вышел из купола.

— Тебе удалось одержать победу в столкновении интеллектов, одной лишь силой мысли доказав свою силу намерения. Твое желание воплотилось, и теперь ты на шаг приближаешься к Мертвому городу.

— Всегда знал, что в столкновении интеллектов мне нет равных!

В ответ дракончик посмотрел на меня так снисходительно, что я поубавил ехидное ликование. А вдруг проводник специально привел меня сначала к самому легкому противнику, прекрасно зная, что я умею сопротивляться магии разума? Полусфер вокруг еще много и кто знает, какой враг ждет меня там.

— Не расслабляйся раньше времени, ведь это только начало, у нас еще много работы. Ты готов идти дальше?

— Мой интеллект в полной боеготовности!

Хранитель Мироздания, спрятав улыбку за капюшоном, направился к следующей полусфере. Я последовал за ним, разглядывая аллод. Движущиеся над головой кубы вызывали страх — мне все время казалось, что они сейчас упадут и раздавят нас, и я предпочел не смотреть наверх. Шипящие реки огня и вспышки внутри вулканов тоже не выглядели безопасными, но я сумел себя убедить, что пока нахожусь в астральном теле, они мне не страшны.

— Да-а, давно я не открывал новых троп. Открыть обычный портал легко, тяжело проложить Путь. Ведь дело не только в том, попадешь ли ты в Мертвый Город, но и в том, как ты туда попадешь! Понимаешь?

— Нет.

— Послушай, что я тебе скажу, Ищущий. Любая война несет хаос! Смута, сумятица, беспорядки, всеобщее недоверие… Но хаос — не только разрушение. Хаос — основа всего сущего. Если бы не было хаоса — не было бы развития, мир застыл бы навечно. Порядок может обуздать хаос, и тогда на грани двух сил зарождается третья, имя которой — жизнь. Ты хочешь жить? Хочешь, чтобы жили твои друзья, твои братья и сестры по оружию, твой народ? Тогда обуздай хаос, который несут враги Владыки в этот мир.

— Это то, что ждет меня в этой штуке? — догадался я, кивнув на купол, к которому мы подошли. Он находился совсем рядом с тем, где я только что побывал, и ничем от него не отличался.

— Да, это средоточие Хаоса.

— Как с ним справиться?

— Победить хаос может только порядок!

— Мог бы и прямо сказать, без этих полунамеков.

— Ты так и не понял сути, — покачал головой Хранитель Мироздания. — Здесь важны не знания, а сила…

— Да, да, сила моего намерения. Я понял, — раздраженно махнул рукой я и вошел внутрь.

Может и здесь тоже будет не так уж и сложно? Кто знает, какая у меня сила намерения? А вдруг она размером с астральный корабль?

Воплощение Хаоса я увидел сразу. Точнее сразу понял, что вот это постоянно во что-то трансформирующееся чучело — и есть Хаос. Описать увиденное словами сложно, ведь существо, если это существо, конечно, не имело постоянной формы, цвета и размера. У меня даже заболели глаза и закружилась голова от его бесконечных метаморфоз, и стало немного подташнивать. Отведя взгляд, я заставил себя поверить в то, что если я, находясь в астральном теле, могу «дышать» раскаленным воздухом и ходить по горящей земле, то головокружение и тошнота лишь фантомные ощущения, которые подкидывает мое сознание. Почувствовав себя лучше, я воодушевился и, достав меч, шагнул к Воплощению Хаоса…

Земля ушла из-под ног, меня завертело в водовороте разноцветных пятен. Я то ли падал, то ли летел в пространстве не имеющим ни начала, ни конца. Все кружилось, перемещалось, видоизменялось, и я не мог зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, и даже закрыв глаза все равно находился в безумном калейдоскопе, где нет ничего постоянного, где меня бросает из стороны в сторону, где даже мысли превращаются в бессвязный поток образов. Вокруг был Хаос. Он поглотил меня, и мне не хватало силы воли остановить это безумие.

И все же эта свистопляска отличалась от той, через которую я проникал в глубокие слои астрала. И только эта на удивление связная, осознанная мысль пришла мне в голову, как сразу за ней появилась другая: я все же осознаю себя, более того — я осознанию течение времени! Я потерялся в пространстве, но совершенно точно знаю кто я, сколько я здесь нахожусь и главное — зачем.

Изо всех сил стараясь абстрагироваться от мельтешащих пятен, я начал вспоминать то, что увидел, когда вошел в купол, отделивший средоточие Хаоса от остального аллода. Горячая, голая земля, потоки лавы и камни, камни, камни… Повсюду бесформенные скалистые глыбы. Они должны быть где-то здесь, но чужая сила намерения заставляет меня метаться в изменчивом потоке Хаоса.

Прищурив глаза, я вгляделся в то, что меня окружает, пытаясь увидеть за смазанными пятнами что-то еще — постоянное, осязаемое, что-то не принадлежащее Хаосу. Перед взором смутно замелькали какие-то скалы, но все они походили друг на друга, и теперь мне стало казаться, что вокруг скачет размытый хоровод камней. Я все еще не мог ни за что зацепиться. Мне не хватало чего-то еще, какого-то якоря, который удержал бы меня в этой буре. Мои глаза болели и слезились, стараясь рассмотреть детали. Наверное это тоже фантомные боль и слезы, но они были понятны и привычны, и поэтому добавляли немного упорядоченности среди охватившего меня смятения.

Сначала я увидел кусок скалы с ярко выраженным красным оттенком, и тут же впился в него взглядом, боясь потерять. Нужно думать об этом. Выстраивать логические цепочки. Порядок — вот то, что может побороть хаос. Хотя бы в своей собственной голове.

Красная порода — скорее всего здесь есть примесь железа… А вот и голубоватые глыбы. Необычно… Может какая-то глина? А тут красивые, оранжевые прожилки — это точно янтарь. Белые кристаллические гроздья — кварц.

Чем больше я вглядывался и заставлял себя думать и анализировать, тем больше деталей находил, и тем отчетливее становилось все вокруг. Хаос отступал. Земля под ногами снова стала твердой. Купол над головой по-прежнему мерцал фиолетовым светом. Мелькание перед глазами постепенно сходило на нет, и в конце концов я сумел без опасений оторвать взгляд от камней и посмотреть на Воплощение Хаоса — теперь оно выглядело как нагромождение камней, конвульсивно и беспорядочно бившихся друг об друга, рассыпаясь и уменьшаясь в размерах. Решив ускорить этот процесс, я поднял меч. Сколько грозных противников видело его лезвие? Всего лишь варварски порубить камушки — не самая достойная, но зато легкая для него задача.

Вот и второй противник пал, так же развеявшись, словно призрак, а я даже не успел разогреться! После нескольких минут ожидания никто больше не появился.

— Что там зарождается на грани хаоса и порядка? Жизнь? — спросил я у своего проводника, появившись из купола.

Разобраться с Воплощением Хаоса оказалось чуть сложнее, чем с Воплощением Мысли, но все же я справился, и это благоприятно сказалось на моих силе намерения, уверенности и эго.

— Ты не породил новую жизнь, не беспокойся — воплощение Хаоса все же не совсем хаос, в нем есть некий порядок. Но, одержав победу, ты демонстрируешь несомненную силу намерения. Твое желание воплотилось, и ты еще на шаг приближаешься к Мертвому городу! Ты готов продолжить?

— Как никогда!

— Это отлично! Победы придают тебе сил.

— А кому они их не придают? — ухмыльнулся я, чувствуя, что сейчас, на кураже, способен размотать еще пачку воплощений.

— Твоя воля сильна, Хранитель Откровения. Мне бы не хотелось стать твоим врагом! Ты пройдешь любые преграды, лишь бы исполнить задуманное, и горе тому, кто встанет у тебя на пути. В этом вы и похожи, и различаетесь с Владыкой. Воля Владыки сильна, но если ты используешь ее как таран, то Владыка — как рапиру. Ты сметаешь врагов на пути, а Владыка… Ох! Не о том мы сейчас говорим! Ведь работа еще не окончена.

— Что здесь?

Я уставился на полусферу, очертившую территорию раза в два больше, чем две предыдущие. Целое поле для сражения!

— Здесь то, чего хочет каждый разумный, осознавший себя. Власть! Подчинять своей воле природу и других разумных для нас так же естественно, как дышать! Власть способна открыть горизонты, дать новые возможности, но не забывай, что власть развращает. А абсолютная власть развращает абсолютно. Тем, у кого она есть, плевать на всех, кроме себя, даже на своих союзников, друзей и последователей. И что самое интересное, их власть держится на тех, кто готов умереть за какие-то призрачные идеалы. А сам властолюбец, оставшись без своих последователей, не способен ни на что! Ступай.

В третий купол я шагнул и с опаской, и с любопытством, прокручивая в голове, как может выглядеть власть…

Власть была красивой! Обнаженная, с эльфийским лицом, голубой кожей и хвостом русалки, она горделиво восседала на троне. Ее пышная грудь призывно вздымалась, светящиеся синие глаза не отрывались от меня, а пухлые губы, растянутые в полуулыбке, чуть шевелились, словно она что-то мне шептала. Нет, я не свалился у ее ног, точнее — хвоста, пораженный красотой в целом и грудью в частности, но все же немного дрогнул. Она подняла руку и поманила меня пальцем к себе, наклонившись вперед и так вызывающе облизнувшись, что у меня полыхнули щеки. Ох, не так мне представлялся противник, совсем не так…

Я продолжать стоять истуканом, не зная, что делать, а улыбка средоточия Власти становилась шире и шире, и вскоре превратилась в настоящий оскал. В каком-то ступоре я наблюдал, как искажается прекрасное лицо и появляется уродливая тварь. На какой-то миг мне даже показалось, что сейчас из ее рта появится змеиный язык. Она откинулась на свой трон и беззвучно захохотала, после чего махнула рукой… и со всех сторон, сверху, снизу, сзади, на меня кинулись появившиеся из ниоткуда демоны!

Меч материализовался в моих руках мгновенно. Я сразу подобрался и приготовился к схватке. Первых демонов убил легко, но тут же появились новые. А за ними еще. И еще. Они были не то, чтобы очень уж опасными, но их количество увеличивалось. На месте одного следом появлялось двое, на месте двоих — четверо. И все они буром шли на меня, не испытывая ни страха, ни колебаний. Конечно, страха у демонов я и до этого не видел — в их пустых глазах вообще не было никаких мыслей. Но сейчас, видя за их спинами жуткое, беззвучно хохочущее существо, управляющее ими одним взмахом руки, мне становилось не по себе.

Вскоре ситуация начала совсем выходить из-под контроля. Демонов становилось все больше и это с лихвой компенсировало их слабость. Я отступал под натиском, прекрасно понимая, что еще чуть-чуть — и они похоронят меня под своими мерзкими телами! Как с ними справиться? Что я должен сделать? Никаких идей в голову не приходило, потому что я был слишком занят попытками отстоять личные границы от нагло лезущего в них противника. Что там говорил Хранитель Мироздания тоже напрочь вылетело из головы. Я не мог сосредоточиться, не мог подумать, не мог отвлечься даже на долю секунды, и все равно проигрывал бой. И это порождало во мне самое страшное, что может быть в данной ситуации — бессилие!

Вера, воля, сила намерения — все это становилось пустым звуком, потому что я просто не знал, что делать. Как заставить себя не отчаиваться, если спина уже прижата к стене, а впереди беснуется море врагов? Я загнан в угол. Вскарабкавшись по камням вверх, я получил секунду передышки, но демоны, как муравьи, сразу поползли за мной, и мне пришлось взбираться еще выше.

Почему я не убил эту хвостатую тварь сразу? Нужно было расправиться с ней в самом начале, еще до того, как она призвала армию своих прихлебателей, с которыми мне теперь ни за что не справиться! Святой Плам, я что, женской груди никогда не видел, чего, спрашивается, стоял и пялился как девственник?.. Хотя да, давненько не видел. Над было заблаговременно восполнить этот пробел, а то посыпался на такой ерунде!

Эта мысль меня немного развеселила и я даже почувствовал прилив сил. Подниматься выше стало невозможно — выше была лишь отвесная, абсолютно гладкая каменная стена. По пятам за мной ползли демоны, взбираясь друг другу на головы и заставляя вспоминать о термитах и Мачехе из тринадцатой лаборатории. Мне ничего не оставалось, как ударить мечом по скале возле себя — она сразу треснула, будто по ней ударили тараном, и из нее покатились вниз огромные булыжники, снося за собой моих преследователей. Неплохо!

Воодушевленный, я стал крошить скалу, рискуя сам быть погребенным под ее завалами, но другого плана у меня не было. Продолжая отступать, я рушил скалу возле себя и это приносило свои плоды! Камнепад сыпался на головы демонам, и хотя это их не останавливало, я получил передышку. Но вечно продолжаться это не могло. В конце концов земля под ногами треснула и ухнула куда-то вниз. И я вместе с ней. Сердце замерло, дыхание перехватило, но даже секундную панику я не мог себе позволить.

Боли нет. Страха нет. Я в астральном теле, а значит мне ничего не грозит, если искренне верить в это! Мое падение длилось недолго, но за то время, пока я катился кубарем, успел перебрать в голове кучу всего, лишь бы не думать о камнях, которые раздавят меня, как таракана. Представлял калейдоскоп Хаоса, карусели, подвижную историю… грудь в конце концов! Ох, добраться бы мне сейчас до этой бесстыжей твари, теперь я бы точно не замешкался!

Злость полыхала внутри, но это была хорошая злость, правильная, мобилизующая все силы. Средоточие Власти так ясно стояла перед взором, что когда мои кувырки прекратились и мне удалось наконец подняться на ноги — я ничуть не удивился тому, что каменный поток принес меня прямо к ее трону. Раздумывать, как оказался сверху завала, а не под ним, как не переломал все кости и не потерял меч, я себе запретил. Просто на то была моя воля! Все правильно, товарищ Хранитель Мироздания?!

Скалящаяся тварь, увидев меня возле себя, уже не выглядела такой довольной. Оскал сполз с ее лица и на нем появился настоящий, неподдельный страх. Демоны, которым повезло пережить обвал, рванули к своей хозяйке на помощь. Но я был ближе.

— Без своих прихлебателей ты ничто?

Меня даже позабавило, как быстро она вернула себе миловидность — ее большие синие глаза излучали покорность, а губы продолжали шевелиться, будто она то ли просила у меня пощады, то ли обещала что-то. Лживая гадина! Голову снес я ей без всякого сожаления. И в этот же миг все демоны исчезли как по щелчку пальцев. Следом исчезла и она.

Я вышел из купола с мыслью, что каждый раз бороться становится сложнее, а фиолетовых полусфер еще так много…

— Ты одолел средоточие Власти! — обрадовался дракончик.

— По-моему, она пыталась меня соблазнить.

— Зато теперь ты понимаешь, как она опасна. Посмотри на Владыку! Его власть практически безгранична, но он ей не пользуется. Довелось ли тебе слышать хоть один его суровый приказ? О нет! Он всегда просит, убеждает, заставляет верить в себя… Он заинтересован в понимании, а не в слепом подчинении. И именно поэтому он выбирает в союзники только тех, кто обладает собственной непоколебимой волей.

Я подумал, что у Нихаза нет никаких союзников, у него есть только пешки, которых он задействует в своей игре. И лесть — один из способов их туда заманить.

Когда перед нами вырос новый магический купол, я уже не был так самонадеян. Противник внутри становился сильнее от раза к разу, и игнорировать это было глупо.

— Средоточие Тьмы… — произнес Хранитель Мироздания в ответ на мой вопросительный взгляд. — То, что скрывает убийцу, подстерегающего жертву, и влюбленных, спешащих убежать от шумной компании и провести время наедине. Тьма обманывает и пугает, но при этом дарит утешение и скрывает ту грязь, что так заметна при свете дня. Без тьмы нет света, без света нет тьмы. А там, где свет и тьма встречаются вместе, рождается тень.

Больше он ничего не добавил, и я не стал дальше спрашивать, решив, что конкретики от него все равно не дождешься, а его полунамеки могут меня только запутать.

В купол вошел с опаской, готовый сразу покончить с «Тьмой» или что там меня поджидает, но внутри никого не оказалось. Еще одно средоточие Мысли? Я прислушался к себе — на мозг никто не давит, не нашептывает чужие мысли и не навевает ложный страх. И все же я чувствовал кого-то или что-то рядом. Опасность была близко, так близко, что по спине пробежал холодок. Я покрепче сжал меч и заозирался. Вокруг по-прежнему были лишь камни и сухая потрескавшаяся земля.

Толчок интуиции — и я отпрыгнул в сторону, едва увернувшись от нападения и лишь краем глаза заметив мелькнувшую тень. Несколько секунд рядом не было никакого движения, но противник никуда не делся. Я ощущал его всей кожей. Так ясно чувствовал его присутствие, будто он стоял рядом и хлопал меня по плечу. Что там говорил Хранитель Мирозданья? Там, где свет и тьма встречаются вместе, рождается тень? Если здесь средоточие Тьмы, то где мне искать Свет, чтобы увидеть эту тень? Ковыряться в себе, призывая пресловутую веру?!

— Да, к демону! — ругнулся я и закрыл глаза.

Темнота давно перестала быть моим врагом, и мне нужно лишь просто отдаться на милость инстинктам.

Теперь, когда меня не отвлекали камни вокруг, сияние купола и прочая мишура, я не просто ощущал Тьму, я практически «видел» ее размытый силуэт за свой спиной, ее тяжелый взгляд, ее приближение… Она уже была близко, но я не шевелился до последнего — до того момента, пока она не оказалась на расстоянии моего меча. Одно резкое движение и наступила настоящая, подлинная тишина, не наполненная невидимым движением и опасностью.

Я так и не увидел воплощение Тьмы воочию. Для меня оно осталось лишь тенью, рассеявшейся от одного удара.

— Так быстро? — восхитился Хранитель Мироздания.

Я и сам был удивлен. Почему-то мне казалось, что проводник ведет меня от самых слабых соперников к самым сильным, и с каждым разом бороться будет тяжелее. Но это оказалось не так. Я легко расправился с Тьмой, и это меня воодушевило. Не так страшен демон, как его малюют!

— Что ж, поздравляю с победой. Может быть ты устал и хочешь передохнуть?

— Нет, не хочу! Кто там следующий на раздачу, я готов.

— Тогда продолжим. Твой путь близится к завершению, но упирается он не в тупик, а в перекресток, откуда откроется еще тысяча путей, и в твоей воле выбрать свою и только свою дорогу!

Эти слова показались мне до невозможности избитыми и нисколько не впечатляли. На какое-то время я углубился в свои мысли, не желая слушать банальности Слуги Владыки, которыми он сыпал по пути до следующей полусферы, и вынырнул из задумчивости только после того, как он неожиданно спросил:

— Знаешь, какое оружие твоих недругов самое излюбленное?

— Какое?

— Коварство!

— Хм…

— Когда не знаешь, где друг, а где враг, когда каждое мгновение ждешь удара в спину, — ты слаб и уязвим. Но если хочешь победить, то придется постичь уроки коварства: научиться лгать, предавать и бить в спину, плести паутину интриг и лжи, играть на чувствах, стравливать других между собой…

— Это вряд ли.

— Никто не заставит тебя это делать, но узнать о смертельном коварстве, оружии, от которого нет защиты, тебе придется.

Он остановился возле небольшой полусферы, изнутри которой отчетливо доносились звуки борьбы. Я даже было подумал, что это снова Нихаз сошелся в схватке со Слугой Света, но пройдя через барьер, увидел двух незнакомых существ, самозабвенно мутузивших друг друга. Один из них выглядел как полурыба-полудемон — синий, с длинным хвостом и злобной, отвратительной рожей. Второй чем-то отдаленно напоминал то ли джунского голема, то ли каменного робота из тех, что я рисовал на последней странице тетрадей, когда учился в школе.

Никто из них не обратил внимания на мое появление, и я замер в растерянности. Выходить и уточнять детали у своего проводника мне не хотелось принципиально… Но что тогда делать? Убить обоих? Подождать, когда они сами поубивают друг друга? А может кто-то из них на моей стороне? Хотя это вряд ли.

Робот из школьной тетради начал отступать под натиском рыбы-демона, и это помогло мне принять решение. Во-первых, каменный человек, колыхнувший во мне ностальгию, был мне просто более симпатичен, во-вторых, куда разумней сначала вдвоем одолеть более сильного соперника, а потом добить слабого, чем наоборот. Я достал меч и вступил в бой.

Демоническая рыба, до этого так бодро лупившая противника, против нас двоих уже не была такой борзой. Быть может, будь я один, мне бы и пришлось попотеть, но тетрадный робот, получивший нежданного союзника в лице меня, сделал почти всю работу сам. Я лишь отвлек внимание на себя, зайдя сзади, и тварь, заметив опасность, метнулась было ко мне, тут же получив сокрушительный удар в спину, что хоть и не закончило бой, но стало его переломным моментом. Она снова повернулась к роботу, но тут подскочил я, опять переключив на себя внимание — меня демонорыба считала более опасным врагом и старалась не подставляться под меч, получая за это вероятно очень болезненные тычки в спину.

Наш с роботом союз получился весьма успешным и победа была не за горами. В конце концов мне осталось только добить мерзкую тварь, и одного удара мечом ей хватило, чтобы рассыпаться искрами. Я посмотрел на своего слегка пошатывающегося союзника — ему хорошо досталось, все его каменное тело покрывали подпалины и глубокие царапины. Глаз у него то ли не было вообще, то ли они имели какой-то экзотический вид, но то, что напоминало его голову, было обращено ко мне.

— В тетради по политологии ты у меня получался лучше всего, — произнес я зачем-то.

А затем поднял меч и разобрался и с ним тоже. Робот почти не оказал сопротивления — у него на это уже не осталось сил.

Мой проводник как всегда ждал меня за барьером. Он поднял на меня взгляд своих маленьких огненных глаз и вдруг спросил:

— Ты чувствуешь вину за то, что сначала помог кому-то, а потом повернул свое оружие против недавнего союзника?

Я даже растерялся. Разве я должен чувствовать вину? Какое мне дело до двух дерущихся образин, пусть даже один из них похож на мои детские каракули?

— Обстоятельства часто складываются так, что общая угроза сплачивает даже самых непримиримых врагов, но стоит беде миновать, и недавние единомышленники с радостью вцепляются друг другу в глотки… — скорбно покачал головой Хранитель Мироздания.

Я подумал, что все это выглядит как-то слишком нарочито. Моральный конфликт высосанный из пальца. Тяжело обернуть меч против тех, кого считал другом, но каменное пугало другом мне не было, и мук совести от его убийства я не испытывал! Зачем эти ханжеские нравоучения? А точно ли мои противники — воля врагов Владыки, пытающихся помешать строительству? Мысль, тьма, коварство… Мне стало казаться, что и эти полусферы — очередная постановка, призванная меня чему-то научить. Вот только чему? Показать мне, какой я злодей, раз убил того, кто был моим союзником три минуты? Я не настолько сентиментален, чтобы расстраиваться из-за таких пустяков.

Хранитель Мироздания, словно почувствовав растущий внутри меня скепсис, торжественно добавил в своей привычной манере:

— Осталось совсем немного. Сопротивление твоих недругов почти сломлено, и лишь жалкие остатки некогда сильного намерения препятствуют тебе. Сокруши своих врагов, пусть твое намерение, твое желание побеждать ведут тебя. И когда твоя сила намерения окончательно сломит вражескую волю, портал оживет, и тайны Мертвого Города лягут к твоим ногам!

Я огляделся, вытянув шею и пытаясь понять, сколько всего здесь фиолетовых полусфер. Средоточие Коварства наводило на неприятные мысли. Нет, стыдно за «предательство» союзника мне не стало, я о нем и думать забыл. У меня появилось чувство, что я борюсь вовсе не с врагами Владыки и не с их волей. Я прорываюсь сквозь очередные препятствия, придуманные Режиссером! А это может быть гораздо опаснее…

Глава 32. Проложивший Путь

— Очень хорошо. Обратив дар жизни против своего противника, ты демонстрируешь выдающуюся силу намерения! — сказал Хранитель Мироздания, уважительно склонив голову.

Я обернулся на полусферу, из которой только что вышел, и невольно содрогнулся.

…Их было трое и они были бессмертны. Во всяком случае сколько бы раз я не достал их мечом, сколько бы ран не нанес — умирать они не собирались! Сам же я от боли уже плохо видел и туго соображал. Тело горело и не слушалось, а электрические разряды продолжали бить по мне без остановки. Я уже потерял счет времени и не мог понять, сколько длится эта пытка, но все равно, сцепив зубы, собрав всю волю в кулак, поднимал меч и шел на своих противников — трех существ с магическими трезубцами, похожих то ли на ящеров, то ли на драконидов.

Один шаг — и снова удар, на секунду парализующий все тело. Я едва не выронил меч, но нашел силы сделать еще шаг. И снова удар, уже с другой стороны. Тысяча попыток убедить себя, что в астральном теле боль сильна настолько, насколько я позволяю ей такой быть, и что силой воли я способен подавить ее совсем, потерпели крах. Я проигрывал схватку с неуязвимым противником и никакой веры внутри меня не осталось, чтобы переломить этот бой.

Я думал, что после тяжелой смерти в Пирамиде Тэпа на Сумрачном острове мой болевой порог сильно отодвинулся и никакая магия не сможет заставить меня испытать то же самое. Как бы не так! Очень скоро каждый электрический разряд стал настолько болезненным, будто бил прямо по оголенным нервам. И с каждым таким ударом, мучительной волной прокатывающимся от макушки до пяток, из меня уходила жизнь.

«Жизнь — самое ценное, что есть у разумного существа. Отнимать жизнь легко, а вот дарить ее непросто. Ты видишь эту землю? Она пуста и безжизненна. Еще нескоро здесь появятся первые растения, расцветут цветы и потянутся к небу деревья. Тот, кто владеет пониманием жизни, может подарить ее, а может и отобрать» — так мне сказал Хранитель Мироздания.

Это было даже иронично — я умирал в средоточии Жизни!

Что значит смерть в астральном теле? Умру ли я на самом деле? И смогу ли воскреснуть? Умирать всегда страшно. Даже сто лет бессмертия, дарованного жителям Сарнаута, не убило в нас желания цепляться за жизнь до последнего. И я цеплялся. Но взор подернулся пеленой, все расплывалось, и я уже с трудом различал три силуэта перед собой… Лишь только свет, льющийся из-под ног одного из них, был ярок и хорошо различим.

Почему я увидел его только сейчас? Почему мне кажется это важным?

Свет казался жидким, текучим и напомнил о местах Силы на Асээ-Тэпх. В голове даже немного прояснилось, когда я подумал об этом. А если это то, что исцеляет моего врага, и именно поэтому я не могу никого из них убить?

«То, что дает жизнь, при определенных условиях может и забрать ее» — всплыли в памяти слова моего проводника.

Что это значит? Если этот свет дает им жизнь, как он может ее забрать? Мне плюнуть в него что ли, чтобы осквернить?

Казалось, что еще чуть-чуть — и мое сердце не выдержит таких нагрузок, оно и так заходилось в рваном ритме где-то у горла, мешая дышать. Каким-то чудом я все еще стоял на ногах, но каждый шаг был настоящим подвигом. Я резко сменил траекторию и уже совсем не разбирая дороги просто пошел на свет. В какой-то момент я даже почти перестал чувствовать удары, после разряда, сводящего судорогой мышцы, облегчения не наступало. Боль стала непрерывной. Но когда я видел цель, все остальное уходило на второй план. Упрямство — вот то, что не дает мне упасть!

Своих противников я уже не видел, все вокруг слилось в одну сплошную серую массу. Но когда круг света оказался совсем близко, когда до него оставался всего лишь шаг, я инстинктивно, не задумываясь, махнул мечом, выбив из рук одной из тварей посох и оттолкнув его назад.

В последнем шаге было все: и усталость, и злость, и страх смерти, и желание покончить со всем этим. И именно поэтому этот шаг я сделал так быстро и легко, словно не мое тело едва слушалось, и словно у меня за спиной за одно мгновение выросло два крыла. И когда ко мне со всех сторон прильнул свет, в меня обратно хлынула сама Жизнь — она заструилась по венам, наполнила легкие, и сковавшие тело тиски исчезли. Я еще чувствовал электрические разряды, но они не причиняли мне вреда.

— Жульничаете? — поднял я взгляд.

Свет мягко обволакивал меня со всех сторон, даря ощущение уюта, будто я лежу в ванне с приятной, теплой водой. Сейчас я прекрасно видел троих то ли ящеров, то ли драконидов. Еще пока живых, но теперь уже ненадолго.

…Тряхнув головой и скинув с себя неприятное чувство, что смерть была ближе, чем ожидалось, я снова посмотрел на Хранителя Мироздания.

— Это было тяжело.

— Да. Но ты справился. А значит ты на шаг ближе к Мертвому городу.

— Почему магия этих тварей чуть не убила меня, но при этом я спокойно хожу по раскаленной земле, не испытывая боли?

— Потому что у этих, как ты выразился, тварей есть своя воля и она направлена на то, чтобы причинить тебе эту боль. И убить. Помни: твоя воля — против их воли.

— Слишком сложно.

— Вовсе нет. Пойдем.

Почему-то я думал, что он предложит передохнуть. Эта схватка далась мне непросто, и хоть мое тело и наполнилось энергией и силой, морально я чувствовал себя вымотанным. Но мой проводник зашагал дальше. Странно, что в этот раз путь до следующего купола мы преодолели в молчании. Я счел это плохим знаком. Лишь остановившись у барьера, Хранитель Мироздания сказал:

— Тебе придется совладать с низменным и животным чувством, что так хорошо знакомо каждому бойцу.

Низменное, животное чувство… Дальнейших пояснений, длинных, витеватых полунамеков не последовало, но я сразу понял, о чем речь. О, да, я знаю это чувство!

— Сколько их будет? — спросил я, памятуя о воплощении Жизни.

— Честный бой один на один. И пусть твое намерение победить повергнет животную ярость наших врагов!

Это был демон. По крайней мере он выглядел как демон. Ну а как еще может выглядеть низменное, животное чувство? Демоны — воплощение ярости и жажды крови. Их ненависть и безумное желание убивать несопоставимы ни с одной, даже самой агрессивной формой жизни в Сарнауте.

Все было достаточно привычно и поэтому не вызвало у меня никаких эмоций, а может на эмоции просто не осталось сил — они все остались в предыдущей полусфере. Морда демона исказилась от ярости и он метнулся ко мне, едва увидев. В его взгляде не было ни единой мысли — только злоба. Я увернулся, в ожидании подходящего момента для одного единственного удара.

Наблюдая, с какой отчаянной злостью демон снова бросился в атаку не думая о защите, я даже испытал легкое сочувствие. Мне хорошо было известно, что такое ярость, я испытывал ее много раз, но никогда она не доводила меня до такой потери контроля. Даже там, на арене по гоблинболу, когда я, плохо соображая, убил трех орков… Может быть это и отличает нас от демонов?

Демон раз за разом кидался на меня так, словно был бессмертным, и чем дольше я уворачивался, тем больше он зверел. И тем беззащитней становился. Я смотрел на него, сам думая о совсем другом. Может быть мой проводник не знает, насколько силен враг внутри, и насколько легко, или наоборот тяжело, мне будет справиться. А может быть эта непоследовательность — его своеобразный план. Психологические качели. Слабый противник дает надежду, что все будет просто… а затем ты чуть не умираешь. Собираешь всю волю в кулак, мобилизуешь все силы — а там всего лишь обезумевший демон, которому не хватает того, что есть во всех живых существах — инстинкта жить! Что будет дальше? Слепой котенок или огнедышащий дракон? Нет, вовсе не агрессивный противник вызывает во мне ярость. Ярость вызывает неведение.

Убил демона я довольно быстро и относительно легко, но не питал по этому поводу иллюзий.

Хранитель Мироздания на этот раз никак не прокомментировал то, с какой быстрой я вернулся к нему.

— Ты обуздал собственную ярость и сокрушил вражескую, я поздравляю тебя, Хранитель Откровения! Сохраняя в бою рассудок холодным, не поддаваясь гневу, ты используешь силу намерения для победы над врагом, обращая его ярость против него же!

Я правда старался не поддаваться гневу, но эти комплименты каждый раз, когда я выходил из купола, были настолько приторно лживыми, что мне хотелось заткнуть уши. Или рот проводнику. Но желание дойти до конца пока пересиливало.

Совсем небольшая полусфера, наверное самая маленькая из всех, находилась буквально в двух шагах. Я даже не был уверен, смогу ли встать внутри в полный рост.

— Безумие… Оно всегда стоит за твоей спиной. Ты отгораживаешься от него стеной железной логики, бастионами здравого рассудка, но безумие всегда найдет себе лазейку. Я видел многих славных мужей, стойко сносивших удары судьбы и в одночасье ставших безумцами. Жалкое зрелище! Чего стоят все их победы и свершения, если сами они не в состоянии понять их ценности?

После этих слов у меня внутри все похолодело и сжалось. Вот то, чего я боялся сильнее смерти — безумие! Нужно было что-то спросить, попытаться выведать подробности, ведь сейчас не время для гордости. Но язык прирос к небу и, впервые чувствуя, как настоящий, неподдельный страх сжимает мое горло еще на пороге купола, я шагнул внутрь, так и не проронив ни слова. Последнее, что я увидел, была странная лиловая дымка. А потом все исчезло…

Где я?

Вокруг не было ничего. Я не стоял и не падал, не лежал, не висел, а просто… находился. Панический ужас прокрадывался в сознание с каждым мгновением, и мне пришлось зажмурить глаза и начать ощупывать себя, чтобы удостовериться, что я и правда существую. Когда эта мысль закрепилась в голове, я снова осмотрелся… и снова закрыл глаза. Разум отказывался понимать и принимать происходящее. Такого просто не может быть! Пустота вокруг не имела ни цвета, ни запаха. Мои ноги не упирались ни во что, но и свободного падения я не ощущал. Я вообще ничего ощущал! Можно было бы подумать, что у меня просто не было чувств, но я видел самого себя, и ущипнув себя за руку, удостоверился, что боль я испытываю. Это немного обнадеживало. Если бы только все вокруг не было таким противоречащим здравому смыслу.

Где я?

Этот вопрос так долго и лихорадочно метался в моей голове, что второй ушел на дальний план. Но в конце концов мысли добрались и до него: а кто я?

Почему-то это оказалось еще страшнее пустоты вокруг. Я не помнил себя, не помнил, как тут очутился, не помнил ничего до того момента, как осознал, что нахожусь в каком-то странном ничто.

А было ли что-то до? Может, я тут просто появился, и это и есть моя начальная точка? Но что мне теперь делать?

Паника нарастала и я уже не мог с ней бороться. Ей как будто становилось тесно в моем теле, и мне захотелось закричать во все горло, чтобы выпустить ее наружу.

И я закричал.

Ничего не изменилось, но мне стало немного легче. Я снова закрыл глаза, до боли надавил на них пальцами и напряг память. Ведь должно же у меня быть хоть что-то…

В лицо подул теплый, влажный ветер. Я вдруг вспомнил, что не люблю жару, но здесь не было жарко. Мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать приятный, солоноватый воздух и тихий шепот волн, прежде чем я решился открыть глаза.

«Ник, проснись…».

Воды было столько, что мне на мгновение перестало хватать воздуха. Я даже попятился, будто передо мной разверзлась земля. Как может быть столько воды? Какого размера этот аллод, если даже не видно краев этого гигантского озера — оно уходило до самого горизонта, сливаясь с бесконечно чистым и лазурным небом!

«Ник, проснись…».

Потрясение было столь велико, что я не сразу обратил внимание на то, как в моей памяти всплывают какие-то фрагменты знаний. Я стоял на песчаном пляже, под ясным солнцем, у берега, на который накатывали пенистые волны, а позади меня возвышались джунгли, но совсем не такие мрачные и темные, как на Асээ-Тэпх — они радовали яркими красками и будто звали отдохнуть в своей прохладной тени.

«Ник, проснись!».

Это место походило на рай. В нем было прекрасно все, но это не могло успокоить тревогу внутри меня. Я стоял истуканом, не зная, что делать, куда идти. Мне казалось, что мир вокруг как дымка: шевельнись — и он исчезнет, и я снова окажусь в пустоте.

«Ник!!!».

Голос в голове монотонно звучал фоном, и мои мысли как-то странно обходили его стороной, словно если обратить на него внимание, случится что-то непоправимое. Но в конце концов игнорировать его стало невозможно.

«Проснись!».

И как только я подумал о нем, как в эту же секунду земля под ногами начала трескаться.

— Нет-нет-нет-нет-нет…

Все происходило слишком быстро. Только что я стоял посреди настоящей идиллии, а через мгновение пляж стал буквально ломаться, как скорлупа! Вода и песок стекали вниз, в ширящиеся трещины, из джунглей донесся многоголосый ор потревоженной живности, деревья накренились…

В оцепенении я смотрел на уродливые разломы, пожиравшие фантастически красивую картинку вокруг. А потом упал на колени и схватился за рваные края трещины у своих ног, в нелепой попытке не дать аллоду развалиться. От охватившего меня отчаяния было физически больно, словно это мое тело разрывалось на части.

«Ник, проснись!».

Мне хотелось заткнуть уши чтобы не слышать этот ужасный голос, но он звучал в моей голове. А вокруг все продолжало рушиться. Трещины стали настолько большими, что вниз начали проваливаться деревья, вода утекала вниз с оглушительным шумом, я и сам едва не соскользнул в обрыв.

«Ник…».

— ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!!! — заорал я так, что заболели связки и свело челюсть… и вдруг обнаружил себя сидящим на коленях на сухой, горячей земле, которую я царапал ногтями, сдирая их в кровь, и орущим, как полоумный. Прямо над головой висел фиолетовый купол, а вокруг клубилась лиловая дымка — ласковая, как соленый бриз на песчаном пляже.

Несколько мгновений я приходил в себя, а затем вскочил на ноги и затряс головой, скидывая наваждение и боясь снова провалиться в странный мираж. Подумать о случившемся было некогда, потому что охватившее меня безумие могло вернуться в любой момент, а значит нужно успеть разобраться с противником до того, как это снова случится. Вот он — самый опасный враг. Если судьба моя скрести пальцами землю, пуская слюни, то лучше бы я умер в средоточии Жизни!

Насколько жутким мне казался подобный конец, настолько же я жаждал увидеть воплощение Безумия — до всей глубины души, каждой частичкой своего сознания, словно в мире нет ничего важнее этого. И когда клубы лилового тумана расступились, я даже не успел толком рассмотреть существо, которое за ним пряталось. Хотя существо ли это было? Перед моим взором промелькнули и цепи, и какая-то клетка, и щупальца червелицего, и рога демона, и отблески света, и черные тени. Но когда я полоснул его мечом, все исчезло.

В полном раздрае, чувствуя себя старым, разваливающимся на ходу джунским големом, у которого закончился заряд, я вывалился из крохотного купола, пытаясь заново собрать себя по кускам.

Что это сейчас было? На мозг совершенно точно ничего не давило извне, никто не управлял моими мыслями и не внушал то, чего не существует… Хотя, все верно. Безумие! Оно ведь внутри, а не снаружи.

— Признаться, я боялся, что ты вернешься беспомощным безумцем без малейшего проблеска разума в глазах. Я рад, что мои опасения не сбылись.

— Ага, тоже не нарадуюсь, — пробормотал я, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться.

Что бы со мной было, продлись навождение чуть дольше? Я бы сумел выбраться?

— Безумие следует по пятам за каждым. Но оно никогда не приходит из ниоткуда, — нравоучительно произнес Хранитель Мироздания, воздев палец вверх, к небу в клеточку.

Я подождал продолжения, но его не последовало. Проводник развернулся и пошел дальше, и мне ничего не оставалось, как плестись за ним, размышляя о том, что безумие — это вообще все вокруг: и раскаленная земля под ногами, и кубы над головой, и мои странные противники, изолированные магическими клетками, где я должен встретиться с ними лицом к лицу в одиночку.

— Вот ты и еще на шаг ближе к Мертвому городу. Меня очень радует сила твоего духа! Хм… Дух, душа… Знаешь ли ты, что это такое? Споры об этом ведутся испокон веков. Кто-то называет это «дыханием Творца», но кто сотворил самих Творцов? Кто-то называет это «сутью жизни»… Но у многих живых существ нет души. Точного ответа тебе не даст никто. Известно лишь, что душа по сути своей состоит из Искры и энергетической оболочки тела, его «отражения» в астрале. И душа тоже может испытывать боль. Не физическую, о нет, — душевную…

Хранитель Мироздания продолжал говорить, но мои мысли все время соскальзывали обратно к средоточию Безумия. Искать какую-то логику в увиденном вряд ли стоило, это же — Безумие, правильно? В нем нет логики… Или есть? Почему в своем сумасшествии я увидел песок, пальмы и какое-то совершенно нереальное количество воды? Что это было? Море?! Я никогда не видел настоящих морей, они исчезли задолго до моего рождения. Но во мне как будто шевельнулась память предков, и вдруг стало дико тоскливо от того, что я этого больше не увижу. Внутри защемило от горечи. Море было настолько пленительным, что какая-то часть моего Я хотела остаться возле него навсегда.

«Безумие следует по пятам за каждым»…

Мой проводник остановился так резко, что я едва на него не наступил, выпав из своей задумчивости. Мы подошли к полусфере, ничем не выделяющейся на фоне остальных. Не самая большая, не самая маленькая, такая же круглая и фиолетовая.

— Это предпоследние средоточие. Тебе предстоит встретиться с воплощением Духа. Обычным оружием его не осилить, ведь душевную боль может причинить только другая душа, — произнес он. — Ступай!

Я, как всегда не поняв его напутствия, молча кивнул и прошел сквозь магическую завесу с мыслью, что хуже Безумия уже ничего не будет. Меч держал наготове, твердо решив сразу, не мешкая, порубить все, что находится внутри.

В первое мгновение мне показалось, что я ослеп. Это не ввергло меня в панику, я просто сосредоточился на опасности… и ничего не почувствовал. Вскоре глаза стали привыкать к яркому свету и я сумел осмотреться. Сверху, под самым куполом, сияло маленькое солнце, смотреть на которое было невозможно. А вокруг парило не меньше десятка Искр — бессмертных частичек души! И это именно то, что озадачило меня больше всего. Воплощение Духа, или что там светилось сверху, нападать на меня не собиралось, Искры свободно кружили вокруг, а я пытался сообразить, как и с кем мне тут воевать.

«Обычным оружием его не осилить, ведь душевную боль может причинить только другая душа».

Ко мне начали закрадываться нехорошие подозрения. И чем больше я об этом думал, тем крепче они становились… Нет, этого просто не может быть!

Впервые я вышел из купола, не убив противника, и даже ничего не предприняв для этого. Хранитель Мироздания вопросительно уставился на меня. А я не менее вопросительно, но зато куда более агрессивно на него.

— Ты должен подавить Волю врагов, иначе путь в Мертвый город не будет проложен! — первым нарушил он молчание.

— И как я должен это сделать?!

— Ты уже знаешь, как. Конечно ты все понял. И поторопись! Наши враги уже идут к своей цели, и они не будут ждать, когда ты преодолеешь все преграды на пути в Мертвый город!

Дракончик говорил с холодной, металлической интонацией, будто был сильно разочарован мной. Его взгляд казался мне высокомерным, и от льстивых комплиментов не осталось и следа.

— Ладно… допустим… Искры там внутри — это настоящие Искры? Не какое-нибудь там… не знаю… воплощение Искр?

— Все, что ты видишь вокруг себя, настоящее. Искры остаются Искрами во всех слоях астрала. И твое астральное тело бесспорно настоящее. И этот остров. И путь, который ты прокладываешь здесь, отражается во всех слоях.

— Хорошо, я понял… Но ты же не ждешь, что я буду уничтожать Искры, чтобы причинить «душевную боль» Духу?

Хранитель Мироздания молчал. Снова повисла пауза.

— Это же просто смешно! — покачал головой я, на этот раз первым нарушив тишину. Смешно мне конечно не было. — Даже если забыть, что это аморально, Искры бессмертны, их нельзя убить!

— Мы на тонком слое бытия. Здесь мысли материальны. Намерения обретают физическую форму. И уязвимо все. Даже Искры.

— Если тут все уязвимы, а мысли материальны, то и Дух уязвим тоже! И я желаю убить его мечом! Вот такое у меня намерение, воля, или что там… разве не так это работает?

— Воплощение Духа уязвимо, как и все вокруг. Но мы лишь на грани реальности и невероятного, даже здесь есть свои законы, хоть они и кажутся тебе запутанными и абсурдными. Дух, душа — это не просто еще один враг. Он уязвим, но по-своему. И есть только один способ его уничтожить.

— А как насчет моей души? Ты, может, удивишься, но у меня она вообще-то тоже есть! — воскликнул я. — Есть вещи, через которые я не могу переступить, чтобы не разрушить самого себя. И я не стану убивать Искры! Ни за что! Придумай другой способ.

— Его нет.

— Уверен, что есть! Давай, пошевели мозгами и вместе перепишем эту часть сценария.

— Если ты думаешь, что я не понимаю дилеммы, что стоит перед тобой, то ты ошибаешься, — тихо произнес Хранитель Мироздания, склонив голову, будто ему каждый день приходилось делать моральный выбор. — Но подумай о друзьях, о доме, о тысячах людей, о миллионах живых существ, которые могут исчезнуть, если ты не сможешь помешать добраться до Мертвого города тем, кто, в отличие от тебя, отнюдь не жаждет спасать этот мир. Любой правитель скажет тебе, что нельзя проложить великий путь не замарав собственных рук, и нужно иметь смелость, чтобы принимать плохие решения. Ты боишься разрушить свою личность, но может в этом и есть твоя судьба — принести в жертву себя, чтобы спасти остальных. Да и разрушит ли это тебя? Посмотри в лицо тем, кто благодаря тебе останется жить, и ты найдешь там ответ.

— В жертву себя, вот как… — проговорил я, чувствуя, как мои плечи снова оттягивает непомерный груз ответственности.

«Ты сыграешь свою роль, которая очень сильно повлияет на ход истории» — эти слова Яскера часто звучали в моей голове, когда передо мной стоял выбор. Но именно сейчас я не просто снова услышал их. Я словно вернулся на несколько лет назад, в здравницу «Небесная» и передо мной снова стоял вождь Империи, призывающий меня быть осторожным.

— Что будет, если я откажусь? — спросил я, не узнав своего голоса.

— Судьба вашего мира будет зависеть от того, кто первым достигнет цели: червелицые, дракониды или демонопоклонники. Но вы в этой гонке участвовать уже не будете.

— Должен же быть другой способ! Твой хозяин кажется считает себя всемогущим…

— Вы должны сами определить свое будущее! Владыка был достаточно милостив, чтобы показать тебе этот путь. Осталось лишь пройти его. Конечно никто не сможет силой заставить тебя делать то, что ты не хочешь. Это не в правилах Владыки. Выбор должен быть только за тобой. Но и его последствия будут тоже только на твоей совести.

«Каждый раз, принимая решение, ты должен хорошо подумать, Ник. Дважды подумать, трижды… И это не просто просьба, это предостережение. Никогда не забывай, что любой твой поступок может стать роковым».

Никто мне не поможет. И просто уйти, переложив ответственность на кого-то другого, тоже не получится. Я был уверен, что Нихаз способен открыть мне дорогу в Мертвый город безо всяких моральных дилемм и препятствий. Но ведь так неинтересно! Герой должен страдать по ходу пьесы. И вот я стою перед выбором, где нет хорошего решения.

— А чьи это Искры? — спросил я.

— Ты думаешь, если я скажу, то тебе станет проще их убить?

«Никогда не глумись над Искрами, даже если то были твои враги. Все мысли и поступки остаются в головах. А Искра — это свет и чистота в своем первозданном виде, нет страшней греха, чем осквернить ее».

— Нет. Не думаю.

Как же было наивно полагать, что самое страшное — это потерять свой разум. Потерять самого себя, оставаясь при этом в здравом уме, вот что действительно страшно. Нихаз все-таки привел меня к сопернику, который мне почти не по зубам — к моей совести. И да, он не приказывает, не заставляет, он дает выбор… Совершенно невозможный выбор!

На войне все средства хороши, цель оправдывает средства… Тогда же, в здравнице «Небесная», Яскер рассказывал мне про то, что мир далеко не черно-белый, что он многогранен. И теперь я понял. Серая мораль — вот о чем он говорил на самом деле. И Хранитель Мироздания сказал о том же: «нельзя проложить великий путь не замарав собственных рук, и нужно иметь смелость, чтобы принимать плохие решения».

Но следом за этим в голове всплыли другие слова, на этот раз Командора Хранителей: «Если тебе нужно принять важное решение, просто не нарушай свой собственный моральный кодекс. Этого будет достаточно». Но ведь убийство Искр не просто нарушает мой моральный кодекс! Оно рушит во мне вообще все!

С другой стороны… А если я давно уже в серой зоне? Я поднимал меч бесчисленное количество раз и всегда находил этому оправдание. Но если вспомнить всех тех, кого я лишил жизни… точно ли все они были плохими и однозначно заслуживали смерти?

Я шагнул в купол, снова ослепнув на несколько мгновений. Вот бы остаться слепым навсегда, и не видеть, что творят мои руки.

Обрывки чьих-то фраз продолжали занимать мой разум. Порой они говорили противоположное, но я продолжал копаться в них, чтобы мне было на что опереться.

Оправдание! Я собирался совершить плохой поступок и искал ему оправдание! Вот, что я делал. Но как бы я не уговаривал себя, что все это во благо, что таким образом я спасу тысячи, миллионы Искр, мои руки дрожали, и волосы вставали дыбом. И я как будто не верил до конца, что это все действительно происходит со мной.

Что это я поднимаю меч.

Что это я подхожу ближе к Искре — невинной, чистейшей частичке Света.

Что это я замахиваюсь на нее и наношу удар.

И Искра исчезает. Как призрак. А может это и правда призрак? Может проводник меня обманывает, и эти огоньки — лишь декорация? Я старался зацепиться за эту спасительную для себя мысль, но слишком четко понимал, что это самообман.

Воплощение Духа, ослепительно яркое по началу, становилось тусклее с каждой исчезнувшей Искрой. И мне казалось, что вместе с ним исчезаю и я сам. В конце концов он потух совсем, и я остался один. Выбор сделан, и не было смысла терзаться теперь, но ноги не держали, и я опустился на землю, словно прошел точку невозврата, и мне нужно было немного времени, чтобы привыкнуть к этому состоянию. Нет, я не грыз локти и не проклинал себя за сделанное. Я лишь подумал, что когда вернусь домой… если вернусь домой, напьюсь до поросячьего визга. Это ничего не исправит, но может хоть немного заполнит пустоту, образовавшуюся внутри.

Меньше всего хотелось сейчас слушать поздравления Хранителя Мироздания, но мне нужно дойти до конца. Слишком многим я пожертвовал, чтобы теперь отказаться идти, находясь почти у самого финиша. Я вышел из купола без ощущения победы — разбитый, проигравший и обессиленный. Моему проводнику хватило ума не петь мне оды в этот раз.

— Теперь ты еще ближе к Мертвому городу, — вот все, что он сказал.

До следующего купола я поплелся в молчании, с пустой головой, не испытывая вообще ничего и ничего не предвкушая.

— Здесь тебя ждет последний соперник, — сказал Хранитель Мироздания, когда мы подошли.

— И что же вы приготовили мне на десерт? — устало спросил я.

— Смерть, — просто ответил он.

Я обдумывал сказанное несколько секунд, пытаясь понять, страшно мне или нет. Но внутри по-прежнему ничего не было.

— Я должен умереть?

— Вы, одаренные силой Света, утверждаете, что не боитесь смерти. Ведь для вас смерти нет, есть лишь краткий отдых в Чистилище. Но на самом деле вы все в глубине души боитесь смерти до дрожи, потому что всегда существует шанс не воскреснуть, и окончательная гибель страшит вас как ничто иное. Ваши же враги привыкли к смерти. Они сроднились с ней. И поэтому воплощение Смерти — твой последний и самый сильный враг.

Я снова задумался ненадолго.

— Как победить смерть там, где умирают даже бессмертные Искры?

— Я не знаю, — развел руками Хранитель Мироздания, и я впервые, после средоточия Духа, ощутил какие-то эмоции — удивление!

— И даже туманного намека не будет?

— Как и душа, смерть неуязвима для обычного оружия. И увы, на этот раз я действительно не знаю, что тебе посоветовать. Но это твой путь, и я верю, что ты найдешь для себя все ответы.

Я повернулся к фиолетовой, клубящейся пелене, за которой меня ждала Смерть. Последний шаг. А вдруг он для меня действительно последний, в буквальном смысле?

— Если я умру там, я ведь не воскресну, да? — произнес я, то ли спрашивая у проводника, то ли объясняя самому себе какую-то прописную истину.

— Смерть — это лишь переход между состояниями бытия.

Эти слова показались мне такой же белибердой, которой и до этого сыпал Хранитель Мироздания, и я шагнул внутрь, так и не посмотрев на него, хотя мне было любопытно, с каким выражением своей драконьей морды он провожает меня: радуется, огорчается, или ему все равно.

В моем представлении Смерть выглядела как нечто уродливое в длинном балахоне, обязательно с крыльями и конечно же с косой в руках. И я почти угадал. Только косами были ее руки — с четырьмя лезвиями на каждой. Она стояла посреди купола, ничего не предпринимая. Я тоже остановился на месте, внезапно осознав, что вошел внутрь даже не достав меч. Хотя зачем он мне? Проводник сказал, что Смерть неуязвима для обычного оружия, а больше бороться здесь не с кем. Наверное, у смерти вообще нет слабых мест. Она как точка, как финальный аккорд, после которого нет никакого продолжения.

— Убьешь меня? — спросил я.

Смерть медленно двинулась ко мне, и на ее острых лезвиях замерцали фиолетовые отблески купола над головой.

Я так и не придумал, как убить ее. Но, как ни странно, паники не было. Я смотрел на ее приближение, а в голове сами собой роились разные мысли. Противоположность смерти — жизнь, но просто желания жить недостаточно. Нужно еще что-то! Что-то настолько весомое, перед чем спасует даже смерть. Я прокручивал все, что со мной произошло на Колыбели. Быть может, не все имело для меня какой-то смысл, и все же — ничего не бывает просто так.

Воплощение Мысли, которое не вызвало у меня особых проблем. Никто так и не смог понять, почему я, не будучи магом, могу противостоять магии Разума, но может это и не требует какого-то объяснения? Просто я такой. Это часть моей личности.

Воплощение Хаоса, которое можно одолеть только одним способом — порядком в своей собственной голове. О, да! Порядок в голове — вот то, в чем я нуждался последнее время больше всего. Иначе хаос поглощает, ты теряешь цель и уже не видишь, куда двигаться.

Воплощение Власти — соблазнительное, но вряд ли способное пленить меня. Конечно, я амбициозен, быть может даже чуточку больше, чем большинство людей. Но никогда мои амбиции не пересекали черту тщеславия. Жажда власти — не моя история.

Воплощение Тьмы — почти невидимая тень, которая оказалась не способна подкрасться ко мне незаметно. Ведь даже закрывая глаза и погружаясь в абсолютную темноту, я продолжал видеть. Возможно и это — необъяснимая часть моего Я?

Воплощение коварства, вызвавшее у меня лишь недоумение. Коварен ли я? Вряд ли. Нихаз может сколько угодно испытывать меня на прочность, прощупывая границы, и быть может в каких-то местах они оказались более размыты, чем мне бы того хотелось. Но одно я мог сказать совершенно безапелляционно — я не способен на предательство друзей и не пожертвую ими ни при каких обстоятельствах. Пусть лучше Сарнаут окончательно сгинет в астрале! Но те, кто не входит в круг моих друзей, пожалуй, в большей опасности, чем мне казалось ранее.

Воплощение Жизни — едва не отобравшее у меня эту жизнь. О, этот страх, когда я уже был на грани… Да, я хотел жить! Это естественно, это заложено в нас природой. Или Сарном, если быть точным. Демоны — вот кого он сумел лишить инстинкта самосохранения, превратив их в идеальную расу убийц.

А еще он наделил их неконтролируемыми злобой и яростью. Но ведь и мне свойственная ярость! Когда я впадал в нее, я почти забывал самого себя. Но даже там, на самой грани, инстинкт самосохранения никуда не исчезал, заставляя бороться за жизнь из последних сил. Желание жить отрезвляет и не дает переступить последнюю черту. И вспоминая о том, с какой самоотреченностью воплощение Ярости кидалось на меня, я подумал, что действуя с холодной головой можно значительно продлить свою жизнь. Такая банальность… но правильные мысли обычно всегда самые простые. Главное — вовремя вспомнить об этом.

Воплощение Безумия… Можно ли его понять? «Безумие следует по пятам за каждым. Но оно никогда не приходит из ниоткуда». Мне привидилось море, настолько невероятное, что в груди становилось больно от того, что это был всего лишь мираж. Возможно я никогда не узнаю, почему увидел именно эту картинку, но одно я знал точно — нельзя жить грезами. Какими бы не были прекрасными мечты, все это обман и нужно уметь возвращаться в реальность, даже если она далека от идеальной.

И наконец, воплощение Духа. Место, где я переступил через себя, чтобы дать шанс тем, кто мне дорог, продолжить свой путь. Но ведь и мой путь еще не закончен! Когда я убивал лигийцев на Асээ-Тэпх, я не думал об их раздавленных горем матерях, безутешных супругах и осиротевших детях. Та война не делала меня в моих же глазах злодеем. Я знал, что делаю. Знал зачем. У меня была цель — защитить свою страну, и я шел к ней не боясь замараться. Что изменилось сейчас? Только масштабы, но суть осталась прежней. Теперь под мой меч попали не лигийцы, а невинные Искры, и защитить я пытаюсь не Империю, а весь Сарнаут. Быть может, мне нужно было что-то преломить внутри себя, чтобы перестать терзаться сомнениями и идти дальше. Нет, я не искал себе оправданий и не пытался договориться с совестью. Я просто понял, что мои поступки не плохие и не хорошие, они вообще не нуждаются в подобном определении, если есть понимание, зачем я их совершаю.

Все это быстро пронеслось в моей голове одним сплошным потоком, но после в сознании наступила такая удивительная ясность, какой я давно уже не испытывал. А вместе с ней — облегчение. Я уже прошел почти весь путь и теперь стоял на самом пороге.

Воплощение Смерти уже находилось прямо перед мной, когда я наконец поднял глаза. Оно замахнулось своими лезвиями, не вызвашими абсолютно никакого страха. Даже если я и заслуживаю смерти, у меня еще есть незаконченные дела — и они слишком важные, чтобы бросить их сейчас, у самого финиша.

— Не сегодня, подруга. Не сегодня.

Ничего не дрогнуло у меня внутри. Я спокойно смотрел ей в лицо, прекрасно зная, что не умру. Потому что мне еще рано! Потому что у меня есть Цель, ради которой я уже поборол то, что для меня было куда страшнее смерти. Да, недостаточно просто хотеть жить. Нужно еще и понимать — для чего!

Воплощение Смерти замерло, и на один миг я увидел в нем самого себя — с занесенным мечом, дарующим смерть каждому, кто вставал на моем пути. Но через секунду наваждение развеялось. Лезвия задрожали, но удара так и не последовало. Как и все противники до этого, воплощение исчезло, став единственным, кого я одолел, так и не обнажив меч.

Когда я вышел из купола, то сразу почувствовал, что что-то изменилось. А может, изменился я сам?

— Твоя сила намерения снесла все преграды! — произнес Хранитель Мироздания. — Пора возвращаться. Врата в Мертвый город открыты.

Больше он ничего не добавил, резко развернувшись и зашагав обратно к центру аллода. Повертев головой по сторонам, никаких Врат я не заметил, но когда каменные глыбы перестали закрывать обзор и взору снова предстала маленькая Цитадель, я наконец увидел его — портал! Огромная, пылающая дыра, зависшая в центре Колыбели, и окрашивающая кубы над головой в алый цвет. Появилась ли она только сейчас, или я, слишком поглощенный фиолетовыми полусферами, просто не заметил ее появления ранее?

— Тебе нужно вернуться в свое тело, Проложивший Путь. Я не знаю, что ждет тебя за вратами Мертвого города, но здесь, на Колыбели, твои дела завершены.

Секундную болтанку в цветном калейдоскопе я почти не заметил, а может просто привык к ней. А вот горячий воздух, сразу обжегший легкие, не отметить было невозможно. И все же, чувствовал себя я на удивление хорошо: физически бодрым и морально собранным. Дыра в пространстве висела прямо передо мной, и там, за алой, полыхающей, как огонь, пеленой смутно угадывались очертания каких-то строений, но рассмотреть их толком не получалось.

— Это Мертвый город? — спросил я у Хранителя Мироздания.

— Ваши ученые считают его последним оплотом цивилизации джунов. Но это не просто старые руины! Это узел, в котором сплелось прошлое и будущее мира. И от того, кто разрубит этот узел, зависит дальнейшая судьба Сарнаута!

Я опустил глаза и посмотрел на своего проводника, так же с восхищением глядевшего на портал.

— И что же дальше?

— Дальше… Я чувствую, тебе предстоит совершить великие подвиги. Переживешь ли ты их — это мне неведомо, но мудрость Владыки укажет тебе путь! Внемли ему с почтением, ведь каждое его слово способно изменить этот мир раз и навсегда.

Что ж, похоже на этот раз никакого обмана: передо мной реальные врата в Мертвый город, на этот раз настоящие. Я дошел!

Нужно было что-то сказать Хранителю Мироздания, поблагодарить его или просто попрощаться. Но слов я не нашел и поэтому просто шагнул в портал.

Глава 33. Призыв

— Добро пожаловать в Мертвый город, мой верный помощник! Чувствуешь груз тысячелетий, довлеющий над ним? Ты по-прежнему упорно стремишься разгадать все тайны этого мира? Хвалю, молодец! Я ведь уже говорил, что сила сама по себе ничего не решает. Мало обладать силой, надо еще знать точку ее приложения. И так уж получилось, что в этой точке ты сейчас находишься.

Чтобы дойти от распахнутых ворот, в которые я вошел, до противоположного конца тронного зала, мне понадобилось минут пять, не меньше. Здесь с успехом мог пройти целый парад кавалерии, разместиться пара астральных кораблей или произойти сражение двух армий. В зале было пусто — ни мебели, ни украшений, если не считать резных каменных стен, хоть и осыпавшихся местами, но все еще выглядящих очень крепкими. Эхо моих шагов возвращалось ко мне многократно, из-за чего казалось, что я шел не один. Увидев меня, Нихаз широко улыбнулся и свернул свою любимую газету. Сейчас он опять выглядел, как трактирщик с плато Коба, когда я его встретил впервые. И нет, я нисколько не удивился тому, что он здесь.

— Тронный зал Мертвого города — место, где все началось и все закончится… Все участники нашей драмы уже на местах и прямо-таки изнывают от нетерпения принять участие в новом спектакле. Целых три акта развернутся на трех сценах одновременно, ха-ха! А я, пожалуй, останусь здесь, в зрительном зале.

— Я кроме нас здесь никого не вижу.

— Взгляни сюда, — Нихаз указал на ворота справа от себя, закрытые красивыми створками со сложным барельефом. Как и весь этот зал, они были невообразимо большими, и мне даже пришлось задрать голову, чтобы увидеть их верхушку. — За этими дверьми находится первая сцена — оскверненные демонами руины. О, как они хотели бы вырваться оттуда в зрительный зал и растерзать зрителей в клочья! Да вот незадача — слабоваты они тягаться с богом. Как бы они ни старались, усилия их напрасны — ворота откроются только по моей воле!

Я оценивающе посмотрел на ворота — выглядят тяжелыми и неподъемными. Впрочем, какой-нибудь особенно большой и сильный демон, вроде спрутоглава, вполне может разобраться и с этим препятствием, тем более, что места для него тут предостаточно.

— А вот прямо за моей спиной вход на вторую сцену, освещенную лишь багровым пламенем, изрыгаемым чешуйчатой ордой драконидов и их Огненным Отцом. Они попытались переиграть меня на моем же поле — и проиграли. Только они об этом пока не знают, хе-хе.

За спиной Нихаза возвышались такие же по размеру ворота. Может это был обман зрения, иллюзия, вызванная словами Нихаза, но мне и впрямь казалось, что из-за этих дверей тянет дымом и запахом гари.

— А здесь, — Нихаз указал на третьи ворота — слева, — ждут своего часа некогда великие джуны, а ныне страшные, как сон пьяницы, червелицые со своим никак не желающим помереть окончательно предводителем — Заком. Это его Искру они ухитрились спереть у меня из-под носа. Сейчас у него есть новое тело… Но что-то мне подсказывает, что он ему совсем не рад.

Демоны и демонопоклонники, последний Великий дракон с армией драконидов, джуны во главе с воскресшим Ат-Зако — неплохая компания. И все, если верить Нихазу, зачем-то рвуться сюда, в тронный зал. Зачем? Сразиться с самим Нихазом? Для этого необязательно было ломиться в Мертвый город. Но что им еще нужно в этом большом и пустом зале? Я обернулся и окинул взглядом это место. Нет, никакого невероятного оружия за моей спиной не появилось.

— А самое забавное в том, что все они — и дракониды, и червелицые, и демоны Сарна, больше всего опасаются даже не меня! Они страшатся того, что кто-то другой успеет прорваться сюда, в сердце Мертвого города, раньше них. И каждый из них уже пытался договориться со мной за спиной остальных и обещал помощь в уничтожении своих, и, как им кажется, моих врагов. Ха! Представляешь, все они хотят разобраться со своими давними противниками чужими руками!

— И что же такого свело их всех здесь? — не выдержал я в конце концов.

— Подними-ка голову!

Я послушно посмотрел вверх, ожидая там увидеть потолок или, скорее, то, что от него осталось. Взгляд тут же приковало к себе странное сооружение — металлический обруч, зависший над центром и не многим уступающий размерами тронному залу. Какая-то древняя люстра? Массивный, очень тяжелый с виду, он удерживался цепями, но не сверху, а снизу, как-будто был легче воздуха и мог унестись в небо.

— Что это?

— Это ключ… и замок одновременно. Но пусть пока предназначение его останется для тебя загадкой — ты обо всем узнаешь в свое время. Негоже менять местами завязку с кульминацией, да?

В этот момент пол тронного зала вдруг содрогнулся, посыпались камни, взметнулась пыль, но вскоре все стихло. Нихаз продолжал довольно улыбаться, глядя на мою реакцию.

— До чего же забавны потуги моих, да и твоих, кстати, тоже, врагов сыграть со мной по моим же правилам на моем поле и при этом постараться выиграть. Вот, например, демоны Сарна очень хотят смерти Фламринга Огненосца. Этот драконид был одним из первых разумных созданий их Огненного Отца, и демоны ненавидят его почти так же сильно, как и самого Великого Дракона. Ведь долгие тысячелетия именно Великие Драконы были тюремщиками Сарна… Пока не разочаровали меня своей глупостью и неумением справляться с простейшими задачами.

— Огненный Отец — последний Великий Дракон?

— О нем мы поговорим отдельно. А вот Фламринг, эта ящерица-переросток, в отличие от своего создателя, способен использовать силу моих Печатей, и Сарн со своими прихвостнями понимает, что, случись драконидам добраться сюда, в тронный зал, Сарн навсегда останется пленником. Демоны даже готовы помочь мне, лишь бы избавиться от Фламринга. Представляешь? Демоны! Готовы помочь! Мне! Ха-ха! Но дареному коню в зубы не смотрят, не так ли?

— Собираетесь принять их помощь?

— Я собираюсь помочь им встретиться. Как же я люблю такие моменты… Мои враги сами уничтожают друг друга!

Нихаз расхохотался, я же просто стоял и ждал, когда у него закончится приступ веселья. Он утер выступившие слезы и продолжил.

— А вот драконы, знаешь ли, всей душой ненавидят червелицых.

— И вас.

— Я для них враг исключительно по стечению обстоятельств, а с червелицыми у драконов кровная вражда. Ведь червелицые — бывшие джуны. Я-то драконов создал, а вот джуны их почти всех истребили. Великому Дракону в принципе-то не за что ненавидеть меня, и у него полно причин желать смерти червелицым.

— И им вы тоже хотите помочь встретиться, — догадался я.

— Конечно. Здесь, за этими дверьми, есть трое червелицых — Шилонен, Коатль и Ацтлан. Один из них когда-то был великим мудрецом и философом, второй — могущественным волшебником, а третий — искуснейшим воином. Они в свое время особенно отличились в истреблении драконов. Правда, их умения не помогли им в борьбе с проклятьем Сарна, и тогда они приползли на коленях ко мне и стали тем, кем стали… Но это уже другая история. Сейчас важно то, что драконы не забыли эти имена и готовы оказать посильную помощь в их ликвидации! Ха-ха!!!

— А сами джуны не хотят поквитаться со своим «проклятьем»?

— Да какое там «проклятье», так, выкидыш астральной первоматерии, игрушка в руках Сарна. Хотя надо признать, джунов демоны истребили практически под корень. Смешно наблюдать, как твой весь такой из себя добренький недруг, ранее боявшийся запачкать свои белые одежды даже каплей жертвенной крови, утопил весь мир в кровавом приливе! И пусть джуны ненавидят меня сколько хотят, но превращение в червелицых явно пошло им на пользу.

— Спорное утверждение…

— Оказавшись в нелепом хилом теле, они начали использовать мозги, а не мускулы. И смогли даже удивить меня, украв мою находку — Искру последнего джуна. А самое забавное в том, что они вселили его Искру в тело одного из червелицых! Но ты прав, сейчас перерожденный Зак жаждет мести. Не мне, что было бы логично, а демонам — тем, из-за кого его народ был истреблен. И кто я такой, чтобы мешать им в этом благородном начинании!

Драконы хотят отомстить червелицым, червелицые — демонам, демоны — драконам. Ну и клубок! Одно лишь оставалось непонятным.

— Зачем здесь я?

— Как я уже говорил, жители Сарнаута должны сами защитить свой дом — я дал вам для этого предостаточно возможностей! Цель твои врагов висит у тебя над головой. Если ты хоть чего-то стоишь, не дай им заполучить ее!

Пол снова содрогнулся. Удерживающие обруч цепи гулко лязгнули. Кто-то точно пытается прорваться в тронный зал самым варварским способом. И у меня не было никаких сомнений, что рано или поздно им это удастся.

— Вне зависимости от того, чего я стою, в одиночку мне не справиться с легионом противников! Вряд ли они полностью уничтожат друг друга по дороге сюда.

— А кто сказал, что ты будешь один? Это было бы нечестно! Огненный Отец призвал своих прихвостней — драконидов и дрейков, за Сарна готово всем перегрызть глотки полчище демонов, Зак с другими червелицыми тоже притащили сюда всех, кого смогли, включая големов. Будет справедливо уравнять ваши шансы. Беги, мой юный друг, беги и зови всех, кто готов защищать ваш мир. Твой телепортатор вернет тебя сюда в любой момент. И поторопись, времени у тебя не очень много!

Нихаз опять рассмеялся… и исчез в яркой вспышке.

Ну и дела!

Я достал телепортатор и замер, пытаясь сообразить, что мне делать. В первую очередь, конечно, хотелось вернуться на остров Откровения, где меня все еще ждали Орел, Лоб и Матрена, а может быть и Лиза с Мишей тоже. Но на это у меня просто не было времени! Нужно как можно скорее встретиться с Яскером или Командором Хранителей, или, астрал с ней, с Рысиной. Главное, быстро собрать ударную силу. Поборовшись сам с собой несколько секунд, я все же телепортировался в Око Мира.

Как выглядело сердце страны я не запомнил, домчавшись до нужного кабинета на автопилоте. Возможно, кто-то здоровался со мной по дороге, но все это прошло мимо меня. Очнулся я лишь когда ко мне обратилась миловидная девушка у дверей главы государства.

— Заходите. Товарищ Яскер вас ждет.

Ага, уже доложили. Она открыла передо мной дверь и я вошел, с порога гаркнув стандартное «здравия желаю». Яскер сидел за своим столом — собранный, серьезный, с холодным, непроницаемым лицом.

— Докладывай.

— Во-первых, мой телепортатор. Он вероятно подключен к порталу, который ведет в Мертвый город.

Я положил прибор на стол. А затем рассказал все без утайки, со всеми подробностями, которые казались мне важными. Яскер слушал молча, ни разу не перебив и не выказав абсолютно никаких эмоций. Нас прервала лишь девушка, зашедшая в кабинет как тень, взявшая мой телепортатор и так же тихо удалившаяся.

— «Зови всех, кто готов защищать ваш мир, времени у тебя не очень много» — это его последние слова. Потом он исчез, а я сразу телепортировался сюда.

Я замолчал, полагая, что дальше и так все понятно. Яскер повернул голову и с таким же ничего не выражающим лицом уставился в окно, лишь спустя несколько секунд он коротко сказал:

— Обстановка накаляется.

Прозвучало весьма прохладно. Когда мы разговаривали наедине обычно он был чуть менее официален, а сейчас я словно попал в опалу, только не понимал — из-за чего.

— Я понимаю, зачем ты пришел, — произнес он наконец. — Но мой ответ — нет.

— Простите? — растерялся я.

— Армия Империи не будет дислоцирована в Мертвый город.

Мысли, только что скакавшие так, что язык за ними не поспевал, парализовало. Может из меня плохой рассказчик, и Яскер просто не совсем понял то, что происходит?

— А я? Я больше не в Армии Империи?

— Конечно вы в армии, товарищ Хранитель, и ваш приказ таков — оставаться в Мертвом городе исключительно в качестве наблюдателя, большего от вас не требуется.

— Но ведь…

— Я не привык повторять дважды, майор! — отрубил Яскер, дав своим тоном понять, что на этом все.

В этот момент в кабинет неожиданно вошла Елизавета Рысина.

— Товарищи, — поприветствовала она, но я нашел в себе силы лишь кивнуть в ответ. — Ваш телепортатор, Санников. Мы сняли с него координаты маршрута. Благодарю вас за службу!

— Что-то еще, майор? — спросил Яскер.

Я взял телепортатор из рук Рысиной и, помолчав, все же произнес:

— Да. Как же ход истории, на который я мог повлиять… от меня он больше не зависит?

— Отнюдь, — ответила глава Комитета, неожиданно более разговорчивая, чем Яскер. — Проблема в том, что мы не знаем, как конкретно вы на нее влияете. Хотите, чтобы наша доблестная армия отправилась неизвестно куда защищать неизвестно что, но, полагаю, Лига не собирается делать то же самое, верно? Понимаю ваше разочарование, товарищ Санников, но что, если столкновение с червелицыми, драконами и демонами станет для наших солдат фатальным? Об этом вы не думали? Хотите оставить страну оголенной перед врагом? Это, безусловно, повернет ход истории!

— Если вы про Лигу, то у нас вроде бы перемирие.

— Не будьте наивным, Санников! Армия — гарант любого перемирия, и когда ее нет, перемирия рушатся быстрее, чем высыхают чернила на бумаге. Мы, конечно, свяжемся с Лигой по дипломатическим каналам, но вы же понимаете, что быстро такие вещи не решаются.

— На Фронтир вы выделили отряд, и на Блуждающий остров…

— Время показало, что эти решения были ошибочными.

Я посмотрел на Яскера и по его суровому лицу понял, что он полностью согласен со сказанным.

— Вы неправы.

— Вот он и обнаглел, я говорила, что этим кончится! — всплеснула руками Рысина, до глубины души шокированная тем, что кто-то посмел усомниться в решении самого Яскера, который, как известно, всегда прав.

— Речь идет о спасении Сарнаута, — возразил я, уже, правда, ни на что не надеясь.

— Мы этого не знаем наверняка.

— Конечно, вы этого не знаете, товарищ Рысина. Иногда надо быть внутри, чтобы понимать, как обстоят дела.

— Чтобы понимать, как обстоят дела, иногда нужно взглянуть на них со стороны! Ты слишком заигрался в игры Режиссера, Санников, и теперь хочешь втянуть в них еще больше народа. Мы не готовы в одиночку повышать ставки, если Лига не собирается делать того же.

— И зачем вам тогда координаты Мертвого города?

— Чтобы забрать ваше тело в случае смерти, — мило сообщила она.

Я не злился на нее, даже наоборот невольно улыбнулся. Глава Комитета оставалась собой, и в этой ее колючести даже было свое очарование. Сказать мне было больше нечего и я посмотрел на Яскера.

— Разрешите идти?

— Иди.

Выйдя за дверь, я даже не стал утруждать себя спуском к площадке телепорта, а прямо там, в холле перед кабинетом, активировал камень телепортации на остров Откровения. Удивительно, но отказ хоть и был неожиданным и неприятным, не породил во мне упаднические настроения. Я все еще был сконцентрирован и нацелен на результат. Колыбель неплохо почистила мне голову! Если план А не сработал, значит будем искать план Б. Охотники на демонов не без моей помощи стали весомой организацией в Сарнауте, ведь это я изменил прошлое, благодаря чему сохранился Кирах — аллод, на котором у них теперь центральная база! И пусть они об этом не знают, у меня все равно есть моральное право потребовать расчет за оказанные услуги.

Но первым, кого я встретил у причала, был историк Морис ди Вевр, и в голове сразу родился план В.

— Рад вас видеть, Морис, и сразу к делу. Мне нужна ваша помощь! У меня очень мало времени. Мне нужно встретиться с вашим главой — Найаном. Это срочно. Вопрос жизни и смерти!

Историк, которому я не дал вставить даже приветствие, растерялся от моего напора, но к счастью, не стал засыпать меня уточняющими вопросами, за что я мысленно поблагодарил его.

— Найан на Авилоне, прямого портала туда нет, но долететь кораблем…

— У меня. Нет. Времени. Лететь. Кораблем! — с расстановкой отрезал я.

— У нас есть сеть порталов, но она соединяет лишь несколько аллодов, которые мы изучаем…

— Вызовите его сюда! Я знаю, что вы можете с ним связаться.

— Да, но Найан уже много лет не покидает аллод.

— Речь идет о судьбе мира. Это достойная причина, чтобы покинуть аллод. Так ему и передайте!

— Э-э-э… ну, хорошо, — кивнул он. — Ждите здесь.

Морис быстро ушел, а я, хоть и согласился ждать, теперь заколебался — сколько времени ему понадобиться, чтобы отправить сообщение Найану? Минута, час, день, неделя? Мне нужно было найти своих друзей, да и план с Охотниками тоже еще в силе.

Я побродил туда-сюда, вытягивая шею и высматривая причал — скорее всего меня ждут именно там. Наверное, не страшно, если я отойду на несколько минут? Вряд ли Морис передаст мою просьбу так быстро…

— Приветствую вас, майор Санников. Мне сказали, речь идет о судьбе мира.

Оперативно! Найан стоял передо мной, выбиваясь из окружавшего нас места не меньше, чем Цитадель за моей спиной. От него как всегда исходила очень спокойная, доброжелательная аура, и было совсем не похоже, что я оторвал его от важных дел.

— Я бы не стал вас беспокоить, если б это было не так.

— Не сомневаюсь в этом. Поговорим в более приятной обстановке, — Найан вдруг протянул мне джунский медальон, когда-то переданный мне червелицыми на Гипате и перенесший меня прямо в лагерь Историков на Авилон.

Великому магу не нужны были отдельные приборы для телепорта, он исчез в сияющем коконе через секунду, я же снова активировал медальон и телепортировался вслед за ним.

Авилон — аллод вечной утренней зари — по-прежнему был окутан розовой рассветной дымкой, и городок в центре него все еще восхищал изящным убранством и порядком. Пахло цветами, лесом и свежестью. Найан провел меня в свою любимую беседку, увитую плющом, сел, пригласив сесть и меня, сложил длинные пальцы домиком и превратился в слух. А я снова начал рассказывать все, что только что говорил Яскеру, надеясь, что в этот раз удача будет на моей стороне.

— Сейчас там собрались все! Огненный Отец с драконидами, джуны, демоны… Но Империя не считает нужным вмешиваться и предоставлять свою армию из опасений стать уязвимой перед Лигой.

— Если отбросить эмоции, то эти опасения не беспочвенны, — произнес Найан, когда я замолчал. — Перемирие Лиги и Империи — пожалуй, лучшее, что случилось с миром за последнее время, но оно слишком хрупкое, чтобы всецело на него полагаться. Даже сейчас, без прямых столкновений, вы все еще считаете себя врагами, и боюсь, так будет еще очень долго. Должно смениться много поколений, чтобы стерлась память о том, сколько боли вы причинили друг другу.

— Но когда перед миром стояла демоническая угроза, Лига и Империя нашли силы встать плечом к плечу.

— Вы правы, и сейчас как раз тот случай, когда нужно хотя бы на время забыть старые обиды. Можно сообщить обо всем второй стороне, но политика — вещь сложная. На то, чтобы Лига и Империя связались друг с другом на всех уровнях, обговорили нюансы и согласовали отправку армий в Мертвый город, уйдет время. Много времени.

— А его у нас нет, — кивнул я. — Я надеялся на помощь Охотников на демонов. И вашу. Ваших наемников, точнее.

— Мы сильно сократили их количество, потому что сейчас в Сарнауте установилось относительное спокойствие. Охотники на демонов… да, это хорошая мысль. Но этого недостаточно. Есть у меня одна идея… Можно ваш камень путешественника?

Я передал Найану свой телепортатор.

— Подождите здесь, немного. Это не займет много времени.

Он ушел, а я остался его ждать в беседке. Все попытки просто полюбоваться красотами вокруг потерпели крах — мысли все равно крутились исключительно вокруг Мертвого города. А вдруг демоны, червелицые или дракониды прямо сейчас, в эту минуту вламываются в тронный зал? Я прямо видел, как массивные ворота падают под их напором, и в тронном зале становится тесно… К счастью, Найан действительно отсутствовал недолго, и я не успел себя слишком накрутить. Он вернул мне телепортатор и на этот раз садиться не стал. Я тоже поднялся на ноги.

— После города Демонов ваше имя, майор Санников, разнеслось далеко за пределы Империи. Вы стали символом той победы, и сейчас это может сыграть нам на руку. Я постараюсь вам помочь, по крайней мере сделаю все от меня зависящее! И с Охотниками я тоже свяжусь, как минимум снова сразиться с демонами они точно не откажутся. А вам нужно немного отдохнуть! Можете остаться пока здесь…

— Нет, я лучше вернусь в Мертвый город. Хочу знать, что там происходит! Вряд ли я смогу что-то сделать, если кто-то сумеет прорваться, но… — покачал головой я.

— Понимаю.

— Это ваше, — я протянул ему джунский амулет, с помощью которого телепортировался сюда, но Найан его не взял.

— Оставьте себе. Пусть у вас всегда будет возможность вернуться на Авилон.

Может это было знаком особого расположения, а может Найан таким образом намекал, что после моего обращения к Историкам в Империи мне будут не рады, и предлагал путь для отступления. Думать сейчас об этом не хотелось. Я жалел, что не увиделся с друзьями на острове Откровения, но боялся потерять даже несколько минут. Врывающиеся в тронный зал враги все еще стояли перед моим взором…

Тронный зал был пуст. Непонятный обруч все еще сдерживали цепи, двери оставались закрытыми и ничего, если не считать трясущегося время от времени пола, не тревожило это место. Я был один, на огромном пространстве, и это заставило меня слегка содрогнуться. Сквозь разломы на потолке виднелось подернутое красными всполохами небо — наверное там какая-то магическая защита, чтобы никто не залез сюда сверху. Делать было нечего, но я решил на всякий случай никуда не уходить и немного осмотреться. Быть может помощь Найана прибудет очень скоро!

Побродив по залу и сунув нос во все закутки, я не нашел ничего интересного. Наверное, когда-то здесь было очень красиво, но сейчас барельефы наполовину обрушились, везде валялись камни и только размеры зала напоминали о былом величии.

Я сел на пол и откинулся на стену, вдруг осознав, как сильно устал и как сильно голоден. Пусть в битвах с воплощенными желаниями отдувалось мое астральное тело, но как давно я спал? Когда в последний раз что-то ел? Даже не верилось, что все еще длится один день, что только сегодня утром я впервые прибыл на Колыбель на лодке и увидел сражающихся Нихаза и Слугу Света, а потом сражался с Воплощениями чужих желаний.

Я не заметил, как заснул. И опять мне снились прорвавшиеся в тронный зал враги, с которыми я в одиночку ничего не мог сделать…

— Вот он!

Спросонок я схватил меч и, не успев толком что-то рассмотреть, рванул защищаться.

— Тихо, тихо, брат, свои! Не маши тут своей зубочисткой, а то в глаз себе попадешь!

Даже сообразив, что мне ничего не угрожает, я все равно обернулся и посмотрел на двери, за которыми, если верить Нихазу, находился противник. Все они были закрыты. Сколько я проспал?

— Историки говорят, ты тут ополчение собираешь, имперец? Учти, если это ваши имперские штучки…

Мой взор сфокусировался на минотавре в отличных доспехах и с огромным топором. Его принадлежность к какой-то стране или гильдии не определялась. И за ним стояли еще люди, орки, эльфы…

— Вы кто?

— Я вольный наемник.

— А мы — Охотники на демонов, — послышалось из-за его спины.

— А я просто лесоруб, но ежели надо, я не только лес рубить могу!

Пока я пытался стряхнуть с себя остатки сна и заставить мозг работать, в тронный зал прибыло еще пополнение. А потом еще. И еще. И еще…

Голова пошла кругом! Тронный зал постепенно заполнялся совершенно разношерстной публикой, прибывавшей, казалось, со всех концов Сарнаута! Толпа увеличивалась, шум усиливался, все галдели и требовали объяснений. Я тоже хотел объяснений, но удовлетворить любопытство каждого, при этом что-то понять самому, было почти невозможно.

В конце концов мне удалось по крупицам собрать картинку целиком. Гильдия Историков, присутствующая практически на каждом аллоде, распространила информацию по миру с фантастической скоростью. Напомнив всем о событиях в городе Демонов, они от моего имени призывали всех, кто может держать оружие, поднять его во имя спасения Сарнаута от угрозы, которая снова нависла над ним. Героические речи толкались повсюду, персональные телепортаторы настраивались на Мертвый город, и добровольцы потянулись… И не только из Империи! Я с изумлением смотрел, как в огромном, еще недавно пустом тронном зале вдруг становится тесно.

— Ник!

Ну наконец-то! Сначала я увидел Лба, хамовато распихивающего всех в стороны локтями, чтобы пробиться ко мне. За ним гуськом семенили остальные.

— Что за шабаш ты тут устроил? Историки кричат, что ты собираешь армию…

— Историки правы. Я знаю, что у вас ко мне много вопросов, но давайте потом. Если кратко ситуация такая: дракониды, демоны и червелицые уже здесь. И то, зачем они сюда пришли, висит у нас над головой.

— А что это?

— Вопросы потом! Сейчас нужно как-то организовать всю эту разрозненную толпу, и один я не справлюсь.

Если бы все были такими же понятливыми, как моя группа… Мне казалось, что я сойду с ума от галдежа вокруг себя!

— Мир правда в опасности?

— Кто нам угрожает?

— Где демоны?

— Когда начнется наступление?

— Что это за место?

— Кто тут главный?

— Мне одному кажется, что пол трясется?

— А вы правда тот самый, из города Демонов?

— Какой у нас план?

— Историки наврали?

— Кто-то вообще знает, что тут происходит?

— А мне дадут новый топор, а то мой заржавел давно?

— ТИ-И-ИХО-О!!!

От этого ора у меня заложило уши, но относительная тишина в зале все же установилась. Зэм с громкоговорителем взобрался на груду камней и, жестом пригласив меня туда же, уже спокойней повторил:

— Потише, пожалуйста. Соблюдайте спокойствие, сейчас мы все выясним. Спасибо!

Поднявшись повыше и поблагодарив кивком, я взял у него из рук громкоговоритель. Еще секунду назад у меня роилось много разных мыслей, но когда я увидел море направленных на себя глаз, все как-то сразу вылетело из головы. Все-таки выступать перед толпой с заранее записанной Комитетом речью куда проще, чем вот так импровизировать. Стало вдруг очень тихо — даже удивительно, с учетом того, какой только что был шум. Во рту пересохло.

— Во-первых… я благодарен вам за то, что вы пришли. Историки сказали правду — над миром нависла угроза. И сейчас все зависит от нас! Вы наверняка слышали о событиях последних дней: спектакль, режиссер, новое Откровение… Все это закончится здесь, в Мертвом городе. Вот за теми дверьми прямо сейчас находятся червелицые, которые пытаются пробиться сюда, там демоны и демонопоклонники, а там последний Великий Дракон с армией драконидов. Их много. И наших друзей среди них нет, — я дал всем немного времени поозираться на двери, и заодно себе (ведь, что уж там скрывать, ораторским искусством боги меня не наградили). — Я не умею красиво говорить… Но я надеюсь, что вы примите бой вместе со мной.

— Ты говори, что делать! — выкрикнул кто-то из толпы, и все согласно загалдели.

Я почувствовал облегчение. Пусть речь была косноязычной и совсем не торжественной, Рысина бы справилась лучше, но цель достигнута — и это главное!

— Хорошо… очень хорошо… Давайте так… Маги, соберитесь слева от меня! Лучники — у той стены. Кто знает лекарское дело, те направо. Мечники, оставайтесь в центре…

— А с топорами куда?

— К мечникам. И объясняйте, что делать, тем, кто только прибывает. Если среди вас есть старшие офицеры с опытом, подойдите ко мне.

С этим словами я спрыгнул с импровизированной трибуны и подозвал своих друзей поближе. В зале, тем временем, началось оживленное движение. Я надеялся, что никто не подерется, потому что в таком разнообразном, стихийно собранном войске без единой выучки и дисциплины недопонимание может вспыхнуть из-за любого пустяка. Но пока все шло на удивление хорошо.

— Орел, нужно разделить всех лучников на три группы. Матрена — на тебе лекари.

— Тоже на три группы?

— Если их самих будет больше трех — то да. Лоб…

— На мне центр, я понял, иду делить.

— Лиза, Миша — я хочу знать, есть ли среди магов мистики и насколько они сильны.

— Хорошо. А на три группы делить?

— Нет. Маги мне нужны все. Пока все.

Они развернулись и молча ушли. А я окинул взглядом тронный зал. Как и предполагалось, бойцов ближнего боя оказалось больше всего — это уже было заметно, хотя все еще разбредались по своим группам. Ко мне, тем временем, подошли двое людей канийской наружности, прайден, одолживший мне громкоговоритель Зэм и троица гибберлингов. А вот и офицеры. Жаль, эльфа среди них не было — острый ум их расы сейчас бы пригодился, но это все равно больше, чем я рассчитывал. Оба человека и гибберлинги оказались отставными лигийскими военными, в чьих званиях я так и не научился разбираться, прайден и Зэм — действующие Охотники на демонов, которые привели с собой два больших отряда. Мы отошли подальше на быстрый военный совет. Я обрисовал ситуацию более подробно с учетом сложных взаимоотношений наших соперников друг с другом.

— Одни против всех мы не выстоим, нам не хватит на это сил, ведь против нас сейчас сразу три противника, и я уверен, что от каждой стороны там далеко не полтора землекопа. Но временные союзы никто не отменял. Наш единственный шанс — лавировать между дерущимися сторонами. Нам даже искру зажигать не надо — там и так все полыхает.

— Чтобы лавировать между сторонами, заключая временные союзы, и при этом остаться в конце победителем, нужно уметь блефовать, — заметил Зэм.

— Мы не в том положении, чтобы благородно биться со всеми лоб в лоб. Будем блефовать. Хорошая новость — мы уже находимся в месте, куда они только хотят попасть. Плюс наши противники являются между собой давними и непримиримыми врагами, так что договоры между ними не то, чтобы исключены, но все же маловероятны. В сумме это означает, что именно с нами все будут пытаться объединиться.

— Это дает нам преимущество. Мы можем выбирать.

— Да. Технически, самым сильным противником мне видятся дракониды, потому что с ними Великий Дракон, а самым слабым — червелицые, хоть они и притащили с собой големов. С другой стороны, червелицые — это коллективный разум, они умны, проницательны, общаются ментально и то, что увидел или узнал один червелицый — через секунду уже знают все. Их так легко не обманешь — они сразу раскусят любой блеф.

— И они могут зомбировать нас, — снова вставил Зэм.

— Вот именно. Дракониды в этом плане более простые и понятные противники.

— Другими словами — их проще обвести вокруг пальца.

— Предположительно, да. Что касается демонов… Сами они не отличаются большим умом, но там есть и демонопоклонники, среди которых тоже могут быть маги разума.

— Значит блеф они тоже раскусят, просто не так быстро, как червелицые.

Говоривший Зэм мне нравился все больше и больше, потому что сразу схватывал мою мысль. Остальные пока молчали, но я надеялся и на их опыт и знания.

— Да. Таким образом у нас три врага: теоретически слабые, но умные червелицые, сильные, но туповатые дракониды, и нечто среднее между ними — демоны и их сторонники. Мои выводы могут быть полностью ошибочными, но так или иначе на их основе нам нужно соорудить какой-то план действий.

— Никита!

Я обернулся, увидев подошедшую Матрену.

— Пока что прибыло пять лекарей, не считая меня, — сообщила она. — Четверо из них — язычники, и только один — церковник.

— Значит только он умеет воскрешать.

— Да.

— Ладно, уже что-то…

Я вытянул шею, стараясь оценить количество своего стихийного войска. Что ж, Ник, хотел почувствовать себя полководцем? Валяй. Вот только у Имперских командиров дисциплинированные, обученные по одному шаблону солдаты, аналитический штаб за плечами и как правило один враг. Мне же выпало вести армию, собранную с миру по нитке, по написанному на коленке плану и против трех врагов сразу. Свет еще не видывал такого блестящего расклада! Даже удивительно, откуда у меня взялось столько самоуверенности, ведь если смотреть объективно, наши шансы успешно выкрутиться из этой передряги стремятся к нулю.

А еще более удивительна была моя готовность распорядиться судьбами тех, кто поверил мне и пришел на зов. Возможно, я веду их на верную и бессмысленную смерть, и меня самого пугало то, как легко я принял этот факт. Я посмотрел на свой такой же стихийно собранный офицерский совет — обсуждение там уже началось.

— Я разделил лучников на три плюс-минус равные группы, — сказал подошедший Орел. — За их кривоглазость и косорукость ручаться не могу, но там в основном Охотники на демонов.

— А Хранителей нет? Из тех, что были с нами на Фронтире и Блуждающем острове. Сонин не привел их сюда?

— Ты разве не знаешь? Все, кроме нас, получили приказ срочно вернуться в Империю. Вряд ли здесь есть еще хоть один Хранитель. Комитетчики разве что.

Интересные новости! Яскер не хочет жертвовать даже одним отрядом, или где-то что-то случилось еще? Мне казалось, что благосклонность Имперского руководства ко мне подошла к концу, и теперь мы все больше расходимся в разные стороны.

— Если останусь жив, меня точно отдадут под трибунал, — пробормотал я.

— Формально, никаких законов Империи ты не нарушаешь, — покачала головой Матрена.

— Ага, за исключением приказа — сидеть здесь в качестве наблюдателя. Но это уже неважно…

Я снова окинул взглядом тронный зал. Поле готово, последние фигуры скоро будут расставлены. И в этой шахматной партии на четверых первых ход придется сделать мне.

Яскер был прав — у меня нет права на ошибку.

Глава 34. Игра с огнем

«Пытаться воевать сразу на несколько фронтов — как играть одновременно на разных инструментах. Скорее вместо вместо прекрасной мелодии получиться какофония, если вы конечно не гений-виртуоз».

— Я не нуждаюсь в ваших советах.

«Вы строите сложные планы, хотите всех перехитрить, считаете себя умнее других… Но вы не сумеете нас обмануть, вы же понимаете это».

— Понимаю.

«Поэтому вы пришли договариваться с нами в последнюю очередь?»

— Не надо задавать риторические вопросы, у меня нет времени вести с вами светские беседы. Лгать вам бессмысленно, мне это прекрасно известно, так что все карты перед вами. Вы рветесь в тронный зал, но мы будем защищаться до последнего. Вот только кроме нас с вами претендентов еще двое — слишком много на один трон. Боюсь, не поместимся. Я предлагаю уменьшить количество кандидатур, и это в ваших интересах тоже. Мы оба знаем, что у демонов и Великого Дракона шансов взломать двери больше, чем у вас.

Пол, словно в подтверждение моих слов, содрогнулся.

«С этим трудно спорить».

— И не надо. Мы уже заключили временный союз с демонопоклонниками, они помогут нам избавить Мертвый город от присутствия драконидов и Огненного Отца…

«И пока демоны заняты последним Великим Драконом, вы ударите им в спину».

— И вы. Это ваша лучшая возможность поквитаться с демонами. Не без нашей помощи, конечно.

«Хотите избавиться от драконидов руками демонов, а от демонов — нашими руками…».

— Я бы так не сказал. Мы не собираемся при этом стоять в стороне и просто наблюдать.

«А еще вы договорились объединиться с драконидами и атаковать нас».

— И часть драконидов так и сделает, не сомневайтесь. Но естественно мы не будем им помогать, это только отвлекающий маневр. Ведь, как вы верно заметили, обмануть вас нам все равно не удастся.

«Думаете, обмануть Великого Дракона или сторонников Сарна проще?»

— Можете принять это как комплимент. Обсудим детали?

Я старался сохранять хладнокровие, но внутри меня трясло. Оставалось лишь надеяться, что внешне это никак не проявляется. Мы стояли с червелицым в какой-то трубе, с потолка и стен которой стекали капли и проваливались в решетку под ногами. Снизу гремел поток воды, из-за тяжелого, влажного воздуха у меня намокли волосы и одежда. Нихаз, открывший мне врата в ту часть Мертвого города, которую заняли червелицые, и собственно организовавший нашу встречу с их представителем, на переговорах не присутствовал. Мы были только вдвоем. Условно вдвоем, конечно. Даже сквозь шум воды я слышал отдаленный лязг оружия, замершего вне пределах видимости войска за моей спиной, и чувствовал всей кожей незримое присутствие других червелицых где-то впереди. Но хрупкий паритет никто из нас не нарушил.

Последний, третий разговор вымотал меня сильнее, чем предыдущие два вместе взятые — с агрессивным драконидом, все время решающим, стоит напасть на меня сразу или все же подождать, и эльфом-демонопоклонником, чьего лица я так и не увидел из-за капюшона и даже остался неуверенным в его половой принадлежности.

Когда я и группа поддержки, что была со мной хоть и на отдалении, наконец вернулись в тронный зал, и тяжелые ворота за нами захлопнулись, мне удалось немного расслабиться.

— Ну что? — коротко спросил Орел.

— Пока все по плану.

— Враги тоже могут заключить союзы за нашей спиной. Тем более, что однажды они это уже делали, — покачал головой Миша.

— Знаю. Но все же будем надеяться, что ничего не пойдет наперекосяк. Червелицые согласны, что только объединив усилия с нами, удастся выбить из Мертвого города демонов…

Я прикрыл глаза, прокручивая в голове все заключенные соглашения. Чуть ранее мне удалось договориться с демонопоклонниками о совместной атаке на Фламринга Огненосца — драконида, об опасности которого предупреждал Нихаз. А еще ранее я встретился представителем драконидов, которым предложил вместе с нами взять в клещи червелицых — они с северной стороны, мы с южной. И именно этот договор я собирался полностью нарушить, потому что глупо атаковать существ, в совершенстве владеющих магией разума, одновременно ожидая их помощи на другом поле.

— Что-то я совсем запутался. Червелицым ты пообещал помочь отлупить демонов, демонопоклонникам пообщал выступить с ними против драконидов, а драконидам — раскидать вместе с ними червелицых? Я вижу, круг замкнулся. Но как ты собираешься выкручиваться из того, что заварил?

— У меня есть план, Орел.

— Слава всем Богам, а то я уже ожидала услышать гениальное мужское «посмотрим»!

— Возможно, план не идеален, Зизи, но он есть. Ну а дальше… посмотрим.

Я замолчал, дав Лизе несколько секунд на закатывание глаз. И она меня не подвела.

— Я хотел сказать…

— Да-да, ты хотел сказать — будем действовать по ситуации. Полагаться на интуицию — это вполне в твоем духе.

— Обычно моя интуиция меня не обманывает.

— Это и пугает больше всего.

На самом деле я вовсе не витал в облаках, мечтая, что все само как-нибудь разрешится, и вполне осознавал, что затеял опасную игру, а значит должен все продумать. Но все же мне нужен был и элемент удачи. Неуловимое дуновение фортуны, которое я так часто ощущал на себе, но вряд ли обращал внимание, принимая все как должное. Везение это, или нечто большее, но сейчас оно мне тоже пригодилось бы.

В итоге конечно же все пошло не так, как я планировал!

Но пока что я, вдохновленный результатами переговоров, бегал среди своей армии и раздавал последние указания. Даже с учетом наличия помощников, мне казалось, что организовать такую толпу — это что-то почти невозможное. В голове сплошным круговоротом носились идеи, детали плана, страхи, но я старался не распыляться и быть максимально собранным. А самое главное — задвигать подальше мысли, что я что-то могу сделать неправильно. Если начать сомневаться в каждом решении и без конца вносить корректировки, то есть риск никогда не сдвинуться с одной точки. Поэтому один раз определившись, кто, куда и в каком количестве отправится, я себе уже не изменял. Финал спектакля близился, и я хотел уйти с этой сцены под овации, а не свист.

Первый отряд, которому предстояло выдвинуться на помощь сторонникам Сарна против драконидов, уже был полностью готов: посоветовавшись со своим офицерским составом, взвесив за и против, я докинул туда побольше лучников и уменьшил количество мечников, выделил нескольких магов, двое из которых — мистики, и, поборовшись сам с собой, отдал всех четверых язычников — быть может они смогут защитить хоть кого-нибудь, если Великий Дракон попытается всех спалить.

Нихаз, тихий и незаметный, не лезущий в центр внимания, но как-то ухитряющийся быть в курсе происходящего в тронном зале, уже ждал возле высоких дверей, от которых по-прежнему шел жар и сильный запах гари.

— Знаешь, что я больше всего не люблю? Тупое и мелочное предательство. Вот, например, Великий Дракон. Я простил ему то, что они не справились с поставленной задачей — охранять тюрьму. В конце концов, каждый имеет право на ошибку. Но вот его попытка пойти на меня войной выглядит, как стремление дворовой шавки облаять матерого волкодава — глупо, мелочно и бессмысленно. Похоже, он забыл с кем имеет дело! Я буду только рад, если вы избавите меня от этого ящера-переростка. Он стал неинтересен мне.

Мне не хотелось ничего на это отвечать. Где-то там, за этими дверями, не только армия драконидов, но и Великий Дракон, справится с которым под силу наверное только Великому Магу. Хватит ли для этого тех, кого я туда посылаю? Да, там будут еще демоны и демонопоклонники, с которыми мы договорились выступить единым фронтом, но все же меня не покидало ощущение, что я отправляю отряд на верную смерть. Я видел мощь драконихи Силайи, а ведь она всего лишь потомок Огненного Отца.

Большие двери распахнулись и оттуда в тронный зал пахнуло горячим воздухом и дымом, смешанными с золой. Я должен был что-то сказать отряду напоследок, но слов не нашел, поэтому просто обратился к мистикам:

— Держите меня в курсе.

Когда двери за ними закрылись, я, вопреки ожиданиям, даже почувствовал что-то вроде облегчения. Первый ход сделан и назад дороги нет. Мне лишь оставалось надеяться, что какая-то часть драконидов, а может и сам Огненный Отец, в это время пытаются, в соответствии с нашей договоренностью, пробиться к червелицым с севера, веря, что мы наступаем с юга, а не идем на них самих вместе с демонами.

Я окинул взглядом притихший тронный зал. Второй отряд — бо́льшая часть наших сил — оставался здесь: во-первых просто для охраны, на случай прорыва с какой-нибудь из сторон, а во-вторых для ротации — не хотелось бросать в бой сразу всех, ну а в-третьих мы сделали только первый ход, и желательно, чтобы кто-то остался и на последующие ходы. В тронном зале тоже оставалось двое мистиков. Раций у нас не было, а связь поддерживать как-то нужно. Маги разума — ценный ресурс, жаль, что у меня их оказалось всего пятеро.

Последний, третий, самый маленький отряд возглавлял я. Здесь была вся моя группа плюс еще восемнадцать бойцов — таким составом мы собирались провернуть авантюру, которую, правда, сразу раскусили червелицые. Да, я отправил большой отряд помочь демонам и их сторонникам расправиться с драконидами, а сам с малым отрядом готовился ударить по самим демонам в том крыле, которое они оккупировали, и откуда шли эти загадочные толчки, от которых без конца тряслись стены и пол. Меня нервировали эти удары едва ли не больше, чем присутствие где-то рядом Великого Дракона. Быть может, пока демоны увлечены грызней с драконидами, я успею разобраться с этой тряской.

Что касается червелицых — с ними приходилось пока вести дела честно. И я надеялся на взаимность. Если они сдержат слово и помогут нам в крыле демонов, задача нашего маленького отряда развалить демоническую угрозу перестанет выглядеть такой уж нереальной. Но пока нам надо было дождаться сигнала от ушедшего отряда о том, что демоны и демонопоклонники действительно ввязались в драку с драконидами. То есть часть демонической армии сейчас ведет бой в другом месте, и мы можем попробовать наведаться к ним самим без страха бессмысленно убиться об их полную мощь.

Что там говорил о коварстве Хранитель Мироздания? Если хочешь победить, придется учиться лгать, предавать и бить в спину, плести паутину интриг и лжи, играть на чувствах, стравливать других между собой… Не то, чтобы я жаждал этому научиться, но урок определенно усвоил.

— Там все в огне… Трудно дышать… Трудно продвигаться… Повсюду дракониды… — короткими, рублеными фразами передавала Лиза, глядя в пустоту стеклянными глазами. — Много дыма… Почти ничего не видно…

Я ждал, сохраняя удивительное хладнокровие. Огненный Отец не встретил отряд смертельным напалмом прямо за дверями в тронный зал, а значит вожак драконидов где-то в другом месте. И очень хотелось верить, что он сейчас прессует червелицых.

— Дорогу преградила какая-то огненная ящерица…

— Огненный Отец? — встрепенулся я.

— Вроде нет… Но плюется огнем.

— Может это и есть Фламринг?

— Вряд ли… Демоны… ящерицу атакуют демоны! И их много!

Значит демоны все же выступили против драконидов. Я набрал в грудь побольше воздуха и шумно выдохнул. Теперь наш выход.

— Ник, все же оторви от сердца тридцать секунд своего драгоценного времени и объясни хотя бы в двух словах, что ты задумал.

— Лиза, ты умная, ты же и так все поняла. Я собираюсь стравить всех между собой. Пока демоны при нашей посильной помощи режут драконидов и теряют силы, мы вторым отрядом наведаемся в демоническое крыло. Там мы объедимся с червелицыми и ударим в спину демонам.

— А червелицые?

— Договор с ними нарушать нельзя, если мы хотим, чтобы они помогли нам разобраться с демонами. Пока наша главная проблема — это дракониды и демоны, потому что с одними Великий Дракон, а с другими… — в этот момент тронный зал ощутимо содрогнулся, — вот это! И с этим нужно разобраться в первую очередь, все остальное — потом.

— А как…

— Нам пора выдвигаться!

Нихаз уже терся возле соседних дверей, за которыми обосновались демонопоклонники. Он радостно потирал руки, его глаза блестели, и я понимал, что доставляю ему удовольствие тем, что играю на его сцене. Но сейчас мне было не до этого.

— Хочешь заняться демонами Сарна? Одобряю! А то что-то пленничек уж очень вольготно стал себя чувствовать. Того и гляди, поломает совсем свою тюрьму. Я ж потом новую создать не смогу, придется этого дурачка прихлопнуть. А мне он целый нужен. Очень забавно наблюдать, как с каждой потугой освободиться на его чистенькой до отвращения душе появляются пятна тьмы, от которых моему светленькому дружку никогда не избавиться…

Пол сильно затрясся. С каждым разом эти толчки становились длиннее и ощутимей.

— Что все-таки это такое? — спросил я, глядя, как по стенам — выстоявшим даже во время Катаклизма! — поползли трещины.

— Разрушитель Тверди, самоходный таран, способный «пробить стены тюрьмы» и освободить своего создателя. Без шуток — в этот раз Сарну удалось создать почти идеального исполнителя своих замыслов, единственное предназначение которого — убийства и разрушение. Сарн все больше становится похожим на меня в юности, ха! Я, помнится, тоже пытался создавать всяких разных чудовищ, пока не понял, что грубая сила всегда проигрывает точному расчету.

— Но в данном случае грубая сила может и сработать.

— Может, — согласился Нихаз. — Хочешь проверить сам?

Я, кинув мимолетный взгляд на свой готовый к бою отряд, кивнул, и двери тут же с шумом распахнулись. Демон-таран… моей фантазии не хватало, чтобы представить, как это может выглядеть.

За дверями было открытое небо. Почти черное, затянутое тяжелыми тучами, оно все равно выглядело поприветливей, чем жуткий, изломанный, будто вывернутый наизнанку Мертвый город, простиравшийся под ним. Башни, зависшие под странными углами, лестницы, ведущие в никуда, поменявшиеся местами пол и потолок, кривые стены с окнами, глядящими то в бездну под ногами, то в бездну над головой. Я уже видел нечто подобное на острове Откровения у Цитадели, но здесь это странное, «изломанное» пространство поражало масштабами. Все выглядело настолько неправильным, несуразным, что голова снова начала кружиться, будто я верчусь на карусели, хотя я твердо стоял на ногах. То же самое испытывали все, кому-то даже пришлось сесть на землю и закрыть глаза, чтобы прийти в себя. Я дал на адаптацию пятнадцать минут — большего мы не могли себе позволить. Хорошо, что нас тоже, как и предыдущий отряд, ушедший в крыло драконидов, никто не встречал.

— Впереди кто-то есть… не могу понять… Полуразумные… — снова отрывисто заговорила Лиза, глядя в пустоту перед собой.

— Демоны? — спросил я, размышляя, могут ли эти сгустки злобы быть хоть сколько-нибудь разумными.

— Не похоже… Но их много.

— А червелицые?

— Нет, никого не чувствую.

Неизвестность напрягала, и мне даже захотелось поскорее добраться до хоть какого-нибудь противника, чтобы для тревоги не осталось места. Все лучше, чем топтаться здесь и гадать, что ждет впереди.

Продвигаться было сложно. И дело не в хрупкости опоры под ногами — вовсе нет, просто идти то по стенам, стараясь не провалиться в оконный проем, то по потолку, то еще бог знает по чему, было странно, непривычно, и все время хотелось за что-нибудь ухватиться, зажмуриться и больше уже не двигаться с места. Мы были наготове, ждали нападения каждую секунду. Я поглядывал на Лизу — единственного мистика в нашем отряде, но и сам прислушивался к интуиции. Присутствие разумных она почувствовала очень скоро, но и это, по ее словам, были не червелицые.

Хоть мы уже и знали, что не одни здесь, шум боя все равно застал нас врасплох. Мы просто услышали его — совсем близко! — едва вскарабкавшись по каким-то руинам. Я все еще надеялся, что червелицые выполнили уговор и все же явились, чтобы помочь нам проредить демонические ряды. Пусть не сами, но и от помощи их големов я бы не отказался. Увиденное, однако, оказалось далеким от моих предположений. Мы поднялись еще повыше, и нашему зрелищу предстала большая площадка, на которой сражались демоны, но вовсе не с големами, и не с червелицыми. А с драконидами!

— А эти как сюда попали?! — произнес кто-то рядом.

Вот именно! Неужели совместная с демонами атака нашего первого отряда захлебнулась и теперь дракониды перешли в контрнаступление? Я обернулся и поймал взгляд Лизы, который она сразу поняла правильно.

— Бой в разгаре. Они нашли Фламринга… Вместе с демонами они точно его дожмут… но у них есть потери.

— Червелицых нигде не видно?

— Нет.

Я кивнул, скорее для себя, чем для нее. Значит бой между демонами и драконидами идет сразу в двух местах. Передо мной встал вопрос, что делать дальше нам. Атаковать демонов, как и собирались? Наш отряд слишком мал, чтобы представлять большую угрозу, и если дракониды, что сейчас передо мной яростно вгрызаются в глотки демонам, уже знают, что мы активно атакуем их в другом месте, то мы просто сгинем между молотом и наковальней. Наоборот помочь демонам и напасть на драконидов, как это сейчас делает наш первый отряд? Но в мои планы не входило оказывать посильную помощь только одной стороне, ведь я планировал под шумок пощипать и тех, и других. Развернуться и уйти отсюда от греха подальше? Самый безопасный вариант, но он не продвинет нас в решении задачи ни на шаг…

Я быстро перебирал в голове возможные развития событий, параллельно оценивая ситуацию вокруг. Сверху на демонов пикировали дрейки, помогая драконидам раскидывать врагов…

— Вперед! На демонов, как и планировали, — добавил я, буквально затылком считав непонимание своего отряда.

— Ник, но если дракониды… — начал Орел с сомнением в голосе.

— Дрейки видят нас, но не атакуют. Значит дракониды еще не знают, что мы напали на них в другом крыле.

Поначалу казалось, что мой расчет верный. Мы ловко влились в бой, словно только нас здесь и не хватало, и чаша весов сразу склонилась в пользу драконидов.

Родной двуручник привычно лег мне в ладони, его рукоять приятно холодила пальцы, и дальше все пошло как по маслу. Все тревоги ушли на второй план, потому что я был в своей стихии: делал то, что умею лучше всего — сражаться. Особенно, если противник — уродливые монстры, от уничтожения которых возникало чувство глубокого удовлетворения. Что ж, погнали…

Времени на приказы не было, но каждый и так знал свое дело. Над головой со свистом полетели стрелы, выкашивая первые ряды наступающих тварей, а за спиной загремели заклинания магов, от которых воздух ощутимо завибрировал. Дракониды, перегруппировавшись, кололи демонов длинными копьями, пока их собственные чародеи сдерживали натиск, швыряя в противника ослепительные молнии. Разряды с треском распарывали пространство, на мгновение выхватывая из темных углов искаженные злобой морды.

Крупные, опасные демоны шли на нас сплошной стеной, но нам раз за разом удавалось отбрасывать их назад. И какое-то время даже казалось, что мы сможем победить… Но демонам не было ни конца, ни края. На месте одной поверженной твари из темноты тут же вырастали двое новых. Они перли напролом, ведомые лишь слепой жаждой разрушения. Вскоре даже группы поддержки в нашем лице стало не хватать. Мои мышцы горели от непрерывного напряжения, дыхание срывалось на хрип. Со временем усталость, еще пока невнятная, прячущаяся за адреналиновым угаром, начала потихоньку давать о себе знать — меч, пусть совсем немного, но стал тяжелеть, и каждый взмах требовал все больше усилий.

Я снес голову очередному рогатому демону и, поймав взгляд Матрены, кивнул ей, без слов прося прикрыть меня на несколько секунд. Вокруг с тихим хрустальным звоном сразу образовалась светящаяся золотая сфера, покрытая тонкой вязью рун, похожих на морозный рисунок на стекле. Удары демонов снаружи бессильно вязли в этом барьере. Вломив мимоходом какому-то демоническому отродью, я взобрался на лежавшие горизонтально колонны, чтобы немного обозреть поле боя и сориентироваться.

Картина была не из лучших. Дрейки все еще успешно атаковали демонов, и их было достаточно много, а вот потрепанные дракониды уже были на последнем издыхании. Я понял, что еще чуть-чуть, и наш отряд останется в одиночестве. И одним нам не справиться. Нужно было отступать, пока еще есть кому… Но тут я увидел Его!

Размах крыльев дракона закрывал полнеба, и снизу даже на мгновение стало темно, но потом он открыл пасть.

— В укрытия! — крикнул я, неуверенный, что меня хоть кто-то услышал в этом хаосе.

Да и не у всех была возможность укрыться. Куда бежать, если ты посреди открытого пространства? Сам я прыгнул в оконный проем, по счастливой случайности оказавшийся рядом, но все равно успел ощутить, как мне в спину ударила волна раскаленного воздуха.

Рев дракона утонул в гуле ослепительного пламени, которое за секунды слизнуло всех, кто не успел среагировать и убраться подальше. Замешкавшиеся прямо на бегу превращались в танцующие силуэты из пепла, тут же рассыпающиеся. Струи огня, залившие поле, на котором шло сражение, испепелили всех, кто оказался в зоне их поражения, включая драконидов и дрейков. Огненный Отец не оставил шанса никому, даже своим детям.

То, что это и есть Великий Дракон, я понял сразу — раза в два больше драконихи Силайи и настолько же свирепей, он кружил сверху, сметая напалмом копошащихся снизу «муравьев». Его размеры не позволяли ему опуститься слишком низко, и только благодаря этому мы еще были живы.

Отползая все глубже, под спасительные стены Мертвого города, куда не мог достать огонь, я постарался успокоиться и расслышать что-нибудь кроме оглушительно шумевшей в ушах крови. Я видел нескольких драконидов, людей и прайдена с обожженным хвостом, которые пряталась возле меня. И никого из своих друзей.

Дышать было трудно, огонь сжег почти весь кислород. Все кашляли и терли слезившиеся глаза. Я старался заткнуть эмоции, среди которых не было ничего, кроме волнения, стремительно перерастающего в панический страх. Нужно осмотреться, нужно найти свой отряд, нужно вернуть контроль над происходящим.

Отвернувшись ото всех и закрыв глаза, я постарался абстрагироваться и уйти в себя. Горячий воздух жег легкие и не давал сосредоточиться, но вскоре сквозь какофонию звуков до меня донеслось верещание демонов — именно они были самыми громкими.

— Надеюсь, вы хорошо поджарились, твари, — прошептал я.

— Ник!

От сердца немного отлегло, когда до моего плеча дотронулась Лиза. За ней стоял Лоб, покрытый копотью так, что его кожа казалась черной, но он довольно скалился, значит не ранен, по крайней мере не сильно. Лиза тоже выглядела невредимой, и даже удивительно чистой для этого места.

— Остальные?

— Я их не вижу, но они живы. Кажется, Орел ранен, но не критично.

Я кивнул, принимая информацию. Дышать сразу стало проще.

— Нужно отступать, Ник, нам не справиться с Великим Драконом!

— Зато помрем как настоящие орки — в бою! — радостно гаркнул Лоб и осклабился. Его клыки на фоне покрытого копотью лица казались неестественно белыми.

— Заманчиво, Лоб, но я собиралась пожить еще…

— Он атакует демонов, Зизи. Не нас, — произнес я, снова вслушиваясь в шум.

— Да? Мне так не показалось.

— Поверь мне.

— Расскажи это тем бедолагам, от которых остался один прах!

— Это сопутствующие потери. Огненный Отец не целил в нас, просто бить точечно напалмом несколько сложновато.

— Сопутствующие потери… — фыркнула Лиза. — В какой момент ты стал таким расчетливым? Мне это не нравится.

— Зизи, у тебя есть Миша, вот его и пили!

— Когда ты женишься, я с радостью делегирую эту почетную обязанность той несчастной. А пока что…

— Тихо!

Шум изменился, и я сразу уловил затихший рев пламени дракона, хотя пожар по-прежнему громко трещал, пожирая все, что можно. К счастью, а может и к сожалению, почти все вокруг было каменным и горело плохо. Двигаться нам было некуда, да и слишком опасно, поэтому мы просто ждали, молясь не задохнуться и не сгореть заживо.

Пошло достаточно много времени, прежде чем пепел немного улегся, а дым начал рассеивать ветер, блуждающий среди зазубренных остовов поломанного города. Кашель все еще душил, гарь скрипела на зубах и драла горло. В глаза будто насыпали песка. Я, только что заметив, что до сих пор судорожно сжимаю рукоять меча, разжал затекшие пальцы, оттолкнулся от раскаленных камней и тяжело выбрался из своего спасительного плена наружу.

Чтобы оценить потери, нужно было собраться всем отрядом, но огонь все еще лениво облизывал полуразрушенные, оплавленные стены города, хотя его гул сошел на нет. Новый порыв ветра подхватил тяжелую завесу дыма и копоти, и дышать стало легче. Видимость тоже улучшилась. Демоны как всегда исчезли, и невозможно было понять, сколько этих тварей спалил дракон. Я рыскал глазами по телам драконидов и дрейков в поисках кого-то из своего отряда — какого-то еще живого, но после испепеляющего напалма Огненного Отца выжить было невозможно, и все, кто не успел спрятаться, погибли без возможности воскрешения. Я бы не сунулся в бой, прилети он немного ранее.

— Торопиться! Торопиться! Время немного! Мироед уничтожать Мертвый город. Мы не успеть. Большой демон убить все! Съесть город, съесть мы! Мироед уже близко…

Я обернулся. Окровавленный, тяжело дышавший и еле стоявший на ногах драконид все равно так уверенно смотрел мне в глаза, что я восхитился его выдержкой. В этот момент он показался мне удивительно разумным, хоть и говорил неправильно.

— Почему вы здесь? Я думал, ваша братия собирается напасть на червелицых, — осторожно поинтересовался я, желая не столько узнать о червелицых, сколько о том, знают ли дракониды, что делается у них в тылу.

Конечно, если бы все стало известно, вряд ли бы он сейчас разговаривал со мной, но все же…

— Нет время тратить червелицых! Мироед точит земля под ноги, — гаркнул драконид хриплым голосом и закашлялся. — Мы остановить его. Мы вместе!

— Что за мироед? — спросил я, подумав про себя, что скорее всего драконид имеет в виду того самого Разрушителя Тверди, про которого говорил Нихаз.

— Демон. Страшный демон! Он надо умереть!

— Надо так надо, — согласился я. Наверное, это действительно что-то ужасное, раз даже Огненный Отец явился сюда собственной персоной.

Голые камни горели плохо и пламя понемногу угасало. Пепел тоже почти осел и то тут, то там среди обугленных руин началось шевеление. Из глубоких щелей, подвалов и полуразрушенных арок, кашляя и стряхивая с себя золу, один за другим стали выползать выжившие счастливчики. Матрену я заметил одной из первых — она рванула искать раненых или тех, кого можно воскресить, но таковых на поле боя не осталось.

— Вы не добраться до Мироед. Он уничтожить все, на что дотянуться, уничтожить земля под ноги, — хрипло продолжал драконид, изо всех сил стараясь устоять на ногах. — Дрейки! Вы везти дрейки. Вы помочь Огненный Отец убить Мироед!

С каждой секундой его голос становился все более хриплым и лающем, и разбирать его речь становилось трудно. Он говорил что-то еще, но дальше я уже ничего не понял. Дракона не было видно, а черные дрейки, на которых драконид указывал когтистой лапой, приземлялись неподалеку один за другим, вели себя спокойно и кажется были не прочь покатать на себе кого-нибудь… И тут до меня дошло, чего пытается сказать драконид.

На то, чтобы всем собраться, подсчитать выживших, подлечить раненых и убедиться, что никого, кто попал под огонь дракона, точно не спасти, ушло неприлично много времени. Наш отряд сократился на две боевые единицы — я не досчитался двух мечников, но их тел на этом пепелище мы найти не смогли. С неожиданным для себя хладнокровием я отметил, что это лучше, чем я ожидал, учитывая огненное светопреставление, устроенное Великим Драконом. Всего двое из двадцати четырех — разве не чудо?

Я посмотрел под ноги, на покрытую ровным слоем серой пыли землю. Можно было не тратить время на поиск тел, искать их в этом аду не было никакого смысла. От тех, кого настигло драконье пламя, не осталось абсолютно ничего — ни доспехов, ни оружия, ни костей. Огонь просто стер их, превратив в тот самый пепел, что сейчас лениво оседал на наших плечах.

— Никита? — позвала Матрена, выдернув меня из своих мыслей.

Я поднял глаза, и что-то в моем лице заставило ее замолчать на секунду.

— Серьезно раненных среди нашего отряда нет… не считая двух погибших, конечно. Остальных я подлечила, и мы готовы продолжать, — отрапортовала Матрена, но у меня осталось ощущение, что она собиралась сказать что-то другое.

Я посмотрел поверх ее головы на свой отряд, замерший в ожидании распоряжений. Увидел скалящегося Лба, сосредоточенных Мишу и Лизу, хмурого, но решительного Орла. Поискав внутри себя сомнения и аргументы за то, чтобы повернуть назад, ничего не нашел, и поэтому принять решение оказалось просто.

— Дальше нам самим не пройти, — крикнул я, не узнав в этом хриплом лае свой голос. — Мы полетим на дрейках. Кто боится высоты… страховки нет, но вы держитесь.

В дальнейшей суете я совсем забыл и про другой отряд, сражающийся сейчас против драконидов, и про отсутствие червелицых, которых я ждал здесь, и даже про нашу собственную цель — таинственного Разрушителя Тверди. Все мои мысли целиком были заняты тем, чтобы все оседлали дрейков, ухватились за шипы на их загривках и не свалились во время полета. Кто-то вообще впервые видел этих здоровых, летающих ящериц и боялся к ним подходить. Когда я сам уселся на дрейка, в мой мозг резко, как молния, вонзилось воспоминание о Старике, которое я всеми правдами и неправдами постарался заглушить, запихав обратно в самый дальний угол.

Прости, Старик, но сейчас я не могу себе позволить горевать по тебе.

На спину черному дрейку я взобрался последним. Он распахнул огромные, перепончатые крылья, оттолкнулся сильными лапами, дернувшись всем телом, отчего я едва не свалился, и взмыл в воздух. Ощущение на первый взгляд показалось знакомым — Старик тоже мог взлетать достаточно высоко, но когда дрейк стал активно махать крыльями, выписывая крутые виражи, сходство исчезло. Мое сердце то и дело замирало и сбивалось дыхание.

И все же это было и страшно, и приятно одновременно. Полет не был ровным. Каждый взмах крыльев ощущался как мощный толчок снизу. Меня то бросало вверх, то опускало в провал воздушной ямы. Я вдруг словил себя на мысли, что каждый раз, испытывая чувство свободного падения, начинаю едва ли ни хохотать от восторга. Это ощущение нельзя было сравнить ни с чем! В груди распирало от бешеного, звенящего ликования, словно внутри сорвало плотину и по венам хлынул чистый адреналин. Вокруг проносились остовы Мертвого города, но я их почти не замечал, даже когда дрейк нырял в какие-то арки, оконные проемы, под перевернутые лестницы и упавшие стены.

Я забыл обо всем на свете. Забыл, где нахожусь, куда и зачем лечу. Хотелось, чтоб этот полет не кончался никогда! Но в конце концов лапы дрейка ударились об пол, и я снова чуть не упал. К счастью, до места добрались все, но не всем понравился такой способ доставки. Кто-то заметно шатался, кого-то рвало в сторонке, кто-то просто матерился и клялся больше ни за что не садиться на это чудовище.

Мы стояли на чем-то похожем на стену завалившейся на бок башни. Уклон был очень крутым и если споткнуться, можно было покатиться вниз кубарем. Ситуация осложнялась еще и окнами-бойницами башни, находившимися под ногами. Я подумал про толчки, от которых периодически содрогался весь Мертвый город. Если такой толчок застанет нас здесь, то мы все улетим с этой стены, так что нужно поскорее убраться на что-то более горизонтальное.

Я не совсем понимал, куда двигаться, вверх или вниз, пока наше внимание не привлекли дракониды, махавшие нам руками с вершины башни, так что пришлось карабкаться вверх. И это было непросто! Кто-то и вовсе поднимался ползком, а к концу пути почти все предпочли такой безопасный способ подъема. Дрейки, на которых мы прилетели, кружили над головами. Им некуда было приземлиться, так как башня своей верхушкой опиралась на совсем узкий «мостик» из полуразрушенной стены, по которой нам пришлось идти. Испытания для тех, кто боится высоты, продолжались. Я не слишком боялся, но все равно старался не смотреть вниз. Хоть бы сейчас эта ненадежная тропинка не содрогнулась от очередного толчка! Тогда нам всем конец.

Целиком сосредоточенный на том, чтобы не упасть, я услышал шум боя только после того, как ступил на более безопасную площадку — тоже наклоненную под углом, но хотя бы широкую. Это была какая-то комната, во всяком случае здесь сохранился потолок. Справа в темноту убегал длинный коридор, слева был завал, а спереди в стене зияла большая дыра. Демоны лезли со всех щелей, и дракониды, и те, кто перешел хрупкий мост, уже вступили в бой. Я тоже выхватил меч и, едва сделав пару шагов, полоснул лезвием по астральной твари, выросшей возле меня. Но взгляд мой магнитом притягивался к дыре в противоположной стене, и я невольно стал пробираться вперед, словно чувствовал, что самое главное ждет нас именно там.

Демоны наседали, но пока что мы справлялись с их натиском. Здесь смешалось все отродье: под ногами путались мелкие бесы, щелкающие зубастыми пастями, а над ними высились твари покрупнее и поопаснее. Маги у нас были в меньшинстве, и поэтому визг демонов в основном перекрывал звон холодного оружия. Сталь звенела о когти, мечи с глухим стуком врубались в плотную чешую, а тяжелые топоры с хрустом переламывали кости. Но стоило тварям испустить дух, как они, по своему обыкновению, растворялись в воздухе, и было совершенно невозможно понять, сколько врагов мы уже уничтожили на самом деле.

Я перехватил рукоять поудобнее, занося тяжелое лезвие над головой, и широким, размашистым ударом рассек сразу двух бросившихся на меня гадов. Моей главной защитой было непрерывное движение. Шаг за шагом, увязая в коротких стычках, я буквально прорубал себе проход к стене, где зияла большая дыра.

— Ты еще что за пугало? — невольно вырвалось у меня, когда я наконец заглянул в нее.

Там была настоящая бездна, разлом, провал… я не знал, как описать увиденное. На самом краю каменного пола, пронзающего пустоту словно астральный пирс, сидело нечто, отдаленно напоминающее жука, только очень уродливого и гигантских размеров. Если это и есть Мироед, о котором говорил драконид, то название точно отражало действительность — жук в буквальном смысле пожирал пол, на котором сидел, медленно, но неотвратимо приближаясь к нам.

Некоторое время я просто стоял и смотрел на его неспешное продвижение, на то, как легко многовековой гранит исчезает в его бездонной пасти словно масло. Это было жутко и мерзко. Очнулся я только после того, как над монстром закружили дрейки. Они пытались нападать, но Мироед не подпускал их близко, отгоняя словно мух длинными шипастыми щупальцами, которыми он, со свистом рассекая воздух, размахивал во все стороны.

План в моей голове родился мгновенно, и я заозирался в поисках какого-нибудь драконида, желательно мага — они выглядели куда более разумными и цивилизованными, чем их полудикие собратья с тяжелыми копьями наперевес. Страх, что на попытки что-то объяснить уйдет слишком много времени, оказался напрасным. Драконид, которого я поймал, все понял сразу. И уже через несколько минут атакующие Мироеда дрейки оставили его в покое и, откликнувшись на зов, один за другим с шумом захлопали кожистыми крыльями и начали протискиваться к нам через широкий пролом в стене.

К этому моменту я уже сориентировался и понял, что бесконечные волны демонов в основном идут из длинного темного коридора. Туда я соваться не хотел, чтобы не распылять силы, поэтому просто выставил кордон из мечников. А вот задача у магов и лучников была другой: оседлать дрейков, подняться в воздух и обрушить на Мироеда шквал заклинаний и стрел с безопасного расстояния, оставаясь вне досягаемости его щупалец. План безумный, но захватывающий настолько, что я даже пожалел, что мне, как мечнику, придется остаться внизу — в воздухе от меня не будет толку.

Так странно, почти весь мой отряд стал казаться мне одной сплошной массой: без лиц, без пола, без расы. Словно они не были отдельными личностями. Мой перегруженный мозг как будто сам отфильтровывал все второстепенное, и я видел только бойцов, различая лишь оружие в их руках, сразу определяя для каждого его задачу и просто не успевая отметить что-то еще. Это осознание пришло ко мне в тот момент, когда после череды магов и лучников, уже оседлавших дрейков, мой взгляд упал на Мишу и Орла. Я запомнил, что до них в атаку на Мироеда отправилось семеро магов и четверо лучников, но кто они, как выглядели, вспомнить не мог. Вероятно, среди них были дракониды, потому что в моем отряде магов было меньше.

Лиза оставалась внизу — прячась за спинами мечников, она успешно вводила в транс самых крупных демонов. Лоб самозабвенно рубился в самых первых рядах, и до меня даже периодически долетал его победный рык. Матрена уже склонилась над первыми ранеными. Да и весь наш отряд в союзе с драконидами и дрейками действовал так слажено, как единый организм, словно мы тренировали этот бой много раз. На секунду забыв отбиваться, я остановился, оглядывая поле боя. И казалось, что и все остальные замерли, давая мне возможность оценить происходящее. Время застыло, шум затих, а мои мысли, наоборот, ускорились.

Вот первые дрейки с наездниками добрались до Мироеда, и первые стрелы полетели в его омерзительную тушу. Вот мелкие астральные бесы пытаются кусать за ноги тех, кто отбивается от крупных демонов. Вот фиолетовые искры срываются с пальцев Лизы, а значит, как минимум парочка тварей сейчас замрет, став легкой мишенью для чьего-то меча или топора. Вот какой-то драконид на пару с человеком оттаскивают раненого назад, поближе к Матрене, чья лампадка светит так ярко, что от нее даже это мрачное место становится не таким ужасным.

Безумие звуков превратилось в низкий гул, а стремительные прыжки противника стали ленивыми и тягучими. В этом состоянии замедленного времени бой перестал быть хаосом — он превратился в простую геометрическую задачу. Я видел каждое движение врагов за секунду до удара: вот эта рогатая тварь только заносит когтистую лапу, а мое лезвие уже плавно и точно выписывает в пространстве ровный полукруг и рассекает его пополам. Затем восьмерка, дуга, развернуться, повторить… И вот еще несколько демонов рассыпались прахом. Адреналиновый всплеск вытеснил из головы все лишнее, оставив лишь чистый азарт. И как всегда я потерял счет времени и не мог сказать, как долго длился этот бой.

Иногда я выглядывал в разлом и каждый раз отмечал, что Мироед уже не жует камень — ему стало резко не до еды. Мой план сработал! Теперь вся его туша была сплошь утыкана стрелами и покрыта угольно-черными подпалинами от магических ударов. Щупальца заметно обмякли, монстр еще слепо и бессильно отгонял ими дрейков, но от былой ретивости не осталось и следа. Он был измотан и находился на последнем издыхании.

Время со щелчком вернуло свой бешеный темп в тот момент, когда из разлома в стене до меня донесся радостный вопль. Не знаю, как я умудрился его распознать в таком шуме. Наверное подсознательно ждал, когда это произойдет, и сам того не подозревая прислушивался к звукам. Демоны не прекратили на нас нападать, и мне не сразу удалось снова отступить к стене, чтобы заглянуть в проем. Я сделал это как раз в тот момент, когда Мироед рассыпался снопом искр, потухших через несколько секунд.

Меня окатило чувство глубокого удовлетворения, но радость длилась недолго. Сначала впечатление было смазано новым толчком, от которого мне на голову посыпались мелкие камни. Я совсем забыл про эту тряску! И раз уж она продолжается после смерти Мироеда, значит эта тварь вовсе не Разрушитель Тверди, о котором говорил Нихаз. Сколько же здесь монстров?

Не успел я разочароваться этим фактом, как на выступ, где только что сидел Мироед, легла огромная тень… Дрейки с наездниками уже возвращались обратно, и мне пришлось отойти от разлома, чтобы не попасть под их мощные крылья и когтистые лапы. Но я все равно заметил в небе дракона, стремительно спускающегося вниз.

— Да ты просто бог своевременности! Прилетел, когда мы уже спра… — начал было я, как вдруг почувствовал опасность возле себя.

Резко развернувшись, я уставился на драконида, не ожидавшего, что я успею среагировать на его приближение и замершего с поднятым копьем.

— Вы нас предали! — прошептал он.

Его попытка меня атаковать теперь не имела никаких шансов, но его это не остановило. Я отбил копье и снес ему голову почти не глядя, потому что все мое внимание теперь было приковано к дыре в стене.

На этот раз все стало медленным не от того, что во мне пылал боевой азарт, а потому что мой мозг ушел в отрицание происходящего. С ощущением, что все это только кажется, я смотрел, как несколько еще не долетевших до нас дрейков вдруг резко меняют траекторию и просто сбрасывают с себя наездников в пропасть. Но даже у тех, кто ухитрился зацепиться и не упасть, не было шансов. Не было шансов и у самих дрейков, потому что огненная струя Великого Дракона сжирала всех без разбора.

Я думал, что готов к такому повороту: к тому, что в любой момент дракониды узнают про другой наш отряд, который вырезает их в соседнем крыле. Но на самом деле я впал в ступор, глядя, как дракониды и дрейки переключаются на нас, и наша слаженная, дружная работа летит ко всем демонам в астрал. Значит, не дорос я еще до настоящего полководца, раз уж мне не хватило хладнокровия в самый критический момент.

— Ник! НИК!!! — гаркнул Лоб, ощутимо встряхнув меня за плечо и чуть не вывихнув лопатку.

Это слегка привело меня в чувство. К этому моменту мой отряд под натиском и демонов, и дрейков уже отступал обратно к узкому мостику, по которому мы сюда забрались. Но при одном взгляде в ту сторону у меня внутри все похолодело и сжалось. Интуиция взвыла, и я вместе с ней.

— НАЗАААД! НЕ ТУДА!!!

Команды были слишком сумбурными и непонятными, так что мои «назад» и «не туда» не возымели должного эффекта. Отряд рассыпался на отдельные, хаотично бегающие единицы, и я не представлял, что должен сделать, чтобы навести хоть какое-то подобие порядка.

— Лоб, туда! — ткнул я пальцем в сторону дыры в стене, еще сам не совсем понимая, почему мне пришла в голову эта мысль.

Раскинув свои гигантские лапища, Лоб сгреб в охапку подвернувшуюся Матрену и еще троих людей, ухитрившись буквально донести всех четверых до разлома. Я тоже не глядя хватал всех, до кого мог дотянуться, и толкал в том же направлении, не переставая при этом что-то орать. Мельком увидел Лизу, уже движущуюся к разлому, и понадеялся, что и Миша где-то рядом с ней.

Нас продолжали атаковать, и единственное, что нам помогало, это демоны, вгрызающиеся не только в нас, но и в драконидов, что так же мешало им скоординироваться. В битве «все против всех» для нас, как для меньшинства, самой лучшей стратегией было убраться как можно скорее, проблема в том, что часть отряда меня просто не слышала и бежала не в ту сторону, другая продолжала сражаться, а третья, уже добравшись до дыры в стене, теперь не понимала, что делать дальше.

— Прыгайте вниз!

Единственным положительным моментом среди воцарившегося вокруг безумия была моя группа, точно знающая, что когда я с выпученными глазами, срывая голос, выкрикиваю приказы, лучше их быстро выполнить, какими бы дикими они не казались. Разбираться будем потом, ведь любое промедление может стать фатальным! Умничка Лиза, ни тратя ни секунды, перелезла через разлом и тут же спрыгнула, исчезнув из виду. За ней Матрена. Потом еще кто-то. И это подтолкнуло остальных. Дальше уже никто не переглядывался с сомнением на лице.

— Сюда! Сюда!!! Все вниз! — продолжал надрываться я, стоя возле разлома, отбиваясь и от демонов, и от драконидов и давая возможность уйти остальному отряду.

До кого-то успел докричаться, кто-то был слишком далеко от меня, отступая туда, откуда мы пришли, и уже балансируя на тонком «мостике» с другой стороны. В какой-то момент я понял, что дальше тянуть уже нельзя. Взобрался на стену, свесив ноги и глянув вниз. Высоковато, если неудачно приземлиться, то можно и кости переломать. Обернулся еще раз посмотреть на то место, где мы вместе с драконидами и дрейками приняли бой против демонов, и даже почти победили, во всяком случае сумели разобраться с гигантской, пожирающей камень тварью…

И в этот момент с противоположной стороны, откуда-то снизу вынырнул Огненный Отец. Ему было тесно среди стен, и он ломал их своим телом, но его голова повернулась в нашу сторону, желтые глаза полыхали злобой и в разинутой пасти разгоралось алое зарево. Я успел увидеть и бросившихся в разные стороны дрейков, и улепетывающих вместе с демонами драконидов, и нескольких своих заметавшихся бойцов, не успевших убраться по тонкой перекладине. Но им уже нельзя было помочь.

Я спрыгнул вниз, затылком ощутив волну раскаленного воздуха. Столб пламени пронесся над моей головой в тот момент, когда я коснулся ногами пола.

— Сюда, Ник!

Я увидел Орла, махавшего мне рукой и указывающего на единственную дорогу — куда-то вглубь строений. Рассмотреть что-то еще не смог, потому что все снова было в дыму и копоти. Жар стоял такой, что плавилась кожа на лице. Глаза жгло, каждый вдох казался пыткой. Мы с Орлом нырнули в укрытие — еще один коридор, где я застал тех, кто успел успел спастись. Убрал мешающийся меч и попытался пересчитать выживших, но снова закашлялся.

— Они убили Фламринга… первый отряд, — проговорила Лиза, пока я пытался восстановить дыхание. — И очевидно, Огненный Отец об этом уже знает.

— Хоть кто-нибудь остался жив? — выдавил я, ни на что особо не надеясь.

— Да, им удалось вовремя отступить. Основной удар приняли на себя демоны.

— А тронный зал?

— Там все тихо.

— Червелицые?

— Молчат.

Вот же хитрые твари! Решили отсидеться, пока остальные сражаются. Я обвел взглядом свой отряд, отметив, что Матрена, Лоб и Миша тоже здесь. Снова попытался всех пересчитать, но в глазах двоилось и цифра каждый раз выходила разной.

— Сколько нас? — наконец спросил я, плюнув на это занятие.

— Четырнадцать, — тихо сказала Матрена. И больше никто ничего не добавил.

Четырнадцать. Из двадцати четырех, что были в начале.

— Первый отряд интересуется, что им делать дальше. Они почти в полном составе и готовы продолжить зачистку, — сказала Лиза.

— В любой момент туда может вернуться Огненный Отец, им нужно…

Договорить я не успел. Пол и стены затряслись так сильно, что мы попадали на пол. Огненный Отец не собирался никуда возвращаться, так легко бросив добычу в виде нас — он крушил каменную кладку, огромными валунами разлетающуюся в разные стороны, и пытался достать нас, как рыбу из консервы. От каждого удара сердце уходило в пятки. Рев Великого Дракона был совсем рядом, от него закладывало уши, и мне казалось, что я уже чувствую на себе его пламя.

— БЕЖИМ!!!

И мы побежали. Не разбирая дороги, не запоминая направления, не видя ничего, кроме серых стен, надеясь лишь на то, что дракон отстанет, или мы найдем достаточно укромное место, где он не сможет пролезть. Но как назло, узкий коридор вывел нас на достаточно большое пространство, где спрятаться было практически негде. А в спину дышал пламенем Огненный Отец, раскаты огня пока до нас не долетали, но горячий воздух все равно обжигал.

Каменный лабиринт разрушенных улиц превратился в адскую полосу препятствий. Мы мчались во весь дух, а над нашими головами с грохотом рушились вековые фасады зданий — тварь крушила крыши мощными ударами крыльев и хвоста, преследуя нас по пятам. Оглянувшись на бегу, я похолодел: дракон пикировал прямо вдоль узкой улицы, прожигая ее как гигантскую печную трубу. Потоки пламени с ревом неслись по мостовой, заставляя нас нырять в полуподвалы, срезать углы через полуразрушенные арки и протискиваться в узкие переулки.

Каменная крошка и осколки витражей летели в спину, воздух позади взрывался от невыносимого жара, а дракон в глухой ярости палил во все подряд, превращая целые кварталы в пылающие факелы. Оставалось лишь молиться, чтобы очередная стена не рухнула прямо перед нами, отрезая последний путь к спасению.

Где-то на периферии сознания я смутно улавливал шум воды, но мне не хватало времени подумать об этом как следует. Впрочем, я неосознанно двигался на этот шум. И когда улицы впереди окончательно сомкнулись в огненном кольце — единственным выходом остался зияющий провал под ногами.

— Вниз! Все вниз! — скомандовал я.

Бежать больше было некуда, дракон уже висел прямо над нами и поэтому на этот раз сомнений ни у кого не возникло. Все дружно прыгнули в темноту.

Секунды свободного падения сменились оглушительным всплеском — на полной скорости мы влетели в ледяную воду. Высота была приличной и ушли мы глубоко, так что выплыть обратно оказалось непросто, потому что в темноте было непонятно, где верх, а где низ. Тяжелый меч сильно мешал, усталость в мышцах давала знать о себе, но я упрямо греб на крохотный источник света, который заметил среди бурлящей от барахтающихся беглецов воды. Нужно глотнуть хоть немного воздуха, чтобы потом нырнуть снова и попытаться вытащить тех, кто выплыть сам уже не в состоянии.

Что было источником света я так и не понял, да и некогда мне было об этом думать. Я вынырнул, цепляясь за скользкие выступы стен и стараясь надышаться. Вокруг было такое же непонятное нагромождение строений, словно детский конструктор, просто сваленный в кучу. Витражные окна нависали прямо над головой, и мое сознание живо нарисовало картину, как все это рушиться и стеклянные осколки градом сыпятся на меня. Я опустил глаза, чтобы не смотреть.

Кое-кто уже тоже выныривал на поверхность. Рядом со мной показалась голова Орла, зачем-то сообщившая мне:

— Мой лук утонул. Но это неважно, ведь стрелы у меня давно закончились.

Почему-то мне стало смешно. И я уже готов был рассмеяться, как сверху раздался скрежет когтей по камню. Все задрали головы.

Огненный Отец оказался одержим местью! Он не собирался отступать: разрушая стены, он протискивался в широкий коллектор вслед за нами. Во тьме вспыхнуло зловещее багровое зарево — монстр разевал пасть для смертельного залпа.

Кричать приказы не потребовалось, все и так разом нырнули под воду. В ту же секунду над поверхностью с ревом пронесся поток пламени, превращая верхний слой воды в бурлящий кипяток, от которого даже на глубине становилось горячо.

И снова нам пришлось убегать, точнее — уплывать. И пусть под водой шансов поджариться меньше, зато теперь мы не могли дышать! Мысль, отцепить меч, чтобы плыть быстрее, уже окончательно укрепилась в мой голове, и я уже почти с ней смирился, как меня вдруг подхватил поток воды и понес вперед с огромной скоростью.

Я полностью утратил контроль. Водоворот швырял мое измученное тело из стороны в сторону, то бросая на глубину, где ребра едва не трещали от давления, то резко выталкивая вверх, где я едва успевал глотнуть воздуха, пока поток снова не утягивал меня под воду. В этой мешанине воды и пены я окончательно потерял ориентацию в пространстве, лишь мельком замечая, как точно так же беспомощно болтает остальных.

Аттракцион подошел к своему пику, когда я с ужасом понял, куда нас несет. Впереди, перегораживая половину подземного русла, вращалось гигантское водяное колесо. Покрытое скользкой тиной, оно с глухим стоном ворочалось под напором бешеного течения. Его массивные лопасти с размаху вбивались в бурлящую пену, с грохотом зачерпывали воду и уходили вверх, к потолку пещеры, где скрежетали огромные, сопряженные с ним шестерни. Этот исполинский механизм выглядел как безжалостная ловушка: поток тащил нас прямо под падающие лопасти, и я не мог с этим ничего сделать.

Сопротивляться течению было бесполезно, и я невольно зажмурился, приготовившись к смертельному удару. Но бурный поток, набравший сумасшедшую скорость, пронес нас между движущимися лопастями. Миг — и мы оказались по ту сторону колеса, где течение срывалось вниз, увлекая нас за собой. Мы полетели в пустоту вместе с тоннами воды, чтобы секундой позже с оглушительным всплеском врезаться в темное подземное озеро.

На этот раз, к своему удивлению, я почти сразу сориентировался, потому что уперся ногами об пол, оттолкнулся и поплыл вверх, выдавливая из себя последние остатки сил. Неожиданно я увидел ступени, затопленные водой, и дальше с облегчением начал карабкаться уже по ним, устало отметив, как стучит мой меч по камням. Надо же, не потерял!

Выжатый как лимон, я выбрался из воды на ровную площадку и рухнул на камни, стараясь отдышаться. Мой мозг продолжал работать, отметив и рев проклятого дракона, волочившегося за нами как на привязи, и присутствие еще кого-то рядом, буквально в нескольких шагах, но как-то отреагировать на это уже не мог.

«Воин оказался слабее, чем мы думали», — прошелестело у меня в голове.

Через силу, превозмогая боль и усталость, я приподнялся и посмотрел на три фигуры, возвышающиеся прямо надо мной.

— Кто это — мы? — промямлил я, не сумев заставить себя собраться и хотя бы для вида положить руку на меч.

«Мы есть Ацтлан, Коатль и Шилонен».

Мысли в моей голове заработали с удвоенной силой. Я уже слышал эти имена. Что-то такое рассказывал Нихаз. Один из них когда-то был великим мудрецом и философом, второй — могущественным волшебником, а третий — искуснейшим воином…

— Вы охотники на драконов! — вспомнил я.

Только сейчас я заметил, что за спинами червелицых выстраиваются големы. Армия големов! И это даже заставило мою кровь немного разогнаться.

— Отлично, — кивнул я. — Для вас как раз сейчас есть работа. Вот она, ползет прямо за нами и жаждет встречи…