Алишер. Backstage

Глава 1

Все события и персонажи созданы воображением автора

- Ну, что, Алишер, здесь снимаем?

- Да, только возьми так, чтобы «Кадиллак» в кадр попал, ок?

- Слушай, дождь начинается… ты мокнуть будешь?

- Ну… давай я багажник открою, сяду в него. Нормально будет…

- Хорошо, я кадр первый возьму так – камера плывет от тебя, и ты такой, типа «привет, бандиты»…

- Не, давай попроще… а видео назовем как-нибудь так: «Исповедь», или… нет, не так… пусть будет просто «Алишер. Backstage».

- Окей… слушай, там заправщик чего-то машет… ты не курил бы тут.

- Да забей на него…

- Ладно, тогда я отхожу, киваю и начинай.

- Вот вы, наверное, подумаете – зачем ты, Алишер, на заправку приехал видео снимать? А мне здесь нравится. Здесь жизнь. Кто-то приезжает, кто-то уезжает, вот эти пятна бензиновые на воде… что-то в этом есть. Тут нет застоя. Все куда-то двигаются, что-то делают. А ты приезжаешь и просто сидишь в сторонке и наблюдаешь за этим. Словно белка, которая выскакивает из колеса и смотрит, как остальные продолжают в нем бегать. Наверное, в этом и есть очарование. Это очень круто – побыть в одиночестве в людном месте. Тем более, когда можешь сам решать – когда приехать, когда уехать; ты можешь пробыть в этом месте ровно столько, сколько нужно. И двигаться дальше. Такое маленькое счастье.

Я слышал, что некоторые говорят: счастье – это привычка. А мне кажется, счастье – это путь. Привычка – она на то и привычка, что никогда не меняется. Всегда одинакова. А в пути может случиться все что угодно. В этом его прелесть. Вот едешь на машине, смотришь на город, через час – на горы, еще дальше уехал – и видишь океан. Вот оно – счастье. Меняться и наслаждаться переменами. Сердце надо слушать, друзья. В первую очередь сердце. Мы же не знаем – одна у нас жизнь или нет. А если одна? Что, потратить ее на то, чтобы быть правильным? Для кого? Все меняется, люди приходят и уходят, вот, как на этой заправке. А ты все равно остаешься. Один на один с собой. Головой ты еще можешь себя обмануть или, лучше сказать, ввести в заблуждение. Но сердце не даст соврать. Оно всегда чувствует – счастлив ты ли нет.

Я раньше очень сильно боялся одиночества. Мне так хотелось, чтобы меня все любили. Чтобы был большой дом, куда приходили друзья, родные… и чтобы все меня любили. Вообще все. Я из кожи вон лез ради этого. И, знаешь, в кого превратился? В лживого п******а. От меня настоящего ничего не осталось. А сейчас я понял – не важно, сколько человек тебя будут любить, вообще не важно. Если ты настоящий, они придут в твою жизнь. И останутся, потому что искренне этого хотят. Их не будет миллион, даже десятка не будет. Останутся единицы. Но вот они будут настоящими друзьями. И даже когда ты останешься один в большом доме, когда они все разойдутся по делам, ты сможешь уснуть. Один, в тишине, не пьяный, не обдолбанный. Сможешь уснуть трезвым и счастливым человеком, с ровным сердцебиением и чистой головой…

- Молодые люди, вы бы машинку отогнали, сейчас бензовоз подъедет, колонки заправлять!

- Ну, что – поехали дома поснимаем?

- Давай…

***

Урок истории в педагогическом университете – не самое худшее, что может произойти с человеком утром понедельника. Особенно, если накануне лег спать в пять утра. Павел Валерьянович, наш преподаватель, мне даже нравился. Ему было, наверное, лет тридцать пять; в отличие от других учителей он не носил строгих костюмов, а предпочитал появляться на лекциях в простых джинсах и рубашке. И даже носил в левом ухе небольшую серьгу. Видимо, склонность к «неформату» позволяла историку не обращать внимания на синие дреды, украшавшие мою голову. И это было хорошо, потому что от других, более консервативных преподавателей, я часто выслушивал нотации по поводу моего внешнего вида.

Чтобы не уснуть, я подпирал голову кулаком левой руки и даже пытался вести конспект. Правда, не очень удачно – в моей тетради была записана только тема лекции: «Иван Грозный. Опричнина».

- И вот когда войска Ивана Грозного, разграбив Великий Новгород, подошли к Пскову, по преданию, навстречу им вышел юродивый Никола. Царь, считавший себя человеком глубоко верующим, решил его выслушать. Никола предрек Ивану страшную участь, если тот посмеет тронуть жителей Пскова…

- Павел Валерьянович, можно вопрос? – послышался голос из аудитории.

- Конечно, спрашивайте, - ответил историк.

- Вы сказали «юродивый»? Что это значит?

- Юродивый? Вы не слышали? – удивился преподаватель. – Юродивый – производное от слова «урод». Так называли людей, которые вели себя как… как безумные. Но это не психическое расстройство, а сознательный выбор. Таким образом человек пытался обличить пороки общества, это язык правды. И в данном случае за право высказывать то, что он считает нужным, юродивый платил своей жизнью. Эти люди отказывались от всего – от дома, материальных ценностей, даже от собственной личности. В христианстве юродство, можно сказать, высшая степень аскезы, т.е. добровольное самоограничение.

- А какой в этом смысл?

- Какой смысл? – повторил вопрос историк. – Ну, например, в случае с Иваном Грозным и его походом на Псков, юродивый Никола спас жителей целого города, если верить легенде. Простой человек ведь не мог ничего сказать царю, который считался наместником бога на земле. А «безумец» юродивый, как считалось, был ближе к богу, чем сам царь. Таким образом, Никола мог не только иметь собственное мнение, но и высказывал его вслух. Что в то время было невиданной роскошью.

- А сейчас есть такие люди? Ну, юродивые?

- В том виде, что существовали раньше, нет. Но, кое-кто считает, что некие, скажем так, черты юродства, сохраняются в искусстве – в литературе, особенно, сатирической; в театре, кино, музыке. Да, пожалуй, я соглашусь, в сфере искусства это возможно. Принять на себя образ безумства, чтобы тем самым донести что-то до общества. Да, считаю, это возможно…

- Слышь, Алишер, - Денис, сосед по парте, ткнул меня в плечо, - а ты, что, типа, тоже уродивый? Ты же на гитаре про пиво песню играл, да? Значит, изобличаешь пороки общества?

- Не «уродивый», а «юродивый», Денис, - нервно отмахнулся я. При слове «пиво» мне стало нехорошо. Учитывая, что сегодня ночью я выпил, кажется, три литра, это неудивительно.

Черт возьми, как же хочется спать... И, как назло, у мамы сегодня выходной. Поэтому отоспаться дома вместо лекций не получилось. Оглянувшись вокруг, я понял, что добрая половина лиц в аудитории мне до сих пор была незнакома, хотя уже заканчивалась осень. За три месяца на учебе я появился, наверное, раз десять. И, чем ближе к сессии, тем больше казалось, что карьера педагога не для меня.

Мне здесь скучно. Неужели, весь этот огромный и сложный мир придуман лишь для того, чтобы мы ходили в школу, потом в институт, затем устроились на работу, а через сорок или пятьдесят лет легли в могилу? И что? Это все? Следовать глупым правилам? Быть таким же, как все? И чем больше в моей голове возникало вопросов, тем отчетливее где-то внутри просыпался мой личный Тайлер Дерден, который кричал: «Какая же это чушь! Я хочу показать тебе настоящий мир!». Вот только дороги к нему я пока не знал…

- Алишер, спишь что ли? – снова толкнул меня Денис. Кажется, я и вправду задремал.

- А? Чего? – ответил я.

- Тебе передали…

Денис протянул мне сложенный в несколько раз листок. Я развернул его. На вырванной из тетради странице было написано: «Привет. Видела вчера на площади, как ты играл. Давай погуляем после занятий?».

- От кого это? – спросил я соседа.

- Да хз… - пожал плечами Денис. – Мне тоже передали…

Я оглянулся, вновь изучая аудиторию, и встретился глазами с миловидной брюнеткой, сидящей за партой у стены. Она улыбнулась и помахала мне рукой. Очевидно, записка была от нее. Я отрицательно покачал головой. Девочка обиженно надула губы и принялась что-то шептать на ухо своей соседке. Наверное, рассказывает, что у меня маленький…

- Ну что там? Что там? – прервал мои мысли Денис.

- На свидание хочешь пойти? – ухмыльнулся я.

- С кем? – поднял брови Денис.

- Вон та девчонка, похоже, свободна. Подкати на перемене…

- А что? – сосед с любопытством вытянул шею, рассматривая брюнетку. – Может и подкачу…

После истории я вышел на улицу и, зайдя за ограду института, закурил, разглядывая бензиновые разводы в луже. Осень заканчивалась и, кажется, решила вылить на город всю оставшуюся в облаках воду.

- Ну, как успехи? – спросил я подошедшего Дениса.

На самом деле, вопрос можно было и не задавать. Друг недовольно потирал покрасневшее, видимо от пощечины, лицо и, беззвучно ругаясь, попросил сигарету.

- Дикая какая-то… - закуривая, пробормотал Денис.

- А ты, наверное, ее сразу в кровать к себе пригласил? – усмехнулся я.

- Долгие проводы – лишние слезы… или нет… бери быка за рога, - каламбурил Денис, - короче, решил не откладывать дело в долгий ящик. Зато сразу выяснил, что мы с ней не пара. Видишь, какой у меня подход? И не надо по свиданиям лишний раз таскаться.

- Но в душе – ты романтик?

- Ну, конечно, Алишер, - засмеялся сосед. – Просто она не в моем вкусе.

- Угу, так и подумал.

- Ладно, я полетел. У меня еще дела сегодня.

- Давай…

Мы попрощались, Денис поспешил на остановку, к которой как раз подходил автобус. А мне спешить было некуда, поэтому я решил идти на площадь пешком.

Если представить, что я внезапно оказался героем какого-нибудь фильма, то, наверное, к моей прогулке монтажер мог бы добавить мелкий дождь. Это могло выглядеть красиво – одинокий похмельный герой, неспешно бредущий по улице с гитарой на плече. Я шел бы нарочно медленно, чтобы прохожие обгоняли меня на узком тротуаре, недовольно оглядываясь, словно именно я являюсь той причиной, по которой они сегодня не в духе. Кто-нибудь бы толкнул меня плечом, показал средний палец, и крикнул что-то обидное. Но…

Но все совсем не так. На улице не было никакого дождя, не спешили по делам прохожие, а я лишь щурился от порывистого ветра, поднимающего пыль с обочин.

Я шел в центр, на площадь, где уже несколько вечеров подряд играл на гитаре, чтобы немного подзаработать. Эта идея пришла мне в голову недавно, когда разочарование очередной работой вылилось в скандал с начальником и немедленное увольнение.

Помню в детстве, лет в десять или одиннадцать, я, как и многие сверстники, увлеклись рэпом. В нашей компании особенно почитался американский рэп. Именно музыка чернокожих из бедных кварталов, злая и агрессивная, вдохновляла нас. Тогда я учился в элитной гимназии и неплохо знал английский. Это позволяло мне лучше понимать музыку, которую мы слушали. О чем пели эти парни? О своей жизни, об улицах, на которых выросли, о бедных семьях, в которых иногда не хватало денег на еду. Они рассказывали, как воровали еду в магазинах, не в силах терпеть голод, продавали наркотики на улицах, в надежде выбиться в люди…

О чем это я? Мы ведь были другими. На наших улицах не стреляли по прохожим из бойниц тонированных пикапов, но в деньгах мы нуждались не меньше, чем герои любимых треков. И каждый решал эту проблему по-своему.

Моя мама хорошо зарабатывала. Среди сверстников я даже считался «мажором». Но просить у нее денег с каждым годом становилось все сложнее. И нет, дело не в том, что мама не могла их дать. Мне не хотелось просить. Я взрослел, годам в шестнадцати стал проводить на улице с друзьями намного больше времени, чем дома. Дома было нечего делать. Отец не жил с нами, мама снова вышла замуж, от отчима у меня появился младший брат, с ним постоянно сидела няня… в общем, я чувствовал себя чужим, и уходил гулять на улицу. А с пустым кошельком в компании друзей было скучно – мы пили пиво, покупали сигареты. Короче, окончив школу, я решил, что не буду просить у мамы денег, потому что не смогу честно ответить на ее вопрос: «Алишер, на что ты хочешь их потратить?».

В нашем городе курьеру за рабочий день платили триста пятьдесят рублей. Если постараться, можно было заработать четыреста. Я устроился в первую контору, куда брали ребят, вроде меня. И после универа, запихнув в сумку письма и посылки, отправился разносить их по офисам и квартирам. Меня хватило ровно на три дня. Однообразность работы угнетала. Ее бессмысленность раздражала. Я понял, что денег тут не заработать.

Однажды, когда вечером мне в очередной раз не хотелось идти домой, я в одиночестве катался на скейте и, чтобы перейти дорогу, спустился в подземный переход. Там мое внимание привлек уличный музыкант. Прохожие едва обращали на него внимание, лишь некоторые из них замедляли шаг, чтобы послушать, о чем он поет. Но, главное было в другом – перед музыкантом, на потрепанной картонке, лежала шапка, в которую бросали деньги. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять – этот парень зарабатывал намного больше, чем я, разносящий письма и посылки. И, если бы у меня все же получилось оказаться в кино, то режиссер наверняка бы вставил в кадр торжественную музыку. Или хотя бы показал, как возле моей головы зажигается лампочка. Это был момент истины. Дома у меня лежали электрогитара и маленький комбик. Осталось только купить батарейки и тоже смогу зарабатывать, как этот уличный музыкант. В тот вечер я схватил скейт подмышку и побежал домой, почему-то не догадавшись, что на «доске» ехать было бы намного проще и быстрее.

На следующий вечер я спустился в подземный переход в пяти минутах ходьбы от моего дома. На перекрестке двух улиц находились магазины, остановка автобуса, поэтому людской поток не иссякал до позднего вечера. Но, едва я расчехлил гитару, словно из-под земли, передо мной возник мужик лет сорока с испитым лицом. Он, придерживая висящий на плече баян, сообщил, что «это его переход» и если я появлюсь здесь снова, баянист проломит мне череп. Ретироваться, убрав гитару обратно в чехол, пожалуй, было самым правильным вариантом. Что я, собственно, и сделал.

- Алло? – погрузившись в мысли, я не сразу сообразил, что у меня в кармане, похоже, уже давно звонит телефон.

- Привет, Алишер. Как твои дела? – в трубке раздался знакомый голос.

- Привет, Карина. Нормально, пары кончились. Иду на площадь поиграть. Ты придешь?

- Да, приду. Но только попозже. Мама забыла ключи, придется ее дождаться.

- Ладно, - пытаясь не выдать расстройство, ответил я. – Позвони, как соберешься. Или, даже лучше, просто приходи. Я играть буду, не смогу ответить.

- Хорошо, до вечера.

- До вечера…

Наверное, нет в мире другого человека, чей голос в трубке дарил бы мне такую же радость. С Кариной я познакомился случайно, в компании приятелей. В тот вечер меня не покидало ощущение, что мы уже давно знакомы, но отчего-то забыли друг о друге. И, чтобы привлечь внимание девушки, я сыграл на гитаре песню, вставив туда ее имя. После вечеринки мы обменялись контактами и… наверное, дружили… я не знаю, каким словом лучше описать наши отношения. Мы просто общались, но, если кто-то спрашивал: «Алишер, у тебя есть девушка?», я всегда с уверенностью отвечал: «Да!». И поэтому сегодня отказал однокурснице, приглашавшей меня на прогулку.

Кстати, именно Карина предложила мне играть на площади, когда я рассказал ей о своей неудаче в подземном переходе. И оказалась права. На площади, рядом с фонтаном, я чувствовал себя спокойно – здесь мне не угрожали дикие баянисты. И в первый же вечер, за пару часов, мне удалось заработать недельную зарплату курьера. Это было так круто, что я пригласил Карину в ресторан. И все сложилось бы идеально, если бы жлоб-швейцар не отказался пускать в заведение несовершеннолетнего парня с синими дредами на голове. Я хорошо запомнил гнев, родившийся во мне тогда. К счастью, Карина отнеслась ко всему проще и ее, кажется, совсем не расстроил фудкорт в торговом центре, куда мы отправились после неудачного похода в ресторан.

Ветер и песок… для уличного музыканта не придумаешь худшей погоды. От дождя еще можно спрятаться под навесом или деревом, а от пыли, попадающей в рот и глаза, не спастись. Может, сегодня вместо гитары стоило взять с собой шаманский бубен? И наколдовать погоду без ветра? Впрочем, ладно… еще только четыре часа. Буду надеяться, что скоро ветер стихнет, и я все же смогу начать свой маленький концерт.

Рядом с площадью есть небольшой скверик. По ночам там часто собираются любители выпить пива или чего покрепче. И, чтобы не попадаться на глаза полицейским, почитатели крепких напитков оттащили несколько скамеек на маленькую, скрытую деревьями и кустами, полянку. С площади ее совсем не видно. Именно там я решил расположиться, чтобы прикинуть музыкальную программу на сегодняшний вечер.

Мои выступления не были замысловатыми. Я знал на гитаре не так много песен, но и этого вполне хватало для уличных концертов. «Сплин», Виктор Цой, «ДДТ» - хиты, которые всем знакомы. Я выучил пять или шесть композиций, и просто играл их по кругу несколько часов подряд. Признаюсь, большого удовольствия это не доставляло, но, забегая вперед, скажу, что этот опыт оказался для меня очень полезен. И дело не только в деньгах, которые удавалось заработать.

Я побаивался, но мне очень хотелось попробовать исполнить свою песню. Хотя бы одну. Набраться смелости и вставить в свой концерт собственную композицию. Посмотреть, как воспримут люди. Мне почему-то казалось, что жизнь в городе замрет в ту секунду, когда я произнесу первые строки собственного сочинения. Мир остановится, все взгляды устремятся на меня. И я так и не смогу допеть свою песню, потому что прохожие станут хохотать и тыкать в меня пальцами, громко говоря друг другу: «Смотрите! Ну и идиот!». Я утешал себя мыслью, что каждый автор, наверное, когда-то проходил через этот страх и все в порядке. И, нервно покусывая кончик карандаша, не мог решиться – включать ли собственную песню в сегодняшний репертуар? Тем более, кое-какой неудачный опыт уже был…

Лет пять назад, мне тогда только исполнилось двенадцать, мы с другом решили снять рэперский клип. Придумали песню, пошли на детскую площадку, включили камеру на телефоне, и через несколько часов уже заливали видео на Ютуб. Мы решили, что утром проснемся знаменитыми. План удался лишь отчасти – о нашем клипе узнала вся школа. И еще долго нам приходилось выслушивать насмешки от старшеклассников. А что я мог им ответить?.. мне было двенадцать, и я мечтал стать рэпером.

Черт… кажется, телефон почти разрядился. Ладно, выключу пока, а то потом Карина не сможет дозвониться.

Я выглянул на площадь из своего убежища. Кажется, ветер стих. А, значит, можно начинать «рабочую смену». Но я решил подождать часов до шести-семи, когда площадь заполнится народом. Тем более, сегодня пятница, люди будут гулять допоздна и у меня наверняка получится неплохо заработать.

Вернувшись обратно на скамейку, я открыл чехол гитары, надеясь найти там книгу. Привычка читать осталась у меня с детства, когда я после школы ездил на автобусе к репетитору. В транспорте мне почему-то нравилось именно читать. Поэтому, на всякий случай, я держал при себе какую-нибудь книгу.

- Ну, давай, Алишер, - усмехнувшись, пробормотал я. – Удиви себя. Что ты припас на этот раз?

«Мастер и Маргарита». Я громко выдохнул, удивляясь самому себе. Почему-то из нескольких сотен книг, стоявших в шкафу у меня дома, в гитарном чехле оказался именно этот роман? Я решил сыграть в одну игру, хорошо знакомую с детства.

Правила были просты – следовало задать какой-нибудь вопрос, а затем открыть книгу в случайном месте и прочесть, что там написано. Это и являлось ответом. Ну, что ж, попробуем…

- Скажите, Михаил Афанасьевич, что меня ждет через пять лет?

Подняв голову к небу, я наугад открыл роман и, чуть покашляв, прочел:

«Слушай беззвучие, слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, - тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду… вот твой дом, твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься, и кто тебя не встревожит».

- Ну, что ж, - пробормотал я, - не самая плохая перспектива.

Кто же не мечтает о собственном доме? О месте, где наступает покой. Где после долгого дня можно забыть обо всем, что тревожит. Остаться наедине с родными и друзьями. Или, если хочется, остаться одному.

Я и не помню, когда последний раз был в своем доме один. Когда появился отчим, когда мама родила от него моего младшего брата, в нашей квартире всегда кто-то находился. Я мог уловить лишь редкие минуты, когда мама или няня гуляли с ребенком на улице. Но эти мгновения не доставляли удовольствия, потому что я знал, что они совсем скоро закончатся. И не научился наслаждаться ими. Вот, если бы и правда, у меня был собственный дом… где я мог бы оставаться один на вечер, на день, а, может быть, навсегда? Пожалуй, нет. Мне бы хотелось взять с собой кое-кого еще…

Однажды я рассказал Карине о том, что люблю читать. Среди наших сверстников это не очень распространено. Мне хотелось немного возвыситься в ее глазах. И во время наших встреч я стал показывать Карине книги, которые читаю. И, как будто случайно, в одной из них она обнаружила свою фотографию. Конечно, никакой случайностью это не было. Я специально распечатал несколько ее снимков и носил с собой, заботливо спрятав между страницами. Карина тогда ничего не сказала мне, но, кажется, план удался.

А еще мне очень хотелось написать для нее песню. Это же так круто – знать, что в мире есть искусство, посвященное именно тебе. И когда миллионы человек слушают композицию, ты точно знаешь, для кого она была написана. Правда, пока что у меня не очень получалось. Мне было стыдно даже перед самим собой, когда я писал сопливые романтические рифмы вроде «кровь-любовь», а что-то настоящее, закипавшее где-то в глубине сердца, отчего-то приобретало совсем другие оттенки, к которым я, похоже, еще не был готов. Это сложно объяснить словами, но…

Это чувства, которые переполняют сердце, когда в пять утра идешь с любимой по едва освещенной фонарями улице, потирая разбитую губу, потому что десять минут назад ты отбивался от отморозков, которые решили пристать к вам из-за того, что им не понравилась прическа или одежда. Тело еще трясет от адреналина, а девушка держит твою руку и впервые дарит поцелуй. Но ты прекрасно знаешь, что завтра мир все равно останется таким же, каким был сегодня. Жестоким и серым. И больше всего на свете хочется взорвать его к чертовой матери, чтобы никогда не видеть злобных пьяных лиц, несвязно бормочущих: «А ты че? Кто по жизни будешь, а? Че такой невнятный? Это че у тебя в ухе, серьга что ли? Ты п****р, что ли?». Мир, в котором вы завтра не встретитесь, потому что твоя шестнадцатилетняя подруга после уроков пойдет на работу и будет прятать зарплату от матери, которая перероет весь дом в поисках денег на бутылку. И тебе захочется взять и увезти ее из этого ада, но ты не сможешь, потому что сам всего лишь подросток. В твоем сердце будет кипеть гремучая смесь огромной любви и огромной ненависти ко всему, что мешает стать счастливыми. И ты никогда не забудешь минуту расставания, и еще долго будешь скрежетать зубами, пытаясь уснуть в собственной кровати.

Скоро рассвет, выхода нет. Ключ поверни и полетели!

Мой жалкий гитарный комбик, работающий от шести батареек, издавал ужасные звуки. Но мне было все равно. В этот вечер я пел. Кажется, впервые по-настоящему пел, понимая и чувствуя каждое слетавшее с моих уст слово. И песни, исполнявшиеся по третьему или четвертому кругу, звучали как в первый раз. К черту песок, к черту ветер. Сегодня я хочу петь.

Я закрывал глаза, мне было все равно – слушают меня или нет. Совсем неважно, сколько денег положили в мою шапку. Сегодня в сердце столько грусти, что мне нужно либо напиться в хлам, либо петь. И, кажется, я понял, что спеть свою боль так же сложно, как испить. Но разница все-таки есть. И она огромна – утром ты проснешься без разрывающего изнутри похмелья.

Вот так, увлеченный игрой, я и не заметил, как площадь опустела. Часов в девять стало темно, а фонари почему-то не зажигались. Подсчитав прибыль, я улыбнулся – этих денег вполне бы хватило на то, чтобы сходить с Кариной в ресторан. Осталось лишь найти заведение, в которое меня пустят. Странно, но больше всего мне удалось заработать именно в тот вечер, когда я совершенно не думал о деньгах. А, может, вовсе и не странно?..

- Эй, пацан!

- Да? – ответил я, поднимая голову.

Передо мной стояли трое парней примерно моего возраста с пивом в руках. И, судя по голосам, банкет у них продолжался уже довольно давно.

- А ты, чего, слышишь, на гитаре играешь здесь? – спросил один из них.

- Ну, да, играю…

- А «Мурку» сыграй нам, а? – загоготал другой.

- Я не умею, - ох, не нравились мне эти ребята.

- А почему не умеешь? А чего ты тогда играешь?

- Разное… «Сплин», «Кино»…

- А, слышишь, Толян, - парень с синей наколкой на пальце ткнул друга кулаком в плечо. – Он из этих, патлатых… хэви-метал, там, и вот это вот… а чего ты, пацан, нормально заработал, да?

Парень, которого назвали Толяном, протянул руку к шапке, в которой лежали деньги, и бесцеремонно вытащил оттуда несколько купюр.

- Серый, - сказал он другу, протягивая деньги, - на пузырь «белой» хватит нам?

- Не, - улыбаясь, а, вернее, оскалившись, Серый выхватил шапку из моих рук. – А вот этого хватит.

- Отдайте деньги! – громко сказал я.

- Чего он сказал? – переспросил у приятеля Толян.

- Про деньги говорит, - подыгрывал ему Серый.

Третий парень, до этого не сказавший ни слова, подошел к чехлу, на котором лежала моя гитара, и взял инструмент в руки. Мне было противно и мерзко видеть, как он трогает гитару.

- Положи на место! – сказал я.

Но парень и не думал слушать. Тогда я толкнул его в грудь и выхватил инструмент из рук. Этого они и ждали.

- Э, слышишь, - оживился Толян, - вот и косяк за тобой. Мы культурно подошли побеседовать, а ты толкаешься, буровишь тут. Серый, что делать с ним будем?

- В зубы дать бы надо! – Серый подошел ко мне, я рефлекторно сделал шаг назад.

- Ну, ладно, чего ты? – парни продолжали разыгрывать свой спектакль. – Добрый я сегодня, понял?

- Значит, деньги у тебя забрали за косяк твой, понял, нет? – продолжал мне истолковывать свои «понятия» Серый. Я лишь молчал в ответ.

- Так что не быкуй больше на улице, ананас! - загоготал Толян, обратив внимание на мои дреды.

- Да пошел ты, козел! – не выдержал я.

Через несколько минут я сидел на холодном асфальте, потирая разбитую бровь, и глядел вслед уходящим с площади гопникам. Они уходили спокойно, не разбегались, громко смеялись, видимо, радуясь, что смогут сегодня нажраться в хлам на украденные у меня деньги. Парни чувствовали безнаказанность. Ведь в этом мире намного проще быть такими, как они.

Еще минут через двадцать на площади появилась Карина. Ее мама задержалась на работе, поэтому девушка только сейчас смогла выйти из дома. Мы вышли на улицу и, в свете фонарей, Карина рассматривала синяк на моем лице.

- Знаешь, Алишер, могло быть и хуже, - пожав плечами, сказала она.

- Куда уж хуже… - пробормотал я.

Гопники отняли мои деньги, разбили бровь, а, самое главное, сломали гитару. Это был подарок от мамы. Она привезла инструмент несколько лет назад из заграничной командировки. Гитару я очень любил, но теперь от нее остались лишь жалкие осколки.

- Г******ы, - ругался я, выпуская облако табачного дыма.

- Не расстраивайся, - утешала Карина. – Ты же можешь попросить маму купить новую гитару, правда?

Знаешь, это ведь кажется таким простым – попросить. Тем более маму. Тем более, когда она хорошо зарабатывает. Но я не мог. Вернее, мог… но не хотел. Понимаешь, важнее всего для меня свобода. Одно дело получить в подарок от мамы гитару, когда тебе четырнадцать лет. И совсем другое – сейчас, когда я уже считал себя взрослым.

О какой свободе можно было мечтать, когда для счастья тебе нужно кого-то просить? Нет… я должен разобраться с этим сам. И вот тогда строки о свободе, спетые мной, приобретут смысл. Я до сих пор верю в это.

- Нет, Карина, просить мне не хочется, я как-нибудь сам разберусь, - улыбнулся я.

- Ну, ладно, - ответила девушка, - можно я хотя бы угощу тебя кофе?

- Я бы лучше пива выпил, - честно признался я.

- Алишер! – укоризненно покачала головой Карина. – Тебе вчерашнего мало было? Кто мне утром жаловался, что его тошнит?

- Ладно, ладно… кофе так кофе…

Глава 2

- Где поснимаем? Дома или здесь?

- Давай во дворе, тут свет хороший.

- Ладно…

- Я в кадр вопрос не буду задавать. Просто ответ снимем. Скажи, Алишер, как на твою жизнь повлияло отсутствие образования? Ты так сформулируй, чтобы зрители поняли, какой был вопрос, хорошо?

- Да, понял…

- Ну, давай, тогда, я начинаю съемку.

- Меня совершенно не парит отсутствие диплома. Я не чувствую себя ущербным потому, что дома на полочке у меня лежит какая-то картонка с печатью. Понимаешь, та система, которую видел я, нужна только для того, чтобы встроить в нее человека. Чтобы ты в ущерб своей индивидуальности стал таким же, как все. Эти люди будут убеждать, что так проще. Что ты можешь стать полноценным членом общества только в том случае, если примешь его правила. А другие люди этому обществу не нужны. И оно будет всячески гнобить и пытаться уничтожить тех, кто хочет жить по другим правилам.

Вот ты, например, хочешь написать песню. И все вокруг говорят – она должна быть вот такой. Используй вот эти аккорды, напиши куплет-припев-проигрыш-куплет. Или, скажем, песня должна быть три минуты, чтобы ее взяли на радио. А если мой трек пятьдесят секунд? Если я за это время сказал все, что нужно было сказать? Или написал композицию на сорок минут? Да тебе любой продюсер скажет: «Пошел ты на х** со своей тягомотиной!».

А когда ты сделаешь то, что от тебя хотят, то услышишь: «Это уже было тысячу раз. Жалкий ты плагиатор. Где новые течения?». И фишка в том, что новое течение может возникнуть лишь тогда, когда найдется человек, который не будет соблюдать никакие правила, а просто пробьет стену головой. Своим упорством и терпением. Но этому нигде не учат.

Система безжалостна и одновременно очень слаба. Это может показаться сложным, но, на самом деле, очень просто. Один человек может разрушить все. Один человек может убедить многотысячную толпу. И она будет его любить. Или будет ненавидеть. Что, в общем-то, практически одно и то же.

И образование тут вообще не причем. Диплом не сделает тебя личностью. Только ты сам можешь добиться чего-то; своим упорством, преодолевая трудности, переступая через неудачи. Победитель не тот, кто казался сильнее перед боем. Победителями становится те, кто готов идти до конца.

***

Не знаю, был ли той осенью в городе еще хоть один человек, у которого снег вызывал одновременно радость и раздражение. В университете я сидел за партой у окна и грустно рассматривал, как крупные снежинки парят в воздухе, словно не желая опускаться на серую землю, густо усыпанную посеревшими листьями. Глядя на собственное отражение в стекле, мне казалось, что больше всего я был похож именно на опавшую листву. Зачахший, серый, с тоской вспоминающий лето.

Радуясь удачному началу карьеры уличного музыканта, я отчего-то совсем не подумал о том, что случится с моим маленьким бизнесом, когда в город придут холода. После того случая, когда гопники на площади сломали мой инструмент, я одолжил гитару у друга и начал все сначала. Вечера пятницы и субботы были моими любимыми днями. Площадь заполнялась людьми, охотно слушающими песни и щедро бросающими деньги в вязаную шапочку, которую я купил специально для этого. А потом…

Потом наступил ноябрь. И, стоя утром на остановке, в ожидании автобуса до университета, я, обутый в легкие кроссовки, чувствовал холод, заставлявший то и дело переступать с ноги на ногу. Все это значило только одно – мои уличные гастроли заканчиваются до весны. Можно, конечно, еще раз попробовать спуститься в переход, но, во-первых, там не намного теплее, а во-вторых, был риск снова нарваться на диких баянистов, а мне этого совсем не хотелось. Город за пару дней превратился в темное гетто – мрачные облака плевались снегом, который, едва долетая до земли, превращался в серую грязь под колесами автомобилей.

- Алишер! – Денис, сидевший рядом за партой, ткнул меня локтем.

- Чего? – нехотя ответил я.

- Слушай, как он сказал? Фруктсация? Я не понял… - спросил Денис, не расслышав термин, произнесенный нашим преподавателем психологии.

- Фрустрация… - поправил его я.

- А что это?

- Это я сейчас… - буркнул я.

- В смысле? – не понял сосед.

Разговор был в тягость, мне не хотелось ничего объяснять Денису, поэтому я лишь пожал плечами. Фрустрация, как объяснили нам, это состояние, в котором человек не имеет возможности удовлетворить какие-то важные потребности. Из-за этого появляются негативные психологические переживания. Именно их я и испытывал, глядя в окно аудитории на улицу. Мне хотелось, чтобы лекция скорее закончилась, хотелось повесить на плечо гитару и пойти на площадь. Но вместо этого я должен буду отправиться на соседнюю с моим домом улицу, чтобы там напялить на ноги высокие резиновые сапоги и взять в руки шланг для мойки машин. Именно по этой причине грязный снег вызывал во мне и некоторую радость – в такую погоду на автомойку охотнее приезжают автомобили, а, значит, мне удастся сегодня немного подзаработать.

- Алишер! – не унимался Денис.

- Ну чего еще? – нехотя пробормотал я.

- Слушай, Алишер, Влад сегодня пришел, он мне три сотки должен. Давай по пиву после лекции, а? – умоляюще агитировал сосед.

- Не, не могу…

- Заболел, что ли? – искренне удивился Денис.

- На работу надо…

- Иди ты…

- Ну, вот и пойду, - отшутился я.

- А что? А куда? – допытывался сосед.

- Разведчиком работаю на западные спецслужбы. Они людей клонируют, а я здесь выясняю, у кого со здоровьем проблем нет. Если человек здоровый, я сообщаю; они его похищают и в Америку в лабораторию вывозят. За каждого по тысяче долларов дают. У тебя, кстати, как со здоровьем? Не болеешь?

- Да ты гонишь!

- Как знать… как знать… - прищурив глаза, ответил я.

- Слушай, Алишер, ты это… - спустя десять минут подал голос Денис. – Я вообще ветрянкой болел в детстве, и склонность к диабету у меня есть. Папа болел, бабушка, вроде, тоже…

- Ага…

- Я справку взять могу…

- Только на английский переведи, - рассмеялся я, - а то в американских лабораториях, знаешь, по-русски не очень читают.

Устроиться на автомойку мне посоветовал один приятель. Мы познакомились еще в школе, на скейт-площадке. Дамир мыл машины уже несколько лет и, недавно получив повышение до шиномонтажника, порекомендовал меня на свое место. В общем, я получил в руки шланг и вдохновляющую перспективу карьерного роста.

А в целом, я старался не унывать. Виктор Цой, например, работал кочегаром, да и вообще рок-музыкантов 80-х небезосновательно называют поколением «дворников и сторожей». Стив Джобс начинал в гараже…

Вот и я надеялся, что автомойка станет не самым долгим этапом в моей жизни. Нужно было продержаться до весны, когда станет тепло, и я смогу вернуться с гитарой на площадь. А мойку когда-нибудь буду вспоминать с улыбкой, а может, это даже станет главой в книге, которую напишут про меня. Как знать…

Через несколько дней после начала работы я с ужасом понял, что у автомойщика сильнее всего страдают руки. Несмотря на перчатки, кисти постоянно были влажными. Ворота мойки то и дело поднимались и опускались, руки обветривались сквозняком, а пальцы становились красными, словно я попал в плен к Рамси Болтону и бастард-садист решил содрать с них кожу. Коллеги сказали, что такое случается со всеми новичками, и через пару недель руки привыкнут.

- Это еще что! – утешали меня ребята. – У нас шиномонтажнику вообще три пальца на станке оторвало в том году.

- З*****ь! – воодушевился я, услышав эту замечательную историю.

- Заезжайте! – крикнул я подъехавшему к воротам бокса водителю «Кадиллака».

Огромный, как баржа, автомобиль солидно въехал на мойку. Интересно, кем надо быть, чтобы заработать на такую машину? Наверняка, его хозяин занимался бизнесом. И даже, возможно был знаком с моим отцом. Папа являлся одним из первых крупных коммерсантов в нашем городе.

- Комплекс сделай, - кивнул мне вышедший из автомобиля мужчина. – Я пока кофе выпью.

- Угу... – кивнул я в ответ.

Через час хозяин «Кадиллака» осматривал свой сверкающий чистотой автомобиль. Я неплохо постарался – машина выглядела как новая. Мужчина удовлетворительно кивнул, открыл барсетку и протянул мне двести рублей «на чай».

- Слушай, а чего это у тебя над бровью? Татуировка что ли? – спросил он.

- Да…

- В «малолетке» что ли был?

- Чего? – переспросил я.

- В колонии сидел?

- Нет, что вы…

- А я подумал… наколка такая, - усмехнулся мужик. – На работу же не устроишься!

- Устроился же, - возразил я.

- Ну да. Ладно, бывай…

Хозяин «Кадиллака» был далеко не первым, кому не давала покоя татуировка на моем лице. Над бровью я изобразил сочетание цифр – 666. И сделано это было специально. Как раз для того, о чем говорил мужчина на автомойке: «на работу не устроишься!». Я прекрасно понимал, что с таким лицом не смогу попасть, например, в офис или в магазин; в банк или школу. Я уничтожил эту дорогу для себя. Сжег мост, по которому смог бы сбежать обратно. Мне не хочется быть планктоном. Я и не дам себе шанса им стать.

Этот мужик, солидный и успешный, глядя на меня, наверное, думал, что осчастливит своими «чаевыми». Быть может, он сейчас едет в своем намытом до блеска «Кадиллаке» и думает: «Этот странный парень просто молод. Пройдет время, он одумается, сведет наколки, закончит институт, найдет нормальную работу». Станет как все…

Не станет. Я помню, как пришел домой из тату-салона. Мне очень нравилось то, что я сделал. И хотелось показать маме свой новый облик. Лишь увидев ее глаза, я понял, что это было громадной ошибкой. В глазах пронеслась картина, где я, словно маленький пятилетний ребенок, опустив глаза, получаю от нее нагоняй. Но… мама оказалась мудрее. Она сказала: «Тебе идет, Алишер. И если нравится, пусть будет так».

Мама знает, что мир не должен быть таким, как хочется только ей. И я, ее собственный сын, могу стать тех, кем захочу. Она примет мой выбор. И за это я всегда буду ей бесконечно благодарен.

Все, кто богат, молод и силен сейчас, однажды обрастут сединами. Музыку, которую они любили, под которую танцевали и признавались в любви, их дети и внуки назовут скучным ретро. Они, наконец, поймут, что мир ничем им не обязан. И вся напыщенность, с которой они шли по жизни, превратится в ничто. На их место придут другие, но более молодые и сильные. И создадут новый мир. А потом их сменит другое поколение со своими правилами. И так будет всегда. Так стоит ли относиться ко всему так серьезно? Может, лучше, просто прожить отведенное время с удовольствием?

- Да уж, удовольствие… стоять по щиколотку в грязной пене… - пробормотал я, вернувшись из мыслей к реальности.

- Алишер! – окрикнул меня Фархуд, пожилой узбек-автомойщик. – Иди на кассу, зарплату дают.

- Ну, хоть что-то хорошее… иду!

- Это что, все что ли? – недоуменно сказал я, пересчитывая выданные администратором деньги. Это была моя зарплата за неделю. В хороший день на площади с гитарой я зарабатывал в три раза больше.

- Ну да… - ответил администратор, сверяясь с табелем.

- П****ц! – резюмировал я.

Следующие три минуты, когда я, матерясь, переодевался в маленькой каморке, служившей нам раздевалкой, стали последними в карьере автомойщика. Я твердо решил, что больше никогда не стану заниматься подобной работой. Это было до абсурда бесполезное занятие.

Но, куда же мне идти? Снегопад закончился, к вечеру температура опустилась ниже нуля, асфальт покрылся тонкой корочкой льда. Я просто шел по улице без какой-либо цели или конечной точки маршрута. Карина не брала трубку. Домой идти тоже не хотелось. Мама уехала в очередную командировку, а находиться в квартире с отчимом и маленьким братом совсем не хотелось. Была, конечно, надежда покататься на скейте у здания администрации – на маленькой площади всегда быстро чистили асфальт. Я решил зайти домой, взять «доску» и отправиться туда.

Пару лет назад, на прогулке, я случайно потерял ключи от дома. Мама, узнав об этом, решила поменять замок во входной двери. Это событие, пожалуй, стало одним из главных в моей жизни. Дорогой импортный механизм открывался абсолютно бесшумно, не в пример старому, поворот ключа в котором я слышал, даже сидя в комнате в наушниках. Я смог уходить из дома и возвращаться в любое время дня и ночи. Мама и отчим, привыкшие к тому, что большую часть времени я провожу, закрывшись в своей комнате, не замечали моих отлучек.

И в этот раз никто не услышал, как я тихонько вошел в квартиру, прошмыгнул в свою комнату, взял со стола недоеденный утром бутерброд, прицепил к рюкзаку скейт и снова отправился на улицу.

Я оказался прав – асфальтовое поле у администрации уже почистили. Скейт легко скользил по тонкой корочке льда, которая, словно зеркало, отражала свет ярких фонарей. Правда, минут через пятнадцать, я уже сидел на скамейке, потирая ушибленный при падении локоть – здесь, и правда, было очень скользко.

- Привет, братишка! – неожиданно я услышал чей-то голос. – С «доски» упал?

- Ну да… - ответил я, повернув голову.

Рядом стоял какой-то парень, на вид – мой ровесник. Похоже, мы были знакомы, но мне никак не удавалось вспомнить – кто он? Возникла неловкая пауза – не мог же я просто сказать, мол, чувак, ты кто такой вообще?

- Извини, я не представился, - нарушил молчание собеседник. – Меня Стас зовут. Я тебя видел несколько раз на площади, когда ты на гитаре играл.

- Ааа… понял. А я – Алишер.

Мы пожали друг другу руки. Стас присел рядом на скамейку, закурил и угостил меня сигаретой. Я заметил, что из рюкзака моего нового знакомого торчат барабанные палочки. Стас, кажется, поймал мой взгляд и сказал:

- Я на ударных играю. У нас с ребятами группа есть – ЗСД. Может, слышал?

- Нет, - честно пожал плечами я.

- Ну, как есть… - улыбнулся Стас. – У нас вокалиста два недели назад в армию забрали. Я случайно шел, узнал тебя и подумал – может, ты к нам на репу заглянешь как-нибудь? Попробовали бы поиграть вместе.

- А что? – задумался я. – Можно…

- Вот и отлично! – обрадовался мой новый знакомый. – У нас песен шесть своих есть, каверы играем. У басиста сосед админом в «Планете» работает, так что мы там выступаем иногда.

Точно! Меня вдруг осенило. «Планета» была одним из двух баров в нашем городе, где выступали начинающие рок-музыканты. Кажется, там я однажды слушал эту группу.

- А почему ЗСД? Это же в Питере? – удивился я. Так называлась питерская автомагистраль – Западный Скоростной Диаметр.

- Не… - улыбнулся Стас. – У нас это расшифровывается как «З*****о Сидеть Дома»!

- Огонь! – засмеялся я.

Мы договорились о встрече. Ребята репетировали на старой ткацкой фабрике – она закрылась еще в середине 90-х, теперь многочисленные помещения сдавались в аренду. В одном из бывших цехов, как рассказал мне Стас, были обустроены три небольших комнатки, куда ребята и приходили репетировать.

Я шел по вечернему городу, шаркая ногами по замерзшим лужам. Мне казалось тогда, что нет ничего лучше этого – просто идти по улицам и мечтать. Я закрывал глаза, представляя, как выхожу на сцену под восторженные крики толпы. Подключаю гитару, беру первый аккорд, звук которого утопает в шуме голосов. Мне хотелось молчать, стоя на сцене – чтобы переполненный зал пел мои песни вместо меня. Ведь зрители, конечно, уже знают слова наизусть. А потом, когда мы начинали играть медленную композицию, в зале загорались фонарики; и тысячи огоньков превращали зрительный зал в звездное небо, на которое я смотрел, словно оказавшись в безоблачную ночь высоко в горах, где до небес, кажется, можно дотронуться рукой.

Мне казалось, что все это случится со мной очень скоро. Я с улыбкой вспоминал сегодняшнюю смену на автомойке. Она казалась такой далекой, словно это было тысячу лет назад. Я представлял, как сижу под софитами в телестудии и рассказываю ведущему о том, каким был мой путь. С улыбкой вспоминаю обветренные руки, грязную мыльную пену и…

- Куда ты лезешь?! Идиот! Не видишь – красный свет!

Вместо улыбающегося телеведущего передо мной возникло искаженное злобой лицо таксиста, под машину которого я едва не попал. Задумавшись, я не обратил внимания на светофор и вышел на дорогу на красный свет.

- Тихо, дядя, извини, задумался…

- Задумался он, б***ь… - негодуя, таксист, резко нажал на газ и шумно умчался.

А время, между тем, было уже позднее. Мне совсем не хотелось думать об этом, но завтра в универе первой парой стоял семинар по социологии. Наверное, стоило хотя бы немного к нему подготовиться. Я решил отправиться домой и попробовать что-то почитать. Вроде в группе скидывали какой-то материал.

По дороге я зашел в интернет, но вместо университетской группы набрал в поиске сообществ: «ЗСД». Пролистав вниз, нашел то, что искал. «Рок группа ЗСД» - гласило название. В эту секунду на экран моего телефона упала снежинка. Она моментально растаяла, оставив крупную каплю воды ровно на том месте, где было указано количество подписчиков. Я открыл рот от удивления – 7 миллионов?! Да не может этого быть! Но, смахнув каплю, понял – она исказила цифру, отразив несколько нулей. В группе было семьсот человек. Ну, что же – для начинающей группы в небольшом городе очень приличная цифра. А, может быть, чем черт не шутит, однажды я проснусь и на самом деле увижу количество подписчиков в 7 миллионов человек? Мечты, мечты…

Я просмотрел несколько фотографий, а потом экран неожиданно погас – сел аккумулятор. Так и не добравшись до материалов по социологии, я спрятал телефон в карман и побрел домой.

- Карина? Привет, ты как здесь?

Еще издалека, подходя к дому, я заметил, что у подъезда на скамейке кто-то сидит. К моему удивлению, это оказалась Карина.

- Привет, - грустно ответила она. – С мамой поругалась…

- Понятно… - я присел рядом и обнял ее. – Из дома ушла?

- Ага…

Я вытащил из кармана сигарету. Мы молча закурили. Карина понимала, что пригласить ее к себе я не могу – вряд ли отчим будет этому рад. Мы просто сидели на обледеневшей скамейке и глядели на звезды. Снегопад закончился и небо, переставшее скрываться за облаками, было так похоже на мою мечту – сотни и тысячи фонариков в зрительном зале…

- Слушай, Алишер, я хотела тебе предложить – пойдем сейчас к Даше? У нее родители уехали, там ребята собрались…

- А чего сама не пошла? – спросил я.

- Не хочется одной, - ответила Карина. – Там ребята незнакомые. Мне с тобой спокойнее.

- Пойдем тогда, а то я, честно говоря, замерз уже… - я протянул Карине свою ладонь, помогая подняться со скамейки. Хрен с ней, с этой социологией…

К Даше, Карининой подруге, мы шли долго, наверное, минут сорок. Я окончательно замерз, поэтому был невероятно счастлив оказаться в теплой квартире. Там шумели гости, в комнату и кухню, набилось человек двадцать. Распределившись по компаниям в три-четыре человека, ребята пили пиво и вино, курили кальян; на кухне кто-то играл на расстроенной гитаре «Звезду по имени Солнце». А мне жутко хотелось есть и спать – сегодняшний день был долгим.

Карина раздобыла пару кусочков пиццы, а я забрал половину бутылки вина у какого-то парня, уснувшего в кресле в нелепой позе. Кажется, ему уже хватит. Через час я с трудом удерживал опускающиеся от усталости веки. И, чтобы не уснуть, тихо подпевал парню, играющему на гитаре частушки под мотив «Все идет по плану» - «Шел я мимо мавзолея и в окне увидел х**. Это дедушка наш Ленин шлет воздушный поцелуй».

- Кому че, кому ниче. Кому х*** через плечо… - вяло бормотал я.

- Алишер, пойдем…

Услышав голос Карины, я прервал свои вокальные упражнения и вместе с ней вышел из комнаты в коридор. Оказалось, что в квартире есть еще одна комната – спальня Дашиных родителей была закрыта на ключ, чтобы избежать разгрома собравшейся компанией. Карина смогла уговорить подругу, и Даша позволила нам переночевать там.

- Только аккуратнее, ладно? А то родители меня убьют! – сказала Даша, пропуская нас с Кариной.

- Спасибо! – улыбнувшись, Карина, поцеловала подругу. Я выразил благодарность молчаливым рукопожатием.

Засыпая рядом с Кариной, я отчего-то совсем перестал думать о сцене, которая мерещилась мне весь вечер. Пока мы шли от моего дома, я прожжужал подруге все уши о сегодняшней встрече со Стасом, о группе, в которую меня пригласили поиграть. Но теперь в моем воображении оживал образ дома, нашего с Кариной дома, в котором мне хотелось оказаться. Двухэтажный, обязательно с бассейном во дворе. Надо будет поставить какую-нибудь беседку или навес, где можно жарить мясо на огне. И терраса. Я очень хочу, чтобы в доме была терраса. Где по ночам мы сможем смотреть на звезды.

Мне тогда казалось, что до всего можно дотронуться рукой. Что утром я открою глаза не в спальне Дашиных родителей, где мы случайно нашли приют на сегодняшнюю ночь, а в собственном большом доме. Звуки, доносившиеся из соседней комнаты, становились все тише, я проваливался в сон, чувствуя на своей груди теплую ладонь Карины. И, конечно же, мне в голову даже не пришла мысль поставить на зарядку севший телефон. Поэтому о двадцати шести пропущенных звонках от отчима я узнаю только утром.

Глава 3

- Подожди, Алишер, солнце ушло, я камеру перенастрою…

- А если опять появится?

- Не появится… вон, смотри, какая туча.

- Ладно… а какой был вопрос?

- Вопрос от подписчиков: «Как ты относишься к социальным сетям? Мог бы ты стать популярным без интернета?».

- Нормально отношусь. И, да, конечно, смог бы стать популярным без интернета. Кто хочет добиться чего-то, так или иначе добьется.

- Нет, Алишер, скажи нормально. Что это за ответ? Ты давай, более развернуто…

- Мне кажется, социальные сети стоит принимать как данность. Просто время такое. Раньше люди находили какие-то другие способы общения или распространения информации. Возможно, в будущем будет что-то другое. А сейчас – вот так. И это нормально. Наверное, так даже проще. Я слышал, что рок-музыку в советское время распространяли на виниловых пластинках и даже как-то записывали на старые рентгеновские снимки, потому что пустых болванок не было. От руки рисовали обложки, клеили какие-то фотографии… это, наверное, было интересно. Вот только в таких условиях вряд ли за сутки или за неделю с твоей музыкой познакомятся миллионы слушателей. Мир ускорился. Сейчас все происходит намного быстрее, чем раньше. И нельзя сказать – хорошо это или плохо.

То, что касается общения… мол, раньше люди чаще выходили на улицы, больше общались друг с другом. Это заблуждение. У них просто условия другие были. Может, если бы у них тогда был интернет, они тоже бы сидели по домам, уткнувшись в телефоны. Кто знает? Если ты хочешь пойти куда-то и увидеть человека, ты пойдешь и встретишься с ним. Дело не в возможности, а в желании.

А самое главное, как мне кажется, достижение «эпохи интернета» заключается в том, что мы поняли – все звезды, актеры, певцы, музыканты – такие же люди, как и все остальные. Раньше ты мог увидеть певца пару раз в год в «Голубом огоньке» или в каком-нибудь таком шабаше. А сейчас появилась возможность познакомиться поближе. Заходишь к нему в «Инстаграм» и видишь – такой же человек, ест, пьет, разговаривает, играет в приставку. И ты понимаешь, что и сам можешь стать таким же. И в этом нет ничего сверхъестественного. Сейчас мир дает столько возможностей, что, мне кажется, просто грех этим не пользоваться.

***

- Ребята, так никуда не годится! – сказал я, недоуменно осматривая коллег по группе ЗСД. – Вы в этом собрались выступать?

- А что такого? – удивился Никита, бас-гитарист. – Мы всегда так выступаем…

- Это провал…

Прошло два месяца с того дня, как я познакомился со Стасом и стал участником группы ЗСД. Репертуар у ребят был небольшой, но вскоре он пополнился несколькими песнями моего сочинения. Мы отрепетировали часовое выступление, этого вполне хватало на полноценный сет в клубе «Планета». Завтра, вечером субботы, нас пригласили выступить на концерте вместе с двумя местными коллективами. ЗСД открывал этот мини-фестиваль, поэтому нужно было хорошо подготовиться, чтобы произвести впечатление на публику. Именно поэтому я попросил ребят придти на генеральную репетицию в той одежде, в которой они планировали выходить на сцену. И оказался крайне разочарован – парни не придумали ничего лучше, чем напялить на себя футболки и джинсы одинакового цвета.

- Ну, как вы не понимаете? – продолжал спорить я. – Люди приходят на концерт не только чтобы слушать, но и чтобы смотреть. На что им тут смотреть? Вы же ничем не отличаетесь от рядового пассажира в трамвае. Таких как вы у каждого ПТУ по пятьдесят штук на перекуре стоят!

- Знаете, ребята, - задумался Стас, - Алишер, кажется, прав… ты, когда на площади играл, я твои дреды синие в первую очередь запомнил, а что ты играл сейчас и не вспомню…

- Вот именно! – закричал я. – Люди любят глазами. И, ненавидят, кстати, тоже.

- А причем тут ненависть? – удивился Никита.

- Ну, потому что любовь и ненависть – практически одно и то же. Когда ты выходишь на сцену, самое важное вызвать у зрителя сильное чувство. Он должен либо полюбить тебя, либо возненавидеть. Тогда он запомнит тебя, будет искать в социальных сетях, напишет комментарий. Может плохой, может хороший, но напишет! Расскажет о тебе знакомому, скинет ссылку. Нет лучшего маркетинга, чем сарафанное радио. Не придумали еще! И никогда не придумают! Понимаете?

- Хорошо, и что ты предлагаешь? – спросил Стас.

На следующий вечер в бар «Планета» вошли трое странных парней. Они были одеты в белые костюмы, забрызганные кровью. Образ дополняли разбитые стекла черных очков. У одного из рябят отсутствовало стекло в левом глазу, у другого в правом; третий, у которого стекол на очках не было вовсе, предпочел восполнить потерю, заклеив пробоины синей изолентой.

Конечно, никакой крови на наших костюмах не было – ее неплохо заменил кетчуп, принесенный Никитой из дома. Образы мне нравились, правда, жалко, что ребята отказались покрасить волосы – я предлагал Никите и Стасу экзотические цвета – оранжевый и фиолетовый. Мне кажется, с моими синими дредами они бы здорово сочетались.

Выступление прошло «на ура». Признаюсь, тогда мы были не самыми сильными музыкантами. Иногда не попадали в ноты, в начале концерта я вообще забыл третий куплет собственной песни и сочинил слова на ходу. Но публика была в восторге! Как я и предполагал, зрителям пришелся по душе нам костюмированный перфоманс – ЗСД выгодно отличались от других музыкантов своим видом. Я был уверен, что в памяти зрителей мы останемся надолго.

Но эйфория от концерта продлилась недолго. Дней через пять мы с Кариной пили кофе в «Макдональдсе» рядом с моим университетом. Все еще находясь под впечатлением, я прожужжал девушке все уши, раз за разом смакуя наш грандиозный успех.

- Алишер, - улыбнулась она, - ну когда ты уже перестанешь мне это рассказывать? Я слышу одно и то же уже в сотый раз…

- Карина, - не унимался я, - когда-нибудь это выступление войдет в историю. Может, про нас снимут фильм, как про «The Beatles», и этот концерт обязательно туда войдет.

- Я понимаю, что ты очень рад, Алишер, но, послушай – ты и вправду считаешь, что это было так круто?

- Конечно!

- А сколько человек подписалось на вашу группу? – спросила Карина.

Это тоже была моя идея – на концерте мы поставили перед сценой большой плакат, на котором указали адреса нашей группы в социальных сетях. Я надеялся, что люди захотят поближе познакомиться с творчеством ЗСД и обязательно вступят в сообщества. К моему удивлению и разочарованию идея провалилась.

- До концерта было на двадцать человек больше… - пробормотал я.

- Вот видишь! – ответила девушка.

- Но это же нормально – кто-то подписывается, кто-то отписывается… так всегда бывает…

- Ты не понимаешь, Алишер. Люди там, в зале, они не пришли слушать вас. Они просто пришли в бар выпить пива. Может, тебе со сцены не было видно, но я-то увидела – там сидели в основном дядьки за тридцать. У них плейлист уже давно сформировался из песен Цоя и «Сектора газа». Сто лет вы им не сдались… они поржали и разошлись по домам.

- И что из этого следует? – хмуро поинтересовался я.

- А то, - улыбнулась Карина, - что сегодня мы с тобой сходим кое-куда и я покажу тебе людей, которые по-настоящему любят музыку, которую пришли слушать.

- В смысле?

Через полтора часа мы уже стояли в огромном зале Дворца Спорта. Карина еще неделю назад купила нам два билета на концерт знаменитой рэп-команды «Геометрия». И даже заранее говорила мне об этом. Но я, увлеченный своей рок-группой, совсем об этом забыл.

Многотысячный зал становился единый целым, когда исходящая от сцены музыкальная волна накрывала зрителей с головой. Здесь собрались самые разные люди, я не знал, кто они, но это и не важно. Потому что в тот вечер у людей, пришедших сюда, был один голос на всех. И он слово за словом повторял тексты песен, которые музыканты исполняли со сцены.

- Ну, как тебе? – спросила меня Карина, когда после я провожал ее домой.

- Круто, - честно признался я, - очень круто!

- А ты понял, почему это было круче, чем ваш концерт в «Планете»?

- Ну, конечно, - ответил я. – Тут все было на уровень выше – звук, свет, дым…

- Да нет же… - улыбнулась девушка, - дело не в этом! Просто вы выходили на сцену, чтобы понравиться зрителям, а они - чтобы сказать то, о чем думают.

- Не понял мысль…

- Это как Пушкин говорил: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей», помнишь? Ты же знаешь, что девушки любят влюбляться в плохих парней, отшивая тех, кто за ними навязчиво ухаживает?

- Конечно, знаю.

- Понимаешь, - продолжала Карина, - ты пытаешься быть хорошим парнем. Пытаешься понравиться всем. Хочешь, чтобы зрители любили тебя, потому что ты хороший. Это, в общем, неплохо. Но к хорошим парням обычно приходят только затем, чтобы просто что-то попросить. Зная, что ему взамен ничего не нужно будет давать. Одним словом, можно просто попользоваться и все… а плохие парни, они… они как демоны. Чтобы получить от них что-то, нужно заключить с ними сделку. Взять у них что-то просто так не получится…

- И когда это ты стала такая умная? – усмехнулся я, пораженный глубиной мыслью Карины.

- Да я тоже думала про ваш концерт и никак не могла понять, почему он мне не понравился. Прости, но это правда так. Вроде все круто, но что-то не то…

- Спасибо за честность… - вздохнув, сказал я.

- Стань таким же демоном, Алишер, - сказала Карина. – И люди сами будут приходить к тебе…

Мне снился каменный демон, сидящий под куполом Собора Парижской Богоматери. Он задумчиво смотрел вниз, на сотни туристов, которые целились в него объективами фотоаппаратов. Огромные крылья, сложенные за спиной, давно покрылись пылью. Казалось, демон совсем утратил силу, превратившись в развлекательный аттракцион. Но внезапно небо затянуло черными облаками, поднялся ветер. Туристы, толпившиеся внизу, начали кричать и показывать пальцами на каменную статую. Демон, сотни лет сидевший под куполом, медленно поднимался. Я слышал страшный треск каменных крыльев, видел, как осколки стены стремительно падают вниз, на людей, в панике разбегающихся в разные стороны. А потом я с криком проснулся, увидев лицо демона – оно было точь-в-точь как у меня, с высеченными в камне цифрами 666 над бровью.

- Ты чего, Алишер? – всполошился Денис.

- А? Что? Уфф…

Проснуться от кошмарного сна – это еще полбеды. А проснуться от кошмара на лекции по литературе в университете… такого со мной еще не бывало. Вчера мы с Никитой до трех часов ночи обсуждали будущее умирающей на глазах группы ЗСД. Поэтому выспаться перед лекциями не удалось.

Концерт в баре «Планета», похоже, так и останется единственным выступлением с моим участием. После того, как мы с Кариной вернулись с «Геометрии», я рассказал Стасу и Никите о том, что очень хотел бы изменить формат нашей группы. Мне хотелось прорыва, хотелось перестать быть одним из тысячи подобных музыкантов. Парни не поняли меня. Да и сам я, признаюсь, не до конца представлял то, какую музыку хочу играть. Мы решили взять небольшую паузу, чтобы хорошо обдумать будущее нашей группы, но, оказалось, никакого будущего нет…

Стас решил устроиться на работу. Об этом я узнал от Никиты.

- Представляешь, - со смехом рассказывал он, - звонит у меня телефон. Я беру трубку. Мне говорят: «Здравствуйте, это коллекторское агентство». Я, честно говоря, банку немного денег задолжал. Слушаю, значит, оператора, а потом понимаю – мать честная – да это же Стас!

- А что ты?

- Да на х** его послал, а номер – в черный список! – ответил Никита.

В общем, Стас с новым графиком работы мог появляться на репетициях только один раз в неделю. Этого, конечно, было недостаточно. Учитывая, что и с материалом мы никак не могли определиться, жизнь группы фактически прекратилась.

- Алишер, ты чего спал что ли? – продолжал донимать меня Денис.

- Нет, просто моргаю медленно… - хмуро отшутился я.

- Камчатка! Давайте-ка потише! – громко сказал преподаватель. – Урок все-таки идет.

- Извините, - ответил лектору Денис, а потом тихонько добавил: - Алишер, у меня есть кое-что. Сон как рукой снимает.

- О чем ты? – не понял я.

- Будет перерыв – расскажу… - заговорчески подмигнул сосед.

- Ладно…

До конца лекции оставалось еще полчаса. Чтобы не заснуть снова, я решил приобщиться к вечному.

- Сатира, ребята, - рассказывал нам преподаватель, - несмотря на кажущуюся простоту, простите за тавтологию, совсем не проста. Это довольно сложный жанр, в котором от автора требуется не только тонко подмечать детали, но и владеть языком, позволяющим легко и просто описать героев и события. Некоторые люди склонны принижать жанр сатиры, считая, что драматические или философские романы занимают более высокую ступень в литературной иерархии. Это, конечно, заблуждение. Именно доступность с точки зрения легкости прочтения и понимания обуславливают успех сатирических произведений. Ведь согласитесь - намного легче принять проблему, над которой можно посмеяться, правда? Сатира имеет свойство гиперболизировать какую-либо проблему общества, возводить его в крайнюю степень, тем самым заставляя обращать на нее пристальное внимание. Может быть, кто-то догадается, какое из произведений, вы все о нем слышали, считается ярчайшим пример сатиры?

- «Мертвые души» Гоголя! – раздалась с передней парты.

- Совершенно верно, - улыбнулся лектор. – Николай Васильевич Гоголь высмеял проблему крепостничества через образ Чичикова, махинатора, скупающего документы об умерших крестьянах, чтобы потом выдать их за живых, взять в банке кредит и обрести вес в обществе. Это одновременно комичная и трагичная история о жизни того времени. Она не ставит целью просто посмеяться. С помощью юмора внимание читателя обращается на проблему или трагедию общества.

Не знаю, почему, но последняя мысль пришлась мне по душе, и я записал ее в свой конспект. Он был у меня один. Для всех предметов сразу.

После занятия, Денис, обещавший рассказать какой-то секрет, завел меня в мужской туалет. Друг огляделся по сторонам, заглянул во все кабинки и, убедившись, что кроме нас в помещении никого нет, достал из кармана небольшой пакетик с синим порошком.

- Э, нет, братан, - замахал руками я, - это не для меня.

- Да, погоди ты, Алишер, - скривил лицо Денис. – Это не наркота!

- А что же это? – усмехнулся я.

- Это синтетическая фигня. Она не запрещена. Ее в Австралии делают, используют в местной армии. Ну, чтобы солдаты меньше уставали.

- Да?.. – засомневался я. – Ты в Австралию что ли за ней ездил?

- Мне брат двоюродный привозит, он в какой-то там торговой фирме работает. Нормальная тема, я тебе говорю. Я уже неделю с ней по два часа в день сплю. И полон сил! – восторженно сказал Денис. – И побочек нет.

- Ну не знаю…

Я взял из рук Дениса пакетик и, приоткрыв, понюхал. Запах напоминал аскорбинку. Взяв немного порошка мизинцем, я облизал палец. Язык немного занемел. По телу от головы к ногам словно прокатилась легкая волна. Это было похоже на первую утреннюю затяжку, когда чувствуешь, как никотин разносится по венам.

- Ну, чувствуешь? – довольно сказал Денис.

Друг насыпал на ладонь немного порошка и, шумно втянув его носом, как-то судорожно облизнув губы. Денис на секунду закрыл глаза, а когда открыл вновь, мне показалось, что цвет его лица немного изменился – словно в фоторедакторе кто-то наложил на изображение фильтр.

- Давай, - подначивал меня Денис, - не бойся!

- А как хоть это называется? – все еще сомневаясь, спросил я.

- «Тасманский дед», - смеясь, ответил друг.

- Ну, дед, так дед, - уже приняв решение, ответил я.

Я взял у Дениса пакетик, насыпал порошок в ладонь и…

Мне казалось, что по венам плывут маленькие дельфины. Они, кажется, решили, что моя кровь намного приятнее, чем теплые волны Индийского океана. Вместе с ними по телу разносилось безмятежность океана, его безграничное спокойствие и сила. Я начинал чувствовать все, что происходит вокруг. Я чувствовал мир. Каждое его движение. Хаос из мыслей и чувств начинал рассеиваться. Все слова и обрывки фраз, что я слышал когда-либо в своей жизни, превратились в структурированную последовательность. Мне стало совершенно очевидно то, что я должен делать. И сейчас, в первую очередь, нужно открыть глаза.

В мутном зеркале мужского туалета в Педагогическом университете отражался демон. Тот самый демон из моего сна, который, взмахивая каменными крыльями, поднимался вверх, покидая колоннаду Парижского Собора. Хватит ему покрываться пылью под пристальными взорами зевак со всего мира. Пора взлетать! В доступное только для птиц небо!

Правильно сказал наш препод по литературе – «с помощью сатиры можно обратить внимание людей на проблемы или даже трагедию общества». Это – то, что мне нужно! К черту эти гитарные запилы! К черту сопливые стишки! К черту! Я не хочу больше вам нравиться! Я хочу нравиться самому себе!

- Алишер, ты как? – потряс меня за плечо Денис.

- Отлично! – почти закричал я.

Во все было столько энергии, что я, подобно героям фильмов, принял боксерскую стойку и, размахнувшись, что есть сил, выкинул правый кулак вперед. Да так сильно, что угодил им прямо в мутное зеркало, висевшее над раковиной. Со страшным грохотом и звоном зеркало упало вниз, разлетевшись на сотни осколков.

Мы с Денисом переглянулись, но, вместо того, чтобы поскорее убежать с места происшествия, лишь громко рассмеялись.

- Перфоманс! – закричал друг. – Надо было это на телефон заснять! Вот это ты дал ему леща!

Внезапно в туалет заглянул пожилой преподаватель социальной педагогики.

- Ребята, что у вас происходит? – и, увидев осколки зеркала, недовольно добавил: - Вы что же тут натворили?

- Так это не мы, Семен Дмитриевич, - перебил его Денис. – Я его протереть хотел, оно грязное такое. Только дотронулся, а оно упало…

- Да уж… - согласился преподаватель. – Все на соплях держится. Я ректору давно говорил, что ремонт надо в туалетах сделать, а он, похоже, на дачу свою только деньги ворует… бардак!

Отругав главу университета, Семен Дмитриевич, недовольно качая головой, удалился. А мы с Денисом поспешили поскорее ретироваться с места происшествия.

- Ну, что, Алишер, на социологию пойдешь? – спросил меня друг.

- Не-е, - решительно ответил я. – Хочу своими делами позаниматься.

- А я схожу, все равно делать особо нечего…

- Ну, давай.

- Слушай, Алишер, ты это… - Денис понизил голос до шепота, - если подзаработать захочешь… я еще могу «деда» достать, так что если найдешь кому продать можно… ну, ты понял…

- Ладно…

Снег был прекрасен. Я шел по улице, словно не касаясь ногами земли. Во мне было столько сил, я улыбался прохожим, не обращая внимания на кислые мины в ответ. У нас почему-то не принято быть счастливым. И на улыбающегося человека чаще всего смотрят как на дурачка. Ну и пусть! Какое мне дело до вашего мнения, когда мне так хорошо!

В кармане зазвонил телефон. Не глядя на экран, я нажал «принять вызов»:

- Алло?

- Привет, Алишер, - это был Никита, басист ЗСД.

- Привет, как сам? – ответил я.

- Да как универсам, - скаламбурил в ответ Никита. – Слушай, Алишер, я тут подумал – раз Стас отвалился, может быть, мы с тобой вдвоем что-нибудь бы замутили? А то скучно… ударные я могу и на компе сделать. А гитару с басом вживую запишем? Как думаешь?

- Хорошая идея, - ответил я. – Давай как-нибудь на днях пересечемся и что-нибудь придумаем?

- Договорились.

- Ну, тогда на связи! – я нажал на «отбой».

И, правда, зачем нам зависеть от кого-то? Стас решил с головой уйти в работу, и теперь у нас нет ударника? Наплевать! Мы и сами можем все сделать. Дома на компе у меня была установлена программа для сведения музыки. Я даже пытался записывать какие-то демки. Надо только купить микрофон получше, и все – домашняя студия готова. И… как там сказал Денис сегодня, когда я разбил зеркало в туалете: «Жалко не было камеры! Надо было это заснять!». Но, у меня же есть камера. У всех есть камера! Жизнь вокруг идет каждую секунду. Надо просто поймать этот момент в объектив. Черт возьми, у меня и правда есть все!

В порыве радости я вытащил из кармана телефон и набрал Карину.

- Привет, - сразу же ответила она, - а я только телефон в руки взяла, чтобы тебе позвонить.

- Круто. Давай увидимся? Я представлю тебе лидера перфоманс-проекта «Лещь», - я не придумывал название заранее. Оно родилось у меня на ходу.

- Какого-какого проекта? – засмеялась Карина. – Ладно, давай на остановке через полчаса?

Ровно через час, из которых полчаса я ждал Карину, которая то и дело присылала смс «прости, через пять минут буду», мы шли к торговому центру в надежде найти пару мест на фудкорте, потому что на улице резко похолодало. К нашему счастью, свободный столик удалось найти быстро. Мы не торопились пить заказанный кофе, просто согревая ладони о теплые пластиковые стаканчики. Я продолжал рассказывать Карине идеи своего нового проекта:

- Понимаешь, это будет не просто музыка. Меня сегодня словно осенило. Я точно знаю, что нужно делать. Это будет перфоманс, провокация. Я сделаю то, на что просто нельзя будет не обратить внимание. Правильно ты тогда сказала – надо стать демоном!

- Алишер, - улыбка внезапно исчезла с лица моей подруги, - ну-ка посмотри на меня, пожалуйста!

- Что такое? – не понял я.

- Алишер… - Карина понизила голос до шепота, - ты зрачки свои видел? Ты под чем-то?..

- С чего ты взяла? – попытался соврать я.

- Не обманывай только меня.

- Это не опасно, я только раз попробовал, а в голове словно все разложилось по полочкам. Поверь, я все контролирую…

- Ну, не знаю… - покачала головой Карина, - мне кажется, что ты и без этого все сможешь.

- Конечно, это же не цель. Только средство. И я всегда могу отказаться от него…

- Знаешь, Алишер, - Карина сделала большой глоток кофе, - все так говорят.

- Ну, Карин… это же совсем другое, - попытался возразить я.

- Я не знаю, Алишер, что это. И не хочу знать. Но, мне хорошо известно, как люди потом за это платят. Эти, как ты называешь, безопасные штуки, со временем начнут заменять тебе живых людей. Ты откажешься от всего ради того, чтобы получить новую дозу. И, чтобы ты мне не говорил, платой за это всегда будет одиночество. И не счастливое одиночество на кресле-качалке с гитарой, а отвратительная тоска где-нибудь в выгребной яме…

Карина резко встала из-за стола и пошла прочь, оставив на столе недопитый кофе. Я не стал бежать вслед за ней, объяснять что-то. В конце концов, у каждого есть собственное мнение. Я просто сделаю то, что задумал и докажу – кто же на самом деле прав.

Глава 4

- Алишер, скажи, что важнее – то, что внутри или то, что снаружи?

- Смотря для кого… может, немного скомкано получится, но отвечу так – для тебя самого, конечно, важнее то, что внутри. Для остальных, соответственно, наоборот. Просто надо решить – зачем ты живешь? Для кого? Я считаю – нельзя строить свою жизнь так, чтобы зависеть от кого-то. Сегодня у тебя есть родные, близкие, друзья. Завтра может случиться так, что никого не будет рядом. По разным причинам. Нельзя замыкать свою жизнь на кого-то другого. Ты можешь из кожи вон лезть, пытаясь кому-то понравиться. А результата не будет никакого. Или, может быть, тебе так повезет, что рядом будет человек, которому вообще все равно, что ты делаешь, как ты выглядишь, о чем думаешь – он в любом случае будет любить тебя…

Но, понимаешь, в чем самая главная мысль. Это очень важно понять. Пока ты сам себя не полюбишь, пока в тебе не появится ощущение, что ты – самый о******й на этой земле – никто так не будет думать. Вот в чем соль. Ты можешь хоть на летающей тарелке в космос летать, но пока ты не поверишь в то, что ты – космонавт, ничего не случится. Я не знаю как, но это работает.

А жить, чтобы что-то кому-то доказывать? Глупо… ну, докажешь, и что дальше? Я просто живу в свое удовольствие. Засыпаю и просыпаюсь тогда, когда мне хочется. Иду в гости или приглашаю к себе тех людей, которых хочу увидеть. Не потому, что мне от них что-то нужно. Кто-то говорит, что счастье – это восторг, когда тебе хочется петь, кричать, прыгать. Но это не может продолжаться вечно, ты же понимаешь? Счастье – в покое. Когда ты можешь спокойно уснуть в своей кровати один, в пустом доме, абсолютно трезвый. Просто гасишь свет, накрываешься одеялом и засыпаешь. И вот этого состояния никак нельзя добиться, если ты будешь стараться жить для других, пытаться казаться кем-то, чтобы произвести впечатление. Ну… вроде ответил на вопрос?

- Да, отлично. Я снял. Давай следующий кадр в гостиной снимем?

- Да, пошли…

***

- Господи, Алишер, ну почему так тяжело?

Мы с Денисом, пыхтя и матерясь, еле протискивались с огромным диваном по узким пролетам старой «хрущевки» на третий этаж. За последний час друг, кажется, уже проклял меня, всю мою семью и родственников до десятого колена.

- Ничего, Ден, - стараясь не прижать пальцы между перилами и диваном, отвечал я. – Остался еще комод и все!

- Ну, ты б*** и юморист, е**** тебя на *** в три колена, г****** ты м****! – поддерживал мой оптимизм Денис.

- Вы б оделись, ребятки, февраль на дворе как-никак, - покачала головой пожилая хозяйка квартиры, когда мы, раздетые по пояс, пыхтя, затащили-таки диван в ее комнату.

- Нормально… - вытирая пот со лба, ответил ей Денис. – Ну, что там, комод еще остался?

- Ага, пойдем… - пробормотал я.

Честно говоря, поднимать мебель своими руками не совсем входило в мои планы, когда я продумывал в голове этот бизнес-проект.

Все началось через несколько недель после Нового года. Каринина мама нашла новую работу – она устроилась на фабрику по производству косметики и три раза в неделю дежурила по ночам. В ее смены я оставался у Карины до утра.

И вот однажды утром, закуривая на балконе, обратил внимание на грузовую машину, подъехавшую к подъезду. Похоже, кто-то из соседей собрался переезжать. Следующие два часа с лестничной клетки доносился шум и матерная ругань.

- Дядя Вова с семьей куда-то переезжает, - рассказала мне Карина. – Он у всех соседей спрашивал – нет ли у кого знакомых грузчиков, чтобы подешевле переехать?

- А что, - заинтересовался я, – грузчики дорого берут?

- Не знаю… наверное, раз Дядя Вова спрашивал…

Я взял в руки телефон, зашел в интернет и набрал в поиске «услуги грузчиков». На экране высветились десятки объявлений «квартирные переезды», «грузчики недорого», «перевозки 24 часа» и прочее… и тут мне в голову пришла идея.

Позвонив по первому телефону, я выяснил, что квартирный переезд стоит в среднем пятьсот рублей в час. А что, если дать объявление с ценой в шестьсот рублей? Разница небольшая… человек позвонит мне, а я, в свою очередь, найму бригаду чуть дешевле.

Через пару часов на всех бесплатных досках объявлений висело мое предложение – «Квартирные переезды. Перевезем бережно и в срок!» или что-то в этом роде, дословно уже не вспомнить, да и не важно…

Признаюсь, я не надеялся, что из этого предприятия выйдет что-то путное, но попробовать стоило. Тем более, у меня были большие творческие планы – я хотел записывать музыку, снимать видео. А для этого нужна хорошая камера, микрофон, стойка, звуковая карта… не такие большие деньги, если подумать, но где-то нужно было их достать. Да и мое пристрастие к «Тасманскому деду» требовало вложений. Денис хоть и доставал «деда» с большой скидкой, но совсем не бесплатно. Это увлечение, в отличие от музыки, Карина совсем не одобряла, поэтому я старался при ней лишний раз не упоминать об этом.

К моей радости бизнес-идея с переездами не оказалась провальной. Уже на следующий день я получил первый заказ. Наняв бригаду грузчиков, мы с Денисом (я взял его с собой на всякий случай) проконтролировали погрузку и разгрузку, получили от заказчиков деньги и остались в небольшом плюсе. В общем, дело пошло.

Правда, иногда случались и казусы. Как сегодня, например. Оказалось, что в городе нет ни одной свободной бригады грузчиков. А аванс за переезд, заказанный еще на прошлой неделе, я давно потратил. Вот и пришлось уговаривать Дениса ехать на адрес самим, чтобы личными руками затащить мебель в квартиру. Повезло еще, что требовалась только разгрузка – машина у заказчиков была своя.

- Алишер, знаешь, что я хочу тебе сказать? – сверкая глазами, бормотал Денис, когда мы, закончив с подъемом, вышли на улицу.

- Знаю… - улыбнулся я. За последний час друг вспомнил, кажется, все матерные слова, которые знал.

- Не, - ответил он. – Алишер, я ж тебе давно предлагаю – давай лучше «деда» продавать. Там деньги реальные…

- Нет, - отмахнулся я, - братан, я сразу тебе сказал – это не для меня. Толкай, если хочешь сам, а я – пас. Ты доиграешься, тебя в тюрьму посадят и отпетушат.

- Да иди ты! – рассмеялся Денис. – Я и не продаю пока, стремно одному…

- Вот и не надо начинать. Давай лучше пива возьмем.

- Пойдем…

Денис, знавший все злачные места города, затащил меня в какую-то «тошниловку» в подвале многоэтажного дома. Пиво там имело такой странный вкус, что мне даже не хотелось думать о том, чем его разбавляют. Пока Денис увлеченно щелкал фисташки и о чем-то болтал, я вслушивался в слова песни, игравшей по радио. Вернее, оценивал качество записи. Даже здесь, в хриплых колонках подвальной пивнушки, она звучала неплохо. Особенно в сравнении с записями, которые делал я.

Вместе с Никитой, бывшим басистом бывшей группы ЗСД, мы создали проект «Лещь». Записали у меня дома несколько песен, завели странички в социальных сетях и даже попытались записать на телефон пару клипов. Качество контента, говоря откровенно, оставляло желать лучшего. Но, видимо, в нашей музыке было что-то, что цепляло слушателя – аудитория медленно, но росла. Меня даже стали узнавать в коридорах университета.

Но, конечно, хотелось большего. Хотелось сделать качественные записи, снять хороший клип… мы с Никитой даже подумывали пойти на студию, но внезапно столкнулись с проблемой – в нашем городе просто не было мест, где могли бы записать треки такие ребята, как мы. Поэтому я и решил создать студию у себя дома. Вот мы с Денисом и таскали чертову мебель на третий этаж.

Знаешь ведь, как говорят – «слово – не воробей. Вылетит – не поймаешь». В наше время все именно так. Ты выкладываешь что-то в интернет – песню, видео или просто какой-то пост. И он остается там навсегда. Кто-нибудь обязательно наткнется на него, может быть, случайно. Послушает или посмотрит. Расскажет своему другу. Тот – своему. И о тебе узнают все. Но, самое главное, чтобы в твоем посте было что-то интересное. Нужно сделать так, чтобы он зацепил аудиторию. Это может быть нечто невероятно прекрасное, или, наоборот, провокационное. Главное, чтобы об этом можно было рассказать знакомым. Отправить ссылку. Смотри, мол, что я сегодня нашел.

Я хотел стать провокатором. Снимать и записывать то, что ты можешь отправить своему другу. Показать на экране телефона тайком от преподавателя на лекции. Послушать в наушниках по пути домой. Я хочу вызывать интерес.

***

- Итак, уважаемые студенты, я снова напоминаю: в понедельник вы выходите на практику! Надеюсь, все уже давно знают номера школ и классов, в которых предстоит работа. Если кто-то до сих пор не в курсе, после лекции подходим ко мне…

- Получаем порцию унижения, выслушиваем нотацию и пожелание гореть в аду, - дополнил речь куратора нашей группы Денис. – Алишер, ты в какую школу идешь?

- В пятую.

- Повезло тебе… - недовольно пробормотал сосед. – А меня в сорок первую отправили. Это ж на другой конец города ездить…

- Не фартануло, - констатировал я.

Пятая гимназия, в которой предстояло проходить педагогическую практику, находилась в десяти минутах ходьбы от моего дома. Как раз по пути можно будет записать небольшой ролик. Я решил, что завести видео-дневник на своем канале – неплохая идея. И как раз завтра попробую сделать пилотный выпуск. Вот по пути и расскажу, что и как будет.

Честно говоря, концепции пока не было. Канал вроде бы развивался, просмотры медленно, но увеличивались изо дня в день. Я решил, что моя педагогическая практика станет неплохим подспорьем для новых выпусков. Может, это даже станет каким-нибудь реалити-шоу? Не знаю пока… но что-нибудь обязательно придумаю.

В сером клетчатом костюме я был великолепен. Мама, провожая меня утром на практику, пожелала удачи и, смеясь, сказала, что «теперь все старшеклассницы твои». Вот только почему моя зимняя такая короткая? Рассматривая в зеркало прихожей нелепо торчащие из-под куртки полы пиджака, я поклялся, что в следующий раз, когда в холодную погоду придется надевать костюм, у меня обязательно будет пальто.

В рюкзаке лежала распечатка плана занятий и видеокамера. Вторую, скрытую, я прицепил к нагрудному карману пиджака. Правда, записать что-то по пути у меня не вышло. С утра ударил такой мороз, что камеры просто отказались включаться.

- Ого, посмотри, какие волосы!

Я лишь улыбнулся, услышав обрывки разговора учеников младших классов. Мне не впервой было слышать комментарии о моей прическе. Это происходило постоянно – в транспорте, в магазинах, на улице, в университете… я давно к этому привык.

Спросив у охранника, где находится 5 «Б», я отправился на второй этаж. Школа как школа, ничего особенного. Кажется, единственной достопримечательностью здесь был я. На лестнице между этажами несколько малышей, на вид класс первый или второй, задорно танцевали под музыку, доносившуюся из колонки телефона. Со стороны это выглядело так круто, что я решил немного задержаться, чтобы запечатлеть танец на камеру.

Дети абсолютно не стеснялись своего неумения танцевать. Они прыгали и дергали конечностями просто ради удовольствия, забыв обо всем вокруг. И, похоже, становясь взрослее, мы теряем эту очаровательную детскую непосредственность, когда делаем что-то просто ради забавы, не думая о том, как будем выглядеть со стороны.

- Вот оно! Точно! – прошептал я, с удовольствием рассматривая танцующих малышей.

Это было отличной идеей – если мне за время практики удастся снять еще несколько таких кадров, из них можно будет смонтировать отличный клип.

- Так! 2 «А»! Вы что тут устроили?! – послышался недовольный голос.

Малыши немедленно прекратили танцевать, выключили музыку и, схватив в руки портфели, побежали по лестнице прочь от отругавшей их учительницы.

- Ну, что ж вы… - разочарованно пробормотал я. – Такой праздник испортили…

Послышался звонок. Надо бы и мне поторопиться в класс.

- Ребята, познакомьтесь, это Алишер, студент Педагогического университета. Сегодня он проведет у вас занятие. Делайте все, что он скажет. Тебя, Третьяков, - классный руководитель 5 «Б» погрозила пальцем мальчику за третьей партой, видимо, заводиле в классе, - это тоже касается! Будешь паясничать – приглашу отца в школу! Ясно?

- Ясно, Тамара Ивановна, - отозвался Третьяков.

- Ладно, работайте, - сказала мне «классная». - Я вернусь к концу урока.

Я кивнул Тамаре Ивановне в ответ, а, когда она вышла, повернулся к классу:

- Ну, что, поработаем немного?

- А я вас знаю! – громко сказала девочка за первой партой.

- Да? – удивился я. – Откуда?

- Вас мой брат в телефоне смотрел. Вы песню пели, там еще слова ругательные есть…

Класс дружно засмеялся.

- 5 «Б», - улыбнулся я, - а кто из вас хочет попасть в музыкальный клип?

- Я! Я хочу! – дружно закричали дети. Я, радостно потирая руки, достал из рюкзака видеокамеру.

Через полчаса у меня были потрясающие видеозаписи – на них дети танцевали, пели под фонограмму мою песню, рисовали на доске название моего проекта – «Лещь». В общем, материал получался отличным!

Вернувшая под конец урока Тамара Ивановна оказалась довольно сильно удивлена, услышав от детей восторженные отзывы о работе студента Педагогического университета.

- Вы, молодец, Алишер, - одобряюще покачала головой она, - я редко вижу практикантов, которые бы так нравились детям.

- Наверное, все дело в прическе, - улыбнулся я. – Им нравятся яркие цвета.

- Хм… быть может…

В первый день практики у меня было намечено всего одно занятие. Однако я не спешил покидать школу, надеясь снять еще что-нибудь интересное. Да и, откровенно говоря, было бы неплохо подкрепиться в школьной столовой. По пути туда я неожиданно встретил одну свою знакомую.

- О! Привет, Алишер, ты что здесь делаешь? – сказала Аня, заметив меня в школьном коридоре.

Аня была девушкой моего приятеля Дамира. Того самого, который помог мне устроиться на автомойку. С Дамиром после моего скоропостижного увольнения мы почти не общались. Ему здорово влетело за то, что он дал рекомендацию на «этого психованного ананаса», как назвал меня администратор мойки. А вот Аню я часто видел на скейт-площадке, куда приходил покататься.

- Да вот, - ответил я. – На практике. Я же учусь в педагогическом. Не знал, что ты еще школьница.

- Ну да, - улыбнулась она. – Последний год.

- Слушай… - меня внезапно осенило. – А ты могла бы мне помочь кое в чем? Есть одна офигительная идея…

А ровно через неделю я стоял в кабинете декана факультета и рассматривал грамоты, висевшие в рамочках на стене. «Заслуженному педагогу России», «За участие в межвузовской конференции по внедрению новых образовательных технологий», «Лауреату Всероссийского конкурса «Инновации 2005». Да… вряд ли на моей стене когда-нибудь будет висеть что-то подобное.

В кабинете декана собрались, собственно, сам глава факультета, куратор моей группы, преподаватели и черт его знает кто еще. Солидные мужчины и дамы в костюмах сурово поглядывали на меня, тихо перешептываясь, пока декан громко причитал:

- Это же надо было до такого додуматься! Прямо в образовательном учреждении?! Родители на нас коллективный иск подадут! Я тридцать два года здесь работаю… но такого позора не помню!

- Еще и в интернет выложили, - поддакивала ему куратор, - тысячи уже посмотрели…

- Восемьсот пятьдесят тысяч просмотров только в Ютубе, - прошептал я.

- Что вы там бубните? – грубо перебил меня декан.

- Ничего, Сергей Валерьевич…

- Вот и помолчите, пока вас не спросят!

Вечером после первого дня практики я, буквально за пару часов, написал песню и смонтировал клип из снятого в школе материала. Помимо учеников 5 «Б», туда вошла сцена, в которой приняла участие моя знакомая Аня. Трек назывался «Ты не встретишь выпускной девственницей». Мы разыграли сценку, в которой я, практикант, якобы приглашаю ученицу заняться сексом в школьном туалете. А, она, конечно, отвечает согласием.

Видео вышло отличным – моя провокация выстрелила. За первые четыре дня видео посмотрели больше полумиллиона раз. Мой канал рос на глазах – я уже строил планы на «Серебряную кнопку» за сто тысяч подписчиков. И, конечно, о моем творчестве узнали в университете. Не дав закончить практику, куратор вызвала меня в университет, где я предстал перед деканом и советом преподавателей. Я не сомневался в том, что сегодняшний день станет последним в универе. Оставалось только придумать, как объяснить это маме… надеюсь, хоть с ней не будет скандала.

Видео получилось настолько убедительным, что Карина не разговаривала со мной почти неделю. Она не верила в то, что мы с Аней просто разыграли сцену в туалете, и на полном серьезе считала, что я ей изменил. Дамир написал десяток смс-сообщений, угрожая набить «мою наглую рожу». И только Денис был в неописуемом восторге от снятого клипа, заставляя снова и снова рассказывать историю о том, как я все это снимал.

- Ну, что, коллеги, - поправляя очки, сказал декан, – думаю, хватит обсуждений… ставим вопрос об отчислении. Давайте голосовать.

- Зачем голосовать, Сергей Валерьевич? И так все понятно…

- Коллеги, надо соблюдать протокол. Итак, кто за то, чтобы отчислить этого молодого человека из числа студентов Педагогического университета?

Я лишь улыбнулся, отведя взгляд в сторону. Не могли заочно выгнать? Прислали бы потом смс-ку – так, мол, и так, Алишер, пошел вон отсюда. Зачем весь этот цирк?

- Итак… - подытожил итоги голосования декан. – Восемь «за» и один «против».

«Вот это поворот…» - подумал я. Неужели кто-то из преподов проголосовал за то, чтобы меня оставили? А, впрочем, это не важно.

На следующий день, получив в канцелярии документы, я вышел за ограду университета и закурил. Табачный дым на морозе почему-то выглядит особенно густым. В этом облаке меня и обнаружил Денис.

- Ну как дела, братан? – теперь уже бывший сосед по парте хлопнул меня по плечу.

- А, все… - ответил я. – Отчислили. А ты чего не на практике?

- Да ну ее… - расстроено сказал Денис. – Один нормальный пацан в группе был, и того выгнали… чего делать будешь?

- Не знаю… - честно ответил я, - не думал пока…

Что делать дальше? – у меня не было ответа на этот вопрос. Но что-нибудь обязательно нужно было придумать. Бизнес с квартирными переездами прогорел довольно быстро. В маленьком городе настоящие фирмы весьма оперативно вычислили нашу схему и, конечно, она им не понравилась. Мой номер, равно как и номера Дениса и Карины, внесли в черный список всех компаний по грузоперевозкам. Получив звонок от потенциального клиента, я просто не мог переадресовать его другой компаний. Нужно было придумать что-то еще…

- Слушай, Алишер, - прервал мои размышления Денис, - пойдем хоть пивка жахнем, а?

- На таком-то морозе? – скептически отозвался я.

- А мы «деда» употребим по чуть-чуть, - подмигнул мне друг, - и будет веселей.

- Ну, давай… а ты, что, так и пойдешь?

Денис выбежал из университета без верхней одежды и стоял на улице в одной рубашке.

- Подожди, я сбегаю за курткой… заодно хоть гардеробщице нахамлю, так сказать, за тебя в отместку!

- Гениально! – крикнул я вслед Денису, рысцой помчавшемуся в гардероб.

Через двадцать минут мы уже сидели за шатающимся столиком в очередной пивнушке. Денис, как я уже говорил, знал абсолютно все злачные места в городе. Мне совсем не хотелось думать о предстоящем разговоре с мамой, которой наверняка уже позвонили из универа, но мысль об этом постоянно вертелась в голове…

- Вот, скажи, - поинтересовался я у друга, - а тебя, если бы отчислили – что бы родители сказали?

- Да ничего бы не сказали, - ответил Денис. – Меня батя либо сразу в военкомат отведет, либо сумку с вещами в зубы и все – иди, воруй!

- Отличная перспектива… - улыбнувшись, пробормотал я.

- А ты как думаешь? Сильно мамка разозлится?

- Да меня же выгоняли уже… из гимназии…

- Да? – удивился Денис. – А за что?

- За плохое поведение… не люблю, когда из меня идиота делают…

Внезапно, вместо расстроенных чувств от отчисления во мне пробудилась злость. В памяти всплывало брезгливое лицо декана, смотревшего на меня как на человека второго сорта, недостойного пребывать с ним на одной планете. И мерзкие рожи поддакивающих преподавателей – «да, да, Сергей Валерьевич, он так опозорил наш университет!». Тоже мне, праведники хреновы…

- Алишер, у тебя опять телефон звонит…

Я посмотрел на экран. С незнакомого номера звонят уже третий раз за последний час. Я был уверен, что это по объявлению о квартирном переезде, и поэтому не брал трубку.

- Да ответь ты уже… - сделав глоток пива, сказал Денис. – Вдруг что-то важное?

- Ладно… - ответил я и нажал «принять». – Алло?

- Алло, это Алишер? – послышался голос в трубке.

- Да… а кто говорит?

- Меня зовут Шаринган, слышал?

- Э… - слово вроде знакомое, но вспомнить не могу.

- Да это не важно, - сказал собеседник. – Алишер, у тебя классный трек вышел. И записано круто. Я тоже музыкант, хочу попросить тебя помочь с записью. Ну, конечно, не за просто так. Мы можем как-нибудь встретиться, поговорить?

- Можно… - скажу честно, я был удивлен. – Давай я попозже перезвоню, договоримся…

- Хорошо, буду ждать звонка.

- Чего там? – Денис глядел на меня с любопытством. – Кто звонил?

- Звонил кто? – пробормотал я. – Шан… Шантарам какой-то…

- Чего? – поперхнулся пивом Денис. – Шаринган, может?

- Вроде… а ты знаешь его?

- Это же рэпер наш местный, - друг посмотрел на меня как Колумб на индейца, впервые увидевшего лошадь. – Довольно популярный чел. А чего хотел?

- Просил, чтобы я с записью трека помог…

- Алишер, это же круто! – восторженно заявил Денис. – Вы еще вместе трек замутите! Да, братуха, я смотрю поперло тебе!

- Да, похоже, поперло… - задумчиво ответил я, набирая в поисковике имя недавнего собеседника.

Глава 5

- Ну, что, опять про наркотики рассказывать?

- Надо, Алишер, это тема острая, добавим в превью, будет больше просмотров, я тебе гарантирую.

- Эх… ладно. Наркотики… наркотики были, я этого не скрываю. И не отказываюсь от этого в своей биографии, потому что каждый, кто это услышит, надеюсь, запомнит раз и навсегда, что это дерьмо, от которого нужно держаться подальше. Должно быть, менталитет такой у нас - почему-то считают, что если человек энергичен, полон сил, веселый – он обязательно наркоман. Типа, нормальный человек должен быть хмурым и молчаливым? Странная логика, честно говоря.

А что касается меня… я понял, что наркотики – это ловушка. И, если уж ты когда-то начал употреблять, то единственное, что следует знать – надо как можно скорее слезать с этой дряни. Понимаешь, в мире нет ничего такого, чего бы ты не мог достигнуть без наркотиков. Это же не волшебная палочка. Некоторые говорят, что это что-то вроде ключа-активатора. Но, самое главное в том, что он активирует то, что уже есть в тебе. А, значит, можно сделать все то же самое трезвым.

Я это знаю абсолютно точно. Потому что уже много лет веду трезвый образ жизни. Не употребляю наркотики; алкоголь, если и пью, то очень редко и только с близкими друзьями.

Знаешь, есть те, кто говорят, что лучше прожить год в угаре и умереть, чем долгие годы жить скучной жизнью. Это бред. Это несусветная чушь! Если ты не можешь провести хотя бы несколько дней трезвым в пустом доме наедине с самим собой, и при этом чувствовать себя счастливым – братан, с тобой явно что-то не в порядке. И никакими наркотиками это не исправить. Наркотики – это, типа, короткая дорога к счастью, как кто-то может сказать. Но, счастье в том, чтобы быть в гармонии с собой и зависеть только от себя. А алкоголь или наркота никогда не смогут в этом помочь.

Так что, ребята, не надо вам ничего нюхать или колоть. Поверьте, счастья это вам никогда не принесет.

***

- Карина, ну, прекрати, пожалуйста! – я почти кричал в трубку, пытаясь убедить свою девушку в том, что у меня действительно важные дела. – Как только освобожусь, я сразу позвоню. Все, пока!

Не дожидаясь ответа, я нажал на «отбой». У Карины было ужасное настроение, которым она решила щедро поделиться со мной. Но сегодня мне совсем не хотелось пребывать в плохом расположении духа. Наоборот, я был в предвкушении большого и прекрасного события. И, переминаясь с ноги на ногу от холодного ветра, ждал на автобусной остановке Никиту. Сегодня мы заключали договор аренды помещения, в котором будет располагаться наша студия звукозаписи.

Телефонный звонок, который раздался в неопрятной пивной, где мы с Денисом «замачивали» мое отчисление из университета, стал судьбоносным. Парень по имени Шаринган, как и сказал мой друг, оказался довольно известным в городе рэпером. Он был чуть старше меня, поэтому мы быстро нашли общий язык. Иван, так его звали по-настоящему, записывал свои треки дома, как и все молодые музыканты. И, в один прекрасный день, в его квартире случился скачок напряжения. Дорогой студийный микрофон, усилитель, звуковая карта, микшер – все сгорело разом. Случайно наткнувшись на мой клип в интернете, Иван отметил хорошее качество трека и попросил помочь с записью.

Как раз в то время мама с отчимом уехали на несколько дней. Я пригласил Шарингана в гости, позвал Никиту, неплохо разбиравшегося в программах звукозаписи, и прямо в моей комнате мы записали несколько треков. Иван остался доволен и, хоть мы и не договаривались об этом заранее, неплохо заплатил за выполненную работу.

- Алишер, а как ты думаешь, сколько еще в городе ребят, которые хотят записать треки? – спросил меня Денис, когда я поделился с ним успехом.

- Не знаю… да, много, наверное. Раньше все на гитарах играли, а сейчас, куда не глянь, все рэперы… слушай, Денис… - в эту секунду меня осенило!

Под недоуменный взгляд приятеля я вскочил с дивана и принялся ходить туда-сюда по комнате, нервно покусывая губу. Я открыл окно, закурил и, выпустив в холодный весенний вечер густое облако дыма, громко сказал:

- Я открою студию звукозаписи! Точно!

- А что? – отозвался Денис. – Нормальная идея… только денег, наверное, много надо…

- Да, может, и не надо много, - ответил я. – У меня же все есть! Компьютер, микрофон, гитару, если надо, подключим.

- Алишер! – послышался из коридора мамин голос. – Вы что, курите там?

- Нет, мам! – крикнул я, поспешно выбрасывая окурок в окно. – Это свечки ароматические! С этим, как его…

- С сандалями! – поддержал меня Денис.

- Да какие сандалии… с сандалом, мам!

Судя по тому, что ответа не последовало, отмазка оказалась вполне успешной. И, вместо табака, мы с Денисом решили принять дозу «тасманского деда». Он здорово бодрил и помогал привести мысли в порядок.

Тем же вечером я прошерстил в интернете объявления об аренде коммерческой недвижимости и нашел подходящее помещение в пяти остановках от дома. На территории бывшего пивного завода сдавался небольшой подвальчик на двадцать квадратных метров. В принципе, этого должно было хватить, чтобы разместить там аппаратуру. И даже диванчик можно поставить.

На следующее утро я уже договорился с хозяином помещения о встрече. Цена меня устроила, и сегодня мы заключали договор аренды.

- Никитос, ты как всегда… - я пожал руку явившемуся не встречу товарищу.

- Прости, Алишер, я проспал… - пожав плечами, ответил Никита.

- Так пять часов вечера почти! – улыбнулся я в ответ.

- Ну да… меня чего-то днем рубануло… ладно, поехали, а то опоздаем.

Я хотел в шутку предложить Никите порцию «деда» для мобилизации сил, но не стал,зная, как плохо друг относится к наркотикам и всем, что с этим связано. По этой причине, Никита не сильно симпатизировал Денису, который все-таки стал приторговывать порошком. Ладно… в конце концов, это личный выбор каждого.

Пока мы ехали в автобусе, из моего кармана то и дело раздавалась мелодия смс-сообщения. Я был уверен на сто процентов - письма приходили от Карины, но решил пока их не читать. Там будут или обвинения во всех смертных грехах или просто ругательства. К гадалке не ходи.

- Ну, что, ребята, поздравляю. Теперь вы официальные арендаторы помещения!

Хозяин подвальчика, крепкий мужчина лет сорока в дорогой зимней куртке, из-под воротника которой выглядывала вдв-шная тельняшка, получил от меня предоплату, вручил копию договора и ключи, а потом на прощание пожал руку так, что до вечера мне было больно сгибать пальцы в кулак. Впрочем, это мелочи. Главное, в нашем распоряжении теперь находилось место для настоящей студии.

Где-то месяц назад на мой ютуб-канал пришли первые рекламодатели. Мне удалось немного заработать; плюс к этому я занял денег у Дениса. По моим расчетам средств должно было хватить, чтобы сделать небольшой ремонт и покрыть стены, пол и потолок звукоизолирующим материалом. Старенький кожаный диван для «чил-аут зоны» нам удалось найти через доску объявлений. Хозяин так рад был с ним расстаться, что не только не потребовал денег, но и обещал вручить нам по бутылке пива. В общем, остается лишь нанять машину и съездить к нему.

- Ну, что, Никитос, - радостно сказал я, осматривая отвалившиеся куски штукатурки, лежавшие на полу. – Вдарим року в этой богадельне?

- А то! – поддержал меня друг. – Если только Карина тебя раньше не убьет!

- Это да… - ответил я, с ужасом представляя количество сообщений на своем телефоне.

- Ладно, я пороюсь в интернете, посмотрю, где и что можно купить подешевле, прикину смету на ремонт…

- Японский магнитофон… - ответил я, уже не слушая Никиту. Я все-таки прочитал сообщения, пришедшие от Карины.

- Какой магнитофон? Зачем? – не понимая, ответил друг.

- Никитос, закроешь студию, ладно? Мне надо бежать, созвонимся…

Наверное, когда-нибудь у меня получится разгадать загадку женской души. Но в тот вечер я решительно не понимал, откуда в глазах любимой девушки взялось столько ненависти. Ведь я так привык видеть в них любовь.

- Алишер, ты совсем дурак, что ли? – раздраженно произнесла Карина. – Как ты себе это представляешь? У нас нет жилья, нормальной работы, образования… ничего нет… да и ты еще х***ю свою нюхаешь постоянно…

- Ну, не постоянно… - доставая из кармана пачку сигарет, пробормотал я.

- Убери сигарету, ты что делаешь?

- А? Ну да…

- Слушай, Алишер, нам надо что-то решить. Сегодня. Сейчас. Или я сойду с ума…

- А что тут решать? – ответил я. – Это наш ребенок, будем заботиться о нем…

- Нет, ты серьезно? – с какой-то жуткой паникой в глазах произнесла Карина.

- Конечно, а что ты ждала? Ты беременна, я – отец. Научимся варить манную кашу, менять пеленки или как там они называются…

- Это бред какой-то…

Карина закрыла лицо руками. Полчаса назад я узнал, что моя девушка ждет ребенка. И, знаешь, даже обрадовался. Нет, правда, это же круто. Я представлял, как мой сын встанет на ноги, мы купим ему крутые солнечные очки и научим кататься на скейте. Мне кажется, я смогу стать ему самым лучшим другом. Возможно, потом у нас будет одиннадцать детей. Мы станем футбольной командой. Или организуем свой лейбл…

Я плохо знал своего отца. Он никогда не жил с нами. Но… мне всегда казалось, что папа – классный парень. Может быть, это ощущение как раз от того, что мы почти не общались. Отец для ребенка, он ведь по умолчанию самый лучший мужчина в мире. И я хочу, чтобы мои дети думали также. Это ведь нормально, правда? Так мне казалось тогда. Только спустя много лет я пойму, что быть другом и быть отцом – это совершенно разные вещи.

А через несколько часов, уже глубокой ночью, мы с Денисом сидели в нашей будущей студии прямо на полу, подстелив рекламные газетки из супермаркета, потому что никакой мебели в подвальчике еще не было. Глубоко вдохнув «тасманского деда», я закрыл глаза, пытаясь представить, что будет здесь уже через несколько дней.

- Знаешь, Алишер, - сказал Денис, вытирая слезящиеся глаза. Такое иногда случалось после глубокого вдоха. – Ты будешь дважды отцом!

- Это почему?

- Ты же теперь отец всего рэпа в нашем городе! – рассмеялся друг. – Вот, представь, сюда буду приходить люди, записывать треки. Станут знаменитыми, а потом все как один в интервью расскажут, что свои главные хиты записывали именно у тебя!

- Алишер – батя, е**а! – улыбнулся я.

Мы закурили. Но на душе отчего-то было беспокойно. То ли от свалившейся на меня внезапной новости, то ли оттого, что последние две недели я спал всего по несколько часов в день. А, может, просто обшарпанные стены подвала действовали так удручающе?

Карина, в отличие от меня, была совсем не рада перспективе стать молодой мамой. Да и разговора у нас толком не получилось. Мы совсем не были похожи на счастливую пару из американского фильма, которая, получив долгожданную новость, спешит записаться на курсы молодых родителей. Сидя на скамейке во дворе под холодным весенним ветром, Карина и я скорее напоминали героев какого-нибудь британского сериала про подростков. Такие картины обычно снимают в темных тонах, а саундтреком звучит депрессивная музыка без слов.

Я почти физически чувствовал, как внутренний мир перестает гармонировать с тем, что происходит снаружи. Мои эмоции словно были не нужны, окружающая действительность будто хотела заткнуть уши, не слышать ничего из того, что звучит в сердце. Закрыться. Убежать. Не знать ничего. И Карина не слышала меня, словно с ней говорил не я, а какой-то шутник-первоклассник ерзал куском пенопласта по школьной доске.

- Алише-е-ер! – голос Дениса заставил меня открыть глаза. Я с удивлением заметил в руке друга стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью.

- Это что такое?

- А это со мной чувак один за «деда» расплатился, - усмехнулся друг.

- Водка? – спросил я.

- Как же я мог предложить даме водки? Это чистый спирт!

Денис удивил меня. Мой друг путал слова «сандалии» и «сандал», а тут, вдруг, принялся цитировать Булгакова.

- Надо воды набрать…

Я смотрел в узкое, расположенное под потолком, окно подвала. Часы на телефоне показывали шесть утра. Денис спал на полу, подстелив под голову сложенную куртку.

- Ничего не понимаю… - протирая глаза, пробормотал я.

У нас всегда светлеет так рано? Никогда не обращал внимания… и что рассвет бывает разноцветным? Небо отчего-то тускло светилось всеми цветами радуги. Медленно, красиво, как маленькое северное сияние… или не северное? А, черт его знает, мне никогда не приходилось видеть его. Наверное, дело просто в моей голове. Видимо, я очень устал…

Всю ночь мы с Денисом смеялись, слушали музыку, рассуждали о том, кем бы хотели стать, если бы нам довелось попасть в роман «Мастер и Маргарита». Друг выбрал для себя Кота-Бегемота. А мне бы хотелось побыть Воландом.

Ездить по миру со своей свитой, устраивать раз в году бал, приглашая на него всякую нечисть. Черт возьми, а ведь Сатана вел жизнь рок-звезды! Но, почему-то, тем ранним утром мне показалось, что даже Воланду стало немного грустно, когда бал кончился, и ему пришлось расставаться с Маргаритой. Наверное, у него кольнуло в сердце, когда в комнату на Садовой улице влетел мастер, и Королева бала тут же бросилась к нему в объятья, забыв обо всем на свете. А, впрочем, может быть, и нет… кто знает, есть ли у Воланда сердце?

Но, пожалуй, это могло бы причинить ему боль. Чувство, когда женщина выбирает не тебя, всемогущего и бессмертного полубога, а простого человека с сединой в волосах и уставшими грустными глазами. Выбирает, чтобы прожить остаток жизни в нищете в маленьком подвале, где от пола до потолка стоят шкафы с книгами. Да, пожалуй, Воланду могло быть больно… наверное, он даже завидовал мастеру. Как и любой позавидует тому, кого так сильно смогла полюбить Маргарита.

Я закурил, сел на пол, закрыл глаза и через пару минут закричал от боли. Истлевший окурок больно обжег пальцы. Сигарета потухла, а я так и не успел даже толком затянуться. И, ровно в эту секунду, на телефон пришло новое смс от Карины: «Ложная тревога. Я не беременна».

- Ну, значит, не быть тебе батей, Алишер, - пробормотал я и, не удосужившись написать ответ, наконец-то провалился в сон.

***

- Братан, ну давай уже этот трек доделаем, а потом твоим займемся, ок? – посмотрел на меня Никита.

- Ладно, ладно… давай…

Никитос, надев наушники, погрузился в мир музыкального андеграунда. Заканчивалась весна, за окном пели птицы… наверное, пели птицы. Я не мог их услышать, потому что в студии мы сделали отличную звукоизоляцию. Правда, денег на ремонт подвальчика ушло больше, чем планировалось, но мы с Никитой надеялись отбить вложения на счет клиентов. Они, к слову сказать, не заставили себя ждать.

Мы разместили рекламу на досках объявлений и во всех музыкальных пабликах нашего города. Также я выложил видео на свой канал, надеясь, что местные рэперы выстроятся в очередь, чтобы записать свои треки. К слову сказать, ребята, посещавшие нашу студию, были, мягко говоря, не профессионалами. И работать с ними оказалось не так просто.

«Братан, сделай, чтоб я зачитал как Маршал», «Запили мне бас попердячее», «Да это микрофон у вас г***о, у меня самый четкий флоу на районе». Изречения великих останутся в памяти навсегда.

Начинающим рэперам порой было сложно понять, что звукооператор – не господь-бог, он не может сделать хороший трек из ничего. Но, вспоминая свой собственный клип, записанный в возрасте двенадцати лет, я лелеял надежду, что и у этих ребят когда-нибудь получится сделать что-то достойное; и они поймут, наконец, что в первую очередь все зависит от них самих.

Последние пару часов я то и дело дергал Никиту, сводившего очередную песню нашего клиента. Мне не терпелось сделать собственный трек. Я написал его буквально на ходу по пути на студию. И, кажется, он выйдет отличным.

Пока что у меня так и не получилось повторить успех клипа, который стоил мне места в универе. То видео вышло отличным – провокационным, цепляющим. И давно уже перевалило отметку в миллион просмотров. Но сделать что-то подобное пока не получилось. Канал развивался слишком медленно, нужно было повторить успех. Но, как это сделать, я пока не понимал. И мне очень хотелось поскорее записать трек, снять на него клип и выложить в сеть.

- Все готово, - отложив наушники в сторону, сказал Никита.

- Ну, врубай, давай заценим.

Из колонок раздался голос, сообщающий о том, что возле школы злоумышленники постоянно склоняют несовершеннолетних к употреблению запрещенных веществ. Артист также упомянул об отсутствии какой-либо совести у упомянутых выше неустановленных лиц. Далее последовал длинный монолог о проблемах воспитания в неполных семьях. В общем, трек получился глубоко философским и почти не вызывал отвращения.

- Как тебе? – спросил Никита.

- Напиши, пусть «косарь» переводит, - усмехнулся я. – Ему теперь и без «косаря» все телочки дадут.

- Хорошо, - рассмеялся Никита.

Друг отправил трек заказчику. Если все будет в порядке, сегодня мы получим немного денег за работу. Да, мы понимали, что высокий ценник на наши услуги клиенты не потянут, поэтому прайс вышел вполне бюджетным. И, к сожалению, в первые месяцы заработанные средства едва отбивали стоимость аренды.

Большую часть треков я сводил и записывал сам. Никита появлялся на студии не так часто, как мне бы этого хотелось – друг, в отличие от меня, продолжал учиться и еще успевал подрабатывать.

Я же почти сутками напролет сидел в студии, появляясь дома только для того, чтобы переодеться и поесть. С деньгами было туго, лишь регулярные набеги на мамин холодильник спасали от голодной смерти. И, конечно, выручал Денис. Почти каждый вечер он приходил в подвальчик с пакетиком «деда» и нехитрым продуктовым набором из ближайшего супермаркета. Никита редко оставался с нами на подобные посиделки – его немного пугало наше с Денисом увлечение порошком.

- Алишер, а тебе не кажется, что это… ну, как бы… не совсем честно? – поинтересовался Никита, когда я зачитал ему слова нового трека.

- В смысле?

- Вот ты говоришь в песне о том, что встречался сразу с несколькими девушками, даже не помня их имен. И тебе за это совсем не стыдно. Это ведь не правда? – Никита посмотрел на меня, будто спрашивая: «Или я чего-то не знаю?»

- Да ну, нет, конечно, не встречался, - ответил я. – Но это было бы даже прикольно.

- Ну, не знаю… - покачал головой друг.

- Подумай сам – в обществе принято считать, что человек должен состоять в отношениях только с одним человеком. Это, как бы, норма. А все остальное – это, вроде как, неодобряемое поведение. Но фишка в том, что так многие делают. Ты удивлен? Ну, это правда… и это их выбор. И, возможно, кто-то, послушав эту песню, подумает – блин, а я ведь тоже так хочу! И начнет так делать, потому что в обществе уже есть кто-то, кто не следует правилам и делает по-своему. Типа, дурной пример.

- А в чем же тогда соль? – не понял меня друг. – Показывать дурной пример?

- Нет, не в этом. Соль в том, чтобы помочь человеку стать настоящим. Ведь реальная сущность человека не заключается в том, чтобы быть хорошим. Человек хочет быть свободным и делать то, что нравится. Это песня парня, который делает, что хочет и ему кайфово. Он свободен. И в этом его победа.

- А что если все так будут делать? Получится хаос. Не могут же все люди делать только то, что им хочется. Такой бардак начнется…

- Правильно, - подтвердил Никитину мысль я. – Пусть все следуют правилам. А я в этом обществе буду белой вороной, плывущей против течения. И те, у кого не хватило смелости или сил стать таким же, будут подсознательно завидовать мне, обращать на меня внимание и тем самым придавать импульс моей популярности.

- Ну, ты загнул, конечно… - почесал затылок друг.

Также я поделился с Никитой идеей клипа, который хотел снять на этот трек. А идея была очень проста – мы запечатлеем, как я катаюсь по городу на скейте. По сюжету клипа это будет способ быстрого передвижения от одной девочки к другой. Я буду ехать и рассказывать, как провел с ними время. И, наверное, было бы круто в конце клипа сделать сцену, в которой девчонки узнают, что я встречался со всеми одновременно и вместе решают как-нибудь отомстить мне.

- Алишер, может не стоит? – качая головой, сказал Никита.

Выполняя прыжок на скейте, я не очень удачно приземлился. Вернее, со мной все было в порядке, а вот у «доски» отвалилось колесо. Чтобы не прерывать съемку, я наспех приделал его на место. И колесо, кажется, даже неплохо держалось. Ну, по крайней мере, на пару прыжков скейта еще должно было хватить. Правда, Никита, кажется, так не считал.

- Да ладно тебе, - махнул рукой я. – Мне и не на таких приходилось кататься! Да и если не доделаем сейчас, придется все переснимать. Так что давай, Тарантино, врубай камеру, и я погнал!

- Ну, хорошо. Один! Два! Три!

В съемках этого клипа была одна очень большая проблема. Никитос, который бежал рядом со мной на полусогнутых ногах, стараясь не трясти камеру, выглядел так забавно, что десяток дублей я запорол просто потому, что не мог сдержать смех от забегов товарища. Но в этот раз все было круто.

Я неплохо разогнался и, присев на «доске» на корточки, читал в камеру третий куплет. Но, не успев закончить, почувствовал, что скейт здорово повело в сторону. Буквально через секунду от него отвалилось то самое злополучное колесо. Я попытался встать, чтобы соскочить с «доски», но, вместо этого, потерял равновесие и упал на асфальт. Да так неудачно, что хруст ломающейся лодыжки останется в моей памяти навсегда.

В больницах небольших провинциальных городов главное чувство, посещающее пациентов – это желание поскорее выбраться отсюда. Именно поэтому, наверное, пациент мобилизует все ресурсы организма, чтобы поправиться. Матрасом, на котором я лежал, кажется, пользовался еще Колчак. Наверное, во времена адмирала запах у этой постельной принадлежности был сносным. Потомкам в моем лице повезло меньше. Об осыпающейся со стен штукатурке, ужасной еде и отклеивающимся целыми слоями линолеуме в коридоре не стоит даже и упоминать.

Еще одной проблемой была ужасная связь. Мобильный интернет в палате почти не работал. Соседи говорили, что на четвертом этаже сигнал получше, но мой перелом оказался сложным, поэтому даже поход в уборную доставлял сильную боль. Что уж там говорить о походах по лестнице…

Иногда звонила Карина. После той истории с ложной беременностью, она, кажется, избегала меня. Да и сам я, откровенно говоря, уделял студии намного больше времени, чем ей. Мне казалось, что временная разлука будет полезна нам обоим. Ведь я по-прежнему любил ее. Наверное, именно тогда, лежа на жестком и мерзко пахнущем матрасе я понял, как сильно она мне дорога.

Зато Денис заходил почти каждый день. Друг был хмур, у него возникали перебои с «Тасманским дедом». Мы ведь искренне верили тогда, что у нас нет никакой зависимости от порошка. Но, оставаясь без него на несколько дней, почти переставали спать. И, в отличие от бессонницы под «дедом», отсутствие сна без него причиняло неудобства – знаешь, это такое состояние, когда ты не можешь заснуть до самого утра, а с рассветом просыпаешься намного более уставшим, чем вечером. И так каждый день. Это сильно изматывало.

- Братишка, как ты думаешь, что у меня есть? – с огоньком в глазах прошептал мне Денис, хлопая себя ладонью по карману. По отсутствию синяков от бессонницы под его глазами, я понял, что другу удалось достать «деда».

- Погоди чуток, сейчас сосед на процедуры должен уйти, - тихо ответил я.

- Хорошо, у меня как раз для тебя кое-какие новости есть…

А вот в тот момент интонация друга мне не понравилась. Кажется, новости не сулили ничего хорошего. Через десять минут, когда медсестра вызвала моего соседа по палате на прием, мы с Денисом отправили в ноздри по «дорожке», и друг заговорил:

- Алишер, у меня тут Руслан «деда» брал. Помнишь его?

- «Деда»? Конечно, помню, - шуткой я попытался отогнать нехорошее предчувствие.

- Да, нет, Руслана. Мы с ним пиво пили еще недавно?

- Помню, помню, рыжий такой, да?

- Да, да, да… ну, так вот… он мне сказал, - замямлил друг, - что у него есть сосед, он в колледже туризма учится, у них балконы смежные…

- Погоди, погоди, - замотал головой я. – Чего-то ты мне странное рассказываешь? Какой еще сосед?

- Да ты дослушай, Алишер. Вот этот Руслан, он мне сказал, что подсел на игру какую-то в интернете. Там маги вроде, демоны разные…

- Ден, чего ты несешь?

- Погоди, говорю! В общем, он до трех-четырех утра теперь играет и выходит курить на балкон. А соседний балкон – как раз его соседа. Ну, так вот… Руслан говорит, что две ночи подряд видел, как сосед там ночью курит… вместе с Кариной… вот…

- Чего?! – рефлекторно я попытался подскочить на кровати, но резкая боль в сломанной ноге заставила меня лечь обратно.

- И это… он говорит… что она в футболке одной на балконе сидела… ну, ты понимаешь…

- Б****… - только и смог выговорить я.

- Ты прости, Алишер, что я рассказываю… но ты же друг мой… и я…

- Не надо ничего объяснять, Ден… я бы на твоем месте тоже так поступил… слушай, ты извини, но… можешь уйти? Я хочу побыть один…

- Базара нет… - хлопая меня по плечу, ответил друг, - я все понимаю. Давай, братец, поправляйся. Я завтра зайду.

Может, и верно сказал тогда Никита – что в моих треках нет никакой правды? Что толку от того я прикидываюсь самцом в своих песнях, если сейчас мне так больно осознавать, что моя девушка проводит время с другим? Что толку хорохориться, если сейчас самым большим желанием было грызть подушку зубами? Черт возьми, ну почему такая херовая связь?..

Глава 6

- Странный вопрос, тебе не кажется?

- Почему странный, Алишер? Нормальный вопрос…

- Кем бы ты хотел стать, если бы смог начать все заново? Собой, конечно! Я бы остался собой. Зачем становиться или даже хотеть становиться кем-то другим? Это глупо. Каждый человек, как бы банально это не прозвучало, уникален. Второго такого нет. И это просто дается по праву рождения. Так зачем быть кем-то другим?

Хотя, я понимаю, как возникает этот вопрос. У каждого, я тоже не исключение, однажды такое бывает – смотришь на себя в зеркало и очень хочешь увидеть там что-то другое… но это касается не внешности.

Вот когда ты смотришь в зеркало и думаешь: «Какой же я о******й!» - значит, ты на правильном пути. Когда искренне и честно можешь это сказать – это, пожалуй, можно назвать счастьем. Мы слишком много внимания уделяем тому, что подумают о нас другие. Постоянно сравниваем себя с кем-то… понимаешь, если в мире есть кто-то, кто выглядит лучше или делает что-то круче, чем ты – это не значит, что нужно пытаться быть похожим на этого человека. Намного более правильным будет взять у него что-то, чему-то научиться и, может быть, добавить нечто в свою собственную индивидуальность. Так и возникает неповторимый образ. Ты хочешь покрасить волосы в синий цвет? И думаешь: «Нет, на меня будут косо смотреть… мама не одобрит…». А сердцу так хочется этого, ты чувствуешь, что душа просит. Так какого черта тогда слушать голову? Послушай сердце. Покрась ты уже волосы в синий цвет. Может, уже через два дня захочется перекраситься обратно… но пока не попробуешь, не узнаешь.

Никто ведь не скажет – одна у нас жизнь или нет? А, вдруг, одна? И на что ты ее потратишь? Я и про себя часто слышу, мол, Алишер, во что ты играешь? Ты прикидываешься кем-то, мы знаем, какой ты был раньше, каков ты настоящий. Да откуда вы знаете?

Я тебе даже так скажу – более настоящего человека, чем я, может быть, вообще не найти. У меня есть возможность делать то, что хочется. Нет контракта с лейблом, нет продюсеров, нет старомодной хозяйки квартиры, которая может выселить меня с любую минуту за то, что я громко слушаю музыку и мешаю соседям. Я делаю только то, что хочу, понимаешь? И это приносит деньги и удовольствие. Так зачем мне хотеть быть кем-то другим? У меня все прекрасно!

***

- Ну что, Никитос, как у нас дела?

- Плохо, Алишер, я три раза пересчитал, мы за этот месяц еле-еле аренду отобьем… не знаю даже, что и сказать…

Я поднялся с дивана, стоявшего в углу нашей студии и, прихрамывая, подошел к окну. Открыв форточку, закурил и долго молчал, обдумывая перспективы нашего с Никитой проекта.

- Слушай, ну, может, на следующий месяц цены чуть-чуть поднять? - предложил я, смахивая с рукава пепел от сигареты.

- Понимаешь… - почесал в затылке Никита. – Я порылся в интернете, составил подобие базы по исполнителям и понял, что мы с тобой, в принципе, записали почти всех, кто читает рэп в нашем городе.

- Да ладно? – искренне удивился я.

- Вот тебе и ладно… - развел руки в стороны друг. – Резкого увеличения числа клиентов мы не добьемся никак. Потому что их просто нет. Сам понимаешь, записывать семиклассников «за респект» нет никакого смысла…

- Да уж…

Дела, откровенно говоря, шли не очень. Пока я лежал в больнице, Никита занимался студией один. Ему даже пришлось на время бросить подработку, чтобы наш проект не прогорел. Но, похоже, все шло к осознанию того, что затея окажется убыточной.

Все катилось к чертям… студия не оправдывала вложений и, самое главное, наших от нее ожиданий. Карина встречалась с другим парнем, я заблокировал все ее аккаунты и номера; я не понимал, что делать дальше… был, конечно, еще ютуб-канал, но как развивать его? Новые идеи никак не рождались в голове…

Я почти перестал появляться дома. Мне не хотелось попадаться на глаза маме. Ведь она, заметив мои глаза, наверняка спросит: «Сынок, как твои дела? Почему ты такой грустный?». А что я отвечу?.. нет уж, лучше сначала решу все свои проблемы, и пусть мамины глаза встретят мой уверенный и веселый взгляд.

Помню в детстве, засыпая, я представлял себя супергероем. Такой, знаешь, вроде Бэтмена. Я мечтал о том, что буду защищать маму от злодеев. Разгуливать по крышам в супергеройском костюме и, высматривая взглядом преступников, обрушиваться на них словно ураган. Но, пока что я лишь потирал ноющую лодыжку, плюхнувшись в кресло, за вывоз которого мы с Никитой так и не получили обещанное хозяином пиво.

- Ладно, Алишер, я поеду, у меня дела еще, - сказал Никита, прервав долгое молчание.

- А?.. давай… не парься, дружище, мы с тобой обязательно что-нибудь придумаем!

Кажется, улыбка на моем лице получилась слишком натянутой, и друг не очень-то поверил в успешное будущее нашего проекта. Ладно, разберемся как-нибудь…

Никитос ушел, и я снова остался один. Пожалуй, даже хорошо, что наша студия была такой крошечной. Наверное, я не смог бы находиться наедине с собой в большом помещении.

Это хорошо – иметь большой и просторный дом. Хорошо выходить на террасу или веранду, наполненную воздухом и запахом только что скошенной травы. Но даже в таком доме у тебя непременно должна быть маленькая комнатка. Кабинет или спальня, где можно приглушить свет, задернуть шторы и оказаться в небольшом уютном пространстве. Там будет тихо, никто не побеспокоит, бесцеремонно ворвавшись, когда ты, погруженный в свои мысли, хочешь побыть наедине с самим собой. Наверное, это ощущение уюта напоминает время, когда мы находились в животе у мамы. Мы не можем вспомнить этого, но, наверное, где-то в подсознании, в телесной памяти эти месяцы навсегда оставили свой отпечаток. И маленькие комнатки, наполненные уютом, успокаивают нас и дарят ощущение настоящего дома.

Но, вся загвоздка в том, что рано или поздно, нужно возвращаться. Нельзя просидеть вот так до скончания веков. И я решил вернуться к тому, с чего начинал.

А в горле сопят комья воспоминаний…

О-о-о-о, моя оборона!

Как и много месяцев назад, я снова оказался с гитарой на площади. Правда, на этот раз мне пришлось сидеть на комбике, потому что долго стоять на недавно сломанной ноге – занятие не из приятных. Да и, честно говоря, в тот день игра не доставляла мне радости. Я делал это даже не ради денег, а просто потому, что не хотел оставаться в одиночестве. А после седьмой или восьмой песни заметил на площади ее.

- Браток, ну сыграй еще «Гражданскую оборону», по-братски прошу, браток…

Какой-то пьяный паренек никак не мог смириться с тем, что концерт на площади закончился. И пока Карина сидела рядом на скамейке, уткнувшись заплаканным лицом в мое плечо, я жестами объяснял неожиданному поклоннику, что песен сегодня больше не будет.

- Ладно, браток, от души… - парнишка в качестве знака признательности приложил ладонь к сердцу, подарил недопитую банку «Балтики» и, громко напевая «о-о-о-о, моя оборона!», наконец, оставил нас в покое.

Я не знаю, почему простил Карину. За последние недели, с тех пор, как Денис рассказал мне о ее измене, в голове родились сотни диалогов. Мне представлялось, как она приходит ко мне, а я, словно Раст Коул из «Настоящего детектива» пронзаю ее взглядом, полным безразличия. Но, вместе этого, просто заблокировал Карину везде, где можно было это сделать.

И только сейчас, когда девушка обнимала меня своими теплыми руками, когда кофта на плече была пропитана ее слезами, я по-настоящему понял – как же мне было больно все это время.

Карина долго что-то объясняла, а я не услышал ни одного слова из ее длинного монолога. Разве это важно? В ту секунду, когда я сегодня увидел ее в числе зрителей на площади, то уже принял решение. Это было совершенно ясно – мне хочется, чтобы Карина осталась со мной. Пусть все остальное будет не важно. Наверное, просто она – моя первая любовь. И с этим ничего не поделать…

- Все будет хорошо, - только и сумел выговорить я после долгого молчания.

Пока мы сидели на скамейке и молчали, на город опустился вечер. Но фонари на площади, как это часто бывало, не включались. Мы с Кариной сидели в полной темноте, словно спрятанные от мира. И в тот вечер я, пожалуй, впервые узнал, что такое испытывать сильную боль и радость одновременно.

- Алишер, - сказала Карина, когда мы прощались возле ее подъезда. – А будь ты знаменитостью мы бы, наверное, с тобой не помирились…

- Почему?

- Мне повезло, что ты сегодня пришел играть на площадь. А если бы вместо этого у тебя был огромный зал или стадион? С кучей охраны, строгим вдохом по билетам. Там собрались бы тысячи людей. Вряд ли ты бы смог увидеть меня в толпе своих поклонников…

- Знаешь, так можно много чего себе напридумывать, - улыбнулся я.

- Ты веришь, что это однажды случится?

- Что именно?

- Что ты станешь знаменитым, будешь давать большие концерты, у тебя появятся миллионы фанатов, - спросила Карина.

- Конечно! - уверенно ответил я.

Но, наверное, я все-таки слукавил тогда, отвечая девушке на этот, казалось бы, нехитрый вопрос. Концерты, популярность, поклонники – это ведь не смысл, это следствие того, что ты делаешь. Актер театра играет роль на сцене, а, когда спектакль закончится, переодевается в свою обычную одежду и становится собой. Мне хотелось, чтобы мое представление длилось вечно.

Мне хочется жить в кайф, в радость, в удовольствие. Дурачиться, веселиться, проводить время с друзьями, делать то, что нравится. Это не спектакль. Это моя жизнь. Жизнь в состоянии абсолютной свободы. Без оглядки на кого-то. Это и есть путь к славе.

Я знаю людей, мечтающих остаться в вечности. Грезящих о бессмертии в памяти потомков. Их имена обязательно будут произносить наши дети и внуки, их произведения будут слушать и читать на школьных занятиях. Они живут прямо сейчас, на нашей планете, вместе с нами. Но я не такой. Мне не нужна вечность. Мне нужно мгновенье. Мгновенье радости здесь и сейчас.

Попрощавшись с Кариной, я взглянул на часы – они показывали ровно полночь. Идти сегодня домой мне снова не хотелось. Как и проводить время в одиночестве. Поэтому я достал телефон и набрал номер Дениса.

- Привет, Ден, - сказал я, услышав голос друга в динамике, - а давай-ка хорошенько нажремся?

В двадцать лет мир прекрасен как никогда. Даже с похмелья. Но вот в нашей реальности что-то тем утром не задалось.

- О! Ничего себе! Я вообще-то не рассчитывал застать здесь притон!

Пока я, пытаясь хоть что-то сообразить, расталкивал спящего на компьютерном столе Дениса, наш арендодатель хмуро осматривал обстановку в подвальчике, нанимателем которого я являлся.

Хозяин помещения, осторожно обходя разбросанные по полу пивные бутылки, рассказал о том, что еще три недели назад отправил письмо с уведомлением об увеличении арендной платы. А как раз сегодня истекал срок нашего первоначального соглашения.

- И, знаете, молодые люди, у меня нет никакого желания его продлевать! – покачав головой, уведомил хозяин.

- Ну, и х** с тобой… - тихо пробормотал я.

- Что вы сказали?

- Я говорю – завтра мы вывезем отсюда все вещи и освободим помещение.

- Сегодня! Сегодня, молодые люди… и желательно до обеда…

Арендодатель указал пальцем на пакетик «деда», лежавший на подлокотнике дивана. Я сразу смекнул, что лучше бы нам убираться поскорее, не дожидаясь момента, когда сердитый хозяин вызовет полицию.

- Еще и диван себе заграбастал, собака сутулая! – ругался Денис, когда мы, спустя час, сидели во дворе неподалеку от бывшей студии, дожидаясь, когда приедет грузовая машина.

- Куда его девать? – грустно вздохнул я. – Лишь бы дождь не полил, а то зальет все оборудование к чертям…

Небо, и правда, хмурилось. Стол, компьютер, комбики, микрофон, провода – все это мы сложили прямо под открытым небом.

«Ладно, и черт с ним!» – думал я, закуривая вторую подряд сигарету. Пусть нас и выгнали с позором, но это не меняет сути. Хозяин помещения все равно повысил арендную плату, и снимать помещение дальше было бы совершенно невыгодно. Мы и так еле-еле выходили в небольшой плюс. А теперь и вовсе маячила перспектива работать в убыток.

- Ладно… что-нибудь придумаем… - пробормотал я себе под нос.

- А, вон, кажется, к нам машина едет… - выбрасывая окурок в траву, сказал Денис.

Я снова пришел к тому, с чего начинал. И вновь оказался в своей маленькой комнатке в маминой квартире. Правда теперь у меня был неплохой опыт в записи и сведении музыки. И я решил, что пора придумать что-то новое, то, что вызовет у аудитории интерес.

Семьдесят четыре следующих дня я, практически круглосуточно, писал альбом. Восемь треков, всего двадцать четыре минуты, на которые ушло тысяча семьсот семьдесят шесть часов моей жизни. Я спал на три-четыре часа в день. Лишь по выходным и вечерами отрывался от работы, чтобы увидеться с Кариной или друзьями.

И вот, спустя почти два с половиной месяца, альбом был готов. Я сотни раз переписывал слова, скрупулезно вытягивал в программе ноты, в которые не получалось попасть голосом; так старательно доводил до совершенства гитарные партии, что по вечерам приходилось отмачивать измученные подушечки пальцев в стакане с холодной водой. Я слушал треки в хороших наушниках, в плохих наушниках, на колонках компьютера, в стереосистеме, стоявшей в гостиной; слушал на телефоне, на внешних колонках, даже специально вызывал такси, чтобы узнать, как мои песни будут звучать в автомобилях. Я хотел добиться идеального звука, чтобы любой слушатель, в любом месте, на любом проигрывателе услышал качественный звук. И у меня получилось. Альбом вышел отличным. Карина и Никита, которым я каждый день присылал новые версии песен с требованием немедленно послушать их, вздохнули свободно. На очереди был остальной мир.

Я просмотрел все музыкальные паблики в крупных социальных сетях. Связался с администраторами и написал на простом тетрадном листе все озвученные мне суммы за рекламные посты. Цифра получилась внушительной. И, учитывая тот факт, что денег у меня практически не было, это стало проблемой.

Три ночи я искал выход. Не мог уснуть, ворочался, курил в открытую форточку в надежде, что мама не почувствует запах и мне не придется в очередной раз оправдываться. Но решение не приходило…

Когда я еще учился в школе, мне было, наверное, лет тринадцать или четырнадцать, я начал понемногу пить пиво с друзьями. Мы катались на скейтах, разговаривали, а после, спрятавшись где-нибудь в тихом дворе на скамеечках, тянули из бутылок запретный пенный напиток. И, конечно, на него нужны были деньги. Однажды я взял небольшую сумму из маминого кошелька. Ведь не мог же я сказать, что мне нужны деньги на пиво? Потом еще раз. Потом еще. Это не составляло труда. Мамин кошелек всегда лежал в кармане ее сумки, висевшей в прихожей. Так продолжалось несколько недель. А потом я обнаружил, что кошелька нет. Сумка висит на прежнем месте, а кошелька нет. На следующий день история повторилась. И тогда я понял, что мама, похоже, давно уже все поняла. Но ничего не сказала вслух. А этого и не требовалось. Мне стало так стыдно тогда, что захотелось в ту же секунду провалиться под землю… и именно тогда я решил, что должен зарабатывать сам.

«Но… всего один раз, последний», – сказал себе я. И все-таки попросил у мамы денег, чтобы купить рекламу для своего нового альбома. Я все ей объяснил; рассказал, что это очень важно для меня. Не требовал, а сказал: «пожалуйста, помоги мне, если можешь». И через три дня в социальных сетях начала появляться реклама моего нового альбома.

Мне снились стадионы. Снились фанаты, дежурящие у моего дома в надежде получить автограф. Яркие прожекторы, освещающие сцену. Я видел коллекцию гитар от лучших мировых мастеров, стоящих на стойках в моей гостиной. Телефон с тысячью сообщений и пропущенных звонков от продюсеров и телеведущих. Я знал, что завтра проснусь знаменитым.

«17 пропущенных звонков от Карина».

«Алишер, ты в порядке?»

«Что случилось??? Почему ты не отвечаешь?»

- Алишер, можно войти?

Не дождавшись ответа, мама тихонько открыла дверь в мою комнату. Я лежал на кровати, уставившись в потолок. Это была единственно возможная для меня форма существования в те дни.

- Алишер, - сказала мама. – Там Карина к тебе пришла.

- Мам, скажи, что меня нет, ладно?

- Сынок, - мама присела на кровать рядом со мной. – Что-то случилось? Может, все-таки поговоришь с ней? Вы поругались?

- Нет, дело не в этом. Просто скажи, что меня нет…

- Хорошо…

Я не хотел никого видеть. Не хотел есть, не хотел спать; мне не хотелось даже дышать. Мой план с треском провалился – реклама альбома не дала никакого результата. Сегодня утром закончились оплаченные показы. За все время я не получил ни одного сообщения, ни одного отзыва. Ничего… совсем ничего.

- Алишер, Карина ушла. Я сказала ей, что тебя нет дома, - мама вернулась в комнату и снова присела на кровать рядом со мной. – Может, все-таки расскажешь, что у тебя случилось?

В длинном сбивчивом монологе я рассказал ей все. О своем альбоме, на который так рассчитывал. О неудаче, что постигла меня. О студии звукозаписи, что не принесла никаких плодов. О том, как простил Карину после ее измены.

- Ох, Алишер, - улыбнулась мама. – А, кажется, совсем недавно главной проблемой в твоей жизни были неудобные кеды на физкультуре…

- Мама, - наверное, все родители так говорят. – Мне тогда было восемь лет!

- Знаешь, я иногда забываю, какой ты уже взрослый.

Наверное, когда-нибудь, если сам стану отцом, я смогу понять чувства своей мамы, крепко обнявшей меня в ту минуту. Я чувствовал, всей душой чувствовал, как сильно она любит меня. И это казалось… чудесным и одновременно странным. Наверное, нет в мире другого человека, кроме мамы, которому я бы причинил больше боли и переживаний. Мне кажется, ей не один десяток раз хотелось влепить мне хорошую затрещину. Иногда я даже отказывался понимать, как после всех моих выходок она может продолжать любить меня. Но в этом и секрет. Родители любят своих детей несмотря ни на что. Просто так. Не требуя ничего взамен. Конечно, не все. Но мне повезло, что моя мама оказалась именно такой. Она всегда верила в меня.

- Я понимаю, Алишер, что ты расстроен, - сказала мама. – Ты вложил много труда в свою работу. Но… одна неудача – не повод сдаваться, как ты думаешь? Пробуй еще, пробуй много раз. И какая-нибудь из попыток обязательно станет успешной.

- Ты думаешь?

- Конечно, - улыбнулась она.

- А я думал, ты скажешь – иди на завод. Ну, как обычно родители говорят детям раздолбаям?

- Алишер, Алишер… - вздохнула мама. – Если бы я знала, что на заводе ты будешь чувствовать себя счастливым, то непременно отправила туда. Но, разве бы ты послушал?

- Это вряд ли… - улыбнулся я в ответ.

- Я твоему брату вчера сказку читала. Там у одного персонажа было оружие. Палка с цепочкой. А на конце цепи – железный шар с шипами. Забыла, как называется… ятаган, вроде…

- Моргенштерн, - поправил маму я.

- Вот, вот, моргенштерн. Вот и ты у меня такой же, - мама потрепала меня по волосам. – Как шар с шипами. Бываешь острым и даже колючим. Никого не слушаешь, все по-своему…

- Это точно… - пожал плечами я.

- Может, это и неплохо… и папа твой такой же…

- Мам, - тихо спросил я, чтобы отчим случайно не услышал разговор, - ты папу любила?

- Конечно, Алишер. И не от кого другого в мире я так сильно не хотела иметь ребенка. Я знаю, что ты будешь самым лучшим мужчиной на земле.

Через сорок минут я уже разувался в прихожей у Карины. Мама убедила меня, что неудача с альбомом – совсем не повод скрываться от друзей и, тем более, от девушки.

- Карин, ну прости, - на ходу придумывал оправдания я. – У меня, видимо, симка глючит, мне не звонки, не смс-ки не приходят…

А еще через полчаса я нервно стряхивал пепел второй сигареты подряд на кафельный пол лоджии в квартире своей девушки. На кухне засвистел чайник, вскоре из комнаты раздался голос Карины:

- Алишер, ты идешь?

- Да, - крикнул я в ответ, и закурил третью сигарету.

У меня ничего не получалось. После того, как мы начали все заново, что-то очень важное словно пропало из наших отношений. Я не мог прикасаться к ее телу так, как это было раньше. Мне стало казаться, что рядом со мной чужой человек. Ее запах словно стал другим. И мое тело на физическом уровне отвечало оцепенением. В постели я словно превращался в восковую статую. Никогда еще мне не приходилось чувствовать себя таким беспомощным. И это случалось уже не в первый раз.

- Алишер, - сказала Карина, когда я, наконец, вернулся в комнату. – Послушай, я хотела сказать…

- Карин, прости, - перебил ее я. – Я пойду, пожалуй…

- Алишер, если ты переживаешь насчет…

- Не надо, давай поговорим в другой раз. Я просто хочу побыть один, не обижайся…

- Ладно…

На ходу застегивая куртку, я вышел на улицу и сел на скамейку у подъезда. С утра я ничего не ел, зато выкурил уже полторы пачки сигарет. Надо бы где-то перекусить. Домой идти совсем не хотелось. Я достал телефон и набрал Дениса.

- О, братан, привет, только хотел тебе позвонить, - услышал я. – Подгребай ко мне.

- А есть че? – произнес я фразу, которую однажды растолковывал пожилому водителю такси. В молодежной среде она имела одно значение: «У тебя есть наркотики?».

Глава 7

- Алишер, скажи, ты обращаешь внимание на хейтеров? Негативные комментарии, высказывания о тебе – это сильно раздражает?

- О, нет. Я люблю хейтеров. Очень люблю. Хейтеры, если разобраться, даже большие поклонники моего творчества, чем те, кто высказывает одобрение. Ну, подумай сам – люди заморачиваются, пишут комментарии, порой очень длинные; снимают ролики, какие-то разоблачения. Мне знакомые скидывали видео, я, правда, так и не посмотрел, где человек снял «расследование» про меня на три с половиной часа. Подумай только – на три с половиной часа! Представляешь, сколько времени у него ушло, чтобы это все придумать, снять, смонтировать! А все почему? Потому что я вызываю интерес.

Не зря же все это называется «шоу-бизнес». Я делаю шоу. Оно вызывает интерес и, соответственно, реакцию. Одобрительную или нет – это уже не так важно. Главное, что мой контент интересен. Значит, я все делаю правильно.

Понимаешь, нельзя понравиться всем. Это же очевидно. Ну, ладно, ладно… может быть, в мире есть исключения. Но это только подчеркивает правило. Нельзя быть хорошим для всех.

Вот ты, например, встречаешься с девочкой, и у вас все хорошо. Но наверняка где-то есть другая девочка, влюбленная в тебя; и ей плохо оттого, что ты сейчас с другой. Но твоя-то в чем вина? Понимаешь?

Мне иногда говорят: «Ты подаешь плохой пример!». Кому? Какой пример? Послушайте, я живу в свое удовольствие, у меня есть свобода и право делать все, что мне хочется. Я что – призываю кого-то мне подражать? Нет… у каждого своя голова на плечах должна быть. Ну, камон, я же в пророки не набиваюсь…

А самое плохое, знаешь, в творчестве – это когда ты сделал что-то и не получил вообще никакой реакции. Вот этого я бы никому не пожелал. Лучше выслушать кучу негатива, чем не услышать ничего. Потому что если в ответ на что-то слышишь только тишину… вот это реально плохо.

А хейтеры? Ну, написал человек что-то у себя на страничке. Упомянул твое имя. И сделал тебе бесплатную рекламу. Кто-то из его читателей обязательно заинтересуется, придет ко мне, посмотрит, послушает и скажет: «Да вы что? Он же крутой парень!». И лайк поставит. И на канал подпишется. И друзьям потом расскажет. Вот так это и работает. Я даже тату подумываю набить – «Hate me!».

***

- Ну, дружище, если солдат не вытягивается по команде «смирно!», то, наверное, командир плохой! – вытирая слезы, хохотал Денис.

- Слушай, я тебе рассказал для того, чтобы ты тут каламбурил что ли? – недовольно сказал я.

- Ну, прости, прости, - примиряющее поднял ладони вверх Денис. – Юмор, говорят, лучшее лекарство…

- Да уж…

Жизнь на глазах превращалась в сюрреалистический сон, в котором я совсем не понимал что делать. Словно ты, привыкший к законам физики, попадаешь на какую-то другую планету, где обычные действия не приводят к ожидаемым результатам.

Мой новый альбом провалился, рядом с Кариной я превращался в бесполезный сувенир. И, вдобавок, ко всему Денис «обрадовал» новостью – «Тасманского деда» у него больше нет.

- Похоже, прикрылась лавочка, - с огорчением сказал друг.

- Это провал… вообще никак не достать?

- Нет, Алишер, бесполезно. Ты уже поверь, я все варианты перебрал.

- Жаль… я бы закинулся сейчас. Может, хоть голова бы немного отвлеклась.

- Есть тут один вариантик, - прищурившись от табачного дыма, сказал Денис. – У тебя деньги есть какие-нибудь?

- Ну, да… на карте немного.

Денис рассказал мне, что уже несколько раз, после пропажи с рынка «Тасманского деда», пользовался «закладками». Это такой способ общения между дилером и потребителем. Денис находил продавцов в особых чатах, переводил им деньги, а в ответ ему приходил адрес с указанием места, где лежит пакетик с порошком.

- Ну как? Получилось? – спросил я после того, как друг провернул всю цепочку нехитрых манипуляций.

- Да, есть место. Сквер Куйбышева. Рядом со скамейкой у фонтана.

- Ничего себе… - присвистнул я. – Это же другой конец города…

- Что поделать… ближе ничего нет…

- Поедем?

- Поедем.

Когда ты пробуешь наркотик впервые, то кажется, что это просто попытка расслабиться. Ты уверен в том, что не причинишь себе никакого вреда. И уж точно способен завязать в любую секунду. И все эти страшилки про наркоманов, теряющих человеческий облик, умирающих в молодом возрасте в страшных муках, никогда не станут твоей реальностью. Ведь у этих людей нет того, что есть у тебя. Силы воли, способности прекратить тогда, когда это будет нужно. Но потом, ты и сам не замечаешь, как наступает этот момент, ты понимаешь, что в поисках «дозы» приехал на другой конец города посреди ночи и рыскаешь под дождем с фонариком в руках, осматривать деревья в парке в поисках щели, в которой лежит заветный пакетик.

- Ден, ты ничего не перепутал? Точно здесь? Ай, б****!

Я чуть не выколол себе глаз, наткнувшись на ветку. Сквер имени Куйбышева, куда мы с другом приехали на такси в поисках «закладки», выглядел не очень приветливо. Рассыпающийся от времени фонтан, кажется, не работал уже лет двадцать. Освещения в парке не было, поэтому единственными источниками света были фонарики на наших телефонах. Вдобавок ко всему начался дождь. Мы то и дело поскальзывались на мокрой траве, со всех сторон осматривая деревья, в дупле одного из которых, по словам дилера, была спрятана «закладка».

- Нет, - ответил Денис. – Точно здесь. Смотри внимательнее. Я соседнее дерево посмотрю.

Минут через десять из кустов, в которых рыскал друг, донесся счастливый крик. «Закладка» была найдена.

- Ну, - довольно сказал Денис, убирая с лица мокрые волосы, - что я говорил?

- З*****, четко, - процитировал я шутку из известного в интернете видеоролика. – И что? Прямо здесь будем закидываться?

- Не, - покачал головой Денис. – У меня тут знакомая девчонка живет. Сейчас позвоню ей. Может, хоть проведем остаток ночи в санитарных условиях.

Пока Денис звонил подруге, я тщетно пытался закурить. Дождь все усиливался, кремень зажигалки намок, у меня никак не получалось выбить из него искру.

- Да чтоб тебя…

- Алишер, - радостно произнес Денис. – Все пучком! Можно бросить кости. Танюха дома, да еще и с подругой. Заодно и своего десантника высадишь в джунглях!

- Чего?

- Ну, загонишь трамвайчик в депо. Так сказать, пришвартуешь крейсер в бухту.

- Ден, твоя эрудированность меня иногда пугает, - ответил я.

Через двадцать минут мы с другом уже сидели на мягком диване, завернувшись в пледы, любезно предоставленные подругой Дениса, Таней. Пока девочки были на кухне, Ден тихо составлял план наступления:

- Алишер, если что, спальня нам с Таней. А вы с Олей, - так звали Танину подругу, - и здесь хорошо разместитесь.

- Разберемся, - отмахнулся я.

Мы с Денисом уже закинулись таблетками из «закладки», найденной в сквере. От них стало спокойнее, правда, почему-то казалось, что кровь в венах бежит намного быстрее, чем обычно. Впрочем, это мог быть всего лишь обман мозга. И на самом деле, с кровью все в порядке. В конце концов, не может же она бежать быстрее, чем всегда?

Глубокой ночью, часа в три, я почувствовал, что начинаю засыпать. Вернее, это было похоже на краткосрочные обмороки. Мы сидели на диване, разговаривали, выпивали, а потом, внезапно, я понимал, что совершенно не помню нескольких последних минут. Держать глаза открытыми становилось все тяжелее, мне больше не хотелось сопротивляться сну.

В следующий раз я открыл глаза в полной темноте. В комнате еле слышно звучала музыка. Я чувствовал, как Оля трогает мое тело и шепчет что-то на ухо. Но у меня совсем не было сил отвечать ей или двигаться в ответ. Лишь Танин крик из соседней комнаты заставил меня вернуться в реальность.

- Ребята, ребята, помогите! – закричала Таня, вбежав в комнату из коридора.

- Что такое? – пытаясь придти в себя, спросил я.

- Денису плохо…

У моего друга из носа шла кровь. И не просто тоненькой струйкой, как это иногда бывает, а густым потоком. Полотенце, которое Денис держал у лица, было пропитано кровью насквозь.

- Может, надо на спину лечь… - предложила Оля.

- Не, - пробормотал Денис, - я так захлебываться начинаю.

- Е**** волки, - испуганно сказал я. – Надо тебя в больницу везти, причем срочно!

- В скорую звонить? – переспросила Оля.

- Нет, тут два квартала пройти, пешком быстрее будет, - ответила Таня. – Ты дойти-то сможешь?

- Наверное… - пожал плечами друг. Смотреть на него становилось жутко – с каждой минутой лицо Дениса приобретало все более выраженный синий оттенок.

Остаток ночи я просидел в коридоре больницы, куда Дениса, к счастью, без возражений приняли, едва дежурный врач заметил в его руках насквозь пропитанное кровью полотенце и жуткий цвет лица.

Когда моего друга увидели в отделение, я присел на банкетку, прислонил голову к стене и почти сразу отрубился. Назвать это состояние сном у меня язык не повернется. Уже утром меня разбудил доктор. И, кажется, состояние зрачков в моих глазах, сказало ему о многом.

- Метилфетанол, я полагаю? – спросил врач.

- Чего? – пробубнил я в ответ.

- «Ускорение» по-вашему. Или «скорость». Так ведь вы его называете? Синтетический наркотик, весьма распространенный у современной молодежи, - уточнил доктор.

- Не знаю… - пожал плечами я. – Может быть…

- Вашему другу повезло, что он остался в живых. Видите ли, производители наркотика не сильно стремятся к качеству и чистоте производимой продукции. Скорее всего, в вещество, которое употреблял ваш друг, был добавлен хлорид калия. Он оказывает влияние на коронарные сосуды…

По моим остекленевшим глазам доктор, кажется, понял, что продолжать объяснение бессмысленно. Поэтому решил сразу перейти к резюме:

- У вашего товарища, скорее всего, произошли необратимые изменения в работе некоторых жизненно важных органов. И теперь, каждые несколько дней, ему потребуется делать инъекции, чтобы сохранить жизнь. В общем, друг ваш навсегда останется инвалидом.

- Б****, - только и смог выговорить я.

- Примерно это я и имел ввиду, - ответил доктор. – А пока не вижу причин вам оставаться здесь. Вашего друга ждет довольно длительная госпитализация. Вечером в регистратуре сможете узнать номер палаты, там же висит расписание приемных часов.

- Твою мать… ничего себе, весело провели вечер…

Я совершенно не представлял, в какую сторону от больницы нужно идти, чтобы попасть домой. И просто шел, куда глаза глядят. Меня колотило от слов, которые только что сказал врач: «Ваш друг навсегда останется инвалидом». В кармане еще лежал тот самый пакетик с таблетками. Вчера мы с Денисом приняли лишь половину.

Наверное, никогда в жизни мне еще не было так страшно. Трясущимися руками я достал из кармана пакетик и долго стоял на одном месте, рассматривая содержимое. В них лежали не просто несколько таблеток зеленого цвета. Это был крест, огромный крест на моем будущем, на жизни моего друга. Ну, неужели все, к чему я так стремлюсь, будет перечеркнуто вот этим?

Боковым зрением я заметил проезжающую мимо машину ППС. Полицейские притормозили рядом со мной. Я оцепенел от ужаса. В голове уже звучали слова приговора: «Признать виновным в хранении запрещенных веществ и, приняв во внимание асоциальный образ жизни, приговорить подсудимого к лишению свободы…».

Но все обошлось. Патрульная машина притормозила лишь для того, чтобы объехать глубокую яму на асфальте. Моя персона совсем не интересовала полицейских. Едва они скрылись за поворотом, я побежал к ближайшим кустам, где меня долго тошнило от пережитого стресса.

С трудом поднявшись на ноги, я высыпал таблетки на землю, а потом долго топтал их подошвами кроссовок.

- Никогда… больше никогда…

Дома было тихо. Мама, кажется, говорила, что они с отчимом собираются ехать куда-то на отдых. Звали меня, но я отказался. Мне не хотелось никого видеть. Я просто сел в кресло, включил компьютер и долго смотрел в монитор.

Тридцать четыре лайка, семь репостов, из которых два были моими – вот и вся статистика альбома, на который я потратил больше двух месяцев. Из прихожей доносился звонок телефона. Я оставил его в кармане куртки. У меня не было сил выходить из комнаты, чтобы ответить. Да и не хотелось.

«Вы точно хотите удалить канал? Все материалы будут безвозвратно утеряны?»

- Да, хочу, - вслух ответил я, нажимая кнопку подтверждения.

Серебряная кнопка за сто тысяч подписчиков лежала в ящике стола. Я так и не удосужился повесить ее на стену. А теперь она не имела никого значения. Зачем мне эта кнопка, если сейчас я сижу в своей комнате абсолютно один и не представляю, что делать дальше?

«Удалить», «удалить», «удалить». Через двадцать минут все мои аккаунты в социальных сетях стали пустыми. Там не было ничего. Клипы, песни, фотографии – все было уничтожено.

Я все-таки добрел до прихожей, вытащил из кармана телефон. «Алишер, мы долетели. Все хорошо. Буду по тебе скучать».

Куда они поехали? Я не помню… когда вернутся? Не знаю. Мама наверняка оставила мне какие-то деньги… надо будет поискать. Обычно они лежат на полке в ее комнате. Потом посмотрю. Я лег на кровать и закрыл глаза. Держать их открытыми не было ни единого повода.

Больше двух месяцев я прожил в состоянии анабиоза. Мне стоило огромных усилий заставлять себя подниматься с кровати хотя бы к трем часам дня. Я не отвечал на сообщения, игнорировал звонки. И просто дни напролет лежал на кровати. Упадок сил был таким чудовищным, что мне то и дело хотелось позвонить куда-нибудь, чтобы купить «Тасманского деда» или еще какой-нибудь подобной дряни. Но, картина того, что произошло с Денисом, еще настолько ярко жила в памяти, что мне все-таки удалось перебороть в себе это желание.

Мой друг, выписавшись из больницы через несколько дней, был отправлен родителями в другой город, к родственникам. Отец Дениса, узнав от врачей о наркотиках, решил, что так, возможно, у сына начнется новая жизнь.

Мне тоже хотелось начать все заново. Но я не понимал - с чего же начинать?

- Папа, ну почему тебя нет, когда ты так мне нужен? Я ведь прошу совсем немного… просто, чтобы ты побыл со мной. Ну, это же нормально, правда, когда папа рядом с сыном? Поддерживает, дает совет, подставляет плечо. Ну, почему у меня, б****, все не так, а?!! Папа, ты так мне нужен…

Но моего папы не было рядом. Он и не мог быть со мной. Не знаю, может быть, тогда я всерьез надеялся, что смогу докричаться до небес. Или куда там попадают люди после смерти? Я никогда не винил отца в том, что он не жил со мной, с моей мамой. Всегда старался принять его выбор. Но в тот вечер, когда я, в одиночестве и отчаянии, сидел в темноте своей комнаты, мне нужен был отец. Нужен, как никогда. Первый раз в жизни я сидел и громко плакал от того, что папы не было рядом.

***

- Сынок, привет, мой дорогой. Ты хоть питался чем-нибудь? Похудел, кажется, килограмм на десять…

Мама была права. За последнее время я, правда, здорово похудел. И на фоне ее бронзового загара выглядел бледным, как сама смерть.

- Алишер, я кое-что привезла тебе, – улыбаясь, сказала мама, протягивая пакет.

- Что это?

- Посмотри. Я не разбираюсь, но в магазине сказали, что он очень хороший. Надеюсь, тебе пригодится.

Мама привезла мне студийный микрофон. Я даже присвистнул от удивления – ничего себе! Эта штука стоила кучу денег и была по-настоящему крутой. Не каждая профессиональная студия могла позволить себе такой микрофон.

- Вот это да… - искренне удивился я. – Спасибо, мама.

Возможно, если бы не мамин подарок, я никогда бы больше не записал ни одного трека. Но с таким микрофоном… не попробовать его в деле стало бы настоящим преступлением.

- Никитос, привет!

- Привет, Алишер, - послышался в трубке голос друга. – А я уж забеспокоился – живой ты или нет? Сто лет тебя не слышно. Канал удалил свой…

- Да… бывало разное... – пробурчал я, не находя, что ответить другу. – Поможешь мне с одной идеей?

- Помогу, об чем речь…

Я придумал трек о том, как деревенский парень приезжает в город, покупает «Жигули» и мчит обратно в свое село, чтобы очаровывать местных жительниц. Для клипа как раз была нужна машина. А Никита как-то говорил, что кто-то из его знакомых приобрел себе старенькую «Семерку» для покататься.

Никитос обещал помочь, так что, считай, половина дела уже сделана. Осталось написать трек. Запустив на компьютере программу, я быстро накидал несколько дорожек с ударными и басом, сыграл на гитаре нехитрую мелодию. И – вуаля, музыка была готова. И, знаешь, удивительно, но она звучала не хуже, чем треки, над которыми я совсем недавно корпел неделями, старательно пытаясь нивелировать в музыке все изъяны.

И новый подход мне понравился куда больше. Трек создавался легко и просто. Наверное, впервые за несколько месяцев на моем лице снова появилась улыбка. Осталось опробовать в деле новый микрофон. Вот только текста для новой песни у меня еще не было.

Именно тогда в голову пришла гениальная схема, благодаря которой я научился писать слова для песен за считанные минуты. Секрет в том, что ты начинаешь буквально бубнить что-то себе под нос, прослушивая музыку. Главное, чтобы вокальная партия продолжала «раскачивать» трек. Голос усиливал ритм-секцию и, даже, не разбирая слов, слушатель начинал качать головой в такт. Ну, по крайне мне, такой эффект от собственного трека испытывал я. Кажется, это работает на каком-то подсознательном уровне.

- Б**, Алишер, ну ты дикий! – одобрительно сказал Никита, в третий раз подряд попросив поставить ему мою новую песню.

- Качает? – улыбнулся я.

- Еще как! Слушай, я договорился с ребятами, в субботу подгонят «Жигу», можно будет снять видос.

- Это прекрасно!

Осень всегда наступает незаметно. Кажется, это чувство остается в каждом из нас еще со школьных времен. В последний весенний день ты, счастливый и довольный, покидаешь класс, положив в рюкзак дневник с итоговыми оценками и впереди еще три месяца каникул – целая жизнь. Говорят, что, взрослея, человек начинает воспринимать время иначе, чем в детстве. Субъективно, время начинает идти быстрее. Но ощущение бесконечности лета неохотно покидает нас. И, каждый год, раз за разом, мы замечаем, что осень приходит незаметно.

- Слушай, Алишер, давай листьев нагребем в кучу. Возьмем кадр так – водитель газует, а из-под колес, вместе с дымом, будут вылетать опавшие листья? А? Нормально будет.

- Давай попробуем…

Владелец «Семерки», школьный приятель Никиты, долго сопротивлялся нашей идее. Но, все-таки сдался, когда мы пообещали купить ему новую резину взамен той, которую предполагалось сжечь для целей искусства.

Мы приехали на большой пустырь рядом с Машиностроительным заводом. Когда-то здесь была площадка для испытаний. Но до наших дней производство не дожило, сохранилось лишь огромное поле, выложенное потрескавшимися бетонными плитами. Идеальное место.

Руслан, хозяин «Жигулей» воодушевился, услышав трек, на который мы собирались снимать видео. Фразы «з*****сь», «о********о качает», «р*****м всю округу» определенно выражали одобрение. А ещё, скоро обещали подъехать девочки, которым отводилось сыграть роль, очарованных советским автопромом, сельских красавиц.

К вечеру съемки были окончены. И, знаешь, возвращаясь домой, я уже испытывал чувство ностальгии по еще не закончившемуся дню. Так круто мы провели время! Девчонки уехали на такси, а меня и Никиту Руслан согласился подвезти. Мы уселись в «Семерку» и отправились домой.

Уже в городе, когда мы стояли на красном сигнале светофора, с нами поравнялась старая «БМВ». В авто сидели четверо ребят, наши ровесники. По их счастливым лицам я понял, что ржавые пороги некогда солидного немецкого автомобиля пассажиров совсем не расстраивали.

Водитель «БМВ» посигналил Руслану и, улыбаясь, предложил погонять наперегонки до следующего светофора. К счастью, наш водитель отказался – я не уверен, что наши «болиды» не разложились бы в ближайшие столбы.

В «Семерке» играла моя новая песня. Она так понравилась нам, что пути мы переслушивали ее снова и снова.

- А че у вас за г***о играет? – подтрунивали ребята из «БМВ». – Вот что надо слушать!

Поклонники немецкого автопрома выкрутили громкость на полную. Судя по звукам из хрипящих колонок, автор композиции являлся довольно состоятельным человеком, ведь он, по его собственным заверениям, «гребет cash лопатой» и вступает в интимные связи с «чиками на party».

Руслан, в свою очередь, решил не оставаться в долгу и врубил на полную громкость мой трек. Правда, послушать его хотя бы до середины ребята из «БМВ» не смогли. Из багажника, где стоял сабвуфер, послышался треск, а потом в салоне запахло горелой проводкой. Матерясь, Руслан заглушил двигатель, а «немец», дождавшись-таки зеленого сигнала светофора, шумно умчался прочь.

- Ну, что там? – спросил Никита хозяина «Семерки».

- Че-че? – покачал головой Руслан. – Проводка сгорела. Это ж, мать его, не «Harman Kardon»…

- Слышь, Никитос, а что за трек у них играл? – спросил я друга, пока Руслан обрывал провода в багажнике.

- Ты чего, Алишер, это ж по радио уже полгода как крутят… проснулся… - улыбнулся Никита. – Ты не слышал?

- Нет, - покачал головой я. – Я думал, самопал какой-то…

- Да ты что? Они клубы собирают, по гастролям ездят…

- Блин… - удивленно почесал затылок я. – Да такой трек можно за пять минут сделать...

Трек за пять минут сделать… Меня осенила идея. Толком не попрощавшись с Никитой и Русланом, я схватил рюкзак и бегом помчался домой.

Глава 8

- Алишер, как ты думаешь – что твоя музыка приносит миру?

- На этот вопрос хочется ответить какой-нибудь пафосной длинной речью, но… х** вам, а не длинная речь. Ладно, ладно… шучу.

На самом деле я вообще не думаю об этом. Потому что у меня нет такой цели. Я не собираюсь никого ничему учить. Я просто делаю то, что мне нравится. И получаю от этого удовольствие. Вот и все. Мы же не знаем, что будет с нами после смерти. Никто не знает. Стараться жить, строя планы на то, о чем ничего неизвестно… согласись, как-то глупо.

Мне нравится думать о том, что происходит здесь и сейчас. Я вообще не очень рациональный человек. Может, когда стану старше, это придет. Но пока мне не хочется быть таким. Я люблю побыть веселым р********м. Это круто. На самом деле все так хотят! Но это большой секрет.

И я, в общем-то, не могу сказать, что являюсь музыкантом на сто процентов. Я артист. А артист – это не только песни. Это и видео, и внешний образ, и образ жизни, высказывания и многое-многое другое. Но только я не играю, а просто снимаю свою жизнь.

Вот если мы сейчас поедем к любой станции метро и начнем спрашивать прохожих: «В чем смысл вашей жизни?», я уверен, почти никто не ответит честно. И, не потому что хочет соврать, а потому что люди сами не знают, зачем живут.

Меня особенно раздражает, когда кто-то говорит: «Я живу ради своих детей» или «я живу для своей семьи». Вы в своем уме вообще? Такая позиция значит только одно – ты хочешь, чтобы тебе все были обязаны. И когда ребенок придет к такому родителю и скажет: «Папа, я не хочу поступать в военное училище, как ты мне говоришь, а хочу стать художником», такой отец ответит: «Как же так? Я всю жизнь на тебя угробил, а ты такой-сякой не хочешь делать по-моему…». Это же манипуляция, понимаешь?

Я, хоть и не окончил институт, хорошо усвоил главное правило педагогики – «делай как я». Делай сам, делай хорошо и кто-то, кто смотрит на тебя, захочет также. Вот и все. Покажи пример. Сделай первый шаг. Иди к своей цели. И люди потянутся за тобой.

Сделай выбор и следуй своим путем. Научись быть свободным. Либо ты останешься обывателем, либо сможешь стать чем-то большим.

***

- Мама, пожалуйста, не отказывайся. Ну что мне теперь сделать? Не выбрасывать же, в самом деле…

Я с трудом, но все-таки вручил своей маме самую новую модель ноутбука. Мне было хорошо известно, что она всегда носит компьютер с собой и пользуется им для работы. А буквально вчера вечером услышал, как мама говорит отчиму, что ее ноут совсем перестал держать зарядку. На следующий день, через десять минут после открытия, я уже покупал в магазине электроники самый дорогой портативный компьютер. Да, не удивляйся, теперь это стало возможно.

Я до сих пор надеюсь, что ребята из «БМВ», решившие потроллить меня и моих друзей на светофоре, все еще живы и не разложились на своем ржавом корыте где-нибудь на дороге. Я бы сказал им «спасибо» при встрече за отличную идею, изменившую мою жизнь. Пожалуй, без них ничего этого бы не существовало.

Придя, а, вернее, прибежав, домой тем вечером, я без труда нашел нужный трек. И, послушав его несколько раз подряд, еще раз убедился в мысли, что сделать такую композицию не составит труда. В голове у меня родилась концепция канала, на котором я буду делать треки в стиле современных известных артистов прямо «на коленке».

Семь выпусков моего нового шоу на пять месяцев собрали больше пятидесяти миллионов просмотров. Серебряная кнопка за сто тысяч подписчиков продолжала пылиться в ящике стола, потому что буквально на днях у меня появилась новая, золотая кнопка за один миллион подписавшихся на канал зрителей.

Моя электронная почта была забита предложениями о рекламе. Суммы, фигурировавшие в письмах, поражали воображение. Рекламодатели с уважением отнеслись к моему каналу-миллионнику. Получив первый гонорар за рекламу, я долго рассматривал цифры, появившиеся на моем банковском счете.

- О*****ь, это все мне! – не верил я своим глазам.

В личные сообщения писали ребята, которые хотели, чтобы я свел для них треки. Предложений были десятки. В ответ на первое из них я указал сумму, за которую готов сделать эту работу. И, уже получив согласие от заказчика, заметил, что случайно напечатал лишний ноль, называя прайс. Мои навыки оценивались дорого. Наконец-то, я начал получать то, о чем мечтал.

Вот только с Кариной мы почти не виделись. Наверное, просто, наши отношения окончательно зашли в тупик. В редкие встречи я не находил слов, чтобы по-настоящему честно поговорить с ней о чем-то. Но, каждый раз, провожая ее взглядом, мне было грустно. Может, я все еще верил в любовь? Не знаю… а, может быть, все дело в том, что теперь мне не было одиноко в собственной комнате?

Знаешь, наверное, в этом есть какая-то магия. Когда ты приходишь домой, в пустой комнате садишься за компьютер, открываешь браузер и видишь на экране собственный канал с миллионной аудиторией, то возникает стойкое ощущение, что ты не один.

Каждый твой шаг, каждое слово приобретает вес. Это становится важным. Не для одного, не для десятка, а для миллиона людей. Ты просто можешь включить камеру, задать вопрос, выложить видео в интернет и тут же получить ответ. Жизнь становится похожа на реалити-шоу, но с одной, очень важной оговоркой – ты сам решаешь, какие кадры увидят зрители.

- Ну, что, Никита, думаешь, стоит на улице снимать? – спросил я друга в надежде, что он скажет «нет». Денек выдался холодным.

- Обязательно, - неумолимо ответил Никита. – Сейчас будешь в снег нырять.

- Все ради искусства, б****, - пробормотал я, стягивая куртку.

Пару недель назад на моем канале вышло видео, побившее все рекорды просмотров. Более тринадцати миллионов раз зрители посмотрели выпуск «Трек за 5 минут» на рэпера ПиДи (сокращенно от «Помощник Депутата»), моего земляка.

Следующие видео хотелось сделать не хуже, поэтому я решил, что купание в снегу будет неплохой идеей для нового клипа.

Спустя час, окоченевшими от холода руками пытаясь застегнуть куртку, я уже ехал на такси домой. Водитель, заметив мои посиневшие руки, покачал головой и включил печку на полную мощность. Никита на соседнем сидении радостно улыбался, просматривая на камере получившиеся кадры.

- Алишер, это будет круто. Думаю, за пару дней смонтирую.

- Хорошо, Никитос.

Мне хотелось только одного – поскорее добраться домой и забраться в горячую ванную. Я так замерз, что даже если бы прямо сейчас в окно такси постучал Сатана и пригласил меня в ад, то я бы с радостью согласился.

Выйдя из машины, мне так хотелось попасть домой, что я не обратил никакого внимания на четверых парней, сидевших на лавочке неподалеку. Уже доставая из рюкзака ключи, я услышал окрик:

- Эй, ананас, а ну притормози! Базар есть!

«Б****, ну неужели вы до сих пор думаете, что слово «ананас» может меня обидеть? Вы серьезно?» - подумал я. А сам прикидывал, удастся ли добежать до входной двери до того, как парни меня настигнут. Похоже, что нет…

Я оглянулся. Обычные с виду ребята – темные дутые куртки, черные штаны. Интересно, просто гоп-стоп? Или что-то посерьезнее?

- Чего хотели, мужчины? – поинтересовался.

- Да мы от друга твоего пришли, передать надо кое-что, – сказал один из парней.

- Что передать?

- Привет…

Дальнейшие события я помню не очень хорошо – неожиданным ударом в голову меня повалили на землю. Били недолго и, повезло, что ничего не сломали. Я успел сгруппироваться и закрыть лицо локтями.

Когда напавшие разбегались, то мне, наконец, удалось расслышать имя того, кто передавал мне такой «мессендж».

- Привет тебе от ПиДи, ананас! Не снимай больше х**** свою, понял?!

Поднявшись на ноги, я присел на скамейку, сплюнул кровь из разбитой губы (один удар все-таки пришелся по лицу) и громко засмеялся. Черт возьми – это же успех! Если этот дурачок ПиДи прислал ко мне каких-то гопников, чтобы те попинали меня ногами – это же победа!

- Никитос, прикинь, меня только что били ребята ПиДи, - радостно сообщил я, набрав друга, едва раздевшись в прихожей.

- Да ладно… ты в порядке? – заволновался Никита.

- Все прекрасно. Мы с тобой на правильном пути!

Через неделю на моем ютуб-канале появились еще два ролика, собравшие больше двадцати миллиона просмотров. Один из них, где я купаюсь в снегу – из цикла «Трек за 5 минут». А второй – это вызов ПиДи на рэп-батл. Я ни словом не обмолвился о драке – в конце концов, «Помощника Депутата» просто могли подставить. Да и не хотелось поднимать из-за этого шум. Свою порцию морального удовлетворения я и без того получил. К слову сказать, батл так и не состоялся. Впрочем, и черт с ним…

- Мама дорогая, - удивленно чесал в затылке Никита. – Сколько здесь?

- Шесть миллионов триста двадцать пять тысяч… - ответил я.

На столе в моей комнате пачками лежали деньги. Я специально снял все полученные за последние месяцы гонорары, чтобы запечатлеть свой успех, так сказать, одним кадром. И, надо признать, картина вышла впечатляющей.

Часть из этих денег я отдам Никите за его работу. Что-то потрачу на рекламу. А для еще одной цели я специально купил небольшой металлический чемоданчик. Но об этом мир узнает чуть позже.

- Слушай, Никита, - задумался я. – Хороший смм-щик берется за рекламу и в итоге за подписчика получается около семи рублей, верно?

- Да, где-то так, - согласился друг.

- А хочешь, я покажу тебе способ, как привлечь зрителей за гораздо меньшую цену?

- Давай.

- Врубай камеру!

Буквально через десять минут на моем канале появился ролик, в котором я спрашиваю у подписчиков – «на что мне потратить сто тысяч рублей?». Меньше, чем за полчаса под видео было несколько десятков тысяч комментариев. Лидером мнений оказался пользователь под ником «Очень УО». Его запись «на шлюх и кокаин» получила больше всего лайков. Под одним из комментариев автор признался, что его интернет-псевдоним расшифровывается как «очень умственно отсталый». Как не прислушаться к мнению такого человека?

- Пошли во двор. Нам понадобится ведро! – хлопнув ладонями по коленям, сказал я.

- Будем кокс из ведра нюхать?

- Не-а…

- Кормушки делать? – засмеялся Никита, вспомнив популярный интернет-мем.

- Тоже не угадал, - улыбнулся в ответ я. – Пойдем!

Мы отправились на небольшой пустырь неподалеку. Правда, металлического ведра в моем доме не было, поэтому по пути мы зашли в ближайший супермаркет. Там я заодно купил жидкость для розжига. Правда, на дровах решили сэкономить – просто наломали сухих веток с деревьев.

- Начинаем запись! – скомандовал я, устроившись на бетонной плите.

Я поставил рядом ведро, накидал в него веток, подлил жидкости и поджег. Содержимое ведра моментально вспыхнуло. Потом я достал из кармана пачку купюр.

- Дорогие мои подписчики. Я спросил у вас – на что же мне потратить сто тысяч рублей. Вы решили, что лучше всего на шлюх и кокаин. Но… вы же понимаете, кто тут решает. Чье мнение определяющее. И поэтому я решил их просто сжечь. Да… вот так просто. Взять и сжечь. Не привлекает меня кокаин. И шлюх я, кстати, тоже не люблю.

После этих слов я облил купюры жидкостью для розжига и бросил в костер. Через несколько минут от бумажек не осталось даже и следа.

- Давай, Никитос, запиливай как есть. Даже без монтажа.

- Как скажешь…

Вскоре мой ролик оказался на первом месте в рекомендациях, собрал пять миллионов просмотров за первые сутки, а на канале прибавилось триста тысяч подписчиков.

- Вот видишь, Никита, - сказал я, когда через пару дней мы вместе просматривали статистику канала. – Подписчик обошелся в тридцать копеек. Ну, какой смм-щик такое сможет?

- Да ты молодец, Алишер, - одобрительно закивал головой друг.

- А я про что? Гений!

Настала пора осуществить следующий шаг. Именно для него я и купил металлический чемоданчик. По моим расчетам в него как раз должна была поместиться сумма, за которую в автосалоне можно купить новенький «Мерс».

Специально для этого похода я пошил на заказ шикарный белый костюм. Мы купили новую камеру – все должно было получиться идеально. Трек для нового ролика я сделал еще на прошлой неделе. На канале появилось небольшое короткое видео с анонсом предстоящей премьеры. Но никто еще не знал – что же это будет.

Я обзвонил знакомых и попросил Никиту сделать тоже самое. Сегодня вечером на скейт-площадке должны были собраться около трех десятков наших приятелей. Этого как раз хватит для отличного клипа. Мы не сказали ребятам, зачем собираем их – мне хотелось, чтобы эмоции на их лицах были настоящими.

Ровно в шесть часов вечера у автосалона Никита включил камеру. Мы заходили внутрь. Для того, чтобы вскоре уехать отсюда на новом белом «Мерсе».

Не знаю, как было у вас, но многие мои знакомые с детства привыкли к мысли, что деньги – это зло. Если денег много – их обязательно захотят отобрать. Если денег много – значит их обладатель – плохой человек и вор, ведь много денег нельзя заработать честным путем. Эти установки остались от мам и пап, бабушек и дедушек, выросших совсем в ином, советском еще обществе, где нормальным считалось иметь лишь деньги, позволяющие закрывать базовые потребности.

Но, вы же понимаете, прекрасно понимаете, хоть, может быть, и не хотите себе в этом признаваться, что дело-то не в деньгах. Дело в вас самих. Это, б****, просто бумажки. Нельзя превратить хорошего человека в плохого, просто дав ему много денег. Как и наоборот. Ты просто можешь позволить себе свободу. Позволить себе жить в удовольствие и заниматься тем, чем хочется. Или не заниматься ничем, а просто сутками напролет лежать в гамаке.

И, давайте начистоту – человек с большими деньгами интересен всем. Люди хотят узнать о нем больше – как же он смог их заработать, на что тратит, а может он разыграет миллион в прямом эфире? И когда в следующий раз будешь хейтить меня за какой-нибудь ролик с деньгами, вспомни – тебя зацепило просто потому, что тебе это важно.

Появление «Мерса» на скейт-площадке получилось фееричным. Никита успел запечатлеть удивленные лица наших знакомых. Из распахнутых настежь дверей звучала музыка, мы устроили вечеринку прямо на площадке. Ребята катились на скейтах, жгли файера, целый ящик которых лежал у меня в багажнике. Такого чувства кайфа и свободы я не испытывал, пожалуй, еще никогда в своей жизни. И мне это нравилось. Конечно, нравилось.

Я был абсолютно трезв, не пил уже много месяцев, не употреблял «деда» или какой-нибудь другой подобной дряни. Но, тем не менее, в моем теле просыпалось именно то счастье, которое я искал в стимуляторах. Оно было доступно прямо сейчас. И, самое главное, я знал – завтра не испытаю никакого похмелья, ведь сегодня буду засыпать трезвым и счастливым. Ведь все меняется так быстро – совсем недавно мы снимали клип со старой «Семеркой», а теперь на моем канале лежало видео с новым «Мерсом».

Это было не просто очередное видео. На свет появился новый Алишер. И дело совсем не в машине. Я больше не носил синие дреды. Больше не делал слезливые признания в любви, насилуя строки своих песен.

Мне кажется, тогда я нашел свой путь. Ведь счастье – это не привычка, как некоторые считают. Счастье – это и есть путь. Когда ты делаешь новый шаг не для того, чтобы придти к цели, а для того, чтобы получать удовольствие в дороге. Кто же знает наверняка – что ждет в конце? А если там совсем не то, чего мы ожидаем? Но я, по крайней мере, пройду по дороге, улыбаясь миру. И мир, в этом нет никаких сомнений, ответит улыбкой.

Через несколько дней, когда клип с «Мерсом» уже успел набрать несколько миллионов просмотров, мы с Никитой ехали ко мне домой. Естественно, на новой машине. Музыка в салоне играла так громко, что я не сразу услышал звонок телефона.

- Алло?

- Алло. Алишер? Доброго дня. Вас беспокоят из Москвы, из продюсерской компании «Голден Стар». Мы хотели бы предложить вам сотрудничество…

Боковым зрением я заметил, как Никитос делает мне какие-то жесты руками. К предложению, которое озвучивал наш собеседник, друг был явно настроен скептически. Я нажал кнопку «отключить микрофон».

- Что думаешь?

- Слушай, Алишер, оно тебе надо? – поднял брови Никита. – Загонят в такой контракт, что жизни рад не будешь. Да и потом – у тебя одного подписчиков на два миллиона больше, чем у всех артистов их лейбла…

- Алло, - я включил микрофон на телефоне. – Знаете, предложение очень интересное. Но я, пожалуй, откажусь.

- Почему? – спросил голос из Москвы.

- Я е*****й… что поделать…

Вот так, не начавшись, закончилась моя карьера в одном из крупнейших продюсерских центров страны. Глупо? Нет, не глупо. Рядом со мной сидел Никита. Мы вдвоем составляли крутую команду. Свободные и молодые. Зачем зависеть от кого-то еще?

«Через сорок метров поверните направо, на проспект Ушинского» - произнес голос в навигаторе, когда мы подъезжали к очередному перекрестку.

- Никитос, - меня внезапно осенило, - у нас камера заряжена?

- Сейчас посмотрю, - ответил друг, потянувшись за сумкой на заднее сиденье, - да, еще восемьдесят процентов.

- Отлично!

Проспект Ушинского не просто так получил свое название в честь знаменитого писателя и педагога. Именно здесь находился университет, в котором сотни юных умов готовились стать учителями. Именно отсюда, «в пучину алкоголизма и асоциального поведения», я был изгнан за один из своих первых клипов. Нельзя было просто так взять и проехать мимо.

- Включил? – переспросил я Никиту, который стоял в пяти шагах напротив, держа меня в объективе камеры.

- Да, начинай.

- Друзья, за моей спиной находится педагогический институт. Когда-то я имел счастье быть студентом этого учебного заведения. Но, как вы все прекрасно знаете, меня отчислили за поведение, порочащее университет. И по мнению ректора и преподавателей, мне, в общем-то, была уготована незавидная участь. Кто-то из них, наверняка, видел меня грузчиком в супермаркете; другие, пожалуй, даже готовы были помочь, когда я подойду к ним на улице с просьбой: «когда допьете, оставьте бутылочку…». Но, - я отошел в сторону, чтобы задний фон сменился со здания универа на «Мерседес», - х** вам!

- Как ты думаешь, - улыбаясь, сказал Никита, - этого хватит для видео?

- Вполне. Может, потом сделаю как вступление для какого-нибудь трека.

- Алишер, - друг указал глазами на какую-то девушку, стоявшую неподалеку. Она, стараясь быть незаметной, снимала нас на камеру своего телефона.

- Эй! – я окрикнул ее. – Как тебя зовут?

Девочка резко убрала телефон и, словно сомневаясь, стоит ли это делать, медленно пошла к нам.

- Полина, - ответила она, подойдя поближе.

- Ты же знаешь меня? – спросил я.

- Конечно, - чуть покраснела она.

- Слушай, Полина… - задумался я. – А ты могла бы мне помочь? Мы снимаем новый видос, но нам не хватает одной детали.

- Какой?

- Мне нужен студенческий билет. У тебя же есть?

- Конечно, - кивнула девушка, доставая из сумочки документ.

Через несколько минут, продолжая на камеру свою речь о высшем образовании, я держал в руке горящий студенческий билет Полины. Я облил его бензином для зажигалки и поджог. А когда огонь стал обжигать пальцы, бросил документ на землю и затоптал ногой.

- Вот так, мамкины бандиты, - шутливо обращаясь к подписчикам, произнес я. – Мне хотелось вернуться сюда лет через десять, чтобы снять подобный ролик, но… все произошло намного быстрее.

Полину, в благодарность за испорченный документ, я обещал угостить кофе и подбросить до дома. Никита, прочувствовав ситуацию, без лишних споров согласился доехать домой на автобусе.

- Друг, - кладя руку на плечо Никитосу, торжественно произнес я. – Обещаю – с ближайшего гонорара куплю тебе проездной.

- Да иди ты! – усмехнулся друг, доставая сумку с заднего сидения. – Давай, до завтра.

- Давай, - подмигнул я Никите, а потом пригласил новую знакомую в салон автомобиля, галантно открыв пассажирскую дверь, - прошу!

Через несколько часов, когда в городе стемнело, мой «Мерседес» с выключенными фарами стоял на пустыре недалеко от кинотеатра. Расстегивая молнию на моих штанах, Полина что-то говорила, но я не слышал слова из-за громкой музыки, от которой в машине дрожали стекла. А когда все закончилось, мне больше всего на свете хотелось, чтобы прямо сейчас позвонил Денис и сказал: «Алишер, я еду с полным рюкзаком «Тасманского деда!».

Не помню дня в моей жизни, когда еще так сильно хотелось впасть в беспамятство. Может быть, это трудно понять; наверное, кому-то сложно представить это. Но самая яркая, самая сильная боль в душе возникает в ту секунду, когда ты понимаешь – рядом с тобой не тот человек, которого хочешь видеть.

Как думаешь – что правит миром? Деньги? Власть? Сила? Или же в наших поступках есть иной, скрытый смысл? Может быть, все дело в том, что мы просто хотим нравиться кому-то? Чувствовать любовь всего лишь одного, но самого важного в жизни человека. Даже великая Троя однажды пала из-за того, что Париса угораздило влюбиться в Елену…

- Даже Троя… - пробормотал я, делая музыку в машине тише.

- Какая Троя? – переспросила Полина.

- Неважно… слушай, а у тебя парень есть?

- Ну, вообще-то да… но, теперь, наверное, был, - ответила девушка.

- Наверное, был… - продолжал бормотать я. – Слушай, давай я дам тебе денег на такси, а?

- Чего? – нахмурилась Полина.

- Говорю, денег тебе на такси давай дам…

Я не успел договорить, потому что девушка отвесила мне знатную пощечину.

- Да пошел ты, придурок!

Громко хлопнув дверью, Полина вышла из машины. Закуривая, я заметил мигающий огонек на торпедо. Все это время в салоне работала камера, снимавшая происходящее. Из этого мог бы выйти отличный клип. Но… я взял камеру в руки, зашел в меню и нажал кнопку «стереть все файлы». Нет, это кино смотреть мне больше не хочется.

- Привет, - тихо сказал я, глядя на удивленное лицо Карины.

- Алишер… - ответила она. – Ничего себе сюрприз. Еще и в два часа ночи.

- Слушай, я знаю, что мы не виделись чертову тучу времени. Но, знаешь, я…

- Заходи, не будем же всю ночь в подъезде стоять…

Глава 9

- Алишер, давай последний вопрос. В чем секрет твоей популярности? Как тебе удается каждый раз собирать миллионы просмотров и продолжать вызывать интерес зрителей?

- Все очень просто… я гений. Все, заканчиваем снимать! Ладно, шучу опять… ты когда-нибудь слышал про какао ванн Гуттена? Была такая история – в начале 20 века человек, приговоренный к смерти, заключил договор с производителем какао. Тот обещал большую материальную помощь его семье. И перед повешением смертник сказал: «Пейте какао ванн Гуттена!». После такой промо-акции продажи резко взлетели. Все хотели узнать – что же за напиток такой? Понимаешь?

Что толку от того, что ты запишешь трек или напишешь книгу, о которой никто не узнает? Создание какого-нибудь произведения – это только первый шаг. Нужно еще сделать так, чтобы о нем узнал весь мир.

А уникального рецепта здесь нет. Нужно каждый раз искать что-то новое. И тот, кто находит лучший способ, оказывается в топе. Сейчас в топе я. Значит, у меня неплохо получается, правда?

***

Я знаю – ты бы гордился мной. У меня получилось, папа. Наверное, каждый родитель хочет, чтобы его ребенок был счастливым. Радовался жизни. Открывал глаза по утрам с улыбкой. У меня получилось, папа.

В мое окно каждое утро светит солнце. И даже если оно прячется за облаками, я точно знаю – солнце никуда не исчезло. Надо всего лишь подождать, пока ветер разгонит облака.

- Алишер, ты с кем разговариваешь? – войдя в комнату, сказала Карина.

- Я-то?.. Да, пожалуй, сам с собой.

- Вот сколько раз я тебя просила не курить в кровати, а?

- Сто? Тысячу? Ничего не могу с собой поделать. Знаешь, такой анекдот есть: «Курить п****ц люблю». Там, в общем, мужика спрашивают…

- Алишер!

- Ладно, ладно… - выпустив густое облако дыма, я потушил сигарету в пепельнице.

Карина присела рядом со мной и, обняв, долго гладила мои сбившиеся после сна волосы.

- А, знаешь, - сказала она. – Мне нравится твоя новая прическа. Дреды мне иногда напоминали щупальца монстра…

- Да мне тоже, - рассмеялся я. – Кстати, мой папа тоже хвостик носил.

- Правда? Ты не рассказывал…

- Да как-то случая не было… а ты чего так рано встала? – часы на стене показывали половину восьмого утра.

- На учебу же надо, Алишер. В отличие от некоторых, - Карина постучала пальцем по моей груди, - я планирую получить диплом.

- Похвально, - улыбнулся я.

- Ладно, побегу. Кофе сваришь сам, я не думала, что ты проснешься так рано, так что…

- Не парься… хорошего дня.

Едва услышав звук закрывающейся входной двери, я снова закурил. Мне некого было стесняться. Моя мама теперь жила в Италии, я стал полновластным хозяином квартиры. Карина приходила ко мне почти каждый день, в ванной появились ее зубная щетка, шампунь и куча разных бутылочек, о предназначении которых мне оставалось лишь догадываться.

В комнате функционировала полноценная студия звукозаписи. Порой я по несколько дней подряд не выходил из дома, увлеченный обработкой треков и видеомонтажом. В голове вертелась куча творческих идей, которые мы вместе с Никитой претворяли в жизнь. Нам хотелось, наконец, записать полноценный альбом, но нужна было какая-нибудь «фишка», которая поможет сделать его по-настоящему особенным.

- Алишер, - спросила меня Карина в один из вечеров, когда мы, держа в руках кружки с горячим чаем, искали в интернете какой-нибудь интересный фильм, - может, собаку заведем?

- Собаку? - удивился я. – Никогда всерьез не думал о домашних животных.

- А что? Я вот в детстве мечтала, а мне родители так и не купили… это же круто – приходишь вечером с работы, а она тебя встречает. Собаки очень привязываются к людям.

- Вот именно, - пожал плечами я. – А если я, например, на гастроли буду уезжать? Не будет меня месяц, два, а, может, полгода? Собаку же надо на кого-то оставлять…

- А как же я? – сказал Карина. – Я же буду ждать тебя.

- Что-то мне подсказывает, - я отставил в сторону кружку с чаем, - а не о детях ли ты подумываешь, а?

- С чего ты решил? – улыбнулась Карина.

- По-моему, девчонки всегда так заходят издалека – сначала собака, потом дети…

- А даже если и так? – ответила она. – Ну, подумай, а кем мы будем, например, через десять лет?

- Не знаю, - честно признался я. – Мне нравится жить здесь и сейчас.

- Ты же не будешь вечно записывать свои клипы?

- Почему же? Вот, посмотри – Пол Маккарти до сих пор на сцене, Марк Нопфлер с гитарой в руках сединами тресет. Примеров много…

- Ну, ты сравнил! – рассмеялась Карина. – Они серьезную музыку делают, а ты прикалываешься просто! Твои зрители вырастут через пару лет, а новым, наверное, уже совсем другие вещи будут интересны.

- Ты хочешь сказать, что я для школоты только пишу? – нахмурился я.

- Алишер, прости, если я скажу резко, но… разве нет?

- Знаешь, я в книге читал про Джима Моррисона…

- А кто это? – переспросила Карина.

- Группа такая была «The Doors». Так вот… он вообще жил на улице, ел ЛСД, спал на крышах гаражей под открытым небом. И, тем не менее, стал классиком рока. Вряд ли он думал о будущем. Человек просто жил так, как чувствовал. И это честно. Честнее делать то, что хочется, чем то, что нужно. Правда?

- Наверное…

- В конце концов, мы просто пыль в масштабах вечности…

Мы просто пыль. Или пепел. Наподобие того, что я стряхиваю в пепельницу прямо сейчас. Но, пожалуй, к приходу Карины нужно будет все-таки проветрить комнату…

Моя комната… может, когда-нибудь свет увидит книгу или фильм, где про нее расскажут, как о легендарной омской квартире Егора Летова. А, с другой стороны… почему когда-нибудь? Где телефон?

- Никита, срочно дуй ко мне, есть идея!

- Это будет не просто альбом! Это будет реалити-шоу! Мы запишем альбом за неделю в прямом эфире. А? Как тебе идея? Ну, скажи уже: «Алишер, ты чертов гений!», а, скажи?

- Ну ты е******й, - почесав затылок, ответил Никита. – Но идея шикарная!

- Тогда погнали! – вскочив с кресла, сказал я.

Через полчаса на моем канале появилось видео «Альбом в прямом эфире за неделю». Цель была поставлена.

Через три дня работа началась. Первую же трансляцию посмотрели почти миллион зрителей. Видео растянулось более, чем на пять часов. Вместе с Никитой мы писали музыку, на ходу сочиняли тексты и тут же сводили треки.

Единственной проблемой оказался рост моего друга – Никита был почти на голову ниже меня. И при записи вокала приходилось постоянно менять высоту стойки микрофона. Процедура надоела нам минут через сорок после начала трансляции. Выход был найден быстро – Никита, записывая свои партии, вставал на стул, что позволяло ему стать примерно одного роста со мной. Зрители были в восторге.

- Послушайте, друзья мои, - я отвечал на комментарии, пока Никита, надев наушники, сводил трек, - зачем вы пишете, что вам скучно? Скучно, б****, вам. Это же не развлекательное шоу. Или вы думали – Алишер запишет все за пять минут и все? Нет, ребята, это нужно затем, чтобы вы почувствовали атмосферу. Узнали, как создаются треки. Вот, пожалуйста, на ваших глазах. Вот так мы работаем.

Когда трансляция закончилась, и камеры были выключены, я вышел на кухню. Оказалось, что Карина вернулась с работы полтора часа назад и все это время ждала, когда мы закончим.

- А я смотрела трансляцию, - сказала она. – О*****ь, конечно… смотреть в интернете то, что происходит в соседней комнате.

- Время такое, - улыбнулся я. – Сейчас все происходит в интернете.

- Алишер, - радостно сказал появившийся в кухне Никита. – Ты комментарии читал?

- Ну, что-то читал… но, не все конечно.

- Вот смотри, - немного покраснев, с удовольствием цитировал друг: - «Вот бы и мне такого Никиту» - пишет Варвара М. «А Никита-то какой красавчик». Это Марина Зуева написала. «Никита похож на милую котлетку» от некой Фудзи.

- Ми-ми-ми, б****, - надув губы, сказала Карина под наш дружный хохот. – А про что хоть песня была? А то я начало не смотрела...

- Съели деда, - покачав плечами, ответил Никита.

- Чего? – переспросила Карина.

- Потом расскажу, - закуривая, улыбнулся я.

- Ладно, брат, я погнал. Завтра в десять начнем? – сказал Никита.

- Да ты смерти моей хочешь? – ответил я. – Не для того мы с тобой становимся звездами, чтобы в девять утра вставать. Подруливай часам в двенадцати.

- Давай… - улыбнулся в ответ Никита.

- Алишер, зачем ты это придумал? – спросила Карина, когда мы остались в квартире одни. – Сейчас все посмотрят трансляцию, услышат песни, а потом альбом никто слушать не станет.

- Нее… - закуривая снова, сказал я. – Трансляции посмотрят, ну, может, миллион человек. Они бы и альбом послушали, если бы он просто так вышел. А теперь эти люди своим друзьям обязательно расскажут: «Слушай, крутой чел альбом в прямом эфире записал!». Друзья скажут: «Да ладно? Надо послушать!». И в итоге его услышат пять миллионов. Или больше. Такая идея.

- Думаешь, сработает?

- Конечно!

Искусство ведь всегда субъективно. Кто-то любит один жанр, кто-то другой. Нельзя с определенностью сказать – «вот это хорошо, а это плохо». Это не спорт, где победитель определяется количеством голов или скоростью бега.

Знаешь, все хотят быть в прямом эфире. Не веришь? Открой ленту любой социальной сети. Люди стремятся к публичности – ведут дневники путешествий, прямые эфиры, пытаются кого-то чему-то учить. А я покажу как делать о******ю музыку. И даже если она не понравится, ее захотят услышать. Папа бы гордился мной.

Через несколько дней, когда на моем канале уже лежали четыре трансляции с записью нового альбома, я, проводив Никиту, уснул прямо за компьютерным столом. Мне хотелось немного разобрать сообщения в социальных сетях, письма на электронной почте. Несколько коммерческих предложений, лежавших там, поражали воображение суммами гонораров. Если принять их все, я бы, наверное, смог бы даже приобрести небольшой остров где-нибудь в Тихом океане. Ну, ладно, может быть не целый остров… но в Северном Ледовитом океане точно бы мог купить.

А утром, рассматривая в зеркало отпечатки от клавиш на своем лице, вдруг понял, что Карина сегодня не ночевала у меня. Может, она предупреждала об этом? Не помню… о, в дверь звонят. Это наверняка она!

- Здорово, Алишер… - рассматривая мое лицо, Никита не мог сдержать смех. – Дай угадаю, ты…

- Не стоит, - перебил его я. – А чего ты пришел? Сколько времени?

- Ну, здравствуйте! – всплеснул руками друг. – Три часа дня уже. Работать пора.

- Ну х*** себе… - согласился я.

- Кстати, отличное название для нового трека!

- Ну, вот и все! – торжественно произнес Никита, когда спустя неделю после старта проекта, мы свели последний трек.

Трансляция последнего дня закончилась меньше минуты назад. Мы добились своего. Завтра альбом будет выложен в сеть. И, если честно, мне хотелось только одного – спать, спасть и еще раз спать. Никита, смотревший на меня красными, но счастливыми глазами, кажется, был того же мнения.

- Братан, мы это сделали, - откидываясь на спинку кресла, сказал друг.

- А ты сомневался? – подмигнул я Никите.

- Слушай, мне дед вчера звонил, - заулыбался друг. – Говорит, я видео ваши посмотрел.

- И что? Понравилось?

- Обещал п***ы дать, когда приеду, - расхохотался Никита. – Зачем, говорит, вы деда съели?

Когда Никита ушел домой отсыпаться, я залил новые треки в социальную сеть. Публикация должна была появиться ровно в полночь. Оставалось всего двадцать минут. Я вбил свое имя в новостной ленте и нашел все две публикации на тему нового альбома. Это были записи в маленьких пабликах. Да и хрен с ними… скоро все узнаем.

Я закурил и смотрел на часы. Осталось девятнадцать минут… восемнадцать с половиной… семнадцать…

Вдруг я услышал, как в замке входной двери поворачивается ключ. На пороге появилась Карина. Мы не виделись пару дней, но за это время в моей жизни произошло так много, что мне казалось, будто я не видел ее несколько лет.

- Как дела, Алишер? – спросила Карина.

- Отлично, альбом готов, - ответил я.

- Да, я видела кусочек видео. Вот и решила придти, раз вы закончили.

- А раньше почему не приходила? – потушив сигарету в пепельнице, спросил я.

- Я подумала, что тебе не до меня… вы с Никитой так усердно писали альбом.

- Ага… - задумчиво кивнул я. – И собаку бы, наверное, не выгуливал…

- Какую собаку?

- Никакую… слушай, я очень устал. Дико хочется спать…

Несмотря на усталость, уснуть не получалось. Лежа в полной темноте, я не знал, который час. Но время уже давно перевалило за полночь. А, значит, альбом опубликован. Я твердо решил, что до утра не стану заходить в интернет. На телефоне были отключены все оповещения. Тысячи моих зрителей следили за альбомом в прямом эфире. И я сейчас мог бы также сидеть у компьютера, обновляя статистику прослушиваний. Но мне этого не хотелось. Пусть я узнаю об этом только завтра. А сейчас нужно уснуть…

Той ночью я отчего-то совсем не чувствовал теплоты Карининых ладоней. Я словно улетел куда-то прочь, в иные пространства. А тело… тело, кажется, осталось просто для того, чтобы постеречь мое место в земном мире. Словно кондуктор положил газетку на седушку в вагоне трамвая, чтобы случайный пассажир ее не занял.

Под утро усталость все-таки взяла свое. Я уже не видел, а скорее чувствовал, как первые солнечные лучи пытаются заглянуть в мою комнату сквозь небрежно закрытые шторы. А, открыв глаза вновь, увидел на телефоне семь пропущенных звонков от Никиты.

- Алишер, е****-батон! – возбужденно кричал в трубку друг. – Сколько можно спать?! Уже пять часов вечера! Ты видел? Нет… ты ВИДЕЛ?!?

- Что видел? – сонно пробормотал я.

- Десять миллионов, Алишер! Десять, с***, миллионов скачиваний! За неполный первый день!

- О*****… - только и смог ответить я.

- Давай просыпайся скорее! Перезвоню попозже.

Я открыл на телефоне список оповещений. Среди тысяч сообщений, уведомлений о комментариях, заявок на добавления в «друзья» в социальных сетях, в глаза бросилось оповещение о переводе на банковский счет. Несколько дней назад, тем вечером, когда я уснул прямо за компьютерным столом, на мой электронный адрес пришло письмо с приглашением стать лицом одного очень известного бренда. Это показалось такой крутой идеей, что я согласился, даже не обратив внимание на сумму контракта. А сегодня на мой счет пришла предоплата. Цифра оказалась настолько внушительной, что остров в Тихом океане уже не казался такой уж далекой реальностью.

Закурив, я пошел на кухню сделать кофе. На столе лежала записка. Конечно, от Карины.

«Знаешь, Алишер, мне кажется, что если я буду рядом, тебе всегда придется выбирать между мной и музыкой. Ты, конечно, скажешь, что это глупость, но… я знаю это. Помнишь, однажды, я посоветовала тебе стать демоном. Люди потянутся к тебе, будут предлагать что-то просто ради того, чтобы побыть рядом с тобой. И у тебя получилось.

Тебе идет быть таким. А я, пожалуй, все-таки заведу себе собаку…»

- Б***ь, женщины… - отложив записку в сторону, вздохнул я.

Сигарета истлела, а я так и не успел сделать ни одной глубокой затяжки. Выбросив потухший окурок в раковину, закурил снова. Густой дым быстро наполнил маленькую кухню.

- И что теперь?.. – спросил я самого себя. – Бежать за ней? Покупать ошейник для собаки?

Я взял в руки телефон и начал набирать сообщение: «Я люблю тебя…»

- Но веду себя так, будто мне пох… - закончил я вслух.

Сообщение так и не было отправлено. Вместо этого я достал из шкафа сумку, побросал туда кое-какие вещи, ноутбук, микрофон, который подарил мама, и вышел во двор. У подъезда ждал белый «Мерседес», изрядно запылившийся за последнюю неделю.

- Никита, - сказал я, набрав номер друга, - что делаешь?

- Честно? – отозвался Никита. – О*****ю…

- Я, в принципе, тоже… - рассмеялся я. – У тебя какие планы на ближайшие дни?

- Не знаю…

- Тогда собирайся. Я заеду через двадцать минут.

- Куда поедем? – спросил Никита.

- В Москву, - ответил я.

- Чего? Ты серьезно? Что там делать будем?

- Что делать? – переспросил я. – Жить будем…

Через полчаса две наших сумки уже лежали в багажнике моего «Мерседеса». Мы ехали в Москву.

Это круто – быть свободным в двадцать лет. Когда ты молод, то еще способен на подобные безумства. И пусть наш путь кому-то может показаться легким, но… он ведь не был таким. Даже реалити-шоу не сможет показать то, что происходит глубоко в душе. Микрофон никогда не сможет записать твои мысли, стук сердца, разрывающегося от отчаяния и волнения; усталость от бессонных ночей, когда утром не хочется подниматься с кровати, просто потому что это не имеет никакого смысла.

И, если бы моя судьба сложилась иначе, я все равно бы проделал этот путь. Может быть, не на белом «Мерседесе». Может быть, мне пришлось бы добираться к своей цели в вагоне товарного поезда, запрыгивая в темноте, когда состав притормаживает на повороте. Но я все равно бы очутился в этой точке. Потому что путь к мечте не всегда бывает легким. Но мечта стоит того, чтобы рискнуть.

Мы остановились на заправке. Путь предстоял неблизкий, надо было залить полный бак бензина, и, заодно, купить какой-нибудь еды. Пока Никита расплачивался на кассе, я смотрел на старенькую «Киа», на заднее сиденье которой какой-то мужчина помогал забраться своей маленькой дочери.

- О! Привет, Алишер, - неожиданно сказал мужчина, заметив меня.

- А… здрасьте… - его лицо было знакомым, но я не мог припомнить – откуда я знаю этого человека.

- Забыл своего учителя истории? – подмигнул мне собеседник.

Точно! Это был Павел Валерьянович, он читал в универе лекции по истории. Странно, что он еще помнил меня.

- А я смотрел твои видео, - улыбаясь, сказал историк. – Ты молодец. Дочке, правда, не показывал, мата слишком много. Подрастет, обязательно расскажу, что ты был моим учеником. Пусть и не долго…

- Такой формат, - пожал плечами я.

И тут меня внезапно осенило. Я вспомнил день, когда стоял в кабинете декана, ожидая результата голосования по вопросу моего исключения. Кто-то один проголосовал «против». Неужели, это был историк?

- Слушайте, а это вы тогда против моего исключения голосовали? – спросил я.

- Да я не помню уже, давно это было… - улыбаясь, пожал плечами Павел Валерьянович. – Тем более ты, мне кажется, не сильно по универу скучаешь?

- Совсем не скучаю… - честно признался я.

Мы были совсем разными. Но каждый из нас оказался счастлив по-своему. Я – потому что ехал к своей мечте. Историк - потому что то и дело подмигивал и улыбался дочке, сидящей в салоне старенькой машины. Наверное, так и должно быть.

Вряд ли счастливый человек станет кому-то завидовать, говорить гадости просто потому, что кто-то решил быть не таким, как он. Счастливый человек видит Вселенную многогранной. Ему не нужно рушить чей-то мир, чтобы на его обломках строить свой. Он прекрасно понимает, что места хватит на всех. И каждый имеет право на жизнь, которую считает правильной для себя.

- Вот, Алишер, набрал всего, что только можно было, - сказал Никита, принеся в руках два больших пакета с едой.

- А мы вот в Москву едем, - зачем-то сказал я Павлу Валерьяновичу.

- О! Круто, - улыбнулся историк. – Ну, удачи вам, ребята. Путь неблизкий…

- Доедем потихоньку, - ответил Никита.

- Сейчас, минутку…

Историк подошел к своей машине и, достав что-то из бардачка, вернулся к нам.

- Алишер, я в трансляции видел, что в твоей комнате большой книжный шкаф стоит. Любишь читать? – спросил Павел Валерьянович.

- Люблю.

- Вот тебе подарок от меня. Это из первого тиража в Советском Союзе. 1973 год. Редкая вещь. Может, в дороге почитаете. А так, займет место на твоей полке.

Историк протянул мне потрепанную книгу.

- «Мастер и Маргарита»? – улыбнулся Никита. – Я в школе читал. Хорошая вещь.

- Хорошая, - согласился Павел Валерьянович. – Ладно, счастливо ребята.

- Спасибо, - хором ответили мы.

Когда мы отъехали километров на сто от города мобильный интернет совсем перестал ловить. Радио тоже не спасало – оставалось либо слушать шансон, либо петь самим. Никита, включив свет в салоне, взял в руки подаренную историком книгу.

- Чукча читать учится, - подшутил над другом я.

- Ой, да ладно тебе…

- Слушай, а давай погадаем по книге? Умеешь?

- Как это? – спросил Никита.

- Очень просто. Задаешь вопрос, потом наугад открываешь страницу и читаешь ответ.

- Давай…

Я вспомнил, как проделывал такую операцию в последний раз, на площади, спрятавшись на скамейке в кустах в ожидании вечера, чтобы поиграть на гитаре. Казалось, что с того дня прошло не меньше тысячи лет. В гитарном чехле тогда как раз лежала книга «Мастер и Маргарита». Совпадение?

Я задал тот же вопрос, что и тогда: «Что ждет меня через пять лет?». Никита, артистично обслюнявив палец, открыл роман и прочитал:

«Слушай беззвучие, слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, - тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду… вот твой дом, твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься, и кто тебя не встревожит».

- Да ты прикалываешь? – не поверив своим ушам, сказал я.

- В смысле? – не понял Никита. – Как ты и сказал – открыл в случайном месте… что не так?

Я лишь улыбнулся в ответ. Уже давно стемнело. Мы были одни на опустевшей трассе. И лишь свет фар белого «Мерседеса» освещал дорогу, уносившую нас прочь от родного города в новую жизнь. Какой она будет? Кто знает…

«…мастеру казалось, что слова Маргариты струятся так же, как струился и шептал оставленный позади ручей, и память мастера, беспокойная, исколотая иглами память стала потухать. Кто-то отпускал на свободу мастера, как сам он только что отпустил им созданного героя…»

Эпилог

- Ну, вот и все, Алишер. Материал готов. Думаю, дней через десять все смонтируем и выложим в сеть.

- Хорошо, ты же пришлешь посмотреть перед тем, как выкладывать?

- Да, конечно.

Съемочная группа быстро собралась и покинула мой дом. А я поднялся на второй этаж, вышел на террасу и закурил. В доме не было никого, кроме меня. Я остался один.

Похоже, скоро начнется дождь. Ветер гонит по улице опавшие листья. И эта осень, пожалуй, стала первой, когда мне не было грустно оставаться одному.

Но, знаешь, у каждого из нас, наверное, есть человек, расставаясь с которым ты говоришь: «Не надо звонить. Потому что если я буду пьян, то обязательно возьму трубку». А сам понимаешь, что брать ее ни в коем случае нельзя. Потому что вряд ли сможешь выполнить обещания, о которых скажешь.

А если все-таки позвонит?

А, может, и позвонит. Счастье – это ведь не цель. Счастье – это путь.

Конец