Аллергия на свет

Глава 1 Очередная попытка

Клан защитников Андромеда приглашает в свои ряды настоящих смельчаков! Послушайте внимательно юные искатели приключений, жаждующие славы и подвигов! Пришло ваше время встать плечом к плечу с лучшими защитниками страны и примкнуть к нашим рядам.

Здесь вас ждет почет и уважение, которого достойны ваши будущие свершения. Ваши имена будут звучать в хрониках будущего а слава крепнуть с каждым успешным закрытием Врат. Сделайте ваш личный вклад в безопасность человечества!

Все еще ждете скидки и закупаетесь по купонам? Мы предлагаем вам финансовую независимость, сможете позволить себе все, о чем мечтали: элитную и вкусную еду, лучшие гаджеты и даже танк, если захотите!

Думаете о том как стать сильнее? Мечтаете освоить искусство уничтожения чудовищ одним взглядом? Наши опытные наставники помогут вам прокачать любые ваши таланты по максимуму. Новые техники, заклинания, способности - да пожалуйста! Только успевайте восполнять ману. Ваш потенциал ограничивает лишь ваше воображение но будьте готовы столкнуться с невероятными испытаниями и преодолеть их, ведь только смелый и упорный достигнет цели.

Так что же, храбрецы будущего? Присоединяйтесь к нам и докажите, что вы действительно заслуживаете стать Защитником. - Рекрутинговая служба защитников клана Андромеда, крупнейшего клана Рийской Империи. На большом экране крутилось эффектное видео с разными одаренными и эпичными сценами битвы с демонами.

Не слишком ли кланы ударились в рекламу и пиар? Каждый норовит усилиться и откусить себе кусок побольше, если раньше защитники и вправду ставили перед собой только одну цель - спасение мирных жителей и охрана города от Врат, то теперь все сильно изменилось. Из каждого утюга восторженно и вдохновенно вещают, о том как классно быть одаренным на службе в официальном клане, какие блага это сулит и всякое такое. Вот только стычки между кланами уже как бы не чаще чем вторжения демонов. С момента прихода магической системы и прихода чужаков прошло всего сто с небольшим лет, а человечество уже адаптировалось и стало опять думать лишь о том как бы извлечь из этого выгоду. Хотя может так и нужно? Что плохого в том, чтобы находить плюсы в любой ситуации? Мир всегда делился на сильных и слабых, богатых и бедных. Непонимаю.

В очередной раз спускаясь в подземку я думал повезёт мне сегодня или нет. Как оказалось окончить магуч с отличием недостаточно для того, чтобы попасть в хороший клан и начать свою карьеру борца с демонами. Где то нужны были связи, где то деньги но никто не смотрел на навыки и опыт конкурсанта хотя казалось бы, разве не это основное? Как вы понимаете ни денег ни связей у меня не было, да и класс мой считался не самым приоритетным для таких задач. Мягко говоря. Я многое ставил на сегодняшнюю попытку, клан Крыло тьмы был одним из немногих организаций, где были вступительные испытания а не просто собеседования. Я покажу им на что способен заклинатель с красным дипломом и подготовкой убийцы.

Поправив лямки нелегкого рюкзака с амуницией я поспешил зайти в вагон поезда, не стоит опаздывать. Начало испытаний было назначено на десять утра и продлится все это до трех-четырех дня, после чего мне нужно будет быстренько вернуться домой и готовиться заступать в смену добровольческого корпуса. Работу никто не отменял, все таки еда сама себя не купит. Пропустить одну-две смены конечно не проблема, так просто с моей репутацией думаю меня уже не уволят, однако зачем? Да и деньги терять не хочется. Опять же и репутацией стоит дорожить, заработать сложно а вот потерять легко.

Добровольческий корпус занимался защитой и обслуживанием внутренних систем жизнеобеспечения города, будь то транспортные подземки, водоснабжение, отопление, вентиляция и снабжение энергией. Хоть большинство прорывов и открывались обычно на свежем воздухе энергия других миров затрагивала и подземные конструкции, что частенько приводило к мутации животных и нарушению магических контуров. Так же бывали случаи проникновения демонов в подземные коммуникации но такое случалось редко. В теории. На практике же каждый второй выход в дежурство при прорыве после четырёх баллов приводил к стычке с измененными. Я уже молчу про шесть баллов и выше тут уже нужно сразу выдвигаться в полном составе иначе могут вернуться не все. За два года службы в добровольческом корпусе я хорошенько изучил опасность которую может представлять прорыв Врат.

Поезд остановился на нужной мне станции, час икс все ближе и ближе. Всегда волнуюсь пока не начнётся событие, но стоит лишь начать колдовать как меня отпускает. Десять минут, пару перекрёстков и вот я уже перед входом в трех этажное здание. С чернющей облицовкой и белыми прожилками как будто из мрамора - проходная Крыла тьмы сразу притягивала взгляд. Внутри меня ждал небольшой тамбур с зоной ожидания, я тут похоже не из первых. На диванчике уже сидело двое - парень моего возраста с волосами цвета первого снега и мужчина лет тридцати весь укутанный в балахон с солидного размера четками на шее.

- Я Алекс Керс, на испытание. Заклинатель. - девушка в очках споро проверила что то в компьютере и сказала пока присесть подождать.

Мои возможные соперники сразу как только услышали мой класс потеряли ко мне весь интерес. Ну ну придурки, я вам еще покажу что такое боевой заклинатель. На часах было еще без пяти десять, поэтому я не стал присаживаться а просто пристроился у стены, внимательно рассматривая этих двоих. По мужику в общем то все было ясно сразу - это Монах, вторая профессия воина при этом, вторая профессия в таком возрасте сразу говорит о том, что он уткнулся в свой предел развития. По второму было сложнее, пока я не увидел татуировку звезды у него на шее - арканист, вторая профессия волшебника. Судя по всему из богатеньких, думаю тоже как и я только закончил магуч. Однако опыта либо минимум, либо отсутствует - татуировки профессий обычно все пытаются скрывать. Это не какое то обязательное правило, но если она проявляется на видном месте то твой противник может сразу оценить риски противостояния с тобой и продумать стратегию. Демоны не единственный противник, особенно если живешь на Окраине.

Пока я анализировал соперников в приемную зашла девушка, по ее движениям я сразу понял, что это опытный воин, как минимум третьей профессии или даже больше. Как бы она не старалась выглядеть простой и добродушной но в ее глазах полыхало пламя. Ассасин или Танцующая с клинками? Если будут дуэли то с ней ловить мне нечего.

- Больше мы никого не ждем, поэтому сейчас в скором времени будем начинать испытания. - прямо посередине приемной появился примечательный мужчина в брюках и белой рубашке. - Меня зовут Маркус, я отвечаю за отбор новичков в клан.

Для меня не стало неожиданностью его появление, повышенная чувствительность к магии позволила уловить неестественную дыру в магическом фоне, ничем другим как заклинанием или способностью скрыта это быть не могло. Другие же весьма удивились такому простому трюку, но быстро пришли в себя поздоровавшись с членом приемной комиссии. Девушка представилась Евгенией и да, она была Ассасином - третья ступень профессии война.

- Расскажу вкратце о предстоящем испытании. В этот раз это будет битва с реальными демонами, поэтому подумайте хорошенько - кто не готов, еще может покинуть это здание. Сейчас эта очаровательная леди распечатает вам бланки, в которых написано что вы понимаете все риски прохождения испытания на вступление в клан Крыло тьмы и берете отвественность за свою жизнь на себя.

Повезло, не дуэли как в прошлый раз. Битва с демоном это приемлимый вариант, все равно никого сильнее Д ранга у них быть не должно. В противном случае мы тут просто все поляжем один за другим. Привычно поставив подпись на бланке за то, что моя жизнь зависит только от меня, я начал прогревать магические каналы гоняя энергию туда сюда.

Тем временем куратор провел нас сквозь проходную глубоко в парк. Воздух был чист и приятен, не так много где сохранились зелёные зоны в свободном доступе. Все были напряжены, никто не разговаривал, каждый раздумывал о предстоящем испытании. Я неособо следил за обстановкой, никакой неожиданной угрозы не планировалось. Сейчас важнее было использовать свободное время, что бы максимально подготовиться к битве.

Спустя пятнадцать минут неспешной ходьбы мы вышли к прямоугольной площадке из бетона примерно метров двадцать на тридцать размером. По краям стояли концентраторы магии, похоже они исполняли роль опорных точек для какого то заклинания. Сама площадка была из металла и выглядела очень ухоженной, хоть и не имела никакой крыши над головой.

- Ну что же, первыми испытание будут проходить заклинатель и монах - ваш противник демон класса Д циклоп. Испытание считается пройденным если продержитесь пять минут и сможете самостоятельно двигаться, ну либо победите демона.

Бетонные блоки на земле разъехались в стороны и из темной глубины появилась клетка с трехметровым монстром. Демон гуманоидного типа, крепкое тело, красного цвета кожа, один большой глаз на лице. Сопротивление магии и достаточно обширный арсенал заклятий делал из него сложного противника для магов. Однако вместе с монахом у нас не должно возникнуть больших проблем.

- Заходите внутрь площадки, вас накроет защитным куполом, если пересечете его границы - испытание провалено. - куратор заканчивал свою речь.

- Обсудим стратегию боя? - я решил заранее начать диалог со своим партнёром, но ответ меня несколько обескуражил.

- Не смей разговаривать со мной, личинка помошника. - одухотворенное лицо монаха преобразилось, как будто он одновременно наступил в свежую кучу дерьма и съел кислющий лемон.

Понятно, очередной повелитель своей судьбы, которому повезло получить способности не из низшей группы и теперь он считает себя выше и лучше всех остальных. Помошниками неофициально называли классы бафферов, волшебников, которые специализировались на усилении других. Похоже ни о какой командной работе и речи не может быть.

Мы зашли под купол арены и сразу произошло две вещи. Стенки клетки сдерживающие демона опустились а монах зачитав какой то речитатив растворился в воздухе. План битвы придётся срочно перерабатывать. Демон взревел почувствовав свободу и возможность поквитаться со своими пленителями.

- Вжжжух... - поток ярко красной плазмы поразил место, где я ещё секунду назад находился.

Движение жизнь, создавая малую триаду усиления я сразу попытался максимально сократить дистанцию. Заклинаний, наносящих прямой урон у меня нету, так что в любом случае придётся сражаться в ближнем бою. В теории с моими физическими навыками под усилением у меня были хорошие шансы закончить этот бой и в одиночку, нужно лишь не дать циклопу разогнаться.

Демон кажется понял, что так он успеха не добьётся и замыслил какую то гадость. Зелёного цвета пентаграмма начала проявляться из земли. Призыв? Так быстро оценил меня как противника? Это определенно не обычный демон Д ранга, придется дейстовать напрямик.

Скастовав средний тандем убийцы, я ринулся в сторону противника. Это заклинание идеально подходило для текущей ситуации - усиление оружия и возможность совершать короткие рывки на запредельной скорости. Несколько ударов сердца и вот зачарованный клинок уже входит демону под челюсть, поражая его мозг и нанося непоправимый вред нервной системе. Наношу еще два удара поражая его оба сердца и отпрыгиваю как можно дальше, что бы избежать сюрпризов.

Нечеловеческий смех раздается по всей арене, демон распадается серым пеплом. Так не должно быть! - эта мысль проносится у меня в голове, но больше я не успеваю ничего сделать. Мощный удар просто сносит меня с ног, откидывая на несколько метров. Подняться и оценить обстановку не удается я как получаю еще один удар, в голове как будто прозвенел колокол. В глазах все плывет, на инстинктах отпрыгиваю в сторону и вижу как мимо проносится очередной сгусток плазмы.

- Ты забавный человек. Думал быстро умрешь но ты как то еще дергаешься. - низкий с хрипотцой голос мог принадлежать только демону. - Повесели меня еще немного, не знаю когда мне еще дадут так развлечься.

Иллюзионист с уклоном в боевые искусства, даже в теории не слышал про такой класс и уж точно не мог предположить такое у монстра Д уровня. Он еще и говорит, все это очень странно. Мне его не одолеть, вариант только один, продержаться условленное время. Я начал плести большое заклятье звериных рефлексов. На два заклинания большой силы мне не хватит времени так что отслеживать потоки магии, которые всегда остаются от заклинаний придется в ручную. Подругому сквозь его иллюзии мне не увидеть.

Закрываю глаза и концентрируюсь на потоках магии, сейчас основная задача отслеживать перемещение самого демона. Иллюзия ярко светится в магическом фоне, отвлекая на себя внимание однако к счастью ядро демонической силы удается разглядеть, не без труда, но достаточно отчетливо. Демон не сильно заморачивается с углами атаки, поворачивая меня под сорок пять градусов от настоящего положения своих ударов. Звериные рефлексы и мое острое восприятие магии позволяет мне уклоняться от его ударов, но этого не хватит чтобы продержаться условленное время. Нужно срочно еще что то придумать, чтобы задержать его.

- Хочешь поиграть? Я люблю играть. - на мгновение сражение останавливается - А так угадаешь?

Меня окружило с десяток иллюзий и циклоп растворился в одной из них. Запредельный контроль для демона Д ранга, это просто какой то монстр. Все иллюзии начали свое движение и удар не замедлил прилететь в свою цель. Воздух из легких вылетел как будто меня огрели кувалдой. Никогда не видел кувалду в живую, но именно такое сравнение сразу пришло мне в голову. В такие моменты время как будто замедляется и всякий бред начинает лезть в голову.

Иллюзии пропали, но за одной успешной атакой сразу последовал град ударов - в текущем состоянии даже увернуться от половины я считал успехом, правда мое тело твердило мне обратное. Похоже пришло время сдавать свои козыри. Я начал плести заклинание большое заклинание Прокола, это заклятье я придумал сам переделав стандартное проклятье Тяжести. Оно захватывало небольшую область и мгновенно увеличивало в ней притяжение в несколько десятков раз, буквально продавливая все что находиться в зоне поражения. Очередной, прошедший сквозь мою защиту удар чуть не сбил мне концентрацию. Тяжело держать всю картину боя в голове, сознание от полученных мною травм потихоньку начинает уползать.

Сознательно раскрывшись я запускаю плетение выбрав себя его эпицентром. Ловушка захлопнулась, демона пришибло в пыль. С трудом пересиливая боль поднимаюсь и продолжаю плести заклятья одно за другим. Магическая слабость. Волшебные путы. Тяжесть. Физическая слабость. Слепота. Судороги. Дизориентация. Тюрьма. Хоть заклятье и зацепило меня, но практически не нанесло вреда, я часто испытываю заклинания на себе, а заклинание гравитации и его аналоги поистине считаю своей короночкой. Поэтому уже выработал хорошую сопротивляемость ко многим типам магии.

Монстр осознав свое положение ревет во весь голос от безысходности но при этом совершенно не намерен сдаваться, во всю старается выбраться из под моих оков. Ситуация патовая, мне постоянно приходиться подпитывать заклинания, чтобы сдержать его а ему пока не добраться до моей тушки, чтобы окончательно освежевать меня. При такой тенденции мне должно хватить сил на оставшееся время, похоже победа у меня в кармане.

- Радуйся пока можешь букашка, вам осталось совсем недолго и кулак Владыки начнет свое шествие по вашим землям. - демон достаточно быстро понял в каком положении оказался и успокоившись решил загрузить меня ненужной информацией.

- Кулак Владыки? А сам Владыка что, не снизойдет до нас? - ребра болят на каждом вздохе, надеюсь просто сильный ушиб.

- На этот мир будет вполне достаточно и одной длани его величества. Вы легкая цель, почти все свое время подготовки потратили на междоусобную грызню. - ехидная улыбка озарила лицо циклопа, а его единственный глаз закрылся от удовольствия.

- Игрушка в руках людей говорит, что наше время подходит к концу? Тебе самому то не смешно, это прямо как слепо верить в бога, которого никогда не видел и не слышал. Дважды задумаешься кто тут еще букашка. - как обычно в такие моменты, слова у меня вырываются раньше чем я успеваю подумать про их надобность.

- Не видел говоришь? Сейчас увидишь. Дарую жизнь тебе свою Владыка, одари меня силой. - в мгновение ока демон засветился так, как будто целый отряд магов поддержки влил в него максимум энергии.

Не успел я даже подумать о том, что сейчас произойдет как все мои заклятья спали со своей цели. Первое что пришло мне в голову сейчас будет больно. Второе, спустя всего лишь мгновение, что боль возможно будет последнее что я запомню в этой жизни.

Глава 2 Разочарование или удача?

*** Аналитический центр клана Крыло Тьмы

- Хана котенку, отбегался. - второй заместитель главного аналитика по приему кадров ясно выразил свою позицию.

- Не думаю. - высказался обычно молчаливый глава аналитиков.

- Да ладно, зато сколько новой информации, еще никому не удавалось разговорить этого глазастика. Если выживет предлагаю взять его. Это уже будет сложно назвать удачей. - отозвался первый заместитель.

- Вы же все знаете позицию шефа насчет заклинателей. Хотя парень хороший, способный да и явно с опытом, можно было сразу закрыть им одну из групп зачистки. - продолжил главный аналитик, наблюдая за происходящим на экране монитора. - Интересно вмешается ли монах или так и будет отсиживаться под невидимостью?

- Босс а какой смысл ему подставляться сейчас? - второй заместитель как всегда спрашивал напрямую, даже не задумываясь о смысле вопроса.

- Смысл в том, что если он реально владеет навыками помимо скрыта - сейчас идеальная ситуация чтобы это показать. Ослабленный монстр, драматический момент плюс показать, что он не просто понял условия прохождения испытания но имеет так сказать чувство сострадания.

- Ну типо не просто крыса, а мышь но мышь мощная и понимающая, да? - отвечал главному второй заместитель.

- Третий год с тобой работаю, а как тебя сюда взяли до сих пор не понимаю. - первый заместитель не смог промолчать после предыдущей реплики своего подчиненного.

- Ставлю оклад, что парнишке осталось секунд пятнадцать не более. - в запале воскликнул второй заместитель.

- Я еще за квартиру не расплатился, так что пас. - первый заместитель не первый год уже знал главу отдела и короткой реплики ему было достаточно, чтобы не вмешиваться в очередной урок.

- Если он выживет после испытания дашь ему рекомендацию в хорошую команду. А теперь слушай, во первых его физическая подготовка не хуже любого класса воина второй ступени, во вторых идеальная концентрация и точность исполнения заклинаний, в третьих похоже врожденная чувствительность к магии иначе бы он просто не смог отражать атаки демона с таким процентом. Но самое главное не это, посмотри на диагносте его состояние.

- Тридцать четыре процента. - мгновенно отозвался второй заместитель сразу сменив свой настрой на серьезный.

- А теперь ответь мне, когда его состояние опустилось до этой отметки? - тон главного аналитика походил на зимнюю стужу. - Я отвечу за тебя. Полторы минуты назад и с тех пор не сдвинулся ни на процент, хотя было пропущено четыре некритичные удара и два задели жизненно важные органы.

- Но как такое может быть? - на второго заместителя было больно смотреть.

- Ты мне ответь. У тебя осталась минута на подумать и я надеюсь твой ответ меня не разочарует.

В кабинете поселилась тишина. Второго заместителя бросило в дрожь, холод начал проникать в его тело.

Тем временем на большом мониторе испытуемый продолжал сражаться против разъяренного демона под благославением своего владыки. Казалось после каждого пропущенного удара он потеряет сознание и бой закончится, но находил в себе силы сражаться дальше. Уклонялся, блокировал и забрасывал демона десятком проклятий.

Красные цифры в верхней правой части экрана размеренно отбивали свой ритм. Тридцать три. Тридцать два. Тридцать один. Тридцать. Буквально пол минуты назад эти цифры были важны только для одного человека, но в мгновение ока ситуация изменилась. Мозг буквально кипел в поисках ответа на вопрос главного аналитика, ведь от ответа зависило очень многое. Его работа, положение в обществе, его жизнь.

Три. Два. Один.

- Активировать поглощение, отрежьте его от кормушки хозяина. Первый начни подготовку второго испытания. А ты второй можешь начинать свой доклад.

Парень стоял на своих ногах. Покачивался, был весь в крови и ссадинах но стоял. Живой и даже в сознании. Внезапно показания диагноста ожили и проценты медленно, но верно начали опускаться. Второго озарила догадка.

- Этого не может быть. Воля к победе? Ни на что другое это не похоже, но я не понимаю как такое может быть. Как заклинатель может использовать способность Крушителя?

- Ты пришел к верному заключению, жду подробный отчет к концу смены. И не забудь выдать ему рекомендацию в хорошую команду. - тон главного аналитика вернулся к первоначальному, снова став теплым и спокойным.

- Рекомендацию? Но ведь он прошел, разве нет? Время вышло, он не вышел за круг и остался жив.

- Не разочаровывай меня. - резко ответил начальник отдела.

- Виноват, этот парень немного выбил меня из колеи. Меня но не старого Маркуса. Жаль конечно, хороший был бы актив для клана.

- Даже если он будет сильнее целого отряда профессиональных защитников его не возьмут из-за возможных репутационных потерь для клана. Будешь писать рекомендацию убедись что команда никак не связана с возможными врагами клана.

Тем временем на арене происходили занимательные события. Монах вышел из скрытности, спокойно вышагивая из дальнего угла площадки в сторону распорядителя испытаний.

- Итак, подведем итоги. Монах испытание пройдено, заклинатель - тебе окажут минимальную помощь и проводят на выход. Ассасин, готовься - ты следующая. - Маркус сухо и холодно огласил результаты, которые устраивали далеко не всех.

- Я выполнил условия испытания, почему нет? - заклинатель едва держался на ногах и было в целом непонятно как он еще находился в сознании.

- Все просто, еще пару минут и ты просто потеряешь сознание. Здесь совершенно нечего обсуждать.

- Откуда вам знать? Я выполнил условия, продержался назначенные пять минут, стою самостоятельно на своих двоих. Разговариваю с вами. Я в состоянии продолжать испытание, вы сами поставили условия а теперь пытаетесь их обойти.

- Мой ответ однозначен и не подлежит обсуждению. - от мужчины повеяло силой, его энергия начала расходиться по всей округе и давила на собравшихся не хуже бетонной плиты.

- Хрень собачья. Это просто смешно, самому то не стыдно мне говорить это прямо в лицо? - молодой парень все так же стоял, слегка покачиваясь, как будто и не замечая давления чужой силы.

- Хочешь правду? Клану не нужны такие как ты, вот и все. Смирись и проваливай. - лицо Маркуса перекосило от злости, слова вылетали словно пули, оставляя после себя гиганские раны. - Не трать свое и мое время, оно не равноценно.

- Я Алекc Керс, я клянусь, что вы еще пожалеете о своих трусливых словах. - после этого громкого выпада силы покинули парня и он рухнул на пол как подкошенный.

- Хлопнул дверью на последок, зря он так конечно. - второй заместитель разрушил тишину, что воцарилась в комнате наблюдения.

- Он в своем праве. - ответ главного аналитика удивил даже первого заместителя, не первый год работающего со своим начальником.

*** Алекс Керс, три часа спустя после проваленного испытания

Пробуждение было не из приятных. Голова раскалывалась, дышать получалось только в короткую. Судя по общему состоянию меня даже немного подлечили перед тем как выкинуть с территории клана. Ну что за говнюки а. Крыло крысы просто а не тьмы, хотя в глубине этой тьмы походу дерьма навалено итак нехило. Ублюдки. НЕНАВИЖУ. Сказать напрямую что заклинателей не берем страшно, император такого не одобряет а вот сливать на испытании значит вполне себе рабочая схема. Не удивлюсь если этот гребаный монах прошел испытание с их подачи, небось только скрытом и владеет. Мразоты.

Ладно, собрались, сколько еще будет этих попыток. Ублюдки. Соскребаю себя с асфальта и двигаюсь в сторону ближайшей подземки, отсюда почти час добираться до добровольческого корпуса. Еще и целая смена впереди, нужно будет купить что нибудь Елене, явно же опять подлечит меня во время осмотра. Сутки чувствую будут тем еще испытанием.

Как бы я не пытался, успокоиться не получалось. Мне кажется все результаты испытаний были на лицо, с самого начала я был в невыгодной ситуации, а уж после того как демон показал свои истинные навыки восемьдесят процентов заклинателей лишились бы своей жизни. Все условия были выполнены железно, однако да здравствует классовая дискриминация. Спасибо императору, что нашу братию ваабще еще не истребили как вид. Хоть сейчас в стране и присутствует рейтинговая система по классам но слово императора велит уважать все классы как равнозначные.

Первыми идут дарители и оценщики - дарители помогают бороться с открытием разломов и врат а так же очищать землю от демонической энергии, а оценщики раскрывают потенциал остальных классов и артефактов с демонической стороны. Далее это боевые классы прямого типа: воины, убийцы, маги. Следом идут производственные маги - создание артефактов и работа с маготехникой. Потом идут лекари и классы поддержки. Замыкают всю эту таблицу редкие классы и мы - заклинатели.

КПК пикнул о списании средств за проезд в подземке, а все думал как же больно и неприятно, когда твои надежды разбиваются о реальность. Несколько месяцев собирал информацию на этот клан, ни единого намека на гнильцу и вот пожалуйста. Распишитесь.

- Вероятность прорыва реальности на сегодня составляет тридцать четыре процента. Будьте внимательны составляя свой маршрут, обязательно ознакомьтесь с точками эвакуации и местами Силы... - в вагонах как обычно крутили прогнозы надения демонов.

Нужно настраиваться на рабочий лад, сегодня по плану нужно провести два техобслуживания на дальних энергоблоках. Скорее всего в прошлые смены никто так и не удосужился до туда добраться и посмотреть, что необходимо взять с собой под замену.

Внезапно на КПК пришло еще одно уведомление.

- #Зомби ты там живой? - Михаил Ф. - начальник что то рано начал беспокоиться, хотя я и говорил ему об испытании.

- #6\10 Еду, 25 - 30 мин.

- #Ты ведь помнишь что сегодня берешь студентов и должен их брифовать?

Сукаа. Совсем забыл, вместо адекватного напарника со мной всю смену будут стажироваться новички из магуча. Как же не вовремя и почему это выпало именно на сегодня?

- #Не может ли достопочтенный шеф поделиться своей мудростью с будущими коллегами? Мне бы к Елене сначала заглянуть.

- #Нет не может, мне не до этого, прогнозы резко растут на желтый уровень в эту смену. Заберешь их на проходной, отбрифуешь у Елены и дождись меня там.

Вот тебе и тридцать четыре процента. Желтый уровень это сорок восемь процентов вероятности с уровнем общей Силы не менее демона класса B. Ссука, все очень не вовремя. Проходная добровольческого корпуса находилась прямо в подземке нужной мне станции. Сканер ауры активировался сразу, как только я вошел в зону его действия. Я подал немного энергии в служебный артефакт-кольцо и представился на камеру.

- Алексей Кернов, старший техник бригады ТО, номер 457-921. - непримечательная стена отъехала в сторону, пропуская меня в святая святых ДК.

- Привет Зомби, неважно выглядишь, неужели только из клетки? - радостно начала зубоскалить тетка в очках с веревочками. - Тут кстати тебя девченки заждались, смотри какие красавицы! Может познакомишься поближе, а то все с мужиками да мужиками развлекаешься.

- А ты Зинаида Павловна не завидуй, твоя проблема что от тебя все к мужикам бегут. Лучше скажи нет ли у тебя шоколадки подороже, да с орешками бы.

- Фу какой грубиян, что отмудохали тебя клановцы? - продолжала хихикать женщина шурша ящиками в ближайщих тумбочках.

- Хуже баб Зина, хуже. Нашла чего?

- Держи, как знала для тебя берегла. Ты поди уже одними шоколадками от Елены батьковны не отделаешься, жениться придется как пить дать.

- От души баб Зин, зайду после смены еще поболтаем, побежал.

- Эй, стой оголтелый, девок то забери, накой они мне тут.

Вместо студентов оказались студентки и это было плохо, очень плохо. Одна была типичным воином, судя по выпирающему чехлу - щитовиком. А вторая магичкой, вроде элементалисткой, уж больно от ауры огнем веяло. Просто прекрасно, мул без мускул и батарейка без контроля. Лучше дуэта для меня не придумаешь.

- Меня зовут Алекс я ваш куратор на сегодня и возможно в дальнейшем, давайте хватайте свои вещички и бегом за мной. По пути расскажу, что нас сегодня ожидает и что вам нужно делать, чтобы пережить эти сутки. - времени еще было с запасом, но непонятно насколько я задержусь у Елены и хотелось еще обстоятельно подготовиться к смене.

- Итак если вкратце Добровольческий корпус это такая карманная шайка городской власти, которая занимается во первых обслуживанием всех энергоцентров и зон очистки от демонической энергии а во вторых зачисткой подземных коммуникаций от всего чей индекс изменения больше единицы. Наши задачи на сегодня это два техобсулживания окраинных энергоцентров и проверка трех точек очистки демонической энергии.

За неспешным монологом мы добрались к святая святых - кабинету штатного целителя. Перед заступлением в смену каждый член оперативного персонала обязан пройти медосмотр, обычно это весьма формальная процедура. Однако полтора года назад главным целителем сделали достаточно молодую девушку с большим количеством амбиций и высоким уровнем моральных качеств. По другому и не скажешь. Я постучался в дверь и толкнул ее вперед.

Первое что тебя встречает внутри целительской это достаточно большая приемная зона, приятные теплые светло зеленые тона, столик за которым сидит секретарь а так же различные зоны отдыха от пары небольших столиков со стульями до приличного размера дивана с другом углу. Кстати очень и очень мягкого, как то раз я там отсыпался после одного случая.

- Привет, я на смену с новенькими, номер 457-921. - за столиком сидел Виталик, один из двух секретарей Елены, почему то он особо меня недолюбливал и постоянно докапывался, поэтому я старался свести с ним все разговоры к минимуму.

- Привет Зомби, иди сразу к Елене Викторовне, Шеф уже там. Я займусь новичками. Девушки не стоим, проходите сюда поочереди, мне нужны ваши ФИО и идентификационные номера. - на удивление в этот раз и слова не прозвучало в мою сторону.

В приемной помимо двери через которую мы вошли было еще четыре, палаты для осмотра и приема персонала, лаборатория, склад и небольшой кабинет-мастерская главного целителя. Собственно именно к последней двери я и направился.

- Добрый вечер. - поздороваться никогда не будет лишним. - Елена Викторовна вы сегодня великолепно выглядите, в общем то каждый раз не перестаю этому удивляться. Позвольте я сразу отдам вам небольшой подарок от меня, что скрасит вам пару чашечек чая или кофе.

- Здравствуйте Александр ваши комплементы как всегда странные но шоколадки вкусные, поэтому я принимаю ваш подарок. Давайте сразу залезайте в диагност, от вас просто разит демонической энергией.

Опрятная девушка сидела на диване перед журнальным столиком с чашечкой кофе и внимательно смотрела на меня сквозь свои овальные очки. Диагност представлял из себя гроб со стеклянной крышкой напичканный кучей магических датчиков. Каждый раз приходилось пересиливать себя чтобы залезть и не запаниковать, ведь не по наслышке знаю каким крепким может быть магически закаленное стекло.

- Ну что Зомби Крыло Тьмы оказалось не тем чем казалось? - раздался голос начальника ДК.

- Может я просто честно пришел отработать смену, перед как приступить к клановой деятельности.

- Я видел протоколы зачисленных в клан, из четырех испытуемых один погиб, один не прошел и двоих зачислили. Похоже суровость испытаний вышла на новый уровень, либо ищут поистине неограненные алмазы либо сплошной договорняк.

- Такие документы есть в открытом доступе? - удивительно, неужели шеф пережевал, что я покину корпус и придется искать мне замену.

- Ну не то чтобы совсем в открытом доступе, но да это не секретная информация.

- Скажем так, даже из смерти испытуемых я думаю они выжимают для себя пользу, уж больно необычными были вводные. Императора на них нет.

- Ввожу регенератор, потерпи. - раздался голос Елены.

- Шеф ты лучше расскажи, за что мне такой балласт? - из левого бока диаагноста выдвинулся манипулятор и воткнул мне шприц с зеленой ампулой. - Дальние рубежи по графику, там и без них могут быть осложнения.

- Здесь не все так просто, они не просто две студентки а родственники некоторых влиятельных лиц. Поэтому ...

- Поэтому ты решил запихать их мне? Чтобы если что то не приведи император случится то меня просто закопают и никто не будет раздувать шумихи, так? А меня решили не спрашивать да? Этот заклинатель итак нам еще должен быть благодарен, что мы ему работу даем, так еще и платим за нее вдобавок. Елена Викторовна а не подскажите ли вы мне мой процент повреждений на сегодня?

- Погоди Алекс, я не это имелл ввиду. - сразу начал оправдываться начальник ДК.

- Тридцать шесть целых и восемь десятых. - бодро откликнулась целительница. - Это явно выше допустимого для заступления в смену. Даже не знаю получится ли мне вывести вас в зеленую зону.

- Эй что началось то, нормально же общались. Алекс послушай меня на данный момент исключая отряды зачистки, в которые я не могу включить этих студенточек ты самый опытный специалист из всех доступных.

- Восемьнадцатилетний заклинатель.

- Еще и на треть побитый жизнью. - подкидывала Елена масла в огонь.

- Хорошо, что ты хочешь? - обреченно спросил усталый мужчина усевшись на диван.

- Две недели свободного доступа в лабораторию с разрешением на опыты и использованием ресурсов не выше С класса. Месяц охоты по рабочему пропуску, боевой артефакт С класса в собственность и пожалуй повышения зарплаты, раз я такой опытный специалист.

- И новую кофемашину. - тихонько прошептала доктор разворачивая комплекс целительских чар.

- И новую кофемашину с двухнедельным запасом кофе из столицы. - добавил я в общий котел.

Лицо начальника начало краснеть а правая рука подозрительно начала дергаться, как будто в поисках старой доброй секиры ну или просто дубины покрепче.

Глава 3 Такая работа

Михаил смотрит на меня с таким видом, будто я прошу у него не кофемашину, а его собственную почку в придачу к остальному списку. Рука на диване всё ещё дёргается, пальцы сжимаются в кулак и разжимаются, и я уже почти вижу, как в его голове крутится дешёвый калькулятор: сколько стоит новый техник против сколько стоит скандал с влиятельными родственниками двух студенток, которых он мне только что спихнул.

— Хорошо, — выдавливает он наконец, и слово это звучит так, будто он подавился костью. — Доступ в лабораторию, две недели, ресурсы не выше С. Месяц охоты по пропуску. Артефакт С класса. И… — тут он делает паузу, явно надеясь, что я передумаю насчёт зарплаты, — повышение. На десять процентов.

— На пятнадцать, — поправляю я, не поднимая головы с подушки диагноста.

— На двенадцать, и это последнее слово, Алекс, клянусь, да за такие условия я лучше сам пойду.

— Ладно ладно, по рукам.

— А кофемашина? — тихо, но отчётливо напоминает Елена, не отрываясь от панели управления.

Михаил закрывает глаза, как человек, принимающий неизбежное.

— И кофемашина. С запасом кофе. Две недели. Из столицы, да будет она проклята вместе со своими ценами на доставку.

Где-то внутри диагноста что-то мягко щёлкает, зелёная ампула опустевает полностью, и я чувствую, как по венам расползается тепло, будто проглотил стакан горячего чая залпом. Елена наклоняется над панелью, очки съезжают на кончик носа, и она щурится на цифры с таким вниманием, будто боится увидеть лишний ноль в квитанции о квартплате.

— Так, — произносит она удовлетворённо, — девяносто семь и три десятых. В пределах нормы, даже с запасом. Можете вставать, работник месяца.

Манипулятор отщёлкивается от капсулы, крышка диагноста с шипением уходит вбок, и я сажусь, разминая шею. Тело слушается легко, будто и не было никакого демона, никакой арены, никакого провала с позорным клеймом «не прошёл испытание» на лбу. Хотя клеймо, положа руку на сердце, никуда не делось, но с этим мы еще разберемся.

— А теперь пожалуй распишем все на бумаге, — говорю я Михаилу, доставая из кармана форменной куртки сложенный вчетверо лист А4. — Своей рукой, своим почерком. Мало ли, память такой себе надежности товарищ.

Он смотрит на мятый листочек так, будто я протянул ему приговор, но Елена уже суёт ему в руку ручку с явным удовольствием человека, наблюдающего чужое унижение со стороны. Михаил вздыхает, пишет размашисто, по диагонали — лаборатория, охота, артефакт, двенадцать процентов, кофемашина, подпись, дата. Я забираю листочек, складываю обратно вчетверо и прячу во внутренний карман, туда же, где обычно держу документы, которые не хочу терять.

— Доволен? — бурчит начальник, поднимаясь с дивана и одёргивая форму.

— Очень даже.

— Иди уже, студентки заждались, — отмахивается он и, не прощаясь толком, скрывается за дверью, явно спеша убраться подальше от места, где его только что ободрали как липку.

Я встаю с капсулы, застёгиваю куртку, проверяю по привычке кобуру на поясе, хотя пистолет ещё на складе, и ловлю взгляд Елены. Она уже сняла очки и протирает их краем халата, и в этом жесте, обыденном и домашнем, вдруг проступает усталость, которую она весь разговор старательно прятала за профессиональной бодростью.

— Алекс, — говорит она негромко, без обычной кокетливой нотки в голосе, — будь там поосторожнее сегодня. — Я всегда осторожен, Елена Викторовна. Особенно когда мне не доплачивают.

— Я серьёзно. — Она надевает очки обратно, и взгляд за стёклами становится странно пустым, будто обращён внутрь себя. — У меня плохое предчувствие, давно такого не было.

— Учту, — говорю я, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Спасибо за ремонт.

— Обращайся, Зомби. — Она машет рукой в сторону двери. — Иди уже, твои подопечные там небо подпирают от скуки.

В приёмной, за стеклянной перегородкой, действительно торчат две знакомые фигуры: Мерида стоит у стены, разглядывая стенд с плакатами техники безопасности с видом человека, готового конспектировать, а Екатерина сидит на краю скамьи, закинув ногу на ногу, и всем своим видом демонстрирует, что ей чертовски скучно ждать какого-то техника.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

* * *

Коридоры Добровольческого корпуса в это время дня гудят, как растревоженный улей: кто-то тащит ящики с запчастями, кто-то орёт в рацию про давление на третьем контуре, и весь этот бардак отражается от бетонных стен с таким эхом, будто здание само пытается что-то сказать, да не может подобрать слов. Я веду Мериду и Екатерину мимо стенда с графиком дежурств, где кто-то уже переклеил желтый стикер с жирным «48%» поверх вчерашнего зелёного.

— Перед каждым выходом заходим к диспетчерам, — говорю я, не оборачиваясь, потому что знаю: обе идут след в след, Мерида чуть позади, со щитом за спиной, Катя — рядом, цокая каблуками форменных ботинок по бетону так, будто это подиум.— Это не прихоть, это процедура. Сверяем маршрут, получаем метку, что нас теперь видят на карте. — Серьёзно? — Екатерина фыркает, обгоняя меня на полшага. — Бумажка перед каждой вылазкой? У нас в академии на полевых практиках максимум отмечались у куратора группы, и то для галочки.

— Галочка, значит, — я останавливаюсь у поворота к служебной лестнице, пропуская мимо троих техников с катушкой кабеля на плечах, и дожидаюсь, пока они протопают дальше. — Галочка, Тростова, сегодня означает разницу между «вернулась домой» и «попала в сводку происшествий». У нас сейчас жёлтый уровень. Сорок восемь процентов вероятности и демон класса Б где-то там, в перспективе. При жёлтом уровне диспетчерская работает не для галочки, а чтобы знать, где каждая группа находится физически, с точностью до коридора. Потому что если что-то пойдёт не так, искать вас будут не по памяти, а по последней отметке на планшете.

Катя замолкает на секунду, и я вижу, как у неё дёргается уголок рта, то ли от злости, что её одёрнули, то ли ей просто непривычно общаться с кем-то на равных.

— А зачем вообще сверяться с другой сменой? — спрашивает Мерида, пристраиваясь слева, и голос у неё ровный, деловой, без того вызова, что сквозит в каждой реплике её напарницы. — Если карта у диспетчеров и так есть, разве нельзя просто разослать всем маршруты заранее, одним списком?

Хороший вопрос, не поспоришь, девчонка явно голову не только щитом прикрывает, но еще и думать ей пытается.

— Можно, и примерно так и делают, — отвечаю я, толкая тяжёлую дверь с облупившейся табличкой «Диспетчерская. Посторонним вход воспрещён» плечом, придерживая её для обеих. — Только маршруты в тоннелях — вещь живая. Обвал где-нибудь в коридоре, утечка демонической энергии, тварь, которую заметили пять минут назад и экстренно меняют план отряда зачистки, который как раз сегодня работает в соседней ветке. События могут разогнаться настолько что любая мелочь будет решать. Вплоть до личной силы каждого техника если отряду зачистки понадобиться помощь. По списку пошел один, а по факту поменялся с коллегой и там другой человек. Сверка перед самым выходом — это не бюрократия, это последний шанс выбраться если что-то пойдет не так.

— Часто что-то идет не так? — тихо уточняет Мерида, и я замечаю, что она нахмурилась, будто уже прикидывает варианты. — Всякое бывает, вплоть до того что можно получить пулю от своих же, которые решили, что ты и есть то, что они должны зачистить, — говорю я без особой драмы в голосе, просто констатирую факт. — В тесном тоннеле, когда видимость метр, а нервы на пределе, разница между союзником и целью — это доля секунды и чей-то рефлекс. Или наоборот: вы спугнёте то, что отряд зачистки уже полчаса выслеживает тихо и аккуратно, и тварь свалит в боковой ход, где её потом будут искать ещё сутки. Дружественный огонь и упущенная цель — два самых частых повода для внутренних разборок в этом корпусе, поверьте мне на слово.

Катя больше не фыркает, только плотнее запахивает куртку, и я вижу, как она косится на дверь впереди, за которой слышен приглушённый гул голосов и попискивание раций, будто там, за порогом, решается что-то куда более серьёзное, чем формальная подпись в журнале.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

* * *

Комната планирования встречает нас гулом, который кажется слишком большим для её размеров: стена мониторов занимает весь дальний угол, и на каждом экране ползёт своя схема тоннелей, расцвеченная зелёными, жёлтыми и редкими красными метками, будто кто-то рассыпал конфетти по внутренностям города. За пультом сидит плотный лысоватый мужик с гарнитурой, съехавшей на одно ухо, а вокруг него, как спутники вокруг планеты, трое помощников — две женщины и парень, каждый со своим планшетом, каждый что-то бормочет в микрофон и тыкает пальцем в карту, перекидывая маршруты из одной секции в другую.

— Керс, — не оборачиваясь, бросает лысоватый, и я понимаю, что это Семён Лосев, главный диспетчер, которого я видел от силы раз пять за два года, потому что обычно я с ним общаюсь через рацию, а не вживую. Он всё же поворачивается, и бровь у него ползёт вверх, когда взгляд цепляет Мериду и Катю за моей спиной. — А это кто с тобой, ты совсем охренел экскурсии тут теперь за деньги водишь?

— Практика, — говорю я. — Нужна сверка маршрута, бригада четыре пятьдесят семь, окраинные энергоблоки. Семён щёлкает по планшету, листает какой-то график, который для меня выглядит как абракадабра из цифр и сокращений, но для него, очевидно, читается как открытая книга.

— Четыре пятьдесят семь… — бормочет он, и я вижу, как он сверяет что-то со вторым экраном, где медленно вращается красная точка — видимо, чья-то живая метка. — Повезло тебе, Керс. Отряд зачистки сегодня в южном рукаве, второй и третий блок. Твои энергоблоки чистые, никто туда не полезет часов десять минимум. Удача такая, что хочется вознести хвалу какому нибудь богу, хоть я и не из тех кто в них верит. Десять часов без риска словить шальную пулю от нервного чистильщика — это уже праздник.

— Жёлудь свободен, — бурчит себе под нос парень с планшетом, не отрываясь от экрана, и я узнаю голос, судя по бейджу на груди — Виктор. — Хотя какой тут, к чёрту, жёлудь, когда вероятность до сорока восьми доползла. Третью бригаду уже дважды перекидывали, у них маршрут трещит по швам, как старый ботинок.

— Перенесли выходы? — уточняю я, потому что это уже не праздная болтовня, это кусок информации, который может мне пригодиться.

— Две группы, — отвечает Виктор, наконец поднимая взгляд, уставший и какой-то злой, будто его лично вероятность прорыва оскорбила. — Северную ветку закрыли вообще, там и так опасно, а теперь с жёлтым уровнем совсем не до шуток. У нас весь график сегодня как после бомбёжки.

Катя рядом со мной молчит, но я чувствую, как она ёрзает, переступает с ноги на ногу, и по этому мелкому движению понимаю, что цифра «сорок восемь» её не радует так же, как и меня.

— Можете пометить мой маршрут занятым с задержкой примерно в час, зайдем к Джеку сначала? — спрашиваю я Семёна. — И если фон скакнёт ещё выше, куда бежать за связью?

Семён кивает, тыкает несколько раз в планшет, и на главном экране появляется новая зелёная полоса поверх схемы окраинных тоннелей, с моим номером бригады сбоку.

— Готово, — говорит он. — Дарья тебе частоту аварийки даст, на всякий случай. Женщина слева, та, что всё это время что-то шептала в микрофон, отрывается от своего экрана и протягивает мне листок с частотой, записанной от руки, будто бы специально, чтобы не зависеть от техники, которая иногда подводит в самый неподходящий момент.

— Запомни лучше, бумажка может потеряться, — говорит Дарья, и голос у неё сухой, деловой, без тени той игривости, которой грешат некоторые диспетчеры. — Выход на связь по графику, каждые два часа, коротким сигналом. Пропустишь два подряд — высылаем группу поддержки, без разговоров и без вопросов, просто идём к последней точке.

— Понял, — киваю я, и действительно запоминаю частоту, потому что бумажку я, скорее всего, где-нибудь посею ещё где-нибудь по пути.

И вот тогда, уже разворачиваясь к выходу, я краем глаза ловлю, как на главном мониторе, прямо посередине карты, цифра процента прорыва мигает и дёргается вверх — на пару сотых процента, не больше, едва заметно, если не знать, куда смотреть. Но я знаю. И от этого мелкого скачка внутри у меня что-то неприятно холодеет, будто кто-то невидимый там, за картой тоннелей, ‌‌‌уже четко решил для себя что прольется чья то кровь.‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

* * *

Склад встречает нас тем же запахом, что и всегда, машинным маслом, резиной и чем-то ещё, чуть сладковатым, в чём я давно перестал пытаться опознать конкретный ингредиент. Василий сидит за своей стойкой так, будто за последние два часа не сдвинулся ни на сантиметр, разве что кружка с чаем сменилась на другую, с отколотой ручкой.

— Зомби, — тянет он, не отрываясь от ведомости, — слышал, тебя в «Крыле» знатно отмудохали. Говорят, Семён из второй бригады уже ставки принимает, сколько ты продержался против циклопа. Народ делится на тех, кто поставил на «меньше минуты», и тех, кто за тебя топит.

— И на сколько ты поставил? — спрашиваю я, облокачиваясь на стойку.

— Я человек нейтральный, — говорит Василий с таким лицом, будто это объясняет всё на свете. — Но если бы ставил, то на то, что ты выживешь, а клан потом об этом пожалеет. Так надёжнее для кошелька.

Мерида фыркает тихим смешком, Катя же косится на меня с новым интересом, будто внезапно выяснилось, что ремонтник не просто следит за энергоблоками, а ещё и может быть темой для тотализатора. Приятно, конечно, но я делаю вид, что мне плевать, и киваю на оружейную стойку.

Василий без лишних слов выкладывает передо мной БЕС12, кобуру и три пластиковых контейнера с патронами, которые я по привычке пересчитываю взглядом: сто пятьдесят штук, ровно как обещано. Следом на прилавок ложатся три гранаты «медуза», тёмные, тяжёлые, с рубчатой поверхностью, похожей на кожу какого-то неприятного морского существа, и пять «штопоров» поменьше, вытянутых, будто консервные банки с резьбой вместо крышки.

— Девушкам стандарт, — говорит он, не поднимая взгляда, и тут же выставляет на стойку два одинаковых набора: ремкомплект, фонарь, баллон с нейтрализующим составом, пара сигнальных светилок.

— А побольше нельзя? — интересуюсь я, скорее для порядка, потому что ответ я уже знаю.

— Начальство велело экономить, — пожимает плечами Василий. — Не сезон для щедрости, сам понимаешь. Фонд компенсаций и так трещит после желтого уровня.

Катя присвистывает, разглядывая «медузу» на моём поясе с таким выражением, будто увидела нечто среднее между игрушкой и миной.

— Зачем вообще столько взрывчатки заклинателю? — спрашивает она, и в голосе уже не прежняя надменность, а что-то вроде осторожного любопытства. — У тебя же магия есть.

— Магия кончается, патроны кончаются, а «медуза» одна решает проблему размером с половину тоннеля, — отвечаю я, защёлкивая кобуру на бедре. — Иногда двухчасовую пробежку от демонов можно легко заменить одной гранатой. Э — экономия.

Она дёргает плечом, но молчит, и я считаю это маленькой победой. Пока девушки разбирают свои наборы, я проверяю собственное снаряжение по привычному кругу: магазин в пистолет, предохранитель, кобура застёгнута, гранаты на поясе лежат ровно, не болтаются. Артефакт D класса, записанный на меня еще год назад, проверяю отдельно, на просвет, выискивая трещины в оправе, хотя и знаю, что их там нет. Всё работает, всё на месте, всё как положено перед обычной сменой по техобслуживанию.

Вот только из головы не выходит та цифра на мониторе диспетчерской, дёрнувшаяся вверх на пару пунктов прямо у меня на глазах, будто кто-то там, в недрах статистики, слегка подкрутил ручку. Сорок восемь процентов это уже не шутка, а сорок девять или пятьдесят, если фон продолжит расти теми же темпами, это уже разговор другого уровня, где все наши «медузы» и «штопоры» превращаются в декорацию.

— Ты чего завис? — спрашивает Мерида, закидывая ремкомплект за спину.

— Считаю патроны, — вру я, захлопывая кобуру.

Василий молча смотрит на меня поверх кружки, и что-то в его флегматичном взгляде подсказывает, что он тоже заметил, как я задумался, но комментировать не станет, потому что не его это дело, да и выслушивать расспросы девчонок про нехорошие предчувствия мне сейчас совершенно не хочется.

— Удачи, Зомби, — бросает он мне вслед, когда мы разворачиваемся к выходу. — И вам, девушки, тоже. Возвращайтесь в полном составе, у меня ведомость и так не сходится третий месяц.

Коридор выводит нас к неприметной двери с табличкой «служебный доступ», за которой начинается узкая лестница вниз, к платформе служебной подземки, откуда состав повезёт нашу троицу к окраинным энергоблокам. Мерида идёт впереди, по-деловому поправляя щит за спиной, Катя держится чуть сзади, всё ещё цепляясь взглядом за мою кобуру с гранатами, а я, замыкая шествие, бросаю последний взгляд на часы.

Смена началась.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 4 Ваши ожидания, ваши проблемы

Служебный спуск начинается сразу за котельной, там, где тёплый затхлый воздух обрывается будто ножом и в лицо бьёт холодная сырость с привкусом ржавчины на языке. Этот привкус легко узнаю даже с закрытыми глазами. Я придерживаю решётку носком ботинка, чтобы та не поехала обратно, и оборачиваюсь к своим новоиспечённым подопечным.

— Так, последняя остановка. Показываете снаряжение, я проверяю.

Мерида без разговоров снимает щит со спины, разворачивает его креплениями ко мне, щёлкает по защёлке ногтем, показывая, что та сидит плотно, потом хлопает ладонью по нагруднику в районе рунных пластин. Те отзываются тусклым голубым свечением, ровным, без провалов, заряд полный. Деловито, экономно, как человек, который проделывал это сотню раз, хотя я прекрасно знаю, что в первый. Подготовка в магуче у рыцарей Оплота всё-таки на уровень выше, чем у всех остальных, этого у них не отнять при всём моём желании.

Катя копается с подсумком на поясе дольше, чем нужно, пальцы у неё суетятся по клапану туда-сюда, цепляют и не цепляют язычок, и в итоге она просто разводит руками: мол, всё при мне, чего ты там высматриваешь, ремонтник.

— Пистолет что снят с предохранителя? — спрашиваю я.

— Естественно, я же не идиотка.

— Поставь обратно. Здесь он тебе пока не нужен, а лишнюю дырку заиметь в следствии случайного рикошета как то не хочется.

Она фыркает так, что чёлка подпрыгивает, но большой палец всё-таки находит рычажок, и тот щёлкает сухо и послушно. Губы у неё при этом поджаты в ниточку. Хороший знак, между прочим: огрызается, но делает. Хуже, когда слушаются молча, с опущенными глазами и тихой ненавистью где-то под рёбрами, вот тогда жди беды ровно в тот момент, когда подставлять спину будет некому, кроме тебя.

Решётка уходит в сторону с длинным железным скрипом, и вот теперь из темноты тянет той самой вонью, которую ни с чем не перепутаешь: металл, плесень и поверх всего сладковатая тухлинка, будто где-то в двух сотнях метров отсюда гниёт то, чему гнить по всем законам природы не положено. Катя морщится, вздёргивает рукав новенькой куртки спецзаказа к лицу и дышит через ткань, явно прикидывая, во что обойдётся химчистка.

— Фу, что это за запах?

— Фон. Демонический, бытовой, привыкай, тут этим весь нижний ярус пропах. — Я щёлкаю тумблером наручного фонаря, и луч выхватывает первые метры тоннеля: трубы в бурых потёках идут вдоль стен тугими пучками, как вены какого-то древнего механического тела, которое давно умерло, но кровь по нему всё ещё гоняют. — Через полчаса перестанешь замечать. Через час начнёшь скучать, если его не будет но это не точно.

Мерида перехватывает ремень щита поудобнее, подтягивает на два пальца, устраивает железо так, чтобы оно не било по бедру на ходу. Расчёт на долгую дорогу, не на картинку. Она не говорит ни слова, только смотрит в темноту тоннеля внимательно и неторопливо, как смотрят на противника, с которым ещё предстоит познакомиться поближе и, возможно, не самым приятным образом.

— Ну что, девочки, на маршрут выйдем не сразу. Сначала заглянем кое к кому в гости.

— В гости? — Катя опускает рукав и смотрит на меня с тем самым подозрением, с каким смотрят на человека, задумавшего подлую гадость. Смотрит, надо признать, совершенно правильно.

— Среди наших сложилась такая традиция что, перед дальней дорогой заходим перекинуться парой слов с одним старожилом. Заодно поймёте, что подземка — это не прогулка по парку с теплыми пирожками.

Мерида чуть прищуривается, и по тому, как у неё дёргается уголок рта, я вижу: эта фраза ей не нравится гораздо больше, чем запах из тоннеля. Но вслух она не спрашивает ничего, просто подбирает щит ближе к плечу. Катя же явно собирается уточнить, что именно я имею в виду, открывает рот, держит паузу секунды на две длиннее нужного и, видимо, решает, что ответ ей понравится ещё меньше вопроса.

Пусть привыкают сразу, думаю я и первым ступаю на металлическую лестницу, где каждая ступень отзывается гулким лязгом, уходящим вниз, в темноту. Здесь живое и мёртвое вещи условные, разделённые тонкой плёнкой фона, и чем раньше это укладывается в голове, тем больше шансов дожить до момента, когда разница вообще начнёт что-то значить.

Фонари качаются в такт шагам, и свет выдёргивает из черноты то кусок трубы с содранной изоляцией, то бетонную стену в разводах старой копоти, то решётку вентиляции, из которой тянет холодом таким плотным, что хочется поплотнее завернуться в теплый плащ. Шаги отдаются в узком горле тоннеля дробным эхом: три пары ботинок, три разных ритма, мой ровный, Мериды тяжёлый, Катин сбивчивый и слишком частый. А где-то за поворотом нас уже дожидается первая остановка сегодняшней экскурсии, и она точно не внесена в программу практики. Хе-хе-хе.

* * *

Основная ветка остаётся позади вместе с ровным гулом вентиляции, когда я сворачиваю в проход без указателя, где на бетоне сохранился только ободранный трафарет, в котором с трудом читается «техническая». Фонарь выхватывает решётку, приваренную криво и наспех, руками, которым было совершенно пофиг на красоту и эстетику. Щель в ней шириной в полметра: протискиваешься боком, если не хочешь оставить на ржавых краях половину снаряжения а то и кусок куртки.

— Сюда? — Катя заглядывает в щель с таким лицом, будто за ней её ждёт эшафот, а не узкий коридор с лужами. — Там даже пройти нормально нельзя.

— Можно. Доспех у Мериды одной толщины с твоим самомнением, а даже она пройдёт без лишних проблем.

Мерида хмыкает в кулак, разворачивает щит боком, прижимает к телу и просачивается в щель почти без звука, одним плавным движением человека, который прекрасно чувствует габариты своего снаряжения. Я иду следом. Спиной слышу, как сопит Катя, как она цепляется локтем за торчащий обрубок арматуры и шипит в бетон что-то короткое и очень не светское.

Фон здесь гуще, и это уже не вопрос запаха. Воздух давит на ушные раковины, будто кто-то прибавил ему пару десятков единиц плотности, и дышать приходится глубже, что бы насытить тело кислородом. Я щёлкаю тумблером, добавляя фонарю яркости, хотя заранее знаю цену этого жеста: тоннель всё равно проглатывает луч метрах в‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ десяти впереди, как слизнедемон проглатывает свою жертву.

— Раньше здесь работал такой же тошник, как мы, — говорю я, не оборачиваясь, потому что в этой трубе голос разносится лучше любого крика, хоть шёпотом говори. — Пока не попал под выброс А класса.

Пауза позади затягивается на пару шагов дольше, чем требуется для обычного молчания. Я слышу, как сбивается Катин ритм и как она его выравнивает, старательно, будто это кто-то оценивает.

— Под выброс — это как? — голос Мериды звучит тоньше обычного, и её выдержка тоже начинает потихоньку разваливаться, как шов неопытной швеи. — Погиб?

— Хуже.

Больше я ничего не добавляю. Пусть каждая додумывает в собственной голове, такие вещи работают надёжнее любого подробного объяснения с картинками и выкладками по теории фона. Екатерина позади не спрашивает вообще ничего, только подтягивает руку поближе к кобуре пистолета. Кстати странный жест для мага, надеятся на железку больше чем на собственные способности.

— Знаешь, — Катин голос оживает через несколько шагов, и в нём слышна старательная попытка вернуть утренний тон превосходства, — а ты специально нас тут водишь, чтобы напугать? Такая маленькая месть?

— Если бы я хотел тебя напугать, я бы просто рассказал, сколько получает заклинатель с красным дипломом в этом городе.

Она фыркает, но смешок выходит коротким, рваным, нужным только для того, чтобы заткнуть тишину, а не потому что ей действительно смешно. Мерида за спиной издаёт звук, в котором поровну смешка и вздоха, и перехватывает ремень щита так, что костяшки белеют даже в скудном свете фонаря.

Тоннель забирает влево, потолок проседает настолько, что Мериде приходится пригнуть голову, и наплечник с визгом чиркает по выступу арматуры, высекая сноп искр, гаснущих раньше, чем они долетают до пола. А метрах в пятнадцати впереди свет натыкается на что-то, отражающее его совсем не так, как ржавое железо труб: тонкие линии проступают сквозь многолетний слой копоти на бетоне, светятся тусклой синевой, будто кто-то процарапал их раскалённой иглой пятнадцать лет назад и забыл погасить.

Руны. Старые, выцветшие, пожранные сыростью и ржавчиной по краям, но живые, с тем самым характерным дыханием света, которое ни с какой аварийной подсветкой не спутает даже первокурсник магуча. А ниже, у самого основания стены, из темноты выступают цепи: толстые, в большой палец толщиной, подёрнутые инеем непонятного происхождения, они свисают тяжёлыми звеньями и уходят куда-то в глубину ниши.

Катя за спиной тормозит так резко, что я слышу, как подошва её новенького ботинка взвизгивает по бетону. Дыхание у неё обрывается на середине вдоха и не возобновляется секунды три.

— Это что...

— Останавливаемся здесь, — говорю я, поднимая ладонь, и группа замирает в паре метров от ниши. Достаточно близко, чтобы разглядеть детали, и достаточно далеко, чтобы Катя могла продолжать делать вид, будто держит себя в руках. — Знакомьтесь.

Я делаю ещё шаг вперёд, и луч фонаря ползёт по цепям выше, звено за звеном, туда, где из густой тени ниши начинает проступать что-то белое, угловатое и неподвижное уже очень много лет подряд.

— Это Джек.

* * *

Свет ползёт выше, и белое пятно в нише обрастает деталями, от которых у Кати за спиной перехватывает дыхание во второй раз за минуту. Череп, пожелтевший до оттенка старой слоновой кости, с аккуратной трещиной над левой глазницей, будто кто-то однажды приложился к нему чем-то тяжёлым. Рёбра, часть которых стянута ржавой проволокой: видно, кто-то из давних смен пытался удержать скелет от рассыпания и справился на троечку. Ну хотя бы без изоленты обошлись. Сам скелет висит на цепях, пропущенных под мышками и обмотанных вокруг запястий, забавно двигая в воздухе ногами, туда-сюда.

— Раньше он работал в ремонтной бригаде, — говорю я, останавливаясь в метре от ниши и чувствуя, как по лицу тянет холодом, хотя воздух здесь тёплый и спёртый, а иней на звеньях цепей всё равно держится. — Выброс накрыл его прямо на смене, вроде лет пятнадцать назад. Тело не выдержало, а вот что-то внутри зацепилось. Так и остался с нами.

— Это... — Катя облизывает губы, и голос у неё садится, надменности в нём не остаётся ни грамма, лишь опасение пополам с удивлением. — Это немёртвый? Настоящий?

— Самый настоящий. Руки прочь, кстати, трогать его не стоит, он парень стеснительный.

Мерида за спиной молчит, но я слышу, как коротко скрипит кожа ремня: она переставляет щит, примеряясь, с какой стороны прикрывать, если что-то в этой нише вдруг передумает висеть смирно. Реакция здоровая, правильная, и абсолютно лишняя именно в данном случае, но объяснять это я не стану, пусть тренирует рефлекс.

— У нас с ним договор, — продолжаю я, снимая тонкую рабочую перчатку без пальцев, затёртую на костяшках до блеска. — Каждый, кто ходит через эту ветку, делится с ним каплей маны. Совсем немного, лишь бы вдохнуть в него предыдущую жизнь на мгновение. В ответ он иногда говорит дело.

— Дело? — Катя моргает, и видно, как она пытается уложить услышанное в свою стройную картину мира, где скелеты лежат в могилах, а шарлатанов сажают в тюрьмы. — Скелет говорит дело?

— Он хорошо чувствует фон. Демонический, я имею в виду. Лучше любого прибора, потому что сам из этого фона и состоит, можно сказать, стал его частью. Предсказания у него путаные, половина похожа на бред, но на удивление, сбывается весьма точно. Прозвали его Грустным Джеком, не самая весёлая компания но может вдохнуть немного оптимизма.

Мерида хмыкает, негромко и скорее нервно, чем насмешливо, и тут же затихает, будто сама испугалась звука собственного голоса под этими сводами. Катя не двигается вовсе, смотрит на череп не мигая, как будто ждёт, что тот сейчас повернётся к ней и подмигнёт уцелевшей глазницей.

Я подхожу к нише вплотную, кладу ладонь на то, что осталось от предплечья Джека, туда, где кость отполирована до матового блеска сотнями прикосновений таких же тошников, как я. Холод сразу окутывает ладонь, одним толчком, и это не холод подземелья, а что-то другое, как будто рука вмёрзла в лёд полтора десятка лет назад и жаждет забрать все оставшееся тепло моего тела себе.

Закрываю глаза и тяну из себя нить маны, тонкую, едва заметную, такую, чтобы не просадить резерв перед сменой, но достаточную, чтобы разбудить то, что дремлет под рунами. Энергия уходит через ладонь привычно легко, кость всасывает её сама, жадно, но без рывков, и где-то на границе восприятия я чувствую, как в нише что-то медленно поворачивается ко мне лицом.

Руны вспыхивают разом, все до единой. Синее разгорается до рези в глазах, прокатывается волной от основания ниши к потолку, высвечивая каждую трещину и неровности в старом бетоне, и в этом свете мы трое становимся одинаково мёртвенно-бледными. Цепи отзываются мелким звоном, будто кто-то тронул натянутую струну, и звон этот висит в воздухе дольше, чем положено любому нормальному звуку.

Пустые глазницы наливаются тем же тусклым синим, неровным, мерцающим, как фитиль догорающей свечи на сквозняке. И на одно поганое мгновение мне кажется, что оттуда действительно смотрят, не в лицо даже, а чуть глубже, в самую суть, прямо в душу.

Катя делает шаг назад, не удержавшись, подошва скрипит по бетону, и я слышу, как она втягивает воздух сквозь зубы, длинно и шумно. Мерида не отступает ни на шаг, но замирает, и даже щит перестаёт покачиваться в её руках, будто она сама превратилась в каменное изваяние, поставленное охранять нишу со скелетом.

Челюсть Джека приходит в движение со скрежетом, кость трётся о кость, и этот звук куда страшнее любого другого, который я слышал под землёй. За два года я слышал его раз двадцать, не больше, и всегда одинаково: сначала долгая пауза, пока где-то внутри раскручивается невидимый механизм, потом слова, рваные, с провалами там, где положено быть гласным.

— Крысы... — выдавливает Джек, и я уже почти выдыхаю с облегчением, потому что про крыс он бубнит в девяти случаях из десяти.

Это значит одно: в соседнем тоннеле опять развелась мелкая нечисть, которую надо потравить до вечера. Рутина, строчка в докладе диспетчеру, полчаса работы с реагентом и ни единого повода Кате бледнеть сильнее, чем она уже побледнела.

Но голос не затихает после этого слова, как затихал всегда. Он тянется дальше, со скрипом, с натугой, будто кости в несуществующей глотке цепляются друг за друга и не хотят пропускать то, что рвётся наружу.

— Рой... близко.

Я замираю. Ладонь всё ещё лежит на холодной кости предплечья, и сквозь неё проходит слабая, частая дрожь, которая точно не моя, а его, если у того, что осталось от Джека, вообще можно что-то чувствовать в человеческом смысле этого слова.

— Джек, — говорю я, и голос выходит медленнее, чем мне хотелось бы, — какой рой? Уточни.

Обычно он не отвечает на вопросы вообще, выдаёт свою порцию бреда и гаснет, как сработавший предохранитель. Но сейчас челюсть снова приходит в движение, дёргано, рывками, будто внутри неё натянута нить, за которую тянут с той стороны, где живёт демонический фон и где у вещей нет ни имён, ни лиц.

— Туча... без лиц. Без... жалости. Идёт стирать. Всё...и всех.

Синие огоньки в глазницах мигают, то разгораясь до рези, то почти проваливаясь в темноту, и в этом мигании мне мерещится паника. Откуда бы ей взяться в черепе, где нет ни мозга, ни нервов, одна голая кость да чужая магия, которая держит его на этом свете то ли из милосердия, то ли из чистой жестокости. Я так и не решил, из чего именно, хотя думал об этом чаще, чем следовало бы здоровому человеку.

— Это что вообще значит? — шепчет Катя, и голос у неё впервые за утро не надменный, а тонкий, почти детский.

Мерида молчит. Она сжимает щит обеими руками, как будто от скелета в цепях можно закрыться куском зачарованного металла, и смотрит на меня в упор, ожидая, что сейчас инструктор выдаст что-нибудь успокаивающее и профессиональное из разряда «это нормально, глюк старого артефакта, бывает после сырости».

Я тоже молчу, потому что сказать мне нечего. За два года Джек предсказал три обвала, один прорыв четвёртого балла и утечку демонического преобразователя из вентиляционного узла на северной ветке, которую мы потом затыкали чем попало в перемешку с рунами. Каждое его слово, даже самое дурацкое, даже то, что звучало как бормотание пьяного безумца, в итоге оказывалось правдой, иногда с точностью до часа. Он не умеет шутить, не умеет врать и вообще ничего не умеет, кроме как чувствовать фон, потому что сам в него врос. И если такая штука вдруг заговаривает про тучу без лиц, тут не хихикают, тут бегут докладывать наверх.

А ещё страх. У кого угодно, только не у Джека. За всё время я ни разу не слышал в его скрежете ничего, кроме ровной, безучастной монотонности старого радиоприёмника, бубнящего прогноз погоды в пустой квартире. Сейчас в этом скрежете что-то дрожит и ломается на излом, и я готов поклясться на мамином кинжале: останься у черепа глаза вместо двух синих пятен света, в них плескался бы самый настоящий, животный ужас.

— Джек, — зову я снова, уже тише, в надежде на пояснения, — кто идёт? Откуда?

Ответа нет. Синий свет в глазницах вздрагивает последний раз, как свечка на сквозняке, и гаснет разом, будто кто-то невидимый дёрнул рубильник. Руны на стене меркнут следом, одна за другой, от потолка к полу, и цепи, только что звеневшие натянутой струной, обвисают с глухим лязгом, падая на кость уже мёртвым, бессмысленным металлом. Тишина в тоннеле становится такой плотной, что я слышу собственное дыхание, стук крови в ушах и то, как где-то очень далеко, за двумя поворотами, капает вода в лужу.

— Ну и? — наконец выдавливает Катя, отступая ещё на полшага. — Это что, всё? Больше ничего не скажет?

— Нет, — отвечаю я, натягивая перчатку обратно, хотя пальцы всё равно помнят холод кости и будут помнить ещё час как минимум. — Он не скажет больше ни слова, пока кто-нибудь снова не поделится с ним маной. Но должно пройти время может, через час. Может, через неделю.

Я смотрю на обвисшие цепи, на погасшие руны, на голый череп, который опять стал просто костью, и под рёбрами у меня ворочается то самое, что всегда просыпается перед сменой, обещающей выйти очень длинной. Джек ни разу не ошибся. Значит, остаётся один вопрос, и он простой до тошноты: успеем ли мы закончить смену раньше, чем его безликая туча решит, что ждать больше незачем.

*‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ * *

Я отряхиваю ладонь о штанину, коротко и зло, будто этим дурацким жестом можно стряхнуть и холод кости, и всё остальное, что к ней прилипло, а потом разворачиваюсь к студенткам.

— Так, девушки. Отставить стоять столбами. Идём работать, сидеть и бояться некогда, нам ещё до депо топать.

Катя моргает, будто я выдернул её откуда-то очень далеко отсюда, и тут же начинает натягивать на лицо привычную гримасу превосходства: бровь вверх, губы поджать, подбородок приподнять на два сантиметра. Получается криво, как у актрисы, забывшей текст на середине реплики и доигрывающей роль одними бровями.

— А я и не боюсь, — говорит она, и голос предательски дрожит на втором слоге, будто кто-то невидимый дёрнул струну прямо у неё в горле. — Просто... просто неприятно слушать, как скелет бормочет страшилки. Фу.

— Ну да, — киваю я без всякой издёвки, потому что издеваться сейчас почему-то совсем не хочется. — Фу. Полностью разделяю твоё тонкое наблюдение.

Мерида молчит дольше обычного. Щит она так и не опустила, держит перед собой, будто мы всё ещё стоим в метре от цепей, а не в обычном боковом тоннеле с капающей откуда-то водой и надписью «техническая» на входе. Потом всё-таки решается, спрашивает тихо, почти себе под нос, не поднимая на меня глаз:

— А часто он... ошибается? Джек этот.

Я смотрю на неё, на это серьёзное круглое лицо, на побелевшие пальцы, стиснувшие рукоять щита, и понимаю, как легко сейчас соврать. Сказать «да постоянно, не бери в голову, он у нас тут местный дурачок» напряжение в группе упадёт на пару делений, и все выдохнут. Только если потом что-то пойдёт не так, а оно обязательно пойдёт не так, я окажусь тем самым идиотом, который наврал двум студенткам перед спуском. Поэтому я просто пожимаю плечами и ухожу от прямого ответа, потому что правда сейчас никому не поможет настроиться на работу.

— По-разному бывает, — говорю я, и фраза не значит ровным счётом ничего, но звучит достаточно ровно, чтобы сойти за ответ. — Идём, время не резиновое.

Мы выбираемся из бокового тоннеля обратно на основную линию, и разница бьёт по лёгким почти физически. Там, у Джека, воздух был густой и тяжёлый, пах то ли озоном, то ли гнилью, а здесь тянет таким привычным машинным маслом, нагретым металлом и немного тухлячком, что уже и не кажется таким мерзким. Под сводчатым потолком висят жёлтые лампы в защитных решётках, заливая рельсы тёплым, почти домашним светом, а руны весело подмигивают желтым цветом, проходя по всей длинне шпал. После полумрака боковой ветки это ощущается как выход на поверхность, хотя над нами до сих пор сорок метров земли.

Маршрутный состав уже стоит у платформы: три низких вагона на маго-магнитной подвеске, обвешанные инструментальными ящиками и катушками силового кабеля, с тусклыми рунами подзарядки вдоль бортов, мерцающими синим в такт работе двигателя. Машинист, какой-то незнакомый мне парень в форме ДК, высовывается из кабины и машет рукой, одним взглядом спрашивая, долго ли нас ещё ждать и не стоит ли ему поставить чайник.

— Грузимся, — бросаю я, легонько подталкивая Катю в лопатку, почти по-отечески, хотя разницы у нас в возрасте пару месяцев от силы. — Мерида, щит можно опустить, тут демонов на километр вокруг не водится. По крайней мере пока. Катя фыркает, и фыркает уже привычно, с проклюнувшейся ноткой возвращающейся спеси, и я этому радуюсь куда больше, чем готов показать, потому что спесь означает одно: приходит в себя.

— «По крайней мере пока», — передразнивает она меня, забираясь в вагон и на ходу одёргивая рукав новенькой формы. — Обожаю твою манеру вселять уверенность, ремонтник.

— Это входит в прейскурант услуг, — отвечаю я, подавая Мериде руку, хотя с её бронёй и щитом она явно справилась бы и без моей помощи, причём быстрее. — Но сегодня бесплатно, от щедрот так сказать.

Мерида тихо хмыкает, принимает руку и забирается следом, и впервые за последние минут десять на её лице проступает нечто похожее на обычное человеческое спокойствие вместо того напряжённого ожидания беды, с которым она слушала скрежет Джека.

Я задерживаюсь у входа в вагон на пару секунд дольше необходимого и оглядываюсь назад, туда, где за поворотом основной линии чернеет провал бокового тоннеля. Отсюда его уже не разглядеть, там просто темнота, начинающаяся ровно там, где кончается свет жёлтых ламп, но я всё равно смотрю в ту сторону, будто могу пронзить взглядом бетон и увидеть прикованный к стене скелет с погасшими синими точками в пустых глазницах.

Рой.

Слово цепляется и не отпускает, пытается залезть под рёбра и оставить после себя лишь холод. Я ловлю себя на простой и очень неприятной мысли: впервые за два года службы мне по-настоящему не хочется спускаться сегодня под землю. Но сидеть и бояться действительно некогда, а значит, остаётся ровно одно.

Я захожу в вагон последним и сажусь напротив студенток, лицом к тоннелю, из которого мы только что вышли.