Аллод

Пролог

Пролог. Перекрёсток миров

Я на втором этаже вокзала «Восточный» — здесь, за двойным стеклопакетом, шум поездов приглушён до мягкого гула. Сквозь широкие панорамные окна открывается вид на перроны: то и дело подходят новые составы, отходят электрички, суетятся пассажиры с чемоданами и сумками. Всё это — словно живой механизм, где каждый винтик знает своё место.

Вокруг меня кафе с лаконичным дизайном: светлые деревянные столики, мягкие кресла в серо‑бежевой гамме, на стенах — абстрактные панно в рамках. Я выбираю столик на отшибе, у окна: так удобнее и меньше отвлекают разговоры за соседними столиками. Перед мной чашка с травяным чаем и кусок пиццы. А еще ноутбук. В ушах — наушники с шумоподавлением, но даже они не могут полностью отсечь фоновый шум.

Я заканчиваю третий курс института медиа, архитектуры и дизайна. Мы называем его между собой «Стрелка». Чем неизменно радуем абитуриентов из Ярославля. Есть у них такое примечательное место в городе. Мое направление «Городские исследования и пространственное планирование». Летняя сессия на носу, через пять дней, а я вместо подготовки торчу здесь, пытаясь поймать стабильный сигнал для видеосвязи.

— …Тём, ты меня слышишь? — голос мамы прорывается сквозь помехи. — Опять пропадает!

— Слышу, мам, — я поправляю гарнитуру. — Всё нормально, связь наладилась.

На экране появляются лица: мама в любимом бирюзовом кардигане, отец в очках, сосредоточенно вглядывающийся в камеру, и младшая сестрёнка Лиза, которая тут же перекрывает собой львиную долю обзора:

— Тёёёмка! Ты когда домой? Я новый танец выучила, покажу!

Я невольно улыбаюсь. Лизе всего девять, а энергии — на десятерых.

— Скоро, мелкая. Как только сессию закрою — сразу приеду.

— Обещаешь? — её глаза загораются.

— Обещаю.

Мама вздыхает, поправляет прядь волос:

— Только не затягивай, пожалуйста. Мы все соскучились. Отец тоже хотел бы тебя чаще видеть, хоть он и не признаётся.

Отец хмыкает:

— Не выдумывай. Просто хочу знать, что у сына всё в порядке. Ты там ешь нормально? Не только кофе с бутербродами?

Я смеюсь:

— Ем, па, честно. И сплю. Ну, почти.

Разговор длится ещё минут двадцать — обычные семейные новости, вопросы о планах, советы, лёгкие укоризны за то, что редко звоню. Я отвечаю, киваю, улыбаюсь, но где‑то на краю сознания пульсирует мысль: а что, если не получится приехать?

Сессия — это не просто экзамены. Это один из рубежей перед дипломом, перед тем, как я выйду в реальный мир. Осталось ведь не так много времени. А там мои навыки будут проверять не преподаватели, а сама жизнь. Мама иногда говорит, что я перегибаю с чувством ответственности. «Тема, ты с детства будто готовишься спасать весь мир!»

А я думаю, что прав. И нет ничего плохого в том, чтобы каждый мужчина был бы готов спасти целый мир. Может оттого, что дела обстоят не так и происходят все беды?

— Ну всё, — говорю я наконец, когда время звонка переваливает за сорок минут. — Мне пора. Ещё нужно доделать пару чертежей.

— Хорошо, — мама кивает. — Только не засиживайся допоздна.

— И не забудь про обед! — добавляет Лиза.

— Обещаю, — поднимаю руку в шутливой присяге. — Всё, люблю вас. До связи.

Закрываю ноутбук, выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла. Сдвигаю наушники. Вокзальный шум снова накрывает меня волной: объявления рейсов, смех, шаги, перекатывание чемоданов. Достаю телефон, чтобы сверить расписание консультаций — и замираю.

Небо над вокзалом вспыхивает.

Сначала — едва заметно, словно далёкие зарницы. Потом — ярче, насыщеннее. Алые, изумрудные, золотые всполохи расцветают над городом, растекаясь по облакам, словно кто‑то разлил по небесному холсту краски. Свет переливается, пульсирует, превращаясь в причудливые узоры, напоминающие то древние руны, то геометрические лабиринты.

Люди вокруг останавливаются, задирают головы, показывают пальцами, снимают на телефоны. Кто‑то смеётся, кто‑то испуганно оглядывается, но большинство из них просто стоят, заворожённые этим необъяснимым зрелищем. Полярное сияние среди белого дня. Да еще в наших широтах! Невозможно!

Я не могу оторвать взгляда. Что‑то в этой феерии кажется мне… знакомым. Не реальным, но узнаваемым. Словно я видел это раньше — не наяву, а в снах, в детских фантазиях, в тех странных образах, которые иногда всплывают в моём сознании, когда я черчу планы городов или размышляю о том, как пространство влияет на людей.

Помехи на видеосвязи, странное ощущение, будто мир на мгновение дрогнул, а теперь — это небо.

«Что это?» — думаю я.

Глава 1. Вмешательство

1.

До последнего я надеялся, что обойдется. В глубине души жила уверенность, что вся информация, появившаяся в инете и на телевидении до того, как и то и другое скончалось тихо и мгновенно, — часть огромного и нелепого, тотального розыгрыша.

Забавно, что речь шла не о контакте, не о прибытии, вторжении или даже оккупации. Откуда-то взялось и сразу же закрепилось обычное, но не самое распространённое слово.

Вмешательство.

Через день после отказа привычных новостных коммуникаций исчезло электричество. Все виды. Замолчали телефоны, включая проводные. Заглохло радио. Приказали долго жить батарейки и аккумуляторы. Замерли на дорогах автомобили, забив бляшками разноцветных крыш транспортные артерии города. Поползли слухи, одни невероятнее, абсурднее и страшнее других. Мой ум не принимал новой реальности. Как и разум большинства людей. У них, как и у меня, была своя, обыденная, подчиняющаяся понятным и относительно простым законам, жизнь. Кто-то ходил на службу, кто-то учился, кто-то бухал в подворотне. Лично я догрызал третий год гранит науки в Альма матер. Жил в общаге, подрабатывал случайными шабашками.

Переходный период длился недолго. Трое суток, и прежний порядок можно было уже выносить вперед ногами. Сегодня прошлое закончилось. Завершилось с вспухшими прямо в мозгу сообщениями.

«Пересечение». Исполнено.

В небе раскатился басовитый гром.

«Совмещение». Исполнено.

Засверкали молнии, струясь странными змеиными лентами, окружая куполом холодного свечения участок возле пятиэтажки нашей университетской общаги.

Нас словно перевернутой флуоресцентной чашкой накрыло.

Само здание оказалось на периферии, а центр пришелся на пустырь, обрамленный кустарником.

«Создание точки первичного контакта. Синхронизация времени-пространства». Избирательно исполнено. Тоннель одностороннего перехода создан. Последующие точки перехода на нижние уровни предоставлены. Право открытия и локализации закреплено за владельцем Аллода. Владелец аллода: тари Таши Автендакс.

Посередине двора, поодаль от мусорных баков, на полпути к стадиону, из янтарных светлячков, неожиданно наполнивших воздух, сгустилась вертикальная золотистая линза метра два в диаметре.

«Обучение населения, предоставление первичных резистов аборигенам, населяющим аллод».

Это что, про нас что ли? Аборигены. Надо же.

Тело окутало серебристое сияние. Я оглянулся по сторонам. Сиял не только я, но и все зеваки, студенты по большей части, высыпавшие во двор. Из линзы на выгоревшую скудную траву шагнула фигура, окруженная ослепительной аурой. Яркость спала. Как и свечение вокруг наших тел.

«Процедура приостановлена владельцем аллода. Проверка правомочности действия. Легитимность отмены процедуры подтверждена».

Перед нами предстала девушка, облаченная в подобие легких доспехов. В левой руке она сжимала древко флага — небесно-голубого стяга, вытянутого словно узкий язык змеи и слегка развевающегося на ветру. Правая ладонь ее покоилась на эфесе пристегнутого к поясу изящного меча. Девушка была великолепна абсолютно совершенной, неземной красотой. И имела взгляд высокомерный. Даже надменный. Я невольно поискал под светлыми волнами волос удлинённые эльфийские уши. Потому что, на первый взгляд, все сходилось. Но нет. Уши оказались вполне стандартной формы.

Девушка медленно, с неоспоримым величием, обвела застывшую толпу холодным, оценивающим взором. Мы были для неё скоплением безмолвных и жалких существ. Она смотрела на нас, словно пастух на бессловесное стадо.

Никто не посмел издать ни звука. Затем, не проронив ни слова, она развернулась и уверенным шагом направилась к углу нашего старого, обшарпанного общежития.

Остановившись, на мгновение замерла, сжимая в руке древко небесно-голубого стяга. Резким, отточенным движением, подобным удару молота, она взметнула его и с силой вогнала остриё в растрескавшуюся землю у фундамента.

Почва содрогнулась. Раздался глухой удар.

— Та тло! — прогремел её голос, чистый и звонкий, как клинок.

И хотя никто из нас не знал её языка, смысл прорвался прямо в сознание, минуя уши, врезаясь в самое сердце. Это была не фраза, а сама суть утверждения, неоспоримого и абсолютного.

«Это моё!»

В тот же миг здание содрогнулось. Не разрушаясь, а преображаясь. По его стенам, снизу вверх, стремительно пробежала волна цвета — того самого небесно-голубого оттенка, что был на удлиненном полотнище флага. Выщербленный силикатный кирпич, годами впитывавший городскую грязь, скрылся под слоем ровной, безупречной штукатурки. По карнизам и уступам, по контуру окон и дверей, пролегли мерцающие янтарные линии, словно жилы расплавленного золота. От общежития теперь веяло не затхлостью бедности, а могуществом и неприступностью древней цитадели.

Изумлённый выдох толпы замер в воздухе, превратившись в гробовую тишину.

Но благоговейная тишина длилась недолго. Из толпы, расталкивая остолбеневших студентов, вперёд вышел Игорек. Он же Горе. Он же Гохан, Гога и Гоха. Недавно отчисленный, но упорно цеплявшийся за общагу хулиганствующий повеса, скрывающийся от родственников, обманутых подруг и кредиторов. Ото всех, короче. Он был с похмелья, лохматый, в помятой тельняшке под замусоленной телогрейкой, и злость пылала в его налитых кровью глазах.

— Ты откуда нарисовалась, лярва? — прохрипел он, грубо тыча пальцем в сторону девушки. — И с хрена ли баня сгорела? Это всё не твоё! Наше, стало быть! Верно, парни?

Его поддержал одобрительный, хоть и робкий, гул. Незнакомка лишь слегка приподняла аристократическую бровь, выражая полное недоумение. Её длинные пальцы легонько коснулись средневекового нагрудника.

— Ма — тари. Ди — гойкхо.

— То есть ты вся мягкая и пушистая, в белом пальто, а я тля навозная и дерьмо собачье, по-твоему? — выплюнул Гоха, всё больше распаляясь. Он на удивление быстро ухватил суть фразы.

Его рука рванулась за пазуху. В запястье, звякнув, раскрылась, как стальной цветок, выкидуха. Пара девчонок взвизгнула.

**Вжжжжух…**

Пространство на миг наполнилось низким, зловещим гудением. Сверкнул вспышка. Клинок, описав выверенную дугу, тут же скрылся в изящных ножнах у пояса девушки. Её движение было одним молниеносным росчерком.

Голова Гохи с тяжёлым, мокрым шлепком отлетела под ноги Светке, моей однокурснице. Та, не издав ни звука, закатила глаза и рухнула на асфальт в глубоком обмороке.

«Эльфийка» слегка сморщила нос, с нескрываемым отвращением глядя на то, что осталось от Гохи. И, клянусь, я прочел в её глазах мимолётное, но отчётливое желание — пнуть отлетевшую голову. Или покатать её подошвой сапога по грязному асфальту.

Она отвела взгляд, и её палец, тонкий и неумолимый, указал на рыжеволосую Лиду — отличницу, гордость всего курса.

— Ди! — раздалась короткая команда.

Девушка сделала отрывистый, приглашающий жест. Едва переставляя онемевшие ноги, Лида, бледная как полотно, сделала несколько шагов вперёд. Толпа замерла в леденящем ужасе, ожидая новой кровавой расправы.

Но незнакомка лишь возложила ладонь на макушку обладательнице рыжих волос.

«Избирательное обучение и предоставление резистов», — безразлично пояснил неведомый голос, прозвучавший прямо в сознании.

Лида на миг закатила глаза так, что стали видны только белки, и её тело затряслось в мелкой судороге. Я думал, вот-вот, и она присоединится к Светке, неприкаянно распластанной на лужайке.

Но этого, к счастью, не произошло.

«Эльфийка» что-то тихо и быстро сказала Лиде, склонившись к уху. Когда она распрямилась, мочку уха Лиды и ее уголок губ соединяла тонкая блестящая цепочка. Очень похожая на одно из украшений, что носят смуглолицые красавицы в Индии.

— Я… я буду переводить слова тари Таши Автендакс, — тут же, запинаясь, но громко, озвучила отличница. Её голос звучал механически, будто она сама не понимала, что говорит.

«Тари… Таши… Автендакс… Где-то я уже слышал эту тарабарщину. И именно в таком порядке», — пронеслось у меня в голове.

Тем временем Таши, через Лиду, начала своё объяснение. Её речь, переведённая монотонным голосом отличницы, была полна странных терминов — Ксири и Ашкара, извечная борьба двух начал, благородные господа, коим выделены «наделы», или аллоды, для развития и укрепления. Она, Таши, стоит на стороне Ашкары — Света. И даже слог «Аш» в её имени прямо на это указывает.

Позже благородная тари, словно мимоходом, растолковала символику своего небесно-голубого стяга: лазурь чистого неба её мира, янтарь солнца и серебряная нить реки. И мерная чаша, что делит земное по справедливости между живущими. А затем, с барского плеча, разрешила студентам остаться в одном из пяти подъездов — в крайнем справа, у мусорки, указав на него безразличным жестом.

И словно в подтверждение её слов, в воздухе за её спиной с тихим, поющим звуком расцвели ещё три золотистые линзы. Из них, окутанные лёгким туманом, вышли её соратники — двое мужчин и одна женщина, облачённые в столь же экзотические для нашей эпохи одежды. На одном из мужчин, кряжистом, немолодом, красовалось подобие тоги. Одеяние ниспадало до лодыжек тяжелыми, крупными складками. Мужчина опирался на посох с минималистичной резьбой. Если не присматриваться, его атрибут вообще можно было принять за прямую гладкую палку. Женщина была облачена в подобие темно-синей рясы, под глубоким капюшоном скрывавшей в тени лицо. И замыкающий парень, лёгкий и подвижный, словно ртуть, имел костюм, более всего схожий с кожным покровом хамелеона. Его бесформенный плащ не имел постоянного цвета, поминутно подстраиваясь под окружающий фон.

Взгляды троицы, расчетливые и опытные, скользнули по толпе, задержались на здании. Они будто оценивали новоприобретённое имущество. И прилагавшуюся к оному живую силу.

Над головой Таши вспыхнула и застыла в воздухе полупрозрачная табличка, испещренная странными, напоминающими арабскую вязь, письменами. Я, конечно, ничего не понял, но ощущение было такое, будто на нее нацепили бирку с именем и титулом, как на экспонат в музее.

В этот момент кто-то тронул меня за локоть. Я вздрогнул и обернулся. Рядом, с горящими от восторга глазами, стоял Генка, мой сосед по этажу и ярый фанат всего фэнтезийного и литрпгшного.

— Ну как тебе, — прошептал он, с трудом сдерживая улыбку, — нравится новинка? Графика огонь, физика на уровне... а про реализм я вообще молчу.

Я только головой покачал, не находя слов. Лишь отметил подозрительно расширенные зрачки приятеля. В это время спутница Таши, та, что в синем балахоне, небрежно махнула рукой. Из окон четырех подъездов, которые нам не достались, тут же хлынул поток вещей. Рюкзаки, ноутбуки, гитары, одежда — все это полетело вниз, сформировав на лужайке несколько аморфных, пылящих куч.

Народ зароптал. Прежний, почти благоговейный ужас начал быстро сменяться понятным бытовым раздражением. Толпа медленно, нехотя начала рассасываться, подтягиваясь к своим пожиткам. Жизнь, пусть и абсурдная, брала свое.

«Запущен протокол регистрации. В течение часа будет проведена предварительная идентификация местного контингента».

— Ха! Это снова о нас!? — фыркнул кто-то в толпе.

Я заметил Галю. Брюнетка с короткой, как у мальчишки, стрижкой, кандидатку в мастера спорта по спортивной гимнастике. Она, в отличие от остальных, не пошла разыскивать свои вещи в общей куче. Вместо этого, ловко преодолевая встречное течение людского потока, она уверенно направлялась прямиком к так и не пришедшей в себя Светке. Что было странно, ведь подругами они отнюдь не были. Скорее, наоборот.

И в этот момент на меня снизошло странное, спокойное состояние — не пассивное, а деятельное. Словно все внутри упорядочилось и появился четкий план.

— Ген, дуй в медпункт. За нашатырем.

— А ты?

— А я в подсобку, к Степанычу!

— Зачем?

— За лопатой. Гоху прибрать надо.

Генка тут же включился, его взгляд загорелся азартом.

— Это ж, считай, квест! И верно. Бери две. Штыковые. И лом. Грунт здесь, знаешь, каменистый.

«Квест? Да он в своем уме? Человеку на наших глазах голову снесли! Прибили походя, как муху!» — здравая еще вчера мысль почему-то была мигом оттеснена обновившимся осознанием далеко на периферию. Что это? Мозг уже принял правила, где существует непререкаемое кастовое разделение? На тари и гойкхо? И мне… нет, всем нам, студентам, не повезло? Нас разом зачислили в холопы? А как же «мы не рабы, рабы не мы?»

— Правильно мыслишь, шкет! — неожиданно объявился и сам владелец подсобки, появившись из-за угла. — Прибрать надо. Безобразие. Струмент я подгоню сам. А ты, — он обратился ко мне, его небритый подбородок ткнулся в сторону Гали, все еще преодолевавшей сопротивление среды, — подружайке подмогни.

Мы с Галей достигли бесчувственной однокурсницы одновременно.

Она действовала быстро и профессионально: расстегнула ворот Светкиной кофты, уложила ее поудобнее, приподняв ноги. Я помогал, как мог, поддерживая голову. Подоспевший Генка, запыхавшись, немного запоздало, сунул под нос пострадавшей склянку с нашатырем. Резкий запах ударил в ноздри, Светка закашлялась, заморгала и с тихим стоном пришла в себя.

Тем временем Степаныч, отмерив шагами подходящее место поодаль, уже ровнял стенки намеченной ямы. Лом звякал о камни. Мне, скрепя сердце, пришлось взять оставшуюся часть Игоря, чтобы уложить её рядом с телом, которое мы с тем же Степанычем предварительно завернули в кусок старой мешковины.

Именно тогда над «выкидухой», выпавшей из окоченевшей руки, вспыхнула полупрозрачная надпись:

**«Системный предмет (С.П.) "Нож бунтаря", складной**

**Использование: без ограничений класса и уровня.**

**+20% к режущему и колющему урону.**

**Качество: Обычный»**

Ниже виднелись еще строчки, но они были размыты, словно сквозь дождевую пелену.

Генка, усмехнувшись криво, кивнул на нож:

— Вот и первое системное оружие. Возьмешь?

Я отрицательно качнул головой. Брать в руки вещь, с которой только что отправили человека на тот свет, не было ни малейшего желания.

— А ты?

— Я тоже пас.

Выкидуха полетела в могилу, на грудь завернутому в мешковину Гохану. Мы быстро закопали яму, утрамбовали землю.

Вернувшись, обнаружили, что председатель студсовета, ярый карьерист Виктор, уже с важным видом распределял комнаты в «нашем» подъезде. Наш запоздавший квартет, — меня, Генку, Галю и пришедшую в себя, но еще слабую Светку, — он просто проигнорировал. Мест, разумеется, не хватило.

Степаныч, наблюдавший за этим с нескрываемым презрением, хмыкнул и хлопнул меня по плечу:

— Ладно, не тужите. Пойдете ко мне, в кандейку. Места хватит. Хорошие вы ребятки. Правильные. Не то что... — он бросил уничтожающий взгляд на суетящегося Виктора, — барахольное шакалье!

Тот, не обращая внимания на наш уход, уже расправлял плечи и, отряхнув рукава, с видом посла направлялся на переговоры к Таши и её свите.

///

Воздух к вечеру под куполом стал другим — не нашим, не городским. Он был чистым, почти стерильным. Сам купол, едва заметный днем, сейчас, ближе к вечеру, мерцал переливами перламутра, отсекая нас от серого мира снаружи.

Мы как раз располагались в сторожке Степаныча, когда Виктор вернулся. Он шел неспешно, с новой, непривычной выправкой, словно позвоночник ему заменили на стальной прут. В его темных волосах, аккуратно уложенных назад, поблескивал тонкий медный обруч. И над его головой парила знакомая по играм табличка с ровными, хорошо различимыми даже издалека буквами:

"Виктор, староста гойкхо."

Он подошел к "дикарскому" подъезду, обернулся к толпе, замершей в ожидании, и воздел руку, как трибун на форуме.

— Внимание! По воле тари Таши я назначен ответственным за внутренний порядок среди... местного контингента. — Он чуть запнулся на этих словах, — Регистрация начнется у меня в комнате ровно через полчаса. Явка обязательна для всех, кто хочет остаться под защитой Аллода!

Он бросил взгляд в сторону нашей сторожки — взгляд новый, оценивающий, с легким оттенком превосходства. В этом взгляде читалось ясное послание: у него теперь была власть, признанная новыми хозяевами, а мы были всего лишь сбродом, который милостиво терпят.

Степаныч, стоявший на пороге, сплюнул в сторону и громко хлопнул дверью. Мы поплелись распихивать свои вещи по углам кандейки, оставив индюка Виктора с его новым титулом и медным венцом.

Словарик (глоссарий):

1. Аллод — участок, имеющий собственника. Изолированный от привычного пространства осколок территории.

2. Ашкара — свет.

3. Гойкхо — дикарь, варвар.

4. Джи и Ми — уточнения к имени гойкхо. Женщина и мужчина.

5. Ксири — тьма.

6. Та — мой, моя, мое.

7. Тари — благородный, участник, «имеющий права».

8. Таши — имя владелицы аллода.

9. Тло — дом, владение, поместье.

10. Ди — ты.

Глава 2.Регистрация

2.

Вещей мы, конечно, не досчитались. Как говорится, кому война, а кому и мать родна. Всё ценное из моего скромного имущества — новое одеяло верблюжьей шерсти, электробритва и запас непортящихся продуктов — приватизировали более ушлые соученики. Или, как любил говорить наш школьный физик, «уворовали». Этим словом он регулярно выбешивал учительницу русского языка, казашку по национальности. Но, кажется, это как раз входило в его планы. Слово служило взрослым эквивалентом дёргания за косички — глупой, детской попыткой привлечь к себе внимание, когда не надеешься ни на красноречие, ни на смелость.

Степаныч, напротив, показал себя с лучшей стороны. Невысокий, коренастый, с лицом, обожжённым ветрами, он напоминал старого, бывалого боцмана. Его руки, покрытые сетью мелких шрамов и пятнами въевшейся грязи, казалось, могли починить что угодно. Он не только раздобыл три матраса и две панцирные сетки, но и разместил это нечаянно свалившееся на наши непрактичные головы богатство на полу своего малометражного помещения с такой виртуозной эргономичностью, что ему мог бы позавидовать любой великий геометр античности.

Мне матраса не досталось, но изобретательный благодетель заменил его на старый, кожаный, со шнуровкой, спортивный мат.

— Не квакай, паря, — хрипло бросил он, заметив, как я критически осматриваю своё ложе. — На этом, гляди, ещё твой дед кувыркался. Крепче новых будет.

Света сидела на одном из матрасов, прислонившись к стене. Она заметно посвежела, но в глазах ещё стояла пустота, а пальцы нервно теребили край куртки. С хрупкими плечами и бледным, почти прозрачным лицом, обрамлённым тёмно-русыми, растрёпанными волосами, она выглядела потерянным ребёнком, а не студенткой. Казалось, одно неосторожное слово — и она снова сорвётся в истерику или в обморок. Галя сидела рядом, что‑то тихо говоря ей, а Генка уже вовсю обживал свой угол, разбирая скудные пожитки.

Я перевёл взгляд на своих друзей по несчастью. Генка, невысокий, чуть полноватый парень с русыми вихрастыми волосами, сидел, сгорбившись, на своём матрасе. Я внимательнее вгляделся в его зрачки. Они уже приобрели нормальный размер, и сам Генка как‑то вдруг потух, осел, будто из него выпустили часть воздуха. Исчез тот азартный блеск, что был в его глазах пару часов назад. Теперь он просто устало смотрел в пол, и молчаливое отчаяние ощущалось сильнее прежнего игрового задора.

Галя, напротив, даже в полной неподвижности излучала собранную, пружинистую силу. Сидя на корточках, она положила локти на колени, и я невольно отметил, как рельефно проступают мускулы на плечах под тонкой тканью футболки. В её позе читалась тренированная готовность к движению, словно она в любой момент могла сорваться с места и исполнить вольный и дерзкий акробатический этюд. Я поневоле залюбовался её спортивностью — в этом хаосе она казалась островком целесообразности и физического совершенства.

Мне всегда нравились два типа девушек. К первому относились такие, как Галя. К второму, – те, у кого глубокие, немного грустные, крупные глаза и толстая смоляная коса. В институте имелся образцовый эталон моих грёз — Варя с параллельного потока. Оба типа, к сожалению, обычно совсем не обращали на меня внимания. На секунду меня кольнула мысль, что я не заметил Вари в толпе. Впрочем, может, она отступила за спины. Или вообще осталась за пределами купола, отлучившись по делам в город. И кто знает, кому из нас повезло больше — тому, кто остался здесь, под перевёрнутой инопланетной чашкой, или той, кто за пределами этого зоопарка.

За размышлениями о причинах перемен в Генке и созерцанием Гали меня и застало очередное системное сообщение, вспыхнувшее в сознании с той же неумолимой ясностью. Я мог бы, конечно, придумать явлению и другое название. Но зачем проявлять твердолобость, отрицая очевидное? Нет, Генка был прав: в наш мир заявилась Система. С большой буквы. Жаль, гайды почитать негде — инструкции не предусмотрены. Даже сама возможность их получения, похоже, блокирована нашей надменной госпожой, служительницей Света, тари Таши. Но… почему? Здесь было над чем подумать.

Да… Если у них Свет, Ашкара, такой, что его адепты сносят головы ни за понюх табака, то какова же Тьма, Ксири? Или это просто как цвет шахматных фигур? Нынче партию в турнире играешь за белых, а завтра — за чёрных?

Сообщение застало врасплох не только меня. Я краем глаза оценил остекленевший, отрешённый взгляд Гали, приоткрытый в немом изумлении рот Степаныча и, застывшую с металлической кружкой дымящегося чая в ладонях, Свету. Казалось, сама ткань реальности содрогнулась, и мы все на миг замерли, пытаясь осознать новые правила игры, в которую нас втянули против воли.

Строчки побежали перед глазами, холодные и безличные:

РЕЗУЛЬТАТЫ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ СТАТУС: «Р»

ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ПОВЕДЕНИЯ НЕПОДТВЕРЖДЁННЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ:

Медик: способность лечить, чувствовать повреждения организма, диагностировать болезни и раны. Возможность видеть «ауру» здоровья.Организатор: талант к координации, тактическому планированию, видению слабых и сильных сторон группы. Может интуитивно находить оптимальные пути достижения цели.Могильщик: самая мрачная и загадочная роль. Способность чувствовать смерть, общаться с ушедшими (или их эхом), нейтрализовывать «неупокоенные» души. Даёт доступ к информации, недоступной другим.ВЫБЕРИТЕ ОДНУ ИЗ ТРЁХ ПРЕДОСТАВЛЕННЫХ ВЕТОК РАЗВИТИЯ КАК ОСНОВНУЮ ДЛЯ УГЛУБЛЁННОГО ТЕСТИРОВАНИЯ В ТЕЧЕНИЕ ОТРЕЗКА ВРЕМЕНИ, ОПРЕДЕЛЯЕМОГО ВЛАДЕЛЬЦЕМ АЛЛОДА.

Я мысленно прикинул логическую обоснованность направлений. Помог Свете прийти в чувство — медик. Поучаствовал в погребении Игоря — могильщик. На скоординированные действия сподвиг ребят — организатор.

«Организатор», — однозначно!

Мысленный приказ был отдан мгновенно, без колебаний. Я вынырнул из информационного подпространства, полный энтузиазма и идей. В голове уже складывались схемы, раскладывались по полочкам возможности. Действовать надо было стремительно.

— Ребята! Стойте! Отложите выбор! — бросил я, пока они не успели погрузиться в свои меню.

— Почему? — как‑то сонно, будто через силу, откликнулась первой Галя. Её спортивная собранность куда‑то испарилась, лицо выражало лишь усталое недоумение.

— Чувствую, дела завариваются серьёзные. И преимущества получат хорошо сыгранные и скомпонованные группы! Если тут всё устроено так же, как в играх. Подтверди, Ген!

— А? Что? — мой приятель совсем расклеился, подтверждая мои худшие подозрения. Он сидел, уставясь в стену, его русоволосая голова бессильно опустилась на грудь. Да, это был откат. И, скорее всего, отнюдь не от антигистаминного препарата.

— Короче! Я выбрал «Организатора». Считаю, что это чрезвычайно перспективный и полезный скилл, и предлагаю взять его в работу, отобрав наиболее эффективно взаимодействующие направления развития у каждого.

— Для чего? — спросила Галя всё так же вяло.

— Для гармоничного симбиоза!

— А как это сделать?

— Для начала выпишите на бумажке ваши скилы. Навыки. И мы вместе обсудим их соответствие.

Я достал из рюкзака блокнот, выдрал по листку из скрепляющей пружинки и раздал листочки. Бумага и ручка в мире, лишённом электричества, внезапно снова стали главными технологиями. Степаныч, наблюдавший за нашей суетой, хмыкнул, но в его глазах читалось одобрение. По крайней мере, кто‑то пытался навести порядок в этом бардаке.

И всё же я очень удивился, когда он, вооружившись огрызком карандаша, потянулся за бумажкой. Как будто Степаныч был исключением и ему не полагалась процедура Системы! Какой же я всё‑таки… осел! Система, видимо, была всеобъемлющей.

Первым я изучил послужной список Степаныча:

«Мастеровой» — умение создавать полезные вещи из ничего.«Доброе сердце» — способность к эмпатии или поддержке.«Механик» — узкая специализация: искусное обращение с относительно простыми механизмами.«Механик» в нашем положении — золотая жила. Почти наверняка подразумевает и вскрытие замков. Вещь безмерно востребованная в большинстве игровых сценариев.

У Гали:

«Атлет» — физическая мощь и выносливость.«Медик» — способность лечить.«Акробат» — ловкость и мобильность.У Светы:

«Экстрасенс» — работа с тонкими материями.«Жертва» — способность к подвигу. Или привлечение внимания хищников и прочих угроз.«Музыкант» — чувство ритма. Умение через ритмику воздействовать на окружающих.У Генки:

«Знаток» — эрудиция, понимание систем и законов.«Алхимик» — создание зелий, возможно, крафт. Склонность к употреблению веществ — как отрицательная сторона способности.«Торговец» — умение выгодно обмениваться ресурсами.Я посмотрел на эти списки, и в голове тут же начали складываться первые тактические схемы.

Если Галю всерьёз не рассматривать на роль «танка» и носильщика, то, естественно, «акробат». «Медик» тоже лишним не будет, но на первых порах с оказанием первичной помощи справимся сами. А дальше посмотрим. Думается, при расширении группы медика найти будет не самой большой проблемой — всё же одно из магистральных направлений. А вот к гимнастике у Гали явно природный талант плюс годы тренировок. Это сочетание встречается не так уж часто и сулит заманчивые перспективы.

Генка — вне сомнений, «знаток». Оба дополнительных скила тоже неплохи, но «алхимик» грозит возникновением зависимостей, исходя из жизненного опыта. А торговать нам пока что нечем. Да и вообще: знание — сила!

Степаныч… Тут дилемма. Все качества замечательные. Особенно «мастеровой». Если бы речь шла о выборе на «длинной дистанции», то и желать лучшего не приходилось бы! Но, сдается мне, до полноценного крафта нам ещё ой как далеко. Потому более узкоспециализированный «механик», пожалуй, попрактичнее будет. Или всё же нет? Надо посоветоваться с самим ветераном хозяйственной деятельности.

Ну и Света. В её случае экстрасенсорика рулит. Чувствительная девушка по душевной организации — это без всяких подсказок Системы видно. И то, что она упала в обморок, — следствие такой ментальной конституции. Понятно, что микроскопом тоже можно попытаться заколачивать гвозди. Но он не молоток. К грубой работе конструктивно не приспособлен. Зато в возможности рассмотреть строение вещества ему равных нет. И даже тысяча молотков не смогут заменить его в этом.

— Эй, мальчики и девочки, там уже почти все зарегистрировались у Виктора, — в проёме двери показалась стриженная под машинку голова первокурсника. — Он просил вас поторопиться. И да, обязательно выберите предварительную специализацию сразу. Чтобы не задерживать процедуру.

— Процедуру? — вскинулась Галя. Она уже вернула себе прежний, привычно бодрый вид.

— Ну да, — беспечно отмахнулся неофит высшего образования. — А как ещё назвать? Да вы не опасайтесь! Там делов на пять минут, бюрократическая формальность, фигня!

— С чего бы нам бояться Виктора? — тут же насупилась спортсменка. А она независимая, с характером!

— Сейчас придём, — примирительно отослал курьера с миром я.

Отвёл Степаныча за локоток и обсудил выбор ветки развития. Тот долго не мог взять в толк, к чему вся суета по поводу определения основного навыка. Я даже вспотел, пока объяснял. Дополнительная трудность заключалась в том, что суждения мои процентов на семьдесят базировались на догадках и интуиции. Ещё больше усилий потребовалось, чтобы уговорить Степаныча проследовать с нами — под светлые очи претерпевшего стремительный карьерный взлёт Виктора.

Но всё же мы явились к нужной комнате в полном составе.

Новоиспечённый лидер нашего студгородка восседал за вполне солидным столом. Только зелёного сукна на столешнице не доставало. Зато имелась весьма неординарная лампа. Она представляла собой перевёрнутую тубу из‑под чипсов с нахлобученным стаканом. Под стеклом сиял ярко выписывающий замысловатые пируэты в воздухе крохотный светлячок. Вся лампа представляла собой единое целое и являлась, на мой взгляд, примером того самого загадочного, полуцифрового‑полумагического крафта, упоминавшегося в описании навыка «мастеровой». И да, светлячок был явно не из нашей обыденности. Собственно, на свет этого огонька мы и пришли, одолев маршрут почти в полной темноте, навалившихся клочковатыми тучами со всех сторон, сумерек.

Я по привычке попытался использовать фонарик смартфона по пути на второй этаж. (Кое‑кто знал толк в выборе комфортного помещения под свои апартаменты. И умел выставить на улицу тех, кто, по его мнению, являлись лишними людьми.) Но увы! Мобильные телефоны превратились в тёмные зеркала без живительной искры питающего их электричества.

— Присаживайтесь, — голос хозяина штаб‑квартиры прозвучал по‑деловому сухо.

Различив над его головой подобие нимба с надписью: «Виктор Тарасович Глебов, староста аллода», я мысленно присвистнул. Вот как!

— Заполните, пожалуйста, документ.

Он выложил веером пять небольших книжечек, казённо‑болотной расцветки. Выдавленная тиснением надпись на обложках гласила: «Профсоюзный билет».

— Ты где это чудо нашёл, Витя?! — воскликнула непосредственная Светка.

— Виктор Тарасович, — неожиданно низко откликнулся самозваный лидер. — Давайте соблюдать предписанную субординацию. А нашёл я их в старом сейфе.

Словно в подтверждении слов, он похлопал ладонью по боку стального массивного несгораемого ящика, стоящего ранее в кладовке бухгалтерии. Видимо, сейф оказался в общей куче вещей, откуда и был доставлен сюда — в распоряжение Виктора Тарасовича. (Это я приучаю себя к предписанной субординации.)

Мы дружно заполнили устаревшие профсоюзные билеты своими анкетными данными. Как и предрёк курьер, чистая формальность.

Фамилия, имя, отчество. Дата рождения. Пол. Что особенно нелепо. Ну и основная специализация.

— Так‑так‑так, — барабаня пальцами по фанере, констатировал очевидное Виктор. — Акробат, экстрасенс, знаток, мастеровой и… организатор.

Произнося последнее слово, начальственный муж остановил изучающий взгляд на мне. И даже слегка помутнел взором. Он что, конкурента во мне увидел?

— Жаль, что практичных специалистов из вас только один! — наконец прокомментировал лидер. Попутно он лихо проштамповал наборной треугольной печатью наши книжечки. Теперь на развороте каждой красовалась чернильная буква «Р».

Любопытно, а у него самого тот же статус? И что он означает? С вопросом меня опередил Генка:

— А что значит «Р»?

— За всеми пояснениями — к тари Таши. Я лишь выполняю инструкции по регистрации, — тут же отбрёхался Виктор.

Вот как у них всех это получается? У начальства и политиков всех мастей и калибров. Если они спрашивают — вынь да положь им внятный ответ. А когда наоборот, то сами отвечают так, что думаешь: «Лучше бы и не спрашивал!»

— Как обстоят дела с организацией групп? — всё же решился на вопрос и я.

И снова удостоился того самого взгляда с задумчивой поволокой. Но, паче чаяния, получил адекватный ответ:

— Предварительное образование групп — до трёх членов. Продолжительность непрерывного статуса — не более суток. Обязательное условие: наличие у одного из членов скила, предполагающего проявление лидерства.

– А предусмотрены ли преференции для групп, по сравнению с одиночками?

Виктор приоткрыл обложку тетради, словно на экзамене в шпаргалку заглянул. Интересно, насколько тщательно он конспектировал тезисы тари Таши? Наверное, с не меньшим прилежанием, чем его дед решения очередного съезда партии.

– Предусмотрен 5 процентный бонус к основному скилу каждого участника группы.

— Ясно‑понятно. Мы свободны?

— Не задерживаю!

По реплике я бы сказал, что мы только что присутствовали на приёме у бюрократа, по крайней мере, седьмого поколения.

Глава 3. Кредит

3. Кредит

Пробуждение было резким – будто кто‑то за невидимую леску выдернул меня из сонного пруда. Я распахнул глаза и тут же сощурился: сквозь полупрозрачную пелену купола пробивались первые лучи солнца – рассеянные, бледные, словно разбавленные молоком. Воздух стоял неподвижный, с едва уловимым металлическим привкусом. Ни птичьих трелей, ни далёкого гула города – только тишина, плотная и настороженная, как перед грозой.

Я сел, потянулся за кроссовками. В углу Степаныч уже возился с самодельным примусом – тот тихонько шипел, разгоняя сырость. Галя делала зарядку у стены: её движения были чёткими, выверенными, будто у музыканта, настраивающего свой инструмент. Светка ворочалась на матрасе, пряча нос в воротник свитера. Генка спал, уткнувшись в рюкзак, и тихо посапывал.

Всё выглядело почти обыденно – если не выглядывать в раскрытое окно, не смотреть вверх.

Купол нависал над нами, как гигантский мыльный пузырь, переливающийся призрачными радужными разводами. В одних местах он казался почти прозрачным, в других – мутным, словно затянутым инеем. Я провёл ладонью по воздуху. Кожа отозвалась лёгким покалыванием.

«Как там Варя, интересно?» – мысль о девушке ударила неожиданно. Я ведь даже не знал, осталась ли она в общежитии или успела уйти в город до того, как купол опустился. Перед глазами всплыл её образ: волосы, заплетённые в толстую косу, спускающуюся на спину; простое, будто сошедшее с портретов крестьянок позапрошлого века, лицо – с округлыми скулами, прямым носом и большими серыми глазами, в которых всегда светилась тихая, задумчивая доброта. Она никогда не кричала, не лезла вперёд, но если кто‑то нуждался в помощи, Варя оказывалась рядом раньше всех.

Я поднялся, накинул куртку.

– Ты куда? – не оборачиваясь, спросила Галя.

– Пройдусь. Проверю, что снаружи, – меня словно потянула неизвестная сила. Не грубо, но настойчиво.

Она кивнула, но в её взгляде читалось недоверие. Все мы теперь боялись неизвестности.

Я пересек пустырь и шёл теперь вдоль границы купола, внимательно разглядывая его поверхность. В некоторых местах она казалась почти твёрдой, в других – колебалась, как поверхность озера под ветром.

Вдруг – едва уловимый звук, похожий на шёпот:

– …помогите…

Я замер, прислушиваясь. Голос был слабый, дрожащий, но явно знакомый.

– Кто здесь?! – крикнул я, оглядываясь.

Ответ пришёл не сразу – лишь повторный, почти беззвучный стон:

– Здесь… я здесь…

Я двинулся на звук, пробираясь между ветками колючего кустарника. И, наконец, увидел.

Варя.

Она была впечатана в купол, как пчела в сосновую смолу. Тело погрузилось в полупрозрачную массу почти полностью – свободны остались лишь лицо и одно запястье. Она была бледной, почти синей от холода, по щекам текли слёзы.

– Варя! – я подбежал, коснулся её щеки. Кожа была ледяной. – Ты как?

– Я… не могу… двигаться… – её голос звучал еле слышно, прерываясь на всхлипы. – Сначала потеряла сознание… а потом… очнулась и боялась кричать… темно… холодно… страшно.

Её губы дрожали.

– Всё будет хорошо, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Сейчас я найду способ тебя вытащить.

Но внутри ворочался страх.

В памяти всплыл эпизод из старого фантастического сериала: животные, попавшие в похожую ситуацию, были полностью располовинены. Их тела просто разрезало на две части, рассекло, будто упавшим невидимым лезвием гигантской гильотины. К счастью, «наш» купол, видимо, обладал иными свойствами. Хотя как знать…

«Только не это. Только не с Варей».

– Держись, – я сжал её запястье. – Я вернусь.

И бросился обратно – к зданию общежития, к подъезду, где находилась резиденция тари Таши Автендакс.

Бежал я быстро, но каждый шаг отдавался в голове тяжёлым эхом: «успею – не успею». Вспоминал, как Варя однажды помогла мне найти потерянный конспект перед экзаменом – молча, без лишних слов. Как улыбалась, когда я шутил, хотя шутка была не очень смешной. Как всегда держала в рюкзаке пластыри и леденцы, будто готовилась спасать и улучшать мир по мелочам.

Теперь спасать предстояло её.

Перед входом в крыло, отведённое Таши, я остановился, пытаясь выровнять дыхание. Два стража – один в тоге, другой в плаще – выступили вперёд, преграждая путь.

– Мне нужно поговорить с тари Таши. Срочно, – выпалил я.

Один из них холодно посмотрел на меня:

– У неё нет времени на каждую мольбу.

– Это не мольба. Это дело жизни и смерти.

Стражи колебались. Я знал: если они откажут, придётся идти напролом. Но тут изнутри раздался голос – чистый, как клинок:

– Пусть войдёт.

Я шагнул вперёд. Сердце колотилось где‑то в горле.

Таши восседала на странном возвышении, словно на троне из спрессованного света. Её доспехи переливались перламутровыми бликами, а в руках она держала тонкий хрустальный жезл, будто бы нанизывая на него невидимые нити реальности. Между нами, как голограмма, застыл образ Лиды: её тело едва заметно подрагивало, а губы беззвучно шевелились, транслируя слова владычицы.

– Говори, – приказала хозяйка аллода.

– Там, у купола… в оболочке купола – девушка. Варя. Она застряла. Ей холодно, она боится. Вы можете её освободить? – сбивчиво выпалил я.

Таши медленно подняла руку, и в воздухе перед ней вспыхнула полупрозрачная карта аллода. Где‑то на краю, крошечной точкой, светилось место, где я нашёл Варю.

– Это часть защитно‑ограничительного механизма, – произнесла она бесстрастно. – Купол поглощает тех, кому не повезло оказаться на его пути. Все те, кто поглощен случайно, остаются в оболочке навсегда.

– Но она же человек! Как я! Как вы! Как все мы!

– Не совсем так, – досадливо поморщилась «эльфийка».

Я сжал кулаки.

– Пожалуйста. Спасите её!

– Не бывает ничего бесплатного, – прозвучал голос Таши через Лиду, ровный и холодный, как лёд. – Мне важен каждый эрг в первые энцы.

Я сглотнул. Интуитивно смысл дошёл: «Каждая копейка на счету, особенно в первые дни». Но отступать было нельзя.

– На Земле есть такая штука – кредит, – произнёс я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Ты даёшь ресурс сейчас, а я возвращаю его позже – с процентами.

Таши склонила голову, будто прислушиваясь к далёкому эху. Лида замерла, её зрачки закатились под веки. Несколько секунд – и перевод возобновился:

– Кредит… – в голосе владычицы проскользнуло что‑то похожее на интерес. – Полагаю, это согласуется с принципами взаимного обмена. Но условия будут жёсткими.

Она щёлкнула пальцами.

Точка на виртуальной карте исчезла.

Просто – щёлк, и её уже нет. Ни вспышки, ни вихря, ни звука. Не хреново устроились эльфы, как я посмотрю!

– Взаимодействие купола и биологического объекта прекращено, – пояснила Таши. – Сейчас твоя подруга находится в стазисе. Впала в анабиоз. Стоимость манипуляции – двадцать эргов. Стоимость разделения с оболочкой купола – сто эргов. Впрочем, этот этап можно значительно удешевить. А вот финальный процесс – нет. Стоимость окончательного возвращения к жизни – двести пятьдесят эргов. Но о том мы поговорим, когда ты успешно расплатишься с долгом. Залог – её жизнь. Посуточные проценты капают. Поторопись.

Я стиснул кулаки.

– Я правильно разобралась в вашей финансовой системе «в кредит»? – в тоне тари сквозила издёвка.

«Ага. Ты правильно усвоила принципы рэкета, звёздная стерва!» – пронеслось у меня в голове.

На языке так и вертелось: «Как же не хватало тебя здесь в 90‑е! Цены бы тебе у Люберов не было! Королева отжимов, блин!»

Но я решил проявить благоразумие. И сдержанность. Памятуя об участи Гохи и судьбе Вари.

– Да, – кивнул я. – Условия понятны.

– Хорошо, – Таши подняла жезл, и в воздухе перед ней развернулся полупрозрачный контракт, будто сотканный из звёздной пыли. – Подпиши.

Перед мной материализовался свиток. Не бумага – нечто среднее между голограммой и плёнкой. Буквы плавали, складываясь в строки, а внизу пульсировала строка для подписи.

Я протянул руку. Пальцы прошли сквозь изображение. Но тут же ощутили сопротивление – словно погрузились в вязкий сироп.

– Кровью, – уточнила Таши.

Я рванул рукав. На предплечье алела свежая царапина. Прижал ранку к свитку.

Пергамент вспыхнул, впитав каплю, и буквы на нём замерцали, закрепляя договор.

– Срок ,– семь суток, – произнесла Таши. – Если не вернёшь сорок эргов, попрощаешься с залогом.

– Понял, – я сглотнул. Отчаяние подступало к горлу, но я держал лицо.

В голове билась одна мысль: в одночасье мы все превратились в рабов. Каждого из нас можно покупать, продавать, может быть, даже сдавать в аренду. Кто дал им такое право – этой четвёрке, свалившейся конкретно на наши несчастные головы?

И тут же сам себе ответил: сила. Сила дала им эти привилегии. Старое как мир явление, существовавшее куда раньше всех законов Хаммурапи, Вед и, тем более, знаменитого римского права. Право сильного.

– Как заработать эрги? – это единственное, что я произнёс вслух.

– Ты уже знаешь ответ, – её губы тронула улыбка. – Через служение. Через испытания. Через риск.

Она взмахнула жезлом – и пространство вокруг меня разорвалось на лоскуты света.

Очнулся я на том же дворе, у пятиэтажки. В ушах звенело, а в ладони лежал маленький кристалл – полупрозрачный, с пульсирующей внутри искрой.

Договор кредита тари Таши Автендакс с гойкхо Артём Ветров

ИНФОРМАЦИЯ:

Текущий баланс: −20 эргов (долг, нарастающий).

Срок погашения: 7 суток. Итоговая сумма расчёта: 40 эргов.

Штраф за просрочку: изъятие залога (жизнь Вари).

Способы заработка:

выполнение заданий, включая основные квесты начального уровня: сбор ресурсов, патрулирование территории, активные действия;

Типы заданий:

Победа над враждебными сущностями:Доступны при патрулировании, посещении данжей (закрытых локаций, контролируемых тари аллода), на полигоне или арене.

Активное участие в социальной жизни аллода, включая соблюдение дисциплины и лояльности, а также развитие товарно‑денежных отношений с другими обитателями аллода. Прочие виды творческой активности, оцениваемые непосредственно Системой.

Добыча ресурсов.

– Дынь! Вы получили достижение регионального уровня „Первопроходец“. Вы – первый гойкхо региона, заключивший нетиповой договор с тари аллода. Премия: 5 эрг. Приобретение дополнительной характеристики „предприимчивость“ к основной. Всего характеристик на данный момент: одна. (Слот основных характеристик не заполнен ввиду нулевого уровня). Бонус к достижению: постоянное усиление мозговой активности на 1 %».

Я сжал кристалл. Пять эрг… Один процент… Скупердяи, однозначно! С другой стороны, радует, что оценили.

///

Собрание на стадионе: речь Таши

Подходя к назначенному месту сбора, мы стали свидетелями еще одной нуль-транспортировки. Так обозначил Генка для нас проявление золотистых линз. На сей раз, когда сияние потухло, на его месте обнаружилась россыпь разнообразных, лишенных маркировки ящиков. Более всего они походили на почтовые посылки прошлого.

– Никак, имущество госпожи прибыть изволило, – с сарказмом долетело из толпы.

Таши вышла на стадион через северные ворота в сопровождении трёх спутников, появившихся из золотистых линз.

Слева от владычицы шёл воин в плотном плаще, чьи складки ложились так, что фигура казалась одновременно и устойчивой, и подвижной. Справа – человек в простой тоге из грубой ткани, с широким поясом, на котором висели странные инструменты, напоминающие измерительные приборы. Позади, чуть в стороне, следовала девушка в длинной синей рясе, без украшений и знаков отличия.

Таши остановилась в центре площадки, подняла руку – и гул толпы стих мгновенно. Рядом с ней встала Лида, привычно принимая роль глашатая.

– Слушайте внимательно, – голос Таши через Лиду звучал чётко, без эмоций. – Сейчас я объясню суть системы квестов.

Она сделала паузу, обвела взглядом собравшихся.

– Задания нужны для двух целей: для развития аллода и для вашего прогресса в уровнях. Каждый из вас – шестерёнка одного механизма под названием «аллод». А сам аллод – шестерёнка покрупнее в более масштабном устройстве.

Толпа замерла.

– Если аллод не перейдёт за неделю на новый уровень, численность населения подвергнется секвестру до стандартной демографической плотности.

– И по какому принципу будут сокращать? – резко спросила Галина. Её лицо было напряжено, кулаки сжаты.

– По принципу минимальной полезности для аллода, – холодно ответила Таши.

– А кто и как будет оценивать полезность? – раздался голос из задних рядов.

– Я. Я буду оценивать. Не в последнюю очередь – по способности к прогрессу в уровнях.

Таши слегка повернула голову к своим спутникам.

– Каждый из моих помощников отвечает за свою сферу квестов:

Дракс, в плаще, отвечает за боевые действия.

Эран курирует добычу ресурсов и инженерные задачи.

Лиана следит за магической практикой, накоплением знаний и исследованием аномалий.

Задания будут формулироваться нами. А вот наградами за них распорядится Система.

Лида вздрогнула, её зрачки на мгновение закатились, затем вернулись в нормальное положение. Она едва заметно кивнула, давая понять, что готова продолжить.

– Теперь о градации. Каждый квест имеет ранг – от белого до оранжевого – и стоимость в эргах. Время выполнения строго ограничено: опоздал – не получил вознаграждения. Фиксация результата возможна только у Виктора. Без его отметки эрги не зачисляются.

Она обвела взглядом слушателей:

– Взаимопомощь разрешена. Любая фальсификация результата приведёт к дисквалификации. Конфликты разрешаются через арбитраж. Драки, угрозы, саботаж – наказуемы.

Таши подняла жезл. В воздухе вспыхнула полупрозрачная карта аллода с пульсирующими точками – зонами квестов.

– Первые задания уже размещены на стенде. Выбирайте, но помните: Чем выше ранг задания, тем больше награда. И тем значительнее риск. Система отслеживает всё: ваши действия, решения, иногда даже намерения или мысли. Не пытайтесь обмануть её.

Карта растаяла. Таши опустила жезл и произнесла:

– У вас два часа на выбор и фиксацию заданий у Виктора. После этого начнётся игра.

Не проронив больше ни слова, она повернулась и направилась к выходу. Её спутники – Эран, Дракс и Лиана – последовали за ней, сохраняя строгую дистанцию.

Когда они скрылись за воротами, Галя повернулась ко мне. Тревожность улавливалась в чертах ее лица, но в глазах читалась решимость.

– Ну что, – тихо сказала она, – пойдём выбирать квесты?

Я кивнул. Сердце билось чаще обычного. «Игра началась. И ставки выше, чем я думал», – пронеслось в голове.

Я медленно пробирался сквозь толпу, обступившую обычный стенд с заданиями. Задания были написаны от руки на квадратиках цветных стикеров. Видимо, ноу-хау бюрократического гения Виктора. Я жадно ловил реплики. И, параллельно, прислушивался к комментариям Генки, не отстававшему от меня ни на шаг.

Оказывается, я все верно понял. Распределение по цветам подчинялось тем же правилам, что и ранги игровых предметов в популярных RPG:

белый – обычный;

зелёный – редкий;

синий – очень редкий, раритетный;

фиолетовый – из мифов;

оранжевый – из легенд и эпоса.

Естественно, доска пестрела лишь белыми и совсем чуть‑чуть изумрудными квадратиками. Синие, если и были, разлетелись в момент. О фиолетовых и оранжевых не стоило и заикаться на нулевом уровне.

Но воздух всё равно был насыщен предвкушением: вокруг слышались оживлённые перешёптывания. Кто‑то радостно вскрикивал, сорвав желанный листок, кто‑то разочарованно отходил, не найдя подходящего.

Подойдя к стенду, я с досадой отметил: самые привлекательные задания – те, что сулили до двадцати эргов за выполнение, – уже исчезли, оставив после себя лишь молву. Да и прочие листочки с редкими поручениями растворялись в руках.

Я внимательно изучил оставшиеся варианты и отметил, что среди белых стикеров попадаются и серые. Награда за них значилась в пределах от 10 до 40 М.

«Что такое „М“?» – задумался я.

– Медная монета, – подскочил неожиданно Генка. – Правда, каков курс обмена меди на эрги, я не знаю. Да и никто не знает. Но явно не один к двум, трём или пяти. Иначе бы задания с низшим, „мусорным“ статусом, озолотили бы исполнителей.

– И что прикажете на них покупать?

Генка лишь пожал плечами:

– По игровой логике должен появиться магазин.

Большинство и белых, и серых заданий выглядели рутинно: уборка территории, перенос ящиков, сортировка материалов.

Но вот в нижнем ряду я заметил два листа, которые ещё держались:

«Сбор грибов „ви“.

Пояснение: грибы внешне схожих со сморчками.

Вознаграждение: 1 эрг за штуку.

Особенности: грибы растут в данже с туманной зоной. Вход по разрешению тари Таши. Требуется осторожность – местами почва зыбкая. Агрессивных форм жизни в данже нет.

Возможно выполнение группой. Количество членов группы не более трех человек. Для получения бонусов, группе необходим человек с навыком «лидерство».

«Добыча руды»

Вознаграждение: 1 эрг за 1 кг породы.

Требования: наличие кирки.

Вход по разрешению тари Таши. Требуется осторожность – местами своды шахты держит ветхая крепь. Смотрите под ноги, чтобы избежать травм. В атмосфере возможно наличие примесей газов, воздействующих на организм. Агрессивных форм жизни в данже нет.

Возможно выполнение группой. Количество членов группы не более трех человек. Для получения бонусов, группе необходим человек с навыком «лидерство».

Я вздохнул. Оба задания не сулили быстрого заработка, но выбирать не приходилось. Сорвал оба листка – к моему удивлению, ни один из них не исчез со стенда. Значит, лимит на исполнителей отсутствовал.

«Надо зафиксировать у Виктора», – напомнил я себе правила, вычитанные между делом на доске объявлений. Свёртывая листочки, спрятал их во внутренний карман куртки. Взгляд скользнул по механическим часам, украшающим арку стенда. До старта заданий оставалось полтора часа.

Глава 4. Подготовка

4.Подготовка

Мы расположились в укромном уголке у восточной стены общежития – здесь, в тени, под козырьком из бетона, можно было хоть ненадолго укрыться от давящего ощущения, исходящего от купола. Казалось, что тебя, как планктон, рассматривает выпученный глаз циклопической рыбы, определяющей, пришел черед пустить тебя на корм или еще нет. Слова Таши о «секвестре» никак не шли из головы. Параллельно воображение подсунуло образ кита, растягивающего рот в плотоядной улыбке. Хотя кит, конечно, и не рыба. А наш родственник ближайший. Млекопитающее. «Эх, а так сегодня хочется рыбки…» Тут же воспоминания почти материализовали сковородку, маму на кухне, аппетитный запах зажаренного минтая в кляре.

Тари Таши позаботилась о водоснабжении. В кранах здания, надо полагать, по волшебству, появилась иссякшая было вода. Но одной водой сыт не будешь.

От мыслей о еде заурчало в животе. Ну почему в мою реальность прорвалось… вот это «эльфийское безобразие»!? А не полезный рыбопродукт домашнего приготовления? На кой мне сдался этот их аллод? Грибы им доставь. Руду! Новое крепостное право, блин! Небось, еще «кто не работает, тот не ест» приплетут в скором времени!

Что ж. Права пословица. Война войной, а обед по расписанию. Только вот где его взять теперь, обед этот?

Генка присел на корточки, Галя опёрлась о стену, а я достал стикеры с квестами и положил их на небольшой выступ.

– Итак, – начал я, обводя взглядом товарищей. – Давайте разберём всё по порядку. Что мы поняли из речи Таши?

Генка тут же вскинул руку, словно школьник на уроке:

– Я кое‑что заметил. Её правила очень похожи на стандартные механики RPG‑игр. Во‑первых, иерархия по цветам – белый, зелёный, синий и так далее – это классический маркер редкости и сложности. Во‑вторых, ограничение по времени и штрафы за провал, – тоже типичные фишки жанра. В‑третьих, разные кураторы – это, возможно, как гильдии или фракции в играх, каждая отвечает за свою сферу.

– То есть ты думаешь, что здесь всё устроено по шаблону? – уточнила Галина.

– Не совсем. Но базовые принципы те же: выполняешь задания – получаешь опыт и ресурсы, повышаешь уровень – открываешь доступ к более крутым способностям и сложным квестам. Главное – не нарушать правила, иначе вылетишь из игры.

– А если правила сами по себе несправедливы? Или слишком узки? – спросил я, глядя на стикеры.

– Тогда нужно искать лазейки, – пожал плечами Генка. – В любой игре есть скрытые механики, неочевидные комбинации. Надо просто их найти.

Галина скрестила руки:

– Но пока у нас нет выбора. Если не будем играть по правилам Таши, не получим эрги. А без них…

Я кивнул. Слова застряли в горле, но я заставил себя продолжить:

– У меня есть долг. Перед Таши. Я взял кредит, чтобы спасти Варю. Она застряла в куполе, и я... я не могу ее бросить. Короче, если я не верну сорок эргов за неделю, её жизнь, ставшая залогом, оборвется

На мгновение повисла тишина.

– Кредит!? – так и взвилась Галина, – да как ты умудрился-то?

– Почему ты не сказал раньше? – тихо спросила молчавшая до той поры Света.

– Потому что не могу требовать от вас жертвовать своими эргами. "Эльфийка" намекнула, что правила не предполагают превышение лимита численности населения Аллода. А наш, судя по всему, перенаселен. И, как я предполагаю, останутся только лучшие.

– Что значит "лучшие"? – вскинулась Света.

– Самые эффективные. Те рабочие муравьи, чья активность идет на пользу аллоду.

– Кто будет определять эту степень полезности? "Эльфийка"? – глаза Галины метали молнии.

– Да. Как я понял, не в последнюю голову через баланс полученных эргов и восхождению по лестнице уровней. Жаль, что пока мы почти ничего не знаем ни о том, ни о другом. Тут вся надежда на Гену. Будет непросто. Но думаю, мы... мы должны спасти человека. Даже если это усложнит нашу игру.

Генка поёрзал на месте:

– То есть мы сейчас не просто за очки играем, а за реальную жизнь?

– Именно так.

Галя глубоко вздохнула:

– Командуй тогда, лидер!

Я обвёл взглядом товарищей – Свету, Генку, Степаныча и Галину. Солнце уже вовсю стремилось к зениту, а от стен все еще тянуло утренней прохладой. Пора было принимать решения.

– Давайте проясним стратегию, – начал я, стараясь говорить ровно, без нажима. – Первый вопрос: как идём в данжи? Вместе, всей группой, или разбиваемся и исследуем параллельно? Что эффективнее?

Галина тут же вскинула подбородок: – Вместе – безопаснее. Впятером мы сможем прикрывать друг друга. А если кто‑то один попадёт в беду…

– …то остальные придут на помощь, – перебил Генка мечтательно. – Но если разделиться, то охватим больше территории. Представь: я изучаю текстуры, Света сканирует энергетику, Галина пробирается в узкие места, Степаныч готовит пути отхода…

Степаныч хмыкнул, поправляя полы телогрейки: – Понадобится снаряжение. Факелы, тросы, аптечки?

Света мягко вставила: – Я думаю… в туманном данже важно не терять контакт. Там, скорее всего, легко заблудиться, даже если идёшь по прямой. Лучше держаться вместе, иначе можно просто не найти друг друга в этом мареве. Хотя, факелы, наверное, лишние. А вот веревки и перевязочный материал, – хорошая идея.

Я кивнул. Сознавая, что сейчас мы блуждаем во мгле. И, возможно, там, куда нас настойчиво подталкивает тари Таши, все не так, как нам грезится сейчас. Но и при таком раскладе, все равно, обсуждение лучше нарастающей в молчании тревожности. Мои мысли перепрыгнули на подстерегающие впереди опасности. Травмы, отравления, несчастные случаи. Я же несу ответственность за людей, получается! Как же нам все-таки не хватает медика. Может зря я отказался от поддержки хилера? Ну, что сделано, то сделано. – Значит, идём в туманный данж вместе. С подземельем повременим. В нем и сложностей поболее. И кирки пока у нас нет. Степаныч, прикинул бы ты, есть ли способ смастерить ее?

– Было б лепездричество, так как два пальца об асфальт, – с энтузиазмом отозвался хозяйственник. Болгарка плюс топор, – и вот тебе кирка. Ну, не совсем кирка, конечно, но… похоже.

– А вручную скрафтить никак? – с вызовом встрял Генка.

– Ну отчего же «никак»? Дам тебе ножовку. Полотна запасные есть. Десятка два. Тиски опять же имеются. Пили себе потихоньку топор. Заостряй. Думаю, деньков эдак за десять осилишь. Опосля научу, как насаживать на черенок, чтоб плотненько. И посмотрим, каков ты в слесарном деле герой!

Первым нервно рассмеялся сам Генка. Остальные подхватили несмело, без задора.

– Молодцом, Степаныч! Не теряешь чувства юмора, – оценил реплику ветерана я, – С крафтом пока повременим. Следующий вопрос: кого берём в группу, а кто пойдёт одиночкой?

Галина скрестила руки: – Я точно в основной группе. Моя ловкость пригодится, в любом случае.

– И я, – быстро сказал Генка

– Значит, я так вижу распределение ролей в тройке. Ты, – я указал на Свету, – будешь нашим «разведчиком». Следишь за горизонтом, вникаешь в обстановку, отмечаешь аномалии, предупреждаешь об опасности. У Генки глаз намётан на мелкие детали и ловушки. Продолжит подмечать их и сообщать всем нам. А я возьму на себя добычу ресурса. Будь то грибы или руда. Извини, Галь, я чрезвычайно ценю твой талант и рвение, но сегодня так.

– Разве Степаныч или Галя не лучше справятся с добычей? – нейтрально поинтересовалось Света.

– Лучше. Почти наверняка, лучше.

– Тогда почему...?

– Потому что число участников группы ограничено. Я – ее обязательное звено, лидер. И задачу нашу первую вижу так, – отработать сыгранность команды. И разведать особенности нового, неизведанного пространства. Никто не помешает участвовать в сборе Гале и нашему уважаемому Эдуарду Степановичу. – Все с удивлением повернули голову к хозяйственнику. Никто не знал, что у него столь звучное имя. И я бы не ведал, не загляни через его плечо при регистрации. Дотошный Виктор требовал полного соответствия данных во вновь выдаваемых документах.

– То есть...? – протянула Галина.

– То есть на первых порах я предлагаю объединить нашу пятерку неформально. Все идет в общий котел. И попробуем организовать фонд спасения Вари. Сорок эргов до конца недели большая сумма. Для одного. Но вряд ли для группы из пяти человек, это столь уж обременительно. И пока мы не знаем, что вообще с этими самыми эргами делать. Излишки будем откладывать. Со временем я обещаю все вам компенсировать. В любом случае.

– Когда это еще будет, – задумчиво проронила Галина. – То есть ты предлагаешь по сути перейти в режим военного коммунизма. Независимо от условий, от того, кто и сколько собрал ресурсов, награду распределять поровну между всеми? Формальными членами твоей группы и неформальными тоже? И все будет держаться на честном слове?

Я подивился цепкости и ее ума, и ее взгляда. А еще агрессивному натиску. И это таже девушка, что, не раздумывая, бросилась на помощь упавшей в обморок Свете? Может обиделась на то, что в основной состав не включил? Никогда не мог уловить женской логики!

– Да. На честном слове, порядочности и взаимовыручке. Пусть это станет визитной карточкой, отличительной чертой и моральным стержнем нашей группы. И, верно ты заметила, пока как при военном коммунизме пробуем. От каждого по способностям, каждому, – поровну!

– И это справедливо, как вы считаете? – прищурилась гимнастка, обращаясь ко всей группе.

Ох, мы еще даже не вышли в плавание, а на судне намечается революционное брожение умов! Я подавил возникшее спонтанно желание отправить одну чересчур горячую голову остудиться за борт. Руководитель не должен поддаваться эмоциям! И разбрасываться ценными кадрами! Во мне поселилась уверенность, что каждый член нашей группы важен и по-своему незаменим. В хорошей семье не выгоняют за порог из-за разногласий и споров. И я не стану! Иначе какой же из меня "организатор" и лидер?

Аргументы, Артем, подбирай аргументы!

– А справедливо будет, если тебе крокозябра инопланетная голову откусит? Не замеченная Светкой, увлеченной сбором грибов? Или Генка прозевает возможность узнать то, что позволит нам зарабатывать в два, в четыре, в шестнадцать раз больше, благодаря открытому им алгоритму местной полуцифровой реальности?

Черт, почему мне раньше никогда не удавалось формулировать свои мысли так четко?

Галя пристыженно понурилась, совсем по девчоночьи закусив губу.

Зато Генка оживился: – Ещё бы бумагу на планшетке и карандаш. Карту зарисовывать! Хотя бы грубый набросок. И компас – если магнитное поле там не сбоит.

Галина фыркнула: – В таких местах компасы – игрушки. Есть ли там вообще магнитное поле? Данжи, как я понимаю, это же виртуальная среда? Лучше полагаться на глаза и инстинкты.

Генка возразил решительно: – Инстинкты инстинктами. А инструментарий инструментарием. Вдруг там сундуки, как в рпг-шках? Фомку не забыть, кстати. Степаныч, у тебя ж, стопудово есть?

Мы недоуменно переглянулись. Степаныча рядом не оказалось.

– Найдется, – беспечно отмахнулся знаток игр, – Надо следить за временем еще. В замкнутых пространствах минуты тянутся, как часы. Или наоборот. Можно не заметить, как стемнеет. Да и дедлайном княжна местная нам грозила, помните?

Я помнил. Как уяснил и то, что Генка вольно переформатировал титул "тари" в "княжну"..

Света вздрогнула:

– Особенно под землей. Там время… течёт всегда иначе.

Галина сжала кулаки: – Значит, ставим жёсткий лимит. Четыре часа – и назад, даже если ничего не собрали.

Я сделал пометку в блокноте, прежде чем закрыть его.:

"Достать механические часы". Эх, раньше забот с тем ни у кого не было. На любом, самом допотопном мобильном аппарате и часы тебе, и секундомер, и будильник. Да, было времечко... Я с изумлением понял, что ворчу. Как дед, перешагнувший рубеж эпох. Словно то, о чем я только что подумал, не вчера было. А пару десятилетий назад!

– Договорились. Четыре часа, группа впятером, минимум лишнего груза, максимум внимания. И ещё, – добавил я, меняя тему – нам нужно поесть. Иначе сил надолго не хватит.

– Это я беру на себя, – раздался голос сбоку. – Как и часы. Держи, Артем! Не потеряй только, прошу. От отца мне достались!

Мы обернулись. К нам неспешно подходил Степаныч, держа в руках потрёпанный рюкзак. Он вытянул из внутреннего кармана телогрейки настоящий раритет. Исторический артефакт. Часы на цепочке, с крышкой, закрывающей стекло. Кажется, такая модель называлась прежде "луковицей" за выпуклую форму. Часы не были ни золотыми, ни серебряными. И цепочка на них потускнела, оборванная наполовину. Но по той бережности, с которой Степаныч вручал мне их, я понял их ценность лично для него.

Я с теплом посмотрел на старика. Было что-то в людях его поколения, безусловно заслуживающее уважения. Основательность такая. Простая, безотказная. Добрая. Не во всех, конечно. Но во многих.

– Слышал, как вы в поход собираетесь. Дело серьёзное, правильно вы все обсуждали. Про провиант вот тоже, скумекали. К вечеру приготовлю горячее – у меня ещё остались консервы и припасенные овощи. Хватит на всех. Только обещайте вернуться... в полном составе. А пока..., – Степаныч извлек из рюкзака связку сушеной воблы. и двухлитровую бутыль с водой. – не вырезка говяжья, конечно. Но уж чем богат!

Я опешил.

– Степаныч, за провиант тебе благодарность душевная. Но как же так? Ты что, не идешь с нами?

– Да я бы пошел... Но нога... К непогоде так донимает. Видно, гроза скоро. Не смогу я быстро идти. Только тормозить вас буду!

Я нахмурился. Подозвал Генку, прошептав:

– Это так оставлять нельзя. Степанычу тоже прокачиваться нужно будет. Иначе, пустит наша благородная тари старика в расход, к гадалке не ходи! Ты пока объясни ему важность экспедиций. Эргами-то мы с ним поделимся. Но очков опыта это же не заменит, верно?

– Точно, – отозвался приятель.

– И Светку попроси мазь Степанычу поискать. Или таблетки. Может есть у кого из студентов.

– Хорошо.

– Обещаем вернуться, Степаныч – громко сказал я. – Спасибо.

Степаныч кивнул и, не проронив больше ни слова, ушёл в сторону своей мастерской.

– Ладно, – я поднялся. – Времени мало.

Генка нервно сглотнул, но кивнул. Галина расправила плечи. Света, уже проинструктированная Геннадием, быстро скрылась в отведенном студентам подъезде. Обежит скоренько однокашников и присоединится к нам.

Каждый из нас осознавал: впереди – неизвестность. Но отступать было нельзя.

Я подошёл к столу Виктора. Тот сидел неподвижно, будто высеченный из камня, – только пальцы перебирали страницы гроссбуха.

– Регистрирую группу на квест «Сбор грибов „ви“», – чётко произнёс я. – Состав: я, Света, Генка. Галя идёт самостоятельно. Но с нами.

Виктор поднял взгляд, едва заметно кивнул. Его рука скользнула по строкам объёмной таблицы, расчерченной шариковой ручкой с математической точностью. Пальцы замерли на нужной графе, потом двинулись вправо – сверялись с колонкой «допустимый состав».

– Подтверждаю, – наконец сказал он. Из‑под стола появилась холщовая сумка – на вид компактная, но когда Виктор раскрыл её, внутри словно развернулось бездонное пространство. Эх, нам бы такую! Взамен плетеной корзинки с проволочной ручкой, что выдал Степаныч.

Виктор достал пять прямоугольных брикетов: шириной и высотой – с спичечный коробок, длиной – втрое больше. Каждый был упакован в прозрачный целлофан. Содержимое по виду напоминало плавленый сыр. Над поверхностью брикетов мерцала надпись:

«Пищевой концентрат. Содержит суточный рацион, включая воду».

Я нахмурился:

– Почему пять? Нас трое. И Галина.

– Так положено, – без эмоций ответил Виктор. – Галине один. И вашей тройке по одному. Плюс один на группу. Распределение на усмотрение лидера.

Он протянул брикеты и тут же открыл другую страницу гроссбуха – поставил отметку о времени старта квеста. Перо чиркнуло по бумаге, оставив чёткий след.

– Запомните: Четыре часа. Вернуться ко мне до заката. Вечером Таши подведёт итоги дня. Любое отклонение от сроков – автоматическая дисквалификация.

Я взвесил брикеты в руке. Они казались невесомыми.

– Есть ли ещё что‑то, о чём мы должны знать? – спросил я, стараясь уловить в лице Виктора хоть тень намёка.

– Агрессивных существ в начальных локациях нет. Творческая инициатива поощряется, – отбарабанил он, видимо, заученную фразу.

Я кивнул:

– Понятно.

Виктор указал торцом карандаша в окно, на козырек второго подъезда:

– Туда. Таши ждёт.

Мы двинулись к указанной точке. У входа в подъезд стояла Таши – неподвижная, словно статуя, но глаза её мерцали, будто сканировали каждого из нас.

– Номер комнаты – 24, второй этаж, – произнесла она без предисловий. – После перехода группа и одиночка окажутся в разных пространствах. Схожих, но не пересекающихся.

Я мгновенно прикинул варианты. Оставить Галю одну – рискованно. Нужно переформатировать группу: пусть с ней пойдёт Генка, а мы со Светой возьмём на себя основную задачу.

– Предлагаю изменить состав, – сказал я, глядя Таши в глаза. – Генка пойдёт с Галиной. Так будет безопаснее.

Таши чуть склонила голову:

– Фиксированная на старте группа не подлежит разбиению. Оперативное изменение состава пока не предусмотрено.

Галина шагнула вперёд, положила руку на моё плечо:

– Не переживай за меня. Я справлюсь.

Я хотел обнять её, приободрить, но она отстранилась:

– Давай обойдёмся без телячьих нежностей!

Её голос дрогнул, но она тут же добавила полушутливо, скрывая волнение:

– Чур, я первая!

Отважно шагнув вперёд, она толкнула дверь подъезда. Мы последовали за ней.

На лестничной площадке было тихо, только эхо наших шагов отдавалось от стен. Я огляделся: обычная бетонная лестница, перила, выцветшие плакаты на стенах. Но воздух здесь казался гуще, тяжелее, будто пропитанный ожиданием.

Света тихо сказала:

– Я чувствую… что‑то меняется. Как будто пространство вокруг нас готовится перестроиться.

Мы поднялись на второй этаж. Вот и нужная дверь. Ощущение, озвученное Светой, передалось каждому.

Генка сглотнул, нервно покручивая корзинку в руках:

– Это вход в данж? Выглядит слишком… обычно.

Галина обернулась, улыбнувшись:

– Чем проще выглядит, тем больше сюрпризов внутри. Ну что, идём?

Я глубоко вдохнул, поправляя рюкзак Степаныча на плечах с фомкой, концентратами, рыбой и водой, кивнул:

– Идём. Света, Гена, держимся вместе. Галя, удачи! Помним про время.

Дверь комнаты слегка приоткрылась сама собой. Из щели пробивался тусклый зеленоватый свет. Все, как в завязке второсортного фильма ужасов.

– Готовьтесь, – прошептал я. – Пошли.

Глава 5. Первая вылазка

5. Первая вылазка

Мы переступили порог комнаты  24, и зеленоватый свет тут же окутал нас плотным коконом. Я обернулся – Галина уже растворилась в дымке, лишь её силуэт на миг мелькнул и исчез.

– Разделились, – тихо констатировала Света.

– Ладно, – я сглотнул, стараясь унять нарастающее волнение. – Держимся вместе. Придерживаемся оговоренной схемы. Света, ты в «разведке». Гена, следи за деталями. Я беру сбор грибов.

Мы двинулись вперёд. Туман постепенно редел, оседая на уровне колен, но видимость оставалась паршивой. Под ногами время от времени хлюпало – топкие участки то и дело попадались на пути. Пейзаж выглядел жутковато: почти безлистые деревья с искривлёнными стволами, мох, покрывающий землю плотным ковром, наползавшим на стволы деревьев, и ни единого звука, кроме нашего дыхания и осторожных шагов.

Света вдруг замерла, указав на кору одного из деревьев:

– Смотрите!

Приблизившись, мы разглядели светящиеся изумрудом листики, растущие в трещинах ствола на высоте выше человеческого роста. Они напоминали миниатюрные лезвия, разорвавшие старую морщинистую кору бритвенно- острыми краями, вырвавшиеся на волю, и лучащиеся в честь своей победы мягким зеленоватым светом.

– Не «ви», – покачал головой Генка, доставая свой профсоюзный билет, заменивший ему блокнот. Бумагу миллиметровки он, видимо, берег для картографии. Вот только что на такое вольное творчество скажет Виктор? – Но любопытно. Зарисую‑ка я их на всякий случай.

Он лихорадочно перенёс очертания грибов, отметив их расположение на стволе. Потом достал дешёвый детский компас, захваченный им вопреки общему скепсису, покрутил его в руках:

– Работает! Стрелка дёргается, но направления определить можно!

Я кивнул, продолжая осматриваться. Туман мешал разглядеть хоть что‑то дальше пары метров. И в намерении получить карту локации я сразу же поддержал спутника.

– Давайте привяжем веревку к дереву. Оно совсем рядом с дверью.

Изнанка обычной двери посреди сплошного тумана смотрелась экзотически. И, пожалуй, диковато.

Наша экспедиция со стороны, наверное, тоже смотрелась странно. Три чудика, связанные, как альпинисты при восхождении, веревкой.

Туман поредел. Но не рассеялся окончательно. Панорамная видимость улучшилась. Теперь можно было охватить взглядом местность в радиусе семи или восьми шагов. При таком раскладе предосторожность с тросом показалась излишней. Даже глупой. Зато ниже дымка уплотнилась. Ниже колен ничего было не рассмотреть.

Грибов «ви» нигде не было видно. Да и как их увидишь, при таких условиях. Мы тщательно обшарили наощупь несколько деревьев, похожих на большие ивы, у самых корней, – безрезультатно. Моя гипотеза о том, что подобно подберезовикам и подосиновикам здесь процветают “подИвушники” пока не нашла подтверждения.

– Меняем тактику, – решил я. – Ищем у края болотистых участков. Грибы любят влагу, может, там найдём.

– Тыньц! – совершенно неожиданно ожил телефон в нагрудном кармане у Светы.

– Захватила по привычке, пояснила она. – сейчас напоминалка сработала, заранее установленная. В библиотеку пора.

Она невесело усмехнулась. Да, библиотека, судя по всему, как и прочие атрибуты прежней цивилизации, остались у нас за спиной. Как ни прискорбно.

Мы осторожно продвигались вдоль топких мест, внимательно отслеживая степень упругости грунта под ногами. Время от времени я поглядывал на часы, одолженные Степанычем: стрелка неумолимо приближалась к отметке «три». Генка придумал любопытную фишку. Сняв куртку, он обмахивал ей перспективный участок, на секунду-другую разгоняя плотное туманное марево. Но пока все, что мы видели это кочки, покрытые мхом.

Спустя почти час блужданий мне наконец повезло: под низко нависшей ветвью, у самого края топи, я разглядел знакомые очертания. Спасибо усердному размахиванию импровизированным опахалом Генкой. Грибы «ви» действительно напоминали сморчки – бледно‑бурые, с волнистыми, пористо-сморщенными шляпками, растущие кучками по три-четыре штуки.

– Нашёл! – крикнул я, осторожно срезая первый.

Света и Генка тут же подошли, начали помогать. Работа шла медленно: каждый гриб приходилось внимательно осматривать, чтобы не взять незрелый – по словам Виктора, такие выделяли токсичный пар.

К моменту, когда часы показали «три тридцать», мы набрали почти две дюжины грибов. Не густо, но хоть что‑то.

– Возвращаемся, – скомандовал я. – Четыре часа – наш лимит.

Обратный путь оказался короче. Туман больше не пугал, хотя я по‑прежнему настороженно прислушивался к каждому шороху. Наконец мы нашли дверь и вывалились в полумрак знакомого подъезда. Галина уже ждала нас у входа, сжимая в руках несколько грибов «ви».

– Ну как? – спросил я, стараясь скрыть облегчение.

– Нормально, – она улыбнулась, но я заметил тень усталости в её глазах. – Нашла пару у старого пня. Да у промоины три. Ничего особенного.

– А это что? – Галя сразу же опустила рукав спортивной кофты, стоило мне заметить багровый рубец на ее предплечье.

– Обожглась. Не думала, что свисающие с веток светящиеся лианы окажутся кислотными.

– Ох ты елки! Как от борщевика! –. Генка успел заметить полосы ожогов. – ты зачем к ним полезла-то?

– Тебя забыла спросить! – тут же огрызнулась гимнастка.

– Не будем ссориться, – выступил миротворцем я. – Света, помоги, пожалуйста, Гале.

– А… как?

Я снова пожалел об отсутствии медика в штате. И промолчал. Действительно, как? Была бы рядом Варя, у нее обязательно нашлось бы что-нибудь. От крема до сочувственного слова.

– Не парьтесь. Со мной все нормально, – откликнулась спортсменка.

– Итак, – начал я, обводя взглядом товарищей. – Давайте разберём всё по порядку. Что мы поняли из сегодняшнего похода?

Генка тут же вскинул руку:

– Во‑первых, грибы «ви» растут в сырых местах – у топи, у старых пней. Во‑вторых, в тумане легко потерять ориентацию. В‑третьих… – он замялся, – компас работает, но ненадёжно. Надо придумать другой способ навигации. Карту, я, кстати, набросал.

– А эти светящиеся грибы? – спросила Света. – Они могут быть полезны?

– Пока не знаю, – признался Генка. – Но зарисовал их детально. Возможно, позже разберёмся.

Галина скрестила руки:

– Главное, мы вернулись в срок и с добычей. Не блестяще, но начало положено.

Я кивнул, перебирая в уме всё, что нам удалось узнать.

– Завтра попробуем другой маршрут. Возьмём с собой больше верёвки – на случай, если придётся огибать топь. И ещё… – я посмотрел на Свету. – Ты говорила, что телефон заработал. Есть идеи, как его использовать?

Света достала аппарат, повертела в руках:

– Сети нет, но камера функционирует. Можно фотографировать находки, чтобы потом детально изучить. И часы есть, конечно. Но ведь это ненадолго. Аккумулятор сядет и все. Поминай как звали.

– Отлично, – я записал в блокнот: «Использовать телефон как фотоаппарат и часы. В данже работают автономные электроприборы” – Ещё идеи?

Генка оживился:

– Эх, нам бы вентилятор размером с грузовик. Мы бы весь этот туман мигом сдули.

Я поморщился:

– Давай без маниловщины!

Галина хмыкнула:

– Значит, завтра снова в бой. Только на этот раз подготовимся получше.

Я посмотрел на товарищей.

– Спасибо вам. Без вас я бы не справился.

– Эй, мы же команда, – улыбнулась Света.

///

Мы подошли к столу Виктора. Он по‑прежнему не поднимал взгляда, лишь едва кивнул в сторону Эрана, – тот уже склонился над нашей корзинкой с грибами.

Эран перебирал их с холодной методичностью:

– Восемнадцать. Остальные повреждены. Не зачту, – озвучил нам вердикт Эрана Виктор. Видимо, его тоже подключили в сеть с Лидой переводчицей. Правда, в отличии от девушки, тонкая цепочка, соединяющая губу и ухо, ему совсем не шла.

Генка не сдержался:

– Как так!? Каждый гриб целый! Тут же и Галкина добыча! Всего двадцать восемь штук!

– Правила не допускают дефектов, – отрезал Эран. – Испорченный ингредиент может отравить всю партию эликсиров. А впредь учтите, что сдавать сырье одиночке нужно отдельно. Иначе очки опыта за выполнение квеста система не зачтет.

Я сжал кулаки, но промолчал. Спорить было бесполезно. Лишь намотал на ус, что нас не просто так гоняют по квестам. Мы добываем ценное сырье. Может быть отметка “р”, это “работники”?

Как только Эран отложил бракованные грибы, над корзиной вспыхнули полупрозрачные символы. Система выдала уведомление:

Квест «Сбор грибов „ви“» засчитан. Возможно повторное прохождение. Награда: 18 эрг

Распределение: на усмотрение лидера.

Сообщение повисло в воздухе на пару секунд, затем растаяло.

Передо мной всплыла таблица с именами, причем в ней были только три строчки. Но я смахнул виртуальные графы в сторону. Позже.

– А где Галина? – тихо спросила Света, оглядываясь на вход.

В этот момент дверь распахнулась. Галина вошла тяжело дыша. Её предплечья распухли, кожу покрыли красно‑бурые пятна.

– Что случилось? – я бросился к ней.

– Жжёт, будто огнём, – выдохнула она.

Света осторожно коснулась её руки:

– Это химические ожоги.

Генка тут же достал свой профсоюзный билет – потрёпанную книжку, куда записывал все наблюдения, – и начал торопливо строчить:

– Надо зафиксировать симптомы.

Эран, до этого молча наблюдавший, наконец подал голос:

– Такие повреждения не редкость. В аптечке у Виктора есть противоядие. Но оно не бесплатное.

Виктор выдвинул ящик стола. Внутри лежали маленькие стеклянные цилиндрики с белесой жидкостью. Каждый цилиндрик был увенчан распылителем, словно флакон духов.

– Стоимость два эрга за ампулу. Вам понадобятся две.

– Спишите с общего баланса группы. Дайте две ампулы.

Виктор молча принял оплату, протянул ампулы Свете. Она вскрыла одну, осторожно распылила жидкость на ожоги Галины. Та вздрогнула, но через мгновение вздохнула с облегчением.

– Лучше… – прошептала она. – Будто холод проникает внутрь.

– Это временно, – предупредил Эран. – Полное восстановление потребует времени. И осторожности. Вторую склянку примените через два часа.

Галина выпрямилась, хотя глаза всё ещё были расширены от боли:

– Я в порядке. Просто… не ожидала, что там такое растёт.

Мы побрели в сторону выхода.

Света нахмурилась:

– Значит, в данже есть не только грибы. Есть и опасные растения. Нужно отметить это в карте.

Генка кивнул, добавляя пометку:

– «Светящиеся лианы. Контакт вызывает ожоги. Требуется защита кожи».

Вдруг его блокнот – тот самый профсоюзный билет – замерцал. На странице появилось сообщение от системы:

Согласно записям, обнаружено гибридно‑грибовидное растение: «чжи». Этап вегетации: лианообразная форма. Описание неполное. Требуется дополнительное наблюдение. Рекомендация: довести до сведения руководителей аллода.

Награда за открытие в данже: Личный билет дополнен вкладкой «Дневник наблюдений». Содержит «карту данжа» в формате «дополняемый и масштабируемый рисунок». Подтвержден основной навык «знаток». Определена дополнительная специализация навыка «знаток», – «картография». При следующем посещении данного данжа все три члена группы получают +10 % к зоркости.

Генка ахнул:

– Смотрите! Система нас отметила! И это не просто лианы – это часть жизненного цикла какого‑то гриба!

– «Чжи»? – переспросила Света. – Никогда не слышала.

– Аналогично, – сказал я. – Но, если система выделила это как отдельный вид, значит, это важно. Сдается мне, что лезвия-листочки и лианы, – стадии развития одного растения.

Галина потерла предплечье:

– Важно, но опасно. Я чуть не осталась без рук.

– Теперь мы знаем, – кивнул Генка, – И в следующий раз будем готовы.

Пришлось вернуться к Эрану, чтобы отчитаться об открытии.

Он выслушал внимательно и тут же, через Виктора, выдал нам еще один квест. Ожидаемо, «сбор грибов чжи». Уже по курсу 3 эрга за штуку.

Виктор внес запись в гроссбух. И даже выдал зеленый стикер:

– Квест зафиксирован к исполнению.

Мы вышли на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая купол в багровые тона.

– Прости, – сказала Галина, глядя на меня. – Я не хотела подводить.

– Главное, что вернулась целой, хоть и не совсем здоровой – ответил я. – Но теперь мы знаем: там есть опасности. И не все из них очевидны.

Света достала телефон, попытавшись сфотографировать ожоги. Увы, вне данжа аппарат вновь превратился в безжизненный аксессуар.

Генка закрыл блокнот:

– Завтра возьмём плотную ткань. Перчатки. И попробуем изучить флору поближе.

– Хорошо, – сказал я. – Завтра вернёмся. Но уже более подготовленными.

Галина выпрямилась:

– Я с вами.

Степаныч подхватил:

– И я. Даже если придётся ползти.

Света положила руку ему на плечо:

– Мы не оставим вас.

///

На стадионе собралось почти всё население аллода. В центре, на возвышении, стояла Таши. Её фигура, освещённая закатными лучами, казалась почти неземной. Какой, она, в сущности, и являлась.

Когда гул голосов стих, она заговорила – голос разносился чётко, будто звучал прямо в голове каждого:

– Итоги первого дня. Не блестяще, но вполне приемлемо. Вы выжили. Вы собрали ресурсы. Вы научились замечать опасности. Это уже успех.

– А что с очками опыта? – донесся вопрос из толпы. – они есть или их нет?

– Есть! – откликнулась «эльфийка». – Но вы прогресса не увидите. Узнаете о возможности перехода на другой уровень по индивидуальному сообщению Системы. Я не нарушу правил, подсказав: выполнение трех разноплановых квестов с гарантией обеспечит взятие первого уровня. А сейчас…

Она сделала паузу, и в этот момент в центре стадиона возник миниатюрный фонтан. Над ним мерцал собственный купол, внутри которого струилась вода. Может то и не вода была вовсе, а живая, переливающаяся мягким серебристым светом, субстанция.

– Это первый дар Аллода, – продолжила Таши. – Фонтан исцеляет раны. Сегодня пользование бесплатно. В дальнейшем – 1 эрг индивидуально, 2 эрга для группы.

– Интересно, как они будут учитывать эрги? – тихо спросила Света.

Будто услышав её, Таши продолжила:

– Баланс отражается в вашей книжке. Проверьте.

Генка тут же достал свой профсоюзный билет, торопливо перелистнул страницы. Нашёл раздел с нулевым балансом, вырвал лист – и тот мгновенно возник вновь. Я тоже открыл книжицу. Баланс 19 эрг. Восемнадцать начислили за сбор сырья. Пять за мой договор с Таши. И четыре мы отдали за лекарство. Я намеренно не стал разгранивать пока «мое» и «наше». Еще два дня, и я смогу погасить кредит. А если б не ранение Гали, кредит бы и не понадобился! Все два десятка эргов я уплатил бы одномоментно. «Да, но Варя бы оставалась закована живьем, без стазиса, в ледяную броню купола весь день! И страдала бы каждую минуту!» – тут же подсказало мне альтер-эго. И я вынужден был согласиться с ним.

– Работает! – воскликнул меж тем приятель. – Тут всё предусмотрено: награды, штрафы, текущие эрги…

– Вы можете продолжить исполнение выбранных ресурсных квестов завтра. – объявила Таши. – Для этого отметьте задание у старосты. Время не ждёт.

Она исчезла так же внезапно, как появилась. Фонтан продолжал бить, маня своей исцеляющей силой. Купол над ним погас.

– Я, пожалуй, испытаю технологию, – Галина решительно направилась к журчащему источнику здоровья. – Заодно и ампулу сэкономлю.

Мы дождались ее целительного омовения и вернулись к Степанычу. На столе уже дымился ужин: картошка, истолчённая в пюре, смешанная с банкой тушёнки. Брикеты с пайком – «пищей богов», как мы их прозвали, – мы благополучно употребили в данже, заев воблой и запив водой из фляги. На вкус паёк оказался пресным, с какой‑то странной терпкостью. Он не шёл ни в какое сравнение с этим простым, но таким родным ужином.

– Степаныч, – обратилась к нему Галина, – сходи к фонтану. До полуночи. Пока бесплатно. Вдруг и с твоей болячкой поможет.

Он посмотрел на неё с сомнением, но всё же поднялся. Через полчаса вернулся – глаза сияют, походка, как у юного танцора:

– Боль ушла. И опухлости коленей… будто и не бывало. Спасибо, дочка.

Утомлённые днём, мы решили отложить обсуждения на завтра. Степаныч потушил лампу «летучая мышь» на керосине. Все расположились по лежанкам и матрасам. Я улёгся на свой советский кожаный мат – он показался таким уютным и родным.

Какое‑то время девушки ещё шушукались между собой, перебирая события дня, строя догадки о природе «чжи» и возможностях фонтана. Но постепенно голоса стихли.

Я закрыл глаза. В голове всё ещё крутились мысли о завтрашнем дне: нужно распределить обязанности, проверить, все ли взяли защитные средства, выяснить, как комбинировать эффекты фонтана и местных “лечилок”, понять, как именно Система начисляет штрафы и бонусы.

И вдруг острое чувство вины пронзило меня – после ужина я совсем забыл о Варе. Не навестил её, даже не попытался узнать, как она там. Долг в сорок эргов висел, словно дамоклов меч, а я занимался сборами грибов, изучал странные растения, обдумывал стратегии – и не вспомнил о том, ради кого всё это затевалось.

Перед глазами всплыло её лицо – бледное, но упрямое, с этими пронзительными глазами, в которых всегда читалась доброта. «Прости», – прошептал я в темноту. Завтра. Завтра я приду. Обязательно.

Сон накатил мягко, унося с собой тревоги и вопросы.

///

Проснувшись, я первым делом поспешил к Варе. Её тело было окутано матовой дымкой, словно коконом из светящихся нитей. Кисть и лицо прикрывали прозрачные наплывы, похожие на плексигласовые щитки. Я молча сжал её руку, заключённую в эту странную оболочку.

– Держись, милая. Мы обязательно тебя вызволим, – прошептал я.

В голове невольно всплыла сказка о спящей царевне. Похоже, чёрт возьми. Та же беззащитность, та же таинственная сила, сковавшая тело. Только вместо зачарованного замка – этот странный аллод, а вместо доброго молодца – я, с горсткой товарищей и туманными надеждами.

Вернувшись, застал команду в сборе. За простым столом в каморке Степаныча начался настоящий «совет в Филях» – или, если угодно, мозговой штурм. Степаныч внимательно слушал наш рассказ о свойствах тумана, о том, как он редел, оседая на уровне колен, о странных растениях и грибах. Когда мы упомянули, что в данже неожиданно заработало электричество (по крайней мере, телефон включился), его глаза загорелись. Он многозначительно поднял палец – без слов, но жест был ясен: «Эврика!»

Через некоторое время на стол легли собранные им вещи:

аккумуляторный раздуватель опавшей листвы – для меня он навсегда останется «листодуем»; плетёный короб на лямках, преобразованный из корзины; перчатки с кислотоупорной обливной ладонью; секатор, топорик; пара кухонных ножей, три мотка веревки, целый набор пузатых баночек с завинчивающимися крышками; лёгкая алюминиевая стремянка на четыре ступени.

Я внимательно осмотрел снаряжение. Степаныч, как всегда, мыслил практично: инструмент для сбора, защита, вспомогательное оборудование.

Памятуя о вчерашнем опыте, я пересмотрел состав группы. Себе в напарники взял Галину – её ловкость могла пригодиться. Руки у нее зажили, хотя пигментация кожи на пострадавших участках все же так и осталась отличаться по тону. Генку и Свету направил в подземный данж на разведку: у них лучше получалось замечать детали, фиксировать аномалии, выстраивать карты.

Регистрация у Виктора заняла минуту. Он молча выдал нам паёк – те же брикеты «плавленого сыра», – и мы разошлись по точкам назначения.

Часы Степаныча, я оставил при себе.

– Помните: лимит времени для вас не критичен, – сказал я Гене и Свете перед расставанием. – Ваша задача – разведка. Фиксируйте всё: растения, аномалии, возможные ловушки. Особое внимание карте. Наверняка шахта устроена по типу лабиринта.

– Если и так, то простейшего! Уровень-то начальный. Песочница. Детский сад, штаны на лямках! – ввернул Генка.

– Если найдёте что‑то необычное – не трогайте, только отметьте, – закончил инструктаж я.

Генка кивнул, доставая свой распухший из-за возросшего числа страниц профсоюзный билет – туда он заносил все наблюдения. Света проверила телефон в кармане. Похоже, он стал для нее почти талисманом на удачу.

– Поняли, – сказала она. – Будем осторожны.

Я посмотрел на Галину. Она уже примеряла перчатки, прикидывала, как лучше закрепить трос на поясе.

– Ну что, – сказал я, – пора.

Мы двинулись к точке входа. В голове крутились мысли: удастся ли найти достаточно грибов? Что скрывает подземный данж? И главное – когда я смогу вернуться к Варе, чтобы снова сжать её руку и сказать: «Я рядом. Держись».

Глава 6. Рационализация

6.

Мы втроём – я, Степаныч и Галина – подошли к двери комнаты 24. На этот раз экипировка выглядела продуманнее: за спинами – плетёные корзины, на поясах – перчатки с кислотоупорной обливной ладонью, у Степаныча за поясом – его верный топорик, а в руках – аккумуляторный «листодуй» (так я про себя окрестил раздуватель листвы).

Перед входом я задержался, глядя на алюминиевую стремянку. Без неё будет сложнее доставать грибы «чжи», растущие повыше, но…

Как только я попытался пронести её через порог, воздух перед дверью замерцал. Раздался тихий, почти механический звук – будто кто‑то щёлкнул переключателем. Стремянка словно наткнулась на невидимую стену.

Вспомогательное средство, не предусмотренное условиями квеста. Доступ запрещён.

Сообщение вспыхнуло на миг и растаяло.

– Ну и ладно, – вздохнул я. – Обойдёмся.

Степаныч хмыкнул, поднял свой «листодуй»:

– А это? Пройдёт?

Устройство зависло, будто раздумывая. Секунду – или две – ничего не происходило. Потом мерцание сменилось мягким зелёным свечением.

Неопознанное устройство «нагнетатель воздуха» допущено. Статус: эксперимент.

– Вот это да! – Галина рассмеялась. – У него теперь даже имя есть!

– Имя – это уже полдела, – пробурчал Степаныч. – Теперь бы ещё чтоб не подвёл.

Мы вошли.

Туман встретил нас привычной вязкой пеленой, но на этот раз мы знали, чего ждать и как с ним справиться. Стоило дымке сгуститься у ног, Степаныч, достигнув края промоины, включил «листодуй», и мощный поток воздуха разогнал дымку у самой земли. Открылись берега промоины, а на их краях – целая россыпь грибов «ви». Да, работали не только мобильники, но и более практичные устройства!

– Вот они, родненькие! – с азартом воскликнула Галина, доставая нож. – Ай да Эдуард Степанович, ай да…

– Сукин сын! – завершил за нее автобиографическую фразу Пушкина хозяйственник. Поразив меня недюжинным знанием классики. Впрочем, советское образование обязательное и всеобщее, въедалось в мозг того поколения так же прочно, как дорожки татуировок в плоть последующих, гордо-независимых.

Грибы теперь были как на ладони. Мы с Галиной принялись за сбор, а Степаныч продолжал расчищать путь, время от времени направляя поток воздуха в подозрительные углубления – вдруг там тоже прячутся грибы?

Он же позаботился о сохранности добычи: на дно корзины уложил слой сена, а каждый новый слой грибов отделял мякотью высушенных трав.

– Так не помнутся, – пояснил он. – Глядишь, и не отбракует приемка столько, как в тот раз.

Короб заполнялся слой за слоем, и в ход, вместо прокладки, пошел в ход местный вариант ягеля.

Работа шла быстро. Вскоре счёт перевалил за полсотню, потом за семьдесят, а к середине отведённого времени – за сотню.

Я как раз срезал очередной гриб, когда перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

Навык «Организатор» подтверждён. Бонус: +10 % к эффективности группы при распределении задач. Текущий уровень: 1/5.

Я невольно улыбнулся. Значит, система замечает не только добычу, но и то, как мы её добываем.

– Ну что, – обернулся я к Галине и Степанычу, – похоже, сегодня у нас урожайный день.

– Ещё бы! – откликнулась Галина, укладывая в корзину очередную порцию грибов. – Если так пойдёт и дальше, мы не только Варе поможем, но и весь аллод удивим!

Степаныч выключил «листодуй», вытер пот со лба:

– Главное, чтоб обратно пройти без сюрпризов. А то вдруг там, в начальствах, решат, что мы сжульничали.

– Тогда мы их вежливо попросим пересмотреть мнение, – рассмеялась Галина. Руки у нее практически зажили.

Я посмотрел на часы. До крайнего срока ещё час. Можно успеть собрать ещё. Эх, жаль стремянку на входе отобрали.

Последнее предложение я пробормотал вслух.

Но Галя расслышала. Она как раз заметила необычное дерево – его ствол изгибался под странным углом, а по коре вились светящиеся лианы.

– Смотрите! Старые знакомые, – воскликнула она. – А сверху… Это же «чжи»!

Мы подошли ближе. На коре, на высоте выше двух с половиной метров, действительно, виднелись крохотные листовидные наросты, излучавшие мягкий зеленоватый свет. Система тут же отреагировала:

Объект идентифицирован: «чжи», гибридная форма. Статус: сырье, редкое. Рекомендация: сбор разрешён.

– Как же до них добраться? – задумалась Галя, разглядывая ствол, уходящий вверх под углом.

Я посмотрел на Степаныча. Тот уже оценивающе прикидывал расстояние до первых веток.

– Попробуем «трамплин», – предложил я.

Мы встали друг напротив друга, я – слева, Степаныч – справа. Сцепили руки в замок, образовав подобие упругой опоры. Галя разбежалась, прыгнула, не теряя скорости, оттолкнулась от наших рук и взлетела вверх, ухватившись за прочную ветку. Словно на перекладине, повисла на подходящей ветке, потом сделала выход силой на две руки и ловко перебралась выше.

– Есть! – крикнула она, тщательно поправляя перчатки. Ее глаза горели победным огнем, когда она срезала первые образцы «чжи». – Тут их целая колония! Снизу не видно! Киньте мне стеклянную банку.

Среди компактных пузырьков запасливый Степаныч прихватил и пару низких пузатых баночек из-под меда, с завинчивающейся крышкой. «Листочки" оказались плотными, эластичными. Галина без опаски набивала ими банку.

Мы повторяли этот трюк ещё несколько раз с другими деревьями. Где‑то выстраивались в «эстакаду», где‑то подбрасывали Галю, сцепив руки в замок. Она двигалась с грацией акробата, каждый раз возвращаясь с новыми образцами светящихся грибов. Не успокоились, пока не забили под завязку все доступные нам емкости. Увлёкшись, мы не заметили, как отошли далеко от входной двери. Когда Галя в очередной раз спустилась на землю, она вдруг замерла:

– А где дверь?

Мы огляделись. Туман сгустился, скрывая ориентиры. Знакомое дерево с привязанной верёвкой исчезло из виду.

– Время! – спохватился я, доставая часы. – Мы уже почти на пределе!

В панике я вытащил карту, нарисованную мной, по примеру Геннадия, по пути, и, попутно, телефон – на сей раз я тоже захватил аппарат с собой. Прижатая к экрану карта внезапно вызвала неожиданный эффект:

Обнаружено совместимое устройство и физический носитель. Предложить интеграцию? [Да/Нет]

Не раздумывая, я ткнул «Да». Карта словно втянулась в телефон, а на экране возникло новое приложение: «Карта данжа». В центре пульсировала точка выхода. И три удлиненных треугольника, растерянно поворачивающихся из стороны в сторону.

– Вот это да! – выдохнула Галя.

– Ура, живем! – не смог сдержать восторженного вопля я.

– Работает, паря! – одобрительно воскликнул Степаныч.

Следуя указаниям приложения, мы быстро нашли путь обратно. Туман расступался перед нами, будто признавая наше право на выход.

Через несколько минут мы стояли перед знакомой дверью. Часы показывали, что мы успели ровно в срок.

– Теперь галопом к приемке!

Галопом, не галопом, но трусцой мы припустили изрядно. Стараясь при том не растрясти добычу. Степаныч даже лестницу-стремянку, не пропущенную в данж, с собой потащил. То, что ее до сих пор никто не приватизировал, он посчитал волей провидения.

– Ну и денёк, – вытер пот со лба Степаныч, подходя к резиденции Виктора, – Зато с добычей!

– И с новым инструментом, – я кивнул на телефон с приложением. – Теперь мы точно не заблудимся.

Мы переглянулись – усталые, но довольные. Данж больше не казался враждебным. Он становился нашей плантацией, нашей вотчиной.

– Я, к слову, специализацию подтвердила! – Галя с гордостью подняла крышку корзины перед Эраном. – И теперь я сертифицированный Системой акробат!

Мы встали перед столом Виктора. Эран, как всегда невозмутимый, склонился над нашими корзинами. Его пальцы скользили по грибам с холодной точностью хирурга.

– Сто семь экземпляров «ви». Сто два в удовлетворительном состоянии. Зачёт, – произнёс он наконец. – Плюс восемнадцать образцов «чжи». Шестнадцать зачтены. Редкий ресурс. Тройная оплата. На будущее, – если заметили, что дала побег светящаяся лиана, – не берите. В дело это сырье не пойдет.

Я мимолетно пожалел о том, что Генка мог бы и сам попробовать варить эликсиры. Выбери скил алхимика. Но Вселенная велика. И в одну охапку всего не заграбастаешь. Решение о «знатоке» было верным!

Над корзинами вспыхнули полупрозрачные символы. Система выдала уведомление:

Квест «Сбор грибов „ви“ и „чжи“» засчитан. Награда: 150 эрг Распределение: на усмотрение лидера.

Сообщение растаяло в воздухе. Я невольно сглотнул. Сумма впечатляла. Собрать сорок эргов оказалось совершенно не сложно! Хотя… если сминусовать изобретательное рационализаторство Степаныча и отменную ловкость Гали… Да поделить на уныние, сопровождающее болотный фарм одиночки... Результат получится, увы, уже далеко не такой радужный. Все же коллектив, как и красота, – великая сила!

– А теперь о штрафах, – голос Эрана остался бесстрастным. – Превышение допустимого времени фиксации результата на 7 минут. Штраф: 5 эрг. Грибов «чжи» мне больше не нужно. Не успею переработать. А условий для хранения пока нет. Итого к зачислению: 145 эрг.

Я кивнул. Предсказуемо. Хотя и не совсем справедливо. Из данжа мы вышли вовремя. А со сдачей замешкались из-за образовавшейся возле Виктора очереди. Ох уж эта студенческая привычка откладывать все на последнюю минуту. Даже если на сбор потратили меньше времени, все равно приходить под занавес! Впрочем, психологически в данном смысле, все обосновано. Скатившаяся непутевая голова Игореши, думаю, все еще стояла у всех перед глазами. Я сфокусировался на скрипящим авторучкой Викторе. Ладно, может, не у всех. Но у многих.

Против штрафа возражать не стал. Да и что возразишь, если правила, очевидно, пишем не мы. В мире, где существуют «гойкхо» и «тари», иначе не было и не будет. Как бы то ни было, сумма, заработанная нашим трио, всё ещё оставалась внушительной.

– И ещё, – Эран поднял взгляд. – Что касается нестандартного оборудования…

Но Система опередила его:

– Использование нестандартного оборудования в виде нагнетателя воздуха признано ситуативно-правомочным.

– Что означает «ситуативно»? – дернула меня за рукав настырная Галка.

– В переводе на русский – «единожды», в «качестве исключения», – неожиданно вклинился Виктор. Глаза его при том помутнели. И вообще, как мне показалось, он говорил голосом Таши. Нет уж, на хрен такую работенку «с подселением в мозг»!

Но Система не замедлила подтвердить слова старосты:

– Впредь использование технических устройств для непосредственной добычи (фарма) ресурсов будет ограничено путем запрета проноса на территорию данжа.

– Раскудрить твою за ногу! – недовольно крякнул Степаныч.

На что Система откликнулась мелодичным звоном, будто ударили в маленький колокольчик. Все невольно вздрогнули. Как ни погляди, инопланетная технология понимала толк в невербальном общении, умело расставляя акценты и подытоживая вердикты.

– Неплохо, – пробормотал Степаныч, потирая подбородок. – На эти деньги можно и аптечку пополнить, и оборудование расширить. Знать бы еще где прикупить.

– И кредит погасить, – тихо добавил я. – С вашего разрешения я погашу задолженность, не откладывая в долгий ящик.

Галина хлопнула меня по плечу:

– Распоряжайся казной! Ты заслужил. Мы тебе доверяем.

Эран, до того будто прислушивающийся к чему-то, добавил:

– Тари Таши хочет видеть лидера группы. После ежевечернего собрания.

Вот как! Собрание стало уже и «ежевечерним». Ясно-понятно. Нечто вроде разбора полетов. Или вечерней поверки в армии. С последующим разводом на утреннюю перспективу. В первоначальном, уставном значении слова.

Интересно, четверка «господ» общается телепатически? Искусственные прибамбасы в виде дурацких цепочек, им, всяко, без надобности.

Я сосредоточил взгляд над головой бородача:

– Ми-скут-ат-тари Эран.

– Интуитивно, – мужчина, не имеющей прямой связи, благородный, помощник, – прошептала появившаяся рядом Света. Не один я пытался анализировать руководство. Сочетание экстра чувствительности с женским любопытством, как обычно, творило чудеса.

Минутой позже подтянулся и Генка. Сдавать Виктору нашей паре разведчиков оказалось нечего и мы, всем квинтетом, вышли на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая купол в багряные тона. Вдали виднелся фонтан исцеления – его серебристое сияние манило уставших путников. Но, так как вчерашняя халява закончилась, непосредственно к источнику здоровья припадали лишь остро нуждающиеся. Их, к моему удивлению, оказалось не так уж и мало. И где народ успел столько шишек набить?

– Надо бы проверить баланс, – сказала Галина, доставая свой профсоюзный билет. – И подумать, как распределить награду.

Я открыл свою книжку. Баланс: 164 эрг. Из них 145 – сегодняшняя добыча за вычетом штрафа, 19 – остаток вчерашнего дня. После погашения кредита останется 124. Сердце сжалось: теперь я мог наконец‑то начать реально помогать Варе.

– Предлагаю так, – начал я. – Часть отложим в…

– В общак, – опередил меня Генка с хохотком.

– В казну, – поправил я его. – Давайте не засорять наш лексикон криминальным жаргоном.

Генка скривился, но промолчал. И это было хорошо.

– В казну, – с нажимом повторил я, – на общие нужды: аптечку, оборудование, питание и так далее. Предлагаю выделить 74 единицы под казну. Оставшуюся часть в 50 единиц распределим на индивидуальные расходы. Всем поровну, как и договаривались. Все прозрачно, число круглое, 10 эрг. Не исключая и меня. Учитывая, что я предварительно забираю 40 эрг на погашение кредита по Варе. Таким образом, каждому я остаюсь должен…

– Ничего, – перебила Галина. – В случае, если кто-то из нас попадет в беду, надеюсь, такая помощь станет первой доброй традицией нашего товарищества. Не важно, что формально группа включает лишь три человека. Варя присоединится к нам, и нас станет шестеро. Одна основная тройка и одна дублирующая. Верно?

– Справедливо, – кивнул Степаныч. – Мы все понимаем.

Я предпочел умолчать пока, что Варя сможет присоединиться к нам еще не скоро. Не хотелось портить торжественный настрой этой минуты. Все же хороший коллектив подобрался у нас!

– А может распределим иначе? – Галина не замедлила вернуть меня с небес на землю. Напомнив, что оппозицию при любой демократической форме правления никто не отменял. – По 20 эрг каждому на личные нужды. 24 эрг – в общий фонд.

– Ставлю на голосование, – я не собирался отдавать инициативу в мускулистые Галины руку. Первый вариант мой, второй, – Галин. Кто за первый вариант?

Степаныч, я сам, и Света. За второй, соответственно, подняли руки упрямица Галя и мало ответственный Геннадий.

– Вопрос закрыт. Согласны? – я посмотрел на товарищей.

Все кивнули.

– Система! Я, Артем Ветров, следующим образом распоряжаюсь эргами на своем счету…

Через минуту в графе личного билета у меня красовались две цифры:

– Личный счет: 10 эрг

– Казна: 114 эрг

И приписка ниже: Определена вторичная специализация в рамках основной. Казначей.

Вот ведь! Даже не бухгалтер! Впрочем, сам подал идею Системе, обозначив словом приоритеты. И, да, надо учиться настаивать на своем. А то стал бы, пойдя на поводу у Генки, «держателем общака»!

– Завтра попробуем новый маршрут, – сказал я. – Обмозгуем перед ужином экипировку. Заслушаем доклад разведки.

– Звучит как план, – улыбнулась Галина. – Только сначала – фонтан. Я всё ещё чувствую лёгкое жжение в руках. Потрачу единичку.

Мы направились к фонтану. Его серебристая вода переливалась в закатных лучах, будто сотканная из звёзд. Галина первой подошла к краю. Тихо звякнула книжка в ее нагрудном кармане при пересечении границы. Один эрг потрачен. Она опустила руки в поток. Её лицо тут же расслабилось.

– Как хорошо… – прошептала она. – Будто вся усталость уходит.

Степаныч помялся, и последовал за ней. Думаю, правильное решение. Завтра снова в поход. А унция профилактики лучше, чем фунт лечения. Или, тем паче, фунта лиха!

Я задержался, глядя на их спокойные силуэты. В этот момент я понял: мы не просто выживаем. Мы учимся жить в этом странном мире.

– Как водичка, Галь? – голос Генки прозвучал диссонансом к идиллии.

Она не ответила. Так и стояла с минуту, закрыв глаза, позволяя себе забыть обо всём.

– Пора на собрание, – голос Виктора вывел меня из забытья.

Мы двинулись к стадиону. По пути я достал телефон, в надежде открыть приложение «Карта данжа». Безрезультатно. Телефон вновь стал бесполезным. В скором времени, когда аккумулятор совсем разрядится, о нем можно будет забыть напрочь.

– Внимание, гойкхо! – голос Таши разнесся раскатистым эхом над трибунами. Разнесся так, словно она мощный концертный усилитель использовала. С колонками и очешуительным количеством киловатт. – Сегодня буду краткой. С завтрашнего дня для вас будет доступен торговый автомат, принимающий оплату медной монетой.

– Заплати ведьмаку полновесной монетой, – пропел кто-то за спиной, вызвав череду смешков.

Жаль, что той самой медной монеты у нас не было. Видимо, придется нам диверсифицировать квесты. Для приобретения материальных благ посредством торговых операций. Но… для чего же тогда эрги? Впоследствии Таши построит нам валютный магазин «Березка»?

– А также будет запущен функционал Арены в тестовом режиме, – тари то ли не заметила, то ли предпочла проигнорировать посторонний шум. – Напоминаю вам, для перехода на качественно новый уровень, нужно пройти все три типа начальных квестов. Ресурсный. Социальный. Боевой.

По толпе пошел ропот. Таши невозмутимо продолжила:

– Хотелось бы выделить среди вас группу, проявившую наибольшую эффективность при сборе ресурса. Это группа Артема Ветрова.

Я невольно выпятил грудь колесом.

– И хоть средства они использовали… сомнительные, но инициатива должна поощряться. Все члены группы получают временное усиление всех начальных базовых характеристик на 10 процентов.

– А что за базовые характеристики?

– Загляните в личный билет. Всего характеристик шесть. Сила, Ловкость, Интеллект, Внимательность, Коммуникации и Удача. Каждому из вас, гойкхо, пока доступно не более трех.

Я оглянулся на внезапно посветлевшие лица Гали и Степаныча. И тут меня самого настигла теплая волна. А заодно и сообщение Системы:

– Временный буст к характеристикам: Коммуникации и Интеллект, предоставлен. Время действия: трое суток. Количественный коэффициент: + 10%.

Значит, у меня характеристик изначально всего две… Я заглянул в книжицу. Точно. В разделе «профиль» добавились соответствующие строчки. И даже с изумрудными плюсиками временного бонуса. Интересно, а как обстоят дела у Галины и Степаныча?

И тут меня осенила идея! Что, если…

– Собрание окончено. Артем Ветров, подойди для уточнения деталей.

Глава 7. Обсуждения

7. Обсуждения

Я подошёл к Таши. Она стояла у края стадиона, её силуэт снова казался почти неземным в отблесках закатного света. Вокруг уже расходилась толпа, но мы словно оказались в отдельном пространстве — невидимая стена отделила нас от остальных.

— Ты хотел погасить кредит, — начала Таши без предисловий. — Вот счёт.

Перед ней вспыхнула полупрозрачная панель. На ней высветилась цифра: 40 эрг. Я мысленно подтвердил операцию — баланс в моём личном билете тут же обновился: от 114 осталось в казне, как и планировал, 74 эрг.

— Спасибо, — сказал я. — Теперь можно заняться перемещением Вари.

Таши слегка склонила голову:

— Да. Но ты знаешь условия. Либо 100 эрг, либо расширение аллода.

Я сжал кулаки. 100 эрг — сумма немалая для нас сейчас. Даже с учётом сегодняшнего обильного улова. Когда еще представиться шанс повторить подобное? Даже если ресурсные данжи обновляются ежесуточно, пользоваться листодуем ведь нам запретили. А без него успех проблематичен. Покупка гибридных «чжи» приостановлена. Руду нам пока добывать тупо нечем.

— А если… — я запнулся, подбирая слова. — Если мы найдём способ расширить аллод? Есть ли критерии? Как это вообще работает?

Таши смотрела на меня долго, будто взвешивала, стоит ли отвечать.

— Аллод растёт, когда гойкхо выполняют квесты, переходя с уровня на уровень, накапливая ресурсы и укрепляя связи внутри сообщества. Но это не механический процесс. Система сама определяет момент.

— То есть мы можем ускорить его? Например, если увеличим добычу, наладим обмен ресурсами, создадим что‑то вроде кооперации?

Она улыбнулась — едва заметно, почти неуловимо.

— Ты мыслишь в верном направлении. Но помни: Система не любит грубых вмешательств. Всё должно происходить органично.

Я кивнул, переваривая информацию. Органично — значит, без резких движений. Но можно ли органичность совместить с эффективностью?

— Таши, — я решился. — А что насчёт технологий? Мы нашли способ использовать телефон в данже. Может, есть шанс интегрировать и другие устройства?

Я рассказал ей о бумажной карте, преобразованной внезапно в электронный вид.

-- Любопытно…, -- протянула тари. – Продолжай.

-- Нас лишили, считай, основной технологии нашего мира. Электричества. Знаешь, сколько мы могли бы совершить, используя…

Таши предупреждающе подняла указательный палец. Янтарный перстень на нем хищно сверкнул отражением необычного факела, вставленного вместо спортивного флага в сварную конструкцию. Горел он бездымно и ровно, осеняя округу молочно-матовым ореолом. И как я раньше его не заметил? Может оттого, что на улице все еще было светло?

-- Вас не напрасно и не случайно лишили этой силы!

Её глаза на миг вспыхнули.

— Это запрещено. Все преобразующие материю устройства, основанные на генерации электричества, под куполом не работают. И работать не будут!

Вот это оборот! А я, положа руку на сердце, уже построил грандиозные планы. О собственном проекте электрификации аллода. Совсем как дедушка Ленин. Только многометровые плотины гидроэлектростанций с циклопическими турбинами в моем проекте замещали скромные автономные дизель- или даже бензо- генераторы. Но запрет на преобразование материи однозначно ставил крест на такой великолепной будущности.

— Но телефон работал! — возразил я, не желая сливать столь полюбившуюся мне идею. – Пусть в данже, но работал! И, более того, Система сама, без всякого запроса с моей стороны, интегрировала карту! Значит… Значит, что запрет не распространяется на информационные технологии!

Таши молчала.

Я несся как лыжник в горах по трассе слалома. Лавируя лихо между красными флажками запретов.

-- Потому что мобильник, -- я извлек из кармана и поднял на уровень глаз предмет обсуждения, -- он автономный! Если мы будем использовать аккумуляторы, предварительно заряженные снаружи купола, это не нарушит никаких правил! И вообще, любой закон это столб! Его нельзя перешагнуть! Но можно обойти!

-- Столб, -- рассеянно повторила Таши.

На миг мне показалось, что я загипнотизировал ее своим феерически энергичным спичем.

-- Аппараты есть почти у каждого! И использовать их можно сразу в нескольких качествах!

-- Например?

То, что я смог заинтересовать Таши Автендакс, невероятно льстило моему самолюбию.

-- Например, смартфоны вместо личных билетов! Сразу отпадает вся бумажная волокита и очереди. Можно же все регистрировать дистанционно. Особенно если посадить секретаря, по совместительству диспетчера, за ноутбук!

Таши сморщила лоб.

-- Это такие устройства… как и телефон. Только побольше размером. Поудобнее для функций регистрации, оповещения, учета и координации. Они тоже могут работать автономно. Фонарики! В аппаратах есть фонарики. Это облегчит выполнение задач группам в темное время суток. Аудио и видеофиксация! Мы сможем обмениваться опытом! И собирать глоссарий… энциклопедию!

Меня откровенно несло. Как Остапа Бендера. Прямо на ходу я только что по второму разу изобрел госуслуги. На очереди, видимо был велосипед. А что, неплохая мысль! А лучше, -- аккумуляторный самокат. Нет, у самоката колеса маленькие. И проходимость. Легкий мопед с аккумулятором!

-- За пределами купола электричества тоже нет! – подрубила на корню, как железный дровосек, дуб моей мечты у Лукоморья, Таши.

-- Перетащим генераторы в данжи с электромагнитной активностью! Если только сможем достать их, конечно. – тут же нашелся я. Интересно, это буст «Интеллекта» так наложился на дополнительный процент мозговой активности? Или просто минута такая приспела? И шестикрылый серафим на меня… того… Спустился. Снизошел. Запутался я в ассоциациях чутка, короче!

Таши замолчала. Я видел, как в её взгляде мелькает сомнение.

— Ты предлагаешь лазейку, — сказала она наконец. — Но Система всегда находит способ прикрыть лазейки.

— И никогда не принимает их? Как проявление творчества? — с надеждой вопросил я. Очень уж мне хотелось заполучить «вечный» смартфон с картами данжей, синхронизацию с Системой, мгновенный обмен данными между группами. Ну и много чего еще. По мелочи.

Она вздохнула:

— Артём, ты не понимаешь. Дело не в технологиях. Дело в балансе. Если вы начнёте действовать слишком быстро, Система воспримет это как диссонанс и нарушение равновесия.

— А если мы будем двигаться постепенно? Сначала смартфоны для карт. Потом — для связи. Потом — что‑то ещё. Шаг за шагом.

Таши долго смотрела на меня. В её глазах читалось что‑то неуловимое — то ли уважение, то ли тревога.

— Ты рискуешь, — сказала она тихо. — И толкаешь на рискованный путь меня. Система одновременно и прямолинейна и непредсказуема. С одной стороны, она всегда поощряет следование ее правилам. С другой… Награждает за креатив. Возможно, именно такие риски ей и угодны. А, возможно, совсем и нет. Мне нужно тщательно все обдумать, прежде чем формулировать запрос Системе. Если я не угадаю с запросом, наказание мы понесем оба. Готов к этому?

Я почувствовал, как внутри разгорается огонь надежды.

— Я готов.

Она кивнула:

— Хорошо. Я тоже кое-что придумала. Будем действовать осторожно, в рамках социального квеста. Но помни: даже в случае положительного ответа, если Система решит, что ты перешёл черту, последствия будут серьёзными.

— Понимаю.

Таши подняла руку, и перед ней снова возникла панель. На этот раз на ней высветились новые данные, видимо, одновременно, предназначенные и мне:

Квест: «Исследование границ» Цель: найти способ безопасного расширения аллода. Предоставить план в течении трех суток. Награда: снижение стоимости перемещения Вари (до 0 эрг). Зачет исполнения социального квеста. Штраф: при попытке грубого нарушения правил Системы, все базовые характеристики снижаются на 50 %. Достижения и бонусы аннулируются. Приобретенный опыт обнуляется. Принять? [Да/Нет]

Ого, а меры-то драконовские! Видимо. Таши решила максимально обезопасить себя, перекладывая всю ответственность за проявленную инициативу на мои плечи. Но я, все равно, не колебался.

— Да.

Панель вспыхнула зелёным.

— Удачи, Артём, — сказала Таши. — И будь осмотрителен.

Я развернулся и пошёл прочь. В голове уже крутились идеи наброска плана.

Выйдя со стадиона, я остановился, глядя на купол. Он казался таким же непроницаемым, как и в первый день. Но теперь я знал: даже в самых жёстких правилах есть свои исключения. Таши не отвергла сразу идею привлечения средств со стороны. Значит, норы под Куполом прорыть можно. И если действовать осторожно, их можно превратить и в полноценные двери.

///

В каморке нас ждал ужин — всё те же брикеты «плавленого сыра», сэкономленные в походе. Во время стахановского труда не до них было! Но теперь, благодаря изобретательности Светы, растопившей их на медленном огне и перемешавшей с растительным маслом, приправами и еще бог знает чем, они казались почти деликатесом. Мы ели молча, каждый погружённый в свои мысли. Потом Степаныч достал старую гитару. Подтянув колки заиграл тихую мелодию. Звуки наполнили комнату, унося тревоги и сомнения.

Когда ребята уснули, я снова вышел на улицу. Купол мерцал над головой, словно гигантский аквариум.

Вернувшись в каморку, я улёгся на свой кожаный мат. Степаныч все не ложился, что-то мастеря. Едковатый дым канифоли витал в воздухе, шипело умиротворяюще сдающееся жаркому жалу паяльника олово. Сон пришёл быстро, но даже во сне я продолжал видеть карту — линии, точки, неизвестные тропы. Завтра мы отправимся дальше. Завтра мы узнаем больше.

А пока — отдых. Потому что завтрашний день потребует усилия. «Жизнь требует усилия и отваги». Как сказал… не помню кто…

///

Утро выдалось серым и туманным — будто сам аллод не хотел отпускать нас в шахту. Воздух стоял неподвижно, пропитанный сыростью, а редкие лучи света, пробивавшиеся сквозь купол, лишь подчёркивали мрачность пейзажа.

— Ну что, в путь? — спросил Степаныч, проверяя лямки рюкзака. В него он на сей раз вставил пластиковое ведро. А что? Дельно. И нести не так тяжело, и острыми краями породы не поранишься. Ещё две холщовые сумки с «вкладышами», объёмом поменьше, он приготовил для нас.

Я планировал включить Галю в экспедицию. Её крепкая спина и выносливые ноги ох как пригодились бы нам в случае успеха. Конечно, нехорошо использовать девочку в качестве грузчика, но куда ж деваться? Ни Генка, ни уж тем более Света и рядом не стояли по физподготовке с гимнасткой.

Вот только из затеи ничего не вышло. Галя отвела меня в сторону, ухватив за пуговицу куртки. И, не глядя в глаза, проговорила:

— Артём, на меня не рассчитывай!

— Это почему ещё? Что за капризы? — разом помрачнел я, включая строгого начальника.

— Это… не каприз.

Галка непривычно зарумянилась.

— Тогда что?

— Обещай… что останется между нами.

Новое дело. Тайны Мадридского двора нарисовались!

— Хорошо. Обещаю.

— У меня… клаустрофобия.

Вот так так! У нашего стойкого оловянного солдатика, напористого и бескомпромиссного, — боязнь замкнутых пространств!

— Не замечал за тобой!

По ходу дальнейшей беседы выяснилось, что фобия в основном проявляет себя в отношении тёмных и, внимание, публика, подземных помещений! Подземных, Карл. До того, как все мы попали в этот инопланетно‑геймерский переплет, я вообще считал, что «данж» — это всегда подземелье! Лишь позже Генка поспособствовал расширению моего кругозора. Но окончательно я убедился в том, лишь посетив грибные угодья.

Значит, получается, в шахты, подвалы, пещеры и трубопроводы Галя у нас не ходок. Ни разу не диггер, короче. Неприятное, но не фатальное ограничение.

— Чем займёшься на досуге?

Ответ меня совсем не удивил.

— Посмотрю, что из себя представляет Арена!

Я кивнул. Ну, само собой. Где Галя — там спорт. Где спорт — там соревнования. Где соревнования — там арена.

— Сохраню я твою тайну, не волнуйся. А пока пойдём, проводишь нас на регистрацию. Заодно торговый автомат посетим. Где он притулился, к слову?

Автомат оказался совсем не таким, как я себе представлял. Во‑первых, он ничуть не походил ни на один из виденных мной ранее. А во‑вторых — размеры. Дуга конструкции, напоминавшая сегмент огромной шестерни, соединила углы торца здания бывшей общаги. Каждый выступ имел вывеску. Но светились из них только две: «Пища» и «Снаряжение».

В выпадающих меню было множество пунктов. Правда, почти все они оставались серыми, некликабельными, что называется. Пока я нажимал галочку в фильтре «Показывать только доступные по уровню и наличию», в уголке сознания теплился вопрос: если автомат работает не на электричестве, то на чём же, чёрт побери? Или правила только для второсортных гойкхо? И не распространяются на благородных тари и саму Систему?

После отсечения фильтром ассортимента осталось всего ничего: тушёнка, соки двух видов (томатный и яблочный, почему‑то упакованные в нетипичные пакеты по 0,7 л), хлеб, чипсы и… арбузы.

Да, странное представление о пищевых пристрастиях землян у новых хозяев планеты. То, что власть уже захвачена, я ни капли не сомневался. Глупо было бы надеяться на что‑то иное при столь разительном разрыве в уровне технологий. Кавалерийская атака уже не играет перед танковым клином. А разница между ними куда менее, чем между «нами» и «ими», гостями со звёзд.

— Жаль, шоколада нет, — расстроено протянула Света.

— Свет, а тебя не смущает, что пока что у нас и средства платежа, буквально ни гроша медного, не имеется? — саркастично ввинтил Генка.

И мы перетекли к следующему зубцу шестерёнки. Где нас и встретила во всей красе: «Кирка новичка, + 20 % к производительности горнодобывающих работ — 50 медных монет».

— Пятьдесят! — Света вздохнула. — А за одиночный хозяйственный квест обычно… всего… сколько?

— От 10 до 20 медных, — проявил осведомлённость Геннадий. — Получи, и ни в чём себе не отказывай!

Я проверил баланс в личном билете. Не проявилась ли там строчка курса обмена? Её там по‑прежнему не было. О‑хо‑хо. Неужели придётся засучивать рукава и исполнять задания, изложенные на серых стикерах?

— Хочу, — тем временем подала голос Галя.

— Что именно хочешь?

— Вот это! — и она с непосредственностью упрямого ребёнка ткнула пальцем в пункт меню:

«Шест ученика, качество — обычный, + 20 % к дробящему урону, + 5 % к вероятности эффектов „оглушение“ и „выведение из равновесия“ при критических и особо сильных ударах — 120 медных монет».

— Зачем он тебе?

— Хочу! — в глазах Галины загорелся фанатичный огонёк.

— Давай повременим с покупкой, деточка! Тем более у папочки денюжков нетути! — не удержался от подколки Гена. Он произнёс это так комично, что я рассмеялся. А за мной и остальные.

— Придурки! — припечатала нас Галина и, метнув яростный взгляд напоследок, умчалась в неизвестном направлении. Подозреваю, что прямым курсом к стенду.

В принципе, такой расклад меня почти устраивал. Если бы ещё заработанные деньги пошли на практичную кирку, а не на девчоночью блажь акробатки, было бы вообще идеально! Но я понимал: Галя — человек действия. Если ей что‑то взбрело в голову, она пойдёт до конца. И если шест действительно поможет ей проявить себя на Арене, возможно, это принесёт команде пользу.

— Ладно, — вздохнул я. — Раз уж так вышло, давайте распределим задачи. Степаныч, ты пойдёшь со мной в шахту? Не передумал? Как нога? Света, ты с нами?

Света кивнула:

— Конечно. Я не боюсь темноты.

Степаныч похлопал по рюкзаку:

— Ведро на месте, инструменты тоже. Нога в порядке. Пошли, что ли?

Мы двинулись к шахте, оставляя за спиной автомат и неясные перспективы Арены. Впереди ждала работа — тяжёлая, но необходимая. А где‑то там, за пределами нашего маршрута, Галя уже наверняка строила планы по покорению новой спортивной вершины.

Глава 8. Шахта

Мы подошли к двери с номером 33. Серый металл отливал тусклым блеском. Степаныч поправил лямки рюкзака, где, помимо прочего, покоилась его ночная гордость — болгарка с массивными аккумуляторами и пузатыми цилиндрами конденсаторов. Света, нервно барабаня пальцами по косяку, глубоко вздохнула, как перед прыжком с вышки.

Я толкнул дверь.

Створка поддалась с тихим скрежетом. В тот же миг перед нами вспыхнула полупрозрачная панель:

Обнаружено неопознанное устройство. Анализ… Недостаточно данных. Статус: эксперимент. Доступ разрешён.

Степаныч хмыкнул, поглаживая корпус болгарки:

— Ну вот, опять «эксперимент». Хоть бы раз сказали: «О, это же гениально!»

Света улыбнулась:

— Тебе бы всё шутки шутить. Пошли уже.

Шаг — и мы оказываемся в узком коридоре. Стены из грубого камня поглощают свет, а воздух пропитан запахом сырости. Я достал смартфон — экран тут же ожил. Поверх аппарата наложил карту, нарисованную Генкой. Тут же на экране появилась схема: простой двухуровневый лабиринт с отметками «вход», «развилка», «зона добычи».

— Работает! — воскликнул я. — Карта втянулась в телефон, как и в прошлый раз!

Света наклонилась ближе:

— Покажи!

Я развернул экран. Она ахнула:

— Это же в разы удобнее!

Степаныч прищурился:

— А фонарик? Попробуй включить.

Я коснулся значка — экран моргнул, но луч света не появился.

— Не работает, — вздохнул я. — Видимо, Система блокирует отдельные функции.

— Зато остальное — в порядке, — заметила Света. — Смотри, личный билет синхронизировался!

На экране смартфона теперь отображались мои текущие характеристики.

Степаныч хлопнул меня по плечу:

— Ну ты даёшь, Артём! Кибернетик!

Света кивнула:

— С такой картой и данными мы сможем планировать маршруты. И, возможно, избегать ловушек.

Я улыбнулся, но в голове уже крутился вопрос: «Будет ли смартфон работать вне данжа?»

Мы двинулись вперёд, следуя отметкам на карте. Смартфон вибрировал при приближении к развилкам, а на экране появлялись подсказки: «Поворот налево через 10 метров», «Зона добычи через 25 метров».

— Как навигатор, — прошептала Света. — Только вместо дорог — штреки и штольни с забоями.

Я, честно сказать, понятия не имел, чем штольня отличается от забоя, но кивал, словно добросовестно отрабатывающий корм попугай.

Степаныч шёл впереди, держа туристический топорик наготове. Время от времени он останавливался, прислушивался к звукам, потом кивал:

— Всё чисто. Пошли.

Через полчаса мы достигли зоны добычи. Стены здесь были испещрены трещинами. Я поднял смартфон — на карте загорелась метка: «оловянная жила (редкая)».

— Вот она, — сказал я. — Руда.

Света достала фомку — ту самую, которой нас снабдил Степаныч ещё при походе на туманные болота, — и проверила остриё:

— Попробуем?

— Давай, — кивнул я. — Только осторожно.

Девушке сил явно не хватало для бескомпромиссной схватки со скалой. Вскоре я сменил её, но тоже не добился значительного успеха. Куски откалывались и падали под ноги, однако по какой‑то прихоти Системы среди них не было ни одного рудоносного!

Пока Света наносила первые удары по трещине, Степаныч пристроил болгарку у стены. Оценив по достоинству наши попытки, он произнёс:

— Сейчас проверим, на что она способна.

И включил устройство.

Я посмотрел на смартфон — на экране мигало предупреждение:

«Использование несертифицированных инструментов при добыче ресурса может привести к штрафу».

Степаныч возился с инструментом.

— Сейчас попробуем, — пробормотал он, поднося топор к бешено разогнавшемуся диску болгарки.

Металл заскрежетал, полетели искры. Резко пахнуло палёным. Наш Кулибин аккуратно срезал часть лезвия, придавая ему форму заострённого изогнутого наконечника. Бездымные факелы лили равнодушно свой матовый молочный свет, пока Степаныч вдохновенно и самоотверженно трудился, придавая металлу избранную форму.

— Готово, — сказал он, поднимая получившееся орудие. — Хоть и не шедевр, но работать можно.

Чтобы Система идентифицировала предмет, нужно было испытать его в деле. Степаныч подошёл к ближайшей трещине с рудой и ударил. Камень хрустнул, откололся кусок. Ещё удар — и ещё один фрагмент упал к ногам.

Порода принялась крошиться легко, почти как халва. Но не все куски были рудоносными: некоторые рассыпались в пыль, другие оставались обычными камнями.

Через несколько минут Система наконец отреагировала:

Предмет идентифицирован: «Кирка Горбунка». Инструмент, основное назначение которого добыча полезных ресурсов. Качество: хлам. Свойства:

+3 % к производительности;+2 % к выносливости;особое свойство: шанс на выпадение редкого предмета в ходе работ — +12 %. Примечание: шансы повышаются, если вы знаете, где искать.Почему "Горбунка"? А кто ж его знает. Наверное, Система, штудировала все наше культурное наследие. Включая и сказки. А со склонениями пока не разобралась до конца.

На экране смартфона Степаныча вспыхнуло сообщение:

Навык «Мастеровой» подтверждён. Текущий уровень: 1/5. Бонус: +5 % к эффективности при создании/модификации инструментов. Вы создали необычный предмет. Несмотря на крайне низкое качество изделия, оно имеет особое, раритетное свойство. По совокупности факторов введено дополнительное ограничение. Раритетное свойство рассчитано ровно на 100 применений кирки.

Степаныч замер:

— Чего?! Я же просто топор подправил…

Но Система не остановилась. Следом появилось ещё одно уведомление:

Обнаружен скрытый потенциал. Навык «Кузнечное дело» добавлен как дочерний. Текущий уровень: 1/10. Бонус: возможность улучшать металлические инструменты в полевых условиях.

— Сроду кузнецом не был, — растерянно произнёс Степаныч, глядя на свои руки. — Это что, магия?

В тот же миг болгарка, прислонённая к скале, тихо засветилась. Теперь это был «Инструмент кузнеца» — заточное устройство.

Я тут же открыл на смартфоне раздел карты и вбил в поисковик: «редкие предметы». Экран моргнул — и на схеме вспыхнули сразу две точки. Обе находились вне зоны выработки, в тупиках.

— Там что‑то есть, — сказал я, показывая карту.

Мы углубились в лабиринт, даже не собрав руду. Стены мерцали тусклым голубым светом, будто в камне застыли крошечные звёзды.

Возле первой из отмеченных точек я оказался уже спустя пять минут. Отправив Свету со Степанычем на осмотр окрестностей, сам взял кирку и начал долбить стену. Первые удары ничего не дали, но уже на десятом или одиннадцатом кусок породы откололся с громким треском. Внутри блеснул потускневшей бронзой ободок кольца.

Я поднял его и поднёс к камере телефона. На экране смартфона тут же появилась информация:

Предмет: «Кольцо подчинения». Прочность (зарядов): 1/99. Качество: редкое. Фрактал: Ксира. Особенности: проклято.

Кольцо было холодным на ощупь, а вензель на нём казался переплетением змей. Он будто извивался под пальцами. Я спрятал его в карман, не сказав вернувшимся товарищам ни слова о находке. Решил, что, пожалуй, не время. На их вопрос я лишь пожал плечами. Никто ведь не гарантировал стопроцентного результата.

Во второй из перспективных зон киркой орудовал уже наш новоклассифицированный кузнец. Кирка, переточенная из топора, просто порхала в его жилистых, привычных к физическому труду руках. Камень под остриём выдавал мелодию: «тук‑трек‑ток, тук‑трек‑ток». Порода отслаивалась пластами, я жадно следил за каждым камушком, падающим вниз. Но, как оказалось, смотрел я совсем не туда.

После очередного удара солидный валун вдруг раскрошился в мелкую щебёнку, которая осыпалась, как шелуха, исчезая ещё на лету, даже не коснувшись грунта. Надо ли говорить, что в реальной жизни подобный феномен был бы абсолютно невозможен!

В открывшейся нише обнаружился примитивный, грубо сколоченный верстак. На нём лежали два черенка и два бруска бронзы. Степаныч взял один черенок и один брусок, повертел в руках, совместил их — и в тот же миг вспыхнул факел, закреплённый в уключине.

Попытка создания нового инструмента. Квалификация крафтера: подтверждена. Процесс: системный. Условия: рандом. Вероятность 1/2

Вспышка! И Степаныч с изумлением рассматривает опустевшие руки.

— Это… Как же это… — пробормотал он.

— Не тушуйся, Эдуард Степанович! Пробуй ещё, — подбодрил я.

Всё происходящее очень смахивало на обучающий этап в игре. В отличие от материалистично изготовленной из топора самопальной кирки, классический крафт был всего лишь условностью. Но условностью, требующей наличия некоторых обязательных компонентов: материалов, рабочего места и, далеко не в последнюю очередь, квалификации мастера.

У нашего уважаемого хозяйственника был полный комплект. Но конечный результат всё же не состоялся. А почему? Потому что вмешался рандом — как при броске монетки: либо орёл, либо решка. И на сей раз нам не повезло.

На миг промелькнула мысль: что было бы, если у Степаныча имелась в союзниках прокачанная удача? Но я решил отложить вопрос на потом, захваченный ритуалом крафта.

Впрочем, действие оказалось до обидного кратким. Вот мастер подносит деревяшку к железяке… Вспышка!

— Есть! — воскликнул Степаныч.

Перед нами лежал новый инструмент:

Предмет: «Примитивная кирка шахтёра». Качество: обычное. Свойства:

+5 % к производительности;+7 % к выносливости при труде под землёй.— И никаких тебе редких или особых свойств, — усмехнулся Степаныч. — Ну вот, теперь у нас целых две кирки. И обе — не из магазина.

Я критически осмотрел «Горбунка». Прочность/количество зарядов просело больше чем на треть: 64/100.

«Нет, этот инструмент совсем не для добычи копеечных руд! — подумал я. — Даже те заряды, что ушли на открытие ниши с верстаком, потрачены бездарно».

Что касается кольца — тут я не был уверен. Вещь, безусловно, редкая. Но в ней всего одно применение! И что‑то мне подсказывает: реанимировать артефакт фрактала Тьмы среди приверженцев Ашкары — крайне рискованная затея!

Света подошла, осмотрела новую кирку:

— Работает?

— Ещё как! — Степаныч лихо ударил по камню — тот раскололся на части.

— Я попробую? — Света с энтузиазмом потянулась к древку.

— Только сначала вернёмся к оловянной жиле! — прагматично предложил я.

— С такой штукой дадим стране угля. Мелкого, но много, — озвучил шутливый афоризм времён Алексея Стаханова наш мастеровой.

Все емкости в сумках и рюкзаке мы заполнили быстро. Задолго до установленного лимита времени. Работали, сменяя друг друга через десять-пятнадцать минут. Передавали кирку как эстафетную палочку, не успевая натрудить мышцы. Ловчее всех получалось у ветерана, хуже всех, как ни странно, у меня. Хорошо, что никто не подкалывал. И то сказать, весь наш труд в "полуцифровом" мире, увидь его настоящие шахтеры, был бы признан в лучшем случаем неудачной пародией на горнодобычу.

Когда мы уже собирались покинуть зону добычи, Света вдруг замерла, вытянув руку вперёд:

— Смотрите… что это?

В полумраке, у самого основания стены, притаилось нечто крупное. Приглядевшись, я различил жабу — на первый взгляд, самую обычную, земную. Но её шкура отливала необычным багряным ободком, словно очерченная тонкой каймой из алого пламени.

Жаба не шевелилась. Не пыталась убежать, не проявляла агрессии — просто сидела, будто ожидая чего‑то.

Я шагнул ближе и вдруг увидел над ней полупрозрачную надпись:

Жаба, хранительница кольца

Надпись мерцала, будто вытканная из тумана, и была видна, я определил это по реакции спутников, только мне. Я невольно сжал в кармане «Кольцо подчинения», о котором пока не сказал товарищам ни слова.

Света, не замечая надписи, рассмеялась:

— Ну и зрелище! Может, она из душа первокурсниц сюда запрыгнула? Или это та самая заколдованная царевна, которой только стрелы во рту не хватает?

Степаныч хмыкнул:

— Царевны обычно в лягушек превращаются, а не в жаб. Но кто их разберёт, этих волшебников…

Я не ответил. Внутри нарастало странное напряжение: надпись, кольцо, эта жаба… Всё это явно было связано.

Медленно, стараясь не спугнуть существо, я подошёл ближе. Жаба не шелохнулась. Её глаза, большие и тёмные, смотрели прямо на меня, будто она знала, что я держу в кармане.

— Тихо, — прошептал я, жестом останавливая товарищей. — Не пугайте её.

Я принял шейный платок, самоотверженно протянутый Светой, и осторожно накрыл жабу. Она даже не попыталась вырваться — наоборот, словно окаменела, превратившись в живую статую.

Аккуратно, чтобы не повредить, я завернул её в ткань и положил в пластиковый контейнер, который теперь всегда носил собой для брикетов пайка. Уж очень он удачно совпадал с ними по габаритам. Уголок платка надежно прикрыл насельницу контейнера от посторонних взглядов. Под жабой нашелся и источник подсветки. Небольшой кристаллик правильной формы светился изнутри, как частичка кремлевской звезды. Надпись над ним гласила: "Крохотный кристалл стихии огня".

— Что ты делаешь? — удивилась Света.

— Просто… заберём ее с собой, — ответил я, стараясь говорить спокойно. Кристалл тоже перекочевал во внутренний кармашек. — Вдруг она тут не просто так?

Я закрыл контейнер и убрал его под куртку.

Степаныч пожал плечами:

— Ладно, только смотри, чтобы она тебе за пазуху не упрыгала.

Сердце билось чаще обычного. Что‑то подсказывало: эта жаба — не случайная находка.

Мы двинулись дальше, оставив позади мерцающие стены шахты и таинственный полумрак.

///

На выходе из шахты нас поджидал стриженый первокурсник, помощник Виктора. Этажом ниже нетерпеливо расхаживал Генка. На кафеле, у напольных весов, замер Эран. Не успели мы вывалиться на лестничную площадку, как дверь открылась снова, выпуская наружу парочку старшекурсников, волочащих, пыхтя, здоровенные мешки. Мимоходом я пожалел, что мы не додумались захватить тачку. Впрочем, Система, наверняка, не пропустила бы ее, как не пропустила стремянку. Сожалений у меня о том не было никаких. Нудный фарм с копеечным гешефтом представлялся мне теперь лишь средством для прогресса уровня и элементом обязательной программы. Следуя стандартным регламентам, нечего было и думать о том, чтобы разжиться изрядным количеством эргов.

Мы сдали руду, получив заслуженную награду. На сей раз цивилизованно. Положенные по расценкам эрги капнули на мою личную аллодскую карточку. Телефон оповестил о том сигналом, подтвердив, что затея увенчалась успехом и Таши удалось убедить руководство, кем бы они ни были, в целесообразности снятия запрета. Более того, символ зарядки на аппарате показывал 100%! Сбылась мечта идиота о вечном мобильнике! Правда, пока без основной функции. Это я проверил сразу же, набрав номера Генки и Галины. Ответом было молчание. Ладно, продвижением сетки связи я займусь позже. Теперь на очереди аккумуляторы. Как показала практика, электрическая энергия в союзе с золотыми руками Степаныча, -- чрезвычайно продуктивная вещь! Досадно было бы отказываться от нее, не использовав по полной.

Негаданно передо мной развернулось панно:

Поздравляем с прохождением индивидуального социального квеста. Награда: 5 эрг. Достижение: Инициативное мышление. Мозговая активность повышается на два пункта. Итого: + 3 %

Ух ты. Неплохо. не мешало бы еще выяснить кое-какие подробности у одного из правящейй четверки.

-- Эран, а если в следующий раз мы пойдем в шахту, в каком виде мы ее застанем?

-- Завтра обновятся стандартные ресурсы. Лабиринт останется тем же самым. Если он содержит обезвреженные ловушки или опустошенные тайники, то на них свойства обновления не распространяются. Капканы останутся защелкнутыми, а сундуки -- опустошенными.

-- Получается, для каждого входящего создается своя версия данжа? Никто не войдет в нашу, и мы не войдем в чужую, чтобы поискать не вскрытые тайники?

-- Верно. В случае групп ключевое лицо -- лидер. И это имеет далеко идущие последствия.

О дадеко идущих последствиях можно подумать и попозже. А пока:

-- Содержимое сундуков одинаково? Предметы, найденные в них, могут быть опасными?

Я коснулся в кармане брюк найденного проклятого кольца.

-- Нет, не одинаково. Если речь о бытовых предметах, то они, чаще всего, нейтральны. Или даже полезны. А вот обнаруженные артефакты могут быть непредсказуемы. Но попадаются они редко.

-- Что со зверушками? -- последний вопрос я задал больше для проформы. Следуя совету разведчиков о том, что последняя фраза запоминается больше всего.

-- Если бы они там были...,-- Эран поскреб бороду и с прищуром посмотрел на нас, затягивая паузу, -- то... по-разному. Есть существа с определенным периодом респауна. И не всегда он совпадает с суточным периодом. А есть обитатели не возобновимые. Чаще всего последние относятся к биологическим созданиям. А первые -- порождения техники или магии. Но это далеко не всегда так.

-- Спасибо!

Я невольно улыбнулся, выслушав формулировку Эрана. Он почти повторил мемное "но это не точно".

Про кристалл я рассказывать никому не стал. Попытаюсь выяснить сам что к чему.

-- Почему ты не показал ему Лушу?

Это Света по пути даже имя успела пупырчатой придумать. Луша. Силен все же во всех женщинах и девушках материнский инстинкт. Им бы постоянно кого-то тютюшкать. Заботиться и опекать.

Света откинула кусок ткани с контейнера.

-- Потому что... потому..., -- я всматривался в жабу и теперь не видел над ней никаких надписей. Это была обыкновенная пупырчатая жаба, привычного глазу, зеленоватого, окраса. -- Думаю, ей лучше будет в среде, близкой к естественной. А то не ровен час, прибьют ее еще балбесы-сокурсники. Или того хлеще, схарчат в качестве деликатеса, отощав на плавленных брикетах.

Светка согласно кивнула.

-- Так что, бери Гену в качестве телохранителя-оруженосца, оформляйте индивидуальные допуски через смартфон в грибной данж. Заодно потренируетесь, как это делается. И дуйте в болотный заповедник. Определяйте там даму на ПМЖ. Да, пусть корзинку захватит. Пару-тройку "сморчков" для виду не помешает добыть.

Я облегченно вздохнул, когда пара смогла со второй попытки получить одобрение на посещение комнаты 24.

Кое-что с игровой механикой начинало проясняться.

Глава 9. Арена лайт

9. Арена лайт.

Вечер окутал аллод мягким сумеречным светом. Мы – я, Гена, Света и Степаныч – направлялись к арене. Генка рассказал, что Света устроила жабу самым наилучшим образом. И что та уже успела поймать насекомое. Которых до нее, он мог бы поклясться, там не было. Кто знает, может Генка прав, и Система так заботится о своих насельниках. Степаныч придумал из резервного пищевого брикета смастерить бутерброды, смешав плавленное содержимое с соленой икрой минтая, банка которой завалялась у него на полке. Классная идея. А вечером попьем всем бтабором чаю, вскипятив воду на примусе! Света несла нечто непонятное на плече, в продолговатом черном чехле с ремнем. Хотел спросить о назначении сего предмета, но меня постоянно отвлекали взбудораженные сокурсники. Они подходили поприветствовать, похлопать по плечу. Делились собственными впечатлениями и успехами. И желали услышать о моих. Кажется, я и моя группа после представления тари Таши стали местными знаменитостями.

По пути я невольно отмечал, как преобразилась территория: там, где ещё вчера зияли рытвины и валялись обломки, теперь тянулись аккуратные дорожки, выложенные камнем; кое‑где виднелись свежевыкрашенные указатели, а в воздухе витал запах свежеструганной древесины. Интересно, откуда стройматериалы?

– Гляди, – кивнул Гена, указывая на группу девушек студенток у фонтана. Одна из них, в ситцевой косынке, высаживала в рабатку последний росток анютиных глазок. Остальные любовались проделанной работой. – Они квест по благоустройству закрывают. Теперь тут и посидеть можно будет с комфортом.

Света улыбнулась:

– Система поощряет порядок.

Степаныч хмыкнул:

– Лишь бы не забыли, что мы тут не садовники, а живые люди.

Стадион выглядел обычно – размеченные белым гаревые дорожки, серые трибуны, металлические перила. Но когда мы подошли к арке, всё изменилось.

Арка мерцала, будто сотканная из паутины света. Её ажурные узоры напоминали эльфийские орнаменты – тонкие, изящные, будто созданные не руками, а магией. Я невольно засмотрелся.

– Красиво, – пробормотал я. – Как будто из другого мира.

– Так и есть, – сказал Генка, уже ждавший нас у входа. – Арена – это параллельный пласт реальности.

– Как данж?

– Да, как данж. И попасть сюда можно только с отметкой в личном билете.

Система словно подслушав наш разговор, откликнулась незамедлительно. На экранах всех смартфонов вспыхнули уведомления:

Доступ к арене подтверждён. Статус: /зритель.

Мы прошли сквозь арку. Арена встретила нас гулом голосов и ритмичным стуком ударов. Мир изменился: стадион преобразился в крытый стеклом спорткомплекс. Трибуны, всегда пустующие в реальной жизни, заполняли студенты, оживлённо обсуждавшие бои.

Я заметил странный черный шар, размером с компактный глобус. Он парил метрах в трех над борцовским подиумом, разделенным на квадраты. Иногда он совершал маневры, закладывая плавную дугу по периметру. Потом снова замирал. Повисев немного, вновь менял дислокацию. Предмет был явно Системным. Но, как я не фокусировал взгляд, ни намека на табличку, указывающую на характер объекта, так и не обнаружил.

Огни над трибунами вспыхнули ярче, очерчивая границы татами. Начинался очередной тур схваток.

На один из ковров выпорхнула гибкая, но атлетичная участница. Я пригляделся – и замер.

– Это же Галя! – воскликнул я.

Она двигалась с удивительной лёгкостью, ловко проворачивая шест в воздухе. Её движения напоминали танец: плавные, но точные, с резкими акцентами в моменты атаки. Это была предварительная демонстрация возможностей. А вот ее оппонент проигнорировал возможность потешить публику визитной карточкой собственного стиля. Противник – коренастый парень с татуировкой в виде змеи на руке, сразу пошел в наступление. Сжимая обеими руками, словно самурайский меч бейсбольную биту, расписанную почему-то под хохлому, он пытался приблизиться, но каждый раз отскакивал, наткнувшись на стремительные выпады шеста.

– Откуда у неё это? – спросил я, не скрывая удивления.

Гена усмехнулся:

– Развила бурную деятельность с утра. Сумела закрыть два хозяйственных «серых» квеста. Но когда получила в награду всего двадцать медяков, плюнула на все. И, по твоему примеру, пошла к Таши. Взяла кредит на шест. Говорит, что с ним чувствует себя увереннее.

– А не покалечат они друг друга?

Честно сказать, до старшекурсника с татуировкой мне дела не было. Да и степень опасности для него от взвешенных тычков торцом шеста, наносимых гимнасткой, я оценивал куда ниже, чем потенциальный травматизм секущих ударов битой, наносимых со всей дурацкой силушки.

– Нет. Они сражаются сейчас в режиме «лайт». На обоих нечто вроде силового кокона, который гасит до 80 % энергии. Это типа тренировки в первый день.

– А еще какие режимы есть?

– Будут, – уточнил Генка. – В первый день только «лайт». Кстати, как я понял, в зачет исполнения боевого квеста он идет. Не так чтоб исключительно, как тренировка.

–Вот как? А дальше?

– На второй день будут схватки по олимпийскому принципу в режиме «норм». И, исключительно для тех, кто выйдет в четверть финал, то есть для восьми человек, возможность поднять ставки. Участник, набравший больше всего очков, может выбрать соперника. И предложить ему изменить формат схватки на «хард». Но то уже на третий день состязаний. Отказ вызываемого равен автоматическому проигрышу. Чемпиону, как я понял, прилетит неслабая плюшка.

– В харде не будет защитного поля?

– Не будет, – подтвердил знаток виртуальных миров. – Кокона, уже и в «норме» не предусмотрено. За исключением критически значимых зон тела. Глаза, виски, горло, пах, локтевой и коленный сустав.

– Откуда информация?

– По Арене есть коротенький гайд! В общем доступе, на стенде. Надо, кстати, регулярно туда наведываться.

Противник Гали, тем временем занял центр татами. И принялся гонять девушку по углам, отвешивая по ней молодецкие затрещины. Галин шест поспевал в защите далеко не всегда. Да и чтобы эффективно держать оборону, длинная палка не лучшее, что можно придумать. Конечно, будь шест в руках профессионала, был бы другой расклад. Но Галка все же спортсменка, а не боевой шаолиньский монах. Хорошо, что ее сберегает кокон! Я внимательнее разглядел татуировку парня: змея, обвивающая узкий щит, с головой, выглядывающей из‑за его верхние края. Ник над головой любителя самурайского бейсбола гласил: Щитомордник. Символика казалась зловещей, будто предупреждала о скрытой угрозе.

Щитомордник сразу пошёл в наступление, используя массивную биту, расписанную под хохлому. Его удары были мощными, рассчитанными на то, чтобы сломать дистанцию и подавить соперницу напором. Галя отступала, парируя выпады шестом, но пару раз всё же не сумела полностью избежать контакта – один из ударов пришёлся в плечо. Она дёрнулась, едва не выпустив оружие из рук, но удержалась.

Её ответные атаки выглядели размашисто, но им критически не хватало силы, чтобы по‑настоящему остановить натиск противника. Щитомордник теснил её к краю площадки, явно рассчитывая на то, что ещё пара точных попаданий выбьет Галину из равновесия. Зрители замерли, чувствуя накал момента.

Но Галя не сдавалась. Она отступала шаг за шагом, внимательно следя за движениями соперника. В какой‑то миг, уловив паузу между его атаками, она резко сменила тактику. Вместо широких секущих ударов – беспокоящие колющие, направленные в лоб, ключицы, солнечное сплетение. Диспозиция преобразилась. Нашей спутнице удалось утвердиться в центре ковра, и теперь уже ее соперник вынужден был парировать несильные, но многочисленные тычки. И тут Галя пошла ва-банк, сделав чрезвычайно эффектный, доступный только бойцу с отличной растяжкой, глубокий выпад! Молниеносный колющий удар снизу вверх, точно под рёбра, застал парня врасплох. Движение были отточенными, почти хореографическим – и невероятно эффективным.

Щитомордник не успел ничего предпринять. Инерция низко опущенного центра тяжести соперницы сыграла против него: он потерял равновесие и перелетел через край подиума, словно ядро, выпущенное из старинной, но грозной пушки. Толпа взорвалась аплодисментами. Галя стояла, тяжело дыша, но с победной улыбкой на лице.

– Скукожился, велики змей! – возбужденно возгласил Геннадий, аж подпрыгивая в фанатском восторге.

Противник поднялся, бросил на нас злобный взгляд, но промолчал. В этот момент чёрная сфера над ареной вдруг вспыхнула на миг, озарив всё багровым светом, а затем снова погасла. Система мгновенно отреагировала: на табло рядом с именем Гали зажглись призовые очки, а под ними появилась надпись: «Галина Славина, режим лайт, победа, получено достижение».

Какое именно достижение, Система не уточнила. И я, кажется, догадывался, почему. Гена мне рассказывал, что в играх все свои параметры принято скрывать. Никогда не знаешь, кто будет твоим следующим противником. И как он исхитрится использовать сведения для получения преимущества. Система, похоже, учитывала этот фактор.

– Вот это да! – воскликнул Степаныч. – Она его сделала!

Света захлопала в ладоши:

– Это был шикарный выпад! Я даже не ожидала, что шест может быть настолько эффективным.

Я молча кивнул, но внутри меня бушевали смешанные чувства. Победа Гали была впечатляющей, но вспышка чёрной сферы… Что это значило? И почему именно сейчас? И еще одно меня беспокоило. Как бы не закружилась голова у нашей воительницы от первых успехов.

Галя подошла к нам, снимая защитный кокон. Её лицо пылало, в глазах плескался азарт.

– Ну как? – спросила она, улыбаясь.

– Отлично! – ответил я. – Но откуда шест?

Я не собирался подставлять Генку, и сделал удивленное лицо.

– Ты взял кредит – и я взяла. – пожала плечами Галя. Тем более, шест даёт + 30 % к дробящему урону. А в режиме «лайт» кокон защищает от серьёзных травм, так что можно экспериментировать.

Света кивнула:

– Логично. Но как вообще устроены эти поединки?

Галя поправила волосы и начала объяснять:

– Всё просто. Разрешено любое оружие, но только базовое: дубинки, шесты, лёгкие клинки. Никаких артефактов, никаких особых навыков.

– А дальше? – поинтересовался Степаныч.

– После «лайта» идёт «норм». Завтра. И это будет основной номер программы, по которому сдается зачет боевого квеста. Там кокон слабее, и не все тело укрывает. В принципе, стадию «лайт» можно и пропустить. Но без нее не допустят к соревнованию в формате группы.

– На второй день? А для того, чтобы закрыть квест нужно обязательно победить? – жадно поинтересовался Степаныч.

– Можно сразу в обе категории заявку подать? – тут же докинул вопрос я. И не без умысла. Галя явно настроена пробиваться к чемпионскому поясу в одиночку. А нам бы не помешал хороший боец в группу. Кто у нас, собственно? Степаныч в возрасте. Да и нога у него повреждена. Света нежный цветок. Генка… ну он по игровым видам спорта. В баскетбольную секцию, правда, довольно долго ходил. Был разыгрывающим в команде, дыхалка должна быть не плохая и подвижность, несмотря на припухлость фигуры. Ну и я. В обязательном порядке, как лидер.

– Нет. В один день нельзя. Да я сомневаюсь, что много желающих найдется два на два драться. А три на три еще меньше.

Точно. Можно же неполную группу. Я и Генка. Ну и пусть, что нам навешают. Не прибьют же, правда? Откликаясь на мои мысли Галя продолжила:

– На третий день, наверное, только «хард». Можно использовать навыки и личные редкие предметы. Запрещены атаки в жизненно важные органы. Оружие притуплено, дробящий, ударный и магический урон срезан Системой на 30 %.

– То есть твой Системный шест превратится в обычный?

– Ну, как-то так.

– И это финишная стадия?

– Не совсем… Есть еще режим «ультра». Защиты –нет. Ограничений – нет. Специализированные навыки усилены на четверть. Предоставлен выбор Системного оружия, соответствующего уровню соискателя из арсенала Системы на время поединка.

По изменившемуся в сторону канцелярита языку нашей акробатки, я понял, что она цитирует выжимку из правил наизусть. Значит, она всерьез думала о том. Да…

– Ничего себе трансгуманизм! – опешил я. – Вступление в этот колхоз хотя бы добровольное дело?

Она взглянула на табло, где уже высвечивалось имя её следующего соперника.

– Да, сугубо добровольное. Ладно, мне пора. Сейчас будет шоу.

Мы смотрели, как она возвращается на татами, и в каждом из нас зажглась искра надежды. Вдруг мы присутствуем при рождении чемпионки Арены?

Гонг.

Бой начался.

Противник Гали – массивный парень с широкими плечами и медлительными движениями – сразу пошёл напролом. Он не имел оружия, сделав ставку на грубую силу: его цель была проста – вытолкнуть соперницу за пределы татами, как в борьбе сумо. Он медленно надвигался, раскинув руки, пытаясь предугадать её манёвры.

Но Галя двигалась легко и стремительно. Она ускользала от его попыток захвата, каждый раз оказываясь вне зоны досягаемости. Её шест превращался в продолжение тела – то в колющий клинок, то в дубинку, то в рычаг для подсечки.

Она не стремилась сразу нанести решающий удар. Вместо этого Галя словно задалась целью продемонстрировать все типы ударов на неуклюжем противнике. Резкие тычки торцом шеста в грудь сменялись размашистыми секущими ударами по рукам; ловкие подбивы ног, заставляющие соперника покачиваться приходили на смену молниеносным колющим выпадам в уязвимые зоны. Дважды прошло «Оглушение», напоминающее внешне краткосрочный нокдаун в боксе.

Каждый её удар отзывался глухим стуком – система фиксировала попадание, хотя кокон поглощал основную силу. Противник пытался контратаковать, но его движения были слишком медленными, а Галя неуловимой, словно ртуть! Толстяк то и дело терял равновесие, пытаясь схватить её, но каждый раз промахивался.

На второй минуте табло вспыхнуло: «Победа! Участник: Галя. Причина: лимит разрыва по очкам». Так я узнал о втором способе достижения победы на Арене.

Галя опустила шест, слегка улыбнулась и взглянула на табло.

– Финалисты режима лайт: Галина Славина (ник отсутствует) и Егор Мирный (Инкубатор). На экране высветились две фотографии. Улыбающаяся лучезарно гимнастка. И суровый атлет-многоборец, один вид которого настраивал на очень серьезный лад.

Каково придется Гале? Дадут ли ей передохнуть перед решающей схваткой?

И, кстати… Как это – финал??? Выходит, мы что, не успели? Как же так?

Я лихорадочно перелистал доступные вкладки смартфона. Так… Регистрация одиночек… Завершается в 17-59… На часах значилось 18-00. Да как так-то!!! Явились к шапошному разбору! Я укоризненно посмотрел на Генку. Его же епархия! А еще гайды он читал! Читал, да не дочитал, мазурик! Генка, признавая ошибку, смущенно потупился.

А группы? Уф, группы регистрируют до 18-30. Я с сомнением посмотрел на прихрамывающего слегка Степаныча.

– Не сумлевайся, паря. Я еще в деревне стенка на стенку выходил, – выпятил грудь ветеран.

Эх, Эдуард Степанович, да не сомневаюсь я, что правду глаголишь! Вот только когда это было? Может и не в нашем веке…

– Ну чего, Ген, оформляемся.

– Не… я это… носы квасить не люблю, – неожиданно пошел на попятный товарищ.

– Да ты что, серьезно, – я показал молча, но выразительно глазами на ветерана. Задора-то у него хоть отбавляй. Но вот сил и выносливости… Да и как мы будем выглядеть? Как я буду смотреться? Лидер, притащивший на молодежный турнир пенсионера.

– Ты меня прости, Степаныч, но…

– Никаких «но»! – категорически отрезал хозяйственник. – Любого из вас еще силенок хватит вздуть! Порву, как тузик грелку! У меня кулаки так и чешутся!

Порыву старика я был удивлен не меньше, чем нерешительностью Генки.

– Ну… если так… то ладно.

– И меня возьмите с собой, – неожиданно раздался из-за спины звонкий голосок Светланы.

– Свет… но ты-то… куда???

Определенно, сегодня был день открытий. Ну, ладно, ветеран вдруг пожелал тряхнуть стариной. В конце концов, мы ведь ничем, кроме репутации не рискуем. Защитное поле и все такое… Но Светка и мордобой? Это оказалось выше моего понимания.

– Будь по-вашему… золотые рыбки, -- я нажал кнопку.

Пока мы ждали подтверждения заявки, я снова проверил смартфон. Экран работал, но функции были ограничены:

карта аллода;личный билет;список квестов.Никакой синхронизации с картой данжа, никаких бонусов. Система явно блокировала «лишние» возможности за пределами шахт и лабиринтов.

Рядом с нами студент пытался использовать телефон как фотоаппарат – но тот лишь моргал, выдавая ошибку.

– Не работает, – вздохнул он. – Говорят, только у избранных. У администрации.

Я промолчал. Видимо, наши эксперименты всё ещё находились под наблюдением Системы.

А на арене Галя уже отбивала атаку арматурины Инкубатора, ловко орудуя шестом. Её движения были точными, почти танцевальными. Защитный кокон мерцал, поглощая удары.

– Она справится, – уверенно сказал Генка. – У неё талант.

Глава 10. Арена шоу лайт

10. Арена шоу лайт

Я критически осматриваю нашу команду. Степаныч прихрамывает – жаль, что он не успевает к «фонтану юности», как мы между собой прозвали источник, заживляющий раны. Ему бы ногу подлечить…

Да. Невооружённые все: старик, девчонка‑тростинка и лидер, никогда не участвовавший в уличных драках. Но чего не сделаешь ради набора экспы – как сказал бы Геннадий.

А у Гали тем временем продолжается затяжной поединок с Инкубатором.

На татами разворачивается напряжённая схватка. Инкубатор – массивный, собранный, с цепким взглядом – действует расчётливо. В его руках мелькает арматура, непривычное, но грозное оружие в условиях арены. Каждый его выпад выверен, каждый шаг – продуман. Он не рвется вперёд без оглядки, а методично теснит Галю к краю площадки, выискивая бреши в её обороне.

Галя отвечает молниеносными движениями шеста. Её техника напоминает ритуал: плавные перетекания из стойки в стойку, резкие выпады, изящные уклоны. Шест свистит в воздухе, отражая удары арматуры, парируя атаки, нанося ответные тычки. Но Инкубатор не сдается – его кокон мерцает от частых попаданий, однако сам боец остается невозмутим. И методично достает, достает, достает защитную оболочку соперницы.

Зрители следят за дуэлью, затаив дыхание. Даже опытные бойцы, видевшие немало поединков, притихают, следя за схваткой. В ней нет излишней грубой силы – только мастерство, тактика и воля к победе.

Инкубатор делает ложный выпад, заставив Галю отступить, а затем резко меняет направление атаки. Арматура со свистом рассекает воздух, целясь в плечо. Галя успевает парировать, но удар настолько мощен, что его, не до конца погашенная энергия, заставляет шест вибрировать в руках девушки. Она едва удерживает оружие, мгновенно отпрыгнув назад.

– Осторожно! – невольно вырывается у меня.

Но Галя уже пришла в себя. Она улыбается в ответ на реплику – едва заметно, почти неуловимо – и вновь бросается в наступление. Теперь её удары становятся ещё отчаяннее, ещё стремительней! Она использует каждую паузу в атаках Инкубатора, каждый его промах, чтобы нанести свой контрудар.

Один из тычков шеста приходится точно в солнечное сплетение противника. Кокон вспыхивает, поглощая урон, но Инкубатор всё же спотыкается. Видимо, сработало «выведение из равновесия». Галя не упускает момента: молниеносный выпад – и шест ударяет в бедро. Ещё один удар – в предплечье.

Инкубатор отступает, пытаясь восстановить статус кво. Его движения становятся чуть медленнее, чуть неувереннее. Галя же, напротив, словно обретает второе дыхание. Она кружит вокруг него, то приближаясь, то отскакивая, не давая ни секунды на передышку.

Многоборец вдруг ныряет Гале в ноги. Но вместо классического борцовского подхвата с переведением в партер, проворачивает нечто трюковое. Я даже не уловил, как подкат перешел в кувырок, а затем перетек в вертушку нижнего брейка. Которая, словно ураган, сносит Галю с ног. Перекат по ковру, и соперники оказываются на ногах в разных углах татами.

Это был сильный ход со стороны многоборца. Он по-прежнему сжимает в руках стальной ребристый прут. А вот оружие его противницы осталось лежать в центре ковра. И сейчас поединщики закручивают медленную сужающуюся спираль. Галя, в надежде улучить миг для броска за шестом. И ее соперник, надеющийся подловить ее на этом движении. Только сейчас я заметил, что с нижней губы девушки стекает капля крови. Как же так? Где защита хваленого кокона? И лишь чуть позже до меня доходит. Падая, Галка просто прикусила губу.

Бросок!

Прут рассекает воздух. Галя расчетливым перекатом проносится тенью сбоку.

Еще один секущий удар по диагонали. Слишком размашисто, чтобы стать проблемой для гимнастки. На третьей атаке она перехватывает запястье врага. И тут же ее ладони исполняют довольно замысловатый маневр. Кажется, что-то похожее на айкидо. И арматурина, как пуля, вылетает в сторону зрителей.

– Бынь! – ребристый штырь дрожит, впившись в деревянную спинку скамьи на трибуне. Не знал, что Галина на такое способна!

Инкубатор отпрянув, и усмехнувшись, небрежным пинком отбрасывает туда же, за пределы татами, шест. Хотя мог бы вооружиться сам. Но, видимо, парню не чужд кодекс чести. Схватка переходит в потасовку двух хорошо подготовленных спортсменов. Но все же не последователей единоборств. Удары сыплются один за другим. Коконы защитного поля мерцают, как елочные гирлянды. Но, так как оба соперника держатся в центре площадки, разумно опасаясь быть выбитыми за ее пределы, драка затягивается. Никто не имеет преимущества по очкам. Выносливость обоих бойцов, прикрытых силовым полем, кажется неиссякаемой.

Наконец, после очередной серии ударов, табло вспыхивает:

«Объявляется ничья! Причина: Исчерпание лимита по времени. Победитель не определен. Призовые очки и бонусы начислены не будут».

Толпа взрывается свистом. Аудитория, хоть и поддерживала разных участников, была солидарна в одном. Оба соперника сражались достойно.

Но Системе, я думаю, по барабану. Даже глянцевый черный шар давно уже скрылся из глаз, последний раз блеснув при удачном приеме, проведенном Галей. Оба соискателя покидают подиум с плохо скрываемым разочарованием на лицах. По пути Галя подбирает свой шест, протянутый кем-то из публики.

– Галь, а что это было? Ты знаешь айкидо?

– К сожалению, нет. Не знаю. По результатам первых раундов дали навык «холодное оружие». А вот за тот выпад, что сорвал овации, прилетело достижение. Она процитировала:

Специальный приз шоу-рейтинга: эффектный прием (1 уровень). Перезарядка: четыре часа.

– То есть, ты можешь применять некую технику, с которой даже не знакома раз в четыре часа?

– Да, активируя ее мысленной командой.

– А это один и тот же прием?

– Нет, все зависит от обстоятельств схватки, насколько я понимаю.

– А что значит «шоу-рейтинг»?

– Вот этого я не могу сказать. Без понятия.

– Гена? Ты, как эксперт что думаешь?

– Сто процентной уверенности нет. Но все пока говорит за одну гипотезу. И черная сфера над ареной. И вспышки ее блица. Достижение «артистизм». И само прилагательное «эффектный». Заметьте, не «эффективный», а именно «эффектный».

– Ну, не томи. В чем вся соль?

Смартфон пиликнул, приглашая нас на арену.

– Ну что, – повернулся я к команде. Вопрос к Генке повис в воздухе. Но его можно было и отложить на после. – все готовы?

Степаныч выпрямился, расправил плечи:

– Я готов. Пора показать, на что способен настоящий боец.

Света кивнула сдержанно: – Я тоже.

– Тогда вперёд. Покажем, на что способна наша команда.

Не успели мы подняться на подиум, как меня настигло сообщение.

– Нет соответствующих заявок от групп численностью в три участника.

Я опешил.

Зачем же тогда принимали заявку? Публика, потянувшаяся уже к выходу, немного задержалась. Не иначе, как поглазеть на троих чудиков, отчего то застывших на краю татами.

Однако, это был еще не конец сообщения.

– В соответствии с правилами проведения предварительного этапа схваток на арене, группе с одобренной заявкой, не имеющей возможности соревноваться с аналогичной по численности группой будет предоставлена команда того же уровня из архивных материалов Арены.

Эти строчки пробежали по общему табло быстро. Но те, кто уже намеревался покинуть зал, прочли и отреагировали. Кто-то из них вернулся на места, большинство предпочли дождаться развития событий стоя.

И события не заставили себя ждать. Все четыре татами поплыли, будто были листьями кувшинок на поверхности паркового пруда. Они сошлись, образовав один общий, впечатляющих размеров, квадрат.

Тут же в трех его углах образовались линзы, сходные с теми из которых снизошли на нашу грешную землю благородные спутники тари Таши. Только на сей раз наполнение линз напоминало искрящееся звездами ночное безоблачное небо. А окаймляло овалы синее трепещущее пламя.

Три фигуры сошлись, не выразив ни малейших эмоций. Ни к своим компаньонам, ни к собравшимся. Два из соперников были не отличимы от людей. Шатен в камуфляжном комбинезоне, скорее всего, раньше был лидером. Манера держаться выдавала в нем военную подготовку. Блондин же пришелся бы, скорее, ко двору в команде Таши. Красивый, безупречного сложения, облаченный в старомодную, словно на ролевике, фанатеющим по средневековью, одежду. Третьей была девушка. Но... Не совсем девушка. Под длиннополым платьем угадывались особенности анатомии. Но вот голова. Голова напоминала о семействе куньих. Или, возможно, енотовых, я не специалист. Короткий белый ворс разнообразили три вертикальные угольные полосы и шерстистый бежевый ежик надо лбом.

Публика заулюлюкала. Те, кто стоял, побрели занимать места. Мы со Степанычем шагнули на ковер. А вот Светлана замешкалась. И не по своей вине. Ее не впускала невидимая, но вполне материальная преграда.

– Света, что не так?

Я видел, как зрачки девушки бегут по недоступным для меня строчкам.

Ее взгляд, в начале растерянный, через несколько секунд обрел осмысленность.

– Сейчас все решу.

Ее темная холщовая сумка остается на краю татами, за пределами соревновательного квадрата. А сама Света спешит к... Инкубатору.

Минута переговоров вполголоса, и могучий многоборец протягивает ей со снисходительной усмешкой кусок арматуры. Он уже успел, раскачав, выдернуть ее из доски.

– Зачем, зачем тебе она, Света? Соперники наши, судя по всему, безоружны!

Однако, стоило нашему экстрасенсу пересечь границу ковра, я убедился в том, что не стоило торопиться с выводами. Девушка-куница тут же выпростала из рукава короткую цепь. Причем к свисающему ее концу самым вульгарным способом крепилась увесистая гирька.

Как только раздался гонг, тело почти уютно окутал слой амортизирующей невесомой ваты. Так вот как ощущается изнутри защитный кокон! Света тут же исчезла из поля зрения, спрятавшись, по-видимому, за моей спиной. Девчонка, ничего удивительного. Степаныч же, напротив, встал плечом к плечу, в показательно боксерскую стойку. Эх, если б только Светка догадалась встать спиной к спине, образуя полноценный оборонительный треугольник. Заодно бы и размахивая прутом никого бы из нас не задела. Даже зажмурившись от страха.

На Степаныч сразу насел шатен в камуфляже. На меня бросилась проворная куница, выписывая в воздухе восьмерки своим гибридом цепи и кистеня. Слышал, что подобное кистеню оружие, это нелегкое испытание даже для профессионалов. А я профессионалом никогда не был.

Выходит, Свете достался симпатяшка ролевик. Какое-то время мы со Степанычем сдерживали на дистанции оппонентов. Он,– довольно техничными двойками боковых и прямых. Я, – хаотичными рывками вправо и влево, с пинками в область голени и колена. Попадал редко. Куница досадливо морщилась, скалила острые мелкие зубы, и продолжала с методичностью садовода, окучивать мой, слава всем богам, подстрахованный силовым полем, кочан. Однажды попал удачно, меховушка согнулась и налетела на мощный апперкот. Однако, это ее не подкосило. Наоборот, ярость ее, казалось, удвоилась. Да и точность не пострадала. Гирька примитивной поделки продолжила прилетать мне в лицо, печень и пах.

Еще минута, и все почему-то пошло по кругу. Картинка поплыла, мир закольцевался, как будто я вернулся в детство и попал на разогнавшуюся карусель. Шерстистая соперница, растворяясь маревом, последний раз звезданула меня зло и расчетливо в висок.

Внимание! Прошел эффект "оглушение 2 уровня". Возможные эффекты: дезориентация, контузия, кратковременная потеря сознания.

Падая, я различил еще вполне бодрого Степаныча, ввязавшегося в обмен оплеухами с шатеном. И Светкины коленки, мелькнувшие как два бежевых мотылька мимо. Радовало то, что она хотя бы, паче чаяния, оставалась на ногах. Ее "эльфийского" партнера по боевке нигде не было видно.

Я попытался подняться – и тут же рухнул: колено подломилось, виском, пока еще не пострадавшим от кистеня, я грянулся оземь. В голове зашумело, перед глазами поплыли разноцветные пятна.

«Так вот ты какая, контузия с последующим нокдауном», – пронеслось в мыслях.

Но даже в этом состоянии я не упустил решающий момент. Со стороны, с трибун, всё выглядело совершенно иначе – зрелищно и почти нереалистично. От удара Светкиного прута последняя участница вражеского трио буквально рассыпалась на светящиеся тетраэдры с острыми гранями. Крошечные, не больше напёрстка, они вспыхнули и мгновенно испарились – быстрее, чем тает лёд на раскалённой лаве.

Мы победили. Табло перед глазами подтвердило это лаконичной надписью:

Победа за группой Артёма Ветрова (самонаименование отсутствует).

Когда сознание окончательно прояснилось, я огляделся. Трибуны уже пустели. Наш квинтет – я, Степаныч, Света, Галя и Геннадий – покидал арену последними.

«Хм… Надо бы покопаться в менюшках, – подумал я, пытаясь сфокусировать взгляд на экране смартфона. – Все с никами ходят, а мы как голь перекатная…»

– Кружится голова‑то? – раздался бодрый голос Степаныча.

Он выглядел настоящим орлом – будто сбросил десяток лет.

– А я вот юность вспомнил. Эх, хорошие были времена, да! Секция у нас славная была при Дворце пионеров! Потерпи, до кандейки доберёмся, накапаю тебе стопашечку для профилактики!

Я слабо улыбнулся. Вот благодаря кому мы одержали верх! Хотя, как выяснилось чуть позже, мои выводы оказались преждевременными.

Пока трибуны пустели, я углубился в интерфейс смартфона. Нашёл временную вкладку «Статистика арены». И удивился: имена Степаныча и Светы стояли почти рядом в середине рейтинговой таблицы, но Света оказалась на два номера выше! Как так вышло, я пока не понимал.

А вот собственная позиция в рейтинге заставила поморщиться – настолько низко я оказался. «Вот тебе и старик с девчонкой!» – мысленно усмехнулся я.

На лужайке нас уже ждала Таши. Её «вечерний разбор полётов» начался, как только мы появились.

Речь была краткой. Сначала она сообщила, что смартфоны с «вечной» батарейкой снова в нашем распоряжении – правда, большинство привычных функций недоступно.

Затем перешла к «героям дня». Среди них оказались Галя, Инкубатор, я и ещё пара десятков человек – все, кто закрыл три типа квестов.

– Однако… Лишь четверо удостоены пока Системой, по совокупности заслуг, первого уровня! Я не буду называть их имён. Потому что…

Она сделала эффектную паузу. И тут я ощутил удивительную лёгкость. Тело стало невесомым, будто растворилось в воздухе. Подошвы кроссовок оторвались от земли, спина непроизвольно выгнулась дугой. В глаза ударил яркий луч янтарного света.

Над толпой вместе со мной воспарили ещё три светящихся кокона – словно личинки, завёрнутые в эфемерные шелка, готовые превратиться в бабочек.

Перед глазами вспыхнул транспарант:

Вы достигли 1 уровня!!! Все открытые основные характеристики получают бонус в 10 %.

Я попытался разглядеть остальных вознёсшихся, но заходящее солнце слепило глаза. Различить ники или какие‑то детали не получилось.

Позже, уже в кандейке, я вернулся к интерфейсу смартфона – к разделу «Идентификация», где можно выбрать ники для себя и группы. Поля ждали заполнения:

Основной никнейм (постоянный) Групповой никнейм (временный) Публичное описание: девиз, аватар или герб (доступны индивидуально с 5 уровня, для группы с 10 уровня, по уровню лидера)

Скрытые атрибуты: (доступны индивидуально с 5 уровня, для группы с 10 уровня, по уровню лидера)

Выбор имени – не пустяк. Это не просто надпись над головой. Это заявление, маркер, первая черта нового «я» в этом странном мире.

Геннадий, заметив мои метания, подошёл ближе:

– Ну что, придумал что‑нибудь?

Я показал ему экран:

– Не могу определиться. Что посоветуешь?

Гена прищурился, изучая поля:

– Да хоть «Архитектор». Ты же в городах шаришь. Или «Планировщик». Но лучше что‑то звучное. Чтобы запоминалось.

Я кивнул, но не спешил вводить текст. Мысли уже крутились вокруг другого.

– Слушай, а что все же за глянцевый шар парил над ареной? Ты говорил о догадках.

Геннадий усмехнулся:

– А, это. Я тут поразмышлял… Видишь ли, всё, что тут происходит, – оно не только для нас. У этого шоу есть зрители.

– Зрители? – я вскинул брови. – Какие ещё зрители?

– Инопланетные, – спокойно ответил Гена. – Или из другого слоя реальности. Не знаю точно. Но шар – это, скорее всего, ретранслятор. Он транслирует происходящее куда‑то… туда. И там сидят, смотрят, ставят лайки, делают ставки.

– Лайки? Ставки? Ты серьёзно?

– Абсолютно. И вот что самое интересное: если ты им понравишься, они могут дать бонус. Не от Системы – лично от себя. Как фанаты любимому артисту или спортсмену.

В голове щёлкнуло. Галин «эффектный прием» с откатом в четыре часа. Вот же оно!

– То есть… полноценные классы вроде «бардов», «артистов», «художников» в прежних компьютерных играх… Здесь они не просто для красоты?

– Не просто, – кивнул Гена. – Они заиграли новыми красками. Представь: чем ты ярче, чем популярнее, тем больше у тебя шансов получить «плюшки», которых нет у других.

– И какие, например?

– Да любые. Усиление харизмы, временный иммунитет к определённым типам урона, возможность вызвать иллюзию, которая отвлечёт противника… Вариантов масса. Может найдется богатенький дядюшка и на шмот уникальный раскошелится, в подарок. Всё зависит от того, как ты себя подашь и кто из зрителей решит, что ты достоин их внимания. Возможно, некоторые низкоуровневые плюшки рассылаются и автоматически. Чисто, чтобы простимулировать проявления артистизма геймеров. Набрал сотню лайков, – получи бонусную ачивку с небольшим фрагментарным усилением.

Я задумчиво посмотрел на арену. В сознании начали складываться новые связи.

Значит, это не просто бой. Это – сцена.

И если ты умеешь держать аудиторию, если можешь заставить их смеяться, плакать, замирать от восторга, то получаешь силу, которой нет у «воинов», «ловкачей», «магов», «инженеров», «алхимиков» и прочих «паладинов».

Это уравнивало шансы.

– Получается, – медленно проговорил я, – что художник здесь может быть опаснее мечника?

– Если он умеет рисовать не на холсте, а в головах зрителей – да, – подтвердил Гена. – И чем популярнее ты становишься, тем интереснее призы. Тем больше возможностей.

Я снова взглянул на поле ввода никнейма. Теперь я понимал: имя – это не просто метка. Это – бренд. Это – обещание. Это – первый шаг к тому, чтобы стать не просто участником, а звездой этого шоу.

Глава 11. Командировка

11. Командировка

Следующий день по воле тари Таши, был отдан на подготовку участникам соревнований. Вход на Арену стал недоступен, и ажурная арка на стадионе, лишенная магической ауры, возвышалась сиротливым и неуместным элементом декора.

Я провёл утро, изучая интерфейс смартфона, пытаясь разобраться в тонкостях «скрытых атрибутов» и возможных связках навыков. Ничего в голову не шло абсолютно. Мысли то и дело возвращались к глянцевому шару над ареной и словам Гены о «зрителях из иных миров». Мысль о том, что все мы марионетки, дрыгающиеся на ниточках ради развлечения господ из зрительного зала, при ближайшем рассмотрении повергала в уныние. Да, этот факт можно было использовать. Но выпрашивать подачки, фиглярствуя и выплясывая под чужую дудку? Бр-р.

Поймал себя на смене настроений. Еще вчера обнаружение еще одного аспекта прокачки казалось мне озарением, и наполняло восхищением. Сегодня же будто эмоциональный ветер переменил направление. И мой корабль, сменив галс, отправился кк иным берегам. Кажется, я начинаю понимать корни капризов девушек…

Ближе к десяти часам мне передали приглашение Таши. Или это был приказ?

Она ждала в помещении, напоминающем кабинет ученого будущего: стены из полупрозрачного материала, переливающегося при движении, стол‑платформа, парящий в воздухе, и три кресла с мягкой обивкой, будто вылепленные из света.

– Артём, – начала она без предисловий, – у меня есть для тебя задание.

Я молча кивнул, стараясь не выдать волнения. Похоже, Таши освоила наш язык. Во всяком случае слова произносила непринужденно, без заминок и акцента. И Лида ей была уже не нужна.

– Весь во внимании, – разрядив чуток напряжение фразой, заимствованной из фантастической франшизы, я обратился в слух.

– Я обдумала твое предложение. Нам нужен бен-зо-ге-не-ра-тор.

Длинный технический термин дался ей с трудом. Но, разделив слово на слоги, она справилась.

– Найди его и доставь. Пропуск сквозь Купол я тебе обеспечу.

Я задумался. Генератор – это серьёзно. Есть масса модификаций. Включая облегченный, туристический. Но в целом это тяжёлый, громоздкий аппарат, да ещё и неизвестно, в каком состоянии. В одиночку не утащить.

– Я не справлюсь один, – сказал я твёрдо. – Со мной пойдут Степаныч и Галя.

Таши слегка приподняла бровь:

– Это не увеселительная прогулка.

– Именно поэтому нам нужна команда, – настаивал я.

Она помолчала, разглядывая меня. Затем кивнула:

– Хорошо. Но учти: это не официальный квест. Никаких очков, никаких бонусов от Системы.

– Понимаю, – ответил я. – Но если мы справимся, это поможет всем, верно?

– Да. Генератор даст вам возможность использовать часть ваших технологий в данжах. Это шаг к тому, чтобы взять ситуацию с перенаселением под контроль.

– Перенаселением?

– Ты же уже понял. Сейчас численность гойкхо превышает лимит аллода нулевого уровня. Вас более двух сотен. При ограничении в 144 насельника.

– Что произойдет, если мы не сможем поднять уровень аллода к нужному сроку?

– Процедура секвестра.

– Те, кто... останется за бортом... Они погибнут?

– Они перестанут существовать в границах аллода. Дальнейшая их судьба мне неизвестна, – холодно отчеканила Таши.

Да, предположение о том, что тари Автендакс не самостоятельно устанавливает правила, подтверждалось раз за разом.

Она коснулась стола, и передо мной всплыла карта с отметками. Три точки за пределами Купола.

– В качестве дополнительной задачи. Выявлены аномалии на улице города. Неплохо бы собрать о них хоть какие-то сведения. В перспективе это знание может иметь важное значение. Но помните, времени на все у вас до заката солнца! Пропуск для вашей троицы будет аннулирован. Если не вернётесь вовремя – система автоматически закроет проход. Для вас, – навсегда. Вы перестанете быть гойкхо аллода.

Я сжал пальцы в кармане джинсов. Они сошлись на "луковице" фамильных часов Степаныча. Не забыть завести. Вся электроника, при переходе, наверняка, прикажет долго жить. Последние фразы Таши содержали ошеломляющую информацию и требовали обдумывания. Получалось, что, при желании, любой из нашей тройки сможет свалить на свободу, натянув нос Куполу. И не подвергать себя более риску "секвестра". Воля, вольная воля! Никаких тари и гойкхо! Но... вот Варя... Что будет с ней? Да и с остальными. Мне хотелось вновь увидеть родных. И пусть поезда и машины больше не оживут. Доберусь сто двадцать верст и пешком! Или не доберусь? Кто знает, какие изменения произойдут за время пути. И не разбойничают ли уже банды вдоль прохожих и проезжих трактов?

– Строить планы насчет побега не советую, – отстраненно произнесла Таши. – Положение изгоев предполагает значительные ограничения. И штрафы.

Ясно-понятно. Постоянные дебафы повиснут. Как проклятье ведьм средневековья. О том, что Таши читает мысли я не думал. Просто неплохо разбирается в людях, вот и все.

– Копию карты в бумажном виде нам можно?

Таши щелкнула пальцами, и на столешницу плавно опустился кусок пергамента. Видеть чернильные очертания узнаваемых улиц на выделанной коже было очень непривычно.

– И это...

– Что еще?

– Нам бы... денег. И оружие... на всякий случай. Вряд ли нам кто-то подарит оборудование за улыбку. Да и не знаем мы ничего об порядках, установившихся по ту сторону оболочки.

– Анархия пока не воцарилась. Ее время еще не пришло. – протянула Таши задумчиво. И добавила: – Виктор соберет деньги. И отдаст вам.

Т-а-а-а-к. Все веселее и веселее. То есть тари Автендакс даже не ставит под сомнение фазу хаоса в обществе. Сошедшие с небес уже испытали все на собственной шкуре?

– В смысле – соберет? Конфискует у других?

– Они им больше в любом случае не понадобятся, – скривилась в надменной ухмылке Таши.

В груди у меня кольнуло. Не понадобятся. Цветастая нить Игры все теснее переплеталась с суровым тугим жгутом реальной жизни

– А оружие?

– Нет! – отрезала Таши. – Только то, что найдете сами. Учтите, системные бонусы вне купола не действуют.

///

Мы собрались быстро. Но не без неожиданностей.

Степаныч, услышав о задании, только хмыкнул:

– Командировка, значит. Это дело!

А вот Галина отказалась идти с нами наотрез. Чем поразила меня до глубины души. Ее глаза оказались очень красноречивы. В них горел фанатичный азарт. Ясно-понятно. Одержима чемпионским титулом наша спортсменка. Что ж, человек обрел точку опоры в изменившейся жизни. И это неплохо.

Зато с энтузиазмом вызвался Геннадий. Просяще, почти по-щенячьи заглядывая в глаза. Я его не осуждал. Птица не каждая выживет в клетке. А человеку и вовсе в неволе плохо.

– Конечно, Ген. Пойдем.

Мы стояли у границы Купола – там, где прозрачный барьер сливался с ландшафтом, будто растворялся в воздухе. Таши прикоснулась к нам по очереди. И предупредила:

– В городе на вас будет метка. Видимая для всех. При общении с людьми будьте осторожны.

Я сделал шаг к границе – и почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по коже.

За Куполом мир выглядел иначе.

Небо было гуще, темнее, с редкими проблесками багровых облаков.

– Ну что, – сказал Степаныч, поправляя лямку рюкзака. – Пошли?

Я кивнул. В последнюю секунду подоспел Виктор. Переданный им бумажник буквально вспух от банкнот. Эх, пересчитать бы. Что бы уж все официально. Сдал-принял. Подпись-прОтокол!

– Да. Но давайте разделим яйца по разным корзинам. На всякий пожарный.

Я раскрыл бумажник. И, на глаз, разделил всю денежную наличность на троих. Степаныч сразу же спрятал купюры глубоко за пазуху, а Генка небрежно сунул в карман брюк. После чего энергично толкнул врученную ему Степанычем строительную тачку.

///

Стоило нам миновать оболочку, не оказавшую ни малейшего сопротивления, я ознакомил товарищей с раскладом по побегу. В Степаныче, собственно, я и так был уверен. Да и Генке вроде как бежать не с руки Его родня осталась на северных берегах. За полторы тысячи километров отсюда.

Мы двинулись в сторону центра города. Первые сотни метров прошли в напряжённом молчании – каждый обдумывал своё. Я невольно сжимал в кармане «луковицу» часов Степаныча, ощущая их вес как якорь реальности.

Город за Куполом жил. Но совсем не так, как раньше.

Магазины стояли с закрытыми ставнями, некоторые витрины – заколочены досками. На асфальте хрустели осколки стекла, будто кто‑то нарочно рассыпал их по тротуарам. Людей было пугающе мало, и почти все, завидев наши ромбы над головами с надписью «Аллод Таши Автендакс», смотрели с неприкрытой неприязнью.

– Видали? – хмыкнул Степаныч, уловив очередной враждебный взгляд из‑за угла. – Как на прокажённых глазеют.

– Они боятся, – тихо сказал Генка. – Мы – из Купола.

– Знаете, как раньше племя поступало с вернувшимися из долгих скитаний чужаками? – решил блеснуть историческими познаниями я. Видеть город с застывшими машинами, с объявлениями, тут и там расклеенными по столбам и колоннам, с разгромленными магазинами, было жутко. Объявления, написанные от руки, сообщали о точках раздачи пищи и воды. Кто их раздавал, кому, зачем, для меня оставалось загадкой.

– Как? – вскинул голову Степаныч.

– Их селили в отдельном доме на отшибе. Типа карантин устраивали. И проверку. На несколько дней или недель. Чтобы племя могло убедиться, что к ним вернулись именно те, кто уходил.

– К чему ты это?

– Наверняка, люди из-под Купола, для горожан представляются такой же угрозой. Воспаленное воображение видит в нас чуть ли не оборотней.

– Ну уж… оборотней, – проворчал Генка.

Я промолчал. Перемены уже пришли. Я ощущал их кожей. И нам предстояло не просто найти генератор – а выжить в мире, где мы стали чужими.

Через полчаса мы вышли к строительному гипермаркету. Двери были снесены, внутри царил полный разгром. Всё мало‑мальски ценное давно вынесли. Мы бродили между грудами обломков, осматривая остатки товаров: громоздкие воздуховоды, сваленные в углу неподъемные рулоны линолеума, ободранные образцы дверей на стенде.

– Ну и картина, – протянул Степаныч, пиная обломок пластиковой панели.

Я огляделся, пытаясь найти хоть что‑то полезное. Взгляд случайно скользнул в дальний угол, где под грудой битого кирпича блеснул цветмет.

– Там! – указал я.

Мы расчистили завал, но вместо генератора обнаружили провал в подвал. А там лишь ржавую раму от старого станка и пару погнутых металлических листов. Разочарование тяжёлым комком осело в груди.

– Пусто, – выдохнул Генка, опуская плечи. – Ничего тут нет.

– Надо искать дальше, – я старался говорить уверенно, хотя внутри всё сжималось. – Таши дала нам чёткое задание. Нельзя вернуться с пустыми руками.

Пока мы выходили из гипермаркета, небо начало темнеть. Облака сгустились, будто предвещая грозу. Солнце скрылось за грядой вытянувшихся в шеренгу туч.

– Время поджимает, – напомнил Генка, нервно поглядывая на небо.

– Знаю, – кивнул я. – Но отступать рано.

Степаныч вдруг замер, прислушиваясь.

– Слышите?

Из‑за угла донёсся странный звук – будто кто‑то скребётся по асфальту. Затем ещё один. И ещё.

– Аномалия, – прошептал Генка. – Она близко.

Я достал карту. Одна из интересующих Таши точек, по стечению обстоятельств, была совсем рядом. Возможно, это она? Из дальнего конца подвала дохнуло пылью. Ее порционно вбросило в воздух, будто там бесшумно кашлянул, прочищая веками застоявшиеся легкие, невидимый великан. Воздух наполнился мелкой взвесью, сухой и теплой. И я отчаянно пожалел, что лишен сию минуту опеки Системы. Уж она-то сообщила бы, что это за странное явление. Хотя бы приблизительно!

Мы с опаской приблизились к темному тупику. Генка по пути подхватил осколок кирпича, Степаныч, – длинный, но тонкий, полудюймовый, наверное, отрезок трубы. И один я, отважный рыцарь печального образа, шел налегке.

Скрежет усилился.

Воображение тут же нарисовало внушительного крота-мутанта, пробивающегося из самого центра земли через слой армированного бетона. Нет, отставить мутантов! Звук был странным, но, скорее, механическим.

– Эх, подсветить бы чем, прошептал Геннадий из-за спины. – Ведь рядом эта фигня.

– Согласен.

По ногам уже мело, будто сквозняк пробивался понизу, и холодил лодыжки над краем кроссовок.

Мы замерли, давая глазам адаптироваться к полумраку.

Шуршание по полу то удалялось, то приближалось к нам. И, соответственно, сквозняк то слабел, то набирал силу.

– Артем, там ставня не заперта. Подцеплю ее трубой? Хоть рассмотрим что за штука!

– Действуй, Степаныч!

Сам я пропустил узкое окошко, у самого свода подвала. И в очередной раз подумал о том, что неплохо бы нам всем вместе держаться. Всей пятерке. Как бы сейчас пригодилась «глазастость» Светы! И боевое прикрытие Галины, с ее весьма эффективным шестом!

Тьфу, пропасть! Ведь Таши предупредила! Все бонусы за пределами аллода аннулированы! Только вот я, идиот, не переспросил! Относится это лишь к предметам и артефактам, или к нашим способностям тоже?

– Скрип! – створка, поддетая длинной трубой Степаныча, приоткрылась с душераздирающим ржавым стоном. Но шуршание никак не отреагировало. Шуршанию было все равно. Фу-у. Оно все-таки не живое! А какое?

Я смелее выглянул из-за колонны. И узрел микроторнадо, двигающееся по треугольной траектории.

– Смерч! – удивленно воскликнул мастеровой.

– Внутри помещения, – философски дополнил Генка.

И не замедлил пульнуть четвертинку красного кирпича во вращающуюся воронку.

Реакция не заставила себя ждать. Обломок керамики оказался отброшен лениво, но достаточно мощно. Попав в колонну, он распался на пару восьмушек. Феномен напоминал пущенный в замедленном воспроизведении эпизод, где в детскую вращающуюся юлу попадает камушек, пущенный шаловливым малышом.

– Ген, давай будем прежде думать, и только потом швырять строительный мусор неизвестно во что! – отчитал я его довольно резко.

– Глянь-ка, Темушка! – Степаныч указывал на надпись, возникшую после броска над воронкой.

– Ответвление зародышевого вихря стихии «воздух», 1 уровень. Фрактал: Элементаль.

Темная юла дрогнула. И покинула наезженную колею, неторопливо, будто с неохотой, двинувшись к нам.

Видимо, Система функционировала и вне Купола. Правда, по другим законам. Бросок Генки породил взаимодействие между субъектами, входящими в Систему. Между микроторнадо и … нами! Мы увидели бездну. Бездна увидела нас. И потянулась ближе. Возможно, для ознакомления. А может и для стирания в порошок. Вопрос с научной точки зрения был крайне любопытным. Но прямо сейчас я не собирался получать на него ответ, ставя на кон жизнь.

– Быстро! – скомандовал я. – Уходим отсюда. Есть узкий проход за углом. Туда!

Мы рванули вперёд. Воронка лениво потянулась за нами. А она не столь уж и не расторопна. Дистанция между нами не сокращалась. Но и не увеличивалась!

– Ещё немного поднажмем! – крикнул я.

Последний рывок – и мы вывалились в узкий переулок. За нами раздался низкий скрежет, и, как мне показалось, разочарованный выдох. Но мы уже были в безопасности.

– Успели, – выдохнул Генка, обессиленно опускаясь на землю.

Я осмотрелся. Вдалеке, на отшибе, виднелся низкий бетонный короб с тяжёлой дверью, запертой на массивный амбарный замок.

– Смотрите, – указал я. – Это может быть склад. Проверим?

Степаныч прищурился.

– А чего ж нет? Эх, жаль болтореза у меня нет! Дужки бы враз перекусили!

Мы трусцой направились к предполагаемому кладезю сокровищ. Генка существенно приотстал, толкая перед собой тачку. Пришлось немного помочь ему.

Степаныч поджидал нас, с наслаждением затянувшись сигареткой у двери,

– Эх, курить вам надо бросать, парни, – с иронией прокомментировал он наше сбившееся дыхание. И отбросил бычок в сторону. Поплевав на ладони, он извлек из-за пазухи фомку.

– Ну что ж, приступим, господа взломщики.

– Кхе-кхе, – раздалось сбоку деликатное покашливание.

– Здрасссьте, – не нашел ничего умнее сказать я, обнаружив за спиной вполне себе прилично одетого мужчину.

– Объект, некоторым образом под охраной, – процедил он, неопределенно щурясь. То ли рассмеется сейчас. То ли молниеносным движением выхватит пистолет и пристрелит нас на месте, без суда и следствия, как бешеных собак. То, что у гражданина гражданской наружности было из чего стрелять, я заметил почти сразу. Ремень наплечной кобуры совсем немного, но все-таки выглядывал из-под лацкана пиджака.

Не так я представлял себе сторожа на развалинах строительного гипермаркета. Ой, не так!

– Извините, мы… мы не хотели, – промямлил я, лихорадочно соображая, что предпринять дальше. По любому, фомка и доброе слово не играли против автоматического оружия при столкновении интересов. Даже Степаныч смутился. Но не растерялся. Краесм глаза я заметил, как он сместился в сторону угла строения. Понятно, в случае чего, нырнет в сторону, уходя с линии огня. А вот Генка так и застыл с открытым ртом. И даже ручки тачки из ладоней не выпустил.

– Не пугайтесь, – поднял одну руку в примирительном жесте наш незваный гость. Левую, надо сказать, руку. Предусмотрительный человек. – Я приглашаю вас к разговору. Не более.

– А склад? – настороженно уточнил Степаныч. Он уже успел спрятать фомку, как ее и не было.

– Склад? Какой склад? Ах, этот? Там нет ничего ценного, право. Ну, во всяком случае, для вас. Дренажные трубы. Люки для колодцев. Геотекстиль. Вы же строительством автодорог, аэродромов и поверхностным водоотводом возле них заниматься не планирует в ближайшее время?

– Нет! – икнул Генка.

– Ну и чудесно. Забудем про склад. Приглашаю в одно уютное место. Обещаю угостить еесли и не по царски, то достойно!

– С чего бы? – насторожился я, памятуя о статистической вероятности распределения бесплатного сыра в трехмерном пространстве.

– Надписи у вас над головами любопытные. А я, в каком-то смысле, коллекционер знаний. И можете считать мое гостеприимство платой за небольшое интервью.

– А мы… можем отказаться?

– Конечно можете! – радушно улыбнулся зазывала. Но по исчезнувшим добродушным морщинкам у глаз, и, отчасти, по демонстративно округлившемуся контуру кобуры под тканью, я сделал вывод, что отказывать столь вежливому человеку в штатском не стоит.

Глава 12. Возвращение

12. Возвращение

Мы переглянулись. В глазах Степаныча читалось явное сомнение, а Генка и вовсе выглядел так, будто готов развернуться и бежать без оглядки. Но отступать было некуда – незнакомец стоял прямо перед нами, и его поза, несмотря на показную расслабленность, выдавала человека, привыкшего контролировать ситуацию.

– Ладно, – выдохнул я, стараясь говорить ровно. – Допустим, мы согласны. Но сперва хотелось бы знать, с кем имеем честь.

Мужчина слегка склонил голову, будто оценивая мой вопрос.

– Зовите меня… Равшан. Для вас этого достаточно.

– Достаточно для чего? – не удержался Степаныч, пока я удивлялся выбору псевдонима нашим собеседником. Не было в его внешности ничего восточного. Даже отдаленно. – Для того, чтобы мы пошли за тобой невесть куда?

Псевдоузбек улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла.

– Для начала – да. Но если разговор сложится, возможно, вы узнаете куда больше, чем мое имя.

"Ненастоящее имя", – уточнил я, но про себя.

– Но сначала ответьте: кто вы на самом деле?

– Скажем так: я – наблюдатель. Изучаю изменения. Фиксирую закономерности, пытаюсь понять, куда всё это ведёт.

– Наблюдатель, – повторил Степаныч с явным недоверием. – И много таких наблюдателей в городе?

– Достаточно. – Равшан снова, так же отстраненно, улыбнулся.

Я покосился на Генку. Тот нервно теребил край рубашки, оставив в покое ручки тачки, но молчал. Степаныч, напротив, смотрел на незнакомца с почти ребяческим интересом, как на змею за стеклом террариума... Будто прикидывал, насколько прочно разделяющее нас стекло и степень опасности рептилии.

– Хорошо, – наконец произнёс я. – Мы пойдём с вами. Но учтите: если это ловушка…

– Никаких ловушек, – перебил Равшан. – Я ведь уже сказал: мне нужны знания, а не проблемы. А теперь, если позволите…

Он сделал шаг в сторону, указывая на переулок, уходящий вглубь квартала. Мы молча последовали за ним, стараясь не терять бдительности. Генка даже тачку прихватил. Каждый шаг отдавался в ушах гулким эхом, будто город предупреждал нас: «Остановитесь».

Через несколько минут мы, нырнув в подземный переход и пройдя мимо немногосоловных военных с калашниковыми наперевес, вышли к небольшому кафе с аккуратными столиками под навесом. Старший чин небрежно приветствовал Равшана. Да, покинуть это место без разрешения будет нелегко. Вывеска над входом в заведении едва держалась, но буквы недавно подновляли: «У старого моста». Хотя моста рядом не наблюдалось вовсе. Ни старого, ни нового. Откуда я заключил, что вывеска перекочевала с прежнего места ведения бизнеса. На удачу. И удача сопутствовала этому месту. Среди моря хаоса здесь высился остров спокойствия. Правда, этому способствовала не только вывеска. Но и пара баррикад, перекрывающих боковые улочки. и с полдюжины охранников, контролирующих периметр и практически не скрывающих наличие оружия. К единственному не заблокированному проходу выстроилась очередь снаружи. Седовласый высокий кавказец лет шестидесяти, вышедший навстречу, сдержанным жестом пригласил нас во внутренний дворик. Пригласив занять места, сам направился к пылающему у стены тандыру.

– Кофе? Чай? Может, что-то покрепче? – спросил Равшан, не оборачиваясь.

– Воды, – коротко ответил я.

Степаныч и Генка кивнули, соглашаясь.

– Ребят, расслабьтесь. Никто не собирается вас травить. Это бесперспективно. И, по нынешним меркам, накладно. Сейчас я сам все выберу. И не вздумайте ерепениться. Может быть, это последний ваш шанс посидеть культурно и насладиться кулинарией.

Последнюю фразу он произнес уже тихо, себе под нос. И мне, честно сказать, захотелось более подробных разъяснений.

Пока наш провожатый удалился, мы переглянулись.

– Что думаете? – шепнул я.

– Не нравится мне всё это, – пробурчал Степаныч.

– А мне кажется, он не врёт, – неожиданно подал голос Генка. – Ну, про интерес к нам. Видели, как он на наши метки смотрел? Будто на экспонаты в музее.

Я задумался. Действительно, взгляд Равшана был… изучающим. Не враждебным, но и не дружелюбным. Скорее, как у учёного, разглядывающего редкий образец под микроскопом.

Мужчина вернулся с тремя кружками пива и поставил их на стол.

– Итак, – начал он, усаживаясь напротив. – Вы из‑под Купола. Это уже интересно. Но ещё интереснее то, что вы держитесь группой. И пытаетесь устроить вылазку. Вы что, договорились с... господами аллода?

– Допустим. И что с того? – настороженно спросил я.

– О, многое! – Равшан наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнул азарт. – Вы ведь знаете, что за пределами Купола мир тоже меняется на глазах. Электричества нет. Никакого техногенного электричества. "Они" нанесли точный удар, ничего не скажешь. Никакого вооруженного конфликта. Просто взяли и вынули скрепляющий все элементы осевой стержень. Наш мир уже покосился.

Озвучивая свое видение событий Равшан выстраивал на столе башню из кубиков рафинада. Башня вышла Пизанской. С наклоном. И намеком.

– И...?

– И нужен только небольшой финальный толчок.

Равшан не сильно стукнул ребром ладони по краю стола. Конструкция из рафинада рухнула, рассыпая белоснежные крупинки сахара, отколовшиеся с углов.

Между делом заметил буквы татуировки под мизинцем Равшана. За ПВ. Погранвойска. Все логично. Контора Глубокого Бурения по традиции черпала кадры из недр именно этого рода войск.

– Ладно. Хватит аллегорий. – резко переменил тон Равшан. – Зачем вы здесь?

Я на минуту задумался. А потом рассказал ему краткую историю нашей экспедиции.

Он сделал паузу, словно взвешивая слова. – Значит, вы ищете генератор, верно? И пытаетесь обойти запрет на использование электричества.

– Да.

Он улыбнулся. На этот раз, кажется, от души.

– Как же это... по-нашему. Узнаю соотечественников.

Я лишь пожал плечами. И потянул из бокала пиво. Жаль, что не темное, я его больше люблю. Для атмосферы не хватало только хриплого голоса Розенбаума. "Здесь я стал мудрей. И с городом дождей мы мазаны одним миром!" Впрочем, откуда бы ему взяться. Нет теперь ни радио, ни дисков. У меня мелькнула мысль, а как координируют свои действия силовики и вся громоздкая государственная машина. И тут меня осенило. Никак! Ну не могли же они голубиное сообщение оперативно возобновить. А все остальное, в этом наш загадочный "друг" был абсолютно прав, было завязано на энергии электричества. От телефонной проводной связи до оптических лазеров!

Теперь, пока еще Пизанская башня держится, каждый из наделенных властью на своем этаже, норовит сохранить ее. и приумножить. И тактика Равшана по накоплению знаний вполне может сработать в этой крысиной гонке! Где каждый следующий поворот непредсказуем. Пару недель назад мощь и стабильность государства определяли ракеты и танки. Но сейчас они лишь груды бесполезного металла. И никто не даст гарантии, что выключив каким-то фантастическим образом все виды техногенного электромагнетизма, пришельцы не провернут тот же трюк с порохом. Сводя на нет всю мощь много-многомиллионного арсенала огнестрельного оружия.

– Давайте я позадаю еще вопросы, – мягко продолжил собеседник.– А после поделюсь с вами тем, что вы не знаете.

И я выложил ему почти все, что знал за три минуты. Да, знал я немногое.

Но интервьюер все равно делал пометки карандашом, достав из кармана пиджака блокнот.

– Значит, фрактал Ашкара, – задумчиво протянул он. – И предводитель принцесса в доспехах...

– Рассказал все как есть, – я почти допил пиво, когда перед нами поставили по блюду с лавашом и шпажкой шашлыка. Лишь впившись зубами в мясо я понял, насколько соскучился по простым радостям ранее привычного общепита. Любопытно, как расплачиваются остальные посетители харчевни с владельцем. и почему он не прикрыл лавочку. Привычка? Необходимость в опоре? Не его выбор?

– Моя очередь. – интервьюер захлопнул блокнот. И доложил четко и кратко, по-военному. – Генератора в городе вы не найдете. Могу предложить альтернативу.

Мы переглянулись. Он продолжил умело меняя тему:

– Куполов в городе, насколько я знаю, восемь. Два принадлежат фракталу Ксира. Два, включая ваш – Ашкаре. По одному у Техно, Инферно и Элементалей. Один точно не определен, нет сведений. Ваше сообщество, насколько могу судить, самое слабое. С выводами о конкурентной борьбе сообществ согласен. Внутри фракталов они распределяются еще по специализации руководства. У вас оно военное. Так не у всех.

– А во фрактале Техно, выходит, электричество не табу?

– Тоже под запретом. Там царит нечто вроде описанного в романах паропанка. Возможно, к нам обитатели тех миров ближе всех. Лично у меня надежды на возрождение связаны с силой пара.

"И на голубиную почту", – едва удержался от сарказма я.

– Почему?

– Паровозный парк до сих пор существует в стране. И рельсы никуда не делись. Любая общественная формация предполагает коммуникации. А кроме паровозов и лошадей у нас никакого иного движителя нет. Да и коней, если прикинуть, исчезающе мало.

– Инферно, – это демоны?

– Судя по описаниям, – вряд ли.

– А Элементали?

– Почти ничего не известно. Агентурная сеть отсутствует.

Мы замерли.

– Выходит, что ж... мы теперь завербованные? – подал наконец голос Степаныч.

– Это стереотипы, – отмахнулся Равшан. – речь теперь может идти лишь о сотрудничестве.

– Ну да, – ухмыльнулся неверяще Генка.

– О взаимовыгодном, добровольном сотрудничестве, – с нажимом повторил мужчина. – Не следует забывать, что все мы, – люди. А хозяева аллодов, – совсем нет.

На ум тут же пришли надменность Таши. И ее деление на "тари" и "гойкхо". Я не мог не согласиться с собеседником.

– И в качестве жеста доброй воли, – продолжил тот, – я предоставлю вам... источники питания.

– Аккумуляторы? – вскинулся Степаныч.

– Нет, панели солнечных батарей. Есть у меня... ресурс. Только до заката нам за ним не успеть. Обязуюсь послезавтра поставить к указанной вами точке на границе купола.

Я раскатал по столешнице пергамент.

– Вот сюда! – ткнул в точку нашего выхода из аллода.

– Договорились. Хотите, чтобы я помог вам осмотреть окрестности?

– Пожалуй, нет.

– Тогда заканчивайте трапезу, и я проведу вас сквозь пост. А сам вернусь к засадной охоте на посланников Куполов, – пояснил с улыбкой Равшан. – Их так и тянет к гипермаркетам, оружейным магазинам, заправкам и аптекам. А я, соответственно, обхожу периметр.

К границам чашки, накрывшей общагу, мы вернулись к семи вечера, за пару часов до заката. Вернулись вдвоем, со Степанычем, под насмешливо-настороженными взглядами горожан. Еще бы. Два чудака, один из которых толкает перед собой пустую тачку. Генка отпросился, как он сказал, "по делам" . Обещав всенепременно явиться к сроку. Отпустил я его скрепя сердце. К вечеру город явно оживлялся. Но это не было привычным оживлением вечера пятницы, заканчивающим долгую трудовую неделю. Это было оживлением каменных джунглей, где хищники в сумерках выходят на охоту. Я невольно ускорил шаг, пересекая пустырь, чтобы поскорее оказаться под защитой Купола. И зачем я только отпустил от себя Генку!?

Мы с Степанычем пересекли границу Купола почти одновременно – словно нырнули в тёплую воду после ледяного дождя. Странно.

Я обернулся. Прозрачная грань уже слилась с ландшафтом, будто её и не было. Только в памяти остался образ города: разбитые витрины, пустые улицы, люди с глазами, полными недоверия и едва прикрытой враждебности. А еще «Равшан» – наблюдатель, коллекционер знаний, человек с татуировкой «За ПВ» под мизинцем.

– Ну что, докладываться пойдём? – спросил Степаныч, поправляя лямку рюкзака.

– Надо. Таши ждёт. – Я достал из кармана «луковицу» часов. Стрелки показывали без четверти семь. – Генка обещал вернуться до заката. Время ещё есть, но…

– Но ты волнуешься, – закончил за меня Степаныч. – Я тоже. Парень он… своеобразный. Но, может и ничего. Обойдется.

Я тяжко вздохнул. Один раз уже «не обошлось».

Мы направились к подъезду, где располагалась резиденция Таши. По пути еще подумал, насколько неприметны ее спутники, за исключением, пожалуй, Эрана. Словно мыши. Не слышно, не видно. Лишь мелькнут где-то на периферии зрения. И снова нет их! По пути я мысленно выстраивал доклад: что сказать, как подать, какие детали опустить. Равшан дал нам зацепку – солнечные батареи. Не генератор, но шанс. И ещё – информацию о других Куполах. Но надо ли озвучивать это Таши?

Тари приняла нас в том же помещении: полупрозрачные стены, парящий стол, кресла из света. На этот раз она не стала тянуть с предисловиями.

– Рассказывайте.

Я начал с самого начала, решив отбросить хитрости: встреча с Равшаном, его вопросы, наши ответы. Описал город, кафе, его охрану, атмосферу улиц. Потом перешёл к сути.

– Он предложил солнечные батареи. Говорит, послезавтра доставит к точке выхода.

Таши слегка приподняла бровь.

– Солнечные батареи… – Она задумчиво провела рукой над столом, и в воздухе возникла схема: панель, провода, накопитель. – Преобразование света в энергию. Символично. В мире, где всё рушится, вы ищете помощи Солнца. Это может понравиться Покровителям.

Кто такие эти самые Покровители расспрашивать не стал. Захочет, – сама скажет. Зато упомянул про задержавшегося Генку, с просьбой не закрывать проход для него.

– Думаешь, он все же вернется?

– Уверен! – кивнул я.

– Хорошо. – Она коснулась стола, и схема батарей растворилась. – Что ещё?

Я рассказал о других Куполах: Ксири, Техно, Инферно, Элементали. О предположении разведчика, что наш фрактал – самый слабый, умолчал. Таши слушала молча, лишь изредка кивая.

– Информация ценная, – наконец произнесла она. – Но ожидаемая. Высшим интересно разместить в склянке несколько разных насекомых. И, дождавшись момента, тряхнуть банку.

В голове неожиданно промелькнула череда кадров. Пауки, гусеницы, кузнечики и тараканы в закупоренном стеклянном баллоне. Глянцевая сфера Наблюдателей. Пизанская башня из рафинада, рассыпающиеся кубики сахара. Равшан и Таши мыслили одинаково! Хотя и говорили каждый о своем, и имели разный уровень информированности.

А еще меня поразило, что надменная тари сравнила себя с насекомым. Видимо, в инопланетной иерархии над ней еще возвышалось множество этажей.

– Это будет… как на Арене? – высказал робкую догадку я.

– Не совсем, – Таши снова замкнулась, поняв, что позволила себе сказать лишнее в присутствии гойкхо.

///

Мы покинули резиденцию Таши, когда солнце уже зависло над горизонтом. Я достал часы. Без двух минут восемь. Потянулись минуты мучительного ожидания.

Вот уже и ежевечернее подведение итогов закончилось. С эффектным вознесением на первый уровень пары десятков счастливчиков. И тени вытянулись до предела, словно пики гвардейцев прошлых веков.

– Где же он? – пробормотал я, оглядываясь.

– Да вот же! – Степаныч указал вперёд.

По дорожке, слегка пошатываясь, брёл Генка. Его одежда была грязна, волосы всклокочены, а взгляд – расплывчат. Под глазом наливался фингал.

– Ты где был?! – рявкнул я, подходя ближе.

– А? – Генка моргнул, будто только что заметил нас. – О, ребята! Я… я тут… ну, в общем…

Его речь была бессвязной. Пахло от него странно – не алкоголем, а чем-то травяным, резким.

– Ты что, накурился?! – ахнул Степаныч.

– Не-не, – замахал руками Генка. – Это… ну, типа… лекарство. От стресса.

– От стресса?! – я сжал кулаки. – Ты хоть понимаешь, что ты мог не успеть вернуться? Что пропуск аннулируется? Что ты мог остаться там, за Куполом, навсегда?!

– Я… я не думал… – Генка опустил голову. – Просто… там, снаружи… да и везде… так страшно. А это… помогает.

Я посмотрел на Степаныча. Тот только вздохнул.

– Ладно, – сказал я, стараясь говорить ровно. – Проспишься, поговорим. Завтра, между прочим, второй день Арены. А ты в… в какаху! Как на тебя положиться теперь?

Мне очень хотелось надавать ему пощечин. Но я сдержался. Вместо того просипел зло:

– А ну-ка, выворачивай карманы! Все подряд.

Генка похорохорился. Но все же исполнил требование. Из кармана брюк выпали три коробка. Предсказуемо, с травяным содержимым.

– Конфисковано, – сказал я жестко, завладев контрабандой. – Доверенные деньги, как я понимаю, ты все потратил на эту хрень?

– Да, – понурился наш зависимый знаток виртуальных миров.

– Я это… тоже…

– Что тоже, Степаныч? – я остолбенел. – Тоже запрещенку пронес?

– Не… тоже…потратился.

– На что???

– Да девчонкам вот… прикупил.

И он извлек из сумки две небольшие шавермы.

– Для Светы и Гали, – пояснил он. – Я ещё в кафе договорился, заплатил хозяину. Пусть порадуются. А то мы… пили-ели. А им не досталось.

Я перестал хмуриться.

– Э-э-х, золотой ты наш человек, Эдуард Степанович! Но, – я приподнял указательный палец, совсем как лектор по истории архитектуры на кафедре, – впредь, пожалуйста, поставь меня а известность. А если послезавтра Равшан денег за батареи запросит, а нам не хватит? Что делать будем? Печатного станка у меня нет!

Мы нашли Свету и Галю в общей зоне. Они сидели у окна, о чём-то тихо переговариваясь. Увидев нас, обе улыбнулись.

– Ого! – воскликнула Галя, увидев шавермы. – Это нам?!

– Вам, – улыбнулся Степаныч. – Ешьте, пока свежие.

Пока девушки ужинали на ходу, мы шли рядом. И рассказывали о городе.

– Ну, что думаете? – спросил я. – Про город, про Купола, про всё это?

– Страшно, – честно ответила Света. – Будто мир перевернулся.

– Но мы же можем что-то изменить, – возразила Галя. – Постепенно, не сразу. Эти батареи, например. Если они заработают…

– Если, – повторил Степаныч. – Многое зависит от того, как мы их подключим. И где найдём место для установки. Да и обещал, еще не значит женился! – заключил он, намекая, что Равшан может и подвести с поставкой. А я вот был почему-то уверен, что офицер в штатском появится. И не с пустыми руками. Заприметил я довольный блеск в глазах при расставании нашем. Думаю, не все встречи с насельниками Куполов прошли у него гладко. А в упрочении и развитии контактов он всяко заинтересован.

– Главное – начать, – сказал я. – А дальше… будем смотреть по обстоятельствам.

Генка молчал. Он сидел в стороне, опустив голову. То ли не отдуплял, то ли переживал за содеянное.

– Слушай, – обратился я к нему. – Я понимаю, что там, снаружи, жутко. Но мы – команда. И если кто-то из нас сорвётся…

– Я понял, – перебил он. – Больше не повторится. Честно.

Я кивнул. Верить ему или нет – вопрос открытый. Тут надежнее времени судьи нет.

Перед тем, как отправиться на ночлег, мы, не сговариваясь, долго смотрели в сторону города. Прежде нас бы там ждала россыпь огней. Автострады в обрамлении уличных фонарей. Подсвеченные фасады зданий. Вспыхивающие на молниеотводах высоток алым сигнальные лампы. Сейчас город затопило чернильное море.

Где-то там, в ночи, Равшан, возможно, готовит партию солнечных батарей. Где-то там, по проспектам, бродят люди-хищники. А законопослушные граждане сидят по домам, запершись на все замки. И по капле теряют надежду.

Как там папа с мамой, как Лиза? Сердце кольнуло. Может стоило бросить все к чертям и пробираться к ним? Тем более паровозы, как утверждает Равшан, все еще на ходу. Чисто теоретически, на ходу. В городе было тихо. Но что-то я не слышал характерных гудков, разносящихся по округе. Ладно, выясним со временем и это. А родители… Они не пропадут. Папа человек зрелый, сильный. С правильными и адекватными мыслями.

Глава 13. Второй день Арены

Аллод 13. Второй день Арены. Норм

Я прилег, но сон все не шёл. Лежал, глядя в потолок, и перебирал в голове события дня. Равшан… Кто он на самом деле? Наблюдатель от органов госбезопасности? Собиратель знаний? Или игрок, выстраивающий свою партию в этой странной игре миров?

Утром меня разбудил привычный с детства аромат. На пороге стоял Степаныч с кружкой горячего чая в руках.

– Вставай, соня. Сегодня Арена. И у нас куча дел.

Я потянулся, с трудом разлепляя глаза.

– Какие дела? Сначала – Арена. А потом…

– А потом – подготовка к встрече с Равшаном. Не забыл? Он обещал батареи уже завтра. Значит, сегодня надо продумать, где их ставить и как подключать.

Я сел на кровати, мгновенно проснувшись.

– Точно. И ещё надо проверить, в каком состоянии твои аккумуляторы. Вдруг они совсем дохлые?

– Да как же их здесь проверишь? В данж надо тащить.

– Правильно. Без благоволения владелицы аллода нам не обойтись. Придется идти на поклон. Ни в туманной болотистой низине, ни уж, тем более, в шахте, батареи работать не будут. Нам нужна новая локация.

Степаныч кивнул, ставя кружку на тумбочку.

– Вот и я о том. А ещё… – он замялся, – надо бы с Генкой поговорить. По‑серьёзному. Вчерашнее – не шутка. Если он снова сорвётся…

– Знаю, – перебил я. – Но сейчас главное – Арена. Потом разберёмся.

///

На Арене царит непривычное оживление. Зрители шумят, переговариваясь, делают ставки. Мы с командой занимаем места в зоне ожидания. Галя, сосредоточенная и собранная, уже разминается. Света нервно теребит край куртки, Генка держится позади, стараясь не привлекать внимания.

Я подхожу к Гале, пока она проверяет экипировку перед следующим раундом.

– Галя, послушай, – начинаю я, стараясь подобрать слова. – У нас отличная команда. Если мы выступим втроём, шансы на победу резко возрастут. Ты же видишь: соперники сильные, а в группе мы можем выстроить тактику, прикрывая друг друга…

Она даже не поднимает глаз, аккуратно затягивая ремни на наручах. Я фокусирую взгляд.

*Наручи стабильной хватки. Качество – редкое. + 1 ранг к Основной Характеристике «Сила». Обеспечивает надежный хват оружия в руке. Уменьшает шанс на обезоруживание. Дает+ 20% к защите верхних конечностей от атак ближнего боя»

А неплохая вещица. Вот только какова ее стоимость? Даже шест влетел в копеечку. А он обычного качества. Еще один кредит? Выходит, наша спортсменка влезла по уши в долги. С надеждой рассчитаться, когда сорвет джек-пот в виде чемпионского приза. Что ж, вот и еще одна причина фанатичного упорства. Не одно только раздутое честолюбие, но и денежный расчет. Да, опрометчиво я предоставил Таши такой рычаг финансового давления на нас. Впредь надо осторожнее как-то с рацпредложениями.

– Нет.

– Но почему? – я не скрываю разочарования. – Мы же вместе. Знаем слабые и сильные стороны друг друга. Или думаешь, что станем балластом?

Наконец она смотрит на меня – твёрдо, без тени сомнения.

– Мне нужна победа. А ваш уровень… Извини, но вы откровенно не дотягиваете!

– Это же не Олимпиада, – пытаюсь возразить я. – Здесь важнее приобрести навыки выживания, а не гнаться за личным титулом.

– Для меня Олимпиада, – отрезает Галя. – Я не собираюсь уступать победу никому. Ни сейчас, ни потом.

Я вздыхаю. Понимаю её упрямство – видел его не раз. Но сейчас ставки слишком высоки.

– Ты рискуешь всем. Один неверный шаг – и ты вылетишь. А в команде у нас был бы шанс пройти дальше. Подумай. В прошлом раунде Системе пришлось генерировать для нас соперников. И, получается, победителями мы стали за один тур!

– Мой шанс – это я сама, – она застёгивает последний ремень и поднимается. – Я знаю, что делаю. И в этот раз стать чемпионами в группе трио вам так легко не удастся. Посмотри на табло. Заявки подали еще пять групп!

Подняв глаза на общий монитор, я убедился в правоте Галины. Народ смекнул, что можно пойти по пути наименьшего сопротивления. Одиночек много. Групп мало. Если среди них есть "лидер", еще и бонус каждому прилетит. Подобрал участников с основными характеристиками Сила, Выносливость, Ловкость, – и ты уже на полкорпуса впереди!

Провожая ее взглядом к выходу на арену, я чувствую, как внутри растёт тревога. Галя всегда была сильной, но сейчас её решимость граничит с безрассудством.

Тем временем Света и Генка наблюдают за нами издалека.

– Она не передумает, – слышу тихий голос Светы. – Я её знаю. Если Галя что‑то решила, её не остановить.

Генка кивает, не отрывая взгляда от Гали.

– Похоже, она готова поставить на кон всё.

– А мы? – Света поворачивается к нему. – Что будем делать?

– Ждать, – пожимаю плечами я. – И надеяться, что она не ошибётся.

Бой начинается.

Галя двигается стремительно – её удары точны. Она уходит от атак, контратакует, не давая сопернику ни секунды передышки. Но противник – опытный боец из студгородка. Перемещается легко, как водомерка по пруду, вынуждая гимнастку тратить силы на постоянные манёвры.

Я наблюдаю из‑за барьера, сжимая кулаки. Вижу, как Галя начинает уставать. Её движения становятся чуть медленнее, она пропускает удары, которые раньше легко парировала. Морщится от боли. На этот раз кокон не прикрывает все тело. И удары по неприкрытым областям проходят в полную силу. И это режим «норм»! Что же ждет на «харде»!?

Противник делает резкий выпад. Галя уворачивается от его дубинки, но второй удар уже пропускает. Он приходится в плечо. Пошатнувшись, но устояв (вполне вероятно, что наручи выручают), тут же отвечает серией быстрых ударов.

– Она хороша, – цедит сквозь зубы Генка. – Но достаточно ли хороша?

Света молчит, не в силах оторвать взгляд от арены.

Ситуация на татами снова переменилась. Галя отбивается, но давление нарастает. Опытный противник не дает ей передышки, загоняя в угол.

И тут она допускает ошибку.

Пытаясь уйти от атаки, подставляется под встречный удар. Оппонент тут же пользуется моментом – резкий бросок, и Галя оказывается на ковре. Но не теряется.

«Эффектный прием»

На это раз это хитрый замок ног. Сложно координированное движение, завершающееся подсечкой. Ее соперник теряет равновесие, и Галя, припав на одно колено, вытягивает все тело в напружиненную стрелку, успевая достать парня торцом шеста под ключицу, добавляя крутящий момент.

Не удержавшись на краю, парень слетает с подиума.

Сигнал.

Бой окончен.

Она поднимается на ноги, тяжело дыша, но взгляд остаётся таким же твёрдым.

– Это был трудный бой, – говорит она, подходя к нам.

– Галя…

– Не надо, – перебивает она. – Я знала, на что иду. И я пойду дальше.

Я молча смотрю на неё, понимая: спорить бесполезно. Всё. Уперлась рогом, не своротишь.

К окончанию отбора она третья по числу набранных очков.

Восьмерка претендентов на чемпионский титул определена. Их портреты высвечиваются на мониторе. И каждый из них получает награду. Условия победы второго дня турнира максимально демократичны. Все восемь человек признаны победителями. И пусть никто не уйдет обиженным! У Галины уровень владения холодным оружием подрос.

Навыки: Холодное оружие 2 уровень + 20% к атаке, + 10% к защите при использовании актором ЛЮБОГО холодного оружия.

Вторичный, дочерний навык: Дробящее оружие 1 уровень. +10% к атаке, + 5% к защите при использовании ДРОБЯЩЕГО оружия. /Бонусы дочернего оружейного навыка суммируются к бонусам основного/

А еще в качестве приза предложена одна вещь из комплекта новичка на выбор обычного качества. Либо 200 меди. Что выберет наша воительница? Возможность скорейшего погашения кредита? Или небольшое, но могущее стать решающим усиление для третьего дня соревнований? Не успеваю отследить.

Потому, что замечаю довольную физиономию Щитомордника. Мне не нравится его ядовитая ухмылка и безжалостный блеск в глазах. По опыту знаю, – от таких субъектов можно ждать чего угодно. И это «что угодно» отнюдь не рождественский сюрприз!

Приходит и наш черед выходить на Арену.

Мы втроём – я, Степаныч и Света – против команды Инкубатора. Формально во главе их группы стоит щуплый паренёк, но всем ясно: настоящий лидер – Николай Усов, он же Инкубатор. В памяти ещё свеж его поединок с Галей в первый день. Знаю: этот парень в драке стоит троих. Утешает только одно. Николай, хоть и искушен в схватках, все же не из тех, кто подло бьет в спину.

Гонг разрывает напряжённую тишину – и схватка начинается.

Его пати выстроена хитро: сам Коля вооружён арматурой – держит её легко, будто прутик; рядом – старшекурсник с фигурой тяжелоатлета, в руках покачивается дубина (не дубовая, конечно, – дубов тут нет, всего лишь варварски разоренная акация, поди, – но вид устрашающий); третий – очкарик с короткими вилами, непонятно где он раздобыл такое чудо.

У нас расклад такой: я с стальным молотком, к бойку которого приварена длиннющая ручка. Степаныч смастерил давно, и отмалчивается для какой надобности. Внешне штуковина похожа на инструмент железнодорожного обходчика. Лёгковата вещь для двуручного молота, но Инкубатор косится на девайс с явной завистью; Степаныч со своим импровизированным щитом из выгнутых досок от деревянной кадушки (вот уж у кого все идет в дело), и самопальным тесаком с наборной плексигласовой ручкой. Форменный седовласый гладиатор из тьмы веков.

А Света… Света всех повергает в шок.

Она наконец раскрывает чёрный чехол, который раньше отвергла Система. Но сегодня правила изменились. Девушка шагнула на ристалище и грациозно, словно французский мушкетёр, отсалютовала спортивной рапирой. Никто и представить не мог, что Света владеет этим оружием. Её поза, хват, лёгкость движений – всё выдает не просто знакомство с рапирой, а настоящую школу.

Я на миг теряю дар речи, затем шепчу ей: – Света, ты… ты умеешь фехтовать?

Она бросает на меня короткий взгляд, и в её глазах вспыхивает гордость: – Серебряный призёр области среди юниоров.

По лицам противников вижу: все в лёгком ступоре. И от рапиры Светы, и от общей очень неплохой вооруженности нашей группы. Только Николай сохраняет невозмутимость.

И тут я понимаю, за счёт чего Света в прошлый раз смогла нанести такой значительный урон. Арматура, хоть и не полноценной заменой клинку послужила намедни, но являлась для нее привычным продолжением руки. И пренеприятной неожиданностью для ее оппонентов.

Первый удар принимает на себя Степаныч. Его щит с глухим стуком встречает дубину тяжелоатлета. Щит жалобно скрипит, сам ветеран приседает от весомости удара. Я тут же бросаюсь вперёд, замахиваюсь молотком – Коля едва успевает отпрыгнуть.

Света действует изящно и расчётливо. Её рапира выписывает пируэты, целясь в незащищённые места противников. Очкарик с вилами пытается её достать, но она уворачивается с кошачьей грацией, её клинок мелькает так быстро, что противнику не удаётся предугадать траекторию удара.

Николай, видя, что его команда теряет инициативу, решает взять дело в свои руки. Его арматура свистит в воздухе, целясь мне в голову. Я отступаю, замахиваюсь в ответ – но он уже уходит в сторону, пытаясь зайти за спину.

Степаныч, не теряя времени, толкает его щитом, сбивая с ног. Я тут же делаю выпад молотком – но Коля успевает откатиться.

Тем временем Света находит брешь в обороне очкарика. Её рапира делает молниеносный выпад – и вилы вылетают из рук противника. Он отступает, потирая проколотые запястья, явно не ожидая такой скорости и точности. Ранки кровоточат, но очевидно, что Света действовала с хирургической точностью и хладнокровием. Вкладывая в укол ровно столько силы, сколько требовалось для достижения запланированного результата. Не больше и не меньше.

Тяжелоатлет, видя, что ситуация накаляется, делает мощный замах дубиной. Степаныч снова принимает удар на щит, но на этот раз сила удара заставляет его пошатнуться. Я бросаюсь на помощь, замахиваясь молотком – и тут Коля снова вступает в игру.

Он делает обманный манёвр, заставляя меня отступить, а сам бросается к Свете. Она встречает его арматуру рапирой.

– Бззззик! – звон металла разносится по арене. За защитой сразу же контратака фехтовальщицы. Мимо! Коля ухмыляется, явно наслаждаясь схваткой, но в его глазах мелькает уважение к неожиданной сопернице.

Я понимаю: нужно менять тактику. Делаю вид, что атакую Колю, но в последний момент резко меняю направление – и молоток со свистом врезается в дубину тяжелоатлета. Тот теряет равновесие, а я уже разворачиваюсь к Инкубатору.

Поздно! Степаныч и Света действуют синхронно: щит прикрывает её, а она делает точный выпад. Рапира касается плеча Николая – он морщится, но не отступает. Локоть, бедро, скользящий порез четырехгранным клинком по ребрам. Уход с линии атаки по диагонали, разворот всем телом. И, сверху вниз, очень красиво и необычно, выгнув спину дугой, касание яремной выемки. Наставники могут гордиться Светиной техникой! Туше!

Вспышка!

Глянцевая сфера фиксирует еще один красивый момент состязаний.

Коля на секунду каменеет от болевого шока. Тянется ладонью к месту укола. По пальцам яркими ягодами брусники рассыпаются капли крови… Хорошо все же, что жизненно важные места подстрахованы блямбами защитного поля. Повреждена лишь кожа и поверхностные сосуды. Но Система оценивает удар как критический!

Гонг!

Схватка завершена, победа по очкам одержана.

Воображение уже рисует картину, как соперники осыпаются на циновки грудой разноцветных пикселей. Тьфу, пропасть! Они же настоящие! Из плоти и крови. С нашего факультета даже. А не из цифрового архива Арены. Однако, как же быстро подстраивается восприятие под изменившуюся реальность. Прогибается, я бы даже сказал!

Мы стоим, тяжело дыша, оглядывая поле боя. Противники тоже не спешат расслабляться.

– Победила команда Артёма Ветрова!

Да, броского названия я группе так и не придумал. Как и ника для себя.

Схватки на сегодняшний день закончились. Оказывается, по правилам в финал состязания групп идут все три команды из числа победивших. На мониторе высвечиваются имена, и мне даже отчасти жаль, что Коля Усов остался за бортом. Но спорт есть спорт. На экране крутят повтор виртуозного укола Светы. И Инкубатора, с недоумением разглядывающего кровь на ладонях. Слава Богу, что все закончилось без тяжелых травм! Одновременно раздается «дзинь».

Я был прав!

Света открывает нам свое меню, разворачивая экран в воздухе:

Навыки: Холодное оружие 2 уровень + 20% к атаке, + 10% к защите при использовании актором ЛЮБОГО холодного оружия

Дочерний навык: Х.О. – легкое клинковое оружие. (короткие и средние мечи, шпаги, рапиры, сабли) 2 уровень (по результатам экспертной оценки Системы). + 20% к атаке, + 10 % к защите при использовании актором. Суммируется с коэффициентами корневого навыка.

Достижения: Артистизм в бою.

Специальный приз шоу-рейтинга: эффектный прием (2 уровень). Время отката навыка: 3 часа

У Степаныча к навыку рукопашного боя добавился еще и скилл холодного оружия первого уровня. А вот у меня никаких изменений не произошло. Видимо, Система, подсчитав мой вклад в победу в цифровом эквиваленте, лишь прослезилась от умиления и оставила месседж: «Иди, малыш, потренируйся еще… На кошках».

За выход в следующий тур нам предложили тот же выбор, что и Гале. Предмет экипировки обычного качества. На каждого (хоть в этом я не прогадал, настояв на выступлении группой) или медные денежные средства). Долгов за нами не числилось. И мы, посовещавшись, выбрали вещи. Покопаться в гардеробе нам не позволили и рандомно выдали «перчатки новичка, +10% к защите рук до локтя», «башмаки новичка, + 10 % к защите ног до колена» и, о, удача, «колет фехтовальщика, + 10 % к защите корпуса, + 10 % дополнительно к защите от колюще-режущего воздействия на корпус».

Я посчитал это неплохим заделом. Хотя в прежних, земных ММО РПГ, системный шмот был, как правило, помощнее.

Галю мы застали у фонтана юности. Не обращая внимания на условности, она сбросила с себя верхнюю одежду, оставшись в спортивном лифчике и обтягивающих бедра велосипедках. Девушка, прикрыв глаза, пригоршнями зачерпывала целебную воду и не спеша, почти медитативно, поливала плечи, бока, живот. Синяки и ссадины сходили с нее на глазах, как пятна от акварельной краски. Я невольно залюбовался зрелищем, пока проходящий мимо Степаныч не двинул локтем в бок:

– Не разевай рот, паря. Галка залетит!

Мой ум тут же устремился по тропе игры слов. Галка-Галчонок-Галинка-Галечка. Но вовремя опомнился.

Солнце между тем уже клонилось к закату. И разговор с Таши мы решили перенести на вечер, после очередного собрания.

Глава 14. Поставка

14. Поставка

Собрание состоялось по расписанию. Таши появилась без предупреждения – словно соткалась из воздуха. Её взгляд скользнул по присутствующим, задержался на восьмёрке одиночек и трёх командах‑финалистах.

– Итоги дня подведены, – её голос звучал ровно, без эмоций. – Впереди финал. Но прежде чем перейти к обсуждению стратегии, настоятельно рекомендую всем финалистам детально изучить правила соревнований.

Она взмахнула рукой – и перед каждым из одиночек, и перед лидерами групп, материализовался свиток с текстом.

– В правилах есть нюансы, которые могут сыграть решающую роль. Особенно в финальном раунде.

Я тут же переадресовал свиток Геннадию. Тот всё ещё пребывал в ином измерении, взгляд затуманен, запястья странно подогнуты.

– Генка, – тихо позвал я, – тебе это особенно важно. С твоим «Знатоком» ты увидишь больше, чем мы.

Он медленно кивнул, совсем как филин на суку в зимнем лесу, моргнул, и, не говоря ни слова, погрузился в чтение.

– Финал состоится через день, – продолжила Таши, обводя взглядом всех своих подданных, – У вас есть время на подготовку. Не теряйте его даром.

Собрание подходило к концу, когда в воздухе вспыхнули десятки алых искр. Около тридцати человек, включая некоторых из финалистов, внезапно «вознеслись» – их фигуры на миг озарились сиянием, а затем перед каждым высветилась надпись:

Получен 1‑й уровень!

Зал наполнился возгласами – кто‑то радовался, кто‑то недоумённо оглядывался, гадая почему его нынче обошло повышение. Таши лишь слегка улыбнулась:

– Хорошо. Если так и дальше пойдет, расширение аллода не за горами.

Я мысленно добавил: Главное, чтобы оно состоялась до секвестра. Студентам подобное «отчисление» точно не понравится.

Когда собрание завершилось, я подошёл к ней.

– Таши, у нас вопрос по локации для солнечных батарей. Нам нужно место с хорошим ясным небом, без туч и тумана.

Она на секунду задумалась, затем кивнула:

– За мной дело не станет. Как только получите приборы, я выдам вам индивидуальный квест.

– Спасибо, – я почувствовал, как внутри разгорается надежда. – Это многое изменит.

Вернувшись в комнату, я рухнул на кровать. Мысли крутились вокруг завтрашнего дня, батарей, Равшана… и правил, которые нам велели изучить.

– Генка! – окликнул я, повернувшись к нему. – Ну что, нашёл что‑то важное?

Он оторвался от свитка, глаза блестели:

– Нашёл.

– Говори!

– Там есть пункт про «особые условия», которые могут быть активированы по решению куратора.

– Таши?

– Да.

Я задумался.

– Что дальше? – борясь с зевотой спросил товарищ.

– Дальше – спать, – усмехнулся я.

///

С утра возле сторожки Степаныча – лёгкий ажиотаж. Заявились четверо финалистов и один представитель конкурирующей с нами тройки. Все с горящими глазами, с явным намерением потолковать по душам с нашим хозяйственником.

Света, проявив свойственную экстрасенсу проницательность, тут же прокомментировала, стоило Степанычу позволить одному из гостей увлечь его в сторонку, под тополь:

– Ты знаешь, зачем они пришли?

– Зачем? – переспросил я, наблюдая за оживлённой беседой у дерева.

– Попросить оружия!

– Они что, наглецы?! – вскинулся я. – Понимают же, что против нас выступать будут!

– Впечатлительные просто, – хохотнул Генка, умываясь у рукомойника. С тех пор как Таши наладила водоснабжение, можно было не экономить воду. Струя била бодро, брызги разлетались в стороны. – Или идиоты.

– Или идиоты, – откликнулась соглашающимся эхом ещё сонная Галя, натягивая топик поверх спортивного лифчика.

Я сглотнул. Грудь у неё, как ни крути… что надо! Но тут же одёрнул себя: не время.

Степаныч, меж тем, выслушал гостя, покачал головой, развёл руками – и тот, заметно помрачнев, отошёл к своим. Со стороны пришедших послышались перешёптывания, недовольные взгляды электрическими угрями заскользили в нашу сторону.

– Ну что? – подошёл я к Степанычу, когда последний из визитеров скрылся за поворотом.

– То и «что», – вздохнул тот, вытирая руки чистой ветошью. – Просили поделиться арсеналом. Мол, у нас, глядишь, лишнего набралось. А им, бедным, нечем защищаться.

– И ты?

– Дал от ворот поворот, конечно. – Он хмыкнул. – Я что, дурной?

Света подошла ближе, скрестив руки на груди:

– Думаете, они просто так отступят?

– Не просто так, – кивнул Генка, наконец оторвавшись от рукомойника. – Но и не рискнут открыто нарушать правила. Скорее будут искать обходные пути.

– Щитомордника среди них не было, – задумчиво протянул я, все еще не в силах оторвать взгляд от фигуры гимнастки.

– И что? – моментально, как подброшенная взвилась Галка.

– Возможно, он уже решил проблему. В последнем раунде он удивил соперника, сменив оружие на широкие, напоминающие топорики, кухонные ножи. И где только надыбал?

– На кухне, где еще, – даже не знаю, что мне нравилось в старике больше. Его лаконичность или умение мигом пролить свет на, казалось бы, загадочные вещи.

– Что еще могут найти наши конкуренты в окрестностях?

Галя, уже полностью собранная, подошла к нам:

– Пусть ищут. Нам-то что? У нас есть план, есть снаряжение, есть команда. А у них – только надежда на чужую щедрость.

Её уверенность меня слегка взбодрила. Но, одновременно, и насторожила отношение Гали к поединку.

– Пренебрежение к противнику, – скверный советчик, –- начал было я в надежде вовлечь ее в анализ возможных угроз. – но наткнулся на заносчивое и категоричное:

– Это им не поможет, – гимнастка похлопала по системному шесту, прислоненному к стенке у ее изголовья, – все. Что они могут найти, не достаточно длинное!

– Но достаточно опасное, – хотел добавить я, вспоминая сцену у фонтана. Но промолчал. Ученого учить, – только портить. А Галя считает себя уже никак не менее, чем магистром. Дай-то бог, ее самонадеянность не обернется болезненным падением с высоты. В глубине души я понимал: соперники не сдадутся. Они будут искать способы усилить себя – легально или нет.

– Ладно, – сказал я, оглядывая команду. – У нас тоже дел хватает.

– А ещё, – добавила Света, – стоит подумать, как обезопасить наше снаряжение. Мало ли…

– Верно, – согласился я. – Генка, возьми на себя охрану арсенала.

Все кивнули, расходясь по делам. Я же направился к месту встречи с Таши, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Финал – уже завтра.

По пути я невольно оглянулся на сторожку. Там, в тени, Степаныч что‑то мастерил – судя по блеску металла, очередной самодельный инструмент. На миг мне показалось, что он улыбается. Словно знает что‑то, чего не знаем мы.

Проходя мимо холмика земли, насыпанному нами над бедолагой Игорехой, помянул его, как полагается. То есть об ушедших либо хорошее, либо ничего. Позитивного припомнить не смог, потому прочел молитву, которой научила бабушка когда-то. Ну, до половины прочел. Дальше забыл. Все думал, когда надо, вспомню. Или интернет подскажет. Ну вот сейчас надо. А ни памяти, ни интернета. Раздосадованное сознание словно иголкой кольнуло. Что-то было не так в пейзаже. Я бегло огляделся, но так и не понял, что. Списал на цветоискажение, вызванное оптическим преломлением купола.

Кстати о нем. Я изменил направлении движение. Варя. Моя спящая красавица. Стыд вдруг проснулся. Она здесь. Как ледяная статуя, вмороженная в лед злым колдовством. А я рассматриваю сочные изгибы Гали.

– Я стараюсь, Варь. Правда. Стараюсь, – прошептал, поглаживая ее запястье. Надеюсь, Таши не солгала мне. И девушка правда погружена в глубокий сон, лишенный страданий и кошмаров.

///

К назначенному часу мы, захватив носилки и тачку, подошли к точке встречи.

Равшан уже ждал: стоял возле громоздкой свадебной кареты, запряжённой двумя ломовыми лошадьми. Вид у этой конструкции был донельзя несуразный – словно вырвали экипаж из праздничной процессии и бросили посреди неприглядной пустоши.

С нами пришли Таши и Дракс – для весомости и гарантии прохода через Купол.

Равшан кивнул, не торопясь начинать разговор. Только рукой указал на карету.

Я приблизился, после пасса запястья Таши легко миновал оболочку купола и откинул вытканную белыми кружевными розами занавеску.

И едва сдержал вздох.

Никаких картонных коробок со склада, с вложенной инструкцией. Четырнадцать солнечных панелей – побитых, местами с выдранными с мясом элементами кровли у креплений. Каркасы помяты, изоляция кое‑где оголена, на одной – явный след от удара, будто её срывали в спешке.

– Это всё? – спросил я, стараясь не выдать разочарования.

– Всё, – спокойно ответил Равшан. – Но рабочее. Проверено.

Степаныч присел, потрогал край одной панели, хмыкнул:

– Рабочее… если повезёт.

Света молча осматривала груз, а Галина уже прикидывала, как лучше уложить панели на тачку.

Таши, стоя чуть поодаль, наблюдала за Равшаном.

Равшан, будто не замечая напряжения, достал из‑за пазухи толстый блокнот, исписанный от руки. Листы местами загнуты, чернила кое-где расплылись.

– Вот, – он протянул блокнот мне. – Вопросы. С местом под ответы.

Я взял его, пробежал глазами первые строки. Вопросы были разные: о структуре Купола, о природе аномалий, об особенностях социального устройства в разных фракталах, о типах данжей. И еще много всего.

Наш поставщик даже не заикнулся о деньгах. Его интересовала только информация. Стратегически он был прав. Деньги продержатся в изменившейся обстановке недолго. Следующий поворот того кубика Рубика, на гранях которого мы оказались, сами не выбирая того, и казначейские билеты превратятся в резанную бумагу. Облетят, подобно высохшим листьям с засыпающего перед приходом зимы, дерева.

– Он хочет не плату, а ответы, – тихо сказал я Таши.

Она кивнула, не отводя взгляда от Равшана.

– Я вижу.

– И что? – я поднял блокнот. – Вы ответите?

Таши помолчала, потом произнесла:

– Это не противоречит правилам. Скажи ему: через сутки. Здесь же.

Равшан, услышав, едва заметно улыбнулся. Не торжествующе, скорее, с облегчением. Будто ждал именно такого ответа, но не был до конца уверен в успехе.

Мы приступили к погрузке. Панели тяжёлые, неудобные, каждая – испытание для спины. Но делать нечего: без них наш план рассыпается в прах.

Мы распределили груз между носилками и тачкой почти поровну. Я со Степанычем потащим носилки. Девчонкам по очереди придется толкать тачку, Генка же остался в качестве часового в кандейке. На помощь со стороны Таши или Дракса, естественно, рассчитывать не приходилось. Еще бы! Не царское это дело, тяжести тягать! Когда последняя панель легла на тачку, я обернулся к Равшану:

– Ты точно уверен, что они заработают?

– Уверен, – ответил он. – Если правильно подключить. И если у вас есть, куда направлять энергию.

Я промолчал. У нас есть куда. Но это уже следующий шаг.

Мы двинулись к Куполу. Тачка заскрипела, лошади равнодушно смотрели вслед. Равшан остался на пустыре – стоял и смотрел, как мы уходим.

Завтра с утра он вернётся за ответами.

А сегодня нам предстоит разобраться с этим железом

– Пилик!

Стоило завернуть за угол кирпичной стены, на мой смартфон пришло оповещение. Я тут же развернул экран, чтобы все видели:

Квест для команды Артёма Ветрова Цель: разведать локацию «Горные снега». Задача: расширить локацию, активировав алтарь у подножия пика. Примечание 1: придётся устранить стражу, превышающую вас по уровню. Примечание 2: члены группы, активировавшие алтарь, получают постоянный доступ в локацию независимо от наличия активных квестов на данный момент. Вход в данж: Комната 26.

Галина кивнул, хмуро разглядывая текст:

– Стража выше уровня. И цвет строчек синий. Задание-то повышенной сложности.

Степаныч поскрёб подбородок:

– Постоянный допуск.., это же фактически, – база. Правильно понимаю?

Я поднял взгляд на Таши:

– Мы должны перетащить батареи в данж. И оставить тачки‑носилки на лестничной клетке?

Она кивнула:

– Не сразу. Отправляйтесь пока в локацию. Я дам квест другим – дотащить ваши приборы до входа в данж. Это сэкономит силы. У вас будет пропуск на группу, по времени – до заката. И помните, никому о том, что вы выходили за пределы Купола!

– А это мы как объясним? – пнула запыхавшаяся Галя колесо тачки, намекая на груз.

– Никак! – тут же отрезала тари Автендакс, – все вопросы переадресовывайте ко мне!

Да, кроме Виктора, желающих пообщаться с владелицей аллода пока не нашлось. И вряд ли кто полезет к ней с расспросами.

– Можно будет несколько раз заходить в данж? – уточнил я, меняя тему. – С разными составами в группе?

Таши ответила без раздумий:

– Да.

– Неограниченное число раз?

– Да. Насколько позволит лимит времени.

Сердце ёкнуло. Это меняло всё.

– Значит, можно организовать ротацию, – быстро прикинул я.

Света кивнула:

– И если кто‑то получит травму, его можно заменить.

Генка уже доставал блокнот – записывать план.

Таши наблюдала за нами, слегка прищурившись:

– Помните: алтарь – не просто точка входа. Это сердце локации. Если активируете, он даст вам доступ, но и потребует платы.

– Какой? – насторожился я.

– Узнаете на месте.

Мы переглянулись. Без ловушек, видимо, не обойдётся.

Надо завернуть на базу, прихватить все, что может помочь в экспедиции.

– Ты думаешь о том же, что и я? – Генка дисциплинированно ждал нас на пороге сторожки Степаныча. Там я и поделился с ним новостями. – Выманивать ботов‑стражей к двери? Бить их, шмыгать за дверь. Восстанавливаться. И повторять так снова и снова?

– Да. Параллельно производя разведку местности. Есть возражения?

– Нет возражений! Отличная тактика! Не раз меня в играх выручала. Только надо быть осторожнее! Жаль только, что у нас полноценного хила нет! Здоровье поправлять.

– Но есть вот это, – я показал поясную старенькую сумку, позаимствованную у хозяйственника. Вжикнул молнией. Там, внутри, заботливо упакованные в поролон, лежали шесть флаконов-распылителей, наполненных «лечилками». Пришлось потратиться, но что делать?

– Надо все равно стараться не нарываться. Эти штуки помогают лишь при поверхностных ранениях, – критически отозвался знаток игр.

– Вот и покажешь пример! Идём для начала втроём, налегке. Ты, я и… – Я на секунду замолкаю, прикидывая оптимальный состав. – У кого из наших есть в Основных Характеристиках Ловкость?

– У Гали и Светы, – тут же отвечает Генка.

– Решено. Света! – Я оборачиваюсь к девушке, которая как раз подходит к нам с небольшим кожаным мешочком в руках. – У неё наверняка вторая характеристика – «Внимательность», так?

– Так, – кивает Света, перехватывая мешочек поудобнее. – И ещё «Экстрасенсорика» на уровне 1. Пока слабовато, но в замкнутых пространствах работает неплохо.

– Картограф и экстрасенс – идеальная пара для разведки! – Я хлопаю Генку по плечу. – Ты отвечаешь еще за отвлечение и сдерживание. Если что – оттягиваешь внимание, даёшь нам время отступить. Облачайся в призовые вещи, добытые на Арене. Какая-никакая, а защита!

– Как обычно, – ухмыляется Генка, проверяя крепление топорика на поясе. – Я – живая мишень.

– Не мишень, а тактический элемент, – поправляю его. – Без тебя схема не сработает.

– Поняла, – вступает Света. – Я фиксирую опасности и аномалии. Если почувствую опасность – подам сигнал.

– Отлично. – Я оглядываюсь на Степаныча, который возится с вещами у входа. – Степаныч!

Он поднимает голову, вытирает пот со лба:

– Чего?

– Пока не торопись с батареями. Складируй весь нужный инвентарь на лестничной площадке. Мы сначала разведаем обстановку, потом дадим сигнал, когда можно начинать доставку. Максимум пара часов на первичную разведку.

– Лады, – кивает он.

– Отлично, – я хлопаю в ладоши. – Первая тройка – я, Света и Генка – идём в данж прямо сейчас. Степаныч, ты проконтролируешь доставку батарей. И захватишь все необходимое из кандейки. Галя, – сменишь Генку на посту. Как только понадобишься, пришлю за тобой. Будь в экипировке. Все.

Спортсменка фыркнула, сдувая челку. Подчиняться было вообще не в ее натуре. Но возражать на сей раз она не стала.

Через несколько минут мы уже на лестничной площадке, у двери, за которой прежде была чья-то комната.

– Собираемся, максимум внимания! – Я снова смотрю на Свету. – Готова?

Она кивает, застёгивая куртку до самого верха:

– Готова. Только… – Она на секунду замирает. – Там, внутри, я уже чувствую… образы. Холод. Металл. Движение. Как будто кто‑то дышит в спину.

– Значит, стража точно есть, – хмурюсь я. – Будем предельно осторожны.

Поверхность двери переливается, словно покрытая тонким слоем ртути. Ручки нет – только углубление в форме ладони. Необычно. Но и то… синий квест все-таки… раритетный!

Глава 15. Штурм базы

15.

Мы подходим к двери Комнаты 26. Я протягиваю руку к углублению в форме ладони.

– Подожди, – останавливает Света. Она медленно проводит ладонью вдоль края двери. Воздух дрожит, и на миг проявляется тонкая сеть трещин – будто стекло, готовое рассыпаться. – Рядом ловушка. Если просто сделаешь шаг– сработает триггер.

– Тогда как? –изумлённо восклицает Генка. – Гостеприимство по-северному, оно такое?

Мне кажется, что он слишком возбужден. Или мне уже мнится, что я вижу искусственный отблеск в его глазах?

– Нужно действовать крайне аккуратно. Первой пойду я.

Пожалуй, она права.

Я осторожно вытягиваю руку, пристраивая ладонь на нужное место. Все же вскрывает дверь именно моя рука, как лидера группы. Кончики пальцев обжигает, стоит едва коснуться поверхности. Дверь тихо скользит в сторону.

За ней – снежная долина.

Холод бьёт в лицо, словно уличный забияка. Мы невольно ёжимся, но тут же улыбаемся: зимняя одежда – наше спасение.

– Ну что, – говорю я, оглядываясь, – хотя бы не замёрзнем.

Света на полшага впереди. Прямо под носками ее изящных голубеньких сапожек хищно раскинулся витиеватый серебряный узор. Я, по наивности, точно не заметил бы его, не будь предупрежден заранее. Наш экстрасенс берет меня за руку. Она меня, я Генку. И мы идем за ней, как детсадовцы за Снегурочкой. По широкой дуге. Только в центре нашего обходного маневра не пушистая елочка, а крайне опасная магическая ловушка.

Лестничная площадка в проеме смотрится странным приветом из другого мира. Здесь морозец, по ощущениям градусов 10-12, а за порогом лето...

Благополучно миновав опасный участок, расходимся, держа дистанцию в три шага. Света достаёт планшет для картографирования. Её пальцы, высовывающиеся наружу из откидного клапана элегантных рукавичек, чуть дрожат от холода, но движения точны.

– Фиксирую локацию, – бормочет она. – Три строения… нет, четыре. Занесены почти полностью. Наружу торчат только коньки крыш.

И точно. Раз, два, три. Распределены почти равномерно относительно нашего курса. Один конек провалился посередине под тяжестью наносов.

Генка подходит к ближайшему зданию, погребенному под снежным холмом, пинает залихватски сугроб у основания.

– Не понять, что там внутри. Может, сарай. А может – целый склад. Надо вскрывать.

– Сначала – разведка, – напоминаю я. – Не лезем напролом.

Мы движемся по намеченному заранее курсу. Света периодически замирает, прислушивается к чемуто невидимому.

– Тут… – она указывает на третье здание. – Чтото есть.

– Что-то или кто-то? Живое?

– Я не уверена...

– Стража? – спрашиваю я.

– Возможно.

Мы подходим ближе. У основания крыши – круглое отверстие. На ум сразу приходят аналогии. Мечущиеся между удобным прибежищем для голубей и отверстием в дольмене.

Но ни тому, ни другому, нет места на этой заснеженной равнине.

– Я загляну, – говорит Генка, доставая топорик.

– Стой! – Света хватает его за рукав. – Не туда. Слева.

Она указывает на пролом, почти скрытый под сугробом.

– Там… проход в логово. И там – оно.

– Что «оно»? – уточняю я.

– Не знаю. Но оно ждёт.

Мы осторожно подходим к проёму, взяв оружие на изготовку. Топорик у Генки, кусок полдюймовой трубы у Светы, рапиру брать не стала, сколь я не уговаривал, и уже прославивший владелицу боевой «шест ученика» у меня. Расставаться с ним наша чемпионка категорически не хотела. Но тут уж я настоял на своем.

Я заглядываю внутрь.

В полумраке – силуэт. Тонкий, почти плоский, извивающийся, будто сплетённый из ледяных чешуек. Тело напоминает змею, но парит в воздухе, не касаясь земли. Глаза – два синих огонька.

– Страж, – шепчу я. – Уровень?

– Не вижу, – отвечает Света. – Но чувствую: он сильнее нас.

Страж замечает нарушителей. Его тело изгибается, чешуйки начинают светиться.

– Назад! – кричу я.

Мы отступаем к выходу. Страж скользит за нами, его движения плавные, почти гипнотические.

– Бьём и отходим! – командую я. – Генка – отвлекаешь. Света – фиксируешь слабые места.

Генка бросается вперёд, размахивая топориком. Страж уклоняется с невероятной скоростью, но в этот момент Света вскрикивает:

– Его хвост! Там, где чешуйки темнее…

Я вижу: на конце хвоста – участок, где лёд треснул, обнажив тёмную сердцевину.

– Туда! – указываю я.

Генка делает ложный выпад, страж реагирует, и в этот момент я бросаюсь вперёд, целясь в уязвимое место.

Удар.

Чешуйки разлетаются, из раны вырывается морозный сполох. Страж издаёт звук, похожий на шипение, и резко разворачивается ко мне.

– Отступаем! – кричит Света.

Мы бежим к выходу. Ну как бежим. Скорее пятимся, стремясь не подставлять под удар спину. И по пути пытаемся достать агрессора нашим дрекольем. Страж преследует, но его движения замедляются –возможно, раны дают о себе знать. Жаль, что над ним нет ни имени, ни полоски жизни.

– Ген, ты бар его здоровья, часом, не видишь?

– Вижу! А вы нет?

Пара быстрых выпадов охранника ледяных просторов намекают, что у него еще есть порох в пороховницах. А также то, что нам придется штопать позаимствованные куртки. И оправдываться перед их владельцами.

– Ах! – вскрикивает подле Света. Значит, пострадала не только одежда!

– О! – Тут же игла пронзает меня у локтя. И почти сразу же следует нечто вроде укуса за бицепс. Оба воздействия крайне болезненны!

И теперь уже мы со Светой двигаемся, будто водолазы по дну. С очевидной медлительностью. Через минуту к нам присоединяется и Геннадий.

– Ген, не молчи, сколько у него!?

– Где-то две трети, – хрипит на морозе с непривычки горло Генки.

– Сняли или осталось?

– Осталось!

Ничего себе. В мои мысли вражеским лазутчиком прокрадывается сомнение. А не усыплял ли нашу бдительность Страж, имитируя замедление?

– Всё! Отступаем за дверь! Помните о ловушке под ногами!

Мы вываливаемся на лестничную площадку институтской общаги, словно кегли, вышибленные мячом с дорожки кегельбана. Я оступился у самого порога. И позорно выронил шест. Тот покатился по склону, но, к счастью, пологий угол наклона не дал ему скрыться из виду.

– Эх ты, Аника -воина! – сверкнула на меня яростно глазами Галя, – вот и доверь такому патроны от пулемета!

Я не стал вникать в суть ее оскорбительных аналогий. Лишь сбросил куртку, вслед за Генкой и Светой. Распылители с лечилкой уже стояли наготове.

Три пшика, и мы снова рвемся в бой. Только Свету я заменил на Галю в группе. Гимнастка напоминала рвущуюся в бой фурию, сжимавшую в одной руке фомку, в другой, – импровизированный щит производства фирмы «Степаныч и К». Сам я позаимствовал Светину облегченную трубу. Надо было ковать железо, пока горячо!

– Ген, что со стражем?

Ледяной аспид удалялся к своей норе. Но, едва прозвучал мой голос, он тут же развернулся в нашу сторону.

– Страж, элементаль Воды, 3 уровень, – монотонно, словно докладчик по бумажке, зачитывал текст, видимый только ему, наш спутник, – отметка здоровья плюс-минус 7 или 7 с половиной из десяти. Цифр не вижу.

– Как? Как 7 из 10? Ты же говорил уже было две трети! А мы всяко успели приложиться по нему по паре раз!

– Значит, регенерирует, – с поразительной для меня флегматичностью отозвался знаток игр.

Регенерирует... И это при том, что наши собственные порезы, царапины и проколы в плоти еще были в процессе восстановления!

– Я начну. Он сагрится. Вы наседайте, как только отброшу щит. Мне будет нужно время, чтобы добраться до шеста!

Взгляд Галины буквально пламенел от азарта. Еще немного, и снег задымится.

– Банзай! – с оглушительным самурайским криком она ринулась в атаку, абсолютно не заботясь о том, согласны ли мы с ее планом.

Галя рванула вперёд, словно огненная комета. Её фигура казалась почти нереальной, более напоминая вставку аниме – стремительная, неудержимая, полная яростной энергии.

Фомка в её руке сверкнула, встретив первый удар Стража. Элементаль изогнулся в хищную дугу, выстрелил ледяными пластинами. Воздух зазвенел от холода, но Галя уже ушла в кувырок. Умудрившись сохранить и щит и ломик в руках, перекатилась и с силой вогнала фомку в основание уже потрепанного хвоста. Раздался хруст, будто лопнула замёрзшая ветка.

– Теперь! – выкрикнула она, отбрасывая щит в сторону.

Мы с Генкой рванулись вперёд, как только увидели этот сигнал. Я занёс трубу, целясь в выбранную точку на груди элементаля – там, где ледяная броня казалась тоньше. Генка обрушил на Стража серию быстрых ударов, заставляя его отступать.

Страж взревел – звук был похож на скрежет льда по металлу. Он попытался контратаковать, но Галя, уже завладев своим шестом, сделала резкий выпад. Шест с глухим стуком врезался в бок элементаля, пробивая ледяную корку. Из трещины вырвался пар, а сама фигура Стража на мгновение замерла, будто скованная внезапным болевым шоком.

– Он замедлился! – крикнул Генка, не сбавляя темпа. – и бар просел до четверти!

Я ударил ещё раз, вложив в удар всю силу. Труба врезалась в уже потрескавшуюся броню, и на этот раз лёд не выдержал – с громким треском он разлетелся на осколки. Страж пошатнулся, его движения стали рваными, неуверенными.

Галя, не теряя ни секунды, подскочила ближе. Её глаза горели неистовым огнём, а лицо было искажено от напряжения. Она взмахнула шестом, целясь в центр ледяной фигуры, и с криком вложила в удар всю свою ярость.

– На!

Шест пробил тело элементаля насквозь. На мгновение всё замерло – даже воздух, казалось, застыл в ожидании. А потом Страж рухнул, рассыпаясь на тысячи ледяных осколков, которые с тихим звоном разлетелись по заснеженному склону.

Тишина.

Мы стояли, тяжело дыша, глядя на то, что осталось от Стража. Галя опустила шест, её руки дрожали от напряжения, но на лице играла торжествующая улыбка.

– Ну что, – она повернулась к нам, её голос звучал чуть хрипло, но уверенно, – кто-то ещё сомневается, что мы справимся?

Генка усмехнулся, вытер пот со лба и кивнул:

– Без тебя мы бы не справились. Это была твоя битва.

Я лишь молча кивнул, всё ещё пытаясь осознать, что всё закончилось. Галя, несмотря на свою импульсивность, оказалась той самой искрой, которая зажгла в нас огонь победы. Её решимость, её ярость, её неукротимая воля – вот что переломило ход сражения.

– Нужно обшарить останки! – встрепенулся Генка.

– Лут ищем?

– Его самого. Должно же хоть что-то упасть с монстрячка! – жизнерадостность товарища мне вновь показалась чрезмерной. Черт, я становлюсь как жена алкоголика, неустанно бдящая за благоверным!

– Не вижу я пока что ничего!

Небольшой, чуть подсвеченный, курганчик мало выделялся на фоне снегов. Да и поземка, стелющаяся у ног, норовила скоро окончательно скрыть его с глаз.

– Надо наощупь. Чую, выпавшее с прозрачного существа добро тоже может быть почти прозрачным.

Совет Генкин, все одно, дельный. С перчатками пришлось расстаться, просеивая через пальцы тонкие чешуйки павшего существа. Руки сразу же заныли от холода, словно я их в прорубь опустил. Спутники присоединились ко мне. И, практически сразу, судя по сморщившимся лицам, оценили вполне весь «комфорт» общения с рассыпчатой ледяной крошкой.

Через минуту ладони всех троих напоминали больше гусиные лапы. Пришлось исследовать материал по очереди. Первым повезло Генке.

– Нашел!

Он показал с гордостью хрустальный многогранник.

«Крохотный кристалл стихии воды. Фаза: Лед.»

Текст ниже, мелким шрифтом оказался нечитаем.

Галка искала больше ради проформы. Она, все еще на кураже, посматривала в сторону двух неисследованных зданий, крыши которых едва возвышались над гребнями арктических дюн.

Наверное, поэтому, обладателем следующего предмета стал я.

Более всего ламинированный картонный прямоугольник напоминал игральную карту. Карту, на которой нерадивый типограф позабыл произвести оттиск. То есть рамка по периметру, с тонкой линией, переходящей по углам в замысловатые виньетки, присутствовала. В отличии от содержимого.

– Ген, это что?

Передо мной надпись была уж слишком лаконичной: «Игровая карта».

Проводник в мир виртуальных пространств не замедлил с дополнением:

«Карта игровая. Одноразовая. Качество: обычная. Для срабатывания наведите рамку на игровое существо или предмет. Активируйте умение захвата душ. Или артефакт аналогичного профиля».

– Ничего не понятно. Но очень интересно, – прокомментировала из-за плеча Генкино откровение Галина.

– Ух ты! – аж зашелся приятель. Да это же... Это...

Договорить ему не дал еще один страж. Точная копия первого, он приблизился к нам незаметно. К полному восторгу обладательницы могучей палки. Издав дикарское улюлюканье, она понеслась навстречу новой битве. Лишь бросила через плечо: Работаем по прежней схеме. И «разобрала» Стража за три захода, несмотря на разницу в уровнях. Лишь пара порезов на руках осталась у нее на память о бое, да царапина на щеке.

Да, я даже позавидовал ее не показному и не условному, а настоящему, реальному, уровню лидерства в команде. Похоже, не по сеньке мне досталась шапка!

Словно подтверждая рассуждения, Галина взмыла в воздух, окутанная янтарным сиянием. Застыла, купаясь в потоке прежде недоступной силы, выгнув спину, словно поддерживаемая снизу бережно исполинскими невидимыми ладонями. И плавно опустилась на снег.

– Взяла уровень? – понимающе предположил Генка.

– Точно!

На лице нашей спутницы расцвела экзотическим цветком папоротника лучезарная улыбка. Как же она шла ей сейчас!

Добыча от него меня разочаровала. Всего два уже знакомых кристалла. Едва обморожение не получил, перебирая методично морозное крошево! Правда, третья находка оказалась не совсем идентичной предыдущим.

«Маленький кристалл стихии воды. Фаза: Лед.»

И зачем они нужны, кристаллы эти?

Кажется, вопрос я произнес вслух. Потому что Генка откликнулся:

– В торговом автомате новая категория появилась. Информация. Вводишь название предмета. Расплачиваешься. И он тебе распечатывает все как есть. Ну, или все, что положено знать на данном уровне.

– Ценное уточнение, – процедил я, отправляя свои «гусиные лапки за пазухи. В тропический санаторий местного значения.

– Третье здание! – с маниакальным упорством напомнила Галка. Все повреждения на ней затянулись. И шерсть выросла новая, густая, лучше прежней. Это я шучу так. Про последнее.

Но мне стало совсем не до шуток, когда, аккуратно заглянув в «голубиный лаз» центрального строения я обнаружил там свернувшуюся в спираль ледяную кобру.

«Страж локации, хранитель алтаря, 5 уровень», – прошептал Генка из-за спины.

Мы скатились к основанию сугроба, где, в нетерпении пританцовывая, нас ожидала Галка.

– Ну, что там, ребят?

– Пятый уровень там, – хмуро констатировал Генка.

– И он нам вряд ли по зубам, – поддержал приятеля я.

– Почему вы такие пессимисты? – сдула в сторону заиндевевший край челки гимнастка. – надо пробовать!

– Только не голой пяткой на шашку! – отрезвил сорви-голову я.

– Подкрепление вызовем? Танки? Авиацию? – сощурилась в презрительной усмешке Галина.

– Не помешало бы.

– Вот вам совет. Он на любой сезон. От БТРа с скорострельной пушкой отказываться, право, не резон! – процитировал, видимо, для авторитета, слова неизвестного гения тактики Генка.

Галка наградила его испепеляющим взглядом.

– Давайте чуток поостынем. И навестим два очищенных здания. Вдруг там, и правда, бронепоезд под парами. Только нас и ждет, – попытался снизить градус конфронтации я.

– Держите карман шире, слабаки! – презрительно фыркнула боевая акробатка.

За ее спиной Генка состроил уморительную рожицу.

– У кого то головокружение от успехов! – пропел на низкой ноте он, минуя меня.

Я вспомнил то непередаваемо блаженное состояние, что посещает при переходе на новый уровень. И согласился с мнением эксперта. Это она. Эйфория.

Бронепоезд, нас, увы, не ждал. Как и арсенал футуристичного оружия. Первый ангар вообще оказался пуст. А вот на стене второго, на грубо вбитом массивном крюке нас ждала весьма неожиданная находка. Я сначала подумал, что на стене висит, собрав длинное тело в витки, детеныш элементаля. Однако, на сей раз догадка оказалась не верна в корне.

«Плеть погонщика элементалей. Оружие. Особенности: Холодное оружие гибкого или составного типа. Инструмент. Качество: Раритет. Возможность усиления и(или) модификации за счет привлечения дополнительного потенциала».

Изгибы плети слегка отливали синевой.

– Ген, это все? – спросил, зачитав описание вслух.

– Есть еще строчка. «Доступно расширенное описание».

– А... каким макаром оно... доступно.

– Скорее всего через торговый автомат, – вполне здраво рассудил спутник.

– Тогда... нам пора, пожалуй, организовать совет группы. – Я выудил из кармана луковицу фамильных часов Степаныча. – Время еще есть. Дойдем до автомата. А заодно подкрепимся.Я поймал недовольный взор спортсменки.

– Да-да. Поедим. Обсудим ситуацию. Подлечимся у фонтана, в конце концов. – Глубокая царапина между большим и указательным пальцем все еще кровоточила, – И никаких возражений!

К читателям. Это все из написанного. История поставлена на паузу. Будет или нет продолжена, пока не знаю. Я ценю внимание каждого читателя, но, видимо что-то делаю не так, раз интерес минимальный к тексту.

К тому же Автор.Тудей вчера вдруг "выпал" у меня из " белого списка". Я ещё удивлялся, почему он там вообще. В доступе. И вот... Ошибку исправили, видимо. (

Это грустно, поскольку львиную долю времени мне доступен только такой тип подключения.