Алка часть 2

Глава 2

1.Николай

“Какой странный сегодня день” - думал Николай, спускаясь вниз по лестнице. Оказалось, что топот, разбудивший его, произвела приятной наружности соседка, про которую он правда сразу забыл, войдя в дом. С порога вместо того, чтобы снова лечь спать, пошёл на кухню и уставился в окно. «Без определённых занятий, - думал он о себе. - А неплохая была сегодня игра. Девятерная в тёмную прокатила, ещё тёмная, и тут посадили грамотно. Но пёр явно был, узнаю его. А про остальное и думать страшно, вот черти, но сам ведь напросился».

В преферанс он играл с детства, в семье это водилось, детей не гоняли, и даже часто сажали за стол вместе со взрослыми. Игра была для него попыткой заглянуть в будущее - источник знаков, проверка, не притупилось ли чутьё. Играли в дружеском кругу, давно состоявшемся, источником дохода назвать её было никак нельзя. Найти себе постоянное место работы, занятие, не складывалось. Каким-то своим чутьём, которому доверял, он определял, что пора менять масть, и двигался по жизни галсами, всегда против ветра. Иногда пробовал свои силы на стороне. Однако никакие перемены не распространялись на близких друзей, это был остров, прочно расположившийся в океане жизни. Они все ценили это качество, определенно это был свой язык, ценности, хулиганское детство и юношеские попытки изменить весь мир и сразу, споры до хрипоты и длинные неторопливые разговоры.

Вот и сегодня вечером, всего несколько часов назад, они сидели за рюмкой коньяку, когда начался этот разговор. Его затеял Антон. Он был басист в одном не особо известном джазовом коллективе, и его любимой фишкой было рассуждать, почему кругом так много идиотов, и что же всё-таки с этим делать. Причём мыслил он всегда глобально, не размениваясь на мелочи, и обычно заходил в своих поисках далеко. Друзья терпели, и подшучивали над ним, хотя иногда с подобными идеями, трудно было не согласиться.

- А зря запретили в Европе евгенику. Не вижу другого я выхода у человечества.

- Да понятно всё, протянул Егор - проблема одна, да как собственно и везде: а кто судить будет, кому можно, а кому нет? А потом, говорят что в Германии, когда они это проделали, после был всплеск рождения дебилов. Системное регулирование себя не оправдало, доверься рынку.

- Какой тут на хер рынок, - начал заводиться Антон - на рынке выживает развитый, умный, там отбор идёт как в природе. А человек, это следующая ступень, он должен проводить отбор уже сам. И рынок твой, это прошлый век.

- Как бы не так. - Вступил Олег - Человек может устроить отбор у других, у растений, животных. Да и то хреново, в корыстных целях. А себе он такого сделать не может. Правильно говорит Егор, судить не кому. Ты в нашем суде бывал?

- Хватит о грустном, - решил вступить Николай - судить человека может только высшая сила, а её что-то не видно. Хотя, если постараться, увидеть можно. Ей только надо дать место в нашей жизни, право голоса, признать и призвать.

Николай встал, и закурив, подошёл к окну. Это была его привычка, давало ход мыслям.

- Не видно там высшей силы? - подколол его Антон.

- Да иди ты. - улыбнулся Николай. - Тут практика нужна, как впустить в жизнь эту хрень, как двигаться по жизни с её помощью, но это личное, своё у каждого, знаки, предрассудки. А если сделать это вместе, эффект был бы круче намного. Только все старые способы не канают, обросли ракушками, фигня какая-то - гадание, духов вызывать, монетку бросать. Детский сад. Или церковь — вот уж не приведи Господь. Что-то новое нужно. Но здесь, если вместе это делать, вопрос доверия на всю катушку. Я давно наблюдаю, вот мы играем, и как идёт игра, отражается в жизни. У кого прёт, у того и дела идут. Но это игра. Хотя получается, что она нас связывает, баланс пёра, общий на всех. Но это всё равно как-то примитивно. А что, если вместе начать писать рассказ про нас? Или книгу, или не про нас? Это уже будет игра не в одни ворота. Типа диалога с этой высшей силой. Мы её призовём таким образом.

- Да смешно это как-то. Какие с нас писатели? - сказал Олег. Он был высок и светловолос, к писательству относился трепетно, как к какому-то чуду, и мечтал быть писателем, правда до сих пор ни разу ничего не написал.

- А мне не смешно, Коля дело говорит. Он говорит, человек должен сам писать себе судьбу, и я полностью за. И то, что вместе писать - обязательно. Если бы вы играли музыку в команде, импровизацию, сразу бы согласились. Это ни с чем не сравнить как охеренно бывает. Ну и что, что не писатели? Херачить надо. - не унимался Антон.

- Ну так давайте начнём херачить прямо сейчас. - Егор улыбался. - Прямо с Коли и начнём. Пусть он сегодня встретит свою пару. Ему давно пора уже. Все за? Пиши, Олег: «Вечер прошел как всегда, в прекрасной компании, и ничего не предвещало беды.

- Записал? - Николай вышел из подъезда, багровое солнце висело над горизонтом, окружённое стаей облаков, как будто оно краем вскипятило далёкое море, и это облака пара, образовавшиеся вследствие этого физического явления.» - Записал?

- «На каменных перилах набережной стояла прекрасная незнакомка, готовая ринуться с головой в реку. Коля подбежал к ней, и силой стащил с перил. - Умоляю, не делайте этого! - Ну и дурак ты, - сказала незнакомка, - я просто смотрела на закат.» - Продолжил Антон в своей издевательской манере.

- Полегче, - сказал Олег, - про друга всё-таки пишем.

Они передавали тетрадь друг другу, и исписали несколько страниц, чего Николай никак не ожидал. Досталось всем. Он время от времени пытался призвать друзей, к порядку, что это дело серьёзное, но сам увлёкся, отправив Антона на гастроли в Австралию, где он поймёт наконец, играя с местными аборигенами на барабане из кожи кенгуру, что такое настоящий джаз.

- «Искры от пламени костра отражались в его глазах, как партитуры невероятной красоты и силы симфонии, но тут сказалось наконец действие неизвестного напитка, и он рухнул в объятия музыки». - Записал?

- Спасибо, что аборигены зажарили кенгуру, а не меня - У Антона уже не было сил смеяться - Давайте на этой ноте на сегодня закончим, мне ехать надо уже.

Стали постепенно расходиться.

Николай с Егором всё ещё сидели. Егор смотрел на Николая, прищурив свои зелёные глаза.

- Как ты вообще? Играешь? Деньги есть?

- Да ну тебя. Играю. Скажи лучше, если бы ты был бог, ты сделал бы случайность? Что есть случай, как не реализация задуманного и написанного причудливым способом? Вот если не задумывать, не иметь желаний, тогда что - случай, или кто-то другой за тебя планирует? И подсказывает, знаки даёт?

В глазах Егора появился задорный огонёк.

- Философский МГУ плюс преферанс, родили у тебя в башке невиданную доселе, но интересную мне, с медицинской точки зрения, композицию. Но ответить однозначно, несмотря на то, что я постоянно ликвидирую последствия так называемых случаев, пожалуй не могу. Эти случаи, в 90 процентов случаев, есть просто пренебрежение самыми элементарными требованиями техники безопасности. Кажется, что народ просто без мозгов иногда.

- А 10 процентов?

- Да всегда сказать можно, что карма у него была такая. Что есть случай?

- Голая математическая вероятность, ей наплевать на то, кто ты, и какая у тебя карма.

- Думаю, это есть. Как сила, входящая в состав других сил, направленных на человека.

- Логично. Плохо только, что с ней нельзя договориться.

- А с другими что, можно?

- Думаю, шанс есть.

Теперь Николай стоял перед новой загадкой. Его неожиданное, в том числе и для него самого, предложение, имело успех. Что дальше? Ведь кроме того, чтобы призвать, надо признать, поверить. А правильно это, писать судьбу вместе.

Интересно, что слово «судьба» происходит из слова «суд», то есть верящий в судьбу осуждён, и как основа мировоззрения не очень то подходит, что-то в этом из вульгарно понятого христианства. Презумпция вины. Хрень какая-то.

Николай закурил. А с другой стороны, кому доверить суд, как не компании своих лучших друзей.

2.Арина

Утром Арина ощутила сильнейшее возбуждение, повернулась, расспросить мужа, не приставал ли он к ней ночью. И увидела, что другая половина кровати была пуста, подушка не смята. Проснувшись окончательно, вспомнила, что отослала его на дачу скосить траву. Они так давно не приезжали этим летом, что чертополох пролез к соседям и те написали жалобу этой активистке толи Сонечке, толи Валечке. Никак она не могла запомнить. Скандальная баба - сухая как жердь, губы в ниточку, красное обветренное лицо. Рассказывали о её комсомольском прошлом. Она и сейчас вечный комсомолец или комсомолка, как правильней? Удивительно, то что у неё есть пол, при встрече забываешь. “Интересно, раньше мы страдали всеми этими феминизмами?” - подумала Арина. Сконцентрироваться не смогла, все расплывалось из-за желания. “Вторая молодость? В моём-то возрасте.” - она закрыла глаза и вспомнила, что произошло ночью. Сон.

Ей приснилось, как на Ивана Купала она с девушками пошла к реке. Это было в далеком прошлом, которое так манило её своей простотой, и в тоже время ощущением постоянного присутствия богов на земле. Они могли спуститься к людям и участвовали во всех делах. Могли наслать кару или пошутить. Боги наделили её миссией, которую она исполняет сейчас, но что точно она должна была сделать, Арина вспомнить не могла, как не пыталась уже много лет.

Девушки прыгали через костры, пили крепкую медовуху. Она тоже сделала два глотка и упала в траву, привычки пить не было совсем. И до того момента, как начала проваливаться в пьяный и счастливый сон, увидела лицо своего нареченного Василия. Он приближался к ней гигантскими прыжками, совершено неестественными, так бывает у пьяных или во сне, когда понимаешь, что в этом состоянии можно все. Через пару секунд он оказался вблизи, и преобразился в человека из 21 века. И она поняла, что этот человек - это она.

Ощущения были сильными и странными. Два человека вторглись в сознание как один, раздвоились и теперь, она переживала их судьбу с одинаковой силой.

Слившись в единый клубок, они лежали друг на друге в ночи прошлого и обменивались энергией, этими внутренними соками жизни, обогащение и наполнение. Чувство, похожее на длительный голод. И наконец-то он был утолён. Парень из будущего кончил. Потрясение, которое он испытал от секса с этой неумелой девушкой было настолько глубоким, будто он всю жизнь шел к этому. Для него открыли дверь, куда? Он ещё не понял. Приходило сравнение с рекой- на извилистых поворотах тебя уносит сильным течением и ощущение таинственной неизвестности, куда прибьёт - не знаешь, но точно плохого ничего не случится.

Девушка. Василий никогда не даст ей этой гонки и такого погружения. Остановка только на короткий миг, вздох не до конца и выплыть не получалось, она шла вместе с ним до самой глубокой точки, наполняясь не ясным, пугающим предчувствием. Оно казалось так прекрасно и было так близко. В полусознательном бреду она видела силуэты высоких домов странной формы, люди ели что-то невиданное, говорили не понятно, могли даже летать в остроносой коробке. Видение завершилось, когда она выпила его до дна. Парень ушёл тем же путем, что и появился. Девушка привстала, облокотилась на поваленное бревно. Встать сил не было. Одновременно внутри зрела радость и ощущение чего-то нового.

- Я - беременна, - произнесла она вслух и содрогнулась от ужаса неизбежного.

- Слава Сварогу, - раздался радостный возглас старейшего

- Слава! - отозвались все вокруг, лес загудел, радостная весть понеслась дальше, отзываясь эхом и теряясь где-то на небесах.

- Слава великому Роду!

- Слава

Потихоньку девушка начала успокаиваться. Предчувствия, думала она, они иногда бывают обманчивы. Главное, задуманное общиной дело свершилось.

Откуда в ней эти знания? Подивилась Арина. Вставать и открывать глаза не хотелось, в той действительности, где жила она Так не будет никогда. По телу прошел озноб, она продолжила наблюдать этот сон или явь дальше: девушка легла на траву спиной, повернулась на бок и посмотрела вокруг. Тем временем успокоенные и обрадованные, уснули подруги, костёр догорал, Василий так и не пришёл. Как хорошо, пронеслось в голове, свадьбы с ним уже не будет никогда.

Тело Арины разрывалось, когда она окончательно открыла глаза и осознала границы своего тела и время. «Позвонить Желобову», - мелькнула мысль. Да, бывший, но с ним было хорошо. Этот служебный роман давно в прошлом. Какая собственно разница? Спрошу о встрече, там разберёмся. Муж приедет дня через два. Ехать к нему - трата времени.

Жены Желобова не оказалось дома. Дачный сезон открывает двери для неформальных общений. Арина собралась быстро и поехала к нему на автобусе. Три остановки. Она могла и пешком, но был страх растерять чувство. Позвонила в домофон, поднялась. Он стоял на пороге. Ничего не изменилось. Взгляд блудливых зелёных глаз, сочные губы, халат на голое тело. Все случилось в коридоре. Но голод не отступил.

- Кофе? - спросил Желобов.

- И коньяк! - ответила на пароль она.

Следователь сразу все понял. Это старый шифр, означавший, что дело серьезное, надо обговорить, но лучше на улице, в парке. Собрались молча, вышли.

- Опять кто-то маскируется под твоих, - перешли дорогу, с собой взяли по стаканчику кофе у метро в кафехаусе, и когда углубились в парк, продолжил неторопливо разговор Желобов. Я удивился, ты позвонила. Если бы не знал столько лет, решил, что организатор погромов - ты.

Она запрокинула голову и расхохоталась от души. Облегчение это не принесло, зато успела представить себя главарем преступников.

- Ты видел моих ребят? С кем там идти на дело? Если бы я что-то организовывала, только с тобой. Хотя ты и сдаёшь позиции, промелькнула мысль.

- Приятно, коллега, ваша высокая оценка тешит мое самолюбие. -улыбнулся он.

- Что учудили на этот раз?

- Помнишь дело 1948 года? Действовала банда Мишки Калитниковского. Почерк тот же. Входят люди в масках, под 9 век одеты и заставляют окружающих делать странные вещи. Тогда хотя бы денег просили. А сейчас что?

Арина терпеливо ждала. Как всегда- длинные паузы, продумывание, как сказать лучше. Или там гриф?

- Появляются странные предметы. Они все из прошлого: 7, 5, 8, 10 век. Времена скачут. Предметы остаются, они дарят их случайным людям, заставляя разбить перед этим витрину магазина или машину. Потом исчезают. Гипноз? Говорят, Мишка тоже им обладал. Только у него наоборот, деньги, вещи, одежда- он забирал это и исчезал со своими людьми. Так и не поймали. Действовал только в одной точке. Что скажешь?

День обещал быть жарким, к двенадцати солнце палило нещадно, на поляну, замаячившую впереди, не пошли, остались в тени деревьев.

- Запрашивали музеи о пропаже? - Арина посмотрела на коллегу, тот улыбнулся. Действовали по схеме.

- Никто не признался. В музеях сказали: никакого интереса, посетителей столько же, конечно, ничего не пропадало. Заставили даже инвентаризацию сделать.

- А что за предметы?

- Холодное оружие в основном, ножи, мечи даже. Какие-то металлические украшения.

Арина вновь вспомнила сон. Рассказать? Не поймёт. Сама разберусь. Позвоню Весте наконец, вместе сходим в прошлое. Все не просто так. Поцеловав Желобова в губы, она пошла в сторону дома, обещала подумать, присмотреться к своим. По дороге набрала телефон подруги.

- Ты дома или работа сегодня? У меня опять странный сон. Очень реалистичный, как тогда, помнишь, во время инициации. Нужна твоя помощь.

Договорились, Веста приедет к ней вечером. Как долго ждать, подумала Арина. Чтобы занять себя дома чем-то открыла папку с делом Мишки, стала восстанавливать в памяти детали.

3.Александр

Александр пришёл на работу четко, как всегда, в семь сорок утра. Зашёл в комнату, где в несколько рядов стояли шкафчики, достал из кармана свой ключ и открыл дверцу. Подошёл напарник, Климентий. Кивнул головой, отвернулся, молча переоделся. Повезло мне с ним, думал Александр, в душу не лезет. С полувзгляда все понимает. Обед в коробках уже вместе положили в общий холодильник. Оба не любили столовую. В ней все начальство собиралось за отдельным столом, внимательно контролировали каждого. Кто и как смотрит, с кем сел, много ли смеётся. Он понимал все это, арестанты для него были такими же, за кем надо постоянно приглядывать, отпустил внимание, на другой день ЧП. Вот они от меня пусть лучше держатся стороной, а я от начальства, да и без столовой дешевле.

Один из новеньких заключённых не выходил из головы. Привезли четыре дня назад. Убил соседку, решил, это она кидает в почтовый ящик говно. Говорит следователю «да она сука! Да я сколько раз ей говорил, не надо рассказывать моим детям, что мать их - проститутка, а она не унимается, специально ловила их у подъезда, когда они из школы возвращались». И так жалобно и проникновенно твердил, будто просил следока понять его мотивы. Наш Иваныч не промах. Не такое видел. А уж сколько небылиц слышали. И что не он якобы воровал в особо крупных, а черт попутал. И мимо убитых все проходят, а милиция не тех хватает.

Но есть истории, конечно, из ряда вон. Одну помню хорошо. Прислали к нам мужика. Лицо серое, перекошенное. Руки трясутся. Идёт так, будто научился только. Ноги согнуты в коленях, ещё немного и упадёт. Актеров много мы видели, но этот явно не из них. Это ж видно. И только и говорит «никогда, слышите никогда!» а дальше не может слово произнести. Климентий мой потом узнал случайно.

Мужик ехал по своим делам служебным, свернул на заправку, проехал ещё немного, нужда пришла. Остановил машину на обочине где-то. Кругом лес, никого. Стоит у машины, дела свои делает, тут из леса выходят двое парнишек: курточки, штанишки, ботинки - все добротное. Просят «дяденька, подвези!» Мужик ширинку застегнул, хотел спросить «куда», обычный вопрос и тут в лицо одному посмотрел. И отшатнулся, вместо глаз - черные дыры. Присмотрелся, другой такой же. Но не слепые. Он вгляделся и понял, то, что принял за отсутствие глаз, оказалось необычным цветом. Они были полностью черными, белки отсутствуют. И в этот момент кто-то будто начал управлять им, в голове он услышал приказы и не мог сопротивляться. Не помнит, как сел в машину, как ехал, мысль одна была «надо выйти», а не мог. Не давали ему. Высадил ребят, где - не помнит. Попытался дальше поехать и так газанул, что сбил школьников и прям на зебре. Несколько человек. Скандал.

Потом я Арине рассказал. Она своя, ей можно. Она с мужем пошепталась. Через несколько дней зовёт меня, рассказывает. Нашёл Геннадий её, в базе много таких случаев. За одну неделю волна прокатилась. Детишек этих видели в разных местах. Одно и тоже описание. И что? Как судить тогда этого мужика нашего? Если по всему миру.

Пока шли принимать дела, Александр вспомнил все это, ухмыльнулся. Лоб расколола пополам морщинка. Климентий покосился на него.

Только приступить хотели к работе, услышали громкий стук в дверь.

- Обнаглевший этот. Который старуху, - сдавший смену Антон улыбнулся и большим пальцем чиркнул вдоль шеи. Всю ночь орал. Успокойте его уже! И сделал следующий жест рукой, пальцем вниз. Развернулся и побежал переодеваться.

- Чего орешь? - Александр подошёл к двери, приоткрыл небольшое окошко. Увидел искаженное ужасом лицо, глаза безумные, трясётся.

- Священника позови. За душой моей приходила мразь старая. Точно заберёт меня с собой.

- Может успокоительных для начала?

- Ужасный сон - я богам древним поклоняюсь. И они заставляют меня рушить все. Понимаешь? Бабка эта все! Она насылает на меня. А я - в Христа верую. Вот тебе крест! - Он начал креститься.

Александр захлопнул окошко, отошёл от камеры. Решил передать начальству просьбу. Пусть решают. Сам напрягся. Древние боги. Неужели они опять вернулись. Надо увидеться с Ариной.

4.Избор

Днём столько встреч сегодня. Забрать ключи у одних квартирантов. Съезжают. Заселить других в квартиру в центре. Потом на Таганку заехать, что-то с краном. Сел в метро, поехал в самый дальний конец, Новые Черёмушки. Эта квартира как-то случайно досталась. В виде компенсации за выход, вспомнил Избор и усмехнулся. В последнее время он вспоминает тот период жизни часто, ярко проносятся картинки перед глазами: сделка, бумаги, глаза напарника, жена, Татьяна.

Карина начала давить вдруг, вспомнил он. Хочет официальных отношений. Интересно, зачем. Боится, думает, все шатко или может ждёт, что я созрею для детей. Мы ведь сразу все обговорили. Детей не будет. Рождение отнимает силу. Часть её отдал я уже Вареньке. Когда-то он встречался со странной девушкой, её целью было рождение ребенка. Девочка, конечно, умна и красива, скоро может замуж выйти. Хотя рано ещё думать об этом. Он вздохнул тяжело опять. Какая-то девица в сарафане с глубоким декольте пересела от него.

Вот ещё и девушек распугиваю. Слишком узким кругом мы живем с Кариной. Скоро заговариваться начну.

Избор понял, чего не хватает. Музыки и дороги. Это обновляет. Хорошо бы ехать без остановки, слушая музыку. Он вставил в уши наушники, включил в случайном порядке плейлист.

Как же я люблю каверы, подумал он. Творческое переосмысление порой лучше оригинала. Чувство юмора, интеллект, самоирония, то чего не хватило Doors. Раньше я не думал, что в музыке возможно такое, хотя некоторые так переделывают музыку, что я больше половины не узнаю. Включился следующий трек Believer. Супер! Хорошо как сделали переход, слова прозвучали о вере по-иному. И вдруг пауза. Не должно её там быть, да ещё и такой долгой. Эта пауза взорвала сознание. Ребята создали такой накал. Ничего же не произошло, а у меня предчувствие. Что-то будет. Что-то произойдёт.

Вчера странный день был и тоже это состояние. Сейчас музыка только усилила его.

Вспомнился вчерашний вечер. Они встречались со школьными приятелями, и уже по темноте он шёл к дому. Начался дождь, да ещё и ветер поднялся. Избор прошёл мимо припаркованных машин, у одной из них горели фары. На несколько секунд он оказался в свете фар и заметил, как отразился чёрный силуэт на стене. Контровый свет в нуаровом фильме. Он пошёл дальше. За ним попадает в свет девушка с зонтиком. На секунду промелькнула и исчезла. Пауза. Женщина с коляской. Пауза. Мужчина с собакой. Пауза. Подросток с рюкзаком. Пауза. В свете фар медленно падает косой дождь. Избор прислонился к стене спиной и наблюдал весь этот черно-белый фильм, пока машина не уехала. Очнулся. Что-то с внутренними ощущениями, они дают ему подсказку, разгадать бы какую. Примерно это напоминало ощущения в лесу, он вспомнил их отчетливо и ярко. Тогда он узнал и совершил свой первый обряд.

В два места съездил быстро, осталось кран починить в квартире. По дороге зашёл в строительный магазин купить шланг и винт. Прошёл мимо красок, отдел люстр и вдруг краем глаза заприметил людей в привычной одежде. Короткая боевая рубаха расшита символами войны, пояс, сапоги мягкие, самосшитые. Кто они? Почему я не знаю их. Каждый из них вкладывал меч или цепь в руки продавцов или покупателей и те начинали громить все вокруг. Один из мужиков с бородой и символами главного подошёл у нему и протянул копье. Он говорил что-то, но Избор не слышал ничего. Он пытался вмешаться в процесс разрушения. Потом понял по бессмысленным глазам, люди находятся во сне. Или ему сниться сон? Остановитесь! - крикнул он настолько громко, насколько смог.

Все замерли. Замер и тот с бородой, развернулся, подошел к нему. На этот раз Избор услышал отчетливо.

- Я запомню тебя, у тебя есть дух.

5.Архитектор

Николай шёл, глядя под ноги и не замечая окружающего пространства. Вокруг был огромный сад, с фонтанами, в которых плавала рыба, переливаясь всеми цветами спектра, деревья тянули свои ветки с плодами и тёмно-фиолетовыми листьями, причудливые животные и птицы выглядывали из-за деревьев, дорожки были довольно широкие, временами сад пересекался каналами, и тогда приходилось идти через висячие лёгкие мостики. Вдруг он чуть не столкнулся с человеком. Он поднял голову - это была его знакомая, архитектор, Инна Давидовна, пожилая женщина, только тут она почему-то молодая. Он оглянулся, небо было светло-лиловым, солнца, несмотря на день, нигде не было видно, казалось светился сам воздух, было тепло, на горизонте за деревьями сада, угадывались горные вершины.

- Привет, что ты тут делаешь?

- Привет! Заказали проект. Меня заинтересовало. А ты какими судьбами?

Николай был уверен, что идёт по какому-то делу, но никак не мог вспомнить, по какому.

- Да вот, - вспомнил он - решили с друзьями судьбу переписать. И вот ещё: что есть случай, ты не в курсе?

- Тогда тебе туда, - сказала Инна - прямо, потом свернёшь через площадь, в стеклянный дом.

- А ты куда?

- Мне на следующий этаж. Приодеться надо, чтобы всё сошлось.

Николай вошёл в стеклянный дом, одноэтажное строение, довольно большое, с прозрачными стенами, и сразу поразился ощущению - каждый шаг, каждый шорох отдавался музыкой, почти не слышной, она как-будто жила в этих стенах, они впитали её, как след пребывания там обитателей дома, как знак такой жизни, когда каждое следующее действие в гармонии с предыдущим и будущим. Это открытие поразило его

- Так вот как надо писать судьбу, случай можно победить!

Николай проснулся в незнакомой квартире, встал, за окнами, несмотря на день, какая-то тьма с неба, неприятные грязные дома, пустые улицы, по которым ветер гоняет мусор, и острое чувство одиночества и покинутости, совершенно ему не свойственное, навалилось непереносимой волной, так, что он закричал.

Тут он проснулся окончательно.

У него изредка бывали такие сны, где он оказывался в другом мире. Они вызывали много вопросов, например: что делают его обитатели? Простые человеческие проблемы там явно преодолены, там нет злобы, одиночества, жажды власти. Это просто чувствовалось, впечатления от снов сохранялись, как слепок энергий, и энергии эти были точно не отсюда. Надо позвонить этой Инне Давидовне. Или даже сходить. Иван сходил на небо, есть такая где-то сказка. И надо работу сдавать скоро уже.

Последнее время, после работы мойщиком окон высотных зданий, он подрабатывал написанием статей. Последний заказ был «Грани реальности - разделение и слияние». Мысль была в том, чтобы соотнести представления модернистов о новом мире с современными творениями, и сделать соответствующие выводы. Текст должен был быть эффектным, в меру замороченным, лёгким для «читателя эпохи постмодерна».

Николай сел и вспомнил ощущения из сна. Напор света. Напор духа.

“Зачем же мы пишем? - начал думать он - И слово было у бога. Почему же бог оказался со словом? Зачем слово? Зачем описывать жизнь, произошедшее уже, или то, что никогда не произойдёт? Не потому ли, что в этом поиск путей, которыми построена эта реальность? Слово было у бога, и он сотворил всё. И слово есть сжатый источник, разворачивающийся в события жизни. Зачем их проживать, если всё устроено так: слово было у бога, и он сотворил всю эту хрень. Тогда нужно слово. Тогда нужно достать, сотворить это слово, и будет круто, как у Бога. Но всё равно, почему Бог оказался со словом? С какого хуя? Это же изначальность, и почему она такова? Правда что, изначальность не может быть почему. Наоборот, всё остальное по ней. Но почему, с какого хуя?

С какого?

Хуя?“

Николай уже курил, глядя в окно. Что же со статьёй?

Эпоха премодерна закончилась давно. Что это значит? Отношения человека с окружающей действительностью не могли быть равными. Мы подчинялись законам природы. Постепенно бог и человек сравнялись, но вот отношения начали портиться, наступил модерн. Потом пришёл Ницше и отвёл за руку всех на пьедестал. Теперь, сидя на нем, в постмодерне слово опять важно и его должен произнести человек.

Он открыл ноут и начал писать.

6.Карина

Карина обожала читать сказки и рассказывать их Алле. Девочка быстро росла. В начале каждый день у малышей длинный. Также родители проживают его. Проснулся, поел, посмотрел на стену, потолок, кроватку, собаку или бабушку. Устал, уснул. С трудом перевернулся, победа. С усилием сел. Достижение. Ползёшь к хвосту собаки. Она убегает. Хохочешь, ещё ползёшь. Первые синяки. Первый друг. Первая пятерка и обида на жизненные несправедливости.

Сказки помогают понять жизнь лучше. Сжато, но красиво течёт описание. Алла в десять сказала, не хочу больше слушать сказки. Иногда смотрела ещё мультфильмы, но и их через пару лет перестала. Взрослая. Бегает в художественную школу, с Аллой взрослой подружилась. Как настоящая подруга ходит к ней пить чай, чертят что-то вместе. Девочка росла красивой, но простоватой. Круглое лицо, нос в отца картошкой, совершенно тонкая спина с невидимым позвоночником, будто вынули. Такая, что решит, не отговоришь. Характер тоже в отца. Недавно спросила, а как было до меня. До того, как я родилась, что было. И я начала вспоминать.

Я — ребенок старого района московской квартиры.

Я знаю, как это — просидеть с соседкой на лавочке весь вечер и прождать маму и жить на подоконнике за шторой, смотреть на старые берёзы и каштаны сверху.

Я в курсе, что дед из квартиры напротив — сошедший с ума физик-ядерщик. Его довели женщины: сорвали ему крышку, передрались между собой и вышвырнули его отовсюду, он бухает и иногда стучит в дверь абсолютно голый, потому что боится, что по нему кто-то ползает. Ядра и атомы, вероятно. У него вытянутый желтоватый лысый череп и не злое лицо.

Однажды он перестал выходить из квартиры, и мамина подруга, которая работала медсестрой, потянула воздух своим длинным аристократическим носом и сказала: «у вас покойник тут».

Перевозка увезла его, оставив адрес, который никто никогда не спросил. Потом пришли какие-то люди, выкинули все его вещи. Мама пыталась остановить мужиков-рабочих, отобрать хотя бы альбом с фотографиями, но её вытолкали. И на больших наших, старых березах и каштанах долго еще болтался его свитер и коричневый альбом с грязно-желтыми страницами.

В Москве нет парадных и не парадных лестниц. Большие серые ступени и металлическая зеленая сетка в пролетах, чтобы упавший вниз человек грохнулся не на пол, а попал в сеть и прыгал бы на ней какое-то время. И за это время снова захотел бы жить.

Старые квартиры в Москве особенно пахнут, я сразу чую их, когда приезжаю в Питер. Только здесь они и остались — потерянные миры с ненужными никому жизнями, альбомами и шампиньонами, растущими в твердой, как бетон, дворовой земле. Мы выковыривали их палками, и можно жарить картошку с грибами.

Мы раньше часто с подругами мотались в Питер, жили в разных квартирах, бродили, пили, ели, курили. Запомнилась одна, в которой чаще всего останавливались, с престранной старухой.

— Не водите только кобелей, девки, — говорила она. — Все наши слезы только от них.

Мы ржали и никого не водили. Ходили курить на не парадную лестницу — высокие стены, серые ступени, никаких решеток в пролетах, и там до нас однажды докопались менты — почему распиваем, почему курим, покажите паспорта, ха-хааа улица Шарикоподшипниковская, была прописка у моей подруги, где может быть такая улица, неужели в Москве?

А в окно по ночам с сухими щелчками мигал светофор — красный, жёлтый, зелёный — красный, жёлтый, зелёный — жёлтый, жёлтый, жёлтый.

И мне всегда казалось, что я дома, в старой квартире, и за окном не светофор, а береза с коричневым разбухшим альбомом в ветвях: это Алексей Федорович, это Анечка, вот Варвара и Николай, а это — я.

Она бы хотела остаться той маленькой девочкой, в старой квартире, сидеть и читать сказки и не думать, как организовывать жизнь. Муж появился из ниоткуда, может она с детства его знала. Это было наваждение. Свадьба, первые крики, желание вырвать книгу со сказками из её рук. Он мешал. И потом его не стало. В один прекрасный момент, она зашла в квартиру, в шкафах его вещей не было. Оказалось, они о чём-то договорились, и это её решение о разводе.

Карина сидела напротив компьютера в крупном издательстве и продумывала обложку для новой книги. Вспомнив поездку в Питер, та пронеслась перед глазами и ей запахло грибами. «Надо пожарить сегодня», - решила она. Обернулась на чей-то телефонный звонок, нет, не ей. Попыталась вспомнить лицо бывшего мужа, оно расплывалось, и сосредоточиться она смогла на носе девочки.

Продумала, как лучше изобразить историю большого гриба, сказка была про то, как на нем и под ним жили букашки. Жили не всегда дружно, но когда начался дождь, им пришлось терпеть друг друга. Или дело не в терпении?

Большого художника из нее не вышло, зато жила среди мира книг, так себя утешала. Она работала в крупном издательстве в отделе детской литературы. Главный редактор - женщина средних лет, круглая, чёрные волосы подчеркивают бледную тонкость её кожи, азиатские глаза, толи калмычка, толи башкирка, так и не призналась, обладала удивительной способностью- она точно знала когда и сколько книг надо выпустить. Всегда все раскупали без остатка. Как? Удивлялись из другого отдела. «Чувствуй рынок», - отвечала она. Все действовали по выстроенной логике школьной программы, зимой проходят Достоевского в школе, значит, надо больше дать тираж, или вышла новая книга Улицкой, значит её несколько тысяч экземпляров выпустить вне зависимости от сезона. И никогда не угадывали. Собственно она знала, что её не любили. Выскочка, думали одни, подхалимка- другие. Начальнице было все равно. Она хорошо знала своё дело и окружила себя такими же профессионалами в отделе. Не подкопаешься.

Карина как-то пыталась на дне рождения редакторши расспросить о ней самой и её умении распознавать запросы рынка, но услышала лекцию про интуицию, отступилась. Сейчас она хочет выпустить сказки про древнюю Русь, язычество. Говорит, начнётся спрос. Откуда она знает?

Коллеги из других отделов расспрашивали Карину - что происходит, она как-то говорила, что изучает традиции предков, но теперь, когда она жила рядом с волхвом, она перестала посещать поляну.

Он многое знал, и иногда они вместе ездили в лес, проводили обряды. Ходили вокруг идолов богов, пели хвалу им. Оставляли крупу для птиц. Небесные друзья небесных жителей. Но все больше Карина думала, что не хочет жить прошлым. Это все куда-то ушло, в современном мире не осталось ничего. И она это видела по сказкам. Они стали иными, проблемы ненависти и вражды уходили. И нет личностей ярких и сильных, тех, кем они восхищались в школе. Нет диктаторов, тиранов, или революционеров. Мир изменился. Догадывалась она. Их отношения с Избором тоже должны изменится.

7.Арина с Александром

Арина решила съездить на Таганскую. Погулять вечером, когда спадёт жара, подышать воздухом и «проникнуться местом». Так называла она работу, когда ещё ходила в родное отделение милиции. Заодно осмотрю Калитниковскую улицу. Все рядом. Почему это место выбрано для совершения преступлений, может удастся найти какую-то зацепку. Пока связующим в них было только древнерусская одежда.

В метро встретила Александра, обрадовалась. Столкнулись с ним, выходя из турникетов.

- Здравия тебе, Арина.

- Здрав будь и ты! - обнялись. Откуда здесь?

Александр рассказал о странном заключённом. Он присутствовал при его допросе следователем. И тот испуганно лепетал, что ночью его тела не было в камере. Вид имел растерянный, сбивчиво говорил. Оказался на улице не понятно как, на нем одета рубаха шерстяная с длинными рукавами, без ворота, запахнута была спереди и подпоясана ремнём. На плечах- короткий плащ. Поразили его сапоги. Сделаны из цельного куска кожи, с завязанными ремнём у щиколотки. Всю жизнь он работал с обувью, но таких не видел и долго рассматривал, как сделаны. В какой-то момент его проняло некой силой, ощутил, как боевой дух предков проснулся в нём, это был просто экстаз, его переполняли отвага и весёлая ярость, он не чувствовал страха, и бросился на врага (им оказались лобовые стёкла машин). Посмотрел вокруг - все люди одеты как он. В руках у каждого были разные старинные предметы. Такого прекрасного чувства он никогда не испытывал раньше, он был весь в схватке, смерть не страшила, и эта абсолютная уверенность, что это правое дело.

Очнулся в камере. В той же позе, что и секунду назад, когда разбивал фару очередной машине. Он застыл с поднятыми вверх руками. Соседи по камере смотрели на него с ужасом.

- Ты где был? И что за боевой вид?- спросил седовласый с острым носом сокамерник. Все звали его уважительно Константин Семёнович, тогда как у остальных отчество просто отсутствовало.

- На Таганке.

- Не гони, - отозвался молодой подвижный и юркий как ящерица Алексей. Все называли его Леший.

- Не гоню. Вот тебе крест. - И он начал стучать в дверь камеры с просьбой позвать священника. Вчера также было, объяснял он молодому охраннику. Я как спать лёг, так проснулся от того, что стою с мечом в руке. А стекло хрясь, осколок как отлетит и мне прям в бедро. Я как в камере очутился, вытаскивал его. Кровь была, я ведь бинт ещё просил тогда. А теперь среди бела дня. И не во сне. Точно эта старуха на меня порчу шлёт

Арина выслушала Александра и удивилась. Если связать эти две истории, получалась удивительная картина. Она не верила в совпадения. О Мишке не стала говорить, не то чтобы не доверяла, но для начала сама хотела убедиться.

Они вместе пошли гулять по улицам. Кружили по кварталам, заходили в тихие дворы, свернули и в монастырь. Ничего не обычного в городе не было. Обычная жизнь многомиллионника.

- Может мне здесь посторожить?- спросил Арину.

- Здесь теперь много милиции, - задумчиво ответила жрица. Скоро придёт Веста. Надеюсь, ответ найдётся. Подходя к метро, она споткнулась как удара. Между лопаток загорело, ноги стали ватными. Арина с трудом себя взяла в руки, прошептала «Жива, помоги!», сделала знак пальцами, призывающий богиню. Наваждение прошло. Арина остановилась, обернулась медленно, осторожно, боясь спугнуть. Возле остановки стоял крепкий мужичок, с бородой, волосами до плеч, немного кривой челкой, белки глаз отсутствовали. Арина пригляделась к одежде, ничего не обычного.

- Почему мы не идём?- спросил Александр.

- Посмотри, - ответила жрица.

Страж удивился самому себе. Он пропустил этого подозрительного типа. Мужчина стоял не шелохнувшись. Смотрел перед собой, ни на кого конкретно. Александр и Арина тоже постояли. Ничего не произошло. Подошёл троллейбус, странный человек без глаз сел в него и уехал. Стало легче дышать. И все. Переглянулись, молча спустились в метро.

Какая Арина молодец всё-таки, думал Александр по дороге домой. Он не любил анализ. Все это кто и как посмотрел на другого, что и каким тоном сказал. Зачем все усложнять? Есть простые вещи. На работе есть начальник. Если он выше меня, значит, умней и достойнее. Я должен его слушать и выполнять распоряжения. Арина - начальница иного порядка. Духовного. Она лучше меня знает, куда жить. Жена, дочь - это мой род и крепость. Я опора для них. Мужчина этот странный, конечно. Но ничего противозаконного он не сделал.

Совершено ни о чем не думает, размышляла Арина. А ведь в семье, видимо совсем все плохо, если жена ни разу не была на праздниках, а он все время пропадает в лесу. Чем помочь ему?

Арина предпринимала много попыток. Дружили они много лет. И она была уверена в нем. Надежный, молчаливый, верный. Услужливость его на самом высшем уровне. Пойдёт мимо всего и всех ради тех, кого выбрал. Но обсудить с ним ничего нельзя. Книг не читает, фильмов не смотрит. Слушает её как оракула. Настоящий фанатик, приходило на ум. С другой стороны, нельзя быть не фанатиком в нашем деле.

Арина прибавила шаг, через полчаса приедет к ней Веста.

8.Веста.

Чувство тревоги начало посещать неделю назад. Подступало, хватало за плечи, горло, через время возвращалась способность дышать. Сегодня ночью был странный сон, Веста пыталась связать его с выездным семинаром психологов на турбазе «Заря», но потом вспомнила просьбу Арины. Скорее почувствовала «что-то важное в воздухе, какие-то перемены». Она знала о психике многое, сама прекрасно могла манипулировать. Знала, как навязать себе сны и как наслать их кому-то. Управление другими - приятное действие, в последнее время надоело. Было в нём от желания сделать мир безопасным для себя лично, понятным. Особенно после того, как попыталась сойтись с Избором, как давно это было. Пять лет жизни. Сходились, разбегались. Интересно, сложно, многогранно жили. И на каждом шагу навязывание своего. Это как игра. Если я так, ты как, он принимает шар и делает нестандартный ход, удар. Если бы не игра, не продержались бы и месяца. Пока не может ни с кем быть. Пока. Что следует за всем этим? Она привыкла к подчинению. Мир так устроен. Или ты или тебя. Эта философия долго была рядом. Сейчас в воздухе задул ветер перемен. И сон подтвердил это.

Весту всегда завораживала способность мозга докручивать странные ситуации до логического и абсурдного финала. Размотав узел эмоций и чувств, кто-то, кто навязывал все эти видения, выдёргивал красную нить и сматывал в аккуратный клубок. Можно положить на полку ящичка с надписью «отработано» и начинать жить дальше. Хотя, как психологу положено использовать ночные кошмары, или полёты в космос, силы тратились на то, чтобы не поддаваться, сны - абсурд, безумие ночи, видения и страхи - иллюзии, навеянные миром. Могут далеко увести. Веста не хотела, чтобы мрак тьмы брал её с собой, в свою гонку. Но иногда, редко, бывают сны, в которых уверен - это подсказка, предупреждение. В этот раз ночь втянула в убийство. Но оно сшито белыми нитками. Рядом мужчина. Не идеал, но как стена - надёжен. В начале он орет на неё, узнав, про убийство. Потом избавляется от трупа, разрабатывает план действий и запутывает следствие. Потом даёт ей скрыться и умирает за неё.

Клубок “надёжность“ смотан и убран в шкаф. Мозг выдал идеальную версию высшей, абсолютной надёжности и дал понять- человек, на которого можно положиться должен быть таким. Никто иной и близко рядом не сядет.

Удивительно, оказалось - это одно из самых приятных чувств на свете из всех испытанных и пережитых за её жизнь.

Избор был надёжен.

Почему же все-таки мы расстались? Неужели я не могла тогда перетерпеть эту привычку его втягивать носом и издавать трубные звуки, хоть насморка нет, записывать в блокнот все разговоры. Важное, не важное. И что могло бы пригодиться по-настоящему? Не раздражаться, если после встреч и разговоров с кем-то, где он не смог обговорить записанные вопросы, он возвращался с бурей негодования. «Он не умеет вести диалог!» - кричал он. А ты,- удар ниже пояса. Подкидывала ему ситуации на примере других, чтобы увидел. Он не слышал. Его чувства – самые сильные, мысли – самые умные. А другой что и кто?

В тот год приехала мама с сыном сестры. Она хотела показать внуку Кремлевскую елку, нарядный ГУМ и улицы Москвы. Она забыла, что это не Карелия, перед Новым Годом здесь слякоть под ногами, даже если мороз, под ней лед, на крышах – сосульки и замученные и нервные люди. Толкотни еще больше, крики, желания одиночества и весёлой компании. Все смешивается. Мать разглядела все. Наши отношения катились к чертям. Её приезд стал последней каплей.

«Где мои тапочки?» - кричал он. Племяннику нравились волки, воющие на луну, рисунок отпечатан сверху, теплые, мягкие, на носках немного распушился войлок.

«Почему он на всех кричит», - спрашивала перед сном мать, он раздражен с утра, жалуется на усталость, при этом он ничего не делает. Живет с ренты, сидит, закрывшись весь день в своей комнате, потом выходит куда-то, врывается в дом с вытаращенными глазами. Как он так может жить?» Мать смотрела на дочь сочувственными глазами, благоразумно не спрашивая, как она с ним уживается. Все читалось между строк.

Весте и самой все надоело. Решение созрело и оформилось на перроне вокзала. Она поехала провожать родственников 30 декабря. Внесли чемоданы, задвинули на нижнюю полку, посидели молча минуту, успели проникнуться копченным духом паровозной гари, послушать электронный голос в громкоговоритель. Ворвалась девочка.

- Синичкина! – крикнул племянник, закатил глаза и сник.

в дверь вплыла женщина средних лет, чем-то похожа на эту Синичкину, одинаково поправили выбившуюся прядь русых волос, уложили за ухо, сели поближе к окну, с тоской оглядели все вокруг. Оказалось, дети учились вместе в школе. Через пять минут мать, Веста и племянник стояли на улице. Эта Синичкина младшая обошла купе, хотя это невозможно, побывала на всех полках, сняла шапку и вновь её надела раз тридцать. Заявила, что будет сидеть только у окошка, а спать будет наверху. Завизжала, расхохоталась. В это время мимо прошло еще несколько детей. Какие-то молодые люди с гитарами, одна из них совершенно розового цвета, они смеялись и пританцовывали от холода возле дверей вагона. Девица с красными ногтями капризным голосом выговаривала парню, разглядывающему симпатичную утянутую в темно-синюю форму проводницу, что она не платила за то, что ей придётся терпеть детей рядом. Объявили отправление поезда. Простились. Веста тихонечко пошла. На перроне снег, свет фонарей волшебный, люминесцентный. Люди курят, с опаской поглядывая на человека в форме. А он стоит возле знака «курение запрещено», зажав сигарету в кулак, фильтром наружу.

И откуда-то со стороны пришло озарение: так было, когда-то давно. Он уходил, поезд уплывал куда-то во мрак ночи, потихоньку растворяясь, а наше «мы» давно уже лежало в глухой коробке на самом дне, и сверху надпись «отработано, возврату не подлежит». Такой далёкий и такой близкий. Он уезжал насовсем, даже что-то было театральное в этом действии. Оба плакали, не могли оторваться друг от друга как подростки с розовыми гитарами и спутанными волосами.

Веста шла и роняла слезы, ледяной ветер загонял их в уши. Невыносимо жаль наше «мы», что ещё может представлять такую ценность здесь? Проходя вокзал, она услышала, объявили по радио, что умер Терриклот. И подумалось тогда одно - это конец всему, этот мужчина никогда не вернется. Но он научился дышать дальше. Выплыла ли она? Пока есть только клиенты с проблемами и редкие звонки матери. Разделить тревогу было не с кем, но можно поговорить с подругой.

9.Арина у Весты, въезд Арины

Арина открыла дверь на звонок. Обнялись, расцеловались. Женщины были похожи многим. Рост, цвет волос, глаз, наглость думать, что они могут изменить мир вокруг.

- Ты когда-либо задумывалась о причинах твоего интереса прошлым? - Когда все новости последних дней были обсуждены, спросила Веста.

- Мы с тобой не раз и не два говорили об этом. И с каждым разом приходит новое понимание. Сейчас я убеждена, нет и не было у нас христианства. Церковь как не пыталась его насадить, мы обнаруживаем кругом ритуализацию русской жизни. А это все языческие вещи. Мы живем по канонам отцов. Если не знать историю, никогда этого не разглядеть!

- Один мой клиент рассказал анекдот про русское христианство. Троица решает, где провести отпуск. Бог Отец говорит: «Наверное, в Израиле - избранный мною народ». Святой Дух говорит: «Рвану в Европу- зажрались они там!» Христос: «А я в Россию, мне кажется, я там никогда не был».

- Именно так. Здесь живет дух наших предков.

- Как нравится мне это наше рассуждение, Арина. Но эти военные действия, стилизация под русских воинов порочит наше дело. Что ты хотела бы узнать, в погружении. Я настроилась, готова приступать.

- Я хочу найти тех, кто организовал разбой в сороковых и увидеть, есть ли связь с сегодняшними событиями.

- Хорошо. Садись или ложись, накройся пледом и надень на себя защитный амулет. Предчувствия у меня не хорошие.

Арина легла на кушетку, стоящую возле открытого окна. Вечер был тёплым. Птицы пели мелодичную песню. Иногда воздух прорезали чьи-то возгласы, обрывки разговоров, гудки машин. Надо бы прикрыть окно, подумала жрица, но не успела это сделать. Мастер снов и наваждений, направила её в путешествие.

Арина увидела браслет на своей руке небывалой красоты. Резной орнамент состоял из цветов, изгибов стебля и листьев- напоминало какой-то символ. Женщина залюбовалась, пытаясь определить его назначение. И её взгляд перескочил на большой палец руки. На нем был перстень. Какой красивый рисунок. Только подумала она эту мысль, опять сфокусировалась на браслете. Это что-то значит, догадалась она. Но толком она не успевала рассмотреть, понять, смысл увиденного - взгляд блуждал с одного предмета на другой. Неожиданно её осенило, слово вынырнуло из сознания. Время. Все исчезло на короткий миг и появилось другое видение: две армии несутся друг на друга, кони с глухим рокотом топчут землю, всадники застыли в напряжении предчувствия схватки, руки сжимают оружие и поводья коней, они несутся как две лавины, и земля содрогается под ногами, но встречаясь, проходят друг сквозь друга как тени - это два потока, прошлое и будущее. Прозвучал голос: «исторический поток 90 процентов, открывайте ворота». Она повернула браслет на себя, и оказалась стоящей перед лицом мастера. Армии столкнулись, началось слияние, воздух взорвался звоном мечей, и столбы пыли поднялись высоко в небо над образовавшимися водоворотами, слышались хохот и брань, но Арина была уже далеко. Или армия отодвинулась от них. Она смотрела в глаза мастеру, и не могла отвести свой взгляд. Перед ней всплывали картины из её другой, давно забытой жизни. Маленькая девочка, она вдруг догадывается, о чём думает подруга. Сказать ей?

- Таня, ты хочешь быть королевой, и чтобы все тебе завидовали?

- С чего ты взяла? - Таня замолкает, открывши рот.

Они тогда сильно поссорились. Но Арина нашла слова, чтобы восстановить дружбу, только уже относилась к подруге по-другому, ей открылось, как легко управлять людьми.

Ещё сцена, она учится в четвёртом классе, уже отношение к мальчикам сильно изменилось, летом все разъехались кто в лагерь, кто на море, её оставили в городе, и её заинтересовала древнеславянская речь и письменность. Она оставляет все увлечения, проходит череда снов с красивыми письменами, она вычерчивает красками в альбоме древние буквы, ходит по библиотекам, и с жадностью впитывает те крохи знаний, что удаётся отделить от массы «не тех», «придуманных», с помощью открывшегося чутья. Она пишет свой алфавит, и даже начинает писать этими буквами сказку.

Потом все вернулись, и увлечение быстро забылось.

Все оборвалось, закружилось и она словно провалилась в тартарары.

Арина увидела Книгу, огромную, неподъемную, с чистыми страницами, ей захотелось написать буквы, как когда-то в детстве. Началось с множества ошибок. Буквы не красивые, не поддаются, что она делает не так? Она нашла спички на каминной полке, сожгла книгу.

Эта Книга была не настоящая. Неудача тревожила Арину.

В комнате лежало красивое белое перо, такое жалко пачкать чернилами, но была Надежда - оно может правильно написать. Буквы опять были плохие, только если посмотреть немного на них под углом, приближались к идеалу. В коробке не было больше спичек, сжечь еще раз не получилось. Пришлось выйти на улицу и начать поиски. Остро ощущался голод. Такой сильный, захватывающий с головы до ног, что она начала дрожать. Где же поесть? Промелькнула мысль. Город, куда она попала в этом погружении, был каким-то странным. Каменные стены, высокая ограда со рвом вокруг, она видела когда-то такие дома, и такую крепость, путешествуя по Сирии. Неужели я перенеслась в пустыню? Странно, так далеко от наших традиций. Из открытого окна раздались звуки обряда. Она подошла поближе. Мужчины с бородами, в рубахах, с браслетами на руках пели странную песнь. Слов не было. Только звуки. «Они пробуют на звук буквы». - догадалась она. Женщины вносили еду. Множество блюд стояло на столе, а они все несли и несли. В желудке заурчало громко, заглушая все. Пение прекратилось, и все повернули голову в её сторону. Белков глаз не было, с удивлением обнаружила она. Женщины застыли. На обоих руках у них были похожие браслеты, но по два. Они связаны друг с другом, разглядела Арина тонкую цепочку, она тянулась по кругу и уходила куда-то в сторону кухни. Арина поняла, что там, откуда приходили и уходили женщины происходит что-то страшное. Липкий озноб прокатился волной по спине. Одна из женщин опустила голову, показывая глазами на свою руку. Они узнали её. Где же второй браслет, подумала она. Я потеряла его?

Мужчина в комнате подошел к окну и поманил её пальцем. Арина сделала шаг на встречу и краем глаза успела заметить, как другая женщина стала морщить лоб. Арина остановилась. Мужчина попытался улыбнуться, вышла кривая гримаса. В левой руке она заметила, что он держит второй браслет и к нему ведет тонкая цепочка, такая же как у тех женщин.

«Беги!» - раздалось в голове. Женщины начали гудеть. Арина с ужасом поняла, что звук раздается у них не из рта, они урчат животом.

Арина бежала по улицам города, все окна и двери в нем были закрыты. Несколько мужчин со странными глазами гнались за ней. И вдруг она увидела открытую дверь. Она вбежала в нее. Это было безопасное место, она поняла это потому, что увидела Книгу. Это была правильная книга. Страницы были насквозь пропитаны каким-то особым сиянием, будто она светилась изнутри. Книга выглядела очень старой. И она сохранила свет. Арина знала, что надо написать предложение, описать увиденное правильно. Но не было ни пера, ни ручки, ни карандаша, в комнате была печь, а угля не было никакого – все вычищено. Книга перевернула страничку назад. В ней были цифры и имена. Это подсказка, догадалась она. А ведь пока я бежала, видела, как горели другие книги. От этого сознания ей стало не по себе. Что если она последняя. Эта книга и она. И больше нет никого во всем городе. Ведь в том доме жили не люди. Кто они? Подумала она, и опять страх прошел от пяток до головы

Как же хочется есть. Арина заметила ружье в углу комнаты, оно висело на крючке на стене. Она сняла ружье и вышла на охоту. На улице было много собак. Они увязались за ней. Одна из них повернула налево. Арина решила идти за ней. Странных людей нигде не было. С собаками прошла еще немного и увидела какой-то дом, он стоял в стороне от других. Арина зашла внутрь. Собаки остались сторожить двери. В доме на огромном столе лежала толстая книга. Женщина раскрыла её, там были красивые слова. Но не такие, какие бы могла написать она, хорошо, что мне теперь понятно, как написать Книгу красиво. Арина вышла из дома, собаки набросились на нее. Арина выстрелила из ружья в воздух, посмотрела в глаза одной собаке. Другие собаки набросились на эту собаку. Она кричала громко, так, что стало невыносимо находится рядом. Арина опять побежала. Нашла тех людей и тот дом.

С Книгой в руках её пропустили на кухню. Браслет больше не предлагали. В самом центре на деревянном высоком стуле до потолка сидел старец. Один носок был спущен, другой валялся в стороне. Он был пьян и казалось, уснул. Стоило Арине подойти ближе, он открыл глаза и произнёс.

- Инициация духом должна быть произведена.

- Кто ты, назовись. - потребовала Арина.

Он посмотрел сквозь неё. Большой палец руки жгло. Она попыталась снять кольцо. Это не получалось.

- Попроси меня, - сказал он.

- Все могу сама! - руку жгло уже по локоть. Она морщилась от боли.

- Попроси их, - жестом руки он показал на женщин.

Арина увидела, как женщины вокруг нее образовали круг. Они держались за руки. Мужчины встали во внешний круг. Они пели. Это песня на очень древнем языке, поняла Арина.

- Спроси их.

- Веста, помоги! - позвала жрица.

- Я с трудом держу тебя. Выходи.

Мужчины закрутились в хороводе в одну сторону, женщины в другую. Они разгонялись. Скорость возрастала с каждым кругом. Арина почувствовала тошноту. Странный старик преобразился. Он больше не выглядел пьяным. Одежда стала опрятной. С ровной спиной он сидел на стуле и раздумывал: дать ли ещё один шанс ей.

Арина прочла это во взгляде.

- Веста, что делать?

- Принимай решение. Я не могу держать тебя больше. У тебя последняя минута. Ты можешь остаться там навсегда.

И перед глазами Арины промелькнула сцена из детства. Она метила в комсомольские лидеры в школе. Буквально на пятки наступала ей эта Вика из девятого «Б», яркая, красивая блондинка. Она собиралась поступать на филфак МГУ, родители - послы ГДР. У неё все шансы были занять это место. И тогда она позвала её к себе домой, когда родители уехали на дачу. Достала бутылку портвейна, пригласила и парня из её подъезда, он вздыхал по таким ярким девушкам. Вика запьянела быстро. Закружилась голова, она прилегла на кровать.

Утром она проснулась в обнимку с этим ловеласом. От борьбы отказалась.

Не просто так я вспомнила это, подумала Арина. Сколько я совершила такого, чтобы быть лидером.

- Я прошу женщин моего рода и земли, всех кто жил до меня, живет сейчас и будет жить в будущих поколениях, помочь мне.

- Да будет так!!! - услышала она в ответ. И поняла, что висела на тонком волоске от того, чтобы не остаться на совсем здесь.

В тот же момент кружение прекратилось. Седовласый старец опять изменился. Стул стал меньше, звуки приглушёнными, всё как будто стало удаляться, и звучало как через стенку. Он смотрел на неё усталым взглядом, как на упрямую школьницу, которой что ни говори, она своё, но он то знает, что будет.

- К Богу мы приходим через единение. Без этого ни один человек не смог бы познать силу Любви.

Арина открыла глаза, рядом сидела Веста. В глазах тревога.

- Какой странный старик. Есть версии, кто это был? Перун?

- Энергии Бога-громовержца чувствовались там, одновременно я ощущала присутствие всего Божественного пантеона. Но думаю, там сидел его отец, создатель всей жизни. И в его лице я узнала биолога, того, помнишь, из-за которого я лишилась уважения и работы и детей....

- Как ты чувствуешь себя?

- Легче и увидела сколько всего у меня от Деваны.

- Не случайно ты выбрала в качестве амулета сегодня - семиконечную звезду. Это её символ.

- Да, в момент принятия решения, я коснулась верхнего конца и почувствовала прилив энергии, и осознала - силы имеют границы. И еще, на той кухне я почувствовала, что прячут моих детей.

- Я понимаю, это твое спасение - думать так.

- Впервые за долгие годы я почувствовала их присутствие и даже подумала, что они не умерли тогда.....

Интересный ответ на поставленный вопрос, закрывая за собой дверь думала Веста, она знала, что лучше Арину оставить одну, у нее сильные способности и талант распутывать сложные истории. Скоро придет ответ

10.Встреча друзей

Утром раздался телефонный звонок.

- Привет, сказал Егор, ты помнишь, что мы друг другу нагадали тогда?

- Ещё бы, прекрасно помню, а что? - Николай застыл в ожидании новостей.

- Да ничего хорошего. У меня чувство, что привычная жизнь просто начинает разваливаться на глазах, каждый день сюрпризы. И какие-то неприятные. Работы просто завал, надо выходить в ночь всё время, людей вдруг стало не хватать. Из-за этого в семье проблемы начались, на ровном месте непонимание. Меня как будто выталкивает из моей устоявшейся жизни, а я сопротивляюсь. В моей профессии надёжность на первом месте, устойчивость, равновесие. Понимаешь? А у меня будущее расплываться стало. Всё может случиться, что угодно, такое чувство.

- У меня такое бывает.

- А у меня нет. Ладно, встретимся все, поговорим, интересно что у остальных.

- Да, сегодня в семь, давай.

- Давай.

Николай ехал на встречу на метро, и по пути, в переходе с Тверской на Пушкинскую стало сложно идти, будто сковали, связали руки-ноги и перекрыли кислород. Что такое? Откуда столько людей? куда они бегут навстречу друг другу? Почему в переходе метро несутся потоки в равном количестве? В чём смысл этих переездов с нулевым эффектом? А если не ноль, тогда в чём прикол?

Ведь можно не ехать, а поменяться работой, заданием с другим человеком, который живёт ближе и ему не надо ехать.

Это было бы круто. Почему всё в разных местах? Ведь работа одинакова. Врач должен лечить, художник творить, портной может шить в любом месте, зачем он тратит полтора часа на дорогу на работу? Неужели работая у дома, его ценность упала бы как специалиста?

Что это за карнавал, танец по кругу, когда суть не в работе, а в этом движении, встречах взглядов и мыслей, образов и звуков? Совершенствование духа или чья-та игра? Когда кукловоду сверху нравится наблюдать за передвижениями его подопечных?

Интересно, когда встречаешь два раза человека в этом вихре.

Кажется, что раньше было не так. Неслись навстречу друг другу армии, тьма на тьму, и сшибались в сражении. Он вдруг представил себе эту картину, очень живо, хотя не склонен был к образному мышлению, - Люди сталкивались и ушибались друг о друга. Почему же теперь они проходят друг друга насквозь? В переходе метро? Может потому, что они умерли? Или что-то забыли?

Несутся навстречу друг другу две армии, которые забыли, зачем это всё, улыбаются заискивающе, может те, другие, вспомнят?

Хотя, есть ещё вариант. Кровь идёт туда и обратно, эритроциты одинаковые, но они доставляют кислород. Может быть и люди доставляют кислород? Но всё равно, почему они несут его навстречу друг другу? Просто потому, что нет ни центра, ни окраин? Типа каждый несёт в любимое место, и где-то много, а где-то нихера. Или этот кислород разный, голубой или коричневый, и есть особые места, где он добывается.

Но всё равно. Два потока, две реки, огромных, тьма на тьму, несутся друг на друга и проходят насквозь. Что это? Должна же быть встреча какая-то.

- Привет, писатель! - заорал Антон, как только Николай открыл дверь.

- Здорово, коли не шутишь.

Они сели играть в карты. Разговор начал Егор.

- А так ли уж мы хотим менять реальность, нашу судьбу, особенно, когда выясняется, что эта судьба меняет нас? У меня странное чувство, что я был хозяином своей судьбы, а когда мы прикоснулись к возможности её изменить, я перестал себя таковым ощущать. Парадокс. Неужели привычка столь всеобъемлюща, иллюзия самостоятельности, навеянная успехами в ограниченном объёме, принимается за власть над жизнью, а нас окружают силы, о которых мы понятия не имеем, а когда их разбудишь, то вся твоя жизнь кажется карточным домиком?

- А что ты хотел? - Антон был в приподнятом настроении, - ты правильно всё говоришь. - Нельзя застывать. Догонят. И правильно сделают. Восемь пик.

- Раз, - Олег собрал карты в стопку. - У меня как-то всё налаживается наоборот. Вообще, я так вижу, что будущее специально сдерживается, тормозится. Взять хотя бы технологии, просто для примера. Сопротивление новым технологиям, потому что они уничтожают старые, целые индустрии пошли бы под корень.

- Пас, ложимся, посадим этого самонадеянного выскочку? - спросил Николай, Олег кивнул. - Ты говоришь, технологии. Но есть вещи по сути, технологии в конце концов антураж. Новые ценности, невиданные, в человеке, которым он так же сопротивляется.

- А что есть эти новые ценности? - Егор сидел на прикупе, он крутил сигарету, стряхивая пепел в пепельницу в форме человеческого черепа с надписью «To be or not to be». И что такое ценность? Что с ней можно делать? Копить, обладать, созерцать, менять или продавать? Как оценить - оценку поставить?

- Всё есть ценность, вот проблема. - Николай раскладывал карты на столе - Если существует, уже ценность. Вопреки разложению временем, вопреки абсолютному ничто. А разложение временем ценность? А абсолютное ничто? Да, безусловно. Что бы мы делали без разложения временем? Яблоки падают с дерева и лежат, год за годом их слой растёт и растёт, и негде пройти уже.

- Получается, что ценности нечего противопоставить для сравнения. Но есть же вещи неценные, бесполезные и бессмысленные, или их тоже можно обратить в ценности? Есть ли что-то совершенно лишнее и ненужное, которое самый законченный скряга выбросит на помойку? То есть существуют самоценные абсолютные ценности, а как насчёт абсолютной дешёвки? Ноль, ниже нуля, а там, дальше, конца не предвидится. Но это уже оценка, а самоценность, самонеценность? Абсолютно лишнее? Ненужное реальности, нереальное?

- Тут мы касаемся очень интересного вопроса - Антон начал выбивать козырей, - я давно об этом думаю, - и пришёл к тому, что будущее человека в приближении к абсолютному, когда относительные ценности и не ценности вытесняются абсолютными, не зависящими от того, с какой стороны на них смотреть. Это и есть новый мир. Наш мир есть просто предчувствие и погоня за собственным хвостом. А попытки провозгласить абсолютные ценности в относительном мире приводят к тому, что любая форма, в которой это делается не выдерживает, и становится посмешищем рано или поздно. И только сама жизнь может в моменте дать чувство прикосновения к абсолютному. - вот вам, остальные - ваши, я при своих - Антон положил карты. - За это я люблю музыку. Кстати, у меня действительно намечаются гастроли, но похоже блин, что в Аргентину.

- Ушёл всё таки гад, - сказал Олег, Антон сгребал карты, собираясь сдавать.

Николай смотрел на него, и вспоминал: они с Антоном попёрлись куда-то в Подмосковье, километров за сто, зимой, это было лет двадцать назад, не нашли дом, в который ехали, проплутали пол дня на морозе, и выбирались из глухого леса уже почти в темноте, от усталости состояние было полуистерическое, руки и ноги дрожали, но нездоровая весёлость заставляла всё время находить поводы для смеха.

- А представь, что мы в сорок втором, война, кругом немцы, а мы партизаним понемногу, поезда под откос пускаем и всякое такое. - Антон округлил глаза, и стал озираться по сторонам, намекая, что за каждым деревом может сидеть фашист.

Николай даже не помнил, как они тогда выбрались. - Какого чёрта я это вспомнил? - А он ведь так и остался партизаном, - подумал Николай, - партизан абсолютного мира пускает под откос поезда относительности.

- Ну, флаг тебе в руки, - сказал он Антону

- И якорь в жопу, - добавил Егор, который к этому времени уже повеселел.

11.Алла

- Черчилль говорил, что историю пишет победитель - это военный трофей. Архитектура - продукт, сочетающий в себе экономические, политические, социальные и военные конфликты истории. В отличие от написанной истории, архитектура - реальность, как геология есть каменная летопись истории земли, так и архитектурные эпохи, как застывшая летопись истории человечества, история поисков духа.

Алла сидела на первой парте кафедры архитектурного института и очень внимательно слушала лектора.

Тем временем он продолжал.

- Дорические, ионические и коринфские ордера стали прототипами египетской колонны и далее, мы наблюдаем как воссоздавался в камне весь стиль классической архитектуры. Приведу ещё пример.

После смены дерева на камень наблюдается трансформация формы только отчасти. Например, триглиф – вертикальные плиты с желобками на фризе дорического ордера, которые принято считать каменным воссозданием деревянных концевых балок. Совершенно не нужная конструкция балки в каменной постройке. Под триглифами располагаются каменные гуты, которые воспроизводят деревянные колышки, необходимые для фиксации деревянной стоечно-балочной конструкции. Всем понятно - в камне, они нужны только для красоты.

Так, если проследить за всеми архитектурными стилями, мы всегда найдём повторение. Архитектура использует историю как трамплин в будущее. Она бесконечно воссоздаёт саму себя. И это некоторый вид смягчения от потрясения новизны, которую может преподнести архитектор с помощью нового осмысливания форм, и даже объявить себя жертвой исторических обстоятельств. Именно так и происходит мифологизация прошлого с предложением будущего и все это находится в своих пределах.

- Можно вопрос? - парень с боку от Алки поднял руку.

- Да, конечно.

- А как же модерн? И дальше. Вся эта промышленность и её формы - это совершенно новое для мира.

- Хороший вопрос. Давайте разберёмся.

Лектор поискал в презентации фотографии зданий промышленных заводов и вывел на экран во всю стену аудитории. Продолжал.

На предыдущем занятии мы говорили об обществе «Искусства и ремёсла» и их желании противостоять промышленной революции воспроизведением средневековых форм. Модернизм дальше присвоил язык промышленных зданий, в своём стремлении воссоздать логику промышленной архитектуры – логику механизации и эффективности. Чистой воды полемика с прошлым и будущим. Таким образом они пытались подорвать неоклассическую архитектуру. Во-вторых, модернизм смог заявить права на существовавшую ранее эстетику машинного века. И это был спор и взрыв начала 20 века такой силы, за которой последовала революция. Архитектура способна полностью изменить человека. Маленький пример: если вам в комнате стало жарко - вы потеете, если слишком темно, не сможете читать, если узко - не поставите кровать. Форма здания, четкость линий, вписанность в пейзаж, забота об освещении, проветривании, отсутствие вычурных украшений - все это модерн принес с собой и изменил человека. После того, как человек начал жить в домах постоянно, он изменил свое поведение - прогремели революции. Люди не смогли больше жить как раньше.

Одиннадцатый час вечера, Алка аккуратно посмотрела на часы на руке. Ей было очень интересно. Но ещё добраться до дома, на сон останется почти шесть часов. Подруга по художественной школе подсказала ей формат свободных посещений лекции для самообразования. Архитектурный институт был очень дорогим, как система высшего второго образования. «Основное, - говорила она при встрече с Алкой ещё зимой, научись вот чему: компьютерные программы, черчение, математика и походи на лекции старика, ему лет сто, наверное. Несгибаемый монстр архитектуры. Он объясняет, что такое архитектура, очень простым языком и интересно».

Алка увлеклась, с головой погрузилась в обучение, много читала. Обратила внимание, как часто объявляют конкурсы на проекты различные бюро, в городах России и мира. Надо набраться опыта, терпения и отправлять работы на них. Таков план.

Сегодня меня погрузили в такую бездну истории, что стало страшно. Пока ехала домой, она продолжала развивать мысль лектора и заодно раскладывала по полочкам услышанное.

«Возьмём историческую реконструкцию. Встретились, помахали мечами, сложили все, и разошлись по домам. Архитектуре некуда уходить - она сама дом! Интересная мысль Бредбери- если убьешь в прошлом хотя бы одну бабочку, будущее станет иным. Если переосмыслить прошлое и основываясь на нем предложить разные варианты будущей архитектуры- это изменит будущее жизни на Земле? Значит, архитектура - опасная область и надо с осторожностью использовать исторические формы в настоящем» Хотелось все это с кем-то обсудить. Алка блуждала в темноте, ощупью, порой интуитивно блуждая, запутывая себя ещё глубже. Порой казалось, что у неё нет четкого плана, о котором она может сказать кому-то, например, отцу. Как-то она призналась, что подумывает о переквалификации и мечтает стать архитектором. Отец отозвался на это стандартной фразой «не успеешь оглянуться, тебе 50 и когда опыт наберёшь?» Алла все понимала. И была уверена, жизни не будет, если жить дальше, как до этого. И ещё. Где-то глубоко внутри неё шевелился и теплился маленький внутренний голосок «ты все правильно делаешь, смело иди дальше!»

Её старая или новая подруга детства как-то призналась ей: «Понимаешь, все эти подсчеты лет жизни - это как бы вопрос «а сколько тебе, мне, ему осталось». Человеку 20 - вся жизнь впереди. Если 80 - тревога. Не сегодня-завтра может умереть. Значит, надо пойти к нотариусу, собрать вещички на кладбище, продумать цветочки на могилке и прикинуть, кто ходить к ней будет. Если итог жизни- ты один, значит могила сравняется с землей и все. Если собрал сто человек на поминки - не зря вроде как жил. В конечном счете так ли все это? Наша ценность в чем? Сколько человек пришло тебя поминать и выпить водки?»

Да, вопросов много. Алка задумалась, а сколько мне осталось? И кто ко мне придёт. Ни на один ответ она не смогла бы ответить. В чьей-то системе ценностей её жизнь была ничем. В её личной - она сама для себя представляла величайшую ценность. Ни один бриллиант в мире не сравнился бы.

Избор в каком-то из разговоров обронил, что жизнь другого человека должна быть ценным сосудом, в котором живет дух и душа. Мы соприкасаемся душами - это даёт внутреннее обогащение, когда вместе формируется общий дух - можно перевернуть мир.

После сегодняшней лекции ей открылось понимание, что не надо боятся того, что они с Аллой маленькой видят иные формы, не нашедшие места в прошлом. Они вырваны из контекста, это не страшно. Пора доделывать проект и представлять его комиссии. Осталось меньше полгода до главного конкурса, где могут свои проекты представить студенты и любители. Лучший проект будет одобрен для реализации нового инновационного центра.

Алла зашла домой и вспомнила, что скоро у девочки день рождения. Подарок не был ещё придуман. Что же ей подарить? Размышляла она, и решила предложить поездку в древний город Суздаль, о котором та мечтала. Может свозить её туда, побродить по улицам, полюбоваться древним монастырем, погрузить себя в романтизм прошлой эпохе, а не цинизм современного модерна. Обговорю это с Кариной и если она одобрит, так и сделаю.

Засыпая, вспомнила Арину, давно не виделись. Работа, лекции, книги, никак не позволяли ей выбраться на поляну, хотя её звали на каждый праздник.

Надо навестить её, подумала Алла и провалилась в сон.

12.Арина

Веста ушла утром. Она была и спокойна за подругу и одновременно тревога одолевала её. Одна. Со своими клиентами. Сильная, независимая. Говорит мало. Все держит в себе. Иногда позволяет открыться. Надо же - все ещё переосмысливает свою жизнь с Избором. Мы похожи - обе люди дела. Рада, что мы дружим.

Такого четкого и ясного как это погружение, с ней редко бывает, да и Весту она пару раз всего просила поработать с подсознанием. Был один интересный случай, когда на заре карьеры, на неё напал вор-потрошитель женских сумок. Нож у горла. Тоже вся жизнь промелькнула перед глазами. И ей пришлось немного сбавить свою самонадеянность и бесстрашие. Если бы не напарник, не смотрела бы она сейчас в окно за тем, как детей мамаши в сад ведут.

Веста тогда и возникла. Она проходила практику у них в отделении. Проблема «психология преступника» её интересовала.

Дверь в квартиру открылась, вернулся муж. Первой ворвалась собака, радостно виляя хвостом, кружа вокруг Арины, она как бы говорила «я так рада! Как же я рада, а ты?»

- Ах ты мое чудо любимое! - погладила она по голове пса, потрепала по холке. Она забирала служебных собак домой. Тех, кто не нужен больше службе. Старые, но все ещё желающие служить. Они не выдерживали больших нагрузок, но жаждали работать до конца дней своих. Собаки- существа деятельные, любит говорить её муж. Надо и его потрепать….за холку, усмехнулась Арина и пошла в коридор встретить мужа.

- Привет! - поцеловались. Как там трава?

- Растёт. Еле отвязалась эта. - муж изобразил чеканный шаг активистки. Обещал, что последний раз.

- Да, надо приезжать. У нас новость - Мишка Калитниковской появился.

- Как? - Геннадий поднял брови от удивления. Обул на ноги тапочки и прошёл на кухню. В траве обнаружил петрушку, укроп, набрал к столу немного ягод.

- Не удивляйся, понимаю, не он. Почерк его. Съездила на Таганку, они там орудуют. Увидела человека с глазами без белков.

Геннадий напрягся. И внимательно посмотрел на неё. Потом произнёс.

- Неотвратимость. Вот такое слово пришло ночью. На твоём месте я сделал бы общий сбор. Не смотри так. Надо идти в группу Велесила тоже. Он должен знать и быть внимательней. Ещё немного, нам не позволят проводить ритуалы и ходить в одежде предков. Погромы слишком часто проходят, значит милиция будет реагировать на каждого. О наших группах весь парк знает. Станут писать и звонить местные жители, указывая на нас.

- Я и сама понимаю. Думала утром об этом. Удивительно, ты сказал «неотвратимость» и попал в мое утреннее состояние. Знаешь, я вспомнила фильм, смотрела уже в институте, но произвёл впечатление. Там мужик с белыми полосками гигантского бинта на голове. И потом он разматывает его медленно. И там пустота. Ничего.

- Помню его! Я впервые тогда подумал о том, что может вот сейчас я хожу по квартире, а такой человек или кто он там рядом стоит?

- Да, или нам рассказывали, помнишь об атомных бомбах, что скоро полетят в нашу сторону и объясняли, как действовать в случае чего. Я смотрела в небо и думала, а вдруг уже летит, как узнать точно?

- И самый страшный сон у меня был про солнце. Помнишь, нам говорили «скоро погаснет». Самый яркий сон юношества- я первым узнаю, солнце погасло, последние лучи тепла и света долетают до земли и все, конец всему. И больше нет ни людей, ни зверей, ни другой биологической жизни.

- Что сказать! Мы выросли все-таки на фантастике и как развить воображение от любой научной новости и просто болтовни старухи-соседки умели прекрасно!

- Мы с тобой и сейчас ещё молодые. И живем там, - улыбнулся Геннадий.

- Не совсем, - чуть нахмурившись, отозвалась Арина. Я считаю, мы живем в настоящем.

- Так ли это?

- Конечно. Мы стремимся к “здесь и сейчас”, а если бы мы жили прошлым, то ушли бы землю пахать лопатой и корову завели.

Геннадий резко оборвал диалог. Сел в вполоборота. Эти системы знаков супруга знала хорошо. Они означали, спорить я не хочу, но не согласен.

- Так вот неотвратимость. Все эти страхи я научилась преодолевать. И у меня остался самый непреодолимый- неотвратимость события. Ты точно знаешь, событие случится. Те ряженные выйдут на нас обязательно. Я это знаю. Роды пройдут, как бы не хотела я убыстрить или избежать их, не получится. Помнишь, как рассказывала моя школьная подруга, как она кричала врачихе «дайте мне наркоз, убейте меня или прокесарите», а другая подруга ходила по коридору и искала веревку - повеситься, она не могла больше терпеть. Врач тогда сказала «потерпи ещё часа два-три». Так и здесь.

- Ты уверена, что в состоянии различить страхи вымышленные от правдивых?

- Хороший вопрос, думаю, что учусь этому всю жизнь.

- Почему ты решила, что именно нам надо распутывать клубок с погромами? Мы вышли из системы, подумаешь, кто-то наряжается также как мы?

- Предчувствие надвигающихся событий, которые должны все изменить внутри меня. Не больше, не меньше. Так я поняла старика, с кем говорила в погружении.

13.Николай и мать, сбитая женщина

Мать Николая жила одна, преподавала русский язык и литературу в школе. Николай заезжал раз или два в месяц. Это не было связано со знаменательными датами, праздниками или обязательствами. У них сложилась непринуждённая атмосфера, в которой роскошь общения перевешивала разницу возраста и взглядов. Обычно располагались на кухне, обменивались новостями и мыслями. Разговоры были самые разные, но часто сворачивали к обсуждению нового теперешнего времени, ушедшего советского союза и вечных поколенческих вопросов.

- Я вижу, что ты тоже не знаешь, как жить, - она закурила, подошла к окну и открыла форточку. - Я живу по инерции, как какой-то крейсер Аврора, у которого кончился мазут, но полно ещё снарядов. Только они теперь не нужны - крейсер плывёт к берегу с папуасами. Возможно это не те папуасы, что зажарили Кука, нет, эти пьют коку-колу, ни хрена ни делают, не соображают, и не собираются. И они не знают, что такое снаряды и пушки, скорее всего к счастью. Но крейсер не нужен там. Это странное поколение, поверь, ты не знаешь, у тебя нет детей. И до сих пор я иногда мучаюсь, не могу понять, зачем всё это было? Зачем мы строили, пахали и сеяли? Напоминает историю как яблоня растила яблоки, думала, что это для кого-то, а они упали и сгнили. Будущее отвергло её плоды. Это я не про себя, слава богу.

- А вы спрашивали у будущего, нужны ли ему эти плоды? Вернее даже не вы, а мы. Да и сказать, что упали и сгнили не скажешь. Можно ли заложить в план желания будущих поколений?

- Очень хотелось бы. Да. Нерождённые ещё, включены в план, как неизвестное. Как у Кантора, актуализация неизвестности.

- Неизвестное плюс один, это не то, что неизвестное без единицы. Только у него бесконечное. А разница в чём - бесконечное, это когда начало известно, но не известен конец. А с будущим наоборот. Мы в настоящем соприкасаемся с концом будущего, а не с началом. Оно идёт с другой стороны, навстречу. И я знаю, что это не человеческая вещь, уже существующая, буквально как яблоко. Счастливый конец, уже написанный, просто по тому, что иначе быть не может. Я верю в замысел. И ты веришь, иначе не мучилась бы.

Николай поставил чашку в раковину.

- Ну давай, поеду я, дела.

- Ты где сейчас? Нашёл кого-нибудь для жизни и вдохновений?

- Найду, не переживай. Вернулся к перу, заказы есть от журналов в основном.

- К перу лучше, чем к пёру, неловкий каламбур, но ты меня понял.

Они попрощались.

Надо еще успеть заскочить к редактору, поговорить о материалах. Если все устроит, подпишет договор и какое-то время можно жить спокойно. Постоянная работа- то, чего хотелось в последнее время, это и испытание на его личную прочность, он никогда не работал на одном месте долго. Замаячил заказ на серию работ, и он решил “надо брать”, как любил по делу и нет вставить Егор.

Николай выехал со двора, свернул на широкий проспект и погнал в сторону издательства.

Главный редактор оказался отличным мужиком. Предварительно изучив его работы, он заранее принял решение. Не стал терять время на разговоры. Показал типовой договор, спросил, устроит ли сумма. И после обоюдных обменов подписанных бумаг, Николай вышел из здания, отошёл в сторону от входа, закурил. Рядом несколько человек, явно работавших в издательском доме, обсуждали строгого и наглого редактора. С их слов выходило, будто они работают на галерах. Их сковали цепями, приковали к палубе и не дают даже воды.

Чтобы смахнуть наваждение образа, Николай затушил сигарету в грязном ведре металлической пепельницы. Подошёл к двери машины, нажал на брелок и поехал в книжный магазин, посмотреть новинки. Подержать книги в руке, пошелестеть страничками - это был любимый кайф.

Пришлось вернуться на проспект, свернуть на Садовое и повернуть в один из переулков. Впереди прямо на повороте стоял огромный грузовик, сбоку и сзади свалены в кучу на асфальт несколько коробок. Грузчики торопились. Но Николаю не хотелось перегораживать основной поток движения, он решил объехать и дал немного больше газу, чем нужно, как вдруг почувствовал удар, мелькнул силуэт и сразу осел, он понял, что сбил женщину. Она взялась из ниоткуда и нырнула под колёса. Сердце упало, ноги сделались ватными. Вышел из машины с согнутыми коленками, бросился поднимать её, оценив, что одно хорошо - она шевелилась и даже пыталась сесть.

Он не дал ей подняться, подхватил неловко, отнёс в машину, все время спрашивая, не болит ли что? Женщина была среднего роста, с чёрными разметавшимися волосами. Одета в белое. На вопросы отвечала нечленораздельно, по большей части матом.

- А ты совсем не ангел, хотя и в белом, - произнёс он вслух, открыл дверь машины с пассажирской стороны, усадил в кресло.

Вокруг витали клубы винного аромата и сырного духа.

- Давайте я отвезу Вас в больницу!

Женщина произнесла что-то про сумку, Николай огляделся, нигде не заметил её и рванул в сторону больницы друга.

- Алло, привет. Встречай у входа, я сбил женщину на дороге. Буду через 15 минут.

Через 12 минут он подъезжал к воротам очень крутой больницы, где трудился Егор. Бывший особняк, вокруг резной чугунный забор, ворота, старые клены - дух богатства и благополучия. Егор с невозмутимым видом курил с медсестрами в небольшой беседке, увитой плющом. Шутил как всегда так, что хохот доносился до соседнего квартала. Увидев машину Николая, подмигнул одной, поцеловал руку другой и неспешной походкой направился к главному входу. За ним, бросив сигареты, побежали два крепких парня. Один толкал каталку впереди себя.

Нимфа, за это время успела уснуть, почти не сопротивлялась, когда её доставали из машины.

- Что с ней? - суетился Николай.

- Вскрытие покажет, - опытным взглядом хирурга, метко оценил её состояние, в том числе алкогольное.

- А если без шуток.

- Оставь её до утра, понаблюдаем. Оплати ночь пребывания, анализы, рентген и прочее.

Друзья прошли в клинику, чтобы Егор мог выписать счёт. Театральным, медленным движением руки достал листок бумаги, начал в столбик складывать цифры, показал.

- Подожди, что это? Столько стоит военная база Пентагона, или ты хочешь за мой счёт поменять себе кое-что из оборудования? А знаешь, что если я сейчас же куплю себе Боинг и полечу с ней куда-нибудь в Германию, там дешевле будет. А качество лучше.

Егор стоял, прислонившись к стойке администратора и смеялся во весь голос.

- Ладно, брат. Оставляй сбитую девушку, позвоню.

- А как же счёт? Как же план по наживе?!

- Ничего, я придумаю, как купить мне то самое лабораторное оборудование, о котором мечтаю. Ещё пара сбитых тобой девушек и все будет в порядке.

- Да ну тебя!

- Нет тебя. Как зовут то её хоть?

- Не знаю. Может у неё паспорт где-то есть?

Сумочки с собой не было, по карманам лазить не стали. Николай простился и поехал домой.

Весь вечер прождал звонка. Но друг так и не соизволил позвонить. Испытывает его терпение. Ладно, подумал он. Посмотрел фильм, лёг спать. Долго ворочался. Только усталость и стресс начали брать своё, вспомнил, что не отправил статью в журнал Cosmo. Он подрабатывал в разных местах, быть независимым журналистом, внештатником- хорошо. Даёт свободу. Но крутиться надо постоянно. Встал с кровати, набросал рубленным языком текст, отправил.

Утром не выпив кофе, рванул в больницу.

- Ты попал. Мы вырезали ей аппендицит, удалили почку, но обнаружили - гланды воспалены, одна нога короче другой, Перебиты все рёбра.

Николай знал этот его взгляд. Ничего, решил он, сейчас отшутиться и расскажет.

- На твоё счастье, память у неё тоже отшибло. Так что можешь предложить ей сразу руку и сердце. А ещё проще, скажи, что много лет жили вместе. Все равно ей теперь.

- Я как-то не разглядел, может она страшная?

- Когда мы отмыли её, поняли, что нимфа небывалой красоты. Тебе в самый раз. Или пойдёшь ещё кого собьёшь?

- Говори уже, что с ней?

- Ладно, идём к ней в палату. Памяти у неё и впрямь нет. Но не потому, что ты её сбил, а потому что выпила много. А так, один синяк на ноге. И алкогольная интоксикация. Прокапали мы её. К ней даже розовый цвет возвращается, к фее твоей.

Зашли в палату. Егор продолжал свои шутки, но уже обращённые к ним двоим.

- Ну дети мои, совет вам да любовь, а я пойду к другим своим пациентам. Всю ночь просидели мы тут с Вами, барышня.

- А вы кто? - спросила девушка, оторвавшись от созерцания окна и посмотрела почему-то на ботинки Николая.

В нем проснулось шутовское настроение. Он хотел представиться мужем. Но передумал.

- Я привёз Вас сюда.

- А что со мной было? Я попала в погромы, что показывают по телевизору?

- Вы совсем не помните, как выпали на улицу?

- Нет, я упала? Вот почему нога болит.

- Да, вы упали из-за грузовика.

- Вы очень благородны, что привезли сюда.

- Хотите, я довезу Вас домой, Вы помните, где живете? - с тревогой спросил Николай.

- Бибирево.

- Очень хорошо. Одевайтесь, поехали

- Отвезите меня туда откуда взяли. Где-то там осталась моя сумка с телефон и деньгами.

По дороге Николай мучился вопросом, поняла ли она, кто сбил и как правильно это сказать. Девушка сидела рядом, была молода и красива. А с походкой пьяного матроса и раскосыми глазами, выглядела вчера старше своих лет.

- Знаешь. - начал он, перейдя на ты.

- Это ты сбил. - продолжила она. Не мучайся. Я поняла. Вид испуганный, друг твой врач прокрутил меня на всех аппаратах. Будто я будущий космонавт. Не в обиде. Отвези на место происшествия и в расчёте.

Николай привёз к тому злосчастному перекрестку, высадил немного дальше. Опять там стояла чья-то машина. Хотел спросить телефон. Но она раньше выбежала, хлопнула дверью, на прощанье сказав что-то про то, что зовут её Варя.

«Вот и все»- подумал он. Что это было? развернулся и поехал домой, писать про какие-то бальзамы для волос. Это был новый заказ. Перед тем как сесть за описание жижи, он её понюхал, пробовать не стал. Пахло огурцами. Начал в духе, что приехал в деревню, пахнет сеном и летают мухи, бабушка Лукерья напекла блинов, далее описание застолья и коровы, рассветов и закатов, купания на речке. И ни слова про бальзам. Получилось, бабка Лукерья -это то, что хочет иметь каждый в своём хозяйстве и не только. Николай был доволен.

Интересно, как там эта Варя. Какое редкое имя. Русское совсем чуть. Раскатистое, наверное, из-за присутствия буквы «р». Сбивает ли мимо проезжающие машины или завязала с этим, вернулась к семье, мужу, коту, работе. Её выпад на дорогу - судьба или случай? Сейчас не поймёшь.

Прилетело письмо, звякнуло колокольчиком в телефоне. Николай открыл. Редактор просил приехать в редакцию, вечером заедет клиент, хочет заказать рекламу пекарни.

«От булки соседа я жирею, от своей худею!» подумал Николай, рассмеялся и отправился в магазин за продуктами. Холодильник был пуст

14.Вопросы, знакомство

Утро складывалось самым обычным. Ну и что с того? Всё обычно кругом. Даже рождение нового человека банально и обыденно. В этом загадка жизни. Рождается человек, и ничего в этом особенного. Но ведь есть такие люди, Алка правда только слышала о них, которые всё время необычны, придумывают что-то новое. Если ты всё время поступаешь необычно - это становится обычным делом?

Алка чувствовала себя окуклившейся бабочкой. Несмотря на более насыщенную жизнь последнего времени, в ней будто рождалось новое существо, она себя не узнавала. Очень много вопросов возникло в связи с новой ролью начальницы. Программу удалось все-таки внедрить. Все прошли курс обучения. Документы теперь обрабатывались полностью автоматически, и необходимость некоторых вакансий оказалась под вопросом. Обычные и банальные вещи взяла на себя машина, и справлялась с ними гораздо быстрее и надёжнее. Четкость стала во всем - от документооборота, до выплат зарплат. Трудовая дисциплина стала на высоте. Может и прав был Избор, когда говорил, что роботы заменят нас. Но как так получилось, что мы, люди, занимаемся машинным трудом? Это что, так задумано? С начала делаем сами, пока не надоест, а потом отдаём машине. И вот, когда будет создана последняя машина, люди наконец отойдут от дел, так что-ли? Деятельность прекратиться?

С другой стороны, побывав в шкуре руководителя, Алка стала ценить вещи, которых раньше не замечала, настолько хорошо они были налажены у Нины Фёдоровны. А ведь её пожалуй машиной не заменишь.

В организации управленческого персонала стало меньше. Директор принял решение об увольнении нескольких бухгалтеров, экономистов, ближайших советников. В то время Алка читала урывками книгу “Двойная бухгалтерия“ Кристи Марли. И в какой-то момент её с головы до ног накрыло страхом. Эта книга о том, как человек подсчитывает, что должно ему общество, а где он должник. Две графы «расход и приход» постоянно пополнялись. Главный герой идёт через мост и замечает перед собой здание в виде препятствия. Раньше его не было. Кто заставил меня идти этой дорогой? Кто решил, что я должен пройти на два метра дальше по той стороне, или, говоря морским языком, отклониться на три пункта на запад от северо-востока? Кто-то конкретный? Или вообще никто? Кто-то же должен был принять решение. И оно было сознательным. То есть они сказали (он сказал, она сказала): „Будем строить здесь“. Думаю, однако, кто бы это ни сделал, не добавил потом: „Итак, Кристи Малри не может ходить здесь, а должен ходить вон там». И Кристи возвращает долг, накопившийся из-за «установки этого здания на моем пути, что ограничивает мою свободу передвижения, диктуя мне, где я могу пройти по этой улице и где не могу», следующим образом: «1 мая – царапина на фасаде офисного центра „Эдуардиан“ – 0,05».

Чувствительность Малри была схожа с Алкиной. Она задумалась, когда увольняли всех этих людей, на её душе образовалась не просто царапина - не заживающий рубец. У некоторых были дети, кто-то снимал квартиру, у одной женщины на руках больная мать. И они вынуждены были искать работу из-за этой программы. И если бы она не внедрила её в жизнь организации, люди остались бы. Да, были бы ошибки, недовольства, постоянные скандалы, но вместе с тем и праздники. Маленькие победы невозможно отметить с машиной, чей-то день рождение или рождение ребёнка. Кого мне принимать на работу в дальнейшем? Эффективно работающего робота? Его лучше оценит такой же робот или программист, заложивший внутрь программу. И если в хорошо отлаженной с советских времён системе работы её организации произошли такие перемены, то что будет дальше?

Каким должно стать пространство будущего? Если сейчас на её глазах работа человека перестала цениться.

На бумаге она написала слово to enact. Раздался по телефону звонок, она вздрогнула, это был приглашённый рекламщик. Он должен был разработать слоган для рекламы новой марки шампуня и поучаствовать в совещании, чтобы проникнуться духом компании. Предполагалось, если справится с шампунем, напишет большую статью по истории предприятия.

Алла попросила охрану пропустить его на территорию офиса, назвала номер своего кабинета. Через десять минут дверь открылась, на пороге стоял мужчина средних лет, она пригляделась: точно его где-то видела.

- Здравствуйте! Вы? - обрадовался он.

- Добрый день. - Алла встала. Это Вас я потревожила своим топотом зимой?

- Да, но мы так и не познакомилась тогда. Николай. - представился он.

- Алла Владимировна.

Он подошёл к столу ближе.

- Учите английский? - указал на слово

- Скорее примериваюсь. Понимаете, между замыслом и воплощением существует пропасть.

- Вы себе представить не можете какая! Но рядом с такими красивыми девушками, как Вы, Алла Владимировна, я деревенею, как идиот, ноги становятся ватными, мозги превращаются в кашу.

- Все с Вами ясно, - замахала на него руками Алка и покраснела. Решила убрать лист со стола, но он успел схватить его с другого конца.

- Позвольте.

Какое-то время рассматривал. Потом произнёс.

- Извините. Я не клоун. Просто немного волнуюсь. Ваша компания предложила большой заказ.

- Да, стране нужно больше шампуней, чтобы отмыть свои грехи, например. - Алла решила тоже разбавить напряжение, которое возникло по её вине. Ну вот, улыбка вернулась на его лицо, отметила Алла.

- Или асфальт, у вас перед офисом такая грязь. Я минут пять очищал ботинки.

- Извините, второй раз прорыв канализации перед зданием.

- Вы бы распорядились, чтобы каждому пострадавшему выдавали по шампуню, чтобы отмыться.

Алка от души рассмеялась.

- Через пять минут совещание, спасибо, что заранее приехали. Надо идти к переговорной комнате.

- Можно вопрос? Я давно учил английский, подскажите, что написано здесь.

- Ехидничаете?

- Нисколько. Любопытствую.

- Слово to enact имеет два смысла: первое – «изображать, разыгрывать роль, представлять на сцене некое повествование, используя язык, действие и жест»; второе – «вводить в действие закон или придавать чему-либо законную силу». Понять реализацию в жизни можно через оба эти значения. Поэтому я и написала себе его, как напоминание. А сейчас, пройдемте на совещание.

Надо же, а с ним легко. Никогда не думала, что с мужчиной может быть легко.

Интересная девушка, жалко, не в моем вкусе, подумал Николай, и проследовал за Аллой Владимировной на встречу к королю шампуней.

Совещание длилось полчаса, потом Николаю устроили экскурсию по производственному цеху шампуней. Эта Алла Владимировна тоже ходила между рядов. Экскурсию проводил начальник цеха.

- Опытный образец тестируется на фокус-группах, если мы хотим сделать шампунь для сильно поврежденных волос, то, естественно, ищем тех, кто регулярно долго красится, обесцвечивается несколько раз, тонируется. Тестировать её на тех, кто никогда в жизни не красился, смысла нет. Дальше полуфабрикат ждет расширенное тестирование — дерматологическое, микробиологическое, токсикологическое, клинико-лабораторное. В России последний этап является обязательным и проводится с привлечением добровольцев.

- И много добровольцев? - спросил Николай.

- Мы хорошо платим, - это серьезный аргумент.

- И даже кроликам? Или вы их кормите за тестирование экологически чистой капустой? - добавил Николай, прикидывая, его шутки на грани или здесь можно и так?

- Мы не проводим тесты на животных, отметьте в Вашей рекламе, пожалуйста.

- Это Ваша реклама!- уточнил Николай и понял, что лучше с ним не шутить. Он серьёзен.

Когда все огромные металлические чаны с жидкостями разной плотности были рассмотрены. Они раскланялись и вышли из цеха. Алле пора было возвращаться на рабочее место.

- Вас подвезти? Я домой поеду, придумывать концепцию, напрягать мышцу серого вещества.

- Благодарю Вас, мне ещё здесь три часа трудиться.

Телефон всё-таки дала, - подумал Николай. Теперь у меня есть ещё одна знакомая соседка.

15.Исповедь Избора

После работы была запланирована встреча с Избором, ему нужно было переосмысление, вдумчивый слушатель. Алка стала такой за последнее время, и он во многом открылся ей. Эти разговоры обогащали её, наполняли смыслом, заставляли задуматься о простых порой вещах, взглянуть на них с другой стороны. Избор ставил вопросы, над которыми она потом долго размышляла.

Он потрясал еще и взглядами на женщин. В этот раз он пытался разобраться, ходит ли по кругу или что-то меняется.

Впервые с женщиной он близко сошёлся в институте. Он учился на юриста, хотел, чтобы все в мире подчинялось закону справедливости. Его идеалом был такой образ человека, решительного, смелого, язвительного и одновременно душевного, некий такой Плевако. Он защищает всех и каждого, и в тоже время четко различает добро от зла. Он строит головокружительную карьеру, может даже усовершенствовать законы. Этот период закончился на старших курсах института, где он увидел, как многих его товарищей заботит, кроме карьеры, лишь желание не выйти из некоторой роли, образа, причем сами роли были довольно разнообразными, но вместе с тем достаточно тривиальными. Один постоянно стремился доказать, что не уступит никому из королей суда по бесстрашию и виртуозности в добывании правды, другой старался доказать, что добьется роли крутого детектива, поэтому развивал в себе ловкость и быстрый бег, ходил на самбо и подтягивался утром и вечером на турнике. Вероятно, эти контрасты были призваны резче оттенить их интеллект, либо подчеркнуть широту натуры, однако у Избора вызывало только омерзение. Не это всё достойно человека, догадывался он. С удивлением он увидел, что все его одногруппники рассказывают о каких-то никому не известных адвокатах, судьях, детективах, которые обладают сверхспособностями видеть, думать, разгадывать, находить. Он догадывался, что скорее всего они мечтают, чтобы и о них говорили также. Через какое-то время он окончательно уверился, что самые симпатичные были близки к этому образу, но все это в конечном счете - мёртвый образ. Избор хотел жизни.

Именно тогда он ощутил впервые одиночество. Он хотел совершать добро. Служить ему. И не знал как это возможно. На последнем курсе, мучимый терзаниями, он нашёл, как ему казалось выход. Он женился на прекрасной девушке, скоро она забеременела и родила девочку.

Это продолжение жизни, думал он. Какой? Он запретил себе об этом думать. Именно в этот период его жизнь приобрела некий ритм, и он пошёл по ступеням карьеры. Постепенно кривая жизни завела его к открытию собственной фирмы. Как так получилось, он не очень хорошо помнил. Одно он осознавал - это бесконечный круговорот жизни, в нем даже нет разницы сколько ты проживешь. Не хотелось одного - поддерживать систему, в которой определено сколько ты должен прожить. Рождение, школа, институт, работа, пенсия и смерть. Разделение должно быть иным.

Дома он любил проводить время с дочерью , но жена справлялась лучше. Работать ей было не надо, тем не менее она занималась научными исследованиями. Поиски идеальной ДНК. Возможно ли создать её?

Тем временем, Его совместный с партнёром бизнес требовал все большего времени. Начались первые скандалы с женой. В это время он острее всего почувствовал одиночество. Оно обрушилось на него и стало душить. На полках в квартире стояли любимые философы, он забрал их у родителей, когда начал жить самостоятельно. Он начал читать и думать. В какой-то момент решил, что вся его тоска связана с поисками смысла жизни.

Жена была женщиной не глупой, но так получилось, чтобы не спорить, он всегда с ней соглашался. И когда она приглашала своих ученых друзей, неторопливый разговор шёл о вещах, далеких от него. Он предпочитал молчать, но как-то её подруга перед защитой кандидатской о чём-то спросила его, забыв, что в их компании присутствует человек, несведущий биологической науки. Он открыл аннотацию, быстро разобрался и пересказал ей тезисно основной постулат работы. После этого жена стала смотреть на него иными глазами.

Принято считать в его мире и окружении, что мужчине томиться любовными мучениями не позволительно. И сколько он не пытался посмотреть на их отношения, он так и не разобрался- любили ли они друг друга, и почему брак не развалился значительно раньше. Он не мог поговорить с ней о чем тревожился сам, установившиеся между ними отношения были такими, что все интересное ей в приоритете, он - на втором месте. Ей льстило, что он умный и может обеспечить семью. Но что еще ей было от него нужно, он так и не понял. В момент, когда все катилось в тартарары, он узнал, что партнёр по бизнесу убивает стариков. И почему-то сразу осознал, что оставаться в семье - это подвергать её опасности.

Избор всегда верил словам больше, чем чувствам. Но он начал посещать психолога Татьяну, с которой вёл умные и откровенные разговоры. И в одном из сеансов, как называла она их встречи, у него сложился пазл. Пора уходить. Татьяна - его идеальная женщина.

Жене досталось две квартиры, счёт в банке, машина. Сцен не было, вопросов тоже. Будто она ждала этого момента все эти годы. Он собрал личные вещи, взял компьютер, бумаги и шагнул в иную жизнь.

Татьяна женщина была вдумчивая и любила слушать. Иногда его одолевали сомнения. Почему он думает, что рядом с ним ей не будет угрожать опасность. Та самая животная опасность, которую он чувствовал, находясь рядом с женой. Татьяна не давила, в ней отсутствовало желание тщеславия, покорения высот и блеска научного мира и близко. С Татьяной не надо быть сильным, она не использовала жеманность, и прочие женские хитрости.

Спустя время она познакомила его с Ариной и все совместные их разговоры были о поиске души. С института он искал нечто, на что можно опереться. Но как опереться на невидимое, он не знал. Все эти странные разговоры в какой-то момент помогли ему разобраться - Татьяна была с ним ненастоящей. Он это чувствовал. Она хотела его спасти. Внушила мысль, что нужно сохранить душу. Для чего, кому? Логически самому себе объяснить он это все не мог. Внутри что-то созревало.

В этом своём ненастоящем виде она с удовольствием бродила с ним по улицам, живо интересовалась книгами, которые любил он, театры, в которые ходил он, вечерами они читали иногда вслух то, что нравилось ему.

Когда Татьяна была собой, разговаривать с ней было невозможно. Её друзья были туристами, она с детства летом жила в палатке. Все эти палаточные городки, растущие вдоль водохранилища как грибы, были притягательны для неё. Он не понимал этой жизни без удобств и вдали от цивилизации. Зачем, спрашивал он, мы прошли столь длинный путь, чтобы опять оказаться позади.

Вторгаться в свой бизнес он не позволял ей ни разговорами, ни даже намеком. Он терпеть не мог вмешательства, будто она может повлиять как-то на решение о чём-то важном лично ему. И ещё весь этот снобизм. Откуда он брался. После некоторых попыток открыться в совместной жизни, а не как пациент, он обнаружил, в Татьяне совсем отсутствует чувство жалости. Радоваться за кого-то она совсем не могла. Как выбрала она эту профессию? Оставалось загадкой. Иногда она оказывала какие-то мелкие и не обременяющие её время и силы знаки внимания. И эти специальные её акты благотворительности он знал хорошо. Она хотела этим сказать, что простая, хорошая девушка, и хотя за консультации в своей профессиональной деятельности она берет деньги, в сущности своей она могла бы и не брать. Но жизнь сложная, жить где-то надо, питаться, квартира. Все понимали, кивали головой, ценили.

Он знал, как в её среде оценивали подобное. Искренность? Или честность? Жертвенность? Смешно! С другой стороны, он считал её практичной и всю её недоверчивость считал за проницательность. В какой-то момент, в какой именно, он уже и не вспомнит, он стал обращать внимание на то, что те вещи, которые были ему по-настоящему дороги: закон, порядок, блокнот под рукой, она начала как бы обесценивать. Анархия стала высшей формой существования человечества, и она начала слушать какого-то великого учителя. С жаром оспаривала какие-то его идеи. Она, кому было наплевать по-настоящему на всех, кроме себя. Нога на ногу, чуть раскачиваясь на табурете вечером на кухне, вдруг объявляла, что все законы юридические - сущая ерунда, лучше без них, по движению сердца. Или вдруг ей взбрело в голову говорить с ним о своём восприятии репрессий во времена Сталина, прекрасно зная, что писал он работу в институте по вождю, в которой отстаивал ту точку зрения, что погибших на самом деле меньше, чем кричат на страничках блогеры и в учебниках истории, подобный период истории был необходим человечеству для осмысления и продвижения вперёд. Ему неприятно было слушать её размышления. Никогда раньше она не интересовалась историей 20 века. При этом, если он возражал ей и приводил аргументы, это приводило её в бешенство, она металась по квартире, устраивала ссоры, не разговаривала, мирилась и опять ссорилась. Успевала переходить с темы спора на личности, а он пришел к тому, что самые острые и язвительные слова оставлял при себе и таким образом вроде как проигрывал в спорах. В этот период для неё стали ценными все эти подруги, которые на время их сближения в первые два года отошли на дальний план.

Постепенно он поймал себя на том, что даже физически ему не хотелось касаться её. И когда она собрала вещи и уехала от него, он вздохнул с облегчением.

Карина была будто создана для него специально. Как мог человек до встречи с ним настолько быть похожим? Он любил Пруста, она прочла его всего. Он собрал коллекцию книг по модерну, она иногда проводила уличные экскурсии именно по этой эпохе. Все это были знаки того, что они за долго шли навстречу друг к другу. Момент узнавания был во всем. Карина внешне напоминала жену, но стала родной сразу, с первого взгляда. Так откуда возникло желание официального брака, юридические отношения он не хотел и не принимал их от любимой женщины

16.Алка - Арина

Алка понемногу открывала для себя архитектуру и многое начала рассматривать сквозь нее. Она догадывалась, что человеческие отношения и жизнь богаче и сложнее литературных форм и тем более архитектурных, но каким-то не понятным образом этот старик-архитектор повернул её сознание.

Избор боится повторений и думает, что попадает в одну и ту же историю с женщинами, бегая по кругу. Так он находит лично для себя в этом знак того, что жизнь никак не изменила его. Он прошёл путь от ищущего идеала мальчика, творящего беззаконие юриста и жреца, но он считает, ничего не произошло существенного в отношениях между людьми. Если близкие женщины, находятся все время в конфликте с ним. Когда они расставались, он сказал.

- понимаешь, я мог бы остаться в любой точке. Абсолютно любой и не проходить весь этот путь. Вот что страшно.

- А разве не твоя душа могла бы ответить тебе на этот вопрос, - подсказала Алла. Но он отмахнулся. Этап сомнений. Подумала она. Как мне это знакомо.

В архитектуре часто используют повторения, они позволяют создавать образ самого себя. Повторяясь, используется здание как среда для репрезентации архитектуры. Один дом похож на другой, потом мы видим такой же третий. Кажется, что это банальность. Архитектура хочет сказать нам об этом? Напомнить, подчеркнуть?

В масштабах всемирной истории мы можем увидеть этот повтор в римской архитектуре, воскрешающей образы греческой архитектуры в новых типологиях; или в архитектуре Возрождения, которая повторно обыгрывает образ классической архитектуры, используя сообразные эпохе масштабы и функции; или, на повседневном уровне, в практике современного строительства. Здесь повторяется собственный, а не исторический образ архитектуры: это воссоздание самой себя, нежели чего-то еще. Повторение, соотнесенное с самим собой, представляет образ архитектуры в процессе её становления. Знак и означаемое сливаются воедино, но продолжают функционировать как семиологическая система. Будучи как собой, так и знаком себя, архитектура множит доводы в свою пользу, обращая их в реальность одновременно и в символическом, и в эмпирическом смысле.

Повторение традиционно служит средством скрепления идей. Повторное выполнение позволяет попрактиковаться и довести результат до блеска. Оно сообщает результату изящество и точность, придает ему более естественный вид. Однако нам также известно, что повторение уничтожает изначальный смысл. Так, например, происходит со скороговорками: быстрое произнесение фразы, состоящей из слов со сходным звучанием, приводит к искажению звуков и, следовательно, к тому, что фраза слышится совершенно по-новому. Это означает только- повторение не обязательно обрекает нас на воссоздание очевидных копий, но может стать способом достижения радикальных перемен.

Действуя подобным образом, повторение параллельно представляет объект в более естественном ключе и избавляет его от изначального смысла.

Алла, сидя на диване с ногами дома, открыла ноутбук и записала все пришедшие ей идеи. В последнее время она часто так делала.

Что в случае с Избором и с другими людьми? Повторение не может иметь тот же смысл, что было на начале пути. И жена его, конечно, не может при всей похожести слов, жестов или выборе платьев, нести в себе тот же смысл, что Татьяна или Карина. Хотя, конечно, функции те же в общем виде. Женщина остаётся в той же роли для мужчины.

В архитектуре дом служит местом для защиты от внешних врагов человека - холода, влаги и захватчика имущества. Но здесь важно именно то, как организовать пространство самого дома. Тогда он, как говорил Черчилль и старик-архитектор повторял вслед за ним - начнёт формировать уже человека. Разве возможно с разными людьми действовать одинаково? Наверное, нюансы все же есть.

На другой день Алла поехала к Арине, они давно не виделись, по телефону говорили редко в последнее время. Когда Алла позвонила ей пару дней назад, услышала голос с нотками тревоги, хотя жрица по своему обыкновению старалась держать тон ровным.

Оказалось, к каким-то ещё неприятностям, случилась травма. Арина вешала белье на балконе и так упала с небольшой табуретки, что пришлось ехать в травмопункт. Там определили перелом руки, наложили гипс.

- Как же так получилось? - спросила Алла.

- Первый мой перелом случился перед инициацией. Я рассказывала тебе?

- Нет, но было бы интересно.

- Это было во время допроса. Я говорила тебе, что работала дознавателем? Привезли женщину, биолога, обвинение, которое вешали на неё - запрещённые эксперименты над животными и впоследствии над людьми. Все в рамках официально действовавшего института. Академик выкрутился, вроде как не знал. Женщину эту подставили, я думаю, но кроме неё посадили ещё трёх человек. Остальные вроде ни при чем оказались. Так вот, обычно мне не составляло труда разгадать подследственного. Но эта женщина начала говорить про необходимость генетической селекции человека, создание новой расы, и как-то получилось, что не я её разгадываю, а она меня. Я ведь тогда мучилась такими вопросами, как сделать человека лучше. Понимаешь, когда работаешь в правоохранительной системе, на людей потихоньку начинаешь смотреть с позиции: все преступники и если сейчас ты перед законом чист - это ничего не значит. Если узнать человека ближе- внутри бездна запретного, преступного. Кто-то научился сдерживать себя, жить по-человечески, кто-то нет. В тот день разговор начался спокойно, ситуация была штатная. Привели женщину на допрос. В отделение мне подкидывали самые сложные ситуации, считалось, я лучшая в допросах, ко мне на стажировку молодежь привозили. Только сложно рассказать о чувствах. Как научить входить в мысли другого человека? - Арина замолчала, собиралась с мыслями. Потом встала, налила в чайник воду, поставила на плиту.

- Значит, научить этому другого невозможно? - спросила Алла.

- Тогда я не знала откуда это мое умение взялось. Я всегда такой была и думала, другие люди тоже обладают такой способностью.

- Так почему все-таки милиция? Совсем не женская профессия.

- Когда школу заканчивала, знала одно- хочу, чтобы люди жили по закону. Подчиняясь правилам, человек может остаться человеком.

- Вы и сейчас так думаете? - с удивлением спросила Алла.

- Бери печенье, - поставила на стол чашки и поднос с выпечкой. Села на стул напротив и продолжила. Я бы и сейчас так, наверное, думала, если бы не та женщина. Она оказалась в моей голове и на какой-то момент я потеряла ориентацию, кто дознаватель, а кто подследственный. Настолько увлекла меня тогда беседа. И в первые я поняла, не тем я занимаюсь. Есть иной путь. И он даже может быть не один. А следователь начал как положено, статью натягивать, перебивал её - мы вместе допрос вели. Тут я и сорвалась. Сама не знаю, как это вышло, даже плохо помню, что было, мне рассказывали потом. Набросилась на наго, он не ожидал конечно, говорит сила такая во мне была, начала душить, тут он руку мне и сломал, не рассчитал со страху. Еле скрутили тогда, говорят. Закрыли в кабинете, я спустя время в себя пришла, начала осознавать окружающую действительность. Но я хорошо помнила, что я увидела. Хотя до сих пор открываю каждый раз что-то новое, какую-то деталь, будто уточняю её, - Арина опять замолчала.

Алла отставила чашку на край стола, понимая, что не только воспоминания мучают Арину. Ощущение приближающегося открытия. Откуда-то изнутри приходит понимание, что стоишь на пороге чуда, она увидела в жрице знакомые ей детали неотвратимости. Надо встать, протянуть руку, потянуть на себя дверь и сделать шаг вперёд. «Арина, давай!» - промелькнула в голове подбадривающая мысль.

- Я обнаружила себя в туннеле метро. Кто-то, кого я хорошо знала давно, в иной жизни, посмотрел мне куда-то в висок и произнес как выдохнул: "прощай!" И сделался прозрачным, больше я никогда его не увижу. Я ответила: "адиос, Амиго!" - и сделалась стеклянной, знаю, он пропадает из моей жизни навсегда. Быть прозрачной не плохо, но становится так тихо, что даже люди вокруг слышат твою пустоту. Эскалатор, тяжёлые двери метро, я совершила слабую попытку пробного вдоха. Выдох не получился. Стеклянный человек боится рассыпаться. Я посмотрела вверх на землю, чтобы не упасть, вниз, чтобы полюбоваться на звёзды. Задела хвост Большой медведицы, она недовольно поворчала. Мне никто не говорил тысячу лет назад, что придется сидеть в темном колодце тишины почти сорок лет. Я склонила голову набок и заметила горгулий, они внимательно смотрят, куда я поверну. «адиос, Амигос», - кричу я им изо всех сил. И поворачиваю не туда. В тот момент я поняла все. Мой путь, по которому я шла- этот отрезок завершён. Я не туда свернула. Я так долго в тот день простояла у метро прокручивая свои видения вместе со своей жизнью, что ко мне подошёл милиционер, спросил документы. Меж тем, мне приоткрыли дверь и показали, что я не там. Это такая точка отсчета значимая.

Алла подумала о себе. Никогда она раньше не ощущала себя великим божественным творением, только прикоснувшись к миру архитектуры, она осознала себя чем-то большим. И её прошлое виделось только ошибками, столько потраченных усилий, но рассказ Арины потряс другим, прошлое - это не плохо, не закрытая книга. В него необходимо погружаться и воссоздавать себя заново оттуда тоже можно.

- А Вы увязали во едино своё прошлое и то, куда идти?

- До пенсии мне оставалось полгода. Историю мою замяли, но сказали, что психическое Здоровье для советского милиционера - важный элемент. Если начались проблемы, надо отдыхать. Я взяла большой отпуск, потом продлила и так и вышла на пенсию. - женщина замолчала опять. Разгладила складку на скатерти, продолжила. В том бреду, сне, неистовстве, в котором я находилась, я разглядела иную жизнь. И она имела связь с моим прошлым. Оно и пробудило ярость по отношению к тому следователю.

- Да, Вы рассказали ему? - Алла удивилась, неужели в то далекое, ещё советское прошлое могли вестись подобные разговоры.

- Я пыталась. Но мне дали понять, что если я продолжу говорить о древних богах, то отправят на психиатрическое освидетельствование. А я увидела их, богов, карающих и раздающих блага. И мне захотелось быть с ними. Жить также как они. Именно это я и стала искать. И ищу до сих пор.

- Как?

- Меня призвали изменить человека и раньше, давно, я занималась этим же. Наши ритуалы, жизнь по правилам не юридическим, а божественным, сейчас я считаю это самый правильный путь для себя лично. И у меня есть предчувствие, что погромщики связаны со мной как-то. Пока я не знаю как.

17.Алка и Алка маленькая

Алла запланировала в тот же день навестить Избора и Карину с Аллой маленькой. Женщины тепло простились, обещав друг другу, связаться, по любым вопросам, особенно Арина просила посещать праздники, она придавала им особый смысл.

Алла села в метро, быстро доехала, по дороге зашла в магазин, купила фрукты. Дверь открыла Карина, из квартиры доносился острый запах корицы.

Не понятно почему, настроение после Арины стало испорченным. Ещё в метро, Алка вспомнила сказку про тролля, который изобрёл такое зеркало, которое искажает все добро, а зло увеличивает во много раз. Пока шла по станции, увидела какие ужасные у всех прически, будто сделаны в дворовой парикмахерской, с 11 до 13 пенсионерам скидка. И ведь стараются, укладывают на бигуди, спят на них всю ночь. Только толку мало.

Может в ней проснулась её соседка, не зря она с ней гуляет по бульвару, но глаза мужчины, заплывшие, потускневшие, выдавали образ жизни, неопрятный вид у другого и одновременно жалобный взгляд, нагонял тоску.

Алла подумала о Карине. Все время странное сочетание цветов в одежде, не соответствующие возрасту фасоны-мишки или зайчики аппликаций на рукавах или груди. Как при такой матери растёт дочь, у которой идеальный вкус.

У Карины была своя философия. Все эти странные цвета и одежда только для того, чтобы привлечь внимание, особенно в период, когда она была одна. Наперекор всем, она настаивала на своём имени. В группе все, кто посещал сборы более года, изменили себе имена. Только не Карина

Алла не понимала, что не так с восприятием Карины. Ревность к её дочке? Но она никогда не хотела иметь детей. Ведь это ответственность. Внутри поднимался протест против самого имени. Ни Марина, или Ирина, а именно Карина- протест вызывало само сочетание букв, как это произносилось. Будто с претензией.

- Привет! - сказала Алла, и заглянув в гостиную спросила: а где Избор?

- Представляешь, понадобился вдруг правоохранительным органам, да ты проходи, он скоро будет.

- Интересно, что им от него нужно?

- Помощи просят, ты не подумай чего. Тогда, в магазине он под гипноз погромщиков не попал, и кто-то заметил это. Уже который раз вызывают. Он особо не рассказывает мне подробности.

- Ты не против, мы продолжим с твоей дочерью работу над макетами?

- Вы с ней так подружились, что она даже с ровесницами перестанет скоро общаться.

- Я отнимаю у неё детство, считаешь так?

- Что ты! Наоборот. Думаю, ребёнка надо нагружать. Потом сил не хватает ни на что. А сейчас их много.

- Спасибо, пойду к ней

Девочка открыла дверь в свою комнату и ждала свою старшую подругу или наставницу.

- Привет, ещё раз. Ты выписала великие русские открытия? И имена изобретателей.

- Конечно. РАДИО, телевидение, первый спутник, первая цветная фотография, электромобиль, лампочка накаливания, велосипед, электродвигатель. Даже не верится, что все это изобрели русские люди.

- Тебе знакомо слово «воссоздание»? - девочка мотнула головой в знак согласия. Архитектура так действует. Предполагается, что у нас в Сибирском городе хотят строить инновационный центр. Это целый квартал с лабораториями, производственными цехами и жилым комплексом. Надо предусмотреть все таким образом, чтобы здания выдерживали нагрузки от размещённого тяжелого оборудования, вместили в себя все необходимое, т. е. были функциональны и современны. С другой стороны, хочется показать, как работает фантазия, и о чем мы думаем, куда движемся.

- Это сложно.

- Мы должны быть лучшими. И надо победить.

- Я хочу протянуть историю русской жизни и показать, чем мы, русские люди, отличаемся от Америки, Азии или Европы. Надо так отобразить русский дух и мечты, чтобы работающие в центре люди черпали вдохновение от окружающей обстановки и у них вызывало желание идти дальше. Показать заслуги перед историей и наметить образ прекрасного будущего.

- А как же наше облако? Это будущее или прошлое?

- Это будущее. Ещё никто не жил на облаке. Но многие захотели бы оказаться на нем. И это не дом, высотой с горный пик, мы не будем спорить с природой. Это уют и парение.

- Я приделала к одному из домов пристройку в форме крыла, посмотри.

- Отлично, ещё мы сделаем огромную платформу с выдвижной крышей рядом.

И они принялись делать макет дальше. Они придумывали не первый такой дом. Строили, смотрели, делали заново. Им нравился процесс создания, и они знали, их усилия не напрасны

Алла вышла от них вечером, простилась с Кариной и девочкой, Избор так и не пришел. Расстались с обещанием продумывать элементы проекта дальше. Да, опыта у них совершенно нет, только мечта. Начали с мечты, сейчас стадия прощупывания каждой детали. Кроме лекций, благодаря которым она медленно входила в основы архитектуры, приходилось много читать про фундаменты, основы строительства, изучать марки бетона и собственно архитектурные стили. Этого мало. Должен быть полёт. Фантазия, которая бы создала неповторимый силуэт и внутреннее пространство.

Как его найти? Рассматривать природу, как пишут в умных книгах или сны, как учит Арина. Сон из детства у неё есть. Как воплотить его, сделать реальным. Что еще есть в мире? В детстве они с бабушкой много ходили по улицам и разглядывали дома. Бабушку интересовало кто и как разместил мебель в комнатах, какую люстру повесили, цвет обоев, шторы. «Смотри, кошка на подоконнике», - восторгалась она. Сама терпеть не могла животных в доме, у других приветствовала. «Как герань распустилась шикарно», - подмечала она ярко-красный огонь в окне.

Выйдя на улицу, Алла пошла бродить без цели, машинально заглядывая в окна. Типовые дома, она привыкла к ним, здесь Брежневская постройка – в форточку курил мужик, стены – зеленые, в желтый неясный цветок, шкафчик, кто-то, наверное, жена, достает тарелки. скоро ужин. Хорошо глядеть поздним вечером, что происходит. Это фильм про разные жизни. Раньше она думала, все живут одинаково. Теперь что-то изменилось. Женщина, очень старая, морщинки по всему лицу, улыбается, лампа на столе, она сидит в пол-оборота к окну. Ещё мужчина кому-то в глубине комнаты что-то импульсивно рассказывает. Собеседника не видно. Высокий, взлохмоченный, грузный, белые стены и чёрный острый светильник, контраст формы и цвета. Дома один за другим, темные окна, плотные шторы, квадрат освещённых окон, мебель, стены, картины. Угол дома. Темно-синие жалюзи выглядывают на улицу, и составляют длинный ряд вместе с темно-синими жалюзи в других окнах. Словно две пары спокойных и плотно сомкнутых век, они скрывали сияние комнаты, в которой мужчина и женщина. Но Алка искала и разглядела их- притянула щель, и что-то невидимое, какой-то воздух был внутри. Из матово поблескивающего серебряного чайника струя чая лилась в чашки, с тихим звоном разбивалась о фарфор, и в пронизывающем её свете казалась замершей, словно прозрачная витая колонна из золотисто-коричневого легкого топаза. На слегка выпуклую поверхность чайника ложились блики - зеленые и серые, синие и желтые; они были неподвижны, будто слились воедино и им некуда деться. А рука женщины уходила куда-то вверх и вместе со взглядом, направленным на мужа, образовывала резкий, жесткий угол.

С улицы хорошо видно было, что это угол; но его другую, почти телесную суть могли ощутить в нем только эти двое, которым казалось, что стороны угла скреплены стяжкой из прочнейшего металла, и она удерживает их на своих местах и, хотя они находятся далеко друг от друга, связывает в такое единство, которое можно воспринять с помощью органов чувств; и даже разглядеть в окно. Вся конструкция опиралась на их тела, и они чувствовали её давление где-то под ложечкой. Она заставила их неподвижно замереть, прислонившись к спинкам своих кресел и вытянуться вверх, с неподвижными лицами и остановившимся взглядом, но все же там, где было давление, они замечали нежнейший трепет, что-то легкое, едва ощутимое, словно их сердца, как два роя маленьких мотыльков, перелетают одно в другое. На этом слабом, почти невероятном и все же столь хорошо ощутимом чувстве, как на тихонько подрагивающей оси, держалась вся комната, и еще на этих двух людях, на которых эта ось опиралась. Предметы вокруг затаили дыхание, свет на стене обратился в застывшие золотые кружева. Все молчало вокруг, замерло в ожидании. Все здесь только благодаря им. Время остановилось. Сколько простояла так Алла, не известно. Эти двое вместе создали магию, волшебство, в которое погрузился третий, невидимый им, но сопереживающий. Время, как бесконечно поблескивающая нитка, тянется через весь мир, казалось, проходит прямо через эту комнату, проходит через этих людей, а потом вдруг внезапно останавливается и становится твердым и неподвижным, и сияющим. И предметы немного придвигаются друг к другу. Это было такое замирание, а затем беззвучное оседание, какое бывает, когда внезапно начинают образовываться поверхности и возникает кристалл.

Вокруг этих двоих проходил его центр. Они внезапно посмотрели друг на друга сквозь это задержанное дыхание, это нагромождение, это примыкание к предметам, как сквозь тысячи зеркальных граней, а затем смотрели все вновь и вновь, словно видели друг друга в первый раз.

Вот оно – волшебство, - решила Алла. Она почувствовала, что дальше оставаться нельзя, дальше таинство, которое затрагивает их двоих. Она с трудом заставила себя оторваться от созерцания окна и направилась, глубоко впечатлённая в сторону дома.

Дом, где живет такая магия с такими сквозными окнами будут в моем доме, решила она. И теплый свет из окон и круглый стол и высокие потолки, чтобы пространство и воздух. Дом для двоих.

Реальность окружающего мира вернулось ей не скоро. Раз, она окунулась в чужое тепло, два она пошла по дороге среди фонарей, и в следующий момент, она уже думает о себе. Могу ли я встретить кого-то, кто будет со мной всегда? Возможно ли мне находиться в отношениях и создавать подобное внутреннее напряжение, в котором есть святое таинство любви?

18.Николай, сцена в баре

Несколько лет назад Николай прошёл через кризис среднего возраста, как его принято называть. Жизнь обессмыслилась, как будто спустили воздух из надувного шарика. Всё застыло, никто и ничто не менялось, а если и менялось, то как обычно, в стандартном ключе. Юношеская бравада оказалась просто бравадой, за которой ничего не обнаружилось.

Собрав воедино жизненный опыт, сны, предчувствия, здравый смысл и неизвестного происхождения внутреннюю убеждённость, Николай пришёл к интересным выводам, обозначившим для него новую картину мироустройства. Наличие личности, или личностей, которые всё это устроили. Николай успел узнать разных людей, и смог убедиться, что чем выше уровень развития человека, тем дальше он от разного рода злобы и извращений, так что характер личностей устроителей, хоть и оставался тайной, но очевидно не предполагал дурацких экспериментов типа выращивания рабов или наблюдения за театральным действием. Наоборот, вывод был такой: в будущем уже построена, создана картина мира, к которой всё должно в конце концов приехать. В этом состоит замысел, или часть замысла. Более того, этот замысел обладает способностью принимать или не принимать происходящее, войти в этот замысел можно с его согласия. Благосклонность замысла и есть тот самый пёр, удача, странные случаи объясняются возможностью или невозможностью быть принятым этим замыслом, который Николаю постепенно стал видеться живым существом, с которым по идее можно было бы и договориться.

Жизнь человека есть череда попыток войти в будущее через обращение к нему с предложением. Отсюда взялась идея рассказа, написания судеб.

Николай спустился по крутой лестнице, и попал в узкий коридор, со стенами бордового цвета, барочной позолоченной лепниной и светильниками затейливой формы. В конце коридора, на входе в заведение стоял огромный негр, чёрный как уголь, вокруг бёдер перекинута и затянута неясным узлом повязка, ослепительно белая. За столами в зале сидели игроки, было темно, только низко висящие люстры освещали зелёное сукно игровых столиков. Встреча была назначена по интернету, партнёры расселись. Один из них был в тёмных очках, лет 45, светло серый пиджак, довольно худой, интеллигентного вида. Второй, крепкого телосложения, невысокий, в кожаном пиджаке, с широким лицом и узкими карими глазами, живыми и весёлыми. Третий был пожилой, лет за 60, седой, и какой-то шикарный: перстень, трость, он сразу не понравился Николаю - что за маскарад - подумал он. Сдали, игра началась. Карта сначала вроде пошла, и Николай сыграл пару раз, но потом удача отвернулась, он крупно сел, и так и не отыгрался. Особенно шла карта седому, он назначал игру за игрой, чёрный камень в перстне поблёскивал искрами из какой-то своей глубины, когда он тянулся за очередной взяткой. Николай смотрел на него во все глаза, что-то не то было в этом человеке. Он даже вспомнил старый советский анекдот: что-то неуловимое выдавало в Штирлице советского шпиона -толи волочащийся за спиной парашют, толи орден красного знамени, толи будёновка. Он был одновременно шикарен, и похож на шута со своими манерами старорежимного аристократа. Николаю вообще-то импонировал такой образ, но именно здесь он был какой-то не настоящий. Они уже пожали друг другу руки, и расходились, как Николай заметил ту самую женщину, Варю. Она стояла у дверей, и тоже собиралась уходить.

- Вот тебе раз - сказал он, подойдя к ней

- А, это вы? Это уже не похоже на случайность.

- Я не верю в случай. Случай есть реализация желаний причудливым способом.

- А во что вы верите?

- В будущее. В то, что там всё сойдётся. Вернее, уже всё сошлось, надо только попасть туда.

- А как же прошлое? Разве не оттуда берутся желания, которые реализует ваш случай?

- Допустим. А наша встреча? Она тоже из прошлого взялась? Мы что, знали друг друга раньше? В прошлой жизни? Мне эти объяснения всегда казались натянутыми и придуманными. Может ли быть вообще что-то новое, ниоткуда?

- Мне кажется, что мы всегда имеем дело с тем, что уже было.

- Может и так, но мы смотрим на это сейчас, по-новому. Этого не было.

- Да было, смотрели по-новому, сотню раз.

Николай замолчал. В полутьме Варя казалась совсем ребёнком. Рассуждает на такие вопросы, которые ему важны.

- Вы играть пришли одна или с кем-то?

- На этот раз одна. Хотела испытать удачу, но сегодня она отвернулась от меня. Что у Вас?

- Тоже не пошло, проиграл все. Пойдём, выпьем чего-нибудь, есть желание?

Варя согласилась. Они вышли на улицу. Только вышли, за дверью показалось, будто находились в чём-то маленьком и даже воздуха не хватало, а здесь, кругом необъятный мир.

- Как хорошо, - глубоко вдохнула в себя вечерний воздух Варя и рассмеялась. Так, наверное, ощущает себя преступник, вышедший только на свободу.

- Ассоциация интересная, вроде ничем ещё таким не занимались.

- Предлагаете?- Варя задала шутовской тон.

- Почему бы нет! Наденем на себя рубахи русские, юбки и что там у них и пойдём грабить магазин техники.

- Или банк. Надо с размахом.

- Самый крупный! - они начали смеяться.

Когда они зашли в бар, Николай сразу увидел седого с перстнем, он сидел за стойкой, и разговаривал с барменом. Этика игры вообще то не предусматривала никакого общения помимо карточного стола. Но бар этот нравился Николаю, таких больше не было: минималистичный дизайн, никаких наворотов, понтов, всё очень просто и душевно.

Они сели за столик, он был из какого-то старого дерева, с трещинами, круглый, грубо обработанный, стулья тоже были в этом стиле, с ножками из стволов деревьев небольшой толщины. Работал телевизор, людей было немного.

- Понимаете, Николай, люди в жизни не решают проблемы, а создают. Потом они уходят, приходят другие, и создают новые проблемы. Люди находятся в сложносплетённых ситуациях взаимозависимости, переплетённого прошлого, влияющего и строящего их, на которое они опираются, зачастую не сознавая этого. Дела и поступки требуют своего продолжения или окончания, которое для них подобно смерти или перерождению. Нераспутанные связи, нерешённые вопросы, незаконченные дела, тайны, унесённые в могилу - всё это невидимая пружина сознания, отношений, застывших через поколения, как огромные змеи, драконы вывернутого мира, трансфинитные числа, как остаток от деления. Где вы видели, чтобы что-нибудь сошлось?

В это время прибавили звук на телевизоре, передавали новости про новые погромы с места событий. Корреспондент стояла у разбитой витрины, освещённая телевизионными софитами, камера переключилась, показывали выводимых из здания людей, кто-то держался за голову, полиция разматывала цветные ленты, огораживая место.

- Итак, новый погром в самом центре Москвы, на улице Покровка. Почерк преступников остаётся без изменений, люди находятся под гипнотическим воздействием, и начинают громить всё вокруг. До сих пор остаются загадкой мотивы преступников: что это - хулиганство? Но почему так сложно? Проверка своих гипнотических способностей перед серьёзной акцией? Но почему такая публичность?

За спиной корреспондента полицейская машина, включив мигалку и сирену с воем сорвалась с места и понеслась.

В зале послышались тревожные голоса

- Покровка? Да это же совсем рядом.

В этот момент в бар вбежали двое, на улице послышалась сирена и завизжали тормоза. Седой с перстнем встал из-за стойки, не торопливо подошел к входной двери, будто загораживая собой тех двоих. Он перехватил трость и держал её почти горизонтально, дверь распахнулась, и в бар ворвались полицейские с оружием в руках.

- Не двигаться, всем оставаться на своих местах! Руки за голову!

- Не тревожьтесь, господа, никто не будет стрелять - медленно произнёс седой.

Полицейские послушно опустили стволы. Следом на пороге появился черноволосый мужчина с блокнотом и ручкой в руках, и женщина, невысокая, с большими серыми глазами.

- Врежь ему, Изба,-крикнул полицейский, не в силах пошевелиться.

Видно было, как с силой он сопротивляется гипнозу.

Все застыли, как поражённые ударом молнии, кто-то из посетителей успел поднять руки, кто-то упал на пол, некоторые застыли совсем в нелепой позе.

- Здравствуй, Арина - сказал седой - вот мы и встретились.

Арина посмотрела седому в глаза, и внутри у неё что-то начало складываться. Это старик из видения, что было у Весты и из далекого прошлого, с ужасом поняла она.

Избор коснулся полицейского, и тот тут же наставил ствол на седого:

- Ну-ка брось свои штучки, руки за голову!

Второй полицейский в это время тоже очнулся, и быстро скакнув в бок, оказался за спиной седого, он сжал пистолет двумя руками так сильно, что костяшки рук побелели.

- Стоять! - дико заорал он

Но тут очнулся третий полицейский, и скорее от напряжения и неясности ситуации нажал на курок автомата и всё потонуло в грохоте, рикошеты и осколки барной стойки, куда он успел перевести огонь потопили весь зал в адском урагане.

Николай бросился на пол, утянув с собой Варю. Оттуда он видел, будто в замедленной съёмке, как Седой тростью ловким ударом уложил одного полицейского на пол, выбил из рук другого пистолет. Коля наблюдал всю слаженность движений, удивился почему эти двое в гражданской одежде ведут себя настолько спокойно. Тем временем, видимо кончились патроны в магазине автомата или третий полицейский получил невидимый приказ, он опустив голову и молодой парень дал ему по шее, и тот упал.

Воцарилась тишина.

- Теперь вспомнила? - слова Седого, развернувшегося к Арине, прозвучали глухо. Кстати, познакомься - это твои дети.

- Что ты несёшь? Они ведь... и тут Арина присмотрелась к девушке и парню, что встали по обе стороны от Седого. На вид им не больше двадцати лет. Что-то в высоких скулах от Геннадия, а вот глаза и лоб похожи на её мать, бабку и как же она сразу не заметила этого сходства!

- Мама, скажи полицейским не преследовать нас на улице, чтобы не наносить ещё больший урон. Мы рады наконец-то тебя увидеть лично, и назначим тебе встречу, чтобы все объяснить. Но не сейчас, не сегодня, - произнёс парень не улыбаясь, но и не хмурясь. Так делают доклад о работе или говорят о чём-то привычном, но никак это не похоже на радость встречи.

И дальше случилось то, чего Арина не могла ожидать никак. Она услышала голос дочери в своей голове ясно и четко, будто это сон или медитация у Весты. Ей назвали место и время. Потом эти трое спокойно вышли, и скрылись. Арина осталась стоять оглушённая этой новостью, и поведением детей, если это были её дети. Почему они так спокойно говорили и вели себя так странно. Отсутствие эмоций и трепета, который пронизал её всю с головы до ног, вот что было странно. Об этом она попыталась поговорить с Избором. Тот резонно ответил, что скорее всего это лишь игра, хотя, надо признать, что некоторое сходство есть между ними.

19.Арина и Геннадий

Арина вернулась домой поздно вечером, почти ночью. Муж не спал, ждал её, волновался. Ему всегда казалось, что их чувства с каждым годом становятся тоньше и проявляются оттенки, полутона; проникновение в другого становилось глубже, он лучше понимал жену и слова становились избыточными.

Он улыбнулся ей из глубины кресла, в котором сидел и читал что-то внимательно. Собака уютно расположилась у его ног, крепко спала, звук открывающейся двери, не разбудил её.

- Стареешь, - произнесла она вслух. Пёс тут же подскочил, бросился к коридору и завилял хвостом. Муж отложил книгу, снял очки, потянулся. И тут же преобразился, будто что-то невидимое смахнул с себя.

Войдя в дверь, Арина заполнила пустоту пространства. Оба остро чувствовали, приближение на миг возникающего одиночества в отсутствии рядом другого объясняет то, почему они вместе. Их притягивало друг к другу, с первого дня знакомства, снимало тяжесть, так они отгораживались от холода окружающего мира и складывалось ощущение, что границы внутри себя сокращались. Два потока что находилось внутри каждого двигалось навстречу друг к другу, стремясь соединиться. И только одно делало их несчастными - чувство невозможности соединиться до конца.

- Знаешь, я сегодня испугалась. Впервые подумала, что потеряла тебя навсегда.

- Там стреляли? Тебе угрожала опасность?

- Иного рода. Я увидела наших давно потерянных детей. Они говорили со мной, будто я чужой и далёкий для них человек, в голове роилось несколько мыслей, что их настроили против нас, что этого не может быть и мне захотелось обнять их и одновременно убить на месте этого старого акушера, и подстроил все это. Знаешь, они были родными настолько, что во мне появилось искушение покинуть тебя ради них.

- И что тебя остановило.

- Наше «мы“, вспомнила о том большем, что есть у нас с тобой. Это странно объяснить. Будто пытаешься найти выход, кругом глухо закупоренные двери и окна, снаружи слышна тихая музыка, и чем дальше я ищу, тем все кругом превращается в сладостную печаль. Она манит и погружает в одиночество. И тогда я поняла все. Если поддамся, я не раскрою тайну. Это самая глубокая, тревожная и одновременно завораживающая меня загадка - что мы с тобой.

- Помнишь, два дня назад ты поцеловала меня как-то особенно. И ты сказала ещё «что-то произошло». Я отвлёкся только на миг. Не думал о тебе, не был с нами. Это был всего лишь миг. Оказалось, что дверь, возле которой мы стояли тут же захлопнулась.

- Отчётливо запомнила тогда, как удвоились предметы вокруг. Четкие, ясные и вдруг стали расплывчатыми и испуганными, будто кто-то со стороны на них посмотрел.

- Я тогда хотел сжать тебя с силой, чтобы ты растворилась во мне, а потом бросить на землю, потому что все получилось. Но эти ощущения. Эти чувства. Мне нужно было сказать тебе тогда. И мы нашли бы выход.

Геннадий подошёл к окну. Ночь давно правила на улицах города. С удивлением, он обнаружил, что есть звуки вокруг, жизнь течёт дальше. «А ведь как только она вошла в дом, вокруг стало совсем тихо», - в очередной раз вспомнил он. Арина обняла его сзади и положила голову на спину, слушая дыхание. Они простояли так слушая ночь и друг друга, пёс почувствовав что-то поднял голову, посмотрел на них. И откуда-то навалилась усталость.

- Пойдём спать. Я хочу положить голову тебе на плечо и уснуть так, я научилась это делать со своим гипсом на руке.

- Все время, пока ты была там, я знал, что придешь ко мне. Эта моя уверенность не дала вернуться в то место, куда хотели заманить тебя.

Как долго они вместе, думала Арина. Сколько лет. У неё были мужчины до него, иногда она пускалась в плаванье изучения других. И ощущала одиночество, она переступала порог чего-то дома, оставалась на ночь, и всегда была гостем в чужих кроватях. Засыпая рядом с мужем, перед тем как закрыть глаза, она получила ответ: в прошлом его не было. Он всегда находится в её настоящем.

20.Встреча с близнецами

Арина не решилась рассказать мужу о встрече с детьми. Это было за гранью иррационального, но так было правильно. В голове жили их голоса, она отвечала им теми же невидимыми вибрациями, звучащими будто из её пупка, эта связь матери и ребёнка никогда не прерывалась и таинство их рождения, и зачатия она увидела отчётливо, как и роль этого седого акушера. Она любила их всем своим существом, восторгалась ими и гордилась. И ничего не знала об их жизни

Время, предметы в том баре, люди- все замерло и наступило освобождение. На неё обрушились воспоминания до мельчайших подробностей её другой жизни, и все это в тот самый момент, как летели пули, разбивались бутылки, на пол лилась жидкость соломенного и красного как кровь цвета, от потолка и стен бара сочился тёплый свет; он обволакивал и подсвечивал основное, в тени прятались неважные вещи. и пришла уверенность, - ей ничего не страшно.

С её места, возле выхода из бара, складывалось впечатление, что барные стойки косо падали назад, на стенах висели картины с пейзажами, техника написания ей не была знакома, белели просторами бескрайние поля, кое-где кусты словно делали стойку на голове, вскинув вверх сотни ножек; а со столов и барной стойки свесились тысячи колокольчиков воды, и они катились, падали, блестели и сверкали. И было в этом что-то веселое и легкое, ощущение какого-то простора, как будто рухнули стены, пришло облегчение, исполненное нежности. И даже с её тела снялась мягкая тяжесть, оставив в ушах ощущение тающего снега, как если вытащили мягкую вату и постепенно не осталось ничего, кроме неумолчного прерывистого звона. Откуда-то появилось такое чувство, будто она живет только со своими детьми в этом мире, как в искрящемся шаре, наполненном жемчужинами, пузырьками и легкими, как перышко, призрачными облачками. Арина на миг закрыла глаза и отдалась этому чувству. По телу пробежала дрожь и в голове прозвучали звонкий голос дочери. «Завтра днём, в парке, поваленное дерево». И образ этого места ясной картинкой отозвался перед глазами.

Избор тряс её за плечи «Очнись! Будь с нами, ты нужна нам!»

«Зачем он это делает»,- подумала Арина, открыла глаза, погружённая все ещё в ощущения нереального тепла и любви. И увидела жёсткий взгляд Седого.

Существует огромное множество вопросов в отношениях с любимыми людьми, поверх которых приходится возводить постройку совместной жизни. Если любишь, никто не дожидается, пока эти вопросы будут продуманы до конца, а позже совершившееся уже не оставляет сил на то, чтобы хотя бы вообразить себе нечто другое. Арина чувствовала любовь, она захватила её с головы до ног. Не погубит ли эта любовь, другую, проверенную годами?

Детей с Геннадием долго не было. Они очень хотели, но приговор врачей был однозначным. В какой-то момент наступило смирение, а на поляне жрица ощущала себя матерью всем, кто приходил. И сейчас она поняла, что та любовь была иной, чем то что замелькало перед ней пока хрупкими связями.

И вот образ ещё, который промелькнул: стоит где-то у дороги примечательный столб, встречается какое-то лицо, веет аромат, среди травы и камней вьется тропка, на которую никто никогда не ступал, и ты знаешь, что нужно вернуться, рассмотреть все это, но все толкает тебя вперед, и лишь сны, как паутинки, да хрустнувшая ветка немного замедляют твой шаг, а от каждой несостоявшейся мысли исходит тихое оцепенение. Вот он этот взгляд назад, более сильный изгиб туда, в прошлое. А что сейчас?

Сейчас есть отношения, прошедшие сквозь годы, потери друзей, конфликты с врагами, разочарования и открытия и самое главное, у неё есть любовь. И вот забрезжил путь, связывающий её последней связью, которая вела прочь, в мягкое, сухое увядание мучительной дали. На горло наступила тоска, она шла откуда-то издалека, где их любовь уже не связывала их двоих, а разъединяла. Неужели дети, которых она горячо хотела и потеряла, так раздирающе мучительно разрушают все иные отношения? она ощутила беспокойство за мужа и острое желание увидеть его тотчас

В тот же миг исчезло все: седой, погромщики. Стало пусто и спокойно. Будто было шумно и душно и вдруг вышел на улицу и сделал первый глоток воздуха.

Встреча должна была состояться в парке. Арина готовилась к ней как на свидание с любимым мужчиной. Нервничала и продумывала одежду. Надеть костюм для поляны, думала она или удобные брюки и рубашку? В результате, посмотрела прогноз погоды и решила, лучше всего подойдёт светлый сарафан и соломенная шляпа с широкими полями. День обещал быть жарким.

Она вышла из подъезда и направилась в сторону парка. Её охватывало волнение с самого утра и одновременно радостное возбуждение от предстоящей встречи зрело где-то в глубине, приятно щекотало и грело. В парке все деревья посажены в линию, и гуляя по дорожкам в сосновом бору, создавалось впечатление готических арок. Алла рассказала ей как-то об архитектуре: есть нечто незыблемое- это стальные или бетонные конструкции, ленточные окна, плиты на консолях или на сваях. Это всего лишь внеличностные современные средства, из которого в разных странах можно получить архитектурные формы, что многие годы служат основаниям человечеству. Во времена готической эпохи происходят достижения в сфере конструкций – своды, арки, контрфорсы, пинакли, они становятся общим интернациональным феноменом. «Да, - вспомнила Арина, тогда мы говорили о важности происхождения людей, откуда кто родом, о возрасте отцов. Что-то было ещё в том разговоре. Вспомнила! Как создать феномен, возможен ли он сейчас. Феномен воспитания или генетические данные.» Она шла, медленно приближаясь к месту встречи. Парк становился все темнее, поваленные деревья то там, то здесь напоминали об участившихся ураганах - стихийных бедствиях, вносящих коррективы в жизнь людей. И именно это место выбрали её близнецы.

Среднего роста, хрупкие издали, вблизи это ощущение терялось, оживленно беседовали они между собой, но только её заметили, притихли и стали рассматривать с любопытством, но не с теплом, как хотелось бы Арине.

Спустя двадцать лет она стояла перед своими долгожданными детьми, которых никогда не видела, но никогда не переставала искать мысленно. Когда их глаза встретились, она поняла, что теары, через которые она прошла, от мысли невозможности иметь больше детей, никогда не смогут затушить её долгожданную радость.

Взгляд матери скользнул с лица одного ребенка на другого, она искала сходства в их чертах, движениях, в каждой детали их внешности, те что не смогла разглядеть вчера, будто за ночь они могли вырасти или как-то измениться.

Всякий раз, когда она находила хоть малейшее сходство, её сердце было заполнено теплом и надеждой. Один посмотрел куда-то в право от неё, и она заметила, как чуть заметно дрогнула скула, так иногда у мужа случается это легкое дрожание волнения. Взгляд и линия перехода от лба к волне волос в её породу- у её матери и бабки такой же, пальцы рук короткие, с немного квадратными остриями - отпечаток родни Геннадия. Близнецы смотрели на нее просто и открыто, как на малознакомого человека - с любопытством, или ожиданием разрешения какого-то вопроса. У Арины были простые вопросы: что им пришлось пережить за все эти годы, знали ли они о существовании родителей, где они жили? Что они думают о людях, которые забрали их себе? Она надеялась, что у них были хотя бы мгновения счастья, но кем они стали.

Тем не менее, в этих мгновениях соприкосновения она ощущала, что прошлое не должно определять их будущее. И ей казалось пока она шла на встречу, что они начнут совместную если не жизнь, то общение. идея воссоединения и создания новых воспоминаний, помогут забыть годы разлуки. Возможно ли это? Арина изо всех сил желала заполнить пропущенные годы бесценными чувствами любви, исходящими из сердца. Сон, вспомнила она, этот сон всего лишь предчувствие встречи.

Но в глубине души она понимала, что никогда не сможет полностью вернуть то, что у них отняли. Она была готова принять и это, так как осознавала, что эти годы разлуки и та другая жизнь сделали их во многом чужими, и раскроются ли близнецы перед ней? Но она надеялась, что чудеса случаются и можно вернуть потерянное время.

- Здравствуй, мама - вот мы и встретились,- сказали они по очереди, как эхо.

Арина подошла и обняла одного и второго, прикосновение было приятным и запах - родным и узнаваемым. Но заглянув в глаза, отшатнулась, на неё смотрели не из этого мира. Смотрели жадно, изучали старательно, как завещание, в котором надеются разглядеть свои имена.

- Да, - выдохнула она - здравствуйте дети!

Близнецы переглянулись.

- Я думала все эти годы, что вы родились мертвыми. Я не могу поверить своим глазам, всю ночь не могла уснуть и у меня одни вопросы!

Дочь улыбнулась и отозвалась первой.

- Мама, да, это мы. Мы живы и здоровы. Я мечтала о том, чтобы найти тебя.

- Да, мы узнали правду о нашем происхождении не сразу. Это не наша вина, но всё равно, извини что так долго. Голос сына Арина услышала впервые, он говорил ровно, прямо глядя на мать большими чёрными глазами.

- Я... я не могу себе представить, все эти годы я думала, что потеряла вас. Но расскажите мне больше о себе.

- Это не так просто. Мы прошли через эксперимент, мы не совсем обычные. Мы получили странный дар. И мы чувствуем необходимость применить его. Это если в двух словах. Нас много учили, тренировали.

Его глаза были похожи на бездну, она расширялась и притягивала. Дочь продолжила:

- Мы ищем свой путь, но иногда нужно заглянуть в прошлое, если оно оказывается на пути.

Арина почувствовала и гордость и одновременно испуг.

Я горжусь вами обоими. Но в чем заключается ваша миссия? Что вы намерены делать?

- У нас неограниченный потенциал и возможность решить многие сложные проблемы, с которыми сталкивается человечество. Мы можем быть учеными, исследователями, разработчиками новых технологий - все, что нужно для прогресса и блага общества.

- А при чем здесь погромы - это новые методы такие? - спросила Арина

- Вместе мы можем работать над разработкой новых лекарств, решением климатических проблем, улучшением образования и многим другим. Мы готовы быть катализаторами изменений и вести наш мир в более продвинутое и справедливое будущее. И эти погромы - часть плана. Это безопасно для людей, это всё игра.

Арина глубоко вдохнула.

- Я знаю, что методы очень важны. По своей бывшей работе и заглядывая назад, в историю человеческую, у меня есть уверенность в том, что современный мир и люди в нем достойны без драк и кровопролитий решать многие вопросы. И мне нужно время, чтобы понять и осознать все это. Но выдать вам должное за ваше стремление, но возможно ли, что рука, отнявшая вас у меня, направляет вас не туда?

Дочь с милостью улыбнулась и явно с нисхождением в голосе произнесла.

- Мама, мы просто хотим, чтобы ты знала, что мы здесь, мы действительно существуем, и мы любим тебя безгранично. Мы может быть иного вида, но всегда останемся твоими детьми.

- И мы готовы идти вперед, создавая новые возможности и меняя мир в лучшую сторону. Мы никогда не забудем, откуда мы пришли, и всегда будем помнить о тебе.

Арина с дрожью в голосе, который не могла унять от неясного предчувствия беды произнесла

- Я так благодарна, что встретила вас и знаю, что будущее для вас будет прекрасным. Я люблю вас обоих сильнее, чем могу выразить словами.

Воцарилось молчание. Арина ощутила наконец спокойствие, спокойствие свершившегося, и параллельно этому страх от слов услышанного и несмотря на слова детей о любви, она не ощущала с их стороны даже тёплого взгляда. Сколько связей в этом мире у человека, как много, и какие из них настоящие? Ведь прошлого уже нет, откуда тогда такая связь у меня с ним? Ум пытался разобраться с происходящим, переосмыслить некоторые, открывшиеся вновь чувства. Ощущения внутри были странными: будто она попала в клетку, или она признала чужую победу. Но это не совсем так.

- Расскажи нам что-нибудь о себе, мы хотим знать, кто ты. Давай знакомиться.

- Я много могу рассказать, но что самое важное? Меня всегда интересовал человек. Я была дознавателем. Наверное, можно сказать, что я знаю людей. Хотя вы для меня сейчас загадка, но это не страшно.

На Арину обрушилось терпкий, как дыхание моря ветер, она задавала вопросы и одновременно ощущала, как ей нравится эта ситуация. Они знали друг друга до встречи сейчас и шли к ней многие годы. Настоящее чудо, тайна, которую не каждый мог бы постичь. напряжение их отношений протянулось далеко через настоящее в её прошлое, из которого она когда-то пришла к ним обоим, словно из какой-то более ранней формы её вечного стояния между ними. Но где отправная точка?

Арина почувствовала, как покоится время, будто гладь озера в тихую погоду без притока и оттока. сквозь это состояние к ней прорвалось воспоминание. Когда-то она искала себя в прошлых жизнях и Веста помогла ей во сне увидеть как в далеком прошлом её похитили враги и заставляли выполнять что-то унизительное, - и тут же сны эти пропали, скомкались, и из неясности туманных далей в последний раз поднялись эти воспоминания, как корабли, как призрачно ясно видимые, прочно скрепленные сооружения из рей и канатов, один за другим,

вдруг что-то стало как бы наползать на неё, она всегда знала, что-то пряталось за теми снами, - далекое, неуловимое, нереальное. На кончике сознания она обретала вторую жизнь, - и это было и искушением и слабым светом жгучего стремления к конкретному, ощущение собственного "я", которое, оголившись, лишилась любой невозможности повернуть вспять свою судьбу, освобожденное от собственных одежд. Это "я", шатаясь от усталости понять и осмыслить некую ужасающую её идею, все же требовало все более опустошительной затраты сил, - оно сбивало её с толку, как заблудившаяся в ней, с бесцельной нежностью ощущение своего воплощения частица чего-то, что в языке повседневности и языке сурового, правильного пути еще не имело названия.

В этот миг она уже знала, что предчувствие второй, более сложной жизни всегда было рядом. И все сны, которые она считала нереальными, на самом деле существовали и разговоры с мужем и Избором, Вестой наполнились куда большим смыслом, чем она считала раньше. на душе у нее сделалось так странно, словно в одинокой, отделенной ото всего комнате жизнь втекала обратно в саму себя, и там терялась, как теряются следы на воде. За спиной Арины горел маленький огонек, кто-то звал её. И медленно и мучительно в ней зарождалось ощущение, будто на самом деле она вовсе не здесь, словно какая-то часть её все еще скитается сквозь пространство и годы, а теперь проснулась, вдали от самой Арины, очень изменившись, а то чувство, испытанное во сне и потом исчезнувшее, на самом деле так и осталось при ней где-то. Вот всплывает её дом, муж, гадкий страх, люди. А затем краска стыда, и внезапно - знание того, что кто-то снова придет, и другое, забытое ощущение распущенных волос, ощущение собственных рук, и мягкость тела, приоткрытые двери в тайну.

Арина часто задавала себе вопрос, что такое прошлое для нас, людей. Мы ежедневно проходим мимо кого-то определённого или идём по какой-то местности, и город, посёлок, дом, - все это или же люди всегда сопровождают нас, каждый наш шаг, мысль, и не противятся. Но однажды они вдруг делают последний бесшумный рывок и останавливаются, и стоят с непостижимой оцепенелостью и спокойствием, освободившись от связи с нами, с чувством упрямой отчужденности. И если мы оглянемся на самих себя, то окажется, что за спиной у каждого стоит незнакомец. Значит, у нас есть прошлое. эти незнакомцы для Арины имели связь с ней куда более странную, они изготовлены были ею полностью и оказали на неё влияние намного заранее, чем они встретились в реальной жизни.

Много лет она знала, чувствовала, существование собственных детей. Не всех этих приходящих на практику студентов на работе или молодых людей, ищущих, славных, порой забавных, умных и не очень, она с радостью представляла их своими детьми, кого надо направить, приободрить, подтолкнуть. Теперь все встало на свои места. У неё есть собственные дети, они наконец-то нашлись. И есть она сама у себя. Где-то далеко в прошлом её родственники, кто веками нёс в себе её гены, чтобы воспроизвести их в ней же самой ещё раз. Причудливый код повторился, она в точности была той молодой девушкой, что и много веков назад. Оказалось, у этого универсального и непостижимого кода есть свой круг воспроизводства и повторения. И каждый раз это новое продление, история.

Сейчас она пыталась сообразить, как так получилось? издали вся эта ситуация представлялась чужой, стоило ей приблизится и вдруг в каком-то определенном месте вступила в круг собственной жизни, но то место, в котором она находилась до сих пор, выглядело теперь таким удивительно пустым. Во внезапном молниеносном просветлении открылась ей вся её жизнь, вся во власти этого важного дела, из-за которого человек, оставаясь для других все тем же, каждое мгновение отрывается от самого себя, сам не зная, почему, предчувствуя в этом, однако, последнюю, нескончаемую, неподвластную сознанию нежность, которая глубже, чем все, что человек делает, связывает его с самим собой.

И как только это чувство в его обнажившейся глубине ясно просияло в ней, у нее появилось такое ощущение, будто та надежность, которая снаружи поддерживала её жизнь, окружая её со всех сторон, казалось, внезапно перестала её поддерживать, и жизнь расслоилась на сотню возможностей, раздвинула кулисы, за которыми все эти жизни были нагромождены; и в белом, пустом, беспокойном пространстве между ними возникли учителя, как смутные, неясные тела, которые опускались, что-то ища, смотрели на нее и тяжело вставали каждый на свое место.

Хотела ли она всего этого? Искала ли сознательно, скорее да. Ведь вся её суть была обращена в прошлое, где ей казалось, что была оставлена важная вещь. Теперь она понимала какая именно. Также ясно она понимала, что все это было с кем-то неизвестным ей. Кого она немедленно должна найти. И этот кто-то не из прошлого, он рядом, бесконечно предан и у них есть незаконченные дела.

21.Разговор Арины с Геннадием

Арина ощущала рядом с близнецами нечеловеческую силу, что-то поднималось изнутри на поверхность: и любовь, и поиски духовного пути, и её сны, и животный страх, и отчаянная смелость, все обнажилось и заставило ощущать себя более живой. И это напомнило ей о чем-то смутно знакомом. Что-то главное должно сойтись в точку.

Как всегда, в моменты самых важных событий и поисков в жизни, ей захотелось увидеть мужа. Он должен был в это время гулять с собакой, и Арина устремилась туда. Перейдя широкий перекрёсток, она ощутила жар, будто оказалась в жерле вулкана. Это спутало на миг мысли. И чем ближе она приближалась к Геннадию, тем тяжелее ей становилось идти, ноги стали ватными, в голове стоял непрерывный шум.

«Ещё шаг и я упаду», - подумала она и достала из сумочки телефон. «Обернись»- позвала она, не издав на самом деле ни звука, но продолжая смотреть в ту сторону, где как ей казалось должен находится муж. И тут же начала оседать на асфальт. Присела на корточки, борясь с головокружением, призвала богиню Живу, помассировала точку над верхней губой, услышала встревоженный возглас «Арина!» Геннадий бежал по бульвару, рядом пёс, встревоженно посматривал на хозяина и вокруг. Геннадий усадил на лавочку жены, собрал вывалившиеся из сумочки предметы. Хотел вызвать скорую, но Арина запретила.

- Все встаёт на свои места, - произнесла вслух она после того, как немного отдышалась. Когда ты рядом, я протрезвела.

- Ты разве пьяна?

- От восторга узнавания. Я встречалась со своими детьми.

Геннадий внимательно посмотрел на неё, потом на собаку, она успокоилась после радостной встречи с хозяйкой, обошла лавочку несколько раз обнюхала вокруг, выбрала удобное для себя место и улеглась в тени, сторожить окрестности.

- Пока я шла, то поняла, что по этой дороге прошли тысячи, может миллионы людей. Представляешь, как много? А я ничего про них не знаю и не узнаю никогда, также как они про меня. Могу ли я как-то соприкоснуться с ними, почувствовать хоть что-то или полюбить это место, за то, что оно принимает и дальше будет принимать нас всех. Идут ли здесь злые, добрые, умные, а место принимает всех.

- Ты не обязана чувствовать все это, дорогая. Но, конечно, место не просеивает нас как сито.

- Знаю, что ты хочешь этим сказать. Я о том, как многое в жизни мы не осознаем. Как много не чувствуем.

- Мир и мы стали бы иными, если мы могли бы так чувствовать, надо ли нам, людям такое?

- Но бульвар что-то сделал со мной. Моя жизнь вывернута на изнанку и, чем ближе я приближалась к тебе, тем точнее узнавала тебя. И вот тогда все внутри меня завыло и закричало. Будто мы отдаём друг другу то, что не можем охватить сами и в этом лежит наше «мы», которое позволяет появится на свет чему-то третьему. - в это время собака вскочила и подбежала и ткнула холодным носом руку, подняла глаза и там была любовь.

- Как же они откликаются на подобные вещи, - отметил Геннадий.

- Ты, конечно, самый любимый на свете!- погладила по шее его Арина. Пёс завилял хвостом и улыбнулся.

- Значит ты наконец-то нашла, что было между нами?

- Я наконец-то нашла кого мы родили. - она помолчала, собираясь с мыслями

- Помнишь, когда мы только познакомились, это время? Я начинала сказку писать. У меня ни с кем так не получалось. Или я пишу, занимаюсь древнеславянской азбукой, или я с кем-то в отношениях. А с тобой всё получилось сразу, меня посетил творческий подъем.

- Да. Это было удивительное время. Новый мир открылся, я чувствовал, что могу создать его с тобой. Это было так реально. Но у меня слов нет, чтобы высказать всё это. Пространство вокруг менялось, места, где мы проходили стали другими, нашими, будто я смотрю на них чем-то большим, не так как раньше. Просто полёт, постоянное ощущение красоты, чуда происходящего между нами. Ты прекрасно тогда писала, но потом работа захватила тебя и отняла время.

- Да, я зачем-то решила, что надо жизнь изменить: сделать этот мир лучше, справедливее, чтобы люди изменились. Но эта работа чуть не убила меня.

- Я знаю. Но ты получила опыт. Очень много опыта. Даже слишком много.

- Да, именно все было «слишком».

- Ты говоришь, что мы с тобой кого-то родили? Что это значит, наши дети умерли, или произошла ошибка? Знаешь, я помню, тогда, у меня стало появляться странное чувство, что кто-то пришёл в наш мир, и смотрит через меня своими глазами. Видит это всё в первый раз. Это была особая волна новых чувств, странных эмоций. Я помню, как ехал в метро, и вдруг почувствовал себя по особенному - будто это не я вовсе, а кто-то, кто только что родился. И нас стало трое.

- Ты много говорил тогда о строительстве нового мира. Что ты можешь сказать об этом теперь, ты пришёл к чему-то? Мы уже давно не обсуждали это.

- Да. Раньше я мог считать, что это другое устройство общества, или что надо изменить самих людей через древние ритуалы, веру в богов. Или единение с природой. - Он задумался. - У меня было время отчаяния, когда я думал, что людей изменить нельзя, что этот мир пропал. Хотя я никогда не верил в такое по-настоящему. А теперь я пришёл к тому, что новый мир возможен, и всё возможно, только не по отдельности, а вместе. Это встреча. Нужна архитектура встречи. И нужны архитекторы встречи, те, кто её направляют и учитывают всё: и прошлое, и будущее, и полёт орла, и гад морских подводный ход. И нужно написать план, спланировать встречу, которая и есть новый мир.

- Вот и ответ. Теперь я знаю, что я буду писать. Мы будем писать. Да, мы напишем это с тобой. Вот какой я сделала выбор, и я теперь знаю, что мы будем уже не одни. - Арина устало улыбнулась, - Так вот, слушай про наших с тобой детей. Они пришли на встречу со мной через тысячу лет, такого не придумать, но это правда.

- Как такое возможно?

- Так выглядит связь с прошлым в нашем случае, и она оказалась запутанной и причудливой, похоже, что прошлое живо, и там пишут книгу судеб, книгу становления рода. Но оказывается, оно похоже на петлю, всё как бы закольцовано. Прошлое стремится вперёд, и упирается в настоящее. А настоящее ищет в прошлом своё происхождение, и даже может создать его.

Глава 2 продолжение

22.Николай с Ариной

Николай лежал на полу, удивляясь, что не испытывает страха, и всё происходящее виделось ему как бы со стороны. Он внимательно смотрел, слушал, и ни одна деталь не ускользнула от него. В то же время он как будто отупел, и мог только воспринимать, но ни анализировать, ни даже пошевелиться сил не было.

Он хорошо рассмотрел черноволосого, и женщину с ним, как будто смотрел фото в высоком разрешении, и была видна каждая мелочь, каждый волосок. Это было знакомое чувство полноты присутствия во времени. Раньше у него бывали рискованные ситуации, но никогда так близко он не подходил к смерти, как сейчас. Два раза пули пролетели очень близко, он ощутил их горячий свист, большой осколок от стекла разбитого стакана упал ему на голову, и по щеке полилось что-то липкое, он провел рукой по этому месту, смахнул стекло, поднес руку к глазам, удивился «кровь». Он повернулся к Варе, она лежала на боку, широко открыв глаза, и прикрываясь рукой, с каким-то восторгом и ужасом смотрела на происходящее.

- Вот ведь рисковая баба - подумал он.

Страх не приходил. Он никогда не был в армии, военные действия его не особо интересовали, наоборот, старался держаться от любого проявления агрессии, драк подальше и сейчас он удивлялся самому себе. Будто время замерло и остается только пребывать в каком-то отупении и наблюдать за происходящим. В какой-то момент он посмотрел в сторону выхода оценивающе, понял, что не сможет выскользнуть мимо той пожилой женщины, что стояла в проходе. Её лицо привлекло его внимание своей красотой и неопределенным возрастом. На мгновение он закрыл глаза и вновь их открыл. Женщина сделала шаг вперед и начала говорить с седым. Стрельба прекратилась. «Она - руководитель», мелькнула мысль в голове, в это время из колонок полилась музыка Хелависы и в сознание прорезались слова «Несла рожденье новых сил её бессмертная краса.»

Николай опять взглянул на эту руководительницу «сколько же ей лет? Так не бывает, ей и тридцать и семьдесят!» И вспомнил, как недавно Антон пересказывал рассказ писательницы, Зинаиды Гиппиус, в котором описывается похожая женщину. Кажется, она жила в Париже и пошла гадать к какому-то прорицателю и настояла, чтобы он нагадал ей не то, что всем людям, а по-настоящему. Он дал день на размышление и сказал, что ему самому было предсказано нагадать только одному человеку всю правду и такую точную правду, чтобы каждый день был узнаваем. Женщина эта не поменяла своего решения, она была очень бедна и отчаялась ждать улучшений своей жизни. И когда она получила знания о себе, то стала выглядеть и старой, и молодой одновременно. Она переболела, похоронила, полюбила, переговорила все разговоры, проплакала и насмеялась на жизнь вперед и больше не было у нее тайн о людях, с которыми она должна была соприкоснуться и не было ситуаций, о которых не было бы ей известно - будущее открылось ей с такой ясностью, что она перестала жить, её душа наполнилась ужасом отчаяния. Но вот лицо это могло открыться только людям, которым суждено было пересечься с ней по настоящему, всего это было у двоих людей - её отца и любимого человека, её половинке, предназначенной судьбой, а другие видели в ней особу согласно своего возраста, всегда в печали и всегда строго одетую.

«Возможно ли так, вчера я узнал эту историю, а сегодня встречаю женщину и знаю, что всё о ней». В это время она беседовала с седым и вдруг коротко взглянула на Николая. Через несколько секунд она опять посмотрела ему в глаза и взгляд её глаз стал более пристальным. По спине побежали мурашки. А вот и страх. Он никак не мог понять, что создавало угрозу, но чувствовал что-то большее, чего он пока не мог оценить, что то, что вдруг стало надвигаться на него с неуловимой, но вполне давящей на грудь силой. Будто стало труднее дышать, будто солнце заслонила гигантская туча и мир погрузился во тьму, а еще минуту назад было светло и радостно, только предчувствие. Чего? Он не так просто проиграл сегодня и не так просто встретил эту девочку, которую чуть было не сбил, т. е. чуть было не убил. «Но не убил ведь» - зло ответил самому себе Николай. Женщина в третий раз посмотрела на него, и вдруг он вспомнил слова Антона, как резюме той книги и исход этой истории в баре сошлись в одной точке. Антон сказал «все это вопросы смерти, понимаешь?»

«прошу всех подойти к столу и предъявить документы, вас перепишут и вызовут на допрос как свидетелей».

Николай обернулся, люди неохотно вставали, и он не хотел торопиться. Он понимал, что время изменилось. Ощущение, что темные волны будущего через неподвижный рубеж настоящего перекатились в прошлое, которое стало видимым и вполне ведомым. Все случилось, роли отыграны, состоялось нечто такое, чего он ждал всю жизнь- явленное чудо.

- Вам нужна помощь, у Вас кровь, - та женщина взяла за руку Николая и подвела к барной стойке, на ней уже лежала аптечка, антисептик, ватный тампон, бинт. Николай не сопротивлялся, ему было странно ощущать её руки и чувствовать её близость, он будто знал, что так будет еще вчера и еще миг, и он вспомнит все подробности и скажет или хотя бы подумает о том, что будет дальше. Ничего не происходило, женщина обработала рану. Опять посмотрела на него. Отошла в сторону к какому-то пострадавшему, он сильно ушиб ногу.

Варя была рядом, она не пострадала, но выглядела слегка испуганной.

- А ты держалась молодцом! - сказал Николай.

- Ты тоже, - подбодрила она. Я испугалась, когда увидела у тебя кровь, не поняла сразу откуда.

В это время зашла в бар бригада скорой помощи, два крепких мужчины средних лет в белых халатах, под ними выглядывали джинсы и кроссовки. У одного в ухе поблескивала серьга. Арину позвал лейтенант для подписи и заполнении какой-то графы.

- Ой, - сказала Варя. Неужели это та самая Арина, про которую нам рассказывали на лекции в институте! Надо познакомится с ней.

- Я как-то и забыл, что ты - студентка.

- Мне ещё год и специалист. И мечтаю стать хорошим дознавателем, как она. Во всем хотела быть похожей на неё. Подойду познакомиться, вдруг поделится какими-то профессиональными секретами. И Варя пошла к группе милиционеров, окруживших Арину.

Арина издали увидела приближавшуюся девушку, что была рядом с мужчиной, глаза которого поразили её, будто старый знакомый.

- Арина Николаевна, здравствуйте! Я учусь на юрфаке, нам много рассказывали о вас.

- Здравствуй, подожди минуту пожалуйста, сейчас я освобожусь.

Николай тоже подошёл ближе, ему очень хотелось узнать о ней хоть что-то еще, и не давал покоя вопрос, кто же этот седой. Он видел его в подвале первый раз.

Тем временем милиция решила устроить предварительный опрос свидетелей, людей в баре было немного, и никто из них серьёзно не пострадал. Арина подошла в Варе с Николаем.

- Может присядем?

Они сели за столик.

- Не спрашивайте меня про седого, я вам ничего не отвечу сейчас, - сказала Арина, обращаясь к Николаю.

- Как вы узнали, что я хотел спросить?

- Догадаться несложно. И вы мне сейчас ничего про него не расскажете. Но если вдруг захотите, вот мой телефон.

Варя сидела открыв рот.

- Я расскажу - быстро проговорила она

- Дорогая, расскажи это следователю, я тут сейчас не главная. И к тому же сегодня очень устала.

23.Николай у Антона

Когда все формальности закончились, милиция разъехалась, Николай посадил Варю в такси, её трясло, а сам решил прогуляться пешком. Надо было осознать случившееся, и как-то придти в себя. Думать ни о чём не хотелось. Может зайти к Антону? Он где-то недалеко живёт, и вроде раньше часу ночи спать не ложится. Он решил не звонить и завалиться сюрпризом.

На кухне свет в окне горел, это был дом старой постройки, с высокими потолками, чудом сохранившемся почти в самом центре Москвы, с газовыми грелками для горячей воды, окнами с огромными старыми шпингалетами, какими-то дореволюционными батареями. Дверь открыл Антон, он был возбуждён, и казалось, даже не удивился.

- Проходи, у меня тут гости.

Квартира хорошо иллюстрировала характер хозяина: подчёркнутое пренебрежение внешним в угоду внутреннему слуху. Аскетический беспорядок, созданный минимальным количеством предметов, почти голые стены, выкрашенные краской старые двери, местами краска облупилась, лампочка в прихожей не горела, и только свет из кухни пробивался узкой полоской. В углу возле двери на кухню стояла огромная гитара в чехле. Раздеваться пришлось в полумраке, держась за стену, чтобы не упасть.

Николай вошёл на кухню, и остолбенел. За столом, в непринуждённой позе, сидел седой.

Он спокойно глядел Николаю прямо в глаза, будто не было из встречи в баре при странных обстоятельствах. Тем временем взгляд скользнул на стол, где стояла водка, две рюмки, зачем-то кефир и отломанный батон хлеба.

Седого он хорошо рассмотрел во время игры и в баре, но теперь он казался простым парнем, любителем разговоров на кухне.

Как здорово он умеет менять лица, подумал Николай, и сказал:

- Добрый вечер ещё раз.

Седой кивнул, и откинулся на спинку стула, держа руки с сомкнутыми пальцами перед собой, и чёрный камень перстня заиграл и блеснул какой-то своей гранью прямо в глаза.

- Так вы уже знакомы? Удивился Антон и достал третью рюмку.

- Только по игре.

- Так уж только по игре? - У седого оказался приятный баритон, слова он произносил чётко и очень разборчиво.

Антон придвинул стул -

- Садись, у нас тут интересный разговор

- Не сомневаюсь - Николай сел

- Кстати, Иосифа Ивановича заинтересовала твоя идея рассказа, как обращения к будущему.

- Да, мне очень нужны такие люди как вы, вместе мы можем многое сделать.

- мы не знакомы с Вами близко, чтобы мне бросаться помогать Вам. И я не понимаю, Антоха, ты как с этим всем связан?

- Видите ли, у нас с вашим приятелем, во многом совпадают взгляды на пути развития человека. У нас появилась уникальная возможность определять направление генетической эволюции. И нам предстоит организовать систему, проводящую в жизнь наши знания.

- У него есть те, кто может судить, кому и с кем можно, вернее, кому и с кем нужно. - Антон похоже проникся идеями седого, тем более что они действительно были похожи на его собственные.

Николай смотрел седому в глаза, и тот тоже не отводил взгляда. В нём начала проступать сила, которую Николай давно подозревал за всеми масками. Эта сила не сказать, что понравилась, но впечатление производила серьёзное.

- Кто вы? Нам надо знать, с кем и почему

- Ты слышал когда-нибудь о том, что тысячу лет назад на Руси появилась новая раса?

- Чего я только не слышал. - он посмотрел на Антона, он что, с дуба рухнул?

Антон помотал головой и повращал глазами, типа ты не врубился ещё, подожди, сейчас ты охуеешь. Но тут оцепенение покинуло Николая.

- Чёрт побери, Антон, этот человек только что, на моих глазах, вместе со своими подельниками вырубил троих ментов, там стреляли. Нахера нам это всё?

Антон молчал, но по глазам было видно, что его это не остановит.

- Ты послушай: здоровое поколение. Люди без отклонений в психике- это значит, будет покончено с убийствами, люди станут терпимей, умнее, сильнее в конце концов, потому что только психически нездоровые люди ведут аморальный образ жизни, без цели растрачивая себя. Генетика рулит, это точно.

- Да как ты избавишь человечество от скуки? Усталости? Когда одно и тоже изо дня в день? И приходится приспосабливаться. А потом раз и ты понимаешь, что больше ничего не интересно, не заводит. И тогда хочется странненького. Пойти и убить кого-либо, или для начала громить машины. Ведь именно так все начиналось?

- А откуда скука, усталость? Это же несовершенство организма. В том-то и дело, не будет усталости, не будет скуки.

- И все будут этакими радостными придурками?

Этот вопрос уже был адресован седому. Тот спокойно наблюдал за происходящим. Было не понятно, о чем он думает, на лице не дрогнул ни мускул, он не выразил, ни интереса, ни безразличия.

- Ладно, хрен с тобой. Вопрос не в этом вообще, ты не понял. С чего ты взял, что это не телега? Этот человек, вы уж извините - он посмотрел на седого - у меня доверия не вызывает.

- Все замолчали.

- Ты не представил нас, Антон. Меня зовут Иосиф. - как ни в чём ни бывало сказал седой, и протянул Николаю руку.

- Очень приятно, Николай, - мужчина ответил на рукопожатие.

- Я бы очень вас попросил не делать резких выводов, и надеюсь, когда всё прояснится, мы будем друзьями.

- Советую и вам не делать поспешных выводов.

- Седой наконец улыбнулся, как старый знакомый, в улыбке не было снисходительности, натянутости. - Как же он умеет держаться - подумал Николай. Хороший игрок.

- Бросьте, Николай, я не преступник, не гений зла и не старый обманщик.

- И не часть той силы? - он тоже улыбнулся.

- Насколько я могу сам о себе судить, я не часть той силы, что вы упомянули.

- Этот ответ уже понравился Николаю, он ценил критический подход, считая его необходимым для философа.

- Я вас внимательно слушаю.

- Антон, налей нам по рюмке, за знакомство.

- Ну, раз пошла такая пьянка, - Антон полез в холодильник и извлёк на свет божий банку маринованных огурцов.

- За тебя, Николай, за тебя, Антон, за наше будущее.

- А теперь слушайте сказку. Всем читали в детстве русские народные сказки? Помните, в них есть дед, баба, сказочные персонажи и множество детей-сирот.

- Да, когда я был маленьким, мне всегда было жалко мальчиков-сирот, - отозвался Антон, преданно глядя на седого.

- А девочек-сирот не жалко? - хохотнул Николай. Все засмеялись.

- Потом я долгое время не возвращался к сказкам, но как-то мы с родителями поехали на юг, там жили родственники и меня вечерами заставляли читать племянникам те самые сказки, что когда-то читали мне. И вот тут я опять задался вопросом, а где родители у всех этих детей? Есть жених и невеста, а дальше «жили они долго и счастливо». Или есть ребенок, и он отправляется за счастьем в опасное путешествие. Что не так, с нами русскими. Примерный ответ я нашел в институте генетики. Да-да, не смотрите на меня так, я закончил биологический факультет МГУ, много лет трудился на славу советской науки. Именно наша лаборатория открыла, что ДНК у русских особенная, подобной нет ни у кого. Конечно, за рубежом нас не поддерживали, говорили, что каждая раса - уникальна, но мы вознамерились выделить из расы белых людей именно русских. Хотели присоединить к ним белорусов, украинцев, поляков.

- А калмыки, башкиры и прочие - они иные? Простите, что перебиваю, любопытно всегда было. - задал вопрос Николай

- Вы совершенно правы. ДНК большинства рас развивается эволюционно, у русских не так.

- Мы уникальны?

- В чем-то да, наш код имеет искусственное происхождение. Все замолчали. Антон опять наполнил рюмки. Выпили.

- И когда и кто нас создал? - опять задал вопрос Николай. Инопланетяне?

- Про космических пришельцев я никогда не думал, молодые люди, - усмехнулся седой. Хотя, исключить подобную версию не могу. Архивов именно у нас не сохранилось, что всегда вызывает больше вопросов, чем ответов. Почему так? Но если открыть сказки и почитать их нам, взрослым, получается, что существовала небесная лаборатория. Именно боги, живущие на небесах и есть наши родители. Это сказка, которую я хотел вам рассказать и в которой живу я сам.

- Давайте теперь без мифов и легенд, - попросил Николай. Что Вам нужно от Антона, почему Вы вместе с теми ребятами с широкими печами, кто громит прилавки?

- Вот это очень интересная и важная история, от которой пошли развиваться все последующие события, вплоть до нашей с вами встречи сейчас. Мы в лаборатории исследовали ДНК, взятую из раскопок на древнем кургане. Одна наша сотрудница пожелала участвовать в раскопках, чтобы на месте выбрать лучшие образцы костей, и там ей как-то попал в руки амулет со странным рисунком, найденный среди скелетов. Там явно была нарисована двойная спираль, и фигуры двух человек. Дальше получилась совсем уже фантастика: поскольку амулет был тоже вырезан из кости, мы взяли его для анализа. Им занималась как раз эта сотрудница. Она сразу заметила, что в лаборатории, с появлением последних образцов стали происходить непонятные явления - приборы показывали некорректные результаты, предметы оказывались не на своих местах. Так продолжалось некоторое время, пока к ней не явились напрямую эти двое существ. Те самые, широкоплечие, как вы их назвали, что вы видели недавно в баре. Долго рассказывать, но в конце концов мы встретились с этими существами. Разговаривать с ними было непросто, но то, что они нам сказали, это был просто фурор, невероятные вещи, но поскольку всё подтверждалось, поверить пришлось. Это были не люди, не совсем люди - полупризраки, способные перемещаться во времени, а главное, способные воздействовать на ДНК. Это происходило у них не совсем осознано, они и слова такого не знали. Но они знали по-своему, чем мы занимаемся, и предложили помощь. Мы очень много тогда узнали от них. Это происходило в нашей лаборатории, все встречи и разговоры. Но здесь мы недоглядели, про наши встречи узнали, и на нас написали в милицию, что в нашей лаборатории ставят эксперименты над людьми. Совершенно надуманное обвинение, ничего предъявить нам не смогли, но лабораторию закрыли, сотрудницу чуть не посадили.

- И что же такого вам они рассказали? И что за помощь предложили?

- Ни много ни мало, помощь в создании новой расы. Они знают, как найти подходящих для этого людей. Все эти так называемые погромы и есть их способ проверки и выявления пригодных к участию в новой расе людей. Это на сегодня единственный способ. Мы заносим таких людей в базу, и когда наберём достаточное количество, выйдем на публику с официальным предложением. Для этого уже сейчас надо готовить информационную программу, и нужны грамотные и заинтересованные в нашем деле журналисты и сценаристы. Есть ещё вариант организовать это нелегально, слишком уж это смелое и фантастическое для современных людей предложение, чтобы выносить его в массы. Представьте, вы идёте по улице, и видите вывеску: «Хочешь принять участие в создании новой расы? - запись добровольцев», включаете телевизор, и там в главных новостях говорится, сколько сегодня новых пар решились принять участие в смелом генетическом эксперименте, и как чувствуют себя новорожденные. Но сейчас мы вынуждены избегать огласки, евгеника запрещена законом. Я читаю иногда лекции, так мы встретились с Антоном. Нас не много, нам очень нужны единомышленники.

- Не много ли вы на себя берёте? - усмехнулся Николай.

- Это всё равно произойдёт, рано или поздно, всё равно людям придётся заняться своей генетической природой. Медицина, человеческое творение, практически свела на нет естественный отбор, что привело к накоплению отходов, непригодного к продлению генетического материала. Эта проблема будет только усугубляться, если мы не возьмёмся сами себя регулировать, устраняя при этом последствия своих же действий, медицины, повышения уровня жизни и комфорта, что тормозит развитие генетики человека, и угрожает его существованию как вида.

- Хорошо, допустим. Вы говорите довольно интересные вещи, и ваши выводы вполне резонны. У вас есть к нам конкретные предложения?

- Нам нужны сейчас творческие люди, которые сами предлагают и делают, ищут варианты реализации. Приходите, будем вместе творить будущее.

- И у нас есть шанс познакомиться с вашими существами?

- Сами понимаете, это зависит не только от меня.

- Ну хорошо, с погромами вы как-то объяснили, но что такой человек каким вы себя нам представили, делал в подпольном игровом клубе?

- У всех свои слабости. Такой ответ вас устроит?

- Да, было бы странно услышать, что так вы обеспечиваете финансирование своей евгенической программы.

- С финансированием проблем нет.

- Николай смотрел на седого, и внутри него рождалось и поднималось какое-то прозрение, противоречивое и не оформленное.

- Вы понимаете, что этим своим действием вы лишаете человека представления о любви, не давая ему взамен никакого нового? Эта ваша программа просто машина, трамвай по рельсам, может и переехать.

- Должно быть вы думаете, что я не знаю, что такое любовь? Смотрите, ведь были королевские семьи, где браки всегда осуществлялись во благо государства. Пусть каждый участвующий в новой расе чувствует себя королём.

- Оставайся мальчик с нами, будешь нашим королём? Есть такой армянский мультфильм. И женись на рыбе. Наливай, Антон.

- Антон выглядел озабоченным.

- Я думаю, в вас говорит дух противоречия, Николай. Никто не принесёт человеку на блюдечке нового представления о любви. Ни я, ни вы, ни наша команда. Оно родится усилиями этого человека, а иначе зачем он нужен? Чтобы потреблять готовый продукт? А мы подтолкнём его к этому. Всегда было так, уходит налёт мистики с вещей непознанных, с электричества например, и они предстают в своей наготе, и выясняется, что есть настоящие вещи, а это были вещи, которые мы принимали за настоящие. И тайна родов будет развенчана наукой, и человек научится другому.

- О чём вы говорите? Чему он научился через эти развенчивания? Он только теряет настоящее взамен на комфорт, мы просто пользуемся тем, чего до сих пор не понимаем. Никто, до сих пор, никто не знает, что такое электричество. Сначала новое представление о любви, а потом вся ваша хрень, а может она и не понадобится.

- Воцарилось молчание, в наступившей тишине было слышно, как капает кран в туалете, как тикают часы с маятником, старинные, в деревянном корпусе, как где-то в стратосфере, километров 12, где дуют страшные ледяные ветры, два воздушных змея сцепились хвостами. Один змей седого, другой - Николая. Их бумажные стенки заледенели, и могут разбиться, как бьётся стекло, и можно разглядеть их цвета, и изображения на них. Но тут кто-то потянул за бечёвку вниз.

- А ты сам-то что знаешь о любви, философ? Что ты для этого сделал? - проговорил с трудом Антон каким-то охрипшим голосом. - извини конечно.

- Ладно. Хорошо. Извинения приняты. Скажи своё слово, мой друг музыкант - сказал Николай после паузы.

- Антон медленно наполнил рюмки.

- Ты меня знаешь, Колян, я везде слышу музыку. И я слышу, что в той симфонии, которой звучит наше время, не хватает этого голоса - он кивнул на седого. - А говоришь ты всё правильно.

24.Алка

Алка проснулась среди ночи, мучила жажда. На кухне она прямо из-под крана выпила воду, постояла немного, прислушиваясь к себе, умыла разгоряченное от сна лицо. Посмотрела на часы на стене. Два часа двадцать минут - это время с ней говорило, почему она просыпается всегда в одно и тоже время.

Ночное видение оборвалось неожиданно, вспомнила она. Она как бы раздвоилась, находясь в двух временах сразу. Все казалось чужим и непонятным.

Алла вернулась в комнату, села на кровати, пытаясь успокоить душевный буран. Все вокруг менялось, и она должна была адаптироваться. Во сне она чего-то испугалась и с растущим облегчением, слегка повернув голову, в полумраке комнаты она рассмотрела замотанные в оболочки людей из сна, при пристальном вглядывании, они распадались на древнегреческие или даже египетские океаны. Избор перестал издавать трубный звук носом, превратился в кентавра с хромающим копытом, Арина предстала широкогрудым Зевсом с серебряной бородой в аболле, неудобно перекинутой через тело. Карина стала юношами-близнецами, сросшимися боками, маленькая Алла трансформировалась в юношу-эстета с синим беретом и томиком стихов Элиота. Но были люди, кто не менялся, она начала вглядываться и оказалась во втором сне,

Эффектная лестница подступает к мощной башне. Это не утонченная шпилем вверх архитектура, а твёрдо стоящая на ногах, знающая себе цену, очень удобное и доступное здание. Лестница постепенно заворачивается по кругу, формируя вертикаль и подступает к башне с четырёх сторон. Основное преимущество в членении пространства снизу вверх. С разной высоты открывается городской вид и площади, скверы и проходы внутрь башни. Алла бросилась рисовать эскиз. Высота такой башни не главное, поняла она. Основное - основание.

Оно может быть по типу барочной на площади Восстания в Риме. Успокоенная этой мыслью, она легла и заснула.

На работе все шло свои чередом: кайф от компьютерной модернизации прошёл через пару недель. Он сменился страхом перед проклятьями за освоение нового со стороны коллег и в тоже время привнесением новых отношений, упрощением контроля рабочего процесса. Через два месяца, когда все и она сама привыкли, Алла поняла, что наступила скука. Программа обрабатывала информацию самостоятельно. С общего компьютера на проходной, поступали данные лично ей, автоматически забивался табель, отпуска и больничные из поликлиник в электронном виде поступали тоже на их сервер. Компьютер подсчитывал сколько человек реально провел времени, посвящая себя рабочему процессу, а сколько за курением или разговорами или раскладыванием косынки. Все записки о выполнении поручений поступали оперативно адресату, а всплывающие кнопки «получено, выполнено, отправлено, установлено» стали в работе главными. Коридоры опустели, и директор планировал административный корпус сдать в аренду, а обслуживающий компьютеры персонал отправить работать удалено. «Мне тоже нужны перемены», - все чаще приходила Алле эта мысль. Она листала в интернете странички архитектурных бюро, ища вакансии помощников или администраторов, должности, не требующие квалификацию, зато приобщающие её к миру архитектуры. Ничего её не удовлетворяло: то маленькая зарплата, то далеко от дома, то возраст. Тогда она бросалась на книги и лекции, стараясь наверстать упущенное не в профильном образовании. Перебрав множество вариантов различных промышленных и общественных зданий, она уловила основное направление времени: большинство было устремлено к упрощению в сфере коммуникаций, шаговой доступности инфраструктуры. До изнеможения она принималась гулять по центру Москвы, удаляясь и сравнивая кривые улочки старого города с Сити, Алка пыталась проникнуться духом современной грандиозной застройки.

«Но ведь у нас много земли,- думала Алка, зачем стремится к небу, если можно освоить огромную территорию. Статистика вместе с футурологами говорит, что только 7 процентов страны будет трудится в сельском хозяйстве, остальные уйдут в города. Это немного грустно, но небо пусть остаётся птицам».

раздумывая над проектом, она решила, что в будущем хотела бы видеть людей счастливыми и надо дать им базовые вещи: качественное жилье, еду, воду, достаточное количество одежды. Самые идеальные формы для городов - это круглые или овальные, поэтому ночью ей привиделась башня, все поделено на сегменты, необходимо предусмотреть кибернетические центры, из них осуществлялось бы управление, подчиненное нуждам народа. Здесь должно каждому хватать воды, энергии, и для промышленных зон, для лабораторий и жилья и сферы развлечений.

Утром она написала сообщение Избору «надо встретиться» и получила ответ «вечером в шесть на Арбатской». День тянулся мучительно долго. Иногда она думала, почему её еще не уволили? Может тогда она быстрее нашла бы другую работу? Арина любила повторять: чтобы получить новое, надо освободить для него место. Как и что освободить из своего старого багажа- вопрос.

Избор как всегда выглядел чем-то озабоченным. «Вот счастливый человек - без работы, и всегда чем-то занят. Не сидит на месте.» вслух сказала

- Привет!

- Здравия тебе! В городе происходит нечто странные, ты как сама?

- Я заходила к вам вчера, не дождалась тебя. У меня вопрос: что выкинуть из старья.

- Хочется обновить гардероб?

- Внутренний.

- Сейчас выйдем из метро, расскажу как это возможно.

Алла была заинтригована и почувствовала в себе прилив сил, будто она сама толкала вверх эскалатор. Избор стоял за её спиной, и она ощущала его горячее дыхание, её жгло между лопатками, не выдержав, обернулась. Он посмотрел ей в глаза спокойно, только тело слегка подрагивало. «Почему он выбрал меня?»- мелькнула мысль в голове Алки, приближение эскалатора на верх, сбило её размышления, она чуть не споткнулась, вылетев неуклюже на неподвижную поверхность.

На улице было шумно, множество машин, голосов оглушили на короткое мгновение, показалось, теперь они со звоном покатятся вдаль, не касаясь земли, и она сразу с трепетом почувствовала, как голоса шествуют по свету, тяжелые, как громыхающие железные города, - это то, у чего нет разума. Независимый, неуловимый мир чувств, который лишь поневоле, случайно и беззвучно ускользая, соединяется с ежедневным рассудком, как та бездонно глубокая, мягкая тьма, которая иногда затягивает безоблачное, застывшее небо.

Казалось, будто что-то стоит вокруг и смотрит на нее. Она ощутила возбуждение человека рядом и опять с удивлением взглянула на Избора «ты с Кариной, или это не ко мне?» Тело говорило больше, как какой-то прибой в бессмысленных далях, как что-то мрачно, одиноко бьющееся о самое себя. И постепенно у нее появилось такое чувство, будто то, чего этот человек от нее домогался, это сильнейшее с виду действие, было чем-то совершенно безличным; не более серьезное, чем если тебя разглядывают посторонние; это было тупое разглядывание, так же смотрят друг на друга посторонним взглядом отдельные точки в пространстве, которые с помощью чего-то неуловимого объединяются в случайный образ.

Они свернули в какой-то переулок, прошли немного, он толкнул тяжелую зелёную дверь, усадил за столик ресторана, сел напротив. Прибежал официант, попросили кофе и каких-то пирожных. Потом Избор начал говорить что-то важное, но слова не доносились до Алки. Она не слышала смысл, только эхо, ощутила вдруг, что нужна себе, почувствовала, как струится под кожей кровь, ей казалось, что она вдыхает свой собственный острый, дрожащий запах, и у нее не было больше ничего, кроме этого тела, и этого исполненного духовности, поднимающегося над действительностью ощущения души, это чувство тела - её последнее блаженство, - и она точно увидела, как все уже поблекло, её чувства к этому мужчине напротив и нечто распахивается теперь наружу, как окна, в которые глазеют любопытные.

Она мысленно перенеслась за город, оказалась сидящей под деревом, в тени, а кругом палящее солнце, каждый луч проникает внутрь неё самой, и она отдаётся ему, сливается с каждым дуновением ветра, пролетающей мимо пчелой и раскрывшемся цветком.

Вздрогнула от неожиданного прикосновения, увидела, что её рука в руке Избора.

- Как бы ты хотела? Может поедем к тебе? - он нежно касался её руки и не смотрел ей в глаза.

- Я хочу увидеть реку и войти в неё.

- Это твой ответ? Если так, поехали. Знаю прекрасное место на Истре.

- Так ты избранный? - Алка заколебалась, что же ты хочешь, спрашивало все внутри нее. Кто ты?

- Я носитель каких-то особых генов, и видимо давно это понял. - он пересел к ней. Попытался обнять.

- Подожди, ты любишь меня?

Избор опять не посмотрел на нее.

- Я хочу построить с тобой отношения. Ты - то, что мне сейчас нужно.

Что-то откликнулось внутри на его призыв и ей стало через секунду уже отвратительно. Все эти слова, все не имело смысла. Как могла она так чувствовать, что унесло её в заоблачные дали, куда она поедет с ним? Он - с Кариной. И в это мгновение на нее обрушилось чувство одиночества. Она извинилась перед ним (зачем она это сделала?), вышла из-за столика, опрокинула дверь наружу и побежала в сторону метро. «Домой»- пронеслось в голове.

Когда она приблизилась к квартире, наконец ощутила спокойствие, будто вошла в непроницаемые воды, дверь в квартире закрыла на все замки, грохнулась на диван и начала успокаивать дыхание. И ощутила несказанную тоску по тому единственному человеку, который был одинок точно так же, как и она, у которого нет ничего, кроме той мягкой нежности, наполненной ускользающими образами, нежности, окутывающей, подобно мглистой лихорадке, все нагромождение неподатливых вещей, оставляя все внешние события, как они есть, большими, невыразительными и поверхностными, тогда как внутри все воспаряет в вечной, таинственной гармонии быть вдвоем, исполненной покоя в любом положении. Алка вспомнила ту пару, за которой она подсматривала сквозь окно. «Я хочу чувствовать также, с Избором было не так». Она решила написать ему смс. «Человек рядом с тобой должен носить те же гены, что у тебя. Тогда будет гармония. Желаю встретить её». Как только она отправила сообщение, она услышала чей-то крик. Потом еще. Алка встала с дивана и подошла к окну, прислушалась. Оказалось, крики раздавались от соседей. Теперь понять от какой стены. Обойдя комнату, она поняла, что кричал сосед снизу, кажется Николай, писатель, приходил к нам в офис, пронеслось в голове. Если у него что-то случилось, надо помочь человеку.

25.Алка и Николай

Алка спустилась на этаж ниже и позвонила. В квартире на некоторое время всё затихло, хлопнула дверь, что-то упало. Алка уже собиралась уйти, как на пороге показался Николай. Он был угрюм и в напряжении, но увидев Алку повеселел, но не сразу, а как будто постепенно пришёл в себя.

- Привет! Ты? Как я рад, что кто-то пришел, ты пришла, - исправился он. Проходи. У меня сегодня день открытий. Личных. И вопросов без ответа. Если не против, давай выпьем.

- Привет. Не против. - Алка вошла внутрь холостяцкой квартиры. Все было чисто, но слегка уловимый запах, дымка чего-то, что намекает на отсутствие женской руки. Она с любопытством рассматривала квартиру, сделанную под модный лофт.

- Что, теперь я побеспокоил тебя? Надеюсь, ты не спала? - Алка мотнула головой в знак отрицания. В это время Николай подошел к огромной барной стойке в месте, где по планировке её квартиры - кухня, низко висели светильники, высокий диван вдоль стены, рядом квадратные ниши для бутылок.

- У тебя приличный бар! - воскликнула гостья.

- Собираю различные вина, портвейны, коньяков меньше, что будешь?

- Красное вино 1898 года, - Алка хитро посмотрела, улыбнулась сквозь челку, сползшую набок

- Не настолько богат! - улыбнулся хозяин. Но вот 2008 год есть. Если нужна цифра 8 на конце.

- Не обязательно. Это я вспомнила, на работе к нам заходил на днях какой-то богатый спонсор и компаньон директора и подарил бутылку.

- Итак, открываем бутылку немного поближе к нашим годам. Николай достал бокалы на тонких ножках, и вскоре рубинового цвета вино наполнило их, переливаясь в хрустальных гранях, подсвеченных уходящим солнечным светом за окном.

- За тебя, Господи, где бы ты ни был! - произнес Николай.

- Немного пафосно, но давай. - они чокнулись. Алка удобно расположилась за барным диванчиком, сделала глоток и зажмурила глаза от удовольствия.

- Отличный букет, - произнес он вслух, задернул штору, включил свет, получился уютный полумрак и сел наконец-то по другую сторону стола.

- Так что случилось, почему мы Бога вспоминаем в такой теплый и приятный вечер? - спросила Алла.

- Тебя не смущают подобные разговоры?

- Последний год нет, раньше я испытала бы напряжение.

- О, у тебя тоже много интересного происходит? Расскажи обязательно! - девушка покачала головой в знак согласия. Николай взял пачку сигарет со стола, уронил, поднял, уточнил, не возражает ли она, чтобы он закурил, она опять кивнула. Он затянулся и произнес. Иногда вдруг я ощущаю, что потерялся, что то, к чему я шёл, что искал, не то. Только что я держал в руках что-то настоящее, и вот оно обернулось дымом, и кажется, что Бог покинул меня. Понимаешь?

- Когда я ищу знаки его присутствия, натыкаюсь только на свои мелкобуржуазные запросы. А по-настоящему крупных открытий как бы и нет.

- Да! Я сегодня вдруг понял, что ухватится-то не за что. Если бы у Бога были одежды, за их складки можно было бы ухватится. Но у него нет одежд. Разговора с ним не получается, схватится не за что. Это происходит, когда теряется причинно-следственная связь. Например, проявление духа в человеке - это следствие генетики, или оно есть причина её изменения? Когда происходит такое, разум теряет привычную опору, и повисает в пустоте, и кажется, что должен явиться Творец, и объяснить, или хотя бы намекнуть, но ты висишь в грозной пустоте, и зовёшь, но никто не приходит. Но сегодня не так, потому что пришла ты.

- Может то, что в себе невозможно понять - это и есть Бог? И ты говоришь о чем-то, что не имеет направления?

- Мне пришло сегодня понимание, все эти вещи лежат за плоскостью предметов. Это такой новый горизонт сознания.

Он хорошо знал это чувство, много думал о нем, раньше принимал все эти размышления за душевное нездоровье, это предчувствие чего-то необъяснимого, целого, которое доносится раньше любого проявления времени. И в момент приближения этого чувства, он точно знал, что ему нужно слить все воедино, сделать рывок, физический, внутри себя от всех мыслей сильных и ясных, до тончайших ответвлений вовне, вверх, вниз, - это напоминало раскидистый дуб, у него сильные ветви, широкая тенистая крона, сильный ствол и уходящие вглубь корни. Как сказать о нем другому?

- Я много читаю об архитектуре и слушаю одного старика.

- Седого? - усмехнулся Николай.

- Да, он уже совсем старый, у него какое-то неземное вытянутое лицо и лоб будто от другого лица.

- Нет, это не мой знакомый. - опять криво усмехнулся он.

- Если он умный, старый, весь устремленный в высшие сферы и у него достаточно знаний, чтобы летать в разных плоскостях, то может так статься, что они из одного места происхождения. Имя им «благородная и достойная старость», я бы хотела так. - Алка сделала еще глоток чудесного напитка, посмотрела на свет от лампы сквозь бокал. Когда я слушаю его, ощущаю странное единение. Оно похоже на то, что я испытала как-то, когда меня летом маленькой отправили лечить аллергию свежим молоком и яйцами в экологически девственную деревню, вдали от городов. Однажды я проснулась рано утром и не нашла никого ни в доме, ни во дворе: тетка с дядькой ушли уже на работу, а бабушки нигде не было видно. Тогда я пошла в сторону загона для свиней и стала смотреть на них. Они лежали в грязи, кто-то самый из них любопытный подошел поближе, посмотреть, не принесла ли я чего-то вкусного им. Но в руках у меня ничего не было, тогда он сделал круг по загону и опять подошел ко мне и так несколько раз, каждый раз, приближаясь, он смотрел мне в глаза и что-то пытался говорить большее, чем просто попросить еду. И вдруг я почувствовала будто взлетаю наверх, и ощутила полет. И поняла, что эта свинья настроила мое тело так, что во мне не осталось никаких мыслей, она освободила меня от них. Я стояла не шелохнувшись и ждала, я была уверена - ещё немного и я вспомню важное и значимое. И знаешь, оказалось, бабушка моя стояла рядом все это время и также не отрываясь смотрела на загон. И когда я осознала, что все это время она была рядом, бросилась обнимать её, как родного и близкого мне человека, но даже этого мне было мало, я хотела обнять эту свинью, воспарить над миром и обнять и его, и каждую частичку. Слиться с миром. На всю жизнь я запомнила это чувство, и иногда оно посещало меня опять, но не так сильно, как тогда

- Второй раз все как-то не так сильно, как в первый, - произнес Николай и подлил вина в бокал.

- Ты хочешь меня напоить?

- В мыслях не было, просто хороший разговор!

- И когда я прихожу в аудиторию и сажусь за парту, как школьница, каждый раз я погружаюсь в мир, который соприкасает меня с чем-то высшим и одновременно открывает меня саму. И я знаю- это тот старик, те его идеи, старый особняк в центре города, атмосфера намоленных студентами знаний и отданных там чувств. Если у нас сегодня вечер пафоса, то я уверена, что все это - храмы знаний не хуже храмов, где поют хвалу Господу.

- Ты так ищешь Бога?

- Теперь, после нашего с тобой разговора, я с уверенностью могу сказать. Да

- Архитектура масштабностью подобна ему. Теперь и я в неё уверовал. - улыбнулся широко и по-доброму он, щёлкнув пальцами.

- Я прямо сейчас, разговаривая с тобой, поняла, что мои поиски в архитектуре - это стремление не быть одной. Мое бегство, моя попытка единения. Я так долго была одинока, что теперь приоткрыв дверь, мне не хочется её закрывать. Хотя до конца отпустить одиночество не получается. Оно еще рядом.

- Даже сейчас? - Николай прищурил глаз, посмотрел на нее как-то по-другому. Все эти слова поразили его. Обычно он вёл подобные разговоры со своими друзьями, с девушками - редко. Он, также как эта странная соседка искал чего-то большего в жизни. Думал, метался, сколько одиноких ночей, дней он провел - не счесть. Но этим вопросом он вогнал в краску её, обижать даже намеком не хотелось, он понимал, что она - открытый, бесхитростный человек и эта неожиданная первая близость, её легко спугнуть. И, будто они едут в поезде куда-то далеко, пересекают границы, мимо проносятся поля, леса, горы, лица людей, все как застывшие картинки чьих-то жизней, сюжетов, недописанных историй. Надо осторожно идти, подумал он.

- Извини, я хотел только сказать, что в момент хорошего разговора, такого понятного, надеюсь, нам обоим, рождается чувство единения и близости к чему-то, что выше нас.

Алла и правда смутилась, где грань приличия, как понять, что пора уходить. Опыта у неё было не много. Но решила продолжить разговор.

- Я что ещё вспомнила: моя мама часто говорила, что если я буду плохо себя вести, то буду как её сестра. Я долго думала, что с ней не так. И потом поняла - все хорошо! Хотя среди родственников она считается не до человеком. Всего лишь всю свою жизнь она прожила одинокой жизнью, после 50 лет завела кошек, после 60 лет появились и собаки. Когда она умерла, за пару месяцев раньше матери, я зашла в её квартиру и ощутила пустоту. Но не пустоту одинокой тоски, а всеобъемлющую пустоту.

- не понял немного. - Николай достал еще сигарету.

- Понимаешь...Она могла быть счастливой, могла жить полной жизнью, все что угодно могло быть с ней, о чем я никогда не узнаю, потому что после смерти ощущаешь пустоту, которая остается на месте, где только недавно сидел человек. Я сейчас встану, уйду, ты погасишь свет, ляжешь спать, а на наших местах, где мы сидим сейчас, не будет ровным счетом ничего. Пустота. Но эта пустота будет хранить все наши разговоры, наши тела и не написанное будущее.

- Не уходи, посиди еще немного, - попросил Николай и удивился самому себе. Он посмотрел еще раз на нее, но как-то по-особенному. Изгиб её тела в свете полумрака, голос, не громкий, сопрано или меццо-сопрано, весь её облик предстал в мельчайших подробностях: средний рост, низкий, прямой лоб, густые волосы, большой, чувственный рот, легкий пушок на руках. Он вспомнил, что сколько раз видел её, она ходила немного наклонив голову на правый бок, а та держалась на худощавой шее, переходящей куда-то в тонкую спину и как она там крепилась, было совсем не ясно. Очарование, в котором он находился, мелькнуло на короткий момент, когда они шли по коридору в комнату переговоров. Он вспомнил его и в тот момент списал на небольшое волнение. Они были вдвоем и это была странная сцепка, которую он ощутил, будто она поддерживала его, а он смотрел, чтобы с ней ничего плохого не произошло. Что могло произойти, он не знал, но поразился этому новому для себя чувству. Когда началось совещание, все пропало. Наваждения не было. Но все время пока они были в цеху, он не отпускал её ни на минуту, держал в своем внимании. Ему было важно её присутствие. И сейчас. Он испытывал волнение.

- Я пока не собираюсь. Ты не прогоняешь ведь?

- И не прогоню, видишь, сколько у меня есть вина. Только нет прошлого века. - они рассмеялись.

- А знаешь, - одновременно, хором сказали они. Опять рассмеялись.

- Мы говорим на очень серьезные темы, - сказал Николай, почему мы смеемся?

- Наверное, все плохое позади? - Алка опять посмотрела сквозь бокал, только уже на Николая.

- Разве было что-то плохое?

- Тебя можно спросить, почему ты позвал меня?

- Да, я позвал. - Он замолчал, встал, подошел к окну, отдёрнул штору, дернул на себя створку окна. Воздух, дайте мне воздух, я хочу дышать! - Кричал он в окно.

- ты пьян разве?

- Только от счастья. Не пугайся, не думай ни о чем. Это мой старый разговор с тем старцем, что сидит где-то там, далеко. Его рисуют особо одаренные на создание не обычных образов люди, пишут книги, музыку, пытаются понять через чувства такие как я. И ни разу не угадали. Он ржет от души, он сто миллионов раз подавился от смеха. Он, кто точно знает, что мы - люди и представить себе даже не можем, кто он такой, сукин сын.

Возьми себя в руки, сейчас она убежит, и ты будешь один на один со своим горем. Если убежит - она не та, слабачка, пришла следом мысль. Тем не менее, она ничего мне не обещала, как и я ей.

- Так вот о чем ты кричал. Как я завидую тебе. Это такая степень свободы, которой мне не хватает. Я все время думаю «а что скажут соседи», когда мне хочется кричать. Или ударить о стену, или просто разбить тарелку, я не могу это сделать. Живу с оглядкой на других.

- Неужели? Не верю! Как говорил Станиславский. А кто топал мне по потолку?

- Я учусь быть свободной. И мой вечерний дикий танец был пробой меня новой! Сейчас все требует пересмотра. Где она, эта свобода, ты постоянно её ощущаешь? Я - нет. И с этими словами Алка ощутила расставание, оно как-то прошло между ними. Всплыло ещё одно воспоминание: давно забытое разочарование, и на нее обрушилась прохлада. Кожа покрылась пупырышками, тонкие волоски на коже встали. Ей стало не ловко.

- Я пойду домой, завтра на работу.

- Да-да, помню: «стране нужно больше шампуней», - они рассмеялись в голос.

- Ну хотя бы ты не кричишь от горя в окно - это уже достижение. Все-таки наши шампуни способствуют смеху.

- Слушай, а что в выходные делаешь, есть планы?

- В последнее время хожу на лекции и читаю. Но именно в эти думала отдохнуть, выспаться.

- Отлично! Выспишься на даче у друга, поехали? Будет тихо, много воздуха, даже молока достанем свежего, если надо.

- Давай в пятницу обговорим?

- Решайся! Не надо ничего придумывать, я просто сосед. - он подмигнул и стал совсем своим парнем.

- Ты умеешь делать классные лица, но все-таки созвонимся в пятницу. Спасибо за вечер!

Она встала из-за стола, наклонила немного голову вправо, задумалась опять о чем-то, пошла по направлению к двери.

Николай закрыл дверь, вернулся на кухню, поставил бокалы, и какие-то тарелки из раковины в посудомоечную машину, выключил свет над барной стойкой и ощутил пустоту. Будто все очарование исчезло из пространства столько ему знакомого до мельчайшей крошки на столе, поворота стула или складки занавески, но что-то осталось жить внутри его самого, оно перебралось к нему, прыгнув на коленки, и не заметно проникло внутрь. С этим чувством наполненности, он пошел в ванную комнату, принял душ и прихватив с собой книгу, выданную для обязательного прочтения матушкой, пошел в сторону кровати.

26.Встреча

Николай открыл дверь, и ощутил знакомую дружескую атмосферу, он как будто не видел своих друзей несколько лет, хотя прошла всего неделя с последней встречи. Все волнения последних дней растворились, остались за пределами этого острова. Он готов был расплакаться.

- Ну что, писатель, пишем дальше? - Как ни в чём ни бывало сказал Антон.

- Пожалуй что. И надо признать, эффект похоже есть. Так что надо писать дальше, не отдавать же всё на волю случая, которого нет.

- Это ещё что, сказал Олег. У меня случилось так случилось. Всегда мечтал быть писателем, но даже не пробовал. А тут написал рассказ, за день, просто из ниоткуда. Я и не знал, что так можно, само всё идет как по нотам. Пропёрло на сто тысяч ампер. Показал рассказ, взяли, говорят, ты почему скрывался, давай ещё. Я как во сне хожу.

- Да не переживай так, это нормально. То ли ещё будет - сказал Антон, глядя куда-то в сторону.

Сели за стол играть.

- Самое сложное, это продолжить. Причём с развитием сюжета, без повторов. Это хорошая литература, она может вылечить нашу жизнь - Олег увлечённо смотрел на друзей, глаза его сияли.

- А интересно, что общего у литературы и генетики? Там ведь тоже развитие своего сюжета, по крайней мере так всем бы хотелось, и без повторов - Николай не хотел поднимать эту тему, но она всё равно сидела теперь в голове, и он как-то не сдержался.

Егор отозвался:

- Сейчас просматривается такой путь, он идёт понемногу уже, и будет только развиваться: будет накапливаться банк данных ДНК и сведений о носителях, типа уровня интеллекта, здоровья и прочего. И об отклонениях нежелательных. Компьютеры стали очень мощные, можно по результатам обращения в этот банк давать рекомендации. Это постепенно станет частью культуры. И там, где это будет принято, генетика улучшится, и, соответственно страна будет сильнее по сравнению с теми, кто не принял такой подход. Правильные вещи сами находят себе дорогу, просто это не так быстро. Расы все, рано или поздно перемелются в одну, но как медленно вращаются жернова.

- А литература? Её не проанализируешь машиной. Впрочем, как и человека. Ведь понятно, что банк данных прозевает гения. Хотя сейчас анализ текста развивается с бешеной скоростью. - Николай закурил, и разогнав дым рукой, откинулся на спинку стула.

- Вопрос и правда интересный. Мы хотим жизнь поправить литературой. А что есть жизнь, и что есть литература? Чем больше литература похожа на жизнь, тем она лучше. И чем жизнь больше похожа на литературу, тем она лучше. Усилия с обоих сторон. Что же им не стать одним? А может они и есть одно, с разных сторон? Я каждый день устраняю последствия чьих-то жизненных ошибок. Но можно задуматься, может их подвела к этим ошибкам плохая литература?

- Я читал записки одного хирурга, как человек лишился части мозга и у него всплывают воспоминания чужой жизни. Появилась идея, что эти картинки транслируются из прошлого одним из предков. Банк данных внутри нас. Вот и связь генетики и литературы. Здесь и сюжет, и детектив, и мелодрама с трагикомедией.

- Да, но есть интересные судьбы у семьи, а есть серые будни и ни одного прорыва.

- Как отследить?

- Просто у кого-то есть в жизни литература, у другого нет. Нет событий, сюжета, одни повторы и никакого развития. Жизнь происходит из литературы, а литература из жизни. Но слово было у бога. А жизнь тоже у него уже была?

- Все религии мира говорят, что бог вдохнул во все здесь жизнь. Наше дело или согласится или нет. Можно переписать историю религий. Предлагаю создать свою, кто за?

- Типа евангелия, или жития святых?

- Да, и что? Пусть так, это будет гимн нашему времени. Раньше Бог спускался с небес, и давал откровения, а сейчас другое время пришло. Человек должен сам что-то сделать. Будем четыре евангелиста. Опишем наши поиски в этом направлении, кто как к нему пришёл. Или как не пришёл. Или пришёл, да не заметили, а только потом. И это будет одна история про нас и про наше время, и про приход Бога в современном исполнении.

- К тому же чудеса начали происходить с нами постоянно.

- А почему мы думаем, что приход Бога - это обязательно чудо? И что есть чудо? Жизнь, нормальная жизнь, сама по себе есть чудо, а общение с тем, кто её создал должно быть нормой, чудом другого рода. Чудо второго порядка. Может и это станет обычным делом?

- Вот о том и речь, что раньше все вокруг меня, например, было жизнью, а теперь я вижу, что чудеса буквально везде. Главное иметь правильный взгляд на вещи.

- Это да, восприятие важнее факта, проблема в том, что со временем все притупляется. Говорят, что это из-за приобретённых знаний, и если всё забыть, восприятие будет как у ребёнка, но это не так. Дело в том, что человек рано или поздно склоняется к тому, чтобы смотреть на эти знания под удобным ему углом. И этот угол и есть помеха восприятию, это память положения застывшего сознания. Так что чудо есть понятие относительное, относительно этого угла. В такой логике, что чудо есть изменение угла.

- Ну что ты, чудо есть нарушение объективных законов, которые работают, какой бы там у тебя в башке угол не сидел.

- Понимаешь, это ведь и есть угол, под которым ты смотришь на эти объективные законы. Неужели ты думаешь, что они абсолютны? Это же всё антураж. Где возможен угол, там относительность. Только абсолют не зависти от угла. И чудо есть явление оттуда, явление силы, которая круче всех этих законов и углов. Чудо не в нарушении законов, а в демонстрации оттуда, перед которой эти законы расступаются. Это не грубость и не хулиганство.

- Так что же мы напишем сегодня? По крайней мере в прошлый раз мы написали о жизни, какую жизнь мы хотим друг другу устроить. Весело, с огоньком. И она, жизнь, ответила - просто на Олега можно посмотреть. Кто ещё? Это за чудо считается?

- Но мы ведь дурачились. Может так и надо продолжать? Может написать в этот раз не про нас, а про знакомых, про ближний круг. Правда без них самих это делать неудобно как-то.

- А я думаю, надо продолжать то, что мы писали, развивать сюжет, чтобы это было литературное произведение, а не набор пожеланий. Хотя, одно другому не противоречит, можно добавлять персонажей в роман.

- Знаете, я всегда хотел написать сказку - вдруг сказал Олег.

- Давай сказку, надо же прописывать мифологию новой религии. А какую?

- Про отца. Кто такой этот отец. Вот смотрите, у отца было четыре сына.

- Первый умный был детина... - не удержался Антон.

- Да иди ты, не сбивай человека, валяй дальше, Олег. Отец для четверых, это уже символ единого сюжета, его как раз не хватает. Было четыре сына: строитель, музыкант, хирург и философ.

- Ну да, можно и так. Каждому сыну отец читал на ночь свою сказку. А отец был король, и дети его были четыре принца. И пришло время, когда они выросли, тогда отец король дал каждому четвёртую часть королевства, а сам отошёл от дел.

- А королева?

- Надо придумать. Это вопрос. Она точно должна быть, но я как-то не думал, ведь сказка об отце. Может быть она как раз собирала их вместе вчетвером?

- Ладно, придумаем, давай дальше. Я прямо вижу огромный каменный зал, факела, камин, шкуры медведя на полу, на них играют эти четыре маленьких принца. А они близнецы?

- Это идея. Ладно, пусть близнецы. Хотя нет, у них лучше пусть будет старшинство, так больше похоже на жизнь. Так вот, когда каждый из них начал править в своей части, они столкнулись с разными трудностями: у кого-то было мало воды, у кого-то мало земли для посевов, у кого-то распри и неспокойное население, а у кого-то проблемы с соседями за границей. И получилось, что каждый из них в конце концов увидел, что попал в сказку, которую ему читал на ночь отец. И эта сказка стала для каждого путеводной звездой, в ней был ключ к решению. Им пришлось договариваться друг с другом, и постепенно все четыре части королевства стали как одно целое. И тогда братья явились к отцу, и спросили его, что это было? Как знал он наперёд? И зачем он так поступил? И король отец ответил: я правил один всей страной, но все мне просто подчинялись, и я хотел, чтобы каждый сам выбрал, по доброй воле это подчинение. Я разделил, но показал путь к соединению, чтобы части добровольно вошли в целое. Это дорога к самоуправлению и осознанности каждого жителя королевства, к его активной позиции. Без этой позиции всё застынет. Вы это поняли, преодолев все трудности, не на словах, а на деле, теперь вы можете показать это другим.

- Довольно оптимистично. И романтично, как и положено сказке. Это петля познания, правда в расширенной трактовке. Неплохо. В чём тут мифология и смысл: делегирование власти отцом, постепенное, вплоть до каждого подданного. Отец всемогущ, всезнающ, даёт задачу вместе с подсказкой, и выполнение всеми каждым своей задачи складывается в самоуправление. Но где же такого взять отца? Или это притча про Бога? Получается, что рано или поздно каждый становится отцом? Ведь если братья продолжат передачу власти уже своим детям, или подданным, они тоже станут как их отец. Если есть эта лестница власти, на какой её ступени мы стоим? На самой последней? Интересно, причастность к божественной картине управления миром делает тебя богом? Лестница богов.

- И ещё интересно, а если я захочу сделать что-то своё? С одной стороны, благодаря этой сказке я убедился в том, что замысел отца един, и все живут в нём, и если я что-то задумал, то это надо со всеми согласовать, чтобы была опять единая картина. Но в чём свобода творчества? Только в деталях исполнения уже задуманного отцом? Или я могу создать свой мир в рамках единого замысла? А если нет, то почему мне это так интересно и привлекательно, это что, просто ради искушения?

- Хер знает - Егор помолчал - с одной стороны я полностью сознаю, что просто использую существующие уже вещи для организации своей жизни, которую тоже в основном вынужден организовывать так а не иначе. А с другой стороны это мой мир. Я это тоже хорошо сознаю.

27.Алла

Она поднялась по лестнице на этаж выше, открыла дверь и зажгла весь свет в квартире. Надо рассмотреть каждую деталь и тогда она обретёт смысл. Алка села на ковёр посередине комнаты, приняла некоторую неподвижность внутри себя. И стала вглядываться в привычные ей вещи, что-то изменилось, - она или они.

Пустого пространства между собой и окружающими вещами она не ощущала; оно заполнилось удивительно напряженной взаимосвязью. Предметы не сдвигались со своих мест, словно пустили глубокие корни, - стол и шкаф, часы на стене, - до отказа наполненные самими собой, отделенные от нее, замкнутые в себе плотно, как сжатый кулак; они смотрели на неё. И тогда ей пришло сознание, что они всю жизнь ждали этого момента, когда она обретёт внутреннее «я». И теперь они вместе создают собой композицию. «Интересно, что сейчас делает мой сосед», подумала Алка. И в тот же миг она ощутила его рядом, и пол стал стеклянным и вся его странная квартира влилась в её, соединилась и стала единой. Душа его, охваченная каким-то неясным ей чувством, была укрыта только от себя самой, догадалась Алка. И когда он заговорил о Боге, она вспомнила главное: под Богом он подразумевает то самое другое чувство, возможно - ощущение того пространства, в котором он хотел бы жить. Не понятно откуда у нее появилась следующая мысль: животные, которых она немного побаивалась, наверное, похожи на это пространство. Если сравнить это с водой, она проскальзывает так близко и прямо на глазах расплывается в какие-то большие фигуры. А если посмотреть на все со стороны, все это - маленькое и далекое. Почему в сказках позволительно думать вот так о животных, которые охраняют принцесс? Надо откинуть страх и приблизить зрение, тогда можно разглядеть.

И в этот момент за окном раздался короткий гудок машины. Она невольно вздрогнула и ощутила, все что она только подумала о другом человеке, на самом деле её мысли и чувства вполне могут не относится к нему. И ей захотелось стать ближе самой к себе, понять, где проходит её оболочка, с чем и как она могла бы соприкоснуться с предметом или человеком. Ей мешала одежда понять что чувствует кожа, она начала раздеваться. Её волновала мысль, как одежда с тихим шорохом падает на пол; хотелось услышать этот звук и ощутить скользящую нежность, которая делает несколько осторожных шагов в темноту, словно ища кого-то, а потом, опомнившись, спешит назад, чтобы прижаться к собственному телу. И когда спустя несколько минут она медленно, с неторопливым наслаждением вновь надевала футболку и шорты, в которых, подобно московским прудам в темных впадинах, вяло таилось тепло и над которыми как будто вставали какие-то заросли, - они были для нее чем-то вроде укрытий, за которыми она притаилась, и в тот момент как её тело натыкалось на свои оболочки, его пронзала чувственная нега.

Алка выключила свет, оставаясь в полной темноте, может так лучше будет понять, что происходит. Прошла по длинному коридору, заглянула в кухню, провела пальцем по столу, будто пробуя поверхность, увидела скользящий блик в темноте, а может быть, ей это только кажется. Мрак разлился по дому как тяжелая жидкость, казалось, что и её самой нигде нет; она растворилась в поглощающем предметы пространстве, она принялась ходить по комнате, но везде была только темнота, и все же она не смогла её поглотить, острее всего она ощущала себя саму. Ту её часть, которая всегда молчала, все невысказанный слова и непрожитый, сохранённые чувства.

Она вспомнила, как разговаривала с ангелами. Она сильно заболела, и сквозь горячку температуры, смогла рассмотреть, как они предостерегали её. От неподвижных фигур разносился тонкий высокий звук, который пронизывал все вещи. Вещи распадались как глухие камни, а весь мир превратился в груды острых обломков, и только она сама сжалась в комок; измученная болезнью, истонченная, как увядающая трава после мороза, она стала проницаемой для собственного чувства, ощущала свое тело со всех сторон одновременно, и оно стало совсем невесомым. Ещё немного, сейчас она поймёт, Алла посмотрела на часы на стене. В каком-то приступе щедрости, отец отдал их после смерти матери. Сам привёз, повесил и сказал: «так правильно». Тогда она не поняла, что было правильным. Сейчас она увидела, как стрелки показали два восемнадцать ночи и поняла - вот уже год, как умерла мать, она просыпается в это время, почти каждую ночь. Они говорят ей о чём-то. Отец дал ей подсказку, ключ к собственной я. Но что означает это время. Они указывали на право вверх и в бок.

Сколько у человека должно быть собрано ключей, чтобы хоть что-то понять? Когда она болела, вокруг неё образовался какой-то круг, и ей казалось, ангелы, невидимыми крылами, люди, предметы окружили заботой и это было опорой. Но потом, когда она встала с кровати, на ослабших ногах и с мутной головой, то осознала, это была всего лишь болезнь.

Она подошла к окну и заглянула во тьму ночи вне дома. Привычные силуэты домов, детская площадка во дворе, тишина рядом, но где-то чуть дальше проносятся машины, шум колёс от соприкосновения с дорогой, мягкое подрагивание железа, отзвуки земли, неясный шум птиц. Алка вспомнила Избора. Странное сопротивление, которое поднялось в ней, несмотря на какое-то чувство теперь зародило связь с ним, будто границы рухнули, сделались настолько прозрачными, что стало все на свои места. Так, наверное, думают о людях, которые внезапно умерли, но связь с ними не была понятной, и вдруг прояснилась.

Она почувствовала необычную близость души, показалось, что она смотрит на себя его глазами. И знает о потаённом своём чувстве, не пережитом ещё. Это показалось таинством соединения. Ведь она думала, что именно он был её ангелом-хранителем весь этот период. Теперь приоткрылось - это болезнь.

Промучившись бессонницей толи от выпитого вина, толи от важности мучивших её вопросов, она села на подоконник и заглянула в окно. На небе появилась бледная розоватая полоска. Светало. Послезавтра день рождения девочки, мы поедем в Суздаль, там что-то будет важное.

И с этой мыслью она отправилась спать.

28.Работа. Встреча.

Утро прошло в привычных сборах: завтрак, чтение новостей, лёгкий макияж и Алла бежала уже к машине. Дорога не занимала много времени на метро, но иногда хотелось личного пространства и даже пробка не пугала. Сосед критически посмотрел на расстояние между машинами и сделал замечание Алке, надо соблюдать дистанцию. Она закатила глаза, открыла дверь, села на сидение. Сосед продолжал что-то говорить уже другому соседу, не получив ответа.

- Женщина за рулем- это безобразие! Все аварии из-за них! - что отвечали ему, не хотелось слышать, лучше включить громче радио.

А что-то внутри изменилось, подумала она, раньше я бы начала переживать и извинилась. Алка выехала со стоянки. Не успела свернуть на проезжую часть улицы, раздался звонок.

- Срочно надо поговорить! - раздался тревожный голос Карины.

- Ты плачешь? - внутри все сжалось от предчувствия.

- Избор сказал, что нам надо расстаться.

- И прям перед днём рождения дочери?! - Алка возмутилась. Насторожённость внутри была ещё с ней.

- Он обещал уйти после того, как мы съездим в Суздаль.

- А вот это надо как-то избежать, мелькнула мысль.

- Ты сейчас где? На работе?

- Какая работа! Я всю ночь проревела. Собрала Алку в школу и села на лавочку. Отпрошусь с работы на два дня!

- Я приеду сейчас к тебе, - Она сделала звонок на работу и поехала к Карине.

Девушка сидела на скамейке за широким кустом давно отцветшей сирени. Слёзы высохли, глаза красные, плечи еще подрагивали, но явно наступала следующая стадия отходняка, как она сразу предупредила Аллу. В руках одна держала ветку и ломала её на маленькие кусочки и разбрасывая перед собой.

- Меня будто выбросили на улицу. Я - собака, верно служила, но только стала больше спать и не лаю, интерес пропал. У него точно кто-то есть. В последнее время, он странно ведёт себя.

- Это обычное чувство....

- Не говори так, я не маленькая, я все понимаю. Только не понимаю, как могла я впустить его в свою жизнь ещё раз? Ровно полгода и все меняется. В нем встроены часы, когда вдруг что-то перещёлкивает, он становится другим.

- Каким? - робко спросила Алла.

- Безразличным.

- Это самое страшное в отношениях.

- Именно так. Служение. Я так себе говорю. Если я не служу другому, значит в отношениях что-то не то.

- Это громко как-то звучит.

- А все должно быть громко, если любовь. Он не может любить. Никого. Или не нашёл свою половинку. Только часто ищет. Он - мальчик в вечных поисках. Но со мной за что это, боже, за что?!

- Ты стала христианкой разве, служение, наказание, вымаливание. Ни бог, ни судьба, никто иной здесь ни при чем.

- Что такое ты говоришь? Ты ни разу ни с кем не жила. Ты не знаешь, как это: жить с кем-то, заботиться, любить.

- Ты обвиняешь меня?

- Ты и правда ничего не смыслишь в отношениях. Карина бросила ветку в сторону от лавочки и начала искать платок в сумочке.

- Зачем ты позвала, если тебе не важно мое мнение? - вскочила на ноги Алка

- Я хочу, чтобы меня хоть кто-то выслушал и потом. - она высморкала нос в бумажный платок, отчего он совсем стал красный и ещё более приплюснутый. Вдруг ты знаешь, к кому он хочет уйти?

- Откуда!?- ответила Алка.

- Ты с ним часто общалась.

- Послушай, я не знаю, чем помочь тебе сейчас, но если ты думаешь, что станет легче от того, если ты вдруг узнаешь, что у него была любовница...

- Так значит знала. Я так и думала. - Карина сжала кулаки, глаза сузились, и она посмотрела Алке куда-то поверх головы. Что-то будет, подумала Алка.

- Не было никого, успокойся. Точнее, я не знаю.

- Ты на его стороне?

- Я ни на чьей стороне. Но я бы спросила, что произошло между вами.

- Сказал, хочет побыть один.

- Пусть будет один.

- У меня ощущение, что он умер. Или ушёл в толпу и растворился. Как все эти любопытные люди. Проходят второй час мимо, рассматривают меня, будто я обезьянка в зоопарке, а стоит встретиться глазами, как они в ответ прячут свои. Им не нужны мои чувства. Чужие проблемы не касаются никого. Если бы я в интернете написала бы “что делать?” Получила бы тысячу и один совет в диапазоне как убить его ночью, и не быть посаженной в тюрьму, до обвинения меня в том, что сама виновата, как ты пытаешься мне сказать. Алка попыталась возразить, но Карина остановила её жестом. Я просто хочу понять, куда он уходит?

- А куда обычно уходят люди?

- Ну не дура ведь ты. К любовницам!

- А ещё к себе. Просто в нору. Как я. Каждый день иду по улице с работы, захожу в магазин и дальше залезаю в свою холостяцкую, одинокую нору. У тебя дочь есть, а у меня никого. И любая проблема, слышишь, любая на мне. И я никому не нужна. А ты нужна своей дочери. Так что выкинь из головы этого мужика, иди к дочери, убери дом, приготовь ужин, купи подарок. И живи дальше ради неё. Встретишь достойного себя человека, выйдешь замуж. Если нет, значит в старости внуков нянчить станешь, или картины писать. Никогда не поздно себя найти. Я знаю, это сложно. Терять. Но это не конец жизни. Это начало для нового. Ведь ты - сказочная принцесса.

Вдруг Карина обернулась и обняла её. Алла вздрогнула, подумала, что-то неприятное, будто змея укусила её на торфяной кочке, больно. Вдруг поняла, что Карина ущипнула её.

- Что ты делаешь? - воскликнула она.

- Это я в благодарность.

- Синяк будет!

- Надеюсь, нет.

- Ну знаешь. Пожалуй, поеду я на работу.

- Завтра едем?

- Да. Так что в девять у вас.

Они попрощались и каждый пошёл в свою сторону.

Алка приехала на работу, спина горела, синяк будет, решила она. Почему я назвала её принцессой, удивилась самой себе она. Наверное, из-за её любви к сказкам. Припарковалась на стоянке перед зданием и на проходной столкнулась с Николаем.

- Ты? - одновременно спросили они и рассмеялись.

- Как здесь?

- Утром твой директор позвонил, хочет обсудить со мной некоторые разделы истории компании. Хочешь, присоединяйся. Скоро совещание.

- Попробую. И они вместе вошли в здание.

Алла зашла в свой кабинет. Оставила сумку, поправила прическу и посмотрела в зеркало на себя критически. Взгляд тревожный, глаза после бессонной ночи немного красноваты. Да, подумала она, в моем возрасте спать надо больше. Зато ей все стало ясно про её выбор и Избора. Это принесло облегчение. Подкрасила губы, это делала крайне редко и догнала Николая, он приближался к кабинету директора.

Секретарь открыла дверь перед ними, чуть приподняла широко подведенную бровь, посмотрела на неё, потом медленно перевела взгляд на него, чуть улыбнулась.

“Она что-то чувствует, - догадалась Алка, чутье секретаря директора было известно всей компании.

- Алла Владимировна, всегда рад Вас видеть, но мы сейчас Вас не ждали! - директор чувствовал себя неудобно, за обширным, во весь кабинет столом, сидел в центре какой-то смутно знакомый человек. Николай пожал ему руку первым, и одновременно встав вполоборота к директору, произнёс.

- Семён Васильевич - это я попросил Аллу Владимировну присутствовать на совещании. Вчера она помогла мне дописать текст.

- Что ж, если так, то оставайтесь. Начальница отдела кадров у нас на особом счету, - он обернулся к этому человеку и коротко шепнул ему. Алка приблизилась и скорее почувствовала опасность, чем разглядела. Так чувствовали, наверное, первобытные люди, если видели стаю львов. Она села с ним по одну сторону стола, не хотела встречаться ещё раз взглядом.

- Итак, Николай, а как Вас по батюшке? - продолжил директор.

- Можно просто Николай.

- На западный манер? Хорошо, это мы одобряем. Вами заинтересовались наверху. И хотят предложить написать концепцию, национальную идею, так сказать. Это мой друг и приближенное лицо к самому, - он показал пальцем в потолок. И когда Вы прислали мне текст, и я утром прочёл его, понял сразу “вот оно!” То, что мы все ждали. Николай, поверьте, Вы сможете!

- Извините, могли бы Вы поконкретней, что от меня хотят.

В это время опасный человек, в темно-синем костюме, с острыми чертами лица, ястребином носом заговорил.

- Нам нужна концепция по иммигрантам. Необходимо, чтобы они интегрировались в среду, а не жили в гетто.

- Не селите их в гетто. И не будет их.

- Все не просто. Это проблема лавиной обрушивается на страну. Вы в курсе, что опыт Америке самый негативный? Что в Калифорнии, например, хотят говорить по-испански половина населения. Не просто говорить, они хотят, чтобы дети учили в школах этот язык, судопроизводство проходило на двух языках - это святое для страны. Надо учится на чужих ошибках.

- У Вас есть Сколково, есть комитеты, люди на зарплате сидят, придумывают. Почему я?

- Никто не говорит о Боге. Только Вы его упоминали так органично включив его в концепцию компании. Это свежо.

- Бог? Он вечен, в отличие от нас с Вами.

Алла с удивлением посмотрела на него. Это был другой человек, не тот, с кем вчера она пила вино, болтала о разном, дома он снимал бронь. Сейчас все поменялось. Он выглядел сосредоточенным, даже жёстким, лицо стало непроницаемым. Как много у него лиц, - подумала она.

- Я имею в виду, что на религии можно управлять массой.

- А можно и без религии, время СССР это показало - еще один опыт решить массу межнациональных проблем.

- Без искусственных переселений. Сейчас должна быть добровольность!

- Но мы с Вами знаем, что за этим стоит?

- Хорошо, что Вы все и сами понимаете. Итак, мы Вам предлагаем контракт на формирование группы и разработку идеи. Вы согласны?

- Нет, мне это не интересно.

- Вот так сразу откажитесь и не посмотрите на сумму. В чем причина?

- В принципах. Одно дело продвигать бизнес. Другое - политика.

- Это более широкие просторы.

Алка опять с удивлением посмотрела на Николая. Безразличие, отстранённость. Взгляд в никуда.

- Извините, мне не интересна данная тема.

- Вам не интересно прошлое, которое можно влить в будущее страны? Объединить их в единое?

- Что Вы подразумеваете под этим? - Николай весь вытянулся, нервно забились две синеватые тонкие жилки на лбу.

- Изначально наша страна зарождалась на полиэтнической основе. В настоящий момент следующий виток развития. И нам необходимо разобраться в этом ещё раз, понять на каком этапе находимся и...

- Извините, мне кажется, я объяснил Вам совершенно ясно, что мне не интересно это. И я примерно понимаю, о чем Вы хотите мне сказать. “Самодержавие, народность, православие”- мы проходили это, теперь нужен следующий лозунг. Этим пачкаться я не буду.

Видно было, что этот модный и сдержанный мужчина с трудом удерживал себя в стуле, он не привык к отказам. Они попрощались, поколебавшись, он оставил свою визитку Николаю, на случай, если тот передумает. И конечно, предупредил его на предмет не обдуманных и быстрых слов. Уже сидя в кабинете Алки, пока она готовила ему кофе, он бушевал.

- Такие как он, думают только о себе

- Да объясни ты наконец!- попросила Алка, она мало интересовалась политикой и не сразу поняла, кто сидел в кабинете директора и почему так жестко отозвался Николай.

- Его не интересует судьба народа, участь страны и благополучие. Только нажива. Знаешь, на чем он построил свой бизнес?

Алла отрицательно помотала головой.

- Он возил красную икру самолётами и вертолетами с дальнего востока сюда, когда горела Москва. Это только один пример. И все его друзья такие как он. Не хочу иметь с ними дело! Они считают себя элитой, и забыли, что они должны служить народу.

- Так ты тоже ночью этой не спал?

- Нет. Ты ушла, я сел писать. Я испытал какой-то подъем. И написал историю вашей компании на одном дыхании.

- И я, - произнесла Алла и покраснела.

Он взглянул на неё и понял, что знал её уже давно, когда и где он мог её узнать, не понятно, может в детстве они росли вместе.

- А в каком районе ты родилась.

- На Таганке, а что?

- Нет, я в другом. Показалось, что я знал тебя раньше, но никак не могу вспомнить, будто открыл окно, а за ним все тот же пейзаж, и ты такой сидишь и думаешь, может солнце по-иному светит.

- И как оно теперь светит?

- Мы вдвоём приподняли покрывало над некой тайной, там мелькнул свет.

- Это хороший знак, как сказал бы один мой знакомый. А ты не хочешь со мной и моими друзьями завтра поехать в Суздаль? На один день.

- Я там не был никогда. Экскурсия или сами гуляем?

- У одной маленькой девочки день рождения, едем гулять. Даже конная прогулка предусмотрена.

- Конечно, едем!

Отлично, подумала Алла, если с нами поедет Избор, она избежит объяснений со стороны Карины.

Николай уехал. Алле нужно было посетить ещё цех, зайти к заведующему лаборатории, обсудить сотрудника, который не приходил на работу вторую неделю. Она не любила увольнять людей, надеялась, что как-то все решится мирно.

Лучше не затягивать, решила она и прошла по узкому, длинному коридору, недавно директор распорядился сделать ремонт, стены были светлыми, кое-где висели картины, иллюстрирующие историю предприятия, начавшейся с конца 19 века. Вышла на улицу и пересекла большую асфальтированную площадку, потянула на себя тяжелую дверь и отправилась искать Ивана Валерьевича.

Проходя мимо химиков-технологов, заметила его видную фигуру у окна. Он беседовал с заведующей соседней лаборатории. Алла зашла внутрь, поздоровалась. Иван Валерьянович - мужчина шумный и рослый, имел внушительный лоб, отвисшие щеки и по-детски пухлые губы, пользовался популярностью у женщин, хорошо знал это и кажется, умел использовать в своих целях. В моменты застолий именно его приглашали первым, если кто-то приносил домашние вкусности, обязательно делились с ним. Мужчина цепким взглядом окинул фигуру начальницы отдела кадров, сфокусировался на лице, через несколько секунд попрощался с химиками и вышел из лаборатории с Аллой. Они прошли в его кабинет, где он все время бегая глазами по её телу, рассказывал, что у мастера был запой, он это знает, причина уважительная - ушла жена с детьми.

- И что будем делать - спросила, совсем растерявшись Алла.

- Дадим второй шанс! - выдохнул он и откинулся на спинку широкого кресла.

- Хорошо, но из зарплаты вычтем, иначе человек не поймёт всей ответственности.

- Может не надо, у человека горе! - как-то вкрадчиво начал он и даже сменил тон.

- Мужская солидарность?

- Алла Владимировна, а давайте поужинаем вместе сегодня, подробней обсудим ситуацию. Как смотрите на это?

Алка отшатнулась, встала, резко ответив нет и пошла к себе в административный корпус. По дороге пришла мысль, что никогда раньше не пользовалась такой популярностью у мужчин. Что случилось! Неужели не важно, как мы выглядим? А важно насколько мы внутри готовы или нет к отношениям? С этим восторженным любителем женщин, она не была готова иметь отношения. По личному его делу, карточке, которую она сама заполняла, она помнила - у него жена, трое детей.

“Я всем отказываю, Избор, этот Иван Валерьянович, а Николая пригласила сама.” С этой мыслью она поднялась на крыльцо, окинула взглядом привычное фойе, вздохнула на безвкусицу шефа, подошла к двери своего кабинета, шагнула внутрь и ощутила чьё-то присутствие. взгляд зацепился и споткнулся о чашку Николай со следами кофе на дне. Ей захотелось, чтобы она была еще тёплой. Алла осторожно, будто боясь смахнуть очарование, взяла её и разочаровалась, та успела остыть. Она понюхала чашку, сжала её дно, расслабила пальцы, повторила так несколько раз. И вдруг посмотрела на все вокруг его глазами. С каждым вдохом и выдохом любая вещь в комнате встала на свои места. Её стол, становился не просто столом, где стояли компьютер и ручки с бумагами, но неким отдельным местом, на котором совершалось таинство создания отдельной жизни, связанной со стулом и этим окном, и даже дерево за окном составляло целостный пейзаж и было важно в цепи, которую он выдыхал. Алка позавидовала такой способности видеть и почувствовала, что постепенно предметы начали расплываться, отделяться друг от друга, и уже через несколько секунд все встало как обычно, так, как она привыкла - тоскливо и не уютно.

Зачем она разрушила этим неуместным чувством зависти волшебство, ругала себя она, стоя возле раковины в туалете и отмывая свою и его чашку. Она вернулась в кабинет и посмотрела ещё раз вокруг себя, потом за окно. “Надо поработать”- мелькнула мысль. Открыла какой-то файл, начала что-то вбивать в него и ошиблась, перепроверила, еще раз программа выдала ошибку.

Тем временем через пару часов позвонил Николай и предложил свои услуги водителя, машина была у него большая, и Алла обрадовалась возможности отдохнуть и не садиться за руль в выходной день.

29 Суздаль

Утро началось с прогноза синоптиков: обещали переменный дождь, по небу гуляли какие-то темно-серые облака. Алла встревожилась, но решила не откладывать поездку, обменявшись смс, все решили, ехать надо. Вместе с Николаем заехали за Кариной. Избор не поехал. Алла почувствовала облегчение и посмотрела на Карину, та вела себя обычно, перевела взгляд на девочку, та выпросила себе место рядом с водителем. Женщины сели на заднее сидение, тронулись молча. Спустя полчаса Карина возле автозаправки, когда Николай ушёл расплачиваться за бензин, начала говорить.

- Понимаешь, все началось со сна. Мне снилось, будто я родилась в конце 19 века и своими глазами наблюдала зарождение и расцвет модерна. А ведь я очень его люблю, провожу экскурсии иногда по улицам, рассказываю об истории архитектуры, людей. И давно думала, что мой выбор эпохи не случаен. Утром я поехала на улицу, что приснилась. И возле одного из домов меня затрясло - я поняла, что точно знаю, как там все устроено внутри: круглый стол накрыт тяжелой скатертью, по краю бахрома, и я увидела себя маленькой, как сижу под столом и завязываю косички.

- Мама, помнишь, я так любила делать в гостях у бабушки?- спросила девочка.

- Да, конечно, - улыбнулась Карина. Подошел Николай, предложил всем выпить кофе.

- Я не позавтракал, если не возражаете, пойдем внутрь? - спросил он

Карина подняла брови, уточняя у Аллы, можно ли продолжать разговор при нем. Та ответила неопределенно, пожав плечами и одновременно качнув головой в знак согласия, говоря тем самым, что дело её. Взяли кофе, круассанов девочке, Николай заказал себе бутерброды. Сели за столик, Карина продолжила.

- Когда я в памяти воссоздала интерьер быта, почувствовала чье-то присутствие и поняла, что должна узнать о ком-то еще. И никак не могла вспомнить, кто это. Погуляла вокруг дома еще, потом отправилась по своим обычным делам. И спустя время началась мистика, которая стала моей былью.

Николай в это время пристально посмотрел на нее, перевел взгляд на Алку.

- Мы не сумасшедшие, - уточнила соседка.

- Я совсем ни во что не верила еще недавно. Такое, - она очертила пальцем вокруг себя невидимый круг.

- Извините, не хотел никого перебивать. Все нормально. В последнее время я так много видел и передумал разное, что не удивляюсь ничему.

- Сон перемешался с жизнью, и я совсем перестала понимать, когда я сплю, а когда нет. И это продолжалось почти месяц. Избор за это время даже пытался устроить мне скандал. Я забыла не только о дочери, но и о нем. Хотя он очень требователен к себе, - Карина посмотрела на Аллу, усмехнулась. Та, поёрзала на стуле. Алка маленькая в это время встала и пошла смотреть игрушки и шоколадки, которые продавались в изобилии на заправке.

- Хорошо, что она ушла, я сейчас буду рассказывать историю для взрослых. Если бы я верила в прошлые жизни, то подумала, что я увидела историю своего пребывания на земле вначале прошлого века. И я узнала, что у меня была любовь. И он любил меня. И так получилось, что он любил меня всю свою жизнь, а я не верила ему и постоянно пыталась подловить на лжи.

- Иногда я думаю, поэтому я одна, - поверить в честность другого невозможно, и жизнь вокруг говорит об этом. - Алла поставила пустой стаканчик на стол. Они почти допили кофе, надо ехать. Но вставать, не дослушав историю, не хотелось.

- Именно так, наш бурный роман длился с 1915 по 1916 годы. И я нашла дом, где мы встречались, вспомнила кровать, на которой мы спали. И гуляя как-то по бульвару рядом с тем домом в один из вечеров и заставляя свою память выдать мне еще картинки, я столкнулась с древним стариком. Он еле шел, ноги его заплетались, кожа стала желтой и натянулась на череп так, что каждая жилка была видна. Но голос его был бодрым, когда он заговорил со мной. Он рассказал мне удивительную историю, что он потерял меня в 1916 году и знал, что если встретит, то наконец-то умрет. Я спросила, а сколько ему лет, и он ответил, что 121. Конечно, я не поверила. И кинулась к книжкам и врачам в поисках ответа на вопрос, как можно столько прожить. Я прочла алхимические знания, трактаты древних китайцев, кто отрицал существование души, но верил в вечную жизнь на земле, европейцев, кто считал, что главное - это бессмертная душа, и если соблюсти аскезу тела, то можно этого добиться. Другие европейцы говорили, об превращениях материи с помощью самой же материи. И я поняла, что все, что говорит во снах и наяву этот старик - всего лишь поиски бессмертия. Но рецепта не найдено до сих пор ни кем. И вот я натыкаюсь на Парацельса. В его истории был такой эпизод: в Базеле он читает лекции студентам регулярно в пьяном виде, а потом перед зданием университета сжигает книги Галена, Гиппократа и Авиццены и его изгоняют из стен порядочного заведения за недостойное поведение. И я представила такую картину: идет он по дороге, нелепо размахивает руками, громко кричит, а за ним толпа восторженных учеников, верящая в то, что он знает о философском камне все и может создать нового человека из пробирки. Тогда я поняла, что относится серьезно к “великим учениям о поисках бессмертия” серьезно нельзя. И я даже стала задумываться над тем, а что такое движение.

- Вечный спор древних: движение - это череда замерших жестов, или постоянная смена позиций. - изрек Николай.

- Да, что-то в этом есть. Также и я спорила со всеми постоянно.

- И к какому выводу пришла

- Сейчас расскажу. В 20 веке Карл Густав Юнг в своем известном труде «Психология алхимии» сделал любопытный вывод, что для алхимика главное – освобождение божества, которое затерялось и заснуло в материи. И вот тут все встало на свои места. Я поняла, что своими поисками любви, идеального, я воскресила в себе память о чем-то давно пережитом, но не понятом. И попросила Избора не мучить меня своей ревностью, и не оскорблять подозрениями, где и с кем я гуляю или о чем мечтаю. Я попросила узаконить наши отношения. Печать в паспорте - это пентакль, который прекратил бы воспоминания из прошлого и открыл бы дорогу будущему.

- Никак не ожидала, что Юнг размышлял об алхимии, - воскликнула Алла.

- Именно он изрек интересную мысль, попробую процитировать, дословно не получится, но примерно: алхимикам необходимо обратить внимание не на выпрашивание у Бога благодати для себя, а освобождение его из мрака материи. Именно поэтому необходимо было создать химию и немного позже - философию материализма. В этом веке мы и живем.

- И ты это поняла через любовь?

- Конечно, я поняла, что лишилась её из-за недоверия. Она ушла от меня из-за невозможности довериться и рассказать про этого старика. Рассказывала об эликсирах, дурила голову. А тот же Парацельс говорил, что это шутка. Знаешь, его формулу? Расскажу. Положить бутыль со спермой в конский навоз и когда появится газ, появится скоро ребенок, его надо вырастить как своего. Мы называем такого ребенка гоммункулом.

- Да, сейчас в наш высокотехнологичный век их много.

- Но древние утверждали, что все это путь не туда. Наверное, надо ехать? Засиделись. - позвали Алку маленькую и пересели в машину.

- Я так часто отрицал прошлое, размышляя только о будущем, что в мою жизнь ворвались какие-то древнерусские боги сами, чтобы остановить меня. - рассмеялся вслух Николай.

- И где ты сейчас? - спросила Алла.

- Ищу. Но Карина сегодня приоткрыла иные просторы для размышлений о прошлом. Без него не получается будущего. И Седой говорит о лаборатории, где были созданы русские люди в прошлом. Получается, Карина, что все-таки алхимия продолжается.

- Может и у древних получилось, а потом был утерян рецепт?

- Или закрыт доступ из-за того, что мы увлеклись чем-то другим.

Помолчали. Дорога шла своим чередом. Мелькали деревья, дачные домики, проезжали деревни, радовали глаз золотые макушки церквей. Каждый погрузился в свои думы. Николай размышлял о том, что идея единений наций итак уже есть - это общие корни, история, древние боги. И они едут к какому-то центру, где поклонялись этим богам. Он читал, что в Суздале огромное количество подземных ходов и в них спрятаны сокровища. Конечно, все это может быть написано для привлечения туристов. Но может что-то в этом есть. Эти места притягивали русских царей дубравами и красотой и наверное, там было что-то ещё. Как так получилось, что сколько он жил на свете, ни разу не посетил те места, удивительно.

Карина глядела в окно безучастная к видам, погрузившись в свое надвигающееся одиночество, больше всего её терзал страх, любила ли она человека, прожившего с ней, коснулась ли её душа чего-то большего, или тот старик, и её смутные воспоминания, погружения в сон и мечты - это настоящее чувство. Может и было помутнение ума, но подаренные цветы видела даже дочь, и они стали причиной очередного скандала Избора. Она не знала, где живет он, куда уходил после встреч с ней, в неведомую плоскость прошлого или в старую квартиру в центре рядом с этим белым храмом у реки. Она чувствовала запах стен и вещей от его одежды. Это тот самый запах детства, знакомый ей хорошо и в нём она знает всё, даже день своей смерти. Карина погрузилась в это чувство, отдалась ему. И другой, более жёсткий голос ей ответил на это “остановись, хватит! Ты едешь на прогулку, тебе надо решить вопрос с Избором. Что дальше? Он - живой человек, сколько времени вы заботились друг о друге и нужны были, а что сейчас.” Сегодня он сказал, что будет переезжать к родителям, а потом в одну из своих квартир, которые он сдавал, если она решила, что ему не надо ехать с девочкой. Карина посмотрела на Алку, та задремала, пристроившись головой к окну. Конечно, она любила её, но это было другое чувство, то что испытываешь к мужчине отличается и сильно от любви к детям. Наверное, надо бы филологам придумать разные слова для определения этих чувств, усмехнулась про себя она. Дети и партнеры, клубника и Родина или родители - и всё это любовь.

Алла сидела рядом с Кариной и сопереживала ей. Сказать про Избора невозможно, ей предстояло расставание, а она слишком мечтательная, чересчур забывчивая, сколько раз она замечала, что её дочь голодная. Мама забывает приготовить, говорила она, протягивая руку с тарелкой за второй порцией. Пока она живет с мужчиной, тот иногда ей напоминает об уборке, магазинах, кастрюлях, или сам на себя берет часть обязанностей. Женщина всё время где-то не здесь. Едем вместе, а ощущение, что рядом пустота. Если спросить сейчас её о чём-то, может ответить грубо.

Мимо пронеслась машина с молодыми ребятами, из открытых окон громкая музыка, крики, на заднем сидении парочка целуется. Алла засмотрелась, красивая девушка: волосы длинные, темно-русые, ветер треплет их во все стороны, глаза закрыты, на лице улыбка, счастье, парня не видно, но судя по движениям он увлечён страстью, долетел даже запах. Любовь, подумала Алла. Или страсть, мелькнула следом мысль. Она украдкой взглянула на Николая, поняла, что он не увидел её взгляда, начала более пристально его рассматривать. Затылок, уверенные движения рук на руле, посмотрела в зеркало заднего вида на лицо- тоже о чём-то думает своём.

Каких странных людей я собрала сегодня, решила Алка. И едем вместе в древний город.

В это время проснулась девочка, зевнула, прикрыв рот ладонью, потянулась и обернулась в сторону женщин, посмотрела на них.

- Долго нам ехать ещё? Где мы?

- Час ещё примерно, скоро - ответил Николай. Как себя чувствуешь в новом году?

- Будто ничего и не произошло. Школа та же, с подружкой не помирилась и новой нет. Мама обещала, что на следующей недели я поеду в лагерь к морю.

- Это будет интересно.

- Надеюсь. Первый раз поеду в лагерь.

- Да ты что? Я каждый год ездил, пока однажды своей матери не сказал, что хватит. Мне было тогда 14 лет.

- Не понравилось в лагере? - Алла посмотрела на него как-то странно, немного прищурив глаза.

- Было по-разному, если вожатый хороший и есть друзья, то там бывает весело. Сейчас в лагерях по-другому, не так как в моем детстве. Составляются программы развлечений детей. Думаю, все будет хорошо.

- Может мне всё-таки отказаться?- опять этот прищур, который хорошо был виден Алле взрослой

- Обязательно попробуй- это может быть интересным опытом.

Они ещё поговорили. С заднего сидения хорошо просматривается сцена спереди и совсем удивительным стало кокетство девочки со взрослым мужчиной. Как это возможно? Ей нужны ровесники. Нужно... а что она ощущала в её возрасте? Может ли она вспомнить это. Перед глазами всплыли семейные торжества, приезжали гости, поздравляли её, красавец муж тетки Маруси из Прибалтики ей так понравился, что она мучилась ревностью и убегала все время к себе в комнату. И долго не могла выкинуть его из головы. А потом в 90-ые она узнала, что он потерял всё: дом, жену, детей, стал бомжом, и как-то пьяный он переходил дорогу и его сбила машина. Её передернуло от этого воспоминания. У неё не было ни одного шанса быть с ним. А у других маленьких девочек такой шанс есть? Она прислушалась опять к разговору. Говорили о лошадях. Николай ездил на них один раз в жизни. Алка наоборот, часто. Каждое лето она с мамой выезжала под Москву в какое-то знакомое им место, они обе были заядлые лошадницы. Постепенно лес сменился на просторные поля, где-то вдали маячили деревни, как остовы погибших кораблей в океане, не успевших затонуть. И постепенно они въехали в город. Припарковали машину недалеко от Кремля и пошли бродить по городу, заглянули в монастырь, прошли вдоль речки Каменки, повосторгались просторами, отсюда, с высокой речной террасы видны были и церкви вдали и монастырь, окруженный белой стеной, и птицы казалось, пролетают прямо над головой.

- Как здесь дышится легко! - воскликнул Николай

- Только не кричи, не зови богов! - засмеялась Алла и вспомнила, что все, везде куда она приходит в последнее время, только и делают, что взывают к богам.

Интересно, подумала она, можно ли дать что-то богу, а не брать?

- А мне не нужно от них ничего! - громче обычного отозвался Николай, но с каким-то особенным чувством, будто и впрямь атмосфера маленького городка опьянила его.

- Ребята, в нашей программе ещё конная прогулка, предлагаю поехать к лошадям сразу! - произнесла Карина, и девочка начала хлопать в ладоши, радуясь этому сообщению.

Девушка в высоких сапогах встретила их возле небольшого домика, провела куда-то вглубь, подписать документы об ответственности перед несчастными случаями, заплатить за прогулку. На выбор можно походить по кругу по ипподрому, или отправиться в лес на прогулку. Сошлись на том, что прогулка в такую погоду по лесу будет интересней и пройдя небольшой инструктаж, направились в путешествие.

Карина с дочерью уверенно держались в седле, но когда двое других путешественников приблизились к ним, было заметно какие растерянные глаза у седоков и озорные у лошадей. Алла начала смеяться над ними, настолько одинаково они выглядели испуганно, она давно проскочила весь маршрут, насладилась ветром в ушах и единством с резвым конем. Карина любовалась девочкой и понемногу волнения драмы её жизни уходили на второй план. И взглянув на подругу с её неожиданно откуда свалившемся другом, разглядела их внутреннюю схожесть. Неуловимые движения воздуха вокруг, покачивание листа задетого куста, рисунок на дорожке после коней- все эти следы говорили об общем внутреннем устройстве. Карина внимательно заглянула в глаза одному и другому, и догадалась, они сами ещё не знают.

30 Гуляли долго

Заехали ещё в массу мест, пообедали, решили остаться на ночь и бросив машину на парковке у гостиницы, отправились гулять. Гуляли долго, до дрожи в ногах, до желания присесть и невозможности это сделать, ведь сразу хотелось лечь. Откуда-то изнутри прорвалось желание сказать что-то, что могло бы вызвать смех. Или поразить, а может просто пройти мимо и коснуться, слегка провести тыльной стороной ладони, скользнуть по руке или мягко поставить стопу рядом с другой, её стопой. Алла слишком серьёзна, неприступна что ли. Подобных девушек не поймёшь, когда можно подойти, а когда лучше не стоит, что за правила у них. Но как же хотелось. Что? Она не в моем вкусе, уговорил себя Николай и прощаясь со всеми, направился в свой номер. В гостиницу зашли вовремя- накрапывал дождь и только оформили номера, как стеной накрыло все вокруг. Здание было небольшим, все расположились компактно на первом этаже и обратили внимание - хозяева позаботились о видах вокруг. В каждом номере огромные окна от потолка до пола. Алла могла любоваться на просторы реки и лежащий за обрывом монастырь. Вид у Николая - острые вершины сосен, под дождем они постоянно шевелили лапами, говорили ему что-то. Он лежал в утробе огромной кровати в небольшом номере, как мертвый, ожидающий воскресения, и мысленно перекатывался в спальню, где лежала Алла. Слушал громыхания грозы; и его подбрасывала и сотрясала тугая сила то ли грозы, то ли собственной крови, пока наконец не вышвырнула прочь. И едва касаясь босыми ступнями пола, он выскользнул в темный коридор, который при начале движения загорелся фонарями, сработали датчики, через десять шагов столкнулся с Аллой – тоже босой, тоже к нему бегущей, тоже – с ревущем сердцебиением.

Молча вцепившись друг в друга, они стояли и дрожали – босые на темно-синем ковролине, под грозным полетом рваных туч мелькавшем в конце коридора в полукруглом окне. Губами жадно пробегая и ощупывая друг друга в шорохе дождя и ночи, угасающих один за другим фонарями, боялись застонать, быть услышанными, валкими шажками подвигая один другого, пока не притащились слипшимися телами в спальню к Николаю, там и рухнули плашмя поперек широкой кровати…

В кромешной тьме за стеклянной стеной возникла раскаленная проволока молнии, на долю секунды впечатав черные пики сосен в темный асфальт неба. И сразу грохнуло так, что показалось: здание сейчас отвалится и свалиться в пропасть реки. Алла вскрикнула и обхватила Николая руками, ногами, прижавшись всем телом, как испуганная коала, ища защиту в этом плотном касании, она расплавилась почти вся, дойдя до магмы.

Гулко рухнули на крышу бурные потоки, заливая огромное окно во всю стену, и это было – как вход в пещеру, занавешенный дождем, за которым принялся отбивать удары колокол монастыря.

Шум крови сливался с шумом дождя и был ритмом, биением пульса в телах, не стихшим, когда уже и колокол стих, и после вкрадчивых, неукротимых приближений, он вдруг ударил её всем телом и сам застонал с ней в унисон от жгучей боли и жгучего блаженства, почувствовал набат пульса во всем теле, что охватило и повело их слитные тела и вело до конца, до мучительной вспышки грозовой кровеносной плети в окне за мгновение до громового разряда – её разряда, – который он ощутил в медленном содрогании её тонкой спины, заключенной им в охапку…

Потом она встала и ушла. Куда? Спросил Николай сам себя, зачем. Потом он продолжил с ней говорить. И голос в голове отвечал ему. И это было так прекрасно, этот диалог, что звучал в голове. Алла тоже говорила, но с собой. Зачем она ушла, ведь он не прогонял её. Вечно она все портит. Или она правильно сделала? У кого бы спросить. Карина спит. И неудобно наверное, у неё спрашивать о таких вещах. Алка , никогда не имевшая подруг, не привыкла сверятся с мнениями других людей, и то последнее, возникшее недавно свойство, присущее всем, как-то находиться в толпе, соотноситься с коллективом или другой личностью стали её личным открытием. Далекая, старая жизнь полностью загнила и безжалостной рукой была вышвырнута в мусорный бак. Теперь только вперёд.

Утро подарило новые ощущения. Тело ныло, накатывало что-то и сходило, будто она неслась по волнам той реки, в которую они все ночью чуть не угодили, пусть в собственных мечтах. Она медленно и не хотя, выплывала из сна, продолжала лежать на мягком, пушистом облаке, поглядывая вниз на землю. Отлично видно каждую деталь с высоты птичьего полёта - как в стороне петляет Нерль, маленькими группками раскинули лапы деревья, под дождем стоит монах и смотрит куда-то вверх, не её ли он разглядывает? Она помахала ему рукой, он улыбнулся в ответ своим мыслям. Николай спал, подоткнув одну руку под щеку, иногда шевелил бровями- продолжает старый спор. Карина спит тихо, задумчиво. Девочка мечется по кровати, ей не спокойно. Алла парит высоко в небе над всем этим и впервые в жизни ей не страшна высота, ощущение мощных, больших крыльев за спиной, дорогих и близких людей, или одного этого человека, оторваться от него невозможно, и до утра пусть во сне, так странно зависнув над городом, она разглядела каждую складку на одеяле, и небо её мечты приняло и стало окончательным домом

Николай проснулся резко. Было раннее утро, большое и чистое, как будто в голове сделали уборку и пол ещё даже не высох, в этом как-то чувствовалась женская рука, так что вставать ещё не надо, надо ещё полежать, полежать, чтобы не спугнуть чудо, чтобы оно освоилось и утвердилось, и осталось, да, осталось по своей воле, потому что ему здесь понравилось. Дом, где живут чудеса. Интересно, что у них на завтрак?

Самое интересное было в том, что это чудо было рукотворным, своим, хотя непонятно как получившимся, плодом их встречи с Аллой. И ещё внутри появилась точка отсчёта, как будто до этого он не знал, где он находится, а теперь узнал. Он даже не мог задать такого вопроса, потому что не было понятий в этой области, что такое "где?". А теперь ответ появился вместе с вопросом. В зоне согласия. Это мы породили это "где", или оно определило нас? И постепенно сформулировался переворот сознания, в чём он состоял - он, если разобраться, всё время ждал чуда откуда-нибудь, от высшей силы, от замысла, который тоже сделан высшей силой, а теперь, после появления точки отсчёта, появилось чувство, что чудо может быть своим, его можно сделать или родить, и оно будет здесь, а не где-то далеко и высоко. Он поднял руки и посмотрел на них - он как будто стал из другого материала, даже не хочется ни к чему прикасаться, чтобы сохранилось это ощущение. Стукнула дверь, послышались голоса и шаги, все резко стихло, потом через время шум повторился, ну да ладно - подумал он, пора вставать.

Эти полудомашние гостиницы с небольшим количеством номеров, готовили такую же домашнюю еду, на завтрак, обед и ужин, наверное, такую же, какой хозяйка с красивым именем Елена, заботливо кормит своих детей, чьи фотографии стояли в одинаковых рамочках на стойке регистрации - голубое обрамление, зелёный фон мальчик с вздернутым носом, глаза озорные, искрящиеся и девочка с полными губами, в мать, толи плакать начинает, а может отрыдала свое и теперь зло смотрит на дуло камеры. В небольшой, уютной столовой зоне деревянные столы с вышитыми в русском стиле красными петухами на белом льне скатертями, такими же занавесками на окнах и вазочками с искусственными цветами. На выбор предложен омлет, разбухшая каша и чай с лимоном и большим куском пирога с повидлом.

Николай взял омлет, сел за круглый столик на четверых у окна и увидел, как входит в дверь Алка. Худая, в синих джинсах и белой футболке с неясным узором на груди, у него защемило сердце. Она похожа, на кого? Да на меня она похожа… пробежала неясная догадка. Он тоже любил простую и удобную одежду, и омлет она взяла и головой кивнула, а потом заглянула ему в глаза, и он поплыл, но долго не смог тонуть в них, он начал рассматривать руки, подвижные, говорящие, они напомнили все до мельчайших подробностей, но кажется, они и сейчас лежали не на другом краю стола, а нежно и требовательно, властно и чуть подрагивая, касались его? Эти руки вытягивали, извлекали из его тела только им внятный смысл, спаянной глубиной; несколько раз он пугался, не услышит ли она его мысли, которых, впрочем, и не было, кажется он все ещё тонул в ночном водном потоке… Он опять посмотрел ей в глаза, она не притронулась к еде, только пила чай, брови щедрой дугой шли поверх широко открытых глаз, скулы высокие, с намеком на восточные, длинная шея, все время немного набок, он все это знал и просто забыл, но как такое возможно, где он мог узнать её…

Он широко улыбнулся, обычно это помогало собраться, будто напряжение скул могло прогнать наваждение; обратил внимание всей компании, Карина в это время доедала с дочерью пирог, что утро выдалось на славу, и они могут ещё погулять. Вид из столовой гостиницы был великолепен - река делала поворот чуть раньше, и сильной дугой чуть касалась здания, как змея, что тащит свой хвост, голова уже скрылась в зелени травы, а хвост ещё не показался. Один берег выше другого, рядом с гостиницей ряд домов, похожих, деревянных с широким крыльцом и узкими окнами с ажурными побегами ветвистых узоров, и несколько домов нездешних, альпийских, но как-то органично вписанных сюда, наверное, из-за сложного рельефа. Наверное, думала Алла, архитектура находит сама своё место среди понятных ей форм, только в высокогорных Альпах мог родиться такой дизайн домов: камни и дерево, белое, строгое, сливающееся со снегами ледников и темно-коричневое, отполированное ветром и дождем до блеска дерево, дарящее ощущение тепла и умиротворения. И удивительно, как многоуровневый рельеф отлично вмещает в себя такое многоголосие форм от древних широких каменных стен до хрупких, слегка покосившихся деревянных хибар с печной трубой и скромным палисадником торчащих нежной занозой мальв.

Солнце все выше поднималось в небе, следы ночного дождя замечались по небольшим дорожкам на террасах реки, выщербленных в полотне склона, по чуть качнувшемуся огромному листу лопуха, выпустившего на землю каплю воды, по внезапной вспышке в листве, пойманной лучом. Они вышли из гостиницы и направились неспешна к храму, где в десять должна была начаться экскурсия. С удивлением, Николай обнаружил, что держит Аллу за руку, и у них идёт оживленный разговор её говорящими пальцами. Карина отводит взгляд, кажется она все поняла и пройдя мимо обронила «я целиком поддерживаю тебя, подруга…», вот это прозвучало так протяжно, эта подруууга, что Алла встрепенулась, что она имела в виду, но уже через минуту выкинула все из головы, слишком было хорошо, с ним не надо притворяться, изображать из себя что-то.

Они оставили машину под окнами гостиницы, и медленно, вдумчиво, словно запоминая каждый миг, шли по старинным улочкам городка. На центральной широко поставленной улице было полно заведений: лавочки со всякой туристической всячиной, магазин головных уборов, химчистка, крошечный бар, магазин одежды и известное по справочникам заведение, где подавали настоящие русские расстегаи, в нем всегда полно туристов, особенно иностранцев прельщают скрипучие лестницы чуть вниз, в ушедшее в землю за время крыльцо, арочные расписные пряничные своды, длинные деревянные столы и меню, с неизменным борщом и пирогами с любой начинкой, какую только можно придумать. Незаметно подошли к терракотовой глухой стене, низкие здания закончились вдруг и за ними открылся небольшой с отличной тенью парк. Они пересекли его наискось и ещё издали обратили внимание, что те несколько человек, что записались на экскурсию и стояли у входа, выглядели игрушечными, по сравнению с мощью древних укреплений.

- интересно, от кого монахи защищались здесь? - спросил Николай и подошёл к экскурсоводу, бойкой женщине средних лет, с бейджиком на рубашке и микрофоном, хитро пристроенным к голове и шее, с какими-то коробками и проводами.

- Здравствуйте! Вот сегодня все и узнаёте, - тоном массовика-затейника произнесла шустрая женщина, заглянула в свою тетрадь и опять с какой-то неестественно бодрой интонацией, будто имеет дело с детьми, добавила: ждём ещё двоих и выдвигаемся.

- Да, чувствую, будет весело, - сказала Карина.

- Как в детском саду, не хватает «таааак, взялись за руки и по двое, не теряем друг друга вышли на прогулку!»- отозвался Николай. В это время подошли те двое, опаздывающие, шёл одиннадцатый час.

- Так, проходим за мной, не отстаём, смотрим за друг другом, мы начинаем нашу экскурсию.

И тут все рассмеялись, до чего уловил Николай интонации этого гида.

На удивление, это оказался второй монастырь, построенный здесь с целью наказания, только более современный, создан по указу Екатерины 1, сюда ссылали духовенство, еретиков, а в войну высший генералитет Гитлера. И он сразу показался Алле маленькой зловещим, она прижалась к матери, и так слипшись, они ходили всю экскурсию.

- Здесь сидел прорицатель семьи династии Романовых монах Авель, впоследствии здесь же и умерший, старообрядческие иерархи Аркадий, Алимпий, Конон, Геннадий, основатели сект "скопцов" Селиванов и "подгорцев" Подгорный. Так же сюда попал декабрист Фёдор Шаховской, умерший здесь во время продолжительной голодовки. Неизменно бодрым, а потому кажущимся весёлым тоном, выкрикивала экскурсовод.

Удивительно, думала Алла, не выпуская ладонь Николая из своей, вспотевшей от нехорошего предчувствия руки, монастырь, где гуляли вчера, тоже оказался для узников. Как удобно: решетки, толстые стены, узкие окна, вечная сырость камер- не сбежишь. И даже имя отнимают, только здесь присваивают номер, а там отбирали выданное при рождении и награждали христианским именем, совершали постриг царственные особы и пожизненно запирали для служения Богу. И полная беспомощность, вот что я чувствую здесь. Интересно, Богу подобная жертва нужна, принял он её или отказался? Николай посмотрел на Аллу, по тонкой веточке её руки передалось дрожание, увидел широкие от испуга глаза девочки и неожиданно для себя ощутил, как ноги отрываются от земли и он парит в воздухе, пришлось тряхнуть головой, снять наваждение, он слегка улыбнулся, и чуть крепче сжал руку Аллы.

Свет спасает, смутная догадка ворвалась стремительной вспышкой, пока огибали покосившиеся оградки с древними номерными могилами, на короткий миг прорвавшимся солнцем из такого прекрасного утра. “Черт возьми, а ведь мне здесь нравится”, - пронеслись в голове несколько мыслей сразу, нарисовав такой словесный след.

Нравятся широкие стены, создающие ощущение защищенности и заботы! Эти белые стены, с выщербленными углами, стыками окон с решётками, небом, неутомимыми облаками, плывущими в неизвестную вечную голубо-синюю круговерть. Нырнули в длинный коридор с ответвлением гротов, прикрытых коричневыми, судя по рисунку дубовыми дверьми. Вспомнилось, что дубовые рощи они проехали, и не раз. Значит, традиционное дерево, полюбившиеся царями в древности за верную службу и немного за красоту, и здесь пригодилось в этом поиске вечности. Вот оно! Мы здесь ради вечности. Алла думает об сохранении памяти, заключенной в архитектуре, Карина ищет в книгах и иллюстрациях идеальные формы, девочка - надежда на будущее её матери и цепочки поколений, смотрящей на неё со всех сторон.

Из приятной задумчивости его вывел вопрос юной особы, заключённой в коричневую кожу с ног до шеи: брюки, жилетка, туфли, оказалось, она учится на историка и считает, что все здесь - дурной вкус, если столько страданий пережито разными людьми.

- у человечества имеется свой мощный бэкграунд- нацистские лагеря, простреленные башни-близнецы, Хиросима наконец, что нам остаётся относить к музеям и древнерусские храмы - это выход. Ответила экскурсовод.

Они проникли внутрь бывших камер, превращённых в музей. С чёрным контуром острого со следами безумия в глазах монаха, чёрной, обгоревшей свечой, скромной кроватью, приткнутой к белой стене- аскетичный вид обычной кельи, которых миллион или меньше? Карина своим опытным глазом художника оценила композицию и поставила ей оценку «хорошо». Все стояло, лежало, было прислонено к стенам и полу: черно-белый пейзаж, почти графически изящно выполненный. Даже потолок казался угольно-чёрным, покопчённым свечами, маслинными светильником и неутомимым работником-временем. Чутьё художника подсказывало- в композиции чего-то не хватает, все вылизано и причёсано до стерильности, и потому до высшего балла не дотягивало. Обращало на себя внимание и явное отсутствие необходимых человеку предметов, дополняющих быт: где и как они справляли нужду, а кадка с ведром воды, а надписи на стенах, идеально ровный пол- все выбивало сюжет. И запах. Пыль веков, растление человеческой плоти, длившееся годами вылизано музейными работниками, сюжет сработан, на остальное нужна фантазия. Недавно Карина иллюстрировала книгу о Хроносе, могучем боге, любящих одних и покровительствующим другим, у него по сказаниям три головы: человека, быка и Льва, ему подвластны все царства и на какой-то миг художница увидела призрак этого Бога в узнице для тел, но не душ.

Вернулись в Москву поздно, поездку все оттягивали, будто то невидимое, что зародилось в том небольшом пряничном городке там и останется, его положат на полку ещё одной истории и забудут. Как прощаться, думала Алла, что сказать или сделать? Или сейчас каждый закроет за собой свою дверь и погрузиться в свой мир, круговорот жизни. И да, простились как добрые соседи. Простое «пока», кивок головой, двери лифта закрылись и она поднялась на этаж выше, вошла в квартиру, скинула удобные лодочки с ног и встала под душ. Струя была сильной, но никак не помогала согнать настроение ни дня, ни тем более Той ночи. И не хотелось, чтобы оно уходило, но прохладное расставание, молчание на обратном пути- все указывало на то, что что-то произошло. Сценарий был похожий. И раньше мужчины приходили и уходили не простившись. Только здесь чувства иные, она почувствовала его силу, ни с чем не перепутать вливание в её чувствительность.

Мучительные рассуждения о правильности собственных поступков, перебирание в голове слов, жестов, той грозы, привели её к странному рассуждению. Она живет среди смеси советской античности и современных неуютных построек, а на время погрузилась в совершенно иную эпоху, в древний мир, тяжелый труд, религиозной мистики, наказания и экзальтации. Хотелось ли ей оказаться так? Она поняла, - нет. Отживший мир давно стал музеем, а окружение вокруг было привычным, менять что-либо не хотелось. Но вот что интересно, так это ощущение события, перемены в жизни, увязывалось с экскурсией, погружением в прошлое. Как будто для того, чтобы сильно что-то изменить в жизни, надо откатиться в прошлое, там развилка событий. Или наоборот, произошло событие, и прошлое отзывается, принимает участие. Может оно тоже меняется? Тогда это очень круто, тогда мы живём в мире, о котором даже не догадываемся.

От всех этих мыслей голова стала тяжелой и все стало совсем туманным, Алка погрузилась в сон едва положив голову на подушку и попала в удивительный мир. Она увидела свою мать. Спиной, лицом и чем-то неуловимым в движениях или повороте всей её фигуры читалось благородство. При жизни такого не было совсем, с отцом и на заводе она окружена была простыми людьми, старалась соответствовать и сама. Одежда длинными кобальтовыми складками спадала до щиколоток, запястья хитрым замком защелкнуты браслетами, завораживал взгляд изящный узор состоящий из лепестков невидимого Аллой цветка неземной красоты и связь с рукавами - будто продолжение общей композиции, связанной полосками с пуговицей на плече, как там все хитро устроено, невозможно было рассмотреть, будто мать вся и сама стала цветком. К ней в сон прорвался запах и заполнил все пространство вокруг. Хотелось найти источник такого аромата, она замотала головой, пометавшись по подушке, но оказалось, что источник - сама мать. И каким-то непонятным образом стало ясно, что с ней прощаются. Со спокойной улыбкой, уверенностью и пониманием происходящего, дают понять, что это последняя встреча, прикосновение, после которого жизнь её поменяется.

- Мама, - сказала Алла вслух. Ты больше не придешь? - уточнила еще раз и проснулась от звонка будильника.

Предстояла трудовая неделя. Все наваждение ночи с каждой минутой нового дня таяло. Такое близкое общение с матерью, её запах, близость, терялось в круговерти привычных дел. Даже вопрос наклюнувшихся отношений, ушёл окончательно, вместе с разговором с Николаем по телефону. Он пригласил вечером к своей знакомой, значит ей показалось, что прощание было холодным.

Алла вышла на улицу в обеденный перерыв, решила пройтись и уперлась в клумбу, которую раньше почему-то не замечала, хотя дорога и вела в сторону метро и значит, каждый день она проходила мимо, не задерживаясь. Здесь было сочетание различных цветов: белых, красных, голубых головокружительно пахнущих петуний и на крепких ножках стоящих бархатцах. Женщина стояла и всматривалась в каждый цветок, все более погружаясь в мечты.

Запахи были потаённой и бурной жизнью её существа. Составное её настроения, влечения и отношения с людьми и местностями, прежде всего, зависели от запахов: затхлого запаха квартир и терпкий с металлическим вкусом запах метро, запаха прибитой дождём пыли, утренний хлорочный запах общественных коридоров в подъезде … А уж запахи лесов, полей или лугов – это стихия особая.

Мама, которая на прозвища была легка и изобретательна, в детстве называла Аллу по-всякому: «нюхачка», «санинспекторша». Потому как, едва войдя в дом, девочка с детства скидывая ботинки с ног и не заботясь о том, что они перекрывают вход отцу, приходившему после неё спустя время, могла объявить, что сегодня мама готовила на обед, и дома ли отец, и приходила ли сегодня соседка и заодно подруга мамы тетя Инна, хотя та экономно пользовалась духами: пару мазков за ушами своим драгоценным «Клима», который ей «доставали» у спекулянтов. («Клима» был со звонкой отдушкой ландыша.) Отец иногда насмешливо мог с утра сунуть под нос свою рубашку, дабы вынести вердикт: можно ещё сегодня надеть или пора бросить в корзину с грязным бельём.

Мысли, ощущения, вспышки памяти и многие поступки были связаны с запахами, с букетами запахов, накатами, волнами… с далёкой и призрачной вибрацией разных запахов. Как одинокая нота английского рожка, вдруг всё естество пронизывал тонкий аромат кого-то или чего-то. Запах мамы – навеки, сквозь сон, сквозь темень, сквозь любую печаль и сиюминутное отвращение: тягучая слегка припыленная ваниль– мама обожала её в выпечке и покупала множество жёлтеньких пакетиков, так что все полки пропахли на кухне, и она вместе с ними. Или сложносоставной общественный запах школы: тут и линолеум, и мел, и ребячий пот в раздевалке после урока физкультуры и свежий запах тетради, только купленной мамой и потекшие чернила из ручки, множество цветов на подоконнике в классе биологии. Добрый и безопасный запах её комнаты, привычный, почти незаметный: нагретое стекло настольной лампы, книжная пыль плюс полироль, ею надо раз в неделю протирать поверхность темной мебели. Горьковатый запах отца, долго стоял в квартире после его ухода, она все искала его источник: здесь он сидел на стуле, полотенцем вытер руки, прошёл в гостиную комнату, потрогал слоника, она привезла его из какой-то поездки в Азию, купила, подавшись обещаниям о мире в доме и на душе. И одуряющий, с отдушкой летней речной воды, темно-каштановый запах юноши, запах её любви и самой безвозвратной потери юности, запах, который всю жизнь она пытался стряхнуть со своих мятущихся снов, он внезапно настигал, и мучил, и требовал воплощения. Много лет спустя, ей перевалило за тридцать обрушился в проносящейся мимо толпе метро, неуловимый компонент правильных сигарет и свежего спила дерева (он готовился быть плотником), она развернулась, догнала … но убедилась, не то, не так, никогда, уже никогда больше, очнись и смирись…

Однажды, в период отчаяния, короткая интрижка со зрелым мужчиной, он дал ей ключ от квартиры почти на другой день, явилась она раньше назначенного часа – бродила по квартире и от нечего делать, из любопытства открыла платяной шкаф. Там дурно пахло… спёртым, неряшливым духом мужского пота и давно не стиранной материи. Она аккуратно притворила дверцу и ушла – навсегда.

Так вот, запахи… Терпкие, пронзающие , воздушно-травяные запахи летней этой поездки оставили её памяти смолистый запах его тела, так пахнет раненная ель, в детстве Алла любила её пожевать, фантазируя, что это дефицитная жевачка. Это был самый вкусный запах, притязательный и абсолютно её. Это был запах далекого детства, странного воспоминания, которое иногда, редко, прорывался в сознание предчувствием и полузабытым, но таким знакомым толи сном, а может явью. Она только перешла в другую школу, из самой обычной дворовой, родители на семейном собрании решили в жизненно важной необходимости, перевода в специализированную, с углубленным изучением математики. Там Алка и промучилась два года. Не сказать, чтобы она совсем не любила все эти технические науки, но там дети в основном точно знали каким-то внутренним безошибочным чутьем, чего они хотят. Посещение репетиторов, кто побогаче, курсов при всех этих МГУ, МАИ, МИФИ и прочих, если в семье достаток поменьше, девочка, ворвавшись в мир цифр и неопровержимых, единственно верных и обязательных доказательств внутренне страдала. Родители волновались, спрашивали куда? На что потратить с трудом собранные средства для единственной дочери. Она молчала и пожимала плечами. Радовала её дорога к школе. Это надо отдельно описать. До новой школы можно было доехать на автобусе, всего четыре остановки в покачивающемся из стороны в сторону, скрипучем икарусе, появившемся недавно и заменившем тёплые и уютные батоны, как называли их в народе, но если хорошая погода, Алла любила эти остановки пройти пешком. Особенно осенью или зимой, было здорово шелестеть листьями, подбрасывать их вверх и смотреть, как медленно они оседают, потом вновь и вновь повторять это движение, пока не дойдёшь до поворота. На углу библиотека. Это огромное здание с роялем на первом этаже, куда они иногда с соседкой девочкой, старше на год её, ходили на концерты, устраиваемые местными активистами. Мимо надо пройти чинно и старательно вышагивая, будто в столь ранний не мыслимо- восемь утра час, в библиотеке окажутся все эти старухи, с крючковатыми пальцами, изящными стежками вышивающими узоры на салфетках и занавесках. Это был мир отдельный от её семьи, тонкий, музыкальный. Его старательно она прятала, окутывала дымкой непричастности, зачем она так поступала, теперь и не сможет сказать. Как вдруг в отражении огромного во всю двухэтажную стену окна, она заметила движение вихрастой головы, мелькнула озорная улыбка и воздух прорезало несколько резких и немного угловатых движений, по её мнению не уместных в этом святилище. Через секунду она поняла, что это отражение и никого не может быть внутри столь рано, библиотека открывалась в десять. Это был образ, преследующий её всю жизнь в снах, иногда наяву, спасательный и одновременно отчаяния, ведь она упустила его, не нашла. Тогда, она не подошла к остановке, к подъехавшему автобусу, в который он и скрылся, искрясь улыбкой и строя такие гримасы своему другу, что сразу становилось ясно, как смех разливается тысячами маленьких колокольчиков по земле и теряется в листьях, щетинистой рыжей траве, отдельными клоками торчащей то там то тут вдоль тротуара. Потом долго этот образ преследовал её в снах: пред экзаменационной ночи, он скорчил рожицу из окошка, потом она болела тяжело несколько лет назад- высокая температура, бред и белые с коричневой полосой по средине больничном коридоре, там она и увидела вихрастую голову и высунутый язык, дразнящий и одновременно подбадривающий взгляд «все будет хорошо», шепнул он и врач, будто услышал и повторил отцу, приехавшему следом за ней на машине

- не волнуйтесь! Все будет хорошо, полежит несколько дней и вернётся домой.

И этот голос был оттуда, из детства.

Прошёл год с момента той короткой встречи в окне и Аллу отправили в соседнюю школу на чемпионат по бадминтону. Тогда ещё прилично она играла в эту игру, шустро гоняя воланчик по небу, лихо закручивала, так что невозможно определить траекторию полёта. И сидя на низкой скамейке в ожидании своей очереди, на противоположном конце спортивной площадки на таких же лавках она заметила того мальчика из снов. Только он подрос, голос начал сильно ломаться и взгляд его все ещё был прежним - лукавство и ум.

Алла вышла в центр зала, взяла ракетку, провела несколько пробных взмахов и поняла, что все вокруг погасло, была только другая девочка напротив, ракетка, летающий воланчик, и тот мальчик и больше никого, это была такая концентрация, которой не было никогда в её жизни ни до ни после уже.

После, долгие годы в самые ответственные моменты жизни тот мальчик снился. Он сидел на лавке, расставив острые коленки, переплетая пальцы рук между собой, смотрел ей в глаза, волосы взъерошены. Если она делала что-то не то, появлялся холод и взгляд скользил мимо.

Сейчас у меня другой мальчик, подумала она.

- Что?- спросила её помощница.

- Я разве вслух говорю? - рассмеялась Алла.

- Про мальчика сказали вслух.

- Ох уж эти мальчики, не дают они нам покоя, - тут уже обе засмеялись.

- Слушай, а ты с кем-то ведь живешь, ты говорила о муже, дети у вас есть?

- Ещё нет, но думаем, - ответила эта шустрая девушка и удивилась- эта странная начальница, не смотря на должность, никогда не интересовалась личной жизнью других. Или делала вид, что не интересно.

Они постепенно пересели в чайный уголок, как называла его бывшая начальница, Нина. Там и продолжили беседу. Аллу интересовало все: где познакомились, как поженились, куда ходят по выходным. Изумление было полным, её сотрудница подробно рассказывала о своей жизни, планах, даже рассказала о первой серьёзной соре.

- он у меня - альпинист и очень хотел, чтобы мы вместе в горы ходили. Много лет уже с ним вместе ходит в горы его приятель, с ним идеально в горах: энтузиазм, пики, которые выбирают, уровень, даже рост и вес у них схожи. Но есть один минус: в горах он - рубаха-парень, снимет с себя последний свитер и тебе отдаст, а в городе - жаден до невозможности. Вот муж мне и говорит «не могу с ним общаться, а так хочется вместе вечером фото посмотреть, фильмы на тему гор или на фестиваль поехать посвящённый альпинизму», а он и там в этой дружественной обстановке становиться жадным и подозрительным чрезвычайно. А я высоты всю жизнь боялась, но уломал меня как-то и поехала я с ним. И надо же так случилось, что выходим мы из такси, нас привезли в Домбай тогда, первый мой маршрут там должен быть: красивые места, разной сложности маршруты и мимо проноситься скорая помощь с переломанным парнем. Вот тут меня и накрыло. Приснился мне сон, что не его везут в той скорой, а меня. И отказалась я наотрез всходить на тропу. Он и уговаривал меня и орал. Только собралась я и уехала. И долго меня ещё этот сон преследовал, как падаю с горы и меня везут в скорой.

- И как вы сейчас живете? - Алла поразилась, ничего не знала о сотрудниках!

- Я езжу в горы, гуляю по безопасным тропам, прошла единичку в прошлом году. Но прожили восемь лет вместе, прежде чем я согласилась.

Да, подумала Алла, а я хочу, чтобы все стало ясно и гладко с едва знакомым человеком. На что мне опереться? Только на собственные чувства, ответила она самой себе.

- А Вы, в чём-то сомневаетесь?

- Я так привыкла сама с собой разговаривать, что не сразу услышала твой вопрос, извини.

- У меня бывает так, когда мы ссоримся, начинаю говорить и убеждать себя, вместо спорящей со мной стороной…

31.Как продвигается ваш проект?

Как продвигается ваш проект? - спросил Николай. После поездки прошла неделя и они начали звонить друг другу каждый день, - это был какой-то особенный такт, словно каждый из них уже решил сойтись, но даёт другому время подумать, а может быть насладиться временем предчувствий и надежд, имеющим свои достоинства по сравнению с определённостью.

- Не думаю, что из этой идеи получится гениальный план новой архитектуры. - с грустью ответила Алла. Начинают опускаться руки. А так хочется чего-то взрывного, удивить, поразить членов комиссии и самих себя!

- Откуда такая неуверенность? Почему ты думаешь, что не сможешь? - с нажимом спросил он и нахмурил брови. Николай пригласил её к себе в тот вечер. Они сидели за барной стойкой, служившей и обеденным столом, и местом, где он обычно писал свои заметки для разных журналов. Центр жизни. Рядом было окно, в которое можно выглянуть во двор, над столом висели низкие плафоны, напоминало бар, или игровое помещение, эта атмосфера странным образом помогала ему сосредоточиться.

- Мы пытаемся найти новые формы, но натыкаемся на повторение. И это напоминает мне саму себя. Что я могу, кроме себя, предложить миру? И ещё вопрос: как найти что-то, чего не было, и где идеи грандиозные рождаются? В каком месте - голове или сердце? - девушка улыбнулась, но лицо оставалось грустным

- Давай рассуждать о мире, например, как о смеси мифа и реальности. - начал эту не простую тему Николай. Мифическое заключает в себе идеи и идеологию, смыслы и мнения, они состоят из нас самих. Такой мир представляется и описывается посредством искусства, литературы и философии. Так, например, роман предлагает описание мира, которое помогает нам осознать свое отношение или к миру, или друг другу. Однако он не меняет суть мира. Сила романа зависит исключительно от нашего собственного воображения и восприятия. Знаешь, давно хотел рассказать тебе об одном эксперименте. Мы с друзьями пишем книгу про себя и фантазируем о нашем будущем.

- А что в ней? - с интересом спросила Алла.

- Мифы и легенды, но про реальных людей. То воображаемое, что могло бы случится с нами. И каким-то образом оно начинает жить в этом мире. Казалось бы, реальное – это то, что мы можем потрогать, взвесить, измерить, то есть физические факты нашего окружения. Такой мир можно создать посредством науки. И миры мифического и реального четко различимы, хотя и формируются в прямом взаимодействии. Как правило, отличие факта от вымысла, в том, что ищешь ты, - сцены с улицы сомнения не вызывают. Лишь немногие явления пребывают в обоих мирах и существуют параллельно: и как вымысел, и как реальность. В этом-то и заключается особый статус архитектуры. И каким-то образом наш рассказ из мира мифов прорвался в реальный мир.

- Это удивительная история о возможности материализации чего-то из ниоткуда. Но у меня есть самый большой страх: быть похожей на кого-то - . я только что что-то придумала, оказывается, кто-то это уже сделал. Сколько не пытались мы придумать и через имитацию, и через существующие формы - везде следы уже сделанного!

- Подожди, может не там ищите?

- А где? - Алла с надеждой во взгляде посмотрела на Николая. Он обязательно сейчас скажет что-то важное, пришла в голову мысль.

- Форма исчерпала себя быть может? Ищи в цвете, оптических приемах, законах физики.

- Ещё и в МИФИ поступить? - в голосе зазвучало отчаяние.

- Зачем? Открой любой учебник. Оптика - это интересно. Отражение света, игра с пропорциями, имитация всего чего захочешь будет заключена там.

Алла задумалась. Есть ещё звук. И есть какие-то законы, которые возможно она не учла. Но это действительно находка: сделать здания, вблизи приближающие реальность, а вдали искажающую её до… чего? Что мы, люди должны понять о своей жизни или себе? Через намеки из прошлого к настоящему или черты не случившегося, потенциально-возможного будущего? Если думать о проекте, как части прекрасной возможности изменения будущего, то второе. И девочка, участница в этом проекте - это будущее. Значит, прошлое только оттягивает внимание назад. А если нет? Что ищут все её новые знакомые- Арина, Избор и Веста? Эти люди говорят о понимании и изменении, ищут знания о боге и себе. Какие намеки они получают и что это даёт?

Наверное, главное в архитектуре, что она не суетится, не подстраивается под сиюминутные виляния, в ней всегда масштаб времени велик. Тогда она прекрасна, и намекает человеку, что есть масштаб времени больше его жизни.

- А у тебя есть фотографии тебя маленького? - вдруг спросила Алла.

Он с удивлением посмотрел на неё. Только что в голове проскочило: как много разных мыслей у него не было до встречи с этой странной девушкой. он резко встал с дивана, прошёл в другую комнату, где находилась его спальня, посмотрел, что-то на полках, протянул руку и вытащил толстый, старый альбом. Обложка была глубокого бордового цвета, бархатная, её приятно держать в руке, и сколько он себя помнил, альбом был рядом.

- Основные фотографии у моей матушки, здесь кое-что.

Алла взяла альбом и начала листать. Николай объяснял, но как-то вяло. Какие-то тетки, их дети, брат матери, вот он пошёл в первый класс. Тощий малыш с большим ранцем, на море у какой-то подруги матери, в санатории кормит уток на пруду, седьмой класс, десятый, институт, компания веселых и молодых людей, гитара, вино, дым сигарет.

- А почему у тебя нет фото с отцом? А где мать? Или есть ещё альбом?

- Нет,- он пожал плечами, сел в вполоборота на стуле. Посмотрел зачем-то на стену. Фотографий больше нет.

Алла закрыла альбом, решила положить на край стола, но не удержала одной рукой, альбом соскользнул и упал на пол.

- Ой, извини, - бросилась поднимать фотографии. Некоторые рассыпались. У меня странные истории с фотографиями. Смотри, кто это? - спросила она. Из альбома выскочила карточка. Женщина около 30-ти держит на руках Николая, ему около четырёх лет, рядом мужчина.

- Что за фото? - Николай взял в руки карточку, начал рассматривать. Брови от удивления полезли наверх.

- Кто это, - это твои родители? - на фото мужчина с женщиной улыбались, на них белые халаты, за спинами высокие столы, угол вытяжного шкафа, какие-то пробирки в нем- все напоминало лабораторию.

- Это мама молодая, а это, не может быть! - Николай схватил сигарету. Это Седой. Произнёс он, постучав по фотографии согнутым указательным пальцем. Вот почему его лицо показалось мне знакомым. Надо позвонить матери. Нет, лучше приехать.

- Ты сейчас хочешь поехать? - спросила Алла

- Да.

Николай начал собираться, вид у него растерянный. Алла встала с высокого стула, посмотрела на альбом, в горле все пережало, ей нужно что-то сказать, приободрить как-то. Но правильные слова не нашлись. За короткое время он стал каким-то родным, понятным и каждый разговор, их визиты друг к другу приобретали все более постоянный характер. Она уже не помнила, как было без его советов или смеха над её рассказами о коллегах. Вместо слов, она обняла его. Перед глазами стояла картина, как год назад она наматывала круги, ходила взволновано к отцу и ждала от разговора открытия лично для себя.

Николай отреагировал странно. Серые немного узкие глаза сузились ещё больше, а зрачки расширились, он откинул голову, немного оценивающе посмотрел на неё, буквально секунду вглядывался, пытаюсь охватить взглядом всю. И тут же прижал крепко к себе.

32.Разговор с матерью.

Елена Алексеевна проснулась утром, потянулась, посмотрела на часы, было без четверти семь. Пора вставать, подумала она. Обула тапочки, подошла к стулу, сменила ночную рубашку на спортивный костюм и начала делать зарядку. Когда-то давно, эти несколько упражнений ей показал один профессор, известный исследователь Индии и теперь это стало её утренним ритуалом, вошло в привычку. Где бы она не находилась, чтобы не происходило в мире, в семье, лично с ней, она выполняла эти десять форм, направленных на укрепление мышц и связок, стабилизации психо-эмоциональной деятельности и настроя на грядущий день. Уже заканчивая, она услышала щелчок в телефоне, пришло письмо. Она привыкла к ним, раньше было больше, особенно после 2008 года, когда один известный учёный получил Нобелевскую премию при открытии влиянии теломер на лечение бронхиальной астмы. Когда-то их лаборатория занималась много чем, и многое чего они смогли доказать, без этого нового, высокоточного современного оборудования.

Женщина не читала письма от неизвестных людей, сразу отправляла их в корзину. После того случая, когда её, ещё молодого учёного, подставили. семь лет тюрьмы, Елена Алексеевна ни думать, ни читать о биологии уже не могла, а вот о жизни и коллегах было время подумать. Как сказала та дознаватель «посидишь, подумаешь, как над людьми издеваться». Если бы она хоть что-то понимала, та странная женщина, чтившая закон. Елена Алексеевна её запомнила хорошо. По возрасту они были ровесниками, отличал характер, сферы деятельности и интеллект, так ей тогда показалось. Единственное, что её удивило- реакция на слова. Она кричала и была недовольна, когда на стол ей положили бумаги, в которых было написано о проводимых опытах над детьми. Уже в тюрьме, анализируя все, что она услышала от неё, поняла, что и они с ней похожи - обе жертвы. Вот только помочь ей не удалось, о живых людях в лаборатории, опытах над ними Елена Алексеевна мало знала.

Именно благодаря тому, что появилось время подумать и сопоставить все факты, она пришла к выводу, что не будет больше заниматься биологией, как наукой. Конечно, когда её освободили, встал вопрос где работать, жить на что-то надо, она поработала уборщицей в школе, но потом в конце 80-х, директор, симпатизируя ей предложила вакансию учителя биологии, Тамара Арнольдовна вышла на пенсию, а молодые в школу не шли работать из-за низких зарплат. Елена Алексеевна сомневалась не долго, таская все время ведра, она часто страдала болями в спине.

Начальник лаборатории навещал её несколько раз, но категорически был выставлен за порог дома, в науку она не вернулась, новостями не интересовались, и сейчас, после выполненного комплекса, она подошла к компьютеру, включила его и увидела конверт с написанной темой, по привычке хотела уже удалить его, но прочла тему ещё раз «дети выжили». Решила всё-таки открыть письмо.

Николай ехал к матери и думал о том, что он скажет ей. Почему его трогает эта история, как он познакомился с Седым или почему мать никогда не рассказывала ему о своей работе и об отце он знает так мало. Он жил просто, не вникая в семейные тайны и истории. Есть какие-то родственники, он знал, что их даже много, но случись какая-то беда или понадобиться помощь , он придёт на выручку быстрее своим друзьям Антону или Егору, а вот тете Зине, двоюродной сестре по матери долго думал помогать или нет, когда та сообщила, что дочь её загуляла с каким-то темным типом. Чем я могу ей помочь, спрашивал он мать, когда та просила поехать поговорить с его малознакомой сестрой.

«Именно она стала тебе матерью, в трудный для нашей семьи момент“, - дома никогда не вспоминали её прошлое, не употребляли слово «тюрьма» или зона, для маленького Коли мама и Папа уехали в командировку, скоро приедут. Будучи подростком, мальчик задавал еще вопросы, мать немного рассказывала о подвигах отца, но тот погиб во время военной операции, она и сама подробностей всех не знала, слишком секретной было часть мужа. А о себе долго не хотела говорить сыну ничего. Всю правду он узнал, когда учился в институте и увидел, как в ведро полетели два нераспечатанных квадратика с письмами. ”Почему?“ - спросил он.

Мать рассказала о заведующем лаборатории, опытах над животными, которые она проводила и том, как далеко они зашли в своих исследованиях.

Но когда ей открылись именно нечеловеческие способы, эксперименты над реальными людьми, которых забирали у живых матерей, тут она сдалась. И хотела написать заявление, но не успела.

- Откуда ты знаешь этого типа? - Николай с порога задал вопрос, в руках он держал фотографию матери с мужчиной.

- Как она попала к тебе? - удивилась мать, выражение лица с радостного сменилось на раздражение, или ему показалось?

- Сам удивился, рассматривал альбом с фотографиями и выпало. Ты знаешь, что это тот самый тип, который пытался меня завербовать, он предлагал Антону стать адептом его идей, говорил, что ему нужны люди, изготавливающие пропаганду и профессионально влияющие на умы людей. Психологи. Но мне показались странными его идеи.

- История сложная. Не уверена, что точно знаю, что конкретное затеял он сейчас, но могу рассказать, как было несколько лет назад.

Они прошли на кухню, сели. Мать некоторое время молчала.

- Я была тогда молода, горела идеями. И он был молод. Мы работали вместе, он умел зажечь, толкал вперёд, ну знаешь - всё ради идеи, история нас рассудит, победителей не судят. А в девяностые, когда развалили всё, ему лабораторию дали, нашёлся спонсор, и когда он предложил поработать с ним, я конечно пошла. Выбор не велик: или остаться внутри науки или идти на рынок торговать, многие тогда разбежались. А там он уж распрягся, нас не контролировали, эксперименты всякие были, и с человеческим материалом.

Она замолчала.

- Это неоднозначно всё. Где грань проходит, что можно, а что нельзя?

- Я думал, всегда почувствовать можно.

- Я тоже так думала. В общем то я и сейчас так думаю. Есть последовательность раскрытия знаний, и она тоже связана с этическими проблемами. А они самые главные, в их решении или не решении качество нашего мира. Учёному порой кажется - этика лишь препятствие, он ослеплён светом знаний, а мир людей - хрупкая вещь, просвещение может быть разрушительным. Как устроены прочные вещи, и хрупкие?

- Прочные вещи гармонично устроены, по части можно восстановить целое. К чему ты клонишь? К тому, чтобы я не спешил с оценками этого человека? Я постараюсь. Но рассказать теперь придётся всё.

- Подожди, я хочу рассказать главное, о чём я думаю последнее время. Есть области незнания. А есть области тайны. Они пересекаются. Тайна у Бога, незнание у человека. Их надо различать. Тайна сделана нарочно, с ней надо уметь обращаться. Спросить согласия. И не разглашать всем подряд.

- Это понятно вроде.

- Понятно - она усмехнулась. Наука ползёт впереди, как бульдозер, прокладывает дороги мысли. Пишутся тексты и статьи, создаются модели и концепции. И жизнь тоже ползёт вперёд, прокладывает дороги жизни. Существует жизнь, как таковая, и это не абстракция и не обобщение. ДНК есть просто текст, это не есть жизнь. Жизнь в области тайны. И когда наука прокладывает дорогу жизни, она, хочешь - не хочешь, в эту тайну вторгается.

- Замечательная прелюдия - флейта на первом плане, педаль в басу, медные сзади фоном, все духовые. Итак…

- Подожди ещё немного. Мы же не торопимся.

- Ладно, всё тоже, плюс соло на виолончели, задумчивое и глубокое. Оно навевает тяжёлые мысли, но мелодия всё поднимается, светлеет, ей отвечает хор флейт, и, наконец звучат фанфары, возвещая вхождение на трон, на престол науки.

- Да, но не совсем. Бог распоряжается тайной, а человек незнанием, как я говорила уже. Новая этика рождается там.

- Что за новая этика? А старую куда?

- Старая никуда не денется. Новая связана со строительством нового мира. Понимаешь, я с этим типом, как ты говоришь, пыталась строить новый мир. Мы хотели сделать нового человека. Серьёзные эксперименты с положительной евгеникой. Причём такие, какие никто не делал. Это был нетрадиционный подход - отнестись к жизни, как таковой, как к действующему лицу, которая имеет свою волю, законы развития. Исследовали обстоятельства появления и исчезновения новых видов с этой точки зрения. Ведь принято считать, что это продиктовано приспособлением, выживанием. А это не так. Есть концепция развития. Мутации целенаправленны, это не случайность. Это жизнь прокладывает себе дорогу. Мы искали в этом ключе, и нашли кое-что.

- И что же вы нашли?

- Одну очень перспективную мутацию, она была больше тысячи лет назад, но тогда была уничтожена. Мы как бы пустили жизнь по этому руслу опять. Женщина, которая не могла родить, родила близнецов. Но мало того, вокруг этого стали происходить странные события, как будто время, когда была та мутация, тысячу лет назад, пришло к нам. Женщина, которая их родила, вдруг увлеклась дохристианским язычеством. И сами близнецы, они оттуда, из прошлого. Мы просто воскресили его вместе с этой мутацией.

- Так, теперь понятно, почему этот тип заливал про кости в древнем кургане. Хотя звучит это всё, мягко говоря, странно.

- Не то слово. К сожалению, это было отягощено нарушением законов. Причём я подозреваю, что не только уголовных, но ещё и законов обращения с тайной. Женщина не знала, что её дети выжили.

- Как так? Ну вы даёте. Зачем было устраивать мексиканский сериал?

- Мы думали тогда, что это поможет эксперименту

Николай откинулся на спинку стула, молча уставился в окно.

- Это всё понять можно. Сложно, даже очень сложно, но можно. Но есть такое, что понять пока не получается. Я не рассказывал, я сбил женщину. Ехал от тебя, и сбил. Ничего не случилось страшного, ушибы просто, Егор помог.

Он опять задумался, уставился на мать. Она внимательно смотрела на него, спокойно, потом наклонила голову вбок и вопросительно подняла брови. Николай всё собирался с мыслями.

Ты знаешь, мы тут с друзьями такую вещь затеяли, типа написать своё будущее. Как прикол начиналось, но впечатление такое, что сработало. Я непонятно говорю сейчас, я знаю.

Опять пауза.

- И ты понял что-то об этом мире?

- Да нет ещё, но моя картина мира начинает куда-то ехать. Хотя да, начинаю понимать. Всё начинает выстраиваться. Причём прямо сейчас и здесь.

Он наконец оживился, откинул волосы со лба, пододвинулся к столу и положил на него руки.

Вот смотри: вы вознамерились построить новый мир, как ты говоришь. С этим типом. - он слегка улыбнулся - и что случилось? Вы вызвали на себя ответ из прошлого. Оно отозвалось, прошлое. Это просто поразительно. И это какой-то агрессивный, сильный ответ. И эта женщина, которую я сбил - она говорила о прошлом. Мы встретились потом случайно. Хотя я теперь думаю, что не случайно. И вот, как я говорил, мы затеяли написать своё будущее. Но тут же в мою жизнь вторгается прошлое, неизвестное и видимо очень важное. Неужели можно постичь этот мир, вот так - как единое целое? Что за силы в нём работают? Я жил с уверенностью, я себя убедил, что всё сойдётся в будущем, в реализации какого-то грандиозного замысла. Но всё сойдётся сейчас. В настоящем. Хотя это парадокс, говорить о настоящем в будущем времени. А ведь когда я думал, что всё сойдётся, это означало, что всё уже сошлось. Загадка. Но это уже пахнет софистикой, надо не потерять живую нить.

Мать смотрела на него с каким-то удовлетворением, пониманием.

Если всё сходится сейчас, то что же такое замысел, подумал Николай. От этой мысли повеяло чем-то завораживающе мрачным, как будто кто-то серьёзный и строгий, как будто белые буквы на чёрном фоне, как белые камни из-под земли, и запах другого мира, с которым мы связаны через любовь, он весит, он плотнее, как если бы смысл имел удельный вес, но почему-то чёрного цвета. Может это просто за гранью ультрафиолета? И глаз не может различить краски второй цветовой октавы, и они кажутся просто плотным чёрным излучением, а на самом деле это сияние?

33.Седой

Седой, он же Иосиф Иванович, он же Береговой Вячеслав Константинович, он же - ещё много кто, быстро спускался по ступеням эскалатора, проходя с левой стороны, огибая висящие на плечах пассажиров сумки, выдающиеся в проход, детские коляски с детьми, пары, расположившиеся на всю ширину транспортёра, и неохотно расступавшиеся при его приближении. Он почти бежал, надо было успеть многое сделать сегодня. В голове уже сложился крепкий план, в котором совместно проводились в жизнь сразу несколько его идей, но были нестыковки, которые и предстояло устранить во что бы то ни стало.

Он любил идеи. Вычленял сжатый смысл происходящего, облекал его в экономную и простую форму, доводя до блеска. Это служило совершенствованию идеи. Эту идею он полировал, как головку снаряда, их было много на складах его сознания. К такой жизни он пришёл постепенно, но с неизбежностью, продиктованной его натурой. Натура его была в избранности, исключительности его высокой миссии, отчасти опиравшейся в этом на его предков.

Главная идея, нависавшая над всеми остальными, была в ускорении изменения человека путём создания высшей расы. Здесь не следовало размениваться на мелочи, слишком мало отпущено человеку времени, слишком велики последствия от ошибок. Человечество застыло, завяло, исчез боевой дух, который только и может быть настоящим стимулом движения. Но малое движет большими делами, если есть дух. Тело должно отвечать потребностям духа, генетику надо править, возможности для этого существуют. Препятствие к этому и есть то, что можно и должно исправить генетическими воздействиями: косность, трусость, ограниченность ума - всё это следствия дурной наследственности, невнимания к этому вопросу и непонимание его. Это инфраструктура - здоровье в смысле восприимчивости к духу, которую обеспечивает высшая нервная деятельность и налаженный гормональный строй, и много ещё того, что ещё только предстоит открыть. Успехи, пусть не большие, но существенные, уже есть, и они рождают новые вопросы и проблемы. Нет смысла менять политические системы, образование, социальный строй, если люди остаются как есть. Это не работает. Малое правит большим, надо вырастить новых людей, и они победят ленивое и вялое, трусливое и инертное человечество. Эта работа уже идёт, есть близнецы, которых удалось получить с огромным трудом, и в которых вложено уже очень много. Но этот эксперимент вне закона, и каждый раз приходится сочинять очередную байку про их происхождение и миссию. Общество не готово их принять, а они ещё не готовы его побеждать, это надо организовывать и продумывать. Сейчас на первый план выходят вопросы и средства психологии, нужна обработка общества, система тестирования, нужна красивая и сильная подача для публики, если действительно выходить наружу. Да, как удивительно и прекрасно это было, когда вдруг открылись их уникальные способности чувствовать генетически правильные, ведущие к совершенствованию человечества пары. Но это ни разу ещё не проверено на практике. И как это устроить большой вопрос. Сделать мистический орден или секту? Или сочинить научную подоплёку? Как скрыть настоящее происхождение, если начнётся большая игра, в которой будут недовольные, и они уж постараются накопать поглубже и побольше? А результата придётся дожидаться годы, и всё это время надо сохранять и поддерживать миссию, в отсутствие прямых доказательств её состоятельности.

Он встал у перрона, оглянулся по сторонам. Вот стоит молодой парень, с явно выраженными дегенеративными чертами лица. Он неестественно худой. Вот пожилая женщина с явными психическими отклонениями. Но страшно то, что у молодёжи отклонения встречаются всё чаще. И это видно невооружённым глазом, стоит только спуститься в метро. Вот вам, далеко не надо ходить, чтобы убедиться в необходимости евгеники: достаточно просто спуститься в метро. Поезд подошёл, парень пошатнулся от порыва ветра и медленно перебирая губами опустил голову, глядя под ноги. Что бы сказали близнецы? Они видят до десятого колена: вот, последняя связь, в результате которой он появился, была крайне негативной, пятая и шестая ещё так себе, а теперь ему точно не надо продолжать свой род. Также у индивида выявлены признаки седьмой, двенадцатой и тринадцатой расы, последняя особенно ценна, но представлена крайне незначительно и вряд ли будет иметь успех при передаче. Поезд остановился, Седой вошёл в полупустой вагон и остался стоять, взявшись за поручень.

Что мы имеем сейчас? Практически, близнецы есть судья человеческой генетики. И надо сделать всё, возможное и невозможное, чтобы они заработали в полную мощность. Попытка выпустить их "в люди" напрямую не удалась, да это было понятно с самого начала. Надо было просто это им продемонстрировать, слава Богу, все живы и на свободе. Есть несколько вариантов, Арина, их мать, могла бы помочь. Это вариант с участием мистики. Эту её языческую группу можно было бы увлечь идеей воскрешения древнеславянской генетики, и прочего тому подобного, но нужна в первую очередь она, а с ней проблемы. Можно было бы параллельно провести ещё один эксперимент, по типу того, когда получились близнецы, но нужна Лена, а она в отказе, после того как мы её подставили под срок. Без неё не получается, сколько раз пытались, получается, что человек, проводящий эксперимент есть необходимый элемент этого эксперимента. Прорабатывается ещё вариант информационной программы, с обоснованием вмешательства человека в свою генетику и "естественный" отбор. Здесь много чего можно сказать и придумать, совместно с психологами, социологами и прочими специалистами по обработке. Этим сейчас и надо заняться, поэтому он спешит на встречу, продолжить разговор, там замелькало несколько хороших идей. Нельзя упустить людей, время, нужен напор в этом месте. Много вопросов: стоит ли показывать людям весь ужас, что обстоит с генофондом? Общая картина мало кого волнует, надо, чтобы каждый соприкоснулся с этим лично. В этом и состоит программа тестирования - смог бы ты быть президентом? Через какое время ты бы сломался, или вообще бы не смог? Это всё сейчас можно спрогнозировать, есть программы и тесты. Просто это надо оформить и правильно подать. Всё можно расписать каждому с научной точки зрения, в цифрах и графиках. И здесь элемент привлекательности в том, что никто не лезет со скальпелем или шприцем, просто показывается наилучшая пара для каждого. Это оставляет ощущение свободы выбора.

В кармане звякнул телефон, он прочитал сообщение: "опять переиграли, передача сегодня в 11:00, приезжай быстрей". Он хмыкнул, засунул телефон обратно. Повернув голову, он вдруг заметил женщину, она сидела за спиной, и сразу он её не рассмотрел. Какое поразительно правильное лицо, бывает же такое, но почему так редко?

Через пол часа он уже сидел в студии, нога на ногу, дорогой костюм и чёрный шёлковый шарф, перстень с чёрным камнем и трость. Гримёр оценивающе посмотрел - "какое благородное у вас лицо!" - и не стал ничего менять. Напротив сидел знакомый журналист, Семён, которого удалось привлечь на свою сторону, это было не так трудно.

- У тебя всё готово? Ты в порядке?

- Да, что со мной будет?

- Тогда вперёд.

И они двинулись в студию.

34.На даче у Олега

Ах, эти старые дачи! Дороги к ним на подъезде проложены самые разные: где-то найдется хорошо сохраненный асфальт, с ровными бордюрами, цветниками по обочинам, сетчатыми заборами, за которыми виден чей-то круглый зад в грязных шортах. Но в основном - разбитая колея, по которой машина катится, переминаясь с бока на бок, как осенняя кряква, в надежде на долгожданное пристанище - домик с террасками, обтянутыми стеклом, грядками с витаминной зеленью и кустами спелой малины для зимней закрутки, прогулок до пруда и редкого купания, ведь вода незаметно быстро меняет оттенок и вот уже запах тяжёлый, гнилостный от пруда разливается над лесами и дорогами, не подпуская к себе никого, кроме дружной семейки уток и тысячи мокриц.

Дача Олега находилась в паре часов езды от Москвы, по здешним меркам и с учётом пробок - близко. Свернули к неприметному с трассы просвету и через тридцать метров освещение кончилось. Высокие ели обступили со всех сторон, протянули лапы, стремясь совсем уж загородить узкую полосу дороги, ведущую к с трудом заметным домам, разбросанным хаотично, но собранным единой линией забора. Проехали по прямой, нырнули вправо и споткнулись о глухой забор с укрытым от чужих глаз домом «вот и фазенда», только и сказал Николай.

Все здесь было под стать хозяину - рассчитано на эффект. Первым делом поражали ворота - огромные, на вид тяжёлые, обиты каким-то древним железом, Николай тоном экскурсовода сообщил, что все здесь держится на Захаре Мироновиче и старый хозяин дачи, трудясь на автомобильном заводе, вынес оттуда много железок разного назначения, где-то подправил, что-то выменял, и умело применил, переделывая незамысловатое хозяйство под свой вкус. Отдельно надо сказать о растительности, периметр окружали высокие пихты, поэтому выйдя из машины они с первого шага утонули в мягком ковре иголок. Дальше царил полный хаос: то там то тут возникал куст смородины, рядком шла малина, подвязанная к металлической проволоке, две шикарного вида вишни и заросли разнотравья- все выглядело очаровательно и немного запущенно. Крыльцо - широкое и захламлённое так, что глазу невозможно было остановиться на чём-то одном. Горшочки с цветами, пустые, сломанные ведра стопкой, лейки, лопаты, фонарь, брошенная на перила куртка, притулившиеся с боку плетённые кресла, в одном из которых оказался отец Олега с книгой в руке, он выглядел миниатюрным, хорошо вписанным в этот пейзаж, и потому сразу ребята его не заметили. Николай радостно поприветствовал его, бросился пожимать руку, тот ответил спокойным, немного сонным тоном человека, разомлевшего от свежего воздуха, тепла и деревенского уюта. Над ним свисал хитро переплетённый дикий плющ, за спиной виднелись почти готические арки двух маленьких окошек, с двух сторон от двери зорко поглядывающих на посетителей

Наконец неловкое топтание и первое знакомство состоялось, Николай повёл Аллу внутрь дома. Дверь открылась и наступил следующий шок, вернее, стояние соляным столпом перед войлочным полотном, выполняющим роль перегородки, отделявшей прихожую от основной комнаты, за которой раздавались тихие голоса. И надо бы уже пройти внутрь, но оторваться от картины, представшей перед взором совершенно невозможно. Это было настоящее произведение искусства, этакий русский Брейгель, войлок толи выкрашен, а может склеен искусно, замысловато изображено на нем множество сцен: трактор едет по полю, собака лает на невиданного зверя, на печи мужик лежит, сладко мечтая о чём-то, самолёт летит под облаками, баба несёт ведра, покачивая коромыслом. Николай заставил девушку оторваться от созерцания этого великолепия, пробормотав «потом залипнешь», и гостья была введена в комнату, где у одной стены стоял немыслимо продавленный, обитый напрочь стёртым гобеленом древний диван с шикарными, отлично сохранившими цвет подушками под уставшую от грядок спину, у противоположной стены – старинное, янтарных тонов фортепиано с медными канделябрами, а между ними – большой круглый стол, к которому приставлено старое протертое до пружин кресло, венский стул и хозяйственные табуреты в количестве трёх штук, видимо, по числу гостей. На одном из них сидел вихрастый парень, представившийся Антоном и открывшим было рот, чтобы сказать, явно заготовленную заранее домашнюю шутку. Жестом руки Николай остановил его. И тот подмигнул не известно кому, как ни в чем не бывало, развёл руками и отвернулся в сторону окна. В руках другого свисал огромный мясной окорок, приготовленный явно для дальнейших с ним манипуляций, третий, серьёзный, в фартуке, высунулся из недр соседней комнаты, коротко кивнул головой, показывая одним движением, что и рад, и занят и руки не свободны, но скоро приду, и скрылся вновь за перегородку. Короче – мизансцена пьесы из коммунальной жизни сороковых годов прошлого века. Та ещё обстановочка.

Но здесь почти во всю стену за столом было огромное окно, солнце несмотря на куст, росший на улице, нещадно проникало всюду, освещая каждый уголок, и Алла разглядела все внимательней. Взлохмаченный, с большими добрыми, и какими-то пронзительными глазами Олег был «извините уж, по-домашнему»: старая клетчатая рубашка, с закатанными по локоть рукавами и мятым воротом вокруг крепкой шеи болтался на нем, будто с чужого плеча. Антон выглядел наоборот, элегантным денди в сравнении со своим другом, тонкий с замысловатым узором шейный платок «спасает от Комаров», брюки с сотней карманов, кармашков, с застежками, кнопками, молниями, позвякивание сообщениями и невинный взгляд «это опять она!» Да, а ведь из женщин я здесь одна, почему, вдруг мелькнула мысль в голове и тут же Егор выскочил, именно так, пробежав сквозь комнату, привычным жестом плеча откинул войлочное полотно и уже с кем-то громко говорил на улице. Через минуту он тащил в дом рыжеволосую девицу, смеющуюся, жеманно поджимающую правое плечо, дёргая его как-то по-особенному.

- Ирка! Привет! Раздалось со всех сторон, наконец, ты снизошла до жителей трущоб.

- Это выто жители? Не смешите, - блеснула белоснежными ровными зубами, поморщила носик и совершенно покорила Алку неуловимой искрой доброты и весёлости, исходящей от неё самой, от того, как расцеловала всех, включая саму Алку в обе щеки, и как просто села почему-то на пол и вдруг откуда-то из неведомых недр этого странного дома в её руках материализовался совершенно такого же окраса как она кот. И Ира заговорила только с котом, рассказывая ему о себе, о том, какой он красивый и как прекрасен этот мир за окном.

Алла переместилась к столу, в центре которого стояла широкая плоская ваза, засыпанная грудой разных диковин: там были камешки из местной речки, колёсики, ключики, рулон скотча, какие-то древние серебряные штуковины чуть ли не из скифского кургана, пузырёк йода на боку сверкал таинственным алхимическим блеском и вместе с размотавшемся бинтом и прочей обольстительной чушью, от которой глаз было не отвести, создавал впечатление истории, которая только что, недавно случилась здесь, развернулась за несколько минут до их с Николаем приходом. А венчало эту горку вышитое незнакомой мастерицей и скрученное в рулон панно, как оказалось при рассмотрении, с изображением битвы в Трое.

«Какой говорящий дом! Промелькнуло в голове у Алки. Но о чем все эти вещицы?»

дом впечатлял своей скрытой в деталях тайной, он был современный, с добротными большими и маленькими окнами, в два полноценных этажа и острой красной крышей, в треугольник вписано круглое окно с одной стороны, с другой Алка разглядела, когда компания вывалилась жарить мясо на костре на улицу, просторный балкон с шезлонгами. Первый этаж был наполнен старинными вещами, смешавшимися с самодельной мебелью «моё, моё» подсказал Олег, когда девушка подошла к широкой столешнице барной стойки, краем выглядывающей из-за прохода в кухню, дубовой, сучковатой, как и вся мебель там. Откуда в доме милая акварель на стене? Из тумана выплывали два паруса, будто судьба у них такая - плыть всегда вместе, качаясь на волнах размытой безбрежности. Картину скорее можно отнести к беглому этюду, неизвестный художник исследовал соотношение масштабов — гор, неба, воды. Тут важна была еще и точка зрения наблюдателя, с которой открывается водная поверхность. Взгляд немного сбоку и главный акцент у зрителя на линии воды что незаметно переходит в небо, если со стула смотреть - спор парусов с расплывающимися горами. Картина расслабляла, отсылая к спокойной созерцательности и желанию замереть и так и стоять.

Потом взгляд скользнул в угол и замер там: растрескавшаяся, с одного угла слегка обугленная этажерка, эта точно из булгаковского дома-музея, обязательный атрибут каждой квартиры в советские годы. Эскимосская маска из кости, длинное неровное страусиное перо на полке.

- «Что-то девушки у нас грустят», —заметил Антон, достал бокалы, вино и пригласил всех к столу. Давайте уже выпьем, все в сборе, скоро начнём мясо жарить.

- А все ещё трезвые! - подхватил Егор.

Все засмеялись, подняли бокалы и пригубили вино.

- Какие красивые! - держа тонкую ножку пузатого бокала сказала Алла.

- Это бабка привезла из Чехословакии. Она там была по обмену. - Олег хотел продолжить, но в это время войлочная перегородка шелохнулась и показался отец.

- Про старика, конечно, забыли.

- Ты в прошлый раз сказал, что больше не пьёшь.

- Это я с Петровичем больше не пью и к нему не хожу, а с вами выпью!

- Что случилось? - спросил Николай, его глаза теплели при взгляде на отца Олега, было ясно, что у них старые, почти родственные отношения.

- Вы все знаете, я как вышел на пенсию, так никак не могу решить, чем бы заняться: толи мемуары писать, толи вечный двигатель придумывать. Человек, я городской, но вот как переселился сюда, на дачу, чтобы этому охламону, сыну своему жизнь семейную нормальную строить не мешать, начал приглядываться к деревенской жизни. Вот думаю, что это такое - жить в деревне? Может здесь скрывается детектив и в каждом доме свои узелочки с тайнами, потянуть можно, но хрен распутаешь, или фантастика с НЛО, что каждый вечер на опушку прилетают, т.к. только там посадочное место. - он одним глотком осушил вино, сам себе налил ещё и продолжил. Оказалось, дети мои. На этом все засмеялись, жизнь здесь - сплошной триллер! Рассказывал отец Олега не торопясь, обстоятельно, не стесняясь в выражениях. Голос у него был приятный, глубокий тембр обволакивал, усыплял. Ребята расселись на стулья, даже Егор бросил что-то резать, бренчать посудой и хлопать холодильником и стоял, прислонившись к стене, готовясь услышать историю.

Алка поняла, что этого человека здесь уважают не просто за то, что он хозяин дома, было в нем что-то крепкое и надежное, большое, к чему можно прислонится. Редкое чувство в наше время, вспомнила слова своей бывшей начальницы, та рассказывала за чаепитием очередную историю о приеме на работу сотрудника, который через полгода удачной разработки и внедрения в производство сложного состава какого-то бальзама получил выгодное предложение в крупной европейской компании, но не это поразило тогда Нину Федоровну, а характер, за короткое время он сплотил коллектив, наладил производственный процесс без необходимости контроля за подчинёнными сверху и увеличил оборот продаж удачным маркетинговым ходом. В отце Олега чувствовалась та же хватка и умение притягивать к себе людей внутренним магнетизмом щедро раздариваемой харизмы.

Пока Алка предавалась воспоминаниям и разглядыванием друзей Николая, отец рассказал интересную историю, раскрывшую его характер больше, чем первое впечатление.

Дом этот достался ему в наследство от бабки по матери, на этом месте, где протекала Истра, жили его далекие предки, о которых он мало что знал, только несколько историй, рассказанных в детстве, да прочно забытых, ведь по не известно кем установившимся правилам, заведено испокон веков интересоваться на Руси предками по мужской линии, женскую всегда оставляли в стороне, как незначительную. Лет двадцать назад старый дом сгорел, проводка оказалась слабой, дачей после смерти бабки пользовались редко, а как вырос Олег, так почти никто и не ездил сюда. И когда отцу на работе выдали по случаю сумасшедшую сумму денег за пустяковую, по его мнению, услугу, оказанную другу директора, он решил, что восстановит дом. Он начал уставать от суеты города и все чаще задумывался о тиши меж ёлок. Представляя рыбалку, прогулки за грибами, потрескивание дров в печи, да и Олег, сам строитель, все время твердил, что надо бы дом восстановить, кое-какие вещи вынес сосед тогда, потушил костёр, не дав сгореть всему дому. Печь так и стояла почти не тронутой, две стены с буфетом и сундуком, бочка для солений, и так по мелочи, вот диван с гобеленом и стулья остались в сохранности и прослужат верой и правдой ещё многие годы. О продаже участка даже речи не шло, хотя несколько раз подкатывали из соседних посёлков и просто проезжающие мимо в поисках мест для отдыха в выходные дни разный народец. Местные ни разу не подошли, и это как-то не удивляло по началу отца, а вот после разговора с Петровичем, он задумался. Раз в неделю Захар Миронович ходил в баню к своему приятелю детства «выпить горькую, поговорить за жизнь». Эти их посиделки не просто привычка, чаще всего они обсуждали свои задумки по изобретательству. Оба инженеры и всю свою рабочую долгую тяжбину тянули с удовольствием - интересно было придумывать и усовершенствовать любой процесс: от рабочего, до разработки мини подъёмника, чтобы собирать яблоки с высоких веток дерева. Друзья Олега обожали его отца с детства и с удовольствием приходили к ним в гости. Как только построили новый дом, по выходным старались наведаться к ним, поделиться новостями, спросить совета или послушать о новых изобретениях.

- И вот сидим мы с Петровичем, - продолжил Захар Миронович, и вдруг я рассказываю ему в шутку, что так я в деревне нашей и не увидел НЛО. А он такой и говорит. А давай его изобретем и будем местных пугать. Или видео снимем и на тикток выложим. Я говорю ему «это ж не честно!», а он отвечает «зато заработаем!» Каков хитрец. Все, закончилась наша дружба, если он только о деньгах думает.

- Батя, ты три недели назад рассказывал, что он предлагал тебе экстрасенсом стать. Ты не обиделся, а сейчас что? - Олег откровенно смеялся над этой историей, считая, что они скоро помирятся, куда им друг без друга, сколько лет вместе!

- Слушай, Захар Миронович, а НЛО тебе зачем? - спросил Егор, и все закивали головой, видимо у многих этот вопрос вертелся в голове.

- Чуда хочу.

- Да ты сам - чудо. Вот откуда в тебе эта страсть все доделывать, придумывать. Патентов - тьма, полки ломятся. Вот бы всем так.

- В деревенской жизни вот что происходит, как вы думаете? - прищурил он глаз и отпил вина еще пол бокала.

- Птички летают, коровы доятся, мухи кругом, - пожала плечами Ира.

- Все это, конечно, есть, но я с удивлением узнал, что несмотря на то, что на дворе 21 век, люди склоны к суевериям и не слушают доводы логики. И Петрович поддался. Толи старость, а может устал от всего. Но начал с того, что есть здесь город, что ушел под землю и бренчит колоколами по ночам, а закончил нашим домом и «не хорошими историями», какие только глупым бабкам сто или двести лет назад полагается рассказывать, а не человеку, познавшему законы устройства природы.

- Помню, в детстве наш сосед - сын тети Вали, он на три года меня старше, не хотел брать меня в компанию с пацанами, что на пруд бегали. И когда я от обиды ему в спину прокричал что-то, тот только язык показал и убежал, и к полудню мы узнали, что на пруду он чуть не утонул, помнишь, мать его пришла и сказала, что у меня «глаз не хороший».

- Да, а во всем виновата якобы моя бабка, что травы знала, и народ местный раньше лечила. Так и пошло с тех пор, что многие обходили стороной нас. Но сейчас-то не может быть подобных суеверий!

- Или может, - произнесла Алка. Все посмотрели на нее с удивлением, пока она никак не проявила себя, молчала, все рассматривала, слушала - её обычная манера. Моя начальница во вторую чеченскую компанию сына потеряла, не вернулся он. Страшное горе обрушилось на нее, чтобы спастись как-то, погрузилась в работу, а спустя много лет начал он ей снится и будто жив и говорит что-то. Она поехала в Чечню искать, моталась по глухим деревням и селам и в одной из них по фотографии узнали люди его. И рассказали, как убили его и где похоронили и совсем уже чудом стало, что нашла она внучку там свою, вот за связь с девушкой той и убили его. Девушку опозоренную отправили в совсем уж глухую деревню, подальше с глаз долой от семейного позора. Нина Федоровна забрала их с собой, теперь счастлива и всем говорит, что «надо верить снам». Это настоящее чудо.

- Вот спасибо за такой рассказ, люблю подобные повороты, - хлопнул в ладоши Захар Миронович и улыбнулся.

Тем временем гости стали перемещаться из дома на свежий воздух.

За большим столом на улице шли приготовления, обсуждения и споры на кулинарные темы, заключавшие в себе больше удовольствия и вовлечённости, чем сама еда. Река времени, обычно узкая и стремительная, в такие моменты разливается как море, не видно ни течения, ни берегов, настоящее торжествует над прошлым и будущим, на столе бутылки с вином, нарезается мясо для шашлыка, чистятся овощи. Совпадение желаний и возможностей, пусть в ограниченном масштабе, распространяет вокруг себя гармонию, и постепенно начинает казаться, что не только люди собрались вокруг стола, но и духи стремятся принять участие в застолье, и даже чувствуется их присутствие. И бывает такое, что разговор перестал, и вдруг все чувствуют, что кого-то нет за столом. А кто ушёл? Начинают перечитывать гостей - все на месте, но все согласны с этим странным чувством.

Да ты не так всё делаешь, - Антон, оттесняя Олега от миски с мясом, взял луковицу. - Дай я сделаю. Для маринада лук надо резать мелко, чтобы всё пропиталось, лучше в блендере даже. И масла постного немного добавить, это растворитель для специй. Бадьяна немного.

Олег сделал серьёзное лицо, воздел руки к небу:

- Благословляю тебя, сын мой, на изготовление этого маринада, и пусть не дрогнет твоя рука, и ум твой успокоится на время этого занятия! - он поднял бокал с вином - Друзья мои, я рад вас всех видеть, и старых, и новых, - он поклонился в сторону Аллы - За этот прекрасный день, за нашу дружбу, которая есть остров в океане, к которому иногда волна странствий прибивает новых посетителей!

- За вас, за именинника, за вашу компанию! - Алла поклонилась в ответ.

- И чтобы посетителей не прибило совсем! - присоединился Николай.

- Ты сейчас похож на индейца альбиноса с этими речами как из гайаваты - Антон вытер руки и взял бокал. - За что я тебя так люблю?

- Любовь не имеет причины, дубина, она сама есть причина. - Олег зачем-то поднял глаза к небу, видимо намекая на её небесное происхождение.

- А с индейцем ты угадал - Егор, расположившийся в плетёном кресле, вытянул вверх руку с бокалом - Если сделать с Олега негатив, точно получится индеец Джо. Прямые длинные волосы, только орлиный нос подкачал. А на счёт причины, я бы кое-что сегодня напомнил, о чём, как я понимаю, все давно уже забыли. - он встал, подошёл к столу и налил себе вина.

Солнце наполняло красками траву и деревья, если глядеть из-под тени навеса, краски эти казалось содержали невидимую, но ощутимую живительную добавку, которую не в силах передать никакая картина. Может быть иногда человеческому зрению становится доступен ультрафиолет?

- Так вот, - Егор посмотрел на солнце через бокал, и заложив одну руку в карман, с бокалом в другой, начал прохаживаться перед собравшимися. - Помнит ли кто-нибудь из вас наши причудливые литературно-мистические потуги?

- Конечно, а ты к чему сейчас? - Антон отвлёкся от маринада.

- А к тому, с чего они начались. Я-то помню прекрасно, потому что сам писал.

- Да, точно, как мы сразу не поняли? - Антон вытаращил глаза. - да мы пророки. Или вершители судьбы. Вы когда познакомились? - повернулся он к Алле с Николаем.

- А что собственно такого вы тут вспомнили? - Николай посмотрел в ожидании подвоха на Антона.

- Да напрягись ты, что первое мы написали про тебя?

- Что я найду пару. - Николай в некотором замешательстве смотрел на Аллу. - Блин, точно, я первый раз увидел тебя в тот самый день. Ты музыку включала и топала. Я тогда хотел к тебе с коньяком вломиться. Я расскажу, погоди. - Он потянулся за сигаретами. — Это надо осмыслить.

Николай рассказал Алле про их затею с написанием судеб друг другу, потом застыл, задумавшись.

- Интересно, а если бы я не забыл напрочь, что вы мне нагадали, что бы было? И ведь я не забыл, но не связывал с происходящим.

- Если бы не забыл, мешал бы произойти своими домыслами. Почему-то человек мешает событиям, которые ему нужны. - Антон с видом знатока развёл руками. - Ну что, пора зажигать дрова - он повернулся к Олегу.

- А мы ведь ни разу не вспоминали эту встречу. Да и вообще, ничего ещё не вспоминали, только вперёд, не оглядываясь. Значит круг замкнулся, есть уже что вспомнить. - сказал Николай Алке.

Рассказ произвёл на Алку неожиданное впечатление. Она даже подскочила от волнения, и стала оглядывать собравшихся как в первый раз.

- Я всегда мечтала встретиться с такими людьми, которые пытаются изменить судьбу. Это так здорово. Это ведь настоящее творчество. Я тоже пыталась измениться, и как раз в это время мы и встретились.

- Да, интересно, что мы имеем возможность творить, писать, но почему-то почти не пользуемся ей. Редкий случай применения приводит в восторг, а в основном это навязанные или подсмотренные у кого-то желания. - Антон запалил огонь в мангале.

- Так в чём же дело? Давайте зарядим большой творческий проект. - возразил Николай, заслоняясь рукой от дыма.

- А что, наша жизнь разве не такой проект? - Антон стоял в дыму и огне, махая руками.

- Хотелось бы большего нашего участия в этом проекте, как ни странно это звучит. Творческого участия, а не подсмотренных желаний. - Вступил Егор - я понимаю, о чём Антон, занимаешься текучкой, некогда голову поднять.

- Да, я хочу быть писателем, потому что знаю, что есть писатели, это не оригинальная идея - сказал Олег - а что, разве обязательно творить небывалое? Разве обычные вещи так уж плохи? Разве нет чуда в обычных вещах, которое мы не воспринимаем как чудо, потому что просто привыкли? Что такое вообще творчество? Заслуга художника не в том, что он нарисовал, а как. Писатель может описывать обычную жизнь, и это творчество.

- Да уж, вопрос серьёзный. Я тоже много думал об этом. Например, социальные эксперименты, коммунизм и прочая фигня. Вроде большой творческий проект, куда уж круче. Перелопатили всё что можно и нельзя, а осталось как было. Плюс отрицательный опыт, который конечно, дорого стоит. А очень привлекательно нечто небывалое, фантастическое, но пути к нему нужны не такие тупые. - продолжил Николай и улыбнулся.

- Социальные эксперименты - на то они и эксперименты, как без эксперимента?

- А то, что народу столько положили, это как?

- Так это характер такой у человека дикий. И у экспериментаторов в том числе. Имеем что имеем. Но это хотя бы характер, а не бесхарактерные твари типа бульона.

- То есть всё дело в характере? Не думаю. У нас тут самые разные характеры, и что?

- Интересно, а у Бога есть характер? - вдруг спросила Алка.

Все как-то сразу замолчали. Подул ветер, налетел порывами, закрутил дым от костра, разметал его в разные стороны, полетели искры, так что получился целый фейерверк. Потом сразу ветер стих.

- Из искры разгорится пламя - Процитировал Егор.

- Это что было? Ответ такой прилетел? - Николай недоумённо смотрел на Алку.

- Ну да, почему бы и нет? Знаки сопровождают нас, и вносят в “обычную жизнь” намёк на то, что есть другая. - Егор посмотрел на Олега.

- Да я не против совсем. - Олег развёл руками. - Так какой проект нам нужен? Характер Бога?

Тут проснулся наконец Антон:

- Как абсолютное может иметь характер? В нём все характеры.

- И бесхарактерные типа бульона? - Алка задорно посмотрела на него.

Антон, уже видимо заготовивший речь, тормознул, удивлённо взглянув Алке в глаза. Остальные тоже смотрели на неё с интересом. Алка продолжила:

- Я думаю, он не просто сумма того, что тут есть. Как-то не так. Вот, например, я интересуюсь архитектурой, Олег знает современные технологии строительства. Егор знает медицину, Антон будет отвечать за искусство, Николай - за философию. Давайте нарисуем новую жизнь, новый город, прямо с градоустройством и всем, что будет в этой жизни. Это вроде бы наша сумма, но не совсем.

- Больше похоже на умножение. Что-то тут утопическое во всём этом. Хотя может для начала и сойдёт. Как-то банально звучит, сколько было проектов таких. Опять же упирается всё в характер человека. Я могу понять твоё предложение только символически, что да, сумма может выглядеть так. А как ещё? - Антон вопросительно посмотрел на Алку.

Вместо Алки ответил Николай:

- Тут нужна зацепка, слишком общий проект. Зерно нужно. Умножения маловато, степенная или показательная зависимость, не меньше. Почему зерно используется как символ сути проекта? Там рост по экспоненте. Если в проекте не заложено такой идеи, он не прокатит как настоящее творчество.

- А по-моему, проект, это то, куда мы хотим попасть. Не важно даже реально это или нет. И город Аллы неплох в этом смысле. - Подняла голову Ира.

- Что-то мне подсказывает, что мы до сих пор вместе, именно потому, что не ввязывались в такую хрень. Преферанс не в счёт.

- И дом для встреч у вас подходящий. Здесь почему-то хочется творить, искать и кажется, что ещё немного и я начну всё-все понимать про эту жизнь. И все эти предметы, они что-то говорят, но понять их пока я не могу.

- Ты ещё не видела мое настоящее хобби, - улыбнулся с затаенной гордостью отец Олега.

- Сейчас принесу. - Егор уже бежал в сторону крыльца, взбежал на него, опрокинул лейку, та покатилась по ступеням «вечно он все роняет» смеялась задорно Ирка. А Егор уже выпрыгивал из-под войлока, хлопал дверью, приткнул лейку куда-то под лестницу и показывал Алле фотографии.

Это были фото разных людей в старинных одеждах, на некоторых надпись «ателье такого-то господина», улица, город. Блузы, шляпы, трости, блики набалдашников, застывшие не улыбчивые лица, тысячи пуговиц, кружевные воротнички, наклон головы влево, вправо. Алка трогала фотографии, цокала языком, восхищалась, боялась спросить, настолько то, что она держала в руках ей нравилось. Настоящая история, только и воскликнула она.

Вначале, стал объяснять Захар Миронович, он нашёл несколько старых фотографий в альбоме у бабки, потом начал собирать их везде: у друзей, коллег, в букинистическом, заграницей. А постепенно открылось - это не просто история, если приглядеться, случались поразительные совпадения дарственных надписей на обороте («Юрочке-мужу от любящей жены Арины»), — совпадения дат, лиц и мест. Все они привели к тому, что он нашёл родственников, поселившихся в Австрии в далеком прошлом веке. Сейчас покажу, и ловким движением руки «вот они».

Алка бережно, боясь, что эти хрупкие картонки могут рассыпаться, начала рассматривать фотографии, пока отец Олега точным хищным движением не достал самый главный трофей - это была точная копия Олега, только лет 100 назад. Тот же взгляд, та же поза, мощная фигура и чуть приподнятая скула одной стороны выше иной. Левая кажется. Надо проверить, мелькнула мысль.

- моя коллекция генетических паспортов. Так я родственников нашёл в далекой Австрии.

- Я обожаю фотографии! - с особым нажимом на последнее слово сказала Алла. Со смерти моей матери прошло больше года и теперь они выглядывают из всех щелей.

- Да! Мы сидели на кухне и выпал Седой с моей матерью именно при тебе. Я сам никогда не полез бы смотреть их. - Николай усмехнулся. Не настолько сентиментальный.

- Так и я раньше была не на столько. Вздохнула она.

- Застывший миг! Чего-то там, - хихикнул Антон.

- Стих? - спросила Ира.

- Экспромт под ситуацию. Не удавшийся!

- Я верю в перерождение душ, - начала Ира. Я думаю, твоя мама хочет что-то сказать, если они появились только после её ухода.

- И как мне понять её знаки?

- Вспомни все, что было за это время, о чем ты подумала и сложи.

- Или умножь, - добавил Антон. Как советовали раньше. Я не верю в перерождение, глупая идея. Господь Бог не фраер, чтобы придумывать подобную чушь.

- А во что веришь ты? - Алкины глаза стали совсем круглыми. Она знала про рай и ад, круг Сансары и дальше её познания ограничивались материалистическим учением.

Антон хмыкнул, сложил руки в молитвенном жесте приветствия солнцу и начал напевать неизвестный мотивчик.

- Да ладно тебе, ответь девушке, - попросил отец Олега. Если уж начал.

- Опять вы все потом будете говорить, что я - фантазёр.

- Все мы фантазеры до известного предела. Пока это не переходит в медицинские показания, - все посмотрели на Егора, он пожал плечами.

- Все просто: существуют миры, у них разный уровень и чем больше испытаний ты прошёл здесь, выдержал, понял, не сломался, добавил красоты этому миру, тем на более сложный и интересный уровень человек попадёт после ухода.

- Вот почему ты связался с Седым, - хлопнул себя по лбу Николай. Кстати, как он?

- Если ты про Иосифа, это деятель неутомимый, изобретательный, убеждённый в своей правоте, и, как я успел убедиться, не чурается использовать людей в своих целях. Я от него много наслушался, «как надо делать» - он показал руками кавычки. - Сталин с Гитлером его бы одобрили.

- У него свои генетические паспорта! В лице его близнецов мутантов. И он хочет ещё таких напечатать побольше, на всю планету?

- Захар Миронович тоже генетические паспорта собирает, уже напечатанные. Это вообще вопрос поколений, печать паспортов, или прав и пропусков генетических куда-то, куда были вхожи родители. И это всё бессистемно, кустарщина доморощенная. Почему не сделать систему, не организовать всё по науке?

- Вернее по воле этого Иосифа, который прикрывается своими мутантами как судьями человеческой генетики. А что, такое не приходило в голову?

- Да просто не нравится тебе Иосиф, вот и видишь ты дурное. Признай, и посмотри трезво.

Антон в наступившей тишине стал раскладывать шампуры над готовыми уже углями. Наступило время запахов, солнце убавило свой блеск, звуки, фоном доносившиеся со всех сторон, тоже все куда-то исчезли. Алка вдохнула воздух, и ощутила этот мир так остро, как когда-то в далёком детстве, когда новые незнакомые запахи были предчувствием и обещанием чего-то огромного, может быть даже бесконечного, невидимого и таинственного. Алка до сих пор помнила запахи из детского сада, школы, и сейчас она поразилась тому, что вроде бы обычная подмосковная дача имеет такое богатство новых ароматов. - Может быть я действительно вхожу в новую жизнь? - возникла мысль. В это время Егор решил нарушить молчание:

- Ваше веское слово, Захар Миронович, как вы относитесь к тому, что кто-то будет влиять на выбор ваших внуков? Что можно будет переправить свой генетический паспорт?

- Сначала ты, что медицина говорит на этот счёт? Может это фантазии пустые?

- Я думаю, скорее фантазии. Хотя прогресс идёт и в области технологий генной инженерии определённые успехи есть, но незначительные. - махнул рукой. Мечта биологов - полностью избавить человека от болезней. На современном этапе только у нас, врачей есть реальная возможность продлить жизнь человеку или излечить. Так что, ждём-с. Наука бьется, может что-то найдут.

- Примерно так и думал, что все это фантазии пока: отрастить жабры или крылья, или третий ряд зубов.

- Но как же эксперименты Иосифа? - воскликнул Антон. Вы все, видимо, много чего не знаете!

- А ты хотел бы раскрасить свою жизнь участием в значимом проекте, да Антош? - спросил отец Олега. Не отвечай, думаю, все хотят не просто проживать, а что-то делать здесь. Даже ваши попытки написать что-то тоже оттуда. И все хотят быстрых результатов: выпил таблетку, стал умнее, вставил имплантат - сильней, поменял печень алкоголику - можно дальше пить. И мало кто мечтает по сути, ведь это всё про возможности быстро и просто решить простые проблемы, удовлетворить желания, которые уже есть. А как на счёт желаний и проблем, которых нет ещё, но будут, и никто не знает какие? Вот, строили коммунизм, чего хотели? Чтобы у всех всё было в смысле благополучия, понастроили много, а мечты - то простые были. И когда всё понастроили, оказалось, не в этом дело, застой. А я ищу в прошлом мечтателей с размахом, пусть и не осуществились их мечты, но заряд энергии в них на много поколений вперёд, и никто про этих людей не знает. А я вот смотрю в глаза им на фотографии, и даже разговор как бы получается. Говорят, сила в правде, а я думаю - сила в мечте.

- Странно от вас такое про коммунистов слышать,- удивился Антон. - вы человек той эпохи, и говорите, что одна прагматика была в мечтах. А мечта о человеке высокой морали, «настоящем коммунисте»?

- Да посмотри ты трезво, Антош, вся мораль в презрении к мелкобуржуазным ценностям, вся суета вокруг этого, а взамен ничего, надутый образ, нереальный. Вперёд и вверх, а там всё само сложится, не у нас, так у детей. А дети на хер это всё послали. Слабые мечты были.

- Ладно, допустим, чёрт с ними, с коммунистами. А что те люди с фотографий? Что они?

- Знаете перевод с греческого слова «фотография»?

- Греческий? - удивилась Ирина.

- Да, дословно «светопись». Мне нравится думать, что это удачный перевод. И нравится думать, - с нажимом на слове «нравится», продолжил он, и сел в кресло, заботливо переставленным Николаем от надоедливого дыма от костра. И нравится думать, что можно получить ответ, проливающийся сквозь свет, проходящий сквозь годы на любой вопрос.

- Но фотографию изобрели не так давно, что там узнаёшь?

- Ты права, Ира. День рождения у фотографии 7 января 1839 года, в тот день физик Араго на заседании Парижской академии наук выступил с докладом об изобретении. Сейчас идут споры о том, что считать старой фотографией. Одни говорят, что все что снято до 1953 года, когда использовали металлические компоненты для бумаги и это ей придавало желтизну, другие, что достаточно 20 лет. Основное же, что так или иначе, это более достоверная информация о прошлом, чем письменные источники, которым можно придать литературный флёр, исказить правду в угоду власти или собственным видениям.

- Надо выпить за правду. - предложил Егор и налил вина в полупустые бокалы. Стол накрыли рядом с мангалом. Воздух итак был наполнен ароматом вечерних цветов, реки и умопомрачительно вкусным мясом. Картошку посыпали зеленью, огурчики, помидоры нарезали, сыр, хлеб скромно лежали на краю, в центре место было свободно для основного блюда - шашлыка.

- А я иногда думаю, что и не нужно может знать нам все о прошлом. Олег растягивал слова, будто сомневаясь, произнеся это, взял пучок кинзы и начал его жевать.

- Ты намекаешь на прошлое нашей семьи?

- Что ты, пап, нет, конечно, какие у нас скелеты в шкафу? Но возьми все эти ужасы войны или репрессии. Вот зачем смаковать это все, писать подробные книги или снимать фильмы со сценами крови и насилия? Зачем мне помнить, что человек может стать животным в определенных условиях.

- Ты сам себе и ответил на вопрос. Чтобы помнить. В знании сила, сынок. Усмехнулся Захар Миронович..

И компания рассмеялась

- И знание будущего не помешает - добавил Николай. - сто лет назад люди писали о проблемах, которые стоят сейчас перед нами, они предвидели всё, знали.

- Они построили нам наше настоящее, а ваша задача в создании следующим поколениям их будущего. Когда я смотрю в глаза людям прошлого, я всегда уточняю «а я правильно понял вас в этом вопросе или другом?».

- А что я должен увидеть у своего предка так похожего на меня?

- Попробуй сам, - предложил отец.

Олег пожал плечами. Думаешь, не пробовал, говорил этим он.

- возможно весь вопрос в организации этого диалога? - попробовал Николай поддержать затухающий разговор.

- Для того, чтобы его начать организовывать, необходимо иметь дело здесь. Тогда можно сверятся с делами в прошлом и накидывать будущему сюжетных линий. - развёл руками Захар Миронович. Все же просто, в этом мире.

- Ещё бы понять, какое дело именно твоё! - со вздохом сожаления произнесла Алка. Она сидела на лавочке рядом с Николаем и смотрела на костёр, слушала разговоры, но мысль её крутилась вокруг фотографий.

- А я могу погадать тебе, хочешь? Я умею! - Ирка вскочила на ноги. В этом доме несколько колод карт. Но в них играют. А я в сумочке ношу свои, они очень старые, истрепанные, но говорят только правду. Через минуту девушка держала в руках колоду карт. Алла не решалась гадать, у неё были свои предубеждения, вынесенные из детства, когда мама со своей подругой пугали друг друга разными историями, рассказывая о вреде гадания. Считалось, что человек так «портит» себе судьбу. Механизм этой порчи Алле был не ясен. Но привычка думать, что гадание - зло, осталось.

Ира заметила смятение в глазах, дёрганных жестах, будто человек решался что-то сказать, но не мог. Она предложила погадать в доме, при свечах. Алла опять дернула плечами.

- Покажи-ка свои карты, попросил Олег. Ира в руки не дала, показала издали. Это особая примета, держать их мог только гадающий.

Каждая карточка была с обычными цифрами, были короли, но что-то не так в них заметила Алла про себя. Николай тоже смотрел на карты.

- это же старинные карты, в них нет деления на низ-вверх, они толще обычных. И что с ними ты сделала, не пойму.

- Заламинировала. Ты прав. Это ооочень старые карты. Научила гадать меня бабушка, оставила мне, рассказала, что ей передала по наследству мать. Откуда они у неё, не известно. Но думаю, они до 1830 года, когда придумали разделить карты и появились маленькие значки в закруглённых углах. Американец один, не помню имени, запатентовал уголки в 1864, может они и ровесники. Не знаю. Они рассыпались уже, бабка моя часто гадала. Я - редко. Все-таки это не профессия. Но колода эта французская. Видите, каждый король и дама подписаны.

- 1830? Странно. - опять задумался Олег.

- Точно! - Егор топнул ногой. Ну мы даём! Все ведь просто. Захар Миронович прав! Эти Иркины карты - это фотографии. Карты были до них. Потом придумали другой способ разговора.

- А кто я по этим картам? - спросил Олег.

- Если бы я гадала для тебя, выбрала бы карту короля червей. Ты - Карл Великий.

- Как это?

- Написано на них. Захар Миронович - король пик. Царь Давид!

- А кто Алла и я? - заглянул в глаза Аллы Николай «не сердишься, что спросил?» Она покачала головой и улыбнулась.

- Ты - валет треф, Ланселот, рыцарь круглого стола. Твоя спутница - дама треф Аргина. Это анаграмма слова «Регина» королева. Кстати, в истории известно, позже так стали называть любовниц короля. Антон у нас валет бубен Гектор, брат Ланселота, тоже рыцарь круглого стола. Остался Егор. Король бубен Юлий Цезарь.

- Ира, а ты, - заинтересованно спросила Алка

- Юдифь. Дама червей. Я рыжая, видишь. И звонко рассмеялась. Вдруг поежилась будто от озноба. Потом стала озираться по сторонам, ища кого-то. Что-то мне не уютно стало от этих откровений.

- Сколько мы тебя знаем, ни разу ты нам карты не доставала. Почему?

- Не знаю. Только и ответила. Встала и направилась к дому, как ни в чем не бывало.

Прошло не так уж много времени, как из дома раздался радостный возглас и приглашение Иры пройти всем в дом. Алла хотела собрать оставшуюся посуду со стола, но все замахали на неё руками «потом, иди в дом», и она сдалась и опять поддалась очарованию войлочной перегородки, запаху воска и полумраку, открывшемуся перед ней внутри дома. Зашевелились тени, где-то прокричала вдали птица, протопали ноги входящих. В комнате за столом сидела Ира. В глазах её было что-то, что указывает на принадлежность женщины к пугающему простого обывателя ведьминскому клану, какая-то сумасшедшая искра, движения, наполненные силой. Она сидела за столом словно возвышаясь, стремясь соединиться с таинственной и потусторонней сущностью. Ирина разложила свои карты в последовательности, напоминающей пирамиду, кругом горели свечи, их пламя играло на лице, подчеркивая её неправдоподобную красоту. Все невольно залюбовались ею. Николай подтолкнул Аллу к столу, усадил на стул, встал сзади, остальные сели кто куда и стали рассматривать карты.

Чем больше они смотрели на них, тем яснее ощущалось, что сердца наполняются тёплом. Олег подумал, что та фотография, что казалась ему столько лет неизменной и навечно утраченной, ожила с новым смыслом в памяти. И внутри зашевелилось предчувствие вполне конкретного будущего, он хорошо знал эти моменты, это поскрёбывание, шептание, намеки на то, что все сбудется. Потом услышал слова Иры, попытался сосредоточится. Она хотела сделать расклад на всю компанию, на этот вечер. И у неё получилось, что все присутствующие стоят на пороге больших потрясений. Это личные и общественные изменения, кто-то меняет свою жизнь.

- Смотрите на эти карты! Они говорят, что каждый из вас сейчас формируется в зависимости от выбора, который вы сделаете. Ты Олег, поймёшь того своего предка и станешь не его клоном, а продолжением.

- Удивительно! - воскликнула Алла. Все три времени в картах объединены вместе, все постоянно меняется. В будущем все события, которые мы не можем предугадать, укладываются в карты, и в тоже время в них укрыта и наша история.

- И значит, - подхватил Николай, - Несмотря на наше прошлое, мы можем выбирать будущее.

Их глаза встретились и поддавшись друг другу они почувствовали, что их связь - это проникновение сквозь времена. Как такое возможно, но это понимание было больше обычной логики. Эта атмосфера, слова, случайные и специально выпавшие фотографии разных лиц и историй - будто они стали свидетелями чего-то магического, и это их переплело и распалило их внутренний огонь. Как будто обнажился источник, вокруг которого крутились все эти знаки, и это была пустота, но такая, как чистый лист бумаги, на котором ещё ничего не написано, а только есть возможность, и он общий у них.

- Из чего состоит наше будущее? - спросил Николай - поднимите занавес, спектакль уже начался.