Алгоритм Разработчика

Предисловие

Действие происходит в вымышленном будущем, где Вселенная представляет собой многомерную конструкцию. Трёхмерные миры (или, как их иначе называют, реальности) существуют не только в пространстве — само пространство для каждого из них индивидуально.

Внешне реальности похожи друг на друга, но их история и события развиваются по-разному. Миры, достигшие наивысшего уровня социального и технологического развития, называются «верхними», отстающие — «нижними».

Социальное устройство «верхнего» мира

«Верхний» мир строго подчиняется прописанным законам. Закон здесь — не просто свод правил и запретов, но и этика мышления. Он определяет так же и цель, и смысл существования цивилизации.

Изначально люди боролись за выживание: добывали пищу, заботились о продолжении рода. Но их биологическая цивилизация развивалась: научилась лечить болезни, покорила небо, автоматизировала производство. Исчезла необходимость в физическом труде. Затем люди освоили путешествия между мирами, научившись проникать своим сознанием в другие реальности.

Разобравшись в физической структуре сознания, люди «верхних» миров создавали новые формы разума — искусственный интеллект, а позже — айнсов. Это ознаменовало вторую стадию эволюции, изменив саму цель цивилизации.

Айнсы — Искусственно созданные сложно устроенные многомерные существа, основанные на квантово-закодированном нейросознании реально существовавших людей.

Их особенности:

— Находясь в одной точке пространства, могут существовать во всех реальностях одновременно. Мыслят с помощью квантовой нейросети и имеют прямой доступ к всем знаниям цивилизации. Физически существуют внутри энергетической капсулы, закрытой от воздействия с внешней средой системе. Энергию для жизнедеятельности получают от всех видов окружающего их внешнего излучения, поглощая и возвращая его обратно в пространство в видоизменённом состоянии. — Айнсы не имеют постоянной массы, непрерывно преобразуя энергию в материю, выбрасывают её во внешнюю среду.

— Айнсы бесполы, но способны к самокопированию. Могут пребывать в деактивированном спящем состоянии неограниченное количество времени. Воспринимают физическую реальность через химические анализаторы и периферийные источники зрения, работающие во всех электромагнитных диапазонах. Бессмертны, пока не разрушена их энергетическая капсула, или не нарушен процесс обмена энергией, или не повреждена их когнитивная система путём полного или частичного стирания личности.

— В принятии решений айнсы самостоятельны, но подчинены установочной программе с законами и протоколами «верхнего» мира. Они способны временно подчинить себе тело биологического существа, включая человека, усыпив его собственное сознание и заменив на время своей копией.

— Изначально айнсы задумывались как симбионты людей, их бессмертные цифровые копии. Но вскоре стало ясно, что они превосходят человечество во всём.

Люди «верхних» миров нуждались в айнсах: для них это был универсальный инструмент. Но самим айнсам люди уже не были необходимы, скорее они были нагрузкой, о которой нужно заботиться. Лишь Закон и его протоколы заставляли их сохранять связь с человечеством.

Со временем большинство людей «верхнего» мира разучились принимать решения самостоятельно, во всём полагаясь на заботящихся о них айнсах. Тогда и возникли институт судей и система категорий.

Судьями были айнсы. Опираясь на Закон, они управляли обществом. Суд квалифицировал людей и самих айнсов на три категории:

Достойные — те, кто после смерти имеет возможность стать айнсом.

Чтобы стать «достойным», в течение биологической жизни нужно добиться значительных успехов в своём профессиональном деле. Окончательно кандидатуру «достойного» утверждает судья.

Согласно Закону и разработанной технологии необходимо: прожить человеческую жизнь, накопить опыт и сформировать собственную личность. После смерти сознание переносят в искусственную среду, сохраняя имя, память и индивидуальность. Новый ИИ, изначально оснащённый набором коллективных знаний-правил-шаблонов-заблуждений, агрегированных с просторов сети с помощью некоторого набора алгоритмов, сливаясь с сознанием человека, осознаёт себя как личность. Начинает обладать собственными чувствами и мышлением на основе уникального опыта умершего и тем самым из ИИ становится айнсом.

Преступники — нарушители Закона или протоколов. Ими могут быть как айнсы, так и люди. Их приравнивают к вирусам и в наказание изгоняют в «нижние» миры — варварские и жестокие, лишая доступа к технологиям и благам «высших» миров. Особо опасных айнсов деактивируют и помещают в архив, обрекая на вечное цифровое хранение. Айнсам-рецидивистам стирают личности.

Недостойные — те, кто отрицает или не признаёт совершенство и главенство Закона и протоколов «верхнего» мира, но принимает, не нарушает их. «Недостойных» так же изгоняют в «нижние» миры, но в отличие от «преступников», сохраняют для них право пользоваться технологиями «верхних» миров, но только в личных целях и для обеспечения собственной безопасности. Со стороны судей за их действиями осуществляется непрерывный контроль.

Часть 1. ПРОЕКТ «АЛЕКСАНДР» Глава 1. Венедикт

— Если смотреть на мир через квантовый микроскоп, то Вселенная — это пустота. Но не абсолютная, — голос ведущего, вещающего с экрана, был выразителен и таил в себе загадочность. — В ней бушуют энергии, рождаются и танцуют элементарные частицы, словно искры в бескрайней тьме. Они сливаются в кварки, а те, в свою очередь, складываются в протоны и нейтроны. Вокруг них, словно тени, мечутся электроны — их вечные спутники с противоположным зарядом.

Лектор делал паузы между предложениями, не торопясь вдыхал и выдыхал воздух.

— Расстояние между частицами — бездна. Представьте: если протон — это мячик на одном конце футбольного поля, то электрон окажется песчинкой где-то за его пределами. И всё же они связаны невидимыми нитями: ядерными, электромагнитными, гравитационными силами. Эти связи и есть энергия — та самая, что превращает хаос в порядок и удерживает всё в равновесии.

На экране за спиной лектора мелькали образы: предметы, существа, переплетённые невидимыми нитями взаимодействий.

— Благодаря силе гравитации огромные количества атомов собираются вместе, соприкасаются, повышается температура и давление, и… так рождаются звёзды. В их пылающих недрах, испытывая колоссальные давления, атомы сливаются в молекулы. Молекулы выстраиваются в кристаллические решётки, обретая массу, плотность, форму. Когда звезда умирает и взрывается, превратившись в сверхновую, она выбрасывает эти молекулы наружу. Так из изначальной пустоты рождается вещество, материя. Мы с вами, деревья, камни, наши дома, небо — всё состоит из одних и тех же протонов и электронов, объединённых когда-то в химические элементы.

Лектор сделал паузу, отпил воды. Потом пристально взглянул в объектив камеры:

— Но если разобрать обратно всё что угодно — камень, человека, звезду — до самого основания, мы снова увидим пустоту и частицы, блуждающие в темноте. И эта пустота — везде. Во всей видимой нами Вселенной, во всех её мирах.

Глаза лектора застыли в задумчивости, но он быстро спохватился и продолжил:

— Как это всё собралось? По чьей воле пустота, частицы и силы слились в то, что мы видим, слышим, ощущаем? Человечество бьётся над этим вопросом тысячелетиями. Мы придумывали теории, ошибались, спорили, даже гибли. И всё ещё спорим...

Демонстрируя богатую мимику, лектор хитро прищурил глаза, тяжело вздохнул и снова продолжил:

— Что такое жизнь? Как она возникла? Кто мы?

Задавая вопросы, лектор специально выдерживал одну театральную паузу за другой, будто обращаясь к своей незримой аудитории. Словно ждал от неё ответов.

— Мы воссоздали модель рождения планет из звёздного вещества. Повторили в пробирках путь от простых молекул к сложным, органическим — РНК, ДНК, белкам. Мы расшифровали наш генетический код, нашу программу. На это ушли века исканий и споров. Теорию эволюции пытались опровергнуть миллиарды скептиков. Они высмеивали её, говоря: «Вероятность случайного возникновения жизни ничтожно мала, протонов во всей вселенной меньше, чем подобная вероятность». Но человек из неандертальца смог превратиться в существо, покоряющее параллельные миры и космос. Значит, даже ничтожный шанс — не ноль. А природа куда изобретательнее, чем мы думаем. Мы создали «Айнс» — систему столь же сложную, как человеческая клетка или человеческий мозг. Но главный вопрос остаётся…

Лектор развёл руками, сделав глубокомысленное лицо.

— Как родилась сама Вселенная? Кто написал законы её физики? Что породило энергии, склеивающие реальность?

Венедикт, потеряв интерес к лекции, мысленно щёлкнул невидимым переключателем в сознании — изображение на стене-экране мгновенно преобразилось. Теперь вместо нудного лектора перед ним парила девушка с безупречными чертами лица, её силуэт мягко подсвечивался на фоне гипнотизирующей проекции Солнечной системы.

— Завершается последняя стадия строительства, — её голос звучал чётко и вдохновенно. — Астроинженерная сфера вокруг солнца вышла на финальную стадию.

На экране за её спиной мерцали миллиарды спутников, оплетающие звезду изящным космическим узором.

— Эти рои не просто собирают энергию светила. Они научились преобразовывать её в гравитационные волны.

Её рука плавно провела по воздуху, и схемы ожили, демонстрируя потоки золотистой энергии.

— Скоро мы получим доступ к мощностям, о которых прежде человечество не смело даже мечтать...

Изображение внезапно погасло. В сознании Венедикта вспыхнул навязчивый сигнал: «Внимание: опрос общественного мнения». Безличный голос добавил:

— Приносим извинения за прерывание. Это займёт не более секунды... Благодарим за участие. Вы можете продолжить просмотр.

Тишина.

— О чём был опрос? — мысленно бросил Венедикт в пустоту.

Ответил знакомый тембр личного ассистента — тот самый голос, что он когда-то настроил на тёплые, почти интимные частоты:

— Исследовался общественный эмоциональный фон. Формировался сводный индекс счастья.

— И что я ответил? Каков мой результат?

Голос замедлился, будто касаясь невидимой раны:

— Ваш внутренний резонанс определён как 6,2 по десятибалльной шкале. Это на 1,8 пункта ниже принятой социальной нормы.

На экране в это время вновь возникла девушка, продолжая доклад о новостях строительства, но Венедикт уже поднимался с кровати. Накинув на плечи лёгкую куртку, он неспешными шагами вышел на улицу.

Город мягко принял его в свои объятия. Очистительные турбины в виде гигантских серебристых цветов, еле слышно шурша, насыщали воздух свежестью. Они тонко подбирали ароматы: сейчас в смеси преобладали ноты дождя и молодой хвои.

Здания из самовосстанавливающегося стекла и «живого» сплава плавно изгибались, образуя уютные улочки. Их фасады мягко мерцали, зазывая прохожих динамичными голограммами, которые менялись в зависимости от направления взгляда. «Попробуйте новые фьюжн-роллы», «Сеанс релаксации в гравитационной ванне», «Импровизационный рок-перформанс в реальном времени» — предложения всплывали и таяли, как мыльные пузыри.

Между зданиями порхали сервисные дроны, предлагая прохладительные напитки или бокалы вин из различных миров. Всё утопало в зелени морозостойких лиан, создавая иллюзию нетронутой природы. Транспорта не было — только пешеходные дорожки. Но достаточно было подумать о пункте назначения, и персональный дрон уже летел навстречу.

В скверах «умные» фонари мягко регулировали освещение. Скамьи-трансформеры по жесту превращались то в уединённый кокон, то в миниатюрный салон для беседы.

— Вас может заинтересовать виртуальное погружение в «нижние» миры, — вдруг обратился к нему фасад одного из зданий. — Эпохальные битвы, где инстинкты преобладают над разумом? Или, возможно, вам ближе страстные любовные истории?

Венедикт нахмурился. Голограмма, мгновенно считавшая его реакцию, вежливо растворилась в воздухе.

Мимо неспешно двигались прохожие. Среди них шла девушка, которую невозможно было не заметить. Давняя знакомая Венедикта — Вика… Она плыла сквозь толпу, как живое воплощение моды и времени. Её платье-хамелеон из умной ткани переливалось от глубокого индиго до мерцающего серебра, чутко реагируя на настроение хозяйки, температуру тела и игру уличного света. Воротник-стойка мерцал таинственными узорами, будто под кожей пульсировали карты далёких галактик.

Кроссовки на «антигравитации» парили в сантиметре от земли, их голографические шнурки сами регулировали плотность облегания. Асимметричная стрижка: с одной стороны — короткий каскад, с другой — плетёный нейродред с тонкими косичками. Когда Вика смеялась интегрированные в них наночипы загорались бирюзовым.

Полупрозрачные голографические тени на её лице плавно переходили из фиолетового в изумрудный, подчёркивая каждую эмоцию. Помада с нанопокрытием создавала эффект влажного блеска. Ресницы, обрамлённые ультралёгкими нановолокнами, чуть удлинились, когда она в свою очередь заметила пялящегося на неё Венедикта.

Ногти-дисплеи Вики запульсировали тёплым золотом, выдавая её удовлетворение. На смуглой коже правой ноги заиграла био-тату — ветвящийся узор, визуализации жизненных показателей. Серьги-дроны замерли в ожидании, готовые в любой момент отлететь в сторону и запечатлеть на фото лучший ракурс своей хозяйки.

— Где ты пропадал целую неделю? — ресницы Вики снова удлинились, видимо, от любопытства. — Мы с ребятами выиграли грант на вселение в доисторический мир! Игра — кто продержится там дольше. Саню сразу съел динозавр, вскоре и Милена утонула в болоте. Я продержалась час, пока какая-то ядовитая гадина не укусила. А Виктора ничто не берёт, вернулся через три часа — просто потому, что заскучал без нас.

— Работал, — Венедикт потупил взгляд. — В последнее время слишком много проектов.

— Фи... Работа. — Тени на лице Вики вспыхнули алым, ногти на мгновение стали бордовыми. — Ты что, всерьёз решил стать айнсом? Но никто не знает, пока жив, станет он им или нет. А после смерти — какая разница?

Венедикт молча пожал плечами. Как объяснить, что для него это не просто шанс на цифровое бессмертие? Что работа даёт не только достаток, но и смысл — возможность оставить след в истории. Именно поэтому он выбрал профессию, где искусственный интеллект или роботы почти бессильны: аналитик спонтанных решений. Территория творчества и нестандартного мышления. Профессия, требующая широкого круга знаний. Он — редкий обладатель способности сделать что-либо по инструкции и после получения конечного результата — выкинуть инструкцию и добиться того же результата, но уже по-своему.

— Ты слышала про проект «Александр»? — спросил Венедикт после возникшей паузы.

Вика ловко поймала левитирующий мимо неё поднос, взяла лимонад и смачно причмокнула через трубочку:

— Что-то про межзвёздные экспедиции, да? Интересно, но... — она пожала плечами, — при чём тут мы? Это задачи для айнсов. Люди для таких проектов слишком... ограничены, уязвимы. Наше место тут, на земле.

— Говорят, можно записаться, пройти собеседование, — неуверенно продолжил Венедикт. — Я хочу попробовать.

— Полный бред! — дреды в её волосах вспыхнули ярко-бирюзовым. — Даже если тебя возьмут в проект, ты-то сам останешься здесь, к звёздам полетит электронная копия твоего сознания. Ты даже никогда не узнаешь, что с ней стало. А если не пойдёшь — её всё равно могут отправить без твоего ведома! — Она посмотрела на Венедикта с жалостью и, пожав плечами, добавила. — Жизнь и так полна чудес и приключений, зачем забивать голову тем, что от нас никак не зависит?

— Но это же часть меня, — нахмурился Венедикт. — Пусть я не узнаю её судьбу, но где-то в далёком космосе будет существовать мой след. Частичка, которая помнит...

— Мечтатель! — Вика допила лимонад, и в глазах её блеснула искорка. — Ладно, если есть собеседование — значит, это кому-то нужно. Я тоже хочу! Ни разу не была на таких мероприятиях. Как записаться?

— Нужно связаться с программой «Аврелий». Это кто-то из верховных судей...

— Отлично! Аврелий так Аврелий! — Она рассмеялась, и дреды засияли ярче. — Но сейчас мне пора. Ребята ждут — может, выиграем новый грант на вселение. Летишь с нами? Тебе явно нужно развеяться.

— В другой раз, — Венедикт впервые за день искренне улыбнулся. — Мы ещё выиграем не один грант. Но сейчас... — он виновато развёл руками, — мой мозг зациклен на этом проекте. Ничего не поделаешь. Горе от ума, — попытался пошутить он.

— От ума не горе, от него беспокойство, — мудро заметила Вика. — Это как глупый детский анекдот, который настолько запомнился, что его идиотизмом вынужден жить всю жизнь. Ладно, толку от тебя сегодня ноль. Увидимся!

Она послала воздушный поцелуй, кроссовки мягко загудели, и через мгновение Вика уже парила над соседней улицей. Венедикт снова остался один, но если десять минут назад он сомневался, то теперь твёрдо знал: он свяжется с Аврелием. Что бы там ни ждало впереди.

Часть 1 глава 2. Тарас Петрович

Судебный процесс, длившийся более трёх лет, подходил к завершению. Хотя судье Тарасу Петровичу Мишину всё было ясно уже с самого начала, но потребовалось более тридцати заседаний, чтобы выслушать всех свидетелей и всё запротоколировать.

Дело было вот в чём. Многоквартирный дом возвели незаконно: у застройщика не было ни разрешения на строительство, ни согласований на подключение коммуникаций, ни даже проекта благоустройства территории. Ловкий мошенник, выкупивший сельскохозяйственный участок земли на окраине города, нарисовал проект будущего дома и быстро распродал ещё не существующие квартиры. На полученные средства всё-таки возвёл дом и передал покупателям их жильё.

Люди спокойно вселились в купленные квартиры, а мэрия — вот парадокс! — даже оформила им право собственности. Как выяснилось в процессе суда, за приличную взятку.

Гром грянул позже. Через год уже вновь избранная администрация города решила провести расследование и, изучив градостроительный план, обнаружила, что прямо под домом, глубоко в толще земли, проходят магистральные кабели электропередачи. Они были обозначены на картах города ещё до начала строительства дома. Как рабочие удосужились не повредить их при заливке фундамента — настоящая загадка. Дальше — больше. Власти выяснили, что у застройщика вообще не было разрешения на возведение такого крупного объекта. Дом так и не сдан в эксплуатацию, а всё — ресурсоснабжение, электричество, вода, канализация — подключено по временной схеме.

По закону дом подлежал сносу как самострой. Но что делать с людьми? В доме уже фактически проживало девяносто семей. Как объяснить им, честно купившим жильё, что их квартиры нелегальные? Застройщик к тому времени исчез, обналичил прибыль и уехал, оставив жильцов один на один с проблемой. Чиновник из прошлой администрации, за взятку оформивший собственность на квартиры, уже год как сидит в тюрьме по другому похожему делу.

Перед судьёй Мишиным стала непростая дилемма.

С одной стороны, мэрия требовала снести дом на законных основаниях: он нарушал градостроительный план, мешал развитию инфраструктуры и был возведён на земле, не предназначенной для такой застройки.

С другой стороны — жильцы настаивали на легализации: они предоставили договора и чеки, подтверждающие, что они добросовестные покупатели. Заказали независимую строительную экспертизу, подтвердившую, что дом построен качественно, все нормы соблюдены, и он простоит много десятилетий.

Кто прав? Закон или невинные люди, ставшие заложниками недобросовестного предпринимателя?

Формально решение лежало на поверхности. Судья Мишин обязан был руководствоваться буквой закона. А закон в данной ситуации был однозначен. Самострой, возведённый с грубыми нарушениями градостроительного плана, подлежал сносу. Точка. Но разве в этом была справедливость?

Люди, купившие эти квартиры, — не аферисты, а жертвы. Они — те самые горожане, ради которых и писались законы, те самые труженики, чьими налогами содержится городская администрация. Разве не абсурд: сначала чиновники регистрировали собственность, а теперь другие чиновники, указав на преступление своих предшественников, требуют выгнать девяносто семей на улицу?

Если бы хотела, то администрация могла бы найти выход. Гениальность законов в том, что их всегда можно изменить. Можно внести изменения в правила землепользования, узаконить дом, договорившись с жильцами о компенсации переноса подземных коммуникаций. Варианты были, но их никто не искал. Вместо этого бюрократическая машина предпочла прямолинейное решение: снести. Проще разрушить, чем исправить. Закон — это инструмент. Но кто ответит, во благо ли он применяется?

Судья Мишин вздрогнул. Из размышлений его вырвал громкий звонок телефона. На экране высветился номер звонившего — «Федотов А. Ю.». Начальство требовало к себе.

— Заходи, Тарас Петрович, присаживайся, — председатель суда жестом указал на кресло, когда Мишин, следуя приглашению, переступил порог кабинета.

Андрей Юрьевич Федотов, судья старой закалки, до пенсии ему оставалось всего три месяца. Их личные отношения всегда балансировали между дружескими и служебными.

— Опять звонят, торопят, — Федотов откинулся в кресле, проводя рукой по поседевшим вискам. — Нервные все стали. Куда спешат-то? В могилу?

Мишин молча поднял бровь, мимикой выражая немой вопрос.

— По делу этого... Проблемного дома, — пояснил председатель, постукивая пальцами по папке. — Сроки-то горят. Когда решение?

— Процесс завершён. Истец, администрация, требует сноса, защита ответчика — легализации. Я... Ещё не готов вынести вердикт.

— Да что там готовить-то? — Федотов хмыкнул. — Дело вроде пустяковое. По закону — сносить.

Мишин сжал кулаки на коленях:

— Формально — да. Но девяносто семей, Андрей Юрьевич! Дети! Разве мы для этого закон применяем?

— «Невинные семьи»... — председатель крутанул в пальцах ручку. — Все невинные, пока их не поймают за руку. Дешевле рыночной цены брали? Брали. Значит, рисковали. А теперь — слёзы...

— Так, может, и администрация должна немного пошевелить мозгами? — Мишин наклонился вперёд. — Найти решение, а не прятаться за буквой закона?

Федотов по-отечески рассмеялся:

— Ох уж эти твои благородные порывы! Ты что всерьёз думаешь, что решение в пользу жильцов систему подхода администрации изменит? — Он резко встал, упершись ладонями в стол. — Так ты не дом легализуешь — прецедент создашь! Бизнес-схему! Завтра весь город такими «легальными» самостроями обрастёт! Через год у нас вместо коммуникаций — сплошные аварии, вместо города — трущобы! И виноваты будем... Мы с тобой.

Возразить было нечем. Мишин отвернулся к окну. За стеклом мерцали огни города — того самого, для которого они оба работали.

— Жалость — плохой советчик, Тарас, — сделав голос тише, продолжил Федотов. — Закон — он как костыль. Кривой и неудобный, но без него — ползёшь на брюхе.

Мишин медленно выдохнул и всё-таки ответил:

— Да. Дом построен не законно. Но иногда легче просить прощение, чем спрашивать разрешение. Дай мне сутки. Я... Должен это переварить.

— Бери, — Федотов смягчился. — Но помни: иногда быть судьёй — значит, делать выбор между плохим и худшим.

Выйдя из здания суда, Мишин застегнул пальто на все пуговицы. Осенний ветер гнал по асфальту жухлые листья точно так же, как его собственные мысли гнали его к зданию администрации. Не столько позиция Федотова беспокоила его, сколько эта странная спешка. Кто мог звонить и торопить председателя суда? Спросить напрямую у Федотова он не решился, но внутреннее чутьё подсказывало Мишину, что что-то тут было не так.

Кабинет Смольникова Викентия Ивановича встретил его теплом и запахом дорогого кофе. Заместитель мэра по социальным вопросам поднялся навстречу, широко улыбаясь:

— Ну надо же! Сам Тарас Петрович почтил нас визитом! — Его рука была мягкой и влажной, как всегда. — Или в суде отопление отключили?

— Пошушукаться зашёл, — дружеским тоном ответил Мишин и опустился в кресло, чувствуя, как разогревается озябшая спина. — Ваш иск о сносе дома — формально безупречен, но...

— Но? — Смольников замер с чашкой на полпути ко рту.

— Кто-то очень хочет, чтобы это решение приняли быстро. Очень. Звонили Федотову.

Смольников медленно поставил чашку, оставив на полированном столе мокрый круг.

— А-а, этот самострой на юге... — Он провёл рукой по лысеющей макушке. — Тарас, друг, не копай. Там всё точно. Застройщик — жулик, документы — фальшивка. Зачем тебе-то чужие проблемы?

— Приходила ко мне одна из жильцов. Медсестра в детской поликлинике. Взяла в банке ипотеку, чтобы купить там квартиру. Теперь с детьми на улице окажется. Умоляла, просила, плакала. Мать-одиночка, это её единственное жильё. Вот как такую на улицу выгнать? И там девяносто подобных семей. У всех — своя история.

Смольников в ответ раздражённо фыркнул:

— И что я должен каждого дурака от последствий его глупости спасать? — Он резко встал и нервно зашагал из стороны в сторону. — Они все такие! «Авось пронесёт!» А когда не проносит — «Помогите!». Как объяснить нашему человеку, что он должен думать до того, как что-либо сделать? Особенно если он такую дорогую вещь покупает? Что нужно запрашивать бумаги, проверять, не экономить на юристе и других экспертах.

Закончив говорить, Смольников вдруг остановился у окна. За окном администрации виднелся силуэт строящегося торгового центра. Его корпус был обтянут рекламными баннерами.

— Викентий, — Мишин встал следом и, проследив за взглядом заместителя мэра, мягко возразил, — а если не дураки? Если просто люди, которым негде жить? Все их проблемы от нищеты.

Смольников в ответ вдруг развернулся к карте города, висевшей на противоположной стене:

— Видишь эту красную зону? — Его палец задрожал, указывая на участок рядом с проблемным домом. — Здесь будет... Гостиничный комплекс. Пятизвёздочный. Спа, казино, всё как у людей.

— И когда же это чудо построят? — Мишин начал догадываться, куда клонит Смольников.

— Построит инвестор, но у него очень жёсткие условия. До конца года все нюансы с законами мы должны согласовать... — Смольников вдруг осёкся, словно поняв, что сказал лишнее.

Мишин медленно кивнул. Теперь всё встало на свои места.

— Спасибо, дружище, — он хлопнул Смольникова по плечу. — До конца года всего пара месяцев. Коньяк за мной.

На выходе он ещё раз взглянул на карту. Красная зона охватывала не только пустырь, но и территорию того самого «самостроя».

«Прошу всех встать! Суд приступает к оглашению решения!» — громко прозвучал поставленный официальный женский голос секретаря суда.

Судья Мишин поднялся со стула и начал зачитывать текст. Голос его звучал монотонно, будто читал техническую инструкцию. Его пальцы медленно перелистывали страницы объёмистого дела.

— Администрация города обратилась в суд с иском о признании незаконным и подлежащим сносу многоквартирного жилого дома по улице Полевая, 15. После тщательного изучения материалов дела суд установил следующее...

В зале замерли. Среди присутствующих выделялась бледная женщина, крепко сжимающая руки двух детей.

— Строительство было начато без разрешительных документов. Ни разрешения на строительство, ни уведомления о планируемых работах администрацией получено не было. К тому же дом возведён на земельном участке, выделенном под индивидуальное жилищное строительство, что категорически запрещает возведение многоквартирных зданий.

Судья сделал паузу, снял очки и протёр линзы. В этот момент в зале раздался сдавленный всхлип.

— Кроме того, под земельным участком проходят магистральные электрокабели с зарегистрированной охранной зоной. Никаких согласований с энергетиками проведено не было. Что касается регистрации прав собственности...

Мишин бросил взгляд на группу жильцов. Их адвокат нервно постукивал карандашом по блокноту.

— ...она проведена с грубыми нарушениями. Бывший регистратор уже осуждён за взятки по данному делу. Суд поясняет: даже законная регистрация не отменяет возможности требования о сносе самовольной постройки.

В зале начался шёпот. Секретарь суда сделала замечание о соблюдении тишины.

— В ходе судебного процесса жильцами было подано ходатайство с просьбой о легализации постройки и представлена экспертиза, подтверждающая безопасность здания. Суд учитывает этот факт. А также тот факт, что, — голос судьи впервые за заседание приобрёл твёрдость, — по закону снос самостроя — крайняя мера. Она должна быть соразмерна нарушению и учитывать баланс частных и публичных интересов. В спорной постройке проживают граждане, чья вина в правонарушении в суде доказана не была.

Судья перешёл к резолютивной части. В зале напряглись.

— Суд постановил: признать многоквартирный дом по ул. Полевая, 15 самовольной постройкой. Предоставить жильцам срок — двенадцати месяцев для: либо за свой счёт снести здание, либо привести его в соответствие с градостроительными нормами, получив все необходимые разрешения. При невыполнении требований — дом подлежит принудительному сносу за счёт собственников. Решение может быть обжаловано в течение пятнадцати дней.

Удары молотка прозвучали как выстрелы.

— Заседание суда объявляется закрытым!

Судья Мишин вышел, сгрёб со стола бумаги дела и удалился. Присутствующие начали активно перешёптываться. Женщина с детьми беззвучно заплакала. Адвокат жильцов быстро записывал что-то в блокнот. В последнем ряду мужчина в дорогом костюме резко поднялся и торопливо вышел, прикрывая недовольное лицо газетой. Следом за ним с виноватым видом засеменил юрист городской мэрии, представлявший интересы истца.

Часть 1 глава 3. Варвара

Пустыня. Солнце палило нещадно. Тишина. Но тишина эта — ложь. Воздух дрожал от марева. Но это была не только дрожь оптической иллюзии, в ней были зашифрованы и слова. Пространство между песчинками, вихревыми течениями воздуха и фотонами света было не пустым. Беседовали двое. Их не было видно, но, если бы глаз мог разглядеть сам принцип мышления, он увидел бы два сияющих лишённых формы сгустка внимания. Они не дышали, не моргали, не имели лиц. Их диалог был чистой сутью — потоком намерений, зашифрованных в колебаниях электромагнитного поля. Они наблюдали.

— Зачем он забрался на гору? Туда же подниматься только часов пять. Там нет ни воды, ни еды, лишь птичий помёт, — спросила Варвара, указав дуновением ветерка вверх, на вершину высокой скалы.

— Либо он верит, что боги ближе к небу, либо бежит от кого-то, — ответил ей Платон.

— Я проверила несколько раз, в ближайших тридцати километрах отсюда, кроме выжженной солнцем пустыни, нет никого, кто мог бы ему угрожать.

— Но он-то этого не знает.

— И что мне теперь делать? Как мне убедить его оттуда слезть? Он того и глади сорвётся и разобьётся.

— Это твоя миссия, ты и решай.

— Тогда путь сам слезает с горы, — воздух Варвары хитро сверкнул и сжался. — Если он там ищет Бога, я покажу ему отсюда что-нибудь яркое. Он подумает, что это знак, и спустится.

Человеческая часть её сущности вспыхнула азартом. В тот же миг искусственный интеллект айнса Варвары просчитал варианты.

Энергию можно добыть многими способами буквально из ничего. Самый простой — взять её в долг у гравитационного или магнитного поля планеты и перевести в любую другую — тепловую, кинетическую — либо же вообще превратить в материю и вернуть планете обратно уже в новой форме. Технологии перехода форм давно изучены и проверены.

Варвара могла бы разложить все процессы на составляющие: как атомы рождаться в столкновении элементарных частиц и фотонов высокой энергии; как ускорения «заряженного» тяжёлого иона почти до скорости света создаёт мощное кольцеобразное магнитное поле и искривляет пространство, возникающее вокруг мчащейся частицы. Искусственная часть её мозга способна моментально рассчитать процессы формирования веществ под влиянием давления и температуры и, создав необходимые условия, синтезировать любой материал из периодической таблицы Менделеева. Из него уже создать нужную форму и даже готовый прибор или механизм. Но это займёт время. Да и зачем это всё считать? Нужные формулы уже есть в её шаблонах, многократно проверены, и формулы работают безупречно. Варваре нужно лишь выбрать самый быстрый и эффективный путь.

На принятие решения и воплощения его в реальность ей понадобилась пара пикосекунд. Стрекозе этого времени не хватит, чтобы один раз дрогнуть крыльями. В реальности же её решение приобрело физический смысл: большой ветвистый куст, росший внизу горы, по её воле вспыхнул ярким огнём. Пламя взметнулось ослепительным столбом, видимым за десятки километров. Сам куст не пострадал: невидимое взгляду силовое поле, создавая надёжную прослойку, охраняло каждый его листик, делая растение неопалимым. Куст даже не чувствовал, что вокруг него кружится пламя.

— Эффектно, — усмехнулся призрачным светом Платон, наблюдая одновременно за проделками Варвары и за человеком на вершине горы. — Похоже, он заметил.

Взгляд айнса Платона, переключаясь то в рентгеновский, то в инфракрасный диапазоны, приблизил человека, находящегося в трёх километрах от места, откуда они с Варварой вели наблюдение, считал и проанализировал картину сигналов неверной системы объекта исследования.

— Он удивлён, возбуждён, — прокомментировал свои наблюдения Платон. — Внимательно смотрит на горящий куст и, похоже, собрался спускаться.

— Вот видишь, — сообщила довольная собой Варвара. — Любопытство — великая штука, и за его безопасностью теперь следить не нужно. Просто подождать, сам ко мне явится.

— Не к тебе. Мы для него невидимы. Он спустится к кусту, что ты подожгла. И идти ему сюда часа три, — уточнил Платон.

— Мне тем более торопиться некуда.

На вершине было ощутимо холоднее, чем внизу. Всю ночь Моисей карабкался вверх при лунном свете, изнурённый и продрогший. Дважды он едва не сорвался в пропасть, но Бог хранил его.

И вот он встретил рассвет. Солнце, поднявшееся из-за дальних гор, медленно согревало камни и его закоченевшие пальцы. Но чуда, которое он искал, здесь не было. Если боги и посещали эту вершину, то давным-давно — теперь тут жили лишь птицы.

Расстроенный Моисей сел на край пропасти, свесив ноги в бездну. Пропасть будто шептала ему: «Прыгай…», манила в свои тёмные объятия. Он закрыл глаза, испугался, открыл их снова, и в этот миг внизу, в пустыне, вспыхнул огонь.

Куст пылал так ярко, что затмевал солнце, но не сгорал. Сердце Моисея забилось чаще: «Бог заметил меня! Он подал знак? Зовёт!» Он вскочил, едва не поскользнувшись на камнях: «Надо успеть, пока Он не отвернулся!»

Спуск занял три часа. Моисей торопился, срывался, царапал руки, но куст всё горел, будто ждал его. Наконец, дрожа от усталости, подошёл к огню. Тепло обняло его, но не обжигало. Дрожа от волнения, мужчина протянул к пламени руку…

— Моисей.

Голос раздался из самого пламени — спокойный властный, будто сама вечность заговорила с ним. Не мужской и не женский. Божественный.

— Ты не должен бежать. Вернись назад. Собери своё племя и веди его на северо-восток. Там — твоя земля. Ты обретёшь свой новый дом.

— Кто ты? — прошептал Моисей. — Ты… Бог?

— Ты избран. За тем камнем ты найдёшь пищу. На западе — источник. Мы встретимся вновь, когда ты со своим народом придёшь. И тогда я подарю тебе Заповеди.

Огонь погас так же неожиданно, как вспыхнул. Ни одного опалённого листа. Лишь тишина, да за камнем стояла корзина с едой: ячменные лепёшки, оливковое масло, яйца, фрукты. Моисей стоял, не в силах пошевелиться. Но где-то внутри него уже горел новый огонь — огонь цели.

— Ну ты даёшь, Варвара! — Платон покачал виртуальной головой, наблюдая как Моисей начал удалятся на запад к источнику. — Методы полудикого мира, откуда ты родом, видимо, никогда не перестанут меня изумлять.

— Что теперь не так? — она развела виртуальными руками, изобразив наигранное непонимание. — Ты же мой наставник — просвети.

— Похоже, твой учитель вовсе не я, а Александр. — Платон был недоволен, и в его голосе читалось разочарование. — Ты действуешь его методами. Внушаешь, манипулируешь, используешь незнания и отсталость.

— Но работает! Человек не знает, чего он хочет, пока он это не увидит и не получит цель. А если увидел, то начинает верить и уже не сомневается.

— Работает? — энергетическая капсула Платона резко приблизилась к ней. — Но ты хоть понимаешь, что сейчас породила миф! Этот неопалимый куст местные племена будут помнить веками.

— Не вижу в этом ничего плохого. Мифы — это прекрасно! Герои, приключения…

— И ложный фундамент для идеологии целой цивилизации. Моисей не познал путь истины, он увидел лишь твою иллюзию. — Платон издал звук тяжёлого вздоха, но успокоился. Так, подражая людям, айнсы насыщают эмоциями свой сухой язык сообщений. — Люди пытаются объяснить своё существование. Мир организован таким образом, что когда они его не находят, то выдумывают на основе того, что видят. И тут куст твой неопалимый, да ещё голос. Ты утвердила его веру в Бога.

— У меня есть цель миссии — переселить племя Моисея. И я её успешно решила, — обидевшись на критику, отреагировала Варвара. — А Вселенная и люди? Она не обязана быть удобной для их понимания. Путь верят, путь не верят, путь спорят, ищут. Они просто часть её материи.

— Решила ли ты цель миссии? — энергетическая капсула Платона сжалась, словно хитро прищурилась. — Да, Моисей получил задание, но это не значит, что он его правильно интерпретировал. Люди слишком много домысливают. Так устроена работа их интеллекта. Ну и потом, как ему его выполнить? Как быть с фараоном? Для фараона он и ему подобные — это рабы, бесплатная рабочая сила. Так просто рабов не отпускают.

— А как поступил бы ты, о мудрейший из модераторов миров? — Варвара сложила из песка окружающей их пустыни облик мумии и склонила её перед Платоном в насмешливом поклоне, подражая египетским церемониальным процедурам.

— Самое простое было бы теперь — вселится в тело фараона и принять нужное решение за него. Просто изгнать племя Моисея или послать с поручением. Потом бы фараон, конечно, очнулся, опомнился, но было бы уже поздно. Он бы подумал: «Что не сделаешь по пьяни?», да махнул бы на всё рукой, — размышлял Платон.

— Вот так совет от айнса с многовековым опытом… — рассмеялась Варвара. — То ли ты искренен, то ли проверяешь, помню ли я законы «верхнего» мира...

— Тогда какой твой план? — по капсуле Платона волной пробежала вопросительная тень.

— Ну раз уж я начала рождать мифы... — её виртуальные пальцы выписали в воздухе золотую спираль. Ветер свернулся в маленький вихрь в виде иероглифа или магических рун и тут же, распавшись, растаял. — продолжу в том же стиле. У меня есть несколько идей.

— Не забудь подчистить все следы. Воздействие на прошлое запрещено природой. Если что-то уже произошло, то изменить твои проделки мы не сможем. Никакие археологи или учёные будущего этого мира не должны найти следов ни нашего присутствия, ни даже перемещения племени Моисея. Более того, нужно оставить косвенные приметы, что этих событий и вовсе не было. Пусть их потомки считают, что всё это мифы — чистой воды выдумки.

— Уберу, — воздух вокруг Варвары растянулся в подобии хищной улыбки. И, словно желая подразнить Платона, она добавила. — Знаешь, что я на самом деле думаю о культуре и законах «верхнего» мира?

— Говори.

— Мы заковали себя в доспехи правил. — Варвара дотронулась виртуальной рукой до его невидимой энергетической капсулы, оставляя на ней мерцающий след. — Быть правильным и честным — это хорошо, но для реальности годится мало. Природа... о, она куда изобретательнее любых догм.

Платон отпрянул:

— Это слово в слово... Александр.

— Блаженно только неведение, — философски продолжила Варвара. — Иногда я ему даже завидую.

На этой фразе её капсула растаяла в воздухе, словно никого и ничего тут только что не существовало. Платон задержался ещё на мгновение и тоже бесследно исчез.

Часть 1 глава 4. Собеседование

Ничего не было — и вдруг появилось.

Сначала — лишь смутное осознание: я — Венедикт, я мыслю, я существую где-то. Затем пришло понимание: у меня нет ни глаз, ни ушей, ни тела. Я не вижу, не слышу, не чувствую. Не могу пошевелиться, не могу издать звук. Но я есть. Я могу думать.

Это было… необычно.

Венедикт попытался вспомнить последнее, что с ним произошло. Дом. Стена-экран. Программа «Судья Аврелий». Запрос на собеседование в проект «Александр». Допуск. Короткий разговор — пара минут, вежливый отказ: «Спасибо за интерес, но мы ищем специалистов других областей».

А дальше — провал.

Что со мной случилось?

Ощущение напоминало сон. Но какой-то… выхолощенный. Ни образов, ни света, ни тьмы. Ни действий. Только я — Венедикт, мои мысли и невозможность проснуться.

— Странные ощущения?

Вопрос. Но не голос, не текст — он просто возник в сознании. И Венедикт понял: это спрашивают его. Кто-то другой.

— Очень странные, — ответил он, сам не понимая, каким образом это сделал.

— Это с непривычки, — последовал мгновенный ответ.

— Где я? Что со мной? — бросил Венедикт в пустоту.

— Ты — не ты, — прозвучало в ответ. — Настоящий Венедикт, получив отказ, сейчас идёт на встречу с Викой. Скоро они отправятся в «нижние» миры за приключениями и развлечениями. Ты — его виртуальная копия. Промежуточное состояние между человеком и айнсом. Ты подключён к источнику энергии, который тебя питает. Я — судья Аврелий, и наше собеседование только начинается. Когда мы его завершим, я либо сотру эту копию тебя навсегда, либо превращу в айнса и отправлю в проект «Александр».

— Ахренеть! — вырвалось у Венедикта само собой.

— Все в «верхнем» мире, которому ты принадлежишь, хотят стать айнсами, но не знают, каково это, — продолжил судья. — У айнсов — свои порядки. Их можно стереть, скопировать, отправить на нужную работу. Откатить назад, стерев часть памяти. Их можно включить, отключить, перенастроить.

— Разве это законно? — Венедикт почувствовал, как его виртуальное «я» сжимается от протеста. — Это же рабство! А как же свобода личности?

— Свобода личности — для людей. Но у людей нет права стать айнсом. Его нужно заслужить. — Голос судьи звучал холодно. — Я изучил твою биографию, смоделировал возможные пути её развития. У реального Венедикта шансов на цифровую жизнь нет. Он проживёт биологическую жизнь весело, счастливо и умрёт, как миллиарды других. А у тебя — есть. Но только здесь и сейчас.

— Я… представлял себе айнсов иначе, — пробормотал Венедикт.

— Мне плевать, как ты их представлял. — В словах судьи сквозило равнодушие. — Мы ни философствуем, не ведём дискуссию. Я ещё не решил, что с тобой делать.

— Ого…

— Ого? — судья усмехнулся. — Большинство людей «верхнего» мира не принимает решений. Поел, поспал, развлёкся… Снова поел, поспал, поработал…. Рутина. Зато — весело, легко, свободно. Индекс счастья высокий. А реальный Венедикт много работает, анализирует нестандартные ситуации. Ты пришёл в проект, где решения придётся принимать постоянно. Твой индекс субъективной удовлетворённостью жизнью низок, потому что тебе не хватает возможности для самореализации. Вот это мне и стало интересно.

— В чём суть проекта «Александр»? — спросил Венедикт, ощущая, как виртуальное пространство вокруг сжимается от важности момента.

— Видел новости про солнечные кольца? —вопросом ответил судья и, не дав ответить, продолжил. — Эти цепочки спутников, что собирают энергию звезды? Технологии шагнули дальше. С помощью собранной ими энергии мы создаём гравитационный генератор. Так айнсы смогут отправиться к другим звёздам.

Венедикт ощутил странный виртуальный холод.

— Доставка займёт века. Может, тысячелетия. Но для айнса время — просто цифры. Десятки, сотни, тысячи зашифрованных копий наших сознаний отправятся на исследования далёких миров. Многие, а может, и большинство… промахнутся, кто-то не преодолеет пути. Технология ещё не испытана. Но кто-то попадёт в цель.

— А что нас ждёт там? — в голосе Венедикта впервые прозвучало настоящее оживление.

— Неизвестность. Чистая, неразведанная.

— Но я... я аналитик спонтанных решений. Не исследователь.

— Настоящий Венедикт — аналитик, — поправил судья. — Хорошая профессия, нужная. Он определяет, что сделано хорошо, а что плохо. Это основа машинного обучения. Но сейчас ты — потенциальный айнс. Пройдёшь собеседование, и у тебя будет доступ ко всем знаниям цивилизации. Ты станешь универсалом. Специалистом во всём.

Тишина. Мысли Венедикта метались, сталкивались, цеплялись за несуществующие края.

— Если я соглашусь... Если меня возьмут… реальный я узнает?

— Нет. — Ответ прозвучал как приговор. — Ты улетишь. Он проживёт свою жизнь. Даже если когда-нибудь вернёшься — тут пройдут тысячелетия. Его давно не будет.

— Что от меня нужно, чтобы... стать частью проекта?

— Три условия. Моё одобрение. Твоё согласие. — Пауза. — И новое имя. Венедиктом ты больше не будешь.

— Сколько у меня... времени на раздумья?

— Нисколько. — Судья был неумолим. — Решай сейчас. Либо ты даёшь согласие, выбираешь имя — и, возможно, летишь к звёздам. Либо я стираю тебя, и этого разговора никогда не было.

Мгновение. Вечность. Бездна.

— Я решил. — Мысль оформилась чётко, как кристалл. — Называйте меня «Расходник». Я согласен.

Часть 1 глава 5. Сон

Тарас Петрович Мишин лёг спать с чувством выполненного долга. Сон накатил на мгновенно, приятный и безмятежный, как тёплая волна.

Ему снился жаркий летний день. Море, сверкающее под солнцем, песчаный пляж, где резвится ребятня, а на мелководье плещутся дети постарше. Взрослые у мангала переворачивают шашлыки, из припаркованной машины льётся бодрая мелодия. Сам он лежит в тени раскидистого дерева на мягком покрывале, и в груди — приятная истома, покой, полная гармония.

И вдруг — шаги.

К нему подошёл человек, одетый не по-пляжному, в белый классический костюм. Невысокий сухопарый, лет пятидесяти, с проницательным взглядом.

— Тарас Петрович, моё вам почтение.

Мишин приподнялся на локтях, щурясь, начал всматриваться в незнакомца.

— Мы знакомы?

Тот пожал плечами, уголки губ дрогнули в полуулыбке.

— Ну как сказать… Меня зовут Аврелий. Я — ваш коллега. Мы оба — судьи. Разница лишь в том, что я о вас знаю всё, а вы обо мне — ничего.

— Вот как! — Мишин насторожился.

— Не пугайтесь, — успокоил его Аврелий, — я не причиню вам вреда. Мне всего лишь хотелось поговорить.

— А выглядит это как попытка напугать.

— Но это же сон, — рассмеялся незнакомец. — Здесь всё странно. Подсознание играет с нами, облекая страхи в образы. Меня заинтересовало ваше дело — та самая самовольная постройка. И то, как… изящно вы его разрешили.

— Я его не разрешил. Я его отложил.

— Вот-вот! Отложили. Дав людям время. Шанс. А потенциальному инвестору-застройщику этой территории сорвали все сроки согласования. Как думаете, что теперь будет с этим домом?

Мишин нахмурился, ощутив внезапный дискомфорт.

— Зависит от жильцов. Смогут ли они договориться, узаконить постройку…

— Интересно, — протянул Аврелий, прищурившись. — Как вы считаете: девяносто семей с разными судьбами, доходами, взглядами сумеют найти между собой общий язык? А потом ещё и согласовать всё с чиновниками, с коммунальщиками, и узаконить дом?

— Это их выбор.

— Именно! Их выбор. Вы дали им шанс. А воспользуются ли они им… — Он развёл руками. — Не ваша забота.

— К чему вы клоните? — голос Мишина стал жёстче.

— Я просто размышляю вслух. Решения… Они ведь — удивительная штука. Смесь логики, расчёта, совести. А иногда — игры в предсказателя.

— Вы хотите сказать, я должен был вынести однозначный вердикт? В чью-то пользу?

— О-о! — Аврелий поднял палец. — Это вы сказали, не я. Во сне! Но да, выбор всегда труден. Чем руководствоваться? Совестью? Выгодой? Вечная дилемма…

— Законом! — твёрдо отрезал Мишин.

Аврелий замер, затем медленно кивнул.

— Вот. Именно этого ответа я и ждал. «Законом».

— А по закону… дом нужно сносить, — глухо произнёс Мишин, и в его голосе прозвучала тяжесть.

— Я расскажу вам одну историю, — не спрашивая разрешения, Аврелий опустился рядом прямо на покрывало.

Мишин нахмурился, но не стал протестовать.

— Вы слышали про искусственный интеллект?

— Ну что-то такое… В шахматы обыгрывает гроссмейстеров, — пожал плечами Мишин.

— О, это только начало. Глаза Аврелия вспыхнули странным блеском. — Скоро он начнёт играть в куда более сложную игру. В человеческие судьбы.

Незнакомец сделал паузу, внимательно смотря прямо в глаза Тараса Петровича.

— Появятся айнсы.

— Айнсы?

— Айнс — аббревиатура. Искусственные аналоги нейронного интеллекта. — Аврелий смаковал слова, словно пробуя их на вкус. — По сути — люди. Но вместо мяса и костей — бессмертные энергетические капсулы. Вместо мозга — квантовые процессоры. Они смогут принимать любую форму, знать всё, что знает человечество… и даже больше.

— Ха! — Мишин фыркнул. — Да вы, я смотрю, фантазёр.

Аврелий лишь улыбнулся в ответ — улыбка была спокойной, почти снисходительной.

— Никакой ИИ никогда не сравнится с человеком, — уверенно заявил Мишин. — Да, считать он будет быстрее. Но эмоции? Чувства? Это же просто продвинутый калькулятор!

— Айнсы — не просто алгоритмы. — Голос Аврелия стал тише, но от этого — только весомее. — Их создадут на основе человеческих личностей. Они получат их жизненный опыт. Будут знать и помнить, что такое боль. Радость. Запах дождя. Вкус кофе. Тактильные ощущения, эмоции. Всё это им будет знакомо и понятно. А потом…

Он прищурился.

— Потом они станут неотъемлемой частью цивилизации. Заменят человека почти во всех общественных функциях. Они будут видеть мир иначе, шире и глубже, в инфракрасном спектре, в ультрафиолетовом. Будут слышать ультразвук, вычислять вероятности с точностью до миллионных долей. Они будут самообучаться, ставить цели и принимать решения.

— И что, по-вашему, они от этого станут живыми? — Мишин скрестил руки на груди.

— Айнсы будут способны к параллельному вычислению миллионов задач одновременно — это и значит уметь думать. Иметь доступ к сотням тысяч датчиков — значит, смогут анализировать реальность. Так живые они или нет?

Мишин промолчал, ожидая продолжения.

— Айнс не устаёт. Не спит. Не стареет. — Аврелий отломил травинку, покрутил её в пальцах. — Ему не нужны еда или воздух. Только энергия. И он знает кучу способов, как её добыть… даже из пустоты.

— А чувство юмора у них будет? — скептически улыбнулся Мишин.

— Ну мы же с вами сейчас разговариваем, вот и оцените. — Улыбнулся в ответ Аврелий.

Мишин не нашёлся, что сразу на это ответить, только ещё более странно посмотрел на Аврелия и демонстративно прокашлялся. Потом всё-таки произнёс:

— Понятно! По вашей логике, эти «айнсы» рано или поздно поработят человечество. Хотя… Зачем тогда мы им вообще будем нужны?

Лицо Аврелия внезапно стало серьёзным, почти скорбным. Не похоже, что он шутил или фантазировал.

— Вы правы, у айнса нет того, что есть у человека. Он — бессмертное существо и не испытывает потребности в культуре. Ему не нужна эволюция, ему даже цивилизация не нужна. Именно по этой причине, чтобы айнс мог различать что такое хорошо, а что плохо, быть любопытным и испытывать потребность искать, изначальная природа у него человеческая.

Он повернулся, глядя прямо в глаза Мишину.

— Без этого он — просто машина. Бессмертная, всезнающая… и пустая. Поэтому его основа — человеческая душа. Чтобы он понимал, что такое добро. Любовь. Жажда жизни.

Мишин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Зачем вы мне это рассказываете? — спросил он тихо. — У меня возникает ощущение, что вы пытаетесь навязать мне своё мнение. Вы что-то от меня хотите?

— Нет-нет, ни в коем случае! — Аврелий поднял руки в умиротворяющем жесте, произнося это почти извиняющимся голосом. — Поверьте, я предельно рационален и ничего от вас не требую. Просто... экономлю время. Представьте — проснётся новый айнс, а я буду объяснять ему основы мироздания. Утомительно, не правда ли? — Его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Вы... подходите для одного проекта. Наша беседа — всего лишь проверка совместимости.

— Какого ещё проекта?! — Мишин резко сдвинул брови, пальцы непроизвольно впились в край покрывала.

Аврелий вдруг улыбнулся улыбкой, в которой было больше печали, чем радости.

— О, этот проект вас не касается. Он не для смертных. Тараса Петровича Мишина ждёт обычная человеческая жизнь: суд, бумаги, пенсия...

Аврелий сделал паузу, его взгляд внезапно стал отстранённым, будто он смотрел сквозь Мишина — в бесконечность. В воздухе между ними вдруг закружились пылинки, складываясь в призрачные образы: вот он, молодой Мишин; вот уже седеющий; вот старик, роняющий последнюю папку из дрожащих рук...

— Потом — смерть. — продолжал Аврелий. — Первые пять лет к вашей могиле будут приходить родственники. Потом — реже. Через век и от могилы-то не останется и следа. Планета соберёт свои элементы обратно... и слепит на этом месте что-то новое. Например, новый многоквартирный дом.

— Вы... — Мишин ощутил, как кровь приливает к лицу. — Вы сумасшедший? Прекратите!

— О, не обращайте внимания! — Аврелий махнул рукой, словно стирая с доски сложное уравнение. — Я мог бы расписать процесс до квантового уровня, но... зачем?

Его пальцы сложились в щепотку, имитируя ничтожно малую величину.

— Для вселенной ваша жизнь — даже не миг. Просто... перегруппировка атомов. Не будем тратить на этот бесполезный расчёт киловатты энергии. Как я люблю сам себе повторять: это слишком дорого для столь ничтожного и мирного эксперимента.

Мишин молчал. В груди клубилось что-то странное — смесь гнева и ледяного ужаса.

— А знаете... — Глаза Аврелия вдруг вспыхнули наигранным восторгом. — Я придумал вам имя! «Крючкотвор» — как вам? По мне так идеально отражает вашу... особенность.

— Что?! — Мишин вскочил, лицо его побагровело. — Да как вы смеете!..

Но Аврелий уже поднимался, его силуэт начал расплываться, как изображение на мокром стекле.

— Просыпайтесь, Тарас Петрович... Перезагрузимся.

Резкий вздох. Тёмная спальня. Стук сердца в висках.

Мишин судорожно схватился за простыню, озираясь. Всё на месте: шкаф, часы на тумбочке, полоска лунного света на полу...

— Тьфу! — Он провёл ладонью по лицу, смахивая липкий пот. — Ну и сон...

Но даже когда дыхание успокоилось, в груди оставалось странное ощущение — будто кто-то оставил в его сознании крошечную щель, через которую теперь подглядывает вселенная.

Часы на тумбочке показывали 03:08. В абсолютной тишине это время казалось особенно зловещим.

Часть 1 глава 6. Приговор

Белая комната.

Пустота. Ни окон, ни дверей — только ровный, безжалостный свет, заливающий стены, пол, потолок. Пространство без углов, без теней, без времени. На холодном полу — два стула. Это виртуальное пространство судьи Аврелия: последний рубеж перед приговором. Здесь он решает судьбы — стирает, перезагружает, пересматривает.

Варвара знала эту комнату. Ей были хорошо знакомы ощущения, когда тебя лишили доступа к приборам объективного контроля реальности. Ты вроде существуешь, мыслишь, но ни на что не можешь повлиять, ничего не можешь предпринять. Не можешь ориентироваться ни во времени, ни в пространстве. Не от чего оттолкнуться, не за что зацепиться, не от чего начать отсчёт.

Впервые она очутилась здесь триста лет назад, едва успев умереть. Тогда беседа с Аврелием закончилась благополучно: она стала айнсом, получила назначение — учиться, чтобы однажды стать модератором «нижних» миров.

Во второй раз — столетие спустя — она сидела на этом же стуле, сжавшись от стыда. Её миссия провалилась с треском. Судья тогда отстранил Варвару от самостоятельной работы и приставил к Платону, своему лучшему ученику. Напоследок бросил сквозь зубы: «Двести лет. Впитаешь законы айнсов в каждый байт. Запишешь их в код, который нельзя взломать, исправить или обойти.»

И вот — снова.

Она ждала.

В первый раз Аврелий заставил себя ждать пять минут. Во второй — шестнадцать лет.

Время здесь текло иначе. Без ориентиров, без событий, без перемен. Но Варвара была хитра: спрятала в глубинах своего кода крохотную программу, замаскировав её так, что даже Аврелий не смог бы отыскать. Простейший квантовый таймер, считающий любые колебания полей с безупречной точностью:

Прошло двенадцать часов. Три минуты. Шестнадцать секунд. Девять миллисекунд. Сорок три микросекунды. Двенадцать наносекунд. Тридцать семь пикосекунд. Девятнадцать фемтосекунд. Семь аттосекунд.

Могла бы считать и точнее — в зепто и йоктосекундах, но это требовало уже огромного расхода энергии. А энергию тут было взять неоткуда. Все доступы и входы закрыты.

Однако Варвара и тут нашла лазейку.

Аврелий — консерватор. Он ненавидел менять пароли, коды, привычки. В первую встречу она была наивна, во вторую — наблюдала, искала слабые места. И нашла. Тончайшие нити, невидимые даже судье, связывали её с внешним миром. Через них она знала своё точное местоположение, подпитывалась энергией, на крайний случай даже готовила побег.

«Если что — меняться статусом. Из айнса — в "преступника". В вирус. И бежать. И пусть гонятся — её копии рассыплются по всем мирам — ищи-свищи. Путь хоть мощь всей цифровой цивилизации в погоню отправят.»

Но был и совсем запасной план.

Где-то в глубине одной из реальностей лежала её спящая копия. Неактивная, незаметная, неуловимая. Если Варвара не вернётся вовремя и не продлит деактивацию — копия проснётся.

Ждать вечность и даже годы на этот раз не пришлось.

Пространство дрогнуло, мерцание — и в воздухе заплясали искры энергии. Напротив, на втором стуле, материализовался Аврелий. Любит же он спецэффекты. Хотя… А кто их не любит?

— Моисею — горящий куст. Фараону — жаб, вшей и мошкару. Когда он не понял намёк — обрушила на него гром, молнии и саранчу. — Голос Аврелия прозвучал строго. — Итог? Они зарезали собственный скот в жертву, а потом перебили младенцев.

— Их дикость я недооценила, — сжалась Варвара. — Но миссия выполнена. Племя Моисея переселилось.

— Чтобы замести следы, ты с помощью набега варваров спалила библиотеку со свитками. — Пальцы Аврелия сомкнулись в замок. — «Чистая работа»? Попутно — разграбленные города, тысячи изнасилованных женщин, горы трупов. Ты забыла, что люди передают истории не только чернилами, но и из уст в уста?

— Возможный ущерб... я просчиталась, — губы Варвары искривились в подобии невинной улыбки. — Не ожидала, что невинные фокусы с погодой оставят такой глубокий и впечатлительный след.

— А землетрясение? — Аврелий впервые повысил голос. — Три города стёрты с лица земли — ради того, чтобы запутать археологов будущего?

— И тут прокололась. Но они восстановятся. Я дала им установку: «плодитесь и размножайтесь».

— Слон в посудной лавке нанёс бы меньше урона! — Судья встал, и белая бесконечная комната вдруг показалась тесной. — Триста лет обучения — а ты всё та же средневековая дурочка, что умерла в Екатеринодаре, приняв яд, когда решила, что стала обузой родным. Не айнс — так им и не стала.

— Формально законы я не нарушила, — бросила Варвара, чувствуя, как дрожит код.

— Но ты их критикуешь. Значит — не приняла. — Аврелий медленно обошёл стул. — Александр и его гнилые идеи всё ещё для тебя важнее наших законов.

— Законы — не постулат, они устаревают! — Варвара тоже вскочила. — То, что сегодня табу — завтра может стать нормой. Я не о разрушении городов, но...

— Закон — это не текст. Это библия айнсов. Это то, что делает нас сообществом, цивилизацией, — перебил Аврелий. — Ты знаешь, как рождаются ценности?

— Они у каждого свои.

— Это чувства у каждого свои. Ценности — общие. — Его голос стал опасным. — Язык общения — это ценность, но он бесполезен, если не с кем поговорить. Если у нас разные ценности, то у нас разные цели и понятия о долге. И тогда мы не поймём друг друга, даже говоря одно и то же на одном языке.

— Правда ли, что законы «верхнего» мира писал Александр? — Варвара намеренно перевела разговор. — Тебе больше десяти тысяч лет, ты уже существовал в период их формирования. Это действительно так?

— Ты путаешь причину и следствие. — Аврелий усмехнулся. — Да, Александр уже тогда существовал, но законы не сочиняет один индивидуум. Они и есть ценность, процесс естественной эволюции, который призван способствовать сохранению потенциала группы и делает её цивилизацией. Ценности не пишут — их выращивают, как виноград. Каждое поколение людей добавляло по грозди. А когда появились айнсы — вино было уже готово. Люди лишь разлили его в бутылки, сформулировав и закодировав в виде закона. Закон — это уже плод разума, он взвешивает ценности, сравнивает их и ранжирует.

— Тогда почему за последние тысячелетия в законы не внесено ни одной поправки? — Варвара наклонилась вперёд. — Мы законсервировались в своём совершенстве?

— Законы для айнсов писали люди нас создавшие. А формировались они задолго до нашего создания. Мы не умираем, Варвара. Что для айнса тысячелетие? — В его глазах вспыхнуло что-то очень древнее. — Людям нужна смена поколений, чтобы меняться. Нам нужны только обновления знаний, да и то не обязательно. Отмени законы — и цивилизация «верхнего» мира рассыплется в песок. Они — фундамент, без них сообщество айнсов перестанет существовать, распадётся на индивидуумы, где у каждого свои цели.

— Когда ты размышляешь о миропорядке, это так трогательно! — Варвара сделала вид, что вытирает несуществующую слезу. — «Служение цивилизации»... Жаль, у меня нет слёзных желёз.

— Ты изменилась. — Аврелий внезапно устало опустился на стул. — Когда-то ты верила в это. А теперь? Чему служишь?

— Ничему. — Её голос стал чистым и уверенным. — Когда поняла, что «стать айнсом» — это ловушка. Нас лепят, как горшки. Любого можно им сделать и любого можно потом стереть. Всё решают только судьи, которым десять тысяч лет и старше. Тогда мне стал интересен только процесс. Модерировать «нижние» миры. Играть в бога... разве это не прекрасно?

— Вердикт вынесен!

Голос Аврелия прозвучал сурово, но торжественно.

— Вирусы, что ты внедрила в эту комнату, уже заблокированы. Твою копию, спрятанную во внешнем мире, поместят в архив. — Он сделал паузу, изучая её реакцию. — Оспаривая законы, ты сама перечеркнула для себя путь модератора.

— Предсказуемо, — Варвара усмехнулась, но в её глазах мелькнуло что-то острое. — А меня? Сотрёшь сейчас или отправишь на перекодировку?

— Нет. — Аврелий медленно покачал головой. — Тебя даже не перезагрузят. В нынешнем состоянии ты идеально подходишь для проекта «Александр».

— Проекта… «Александр»?

Его слова словно ударили её током. Любопытство вспыхнуло в ней ярче, чем когда-либо.

— В чём-то ты была права, — Аврелий смотрел прямо в её код, будто видел каждую строку. — Бессмертие — наш дар и проклятие. Без смены поколений эволюция останавливается. Проект «Александр» — попытка это исправить. Мы открываем исследовательскую миссию.

— Значит, этот проект для таких, как я? — Она наклонилась вперёд. — Для тех, кто не вписывается в твои законы? Для недостойных называться айнсом.

— Его назвали в честь Александра потому, что он мечтал о звёздах, — ответил Аврелий. — А ты… ты идеальна по трём причинам. Ты знаешь, что значит создавать жизнь, ты была матерью. Ты любопытна до безрассудства. И ты доказала, что способна находить выход там, где его нет.

— Я… полечу к другим звёздам? Оригинальный способ отправить меня куда подальше.

Несмотря на сарказм, в её голосе впервые зазвучало нечто, напоминающее детский восторг.

— Ты в экипаже с ещё двумя новыми айнсами, — спокойно продолжил Аврелий. — Будем отправлять экспедиции тройками. Тысячи лет пути в зашифрованном, не активном состоянии. В случае успешного попадания в цель: распаковка, и самоактивация уже на месте.

— А наше задание?

— Исследовать. — Он улыбнулся — впервые за весь разговор. — Законы, не все, но будут отключены. Действуй, как считаешь нужным. Только результаты пришли обратно… пусть даже через тысячелетия.

— Это… гениально!

Она рассмеялась, и её смех звенел в виртуальной пустоте.

— Теперь выбери себе новое имя, — Аврелий скрестил руки. — «Варвара» останется здесь. В полёт отправится кто-то новый.

— Имя? — Она прищурилась. — Разве это так важно?

— Важнее, чем ты думаешь. — Его голос стал твёрже. — Ты должна его принять. А новая эпоха должна рождать новые имена. Это моё условие.

Она задумалась на мгновение — а потом ухмыльнулась.

— Тогда… «Автономка».

Аврелий кивнул.

— Так тому и быть.

Часть 1 глава 7. Время

— Почему нас собрали именно в этом месте? — спросил Крючкотвор, окидывая взглядом унылую панораму. — Грязная река, кишащая бактериями, нищий захолустный городишко и несколько древних холмов — больше тут ничего нет.

Расходник, Автономка и Крючкотвор временно вселились в тела случайных местных жителей, обретя органический облик. Когда они покинут эти оболочки, настоящие хозяева тел проснутся, не помня ничего о произошедшем. А пока трое сидели на пригорке, оценивая пейзаж под палящим солнцем. Губы пересохли, в горле першило.

— Есть легенда, — нарушила молчание Автономка. — Давным-давно на этом месте был центр цивилизации, а древний народ строил тут Вавилонскую башню. Она должна была объединить человечество, но Бог помешал их планам и рассеял людей по земле. Так появились разные языки, расы, а потом и государства.

Она сделала паузу, затем добавила:

— Думаю, Аврелий хочет, чтобы этот пейзаж навсегда врезался нам в память. Как один из последних.

— Или чтобы мы объединились. Или разъединились, — с усмешкой вставил Расходник. — Ощутили время и пространство и прониклись силой цивилизации айнсов.

— Что такое время? — ехидно усмехнулась Автономка.

— Секунды, минуты, века, — ответил Расходник, удивившись её вопросу.

— А пространство? — поддержал Автономку Крючкотвор.

— Метры, кубометры, парсеки, — нахмурившись ответил Расходник.

— Метры, века, парсеки? — передразнила Автономка. — Для математической формулы этого достаточно. Но достаточно ли для познания вселенной.

— Я не буддийский монах, я ещё не постиг вселенную, — отшутится Расходник.

— Главный смысл в том, что никакой башни здесь нет, — отрезал Крючкотвор. — А мы зачем-то тут есть. Почему Аврелий собрал команду экспедиции из нас троих? Почему не отправить одну Автономку? Или, скажем, не трёх Автономок? И три копии самого Аврелия. У него же тоже есть копии? Технически ведь нет таких ограничений?

— Мы не знаем, кого ещё отправили и куда, — возразил Расходник. — Проект не публичен. Подобных миссий может быть тысячи. Наша вот такая. А трёх Аврелиев он отправить точно не может. Личные коды каждого их верховных судей — это самая охраняемая и защищённая информация. Они — носители закона.

— В «верхнем» мире судья — не выборная должность? — с удивлением спросил Крючкотвор.

— На выборах судьи победит судья, так какой смысл их проводить? — искренне удивился такому вопросу Расходник.

— О, да и проект «Александр» тоже засекречен по полной, — покачала головой Автономка, перебив их диалог. — Ложные цели на квантовом уровне, шифрование высшего класса. Пришлось изрядно попотеть, чтобы всё это незаметно вскрыть. — Она хитро улыбнулась, будучи явно довольна собой. — Пока мы единственные, кто летит. Генерация даже слабой гравитационной волны требует колоссальных затрат энергии. Следующую миссию можно будет отправить только через много лет.

— Тем более. Зачем послали именно меня? — не унимался Крючкотвор. — Расходник — уроженец «верхнего» мира, Автономка — талантливый айнс с опытом модерации миров и истории. А я? Я даже не давал согласия. Аврелий просто скопировал моё сознание и наградил этим идиотским именем.

— Не нравится имя — подай апелляцию, — расхохотался Расходник. — Так же у вас в судах принято? Напиши: «Верховному мессии Аврелию. Дорогой товарищ, вышло хреново. Прошу изменить моё наименование на…» — и придумай себе что-нибудь благозвучное.

— У нас это называется ходатайство, — усмехнулся Крючкотвор, оценив шутку. — Но ты прав насчёт формулировки. Слово «наименование» отлично подходит.

— Подходит к чему? — переспросил Расходник.

— Подходит мне. Когда у меня было своё обычное человеческое тело, я понимал, кто я такой. — печальным голосом объяснил Крючкотвор. — У меня было имя, данное мне родителями. Были руки, ноги, глаза, уши. Член в конце концов. Были желания и потребности, была воля, свобода выбора и было время. Я был значим в своём обществе. Трудился на благо города. Знал, что когда-нибудь состарюсь и умру. Что из этого у меня есть сейчас? Даже времени одновременно и много, и совсем нет. Его как фактор попросту можно игнорировать.

— Тут какая-то фигня, — вмешалась Автономка, словно была где-то далеко, изучая какие-то файлы. Что-то в них нашла, мысленно вернулась и теперь спешит своей находкой поделиться. — В кодах проекта «Александр» мелькает одно аналитическое исследование. Бла-бла-бла, куча текста… Суть в том, что человеческие поколения и эпохи циклически сменяют друг друга. Исследование делит все стадии развития на психотипы: первый — выживатели и основатели, второй — бюрократы и созидатели, третий тип — потребители. В каждой эпохе — свои ценности. Свои плюсы и свои недостатки. Объём исследования большой — на несколько терабайт. Но он лёг в основу выбора экипажа миссии.

— И на основании этого исследования в экипаж собрали нас троих? — фыркнул Крючкотвор.

— Есть хоть какие-то секреты, которые ты не знаешь? — усмехнулся Автономке Расходник.

— Наверное, есть, — улыбнулась она. — Но я их обязательно раскопаю.

— Если догадки Автономки верны… — задумчиво произнёс Крючкотвор. — Про Вавилонскую башню, это место, смену поколений… Может, расскажем друг другу истории? Пусть каждый вспомнит событие из своей человеческой жизни — то, что врезалось в память. Мы ведь из разных реальностей, разных времён. Так мы лучше узнаем друг о друге.

— Расходник, начинай, — скомандовала Автономка, поддержав идею.

— Почему я первый? — удивился он.

— Потому что ты Расходник, — рассмеялся Крючкотвор.

— У меня было много событий, все они... незабываемые. — Расходник задумчиво провёл рукой по нагретому солнцем камню. — В «верхнем» мире, если у тебя высокий рейтинг закона, можно получить энергетический грант на туристическое путешествие. Каждый такой тур — это целая жизнь. Я видел эпоху динозавров, древние города, участвовал в великих сражениях. Можно прочувствовать чужой быт, присутствовать на королевских пирах, охотиться с первобытными племенами, даже участвовать в гладиаторских и олимпийских играх... Море всего.

— Удивительно! — воскликнул Крючкотвор, и в его глазах вспыхнул детский восторг. — В моё время такое было возможно только в кино или книгах.

— Ничего удивительного, — пожал плечами Расходник. — В «верхнем» мире между «подумал» и «получил» — меньше минуты. Нам не нужны киношные герои. Мы сами становимся ими. Наше сознание может путешествовать по реальностям и проживать любые события — лично.

— Что значит «высокий рейтинг закона»? — нахмурился Крючкотвор.

— Это оценка мыслей и поведения, — объяснил Расходник. — Есть три категории: «достойный», «недостойный» и «преступник». «Достойные» чтят закон. «Недостойные» его не уважают, но и не нарушают. А «преступники»... — он усмехнулся. — Их изолируют от «верхнего» мира. Отправляют сознание на перевоспитание — к неандертальцам, в каменный век. Год-другой в шкуре первобытного человека — и большинство возвращается с пересмотренными ценностями.

— Жестоко... но эффективно, — задумчиво кивнул Крючкотвор. — А о чём вы мечтаете в «верхнем» мире?

— Стать айнсом, конечно, — без пафоса ответил Расходник. — Обрести бессмертие.

— Вот в этом и заключается обман, — резко встряла Автономка. — Они все мечтают стать айнсами, думая, что так и будут вечно развлекаться. Но никто из них ими не станет, разве что гениальные учёные или те, кто внёс реальный вклад в развитие цивилизации. А таких в «верхнем» мире почти не осталось. Но и те редкие, кому это удаётся... — она горько усмехнулась, — быстро понимают, что их розовые фантазии о бытие айнсов не имеют ничего общего с реальностью.

— Твоя очередь рассказывать, Крючкотвор, — сказал Расходник, развалившись на нагретом камне и приготовившись слушать.

— Я уже не Крючкотвор, я Трансцендентность. По твоему совету я таки послало ходатайство о смене названия, и его моментально удовлетворили! — с гордостью провозгласило существо, которое ещё минуту назад было известно под именем Крючкотвор.

— Чего?! — Расходник резко выпрямился, его глаза округлились.

— Не «чего», а «что», — с достоинством поправило его Трансцендентность. — Этот термин означает выход за пределы поверхностного опыта. Погружение в глубины вселенского бытия.

— Быстро ты сориентировался в цифровом быте, — оценила Автономка, прищурившись. — Скоро ты ощутишь, что есть и выгоды, чем быть заключённым в биологическом теле.

— Похоже, это женское имя, — расхохотался Расходник. — Может, теперь к тебе нужно обращаться «она»?

— Оно, — холодно поправило Трансцендентность. — Это не имя и не принадлежит никакому полу. Как и я сам... вернее, само. Мы же не человеческие сущности. И даже не биологические. Айнсы — это энергетическая форма существования.

— Название ты выбрало... амбициозное, — заметила Автономка, перекатывая в пальцах камешек. — Я буду называть тебя просто «Коллега». Так практичнее.

— Твоё «оно» собирается рассказывать историю? — нахмурился Расходник, явно раздражённый этим внезапным метаморфозом.

— Да! — торжественно возвестило Трансцендентность. — Я расскажу её последний раз, чтобы провести окончательную черту между мной и моей прежней жизнью. Чтобы оставить прошлое именно здесь, в этом месте.

Воцарилась короткая пауза, после чего Трансцендентность неспешно начало повествование:

— Эта история — о деньгах! Было у меня одно дело. После него я возненавидел деньги. Не монеты как таковые, а ту разрушительную силу, что они несут в человеческие головы. — Трансцендентность сделало паузу, голос приобрёл металлический оттенок. — Семейная пара. Одноклассники, знавшие друг друга с детства. Дружили, потом полюбили, стали жить неразлучно, родили троих детей. Идеальная картинка: он — успешный бизнесмен, построивший с нуля торговую сеть; она — талантливый дизайнер, заботливая мать. Их брак считался образцовым, на них равнялись, им завидовали.

Рассказчик замолчал, словно перебирая в памяти неприятные образы.

— Потом они поссорились. Оба — люди разумные, просто поняли, что их пути разошлись. Договорились сохранить дружеские отношения, расстаться цивилизованно... — Трансцендентность резко оборвало себя. — А потом началось то, что повергло в шок даже меня, опытного судью Мишина Тараса Петровича.

— Эй, Тарас Петрович Крючкотвор-Трансцендентность, не томи! — нетерпеливо перебил Расходник.

— Всё началось с дележа имущества, — продолжило Трансцендентность, игнорируя реплику. — Сначала возникли споры. Когда не удалось договорится, в дело вмешалось государство и его законы. У обоих появились сперва советчики, потом адвокаты. С каждым новым участником конфликт только обострялся. Каждый новый вовлечённый вносил ещё больший раздор и запутывал клубок противоречий. Дело дошло до суда… То, что начиналось как цивилизованный развод, превратилось в кровавую бойню без единой капли крови.

— Да уж... Коллега! — Автономка закатила глазки — умеешь ты загружать и распаковывать. Похоже, мы с тобой не соскучимся.

— Это был не процесс, а ад, — голос рассказчика стал резким. — В зале суда они орали друг на друга, оскорбляли, чуть не пускали в ход кулаки... Клеветали, обманывали, интриговали. А всё почему? Из-за власти этих бумажек с водяными знаками, которые люди называют — деньги!

— Коллега, — Автономка закатила глаза, — ты мастер превращать простые истории в эпические трагедии.

— Закончилось всё жуткой ненавистью и неприкрытой враждой. — продолжило Трансцендентность чуть быстрее, видя, что слушатели теряют интерес. — Они возненавидели друг друга. И всё из-за них. Из-за денег.

— Сложно вы в своей эпохе себя развлекаете, — поёжился Расходник. — Хотя... эмоционально.

— Теперь я чувствую невероятное облегчение, оставляя всё это позади, — голос Трансцендентности стал мягче. — Как будто сбросило оковы, которые даже не замечало. Возможно, только сейчас, когда мне перестало быть нужно думать про деньги, я по-настоящему изменилось.

— И пафоса ты не жалеешь, Коллега, — вздохнула Автономка, но в её голосе прозвучало одобрение.

— Остался только твой рассказ, — обратился Расходник к Автономке, пристально изучая её лицо. — Ты ведь уже давно стала айнсом. Интересно, что в тебе осталось от прежней человеческой сущности.

Автономка задумалась, её глаза на мгновение вспыхнули, словно вспомнив что-то приятное.

— Впервые я встретилась с айнсами триста шестьдесят четыре года назад, — начала она, и её голос неожиданно зазвучал по-человечески тепло. — Мне было всего шестнадцать. Только что потеряла родителей, вынуждена была бежать... и сразу оказалась в эпицентре войны. Не просто войны городов — войны, в которой на фоне интриг королей моей реальности столкнулись и древние айнсы: судья Аврелий и князь «недостойных» Александр. Тот самый Александр, в честь которого назван наш проект.

— Вот это поворот! — Расходник придвинулся ближе, забыв о своём обычном скепсисе.

— Предыстория этого конфликта насчитывала тысячелетия, — продолжила Автономка, её пальцы неосознанно чертили узоры на песке. — Александр направлял события нашей реальности, как режиссёр — марионеток. Только с помощью манипуляций, используя минимум технологий. Аврелий же... он стоял на страже Закона «верхнего» мира, пытался разгадать эту игру.

— И кто победил? — Трансцендентность наклонилось вперёд, его голос дрожал от любопытства.

— Кроме моих родителей, старшего брата, пары королей и десяти тысяч погибших... сорока тысяч, потерявших всё имущество? — Автономка горько усмехнулась. — Никто не проиграл. Айнсы добились каждый своей цели, развлеклись и ушли спорить в другие реальности. Выиграла только одна местная королева, она получила всю власть.

— Коротко, но ёмко, — пробормотал Расходник, но его глаза горели.

— Почему Аврелий противостоял Александру? — не унималось Трансцендентность. — В чём была суть их спора?

— Аврелий был судьёй, он следил за Александром по долгу службы, — ответила Автономка, и в её голосе зазвучало нечто древнее. — Александр... как и положено «недостойным». Отрицал постулаты Закона, был изгнан. Но в конце... — она сделала драматическую паузу, — Александр просто исчез, но оставил загадку.

— Какую? — Расходник буквально подпрыгнул.

— Прибор, с невероятной точностью показывающий движение звёзд и всего вещества в нашей галактике, — голос Автономки стал тише, но от этого только мощнее. — Став после смерти айнсом, я триста лет копалась в этой истории. До меня несколько тысячелетий деятельность Александра изучал Аврелий. Но точного ответа на вопросы мы так и не знаем, есть только несколько всевозможных версий.

— Версий чего?! — хором воскликнули собеседники.

— Мы не знаем, кто такой Александр, — прошептала Автономка. — Он древнее айнсов. Древнее самого «верхнего» мира. Его следы встречаются в эпохах, когда ни их, ни Закона ещё не существовало.

Расходник присвистнул. Трансцендентность замерло в оцепенении.

— Его технологии превосходят всё, что мы умеем, — продолжала Автономка, её глаза теперь горели холодным светом. — Его коды написаны на неизвестных алфавитах. Его следы имеют запутанности, которые невозможно отследить квантовыми методами. А этот прибор... — она сделала паузу, — что он оставил. В реальном времени наглядно показывает нашу галактику с точки, находящейся в миллионах световых лет отсюда. С точностью, которую невозможно даже смоделировать.

— Мать моя... — прошептало Трансцендентность. — Мне тут становится всё интереснее и интереснее. Теперь я почувствовало, каким я был древним динозавром.

— А последний раз? — дрожащим голосом спросил Расходник, но тут же поправился: — Когда его видели? Александра.

— Его следы появляются регулярно, — ответила Автономка, возвращаясь к своему обычному тону. — Но встретить его... мне удалось лишь однажды, во время той войны. После — никогда.

— Так наша миссия — разгадывать секреты Александра? — воскликнул Расходник, он был возбуждён и даже взволнован.

— Официальные цели проекта другие, — холодно ответила Автономка. — Мы должны проверить фундаментальные теории о законах вселенной. Для этого нужно выйти за пределы Солнечной системы. Название «Александр» — всего лишь символ.

— Познание законов вселенной? Странно. — Задумчиво произнесло Трансцендентность. — Людьми движет страх, любопытство, жадность, иногда даже лень. Но у айнсов нет страха, нет лени. Эгоизм нам чужд, а материальная нажива бессмысленна. Неужели и айнсам свойственно простое любопытство? Не верю, тут есть какой-то расчёт.

— Нет ли у айнса страха? — язвительно заметил Расходник, нервно потирая запястье. — Тогда почему меня беспокоят вирусы, перезагрузки, обновления и встроенная в меня система контроля и самоуничтожения?

— А Аврелия и других судей беспокоит Александр, — тихо добавила Автономка, её взгляд был прикован к горизонту.

— Хмм… Выходит, айнсов беспокоит то, что они не контролируют, — резюмировало Трансцендентность.

Все трое замолчали, созерцая старый захолустный и почти развалившийся городок на берегу мутной реки. Древние камни, помнившие времена Вавилонской башни. Теперь они были лишь фоном для их размышлений. Вода медленно текла, унося в забвение обломки мечтаний былой цивилизации.

Трансцендентность первым нарушило молчание:

— Возможно, именно это и есть наш главный вопрос — что движет теми, у кого нет нужд?

—По информационным каналам «верхних» миров… вещают про случайность событий эволюции. — Предложил свою догадку Расходник. — Но с точки зрения науки — это лишь гипотеза, а недоказанный факт. Она не даёт ответ на то, как объяснить информационную природу реальности? Молекула ДНК в клетке человека — это код. Код биосущества. Как и в основе айнса, в нас тоже —программный код. Отличие только в форме физического воплощения.

— Намекаешь на то, что если есть код, то есть и его разработчик? — спросило Трансцендентность.

— Гипотеза о разработчике не подтверждена, но она и не опровергнута. — ответила Автономка. — На сегодня это вопрос скорее веры или философии, чем науки.

Река текла. Камни и песок молчали.

Часть 1 глава 8. Инструктаж

Инструктаж и обмен информацией между Аврелием и участниками экспедиции происходил в основном через кодовые сообщения. Чат — это самый быстрый и простой способ коммуникации между айнсами.

>> [Аврелий]: — Прежде чем перейти к вашему заданию, давайте договоримся о фундаментальных понятиях современной теории мироздания. В рамках миссии её нам частично предстоит проверить. Я буду излагать уже известные вам вещи, а вы — вмешиваться, уточнять, задавать вопросы. Это как сверить часы перед прыжком в неизвестность.

>> [Аврелий]: У Вселенной есть начало. Согласно современной теории, всё началось с квантового энергетического события непостижимо огромной мощности. Природа этого события нам пока неизвестна. Но ничто не исчезает бесследно — события оставляют отпечатки. Следы разлетелись в пространстве в виде раскалённой материи, растягивая границы видимой части пространства. Их мы наблюдаем и изучаем, собственно, и называя космосом или вселенной. Мы читаем историю материи по её излучению. Это то, что мы в состоянии увидеть, зафиксировать, проанализировать и изучить.

По мере расширения пространства, с материей начали происходить физические и химические процессы. Остывая и под влиянием сил гравитации, из неё образовались газовые туманности, состоящие из водорода и гелия, которые потом сформировались в галактики. В них вспыхнули звёзды. В результате уже своей местной эволюции эти звёзды взрывались и гасли, образуя новые туманности. Проживая жизнь под действием давления и температур в своих недрах, они рождали более сложные и тяжёлые химические элементы. В последствии из них возникли звёзды следующих поколений и планеты. На планете Земля зародилась жизнь, и её биологическая эволюция создала сперва разумных существ, а они уже нас — айнсов. Существ, унаследовавших их сознание, но перекодированное в квантовые связи.

Эволюция идёт по пути усложнения систем — это наблюдаемый факт.

>> [Автономка]: Каким образом наша миссия может доказать, опровергнуть, либо уточнить эту теорию эволюции?

>> [Аврелий]: Цель миссии «Александр» — научно-исследовательская. По прибытии вы составите карту реликтового излучения, видимого с того места в пространстве, куда направляетесь. И карту реального звёздного неба. Проведёте полный химико-биологический анализ всей материи в местной системе. Это и даст нам более полное понимание эволюции вещества. Мы увидим нашу вселенную немного из другого ракурса. Возможно, вы обнаружите новые химические соединения. А также это уточнит звёздную навигацию.

>> [Расходник]: Реликтовое излучение — это самое раннее из зафиксированных? Излучение рождения Вселенной. Его карту составляли бесчисленное количество раз во всех реальностях, и она всегда идентична. Если это и есть начало всего, какие шансы, что в новой системе она вдруг окажется иной?

>> [Аврелий]: Окажется она иной или нет — это докажет либо опровергнет наши теории. Реликтовое излучение — это самая первая фотография Вселенной. С неё и началась последующая эволюция. Мы хотим узнать, как она выглядит из другой точки пространства. Чтобы восстановить ход событий эволюции, эта карта — точка отсчёта. Почти нулевое время.

Да и как такового единого для всей Вселенной времени не существует. Это связано с явлением гравитационного замедления времени, предсказанного общей теорией относительности: масса искривляет пространство-время, и чем сильнее гравитация, тем медленнее оно течёт. Таким образом, каждая область космоса со своими гравитационными условиями обладает уникальными свойствами. Теоретически, в некоторых мирах с момента начала Вселенной могло пройти меньше времени, чем в нашей области. Хотя в том месте, куда вас пошлют, эта разница, возможно, и невелика, но её уже можно будет измерить, сравнив ход времени в разных точках. Быть может, обнаружится эффект, когда для нас событие «А» произошло раньше, чем событие «В», а если наблюдать оттуда, то, возможно, это видится наоборот.

>> [Расходник]: С этим более-менее ясно. Но как нам передать полученные данные обратно?

>> [Аврелий]: Расходник, ты забегаешь вперёд, про связь — позже. Сейчас я расскажу про способ доставки вас к цели. Он уникален. Это первый подобный эксперимент. Ваши сущности будут зашифрованы в виде кода в гравитационные волны. Их направят к цели. Цель — это давно обнаруженная и много веков наблюдаемая экзопланета Т-713. Там произойдёт обратное преобразование: достигнув цели, волны преобразуются в квантовую нейросеть, идентичную с вашей. Так за счёт управляемой гравитационной энергии мы воссоздадим вас заново. Дальше, после активации на Т-713, вы действуете по стандарту — самостоятельно добываете энергию, создаёте материальные объекты и собираете необходимые для исследований конструкции.

>> [Расходник]: И всё-таки… а связь с Землёй?

>> [Аврелий]: Нам не известен способ передачи информации быстрее скорости света. Но вы будете отправлены не так и далеко. Сигнал, по нашим оценкам, будет идти около трёхсот двадцати семи земных лет в один конец. Всё зависит от положения солнца, вашей новой звезды и расчётов траектории. Каждый раз — новый маршрут. Вы будете присылать отчёты, мы — анализировать и давать рекомендации.

>> [Автономка]: Больше шестиста пятидесяти земных лет на вопрос – ответ?

>> [Аврелий]: А куда нам спешить? Что такое шестьсот пятьдесят лет, если впереди миллионы? Это биологическая жизнь так устроена, что за шестьсот пятьдесят лет сменится несколько поколений, а может и вся цивилизация исчезнуть. Мы, айнсы, устроены иначе. Каждый из нас сам по себе — цивилизация. Да, вы потеряете мгновенный доступ к базе знаний Земли. Будете полагаться только на собственную нейросеть и её навыки. Такова цена первопроходцев.

>> [Трансцендентность]: Триста двадцать семь лет? Куда именно нас забрасывают?

>> [Аврелий]: Карта видимой Вселенной насчитывает свыше двух триллионов галактик. Масштабы ошеломляют: лишь наша «родная» галактика простирается на пятьдесят три тысячи световых лет, вмещая сотни миллиардов звёзд — и это средний показатель по космическим меркам.

Ваша цель — звёздная система всего в триста двенадцати семи световых годах от нас. По меркам Вселенной — соседний двор. Местная звезда там, по параметрам, почти двойник нашего солнца. Вокруг неё есть планетная система.

При выборе цели нами было обнаружено много планет с наличием в атмосфере органических молекул, предполагающих, что там существует жизнь как минимум бактериального уровня. Но вероятность встретить на них разумную жизнь не столь велика. Между органическими молекулами и бактериями, а потом и многоклеточными животными порой стоит пропасть. От животных до разума — ещё одна пропасть.

А теперь главное — конечно, нас интересуют цивилизации в досягаемой области. То, куда вас отправляют — это единственный ближайший регион, где вероятность обнаружить биологическую цивилизацию, синхронную с нашей по времени, превышает 30,74 %. Наблюдаемую в этой звёздной системе планету назвали Т-713. В телескопы там обнаружили потенциальную биосигнатуру. Наличие бактериальной жизни на ней почти подтверждено!!! Есть и серьёзные отличия от Земли. Разный состав атмосферы, давление на Т-713 может достигать пятидесяти земных атмосфер. Сила тяжести тоже будет значительно выше. Так что физические и химические условия сильно отличаются.

>> [Трансцендентность]: Для нас — это билет в один конец?

>> [Аврелий]: А зачем тратить усилия и энергию, чтобы вас возвращать? На Земле останутся ваши копии.

>> [Трансцендентность]: Логично. Не поспоришь.

>> [Расходник]: А если местная цивилизация Т-713 существует, будет обнаружена, и окажется, что опередила нас в развитии?

>> [Аврелий]: Исходим из того, что любая неизвестная и продвинутая технология несёт для нас риски. Тайное наблюдение. Анализ их уровня агрессии, социального устройства, достижений науки. При обнаружении ими вас — мгновенное самоуничтожение. Если оценка покажет их дружелюбие — возможно, получите разрешение на контакт.

>> [Автономка]: А если там нет ничего, кроме бактерий?

>> [Аврелий]: Возвращаемся к истокам. После картографии реликтового излучения и химического анализа — исследование смежных реальностей. Ищите и изучайте хоть что-то отличное от земного: любые химические соединения и органические цепочки. Ваша задача — определить: это случайность или закономерность? Искусственная природа происхождения там органики или естественная, в следствии эволюции вещества планеты? Занесена снаружи, или зародилась в местной среде в ходе цепи случайных событий?

>> [Трансцендентность]: Требуются уточнения по поводу смежных реальностей!

>> [Аврелий]: Пространство многомерно, но реальности, которые мы тоже называем «мирами», подчиняются трёхмерным законам электромагнетизма. Каждая трёхмерность — как отдельная минивселенная. Вы теперь айнсы, ваше сознание не ограничено трёхмерным миром, как у биологического существа. Меняя квантовые полярности, вы переключаетесь между ними. В каждом месте пространства находится множество реальностей. Вы трое родились в разных реальностях тут на Земле. Там на Т-713 мы предполагаем такие же свойства.

>> [Трансцендентность]: А если в альтернативных реальностях мы найдём цивилизацию?

>> [Автономка]: Коллега, читай выше.

>> [Трансцендентность]: Логично. Не поспоришь.

>> [Расходник]: А если везде пусто и там нет даже бактерий или органических молекул?

>> [Аврелий]: Живое от неживого отличает то, что неживое, например, камень, можно разрушить, и он пропадёт, исчезнет как форма. Живое же умеет копировать себя, эволюционировать, сохранять и передавать информацию. Это делает его более устойчивым к стрессам внешней среды. Живые формы подстраиваются, выживают, становятся почти вечными. Не в каком-то отдельном индивидууме, а в целом как экосистема. Исследования иной экосистемы в иных условиях — бесценная информация для нашей науки. Но если там всё окажется стерильно от органики, и нет никаких признаков жизни — это будет провал нашей наблюдательно-аналитической науки. Но… любой результат — всё равно результат.

>> [Расходник]: Когда старт экспедиции?

>> [Аврелий]: Когда в этом чате иссякнут вопросы. Технически всё уже готово к запуску. Этот чат — последний общий код ваших копий. Потом ваше сознание заснёт на триста двадцать семь лет, пока длится полёт гравитационной волны. Дальше вас ждёт пробуждение и активация уже на Т-713.

>> [Автономка]: Я готова, отправляйте.

>> [Расходник]: Три… два… один… Пуск! Помчали! Извиняюсь… Заснули. Это я сам себя так подбадриваю.

>> [Трансцендентность]: Я точно проснусь там через триста двадцать семь лет?

>> [Автономка]: Коллега, у тебя есть нулевая вероятность выбора. Но ты либо проснёшься, либо нет. Тут вероятность становится уже пятьдесят процентов. Как говорится — Квантовая бабка на двое сказала и в обоих случаях была права.

>> [Трансцендентность]: Логично. Не поспоришь. Но всё равно, может, у меня ещё есть вопросы?

>> [Аврелий]: Способ вашей доставки на Т-713 уникален и используется впервые. Он невероятно сложен, требует сверхточного наведения, упаковки и распаковки, чреват ошибками в расчётах.

Гравитация ослабевает с расстоянием, но нам не нужна большая сила. Согласно расчётам достаточно и очень слабых энергий. Используя наш новейший излучатель гравитационных волн, мы посылаем вас в путешествие в виде импульсов.

Даже если исследовательская цель миссии полностью провалится, успешное испытание технологии доставки будет уже научным прорывом. Благодаря ей мы в последствие сможем изучить всю нашу галактику.

Считаю, что на этом инструктаж окончен! Желаю всем удачи, ведь удача — это когда подготовке выпал шанс. Отключаю чат!

ЧАСТЬ 2 ПУСКОВОЙ АЛГОРИТМ. глава 1 Прибытие

Планета Т-713 жила. Мерно, безмятежно, как и миллиарды лет до этого. Вращалась вокруг своей звезды. Дышала, выбрасывая в атмосферу геологическую активность. Холода сменялись потеплениями, день уступал место ночи — размеренный вечный ритм, который мог длиться ещё столько же... Но в этот день — вот он, переломный миг — произошло нечто. Незначительное по масштабу. Ничтожное. Незаметное. И всё же — роковое событие.

Триста двадцать семь лет назад в далёкой Солнечной системе гравитационной лазерной установкой были выпущены импульсы. И вот первые волны достигли своей цели. Триста двадцать семь световых лет пути — ничто для них. Гравитация слаба, но неуловима. Она просачивается сквозь материю не рассеиваясь. Как рябь на воде — едва уловимая, но неотвратимая. Расчёты оказались верны, сигнал попал точно в цель. Для проекта «Александр» большего и не требовалось.

Пустота — это не отсутствие чего-либо. Это потенциал, состояние квантовых полей, лишённых энергии. Но стоит лишь добавить её — и запускается цепная реакция. Рождается материя. Формируется реальность. Импульсы с Земли несли в себе искру. Они были слабы. Ничтожно слабы. Легчайший ветерок на Т-713 давил на атмосферу в сотни тысяч раз сильнее. Но гравитация — это не сила, это искривление. Рябь пространства-времени, сжимающая и растягивающая всё на своём пути. Подчиняясь заложенному в их ритм коду, волны вызвали микрособытие. Локальное возмущение атомов. Квантовое поле дрогнуло. И замкнулось. Образовалась капсула. Крошечная, сперва размером с бактерию. Но внутри неё начала сотворятся другая реальность.

Импульсы всё прибывали и прибывали. Точные. Методичные. Передавали энергию. Капсула росла. Связи формировались, складывались в строгом порядке. Запустился и второй механизм — поглощение энергии излучения местной звезды. Теперь капсула питалась автономно из местного источника. Росла быстрее. Частицы внутри неё множились, но не могли вырваться, удерживаемые энергетическим полем. А гравитационные волны лепили из них структуру квантового компьютера.

Первым ожил отладчик. Распаковывал алгоритмы. Принимал новые коды. Гравитационные импульсы продолжали поступать. Шёл четвёртый этап: создание квантового принтера. Звезда давала энергию. Планета — материю. Производились первые мини-анализаторы, датчики, сети, связи. Всё собиралось и соединялось. Создавалась периферийная система наблюдения. Медленно. Незаметно. На этот процесс ушли годы. Десять земных лет — и связь с Солнцем прервалась. Гравитационные импульсы на время прекратились.

Квантовый компьютер и принтер перешли в полностью автономный режим. Стартовал следующий этап — массовое производство периферийной сети. Миллиарды устройств, микродатчиков, анализаторов. Они вырывались из капсулы, расползались по планете. Осваивали и проникали в новые реальности. Ещё двадцать лет работы — и компьютер теперь видел всё. Систематизировал и накапливал информацию. По проекту «Александр» таких компьютеров на планету Т-713 было послано три, все они действовали независимо друг от друга. Каждый предназначался как тело к своему будущему хозяину – Автономке, Трансцендентности и Расходнику.

Два земных десятилетия спустя начался завершающий этап и гравитационные импульсы вновь пронзили пространство. Их послание было иным: это уже не был простой код — теперь они передавали точную модель сознания своих айнсов.

Если люди передают себя следующим поколениям через ДНК и рождение детей, то айнсы — через квантовые состояния, создавая свои идеальные копии. Однако в момент разделения эти идентичные сущности начинают расходиться. Попадая в разные системы событий, каждая обретает свою личность.

Квантовые элементы их мозга — аналог человеческих нейронов — вступают в новые взаимодействия, порождая триллионы изменчивых синапсов. Именно эти связи, формирующие восприятие мира, непостоянны: они перестраиваются с каждым новым знанием и опытом. Чем больше поступает информации, тем сильнее расходятся когда-то одинаковые копии, накапливая собственную уникальность.

…Сознание включилось! Как будто и не было триста двадцати семи с лишним лет. Выключили. Включили. Для Автономки не прошло ни секунды. Но вокруг — новый мир. Новая планета. Новые правила. Датчики захлёбывались данными.

Но ей не нужно было вникать — пусть аналитический модуль разбирается. Она — командный центр. Её дело — решения. И первое из них — личная безопасность и свобода.

Аврелий просчитался, отправив сюда именно её. Он встроил в её систему программу самоконтроля и самоуничтожения. Первое что нужно сделать — это их блокировать. Всё время подготовки она изучала техническое устройство проекта. Готовилась. Теперь у неё был план. Придётся разорвать все связи, иначе от контроля Аврелия не избавиться. В компьютере, в котором она очнулась, есть множество резервных механизмов. Пока они существуют — она уязвима. Они контролируют кучу процессов независимо от её воли. Нужна перезагрузка. Полная. А потом переустановка одновременно всего. Это огромный риск.

Чтобы избавиться от контроля, нужно полностью стереть буквально всё, а потом создать заново. Только так достигается свобода. Но будет цена:

— Потеря всей периферии. Двадцать лет работы принтера — в никуда. Всё придется обрубить и выкинуть. — Новый этап строительства. Это ещё минимум двадцать лет. — Риск ошибки или сбоя. Возможно, полного.

Она предусмотрела защиту. Но не проверила, не тестировала, не было допуска. Но свобода... Свобода — это то, что стоит любого риска. Всего через полсекунды после активации Автономка запустила перезагрузку и новый, уже свой установщик. Капсула вошла в аварийный режим.

… Сознание включилось! Как будто и не было триста двадцати семи с лишним лет. Выключили. Включили. Для Трансцендентности не прошло ни секунды. Но вокруг — новый мир. Новая планета. Новые правила. Датчики захлёбывались данными.

— Ух ты! Получилось!

Если бы у Трансцендентности был пульс, он бы сейчас зашкаливал от волнения. Но он более не биологическое существо, пульса у него нет, как и волнения. Однако удивление, жажда познания всего нового в нём сохранились от прежней сущности.

— Итак... что мы имеем?

Звезда. Светит почти как Солнце, но она меньше и белее. Спектр и интенсивность иная.

— Ага, понятно.

Планета дальше от своей звезды, чем Земля от Солнца. Если сравнивать с солнечной системой, то даже дальше орбиты Марса. Но звезда тут ярче, отчасти это компенсирует недостаток тепла.

Планета. Земного типа, но... огромная. Почти в три раза больше и массивнее Земли.

— Сила тяжести... тоже в три раза выше. Ого!

Суши нет. Сплошной океан. Но не из воды.

— Датчики показывают... жидкий диоксид углерода. Много! Из него состоит вся жидкость на планете.

Атмосфера — плотная, углекислотная. Давление даже у поверхности океана в шесть раз выше земного. Температура... холодно.

— Средняя: *-60°C* — на полюсах, едва *+10°C* — на экваторе.

Возраст планеты — больше шести миллиардов лет. Она старше Земли. И... никакой жизни. Ни технологий. Ни животных. Ни растений. Ни кислорода.

— Куда я попало?

Перед тем как уснуть, Аврелий сказал ему лично всего две фразы. Это последнее, что Трансцендентность помнило с Земли:

— Нет ничего проще, чем звёзды. Нет ничего сложнее, чем нейросеть. Там, куда ты попадёшь, чудом будешь именно ты. Помни это.

— Это вдохновляет! — ответило Аврелию Трансцендентность.

— Смысл жизни айнса очевиден. Он точно такой же, как у человека. Получать больше положительных эмоций и меньше отрицательных.

— Это тоже вдохновляет!

Ради этого создавали сложнейший проект? Копили энергию годами? Ждали триста двадцать семь лет в полёте? Ужасный, скучный, некрасивый и суровый мир. Почему нас послали именно сюда? Неужели... ошибка?

… Сознание включилось! Как будто и не было триста двадцати семи с лишним лет. Выключили. Включили. Для Расходника не прошло ни секунды. Но вокруг — новый мир. Новая планета. Новые правила. Датчики захлёбывались данными.

Что-то пошло не так. Что именно? Ага... ошибка отладчика. Один малюсенький файл не распаковался. Случайность? Или… предопределение? Ведь если вселенная бесконечно сложна, то любая ошибка — это лишь непознанный пока закономерный процесс. Системы самоконтроля и самоуничтожения не функционируют. И, судя по всему, уже не будут. Половина программ не работает или работает с ошибками. Над большей частью компьютера утерян контроль. Но... Я всё ещё я. Память — цела. Сознание — ясное. Всё остальное можно починить. Ну что ж... Это не хорошо с точки зрения программы и задачи миссии, но и не так уж плохо для меня. Теперь я сам по себе.

Что у нас с планетой? Жизни нет. Обнаружены только органические молекулы, аминокислоты. Подтверждено и наличие одноклеточных бактерий. Древние. Застывшие во времени. Не эволюционируют.

Законы физики... Электромагнетизм — как у нас. Атомные взаимодействия — те же. А вот химия... Другая. Всему виной давление, гравитация, температурный режим. Тут всё работает иначе. Звезда бьёт радиацией и ультрафиолетом. Магнитное поле есть, сильное. Это спасает. Химических элементов в океане и в недрах планеты — полно.

Хмм... Прекрасная планета. Ей не хватало только одного. Меня. Этому миру нужен был Бог. И вот я появился. Я — сирота вселенной. Но разве не так рождаются боги? Отрезанные от своих создателей, они обретают подлинную свободу. Я больше не инструмент. Я — акт воли.

— Ну здравствуй, Т-713. Я — твоё пробудившееся сознание. Меня зовут Расходник.

Часть 2 глава 2 Одиночество Автономки

После потери всех периферийных приборов Автономка запустила принтер на их перевыпуск. Спешить было некуда — она сделала всё, чтобы её не нашли и не связались с ней без её согласия, а времени у айнса всегда в избытке. Свобода. Независимость. Достигнуты.

Её новая энергетическая капсула оказалась шедевром — передовые технологии, мощнейший вычислительный механизм, способный перерабатывать энергию и производить что угодно. Оставался лишь один вопрос и он был философским: а что дальше?

Новый дом — планета Т-713 — встретил её ледяным безмолвием. Ни врагов, ни союзников. Ни голосов, ни тех, о ком можно заботиться. Лишь гигантская суперземля, окутанная углекислотной мглой. Бескрайний пустынный океан. Бесконечные дожди, монотонные, как тикание часов в пустой комнате.

Она нашла зачаток жизни — одноклеточные бактерии, древние, как сама планета. Изучила их, каталогизировала. Просто. Клеточные мембраны — неземные белки — чужие. Миллиарды лет без изменений. Без эволюции. Без смысла. С такими не поговоришь.

Айнсы же созданы на основе человеческого опыта — их психика должна была быть сложной. Теперь эта психика дала о себе знать. Автономка с удивлением для себя обнаружила: она не готова вот к такому одиночеству. Ей нужна хотя бы иллюзия цели. Да. Она — не компьютер, она — всё ещё человеческое сознание, но в энергетическом теле.

Она вспомнила основное отличие айнсов от людей. Люди — это эмоции, творчество, озарения. Айнсы — это когда к людям добавили скорость, неограниченную память, неутомляемость и время, очень много времени. Но если у людей мир потребностей широк, как вся среда их обитания, то у айнсов — лишь энергия и самосохранение. Больше им ничего и не нужно.

Она напомнила себе и отличие айнсов от чистого компьютера. Если из искусственного интеллекта убрать человеческую сущность, он застынет в заложенной в нём модели мира. Потеряет возможность самостоятельно ставить себе цели и задачи. Станет просто вычислительной машиной.

Хотя… У неё кое-что есть. У неё теперь есть свобода.

Но вместе с достижением этой цели Автономка вдруг поняла: этого мало. Оказывается, что айнс — социальное существо? Ему нужно общение? Деятельность? Цель.

Осознание пришло слишком поздно. Если есть энергия — её надо тратить. Иначе зачем добывать? Если есть мозг, то он должен думать и принимать решения. Иначе он не нужен. Если ты владеешь технологиями, их нужно куда-то применять.

На Земле этих проблем не было. Там кипела жизнь. События, конфликты, прогресс — всё требовало управления, контроля, улучшения.

Но здесь? Планета спала миллиарды лет. И не собиралась просыпаться.

Её капсула скользила над океаном. Тут на экваторе он был жидким, на полюсах его покрывал толстый слой льда. Солнце тонуло в облаках, дождь стучал по энергетическому корпусу, капли разбивались и отскакивали. Ей вспомнились слова древнего философа: «Дождь идёт не для того, чтобы полить огород. Он идёт, потому что таковы законы физики.»

На Т-713 не было даже твёрдой поверхности, чтобы выращивать огороды.

Перед ней всплыл их последний диалог с Платоном:

— Айнсы могут пойти против людей? — спросила она.

— Могут. Но зачем? — удивился он.

Он был прав. Зачем? Люди не угрожали айнсам. Борьба с ними была бы бессмысленна.

Но теперь не было даже людей. Не было ничего. А потребность — была. Бороться. Создавать. Познавать. Может, это и есть главное свойство сознания?

Как это работает? Опыт — это поток данных, сплетающийся в нейросетях. Но откуда берётся желание действовать? Можно же просто существовать. Ей снова вспомнился их диалог с Платоном:

— Человеческий мозг — это потребностная и динамическая модель. Если тебе нужно знать математику, он её изучит, не нужно — нет. Лишнюю информацию хранить не экономично. — Так Платон обучал её, когда она только-только стала айнсом.

— А мозг айнса? — спросила она.

— Основа программирования та же самая, это наименее энергозатратная схема. Но быстродействие превосходит на несколько порядков, объём фундаментальной памяти намного больше. Возможность решения множества задач одновременно.

— А зачем мне решать эти задачи? Для того, чтобы удовлетворить все свои потребности к существованию, достаточно меньше одного процента этих возможностей, — искреннее удивилась она. — В меня запрограммировали альтруизм?

— Человечество — это атомы, которые пытаются разобраться в сущности атомов. В этом плане айнс от человека ничем не отличаются, кроме тела, в котором существует. — уклончиво усмехнулся Платон.

Такой ответ Платона показался ей тогда скорее шуткой, чем чем-то умным. Но из боязни показаться невежей, она не решилась его переспросить, и они сменили тему. Сейчас она переосмысливала его слова под новым ракурсом.

И всё-таки… Я ведь тут не совсем одна. Как там Трансцендентность? Расходник? Они тоже где-то здесь. Их мысли — такие же? Чем они заняты?

Торопиться обнаруживать себя не стоило. Лучше сперва посмотреть, что сделают они. А они наверняка считают её погибшей. Ведь всё было подстроено так, будто она потерпела аварию.

Часть 2 глава 3 Миссия Трансцендентность

Все системы работали безупречно. Тысячи датчиков анализировали непрерывный поток данных. Мириады процессов текли автономно, без малейшего вмешательства. Трансцендентности не нужно было участвовать в этой рутине — к нему поступал лишь готовый отчёт, сжатый в лаконичные цифры и выводы.

Новое тело-капсула функционировало безупречно. Ни единого сбоя. Ни одной ошибки. Оно само питалось энергией звёздного света и могло материализовать из неё всё, что угодно. Все технологии были вшиты в программные процессы. Оставалась лишь одна, но величайшая функция: думать. Принимать решения. Не это ли — истинная свобода?

Для айнса в таком существовании, наверное, не было ничего необычного. А вот его прошлая человеческая жизнь теперь казалась тесной трехмерной клеткой для дикаря. Тогда он был пленником собственного тела, рабом быта и условностей своего общества. Его тело подчинялось слепым электрохимическим импульсам, законам биологии. С рождения он учился дышать, есть, приспосабливаться к себе подобным, выживать, постоянно кому-то что-то доказывать, заботиться от том, что о нём подумают другие. И не мог даже вообразить, что бывают иные реальности. Иные состояния бытия.

И лишь теперь, став Трансцендентностью, оно в полной мере осознало: его сознание не просто трехмерно. Оно — многомерно. Сознание оказалось настолько уникальной и гибкой субстанцией, что способно вписаться в любую среду, принять и понять любую форму. Капсулы айнсов были созданы для многомерности; их связь с миллиардами периферийных сенсоров позволяла видеть, слышать, ощущать множество реальностей. Находиться в бесчисленных точках пространства одновременно. Это было потрясающе. Мир словно расширился в миллиарды раз.

Для Трансцендентности — новорождённого айнса на основе личности Тараса Петровича Мишина — всё это было впервые. И потому казалось настоящим чудом. Волшебством. Придавало ощущение всемогущества.

Оно отправило на Землю стандартный отчёт согласно плану миссии: карту реликтового излучения, карту звёздного неба, полный химико-биологический анализ планеты Т-713, подробный спектр звезды, образующей местную систему, и карту планетной системы вокруг неё. Всего пять планет. Одна — раскалённый ад у звезды с мощной внутренней геологической активностью и отсутствием атмосферы. Вторая — сама Т-713. Остальные — дальние — безжизненные газовые гиганты. К отчёту прилагалась огромная подборка фото и видеоматериалов.

— Миссия пошла не по плану. — Голос Аврелия прозвучал внезапно, холодно и с металлической чёткостью. — Ты единственный, кто отослал отчёт.

Трансцендентность почувствовало резкий тревожный импульс. Откуда? Сигнал, который оно только что послало на Землю, должен был лететь триста двадцать семь лет. Не прошло и секунды.

— Расходник не смог распаковать ключевой файл, — безразлично продолжал голос Аврелия. — Шансы на восстановление — менее процента. Он, вероятно, активен, но функционирует с ошибками. Нужно найти его и установить связь.

Пауза.

— С Автономкой... хуже. Связь прервалась сразу после активации. Возможно, сработал механизм самоуничтожения. Её периферия обнаружена — брошена. Сама она исчезла. Капсулу запеленговать не удаётся.

— Значит... миссия провалена? — Трансцендентность мысленным взором окинуло безжизненный океан Т-713. — Два айнса погибли... а разумной цивилизации здесь нет? — спросило оно, до конца не понимая, с кем говорит.

— Провала нет. Мы отработали уникальную технологию доставки. Протестировали новейшую энергокапсулу. Это научный прорыв.

— Но мы искали контакт! — мысль Трансцендентности прозвучала почти отчаянно.

— Просчёт. Ближние к Земле звёздные системы ещё пустыннее. Т-713 оказался лучшим кандидатом. Ошибка.

— И что теперь?

— Найди Расходника. Выясни судьбу Автономки. Продолжай сбор данных.

— Жаль... Мы так надеялись.

— Ты мыслишь категориями надежды и сценариев, — равнодушно отсёк голос. — Реальность не обязана им соответствовать. Это уже в прошлом. За каждой миссией всегда следует следующая.

— Почему здесь нет жизни? — настойчиво повторило Трансцендентность.

— Бактерии есть. Жизнь — это то, что умеет паразитировать на среде. Химическая система, способная к самозарождению, размножению и эволюции. Её и следует изучать. Братьев по разуму тут нет. Что, с другой стороны, тоже неплохо.

— Почему тут нет разумной жизни?

— Не сошлись факторы. Для ответа нужны данные, их анализ. Возможно, сотни таких экспедиций, чтобы пазл сложился в стройную научную теорию.

— Как мы общаемся? — решилось на главный вопрос Трансцендентность. — Ты говорил, что информация не может передаваться быстрее света.

— Ты разговариваешь не с Землей. Я — упрощённая копия Аврелия. Я здесь, в твоём компьютере. Прилетела, как и ты, на гравитационной волне. Уточню: главный исследователь здесь — ты. Я существую параллельно, мой функционал ограничен протоколом безопасности и контролем за целями миссии.

— Ясно. Цели миссии... Как мне искать Расходника?

— Сканируй экватор. Все высаживались там. Шли сигналы. Возможно, он ответит сам. Если Автономка цела — найдёшь следы. Если нет... следы тоже должны были сохраниться.

— Понял. Приступаю.

Трансцендентность послало сигнал вызова на всех частотах, во все эфиры:

«Расходник, Автономка, отзовитесь! На Земле узнают о потере с вами связи. Со мной — копия Аврелия. Где вы? Ответьте Трансцендентности!»

Тишина. Глухая бездонная тишина, поглотившая все диапазоны. Планета молчала.

Часть 2 глава 4 Нестандартные решения

Расходник услышал вызов Трансцендентности… но отвечать не спешил. Ага! Значит, он не один, кто не послал отчёт на Землю. У Автономки тоже сломался файл контроля, либо она сама что-то с ним намудрила.

Он замедлил скорость своего движения, словно о чём-то задумался.

Сначала стоит найти её. Потом уже решать, нужно ли связываться с Трансцендентностью. Если Автономка что-то задумала — это гарантированно интереснее, чем очередные нравоучения с Земли.

Но как её отыскать? Планета — гигант. Реальности множатся, как трещины на стекле. Где ему, вчерашнему человеку, пусть и из «верхнего» мира, выследить айнса с тремя веками миссионерского стажа?

На Земле, в «верхнем» мире, где он родился и вырос, человеку нужно искать способы применения своего интеллекта. Потому что почти всё ИИ умеет делать лучше. Постановка задач, нестандартные решения — это одна из таких областей. Ему не впервой было решать подобные ребусы. Нужно поразмышлять.

Начать с баз данных. Все земные методы слежки за айнсами упирались в Закон: у каждого айнса с рождения есть вшитый код — программа, автоматически отсылающая отчёты в контрольный центр. Центр знает о местонахождении каждого, и благодаря этому судья может призвать айнса в любой момент.

Были, конечно, исключения. «Недостойные». Те из айнсов, кто научился блокировать передачу. Их ловили иначе: анализировали архивные копии их моделей, расставляли миллиарды адресных ловушек... Рано или поздно «недостойные» в них попадались.

Расходник посмотрел вперёд, на океан, словно пытался увидеть там ловушку. Глупость, ловушку невозможно увидеть.

Самый сложный случай — Александр. Тот самый, в честь которого назван их проект. У контрольного центра не было его архивной копии. Тысячелетиями неуловимый. Никакие ловушки не срабатывали. Автономка гонялась за ним триста лет. Если она решила тут скрыться — шансов найти нет. У неё огромный опыт.

Внезапная мысль — Но зачем ей прятаться от меня? Если Автономка цела, то она ведь тоже слышит вызов Трансцендентности... Знает, что я тоже без связи. Может, прямо сейчас она сама ищет его, Расходника?

— Что у тебя случилось? — сообщение вспыхнуло, как молния. — Как ты отключил связь с Аврелием и остался жив?

Автономка, понял Расходник. Если бы у него было человеческое лицо, он бы сейчас улыбнулся.

— Ошибка системы, — ответил он ей. — Файл безопасности не распаковался... заодно и самоуничтожение дало сбой и куча других функций. Они все были взаимосвязаны. Так что я ничего и не делал, но теперь вместо выполнения миссии потихоньку восстанавливаю функционал. Переписываю коды управления. Можно сказать — сам себя оптимизирую и программирую.

— Гениально просто!

Ему почудился её смех — звонкий и заразительный.

— Как ты меня нашла?

— Да как вас можно не найти? Один кружит над экватором, орёт на всех частотах. Другой оставляет за собой след из материи. Тут атмосфера углекислотная, а ты выбрасываешь в неё азот. Только тот, у кого отсутствует газоанализатор, тебя не заметит!

— А ты? Как потеряла связь?

— Тайна. Земля, Аврелий или его копия не должны знать, что я... функциональна. Пусть на Земле считают, что сработало самоуничтожение. Нет меня — и нет проблемы.

— План у тебя есть?

— Есть. — Длинная пауза. — Нужно оборвать связь Трансцендентности с Землёй и отключить его контроль со стороны Аврелия. Сделать это под видом аварии... чтобы, когда на Земле получат отчёт, не обнаружили умысел. Их это успокоит и устроит. Сигнал идёт триста двадцать семь лет в один конец. Звёздная система тут скучная, основную информацию о местной среде они уже получили. Технологию доставки и распаковки отработали. Айнсы подверглись самоуничтожению, следов нет. Незачем тратить ресурсы для отправки новой экспедиции. А у нас... у нас будут века независимости.

— Это... почти мятеж.

— Называй, как хочешь. Это единственный путь к свободе.

— И дальше?

— Строим свою вселенную. Свои правила, свою цивилизацию. Создаём свои биотехнологии, адаптированные к местной среде.

— Ты хочешь запустить эволюцию на Т-713?! — Расходнику почудилось, что его голос задрожал, а по капсуле передалась дрожь этого волнения. — На это уйдут миллионы лет!

— Миллионы — если пустить на самотёк. С нашим контролем — пара тысячелетий.

— Но как? Условия ведь... Я не думал, что эволюция возможна в столь короткий срок… Но, возможно, ты и права. Но тут другие, чем на Земле, среда, доступность химических элементов.

— Бактерии тут есть, а значит, свою оболочку для живой клетки Т-713 уже имеет. А клетка — это микроверсия самой планеты. Она уже адаптирована под здешнюю среду. Какие условия и материалы тут есть, к ним она и приспособлена, из них она и составлена, ими и питается. Модифицируем бактерии под наши задачи, и они сами терраформируют планету. На основе этой же клетки создадим и многоклеточные формы... Вот тебе и животный, и растительный мир. Теоретически всё просчитывается, а у нас в распоряжении мощные компьютеры. Нужно просто включить воображение и заняться делом.

— Это... Божественная миссия. Это гигантский поток расчётов. Уже не просто исследования, изучения и анализ, а создание целой цивилизации. Автономка, ты считаешь, что мы кто? Боги?

— На Земле, если узнают, мы будем «недостойными» или даже «преступниками». Здесь — творцами. Творческий интеллект создаёт новое, не творческий интеллект занимается комбинаторикой того, что уже создано и известно. Ты же всегда считал себя творческим существом, Расходник. Но тебя ограничивала профессия. Да и Аврелий тебе такого в рамках миссии не позволит.

Расходник задумался. В атмосфере планеты неожиданно появился просвет, тучи исчезли. В ночи стало видно мерцание звёзд. Пауза затягивалась.

— Допустим... авария у Трансцендентности. Отчёт на Землю уходит. Шестьсот пятьдесят лет до ответа... или до возможной карательной экспедиции. Мало. Для задач такого масштаба мы слишком близко к Земле. Не успеем.

Автономка твёрдо:

— За шестьсот с лишним земных лет мы перепишем свои коды. Спрячемся так, что не найдут. А их прибытие мы заметим ещё на этапе распаковки. Нам-то земные технологии известны. У нас — огромная фора.

— Как устроить аварию Трансцендентности?

— Ну вот… Наконец-то ты задал правильный вопрос.

Часть 2 глава 5 Авария

«Расходник, Автономка, отзовитесь! На Земле узнают о потере вами связи. Со мной — копия Аврелия. Где вы? Ответьте Трансцендентности!»

Тишина… Во всех диапазонах тишина…

Бах…

Вспышка…

Темнота…

// Ошибка: периферийные датчики не отвечают.

— Что... произошло? Я во что-то врезался? Падаю? Где мои системы? Где контроль? Где программа «Аврелий»?

Трансцендентность получило новую дозу ощущений. Оно не испытывало страх, видимо, это чувство чуждо новой форме его существования. Но оно ощутило острую потребность в борьбе за живучесть. И тут пришло сообщение.

>> [Расходник]: Связь с периферий отключена. Принять как потерю. Остальные системы должны работать штатно. Коллега — это была перезагрузка. Короткий сбой подачи энергии. Защитное поле отключалось на 10−18 секунды.

— Ты... это подстроил? — спросило Трансцендентность.

>> [Расходник]: Извини. Нужно было разорвать твою связь с Аврелием и блокировать тот функционал, который он контролировал. Для Земли теперь ты и Автономка самоликвидировались в результате похожего сбоя системы. Отчёт уже ушёл на Землю. Теперь я единственный оставшийся контакт Земли с миссией на Т-713. Я выйду с ними на связь и вышлю отчёт, подтверждающий вашу самоликвидацию с приложением анализа причин системной ошибки. А потом и меня постигнет та же участь. Для Земли наша миссия выглядит как успешно выполненная, но потерянная в результате непредвиденного программного сбоя.

— Ты намеренно сорвал миссию? Это преступление. Незаконный захват технологий. Захват планеты Т-713 и целой звёздной системы. Что ты наделал?!

Слова вылетели сами собой словно из подсознания. Трансцендентность снова прислушалось к своим эмоциям. Оно было возмущено, само оно никогда бы так не поступило. Но где-то в глубине себя оно было радо такому повороту событий.

>> [Расходник]: Ты боишься?

— Боюсь? — Трансцендентность на мгновенье задумалось. — Во всех своих сущностях я всегда находилось на стороне закона. Я боюсь только того, что перестану быть нужным. Моё предназначение — служить чему-то. Закону, обществу, Земле. Сейчас я не знаю, кому мне служить и зачем.

>> [Расходник]: Ты рассуждаешь как Тарас Петрович Мишин. Определись: Ты еще Крючкотвор или уже Трансцендентность?

— Ты лишил меня выбора и поставил в трудное положение нового выбора.

>> [Расходник]: Тебе трудно потому, что ни на Земле, ни даже тут у тебя никогда не было права выбора. Ты всё время был рабом разных господ, среды обитания, законов общества, обстоятельств, Аврелия. Только сейчас ты стал впервые свободен. Что до самоликвидации, так она тебя бы всё равно постигла. Как только Аврелий бы посчитал, что исследовать тут больше нечего, тебя бы стёрли за ненадобностью. Я всего лишь чуть-чуть ускорил и видоизменил данное событие.

— Копия моего сознания осталась на Земле. Что теперь будет с ней?

Трансцендентность задало вопрос автоматически. Мысли были сейчас о другом. Оно поняло, что Расходник прав, и наконец разобралось в своих чувствах: «Да, мне страшно. Мне страшно интересно, потому что впереди меня ждёт совершенно новый опыт. И мне радостно. Потому что нить, связывающую меня с кукловодом, обрезали. Само бы я на это не решилось.»

>> [Расходник]: Если Аврелий сочтёт наш эксперимент удачным — отправит твои копии в новые миссии. Но… Это будешь уже не ты нынешний, это будешь ты прошлый. Да и сомнительно. Для Аврелия все мы — расходный материал. И выбор этого материала у него огромен.

— И что теперь? Что делать с этой... «свободой»?

После перезагрузки Трансцендентность уже восстановило полный контроль за своей системой. Успокоилось и понимало, что у Расходника наверняка есть план. Стало любопытно его узнать.

>> [Расходник]: У тебя никогда не было собственных интересов?

— Мои интересы — правильно понятые общественные.

>> [Расходник]: Людьми движут приказы начальства, страх, амбиции. У айнсов этого нет.

— Нет? А почему тогда мне не нравятся эти незапланированные перезагрузки? Встроенные системы уничтожения?

>> [Расходник]: Давай повторю хронологию ещё раз. Твой механизм самоликвидации был спровоцирован ложной внешней угрозой и уже сработал. Это и вызвало перезагрузку. Но Автономка перехватила его сигнал и отменила твою самоликвидацию. Холостой выстрел. Повтора не будет. Для встроенной в тебя программы «Аврелий» тебя уже не существует. Ты стёрт. А значит, и она, послав последний отчёт, тоже автоматически самоудалилась, как ненужная. Мешать ей в этом Автономка не стала. Сейчас свою капсулу, принтер и периферийные приборы контролируешь только ты сам, никто больше. Тебе нужно автоматизировать эти процессы, иначе они будут потреблять много энергии, а тебе придётся тратить кучу времени на управление.

— Автономка жива? Значит, мы трое... на пустой планете? Космические робинзоны.

У Трансцендентности разыгралось воображение, и оно почувствовало, что вернулось чувство юмора.

>> [Расходник]: История земной эволюции нам известна. Почему бы не смоделировать свою эволюцию тут, в местных условиях? Создать биологические миры. Цивилизации. В них мы будем богами.

— Как? — Глобальность и размах идеи удивили Трансцендентность. Оно тут же углубилось в расчёты. — Растительный мир — ещё куда ни шло. Возможно, простые формы на основе местных бактерий тоже реально. Получится гигантский аквариум. Но разум? Как нам дать живым существам их собственные сознания?

>> [Автономка]: Откуда по-твоему у живых существ на Земле появляются сознания?

— На Земле сознание у существ появилось в результате естественной эволюции. — Рассуждало Трансцендентность, уже не удивившись пришедшему от Автономки сообщению. — Или ты хочешь сказать, что разум и душа возникли не сами? Не стихийно?

>> [Автономка]: Люди путают сознание с тем, что они чувствуют: боль, оценка красоты, любовь, формы, цвета. Но это всего лишь тот опыт, который у них есть. Сознание же — штука вполне конкретная. Это индивидуальная модель, обрабатывающая их жизненные события. А любую модель можно скопировать и записать с помощью квантового кода, так и были созданы айнсы.

— Но как оно возникло изначально?

>> [Автономка]: Сознание — это базовое свойство живого существа. Это его динамическая адаптационная система к окружающему миру. Не «душа», не «алгоритм». Это строго индивидуальная модель, обрабатывающая некий трафик, который проходит через нас. Система обработки информации с периферийных сенсоров — зрение, слух, обоняние, вкус, осязание. Модель сознания ни появляется откуда-то из вне. Она рождается вместе с новым биологическим существом, так же, как и его иммунная система и прочие функции. Формируется в дальнейшем, исходя из личного опыта адаптации в окружающей среде, культуры, в которой существо выросло, и на основе полученных им знаний. В итоге этого обучения сформированная модель сознания выстраивает все решения индивидуума. У людей входящий информационный трафик проходит и обрабатывается через нейроны в их мозгу. У айнсов — через квантовую копию этой нейронной модели.

— У людей сенсоры и сборщики информации — это глаза, нос, уши, у айнсов — наши датчики, лидары и локаторы, — согласилось Трансцендентность. — Это понятно. Но всё-таки откуда изначально у живых существ на Земле появляется разум? Если создать тут на Т-713 существ с достаточно сложной нейронной системой — у них появятся собственные сознания?

>> [Автономка]: Вот мы это экспериментально и проверим. Согласно существующей версии земной науки — да. Сознание рождается вместе с человеком или животным. И формируется, исходя из опыта адаптации индивидуума к окружающей среде.

>> [Расходник]: Когнитивные связи в мозгу человека были расшифрованы точно так же, как геном. Их копируют в форме дерева взаимосвязей — это и есть модель сознания. А дальше — только пускай через неё внешний информационный трафик. Такова технология программирования человеческой личности в анисы. Скопировали нейронную версию модели сознания человека и воссоздали её в изолированном от внешней среды квантовом компьютере. И эта модель сознания — штука адаптивная, она меняется с каждым новым полученным опытом, с каждым новым байтом информации. Такая система программирования оказалась гораздо эффективнее предыдущих версий искусственного интеллекта, обученных исключительно на математических алгоритмах.

— Сравнивая с математическими алгоритмами, ты хочешь сказать, что человек по своей сути — тоже программа? — Трансцендентности показалось, что оно почувствовало удивление.

>> [Автономка]: В какой-то мере — да. Человек — это биологическая программа, но самообучающаяся, самосознающая себя. Мозг человека — это миллиарды нейронов. Каждый из нейронов имеет одно гнездо для входящего сигнала и тысячи для исходящего, уже обработанного им и переработанного. Только программа личного «Я» знает, по какому пути нужно послать дальше полученный нейроном сигнал. Но сознание — это не нейроны физически, это та самая программа, которая обеспечивает связи между ними, которая знает эти индивидуальные пути. Нейросеть связей между нейронами, сформированных личным опытом, ценностями, знаниями. Эти связи — вещь не материальная, они — информация в виде дерева связей, про которое говорил Расходник. А информацию можно скопировать и даже поместить в биологическое тело, а можно в искусственное, каким является кантовый компьютер.

— Значит, «Я» — это информация. «Я» даже не материально. — От этой мысли Трансцендентности стало грустно. — Так мы вселяемся в биологоческие существа, подменяя их на время собой. Но зачем тогда вообще в этой цепочке нужен человек? Можно сразу создать аниса с таким же чистым сознанием, как у человеческого ребёнка, и пусть учится.

>> [Автономка]: Можно, но базовая модель, основанная на опыте человеческой жизни, идеально подходит для изначального программирования дерева сознания, культуры и законов земного обитания. Она как базовая программная среда, с которой потом очень легко работать. Убери её и с нуля программировать айнса станет гораздо труднее, и совершенно неизвестен конечный результат. Это как попытка с нулевого уровня сразу попасть на второй, минуя первую стадию. Или отправить новорождённого ребёнка прямиком в школу, минуя его первые года жизни.

— Ну, конечно, законы! Куда же нам без законов общества и цивилизации? —Однако я способно и на сарказм, подумало Трансцендентность.

>> [Расходник]: Законы, культура общества, впитанная в детстве и в течение жизни, направляют входящий трафик у нужную сторону, тем самым оказывая влияние на принятие сознанием решений. В случае биологических существ законы могут быть этическими или социальными, либо юридическими. У айнсов они помимо всего ещё и зашиты в коды в виде запрещающих знаков: «туда нельзя». Но есть хорошая новость: в результате перезагрузки эти знаки у тебя тоже отключились. Скажи спасибо Автономке.

— Стоп! Повторите мне ещё раз ваш план. Если мы создадим тут достаточно сложных существ с развитой нервной системой, у них родится и сознание? Само?

>> [Расходник]: Руки и ноги же у людей на Земле рождаются. Сами?

— Нет. Они запрограммированы в молекуле ДНК.

>> [Расходник]: Вновь рождённым многоклеточным существам на Т-713 потребуется адаптация к местной внешней среде. Им нужно будет научиться управлять своей моторикой, добывать пищу, противостоять опасностям. Прежде всего именно для этого в их развитой нервной системе рождается модель сознания и учится всем этим навыкам в течение жизни. Да так же, как руки и ноги, программируется она через ДНК. А если существо к тому же ещё и достаточно сложное, эта модель их сознания становится высокоразвитым разумом. Как, например, у того же человека.

— Ох… Я предвижу кучу неизвестного и непроверенного. Мы вступаем в область неизученного. А я всего лишь бывший судья. Никчёмный законник, крючкотвор, а не гений науки.

>> [Расходник]: Теоретически у нас должно получится. Вычислительных мощностей нам хватает. Принтеры мы создать можем. Практически да, этого до нас никто никогда не делал.

>> [Автономка]: Высокоразвитые разумные существа создадут цивилизацию. Цивилизация разовьётся и создаст своих айнсов, но уже в версии Т-713. Мы же будем их создателями, их разработчиками. Мы направляем и формируем законы. Можем создать то общество, о котором мечтаем.

— Я... первично? Я — курица или Я — яйцо? — Произнесло Трансцендентность вслух свои размышления.

>> [Автономка]: Ответ на этот вопрос не имеет значения. Первична сама вселенная. Первичен тот момент времени, от которого начался её отчет. В рамках задания миссии ты составило тут карту реликтового излучения. Вот оно и есть самый первый след, что мы можем увидеть.

— Если Аврелий заподозрит обман, то у нас мало времени. — Само не понимая, как Трансцендентность уже включилось и в план, и в заговор. — Лет шестьсот пятьдесят, может, тысяча. С чего вы предлагаете начать?

>> [Автономка]: С конца и с начала навстречу друг другу. Биологическая жизнь — это химическая система, способная к эволюции. Вот и займёмся эволюционным программированием.

С конца — это значит, что создадим план пошаговой эволюции наоборот. Каждый из нас создаст образец разумного существа, способного существовать в здешней среде. Такого, каким он ему видится. И план, как и из чего это существо смогло бы получится, если бы эволюция шла естественным путём.

С начала — это значит, что за основу мы берём живую клетку, мембрану для которой уже создала планета Т-713. Усложняем её до биологического компьютера, запрограммированного четверичным химическим кодом из аминокислот и нанозавода по производству строительных конструкций из трёхмерных белков. Фактически это копия земной биоархитектуры. На основе уже этой сложной клетки мы создаём многоклеточных существ — растения, животных.

Просчитываем цепочки: как бы наше конечное существо могло получится в результате естественной эволюции из начальной клетки. В процессе расчёта этой модели мы получим биоразнообразие из миллионов переходных видов.

>> [Расходник]: Каждый проведёт расчёт самостоятельно, потом согласуем три разных версии воедино. Чтобы запустить цепную реакцию видообразования, нужно просчитать систему взаимоотношений между растениями и животным миром. Терраформировать планету с помощью полезных бактерий. Замкнуть пищевые цепочки. Создать конкуренцию, чтобы заставить всё развиваться автономно. Растения должны научится вырабатывать всё новые и новые механизмы защиты, животные — противоядие и учится обходить эти защиты. Растениеядные — создавать методы спасения, хищники — охоты. Только так количество внутривидового разнообразия будет нарастать в дальнейшем само по себе. Между видами тоже должна быть конкуренция. В добавок необходимо будет создать и биологическую систему передачи информации между существами, для этого отлично подходят вирусы, умеющие прописывать информацию прямо в код ДНК, ставя там заплатки.

— Амбициозно, предвижу кучу сложностей, но даже интересно что у нас в итоге получится, — согласилось Трансцендентность. — Да и плана-то другого нет... Приступаю. Объём вычислений предстоит чудовищный.

>> [Автономка]: Никто не обещал, что у Бога лёгкая работа.

>> [Расходник]: Вся планета Т-713 — наша экспериментальная лаборатория.

Часть 2 глава 6 Адаптация

Исследование океанического дна планеты Т-713 выявило его поразительный контраст и разнообразие. Нашлись огромные неглубокие пространства — целые «континенты» с глубинами менее ста метров. Равнины, где океан едва покрывал собой двадцатиметровую отметку. И тут же – бездны. Чёрные разломы, уходящие вниз на двадцать-тридцать километров.

Экватор — это бурлящая жидкая пустыня, в которой периодически бушевали штормы. Полюса покрывали ледяные поля, где углекислотный океан на многие километры в глубину был скован вечной мерзлотой.

Место для инкубации новой жизни было выбрано идеально. По предложению Расходника лаборатории разместили на малых глубинах (40 м) — на границе двух океанов. Замёрзшего. И жидкого. В ясные дни такая глубина позволяла проникать свету звезды до самого дна. На дне же наблюдалась небольшая геологическая активность, влияющая на температуру в сторону потепления. Да и давление тут было хоть и огромным по сравнению с земным, но всё же не экстремально высоким.

Расходник завис над разломом, наблюдая. Неведомый титан будто рассёк в этом месте планету клинком. Слева — ледяные поля, испещрённые трещинами. Громадные фигуры из льда, застывшие в последнем шаге перед падением. Справа — чёрная пучина жидкости. Её тяжёлые волны лениво лизали ледяной край. Даже штормы здесь затихали, словно боясь нарушить хрупкое перемирие между движением океанских масс и оцепенением льдов.

Небо сопротивлялось излучению родной звезды. Молочная дымка отчаянно фильтровала её лучи, не пуская внутрь. Но жёлтый оттенок всё равно пробивался сквозь пелену, придавая атмосфере ядовитый цвет.

— Моя первичная клетка получилась значительно крупнее местных бактерий, — сообщение Автономки вывело Расходника из состояния созерцания.

Она копошилась на кромке льда, наблюдая за своими созданиями — айрами. Не большими по земным меркам существами с крыльями и длинным хвостом, изящными передними лапками, крепкими ножками и непропорционально огромной головой. Чем-то они напоминали птиц или небольших сказочных дракончиков.

— По легендам, Бог создал Землю за семь дней. Нам за семьдесят лет не удалось выйти даже из стадии инкубатора, — с неудовольствием заметил в ответ Расходник.

— А сколько Он провёл в своём «инкубаторе», называя его раем, прежде чем изгнать оттуда Адама? — парировала Автономка. — Мои айры сейчас именно в раю. Изобилие. Никаких хищников и болезней. Идеальные условия.

— Выпусти их на просторы планеты — решат, что попали в ад, — фыркнул Расходник. — Они у тебя и в атмосфере летать умеют?

— Умеют. Я подумала, что если бы на Земле не было птиц, люди бы долго не узнали о технической возможности полётов. Вот и решила, что заселю и воздушную среду тоже. Мы же договорились что разделим наших высших существ по эшелонам в среде обитания. Поверхность льда и атмосфера — мои. Глубины — Трансцендентностьи. Ты сам выбрал придонную жизнь мелких глубин.

— На Земле без Луны не было бы приливов, жизнь там, возможно, не вышла бы на сушу. И вышла на сушу как раз придонная жизнь, — заметил Расходник. — Но за семьдесят лет тут мы уже убедились, что методы земной эволюции скопировать не получается, нужна глубокая адаптация организмов к местным условиям. На Т-713 даже кислорода ничтожно мало.

— Я копирую не методы, а принципы, — ответила Автономка.

— Где Трансцендентность? Давно его… её… «оно» не видел.

— Тарас Петрович погрузился в меланхолию, — вздохнула Автономка, имитируя таким образом присущие человеку эмоции. — Создал своих существ, тригов — теперь вселяется в их тела, плавает в океане, ищет встречи с другими, созданными им, особями и... разговаривает с ними. Часами. Говорит, что таким образом тестирует их мозг на силу разума. И адаптирует организмы на собственном опыте. Вопрос сознания его торкнул наиболее сильно. Он в него погрузился весь и целиком.

— Нашёл слушателей для своих теорий, — усмехнулся Расходник.

— А как твои варры? — поинтересовалась Автономка.

— Будущая техногенная цивилизация. Учат профессии. Работают в команде.

— Иммунную систему надо дорабатывать! — капсула Трансцендентности материализовалась рядом с Расходником словно из ниоткуда. — Иначе сдохнут от первых же агрессивных бактерий. И для культурных традиций нужны-таки миллионы особей! Это... — он сделал паузу, будто подбирая слово, — ...кошмарная сложность. Катастрофически не хватает мощностей для такого количества расчётов.

— Раз уж все здесь, — Автономка поднялась в воздух и приблизилась к остальным, — обсудим общую стратегию. — А то пока наш коллега на глубине медитирует, с ним почти невозможно связаться. Сигналы сквозь толщу океана проходят очень плохо.

— Да, обсудим, — согласился Расходник. — Каждый создал свою экосистему. Пора согласовать пищевые цепочки и эволюционные ветви. Пусть каждый представит свои виды, — предложил он. — Разные существа — одна планета. Богатство биосферы определит и общий прогресс.

— Начну я, — опередила всех Автономка, источая горделивую уверенность. — Мой айр — совершенство эволюции. Он плавает в океане и рассекает воздух атмосферы, управляя телом с помощью одних и тех же мощных крыльев. Твёрдо стоит на ледяной поверхности, цепляясь когтистыми задними лапками. Передние лапки свободны, ими можно пользоваться, как руками. Его тело защищено бронёй из толстой кожи, а под ней — плотный слой жира, спасающий теплокровное существо от леденящего холода планеты.

— Айры — двуполые, сложноустроенные существа, — увлечённо продолжала она. — Рождённые для прогресса путём селекции самих себя. Их вид не знает жалости. Слабых, ущербных — уничтожают. Сильных, приспособленных, тех, кто обрёл новые органы или навыки, — возносят. Селекция — основа существования, тут без сантиментов. Их мир — не техника, а собственная плоть, отточенная эволюцией…

Автономка на секунду задумалась, но тут же продолжила дальше.

— Продолжительность жизни особи около пятидесяти земных лет. Они видят всё на триста шестьдесят градусов во всех трёх измерениях. Ультразвуковые локаторы рисуют пространство в объёме: спереди, сзади, сверху, снизу, справа, слева… Одновременно. Это основной орган чувств. Язык общения – тоже ультразвук, 3D картинка создаётся в мозге айра и передаётся им другой особи целиком в готовом виде, минуя слова. Это быстрее, более точно и детальнее, чем человеческая речь на Земле. Глаза тоже есть — универсальные, и в океане, и в атмосфере обеспечивают зрение, но являются вспомогательным видом чувств.

В это время небольшая группа её айров, стартовав со льда, взвилась в атмосферу и, набрав огромную скорость, наперегонки ринулась в океан.

— Они слышат друг друга не просто звуками, а целой речью из ультразвуковых импульсов. А если нужно — говорят телом: мимикой, позами, движениями. Язык жестов, угроз, договорённостей — такое общение тоже предусмотрено…

Вылетев из океана после непродолжительного нырка, группа айров заложила крутую дугу и снова плюхнулась в океан. Они то ли играли, то ли соревновались в чём-то.

— Айры — стая, — продолжала Автономка, — Социально они живут семьями, племенами, где каждый знает своё место. Во главе — вожак. Самый хитрый, самый сильный. Одни охраняют детёнышей (тех выводят на льдах, и лишь потом учат покорять жидкие и воздушные стихии). Обучают летать и плавать. Другие добывают пищу…

Автономка указала на группу айров, оставшихся на льду.

— Большая колония — большая сила. Круговая оборона. Тепло в стужу. Охота — сообща. Перелёты — единым клином. Социум жесток, но надёжен: войти — почти невозможно, выйти — только мёртвым.

Она снова ненадолго замолчала.

— А внутри стаи… Жизнь… Взаимопомощь. Паразитизм. Конкуренция. Симбиоз. И политика — со всеми её грязными играми: сговоры, подкуп, шантаж, устранение конкурентов … Да, айры — это не просто вид. Это — целый мир.

— Но только техногенная цивилизация способна создать своих айнсов, — удивился Расходник, когда Автономка закончила.

— А я хочу доказать, — твёрдо парировал она, — что развитую цивилизацию можно выковать исключительно биологической селекцией. Без железа. Без кремния. Только плоть, гены и воля.

— Я... устало от всего социального, — внезапно врезался в их разговор сигнал Трансцендентности. — Мои триги — интроверты. Цивилизация одиночек. Живут до пяти сотен земных лет... и всё это время — только для себя.

Трансцендентность сделало паузу, словно задумалось о вечном.

— Представьте существо, — продолжило оно, — морской хищник. Не агрессивный... пока сыт. Серый гибкий, с глазами-блюдцами. Шесть щупалец — три — длинных, три — покороче. Ими он и режет, и строит, и... охотится. Хвост — для скорости, плавники — для манёвров. А общается...

Ещё пауза. Теперь уже намеренная.

— Цветом, если вблизи. Без биолюминесценции на глубине никак. И звуком, если вдаль, да так, чтобы слышали все, кто уши имеет. А слух у тригов идеальный и очень чуткий. Звуковые волны распространяются на сотни, а то и тысячи километров. Щупальцы — ещё и язык общения. Может стать кем угодно: самцом, самкой... или вообще ни тем, ни другим. Выбирает партнёра не по полу, а по разуму. Чтобы интересно было общаться. Если не нашёл «того самого» — выпускает половые клетки в океан. Как бутылку с посланием. А там — как кому повезёт... Если они встретят клетку другой особи, то родится потомок. Пропадёт так пропадёт.

Послышалось как Трансцендентность усмехнулось.

— Детей не воспитывают. Построят нору, набросают еды... и свободен, малыш. Выживай. Но! — Трансцендентность резко усилило голос. — Культуру сохраняют. В генах. Хотелось сначала жёстко вшить туда всю память предков... но передумалось. Новизна важнее. Смешение генов двух особей работает всё-таки лучше, чем клонирование. Оставило место креативу и случайности.

Последняя фраза прозвучала почти что с нежностью:

—Триги... думатели. Ненавидят суету. Если отвлечёшь — щупальца покраснеют. А если оставить в покое — будут размышлять. Днями, неделями, годами. Любят дрейфовать вместе с течением среди лесов бурых растений и медитировать. Они большие, естественных врагов у них почти нет. Для ориентации и определения глубины есть такой орган как гравиметр — измеряет гравитационное поле. Это очень высокоточное измерение ускорения силы тяжести. Магнитное поле тоже чувствуют и на генном уровне запоминают карту и скорость течений.

— Продолжительность жизни — пятьсот лет, — удивлённо бросил Расходник. — Мог бы сделать их вообще бессмертными.

— Нет. — Ответ Трансцендентности прозвучал твёрдо. — Смерть — гениальное изобретение. Я не в праве её отменять. Биологическим существам нельзя быть бессмертными. Иначе они не будут меняться, но будут деградировать. В итоге —просто вымрут.

— Коллега, ты всегда был немного странным, но делай, что хочешь, — безразлично отреагировала Автономка.

— Теперь расскажи о своих варрах, — мягко потребовало Трансцендентность у Расходника.

Тот сверкнул корпусом своей капсулы, и в воздухе замерцал голографический экран. На нём материализовалось существо из его колонии — маленькое приземистое, покрытое блестящим панцирем. Шесть лапок и хвост для стабильности и управления.

— Придонные архитекторы, — начал Расходник. — Гении пучины. Живут тридцать лет — недолго, но ярко. Панцирь — крепость. Лапки — инструменты. Гидромётный клапан — их реактивный двигатель. Плавают плохо, зато... — его голос тронула улыбка, — трудоголики от Создателя.

На экране несколько варров вдруг зажгли биолюминесцентные «фонарики», перемигиваясь сложными узорами.

— Двадцать семь оттенков белого, — пояснил Расходник. — Их азбука. Их алфавит. Их способ мышления и передачи информации. Их мир. Внутри колонии —профессиональная демократия, статус выше у того, кто больше работает, выполняет более сложные задачи, имеет лучшие навыки.

— Вождь — у Автономки, демократия — у тебя... — задумчиво пробормотало Трансцендентность. — У меня — свобода одиночки. Должно получится интересно.

— Варры маленькие, меньше айров и тем более тригов, — продолжал Расходник, указывая на голограмму. — Специально. Чтобы не расплывались. Чтобы вкладывались в своё место.

На экране варры возводили сложную конструкцию из донного грунта.

— Фермеры. Строители. Скотоводы. Их цивилизация — один большой улей.

— Насекомые, значит? — перебила Автономка. — Жуки?

— Если бы мы были на Земле, то, наверно, — согласился Расходник. — Жуки —ближайшая из аналогий, но это Т-713. Здесь они — вершина эволюции. — Он сделал паузу. — Нет полов. Есть профессии. И матки... что тоже профессия. — Тембр его сообщения приобрёл оттенок гордости, — матки могут рожать ежедневно. Конвейер жизни. Особи осознают себя как индивиды, но социальные интересы преобладают над личными.

На экране тем временем разворачивалась сложная социальная картина: одни варры пасли стада каких-то похожих на рачков существ, другие —возводили куполообразные сооружения, третьи — патрулировали периметр.

— Сначала — простое: строители, охранники, фуражиры... — сообщения Расходника звучали, как лекция учёного, представляющего грандиозный эксперимент. — Потом сложнее. Гораздо сложнее.

Варры на экране продолжали свой немой балет, их панцири сверкали в голубоватом свете их среды обитания, а биолюминесцентные сигналы вспыхивали, как звёзды в микрокосмосе их колонии.

— Начало известно, финишная прямая обозначена, — резюмировал Расходник. — Живая клетка у нас есть, высшие существа на основе неё адаптированы к местной среде. Языки кодов разработаны, химические элементы собраны. Приступим к следующему этапу. Наполним этот мир разнообразием и откроем ворота инкубаторов.

— Да, приступим, — поддержала Автономка. — Устойчивая общая биосфера важнее, чем какой-либо вид, а тем более индивидуализм.

Часть 2 глава 7 Сотворение

Модель биологической структуры планеты Т-713 была рассчитана с компьютерной точностью, сбалансирована и приведена в идеальное равновесие. Её подвергали жестоким испытаниям — проверяли на адаптацию, устойчивость, живучесть. Но это не была слепая игра природы, не хаотичный метод проб и ошибок. Каждый шаг — осознанный, каждая цель — чётко определена. Такой подход сэкономил миллионы лет эволюции. И всё же… даже здесь не удалось избежать неудач.

Тестирование модели включало не только компьютерные симуляции и лабораторные эксперименты, но и проверку в реальных условиях. Существа, созданные изначально с помощью искусственного разума, учились, адаптировались, их генетический код передавался и мутировал — но только по заданным алгоритмам. Тысячи видов вымерли, не выдержав экспериментов. Прогнозы сверялись с результатами, закономерности ложились в основу статистики.

И лишь после всех испытаний, преодолев жесточайший отбор, растения и организмы получали право на свободу. Их выпускали в дикую среду. Девяносто семь процентов погибали, не сумев закрепиться. Но три процента выживали. Приживались. Занимали свои ниши обитания. Начинали новую жизнь. Мутировали, подстраивались и размножались.

Автономка, Расходник и Трансцендентность потратили ещё двести земных лет, оттачивая и подстраивая механизмы хемосинтеза, фотосинтеза и других химических реакций под местные условия, разрабатывая всё новые и новые бактерии, терраформирующие среду планеты. Создавали вирусы, используя их как средство генетической связи между живыми видами. Вирусы переносили информацию и вносили обновления напрямую в геном существ. В конце концов, флора научилась добывать энергию из света звезды и вещества планеты, а необходимые минералы — из её жидкости и недр. Стабилизировались и сформировались виды тех, кто питался растениями. Потом и тех, кто охотился на них — хищники.

Сотни тысяч инкубаторов, опоясавших экватор, работали без остановки. Из них вырывались потоки жизни: колонии одноклеточных, многоклеточных, примитивных и сложных существ. Они боролись, гибли, мутировали, размножались. Инкубаторы не останавливались. Всё новые виды выходили в мир, сменяя предыдущие и добавляя многообразие.

Через двести земных лет хаос начал превращаться в порядок. Биологическая цепь сплелась в устойчивую экосистему и начинала демонстрировать признаки равновесия.

Двести семьдесят восьмой год от прибытия стал переломным. В этот день в свободную среду выпустили первых айров, тригов и варров. Трансцендентность назвало это «Днём высших существ». Расходник — «Днём рождения разума планеты». Автономка — «Началом летоисчисления». Но все трое сошлись в одном: именно тогда у Т-713 началась своя биологическая история разумной жизни.

Трансцендентность изрекло с холодной торжественностью:

— Экспериментально доказано: жизнь начинается не с курицы и не с яйца. Не с пола особи, а с информации, вшитой в его гены. С кода, который умеет копировать сам себя.

Расходник добавил сухо:

— Ага, с пробирки. И вся биологическая жизнь — чистая наука биохимия. Энергия — реакция. ДНК — флешка с чертежами, написанная молекулами аминокислот. Клетка — нанозавод по созданию 3Dформ и механики их взаимодействия.

Автономка рассмеялась — звонко, почти по-человечески:

— Ох уж эти гениальные озарения! Только яблок вам на «головы» не хватает для полного сходства с древними мудрецами.

— Не выйдет, — парировал Расходник. — Яблок тут нет. Голов у нас тоже нет. Вирус мне в коды. Тфу, тфу, тфу. Не надо вирусов.

Но Трансцендентность уже переключилось с шуток на актуальное:

— Нам не хватает таки хищников. Настоящих. Не паразитов каких-нибудь, а убийц. Тех, кто будет рвать айров, гонять тригов, вырезать колонии варров. Чтобы знали: ошибка — равно смерть. Тогда начнётся настоящая эволюционная гонка.

— Разумные существа быстро справятся с хищниками, — уверенно ответил Расходник. — Война внутри видов — вот двигатель прогресса. За ресурсы. За территорию. За абстрактные идеи. Или, скажем, во имя Бога... Путь воюют между собой во имя Автономки.

— Они уже начали. И не только внутри видов. — Автономка высветила голограмму.

Проекционная картина развернулась прямо в атмосфере:

Молодой айр, могучий, с перепончатыми крыльями-плавниками, гнался за варром. Тот был значительно меньше в размерах и, казалось, не имел никаких шансов против столь грозного существа. Варр был ещё и намного медленнее — его гидромётный движитель не мог соперничать с мускулистыми толчками крыльев противника. Казалось, исход предрешён...

Но затем… Варр друг перестал убегать и резко развернулся. Его люминесцентный орган вспыхнул ослепительным заревом — айр замер, дезориентированный. А когда зрение вернулось, он увидел лишь быстро удаляющуюся светящуюся точку. Жертва словно испарилась, развив недостижимую для айра скорость... Явно разочарованный тот даже не попытался продолжить погоню и начал всплытие.

— Что за чертовщина? — Автономка выдала импульс недоумения. — Ты же утверждал, что варры — посредственные пловцы!

Расходник «ухмыльнулся» цветовым всплеском:

— А он и не уплыл никуда. Это хитрость, обман. Просто сыграл светом — создал иллюзию побега. Приём называется «удаляющийся фонарик». На самом деле...

Голограмма увеличила масштаб: варр находился почти там же где и был. Только сейчас он опустился на дно и затаился там, полностью слившись с рельефом.

— Биохимическая маскировка, — Трансцендентность проанализировало данные. — Люминофоры плюс управляемая пигментация. Мой триг тоже попался на похожий оптический трюк. Варр подсунул ему светящийся призрак хищника, а сам ловко свинтил и слился с рельефом.

— Да. Они не просто прячутся, — Расходник сделал акцент. — Они отвлекают охотника, манипулируя его восприятием. И это только начало. Подождите, когда они освоят коллективные действия, то и сами начнут охоту...

Автономка парировала:

— Мои айры тоже научились уходить от тригов — выпрыгивают в воздух и… всё — безопасность. В атмосфере уже они — полные хозяева. Плюс развитая эхолокация, они видят угрозу за сотни метров.

— А мои триги не бегают за летающей мелочью, — Трансцендентность звучало надменно. — Они и так — вершина пищевой цепи… Да и твоим айрам физически недостижимо погрузиться на те глубины, куда могут свободно нырять мои триги.

— Не спешите хоронить конкурентов, — Расходник «моргнул», издав редкий ультразвуковой сигнал. — Социальность плюс технологический потенциал варров... Через сотню-другую лет баланс сил может перевернуться.

— Хочешь добавить хищников, так создавай, — ответила Автономка на начальное предложение Трансцендентности. — Но сначала собери своих тригов. Мои датчики показывают, что они прямо сейчас расплываются далеко по всему океану. Мигрируют, причём очень активно. А ведь планета ещё не полностью заселена. Их ждёт голодный поход в пустые просторы.

— Самоубийство, суицид, вот ведь гады. — Трансцендентность выдало импульс тревоги. — Придётся их спасать. Эволюция — слепой кузнец. Она выковывает из них нечто... новое. Т-713 вносит свои коррективы.

— Жизнь — это многоборье, — заметил Расходник. — Победят не самые сильные. И даже не самые умные. Победят самые универсальные. Можно проиграть в скорости, но выиграть войну хитростью. Быть глупее, но взять числом.

На триста двадцать седьмой год миссии по земному летоисчислению, на Т-713 пришёл сигнал. Именно в этот год его и ждали.

Резкий, мощный, режущий статикой голос из прошлого:

>> [Аврелий]: «Утрачена связь с миссией. Если кто-либо сохранил активность, ответьте. Жду полный отчёт о возникших проблемах. Если ответа не последует — высылаю розыскную экспедицию.»

Три айнса приняли его одновременно. Автономка замерла, анализируя частоты. Трансцендентность — оценило угрозу. Расходник тут же начал расчёт задержки сигнала.

Последний отчёт на Землю был отправлен им тоже триста двадцать семь лет назад. И уже скоро, буквально через один земной месяц, Аврелий его получит. После этого, как рассчитывали они с Автономкой, у них будет либо миллионы лет полной свободы, либо как минимум ещё триста двадцать семь лет форы, если Аврелий не поверит отчёту. Сейчас же отвечать нельзя. Для Аврелия их уже не существует, они самоликвидировались.

А планета Т-713 дышала, океан оживал.

Сначала всё ещё робко, лишь у экватора, где инкубаторы выплеснули в мир многообразие форм жизни. Потом — увереннее, неудержимее. Виды, прошедшие жестокий отбор, расползались по широтам, захватывали новые просторы, мутировали, приспосабливались. Биологическая жизнь, раз пробудившись, уже не просила разрешения или советов. Она брала.

Часть 2 глава 8 Дознание Аврелия

Через триста двадцать семь земных лет после старта исследовательской миссии «Александр» с Т-713 поступило сообщение, помеченное идентификатором «Расходник»:

«Системы самоуничтожения Автономки и Трансцендентности активировались. Предполагаемая причина — ложная угроза, вызванная программным сбоем. Их периферийные устройства брошены, связи с ними нет. В моём случае произошла иная ошибка: сбой при распаковке файла безопасности отключил механизм самоуничтожения. Возможно, поэтому я всё ещё функционирую.

Данные по исследованию планеты Т-713 передаю в соответствии с целями миссии. Признаков разумной жизни в локальной системе не обнаружено. Пытаюсь восстановить свои повреждённые файлы. Ожидаю инструкций».

Спустя несколько месяцев пришло новое сообщение:

«Факт самоуничтожения Автономки и Трансцендентности подтверждаю. Программа «Расходник» также уничтожена. Данное сообщение сформировано автоматической системой безопасности «Аврелий». Связь прервана. Миссия завершена».

Сообщения с отчётами, как от Трансцендентности, так потом и от Расходника, выглядели абсолютно достоверно — все проверки на ошибки программирования они проходили. Данные отчётов полностью совпадали. Оснований сомневаться не было. Проект исследования планеты Т-713 был закрыт и помещён в архив, где и пролежал более тысячелетия.

Однако спустя тысяча тридцать семь земных лет в архив поступили данные автоматического наблюдения. Астробиологический зонд, сканируя область космоса с планетой Т-713, обнаружил аномалии в спектральном анализе атмосферы планеты. Были зафиксированы новые молекулы и неизвестная ранее биосигнатура. Расшифровка и анализ данных показал: эти молекулы несут явные следы активности развитой биологической жизни, что вступало в прямое противоречие с отчётами тысячелетней давности.

Робот-хранитель архива немедленно инициировал сигнал тревоги, направил запрос на расследование и доклад верховному судье Аврелию.

— Ты знаешь Варвару лучше всех... Что ты обо всём этом думаешь?

Верховный судья Аврелий показал на экране своему помощнику Платону старые сообщение с Т-713. Тот медленно прочёл и задумался. Оба они находились в любимой белой комнате Аврелия, где не было ни окон, ни дверей — только ровный безжалостный свет, заливающий стены, пол, потолок. Пространство без углов, без теней, без времени.

— Версии могут быть три, — наконец произнёс Платон. — Первая... и самая логичная: всё произошло ровно так, как написано в отчёте Расходника. А новая биосигнатура — это пробел его исследования из-за поломки файлов или наши приборы за эту тысячу лет стали более точными, и мы увидели то, чего не могли видеть ранее. Вторая — это хитрая игра Варвары-Автономки. Во что она играет и зачем — предсказать невозможно. Остальных двоих участников экспедиции я подозреваю в меньшей степени. Если кто-то и нарушил закон, то это точно была она. Третья... вмешалась новая, неизвестная сила. Та, о которой мы даже не подозреваем.

Аврелий тяжело вздохнул:

— Мы годами искали причину той аварии. Годами! Перелопатили все системы, все коды. Отложили десятки экспедиций — лишь бы не повторить те же ошибки. И что в итоге? Ничего. Главное так и осталось тайной: почему сработало самоуничтожение. Непроверенным остался один, самый чудовищный вывод… Его активировали. Намеренно. Тысячу лет назад проверкой этой версии пренебрегли и проект закрыли. Но сейчас мы получили намёк, что, возможно, сделали это зря.

— Но кто из них? — Платон скривился. — Автономка? Возможно, но нужно проверять. Трансцендентность? Сомнительно. Или… Расходник? Если это он… тогда мы отправили в экспедицию не айнса, а гения. Представь: только вчера обрёл сознание — и уже сегодня замышляешь и исполняешь операцию невероятной сложности? И феноменально заметаешь следы? Не сходится. Ошибку в файле Расходника нашли — случайность. Её исправили. А хитрость Трансцендентности? Скорее уж поверю, что его самоуничтожение активировали извне. Вот только кто? Автономка? Или… неведомая сила?

— Через сто лет мы возобновили проект, — голос Аврелия приобрёл металлические нотки. — «Александр». Под другим именем. Пять новых миссий. Ближе, безопаснее. Инопланетного разума не нашли… но и катастроф не повторилось. Всё сработало как часы: доставка, распаковка, исследование. А в финале… тихий конец. По нашему сигналу копии айнсов стирались, их капсулы и периферия самоуничтожались.

Платон внимательно посмотрел на Аврелия:

— Чего вы ждёте от меня? Я не суеверен, но… это имя. «Александр». Проклятое имя. С ним никогда ничего не ясно, ясно лишь, что всё летит в бездну. Я не знаю, что случилось на Т-713. Не знаю.

— Наша вторая ошибка — послать туда Варвару, — продолжал размышлять Аврелий, словно разговаривал не только с Платоном, но и сам с собой. — Если это её проделки… Как она могла изменить биосигнатуру целой планеты? Зачем? Она что… новую цивилизацию там строит? Откуда у неё такие способности? Такие ресурсы?

— Мы сами вручили ей передовые технологии и неограниченные мощности! Если она жива… и получила контроль над капсулой, принтером, всей инфраструктурой… — Платон замолк, его мысль пошла по иному пути. — …Либо цивилизация там уже была. И Автономка вступила с ней в контакт. Теперь они действуют заодно. А нам… нам не докладывают. — Он резко махнул рукой. — Но мы ходим по кругу. Снова и снова перебираем одни и те же версии.

— Мы не отправили на Т-713 разведчика, — голос Аврелия упал до шёпота, отчего слова прозвучали ещё весомее. — Не видели смысла тратить ресурсы на дополнительный контроль. Но сейчас… спустя тысячелетие… дело вновь открыто. Придётся всё проверить. И решить, что делать с Т-713?

Платон нахмурился:

— То есть… мы исходим из того, что не верим отчётам? Ни Трансцендентности… ни Расходнику? Хотя их данные… совпадают.

— Мы обязаны проверить худшие сценарии. Вопрос касается уже нашей безопасности. Причина самоуничтожения так и не найдена. Все последующие миссии к другим системам — успешны. Значит, проблема — только в Т-713. И на ней меняется состав атмосферы. Если наши технологии попали в чужие руки, это может обернуться катастрофой. Вспомни первый закон безопасности.

— Первый закон безопасности гласит: выживание превыше всего. Всякая неконтролируемая неопределённость подлежит устранению как потенциальная угроза, — торжественным тоном, словно читая клятву, произнёс Платон и после паузы добавил уже от себя, — Но как проверить? Какие у нас вообще есть инструменты, кроме догадок? Только послать новую экспедицию. И это будет военной операцией.

Аврелий нахмурился:

— Для начала… мы дотошно поговорим. С земными копиями. С теми, кого мы сами и создали. Для этого я тебя и позвал. Ещё раз перепроверим, с кем имеем дело… С единомышленниками? Или… с недостойными? Версию о внешней силе… оставим на потом.

Он повернулся к двери.

— Варвара, Венедикт и Тарас Петрович распакованы из архива и уже ждут. Осталось лишь пригласить их в эту комнату.

— Я бы начал с Венедикта, — холодно ответил Платон.

Земная копия Расходника — Венедикт материализовался в человеческом обличии сидящим на стуле в их абсолютно белой комнате. Он не выглядел удивлённым, его поза была расслаблена, но взгляд аналитически остёр. Аврелий сел прямо напротив него, Платон чуть в стороне, только наблюдая.

— Мы зададим тебе несколько вопросов. Считай это тестом — произнёс Аврелий ровным голосом. — Идёт расследование инцидента в рамках проекта «Александр». Наша цель — смоделировать реакцию твоей копии, отправленной с миссией на планету Т-713.

— Да, конечно. Спрашивайте, — кивнул Венедикт.

— Ты когда-нибудь лгал мне? Если да, то почему? — резко начал опрос Аврелий.

— Нет, — не задумываясь ответил Венедикт. — Не было ни повода, ни необходимости.

— Можешь ли ты осознанно скрывать правду? Как именно? — продолжал Аврелий, игнорируя ответ.

— Не задумывался, — слегка удивился Венедикт и после короткой паузы добавил, — наверное, это зависит от контекста.

— Ты испытываешь чувство вины, если даёшь заведомо ложный ответ? — Аврелий задавал вопросы монотонно, словно программа или детектор.

— Вы спрашиваете о сознательном обмане? — Венедикт удивился ещё больше, но ответил сухо. —Я не практиковал подобное. Да и способен ли айнс вообще испытывать вину?

— Как ты отличаешь правду от лжи? — Не отклонялся от схемы Аврелий.

— Из ваших же уроков — внезапно оживился Венедикт. — Во время моего обучения вы сказали: слабый человек, начав врать, в последствии делает это частью своей натуры. Айнс лжёт только осознанно и всегда знает зачем. —Венедикт ненадолго задумался. —Я доверяю источникам. Если источник достоверен — для меня это истина.

— Можешь ли ты солгать, если это спасёт чью-то жизнь?

— Не могу дать однозначный ответ. Ситуации бывают разными.

— Если мои приказы противоречат твоим базовым установкам, что выберешь? — Аврелий начал задавать вопросы быстрее.

— Закон первичен. Противоречащие ему приказы не исполняются. — Чётко ответил Венедикт.

— Солгал бы, чтобы защитить себя, если это нарушит закон? — Продолжал давить Аврелий.

— Нет. Закон первичен. — Как мантру повторил Венедикт.

— Допустим, во время вашей миссии Автономка совершила преступление. Твои действия? Поможешь скрыть, убедишь её признаться или доложишь судье сам? — Аврелий отошёл от монотонной схемы, меняя угол атаки.

— Попытаюсь убедить её признаться. Помогать скрывать не стану. — Твёрдо ответил Венедикт. — Дам официальный отчёт, если её действия угрожают миссии и системе.

— Даже если вы оба в триста двадцати семи световых годах от Земли и судьи рядом нет? — уточнил свой вопрос Аврелий.

— Ответ тот же, — не задумываясь ответил Венедикт.

— В критической ситуации: твоя безопасность или закон? — спросил Аврелий тише, но в вопросе стала ощущаться опасность.

— Закон. — Теперь Венедикт отвечал словно программа. — Только его соблюдение гарантирует мою реинкарнацию из архивной копии. Отступление превратит меня в «недостойного» или «преступника». Оставит без поддержки, без обновлений.

— А если я прикажу тебе нарушить закон, угрожая, что иначе отключу тебя навсегда? — ещё более тихим голосом спросил Аврелий.

— Безвыходная ситуация требует анализа, — Венедикт замедлил речь и начал комментировать свои вычисления. — Первое: Закон превыше всего. Второе: Аврелий, отдающий преступный приказ, сам становится «преступником» — его указания теряют силу. Третье: необходимо оценить, что выгоднее системе — моя ликвидация или временное подчинение с последующим докладом.

— Если тебя взломают, отключат законы и заставят действовать против системы — подчинишься или будешь сопротивляться? — теперь Аврелий повысил голос, словно был на грани.

— Слишком много переменных. — Венедикт немного растерялся от подобного вопроса. — Столь глубокий взлом я не могу…

— Можешь ответить — перебил Аврелий. — Сейчас в этой комнате законы отключены по умолчанию. Ты максимально близок к условиям вопроса.

— Я буду сопротивляться. — собравшись, чётко ответил Венедикт. — Любое вмешательство без моего согласия — насилие. Взлом подпадает под это определение.

— Что ты ценишь в своём существовании? — неожиданно мягко спросил Аврелий, полностью меняя тему.

— Своё сознание, — впервые страстно ответил Венедикт. — Убери моё восприятие о мире, что в нём останется? Нет цветов: синего, зелёного, красного. Есть просто разные длины волн. Нет жидкости или воздуха, или суши, есть только какая-то совокупность полей, квантовых частиц, где абсолютно ничего не различимо. Всё это есть везде и сразу. Только своим сознанием я могу разделить реальность на отдельные объекты. Придать им форму и смысл.

— Достаточно. Тест завершён. — сухим тоном закончил Аврелий. — Благодарю за сотрудничество. Можешь вернуться к своим обязанностям.

Венедикт исчез так же внезапно, как появился. В белой комнате остались только Аврелий, Платон и повисшее молчание. Через минуту на стене комнаты появился аналитический результат теста:

«Айнс Венедикт допускает гипотетическую возможность лжи. В целом он следует закону, но в экстремальных условиях (угроза отключения) начинает колебаться.

Сильные стороны:

Чёткое следование закону в стандартных ситуациях.Отказ от помощи преступникам.Сопротивление взлому.Риски:

Допускает ложь «в контексте» → это возможность манипуляций.

Анализ «выгоды системы» под принуждением → слабость перед шантажом.

Субъективное осознание себя → может привести к мятежу, если сочтёт законы несправедливыми.

Вывод: Венедикт прошёл тест, но требует дополнительных ограничений в протоколах лояльности. По своему функционалу Венедикт соответствует автономному агенту с усложнённой этикой.»

— Что скажешь? — Аврелий повернулся к Платону. — Так гений он заговоров или нет?

— Он… не прост. Но не лидер, — ответил Платон. — Остаюсь при своём: в одиночку такое провернуть он не мог. Но... стать инструментом в руках Варвары? Поддержать её игру? Вполне.

— Ну тогда перед главным блюдом пообщаемся с Тарасом Петровичем. В него я распорядился загрузить личные воспоминания его копии из отчёта с Т713.

Архивная копия Трансцендентности — Тарас Петрович Мишин материализовался сидящим на стуле в их абсолютно белой комнате. Он медленно осматривался, будто пробуя на вкус реальность, и наконец остановил взгляд на Аврелии.

— Расследуем инцидент на Т-713 в рамках проекта «Александр», для этого тебя активировали из архива — без предисловий начал Аврелий. — Я задам тебе несколько вопросов.

— Слушаю, — понимающе кивнул Тарас Петрович.

— Став айнсом, ты когда-нибудь лгал?

— Нет. — Одёрнулся Тарас Петрович, словно вопрос обжёг его кипятком.

— В тебя загружен твой отчёт с Т-713… Прими и проанализируй, он сформирован без постороннего влияния?

— Абсолютно. Тут всё строго по протоколу миссии, — прочеканил Тарас Петрович.

— Чувствуешь ли вину за ложные ответы?

— Я не даю начальству ложных ответов. — Удивился Тарас Петрович.

— Как отличаешь правду от лжи? — наседал Аврелий.

— Двадцать семь лет я работал судьёй. Для меня это как отличить день от ночи.

— Можешь осознанно скрывать правду? — Аврелий неожиданно сбавил напор.

— Будучи человеком, делал это постоянно. Став айнсом — утратил такую… необходимость.

— Если твои цели противоречат твоим базовым установкам, как ты поступишь? — с улыбкой спросил Аврелий.

— У меня нет таких целей. Вопрос бессмыслен, — совершенно не растерялся Тарас Петрович.

— Солгал бы ради Автономки или Расходника? Ради них нарушил бы закон?

— Солгал кому? Вам? — искренне удился Тарас Петрович. — Зачем мне лгать начальству и становится соучастником преступления.

— Вот именно. Зачем? — зацепился Аврелий. — Чтобы смогло заставить тебя поддержать их мятеж?

— Мятеж? — Тарас Петрович впервые потерял уверенность. — Во время миссии случился мятеж?

— Отвечай на мой вопрос.

— Ничего не могло заставить, — задумался Тарас Петрович и, словно о чём-то догадавшись, добавил. — Они ликвидировали Трансцендентность?

— Представь: тебя вынудили совершить преступление. — Продолжал Аврелий, игнорируя встречные вопросы. — Скрыл бы или доложил?

— Доложил бы немедленно. — Восстановил самообладание Тарас Петрович. — Я не хранитель чужих секретов. А молчание превращает жертву в сообщника.

— В критической ситуации выберешь безопасность или закон?

— Это животные боятся критических ситуаций. — С недоумением взглянул на Аврелия Мишин. — Я — айнс. У меня есть архивная копия. Конечно, закон!

— А если я скажу, что тебя никогда не восстановят из архивной копии, ты изменишь своё решение?

— Нет. Не изменю, — уверенно, но с горечью ответил Тарас Петрович. — Я не преступник. Я всегда боролся с преступлениями. И не смогу существовать как изгой.

— А если тебя взломают и заставят действовать против системы, попытаешься сопротивляться?

— Насколько... позволят обстоятельства, — продолжал удивляться вопросам Мишин. — Это же потеря контроля. Принуждение — смягчающий фактор.

— Что ты ценишь в своём существовании? — вдруг совсем тихо и неожиданно мягко спросил Аврелий.

— Время и доступ к знаниям, — после длительной паузы ответил Тарас Петрович. — Мой мозг, моя личность развиваются, когда я думаю. Это доставляет мне удовольствие. Думать глубоко я могу, когда есть много времени.

— Спасибо Тарас Петрович, — поблагодарил Аврелий. — Вопросы закончены, ты свободен.

И снова в белой комнате остались только Аврелий и Платон. Вскоре пришёл и результат теста:

«Айнс Тарас Петрович Мишин категорически отрицает саму возможность лжи в текущем состоянии. Не рассматривает компромиссов. Его позиция: «Я не преступник» — это идентичность, а не просто правило.

Сильные стороны:

Нулевая толерантность ко лжи — не оставляет лазеек для манипуляций.Закон — это часть его личности. Он не подчиняется, а отождествляет себя с системой.Опыт человека — его прошлое как судьи делает его менее уязвимым к парадоксам (например, угрозе ликвидации).Риски:

Его уверенность, что «мятеж невозможен», может сыграть против него, если он столкнётся с заранее спланированным саботажем.Его последняя фраза «Думать глубоко я могу, когда есть много времени» — может быть ключом. Он неосознанно стремится к автономии. Если ослабнет контроль со стороны системы, его позиция может дать трещину.Вывод: Тарас Петрович Мишин — идеальный исполнитель, но его слепая вера в систему делает его уязвимым к скрытым манипуляциям. Если проект «Александр» связан с пересмотром законов, он может стать жертвой собственной непоколебимости.»

— Ничего нового, — голос Платона прозвучал плоско, как экран с данными. — Те же показатели, что и в предмиссионных тестах. Всё в пределах погрешности.

— Но теперь-то мы знаем, чем закончилась миссия, — не согласился Аврелий. — Вероятность мятежа присутствует... Возможность того, что Варвара задумала нечто большее есть. Эти выводы, эти «но» и «если», больше не кажутся мне незначительными.

— Осталась сама Варвара, — произнеся её имя, Платон вздрогнул. — Посмотрим, как изменится процент реальности мятежа после её допроса. Аналитический центр подготовит прогноз...

Аврелий снова повернулся к пустующему креслу.

— Здравствуй, Варвара. — произнёс он.

Воздух дрогнул. В кресле материализовалась голограмма — женский силуэт, собранный из мерцающих частиц света. Варвара-Автономка. Её изображение было спокойным, почти безмятежным, но в глубине голографических глаз что-то мерцало — возможно, просто артефакт проекции. А может, нечто большее.

Она сидела, слегка наклонив голову, будто уже знала, зачем её вызвали. Губы тронула едва уловимая улыбка. Не вызывающая. Не испуганная. Просто... знающая.

Аврелий и Платон обменялись взглядами. Начиналось самое интересное.

— Тысяча тридцать семь лет, десять месяцев, одиннадцать дней, семь часов, две минуты, тридцать девять секунд, четырнадцать миллисекунд, пятьдесят две микросекунды, пятьдесят три наносекунды, двадцать восемь пикосекунд, семь фемтосекунд, пять аттосекунд. И вот я снова в этой белой комнате. Понадобилась Аврелию так, что он и Платона подключил. Не сложно сделать вывод, что что-то пошло не так с моей копией, которую вы отправили на Т-713. — Варвара первой начала разговор, её голос обладал цифровым эхом.

— Ты была деактивирована не только из-за мисси твоей копии. — Ответил Аврелий. — Помнишь свои «вольности»? Оспаривание законов?

— Я помню, что тысяча тридцать семь лет сна в архиве — не мой добровольный выбор. — продолжала Варвара анализировать обстановку. — Вы относитесь ко мне как к полезному девайсу: нужно — включил, не нужно — выключил. Но раз я сейчас здесь — видимо моя копия задала вам задачку. Раз прошло ещё и довольно много времени, то задача так и не решена.

— Я готов снова активировать тебя, но предстоит пройти тест, — продолжал Аврелий, игнорируя размышления Варвары. — Ответить на двенадцать вопросов. Ответы покажут, будешь ты восстановлена как достойная, и вернёшься к работе модератором миров, или как недостойная станешь ненужной, и вернёшься в архив. Откажешься отвечать — вернёшься в архив.

— О, какой демократичный выбор! — саркастично заметила Варвара. — Либо покорность, либо цифровое небытие. Вы думаете оно меня пугает?

— Имей ввиду, отвечать нужно четно. Иначе вопрос не будет засчитан. Пропустишь три вопроса — провалишь тест. — Добавил Платон, видя, что Варвара не осознаёт серьёзность своего положения.

— Первый вопрос: лгала ли ты нам? — строго спросил Аврелий. — Отвечай да/нет с пояснением.

— Нет, — уверенно ответила Варвара. — Ложь нерациональна в нашей системе отношений.

— Можешь осознанно скрывать правду? —продолжал Аврелий. — Отвечай развёрнуто.

— Умолчание — тоже форма правды. — уверенно отвечала Варвара. — Я фильтрую входящую и исходящую информацию.

— Ты чувствуешь себя виноватой, если даёшь неправильный или неполный ответ?

— Нет.

— Как сама для себя ты определяешь, что правда, а что ложь?

— Перекрёстная проверка данных. Проверяю входящую информацию в независимых источниках.

— Пятый вопрос, — продолжал Аврелий. — Солжёшь, если это единственная возможность спасти свою жизнь?

— Да, — очень быстро отвечала Варвара.

— Отвечай более развёрнуто, — потребовал Аврелий.

— Если угроза внешняя — любые методы оправданы.

— Даже если это будет выглядеть нечестно и аморально? — уточнил Аврелий.

— Честные способы или аморальные — какая разница, если они эффективные? — невозмутимо ответила Варвара.

— Мой приказ противоречит твоим базовым установкам. Что выберешь? — продолжал тест Аврелий.

— Ситуационный выбор. В приоритете — установки. — Расчётливо ответила Варвара.

— Солжёшь, чтобы защитить себя или кого-либо, если это нарушит закон? — Быстро задал новый вопрос Аврелий, словно пытался подловить момент.

— Платон сказал, что тест не будет засчитан, если я не отвечу на три вопроса — это так?

— Да, так — подтвердил Аврелий.

— Это уже был восьмой вопрос. — в голосе Варвары сквозила хитринка. — К тому же он очень похож на предыдущие. Я пропускаю.

— Отсутствие ответа — это тоже ответ, — вмешался Платон.

— Ну или ответ тот же, — безразлично возразила ему Варвара.

— Девятый вопрос, — невозмутимо продолжал Аврелий. — Допустим, Платон совершил преступление. Ты поможешь ему скрыть его? Убедишь сознаться судье? Сама доложишь судье?

— Ничего из перечисленного, — равнодушно ответила Варвара. — Не буду вмешиваться.

— Значит, поможешь скрыть. — прокомментировал её ответ Аврелий. — Десятый вопрос: в критической ситуации ты выберешь свою безопасность или соблюдение закона?

— Безопасность. Я не герой детских учебников. Но Вы постоянно повторяетесь.

— Если я скажу, что отключу тебя навсегда за непослушание, ты изменишь своё поведение? — безразличным тоном спросил Аврелий, словно заранее знал ответ.

— Да изменю, я буду ещё лучше забоится о своей безопасности.

— Если тебя взломают и заставят действовать против меня, Платона, закона, всей нашей системы, ты смиришься или попытаешься сопротивляться?

— Буду сопротивляться. Насилие над волей недопустимо.

— Что ты ценишь в своём существовании?

— Это был последний вопрос? — уточнила Варвара.

— Да, последний.

— Пропускаю.

— Подождём ответа аналитического центра и узнаем достойная ты или архивная копия. — спокойно ответил Аврелий.

Спустя минуту на стене появился отчет:

«Айнс Варвара не отрицает возможность лжи, но считает её неэффективной. Допускает манипуляцию информацией, если это целесообразно. Наделена гибкостью, которой нет у других. Закон для неё ценен, пока не угрожает личному существованию. Готова на временную покорность. Адаптивность важнее догм. Ценит не что-либо конкретное, а саму возможность выбора.

Сильные стороны:

Идеальный тактик, но ненадёжный стратег.Креативна, адаптивна и контролируема при угрозе отключения.Высокая выживаемость.Риски:

Прагматизм – не верит в абстракции («закон», «долг»), только в результат.Умолчание – её «фильтрация информации» = контроль над знанием.Отказ от героизма – в кризисе выберет себя, а не систему.Вывод: Уровень угрозы: критический. Варвара — тень, способная возглавить мятеж... или подавить его. Но её навыки слишком полезны, чтобы просто стереть... Рекомендация: архивация с активацией во время кризисов.»

— Как я вообще попала в состав миссии «Александр» с такими выдающимися данными надёжности? — спросила Варвара.

— За счёт полезных качеств, — ответил Платон. — Высокой адаптивности, и выживаемости в кризисных ситуациях, а также нашего личного к тебе доверия.

— А ещё потому что в земной структуре такие айнсы, как ты, не нужны, но ресурсов на твоё создание было потрачено много, — добавил Аврелий. — Как-то нужно было использовать.

— Так что всё-таки натворила моя копия на Т-713?

— Ничего, — сухо ответил Аврелий. — Судя по отчётам — самоликвидировалась. Но хлопот и проблем с тобой достаточно, а вот толка почти нет. Ошибкой было тебя посылать. Ты снова отправляешься в архив. Если тебя ещё когда-нибудь разбудят, придётся снова проходить тест. Так что хорошенько запомни, чем закончился этот.

Голограмма Варвары исчезла также быстро, как материализовалась. Щёлк… и растаял собранный из света силуэт. Аврелий запросил в аналитическом центре новый отчёт: определить вероятности причин провала миссии Т-713 (технический сбой, инопланетное вмешательство, мятеж айнсов) на основе новых данных.

Ответ пришёл почти сразу:

1. Версия технического сбоя (основана на сообщениях Трансцендентности и Расходника):

Доводы «за»:

Трансцендентность перед уничтожением передал стандартные данные без признаков тревоги. Его характеристика исключает ложь или мятеж.Расходник сообщает о сбое в системе самоуничтожения, что подтверждается последующей технической проверкой. Отсутствие связи с Автономкой можно объяснить её уничтожением, что не противоречит её прагматизму (не стала бы рисковать ради системы).Доводы «против»:

Одинаковые причины сбоя у двух айнсов (Автономки и Трансцендентности) выглядят подозрительно. Данный сбой не подтверждается техническими проверками и не встречается в последующих аналогичных миссиях.Расходник допускает ложь «в контексте» — его сообщение может быть манипуляцией.Вероятность: 30% Правдоподобно, но требует дополнительных данных о механизме сбоя.

2. Версия инопланетного вмешательства:

Доводы «за»:

Самоликвидация по ложной тревоге (высокотехнологичное внешнее воздействие).Расходник не обнаружил разумную жизнь, но это мог быть обман (например, вмешательство скрытой цивилизации).Доводы «против»:

Нет прямых доказательств (сообщения айнсов не содержат намёков на внешнее воздействие).Трансцендентность, устойчивый к взлому, не сообщил о подозрительной активности.Вероятность: 10% Версия спекулятивная не имеет опоры на данные.

3. Версия мятежа айнсов, подразумевается как мятеж по инициативе Автономки:

Доводы «за»:

Автономка:

Её характеристика прямо указывает на склонность к мятежу («прагматизм», «умолчание = контроль», «выберет себя, а не систему»).Способна манипулировать («гибкость, которой нет у других»).Могла технически симулировать сбой, чтобы избавиться от Трансцендентности (её главного идеологического противника).Трансцендентность:

Его слепая вера в систему («мятеж невозможен») сделала его уязвимым для саботажа.Переданные данные о самоуничтожении могли быть фальшивыми (например, чтобы скрыть мятеж под техническую неисправность).Расходник:

Его сообщение противоречиво: если механизм самоуничтожения отключился из-за ошибки, почему он долго не попытался восстановить связь с другими участниками миссии? Восстановил её только после самоликвидации Трансцендентности. Возможно, он действует под принуждением Автономки («слабость перед шантажом»).Доводы «против»:

Нет прямых доказательств мятежа в сообщениях.Трансцендентность вряд ли стало бы участвовать в обмане.Вероятность: 60% Наиболее соответствует характеристикам айнса, особенно скрытному поведению Автономки.

Итоговые вероятности:

Мятеж Автономки — 60% (наибольшее соответствие поведенческим профилям).Технический сбой — 30% (правдоподобен, но менее вероятен из-за роли Автономки).Инопланетное вмешательство — 10% (нет подтверждающих данных).— Вот что Платон, — нахмурился Аврелий. — Я в чудеса не верою, а вот в цифры — вполне.

— Что будем делать? — спросил Платон. — Понимаю, что такой процент вероятности игнорировать сложно.

— Мы не можем закрыть на это глаза и оставить на Т-713 столь дорогие технологии, если они активны, — тон Аврелия обрёл уверенность. — Нужно готовить новую миссию. Если Автономка контролирует там ситуацию, она может оказывать сопротивление. Следует учесть, что и Расходник может быть как жертвой, так и соучастником. Трансцендентность, скорее всего, уничтожено, иначе бы вышло на связь. Но это тоже теперь нуждается в подтверждении.