Алхимик СССР: Круг преобразования коммунизма.

Глава 1

Глава 1.

Москва, Ноябрь 1971 год.

Алхимический круг был почти закончен. Я потратил на его разработку долгие полгода, потеряв при этом часть левой руки, а именно всю ладноь до запястья, в одной из первых попыток слияния протеза и живого организма. Разум посетили ужасные воспоминания последствий того эксперимента. Жаль конечно кота, который после эксперимента, остался у меня дома под присмотром домохозяйки Марьи и получил кличку Барсик, я хотел хоть как-то загладить свою вину перед не в чем не повинным животным: он пришел ко мне без одной лапы, а по итогу лишился еще одной лапы. Мотнув головой отогнав мрачные мысли, я встал, вытирая пот со лба оглядел проделанную работу. На полу был расчерчен белым мелом замысловатый узор, с множеством надписей и символов.

– Фух.. осталось сверить наименования рун металлов – прошептал я себе под нос, ища глазами справочник.

Рунный справочник Менделеева оказался на верхней полке книжного стеллажа, на половину свисая с полки. Квест к сожалению на этом не закончился, теперь мне пришлось искать лестницу, к сожалению я не был приучен к порядку во время проведения экспериментов и обычно просто сваливал всё в кучу вокруг требуемого для опыта пространства, за что неоднократно получал нагоняй от своего учителя алхимии, интересно как он там..

Погрузившись в мысль о былых временах в поместье учителя, я продолжил искать лестницу и спустя пол часа она была найдена.

Подойдя к нужному шкафу и приставив лестницу, я медленно и не уверенно начал карабкаться вверх, имея только одну здоровую руку не очень удобно забираться по лестницам, я их откровенно побаивался. Вот и в этот раз задумавшись и коварных деревянных перекладинах, я забыл о своем увечье левой руки и неловко чиркнув обрубком по лестнице потерял равновесие и вскрикнув упал на пыльный дощатый пол.

Боль в затылке.

Улыбка господина Менделеева перед глазами.

Удар в Лицо.

Темнота.

…

– МЯУ!

Я с трудом разлепил глаза, надомной стоял Барсик и обеспокоенно терся о моё лицо не переставая при этом истошно вопить, останавливаясь на несколько секунд таращась своими зелеными глазищами на меня.

-МЯУ!!

– Успокойся, живой, живой – Проговорил я аккуратно отодвигая морду кота в сторону.

Барсик поняв, что я жив и здоров не сопротивлялся, а просто довольно замурчал. Я с трудом сел на полу, в голове гудело. Рядом все еще сидел довольный кот, бросая презрительные взгляды на злополучный справочник.

Потерев виски я с интересом посмотрел на кота. Барсик был немного странным котом, чего только стоит скорость восстановления после установки протезов передних лап, хотя и протезами это было назвать тяжело. Протезы Барсика представляли из себя металлические прямые болванки с резиновыми шариками на концах. Кот на них не ходил, а скорее ковылял, переваливаясь с одного бока на другой, напоминая пирата с деревянной палкой вместо ноги, надеюсь мне удастся в скором времени это исправить.

Окончательно придя в себя я встал, попутно схватив справочник

– Ну зачем вы так Дмитрий Иванович, человек за знаниями, а вы ему в лоб – проговорил я обращаясь к книге.

Пролистав справочник я нашел нужный раздел рун металлов.

– Так что тут у нас, алюминий, цинк, сталь. – начал читать я, сверяясь с рунами начерченными на полу.

И в этот момент я заметил странное поведение Барсика, который переходил по алхимическому кругу от одного называемого мной элемента к другому.

– Барсик ты учишь алхимию? – с насмешкой проговорил я

Кот обернулся в мою сторону, прищурился и состроив придурковатое выражение морды, коротко мяукнул.

– Ну конечно я так тебя и понял – сухо ответил я.

Похоже пора съездить к семье или учителю, что-то я совсем с ума схожу, раз видятся коты изучающие алхимию.

Я продолжил сверять руны, вот оно! Руна золота прописана с ошибкой, видимо это меня и беспокоило. Я подошёл к кругу преобразования, по пути подобрав тут и там раскиданные кусочки мела. Подправив символ, ещё раз придирчиво оглядел рисунок.

Нельзя в этот раз допустить ошибку.

Словно услышав мои мысли оживился кот и из угла послышалось вопросительное.

– Мяу?

– не переживай, в этот раз ты в эксперименте в качестве наблюдателя, если есть такое желание, подопытным буду я…

Кот одобрительно замурчал в ответ.

Я задумался о предстоящем эксперименте, ужасно не хотелось калечить себя ещё раз, появилась навязчивая мысль найти какого-нибудь уличного забулдыгу и привлечь его, но нельзя чёртовы нормы морали общества и совесть которая сожрёт меня изнутри за такой поступок, уличного пьяницу я не смогу приютить как сделал это с Барсиком.

Я подошёл к рабочему столу, открыл свой потрёпанный ежедневник на странице с вещами требуемыми для проведения слияния.

Пункт первый – круг преобразования – есть.

Пункт второй – механический протез?

Я задумался, глядя на картонную коробку у стола. До чего же хороши заводские работяги, за 100 рублей сделали настоящее произведение искусства. Я поднял увесистую коробку с пола и неуклюже здоровой рукой начал распаковывать протез. Получалось с трудом, разозлившись на свою немощность. Я схватил ближайшее перо, макнул его в чернила и дрожащей от гнева рукой начертил крохотный круг преобразования. Приложил к коробке, под ладонью появилось тусклое свечение, потом прозвучал едва слышимый хлопок, после чего коробка преобразовалась в стопку желтоватых листов на которых лежал он, мой будущий протез руки.

Выглядел он шикарно. Блестящий металл, идеально выточенные шарниры и соединения фаланг пальцев, прорезиненные накладки на подушечках пальцев. А это что за отсебятина?! На тыльной стороне "ладони" красовались с ювелирной точностью выполненные серп и молот… Ну Иваныч, ну патриот. Установлю протез и приду к нему исправлять эти художества. Я конечно нечего против советского союза не имел, это моя страна, которая меня вырастила и воспитала, но носить такие знаки отличия желания не было. Покрутив протез со всех сторон я остановился на изучении контактов. На лбу выступил холодный пот при взгляде на металлические проводники, которые мне придется подключать к оставшимся нервным окончаниям руки. Но что тут сделать, или придется потерпеть несколько часов боли или ходить с примитивной заглушкой, вместо ладони которую мне предложили в больнице. Да и что они могли предложить, нет другой технологии. Пока нет. Благодаря Василисе, моей школьной подруге и по совместительству гениальному инженеру, у меня и у многих других калек появится шанс на нормальную жизнь.

Я отложил протез в сторону и аккуратно развернул маршевый свёрток. В нем лежало несколько десятков микроскопических титановых цилиндров. Их мне и придется вживлять в нервы с помощью алхимии. Аккуратно разложив их в одну линию, я достал рентгеновский снимок своей руки, положил на него лист кальки на котором были размечены нервные окончания и начал аккуратно расставлять пером точки вживления титановых контактов. Когда все контакты были размечены, в углу листа начертил круг преобразования для перевода рисунка на поверхность под листом. Приложил лист кальки к левой руке, аккуратно коснулся пальцем правой руки в углу листа, неяркая вспышка, жжение и лист кальки чист, а рисунок вытатуирован на коже. Убрал лист и тщательно осмотрел руку, каждая точка должна быть на своем месте. Достав баночку клея, я начал приклеивать металлические цилиндры к руке по меткам. Спустя двадцать минут всё запястье и часть предплечья блестела как новогодняя ёлка.

Пришло время следующего этапа эксперимента – обезболивание. Я достал шприц и пробирку лидокаина, набрав полный шприц, начал обкалывать мышцы руки. Спустя несколько секунд рука начала неметь. Закончив инъекции, я встал и направился к кругу преобразования. Еще раз пробежав глазами по кругу преобразования и встав в центр. Я глубоко вздохнул, присел на корточки.

– Ну, была не была – проговорил я и коснулся правой рукой символов на полу, активируя процесс трансмутации.

Комнату заполонил яркий красный свет. Аккуратными столбами пыли поднялись вверх, распыляемые на атомы металлы, разложенные в кругу и потянулись тонкими линиями к руке. Я затаил дыхание, еще немного и они дотянутся до руки и будет больно, очень больно. Щупальца коснулись первых контактов на руке. Руку словно пронзило тысячи игл, даже под обезболивающими препаратами, боль была нестерпимой. В глазах потемнело, я упал на колени. В лицо брызнула кровь, цилиндры начали погружаться в плоть, кожа пузырилась, словно закипая. На секунду все остановилось и меня тряхнуло новой судорогой, руку будто ломали в десятке мест сразу я опустил взгляд на предплечье, теперь в руку погружались несколько штифтов и пластин для жесткого крепления протеза, пробивая кости на сквозь и срастаясь с ними. Моя агония длилась всего минуту, которая казалась мне вечностью. Трансмутация завершилась, свечение прекратилось. Без сил я завалился на бок, глаза закрывались. Последнее что я увидел перед тем как отключится. Барсика. Кот сидел на границе круга преобразования и огромными глазищами таращился на что-то за моей спиной.

Глава 2

Москва 1971, год.

За 15 минут до эксперимента Сергея Некрасова.

Василиса шла по улице, негромко насвистывая мелодию одной из популярных песен. Тёплый майский ветер приятно обдувал лицо. Она направлялась в квартиру Сергея. Пару дней назад он сообщил ей, что почти готов к проведению эксперимента и потребуется её помощь в подключении протеза.

Она была рада помочь старому другу и ещё более рада увидеть результат своих трудов, ведь протез — это её собственная разработка. Ох, сколько ночей она провела за бумагами, расчётами и чертежами, конструируя, изобретая и переизобретая новое устройство! Девушка тяжело вздохнула и поискала глазами, где можно присесть: она уже порядком устала тащить свой чемодан с инструментами.

Увидев лавочку у подъезда пятиэтажного дома, Василиса подошла к ней, аккуратно поставила чемодан с инструментом и, достав свеженькую газету из внутреннего кармана куртки, углубилась в чтение. На первой странице был огромный заголовок и фотография, на которой был запечатлён один из цехов ЗИЛа.

«Вор-алхимик на заводе ЗИЛ» Статья гласила: «Сегодня утром в одном из цехов завода ЗИЛ произошло возмутительное происшествие! По словам сотрудников, ночью в цех проник неизвестный и похитил ценные материалы. Как такое могло произойти? Кто допустил подобное? По предварительной информации, вор-алхимик пробрался в цех и украл редкие химические вещества, которые используются в производстве. Это не просто кража, это настоящее преступление против завода и его работников! Сотрудники завода рассказали, что видели странные следы на полу цеха. Они предполагают, что вор использовал какие-то химические реакции для взлома замков и контейнеров. Также они заметили необычные символы, нарисованные на стенах. Что это за символы? Неужели вор действительно алхимик? Советская милиция уже опросила свидетелей и начала розыск подозреваемого. Руководство завода обещает вознаграждение за информацию о воре-алхимике. Но как можно быть уверенными, что подобное не повторится? Мы требуем от советской милиции и руководства завода принять все меры для обеспечения безопасности на предприятии и предотвращения подобных инцидентов в будущем!»

Дочитав статью, девушка хмыкнула — Сергею не понравятся такие новости. Она хорошо знала его отношение к подобным новостям об очередном использовании использования алхимии не на благо советского народа и всего человечества. Сергей мгновенно распылялся и начинал читать ей лекции о негласных правилах применения алхимии. Словно это Василиса использовала алхимию, нарушая один из законов. В такие моменты девушка делала невероятно серьёзный вид и углублялась в свои мысли, не забывая при этом вовремя кивать на возгласы Сергея.

В этих размышлениях она подошла к дому алхимика. Появилась тревога. Что-то было не так. Окно на втором этаже было открыто, и из него на ветру развевалась штора. Василиса присмотрелась и тихо вскрикнула. Это были окна квартиры Сергея, она лично помогала ему выбирать шторы, которые не будут пропускать свет, а потом подшивала их и помогала вешать. А тревогу вызвало то, что Сергей никогда не открывал окна, ссылаясь на слишком яркий свет и ветер, который мешает работать.

Выйдя из ступора, девушка перехватила свой чемодан двумя руками и побежала в квартиру. У входа в подъезд под ногами хрустнули осколки, но, не обратив на них внимания, она вбежала в здание и, перешагивая через две ступени за шаг, поднялась на второй этаж. Дверь была заперта. Звонить не было смысла. Достав из кармана связку ключей, девушка дрожащими руками пыталась попасть в замочную скважину. За дверью послышался истошный кошачий вопль.

Наконец справившись с замком, Василиса вбежала в квартиру, бросила на ходу чемодан и встала у входа в лабораторию, не в силах пошевелиться. Перед ней творилось нечто невероятное: в центре комнаты стоял деревянный дверной проём, из открытой двери рассеивался слепящий свет, и в эту дверь затягивало Сергея, который, судя по всему, находился без сознания. За воротник его рубашки зубами уцепился кот и безуспешно пытался удержать хозяина, вытаращив свои зелёные глазища.

В следующие несколько секунд произошёл ряд событий, на которые девушка даже не успела отреагировать, в комнате поднялся ветер, молодого алхимика с упирающимся котом затянуло в дверной проем, дверь захлопнулась и распалась в аккуратную кучку пыли на полу.

***

Сергей Некрасов. По ту сторону двери.

С трудом проморгавшись, я открыл глаза и увидел над собой звёздное небо. Опершись на правую руку, я попробовал сесть и почувствовал под ладонью песок.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что нахожусь в ночной бескрайней пустыне. Рядом крутился кот и разговаривал! А точнее, матерился как последний сапожник. Я, похоже, бредил или это был сон? Я мотнул головой. Кот, не обращая на меня внимания, продолжал изливать потоки брани.

Я влепил себе звонкую пощёчину. Лицо обожгло болью. Видимо, это был не сон. Кот обернулся на звук удара.

— Ну, неужели очнулся, чёр-ртов экспер-рементатор-р, — проворчал Барсик, протягивая букву «Р», словно рыча.

Я молча уставился на кота. Я слышал об экспериментах над животными, а именно о попытках алхимиков создать химеру — несколько животных, преобразованных в одно с целью улучшения физических и умственных способностей. Ходили слухи и о говорящих химерах. Исследования были актуальны во время последней войны и после её окончания в 1945 году.

Большинство исследований были свернуты и засекречены как военная тайна. — Ты химера? — немного запинаясь, обратился я к коту.

— Нет, я человек, ну точнее, раньше был человеком, — со злобой ответил кот.

— Что значит «был человеком»? — всё ещё не понимая, что происходит, спросил я.

— Последствия неудачного опыта, почти как у тебя. Равноценный обмен во время преобразования человека, — более спокойно ответил Барсик, рычание в словах пропало, видимо, он начал успокаиваться.

— А что... — начал я, но кот оборвал меня:

— Потом! Я всё тебе объясню потом. У нас очень мало времени. Если всё получится, ты всё узнаешь. Вставай, нужно срочно найти твои врата.

— Что за бред, какие к чёрту врата?

— Врата связи с алхимическим источником, обычно это деревянная дверь с каменными статуями, как-то связанными с алхимиком, — постепенно отдаляясь, проговорил Барсик. Я встал и пошёл за ним. В голове была каша: слишком много вопросов и полное отсутствие ответов.

Внимательнее оглядевшись по сторонам, я увидел одиноко стоящие двери — просто двери без зданий и стен. Ближайшая ко мне дверь была выполнена из дорогого красного дерева, а над ней стояла статуя, напоминающая дракона из китайского фольклора. Я подошёл и дёрнул дверь за ручку, но она была закрыта. Обошёл её с другой стороны, толкнул — дверь не поддалась.

— Я же сказал, нужна твоя дверь. Ты вроде не китаец, — с насмешкой проговорил мой спутник. — Идём дальше.

Ещё раз окинув дверь взглядом, я двинулся следом за котом. Поднявшись на песчаный холм, я увидел перед собой тысячи дверей. Остановился и с открытым ртом стал озираться по сторонам.

— И как я должен найти свою дверь? Я даже не знаю, как она выглядит, — обратился я к коту.

— Твоя дверь выглядит как дверь в твою квартиру, только с гипсовой статуей над ней.

— Что за статуя? И откуда ты знаешь, как выглядит моя дверь?

— Статуя изображает рукопожатие здоровой и протезированной руки, а под ними символ КМБ. Знаю я это потому, что пытался вытащить тебя из этой двери, когда тебя начало в неё затягивать.

— Ты пытался мне помочь, наверное, спасибо? — озадаченно ответил я.

Кот меня проигнорировал, спускаясь с пригорка. Одна из его протезированных лап застряла в песке, он чертыхнулся и полетел кубарем вниз, оглашая округу бранью.

Сбежав вниз, я поднял его и усадил на плечо.

— Очень мило с твоей стороны, я теперь попугай? — язвительно спросил он.

— Ты сам сказал, что нужно торопиться. Что, кстати, случится, если мы не поторопимся? — спросил я.

— Ничего хорошего. С тебя возьмут плату за переход на ту сторону.

Перейдя на бег и придерживая кота на плече здоровой рукой, спросил:

— Сколько у нас времени?

Барсик глянул на часы на моей руке, потом поднял морду к звёздам, пошевелил усами и ответил:

— Минут десять, максимум пятнадцать.

Следующие десять минут я бежал, смотря по сторонам, уже начиная паниковать. Заметил свою дверь, а над ней — гипсовую статую.

— Вот наша дверь! — крикнул я, стараясь не сбить дыхание.

— Да чтоб тебя, она закрывается! — взвизгнул кот. — Извини, Серёг!

Не успев ничего ответить, я почувствовал, как в плечо впиваются зубы — острые кошачьи зубы.

Глава 3

Резким движением я схватил кота за шкирку и держа его в руке заорал – Ты чего творишь?!

Барсик таращился на меня, глаза бегали из стороны в сторону - Нужно придержать дверь, про кровавую алхимию слышал, беги к двери я объясню, что делать. - скороговоркой выпалил он.

Особо выхода у меня не было и я в очередной раз доверился коту.Перехватил его под живот, на плечо я теперь побаивался его сажать и побежал к закрывающейся двери.- Сережа слушай меня очень внимательно, перехвати меня по левую руку.

На бегу я сразу перехватил кота под левую руку

- Ой да по аккуратнее ты - зашипел он - когда ты добежишь до двери тебе нужно будет быстро, очень быстро! Начертить кровавую печать на двери и активировать её. Печать должна выглядеть как обычный круг преобразования, только с звездой, серпом и молотом, внутри круга. Во время активации печати не выпускай меня из рук.

Я добежал до двери. Дотянулся да прокушенного плеча. И быстро начертил круг по описанию Барсика. Потянулся ладонью для активации и резко отдёрнул.

-Стой! – вскрикнул кот.

- Ну что еще? – уже раздражаясь ответил я.

- я не знаю смогу ли я говорить с тобой на той стороне, надеюсь что да. И если так, никто не должен об этом узнать.

Я молча кивнул и коснулся центра кровавой печати.

***

Москва, квартира Сергея Некрасова осень 1971 года

Василиса сидела на кресле в комнате-лаборатории Сергея и со скучающим видом листала вчерашнюю газету. Уже почти полгода прошло с того инцидента и пропажи алхимика и его кота. Первые пару месяцев она приходила в свободное время что бы навести порядок в квартире, вставила новые окна, расставляла книги, разные баночки с химическими ингредиентами, собрала красивую стойку для протеза и разместила на ней протез, теперь он стоял на столе под стеклянным куполом. С наступлением холодов приходила протапливать квартиру камином. Но это были лишь поводы прийти сюда, она все еще ждала возвращения Сергея, просто не могла поверить, что он пропал.

Зевнув девушка, отложила книгу, потянулась и прислушалась, на улице шел дождь со снегом, в свои права постепенно вступала зима, идти до дома в такую погоду совершенно не хотелось.

Встав с кресла она направилась на кухню навести чай, углубившись в размышления о том где ей переночевать. Дома или всё-таки здесь.

Поставила чайник на плиту, достала кружку, нашла чай, а вот сахар к большому сожалению девушки закончился.

- Вот блин, забыла сахар купить - проговорила девушка , топнув ножкой.

Глянула на часы, без пятнадцати восемь, соседка Марья Петровна наверное еще не спит, попрошу у нее сахар.

Выйдя из квартиры и поднявшись на этаж выше, Василиса нажала на кнопку звонка, за дверью прозвучал металлический звон, а сразу после быстрое шарканье.

- кто там? - прозвучал приглушённый голос женщины.

- Марья Петровна, это я Василиса

Прозвучало щёлканье замка, звон дверной цепочки и дверь распахнулась.

В дверном проеме появилась бабушка божий одуванчик. Марье Петровне было около шестидесяти лет если судить по внешнему виду, настоящий ее возраст никто не знал, а от прямых вопросов она ловко увиливала. Все кто хоть малость знал Марью, легко мог сказать, что человек она с огромным сердцем, любила всех людей и еще больше животных, вот и сейчас из-за ее ноги выглядывал крохотный рыжий котёнок.

Добрый вечер, Василисочка - улыбнулась ей Марья - что-то случилось или ты решила просто проведать старую одинокую женщину?

Василиса озадаченно почесала затылок, ей стало немного стыдно, уже несколько недель она не навещала ее, хотя два раза в неделю появлялась в квартире Сергея.

- Сахар закончился.. - смущённо проговорила девушка

- ну тоже мне проблема, проходи, сейчас отсыплю тебе баночку, познакомься пока с котиком, это Кузя

Котенок все также прячась за хозяйкой, звонко мяукнул услышав своё имя.

Хозяйка открыла тумбочку в прихожей и начала аккуратно пересыпать сахар из большого мешка в небольшую красную жестяную баночку. Закончив, она крехтя встала и протянула баночку Василисе.

- а ты я вижу, все Сергея ждешь? - грустно улыбнувшись, спросила Марья. - ох сколько времени уже прошло, почти пол года.

Девушка хотела ответить но вдруг из квартиры ниже раздался грохот.

- Ой я дверь в квартиру не закрыла, Марья Петровна звоните в милицию! - вскрикнула девушка, и резко развернувшись побежала вниз по лестнице

***

По ту сторону двери.

Я коснулся печати. Дверь распахнулась и неведомые силы начали затягивать меня внутрь. Поддавшись я сделал шаг в открывшийся проход. Все вокруг залило белым светом, выжигающим сетчатку. Я глянул в сторону, рядом со мной летел в пустоту Барсик, чудно растопырив лапы и орал, не по-человечески как я уже привык за последний час, в по кошачьи. Я пригляделся и увидел причину воплей кота, его загривок дымился, сквозь дым я увидел как из полосок на шерсти складывается метка напоминающая ту, что я начертил на двери.

Прозвучал громогласный голос.

- ВСЕ ВОКРУГ ЕСТЬ ТЫ, А ТЫ ЕСТЬ ВСЕ ВОКРУГ.

Не успел я осознать что происходит, как в сознании хлынул поток информации. В голове мелькали видения прошедших войн, образы неведомых науке существ, лица людей, круги преобразования, чертежи не знакомых устройств.

Ужасно заболела голова и я взвыл

- хватит!

Снова прозвучал голос из пустоты

- КРУГ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ИЛЛЮЗИЯ, ТЫ И ЕСТЬ КРУГ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ.

Шею обожгло. Приложив руку я почувствовал как появляются символы кровавой печати.

И через секунду все кончилось.

Свечение пропало. Скрип открывающийся двери. Удар о твёрдую поверхность.

Ну хоть не осточертевший песок, подумал я и попытался рассмотреть где я оказался. Получилось не сразу. После яркого света глаза слезились и все было закрыто белой пеленой. Потерев глаза и проморгавший я увидел потолок. Потолок своей квартиры.

Я резко сел. Прямо на моих глазах дверь в которую я шагнул несколько секунд назад растворилась в кучку пыли. Я не ошибся это была моя квартира, хотя узнавалась она с трудом, все было чисто, книги аккуратно расставлены по полкам, вокруг не пылинки, не считая песка и пыли падающих с меня. Горел камин. Стоп, какой к черту камин в конце мая?!

Я встал и аккуратно на дрожащих от усталости ногах подошел к окну, отодвинул штору и в очередной раз за сегодняшний день у меня открылся рот от удивления. На улице шел дождь со снегом. На ватных ногах я отошел от окна, оглядываясь по сторонам, заметил газету на кресле. Подошёл и трясущимися руками взял "Московскую правду" быстро нашел глазами дату - "Пятница, 5 ноября 1971 года, цена 1 коп."

За спиной послышался быстрый топот, удар. Да сколько можно.

Падая я услышал знакомый голос

- Марья Петровна! Не надо милиции, это же Сережа! Он вернулся!

От автора:

Уважаемые читатели! Если вам нравится произведение, прошу нажать кнопку "нравится" и добавить книгу в библиотеку.

Глава 4

Москва, НИИ Алхимической энергетики и трансмутации.

Младший научный сотрудник Антон Ефимов, ответственный за контроль показаний артефактов, регистрирующих алхимический фон, сидел на жестком стуле перед массивной стеной из приборов и откровенно скучал, время от времени ковыряя в носу. Зал был погружен в полумрак: лишь тусклый свет ламп на приборных панелях и слабое мерцание индикаторов освещали комнату. Стены, покрытые невидимыми сетями проводов, словно дышали этим странным, тяжелым воздухом.

Ему не нравилось проводить вечера в этом кабинете. Он считал свою работу утомительной и бессмысленной. Всё это наблюдение за приборной панелью, фиксация микро-резонансов, оказывающиеся на самом деле погрешностью в показаниях, когда на самом деле не происходило ничего важного, казалось ему пустой тратой времени. Конечно, задание было важным — тестирование разработки для обнаружения вражеских алхимиков и быстрого реагирования на угрозы. Но почему именно Москва? Кто в столице будет использовать алхимию? Ведь московский алхимический ВУЗ давно расформировали, студентов отправили в Сталинград, и в Москве остались только военные алхимики в Кремле да ученые в этом НИИ.

Кроме того, с тех пор как алхимию все чаще стали использовать в криминальных целях, её применение оказалось под строгим запретом. Директива строго регламентировала использование алхимии — только для военных и ученых. Все потенциальные нарушители закона давно были пойманы и отправлены в тюрьму. Всё, что оставалось Ефимову — это наблюдать за прибором, фиксировать незначительные изменения и ждать возможных всплесков, которые не имели реальной угрозы.

Военные алхимики применяли свои силы только в случае нападения на Кремль, а ученые использовали алхимию в специальных лабораториях, защищенных специальным материалом, отражающим алхимический резонанс - мифрилом. В столице не было людей, готовых нарушать закон. Те, кто пытался — уже попались. И что-то подсказывало, что ничего серьезного этот прибор в Москве не покажет. Всё шло своим чередом.

Вечер Антона как обычно проходил в тишине, под неумолкающий гул аппаратуры. Он отогнал не веселые мысли и погрузился в размышления о недавнем прекрасно проведенном вечере в кабаке с парой хохотушек лаборанток из его НИИ, и сон начал тихо охватывать его. Он подпер голову рукой и почти уснул, когда вдруг гул приборов стал прерывистым и неожиданно прекратился. Раздался громкий, пронзительный писк одного из аппаратов. Ефимов дернулся, и рука соскользнула со стола. Он болезненно вписался лбом в его поверхность, вырывая себя из дремоты. Прокляв все на свете, он поднял голову и увидел, как на панели детектора мигала табличка, подсвеченная красной лампочкой. Надпись на табличке была короткой, но тревожной: «Обнаружен резонанс».

Сердце Ефимова резко застучало. Он автоматически переключил несколько тумблеров и нажал кнопку вывода отчета. В этот момент заработал печатающий аппарат, который начал отчеканивать коды микростанций, зафиксировавших всплеск энергии. Рука Антона потянулась за бумажной лентой, а глаза скользили по коду. Он начал тихо проговаривать цифры вслух.

— Двадцать третья, семнадцатая, девяносто вторая, сорок первая… — его голос затихал, руки дрожали, а сердце бешено колотилось. На лбу выступила испарина, и холодный пот начал стекать по спине.

— Что это?.. Нападение Штатов? Переворот? — хрипло проговорил Ефимов и потянулся к телефону, чтобы сообщить о происшествии руководителю НИИ.

Несколько оборотов циферблата, долгие напряженные гудки, затем треск снимаемой трубки на другой стороне. Глубокий, хриплый голос раздался в трубке:

— Морозов у аппарата, — прозвучало в трубке.

— Евгений Анатольевич! Это младший научный сотрудник Ефимов, ответственный за мониторинг Контрольного Алхимического Резонансного Детектора. Срочно докладываю: у нас ЧП! КАРД фиксирует огромные всплески резонанса по всей Москве! В данный момент зарегистрировано более двадцати очагов резонанса! — затараторил парень, но его перебили.

— Что значит более двадцати всплесков?! И ты докладываешь это только сейчас? Спишь на рабочем месте вместо того, чтобы контролировать показания детектора! — раздался яростный голос Морозова.

— Евгений Анатольевич! Данные только что поступили! Это одновременные всплески! — успел вставить Ефимов, пока Морозов набирал воздуха, чтобы продолжить поток брани.

— Одновременные? Что за... — внезапно утих бушующий руководитель, но сразу взял себя в руки и продолжил спокойно, но сдержанно. — Продолжай собирать показания КАРДа, срочно составь краткий отчет. В течение десяти минут за этим отчетом к тебе прибежит мой помощник, дальнейшие распоряжения получишь позже.

После чего в трубке прозвучали короткие гудки, давая понять, что собеседник положил трубку. Антон, пытаясь унять дрожь в руках, потянулся к ящику стола, достал несколько чистых листов и перьевую ручку. И начал быстро описывать случившиеся ЧП.

***

Сознание возвращалось медленно, будто сквозь толщу мутной воды. Сначала — гул в ушах, потом ощущение тяжести в теле, а затем — резкая, пульсирующая боль в затылке. Я с трудом открыл глаза. Потолок. Родной, знакомый, с пожелтевшей краской в углу. Несколько секунд я не мог поверить в происходящее: я лежал на кровати… в своей квартире.

Что, черт возьми, произошло?..

Немного напрягшись, я попытался вспомнить. Пустошь, Барсик, Двери, удар по голове — обрывки событий мелькали перед глазами, будто кадры старой пленки. Повернув голову, я заметил рядом Василису. Она сидела в кресле, опершись локтями о колени, и молча смотрела на меня. Её глаза были полны тревоги и какого-то странного облегчения.

— Что... кгхмхкх… — попытался я заговорить, но горло мгновенно свело сухостью, и я закашлялся.

Василиса тут же вскочила, схватила стакан с тумбочки и протянула мне. Я с трудом приподнялся, облокотился на спинку кровати и дрожащей рукой принял воду. Несколько глотков — и мир вокруг стал чуть менее расплывчатым.

— Кхм... намного лучше. Спасибо, — прохрипел я. — Что случилось?

— Это я тебя хотела спросить, что случилось, — тихо, но с ощутимым надрывом в голосе ответила Василиса. — Ты внезапно пропадаешь на полгода, никого не предупредив, а потом так же внезапно появляешься. — Она выдохнула и отвернулась к окну, будто сдерживая накопившиеся эмоции.

Я моргнул. — На какие полгода? Меня не было максимум полчаса... — медленно произнёс я, всё ещё пытаясь осмыслить услышанное.

В голове постепенно выстраивалась тревожная, но логичная картина: время. В том месте, где я был — будь то мир, измерение или чёртова алхимическая петля — время шло иначе. Если верить её словам, здесь прошло шесть месяцев, а там — не больше пятнадцати минут. Выходит, минута в том мире равна… двум-трём неделям здесь?

Мысли путались.

Василиса резко повернулась ко мне. Её взгляд был смесью злости, боли и облегчения. — Полчаса?! — повторила она, повышая голос. — Полчаса, говоришь?! — Она уже почти кричала. — Я полгода места себе не находила! Думаешь, можно вот так просто исчезнуть, а потом появиться, будто ничего не случилось?!

Я понял, что запахло жареным. И если сейчас не скажу хоть что-то — услышит не только весь дом, но и соседний подъезд. Подняв руку в примиряющем жесте, я быстро произнёс:

— Василиса… пожалуйста. Дай мне всё объяснить.

Девушка замерла. Она дышала часто, но, похоже, решила выслушать. Выждав пару секунд, я начал рассказывать. Всё, как было — вживление контактов протеза, пустыня, двери, переход, ослепительный свет. Только вот про говорящего кота я благоразумно умолчал. Мой рассказ и так звучал как бред сумасшедшего, а упоминание разумного кота стало бы контрольным выстрелом в доверие.

Когда я закончил, Василиса долго молчала. Потом, прищурившись, сказала:

— Ну... допустим, я тебе верю. — Голос её звучал устало. — Но за удар сковородой извиняться не стану.

Она гордо приподняла подбородок, скрестив руки на груди.

Я открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел — за её спиной раздался знакомый, ехидный голос:

— Ну и правильно, девочка. Меньше будет совать нос, куда не следует.

У меня по спине побежали мурашки. Василиса вздрогнула, медленно обернулась и, не увидев никого кроме кота, который важно сидел у окна, нервно хихикнула.

— Эт-то ещё чт-то?.. — выговорила она, заикаясь.

Я не успел открыть рот, чтобы хоть как-то объяснить, как Барсик заговорил снова — спокойно, внятно, как человек:

— Менделеев Дмитрий Иванович, к вашим услугам, — произнёс кот, едва заметно поклонившись, насколько позволяли металлические протезы на передних лапах.

Воздух в комнате застыл. Я хлопал губами, как рыба, выброшенная на берег. Василиса, побледнев, то переводила взгляд на кота, то на меня. Её рука непроизвольно потянулась к ближайшему предмету — сковородке на плите.

Барсик довольно мурлыкнул, видимо, наслаждаясь произведённым эффектом, и продолжил, будто ничего необычного не происходило:

— Ну, если быть до конца откровенным, я не совсем Дмитрий Иванович, — протянул он, подергивая усами. — Я лишь отпечаток его личности. Незавершённый эксперимент, если точнее. Неудачная попытка воплотить идею «живой алхимической матрицы».

Он говорил спокойно, размеренно, с интонацией университетского профессора, привыкшего к непониманию студентов.

— Алхимическая… матрица?.. — тихо повторила Василиса, опуская сковородку.

Я всё ещё не мог оторвать от него взгляда. Кот — мой кот! — сидел, как ни в чем не бывало, и рассуждал об экспериментах, в которых, выходит, когда-то участвовал Дмитрий Иванович Менделеев.

И тут меня пронзила догадка. — Так… выходит… — начал я, с трудом подбирая слова, — ты — это... часть его сознания, перенесённая в алхимическую форму?

Барсик прищурился. — Проницательно, Серёжа, — произнёс он лениво. — Похоже, не зря я выбрал именно тебя.

***

Москва, Комитет Магической Безопасности То же время.

Евгений Анатольевич Морозов быстрым шагом шел по коридору, следуя за молодым старлеем из местного отдела. Лейтенант шел уверенно, не оборачиваясь, — знал каждый поворот, каждую дверь. В лабиринтах коридоров КМБ легко было заблудиться, особенно таким, как Морозов, — гражданским из научных институтов. Да и не положено было посторонним разгуливать в одиночку по зданию столь важной и закрытой организации.

Холодный свет тусклых ламп дневного света заставлял напрягать глаза, отражаясь от серых кафельных стен. В воздухе пахло металлом, бумагой и чем-то едва уловимым — будто озоном после грозы.

Морозов старался не показывать волнения, но выдавал себя — жила на виске пульсировала, а пальцы, сжимающие папку, мелко подрагивали. После звонка Ефимова прошло не больше получаса, но этого времени хватило, чтобы в здание позвонили из трёх разных управлений, и было созвано срочное совещание. На нем Евгений Анатольевич должен был доложить об инциденте и... предложить объяснение.

Он шел и мысленно повторял всё, что собирался сказать, но мысли упрямо перескакивали на другое: что, если это не случайность?

Старлей резко остановился перед дверью, Морозов задумавшись, не успел — и чуть не врезался ему в спину.

— Прошу прощения, молодой человек, — пробормотал он, отступив на шаг.

Офицер сделал вид, что не услышал. Коротко кивнул на массивную дверь с гербовой табличкой и произнёс деловым тоном:

— Товарищ Морозов, мы прибыли. Вас уже ожидают.

Он потянул за тяжелую латунную ручку и распахнул дверь.

Морозов шагнул внутрь — и на мгновение зажмурился. После тусклых коридоров яркий свет бьющих прямо в глаза ламп ослепил его. Несколько раз моргнув, он наконец различил лица присутствующих.

За длинным столом из тёмного лакированного дерева сидело около десятка человек в одинаковых черных костюмах. Каждый — словно выточенный из гранита: без эмоций, без движения. В центре стола, под огромным гербом Союза, стоял человек в очках с тонкой оправой — председатель. Он поднялся и, указывая в сторону вошедшего, произнес ровным голосом:

— А вот и Евгений Анатольевич Морозов — виновник нашего позднего собрания.

На слове «виновник» у Морозова пересохло во рту.

— Товарищ Морозов, — продолжил председатель, не предлагая присесть и не представившись, — введите нас в курс дела и изложите свои предположения.

— Да-да, конечно, товарищи... — проговорил Морозов, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Он шагнул к кафедре, стоявшей у стены напротив стола, рядом с ней висела большая карта Москвы, прикрытая матовой плёнкой. Открыв портфель, он достал папку с отчетом Ефимова, достал несколько листов и... будто кто-то переключил его внутренний рычаг. Тревога исчезла. Теперь он был на знакомой территории — лекционная аудитория, научный доклад. Всё, что нужно — просто объяснить факты, а опыта в этом деле у него было как у дурака фантиков, не зря же он глава НИИ.

— Итак, — начал он, ровным голосом, — сегодня, в 21 час 36 минут, экспериментальная система КАРД зафиксировала аномальное количество выбросов алхимического резонанса. Всего двадцать два очага.

Он взял указку и повернулся к карте. — По четыре выброса в Южном, Северном, Восточном и Западном административных округах... и шесть — в Центральном.

Выделил области красным маркером.

— Хочу обратить внимание, товарищи, на силу выброса. Большинство из них можно приравнять к обычной бытовой трансмутации — скажем, к изменению формы металла, вроде преобразования стального слитка в нож. Но... — Морозов сделал паузу и перевел взгляд в центр карты, — всплески в Центральном округе по мощности эквивалентны алхимическому разложению урана.

В зале раздался сдержанный шорох, кто-то тихо кашлянул.

— Станции с датчиками КАРДа, установленные в центральной части города, — продолжил Морозов, — сгорели почти сразу после передачи данных. Имею основания полагать, что уровень алхимического фона был значительно выше, чем те значения, которые успели зарегистрировать приборы.

Он положил указку, выдохнул и добавил, чуть тише:

— Судя по координатам... это не случайный хаос. Это структура.

— Какая структура? — ровно спросил председатель, чуть прищурившись. — Вы утверждаете, что эти выбросы были связаны между собой?

— Утверждаю, — кивнул Морозов, и на его лице впервые мелькнула тень уверенной улыбки, а в глазах заискрились огоньки. — И даже готов показать.

Он наклонился к портфелю и извлек из него катушку белой нити и коробку канцелярских кнопок. Несколько человек за столом переглянулись.

— Позвольте, товарищи, — сказал он, подходя к карте. — Я покажу, как это выглядит в проекции.

Старик принялся прикалывать кнопки в отмеченные точки, бормоча себе под нос что-то вроде координат. Затем достал нить и стал соединять их одну за другой, натягивая белые линии. Его движения были уверенными, как у лектора, привыкшего к вниманию зала.

Закончив, он отступил и кивнул: — Вот, товарищи, все двадцать две точки. А теперь... взгляните.

Он сделал шаг в сторону.

Тишина.

На лицах членов комитета впервые появились эмоции. Сначала лёгкое недоумение, затем сосредоточенность, и наконец — откровенный ужас. Белая нить образовывала на карте Москвы идеально вычерченный алхимический круг преобразования. Круг, охватывающий весь город.