Алгоритм любви

**

Я умерла. На этом всё. Всем спасибо за внимание, можете расходится. Но, конечно же, всё не так просто, раз уж даже после смерти я продолжаю мыслить, верно? Я мыслю, следовательно я существую, да? На моменте моей непосредственной смерти история могла и закончиться, если бы после смерти я не оказалась в богато украшенной комнате в античном римском или греческом стиле, не разбираюсь если честно. Всё вокруг в розовых, бежевых и красных тонах. На широком диване, заваленном подушками, полулежала ну очень роскошная женщина в тоге, с формами, как у женщин со средневековых картин. И её хитрожопое выражение лица меня немножечко так напрягает.

— Ну привет, ещё одна заблудшая душа, — голос у незнакомки приятный и тягучий.

— Здрастье? — я аж опешила от всего происходящего, не зная как вообще реагировать на всё. Шо тут происходит?

— Да не боись ты! Я не кусаюсь, ну, если только не попросить, — добродушно расхохоталась незнакомка. Она постучала по дивану рядом с собой. — Присаживайся. Чего застыла?

— Эм, спасибо? — неуверенно сажусь на предложенное место.

— Итак, наверняка ты сейчас ничегошенечьки не понимаешь, верно? В общем! Как ты уже поняла — ты мертва, по крайней мере в своём уже прошлом воплощении. И нет, я не одно из богов и богинь смерти. Я — богиня любви Венера. Почему ты вообще оказалась именно у меня? Понимаешь ли, я ищу таких людей как ты, которые за свою жизнь не смогли познать любви и в их следующей жизни помогаю найти им любовь.

— А зачем мне вообще это надо? — выпалила я, всё ещё пребывая в шоке и пытаясь переварить поступающую информацию.

Нет, я, конечно, за свои двадцать пять лет жизни хотела найти Ту Самую Любовь. Но сперва я была слишком мелкой для этого, а потом слишком занятой, а потом нафиг послала всю эту муть, ну типа зачем мне это всё, если мне и одной хорошо живётся. А сейчас какая-то богиня аки Олечка Бузова хочет устроить мою посмертную романтическую жизнь? Звучит как странные предсмертные галлюцинации.

— Эй! Я что действительно похожа на галлюны?! — возмутилась вроде как богиня. Отрицательно помотала головой, мысленно панически открещиваясь от своих прошлых размышлений. — Пф, тоже мне... В общем-то, я не закончила рассказывать. Я отправлю тебя в один из знакомых тебе миров, где ты сможешь найти себе любовь! И чтобы тебе было легче я дам тебе пару так называемых плюшечек, но о них ты узнаешь уже по прибытию! Ну что ж, удачи тебе! А то что-то мы заговорились...

В этот момент мир вокруг меня закружился и меня засосало в сияющий всеми цветами портал. Не была бы уже мертва, то умерла бы вновь от тошноты и головокружения...

***

Перерождение далеко не самая странная вещь в обеих моих жизнях, можно даже сказать, что это самое лайтовое, что со мной произошло. Во-первых, я умерла. Ну это само собой, ведь без этого не случилось бы перерождения. Смерть была глупой и неприятной, так что вспоминать об этом этапе жизни вовсе не хочется, не то что расписывать тут в красках. Во-вторых, мир, в котором мне «повезло» переродиться, это знакомый и любимый книжный мир. Попасть в мир последней прочитанной книги — как типично. Но это даже неплохо, учитывая, что я знаю примерный сюжет мира, есть время хотя бы подготовиться к некоторым глобальным событиям. Главная проблема — это то, что сейчас я малышка в семье самых обычных гражданских. Третий же нюанс — это моя суперсила, точнее её особенности. Начну немного издалека. При перерождении я получила саркастичную и смешливую отомэ Систему, почти как в тех самых играх для девушек, где нужно было покорять персонажей, но с одним жирным и крайне неприличным дополнением.

Моя Система, которую я мысленно окрестила «Развратной Феей» за её манеру комментировать буквально каждый мой шаг, работала по принципу накопления так называемой «Смачности». Чем больше я взаимодействовала с окружающими мужчинами на грани или за гранью приличий, тем быстрее росла шкала. А когда шкала заполнялась до предела, я могла потратить накопленное на улучшение физических параметров, регенерации или даже на временные способности вроде контроля над чьим-то настроением. Проблема была в том, что обычные разговоры и флирт давали копейки. Требовалось нечто большее: случайные прикосновения в общественных местах, провокационные взгляды, грязные шёпоты на ухо. А в перспективе, как с мрачной усмешкой подсказывала сама Система, и прямые физические контакты, от которых у меня сейчас при одной мысли загорались щёки.

Сейчас мне было семнадцать, и я училась в старшей школе Роузвуд Хай, той самой, которую посещал Дэрил Лоусон, один из главных героев романа, до своего знаменитого раскрытия в качестве сына главной злодейки. Мы даже сидели с ним за одной партой на биологии, и это обстоятельство поначалу казалось мне подарком судьбы. Дэрил был ещё тем очкариком: худой, нескладный, но с добрыми карими глазами и трогательной улыбкой, от которой у любой нормальной девушки замирало сердце. Однако моя Система видела в нём лишь мишень, источник дешёвой «Смачности», стоит только прижаться бедром к его ноге под партой или случайно провести рукой по его спине, проходя мимо рядов. И я прокручивала в голове эти мысли снова и снова, сидя сейчас на подоконнике в своей спальне и глядя, как за окном медленно гаснет нью-йоркский вечер.

Внутри моей головы всплыла прозрачная голограмма, видимая только мне, с очередным назойливым уведомлением. «Внимание, хозяйка! До глобального события „Семейная подноготная“ остаётся примерно четыре месяца. Рекомендую накопить минимум тысячу единиц Смачности для активации скрытой способности „Сопротивление спорам“. Или продолжайте быть хорошей девочкой и наблюдайте, как ваш будущий актив сражается с собственной матерью, ломая себя», — прочитала я и раздражённо закатила глаза. Система обожала давить на чувство вины и страх, словно специально подбирая самые чувствительные струны моей души. Самое обидное, что она была права. Если я не вмешаюсь, Дэрил раскроет полный потенциал своих способностей, но при этом чуть не сдохнет от отравления, а я, обладая силой, способной это предотвратить, буду просто любоваться на него со стороны.

Мой взгляд упал на лежащую на столе тетрадь по химии. Завтра у нас была контрольная, и мы должны были готовиться вместе, в библиотеке после уроков. Я уже несколько недель грезила этим моментом, представляя, как мы сидим рядом, склонившись над учебником, и наши плечи соприкасаются. Но теперь, когда Система подкинула конкретную дату будущих событий, простая школьная романтика казалась детским лепетом. Мне нужно было действовать решительнее, переходить от случайных касаний к чему-то более откровенному, что заставило бы шкалу Смачности расти не на пять-десять единиц, а на сотни. Я медленно сползла с подоконника, подошла к зеркалу и критически осмотрела себя: длинные тёмные волосы, серые глаза, фигура, которая уже перестала быть угловатой и подростковой. Внешность у меня была обычная, но с правильным подходом и парой единиц, потраченных на «Улучшение обаяния», я могла бы заставить любого парня запнуться на полуслове.

На следующее утро в школе я не стала дожидаться очередного случайного стечения обстоятельств. Дэрил сидел на своём обычном месте и усиленно что-то бубнил себе под нос, видимо, повторял формулы. Я подошла и вместо того, чтобы вежливо попросить его подвинуться, просто прижалась своим бедром к его плечу, протискиваясь к стулу у стены. Физика этого касания оказалась обманчиво простой — ткань моих джинсов скользнула по дешёвому материалу его рубашки, но сам момент затянулся. Я намеренно задержалась на долю секунды дольше, чувствуя, как его тело невольно напряглось от неожиданного и такого близкого контакта. Дэрил поднял на меня удивлённый взгляд, его карие глаза расширились, а на щеках выступил едва заметный румянец. «Извини, проход узкий», — с невинной улыбкой соврала я, усаживаясь рядом.

Система радостно пиликнула где-то на периферии сознания, и перед глазами мелькнуло короткое сообщение: «Смачность +15. Неплохой старт, но ты же способна на большее». Я проигнорировала уведомление и раскрыла учебник, намеренно положив его так, чтобы Дэрилу пришлось наклоняться через меня, чтобы что-то показать. Парень, ничего не подозревая, клюнул на эту уловку. Когда он потянулся к моему листку с решённым уравнением, чтобы указать на ошибку, его пальцы на секунду легли поверх моей ладони. Это был мимолётный, почти невесомый жест, но я успела заметить, как дрогнула его рука, прежде чем он отдёрнул её, словно обжёгся.

— Извини, случайно, — пробормотал Дэрил, отводя взгляд и поправляя очки, которые вечно сползали на кончик носа. Его голос звучал на октаву выше обычного.

К концу урока мне удалось собрать ещё около двадцати единиц Смачности за счёт того, что я постоянно «случайно» задевала ногу бедного парня под партой и один раз наклонилась так низко за упавшей ручкой, что майка слегка сползла, открывая вид на ложбинку между грудью. Дэрил, кажется, перестал дышать на целых десять секунд, уставившись в одну точку на стене. Я знала, что поступаю грязно, использую его подростковую неловкость и мой статус единственной девушки, которая вообще с ним разговаривает иначе, чем с ботаником. Но другого пути у меня не было. Государство Роузвуд переполнено угрозами, начиная от бытовых грабителей и заканчивая мистическими вторжениями. Если я хочу выжить сама и помочь выжить тем, кто мне дорог, придётся играть по тем правилам, которые диктует моя сумасшедшая Система. Даже если эти правила заставляют меня краснеть до корней волос каждый раз, когда я представляю, что обо мне подумает Дэрил через пару лет, когда поймёт, что происходило на самом деле.

После занятий мы встретились в библиотеке, как и договаривались. Это было пустынное место в это время дня: большинство учеников разбежались по домам или в спортзал, и только старый библиотекарь мистер Харрис дремал за своей стойкой, уткнувшись носом в потрёпанный детектив. Мы заняли самый дальний стол в углу, у окна, за которым уже сгущались сумерки. Дэрил разложил свои замусоленные тетради и начал что-то возбуждённо рассказывать про полимеры, но я его почти не слушала. Вместо этого я изучала обстановку: полумрак, ни одной живой души, мягкий ковёр, заглушающий шаги. Идеальное место для того, чтобы перестать играть в кошки-мышки и перейти к более серьёзным методам накопления ресурсов.

— Дэрил, — перебила я его на полуслове, когда он начал объяснять разницу между эндотермическими и экзотермическими реакциями. — Слушай, я ничего не понимаю в этой теме. Покажешь мне на практике? — Я подвинулась ближе к нему на скрипучем деревянном стуле, так, что ткань моей юбки коснулась его джинсов. Дэрил сглотнул, и я услышала этот звук отчётливо в тишине библиотеки. — Покажу, но… здесь же нет оборудования, — растерянно произнёс он, пытаясь сосредоточиться на тетради, но его взгляд то и дело скользил туда, где моё бедро соприкасалось с его ногой. — А нам и не нужно оборудование, — прошептала я, наклоняясь к самому его уху так, что моё дыхание коснулось чувствительной кожи за мочкой. — Расскажи мне про реакции, при которых выделяется… тепло.

«Критическое попадание! Смачность +50! Активирован скрытый квест: Первый поцелуй за 48 часов. Награда: 200 единиц Смачности и пассивный навык „Феромоны“ первого уровня», — пронеслось в голове, пока Дэрил, кажется, забыл все известные науке реакции и даже своё собственное имя. Его зрачки расширились, ноздри слегка раздулись, и я заметила, как забилась жилка у него на шее. Парень дышал часто и прерывисто, словно только что пробежал кросс.

— Э-э-э… экзотермические, которые… типа… ну… — его голос сорвался на писк, когда я положила ладонь ему на запястье, ощупывая тонкую кость и учащённый пульс под пальцами. Моё собственное сердце колотилось как бешеное. Несмотря на всю мою напускную смелость, я была обычной девчонкой, которая никогда раньше не заходила так далеко с парнями.

— Дэрил, — снова позвала я его шёпотом, в котором теперь не было притворства, а только искреннее, почти животное напряжение, которое разливалось по венам горячим свинцом. — Посмотри на меня.

Он медленно повернул голову, и наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Я видела каждую веснушку на его носу, лёгкое покраснение на кончике от того, что он постоянно тёр его рукой, когда нервничал, и отражение своих собственных глаз, тёмных и решительных, в его расширенных зрачках. Я знала, что должна это сделать. Ради выживания. Ради будущего. Но в тот момент, когда я подалась вперёд и коснулась его губ своими, все рациональные мысли испарились. Его губы были мягкими и чуть солоноватыми от пота, и Дэрил сначала замер, превратившись в статую, но через секунду, повинуясь какому-то древнему инстинкту, приоткрыл рот и неуклюже, но жадно ответил на поцелуй.

Система сошла с ума, выдавая десятки уведомлений в секунду: «Смачность +20», «Бонус: первый контакт х2», «Скрытое достижение „Разрушительница невинности“ получено». Мне было плевать. Я чувствовала вкус его слюны, тепло его дыхания, смешанное с моим, и то, как его свободная рука дрожа поднялась и легла мне на талию. Пальцы Дэрила сжали ткань моей блузки с такой силой, будто он боялся, что я исчезну, превратившись в сон. Я углубила поцелуй, проводя языком по его нижней губе, и услышала сдавленный, почти жалобный стон, застрявший у него в горле. Этот звук ударил мне прямо в живот, вызвав волну жара, которая спустилась куда-то в низ живота. Я не ожидала, что это будет так… остро. Я не ожидала, что сама потеряю голову в этом спектакле, притворяясь развратной искусительницей ради Системы.

Мир сузился до точки соприкосновения наших губ, воздуха, которого катастрофически не хватало, и запаха его шампуня с оттенком старого картона и пыли от библиотечных книг. Я упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя рёбра и бешеный стук сердца под рёбрами. В какой-то момент Дэрил осмелел настолько, что его язык неуверенно коснулся моего, и это было одновременно и неуклюже, и безумно возбуждающе. Он учился целоваться прямо сейчас, со мной, и это знание пьянило больше любых единиц Смачности. Когда мы наконец оторвались друг от друга, в библиотеке стояла оглушительная тишина, прерываемая только нашим хриплым дыханием. Губы Дэрила припухли и блестели в тусклом свете настольной лампы, а в глазах застыло выражение человека, которому только что показали рай, а потом грубо вышвырнули обратно в серую реальность.

— Что… что это было? — выдохнул Дэрил, не отрывая от меня расширенных, безумных глаз. Его очки съехали набок, и он машинально поправил их дрожащими пальцами.

— Это была проверка формулы, — с трудом улыбнулась я, облизывая свои губы, на которых всё ещё оставался его вкус. Система показывала астрономическую цифру в восемьсот тридцать единиц Смачности — больше, чем я могла накопить за все предыдущие недели. Я должна была быть довольна. Но вместо этого я смотрела на растерянного, смущённого и одновременно счастливого до одури Питера Паркера и понимала, что только что перешагнула черту, за которой будет уже не остановиться. — Эндотермические реакции поглощают тепло, — прошептала я, проводя пальцем по его ладони, заставляя его вздрогнуть. — А экзотермические выделяют. Запомни это, Дэрил. Возможно, тебе пригодится.

***

Библиотека постепенно погружалась в густые сумерки, и единственным источником света оставалась тусклая лампа под зелёным абажуром, отбрасывающая на стол жёлто-зелёные блики. Мистер Харрис всё так же спал за своей стойкой, и его мерное похрапывание казалось сейчас единственным реальным звуком во всём мире, потому что сердце моё колотилось так громко, что перекрывало даже собственные мысли. Питер сидел неподвижно, уставившись в одну точку на столе, где мои пальцы всё ещё лежали на его ладони, и я чувствовала, как подушечки его пальцев мелко подрагивают. 《Смачность +5 за поддержание физического контакта》, — услужливо напомнила Система, но я мысленно приказала ей заткнуться, потому что сейчас происходило нечто более важное, чем тупое копаление ресурсов.

— Ты не ответила, — наконец выдавил из себя Дэрил, и его голос сел на последнем слоге, словно он только что пробежал марафон. — Зачем ты это сделала? — он медленно поднял на меня взгляд, и в его карих глазах плескалась такая смесь надежды и страха быть обманутым, что у меня на секунду перехватило дыхание. Я знала, что должна соврать, придумать что-то про глупое пари или детскую игру, чтобы списать всё на безобидное баловство. Но сейчас, когда его ладонь лежала под моей, тёплая и живая, когда я всё ещё ощущала на губах вкус его поцелуя, мои готовые рациональные объяснения рассыпались, как карточный домик. "Чёрт бы побрал эту Систему и все её квесты", — подумала я с тоской, понимая, что только что сама загнала себя в ловушку собственной игры.

— А если я скажу, что мне просто захотелось? — тихо произнесла я, проводя большим пальцем по тыльной стороне его кисти, ощущая каждый бугорок кости и тонкую, почти прозрачную кожу. — Что ты мне нравишься, Дэрил, и я устала делать вид, что мы просто соседи по парте?

Внутри моей головы Система разразилась паническими сигналами: 《Внимание! Обнаружено отклонение от базового сценария! Искренние признания не являются оптимальным способом фарма Смачности!》. Я проигнорировала её, как назойливую муху, и продолжила смотреть в глаза Паркеру, который сейчас напоминал мне котёнка, которому внезапно подарили блюдце с самыми вкусными сливками, но он боялся поверить в своё счастье.

— Ты… я… — Дэрил сглотнул, и его кадык резко дёрнулся на худой шее. — Ты издеваешься надо мной, да? Луиза Райан и её подружки уже пробовали такое. Подкатывают ко мне, чтобы потом посмеяться в компании своих богатеньких дружков, — в его голосе прорезалась горькая нотка, и он попытался отдернуть руку, но я не позволила, крепко сжав его пальцы в своих.

— Я не Луиза, идиот, — выдохнула я с таким искренним возмущением, что сама удивилась собственной эмоциональности. — Я та девчонка, которая сидит с тобой за одной партой уже полгода и каждый день слушает твои рассказы про Лего и старые фильмы. И которой это, между прочим, правда интересно.

Повисла долгая, тягучая тишина, в которой можно было расслышать, как пылинки танцуют в луче лампы и как где-то далеко в коридоре хлопнула тяжёлая дверь. Дэрил смотрел на меня так, будто я была пришельцем, высадившимся из летающей тарелки прямо в школьной библиотеке. Но в его глазах постепенно угасал страх быть обманутым, уступая место чему-то другому, такому хрупкому и трогательному, что у меня защипало в носу.

《Поцелуй его снова, хозяйка, — вкрадчиво посоветовала Система, и на этот раз в её механическом голосе мне почудились почти человеческие нотки. — Сейчас он поверит тебе гораздо быстрее от действий, чем от слов.》

И, пусть мне было противно признавать это, но чёртова Система снова оказалась права. Я медленно подалась вперёд, давая ему время отстраниться, но Дэрил замер статуей, даже дышать перестал, когда моё лицо снова оказалось в сантиметре от его лица. На этот раз я не стала брать инициативу в свои руки грубо и напористо, как в прошлый раз. Вместо этого я невесомо провела кончиком носа по его скуле, вдыхая запах его кожи, смешанный с ароматом старой бумаги и дешёвого мыла, которым он, видимо, мыл руки в школьной уборной. Я чувствовала, как его дыхание сбивается, становится рваным и горячим, как оно касается моей щеки, вызывая мурашки по всему телу. Мои пальцы отпустили его ладонь и скользнули вверх, к его затылку, где волосы были мягче и чуть длиннее, чем на макушке.

— Можно? — прошептала я ему прямо в губы, и этот вопрос сорвался с моих губ сам собой, без всякого притворства или расчёта. Дэрил издал какой-то полустон-полувсхлип, который разорвал тишину библиотеки, и его руки наконец пришли в движение: одна легла на мою талию, вторая — на затылок, пальцы вплелись в мои волосы. Он притянул меня к себе так резко и одновременно осторожно, будто я была сделана из тончайшего фарфора, и поцеловал сам, без моей подсказки. Это было неуклюже, по-юношески жадно, с лёгким прикусом нижней губы и таким отчаянным напором, что я невольно прогнулась в спине, упираясь свободной рукой в край стола, чтобы не упасть со стула.

Система радостно заливалась где-то на границе сознания, подсчитывая Смачность сотнями, но я снова задвинула её подальше, потому что сейчас внутри меня происходило нечто гораздо более важное, чем очередная игровая механика. Я впервые за всё время после перерождения почувствовала себя не бедной попаданкой, вынужденной выживать в суровом мире комиксов, а просто семнадцатилетней девчонкой, которую целует парень, заставляя её сердце биться, будто оно хочет выпрыгнуть из грудной клетки. Дэрил Лоусон, будущий великий герой и спаситель Роузвуда, сейчас дрожал передо мной, как осиновый лист, и его неуверенность, его страх сделать что-то не так только подогревали мой собственный азарт и нежность, которые странным образом переплелись в тугой, болезненный комок где-то под рёбрами.

Я отстранилась первой, потому что казалось, что воздух в библиотеке закончился, а мои лёгкие горели огнём. Дэрил смотрел на меня затуманенным взглядом, и я заметила, что его губы припухли ещё сильнее, а очки окончательно сползли набок, повиснув на одном ухе.

— У тебя... — начала я хрипло и, потянувшись, поправила оправу, пальцами случайно коснувшись его щеки, влажной и горячей. — У тебя очки съехали.

Боже, какой идиотский комментарий в такой момент, но мой мозг отказывался выдавать что-то более умное, когда кровь отлила от головы и прилила к совершенно другим частям тела, вызывая тянущее, ноющее ощущение внизу живота. Я ненавидела своё тело за эту предательскую реакцию, но одновременно с этим не могла отрицать, что происходящее доставляло мне ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Мне не хочется, чтобы это заканчивалось, — выдохнул Дэрил, и в его голосе прозвучала такая неприкрытая, детская честность, что я почувствовала себя последней стервой. Потому что я знала, что не смогу дать ему того, чего он хочет на самом деле — нормальных, здоровых отношений без двойного дна, без Системы, без этой дурацкой Смачности, ради которой я, по сути, и начала всю эту игру. Но сейчас, видя его таким открытым и беззащитным, я дала себе обещание, что, возможно, впервые с момента перерождения сделаю что-то не ради выгоды.

— Оно и не должно заканчиваться, — солгала я, и ложь эта была сладкой, как мёд, и горькой, как полынь, одновременно. — По крайней мере не сегодня.

Он улыбнулся — такой счастливой, лучистой улыбкой, от которой у меня внутри всё перевернулось. Дэрил взял мою руку в свои, переплетая пальцы, и я заметила, что его ладони вспотели, но мне было всё равно. Мы сидели в полумраке библиотеки, держась за руки, как два глупых подростка, и я позволила себе несколько минут этого счастья, отключив внутреннего критика и циника, настоянного на двух жизнях и тысяче прочитанных комиксов. Даже Система, к моему удивлению, замолчала, будто понимала, что сейчас не время для её саркастичных комментариев и требовательных уведомлений. Тишина была наполнена только нашим дыханием и далёкими звуками засыпающего города за окнами библиотеки.

— Нам пора, — наконец прошептала я, потому что уже совсем стемнело, а возвращаться домой в одиночку по ночному Кроуфорду было не самой лучшей идеей даже для меня. Дэрил кивнул, но не отпустил мою руку, когда мы начали собирать разбросанные по столу тетради. Его пальцы двигались медленно, нехотя, будто боялись потерять прикосновение.

— Проводишь меня? — спросила я, хотя знала, что Дэрил живёт в другой стороне, но мне вдруг отчаянно захотелось продлить этот вечер ещё хотя бы на полчаса.

— Конечно, — ответил он слишком быстро, почти выкрикнул это слово, а потом смутился своей поспешности и опустил взгляд, но улыбка так и осталась на его лице, тёплая и немного глупая.

Мистер Харрис так и не проснулся, когда мы, стараясь ступать как можно тише, выскользнули из библиотеки в тёмный школьный коридор. Эхо наших шагов разносилось под высокими потолками, и мне казалось, что каждый звук гремит, как выстрел, но это добавляло ситуации остроты. Когда мы проходили мимо спортивного зала, Дэрил вдруг остановился.

— Я, кажется, не спросил самого главного, — сказал он, и в его голосе снова появилась та нотка неуверенности, которая делала его таким человечным. — Ты теперь моя девушка? Или это был просто один раз, и завтра ты сделаешь вид, что ничего не случилось? — Дэрил смотрел на меня с таким отчаянием, что я поняла: от моего ответа сейчас зависит очень многое, возможно, даже то, каким Человеком-пауком он станет в будущем.

Я подошла к нему вплотную, вставая на носочки, потому что он был всё же чуть выше меня, и поцеловала в уголок губ — легко и целомудренно, без той страсти, что была в библиотеке.

— Я твоя девушка, Дэрил Лоусон, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза, и в этот момент даже Система, кажется, одобрительно вздохнула где-то в глубине моего подсознания. — Но если ты расскажешь об этом Тэду Оуэнсу, я сделаю вид, что не знаю тебя, договорились? — пошутила я, пытаясь разрядить обстановку, потому что эмоции снова начинали зашкаливать. Дэрил рассмеялся — нервно, но искренне — и прижал меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы. Я чувствовала, как бьётся его сердце, и думала о том, что, возможно, эта странная, извращённая игра моей Системы привела меня туда, куда я сама всегда хотела прийти, просто боялась себе в этом признаться.

Улицы Кроуфорда встретили нас холодным ветром и редкими фонарями, разбрасывающими оранжевые пятна света на мокрый асфальт. Дэрил шёл рядом, держа меня за руку, и я заметила, как он то и дело поглядывает по сторонам с выражением человека, который боится, что кто-то из его знакомых увидит их и спугнёт это хрупкое, только зародившееся чувство. У подъезда моего дома мы замерли, не решаясь отпустить друг друга.

— Завтра в школе увидимся? — спросил Дэрил, и в его голосе слышалась такая надежда, что я невольно улыбнулась.

— Я буду на биологии, Лоусон, как всегда, — ответила я, а потом, повинуясь порыву, добавила: — И спасибо тебе за сегодня. За то, что не убежал. Дэрил смущённо пожал плечами и, прежде чем я успела сказать что-то ещё, быстро чмокнул меня в щёку и почти бегом бросился прочь, в темноту улицы, оставляя меня стоять на крыльце с глупой улыбкой на лице и с ощущением, что сегодняшний вечер изменил в моей душе что-то очень важное, возможно, даже то, что я не смогу потом исправить.

***

Дома меня встретила тишина пустой квартиры — родители были на ночной смене на заводе, который производил какие-то детали для СкайКо, и я в который раз порадовалась, что имею несколько часов полного одиночества для размышлений и, если честно, для того, чтобы просто прийти в себя после сегодняшнего вечера. Я скинула кроссовки у порога, прошла босиком по холодному ламинату в свою комнату и рухнула на кровать, уставившись в побеленный потолок с едва заметной трещиной, идущей от люстры к углу. Губы до сих пор горели, словно я обожгла их горячим чаем, хотя на самом деле это был всего лишь Дэрил Лоусон с его неуклюжими, но какими-то невероятно искренними поцелуями, от которых у меня до сих пор кружилась голова.

Система, будто только и ждавшая этого момента, развернула перед моими глазами полноценную голограмму с итогами сегодняшнего дня, и я невольно присвистнула, увидев цифры. Девятьсот сорок семь единиц Смачности — почти тысяча за один вечер, не считая того, что я частью потратила на улучшение обаяния ещё до библиотеки.

«Поздравляю, хозяйка! — пропела Система голосом, подозрительно напоминающим ехидную школьницу. — Вы выполнили скрытый квест „Первый поцелуй“ на сто сорок процентов от ожидаемого результата. Выдан навык: Феромоны первого уровня. Также открыта новая ветка квестов: Романтические отношения. Рекомендую не останавливаться на достигнутом, ведь до "Отравления спорами" осталось всего сто семнадцать дней».

Я застонала и натянула одеяло на голову, потому что сейчас меньше всего хотелось думать о стратегиях и тактиках выживания. Но мозг, привыкший работать даже тогда, когда тело требовало отдыха, уже запустил шестерёнки анализа. Я перебирала в голове все известные мне сценарии будущих событий: инцидент в СкайКо, где Дэрил должен был спасти девочку в железной маске, появление Лайры и битва в Кроун-Пойнт, ассимиляция, а потом и война с Уль, и гражданская война, которая наступит так быстро, что никто не успеет моргнуть. С каждой новой мыслью у меня внутри нарастала холодная, липкая паника, от которой сводило желудок и начинала кружиться голова. Я всего лишь девчонка с неприличной суперсилой и знанием сюжета, а напротив меня — целая вселенная, полная богов, монстров и безумных учёных.

В какой-то момент я почувствовала, что с меня достаточно самокопания, села на кровати и включила настольную лампу, которая стояла на тумбочке рядом с кроватью. Жёлтый свет выхватил из темноты знакомые предметы: стопку учебников на полу, потому что полка давно треснула под их весом, старую кружку с отколотой ручкой, в которой я держала ручки и карандаши, и фотографию, приклеенную к зеркалу скотчем. На фото мы снялись всем классом в прошлом году на экскурсии в музее естественной истории, и Дэрил стоял на самом краю, такой худой и незаметный с вечно падающими очками. Я провела пальцем по его лицу на снимке и невольно улыбнулась, вспомнив, как он сегодня сжимал меня в объятиях, будто я была единственным якорем, удерживающим его в этом мире.

— Ладно, фея развратная, — мысленно обратилась я к Системе, откидываясь на подушки и закидывая руки за голову. — Покажи мне полный список доступных для покупки способностей, которые я могу получить за Смачность. И не смей ничего скрывать на этот раз, я хочу видеть всё, включая те, что отмечены как неприличные или опасные.

Система секунду помедлила, видимо, раздумывая, стоит ли мне доверять полную информацию, а потом развернула перед глазами длинный перечень, от которого у меня перехватило дыхание.

«Улучшение регенерации: 500 единиц за уровень, максимум 10 уровней. Ускорение метаболизма: 400 единиц. Ночное зрение: 800 единиц. Контроль феромонов: 1200 единиц. Телекинетический толчок: 3000 единиц. Временная невидимость: 2500 единиц за один час использования…» — список тянулся и тянулся, уходя куда-то в бесконечность.

В самом низу, почти в самом конце, где шрифт был мельче и бледнее, я заметила пункт, от которого мои щёки вспыхнули огнём:

«Эмпатическая связь с партнёром: 5000 единиц. Позволяет чувствовать эмоции и физическое состояние выбранного человека на расстоянии до километра. Для активации необходим половой акт с последующей фиксацией на партнёре. Внимание: после активации снять способность невозможно без потери значительного количества Смачности».

Я быстро отвела взгляд, словно могла обжечься, и постаралась унять дикое сердцебиение, которое снова разогнало кровь по венам. Способность была безумно полезной, особенно если привязаться к Дэрилу, который в будущем будет постоянно лезть в переделки. Но цена… цена пугала меня до чёртиков, потому что она требовала того, к чему я была совершенно не готова, несмотря на всю свою напускную развязность.

Я перевела взгляд на окно, за которым медленно ползли по чёрному небу редкие облака, подсвеченные снизу жёлтым заревом Роузвуда, города, который никогда не спит. Интересно, о чём сейчас думает Дэрил? Лежит ли он в своей комнатушке в доме своей бабушки и перебирает в голове события сегодняшнего вечера, как я? Чувствует ли он тот же трепет и неуверенность, которые раздирают меня изнутри? Или, может быть, он уже жалеет о том, что позволил себе так быстро поверить девушке, которая раньше никогда не проявляла к нему романтического интереса? Мне вдруг стало невыносимо тоскливо от мысли, что я могу причинить ему боль своей ложью, даже если эта ложь во благо и продиктована желанием спасти его жизнь в будущем.

Система, видимо, почувствовала мой настрой, потому что её голос зазвучал мягче, почти участливо — такого раньше никогда не случалось, и это насторожило меня дополнительно.

«Хозяйка, я понимаю ваши моральные терзания, но позвольте напомнить, что без вашего вмешательства Дэрил Лоусон получит свои способности через сто семнадцать дней ценой сильнейшего отравления, которое сократит его жизнь на несколько лет. С вашей помощью, используя навык Сопротивление спорам, вы можете снизить последствия до минимума, а при достаточном количестве Смачности — и вовсе устранить их. Выбор за вами: либо вы действуете сейчас, используя все доступные методы, либо наблюдаете, как он медленно умирает от внутреннего кровотечения в двадцать лет».

Я закусила губу до крови, потому что этот аргумент был железобетонным, и чёртова Система знала об этом.

Следующий день в школе начался для меня с того, что я увидела Дэрила ещё на подходе к зданию — он стоял у крыльца, переминаясь с ноги на ногу, и так явно ждал именно меня, что несколько проходящих мимо девушек бросили в его сторону насмешливые взгляды. На нём была та же самая рубашка, что и вчера, только заметно поглаженная, и волосы были зачёсаны назад, но всё равно торчали в разные стороны из-за привычки постоянно взъерошивать их, когда он нервничал. Увидев меня, Дэрил просиял такой ослепительной улыбкой, что я на секунду ослепла, потому что никогда раньше не видела его таким счастливым. Он сделал шаг ко мне, потом другой, явно собираясь либо обнять меня, либо взять за руку, но на полпути застеснялся и просто остановился, глупо улыбаясь и теребя лямку своего рюкзака.

— Привет, — выдавил он, и его голос сорвался на писк, отчего он тут же закашлялся, пытаясь скрыть смущение. — Я… я тут подумал, может, сходим сегодня в кафе? На Кейл-авеню открылось новое место, там делают молочные коктейли с разными сиропами, и у них есть ванильный, я знаю, ты любишь ванильный, потому что ты всегда берёшь ванильное мороженое в столовой…

Он говорил быстро, проглатывая окончания и перескакивая с мысли на мысль, и я поняла, что этот монолог он отрепетировал, наверное, раз пятьдесят, пока шёл в школу. Мне стало одновременно смешно и невыносимо приятно от того, что он запомнил, какое мороженое я люблю.

— Дэрил, — перебила я его, кладя ладонь на его напряжённое плечо и чувствуя, как мышцы под тканью рубашки расслабляются от моего прикосновения. — Я с удовольствием схожу с тобой в кафе, но давай сначала переживём контрольную по химии, хорошо?

Дэрил закивал, как болванчик, и его очки снова сползли на кончик носа, а я не удержалась и поправила их, провоцируя короткое сообщение от Системы: «Смачность +5». Потом я заметила, что за нашими спинами собралась небольшая группка зевак из старших классов, которые с интересом наблюдали за этой сценой — будущая звезда школьного футбола Тэд Оуэнс смотрел на нас с таким выражением, будто я только что публично призналась в любви к дворовой кошке.

— Лоусон, ты охмурил Хейли? — громко спросил Оуэнс, и его голос прозвучал так насмешливо, что у меня сжались кулаки. — Каким образом, рассказал ей про свои коллекционные фигурки из Звёздных Войн?

Вокруг раздались смешки, и я увидела, как Дэрил съёжился, будто приготовился к удару. Мои внутренности обожгло волной ярости, и Система тут же предложила потратить пятьдесят единиц Смачности на временное повышение обаяния, чтобы поставить наглеца на место. Но я отказалась, потому что хотела сделать это своими силами, без всяких читов. Я медленно развернулась к Тэду, встретилась с ним глазами и самым ледяным тоном, на который была способна, произнесла:

— Тэд, знаешь, в чём разница между тобой и Дэрилом? Разница в том, что он хотя бы способен отличить щелочь от кислоты, а ты, кажется, и азотную с серной не различишь, судя по твоим последним оценкам по химии.

На секунду повисла тишина, а потом несколько человек засмеялись, потому что все знали, что Тэд скатился на двойки по естественным наукам. Сам Оуэнс покраснел, открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл слов и только сплюнул сквозь зубы: «Пошли вы оба». Он развернулся и ушёл в сторону раздевалок, а Дэрил смотрел на меня круглыми глазами, в которых читалось восхищение и какое-то новое, незнакомое чувство — его девушка только что заступилась за него перед школьным хулиганом, и это, похоже, значило для него гораздо больше, чем вчерашние поцелуи в библиотеке.

— Ты… ты не должна была этого делать, — прошептал Дэрил, но в его голосе слышалась благодарность, которую невозможно было скрыть. — Теперь он тебя тоже возненавидит.

— Пусть ненавидит, — пожала я плечами и первой вошла в школу, чувствуя на своей спине взгляд Дэрила и понимая, что только что перешла ещё одну черту, защищая его перед всеми этими людьми, чьё мнение на самом деле ничего для меня не значило. Но для него это имело значение, я видела это по тому, как расслабились его плечи, как расправилась спина, когда мы шли по коридору. Он больше не съёживался, не пытался стать незаметным, а шёл рядом со мной, иногда касаясь моей руки своей, и на губах его застыла лёгкая улыбка, которая не сходила даже на уроке, когда мистер Уоррен вызвал его к доске решать цепочку уравнений. Дэрил справился с заданием за две минуты, что было для него обычным делом, но на этот раз в его движениях появилась какая-то новая уверенность, которая не ускользнула от моего внимания.

Вечером, сидя в том самом кафе на Кейл-авеню, мы пили густые молочные коктейли — ванильный у меня и шоколадный у Дэрила — и я слушала его рассказ про какую-то старую лабораторию, которую Дэрил нашёл заброшенной около доков, и про опасные опыты, которые там могли проводить по выделению искусственного паутинового белка. Обычно я бы пропустила эти технические подробности мимо ушей, но сейчас я слушала его, смотрела на то, как его глаза горят, когда он говорит о науке, и понимала, что влюбляюсь в этого парня по-настоящему, без всякой Системы, без Смачности и игровых механик. Просто влюбляюсь — в его голос, в его смех, в то, как он волнуется, когда наши колени соприкасаются под столом, в то, как он заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо, думая, что я этого не замечаю. И от этого осознания становилось одновременно радостно и страшно, потому что я поняла: теперь я буду спасать его не ради выживания вселенной, а ради того, чтобы видеть эту улыбку каждый день.

***

Прошло три недели, и наша с Дэрилом связь превратилась из случайного поцелуя в полумраке библиотеки в нечто настолько прочное и естественное, что я перестала замечать, когда именно мы начали существовать в режиме друг друга. Каждое утро он ждал меня у школы с двумя стаканчиками кофе из автомата в вестибюле — без сахара для меня, с тремя ложками для себя, и эта маленькая традиция грела меня сильнее любого напитка. Мы сидели на задних рядах на всех уроках, где это было возможно, и я привыкла к тому, как его колено касается моего под партой, как его пальцы иногда переплетаются с моими, когда учитель поворачивается к доске, как он шепчет мне на ухо глупые шутки, от которых я закатываю глаза, но внутри меня всё расплывается тёплой лужицей.

Система, к моему удивлению, почти не доставала меня требованиями и квестами, словно понимала, что наше спонтанное развитие отношений приносит ей гораздо больше пользы, чем любое принуждение. Смачность росла медленно, но верно: двадцать-тридцать единиц в день за случайные касания, за то, как я проводила рукой по его спине, забирая свой рюкзак, за то, как он обнимал меня за талию, когда мы шли по коридору, за те короткие поцелуи в щёку, которыми мы обменивались перед тем, как разойтись по разным классам. Я накопила уже почти полторы тысячи единиц и потратила часть из них на первый уровень регенерации — сначала незаметно, потом я заметила, что царапины заживают быстрее, а утренняя усталость отступила, словно её никогда и не было.

Но сегодня всё должно было измениться. Сегодня была пятница, и мы договорились с Дэрилом, что он придёт ко мне после школы, потому что родители снова были в ночной смене, и я оставалась одна. Я провела почти час перед его приходом, наводя порядок в своей комнате, хотя обычно мне было плевать на разбросанные вещи. Я перестелила постель, поправила шторы, вымыла кружку с отколотой ручкой и поставила её на место, хотя она всё равно была никудышной. Я чувствовала странное волнение, которое не имело ничего общего ни с Системой, ни с накоплением ресурсов — это было обычное девичье трепет перед тем, как парень, который тебе нравится, впервые переступит порог твоего личного пространства. Когда в дверь позвонили ровно в пять часов, я подошла к двери, глубоко вздохнула и открыла.

Дэрил стоял на пороге с букетом полевых цветов, которые он, судя по всему, собирал сам где-то в парке — стебли были неровно обрезаны, и один из них сломался пополам, но перевязан был бечёвкой с такой тщательностью, что у меня защипало в носу. На нём была его лучшая рубашка — та самая, синяя, которую он надевал на выпускной в прошлом году, и джинсы без дырок на коленях, что для Дэрила было признаком особого торжества.

— Это тебе, — сказал он, протягивая букет, и я заметила, что кончики его пальцев дрожат. — Я хотел купить настоящие, но бабушка сказала, что полевые романтичнее, и я… я подумал, что она права.

Дэрил говорил так, будто оправдывался за то, что его подарок был недостаточно хорош, и мне захотелось обнять его прямо сейчас, не дожидаясь, пока мы зайдём в квартиру.

— Они прекрасны, Дэрил, — ответила я искренне, принимая цветы и вдыхая их горьковато-сладкий аромат, пахнущий летом и свободой. Я отступила вглубь коридора, приглашая его войти, и Дэрил переступил порог так осторожно, будто боялся, что пол под ним провалится. Он оглядывался по сторонам с любопытством человека, который впервые попал в чужой дом и пытается сложить из увиденных деталей портрет его обитателей. Я повела его на кухню, где поставила цветы в высокий стакан, потому что вазы у нас не было, и предложила сесть за стол. — Хочешь чаю или чего-то покрепче? — спросила я с усмешкой, кивая на шкаф, где отец прятал бутылку виски. Дэрил испуганно замотал головой, и я рассмеялась, достав из холодильника кувшин с домашним лимонадом, который мама приготовила ещё вчера.

Мы пили лимонад, сидя на кухне, и разговаривали о всякой ерунде — о странном поведении нашего учителя биологии, который носил два разных носка уже третью неделю подряд, о новой игре про Звёздным Войнам, которую Дэрил мечтал купить, но у него не хватало денег, о том, как смешно мяукает соседский кот по ночам. Но я видела, что Дэрил нервничает, что его мысли витают где-то далеко, что он постоянно поправляет очки и облизывает губы, прежде чем что-то сказать. Он явно хотел спросить меня о чём-то важном, но не решался, и я решила не подгонять его, дать ему время собраться с духом. Вместо этого я предложила перейти в комнату и посмотреть какой-нибудь фильм, и Дэрил с радостью согласился, потому что это откладывало неизбежный разговор на неопределённый срок.

Моя комната была маленькой, но уютной: на стенах висели постеры старых рок-групп, на подоконнике стояли кактусы в разноцветных горшках, а на полке теснились книги, которые я перечитала по нескольку раз. Дэрилсел на край кровати, осторожно, будто боялся испачкать покрывало, а я устроилась рядом, включив ноутбук, который стоял на тумбочке. Мы выбрали какой-то старый чёрно-белый фильм, даже не глядя на название, потому что ни я, ни он не собирались его смотреть. Через десять минут Дэрил расслабился настолько, что его голова легла мне на плечо, а моя рука сама собой запуталась в его волосах, которые были мягкими и пахли дешёвым шампунем с оттенком яблока. Я чувствовала тепло его тела через ткань одежды, слышала его ровное дыхание и думала о том, что могла бы сидеть так целую вечность.

— Хейли, — вдруг прошептал Дэрил, и его голос был таким тихим, что я едва расслышала его из-за шума ноутбука. — Можно тебя кое о чём спросить?

Я выключила фильм, чтобы в комнате наступила полная тишина, прерываемая только нашим дыханием и далёкими звуками улицы за окном.

— Конечно, — ответила я, чувствуя, как напряглись его плечи, словно он готовился к прыжку в пропасть. Дэрил поднял голову, посмотрел на меня своими карими глазами, в которых отражался свет лампы, и я впервые заметила в его взгляде нечто такое, отчего у меня перехватило дыхание — не просто нежность или влюблённость, а что-то более глубокое, взрослое, настоящее.

— Ты когда-нибудь думала о том, что будет после школы? — спросил он, и я поняла, что он не о колледже сейчас спрашивает.

Я замерла, потому что этот вопрос застал меня врасплох. За все три недели наших отношений мы говорили о чём угодно, но только не о будущем, потому что моё будущее было засекречено знанием о грядущих катастрофах, которые я не могла и не имела права ему раскрывать.

— Думала, — медленно ответила я, выбирая каждое слово. — Но моё будущее очень тесно связано с твоим, Дэрил. Я знаю это точно.

Дэрил нахмурился, пытаясь понять, что я имею в виду, и я вдруг осознала, как безумно звучат мои слова со стороны. Девушка, которая утверждает, что её судьба привязана к парню, с которым она встречается всего три недели — это звучало как бред фанатички или как сценарий дешёвого любовного романа. Но Дэрил, вместо того чтобы испугаться или засмеяться, просто кивнул, будто принял эту информацию как данность.

— Я тоже так думаю, — сказал Дэрил просто, и в его голосе была такая уверенность, что у меня защипало в глазах. — Я не знаю, как это объяснить, Хейли, но с того самого вечера в библиотеке я чувствую, что моя жизнь разделилась на до и после. И то, что было после, имеет смысл только тогда, когда ты рядом.

Он взял мою руку в свои, поднёс к губам и поцеловал кончики пальцев — сначала один, потом другой, потом третий, и от каждого прикосновения его губ по моей коже бежали мурашки. Я вдруг осознала, что Система молчит, не выдаёт уведомлений о начислении Смачности, будто понимает, что сейчас не до её подсчётов, что происходит нечто гораздо более важное, чем очередной игровой эвент.

— Дэрил, — выдохнула я, и мой голос сел, потому что горло пересохло от волнения. — Ты мне тоже очень дорог. Более чем. Но я должна тебе кое-что сказать, и ты, возможно, не поверишь мне или подумаешь, что я сошла с ума, — Дэрил замер, его пальцы сжали мои чуть сильнее, но он не отвёл взгляда, и я прочитала в его глазах готовность слушать, что бы я ни сказала. — Ты только не перебивай, ладно? Дай мне договорить до конца, а потом уже задавай вопросы.

Дэрил кивнул, и я глубоко вздохнула, собираясь с духом, потому то, что я собиралась ему рассказать, могло либо разрушить всё, что между нами было, либо связать нас навсегда.

— Я знаю о тебе то, чего ты сам о себе ещё не знаешь, — начала я, глядя в стену, потому что смотреть в его глаза было слишком тяжело. — Я знаю, что через несколько месяцев ты пойдёшь на экскурсию в СкайКо и там тебя на класс нападёт твоя мать Лайра. Я знаю, что после этого ты станешь невероятно сильным, сможешь управлять растениями и людьми. Я знаю, что ты станешь злодеем в чужих глазах на какое-то время, а затем героем, Дэрил. И я знаю, что это будет больно, опасно и что ты чуть не умрёшь в первые же дни, если я не помогу тебе.

Я замолчала, боясь повернуть голову и увидеть его реакцию. В комнате стояла такая тишина, что я слышала, как пылинки падают на пол. Прошла минута, другая. Я ждала, что Дэрил рассмеётся, что он скажет, что это глупая шутка, что он встанет и уйдёт, хлопнув дверью. Вместо этого я почувствовала, как его пальцы разжались, а потом он вдруг резко притянул меня к себе и поцеловал — не нежно, как обычно, а жадно, почти грубо, с такой отчаянной страстью, будто я была его воздухом, его водой, его единственным шансом на спасение. Я ответила на поцелуй, не думая, не анализируя, просто позволив своему телу реагировать на его тело, и в какой-то момент мы опрокинулись на кровать, и я оказалась под ним, чувствуя его вес, его тепло, его сердце, которое колотилось где-то между нашими грудными клетками.

— Мне плевать, откуда ты это знаешь, — прошептал Дэрил мне в губы, и я видела его глаза вблизи — огромные, влажные, безумные. — Мне плевать, Хейли. Ты единственное, что имеет для меня значение.

Система взорвалась уведомлениями, но я мысленно заорала на неё так, что она испуганно замолчала. Сейчас я была не хозяйкой игрового интерфейса, не попаданкой со знанием сюжета, а просто девушкой, которую целовал парень, парень, только что узнавший о своём предназначении и не сбежавший в ужасе. Я запустила пальцы в его волосы, откинула его очки куда-то в сторону, и он не стал их искать, а только прижался ко мне теснее, уткнувшись лицом в мою шею, целуя кожу там, где бился мой пульс.

— Ты боишься? — спросила я шёпотом, и Дэрил кивнул, не поднимая головы.

— Я боюсь сильнее, чем когда-либо в жизни, — ответил он, и я почувствовала, как его голос вибрирует на моей коже. — Но с тобой бояться не так страшно.

Мы лежали так долго, обнявшись, в полной темноте, потому что за окном уже давно стемнело, и я поняла, что момент, который я так долго откладывала, наконец наступил.

Рука Дэрила скользнула под мою футболку, коснулась голой кожи на талии, и я вздрогнула не от холода, а от электрического разряда, который прошёл по всему телу. Дэрил замер, словно проверяя, позволительно ли ему это, и я, не говоря ни слова, прижала его ладонь крепче, давая разрешение. Мы не спешили — у нас была вся ночь впереди, и я впервые за всё время своего пребывания в этом мире не думала о Смачности, о квестах, о будущих битвах и разрушенных городах. Я думала только о нём — о Дэриле Лоусоне, мальчике из Роузвуда, который станет великим героем, но сейчас был просто моим мальчиком, моим первым и, как я уже знала, единственным. Его губы нашли мои снова, и я закрыла глаза, позволяя темноте и теплу унести нас туда, где не было ни Систем, ни пророчеств, ни будущих проблем. Только мы. Только сейчас. Только это.

***

Венера с довольной улыбкой сводницы смотрела на один из многочисленных экранов, плавающих в её "кабинете" — читать "в её личном кинотеатре". Ещё одна заблудшая душа наконец нашла свою истинную любовь с посильной помощью прекрасной богини любви. Сколько ещё таких — не счесть, но Венера с радостью готова посодействовать их долгожданному счастью. С чувством выполненного долга Венера переключилась на ставшую уже привычной, но такую любимую работу — поиск душ, которым ещё предстоит познать радость от такого светлого чувства, как любовь. Лукаво улыбаясь Венера вернула свой взор на Землю, оставив новую парочку вариться в своём счастье.