Алитар. История двоих

Пролог. Прогулка в Меадже

В один из солнечных дней, когда листва с деревьев только начинала опадать, а небо плакало нечасто, по улицам Меаджа прогуливался старик с внуком на плечах.

Несмотря на тёплую погоду, на них, как и на остальных прохожих, были лёгкие куртки.

– Деда, а что это там делается? – оживился малец, увидев большое столпотворение рабочих около отвесной части горы, находящейся на территории их города.

Но блестящие глаза ребёнка были направлены вовсе не на стоящих там мужчин в рабочей форме – такое нередко можно увидеть в Меадже – городе гномов. Он смотрел на гору ярких, разноцветных камней, аккуратно уложенных по цвету и форме.

– Ох-хо-хо! Полегче, внучек! Мне всё-таки скоро как третье столетие пойдёт! – с напускным ворчанием начал старик. – А это твой папа решил памятник поставить друзьям своим за их подвиги.

– Папа? Друзьям? За что? – казалось, маленький непоседа только последнюю часть и услышал, но скакать на плечах деда перестал. Очень ему там нравилось.

– Друзьям. А разве папа не рассказывал о своих приключениях в молодости? – удивлённо вскинул бровь старик.

– Папа о приключениях? Я его только в замке и видел, – вновь не усидел на месте от такой новости малец, скептически посмотрев на макушку деда.

– Как вернёмся, я с Тимом поговорю, не переживай… Всё, дальше сам иди! Устал я тебя катать…

Аккуратно сняв внука с плеч, старик пошел в сторону рабочих с горой цветных камней.

– Ваше Величество, ведём работы по проекту Его Величества Тима! – поприветствовал один из строителей старика, когда они с внуком подошли.

Остальные рабочие замерли на месте и преданно смотрели на старого короля.

– Занимайтесь-занимайтесь! Мы с внучком просто посмотреть пришли, – добродушно улыбнулся старик, жестом разрешая продолжать работу.

– Тогда, быть может, вам будет интересно взглянуть на сам план? – спросил гном, первый поприветствовавший их, увидев в глазах мальца огромный интерес к происходящему здесь.

Глаза ребёнка ещё больше расширились, и он, схватив дедушку за руку, умоляюще на него взглянул.

«Точно Тиму взбучку устрою, раз даже этого сыну не показал!» – подумал про себя старик и добавил вслух:

– А почему бы и нет?

На плане, помимо всего прочего, была изображена мозаичная картина с тремя драконами, улетающими к светилу, с и группой путников внизу, наблюдающих за полетом величественных созданий.

– Так папа видел драконов-основателей? – восхищённо спросил мальчик.

– И не только! – усмехнулся в ответ его дедушка, предвидя последующую просьбу внука.

– Расскажи!

– Хорошо. Но учти, это будет долго!

– И что? Интересно же!

– Ладно… Сперва, пожалуй, расскажу историю про наших основателей…

– Но ведь я её уже слышал, – уныло возразил внук.

– То, что я расскажу, – нет! Так что слушай внимательно. Когда-то очень давно…

...

Когда-то очень давно было три друга – три брата. Были они крайне сильны и талантливы, по одному их желанию создавались материки и океаны, города и сёла, а также те, кто их населял. Старший создал людей, эльфов и различные растения, другой – средний – гномов, горы и драгоценные камни с металлами, а третий, самый младший, создал множество животных, населил моря и океаны различной живностью.

Стоит сказать, что лишь старший и младший братья творили бескорыстно и даровали всему созданному свободу. Средний же был ленив, а также любил поедать драгоценные камни, и именно для этого создал народ гномов, существующий только благодаря магической подпитке от их создателя. День за днём они проводили в шахтах, дабы угодить своему повелителю.

Первым своё недовольство поступком среднего высказал младший из братьев, пытаясь воззвать к совести среднего и остановить издевательства над целым народом, пусть и им же созданным. Но средний не стал его слушать.

– Ты всего лишь завидуешь моему таланту и силе! Ты бездарь, способный творить безмозглых животных да рыб! – ответил средний.

Его брату тяжко было слушать эти слова, в сердце закралось желание доказать, что он тоже способен на большее.

Старший же поступил иначе. Он даровал гномам разум, почти такой же, как и у его народа, но они до умопомрачения любили торговаться. Со временем среднему, в силу невозможности вернуть гномам прежнее состояние, пришлось договариваться со своим народом.

Гномы обрели свободу, продолжая снабжать своего создателя драгоценностями, но при этом не так много проводя времени в шахтах. Чуть позже они нашли своё призвание в кузнечном и ювелирном деле.

Братья же с тех пор не общались. Старший ушёл на север, стремясь обрести внутренний покой, средний всё так же оставался у гномов, а младший пытался создать свою разумную расу, но каждый раз ему чего-то не хватало.

младший стал тайно изучать людей, в надежде создать по их подобию свой народ. Много воды утекло с того времени, каждое созданное им существо обладало примитивным, не способным развиваться разумом, чуть превосходящим мозг животного. Так были созданы нэру, заселившие океаны. Они стали нападать на суда, иногда устраивая набеги на селения, расположенные близ воды. Так появились и датуры, которые были спокойней своих предшественников, но не менее опасными.

Так бы и продолжалось дальше: старший брат отошел от дел, средний поглощает драгоценные камни и поддерживает своей магией народ гномов, а младший пытается создать разумный народ, но каждый раз терпит неудачу.

Вконец отчаявшись, младший решился использовать для нового вида датур своё магическое ядро, вернее, малую его часть. К удивлению, созданная таким путём особь была абсолютно разумна, но на её теле стала разрастаться грибница, постепенно пожирающая своего хозяина.

Появились сомнения – брат догадывался, как решить проблему, но не был готов отдать всё своё ядро своему народу, ведь это означало бы смерть для него самого. Тогда дракону и стало понятно, почему старший брат покинул их.

Шли годы, новый вид датур постепенно вытеснил старый, но проблема с болезненной смертью для них так и не решилась.

Стали ходить слухи, что средний из братьев вновь начал терроризировать народ гномов – драгоценности помутили его рассудок, и он жаждал лишь одного – утолить своё непомерное эго.

Тогда младший брат, переступив через свою обиду, вознамерился вразумить среднего, но мольбы его были тщетны. Атмосфера накалялась, слова становились все резче, а жесты – угрожающими.

Первым не выдержал средний брат и накинулся на младшего – раздался рёв, он прокатился по всей долине, подобно грому, сотрясая небеса.

Это была битва на истощение. Средний, хоть и был силен, но годы поедания драгоценных камней сделали его не только крепче, но и тяжелее. Пока могучая лапа, усыпанная драгоценностями, готовила свой смертоносный удар, младший успевал уклониться от неё и сам нанести брату несколько небольших ран. Спустя некоторое время всё тело среднего было покрыто его же кровью, взгляд затуманился, сознание плыло, а конечности предательски дрожали. С криком, полным ярости и отчаяния, он бросился на своего брата с последними силами, но в тот же миг младший нанёс свой финальный удар.

Спустя мгновение тело среднего брата замертво рухнуло с зияющей дырой в груди у той самой горы, где трудились гномы. В руках его соперника мерцал, переливаясь множеством цветов, драгоценный кристалл – магическое ядро среднего брата. Младший оплакивал тело погибшего три дня и три ночи, пока утром четвёртого дня оно не превратилось в гору драгоценностей, которые тот успел съесть за свою жизнь.

Снедаемый чувством вины, оставшийся из братьев решил отправиться вслед за старшим, дабы повиниться перед ним и рассказать печальные новости.

Так, из мира, чуть позже названного в честь младшего из создателей – Алитар – ушли три брата, три дракона.

Но мало кто знает, что перед своим уходом младший из братьев вручил полученное магическое ядро одной из своих любимиц-датур, обладающей чистым сердцем, и велел беречь его как зеницу ока.

Так, магический кристалл и передавался из поколения в поколение, пока в один из обычных дней он не пропал...

Глава 1. Город грибов

Фангорум

В центре материка находился знаменитый своей красотой город, во главе которого уже многие годы стояла одна семья, передающая титул правителя от матери к дочери.

Там возвышался замок из белого камня, шпили верхних башен которого дотягивались до облаков. От него и до самых городских ворот располагалось множество одинаково прекрасных домиков.

Уникальной чертой этого города, прикрытого горами от ветра, была чистота и свежесть. Этим, как и всем остальным, горожане обязаны нынешней правительнице. Ведь именно она рассадила по всей территории города особый вид магических грибов. Споры, выпускаемые ими по ночам, подхватывали потоки магии. Именно благодаря этому все неприятные запахи исчезали, уступая место свежести.

Множество путешественников ежедневно посещали город, чтобы пополнить запасы, отдохнуть и немного пожить там. Стоит отметить, что в городе можно было найти любые товары, которые продавались в других землях.

Ночью, когда грибы выпускали свои споры, вся территория города будто наполнялась тысячами мелких светлячков, плавно летающих, повторяя движения потоков магии, будто рука художника затейливо водила кистью по холсту.

…

В Фангоруме стоял очередной солнечный день. Среди прочих его выделяла взволнованность горожан. Если бы посторонний наблюдатель мог заглянуть в один из покоев замка, то всё бы сразу же встало на свои места – на роскошной просторной кровати возлежала женщина, поражающая своей красотой, и творила ту единственную магию, которой обладают лишь женщины, независимо от мира и времени, в котором живут, – дарение жизни. Родились двое детей – девочка и мальчик. Для их матери это считалось считались невозможным, ведь из-за древней болезни женщины её семьи не могли родить мальчиков. По крайней мере, так всем говорили.

После того как королева открыла глаза янтарного цвета и увидела своих детей, лицо её исказила гримаса отвращения и ненависти при виде своего новорождённого сына.

– Вы знаете, что делать с этой тварью! – небрежно произнесла королева и со всей любовью и нежностью притянула к себе дочь.

В то время как служанка безмолвно укутывала плачущего мальчика в плотный свёрток, королева отдала свою дочь в заботливые руки оставшейся прислуге и в бессилии рухнула обратно на кровать.

Напротив кровати стояло огромное зеркало, украшенное по краям изысканными узорами и золотом. Когда королева повернулась спиной, мелкие синеватые грибы, подобные тем, что росли на территории всего королевства, и торчащие нитки грибницы прорастали из кожи по всей её спине. Некоторые участки кожи, подобно нарывам, находились в натяжении под давлением ещё не проклюнувшихся прорастающих грибов. Причем, это не доставляло ей боли.

…

В это же время по пустым коридорам белокаменного замка служанка с безумным взглядом несла в руках плачущий свёрток в одну из подземных комнат.

Нижние этажи освещались лишь вездесущими грибами, растущими в замке буквально в каждом углу. Дойдя до огромной железной двери, служанка с трудом отворила её и вошла в просторное помещение, где находились лишь алтарь и нож, лежащий на нём. Алтарь был испещрён древними узорами, повторяющие те, что были на клинке.

Уложив свёрток в углубление, служанка взяла в руки кинжал и порезала запястья на своих руках. Кровь равномерной струёй стала стекать на алтарь, вырисовывая замысловатые рисунки, растекаясь по гладкой поверхности камня до того момента, пока из алтаря резко не выдвинулся шип, пронзая сердце служанки, даря ей быструю смерть. Женщина, не проявив ни единой эмоции, на глазах превратилась в иссушенный труп, в то время как алтарь засиял красным светом. Этот свет собирался в одном месте – в круге, где лежал младенец. Вскоре комнату заполнило кровавое зарево, танцующее на стенах комнаты. И после резкой вспышки оно тут же исчезло. Как и младенец.

Убить своё дитя – поступок, смертельный для существа, которое правило этим городом. Единственным выходом было отправить малыша в место, смертельное для него.

Чем же была вызвана ненависть этой женщины к своему сыну? Самым простым чувством всех живых существ - страхом! Ведь сын датуры – древнего разумного вида человекоподобных грибов – рождался больше похожим на человека, и против него магия этих существ была бессильна. Именно поэтому ещё с древних времён датуры избавлялись от своих сыновей различными способами. Ведь нередко, вырастая, те обращались против своих матерей.

…

То ли этот младенец был поцелован самой удачей, то ли так было предначертано, но в это время проводился ещё один ритуал. Именно в тот день переплелись две судьбы: мальчика, обречённого на смерть, и колдуна, потерявшего самое дорогое, что у него было.

Глава 2. Датуры

Датуры – очень редкий вид магических существ. После охоты, устроенной на них жителями Болотного леса, от этого народа мало что осталось. Единственное более полное упоминание о датурах встречается в старинном фолианте, последний экземпляр которого находится в личной библиотеке Абомины – всеми любимой и почитаемой правительницы Фангорума.

Автор столь древней книги смог по крупицам собрать в своём труде большинство сведений об этом виде.

«Если демоны приводят в ужас своей неотвратимостью, то датуры – хитростью, жестокостью, а также жаждой и умением повелевать». С этих слов и начиналось повествование.

Датуры – древний магический и очень редкий вид существ, особенностью которых является то, что на их теле на протяжении всей жизни растут особые грибы. Споры этих грибов способны подчинить себе волю почти любого живого существа, вдохнувшего их. В зрелом возрасте датуры становились похожи на ходячие разлагающиеся трупы, на их телах прорастала грибница: их кожа становилась похожа на трупную, покрывшуюся множеством трещин с вылезающими из них грибами. Под конец жизни почти все конечности у датур отпадали от веса уже значительно подросших грибов и грибницы, разрушающей даже кости. От датур часто оставалось лишь туловище, усыпанное грибами, и идеально чистое лицо – даже после смерти оно долгие годы оставалось нетронутым разложением и считалось идеалом женской красоты.

Датурами были лишь женщины в их роду, хотя они всегда производили на свет двойню – мальчика и девочку. Сын датуры почти ничем не отличался от человека, лишь обладал долголетием, красотой, огромным потенциалом в магии и невосприимчивостью к их магии. Из-за последней особенности датуры сразу же после рождения мальчика старались от него избавиться – всё их нутро вопило от ненависти к этому существу. Изначально их останавливало проклятие, наложенное одним из драконов-основателей. При собственноручном убийстве или убийстве через порабощённых датуру ждала страшная смерть – все её тело начинало покрываться гнойными язвами, грибы отпадали, а на их месте оставались кровоточащие раны.

Не сразу, но датуры нашли выход из этой ситуации – с помощью одного кровавого ритуала они разрывали связь между собой и отправляли ребёнка туда, где он точно не сможет выжить. Правда, для этого пришлось ждать, когда последний дракон, что мог осудить такое поведение своих созданий, покинет их.

Дочерей же датуры очень любили и передавали им все накопленные знания. До шестнадцати лет датуру невозможно было отличить от обычной девушки, лишь только на свой шестнадцатый день рождения на её теле начинала появляться грибница и проклёвываться первые грибы. С каждым годом их становясь всё больше.

Как же Амобина к своим ста пятидесяти семи годам оставалась прекрасной девой без единого гриба на руках и ногах? Ответ прост. По некоторому стечению обстоятельств она смогла отделить большинство грибов от своего тела и распространить их на территории города, оставляя на себе лишь небольшую часть для контроля выделяемых ими спор. Огромную роль в этом деле сыграл Либерандиум – драгоценный кристалл, что на протяжении всей жизни дракона формировался в его теле, вбирая в себя магию существа и служа ему магическим ядром.

Королева заполучила кристалл жизни самого дракона-прародителя – создателя гномов. Гномы до сих пор верили, что кристалл забрал другой дракон.

С помощью этого кристалла Абомина и распространила свои грибы на целый город и его окраины, перед этим выйдя замуж за местного правителя, а позже заняв его место. Тот факт, что городские советники встали на её сторону даже после неожиданной кончины мужа, ни у кого вопросов не вызвал.

До правления Абомины торговый город представлял собой воплощение алчности и отсутствия каких-либо моральных ценностей – при наличии денег можно было получить абсолютно всё. Богачи не отказывали себе ни в чём – в то время как другие всего за один золотой готовы были сделать что угодно, даже продать собственного сына на потеху какому-то старику, лишь бы заплатил. Работорговля хоть и была запрещена, но за небольшой процент местная стража закрывала глаза на происходящее на окраинах города. Из-за беспорядочных половых актов, чаще всего нетрадиционных, которым так любили предаваться местные богачи, на окраинах нередко можно было заметить истощённое дитя с выступившей сыпью на руках и ногах.

…

Шёл дождь. Ветер гулял по улицам. Всякая бездомная шавка в этот вечер стремилась найти приют и не умереть от голода и холода. Но укрытия здесь не было, лишь холодные побитые кирпичи да прохудившаяся крыша, сквозь которую вода лилась ручьем. В этих холодных стенах одиноко горела свеча, света от которой было недостаточно, чтобы осветить комнату. Но это не мешало согреваться бездомным, прижавшимся друг к другу. Внешне они напоминали кучу нестиранной засаленной одежды, которая вот-вот станет тряпьём. У них уже не было сил – объедки, постоянный холод и отсутствие чистой воды здоровья не прибавляли. Среди этой кучи блестели два фиалковых шарика, которые неуместно смотрелись на измученном скелете, обтянутом кожей. В них отражался огонёк свечи, которая упрямо горела несмотря на то, что от неё осталась небольшая лужица воска да догорающий фитиль. Собственный же огонёк в этих шариках погас со смертью близких, попадания на «попечение» к тому противному мужчине, что обещал позаботиться о нём. Каково же было удивление мальчика, когда его приковывали к кровати и вытворяли с ним всякие мерзкие вещи. Он уже не помнил, как попал в это место – всё было будто в бреду. Но как бы мальчику ни было плохо, он нашёл новую семью, пусть и бедную, но не потерявшую человечность и принявшую его. Всё изменила болезнь, которой несколько недель назад заболел один. Через неделю заболевшего не стало, а через пару дней заболели и остальные. Денег на лекарства не было – да и не помогли бы они, болезнь была неизлечима, а тех, кто от неё умирал, просто сжигали.

Сейчас же оставшиеся в живых бедняки лежали и молились, чтобы хоть кто-нибудь пришёл и избавил их от страданий. Только лишь обладатель фиалковых шариков смотрел, как догорает свеча – огонёк уже начал ослабевать и с каждым мгновением становился всё слабее. Вдруг шарики намокли и по когда-то розовой щеке их обладателя, потекла слеза. В свете затухающего огонька она переливалась подобно драгоценному камню, стремясь показать чистоту души своего владельца, моля, чтобы она попала в лучшее место.

И вот, с последним всполохом огонька потухли и капля, и два некогда фиалковых мальчишечьих глаза, а вместе с ними и его жизнь. Те, кто заменил ему семью, даже не заметили этого, потому что умерли несколькими мгновениями спустя.

А в это время в город через главные ворота входила прекрасная девушка в походной мантии с печальной улыбкой на устах и со странным продолговатым свёртком в руках.

…

День гибели правителя от неизвестной болезни и восхождения на престол Абомины стал переломным для всего города, ведь после этого у многих в домах вместо цветов стали появляться миловидные синеватые грибы, которые светились в темноте и выделяли светящуюся пыльцу, убирающую зловоние нечистот и оставляющую запах свежести.

Многие больные стали выздоравливать, постепенно всё преображалось – некогда продажные советники категорически отказывались брать взятки, да и тех, кто их предлагал, стало значительно меньше. Строились дома, школы, больницы, пропали запрещённые вещи, которыми раньше так любили промышлять здешние торговцы. Возводились новые мануфактуры по производству различных товаров, особенно ценились зелья из тех самых грибов. Город будто переродился с приходом королевы на престол.

…

В одну из просторнейших комнат замка Фангорума сквозь зашторенные плотной тканью, расшитой золотыми орнаментами, в окна просачивалась тонкая линия дневного света. Мириады частичек незаметной пыли танцевали свой замысловатый танец в этой светлой полосе. Несмотря на почти полное отсутствие освещения, хозяйка этой комнаты сидела за письменным столом и со всем сосредоточением вчитывалась в содержание пожелтевших от древности страниц очередного фолианта. На её волевом лице с пухлыми губами, прямым носом и ослепительно ясными янтарными глазами проступила лёгкая задумчивая морщинка, которая никоим образом её не портила. Она уже который день подряд сидела за древними рукописями, пытаясь отыскать хоть какое-то упоминание точного места последнего пристанища одного из последних драконов. Её дочери – Реде – через год исполнится шестнадцать, а она так и не смогла отыскать ещё один волшебный камень - Либерандиум. Амобина не желала своему чаду участи разлагающегося трупа.

Размышления её прервал звук открывающейся двери: в комнату влетел огненный водопад волос в изумрудном лёгком платье с нежной улыбкой на губах и с искрой озорства в фиалковых глазах – Реда. Под укоризненный взгляд матери девушка споро привела себя в согласно её возрасту и положению вид и приняла соответствующую позу: выпрямила спину, гордо вздёрнула голову и с вызовом взглянула на мать.

Первой не выдержала старшая датура, прыснув со смеху и озарив свою дочь улыбкой, полной любви.

– Сколько бы ни было тебе лет, ты не перестаёшь подражать урагану, «передвигаясь» по замку, – с укоризной произнесла Абомина.

– Некогда очень мудрый человек сказал мне: «Дозволено всё тебе, пока этого никто не видит!», – гордо произнесла принцесса. – А ты на мою шалость глаза закрываешь.

– Вижу, этот урок ты хорошо усвоила, как и все остальные, несомненно.

– Новостей нет, в летописях ничего не сказано о Либерандиуме, некоторые слышали о нём, но этим всё и ограничивается, – доложила Реда результаты своей работы, присев на краешек стола и задумчиво накручивая локон на палец.

– Знаю… Но, кажется мне, я близка к разгадке. Согласно легендам, один из драконов улетел в сторону Северных гор, в Пещеру оставленных надежд.

– Хочешь сказать.., – с пониманием начала принцесса, но кивка матери было достаточно для ответа и Реда так и замерла с полуоткрытым ртом и поднятыми бровями. Моргнув, она быстро вернула нормальное выражение лица. – Тогда я отправлюсь туда завтра же – до шестнадцатилетия осталось не так уж много времени, а ждать, пока слуги его добудут – непозволительная роскошь.

– Отправлять туда тебя –неоправданный риск, – твёрдо сказала Абомина, садясь в кресло, обдумывая варианты.

В глазах Реды промелькнуло возмущение, но больше ничем свои эмоции она не выдала:

– Ты сама туда поехать не можешь, а ждать, пока я…

В этот момент послышались торопливые шаги в коридоре, а затем в дверь постучались.

– Войди, – холодно позволила правительница, сурово смотря на свою дочь.

В комнату вошёл слуга, с его лба стекали крупные капли пота, а глаза бегали из стороны в сторону. Достав из-за пазухи небольшой конверт, он произнёс:

– Разведка с Меаджа передала доклад!

Прежде, чем Абомина протянула руку к письму, Реда выхватила конверт, вскрыла его и бегло прочла. Лицо девушки осветила улыбка, а глаза так и светились:

– А если я буду не одна, а, скажем, в сопровождении гномов?..

Глава 3. Салрит

На северо-востоке материка располагался скалистый остров, изобилующий различной живностью и растениями. Жили там суровые местные жители – бесстрашные викинги, чей нрав сравнивали с могучей горой, а гнев – со всепоглощающим пламенем. Дома викингов располагались ближе к центру острова – улицы между ними были просторными, такие, чтобы лошади спокойно могли тащить повозки. Чуть дальше деревни находилась пристань, где огромные драккары и кнорры ожидали очередного плавания.

На окраине деревни находился небольшой, уже накренившийся от времени, но всё ещё крепко стоящий дом верховного колдуна деревни. Был ясный день, и те, кто хоть немного знал Гельвара, понимали, что колдун в очередной раз проводит ритуал. Ходили слухи о его истовых стараниях вернуть сына с женой к жизни. Из открытых окон доносились ритуальные песнопения и валил янтарного цвета дым.

Несмотря на многочисленные жалобы и просьбы жителей деревни изгнать свихнувшегося колдуна, местный глава – Тормод – игнорировал их и смотрел на выходки старого друга с пониманием – печали Гельвара не было предела. Верховный колдун буквально потерял смысл жизни – красавицу жену Калтинес, бывшую для него опорой, и новорождённого сына.

Причиной этому было редкое явление, встречающееся у детей, одарённых магией. Почти с самого зачатия было видно, что ребёнок забирает все силы матери. Калтинес за пару месяцев из краснощёкой девушки превратилась в измождённую старуху. Прекрасно понимая свою участь, она убеждала мужа в своём отличном самочувствии и списывала все изменения на что угодно, только не на приближающуюся кончину.

Так совпало, что Гельвар за месяц до родов уплыл с вождём на собрание со старейшинами других деревень, расположенных близ другого материка: присутствие там верховного колдуна деревни было обязательным условием. По возвращении их ждала ужасная новость – Калтинес не перенесла роды, а новорождённый сын из-за нехватки сил вскоре последовал за своей матерью.

Колдун в тот день из крепкого мужа с густой тёмной копной волос превратился в скрюченного седого старика и с тех пор почти не выходил из дома, зарывшись в старинные свитки и фолианты.

Тормод прекрасно знал, что Гельвар не занимался возвращением людей с того света, как многим могло показаться, но всё же было принято решение наведаться к нему в гости.

Когда до дома колдуна оставались считаные шаги, песнопения стихли, а из открытых окон перестал валить дым, раздался детский плач. Глава деревни опешил от этого, но не стал долго мешкать и ввалился в дом, боясь даже представить, откуда у Гельвара дома оказался ребёнок, и для чего тот ему нужен.

Тормод застыл в немом недоумении при виде друга, стоявшего во всё ещё светящемся магическом круге, испещрённом множеством магических рун. При этом в руках Гельвара можно было заметить маленький свёрток, из которого и доносился плач. По щекам колдуна текли слёзы, а на губах играла улыбка.

– Во имя всех богов, Гельвар, что здесь происходит?! –удивлённо произнёс Тормод.

– Он похож на неё, не правда-ли? – с нежностью в голосе произнёс колдун, разворачивая свёрток и показывая большие глаза цвета изумруда с вкраплениями фиалковых зёрнышек и нос-пуговку.

– Только не говори мне, что это...

– Да, ты абсолютно прав, ведь это магическое существо, которое я призвал с помощью ритуала.

– Во имя всех богов...

– Полагаю, они к этому тоже причастны, ведь на днях мне было видение о том, что я должен это сделать, – произнёс Гельвар, небрежным кивком головы указывая на магический круг.

– Да дай ты мне сказать, старый ты забулдыга! Опять надрался с горя и в пьяном угаре начертил неведомую хреновертину! – в сердцах воскликнул староста, возмущённый лишением его возможности хоть что-то сказать.

– Могу продолжать? – спокойно спросил колдун.

– Да!

– Тогда слушай...

Уложив уснувшего младенца в кроватку его покойного сына, Гельвар рассказал о том, как после утраты семьи зарылся в древние свитки и фолианты, пытаясь отыскать способ вернуть родных, вместе с этим осушая все запасы алкоголя в погребе. К великому сожалению, выпивка закончилась много раньше мудрёных свитков. В очередной день, убеждаясь, что его надеждам не суждено сбыться, его сознание резко погрузилось в некий транс, где колдуну явился этот магический круг и знание, когда необходимо провести ритуал. Тот, кого он призвал, отчасти не являлся человеком, но об этом Гельвар умолчал, сообщив лишь то, что отныне судьба мальчика связана с ним.

Ближе к вечеру, когда была найдена кормящая мать, у которой есть лишнее молоко для малыша, Тормод покинул дом Гельвара и по пути к себе пребывал в раздумьях. Что за судьба уготована мальцу ?

– Хех, в любом случае будет интересно...

Глава 4. Мальчик на острове

На отдалённом берегу находились трое: седовласый старик, укутанный в тёплую молочно-белую мантию, и двое детей – девочка и мальчик лет семи. Они с удовольствием слушали рассказы старого колдуна. На девочке были сапоги из плотной кожи, тёплые штаны и меховое платьице с широким поясом, расшитым различными узорами, мальчик же был в обычной домотканой тунике со схожим поясом и в кожаных штанах. Казалось, ему вовсе не холодно.

– Вот так всё и появилось… Агвид, ты так в Катарине дыру прожжёшь, если продолжишь на неё смотреть… О чём я до этого говорил? – беззлобно проворчал Гельвар.

Девочка мило покраснела, осознав, что всё это время на неё пристально смотрела пара фиалковых глаз, и показала провинившемуся язык.

– Отец, я просто задумался, а говорил ты о том, что в нашем мире изначально была лишь земля да скалы до тех пор, пока на наши земли не ступили могучие драконы-прародители. Своим дыханием они создали моря и океаны, деревья и цветы, одновременно с этим каждый из них изверг из своего пламени народы, что несли их идеалы: люди, гномы, датуры, нэру, – последнее слово Агвид буквально выплюнул.

– Думаю, на сегодня с вас хватит, отдыхайте пока.

Детям не нужно было повторять дважды – через мгновение их и след простыл, а старый колдун ещё некоторое время сидел с задумчивым видом, вглядываясь в еле заметный силуэт материка, видневшегося на горизонте.

Тем временем Агвид с Катариной бежали в их любимое место – на одинокий уступ одной из скал. С него открывался волшебный вид. Они всегда приходили сюда вдвоём, держа втайне это место от старших братьев девочки – Клемента и Гуннара. С остальными детьми они не очень ладили, а с этими двумя – очень даже. Если Агвид с Катариной любили учиться, то Клемент с Гуннаром были без ума от оружия, а именно от того, как умелые воины танцуют с ним в сражениях. Пока эти двое с самого утра пропадали на тренировках с мечами, овладевая различным видом оружия, Агвид с Катариной уделяли внимание книгам.

– Как думаешь, почему драконы покинули нас? –нарушила тишину Катарина.

– Хм… отец говорил, причин никто так и не знает до конца. А что?

– Просто мне кажется это странным – оставить без присмотра своих созданий. Можно даже сказать, детей.

­– Родители бывают разные, – заметил Агвид. – Вот твой отец как тебя наказывает?

– Никак. А вот от мамы могу выслушать.

– Выслушать… Меня Гельвар каждый раз грозится к дереву привязать и на ночь оставить. Пока только с местом и верёвкой определились…

– Да при чём тут это? – непонимающе спросила Катарина.

– Плохой пример привёл, прости. Создатели могли как просто покинуть нас, так и просто притаиться, продолжая наблюдать за нами.

– Может быть, – задумчиво протянула девочка. – Вот ещё что узнать хотела: ты думал, как поздравлять моих братьев будем?

…

Ни единого живого дерева. Будто плотный ряд колючек раскинулся около единственной горы, возвышающейся на фоне других. Стоило мне долететь до вершины, на которой простиралась большая безжизненная поляна, как я увидел его…

Чудовище, существующее лишь в книгах, по крайней мере, я так думал до этого момента. Это был дракон, который по усмешке судьбы пребывал во сне около одинокого цветка, растущего на этом мёртвом месте.

Аккуратно спустившись, не перевоплощаясь, чтобы не разбудить древнего стража, я подобрался к столь необходимому цветку. Между мной и этим цветком, очень похожим на чёрную розу, оставалось лишь мгновенье, как вдруг…

«Птенец, сможешь ли ты меня сорвать? Жизнь приходит лишь со смертью, а смерть – с жизнью», – раздалось в моей голове.

– Вопрос хороший, быть может, я и подумал бы над ним, но времени у меня на это нет…

Как только я сорвал столь странный цветок, то почувствовал, как все мои силы, подобно воде, стали утекать.

Нет! Я должен успеть!

…

Каждый взмах – боль, каждый вздох – боль. Я никогда ещё не летел с такой скоростью, но всё равно не успевал. Был уже рассвет, и я чувствовал, что остались считаные минуты. Катарина, только дождись!

…

В открытое окно одной из дворцовых комнат влетел тёмный огонёк, который спустя мгновение оказался юношей, держащим в руках тот самый цветок. В кровати лежала некогда прекрасная эльфийская девушка, сейчас она представляла собой довольно печальное зрелище – мертвенно-бледная кожа, вздувшаяся паутина вен на всём теле и небольшая ранка в районе сердца, следы которой виднелись сквозь белоснежную сорочку. Казалось, ещё мгновение, и она испустит свой последний вздох.

На ватных ногах он подошёл к кровати и вложил в руку умирающий цветок.

В тот же миг цветок стал увядать, а девушка будто наполнялась жизнью с каждым вздохом. Спустя некоторое время она открыла глаза.

Буквально в мгновение он наклонился к ней и неуверенно поцеловал. Этот поцелуй был скоротечен, но чувства, вложенные в него, казалось, останутся навсегда.

– Прости…

Что-то тёплое потекло по его щекам...

…

Агвид проснулся от странного ощущения влаги на щеках – кто бы мог подумать, что он расплачется во сне, жаль, уже не помнил, почему. Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, юноша сладко потянулся, чувствуя, как остатки сна постепенно уходят. Встав с кровати, он посмотрел в окно, по привычке ожидая увидеть Клемента с Гуннаром, чтобы пойти на очередную тренировку, но, вспомнив, что сегодня учитель по бою на мечах сказал им отдыхать в честь праздника, с радостным вздохом обратно упал в кровать.

Клемент и Гуннар были сыновьями главы деревни и лучшими друзьями Агвида. Благодаря дружбе Гельвара с Тормодом они с пелёнок росли вместе, вместе бедокурили и вместе получали нагоняй от двоих отцов. Мамы у Агвида не было, но Тенейри смогла заменить её и поровну разделить свою заботу и любовь между Клементом, Гуннаром, Катариной и ним, относилась к нему как к родному сыну. Катарина же была для них любимой младшей сестрой, которую они старались радовать каждый по-своему.

Братья, помимо владения мечом, имели и иные таланты. Клемент играл на арфе, Гуннар – на флейте, а Агвид вырезал из дерева различные игрушки и украшения. Часто они собирались вместе и веселились. Пока братья обучались владению мечом, Агвид и Катарина постигали тонкости магии и алхимии. Обычно эти занятия либо чередовались, либо под них выделялся целый день – в такие моменты Агвид с отцом уходили в лес и проводили там всё время, изучая растения и учась их собирать. Когда же Гельвар отправлялся вместе с Тормодом в плавание на собрания старост, Агвид переходил под попечение учителя владения мечом – Еная.

Енай – строгий учитель и добрейший человек – мог как отругать на занятии любого ученика, так и после обнять его и похвалить. Но сегодня был особый день – день рождения Катарины. Ей исполнялось пятнадцать лет. В качестве подарка Агвид вырезал из дерева прекрасную птицу, которую они некогда видели с Катариной. Братья с помощью него и его магии заключили в драгоценный камень свою песню и вставили этот камушек в ожерелье, чтобы, когда Катарине становилось грустно, она могла услышать голоса своих братьев.

Ещё немного полежав, Агвид отправился готовить завтрак себе с отцом. Обычно Гельвар просыпается раньше него и готовит сам, но сегодня старик, видимо, тоже решил поспать.

Достав из погреба крынку молока и кусок сыра, Агвид направился на кухню. Там он нарезал хлеб с сыром, достал с полки горшочек мёда, поставил на стол деревянные кубки и, не став ждать отца, принялся за еду. Ароматный яблочный мёд совершенно менял вкус еды, добавляя множество ароматных нот.

После того, как он пошёл умываться на задний двор, из дома начал доноситься скрип кровати и сладостные вздохи от потягиваний после сна. Проснулся отец.

Солнце уже как час выглянуло, птицы только-только начали петь, радуясь новому дню, трава поблёскивала капельками росы, подобно девушке с новыми украшениями.

Спустя некоторое время Агвид вышел с подарком из дома, не боясь прогадать и не спеша успеть до того момента, как именинница проснётся. Катарина, несмотря на всю свою прыть, была отъявленной соней, а сегодня она имела право проспать до самого начала празднества. Светило уже полностью показалось, даря приятное тепло. Лёгкий ветерок растрепал волосы Агвида, превратив их в птичье гнездо, разве что без веток и грязи.

На улице было относительно тихо, казалось, только кузнец не спит, стуча большим молотом по пока ещё бесформенному куску металла, да учитель по фехтованию – Енай – качался в своём любимом кресле, лениво покуривая табак из длинной трубки.

Путь до дома главы деревни занял одну треть часа. А Агвид всё думал, как лучше поздравить Катарину, строил множество вариантов, но все они были отметены в сторону, подобно шелухе. Оставляя один-единственный – окно в её комнату было открыто.

Дом главы деревни был единственным со вторым этажом – именно там находилась спальня Катарины.

Поставив подарок на землю, Агвид прыгнул вверх, цепляясь за карниз. Не каждый бы допрыгнул до него.

Аккуратно забравшись в спальню, он чуть не забыл, зачем пришёл – на кровати лежала девушка, в которой сложно было признать его подругу. Белоснежная сорочка была немногим светлее кожи спящей, нежное лицо со слегка пухлыми губами и прямым носом не кривилось, как обычно, а умиротворённо улыбалось. Струился водопад русых волос, отливавших золотом в лучах светила.

Пара мгновений ему понадобилось для того, чтобы заново научиться дышать, чуть больше – чтобы нехитрым заклинанием поднять подарок к себе.

Аккуратно, боясь потревожить её сон, он поставил статуэтку птицы на письменный стол, перед этим наложив особое заклинание на подарок. Какой бы Агвид был сын колдуна, если бы подарил обычную деревяшку, хоть и собственноручно выструганную?

Агвид уже собирался уходить, как спонтанное желание овладело им. Не смея противиться ему, осознавая всю глупость того, что собирался сделать, он наклонился над спящей, вдыхая приятный запах гардении, и поцеловал в уголок губ, при этом покраснев и смутившись.

Выпрямившись, он ощутил опьянение от счастья, смешанного со страхом, и неровными шагами постарался как можно быстрее отойти от места преступления.

Как только он спустился, то тотчас помчался домой. А Катарина продолжала неподвижно лежать в кровати с краснеющими щеками, блестящими и счастливыми глазами – она не расскажет ему, что проснулась, как только он взобрался в её спальню, но мешает ли ей это рассказать Агвиду про очень реалистичный сон? Так и не определившись, чего хочется больше – раскрыться ему сразу или ещё немного помучить, – она вновь заснула со счастливой улыбкой на лице.

…

Вечером во дворе главы деревни уже был сооружён большой стол, чтобы все желающие могли присоединиться к празднеству. Столешница прогибалась от изобилия еды: кабаны на вертеле, дичь на углях, рыба в глине, бочонки с медовухой и вином. Больше всего из напитков было ягодного морса, аккуратно разлитого по кувшинам, расставленным по всему столу. Заботливые хозяева поставили парочку закупоренных кувшинов еще и под стол, в которые позже добавится кое-что спасительное. Они предвидели, что не все смогут куда-либо уйти, а поутру иногда так хочется пить, да и голова побаливает.

Сам двор был большим, и хоть как-то украсить его было непросто. Тормод, недолго думая и используя такие слова, как «друг», «должен» и «прошу», смог привлечь к решению этой проблемы Гельвара, а тот, в силу своей занятости приготовлением зелья от похмелья, возложил это на Агвида. Конечно, чтобы улучшить его навыки владения магией.

Стоит ли говорить, что в его планах появление там планировалось намного позже?

Делать было нечего, поэтому, надев кожаные штаны, ботинки и белую праздничную тунику с кожаной курткой, он понуро побрёл к дому Катарины.

Во время дороги он обдумывал, как лучше украсить двор. Благодаря Тенейри вдоль ограды росли дивные кустарниковые розы, а на подоконниках стояли горшки с различными цветами, так что задача была не так уж сложна. Лицо Агвида осветилось улыбкой, а в глазах загорелось предвкушение.

Дойдя до дома Катарины, он отыскал Тормода и сообщил, что освещение и факелы не понадобятся. Глава деревни одобряюще кивнул и указал в сторону двора.

Заклинание, что собирался применить Агвид, было не только одним из первых, которым его научил Гельвар, но и самым любимым, ведь с его помощью можно было столько делать! Это было заклинание обычного магического светляка – ему мог обучиться даже тот, в ком есть хоть крупица магии. Но обычно у всех светляк получался размером с кулак и был одного и того же цвета, у Агвида же получались именно светлячки, которые были хоть и меньше обычных жучков, но много ярче. Светлячкам он мог придать любой цвет, мог заставить их не просто парить в воздухе, но и обволакивать какой-нибудь предмет, заставляя тот светиться. Клемент с Гуннаром часто любили сражаться друг с другом, держа в руках светящиеся различными цветами мечи со щитами.

До самого начала празднества Агвид зачаровывал каждый цветок, заставляя его тускло светиться своим цветом. А когда с этим было покончено, в воздух взмыли несколько сотен разноцветных светлячков, равномерно покачивающихся на ветру.

Когда же пришло время встречать гостей, Агвид уже сидел за столом, потягивая морс и голодно смотря на яства – хоть заклинание было и лёгким, но за сегодняшний вечер он слишком много раз его применил, на что ушли почти все его силы, и из-за этого ощущалась небольшая тошнота. Но есть все же хотелось.

Просидев ещё некоторое время, он подошёл к Гельвару, сказал пару слов тому и вяло побрёл до их дома.

– Катарина, не проводишь Агвида? Не перестарался ли он, украшая это всё? – спросил хитрый колдун именинницу.

Девушка без раздумий согласилась – все поздравления она уже выслушала, а другие тосты они придумают и без её участия.

Быстро поравнявшись с Агвидом, она молча пошла рядом с ним.

– Иди обратно, это же твой праздник! – произнёс Агвид.

– Вот именно – мой праздник, что хочу, то и делаю! – ответила Катарина, показывая ему язык.

– Твоё право, – признавая своё поражение, ответил Агвид. Дальше они пошли молча.

– Может, мне за Гельваром сходить? – спросила Катарина, когда они дошли до его дома. – Что-то ты совсем плохо выглядишь.

– Что, рога с хвостом выросли? Тогда срочно его зови, иди в кровать, шутник, тебе отдохнуть нужно.

– Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа! – в поклоне произнёс Агвид, слегка покачиваясь при этом.

– Какой, однако, у меня славный слуга! – Катарина подхватила его под руку и провела до кровати.

Подумав, что с него нужно хоть куртку снять, не заметила, как обо что-то споткнулась, и они оба полетели вниз. Благо, кровать была как раз рядом, но плохо, что Агвид упал на Катарину, перекрыв ей воздух. Пока она пыталась восстановить дыхание, Агвид окончательно уснул, при этом прижав к себе то, что было под рукой – её саму.

Немного возмущённо повозившись, пытаясь высвободиться из его объятий и поняв тщетность своих попыток, Катарина ещё немного покрутилась, приняв удобное положение, и уткнулась носом в его грудь.

В доме колдуна мирно посапывали двое, а во дворе главы деревни, так и не заметив пропажи, продолжалось празднество. Никто не подозревал, что совсем скоро в их жизни наступят перемены.

Глава 5. Признание колдуна

Кто-то давно сказал: «Когда умру – мне будет всё равно!». Какие громкие, эгоистичные слова! Когда умрёшь, тебе, быть может, правда будет всё равно... А о родных подумать не хотел?!

Как сказать тому, кого ты на протяжении пятнадцати лет растил и обучал, по-отцовски ворчал и отдавал свою любовь, что не являешься его настоящим отцом? Вот и Гельвар не знал, как. Да и в последние минуты, когда сил уже не оставалось, он не видел смысла этого делать. Удары нэру становились все сильнее, твари хоть и тупые, но даже они были способны понять, что колдун продержится недолго. А ведь всё так хорошо начиналось…

Что может быть для родителя одновременно радостнее и вместе с тем печальнее, чем день рождения своего ребёнка? Пятнадцать лет Агвида означали то, что остался всего год до его совершеннолетия. Ровно через год ему придётся рассказать правду – Гельвар давно принял решение раскрыть эту тайну в день его совершеннолетия. На жителей деревни в день появления его сына, да, теперь сына, он навёл морок, чтобы никто не мог даже случайным образом проболтаться. Это одобрил Тормод – в пору бурной молодости колдуну часто приходилось прикрывать тылы будущему главе деревни… Весёлое тогда было время, да…

Агвид проснулся ближе к обеду – сегодня ни тренировок, ни уроков магии не было, и можно было позволить себе позднее пробуждение. Разбудил его слабый запах любимого ягодного пирога, доносящийся с кухни. Откинув одеяло и натянув штаны, юноша отправился на источник запаха, протирая сонные глаза.

– А пахнет как! – всё ещё пребывая в полудрёме, произнёс Агвид.

– Ну хоть штаны надеть не забыл, спасибо, – ехидно заметил Гельвар, наблюдая за тем, как лицо нежданной гостьи стремительно становилось похожим на кислицу, а мальчик начинал понимать всю неловкость ситуации.

Утром в дом колдуна пришла Катарина, чтобы испечь любимый пирог именинника, зная, что Агвид не скоро проснётся. За последние годы она превратилась в прекрасную девушку: пухлые губы, молочного цвета кожа, прямой аккуратный нос, пышные русые волосы, заплетенные в плотную косу.

«Хорошая выйдет из неё жена», –подумал Гельвар, улыбаясь в усы, наблюдая за тем, как она умело управляется с утварью. К тому моменту, когда на стол было накрыто, а по кружкам был разлит травяной отвар, Агвид успел одеться и сесть за стол с виноватым видом. Улыбка не сходила с лица Гельвара, но внутри него росло предчувствие чего-то недоброго. И, как вскоре выяснилось, не зря.

После столь позднего завтрака Агвид и Катарина пошли к её братьям, которым тоже не терпелось поздравить друга, а старый колдун решил прогуляться до главы деревни.

– Чувствуешь что-то неладное? – было первым, что сказал Гельвару Тормод, когда тот нашёл его у окраины деревни смотрящим на море.

– Верно подмечено, мой друг, – ответил Гельвар. – Но что, я пока так и не смог понять.

В этот момент вода у берега пошла рябью. Вдали стали виднеться приближающиеся твари – человекоподобные рыбы, по своим размерам превосходящие взрослого человека на голову или две. Синее, покрытое чешуёй, тело, длинные руки с плавниками на предплечьях. Вместо пальцев – огромные когти, что заменяли им всякое оружие.

– А я, кажется, начинаю догадываться, – произнёс Тормод и, сделав глубокий вдох, закричал во всю силу своего могучего голоса. – Закрыть ворота! Спрятать женщин и детей! Готовьтесь к бою!

И уже менее громогласно:

- Гельвар, ты нужен в убежище – выстави щит.

Ничего не ответив, колдун, будто позабыв про возраст, помчался к убежищу, по пути передавая всем слова старосты. Когда он добрался до заветного места, которое представляло собой огромную пещеру в одной из скал, там были почти все, кроме Агвида с Катариной.

Клемент с Гуннаром подлетели к старику и начали что-то очень обеспокоенно рассказывать, при этом нервно дёргая руками.

– Они… туда… а мы… вот! – всё, что смог разобрать Гельвар, поэтому решил их вразумить.

– А ну, тихо! По очереди!

– После того, как они пришли, мы поздравили Агвида и пошли играть. Час назад ему резко стало плохо, он еле держался на ногах, и мы отвели его домой, где Катарина дала ему зелье Реститу и уложила в кровать. Она осталась там, а мы пошли искать вас. Потом начался этот переполох, всех собрали здесь, но ни вас, ни их не было здесь! Нас не выпускают! Пожалуйста, помогите!

Быстро выставив защитный барьер на вход в пещеру и спрятав его за мороком, Гельвар побежал к своему дому, благодаря всех богов, что когда он выбирал место под него, ему взбрело в голову взять самый отдалённый участок от деревни, а значит, и от моря.

Краем глаза колдун отметил, что, несмотря на большое количество водянок, воины во главе с Тормодом уверенно отражают все их попытки ворваться в деревню. Но их становилось всё больше – нужно спешить.

Влетев в дом, старик увидел Катарину, обеспокоенно вытирающую пот со лба его сына. Не нужно быть сильным колдуном, чтобы понять происходящее – началось развитие магических каналов. Агвид был невероятно чувствителен в магии, что часто положительно сказывалось, позволяя быстрее осваивать различные заклинания, но не сейчас. Изменения, которые обычный колдун воспримет вполне спокойно, для сына были подобны пытке. Гельвар ничем помочь не мог – сил у мальчика было намного больше, поэтому единственное, что можно было сделать – это защищать его от внешних угроз до тех пор, пока процесс не завершится.

Вдруг раздался резкий вскрик и звук падающих главных ворот – нэру удалось задавить викингов количеством и ворваться в деревню. До пещеры раньше морских тварей они не доберутся, и нужно действовать быстро.

– Катарина! Собери все зелья, которые находятся на полке, и спускайся в подвал. Живо! – отдал команду колдун, беря в руки сына. – Ух... Откормил детину, да и Енай хорош – был бы пухленьким да лёгким, я ему это ещё припомню…

Катарина уже была в подвале. Поняв, чего хочет колдун, она уже освободила одну из полок, на которой вскоре оказался Агвид.

– Если я не вернусь, отдай ему это, как очнётся, – сказал Гельвар и протянул тряпичный продолговатый свёрток с привязанным свитком. Достав из кармана ещё один, он привязал к свёртку и его.

– Сидите здесь тихо. Твои братья знают, где вас искать. Если они не придут через день, выбирайтесь сами, в доме твоего отца в его шкатулке будет свиток, там написано, что делать. И да, я даю вам своё благословение, – с печальной улыбкой произнёс Гельвар. После чего вылез из подвала, плотно закрыл вход и накрыл его шкурой. Наложив не неё такие же чары, что и на пещеру, потратив на это свои последние силы, тем самым лишая себя возможности колдовать, Гельвар снял со стены ощутимо потяжелевший меч с щитом. А ведь говорил Тормод, что иногда нужно и спарринговать, а колдун шутя отказывался от этого.

Ничто не мешало ему остаться с сыном и переждать нападение, но там, у ворот, был его побратим, с которым он на протяжении всей жизни прошёл плечом к плечу через многое. И сейчас не собирался его бросать. Агвид уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться не только о себе, но и о тех, кто ему дорог. Издали виднелось буйное пламя волос с проседью – Тормод, что так рьяно отбивался от морских тварей, умудряясь при этом словесно поносить уже седьмое колено нэру.

Как когда-то в молодости, Тормод, почувствовав друга, когда тот был в нескольких шагах от него, резко срубил тварей, крутившихся вокруг него, и прижался плечом к Гельвару.

– Дети? – прокричал глава деревни, чтобы друг услышал его.

– Клемент с Гуннаром в пещере с жителями, Агвид с Катариной у меня в подвале! – ответил колдун, отбиваясь от мерзкой морды нэру, приняв удар когтистой лапы на щит.

Спина к спине, плечом к плечу, два друга сдерживали напор тварей. Воинов осталось не так много, трупы товарищей и нэру они скидывали в одну кучу перед входом, заменяя ими уничтоженные баррикады.

Когда викинги начали уставать, Гельвар заметил, что и нэру осталось не так много.

– Держитесь, немного осталось! – воскликнул он, чтобы поддержать товарищей и придать им боевой дух.

– Пора! Понеслась душа в раздолье! – крикнул Енай и помчался в гущу оставшихся врагов, уверенно танцуя с мечом, разрубая тварей на своём пути.

Более молодые из оставшихся последовали за своим учителем, остальные же остались держать вход.

Щит пришёл в негодность, превратившись в труху, а подобрать другой не было возможности, рука Гельвара уже не так уверенно держала меч, да и магическое истощение давало о себе знать. Одежда была мокрой и тяжёлой от пота и крови – серьёзных ран не было, но он получил много глубоких порезов, через которые сочилась кровь. Остальные выглядели не лучше Гельвара, поэтому он не позволял себе давать слабину и, несмотря на боль, продолжал сражаться.

Вскоре Енай разрубил последнего нэру, и все смогли вздохнуть с облегчением: из целого войска отважных викингов осталось дюжины две-три. У некоторых из них отсутствовали некоторые части тела, кому-то повезло больше, и они отделались лишь глубокими ранами.

Дорога от пристани и до самых ворот деревни была устлана разорванными и разрубленными трупами. Заплывший алым глаз Гельвара радовало лишь то, что на каждого разорванного приходилась десятка разрубленных…

– Славная битва вышла, друг мой! – ободряюще произнёс староста, вытирая кровь с лица тыльной стороной. Вместо левого глаза на Гельвара смотрела сочащаяся рваная рана.

– Славная, – произнёс колдун, оседая на землю. Он уже не слышал криков друга, не чувствовал его крепких рук, когда тот подловил его, все чувства будто отступили, взгляд зацепился за горшок с фиалкой, что каким-то чудом стоял целым на окне чьего-то полуразрушенного дома. Не хватало лишь изумрудных вкраплений.

Он так и не рассказал ему всего – боялся. Чего, сам не знал. Одинокая слеза пробежала по щеке, затаившись в уголке губ. Солёная. С грустной улыбкой на лице он сжал руку своего друга.

– Я позабочусь о нём за тебя, покойся с миром, брат, – отвечая на последнее рукопожатие своего друга и прислоняясь к его лбу своим, произнёс Тормод.

Глава 6. Город гномов

Меадж

Голубая дымка окутывала всё, на что падал взор, высота кружила голову, а от открывающейся картины перехватывало дыхание. Всё казалось таким крошечным и незначительным, что восседающий на уступе молодой гном готов был находиться тут вечность, погруженный в собственные мысли.

Печально вздохнув и опустив взгляд к подножию горы, туда, где располагался его город, он отметил, что уже пора возвращаться – отец зажёг огонь в горне, и из дымохода показалась тонкая струйка дыма.

С толикой лени гном встал, ощущая под руками приятную прохладу и успокаивающую шершавость камня. Спускался он по проторённой за многие годы тропе – это место они когда-то нашли с отцом и часто сюда ходили отдохнуть, созерцая красоты королевства гномов.

Многие считали, что жили они или под горой, или в ней самой, но и на земле им было неплохо!

Осторожно спускаясь по тропе, гном старался не нацеплять веток с листвой своей густой каштановой шевелюрой и не поцарапаться. Всё же получив веточкой по щеке, он скривился и подумал отрастить бороду, но тут же отбросил эту идею: борода колется, чешется, а ещё и ухаживать за ней нужно! Пусть эту гадость носят торговцы и стражники для придания более сурового вида, а Синдри и так хорошо.

Наконец, спустившись, молодой гном вошёл в город, чтобы почти сразу выйти из него – их дом располагался ближе к шахтам, так было удобнее доставлять руду и драгоценные камни. Его отец был лучшим кузнецом в их городе. Матушка же была ювелиром и изготавливала тончайшие украшения. А он, как их сын, перенимал как кузнечное, так и ювелирное мастерство.

– Опаздываешь. За меха, живо! – было первым, что услышал гном, как только вошёл в кузню, на ходу надевая защитную одежду.

Альф Ярый всегда был для него образцом и поводом для гордости. Помимо того, что он был кузнецом, отец Синдри ещё и был вхож в Совет города – скорее всего, за свою рассудительность.

Мощные мозолистые руки отца держали брусок металла, только что извлечённого из горна, а сын, орудуя большим молотом, растягивал его по наковальне, сгибал пополам и вновь растягивал – придумка отца, чтобы сделать металл более упругим.

Ближе к вечеру результатом их работы стала заготовка для меча главнокомандующему городской стражи. Его жена решила сделать такой подарок в честь недавнего повышения.

– Альф, Синдри! Еда готова! – в кузницу вошла низенькая пухленькая женщина с тёмной копной волос в кудряшках с милыми ямочками на щеках.

– Сейчас, немного осталось, – в голос ответили отец и сын, расставляя инструменты по местам и снимая защитную одежду.

– Я умываться, а ты пока приберись здесь.

– Хорошо, отец, – сказал Синдри, сметая мусор с пола и наковальни.

Покончив с уборкой, он вышел во двор, где стояла бочка с водой, и смыл с себя всю грязь.

Уже чистые отец и сын сидели за небольшим столом и поглощали их любимое блюдо – запечённую утку в мёде с грибами.

Со стороны входной двери раздались причудливые звуки – стук означал, что пришёл посыльный Совета (очередная причуда старика Бракхака, главы Совета).

Синдри с ленью и сожалением отложил столовые приборы и побрёл к двери.

– Нут? Что случилось? – на пороге дома стоял ровесник Синдри. Короткий ёжик чёрных волос весь блестел от пота, а с кончика носа-картошки то и дело срывалась капля-другая.

– Где твой… отец? Собирается Совет… срочно! – пытаясь отдышаться, произнёс Нут.

– Что? Зачем? Я передам, но…

– Не знаю! Спасибо! Я дальше побежал, последний остался! – воодушевлённый оттого, что не нужно доводить лично, убежал посыльный.

– Дела… Давненько такого не было.

…

За большим круглым столом сидели одиннадцать гномов в ожидании правителя их народа, Трибигилда Решительного.

Обсуждались бытовые темы, кто-то травил байки. Были даже те, кто просто сидел молча, нервно потягивая из фляги настойку – судя по тонкому аромату, ягодную с некоторыми травами.

Через некоторое время массивные деревянные двери открылись, и в зал Совета, наконец, вошёл Трибигилд Решительный. Свет в помещении, отражаясь от драгоценных камней в его короне, будто вспыхнул, прогоняя тьму из самых дальних углов. Из-под густых тёмных бровей, чуть сведённых в задумчивости к переносице, сияли яркие, цвета амазонита, глаза.

– Бульб, огласи! – подходя к своему месту, но не спеша садиться, бросил Трибигилд в пустоту.

Нервно икнув, встал тот самый гном, что потягивал из фляги, безуспешно пытаясь спрятать ее за пазуху. В конце концов, что-то пошло не так, и на его рубахе начало расплываться мокрое пятно, приятно пахнущее слегка забродившим соком. Но он уже не обращал на это внимания и принялся зачитывать с листа, всё время лежащего перед ним на столе.

– Оглашаю предсмертную волю первого короля гномов Горда Провидца:

«Покуда у народа нашего в достатке драконий рубин, ночи спокойны. Но только как останется камня на семь лет, сын кузнеца, купца, стражника, охотника и правителя нынешнего отправится на землю последних драконов, дабы освободить народ наш от влияния драгоценного камня сего».

После того как глашатай умолк, Совет погрузился в раздумья. Со смертью прародителя их народ стал чахнуть без магии, что поддерживала жизнь, не давая им превратиться в безумных тварей, подобных нэру. Тогда-то, как гласят легенды, и появился первый король гномов, что нашёл оставшиеся после битвы между братьями-драконами капли крови, превратившиеся в драгоценные кроваво-красные камни – драконьи рубины. Горд был тем, кто придумал способ извлечения из них магии жизни. Позже, ближе к концу своего правления, его стали называть Гордом Провидцем, благодаря безошибочности принятых им решений гномий народ был спасен от смерти. Его последняя воля была обязана к исполнению – это понимали все.

– Сколько? – хрипло спросил один из гномов.

– Седмица, – тихо ответил король.

Раздался резкий звук двигающегося дерева по каменному полу: стул не выдержал столь неожиданного движения и упал.

– Утром они идут ко мне – подберём им броню с оружием! – решительно сказал Альф, стараясь не так сильно сжимать край стола.

– А затем ко мне! – подхватил торговец.

Каждый член Совета старался внести свою лепту в грядущие сборы и как-то обезопасить поход. Никто не желал потерять ни своего сына, ни чьего-то другого, хоть и втайне ликуя, что не нужно отсылать своё чадо.

Ближе к рассвету все вопросы были решены, и члены Совета покинули здание.

…

В доме ещё горел свет, жена с сыном терпеливо ждали его за столом. Их лица осветились улыбками, когда он вошёл в дом. Присев на стул, Альф начал рассказывать о причине столь срочного собрания. Ближе к концу рассказа улыбки на лицах родных потухли, в глаза матери закралась паника, а Синдри нежно взял её за руку, успокаивающе улыбнулся и произнёс:

– Не волнуйся, всё будет хорошо.

Глава семьи встал из-за стола, достал с верхней полки курительную трубку и маленький горшочек с любимым табаком. Плотно забив камеру, он поднёс уже приготовленную лучину к огню печи. Маленький огонёк на тонкой деревяшке, следуя дыханию гнома, лизал засохшие листья, заставляя их тлеть. Вскоре по кухне заструились кольца дыма. Тело Альфа расслабилось, а в голове появилась приятная дымка, выгоняющая все ненужные мысли вон.

– Пошли, Синдри, подготовим снаряжение, вскоре придут твои товарищи, и нужно будет вас приодеть, – произнёс Альф, направляясь на склад.

А на дворе уже светлело...

…

Сборы пролетели довольно быстро – молодые гномы только и успевали бегать от одного члена Совета к другому. Каждый в меру снабжал их необходимым, стараясь дать свой совет. Глава же Совета, когда всё для похода было собрано, ненадолго позвал их к себе, где вручил набор амулетов, которые могли пригодиться им в пути, особенно согревающие.

Не успели они заметить, как настала пора отправляться в путь. Провожали их со слезами на глазах и с пожеланиями удачной дороги. Альф вручил сыну свою трубку с горшочком табака:

– Сильно не налегай, всё же вредно это. Я верю, что у вас всё получится, но, если вдруг почувствуешь, что больше не сможешь продолжать, мы всегда тебя примем.

На этом они и ушли на поиски ушедших драконов, ещё не подозревая, какие приключения их ждут.

Глава 7. Салрит

Он больше не мог оставаться в деревне, как и не мог дальше пребывать в неведении. Казалось, что само место напоминало об отце, хоть и некровном. А там – на материке – проживали его настоящие родители и даже не подозревали, что он жив. Это Агвид узнал спустя пару дней после похорон отца, когда нашёл в себе силы открыть свёрток, оставленный Гельваром.

В свёртке был широкий обоюдоострый меч, буквально усыпанный цепочками мелких рун, и письмо. На бумаге твёрдой рукой отца было написано:

«Тешусь надеждой, что по прочтении письма ты не отречёшься от меня, хоть и будешь иметь на это полное право.

Горжусь, что смог воспитать достойного преемника, да и того ещё сердцееда!

В последнее время меня стали терзать сомнения, что поведать тебе правду я так и не смогу, отчего решил довериться бумаге.

Ровно пятнадцать лет назад мне удалось провести один ритуал, который однажды явился мне во сне. Он должен был призвать существо, которое бы нуждалось во мне, а я – в нём.

Насмешка судьбы или нет, но я приобрёл то, что некогда потерял, – семью. Ты был для меня всем – каждому твоему успеху я радовался больше, чем своему, а над каждой ошибкой сокрушался, будто это я её допустил. Каждой частицей себя, что удалось вложить в тебя, я наслаждался. Я прикладывал все силы, чтобы быть отцом, достойным тебя, и, надеюсь, мне это удалось.

Не буду просить ничего, ты в своём праве принять любое решение. Знай одно – я всегда буду на твоей стороне.

Пусть меч, который некогда выручал меня в сложных передрягах, принадлежит тебе».

Помимо этого письма, в свёртке присутствовало ещё одно, с описанием магического ритуала, который некогда помог Гельвару отыскать Агвида.

Отец никогда не делал что-то без надобности, поэтому Агвид решил не откладывать дело на потом. Следуя написанному, он нашёл самое тёмное место в доме и устроился там поудобнее. Запах сырости и солений витал в подвале, даря юноше ощущение какой-то отрешённости. Сырая вахковатая древесина лестницы безразлично и беззвучно приняла визитёра на свои ступени. В очередной раз вдохнув прохладный воздух, Агвид закрыл глаза и нескладно пропел, вкладывая в каждое слово частицу магии:

Увидеть нити цвет,

Услышать горна звук,

Почуять ветра путь,

Ведущий всех нас.

Туда, куда Судьбы укажет перст.

С последними словами голову Агвида пронзила боль, а его сознание уплыло кудо-то вдаль. Юноше казалось, перед главами вмиг промелькнули тысячи картинок. Внимание задержалось лишь на одной – просторная пещера с холмом посредине, на вершине его проросло дерево, под раскидистыми ветвями стояла улыбающаяся девушка. Волосы её волнами лежали на тонких плечах, из-за почти белоснежной кожи губы казались бордовыми. От улыбки на лице появлялись ямочки, а омуты глаз так и приковывали взгляд. В волосы причудливым образом были вплетены различные цветы, придавая облику девушки сказочный вид.

– Я жду! – раздался в ушах Агвида её звонкий голос, но окончание он так и не смог услышать, так как девушка, как и всё остальное, начала резко удаляться от него, стремительно превращаясь в крохотное пятнышко.

Рывком Агвид пришёл в себя, ощущая, как все его тело покрылось мелкими бусинками пота. В подвале резко похолодало, и Агвид постарался как можно скорее покинуть его, чтобы выбраться на улицу, где тёплые лучи светила быстро согрели продрогшее тело.

Вновь перечитав первое письмо, дрожащими руками он аккуратно убрал его к себе за пазуху, а ножны с мечом прикрепил на пояс. Смыв с себя пот и неспешно собрав в походную сумку все необходимые вещи, Агвид отправился проститься с Катариной.

…

Русоволосая девушка сидела на широкой ветке дерева, чья крона величественно возвышалась над другими. В руках её был небольшой блокнот и кусочек угля. Задумчивый взгляд пронзительных небесно-голубых глаз был устремлен за горизонт.

Уголёк двигался по бумаге, оставляя различные следы, которые складывались в портрет её бывшего наставника. Старчески суховатое лицо с острыми скулами и широким подбородком, слегка сгорбленный нос. Морщины залегли в уголках губ, а на лбу образовали тонкую сетку. Рисунок не смог передать лишь пронзительность взгляда. Глаза, что принадлежали строгому наставнику и любящему отцу, выглядели на рисунке безжизненными и меланхоличными.

От рисунка девушку отвлёк звук приближающихся шагов. По тропинке шёл Агвид в походной одежде и с мечом на поясе, лицо его было задумчивым, а глаза горели.

– Ты что это удумал?! – спросила Катарина, убирая вещи в сумку. Приподнявшись с ветки, она заметила, что отсидела ногу, но не придала этому никакого значения (как позже оказалось, напрасно).

Встав, Катарина почувствовала, как отсиженная нога согнулась в колене, а тело наклонилось в сторону, срываясь с ветки. До твёрдой земли, из которой выглядывали толстые корни старого дерева, оставалось всего пару мгновений, а Агвид был слишком далеко, чтобы успеть хоть что-то предпринять.

«Это конец?» – мелькнуло в голове Катарины, вдруг она почувствовала крепкие руки, поймавшие её в самый последний момент.

Нерешительно открыв глаза, она столкнулась со взглядом Агвида. В глазах его плескался страх и злость.

– Ты… не делай так больше, – облегчённо сказал он, оседая на землю и сильнее прижимая девушку к себе, уткнувшись лицом ей в макушку.

Горячие слёзы потекли по ее лицу, а тело девушки продолжало дрожать. Катарина обняла его в ответ, с силой вцепившись ногтями в спину. Потеряв счёт времени, они так и сидели, слушая биение сердца друг друга, пока, наконец, она немного не успокоилась.

– Ты что собрался сделать? – всё ещё дрожащим голосом спросила Катарина.

– На рассвете я покину остров, – ответил Агвид, предчувствуя, что она скажет дальше.

– Я с тобой!

– Даже не спросишь, куда? – шутливо спросил Агвид.

– Мне больше интересно, зачем? Ты что-то узнал?

– Как… Хотя это же ты, –произнёс Агвид, – да, узнал. Вернее будет сказать, увидел…

Он кратко пересказал ритуал и то, что было в его видении.

– Думаешь, это была твоя мать?

– Откуда же мне знать. Вот и спрошу, мама она мне или просто так в видении явилась.

– Всегда хотела отправиться в путешествие!

– Нет, – отрезал Агвид.

– Я у тебя и не спрашивала. Ты без меня там точно пропадёшь!

– А если и с тобой что-то случится, то твой отец быстро с меня шкуру сдерёт!

– Он в любом случае это сделает! А ты не подумал, что будет со мной, если ты не вернёшься?! Что будет, если придёт весть, что ты там погиб, а меня не было рядом?!

– Я… не могу!

Катарина с силой оттолкнула Агвида, вскочила на ноги и побежала в сторону деревни.

– Катарина! Постой!

До самой деревни Агвид пытался её окликнуть, но она и слушать не хотела, бежала, бормоча себе под нос: «идиот», «дурак» и ещё что-то, что он не смог расслышать.

Почти добежав до своего дома, она резко остановилась и развернулась, посмотрев на Агвида – глаза её были полны слёз. Агвид почувствовал себя виноватым.

– Прости меня, прошу… Но я не хочу терять ещё одного любимого человека. Только не тебя! – произнёс Агвид, запоздало поняв, что они стоят посреди деревни.

Быстро оглядевшись, он никого не заметил и вновь встретился взглядом с Катариной. Её глаза были широко раскрыты от удивления, а гнев, что до этого плескался в них, сменило другое чувство.

Приблизившись к Агвиду, Катарина схватила его за воротник рубахи и притянула так, что их глаза оказались на одном уровне.

– Обещай, что вернёшься живым! – требовательно произнесла она, не ослабляя хватки.

– Как я могу такое…

– О-бе-щай! – чеканя слово, угрожающе повторила Катарина, а её глаза опасно блеснули.

У Агвида перехватило дыхание, а сердце пропустило пару ударов. Заворожённо любуясь её красотой, севшим голосом он неловко произнёс:

– Обещаю!

– Вот и славно! – печально улыбнулась девушка, как-то хитро на него глянув. Затем, улыбнувшись своим мыслям, она резко подалась вперёд и поцеловала его.

Агвид почувствовал мягкость её губ, все мысли будто бы растеклись, оставив в голове жалкую лужицу. От жара, разливающегося по телу, стало тяжелее дышать. Казалось, что с каждым мгновением её губы ощущаются приятнее и желаннее. Но поцелуй не продлился долго и, разорвав его, красная Катарина сказала:

– Ты пообещал! Не забывай этого.

После чего убежала домой, оставив Агвида наедине со своими мыслями. Дурацкая улыбка бродила по его лицу, взгляд туманился. Пьяной походкой он побрёл домой, стараясь запомнить этот поцелуй как можно чётче.

…

Ранним утром, когда светило ещё не взошло, грузился большой кнорр. Суровые моряки своими мозолистыми руками поднимали ящики и бочки с различными товарами на палубу. Ветер пробирал до костей, заставляя их сильнее кутаться в меховые плащи и мечтать о согретой постели. Капитан кнорра стоял на носу корабля и следил за тем, чтобы все товары были погружены. Возле него сидела фигура в плотном плаще с глубоко задвинутым капюшоном.

– Когда вернёмся, жди долгий разговор с Тормодом, – с ухмылкой произнёс капитан.

– Переживу, – был ему сухой ответ.

Больше никто не проронил ни слова, слышны были лишь звуки погружаемых ящиков.

Почти перед самым отплытием на борт поднялась ещё одна фигура с небольшой сумкой за плечами.

– Что, малец, думал один слинять?! – сказал новый пассажир, привлекая к себе внимание.

– Енай?! – одновременно прозвучало два голоса. Первый принадлежал капитану и звучал более радостно, чем тот, что принадлежал человеку в плаще. Сидящий возле капитана резко встал, сбрасывая с себя капюшон, под которым оказалось удивлённое лицо Агвида.

– Зачем ты пришёл? – спросил юноша, напрягаясь всем телом и будто готовясь к выпаду наставника.

– Ну не отпускать же дурного ученика одного?! Гляди, беду на свою голову найдёт да не поделится, – усмехаясь в длинные усы, произнёс старик.

– Но как ты узнал? Катарина не могла…

– Нечего было около моего дома с девицей обжиматься, может, сейчас ты бы и один уплыл. Ишь чего удумал – одному идти! – сердито начал Енай. – Никому не сказал, ни с кем не посоветовался. Взрослым себя возомнил? Ещё и пуха толком на лице нет, а свербит в заднице как у взрослого! Ничего, мы это быстро исправим, буду тебя гонять до тех пор, пока всё лишнее не выпадет, и начнёшь головой думать! А если и этого будет недостаточно, то я придумаю, что действеннее. Ты знаешь, я могу.

А затем, чуть мягче продолжил:

– Я не знаю причины, но верю в твою благоразумность. Тормоду с утра доставят письмо, в котором говорится, что я взял тебя с собой в путешествие для персонального обучения. Хочешь приключений – кушай, не обляпайся! Но вот ещё одной смерти близкого мне человека я не допущу. Не в том возрасте! – закончил Енай, садясь на скамейку возле капитана и хитро посматривая на мальца.

Агвид сначала было хотел возмутиться, но под конец, когда понял, к чему ведёт наставник, просто стал хватать воздух ртом, не найдя в себе сил и слова сказать.

– Спасибо, – спустя некоторое время всё же смог вымолвить Агвид, садясь рядом с Енаем.

Дальше они молча наблюдали за тем, как корабль медленно плывёт в сторону материка.

На небосвод вышло светило, постепенно окрашивая всё в светлые тона. А на скале так и стояла русоволосая девушка, смотревшая с печальной улыбкой на удаляющийся корабль.

«Ты обещал!».

Глава 8. Старые знакомые Еная

Агвид почувствовал, как его кто-то трясет за плечо. Сон нехотя уходил, оставляя после себя небольшую недосказанность. С трудом разлепив глаза и сфокусировав зрение, он увидел приближающийся берег материка Трёх драконов, окутанный утренним туманом.

Справа сидел Енай, потягивая небольшую курительную трубку, выпуская в воздух клубни ароматного, сладковатого дыма с нотами пряностей. Из-за прохлады он стелился в ногах, делая утренний туман еще гуще.

От запаха табака в носу засвербело, заставляя Агвида поморщиться.

– Что, не нравится? – смеясь, спросил наставник, выдыхая в сторону от ученика.

– Да как такое может вообще нравиться? – недовольно проворчал Агвид.

– Слышу Гельвара в твоих словах.

Юноша понурил голову и сжал руки до белых костяшек.

– Не убивайся, он бы этого не хотел, – участливо произнёс Енай. – Лучше скажи мне, куда ты хотел отправиться? Ты же не планировал брести куда глаза глядят в поисках приключений на задницу?

– Ну-у-у… у меня было видение, – в глазах Агвида мелькнуло осознание и тут же сменилось стыдом.

– Так, а вот с этого момента подробнее.

Агвид постарался как можно подробнее описать то, что видел во время ритуала.

Наставник задумчиво нахмурился, а его глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь Агвида.

– Значит так, мой дальновидный ученик, кажется мне, знаю я это место. Но для начала, как причалим, сходим в одну деревню. Она не так далеко отсюда, а еда там выше всяких похвал, не то, что в портовом городке, – видимо, что-то вспомнив, скривился Енай. – После этого направимся в сторону Ледяных гор: есть там одно место, которое очень уж похоже на описанное тобой. Не думал, что мне туда придётся вернуться, но, видимо, у Судьбы другие планы, да...

Вскоре кнорр причалил к берегу, и они, попрощавшись с капитаном, неспешной походкой отправились в деревню.

В то же время уже уставшая компания гномов размещалась в комнатах одной таверны…

…

Перед Агвидом распахнулась дверь довольно большой таверны «Пьяная поступь», к которой его так долго вёл Енай. Наружу выплыл запах жареного мяса с пряными травами.

Вдоль стен стояли крепкие деревянные столы со скамьями, почти все из них были пусты. Лишь вдали сидела компания из существ, похожих на людей, только они были шире в плечах и имели сравнительно небольшой рост, но из-за высоких стульев этого нельзя было понять с первого взгляда.

От их разглядывания Агвида отвлёк голос наставника, раздавшийся возле самого уха:

– Не рассматривай их так откровенно, имей уважение к другим расам. Тем более, гномы от таких взглядов быстро свирепеют.

«Гномы, так вот как они выглядят», – подумал Агвид, опуская взгляд и садясь за стол.

К их столу подплыла миловидная девушка в ярком кафтане. На вид она была ровесницей Агвида.

– Приветствую в «Пьяной поступи», – произнесла она, лучезарно улыбаясь. – Чего пожелаете?

– Девочка, принеси-ка нам то, о чём мечтает каждый путешественник, видя пробегающую мимо тушку зверя и то, чего жаждет кузнец за работой, – произнёс Енай, довольно наблюдая, как у девушки округляются глаза, но, быстро взяв себя в руки, она кивнула и, бросив взгляд в сторону Агвида, ушла.

– Эх, молодость! – произнёс Енай, еле сдерживаясь от смеха.

На гномов все же стоило взглянуть – добротная одежда, разнообразное оружие, приставленное к стене, и связка амулетов, выпирающая из-за пояса у каждого. На первый взгляд, они были серьезными противниками.

Спустя некоторое время к нашим героям на стол опустились две довольно большие тарелки дымящегося жареного мяса с овощным гарниром и две кружки чудесного хмельного напитка.

– Будто ничего не изменилось за все эти годы! – восхищённо произнёс Енай, пробуя на вкус еду.

Наставник периодически поглядывал на входную дверь, как будто ожидал кого-то там увидеть. Каждый раз его улыбка становилась всё грустнее.

– Былого не вернуть, – услышал Агвид тихие слова Еная.

В это время юноша наблюдал, как к наставнику со спины неспешно приблизился седовласый мощный мужчина. Возраст здоровяка можно было угадать только по седым волосам, что обступили небольшую часть головы, создавая довольно заметную проплешину на макушке. Ростом и шириной плеч он превосходил чуть ли не всех, кого Агвид когда-либо видел.

Могучие руки, будто оплетённые жгутами мышц, заключили наставника в медвежьи объятия и высоко подняли. Агвиду даже показалось, что раздался хруст костей. Зычным голосом мужчина скорее прокричал, нежели произнёс:

– А я уж начал было гадать, откуда эта труха с песком! Поверить не могу, дружище, ты всё ещё жив!

– Грид, ты?! – неверяще прохрипел Енай.

– А как же! Или ты меня на тот свет уже отправил? – весело ответил Грид, отпуская наставника, чтобы вновь, дождавшись, пока тот развернётся, заключить в объятия.

Теперь Агвид не сомневался, что хруст костей был, но теперь уже гадал, чьих. Усевшись за стол, Енай начал:

– Грид, знакомься, это мой ученик Агвид, сын Гельвара. Агвид, это Грид Добрый – мой лучший друг и товарищ!

– Того самого Гельвара? – удивлённо произнёс Грид. – А то я думаю, с чего мне меч этот знакомым кажется…

– Вы знали моего отца?

– Хм… Знал? – задумчивый взгляд Грида уловил кивок Еная. – Да, толковый был мужик и боец отменный.

Дальше они, опустошая бочонки с выпивкой, предавались воспоминаниям. Через некоторое время гномы покончили со своей едой и, подойдя к Гриду, уточнили, где их комнаты.

– Так ты всё же охмурил дочь этого хрыча?! – восхищённо спросил Енай, когда на первом этаже их осталось только трое.

– О-о-о! Это долгая история, но, как видишь, теперь я управляющий этой замечательной таверны, а также счастливый отец трёх сыновей и дочки!

Просидели они довольно долго. Агвида, уже не имеющего возможности самостоятельно стоять на ногах, охотно вызвалась проводить работница, оказавшаяся дочерью Грида. Под суровый взгляд отца девушки и насмешливый Еная, юноша, не без помощи, побрёл в неведомом ему направлении.

…

Старые друзья решили ещё немного пообщаться и вышли на задний двор таверны, где стояла уютная беседка, конструкцию которой оплетал плющ, создавая живые стены. Внутри неё располагались массивные плетёные кресла, где они и разместились.

Первым нарушил молчание Енай.

– У мальца было видение: поляна внутри пещеры. В ней – высокий холм с деревом, а около него стоит…

– Постой! Неужели..? –перебил его Грид.

– Да, ты верно меня понял, это была Вивифика.

– Неужели она…

– Сам не знаю. Но, помимо этого, она сказала ему, что ждёт.

– Чего? Или кого?

– Вот это я и хочу узнать. Да и Агвид сам не справится.

Енай извлёк курительную трубку, взглядом поискав источник огонька, но, ничего не найдя, так и убрал её.

– Она всегда тебе была рада, думаю, с тех пор ничего не изменилось.

– Мнение человека меняется с возрастом, из-за меня она такую возможность потеряла. Уже начинаю жалеть, что решился на это.

– До сих пор коришь себя … Она отдала свою жизнь за всех нас, не только за тебя. Так что мы в равной степени несём этот грех.

– Но я мог…

– Не мог! В тот момент ты сделал всё, что от тебя зависело! Не убивайся по тому, что ты не смог сделать. Нам лишь остаётся жить с этим, отдавая дань воспоминаниям о ней. Ладно, пойду я на боковую, чего и тебе советую: не те уже годы.

– Иди, старый ты хрыч! – беззлобно огрызнулся Енай в спину другу, широко улыбаясь.

Некоторое время посидев один, он резко встряхнул головой, стремясь прогнать вдруг нахлынувшие воспоминания о той ночи, и неспешно побрёл в комнату, которую друг заблаговременно ему показал.

Енай заходил в таверну, а из тени деревьев его провожал взгляд ярко-синих глаз, которые, казалось, светились во тьме.

Глава 9. Пепельная пустыня

Реда

Проклятая пустыня… Как же Реда хотела обойти её любыми путями!

– Ты сама так решила, но всё равно будь осторожна, – вспомнились напутственные слова матери.

«Легко ей говорить, не имея возможности выйти из города», – сердито вздохнула про себя принцесса, морщась от ночного холода пустыни. Не сказать, что она ощущала его в полной мере, но Реда привыкла к комфорту. Она сжала в руке небольшой деревянный амулет, висевший на её шее, тем самым активируя высеченные на его поверхности руны. Можно было, конечно, и чары наложить, но тогда пришлось бы постоянно подпитывать их. А амулет достаточно было зарядить один раз за несколько дней.

Копыта лошадей погружались в песок, смешанный с пеплом, который заметно усложнял передвижение животных. Казалось, с каждым новым шагом лошадям сложнее было выбраться из этой вязкой субстанции.

Но не это волновало мысли Реды – путь их пролегал возле Золотой башни.

Когда-то на её месте стоял город, славящийся своим богатством, а вместо Пепельной пустыни рос могучий лес. Всё изменилось буквально за десяток лет – с появлением нового правителя. Вдохновлённый достижениями девяти великих лидеров, вставших во главе своих народов вместо ушедших драконов, он загорелся идеей воздвигнуть им памятник, что ранее не видел свет – башню, каждый этаж которой был бы посвящён одной из рас, символизируя их единство.

Каждый народ решил внести свою лепту в это дело. Маги отсылали копии старинных фолиантов и рукописей о магии. Гномы так расщедрились, что отправили в тот город вместе со своими мастерами и материалами статую их первого правителя, держащую в руках секиру с инкрустированным в её рукоять драконьим рубином.

Глава города был восхищён этой статуей. Он часто посещал башню, желая в очередной раз полюбоваться ею. Время, проведённое там, увеличивалось с каждым посещением, а горожане подмечали изменения как во внешности, так и в характере своего правителя.

С каждым днём его некогда величественная фигура становилась приземистее, кожа – суше и тусклее, а живость в глазах, подобно огоньку догорающей свечи, затухала.

Урожай в городе стал погибать, а ближайшие деревья –превращаться в пепел. Никто не видел ни огня, ни молний.

В один день город просто опустел, а стены Башни покрылись мелкой россыпью золотых монет. Каждый путник, проходивший близ Башни, пропадал, а в это время на ее стенах появлялись всё новые монеты.

Отряды разных народов, посланные правителями на разведку, а вернее, те, кто чудом смог убежать, докладывали о стоящей у входа твари. Ростом она была с двух взрослых мужчин, а силой – и того большей. Пепельно-серая кожа, обтягивающая кости, создавала обманчивое впечатление слабости, но ровно до того момента, когда длинные когти на руках начинали разрезать пластины доспехов, будто нож масло. Лицо существа чем-то походило на человеческое, а в груди сиял тот самый драконий рубин, что некогда был в секире статуи. Камень будто врос в грудь существа и торчал из неё. Всех, кто находился вблизи, существо утаскивало в башню, а когда возвращалось, в руках была горсть золотых монет, которые оно подбрасывало в воздух. Они, подхваченные неведомой силой, прикреплялись к стенам. Кто-то называл башню проклятой, кто-то – обителью зла, но получила она свое название из-за золота, украшающего стены.

Принцесса нервно посмотрела в сторону Золотой башни. Было ощущение, что оттуда на нее тоже смотрят.

Спина неприятно зудела. Реда ощущала прорастающую грибницу, упирающуюся в ее кожу. С каждым днём мицелий старался проклюнуться, чтобы дать жизнь первым грибам.

Трясущимися руками достав из сумки пузырёк с зельем и неаккуратно её откупорив, обронив пробку в песок, Реда в пару глотков выпила горькое содержимое.

Отвар из магических трав с частицей силы королевы-датуры приостанавливал рост грибницы на некоторое время и унимал зуд, но не мог полностью его излечить. Нужно было добыть драконье ядро, хоть малую его часть. Сморщившись от неприятного вкуса, старясь как можно скорее проглотить остатки жидкости, Реда убрала опустошённую склянку обратно в сумку.

В это время существо, стоявшее у входа в Золотую башню, шумно втянуло воздух через отверстия того, что когда-то было человеческим носом. Обведя длинным чёрным языком неровный ряд острых зубов, монстр побрел в сторону столь дивного запаха, в котором ощущались ноты той самой силы, что исходила и от камня в его груди.

…

Ближе к полуночи, когда у Реды уже стали замерзать пальцы, а лошади выбились из сил, они устроили привал. Устроившись в безопасном отдалении от Башни, девушка велела развести огонь – заранее приготовленных поленьев должно было хватить как раз до рассвета, а дальше они уже покинут эти земли.

Удостоверившись, что костёр разожжён, а лошади накормлены и напоены, Реда села около огня и прикрыла глаза.

Один из плюсов спор грибов датур –то, что человек, находящийся под их влиянием, при необходимости полностью лишался потребности во сне. Конечно, тогда организм начинал работать на износ, но Реду это не сильно волновало. Главное – дойти до драконов и получить кристалл, а после этого она и сама будет способна собрать новый отряд.

Разомлев от жара костра и от усталости в мышцах, принцесса уснула, опершись на одну из походных сумок. Ей снился беспокойный сон, будто на них напал тот самый монстр из башни. Он разрывал её слуг, словно тряпичных кукол.

От такого кошмара Реда резко проснулась, не открывая глаз, но, не услышав ничего подозрительного, вновь собралась было заснуть, как вдруг заметила, что рядом не было слуг.

Вскочив на ноги и оглядевшись, Реда увидела Его – монстра Золотой башни. Сгорбленная фигура устрашающе возвышалась над принцессой, жутко улыбаясь. Ощутив, как внутри живота что-то натянулось, а руки вспотели, принцесса кинула в него связывающее заклинание, что хоть немного даст ей времени, и пустилась в бега.

До лошадей не было смысла бежать – ноги у них связаны, чтобы те не ушли посреди ночи, а времени их развязать у Реды не было. Бежала стремглав, не желая отдавать жизнь. Чем дальше был костёр, тем темнее становилось, но Реде это не мешало. Она продолжала бежать, утопая ногами в пепельном песке. Раздающийся позади рёв леденил кровь, заставляя ее бежать ещё быстрее.

«Такими темпами к рассвету я покину пустыню», – мелькнула ободряющая мысль.

Реда ничего не услышала, лишь почувствовала сильный толчок в спину и холод костлявых пальцев на своей шее, что подняли её в воздух и с каждым мгновением сжимались всё сильнее. Отчаянно молотя руками по твёрдым, словно сталь, рукам, Реда поняла, что ее сознание уплывало. Вскоре принцесса окончательно отключилась. Перед этим она услышала в рычании монстра одно лишь слово:

– Нашёл!

…

В себя она пришла резко, всё тело покрывал холодный пот, сознание не до конца прояснилось, и ощущалась небольшая заторможенность, лишающая ее возможности понять происходящее.

– Где я? – произнесла Реда, аккуратно ощупывая шею.

И начала вспоминать:

– Башня, ох...

– Верно, девочка, ты в Золотой башне, а, если быть точнее, в её подземной части – в темнице, – раздался незнакомый голос недалеко от неё. – О, нет-нет! Я не страж этого места, я такой же пленный, как и ты, не бойся, прошу.

Рядом с ней показалась стоящая около стены фигура, примирительно поднимающая руки.

В полумраке камеры, освещаемой лишь тусклым светом, сложно было что-либо различить. Говорящий был облачён в тёмную хламиду, отдалённо напоминающую мантию, и носил бороду, которая оставляла открытой лишь половину его лица.

– С кем имею честь говорить? – взяв себя в руки, произнесла Реда. – Назовись!

– Хм-м-м, – приосанился мужчина, – меня зовут Маркус, попал я сюда примерно два дня назад, точно сказать не могу. Ни щелей, ни окон здесь нет, а местный страж не очень-то общителен. А кто вы?

– Прошу меня простить. Имя мне Реда. А как зовут твоего товарища? – указывая головой на тело, лежащее на дальней от них лавке, спросила принцесса.

– А, он чуть раньше тебя сюда попал, довольно необщительный, – махнул в его сторону Маркус. – Акирой зовут. То немногое, что смог у него узнать.

Камера была большой, явно рассчитанной на куда большее количество пленников. Чуть привыкнув к освещению, Реда смогла лучше рассмотреть как окружающие её предметы, так и сокамерников. Мантия, в темноте походящая на хламиду, была расшита различными рунами, что вместе создавали приятный глазу узор. Густая тёмная борода мужчины скрывала часть лица, открывая вид лишь на широкий лоб, изогнутый крючком нос и глаза цвета чайного листа.

Второй пленник лежал на лавке спиной к стене, но из-за глубоко натянутого капюшона лица было не разглядеть. Одет он был во всё чёрное – просторную тканевую куртку и такого же кроя штаны. Он спал, но как-то напряжённо, будто готовый проснуться в любой момент.

– Я думала, монстр сразу убивает своих пленных, – задумчиво протянула Реда.

– Нет, он проводит над ними ритуал только в ночь полной Луны. И да, магия здесь не работает, сама башня буквально высасывает всё из заклинания и магических кругов ещё на стадии их формирования.

– До полнолуния осталось дня два, – тихо сказала Реда.

– Значит, через два дня мы умрём, если ничего не придумаем, – раздалось со стороны спящего.

…

Маркус

В камере было очень жарко, капли пота то и дело стекали с его лица, вырисовывая на пыльном полу замысловатые узоры. Воздух был спёртым и слегка отдавал нечистотами – в первые минуты после того, как Маркуса закинули в камеру, дышать стало невозможно, сейчас запах уже притупился.

Раздражённо вздохнув, колдун стал в очередной раз рассматривать камеру в поисках хоть чего-то, что способно было помочь выбраться отсюда.

Его сокамерники после короткого знакомства улеглись на скамейки, пытаясь придумать решение, но вскоре уснули. Но злиться из-за этого не имело смысла.

Воздуха резко стало не хватать, а земля под ногами поплыла. Маркус резко осел на каменную скамью, что заменяла кровать, и остался там сидеть, отметая одну идею за другой. Мыслить он начал голосами других, иногда перекрикивая себя же, высмеивая что-то совсем не относящееся к теме. Потом голоса послышались и в камере. Они будто звали его, сбивая с мысли.

Но вдруг всё затихло, а он замер с распахнутыми глазами. В них пылало пламя решимости и надежды на только что возникшую идею.

Вытянув перед собой руку, он медленно, с усилием, раскрыл ладонь, и на пол упала еле видимая светящаяся крупица. Могло показаться, что раздался звук упавшей капли воды в глубокий колодец, но много громче. По полу прошлась еле заметная рябь, а на лице Маркуса появилась улыбка.

«Есть шанс!» – подумал Маркус, облегчённо вздохнув. Свернувшись на скамье, он и сам не заметил, как провалился в сон из-за накатившей усталости. Ему снилось знакомство с наставником и уроки…

…

– Маркус! Не спать! – грозный голос наставника оторвал его от мечтательного созерцания проходящей мимо окна Дафны. Ах, как она была хороша в этот момент – тонкая талия и стройные ноги под длинной юбкой, водопад волос цвета семечек, нос с милой горбинкой, изящные брови и глаза цвета отпавшего листа дуба. Задумчивое выражение её лица было столь очаровательным, но улыбка шла ей куда больше.

Поняв, что слова его не достигли цели, наставник решил немного прибавить им веса магией. Старинный фолиант, внушающий своими размерами, стремительно летел Маркусу прямо в лоб. Буквально в последний момент, замерев, он грозно навис своими уголками, обитыми серебром и драгоценными камнями, перехваченный рукой Маркуса. Он поднял взгляд на многими почитаемого, но всё равно вредного старика.

– Да как ты посмел кидаться такой драгоценной вещью! А если бы хоть один камушек с неё отвалился? Меня бы Дафна съела заживо!

– Ой, да вы друг друга и так съесть готовы, даже одежды снимать не нужно, только оставь вас наедине… А по поводу книги – даже если все страницы будут вырваны, свою ценность она утратит, – невозмутимо изрёк Мелтиадис – мудрец, из-под чьего крыла вышло множество выдающихся учёных и талантливых магов. Его учеником был и Маркус.

– Это был последний урок, – произнёс наставник, и в его голосе прозвучала печаль. – Всё ещё не отказался от своей мечты?

– Нисколько! Я разгадаю тайну Золотой башни и, если мне удастся, сниму проклятие.

– Ох, как же мы слепы иногда бываем! Но это уходит с годами, вместе с шишками, что мы набиваем, да… Счастье у тебя под носом, а ты не замечаешь его, впрочем, также было и у меня, – мечтательно протянул Милтиадис, поглаживая суховатой морщинистой рукой свою густую седую бороду.

– Ты это про что?

– Ох, когда-нибудь до тебя дойдёт смысл этого, а сейчас проснись, иначе Мора так и заберёт тебя в свои чертоги…

…

Проснувшись, Маркус не сразу пришёл в себя – ему всё ещё мерещился Мелтиадис и его последние слова, сказанные во сне. А ещё из головы не уходила Дафна, вызывавшая боль в сердце. Тем временем в каморку вошел страж башни.

Колдун и Реда с Акирой молча встали со своих мест и побрели за стражем, скалившим зубы в подобии улыбки. Длинный коридор, тускло освещённый редкими светящимися кристаллами, мрачные тени, отбрасываемые решётками, и слова стража, будто утопающие в толще воды.

«…Проснись, иначе… заберёт…», – опять промелькнули слова в голове колдуна и заставили его встрепенуться всем телом, сбрасывая наваждение.

«…Наивные дураки!» – наконец Маркус смог разобрать слова стража.

Колдун резко остановился на лестнице, пытаясь осознать произошедшее. Всё вокруг вдруг приобрело резкость и значимость для него, даже запах плесени и затхлости появился!

«Морок!» – осенило Маркуса. Но в то же мгновение в его спину кто-то врезался. Раздался удивлённый вскрик, а за ним ещё один, но тише.

– Очнулись, неужели? – раздался удивлённый голос стража. – Какие прекрасные жертвы попали ко мне!

Маркус хотел было послать его туда, где берёт начало каждое живое существо, но был буквально вжат в ступени лестницы магической силой так, что не успел сказать и слова.

– Раз вы очнулись раньше положенного, подарю вам возможность лицезреть величие «Золотой башни», как вы её называете. За мной! –провизжал страж.

Все трое продолжили подниматься по лестнице за монстром, прекрасно осознавая свою судьбу в случае неподчинения. Так для них и началось путешествие по Золотой башне. Маркус пообещал себе, что, если выживет в этом месте, по возвращении отдаст всю свою коллекцию «согревающих» напитков наставнику.

Глава 10. Золотая башня

1 этаж

Когда они, наконец, поднялись по винтовой лестнице на первый этаж, Акира сразу вспомнил, какому народу он был посвящён.

Сложно было не узнать столь привычную обстановку.

Народ «древесников», как их называли, был известен своим образом жизни, ведь где ещё можно было увидеть дряблого на вид старика, скачущего по деревьям и специальным колоннам не хуже юнца.

В центре этажа прорастало огромное болотное дерево с родины Акиры, а по всему периметру были расставлены колонны, подпирающие потолок.

Маркус с Редой, будто позабыв про их положение, с восхищением рассматривали всё это, как и Акира. Ведь он привык видеть лишь верхушки этих колонн, торчавшие из болота, подобно пенькам. Как оказалось, они были полностью расписаны узорами – схожие он видел на стенах жилищ. Стоит ли говорить, что корней болотного дерева он никогда и не видел.

Всё это для него было одновременно и знакомо, и чуждо. Ведь там, в Болотном лесу, Акира чувствовал родство с каждой веткой, а здесь все было неестественным.

Он уже хотел было извлечь скрытый клинок из рукава, уверенный в своей победе, как юноше на плечо легла сухая рука колдуна, который будто прочёл его мысли и предостерёг его от глупостей.

Монстр, всё это время спокойно шедший впереди, незаметно наблюдал за действиями Акиры, скалясь в мерзкой улыбке. Малец нужен был ему живым, но страж чувствовал: одной девчонки бы хватило (так много силы было в ней).

– Странный вы народ. Вы, правда, ни в кого не верите? – пытаясь хоть как-то отвлечься от происходящего, произнесла Реда.

– В себя, – сухо ответил Акира, внимательнее разглядывая девушку. – А большего не нужно.

Была в Реде какая-то особенность. Красивая девушка с огненно-рыжими волосами, пухлыми губами, острым подбородком и большими глазами цвета фиалки. Чем больше Акира смотрел не Реду, тем сложнее было оторвать от нее взгляд.

Возле дерева лежали доспехи его народа – пластинчатые, способные выдержать множество ударов, очень лёгкие. Это было одной из причин, почему его народ называли древесниками. Броня эта изготавливалась из старой коры Болотного дерева. При вливании магии в неё раскрывались интересные свойства. Кору можно было заставить прирасти к чему угодно и изогнуться под любым углом. В таком облачении любой будет походить на лесного духа – марунка. Но жителей деревни это не сильно заботило, главное – защита.

«Была бы она на мне, когда мы столкнулись со стражем Башни…», – судорожно вздохнул Акира, мельком взглянув на доспехи. Он знал несложное заклинание, созданное для мгновенного облачения в эту броню, но всю его магию высасывала эта треклятая башня. Пока они были в камере, ощущение, будто его силы куда-то уходят, было не таким сильным. Когда же они поднялись, внутри словно возникла пустота, высасывающая все его запасы магии.

Подойдя ближе к дереву, Акира заметил ещё одну вещь, являющуюся особенностью их народа. На некоторых ветвях висели небольшие амулеты, предназначенные для отвода взглядов высших сущностей от их народа. Сами древесники не желали поклоняться ни одному из богов-основателей Алитара. Так считалось. На самом же деле эти амулеты были им нужны, чтобы отгонять иных сущностей, по своей натуре противоположных богам.

Каким-то неведомым образом представители этого народа были идеальными сосудами для существ, обитавших в тенях, – демонов. Эти твари паразитировали в телах своих носителей, медленно лишая их воли и подменяя сознание своим. Это не считалось ни болезнью, ни проклятьем, но тех, кто носил в своей тени демона, называли одержимым.

У Акиры же было всё немного иначе…

…

Охико – мать Акиры

Как же сложно найти силы жить дальше, когда все, кого ты так любила, были безжалостно убиты за тайну, передающуюся из поколения в поколение.

Члены её семьи были основателями деревни и пользовались большим уважением. Вплоть до того рокового дня.

Жители этой деревни никогда не задумывались, откуда появились амулеты, и почему демоны так их боятся. Истину знали лишь немногие, но хранили её в тайне, зная, какие последствия понесёт за собой откровение.

Секрет, на взгляд Охико, не был столь уж ужасным, но лишь единицы могли бы правильно его понять.

Не было такого понятия, как договор или контракт с демоном, любой контакт с ним считался одержимостью, что значило полное подчинение разума человека тёмной твари.

Её отец желал вернуть их народ в те времена, когда они жили вне болота, хотел раскрыть союз с демонами остальным. Как итог – остальные семьи-основатели выставили их предателями и обрекли на смерть. Охико временно оставили жизнь лишь по той причине, что под сердцем она носила дитя – Акиру.

Спустя пару месяцев после рождения Акиры, боясь, что с сыном поступят так же, как и с её родными, Охико под покровом ночи покинула деревню.

Она перебралась в поселение, что находилось по другую сторону реки, близ Фангорума. Люди там оказались радушными и гостеприимными. Без лишних вопросов её поселили в пустующем домике…

Там она решила не оставаться долго. Хоть следы их пребывания там были скрыты, Охико знала и другие способы найти человека, если тот долго оставался на одном месте. Спустя пару дней она покинула деревню.

Поначалу с ребёнком на руках было крайне тяжело, но магия и, как бы странно это ни было, демоны, помогли ей справиться со многими трудностями.

Было довольно жутко наблюдать, как рогатые существа, будто сотканные из теней, буквально увиваются за малышом, наслаждаясь его улыбками. Те, из-за кого пострадала её семья, помогали сыну …

Демоны представляли из себя духовных созданий, черпающих силы от негативных эмоций живых существ. Основатели её деревни научились приманивать их именно магической силой, сводя на нет, как им тогда казалось, всё пагубное влияние от контакта с этими существами. Акира притягивал демонов положительными эмоциями, постепенно «осветляя» их и превращая в светлых марунков. Каково же было удивление Охико, когда буквально на глазах тёмный демон вдруг засиял и преобразился в лесную фею. И это не отпугнуло других представителей тёмной расы.

Так прошло шестнадцать лет. Чем больше демонов очищал Акира, тем сильнее он становился – будто кто-то внутри него впитывал темную силу и делился ею. Тёмные марунки, чувствуя это, перестали показываться, прячась в тенях, но странности продолжались. Охико решила встретиться с одним мудрецом, что жил неподалёку от их родной деревни – ощущение присутствия «чужого» в Акире слабо, но настойчиво ощущалось.

Кратчайший путь к нему пролегал через Пепельную пустыню – тянуть больше было нельзя…

Либо им с Акирой так не повезло, либо страж Башни почувствовал их раньше, но, спустя некоторое время после вхождения на территорию пустыни, он напал.

…

Акира. До попадания в Золотую башню

Акира не успел ничего сделать, заметив напавшего слишком поздно. Первое, что он почувствовал, была рука матери, оттолкнувшая его в сторону. На том месте, где он стоял, уже находился Он.

Вмешиваться в завязавшуюся схватку было глупо – не тот уровень, чтобы поспевать за движениями матери.

Привычно для себя он отметил, как она стала наращивать скорость, подстраиваясь под своего противника. Но и страж был не так прост – алый камень на его груди вспыхнул, ослепляя на короткое мгновение, а когда Акира проморгался и ринулся в сторону монстра, было уже поздно.

Он остановился, наблюдая за тем, как тело матери, подобно тряпичной кукле, падает на песок, окрашивая его в багрянец, а голова самой красивой женщины, которую Акира когда-либо видел, приземляется возле его ног. На её глазах так и застыло удивление. Что-то в нём оборвалось в тот момент, окружение перестало существовать. Были лишь глаза матери и он.

Акира хотел поднять её, но резкий удар, откинувший его в сторону, напомнил, что бой ещё не окончен. Рокочущий гнев внутри груди вспыхнул с небывалой силой, пробуждая в нём желание отомстить убийце матери.

«Я могу помочь…», – раздался в голове знакомый и столь ненавистный им голос.

У него не было времени думать ни о чём, кроме как о противнике. Отскочив, Акира успокоился, крепче перехватил меч и принял стойку, готовый к смертельной схватке.

Очередная вспышка ослепила его, заставив перекатом уйти в сторону от удара. Открыв глаза, он уже видел, как в лицо летит кулак монстра, и успел поставить блок мечом.

Акира, может, и удержал бы удар, но меч – нет. Словно не встретив никакого препятствия, огромный кулак влетел в лицо парня, унося его сознание куда-то вдаль...

Глава 11. Демоны, марунки и другие

2 этаж

– Ну конечно! Как я мог забыть?! – не скрывая презрения, сказал Маркус.

Реда была с ним согласна. Этот этаж был посвящён народу, который сейчас все так ненавидели.

Её мама рассказывала, что изначально, после ухода драконов, демоны приложили много усилий, налаживая отношения между народами, при этом оставаясь в тени. Магические существа-паразиты, о которых никто и не знал тогда, вселяясь в представителей различных рас, постепенно вносили изменения, ведя всех к мирному сосуществованию. Но всё погубило тщеславие и методы, которыми они не брезговали пользоваться. Миру стало известно о них совершенно случайно: на одной из встреч правителей тех времён, проходившей на территории Меаджа, города гномов, нескольким представителям других народов стало плохо при контакте с драконьим рубином. Застывшая кровь основателей, как оказалось, губительно влияла на демонов, заставляя их покидать свои оболочки и погибать. Так все и узнали про их существование, когда в один день жизни лишилась дюжина представителей народов, прибывших на встречу правителей.

Новость об их существовании позже многих привела в ужас. Кто-то объявил на них охоту, иные стали демонам поклоняться. Нашлись даже те, кто испугался настолько, что стремился скрыться от их влияния – это были первые древесники.

На помощь им тогда пришли маги, разработавшие отпугивающие заклятия против демонов. К сожалению для тех, в ком уже поселился демон, выход был один – смерть.

Многие старались обезопаситься от этих существ, но всё равно пользовались благами, которые принесли демоны. Именно благодаря им появились первые деньги, магазины и торговые отношения между народами.

При создании этого этажа правитель города, ставшего частью Пепельной пустыни, оправдывался тем, что их народ тоже внёс значительный вклад в создание мира и постарался воплотить суть демонов.

Реда много читала про это место, но, оказавшись тут, испытала совсем иные чувства, отличные от описанных в книгах.

Огромное, буквально высеченное из тёмного камня и освещаемое всё теми же магическими кристаллами пространство не было похоже на первый этаж. Даже арка, ведущая к следующей лестнице, больше напоминала щель в скале. Слева от неё находилась отвесная стена с вбитыми в неё кольями, на которых висели толстые, уже ржавеющие цепи, спускающиеся до самого пола. На их концах находились широкие ошейники, явно предназначенные не для животных. Некоторые из них были разорваны, и именно от них тянулась вереница когтистых следов, выложенных красным камнем. Постепенно по мере приближения к противоположной стене, из них начали будто вырастать тела, вначале походившие на бесформенные кляксы, но затем приобретшие человеческие очертания, за исключением одного факта: у противоположной стены можно было увидеть красные статуи людей с рогами, чьи когтистые руки бились о стену.

Это зрелище не могло не восхитить юную датуру, но она знала, кому было всё предназначено, и не могла скрыть ненависть и отвращение, бурлящие внутри.

– Так вот как их представляют другие, – задумчиво произнёс Акира, внимательно рассматривая фигуры демонов.

– Похожи? – спросил страж.

Реде показалось, что она услышала гордость в этом вопросе, будто страж сам создавал эти статуи.

– Нет! – после небольших раздумий ответил Акира, с ненавистью взирая на монстра.

Они продолжили идти, а Реда постаралась привести мысли в порядок. Для осуществления задуманного ей нужен был Либерандиум, а для этого предстояло выбраться живой из башни…

3 этаж

«Как же хорошо, что на мне походная обувь, а не туфли», – про себя отметила Реда, ощущая усталость в ногах.

У Маркуса уже была заметна одышка – колдун, с детства проживший в Крифуме, деревне магов, никогда еще не преодолевал столько ступенек. Это немного забавляло принцессу, на языке всё время крутилось «слабак.

Наконец, они поднялись на третий этаж, и колдун, пользуясь возможностью, жадно втягивал в себя воздух, тяжко оперевшись руками о колени. Казалось, он дышал всем телом.

– Маркус, ты как? – спросила Реда, вкладывая в голос как можно больше заботы.

Мужчина, всё ещё тяжело дыша, посмотрел девушке в глаза и благодарно кивнул, показывая свою готовность продолжить путь.

А воздух здесь был необычным – он пах пылью, сушёными фруктами и чем-то давно сгнившим. Запах был не сильным, поэтому Реда не стала бы обращать особого внимания на него, если бы не одно «но» – он не соответствовал окружающей обстановке.

Этот этаж был посвящён лесным жителям: марункам (также известным как духи), салтмарам и другим созданиям, появившимся из пламени старшего из братьев-драконов. В этом месте было высажено множество деревьев и кустов, большая часть из которых - плодоносные. Во многих книгах упоминался волшебный, сладкий запах, витавший на этом этаже.

Перед глазами пленников раскинулся целый лес, кроны деревьев которого уходили к высокому потолку. К следующей лестнице вела узкая тропа, выложенная небольшими камнями. Вдоль неё росли низенькие деревья и пышные кусты, увешанные сочными плодами.

Во рту Реды образовалась тягучая слюна, а живот напомнил о своём существовании. Реда услышала, как у Акиры с Маркусом внутри тоже будто зверь ревел. Как здесь могло пахнуть пылью и сухофруктами?!

– Смотрю, вы голодные. Перекусите, не идти же дальше с пустыми животами! – фальшиво-ласково просипел страж, даже не скрывая издевательских нот в своем голосе.

Маркус осторожно подошёл к дереву, чьи ветви прогибались от количества плодов на них. Рука колдуна потянулась к самому большому и сочному яблоку и уже почти достигла желаемого, как вдруг…

– Стой! – окликнула Реда колдуна, чувствуя подвох, но было уже поздно.

Как только кончики его пальцев дотронулись до плода, перед глазами Реды зарябило, а страж башни взорвался громогласным смехом. Голова закружилась, захотелось спрятаться и сжаться в плотный комок. Она присела, обхватив голову руками, из глаз потекли слёзы, а спина взвыла новой болью. На устах было лишь одно слово...

– Мама! – вдруг услышала Реда голос Акиры.

Смех не умолкал, а только усиливался. Но конец наступил неожиданно даже для монстра Золотой башни.

– Довольно! – раздался грозный голос колдуна, обрывая смех стража.

Реда открыла глаза и обнаружила себя лежащей на земле. Первое, что она заметила, поднявшись, было изменение в окружении. Больше не было ни пышного леса, ни налитых соком плодов – перед ней стояли иссушенные деревья, а там, где раньше были кусты, лежали небольшие кучки трухи. Возле деревьев валялись сморщенные, давно лишённые своих соков плоды, при виде которых еще недавно они все так дружно пускали слюни.

Лишь затем она обратила внимание на Маркуса и стража, что находились почти вплотную к друг другу. Она не смогла рассмотреть гримасу монстра, потому что тот стоял спиной к ней, но отчётливо видела лицо колдуна. Мурашки вновь пробежали по телу. Реда не могла понять, чего в данный момент боялась больше – стража башни или Маркуса. Вся фигура колдуна источала могущество, некогда тёмные глаза светились янтарным светом. Он взирал на монстра, гордо расправив плечи.

– Так ты сын Мелтиадиса! Скажи мне, колдун, он всё ещё жив? – произнёс страж.

– Внук. И не сомневайся, он и тебя переживёт! – с вызовом ответил колдун.

После этого из глаз Маркуса пропал янтарь, и они вновь приняли тёмный окрас. Сам колдун будто осел, устало пошатнувшись.

– Теперь вижу, что всего лишь внук! – произнёс страж и вновь засмеялся. – Хороший же жертвенный ягнёнок ко мне попал!

Обернувшись, Реда отметила, что Акира вытирает глаза. «Неужто древесники могут плакать и мамочку звать?» – про себя подумала она ехидно.

Медленно они побрели за стражем по тропинке. Ноги всё ещё подрагивали, но передышку им никто давать не собирался.

Всё время до следующего этажа в голове у Реды крутилась лишь одна мысль: кто такой Маркус?

Глава 12. Гномы и люди

4 этаж

Когда они поднимались на этаж, посвящённый гномам, Реда не могла сдержать надменной улыбки. Мама рассказывала, что каждый народ на своём этаже стремился показать себя с лучшей стороны. Гномы же решили показать страдания своего народа, пережитые ими до освобождения от гнёта создателя. Но когда они всё же вошли на этаж, надменность её испарилась, сменившись удивлением.

На каменном полу этажа гномов стояли огромные телеги высотой в нескольких мужей. Они были обиты металлом и наполнены различными самоцветами. В каждую из телег с разных сторон упиралось несколько пар массивных рук, похожих на человеческие.

Всё было выполнено столь детально, что даже Реде, знающей про эти статуи, они показались живыми. Одежда каменных гномов, будто мокрая, плотно облегала их тела. За спинами висели потрёпанные рюкзаки с прикреплёнными к ним кирками, по размерам почти равными росту своих владельцев. У всех были крепкие ботинки с заправленными внутрь плотными брюками. Волосы убраны под специальные шлемы, в центре которых сияли магические кристаллы, а лица – скрыты повязками. Морщинки, собравшиеся от усердия вокруг глаз, мышцы, виднеющиеся сквозь одежду… А ведь всё выполнено из камня той самой горы, в которую превратился дракон – это было написано в одной из книг, которую Реда когда-то давно читала.

Ничем больше Реде этот этаж не запомнился – они молча прошли его, любуясь на каменные статуи и на драгоценности в телегах. Страж, казалось, не стремился как-то внушить страх своим пленникам. Он просто следил, чтобы не было задержек и иногда подгонял их.

Реде не нравились взгляды, которыми иногда обменивались Маркус с Акирой: будто о чем-то договорились. Её это раздражало – хотелось узнать план, если требовалось – поправить, но никак не смиренно ждать своей участи!

Строя предположения о возможных действиях мага с эльфом, Реда и не заметила, как они прошли весь четвёртый этаж и поднялись на пятый, посвящённый людям.

5 этаж

Что можно было сказать о следующем этаже, который они также прошли без особых задержек? Люди всегда строили грандиозные планы, которые имели превосходное исполнение и оказывали должный эффект при одном условии: исполнителем должен был быть не человек. Наверное, поэтому этот этаж был создан представителями других народов.

Потолок выложен мозаикой, матовые смальты которой создавали ощущение величия. На ней был изображен затейливый узор, складывающийся в человеческую фигуру, восседающую на троне. Изображённый человек, хоть его лицо и представляло собой затейливое сплетение линий, показался Реде опечаленным и уставшим. Нога на ногу, одна рука подпирает голову, в другой руке – меч, для удобства упирающийся о пол.

Сочувственно вздохнув, она опустила свой взгляд, проскользив им по серым стенам, и увидела старый неработающий фонтан. Ехидная усмешка невольно появилась на её лице – задумка была хороша, но её внесли в последний момент, что знатно тогда взбесило тех, кто занимался постройкой этого этажа. Они наотрез отказались проводить воду или накладывать на фонтан необходимый каскад заклинаний, оправдываясь пустой тратой сил и средств. На самом же деле им было просто лень проделывать такой объём незапланированной работы ради чужого народа. Одним словом, люди. Другим работу придумать легко смогли, а самим ее сделать не получилось.

Глава 13. Маги

Маркус

Как, оказывается, неприятно – привыкнуть к человеку, скучать по нему, а потом понять, что взаимности давно нет. Ты в это время гадаешь, чем мог обидеть. Затем, просто в один день замечаешь тот же смех, улыбку, но уже другому человеку. Маркус не стал ничего спрашивать. От путешествия к Золотой башне его держала только Она, а теперь – ничего не держит.

Наставник при встрече ничего не сказал. Понимающе взглянул и молча помог собрать дорожную сумку.

– И не скажешь ей? – всё же спросил старик, перед тем как Маркус собрался уходить.

– Ей не нужно, а мне так проще. Если спросит – не таи.

Дорога его была лёгкой – восстанавливающее зелье унимало ноющую боль в ногах по вечерам, а прохлаждающее заклинание не давало телу сильно потеть. В еде он не был особо привередлив, а при мыслях о Ней аппетит и вовсе пропадал.

Всё изменилось, когда он начал подходить к Пепельной пустыне – хоть и слабое, но влияние на потоки магии присутствовало – будто бы что-то высасывало силы из всего живого. И объяснение этому находилось в Золотой башне.

Граница перехода от обычной земли к пепельному песку была резкой, будто чья-то кривая рука очертила эту линию между землями, где еще была живая территория, и где начиналась истлевшая. Вдали виднелось то, что буквально десятки лет назад было деревней (ведь пустыня появилась много раньше).

С каждым годом Пепельная пустыня разрасталась, подобно сорняку, и никто не мог найти объяснения этому явлению. Все попытки исследовать её заканчивались потерей целых групп исследователей.

Зачем же он отправился туда один, и наставник так легко его отпустил? На самом деле, он должен был по пути заглянуть в Меадж и присоединиться к отряду гномов, который тоже собирался посетить эти земли. Но Маркусу так не хотелось с кем-то взаимодействовать, что он просто решил дойти до пустыни сам, и, оказавшись поблизости, уже подождать их. Всяко лучше заняться исследованием песка, нежели ждать попутчиков в кабаке.

Он огляделся, убеждаясь в отсутствии нежелательных лиц, наклонился к песку, опустив в него руку. Песок был мягче, чем обычный, но значительно холоднее. Помимо этого, присутствовало еле уловимое тянущее чувство от прикосновения к нему. Прислушавшись, Маркус постарался вникнуть в его суть. И лишь тогда осознал, насколько сильно оплошал.

Песок ощущался как сплошной отслеживающий контур. Волосы на голове Маркуса зашевелились, когда он почувствовал внимание, которое исходило, казалось, от самого песка. «Как же наивны мы были, когда гадали с мастером, как страж Золотой башни отслеживает своих жертв!».

Спешно вынув руку из песка и сбросив с себя дорожную сумку, он помчался со всех ног прочь от пустыни, по ходу накладывая различные заклинания, затирая свои следы.

Давно колдун так не бегал, и годы сидения за книгами давали о себе знать. Буквально через сотню-другую деревьев внутри у него всё запылало, во рту появился противный металлический привкус, а ступни свело от боли. Остановившись, он кое-как опёрся о ближайший ствол, борясь с желанием упасть около него наземь – голова кружилась, в глазах плыли чёрные пятна, а руку, которую он опускал в песок, всё ещё холодило.

Сзади хрустнула ветка – он ощутил чьё-то присутствие, но не решался обернуться.

– Что такое «устал»? –раздался низкий визжащий голос.

На рефлексах, вдолблённых наставником, он отправил за спину огненный шар, уходя перекатом в сторону. Его всё ещё шатало, но отдавать жизнь без боя он не желал. Тем более, впереди было важное дело – вернуться и поговорить с Ней.

Всё же обернувшись, Маркус увидел огромную образину, чем-то похожую на человека. Но напугал его больше не внешний вид существа, а осознание того, что выпущенный им шар, спокойно прожигающий несколько деревьев, не оставил и следа на монстре. Колдун даже засомневался, а был ли шар…

Он прыгнул в его сторону, и Маркус не успел ничего сделать. Последним увиденным им была его ладонь, стремительно приближающаяся к лицу. Затем резкая боль, и все стемнело.

…

6 этаж. Реда

Этаж магов – сколько раз об этом месте слышала она от матери! Сосредоточение всех знаний, вершина их ремесла, труд великих магистров того времени. То, что строение Башни единства не обошлось без магии, – не секрет. Именно коллегия магов отстроила себе отдельный этаж, желая увековечить свой гений в этих стенах.

Реда всегда хотела попасть в это место, увидеть это величие. Что же предстало перед ней?

– Кхе-кхе… что это за свалка? – спросила Реда, давясь пылью, витающей повсюду.

Сколько историй она слышала о том, как жадные до знаний маги, не скупясь, отправляли именно в это место оригиналы многих книг, накладывая на них заклинания нетленности.

Возможно, раньше это место и было воплощением чаяний магов, но сейчас…

Этаж представлял собой плачевное зрелище. Магические конструкции, служащие опорой почти для всего тут, давно разрушились без подпитки. Полки от многих стеллажей валялись на полу, как и некогда их содержимое, страницы книг превратились в труху и крупицами пыли разносились по всему этажу.

Реда заметила, как Маркус стал оглядываться, будто что-то надеясь найти.

– Как же так? – произнёс колдун, медленно оседая на пол, судорожно руками сжимая волосы на голове и прикрывая глаза.

Только сейчас она обратила внимание, что у колдуна были длинные, собранные в низкий хвост, волосы. В камере они казались чёрными, но сейчас, при свете, они, как и борода, оказались цвета коры дерева.

– Никогда не перестану наслаждаться вашим отчаянием при восхождении на этот этаж. А ведь совсем недавно ты был таким грозным! – протянул страж своим скрипучим голосом, резко приближаясь к Маркусу и небрежно хватая того за волосы, рывком заставив подняться на ноги.

Держась за больное место, Маркус продолжил движение, всё ещё печально рассматривая остатки от творения его старших товарищей, не переставая бросать на монстра взгляд, полный ненависти. В этом он был не один. Реда буквально кожей ощущала ту жажду крови, которая исходила от третьего товарища – Акиры.

Печально было видеть результат отсутствия магии. Оставшуюся часть пути до лестницы они прошли, как и предыдущий этаж, молча.

14 глава. Последнее желание датур

7 этаж

Уже на подходе к седьмому этажу воздух ощущался иначе: сырее и плотнее, со свойственным запахом грибов. Реде стало труднее дышать, на лбу выступила испарина, а голову начало слегка кружить.

Девушка с первого вдоха поняла, от чего может исходить такой запах, а вернее, – от кого. Мать часто рассказывала о том времени, когда их народ ещё мирно жил в лесу. Тогда соседний народ, попав под влияние демонов, объявил охоту на датур. Небольшая группа из тех, кому посчастливилось выжить, бежала в город, в Золотую башню. Но, видимо, что-то пошло не так, раз девушка не могла почувствовать живых датур на этаже. Чего нельзя было сказать об их следах пребывания здесь.

Огромные грибы, чьи шляпки доходили до самого потолка, грибы поменьше, прорастающие на стенах этажа, представляли собой приятную глазу девушки картинку. Но всегда есть одно «но», портящее всё …

– Твари! – презрительно произнесла Реда, наткнувшись взглядом на изъеденный птицами человеческий череп, поросший грибами.

– Согласен. Датуры первое время доставляли мне некие неудобства... Зато потом послужили прекрасным кормом этим дивным созданиям! – «понимающе» покивал страж.

Его скрипучий голос пробудил в ней холодную ярость, нарастающую и напрочь заглушающую опасность, исходящую от стража. Реде было плевать на отсутствие возможности применять магию, на превосходство своего противника, ей хотелось стереть мерзкую ухмылку с его рожи.

– Не надо. Жди, – тихо произнёс Маркус, с силой сжимая её плечо.

Удивительно, но это привело Реду в себя.

Девушка напряжённо выдохнула, ощущая, как пламя гнева в груди постепенно затухает, выжидая нужного момента, чтобы вспыхнуть с новой силой.

Руки Реды слегка дрожали, а ноги послушно следовали за стражем башни, изредка натыкаясь то на камешек, то на гриб.

Повсюду кружили чёрные птицы, пощипывая прорастающие грибы. Хлопки крыльев звучали дико и безобразно, не действуя на нервы разве что стражу. Изогнутый широкий клюв легко входил даже в плотную шляпку гриба, оставляя после себя глубокие и ровные ямки. У девушки больно сжалось сердце: грибы здесь появились из-за датур, точнее, из-за особенности их тел.

Реда прекрасно понимала, что где-то в лесу это явление было бы вполне естественным, но здесь, в башне, такое посмертие могло быть лишь изощрённой прихотью стража.

– За что? – искренне недоумевая, спросил Акира, и это сильно удивило Реду: древесник проявил жалость к датурам.

Этот вопрос монстр оставил без ответа, дальше продолжая свой путь и следя за ними. А вот девушку заинтересовал представитель тех, кто когда-то чуть не уничтожил её народ. Миндалевидные глаза, коротко стриженные волосы, слегка топорщащиеся заострённые уши и кожа цвета меди. Таким был типичный представитель древесников, и он должен был вызывать у Реды ненависть. Но чего-чего, а ненависти к нему она не ощущала.

Встряхнув головой, пытаясь отогнать ненужные мысли, девушка продолжила рассматривать последнее пристанище своего народа, все больше расстраиваясь от увиденного. Грибы, будто стремясь отомстить за своих носителей, глубоко проникали в камень, постепенно разрушая стены и пол. Реда этого не видела, но прекрасно ощущала последнее желание погибших здесь: убить того, кто обрёк их на такую участь. Когда-то эти грибы были частью тел её народа, а сейчас – лишь кормом для птиц, приведённых их убийцей.

Вскоре они прошли до перехода на следующий этаж, покидая это место, пропитанное отчаяньем…

«Я отомщу и выберусь! Обязательно!», –подумала Реда, поднимаясь по старой лестнице.

8 этаж

«Всё же какая-то магия тут действует», – отметила про себя Реда, когда запах датур резко исчез, стоило им только ступить на первые ступени лестницы. В очередной раз долгий винтовой подъём по тускло освещённому магическими камнями помещению. Здесь ничем не пахло, и даже воздуха было в достатке.

Ступеньки были абсолютно сухими и протёртыми настолько, что создавалось ощущение, будто идёшь по наклонной плоскости.

Когда они поднялись на новый этаж, в нос ударил новый, доселе неведомый запах. Он был настолько плотным и едким, что голова начала кружиться почти сразу же, а глаза наполнились слезами.

– Фу, будто тухлое мясо бросили в нужник! – сдавленно прохрипел Маркус, пытаясь перебить запах надушенным платком с вышитой руной посредине.

Как Реда могла понять, его попытки были тщетны. Сладковатый аромат духов на платке делал здешний запах только невыносимее.

– А ведь ты прав! Ну, частично, – раздался около девушки довольный голос монстра.

Лишь после этих слов молодая датура вытерла выступившие слёзы и увидела источник зловония.

Каменный пол был усеян толстой неровной сеткой трещин, наполненных бурой, почти чёрной жижей. Источник её находился чуть поодаль – относительно свежие, разлагающиеся, вздувшиеся тела или остовы, с которых уже слезла плоть. Всё это образовывало огромную кучу, лежащую в центре этажа и освещаемую пучком света из зияющей дыры в потолке.

– Нравится? Вы скоро присоединитесь к ним, – с удовольствием протянул страж.

Реда не могла долго смотреть на столь мерзкую картину, поэтому, пока шла, решила отвлечься на стены, стараясь не опускать взгляда.

Огромные гобелены, разделённые чешуйчатыми колоннами. Не было ни одной повторяющиеся картины, но кое-что всё же было тут общее – все гобелены были посвящены основателям.

Некогда этот зал, как можно судить по размерам и отделке, был посвящён создателям всех народов. Гобелены вышивали золотом и серебром, прикрепляли к ним различные драгоценные камни, стремясь подчеркнуть значимость этих трудов.

Первый гобелен, на который наткнулся взгляд принцессы, изображал рождение людей из пламени. Даже с большого расстояния она могла рассмотреть каждую чешуйку на теле ящера, старательно вышитую неизвестным мастером.

Но заинтересовал Реду не первый гобелен, а тот, что рассказывал историю появления датур.

Дракон, чья чешуя отливала цветом морской волны, вовсе не из пламени их творил, а из кристалла, виднеющегося у него в груди. Создания его появлялись из света, как что-то чистое и невинное. Их творец стоял посреди зелёного поля, а вокруг него, преклонив колени, стояли нэру и датуры.

Мама говорила, что младший из братьев-драконов не был столь умён, как старшие, но в усердии превосходил их обоих. Да, он создал датур и нэру подобно животным, но не оставил попыток подарить им разум. К великому сожалению, с жителями моря так и не удалось ничего сделать.

Именно младший из драконов не побоялся пойти против одного из братьев, стремясь избавить гномов от тирании их создателя, не побоялся поделиться частью себя с датурами, даря им разум и спасение от участи животных. Ведь иначе рано или поздно на них началась бы охота.

Под ногами что-то хлюпнуло, густой лужицей расползаясь по подошве. Холодок отвращения пробежался по всему телу Реды, а к горлу подкатил большой ком. С огромным усилием под взором стража Реда не опустила взгляда, а продолжила идти, молясь драконам-основателям, чтобы этот этаж скорее закончился.

Чавкающие звуки преследовали их до самой лестницы, никто не рискнул посмотреть вниз. Вступив на первую ступень последней лестницы, Реда, как и её товарищи, вновь смогла вдохнуть полной грудью, зловоние улетучилось. А впереди их ждал последний этаж…

Глава 15. Цена разрушения

9 этаж

Когда они, наконец, поднялись на последний этаж, Маркус смог нормально вдохнуть свежего ледяного воздуха. Вместо обычных каменных стен верхушка башни держалась на колоннах, стоящих на большом отдалении друг от друга.

Изо рта повалил пар, а тело начало дрожать от ветра, пробирающего до костей. Тут не было ничего, кроме восьми статуй великих лидеров Алитара, стоящих сейчас лицом к центру формируемого ими круга.

Колдун невольно усмехнулся злой шутке – посреди статуй тех, кто так ратовал за мир среди своих народов, стоял жертвенный алтарь с замёрзшей кровью их представителей.

– Шутка, что длится многие века, но не вызывает смеха, – протянул Маркус.

– Скоро ты сам станешь её продолжением, – спокойно ответил монстр, подталкивая их ближе к алтарю.

Чем ближе они подходили, тем сильнее голова Маркуса кружилась, а руки тряслись. Сомнений не было – именно от алтаря к монстру поступали силы. Если эту связь «заразить» своей, можно будет сразу лишить стража не только подпитки, но и возможности пользоваться магией, а значит – сделать его уязвимым. Он боялся не успеть собрать нужное количество сил…

– Вперёд, – сказал страж, поворачивая голову в сторону алтаря.

– Как только лягу, – тихо произнёс Маркус на ухо Акире, на негнущихся ногах подходя к источнику силы монстра.

Камень алтаря – скользкий и холодный. Брезгливо, сдерживая позывы рвоты, колдун сначала сел на него, начиная понемногу собирать жизненные силы в руках незаметно от стража. Принимая лежачее положение, он напоследок взглянул в глаза Акире и, наконец, приступил к задуманному, начал насильственно вливать свои силы в алтарь, тем самым разрушая находящееся в нём заклинание, лишающее всех возможностей колдовать в башне. Страж, не заметив подвоха, в предвкушении облизнул чёрным языком тонкие губы, повернулся к Маркусу всем телом, занося когтистую лапу, чтобы оборвать очередную жизнь и получить заветную силу и золото.

Акира будто бы ждал этого момента и, когда страж уже готовился вонзить когти в колдуна, рванул в атаку, извлекая из скрытых ножен в рукаве клинок.

…

Из-за того, что башня лишила её магических сил, Реда на некоторое время будто превратилась в куклу, безвольно следующую приказам монстра, но что-то изменилось, и воля вновь вернулась к ней.

Всё произошло неожиданно, Акира резко сблизился с монстром, готовившимся уже оборвать жизнь колдуну, и откинул того в сторону мощным пинком, ввязываясь с ним в схватку.

Девушка в шоке наблюдала за тем, как юноша отчаянно наседал на стража Башни, умудряясь оставлять на нём небольшие раны, хоть и сам тоже был ранен.

– Он сам не справится, помоги ему! – раздался сдавленный голос Маркуса, больше подходящий старцу, нежели молодому колдуну. Но она решила обдумать это после, формируя одно из немногих дальнобойных заклинаний, пришедших ей на ум.

– Целься в кристалл – там его сила! – вновь раздался голос колдуна.

Ледяной шип, способный пробить стальную броню, воспарил над открытой ладонью принцессы и был готов отправиться в полёт к намеченной цели. И вовремя – Акира уже явно выбился из сил, всё чаще пропуская удары стража. Выждав момент, когда над древесником в опасной близости будет занесена когтистая лапа стража, Реда перестала удерживать своё заклинание, отправляя ледяной снаряд в полёт.

Раздался свист воздуха, треск разбирающегося кристалла и истошный вопль монстра…

…

Акира

Ветер бодряще дул в лицо, высота будоражила кровь, а вид, открывающийся с высоты птичьего полёта, пьянил. Облака были так близко, что казалось, чтобы до них дотронуться, достаточно лишь протянуть руку.

Акира наблюдал, как золотые монеты, покрывающие Башню, завораживающе падали. На некоторое время вокруг строения встал золотой ареол. Казалось, будто каждая монетка, полученная стражем за чью-то жизнь, своим звоном и блеском благодарила своих спасителей.

Сегодня ему дважды спасли жизнь. Перед глазами стоял стремительно стареющий мужчина, тратящий ради их спасения жизненные силы. Акира никогда о таком не слышал и был уверен, что Маркус сам придумал такой самоубийственный способ творить волшебство. Затем Реда, что уничтожила этот треклятый камень, тем самым спасая его от когтей, на кончиках которых Акира уже ощущал свою кончину.

– И куда вы теперь отправитель? – раздался голос Реды.

– Ох, девочка, думаю, теперь направления наших путей полностью совпадают, – взял слово Маркус, но, заметив удивление принцессы, продолжил. – Не хочется мне так рано стареть. А паренёк, несомненно, теперь отправится с нами, ведь по традициям его народа, он нам обязан жизнью, так ведь, малец?

– Как и сказал старик, я с тобой, – подтвердил Акира.

– Ты кого стариком назвал, сопля мелкая?! – надулся седовласый маг, – Да я вас всех переживу, так и знай!

Спускались они много быстрее, чем поднимались. На этажах не останавливались и ничего не брали – стоило прикоснуться к любой вещи, как она вмиг рассыпалась.

«Как тот монстр», – подумал Акира, вспомнив, как вместо твари, утаскивающей многие столетия в Золотую башню путников, на них смотрел бывший правитель Пепельной пустыни. Статный мужчина с проседью в каштановых волосах благодарно им улыбнулся и, склонив голову, рассыпался, оставив после себя лишь горстку пепла.

Наконец, выйдя из башни, они направились в сторону гор Утерянных надежд. Девушка, несущая наследие датур и стремящаяся спастись от участи её народа, маг, возложивший на алтарь победы свою жизнь и разгадавший тайну Башни, и юноша, потерявший свою мать. Они держали путь в сторону места, унёсшего немало жизней тех, кто пытался отыскать давно ушедших создателей.

А совсем недалеко от них в эту же сторону шла другая компания…

Глава 16. У костра

Где-то в лесу Духов

Мириады огней горели на ночном небе, выстраиваясь в причудливые фигуры. Мысли Агвида текли лениво, но спать пока не хотелось. Усталость хоть и присутствовала во всём теле, но особенно ощущалась она в ногах и спине. Сказывалась долгая езда на лошади.

Енай дежурил у костра, безуспешно пытаясь прокоптить небо из своей трубки. Агвид в очередной раз думал о том, зачем покинул деревню. Ведь если бы не поддержка в лице наставника, через пару дней бесцельных скитаний он бы вернулся…

Каждый раз Агвид задавался этим вопросом и каждый раз по-разному отвечал на него. Но ни один из ответов не нравился юноше.

Гельвар, нападение, новость про родителей, видение – всё путалось в голове, и Агвид понимал: все они связаны между собой. Но он не желал это принимать! Ведь это бы означало, что он поступил на поводу эмоций, забыв все наставления того, кто заменил ему отца. Невольно по щеке юноши скатилась одинокая слеза, а в душе вновь образовалась пустота. Мокро, противно и грустно.

– Когда дума тяготит, с ней лучше переспать, – задумчиво произнёс Енай, неспешно вытряхивая в костёр остатки сушёных листьев из своей трубки. По округе вновь разнёсся терпкий запах курительной травы.

Агвид сел, глядя на Еная так, будто перед ним был совсем иной человек – при свете танцующих языков пламени черты наставника казались куда острее, чем при свете дня. Сейчас у костра сидел старик, в чьих глазах отражалась мудрость прожитых годов, а не привычный наставник со смешинкой в глазах.

– Если бы всё было так просто, – ответил Агвид.

– Всё куда проще, чем ты думаешь, просто пока не пришло время для осознания.

– А оно должно когда-то наступить? – иронично спросил Агвид.

– Несомненно! Порой для осознания причины какого-либо поступка требуются годы, да.., – последнее Енай произнёс почти неслышно, но Агвид уловил.

– Ну, а вы? – спросил Агвид, подавшись вперёд, тут же ощутив на лице жар костра.

Енай понимающе улыбнулся, вновь набивая трубку, печально взглянул на ночные огни и начал говорить.

– Была ли у меня причина отправиться с тобой? – наставник задумчиво посмотрел на звёзды, будто спрашивая у них совета, улыбнулся своим мыслям и продолжил. – На самом деле, Грид – не единственный мой товарищ – был ещё один… одна. Мы тогда тоже шли в место из твоего видения, но по другим причинам.

Енай ненадолго замолчал, втягивая едкий дым из трубки в себя, и, медленно выдыхая, продолжил:

– Виви умерла у меня на руках из-за моей же ошибки. И вот, спустя многие годы, я решился навестить её могилу. Именно тебе я обязан этим, ведь не реши ты уплыть, я бы так и остался на острове. Мне было слишком стыдно перед ней. Настолько, что боялся появиться даже в том месте, где она похоронена. Хотя, почему боялся? Боюсь, но понимаю, что больше тянуть нельзя.

– Так это была она? Но почему тогда именно ко мне явилось это видение? – непонимающе спросил Агвид.

– Ничего в нашей жизни не случается просто так, – ответил Енай, пряча улыбку в усах.

– Знаете, но не расскажете, так?

– А иначе скучно будет! Да и сам я не уверен окончательно. Так что нечего себе мозги забивать! – с напускным возмущением произнёс старик, из последних сил сдерживая довольную улыбку.

Некоторое время посидев молча у костра, Агвид осторожно попросил рассказать Еная о тех самых приключениях, боясь, что наставник вновь загрустит. Но вот он неспешно закурил трубку и начал свой рассказ…

Глава 17. Серебряный олень и голем

Агвид и Енай

За рассказом ни Агвид, ни Енай не заметили, как наступило утро. Тёмно-синее небо уже посветлело, а вдали, над деревьями, виднелась золотая полоса рассвета, окрашивающая в золото рядом плывущие облака и верхушки высоких деревьев.

Вдруг сзади раздался хруст сухих веток. Путники вскочили, обнажая оружие и готовясь к схватке. Но, как только они повернулись к источнику звука, в глаза больно ударил яркий свет.

Агвид сделал шаг назад, а в свободной руке сформировал ледяной шип, готовый сорваться в любой момент, стоит только довершить заклятие определённым движением пальцев. Но он не стал этого делать, так как ни чувства опасности, ни дальнейшей атаки не последовало, а когда глаза чуть привыкли к яркому свету, юноша в ужасе отменил заклинание, торопливо возвращая меч в ножны. Так поступил и его наставник – причинить вред тому, кого они встретили, означало навлечь на себя беду.

Буквально в десятке шагов от них стоял Серебряный олень. Его ветвистые белоснежные рога были огромны, в янтарных глазах читалось невинное любопытство и, как показалось Агвиду, озорство. Все тело животного окутывал ореол солнечного света, отражающегося от блестящей шерсти оленя. Лишь копыта были чёрными, покрытые длинной шерстью.

«Серебряный олень – вестник светила. Встретить его можно лишь на рассвете или закате, если ты увидишь их в другое время, – быть беде или большому счастью. Но, не дай создатели, ты причинишь ему вред! Такие безумцы не доживали до следующего восхода, превращаясь в иссушенных стариков», – так Агвиду когда-то сказал Гельвар.

– Приветствую тебя, гонец света, – произнёс Енай, склонив голову.

Серебряный олень, не обратив внимания на наставника, медленно подошёл к юноше и взглянул в его глаза. Агвид почувствовал жар дыхания животного на своём лице, в то время как сам не мог сделать и вдоха. Янтарные глаза таили в себе множество тайн. Белоснежный лоб ощутимо коснулся лба Агвида, затем олень вновь засиял, заставляя наставника с его учеником закрыть глаза, и когда они их открыли, олень исчез.

– Чудеса, – протянул Енай, протирая глаза, и продолжил, будто ничего и не было. – Ладно, засыпаем костёр, собираем вещи и идём к реке. Там разомнёмся, искупаемся и – в путь! И нечего кривиться, видение видением, но про обучение забывать не стоит. Неизвестно, что нас на пути ждёт.

Засыпав все ещё тлеющие угли костра, они стали, не спеша, собирать вещи и вешать их на спины лошадей. Агвид не представлял, как бы он сам справился, не дай Грид лошадей и свою старую походную сумку со всем необходимым. До сих пор ему было стыдно, когда наставник спросил, как он собирается путешествовать, не имея с собой даже спального мешка. Агвид так спешил уплыть с острова, что толком ничего и не взял, а прощальное письмо каким-то образом оказалось в сумке. Хоть вяленое мясо да кошель с деньгами не забыл, и то хорошо. От размышлений Агвида отвлёк окрик наставника.

– Ну что, ты готов?

– Да, сейчас…

Закрепив сумку на седле и вновь оглядев место их ночлега, Агвид забрался на своего коня. Енай уже ожидал его на своём скакуне, заботливо почёсывая тому мощную шею. Когда наставник прекращал водить рукой, конь требовательно фыркал и поворачивал морду так, чтобы до нее было легче дотянуться.

– Ну всё, красавец, пора идти, – с улыбкой сказал коню Енай, похлопывая его по шее.

Агвид тоже начал поглаживать своего коня, хоть и было видно, что столь сильных чувств, как у его собрата, это не вызывает.

Шея коня лоснилась в лучах восходящего светила, а бугрящиеся мышцы ощущались под ладонью жёсткими жгутами, плотно переплетающимися меж собой. В утренней прохладе тело коня дарило тепло, как будто рядом разгорался огромный костёр. «А каков на ощупь Серебряный олень? Жаль, только лбом его ощутил!» – подумал Агвид, потирая всё ещё тёплый лоб другой рукой. Проведя ещё пару раз по шее коня, юноша взял в руки поводья, легонько постучал ногами по бокам животного и медленно двинулся в сторону наставника.

Река, если судить по словам Еная, была не так далеко от них. Да и пока это не сильно волновало Агвида – дорога не успела надоесть, а вопросы, над которыми стоило подумать, к сожалению, только прибавлялись.

Молчаливо следуя за Енаем, он и не заметил, как наставник натянул поводья и жестом приказал ему сделать то же самое. Но чувственный подзатыльник быстро привёл Агвида в себя, когда тот стал обгонять своего спутника.

– Балбес! Смотри! – тихо проворчал Енай, рукой указывая в сторону уже видневшейся реки.

А посмотреть было на что. Агвид настолько ушёл в свои мысли, что не почувствовал запах костра и не услышал басистые голоса гномов, которые казались ему смутно знакомыми.

– Я их знаю, с ними мы встретились в таверне Грида! – сказал Агвид, когда один из гномов повернулся в их сторону. – Что будем делать?

– С таким зрением и такая невнимательность, – вздохнул Енай. – Что будем делать, спрашиваешь? У нас свой путь, у них – свой. Не будем играть с судьбой лишний раз – в лесу свои законы.

Наставник уже было повернул коня в сторону, чтобы найти другое место у реки, как Агвид краем глаза заметил движение.

– Енай, что-то большое движется к ним! Вон там, с другой стороны реки… Да это же голем! – ахнул Агвид, рассматривая махину, движущуюся в сторону группы гномов, уже готовых к схватке.

– Голем?! Откуда он здесь? Ладно, это потом… Ты знаешь заклинания против него?

Агвид задумался, судорожно вспоминая, что знает про големов. Физически сильны, медлительны, восприимчивы только к магии, мечи и стрелы бесполезны против них. Из заклинаний лучше что-то взрывное, чтобы открыть доступ к магическому кристаллу, питающему всю эту громадину.

– Да, знаю парочку. Справлюсь! – уверенно сказал юноша, ответив на вопрос, читающийся в глазах наставника., – Мы должны им помочь!

– Надеюсь, Серебряный олень не просто так появился…

Синдри и гномы

Знал ведь Синдри: не стоит подначивать Тима применять магию, но ему тоже было интересно посмотреть, на что способен сын их правителя. Посмотрел, впечатлился, да так, что ещё немного, и пришлось бы исподнее менять. Ну кто же знал, что этот балбес умудрится голема поднять, а «управляющий контур», как чуть позже сам и сообщил, вставить забудет!

А всё началось с того, что они дошли до реки и решили сделать привал, дать лошадям отдохнуть и напиться воды. Пока Синдри с Литви снимали сбрую да давали корм коням, Гарм с Ларси собрали хворост с крупными ветками и принялись сооружать костёр.

– Я разожгу. – сказал Тим, что-то произнеся и проведя ладонью над заготовкой для костра. – Нечего попусту силы тратить на то, что можно сделать магией.

В то же мгновение пламя занялось, дерево бодро затрещало. Все заворожённо смотрели на это чудо, ведь в королевстве гномов только правитель и его наследники владели магией, для остальных она была недоступна. Лишь только Тим с Литви никак не отреагировали на это. Оно и понятно: один был сыном правителя, который сам эту магию и сотворил. Другой - сыном купца, он за долгие годы путешествий за пределами королевства и вовсе перестал удивляться чему-то.

– А что ещё умеешь? – спросил Гарм, сын стражника, восхищённо глядя на Тима.

– Много, – сухо ответил Тим, хоть и было видно, что их восхищение было ему приятно.

– Покажи ещё что-нибудь! – подхватил Ларси, охотничий сын, видя благоприятный настрой их товарища.

– Принц, если позволите, я бы не стал пренебрегать магией, – учтиво произнёс Литви – единственный, продолжавший обращаться на «вы» к Тиму даже после того, как тот дал добро на некую фамильярность по отношению к его титулу.

– Литви, не нуди, аж зубы сводит! Ничего страшного не станет от небольшой демонстрации чего-то большого. Так ведь, Тим? – резко сказал Гарм.

– Хм-м-м… Чего-то большого, говоришь, – задумчиво протянул Тим, левой рукой погрузившись в поясную сумку. – А знаешь, есть одна вещь, которая тебе точно понравится. Она не сильно опасная.

Произнеся это, Тим извлёк из сумки небольшой драгоценный камешек, будто сияющий изнутри. Синдри не понравилось, что столь прекрасный образец был так плохо обработан: грани кривые. Сильно сжав кристалл в руке, Тим перебросил его через реку, где находилась кучка крупных камней.

Вначале ничего не происходило, но через пару мгновений камни вокруг кристалла задрожали и стали подниматься, собираясь вокруг него в нечто непонятное.

– А это точно безопасно? – настороженно спросил Литви, пристально разглядывая то, что получилось из камней.

Это больше напоминало магическое существо, с массивным, состоящим из одних камней, телом. Грубая работа, что-то отдалённо напоминающее очертаниями гнома, но в разы больше. Кое-где тело этого существа было в грязи и мхе. Даже ветка торчала в одной из рук Голема (Синдри смог вспомнить правильное название существа).. А ещё он вспомнил, что тот не безобиден, и единственное, для чего он был создан, – это бить врага и разрушать преграды.

– Скажи мне, что ты его под контролем держишь, молю, – сказал Синдри, по лицу принца и так поняв ответ.

– Точно! Управляющий контур! Забыл…

Агвид и Енай

– Я его убью! Тим, тупая твоя башка! – было первым, что услышали наставник с учеником, когда приблизились к группе гномов.

Лошадей предусмотрительно оставили у выхода из леса, чтобы они не испугались Голема. А творение волшебника тем временем уже перебралось через реку и двигалось в их направлении. Синий свет в его глазницах не предвещал ничего хорошего.

– Помощь нужна? У нас есть маг! – крикнул Енай.

– Если только не этот! – ответил ему всё тот же гном, что недавно порывался прибить своего товарища, который пристыженно стоял рядом, пытаясь взять под контроль Голема.

– Только время теряешь! Его уничтожить нужно! – крикнул Агвид тому, кого звали Тимом. – Бросай в него взрывающееся заклинание!

– Не могу – большую часть магии на него же и потратил! – раздался в ответ взволнованный голос гнома.

– Где кристалл?

– Не знаю! Не видел!

– Все ко мне! – больше Агвид не мог позволить себе что-либо сказать – Голем подошёл к ним на расстояние, выгодное для атаки. Сформировав взрывное заклинание, специально влив в него больше магии, иноша сразу отправил его в полёт. Сфера заклинания, переливаясь различными оттенками зелёного, стремительно понеслась в Голема и врезалась ему в голову.

– Ложись! – прокричал Агвид, создав перед собой магический щит, прикрывший мастера с гномами, успевших подойти к нему.

Щит хоть и был достаточно высоким для того, чтобы стоять в полный рост, но, как учил Гельвар, лучше лишний раз отряхнуться от грязи, чем потом другие будут оттирать кровь с твоего трупа. Все послушно упали на землю, прижимая руки к голове. Агвид же остался стоять, удерживая и подпитывая щит до такой степени, что из-за насыщенности магией, тот стал видимым.

Раздался глухой взрыв, будто камень взорвался изнутри. Разлетелась не только голова Голема, но и всё его тело.

Юноша почувствовал, как множество камней врезалось в его магический щит, но не разрушили его. Убедившись, что от Голема не осталось и следа, он отпустил контроль над щитом, давая ему развеяться. Сам же, чувствуя сильную усталость, осел на землю и упал в мягкую и сочную траву. После чего сознание Агвида медленно погрузилось в темноту.

Синдри и гномы

Раздался глухой взрыв. Такой звук, только тише, Синдри слышал на каменоломне, когда раскалывался большой камень. Куски Голема со свистом разлетелись в стороны, что заставило его, да и всех остальных еще сильнее вжаться в землю, крепко обхватив голову руками. Камни попали в воду, в деревья, в землю, но не в них – не зря они послушались того пацана.

«А он молодец…», – подумал Синдри, когда поднял голову и увидел в воздухе камни, застрявшие в магическом щите колдуна.

Когда они стали вставать с земли, магия развеялась, а сам юноша упал сначала на колени, а затем на землю.

Первым отреагировал мужчина, пришедший с юношей. Стариком, несмотря на его седину и глубокие морщины, у Синдри даже язык не поворачивался назвать этого воина.

Мужчина рывком приблизился к мальчику, но не остановился и побежал туда, где раньше стоял Голем. Лишь спустя мгновение до гнома, как и до его товарищей, дошло: кристалл, являющийся ядром голема, каким-то чудом уцелел и парил в воздухе. Блеснула сталь меча, раздался треск кристалла, и все ещё шевелящиеся камни, стремящиеся собраться в Голема вновь, окончательно утихли.

– У мальчика магическое истощение – он потратил все силы на щит! – закричал Тим, оказавшийся возле юного колдуна, уже перевернув того на спину. – Удивительно, как его только хватило на всё!

– Удивительно, как у тебя мозгов хватило, во всё это нас ввязать! Ты теперь этому мальцу жизнью обязан!

– Отойди, – спокойно произнёс мужчина Тиму, подходя к Агвиду.

Гном послушно отошёл, а воин извлёк из поясной сумки юноши небольшую бутыль с синеватой жидкостью внутри и влил ее в своего товарища.

– Так быстрее в себя придёт. А пока, господа, расскажите, как до жизни такой докатились…

Агвид и Енай

В себя Агвид пришёл только под вечер. Всё ещё ощущая небольшую усталость, он поднялся с плаща, на который его переложили.

– О! Юный колдун пришёл в себя! – раздался незнакомый голос сзади.

Резко вскочив, юноша сформировал вокруг себя магический щит, а в руке – огненный шар.

– Енай, что такого ты ему влил, раз он, спустя всего полдня отдыха, может спокойно колдовать?! – восхищённо прозвучал голос с другой стороны.

– Да обычное зелье, как раз рассчитанное на такой случай. Наш деревенский колдун его придумал, – спокойно ответил Енай, сидевший около костра и забивающий трубку. – Агвид, ты это, огонёк не туши, дай трубку прикурю!

Агвид молча, всё ещё не понимая ситуации, развеял щит и подошёл к наставнику, протягивая руку, над которой ещё висел огненный шар, но уже меньших размеров, чтобы к нему было удобнее трубку поднести. Краем глаза юноша отметил, как при виде уменьшающегося огненного шара у одного из гномов поражённо взметнулись брови.

– Держи, попей, – произнёс знакомый гном, протягивая ему чашу с дымящимся отваром.

Напиток имел приятный запах лесных трав и чего-то освежающего. Сделав пару глотков, Агвид удивлённо взглянул на гнома, ведь раньше он не встречал такого – сладковатый привкус трав и мёда сменялся освежающим привкусом чего-то нового. Напиток был горячим, но в то же время освежал!

– Это трава, растущая только у нас. Вот, понюхай! – понимающе произнёс всё тот же гном, протягивая мешочек, плотно набитый той самой травой.

Даже через плотную ткань ощущался этот мягкий, свежий, бодрящий аромат.

Гном, стоящий перед ним, имел густую гриву каштановых волос, гладковыбритое широкое лицо, крупный нос и добрые карие глаза. В отличие от других он был одет в жилет без рукавов, открыв свои огромные руки. Они будто состояли из толстых канатов, плотно лежащих друг к другу.

– Синдри, – добродушно улыбаясь, произнёс гном и, после того как Агвид вернул ему пустую чашу и протянул руку для рукопожатия. – Хм… А у тебя крепкий хват!

– Благодарю! У тебя тоже! – также улыбаясь, ответил Агвид, отмечая, что ладонь у Синдри шире его раза в три.

После рукопожатия остальные гномы тоже подошли представиться и пожать руку юноше. Все они отличались друг от друга. Литви был широк в боках, имел тёмные короткие волосы на голове, носил аккуратно стриженную бороду, опускающуюся до груди. На его поясе висело много разных мешочков, чем-то наполненных. Рука гнома была мягкой и пухлой, как у младенца.

Гарм, довольно угрюмый гном, был чуть меньше Синдри в плечах. Из-под его плаща виднелась кожаная броня с пластинчатыми вставками и клинки, висевшие по бокам. Рыжая грива волос, кустистые брови с пышной бородой и усами больше подходили добродушному Литви, нежели серьёзному Гарму.

Безмятежное бритое лицо Ларси было слегка детским, но при этом глаза выдавали в нём опытного бойца. Светлые волосы коротко стрижены. Так же, как и Гарм, он носил кожаную броню, только без вставок. На поясе у него висел небольшой кинжал.

Последний – Тим – внешне отличался от своей компании. Держался иначе и двигался плавнее. Несмотря на крепкое телосложение, руки его были ухожены и мягки, длинные волосы собраны в хвост, а на лице виднелась лишь небольшая щетина. Носил он лёгкую кожаную куртку и не имел при себе оружия. Но, как помнил Агвид, именно этот гном владел магией, доказательством чему было то, что на поясе висела небольшая сумка, исписанная магическими рунами.

– Мы благодарны вам за помощь, если бы вы не помогли, то наша группа бы погибла по моей глупости. В нашем королевстве мы всегда будем рады вас видеть, – склонил голову Тим, произнося это.

На мгновение повисла тишина. Остальные гномы замерли, глядя на своего товарища. На лицах Синдри и Литви читалось лёгкое удивление, в то время как Гарм и Ларси были шокированы. Енай же так и сидел с трубкой во рту, молча наблюдая за всеми.

– Обязательно заглянем к вам на огонёк, как будет возможность, – учтиво ответил Агвид, так как знал: получить приглашение гнома – большая редкость.

После чего они дружно уселись у костра. Ларси извлёк из своей сумки семь тонких металлических чаш со словами «всегда с запасом беру», Гарм разлил приятно пахнущий бульон в них, а Синдри помог раздать всем. Еда пахла мясом, травами и чем-то сладким.

Всё это время Тим общался с Енаем– о том, куда идёт их компания. Какого же было удивление юноши, когда он услышал от наставника, что гномы идут туда же!

– Так, может, это знак, что нужно идти вместе? – шутливо сказал Синдри, кивая в сторону камней, некогда бывшими частью тела Голема.

– Хех! А почему бы и нет! – ответил Енай, задумчиво потирая усы.

Так и решили. Наутро следующего дня в сторону горы Утерянных надежд выдвинулась группа из семи товарищей – пяти гномов, одного человека и юноши, который пока даже не подозревал о своей природе.

Глава 18. Танец марунков

Агвид, Енай и гномы

Прошло уже несколько дней с того момента, как Агвид с наставником встретили гномов и продолжили своё путешествие с ними. Как потом оказалось – не зря. У гномов была подробная карта с маршрутом, который проложили их старейшины. Взглянув на предлагаемый путь, Енай отметил, что он займёт на дюжину дней меньше, ведь о тропках через леса он и не знал даже, но в то же время отметил пару мест, которые стоит обойти. Перестроив маршрут, утром следующего дня их компания дружно выдвинулась в путь.

Дежурили по ночам посменно, по двое. Лишь под утро у костра оставался один, так как было легче разбудить отдохнувших остальных. Гномы оказались приятными собеседниками для юноши и его наставника. Хоть коротышки и назвали лишь свои имена, но спустя некоторое время Агвид понял, кто кем является. Синдри был весьма сведущ в кузнечном и ювелирном деле. Литви разбирался в картографии, политике и торговом деле. Гарм был умел в обращении с оружием. Ларси – их добытчик – казалось, родился с луком в руках и неплохо ориентировался на местности. Тим же, как понял Агвид, был колдуном, отвечая за возведение сигнального барьера. С последним юноша неплохо сдружился, обсуждая применение различных заклинаний, обмениваясь знаниями и историями, случившимися за время их обучения. Агвиду была интересна магия гномов, а Тиму – людей.

Так и пролетели эти несколько дней: гномы делились своими историями и знаниями со спутниками, Агвид и Енай делали то же самое. Наставник, как и обещал, каждый привал устраивал для своего ученика тренировки, в которых охотно участвовали Гарм с Ларси, проводя учебные бои то между собой, то с Агвидом и Енаем. После каждого такого занятия все были невероятно уставшими и мокрыми, но лица их так и сияли счастьем.

Глубокой ночью, когда Агвид дежурил с Синдри, он услышал странный звук, слишком жалобный, чтобы быть пугающим.

– Ты чего, заметил что? – спросил гном, видя, как парень вмиг посерьёзнел и застыл, будто прислушиваясь к чему-то.

– Ты ничего не слышишь? Вот же, только что! Нет? – удивлённо посмотрел на него Агвид, всё отчётливее слыша странный звук.

– Нет, ничего.

– Странно это… Подежуришь один пока? Я быстро схожу, проверю.

– Нет, так не пойдёт, – покачал головой гном. – Разбудим нашу смену и пойдём вместе.

Так они и поступили, разбудив Ларси с Тимом и, быстро объяснив им происходящее, отправились в сторону источника звука.

Шли долго, настолько, что свет костра давно уже перестал быть видимым. Но чем больше они отдалялись от стоянки, тем яснее Агвид различал зов о помощи. Странные звуки оказались чьими-то негромкими словами, которые повторялись.

– Агвид, что ты слышишь? – прошептал Синдри, крепче сжимая в руках секиру (он единственный из их компании пользовался таким оружием).

– «Прошу, помоги!», – вот, что я слышу.

– Ну раз кто-то так долго просит о помощи, и слышишь это лишь ты, то это наверняка ловушка либо что-то ещё.

– Будем надеяться на «что-то ещё»! – весело подмигнул гному юноша.

Они вышли на поляну, озаренную ночным светилом, выглянувшим из-за туч. У окраины поляны стояло толстое, иссушенное дерево, вокруг которого кружили лесные феи, отгоняя сгустки тьмы – тёмных марунков – что рвались к тому самому дереву. Они и делали это весьма успешно.

«Прошу, помоги!» – вновь услышал Агвид.

– Салтмар! – сдавленно выдохнул Синдри, смотря во все глаза на дерево.

И действительно, Агвид и не заметил этого сразу – старое дерево оказалось салтмаром.

– Так это он звал тебя, чтобы мы помогли победить тёмных марунков! – воскликнул Синдри, уже было порываясь кинуться на помощь лесным феям.

– Стой! – остановил гнома Агвид, уже плетя в руке довольно сложное заклинание. – Думаю, вовсе не феям помощь нужна, ведь по своей натуре они сильнее марунков, и такому мудрому существу, как салтмар, это прекрасно известно.

Это колдовство было довольно старым. Когда Агвид впервые наткнулся на него в фолианте отца, то решил, что это больше забавы ради, но всё равно изучил. Как оказалось, не зря.

Заклинание, которое юноша выпустил в сторону фей, было предназначено для их отпугивания. Попав на землю, оно разлетелось на тысячу разноцветных огней, а вместе с ним это сделали и феи, превратившись в белые сгустки света и исчезнув из вида.

Агвид с Синдри решили подойти поближе к лесному существу, которое так отчаянно просило о помощи. А в это время тёмные марунки, игнорируя присутствие гнома и человека, начали свой странный танец вокруг салтмара.

«Благодарю тебя за помощь, грибное дитя!», – вновь раздался голос салтмара в голове Агвида. А затем будто весь лес прошептал, шелестя листвой:

– Если бы не вы, гнить мне дальше, так и не уйдя на покой…

Синдри хотел что-то спросить, но танец марунков был окончен, и из огромного тела лесного существа начал струиться белый дым, слегка светившийся во тьме ночной. Казалось, его источали корни.

Дым, как по жилам, мерно поднимался по трещинам в коре салтмара, создавая необычный узор. Шёл он к кончикам ветвей и уже от них развевался по ветру.

Явление это длилось не так долго, как хотелось бы невольным зрителям – от корней перестал исходить дым, и постепенно, под конец задержавшись на кончиках ветвей, он окончательно развеялся, как и жизнь салтмара.

Волна скорби, исходившая от тёмных марунков, была настолько сильной, что Агвид почувствовал на своих щеках влагу и, оглянувшись на своего товарища, обнаружил на его лице две мокрые полосы от слёз. На душе появилась тяжесть, стало невероятно жалко столь величественное существо, чьё тело теперь ничем не отличалось от обычного мёртвого дерева, хоть при жизни у него в корнях жил магический камень, и дерево умело разговаривать при помощи ветра.

– Пора возвращаться, – сказал Синдри, повернувшись в сторону, откуда они пришли. Он остановился в замешательстве и с надеждой в голосе спросил:

– Ты ведь помнишь, как мы пришли сюда? Думаю, Гарм с Ларси не сильно обрадуются, если мы захватим время из следующей смены.

Перед тем, как Агвид ответил, около них раздался хор незнакомых голосов.

– Мы проводим вас! – пропищали лесные феи, витая вокруг них крупными шариками света.

Обратный путь показался куда напряжённее, чем когда они шли, ведомые зовом салтмара.

– Ты точно уверен, что им можно доверять? – настороженно спросил Синдри, всё время косясь на фей. – Вдруг, отомстить решили?

– Им несвойственно это, – спокойно ответил Агвид, видя неуверенность в глазах своего товарища и стремясь его немного успокоить. – Как мне когда-то сказал отец, феи никогда не испытывают негативных чувств, стремясь помочь всем, кому, на их взгляд, это нужно. В то время как тёмным марункам интересны лишь те, чьё время подходит к концу, чтобы облегчить их страдания.

– Ну, раз так сказал родитель, то так и есть! – нервно пошутил гном, всё же немного успокоившись.

Спустя некоторое время, когда свет от их костра начал виднеться, Синдри спросил:

– Так они что, получается, салтмару тоже помогали?

– Представь себе. Ведь ему грозила смерть, а они не могли такого допустить, тем самым продлевая его мучения. И такое бывает…

– Милостивые создатели, сколько противоречий в ваших творениях ещё спрятано…

– Как некогда сказал отец: «Сон тем крепче, чем меньше ты знаешь!».

– Хах… хорошие слова, подходящие!

Дойдя до костра и кратко рассказав о произошедшем товарищам, они сели у костра. Агвид до конца дежурства так и просидел молча, глядя на танец пламени, время от времени подкидывая в костёр хворост. В голове его крутились последние слова салтмара. Он пытался понять, почему тот назвал его «грибным дитём».

Глава 19. Агвид и компания

Дойдя до окраины леса, Агвид увидел, что всё это время они шли рядом с Пепельной пустыней. В рассказах Гельвара она была куда мрачнее и страшнее. Но сейчас, при свете дня, он видел лишь бескрайние барханы пепельно-серого, шелковистого песка. Вдали, ближе к центру пустыни, возвышалась Золотая башня …

– Мне кажется, или Золотая башня разрушается? –спросил Агвид, когда понял, что именно он видит.

– Да ну, она же… Да чтоб меня в пещере заперли! Она действительно разрушается! – воскликнул Синдри, когда повернул голову.

Все остальные после услышанного дружно посмотрели в сторону Золотой башни, а она, будто не желая противоречить недавним словам Синдри, продолжала осыпаться, пока на месте, где некогда возвышалось единственное сохранившееся строение в Пепельной пустыне, не осталось ничего, кроме развалин. Лишь спустя пару мгновений до спутников дошёл звук падения и, как показалось Агвиду, крики сотни птиц. При этом, на небе так никого и не появилось.

Не рискнув пойти посмотреть, что там случилось, и кто поспособствовал разрушению башни, они продолжили следовать намеченному пути. Осталось не больше дней пяти, как сказал Енай.

Вечером, когда дневное светило уже близилось к закату, а границы Пепельной пустыни подходили к концу, плавно переходя в лес, путники решили устроить привал. Сбросив сбрую с лошадей, Агвид с Литви повели их к реке, что протекала неподалёку. Ларси ушёл глубже в лес собирать хворост. Агвид сильно удивлялся, как этот гном каждый раз приносит ровно столько веток, чтобы хватило на всю ночь. Енай, Синдри и Гарм остались разбивать лагерь, а Тим – ставить сигнальный контур.

Литви привязывал лошадей, пока Агвид возводил такую же защиту вокруг них, что и Тим – в лагере. Гном, видя состояние парня, не спешил начинать разговор. Закончив дела у реки, они пошли обратно. Юноша всё думал о том птичьем крике, что слышал во время падения Золотой башни. Чем ближе они подходили к лагерю, тем тяжелее становилось внутри, будто невидимая рука тянула сердце куда-то вниз.

Смеркаться начало раньше, подул неприятный, прохладный ветер, а сухие ветки, попадавшиеся на пути, все норовили зацепить одежду Агвида, отчего настроения не улучшалось.

– Ты что-то больно смурной. – сказал Литви. – Всё хорошо?

– А? Да, всё хорошо! Видимо, устал просто. Ну или проголодался, я уже отсюда чувствую запах еды Синдри! – ответил Агвид.

Как ни странно, но только лишь тогда, когда юноша сказал про голод, его живот, будто в подтверждение, издал довольно громкий возмущённый звук.

– Хох! Слышу-слышу! Однако, вот что творит еда Синдри с людьми – уже плохо без неё!

И это была правда. Их товарищ просто изумительно готовил, каждый день радуя их различными блюдами, не смотря на отсутствие разнообразия в продуктах.

Когда они уже подходили к лагерю, стали слышны голоса их товарищей, что-то бурно обсуждающих, а потом появился и чужой голос – низкий и грубый, будто прокуренный.

Переглянувшись с Литви, они замедлились, стараясь ступать как можно тише, при этом не выдавая себя.

Прошмыгнув до ближайших кустов, из которых можно было наблюдать за происходящим на месте их стоянки, они так и замерли от удивления. У костра, помимо их товарищей, сидело трое незнакомцев – старик, юноша и девушка.

Девушка была невероятно красивой – огненный водопад волос будто соперничал с пламенем костра, отражая его свет. В фиалковых глазах сияло добро и интерес, когда она слушала рассказы гномов.

Старик, помимо исписанной магическими рунами мантии, с седой головой и птичьим носом, ничем интересным, по мнению Агвида, не обладал. Юноша же, что глаз не сводил со своей спутницы, выглядел крайне серьёзным – ни одна часть лица не дрогнула во время разговора.

Решив больше не ждать, юноша с Литви решили пойти ко всем, как вдруг Агвид почувствовал, что движения его сковываются, а сознание плывёт. Но вскоре наваждение прошло, оставив от себя лишь неприятное послевкусие и двоякое чувство – либо надо броситься с мечом наперевес на чужаков, либо бежать вон отсюда.

– Пойдём. Выглядят не так уж и страшно! – Литви бесцеремонно нарушил его планы, выходя из их укрытия.

– А вот и вы! – первым их увидел Синдри, своим окриком привлекая внимание к вышедшим из-за кустов. – Уж было думали идти за вами! Знакомьтесь, наши друзья Литви и Агвид! – представил своих товарищей гном.

– Меня зовут Реда, это – Маркус и Акира, – первой из своей компании взяла слово девушка, мило улыбаясь юному колдуну, поочерёдно указывая рукой и представляя товарищей.

Агвиду не очень понравилось, что черноволосый парень смерил его надменно-оценочным взглядом и, чему-то улыбнувшись, протянул им с Литви руку.

Не понимая смысла этого жеста, Агвид немного замешкался. Ситуацию разрешил Литви, своим примером показывая, что нужно делать. Протянув свою руку, гном с силой сжал руку Акиры. Агвид неуверенно повторил только что увиденное движение.

Такого рода приветствие было в новинку для юноши (на Салрите здоровались кивком). Ничего плохого в этом он не нашёл и уже увереннее ответил на рукопожатие Маркуса.

Реда же воздержалась от такого приветствия, ограничившись коротким кивком головы и обаятельной улыбкой.

Чуть позже, когда все уселись перед костром, а Синдри начал колдовать над ужином, Агвиду с Литви, наконец, рассказали, как их товарищи повстречали этих путников.

Оказалось, Реда с Маркусом и Акирой как раз и были причиной падения Золотой башни. Слушая их рассказ, Агвид иногда чувствовал, как ему что-то давит на голову, но он терпел до конца, потому что было очень интересно, чем же закончились приключения этих троих в башне.

Как только рассказ подошёл к концу, товарищи Агвида стали восхищаться их смелостью и решимостью, а сам он, желая подумать в одиночестве, сказал, что пойдёт проверить лошадей, так как сигнальный контур немного был потревожен.

Чем дальше он отходил от их костра, тем легче ему становилось. Когда он дошел до лошадей, его самочувствие вернулось в норму, и он уже было забыл, зачем сюда изначально шёл. Но когда ты что-то забываешь, это «что-то» всегда стремится напомнить о себе…

– Мальчик, зачем идёшь ко мне? – раздался у самого его уха визжащий, то ли мужской, то ли женский голос.

Отскочив в сторону, Агвид выхватил меч и приготовился к бою, в свободной руке формируя заклинание.

– О, вовсе не стоит меня так бояться, маленький! Я не намерена убивать тебя! Просто пришёл поприветствовать! – всплеснул руками тёмный силуэт.

По телу незнакомца будто блуждала сама тьма, скрывая все его черты и практически полностью растворяя в наступившей ночи, и даже свет, отражаемый от реки, не помогал. Единственной хорошо различимой частью его тела были небесно-синие глаза да белоснежная улыбка из-за ряда клыков.

– Кто ты?! – Всё тело Агвида напряглось, в любой момент он был готов отразить атаку.

– Тебе пока этого не нужно знать, маленький. Я всего-навсего наблюдаю за вами двумя. Будьте осторожны, у вас крайне интересная компания, – произнесла зубастая фигура и растворилась в ночи.

Агвид так и стоял некоторое время неподвижно, пытаясь осознать, что сейчас произошло, и почему это создание говорило то как девушка, то как мужчина. Осмотревшись по сторонам, проверив лошадей и убедившись, что с ними всё в порядке, Агвид решил вернуться в лагерь.

На обратном пути он всё время думал, кто же это мог быть – отец никогда не рассказывал ему о таких существах, да и в книгах они не встречались. Но чем ближе был лагерь, тем дурнее ему становилось.

– Агвид, чего ты так долго? – спросил Енай, когда увидел ученика. – Всё хорошо?

– А? Да, всё нормально, – Агвид решил не рассказывать никому о том, что произошло у реки.

– Ладно тогда. Кстати, пока тебя не было, выяснилось, что они, – кивнул наставник в сторону новых знакомых, – тоже идут к той пещере.

– И мы идём с вами! – улыбаясь, кивнула Реда, подтверждая слова Еная.

– Верно! Вместе веселее будет! Да вы и не сможете войти без нас! – поддержал вечно угрюмый Гарм, отчего глаза Агвида широко открылись от удивления.

– Почему же? – улыбаясь, спросила Реда.

– Как почему? Вход в пещеру закрыт, и только с помощью носителя силы основателей можно туда попасть. А у нас как раз есть такая вещь, – ответил Тим, доставая из-за пазухи небольшой кулон из красного драгоценного камня – драконий рубин.

«Неужели женское общество так легко меняет мужчин?», – подумал юноша, наблюдая, как гномы легко рассказали о наличии такого артефакта первым встречным, стоило только Реде им улыбнуться. Наставника же больше заинтересовали старый колдун и молчаливый Акира. Подойдя к этой компании, стоящей чуть в отдалении Агвид услышал довольно занимательную историю попадания колдуна в башню и описание каждого её этажа. Это одновременно и завораживало, и нагоняло тоску. Некогда величественное строение, поражающее своей красотой, превратилось в обитель проклятого существа.

Спустя некоторое время с разговорами было покончено, и пришла пора спать. Распределив смены, дав новым товарищам в эту ночь отдохнуть, первыми дежурить остались Литви и Ларси.

Агвид ещё долго просто лежал, наблюдая за небесными светлячками. Незаметно для себя юноша заснул, так и не поняв, на что похоже одно созвездие с яркой точкой на краю.

…

Несколько дней совместного пути развеяли подозрения Агвида и, как позже оказалось, Еная. Об этом наставник сообщил на следующий день, после знакомства с путниками из пустыни. Они тогда отошли от лагеря, чтобы не мешать сну остальных, и начали тренировку.

– Что ты думаешь о наших новых товарищах? – спросил Енай после очередного спарринга, результатом которого был лежащий на земле Агвид.

– Ф-фух… не знаю, но что-то мне не нравится в них, – ответил юноша, вытирая с раскрасневшегося лица пот. – Да и Акира не очень дружелюбно на меня реагирует.

– Думаю, малец просто ревнует Реду к тебе, отсюда и отношение такое! А по остальному, да, согласен, что-то здесь не так. Но вот что, не знаю… Говорят, гномы чувствуют, если их где-то обманули. Наши же точно не выглядят обманутыми! – усмехнулся Енай в мокрые усы и, смахнув влагу со лба, добавил. – Пошли к воде, приведём себя в порядок.

Искупавшись в реке и очистив одежду нехитрым заклинанием Агвида, они направились в сторону лагеря, где остальные ещё спали, за исключением Синдри и Маркуса.

Старый колдун забавно возмущался, когда разговор затрагивал его седины. Упорно доказывал, что внутри молод, а «оболочка», как он называл своё тело, лишь «временное неудобство, которое вовсе не мешает работать на равных с остальными». Поэтому он настоял, что будет нести ночное дежурство со всеми. Гномы, почтительно покивав головой, согласились.

Агвид заметил, что Енай по сравнению с Маркусом выглядит достаточно молодо. Колдун, хоть и вёл себя довольно бодро, но каждый раз создавалось ощущение, будто он вот-вот развалится на части.

Если бы можно было убрать из волос наставника седину да разгладить морщины на сухом лице, перед ними стоял бы молодой мужчина, которому ещё долго не видать белых нитей в своей голове. Но спрашивать о возрасте Еная юноша не желал. Зачем, если это ничего не поменяет в их отношениях наставника и ученика?

Сейчас же, по прошествии пары дней пути, когда до территории гор оставалось всего ничего, Агвид с Енаем сдружились с новыми товарищами.

Юноше было невероятно комфортно общаться с Редой. Создавалось ощущение не просто давнего знакомства, а дружбы с малых лет, когда одного только взгляда хватает, чтобы понять мысль собеседника. Конечно, Акире это не нравилось, и он, подобно хвосту, следовал за девушкой, когда рядом с ней был Агвид. Понимая чувства древесника, молодой колдун не избегал разговора с ним, а, наоборот, всячески старался вовлечь в беседу. За что Акира был благодарен и, спустя некоторое время, ходил не просто за Редой, а ходил с ней и с новым другом, вместе с которыми активно обсуждал различные вещи и делился историями, случившимися с ним во время путешествия с матерью. Акира, наконец, сбросил маску безразличия и высокомерия.

Глава 20. Гора Утерянных надежд

– Даже не верится, что уже следующим утром мы будем у подножия горы Утерянных надежд! – произнесла Реда, сидя на невысокой ограде каменного моста и болтая ногами.

Этот мост был самым удобным и быстрым способом попасть на территорию гор Утерянных надежд. Старое сооружение, под которым текла узкая речка, было плотно покрыто мхом снизу. «Будто зелёный ковёр перевернули и прикрепили!», – сказал Маркус, когда увидел это. Остальные были с ним согласны. Река, идущая удивительно прямо до самого горизонта, разделяла будто два мира: густой лес с виднеющейся вдали пустыней и мёрзлые деревья со снежными шапками, мерцающими при свете ночного светила. Снежная сторона, несмотря на таящуюся в ней опасность, выглядела куда красивее и светлее, чем лес.

Агвид сидел рядом. Он задумчиво рассматривал заснеженные деревья и холмы с далёкой горой, в чью честь назвали всю эту местность. Казалось, встань Реда на руки или начни танцевать, юноша бы и этого не заметил. Девушка решила дать ему побыть в своих мыслях и тоже задумалась.

«Скоро я дойду до кристалла и избавлюсь от этих ужасных грибов. А затем… и от матери. Слишком долго она сидела на одном месте и вела мирную жизнь, когда рядом есть такие прекрасные земли!», – думала принцесса с мечтательной улыбкой на лице.

– О чём думаешь? – внезапный вопрос Агвида заставил Реду испуганно дёрнуться и удивлённо посмотреть на него.

– Аа.., – замялась, пытаясь подобрать слова, – о скором возвращении домой, к маме.

– А какая она у тебя? – спросил Агвид, полностью повернувшись в сторону Реды.

– Хм… Красивая, мудрая, заботливая, всегда стремится сделать лучше, хотя иногда из-за этого и ссоримся с ней… А какая у тебя мама? – спросила Реда в ответ и поняла, что зря это сделала.

Лицо Агвида помрачнело, и он опустил взгляд на мерно текущую реку, чья тёмная гладь отражала ночное небо со всеми его красотами. Спустя некоторое время он улыбнулся и посмотрел девушке в глаза.

– Я не знал свою мать, как и кровного отца… На протяжении пятнадцати лет меня растил деревенский колдун, с любовью, как собственного сына… За то время, что я провёл с ним, он стал мне родным отцом, а матери, считай, не было, потому что до моего появления Гельвар был один, – сказав это, Агвид отвернулся от Реды и вытер одинокую слезу, появившуюся во время воспоминаний об отце.

Юноша почувствовал её руку на плече, а затем услышал и голос:

– Зачем же тогда ушёл из дома? Енай рассказывал, что вы идёте к горе из-за видения, но ведь не только в этом причина?

– Ушёл, чтобы найти кровных родных и выяснить причину, почему они поступили так со мной. В день моего пятнадцатилетия погиб отец, сражаясь с остальными против нэру… Будто чувствуя, оставил мне письмо, в котором и рассказал, как я попал к нему. И про ритуал, поспособствовавший этому.

– Так то видение…

– Оно явилось ко мне во время ритуала, но суть его мне до сих пор неясна. Одно знаю точно: если хочу найти родных, нужно добраться до этой пещеры!

В глазах юноши горела решимость, а за ней виднелась боль. Воспоминания о ритуале возвращали Агвида в тот самый день, когда обескровленное и спокойное лицо отца уплывало на лодке вдаль, как вслед горящей стреле он выпустил в сторону умершего магических светлячков – первое заклинание, которому обучил его Гельвар. Этот момент так и стоял перед его глазами – горящая лодка, сопровождаемая облаком светлячков, горечь от потери любимого человека, которому он не смог помочь в битве.

На глазах его опять выступила влага, а к горлу подкатил ком. Он сдавленно прошептал:

– Был бы он жив, я бы ни за что не покинул деревню…

– Я, наверное, пойду. Прости, что заставила это всё вспомнить, – произнесла Реда, аккуратно слезая с шершавого камня ограды.

Неспешно ушла, так и не оглянувшись ни разу. Она чувствовала тяжёлый взгляд Агвида на своей спине, но поддержать в этот момент бедного юношу она… не хотела. После того, как она узнала подробности, что скрывали Енай с Агвидом, несмотря на воздействие грибных спор, Реда наконец многое поняла! Так же, как и то, кто являлся родственниками Агвида, к которым он так стремился.

«А братишка красавчиком оказался! Не зря он мне внешне маму напоминал», – подумала принцесса, когда отошла на достаточное расстояние от Агвида.

И, уже вслух, подумала: «Жалко будет убивать…».

– Реда? Ты.., – неожиданно за спиной оказался Акира, но так и не успел закончить то, что намеревался сказать.

Как только молодая датура услышала голос древесника, она, испугавшись, что юноша слышал сказанное, пробудила споры в нём, которыми уже долгое время заражала своих «товарищей». После этого Акира должен был упасть к её ногам без сознания. Но в этот раз что-то пошло не так. Акира на мгновение замер, но затем его глаза покрылись красной плёнкой, а тело начало быстро чернеть. Тяжёлая рука с силой прижала Реду к стволу дерева. Затылок поразила резкая боль от удара.

– Я долго терпел, датура! – сказал Акира совершенно иным голосом. – Как ты посмела поднять руку на мой сосуд?!

Древесник звучал подобно раскату грома. Реда вцепилась в руку юноши, вспоминая, что совсем недавно уже была в таком же положении.

– Кха… я… объясню… отпусти! – с трудом произнесла она, чувствуя, как с каждым словом картинка перед глазами все сильнее расплывалась и становилась темнее.

Когда в глазах окончательно померкло, Реде показалось, что она услышала «попробуй» от «Акиры». В следующее мгновение датура почувствовала, как крепкая хватка пропала. Тело, цепляясь одеждой о кору, сползло на землю.

– Я жду, датура, – требовательно раздался всё тот же громоподобный голос.

Горло с затылком горели от боли, она чувствовала пульсацию каждого гриба на спине, стремящегося прорезать повреждённую кожу. Но сейчас важно было не это. Ложь, сказанная ею, чтобы сохранить собственную жизнь, нужно было превратить в правду для стоящего перед ней демона. А то, что это был именно он, сомнений не было. Зная одно это, можно было спокойно с ним договориться. Приведя дыхание в норму, Реда встала и без всякого страха взглянула в рубиново-красные глаза Акиры.

– Я знала, что Акира что-то скрывает, но не могла понять, что же это. Теперь, благодаря этому небольшому представлению, мне всё стало понятно. Прошу меня простить, я не стремилась повредить ваш сосуд.

Всё сказанное ею, от начала до конца, было ложью. Реда и предположить не могла, что в жалком древеснике может быть что-то столь могущественное, против чего её магия бессильна.

– Врёшь ведь… Пожалуй, ты не откажешь мне в одной услуге, а Акира, когда очнётся, не будет помнить ничего из услышанного и увиденного…

– И что же от меня требуется? – с готовностью сказала Реда, цепляясь за возможность сохранить себе жизнь.

– О, всего ничего – продолжай травить его своими спорами!

Не успела Реда спросить причину столь странного указания, как цвет кожи Акиры вернул привычный цвет, а глаза вновь стали чёрными.

– Реда? – растерянно спросил юноша. – Что произошло?

– А ты не помнишь? Мы гуляли, и ты вдруг на мгновение потерял сознание, – ответила датура, спешно скрывая мороком слегка помятое дерево и накладывая на себя лечащее заклинание. – Пойдём уже? Что-то тут холодно стало…

– Пошли. А я ничего перед этим тебе не говорил?

– Нет? А что-то хотел?

– Нет, ничего… Пошли, – сказал Акира, внутренне радуясь, что не смог признаться в своих чувствах.

«Позже, когда дойдём до кристалла», – решил он для себя.

…

Агвид

Вот он и поделился с Редой своей тайной, но мысли сейчас были не об этом. В голове стоял один-единственный образ: образ человека, которого так не хватало ему сейчас. Столь родная седина, строгий взгляд, лицо, опутанное паутинкой морщин, и руки, каждый раз шутливо трепавшие его волосы.

При воспоминании об отце в груди у Агвида появилась тупая боль, никак не желающая уходить. В глазах вновь защипало, а ком, вставший в горле, казалось, был размером с тот большой камень, что сейчас торчал из толщи воды.

Неведомо как, но мысли Агвида плавно перешли на другого, не менее дорогого ему человека. «Как там Катарина?», – тяжело вздохнул он, вспоминая её прощальный поцелуй и своё обещание.

Каково же было его удивление, когда совсем близко зацокали копыта и стало слышно негромкое фырканье. Агвид обернулся и слез с ограды моста, увидев недавнего знакомого.

– Неужели решил меня навестить? – с напускной весёлостью спросил Агвид, протягивая руку к приблизившейся морде животного.

Оленю будто бы мало было рук, и, спустя некоторое время поглаживаний по голове, он настырно прижался своим лбом ко лбу юноши. Агвид был удивлён таким поведением волшебного существа, но был не против. Он больше не мог сдерживать слёзы и, обняв морду серебряного оленя, заплакал. Так они и стояли: один изливал душу, надеясь, что другой его поймёт. Существо терпеливо ждало, пока влага высохнет на глазах юного колдуна. Когда последняя слеза скатилась по щеке Агвида, олень прошёлся пару раз по его лицу шершавым языком, тщательно слизывая следы грусти. Напоследок животное несильно толкнуло юношу в лоб и неспешно побрело в лес, провожаемое робкими лучами рассвета.

– Спасибо тебе, – тихо произнёс Агвид, не особо надеясь, что его поймут.

Но олень остановился, повернулся в его сторону и медленно кивнул. Стоит ли говорить, что взгляд юноши был полностью прикован к волшебному существу до самого его исчезновения среди крон деревьев?

Постояв ещё некоторое время на мосту и вглядываясь в место, где в последний раз мелькнули белоснежные рога Серебряного оленя, Агвид, покачав головой, решил вернуться в лагерь. Его, наверное, уже заждались.

…

Утро следующего дня совсем не было похожим на предшествующие. Руки Агвида изрядно устали плести линии заклинаний для защитных амулетов, которых, как вчера выяснилось, хватало не на всех. Внимательно осмотрев амулеты гномов, юноша передал их Тиму с Маркусом с просьбой напитать те магией, а сам, под удивлённые взгляды колдунов, до этого напряжённо размышляющих о путях решения проблемы, сел мастерить недостающие. Как потом Агвиду сказал подошедший Тим, не каждый способен на это. На что юноша лишь пожал плечами и продолжил своё занятие.

Все были слегка встревожены, ведь гора не зря получила такое название – «Гора утерянных надежд». Эти территории были полны различных магических животных, чья шкура была крепче некоторых доспехов, а клыки и когти – острее хорошо заточенного меча.

К наступлению дня, закончив возиться с последним амулетом, Агвид облегчённо вздохнул и, чувствуя тяжесть в теле, встал, чтобы размяться.

Отойдя в сторону от лагеря, чтобы никому не мешать заниматься сборами, юноша скинул куртку с рубахой и, встав в привычную стойку, взял в руки меч. Движения его были быстрыми и точными, но всё равно не удовлетворяли его, вызывая в голове образ Еная и того, как тот владел оружием.

Шершавая рукоять и тяжесть меча успокаивали, даря уверенность. Спустя некоторое время, когда с лица обильно скатывался пот, а холодный ветер уже не мог остудить разгорячённое тело, Агвид решил закончить. Агвид решил закончить. Пройдя к реке, разделяющую зелёный лес от заснеженного собрата, юноша, заранее стянув обувь, с разбегу прыгнул в ледяную воду. Он чувствовал, как одновременно с теплом из тела уходит усталость. Пробыв некоторое время под водой, Агвил нехотя вылез на берег. Пар обильно валил от тела, а с одежды стекала вода. Грязь так и липла к мокрым ногам, чавкая при каждом его шаге. Но юный колдун не замечал этого. Ещё немного пройдя, он устало упал на прохладную траву, перед этим применив заклинание, чтобы высохнуть и избавиться от грязи. Тело убаюкивающе пульсировало, погружая юношу в дремоту и прогоняя все мысли прочь. Сейчас было хорошо, и хотелось, чтобы это ощущение не уходило как можно дольше. Но у товарищей юноши были другие планы.

– Агвид, вставай давай! Пора идти! – раздался вдалеке зычный голос Гарма, заставляя отдыхающего подскочить на месте и, пока он вспоминал, где находится, недоумённо осматриваться.

– И правда, пора закончить это путешествие!

…

Путь до пещеры должен был занять не больше дня. Лошадей решили оставить на месте их стоянки, заранее сотворив магический контур, чтобы те не разбрелись. Большую часть вещей спрятали в небольшой ямке, образованной толстыми корнями старого дерева, а с собой взяли только необходимое.

Напряжённость ощущалась куда как сильнее, чем утром, хоть и прошло всего ничего. Спокойными были только Енай с Маркусом, на что Гарм как-то пошутил про «стариков, которым и терять-то нечего». Снежок, магией пущенный в лицо шутника, и крепкий подзатыльник никого не удивил, а виновника заставил обиженно опустить глаза и продолжить идти дальше. Только уже молча.

Амулеты от холода работали хорошо. По ощущениям Агвида, не было никакого снега и ветра, играющих небольшим облачком снежинок. Он чувствовал себя тепло в своём плотном плаще без меховой подкладки.

– Апч-ха!... Господа колдуны, а почему всё равно холодно с этими вашими амулетами? – спросил Литви, сильнее кутаясь в меховой плащ и ниже натягивая капюшон.

– А ты как хотел, милок? – ответил ему Маркус, улыбаясь в свои седые усы, тоже подрагивая от холода. – Амулеты лишь защищают от сильных морозов, чтобы ты не отморозил себе самое дорогое!

Литви, видимо, что-то хотел ещё сказать, но вовремя одумался, покосившись на всё ещё хмурого Гарма.

Агвид ещё некоторое время понаблюдал за своими товарищами, а затем вернулся к созерцанию красоты, окружающей их. Стволы деревьев, частично покрытые белым пухом, тёмная зелень иголок, видневшихся под снежной шапкой древесных старцев, растущих на этом месте уже многие века, и, конечно же, хруст под ногами, что мелодично раздавался при каждом шаге.

Из-за снега даже вечером было светлее привычного. Отыскав пару стоявших рядом больших деревьев, компания путешественников разместилась под ними. Широкие ветви кренились под весом снега. Агвид испытал детский восторг, когда, слегка склонившись и осторожно отодвинув колючую ветку, вошёл в эту пещерку. На тёмном стволе, как и на земле вокруг, не было снега. Голова начала кружиться от такой резкой смены картинки, а тело так и стремилось притулиться к широкому дереву.

Скинув с себя рюкзаки и обсудив дальнейший план, компания разделилась на группы и, оставив по наблюдателю у каждого дерева, отправилась спать.

Агвид дежурил вторым, поэтому, не сильно себя утруждая, сгрёб в небольшую кучу опавшие иголки и, положив на них свой плащ, улёгся. Под своеобразной палаткой, созданной самой природой, было тепло, поэтому даже Литви, дрожащий от холода чуть ли не все время, согласился не разводить костёр, выпросив у Агвида дополнительный защитный амулет от холода.

Усталость вскоре всё же дала о себе знать. Не успев полюбоваться узором переплетения веток, Агвид закрыл глаза и погрузился в крепкий сон.

Спустя некоторое время, когда почти вся компания уснула, в сон погрузились и дежурные стражники. А совсем рядом с деревьями, приютившими путников, раздались негромкие звуки приближающихся шагов и усталое фырканье.

…

Агвиду снилось, будто к ним под дерево зашёл белый продолговатый комок. Белоснежный мех мерцал в темноте, слабо освещая пространство вокруг. Оглядевшись и повертев чёрным носом, странный гость грациозно и плавно направился в сторону Агвида. Когда это нечто приблизилось к нему, то после короткого обнюхивания макушки спящего, просто прижалось к боку и уснуло, мерно посапывая. Агвиду даже показалось, что от нахального гостя доносился звук, схожий с мурлыканьем стогкатов.

Ещё ему снилось, как через некоторое время к ним зашёл ещё один белый комок. Проделав то же, что и собрат, он улёгся с другого бока Агвида. На этом сон не закончился, только изменился.

Агвид снова оказался на холме, который уже видел в своём видении. Однако на этот раз здесь никого не было, кроме него самого – лишь одинокое дерево и могильный камень. Подойдя к цветам, растущим рядом с деревом, он сорвал пару штук и бережно положил их у могилы. Юноше показалось это правильным. Тогда надпись на камне стала видна, и Агвид смог прочесть имя, так старательно выцарапанное на каменной поверхности.

– Вивифика, – осторожно произнёс Агвид, поднимаясь с колен и чувствуя, как лёгкий ветер подхватывает и уносит его куда-то вдаль.

Проснувшись не до конца, юноша почувствовал, что лежит он вовсе не на своём плаще, а на чём-то очень мягком и тёплом. Под ним ощущалась шерсть, а до ушей стали доходить тихие звуки мерного сопения. Не открывая глаз, Агвид пальцами провёл по приятной шерсти, отчётливо чувствуя под ней что-то твёрдое. Ему понравилось гладить это вдоль шерсти, это успокаивало и убаюкивало – в какой-то момент даже послышалось мурлыканье котёнка, но это уже было неважно, ведь Агвид в очередной раз уснул, наслаждаясь теплом, что подарили ему тела урмуса и палиса – самых опасных обитателей здешних мест. Сейчас эти существа мирно посапывали, пристроившись к так приятно пахнущему мальчику.

…

– Вивифика, – тихо произнёс Агвид, окончательно просыпаясь.

Первым, что увидел юный колдун, открыв глаза, была огромная морда животного, мирно посапывающего у его лица. Оно было похоже на скогката, только много крупнее и с менее пушистой шерстью, более плотной, но такой же мягкой.

Проснулся не только Агвид. Небольшие уши, покрытые, как и всё остальное тело, белоснежной шёрсткой с вкраплениями чёрных пятен, повернулись в его сторону. Два зеленоватых глаза хищника внимательно смотрели на него. Большие пушистые лапы мягко упёрлись в грудь юноши, начав мягко переминать его рубаху, цепляясь за неё выпущенными когтями, каким-то чудом лишь слегка касаясь кожи. Палис, так называли этого обитателя гор Утерянных надежд, спустя некоторое время, замурчал совсем как скогкат и начал тереться своей мордой о тело Агвида, крайне удивив того. Юноша, не сумев подавить в себе желания приласкать этого красавца, стал аккуратно поглаживать животное по голове. Палис сперва напрягся и выпустил когти, но затем ещё больше расслабился и громче замурчал.

Так продолжалось недолго – Агвид почувствовал, как пошевелилось и другое существо, всё это время мирно сопящее у него за спиной. Судя по огромной когтистой лапе, лёгшей на его бок, оно перевернулось и теперь лежало мордой к палису. Одной лишь части тела, теперь покоящейся на нём, хватило, чтобы узнать его: «Урмус». Это огромное существо, чем-то напоминающее лесного медведя, только много крупнее. Как и палис, оно было опасным противником, ведь на него не действовала магия, да и не каждое оружие способно было пронзить крепкую шкуру. Агвид очень захотел, чтобы всё оказалось сном. Он даже боялся представить, что урмус способен с ним сделать, если рассвирепеет.

Осторожно выбравшись из-под объятий всё ещё спящего урмуса и поглаживая палиса по голове, Агвид поднялся со своего места и стал свидетелем удивительной картины. Юноша был не единственным, кто разделил свой сон с обитателями этого места. Синдри облепили со всех сторон детёныши урмуса, самый маленький среди них умудрился зарыться в распущенных волосах его приятеля. Енай во сне прижимал к себе довольно сопящего лагопуса – белоснежный представитель лисиц доверчиво прислонился спиной к наставнику и слегка подрыгивал задней лапкой, медленно шевеля длинным пушистым хвостом.

– Что здесь происходит? – прошептал Агвид, не надеясь получить ответ, но тот пришёл совсем неожиданно.

– Ты помог одному из нас, мальчик, – раздался знакомый голос древесного духа. – Это наша благодарность.

– Благодарю за заботу, правитель леса, – ответил удивленный юноша.

Власть этих существ над жителями леса была огромна – с их помощью запугать или же погубить наглеца, посмевшего нанести вред хоть чему-нибудь в его владениях, было не столь сложным делом. Но чтобы они кому-то так сильно помогали, – о таком Агвид слышал впервые.

– Пока в моих владениях ни одно живое существо не угрожает вам. Удачи, мальчик, она ждёт.., – вновь раздался голос салтмара, под конец становясь едва различимым.

– Подожди! Кто ждёт?!

Но ответа не последовало. Приняв решение не пренебрегать гостеприимством, он отправился будить своих друзей, вдоволь наслаждаясь их шокированными, а порой и вовсе испуганными, лицами. Один лишь Енай спокойно отнёсся к происходящему, терпеливо выждав, пока Агвид разбудит всех, чтобы объяснить им происходящее. И, выслушав ученика, сказал, задумчиво накручивая ус:

– Ждёт, говоришь… Раз так, то это только нам на руку! Собираемся и идём дальше. Совсем немного осталось!

Конец

Добрались до пещеры они довольно быстро и спокойно. Встречающиеся звери их даже не замечали, лишь сальпи и джалусы провожали сумки с припасами плотоядными взглядами, но не смели приблизиться из-за приказа салтмар не нападать на путников.

Вход в пещеру представлял собой огромную дыру, в которой свободно бы вместилось тело дракона, – так выразился Синдри. Глухая стена в конце этой пещеры, как они и предполагали, при поднесении медальона с драконьим рубином раскололась пополам и пропала в горной породе, открывая проход.

Акира

Он не мог понять, как попал сюда, да и где это «сюда» находится, – тоже. Вокруг Акиры был лишь густой туман, из-за которого дальше вытянутой руки было невозможно что-либо увидеть.

Он прекрасно помнил, как их компания вошла в эту пещеру, как все вдруг стали странно себя вести.

Гномы замерли. Казалось, что в отражении их глаз можно было увидеть не себя, а монстра. Первыми отреагировали старики, встав между гномами и остальными.

– Енай, Маркус, отойдите от этой твари, покуда она не всадила клинок в спину! – с отвращением произнёс Синдри.

Даже Литви, самый невозмутимый из их компании, сжимал в руках клинок, а лицо его искажал гнев.

– Успокойтесь! Объясните, что происходит! – потребовал Енай.

– Все объяснения потом!

Заклинание Маркуса откинуло гномов почти к самому входу.

– Думаю, я знаю, в чём дело. Реда, Акира, Агвид, идите дальше, мы вас догоним. Енай, помоги мне, – произнёс колдун, идя в направлении встающих гномов.

Ребята не стали долго думать и отправились вглубь пещеры. Акире тогда показалось, что Реда как-то облегчённо вздохнула.

Некоторое время они шли молча, каждый думал о своём.

– Что с ними такого случилось, не просто же всё так? – нарушил тишину Агвид.

– Думаю, близость кристалла на них так повлияла, ведь всё-таки народ гномов представляет собой смесь из магии двух драконов. И в месте, которое пропитано присутствием создателей, они теряют контроль над собой, – ответила Реда.

Акира был поражён её проницательностью. Умна, добра, красива и благородна. Он всегда восхищался и наслаждался каждым мгновением, проведённым рядом с Редой. Чем ближе был конец путешествия, тем чётче было осознание того, что от неё он никуда не уйдёт: не захочет.

– Акира, а ты что думаешь? Почему они обращались именно к тебе? – продолжил Агвид.

– Не имею представления.

Он было хотел ещё что-то спросить, но был прерван принцессой.

– Смотрите, мы дошли! – радостно воскликнула она, обращая внимание товарищей на выход из пещеры, за которым виднелась большая зелёная поляна.

Перед ними открылась превосходная картина. Поляна, находящаяся в сердце горы, была усыпана мириадами различных цветов, а в середине находился высокий холм с раскидистым деревом на нём. Была эта поляна округлой формы, и переходила в возвышающийся горный свод. В его центре зияла огромная дыра, через которую свет проникал в это место. Дневное светило стояло в зените, и было всё прекрасно видно, если бы не одно «но».

– Это дракон? – удивлённо спросил Акира, и его сознание уплыло куда-то во тьму.

…

– Ну и что ты предлагаешь делать? – спросил Енай, извлекая меч из ножен, после того, как дети скрылись за поворотом.

– А ты подожди и сам всё увидишь, – ответил Маркус, указывая рукой в сторону медленно приходящих в себя гномов.

Их лица больше не выражали гнева, место заняло друга эмоция – удивление.

– Кажется мне, я начинаю понимать… И мне это не нравится, – с опасением посмотрел Енай в ту сторону, куда ушёл ученик.

– А может, и нас посвятите? – подал голос Тим, первым пришедший в себя.

– Девочка не совсем та, в кого рядится, да и не так невинна, как мы все думали. Думаю, пока парни под влиянием Реды, она не станет их убивать. Вам всё ещё нужно отойти от магического воздействия, поэтому идём медленно, – Маркус пошёл в сторону, куда направились эти трое, а затем спросил: – Что вы знаете о датурах?

– Что они могут… Но это же твари, обросшие грибами! А на ней их не было! – сказал Гарм.

– Не всегда. Только при достижении определённого возраста грибы начинают прорастать, если не ошибаюсь, – пояснил Синдри.

– Абсолютно верно! А теперь вспомните свои мысли и чувства, когда всё это началось, – сказал Маркус.

– Если бы Енай тогда не встал между нами, я бы ринулся в бой, – ответил Ларси.

– А я помню только темноту, как будто ослеп и оглох одновременно, – сказал Литви.

– На каждого из нас влияли одинаково, разница была лишь в нашей внутренней устойчивости. Но с этим потом, а сейчас нужно их нагнать и спасти Агвида с Акирой, – произнёс Маркус.

– И как поступим?

– Мы пойдём за ними, а вы ждите. Молюсь, чтобы мы успели...

…

Агвид – И это дракон? – спросил Акира, указывая на огромный скелет, в районе груди которого сиял довольно большой кристалл.

– О, это намного лучше, чем дракон, – певуче произнесла Реда и двинулась в их сторону.

Акира так и остался стоять – казалось, взгляд его потускнел, а с лица пропала даже тень эмоций.

– Реда, с Акирой что-то случилось, – воскликнул Агвид, но его прервала резкая боль в боку.

Опустив взгляд, он увидел торчащий из груди кончик клинка. В тот момент казалось, что чувство боли меркнет на фоне удивления от произошедшего.

– Вовсе ничего, мой милый братец! Просто довожу до конца начатое нашей мамой! – лучась тёплой улыбкой, ответила она и добавила: – А теперь, будь хорошим мальчиком, умри!

Вынув клинок, Акира безмолвно последовал за Редой, которая весело улыбнулась упавшему на колени брату и пошла к останкам дракона.

Горячая кровь быстро покидала тело, вытекая из раны, пропитывая одежду. Агвид ослабел и упал на траву. Не в силах что-либо сделать, он смотрел, как родная сестра, к которой он так долго и упорно шёл, и что так подло поступила с ним, идёт неторопливым шагом к парящему кристаллу.

Чувство обиды вытеснялось злостью и желанием отомстить, как вдруг перед его глазами возник столь любимый образ, развеивая все тревоги, будто их и не было. Сразу вспомнились нежность взгляда, теплота объятий, сладость поцелуя...

«Ты обещал!», – раздался в ушах голос Катарины.

– Обещал... На протяжении всех этих лет я тебя любил, но так и не смог этого сказать, прошу, прости, – произнёс Агвид, чувствуя, как по лицу стекает слеза.

«Вставай, нечего здесь лежать!» – услышал он требовательный голос Гельвара. Вместе с голосом отца боль стала немного притупляться, даруя Агвиду возможность встать.

Наконец, собравшись с мыслями и временно направив всю оставшуюся магию в рану, приостанавливая кровь, он, шатаясь и норовя вновь упасть, поднялся.

Агвид будто вновь учился ходить – шаг неуверенный, сознание плыло, а всё вокруг покрылось жёлтой пеленой. Кровь чуть медленнее вытекала, больше не ощущалась боль от ранения, мысль о мести действовала лучше всякого зелья.

Остановившись, Агвид прекратил ток магии к ране и полностью направил его на одно старое заклинание, которому его научил отец. Кое-как достав из ножен метательный нож, Агвид поднёс его к губам и прошептал нужные слова. Оседая на землю, он из последних сил метнул заговорённый клинок в девушку, уже с нетерпением протягивающую руки к кристаллу. В глазах окончательно померкло, а до ушей донёсся крик разочарования и боли. Увидеть финал юноша так и не смог.

– Катарина, я.., – начал Агвид, но так и не договорил, погружаясь во тьму.

…

Акира

Он долго плутал в темноте, ничего не понимая, как вдруг сознание вернул крик Реды.

Первым, что Акира заметил, когда очнулся, была принцесса, лежащая на земле. Её тело судорожно дёргалось от раны в спине. Кровавое пятно неравномерно расползалось по тёплому плащу там, где ткань плотнее прилегала к телу.

Быстро осмотревшись и не найдя врагов, он бросился к ней, стремясь хоть чем-то помочь. Агвид мог бы наложить исцеляющее заклятие, но он куда-то пропал. Возможно, отвлёк нападавших на себя и увёл их подальше. Разорвав плащ вместе с остальной одеждой около раны, Акира увидел картину, которую он и в самых страшных снах не видел. Небольшое ровное отверстие, скорее всего, от ножа. От него расходились чёрные линии, всё больше оплетая тело. Но основное впечатление на него произвело то, что находилось под кожей. Сквозь рану проглядывали небольшие чёрные головки грибов, а кожа по всей спине казалась рыхлой из-за них. Подавив рвотные позывы и протянув руки к ней, чтобы прижать рану её же одеждой, Акира заметил, что они уже в крови. Волна непонимания накрыла его, полностью лишая мыслей.

– Нет, я же не мог! Только не это! Неужели...

– Несчастное дитя, оставь надежду ты свою, ведь сын датуры смертельную рану нанёс сестре, – раздался в его голове столь ненавистный голос.

– Сын датуры? Сестра? Да о чём ты вообще говоришь?

– Ты сам прекрасно бы всё понял, но я решил помочь тебе. Взгляни на спину и сам себе ответь – кто она? Спасти помочь могу, но нужно ли спасать её?

– Да о чём ты...

– Я покажу, уж если ты позволишь, – вместе с этими словами демона в голове Акиры за миг пронеслось множество картинок: вот он достаёт свой кинжал, всаживает его в спину Агвида, что позже упал в траву; Реда улыбается, разворачивается и спокойно идёт к кристаллу; что-то на большой скорости пронзает её спину, повалив на землю.

От осознания увиденного он отскочил от тела умирающей. В одно мгновение он лишился возлюбленной и друга.

– Выпусти меня – помочь могу, – вновь раздался голос демона, но теперь уже из его уст.

– Нет, нет! Ни за что! – предпринял попытку Акира вновь загнать его обратно, но было уже поздно...

…

– Нет, нет! Ни за что! – услышал Енай, наконец вбегая на поляну.

Перед ним стоял Акира, чьё тело поглощала тьма, совсем как тогда Вивифику. Он не мог ошибаться, ведь видел это каждый раз, когда закрывал глаза. Быстро оглядев пространство, он обнаружил два лежащих тела, истекающих кровью, в которых признал девчонку и своего ученика.

– Сынок, прости дурака, – произнёс Енай, извлекая из ножен меч.

И уже обращаясь к Маркусу:

– Сделай всё возможное, чтобы спасти Агвида, демона беру на себя – ему-то уж точно ничем не помочь.

Благодаря своей любимой, он прекрасно знал: носителем демона мог стать абсолютно любой из древестников, и факт того, что парень продержался столь долго, делал тому честь. Когда Виви впустила в себя демона, чтобы спасти их с Гридом от смерти, она не продержалась и пары дней. До сих пор он помнил те антрацитово-синие глаза на фоне тёмного лица, как и обещание, данное самому себе.

– Какие грозные тут старики... Посмотрим, сколько ты продержишься! – произнесла тварь своим высоким скрипучим голосом, отращивая на руках острые когти и готовясь напасть.

...

Агвид пришёл в себя резко, порываясь вскочить, но сильная сухая рука удержала его от этого.

– Тише, тише! Так ты только хуже себе сделаешь, – раздался рядом голос Маркуса.

– Мне казалось, я умер, – произнёс Агвид.

– Просто много крови вытекло, оттого и потерял сознание! Я лишь немного помог быстрее зажить ране, – ответил Маркус.

– А где..? – начал было юноша, ища глазами Еная, но так его и не увидел.

– После боя с Акирой он попросил помочь подняться туда, – Маркус указал на тот самый холм из видений Агвида.

...

Маркус не хотел отпускать Агвида сразу. Чуть позже он понял, почему. На вершине холма сидел его наставник у той самой могилы, склонив голову к камню.

– А мы тебя ждали, малыш, – ласково произнёс Енай, приоткрыв один глаз.

Ран на нём не было заметно, но внешний вид давал понять, что наставник полностью вымотан. Волосы будто стали ещё белее, а морщины – глубже.

– Немного я себя переоценил, против одержимого в свои годы лезть... кхе... А ты молодец, даже в том состоянии смог змею задавить!

– Она была моей сестрой, – сдавленно ответил Агвид.

– Даже так... Не зря, получается, шли. Не злись, не злись... Мы ведь хотели найти твою семью, так ведь? Вот и нашли, хоть так.

Енай достал свою курительную трубку, задумчиво посмотрел на неё, потом на Агвида, и сказал, протягивая её ученику:

– Выкинь потом эту гадость подальше!

– А как же...

– Думаю, она мне скоро не понадобится. Ты был прекрасным учеником, многому научился и кое-чему сам меня научил. Дальше ты уже без меня справишься, а я здесь останусь, с любимой, ведь недолго мне осталось.

Агвид не знал, что ему сказать и сделать. Енай положил свою трубку около себя и медленно принялся снимать с себя ножны с мечом.

– Раз уж колдун завещал тебе свой клинок, то и мой возьми, точно не помешает. И, думаю, в моей хижине лучше будет ваших с Катариной детишек растить, – не сдержался Енай, в последний раз вгоняя своего ученика в краску. – А теперь, ступай. Спасибо, что взял старика в это путешествие. И не повторяй моих ошибок.

Агвид не вытерпел, бросился к Енаю и заключил его в объятия, давая жгучим слезам волю. Он долго плакал, а наставник всё это время нежно гладил его по голове, успокаивая. В этот момент тело старика казалось невероятно тонким и лёгким, будто готовое превратиться в пух.

– Ну всё, ступай, малыш, ступай! И не вздумай возвращаться! – отодвинул Енай от себя Агвида.

Забрав прощальные подарки, он ушёл, оставив старика у могилы, как тот и просил.

– Виви, ты уж присмотри за мальчонкой, – тихо произнёс Енай, вновь прислоняясь к могильному камню и закрывая глаза.

В этот раз навсегда.

...

– А где Енай? – обеспокоенно спросил Литви, когда заметил выходящего из пещеры Агвида.

Агвид сжал рукоять меча наставника, чьи ножны успел прикрепить к своему поясу и ответил, ощущая ком в горле:

– Остался.

Его ответ, казалось, убил все звуки на некоторое время. В этот момент все задумались о своём, но неразделимо связанном со стариком, что почти никогда не выпускал трубку из рук.

Синдри первым подошёл к Агвиду и заключил его в крепкие объятия. За ним последовали и остальные гномы.

– Куда теперь пойдёшь? – задал вопрос Агвиду Тим после недолгого молчания.

– Сначала домой. Я должен сообщить о смерти Еная. А потом...

– А потом давай к нам! Мы будем рады тебя видеть! – определил ему дальнейшую цель Ларси.

– Считай это официальным приглашением, – одобрил Тим.

– А затем ко мне загляни! – поддержал Маркус.

Так они и покинули пещеру, похоронив тела Реды с Акирой и взяв по кусочку драконьего кристалла.

Эпилог

На высоком холме, под раскидистыми ветвями старого дерева стояла тёмная фигура и смотрела своими антрацитово-синими глазами на тело седовласого мужчины, что сидел, облокотившись о могильный камень. Тот был украшен высеченным на его поверхности именем и цветком, носящим созвучное название. А возле него стоял букет настоящих, живых цветов.

– До сих пор восхищаюсь тобой, девочка. Отдать всю себя тому, кого обрекли на вечное заточение. И всё ради спасения дорогого тебе человека, чьё тело сейчас находится перед тобой! Я перенял твои идеалы, ценности. В момент слияния твоя личность чуть не поглотила мою. Так я думал раньше и, как выяснилось, сильно ошибался.

Черты его фигуры стали будто расплываться, теряя чёткость.

– Подобно маслу на водной глади, я лишь покрыл верхушку тебя, беря главенство и наделяя своими силами, – скрипучий голос с каждым произнесённым словом становился всё мягче, а темнота будто растворялась. – Шестнадцать лет понадобилось, чтобы всё понять – понять и проникнуться уважением к твоему поступку и к тебе. Мои враги, как и последователи, давно сгинули, не оставив после себя ровным счётом ничего. Мне некому мстить и некого наставлять, меня никто не ждёт и не желает отыскать. Что же касается тебя, я мог бы множество раз пересказывать твою историю, дабы и ты ею прониклась, но… Тебя попросили присмотреть за мальчишкой. Не думал, что это станет последней каплей в нашей борьбе, ну что же…

На высоком холме, под раскидистыми ветвями старого дерева стояла фигура девушки, которая рассматривала тело седовласого мужчины, сидящего у могильного камня, украшенного вырезанным на его поверхности цветком, столь любимым ею. И именем. Её именем – Вивифика.