Алитар. Жертвы старых ошибок

Пролог

Пролог

Пелена, застилающая глаза долгое время, резко спала, давая возможность дневному свету не проникнуть – ворваться, вызывая жгучую резь. Отшатнувшись, словно от удара, она прикрылась рукой, ощутив выступившую влагу. В голове крутился всего один вопрос: «Кто я?»

Привыкнув к свету, она опустила руку. И когда веки открылись, перед глазами предстала довольно удивительная картина: раскидистое дерево, могильная плита под ним и спящий старик, прислонившийся к камню. Улыбка на сухом лице была такой умиротворённой, что, казалось, он спит. В груди что-то неприятно отозвалось.

Подойдя ближе к старику и присев около него так, чтобы тень дерева попала на её лицо, защищая от лучей светила, в ногах почувствовалась слабость, а в глазах вновь защипало.

Рука непроизвольно потянулась к, казалось бы, столь знакомому лицу. Воспоминания вернулись вместе с осознанием того, что человек напротив неё – мёртв.

– Енай… – едва слышно прошептала… Вивифика.

Не узнать этого человека Виви не могла. Осторожно прижав его к себе, девушка дала волю слезам. Влага вытекала из глаз, а из горла на всю поляну разносился крик, но руки держали и поглаживали мертвеца со всей нежностью, словно боясь ещё больше навредить. Когда слёзы закончились и сил кричать уже не осталось, Виви склонилась над ухом Еная и произнесла:

– Какая жестокая месть с твоей стороны… А ты ведь даже не знал этого… Покойся с миром, Енай.

Сказав это, Виви в последний раз прижала к себе тело Еная и, поцеловав, уложила на траву. В надежде ощупав его куртку, девушка нашла искомое – в нижний край был вшит небольшой округлый предмет. Когда-то давно они договорились вшить в одежду воспламеняющий амулет на случай, если кто-то из них умрёт. Такой случай настал.

Распоров шов, на руку Виви выпал вовсе не амулет, а смутно знакомое кольцо, с узором из двух переплетающихся полосок драгоценных камней.

– Ты всё же сохранил его, – произнесла она, чувствуя, как глаза вновь начало щипать, но плакать уже было нечем.

«Пока моё сердце бьётся, до последнего вздоха, я – твой!» – всплыла из памяти клятва Еная.

Она узнала это кольцо: относительно недорогое, купленное у гномов во время ежегодной открытой ярмарки, но столь значимое для Виви. На нём Енай и поклялся ей, стоя на коленях. А она согласилась…

Теперь Вивифика сама стояла на коленях перед ним, сжимая в руке «клятвенное» кольцо, как его потом назвал Грид, когда на следующий день заметил на пальце подруги новое украшение. Слёзы, будто специально оставленные про запас, вновь полились из глаз. В груди всё сжималось от чувства вины, но девушка больше не боялась проявлять эмоции. Случись это раньше, кто знает, куда бы повернула история.

Глава 1. Злая правительница

Из заметок Мелтиадиса:

«После родов у датуры с её детьми формируется особая связь, позволяющая чувствовать друг друга даже на расстоянии. Она является своего рода «защитой» для сыновей датур, если её не оборвать с помощью всё той же магии. И этот обрыв ощущается матерью-датурой весьма болезненно…»

Фангорум. Абомина.

День был солнечным, птицы щебетали, а от чашки чая на столе исходил пар. Но настроения это правительнице Фангорума не добавляло. Все мысли крутились вокруг дочери: прошло уже три седмицы с того дня, как Реда отправилась за Либерандиумом.

Зачем же она отпустила Реду одну? С Северных гор мало кто возвращается живым, но Реда уверяла в безопасности «путешествия».

Абомина прекрасно понимала, девочке хотелось повидать мир за пределами города. Да и почувствовать вкус свободы – слишком долго Реда находилась под опекой матери.

Будь её воля, старшая датура бы отправила отряд, чтобы драконий кристалл просто доставили в Фангорум. Но Абомина не хотела отказывать дочери, потому и согласилась. Была ещё одна причина в таком решении.

Все попытки достать Либерандиум через марионеток заканчивались либо тем, что тёмные марунки из Леса духов принимали их за неупокоенных и «помогали» тем обрести свободу, либо они встречали на своём пути стража Золотой пустыни – исход был один.

За время размышлений чай успел остыть, но сейчас это было не столь значимо. Вернув уже пустую чашку на небольшое блюдце, Абомина решила немного пройтись.

Встав из-за стола, датура успела сделать всего пару шагов, прежде чем почувствовать, как что-то внутри будто с силой рвётся. Её рот открылся в немом крике, а из глаз потекли слёзы. Осев на пол, Абомина всё так же продолжала держаться за живот, будто бы туда угодил кинжал.

«Реда», – промелькнуло в голове датуры, прежде чем новая волна боли лишила возможности мыслить.

Такие ощущения она уже испытывала, но в тот раз всё было гораздо легче – связь с новорожденным намного тоньше и несёт за свой обрыв меньше последствий, нежели обрыв связи с уже взрослой дочерью.

– Доченька, как же так… – простонала Абомина, ногтями пытаясь впиться в каменный пол.

Горевать долго правительница Фангорума не могла себе позволить: всё внутри неё словно кричало о том, что нужно делать дальше. И Абомина это сделала. Через некоторое время, оказавшись в своих покоях, датура сменила платье на походный костюм, наспех собрала самое необходимое в сумку, прикрепила к поясу кинжал и направилась в конюшню. Параллельно с этим она послала магический приказ оставшимся марионеткам готовиться к выходу.

– Госпожа, как скоро вас ждать? – раздался позади старческий спокойный голос одного из городских советчиков. – Какие будут указания на время вашего отсутствия?

– Гарет, и так знаешь, что нужно делать, – ответила датура, чуть сократив шаг. – Даже не спросишь, куда я направляюсь?

Суховатый старик в строгом костюме не спешил сразу отвечать. К тому моменту, как он поравнялся с правительницей, его лоб уже блестел от пота.

– Даже если вы отправляетесь куда-то в опасное место, этот старик сгодится разве что на растопку костра!

– Отчего же ты так спешил?

– Я хоть и стар, но зрение пока не оставило меня – не каждый день столько провинившихся можно увидеть у городских ворот… Неужели это всё, и я вас больше не увижу?

Что-то кольнуло в сердце датуры от этих слов. Возможно потому, что в последнем вопросе старика звучали слёзы? Повернувшись к советнику, она встретилась с влажными карими глазами… мальчика, которого она когда-то выхаживала вместе с мужем. «А ведь тогда он ещё был жив», – подумала Абомина.

– Тише, лучик, тише… – прошептала женщина, нежно обняв Гарета.

Так они и простояли некоторое время: молодая, красивая женщина, тепло обнимала дряблого старика, что не мог сдержать своих слёз.

– Прости старика, моя королева, – улыбнулся Гарет. – Мне страшна одна лишь мысль о том, что я не доживу до твоего с Редой возвращения. Хотелось бы вновь увидеться с твоим грибочком напоследок.

– Маленький мой, не переживай, прошу, – сдерживая ком в горле, произнесла Абомина. – Ты увидишься с ней.

А про себя добавила: «Скорее всего, даже раньше меня самой».

До конюшни они дошли вместе. Конь Абомины уже был снаряжён. Марионетки неподвижно восседали на своих лошадях рядом, в ожидании приказа. Напоследок обняв Гарета, датура села в седло и уже собиралась пуститься во всю прыть, как её остановили слова старика.

– Я буду ждать, госпожа! Пока вас не будет, я приложу все оставшиеся силы на сохранение ваших законов!

– Лучше побереги себя, Гарет. Даже несмотря на мои силы, всё равно находятся люди, полные гнили. Возможно, это мне наказание за тот случай пятнадцать лет назад…

– Не вините себя, моя королева. Все совершают ошибки, порой, даже такие жестокие.

– Если следовать твоим словам, мне стоило давно их отпустить, – кивнула Абомина в сторону марионеток.

– Но вы сделали другой выбор, и прошлого уже не изменить. Прощайте, да воздастся нам по заслугам.

– Да порастут цветами наши могилы… – ответила она и отправилась в то место, где погибла её дочь.

Глава 2. Страх отторжения

Агвид

Обратный путь до каменного моста, находящегося на границе гор Утерянных надежд, поредевшая компания прошла в молчании, погружённая в свои мысли.

Перед глазами юноши будто застыли образы с отвращением улыбающейся Реды, Акиры с пустым взглядом и Еная, улыбающегося столь легко и радостно, словно его больше ничего не держало на этом свете. Но сейчас Агвид повторял в голове слова, сказанные «сестрой», и пытался понять причину, по которой она захотела убить собственного брата. И убила бы, не поспей вовремя наставник с Маркусом. К колдуну у юноши накопилось изрядное количество вопросов, но тот, словно чувствуя, избегал даже его взгляда.

Рука непроизвольно сжалась на плоском эфесе меча Еная. Ощущение холодной стали прощального подарка заставило Агвида вспомнить о так и оставленном в пещере метательном ноже.

«Как же повезло, что чары легли на него», – подумал Агвид, вспоминая все свои прошлые неудачи в попытках наложить такое же заклинание на стрелы. А тут был предмет куда больше наконечника. Хотя все эти попытки были до того случая с нападением нэру. Это тоже стоило обсудить с более старшим колдуном.

В очередной раз слегка дёрнув плечами от неприятной прохлады, юноша вновь попытался вернуться мыслями к причинам поступка сестры, руками возмущённо нащупывая согревающий амулет, и так и застыл на месте, заставляя Синдри, ступавшего позади него, от такой неожиданности тоже резко остановиться, чуть не врезавшись в товарища.

– Ты чего, плохо стало? – беспокойно спросил гном, крепко хватая друга за плечо, готовясь поймать его в любой момент.

– Согревающий амулет потерял, – одними губами произнёс Агвид, продолжая шарить по карманам в надежде, найти пропажу.

– Что потерял? – не разобрав остального, уточнил Синдри.

Чуть погодя, уверившись в своих опасениях, юный колдун глубоко вздохнул, прислушиваясь к себе.

– Согревающий амулет. Но нечего переживать! Оказывается, тут и не холодно вовсе!

В этот момент Агвиду показалось, что глаза гнома так сильно расширились, будто готовы выпасть со своих мест в любой момент.

– Друзья, что произошло? – спросил Тим, подходя к ним ближе. – До каменного моста осталось всего ничего, даже видно отсюда. Осталось немного потерпеть.

– Ничего страшного, просто вещь одну в пещере оставил, – потирая затылок, неловко ответил Агвид.

– Тебе точно не холодно? – настороженно уточнил Синдри, распахивая меховой плащ, чтобы снять свой амулет для него.

– Я же уже сказал, что просто немного прохладно, – перехватив руки друга, ответил юноша.

– О чём спор? – идущий до этого сзади Маркус за время из заминки успел дойти до них.

– Агвид согревающий амулет потерял, а говорит, что ему не холодно! – выпалил Синдри, с надеждой смотря на мага.

– Поверь на слово, для его народа это вполне естественно, – ответил колдун, смотря на юношу.

– Для моего народа?

– Поговорим об этом чуть позже – нечего остальных на холоде держать.

Оставшийся путь до привала они прошли в молчании. Маркус, будто ничего и не было, спокойно шёл по хрустящему снегу, Синдри же с Томом иногда бросали на своего юного друга обеспокоенные взгляды, надеясь на честность его слов, на что Агвид лишь каждый раз улыбался им.

Когда их компания подошла к мосту, у него было подготовлено порядка дюжины вопросов, но вечером, усевшись у костра после ужина, Агвид задал колдуну всего один вопрос:

– Кем была Реда?

На непривычно молодом лице Маркуса появилась довольная улыбка: длинные седые усы с бородой сменились аккуратной чёрной щетиной, слабое старческое тело налилось силой, а дряблая кожа разгладилась и приобрела здоровый оттенок.

– Сперва ответь мне на один вопрос: какие у тебя самого мысли по этому? – спросил колдун и тяжело посмотрел на своего собеседника.

Гномы, оставшиеся у костра по просьбе самого Агвида, сейчас смотрели то на колдуна, то на него, из-за чего юноша начал жалеть о своей просьбе.

– Либо она была очень сильной и талантливой одарённой, либо не… – протянул Агвид и уже было хотел сказать, что другого варианта он не предполагает, но был перебит.

– Либо? – с усмешкой спросил Маркус, давая понять, что так просто отвертеться не получится.

«Да он наслаждается этим!» – возмущённо подумал Агвид, но всё же ответил, смотря в этот момент не на колдуна, а на гномов. – Датурой…

Юноша боялся, что товарищи, узнав о кровной связи с той, кто предал их, и по чьей вине погиб Енай, не просто отвернутся от него, а возненавидят, заподозрив в сговоре. Он не хотел сражаться с друзьями, но всё равно подобрался, готовясь в любой момент отразить удар и вступить в бой.

Но вот Агвид произнёс это проклятое слово, а на лицах гномов не появился не то, что гнев, даже удивления не было заметно! Чего нельзя сказать о самом юноше. Маркус же ещё шире улыбнулся, весело подмигнул и сказал:

– О том, кем она была, мы узнали после вашего ухода в пещере, а нападение Акиры на тебя только подкрепило это знание. Как сильно бы мальчик не был влюблён в Реду, древесник бы никогда не напал со спины…

Маркус начал рассказывать про народ древесников и об их правилах, а – Для тебя всё это шутки?! Меня предал друг, попыталась убить родная сестра, я её убил в ответ! Вдобавок ко всему выясняется, что я не человек! А ты сейчас сидишь и улыбаешься!

– Ты – человек, – спокойно ответил Маркус, убрав с лица улыбку. – А по поводу всего остального – а чего мне грустить? Ты жив, предатель мёртв, Енай обрёл то, чего изначально хотел. Да, Акиру жаль, но ходить с мрачным лицом я не вижу смысла. Мы отдали ему почести при погребении, большего сделать для него не можем, ведь, как он сам рассказывал, мать его была убита в Пепельной пустыне. Я представляю, каково тебе, и готов выслушать, но ты молчишь и хмуришься. Если я буду показывать, что мне плохо, это сделает тебе лучше?

– Нет… прости, – стыдливо ответил Агвид, опуская свой взгляд на костёр. – Я думал, из-за того, что я сын датуры, ты возненавидел меня.

– Повторюсь, ты – человек. Ну а то, кто твои родители… знаком я с тобой, другом считаю – тоже тебя.

– Как, человек? – изумлённо спросил Горд. – Ты не подумай, Агвид, мы тоже про тебя ничего такого думать не стали! Просто если Реда твоя сестра, а она датура, то как так…

– Ха-ха! – рассмеялся Маркус. – Да, тут можно запутаться! Я сперва, когда услышал это от своего наставника, тоже не поверил.

– Получается, Агвид, хоть и является сыном датуры, всё равно человек? – спросил Гарм. – В шахты меня запри! Даже после того, как сам сказал это, верится с трудом!

– Ну а как же то, что ему там, – кивнул Синдри в сторону гор, – было просто прохладно?

– А вот тут я тебе ответить точно не смогу. Я знаю, что датуры намного крепче и выносливее людей, но вот про их сыновей мне известно лишь то, что они являются людьми... ну, как видим, с небольшими внутренними особенностями.

– Небольшими, как же, – произнёс Ларси, за что получил звонкую затрещину от Тима.

– Теперь понятно, откуда в нём столько силы: как магической, так и физической, – покивал Тим. – А почему не знаешь точно? Раз о датурах тебе столько известно...

– Вы сами, как часто слышали про то, что у датур рождаются сыновья?

– Сколько ни путешествовал с отцом, ни разу, – протянул Литви, задумчиво сдвинув брови.

– В нашей библиотеке только в нескольких фолиантах можно найти упоминание про них, – сказал Тим. – Но и то, только о том, что они не доживают и до года из-за… – тут гном прервался и оценивающе осмотрел Агвида, – природной слабости. Вот только что-то я и намёка на слабость в нашем друге не замечаю…

– Тогда у меня есть ко всем вам предложение! – хлопнул в ладони Маркус. – Если возвращаться так, как мы сюда пришли, до Крифума будет не так далеко идти. Приглашаю всех вас посетить мою родную деревню, где мы и сможем больше узнать про природу Агвида!

– Заманчивое предложение, но мы не можем себе позволить надолго задерживаться – у нас есть срочное дело дома, – покачал головой Литви, косясь на пояс Тима, где висел кожаный мешочек с осколком Либерандиума. – Жаль это признавать, но вскоре нам придётся…

– Не торопи повозку, Лит! – перебил его Тим. – Агвид, как я понял, у тебя позволяет время задержаться на некоторое время в Крифуме, перед возвращением домой, так? А что, если ты задержишься, скажем, ещё на пару дней? Такое возможно?

– Думаю, да… – неуверенно ответил юноша.

– Отлично! – продолжил гном. – Тогда ты, Маркус, что думаешь насчёт того, чтобы сперва посетить Меадж, а потом такой же компанией, раз желаешь видеть нас там гостями, посетить Крифум?

– Хм-м-м… – задумчиво почесал бороду колдун. – А давай! Давно интересно было увидеть вживую то, как вы «гномью слезу» делаете!

– Да ты в край!.. – начал было возмущённо Гарм, но был перебит Тимом.

– Думаю, мы можем как показать, так и попробовать дать. Гарм, в этом нет никакого секрета для друзей, а Маркус с Агвидом признаны друзьями мной.

Последние слова Тим выделил, после чего суровый гном потупил взгляд и пробормотал извинения. Агвида такое поведение Гарма сильно удивило, что не укрылось от Маркуса.

– Раз уж мы теперь друзья, предлагаю представиться ещё раз, только полными именами, а то у нашего младшего товарища скоро брови совсем улетят, – не стал долго ждать колдун. – Позвольте представиться – Маркус Янтарный, старший маг первой лозы!

– Тебя как из деревни отпустили? – удивлённо спросил Синдри. – Это же высшее звание у вас!

– Верховный маг повыше будет! – улыбаясь, развёл руками Маркус. – И как отпустили, считай, сбежал с одобрения этого же верховного! Я назвался, жду вас!

– Агвид, сын колдуна Салрита, Гельвара. – Имя отца ему всё ещё трудно было произносить, каждый раз внутри ощущалась тоска.

– Синдри, подмастерье кузнечных и ювелирных дел!

– Литви, заместитель главы торговых отношений!

– Гарм, заместитель командира отряда личной охраны наследного принца!

– Ларси, глава младшего разведывательного отряда!

– Образ старика тебе больше подходил, – хитро усмехнулся Тим колдуну. – Больше подходит твоей проницательности.

– Приму за комплимент, – с поклоном ответил Маркус. – Но ты всё ещё не представился, а Агвид до сих пор не знает, кто ты.

– Тим, ваш друг, а также наследный принц королевства Меадж!

– Вот это компания… – только и смог произнести Агвид.

– А то! – рассмеялся Синдри. – И все из неё – твои друзья, которые не отвернутся от тебя. Так что нечего тут убиваться!

– Спасибо вам, правда… – ответил Агвид. А по щекам его текли слёзы.

Глава 3. Малыш с Северных гор

Виви.

Она сидела на стволе дерева и старалась как можно больше вдохнуть холодного воздуха. Запах горелой плоти будто въелся в кожу, а чувство стыда никак не хотело уходить. Не рассчитав, Виви использовала почти весь свой запас сил, и вместе с телом Еная заклинанием подожгла стоящее рядом дерево. Сначала она не придала этому особого значения, и лишь когда услышала треск ствола, осознала свою ошибку. Дерево упало ровно туда, где лежало догорающее тело Еная, погребя того под собой.

Ужас, вызванный произошедшим, холодным облаком охватил всю суть Виви, оставив только одно желание – бежать. И ей это удалось. Появившийся из-под ног плотный туман укутал тело девушки и будто утянул под воду, вынырнув из которой Виви обнаружила себя на том самом дереве, где и сидела до сих пор.

Мысли в голове путались, она не знала, как быть дальше: мчаться к Гриду с новостью о смерти друга, следовать за учеником Еная, как тот и просил, или просто остаться здесь… просто остаться. А ещё Виви сильно раздражали громкие звуки, издаваемые местными обитателями, что столпились вокруг дерева, но не решались на него взобраться. Фырканье, тявканье, рычание – всё слилось в общий невыносимый шум.

– Игрушку себе нашли?! – не выдержала девушка. – А ну уходите отсюда, пока на шубу не пусти… Пчхи! Как же тут холодно…

Только сейчас Виви заметила, что дрожит не только от недавних событий, но и от холода, который, казалось, пробрался уже до самых костей…

«Ой, зря... про это», – отметила Виви, вновь чувствуя приступ тошноты и запах гари от одной мысли про кости: в голове всплыла картинка падающего горящего ствола на объятое пламенем тело Еная.

«Любопытство ребёнка – не повод для злости», – раздался неизвестный голос, доносимый будто шелестом листьев.

«Салтмар?!» – промелькнуло в голове Виви. – В прошлый раз они нас чуть не сожрали тоже из любопытства?!

«В пещеру никто не должен входить...», – произнёс хранитель леса, – «... но покинуть её может любой, если не несёт в себе угрозу для леса».

От такого ответа Вивифика забыла, что хотела сказать. Перед девушкой встала, казалось, совсем недавняя сцена: кровь на снегу, яростные рыки приближающегося урмуса, Грид оттаскивает раненного Еная, ей кричат «убегай», демон в голове, заключённый договор, чтобы спасти друзей.

«До пещеры тогда оставалось всего ничего, будь у нас больше времени…», – во рту пересохло от осознания ошибки, а в глазах на мгновение потемнело. Этого хватило, чтобы Виви потеряла равновесие и упала с ветки.

От чувства отсутствия опоры тело будто парализовало. Её сковал страх, но в то же время внутри возникло тепло: «Я тут не нужна».

Хруст снега, вместо хруста костей, и ощущение, как тело проваливается в сугроб, – всё, что почувствовала Виви. Упала она лицом вверх, но даже после осознания себя живой, вставать не спешила – просто лежала и прерывисто дышала.

Виви не следила за временем, не старалась открыть глаза – она просто ощущала, как намокает её одежда от тающего снега, и прислушивалась к окружению. Животные дышали, фыркали, пищали, шевелили лапами, но никто не решался подходить. Лишь когда девушка ощутила, как нижнюю часть стало покалывать от холода, раздались звуки лёгких, осторожных шагов.

Когда снег захрустел прямо около её уха, Виви непроизвольно напряглась всем телом, но открывать глаза не стала, ожидая свой исход. Затем зверь подпрыгнул – она чётко это почувствовала и уже готова была ощутить зубы на своей шее, как случилось другое.

– Угх!

Детёнышу лагопуса было совершенно безразлично желание и готовность девушки расстаться с жизнью. Он запрыгнул ей на живот и стукнул передними лапами, издав возмущённый звук, для убедительности сильно ткнув мокрым носом в подбородок.

От такого поведения животного Виви резко приняла сидячее положение, заставляя маленького лагопуса переместиться на ноги. Но зверёк даже после этого не ушёл: лишь вновь издал возмущённый писк, переминаясь с лапки на лапку и пытливо заглядывая девушке в глаза своими, светло-изумрудными.

– Чего тебе на…, – начала Виви, осторожно поднося к нему руку, чтобы убрать с себя наглое животное, и оборвалась на полуслове, когда зверёк зажмурил глаза и упёрся головой в раскрытую ладонь, начав тереться о неё.

«И от тебя я ждала смерти», – подумала девушка, начиная трястись от смеха. Слёзы полились из глаз, и она в чувствах прижала к себе лагопуса. Такое отношение к себе снежному лисёнку не очень понравилось, но почувствовав, как влага упала на его нос, с интересом стал изучать лицо Виви.

– Мяй?! – удивлённо то ли мяукнул, то ли тявкнул лагопус, наклонив голову вбок.

Девушка в умилении улыбнулась и уткнулась носом в макушку малыша. Зверёныш пах молоком и ещё чем-то сладким. Поглаживая его и вдыхая этот запах, Виви казалось, что внутри вновь возникло тепло – не то отчаянное, которое было во время падения, а совершенно иное, способное подарить спокойствие. А вместе с этим стал пропадать запах гари.

…

Вскоре холод вновь напомнил о себе, и Виви пришлось выбираться из сугроба. За то время, что девушка провела с лагопусом, большая часть лесных жителей, потеряв интерес к гостье, разошлась. Осталось лишь около дюжины лагопусов. Все они внимательно следили за каждым движением девушки, держащей на руках их сородича.

– Беспокоятся о тебе, малыш, – произнесла Виви, опустив взгляд на мурчащего от поглаживаний зверька, и бережно опустила его. – Иди к маме, она волнуется.

Отпустив зверька, Виви немного отошла от него и, уже контролируя силу, применила заклинания, чтобы высушиться и наложить на себя согревающие чары. Как только чувство холода отступило, поутихли и мысли о недавнем.

– И куда же пошёл твой ученик с компанией… – вслух подумала девушка, оглядываясь вокруг, в надежде найти следы их присутствия.

– Мяй! – стал прыгать вокруг неё недавний спаситель и, ухватившись зубами за край штанины, потащил Виви в только ему известном направлении.

«Он тебе покажет», – раздался неожиданно голос салтмара.

Дорога заняла немного времени. Виви оказалась на дереве, когда только начинало смеркаться, а дошла до привала компании ученика Еная, когда светило окончательно скрылось за горизонтом.

– Спасибо тебе, малыш, иди к своим, – благодарно прошептала девушка. – И тебе, салтмар.

Ответа от хранителя леса не последовало, за что Виви была ему крайне благодарна: она решила не показываться на глаза той компании и пока просто понаблюдать. Но снежный лисёнок на сказанное только наклонил голову вбок и посмотрел на свою спутницу так, что Вивифике показалось, будто, умей тот говорить, обязательно спросил бы: «Глупая, что ли?».

«Сам уйдёт, когда наскучит», – подумала девушка и стала незаметно подходить к костру. Они устроили привал не сразу, как перешли через мост, а в незаметном с дороги месте. Не помоги ей лагопус, долго бы пришлось искать. Пользоваться новой силой Виви не решалась, так как знала из воспоминаний демона – маги такое чувствуют.

План был очень прост, узнать, куда направится Агвид, и отправиться к Гриду. Обещание обещанием, но в такой компании мальцу мало что угрожало, а другу о смерти Еная сообщить стоило как можно скорее.

Самый плечистый из компании гном, когда Виви приблизилась на безопасное расстояние, как раз развернул карту и объяснял их дальнейший путь остальным.

– Если пойдём так, то в Меадже окажемся примерно через две седмицы…

Послушав ещё немного их разговор и отметив для себя главное, Виви также аккуратно отошла от них.

«Меадж, а затем – Крифум», – кивнула своим мыслям девушка. Сосредоточившись на ощущениях, Виви сосредоточилась на том месте, где хотела оказаться, и уже стала осторожно погружаться в тень, как сбоку раздался возмущённый писк.

– Мяй! – повторил малыш лагопуса, подбежав к ней и опёршись передними лапами о её ноги.

– Нет! – ответила Виви, поняв, что хочет этот зверёк. – Не возьму я тебя с собой! К маме иди давай!

– Мя-ай! – настойчивее повторил малыш.

– А ну, кыш отсюда!.. Ну… пожалуйста, иди домой…

На что лагопус присел, напрягся всем телом и прыгнул ей в руки, вновь возмущённо ткнувшись носом в подбородок.

– Ох, малыш… сам виноват! – смирилась с поражением Виви.

Сосредоточившись в очередной раз, она окутала себя вместе с новым приятелем туманом и будто нырнула во тьму: путешествие сквозь тени, было хоть и затратным, но довольно быстрым.

…

Какое волнительное чувство – встреча с другом спустя года. В памяти Виви ещё стоял образ молодого Грида с его извечным пучком тонких и редких волос на голове. Улыбка – тёплая и добрая, совсем не подходящая могучей комплекции.

Добрались они с Ордо, такое имя решила дать маленькому лагопусу, буквально наутро следующего дня. Малыш устал и сейчас спал на руках у Виви.

Насколько она могла судить из остаточных воспоминаний демона, внешность друга сильно изменилась: он раздался в животе, голова блестела небольшим островком, свободным от седых волос, а вокруг глаз уже залегла паутинка морщин.

В груди у девушки, стоящей на заднем дворе таверны «Пьяная поступь», стало непомерно тяжело – перед глазами снова возник иссушенный и сильно постаревший Енай. В голове крутился лишь один вопрос: «Как ему сказать?»

Со стороны выхода во двор послышались приближающиеся тяжёлые шаги и приглушённый мужской голос. Как только дверь открылась, Виви увидела его – Грида.

– Подсчитай прибыль за сегодня и иди…

Во взгляде Грида плескалось море эмоций: от удивления и радости до неверия и откровенного ужаса. Он тихо, будто боясь спугнуть наваждение, произнёс: «Это правда ты, Виви?»

…

– Вот оно, значит, как, – выдохнул Грид, когда Виви закончила свой рассказ, поглаживая Ордо, с аппетитом лакающего из большой миски молоко. На лице старого друга появилась облегчённая улыбка. – Ордо… так Ен хотел назвать сына…

После того как он пришёл в себя от встречи с, как он думал, давно погибшей подругой, они перебрались в более удобное место для разговоров – в кабинет Грида.

– Ты рад? – неверяще спросила девушка, чувствуя, как внутри что-то подбирается и клокочет.

Мужчина, заметив перемену в подруге, поднялся с кресла и молчаливо поманил за собой. Виви нахмурилась, но всё же встала. Грид подошёл к широкому ростовому зеркалу, прикреплённому к стене напротив письменного стола.

– Посмотри внимательно, что ты видишь? – спокойно спросил мужчина.

– Нас вижу… к чему ты ведёшь? – уже раздражённо спросила Виви.

– С того дня, как мы потеряли тебя, прошло двадцать лет. Не так много, конечно, но посмотри, что за это время стало со мной, и вспомни, как выглядел Енай, когда ты видела его в последний раз. Не забудь учесть, что после твоей… твоего «ухода» он так и остался один.

Вивифика вновь посмотрела на своего друга. Грид был прав: сейчас за ней хоть и стоял уже седой мужчина, но совсем не старик. Еная же, если бы не его улыбка, она бы не узнала.

– Его последним желанием было вновь вернуться к твоей могиле, и он это сделал. Я очень рад, что этому упрямцу всё же удалось исполнить последнее желание. Тут не о чем горевать, поверь.

– Да как ты!.. – начала было гневно причитать Виви, как вновь почувствовала обжигающую влагу на своих щеках.

Могучие руки сгребли её в объятия, прижимая к широкой груди и успокаивающе поглаживая по макушке. Вцепившись в плотную рубаху Грида, Виви в очередной раз дала волю рвущимся слезам.

– Ну-ну, девочка, не жалей стариков, – утешающе шептал мужчина. – Ты ни в чём не виновата. Если бы не ты, то мы бы и до седин не дожили…

Грид долго ещё что-то ей говорил, Виви пыталась слушать, но собственные всхлипы не давали этого сделать. Немного отойдя, она произнесла: – Лучше бы он меня не возвращал…

– Не говори глупости! Сейчас…

– Глупости?! – перебила его Виви. Взгляд её вновь стал осмысленным, а в голосе проступили певучие ноты.

– Глупости, говоришь? Для чего я здесь?! Еная нет! Он был для меня тем, ради кого я не давала той твари полностью поглотить себя, потому что не успела сказать… И знаешь, кого я увидела, когда демон наконец отступил? Ена! Только уже седого и мёртвого! А в голове так и крутились его последние слова: просьба, по которой я себя там же не убила. Ты не понимаешь, Грид, он выглядел таким худым и измученным… ещё это дерево на него… я просто… я…

– Котёнок, я знаю, знаю… – ласково произнёс Грид, подойдя к Виви, и осторожно обнял её вновь.

Девушка, уткнувшись в плечо друга, вновь заплакала.

«В этот раз другое плечо» – промелькнула мысль у Грида.

– Значит, Ен попросил тебя присмотреть за Агвидом, – постарался мужчина перевести тему на менее болезненную. – Где он сейчас, кстати?

– Направляется в Меадж с остальными, – всё ещё упираясь в плечо Грида, ответила Виви. – Потом, если планы не изменятся, пойдёт в Крифум.

– Гномы? Где же они таких нашли и что им сделали, что эти затворники решили пригласить к себе в гости?

– Не знаю, но меня беспокоит другое…

– Как объяснить Агвиду, кто ты такая, учитывая то, что он о тебе знает как об умершей?

– Не говорить же ему, как именно я «ожила»? – иронично заметила Виви.

– А я думаю… подожди, только сейчас дошло, что ты там про дерево и Ена говорила?

– Я не специально, – Вивифика обмякла и виновато потупила взгляд. – Я не нашла воспламеняющего амулета, применила заклинание… силы не рассчитала и дерево подожгла… а оно на него…

Брови Грида стремительно поползли вверх, и он заново осмотрел подругу с ног до головы, будто вновь увидев. Затем, печально вздохнув, он отвернулся от Виви, бросив «жди здесь» и ушёл в другую комнату.

В это время девушка уже сотню раз пожалела о своём решении рассказать про это другу. Но, когда она уже собиралась убежать через тени, вернулся Грид. В руках мужчина держал не боевой топор, как Виви того ожидала, а бутылку с тёмно-янтарного цвета жидкостью внутри и двумя пузатыми бокалами.

– Как-то раз я сказал Ену, что лично поставлю лучшую выпивку и выпью её с тем, кто огреет его по голове деревом, – произнёс он это улыбнувшись. – Гномья слеза пятидесятилетней выдержки… заслужила, получается.

– Мяй?!

…

Глава 4. Путь в Меадж

– Синдри, почему Гарм так возмутился, когда Маркус упомянул Гномью слезу? – решил спросить Агвид, когда они устроили очередной привал днём.

До Меаджа оставался день пути. Всё это время их компания развлекала себя различными историями: как Маркус перепутал заклинание и несколько дней после этого ходил лысым; как Синдри чуть не спалил кузню отца, когда решил попробовать курить. Истории Тима о том, что приключалось с ним на различных церемониях надолго осталось в памяти у друзей.

Но тему алкоголя, особенно Гномьей слезы, будто обходили по молчаливой договорённости, что очень досадовало Агвида: ему с того дня хотелось узнать, почему обычно молчаливый и хмурый гном так бурно отреагировал на одно лишь упоминание напитка их народа. За пределами Меаджа Гномья слеза пользовалась большой популярностью, хоть гномы и продавали её с большой неохотой.

– Хех… сейчас сам всё поймёшь! – хитро подмигнул другу Синдри. – Гарм, Агвид интересуется, как появилась Гномья слеза. Расскажешь?

И Агвид действительно всё понял, как только увидел ожившее лицо и блеск в глазах почти всегда скупого на эмоции гнома.

– И дня не хватит, чтобы рассказать тебе историю столь дивного напитка, но я постараюсь освятить самые важные моменты! – начал воодушевлённо Гарм.

И тут юноша, да и не только он, понял, что попал: когда обычно молчаливый человек так зажигается от одного лишь упоминания какой-то вещи, это может означать одно – про это он может говорить вечность. Но никто не жаловался, наоборот, все сосредоточенно слушали рассказ своего друга.

– Когда старший из драконов даровал нам свободу, появилась возможность жить вне пещеры и питаться не только пламенем создателя, но и обычной едой, с помощью чего мы уменьшили зависимость от той ящерицы.

– От зависимости? – удивился Агвид.

– Да… Если сейчас, чтобы жить, нам нужно поддерживать драконье пламя в печи, то раньше мы просто не представляли себе жизнь без его каждодневного употребления. Тогда гномы, заметив влияние на нас обычной еды, стали экспериментировать, чтобы уменьшить эту тягу, насколько можно, если не убрать её полностью.

– Звучит страшно, на самом деле, – потянул плечами Маркус.

– Неужели первая лоза такого не знает? – ехидно заметил Гарм. – На самом деле было ещё хуже: пробовали даже драгоценные камни. Нет, плохо потом не было! Но это требовало дольше в шахтах работать, чего нашим предкам не хотелось. Но выбора не было до тех пор, пока один гений того времени не достал у людей вино, а другой… Да-да, как вино относится к Гномьей слезе, если метод производства, как и сырьё, отличаются? Тим, позволишь?

– Я признал их друзьями, – кивнул принц. – Да и всё равно в ближайшее время планировали и это выпускать в продажу.

– Так вот, при чём тут вино… – сделал паузу Гарм, окинув взглядом сосредоточенно слушающих: не только колдуны сидели тихо, но также и его товарищи, казалось, полностью поглощены рассказом. – Сначала отметили, что забродивший сок удивительным образом облегчает нашу жажду драконьего пламени лучше, чем еда! Но для этого его требовалось большое количество. Сделав выбор в сторону вина, гномы закупили лозы, узнали технологию и стали производить вино сами. Таким образом, нам стало хватать той еды, которую мы сами можем произвести или достать, а не закупать. Как тогда появилась Гномья слеза, спросите вы? Среди наших предков нашёлся тот, кто желал усилить эффект вина. Спустя некоторое время он создал «жжёное вино». Как ему удалось придумать устройство для этого – отдельная история, к которой приписывают чуть ли не магические ритуалы. Но одно известно точно, в один день гном, получивший из-за этого второе имя – Одержимый, представил Кровь дракона! Случилось это, правда, не сразу. Говорят, он был подмастерьем известного винодела и очень боялся получить неодобрение своего наставника, поэтому имея собственный погреб с бочками, тайно от него производил этот напиток и хранил до тех пор, пока старый гном не отойдёт от дел. Ждать было недолго – всего четыре зимы.

Чуть позже, сравнив «свежую» Кровь дракона с «выдержанной", наши предки пришли к выводу, что Одержимый ждал не зря – не только вкус, но и влияние на жажду пламени у выдержанной намного лучше, нежели только что перегнанной...

Рассказ гнома был прерван громким звуком удара ладони о лоб. Виновником этого был Маркус.

– Вы продали нам спирт... и перегонный аппарат, но оставили себе... такое! – смеясь, произнёс колдун. – Мы явно не зря недооценивали гномов! А наших, которые у вас живут по контракту, так понимаю, вы обязали дать клятву о молчании?

– Всё верно, – кивнул Тим. – Завет одного из королей прошлого, скрыть Кровь дракона, но распространить средство для его производства. Прости, что перебили, Гарм. Прошу, продолжай.

– Как и сказал Тим, оставить Кровь у себя было прихоть правителя того времени. И с этим ничего нельзя было поделать. Но Одержимого это нисколь не огорчило, и он стал пробовать получить то же самое при использовании другого сырья. Теперь интерес гномов составлял не только избавиться от зависимости в силе создателя, но и также получить вкусный напиток. К сожалению, сделать Слезу удалось не ему, а его последователям. Мати был одержим идеей создать напиток из злаковых. Всю технологию рассказывать не буду, лучше это показать на месте, поэтому ограничусь тем, что у него это получилось. Вот такой путь преодолела Гномья слеза для того, чтобы просто появиться.

– Подожди, так почему именно Гномья слеза? – всплеснул руками Агвид. – Да и почему Кровь дракона получила такое название?!

– Ах да! На самом деле, тут ничего особо интересного и нет... Кровь дракона получила своё название из-за того, что делали её из красного вина. А Слеза – такое название показалось красивым создателю этого напитка, а остальные просто одобрили это. Ф-фух... надеюсь, несильно вас утомил своим рассказом!

– Нет! – воскликнул Маркус. – Большое тебе спасибо за это! Благодаря тебе я многое узнал как про вас, так и про Гномью слезу! Хотя, честно признаться, от тебя такого интересного рассказа я даже не ожидал.

– Думал, такой скряга, как я, неспособен и двух слов связать? – по-доброму усмехнулся Гарм. – Ничего, понимаю!

– А я до этого даже не думал, что про алкоголь можно так интересно рассказывать, – восхищённо произнёс Агвид. – Спасибо!

Остальные гномы тоже выразили свою благодарность за такой рассказ.

– Братцы, а тут как бы смеркается уже, – неловко заметил Литви.

– И правда...

– Вот это ты, Гарм, горазд!

Нисколь не пожалев о задержке своего пути, компания разбила лагерь, сходила за дровами и подготовилась ко сну. К вечеру завтрашнего дня они уже будут у Меаджа.

…

– Агвид, вст… Ох! Не пугай так!

Юноша проснулся почти сразу, как только Тим тихо позвал его, и резко принял сидячее положение, чем напугал друга.

– Спасибо, – поблагодарил Агвид и начал сворачивать плащ.

– Тебе зачем в такую рань вставать нужно было? – протянул Маркус, сдерживая зевок. – Спал бы себе дальше спокойно.

– Поупражняться с мечом хочу, – пожал юноша плечами, закрепляя на поясе мечи: когда-то отца и наставника – теперь его. – После пещеры даже из ножен их не извлекал, нужно возобновлять тренировки.

– Хо!.. – воскликнул Тим, а потом сконфуженно оглянулся, проверяя, не разбудил ли спящих. – М-да… Хорошее дело, и, если не будешь возражать, я бы хотел составить тебе компанию.

– Буду только рад, вот только… тебе одолжить меч? У тебя же с собой нет оружия.

– Не нужно, благодарю, – тепло улыбнулся гном. – Этот вопрос вполне решаем магией.

– Не поубивайте друг друга только, – зевнул в очередной раз колдун и принялся расстилать свой плащ. – Тим, будь добр, разбуди нашу смену.

– Точно с нами не хочешь? – спросил гном таким тоном, будто колдун своим отказом упустит что-то очень ценное. – Крепкое тело всегда нравилось женщинам.

– А мне нравится, когда я выспавшийся и отдохнувший. Да и, пф… говорит мне об этом принц, у которого невеста чуть ли не с рождения есть. Моей женщине, кстати, тоже нравится во мне именно эта черта. Так что давайте, удачи вам. В следующий раз чем-нибудь другим соблазняй!

Разбудив Синдри и оставив его охранять сон друзей, Агвид с Тимом направились в сторону примеченного ими относительно ровного и чистого от деревьев места.

– Тим, а девушкам и правда такое нравится? – смущённо спросил юноша, стягивая с себя рубашку и начав разминаться.

– Кхм… – гном внимательно посмотрел на своего друга, старательно избегающего встретиться взглядом, отметил, как жгуты мышц отчётливо виднеются при каждом движении Агвида, посмотрел вниз, где даже через рубаху виднелся небольшой, как он сам в шутку называл «благородный» живот. – Думаю, тебя это волновать мало должно. Размялся? Давай начинать!

– Ничего, мы добавим тебе уверенности так, что по тебе каждая девушка вздыхать будет! – тихо добавил про себя Тим, предвкушающе улыбаясь. – Ох уж эти неуверенные в себе смазливые парни…

…

С самого утра ощущалось лёгкое волнение. Положив голову на заплечную сумку, заменявшую подушку, Маркус так и не смог заснуть. Мешало и раздражало буквально всё: твёрдая земля под плащом, шелест листвы, потрескивание костра, сопение товарищей и… храп Ларси! Колдун до этого момента и не подозревал, что самый тихий из их компании может так храпеть. Под очередное «хр» он не выдержал и резко принял сидячее положение, упёршись взглядом в спящего гнома. Голова от такого действия начала кружиться.

– Он ещё и улыбается, когда храпит, – недовольно пробурчал Маркус, признавая, что сон окончательно ушёл.

– Только заметил? – по-доброму произнёс Синдри. – Раз проснулся, помоги, пожалуйста, последить за котелком. А я пока ещё за хворостом схожу, может, ещё чего к завтраку найду.

Колдун печально вздохнул и почувствовал витавший в воздухе тягучий аромат вяленого мяса, исходящий из того самого котелка. Живот тут же неприятно сжался. Сглотнув слюну, мужчина просто кивнул и сел поближе к костру.

«А я мог уже в это время сидеть дома, в любимом кресле, с Дафной», – печально подумал Маркус. Можно было поручить мальца гномам, а самому отправиться в Крифум. Там его ждут. И, как он надеялся, не только дедушка.

Колдун видел, как Агвид тянется к нему, и именно нежелание оставлять этого юного колдуна в таком состоянии повлияло на то, что сейчас он находится здесь, со всеми, а не извинялся перед любимой девушкой за…

«За что?» – промелькнуло в голове мага. – «За предательство, за то, что не предупредил об уходе, за… Да ей было всё равно! В последние дни она будто не замечала меня, а на все подарки я получал неловкое спасибо и сухой поцелуй!»

В раздражении он обхватил голову руками и с силой начал массировать её.

– Тревожат тяжёлые мысли? – За своими мыслями Маркус и не заметил, как Синдри вернулся. – Вода не выкипела?

– А… – спохватился колдун, быстро взглянув на котелок, – нет, нет…

– До сих пор поражает, как малец смог перенести всё это, – сказал гном, наклоняясь над котелком. – Думаю, к подъёму всё будет готово.

– Он на удивление крепкий малый, – усмехнулся Маркус. – И не только внутренне! Не каждому дано выжить после того, как тебе всадят кинжал вбок!

– Всё спросить хотел, как тебе удалось его вылечить? «Первая лоза», конечно, звучит сильно, но вы ведь, ребята, с такими титулами больше в одной сфере преуспеваете. А я не думаю, что целителя, тем более первую лозу, так просто бы отпустили.

– Хех! Ты прав, из меня целитель такой себе. Но, благодаря одному хорошему другу, я могу и лечить. Не так хорошо, как она, но… Этого оказалось достаточно, чтобы помочь Агвиду.

– Помочь? – непонимающе спросил Синдри. – Не «спасти»?

– Будь он простым человеком, я бы ничего не смог сделать, – печально вздохнул Маркус. – Тем более, в том старческом виде!

– А мне даже нравилось, когда ты стариком был! – хмыкнул гном. – Эдакая развалина, что вечно бурчит на молодых!

– Иди ты! – усмехнулся на такое колдун. – Никому такого не пожелаю!

– И не надо! О, наши великие воины идут! Довольные!

– Так, господа, встаём, иначе на завтрак ничего не останется! – уже громче добавил Синдри.

До Меаджа осталось всего ничего.

…

– Так, глаза не открывать! – радостно воскликнул Синдри. – Ещё немного осталось.

– Слушай, на нас бы и так Меадж произвёл впечатление, – нетерпеливо произнёс Маркус. – Да и если мы их откроем, ничего не изменится, кто-то же их нам завязал!

Как только они подошли к холму, за которым открывался вид на Меадж, гномы со словами «так надо» завязали своим друзьям глаза, отказавшись идти дальше без выполнения их «просьбы».

– Я уже начинаю жалеть об этой идее… – ворчливо произнёс Гарм.

– Согласен с тобой, мой друг! – подтвердил Литви. – Всего немного так прошли, а ты, Маркус, столько раз уже возмутиться успел…

– Я бы посмотрел, как бы ты запел, когда почти через каждые пару шагов натыкаешься на камень, – ответил колдун. – Нельзя аккуратнее вести?

– М-да… прости, Маркус, – виновато почесал затылок Синдри, державшийся за плечо колдуна, чтобы направлять того в нужную сторону. – Ну правда, немного осталось!

– Веди уж… – смирился мужчина. – Но аккуратнее.

В то же время Агвид, ведомый Тимом, спокойно шёл впереди Маркуса и не натыкался на своём пути ни на что. Его попутчик был внимателен в этом плане. Почти сразу, как они начали идти в таком положении, юноша просто доверился другу, чувствуя его аккуратный, но при этом уверенный, хват на предплечье, и погрузился в открывшийся мир звуков и запахов.

Прохладный воздух леса, из которого они выходили, пах листвой, ягодами и… грибами. Последнее отзывалось в его груди тяжестью осознания, что где-то там у него есть мать, которая даже не знает об Агвиде. Не знает как о смерти Реды, так и о том, кто её убил. При этом в голове была мысль, будто он упустил что-то важное…

Под ногами хрустнула ветка, отвлекая юношу от тяжёлых мыслей. Затем Агвид ощутил, как наклонная поверхность подходит к концу, уступая место более ровной.

– Вот мы и дома, – тепло сказал Тим...

Глава 5. Грибочек

В Крифуме Абомина не остановилась по ряду причин, главной из которых была даже не нехватка времени – как можно не успеть к уже умершему человеку – а в том, что воспоминания об этом месте всё ещё жили в ней. Вернее, о пещере, располагающейся возле этой деревни, и человеке, мысли о котором до сих пор отзываются тоскливой болью в сердце.

Беспокойство, как и спешка, ушли через несколько дней, уступив место пустоте. Пустоте и воспоминаниям. Минуя Крифум, невольно вспомнился тот, кто когда-то полностью изменил её понятие о мире. Вернее будет сказать – дал это понятие.

– Ты бы не позволил этому случиться, паршивый колдун, – нежно прошептала Абомина, обернувшись в очередной раз в сторону деревни магов и убедившись, что её очертания пропали за горизонтом.

С каждым днём, приближаясь к Северным горам, воспоминания о Реде будто становились ярче, а сны – реальнее. После каждой ночи Абомина просыпалась с трясущимися руками. Иногда – со слезами на глазах. Она потеряла ту, улыбка которой заставляла забыть обо всём плохом, о тех жертвах, на которые пришлось пойти ради спасения Фангорума. Рядом с Редой Абомина была просто матерью – иногда строгой, но всегда любящей. С ней она забывала, что когда-то, поддавшись натуре датуры, убила собственного сына. Сейчас же мысли об этом не покидали её.

– Ты, – обратилась она во время очередного привала к одному из марионеток, – расскажи мне, кем ты был и чем занимался до моего восхождения на престол.

– До пришествия госпожи я был торговцем, занимался продажей тканей, трав и людей…

Единственным утешением во время пути были эти рассказы. Они напоминали Абомине причину, по которой она истратила силу драконьего ядра и захватила Фангорум.

Но всему плохому, как и хорошему, приходит конец – она добралась до Северных гор. Лес встретил её холодом и множеством пар глаз лесных обитателей, зловеще поблескивающих среди белоснежного пространства.

«Уходи, датура, зачем бы ты ни явилась», – раздался шелестящий голос хранителя леса.

– Я пришла забрать тело дочери! – Абомина не питала особых надежд на то, что сможет избежать крови, но попытаться стоило. – Позволь мне войти в пещеру! Клянусь, я ничего больше там не трону!

Салтмар долго хранил молчание, и когда датура решила, что так и не дождётся ответа, она уже собралась отдать команду вступать в бой, как напряжённую тишину нарушил голос хранителя.

«Только ты», – донеслось до Абомины. – «Платой за обман будет как твоя жизнь, так и твоих людей».

– Спасибо… – прошептала датура, зная, что хранитель её услышит.

Приказав марионеткам оставаться здесь, Абомина перешла мост и торопливым шагом, насколько это позволял снег, направилась в сторону пещеры. Жизнь людей, вернее тех, с кем она пришла, не особо её волновала. Но раз салтмар посчитал это весомой платой – пусть будет так. Несмотря на столь малую цену за нарушение договора, Абомина не собиралась его нарушать. Ценности, хранящийся в пещере Либерандиум для неё больше не представлял – Реда ведь…

– Я скоро буду, Грибочек… – Пар белым облаком вылетел изо рта Абомины, оседая инеем на бровях и ресницах.

Только сейчас женщина заметила, что вся дрожит. Не от холода – она не ела уже несколько дней, боясь, что после еды захочется спать, а во сне она вновь увидит Реду – тёплую, счастливую и… живую.

Абомину сопровождали двое урмусов, настороженно потягивая носом около неё.

– Грибы на мне вовсе не вкусные, – больше для себя пошутила Абомина, пытаясь унять дрожь.

Вход в пещеру открылся, как только Абомина приблизилась к нему. Из темноты дохнуло сыростью и… запахом горелой плоти.

Датура застыла, не решаясь войти. Холодный под крупными каплями покрыл её лоб. С силой, до боли сжав руки в кулак, она сделала первый шаг. Когда же глаза привыкли к полумраку, Абомина побежала.

До выхода из лаза пещеры она добралась быстро и, выйдя на поляну, заметила холм с угольно-чёрным пятном на нём. На нём виднелись только опалённые останки дерева. Она прислушалась к своим ощущениям и с облегчением выдохнула – Реда ощущалась в другом месте. Переведя взгляд ниже, Абомина увидела остовы дракона с парящим Либерандиумом в центре, а чуть дальше…

– Реда… – сорвалось с губ женщины перед тем, как она сорвалась с места в сторону двух свежих могил.

Они находились рядом, но на одной уже успели прорасти небольшие грибы. Сомнений больше не оставалось, и Абомина, боясь повредить тело дочери, аккуратно убирала землю руками.

Яма была неглубокой и из-за грибницы, что после смерти хозяйки дала себе волю в росте, Абомина откопала только лицо. Тело было укутано в плащ, но грибы всё равно смогли просочиться сквозь него, оставляя нетронутым только лицо: нежное, прекрасное и такое родное лицо. Огненно-рыжие волосы, казалось, немного потускнели.

– Какая же ты… красивая, Грибочек… – Рука, до этого дрожащая всё время, аккуратно поправила выбившийся локон, проведя пальцами по щеке. – А ты немного похудела…

Слеза, скатившись по щеке, упала на лоб Реде, разлетевшись в разные стороны.

– Прости, доченька… прости меня, пожалуйста…

Абомина лежала у могилы, продолжая поглаживать щёку дочери, а перед глазами так и стояла она. Живая, тёплая и улыбающаяся.

Убитая горем датура не заметила, как тёмная тень переползла из другой могилы и растворилась в её.

– Бедная девочка, – раздалось в голове Абомины, заставив ту резко встать и схватиться за кинжал. Но никого рядом не было.

– Она так и не дождалась помощи своей матери, – продолжал вещать голос в голове, – но ты не успела. А ведь её убийца всё ещё жив… я покажу.

Перед Абоминой предстала картина: её дочь, всё ещё живая, идёт в сторону кристалла, как ей в спину вонзается кинжал, заставляя ту упасть на землю. Затем появилось лицо темноволосого мальчишки, бросающего тот самый кинжал. В этот момент его фиалковые глаза полыхнули серебром.

Перед глазами Абомины стояли фиалковые глаза, а внутри всё ревело от ярости. Реду подло убили в спину, даже не дав и шанса дать бой. В глазах помутнело от избытка эмоций, и лишь тогда датура поняла, какую ошибку допустила…

– Вот так… – произнесла женщина, довольно жмурясь. – Ты поспи пока, а я обязательно отомщу как за твою дочурку, так и за моего хозяина.

Перед раскопанной могилой Реды стояла статная, красивая женщина с гривой тёмно-рыжих волос. Волевое лицо, прямой нос, пухлые губы, что сейчас были искажены ухмылкой… и глаза, когда бывшие янтарного цвета. Сейчас же на лицо мёртвой Реды смотрели безразличные серебристые глаза с угольными прожилками.

– Убит руками собственной же матери… – медленно, словно смакуя, протянула… уже не Абомина – демон. – Звучит! Ты только дождись меня, Агвид.

Глава 6. Город гномов

– Вот мы и дома, – тепло сказал Тим, развязывая Агвиду глаза.

Дневной свет резко ударил по глазам, заставив на пару мгновений зажмуриться, а затем медленно, вновь привыкая к лучам светила, открыть веки. Сзади послышалось ворчание Маркуса, но Агвид не придал этому никакого значения, ведь прямо перед ним находилось королевство гномов – Меадж.

В горе, очертаниями отдалённо напоминающей дракона, был высечен замок, шпили которому заменяли горные вершины. По бокам располагались более крупные горы, формируя большой полукруг. Всё пространство в нём заполняли различные здания: от маленьких домиков с разноцветными крышами до огромных строений, уступающих своими размерами, разве что, замку. От внешнего мира всё это отделяла высокая стена, соединяющая концы горного хребта почти ровной линией.

Перед городскими воротами находились огромные поля, слегка не доходящие до них. Высокие побеги зерновых культур колыхались на ветру, становясь похожими на волны. Любуясь этим, Агвид почувствовал, как в груди что-то слегка сжалось. Вспомнился дом, друзья, старшие и… Катарина. На мгновение юноше даже показалось, что он почувствовал солоноватый запах моря. Но ветер доносил совсем другие запахи: тёплая трава, хлеб и тонкий аромат цветов.

– Вы либо так сильно любите выпечку, либо зимой вовсе не огнём согреваетесь! – восхищённо присвистнул Маркус, осматривая масштабы полей.

– Это ты ещё виноградники не видел! – гордо произнёс Гарм.

– Отцу Гарма как раз и принадлежат эти виноградники, – прошептал на ухо Агвиду Тим.

– А разве его отец не командир твоей охраны? – удивлённо спросил юноша.

– А что ему мешает помимо этого ещё и виноградниками управлять? – развёл руками гном. – Причём Кровь дракона, как и вино, у его винокурни мне нравятся больше всех.

– Всё потому, что мы бочки не ленимся дополнительно обрабатывать! – ответил Гарм, уперев руки в бока и широко улыбаясь.

– Расскажешь? – с блеском в глазах спросил старший колдун.

– Ну смотри, обычно же мы для выдержки используем дерево, которое… – воодушевлённо начал гном свой рассказ.

– Гляди-ка, – Синдри слегка толкнул локтем по бедру Агвида, привлекая внимание друга, – а ведь совсем недавно сам про Кровь дракона рассказывать не хотел! Ну ты слушай-слушай, теперь он до самых ворот будет посвящать нас в различные тонкости своего искусства.

– Ну так интересно же рассказывает, – тихо ответил юноша гному, вполуха слушая Гарма.

– И то верно!

…

Гарм закончил свой рассказ намного раньше, чем предвещал Синдри. Заметив встречающих, стоящих у ворот, гном первым выкрикнул:

– Да нас уже ждут!

– А ты разве ещё на холме не почувствовал запах пирогов?! – удивлённо посмотрел на него Литви. – Моя мама уже давно почувствовала, что я возвращаюсь, и напекла пирогов! Ух и наемся!

– Матушка Литви – лучший пекарь в Меадже, поэтому она каждый день печёт пироги, потому что они даже во дворец поставляются, – вновь пояснил Тим Агвиду, голосом выделяя последние слова, при этом пристально смотря на чуть ли не приплясывающего Литви. – А вот когда мы уходили, она так нас накормила, что мне казалось, придётся не идти, а катиться.

– Да… тётя Вили может накормить от пуза! – хохотнул Синдри, поглаживая живот.

В таком приподнятом настроении они и преодолели оставшийся путь. Встречало их, не считая стражи, чуть больше дюжины гномов. Во главе стояла пара: суровый на вид гном и улыбающаяся гномка, держащая того за локоть.

Сведённые кустистые брови, цепкий взгляд светло-зелёных глаз. Лишь осмотрев каждого из их компании, черты лица мужчины заметно разгладились. Тонкая рубаха на нём плотно прилегала к крепким плечам и едва скрывала небольшой живот. Женщина же словно была противоположностью этого гнома. Взгляд её слегка мокрых глаз был прикован к Тиму. Тёплая улыбка на пухлом лице делала её невероятно красивой. Как заметил Агвид, только она среди других женщин носила короткие волосы, открывающие широкую шею и делавшие лицо более округлым. Одета была под стать супругу – простая туника, украшенная различными цветами, доходившая почти до самой земли.

– Без происшествий? – смотря прямо в глаза Тиму, спросил гном, как только их компания остановилась перед воротами. На что друг Агвида неловко улыбнулся и покачал головой, показывая, что расскажет потом.

Гарм, Литви, Ларси и Синдри, выпрямились и, сжав правую руку в кулак, с силой ударили себя в грудь, так и оставив руку прижатой к себе. На что гном, стоящий перед ними, повторил это движение, после чего расслабил тело и опустил руку. Гномы сделали то же самое.

– Маркус, Агвид, позвольте вам представить правителя нашего народа и моего дорогого отца – Тригибилд Решительный – и любимую матушку – Асилар Добрая, – начал говорить Тим. – Отец, матушка, это мои друзья – Маркус Янтарный и Агвид, сын Гельвара. Агвид спас нас от допущенной мною ошибки, а также вместе в Маркусом помог нам благополучно добраться до Пещеры и получить осколок Либерандиума.

– Я рад, что вы вернулись живыми, – широко улыбнулся король гномов. – Да ещё и с кристаллом. Но все разговоры оставим на потом. Сначала помыть, накормить, а затем и поговорить можно будет.

– Маркус, Агвид, добро пожаловать в Меадж, – радушно улыбнулась Асилар. – Надеюсь, вам здесь понравится!

…

Пока остальные гномы обнимались со встречающими их родителями, семья Тима вместе с ним решила проводить Агвида с Маркусом во дворец.

Через некоторое время у юного колдуна уже кружилась голова от того разнообразия, что было перед ним. Начиная от самих гномов, заканчивая их домами, всё было разным. У жителей Меаджа была лишь одна общая черта: почти все лица у мужчин гладко выбриты. Редко у кого, как у короля гномов, можно было заметить бороду. Что касается домов – Агвид привык к тому, что на Салрите, что и в деревнях, редко встречаемых ими по пути, все дома походили друг на друга. Здесь же, как понял Агвид, каждый гном сам строил своё жилище: рядом с высоким и немного угрюмым двухэтажным домом стоял небольшой, украшенный множеством узоров со всех сторон, и с бирюзовой крышей.

Напротив этих домов находилась, как Агвид понял по вывеске, таверна. А доносимый оттуда запах жареного мяса заставил юношу вдохнуть полной грудью и прищуриться от удовольствия. Юный колдун сразу вспомнил таверну седовласого друга наставника, в первую их встречу чуть не раздавившего Еная в объятиях.

Помимо запаха жареного мяса в воздухе витал аромат травяного отвара, любимого Синдри, а теперь уже – и Агвидом. Пока запасы гнома не подошли к концу, в пути они пили только его.

Улица, по которой они шли, была широкой, но извилистой. Агвид устал считать, сколько раз и в какую сторону они повернули. Но двигались они в сторону дворца.

Через некоторое время их нагнали остальные их друзья, за исключением Ларси, со словами «друзей нужно проводить, а с родными ещё успеем поговорить». Брови Агвида сами поползли вверх, когда он это услышал от Гарма, но от такого поступка друзей, несмотря на отсутствие одного из них, внутри разлилось приятное тепло.

– А это наш новый помощник из Крифума, – произнёс король гномов, когда они вышли на просторную площадь у замка.

– Настоящий талант! – продолжил Тригибилд, указывая рукой на высокую колдунью в белоснежной мантии, общающуюся в этот момент со смеющимся над чем-то гномом. – Именно её направили к нам на помощь с Печью! Полагаю, Маркус, вы знакомы?

Агвид был поражён не только красотой, но и тем, насколько уверена на вид была девушка. Густые волосы цвета молока с мёдом, доходящие ей до плеч, при дневном свете отливали золотом, изящные руки завораживали в своём движении. Лицо было видно только сбоку, но пухлые губы, тонкие, чуть заострённые черты, можно было заметить и с такого расстояния. Она держалась прямо, и даже в её улыбке чувствовалась холодная уверенность. При виде неё внутри юноши возникло странное ощущение: будто они птицы совершенно разного полёта и сейчас он смотрит не на обычного мага, а на, как минимум, наследную дочь главы какого-нибудь вождя. Даже от Катарины и… Реды он такого не ощущал.

– С такими лучше поосторожнее, парень, – вскользь, не скрывая ехидства, произнёс Литви. – Чуть что, сразу съедят!

– Отец… смеётся?! – неверяще протянул Синдри. Казалось, он даже не услышал слова гнома, наблюдая за тем, как его отец, обычно угрюмый и тихий на людях, сейчас стоял на главной площади и что-то весело обсуждал с колдуньей. – Маркус, ты её знаешь?.. Э… ты куда?!

Мужчина, до этого с интересом рассматривающий строения, стремительно направился в сторону колдуньи. На вопрос короля с другом он лишь махнул рукой, жестом прося, чтобы те были тише. На лице его сияла озорная улыбка, а в глазах плясали искры.

Вся компания с интересом наблюдала, как колдун, стараясь не попадаться на глаза девушке, приближался к ней. Спустя некоторое время их уже разделяла всего пара шагов. Маркус преодолел оставшееся расстояние и осторожно подёргал ту за рукав. Девушка медленно повернулась, смотря слегка вниз, явно уже привыкнув общаться с гномами и… упёрлась взглядом в грудь колдуна.

– Мои глаза чуть выше, Юди… – тепло произнёс Маркус.

– Маркус! – с радостным криком девушка буквально прыгнула в объятия колдуна, повиснув на нём.

– Ну, можно было и словами ответить! – отметил Трибигилд улыбаясь.

Глава 7. Опаловые глаза

Вокруг клубился пар и витал плотный аромат трав. Лишь опустившись в купальню с горячей водой, Агвид понял, насколько устал. Постепенно, слой за слоем, вода вытягивала из его тела накопленное напряжение. Окунувшись полностью, он почувствовал, как сильно за это время отросли его волосы на голове – сейчас они доходили до плеч.

«Как я этого не замечал?» – покачал головой Агвид, вылезая из купальни – голова уже начинала кружиться от долгого пребывания в воде.

Юноша извлёк из ножен один из метательных кинжалов и подошёл к зеркалу. На Салрите не было зеркал, и про них там можно было узнать лишь из рассказов старших. Тут же, у гномов, они стояли в каждой комнате и каждой умывальной.

Из отражения на Агвида смотрел крепко сложенный юноша с фиалковыми глазами и почти чёрными от влаги волосами. Единственное, что ему не нравилось в собственном образе – это шрам на боку. Напоминание о предательстве сестры. Проведя пальцем по тонкой линии, он сделал глубокий вдох, чувствуя, как тёплый ароматный пар проникает в него, а вместе с тем уходит печаль.

Вспомнив, зачем подошёл к зеркалу, Агвид перехватил поудобнее нож, собрал волосы в другую руку и…

– Хммм… ­– задумчиво протянул юноша. – Пожалуй, так и оставлю.

Вытершись насухо, Агвид натянул брюки и вышел из купальни в комнату, выделенную ему Тимом. Помня обещание гнома лично прийти за ним, он сел на кровать и аккуратно, чувствуя пульсацию мышц во всём теле, прилёг. От уже непривычной мягкости спина заныла, а ноги, словно получив разрешение, расслабились настолько, что Агвид перестал их чувствовать.

– Немного полежу и оденусь… – пообещал себе юноша, прикрывая глаза и почти сразу проваливаясь в сон.

…

– Агвид...

Сон юного колдуна был прерван, в тот самый момент, когда он в образе большой птицы облетал лес и уже собирался возвращаться домой, где-то сзади раздался голос Тима, зовущий его.

– Агвид, проснись, – повторил гном, слегка встряхнув бедро друга – до чего смог дотянуться.

– М-м-м?.. – сонно потянулся Агвид, чувствуя, как тело отзывается лёгкой истомой при попытке пошевелиться. Ему хотелось просто потянуться, вновь принять удобное положение, вдохнуть запах собственного чистого тела, впитавшего аромат трав, и заснуть.

– М-да, брат... хорошо же тебя разморила ванна, – присвистнул Тим. Затем его взгляд зацепился за одну деталь и гном задумчиво пожевал губы. – А ведь мы можем его убрать...

– Кого убрать? – Агвид резко приподнялся на локтях, широко распахнув глаза. Последнюю фразу гном сказал почти шёпотом, но юноша услышал. – Меня?!

– Не за что, пхах! – вновь широко улыбнулся Тим. – По крайней мере, пока что. Я про шрам, если он тебе мешает, конечно.

Агвид, опустив свой взгляд, провёл пальцем по зажившей ране. Спереди шрам был не таким большим – Акира бил сзади.

– Магией? Маркус говорил, что можно, но он такое не умеет делать.

– Можно магией, – покивал Тим. – А можно так...

Гном задрал штанину, оголяя левую ногу. На светлой коже, покрытой лёгким пухом волос, был рисунок виноградной лозы. Множество чёрных точек формировали не только контур, но и структуру растения. Немного отдалившись, Агвиду показалось, будто он смотрел на растущую лозу.

– В детстве я стащил у отца его боевой топор и попытался повторить один приём, — сказал Тим, свободной рукой показал крутящее движение так, словно в ней был топор, и направил её в сторону ноги. – Ну и... не удалось. Убирать шрам я не захотел, потому что для меня это – урок. Но урок личный и не особо красивый, так что попросил одну мою подругу прикрыть шрам. Если хочешь, можем и тебе такое сделать!

– Я не думаю, что хотел бы себе лозу, – неловко начал Агвид.

– Так-то можно что угодно набить, – пожал плечами гном, поправляя штанину. – Но тут выбор твой – свести такое невозможно. В любом случае, если захочешь, то перед уходом в Крифум сделаем. А теперь одевайся давай скорее, я хоть и заранее пришёл, но времени до трапезы не так много осталось!

Пока гном поправлял штанину, расстёгнутый ворот рубахи съехал, слегка оголяя его плечо.

– Тим, что случилось?! – замер Агвид, заметив на ключице друга небольшие синяки. – Ты где так?..

– Ты о чём… – начал гном, но, проследив за взглядом юноши, неловко улыбнулся, заливаясь краской. Застегнув рубаху чуть ли не до самого горла, Тим вздохнул. – А я ведь в таком виде по всему дворцу прошёлся… Ты это, не забивай голову! Ничего не произошло! Потом как-нибудь расскажу, а сейчас – одевайся давай. И про синяки – никому!

...

– Агвид, ты заходи, а мне нужно ещё кое-кого привести, – сказал улыбающийся Тим, когда они подошли к дверям обеденного зала, и быстро зашагал по коридору, чуть не сбив служанку.

Что ещё удивило юного колдуна в гномах, так это их девушки. Смотря на своих друзей, Агвид думал, что гномки будут под стать им – низкие, широкие в поясе и плечах, возможно, с такими же крупными руками. Но впервые увидев гномок, когда они зашли в город, Агвиду стало немного стыдно от того, какими он себе их представлял.

Всё оказалось иначе. Ростом они немного не доходили до груди Агвида, при этом внешне почти ничем не отличались от девушек с того же Салрита – лишь большими глазами, цветом напоминающие драгоценные камни. Большинство из них носили лёгкие платья, подчёркивающие тонкие талии. Встречались девушки и с пышными телами, но и дома такие были.

Постояв немного перед массивной деревянной дверью, юноша вдохнул полной грудью, ощущая доносящийся из зала запах еды, и вошёл.

– Агвид! – поприветствовал вошедшего Тригибилд. – Прошу, присаживайся куда хочешь.

Король гномов сидел во главе стола. Сбоку от него была королева. Одарив юношу тёплой улыбкой, она удивлённо вскинула брови.

– Агвид, милый, а где Тим? – спросила женщина. – Разве он не должен был прийти с тобой?

– Он меня довёл и куда-то ушёл, – ответил Агвид. – Сказал, что должен ещё кого-то привести.

– Ох... – королева выглядела обеспокоенной. – Разве мы кого-то ещё ждём?

– Мы – нет, – улыбаясь, ответил Тригибилд. – Но по всей видимости, у нашего сына другие планы.

– Какие у него могут быть планы? – непонимающе спросила Асилар.

Тригибилд нахмурил брови, улыбки словно и не было. Наклонившись к супруге, он что-то прошептал, после чего гномка, пожевав губы, печально вздохнула и просто кивнула.

– Агвид, прошу, присаживайся, – обратился к юноше король гномов. – И не стесняйся, ешь. Все разговоры только после того, как поедим.

Агвид, чувствуя неловкость, оглядел сидящих за столом. А там была уже вся его компания, не считая Тима. Литви с Синдри слегка неловко ему улыбнулись. Маркус старательно разглядывал напиток в своём бокале, попутно слушая тихо рассказывающего что-то Гарма. Юдиа, сидящая напротив колдуна, тоже с интересом слушала гнома. Судя по блеску в глазах рассказчика – речь шла о содержимом бокала мага. Лицо же Ларси не выражало ни единой эмоции, он молча подкладывал себе в блюдо еду и медленно расправлялся с ней. Между Маркусом и Синдри было свободное место – Агвид сел туда.

– Я специально придержал его для тебя, – вновь улыбнулся присевшему другу гном. – Позволь за тобой поухаживать?

– А мне ты такого не предлагал, – шутливо возмутился старший колдун.

– А... – отмахнулся Синдри, уже накладывая на тарелку Агвида еду. – Тебе Гарм лучше покажет, чем... закусывать.

Когда гном закончил своё занятие, юноша нервно сглотнул: и от того, как красиво всё лежало, и от количества этого.

– Синдри... я столько не съем.

– Кхем... да, перестарался, прости, – смущённо почесал висок гном. – Хотел, чтобы ты всё это попробовал. Наша королева отменно готовит.

– Это всё приготовила Асилар?

– Всё, за исключением пирогов. В этом маме Литви равных нет.

Чуть ли не половину тарелки как раз и занимали куски различных пирогов.

– Ты не знаешь, за кем пошёл Тим? – тихо спросил Агвид у Синдри.

– Хех! – усмехнулся гном, чуть наклоняясь к уху друга. – Знаю. Я из-за этого знания, как мы разошлись, сразу побежал в кузню и был там до самого начала пира. А после – пойду делать то же самое для нашего колдуна.

– А можно с тобой?

– Буду только рад такой компании. Как раз познакомлю с моими родителями и покажу кузню! Может, и тебе чего сделаем, если захочешь.

Агвид благодарно кивнул и принялся за еду. Синдри оказался прав, пироги, будь они с мясом или с ягодами, оказались очень вкусными. Другие блюда тоже оказались на высоте – каждый кусочек словно грел изнутри. Он и не заметил, как всё съел, забыв, что нужно запивать. Живот ощущался полным, но лопаться, как полагал Агвид, от такого количества еды он не собирался. Было ощущение, словно он может съесть столько же. Синдри, видя довольное лицо друга, с радостной улыбкой стал накладывать ему то, что в прошлый не поместилось. В это время за дверью раздались шаги.

– Простите за опоздание, нужно было кое-что сделать, – сказал Тим, открывая дверь, ведя кого-то за руку.

На лице друга сияла улыбка, а рядом с ним шла гномка, смущённо опустив голову, но тоже улыбалась.

Светлые длинные волосы, волнами стекающие по тонким плечам, небольшая ямочка на подбородке, слегка пухлые губы, розоватые от смущения щёки и большие светло-опаловые глаза, блестящие, как понял Агвид, от счастья. Платье молочного цвета доходило до колен, открывая вид на стройные ноги. На них также, как у Тима, были рисунки. Только у девушки они смотрелись невесомыми, повторяя незнакомый Агвиду цветок, словно растворяющийся прямо в воздухе. Чёрный цвет не выделял, гармонично встраиваясь в образ. На руках были нанесены листья растений, походивших больше на застывшее пламя, тянущееся к пальцам. И лишь тогда юный колдун заметил кольцо. Не просто полоска металла, а что-то сложное, сотканное из золотых нитей, с сияющим осколком кристалла, собрат которого парит в Пещере оставленных надежд. Либерандиум.

– Моя работа, – гордо прошептал Синдри на ухо Агвиду. – Наш осколок нужен для других целей, но Маркус решил поделиться своим. Позже и для него сделаю.

– Как вижу, всё прошло удачно, и я могу вас поздравить? – произнёс Тригибилд, улыбаясь в бороду.

В отличие от отца, матушка Тима явно была не в курсе планов своего сына, так как замерла с широко раскрытыми глазами.

– Она сказала да, – ответил Тим, приобнимая девушку за талию.

Асилар осторожно, держась за край стола, встала и медленно подошла к паре. Бережно, будто прикасаясь к чему-то хрупкому, она обняла девушку, что-то сказала ей с Тимом, отчего их улыбки стали ещё радостнее.

Агвид был очень рад тому, что у его друга появилась невеста, но ощущал себя лишним в этот момент. Он не знал, что делать, и чувствовал себя продолжением стула, на котором сидел. Ладони, как и всё остальное, слегка вспотели.

– Поздравляю, Тим! – произнёс Маркус, вставая с бокалом в руках. – За вашу пару! Да прольётся на вас счастье и благополучие!

– За новую пару! – подхватил Синдри, вскидывая руку с бокалом вверх.

– За вас! – радостно воскликнул Агвид, повторяя движение гнома.

Не рассчитав силы и подняв свой бокал вверх, юноша почувствовал как сок, что он так и не успел даже попробовать, продолжил его движение и отправился вверх. Внутри него всё болезненно сжалось, а перед глазами уже стояла картинка, как он испортит такой счастливый момент.

В голове пронёсся лишь один вопрос: «Что делать?». И почти сразу нашлось решение. Свободной рукой сформировав сразу два заклятия, Агвид отправил их друг за другом в уже разлетающуюся в разные стороны жидкость. Первое, предназначенное для быстрого высыхания, превратило сок в пар, второе же, пока облако не успело разлететься, заморозило его и взорвало. Такое он уже делал дома, но не знал, как на это отреагируют тут.

«Во всяком случае, лучше, чем пролитый сок», – подумал Агвид, опуская взгляд и втигивая голову в плечи.

Послышались удивлённые вздохи. Для остальных Агвид вскинул руку и почти сразу над ними повисло небольшое облако снега, плавно начавшее опускаться.

Не выдержав молчания, юноша посмотрел в сторону пары, уже готовый извиняться, как услышал...

– Как красиво! – восхищённо произнесла девушка. – Спасибо тебе большое! Агвид, да?

…

Юдиа с Маркусом помогли Агвиду парой заклинаний быстро убрать снег, пока он не начал таять. Перед тем как сесть за стол, Тим представил свою невесту.

– Я прошу прощения за ожидания, но думаю, оно того стоило, – начал гном. – Позвольте представить вам самое прекрасное и самое талантливое существо на этом свете, а теперь уже и мою невесту – Мита.

– Добрый вечер, – улыбнулась девушка, слегка поклонившись, придерживая платье. Её щёки, как и уши, пылали после слов Тима.

– Мита, я тебе лишь немного успел про них рассказать, – продолжил гном, поочерёдно указывая на колдунов рукой. – Агвид, сын Гельвара, мастерски владеет не только магией, но и мечом. Маркус Янтарный – его язык так же остр, как и ум. Без них бы, кто знает, чем закончилось наше приключение.

– Приятно познакомится, Агвид, Маркус, – вновь слегка поклонилась Мита.

– Раз все познакомились, прошу всех к столу, – сказал король гномов. – А позже мы как раз обсудим ваше путешествие и дальнейшие планы, ведь завтра мы, наконец, избавимся от проклятия нашего народа…

Остаток ужина прошёл спокойно, после трапезы слуги убрали все блюда со стола, добавив различные закуски и напитки. Больше говорили гномы, рассказав про то, как они вначале пересеклись с Агвидом и Енаем в одной таверне, а затем судьба свела их с помощью голема. Что понравилось Маркусу, когда Тим попытался взять вину за этот случай на себя, остальные гномы из их компании прервали его и рассказали, как было на самом деле. Что король, что королева лишь кивнули на это и попросили продолжать. А дальше была встреча с самим Маркусом, Редой и Акирой.

После их рассказа шёл доклад от Юдии касательно завтрашнего ритуала. Попросив немного времени на то, чтобы принять решение, как отблагодарить их компанию, Тригибилд пожелал всем доброй ночи и ушёл.

…

В вечернем воздухе Меаджа ароматы ощущались плотнее: поле, влажная земля, виноградники, не успевшие закрыть свои бутоны цветы и... перегоняемое вино. Выйдя из зала, Маркус с Юдией решили немного прогуляться по городу.

– Пьяно пахнет! – заметил Маркус, проходя с Юди по пустым улицам города. – Но приятно. Чем-то отдалённо Крифум напоминает.

– Больше на наши погреба с вином похоже, либо виноградники, – повела носом девушка, вслушиваясь в запахи. – Да, ближе к последним.

– Схожесть в, казалось бы, таких мелочах... не зря мы с ними дружим.

– Ты это по запаху определил? – усмехнулась Юдиа. – Не зря Мелтиадис тебя на своё место хочет поставить – по нюху союзников определять будешь!

– Издеваешься? – Маркус присел на каменную лавку и, перестав любоваться вечерним Меаджем, посмотрел на свою давнюю подругу.

Юдиа была на год старше колдуна. Столь же красива, сколь умна и упряма. Одним словом – целитель.

– Ну конечно! – уперев руки в бока, ответила Юдиа. – Ты же не животное, по запаху определять друзей.

– Ох... – вздохнул колдун. – Люблю тебя, сестрёнка...

И это было правда – Маркус ещё с детства был влюблён в неё. Со временем и из-за отсутствия взаимности он не стал любить её меньше, наоборот – больше, но уже как сестру, что всегда рядом и никогда не отвернётся, даже если сделаешь какую-то глупость. Именно этим человеком он дорожил больше всех. То чувство, когда он увидел её здесь, в Меадже, можно было сравнить лишь с глотком свежего воздуха после долгого пребывания под водой. Казалось, все волнения вмиг отступили, и он вновь почувствовал себя живым. А когда услышал её голос и обнял…

– Гномы такие забавные... – присев рядом, колдунья стала рассказывать о забавных ситуациях, случившихся у неё во время пребывания в Меадже. И про местных ценителей, что обходятся травами да невыдержанной Гномьей слезой, и про вредную старушку, что каждый раз возмущалась, почему Юди, раз целитель, не носит соответствующую мантию.

– И узнала же откуда-то о них... а я ей говорю: «не дай создатели вам меня в ней увидеть»! Ну если она меня в ней увидит, значит, будет у меня на приёме. А я тут только в особо тяжёлых состояниях помогаю...

Маркус слушал, любовался ей и наслаждался ароматом, что исходил от подруги – он до сих пор не мог понять, чем именно Юди пахнет. Это было всегда что-то разное и одновременно с этим – родное и тёплое.

– А я, кажется, глупость сотворил, – признался колдун, когда его подруга взяла передышку.

– Ну, то, что ты сбежал с деревни и один пошёл в пустыню, действительно глупо.

– Да нет, – усмехнулся колдун. – Я про то, что ушёл, так и не поговорив с Дафной...

– А... – махнула девушка рукой, – ты про это.

– Не про «это», а про свою будущую невесту, – поправил Маркус, напрягая плечи, но стараясь не показать лицом своё раздражение. – Я попросил Синдри сделать кольцо для неё.

– Не думаю, что до этого дойдёт, – лишь закатила глаза Юдиа.

– Наверное, ты права, я ведь...

– Да при чём тут ты? – всплеснула руками девушка. – Ты хоть раз смотрел на то, как она с тобой себя ведёт? Сам же говорил, как она в последнее время реагирует на тебя. Это не любовь, поверь.

Маркусу нечего было на это ответить, внутри всё сжималось и словно тянуло вниз. Скамья под ним показалась слишком жёсткой и холодной. Да и ветер, отдавая теперь больше солью, начал усиливаться. В висках так и пульсировало застрявшее где-то внутри «нет», что он желал не просто сказать – выкрикнуть на услышанное. Но колдун этого не сделал.

«У неё своя правда, а у меня… мне нужно убедиться», – выдохнул про себя Маркус.

– Я не со зла тебе это говорю, ты ведь знаешь, – произнесла Юдиа, смотря ему в глаза.

– Знаю, Юди, знаю… Скажи лучше вот что, тебе завтра помощь точно не нужна?

– Пффф… – девушка лишь улыбнулась на такое. – Ты за кого меня принимаешь? Я хоть и целитель, но в остальных направлениях тоже хорошо разбираюсь. Да и, честно говоря, многого от меня завтра и не нужно – король сам должен будет провести ритуал, я лишь прослежу, чтобы всё прошло гладко.

– А как вообще это должно пройти?

– Как-как, ну вот смотри… – начала объяснять Юди.

А в это время, где-то в паре дней пути от Меаджа, у костра сидела небольшая компания…

Глава 8. Друг

Обитатели небольшого леса заводили свою вечернюю песню, иногда попадая в такт шелесту листвы и треску костра. Ордо, издавая радостные звуки, бегал за светлячками, иногда ловя их лапами, а затем выпуская, продолжая игру.

Деревню Грида с Меаджем разделяла седмица пешего пути, и он, решив вспомнить былые дни, настоял идти без лошадей. Виви же просто согласилась – у них было много тем, которые стоило обсудить перед встречей с учеником Еная.

– Я всё не пойму, как ты себе это представляешь? – в очередной раз спросила Вивифика у Грида. – Как мы ему расскажем о… обо мне?

Этот вопрос не давал девушке покоя с того момента, как Грид заявил, что идёт с ней к Агвиду и поможет всё ему объяснить. В прошлые разы, когда она его об этом спрашивала, старый друг лишь ухмылялся и говорил, что расскажет потом.

Мужчина, посмотрев на Виви, бережно достал из-за пазухи небольшой мешочек с табаком и бросил небольшую горсть в костёр – так он поступал каждый вечер с того дня, как они отправились в Меадж.

Для Грида запах горящего табака в ночном лесу напоминал о Енае – такой же тёплый, пахнущий свежестью трав с цветами и, одновременно с этим, тем самым дымом. Вивифика же в такие моменты виновато опускала глаза, догадываясь, но не спрашивая о причине такого действия. А он и не отвечал.

«А ведь ты начал курить после пропажи Виви», – отметил про себя старик. Сделав глубокий вдох, представляя друга рядом, он решил ответить.

– Ен всегда любил рассказывать о том, какая ты была, – тепло улыбнулся Грид, протягивая руки к огню.

От услышанного плечи Виви слегка дёрнулись. Маленький лагопус, словно чувствуя настроение хозяйки, подошёл к ней, заглядывая в её лицо.

– Мя-яй! – требовательно потёрся зверёк об опущенную ладонь хозяйки, подставляя той свою мордочку. Не получив никакой реакции на свои действия, Ордо вновь протянул своё «мяй», но уже более требовательно и, привстав на задние лапы, ткнулся влажным носом в лицо девушки.

– Ха-ха-ха! – засмеялся Грид. – Этот малыш не даст тебе долго грустить!

– Да… – протянула Виви, поглаживая лагопуса. Зверёк, разомлев от ласки, поудобнее разместился на её коленях и, свернувшись, в скором времени уснул.

– Как мало, оказывается, нужно для счастья, – улыбнулся Грид. На некоторое время повисла тишина.

– Чувствую себя последней тварью… – тихо произнесла Вивифика, продолжая медленно гладить лагопуса.

– Это прозвучит грубо, но я даже рад, что ты тогда так и не успела сказать Енаю о своих чувствах, – ответил мужчина, грустно улыбаясь.

– Наверное, рад, что меня тогда поглотил демон?

– Дура. Скажи ты ему о том, что не любишь... кто знает, как бы всё сложилось.

– Он бы справился...

– Не думаю. Ен для других был сильным, для тебя же он не боялся показывать слабость, открываться настолько, что становился уязвимым... Ой, вот только не нужно слёз, прошу. Знаешь ведь, терпеть этого не могу!

– Открываться, говоришь… я правда старалась его полюбить, думала, что со временем привыкну... – сквозь поступающие слёзы выговорила Виви. – Но со временем стало только хуже, я не могла дать ему того, что он сам мне давал в таком количестве. Мне становилось хуже с каждым днём.

– Знаешь, никогда даже не допускал, что любовь можно измерить!

– Ты не понимаешь, я...

– И не пойму! У меня своя голова на плечах, у тебя – своя. Я видел, как он буквально живёт тобой, как тянется, подобно ребёнку. Видел это всё, но тоже хорош – не сказал ему даже после того случая. Я не пытаюсь навязать тебе вину, хотя ты и так её ощущаешь. Ты недавно спрашивала, почему я с вами иду, так вот: моя вина перед Енаем не меньше твоей. И если последняя просьба моего друга была присмотреть за его учеником, я это сделаю, пусть и просил он тебя. И давай закроем эту тему, прошу. Мне больно и стыдно вспоминать то время.

– И как же быть мне?

– Да как хочешь, Виви: плюнуть на всё, жить дальше, пойти куда глаза глядят. В твоём праве поступить любым образом – осуждать никто не будет, потому что ты никому и ничего не должна. Будет только хуже, если решишь действовать из чувства вины. Мы оба знаем, что ничего хорошего из этого не получится.

После сказанного Грид отвернулся от подруги, не желая видеть её слёзы. Виви сейчас была похожа на совсем девочку: черты её лица смягчились, а глаза блестели от слёз.

Посидев некоторое время в тишине, девушка вытерла слёзы и произнесла своим привычным, спокойным голосом:

– Я останусь и присмотрю за Агвидом. Если я не любила Еная, это не значит, что он не был мне дорог, хотя бы как друг.

«Брат, как хорошо, что ты этого не слышишь…» – подумал Грид. Но вслух сказал иное. – Прогонять и не собирался. А теперь прости, хочу пройтись один.

После чего мужчина встал, напоследок вдохнув аромат сгоревшего в костре табака, и ушёл, не дожидаясь никакой реакции от подруги. На душе у него было погано, а в памяти всплыл давний разговор с Енаем, после которого их пути разошлись.

…

– Ен, уже год прошёл, а ты до сих пор никого не нашёл себе... – сказал Грид.

– Зачем? Я уже дал клятву одной.

– Ен, не говори глупостей, она ведь...

– Умерла, так? Думаешь, я питаю надежды на то, что она когда-то оживёт?

– Но ты ведь до сих пор страдаешь из-за этого! Почему не найти себе кого? Многие так делают: на место старой любви находят другую.

– Мне тяжело осознание несправедливости по отношению к дающему эту любовь. Ведь человек будет искренне делиться, даже не подозревая, что является лишь заменой прошлому. Скажи, что может быть хуже, чем использовать любовь другого человека для своего восстановления?

– Не знаю.

– Потому что это будет предательством. И не тем, которое случается не сразу даже для того, кто предал, а преднамеренным. Рано или поздно тот, кто был для тебя лишь… хм… наполнителем, всё поймёт. И уже у этого человека в сердце начнёт образовываться рана. А ты – молодец, у тебя внутри всё зажило, ничего не болит. Но ведь главное, что у тебя всё хорошо. Так ведь?

– Ен, послушай, ты сильно сгущаешь… Я не про то даже говорил.

– Неужели? – весело улыбнулся Ен. – Как по мне – именно про это: заменить человека, которому ты сам же и отдал всю свою любовь, да ещё и в верности поклялся, совершенно другим, нелюбимым тобой.

Ну так и зачем же тогда травмировать другого, использовать его подобно вещи, когда ты можешь и сам избавиться от этой боли? Дольше, тяжелее, больнее. Сам заварил – самому и расхлёбывать. В этом тебе никто, даже если и захочет, не поможет.

– Зачем тогда такие слова про клятву, не пойму? – спросил Грид. – Что и кому ты хочешь доказать?!

– Кому – себе. А что... что я верен слову, данному себе же, быть верным любимому человеку. А люблю я её.

– Какой же ты...

– Такой, какой есть. Строить отношения, зная, что любишь другую, мне не нравится. Нет, дослушай меня, Грид! Я её отпустил, давно отпустил. Но чувства к ней – это моё...

…

Глава 9. Печь

Еда и долгая беседа сделали своё дело – после того, как король гномов ушёл, Синдри извинился и попросил перенести их задумку на завтра.

– Я утром за тобой сам зайду, – пообещал гном. – Всё равно все мероприятия планируются после полудня устроить.

Выйдя в коридор, Агвид направился в сторону выделенной ему комнаты. Расслабившись, юный колдун полностью погрузился в ощущения, наслаждаясь взаимодействием с миром. Мысли были отодвинуты куда-то в сторону, он делал шаг, чувствовал, как подошва постепенно ложится на камень, как тело под собственным весом при этом немного наклоняется, как по мере отдаления от зала затухает аромат блюд, и как возрастает чувство какой-то странной магии. Что-то старое, но при этом тёплое окружало всё пространство.

Раньше, проходя по замку, Агвид не замечал этого, отвлекаясь на происходящее. Но сейчас… Создавалось желание пойти к источнику этой магии и присесть рядом, греясь, словно у камина. Агвид решил поддаться ощущениям и немного пройтись, чувствуя, как приближается к чему-то старому и тёплому.

– Чё те тут надо? – услышал Агвид сзади себя. – Гостевое крыло в другой стороне.

Повернувшись, парень увидел стражника. Уголки его губы были поджаты, а во взгляде читалось отвращение. Агвид в удивлении вскинул брови.

– Простите, я просто...

– Ты чё, глухой? – перебил гном усмехнувшись. – Это охраняемая территория. Вали отсюда, пока я добрый.

– Я не знал, – пожал плечами Агвид. Он не помнил, чтобы что-то успел сделать этому гному, да и видеть его раньше.

«Наверное, просто плохое настроение», – про себя подумал юноша, собираясь уже уходить.

– Давай-давай! И чтобы я тебя здесь больше не видел, выродок первого!

Ноги Агвида застыли. Он почувствовал, как в груди что-то горячее стало, словно закручиваться. Возможно, магия, а может – просто гнев. Медленно, с силой сжимая кулаки, юный колдун повернул свою голову в сторону стражника. В его взгляде так и читалось отвращение, а лицо скалилось в улыбке.

– Как ты... – начал Агвид, но его перебил голос Гарма.

– Агвид, вот ты где! – гном, Выйдя из-за поворота, быстрым шагом стал приближаться к ним. – А я думал, кто тут моего друга оскорбляет!

– Капитан! – выпрямился стражник и ударил кулаком о грудь. Звук столкновения стальной перчатки о нагрудник неприятно резанул Агвида по ушам.

– За время дежурства был замечен только этот нарушитель! – бодро отчитался Гарму гном, когда тот, наконец, подошёл к ним.

– Нарушителя... – медленно, будто пробуя на вкус это слово, повторил за стражником Гарм. При этом он не отводил взгляда от говорившего.

– Капитан, этот выр... человек... – начал стражник, словно специально оговорившись, но Гарм не позволил закончить тому свою мысль.

Друг рывком преодолел пару шагов, разделяющего его с гномом, и ударил того прямо в лицо. Стражник, заметив это движение, слегка присел, пропуская кулак над головой, но тут же словил другой.

В первый удар, как заметил Агвид, Гарм почти не вкладывал силы – слишком быстрый и лёгкий, больше походящий на обманный. Да и приседал гном на другую ногу, при этом немного наклонив корпус в ту же сторону. Резко поворачиваясь, Гарм будто вытолкнул свою вторую руку, с силой выпрямляя ногу. Удар шёл снизу вверх и пришёлся стражнику точно в подбородок.

Послышалось клацанье зубов, и тело стражника, чья голова резко запрокинулась назад, лязгая доспехами, упало на спину. Это, как показалось Агвиду, было слышно даже на другом конце замка.

Повернувшись к другу, Гарм виновато улыбнулся, пожимая плечами.

– Прости, не стерпел.

– Да нет... спасибо тебе, – улыбнулся Агвид в ответ. Жар внутри пропал, оставив лишь тепло. Юноше показалось, что гнома ударил не Гарм, а он сам – злость на стражника улетучилась.

Послышался звук быстро приближающихся шагов. Агвид не хотел устраивать конфликты, будучи в гостях, и портить репутацию Тима, пригласившего их сюда.

– Гарм, ты уходи, – сказал Агвид. – Ты тут ни в чём не виноват.

– А... – гном вопросительно посмотрел на него, вскинув брови, а затем взорвался смехом. – Ох и насмешил ты меня, дружище! Спокойно, сейчас всё сделаю. А ты просто смотри и жди.

– Но ведь...

– Доверься, – коротко сказал Гарм, и Агвид замолчал, убирая руки за спину, с силой сжимая их, чтобы унять лёгкую дрожь.

Тем временем из-за поворота выбежали пять стражников. Завидев стоящих, гномы прибавили скорости.

– К... капитан?! – было первым, что услышал Агвид от добежавших стражников.

Остановившись перед ними, гномы смотрели то на своего товарища, всё ещё лежащего без сознания, то на Гарма, показательно разминающего руку, которой ранее и ударил того стражника.

– А ты кого хотел увидеть, а, мамлей?! – ответил Гарм впереди стоящему гному в манере, уже начинающей забываться Агвиду. Даже лицо друга слегка изменилось: ушёл блеск в глазах, пропала мягкость, когда он улыбался. Сейчас во взгляде Гарма читалось одно – раздражение.

– Разрешите спросить... – начал всё тот же стражник, смотря при этом им куда-то в ноги. – Что произошло?

Гарм прошёлся взглядом по каждому из стражников. Замечая на себе его внимание, они по очереди выпрямлялись и прижимали руку к груди. Гном лишь глубоко вздохнул и покачал головой.

– Командиру вашему я лично передам, чтобы больше уделил времени подготовке своих подчинённых, – начал Гарм, и Агвид увидел, как после этих слов вся краска ушла с лиц стражников. – Этого, – махнул гном головой назад, – в камеру на... ну-ка, что там полагается за оскорбление почётного гостя короля?

Агвид почувствовал на себе удивлённые взгляды всех стражников. Затем гномы, почти дружно, посмотрели на лежащего…

– Отсечение... – громко сглотнул стражник перед тем, как продолжить, – от Печи. На дюжину дней.

– Ну вот и поместите его на дюжину дней в камеру, – кивнул Гарм. – Но без отсечения. Всё равно смысла скоро в этом не будет… А мы пойдём.

Не дожидаясь ответа, гном кивнул Агвиду и пошёл по коридору. Когда они немного отошли, до Агвида донёсся металлический скрежет. Обернувшись, он увидел, как стражи, взяв под руки своего товарища, волочат его тело.

– Ты, это… прости за ситуацию, – сказал Гарм, почесав в затылке. – Мы хоть и стараемся отбирать на службу тех, кто не подвержен старым предрассудкам, но иногда и такое случается.

– Он хотя бы это в лицо сказал, – Агвид лишь улыбнулся и пожал плечами. – Что такое «отсечение»?

– О… – протянул гном. – Это как раз связано с теми, кто придерживается той же мысли, что и тот стражник… Почему-то некоторые стали считать, раз в создании нашего народа принимали участие все три брата, значит «гномы – венец их творения»! Хах!

Явно кого-то передразнив, Гарм засмеялся.

– Ну, вы действительно их последняя и единственная общая работа, – признал Агвид, вспоминая истории, когда-то рассказанные отцом. – Но при чём тут это наказание?

– В напоминании, – улыбнулся Гарм. – Разве «венец» должен зависеть от чужой силы? За пару лет после смерти нашего создателя нашим народом были опустошены все запасы алкоголя. Под конец они даже не выдерживали их в бочках, смешивали с соком или водой, чтобы больше кому досталось, и пили. Тогда-то и появилась Печь – магический артефакт, способный своим пламенем поддерживать наш народ так, как когда-то это делал наш создатель.

– А разве это не тайна? – вспомнил Агвид, как Гарм одним из первых возмутился про секрет создания Гномьей слезы и Крови дракона.

– Мало значимости ты придаёшь статусу друга будущего правителя, – усмехнулся гном. – Ну так вот… вокруг истории создания этого артефакта сложилось так много легенд, что все решили принять ту, в которой нашему первому королю снизошло видение и он её создал.

– А как так получилось? – Агвид не мог понять, как такое могла произойти.

– Когда ты хочешь пить так, что уже и соображать не можешь, ты сначала утолишь жажду, а уже потом обратишь внимание, что пьёшь из лужи, – развёл руками Гарм. – Вот и тогда особо никто не задумывался – откуда и как. А те, кто захотел узнать истину, появились уже гораздо позже. Так вот, к тому, с чего начали… чтобы гном спокойно мог существовать, его нужно связать с Печью. Это происходит почти сразу после рождения и проводится либо самим королём, либо его детьми – другие, ввиду отсутствия магии, на такое попросту неспособны.

– То есть осекая гнома от Печи… – от услышанного по телу Агвида пробежал холодок.

– Мы просто напоминаем ему о последствии «совместной» работы создателей. За дюжину дней и на сухом пайке он успеет всё прочувствовать.

– Жестоко…

– Жестоко будет, если из-за таких, как тот, пострадает весь народ. Будь их больше, слова были бы лишь началом…

– Но скоро же вы перестанете зависеть от Печи, – напомнил Агвид.

– То-то меня и пугает…

Глава 10. Гномы

Гарм и Тим

Гарм шёл по коридору не спеша. Спина, как и плечи, после того удара стала напоминать о себе лёгкой болью в мышцах.

«Почаще нужно упражняться», – отметил гном, в очередной раз двигая плечом и жмуря от удовольствия глаза.

– Капитан, – вытянулась очередная патрулирующая группа при встрече с Гармом, – во время патрулирования посторонних…

«Точно, я ведь капитан…», – напомнил себе гном, чувствуя, как внутри него словно подвесили что-то тяжёлое. От брони стражников пахло потом. Слабо, но едко. Звук трущихся металлических частей, как и запах, заставлял Гарма напрягаться всем телом.

Он хотел сейчас быть либо на виноградниках отца, вдыхать аромат спелых ягод, подвязывать лозы, убирать сорняки, либо вновь отправиться в путешествие с друзьями. Вместо этого он махнул рукой очередному патрулю и продолжил свой путь к покоям принца.

Дойдя до нужной двери, гном замер с поднятой рукой, вспоминая нужный порядок, а затем отстучал его.

– Да! – раздался приглушённо голос из-за двери. Гарм вошёл.

…

– Ты довольно поздно, – заметил Тим, когда его гость вошёл, плотно прикрыв за собой дверь.

Принц сидел на полу у камина, подложив под себя небольшую подушку и опершись спиной о стенку. Перед ним на небольшом столике стояла бутылка из тёмного стекла, нарезанный сыр с вяленым мясом и два бокала. Бутыль всё ещё была опечатана.

– Что не помешало тебе приготовиться к моему визиту, – хмыкнул Гарм, садясь в кресло, стоящее напротив Тима. – А ты всё не изменяешь своим привычкам и продолжаешь сидеть на полу… как и доставать из королевского погреба лучшие урожаи.

Последнее было сказано гномом не без тепла. Бережно взяв в руки всё ещё прохладную бутылку, он не спеша вынул пробку. В нос проник нежный аромат фруктов, специй и чего-то тяжёлого – неизвестного Гарму. Гном стал наполнять первый бокал. Вино, плотное, почти тягучее, больше напоминало по цвету глину, нежели привычный тёмно-рубиновый напиток. Гарм вскинул брови и, взяв в руки стакан, подставил его к самому горлышку бутылки.

– Бессердечный… – произнёс гном, качая головой больше для того, чтобы насладиться ароматом вина. Его рука слегка тряслась, но он не придал этому значения и, наполнив оба бокала, с сожалением поставил сосуд на стол. На деревянной поверхности блестело пару капель.

– Счастье, что моя невеста иного мнения, – усмехнулся Тим, беря в руки бокал. – Да и зачем так долго хранить «кровавый урожай», если после открытия он почти сразу выдыхается? А нам, чтобы отметить возвращение, бокала будет вполне достаточно.

– А что тогда было до этого? – намекая на недавнее застолье, спросил Гарм.

– Именно поэтому я ограничился одной бутылкой, – улыбнулся Тим, беря свой бокал, тоже решив сперва насладиться ароматом.

Гарм лишь в очередной раз покачал головой и сделал первый глоток напитка, заставшего самих основателей. Гном словно сам очутился посреди битвы между братьями-драконами, но не видел картинки – он ощущал запахи и вкусы. Фруктовую сладость и лёгкий аромат розы сменяла давящая копоть, смягчённая временем и деревом. В какой-то момент ему показалось, что во вкусе промелькнули слёзы – что-то водянисто-солёное – но это ощущение быстро пропало, оставив после себя долгое послевкусие. Во рту ощущалась кровь, а по телу разлилось тепло. Заев сыром с мясом, Гарм посмотрел на друга.

– Словно выпил историю наших предков, – произнёс Тим, слегка скривив лицо. – Вот чего не хватало во время рассказов наставников про события того времени. Тогда бы больше проникся их… отчаянием.

– По мне, оно прекрасно – хранить в себе столько боли и надежды… Напоминает наших колдунов.

– Значит, не зря и для них отложил.

– По поводу наших друзей… – начал Гарм, чувствуя лёгкую боль в напрягшейся спине. – Точнее об Агвиде.

Брови Тима взметнулись в немом вопросе. Сам гном подобрал ноги под себя и слегка наклонился в сторону друга. Вместо улыбки на лице принца проступили желваки.

– Агвид, прогуливаясь по замку, подошёл к входу к Печи.

– Его остановили, – медленно кивнул принц. – И как это сделали, раз ты так напрягся?

– А вот тут самое интересное… – начал Гарм, описывая недавние события.

– Специально ведь отбираем в стражу тех, кто не поддерживает идею нашего «превосходства»…

– В хорошей грозди всегда найдётся плохая ягода, – вздохнул Гарм. – Главное…

– Чтобы не вся гроздь оказалась порченой? – продолжил за друга Тим, на что получил кивок. – В любом случае, на церемонии будут присутствовать лишь те, в ком можно не сомневаться. Что касается волнений… Мы приложим все усилия, чтобы наших друзей это не коснулось…

Ларси

– Ф-фух... – выдохнул гном, закрывая входную дверь своего дома.

Тишина, встретившая его, казалось, только усиливала звук щелчка замка. Слабый скрип половиц под ногами, полумрак, запах пыли и отсутствие посторонних. Ларси чувствовал себя… в полной безопасности.

Постоянное раздражение, поселившееся в нём с начала похода, исчезло, стоило вернуться сюда. Улыбка сама по себе наползла на лицо, напряжение с плеч пропало. В голове слегка гудело.

«Завтра уже всё протру», – подумал Ларси, любуясь, как в серебристых лучах ночного светила витает пыль. – «И искупаюсь».

Сил, как и желания, ждать, пока наполнится купальня, у Ларси не было. Тело было сухим, а перед трапезой с правителем он, как и все остальные, воспользовался гостевой комнатой в замке. Там он и искупался в уже подготовленной купальне, после чего немного отдохнул. Поэтому сейчас гном пошёл прямо в спальню.

Дойдя до кровати, Ларси почувствовал, как в груди что-то неприятно сжалось. Одеяло неаккуратно лежало на полу, постельное было смято, а подушка находилась рядом с одеялом. Всё так, как он и оставлял, когда в спешке уходил.

Недолго постояв над одеялом, смотря пустым взглядом, он тряхнул головой. Снял одежду, бросил её на стул, стоявший рядом, и упал в кровать.

Над головой взметнулась пыль. Щемящее чувство внутри усилилось, а звон в голове и не думал утихать. Всё умиротворение, что до этого ощущал Ларси, ушло.

Вокруг не было никого, кто мог чего-то от него требовать или ожидать, он был один. Лишь он да пыльная мебель вокруг.

– Скучно, – тихо произнёс Ларси, сам же удивляясь сказанному. Перед глазами стояли лица улыбающихся... друзей?

Их путешествие, глаза колдунов, когда Гарм рассказывал им про вино. Тогда от него никто и ничего не ожидал выше того, на что гном был способен. Ему самому было интересно сделать лучше: выбрать более удобное место для привала, найти источник воды поближе и почище. За это он получал... признание.

– Не как на службе... – усмехнулся гном, чувствуя, как внутри что-то больно отзывается на эту улыбку. На языке появился горьковатый привкус.

Ларси нравилось то, чем он занимался в Меадже. Но это было лишь тогда, когда он работал один, когда от него не ожидали чего-то такого, на что гном был неспособен, когда не отчитывали за неудачи, при этом ничего не делая сами.

– Бестолочь... – простонал Ларси, прикрывая глаза ладонью. За всё их путешествие он старался держаться от остальных на расстоянии, ограничиваясь лишь необходимыми фразами, а те продолжали ему тепло улыбаться.

Стыд с горечью заполнил все мысли. И ведь он не сможет пойти с ними в Крифум – начальство отпустило его лишь из-за приказа правителя.

Появилась мысль просто сбежать вместе с остальными, но...

– А дальше что?.. – спросил гном и так зная ответ, но уже не имея сил на него ответить.

Усталость всё же сказалось и гном провалился в сон. Вокруг медленно оседала пыль, одеяло с подушкой всё также лежали на полу, а на кровати, мерно вздыхая, спал Ларси. Лоб гнома покрывали мелкие бусинки пота, а во сне его ждала столь желаемая пустота, кажущаяся теперь не такой уж и комфортной...

Литви

– Меньше нужно было… пить, – протянул Литви, переводя дух от небольшой прогулки. – И есть…

Соскучившись по домашней еде, гном не замечал, как она исчезала с его тарелки – всё время казалось мало и хотелось ещё. Сейчас же, сколь вкусно тогда ни было, каждый шаг отдавался болью в животе – казалось, внутри всё надулось и вот-вот треснет от следующего движения. Ночной прохладный воздух немного приводил в себя, отгоняя дурноту.

Каждый раз, чувствуя в воздухе сладковатость цветов или ягод, к горлу Литви подкатывал ком, мешая дышать. Ему они казались удушающе сладкими и маслянистыми, хотя язык почти ничего и не ощущал. Даже вода, выпитая в конце, ощущалась иначе и только добавляла тяжесть в животе, лишь распаляя жажду.

«Прилечь бы сейчас под лавку да помереть», – мелькнуло в голове гнома, когда он в очередной раз опёрся о стену дома и схватился за живот – спать хотелось не меньше. Внутри будто монстр поселился, громко высказывающий своё недовольство хозяином.

– Да знаю я, знаю…

Камень кладки под руками казался слишком сухим и твёрдым, дорога до дома – слишком длинной, редкие звуки – слишком громкими. И ещё много чего, к чему можно было бы добавить это «слишком».

– Завтра ем… в меру, – пообещал себе гном, почти сразу же признав невозможность этих слов.

Завтра он не сможет остановиться на «нормальной» порции – никогда не мог, когда на столе стояли мамины пироги. А их, после её же удивления, как «сильно он похудел», будет много – Литви не сомневался. От одной мысли об этом сейчас становилось дурно.

«Вместо отца нужно чаще ездить, сам пусть за бумагами сидит», – решил для себя Литви, вспоминая всегда бодрого, поджарого гнома с уже седеющей бородой.

Смахнув со лба влагу, он лишь перемешал с той, что выступила на руках. И с пылью. Не осталось ни одного сухого места на его теле. Промокшие вещи плотно прилегали к телу и тянули кожу вслед за собой.

Подул лёгкий ветерок, буквально вдыхая жизнь в Литви. За ближайшим забором послышался скрип. Бросив взгляд в сторону звука, гном увидел, как ветер играет с платьем, висящим на верёвке. Оно казалось таким лёгким, почти невесомым, пахнущим чистотой...

Оставшийся путь до дома Литви почти не помнил: старался дышать свежим воздухом и держать всё в себе. Но с каждым шагом ему становилось всё легче, и когда он дошёл до своего жилища, боль в животе почти ушла, оставив после себя усталость.

– Ещё... немного осталось, – прошептал про себя Литви, поворачивая ключ во входной двери. – Потерпи...

Заперев за собой дверь и стянув сапоги, гном направился сразу в купальню.

С большим трудом стянув с себя мокрую, пропахшую потом одежду, Литви наполнил купальню горячей водой и добавил в неё как можно больше ароматного масла, чтобы перебить свой запах.

Поднеся к лицу рубаху, он скривил лицо и бросил всю одежду в чан, заполнив тот водой с мылом.

Погрузившись в воду, Литви почувствовал, как потихоньку приходит в себя. Аромат цветов, казалось, не только вытесняет запах пота, но и вытягивает боль. Веки становились всё тяжелее.

– Пора... иэх... – широко зевнул Литви и, причмокивая, продолжил, – ...вылезать. Завтра ещё к родителям утром нужно...

Выжав бороду и вытерев влагу, гном вспомнил, что забыл взять сменную одежду. Пожав плечами и порадовавшись в очередной раз, что живёт один, он обернулся в полотенце и побрёл до кровати. Сил одеться не было и, рухнув в постель, в чём был, Литви почти сразу погрузился в сон...

Синдри

Было немного жаль переносить поход в кузню с Агвидом. Усталости в теле не было, но, видя, как друг под конец беседы с королём начинал клевать носом, всё же решил отложить их планы на завтра.

Походка гнома была легка, он наслаждался видами каждого здания и растения по пути домой. Никогда не покидая родной город, Синдри не знал, что может скучать по дому так сильно.

Впервые это чувство – тоска – пришло к нему на второй день пути, когда они в очередной раз сделали привал, он прикрыл глаза и ощущал только прохладную шероховатость камня под руками и лёгкое гудение в ногах. Открывать глаза тогда не хотелось вовсе, потому что Синдри знал: он увидит не привычный Меадж, а незнакомое место, в котором всякое может произойти.

Тогда впервые, не считая детства, ему стало страшно. Страшно за то, что он так там и останется, не в силах даже глаза открыть. Но он был не один. Что тогда – что сейчас.

Вытянув руку, Синдри провёл кончиками пальцев по каменной стене лежащего на пути валуна. По телу пробежали мурашки. Привычная прохладная шероховатость, но в этот раз – знакомая и приятная.

– Вот я и дома, – прошептал гном улыбаясь.

– И опять он со стенами разговаривает... – раздался до боли знакомый голос сверху.

Вздрогнув всем телом, Синдри прижал ладонь к груди, чувствуя, как там что-то ёкает. Голос, как и его обладательница, был знаком гному очень хорошо.

– Нет бы на подругу внимание обратил! – продолжила гномка, сидящая на краю балкона.

Тёмно-гранатовые волнистые волосы, как всегда, лежали на плечах, на тонкие губы были слегка поджаты, пытаясь придать обиженный вид. Но Синдри смотрел прямо в глаза и не видел ни одного намёка на обиду. А вот озорных искр – хоть отбавляй. Её светло-рубиновые глаза не просто блестели от счастья – светились. Внутри Синдри разлилось тепло.

– А ты, как всегда... – начал гном, но был перебит.

– Лови! – радостно вскрикнув, гномка спрыгнула с балкона прямо на него.

Босая, в любимых штанах с широким поясом и белоснежной рубахе с воротником, подобным лепесткам цветов, и разметавшимися волосами она, улыбаясь, падала в его объятия.

Бережно поймав подругу, он почувствовал, как гномка обхватила его всеми конечностями. Она была лёгкая, поэтому Синдри лишь слегка придерживал её, чувствуя, как тело начинает пылать.

– Ты как всегда, подобна печке, – сказал гном, вдыхая горьковато-сладкий аромат её волос и чувствуя, как ладони начинают пылать, а в голове появляется приятный туман.

– Сам ты печка! – слегка отдаляясь, но не выпуская гнома из объятий, произнесла девушка, всё также улыбаясь.

– Только с тобой, – Синдри потёрся носом о её, прижимаясь лбами.

– Колючий какой стал! – произнесла гномка, проводя ладонью по изрядно отросшей щетине Синдри. – И похудел...

За время их приключения Синдри, впрочем, как и его товарищи, стали слегка стройнее. Особенно Литви.

– Всё для тебя. Нравится?

– Нет! Щёчки верни! И сбрей эту гадость!

– А если мне понравилось и захочу бороду отрастить?

– Пф... Тебе-то? Ну-ну... До первого визита в кузню. Дай тебе волю, ты и на голове волосы сбреешь.

– Жарко, – пожал плечами гном. – Мне тебя домой отнести, чтобы обулась, или так тебя до себя нести?

– Хм... – задумчиво протянула девушка, а в глазах вновь заплясали искры. – Твои родители точно не спят, ждут... А знаешь, мне и так хорошо – нечего заставлять их ещё дольше ждать!

– Они будут очень удивлены... и рады.

– Вот и я про это! Неси давай, моя самоходная печка!

На что Синдри лишь пожал плечами, поудобнее перехватывая гномку и пошёл к себе домой, где-то их уже ждали.

– Создатели меня забери! – было первым, что они услышали от матери Синдри. – Альф, ты только посмотри, какое чудо к нам принесли!

После чего подошла к уже слезшей с рук девушке и заключила ту в объятия.

– Ну конечно, меня ведь днём уже видели... – вздохнул Синдри, наблюдая за тем, как две гномки тепло приветствуют друг друга.

– И правда, чудо, – покивал глава семьи, опёршись о дверной косяк. – Только босое. Проходите давайте, на столе уже и чай стоит, и печенье... с мёдом.

Последнее старший гном произнёс с усмешкой, наблюдая за реакцией сына. Тот не заставил долго ждать.

– И правда, чего стоим, – кивнул Синдри, снимая обувь, и пошёл в сторону кухни. – Очень хочу чая.

– С мёдом, конечно? – уточнила та, что недавно была на его руках. – Его вам точно не пчёлы подкинули?

– Сами иногда в этом сомневаемся. Ну, вроде на нас похож.

– И это говорит его мать...

Остальное Синдри не услышал – его вниманием завладел небольшой бочонок мёда, когда он вошёл на кухню. Подойдя к нему, гном вдохнул сладкий цветочный аромат. Добавить лёгкую травяную горчинку, пару пряных нот, и будет та, кто сейчас стояла с родителями. Ещё немного полюбовавшись янтарной жидкостью, Синдри принялся разливать по кружкам чай.

«Мама как чувствовала», – усмехнулся про себя он, наливая в четвёртую, стоявшую на столе.

Вновь подойдя к мёду, он разлил его в небольшие чаши. Одну поставил около своего места, другую, побольше, – рядом с печеньем.

Чуть позже подошли остальные. Они пили чай, Синдри рассказывал о своих приключениях, попутно поедая печенье, что старательно покрывал тонким слоем мёда.

Внутри у гнома было не просто тепло – горячо. Это чувство вызывали не только родители, которым он был очень рад, но и та, кто сейчас сидела рядом, смеялась, слушая забавные ситуации, и нежно держала свою ступню на его…

В это время где-то в заснеженных горах под парящим Либерандиумом, сидела женщина, прислонившись к одной из костей дракона. Одна сущность внутри неё продолжала впитывать силу кристалла, вторая же – пытаться вернуть контроль над своим телом…

Глава 11. Ритуал

Синдри, как и обещал, пришёл за Агвидом рано утром и забрал его с собой в кузню. Лучи утреннего светила только выглядывали из-за горизонта, расчерчивая небесное полотно.

По пути до кузни Агвид не рассматривал дома или редко встречаемых жителей Меаджа, что также вяло куда-то брели позёвывая. Он старательно держал глаза открытыми, плетясь за Синдри, который, казалось, чуть ли не припрыгивал. Прохладная влага в воздухе делала только хуже — хотелось завернуться в тёплое одеяло и досмотреть хороший сон… а ведь Агвиду сегодня снилась Катарина.

Аромат цветов и винограда, что витал вокруг, в этот момент были для юноши подобны глотку сока. Сладко, свежо и не так сильно клонит в сон.

Вахковатость в теле, преследовавшая Агвида с кровати, отступила только в самой кузне. Как они до неё дошли, он не запомнил. Сухой и горячий воздух, пахнущий деревом и травами, казалось, не просто вытягивал лишнюю влагу — выбивал.

Но больше всего юного колдуна, когда они только вошли, поразил тот, вернее та, кто встретил их радостным стрекотом. После такого от сна не осталось и намёка. Агвид буквально почувствовал, как его брови улетели на лоб.

На краю уже разожжённой печи, почти у самого огня, сидела ящерица. Она была размером с небольшую собаку. Кожа была гранатовой, пульсирующей в такт пламени позади.

– Это... – начал Агвид, привлекая своим голосом внимание ящерицы. На него уставилась пара чёрных глаз, при этом существо склонило голову вбок и... изогнуло бровь, будто что-то спрашивая.

– Ах да, забыл рассказать, – широко улыбаясь, с искрами озорства в глазах, начал, Синдри, – Агвид, знакомься, мой помощник и верный друг – Кнопка! Кнопка – Агвид.

– Это пыхалка? – продолжил юноша. – Они же любят... поджигать...

– Хех, верно! – кивнул гном. – Но не совсем. Они просто любят тепло, а если его нет, то стараются сделать так... чтобы мир был чуточку теплее вокруг них.

– Чуточку, да? – выдохнул Агвид, принимая такое положение дел – он про этих существ только в книгах читал, где и про гномов было написано, что они не мыслят жизни без бороды...

– Случались и пожары, конечно, – пожал плечами гном, протягивая руку к ящерке.

Кнопка, будто ждала этого. Изменив цвет кожи на почти чёрную, аккуратно, продолжая что-то стрекотать, переполза на плечо хозяина.

– Вот так и живём... ух!

Добравшись до лица Синдри, ящерица с силой прижалась лбом к его лицу, начиная тереться и... мурлыкать.

Агвид так заворожённо наблюдал за поведением существа, что не заметил, как в кузню вошёл ещё один человек... гномка.

– Мало кто, конечно, решается завести себе такую... зверушку, – раздался сзади женский голос. – Но, как говорится, каков хозяин, таков и зверь. Правда, печка?

От неожиданности, и одновременно с этим мелодичности голоса, по телу Агвида пробежались мурашки.

Гранатовые волны волос – первое, что бросилось в глаза, когда он повернулся. Хозяйка же этого великолепия полностью соответствовала своим волосам. По крайней мере – внешне. Живое, слегка детское, лицо, большие глаза, в которых то и дело плясали искорки озорства. Даже одежда выдавала бойкий характер гномки – вместо привычного платья на ней были штаны с рубахой. Образ довершал широкий пояс, обёрнутый вокруг стройной талии.

– Кнопку, значит, представил, а меня?! – беззлобно воскликнула девушка, отрывая Синдри от поглаживания ящерки. – Я могу, конечно, и сама... но потом припомню тебе это!

Последнее она говорила, уже подходя к Агвиду с протянутой рукой. Тот такому жесту со стороны девушки удивился, но ответил на рукопожатие.

– Если бы я это пережил… – усмехнулся Синдри, продолжая гладить упорно требующую ласки ящерку. – Агвид, перед тобой стоит самая дорогая моему сердцу гномка – Фиора! Фиора, про Агвида ты уже слышала, так что просто прошу любить и жаловать.

– Ну, пока кольца на пальце нет, действительно только сердце платит, – подмигнула девушка Агвиду, в то время как гном, улыбаясь, закатил глаза.

– Пока кольца на пальце нет... бу-бу-бу... – передразнил её Сирдри, улыбаясь ещё шире. В его взгляде, направленном на Фиору, не было и капли возмущения – лишь тепло.

И девушка, словно почувствовав это, кивнув Агвиду, повернулась к Синдри и вскоре оказалась в его объятиях, утыкаясь носом в щёку. Раздался возмущённый стрекот.

– И не надейся, хвостатая, он – мой! – высунув язык ответила Фиора, но протянула руку к ящерице и стала её гладить.

– Как ты понял, Кнопка у нас за дочку выступает, – пояснил Синдри.

– Ревнивую дочку, которая мать к собственному отцу порой не подпускает, – добавила гномка. – Так что, ты тоже кольцо хочешь сделать?

– А... я... а как? – всё, что смог произнести Агвид. После того как он увидел то кольцо на пальце Миры, из головы никак не уходила мысль о том, что хорошо бы было и Катарине такое подарить.

– На лице всё написано!

– Так, ладно, раз кольцо, то какое именно, – продолжил гном, сняв с себя ящерицу. – Материал, узор, с камнем или без?

– С камнем, – ответил Агвид, доставая из кармана свой осколок Либерандиума. – С ним.

– Реликвию, от которой зависит судьба одного народа, другой пускает на украшения, – усмехнулась гномна. – А в этом что-то есть!

После чего девушка показала ящерке язык, поцеловала Синдри в щёку и оставила их.

– Я к маме твоей пойду с завтраком помогать. Будет готово – позову.

– Хорошо! – кивнул Синдри, поворачиваясь к Агвиду. – Правильно понимаю, размер камня в кольце не должен быть таким большим? Размер нужный знаешь?

– Размер?..

Синдри понимающе усмехнулся и протянул свою пятерню, расставляя пальцы в сторону.

– А теперь сравни со своей, – сказал гном.

Агвид всё понял на моменте, как только друг протянул к нему руку, но всё же сделал, о чём его просили. Щёки с ушами стали гореть, глаза старательно смотрели на руки: на фоне Синдри, ладонь Агвида, как и предплечье, выглядело почти детской.

– Хотя бы примерно помнишь? – выдохнул гном, убирая руку. – Ты же держал её за руку?

– Д-да, сейчас... – голос предательски дрогнул, но Агвид уже старательно вспоминал ощущения, когда он держал Катарину за руку.

Тепло в груди разлилось само по себе, ладонь слегка потеплела, а между пальцев словно вновь оказались девичьи пальцы... Гладкая и тёплая кожа, твёрдый хрящик и острый ноготь, иногда увлечённо цепляющий за мозоли Агвида.

– Такой! – облегчённо выдохнул юноша, вспомнив, как Катарина заметила, что её безымянный по толщине как его мизинец.

– Удобно! – хмыкнул гном. – Ещё какие пожелания будут?

– Да, хочу, чтобы... – стараясь откинуть смущение, продолжил Агвид описывать кольцо, которое бы идеально подошло Катарине.

– Агвид, слушай, – Синдри пожевал губу и продолжил, – а что ты планируешь сделать из остатков кристаллов?

– Думал тебе или Маркусу отдать. Я шёл туда по другой цели, так что мне он особо и без надобности.

Синдри шумно выдохнул, словно не веря услышанному, и лишь потом сказал:

– Я не могу сказать, что сделаю тебе лучшее кольцо, – сказал Синдри, беря у Агвида кристалл, – потому что в каждой своей работе я и так выкладываюсь полностью. Но твоей невесте оно точно понравится, это могу гарантировать!

– Синдри, Агвид! – раздался голос Фиоры из приоткрывшейся двери. – Пошли завтракать!

…

Подготовка к ритуалу подходила к концу: защита вокруг печи стояла крепкая – от вложенных в заклятия сил воздух гудел и слегка расплывался. Маркус, вызвавшийся помочь Юдии, сейчас просто стоял в стороне с подругой и потягивал травяной отвар, восстанавливая силы.

– Да… – протянул колдун, хоть как-то заглушая шум – гул магической защиты с печью давили на плечи – Не так я, конечно, представлял себе артефакт, поддерживающий жизнь целого народа.

Перед ними, слегка расплываясь в мареве магического шита, стояла вполне обычная печь – даже труба имелась. Особенности становились заметны, когда в неё кидали драконий рубин: под каменной поверхностью, словно под кожей, пробегала волна и уходила вверх – к трубе. Дойдя до неё, в топке вспыхивало алое пламя, а вслед за ним из трубы вырывался сноп искр. Магически же искры не затухали, а продолжали свой путь – каждая искра к своему гному. При этом в воздухе, как напоминание, витал запах крови, заглушая все остальные.

– Красиво… – выдохнул Маркус, когда при нём кинули кристалл в печь.

– Для тебя красиво, когда целый народ зависит от какого-то артефакта? – фыркнула Юдиа. – Это жестоко.

– Я и не про зависимость, а про вот этот момент, – пожал плечами колдун, внутренне сжимаясь от реакции подруги.

– Всё равно это единое целое – зависимость, – покачала головой девушка, даже не смотря на колдуна.

– Ладно, спорить не буду… – Маркус расслабил плечи и молча продолжил любоваться пульсирующими нитями, которые становились еле заметны вблизи печи.

– Тут и не о чем спорить, – слегка удивлённо ответила Юди.

Раздражение когтями прошлось внутри колдуна – плечи вновь почувствовали тяжесть, а язык так напрягся, словно готов был выпалить своё несогласие. Но к облегчению для Маркуса, со стороны лестницы послышались шаги, а чуть позже – скрип двери.

Впереди шёл улыбчивый Тим, а вслед за ним, заворожённо рассматривая каждую деталь, Агвид.

…

– Вау! – не сдержал в себе эмоции Агвид, когда увидел, что именно в ту ночь его так тянуло.

Юноша не видел нитей магии, но ощущал их телом: сила от сгорающих кристаллов, словно искры от кузнечного молота, проносясь мимо, слегка согревала. Хоть огонь в Печи и пылал, но в помещении, где она находилась, было прохладно.

– Тим, – привлёк внимание провожающего его гнома Агвид, – почему тут так холодно?

– Кто-то шутит, что второй брат-создатель был столь хладнокровен, что даже печь из его сердца вместо тепла даёт холод, – развёл руки Тим, пристально смотря на лицо друга.

– Из сердца? – выдохнул Агвид. – Но… почему тогда потоки так тепло ощущаются?

Услышав первый вопрос, Тим улыбнулся и явно хотел ответить, но был сбит с толку вторым. Гном было хотел что-то спросить, но по помещению раздался смех Маркуса.

– Вот так тебе, играть с колдунами в интригу! – вытирая слезу, сказал Маркус, при этом чувствуя, как напряжение в теле улетает вместе со смехом.

Тим сурово посмотрел на друга, набрал побольше воздуха, но опять был прерван – со стороны лестницы вновь послышались шаги.

– Ваше Величество, – произнёс Маркус, уважительно склонив голову перед вошедшим. Юди молча повторила этот жест за ним.

За королём возвышались пару стражников, с головы до ног облачённые в доспехи. Один из них, повернув голову в сторону колдунов, кивнул им и приподнял забрало шлема так, чтобы они узнали своего друга.

– Гарм, – одними губами протянул Агвид, узнав друга. Гном в этом доспехе казался гораздо крупнее себя.

– Ну что же, пора закончить всё это, – как-то устало произнёс король, поворачиваясь к сыну. – Ты же не забыл его?

– Попробуй тут забыть, – Тим покачал головой и извлёк из кармана осколок Либерандиума – самый крупный из тех, что они принесли с пещеры. – Ты или я?

– Я, а ты подальше отойди, не хватало за раз и правителя потерять, и наследника.

Агвид сперва ничего не понял, но присмотревшись к начерченным линиям магического барьера, понял – они были обращены не вовне, а внутрь.

– Маркус, печь должна взорваться? – тихо спросил юноша.

– Кто же его знает, что произойти должно? – пожал плечами мужчина. – Когда дело касается создателей, тут никто точно не может сказать, что должно произойти.

– Всё верно, Маркус, – согласился король, услышав их разговор. – Но про безопасность точно не стоит забывать… остальным скажете, что я торжественно его донёс до печи.

С последними словами, убедившись, что остальные немного от него отошли, он замахнулся и бросил кристалл прямо в печь. Без помп, без длинных речей или заклятий. Просто… кинул, не входя в защитный круг.

Но удивило то, что произошло после. Как только языки пламени коснулись Либерандиума, по пещере пронёсся рёв. От услышанного уши Агвида взорвались от боли, а в глазах потемнело. Схватившись за уши, он со всех сил старался их зажать. Лёгкий, мгновенный холодок, и что-то горячее потекло по ладоням. Вместе с болью пришла и звенящая тишина. Агвид закричал. Где-то отдалённо он слышал звуки, похожие на крики. Воздух наполнился металлическим запахом.

По спине пробежал холод: если с ним, с сыном датуры такое произошло, то что же с другими? Через боль, стараясь отодвинуть её как можно дальше, юноша приоткрыл глаза. Вокруг царила тьма, но это не помешало ему разглядеть тела остальных.

«Нет», – про себя вскрикнул Агвид, подползая к ближайшему из лежащих – ноги отказывались слушаться.

Грязными, трясущимися руками он перевернул тело колдуна лицом вверх, пачкая одежду того собственной кровью. К горлу подступил ком.

У Маркуса почти на пол-лица расплывался синяк, отчего один глаз походил на щель. Но он дышал: мерно, спокойно, словно спал.

Тревога в груди не желала утихать. К ней добавился... ужас, смешанный с надеждой.

– Ма!.. – только лишь по пульсирующей боли в голове и добавившемуся шуму Агвид понял, что голос не потерял. Юноша звал и тряс колдуна, пытаясь привести его в чувства. Долго этого делать не пришлось – мужчина вздрогнул и резко распахнул глаза... глаз. После чего тут же схватился за распухшую сторону лица.

Маркус что-то произнёс, взявшись за руку Агвида, так и не отпустившего его плечо. Похлопывающими движениями, словно ничего не видя, колдун добрался до плеча друга.

«Он ведь не видит в такой темноте!» – запоздало осознал Агвид, почти сразу выпуская из руки магические светляки. Свет от них был приглушённым, чтобы не напугать колдуна, но его глаз всё равно округлился от ужаса, когда он смог рассмотреть лицо своего друга.

Маркус что-то сказал, но Агвид ничего не понял, лишь попытавшись помотать головой, за что получил новую порцию боли.

Подорвавшись с места, мужчина усадил Агвида на пол, жестом показывая с детьми на месте. Сам же колдун оббежал остальных лежавших, приводя тех в себя. Все они были живы и относительно целы: некоторые, как и Маркус, ударились головой при падении и сейчас красовались то разбитыми носами, то опухшими лицами. Юдиа умудрилась рассечь бровь.

Пока Маркус ходил по остальным, Агвид напряжённо, щурясь от боли, следил за ним, с замиранием сердца ожидая, как каждый из них придёт в себя. Но волнение внутри не хотело утихать – было что-то не так. Что-то непривычное.

Как только Маркус прошёл мимо места, где раньше стояла Печь, Агвид понял, в чём дело. От старинного артефакта не осталось ничего. Даже начерченный защитный круг не пострадал: внутри него сейчас находился ровный пол пещеры...

Убедившись, что все живы, Агвид облегчённо вздохнул и закрыл глаза, уступая место внезапно накатившей усталости. Боль с тревогой постепенно утихали, уступая место умиротворяющей темноте.

Глава 12. Перья

Немного ранее.

– Синдри, а ты можешь рассказать мне о ваших рисунках на теле? – решился спросить Агвид, пока они были в кузне гнома. – Мне Тим предлагал сделать такой.

– Рисунки?.. – непонимающе протянул Синдри, продолжая обрабатывать осколок Либерандиума, что дам ему юноша. – А, ты про рубиновые отметины! Цени, что могу сказать. Одно такое предложение дорогого стоит.

– То есть? – брови Агвида сложились домиком.

– Как можешь понять из названия, такие «рисунки» делаются с помощью драконьего рубина. С учётом того, что от этого камушка всё ещё зависит жизнь целого народа, это весьма дорогое удовольствие.

– А то, что принц этого народа такое носит… – с ужасом протянул Агвид.

– Тут есть одна небольшая оговорка, – усмехнулся гном. – Соглашаясь на подобное, ты не только платишь приличную сумму за право носить такое, но также прописываешь в завещании, что после смерти твоё тело должно быть сожжено в Печи. По сути дела, гномы ничего не теряют, ведь даже те крупицы, нужные на создание отметин, всё равно идут в народ. Ну и ещё не стоит забывать о том, что сам процесс весьма болезненный.

– Значит, если я соглашусь… – побледнел Агвид, уже мысленно отказываясь от своей идеи всё же согласиться на предложение Тима.

– Не думаю, – покачал головой Синдри. – Тебе предложил это сам принц, поэтому вся ответственность ляжет на него. Тебе нужно будет пережить только сам процесс нанесения… А что, хочешь что-то сделать?

– Да вот, была идея…

…

После взрыва Печи.

Пахло травами, чем-то копчёным, сыром и… мёдом – пахло отцом…

– Агвид, ты очень чувствителен к магии, – произнёс Гельвар, массируя сыну голову. Шелковистые волосы семилетнего непоседы рассыпались под сухими пальцами мужчины – даже в них колдун чувствовал течение магии.

– Ага… – отрешённо ответил мальчик, уделяя больше внимания мурашкам, пробегающим по телу каждый раз, когда отец разминал затылок или слегка надавливал на виски. – Это же хорошо?

– Учитывая то, как ты её воспринимаешь, – не очень.

– Почему? – нехотя напрягся Агвид, отвлекаясь от массажа.

– Кто-то может видеть потоки магии, – начал Гельвар, – кто-то, как мы с тобой, – ощущать её всем телом. И если в первом случае маг просто увидит слишком яркое пятно, почувствовав лишь боль в глазах, то для нас последствия будут куда серьёзнее… Что уж говорить про магический скачок, что произойдёт у тебя лет через восемь-девять…

– Не пойму…

– Хех… – усмехнулся колдун, отчего всё беспокойство Агвида в тот момент испарилось. – А это, надеюсь, ты никогда не узнаешь… и переживёшь.

– Но ведь скачок уже…

…

– … был! – произнёс Агвид, резко открыв глаза.

«Сон!» – выдохнул юноша, одновременно с этим ощущая пустоту в груди. Запах отца, как и остатки сна, развеялись окончательно, замещаясь запахами немного других трав, цветов, винограда и нагретого камня.

Юноша лежал в мягкой и тёплой постели. Шум в ушах пропал. На удивление, боль в теле ощущалась так, словно от тренировок Еная, а не после магического всплеска Печи...

Глаза стремились вновь закрыться, а сознание – погрузиться в негу, где безопасно, где отец всё ещё...

– Ну и спать ты, брат! – размышления прервал голос Тима. Гном стоял в дверях, в руках у него был большой кувшин с... – Не зря воды захватил, получается.

– Получается, так, – прохрипел Агвид, не спуская голодного взгляда с кувшина: если присмотреться, то можно было заметить, как по бокам сосуда медленно стекали капли. – Холодная?

– Ключевая! Сам ходил... набирать.

Агвид забыл обо всём, когда приложился иссохшими губами к прохладной и влажной кромке кувшина. Первый глоток словно обжог язык с горлом, заставив те непроизвольно сжаться, но с каждой каплей неприятное ощущение отступало, а вместо него появлялось чувство... жизни. Это была самая вкусная вода, которую Агвид когда-либо пил. От кувшина юноша оторвался лишь тогда, когда выпил всё.

– Спасибо! – выдохнул Агвид, протягивая Тиму пустой кувшин.

– Пустое, – отмахнулся принц, хоть с его губ так и не уходила улыбка. – Есть хоче... а, слышу, хочешь. Хех! Одевайся тогда. И, это... прости, что без твоего спроса сделали...

Агвид не мог понять, за что извиняется друг, пока не проследил за взглядом того. Гном, опустив плечи, смотрел на шрам колдуна... что теперь перекрывал рисунок. У Агвида перехватило дыхание: рубиновые и небесно-голубые перья словно опадали на его боку, то пересекаясь между собой, то, наоборот, – отлетая. От рубиновых исходил розоватый пар. И всё это было нарисовано на нём – перья, отзываясь на его движения, будто шевелились вместе с кожей.

– Это... – начал Агвид, краснея: рисунок начинался где-то до уровня плеча, уходя за спину, и спускался до самого паха, охватывая не только шрам, но и весь бок. Не стесняясь Тима, юноша приспустил штанину и облегчённо выдохнул – последнее перо лишь немного заходило в зону пояса.

– Я знаю, что ты не дал мне чёткого ответа, хочешь того или нет, но...

– Синдри сказал? – перебил друга Агвид, чувствуя на себе его виноватый взгляд. Гном не спешил освободить из рук опустевший кувшин. Он тихонько тёр о глиняную поверхность ногтями, хоть и старался делать это незаметно. На вопрос друга принц лишь кивнул, совсем опустив голову.

– Всё в порядке, – тепло улыбнулся другу юноша, вспоминая недавний разговор с Синдри как раз по поводу этого, – я собирался попросить тебя сделать мне рисунок после того, как решим вопрос с Печью. И мне нравится результат, так что чуть позже поблагодарю твою невесту за такую прекрасную работу.

– Это Фиора делала... – поправил Тим, почёсывая затылок. – Моя побоялась работать с драконьим ядром.

Агвид так и застыл, проводя пальцем по рубиновому перу. Но больше поразило его не то, что рисунок наносила не невеста Тима, и не то, что красные перья были нарисованы магическим камнем, – рядом с такими перьями были ещё и голубые.

– Тогда эти сделаны из... – спросил Агвид, уже догадываясь об ответе.

– Из пыли Либерандиума, как и красные – из пыли драконьего рубина. Это было ещё одной причиной, почему мы так поспешили...

– В каком плане?

– Это тебе лучше Маркус расскажет. Насколько я понял, без этого ты бы пролежал ещё дольше.

– Тогда ещё раз спасибо за это! Мне очень нравится, что получилось, и то, что я этого не почувствовал – по рассказам Синдри, это больно.

Комнату залил смех двух друзей. Причины этому хоть и были разными, но им было всё равно, они всё равно оставались друзьями.

…

Ларси не стал прощаться с товарищами, но он затесался в толпе и всё же проводил их. Чуть погодя, когда горожане стали расходиться по своим делам, он прислонился плечом к городской стене и смотрел на удаляющихся… друзей. На мысли о последнем он даже хмыкнул, но в груди разлилось приятное тепло. Появились те, кого он мог назвать друзьями.

Подождав, пока их силуэты не скроются за горизонтом, Ларси глубоко вдохнул и направился домой – завтра на службу. В воздухе витал привычный аромат Меаджа: выпечка, солод, нагретый камень, цветы. А завтра к этому всему добавится запах металла, кожи и потных, давно нестираных рубах. А ещё пайки… вкусные, сытные, но привычные и скучные. Как и те, кто их поглощал, запивая Гномьей слезой. Во время путешествия всё было иначе…

После снятия проклятья основателя, гномы словно чистого воздуха глотнули: все вокруг улыбались и просто радовались жизни: кто-то пил, кто-то – танцевал, а кто-то просто гулял по городу, словно вновь знакомя его со свободным – собой. Но били и те, кто продолжал работать даже в такой день.

– Ну наконец-то эти проклятые дети первых свалили отсюда, тфу… – сплюнул какой-то гном, разгружающий повозку. – Ну и уроды же они. Хотя девка у них ничего такая…

Отзыв о колдунье мало волновал Ларси, но про друзей такое слышать он не мог. Он всегда терялся в словах, когда пытался что-то объяснить, да и не хотелось что-то объяснять… такому. Опухшее, спитое лицо с этим маслянистым, больше подходящим животным, взглядом. Ботинок Ларси угодил подкованным носком прямо в пах гному, а рука почти сразу заехала по лицу. Он успел лишь заметить ещё более непонимающее выражение лица этого попойца.

Гном упал на землю, а Ларси с сожалением посмотрел на край повозки, о которую тот чудом не стукнулся головой… жаль.

На подлетевший к нему патруль Ларси отреагировал спокойно и лишь показал им свой офицерский жетон.

«Увольняться нужно…», – подумал про себя гном, когда в очередной раз заметил во взглядах солдат эту бездумную маслянистость. – «И к Агвиду с Маркусом отправиться. Может, рады будут».

Глава 13. Виви и Крифум

Вивифика и Грид

С самого утра Виви терзали сомнения – а нужна ли её поддержка мальчику? Ворота Меаджа были уже хорошо видны, но с каждым шагом ноги становились всё тяжелее. В груди что-то давило и тянуло назад – подальше от Агвида.

– Грид, я боюсь… – тихо призналась Виви. Руки предательски дрожали. Она услышала, как Грид тяжело вздохнул, и внутри всё сжалось. – Я… я не…

– Хорошо…

Вивифика не поверила услышанному. Резко подняв голову, она встретилась с тёплым взглядом друга.

– Я сильно ошибся, заставив тебя нестись сломя голову к Агвиду, когда ты сама только недавно… вернулась, – Грид опустил взгляд. – Хоть и немного поздновато, но я бы хотел посетить с тобой одно место перед тем, как мы встретимся с Агвидом.

– Но как же Агвид?! – встрепенулась Виви. Предложение оставить Агвида с уст Грида звучала дико и несправедливо, нежели совсем недавно в её голове. – Мы его вот так просто бросим?!

Да, она боялась встречи с мальчиком, боялась той неловкости, когда придётся объяснять, кто она и зачем пришла, но вот так его оставить... Она не могла – не из-за такой мелочи.

– Мы его не подбирали, чтобы бросать, – ответил Грид. В его голосе слышались металлические ноты. – Сейчас у Агвида есть те, на кого он может положиться, да и сам, в случае чего, постоять за себя сможет. Чем ему могут помочь те, кто идёт к нему из-за чувства вины?! Как думаешь, он заслужил того, чтобы ему помогали из жалости?

Виви не узнавала Грида. Его глаза буквально полыхали от гнева... на что? Или на кого? В его сведённых бровях, сжатых скулах, когда он говорил про вину и жалость, читалось что-то личное.

Она не стала ничего говорить: на слова в таком состоянии старый друг всегда реагировал лишь ещё большей злостью. Вместо этого она аккуратно подошла к нему, стараясь не смотреть в глаза, и дотронулась до его предплечья.

От Грида в путешествиях всегда разило потом, несмотря на то, что купался он чаще её с Енаем. Так и сейчас, стоило подойти к нему, как Виви почувствовала этот едкий запах. Но она не обратила на это никакого внимания: сейчас была лишь она и его предплечье.

Впав в некий транс, она просто стояла и гладила большим пальцем одну из выступающих вен на руке друга, чувствуя, как пульсирует кровь. Наверное, именно поэтому Виви и не заметила, как на её руку бережно опустилась вторая ладонь Грида.

– Я хочу перед этим посетить дом Еная, да и сообщить о его смерти главе Салрита, – мягко, уже без металла в голосе, произнёс Грид. – Думаю, так мы больше поможем Агвиду, нежели будем таскаться за ним хвостиком. Что думаешь?

– Я, – в этот раз Виви подняла свой взгляд и встретилась с глазами друга, – за.

…

Агвид и компания

­ ­– Ну и сколько нам так идти?.. – начал Тим, но ветка, в которую гном врезался лбом, имела другие планы. – Хватит! Маркус, сними ты с нас это проклятье! Мы всё поняли!

Но колдун не отвечал, впрочем, как и Агвид, беззвучно давясь от смеха. Фиора же с Юдией смеялась в открытую.

– Вот она, семейная жизнь, – вздохнул Синдри, стараясь не расплыться в улыбке при этом, – я тут с деревьями целуюсь, а невесте хоть бы что…

– Я им потом всё выскажу, не переживай, – покивала головой гномка, подмигнув Агвиду.

Юноша до сих пор не мог понять, как так получилось, что Фиора пошла вместе с ними. Да и, судя по лицу Синдри перед уходом из Меаджа, он тоже был удивлён этим. Она просто ждала их с небольшим рюкзаком у ворот, уже одетая в походную одежду и не терпящая попыток Синдри отговорить её. Со словами «кольцо надел, а теперь слинять хочешь?» Фиора и присоединилась к их походу – остальные сильно против и не были.

В отсутствие Литви с Ларси, как заметил Агвид, гномы больше шутили и подначивали друг друга – даже внешне хмурый Гарм иногда так подшучивал над принцем, что все готовы были повалиться со смеху. Все, кроме самого Тима – тот не сдерживал себя и, держась за живот, катался по земле.

Что же касается этих двух гномов: Литви лично пришёл их проводить и очень долго извинялся, что не сможет составить им компанию дальше. А Ларси они так и не видели с того приветственного вечера…

Остальным же гномам Маркус решил слегка отомстить. Когда до Крифума, оставалось «всего ничего», тот наложил на них немного изменённое заклятие тумана: плотные облачка окутали их головы, лишая зрения. Особо возмущающимся Маркус к облаку наколдовал иллюзию молний.

Под возмущение гномов и смех остальных они так и дошли до деревни магов – Крифум.

От деревень, встречаемых ранее, эта отличалась разве что размерами. Крифум располагался на широкой равнине посреди леса. Защищена деревня магов была высокой стеной, на которой время от времени мелькали силуэты в синих плащах – стражи Крифума, как пояснила Юди.

Правда, была одна вещь, очень смутившая Агвида. Помимо движения стражи на стенах Крифума за ними не было заметно ни одного признака жизни: ни дыма, ни звуков, ни запахов. Напрягая зрение и слух, Агвид так и не смог ничего заметить. Тишина и пустота.

– Почему всё выглядит так… – начал юноша, но не мог подобрать слово, которое не обидело бы колдунов.

– Пусто? – усмехнулся Маркус. – Подожди, пока не зайдём в сам Крифум.

– Ну, может, уже снимешь с нас эту гадость? – напомнил о себе Синдри.

– Бить не будем, обещаем, – добавил Тим.

– Сильно… – поправил друга Гарм.

– Хммм… – протянула Фиора, задумчиво постукивая согнутым пальцем по кончику носа. – А вы мне и так нравитесь – оставляйте как есть!

– И ты ещё сделал этому чудовищу предложение, – явно обращаясь к Синдри, сказал Тим. – Крепись…

– Моё чудовище, ничего не знаю, – расплылся в улыбке гном, когда девушка заключила его в объятья.

Тем временем туман с их голов развеялся так, словно его никогда и не было – лишь шишка на лбу Тима хранила память об этом…

Стоило им приблизиться к стене, Агвид начал понимать, что имел в виду колдун, когда говорил подождать. Он почувствовал, будто наткнулся на что-то невидимое и… гибкое. За этой плёнкой всё бурлило – не только магия, но и то, что она удерживала. Немного отойдя, Агвид эти ощущения изчезли, напоминая о себе лишь небольшим магическим напряжением.

– Почувствовал? – гордость в голосе Маркуса так и звенела. – Моя работа!

– Конечно – твоя! – раздался хрипловатый старческий голос. – Правда, только из-под моей палки!…

Увидев этого человека, Агвид невольно застыл. Седая борода до пояса, волосы, стянутые в низкий хвост, лукавая улыбка, и до боли знакомые искры озорства в глазах и эта манера говорить… На мгновение показалось, что перед ними стоит Гельвар. Даже мантия, в которую был облачён старик, чем-то походила на одежду отца.

– Под твоей палкой что только не делалось. – проворчал Маркус, полностью копируя выражение старика, стоящего перед ними. – Прошу не очень любить и очень жаловать – Мелтиадис Изумрудный, верховный маг и глава Крифума!

– По совместительству дед этого оболтуса, – покивал старик, после чего подошёл к Маркусу и заключил того в объятия. – Жив, демонёнок!

Но больше никого из встречающих, кроме Мелтиадиса, не было. Посмотрев на Юдию, Агвид встретился с ней взглядом. Девушка улыбнулась ему и просто кивнула, прикрыв глаза. Одновременно красивая и немного грустная.

За эти дни совместного путешествия Агвиду так и не удалось понять эту девушку. Именно она лечила его после случившегося с Печью, да и при нанесении татуировки. Юдия также за это время много чего рассказала про целебную магию – казалось, она живёт ей. Но о себе говорила мало, да и никто особо не спрашивал…

– А это Агвид, сын Гельвара, – закончил представление своих друзей Маркус. – Очень талантливый и умелый колдун с огромным потенциалом. И мечом владеет отлично!

От таких слов юноша почувствовал, как кровь резко хлынула к ушам, но взгляд не опустил, рисунок на его боку словно пульсировал под кожей. И это отвлекала от смущения и придавало сил. Улыбнувшись верховному колдуну, он, как учил его отец, медленно кивнул, приветствуя старшего мага.

– Сразу видно сына Гельвара. – тепло произнёс Мелтидис, а в глазах его на миг потухли искорки веселья. – Ну что мы на пороге стоим? Проходите!

Преодолев магический барьер, на путников, хлынули разом запахи и звуки, заполняя ту неестественную тишину, что ощущалась ранее.

Если в Меадже все улочки были вымощены камнем, то тут была голая, утоптанная земля. Но даже в ней ощущалась какая-то магия. Дома лишь по форме походили друг на друга – одноэтажные, деревянные, однако довольно большие. Какие-то дома буквально сияли от рун, покрывающих как стены, так и окна, другие же были оплетены растениями. Подняв взгляд вверх, на дымоходы, Агвид удивлённо вскинул брови: вместо обычного дыма из трубы выпрыгивали звери и птицы!

Что касается запахов… Агвид даже не удивился, почувствовал знакомый аромат винограда! Но пах он немного иначе, более ярче и слаще…

– Юди, можешь отвести их ко мне домой и показать гостевые комнаты, пожалуйста? – сказал Маркус, не отрывая взгляда от девушки, стоявшей неподалёку. – Я… мне нужно кое-что сделать.

– Удачи, – ответила Юди уже уходящему колдуну – в том, что подруга поможет, он ни капли не сомневался.

Глава 14. Дафна

Маркус

– Даф, подожди! – сказал Маркус девушке, уже собирающейся уходить. – Можем поговорить?

Дафна, прямо посмотрев на него, кивнула и пошла в сторону библиотеки. Шли недолго. Зайдя в столь любимое и родное место, Маркус по привычке сделал глубокий вдох, ожидая почувствовать запах книг и чая. Но почему-то пахло тут травами и цитрусовыми.

«Не нравится мне этот запах», – отметил про себя колдун, но сказал другое.

– Ничего не хочешь мне сказать? О нас, например?

– Ты точно хочешь об этом поговорить сейчас? – спросила Дафна.

– А чего ждать? – Напряжение в её голосе передалось и Маркусу. Раньше бы он запаниковал, стал судорожно вспоминать, что мог сделать или сказать не так.

– Ты тогда ушёл, я не успела тебе сказать...

– Во времени вернуться не смогу, увы. Говори как есть, чего уж там.

Дафна будто слегка сжалась, вздохнула, подняла свой взгляд, и у Маркуса предательски сдавило сердце: волшебник больше не видел той искры, той привычной нежности. Она смотрела так, будто вместо него стояла уже давно поднадоевшая мебель, от которой нужно избавиться.

– Ты пойми, ты хороший человек: добрый, открытый… – начала говорить Дафна, а у Маркуса возникло чувство, будто он опять состарился и силы куда-то мигом делись, – …и я думала, что у нас всё получится, но ты оказался не моим человеком.

– Подожди, ты хочешь сказать, всё, что было между нами – ложь?

– Я пыталась по-разному вести себя с тобой, но всё было не так…

– Стой, – протянул Маркус, понимая, что больше этого слушать не хочет. Точно не тогда, когда на него так смотрят. – То есть те слова про «не брошу» были просто так, пустым звуком? И прошу, смотри на меня как на человека, а не как на вещь какую-то!

– Я больше не могу терпеть, прости… – Дафна поджала губы, а в глазах появилась влага. – Я думала, если молчать и терпеть, что-то получится, но это оказалось не так.

В этот момент Маркус почувствовал такое сильное отвращение к самому себе, а в голове промелькнуло: «Такая тварь, как я, только смерти заслуживает!»

Но затем колдун сам себя одёрнул, сильно прикусив щёку, и вновь посмотрел на Дафну: она так смотрела на него не потому, что ей на него было всё равно, просто так проще давались те жестокие слова. Да и жестокость они из-за этого обрели. Он глубоко вздохнул и постарался, чтобы его голос стал спокойней.

– Не нужно плакать, пожалуйста. Я тебя услышал и понял. Тебе со мной плохо, я не твой человек, мучить тебя дальше не намерен. Прости, что из-за меня тебе пришлось так долго… страдать.

Колдун больше не видел смысла оставаться здесь, рядом с ней. Дома его ждали друзья, которым он обещал показать деревню. А гномам ещё и обещал показать крифумские виноградники, угостить местным вином и рассказать про методы производства столь дивного напитка.

Маркус молча встал и направился к выходу, не в силах сказать более ничего из того что вертелось в голове – в горле будто ком встал. А ещё – его тошнило. От себя тошнило. Пространство вокруг казалось Маркусу незнакомым и слишком большим: больше не пахло книжной пылью, свет из окон с болью врезался в глаза, а пол под ногами ощущался твёрдым и безжизненным.

За спиной раздался тихий плач, и мужчина было дёрнулся к ней, успокоить, но вовремя одёрнул себя и с усилием, при этом ощущая угрызения совести, пошёл на выход, стараясь, чтобы дрожащие ноги двигались в нужном ему направлении.

…

Выйдя из библиотеки, Маркус вздрогнул от неожиданности, когда увидел Тима, опирающегося на перила лестницы. Гном явно ждал его.

Колдун собирался спросить, как его друг тут оказался, но Тим лишь понимающе кивнул.

– Женщины, порой, сами не поймут чего хотят. Не вини её, ей и так сейчас тяжело, – произнёс Тим.

– Не буду спрашивать, как ты понял, о чём мы говорили, лучше скажи, как нашёл меня, – выдохнул Маркус, неспешно направляясь домой.

– Для этого мне придётся рассказать, как я понял о сути разговора.

– Долго? – Колдун остановился и посмотрел на Тима.

– Ну ты же явно после этого захочешь мне ещё что-то рассказать, – улыбаясь, ответил Тим. – Так что да. Ты не переживай, наши так сильно устали с дороги, что проваляются в кровати до вечера следующего дня!

– Ну что же… Помнится, ты хотел посмотреть, как «старое» вино воспитывает «молодое».

– Хо! И не только посмотреть!

– Тогда пошли, там и расскажу.

…

– Ну так вот за счёт этой плёнки цвет и остаётся таким светлым – рассказывал Маркус другу о методе производства их особого вина.

– Так вот оно как! – Глаза Тима горели, когда он смотрел на возвышающиеся ряды бочек особо крепкого вина магов. – А вкус, получается, зависит от времени контакта. Ясно-ясно.

Так гном с магом и гуляли по погребу до самого вечера вдоль дубовых бочек, иногда подходя к некоторым и отливая на пробу в специально стоящие около них бокалы, пробуя и сравнивая различные сорта.

На душе у Маркуса было легко. Он понимал, если бы не то приключение, которое изменило мага как внешне, так и внутренне, ситуация была бы иной. От дальнейших размышлений его отвлёк оклик гнома, успевшего выйти из погреба.

– Могу поспорить, с того холма вино получается особо вкусным! Лозы, смотрю, там прижились хорошо.

– Да, ты прав, – ответил Маркус, когда тоже вышел из погреба и посмотрел в сторону, куда указывал его друг. – Вино с того холма мы даже выдерживаем отдельно, потому что у него очень специфический аромат и вкус… Ох нет! Тим! Точно!

Гном от неожиданности вздрогнул и с подозрением покосился на колдуна.

– Маркус, ты чего это…

– Дружище, это ведь не просто холм! Пошли скорее до Мелтиадиса! Нужно кое-что срочно с ним обсудить!

– Э… а я зачем там?

– Ну уж нет, так легко не отделаешься. Пошли, там всё расскажу!

…

– Маркус, я всё равно не понимаю, зачем так спешить, – сказал Тим, когда они уже подошли к дому Мелтиадиса. – Сегодня же будет возможность поговорить со старейшиной. Или ты забыл про застолье с ним?

– Ты не знаешь этого старого интригана, Тим, – ответил Маркус.

– Тебе виднее, твой же дедушка, – заметил Тим.

– Скучно ведь бы жить без интриг! – раздался позади друзей весёлый старческий голос.

– Наставник! – воскликнул Маркус.

– Вот! Теперь наставник! А недавно старым интриганом был, ну-ну… Могу вам предложить так и дальше стоять, а могу попросить дать мне пройти, чтобы я эту дверь открыл и угостил вас вкусным… чаем, пожалуй. Остальные напитки вы и так успели оценить по достоинству.

– Так вы всё и так знаете? – удивился Тим.

– Не делай из меня провидца, принц, – возразил старик, чем породил в голове гнома ещё большую уверенность в своей правоте. – От вас просто пахнет примечательно.

– Ну, рассказывайте, что случилось, – первым делом произнёс Мелтиадис, когда они уселись в кресла. – Очень интересно, на какие светлые мысли вас смог натолкнуть столь дивный напиток внутри.

– Если бы не Тим, я бы сам к этому никогда не пришёл! – возбуждённо начал Маркус.

– А-а-а… я тут каким боком?! Я просто…

– Вот именно, Тим! Тот холм с виноградниками не так прост. Это – вход в Пещеру датур!

– Неужели? – удивлённо вздохнул гном. – Но я всё равно не пойму…

– Потерпи… Вино, получаемое с того холма, имеет довольно интересный вкус и аромат. Да чего уж там – в особо хороший урожай порой кажется, что в нём содержится частица магии! А всё потому что…

– В бедной почве корни винограда уходят гораздо глубже, что придаёт вину более богатую структуру и усложняет его вкус, а так как тот виноградник находится над Пещерой датур… получается, их магия всё ещё осталась в этом месте? – не удержался Тим, поняв ход мыслей Маркуса.

– Ну как, магия…

Глава 15. Вечер, пещера, звёзды

В доме старосты деревни магов было достаточно просторно и уютно. Агвида и его компанию пригласили за большой деревянный стол у камина.

– На пустой желудок маги даже военные действия не обсуждают! – сказал старый маг после того, как все разместились. – Поскольку сейчас вы – гости этих самых чудаков в мантиях, попрошу соблюсти наши традиции и хорошо поесть перед не менее хорошим разговором!

Глаза Мелтиадиса на мгновение засияли изумрудным светом, после чего старик хлопнул в ладоши и из соседнего помещения стали выплывать блюда с едой и бокалы и кувшины. Они самостоятельно опускались на стол.

Некоторые из гномов, казалось, даже затаили дыхание, наблюдая за происходящим. По крайней мере, широко распахнутые глаза и рты явно говорили о том, что представление старого колдуна им пришлось по вкусу.

Агвиду же это напомнило, как Гельвар иногда делал также, когда уставал за день и сил на его любимое занятие совсем не оставалось. Пока посуда занимала свои места, из мыслей юноши никак не уходил образ отца, расслабленно откинувшегося на спинку кресла, с полуприкрытыми глазами.

Ни внешний вид, ни запах блюд, стоящих на столе, ничем не отличались от тех, которые готовил Гельвар. Но окончательно понял это юноша, только когда крупная слеза упала на край тарелки.

Бросив быстрый взгляд на Мелтиадиса и товарищей, Агвид тихо вдохнул от облегчения и продолжил есть, каждым съеденным кусочком возвращаясь в воспоминания, когда отец был ещё жив. Мысли об отце перескочили на возлюбленную. Он ощущал, что с каждым днем все сильнее скучает по Катарине. При мысли об этой девушке в груди юноши всегда становилось теплее.

Спустя некоторое время, когда голод был утолён, а в животе ощущалась приятная тяжесть, Маркус начал свое повествование. По ходу истории к колдуну присоединились гномы, дополняя или продолжая. И, на удивление, они будто заранее готовились – когда один делал паузу, чтобы перевести дух, другой продолжал с этого же места. Юноша молчал до момента, где они разделились в пещере, и ждал, когда Маркус закончит свою часть и посмотрит на него.

Этот момент настал. Рассказ был недолгим, так как Агвид мало что помнил после того, как Акира ранил его – всего пару вещей: голос Гельвара с Катариной и летящий в сторону Реды кинжал. Мелтиадис за всё это время не проронил ни слова, слушая каждого, сдвинув свои кустистые брови. Про Вивифику с Гридом, как и договаривались, никто не упомянул. После окончания истории старый маг всех поблагодарил и на столе появился огромный ароматный пирог, от которого ещё исходил пар.

– Вижу, вы утомились, друзья, – сказал Мелтиадис, когда десерт начал подходить к концу, а за окном стало стремительно темнеть. – Пожалуй, нашу прогулку отложим на утро. Как и то, о чём меня просил рассказать Маркус. Но тебя, Агвид, я попрошу ненадолго остаться.

– Благодарю за горячий очаг и тёплое слово, хозяин этого дома, – произнёс Тим, вставая из-за стола.

За ним повторили и остальные гномы, вставая и слегка кланяясь. Такое поведение своих друзей Агвид видел впервые.

После этого компания гномов отправилась в дом Маркуса с ним во главе. Старый колдун и Агвид остались вдвоём.

Глаза Мелтиадиса вновь блеснули изумрудным светом, и содержимое стола стало по воздуху уплывать в сторону кухни.

– У меня будет всего два вопроса к тебе. Кем для тебя является Гельвар и…

– Был, – негромко поправил колдуна Агвид. Но был услышан.

– Был? – брови Мельтиадиса в изумлении взметнулись вверх. – И как давно?

– Чуть больше двух лун назад. На деревню напали нэру.

На лицо старика будто бы упала тень. Весь он осунулся, упёрся взглядом в невидимую точку. Агвид не спешил выводить его из такого состояния. Спустя некоторое время глаза Мелтиадиса блеснули изумрудом, и в комнату влетела бутылка из тёмного стекла, а вслед за ней пара бокалов и поднос с сыром.

– Гельвар любил это вино. Угостишься?

Агвид молча взял бокал с уже налитой красной жидкостью и сделал небольшой глоток. Плотное, терпкое вино оставило после себя сладковатое послевкусие. Поднос с сыром был как раз кстати. Одного глотка ему показалось достаточно, и юноша отставил бокал в сторону. Его же собеседник, что-то прошептав над бокалом, осушил его примерно наполовину, а оставшуюся часть вылил в огонь. По комнате разлетелся запах горячего вина.

– А теперь, пожалуй, вернёмся к нашему разговору, – задумчиво произнёс старый колдун, поглаживая бороду. – Ты знал, что очень везуч? Сколько живу на этом свете, ни разу не встречал сына датуры, прожившего чуть больше седмицы. Тебе же явно больше этого срока.

– Вы много их видели? – удивлённо спросил Агвид.

– Достаточно для того, чтобы такое говорить. – Улыбка с лица колдуна исчезла, а от его взгляда захотелось поёжиться, словно от морозного ветра. – Что ещё ты знаешь о своём народе?

– Мой народ – жители Салрита, с которыми я провёл больше пятнадцати зим, – холодно ответил Агвид. – Про датур же могу рассказать лишь то, что описано в книгах: это один из первоначальных народов, созданных младшим из братьев-основателей. Отличаются от людей коротким сроком жизни и способностью подчинять других существ.

– То есть, крайне мало, – кивнул Мелтиадис. – Я попросил тебя остаться не для того, чтобы поглумиться или как-то обидеть. Тебя воспитал мой близкий друг, а также признал мой внук. Последнее, чего я хочу – это как-то обидеть тебя. Ладно! Мы так можем до рассвета тут разговаривать. Считаю, тебе лучше раз увидеть, чтобы всё понять. Пошли, прогуляемся немного.

Мелтиадис встал со своего места и направился в сторону выхода. Агвид, напоследок закинув в рот кусок понравившегося ему сыра, направился следом. На улице уже смеркалось.

Ночью Крифум выглядел совсем иначе, нежели с утра: руны, нанесённые на некоторые дома, слегка сияли в темноте, разноцветная мозаика окон большого здания, стоявшего напротив, казалось, двигалась. Бордовая спираль закручивалась, в то время как драконы, шевеля хвостами с крыльями, улетали куда-то вдаль.

– А ведь эта красота появилась в результате одной забавы моего давнего друга, – довольно произнёс Мелтиадис, видя заворожённое лицо юноши. – Мы тогда ещё были молоды, и он поспорил со мной и Гельваром, что сможет заставить всё здание библиотеки ходить ходуном!

– У него не получилось? – спросил Агвид, отмечая, что здание как стояло неподвижно, так и стоит. Лишь свет приводил в движение окна.

– Ну почему? – удивился старик. – Ещё как получилось! Просто позже бывшему старейшине деревни очень уж понравилось то, что стало с окнами. Он даже эту часть лично доработал.

– Подождите, – Агвид от осознания одной вещи сбился с шага. – Отец жил здесь? Я думал, вы были просто знакомы.

– Хех… Не только жил – он здесь родился. Как-никак сын бывшего главы деревни! Хочешь спросить, как он оказался и остался на Салрите?

– Да…

– Маги, если не желают остаться в деревне, имеют два пути: либо становятся исследователями, что странствуют по миру, либо отправляются в какое-нибудь дружественное Крифуму поселение, где оказывают посильную помощь и являются нашими представителями, – начал свой рассказ колдун, держа направление на выход из деревни. – Гельвар же умудрился пройти оба пути. Изначально он, плюнув на завет отца о наследовании должности главы, отправился в путешествие, но спустя восемь лет от него пришло сообщение, что он остаётся в Салрите.

– И его отец принял это?

– Сперва, нет, конечно! Оставив меня за главного, он лично отправился «смотреть на причину его остановки». Правда, когда он уходил, так и светился от счастья. Да-да, ты правильно понял, там Гельвар встретил девушку, в которую влюбился, и остался там жить. Из-за того, что этот оболтус долго не решался, обручились они с той девушкой по её инициативе и через лет пять после того, как он там остался! Но праздник был знатный, это да!

– А как так получилось, что у вас уже взрослый внук есть?

– Мы хоть и как братья были, но я всё же старше его… на лет тридцать, хе-хе!

– Я знаю, что маги живут дольше, но…

– Его отцу на момент моего рождения было сто с седым хвостиком лет. Я был его учеником и…

Слушая Мелтиадиса и отмечая новое про своего отца, Агвид не мог не восхититься ночным видом находящегося за пределами Крифума. Ровные ряды насаждений тянулись от ворот деревни и почти до самого начала Леса духов. Старый колдун создал пару волшебных светляков, чтобы осветить им путь. Под этим светом всё приобрело ещё более сказочный вид: крупные гроздья винограда, будто шарики росы, блестели от пролетающих мимо светлячков. Стали видны редкие усики, в своей неловкости оплетающие старших товарищей. Резные листья тихо исполняли свою шуршащую песню от слабого ветра. В воздухе, помимо аромата винограда, витало умиротворение.

Сердце Агвида тоскливо сжалось – в следующий раз он обязательно покажет это место Катарине. Именно тёплой ночью. И создаст множество разноцветных магических светляков! Ей всегда такое нравилось. А ему – быть рядом с ней в такие моменты.

«Жаль, сейчас она этого не видит», – подумал Агвид.

– А отец часто здесь бывал?

– Хо! Это было его любимое место! Даже поговорка тогда водилась: «Если потерял Гельвара, ищи средь виноградников!». И действительно находили! Хорошие тогда были времена.

Рассказывая про своего друга, Мелтиадис, казалось, становился моложе.

– Я очень благодарен твоему отцу, – продолжил старый колдун. – Он часто поддерживал меня как в трудные моменты, так и в самые счастливые. Жаль, что я не смог выделить время и навестить его хоть раз. Тогда бы я чуть больше знал о тебе…

– Чуть больше?

– Я не мог приехать, но написать письмо и отправить его – вполне. Мы списывались. Он говорил, что у него появился сын, но полную историю не раскрывал.

После чего старик замолчал, на ходу сорвал большую гроздь винограда и протянул её Агвиду. Поблагодарив, юноша осторожно принял в руки угощение. Ягоды были холодными и упругими. Почти сразу в рот было отправлено пару виноградин. Сок был кисловат, но его аромат был очень богат.

– А можно ещё? – слегка стесняясь, спросил Агвид, когда первая гроздь подошла к концу.

– Хох! Смотрю, понравился! Но на ночь глядя такое есть в больших количествах не стоит. Завтра можешь ещё сюда прийти и съесть столько, сколько пожелаешь. И друзей с собой возьми, им тоже, думаю, понравится.

– А если мы всё тут съедим? – неловко пошутил юноша. – Как же вы без вина будете?

– Да на здоровье! Радостное лицо ребёнка гораздо важнее какой-то бутылки вина!

От такого ответа в груди у Агвида разлилось тепло. Облизав оставшийся сок с пальцев и вытерев те о штанину, он продолжил любоваться виноградником.

– Вот мы и пришли. – произнёс старик, когда они остановились у высокого холма, на котором тоже был посажен виноград. – Вино, получаемое из этого места, имеет несколько отличий от того, что вы пробовали раньше.

– А, отец рассказывал – чем скуднее почва, тем вкуснее с неё вино!

– Какие у тебя познания! – улыбнулся Мелтиадис. – Всё верно, но рассказал он тебе не всё… ох, лучше всё сам увидишь. И сразу скажу, это я, простак, доверил такую тайну внуку, а вот прошлый глава деревни лишь после принятия мной должности отвёл меня сюда.

– Тогда зачем вы хотите рассказать это мне? – недоумённо спросил юноша. – Я на место главы не претендую и право на это вряд ли имею.

– Это, если захочешь, мы можем обсудить позже, а сейчас попрошу за мной.

Они обошли холм вокруг, и чем ближе они приближались к его противоположной стороне, тем сильнее становилось волнение юного колдуна. Но также возникло осознание одной вещи, что давно смущала Агвида.

– Мелтиадис…

– Дедушка, – поправил его старик. – Всё забываю тебя поправить. Гельвар мне был как брат, так что, если не возражаешь, называй меня так.

– Почему тогда не дядя?

– Внучок постарше обидится. Так что спросить хотел?

– Когда я спросил у Маркуса, знает ли он, кто моя мать, он говорил, что об этом расскажете вы… дедушка.

– Вот так лучше… он всё правильно сделал. Как раз для этого мы сюда и идём. Но сперва ты должен будешь кое с кем поговорить.

Пройдя ещё немного, их взору открылось небольшое углубление в холме, оканчивающееся рукотворной каменной аркой, сбоку от которой стоял маг. На нём не было той синей мантии, что носили стражники у ворот, вместо этого – кожаный доспех, доходивший до колен, крепкие сапоги и кинжал, чья рукоять виднелась из-за спины мужчины. Черты лица у стража были крупными и грубыми, что при слабом свете придавало его внешности более устрашающий вид. Образ дополняли коротко стриженые волосы и лёгкая щетина.

– Доброй ночи, Андор! – улыбаясь, поприветствовал стража старик.

– Старейшина, – уважительно склонил голову мужчина. – Во время дежурства ничего не произошло. Девушки, на удивление, были тихими.

– Женщины… – понимающе покивал Мелтиадис. – Они всегда словно знают, что будет.

– Женщины? – слегка напрягшись, уточнил Агвид.

– Терпение, Агвид, скоро сам всё поймёшь, – успокаивающе поднял руку Мелтиадис. – Кстати, знакомься, перед тобой стоит не просто дежурный маг, а старший маг второй ветви, Андор Белый. Андор, поприветствуй моего внука, Агвида, сына Гельвара.

– Гельвара?! – удивлённо воскликнул страж. Вся серьёзность была откинута прочь, уступив место тёплой улыбке. Мужчина слегка склонил голову набок и стал рассматривать Агвида. – То-то мне его походка знакомой показалась. Но, благо внешностью явно в матушку пошёл… хех!

– Кхм… – кашлянул Мелтиадис, привлекая к себе внимание. – Судя по рассказам твоих друзей-гномов, щит ты ставить умеешь прекрасно. Создай пару светляков со щитом и не пугайся местных обитателей – вреда они тебе причинить не смогут. Пещера разветвлений не имеет, так что не заблудишься. А мы пока подождём тебя здесь. Нам есть что обсудить с Андором.

В животе у Агвида что-то неприятно натянулось, словно его отправляли не в пещеру, а в пасть неведомого монстра. Не зря же перед входом стоял страж. Но свои страхи юноша решил пока откинуть и довериться старому другу отца. Сформировав щит, на всякий случай влив туда больше сил, и призвав светляков, он направился в тёмный зев пещеры.

– Ах да! – догнал его в спину голос Мелтиадиса. – Местные обитатели ничего тебе не смогут сделать, но своим внешним видом могут и напугать… Те, что с крыльями – тобагмы, а те, что похожи на камни – каменосцы. Никто из них не кусается!

– Удачи, малыш, – произнёс Андор, а затем посмотрел на старейшину. – Думаешь, они ему ничего не сделают.

– Не смогут, Андор, – спокойно пожал плечами колдун. – Один народ всё-таки. Да и мальчик куда крепче, чем кажется.

…

Светляки давали тусклый свет, делая очертания камней острее. В этой полутьме Агвид видел так же хорошо, как если бы на небе мерцали яркие огни, но из-за ощущения, будто тени стремятся наползти на него и удушить, света, казалось, недостаточно.

Поминая слова, что тут обитают неизвестные ему существа, Агвид этого не делал и старался идти как можно тише, смотря под ноги. А так как с потолка свисали каменные наросты, покрытые грибами, приходилось посматривать и наверх.

Вскоре Агвид заметил слабое зеленовато-голубое свечение за очередным поворотом.

Подобравшись, развеяв светляков и приготовившись активировать щит во всю силу, колдун ожидал встречу с местными обитателями.

За поворотом было точно так же, как и до этого, за исключением одного – с этого момента, что пол, что стены с потолком, были покрыты плотным слоем светящегося мха. Свет исходил не со всего тела растения, а с отдельных отростков, выступающих наружу и словно держащих на своём кончике капельку росы. Подобных капель было достаточно для того, чтобы их тусклое свечение давало возможность идти Агвиду не прибегая к своему дару. Мхом оставались не покрыты только наросты с грибами, свисавшие с потолка.

«Тобагмы!» – понял колдун, заметив лёгкое движение одного из этих «наростов». А за ним – и других.

Все эти живые наросты с грибами свесили вниз тонкие кожистые крылья, открывая взору юноши свои красные глаза-точки. Но дальше существа не двигались, лишь наблюдая за каждым движением Агвида.

«Не укусят же», – вспомнил юноша слова старшего колдуна, сглатывая тягучую слюну. Звук вышел довольно громким, заставив прийти в движение не только тобагм, но и некоторые камни на полу.

– А вот и каменосцы...

И если тобагм можно было назвать милыми за их пушистое тельце, треугольные головы и лопоухие уши с интересными крыльями, то каменосцев – определенно нет.

Подобие раковин, больше похожих на камень, было покрыто как мхом, так и грибами, вылезавшими из небольших трещин. Из этих своеобразных домиков выступало разное количество тонких ножек, из которых как-то ухитрялись прорастать грибы. Помимо ног из некоторых каменных раковин виднелись клешни.

«Никогда больше их есть не буду», – пообещал себе юный колдун, невольно наблюдая за тем, как один из каменосцев своей клешнёй отрывает от себя же гриб и... подносит его к входу в свой домик. Что было дальше, Агвид решительно не хотел видеть, поэтому продолжил свой путь, на всякий случай усилив свой щит до того состояния, что тот начал слегка гудеть от напряжения.

Пройдя ещё немного, мох начал сменяться всё большим количеством синеватых светящихся грибов, пока мох вовсе не пропал, уступив место своим соседям.

– Долго ты, несчастный малыш, – раздался за очередным поворотом женский голос. – Мы уже заждались тебя с сёстрами.

Голос этот не принадлежал пленнице, как изначально полагал Агвид. Скорее недовольной хозяйке, вход в жилище которой охраняется с той целью, чтобы уберечь непрошеных гостей от неё, а не наоборот.

– Ну чего ты там так долго? – недовольно раздался другой женский голос. – Мы не для того тебя так долго ждали, чтобы общаться с твоей тенью!

От такого Агвид почувствовал не страх, нет. В нём неожиданно для самого себя разожглось раздражение и злость, совместно с этим усилилось то самое чувство, преследовавшее его с самого входа в пещеру. Держа щит под контролем, он приготовился запустить одним из боевых заклинаний.

Пройдя поворот, Агвид оказался в просторном рукаве пещеры. Всё пространство вокруг было покрыто грибами разных размеров. Но самым примечательным было не это, а то, что находилось по центру этой каменной комнаты. Вернее – кто.

– Вот мы и встретились, маленький негодник…

…

– Вот мы и встретились, маленький негодник, – поприветствовала его датура – в этом у Агвида сомнений не было.

Тело женщины, находящейся напротив него, почти полностью было погружено в огромный гриб, тянущийся до самого верха пещеры. Свободными оставались лишь верх тела до плеч и коленка, выступающая из плоти гриба. Таких грибов было около дюжины.

– Какой интересный малыш, – задумчиво протянул другой голос, чью обладательницу не было видно. – Не могу на него повлиять...

– Дура! – пещеру залил звонкий и мелодичный смех. – Он же сын одной из наших! Не чувствуешь?

– Тихо, – спокойно сказала датура, что изначально поприветствовала Агвида. И её послушались. – Мы его ждали так долго не для того, чтобы между собой грызться.

Агвид с усилием оставался на месте, удивляясь, как после каждого слова датур его желание спалить или заморозить тут всё стремительно растёт.

«Так не должно быть», – с ужасом промелькнуло в голове юноши и, медленно вздохнув, он понял, что его так сильно раздражает.

Заходя в пещеру, он не обратил внимания на запах, встречающийся в его жизни всё чаще. Грибы. Запах грибов в этой пещере был столь плотным, что, казалось, ощущался кожей. И это ощущение раздражающе давило на Агвида, путая его мысли.

Лёгкости после осознания причины его недовольства не наступило, но, развеяв уже готовое принять форму и сорваться с пальцев заклинание, он медленно опустил руки. Одна легла на рукоять одного из мечей, сжав ту со всей силы, а другая – на пояс.

– И для чего же вы меня тогда ждали? – спросил Агвид, встретившись взглядом с карими глазами датуры.

– Какие у тебя интересные глаза, малыш, – улыбнулась ему женщина. – Подобные я уже видела... но не помню, у кого.

– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнил Агвид, осматривая других датур.

Все они застыли в разных позах и были поглощены грибами тоже по-разному. У одной датуры оставалось свободным лишь лицо, тогда как рядом находилась та, у кого были поглощены только руки с ногами. Остальных было трудно разглядеть за стволами грибов, да и желания такого у Агвида не было – ему хотелось скорее покинуть это место.

– Не будь столь суров, тебе вовсе не идёт, – улыбнулась датура, у которой цело было только лицо, кожа, вросшая в гриб, при этом натянулась, оголяя зубы. – Нам тоже неприятно находиться в подобном месте, а неизменная компания на протяжении стольких лет...

– Угомонись, иначе этот негодник просто уйдёт отсюда, – перебила её первая и, как понял Агвид, главная датура. – У тебя же есть много вопросов, не так ли? Кто ты? На что способен?

– Откуда вам это знать, если таких, как я, вы убивали ещё младенцами? – усмехнувшись, спросил Агвид, начиная уже жалеть, что пришёл сюда.

– Смышлёный, – вновь улыбнулась датура с выступающим лицом. – Мне нравится.

– А мне – нет, – начал уступать место раздражению Агвид.

– Знаешь ли ты причину, по которой мы так поступаем со своими сыновьями? – раздался из конца пещеры более зрелый голос. – Почему оставляем только дочерей, а затем ищем себе мужчину среди обычных людей? Знаешь ли ты, кто твоя мать, юный сын датуры?

Последний вопрос застиг Агвида врасплох, потому что он именно за этим и шёл в эту пещеру, но когда ему начали задавать те вопросы, он отчаялся это узнать.

– Нет, – ответил юноша и сделал пару шагов, чтобы подойти к той, кто сможет ответить на эти вопросы.

– Нет-нет! – остановил его тот же голос. – Прошу, не иди дальше, ведь в моём виде не осталось ничего приятного, в отличие от тех, кто находится перед тобой.

На эти слова датуры, обращённые к нему лицом, коротко улыбнулись, а та, у которой была свободная рука, заправила за ухо выпавшую прядь.

– Хорошо... – дрогнувшим голосом ответил Агвид, заметив, как у поправившей причёску датуры прорастают мелкие грибы на шее, почти не оставляя свободного места, где бы угадывалась кожа.

– Мой рассказ не будет долгим, но услышать ты его должен... – продолжила датура. – Всё началось очень давно, только за время заточения поменялось три главы общины магов. Тогда же, когда мы были свободны, Крифум был ещё довольно молод, но история не об этом. Мы только начинали свою жизнь в Фангоруме...

...

Агвид так и не увидел говорившую. За весь её рассказ чаще всего звучало три слова: «предательница», «воровка» и имя...

Это имя часто присутствовало в рассказах отца про появление Фангорума. Агвиду всегда казалось, что за ним таилось нечто большее, нежели правительница города, живущая уже вторую сотню лет. Теперь же к этому образу добавилось ещё пара вещей: Абомина поддалась влиянию неизвестного мага, выкрала хранившийся Либерандиум у своих сестёр и, заманив тех в пещеру, превратила в то, что недавно видел Агвид. И по словам той датуры, использовала силы не только на их заточение, но и на порабощение Фангорума.

«Почему же тогда маги не отреагировали на это, если им было известно?» – был один из вопросов Агвида, когда он выходил из пещеры.

– Ну что, наслушался сказок от старших сестёр? – весело поприветствовал юношу Мелтиадис, так и стоявший с Андором. – По глазам вижу – много вопросов ко мне есть.

Агвид остановился и встретился взглядом с главой деревни. На лице старика была тёплая улыбка – такая же, как и до разговора с датурами.

– Вы знали, – немного отрешённо произнёс юноша, ещё держа в голове недавний рассказ. – И всё равно отправили одного?

– Не убедись я в твоей сути, просто бы сам это рассказал, – пожал плечами старик.

– И как же вы это сделали? – спросил Агвид, чувствуя, как в голос прорывается раздражение.

– Довольно просто – поговорил с тобой, послушал Маркуса, ну и услышал мнение ещё одного человека, – на последнем улыбка Мелтиадиса превратилась из тёплой в озорную.

– Какого человека?

– Заинтересовал, да? Скоро увидишь, я попросил её подойти к виноградникам. А пока вернёмся к нашей теме разговора. Что ты хочешь узнать от меня?

Агвид вновь окинул взглядом главу магов. Теперь в глазах Мелтиадиса угадывались не только тепло с мудростью, но и жёсткость, которую он иногда видел в глазах отца. Юноша чувствовал, будто каждое его слово будет обдумано и взешено – и это чувство подняло внутри него что-то яростное, заставляющее выхватить мечи из ножен.

А дальше Агвид не знал. Сделав глубокий вдох чистого, лишённого запаха грибов, воздуха, он вновь положил руку на одну из рукоятей мечей, а второй помассировал переносицу, показавшуюся в этот момент твёрдой и болезненной.

– Они сказали мне, что Абомина – это один человек... датура, а не просто имя, переходящее следующей правительнице. А также то, что она выкрала хранящийся у них Либерандиум и с помощью него заточила весь свой народ здесь, после чего захватила Фангорум.

– Хммм... – задумчиво протянул Мелтиадис. – Я полагал, в их словах будет больше лжи.

– То есть... – начал поражённо юноша, но был прерван.

– Нет-нет! Прости, сбил тебя с толку! Пойдём, по пути в деревню расскажу всё. Скучного тебе дежурства, Андор!

– Оно у меня каждую ночь такое! – усмехнулся страж.

– Так вот... – продолжил старик, когда они немного отошли от пещеры. – Не всё в их словах – правда, конечно, но большая часть – да. Абомина – это одна датура. Ну, теперь уже. До определённого момента это имя действительно было переходящим. И да, она заточила их здесь, используя силу ядра дракона. Но не всех, лишь правящее в то время сестринство. Остальных же убила... А вот Фангорум не она захватывала. По крайней мере, не первой это делала.

– И вы...

– Не перебивай, пожалуйста. Да, мы не только знали про это, но и участвовали. Тот маг, про которого, надеюсь, они тебе рассказали, был вторым главой деревни – отцом Гельвара и, получается, твоим дедушкой. А может, и не только... Кстати, что они сказали про твою мать?

– Что она была одной из тех, кто когда-то отделился от их народа и ушёл в город, находившийся на месте Пепельной пустыни.

– И что об этом думаешь ты?

– Думаю, что они ошибаются, – пожевав губы, ответил Агвид. – Реда явно не была из тех мест, а значит, остаётся только одно место и... одна личность.

– Всё верно, – согласился Мелтиадис, срывая на ходу гроздь и с удовольствием начиная есть виноград. – Мне уже не страшно просыпаться посреди ночи, а вот вам, молодым, сон важен.

– Если Абомина – моя мать, то кто мой отец? Вы же не хотите сказать, что...

– Я уже это сказал... м-м-м... хороший урожай выйдет в этом году!

Агвид остановился, голова начинала болеть, и ходьба только лишь усиливала боль, мешая сосредоточиться на словах, сказанных Мелтиадисом. Из горла уже готов был сорваться крик, как старик развернулся и посмотрел ему в глаза.

– Гинтар – так звали твоего отца. Он был мудрым и справедливым человеком. Встретившись с тогда ещё Кадрией, нынешней Абоминой, они полюбили друг друга. Она была единственной среди датур, кто был против того, что происходило в Фангоруме. А там – не думаю, что они рассказали тебе – датуры использовали свои силы, развращая сознания и так уже гниющей верхушки. Кристалл выкрали они совместно, как и решили судьбу старших датур. Гинтар не одобрил того, что Абомина сделала с остальным своим народом, но перечить не стал.

– Но... как? – из всего услышанного Агвида волновал один вопрос.

– Как так получилось, что вы появились на свет только пятнадцать лет назад? – понимающе кивнул колдун. – Тут могу лишь предположить: сила Либерандиума не полностью избавила Абомину от проклятия, а лишь замедлила все её внутренние изменения. Под них попали и вы с сестрой. Кстати, у тебя его глаза.

– Гельвар не знал про это, – добавил в конце Мелтиадис.

Он не знал, что сказать. Да и слова будто забылись. Голова перестала болеть, но на место боли пришла пустота. Агвид не чувствовал ни одной эмоции в себе. Внутри присутствовала одна мысль: всё это время его мать была ближе, чем он думал, а Гельвар, которого он до сих пор считал отцом, был ему братом. Братом по отцу.

– Агвид? – раздался за спиной Мелтиадиса такой родной и знакомый голос.

– Ты вовремя, хоть и просил тебя подождать немного не тут, – произнёс Мелтиадис, отходя немного в сторону.

– Катарина... – слетело с губ Агвида, прежде чем он почувствовал, как с его глаз скатываются слёзы.

– Пожалуй, я вас оставлю, – тихо сказал старый колдун, наблюдая за тем, как Катарина бросилась в объятья юноши, повалив его на землю. – Слёзы лечат.

…

– И как всё прошло? – встретил Маркус старика вопросом, когда тот подошёл к своему дому.

Мужчина сидел в кресле-качалке, стоящем около самого угла дома старейшины, нетерпеливо покачиваясь на нём.

– Смотрю, тебе сильно нравится это кресло. – сказал Мелтиадис, смотря на сидящего внука. – Я его тебе обязательно подарю, как только…

– Как только я встану на твоё место, – перебил Маркус, и так зная окончание этой фразы. – Да-да, я это прекрасно помню! Так что с моим юным другом? Учти, ждать ответа на этот вопрос, пока тебя не сменю, я не намерен!

– Хм… – довольно пригладил голову старик. – Хорошая была бы задумка! Но да ладно, хватит с тебя и кресла… в котором ты уже явно насиделся.

Маркус, рывком встав с действительно полюбившегося ему кресла, и, скрестив руки, встал напротив деда.

– Ты не ошибся, говоря, что Агвид справится, – произнёс Мелтиадис, кладя руку на напряжённое плечо внука. – Не у каждого из нас есть такой стержень внутри, как у этого мальчика… И такая миловидная поддержка, хех!

«Тоже мне, курица-наседка!» – хмыкнул про себя старик, чувствуя, как плечо под его курой расслабленно опускается.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Мелтиадис, отойдя от внука к перилам, опёршись о них.

– После возвращения в молодую форму? – усмехнулся Маркус, а потом встретился со взглядом старого колдуна – в нём читалась вина. – И как давно ты знал?

– Я не знал, внучок, – печально улыбнулся старик. – К моему возрасту уже начинаешь такое чувствовать.

– И почему же ты не поделился со мной раньше своими… чувствами?

– Надеялся, что они окажутся ложными.

– Но они оказались совсем не ложными… – вздохнул Маркус, опустив плечи. – Прости, дед, мне просто до сих пор… сложно это всё принять. Не могу поверить в то, что это – всё.

– Это просто конец одной из глав в книге твоей жизни, но далеко не конец. Просто повторяй это про себя. В таком состоянии ты вряд ли сможешь это осознать…

– Я понимаю это, но…

– Не понимаешь. По крайней мере… кхе… до конца. Поверь, она – не последнее светлое пятно в твоей жизни.

– Надеюсь, когда-нибудь я приму твои слова, – ответил Маркус, встав около старика, облокотившись о перила, и запрокинул голову. – Небо всегда было таким красивым?

– Хех… Всегда! Просто раньше ты смотрел на него в отражении чужих глаз, а сейчас – сам.

Маркус подавился воздухом и, чувствуя себя совсем уж мальчишкой, краснея, посмотрел на Мелтиадиса.

– Это тоже… почувствовал?

– Ты думаешь, я родился уже стариком и не был в твоём возрасте?! Твоя бабка, да распустятся на её могиле цветы, всегда говорила, что ты – как я! А я был тем ещё… кхем! Впрочем, неважно! Всё, иди давай к друзьям, я попросил отнести в твой дом бочку с вином. Не один ты сегодня перенёс потрясения, и если у тебя рядом есть родной дед, что может и приласкать, и пинка поддать, то у Агвида из родных сейчас – только вы. Так что давай, если захочешь попускать сопли, приходи, но сначала помоги своему другу. Пока он с подругой, всё будет хорошо, но в каком состоянии он будет, когда вернётся, не знаю.

– А ведь ты прав! – хлопнул себя по лбу Маркус. – Старший маг первой лозы плачется верховному про девушку, когда для мальца весь мир, считай, перевернулся! Спасибо тебе! Пойду я ждать Агвида.

– Какое непочтение к старшим!

– Так ты ему и это рассказал?! – шокировано уставился на Мелтиадиса колдун.

– Мог бы рассказать и тот, кто первым к этому пришёл, но раз он решил переложить ответственность на меня…

– Понял-понял, – ответил Маркус, виновато почёсывая затылок. – Спасибо.

– Маркус! – окрикнул Мелтиадис внука, когда тот уже направился к своему дому. – Не вини её, она ещё юна, как и ты, и не хотела сделать больно.

– Дед, – тепло улыбнулся колдун. – Я на неё даже не злился – не могу держать обиду на человека, которого люблю, даже если это не взаимно.

После сказанного Маркус развернулся и направился домой, надеясь, что Тим ещё не споил мальца, если тот вернулся. Это с ним, опытным колдуном, такая «профилактика» вместе с задушевной беседой работает. А вот Агвида стоило поберечь…

– Надеюсь, теперь и тебе стало легче после услышанного, – произнёс старый колдун, смотря в глаза Дафне, вышедшей из-за угла дома. – Он будет жить, ты – тоже. За то, что лишила его надежды, спасибо – это был честный и смелый поступок.

– Да, наверное… Благодарю.

…

Из дневника Маркуса:

Придёт ли любовь – не знаю я... Не обманет ли вновь, разбив как тогда. Оставит в живых, мои крылья сломав, Или всё же добьёт, щадя...

Быть может зажгёт потухший огонь, Заставив сиять опалом глаза. Чтобы увидел я вновь, как любовь Взаимной и чистой бывает.

И может тогда на своё "люблю" Я услышу в ответ "и я", но только без лжи. Одного лишь боюсь – ту не найти, Кому сердце открыть без опаски смогу.

Глава 16. Сон

Утро следующего дня для Мелтиадиса настало неожиданно – кто-то отчаянно стучал в его дверь.

– Мелтиадис, открывай! Это я – Гарет!

Немного ранее. Фангорум

Гарет не особо жаловал сны, предпочитая просто закрывать глаза, погружаясь во тьму, а затем открывать их уже на рассвете. Не любил он их потому, что снились не придумки, а воспоминания, от которых старик был бы рад избавиться. Но не мог.

Иногда во сне приходило воспоминание о том, как отец продал его за несколько серебряников – солидная цена за сына простого рабочего в те времена. Снилось, как потом его избивали – он до сих пор помнил то чувство, когда после этого пульсировали разбитые губы, ныли руки, ноги и рёбра – но больше доставалась лицу. Почему-то «хозяевам» не нравились его глаза – фиалковые, как у его мамы…

Но в этот раз сон был не совсем обычный: он стоял посреди полуразрушенного здания рядом с кучей мёртвых тел – каждого из них он когда-то знал в лицо и считал за семью...

Дождь, что шёл в тот день, закончился, поэтому запах разложения и нечистот ощущался плотнее обычного – душил. Из-за снов, этот запах уже стал привычным для старика. Наверное, поэтому он так старался, чтобы в его комнате всегда стояли ароматные цветы или травы.

Гарет посмотрел на молодого себя – взгляд мальчика уже потух, а на бледной щеке поблёскивала соляная дорожка от слезы – он был мёртв.

– Как же… – удивлённо протянул старик, склоняясь над мальчиком.

– Нет, Лучик, ты тогда ещё не полностью умер, – раздался знакомый женский голос. – Но был близок.

Внутри Гарета всё замерло, он резко встал и развернулся – перед ним стояла Абомина. Одета она была ровно в то, в чём уехала несколько седмиц назад. Старик не знал, что сказать.

– Ты не стал магом лишь потому, что твой источник тогда отдал всего себя на поддержание твоей жизни, – продолжила женщина, с сожалением смотря на Гарета. – И на зов о помощи…

После этих слов старик заметил странное свечение позади себя. Перед лицом мальчика, прямо с земли, поднималась светящаяся синим нить. Она тянулась куда-то ввысь, пронизывая чудом уцелевшую крышу. Нить светилась ровно и ярко – свет от неё заполнял всю комнату. Но, спустя пару мгновений, эта нить оборвалась и потухла.

– Воля случая ли или самих создателей, но в это время я как раз была в городе, – произнесла Абомина, склоняясь к маленькому Гарету. – Даже в таком состоянии ты был очень мил.

– Госпожа… я не понимаю… – в замешательстве начал старик, чувствуя, как перед ним всё словно плывёт. – Почему…

– Почему тебе всё это снится? – с улыбкой спросила Абомина.

– Почему Вы здесь?

Улыбка женщины померкла, а в это время в здание вбежала другая Абомина – в мокром и грязном плаще, ещё совсем молодая. Как только Абомина из прошлого перешагнула порог, всё вокруг поглотили тени, оставляя только Гарета с датурой.

– Проще показать, – произнесла женщина, приблизившись к нему, направляя свой палец в лоб Гарета. – Смотри…

И всё перед глазам старика померкло, перемещая его в другое место…

…

Тот же сон. Пещера оставленных надежд

Абомина не знала точно, сколько дней или седмиц прошло с того момента, как она попала под влияние этой твари. Сперва сознание словно погрузилось в сон – в голове была лишь одна мысль, граничащая с желанием: «Отомстить убийце Реды».

Демон, разжигая ненависть в ней, проигрывал перед Абоминой момент, когда мальчик по имени Агвид кидает в неё кинжал, а тот вонзается в спину. Первые разы внимание Абомины было приковано к кинжалу с дочерью, и лишь на пятый раз она поняла, что что-то не так.

Датура почувствовала, как с нарастающим гневом сознание всё больше угасает. Весь накопленный гнев она направила на того, кто непрошеным гостем ворвался в её тело. В тот же миг раздался звук, похожий на хруст стекла… и перед ней вновь возник момент убийства дочери…

– Реда, с Акирой что-то случилось… – произнёс мальчик, убивший Реду.

Раньше черты юноши были словно искажены, а сейчас, взглянув на его лицо… сердце Абомины пропустило удар.

– Ты… – Перед ней стояла молодая копия Гинтара. Только губы и нос были… её. Абомину будто ударило молнией – он жив! Её сын жив и Реда нашла его!

В следующий миг бок юноши пронзил кинжал древесника, стоявшего позади него. А Реда, смотря на это… улыбалась.

– Вовсе ничего, мой милый братец! Просто довожу до конца начатое нашей мамой!

Абомина закрыла глаза от ужаса, не в силах смотреть на это. Её Грибочек… собственного брата. Датура ощутила, как в груди яростно ревёт пламя – марунк обманул её.

– Догада-а-алась таки! – разнеслось отовсюду.

– Убью… – прошипела Абомина.

– Меня?! – в голосе демона появилось фальшивое изумление. – Пра-а-авда?! И как же, дорогая? Пока ты смотрела, как твою драгоценную дочурку убивает твой же недобиток… тело стало моим.

До этого голос раздавался отовсюду, но последнюю фразу духовный паразит произнёс прямо в ухо датуре.

– Осталось лишь захватить ядро… – Тёмная фигура появилась перед Абоминой и картинно, словно красуясь перед ней, занесла руку для удара. – Прощай, недо-датура…

Не было никакого звука, не было и боли, как и страха. Рука демона вонзилась в грудь Абомины, готовая схватить магическое ядро и раздавить его, но…

– Тебе бы ещё зрителей сюда, – женщина сочувствующе посмотрела на существо и медленно, почти ласково дотронулась до его щеки. – Задумка была хороша, но с представлением… перестарался.

– Ты… ты что делаешь?! – голос демона дал петуха, что только придало Абомине сил.

Она не ответила, лишь улыбнулась тому в ответ. Только из ласковой её улыбка переросла в кровожадную – когда-то она также улыбалась своим сёстрам перед тем, как заточить их в пещере.

«Сумасшедшая», – в голове промелькнул ответ Гинтара, когда он впервые услышал её план, а перед глазами вновь возник… Агвид, вроде? Да, ему шло.

«Зато люди больше страдать не будут», – кажется, именно так она ему ответила. Сейчас, наверное, Гинтар сказал бы то же самое, а она… уже не важно.

Абомина впустила в себя демона, окончательно сливаясь и с ним, и с силой Либерандима, что тот успел поглотить. Чем больше сил… тем лучше горит!

…

Картинка перед Гаретом померкла и в следующий момент он уже стоял на большой поляне. Перед ним сидела, скрестив ноги, его госпожа с закрытыми глазами. Руки её окутывал плотный чёрный туман, а позади парил светящийся кристалл. От последнего тянулись еле заметные нити, опутывающие тело Абомины.

Не успел старик удивиться, как госпожа улыбнулась и… вспыхнула ярким пламенем, захватывая нити с кристаллом. Гарет хотел было кинуться, чтобы хоть как-то спасти её, но не мог двинуть и пальцем.

– И никакой эпичной битвы, – раздался знакомый голос рядом с Гаретом. – Даже обидно как-то.

– Госпожа?! – вскрикнул старик, судорожно пытаясь вырваться из невидимых пут. – Нет! Нет-нет-нет… Прошу, только не ты, мама!

– Прости меня, Лучик, – Абомина стала перед ним и крепко обняла, закрывая вид на то, как другая она всё ещё продолжала гореть. Последним, что заметил Гарет, было то, как из груди женщины повалил чёрный дым. – Но только тебе я могла это показать.

– Нет, не уходи… – глаза старика защипало, а к горлу подкатил ком. – Почему всё так обернулось…

– Я и так слишком долго прожила, – Гарет почувствовал, как Абомина пожала плечами, – пора уступать место новому поколению.

Гарет не мог поверить в то, что сейчас происходило. Вот его госпожа, обнимает его, он чувствует тепло и до боли знакомый аромат – её аромат. А вот чуть дольше от них догорает ещё одна Абомина.

– Найди Агвида, – прошептала ему в ухо Абомина, в последний раз поцеловала приёмного сына в щёку и легонько толкнула в грудь. – Теперь Фангорум принадлежит ему. И… передай, что мне жаль…

– Госпожа! – закричал Гарет, подрываясь с кровати. Щеку всё ещё грел её прощальный поцелуй, сердце судорожно сжималось, желая разорваться, и он окончательно проснулся.

Эпилог

Салрит

Виви сидела на полу в доме Еная, гладила притихшего Ордо, напрочь отказывающегося покидать её колени, и улыбалась, несмотря на то, что по щекам медленно стекали слёзы.

Около неё лежал раскрытый блокнот, на страницах которого угадывался почерк Еная. Последняя запись была сделана относительно недавно – перед тем, как они с Агвидом отправились в путешествие…

«Я уже давно перестал надеяться на то, что ты когда-то это увидишь, но всё равно хочу написать тебе в последний раз, уж прости за это…

Много времени понадобилось, чтобы, наконец, посмотреть правде в глаза и принять её. Это было тяжело, но не думаю, что тебе было легче. Хочу лишь сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что попыталась принять мою любовь, принять меня и стать поводом для жизни – в то время для меня это было необходимо… Сейчас же я справляюсь со всем этим сам, и искренне благодарен тебе за это.

Надеюсь, когда-нибудь мы вновь увидимся с тобой, и я расскажу, сколько интересного случилось со мной за это время.

С любовью, Енай.»

– Е-мяй? – непонимающе встрепенулся зверёк, когда на его макушку упала слеза. Он встал на задние лапки, опёршись о грудь девушки, и начал вылизывать её лицо. Виви не смогла сдержать улыбку и обняла зверька.

– И я люблю тебя…

…

Пещера Утерянных надежд

В Пещере Утерянных надежд, напротив могил Реды с Акирой, стоял мужчина. Статный, одет в тунику, сделанную словно из мелких синих чешуек, и простые широкие штаны. В лице угадывались хищные черты, но при этом оно не было лишено привлекательности. В его алых глазах угадывалась печаль.

Между его пальцев промелькнула искра и плащ, в который была укутана Реда, аккуратно прикрыл её лицо, а разбросанная земля вернулась на своё место.

– Да порастут наши могилы цветами, так вы говорите? – протянул мужчина, смотря на грибы, что не останавливали свой рост. — Ну что же, у каждого они свои... Ты так не считаешь, брат?

Но в ответ мужчине была тишина. Он подошёл к остаткам дракона и с нежностью провёл по черепу ладонью.

– Как мы и хотели, брат, — мир постепенно отвыкает от нас и живёт самостоятельно. Покойся с миром, Алитар.