Алхимик

Глава 1

— Ты же понимаешь, Сяо Ань, в деревне тебе не рады, — толстенький мужичок в залатанной одежде сидел на колченогой табуретке в сенях, судя по всему, в моем доме, и мягко намекал, что мне здесь не рады.

Я едва заметно кивнула. Но даже это движение отдалось сильной болью.

— Матушка твоя неплохой знахаркой была, ну а ты...

Очень хотелось спросить: «А что я?» — но были у меня некоторые подозрения, что ответ мне и так озвучат.

— Ты вот зачем Да Гэ и Ню Эр избила?

А, нет - не озвучат.

Я покопалась в памяти, пытаясь понять, кто ж это такие — Да Гэ и Ню Эр. На ум приходили два болвана, которые залезли в (наверно, все-таки) мой дом и попытались сделать то, за что сломанные об их спины кувшины, табуретки и какая-то толстая палка — явно мало. Вот только была одна маленькая такая проблема: избила-то их, конечно, я, но вот о каменную стену дома приложили они совершенно другого человека.

В общем, лично я оказалась в этом месте около пяти часов назад. С головной болью и голосами откуда-то сверху, уточняющими, убили ли они меня, и что теперь делать. Что они там дальше делать собирались, я не знаю, но вот я нашарила кувшин с вином, который и разбила о чью-то грязную голову. Дальнейшее было на чистом адреналине — иначе я не понимаю, как я всё это натворила.

Толстенький мужичок — уже третий посетитель, который приходит к моей двери. Вторыми были две толстые мегеры, которые начали что-то орать из разряда «да как ты посмела обидеть моего мальчика, дура крашеная!». Правда, когда я вышла, пошатываясь, для более плотного общения, почему-то поспешили покинуть поле боя. Может, потому что у меня в руках был огромный нож. Ну так, на всякий случай.

— Тебе бы по-хорошему уйти. Я тебе даже подорожную выпишу, чтоб не случилось чего.

Я кивнула. Оставаться в этом месте надолго я не планировала. Вот только остались детали: понять, где я, кто я, и прикинуть, как меня так угораздило.

— Пишите подорожную, — прохрипела я. Голос был чужой и как-то срывался на слогах, словно я давно ни с кем не разговаривала. Ну и о том, что говорила я явно не на русском, упоминать не стоит. — Я оклемаюсь и уйду.

— Да-да, — закивал мужичок и быстренько покинул меня, буквально испарившись, только ворота скрипнули.

Я медленно сползла по глинобитной стене дома, к которой прислонилась, и с чувством выдохнула:

— Бля!

Получилось так себе.

Некоторое время я сидела, тупо глядя в стену. Закрадывалась мысль о том, что если разбежаться и посильнее удариться о нее головой, всё можно вернуть на круги своя. Офис, отчеты, сериальчик вечером, кактус на подоконнике — это не так уж и плохо, если подумать. Нет, понятно, есть и стрессы от переработок, тупые клиенты, надменные начальники, но это как-то всё равно проще, чем когда ты непонятно кто, непонятно где, и непонятно куда тебе теперь податься.

Я постучала головой по стене, но легче не стало. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Я с трудом встала и пошла осматриваться. Дом, в котором я оказалась, был не то чтобы большой, но довольно просторный. Окна затянуты потертой бумагой, мебели почти нет, из украшений — свиток с танцующей женщиной на фоне какой-то горы. Общее впечатление — бедненько, но чистенько. Центром комнаты оказалась смесь кровати и печи — низенькая глиняная лежанка, с другой стороны которой оказалась топка — если подумать, идея неплохая: спать на теплом. На русской печке вроде тоже так можно.

Среди всего весьма бедного убранства нашлись неожиданно дорогие пяльца и корзинка с шелковыми нитками. Повертев для интереса вышивку, я с удивлением поняла, что узоры на обеих сторонах разные! Удивительное мастерство. Я так не умею. Вот только, заметив иголку, торчащую из вышивки, руки сами собой потянулись к ней, и вот я уже делаю пару стежков с отстраненным интересом, понимая, что, кажется… все-таки нет, я так умею. Я умею вышивать, и стежки хоть и получаются какими-то неправильными, не такими маленькими, как должны, не такими аккуратными, но всё же получаются, и цветная нитка не становится непонятным пятном, а складывается во вполне узнаваемую форму цветка.

Кажется, это тело владело мастерством вышивки на очень высоком уровне, и пока мое сознание не мешается, пытаясь понять, куда там вставлять иголку, руки справляются сами. Что ж, это плюс. Думаю, с помощью этого навыка я смогу как минимум прокормить себя. Интересно, вот если навык вышивки остался, может, и владелица тела где-то там, в глубине? Если хочешь выйти — я с удовольствием уступлю место. Ну, не жажду я разгребать твои, между прочим, проблемы!

Но нет. Никто из глубины души не поднялся волной негодования, да и тело пренеприятнейшим образом ощущалось моим. Болела голова, накатывала усталость, где-то на затылке прядь волос была затянута слишком сильно и откровенно мешала. Я запустила руку в волосы, пытаясь понять, что же там тянет, и поправить прическу, но, судя по всему, сделала только хуже. Непонятное нечто на голове растрепалось окончательно, и на плечо мне упали белые, ну или просто седые, волосы.

В этот момент у меня появилось некоторое сомнение насчет возраста. Однако руки все же были мягкие, с короткими ноготками (судя по всему, чтобы не цеплять шелк вышивки), и самое главное — с упругой молодой кожей. Кажется, мне срочно нужно зеркало. Я могу попасть куда угодно, но не в тело старухи — это было бы слишком для моей и без того расшатанной психики.

Зеркала закономерно не нашлось. Ну, либо я не там искала. Зато нашлось ведро с водой, в котором отразилась девица с азиатскими чертами лица, на вид лет двадцати – двадцати пяти. Легче не стало: из бесконечных роликов в «Ютубе» мне было хорошо известно, что азиатской красавице может быть как двадцать, так и все пятьдесят. Ладно, успокоила себя приятной внешностью реципиентки — и можно действовать дальше. Например, смыть-таки кровь с лица. Удивительно, как мужичок, который меня убеждал покинуть деревню, сумел говорить без особого заикания: меня сейчас в фильме ужасов сниматься без грима возьмут безо всякого кастинга. В общем, ведро с водой ушло на отмывание запекшейся крови. Ну, заодно я масштаб раны на голове оценила — приличная. Её бы по-хорошему зашить, ну или повязку какую-то наложить, но я пока без понятия — из чего и как. Ладно, не кровоточит — уже хорошо. Эх, такое личико испортили, возможно, шрам останется. Мне б попереживать на эту тему, но сил уже не было совершенно. Даже как я доползла до кана (вспомнилось мне название этой самой лежанки), я не совсем поняла.

Уснуть, правда, сразу не смогла. Всё вертелась, пытаясь принять более удобное положение на остывшей жесткой поверхности, да и накатывающие волной бессвязные мысли, из которых слабо получалось что-то извлечь, мешали провалиться в сон. Последняя такая была: «А я ведь даже имени своего нынешнего не знаю».

А потом где-то вдалеке пропел петух.

Я с трудом села, стряхивая с себя липкий налет кошмара. Снилось всякое: женщина, тащившая куда-то замотанную с ног до головы девочку сквозь проливной дождь, сменялась криминальными новостями о количестве погибших под колесами очередного лихача, врезавшегося в остановку, которые в свою очередь сменялись еще чем-то и еще, и еще. Собрать что-то из этих отрывков было сложно, но я постараюсь.

На всякий случай ущипнула себя за руку, надеясь, что всё происходящее — лишь продолжение кошмарного сна и сейчас я перевернусь на бок, накроюсь любимым теплым и тяжелым одеялом, а потом проснусь по будильнику, в очередной раз опаздывая в офис. Но нет. Легкая боль напомнила, что этот домик — реальность, и вместо мягенькой кровати у меня — плоский и грубый кан, вместо одеяла — какая-то накидка, которой я накрылась, судя по всему, во сне автоматически. К тому же, если я и спала, то очень и очень недолго. Возможно, мне бы стоило ещё немного отдохнуть… Но что-то подсказывало: тот старикашка — староста деревни (неожиданно всплыло в голове) не будет тянуть с выпиской подорожной. А значит, уже очень скоро меня отсюда попросят. Второй раз. А третий, если я задержусь, возможно, будет с кольями и вилами.

В памяти (как ни странно, не моей) всплыло, что матушка действительно была хорошей знахаркой, правда не очень приятной в общении. Она неплохо разбиралась в простых болезнях и очень хорошо принимала роды. Её терпели. Терпели и меня — девушку, которая никогда не выходила за пределы двора. А нет, выходила. Два раза. Когда в деревню наведывались ученики… э-э, сект?.. в поисках подходящих людей. Оба раза меня проверяли на наличие духовной энергии, духовных корней, духовного ещё чего-то там. И оба раза убеждались, что ничего подобного у меня нет. Точнее, есть, но в каком-то странном зачаточном состоянии, которое не позволит мне нормально культивировать. Матушка кланялась, уходила домой и устраивала настоящие истерики, громя всё вокруг. Моя же реципиентка осторожно забивалась куда-то в угол, пытаясь пережить эти вспышки гнева. Да и, в общем, с матушкой у неё были весьма странные отношения. Несмотря на то, что госпожа Ву делала для своей дочери всё что угодно, за исключением того, что не позволяла выходить со двора, она не была с ней эмоционально близка.

Что ж, с этим мы тоже как-нибудь разберёмся. Проработаем у психолога, разберём на психотерапии, правда, пока оставим за скобками то, что я в мире, где ничего этого нет.

В первую очередь мне стоит всё-таки нормально обыскать дом. Потому что без денег — никуда, а нет такого человека, который не припрятал бы тысчонку-другую на черный день. Я конечно понимала, что привычных мне купюр вряд ли стоит ожидать, но хоть какие-то деньги в доме водиться должны. К тому же надо понять, что из вещей я заберу с собой и куда их вообще складывать - чемодана на колесиках что-то видно не было.

Радовало меня то, что постепенно приходило понимание, где я. Судя по всему, если делать выводы на основе моих обрывочных снов, это какой-то мир боевых искусств или культивации. Нечто подобное я читала, но, как правило, недолго - уся, сянься и мурим не входили в сферу моих интересов. Разумеется, пара китайских дорам и новелл не обошли меня стороной и позволили сделать вывод, повергающий меня в состояние, близкое к шоковому: мне предстоит жить в мире, где правит сила. Это мне-то! Типичному представителю офисного планктона, у которой самое серьезное правонарушение - переход в неположенном месте! И вот, судя по тому, что мое тело уже дважды не взяли в секты для становления практиком, сил у меня кот наплакал! И вообще это несправедливо! Почему другие попадают в императриц, наложниц, гениев кланов, ну или на худой конец, в злодеек, у которых денег куры не клюют, а я вот во всё это?! Где мои читы и рояли под каждым кустом?!

Я с расстройства пнула кан, с которого только что слезла, сначала прокляла свою импульсивность, ибо больно, а потом заинтересовалась, а чего это не так больно, как должно было быть? Кирпичик, по которому я пнула, ушел куда-то вглубь, словно за ним была пустота, в которой можно было спрятать немного денег. Я бы себе такой тайничок обязательно оборудовала, в конце концов, попасть в дом проблемой не будет — по крайней мере, события, последовавшие за моим появлением в этом теле, на это указывали.

В нише под каном оказалась шкатулка красивого бордового оттенка, а если вспомнить, что в этом мире вряд ли существует пластик, имитирующий красное дерево, то, скорее всего, это оно и есть. Неплохо для деревенской травницы. В шкатулке оказались деньги (ну, я так думаю) — кругляшки с отверстиями внутри. В голове крутились подхваченные непонятно где называния цяни, шу, таэли, вени. Кроме того, что это вроде все называния денег, эти самые названия мне больше ничего не говорили. Признаюсь, я понадеялась на память девушки, в которой оказалась, но по запросу как гугл она не работала. Вариант, что девушка не знала, что это за монеты и как ими пользоваться, я отмела как невозможный. Еще в шкатулке оказались серебряные шпилька и браслет, возможно, из нефрита. Опыт прочитанного подсказывал, что если на подобную штуку, нефритовый браслет или подвеску, капнуть кровью, можно получить доступ в волшебное пространство, где старичок с длинной бородой укажет тебе путь к силе и бессмертию, и заодно выдаст редких сокровищ, на сдачу. Поколебавшись некоторое время, я всё-таки рискнула уколоть палец иголкой, выдавив несколько капель крови на браслет.

И что в итоге?

Ничего.

Не с моей удачей открывать чудесное пространство со старцем, который проложит мне путь к силе и бессмертию. Обидно, досадно, но ладно. Зато браслет красивый, думаю, можно будет дорого продать. Камень выглядит прозрачным, и думаю, довольно дорогим. Впрочем, продавать его или шпильку я пока не собиралась. Все-таки это серьёзные активы, и нужно знать цену, а то можно серьёзно продешевить.

Ещё из интересного: в шкатулке оказалась вышитая сумочка с высушенными цветами и, самое главное, записка от какого-то торговца, которую я смогла прочитать. Приятно знать, что я грамотная. Так вот, судя по этой записке, если у матушки возникли бы какие-либо проблемы, то можно было бы обратиться к этому самому торговцу. Разумеется, я не матушка, но попробовать все-таки стоит. И если изгнание из деревни не проблема, то я не знаю, что еще может быть проблемой.

И всё. Шкатулку я решила убрать на дно корзины с удобно пришитыми ремнями, которая обнаружилась в углу, огороженном какими-то тряпками. Не чемодан, конечно, но за неимением лучшего подойдет. Туда же отправились пяльца, нитки, ткань — точно лишними не будут. Нашла я и несколько платьев, что уже порадовало: демонстрировать, что у меня один-единственный костюм, не придётся. По счастью, платья оказались достаточно простыми и, так сказать, с интуитивно понятной системой застежек и порядком одевания, ну или во мне в очередной раз проснулась память тела. Понимая, что я ухожу из деревни насовсем, хотелось забрать всё, от сковородок до хлопковых одеял, от соуса в темной бутылочке до ополовиненного мешочка с солью. Однако это мое желание упиралось в одно большую проблему - в мою грузоподъёмность, а что-то подсказывало, она у меня невелика.

Дальнейшие поиски привели к нахождению нескольких книг, чернильного камня, кистей, бумаги. И самое главное — я была точно уверена, что умею писать! Матушка моего исходного тела приложила немало сил, чтобы сделать меня грамотной. Уже хорошо, это тоже может пригодиться. В крайнем случае, наймусь к кому-нибудь писцом, ну или буду переписывать тексты. Так как, в конце концов, что-то мне подсказывало (возможно, не до конца проснувшаяся чужая память), что далеко не все умеют читать или писать. Так, например, единственный учёный здесь — сын старосты, несколько раз сдававший императорские экзамены, но так и не сдавший их. Не став чиновником, он, тем не менее пользовавшийся огромным авторитетом в деревне, открыв свою школу, куда далеко не все могли позволить себе отдать детей, точнее, сыновей. Грамотных дочерей в деревне не было. Это тоже, кстати, ставили мадам Ву в упрёк. Так как девушка, в которой я оказалась, не только умела читать и писать, но и хорошо разбиралась в цифрах, а вот готовить, стирать и вести хозяйство - например, ухаживать за скотиной или сажать рис, не умела совсем.

Я ещё раз посмотрела на свои руки — нежные, хрупкие, для столь грубой работы они явно не предназначены. При этом что-то мне подсказывало, что шёлковая вышивка могла принести в семью гораздо больший доход, чем ежедневная полевая работа или посадка риса. Что ж, в сельском хозяйстве я тоже не разбираюсь. Хотя кто из нас на огородах помидоры не сажал? У меня, правда, даже кактусы дохли. Ну ничего, будем надеяться, что в новом теле что-то исправится.

Пока я продолжала судорожно собирать вещи, в дверь домика постучали. Потом она скрипнула, и на пороге появился, в общем-то, ожидаемый гость - староста с подорожной. А ещё с корзинкой, из которой в принципе вкусно пахло. Кажется, прежде чем выпнуть меня из деревни, меня хотя бы покормят.

Глава 2

— Вот, — староста по-хозяйски уселся за стол и поставил на него корзинку, в которой оказались пухлые, исходящие паром булочки. — Кушай.

«Аттракцион невиданной щедрости», — скептически усмехнулась я про себя, но булочку взяла. Внутри оказалась какая-то овощная начинка, не то чтобы очень вкусно, но съедобно и горячо. Мне сейчас в самый раз. Пока я ела, на стол легла свёрнутая в трубочку сероватая бумага, судя по всему, та самая подорожная. Староста оглядел разведённый мной бардак и только языком цокнул.

— Надумала, куда подашься? — спросил староста, поглаживая бороду, а потом, словно рассуждая сам с собой, продолжил. — В соседних деревнях тебе тоже рады не будут. Бабы, что с них взять, язык без костей, уже всё разболтали, да в нужном для себя свете. У них эти два оболтуса — любимые сыны ненаглядные. Единственные. Как баб гнобили-то за то, что у них только дочери рождались, не передать. Да и нечего делать тебе в деревне, ты девка красивая, но безрукая. В город тебе надо. Ты-то сама что думала, тоже в город?

Я кивнула, чувствуя подвох, а самое главное, с трудом поспевая за потоком мыслей старосты. Думаю, бывшая владелица тела была в курсе некоторых семейных придирок ее обидчиков, но ей от этого явно было не легче. Мне тоже, но я уже начала немного принимать случившееся, наверное. Если вспомнить всё прочитанное о переселении, вариант возврата не предусматривался. Я лично такой исход событий вообще только в одной манхве-то и видела. Стекла тогда наелась, не передать.

— А дом, с домом что решила?

Я от неожиданности даже перестала жевать. Во-первых, я пропустила некоторую часть монолога старосты, погруженная в свои мысли, а во-вторых, с домом я ещё ничего не решала. Поэтому просто неопределённо махнула рукой.

— А давай я его у тебя выкуплю, — довольно предложил староста. — Ты ж сюда уже вряд ли вернёшься. Чего ему пустому стоять. Дом без хозяина умирает.

Я неопределённо хмыкнула. Староста насторожился, а потом, что-то решив у себя в голове, положил на стол несколько монет — я, кажется, такие в шкатулке видела.

— Я тебе тридцать таэлей за него дам.

Некоторое время я сидела и просто смотрела на монеты в оцепенении. Хотелось бы сказать, что тусклый цвет серебра, в котором отражалось неровное пламя свечи, завораживал, и руки сами тянулись к нему, но нет, монеты как монеты. Какого-то чувства преисполненности они не вызывали. Да и на монеты были похожи мало. Это мне сначала показалось, что они круглые, а потом, присмотревшись внимательнее, увидела, что таэли больше похожи на лодочки. Будь я здесь на отдыхе, прикупила бы парочку в качестве сувениров. Из-за того, что я совершенно не понимала ценности выложенного на стол серебра, не уверена, кстати, в том, что это серебро, я не могла отделаться от мысли, что меня хотят обобрать. Я медленно перевела взгляд на старосту и долго-долго смотрела ему в глаза, очень надеясь на то, что старый прием, подсмотренный у начальника в офисе, сработает. Если долго-долго молчать и смотреть прямо в глаза человеку, тот начнет нервничать и быстрее раскроет карты, просто чтобы свести неприятный зрительный контакт к минимуму. Хотя в том, что сработает, я уверена не была. Но… Все-таки Пал Палыч что-то знал в своей жизни. В какой-то момент староста вздрогнул и зябко пожал плечами.

— Ты всё равно собираешься покинуть деревню, — продолжал настаивать староста. — Что ты ещё можешь сделать с этим домом?

— Например, сжечь, — предположила я.

Староста побледнел — в его растерянно-замершем взгляде я уже видела отражения полыхающей деревни, которую сожгла неблагодарная девица. Кажется, от моего нынешнего тела такого не ожидали. Возможно, прошлая обладательница действительно не могла бы пойти на подобное. Ну, а вот я вполне. В конце концов, к этому месту меня ничего не привязывало. Справедливости ради стоило признать, что всё это было пустой бравадой. Решимости поджечь дом у меня было примерно столько же, сколько у кота слёз по пойманной мыши. Я никогда в жизни закон не нарушала, а поджог — это уголовно наказуемое деяние, где-то там, в другом мире.

— А если договориться? — наконец настроился на переговоры староста, к моему удивлению, сумевший не только взять себя в руки, но и не покрывший меня матом с головы до ног. Хочу я название микстуры, которую он пьёт. Ну или у него на свежем воздухе нервы здоровее, чем у офисников в разгар годовых отчётов.

— Я понимаю, что тридцать — это мало, — степенно объяснял староста, — но это всё, что может дать моя семья.

В памяти всплыли чужие воспоминания о том, что в этом году он планировал женить своего младшего сына, на выкуп невесты для которого деньги собирались буквально по монетке. Хотя подворье старосты считалось зажиточным, но там уже разместились старшие сыновья с жёнами, внуки и пара дочерей на выданье, за которых ещё приданое надо заплатить. Так что да, больше у старосты могло и не быть. А вот дом ему был нужен — чтобы отселить второго сына с семьёй или младшего. Я планировала попробовать поторговаться, ну а вдруг выгорит: наглость — второе счастье, как любил говорить один мой коллега, спихивая свою работу на безотказную Эллочку из соседнего отдела.

— Мне ещё как-то до города добраться надо, а потом в нём жить, — напомнила я.

— Так ты же вышивать умеешь, — насторожился староста, — вот и заработаешь.

— Вышивка требует времени, — отмахнулась я и продолжила. — Если с заработком ещё каким-то можно разобраться, то вот перемещение…

Староста задумался. А потом осторожно предложил:

— Двадцать таэлей и повозка с ослом.

Неожиданно в голове всплыл образ седого, крайне упрямого осла, который, по рассказам, прожил на этом свете больше, чем сам староста. Впрочем, пока он может тянуть тележку — это неплохой вариант. Смущало меня только то, что в сельской местности живностью не разбрасываются, даже такой. Вот только искать подводные камни и выводить на чистую воду не было ни сил, ни желания. А ещё останавливало понимание, что староста здесь — самый высокий чин, и в мире, законов которого я не знаю, мои закидоны могут плохо кончиться. Они даже обязаны плохо кончиться. И почему староста спускает мне с рук подобный тон, было непонятно. Спишу пока на его доброе отношение к матушке, которая, кажется, лечила его старшего сына.

— Тридцать таэлей, повозка с ослом и вы присматриваете за могилой матушки, — предложила я.

Староста поджал губы и недовольно нахмурился, а я поспешила напомнить:

— Осёл ровесник вашего дедушки, его даже на живодёрню не возьмут, потому что в нём упрямства больше, чем мяса.

Староста хмыкнул, понимая, что сторговаться дешевле не удастся. А я про себя надеялась, что тридцать таэлей будет достаточно, чтобы прожить в городе хоть какое-то время. До чего же плохо почти не иметь представления о том, что вообще происходит в мире. Тыкаюсь, как слепой котёнок.

— Ладно, подарю я тебе осла. С повозкой, — торжественно провозгласил староста, а я едва сдержала хмык.На, убоже, что нам не гоже. Впрочем, не в моей ситуации возмущаться, поэтому мило улыбаемся и благодарим. Потому что это реально неплохой подгон, даже если осел идет дополнительным бонусом за продажу дома, так сказать, вместо денежного эквивалента.

Какая-то внутренняя сила буквально согнула меня в поклоне, по ощущениям, недостаточно глубоком, чтобы выразить весь уровень моей благодарности за участие в жизни бедной сиротки.А ну, цыц! Либо вылезай и разгребай сама!Отпустило. Я выпрямилась, но по мимолетному взгляду старосты поняла, что это было весьма кстати, и без того благодушный мужичок словно приосанился, погладил бороду и довольно кивнул — и в этом его взгляде читалось: «Ну, хоть какие-то манеры тебе привили».

— Я пока пойду, документы оформлю, пока ты собираешься. Завтра уедешь. Не отправлять же тебя на ночь глядя, — усмехнулся собеседник, понимая, что мне ещё собираться и собираться. — С ослом и повозкой младшенького пришлю, деньги завтра занесу, ты же уже наверняка уходить думала?

Это ж как меня ненавязчиво выпроваживают-то.

— Да, завтра с самого утра и планировала, — подтвердила я, неосознанно поклонившись еще раз.

Староста кивнул, и уже было вышел, но остановился у двери и, проницательно глядя на меня холодными глазами, заметил:

— Матушка твоя баловала тебя. Не в пользу тебе было и затворничество, и грамота эта. Это я тебя вот такусенькой помню… — староста показал куда-то в район колена. — И матушку твою уважаю. И то, что ты не ведьма, не демоница, тоже знаю хорошо, уважаемые люди подтверждали. Но ты это… пойдёшь из деревни — гонор поумерь. Лишний раз спину согнуть не зазорно, говори меньше, да уважительнее будь. Чай, это здесь ты хоть какой-то вес имела. И то…

Я понимающе хмыкнула: и то два идиота позарились.

— Давно тебе замуж пора было, но мамка твоя…

Дальше староста не договорил, аккуратно закрыл за собой дверь и оставил меня в лёгком недоумении относительно того, что творила моя матушка.

Проводив гостя, я заглянула в оставленную на столе корзинку. О, ещё булочка! Не всё схомячила. Ещё там обнаружилась пара солёных огурцов и варёное яйцо. Не самое аппетитное из того, что я видела в своей жизни. Сейчас бы борща да с чесночком… вот только привередничать не время, потому что готовить ни я, ни первая обладательница этого тела не умели. Точнее, готовить я умела — на электрической плите, на худой конец на газовой, но в быту чаще мультиваркой обходилась. А как растопить местную печь — вообще не представляла. Если и есть шанс, что я сожгу дом, так это в попытке приготовить себе горячий ужин.

Задумавшись об ужине, до которого ещё нескоро, поняла, что яйцо стоило отложить. Ну, ладно. Что-нибудь придумаем. На худой конец, воды попьём… А нет, не попьём. Вода в колодце, её оттуда достать надо, а весь запас в доме я вчера на умывание извела. Да что ж такое! Верните меня обратно! И тишина мне ответом.

Поныв немножко, я села на табуретку и подперла щёку кулаком. Моё собственное спокойствие в текущей ситуации меня, если честно, поражало. Мне б в истерике биться, по здравому размышлению, да слезами умываться. Но нет. Сижу, думаю, как жить дальше и что ещё можно утащить с собой в багаже до того момента, как перевес не заставит гипотетического осла отбросить копыта. Возможно, это всё эффект шока, и дальше меня таки накроет всеми прелестями в виде пяти стадий принятия. А пока — мобилизуемся и пытаемся найти более безопасное и гостеприимное место.

Не влезало! Всё не влезало во вторую плетёную корзину, которую я нашла в дровянике. Глядя на то, как я обрастаю вещами, которые, скорее всего, не смогу с собой взять, я пребывала в состоянии, близком к панике. Непонимание того, что нужно взять обязательно, а от чего можно отказаться, приводило меня в исступление. Вариант поехать налегке не прокатывал. С одной стороны, вот зачем мне мешочек риса и соли? С другой стороны — а вдруг я всё же продаю дом по цене корзины с рисом? И потом мне тупо будет нечего есть? К тому же, как я помнила, соль всегда была дорогой.

Допустим, большие горшки и кувшины из подпола я никуда не потащу. Да, я нашла подпол и запас солений, так что смерть от голода мне сегодня не грозила, даже в дорогу будет что с собой собрать. А вот одеяло, хлопковое, между прочим. А матрас, тоненький, скорее на простынь похожий? Ладно, чёрт с ним, с матрасом. Стоит ли мне тащить с собой найденные в подполе, в нише, скрытой глиняным горшком, книги, на которых нарисован иероглиф, который я не могу прочитать? Не потому что не знаю, а потому что он расплывается перед глазами. И травы, которые сушила госпожа Ву? Их оставить или забрать? Жадность твердила: «Забрать!». Здравый смысл напоминал, что я в них не разбираюсь. Сложила в какой-то деревянный ящик, решив, что к здравому смыслу я прислушаюсь позже. Тарелки, миски, сковородки — убираем. Берём только тканевое, маленькое и то, что выглядит дорогим. Ну и всякое странное, что не должно быть в доме обычной деревенской знахарки.

Сборы заняли почти весь день. Я крутила и вертела найденное, пока наконец не получила чувство некоторого удовлетворения от собранного багажа. Вокруг я старалась не смотреть — всё равно сил наводить порядок в так тщательно наведённом бардаке не было, да я и не собиралась. Руки наконец добрались до оставленной на столе подорожной, которую я в процессе сборов два раза теряла, перекладывая «на видное место, чтобы не потерять». Это тоже не прибавляло душевных сил и спокойствия.

Зато теперь я знаю своё полное имя — Лу Шиань. Да и название деревеньки тоже — Шилипу. Забавно звучит. Чужая память в уже моей голове автоматически перевела как «десять ли до переправы». И да, если верить этой самой чужой памяти, где-то в часе пути на восток была старая переправа через реку, которой сейчас почти никто не пользовался. Забавно: если верить подорожной, то я была местной уроженкой, но в моём сне матушка Ву прибыла сюда, когда Лу Шиань было лет шесть-семь. И вот эти непонятки с прошлым меня настораживали, подсказывая, что подобное не к добру.

Было бы неплохо волосы закрасить, чтоб в глаза не бросаться. Да где найти стойкую чёрную краску? Ладно, завтра попробую какой-нибудь тряпкой замотать, на всякий случай. И самое главное — надо уточнить у старосты, в какую сторону город!

Ужинала найденной капустой, утешая себя тем, что разгрузочные дни — это не так уж и плохо. Вот только, судя по моей выносливости, разгрузочные дни «я» проводила регулярно. Когда я решила, что со сборами всё, то фактически рухнула на пол, не в силах подняться.

Откуда-то из глубины тела поднималось скулящее раздражение:я устала, я так не могу, надо отдохнуть. Страшно. Больно. Непонятно...Хотелось вытащить одеяло — хлопковое, между прочим — из корзины, куда я его так упорно запихивала, завернуться в него и плакать в три ручья. Силой воли запихала эмоции обратно в глубину. Сейчас это не важно. А всё, что не важно, — всегда потом.

И вообще, если кто-то захочет причинить мне вред, сегодня у него на это последняя ночь.

Неожиданно в тишине дома стало до ужаса зябко и пугающе тихо. И это при том, что ещё секунду назад с улицы доносились звуки жизни: гавкали собаки, что-то неразборчиво кричали дети, кто-то куда-то шёл. Я тряхнула головой, отбрасывая наваждение, и глубоко вздохнула.

— Прорвёмся. Я справлюсь. Всегда справлялась — и в этот раз тоже.

Утро началось не с петуха, а с пронзительного стука в дверь. Не до конца проснувшись, я сначала попробовала завернуться в одеяло поудобнее, поняла, что не получится, потянулась за мобильником, проклиная курьера, которого принесло ни свет ни заря. Не нашла. Смирившись с тем, что надо забрать документы, буквально сползла с кровати, сделав себе заметочку поискать новый матрас — что-то этот слишком жёсткий. Да и отопление, судя по всему, отключили. Холодно.

На автомате, дойдя до двери, распахнула её, и поморщившись от холодного воздуха, наконец открыла глаза, встретившись с удивительно круглыми для типично азиатской физиономии глазами.

А потом до меня дошло.И я захлопнула дверь.

Неловко получилось.

По современным мне меркам на мне было достаточно, чтобы выйти в люди. Но, судя по всему, тут я вышла к «курьеру» — младшему сыну старосты — буквально в пижаме. Глубоко внутри нарастало истеричное чувство, что всё кончено, жизнь окончена, репутация погублена, и всё, что мне остаётся, — три чи белого шёлка. Откуда у крестьянской девушки такие познания? Но из-за выхода к мужику в пижаме я вешаться точно не буду.

Глава 3

С ослом мы договорились неожиданно быстро, вопреки моим опасениям. Ему были предложены два варианта: либо тележка сейчас и когда-нибудь в будущем — крытый загон, сено и морковка два раза в неделю, с возможной доплатой в виде яблока; либо — да ну её, тележку! — и вот прямо сейчас его новым хозяином становился мясник, который прямо жаждет пообщаться на тему того, как правильно готовить старое ослиное мясо. И я даже готова была приплатить мяснику пару самых мелких монеток из тех, что у меня были.

Что ж, мне всегда говорили, что ослы — достаточно умные животные. Поэтому, подтверждая имеющуюся у меня информацию, выбор он сделал быстро. После небольшой взятки в виде пары капустных листов — для поддержания положительного импульса — маленькая тележка шустро покатилась в сторону города.

Провожали меня холодные, настороженные взгляды, в которых читалась сдержанная ненависть. Впрочем, были и те, кто, перешептываясь между собой, сочувственно качал головой. То, что посмотреть на мой отъезд вышла целая деревня, меня не удивляло — судя по всему, обсуждать его будут еще долго. Каюсь, меня подмывало найти взглядом тех двух ублюдков, из-за которых я оказалась в этом месте, и изобразить традиционный жест перерезания горла. Но здравый смысл подсказывал, что чаще всего пуля попадает по самому высокому, и не время вести себя как дошколёнок из группы «Ёлочка».

Когда деревня скрылась за поворотом, я с некоторым облегчением вздохнула. Исчезло странное чувство — словно тебе на горло надели удавку и готовы её вот-вот затянуть. Можно расслабиться и насладиться пасторальными деревенскими пейзажами: бесконечными рисовыми полями, тянущимися почти до самого горизонта; огромными горами, этот самый горизонт заслоняющими, окутанными зеленью. Бесконечным чистым голубым небом с едва заметными россыпями тучек, по которому пролетел мужик, стоящий на мече.

Я тряхнула головой и, не веря, потерла глаза. Потом еще раз посмотрела в ту сторону, где увидела подобное чудо, и облегченно вздохнула — показалось. Только инверсионный след медленно таял в чистом утреннем небе.

Ближе к вечеру мы с ослом — надо дать ему имя, что ли, — добрались до города. При этом значительную часть пути мне все же пришлось пройти пешком, потому что в какой-то момент осел дал понять: никакая морковка или даже яблоко не заставят его сдвинуться с места, если с тележки не спрыгнут лишние килограммов сорок. Уж лучше к мяснику.

Как человек, в своё время руководивший небольшой проектной группой, я умела прислушиваться к мнению сотрудников. Осел мне был нужен больше, чем я ему, так что я пошла ему навстречу. Но зарубочку сделала. Как только получу достаточно денег, чтобы купить вола, — отправлюсь есть тушёное ослиное мясо!

От средневекового города я ожидала высоких каменных стен с узкими бойницами, хмурых стражников в цельных латах, рва и грязных оборванных нищих, копающихся у стен. Разумеется, кто-то из них должен был напасть на меня, но благородный принц на белом коне спасает меня, и мы живем в его замке долго и счастливо.

Реальность от ожидания отличалась.

Ров заменил илистый ручей, поросший осокой и плакучими ивами; огромную каменную стену — приземистая охристая, облицованная чем-то вроде плитки; неподъёмные ворота — широкий, распахнутый всем желающим вход. Стража, правда, присутствовала. А ещё притулилась очередь желающих попасть внутрь. Мне ничего не оставалось, как пристроиться в хвосте и внимательно слушать и смотреть во все глаза, при этом стараясь не привлекать к себе внимания.

В кои-то веки я не имела ничего против того, чтобы постоять в очереди, пока народ проходит досмотр. Судя по всему, эта традиция в каждом средневековом городе: прежде чем попасть, нужно пройти досмотр — не везёшь ли ты какую-нибудь запрещёнку? Кстати, а у меня есть запрещёнка? Ну, разве что расшатанные нервы. Я не думала, что их можно запретить к провозу.

О чём может говорить народ в очереди? Да о чём угодно! Кто-то жаловался, что в очередной раз выросли цены на рис. И это при том, что у крестьян его за медь скупают! Явно не к добру. Войны что ли ждать? В соседнем городе дочка тайшоу, выходя замуж, везла своё приданое по всем улицам. И когда она вошла в дом мужа, из дома отца всё еще отправляли приданое! Рис подорожал. Ещё раз рис подорожал. Судя по сплетням, рост цен на рис превышает скорость света, страшно подумать, какая тут инфляция. И ведь даже в другом мире от неё не спрятаться, не скрыться!

В другом конце очереди начали обсуждать, что в лесах соседней провинции завелся огромный монстр, для уничтожения которого из самой секты Мэн Юэ отправили весьма многообещающих людей, чуть ли не личных учеников! Нет, монстра-то они, конечно, убили. Сколопендру в длину Великой стены! Небом клянусь! Сам видел, чешуйки её продавали на рынке внешние ученики секты. Так вот, монстра-то убили, но и макушку горы снесли во время боя. Вот как на духу! Сам видел! Была гора, а теперь пенёчек!

От таких разговоров мне становилось немножечко не по себе. «Многообещающие люди» — это, конечно, хорошо. Но если ученики в процессе работы умудряются снести гору, я бы держалась от таких учеников подальше. И да, меня подмывало продолжить: я бы поговорила с их учителем на тему, как не надо убивать монстров, а не поощрять подобные действия. Бездумное уничтожение горы вместе с растениями и животными, вероятно, нарушает экосистему местного региона. Впрочем, кто я и кто учитель людей, которые не могут совладать со своими силами настолько, что меняют местный ландшафт?

И чем больше я слушала, тем сильнее укреплялась мысль, что моя основная задача — держаться от всего этого подальше. В идеале — найти какой-нибудь скромный домик в какой-нибудь тихой деревне, которая не слишком агрессивно относится к пришлым, и потихонечку, не отсвечивая, жить за счёт маленького огородика, да продажи своей скромной вышивки.

Чем ближе приближалась моя очередь для входа в город, тем сильнее я начинала прислушиваться уже не к сплетням, а к тому, что отвечали страже. Услышать ответы получалось не всегда, но я старалась, постепенно формируя шаблон ответа, ну и легенду заодно, где правда мешалась с вымыслом. Сирота я, дяденька, ищу единственного родственника – дядьку, уехал, говорят, сюда на заработки, рекомендательного письма нет, подорожная есть. Я, когда первый раз про рекомендательное письмо услышала, едва не поседела, понимая, что у меня его нет. Ну, а может, и поседела — с учётом цвета волос непонятно. Впрочем, порадовало то, что не у всех оно было, и тех, кто не был счастливым обладателем ещё одной бумажки, назад не заворачивали.

В глаза бросалось то, что помимо обычной очереди были те, кто проходил, так сказать, мимо неё, словно у них вип-карта. Ну а скорее всего так и было, потому что, как правило, проходящие были на лошадях или в каретах и, как правило, одеты заметно дороже, чем вся очередь, вместе взятая. Когда подошла уже почти ко входу, стала свидетельницей того, как перед одним таким випом кланялась стража, пока его конь обдавал всех дорожной пылью. Хорошо, хоть никого не сбил.

Равнодушный взгляд стражи не сулил ничего хорошего, впрочем, и плохого тоже. Сейчас главное — успокоиться, засунуть свой характер подальше и просто сделать так, как репетировала в голове.

— Куда? — прозвучал как театральный звонок, возвестивший о начале представления.

— В город к дядьке, уважаемый, — говорим тихо, кланяемся, в глаза не смотрим, но и не в землю, куда-то в сторону, но чтобы по взгляду было не понятно, что я немного лукавлю.

— Письмо рекомендательное от дядьки есть? — Страж, по-моему, даже на меня не смотрел, глядя за голову и прикидывая, сколько раз ещё придётся повторить монолог.

— Нет, уважаемый, — снова кланяемся и быстро продолжаем, для избежания вопросов: — Он на заработки уехал давно, говорят, здесь устроился. Сама я сирота, один он у меня.

Страж, двухметровый детина, неожиданно посмотрел-таки на меня. Внимательно, холодно, с подозрительным прищуром:

— Подорожная есть? — У него даже голос похолодел. Думаю, таких сироток, как я, сегодня было уже немало. А из слухов в очереди я знала — беженцев в город не пускают. Руки неожиданно задрожали, а сердце забилось.

— Есть, — пискнула я и принялась искать клятую подорожную, которую убирала в поясную сумку, чтобы быстро достать.

Дрожащие руки не делали этот процесс быстрее, взгляд стража становился холоднее, меня накрывала паника, губы дрожали, а на глазах выступили слезы. Это же ещё хуже, чем в международном аэропорту документы потерять! Наконец я нашла клятую бумажку, едва не уронила её и дрожащими руками протянула уже теряющему терпение стражу.

— Вот, уважаемый, — голос дрожал от сдерживаемых слез.

За спиной уже подозрительно шептались и про шпионов, и про демонических культистов, и взгляды, впивающиеся в спину как нож, нервировали ещё сильнее. Подорожную у меня взяли, долго читали, шевеля губами, а потом махнули рукой, возвращая бумагу:

— Проходи. Потом в ямэнь зайдёшь, получишь временную регистрацию в городе на три дня, пока дядьку ищешь. Через три дня надо снова отметиться, поняла?

— Да, — пискнула я, вытирая слезу и медленно успокаиваясь.

Схватившись за удила, потащила осла вглубь города. Всё, добралась!

Город жил своей жизнью и не обращал на меня никакого внимания, оглашаясь базарным гомоном. Сейчас мне нужно было найти место, где поесть, найти ямэнь и найти торговца из записки. Причём где искать и первое, и второе, и третье, я вообще не представляла! Руки сами собой потянулись к карману за мобильным телефоном, погуглить адреса и отзывы, — и лишь через минуту я поняла, что этот вариант не сработает. Придётся по старинке — спросить. Вот только заговорить с незнакомым человеком, это и в родном мире было для меня несколько проблематично — а вдруг нарушу его личные границы? Ну а здесь уж… Впрочем, если вспоминать прочитанное, то в случаях, когда не знаешь что-то, надо обращаться либо в гильдию, торгующую информацией, либо к уличным мальчишкам.

С гильдией были те же проблемы, что и с яменем, усугубляющиеся тем, что я не знала, существует ли подобная гильдия в этом мире. Так что всё, что мне оставалось, — это мальчишки. Вот только как приложение по кнопке вызова они не работали. Я пребывала в растерянности, пока на меня кто-то не налетел сзади. Я обернулась и с некоторым удивлением увидела мальчишку. С учётом того, как мне везёт, — не к добру это.

— Не ушибся? — осторожно спросила я, получив в ответ недовольный взгляд и холодный хмык.

— Встала на улице, как благородная, дороги, что ли, не видишь? — огрызнулся паренёк, одетый в залатанные штаны и подобие халатика, грязный, как не знаю что.

— Вижу, — покладисто ответила я, — но не знаю, куда она ведёт. Мне надо в ямэнь и недорогую гостиницу.

В глазах паренька зажёгся огонёк. Кажется, в его растрёпанной головёнке уже крутились мысли на тему, как надуть идиотку из деревни.

— Денег нет, — заблаговременно отрезала я.

Огонёк во взгляде потух, но потом паренёк перевёл взгляд на осла, и мысли завертелись с новой силой. Но кажется, чем дальше, тем яснее он понимал, что овчинка выделки не стоит. Осел с телегой — это не кошелёк на поясе богатого разини. Поэтому юный оборванец просто махнул рукой вперёд и буркнул:

— Ямэнь — туда.

— Спасибо, — откликнулась я и достала из корзинки небольшой мешочек с орехами, который мне перепал от какой-то словоохотливой тётушки в очереди. — Держи, за помощь.

Мальчишка сунул нос в мешочек, вытащил орех и, подумав, добавил:

— Чуть ниже по улице гостиница «Лао Чэ», там лучше не останавливаться. Недалеко от ямэня поищи дом вдовы Шэнь, она на постой пускает. Не гостиница, но так безопаснее для девицы будет.

Я достала из рукава, к которому пришила кармашек, самую мелкую монетку из тех, что нашла среди своих запасов — искренне надеюсь, что она не дорогая, — и передала мальчишке. Тот надкусил её, довольно улыбнулся и буквально испарился с глаз моих долой.

Ладно, будем считать, очередной контакт с аборигенами прошёл успешно. Поехали искать ямэнь… Нет, сначала дом вдовы Шэнь. Что-то мне подсказывает, с ослом в ямэнь не пускают.

Наводка парня не подкачала. Сначала я действительно нашла ямэнь, из которого уже расходились служащие, обмахиваясь небольшими веерами и переговариваясь о чём-то. Кто-то уезжал на возках, запряжённых волами, кого-то уносили на паланкинах, а лошадей было не так уж и много. Учитывая позднее время, ничего удивительного в том, что чиновники расходились по домам, не было. Расстраивало то, что я не успела сделать регистрацию, и непонятно, чем это мне аукнется завтра.

«Недалеко от ямэня» было понятием растяжимым, и на некоторое время я опять застыла на дороге столбом, не понимая, куда идти, пока ко мне не подскочила девочка с двумя забавными шариками на голове.

— Сестрица, ты же дом вдовы Шэнь ищешь?

Я насторожённо посмотрела на неё. Дети — не алгоритмы соцсети, чтоб подкидывать информацию, которая «возможно, вас заинтересует». Судя по всему, девчушка тоже поняла, что её появление выглядит чересчур подозрительно, и объяснила:

— Братец Ма сказал, что нашёл для тётушки нового постояльца, только она глупая и сама дорогу не найдёт. Её надо искать с ослом возле ямэня.

Нет уж, пять звёзд я за такой сервис точно не поставлю! Он меня глупой назвал! Но, с другой стороны, спасибо и на этом.

— Тогда веди меня, — улыбнулась я и сделала вид, что не услышала, как девочка пробурчала себе под нос что-то вроде: «Действительно глупая, кто непонятно с кем куда-нибудь пойдёт».

Я спорить бы с ней не стала, даже если бы девочка это вслух озвучила, и да, вряд ли в какой-то другой ситуации я бы повела себя так недальновидно. Но под конец дня устала не только я, но и осел. Хотелось есть, пить и спать. Ещё хотелось проснуться завтра утром в своей постели и, повозмущавшись — приснится же такое! — потом пойти на работу, где полдня обсуждать нереалистичные запросы девиц с Патриков. Но что-то мне подсказывало, что этот пункт слабо реализуем.

До дома вдовы Шэнь мы дошли довольно быстро.

— Тётушка! — заорала девочка. — Я тебе постоялицу привела!

Возможно, нас уже ждали, поэтому ворота открылись довольно скоро, открывая вход на небольшой участок. Немолодая женщина с усталыми глазами тепло улыбнулась девочке и, потрепав её по волосам, перевела взгляд на меня. Проницательный такой взгляд, цепкий. Похож на взгляд стража у ворот. На какой-то момент мне показалось, что меня сейчас развернут обратно, но в конце концов женщина, что-то решив для себя, кивнула мне:

— Проходи.

Я поклонилась и, взяв осла под уздцы, завела во двор.

— Ты надолго планируешь остаться в городе? — задала вдова важный для всех владельцев постоялых дворов вопрос.

— Дня на три, пока, — тихо ответила я. — Возможно, чуть дольше. Но я зарегистрироваться не успела, — честно предупредила я.

А взгляд вдовы Шэнь стал чуть мягче.

— Это ничего страшного, — ответила она. — Завтра с утра в ямэнь сходишь. Запомнила, где?

Я кивнула, правда, несколько неуверенно.

— Осла можешь вон там оставить, под навесом, — продолжила рассуждать женщина, а потом внимательно посмотрела на мои руки. Думаю, по ним было заметно, что осла я разве что морковкой покормить могу. — О нём мой сын позаботится, — вздохнула она. — Ужин подам в комнату. Воду тёплую надо? За отдельную деньгу, — сразу уточнила она.

А я вдруг поняла, что у меня есть шанс решить вопрос с деньгами, точнее, с их платёжеспособностью. Я выгребла монеты побольше из рукава и осторожно протянула женщине.

— Этого хватит?

По взгляду вдовы Шэнь стало понятно: диагноз, который поставил мне братец Ма, только что окончательно подтвердился. Я не то что глупая, я — дура! И всё, что мне остаётся, — понадеяться на свою удачу.

Глава 4

Кто бы раньше знал, что самое большое на свете блаженство — это теплая ванна, даже если эта ванна — простая лохань. Сейчас я отмокала в такой лохани, которая, правда, больше напоминала бочку, и пыталась соотнести полученную информацию с тем, что имела. Значительная часть моих капиталов — это медные вени и гуани, на которые, впрочем, можно жить. Так, постой обошелся мне в сотню веней, это за все три дня с уходом за ослом, двумя приемами пищи и одной полноценной ванной. Подозреваю, ванна и осел — это самые большие статьи расхода в выставленном мне счете. Ну и ладно. Один раз живем, можем себе позволить и ванну, и уход за животиной.

Горячая вода смыла усталость и привела меня в крайне расслабленное состояние. Единственное, что омрачало для меня процесс релаксации в бочке, — отсутствие привычных шампуней, гелей, масочек для волос, даже кусковое мыло было бы неплохо. Отмывать волосы от дорожной пыли мне пришлось с помощью какого-то растения. Ну и отсутствие фена тоже не делало мою жизнь легче. А ведь когда-то я мечтала о длинных густых волосах. Домечталась. Сушить подобием полотенца эту гриву будет долго и муторно. Почти как в зал на день рук сходить. И не сушить нельзя. Ляжешь один раз с мокрой головой и всё, а поликлиник с ОМС или ДМС здесь днем с огнем не сыщешь. Разумеется, есть шанс, что мое текущее тело отличается отменным здоровьем, но рисковать не хотелось. О китайской медицине я слышала много разного: от того, что это пережиток феодализма, не имеющий под собой никакой доказательной базы, до того, что лекарства древних врачей — это панацея в чистом виде, поднимающая мертвых. Сходились рассказы, правда, в двух вещах: это дорого и это отвратительно. И оба эти пункта заставляли меня думать о собственном здоровье — денег мало, и пить непонятную горькую жижу точно не хотелось.

Уже практически засыпая, я внесла в список того, чего мне не хватает для счастья, – ортопедический матрас и нормальную подушку.

Утро началось с петуха. Я даже не удивилась особо этому факту, несмотря на то, что город. Ну и стука в дверь, за которой детский голосок напомнил:

— Сестрица Лу, пора вставать.Кажется, я начинаю привыкать к этому миру - вздохнула было я, вставая с узкой кровати. Мне, как необычной постоялице, выделили махонькую комнатушку, зато отдельную. Вдова Шэнь почему-то записала меня то ли в дочь учёного, то ли богатого торговца, то ли в обедневшую аристократку. Просто в какой-то момент ее речь стала несколько более высокопарной, что ли.

Одеться и привести себя в порядок удалось быстрее, чем в прошлый раз, всё же мышечная память работала неплохо, автоматически завязывая все эти бесконечные ленты и завязки. Даже прическу удавалось соорудить вполне приличную, если не начинаешь думать, как закрепить эту шпильку или ленту. В тазу с водой отразилась вполне пристойная девица, которую можно выпустить в люди.

— Сестрица Лу! — снова поторопила меня из-за двери А-Юнь, та самая девочка, которая привела меня к домику вдовы Шэнь, приходившаяся своей домовладелице дальней племянницей и находившаяся на ее попечении. Подробнее я не расспрашивала, но что-то мне подсказывает, не так много причин может быть, почему девочка пяти-семи лет живет с теткой.

На завтрак была жидкая каша, соленые огурцы и маринованная редька. Никогда бы не подумала, что такой завтрак может быть вкусным, а вот поди ж ты, ела и не возмущалась. Ну как не возмущалась... Я хотела кофе, круассан и шоколадку. Хотела буквально до дрожи в руках. Впрочем, хотеть я могла всё, что угодно, а есть буду, что дают. Не в моем положении привередничать.

Пока я ела, вдова Шэнь села напротив и, внимательно глядя на меня, неодобрительно качала головой в такт каким-то своим мыслям.

— Пойдешь в ямэнь, держись скромно.Знаю, кивнула я про себя.

— Особо старайся не привлекать внимания. Говори тихо и уважительно.Знаю, снова про себя кивнула я. Хотелось возмутиться типа «да что вы со мной как с ребенком», но сейчас я и была ребенком, поэтому улыбаемся и машем, в смысле киваем. Между тем вдова Шэнь продолжала наставления:

— В рассуждения не пускайся, чем короче ответ, тем лучше, всё-таки больно речь у тебя странная.Я оторопела, от удивления оторвалась от каши и с интересом посмотрела на женщину.

— А чем странная? — не удержалась от вопроса я.Та неопределённо пожала плечами и призналась:

— Это я объяснить не могу. Странная, и всё тут. И говоришь вроде на имперском классическом, без акцента от наречий, а всё равно словно чужая.

Отлично, вот прям отлично, - возмутилась я про себя. Мне волос было мало, чтоб выделяться, еще и с речью проблемы. Ладно, переживем. Больше слушать и больше молчать — отныне наше кредо!

— И еще, — я встрепенулась, понимая, что и здесь может быть что-то важное, — Сяо Ма забегал. Нашел он твоего торговца. Вернешься из ямэня, проводит тебя.

Я выдохнула и в очередной раз, правда, про себя, возблагодарила всех возможных богов за такую удачу, как мелкий паршивец Братец Ма, он же Сяо Ма, — полезный, однако, парень.

Ямэнь встретил меня гулкой тишиной и уже начавшей собираться очередью у пока ещё пустых столов. Дремавший за столиком стражник изредка приоткрывал глаза, осматривал собравшихся, и закрывал глаза снова.

Я привлекала внимание. Снова. На этот раз тем, что была единственной женщиной среди собравшихся, и раздражённые, недовольные, а то и откровенно сальные взгляды, пытающиеся проникнуть под все слои одежды и разглядеть самое сокровенное, заставляли нервничать до дрожи в коленях. Да, вдова Шэнь меня заверила, что город довольно безопасен, но вот это «довольно» сейчас сильно смущало. А тогда, в моменте, я просто отмахнулась — из разряда «да что может случиться». Теперь я понимаю — может.

Шёпоток в очереди, да что там шёпоток — открытое обсуждение — доносил до меня неприятный аспект местной культуры: женщина здесь зачастую прилагательное к мужчине. Сыну, брату, мужу, отцу. Мелькнула мыслишка — усыновить кого-нибудь на всякий случай, но тут же отпрыгнула, вызывая внутреннее неприятие. Не тем фактом, что мне придётся упаковать и воспитать чьего-то чужого ребёнка, а тем, что мне самой придётся стать таким вот прилагательным.

Накрутить себя? Могу. Умею. Практикую. Когда мне уже мерещилось, что я становлюсь пятнадцатой женой старого толстого торговца, у которого первый внук старше меня, разговоры резко стихли, и раздались шаги. Немолодой уже мужчина подошёл к столу, в очереди к которому я стояла, и процесс тронулся.

Писцу я была неинтересна, его больше волновали ответы на вопросы: кто, откуда, куда, как долго планируешь тут пробыть.Я отвечала вежливо, коротко, по существу, стараясь не смотреть прямо на чиновника — и так уже белая ворона посреди чёрных шляп. Когда с вопросами было закончено, на меня все-таки подняли глаза и задали сакраментальный вопрос:

— Если дядьку не найдешь, что делать планируешь?Я оторопела. К такому вопросу вдова Шэнь меня не готовила. Пришлось импровизировать: долго формулировать мысль, потом понять, что получается хрень, и признаться:

— Хотела бы в городе остаться. Я вышиваю неплохо, думаю, смогу заработать.Мой эрзац-план с ходу не обломали, а даже уточнили:

— Для открытия женского хоуку необходимо наличие собственного жилья либо поручительство того, у кого планируешь жилье снимать. Но в этом случае получишь временное, на период действия договора, плюс пошлина — три ляна.

Я едва не закашлялась. Судя по тому, что я успела выяснить, лян примерно равен таэлю, да я дом чуть дороже продала!

Возмущаться не стала, подавив внутренний вопль, приняла из рук писца документ, который мне теперь надлежало иметь с собой, и, смиренно поблагодарив и «забыв» на столе мешочек с десятью венями (как учила вдова Шэнь), вышла на улицу. Первый этап бюрократического ада пройден. Интересно, в случае чего можно ли у вдовы снять комнату надолго? Желательно навсегда.

На выходе из ямэня меня ждал братец Ма, кажется, еще более потрепанный и грязный, чем вчера, и еще более насупленный. Как мне даже показалось, я увидела у него пару синяков, по крайней мере, скула казалась опухшей. Очень хотелось думать, что он это украшение себе в драке с ровесниками заработал или случайно приложился скулой о стену. Верилось, конечно, с трудом, но я упрямо убеждала себя в том, что просто придумываю.

– А что он вообще из себя представляет, господин Ли? – спросила я своего провожатого.

– Старый Ли? – переспросил братец Ма, задумавшись. Парнишка закинул обе руки за голову и, пару раз пнув босыми ногами какой-то камешек, тщетно пытаясь казаться старше своих лет, принялся рассуждать: – Ну, он, конечно, хитрая лиса, однако. Но никто про него плохого не скажет, хорошего, впрочем, тоже. Говорят, он с бессмертными дела ведет. Причем к нему не только те, кто в белых одеждах, захаживают, но говорят, что и те, другие, тоже.

Как говорится, ничего не понятно, но очень интересно. Полученная характеристика как-то не слишком радовала. Меня бы больше устроил ласковый пузатенький старичок-толстосум, который вдруг признает меня ну хоть приемной доченькой, что ли. Было бы неплохо. Вот только какие бы сомнения и ожидания мной не владели, «старый Ли» (так назвал его братец Ма, никак не привыкну к такому варианту обращения) был моим единственным вариантом. Даже не вариантом – единственной надеждой, правда, непонятно на что. Я сделала ставку, даже не зная, во что придется играть. И от того, удастся ли с ним договориться, зависела реализация моих дальнейших планов.

Лавка, у которой мы остановились, производила впечатление ну очень дорогой. Не может быть дешевой лавка, с одной стороны от которой продавали свитки и каллиграфию, а с другой – ювелирку. Над входом, охраняемым каменными львами, была красивая вывеска: «Эта скромная лавка существует под сенью Тишины, что пребывает в Сердце». Почерк на ней был произведением искусства – нечто подобное я видела на выставке «Искусство Древнего Китая» в своём мире.

– Чего встала? – поддёрнул меня братец Ма. – Ты одна иди, – мальчишка демонстративно показал на свое пропыленное рванье. – Меня даже на порог не пустят.

Действительно, его на порог не пустят. В таком месте побирушкам делать нечего. Даже если это очень умные и полезные побирушки. Даже я заходила в лавку с определённой опаской.Впрочем, за пару дней, проведённых в этом мире, я уже понимала, что моё платье выглядит дороже, чем наряд обычной горожанки, так что, может, и прокатит.

В полумраке лавки, освещаемой большими круглыми бусинами, было пусто, лишь за стойкой сидел молодой человек, что-то внимательно подсчитывая. Когда скрипнула дверь, он поднял взгляд и, осмотрев меня, принял какое-то решение, явно не в мою пользу.

– Вы хотите что-то купить? – в его голосе слышалось нетерпение. Кажется, он прекрасно понимал, что я пришла сюда не за покупками.

– Не совсем, уважаемый, – медленно и достаточно тихо, стараясь производить впечатление благовоспитанной девицы, проговорила я. – Мне бы встретиться с достопочтенным Ли. Его хочет навестить Лу Шиань, дочь его старой знакомой.

Продавец как-то хмыкнул, судя по всему, не видя особой причины подрываться и бежать за хозяином лавки. Некоторое время мы молчали. Зайдя в тупик, я, тяжело вздохнув, осторожно положила на конторку небольшой кошелёчек. Надеюсь, этого хватит. Я как-то не собиралась раздавать взятки даже продавцам в обычной лавке, ладно, не в обычной. Но всё же продавцам.

– Я надеюсь, вы войдёте в положение этой скромной сироты. Кроме достопочтенного торговца Ли, кто еще может проявить участие к этой недостойной?

Неожиданно попытка принизить себя в чужих глазах далась легче, чем я думала. Судя по всему, во мне умерла великая актриса, ну или последние остатки чувства собственного достоинства.

– Я сообщу хозяину, – хмуро кивнул торговец, а кошелёчек исчез с конторки ещё до того, как в воздухе повисла пауза.

– Тогда, с вашего позволения, я пока осмотрюсь. Я прибыла издалека и, к несчастью, не имела удовольствия лицезреть столь чудесные вещи.

Лавочник только хмыкнул и ушёл куда-то вглубь. Что-то мне подсказывало, особо он не беспокоился о том, что я могу что-то умыкнуть. Если здесь есть люди, которые могут срезать верхушку у горы, возможно, есть и те, кто найдут неосмотрительного воришку быстрее, чем он чихнет.

Несмотря на полумрак и кажущуюся пустоту, в лавке было интересно. Мой взгляд скользил с одного товара на другой: от пластины с острыми гранями, на которых отражался свет, возлежащей на подставке из какого-то дорогого на вид камня, к изящной фарфоровой бутылочке, украшенной голубой росписью с летящими птицами – возможно, даже фениксами, уж очень красив был у них хвост. На шкатулку из красного дерева, в которой лежала золотистая сияющая бусина. И ни у одного из товаров я не увидела ценника. Что мне подсказывало – всё это стоило сильно дороже моего домика. И что вместе, и что по отдельности.

Наконец я услышала шаги. И откуда-то из глубины магазина, куда раньше ушёл продавец, появился весьма немолодой мужчина в дорогой одежде, смотревший на меня крайне недовольно.

– Ты – дочь Ву Минь? – спросил он.Я на автомате поклонилась.

– Да, уважаемый. Моя матушка...Но говорить мне не дали.

– Пойдём, – бросил мне торговец весьма грубо. – Поговорим в другом месте.Кажется, он не очень хотел, чтобы другие знали, какие дела у него были с моей матушкой, а теперь – со мной. Всё, что мне оставалось, – просто последовать за ним.

Конечным местом нашего недолгого путешествия оказалась небольшая чайная, где торговец запросил отдельную комнату. Некоторое время мы снова молчали. Мужчина рассматривал меня, хмурился и явно о чём-то думал.

– Ву Минь умерла. – не столько спросил сколько констатировал торговец.

Я кивнула, набрала было воздуха что-то сказать, но меня снова прервали.

– Судя по всему, ты нашла записку, где я обещал ей помочь. Но... ты – не твоя мать. И должен я – не тебе.Холодный голос торговца буквально вбивал гвозди в крышку гроба с моими надеждами. Не выгорело. Я поняла, что у меня дрожат руки, когда чай в моей пиале заплескался. В этот момент, когда я уже похоронила все свои надежды и начала прикидывать, как умолять вдову Шэнь всё-таки поручиться за меня, мужчина тяжело вздохнул.

– Хоть она и вырастила тебя, это стоило ей немалых трудов. Впрочем, так сложилось, что я не смог отблагодарить ее за помощь, которую получил. Поэтому, так и быть, я помогу тебе. Рассказывай.

Я поставила пиалу на стол и, постаравшись успокоиться, весьма коротко обрисовала свою ситуацию. Некоторое время торговец Ли молчал, а потом тяжело вздохнул.

– Что ж она тебя замуж-то не выдала?Мне оставалось промолчать. Возможно, в этом вопросе действительно крылось решение всех проблем моего... Точнее, не моего, а первоначальной хозяйки тела. Если бы его обладательница была замужем, она бы не столкнулась с двумя подонками и, как следствие, я не оказалась бы в её теле. Ей не пришлось бы покидать ту деревню – точнее, деревню, бывшую для неё родной.

– Тебя проверяли практики? – нахмурившись, спросил он, перепрыгнув на другую тему.

– Да, – ответила я.

Торговец тяжело вздохнул.

– Вот же ж незадача-то какая. Если бы ты хоть немного подошла, уже была бы в какой-нибудь секте. А там бы за тебя заступился учитель.

– Я хотела бы... – осторожно начала я, – собственное домохозяйство. В ямэне сказали, такое возможно.

– Да, – согласился торговец. – В случае, если у тебя есть своё жильё в районе города. Но у тебя его нет.

Мне оставалось только вздохнуть. Вся правда.

– Хотя... – вдруг усмехнулся торговец и, кажется, даже просиял. – Думаю, это и правда неплохое решение. Есть у меня на примете домик. Не совсем в городе, на горе неподалёку. Домик старый, он достался мне совершенно случайно, и жить или что-то делать с ним я не собираюсь. Ну что ж... я могу подарить его тебе. И мы будем рассматривать это как долг, который я вернул твоей матушке. Разумеется, этот домик – не самое ценное имущество, но оно в глуши. И тебя никто не найдёт и не побеспокоит. Чтобы тебе было не так сложно пережить первое время, я даже... дам тебе немного денег. Не думаю, что ты многое смогла привезти с собой.

– Я буду вам безмерно благодарна, – призналась я. Потому что это действительно было больше, чем я рассчитывала получить.

Глава 5

Стоя перед своим новым жилищем, я в очередной раз поняла, что в договорах необходимо читать всё, в особенности то, что написано мелким шрифтом на пятисотой странице стостраничного договора. Даже если этот договор устный. В особенности если этот договор устный. Считывать второе, а то и третье дно в отвлеченных чайных беседах я еще не умела, мне бы с основной мыслью разобраться. Правда, если не считать небольшого такого подводного камушка, меня ни в чем не обманули. Торговец Ли обещал мне домик в городе. Торговец Ли подарил мне домик в городе. По документам. По факту же мое новое жилье располагалось на горе за городом, порядка трех часов ходьбы по пересеченной местности куда-то вверх по едва заметной каменной тропинке. И да, пока я добиралась до своего места обитания (пока без осла, так сказать, посмотреть, что меня ждет), я не поседела только потому, что уже была седой!

Как истинная стопроцентная горожанка во втором поколении, лишь изредка волею случая оказывавшаяся на даче, в лесу я оказывалась гораздо реже, чем в джунглях, естественно, каменных. Так вот, в лесу страшно! Даже днем! Деревня, город, даже дорога до города пугали не так, как это лишенное какого-либо присутствия человека место. Казавшаяся бесконечной каменная тропинка петляла и петляла, периодически пропадая из глаз под зарослями травы. Было видно, что за ней никто не ухаживал очень давно, и природа начинала отвоевывать свое у человека. Я вздрагивала то от резких звуков, то от едва слышных шорохов в кустах, от хруста сухой ветки у себя под ногой. И буквально чувствовала, как по спине пробегают мурашки, а плечи сами собой передергиваются от какого-то неопознанного звука. Пусть первым бросит в меня камень тот, кто не боялся бы в такой ситуации. Тем более ведь это не окультуренный лес, почти парк, где ничего страшнее белочки не водится, и ту, скорее всего, не встретишь, потому что у нее план по алкоголикам на два года вперед расписан. И возможно, я бы не шарахалась так от любой тени, если бы мелкий паршивец Ма не расписал во всех красках и деталях то, что может со мной случиться в этом лесу. «Укусит ядовитая змея, и ты мгновенно умрешь» — казалось мне самым безобидным из вариантов.

На самом деле, к чести мелкого Ма, он предлагал мне прогуляться до дома завтра, с утра по холодку, получив больший временной зазор, чтобы осмотреть новую собственность. Но безумству храбрых поем мы песню. Мне приспичило посмотреть новое жилье — «тебе по тропинке, не промахнешься», — и я пошла смотреть его.

К тому моменту, как я добралась, я прокляла всё, в частности, того эксцентричного человека, который решил, что домик где-то в горах — это городской домик. В общем, когда я добралась до места, то сил хватило только упасть на землю и распластаться в виде звездочки, последние ступенек двести или триста я осилила только на морально-волевых. Ах да, в какой-то момент тропинка сменилась ступеньками. Мне бы тогда что-то заподозрить, но нет. Я лежала на прогретой солнцем земле и рассматривала медленно плывущие по безмятежно-голубому небу облака. Здесь они были почему-то похожими не на кудрявых барашков или сладкую вату, а на небрежный росчерк белой туши. Непривычно, но всё равно красиво.

Наконец, собравшись с силами, я встала, чтобы всё-таки осознать масштаб того, что торговец Ли назвал старым домиком. Ну... Он не ошибся, я бы даже сказала, что он в чем-то польстил этому двухэтажному зданию. Я бы сказала, что дом был ветхим. Из плюсов — каменный фундамент. Мне на секундочку показалось, что он состоит из отдельных камней, которые ничем не скреплены. Шаловливые ручки потянулись вытащить один, наиболее, на мой взгляд, ненадежный камушек. Получилось с первого раза. Дом под моим полным сомнением взгляда разваливаться, как карточный домик, не спешил. Я покрутила камешек в руках и вернула его обратно. Ну так, на всякий случай. В любом случае этот дом простоял здесь немало лет и, я надеюсь, простоит еще столько же, главное, чтобы дыр не было в стенах и изогнутых крышах. Остальное переживем или придумаем, как исправить. Ох, зря я в свое время больше времени тру-крайму уделяла, надо было видео про ремонт смотреть. Сейчас бы было проще. Домик мне нравился, несмотря на покосившуюся дверь, местами порванные бумажные окна и подозрительно скрипнувшую под ногой каменную ступеньку. И даже облупившаяся краска на колоннах веранды добавляла домику некоторого уюта и очарования, как и свисающий с одной стороны дикий виноград, частично обживший две из четырех стен.

Единственное, что я не понимала, – почему дом в такой глуши считается городским. Но что-то мне подсказывало, выяснять это не стоит. Главное, что у меня теперь есть городская регистрация, а это уже немало.

Оказавшись на веранде, я несколько раз прошлась туда-сюда, пытаясь понять, не скрипит ли где-то, с максимально сосредоточенным лицом осмотрела колонны, вдруг их какой-нибудь короед подточил. Естественно, ничего не поняла и, с тоской покосившись на покосившуюся дверь, собралась и наконец с некоторой опаской зашла внутрь.

Нос сразу зачесался от забившейся в него пыли. Я чихнула. Раз. Второй. Третий. Чихнула неожиданно звонко, отчего та пыль, которая лежала на полу еще не потревоженная, взмыла ввысь, на некоторое время скрыв за собой всё. Я выскочила из домика, пытаясь продышаться. Что ж, уборка меня ждет приличная. Пока я осознавала масштабы предстоящей генеральной уборки, на передний план неумолимо выползал вопрос, где брать воду. Очень надеюсь, что к домику прилагается колодец - вариант таскать воду из речки, которую я даже не видела поблизости, меня пугал до дрожи.

К моему бесконечному счастью, колодец здесь все же был. Я нашла его. Не сразу, но нашла. В задней части сада, за домом, закрытый крышкой, занесённый опавшей листвой. Он очень хорошо маскировался, я его даже не сразу заметила, словно что-то застилало взгляд. Наткнулась я на него совершенно случайно, споткнувшись о какой-то камешек, и в попытках не растянуться на земле навалилась на что-то, в итоге оказавшееся колодцем. Возрадовалась так, что даже исполнила победный танец, не в силах сдержать обуревавших эмоций. Хорошо, этого позорища никто не видел.

Мысль о том, что надо проверить, не пересох ли он и нормальная ли там вода, была второй после «Офигеть, здесь все-таки есть колодец!». С трудом стянув с колодца крышку, я осмотрелась в поисках ведра и какой-нибудь цепи или верёвки. Ни того, ни другого не нашла. Зато через некоторое время до меня дошло, что странная конструкция, на которую я, собственно, первой обратила внимание, — это что-то вроде журавля, и предназначена для того, чтобы поднимать воду. Кажется, с его помощью это должно быть проще, чем с обычной цепью или веревкой. Осталась сущая мелочь – найти ведро, и вот его я рядом с колодцем не наблюдала. Для интереса принюхалась – не тянет ли тиной, ничего не унюхала. Решила, что все нормально. Поздравила себя с плюшкой от вселенной и пошла осматриваться дальше.

На некоторое время я зависла перед огромным деревом хурмы. Пустые, лишенные листьев ветки буквально гнулись к земле под тяжестью больших, с мой кулак, плодов, под прозрачной кожицей светилась нежная мякоть. Не удержалась, сорвала один и, лишь потерев о рукав ханьфу, укусила и тут же зажмурилась от удовольствия. Это божественный плод! Не думаю, что я когда-либо ела что-то вкуснее. К тому же она совершенно не вязалась, оставляя после себя лишь приятную сладость. Надо будет нарвать еще и угостить вдову Шэнь и мелкого Ма, донести бы, правда, до города не помяв, уж очень нежной казалась кожица. Думаю, если поставить сюда столик и кресло, будет очень неплохо пить здесь чай вечером. Еще можно навесить фонариков и вышивальный станок поставить. Должно быть неплохо. Если подумать, когда-то я мечтала жить где-то в лесу, возможно, вселенная услышала мои воззвания. Правда, к тому желанию жить вдали от цивилизации, точнее, от людей, прилагалось уточнение, что мне нужны все возможные коммуникации и машина для поездки за продуктами. Ну, технически вместо машины у меня будет осел, но вот всё остальное! Интернет, электрогенераторы и прочее. Где вот это всё! А потом до меня дошло. Помимо колодца мне надо найти, где здесь девушка может уединиться для решения своих маленьких потребностей. Что-то я не вижу этого маленького домика. Я зябко передернула плечами и понадеялась на свою невнимательность.

В голове медленно формировался план действий, который неизменно упирался в одно: хз, как реализовать. Отогнав неприятные мысли и подозрения, я перешла к следующей важной части – огороду, к нему от дома тянулась дорожка из плоских, заросших травой камней. Огороженный покосившимся низеньким заборчиком, он намекал на то, что мне придется немало потрудиться, чтобы хоть что-то на нем вырастить. Засохло всё, а что не засохло, больше напоминало сорняки, чем какую-то окультуренную флору. Впрочем, некоторые кусты, чудом избежавшие бесславной гибели, всё ещё цеплялись за жизнь. Опознать, что за растение, мне было не то что сложно – невозможно, но если кто-то их посадил, значит, наверняка они полезные, а в крайнем случае будут с красивыми цветочками. Я присела перед одной из грядок и принялась рассматривать, необходима ли ей прополка. Просто перед этим процессом мне придётся где-то найти книгу по ботанике, чтобы отделить зерна от плевел. Я никогда раньше не занималась огородом и не испытывала тяги к земле. Но что-то мне подсказывало - сейчас будет весьма кстати найти подобную литературу, хоть какую-нибудь. Я погладила приглянувшийся особо чахлый кустик и пообещала, что сделаю всё, чтобы он смог прожить ещё один день. Ну, хотя бы не вырву его, как сорняк. А еще в моем мысленном списке того, что надо сделать с домом, появился пункт – высокие грядки. Думаю, спина мне за них скажет спасибо, а кроты и прочая вредительская живность – нет.

Покрутившись на запущенном дворе, я решила, что можно уже вернуться в дом. Надеюсь, что пыль улеглась, ну а если не улеглась, можно попробовать закрыть нос и открыть окно. Впрочем, если память мне не изменяет, окна и так были открыты, так что я надеялась, что домик уже проветрился. Особо в своих ожиданиях я не разочаровалась: пыль действительно уже лежала толстым серым слоем.

Кто бы ни жил здесь раньше, он явно в спешке покинул это место, не взяв ничего, либо закончил свой бренный путь, оставив наследство — не только сам домик, но и его содержимое. Очень надеюсь, что потенциальные бренные останки будут обнаружены не мной. Обошлось. Ну, по крайней мере, я, конечно, ещё подпол не проверяла. Но подозреваю, что, если верить криминальным сериалам, которые я в больших количествах проглатывала в своей прошлой жизни, запах пробивался бы даже из-под пола.

В этом заброшенном доме были и свои плюсы. Здесь была мебель: кровать большая, словно отдельная комната, с окрашенной резьбой, которую не спрятать было даже за толстым слоем пыли; диванчики, столики, столы и табуретки. А ещё были стеллажи со свитками и книгами. Странно, что их никто не забрал. Я видела стоимость каллиграфии в соседней лавке у торговца, и свитки там стоили немалых денег — причём это те, которые можно было выставить за витриной, закрытой мутноватым стеклом. А может, и не стеклом? Возможно, я что-то упускала. Но память подсказывала мне, что в древнем Китае стекло стоило дорого, и не каждому было по карману, а уж использовать его для того, чтобы закрыть окно… Я бы от такого точно не отказалась.

Помимо пыли, на полу оказалась и куча разных бумаг. Какие-то казались полностью сохранившимися — причём настолько, словно они только что упали со стола, но их уже присыпало пеплом времени. Я подняла несколько. Хотела уже… И поняла, что это какие-то рукописные записи; мне в них было абсолютно ничего не понятно. Хотя нет, кое-что было: больше всего эти записи смахивали на кулинарный рецепт. На местной кухне я готовить не умею, поэтому мне это пока не актуально. Я уже собиралась было выкинуть бумажки, но потом на что-то отвлеклась и осторожно положила на оставленный предыдущим хозяином стол.

Следующим этапом было посмотреть, что там на втором этаже, на который вела хрупкая, сильно покосившаяся лестница. Если бы не моё любопытство, напополам с безумием и бесстрашием, ничто и никогда не заставило бы меня подняться по ней. На втором этаже оказался ещё один стол. Все остальные предметы были закрыты тряпками в попытке защитить их от пыли — что, как мне подсказывало чутьё, было безуспешно. Я снова расчихалась и поспешила спуститься вниз – ладно, потом выясним, что там и как.

Время уже начинало клониться к вечеру, а мне бы ещё хотелось вернуться в город. В конце концов, ничего подходящего для уборки я сейчас здесь не находила, да и уже хотелось кушать. А вдова Шэнь упоминала, что на ужин сегодня будет что-то кроме риса и вегетарианской еды. Точнее, она обещала приготовить пельмени. Я уже представляла себе эту тарелку пельменей из упругого теста, исходящих жиром, посыпанных хорошо прожаренным зелёным луком. А рядом — несколько плошек с уксусом, сметаной и сложным соусом, замешанным на основе горчицы. Живот подвел и сильно заурчал: кажется, съеденной утром каши мне все же не хватало.

Идти вниз по тропинке оказалось неожиданно спокойней, чем подниматься вверх. Может быть, это спокойствие мне дарило осознание, что у меня есть относительно тихая гавань, где я смогу расслабиться и хоть как-то наладить собственный быт. Однако быстро наступающая темнота подсказывала мне, что стоит поторопиться. Находиться ночью в лесу далеко не так безопасно, как мне бы хотелось. Вот когда обустроюсь окончательно, то развешу вдоль тропинки самосветящиеся бусины, которые видела в лавке торговца. И хотя я понимала несбыточность этого плана, одно его наличие уже меня радовало. Если когда-нибудь соберусь с духом, загляну к нему, уточню, сколько подобное стоит. Если не как крыло от самолёта, то буду копить хотя бы на одну. Что-то подсказывало, что вышивать при свечах — не самое полезное занятие для глаз. А в связи с отсутствием других развлечений… почему бы и не заняться вышивкой? В конце концов, у моего тела раньше это неплохо получалось. К тому же, если я планировала её продавать, было бы неплохо набить руку. В данном случае мозги не успевали за телом, а мне их надо было как-то синхронизировать. Я подозревала, что качественная вышивка, как у оригинальной Лу Шиань, у меня не получится. Но стремиться к идеалу надо.

В город я успела перед самым закрытием, узнав для себя, что с закатом ворота закрываются и никого уже не впускают. Официально. Было у меня подозрение, что те, кого пропускали вне очереди, проходят ночью, но доказать, как говорится, я не могла.

Меня уже ждали. Вдова Шэнь. А ещё меня ждали пельмени — со свининой, редькой и капустой по-пекински. Совершенно не похоже на то, что я представляла. И вместо привычных мне завитушек, похожих на ушко, здесь было что-то вроде пирожка, просто меньше. Да и тесто почти прозрачное, даже начинку видно. Однако менее вкусными от этого они не становились.

О моих похождениях вдова Шэнь уже имела общее представление и понимала, что я планирую съехать. Вот только в её взгляде я читала некоторую обеспокоенность. И эта обеспокоенность меня согревала — не хуже, чем раскалённый кан. В этом мире, где я была абсолютно одна, есть кто-то, кто хоть немного тревожился обо мне.

Глава 6

Осел оказался не в восторге от того, что его куда-то потащили с груженой тележкой за спиной. Ну ничего, переживёт. Задача у него такая, таскать грузы, которые хозяйка не поднимет, по тем дорогам, по которым хозяйка не пройдет. С последним я несколько преувеличила - хоть тропинка все еще петляла, периодически скрываясь в траве, пройти по ней, даже с тележкой, было можно, но сложно.

На этот раз добираться до домика мне пришлось дольше — что поделать, тележка с вещами не обладала повышенной проходимостью, и порой ослу приходилось помогать. Не раз и не два я вспоминала увиденный где-то на Ютубе урок, как правильно выталкивать застрявшую машину. Но, слава богу, серьезно мы нигде не завязли, однако я задумалась о том, что если буду брать осла в город, а я буду, надо озаботиться чем-то, что будет удобнее, чем неповоротливая телега, например, чересседельные сумки или корзинки. В них вместится, конечно, намного меньше, но да ладно. К тому же животинка у меня старенькая, почти вся морда седая, за исключением пары оставшихся рыжеватых пятнышек.

Когда мы добрались до места, осел внимательно осмотрелся, дергая длинными ушами, а потом окатил меня недовольным взглядом, а мне осталось пожать плечами — нормального загона здесь не было. Ему было чем возмущаться. У меня тоже, но я была здесь вчера, и проспав ночь с мыслями о новом доме, преисполнилась оптимизма и боевого настроя. Из разряда нет – сделаем, сломано – починим. Так что и нормальным загоном постепенно обзаведёмся.

С трудом зафиксировав телегу, что б, не дай бог, не укатилась куда нибудь, я принялась распрягать всё ещё безымянное животное, и это оказалось сложнее, чем я себе представляла. Даже с учетом того, что мне показали, как запрягать и распрягать животное. Из хорошего: осел, понимая, насколько криворукая хозяйка ему попалась, терпеливо сносил этот процесс, в конце которого облегчённо вздохнули и он, и я.

Найти небольшое место, куда можно было пристроить животину, удалось довольно быстро. Возможно, когда-то здесь был дровник; сейчас эта стена с навесом были пустыми — дрова предстоит ещё найти. К тому же я не наблюдала чурбачка с воткнутым в него топором для рубки этих самых дров. Заносим топор в список того, что нужно купить.

Перетащив вещи в первую комнату — не стоять же им на улице — я достала ведро (три вэня), верёвку (ещё один вэнь)… и несколько тряпок, которых мне от щедрот душевных выдала вдова Шэнь взамен на вышитые ленточки для А-Юнь. Вышить пару цветочков у меня много времени не заняло, тем более не двухсторонние же ленточки надо было делать. Да, получилось не так хорошо, как если бы вышивала изначальная обладательница моего тела, но даже так, осмотрев цветочки и листочки, вдова Шэнь покачала головой и сказала, что такую вышивку легко можно продать за хорошие деньги. Малышка была в восторге, моя бывшая хозяйка довольно щурилась, а я стала обладательницей старого тряпья и корзинки со снедью. Предстояло самое сложное — прибраться! Ну и да, важнейшее оружие уборщицы — веник — я наломала с ближайшего куста.

Найдя в багаже самое простое и потрёпанное ханьфу, я убрала волосы, закрыла лицо платком и принялась косплеить Золушку. Что-то мне подсказывало: перебрать два мешка риса и проса не так сложно, как привести в порядок хотя бы одну комнату. А я здесь уже ночевать планировала!

Пыль взметалась вверх, словно облака или песчаная буря, видимость снижалась буквально до нуля. Тряпка на лице хоть как-то позволяла дышать. Это была великая битва не на жизнь, а на смерть! Пыль отказывалась сдаваться, но я оказалась сильнее. Ценой нечеловеческих усилий мне удалось победить её в отдельно взятой комнате. Дальней… той, которая с кроватью. О том, что прибрать предстоит двухэтажный дом, я старалась не думать. Как и старалась не думать о том, как ускорил бы процесс уборки любой, даже самый дешевый пылесос, даже не беспроводной, даже не робот. И даже не моющий. Любой! И о других благах цивилизации в современном понимании. Иначе становилось совсем тошно. В общем, чем сильнее себя загрузишь, тем меньше будешь маяться, благо загрузить себя было чем

За время борьбы предметы и бумажки, которые я находила, отправлялись на стол — потом разберусь, что там к чему. Оглядывая комнату с очищенным полом, до меня начинал доходить один маленький, но очень неприятный факт. Мне нужно что-то высокое, чтобы добраться до потолка и посбивать там паутину. И ещё стремянка — надо отмыть кровать. Нет, большую часть пыли я с неё смахнула самодельным веником и сухой тряпкой, но та часть пыли, которая осталась в удивительно тонкой и ажурной резьбе столбиков, верхней крыши (никогда не думала, что у кровати может быть крыша), а также боковых и задних стенках, никуда не делась! Допустим, я могу сделать вид, что до крыши кровати не дотянулась, но ведь дышать таким вредно. Придётся мыть.

Я скривилась и, пройдя все пять стадий принятия, вернулась к неизбежному — необходимости начерпать воды из колодца. Вёдер у меня, кстати, было два, так что если одно упущу, не так страшно будет. Был, правда, ещё один момент, о котором я пока старалась не думать — отсутствие горячей воды. Но ничего, я сильная, я справлюсь. Наверно.

Не такая я уж и криворукая, как о себе думала. Набрать воды мне удалось практически с первого раза. Правда, верёвку к «журавлю» пришлось привязывать дважды. Я благоразумно проверила, насколько сильно я затянула первый узел. Оказалось, не сильно. Но я исправилась. И только собственная гениальная предусмотрительность не позволила мне лишиться первого из вёдер!

Доставать воду оказалось не так сложно и тяжело, как я думала, система из рычага и противовеса сработала как надо, и первое ведро почти отправилось в мою будущую спальню. Да, кстати, вода в ведре была ледяной, прозрачной и очень-очень вкусно пахнущей чем-то сладким, хотя до этого мне казалось, что вода пахнуть не может. Очень хотелось ее попробовать, но пить я благоразумно не стала, сначала предложила ослу. Неблагодарная скотина выдула полное ведро и взглядом намекнула, что было бы неплохо повторить. Обойдётся!

Со вторым ведром я уже справилась поувереннее, почти почувствовав себя опытной дачницей, неимоверно гордой своими достижениями. Притащив ведро в спальню, прикинула высоту потолка у балдахина кровати и тяжело вздохнула: стремянка в доме отсутствовала, придётся тащить стул. Или стол. Но вспомнила монстра, буквально вмурованного в пол второй комнаты, то ли кабинета, то ли кухни, и содрогнулась. Я его не то что куда-то притащить — сдвинуть с места не смогу! А вот доступные для переноски резные табуреточки не внушали особого доверия в том, что мои несчастные сорок кг смогут устоять на них без особого урона самим табуреточкам. Вот только выбора другого у меня не было. Пришлось понадеяться на них. А заодно найти, точнее, отломать себе палку подлиннее: с табуретки я тоже плохо доставала до всей поверхности крыши у кровати. Нет, ну вот вы скажите мне, зачем у кровати крыша?

В попытке привести кровать в порядок я испытывала странные чувства: от отчаяния из-за того объёма, который предстояло вычистить, до некоторой неловкости оттого, что с палкой, на которую была кое-как намотана мокрая тряпка, я напоминала того самого контрабандиста из «Бриллиантовой руки», который шёл по воде с палкой с флагом-трусами. Как его звали, в упор не помню, но вот образ из старого, когда-то виденного фильма настолько впечатался в память, что явно подвинул что-то нужное для выживания. Вот, честно, не понимаю, почему у меня в памяти задерживается всякая ерунда! И, кстати, кем тот контрабандист был-то?

Я вздрогнула.

Мои размышления прервал звон чего-то тяжёлого, что я сбросила с почти вымытой, надеюсь, крыши кровати. Я спрыгнула с табуретки и, обойдя кровать, с интересом уставилась на весьма объёмный железный горшок, покрытый узорами, стоящий на львиных ногах. Надо же, как интересно. Что эта вещь делала на кровати, я старалась не думать: обычно всякая ерунда находится под кроватью.

А тяжёлый оказался горшок. Покрытый традиционными узорами, он привлекал внимание выемками с четырёх сторон. И ещё одна оказалась на дне. Зачем, почему — кто знает? Сие тайна, покрытая мраком. Вроде вещь красивая, её продать можно, и возможно, дорого; с другой стороны — такая корова нужна самому, наверно. Можно и оставить, пока не пойму, какой порядок цен на вот такие интересные штуковины. Думаю, в нём и еду приготовить можно. Не расплавится же. Не расплавится же, правда?!

Оттащив находку на кухню, я вернулась к уборке. Дышать в доме становилось легче, а вот спина, плечи, ноги и руки уже ныли. Моё тело было не предназначено для таких нагрузок.

Я упала на вымытую кровать и застонала от боли, медленно расползающейся по телу. Что-то подсказывало: завтра я не встану. Вот только выбора у меня не было. Дом, несмотря на свои скромные размеры, в плане уборки казался мне бесконечно большим, и если убирать по комнате зараз, я, наверное, буду возиться вечность. Правда, сейчас мне требовался отдых - было необходимо вытереть пыль уже с себя и перекусить. На руки, которыми так гордилась оригинальная Лу Шиань, я старалась не смотреть, потому что руки руками, а жить в свинарнике я не собиралась! Кстати, надо осла накормить.

Я тоскливо поморщилась, понимая, что еду для осла я с собой не брала. Ладно, угощу его вкусной хурмой, которую, кстати, все оценили. А можно ли ослам хурму? Без понятия, но очень надеюсь на утверждения отдельных животновладельцев, которые заявляют, что животные умные, сами знают, чего им нельзя.

Подойдя к бывшему дровянику, я поняла, что зря переживала за осла: он облюбовал какой-то куст и с аппетитом его обгладывал. И да, подношение в виде хурмы ему очень даже зашло.

Замухрышку, которая смотрела на меня из очередного непонятно какого по счету ведра, хотелось пожалеть и подать милостыню. Потому что сейчас я ничем, кроме более целой одежды и отсутствия синяков, от братца Ма не отличалась. От холодной воды сводило руки, но это был единственный способ хоть немного стать похожей на человека. Когда вода в ведре стала серой, а я относительно чистой, очередной кустик получил свою дозу жидкости, а я же перебралась в комнату и приступила к ужину. В этом доме не было камина, и значит, надо подумать о том, как обогревать комнату в холода. А кстати, они будут, эти самые холода? При наличии в доме такой вещи, как печь-кровать, скорее всего, будут. То есть стоит вопрос заготовки дров и угля, если таковой имеется. Надо будет пораспрашивать у вдовы, чем здесь обогреваются, подумала я и тут же отогнала эту мысль куда подальше. Она и так считает меня странной, и если я еще сильнее покажу свою полную оторванность от жизни, то даже ее подозрения в том, что я оторванная от жизни богатая или благородная девица, не спасут меня от ненужных вопросов. Ну не может быть человек настолько далек от реалий и быта. Одно дело не уметь готовить, другое — не знать, чем обогреваться зимой. Я вздохнула, пострадала немного и поняла, что надо найти рынок. На нем должно быть всё и, возможно, еще немного больше. Как-нибудь да разберусь. А вот что делать с загоном для осла? Сейчас он может и под таким пожить, а потом надо думать о теплом и, естественно, со всех сторон крытом. Животина у меня одна, о ней надо заботиться. Подавив тяжелый вздох «обо мне бы кто позаботился», я принялась распаковываться.Одеяло у меня было, каменная подушка — кошмар любого современного человека — нашлась здесь, и опознала я ее потому, что в деревенском доме была примерно такая же, из камня. Но эта... Эта была произведением искусства из гладко отполированного камня, покрытого резьбой в виде растительного узора. Возможно, такая подушка имела свои плюсы и была, разумеется, просто ну архиполезной и, возможно, отгоняющей демонов и нечистых, но вот спать на ней я бы точно не смогла. Придется изобретать свое. Покопавшись в памяти, я вспомнила, что когда-то читала, что в древности матрасы и подушки начиняли соломой и высушенными ароматными травами. Даже из камыша делали матрасы для мягкости. Вот только сена ни душистого, ни обычного у меня не было. Пока матрасом послужит одеяло, если компактно в него завернуться, получится почти спальный мешок, но вопрос организации сна надо поставить на повестку как можно быстрее.

Додумать мне не дали. Весьма узнаваемое клацанье копыт по камню подсказало мне, что осел решил, что дровник ему не подходит. Я очень надеялась, что ошибаюсь в своих подозрениях, но нет. Осел нашелся там, где и предполагалось — в передней комнате, то ли зале, то ли кухне, то ли кабинете.

— Да вы, батенька, совсем обнаглели, — я уперла руки в бока и попыталась пробудить в осле хоть немного спящей совести. Впрочем, было у меня подозрение, что совесть была не спящая, а отсутствующая. — Твое место возле дровяного навеса.

Взгляд, которым окатил меня осел, легко доносил всё, что он думает насчет предлагаемого ему в качестве места жительства месте и как именно он вертел меня на своем хвосте, если я наивно думаю, что он станет там жить, пока я наслаждаюсь жизнью в домике. А еще говорят, животных понять сложно. Там, во взгляде, такие метафоры, эпитеты и обороты были, что уже мне стало стыдно за такое отношение к несчастной зверюге.

— Я здесь только что пол вымыла не для того, чтобы ты по нему грязными копы... Я отпрянула до того, как это самое копыто, заднее, между прочим, прилетело мне в нос. Зато стало понятно, что на осла я наговариваю зря, то ли у него изначально копыта чистые были, но мы с ним по одной тропе поднимались, и насколько грязными были мои туфельки, я прекрасно знаю, либо он их оттряхнул. Я знала, что ослы умные животные, но чтоб настолько... Как бы из нас двоих он поумнее не был. Впрочем, это я сильно утрирую. Или нет. Может, он принц заколдованный. Правда, принцев обычно в лягушек превращают, но, может, здесь другой канон сказок. Осел, продемонстрировавший мне чистоту копыт, развернулся, и я утонула в его огромных, как вселенная, глазах, в которых плескалась чистая и ничем не замутненная обида. Казалось, он спрашивает меня: «Неужели я не заслужил такой малости, как остаться в доме, на пороге, в безопасном укрытии, разве я мало сделал для тебя? А вдруг волки или тигры, такой беззащитный я, что могу им сделать?» Кстати да, а вдруг волки или тигры? Животинка у меня одна. От этой залы не убудет.

— Значит так, — вздохнула я. — Все дела на улице под кусты, подальше от дома. Чтоб ничем здесь не воняло. Копыта при входе в дом отряхивать, дальше этой комнаты не ходить. Организую тебе нормальный загон, перейдешь жить туда. Всё понятно?

Осел кивнул. Вот как есть кивнул. Я не удержалась и подошла к нему ближе. В ослиных глазах появилось недоумение напополам с подозрением, что это не к добру. Он начал пятиться, поскользнулся задними копытами на свежевымытом полу, хлопнулся на зад и попытался отползти так. Не успел. Я сгребла его наглую серую морду и с большим упоением чмокнула в нос. Не принц, ну и ладно. Взгляд осла забавно скосился на переносицу. Не знаю, как он жил раньше, но вряд ли его вот так брали и от души целовали.

— Ты молодец и очень помогаешь мне, — я осторожно потрепала его за ушами. — Может, я не самый лучший хозяин, но постараюсь как смогу.

Осоловелый осел кивнул. Нет, кажется, всё же он слишком умен для животного. Ну да ладно, умное животное лучше тупого, с ним хотя бы договориться можно. Развернувшись, я направилась в спальню спать, уже в самых дверях, повернувшись, наблюдала картину, как ослик свернулся в уголочке и всё ещё смотрит на свой нос. Я улыбнулась, довольная шалостью, даже тяжёлые мысли о том, как жить дальше, медленно чёрными тучами наползавшие на меня, поспешили расползтись в стороны, решив, что ну не сегодня.

Глава 7

Утром у меня болело всё. Даже такое простое движение, как поднять руки, вызывало нестерпимую боль в мышцах. Проблему могла бы снять горячая ванна, но у меня ванны пока не было. Всё, что было для поддержания гигиены, — ведро колодезной воды да уголок уединения, который я всё-таки нашла. Неожиданно чистый и совершенно лишенный какого-либо запаха, за исключением запаха трав. Когда я, кряхтя, выползла в основную комнату, на меня с легким недоумением посмотрел осел. Очень хотелось объясниться, что я перетрудилась вчера, но, вспомнив тележку, которое божье создание тянуло за собой безропотно и даже без попыток упереться копытом, не решилась. Мысленно прокляла всё и потащила себя к колодцу за водой. Осла надо напоить, да и для приготовления еды вода нужна. И тут я замерла. У меня было небольшое количество продуктов, из которых можно что-то приготовить, еще с того старого дома, и даже глиняный горшок, в котором можно приготовить рис. Не было у меня дров и понимания, как разводить огонь. Ладно. Разберемся, что-то подобное, а-ля древняя зажигалка, я из старого дома привозила вроде. Впрочем, это все чуть позже. Прежде чем озаботиться общением со стихией огня, мне придется уделить внимание другой. Вода. В первую очередь - вода.

Среди обитателей дома, кажется, только я выражала какое-то недовольство сложившейся ситуацией. Того же осла, судя по всему, все устраивало. Лопоухий был доволен. К тому же кроме воды ему еще пара плодов хурмы перепали, для разнообразия рациона. Да и я парочку съела, голод сильно не утолила, но до полноценного завтрака дотянуть была должна. Правда, сначала надо найти хоть немного хвороста, ну чтоб было что разжигать.

Уходить куда-то глубоко в лес не хотелось. слишком свежи были воспоминания, как я шарахалась от каждой тени, от каждого шороха. Благо в том месте, где располагался мой домик, найти сухостой оказалось не так сложно, как я себе представляла, просто я не была уверена, что эта жиденькая кучка сухих палок достаточна для приготовления хотя бы риса. Ладно, если что, еще схожу.

Вчера, вымыв одну спальню, я как-то забыла, как выглядит остальной дом, включая кухню. А вот сейчас вспомнила и поняла, что завтрак опять отодвигается. Осел, процокавший туда за мной, с сомнением покачал головой и вышел на улицу объедать очередной куст. А я, проклиная всё и вся, принялась за уборку, теперь уже кухни, утешая себя тем, что скоро у меня будет горячая вода и горячая еда. Все сомнения, периодически проскакивающие в голове потомственной горожанки, непонятно чьей волей оказавшейся глубоко в деревне, я топила в собственной самоуверенности, как в самогоне. Я в свое время научилась машину водить и винду переставлять! Меня ничего не напугает.

С кухней я закончила ближе к обеду. Солнце стояло в зените и грело каменные ступеньки, на которых я сидела, чувствуя себя не столько человеком, сколько использованной тряпочкой, лишенной каких-либо сил. Я перемыла всё, что смогла, а что не смогла, малодушно задвинула в дальний угол комнаты, до которой у меня еще не дошли руки. Кроме чистой кухни, я обзавелась еще одной тарой - нашла огромную бочку, ее надо проверить на наличие трещин, тоже вымыть и наполнить водой, чтобы не бегать за водой каждый раз к колодцу. И вот что интересно, бочка оказалась выдолбленной из цельного куска дерева, с простенькими узорами, которые окружали овальные выемки, словно там раньше что-то было. Похожие углубления я на котле вчерашнем видела.

В какой-то момент осел толкнул меня, отстраненно глядящую вдаль, мордой и протянул обкусанную веточку. Дожила, меня ослы покормить пытаются. Потрепав ушастого соседа по морде, тактично отказалась от веточки и, с трудом сгребя себя в кучку, пошла разбираться с найденной плитой. Как бы то ни было, сегодня я настроена поесть горячей еды!

Мыши!!!

От моего вопля содрогнулся дом, пошатнулся, встряхнулся и уставился на меня непонимающими глазками мелких грызунов, растерянно смотрящих на узурпаторшу их гнезда. Это я какую-то плетеную корзинку решила вынести на улицу.

Прикрыв глаза ушами, на это противостояние посматривал осел. Мне было стыдно за переполох, но мыши же!

Я не знаю, о чем там осел шептался с мышами, но в какой-то момент он подошел ко мне, забрал из моих рук корзинку, не с первого раза у него это получилось, у меня пальцы судорогой свело. И вышел. За ним вышли мыши. Мне даже почудилось, что они мне кланялись. Кажется, у меня галлюцинации от переутомления. Руки тряслись. Я истерично всхлипнула, яростно потерла глаза, которые тут же защипало от попавших в них пыли с рук, и, вернув себе боевой настрой, собралась развести огонь в очаге.

Ну что тут сказать, в своем багаже я действительно нашла что-то, что напоминало по картинкам кресало и огниво. Если я правильно понимала, надо одним побить о другое и получить искры и огонь. Ладно, в теории звучит не так уж и сложно. Я должна справиться.

Должна, но не обязана. Через двадцать минут за тем, чем таким я занимаюсь, наблюдал уже не только осел, но и выводок мышей. Их я заметила краем глаза и уже не так бурно реагировала, как в прошлый раз. Животные переглядывались, мне становилось стыдно. Меня никогда в жизни так не унижали.

В какой-то момент я с такой силой шибанула одним по другому, что выбила искры! Ура! У меня будет горячий ужин. Я осторожно попыталась раздуть огонь, и вроде это получилось. Отлично, теперь можно перенести его в печь.

Если когда-нибудь я вернусь обратно в свой мир, то моя лента в «Ютубе» будет выглядеть следующим образом: «Как выжить в деревне» и «Как отремонтировать заброшенный дом». Потому что сидеть и пытаться оттереть сажу, которая вдруг вырвалась из печи мне в лицо, это не так уж и приятно.

Оттерев сажу с лица, я пришла к неутешительному выводу, что печь надо чистить. Вот только как именно и где — я имела весьма смутное представление. Отсюда напрашивался следующий пункт: я сегодня ужинать не буду. Ну не рискну же я на второй такой эксперимент. Можно пользоваться чем угодно, кроме неисправной печи. Отравиться угарным газом — это самое меньшее, чего я хотела бы получить в итоге.

Ужинать придётся хурмой. Допустим, я позавтракаю ею. Но что будет, когда хурма закончится? По спине пробежал холодок. А ведь я на самом деле умею готовить. Правда! И борщ, и рассольник, и запечённую курочку, и том-ям тоже могу! Но всё же борщ — это моё коронное. С чесноком и пампушками.

Я тяжело вздохнула. Борща нет, пампушек нет, даже риса горячего нет. Руки опускаются, но нет, я настроена на горячий ужин, а если женщине что-то втемяшилось в голову, проще дать, чем объяснить, что не хочется. Если с печкой что-то пошло не так — сделаем себе заметочку пригласить мастера-печника, пусть посмотрит. Значит, мы пойдем другим путем.

Итак, котел! Котел помыть, поскрести в холодной воде. Я в последнее время вообще всё в холодной воде мою. Убедиться, что котел чистый, а потом промыть рис. И опять холодная вода. Бррр. Мысль о том, что сначала надо было поставить котел на какую-нибудь железку на печке, а потом наполнять его водой и рисом, пришла мне в голову уже после того, как я попыталась поднять тяжеленный котел. Он и сам по себе был не лёгонькой пушинкой, а уж при том, сколько я в него насыпала от щедрот и налила соответственно… До сих пор не понимаю, как спину не потянула. Или ещё что похуже.

И да, я ведь умная, я подумала, что на поверхности печи под котлом просто так костёр не разложишь. Я нашла железку, которая будет служить основанием для моей самодельной печки. И вообще, говорят, еда на открытом огне получается вкуснее.

Второй раз разжечь огонь с помощью кресала оказалось не проще, чем в первый. Когда-нибудь это будет получаться у меня с первого раза, но пока… Пока получается — и ладно.

Когда под котлом образовалось устойчивое пламя, я облегчённо выдохнула. Ну хоть что-то пошло так, как хотелось. Потом до меня дошло, что рис надо варить под закрытой крышкой. Крышки от котла я не находила. У-у-у… В итоге решила, что по мере испарения буду просто подливать воду. Благо, помня, что рис при готовке сильно увеличивается в размерах, я его насыпала на донышке.

Подтянув табуретку к импровизированному очагу, я неотрывно смотрела на огонь, который мелькал между ножками-львами. Мне даже казалось, что львы недовольно кривили мордашки и пытались отвернуть их подальше от облизывающих языков огня. Всё же огонь завораживал — смотреть на него можно было бесконечно. Главное было выныривать из этого состояния медитации, в которое я постоянно погружалась, и доливать в котелок воды, а потом можно было снова погружаться в отстранённую созерцательность, изредка принюхиваясь, чтобы убедиться — я всё ещё варю или уже жарю.

В какой-то момент я настолько погрузилась в своё отстранённо-созерцательное состояние, что не сразу поняла, что что-то шипит. А потом над котлом взметнулось облако густого голубого пара. — Хрен тебе, а не горячий ужин, — было моей последней здравой мыслью перед тем, как я начала разгонять облако руками.

Когда я наткнулась на нечто твёрдое в пару, то оказалась в состоянии глубочайшего удивления происходящим. А уж когда поняла, что держу в руке крупную бусину и примерно десяток мелких, я испытала эмоции, которые можно было бы выразить одним всем хорошо известным словом, которое в приличных компаниях стараются не употреблять.

Чёрт с ними, с бусинами. Рис-то есть можно? Я присмотрелась к тому, что осталось в котле, и убедилась, что там — просто рис. Не удержавшись, нашла ложку с плоским дном, которой обычно едят супы, и попробовала немного.

Ну, мишленовскую звезду за это блюдо мне не дадут. Рис местами получился недоваренным, местами переваренным и совершенно несолёным. Впрочем, есть было можно. Особенно если добавить, например, сушёную редиску, которой меня спонсировала вдова Шэнь. Бусины, которые появились над паром, я оставила на столе. Единственный их плюс — это то, что они симпатичные. Чем-то напоминали перламутровый жемчуг. Только цвет у них был более белым, что ли? Может быть, удастся прикрепить их как-нибудь на вышивку? Или сделать украшение и продать их за пару вэней…

В какой-то момент я отвлеклась, полностью погрузившись в ужин и обдумывание дизайна украшения. В реальность меня вернул странный хруст - осёл, на которого я не обращала внимания, на удивление тихо зашёл на кухню и съел бусину — самую большую, уронив несколько мелких на пол. А их под моим удивлённым взглядом шустро расхватали мыши, которые двигались с такой скоростью, что за ними оставалось остаточное изображение. Кажется, они ещё помнили о том, что я им не особо рада. Рвануться к ослу и вытаскивать из его рта остатки бусин мне не дало только то, что в тот момент, когда я перевела взгляд с мышей обратно на него, он снова — уже нагло — пережёвывал бусину и проглотил её.

Я подавила первую панику, понимая, что чёрт с ними, с мышами, а вот нового осла я себе нигде не достану. Вот только номерочка круглосуточной ветеринарной клиники тоже никто не подкинет. Оставалось надеяться, что перемолотые и проглоченные бусины выйдут через другое естественное отверстие. Но на всякий случай я предупредила:

— Если ты откинешь копыта, я тебя приготовлю.

Судя по тому, каким взглядом меня окинул осёл, он испытывал некоторые сомнения — не только в том, что я могу его как-то приготовить, но и в том, что мне хватит сил его разделать. Демонстративно протопав копытами, он вышел на улицу.

— Как он на кухню-то зашёл так тихо? — поразилась я, но приняла к сведению, что если кто-то хочет нашкодить, его не услышишь.

Мелкие бисерные бусины особого интереса для меня уже не представляли. Ну и выкидывать их было жалко. Поэтому я закинула их в небольшой мешочек, который носила на поясе, и благополучно забыла.

Наконец-то поужинав горячим, я вернулась в комнату, которую уже считала своей, упала на кровать и вырубилась. Проснувшись, я в очередной раз вздохнула на тему того, что всё ещё не вернулась в свой родной мир. Я отправилась завтракать. В этот раз было чем: холодным рисом с хурмой. Остывший рис на вкус был ещё хуже, чем горячий. Но желудок набивал знатно. Того, что я сварила вчера, как раз хватило мне на два приёма.

Кстати, было бы неплохо, наверно, спуститься в город и купить что-нибудь ещё, что можно готовить. А ещё разных семян, тех, что легко выращивать — в конце концов, огородик у меня здесь есть. И засадить его луком, капустой, ну и той же редиской, будет весьма кстати. С учётом того, что здесь нет круглосуточной доставки, о питании надо позаботиться заранее. Может, ту же хурму засушить на зиму.

Я прикинула, что ещё необходимо сделать, и решила сегодняшний день посвятить дому. Например, убрать-таки первый этаж. Правда, сначала надо было проверить осла — в конце концов, он важная часть всех моих планов по обустройству.

Осёл нашёлся на улице живым, здоровым и с удовольствием обдиравшим очередной куст. Мне даже показалось, что в его шерсти стало меньше седых волос. Да и сам он как-то стал чуточку крупнее, отъелся, что ли, — бока округлились. Под его недоуменным взглядом я обошла его со всех сторон, потыкала в выпирающее пузико и решила, что он не выглядит умирающим и требующим заботы — ну, а также последнего стакана воды. Так что можно было вернуться к уже поднадоевшему занятию — к уборке. Ну да, ещё и к переноске воды.

Как показала практика, во всех мирах самое главное в процессе уборки — не начать рассматривать то, что ты собираешься выкидывать. Те бумаги, которые я складывала на стол, чтоб потом их все сгрести и выкинуть, просто звали посмотреть, что же в них. И да, я не удержалась.

На первом обрывке, который я подняла, было описание какого-то растения с пометкой, что его стоит собирать только в полнолуние под красной луной. Судя по всему, где-то должен быть другой обрывок, потому что кроме описания здесь ещё был кусочек зарисовки самого растения — так сказать, самый листик. Я заинтересовалась. Я с детства обожала пазлы и головоломки. А тут у меня был целый стол того, что могло быть и пазлом, и головоломкой. Мне просто приспичило найти ту часть, которая была оборвана. И уборка на этом встала — причём встала намертво и дальше двигаться не собиралась. Точнее, она двигалась, но я смахивала пыль сухой тряпкой, осторожно перебирала, вытряхивала обрезки бумажек, раскладывая их в разной последовательности, крутя-вертя, пытаясь примерить одно к другому.

Иногда что-то подходило. И у меня появлялся, например, разорванный на пять частей пейзажный рисунок с крадущимся в горах тигром — очень атмосферно и красиво. Я даже подумала, что как-то их можно восстановить, ведь места разрывов, по которым я сложила картину, её совершенно не портили. К тому же где-то на периферии сознания крутилось что-то про китайское или японское искусство воссоздавать старые вещи, которые были сломаны: склеивать их, а на трещины наносить позолоту. Если подумать, должно получиться весьма интересно. Осталось найти клей и позолоту… И достаточно большой кусок бумаги, на которую можно приклеить эти обрывки.

Кажется, я всё больше и больше ассимилируюсь в этом мире. По крайней мере, уже начинаю строить планы на будущее хобби. Этот рисунок я отложила в сторону. А посмотрев на всё ещё заваленный бумагами стол, поняла, что если я их куда-нибудь не уберу, то уборка никуда не продвинется. Так что мне была нужна корзина. В конце концов, не второе же ведро под них использовать? Причём, даже если эта корзина будет с какой-нибудь дыркой — никакой проблемы в этом не будет. Я очень надеюсь, что мыши эти бумаги не съедят после того, как ими заинтересовалась я… Потому что они не съели их до этого момента.

Глава 8

Если честно, в город я не особо хотела. Он меня пугал. Хотя сейчас, спустя несколько дней, впечатления притупились, да и обладатели городского хоуку могли возвращаться, входить и выходить без особо тщательного досмотра. Вот только это обычно примелькавшиеся за много лет люди, к которым я, естественно, не относилась. И даже понимание того, что по большому счёту мне вряд ли грозят проблемы с системой, необходимой для поездки, — всё внутри меня сопротивлялось, словно маленький ребёнок, упирающийся, когда родители собирают его в детский сад.

Однако хочу я или не хочу — это неважно. Мне надо в город. Вопрос еды становился достаточно острым: на одной хурме, сушёной редиске и рисе долго не протянешь. Из старого дома я взяла не так уж и много продуктов, а редис, которым меня спонсировала вдова Шэнь, уже почти подходил к концу, а значит, скоро мой паёк будет ещё скуднее. И хотя на этом можно было как-то прожить, подобное питание сложно назвать сбалансированным. Так что мне нужно было мясо, а ещё рис; было бы неплохо найти картошку, морковь, лук, свёклу, капусту. Я хотела борща. Разумеется, я понимала, что могу не найти здесь привычных продуктов, но я очень на это надеялась. Ещё мне нужны специи, соль, сахар, ткань.

Чтобы не забыть, я записывала перечень необходимого на обрывке бумаги кусочком угля; пробовать писать кистью я не рисковала — долго, муторно, и явно не моё. Впрочем, куда-то далеко в свой мысленный план отработку каллиграфии я всё-таки поставила — лишним не будет. Тем более, кажется, всё необходимое из списка из старого дома я прихватила. А если нет — надо пройтись и прицениться, надеюсь, это не будет стоить, как крыло от самолёта. Кстати, будет неплохо притащить знакомым гостинцев. Социальные контакты — наше всё!

Даже если торговец Ли меня особо видеть не хотел, принести несколько плодов хурмы ему в качестве благодарности будет разумно. Я не хочу терять такой контакт. И пусть он уже мне ничего не должен, но если удастся наладить отношения с ним, будет неплохо. К тому же, если моя матушка смогла оказать ему значимую услугу, возможно, и я смогу. Разразившись злобным смехом Тёмного Властелина, захватывающего мир, я всё же быстренько вернулась в реальность. Я прекрасно понимала, что сейчас мне нечего предложить человеку его статуса, вот совсем! Но никто не мешает мне пытаться. Вот только будет неплохо упаковать гостинец во что-то покрасивее, чем отрез дешёвой ткани или листья деревьев. Возможно, платок из шёлковой ткани с вышивкой станет неплохой упаковкой для фруктов? Единственное, что меня смущало, хурма — фрукт нежный, и если вышивка испачкается, будет не очень хорошо. Ладно, не буду заморачиваться пока, обойдёмся чем есть.

Спланировав завтрашний день, я встала с кровати, на которой писала по своей школьной привычке, и до хруста потянулась. Теперь надо было готовить ужин. Второй раз приготовление риса далось мне проще. Во-первых, я учла свои ошибки. Слишком большой огонь не нужен. Дожидаемся, когда вода забурлит, убираем из-под котла ветки и плотно закрываем его глиняной миской — я специально мерила, чтобы она по диаметру подошла. Миска была местная, с трещиной, через которую просачивался парок. Впрочем, меня это даже устраивало: ведь вместе с паром оттуда доносился запах, и можно было понять, не пригорело ли. Искорки пламени завораживали, от них совершенно невозможно было оторвать глаз. И, как ни странно, меня это неотрывное наблюдение успокаивало; я словно чувствовала, как искорки находили отклик в моём собственном сердце, от которого фантомный жар расходился по венам и артериям, исчезая где-то внизу живота. Нет, я и так знала, что хочу есть, но до этого мне казалось, что голод приносит другие чувства — леденящий холод и тянущую пустоту там, где собиралось тепло.

Когда под напором густого голубого пара импровизированная крышка начала подпрыгивать, я рванулась к котлу, поскорее снять её, и с удивлением сначала услышала, а потом и увидела, как из пара в миску падают крупные — явно крупнее, чем вчера — бусины: три крупные и две мелкие. Сняв с котла миску, используя как прихватку какой-то кусок ткани, я с удовольствием принюхалась к запаху варёного риса. Что ж, кажется, получилось лучше, чем вчера.

Краем уха услышав тихий цокот копыт, я оперативно пересыпала бусины в кошелёк и ласково улыбнулась расстроенному ослу.

— Перебьёшься, всякую дрянь жрать.

На тяжёлый вздох откуда-то из-под пола я внимания не обратила. Перебьются!

Ну что сказать?

Изначально я планировала встать с рассветом, но не встала. Судя по моим внутренним ощущениям, было около десяти часов. Поэтому, понимая, что на утренний рынок я уже не успею, собиралась я неспешно. Доела рис, поделившись остатками с ослом и мышами. Интересно, можно ли вообще ослам варёный рис? Надо прояснить этот вопрос у кого-нибудь. Потом. Сейчас гораздо важнее правильно его собрать. Как запрягают осла, я видела один раз в жизни, когда мне это показывал сын вдовы Шэнь. Ни я, ни осёл не испытывали каких-нибудь иллюзий относительно этого процесса, но старались не мешать друг другу. Для меня неожиданностью стало то, что он, кажется, стал чуть выше, и крупнее, и толще. Вот что значит свободный выгул и хорошее питание. В общем, как ослохозяйка, я испытала чувство выполненного долга.

Да, получилось не идеально, но хоть как-нибудь; по крайней мере, осёл (надо дать ему имя) вроде бы не испытывал дискомфорта. Что уже хорошо. Теперь гораздо менее проблематичное — собраться самой и не забыть закрыть волосы платком на всякий случай. Здесь, конечно, так не делают, но ваймао — этакой плоской соломенной шляпы с круговой вуалью — у меня пока не было. Но будет, раз уж я так кстати вспомнила её название, в частности, и про её существование вообще.

В общем, спустились мы в город уже после обеда. Было бы разумно сначала пройтись по рынку, докупить недокупленное, но идти к торговцу Ли с гружёным покупками ослом казалось мне плохой идеей. Мне и так там будут не рады.

...Думала я.

— Благородная госпожа! — продавец подскочил со своего места с такой неудержимой радостью, что я невольно посторонилась и обернулась: не стоит ли за моей спиной кто-то по-настоящему значимый. — Пройдёмте, я вас провожу. Ваш уважаемый дядюшка так сокрушался, что не смог дольше пообщаться с племянницей из-за занятости… Так сокрушался. Что-то ж вы мне в прошлый раз всё как-то не обсказали…

За непривычным потоком речи я даже не успевала что-то вставить, хотя моё состояние сейчас было приближено к глубокому шоку. Во-первых, откуда у меня столь близкие родственные отношения с торговцем Ли? А во-вторых, что тут вообще происходит?!

Понимания происходящего не добавило и то, что меня завели в богато убранную комнату на втором этаже. Одна только ширма с вышитыми парящими журавлями могла потянуть на кругленькую сумму. Продавец сначала куда-то испарился, я понадеялась — надолго, хотелось ширму рассмотреть поближе, но нет, продавец спустя пару секунд буквально материализовался — с закусками и чаем.

— Я известил господина Ли, — тараторил он. — И он сейчас прибудет. Он был так рад, так рад, что его драгоценная племянница снова его навестила!

Я с трудом представляла себе радостного от встречи со мной торговца. Ну, допустим.

— Пока достопочтенная госпожа Ли ожидает, я предлагаю вам попробовать этот жасминовый чай.

В крохотной, с напёрсток, пиалке буквально светился золотистым светом чай. Трогать пиалку было страшно, услужливый продавец налил её буквально в край, при этом продолжая трещать без остановки.

— Этот чай передала достопочтимому мастеру Ли семья Ши Суй.

Мне это мало о чём говорило, но я удивлённо вздохнула в возникшей паузе и благоговейно закатила глаза:

— Даже так? Сама семья Ши Суй? Я даже подумать не могла, насколько ценит меня мой дядюшка!

Возможно, мне уже можно «Оскар» давать за самое драматичное удивление. Впрочем, Станиславский, правда, скорее всего, орал бы: «Не верю». Главное, верил продавец. Поймав мою заинтересованность в беседе, он принялся трещать и трещать, мне же оставалось поддакивать, внимательно слушать, принимая сказанное на веру, и заедать чай разнообразными пирожными, которые здесь называли димсамами. Вкусы были разнообразные — как сладкие, так и солёные. Никогда не думала, что изысканная розочка с почти живыми лепестками может быть сделана из рисового теста и начинена солёными желтками. Неожиданно это было вкусно.

Я настолько увлеклась поеданием, что не заметила, когда дверь кабинета снова открылась и вошёл торговец Ли. По его взгляду было понятно, что не так уж он и счастлив нашей встрече.

В голове что-то щёлкнуло. Я медленно встала, поклонилась, сложив руки.

— Уважаемый дядюшка Ли, эта ничтожная приветствует вас. — от обращения мужчину немного перекосило, но он первый начал. — В благодарность за вашу безмерную помощь и великодушное участие в судьбе сироты я хотела предложить вам этот скромный дар…

Вот даже и не знаю, где я такому научилась. Это явно что-то транслировалось изнутри. «Напоминаю, что я всё ещё готова вернуть тебе твоё тело». Но нет. Больше из глубины ничего не поднималось, словно изначальной обитательницы уже давно нет. Так ведь?

Ли внимательно посмотрел на выложенную перед ним хурму, как-то странно хмыкнул и кивнул.

— Я принимаю твоё изъявление дочернего благочестия. Ты воспитанное и милое дитя. А сейчас нам предстоит серьёзный разговор.

Продавец, которому всучили принесенную мной хурму, испарился. Дверь хлопнула, журавли на ширме пошевелили крыльями, и окна с дверьми словно подёрнулись голубоватым сиянием. Торговец Ли хмыкнул, погладил бороду, сел за стол и уставился на меня тяжёлым немигающим взглядом.

— Ну и какие у тебя с собой артефакты и где?

Я, пребывая в состоянии глубокого шока от трюка с журавлями, растерянно моргнула раз, второй и недоумённо посмотрела на торговца, а потом робко уточнила:

— Артефакты? У меня?

Торговец впился в меня взглядом, словно пытаясь открыть черепную коробку и посмотреть, что там. Потом тяжело вздохнул и спросил:

— Твоя матушка тебе вообще ничего не рассказывала?

Я сначала кивнула, потом покачала головой, а потом, пожалуй, пожала плечами. Кажется, вариант косить под дурочку — не самый плохой. «Как там было… это недостойно». Что ж, продолжим.

— Многоуважаемый торговец Ли, эта недостойная не совсем понимает, о чём вы говорите?

Получалось так себе, на мой взгляд. Но торговец как будто даже расслабился. Раздражённо побарабанил пальцами по столу, налил себе чаю и залпом выпил — кажется, подобное поведение ему несколько несвойственно.

— Некоторое время… — он посмотрел в окно, а потом тяжело вздохнул и, прервав сам себя на полуслове, уточнил у меня:

— Надеюсь, ты понимаешь, что моя лавка не самая обычная?

Я кивнула. Дура бы не поняла, но я не дура.

— Так вот, в дверях при входе вмонтирован артефакт «Ши ша янь».

Я с трудом сдержала смех от того, как звучало название, но вместе с тем отметила, что штука, которую назвали «глаз, пожирающий зло», простой быть не может.

Торговец Ли на меня внимания обращал немного и продолжал рассказывать:

— Который срабатывает каждый раз, когда в лавку входит кто-то, на ком есть предметы, зелья или таблетки, заряженные ци, — то есть то, что используют культиваторы. Надеюсь, хоть про культиваторов матушка тебе рассказывала? — вздохнул он. Я кивнула, но, судя по всему, как-то неуверенно, иначе следующую реплику мне сложно было объяснить.

— Никогда не думал, что госпожа Ван допустит такую ошибку в твоём воспитании.— покачал головой дядюшка торговец Ли, пока я продолжала оправдываться:

— Что-то очень смутно, — призналась я, развивая тему и пытаясь вытрясти всё, что было у меня о культиваторах в обоих вариантах памяти. — Когда меня первый раз проверяли на наличие духовных корней, она говорила, что меня будут смотреть важные люди, и если я им подойду, моя жизнь кардинально изменится. Я получу статус и власть, которую даже представить себе не могу. И всё.

Судя по всему, торговец Ли очень хотел что-то этакое сказать, но ему мешало воспитание, которое, по его мнению, у меня было так себе. В общем, он сдался. Только залпом выпил дорогой чай из пиалы и налил себе ещё. Мне оставалось только мысленно ухмыльнуться. Я ещё не настолько вникла в память этого тела, чтобы вспоминать, что там ему рассказывали в детстве. А то, что я помнила, — это книжки наподобие романов, из которых черпать информацию о мире было достаточно проблематично. Хотя и там упоминались какие-то культиваторы и бесконечные войны.

Торговец ещё повздыхал, покачал головой и продолжил:

— Если бы этот балбес, сын собаки и шакала, выполнял свои обязанности как подобает, в тот момент, когда ты впервые вошла в лавку, он бы увидел сигнал от «Глаза». После нашего общения я пересматривал результаты, которые фиксируются в другой части артефакта, и обратил внимание на то, что тебя обозначили как носительницу весьма мощного артефакта, которого у тебя быть не должно. Так вот, где этот артефакт? Мало того, что ты подвергаешь себя опасности, так ещё и других.

Я же в свою очередь хмыкнула и покачала головой. Кажется, торговца Ли интересовал этот факт не только из-за моей безопасности и угрозы окружающим. Скорее, что если это ценная вещь, её можно дорого продать. Причём настолько дорого, что даже признать надоедливую девицу своей племянницей — можно. Но если такая ценная вещь у меня есть, то это… это большая проблема.

— У меня, как вы правильно заметили, многоуважаемый, нет никаких сил или ресурсов, чтобы защитить такую ценность. И забрать у меня эту вещь — не самая большая проблема. Хорошо, если с артефактом меня просто не убьют. Проблема в том, — развела я руками, улыбнувшись, — что я даже не представляю, что это за артефакт.

Многоуважаемого мастера Ли буквально перекосило от последнего предложения. Кажется, он быстро прокручивал в голове разнообразные варианты и приходил к мысли, что вариантов у него не так уж и много. Если даже я не знаю, что такого ценного вызвало реакцию «Ши ша янь» в его двери. Я снова с трудом сдержала смешок. Ну всё же до чего забавно звучит!

Вот только торговец Ли не зря водил дружбу с культиваторами. Поэтому, некоторое время повздыхав и выпив ещё чашку чая, он велел мне оставаться на месте, а сам куда-то ушёл. Ушёл ли? Продавец снова материализовался в комнате, обновил димсамы и чай и так же тихо исчез. Как мне нравится такой сервис — словами не передать. Может, ещё на ужин напроситься? Ну или попросить что-то посытнее, чем десертики размером с ноготь?

Прежде чем я успела сформулировать в голове, чего же мне хочется и каким уровнем наглости это будет, вернулся торговец Ли. Вместе с раздвоенной палочкой. Она напоминала куриную кость, которая раздвоена, на вид совершенно обычная, сделанная из какой-то драгоценной породы дерева.

— Давай посмотрим, что там у тебя есть, — вздохнул торговец.И, заметив моё любопытство, всё же пояснил:

— Это небольшое сокровище досталось мне от старого знакомого. Позволяет опознавать предметы, наполненные ци. Причём не просто опознавать, но и делать выводы об их свойствах.

Я достала кошелёчек и выложила на стол. Палка в руках торговца подпрыгнула. Тот заинтересованно предложил:

— Открой.

Я открыла и высыпала на стол те самые бусины, которые пытались сожрать мыши и осёл. Необычная палка засветилась. Я увидела, как там, где она была раздвоена, начали появляться иероглифы. Честно говоря, в шоке был не только торговец Ли, но и я. Потому что эти бусины палкой были определены как «Тун май дань», таблетка плохого качества, ускоряющая движение ци по венам, по меридианам, а также что-то ещё мелким шрифтом, которое я прочитать не успела.

Сейчас во взгляде торговца Ли я увидела алчность. И это пугало.

Глава 9

Расставались мы с торговцем довольные друг другом. У него остались «пилюли плохого качества» — как он заметил, такое «оторвут с руками» те, кто только начал свой путь в культивации и у кого нет денег на пилюли элитного качества или хотя бы хорошего. К тому же мне милостиво разрешили называть его «дядюшка Ли». Ещё дядюшка Ли забрал у меня ленточку, которой я завязывала волосы - её странная палка тоже опознала как артефакт, причём артефакт защиты, название успела подсмотреть — «Сю фэн дай», а вот остальное уже нет. Единственное, чего не понимали ни я, ни дядюшка Ли: как простая ленточка может быть артефактом? Её вышивала я, точнее, тогда ещё первоначальная владелица этого тела. Но в том кусочке памяти, что стал мне доступен, когда ленту вышивали, её не заговаривали и не проводили над ней никаких обрядов, даже в каком-то отваре из трав не вымачивали. С ней вообще ничего не делали из того, что чисто теоретически могло бы наделить её ци. Да, ещё торговцу Ли очень понравилось моё платье — тоже вышитое и тоже артефакт. Вот только не защитный. Это платье я в город надела впервые и, как оказалось, очень удачно — палка опознала его как «У инь цин», артефакт сокрытия. Если я правильно поняла, оно делало меня неприметной, типичной. Кажется, этот наряд станет моим любимым для выхода в город, раз уж в нём я не буду привлекать особого внимания.

У моего новоиспечённого дядюшки буквально чесались руки. Я буквально видела, как у него в голове крутятся невидимые шестерёнки или балансируют маленькие весы, и я не совсем понимала, куда они склоняются. Мне казалось, что единственная причина, по которой меня буквально не раздели, — это правила приличия и этикет, которых торговец всё-таки придерживался. Ну и то, что женского платья моего размера просто не было — не торговал он подобным. К тому же, думаю, ему было невыгодно проворачивать какие-то мелкие махинации с тем, кто в принципе мог принести ему хоть какую-то выгоду. Стащить платье и убить — это выгода сиюминутная. А вот выяснить, откуда я их беру, — это уже долгосрочная перспектива. И хотя подобное было мне не очень по душе (не каждому понравится, что его банально используют), я понимала, что движет этим мужчиной сильно за пятьдесят, который имеет связи и с той, и с другой стороны и всё ещё жив. В уме ему явно не откажешь.

Беседовали мы с ним долго. Он досконально выпытывал, что я делала с ленточкой, как всё происходило, и многое, многое другое, на что я ответы дать не могла, потому что сама не понимала, что происходит и к чему это может привести. Под конец нашего разговора он куда-то снова ушёл и вернулся с полупрозрачной сферой. В памяти неожиданно всплыло название «Шэ ци чжу» — жемчужина, вбирающая ци - похожими проверяли настоящую Лу Шиань, когда в деревню прибывали посланники от сект, ищущие потенциальных учеников. Мне всучили в руки жемчужину с фразой:— Представь, что ты наполняешь её водой. Или светом, или хоть чем-нибудь ещё.

Я не совсем понимала, какой результат хочет получить дядюшка Ли, с учётом того, что меня проверяли дважды, но мне было не сложно. Я представила, как по кончикам пальцев струится вода, стекает в сферу… А дальше мы с торговцем продолжили офигевать, потому что сфера засветилась и наполнилась водой, что показывало мою способность накапливать ци и манипулировать ей. Торговец Ли только качал головой, глядя на происходящее.— Да быть не может, чтобы проверяющие в деревне так ошиблись, — разглагольствовал он, расхаживая по кабинету. — Ты хоть помнишь, какие тебе называли духовные корни?

Я покачала головой. Этого в моей памяти практически не сохранилось. Судя по тому, что выяснять, что же у меня за корни, мне не предложили, подобного артефакта у дядюшки Ли не было, ну либо был, но не про мою честь. Всё же торговец Ли не принадлежал к какой-либо секте, и не в его интересах было разбираться, что там у меня и как.

Торговец повздыхал, а потом ультимативно заявил, что забирает и бусины, и ленточку. Но так как он человек приличный и не может обобрать сирую племянницу, то, разумеется, он неплохо заплатит. Моя внутренняя жаба довольно потирала лапки, а я вспоминала, как правильно делается мордочка самого несчастного и некормленного в мире кота, надеясь выбить немного больше денег, чем мне изначально планировали отсыпать. Впрочем, тут нашла коса на камень: торговец Ли не просто так был торговцем, и выбивать скидки он умел виртуозно. У меня было стойкое ощущение, что меня обобрали. Опять.

Впрочем, особо расстраиваться я не стала. Будет и на моей улице праздник! И вообще учиться надо у лучших. Когда-нибудь я буду выставлять ему такие цены, что он будет плакать и вынимать последнее золото из своей кубышки. Внутренний Тёмный Властелин злобно расхохотался, но я быстро вернулась в реальность.

Сейчас было важнее другое — мой бюджет значительно пополнился, а это значит, что я не просто могу купить товары первой необходимости, но и сделать запас на зиму. А я ведь уже рачительная хозяйка — я задумывалась о том, что буду есть зимой, причём не только я, но и осёл, а ещё три мыши в комплекте. На них тоже стоит рассчитывать, чтобы потом не оказалось неприятных последствий. Так вот, финансовое вливание, полученное за бусины и ленту, не только позволит мне хорошо разобраться с продуктами, но и отремонтировать печь, а в идеале, наверное, построить кан. В домике его не было, и я подозревала, что без него мне будет достаточно прохладно. Вот только для того, чтобы построить кан, скорее всего, придётся переворошить весь первый этаж, а это значит — полноценный ремонт всего дома. Кстати, возможно, ремонтом стоит озаботиться заранее — всё-таки особо прочным дом не выглядит, и возможно, стены, перекрытия и потолок нуждаются не просто в уборке, но и в ремонте. Вот только ремонт — это дорого, даже очень. И об этом я подумаю чуть позже, точнее, буду думать периодически.

Пока я пребывала в эйфории от того, что у меня появились свободные финансы, мы с ослом добрались до рынка. Ну что ж, понеслась душа в рай? В первую очередь стоит озаботиться теми самыми плетёными корзинами, которые позволят сделать процесс покупок более вместительным. Так как на утренний рынок я уже опоздала, многие овощи продавались со скидкой, что меня крайне радовало. Вот только привычных морковки, лука, картошки и свёклы я не нашла. И что-то мне подсказывало, могу и не найти, потому что все, кого я спрашивала о данных продуктах, только удивлённо разводили руками. Что поделать, эти продукты не были частью кулинарного наследия древнего Китая.

Зато я с удивлением увидела помидоры, несколько отличающиеся от привычных мне, но всё же. Правда, по таким заоблачным ценам, что за салат со сметаной надо будет отдать, наверно, половину осла. И да, единственный торговец, торгующий помидорами, смотрел на меня таким взглядом, что стало понятно: в мою платёжеспособность он не верил от слова «совсем».

Прежде чем пуститься во все тяжкие, я решительно закупалась по списку, стараясь прислушиваться к своей собственной жабе и не допускать импульсивных покупок. Получалось не всегда. Один только помидор чего стоил — даже цену сбить на него особо не получилось. С одной стороны, мне действительно хотелось помидорок, с другой — мне хотелось посмотреть, как изменится взгляд торговца, когда я куплю их. Что ж, будем считать, что помидоры у нас проходят по разряду сладостей и будут источником быстрого дофамина, потому что привычных шоколадок и конфеток здесь тоже не было. Чай, подобный тому, которым поил меня торговец Ли, здесь тоже не был распространён — в смысле, купить его можно было только в специализированной лавке за такую цену, которая мне пока оставалась не по карману.

Уже практически закупившись всем необходимым, я направилась к выходу с рынка, когда вдруг поняла, что на меня смотрят. Я уже стала достаточно чувствительна к чужим взглядам, особенно таким… оценивающим. И завертев головой в поисках источника беспокойства, практически сразу наткнулась на человека, укутанного в чёрный плащ, с плоской соломенной шляпой на голове, из-под которой было совершенно не разглядеть лица. По крайней мере, мне так казалось, но в какой-то момент я поняла, что встретилась взглядом с капюшоном, а точнее — с почти жёлтыми глазами, пристально смотрящими на меня. Подобные мне здесь пока ещё не встречались.— Благородная госпожа, не желаете ли подойти, взглянуть на редчайшие из товаров?

Я выросла в мире, где дети знают: когда тебя подманивает человек в чёрном плаще, обещая редчайшие из товаров, то первое, что ты должен сделать, — это отойти подальше и позвонить в полицию. Да и вообще от незнакомых людей надо держаться подальше, и я это хорошо знала. Прекрасно понимала, что в этом мире гораздо больше опасности, чем в оставленном мной… и всё-таки подошла. Слабоумие и отвага — это действительно наше всё.

Что происходило дальше, я на самом деле помнила плохо. Ну, вроде я поговорила с этим жёлтоглазым? Или даже торговалась? В какой-то момент всё было как в тумане, и только когда меня схватил за рукав и дёрнул в сторону Сяо Ма, я пришла в себя. К этому моменту у меня в руках уже был небольшой бумажный свёрток.

— Ты что здесь делаешь? — удивилась я.

Мелкий паршивец тяжело вздохнул и выдал:

— Что здесь делаю я — не так уж и важно. Главное, что здесь делаете вы? Неужели в вашей красивой голове не было даже мысли о том, что если ходить по мрачным переулкам города, вас ждут неприятности?

— Ну как же туда не ходить? Они же ждут! — невольно выдала я, понимая, что в очередной раз переврала почти забытую фразу.

Мелкий паршивец демонстративно вздохнул, растрепал и без того растрёпанные волосы, а потом всё-таки переключил внимание на свёрток.

— Вы бы лучше деньги проверили, — посоветовал мальчишка.

А я вздрогнула и полезла за кошельком.

Кажется, мнение братца Ма о моих умственных способностях упало гораздо ниже, чем было до этого. Ничего страшного, я это как-нибудь переживу. Ну, совет проверить деньги оказался весьма кстати. Секундное помешательство обошлось мне практически в треть серебра, которое выдал торговец Ли за бусины. Из хорошего — это были не все деньги, которые он мне выдал. Из плохого — судя по всему, я очень хорошо подвержена гипнозу, потому что хоть убей, не могу вспомнить, как я покупала то, что у меня в руках.

Заинтересовавшись покупкой, я наконец её развернула и едва не запрыгала на месте от радости. В моём свёртке лежала среднего размера свёкла, четыре картофелины, две худосочные морковки (правда, какого-то слишком жёлтого цвета). Кажется, я набрала всё, что нужно для борща, за исключением мяса. Борщ без мяса — деньги на ветер. Поэтому, довольно хекнув, я спросила:

— Сяо Ма, где можно купить мясо?

Мальчишка покачал головой, и мне показалось, что если бы в этом мире было такое обозначение, как «повертеть пальцем у виска», он бы это обязательно сделал. Моё самолюбие спасало только отсутствие этого жеста и оставшиеся крупицы уважения — хотя бы показательного — у мелкого паршивца.

— Сейчас вы хорошее мясо уже не купите, — недовольно пробухтел он. — Где это видано, чтобы на рынок ближе к вечеру приходили?

— А разве это не логично? — расстроилась я. — В конце концов, вечером должны быть скидки.

Сяо Ма опять закатил глаза и подробно объяснил:

— Но и хороших продуктов тоже почти не осталось. Ладно, пойдёмте, купим всё необходимое. И да, не называйте меня Сяо Ма.

В который раз я убедилась, что Сяо Ма — очень полезная штука. В смысле, очень полезный ребёнок. Мало того, что он протащил меня по половине лавок, ориентируясь на мой список, и помог приобрести всё за значительно меньшую сумму, чем я предполагала, так он ещё и представлял меня какой-то «своей», а торговцы, которые его хорошо знали, обещали относиться и ко мне столь же хорошо. От меня требовалось только одно: мило улыбаться, молчать, и ещё раз мило улыбаться.

Под конец этого бесконечного забега вымотались уже не только осёл, но и я. А ему ещё назад в гору всё это тащить. К тому же хотелось есть. Причём со всех сторон доносились аппетитные запахи уличной еды. Если не думать про санитарные нормы, то был очень богатый выбор того, что можно скушать. Так что я купила несколько мисок лапши для меня и мелкого, горстку салатных листьев для осла и своим собственным произволом объявила перерыв.— Кажется, всё купили, — довольно отметил мелкий мальчишка, на секунду оторвавшись от своей миски, в которой еда стремительно исчезала.

Да уж, сразу видно — ребёнка не кормят. Лапша здесь оказалась весьма вкусная, в меру упругая, в солоноватом мясном бульоне, посыпанная зелёным луком и с небольшим количеством разнообразных маринованных овощей. Вполне достаточно, чтобы насытиться.

— Это точно, — усмехнулась я и осторожно подсунула ему несколько медных монет.

От меня пока не убудет, а ему лишним точно не будет. Если выдать ему серебро, мальчишка может огрести столько недетских проблем, что подумать страшно, а с медью он найдёт, как распорядиться. Мелкий, нащупав под пальцами монеты, буквально просиял — впрочем, это было мгновенное, почти незаметное явление, и он снова стал серьёзным, нахмуренным и страшно самостоятельным деловым человеком.

Хотя мы скупили всё, что я хотела, оставался вопрос комфорта. Например, мне хочется нормальный матрас. Понимаю, что ортопедический мне не светит, но может, хотя бы ватный? Раз деньги есть. А вата — это что, кажется, хлопок!

— А где, интересно, можно купить хлопок? — озадачилась я, решив не откладывать этот вопрос в долгий ящик.

— А вам зачем? — заинтересовался мелкий мальчишка, и я сделала вид, что не заметила, как он стащил из моей миски пару маринованных редисок.

— Хотелось бы тёплое одеяло и матрас, — улыбнулась я и пододвинула к нему остатки своей лапши. Ну не осилила я всю миску.

Мальчишка моментально переключился на неё. То, что это чужие объедки, его не волновало.

— Тёплое одеяло и матрас — это полезно, — вздохнул мальчишка с невыразимой тоской, — особенно если у вас нет кана.

— У меня нет, — тяжело вздохнула я. — Понимаю, что было бы неплохо его иметь, но я не готова перекраивать весь дом.

— Насчёт хлопка не знаю пока, — усмехнулся мальчишка, — но я поспрашиваю. Кстати, у меня есть один знакомый охотник. Ну, как у меня… — поправился мелкий, — это знакомый знакомого моего знакомого.

Я покачала-покивала головой, показывая, что действительно верю в то, что он говорит.

— И говорят, он меховые шкуры продаёт.Мех — это хорошо, мех — это благостно, — усмехнулась я про себя. Если не меховой матрас, то хотя бы плащ, подбитый мехом, точно будет нелишним. В идеале бы, конечно, шуба или дублёнка. Вот только смогу ли я их сшить самостоятельно даже при наличии шкур - тот еще вопрос.

— Уточни по деньгам, — попросила я мелкого, — ну и заодно, почём какие шкуры, и какие размеры. Я когда в следующий раз буду в городе, встретимся - расскажешь.

Мелкий одобрительно закивал и спросил:

— Вам ещё что-нибудь нужно, благородная госпожа?

— Надо же, как я выросла, — усмехнулась я. — Уже «благородная госпожа»…

Вот уж действительно: кто знает, где склониться, а где тянуться, тот точно нигде не пропадёт. Нет, пока ничего не нужно.

— Я к себе возвращаюсь и, наверное, спущусь, может быть, дня через два или три. Думаю, ты об этом узнаешь — свои информаторы наверняка у тебя есть.

Мне показалось, у мелкого покраснели уши, но в ответ на мою реплику он только фыркнул, вернул миску продавцу и усвистал куда-то в сторону.

Что ж, мне и ослу тоже стоило направиться к себе. Борщик, жди меня.

Глава 10

Вернувшись домой, я уже валилась с ног. И поэтому продолжение уборки, в частности второй этаж, решила отложить на завтра. Сегодняшним моим ужином стали булочки с овощной начинкой и варёные яйца, которые я купила в городе. Яйца, кстати, были не просто варёными, а чайными. Зачем так извращаться над продуктами, я не знала, но видя, что они пользуются большой популярностью, не удержалась. Весь свой продуктовый набор закупала в той же лавке, что и лапшу. Раз они её приготовили вкусно, значит, и другие блюда не хуже. К тому же за них голосовали рублём, точнее вэнем. Там даже стража отоваривалась, а это что-то да значит! Впрочем, это действительно оказалось очень и очень вкусно. Как это готовится, я пока не выясняла, но понимала, что хочу повторить подобное и дома. Ведь ничего же не может быть проще варёных яиц. Правда ведь, не может же?

Часто так питаться, разумеется, не получится — дороговато, но иногда можно себя и порадовать.

Занесла продукты на кухню, осмотревшись, убедилась, что вроде бы ничего не пропало, да и следов мышей нет. Но на всякий случай вслух честно предупредила: из корзинки ничего не трогать, если что — я сама поделюсь. На согласный писк откуда-то из-под пола я внимания не обратила, предпочитая думать, что мышей в моём доме всё ещё нет.

Осёл также устроился в свободной комнате, а я, вспомнив попытку оставить его в пустом дровнике, напомнила себе о том, что надо будет уделить время вопросу, где раздобыть дров. В собственной способности их заготовить я сильно сомневалась, а на одном хворосте далеко не уедешь. Здравый смысл подсказывал, что сухостой вокруг дома я выберу достаточно быстро, а углубляться в лес мне пока не хотелось, да и не стоило.

Впрочем, сегодняшний день натолкнул меня на одну такую нескромную мысль: если продать торговцу Ли ещё одну ленточку, а может, даже две — я смогу переехать в нормальный городской дом. Осознание того, что даже в нормальном городском доме всё ещё печное отопление, настигло меня чуть позже. Ладно, как-нибудь переживём. К тому же что-то мне подсказывало: для нормального городского дома мне надо будет вышить не две, а двести две ленточки, и не факт, что я не потеряла где-то нолик. Ещё меня интересовало, почему же всё-таки вышитые вещи становились артефактами, в то время как проверка представителей сект, набирающих себе учеников, ничего не показала? Можно было грешить на матушку Ван, но она как раз хотела, чтобы меня нашли и забрали. Голова болела, настроение стремительно портилось, и поэтому я, как одна известная дама, решила: подумаю об этом завтра.

Дела, которые надо было сделать, вроде закончились, точнее, перенеслись, а ложиться спать ещё не хотелось. Некоторое время я помаялась, шарахаясь из угла в угол, нервируя мышей и мешая спать ослу. Триста раз помечтала, чтобы мне в руки свалился смартфон, ну или хотя бы старенькая Nokia — на ней хоть змейка есть. И, с трудом приняв реальность, я решила потратить парочку купленных свечей на вечернее чтение. Для вышивки подобного света не хватало, а глаза в мире, где нельзя сделать лазерную коррекцию зрения, стоило беречь. Что тут сказать? Первая же книга, которую я взяла, была из разряда «хочешь почувствовать себя идиотом — спроси меня как». Спасибо, не надо, я и так в этом мире постоянно чувствую себя клинической идиоткой. Нет, некоторое время я неотрывно смотрела на что-то, напоминающее смесь высшей математики, химии и мистики, где математическое уравнение соседствовало с чем-то, напоминающим пентаграмму. Но в конце концов книжку я аккуратно закрыла, и поставив на место, потрясла головой, выкидывая из неё всевозможные формулы и уравнения, которых в ней со времён старшей школы не было. Возможно, когда-нибудь в отдалённом будущем я пойму, что там к чему, ну а пока надо было найти что-то попроще — букварь или книжку с картинками.

Я искала путевые заметки или любовный роман, на худой конец — краткую историю культивации для чайников от зарождения до наших дней. Нашла травник. Ладно, я неприхотливая, травник так травник, за неимением ничего лучшего. Интереса ради просмотрела ещё пару-тройку книжек из тех, что не смотрела раньше, и с тяжестью в сердце признала очевидное: кажется, никаких любовных романов и детективов мне здесь не светит. Что ж, пусть будет травник. В конце концов, знать растения, живя в лесу, — это вполне полезный навык. Мало ли чего вкусного и полезного здесь растёт: грибы, ягоды… Не хотелось бы отравиться каким-нибудь мухомором местного разлива, неотличимым от съедобного гриба. В моём случае это более чем реально — мне сейчас что поганка, что подосиновик — на одно лицо. Хорошо уже, что как гриб опознаю.

В травнике я залипла надолго. Удивительная красота картинок завораживала. И ведь все они были нарисованы тушью и от руки, — растения были словно живые, прорисована каждая линия, каждая деталь. Вот только ожидаемых малинки-клубники, белого грибочка я не нашла. Здесь были совершенно другие грибы. Например, галлюциногенный гриб — тонкий, на длинной ножке, растущий на дереве, с тремя рядами ажурных юбочек, с примечанием: «Собирать в алхимических перчатках». Что это за звери и с чем его едят, было вроде понятно из названия, но вместе с тем я была уверена, что никогда подобного не встречала. Были там и другие травы, изучить которые стоило подробней: не просто рассмотреть картинки, а прочитать описание и, может быть, попробовать понять, для чего они могут пригодиться. Расстраивало только то, что, кажется, нет простых съедобных грибов. Впрочем, на последней странице с пометкой «редкое» нашла зарисовку, кажется, шампиньона обыкновенного, магазинного. Называется немного по-другому: «Сюэ ся сюнь». Нет, «Шляпка кровавой зари» звучит поэтично, но как-то печально осознавать, что привычный гриб здесь не жарится и не тушится, а используется для создания пилюли «Возрождение плоти». Знать бы, что это ещё такое. Воображение подкинуло отвратительную и неаппетитную картинку, как из оставленного на поле боя пальца вырастает новая версия изначального владельца. Так, всё, откладываем книжку до завтра. Ещё кошмары сниться будут. А у меня нервная система и так слабенькая. Но вот читать надо взять за правило. В конце концов, раз здесь есть библиотека — что несколько странно для почти заброшенного дома, — то ей стоит пользоваться.

Отложив свиток на подушку рядом, я задула лучину и легла спать. Завтра меня ждал борщ.

На мой субъективный взгляд, самое главное в борще — это бульон. Потом идёт зажарка и, разумеется, сметана. Сметану я не нашла, поэтому будем обходиться тем, что есть. В связи с тем, что у меня был только один горшочек, в смысле котелок, и готовить придётся всё в одной кастрюле, начала я как раз таки с зажарки. Отсутствие тёрки осложняло жизнь. Я никогда не была так осторожна в нарезке свёклы: я старалась сделать ломтики максимально тонкими и аккуратными. Раз уж терка, пусть даже обычная, не электрическая, отсутствовала. Я знала - так можно. Вчера я видела, как один из поваров, торгующих уличной едой, нарезал редиску для супа. Так эта несчастная редиска под его талантливыми руками была практически прозрачной. Не каждая тёрка, даже для корейской морковки, натёрла бы овощ так аккуратно. Это была не просто нарезка, это было произведение искусства. Я буду стремиться к этому же. Оглядев нарезанную кучку овощей, я решила, что в принципе для первого раза в этом теле вышло неплохо: почти всё одинакового размера. В связи с отсутствием растительного масла жарить лук, морковку и свёклу я буду на кусочках сала, которое отрезала от мяса, когда вчера покупала кусок говядины на кости. Продавец любезно напомнил, что если положить её в холодную воду, она дольше не испортится. Кстати, а что у меня там с подполом? И есть ли он у меня вообще?

Через некоторое время дом наполнился запахом шкворчащего сала. Единственное, что меня смущало, — купленные овощи отличались от привычных. И да, я старалась не думать о том, что покупала их, буквально находясь в состоянии гипноза. Да, подозрительно, но не выкидывать же теперь. За них, между прочим, деньгами плачено. Серебром!

Свёколка была чуть крупнее тех, что обычно продавались в магазинах, и не настолько ярко-бордовая, а скорее светло-розовая, с нежными голубоватыми прожилками. Я убедила себя в том, что просто сорт такой. Ну мало ли каких сортов я не видела? И потом, на рынке она была одна. Если буду перебирать с овощами, никогда не получу то, что хочу. В общем и целом лук с морковкой тоже хоть и отличались, но незначительно, да и в процессе зажарки овощи вели себя как положено. С луком происходила карамелизация, морковка становилась мягче, а вот свёкла, наоборот, темнела. Да и с самим горшком, в котором я готовлю, ничего необычного не происходило: никаких бусин с паром не появлялось — возможно, это специфическая реакция на рис.

Переложив зажарку в глиняную миску остывать, я подождала, пока сам горшок остынет, протёрла его изнутри и поставила вариться бульон. Меня учили: для того чтобы бульон был вкусным, мясо надо заливать холодной водой, чтобы, пока оно варится, весь вкус перешёл в воду. Закипел один раз — сняла пену, докинула опаленную луковку, морковку, закрыла крышкой, сделала огонь минимальным и забыла часа на два-три. Главное, чтобы бульон не кипел, а этак неторопливо булькал, по паре пузырьков в минуту. Томился. Соседка баба Лида, готовившая самый вкусный борщ в мире, всегда говорила: «Борщ суеты не терпит. К нему подход нужен, уважение». Да я и не спорила, просто наворачивала очередную миску и довольно щурилась, когда наливали добавку.

Все дальнейшие манипуляции начинались тогда, когда из бульона доставалась чистенькая кость, а мясо буквально распадалось на волокна. Это время, когда нужно добавлять картошку. Неожиданно очень жёлтую и очень плотную. Оставалось ждать, пока она сварится, наворачивая круги вокруг котелка, из которого уже просто одуряюще пахло мясным бульоном, и постоянно проверяя готовность. Местная картошка варилась долго, по-моему, даже дольше мяса. По крайней мере, солнце начало медленно клониться в сторону заката, а я всё ещё ждала. Но в конце концов картошка стала протыкаться палочкой и была признана готовой. Теперь в заготовку для борща можно было засыпать капусту — три минуты на приготовление, китайская, ну очень нежная, — зажарку — и наваристый борщ был почти готов.

В процессе приготовления у меня возникла одна маленькая проблема, которая возникала почти всегда, когда я готовила супы: я никогда не могу точно рассчитать объём продуктов, который мне нужен. И супа практически всегда получалось либо очень много, и в итоге его приходилось переливать в кастрюлю побольше, либо он выходил очень густым. Вот и сейчас: ароматный розовый бульон булькал практически у самого края котелка. В какой-то момент я отвлеклась, прикидывая, куда можно перелить лишнее, и в этот момент за спиной что-то бухнуло. Я дёрнулась, мне показалось, что всё было кончено, потому что уже буквально через секунду раздалось шипение и из котелка повалил ярко-розовый пар, быстро заполонив всю кухню. Я выскочила из дома, и наткнувшись на удивлённый взгляд осла, только пожала плечами. Кажется, что-то пошло не по плану.

Больше всего в этом моменте меня расстраивали две вещи: первая — почти готовый борщ, а второе — осознание того, что кухню, да и скорее всего весь первый этаж, снова придётся убирать. Одна только мысль об уборке вызывала у меня нервную дрожь. Буквально следом за мной из дома выскочили три белых, а точнее, уже розовых мышки, которые пропищали что-то матерное на своём змеино-мышином языке. Но, впрочем, донесли своё недовольство до меня очень доступно. Мне оставалось только развести руками:— Ну, так получилось.

Мыши снова что-то запищали. Я уже собралась переходить в наступление, напоминая, что не собираюсь держать в доме мелкую живность, мельче осла. Но в этот момент розовые клубы дыма, которые вываливались из дома, начали становиться всё прозрачней и прозрачней, а потом вовсе исчезли. Некоторое время наша компания настороженно переглядывалась. А потом я, набрав воздуха в грудь, решила, что хуже уже точно не будет, и зашла в дом.

Первое, что мне бросилось в глаза на кухне, — это абсолютная чистота. Ни пылинки, ни соринки. По-моему, даже я так никогда в жизни не убиралась. А ещё над котлом, в котором варился борщ (точнее, до сих пор варится — бульон до сих пор слегка побулькивает, и аромат вполне узнаваемый), висела крупная ярко-красная бусина, светившаяся изнутри мягким светом. Подозреваю, её надо тащить к мастеру Ли на опознание и, возможно, перепродажу. Подхватив одну из оставшихся свободных глиняных мисок, купленных сегодня, я аккуратно загнала её туда и поставила в сторону. Переведя взгляд на заинтересованную живность, заглядывающую в кухню, демонстративно накрыла бусину крышкой. Осёл с мышами переглянулись и демонстративно покинули моё место обитания. В очередной раз убеждаюсь: они слишком умные для обычных животных. И да, надо дать ослу имя.

Некоторое время я стояла у котелка, под которым уже погасло пламя, и рассеянно его помешивала, не решаясь снять первую пробу. Только когда живот окончательно подвело, я решила: двум смертям не бывать, а один раз я уже умерла, и это не так страшно, как казалось. Налила себе суп. Подозрение, что купленные овощи были не совсем тем, на что я рассчитывала, уже давно оформилось в полную уверенность, но я всё же рискнула.

Что ж, можно было признать: борщ получился не таким уж плохим. Да, не хватало сметаны и пампушек с чесноком, да и некоторой кислинки было бы неплохо добавить за счёт особых ингредиентов — надо в следующий раз туда помидор растереть, да и со специями здесь было сложновато, но в принципе это было узнаваемо, съедобно и даже вкусно. Единственное, что меня волновало, — куда можно поставить котелок, чтобы до завтра всё не испортилось. Его было не так много, мне хватило на ужин и, скорее всего, хватит на завтрак или обед. Но всё же погода стояла жаркая. Возможно, если накрыть его крышкой и поставить в горшок, до середины наполненный холодной колодезной водой, получится что-то вроде морозильника. Ну или хотя бы холодильника. Ну или хотя бы не даст испортиться сразу.

Отметив различные варианты, я начала заниматься уборкой. И в какой-то момент зависла, глядя на овощные обрезки. Память упорно подсказывала, что можно попробовать из этих обрезков вырастить новое. Опыта в садоводстве у меня было ещё меньше, чем в кулинарии в этом мире. Ну, в конце концов, я же научилась варить рис более-менее адекватно. Поэтому сейчас надо налить воды, поставить туда корешки и ботву и понаблюдать. Ну а вдруг прорастут, и можно будет посадить. А кусочки картошки? Да, я иногда слишком толсто чищу картошку — можно просто закопать в грядку. Авось тоже что-нибудь да вырастет, я даже полью.

На мои манипуляции с остатками овощей осёл, сменивший гнев на милость, смотрел с таким недоумением, что ещё немного, и мне казалось, он копытом у уха покрутит.

— Что? — возмутилась я. — Штука дорогая. Нельзя её просто так выкидывать. И вообще, если прорастёт, я с тобой тоже поделюсь.

Из-под пола раздался заинтересованный писк.

— И с вами, — вздрогнула я.

Довольный писк намекнул, что кто-то заинтересован в выживаемости посадок явно больше меня. Что ж, мне это на руку, потому что у меня в том, оставленном мире, дохли даже хлорочтототтамзеленое! Будем надеяться - в этом обойдется. Я решительно прикопала последний кусочек картофельной шкурки и плюнула три раза через плечо под удивленным взглядом осла.

Глава 11

Следующие два или три дня я провела дома, потихоньку продолжая обживать доставшееся мне хозяйство. Отдельная бумажка с заголовком «Надо сделать» пополнялась различными пунктами, типа: поставить забор, сделать что-то с окнами и т. д. Ну и заодно я добралась уже до второго этажа, который, на мой взгляд, сохранился куда как лучше первого. Сам он был скорее одной большой комнатой. Как и первый, он был засыпан пылью едва ли не по самые окна, но и сломанных вещей почти не оказалось. Возможно, потому что второй этаж оказался в некоторой степени одним сплошным шкафом с множеством отдельных ячеек. Нечто подобное я видела в старой библиотеке своего родного города — кажется, это называлось карточным шкафом. Нет, каталожным! Множество маленьких ячеек, в которых хранились карточки, описывающие книги в библиотеке. Здесь вместо библиографического описания книг старым библиотекарем хранилось то, что нормальный человек посчитает мусором, а чуть более умный догадается, что это не просто мусор.

В конце концов, когда любопытство меня пересилило, я заглянула в один из ящичков и сперва опешила, увидев фрагмент высушенной змейки. Опознать, что это за змейка, я не смогла. Во-первых, я не настолько хорошо разбиралась даже в змеях своего мира, а во-вторых, местные змеи могли сильно отличаться. Конкретно эта когда-то была белой, с разделённой на сегменты шкуркой. В другом ящичке обнаружились какие-то травы, ещё в одном — уже что-то перемолотое в порошок. Чем больше я изучала этот шкаф, тем больше убеждалась: прежний владелец был либо аптекарем, либо травником, наподобие моей матушки, вот только уровень сильно повыше. Ингредиенты, что хранились на втором этаже, в памяти Лу Шиань не встречались, да и было их сильно больше, чем она видела когда-либо, и систематизированы они были тоже хорошо. Если присмотреться, ящики были украшены различными символами, и они повторялись.

Впрочем, на память Лу Шиань в распознании ингредиентов я не очень надеялась — она особо и не интересовалась травничеством, ей гораздо больше нравилось вышивать, чему она и посвящала практически всё своё свободное время. К тому же одна вышивка приносила куда больше денег, чем зарабатывала госпожа Ван.

Для меня же вышивка оказалась слишком медитативным занятием. Я честно вышила ещё одну ленточку и поняла, что даже самый простой узор оставляет меня измотанной. Иногда мне казалось, что проще весь дом ещё раз убрать. Я потом несколько часов лениво лежала в кровати, листая травник для собственного успокоения. Но вышивка получилась очень даже милой. Возможно, я просто накрутила себя. В конце концов, накрутить себя я люблю, умею, практикую.

***

Причиной, по которой меня снова потянуло в город, было исключительно желание поговорить с кем-то, кроме осла и мышей. Мне не хватало человеческого общения! В конце концов я так долго жила в обществе, где даже если ты остаёшься в одиночестве, ты являешься частью социума, и даже лёжа в кровати можно поболтать с друзьями, знакомыми или даже незнакомцами. Поэтому сейчас на меня накатывала волна одиночества и паники от того, что я одна. Короче, найти предлог, чтобы спуститься в город, оказалось несложно. Во-первых, я собиралась узнать у мелкого по поводу звериных шкур, а во-вторых — продать бусину, которая у меня получилась при готовке борща.

После этого я готовила ещё несколько раз, уже вещи попроще, но больше бусин у меня пока не получалось. Даже при варке риса они больше не материализовывались. Было у меня подозрение, что это может быть связано с тем, что готовку риса я в последние разы практически пускала на самотёк и не посвящала контролю столько внимания. Хотя я плохо разбиралась в происходящем, меня не оставляло чувство, что с появлением этих бусин связано то, насколько пристально я слежу за процессом приготовления. Я вспоминала свой первый раз: всё моё внимание было сфокусировано на нём. Мне казалось, что я нахожусь на пороге какого-то открытия, но с учётом того, что я почти ничего не знаю в этой области, сложно делать выводы.

Ну и помимо продажи вещей дядюшке Ли я планировала выяснить рецепт чайных яиц, а ещё купить кусочек мяса. Мне полночи снились стейки, котлетки и мясное рагу. Честно говоря, я раздумывала, не прикупить ли ещё парочку кур, чтобы уж полностью погрузиться в образ добропорядочной специалистки по сельскому хозяйству, хоть и прекрасно понимала, что в курах я разбираюсь ещё меньше, чем в грибах.

Повторная экипировка осла далась гораздо проще, чем в прошлый раз. Да и сам осёл, кажется, был удовлетворён процессом. По крайней мере, на его крайне выразительной морде не появилось выражения полного отвращения к безрукости собственной хозяйки. Единственное, что меня смущало, — осёл казался несколько полнее. Возможно, его просто не докармливали и изнуряли работой, а сейчас он практически на пенсии, и ему становится лучше. По крайней мере, в это я продолжала верить. Закинув на осла корзинки, чтобы не возвращаться потом порожняком, я отправилась в город.

Изначально я собиралась заглянуть к торговцу Ли, но там оказалось неожиданно многолюдно. Обычно скучающий продавец сейчас юлой крутился вокруг троицы богато одетых молодых людей, чья одежда показалась мне слишком единообразной, словно форма. Когда я уже собиралась уходить, единственная девушка в компании обернулась на меня и окатила презрительно-раздражённым взглядом. Её губы сжались в тонкую ниточку, но ещё до того, как она что-то успела сказать, я вышла из лавки и постаралась поскорее уйти подальше, чтоб не огрести лишних проблем. Но в глубине души шевельнулось раздражение. Ну да, моё платье гораздо дешевле, чем её, и меня не сопровождает парочка красавцев, и хотя я не видела лиц сопровождающих эту «принцесску» парней, но ещё по тому миру я знала: таких девушек сопровождают очень красивые парни, ну либо очень богатые.

Что-то мне подсказывало, что этот визит в город не задался. К тому же меня беспокоило то, что мелкий паршивец Ма до сих пор не нашёл меня. Впрочем, времени прошло не так уж и много. Возможно, его информаторы ещё не успели сообщить о том, что я прибыла в город. Так что, скорее всего, мне надо просто подождать. Вот только сколько? Меня, привыкшую быть на связи с другими людьми чуть ли не двадцать четыре на семь, подобные задержки нервировали. И да, меня беспокоило, что я не знала, где его искать. Так получилось, что братец Ма всегда сам находил меня, и, не имея возможности с ним связаться, я чувствовала себя несколько растерянной. Мысль о том, что можно спросить, где искать братца Ма, у вдовы Шэнь, пришла не сразу. Не думаю, что она откажет мне в такой информации. Тем более, несмотря на переезд, у нас сложились не то чтобы близкие отношения — их сложно назвать дружескими или даже приятельскими, но тёплыми, без сомнения.

В своём предположении относительно вдовы Шэнь я не ошиблась. Да и А-Юнь была рада моему визиту. Молчаливый и хмурый подросток, имени которого я так и не узнала, сын вдовы Шэнь, едва заметно кивнул мне и увёл осла куда-то в загон. Что-то подсказывало мне, что ослу так будет лучше. Вместо того чтобы таскаться с хозяйкой, его ждёт тёплое местечко, большое ведро воды и большой стог сена. Кстати, надо, наверное, запастись сеном. А то непонятно, чем я его буду кормить зимой. Почему-то приближающаяся зима меня искренне пугала. При этом я не знала, когда она настанет, но «зима близко» сидело в подкорке, и буквально каждый прошедший день ощущался бездарно потраченным перед дедлайном на выживание. На меня давило подспудное ощущение, что с первым похолоданием мир словно вымрет, и я останусь одна-одинёшенька в своём скромном домике. Тем более что в этом мире нет коммунальных служб, которые будут расчищать дороги. От моего домика до города одна-единственная дорога, и та лесная. И что-то мне подсказывало: если её заметёт, я останусь отрезанной от города надолго.

Затолкнув эти мысли поглубже, я выспросила, где мне искать братца Ма, и уже собиралась попросить кого-то из детей проводить меня, как наткнулась на взгляд вдовы Шэнь и откинула эту идею. Было понятно, что искать Сяо Ма мне придётся идти самостоятельно, раз уж так приспичило. Разумеется, обострять ситуацию было не в моих интересах, так что искать дом мелкого паршивца мне предстояло одной, причём в том районе, где я никогда не была и, возможно, должна была бы держаться от него подальше, — в районе доков, где ближе к городской стене начинались районы нищеты. Далеко не самое безопасное место даже по описанию. Думаю, в любой другой ситуации я бы предпочла посидеть с вдовой Шэнь и поболтать о разном, дожидаясь, когда мелкий паршивец придёт сам, но мне приспичило. Мне было надо. Вот прям здесь и сейчас. Вдова Шэнь только покачала головой и напомнила, что осла надо будет забрать до захода солнца. Осла я, конечно, оставила, а вот деньги взяла. Понадеявшись на то, что мелкий уже договорился насчёт шкур, я прихватила местные крупные купюры — таэли, — ну так, на всякий случай.

Было интересно наблюдать, как менялся город в направлении доков: сначала центральная площадь сменилась богатыми кварталами с неспешной тишиной под сенью деревьев, растущих за высокими заборами, ворота в которые, тяжёлые и монолитные, охраняли каменные львы, затем сменялся районом попроще, где город робко и осторожно начинал оживать, ещё поглядывая на своего величественного и степенного соседа, потом в шум города вливалось всё больше и больше звуков: болтающие тётушки, матери, пытающиеся загнать детей домой, ругающиеся мужики, неспешно вышагивающая куда-то стража, при виде которой гул слегка приглушался, чтобы потом всколыхнуться с новой силой. Мимо меня взгляды людей скользили не задерживаясь, словно я была невидимка или настолько своя, что была до равнодушия привычна. При приближении гул сменялся звуком волн с реки и громкой руганью мужчин, делающих свою тяжёлую ежедневную работу. Здесь я замедлилась и принялась выискивать нужный мне дом. «Не доходя до доков, старая развалюха, не пропустишь, у него крыша когда-то зелёная была. А ведь приличная была семья», — пробормотала тогда Шэнь, сокрушаясь чему-то своему.

В общем и целом она была права. Мимо я не прошла, вот только по иной причине.

— Сукин сын! Я убью тебя, маленький зверёныш!

Я вздрогнула от крика. А следом услышала звуки избиения. В какой-то момент я затормозила, глядя, как рядом с неприметным старым домом с когда-то зелёной крышей высокий жилистый мужчина избивает свернувшегося в комочек ребёнка. Где-то внутри меня всё сжалось. И мне понадобилось, наверное, несколько секунд, чтобы между ударами этого бугая понять: избивает он братца Ма.

Мальчишка свернулся, стараясь защитить внутренние органы, плотно закрыл голову руками и, казалось, просто ждал, когда вспышка ярости пройдёт. А меня трясло. Я просто не понимала, как люди — а вокруг были люди — могли смотреть, как взрослый мужчина избивает ребёнка. Кто-то перешёптывался, и я ловила тихое: «Ну вот опять, сколько можно?» Кто-то равнодушно проходил мимо, а мужчина продолжал остервенело пинать ребёнка. Что-то словно приморозило меня к месту. Я не могла двинуться. И вместе с тем изнутри поднималась волна чистой, ни с чем не сравнимой ярости.

И, может быть, поэтому под влиянием этой самой злости, яркой и бескомпромиссной, когда я заорала:

— Оставь ребёнка в покое! — в этот момент мужика буквально снесло в сторону, впечатав в стену.

Сейчас я себя ощущала той самой фурией с картинок или из сказок. Возможно, у меня даже волосы шевелились. Я медленно, тяжело переступая, направилась к братцу Ма. А в это время бугай уже очухался.

— Сука! — заорал он. — Я тебя…

Начал было он, но вдруг захлебнулся словами. В его взгляде было что-то такое, словно он смотрел не на хрупкую девушку, а на самого настоящего монстра.

А я смотрела на него и не отводила взгляд. Мне казалось, я сейчас была в том же состоянии, в котором избивала тех самых парней, что покусились на Лу Шиань до того, как в её теле появилась я. Я не знаю, как в моей руке появилась тяжёлая палка — мусора здесь валялось немало, — но стало понятно: сейчас я буду кого-то бить.

— Госпожа, не стоит быть столь импульсивной, — раздался за спиной мягкий мужской голос, и я замерла, не в силах двинуться, словно скованная невидимой цепью, хотя в тот момент едва не развернулась и не врезала. Ведь нельзя же подходить к злой женщине со спины.

— Советчик нашёлся, — пробормотала я про себя, понимая, что ещё немного — и бить я буду не только бугая, но и обладателя мягкого голоса, потому что вот то чувство связности исчезало, истаивало, словно московский лёд под жарким сочинским солнцем.

— Разве госпожа не хочет помочь этому ребёнку? — взывать к моему здравому смыслу было решением спорным, но неожиданно сработавшим. Я чувствовала, как ярость медленно отступает. Желание разбить голову мудака, поднявшего руку на ребёнка, всё же пока никуда не девалось. — Даже если сейчас вы поднимете руку на его отца, будет ли это во благо сына? Ведь потом вы уйдёте.

Не хотелось признавать, что этот зануда за спиной был прав. Я могу спасти братца Ма один раз. А что потом? Скорее всего, побои станут только сильнее.

— Может быть, если благородная столь жаждет спасти этого ребёнка, ей стоит его выкупить?

Я обернулась, чтобы высказать непрошеному советчику всё, что я о нём думаю, но наткнулась на вуаль на шляпе вэймао с белым шёлком. Разглядеть лицо было невозможно. Но мужчина, стоящий передо мной, был, наверно, самым богатым человеком, которого я видела в этом мире. Его одежда из дорогого материала с богатой вышивкой, и на поясе — отделка, кажется, из нефрита. Ещё одно нефритовое украшение.

— Я благодарю господина за мудрый совет, — медленно цедя слова, выдавила я из себя и, повернувшись к мужику, спросила: — Сколько?

А бугай буквально просиял, потирая руки:

— Если хочешь этого паршивца, заплати мне один… — Он задумался и выпалил: — Нет, три таэля!

У меня дрогнуло сердце: это были крайне приличные деньги. Ну, пока я раздумывала, бугай выпалил:

— Нет, пять! Пять таэлей!

Это было уже чересчур. Я закусила губу, думая, как свести ситуацию к условной ничьей, и тут братец Ма открыл глаза. Надежда в его взгляде медленно угасала. Он тоже понимал, что за него запросили слишком много. Девушка, которую он видел два раза в жизни, даже если она ему помогла, совершенно не обязана выкупать его.

Сейчас мне снова, как никогда, захотелось оказаться в собственном мире, где можно позвонить в полицию или натравить на этого типа опеку. Я слышала шёпотки, из которых доносилось: «Опять бьёт», «Не повезло с сыном», «Не повезло с отцом». А меня снова начинала колотить.

Пять таэлей — это много. Ладно, выдохнула я. И среди толпы раздался тихий шёпот, только подтверждающий эту мою мысль: «Пять таэлей за уличного босяка — это много».

Братец Ма криво усмехнулся и медленно закрыл глаза, в которых была пустота. Бугай словно очухался от недавнего шока, встал, и в его взгляде мелькнула неприкрытая злоба. Я обречённо вздохнула и, окатив его презрительным взглядом, рявкнула так, что даже птицы замерли:

— Идём!

— Идём? Куда? — растерялся бугай.

— В ямэнь оформлять купчую, — отрезала я, прекрасно понимая, что в случае, если мужик передумает, а у меня на руках не будет документов, он может заявить, что я украла ребёнка, или будет требовать деньги бесконечно. На этом надо будет поставить точку.

— Зачем в ямэнь? — засуетился мужик. — Здесь же можно приказчика позвать. Позвать, благородная госпожа?

И столько подобострастия было в его голосе, что мне стало противно, но я распорядилась:

— Зови. — мне все-таки удалось не потерять некоторой внушительности.

И мы как-то буднично оформили купчую на ребёнка. Я выложила пять таэлей — дурацкая привычка носить с собой большие купюры на случай больших покупок. Бугай, довольный, грабанул их и, пританцовывая, вышел куда-то.

— Опять на проституток спустит, — прошипел Сяо Ма, с трудом поднимая своё тщедушное тельце с земли.

Я только вздохнула:

— Ну и хрен с ним. Пошли, чудо луковое.

Мальчишка скривился, не совсем понимая, что я сказала, а потом уточнил:

— Куда?

— К врачу, — вздохнула я тяжело.

Глава 12

Несмотря на непонятные блеяния за спиной из разряда «да зачем, со мной всё в порядке, не надо» и так далее, я с упорством ледокола тащила Сяо Ма в сторону больницы, на которую указали сердобольные люди в лице приказчика. И меня не смущало, что больница эта находилась довольно далеко от доков, в приличном, а то и очень приличном районе. Как ответственная хозяйка, я должна убедиться, что подлеченные мной живые организмы пробудут в этом состоянии ещё долго. А судя по тому, как приложили мальчишку, у него могли быть какие-нибудь внутренние повреждения, если не считать переломов, ушибов или простых синяков. Да и не нравилось мне, как он дышал — как-то тяжело и с присвистом. Как любой житель двадцать первого века, имеющий доступ к описанию огромного количества болезней, ранений и смотревший «Скорую помощь» и «Доктора Хауса», я могла сходу припомнить или придумать добрый десяток диагнозов разной степени смертельности. В общем, до того как мы дошли до небольшой лавки целителя, я успела накрутить себя до такой степени, что была готова уже хоронить мальчишку.

В лавке нас встретил пожилой мужчина с длинной окладистой бородой, сухонький, низенький, опирающийся на клюку. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что в больнице этого мира вряд ли будет приёмный покой и улыбчивые медсестры в белых халатах. Ну и чёрт с ним, лишь бы мелкого вылечил. Но, честно говоря, я не представляла, как этот старичок с очень пронзительным взглядом будет диагностировать внутренние повреждения или переломы. Ну, допустим, перелом ещё можно нащупать. Но с внутренними повреждениями-то как? И пока я пребывала в этом состоянии полу́шока, лекарь взял запястье мальчишки, положил на него два пальца и то ли к чему-то своему прислушался, то ли просто провалился куда-то в свою реальность. Вот только уже через несколько минут он оставил руку мальчишки в покое и, поцокав языком, вывалил на меня столько информации, что я почувствовала себя стареньким компьютером, на котором пытаются запустить новейшую игрушку, требующую ресурсов больше, чем у компьютера и его предшественников вместе взятых.

Я честно пыталась вслушиваться. Вот только, судя по моему взгляду, старичок это прекрасно понял: его слова до меня доходят едва-едва. И он начал объяснять более человеческим языком. Как он думал. Но общий контекст я поняла: по счастью, ничего сверх того, что могло бы привести к необратимым летальным последствиям, не случилось. Есть трещина в ребре. Но это лечится плотной повязкой, иглоукалыванием, прижиганием и традиционными отварами. Иглоукалывание и прижигание он сделает прямо сейчас, мальчишку можно будет забрать где-то... часа через три, перевела я обозначенный временной промежуток в привычное для себя измерение. А вот лекарства надо было пить дней десять. Причём он может просто предоставить список трав и ингредиентов, из которых надо приготовить лечебную смесь, либо купить уже готовые. Меня устроил последний вариант, а то из меня тот ещё кулинар.

А потом мне озвучили сумму за лечение. У меня даже бровь не дрогнула, когда я потянулась к кошельку в состоянии «горит сарай — гори и хата». А вот Сяо Ма, кажется, захотел провернуть всё обратно и испариться из клиники. Но если я уже что-то решила — получить здорового Сяо Ма на выходе, — то меня ничего бы не остановило. Тем более если это «ничего» можно было решить деньгами.

Вот только наше финансовое состояние срочно требовало новых денежных вливаний и желательно обширных и бесперебойных. Последнее я, конечно, обеспечить пока не могла, а вот какой-никакой худенький ручеёк — пожалуйста. Тем более я и так собиралась навестить любимого дядюшку. Поэтому оставляем мелкого на попечение доктора, а сами идём к доброму дядюшке. Надеюсь, бусина, которая получилась из борща, будет стоить достаточно, чтобы мой бюджет не сильно просел.

Когда я добралась до торговца Ли, у него, по счастью, уже никого не было. А он, по тому же счастью, был и ждал меня в той же самой комнате, в которой мы беседовали в прошлый раз. Ленточку он забрал не глядя, практически по той же цене, что и прошлую. Хотя, судя по палке, которой он проверял артефакты, это было что-то другое, но присмотреться я не успела. Ну да ладно, мне в принципе было не особо важно. А вот в бусину он вцепился со страшной силой. Она оказалась демонической. Раздвоенная палка выдала название «Хуа Мо дань» — пилюля трансформации демона. В этот момент мне показалось, что меня выкинут из лавки без права на повторный визит, но нет. Дядюшка погладил бороду и довольно прищурился, вчитываясь в мелкое описание, которое мне видно не было, и бормоча что-то вроде: «Усмирение, очищение»... Единственный раз он сорвался на моменте: «Слабительный эффект?», но я сделала вид, что этого не слышала. Мне сейчас было вообще всё равно, что это за пилюля и для кого она, я также не собиралась интересоваться, кому он планирует продавать вещь для демонического культивирования в землях праведных практиков. Об этом я уже знала. Также знала о непримиримой вражде двух фракций. При этом, с одной стороны, я прекрасно понимала, что деньги не пахнут. С другой — одно название «демоническая» меня как-то сильно отпугивало. Я очень надеялась, что ничего подобного я больше не получу. Что гораздо важнее для меня - становилось необходимым наличие такого же артефакта, который бы позволил опознавать, что там наварил мой горшочек. Вот только я была уверена, что торговец Ли со своей палочкой не расстанется. Эх... Хочу такую же, хочу! Жаль, нельзя покататься по земле, колотя руками и ногами, с воплями: «Купи, купи, купи!» Точнее: «Отдай, отдай, отдай!»

Мы с торговцем Ли разошлись, довольные друг другом. Мне даже перепала небольшая премия вроде мешочка с чаем. Маленького мешочка с чаем, но мне этого было достаточно.

Когда я вернулась к доктору, мелкий Ма ещё спал. Врач выписал целый свиток с назначениями и рекомендациями, десять доз лекарств, которые надо будет давать ребёнку. И заметил, что его было бы неплохо откормить в связи с сильным истощением организма. Это, конечно, хорошо, но кто бы меня откормил? Впрочем, как оказалось, мой бюджет может пережить и такой удар, как покупка собственного раба. Да, технически братец Ма стал моим рабом. Точнее, это называлось, я покопалась в памяти, «контракт на смерть». То есть бессрочный. А вот если бы мы заключали контракт на жизнь, там было бы указано количество лет, которое братец Ма должен на меня отработать.

Растолкав несчастного ребёнка (который, впрочем, уже выглядел не таким уж и несчастным), мы вернулись к вдове Шэнь забрать осла. Осёл был не в восторге от пополнения в нашем маленьком семействе, вдова Шэнь крайне задумчиво смотрела на нас, и, если честно, меня это немного насторожило. Впрочем, дело ограничилось тем, что вдова предложила выкупить старые вещи своего сына, из которых он уже вырос, за практически символическую плату. Я выкупила и понадеялась, что этим всё и ограничится, а я просто параноик и придумываю себе то, чего нет на самом деле.

У меня сейчас другая проблема — осёл, который раздражённо дёргал ушами и норовил укусить мальчишку. Договариваться с ним на глазах множества людей не хотелось, почему-то мной всё сильнее овладевала мысль о том, что чем меньше люди знают подробностей о моей жизни, тем лучше. В конце концов, одинокая девушка в лесу... По спине пробежали мурашки.

Осёл, поймав мой недовольный взгляд, наконец-то успокоился, и мы могли выдвигаться домой. Ничего нужного не купив, так что корзинки остались пустыми. Нагрузить, что ли, осла братцем Ма? В нём весу-то меньше, чем в кошке, не надорвётся. Осёл был не в восторге, но уже не саботировал. Я ему шёпотом пообещала пшеницы купить в следующий выход. Только его персональную.

Что интересно, куда мы идём, братец Ма не спрашивал. Зато он спрашивал, точно ли он может ехать на осле, три раза. Я устала отвечать, что да, он может, и ничего страшного, если я пройдусь пешком. После того как я его выкупила у его отца, мальчишка как-то растерял часть своей ершистости. Казалось, он ещё не понимал, насколько изменилась его жизнь и чего ожидать от такой неожиданной «покупки». Вот только, скорее всего, ничего хорошего он и не ожидал.

— Мы вот здесь будем жить? — удивился братец Ма, когда мы наконец добрались до дома.

— А есть какие-то другие варианты? — заинтересовалась я.

Мальчишка пожал плечами.

— Да нет. Выглядит гораздо лучше, чем...

Он не закончил, промолчал и отвернулся. Я же растрепала его волосы, прекрасно понимая, что он хотел сказать.

— Значит, так, — начала командовать я. — Зал занят ослом. Он здесь ночует, пока я не построю ему нормальное стойло. Поэтому сегодня поспишь вместе со мной в спальне. Завтра придумаем, где определить тебе место. Ну и заодно решим, на чём ты будешь спать. Как ты понимаешь, у меня пока не так уж и много вещей. Мы, конечно, потом докупим. Но пока придётся потесниться.

— Мне многое не надо, — забормотал мальчишка.

Я цокнула языком, и он вздрогнул. Кажется, он ещё не понимал, что теперь его бить никто не будет.

— Я как ответственный рабовладелец должна проследить за тем, чтобы ты был здоров, накормлен, в идеале обучен грамоте — но это мы ещё решим. И выглядел подобающим образом. Ну и соответственно имел свою комнату. Как нормальный ребёнок.

И в этот момент мальчишка разрыдался. А я стояла и даже не знала, что делать. Я совершенно не понимала, как можно утешить ребёнка в таком состоянии. Впрочем, сырость продолжалась недолго, и вот он уже самостоятельно вытирает слёзы рукавом и, кажется, возвращается к некоторой своей ершистости. И да, я сделала вид, что ничего не было.

— Где-то здесь ещё обитают мыши. Пока они мне не попадаются на глаза, пусть живут. Относительно всего остального с ними ты можешь договориться. Вот, — развела я руками в некоторой растерянности. — Теперь будем обживаться вместе.

Спать со мной на одной кровати мальчишка отказался категорически. Но согласился взять одеяло (хлопковое, между прочим) и устроиться где-то в зале. Там, кажется, было что-то вроде диванчика, правда, без мягких подушек, больше похожего на скамеечку. Его вроде устроило.

На следующее утро я проснулась от того, что раздавался какой-то равномерный звук. То ли хлопки, то ли стуки. Я растерянно потянулась, зевнула, выползла из кровати и пошла на звук, раздававшийся, как оказалось, со двора. Мелкий Ма вместо того, чтобы, как положено ребёнку его возраста, отлёживаться, отъедаться и лениться, рубил дрова.

— Ты чего ни свет ни заря подскочил? — буркнула я.

Мальчишка обернулся и вдруг резко покраснел и снова отвернулся в другую сторону.

— Вы бы оделись, госпожа, — буркнул он.

Точно. вздохнула я, понимая, что опять забыла надеть верхнюю одежду поверх средней, то есть опять вышла к парню в пижаме.

— Ладно, — согласилась я. — Пойду переоденусь, а потом всё равно задам вопрос.

На который мне, естественно, никто не ответил. Но, в общем и целом, как оказалось, мелкий Ма — это очень полезное приобретение в хозяйстве. Он что-то там сделал с печью, и она прекратила выплёвывать в меня сажу и копоть.

— Да я просто там кое-что прочистил, — буркнул он, когда я поинтересовалась, что же это было.

Натаскал воды. Даже приготовил нехитрый завтрак. Судя по всему, дома он занимался всеми бытовыми обязанностями, будучи мастером на все руки. И как утихомирить это беспокойное нечто, я не представляла.

При этом я тихонько, лицемерно радовалась тому, что было на кого спихнуть все те задачи, которые были мне не то чтобы не по силам, но вызывали сложности. И я прекрасно понимала, что нельзя нагружать ребёнка до такой степени. Только когда я попыталась заикнуться об этом, мелкий Ма с удивлением посмотрел на меня, словно я сказала что-то не то.

— Вот уж действительно вы не от мира сего, — вздохнул он. — Мне уже одиннадцать, я почти взрослый. Ещё немного, и жениться могу. Если бы был из учёной семьи, мог бы сдать императорский экзамен, первый этап. А уж что-что, а позаботиться о доме — я обязан. В конце концов, вы меня купили.

Точно, вспомнила я. Вернувшись к себе в комнату, покопалась в тех вещах, которые бросила после возвращения с последнего захода в город, и нашла купчую.

— Вот, — протянула я. — Что это, по-твоему?

Мальчишка растерялся. В его огромных — и как так открылись-то? — глазах плескалось неверие в то, что он видит, сомнение в моей психической адекватности и что-то ещё, что я понять не могла.

— Купчая? — переспросил он хриплым голосом, в котором, как мне показалось, слышались слёзы. У него даже руки дрожали, в которые я пихнула свиток. Не уронил бы... А нет, сжал так что свиток смялся, теперь точно не уронит.

— Когда тебе исполнится восемнадцать, — медленно, как не для самого умного, пояснила я, — и ты сможешь быть полностью дееспособным, обнулишь её и станешь свободным.

Разумеется, я не знала, во сколько лет здесь наступает условное совершеннолетие и можно вылетать из родительского гнезда, поэтому обозначила привычные мне временные рамки. Думаю, к этому времени он будет достаточно сильным, чтобы суметь защитить себя от такого бугая, как его недоотец. При одной мысли об этом существе во мне закипала кровь, и волосы снова становились дыбом. Куда только опека смотрела! - мысленно возмущалась я про себя, снова и снова забывая, что в этом мире опеки нет. Тут ребенку в четырнадцать жениться можно! О чём это я.

Мальчишка замер. А потом снова отвернулся, и мне показалось, всхлипнул. А нет, показалось. Потому что, когда он повернулся ко мне снова, глаза его если и блестели подозрительно, то явно не от слёз.

— Я о вас обязательно хорошо позабочусь, — пообещал он.

А мне осталось только развести руками.

— Хорошо-хорошо, — отмахнулась я, надеясь всё же, что слишком нагружать себя ребёнок не будет. У нас для этого осёл есть и мыши. Справимся как-нибудь.

— Вам совсем ничего не придётся делать, — продолжал вещать смелый мальчишка.

— Совсем ничего — мне будет скучно, — фыркнула я. — Кстати, мы с тобой не решили вопрос, где спать тебе. Ну и заодно вопрос шкур.

— Точно, — спохватился мальчишка. — Я же узнал. Одна шкура будет стоить полтаэля. Это волчья. Заячья — по мелочи, в серебряной монете. Ещё можно купить тигриную, но она дорогая — три таэля, почти как я, — посмеялся мальчишка. — А ещё можно купить вяленое кабанье мясо и разделать зайцев. У нас же вообще ничего из запасов нет, да?

Я развела руками. Что поделать, моей запасливости на большее пока не хватало. Есть какие-то овощи, и уже хорошо.

— Тогда я сбегаю, куплю? — осторожно спросил мальчишка.

Это, конечно, было сильно безрассудно с моей стороны, но я выдала ему три таэля с наказом:

— Тигриную шкуру покупать не надо. А вот заячьи, пару волчьих было бы неплохо. Ну и там дальше по месту сам посмотришь.

— А осла взять можно? — прищурился мальчишка.

Осёл, услышавший, что разговор идёт про него, недовольно дёрнул ушами и показал зубы. Думаю, это будет эпичная, но неравная битва. Из хорошего - кажется, мелкий Ма (надо спросить его имя) начал уже обживаться в моём скромном домике и планировать, что делать дальше. И что-то мне подсказывало: его планы будут воплощаться в жизнь с большей вероятностью, чем мои.

— Договаривайся с ним сам, — отмахнулась я и направилась на второй этаж с травником, который я читала по ночам. Что-то мне подсказывало: некоторые из трав, которые в нём указаны, можно найти в тех ящичках. А раз можно найти, значит, надо посмотреть, понюхать и повнимательнее прочитать описание. Авось что-нибудь интересное получится нашаманить. Получилось же у меня накашеварить демоническую пилюлю при попытке приготовить борщ.

Глава 13

На раздававшийся снизу шум я старалась внимания не обращать. В конце концов, пусть сами выясняют отношения — кто там на ком поедет и поедет ли вообще. Меня больше занимал травник в моих руках.

Пока получалось так, что пилюли, которые я получала при попытке приготовить себе ужин, приносили мне больше денег, чем вышитые ленточки. Возможно, если бы я вышивала что-то более сложное, например платье или нижнюю одежду, то расклад был бы другой, но пока имеем, что имеем. Да и, честно говоря, возиться с чем-то сложным и большим мне пока не хотелось. Всё-таки вышивка хоть и погружала меня в медитативное состояние, но сильно выматывала. Поэтому мне казалось, что надо развивать именно кулинарное направление. А точнее — алхимическое. Ну не просто же так при варке простого борща я получаю пилюлю с демоническими эффектами. Точнее, демоническую пилюлю с незначительными побочками. Так что чисто теоретически, если разобраться с местными ингредиентами, то ассортимент можно и расширить.

Кстати, а не поискать мне «картошку», «морковку» и «свёколку» в более продвинутых травниках? Авось выясню, что же это такое было, и почитаю описание. Возможно, их вообще не следовало смешивать между собой. Впрочем, раз я не отравилась и не покрылась рогами и чешуёй, то всё нормально. И вообще, горячее сырым не бывает. Вот только мне было реально интересно: этакий побочный продукт в виде пилюли — это вообще нормально? Скорее всего, нет, иначе бы они не стоили так дорого. Ведь даже рисовые я продала по весьма неплохой цене.

Кстати, любые результаты надо фиксировать, особенно те, которые впоследствии захочется повторить. Я, конечно, рецепт борща в голове держу, но, наверно, всё же стоит записать его, пусть без граммовок, начерно. Просто чтобы был. А что, это не такая уж и плохая мысль: вот как выпущу свою алхимическо-кулинарную книгу, как прославлюсь, буду деньги лопатой грести. И пусть купившие её ломают голову, что за ингредиент я там имела в виду под свёколкой. Хотя, если ещё иллюстрациями снабдить, будет неплохо. Я тихонько посмеялась над своей наивной идеей, но рецепт всё-таки решила зафиксировать, не откладывая дело в долгий ящик.

Чистые листы я нашла здесь же, на втором этаже. Не зря я во время уборки убирала их в отдельную стопочку. Здесь же на столе лежал и кусочек сажи, которым я писала. Писала, вот только для таких записей обугленная деревяшка показалась мне неуместной. Душа требовала писать «правильно», с помощью кисти и туши. Тем более каллиграфией я, Лу Шиань, владела. Да и набор каллиграфа у меня был. Я точно помнила, что забирала его из старого дома. Но куда я его в итоге сунула, не помнила, хоть убей. Благо вещей у меня было не так уж и много, и найти набор было бы несложно. О существовании проклятия «фиг ты найдёшь нужную вещь после переезда, даже если помнишь, куда положила», я забыла совершенно. Именно поэтому я уже в который раз перебирала вроде бы недавно разложенные вещи. Раздражение росло, как акции Газпрома при новостях об аномально холодных зимах. Я буквально чувствовала, что ещё немного — и перейду в режим «Халк крушить, Халк ломать». И остановить меня будет некому. Сяо Ма договорился с ослом, и они уже покинули наш скромный домик.

Недоумённое попискивание заставило меня обратить внимание на пол. Из-под пола на меня смотрели любопытные глазки. Осознав, что я их заметила, мыши было дёрнулись, но замерли под моим рыком:

— А ну стоять!

Под полом ощутимо задрожали, мне даже показалось, что я слышу перестук маленьких зубок. Что мне всегда шеф говорил: не можешь сделать сама — делегируй. Вот я и планирую делегировать. Да, мышам. Должна ж от них польза быть, ну хоть какая-то.

— Я ищу тушь, тушницу и кисть, они в коробочке были. Ваша задача — найти.

Из-под пола печально пискнули, возмущённо пискнули и обречённо пискнули.

— Ну и что, что у вас лапки и они маленькие? — развела я руками со злобной ухмылочкой. — Кто не работает, тот - завтрак, обед и ужин.

Из-под пола что-то возмущённо запищали. Судя по всему, имена «Цзао Фань», «У Фань» и «Вань Фань» им не понравились. Ну ничего, переживут. Они в доме на всём готовеньком. Часть еды, которую я не доедала — моё нынешнее тело оказалось малоежкой, что очень даже хорошо при нашем финансовом положении, — я отдавала им. Ну как отдавала: делала вид, что не замечаю экспроприации остатков. Ладно, кнут выдали, выдадим и пряник:

— Будете лапушками, я вас когда-нибудь повышу.

Из-под пола что-то обречённо пискнули. Не матерное, и уже хорошо.

Ну а я пока сделаю перерыв в имитации бурной деятельности и тихонечко полежу на солнышке в режиме ничегонеделания. Разумеется, технически я буду составлять планы на ремонт, но врать самой себе особо не хотелось.

Если честно, в перемещении в этот мир были и свои плюсы. Я научилась принудительно замедляться. В своём собственном мире мне казалось, что просто сидеть и ничего не делать — это смерти подобно. Надо развиваться, надо двигаться куда-то, бежать, чего-то достигать. А вот так замереть, смотреть на то, как растёт цветок, или как ветер шелестит в листьях хурмы, как медленно плывут по небу облака, а среди них, выделывая фигуры высшего пилотажа, пролетает троица культиваторов на мечах, — было сложно. Эх, молодость... Красиво летят, кстати. Технично. Не знаю, как это на самом деле должно выглядеть, но развевающаяся одежда на небольших фигурках где-то там высоко в небе смотрелась симпатично. Ну и всё-таки несколько абсурдно. Когда-нибудь я, конечно, привыкну к этому пейзажу, но, наверное, не сегодня. Сегодня я налью себе чай, нарежу кусочками хурму и буду наслаждаться тёплым вечером.

Взволнованный писк привлёк моё внимание. Упитанная белая мышь — одна из тех, которые старались не появляться мне на глаза, — усиленно виляя попой, тащила в мою сторону плотную деревянную шкатулку. К слову сказать, совершенно не ту, которую я искала. С другой стороны шкатулку толкали ещё две мыши. А они ещё и возмущались. Нашли же.

— Дошла, — негромко усмехнулась я. — В моих вещах существа размером с мою ладонь разбираются лучше, чем я. Ладно…

Моих шагов мыши, занятые делом, не услышали, и поэтому, когда над одной из них нависла тень от моей руки, те, что толкали шкатулку, прыснули в разные стороны, а та, что тянула, обречённо замерла в ожидании, наверно, удара веником. Я ж не такая злыдня, чтобы так с живыми существами. В общем, пересилив себя, я осторожно погладила меховой солёный столбик между ушами. Та сначала растерянно пискнула, а потом вроде даже замурлыкала под моим недоумённым взглядом. Ну не кошка же.

— Спасибо, — сказала я, убирая руку.

Мышь что-то неразборчиво пискнула и исчезла в подполе. То, что я её погладила, ещё не отменяет того, что я не очень люблю мышей. Таких умных — особенно. Такие умные меня даже пугают. Впрочем, легко сделать вид, что их нет. Ну, добавку на ужин они себе заслужили. Было бы неплохо пожертвовать им кусочек сыра, но сыра здесь не было. Интересно, а я смогу его приготовить? В голове была звенящая пустота. Кажется, процесс приготовления сыра я хоть и представляю в общем, но в деталях он мне неведом. Ну не то, не то я смотрела на YouTube.

Шкатулка, которую протащили мне мыши, оставляла ощущение приятной тяжести в руках. Это оказалось даже не дерево, а какой-то красный камень с богатой резьбой. Моя, кстати, была деревянная, без каких-либо украшений, просто хорошо отполированная. Вроде. Сейчас мне было немного сложно вспомнить, всё же собиралась впопыхах. Я осторожно её открыла и действительно обнаружила тушь, тушницу и кисть. Три из четырёх «сокровищ каллиграфа», или «сокровищ рабочего кабинета». Это даже не память текущего тела подсказывала, это я сама знала. Кстати, тушь мне показалась чем-то отличающейся от той, что я забирала из старого дома. Во-первых, эта была с красивым оттиском пиона и, кажется, немного блестела, словно в неё шиммер добавили. Во-вторых, на ощупь она была как замша, что ли. В общем, мне нравилась. Оставлю её в кабинете, чтобы не таскать туда-сюда. И да, было у меня подозрение, что это тоже наследие бывшего хозяина домика. И от этого вопрос: почему торговец Ли не забрал всё это себе, интересовал меня всё сильнее. Хотя с этой шкатулкой было более-менее понятно — она не на виду, мыши откуда-то издалека тащили.

Что ж, теперь можно и записывать рецепт — это много времени не заняло. Хотя назвать мой почерк красивым или хотя бы достойным вряд ли у кого-то получится. Да и клякс я насажала с непривычки. Говорят, тело не успевает за мозгом, так вот - у меня мозг не успевал за телом. Рассинхрон получался страшный, похожий на тот, который был, когда я по первости вышивать садилась. Сейчас в вышивке он почти прошёл, а вот каллиграфию придётся отрабатывать отдельно.

Отложив записанный рецепт просыхать, взялась за травник. Еще один. В шкафу их не один экземпляр, и все разные — буквально целая энциклопедия по различным травкам и прочим растительным ингредиентам, грибам там, водорослям. В общем и целом я была права. Те ингредиенты, которые я находила в условном первом томе, были и в ячейках каталожного шкафа. Причём в довольно значительных количествах. Может быть, потому что были не особо редкими? По крайней мере, травы и грибы, упомянутые в травниках, имели несколько сред обитания: горы, леса, пустыни и снежные плато. Я старалась вчитываться и для лучшего понимания делать хоть какие-то пометки. Однако это всё крайне плохо укладывалось в моей голове. Мне не хватало какой-то системы. Допустим, это и было от простого к сложному, но у меня невольно возникало ощущение, что первоклашку закинули то ли в восьмой, то ли даже в одиннадцатый класс.

Кажется, придётся снова садиться за парту и выводить свою собственную систему. Ничего, вуз я закончила, работать с информацией умею. Причём настолько, что в своё время прекрасно зарабатывала на ленивых однокурсниках, которым было лень писать контрольные, курсовые, дипломы. Да, это будет немножко сложнее, потому что тема не моя. Но я упрямая, я сильная, я справлюсь.

И уже буквально через час я хотела послать всё далеко и надолго. Я упрямая, я сильная, я умная, но я ничего не понимала. Мне нужен был базис. А базиса не хватало просто потому, что помимо описания того, что делает условный гриб из разряда «вызывает галлюцинации», там ещё было что-то про энергии. И вот это — интуиция мне подсказывала — было важно. А может, и не интуиция, а понимание того, что я живу в мире, где люди могут летать на мечах.

Поругавшись про себя немного, я поняла, что в следующий раз, когда пойду к торговцу, к дядюшке Ли, надо будет спросить у него «Азбуку культиватора». Ну, вдруг такая есть в продаже? Вот только во сколько мне обойдётся такая книжица, если она всё-таки в продаже имеется, я думать не хотела. Честно говоря, иногда мне вообще ничего не хотелось, из разряда «я девочка, я не хочу ничего решать, пусть кто-нибудь порешает за меня». Впрочем, такое состояние обычно длилось недолго. И немножко пожалев себя, я опять вернулась к грибам и травам.

В итоге длительной работы с травником я выделила для себя три больших группы по самому простому признаку: ядовитые, неядовитые и условно ядовитые. Всё остальное пока в расчёт не бралось. Так вот, судя по всему, в этом лесу водилось всё из вышеперечисленного. Причём, судя по всему, здесь можно было найти даже некоторые экземпляры с пометкой «редкие». И чем дальше, тем сильнее меня подмывало пойти по грибы. Вот только этот вопрос, наверное, пока стоило отложить — мало ли что и кто здесь водится. Кстати, было бы неплохо обзавестись каким-никаким оружием. Ну, этот вопрос тоже стоит уточнить у дядюшки Ли. Может, здесь нельзя иметь оружие вообще или какое-то конкретное. Разумеется, в своём воображении я видела себя гениальной лучницей, ну или на худой конец великой мечницей, способной с одного удара разрезать горы и осушать моря. В реальности меня до сих пор настораживал местный нож, который огромный тесак. Пользовалась я им и даже довольно уверенно, но иногда мысль о том, что если я случайно попаду им по пальцу, без пальца и останусь, меня не покидала.

В принципе, наверно, можно было переходить к экспериментам с неядовитыми грибами. Например, пожарить их с луком, а потом потушить с рисом. Самым идеальным вариантом было бы пожарить с картошкой, и чтобы картошечка была с такой золотистой хрустящей корочкой, но в отсутствии картошки это пока только мечты, как и вариант потушить грибы в сметане.

Вот только с кулинарными экспериментами над грибами вышла небольшая промашка: неядовитых грибов на втором этаже не было. Поэтому все планы по приготовлению грибочков с луком были отложены в долгий ящик. Ну и ладно, всех дел всё равно не переделаешь. Если сейчас что-то не складывается — значит, для этого просто не время. А пока можно вышить очередную ленточку или прогуляться чуть дальше в лес. Я остановилась на пороге дома, рассматривая пейзажи, и поняла, что в принципе вышивка — не такая уж и плохая идея. Я понимала, что рано или поздно мне придётся пойти и изучить, что там за порогом безопасного места. Ну, пока мне этого не хотелось.

Для интереса проверила посаженные овощи. Ни картошка, ни свёкла, ни морковка, ни даже лучок не пытались порадовать меня тем, что проросли, дали корни или собираются плодоносить. Я, конечно, понимала, что за пару дней мало что изменится, но очень хотелось верить в то, что почва вокруг дома может быть какой-то чудодейственной и уже завтра у меня будет множество свёколок. По крайней мере, в Sims это работало именно так: главное — вовремя подобрать момент, когда сажаешь нужный цветочек, а потом просто берёшь и стрижёшь деньги. Деньги мне, конечно, тут были нужны, но свёкла сейчас была бы предпочтительней. Убедившись, что ничего не изменилось, пошла натягивать ткань на пяльца. Сегодня в плане — не ленточка, попробую вышить веер.

Под медитативное вышивание летящего в небе журавля — в какой-то момент пришлось исправлять, уж очень он начинал напоминать летящего практика, а нечего было отвлекаться — я коротала остаток вечера до того момента, как до меня донёсся тихий перестук подков. Кажется, возвращались мои добытчики. Осёл и Сяо Ма демонстративно смотрели в разные стороны и периодически толкались, словно малые дети. Ну ладно, Сяо Ма действительно малый ребёнок, но осёл-то — я от него ожидала гораздо большего. Увидев меня, ожидавшую их на пороге, они ускорились, а потом, опасаясь сбить с ног, затормозили.

— Я вернулся, — осторожно и как-то с запинкой пробормотал Сяо Ма. Вторил ему и осёл.

— С возвращением, — улыбнулась я. — Надеюсь, хорошо сходили?

Сяо Ма расплылся в улыбке, но вместо того, чтобы показывать шкуры, полез за пазуху и достал тонкую книжицу.

— Вот, — просиял мальчишка. — Это мне охотник подогнал. Так сказать, за массовый закуп. Сказал, что ему не нужно, и он нашёл это в лесу. А вам, возможно, пригодится.

— А он про меня знает? — удивилась я.

Сяо Ма удивлённо посмотрел на меня:

— Про вас многие знают. Вы же чужая были.

Я закатила глаза. Вот так прячешься, прячешься, мимикрируешь, мимикрируешь, а оказывается, про тебя уже все знают.

— Ну и что там за книжица? — протянула я руку и в шоке прочитала название, а потом сгребла мальчишку в охапку и буквально расцеловала отпирающегося Сяо Ма. Тот краснел, пытался вывернуться, но всё равно был крепко мною удержан и расцелован в обе щеки. То, что он притащил, — это «Техника небесного дыхания». Так, кажется, это и есть моя азбука по культивации. Я надеюсь.

Глава 14

Вернувшись в дом, я решила пока отложить книгу — как бы ни тянулись руки изучить, что же там и как. Все же изучением нового стоит заниматься на свежую голову, то есть завтра. А сегодня я сидела на кухне и чистила притащенные Сяо Ма какие-то дикие растения и наблюдала, как мальчишка что-то там кашеварил. Помимо книги и шкур, мелкий, так сказать, на сдачу, купил сушёное заячье мясо и вяленый кабаний окорок. Так что сегодня у нас плотный мясной ужин.

Разумеется, готовил он на местной печке, и получалось у него довольно неплохо. Тушёный заяц с диким луком и чем-то ещё — я смогла только лук опознать из тех растений, что кидались в глиняный горшок. Ещё рядом пыхтел горшочек с рисом. С соевым соусом очень даже ничего, даже если это просто рис, а в сочетании с мясным рагу получилось ну просто идеально. Мелкий заварил ещё каких-то ягод и листочков в чайнике, и этот запах разносился на весь дом. И было в этом что-то невыразимо уютное и теплое, что сложно передать словами. Тихий семейный вечер в домашнем кругу.

Мелкий взахлёб рассказывал о том, какими тропами он пробирался к охотнику и какой тот крутой, потому что может убить волка одним ударом. Вот такого вот волка — показывал он — чудовище, которое могло без проблем проглотить не только Красную Шапочку и бабушку, но и волка, и всю деревню в придачу на ужин или обед. Я неспешно поддакивала, вышивая будущий веер. Почему-то на нём мне очень хотелось вышить колышущиеся на ветру заросли бамбука. Пришлось постараться, чтобы изображение с обеих сторон выглядело аккуратно. Очень хотелось попробовать двухстороннюю вышивку с разными изображениями на обеих сторонах, но пока мозг ещё не слишком хорошо управлялся с руками. Но рано или поздно это чувство скованности пропадёт, мне просто надо больше тренироваться. Впрочем, даже если я не достигну того уровня, которым могла похвастаться оригинальная Лу Шиань, не думаю, что это так уж плохо. Я не могу быть такой, как она, не могу быть такой, как была в своём мире, но могу стать кем-то другим, и мне кажется, это неплохо.

Раззевавшийся мальчишка был отправлен спать вместе с ослом, которому досталось одобрительное почесывание за ушком. Я тоже отправилась к себе, прихватив травник почитать на сон грядущий. Последним, что я смотрела перед тем, как провалиться в сон, была лиана «Е ку тэн» — лиана, плачущая ночью. Название не только поэтичное, но и говорящее: ночью на длинных стеблях, опутывающих старые растения, появляются крупные капельки сока. Если собрать их, то они окажутся молочно-белыми. При некоторой обработке получается благовоние, которое провоцирует кошмары, либо сильные снотворные таблетки. Вроде не слишком редкое, может, даже в нашем лесу есть, — подумала я, зевнула и уснула.

Проснулась от кошмара. Рывком села, тяжело дыша, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Спина была пропитана потом. Я едва помнила, что мне снилось, но в этом сне неизменно присутствовала кровь. Много крови, крики людей: «Сжечь ведьму! Сжечь!» — и классический средневековый инквизитор, несколько неуместный в мире, где я сейчас нахожусь, бросал зажжённый факел в костёр, а потом крови становилось ещё больше.

Более-менее успокоившись, я накинула верхнее ханьфу, спустилась с кровати и направилась в сторону кухни. Кажется, там на обновлённой плите всё ещё была тёплая вода. Пить хотелось неимоверно. Постаравшись не разбудить спящих осла и Сяо Ма, я налила себе воды и вышла из дома. Села на каменную ступеньку. И вот что это было? Просто дурной сон, навеянный прочитанным травником, или подсознание вытащило на поверхность все страхи? Например, страх причинить кому-нибудь вред. В нормальном состоянии я вряд ли на такое способна, но в состоянии аффекта я же чуть не убила двух придурков в деревне и отца Сяо Ма тоже. Нет, вряд ли о ком-то из них мир бы сильно пожалел, но всё-таки… Это пугало.

Звёзды усыпали чернильное небо, луна набирала вес. Красиво. Наверное, даже огни одинокого города не сравнятся по красоте с этим заревом. Я устало прислонилась к перилам и вздохнула. Кажется, было что-то, к чему я ещё не могла привыкнуть или что не могла понять в себе. Я потихоньку врастала в него, в этот новый мир, обрастала якорями и знакомствами — и до дрожи боялась всё это потерять. Начинать заново с пустого листа… Это пугало. Возможно, именно то, что мне пришлось покинуть деревню из-за столкновения с двумя идиотами, стало моим подспудным страхом. И столкновение с отцом Сяо Ма вытащило это на поверхность снова. Это не плохо и не хорошо. Это просто есть. Теперь это часть меня, и я научусь с этим жить.

А пока было бы неплохо научиться принимать и, в идеале, контролировать ту силу, которая буквально отшвырнула мужчину в сторону дома. Возможно, конечно, что мне подыграл тот тип в шляпе с вуалью, что стоял за моей спиной и подкидывал советы. Но, скорее всего, это всё-таки моя собственная сила. В конце концов, с чего-то же должна моя вышивка становиться артефактной, а еда приобретать свойства, которые изначально в неё не заложены. У меня была теория, которую ничем нельзя было проверить: возможно, когда я вышиваю, я вкладываю в рисунок ци, которая проходит сквозь меня, и эти запасы, что были во мне, вычерпываются до донышка. Поэтому, если это верно для меня, то, возможно, это было верно и для изначальной Лу Шиань. Может такое быть? Может. Может, конечно, и не быть, но будем держать такой вариант в голове. И получается, что когда приезжали практики, ищущие пополнения в свои секты, и проверяли её, они не находили ничего. В ней не было ци, а значит, и способности к её манипуляции — всё было вложено в вышивку, которой она занималась днями напролёт. А я хоть и вышиваю, но гораздо меньше, чем изначальная Шиань, и соответственно ци в моём теле успевает накапливаться. И значит, мне есть чем манипулировать. Разумеется, мой условный резерв не самый большой. Но что имеем — будем развивать. Тем более у меня сейчас есть на что опереться. Я очень надеюсь, что книжка, которую принёс Сяо Ма, — это действительно азбука для культиваторов. Будет забавно пытаться научиться читать по филологическому справочнику.

Посидев ещё немного и чувствуя, как ночная прохлада пробирается сквозь ханьфу, я вернулась в спальню. Взгляд осла, провожающий меня, я сделала вид, что не заметила.

Утро начинается не с кофе, а с риса и варёного яйца — по одному на каждого — под недовольное ворчание Сяо Ма. Мыши делят яйцо на троих. Сделаем вид, что я не заметила, как осёл смахнул одно хвостом. А почему поднять не разрешила? Так мало ли что за микробы на него налипли. Пять секунд точно прошло. Ну и что, что в скорлупе? Антибиотиков в этом мире пока нет, и не факт, что будут, а чёрной жиже, которая здесь идёт за лекарства, я пока не доверяла.

Яйца, кстати, были последние. Надо точно купить пару кур, ну или просто сходить в город за новой партией. Мне ещё ребёнка нормально откормить надо, а они вроде питательные. Белок опять же…

За этими размышлениями я добралась до книги, которую принёс мне Сяо Ма. Что ж, начнём путь по нелёгкой стезе культиваторов чего-то там — вроде как бессмертия, но я в этом не была уверена. Наскоро пролистав книгу, порадовалась наличию картинок и постаралась углубиться в текст. Признаться, я ожидала чего-то вроде: «сложите пальцы в фигуру „обезьяны“, потом в фигуру „тигра“ и снесите гору к чертям собачьим». Ага, как же! Добрая половина книги была посвящена философии и концепции круговорота энергии инь и ян, вот только это сильно отличалось от того, что можно было прочитать в интернетовской статье. И я честно пыталась вникнуть. Мозг скрипел, где-то там в муках рождались новые нейроны, но озарения — «вот оно что!» — пока не происходило. Приходилось признать: теория культивации даётся мне из рук вон плохо. Хотя вроде философию буддизма и даосизма в универе проходила и даже как-то на четыре сдала. Нет, может, там было за красивые глаза и «да иди уже отсюда, вот тебе четвёрка», но не могло же быть всё настолько плохо. Не могло, но было. Ладно, отложу теорию до лучших времён, а пока перейдём к практике.

Если пролистать всё вводное насчёт энергий инь-ян и прочего, то от всей техники «Небесного дыхания» оставалось буквально пару страничек, которые и стали моей сегодняшней целью. Как я поняла, техника эта была не совсем боевая, она должна была способствовать повышению ци в организме, очищению каких-то там каналов и увеличению их проводимости. Возможно, для того чтобы снести гору, сложив печать «обезьяна», надо иметь запас ци несколько побольше моего, который заканчивается, стоит мне вышить небольшой цветочек или облачко. А как я тогда того бугая отбросила? Выбросом чистой силы на адреналине? Интересно, а такое чем-то чревато? Если верить мангам, манхвам и прочему, тут есть два варианта: либо ты круто прокачаешься, превозмогая, либо останешься инвалидом, не способным ни к чему. Думаю, это выяснится со временем, ну а пока возьмём на заметку: выходить из себя может быть чревато. Надо учиться держать себя в руках, хотя мне и казалось, что я неплохо справляюсь.

Первым пунктом освоения «Тянь Ци» было сесть в позу лотоса. Это оказалось в принципе не так сложно, как я думала: во-первых, кровать достаточно большая, чтобы не испытывать дискомфорта, а во-вторых, у меня оказалась неожиданно хорошая выворотность суставов. Здесь опять сработал принцип: меньше думай, больше делай — завернёшься, как надо. Это там, у себя, я с больными суставами и плохой растяжкой мучилась, а здесь всё иначе. Итак, с задачей сесть в позу лотоса я справилась без проблем. Закрыла глаза. Почти. Изредка я открывала и пыталась прочитать, что там надо дальше делать. А дальше надо было настроиться на правильное дыхание: почувствовать себя частью мира, вобрать дыхание неба в себя где-то в районе даньтяня. А где находится даньтянь? Как-то не уточнялось. Ну, это где-то в районе от груди до пупка — «развлекайтесь в поисках», как говорится. Что за энергия неба — тоже было непонятно. Ну ладно.

С правильным дыханием тоже было сложно. Продираясь сквозь всевозможные философские измышления, я пришла к выводу, что это дыхание по условному квадрату: вдох на четыре счёта, пауза на четыре счёта, выдох на четыре счёта и снова пауза на те же четыре счёта. Только считать и чувствовать, как энергия мира вбирается в тебя… Оказалось сложно. В смысле, считать получалось замечательно. Но предполагалось, судя из контекста, что я практически полностью растворюсь в сознании, ощущая мир вокруг себя с неожиданной кристальной ясностью, буквально до полёта бабочки. Я же считала и совершенно не ощущала никаких потоков энергии. Возможно, я хотела получить слишком быстрый результат, и это дыхание надо довести до автоматизма. А возможно, я опять просто слишком много думаю. Вывернувшись из позы лотоса, решила сделать перерыв, а потом попробовать ещё раз. Может, потом станет понятнее?

У меня ещё были неразобранные шкуры. Заячьи я сразу отложила для плащей. В идеале было бы неплохо докупить ткани, хлопка или сделать что-то вроде пуховиков. Идея застряла в голове и никуда не хотела уходить. Кажется, её стоит обмозговать. Хлопок сейчас купить сложно — Сяо Ма сказал, что не сезон. А вот перья и пух — их, наверное, можно? Интересный вопрос. Шкуру волка я тоже пока отложила. Возможно, тоже пущу на плащ для любимого дядюшки Ли. Хорошие отношения, знаете ли, дорогого стоят. Вот только для этого плаща и ткань придётся покупать сильно дороже. Я даже не уверена, во сколько мне это обойдётся. Может, как раз ему и продать идею пуховика? Но для этого нужен конечный продукт, а у меня его пока что нет.

Впрочем, я отвлеклась. Пока я занималась освоением техники и построением несбыточных планов по созданию империи по производству пуховиков в отдельно взятом мире, мелкий активно обустраивался. Обживал кухню, приводил в порядок мелкие поломки и, кажется, примеривался к выходу в лес за дровами. Рубить деревья, мне кажется, было не слишком безопасно, поэтому пока можно было обойтись сухостоем, ну или теми, которые выглядят не настолько большими, чтобы убить при падении. Благо топор у нас был. И немного посовещавшись, мы решили озадачиться первой вылазкой в лес — за дровами, за грибами и просто прогуляться. Ну как посовещавшись… Сяо Ма — надо выяснить, как нормально зовут парня — просто сказал, что он в лес. На моё резонное возражение:— Там же опасно! — мальчишка неподдельно удивился и уточнил:— Там? Да в этот лес даже малые дети ходят. Тут из опасного — кривые тропинки.

Уточнять, где тогда охотник наохотил шкуры волков воот такого размера, что могли без проблем проглотить не только Красную Шапочку, бабушку и волка, но и всю деревню в придачу на ужин или обед, я не стала.

Как оказалось, я не слишком правильно воспринимала саму мысль прогуляться по лесу. Опять срабатывали намертво въевшиеся установки городской жительницы, для которой лес — это просто чуть более дикий парк. При этом, находясь на тропинке от города до домика и обратно, эту часть леса я тоже воспринимала как безопасную, удобную и практически парковую зону. А вот стоило свернуть с тропинки — и всё становилось не так радужно. Буквально с первых же секунд я начала бояться заблудиться. У Сяо Ма такого страха не было. У осла, кстати, тоже. Решила довериться своим спутникам. Я отпустила себя и принялась собирать сухостой, да и вообще всё, что попадётся на глаза. Травник вытаскивать из дома не решилась, но некоторые грибы с пометкой «съедобные» перерисовала на обрывках бумажек — сделаем себе этакие шпаргалки. Таким образом, в мою небольшую корзинку полетели несколько грибочков, усмотренных мною исключительно чудом, десяток непонятно каких ягод и небольшой букетик цветов. Единственное, что меня смущало, — это то, что на мои передвижения от гриба к цветам и обратно и осёл, и Сяо Ма смотрели с некоторым снисхождением, как на ребёнка неразумного. Периодически очень хотелось развернуться и напомнить им, что я здесь главная, но потом мне на глаза попадался кустик, цветочек или ягодка, и я опять забывалась.

Таким образом я вышла на заросли деревьев, ветки которых гнулись к земле от обилия плодов. Эти ягоды я обожала ещё в своём мире и обычно с премии покупала килограмм, а то и два, и наслаждалась сладковатой, похожей на желе мякотью. Единственное, что я не любила делать, так это чистить их. Впрочем, сейчас это не мешало мне увлечься сбором личи. Помимо того, что их просто можно съесть, я была уверена, что из них можно приготовить чай, а ещё семечки личи можно прорастить, посадить, и у нас во дворе будет своё собственное дерево! Интересно, а есть способы заготовить ягоды впрок? Может, высушить? Когда буду в городе в следующий раз, надо будет спросить у вдовы Шэнь, может, она что-то да знает. Ну и заодно ягод ей принесу как гостинец. И дядюшке Ли тоже — мелочь, а старику приятно будет.

Полностью погрузившись в сбор ягод, я упустила, как Сяо Ма нашёл меня и окликнул:

— Госпожа Лу Шиань.

Я вздрогнула, почувствовав себя кошкой, которую погладили против шерсти, и, переведя взгляд на мальчишку, уточнила:— Мне не нравится, когда ты меня госпожой называешь, — напомнила я. — Можешь называть по имени или, если уж очень хочется, то сестра Шиань.

Может, это был не самый подходящий момент, но лучше поздно, чем никогда, а то как представлю, что меня будут постоянно звать госпожа Лу Шиань, так сразу начинает голова болеть. Мелкий только хмыкнул:

— Вот, сестра Шиань, вам это должно понравиться.

— Что это? — заинтересовалась я, глядя на полную самодельную корзинку каких-то плодов.

— Дикие сливы. Там чуть дальше дерево есть, — указал мальчишка.

А у меня в голове что-то щёлкнуло. Кажется, я знаю, чем мы будем ужинать, ну или обедать завтра. Я хочу харчо!

Глава 15

Когда мы спустились в город за мясом, мелкий всё бухтел и бухтел, бухтел и бухтел. Вот, казалось бы, с того момента, как я объявила о новом походе, прошло уже три дня, пора бы принять и смириться, но нет. Сяо Ма казалось, что мы слишком много тратим. На его рачительный и хозяйственный взгляд совершенно не было никакого смысла покупать какое-то дополнительное мясо, если можно использовать сушёных зайцев, которых он принёс от охотника. Крыть мне было нечем, кроме одного: я с трудом представляла себе харчо на сушёных зайцах.

За то время, что мальчишка числился моим… ну, пожизненным слугой, а по факту рабом, он успел залечить практически все свои синяки, ссадины, отъесться и округлиться. Да и в общем и целом выглядел довольным жизнью. А я привела в порядок вещи, которые выдала вдова Шэнь, кое-что перешила, подогнала по размеру, и теперь он уже не походил на уличного побирашку, а выглядел как более-менее приличный мальчик из не очень богатой семьи.

Было бы неплохо купить ему обувь, но с этим было сложно. Как я понимаю, обувь почти вся либо шилась на заказ, либо своими руками. Если сшить одежду для меня проблемы не составляло — спасибо исходному телу, — то вот с обувью я даже не знала, как это решить. Мои туфельки тоже были далеки от идеала. С плотной подошвой были только одни, остальные — мягкие, тканевые, но зато богато украшенные вышивкой. Моей, кстати. Точнее, вышивкой Лу Шиань. Интересно, как это пропустил торговец Ли? Впрочем, это даже хорошо, иначе бы он меня разул. Уж это-то ему бы совесть точно позволила. Правда, я слабо представляла, кто бы рискнул купить ношеную обувь. Хотя… Если эта условно чья-то ношеная обувь будет давать условные плюс пять к ловкости, скорости или делать шаг бесшумным, думаю, найдутся желающие. С учётом того, что у меня даже платье даёт свой плюс к скрытности.

Я невольно нахмурилась. По всему выходило, что в моём скромном жилище, открытом всем ветрам (мы его даже не запирали, когда уходили), немало ценных вещей. Там, конечно, мыши на хозяйстве, но что эта троица может? Ну, кроме как смотреть умильно из щёлки в полу. Оставалось надеяться, что дядюшка Ли в интересах своей торговли не будет излишне распространяться, кто обеспечивает ему необычные артефакты. Потому что такая, в сердцах брошенная, реплика может обернуться для меня большими проблемами.

Пока я рассуждала о несправедливости бытия, невольно зевнула, за мной зевнул осёл — ему тоже не нравилась ранняя побудка. Мелкий вредитель поднял меня ни свет ни заря. Сяо Ма решил, что лучшее время для закупок — это рассвет, когда работает утренний рынок. И соответственно, в это время мы уже должны были там быть. Так что мы с ослом, полусонные, плелись за удивительно энергичным мальчишкой и прикидывали, как бы понизить уровень его энергичности и доспать оставшееся время.

Честно говоря, я вообще не поняла, зачем он вытащил меня на рынок, ну кроме как за мясом. Потому что практически всё он покупал самостоятельно, практически не прибегая к моим услугам. Точнее, моей задачей было расплатиться. А в какой-то момент он просто забрал у меня кошелёк, понимая, что я немного подтупливаю с деньгами. Надо было просто всучить ему список продуктов и спокойно проспать до полудня, а не вот это вот всё. Я снова зевнула и, медленно моргнув, поняла, что ещё немного — и просто засну даже стоя. Что поделать — утро, я ещё не проснулась, просто потому что впервые в этом мире я встречала рассвет.

Относительно адекватно я начала воспринимать реальность только после того, как мы позавтракали маленькими пельмешками в бульоне. Вкусно. Возможно, стоило прихватить их домой, вот только, скорее всего, горячими и не развалившимися до дома довезти не получится, а полуфабрикатами здесь не торговали. А было бы удобно.

— Жаль, здесь холодильника нет, — буркнула я себе под нос.

— Чего-чего? — заинтересовался Сяо Ма. Вот же ж… услышал. — Холо… Чего?

— Какого-нибудь холодильного ящика, в котором продукты долго будут холодными, — пояснила я, а потом меня повергли в шок.

— Хань Юй Гуй, что ли?

Я несколько раз медленно моргнула. «Шкаф из ледяного нефрита», — перевело что-то в моей голове. Понятнее не стало.

— Ну так он только у очень богатых есть, — рассуждал мальчишка. — У императора, в сектах, ну тех, что покрупнее. Ещё, говорят, у императорского торговца Хэ Юньчжуна был такой, только маленький, ну до того, как его семью вырезали демонические. Говорят, и Хань Юй Гуй забрали. А может, потому и вырезали, что нечего такие сокровища на всеобщее обозрение выставлять. Виданное ли дело — шкаф в рост человека из нефрита, который даже воду замораживает и от него всегда холодом веет.

Офигеть! В этом мире есть магический холодильник! Хочу! Или нет. Не хочу, памятуя о судьбе некоего императорского торговца. Что-то мне подсказывает, у него были люди, которые должны были охранять его дом от неожиданных визитёров.

— У тех богатых, что победнее, — продолжал рассуждать мальчишка, — вместо Хань Юй Гуй — пещеры со льдом. Типа нашего подпола. Если б мы туда лёд накидали, то у нас бы тоже был ледник.

— И выстуженный дом, — буркнула я.

— Это да, — покладисто согласился Сяо Ма. — У них-то, у богатых, эти ледники отдельно от основного здания стоят.

— Откуда такие познания? — усмехнулась я.

— Да так, — отмахнулся мальчишка. — Года два назад новый столоначальник сюда переезжал с семьёй, мы и подсуетились помочь разгружать кое-что. У них целая гора вещей была: тридцать повозок, двадцать телег, охраны больше сотни, и все при оружии.

При упоминании охраны у мальчишки загорелись глаза. Может, ему не хватает отцовской фигуры в жизни? Та, что была, на положительный пример явно не тянет. А где взять тогда другую? Торговец Ли тоже не идеальный пример для подражания мальчишке, которому нравятся типы с оружием.

Кстати, об отцовской фигуре. Сяо Ма же тогда сильно избили. Он, конечно, не выглядит умирающим или страдающим от ран, но неплохо бы показать мальчишку снова врачу, чтобы понять, насколько положительная динамика.

Сяо Ма упирался, но не смог ничего противопоставить моему произволу. Мальчишку душила жаба, и я его понимала: стоимость медицинских услуг тут зашкаливала. Но упирайся не упирайся, здоровье важнее. Дешевле вылечить сейчас, чем потом, когда всё обострится.

Так что до клиники, в которой его осматривали в прошлый раз, мы всё-таки дошли. Старик встретил нас с благостной улыбкой. Прекрасно его понимаю, я бы тоже постоянным клиентам улыбалась. Как говорил один знакомый продаван: «Клиент должен быть облизан и обобран». Старик осмотрел его, отметил положительные изменения и отправил домой — откармливаться. За это тоже пришлось заплатить. Получилось как в старом анекдоте: «Доктор, я принёс вам Сяо Ма показать. Красивый Сяо Ма. Спасибо, что показали, с вас пять тысяч». С нас, конечно, взяли поменьше, но это не мешало мелкому бухтеть на тему нерациональных трат. Снова.

Убеждать его, что я заработаю ещё, не стала. Пусть чувствует себя главным в семье, пока определённых границ не переходит. Ему полезно. Кстати, а не получится ли договориться с кем-нибудь, чтоб его боевым искусствам поучили? А школы в этом мире есть? Я его, конечно, чему-то да научу, но школа всё-таки понадёжнее будет. Так что мне опять срочно нужны деньги.

Купить говядину не получилось. Оказалось, что в прошлый раз мне просто нереально повезло. К коровам здесь относились, конечно, не так, как в древней Индии или вообще в Индии, но тоже с большим почитанием. Убить корову считалось чуть ли не преступлением, и в пищу употребляли только тех, которые «умерли своей смертью по причинам, несовместимым с жизнью» и «в связи с ломанием шеи вследствие падения в яму, запутавшись в ногах». Ну ничего, с бараниной тоже должно получиться вкусно.

Разумеется, приготовить аутентичное грузинское харчо я не смогла бы никогда в жизни, даже на своей собственной родной кухне в прошлом мире. Я пыталась. Честно пыталась. Но так, как готовили в небольшом грузинском ресторанчике, куда меня водили в детстве, не получалось никогда. Даже когда мне подогнали рецепт, по которому готовили в том самом ресторанчике. Поэтому я смирилась и исходила из того, что любые импровизации — это тоже вкусно.

Накупить разной зелени оказалось несложно. В самом конце Сяо Ма хватался за сердце, когда я покупала очередные помидорки. Да, они нужны. Но ещё моё внимание привлёк старик, сидевший в стороне и продававший, как мне показалось, красные жгучие перцы. Дёшево. Я всё скупила — ну, так, на всякий случай. В конце концов, специи лишними не бывают, надо просто понять, сколько этого самого перца можно положить. К тому же они с семенами, а значит, можно попробовать вырастить на подоконнике. И да, я помнила о том, что на подоконнике у меня пытаются прорасти морковка и свёкла. Пока, конечно, безуспешно, но мы движемся в этом направлении. Кстати, помидорки тоже с семенами, и их тоже можно вырастить. Мной медленно овладевал зуд огородника!

Под конец Сяо Ма со мной даже не спорил. Тем более денег я потратила не так уж и много на свои собственные хотелки. По счастью, желтоглазого с весьма привлекательными для меня продуктами сегодня не было. Значит, и шансов попасть под гипноз тоже. Возможно, стоило озаботиться поиском какого-нибудь артефакта, который защитил бы меня от подобного воздействия. Но я тешила себя надеждой, что мы либо не пересечёмся больше, либо у него будут те продукты, которые я буду готова купить даже без гипноза.

Вернувшись домой, я решила сразу начать кашеварить, несмотря на искреннее возмущение со всех сторон.

— Может, не надо? — осторожно спросил Сяо Ма, глядя на мои манипуляции с котлом. — Или давайте лучше я под вашим чутким руководством?

— Да что может случиться-то? — растерялась я. — К тому же что-что, а готовить я умею.

Откуда-то снизу раздался возмущённый писк, и три белые мыши, настолько возмущённые моим заявлением, что выползли из-под подпола, на три мордочки пытались изобразить мой прошлый опыт по приготовлению борща. Получалось ну очень живо. Глаза у мальчишки становились всё больше и больше. На заднем фоне, подтверждая всё изображённое, кивал осёл.

— Так! — возмутилась я. — Что за бунт на корабле! Вы ещё скажите, что невкусно было!

У четвероногих хватило совести отвернуться и изобразить на мордах некоторое подобие виноватости. Вот так бы сразу.

— А будете сильно возмущаться — ничего не получите!

Угроза произвела нешуточное впечатление, и моя живность разбрелась кто куда: огородик прополоть, полить, дрова нарубить. Понятно, что куча дел была только у Сяо Ма, но надо сказать, даже мыши приносили некоторую пользу. По крайней мере, что-то мне подсказывало, что именно они начали что-то там делать с огородом своими маленькими лапками. Кстати, не такими уж и маленькими. Мне казалось, когда я только в дом заехала, они были несколько меньше, ну а не такими круглыми уж точно. Впрочем, может, у них просто шерсть пушистая?

У меня харчо никогда не получалось именно супом, скорее, получалось что-то вроде рагу из риса и мяса. Что поделать, я никогда не угадывала с количеством риса, и в итоге в супе могла стоять ложка. Иногда даже не фигурально. Прежде чем приступать к варке бульона, нарезала мелко лук. И использовала свой любимый котелок, разведя под ним большой огонь. Зачистила купленное мясо от плёночек, несколько раз чертыхнувшись, так как из-за всё ещё непривычного ножа-тесака на плёночках осталось некоторое количество мяса. И нет, это всё нож, а не мои кривые руки!

Порезанное мелкими кубиками мясо сначала прожарила. Почему-то мне очень нравился этот способ приготовления всех возможных вариантов бульона. А когда кусочки схватились со всех сторон, в воздухе обалденно запахло жареным. В котле остались шкварочки — кусочки вытопленного жира. Я осторожно вынула мясо и закинула туда лук. От него требовалась мягкость и карамельная сладость. И когда лук стал почти прозрачным с лёгким золотистым оттенком, добавила ложку пшеничной муки для загущения. Причём всё это тоже надо было прожарить до появления золотистого оттенка и запаха орехов. Нет, я не была уверена, что так правильно или было канонично, но мне такой вариант нравился.

Отвлекаться на этом этапе было нельзя. Стоило чуть зазеваться, и вместо луково-мучной пасты получалось что-то совершенно несъедобное с запахом горелых подмёток. На финальном этапе приготовления лука и муки от котла повалил золотистый дым. Кажется, в прошлый раз с борщом было что-то такое же, и я оперативно подставила под него мисочку. Раздался дробный звук, словно оттуда что-то мелкое падает. Так и есть — мелкие, похожие на зёрнышки таблетки. Причём их было настолько много, что в какой-то момент они начали отскакивать от стенок и падать на пол. Раздался довольный писк, и три белые тени пронеслись по кухне, не оставив после себя ни клочка пыли, ни единого зёрнышка из тех, что упали из миски.

Ладно… Будем надеяться, ничего с ними не случится после подобного. А бусин получилась целая миска. Даже странно, что от простого ингредиента так много. Никак не могу понять, с чем это связано.

Ладно, убираем миску в сторону, из котелка выбираем лук шумовкой. Дно остаётся почти чистым. Теперь возвращаем туда мясо, заливаем колодезной водой и долго-долго варим. Ну а пока варится бульон, занимаемся промывкой риса. Его потом ещё и замочить надо будет в холодной воде, чтобы быстрее сварился. Измельчаю помидоры и дикие сливы в мелкую кашицу (разумеется, предварительно сняв шкурку). Отдельно в каменной ступке перетёрла орехи, чеснок, зелень и небольшую часть красного жгучего перца. Предварительно удалённые семена пошли в землю. Нет, я помню, что из всего посаженного пока ничего не взошло, но надеяться это мне не мешает.

Я полностью сконцентрировалась на подготовке ингредиентов и снова ощутила это странное чувство тепла где-то в районе живота. Изначально я думала, что, возможно, это из-за того, что я голодная или просто нахожусь на жаркой кухне. Но так же это могло быть и проявлением манипуляций ци, которое должно было находиться где-то в районе даньтяня.

Когда мясо стало достаточно мягким, соединяем его с томатами, рисом, орехами и специями. Хмели-сунели у меня, разумеется, не было, но кое-что я прикупила. Последним медленно ввожу лук с мукой, продолжая помешивать, и варю до готовности. Несколько раз заглядывал мелкий, осёл, и даже мыши с интересом пищали из-под пола. Пахло вкусно. Даже очень. У самой уже слюнки текли.

В этот раз яркого дыма или ещё чего-то не было. Просто в какой-то момент на поверхности супа появился большой-большой пузырь, который сделал «Пух», и из него появилась коричнево-жёлтая бусина. Аккуратная, круглая, без каких-либо выемок. Точно, за исключением цвета, практически полностью похожая на ту, которая появилась после борща. Её я тоже подобрала и убрала в тарелку к остывшим мелким бисеринкам, появившимся после лука. А потом в некотором оцепенении смотрела, как мелкие бусины буквально втягиваются в крупную и растворяются в ней, напоминая зёрнышки риса в золотисто-коричневом бульоне. Втянулись, кстати, не все. Небольшое количество всё-таки осталось — кажется, бусина уже была просто переполнена и не могла их вместить. Всё-таки интересно девки пляшут: обычные ингредиенты превращаются в что-то странное. Ну да ладно. Я попробовала рис на готовность и поняла, что суп готов, можно есть.

Когда сытый и довольный мелкий отвалился от стола (я даже не думала, что в него столько может влезть), он задал мне сокрушительный вопрос, указав на чашу с бусинами:

— А вы их на аукционе планируете продавать?

И тут я подвисла.