Алира

Глава 0.1

Что... что же мне написать? За все время я в первый раз сажусь за личный дневник. Наверное, начну с Алиры и дам название тоже "Алира". Посмотрим, как моя жизнь может измениться... да и изменится ли она вообще?

Я Рамин Дарже вырос в приюте. Сколько себя помню, меня окружали стены, воспитатели и шумные дети, но никто по-настоящему не ждал меня. Нужно было быстро научиться быть тихим, наблюдательным, не показывать слабость. Я рос, прислушиваясь к каждому шагу, каждому слову - потому что понял, что только так можно выжить. Иногда казалось, что одиночество - это мой единственный союзник.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я получил свою первую квартиру. Маленькую, пустую, но свою. В ней было тихо. Никто не требовал объяснений, никто не смотрел через плечо. Я впервые почувствовал, что могу распоряжаться своей жизнью. Эти четыре стены были одновременно свободой и весом: свобода принимать решения и вес ответственности за себя.

Потом я поступил в университет. Учёба давалась нелегко, но я понимал: если хочу чего-то достичь, если хочу быть кем-то больше, чем просто «ребёнок из приюта», мне нужно работать над собой. Университет стал моим первым шагом в мир, где можно доверять людям - осторожно, маленькими порциями, но всё же доверять. Я научился дружить, смеяться, быть немного человеком среди других.

После университета к двадцати трем годам я выбрал работу маляра. Промышленные объекты, краски, растворители, токсичные пигменты - это был мой способ выживать и чувствовать, что я всё ещё держу мир под контролем. Каждый день в плохо проветриваемом помещении, среди запаха растворителей, был борьбой - с самим собой, с усталостью, с собственными страхами. Работа помогала мне держать мысли в порядке, давала ощущение силы.

Но эта сила была обманчива. В двадцать восемь лет каждый вдох мог стать последним, каждый день - испытанием. Болезнь пришла постепенно, почти незаметно, и разрушила то, что я считал безопасным. Мои лёгкие, мой воздух, моя жизнь - всё оказалось на весах. Я узнал, что у меня рак лёгких. Неоперабельный. Метастазы уже успели разойтись по другим органам. Осталось… два месяца. Два проклятых месяца, чтобы дышать, чтобы жить, чтобы хоть как-то успеть.

Я усмехнулся сквозь боль. Дышать тяжело. Каждый вдох - словно пытка. Каждый день напоминает о том, что время заканчивается. Я не хочу знать, как с этим можно справляться… я выбрал бы смерть сейчас, чем ждать определенного времени.

Глава 1

Что… что же мне написать? За всё это время, наверное, впервые сажусь и открываю личный дневник. Назову его «Алира». Посмотрим, как моя жизнь может измениться… а изменится ли она вообще? Даже не знаю. Просто хочу… наверное, рассказать, что всё это время я обманывал самого себя.

- Сегодня надо будет заскочить в больницу за анализами.

- Кстати, да, на днях надо сдать начальству.

- Комиссия каждый год, а я так-то не богатый парень.

- Уж кто бы говорил.

Он усмехнулся так, будто это было не про деньги, а про привычку жаловаться.

Подойдя ближе, коллега хлопнул меня по спине. Не сильно, но так, что в груди что-то неприятно отозвалось.

- Работаешь хорошо, на жизнь хватает. Не жалуйся.

Я хмыкнул, но ничего не ответил.

Он вытащил сигарету изо рта, тяжело выдохнул дым. Серый, густой, он на секунду завис в воздухе, прежде чем раствориться под потолком.

- Не думаете, что пора бросить курить?

Он посмотрел на меня так, будто я предложил отрезать ему руку.

- Ты что?! Хочешь меня единственной прелести жизни лишить?

- В чем же прелесть - засорять легкие, а потом горло надрывать в кашле?

- Ничего ты не понимаешь, молодняк.

Слово зацепило. Не обидело - просто неприятно легло.

Я медленно поднялся с пола, отряхнул ноги. Колени немного дрожали, но я сделал вид, что это из-за усталости. Поднял голову и протянул ему руку.

- Я, пожалуй, пойду.

- Уже уходишь?

- Смена закончилась, а у меня время бежит.

Мужчина протянул руку и неожиданно дёрнул меня к себе, будто проверяя, не исчезну ли я раньше срока.

- К любимой собрался?

Я усмехнулся краем рта.

- Не смешите меня. Отношения и я несовместимы.

Он отпустил руку, почесал затылок, будто только сейчас понял, что сказал лишнее.

- С такой работой как у нас, о здоровье можно и не мечтать.

Подняв сумку с пола, я закинул ее на плечо.

- Завтра опять в ночь?

- Возможно. Без графика не могу сказать, память подводит.

- Ну и кто же из нас старый?!

- Вы сами это сказали. Не переводите стрелки на меня.

- Хорошо-хорошо.

Он махнул рукой.

- Удачно в больницу сходить. Будем ждать вестей!

- Были бы какие!

Я усмехнулся и пошёл в сторону раздевалки. Переоделся быстро, скинул рабочую одежду, сложил её в шкафчик. Проверил карманы, закинул сумку на плечо. Достав телефон, я взглянул на время:

- Восемь тридцать шесть… Тааак, а мне во сколько на прием?

Я пролистал закладки в телефоне, зацепился взглядом за напоминание.

«Терапевт. Забрать заключение! 9:05!»

- На автобус вроде успеваю.

Я закинул в сумку всё, что осталось под рукой, даже не проверяя порядок. Всё равно потом разберусь. Или не разберусь. Вышел на улицу - и сразу вдохнул глубже, чем собирался.

Воздух был свежий, утренний, с примесью чего-то тёплого и сладкого.

- Мм... что-то сладкое пекут. На обратном пути надо будет заскочить в булочную.

Мысль была глупая, мелкая, но неожиданно приятная.

На остановке я просидел какое-то время, глядя в никуда. Люди рядом приходили и уходили, кто-то говорил по телефону, кто-то нервно смотрел на часы. Я просто сидел.

Автобус подъехал лениво, будто тоже не хотел торопиться. Я вошёл, расплатился и сел на дальнее сиденье у окна. Прислонился виском к стеклу, едва наклонившись.

- Освободился… а планов на день вообще никаких.

Фраза прозвучала странно пусто. Я тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Всего на секунду. Так мне показалось.

- …остановка «Поликлиника Аслед».

Голос ударил резко. Я распахнул глаза и увидел, как двери уже начинают сходиться.

- Чёрт!

Я вскочил и рванул к выходу.

- Мужчина!

Я вылетел из автобуса буквально в последний момент. Сразу же согнулся, упершись руками в колени, хватая воздух. Сердце колотилось, но вместо злости вдруг накатила смешинка.

- Еще бы чуть-чуть - и хвост прищемил бы! Сколько… сколько мне по времени осталось?

Я вытащил телефон, глянул на экран и тут же убрал обратно.

- Двадцать пять.

Выпрямившись, я сделал шаг.

- Двадцать пять?!

Я вновь резко вытащил телефон из кармана:

- Фух… я думал, опаздываю. А это температура высветилась. Пятьдесят четыре минуты. Нормально. Успеваю.

Я пошёл по аллее к поликлинике, не спеша. Асфальт был разрисован детскими мелками - домики, солнца, кривые человечки с огромными головами. Я задержал взгляд на одном рисунке чуть дольше, чем следовало.

Почему-то стало тихо. Даже внутри.

- Простите… не могли бы вы отойти в сторону, чутка? Я хочу сделать фото котенка.

- А? Да, конечно.

Девушка сделала шаг в сторону, к другой нарисованной картинке. Мел под её ногами тихо хрустнул.

- Правда, красиво?

- Я редко сюда хожу…

- Но сегодня нам с вами выпал шанс попасть на выставку.

Я хмыкнул, уголком губ. Поднял телефон, поймал в кадр нелепо милого котёнка с огромными глазами и слишком короткими лапами. Нажал кнопку.

- Хорошего дня вам.

- Спасибо и вам.

Она ушла, а я ещё секунду смотрел на экран, будто фотография могла что-то удержать. Потом убрал телефон и двинулся дальше.

Через некоторое время я добрался до кабинета терапевта. Коридор был набит людьми и тишиной одновременно. Кто-то кашлял, кто-то листал бумаги, кто-то смотрел в пол так, словно тот мог дать ответ раньше врача.

- Следующий!

Я вздрогнул и резко поднялся, будто это слово было адресовано мне уже давно. Дверь закрылась за спиной с глухим щелчком.

- Рамин Дарже?

- Да, это я.

- Прошу, присаживайтесь.

Врач встал и жестом указал на стул напротив стола.

- Спасибо.

Я сел, стараясь не ерзать, хотя ноги сами искали удобное положение.

- Вы пришли за результатами исследования, верно?

- Да, для работы. И… еще, совсем недавно я сделал некоторые другие анализы. Из-за самочувствия.

- Хорошо, сейчас посмотрим…

Он повернулся к компьютеру. Клавиатура тихо щёлкала, размеренно, почти успокаивающе. В его очках отражался экран, но цифры расплывались, не желая складываться во что-то понятное.

Кабинет был строгим и белым: стены, стол, дверь - всё сливалось в один светлый фон. Резкий запах антисептика врезался в нос, словно пытался выжечь из воздуха всё лишнее.

Я положил руки на колени. Пальцы были в тонких разводах краски, въевшейся в кожу. Я тёр их вчера до жжения, но она осталась. Тёмная, упрямая. Как напоминание о работе. Или о чём-то ещё.

Глядя на свои руки и вдруг я поймал себя на мысли, что сейчас они выглядят чужими. Будто принадлежат не мне, а кому-то, кого я просто временно подменяю.

Врач замолчал. Слишком надолго.

И в этой паузе стало не по себе. Не из-за страха даже - из-за ощущения.

- Кашель у вас давно?

- Несколько недель.

- С примесью крови?

Я на секунду задумался, прокручивая в голове утренние плевки в раковину, слишком тёмные, чтобы списать на фантазию.

- Иногда.

Он кивнул, не глядя на меня.

- Одышка?

- Есть.

- Усталость?

- Да.

Он листал что-то на экране. Остановился. Слишком надолго.

Потом снял очки и протёр их салфеткой.

- Рамин, результаты ваших анализов вызывают серьёзные опасения.

Я смотрел на него и вдруг почувствовал странную пустоту, будто из комнаты начали медленно выпускать воздух.

- В лёгком обнаружено образование. Мы провели дополнительные исследования, чтобы исключить ошибку.

- Что это значит?

Он посмотрел прямо на меня, впервые за весь разговор.

- Это злокачественный процесс.

Потом добавил проще:

- Рак.

От услышанного, сердце будто на миг остановилось.

- Стадия поздняя.

- Все настолько плохо? И сколько же мне осталось?

Он снова взглянул в бумаги.

- Точные сроки никто не называет. Но речь идёт о месяцах, а не о годах.

В этот момент я отчётливо услышал, как за стеной закрылась дверь. Как кто-то прошёл по коридору.

- Два?

Он не ответил сразу. Потом медленно кивнул.

- Примерно.

Я посмотрел на свои руки. Краска на коже казалась слишком яркой и жгучей одновременно.

Врач углублялся в детали давая мне, полное видение картины, почему так произошло. Он выстраивал понятную, логичную картину того, что произошло. Слова шли одно за другим, складывались в объяснение…

Но не цеплялись.

Они проходили мимо, как шум за стеной - слышный, но не имеющий веса. Ни одно из них не оседало внутри. Ни одно не хотелось удержать. Мысли тянули вниз, глушили всё остальное, оставляя только тяжесть и странную пустоту.

И лишь одно слово вдруг задело слух, будто вынырнуло из общего потока:

- Мы обсудим лечение, поддержку, обезболивание…

- Я могу идти?

Я встал раньше, чем он закончил фразу. Стул скрипнул громче, чем следовало.

Врач тоже поднялся.

- Берегите себя, Рамин.

Я не ответил.

Когда я вышел из кабинета, мне показалось, что воздуха стало меньше.

Выйдя на улицу, я почувствовал, как меня окатили холодной водой, после которого резко поднялось артериальное давление. Гул машин и шум в ушах слился воедино, в одно мутное, давящее месиво.

Некоторое время я не следил за дорогой, просто продолжал идти. Сказать бы куда глаза глядят. Да вот… я не смотрел никуда я просто выпал из реальности от услышанного.

Домой идти не хотелось… не видел смысла.

Дойдя до большого каменного моста, по которым без остановки ездили машины. Я облокотился на холодный каменный парапет и долго смотрел вниз, на то, как река протекала своим ходом.

- Два месяца… и что мне с этим делать? Двадцать восемь лет… молодой и не видел ничего в своей жизни. Абсолютно ни-че-го. Напиться бы от горя… бросить все и умереть раньше? Смысл мне страдать, оставшееся время. Я даже не жалею, что у меня не осталось близких людей. Лишние хлопоты…

Медленно я скинул сумку с плеч и встал на перила.

Одна нога стоит уверенно.

Вторая тянется вперёд, в пустоту.

Я медленно закрыл глаза. Не потому что страшно, а потому что устал смотреть. Ветер стал медленно подниматься вверх.

- Тёплый…

Он идёт от воды, касается лица осторожно, почти ласково, отбрасывает волосы назад, как будто кто-то невидимый решил поправить меня перед последним шагом. Он приносит запах. Свежий. Живой. Почти спокойный. Совершенно неуместный для мыслей о конце.

И от этого становится хуже.

Между мной и падением одна секунда.

Одна короткая, липкая секунда, в которой помещаются страх, злость, жалость к себе и глупая, постыдная надежда, что, может быть, всё это ещё не конец.

- эта секунда, оказывается, тянется дольше...

Тело едва шатнулось от собственного веса и начало падать вниз.

Глава 2

Лёгкий бриз коснулся моего лица, будто мир в последний раз решил быть нежным. В следующий миг под ногами не осталось ничего. Я начал падать.

Сначала это было почти спокойно. Падение оказалось странно тихим. Ни крика, ни паники. Только пустота, раскрывающаяся подо мной, как чёрная книга без последней страницы.

Тело развернулось лицом к небу. Небо было бесстыдно светлым. Безучастным. Я едва открыл глаза и в этом перевёрнутом мире увидел его.

Он сидел на перилах так, будто это был его трон. Одна нога подогнута, другая согнута в колене, локоть опирается на неё, ладонь прикрывает рот. Огромные белые крылья за спиной не дрожали от ветра, они были неподвижны, как вырезанные из света. Он смотрел на меня сверху вниз.

С презрением.

Я выдохнул. В груди что-то сжалось, но страха уже не хватало даже на крик. Я закрыл глаза.

Голос раздался рядом, слишком близко, чтобы быть эхом.

– Страх тебя не покинул.

Я распахнул глаза. Он был уже рядом. Не на перилах. Не вдалеке. Его руки были заведены за спину, и он склонил голову чуть вбок, разглядывая меня так, будто я был не человеком, а трещиной в стекле.

Воздух бил в лицо, одежда тянула вниз, сердце металось, как зверёк в клетке. Я моргнул и… смирился. С тем, что вижу. С тем, что это происходит. С тем, что он настоящий.

Вдруг я почувствовал ладонь на своей щеке. Тёплую. Настоящую. Пальцы скользнули по коже медленно, изучающе. Мы летели вниз, но его взгляд был сосредоточен только на мне.

Он рассматривал меня так, будто в моём падении было что-то личное.

Я тяжело вдохнул. Воздуха не хватало. Грудная клетка сжалась. Его руки внезапно обвили меня. Сильные, уверенные. Крылья распахнулись с глухим шумом, похожим на раскат далёкой грозы.

И падение оборвалось.

Мир рванул вверх. Или это мы рванули к небу. Ветер сменил направление, теперь он бил в спину. Высота перестала быть угрозой, стала дорогой.

Я судорожно выдохнул и, сам не осознавая, обнял его в ответ. Не из благодарности. Не из доверия.

Из страха потерять опору.

Он опустился на перила так же легко, как если бы вся эта бездна была просто ступенькой. Поставил меня перед собой и отпустил. Колени дрожали. Пальцы всё ещё помнили его прикосновение.

– Давай вместе.

В его голосе не было тепла. Только вызов.

Он обошёл меня. Я чувствовал его присутствие спиной. Тёплое дыхание у самого затылка. Крылья шуршали едва слышно, как страницы, которые кто-то перелистывает слишком медленно.

Я сделал шаг к краю. Ангел встал за моей спиной. Его ладонь поднялась к моему лицу. Пальцы мягко, почти осторожно закрыли мои глаза.

Темнота.

– Успокойся.

– Почему ты это делаешь?

Слова вышли хриплыми.

– А почему ты так хочешь упасть?

Я открыл рот. И понял, что ответов у меня нет.

– Я…

Он не дал договорить.

– Я помогу смириться с участью. Только ты и я.

Вторая его рука легла мне на грудь. Пальцы расправились по ткани рубашки, и он начал давить. Не резко. Медленно. Всем своим весом.

Мир снова качнулся. Перила под ногами стали тонкой линией между «есть»и «нет». Я вновь ощутил этот липкий страх падения, как будто кто-то влил в кровь лёд.

Я ничего не сказал.

– Боишься?

Он убрал ладонь с моих глаз. Свет ударил в зрачки. Его лицо было совсем рядом. Ни злости. Ни жалости. Только интерес.

– Иного выхода нет. Помоги мне.

Я не понял, кому из нас нужна помощь.

Он улыбнулся. Не тепло. Не холодно. Улыбка, похожая на тонкий разрез.

Крылья расправились, захватив пространство. Воздух задрожал.

– Плавать умеешь?

Я усмехнулся, хотя горло всё ещё сжимало.

– Хочешь, чтобы научил?

И в ту же секунду его рука исчезла.

Никакого предупреждения. Никакого «держись».

Пустота.

Я сорвался вниз. Ветер вырвал из груди воздух. Перила исчезли. Небо разорвалось над головой. Вода приближалась слишком быстро.

Удар.

Тихий, но сильный звук разошёлся по поверхности. Ледяная толща сомкнулась надо мной, как крышка. Холод впился в кожу, пробрался в лёгкие, в кости. Мир стал глухим и зелёным. Я открыл глаза под водой, и на мгновение всё стало удивительно ясным.

Руки дёрнулись. Тело инстинктивно всплыло. Я вырвался на поверхность, хватая воздух так, будто это драгоценность.

Он опустился над водой, согнув колени не касаясь дна. Ступни висели чуть над поверхностью, создавая едва заметные круги на волнах. Крылья развёрнуты и слегка скользят по воде кончиками, раздвигая её и оставляя тонкие рябинки. Казалось, будто он проверял, где заканчивается воздух и начинается жидкость, сохраняя баланс между ними.

– Охладился? Теперь хочешь жить?

Вода стекала с моего лица. Я провёл ладонью по глазам, отбрасывая мокрые волосы назад.

И рассмеялся.

Смех вышел хриплым. Почти безумным.

– Будто твой поступок что-то изменит.

Он смотрел на меня сверху вниз. Но теперь в его взгляде не было прежнего презрения. Скорее наблюдение.

– Главное, что я тебя отвлёк. Не скоро ты вернёшься сюда.

Вода больше не казалась бездной. Она стала холодной, но живой. И впервые за долгое время я почувствовал, как внутри что-то цепляется за поверхность.

Глава 3

- Прости… но я промок до нитки. Не мог бы ты подсобить еще раз?

Глупая фраза. Почти смешная. Я тону, а извиняюсь за внешний вид.

Слегка ухмыльнувшись, Я протянул к нему руку. Пальцы дрожали от того, что сил оставалось всё меньше.

- Тц.

- Умереть не дал, но спас. Сам посуди. Я рассчитывал на смерть…

Я закашлялся. Вода попала в рот. Лёгкие болезненно сжались, словно внутри разом захлопнули несколько дверей. Воздух проходил с трудом, рваными порциями.

- Вот и тони.

Он прикрыл рот рукой. Будто происходящее его слегка развлекало.

- Чего ждешь? Не собираешься?

Меня качнуло сильнее. На секунду вода поднялась к губам, и я с усилием вынырнул, жадно втягивая воздух. Грудь горела. В висках стучало.

- Я же прошу тебя о помощи. Пожалуйста.

- А если бы не я? Ты так же мог прыгнуть, и смерть была бы не гарантирована. Почему же сейчас решил, что я руку протяну?

Я попытался вдохнуть глубже. В груди будто провели ножом. Мир слегка поплыл.

- Ты ведь сам привел меня к ответу.

Я говорил медленно, ловя воздух между словами. Вода давила на рёбра. В холодной воде ноги начинали неметь.

- Уже жалею.

В его голосе не было злости. Только усталость. И это испугало сильнее насмешки.

Я опустился ниже. Вода коснулась подбородка.

- Оставишь умирать?

Он тяжело вздохнул. Крылья шевельнулись, едва слышно рассекли воздух. Поставив руки в бока, он наклонился ко мне ближе.

- Как же зовут этого суицидника?

Я сглотнул. Вкус воды был металлическим, неприятным.

- Рамин.

Он склонился ещё ниже, едва протягивая руку. Между нами оставалось несколько жалких сантиметров воздуха.

Теперь я видел его глаза отчётливо.

«Небесно голубые».

- Позволь узнать и твое имя.

Он будто не ожидал. Зрачки расширились, взгляд на мгновение потерял свою холодную уверенность. Как если бы я нарушил правило, о котором мне никто не говорил.

- Тебе знать не обязательно.

Слова упали вниз так же тяжело, как я несколькими минутами раньше.

Я с усилием вытащил руку из воды. Она не слушалась. Словно принадлежала уже не мне. Пальцы побелели, дрожали, но я всё равно протянул их навстречу его ладони.

- Имя спасителя…

Едва улыбнувшись, я почувствовал, как ноги полностью оцепенели.

Вода продолжала двигаться вокруг меня, но я стоял в ней, как столб, вбитый в дно. Грудь сжимало всё сильнее. Воздух входил короткими, болезненными глотками.

Только бы не начать кашлять.

Только бы не показать слабость раньше, чем он решит.

Я смотрел ему в глаза, не отводя взгляда.

Если он отпустит сейчас, я даже не смогу сопротивляться.

Кажется… будто он увидел страх в моих глазах… В следующую секунду его ладонь сомкнулась на моей руке. Сильнее, чем я ожидал. Ангел потянул меня вверх цепляясь крыльями за воздух с горем пополам он вытащил меня. Я слышал, как перья режут ветер, как он буквально выталкивает нас из воды. Моё тело болталось, беспомощное, тяжёлое, как мокрая одежда.

Он вытащил меня. Почти срываясь обратно. Почти падая вместе со мной.

И обнял…

Крепко прижимая к себе, чтобы я не сорвался.

Тяжело дыша, я уткнулся лбом ему в плечо.

- Прости… но я… больше не могу.

Слова рассыпались между вдохами. Грудь горела. Лёгкие будто наполнили песком.

Я прикрыл глаза.

Холодный ветер обволакивал тело, сушил одежду, бил в лицо. Мы взмыли в небо. Я чувствовал, как земля уходит вниз, как воздух становится резче. Высота давила на уши, но это было ничто по сравнению с тем, как давило внутри.

Набрав высоту, он направился к пустому берегу.

Аккуратно уложив меня на песок, он сел рядом. Я тяжело переводил дыхание.

- Глупо.

Рассмеявшись, я открыл глаза.

- Что глупого в том, чтобы кому-то помочь?

- Как Ангел, я не имею права вмешиваться в чью-то жизнь.

Отдышка подступила к горлу. Я закашлялся, прикрывая рот. Воздух входил неровно, с усилием.

- По-почему?

- Вам дают определенное время при рождении, а значит…

- Мое время настало. Говорят, осталось два месяца.

Он повернулся ко мне.

- Почему бы тебе не потратить его с пользой?

Я усмехнулся.

- Какая польза? От меня? Я живу один и стимула давно нет… после того как я узнал о болезни.

Он поджал колени к груди и повернулся ко мне полностью. Крылья сложились за спиной.

- Разве у тебя не было смысла до болезни?

Я посмотрел в его небесно-голубые глаза, потом перевел на само небо.

- Я просто существую. Никогда не видел смысла и желания стремиться к чему-то. Я хотел только одного… чтобы у меня была отметка в жизни, что я это прошел:

Родился – галочка.

Пошел в начальную школу – галочка.

Средняя школа – галочка.

Старшая школа – галочка.

Поступил в институт искусств – галочка.

Я усмехнулся.

- Все дети, когда задувают свечку на торте, загадывают желание, чтобы оно само осуществилось в будущем. Я же стоял перед тортом и смотрел, когда свеча погаснет. Мне было интереснее, как быстро исчезнет огонь, чем то, что он может исполнить. Я не видел смысла в желаниях, которые не сбудутся.

Он чуть наклонил голову.

- Откуда ты знаешь, что оно не сбудется?

- Потому что я не хотел этого.

Тишина легла между нами мягким слоем.

- Для меня неважно ни время, ни моя жизнь… Я никогда не держался за неё. Просто плыл по течению, смотрел на то, что мне уготовлено. Как будто кто-то выдал маршрут, а я отмечал пройденные станции.

Я посмотрел на него снова.

- Болезнь ничего не забрала. Потому что брать было нечего.

Ветер прошёлся по берегу, подняв песок. Я глубоко вдохнул и снова почувствовал, как лёгкие сопротивляются. Даже они будто не понимали, зачем продолжают работать.

- Разве это не смешно? Люди боятся умереть, потому что не успели пожить. А я боюсь только того, что всё закончится точно так же, как и началось. Без смысла.

Я снова перевёл взгляд на небо.

- Почему тогда ты здесь?

- Просто ты был рядом.

- Увидел свой смысл?

- Я бы так не сказал.

Я провёл ладонью по песку, чувствуя, как мелкие крупицы липнут к коже.

- Мне просто неприятно, когда с меня не сводят глаз.

Он едва заметно нахмурился.

- Я вынудил тебя жить?

Я посмотрел на него прямо.

- Можно и так сказать.

Между нами повисла пауза. Ветер шевелил его волосы, касался сложенных крыльев.

- Алира.

- Прекрасное имя.

- Оно означает рожденный над небом. Честно, мне всегда было интересно, кто решает, когда и кому умирать.

- Разве не богу это известно?

Он не смотрел на меня.

- Мы его ни разу не видели, как и вы. Просто существуем и следуем указам от начальства.

- Не ты ли та, кто должна была меня забрать? А в итоге спасла?

- Этим распоряжаемся не мы. И мой статус не позволяет взаимодействовать с людьми.

- Наблюдатель, значит.

Подняв голову, Алира посмотрела на небо.

- Раз твоя жизнь тебя не тревожит… почему я вмешался в нее?

Я медленно выдохнул.

- Наблюдать было скучно. Ты ведь смотрела на меня, когда я падал. И руку протянула тоже ты…

- Потом кто-то сам попросил.

Повернув голову, Алира посмотрела на меня.

И в этот момент я понял, что дыхание снова сбивается.

Я прикрыл рот ладонью.

- Что с тобой?

Она протянула руку, и я внезапно хлопнул по ней.

- Прости… но лучше не трогай.

Я вскочил, слишком резко для своего состояния. Голова закружилась. Я пошёл, почти побежал к металлической балке моста, что тянулась вдоль берега.

И не успел.

Кашель сорвался из груди так, будто что-то внутри разорвалось.

Я согнулся.

На ладони была кровь.

- Черт…

Ноги подкосились, и я упал на колени.

- Рамин?

Встав, Алира медленно подошла ко мне и задела плечо.

Я резко выбросил руку, назад останавливая ее.

- Не надо!

Кашель снова скрутил грудь. Я сплюнул кровь в песок. Красное пятно быстро впиталось, будто его никогда и не было.

Я с усилием выпрямился, вытирая рот тыльной стороной ладони.

- Лучше... так.

Дышать было трудно. Воздух будто проходил через битое стекло.

Я слегка повернул голову.

- Алира?

Повернувшись корпусом, я обнаружил, что Ангела не было рядом.

- А-Алира?

Обойдя окрестности я так и не нашел ее.

Глава 4

Войдя в офис, я тяжело выдохнул, слегка похлопав по груди. Я не хотел произносить свой диагноз и то, сколько мне осталось.

- Ну что? Как сходил?

Перед глазами стоял Дядя Эшер, перебирая палитру красок. Я же проигнорировав его вопрос, прошел мимо, едва задев его плечо.

- Рамин, что-то случилось?

Я остановился на мгновение и вновь сделал шаг.

- Рамин?!

Мужчина схватил меня за руку.

- Говори!

- У меня обнаружили рак.

Повернувшись, я улыбнулся всего на долю секунды.

Дядя смотрел на меня с широко открытыми глазами, из всего он только сильнее дернул меня за руку и обнял.

- Простите…

Стоило мне произнести это вслух, как слезы стали скатываться по моим щекам как грозди.

- Ничего. Все в порядке. Просто… Просто поплачь. Станет легче. Успокойся. Все наладится.

Дядя стоял с трепетом в груди, в объятьях я хорошо слышал, как его сердце бешено колотилось. Он стоял с расширенными зрачками, будто услышал, что Его сын увядает. Будто маленький ребенок только недавно родился и вновь покидает этот мир.

- Мальчик мой… Уволься и наслаждайся временем. Возможно, его не так много осталось?

- Два… два месяца, Дядь. Два проклятых месяца. Я ничего не хочу просто поскорее бы это закончилось. Я устал каждый день задыхаться в собственных слезах, слюнях и крови что каждый день хлещет из моего рта. Я… устал.

- Успокойся…

- Утром я стоял на мосту. На перилах в предвкушении соленой воды у себя в горле. Я так хотел прыгнуть.

Каждое слово я произносил с комом в горле, слезы стекали, стекали и сопли. С каждым словом, я все больше задыхался. Голос надрывался. Ломался.

- Тогда как ты оказался здесь?

- Меня спас Ангел.

- О чем ты? Здесь никого нет кроме нас.

Мужчина, притянув меня за голову к плечу, рассмотрел все по сторонам.

- Рамин, здесь никого.

- значит…

- Не нагнетай, все будет хорошо. Неужели нет никаких вариантов? способов? Чем-то же можно отяготить смерть.

- Я не хочу о них знать, пусть будет, так как есть.

- Ты же принимал таблетки и в больнице иногда лежал. Неужели никакого прогресса? За все время работы с тобой я не раз говорил:

«Рамин, не снимай маску!

- Да что вы так за меня переживаете? Я ведь постоянно в ней!

- На перерыве будешь отдыхать без нее!

- Ай!…

Махнув рукой, я стянул маску и кинул на пол, взяв баллончик с краской».

- А ты? Рамин, работа у нас сама по себе опасная. Почему никогда не прислушивался ко мне?

- Я хотел погрузиться в работу, не отвлекаясь на разные мелочи.

- Теперь это звучит как мелочь? Твое состояние… раз оно не улучшится. Тебе надо уволиться.

Я медленно поднял голову и слегка отодвинул дядю Эшера от себя. Его глаза были полны тревоги, но в них сквозила и неизбывная забота - та самая, которую я всегда отвергал.

- О чем вы?..

- Ты решился пахать до тех пор, пока здесь не помрешь?

- Я…

- Не перечь. Я хочу помочь хоть чем-то.

Дядя Эшер сделал маленький шаг.

- Но вы не понимаете!

Слова вырвались со злостью, смешанной с болью. Они казались последним мостом между моей независимостью и тем, что я не готов был принять.

- А что я должен делать? Как я должен поступить по твоему мнению?

В нем было такое отчаяние… что хотелось закрыть глаза и просто убежать.

Я сжал зубы, прикусив нижнюю губу, склонил голову, и шмыгнул носом, пытаясь скрыть дрожь в руках. Мой взгляд упал на рюкзак, лежащий рядом.

- Я никогда не просил заботы и не попрошу. А если и уйду то молча.

Сердце стучало бешено. Отпустив плечи дяди, я схватил сумку и закинул на плечо.

- И куда ты собрался?

- …

Я сделал всего один шаг, когда резкий крик пробрал мои уши.

- Не смей снова идти на мост! Проживи хотя бы то время, что тебе осталось. Я не имею права тебя нравоучить, но ты мне как сын. И если что-то понадобится… звони… днем, ночью, в любое время. Рамин, я всегда подниму трубку, как бы больно тебе не было, я буду рядом.

Слова разлетелись вокруг, как раскалённые искры. Я ощутил, как дрожь пробежала по всему телу, смешавшаяся с горечью, с той безысходной злостью, которая жгла внутри. В этом крике была не только забота, но и страх - страх потерять меня, хотя я сам не знал, что делать с этой болью.

Я остановился.

- Пустая трата времени.