Алло, это я...

Глава 1

-- Алло, это я.

Эти несколько слов, произнесённых, казалось, чужим голосом, дались ей с большим трудом. Горло словно обожгло, когда она наконец смогла их произнести, точнее выдавить из себя, выдавить с болью.

Причин для боли было несколько. Но главная лежала на поверхности -- отсутствие любви, этого цемента взаимоотношений между мужчиной и женщиной.

Она стояла на улице, в сквере, под карамельно-медовым солнцем лета, быстро, словно задыхаясь, дышала в трубку и ждала, когда он ответит ей своим неизменно колючим голосом. Таким родным! Мимо, прямо под её ногами, угловатой стрелой, пронёсся голубь, выхватив на миг из головы воспоминание из детства. Но воспоминание это было такое смутное, неясное, что она тотчас же перенесла внимание обратно на трубку.

-- Привет! Ты рано. Что-то стряслось? У тебя голос какой-то странный.

-- Ничего. Я просто...

Она вдруг смешалась испугавшись признания, которое собиралась ему сделать. Почти пять минут она настраивала себя, призывала в помощь всю свою гордость, и тут вдруг потеряла волю, лишилась сил.

-- Ты что-то недоговариваешь. Говори как есть. Я не люблю недомолвок.

-- Я... Слушай, я... Просто...

И вдруг зарыдала в трубку, сложившись пополам, словно от удара под дых. Время было раннее. Никто не стал свидетелем её начинавшейся истерики. Разве что дворник, в вечности от неё, бросил растерянный взгляд, замер на ещё одну вечность, а потом снова зашуршал метлой.

-- Ты почему плачешь? Тебя обидел кто? Заболел? Умер?

-- Я... тебя... не люблю...

Ты хоть сама, дура, веришь в то, что говоришь? -- подумала она про себя. Когда говорят, что не любят -- не ревут.

На том конце трубки долгая, почти осязаемая тишина. Несколько капель, словно клякс на чистый лист бумаги, упали ей на голову. Потянуло откуда ни возьмись взявшимся дождём. Она осторожно переступила с ноги на ногу, мысленно собираясь с силами для дальнейшего объяснения.

-- Ты в своём уме? Что ты несёшь? Что значит не любишь?

-- То и значит. Не люблю и всё.

А сама опять вся сжалась. Хотелось курить. Хотя она никогда и не курила. Но почему-то возникло именно острое желание закурить.

-- Я так понимаю, что у тебя появился другой. Кто он? Молодой? Богатый?

-- При чём здесь вообще это?

-- А что мне прикажешь думать? У нас вроде всё как хорошо было. Разве не так?

-- Не так.

-- Что именно было не так?

-- Всё.

-- Вот тебе бабушка и Юрьев день! И давно у тебя всё не так?

-- Слушай, мне и так тяжело...

-- А мне каково? Обо мне ты подумала? Как мне теперь жить? Без тебя...

Голос его вдруг дал трещину, надломился, стал почти бесцветным. Она уловила эти нотки, но скорее неосознанно, а потому не придав им никакого значения. Она вся была погружена в себя, в свою боль.

-- Мне тоже тяжело, плохо, больно. Но так дальше не может продолжаться.

-- Что именно? Ты можешь конкретно сказать в чём я тебя не устраиваю?

Дождь немного усилился. Она пожалела, что не захватила из дома зонт. Но ведь ничего вроде и не предвещало дождя, да и не до того было. Ей нужно было с ним объясниться, расставить все точки над ''и''. Какой к чёрту дождь?

-- Понимаешь, когда нет любви, нет ничего. Точнее, уже не важно что есть, если нет главного -- любви. Как-то так. Мне трудно объяснить тебе доходчивее.

-- А была эта самая любовь?

-- Конечно! -- чуть ли не прокричала она в ответ, будто её обвиняли сейчас в какой-то подлости. Я тебя любила. Безумно.

-- А сейчас, значит, не любишь? Совсем?

Она не ответила, а он это понял по своему. Какое имеет значение то, что было когда-то, если сейчас нет ничего? И завершил разговор. Говорить дальше не имело смысла.

Она же, напротив, многое хотела ему сказать, рассказать о том, что у неё на душе, как она понимает любовь и прочее. Лишь бы хватило ума правильно изложить свои мысли. Голова как будто опустела. Она ничего не понимала.

Дождь шёл, а она всё не уходила. Идти ей было некуда. Дома ждал он. Домой она не хотела возвращаться. Надо было ехать через весь город к родителям и объясняться уже с ними. Почему вечно нужно всем всё объяснять? Разве не достаточно того, что человек чувствует? Не люблю, значит не люблю, и нечего расспрашивать о причинах. Причин может быть многое. Может быть, напротив, причина одна, зато существенная. А может вообще нет никаких осязаемых причин не любить. А вот не любишь. Не любишь... Она и себя-то похоже не любила. Не хватило гордости высказать ему всё в лицо. Спряталась за телефонной трубкой. Ну и пусть! Пусть думает себе что хочет! Пусть винит во всём её одну! Пусть!

Она бесцельно бродила по скверу не видя дороги, полностью сосредоточившись на телефонном разговоре. Голова была тяжёлая и лёгкая одновременно. Хотелось бежать, кричать, рыдать, куда-то заползти и спрятаться от этого непонятного, чуждого всякому пониманию, мира.

-- Марина!

Она обернулась. Это был он. Тот, кого она не любила. Как он её нашёл? Впрочем не важно. Сейчас она ему всё выскажет. Надо быть сильной. Пусть видит, что ей наплевать на него. Пусть почувствует её боль!

-- Чего тебе? -- вместо приветствия отсалютовала она ему. Я же сказала, что не люблю тебя. Всё кончено!

-- Может быть объяснишься?

-- Зачем?

-- Как зачем? Я же должен знать почему меня бросают.

-- А какая разница?

-- Марин, будь серьёзнее! Речь не о картошке на рынке. Можно сказать рушатся наши судьбы. Моя по крайней мере уж точно.

-- Я... Я устала от тебя! Устала от всего этого... От этой жизни вместе. Каждый день одно и тоже. Почти никаких радостей. Разве это нормально?

-- Я много работаю. Ты же знаешь.

-- И что с того? Мне от этого не легче.

-- Но я ведь и для тебя стараюсь тоже! Чтобы у нас всё было как у приличных людей.

-- А мне этого мало!

-- Так, понятно. Значит дело в моей зарплате. Ну, извини. Воровать не научили.

-- Не только в этом. Ещё много причин.

-- Каких причин?

Марина ничего не ответила. Лишь опустила глаза. Она едва сдерживала слёзы.

-- По моему я знаю что надо делать.

-- Расстаться. Что же ещё?

Он вдруг подошёл к ней и схватив её в охапку крепко обнял. В первый момент она даже задохнулась от гнева и непонимания. Его бросают, а он, видите ли, обниматься лезет.

-- Я тебя люблю, Марин. И ты меня любишь. Хоть и пытаешься это всячески отрицать.

-- Не люблю! Не люблю! Не люблю!

Но чем настойчивее она кричала эти слова, тем яснее понимала, что лжёт. Она и вправду его любит. Просто запуталась в себе. Неправильно истолковала то, что неясно понимала у себя в душе. Да, это была истерика, женский закидон, взбалмошность, но и что с того? Ей было плохо, она приняла это за отсутствие любви, вот и взъелась на него. А на деле всё было куда как проще. Ей просто требовалось высказаться, чтобы её обняли, без какого-либо порицания и понимания. Ей хотелось всего лишь почувствовать что её любят! Тепла, вот что ей хотелось! Скорого, сейчас же! И он дал ей это. Понял то, что у ней на душе. А что это, если не любовь?

Они ещё долго бродили по скверу под моросящим дождём. Он рассказывал ей что-то смешное, а она искренне, по-детски непоседливо смеялась.

Любовь... Что ты такое? Для простого чувства ты слишком неоднозначна. Ты феерия, каскад, взрыв, всякое множество, неделимое на части. И потому распознать тебя, понять, разгадать -- та ещё задача. Но мы, твои прилежные адепты, будем, снова и снова, пока есть жизнь на земле, искать ответ на этот вопрос -- что ты такое?