Аллей-уп. Том 2

Глава 1

Во вторник 4-го ноября 1975 года на утренней разминке на новенькой 17-тысячной спортивной арене в городе Блумингтон, штата Индиана, я волей-неволей напевал старенькую песенку: «Мы бродячие артисты, / Мы в дороге день за днем. / И фургончик в поле чистом, / Это наш привычный дом». Ведь сначала наша сборная СССР по баскетболу, частью которой я с недавних пор являлся, перелетела со спортивной базы Цахкадзор в Москву, затем из Москвы мы сделали перелёт до Парижа. Из Парижа, где мы проторчали почти сутки, команда перелетела в Нью-Йорк. Потом из Нью-Йорка в Милуоки. В этом городке наша баскетбольная дружина отыграла первый матч американского турне против местного университета и победила со счётом – 86:88.

И наконец, белый лайнер доставил нас в Индианаполис, из которого сборная на автобусе переехала в маленький уездный 45-тысячный Блумингтон. Так как именно здесь базировалась сильнейшая на данный момент университетская команда «Индиана Хузерс» или, если говорить на языке Пушкина – «Индианские хулиганы». Ей Богу, за прошедшие несколько дней наша сборная СССР по баскетболу пролетела столько километров, сколько я не налетал за всю свою прошлую жизнь.

Кстати, пару слов о своей жизни: родился я в 1998 году в городе Выборге. Мама при рождении назвала меня Михаилом. Фамилия же, за неимением отца, досталась от деда – Юрьев. И до 2018-го года моя жизнь была относительно спокойной – я учился в РГПУ и играл в баскетбол на первенство города. Пока в один прекрасный день не уснул в электричке сообщением Выборг – Санкт-Петербург, а проснулся на Финляндском вокзале города Ленинграда в 1975 году. И теперь я вынужденно скрываюсь под паспортом своего покойного двоюродного деда Михаила Фадеевича Юрьева 1954-го года рождения. Благо мы внешне во многом похожи. У меня точно такой же прямой нос, такой же волевой подбородок, серые глаза и тёмно-русые непослушные волосы. Вот только рост у дяди Миши, как я его всегда называл, был 175 сантиметров, а у меня – 195. Да и мышечной массы во мне было гораздо больше. И если его труп по весне случайно обнаружат на Выборгских болотах, то у меня могу возникнуть очень серьёзные неприятности.

— Шикарная арена, — восторженно высказался Иван Едешко, глядя на огромные ниспадающие трибуны и современное электронное табло под потолком. — Даже не верится, что это построено в городке, который меньше Воскресенска.

К этому моменту из всей сборной СССР на разминку вышло всего семь человек: Саша Белостенный, Серёжа Тараканов, Толя Мышкин, Гена Капустин, Володя Ткаченко, я и вот ещё появился один из наших прославленных ветеранов. Остальные парни, Александр Белов, Алжан Жармухамедов, Александр Сальников, Сергей Белов и Владимир Арзамасков, всё ещё отлёживались после перелётов и переездов. И главный тренер Владимир Кондрашин, понимая, что ребята устали, против свободного посещения этого тренировочного занятия не возражал. Впрочем и он сам, как и наш второй тренер Сергей Башкин тоже остались в номере досыпать. Хотя на трибунах уже скопилось порядка двух десятков корреспондентов и телеоператоров. Эти работники средств массовой информации терпеливо ждали, когда мы вдоволь набегаемся и набросаемся по кольцу.

— Насколько мне известно, Иван Иваныч, — обратился я к Едешко, — то в Штатах народ более мобильный, чем у нас в Союзе. Здесь почти у каждого своё авто. Поэтому приехать сюда из Индианаполиса и других окрестных городков – это не проблема. И я практически уверен, что здесь сегодня будет полный аншлаг.

После этих слов я взял баскетбольный мяч в руки и красивым броском с семи метров поразил кольцо.

— Давай ещё, Майк! — азартно крикнул Генка Капустин и принялся пасовать на меня мяч за мячом.

И мне просто пришлось под вспышками фотоаппаратов не уронить высокое звание советского спортсмена, и из шести попыток реализовать пять. Я бы и шестой мяч положил в цель, но слишком поспешил с броском. Однако и такой результат был встречен аплодисментами.

— Странно, что такой снайпер, как ты, не был никому известен до сего года? — хмыкнул Иван Едешко и тоже попытался поразить кольцо с семи метров.

Правда, оба его дальних выстрела не имели успеха. Поэтому Иван Иваныч по-хитрому улыбнулся в свои шикарные усы, и на третий раз провёл мяч вперёд и, выполнив красивый бросок крюком, наконец-то поразил баскетбольную корзину.

— Ничего странного, Иваныч, — возразил я, — служил на погранзаставе «Нарынкол». Могу показать военный билет.

Это был мой железный аргумент, когда возникали подобные разговоры – кто я и откуда? Даже сопровождавший нашу сборную сотрудник КГБ, Василь Василич, полагал, что я его человек. Ибо пограничные войска ещ с 20-х годов структурно входили поочёредно в состав ВЧК, ОГПУ, НКВД и КГБ СССР.

Тем временем Толя Мышкин тоже решил покрасоваться перед местной прессой. Он взял мяч в руки и с центра поля решительно повёл его на кольцо. А потом от линии штрафного броска сделал два шага, взмыл в воздух и, развернувшись на 360 градусов, шарахнул мячом в переднюю дужку. И американская пресса на трибунах тактично захихикала.

— Не вздумай такое показать во время игры, — улыбнулся я и увидел, что наши центровые Ткаченко и Белостенный филонят. Присели на скамеечку, о чём-то треплются и пьют воду. — Тканя, Белый! — прикрикнул я на них. — Встали под кольцо и отрабатываем обыгрыш спиной. Сначала один защищается, другой атакует. Потом наоборот. Напоминают как это делается: удар в пол, разворот на 180 градусов и бросок от щита. Давай-давай, подъём. В Союзе будете отдыхать! Гена, ты делаешь им передачи. Далее, Князь и Тарик на другой половине играют один на один! — скомандовал я Серёже Тараканову и Толе Мышкину, которые тоже немного расслабились.

— Нифигасе командир у нас нашёлся! — наигранно возмутился Мышкин. — А ты что будешь делать? — резонно заметил он.

— А я сегодня у вас вместо Кондрашина, — захихикал я и предложил Ивану Едешко тоже сыграть друг против друга.

«Ну вот, вроде все при деле. Не может наш народ без командира», — усмехнулся я про себя, когда мы с Едешко начали толкаться, играя на дополнительном тренировочном кольце, которое специально временно установили рядом с боковой линией ближе к центру площадки.

Крепкий коренастый уроженец гродненской области с первого же владения решил показать мне кто здесь хозяин. Он, владея мячом, со всей силы влепил корпусом в мою грудь. У меня даже на какую-то секунду сбилось дыхание. Однако когда Иван подобрался к кольцу, я успел выпрыгнуть и накрыть его бросок. И хоть мяч мне удалось зацепить лишь кончиками пальцев, этого оказалось достаточно, чтобы баскетбольный снаряд ударился в переднюю дужку и отлетел в поле, где я его и поймал.

— Обижаешься на нас, «старичков», что мы чуть не слили прошлую игру? — спросил Едешко, теперь уже обороняясь против меня.

Он грамотно расположился вполоборота, отрезая мне путь через центр и загоняя в правый угол площадки. Но у меня на такую защитную хитрость были припасены несколько хитрых баскетбольных отмычек.

— Вы-то тут причем? — усмехнулся я, стуча мячом в пол. — Кондрашин должен был сам понять, что у вас сегодня не идёт игра, и вовремя сделать перестановки. Это его косяк. Но есть нюанс, когда я вчера об этом заикнулся, Кондрашин буквально рассвирепел. И теперь мои перспективы в сборной туманны.

Далее я сделал резкий шаг назад, перевёл мяч за спиной с правой руки на левую и, выскочив на кольцо, всадил смачный слэм-данк. Американские корреспонденты одобрительно захлопали в ладоши.

— Не бзди, молодой, наш Петрович хоть и вспыльчивый, но отходчивый, — выдохнул Едешко и, владея мячом, попытался повторить мой финт.

Однако перевод за спиной у нашего разыгрывающего не получился. Поэтому я снова перехватил этот мяч и без раздумий бросил по кольцу. И баскетбольный снаряд чисто, не касаясь обода кольца, буквально нырнул в сетку, снова вызвав аплодисменты на трибунах.

— Если Кондрашин тебя сегодня будет мариновать на лавке, то мы, «старички», сами с ним поговорим. И напомним, что мы все здесь делаем одно дело. И нечего понапрасну обижаться.

Иван Едешко ещё раз тяжело вздохнул и потребовал, чтобы я медленно и детально показал, как делается перевод за спиной в одну и в другую сторону.

— Учиться никогда не поздно, — проворчал он.

И мы, отложив поединок один на один на ближайшее будущее, принялись работать на важным для разыгрывающего защитника баскетбольным финтом. Но мяч упрямо его не слушался. Перевод между ног он делал уверенно, а за спиной получалось как-то коряво. И тут я обратил внимание, что у Едешко неправильно работает левая рука.

— Иваныч, а что у тебя с левой рукой? — удивился я.

— Упал в детстве на бетонную плиту и раздробил суставы в нескольких местах, — признался автор золотого олимпийского паса. — Врачи чудом спасли руку. Я может быть в гандбол и в баскетбол пошёл, чтобы эту руку как следует разработать. Ха-ха.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — улыбнулся я и в этот момент в зал вошла группа девушек, одетых в короткие юбочки.

«Группа поддержки», — догадался я, когда увидел на футболках логотип местной университетской команды «Индианы Хузерс». Он чем-то походил на трезубец морского царя Посейдона. И тут же одна из девушек, крашенная фигуристая блондинка с красивыми и крепкими ножками, заявила, что наше время подошло к концу и мы должны покинуть площадку.

— Ухатыте, — сказала она.

— Спроси – как её зовут и попроси телефончик, — захохотал наш весельчак Толя Мышкин.

— И когда ты ей собрался звонить, товарищ Князь? Между прочим, мы завтра улетаем в Лос-Анджелес, где нас ждут прошлогодние чемпионы NCAA, «Калифорнийские медведи», — возразил я.

— Когда звонить? Ха! Конечно сегодня вечером! — брякнул Толя и пригладил мокрые от пота волосы.

— Ухатыте, — вновь повторила девушка, подумав, что мы пререкаемся и не желаем покидать площадку.

— Тренировка окончена! — гаркнул я своим парням и обратился к этой капитанше группы поддержки. — Хелло, бэби. Мой друг, русский Князь Мышкин, интересуется, что ты собираешься делать после матча? — спросил я на плохеньком английском языке. — У него есть конкретное предложение – сходить сегодня в бар и выпить по кружечке пива. Кстати, его зовут Анатолий.

— Смотрите девочки, русские клеятся к нашей Нэнси! — словно курочки наперебой закудахтали другие участницы группы поддержки и тоже подбежали к нам.

Сама же капитанша Нэнси отчего смутилась и покраснела. Девчонки же напротив откровенно стреляли глазками, хихикали и перешептывались.

— Почему бы и нет. Я ещё никогда не встречала русских князей. Но с одним условием, если вы победите нашу команду, — через секунду с вызовом хмыкнул девушка. — Только вы их не победите. У нас лучшая университетская команда страны. И … раз, два, три! — скомандовала она своим подругам, которые тут же дружно хором прочитали короткую детскую считалочку, что наш соперник будет бит, «Хузерс» наш не победить.

— Чё она сказала? — усмехнулся Толя Мышкин.

— Она готова с тобой сходить в бар и выпить по кружечке пива, если мы сегодня расколошматим их хвалённый «Хузерс», — ответил я и сказал девочкам, что мы приняли ваш вызов, и до встречи вечером в баре.

— Окей! — загоготал Мышкин.

Далее мы пошагали в подтрибунный коридор и тут на нашем пути выросли многочисленные журналисты. Они быстро сообразили, что я понимаю их родную речь, поэтому именно меня стали засыпать самыми примитивными вопросами: «Как вы считаете, каковы ваши сегодня шансы на победу? Как вам понравилась Америка и их уютный маленький городок? И не хотели бы мы остаться здесь и играть в НБА?».

— Спасибо за интересные вопросы, — ответил я и подумал, что ответы нужно давать самые расплывчатые, чтобы интервью не наделало много шума в посольстве СССР и не заинтересовало соответствующие органы. — Каковы наши шансы в игре против «Хузерс»? Я думаю они очень высокие. У нас в команде создался хороший сплав молодости и опыта. Вот например – Иван Едешко, — я приобнял нашего прославленного разыгрывающего, — он ещё не забыл как отдавать великолепные голевые передачи. Или вот наши юные центровые – Саша Белостенный и Володя Ткаченко. На Монреальской Олимпиаде – они станут одним из самых лучших центровых турнира. Это я вам гарантирую. А ещё запомните такие имена, как Сергей Тараканов, Анатолий Мышкин и Геннадий Капустин. Это будущее сборной СССР. Что касается Америки и вашего города, то мы пока мало что успели посмотреть. Но эта спортивная арена просто превосходна. И мы будем рады сегодня на ней показать настоящий советский баскетбол. Спасибо за внимание.

После этих слов я попытался уйти сам и увести всех своих парней в раздевалку. Но какой-то настырный репортёр снова напомнил неудобный вопрос про НБА.

— Такие вопросы, как переход советских спортсменов в зарубежные команды, решается на уровне Спорткомитета, — тяжело вздохнул я. — Например в начале этого года известный хоккеист Вячеслав Старшинов, звезда советского спорта, уехал выступать в Японию за клуб «Одзи Иглз». Так же и с НБА. Если правительство и Спорткомитет сочтёт выгодным для государства такой переход, то мы поедем играть сюда, в Штаты. А если нет, то продолжим выступать в чемпионате СССР, а так же на чемпионатах мира, Европы и Олимпийских играх. Везде есть сильные и достойные соперники. Так в последние годы значительно прибавила в мастерстве сборная Югославии. Поэтому не в одной НБА играют в хороший баскетбол.

— То есть вы признаёте, что у вас нет свободы передвижения? — ляпнул кто-то из толпы журналистов.

— В данную секунду только вы нам не даёте пройти в раздевалку, — усмехнулся я. — И лучше вы мне ответьте – почему ваши баскетболисты НБА не едут на чемпионаты мира и Олимпийские игры? Они у вас что – заключённые какие-то? Попали в рабство к акулам спортивного бизнеса? У нас, между прочим, рабство отменили в 1861 году. Поэтому давайте будем заниматься каждый своими проблемами, а не искать соринки в чужом глазу. Спасибо за внимание.

Закончив свою эмоциональную речь я всё же распихал журналистов и буквально вместе с парнями прорвался в раздевалку.

Конечно ничего хорошо в этом нет, что все советские люди сидят в Союзе, как за «железным занавесом». Даже на бюджетные курорты Турции никто не летает. Венгры и югославы, к примеру, спокойно ездят по этим заграницам. И строить им нормальный социализм с человеческим лицом это не мешает. Государственная машина не должна, и не имеет права трепать мозги и унижать своих граждан. Чиновники, обличенные самой высокой властью, просто обязаны между желаниями простых людей и государственными интересами искать золотую середину. Иначе страна, как автомашина, которой вовремя не сделали плановый профилактический ремонт, неумолимо развалится либо превратиться в территорию беззакония, где по-человечески жить будет нельзя.

Примерно такие мысли роились в моей голове, когда Толя Мышкин пихнул меня в бок и спросил:

— Чё они от тебя хотели?

— Спрашивали про НБА, — проворчал я.

— И чё ты им ответил? — пробасил Иван Едешко.

— Если Спорткомитет сочтёт нужным, то поедем играть и туда, — признался я. — Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть! — улыбнулся я.

— Правильно, — кивнул Иван Иванович. — Наше дело маленькое. Прикажут ехать в НБА, поедем в НБА.

— А что ты сказал про нас? — спросил Серёжа Тараканов. — Я слышал как ты называл наши фамилии.

— Сказал, чтоб запомнили ваши имена, — весело ответил я. — Скоро о вас заговорит весь баскетбольный мир!

— А я б поехал к профессионалам, — шепнул Гена Капустин.

— Через десять лет, Капустик, многое поменяется, — так же шёпотом ответил я. — Если будешь так же прогрессировать, то всё может быть. Хотя я бы на твоём месте ближе к тридцати годам поберёг здоровье и подумал о спокойном европейском чемпионате.

— Ну хватит шептаться, — прогудел как труба Владимир Ткаченко. — Пошлите жрать, пожалуйста.

— Кто о чём, а Тканя о жратве, — захохотал Саша Белостенный. — Кстати, в самом деле, пошли уже гостиницу. Пора бы и подкрепиться. Ха-ха-ха.

***

Куратор матчевой серии между лучшими университетскими командами и сборной СССР, Чак Найнас, ещё вчера утром перед вылетом самолёта в Индианаполис созвонился с несколькими своими коллегами, и предложил им прилететь на сегодняшний баскетбольный поединок. К сожалению откликнулись не все руководители студенческого баскетбола США. Но президент NCAA – 52-летний Уолтер Байерс, деятельный и шустрый невысокий мужчина, которого американские газеты называли: «помешенным на власти мелким тираном», прилетел. А так же посетил это матч один из самых авторитетных баскетбольный специалистов Америки – 65-летний Джон Вуден. Вуден ещё в прошлом сезоне возглавлял команду Калифорнийского университета, а в этом он официально вышел на пенсию и занялся мемуарами. Однако всё ещё принимал активное участие в управлении студенческим баскетболом. К слову сказать многие игроки, прошедшие школу Вудена, затем сделали успешную карьеру в НБА. И среди его учеников были такие баскетболисты, как Карим Абдул-Джаббар, Билл Уолтон и Гейл Гудрич.

— Что тебя беспокоит, Чак? — прохрипел Вуден, когда мужчины уютно расположились в ложе для почетных гостей, а на площадке 17-тысячного «Эссембли-холла» баскетболисты сборной СССР и университетской команды «Индиана Хузерс» завершали предматчевую разминку.

— Меня озадачила вчерашняя игра, — признался Чак Найнас. — Вы меня знаете ни один год. Я просто так языком трепать не буду.

— Не тяни резину, Найнас! — прикрикнул на него президент студенческого баскетбола Уолтер Байерс. — Давай ближе к делу.

— В общем так: вчера по ходу матча Советы обыгрывали команду Маркеттского университета на 29 очков, — произнёс Найнас, вложив в свой голос нотки озадаченности и тревоги. — А эта команда одна из сильнейших в лиге. У них вся первая пятёрка уйдет в 1-ом и во 2-ом раунде драфта НБА. В какой-то момент мне показалось, что против наших парней действуют не советские любители, а «Бостон Селтикс». Настолько легко они побеждали.

— Ну и что? — как ребёнок закапризничал пенсионер Джон Вуден. — Сначала побеждали, а потом чуть не проиграли. Значит не так сильны твои Советы. Я ещё раз повторяю свой вопрос: «Что тебя беспокоит, Чак?».

— Меня беспокоит, что Советы могут выиграть серию против наших университетских команд с сухим счётом – 14:0, — ответил Найнас. — И как мы потом будем заключать телевизионные контракты на «мартовское безумие», когда пресса поднимет вой, что студенческий баскетбол уже не тот? Что студенты теперь не способны взять даже один матч у советских любителей?

— Н-да, это проблема, — согласился Уолтер Байерс. — Ты что-то уже предпринял?

— Так, сделал кое-что, — кивнул Чак. — Я отменил матч со слабой университетской командой из города Сент-Луиса и перенёс третью игру в Калифорнию.

— Против моих «Брюинз»? — обрадовался Джон Вуден. — Правильное решение. Хотя я бы спешить не стал. Вот увидите сегодня Индиана преподаст хорошего урок баскетбола этим Советам. В этом сезоне «Индианские хулиганы» – это команда номер один. У них вся стартовая пятёрка хоть сейчас может заиграть в НБА. Скотт Мей, Куинн Бакнер и Кент Бенсон сегодня сделают из русских отбивную. Кстати, неплохо бы этих парней взять в олимпийскую сборную.

— До Олимпиады ещё далеко, а что будет сегодня – посмотрим, — пробурчал себе под нос Чак Найнас и обратил внимание на баскетбольное поле, где команды выстроились, чтобы послушать гимны СССР и США.

Глава 2

Как это ни странно, но матч против «Индианских хулиганов» я начал на скамейке запасных. Хоть убей, но мои отношения с главным тренером Владимиром Кондрашиным упорно не складывались. По его мнению я играл не так строго, как требовалось, вёл себя развязно, был себе на уме, да и просто как человек не нравился. Кстати, Владимир Петрович мне тоже был не симпатичен. Вчера вытащили игру на зубах, и из 86 очков нашей команды я настрелял под «сорокет», хоть бы подошёл, сказал пару добрых слов, так нет – все у него виноватые, все у него плохие.

В этом отношении мой идеальный тренер – это Дэвид Блатт, строгий на площадке, но приятный в общении после финального свистка. Ни одни игрок сборной СССР не упоминал, что Блатт кого-то гнобил, когда заканчивался неудачный матч. И то, что он выиграл с нашей далеко не самой звёздной сборной Россией чемпионат Европы и завоевал бронзу Олимпийских игр 2012 года – это выдающиеся достижения. А его знаменитое изречение хоть сейчас можно повесить в каждой баскетбольной раздевалке: «Самые большие мировые проблемы – это глобальный мир, борьба с голодом и как остановить пик-н-ролл».

Однако мне сейчас было не до мировых проблем. Наши парни на площадке к 7-ой минуте матча уступали уже 6 очков, проигрывая со счётом – 18:12. Наша стартовая пятёрка: Александр Белов, Алжан Жармухамедов, Александр Сальников, Сергей Белов и Иван Едешко, никак не могли сдержать атаки хозяев площадки. Да и если честно взглянуть фактам в глаза, то в нападении тоже не очень-то клеилось.

Оппонент же нашего Петровича, главный тренер «хулиганов» 35-летний Бобби Найт выставил против нас хорошо слаженную пятёрку, где троим афроамериканцам помогали двое бледнолицых братьев. Особенно был хорош русоволосый большой парень Кент Бенсон, номер 54. Имея рост 211 сантиметров и вес 107 килограмм он полностью переигрывал нашего 2-метрового Сашу Белова. А ещё лютовал в атаке некий Скотт Мэй, номер 42, лёгкий форвард с модной африканской причёской под чёрный одуванчик. При своих габаритах, рост – 201 сантиметр и вес под 100 килограмм, он входил в нашу оборону, как нож в кусок сливочного масла. Кроме того уверенно руководил атаками «Хузерс» номер 21-ый – коренастый афроамериканец Куинн Бакнер с ростом в 191 сантиметр. И ему неплохо помогал на периметре другой афроамериканский защитник – Боб Уилкерсон, номер 20, рост – 198 сантиметров. Кстати его африканская причёска была самой пышной в команде хозяев поля и добавлял ещё 4 сантиметра роста. Наконец у хозяев неплохо защищался в «краске» некий щеголеватый блондин Том Абернети, номер 33, рост – 201, вес – 100 килограмм.

«Да уж, — пробурчал я про себя. — Если так дело и дальше пойдёт, то влетим двадцать очков к гадалке не ходи. И плакало свидание Толи Мышкина с капитаншей местной группы поддержки, с симпатичной девушкой Нэнси».

— Плакало моё свидание, — тихо проворчал Мышкин, с которым мы сидели рядом на скамейке запасных. — Влетим двадцатку, если ничего не поменяется.

— Какое свидание, мужики, когда нет премиальных? — хмыкнул Владимир Арзамасков или Зяма, как его называли все баскетболисты сборной СССР. — Будут бабки, будут и подруги. Поверьте мне, мои юные друзья.

Вот уж кто-кто, а Зяма мне другом не был. Скорее наоборот, я был бы рад выдавить его и из сборной и из ленинградского «Спартака». Ибо такие хапуги как он могут испортить любую команду. Ведь для Зямы баскетбол являлся лишь способом зарабатывать бабло. И его умение крутиться, вертеться и жить на широкую ногу разлагало остальной коллектив. Кстати, что касается денег, то после вчерашнего выиграно матча куратор серии, американец Чак Найнас, зашёл в нашу раздевалку и лично выплатил каждому игроку по 50 долларов. И многие парни уже посчитали, что если выиграть все поединки против университетских команд, то мы буквально озолотимся, набив карманы семью сотнями зелёных американских рублей.

— Слушайте, старички, а вы где успели сбросить красную икру? — спросил Арзамасков в тот момент, когда центровой «хулиганов», Кент Бенсон, получил мяч в нашей трёхсекундной зоне, отодвину спиной Сашу Белова и записал на свой счёт очередные 2 очка.

— Еееее! — радостно завопили переполненные 17-тысячный трибуны.

Счёт на табло сделался – 20:12 и стало совсем невесело.

— Погоди ты, Зяма, с икрой, — прорычал я. — Съели мы её в гостинице, вот куда дели. Сейчас не о том надо думать.

Я покосился на Кондрашина и о чудо – Петрович взял тайм-аут. Тут же грянул трубами и литаврами духовой университетский оркестр и на центр баскетбольной площадки под громкие крики выбежали девчонки из группы поддержки. Они принялись прыгать, задирать ноги, трясти разноцветными помпонами и скандировать, что «Хузерс» никому не победить, и это так же верно, как круглая Земля.

— Юрьев, Мышкин, Тараканов, Капустин и Белостенный, разминайтесь, — вдруг пророкотал Кондаришин. — Сейчас выйдете на паркет. Я не понимаю, мужики, что с вами происходит?! — рявкнул Петрович на наших ветеранов. — Проваливаете вторую игру подряд! Белов, что с тобой?

— Игра не идёт после длительных перелётов, — проворчал Сергей Александрович Белов.

— Соберитесь! — рыкнул Кондрашин. — Сейчас молодые чуть-чуть побегают и я вас снова выпущу.

Далее главный тренер продолжил ещё что-то выговаривать нашим старшим товарищам, но из-за общего шума в зале мы уже ничего не слышали, так как уже вышли на баскетбольную площадку.

— Белый, когда их 54-й номер, Кент Бенсон, начнёт продавливать тебя спиной, постарайся поймать момент и сделать шажок назад, — сказал я Саше Белостенному. — Он крупнее, зато ты быстрее, выше и руки у тебя длиннее.

— А я прихвачу Скотта Мэя, 42-го, — уверенно произнёс Толя Мышкин. — Хватит с него на сегодня голеадорских подвигов. Он своё на сегодня отзабивал.

В этот момент мимо нас пробежала местная группа поддержки и их капитанша Нэнси, бросив взгляд на Толю, наигранно захохотала, дескать ваше дело мальчики – табак.

— Закроешь 42-го, сделаешь большое доброе дело, — согласился я. — На тебе Гена «крепыш», номер 21-ый. Я прикрою «одуванчика», номера 20-го. И на тебе, Тарик, «блондин», номер 33. Он большой, но неповоротливый. Играй за счёт головы и скорости.

— То есть я сегодня опускаюсь на позицию форварда? — удивился Тараканов.

— Так надо для команды. «Одуванчик» для тебя слишком быстрый и тяжёлый, так будет лучше, — сказал я и тут судья потребовал, чтобы мы перестали трепать языками и разыграли мяч из-за лицевой линии.

Сергей Тараканов выбежал за лицевую, я и Гена Капустин на нашей половине поля приготовились принять первую передачу, а Мышкин и Белостенный ушли за центральную линию поля. Наш же соперник вдруг решил применить прессинг. Каждый разобрал каждого. И в частности ко мне приклеился именно номер 20-ый, «черный одуванчик» Боб Уилкерсон. Поэтому когда прозвучал свисток судьи мне пришлось рвануть в угол площадки, чтоб получить пас. А потом показать пару обманных финтов – перевод мяча между ног и за спиной. И только тогда я выбежал на оперативный простор.

На мою удачу такой прыти соперник от меня явно не ожидал. Из-за чего вместо плюсов, что даёт хороший командный прессинг, «Индиана Хузерс» получила один большой минус в виде выхода три в два. И в следующую секунду я смело пошёл на кольцо соперника. И как только здоровяк Кент Бенсон бросил опекать Сашу Белостенного, сделал навесную передачу на аллей-уп. Белый легко взмыл в воздух и вколотил мяч в сетку «Индианских хулиганов», немного успокоив ревущие трибуны.

— Дааа! — прокричал я, когда счёт стал – 20:14. — Белый, ты – лучший!

— Сам знаю! — захохотал Белостенный.

А далее мы уперлись в защите. Ведь для баскетбольных побед, как и в любом другом ремесле, нужно уметь не только фонтанировать идеями и забрасывать красивые мячи, но и терпеть в обороне, выполняя тяжёлую черновую работу. Соперник же в нападении долго не заморачивался. Их разыгрывающий, крепыш Куинн Бакнер, отдал мяч Скотту Мэю, и тот моментально пошёл в проход. Но шустрый Толя Мышкин очень грамотно оттеснил его в край площадки и Мей из неудобной позиции поразить наше кольцо не сумел.

После чего мяч ударился в заднюю дужку и его подобрал Саша Белостенный, выпрыгнув выше центрового команды хозяев. И Гена Капустин, резко рванув вперёд, тут же получил от Александра длинную и нацеленную передачу. Далее Генка беспрепятственно выскочил на кольцо и по-простому броском от «забора» сделал счёт – 20:16. Переполненный зал снова на какое-то время притих.

Но тут включилась их девичья группа поддержки, начав скандировать: «Хузерс вперёд! Хузерс вперёд!». И этот клич поддержал весь зал. Поэтому следующую атаку «Индианские хулиганы» на эмоциях довели до результативного попадания. Крепыш Куинн Бакнер нашёл передачей в «краске» центрового Кента Бенсона, и тот полукрюком сделал счёт – 22:16. Увы, но в баскетболе, в отличие от хоккея и футбола, сыграть на ноль просто нереально.

Однако дальше нападение хозяев поля откровенно застопорилось. Сначала опекаемый мною «одуванчик», Боб Уилкерсон, угодил под блок-шот от Белостенного, а затем щеголеватого блондинчика, Тома Абернети, обкрал Серёжа Тараканов, выбив мяч на ведении. И на каждую неудачу соперника мы ответили своей результативной атакой. И теперь это была моя минута славы. Свой первый бросок в матче я забросил с привычных мне семи метров. Затем попал из самого угла площадки, куда забрался по дурости. А потом в проходе подвесил красивую бомбочку, перекинув центрового хозяев Кента Бенсона. И счёт за 9 минут до конца первого периода стал равным – 22:22.

Здесь бы самое время взять тайм-аут тренеру соперника, чтобы сбить наш голевой порыв. Но 35-летний наставник «Индианских хулиганов», Бобби Найт, отчего-то промедлил. И после следующей неудачной атаки своей команды, когда в нашей обороне запутался лучший игрок «Хузерс» Скотт Мэй, мы получили возможность впервые повести в счёте.

Гена Капустин уверенно перевёл мяч на половину соперника, позволив мне сделать небольшую передышку. Потом он отпасовал Толе Мышкину, который пока результативными действиями не отметился. И тут я открылся на своей любимой бросковой точке в надежде получить пас от товарища Князя. Однако Мышкин решил эпизод по-своему. Он, не думая о том, что против нас играют лучшие студенты США, смело пошёл в проход вдоль лицевой линии. Затем резко остановился на две ноги и, шикарно выпрыгнув, реализовал сложный бросок с отклонением.

— Даааа! — дружно заорали мы, когда счёт стал – 22:24 в пользу нас, гостей из далёкого и холодного Советского союза.

И только тогда Бобби Найт попросил спасительный тайм-аут.

— Встретимся в баре! — загоготал Мышкин, когда мимо него пробегала капитанша местной группы поддержки, симпатичная девушка Нэнси.

— Мит ми эт дзе бар, — перевёл я слова нашего баскетбольного Князя.

— Вы чё творите, бараны?! — рявкнул на нас Кондрашин. — К их девкам подкатываете, идиоты? Совсем с головой дружить перестали, скобари?!

— А что вы, Владимир Петрович, скажете по поводу счёта на табло? — стараясь не загоготать, спросил я.

— Ничего! Ещё вагон времени, чтобы выиграть и чтобы проиграть! — прорычал Петрович. — Собрались! А то ведёте себя как на танцах в деревенском клубе. Глаза бы мои на вас не смотрели.

— Вот что значит скупая мужская похвала, — шепнул мне на ухо Тараканов.

— Спасибо, что не заменил, — кивнул я.

***

Ближе к концу первой половины матча в ложе для почётных гостей, где, сидя на мягких креслах, можно было выпить чашечку кофе, бокал шампанского, вина или опрокинуть рюмочку виски, президенту NCAA – 52-летнему Уолтеру Байерсу наконец-то стали понятны опасения его подчинённого Чака Найнаса, который курировал эту матчевую серию. Советы действительно играли так, словно перед ними была обычная школьная команда. Они разыгрывали красивые комбинации, проводили сокрушительные данки и без промаха палили с семи метров. Точнее говор бросал с такой дистанции только 18-й номер, некий Михаил Юрьев.

И хоть главный тренер «Хузерс» Бобби Найт попытался заменами переломить неудачную игру, на деле вышло ещё хуже. Сборная СССР к 15-ой минуте матча оторвалась в счёте на целых 8 очков, выигрывая – 29:37. А когда за пять минут до перерыва на площадку вышел 18-летний гигант русских – Владимир Ткаченко, то стало ещё тревожней. Теперь вся команда гостей играла только на своего Гулливера, который подобно бульдозеру буквально штамповал результативные броски. И со стороны это выглядело очень просто: пас ему в «краску», прием мяча спиной к кольцу, удар в пол, резкий поворот на 180 градусов, бросок от щита и мяч в корзине.

— Сколько этому «теленку» лет? — прохрипел бывший тренер Калифорнийского университета Джон Вуден, когда за минуту до перерыва счёт сделался – 37:49 в пользу гостей.

— 18, — ответил Чак Найнас. — Кроме того, Капустину – 16, Тараканову – 17. И белобрысому центровому со странной фамилией Белостенный тоже ещё 16.

— Они что, привезли сюда школьников? — недовольно крякнул Уолтер Байерс.

— Никак нет, они все студенты спортивного колледжа, — помотал головой Найнас.

И в этот момент Ткаченко, которого зажали с двух сторон сделал пас из-под щита на периметр своему защитнику. А защитник гостей практически без раздумья залепил ещё один дальний мяч, сделав счёт – 37:51. И переполненный зал «Эссембли-холла» разом погрузился в печальные размышления о бренности бытия. Причем наступила такая тишина, что теперь в ложе для почётных гостей стал слышен голос тренера Бобби Найта, который требовал от парней, чёрт возьми, встряхнуться и показать настоящий баскетбол.

— Этот снайпер – самый опасный игрок Советов. Фамилия Юрьев, 21 год, — сказал Чак Найнас. — В прошлой игре он набрал около 40-а очков.

— Теперь мне всё понятно, — криво усмехнулся 65-летний умудрённый опытом пенсионер Джон Вуден, — они не боятся допустить ошибку. Эти русские парни слишком молоды и полны сил, так как их ещё не била суровая жизнь по загривку. Отсюда раскованная, а порой и откровенно рискованная игра. И соответствующий результат на табло. Они не просто играют, они развлекаются на поле.

В эти секунды лучший игрок хозяев Скотт Мэй вышел на хорошую бросковую позицию в «краске», но в последний момент попал под блок-шот от Владимира Ткаченко. И если бы не вышло время первого периода, то «Хузерс» получили бы ещё одну опасную контратаку на своё кольцо. А так под гробовое молчание 17-и тысяч болельщиков обе команды отправились отдыхать в подтрибунные раздевалки.

Тут же заиграла весёлая оркестровая музыка, на центр зала выбежали девушки в коротеньких юбочках, чтобы взбодрить разочарованную публику. Как вдруг двое баскетболистов в красных майках прямо с группой поддержки принялись отплясывать зажигательный рок-н-ролл. И этими двумя весельчаками оказались номер 12-й Мышкин и номер 18-й Юрьев. Правда на весельчаков прикрикнул их главный тренер и эти парни всё же побежали за своей командой, заставив некоторых болельщиков громко захохотать.

— Они ещё и издеваются, — прошипел президент NCAA Уолтер Байерс. — Что будем делать, джентльмены? Есть какие-то дельные предложения?

— Дальние перелёты должны сыграть нам на руку, — прохрипел Джон Вуден. — Они всё равно рано или поздно вымотаются и обязательно нам проиграют пару игр. А если не проиграют, то им можно будет устроить спаренные матчи. Допустим – в один день они встретятся с сильной мужской командой из Американской баскетбольной ассоциации, а на следующий день с нашими студентами. Скажи, Чак, это не противоречит контракту?

— Никак нет, — снова по-военному ответил Чак Найнас. — В контракте лишь указано общее количество матчей и неустойка в 10 тысяч долларов, если Советы по какой-либо причине откажутся выходить на площадку.

— Вот и замечательно, — обрадовался президент NCAA Уолтер Байерс. — Посмотрим, как они сыграют в Лос-Анджелесе и примем соответствующие меры. Бэби, принеси нам бутылочку «Джека Дэниэлса», а так же фруктовую и мясную нарезки, — обратился он к официантке, которая обслуживала ВИП-ложи.

— И ещё, джентльмены, — прокашлялся Джон Вуден, — нужно побольше узнать об этом номере 18-ом, о Михаиле Юрьеве. Какой-то он очень странный. Не знаю как это объяснить, просто это нашёптывает моя старческая интуиция. Как будто он прилетел не из СССР, а из какой-нибудь Австралии. Есть у нас в Союзе свои люди, чтобы собрать по нему полную информацию?

— За деньги можно накопать о любом человеке и из любой точки мира всё, что душе угодно, — утвердительно кивнул головой Чак Найнас и подумал, что в преддверии Олимпиады, которая для его дальнейшей карьеры очень важна, такая информация наверняка пригодится.

***

А в раздевалке перед решающим вторым периодом матча, как всегда от Владимира Кондрашина больше всех досталось именно мне. И пижон я, оказывается, и деревенский танцор, и американский лапотник, и вместо простых и надёжных решений вечно выбираю самые рискованные варианты продолжения игры.

— В целом же, сыграли неплохо, — проворчал Петрович. — Пока можете отдыхать.

«Да не может такого быть, — мысленно всплеснул я руками. — Кондрашин расщедрился на похвалу! В целом, значит, неплохо. Глядишь к концу серии скажет – молодцы и так держать. Ха-ха».

Я взял с общего стола пол-литровую бутылку американской питьевой воды и большими глотками уполовинил её содержимое. И тут Арзамасков опять начал докапываться – куда мы дели 240 140-граммовых баночек красной лососёвой икры?

— Тканя, признавайся – куда делась ваша икра? — навалился он на самого бесхитростного нашего товарища, Владимира Ткаченко.

— Так мы её в Нью-Йорке продали, а шо? — прогудел наш Гулливер.

«Ой, Балда!» — чуть не выкинул я и затараторил:

— Зяма, отстань от человека! Дай настроиться на игру!

— В каком это вы Нью-Йорке продали икру? — моментально заинтересовались «старички», словно мы уже выиграли матч и можно спокойно потрещать на разные посторонние темы.

— Так это, эээ, — вступился Толя Мышкин, — мы с Майком ходили в туалет в Нью-Йоркском аэропорту, а там этот эээ …

— Наш бывший соотечественник сидел в соседней кабинке, — продолжил я. — В том смысле, что эмигрант. И он около умывальника спросил: «Мужики, я вижу, что вы – русские, вы случайно икру сюда не привезли? А то надоела местная американская из питомника». Вот мы её и скинули. А чё мы – грузчики, чтобы сумки тяжёлые за собой таскать по всем Соединённым штатам?

— И сколько он заплатил вам за каждую баночку? — сморщился Арзамасков, словно мы у него кошелёк дюзнули из кармана.

— По шесть долларов, — с гордостью сообщил Ткаченко. — Я теперь «Смоуки» куплю, «Дип Пурпел», «Лёд Зепелин», «Пинк Флойд» и много чего ещё.

— «Ой, Балда, — мысленно схватился я за голову. — Ну на фига Зяме это рассказывать? Он же нас этими шестью долларами теперь всю дорогу станет попрекать».

— Эх вы, а ещё друзья, — расстроился Арзамасков, который планировал скинуть икру максимум за 5 долларов за одну 140-граммовую баночку.

— Володь, мы если ещё одного эмигранта встретим, мы тебе сразу дадим знать, — попробовал успокоить его Толя Мышкин.

И Зяма только приготовился сказать ему пару «ласковых», как из тренерской комнаты вышел Владимир Кондрашин и погнал нашу сборную СССР на площадку, чтобы нам не влепили штраф в 500 долларов за опоздание.

«Ну вот, давно бы так, — захихикал я про себя. — А то мы с Мышкиным на свидание опаздываем с девчонками из местной группы поддержки».

Глава 3

Главный тренер «Индианских хулиганов», Бобби Найт, которого за жёсткий авторитарный стиль руководства и за то, что он какое-то время тренировал команду американской военной академии в Вэст-Пойнте, прозвали «Генерал», впервые не понимал, что ему предпринять? Какой тактической хитростью ему требовалось удивить странную команду из далёкого Советского союза? Поэтому он в перерыве просто наорал на своих парней и заставил их петь гимн США. А потом потребовал вспомнить каждого игрока – за чью спортивную честь они прежде всего сражаются на площадке? Только подсознательно Найт прекрасно осознавал, что эффект от эмоциональной встряски быстро пройдёт. И на паркете в конечном счёте всё решит уровень мастерства исполнителей. И к сожалению, на данный момент этого мастерства было несколько больше у сборной СССР.

Самое главное «Генерал» совсем недавно, ещё летом, лично ездил в Гринсборо и смотрел матч главной советской команды против сборной США на Межконтинентальном кубке. И пользуясь той кинохроникой, подробно разбирал со своими подопечными, как защищаться против Александра Белова, Александра Сальникова и Сергея Белова. Но судьба сыграла с ним злую шутку. Сегодня у Советов зажигали совсем другие игроки: Тараканов, Мышкин, Капустин, Белостенный, Ткаченко и этот чёртов Юрьев. И самое неприятное эти молодые советские баскетболисты играли в его излюбленной манере, с быстрыми отрывами, с вязкой обороной, с точными бросками с дистанции и с кинжальными проходами под кольцо, которые намного проще делаются, если в команде есть свои прирождённые снайперы.

«Какого чёрта тут происходит?» — прошипел про себя Бобби Найт, когда второй период матча начался с трёх точных дальних попаданий этого проклятого Юрьева. И так команды начали матч при счёте – 37:51 в пользу Советов, и хоть его эмоционально заведённые парни старались, разница в счёте упрямо не хотела сокращаться – 43:57.

— Уилкерсон, Бакнер, чёрт вас побери! Прихватите этого 18-го вдвоём, если вы этого не можете сделать один на один! — «Генерал» проорал так громко, что его услышали зрители всех передних рядов.

В эти секунды на площадке бились его лучшие подопечные: защитники – Боб Уилкерсон, Куинн Бакнер; форварды – Скотт Мэй, Том Абернети и центровой Кент Бенсон. Тем временем его оппонент, мистер Владимир Кондрашин, снова бросил в бой молодёжь: защитников – Геннадия Капустина, Михаила Юрьева; форвардов – Анатолия Мышкина, Сергея Тараканова и центрового Александра Белостенного.

Кстати, в следующей атаке мяч довели до 211-снатиметрового Бенсона, которого сдерживал именно Белостенный. Кент давно был на примете клуба НБА «Милуоки Бакс» и многими специалистами признавался лучшим центровым всего студенческого баскетбола. Но в данной игровой ситуации, получив мяч спиной к кольцу, он совершил детскую ошибку. Кент слишком сильно приналёг на центрового сборной СССР и тот хитро отскочил назад. Бенсон же от неожиданности брякнулся на попу и естественно выронил свой мяч. И Советы моментально рванули в быстрый отрыв.

Буквально метеором по площадке пронёсся юный Капустин. После чего в завершающей стадии отдал навесную передачу на такого же юного Тараканова, который поддержал этот отрыв. А тот в одном прыжке поймал мяч и, словно издеваясь на расшатанными нервами Найта, красиво переправил баскетбольный снаряд в кольцо. И счёт тут же стал – 43:59 в пользу гостей. Трибуны недовольно засвистели. И Бобби Найт, не осознавая своих действий, схватил свой раскладной стульчик и стал им колошматить о баскетбольный паркет. Поэтому судья выждал небольшую паузу и в следующую секунду назначил технический фол команде «Индиана Хузерс» за неспортивное поведение.

— Я тебя после матча поймаю, чёртов свистун! — заголосил Найт, угрожая рефери. Благо его схватили за грудь запанные баскетболисты команды и не дали выбежать в поле. — Я тебе это свисток знаешь куда вставлю?! Знаешь в какое место я его тебе вкручу, хрен плешивый?!

— Ещё одно слово, Бобби, и я тебя удалю из зала! — ответил ему судья, у которого действительно намечалась небольшая возрастная плешь на голове.

— Коуч, нервные клетки не восстанавливаются, — вдруг спокойным голосом ему сообщил на плохом английском языке игрок Советов, Михаил Юрьев.

Из-за чего «Генерал» застыл с открытым ртом около скамейки запасных. А проклятый русский с неизменной ехидной улыбочкой на лице реализовал технический фол, сделав счёт – 43:60, и побежал на свою половину поля.

«Какого чёрта тут происходит? — прошипел про себя Бобби Найт и попросил своего ассистента унести сломанный стульчик в раздевалку, а взамен принести новый. — Нужно взять себя в руки и потом всё внимательно проанализировать. Правильно, нервные клетки не восстанавливаются».

***

Я бы не сказал, что второй период матча превратился в пустую формальность. Первые десять минут хозяева бились как львы, чтобы сократить разницу в счёте и затащить нас в нервную концовку, или если выражаться баскетбольными терминами затащить нас в «клатч». Но сегодня Кондрашин на тренерском мостике сработал выше всяких похвал. Он престал заниматься моим перевоспитанием и поставил на тех исполнителей у кого хорошо шла игра. Поэтому всю первую половину второго периода он продержал нашу молодую пятёрку на паркете. Благодаря чему погоня «Индианских хулиганов» не удалась. И к 30-ой минуте матча счёт по-прежнему с хорошим отрывом оставался в нашу пользу – 65:82.

Лишь потом Петрович стал убирать с поля подуставших парней. Сначала присели на скамейку Гена Капустин и Серёжа Тараканов. Взамен них вышли Иван Едешко и Сергей Белов. Затем Тою Мышкина и Сашу Белостенного сменили Володя Ткаченко и Александр Белов. И уже к 35-ой минуте матча разрыв в счёте достиг 20-и гроссмейстерских очков – 73:93. Теперь вся команда играла легко и свободно. Соперник же лихорадочно отбивался в защите и атаковал главным образом за счёт индивидуальных действий форварда Скотта Мейя и центрового Кента Бенсона.

Именно Бенсон за 5 минут до конца затеял ссору с Сашей Беловым. После очередного промаха с выгодной позиции, который он совершил в борьбе с нашим игроком, Кент толкнул Александра и громко послал его в далёкое эротическое путешествие.

— Что он мне сказал? — прошипел Белов, сжав кулаки.

— Сказал, что после матча готов поцеловать тебя в зад, — соврал я, не желая напрасной и никому не нужной драки.

— Передай ему, чтоб он целовал в зад свою девчонку, — загоготал наш центровой.

Я же честно перевёл слова Александра Кенту Бенсону и пока тот хлопал глазами мы всей командой перешли на половину поля «Хузерс». К этому моменту трибуны «Эссембли-холла» начали понемногу редеть, поэтому не все увидели, как Сергей Белов в высоком прыжке забросил красивый мяч с пятиметрового расстояния. Счёт стал 73:95 и наставник хозяев Бобби Найт взял свой последний тайм-аут. В принципе копить тайм-ауты ему теперь было ни к чему.

— Слушай, Саша, у меня тут появилась хорошая идея, — сказал я, придержав Белова за локоть. — Ты знаешь, что такое пик-н-ролл?

— Танец что ли какой-то новый? — усмехнулся он. — Навроде рок-н-ролла?

— Аха, почти, — кивнул я. — В следующий раз, когда будет наша атака, поставишь мне на периметре заслон и через секунду сам же рванёшь на кольцо.

— И чё потом?

— Увидишь, тебе понравится, — хлопнул я центрового по плечу и поспешил на скамейку запасных, чтобы попить водички.

Тем временем Петрович не сказал команде ни слова. Только на последние минуты вместо малоподвижного Ткаченко бросил в бой хорошо отдохнувшего Жармухамедова. Чувствовалось по его еле скрываемой усмешке, что Кондрашин не прочь обыграть сильного соперника с разницей в 20 очков и забить им сотню, на что времени вполне хватало. Его же оппонент Бобби Найт, наоборот, буквально потребовал, чтобы парни собрались и не позволили выиграть нам с разгромным счётом. И когда возобновился матч против нас всё так же играли его лучшие баскетболисты: Уилкерсон, Бакнер, Мэй, Абернети и Бенсон.

Только силы этих ребят были уже на исходе. Так перейдя на нашу половину поля Куинн Бакнер словно по привычке вновь доверил решающий бросок Скотту Мэю. А тот, столкнувшись с опекой свеженького Алжана Жармухамедова, промахнулся. Правда мяч подобрал Кент Бенсон. Но в следующую секунду, пока он думал бросать по кольцу или сделать пас назад своим защитникам, я подкрался со спины вырвал баскетбольный снаряд из его рук. Тренер «Хузерс» вновь разразился трёхэтажными американскими ругательствами. А мы медленно пошли в атаку.

— Саша, не забудь про заслон! — напомнил я Александру Белову, сам переводя мяч в позиционное нападение.

— Хрен ты у меня забьёшь, проклятый русский, — выдохнул мне в лицо «чёрный одуванчик» Боб Уилкерсон, приняв низкую защитную стойку.

Я же молча постучал мячом в пол. Так как вертел эти сопливые угрозы на одном месте. Спокойно дождался, когда Саша Белов двинулся мне на помощь и привёл за собой центрового Кента Бенсона. Затем я сделал перевод между ног и резко пошёл в правую сторону, где приготовил заслон Белов. И как только Уилкерсон воткнулся в Белова, а центровой соперника выскочил на меня, я сделал пас от пола на рывок нашего олимпийского чемпиона. Не знаю, догадался ли Александр, что произошло, когда мяч сам прилетел в его руки, но последующий смачный слэм-данк Белова поверг болельщиков «Хузерс» в окончательное уныние и шок. 73:97 – и в этой игре за 3 минуты до конца больше не осталось никаких загадок.

— Ты кто такой, чёрт тебя возьми?! — рявкнул на меня Бобби Найт, когда я, возвращаясь на свою половину, пробежал мимо скамейки запасных «Индианы Хузерс».

— Я – ваш ночной кошмар, коуч! — ответил я по-английски и тут же мне с нашей скамейки запасных погрозил кулаком Владимир Кондрашин, который, не понимая иностранной речи, догадался об общем смысле сказанного.

***

Уже в гостинице во время ужина Владимир Петрович буквально потребовал, чтобы я присел за его столик. Тем временем мои юные друзья морально настраивались на вечерний поход в ближайший к гостинице спортивный бар, где Толе Мышкину всё-таки назначила свидание девушка Нэнси из группы поддержки «Хузерс». И вообще, настроение в сборной царило просто замечательное. Ибо матч мы выиграли с шиком, разгромив университет Индианы со счётом – 82:109. Кроме того, Чак Найнас прямо в раздевалке раздал ещё по 50 долларов на человека. И даже Зяма, который вообще не поучаствовал в разгроме «Индианских хулиганов», ходил с широкой улыбкой на лице.

— Что это была за комбинация, которую вы в самой концовке разыграли с Сашкой три раза подряд? — спросил Кондрашин, имея в виду пик-н-ролл.

— Да так, само как-то придумалось во время игры, — соврал я. — Просто у нас Александр Белов очень быстрый и подвижный центровой и для него такая комбинация подходила идеально. А назвать её можно как угодно. На американский манер – пик-н-ролл, а на русский просто – двоечка.

— Двоечка — это хорошо, это по-нашему, — улыбнулся второй тренер Сергей Башкин. — А что ты сказал американскому тренеру, когда он разломал стул?

— Что нервные клетки не восстанавливаются, — улыбнулся я. — Ну я пойду?

— И куда ты собрался? Через час отбой, — насторожился Владимир Петрович, который зарисовал пик-н-ролл в один из своих множественных блокнотов и подписал его: «Двоечка».

— Пробежаться хочу перед сном, кхе, подышать свежим воздухом, а то после нахлынувших эмоций сегодня не усну, — сочинил я прямо на ходу вполне рабочую версию, чтобы смотаться в спортивный бар.

— Ну что ж, пробежка перед сном – дело полезное, — хмуро кивнул Кондрашин.

Поэтому я по-быстрому выскочил из гостиничной столовой. К слову сказать, гостинца у нас была явно не пять и даже не четыре звезды. Её переоборудовали из обычной старенькой кирпичной трёхэтажки, разместив на первом этаже столовую и шоу-рум. И как правило её сдавали гостям приехавшим на спортивные и другие большие общественные мероприятия в новенький 17-тысячный «Эссембл-холл», что находился в трёх минутах хотьбы. А с другой стороны ни клопов, ни тараканов в гостинце не водилось, что уже было хорошо. Но имелся и один неприятный момент – в холле засел читать газету, сопровождающий нас сотрудник КГБ, Василь Василич.

— В общем так, переодеваемся в спортивную форму, — сообщил я Толе Мышкину, когда вошёл в наш двухместный номер, где уже разоделись в свои лучшие шмотки, джинсы, отутюженные брюки и легкие осенние спортивные куртки, Серёжа Тараканов, Гена Капустин и Саша Белостенный.

— На фига? — опешил Мышкин. — Хочешь, чтобы мы к девчонкам пошли прямо так – в спортивных трусах?

— Внизу сидит Василь Василич, — затараторил я, снимая джинсы. — Скажем ему, что мы сходим на пробежку. А хорошие вещи сбросим в сумке через окно, — я кивнул на задний двор гостиницы.

— А если их там кто-нибудь сопрёт? — пропищал Капустин.

— Новые купишь, — захохотал Белый. — У тебя, Капуста, теперь денег куры не клюют, полные карманы «зелени». Ха-ха. Всё правильно: дайте по-быстрому переодеваться.

— Спокойно, — успокоил я Гену Капустина, который судя по всему уже не хотел никаких приключений. — Я выйду первым и поймаю сумку с нашими хорошими вещами.

— Ну тогда я с вами, — проплетал он.

— А не засыплемся? — вдруг разволновался Серёжа Тараканов.

— Не должны, — нервно хохотнул я и натянул на себя вместо спортивных трусов трико, так как в Блумингтоне к вечеру похолодало до двух-трёх градусов тепла.

А в холле гостиницы, как и ожидалось, мне дорогу преградил бдительный Василь Василич, который свою советскую газету «Правду» читал уже не первый день, начиная с московского аэропорта «Шереметьево».

— Куда? — пророкотал он.

— Бегать, — односложно ответил я. — По специальному тренировочному плану мне нужно ещё накрутить десять км. Кстати, и некоторым парням тоже.

— Ты смотри, не рвани прямиком в американское посольство, — криво усмехнулся КГБэшник. — Мне тут очередной Рудольф Нуриев без надобности.

— А зачем? — я сделал очень удивлённое лицо. — Мне в Советском союзе нравится. У меня в Ленинграде девушка, — шепнул я Василь Васильевичу и он, понимающе крякнув, отошёл в сторону.

И примерно через десять минут вся наша юная банда, переодевшись прямо на свежем воздухе под светом, падающим из окон гостиницы, пошагала по улице Уолнат-стрит в направлении на юг. Насколько я мог судить по карте города, что висела в гостинице, то Уолнат-стрит и параллельная ей Колледж-авеню являлись центральными улицами Блумингтона. И именно на них располагалось большинство увеселительных заведений. Нам же требовался спортивный бар, что находился недалеко от кампуса университета Индианы. Как вдруг послышался голос, похожий на трубу парохода:

— По-до-ждиии!

Мы практически все разом вздрогнули и резко обернулись назад. А там в свете одинокого уличного фонаря показалась фигура человека-горы, Володи Ткаченко.

— Я с вааами! — прогудел он.

И тут мы все дружно загоготали, так как Тканя прибежал к нам в старых трениках с оттянутыми коленками, в синей застиранной олимпийке и в своих гигантских кедах.

— Ты же остался телек смотреть? — возмутился Белостенный. — Там сейчас хоккей показывают. НХЛ.

— Я тоже хочу на пробежку, чтоб воздухом подышать, — обиделся Ткаченко.

— Да мы в бар пошли, чудак-человек, — захохотал Тараканов. — Пиво пить. Ха-ха-ха.

— У нас свидание с девчонками из университетской группы поддержки, — сказал прямым текстом Толя Мышкин.

Поэтому Тканя обиженно засопел и повернулся обратно. С девушками у Володи пока что отношения не складывались. Он их откровенно побаивался и стеснялся.

— Подожди, — сказал я ему. — Мужики, если он вернётся раньше нас, то это вызовет ненужные подозрения. Пусть идёт с нами. И пусть все знают, что мы – советские спортсмены.

Я ещё раз глянул на старые спортивные трико нашего Гулливера и снова захохотал. Хотя найти подходящую форму Володе Ткаченко в СССР было крайне проблематично. Поэтому он и ходил в таких застиранных вещах.

— Ну что? — выдохнул я. — Теперь все мушкетёры в сборе. Тогда вперёд – к приключениям!

Глава 4

До нужно бара мы добрались за считанные минуты, что меня откровенно обрадовало. На входе нас внимательно осмотрел охранник, крепкий но относительно нас, баскетболистов, невысокий парень, и потребовали наши водительские удостоверения. Я же сунул ему корочки спортобщества «Спартак» и сказал, что руссо туристо – облико морале, что мы за себя отвечаем и сегодня буянить и напиваться не планируем. А потом на английском языке добавил, что мы из Советского союза приехали перенимать ваш американский опыт, в создании подобных заведений, и что мэр Блумингтона в курсе. Вот только охранник из моих слов ничего не понял и шутку про «облико морале» не оценил.

— Пропусти их, Джек, — вмешался в разговор какой-то студент. — Это русские. Они сегодня нашим «Хузерс» в «Эссембле-холле» надрали зад. Лично я в первый раз видел, чтобы так отделали наших парней.

— То-то я смотрю, что они мелят какую-то чепуху, — проворчал охранник и впустил нас внутрь заведения.

Народу же внутри спортивного бара, не смотря на будний день – вторник, оказалось много. И судя по примерному возрасту посетителей и расслабленной дружеской атмосфере, можно было с уверенностью сказать, что в основном здесь собрались студенты университета Индианы. Парни и девчонки сидели как вдоль длинной барной стойки, так и за отдельными столиками, которые отделялись друг от друга деревянными поручнями. И я бы сказал, что в этом имелся определённый смысл. Из-за этих поручней одна компания не пересекалась с другой, что минимизировало стычки и конфликты на фоне алкогольного опьянения. Кроме того здесь звучала ритм-энд-блюзовая приятная музыка, характерная для стиля диско.

— Сдаётся мне, что здесь у них на втором этаже танцы, — шмыгнул носом Толя Мышкин, когда мы продвигаясь вдоль барной стойки, высматривали знакомых девчонок из группы поддержки.

— Что это такое играет? — прогудел Володя Ткаченко. — «Смоуки»?

— Нет, Тканя, это тебе не «Смоки», — усмехнулся я. — Это, мужики, диско. Ты мой хлеб, моя соль, моя ты радость и моя ты боль. Предвестник «Бони Эма», «Модерн Токинга» и «Дискотеки 80-х».

— Переведи, — потребовал интеллигент Серёжа Тараканов.

— Модерн токин, Тарик – это современный разговор, в переводе с языка Шекспира на язык Пушкина, — хохотнул я.

— Круто, — высказался Гена Капустин. — А вы заметили, что здесь полно пышных причёсок под одуванчик.

— Это африкано, — высказал своё авторитетное мнение Саша Белостенный.

И тут наш влюблённый русский «Ромео» увидел свою американскую «Джульетту». Крашенная миловидная блондинка Нэнси сидела в окружении ещё трёх подруг за дальним столиком, который находился на небольшом возвышении. Девчонки тоже заметили нас. Правда, учитывая, что Ткаченко имел рост 220 сантиметров, это было сделать не так несложно. И они тут же стали о чём-то перешептываться и хитро улыбаться.

— Идите пока, знакомьтесь, — буркнул я. — А я возьму всем по бутылочке пива.

— Не-не-не, — запротестовал Мышкин. — Пусть Тарик пиво возьмёт, — Князь сунул 5 долларов Тараканову. — А ты поёдешь с нами. Будешь нам переводить.

— Учите английский язык, обалдуи. Потом, в будущем, обязательно пригодится, — хмыкнул я и мы двинулись к столику девушек.

Честно говоря, по сравнению с моей подругой Леной, с которой у меня завязались серьёзные отношения на спортивной базе в Цахкадзоре, местные девушки выглядели так себе, на три с плюсом. Однако я сюда пришёл не «клинья подбивать» к местным барышням, а отдохнуть, перезагрузить голову и скинуть накопившееся напряжение. Кстати, девушек звали: Эмма, Оливия и Хейзел. Эмма и Оливия тоже, как и Нэнси, перекрасили волосы в платиновый цвет. И только Хейзел предпочла свой родной тёмно-русый окрас. Учились подружки на третьем курсе и живо интересовались тем, как мы живём там, за «железным занавесом». Возможно им уже успели поведать, что у нас всегда холодно, что всех неугодных в Союзе непременно ссылают в Сибирь и за всем у нас следят люди из КГБ.

— Переводи, — расслабленно махнул рукой Толя Мышкин, выпив полбутылки американского пива «Miller», которое мне всегда больше напоминало газировку с привкусом мяты. — Лично я живу хорошо. У меня своя однокомнатная квартира в Свердловске, машина «Жигули» и я путешествую по всему Советскому союзу. Ха-ха-ха. Правда вместе со своей баскетбольной командой.

— А как вы скрываетесь от КГБ? — шёпотом спросила Нэнси, когда я примерно перевёл слова Мышкина.

— Наших сотрудников КГБ мы, баскетболисты, мало интересуем, — усмехнулся я. — Мы же не известные писатели, не видные политики, не артисты балета, которых знает весь мир. Конечно, если ты будешь критиковать политику партии и правительства, то тебе не поздоровится. Ещё за спекуляцию в особо крупных размерах, если поймают на таможне, можно стать «невыездным». Такие у нас законы.

— Что значит стать «невыездным»? — заинтересовались все девушки разом.

— Это значит, что на несколько лет тебе дорога за границу будет закрыта, — по-простому ответил я. — Кстати, у нас главный тренер баскетбольного ЦСКА, Александр Гомельский – всё ещё не имеет права ездить за рубеж.

— У вас несвободная страна и из неё непременно надо бежать, — высказалась темно-русая Хейзел.

Я перевёл слова девушки своим друзьям и они громко захохотали.

— Ваши баскетболисты мечтают играть в НБА и зарабатывать много денег, — ответил я американке. — А наши парни с детства мечтают выиграть Олимпийские игры. Для нас Олимпиада – это вершина спортивной карьеры. Сбежишь из страны и прощай мечта. Кстати, у вас тоже жизнь не сахар, тоже полно разных проблем – кредиты, медицинские страховки, вид на жительство, безработица. Только оступишься, совершишь ошибку, и закончишь жизнь в трейлере или вообще на улице. Вот вы сколько платите за свою учёбу? А у нас безработицы нет. Да и потом в СССР все известные спортсмены живут на хорошем финансовом уровне, с машинами, дачами и квартирами.

«И побегут наши спортсмены из страны в самую последнюю очередь и только тогда, когда Союз начнёт трещать по швам и на территории бывших союзных республик воцарится хаос, беззаконие и полный бардак», — мысленно закончил я свою фразу.

Кстати, после моего вопроса про оплату обучения девчонки заметно погрустнели. И тогда Нэнси, чтобы не грузиться проблемами и развеяться, предложила подняться на второй этаж и потанцевать. И там, на втором этаже, я как будто бы окунулся в старенький фильм «Лихорадка субботнего вечера». Под потолком над головами танцующей молодёжи крутился зеркальный шар, под ногами переливался разными цветами светодиодный танцевальный пол, сделанный из толстого прозрачного пластика, а на возвышении, в специальной будке, работал диск-жокей, который менял пластинки на двух параллельных проигрывателях.

Правда, отплясывали парни и девчонки – кто во что горазд. Кто-то дёргался всем телом, кто-то тупо крутил бёдрами, а кто-то просто тряс своими длинными лохмами и делал простенькие переступы ногами, то в одну, то в другую сторону. В кино эти диско-танцы в исполнении Джона Траволты выглядели намного красивее. А ещё здесь практически никто не носил джинсы. Девчонки танцевали либо в коротких платьях, либо в брючных костюмах. Парни же отплясывали под звуки ритмичной музыки в ярких кримпленовых брюках клёш и приталенных рубашках.

— Нормально, — крякнул Толя Мышкин и первым пошёл за нашими подругами на цветной танцевальный пол.

— Круто! — пискнул Гена Капустин и двинулся следом.

— А я танцевать не пойду. Я тут всех переколечу, — пробурчал Володя Ткаченко. — А музыка классная. Мне нравится. Я пойду ещё пива куплю. Дайте денег. Я потом отдам.

— Ладно, пошли что ли, — проворчал я и, сунув три доллара в гигантскую ладонь Ткани, вместе с Таракановым и Белостенным двинулся на танцпол.

***

А примерно через час я еле-еле вытащил всех парней из этого бара. На настенных часах уже была половина двенадцатого и наш бдительный сотрудник КГБ, наверное в эти минуты не на шутку перепугался, ломая голову над тем – куда убежали и пропали сразу шесть игроков сборной СССР? Моим же юным друзьям уходить явно не хотелось. Ведь они выпили пива, немного опьянели, наврали американским подругам про свой возраст и уже вовсю с ними целовались. Как сказал Шариков из «Собачьего сердца»: «Дарья, дело молодое!». Только Володя Ткаченко всё это время пил пиво и, сидя в уголке, наслаждался диско-музыкой, а так же вокалом афроамериканских певцов и певиц.

— Может ещё полчасика? — пролепетал Генка Капустин.

— Давай-давай, двигай ходулями, — прорычал я, отвесив ему лёгкий подзатыльник. — Тканя, возьми этих двоих за шиворот, — кивнул я на Тараканова и Белостенного. — И где наш Князь Мышкин? Куда запропастилась наша венценосная особа?

— Вон он – целуется за дальним столиком, — прогудел Ткаченко.

— Парни, вы куда? — заволновались девчонки, которые мало понимали из того, что я говорил на русском языке.

— У нас, барышни, спортивный режим, — кротко ответил я.

— Тогда вы нас просто обязаны проводить до ворот кампуса, — захихикала пьяненькая девушка Хейзел.

— А может и за ворота тоже! — прыснули от смеха Оливия и Эмма.

— Если обязаны, то проводим, — ответил я. — Мы, советские спортсмены, никогда не бросали своих девушек на полдороги. Только я прошу, давайте поспешим. А то у нас могут быть неприятности.

— Слушай, Майк, может ещё полчасика? — взмолился Белый.

— Хватит, дома нацелуешься, — рыкнул я.

И потащил при помощи Володи Ткаченко всю компанию на свежий воздух.

«Машину что ли поймать? — подумал я, выбираясь на улицу. — Хотя тут идти-то от силы пять-шесть минут. Но эти, обалдуи, будут ползти полчаса. Если не больше. Да и девушки тоже с пива опьянели так, словно они сегодня хлестали деревенский самогон».

Я покрутился вокруг своей оси и увидел на парковке просторный четырёхместный «Cadillac Deville» с открытым верхом. В принципе на нём можно было всех девчонок за один присест перевезти к воротам кампуса, а заодно и проветрить. Однако из Кадиллака вылезла компания парней, среди которых возвышался один из наших сегодняшних соперников – центровой «Хузерс» Кент Бенсон. И эти парни были основательно пьяны.

— Смотрите, пацаны! — заверещал самый мелкий из этой компании паренёк, указав на нас рукой. — Советы гуляют с нашими девчонками!

— Советы совсем потеряли страх! — грозно рявкнул 211-сантиметровый Кент Бенсон, который ещё во время игры хотел затеять драку с Сашей Беловым.

«Ёкарный абай, — выругался я про себя. — Только этого мне не хватало. Погуляли, называется, с девочками. Поплясали на дискотеке».

Тем временем эта группа американских товарищей чуть ли не вприпрыжку бросилась нам навстречу. Кроме того, чтобы посмотреть незапланированное уличное представление, из клуба стали выскакивать и другие парни и девчонки. Поэтому путь к отступлению быстро оказался отрезан.

— Кент, не цепляйся к русским, — заступилась за нас Нэнси, что вызвало взрыв смеха у компании центрового Бенсона.

— Чё он от нас хочет? — прошипел Мышкин.

— Ясное дело, что хочет, — сплюнул я на асфальт. — Водки, драки и рок-н-ролла. Принесла его нелёгкая.

— Ой да ладно, я и не таких «шкафов» ронял, — храбро высказался Толя Мышкин и по-боксёрски поднял кулаки к подбородку.

— Подожди, — обратился я к Мышкину. — Кент, давай по-мужски один на один, — предложил я центровому «Индианских хулиганов». Всё же я был практически трезв и у меня имелся немалый опыт уличных потасовок. — Если твоя возьмёт, то я заплачу десятку. — Я показал десять долларов США. — А если я сделаю тебя, то ты разрешишь нам на твоей машине отвезти девочек к воротам кампуса.

— Давай, Кент! — заголосили из толпы. — Врежь этому русскому как следует, чтобы он попросился к своей русской мамочке!

— Я согласен отлупить тебя за десятку, — криво усмехнулся Бенсон.

— Парни, не надо! — закричали девчонки, но было уже поздно.

Кент скинул куртку и, оставшись в одной футболке, немедленно пошёл в атаку. Я тоже успел снять джинсовую курточку, прежде чем пролилась чья-то кровь. Вот только мне было бесконечно жаль сою рубашку, в которой я приехал из спокойного 2018-го в этот насыщенный событиями 1975-ый год.

Естественно колотить этого подвыпившего здоровяка до полной отключки я не собирался. Мне, как и всей сборной СССР, международный скандал был ни к чему. Но и дать себя и своих друзей в обиду я просто не имел права. Поэтому первые секунды поединка я старался больше двигаться и выжидать хорошего момента для единственной решающей атаки. Тупо махать кулаками мне было лень. Народ же вокруг голосил: «Гоу, Кент! Гоу!». И Кент самозабвенно махал своими колотушками, главным образом молотя воздух. Лишь один раз он влепил по моему крепкому блоку.

И тут я заметил три больших мусорных бака – два плотно закрытых крышкой и один вообще без крышки. И мою голову моментально посетила отличная идея. Я сделал два прыжка назад, отступая к бакам, а мой противник вдруг обрадовался, что сейчас мне деваться некуда и он наконец-то оторвётся на славу.

— Гоу, Кент! Гоу! — орали вокруг.

— Осторожно, Майк, сзади баки! — рявкнул Толя Мышкин.

«Сам знаю», — мысленно буркнул я и когда в следующую секунду огромный кулак Кента по длинной размашистой траектории устремился в мою голову, резко присел. Здоровяк по инерции завалился на меня всем своим телом, и тут на удивление всех собравшихся я резко распрямился и перекинул Кента прямо в открытый мусорный бак. «Бу-бум!» — затряслась металлическая конструкция, из которой воняло какой-то гнилью. Болельщики Кента моментально притихли, а нейтральные зрители громко загоготали.

— Вот так будет с каждым пособником мирового империализма! — громко сообщил я всем зевакам. — Советский союз за мир во всём мире!

В этот момент Кент перевернулся с головы на ноги и показался над поверхностью мусорного бака. В его волосах можно было заметить картофельные очистки и ещё какие-то грязные тряпки. Из-за чего я был просто вынужден нанести единственный решающий удар прямо в челюсть. И центровой «Индианских хулиганов», отправившись в нокаут, перестал сопротивляться.

— Давайте ключи от Кадиллака! — потребовал я у компании Кента Бенсона. — Уговор дороже денег.

— Учти, русский, если ты угонишь нашу машину, то мы обратимся в полицию, — пискнул один из парней, протянув мне связку ключей.

— Я же сказал, что мы её вернём через пять минут, — прорычал я и сказал, чтобы девушки занимали места в автомобиле согласно купленным билетам.

За руль уселся Толя Мышкин, у которого имелись права. А девчонки стали интересоваться, когда мы снова приедем в их маленький, уютный и спокойный городок.

— Не знаю, — откровенно признался я. — Завтра мы улетаем в Лос-Анджелес. Потом с тихоокеанского побережья летим в город Колумбия, из Колумбии в Дейтон, а из Дейтона на берег Атлантического океана в Провиденс. А куда дальше, пока неизвестно. Организаторы пока не решили.

— Дейтон от нас недалеко! — обрадовались девчонки. — Всего 250 километров.

— Тогда 10-го ноября приезжайте в Дейтон, в университет штата Огайо, — улыбнулся я и попросил Толю Мышкина, чтобы тот не задерживался.

Далее Толя вдавил педаль газа, а мы побрели к своей гостинице. Парни на свежем воздухе практически полностью протрезвели. И Серёжа Тараканов сделал неожиданный вывод, что организаторы турне что-то темнят и что-то недоговаривают.

— Я не понимаю, если Дейтон рядом, то зачем мы сначала летим в Лос-Анджелес? — спросил он.

— Колумбия тоже относительно недалеко, — пожал я плечами. — Этот город находится между Сент-Луисом и Канзас-Сити. Кстати, и матч между нами и Миссурийским университетом могли бы перенести в Сент-Луис. Это с финансовой точки зрения было бы выгодно для всех. Мы бы из Дейтона приехали туда на автобусе, что гораздо дешевле, чем лететь самолётом.

— Может быть, они испугались, что мы выиграем серию с сухим счётом? — предположил Саша Белостенный. — Вот и гоняют нас по Штатам туда и сюда, чтобы мы вымотались.

— Звучит более чем правдоподобно. Престиж – дело серьёзное, — согласился я и, улыбнувшись, добавил. — Ничего, мужики, мы ещё посмотрим – чья возьмёт? Мы здесь представляем большую великую страну и приехали сюда не пиво пить.

— А с девушками встречать, — ляпнул Гена Капустин, заставив нас громкого расхохотаться.

Я же подумал, что сейчас бы с удовольствием сходил на свидание с Леной. И погулял бы с ней по живописной набережной Невы.

***

Уже через два дня, в четверг 6-го ноября, 13-тысячный «Павильон Эдвина Поли», где свои домашние матчи проводила команда Калифорнийского университета, гудел как растревоженный улей. Наш штатный коммерсант Володя Арзамасков, пока сидел на скамейке запасных, успел подсчитать, что при цене 3 доллара за билет организаторы серии на нас уже заработали 129 тысяч долларов США.

— И это без учёта денег вырученных от продажи бутербродов, напитков и рекламной продукции, — сказал он перед тем, как наша молодёжная пятёрка, Мышкин, Белостенный, Капустин, Тараканов и я, пошла на стартовый спорный мяч.

— Не о том ты думаешь, Зяма, не тем себе голову забиваешь, — пробурчал я.

— А о чём надо думать? — криво усмехнулся Арзамасков.

— О баскетболе, вот о чём, — проворчал я и посеменил на площадку.

Кстати, мои мысли в этот момент крутились вокруг того, что эта игра лёгкой не получится. Тем более накануне работник этого спортивного сооружения похвастался, что местные «Брюинз» за десять лет здесь выиграли 150 матчей, а проиграл всего 3. Причём он назвал год и команды, которые наделали здесь шуму. Так в 1965 хозяев одолели парни из «Цинциннати», в 1966 здесь выиграла «Орегона» и 1970-ом в этом зале праздновала успех команда «Южной Калифорнии». Я, конечно же, хотел было заявить, что теперь этих поражений станет четыре, но поостерёгся. Так как после вчерашнего перелёта чувствовал себя не лучшим образом.

Тем временем судья подбросил мяч вверх и зрители загалдели, завыли, засвистели ещё громче. Но высоченный центровой хозяев поля, Ральф Дроллингер, который был выше Саши Белостенного на 4 сантиметра вдруг проиграл спорный мяч. Белый удачно скинул баскетбольный снаряд на Гену Капустина. К слову сказать, он оказался единственным белокожим парнем в стартовой пятёрке «Брюинз». Остальные игроки хозяев вновь представляли афроамериканскую часть населения Соединённых штатов. Это были форварды: Марк Джонсон, рост – 201 сантиметр, и Ричард Вашингтон, рост – 211 сантиметров, а так же защитники: Андре Маккартер и Рэймонд Таунсенд, которые оба имели одинаковый рост в 190 сантиметров.

— Генка, дай! — рявкнул я, потребовав пас от Капустина.

И он, как только перешёл центр поля сделал передачу в мои цепие руки. Ко мне моментально приклеился Маккартер, которого я отличал от другого защитника хозяев лишь по имени на светло-серой майке. Я же перевёл мяч между ног, затем сделал шаг назад и, переведя мяч за спиной, вышел на хорошую бросковую позицию под 45 градусов к плоскости щита. И хоть расстояние между мной и кольцом «Брюинз» равнялась семи метрам, мой первый бросок ушёл точно в цель.

«Ху, — мысленно выдохнул я. — 0:2 в нашу пользу и вроде играть пока можно. Пока организм не штормит».

Хозяева в свою очередь обменялись несколькими репликами, что за номером 18-ым, то есть за мной нужно смотреть строже и почти пешком пошли в нападение. Далее они дождались, когда их 218-сантиметровый центровой Ральф Дроллингер прибежал под наше кольцо, и только тогда начали атакующие действия.

«А эти ребята не любят быстрый баскетбол, — подумалось мне. — И это нам на руку. Значит сегодня не запыхаемся».

Однако «Брюинз» меня очень скоро огорчили. Защитник их команды сделал пас на центрового, а тот в борьбе с Белостенным скинул мяч на 211-сантиметрового форварда, Ричарда Вашингтона. И Вашингтон, легко затолкав Толю Мышкина, забил мяч с отскоком от щита.

— Еееее! — закричали болельщики, когда счёт стал 2:2.

— Играют «сдвоенного центра», — сообщил мне Мышкин и вынес мяч из-за лицевой линии на меня.

— Сам вижу, — буркнул я.

После чего сделал быстрый пас на Гену Капустин. Гена же пронёсся с мячом до трехсекундной зоны соперника и внутри неё нашёл передачей Сергея Тараканова, пока хозяева тоже ещё толком не разобрался, как против нас играть. И Тараканов, пользуясь всеобщей неразберихой, вколотил слэм-данк, сделав счёт – 2:4.

— Ничего, — сказал я Мышкину и Белостенному, — сейчас вместе под кольцом потолкаемся. А Тарик пусть поиграет на периметре. Защита, мужик! Защита! — прокричал я.

Глава 5

Игра с двумя центровыми, которую против нас применила команда Калифорнийского университета – это старый тактический баскетбольный ход, который был особенно актуален, когда время на атаку не лимитировалось. Ведь два больших парня на площадке значительно замедляли игру своей команды. А ещё при каждой потере мяча эти Гулливеры просто не успевали вернуться в оборону. Сейчас же владение мячом одной команды в нападении строго ограничили 30-ю секундами. Ещё через какое-то время его сократят до 24-х секунд и «сдвоенный центр» окончательно канет в истории. Но пока этого не произошло и нам помимо нашей воли пришлось втянуться в вязкую тяжёлую толкотню под своим кольцом.

Так 211-сантиметровый Ричард Вашингтон буквально наваливался на меня всем своим телом, когда игроки «Брюинз» разыгрывали мяч на периметре. А рядом со мной пахал в поте лица Саша Белостенный, который сдерживал 218-сантиметрового Ральфа Дроллингера. Но пока такая борьба не очень-то получалась. И на каждую нашу удачную атаку хозяева 13-тысячного, забитого под завязку, «Павильон Поли» отвечали своим точным попаданием. И к 6-ом минуте матча счёт был равный – 12:12.

— Темп держите! Темп! — потребовал с бровки Владимир Кондрашин, когда я и мои юные друзья, Капустин, Тараканов, Мышкин и Белостенный, пешком перешли на чужую половину поля.

— Какой ещё темп? — тихо буркнул Гена Капустин. — У меня после вчерашних перелётов и переездов всё перед глазами плывёт.

На этих словах Генка сделал пас на меня. И я, прикрывая мяч корпусом от защитника хозяев Андре Маккартера, медленно повёл его на свою излюбленную семиметровую бросковую позицию. «Да уж, сегодня не до жиру, быть бы живу», — проворчал я про себя. И тут на меня вывалился второй защитник «Брюинз», Рэймонд Таунсенд. Поэтому я незамедлительно сделал пару шагов назад и вернул мяч Гене Капустину. Генка же, оставшись без опеки, смело пошёл в проход, выманил на себя форварда хозяев Марка Джонсона и сделал скидку на Серёжу Тараканова. И Тарик со средней дистанции аккуратно положил мяч в кольцо, сделав счёт – 12:14.

Однако наш успех не заставил замолчать ревущий зал ни на секунду. Мы дружно откотились на свою половину поля. И Тараканов признался, что не прочь бы сейчас присесть на лавочку. Даже всегда гиперактивный Толя Мышкин согласился с Тариком и сказал, что у него после вчерашней трясучки в самолёте каждая клеточка внутри организма тоже трясётся.

— Думаете, выйдут наши ветераны и им будет легче? — хмыкнул я. — Сашку Белова вчера вечером и сегодня утром вообще тошнило. Поэтому терпим мужик, терпим.

Соперник же тем временем перешёл к позиционному нападению и я снова схлестнулся с Вашингтоном, с однофамильцем первого президента США. Мы дважды локтями ударили друг друга по корпусу и принялись периодически толкаться. Но тут я увернулся от одного из толчков соперника и позволил американцу проскочить за мою спину. И когда на него пошла навесная передача от защитника его же команды, резко выпрыгнул вверх и зацепил мяч кончиками пальцев. А уже когда этот мяч опустился на паркет общая командная скорость оказалась на нашей стороне.

Первым к нему рванулся самый шустрый из всех – Гена Капустин. Далее в быстрый отрыв полетели Серёжа Тараканов и Толя Мышкин. Затем пас от Капустина на Тарика случился примерно через секунду. И ещё через несколько секунд Тарик сделал навес Князю на аллей-уп. И наш баскетбольный Князь в одном прыжке поймал этот мяч и вколотил его в кольцо. После чего счёт стал – 12:16 в нашу пользу, зал чуточку притих и главный тренер «Брюинз», Джин Бартоу, попросил тайм-аут.

— Ну наконец-то, — проворчал Саша Белостенный и мы устало пошагали к нашей скамейке запасных.

— Как настрой? — пророкотал Кондрашин. — Не устали?

— Нет, Владимир Петрович, всё хорошо, — чуть ли не хором ответили мы, помотав головами.

— Ладно, тогда продолжайте в том же духе, а замены я начну делать на 12-ой минуте мачта, — сообщил он.

Поэтому я моментально посмотрел на большое электронное табло под потолком, где высвечивалась только 8-ая минута игры. «Ничё-ничё, сейчас откроется второе дыхание», — мысленно усмехнулся я.

***

Сидящий в ложе для почётных гостей куратор серии Чак Найнас больше всего надеялся именно на эту третью игру. Во-первых, Советы весь вчерашний день только и делали, что ехали и летели. И он лично видел с какими они бледными лицами выходили из самолёта. Во-вторых, команда Калифорнийского университета на своём поле была практически непобедима, и за долгие годы проиграла считанное число раз. И в этом зале всё было пропитано атмосферой успеха. А привычку побеждать ещё никто не отменял. И в-третьих, квалификация игроков «Брюинз» позволяла обыграть любую европейскую сборную. Чак был просто уверен, что многие из этой университетской команды уйдут в первом раунде драфта НБА и сделают достойную карьеру в этой сильнейшей лиге мира.

Однако на поле с первых секунд всё пошло не так, как ожидалось. Молодая пятёрка Советов, не смотря на дорожные приключения, на 12-ой минуте матча побеждала хозяев со счётом – 21:27. Да, выгладили русские не так резво как обычно и после 12-ой минуты Кондрашин стал вводить в игру свежие силы. Но на этот раз ветераны не подкачали. За оставшееся время Александр Сальников отметился 4-мя очками, Сергей Белов забросил ещё 5 очков. Ну и этот 18-ый номер, Михаил Юрьев, всё так же продолжал терроризировать оборону «Брюинз», добавив к очкам Сальникова и Белова ещё три точный дальних попадания. И за минуту до конца первой половины встречи, в счёте всё так же вели гости из СССР – 35:42. Единственное, что радовало Чака Найнаса – это отсутствие на паркете невероятно талантливого Александра Белова, которого задрафтовала команда НБА «Нью-Орлеан Джаз». Правда русские сегодня справлялись и без него.

— Что будем делать, Чак? — спросил его президент американского студенческого баскетбола Уолтер Байерс, отставив бокал с виски со льдом в сторону. — Если мы сегодня не размочим счёт в серии, то потом это будет сделать крайне сложно. Остальные университетские команды не так сильны.

В эти секунды в нападение опять перешли игроки в плохенькой застиранной красной форме. 18-ый номер сборной СССР, Михаил Юрьев, получил пас от Ивана Едешко, затем в силовой манере продрался к кольцу и скинул мяч на свободного Алжана Жармухамедова. И тот легко набрал свои первые очки в матче, сделав счёт – 35:44.

— Сложно сказать, — пролепетал Найнас. — Есть ещё «Мичиганские росомахи» и очень неуступчивая команда из Северной Каролины «Тар Хлиз». И я думаю, что в и этой игре ещё не всё решено. Русские всё равно подсядут во втором периоде. А если нет, то нужно сегодня же звонить Дэйву Дебуше, комиссару Американской баскетбольной ассоциации. Мне кажется, что «Нью-Йорк Нетс» и «Денвер Наггетс» не откажутся от игр против Советов? Это будет для них отличной рекламой.

— По идее, это конечно будет неплохой рекламой, — криво усмехнулся «мелкий тиран» Байерс. — Если они их конечно переиграют.

— Думаете, что «Нетс» и «Наггетс» уступят любителям из Союза? — удивился Чак Найнас.

В этот момент трибуны взорвались радостным криком: «ееее!», так как форвард хозяев Ричард Вашингтон отквитал два очка. И за 10 секунд до конца первой половины игры счёт стал – 37:44. Поэтому сборная СССР буквально понеслась в последнюю атаку. Едешко из-за лицевой линии длинной передачей нашёл на чужой половине поля Жармухамедова. Далее Алжан сделал короткий пас на Юрьева, и тот вновь поразил кольцо «Бринз» дальним семиметровым броском. И уже при счёте 37:46 прозвучал свисток на перерыв.

— Они такие же любители, как мы с тобой артисты балета, — прошипел Уолтер Байерс. — Эти русские тренируются круглый год, а не после заводской смены, когда им вздумается. Поверь моему опыту и «Нью-Йорк Нетс», и «Денвер Наггетс» с этой сборной СССР намучаются вдоволь. Я тебе так скажу, Чак, за последние годы – это самая сильная команда из Европы, которую я когда-либо видел.

— Непобедимых соперников не бывает, — возразил Найнас.

— Только русские сюда приехали играть не на целый баскетбольный сезон, а на одно короткое турне, — разозлился Байерс. — Кстати, ты нашёл людей, которые соберут нам полную информацию по этому номеру 18-му? По Михаилу Юрьеву?

— Нашел, — скривился Чак Найнас. — Но пришлось внести большую предоплату. Информация из-за «железного занавеса», то бишь из Советского союза, дорого стоит.

— Не волнуйся, эти расходы тебе буду компенсированы, — проворчал президент NCAA.

***

В перерыве баскетбольного матча я буквально рухнул на свою лавку. Пот заливал моё лицо, словно я только что вышел из душа. Кроме того перед глазами пол и стены раздевалки покачивались так, как будто я находился на палубе корабля.

— Товарищи, у меня есть одно серьёзное объявление и один серьёзный вопрос! — раздался голос руководителя нашей делегации, Юрия Михайловича. Этот интеллигентного вида мужчина поехал с командой в турне по Штатам только потому, что являлся членом партии и ответственным работником одного серьезного крупного печатного издания.

— Может быть, давайте обсудим оргвопросы после игры? — вмешался Владимир Кондрашин.

— Нет, мы поговорим прямо сейчас, — настоял на своём Юрий Михайлович. — Вчера, товарищи, точнее говоря во вторник вечером произошёл вопиющий случай. Баскетболист нашей команды зверски избил гражданина Соединенных штатов.

После этих слов вся команда разом повернула головы в мою сторону. Увы, но некоторые детали той прогулки после матча с университетом Индианы всё же дошли до нашего временного начальника. Ибо вчера, рано утром, в гостиницу прибежал главный тренер «Индианских хулиганов» Бобби Найт и пожаловался, что по-хулигански был избит его центровой Кент Бенсон. Я же возразил, что Бенсон сам полез в драку и ударил я его всего один раз. А ещё он, находясь в состоянии алкогольного опьянения управлял своим автомобилем, что строго карается американскими законами. После чего Бобби Найт перестал голосить, словно его режут. Однако Юрий Михайлович всё равно уверил американца, что этот безобразный эпизод мы рассмотрим на ближайшем заседании товарищеского суда. И вот наш начальник не нашёл ничего лучше, чем устроить собрание прямо во время перерыва. Вчера он не мог, так как после перелёта плохо себя чувствовал, а сегодня он отсыпался вплоть до начала этого матча.

— Давай, Юрьев, рассказывай – как ты избивал Кента Бенсона? — захихикал Володя Арзамасков.

— Ещё раз повторяю – я его ударил всего один раз в целях самообороны, — тяжело вздохнул я. — И я не виноват, что он после моего удара оказался в мусорном баке.

Услышав про мусорный бак, баскетболисты громко захохотали и стали острить, что туда этому Бенсону и дорога.

— Это безобразие! — рявкнул Юрий Михайлович. — Этот поступок Юрьева теперь может попасть на страницы газет и вызвать международный скандал.

— Без обращения в полицию никакого скандала быть не должно, — возразил я. — А Бобби Найт в полицию не пошёл, так как его парень был пьян и в таком непотребном виде управлял автомобилем. Кстати, этому было сотни свидетелей. Я вообще не понимаю вокруг чего поднялся сыр-бор?

— Вокруг того, что мы находимся на территории враждебного государства! — зашипел на меня, выпучив глаза, начальник делегации. — США – это наш геостратегический противник! Тут постоянно нужно быть на стороже! Поэтому я предлагаю Юрьева снять с этой игры. Пусть он посидит на лавке и подумает о своём поведении.

После этой фразы в раздевалке перестал улыбаться даже беззаботный Зяма. Всё-таки 50 долларов за победу никто не хотел терять. «Ни хрена себе наказание? — мысленно опешил я. — Как в народе говорят, что назло мамке отморожу уши. Неужели Петрович меня сдаст?».

— Нет уж позвольте, Юрий Михайлович! — тут же вступил в спор Кондрашин. — Здесь главный тренер я. И я буду решать кому играть, а кому нет! А Юрьеву я предлагаю на первый раз вынести строгий выговор.

— Да ему этот строгий выговор, как слону дробина! — заверещал Юрий Михайлович. — И если вы, Владимир Петрович, пойдёте у него на поводу, — руководитель делегации ткнул в меня пальцем, — то я по приезде в Москву напишу соответствующую докладную.

— Ладно, — проворчал Кондрашин. — Пошлите все на паркет. А ты, Юрьев, пока посидишь на скамейке запасных. Баран, — шепотом добавил он своё любимое ругательство.

«Ёкарный бабай, — выругался я, топая в сторону баскетбольного зала, — что ж этот руководитель делегации не остался в номере спать дальше? Чё он вылез, когда и так парням тяжело? Я согласен, кое в чём есть моя вина. И нужно было как-то избежать конфликта. Но зачем же наказывать всю команду? Влепили бы штраф в 10 долларов и делу край. Кстати, на эти деньги можно купить адидасовские кроссовки и продать их в СССР за 100 рублей. Между прочим, примерно столько в месяц получают молодые специалисты на заводе. Вот это мы погуляли позавчера, ёкарный бабай».

***

65-летний пенсионер Джон Вуден, который за 12 сезонов с командой Калифорнийского университета выиграл 10 чемпионских титулов победителей NCAA, смотрел этот матч, сидя на скамейке запасных вместе со своими бывшими подопечными. И игра эта складывалась тяжело. Его парни уступали после первого периода – 37:46 и нужно было что-то менять. Поэтому Вуден посоветовал своему приемнику Джин Бартоу отказать от «сдвоенного центра» и выпустить более мобильную лёгкую пятёрку. Теперь 211-сантиметровый Ричард Вашингтон смещался на позицию центра, к форварду Марку Джонсону выходил на помощь 206-сантиметровый Дэвид Гринвуд, а на передней линии оставались защитники Андре Маккартер и Рэймонд Таунсенд. И всё бы хорошо, но теперь в пятёрке «Брюинз» не было ни одного белокожего парня.

И надо сказать, что перестановки пошли на пользу. Так за первые две минуты второго периода точными бросками отметились поочередно – Марк Джонсон, Ричард Вашингтон и Дэвид Гринвуд. У Советов же за это время удачно попал со средней дистанции только Сергей Белов. И счёт стал – 43:48. И вообще гости вышли на паркет после перерыва в необычном сочетании: центровой Белостенный, форварды: Мышкин и Сальников, защитники – Капустин и Сергей Белов. А самый опасный игрок сборной СССР, Михаил Юрьев, по неизвестной причине остался в запасе.

«Интересно, что там с эти Юрьевым произошло? — подумал Джон Вуден. — Неужели с тренером повздорил? Был бы у меня такой игрок, он бы с площадки вообще не уходил. Ну да ладно – это не мои и не наши проблемы».

В этот момент его парни перешли в нападение. Мяч довели до Ричарда Вашингтона и тот вдруг попал под блок-шот, поставленным молоденьким русским центровым Александром Белостенным. И Советы моментально бросились в быструю контратаку. Резкий Геннадий Капустин пронёсся через всю площадку, затем сделал пас на набегающего из глубины Анатолия Мышкина. А жилистый и прыгучий, как афроамериканец, Мышкин воткнул мяч сверху с такой силой, что затерялась вся баскетбольная конструкция.

«Чёрт возьми, — мысленно выругался Вуден, — у Советов оказывается есть кому и без Юрьева атаковать, и без Александра Белова защищаться. 43:50 – будь эти Советы неладны. Да уж, сложная ждёт команду вторая половина встречи».

***

Всю вторую половину встречи я сидел на деревянной лакированной лавке словно на иголках. Увы, но всё преимущество первого периода мои товарищи по сборной растеряли к 30-ой минуте матча. Именно тогда счёт стал равным – 62:62. В этот момент трибун так обрадовались, что даже моя лавка завибрировала. Болельщики Калифорнийского университета отчаянно топали ногами и орали: «Гоу, «Брюинз»! Гоу!». И парни в светло-серой форме отчаянно неслись вперёд.

Однако благодаря удачным атакующим действиям Мышкина, Тараканова и Сальникова, мы всё ещё были в игре и неумолимо приближали матч к очень нервной ничейной концовке, когда всё может решить один точный бросок или один обидный промах. И за 2-е минуты до конца на табло по прежнгему горел ничейный счёт – 75:75. В эту секунду у нас на паркете находились: Анатолий Мышкин, Сергей Тараканов, Иван Едешко, Сергей Белов и Алжан Жармухамедов. Соперник же придерживался той пятёрки, которая начала второй период встречи.

— Вот сейчас всё и решится, — проворчал Саша Белов, который сидел рядом со мной.

Он в этом матче не провёл ни единой секунды, так как хуже всех перенёс вчерашний дальний перелёт. Я же грел лавку потому, что так решил руководитель нашей делегации, который ничего не смыслил ни в спорте, ни в баскетбол в частности. Тем временем хозяева расставились в нападении. Сделали несколько передач и 54-ый номер, Марк Джонсон, ворвался в трёхсекундную зону и средним броском поразил наше кольцо.

— Еееее! — запрыгали зрители на трибунах, так счёт стал – 77:75 в пользу их любимой команду.

— Разыграйте до верного! Время ещё есть! — прокричал Кондрашин, который все последние минуты находился на ногах.

Наши парни перешли центральную линию. Едешко, сделал пас на левый край, где курсировал Тараканов. И Тарик в ином бы случае сыграл сам, взял бы ответственность за бросок на себя. Тем более его не очень плотно опекал игрок местных «Брюинз». Но за полторы минуты до конца Сергей сделал ещё одну передачу на своего более опытного тёзку Белова. И уже Сергей Белов в своём фирменном стиле высоко выпрыгнул и бросил по кольцу. И в следующую секунду вся наша скамейка запасных разочарованно выдохнула, так как мяч ударился в переднюю дужку, а болельщики на трибунах радостно заголосили:

— Ееееее!

Но на этом неприятности для нас не закончились. Игрок хозяев, Ричард Вашингтон, быстрее всех добрался до мяча и длинной передачей вперёд бросил в отрыв Марка Джонсона. И тот без сопротивления принёс ещё два очка своей команде, сделав счёт – 79:75. И Кондрашин немедленно попросил последний тайм-аут.

— Всё, старички, можно сливать воду и сушить всёла, — хмыкнул Арзамасков. — Плакали наши премиальные. Прощайте 50 баксов, вы были так рядом, но благодаря одному козлу, проплыли мимо наших рук, — последние слова Зяма произнёс шёпотом.

Я схватился руками за голову и закрыл глаза, чтобы не видеть, как тают наши шансы на победу и на то, чтобы продлить беспроигрышную серию.

— Юрьев! — вдруг рявкнул Владимир Петрович. — Живо на паркет!

Я моментально вскочил с лавки и, взлохматив непослушные волосы, стянул через голову шерстяную олимпийку.

— Вы этого делать не имеете права! — заверещал Юрий Михайлович, который сидел с самого края скамейки запасных. — Я буду жаловаться компетентным органам!

— Делайте что хотите! — прорычал Кондрашин и усадил на лавку, неудачно сыгравшего Сергея Белова. А потом ещё подумал и убрал с паркета Алжана Жармухамедова, чтобы бросить в бой последний свой козырь, двухметрового центрового – Александра Белова.

— Все играем на Юрьева! — прокричал Саша Белов, когда мы с Мышкиным, Таракановым и Едешко, выбежали на баскетбольное поле.

«Это ты, Саша, сейчас хорошо придумал – чтобы все играли на меня, — хмыкнул я про себя. — А если я не попаду? Я ведь уже остыл и потерял тонкое чувство мяча». Однако вслух возражать не решился. Поэтому Едешко из-за лицевой линии выбросил именно мяч на меня. И именно я повёл его в сторону противоположного кольца.

Ко мне тут же приклеился Андре Маккартер, выжидая момент, чтобы выбить мяч из рук. Но я, прикрыв баскетбольный снаряд корпусом, чуть ли не пешком перевёл его через центральную линию поля. И уже тогда резко рванул в проход. Кстати, Маккартер меня специально пропустил в правый угол площадки, подумав, что я с углов по кольцу не бросаю. А я и в самом деле в этом матче с этой позиции не бросал. Но в данную секунду, буквально уперевшись в лицевую линию, я шмальнул с шестиметровой дистанции. И о чудо, после долго сидения на лавке, мяч меня всё же не перестал слушаться моих рук и провалился в баскетбольную корзину. Счёт стал – 79:77 и зал на секундочку притих.

— Прессинг, мужики! — заорал я пока в зале была тишина. — Разобрали своих!

И тут соперник вдруг занервничал. Мы сегодня в первый раз использовали данный приём и это стало неожиданностью. Рэймонд Таунсенд взял мяч за лицевой линией и несколько секунд просто не понимал – кому сделать передачу? В итоге он швырнул мяч далеко вперёд, на рывок своего товарища Марка Джонсона. Но его опекал более быстрый и резкий Серёжа Тараканов. Поэтому мяч достался нашему Тарику, который поймал его в высоком прыжке. Далее последовал пас на открытого Ивана Едешко. А Едешко с отскоком от пола отдал передачу прямо в трехсекундную зону на Александра Белова. И Белов в силовой манере продавил подуставшего Ричарда Вашингтона и забил ещё два очка.

— Даааа! — громко заорали мы, когда счёт сравнялся – 79:79.

И теперь уже наставник «Брюинз» за 20 секунд до финального свистка взял свой последний тайм-аут.

— Ненавижу эти «качели», — пробурчал Иван Едешко, когда мы сгрудились вокруг главного тренера.

— Ничего, недолго осталось качаться, — криво усмехнулся Кондрашин и во время этой минутной паузы потребовал от нас только одного, чтобы мы как можно более внимательней сыграли в командном прессинге.

— Если сегодня победим, то я вечером как следует надерусь, — шепнул мне Толя Мышкин, когда мы пошагали обратно на площадку. — Ты со мной?

— С тобой, но моя норма – две бутылки пива, — заулыбался я. — И при условии, что больше мы с местными девочками не знакомимся.

— Это как пойдёт, — захихикал князь.

— И с вами, — загоготал Серёжа Тараканов.

— Только давайте сначала победим, — выдохнул я и пристроился к «своему игроку» – Андре Маккартеру.

И через секунду нам всем стало не до смеха. На сей раз хозяева ловко разыграли мяч, запутав нас своими перемещениями, и быстро пошли в атаку. И если играть по умному, то им требовалось ждать последних трёх секунд и уже тогда идти на штурм нашего кольца. Но Ричард Вашингтон, который прекрасно провёл весь сегодняшний поединок, вдруг сплоховал. Он стал обыгрывать спиной Сашу Белова и не заметил, как на выручку ему прибежал вездесущий Серёжа Тараканов.

«Красавец, Тарик!» — мысленно обрадовался я и полетел вперёд к кольцу команды Калифорнийского университета. Зал мгновенно притих. Причём мой оппонент отстал на четыре метра. И оставалось сделать только два результативных действия: длинную передачу с нашей половины поля в моём направлении и мне исполнить точный бросок по кольцу. И пас этот Тараканов конечно же сделал.

Правда мяч чуть не перехватил Андре Маккартер. Он коснулся его кончиками пальцев и изменил направление. Поэтому зал снова радостно заголосил. Я же искоса глянул на табло, где истекала предпоследняя секунда, затем одним прыжком добрался до мяча и швырнул его одной рукой примерно в сторону баскетбольного щита. И мяч под оглушительный рев трибун провалился в баскетбольное кольцо «Брюинз»!

— Дааааа! — радостно заорал я, когда болельщики схватились за голову и притихли.

— Качай, Майка! — загудел Володя Ткаченко.

И парни, выскочив на паркет, действительно, без всяких шуток, схватили меня за руки и за ноги и стали подкидывать вверх.

— Не уроните, демоны! — голосил я, взлетая в воздух и падая вниз в крепкие руки своих товарищей по сборной СССР.

И только тогда на табло зажёгся окончательный счёт – 79:81 в нашу пользу.

Глава 6

В воскресенье 9-го ноября 1975 года в привокзальный буфет города Выборга вошёл очень странный 30-летний мужчина в больших квадратных очках. В чём заключалась его странность, кроме профессорских очков? Во-первых, на голове незнакомца красовалась каракулевая шапка, как на Леониде Брежневе во время недавнего московского парада в честь 58-летия Великой октябрьской революции. Во-вторых, в руках он имел при себе дорогой кожаный портфель, которым не пользовались обычные жители Выборга. А в-третьих, пальто на незнакомце было непривычной глазу клетчатой окраски. Такую верхнюю одежду обычно привозили в Союз штучными экземплярами из соседних северных стран: из Финляндии или из Швеции.

И трое мужичков за одним из грязных стоячих столиков, где кроме пива и очистков сухой рыбины имелась и бутылочка с 40-градусной прозрачной жидкостью тут же зашушукались, что этот дядя явно из ленинградского начальства. Однако Митяй с вечно пьяным перекошенным лицом возразил, что если он из начальства, то какого хрена прётся в буфет, а не в ресторан по соседству?

— И вообще мне его морда не нравится, — прохрипел он. — Тута простые люди отдыхают и таким важным господам, как этот франт, здесь делать нечего.

Митяй подмигнул своим корешам, Петру и Витьке Семёнову, с которыми по выходным, а так же и в другие будние дни любил прочистить горло и обсудить политическую и экономическую обстановку в мире. Благо в газетах каждый день писали о том, как загнивает Европа, как разлагается Америка и как угнетают товарищей негров в жёлтой жаркой Африке.

— Да ладно, может человеку выпить захотелось по-нашему по-человечески, — полностью осипшим голосом возразил высокорослый и сутулый Пётр.

Пётр был постарше своих товарищей по «литроболу» и в отличие от Митяя, который на одном рабочем месте долго не задерживался, он вкалывал в местном ЖЭКе сантехником и всегда имел трёшку на чёрный день. Что касается невысокого и коренастого Витьки Семёнова, то тот, отслужив два года в стройбате, с дальнейшими планами на жизнь пока ещё не определился. Его отец настаивал, чтобы Витька перестал дурить и пошёл в органы правопорядка, так как советская милиция – это оплот стабильности страны. А мама хотела, чтобы её 22-летний обалдуй поступил в кораблестроительный институт, где парням, отслужившим в армии, делают большие послабления. И чтобы Витька не застрял в этом Выборге до самой старости.

Тем временем гражданин в заграничном пальто и больших профессорских очках, словно бы услышав слова Петра, направился прямиком к их столику. Хотя рядом имелся совершенно свободный и даже чистый стоячий стол.

— Здравствуйте, молодые люди, — вежливо поздоровался с ними незнакомец.

— Чё те надо, дядя? Чё ты хошь? — окрысился Митяй и подумал, что нечего к нам садится на хвоста, тут и так пить нечего.

— Я из газеты, — примирительно кивнул головой мужчина. — Собираю материал для статьи о вашем знаменитом земляке.

После этих слов новоявленный газетчик открыл портфель и выставил на стол бутылку дорого 5-звёздочного коньяка. Пётр уважительно закряхтел, Витька Семёнов азартно шмыгнул носом, а Митяй прокашлялся, словно его вызвали на высокую трибуну, дабы толкнуть зажигательную речь: «Вперёд к победе коммунизма и даешь пятилетку за три дня».

— О каком нашем земляке желаете поговорить? — просипел Пётр и, уверенной рукой открутив пробку с бутылки коньяка, понюхал его содержимое словно флакончик дорогих французских духов.

— Меня интересует Михаил Юрьев, — улыбнулся газетчик. — Баскетболист сборной СССР. Вы наверное в курсе, что сейчас наша команда совершает турне по США и Михаил там демонстрирует замечательную, даже выдающуюся игру?

В подтверждении своих слов незнакомец выложил на стол четыре короткие газетные вырезки из «Советского спорта». И в них говорилось, что первый матч наша команда выиграла у какого-то Маркеттского университета со счётом – 88:86. Второй поединок против университета Индианы наши парни взяли со счётом – 109:82. В третьей игре была повержена сильнейшая команда любительского баскетбола из Калифорнийского университета – 81:79. И в четвёртом матче сборная СССР разгромила очень сильную команду Миссурийского университета – 105:83. И везде лидером по набранным очкам значился Михаил Юрьев.

— Это наш что ли Миха сейчас играет там, в Калифорнии? — опешил Витька Семёнов, который знал Юрьева с детских лет. И всё это время они в лучшем случае играли в футбол, ловили рыбу, ходили собирать ягоды и грибы, а ещё бегали на танцы и ухлёстывали за девчонками.

— Да, он самый, — ещё раз улыбнулся газетчик, показав свои ровные и белые зубы. — В первой игре Михаил набрал 41-о очко, а в последней, представляет – 45. Кстати, завтра сборная проведёт свой пятый матч в городе Дейтон.

— А почему эти игры по телевизору не кажут? — просипел Пётр и разлил коньяк по рюмашкам.

— Телевидение, уважаемый товарищ – это дорогое удовольствие. Между тем мы ещё не полностью оправились от последствий тяжелейшей Великой Отечественной войны, — серьёзно ответил газетчик и предложил выпить за советский спорт.

И это предложение незнакомца, конечно же, было встречено всеобщим одобрением. А потом посыпались рассказы о том, как Мишка быстро бегал по футбольному полю, как высоко прыгал, перемахивая через заборы и как метко метал камни. А один раз он случайно камнем сломал ногу соседскому петуху. За что его отец выпорол, как сидорову козу. Кроме того, его всем ставил в пример учитель физкультуры, за то, что Михаил больше всех подтягивался на перекладине.

— А ещё наш Мишаня здорово плавал, — просипел Пётр. — Мы вот давеча, в августе, присели на бережку, по-человечески, с бутылочкой. А он как вошёл в воду, как давай руками грести, его даже с берега видно не стало. О как.

И на все эти истории незнакомец тактично кивал и не переставал подливать коньяк, в опустевшие рюмки. Как вдруг Митяй заметил, что эти рассказы газетчика явно не радуют. А потом его вдруг осенило, что это никакой не газетчик. Газетчики так не работают. Они не пьют коньяк в забегаловке со случайными встречными. Да и потом, если бы этот дядя приехал из газеты, то его сначала бы встретили соответствующие органы и предоставили ему для интервью специально подготовленных и ответственных людей. И когда этот газетчик откланялся, Митяй, соврав своим товарищам, что сбегает в туалет, метнулся за этим подозрительным человеком.

— Слушай, дядя, — прохрипел он, тяжело дыша, когда нагнал незнакомца на перроне вокзала, — я вижу, что ты человек небедный. Подкинь мне двадцатку и я тебе такое про Миху расскажу, что тебе никто здесь не поведает.

— Любопытно, — наиграно улыбнулся лжегазетчик. — Допустим у меня есть эти двадцать рублей, — он похлопал себя по внутреннему карману пальто. — Поэтому я вас внимательно слушаю.

— Всё это враньё, что мужики тебе наговорили, — зашептал Митяй, уже представив, как на эти деньги он купит три бутылки водки и у него ещё останется 4 рубля и 10 копеек на закусь. — Баскетболом Миха никогда серьёзно не занимался, если не считать уроков физкультуры. И то, что он сейчас играет за сборную СССР, это всё равно, что я готовлюсь к полёту на Марс. Хы-хы-хы. На самом деле случилось следующее: в сентябре этого года он ушёл за ягодами и пропал на несколько недель. Его старший брат перепугался и написал заявление в милицию. А мы потом с мужиками этот лес разок прочесали, но никого не нашли. И вдруг в октябре, не помню какого числа, я столкнулся с Михой нос к носу вот на этом самом перроне. Только Мишаня был уже немного другой. Ростом кажется повыше и лицом чуть пошире. И вот ещё что – он пить отказался. Я как это услышал, мне чуть не поплохело. И я ещё тогда подумал, что здесь дело нечистое. И вроде он передо мной и вроде не он. Словно его леший какой в лесу подменил. Хы-хы-хы. Мистика – одним словом. Хы-хы-хы. Ну как – я заработал двадцатку?

— И даже больше, — криво усмехнулся лжегазетчик и вынул из кармана 25-рублёвую купюру. — А что случилось с его родителями, почему они так рано умерли? — вдруг спросил он и вожделенные деньги снова спрятал в карман.

— Почему умерли? Ну так здесь летом 1972-ого года разыгрались сильные лесные пожары, — прохрипел Митяй. — Его родители поехали на сенокос и угодили в огненную ловушку. Много тогда людей погибло и газеты ваши об этом ничего не писали. Поэтому старший брат заменил Михе и мать, и отца. Только Фадеич ничего тебе необычного не расскажет. Он повторит сказку, что его брат взялся за ум, бросил пить и уехал в Ленинград, чтобы играть в баскетбол за тамошний «Спартак».

— И в самом деле – мистика, — хмыкнул лжегазетчик и сунул Митяю 25 рублей прямо в карман его старой застиранной крутки.

И тут прозвучал гудок пригородной электрички сообщением Выборг – Ленинград.

— Ну я пошёл, у меня дела, — прохрипел Митяй, уже представляя, как он выльёт в себя холодненькую вкусную водку. И ему опять станет легко, хорошо на душе и всё понятно, как дальше жить.

***

Свой пятый мачт серии, в понедельник 10-го ноября в Дейтоне, мы проводили в зале 14-тысячной «УД Арены» против сборной команды, составленной из игроков Университета Дейтона, Университета штата Огайо и команды «Вулверинс» из Мичиганского университета. Причём вся стартовая пятёрка представляла именно команду «Мичиганских росомах». По всей видимости, после разгрома «Миссури Тайгерс» – 83:105, который мы учинили в городе Колумбия 8-го числа, организаторы решили против нас абы кого больше не выставлять. И так уже газеты подняли шум, что сборная СССР камня на камне не оставила от одной из сильнейших команд студенческого баскетбола – «Индианы Хузерс».

Но даже сборная лучших баскетболистов из трёх американских ВУЗов не смогла дать нам достойный бой на паркете «УД Арены». И за минуту до конца матча хозяева всё равно уступали – 85:91. И это при том, что судейство сегодня было самым предвзятым за всю серию. Из-за чего у нас за пять фолов площадку уже покинули Саша Белостенный, Володя Ткаченко и Александр Белов. А у хозяев никто не набрал больше четырёх персональных замечаний.

— Юрьев, играй аккуратней! — рявкнул Кондрашин с бровки, когда я повёл мяч в нападение.

«Куда ещё аккуратней? — проворчал я про себя. — Да я на этих студентов даже дыхнуть боюсь, чтобы они от сквозняка не попадали, выпрашивая фолы».

В этот момент я перевёл мяч за спиной, ускользнул от соперника и вырвался на оперативный простор. Справа от меня открылся Толя Мышкин, слева Серёжа Тараканов, а под кольцом попытался выскочить на свободное место Алжан Жармухамедов. Правда его центровой хозяев схватил за майку и не дал сделать этот небольшой шажок. Хорошо хоть на периметре мне помог заслоном Иван Едешко. Этим заслоном в следующую секунду я и воспользовался. И уже подобравшись на пятиметровое расстояние к кольцу соперника, запустил мяч по высокой траектории. И к моему облегчению баскетбольный снаряд, зацепив переднюю дужку, провалился в корзину.

«Ну хоть так. 85:93 и хрен они нам что-то сделают», — обрадовался и первым побежал обороняться. Мне, конечно же, случалось играть при таком безобразном судействе, где одной команде свистят каждый чих, каждое касание, а другим позволяют самые настоящие борцовские приёмы. И тут очень важно дорожить мячом, держать эмоции под контролем, не спорить с арбитрами и хладнокровно попадать со средней и дальней дистанции. Кстати, именно этим всю игру я и занимался.

Американский главный тренер этой сборной солянки отчаянно закричал своим парням: «Гоу! Гоу! Гоу!». И те, прибежав в позиционное нападение, сразу же нагло полезли под наше кольцо. Так один из форвардов во время прохода, отмахнувшись локтем, больно ударил Сергея Тараканова по рёбрам. И свисток судьи опять промолчал. А потом этот же игрок бросил с близкого расстояния, но если рефери играл за команду хозяев, то баскетбольные Боги сегодня бились на нашей стороне. Поэтому мяч ударился в заднюю дужку, затем в щит и отлетел на Жармухамедова.

— Жар, дай! — выкрикнул я и сделал стремительный рывок на противоположную половину поля.

И Алжан длинным пасом мгновенно разрезал всю баскетбольную площадку. Я же ловко выловил это мяч. Затем ударил им одни раз в пол и, сделав два шага, продемонстрировал переполненным трибунам «мельницу», после которой баскетбольный снаряд с громким хлопком вонзился в кольцо и счёт стал – 85:95.

— Даааа! — проорал я, пробегая мимо бессовестного товарища судьи.

И тут же подумал, что жаль я тебе, козлу, харю не могу начистись. Не хочу международного скандала и штрафных санкций. Но морду я твою толстую запомнил.

— Майк – красава! — заголосили парни с нашей скамейки запасных.

— С меня сегодня пиво! — рявкнул Саша Белов, у которого вчера прошёл день рождения и мы, соблюдая перед игрой спортивный режим, эту днюху никак не отметили.

А соперник, получив очередные два очка в свою корзину, всё понял и сдулся. И за двадцать секунд до конца мачта игроки хозяев обречённо перевели мяч на нашу половину. Сделали несколько передач и перед самым финальным свистком бросили по кольцу. Однако мяч в нашу корзину снова не попал. Зрители разочарованно засвистели. А мы, не пожав сопернику рук, так как контракт этого не оговаривал, а сами мы не хотели, по-быстрому скрылись в подтрибунном помещении.

— Молодец, Майк, молодец, — похлопал меня по плечу второй тренер Сергей Бакшин. — Я уж подумал, что при таком судействе у нас нет никаких шансов. А у тебя оказывается нервы из железа.

— Это не нервы, Сергей Григорьевич, это спортивная злость, — криво усмехнулся я. — Ненавижу, когда свистят в одну сторону. Вот я и собрал волю в кулак. Хотя так хотелось кому-нибудь врезать, что аж кулаки чесались.

— Правильно, силу надо доказывать не кулаками, а точными бросками, — Башкин ещё раз хлопнул меня по плечу, после чего сказал несколько хороших слов Мышкину, Тараканову, Едешко и Жармухамедову.

Потом в раздевалке я очень долго пил воду и принимал поздравления от других ребят. А Генка Капустин мне сообщил, что я сегодня снова набрал 45 очков. Даже неулыбчивый одиночка Сергей Белов походя буркнул, что давненько он не видел такого судейского беспредела и такого процента попаданий. Наконец в раздевалку вошёл куратор серии Чак Найнас. Американец привычным движением руки вытащил ведомость, где требовалось расписаться, и премиальные деньги. Но прежде Найнас обратился ко мне:

— Майк, переведи своему тренеру, что завтра вы в Провиденс не летите.

— Интересное кино. А куда мы летим? — спросил я, вытирая полотенцем лицо.

— Вот ваш новый график девяти оставшихся игр, — американский спортивный бизнесмен протянул мне напечатанный на машинке листок.

И в нём значились следующие пункты: «13 ноября – матч с «Индианой Пэйсерс» в Индианаполисе; 14 ноября – матч-реванш в Блумингтоне против «Индианы Хузерс»; 16 ноября – игра против «Сан-Антонио Спёрс»; 19 ноября – матч с «Нью-Йорк Нетс»; 20 ноября – игра в Филадельфии против университетской команды «Нотр-Дам Файтинг Айриш»; 21 ноября – матч в тауншипе Пискатауэй штата Нью-Джерси с командой университета Ратгерса «Скарлет Найтс»; 24 ноября – игра против «Денвер Нагетс»; 26 ноября – в Гринсборо матч с университетской командой «Северная Каролина Тар Хилс»; и 29 ноября – заключительный матч-реванш с «Маркетт Уорриорз» в городе Милуоки».

— Владимир Петрович, вам стоит на это посмотреть, — сказал я Кондрашину и протянул ему этот список. — Из оставшихся девяти матчей они предлагают нам сыграть с четырьмя профессиональными командами из АБА – с «Индианой Пэйсерс», с «Сан-Антонио Спёрс», с «Нью-Йорк Нетс» и с «Денвер Нагетс».

После моих слов загудела вся раздевалка. Кто-то обрадовался возможности помериться силами с профи, а кто-то стал возмущаться, что за такие игры нужно поднимать размер премиальных. А то мы сейчас четырежды проиграем сильным командам и получим всего двадцатку долларов.

— Испугались, что мы можем выиграть серию в сухую, — усмехнулся второй тренер Сергей Башкин, рассматривая новый график игр вместе с молчаливым и хмурым Кондрашиным.

— В каком смысле с профессионалами?! — взвизгнул руководитель нашей делегации Юрий Михайлович. — Мы – любители и должны играть только с любителями! Я буду жаловаться в Спорткомитет! А потом об этом вопиющем нарушении напишу в газету!

— Вы когда подписывали контракт, вы его внимательно прочитали? — спросил я нашего временного начальника. — В нём лишь указывалось общее число матчей. Поэтому если мы не выйдем на игру против профи, то нам выкатят штраф в 10 тысяч долларов США.

— Хватит орать! — вдруг рявкнул Владимир Кондрашин. — Раскудахтались как куры. Запомните раз и навсегда – хотите стать лучше и сильнее, тогда играть нужно против самых лучших. Ничего сыграем и против профессионалов. Они такие же люди как и мы. А теперь получайте свои премиальные и быстро переодевайтесь. Мы на ужин опаздываем.

Пламенная речь Петровича быстро навела порядок в раздевалке и народ моментально успокоился и смирился с тем, что играть против «Нью-Йорк Нетс» и «Денвер Нагетс» всё-таки придётся. Я же подумал, что такой поворот событий даже к лучшему, и один проигрыш профессионалам, может дать больше, чем десять побед над простыми любителями.

— Ты чё застыл? — пихнул меня в бок Толя Мышкин. — Наши девчонки прикатили из Блумингтона. Давай быстрее в душ, харэ тормозить.

— А Кент Бенсон приехал для очередного спарринга? — хохотнул я.

— Только его нам не хватало, — захихикал Мышкин.

***

На день рождения Саши Белова вся команда набилась в небольшой уютный бар рядом с гостиницей. И так как гостиница и бар находились недалеко от университета Дейтона, то тут было полно студентов. Александр как и обещал, купил каждому по бутылки пива, которое ему обошлось в 80 центов за штуку. Затем мы покричали: «Оле-оле Союз – чемпион!», пожелали Белову долгих лет жизни и больших побед на баскетбольном поле, и как это обычно случается вся команда постепенно разбилась на несколько компаний. А наши ветераны, сочтя трату драгоценной валюты на пиво и закуски излишней роскошью, вообще по-тихому улизнули в гостиницу.

Кстати, я тоже, вымотавшись за игру, хотел было смыться в свой номер. Но к нам из университета Индианы приехали девчонки: Нэнси, Эмма, Оливия и Хейзел, и я остался за нашим столиком в качестве переводчика. Хорошо хоть ближе к десяти часам вечера заиграли музыканты и мои друзья с девчонками пошли танцевать. И так как язык танца универсален и мои знания английского в нём не требовались, я облегчённо выдохнул. Вместо этого за мой столик присели Саша Белов и Володя Арзамасков.

— Слушай, Майк, завтра у нас выходной и мы хотели бы пойти по магазинам, — сказал наш штатный коммерсант Зяма. — Может, прогуляешься с нами?

— Хотим наконец-то избавиться от икры и купить подарки родным и знакомым, — пробурчал Белов.

— Если надо, то прогуляюсь, — кивнул я. — Мне тоже надо кое-что купить родным и знакомым.

— Я вот ещё, что хочу спросить, — замялся Зяма. — Как считаешь – обыграем профессионалов из Американской баскетбольной ассоциации?

— Вопрос не простой, — пожал я плечами. — Я тут в дороге полистал местную спортивную прессу и думаю, что «Нью-Йорк Нетс» и «Денвер Нагетс» не хуже лучших команд НБА, — признался я. — С ними буде очень тяжело. С остальными поборемся.

— Ну хоть что-то урвём, — хмыкнул Арзамасков, который окончательно потерял место в стартовой пятёрке сборной СССР и появлялся на паркете только в редкие промежутки времени. Однако Зяма по этому поводу особо не заморачивался. Ведь премиальные платили всем поровну. Тем более он прекрасно понимал, что когда команда вернётся в Союз, то он своё место в составе «Спартака» снова отвоюет.

В этот момент зазвучала медленная мелодия и меня неожиданно пригласила на танец какая-то незнакомая студентка местного Дейтоновского университета. И я, естественно, возражать не стал.

— А я была сегодня на игре, — похвасталась смугленькая, похожая на латиноамериканку крупная и фигуристая девушка. — Это вы там забросили больше всех? Или вы по-английски не говорите?

— Немного говорю, — улыбнулся я и вдруг заметил за самым крайним столиком куратора нашей серии Чака Найнаса и ещё одного мистера в дорогом строгом пиджаке. — Кхе. Да, я сегодня был в ударе. И наверное огорчил тебя и твоих подруг? — я кивнул в сторону барной стойки откуда на нас пялились две любопытные барышни.

— Совсем нет, — захихикала девушка. — Это же был просто товарищеский дружеский матч.

«Что ж тогда на нём было такое судейство, словно мы играли на вражеской территории?» — подумал я и опять поймал на себе взгляд Чака Найнаса и его странного компаньона.

***

— Значит старик, Джон Вуден, был прав – перед нами самозванец, человек появившийся из ниоткуда, — прошипел президент NCAA, мистер Уолтер Байерс.

Честно говоря, Байерсу не хотелось тащиться в этот скромненький бар и пить здесь дешёвое разливное пиво. Но ради того, чтобы ещё раз вблизи посмотреть на странного русского баскетболиста, он всё же приехал из своей пятизвёздочной гостиницы.

— Полный отчёт мы получим через пять дней, — кивнул головой Чак Найнас. — Однако теперь, после разговора с друзьями этого Михаила Юрьева, стало очевидно, что он – не тот кем является на самом деле. К сожалению доказать это практически невозможно. По документам у Юрьева всё чисто и всё идеально. И ближайший родственник его утверждает, что Михаил с детства усиленно занимался баскетболом и вообще любил спорт.

— Но всё-таки что-то мы можем сделать? — хмыкнул Уолтер Байерс.

— Если повезёт, то весной, когда растает снег, можно нанять других людей, которые найдут труп настоящего Михаила Юрьева и предъявят его милиции.

— И что нам это даст? — спросил Байерс.

— Я думаю, что в КГБ очень сильно заинтересуются этим самозванцем. И в преддверии Олимпиады его просто не выпустят из страны, — улыбнулся Чак Найнас и сделал два больших глотка тёмного холодного пива.

— Кто же ты такой мистер Юрьев? — тяжело вздохнул Уолтер Байерс, разглядывая как этот странный русский баскетболист танцует с привлекательной латиноамериканкой.