Альгардская ночь

Пролог

Пролог

Кто не жил на болотах – никогда не поймет, как может быть опасна хлипкая земля. Но кишащие кругом гады, звенящие москиты и зловонье, что серым туманом стелется над водой, в достаточной степени отобьют всякое желание идти сюда.

Вирис расчехлил свой богатый словарный запас, глядя на куда более молодых спутников, резво переступающих с кочки на кочку. Он поправил топор на поясе, сплюнул усталость и под его сапогами вновь возмущенно зачавкала грязь.

– И много ли нам заплатят? – Одноглазый наемник не переставал ворчать всю дорогу, но услышали его, кажется, только когда речь зашла о деньгах.

– Уж тебе ли беспокоиться, Ваше Благородие? – Усмехнулся Таликс, безмятежно балансируя на зыбкой тропе. Внезапно над его ухом просвистела стрела, стремящаяся куда-то в серую даль.

Лучник, идущий по пятам товарищей, заметил то, что они упустили. Впрочем, едва ли можно их винить: небольшой холмик, поросший тиной, никак не выдавал в себе онниса. Стрела, вонзившаяся в его бок, разбудила монстра.

Оннис – не зверь, а оружие. Древняя магия слепила их из костей волка и ярости медведя для давно забытых целей.

– А-ХА-ХА!!! – Единственный глаз Вириса воспылал азартом. Его улыбка расплылась до ушей, а в венах запульсировала жизнь. Но едва ли он успел достать топор, как оннис рухнул замертво с размозжённым черепом.

Таликс вырвал булаву из головы монстра. Еще недавно безмятежный взгляд стал хладнокровным и сосредоточенным. Воин медленно ощупывал им серый туман, но лишь по направлению очередной стрелы понял, где скрывается очередной враг.

Вирис, в предвкушении славной битвы, бросился в бой. Позабыв обо всем на свете, он сделал лишь пару шагов и рухнул, наступив в сокрытую водой ямку. Поднявшись столь быстро, как лишь позволяли ему годы, он поспешил на помощь Таликсу. Впрочем, прикрываемый лучником воин справлялся неплохо и к моменту, когда одноглазый добежал до него, тот уже укладывал последнего монстра себе под ноги.

Внезапно один из подбитых стрелами оннисов взревел и бросился на Имир с такой скоростью, что земля под его лапами вспучилась грязью. Воины метнулись на помощь, но древняя ярость в жилах монстра оказалась быстрее. Стрела, пущенная ему промеж глаз, соскользнула по черепу, не причинив особого вреда. Клыкастая пасть распахнулась в жажде крови, а когтистые лапы нацелились разорвать хрупкого на вид лучника.

Вирис, понимая, что не успевает добежать, в отчаянии метнул топор в монстра. Но оружие, описав дугу, пролетело мимо и с прощальным плеском исчезло в болотной жиже. Имир, будто статуя, замер на мгновение, а затем совершил невозможное – скользнул вбок с грацией тени, уходя от смертоносного прыжка.

Не только опыт, но и что-то неестественное читалось в движениях лучника. В его проворности, в том, как быстро он накладывает вторую стрелу, когда первая еще не достигла цели.

Оннис затряс головой, его движения стали заторможенными, а взгляд помутнел. Тёмная кровь хлестала из ран, пачкая медную шерсть.

Тетива щелкнула вновь, и выверенная стрела пронзила глазницу онниса. Лапы монстра подкосились прямо на ходу, и он рухнул в грязь, конвульсивно дёргаясь в предсмертных судорогах.

Имир опустил лук, его лицо под полумаской оставалось бесстрастным. Лишь лёгкая испарина на лбу да чуть учащённое дыхание выдавали напряжение этой короткой схватки.

Наконец, Вирис остановился. Уперевшись руками в колени, он переводил дыхание. Бой еще не окончен: монстры прятались в тумане, осторожно подступаясь к незваным гостям.

Одноглазый наемник медленно вздохнул. Он стоял посреди смердящих болот. Уставший, промокший, искусанный гнусом, лишенный удовольствия битвы и – подумать только – потерявший свой любимый топор!

Он взревел десять крат громче и яростней, чем способен любой монстр. Его взгляд вдруг наполнился праведным огнем, его пальцы угрожающе растопырились, готовые порвать любого онниса, а его грудь жадно всасывала воздух, чтобы монстрам его не досталось. Казалось, даже туман отпрянул перед его кровожадностью.

Поняв, что незваные гости стали новыми хозяевами болот, оннисы отступили, подгоняемые редкими стрелами и гневной тирадой.

– На какое-то время крестьяне о них забудут. – Уверенно произнес Таликс, смывая кусочки налипшей плоти с зубьев своей булавы.

– Да плевать на крестьян! В ПОГОНЮ! – Покрытый грязью и тиной Вирис так и не нанес ни одного удара за бой. Его воинская честь требовала реванша.

Таликс, мягко улыбнувшись, повесил булаву на пояс. Он еще раз оглянулся на разбегающихся оннисов и успокаивающе похлопал Вириса по плечу:

– Пора в Альгард, дружище.

Глава 1

Глава 1

«<…> Без магии человек – просто зверь, которому посчастливилось быть чуть умнее других. <…>»

Апокриф Сигунда. 114г 2-ой эпохи

***

Душное марево окутало друзей плотнее плаща. Сквозь гарь очага и дух кислого пива пробивался скрип возмущенных половиц, грохот кружек да гогот у стойки. Освальд, размахивая куриной ножкой, едва ли не тыкнул ею в грудь приятеля:

– Да пойми же, Ульф! Таким, как ты и я, в мире само по себе светит только солнце! А все остальное из пасти Судьбы нужно стальной хваткой вырывать!

Неполных три дня эти двое молодых ребят потратили на путь от своей деревни до Альгарда. Здесь они ждали товарища, чтобы вместе вступить в «мир, полный тайн и приключений». И все эти три дня, на каждом привале Ульф слышал одну и ту же историю:

– Поглянь, вот, на меня. Полтора года пастухом отходил! А что получил? Два шиша да три раза по носу! А тебе, дураку, и того бы меньше досталось, коль остался бы в своей деревне заглуханной. Ты только представь! Вольной братией будем по миру ходить, искать древние развалины, полные богатств да эльфийских артефактов! Годов через двадцать вернешься в свою деревню на коне… Да со свитой!!! – Освальд потряс куриной костью над головой, придавая выразительности своим словам, а затем отхлебнул из кружки.

Корчма расположилась в предместьях столицы, а потому стала весьма проходным местом. Колокольчик над дверью не замолкал и на минуту, но его звон терялся в общем гуле, не достигая и середины зала. Люди всякого происхождения, любых возрастов и по совершенно разным причинам стекались сюда. Кто-то в поисках лучшей доли, кто-то из-за идеализированных представлений о судьбе наемника, а кто-то искал здесь укрытие от тени прошлой жизни.

Ульф молча уставился в безнадежно плоское дно своей тарелки, даже не притронувшись к пиву. Он съежился на табурете, будто стараясь занять как можно меньше места в этом шумном, чуждом мире. Понимая его тоску по дому, Освальд не затыкался, пытаясь заразить друга своим энтузиазмом:

– Истинно говорю! Тебе уж… много… лет скоро, а ты все в дураках ходишь! Вот именно сейчас пришел наш черед Судьбу за усы ухватить…

– Братцы! – перебил их приблизившийся товарищ. Им оказался парнишка, не старше Освальда. В поношенной, но старательно ухоженной одежке.

– Наконец-то! Вемор! – первым встал и приобнял друга Освальд.

– А кто это с тобой? – спросил Ульф после приветствия.

– А это, братцы… моя невеста… – Вемор не упустил возможности насладиться завистью в лицах друзей. – Нолья.

Черноволосая девушка присела в реверансе, не опуская глаз. Дешевого платья явно оставалось недостаточно, чтобы скрыть ее статную фигуру.

– Ох и славную ты себе бабу урвал… – задумчиво присвистнул Освальд, покусывая обглоданную кость.

– Эй-эй, дружище… – Вемор накрыл ладонью руку друга на столе и пригвоздил его взглядом. – Ты свой грязный глаз-то придержи.

– Так она пойдет с нами? – спросил Ульф, не веря, что видит перед собой знатную девушку. Происхождение Нольи выдавалось во всем: во взгляде, осанке, в тех незаметных движениях коими поправили тонкие пальцы пряди волос.

Вемор разомкнул пальцы. Взгляд его смягчился:

– Да. Мы… Мы теперь будем всегда вместе… – ответил он, краем глаза ловя кивок девушки.

– Ну что же? – вскочил Освальд. – Тогда на восток!

Ульф не спешил вставать, набираясь храбрости переступить в новый мир, а Вемор и того пуще – сел за стол и разложил на нем средних размеров сверток.

– Ай, не спеши, Освальд… – Вемор ткнул пальцем куда-то в расписанную на пергаменте карту. – Потому как отправимся мы вот сюда.

***

Многие века маги гадают, что же произошло на стыке эпох – две тысячи лет назад. Из древних манускриптов люди узнали, что в Тёмную эпоху, когда человечество еще с трудом осознавало себя, миром правили те, кто звали себя эльфами. Статуи, сохранившиеся в древних городах, описывают их как высоких и статных людей, стройных и величественных. Артефакты и реликвии тех времен наполнены непостижимой магией, будоражащей несчетные консилиумы магов, силящихся понять ее.

Исчезновение эльфов остается великой тайной: нет ни следов сражений, ни могил, нет даже признаков ухода. Древний народ растворился в одночасье, пропал даже из памяти людей, живших с ними бок о бок.

Одним из таких людей был Сигунд Вильский. История запомнила его не только как самого рьяного исследователя Тёмной эпохи, но и как первого человека, покорившего магию. Культ, сформировавшийся вокруг него, церковь объявила еретическим. Вскоре, Сигунда казнили, а его труды предали анафеме, но не забыли. Гильдия магов считает своим основателем именно первого мага, а год основания – 115г. 2-ой эпохи – год его казни.

Спустя несколько десятков лет, когда польза магов стала очевидной всем, все же церковь, Воля Императора и гильдия заключили соглашение. Документ накладывал множество строжайших ограничений, которых маги придерживаются и по сей день. С тех пор им разрешалось беспрепятственно вести исследования. Прошли многие века, а главный вопрос остается без ответа – что произошло на стыке эпох?

Исследователи, практически единодушно сходятся во мнении, что ответ лежит на юге, в месте столь же загадочном, сколь и зловещем – в Синей Пустоши. Она начинается у подножия самого южного города – Красгарда, и простирается на сотни верст, до гладких морей. Расположенная на цветущем континенте, ее границы столь четкие и ровные, что рукотворность самой пустыни не оставляет сомнений.

Кишащая жизнью степь резко сменяется на небесного цвета песок. Подхватываемый ветром, он то и дело стремится принять какие-либо образы, словно вспоминая и переживая свое прошлое. Говорят, что видели, как барханы превращались в стаю голубых волков, что гнались за таким же песчаным всадником; как воины, сражаясь, пронзали друг друга копьями и осыпались, чтобы спустя несколько секунд вновь собраться и продолжить свою бессмысленную борьбу; как песчаные птицы, пролетев, садились на невидимое дерево, да так и продолжали сидеть прямо в воздухе.

Сколько бы страхов и ужасов не порождала эта пустыня, да только вреда от нее никому не случилось. Пустошь словно жила совершенно своей жизнью, не замечая остальной мир. Здесь не росла трава, гады ползучие не тревожили ее пески, птицы не пролетали над ней, и всякая привычная жизнь не могла здесь зародиться. Да и сама Пустошь тайны свои отдавать не хотела: сколько бы не вывозили из нее ящиков с голубым песком, да только спустя пару дней он исчезал, растворяясь прямо на глазах.

И словно мало было загадок, как сто пятьдесят лет назад в сердце этой пустыни в одно мгновение появилось нечто. С оглушительным грохотом, что прокатился от Красгарда до Альгарда и дальше до Араса, хлынул в небеса столб энергии, да столь плотной, что видел его всякий зрящий. Достигнув небес, он, будто расплескался по ним и тем похож стал на могучее серебряное древо. Небеса же уступили его кроне и расступились, обнажая непроглядную занебесную тьму.

Ох и много коленей протерли, да лбов расшибли в те годы, благо, что спустя пару дней древо начало тускнеть, пока не растаяло вовсе, и небеса, наконец не заняли свое место. Там же, где маги ожидали найти древесные корни, они увидели вырытый котлован в поперечнике не меньше ста шагов, а в центре его – пирамида из идеально гладкого серебряного камня.

С тех пор средь исхоженных троп, да посевных полей стали вдруг появляться разного рода сооружения, храмы или руины, но неизменно со следами древней расы. Сто пятьдесят лет не утихают споры и не перестают рождаться новые теории, но согласились маги с тем, что ответы, власть, беды, новые загадки или богатство – дары эльфов зависят лишь от того, кто за ними явился. Каждый раз, когда открываются древние «врата», Судьба бросает кости.

Перед одними из таких «врат» сейчас и стояли четверо путников, не до конца осмысливая увиденное.

– Ну вот! Что мы говорили? Верная карта-то! – хвастливо начала Нолья. Группа путешествовала уже второй день, и девушка быстро влилась в оживленный коллектив, хоть и выделялась городскими манерами среди деревенских парней.

– Обожди ты радоваться… – Хмурился Освальд. До сих пор он не доверял карте, взятой не пойми от куда.

– Может, они пустые. Или вовсе не руины это. – Словно прочитал мысли своего друга Ульф.

– Да как не руины? Ты на камень посмотри! Сразу видно – древний. – Вемор улыбался во весь рот, подпирая пояс руками.

Посреди огромного поля перед четырьмя путниками расстелилась квадратная арка из серебряного камня, сияющего кроваво-красным в лучах заходящего солнца. Мраморная лестница уходила вниз, теряясь во мраке подземелья.

– Вот сам и посмотри! – Не унимался Освальд. – В двух днях от города – яма в поле! Да тут все леса вокруг офенями на сто раз истоптаны! Какую тайну тут ухранишь? Ну, допустим даже, настоящие они. Но зачем кому-то продавать вам карту с нетронутыми руинами…?

– А вот и ухранили тайну-то! Зачем кому-то карту неправую при себе таскать? – Упирался Вемор.

– Да то ли дело при себе? А то ли дело дуракам всяким прода… – Освальд вдруг осекся и глаза его озарились догадкой. – Ах ослиная ты жопа… свистнул карту-то?

Вемор поджал губы и перевел взгляд на арку.

– А может и свистнул? Теперь-то что? Ты на ступеньки посмотри! Да я такие камни гладкие даже в цитадели не видел! Да за такие камни… У-ух сколько на рынке выручить можно! А внизу там что? Аж подумать страшно!

– Нет… – Спустя пару секунд раздумий ответил Освальд. – Я считаю, что это все пустая трата времени. Они либо пустые, либо еще хуже, уже обжиты бандитами, гоблинами, или прочей чурью.

– Проверить все равно нужно! Будут даже они пустые – пойдем дальше и забудем о них. А уж с парочкой гоблинов мы точно справимся. Не смеху ради ведь ты с собой меч носишь. А Нолья свитками пользоваться умеет. Она и прихватила парочку.

– У тебя есть свитки заклинаний? Настоящие? – Удивился Ульф. Сам-то он, кроме деревни своей, ничего и не знал до недавних пор. Он и город-то представлял с трудом, а здесь – подумать только – бумажка, которая из любой деревенщины, как он, может сделать настоящего мага! Правда, всего на одно заклинание…

– Ха-ха, ну конечно, настоящие. – Рассмеялась девушка. – С ними нам уж точно ничего не грозит! А в город без денег нам дорога закрыта. Мы с Вемором… Ну в общем…

– Ее родители были против нашего брака... В общем, мы сбежали… ну и чтобы начать новую жизнь, нам очень нужны сокровища из этих руин.

– Да с чего вы взяли, что они там есть? Пустая это пещера! Пустая! Места-то прохожие!

– Надо проверить, Освальд. – Неожиданно настоял Ульф. – Вдруг это и есть ус Судьбы.

– Да какой к Хаосу это ус? И вообще, ты-то чего рвешься туда?

– А ты чего нет? Сам ведь зазывал меня три дня кряду. Не уж – струсил, как до дела дошло?

– Ах ты...!

Перепалку друзей прервал Вемор.

– Освальд. – Юноша положил руку другу на плечо и взглянул в глаза. – Пожалуйста…

Освальд увидел одинаковую мольбу во взглядах жениха и невесты и невольно улыбнулся.

– Ладно уж… Чего не сделаешь для счастья молодых.

– Ну вот и славно! – Обрадовался Вемор. – Конечно, не факт, что мы там найдем что-нибудь, но кто знает, сколько мы будем бродить впустую по миру, пока не найдется что-то подобное. А если там и поселился кто, то в два копья, мечом и парой свитков мы их и попросим.

– Да ладно, ладно! Согласился я! Пошли уже.

***

Уступая по высоте лишь расположенной на холме цитадели, здание гильдии магов величественно возвышалось над Альгардом. Его башни венчали площадь с двумя фонтанами, обрамленную парками с ухоженными вечнозелёными кустами. Поговаривали, что здание возвели над входом в древние катакомбы, раскопки которых продолжаются и по сей день.

Большой кабинет Норика казался тесным из-за мебели, стоящей в нем невероятно плотно. Запах пергамента и старых чернил не выветривался даже в распахнутое окно. С улицы доносился шум деревьев, а свет падал на стоящие вдоль стен шкафы и комоды. Хранимые в них книги, свитки, минералы и множество склянок содержали в себе знания, накопленные магом за десятилетнюю практику.

Сам Норик сидел у окна за столом, заваленным бумагами. Рыжеватые волосы его были коротко острижены, белая туника – безупречна. Он склонился над фолиантом «Труды Кореленца о началах магическом и физическом» и методично делал выписки, лишь изредка поглядывая на вольных птиц в облаках. Однако, когда дверь бесшумно распахнулась, впуская знакомую фигуру, маг даже не поднял головы.

– Как ни зайду, так ты всегда что-то читаешь или что-то ковыряешь... Неужели еще не все заклинания выучил? – Мужчина, не дожидаясь приглашения, ввалился в комнату, смахнув с плеч невидимую дорожную пыль. Его поношенная куртка пахла дымом и весенней сыростью. Он плюхнулся в самое удобное кресло и вопросительно уставился на незнакомые каменные фигурки, стоящие на столе.

– Таликс. Когда-нибудь ты постучишься? – Голос мага звучал ровно, но в уголках губ дрогнула тень улыбки. – Чаю предложить?

Гость фыркнул, потянулся к одной из каменных статуэток, лениво покрутил ее в руках и, не найдя хоть сколько-то интереса, вернул обратно на стол.

– Знаю я ваш чай колдунский. У меня от него изжога.

Норик бережно закрыл фолиант и провел ладонью по обложке, словно прощаясь. Он поднял серебряное перо и принялся вертеть его в длинных пальцах. Изогнув бровь в немом вопросе, маг сосредоточил внимание на старом друге.

Таликс в ответ самодовольно ухмыльнулся, а затем достал из поясной сумки небольшую фигурку. Бронзовая птица, покрытая патиной веков, мирно сидела на постаменте.

– Купил ее с утра у проходимцев. С виду простая фигурка-то, да только теплится в руках, будто живая. Ты поглянь, вдруг зачарованную урвал.

Конечно, оценить фигурку мог любой мало-мальски толковый маг. И даже свитки с нужным заклинанием продавались на первом этаже гильдии, позволяя это сделать чуть ли не любому желающему. Но Таликс прекрасно знал ответ – фигурка, как и подобает бронзе, ощущалась холодным металлом.

Поддавшись провокации, Норик отложил перо и подошел к одному из шкафов. В его руках глухо звякнули два кубка и кувшин с вином. Сев за стол напротив Таликса, он разлил напиток.

– Ха-ха. Вот это другое дело! А то все чай да чай.

Маг взял протянутую ему статуэтку и поставил перед собой. Его пальцы описали в воздухе сложный жест, и между ладонью и статуэткой вспыхнул изумрудный круг, испещренный бегущими рунами. Свет от магического символа достигал и каменных статуэток на краю стола, и отражался от них таинственными зеленоватыми бликами.

Поглаживая выбритый подбородок, Норик посмотрел еще немного на бегущие руны.

– Самая обычная безделушка. – Заключил он, развеивая магический круг движением руки. – Ну так уж и быть, заберу ее как оплату за оценку. На опыты сгодится.

– Все бы тебе на опыты... – Буркнул наемник, пряча фигурку обратно в сумку. – Я ее Старику на праздник подарю – красивая, ведь, фигурка.

– Ну раз не собираешься продавать, то с тебя пять серебряных за услуги.

– Нет уж. За информацию расплачусь информацией. – отмахнулся Таликс и, откинувшись в кресле, отпил из своего кубка.

– Вот как? Что-то интересное?

– Ведь не ради фокусов я к тебе пришел. – Таликс сощурил один глаз, пару секунд подбирая слова. -… Взяли мы очередное задание на убийство оннисов. Фермеры из Гатчи на них пожаловались. Вот в том районе мы и охотились – на болотах, где большак почти касается Альгардского леса. И вот мы уже возвращаться начали – уж полную телегу тварей собрали, как вдруг вышли на поляну, а там… как есть говорю – серебряная арка прямо в поле, а за ней туннель подземный начинается. Как тебе такое? С утра его там не было, а к вечеру – вот он, пожалуйста. Небольшая нас группа была, трое всего. Фермеры шибко не заплатят, сам понимаешь. Да и устали мы целый день собак этих резать… Ох и устали… Короче, побоялись туда лезть. Решили отметить ее на карте и магам продать.

– Раз ты прохлаждаешься здесь – стало быть, уже продал? – Перебил его маг.

– А вот и самое интересное… – ее у меня украли. Какая-то пигалица вместе со своим дружком. Подрезали мою сумку с зельями, свитками и этой картой. Погнался я тогда за ними, да куда там…

– Не говори, что ты так просишь меня найти воров… – Нервно начал Норик. Его эта история начала разочаровывать.

– Я прошу тебя отправиться со мной в руины и проверить их безопасность, пока дети не залезли туда своими носами!

– Таликс… – Норик удивленно взглянул на собеседника. – Я весьма удивлен твоему альтруизму. С чего вдруг наемнику беспокоиться о чьей-то судьбе бесплатно?

– Ну, во-первых, я в первую очередь – гвардеец, если ты не забыл. А во-вторых… не знаю… Просто, почему-то, чувствую свою ответственность…

Норик едва не подавился вином, издав приглушенный смешок.

– Слушай, причины не важны. Я знаю, где находятся «свежие» руины, и предлагаю тебе их исследовать. Что скажешь?

Маг поставил свой опустошенный бокал. Его взгляд был полон азарта.

– Конечно, это весьма заманчиво, но идти туда вдвоем… опрометчиво.

– Ну… я ведь так и не выплатил своим товарищам их долю от продажи карты. Думаю, будет честно, если мы возьмем их с собой.

От мысли, что придется пару дней провести в компании наемников, Норик нервно щелкнул языком, но к вечеру кавалькада из двух воинов, лучника и рыжего мага отправилась из Альгарда.

***

Ночевка рядом с подземельем выдалась спокойной, и четверо друзей, не смыкая глаз провели ее за обсуждением потаенных богатств древних руин. Монстры то и дело завывали в Альгардском лесу на западе, но путники наивно поверили, что в чистом поле за ними никто не придет. Мальчишки попеременно следили за входом в пещеру, но с ее стороны ничего подозрительного не доносилось. А потому, набравшись сил, ребята проверили оружие и на рассвете отправились к цели.

Лучи восходящего солнца практически сразу потерялись во мраке туннеля, уходящего все вниз и вниз. Лестница давно перешла в пологий скат, заставив Освальда высказаться.

– Зато, если вниз кто-то забрался, мы бы видели их следы. – Ответил ему Ульф. Он и Нолья несли по факелу. Их тусклого света было достаточно, чтобы осветить весь туннель от стены до стены.

– Все равно не нравится мне это место. Ох, как не нравится… – Нагнетал обстановку Освальд. – Все-то здесь странно. Вы на стены посмотрите – гладкие, как… Ну, гладкие, короче. Ни корешка, ни булыжника не торчит. Где вы такие туннели видели?

– А где ты древние руины видел? Может, тут магия какая?

Освальду не нашлось что ответить, а потому дальнейшее его бурчание терялось где-то «под носом».

– Ребята, а что бы вы хотели найти там внизу? Самое заветное? – Постаралась вернуть позитивный настрой Нолья.

Как ни странно, первым отозвался Освальд, ухватившийся за возможность прогнать все эти мрачные мысли:

– Я хочу найти себе великий меч!

– Вроде рунического?

– Да! Именно! Хочу себе рунический меч!

– И на кой он тебе? Ты с ним не управишься. – Осадил его Вемор, за что сразу получил толчок в ребра локтем от девушки.

– Да зачем мне с ним управляться? Кто вообще на меня полезет, когда у меч такой на поясе висит? Пусть просто… видят какой я крутой.

– Да у тебя и так рожа крутая! Зачем тебе меч-то? – Рассмешил попутчиков Ульф.

Поглощённые мраком, юные путешественники заметили массивную каменную стену, едва ли не от столкновения с ней. Освальд взял факел у друга и поднес его пламя к препятствию, освещая выгравированные узоры. Кривые символы походили на ветвистое дерево или на размашистую реку, а Нолья вообще увидела в них стариковскую бороду. Стена полностью перекрывала туннель, глухо его закупоривая.

– Вот тебе и развалины… – пробормотал Ульф. Но Освальд, вопреки всеобщему мнению, напротив, загорелся энтузиазмом и, забрав факел у Ульфа, в его свете разглядывал каждую полоску на каменной стене…

– Это створки ворот. – Произнес он.

– Ты уверен? – Спросил Вемор. Он взял у Нольи факел и тоже стал оглядывать камень.

– Да, вот стык, видишь?

– Среди этих линий его едва ли заметишь. А ты глазастый. Ульф, помоги… А ну, ребята! НАВАЛИСЬ…! И еще…! Раз... два... ТРИ! – Но каменные створки оставались неподвижны, как бы трое мальчишек ни старались.

– Ну… Если это просто ворота, мы можем подкопать их снизу… – Предложил Ульф.

– Милый, посвети. – Нолья расселась на полу и ковырялась в кожаной походной сумке. – Вроде этот…

Девушка достала свернутый лист пожелтевшей бумаги. Небольшой сверток, обернутый голубой лентой с золотистыми письменами на ней. Подобными лентами маги помечают свои свитки и пишут на них инструкции к использованию. Таким образом, пользоваться свитком могут даже дети – их создатели уже вложили туда достаточное количество энергии для единичного сотворения магии.

– Это должно помочь! – В ее интонации промелькнула нотка хвастовства.

– Это магический свиток? – Ульф изумился. До сих пор он стеснялся попросить Нолью показать ему один из ее свитков, а потому видел их сейчас впервые. Впрочем, как и Освальд, но тот оставался безразличен к чудной бумажке и в гордом одиночестве стоял перед плитой, внимательно изучая ее.

– Этот свиток с заклинанием маленького солнца. Оно осветит ворота намного лучше пары факелов.

Тонкими пальцами девушка аккуратно сорвала ленту и развернула бумагу. Ульф внимательно следил за ее действиями и с любопытством разглядывал начерченный на бумаге магический круг.

Свиток оказался небольшим, практически квадратным – около фута в длину. Как только его развернули – круг замерцал магическим блеском. Нолья знала, что делать – она подбросила свиток в воздух, но тот не спешил приземляться. Он повис перед заклинательницей, и сам развернулся кругом к ней. Девушка приложила свою ладонь к кругу и свиток вспыхнул солнечным пламенем. Огонь не обжог девушку, но до возгласа ее напугал. Бумага сгорела в секунду, оставляя после себя лишь магический круг, из которого появился огненный шар. Путники зажмурились. Им требовалось некоторое время, чтобы привыкшие к мраку туннеля глаза перестроились на новое освещение.

Как вдруг раздался грохот. Каменные ворота сами собой пришли в движение. Они открывались вовнутрь, словно приглашая путников войти, приветствуя их. Вторя этому приветствию в глубине мрака, зажигались огни – магические кристаллы, установленные в выпирающих из каменных стен шандалов. Их света стало достаточно, чтобы оглядеть помещение за вратами.

– Как это…? – Первым пришел в себя Освальд. Ворота открылись прямо перед его носом и мальчишка, отпрянув от испуга, оступился и сейчас неудобно сидел на холодной земле.

– Я… я… – Нолья не находила что ответить. По ее лицу, ясно освещаемому малым солнцем, было видно, что она и сама до смерти напугана. Вемор, сидящий рядом, обнял невесту и успокаивающе поглаживал ее по волосам. Не шибко-то испугался и Ульф. Но для него этот день явно стал самым удивительным в жизни.

– Ну… Судьба боится смелых! – Поднявшись на ноги, Освальд собрал все мужество в кулак и, не оборачиваясь на спутников, перешагнул порог. Его левая рука лежала на эфесе отцовского меча, зачехленного на поясе, а в правой он держал факел. Его тусклый свет едва мог тягаться с ясно-белым светом магических кристаллов и огненно-желтым светом малого солнца, но нашептывание пламени в руке казалось таким родным в этой чуждой обстановке и тем успокаивало.

Стены, пол и потолок комнаты были вымощены серебряным камнем – как и арка на поверхности, обозначающая вход в туннель. По бокам стояло в ряд по пять низких деревьев без листвы. Их кора и ветки переливались серебристым сиянием, завораживающим взгляд. Дерево побольше стояло напротив ворот в конце комнаты, а по бокам от него темнели два коридора. Когда Ульф, прижимающий к груди свое копье, зашел в комнату, Освальд уже стоял в другом конце, рассматривая серебристые голые ветки дальнего дерева. Дрожащей рукой он попытался коснуться его, но в последний момент не решился.

– Усы судьбы, Ульф… – Освальд обернулся к другу, его голос дрожал, как и все тело. – …Вот они… – От волнения парень мог то ли расплакаться, то ли рассмеяться в любую секунду.

Вемор, держащий в одной руке копье, в другой – руку Нольи, наконец, тоже переступил порог.

– Что… Чем было это место? Не похоже на… Ни на что…

– Не знаю, что это, но будь я эльфом – прятал бы богатства точно в таком месте! – Освальд выпятил грудь с видом знатока. – Очевидно, здесь их нет, идем дальше! Туда! – Парень с факелом произвольно выбрал правый туннель и пошел во тьму, остальная троица двинулась за ним. Нолья пыталась разглядеть любопытные деревья, но не успевала, боясь отстать.

Снова темный туннель. Малое солнце осталось у каменных врат, а потому светили вновь лишь два факела.

– Домой вернемся богачами… – мечтательно бубнил идущий впереди Освальд.

Туннель, наконец, кончился, приведя путников в огромную залу из темного камня. Вдоль стен стояли колонны, подпирающие потолок. А у дальнего края что-то едва сияло.

– У нас есть еще одно малое солнце? – Спросил Вемор. Девушка отрицательно помотала головой.

Тусклый свет двух факелов едва ли освещал все пространство вокруг. Не замечая ничего интересного, группа двигалась к источнику сияния. Оно было столь слабым, что, кажется, глаза Освальда, жадные до наживы, горели стократ ярче.

– Вот они, вот они… – Все бормотал он, ускоряя шаг. И, наконец, он уже взлетел по ступеням к каменному постаменту и практически в упор разглядывал камень, по форме напоминающий яйцо или желудь, а размером с человеческую голову. Свет факела играл на его гранях и отражался тем самым сиянием.

– Булыжник на постаменте… – Разочарованно пробормотал Освальд. – Не удивительно что эльфы вымерли, раз в своих храмах они поклонялись камням. Вот ведь идиоты…

– С чего ты взял, что они ему поклонялись? – Наконец, догнал его Ульф.

– Да просто… не бери в голову. Где здесь меч какой-нибудь или золото? Мы сюда пришли уж явно не за камнями.

– А почему бы и нет? – Настоял Вемор. Древние хоть и вымерли, но идиотами явно не были и строить целый храм вокруг простого камня не стали бы.

– Ну вот и таскай его сам, раз такой умный. Ишь ты, Вемор – защитник древних.

Освальд попытался схватить камень, но стоило его коснуться, как он громко вскрикнул, а рука парня отпрянула обратно, обожженная неизвестным жаром.

– Ну вот, я же говорил. А ну, отойди. Дай глянуть.

Освальд, прежде лишь разочарованный скудной находкой, ныне наливался злобой. Он с силой толкнул ногой каменный постамент, но тот не поддался.

– Эй, успокойся! Маги отлично заплатят даже за этот камень.

– Да в задницу магов! Эти слуги Хао… – Его голос захлебнулся влажным хлюпаньем.

Ульф увидел это первым: из груди друга торчал острый серый шип, толщиной в человеческую руку. С кончика капала темная кровь.

Чваньк.

Второй шип пробил Освольда ниже ключицы, вынырнув из пустоты за его спиной. Ульф услышал хруст ребер – будто ломали сухую ветку. Освальд завис в воздухе, хватаясь за шипы руками, пока ноги безнадежно искали опору. Его глаза поймали взгляд Ульфа. Губы шевельнулись:

– Ч…то…

Что-то рвануло Освальда пополам. Горячие брызги хлестнули Ульфу в лицо. Что-то мягкое и тяжелое шлепнулось ему под ноги, а в нос ударил медный запах крови.

Неистовый крик Нольи стократно усилился от каменных стен. Она стояла в алой маске, тряся руками, с которых сползали кусочки плоти. Ее глаза округлились, вбирая кошмар, а горло сжалось ледяным кольцом. Нечто находилось там во тьме, едва освещенное выпавшим из рук Освальда факелом.

– БЕЖИМ! – Заорал Ульф, но Вемор уже рванул Нолью к выходу.

Чваньк.

Тело девушки дернулось, как марионетка. Голова ее, отлетев, ударилась о гладкую стену и покатилась по полу, оставляя кровавый след.

– Нолья! Вставай! – Вемор, охваченный шоком, безуспешно помогал подняться своей избраннице.

– Бежим, Вемор! Им уже не помочь!

Вемор не отвечал. Он сидел у трупа Нольи и пялился на откатившуюся голову, на гримасу ужаса, застывшую на ее белом лице.

– НУ ГДЕ ВЫ УБЛЮДКИ?! – Разразился он криком, затем бросился к своему копью, от которого не успел далеко уйти.

– СТОЙ!

– Уходи, Ульф… – Глотая ком, рявкнул Вемор. – Просто уходи!

Он встал в импровизированную боевую стойку с копьем и вглядывался в темноту. Там кто-то шевелился. Кто-то копошился. Решив не бросать друга, или же просто осознав, что живым отсюда один он не выберется, Ульф тоже подобрал копье и встал рядом.

Нечто резко осветило тьму. Магия – не иначе. Под черным каменным потолком сияло малое солнце. Ослепшие подростки некоторое время протирали глаза, не осознавая, что находятся посреди боя. Наконец, Ульф смог различать силуэты вокруг. Перед единственным выходом из зала стояло две фигуры. Магический круг, парящий в воздухе, выдавал мага в одном из них. Его прикрывал лучник в камзоле с капюшоном. Еще двое людей сражались в авангарде неподалеку. А их врагами были… чудовища. Множество… Они выползали из дыр в стенах один за другим. От вида этих монстров Ульф непроизвольно попятился – Их лица еще долго будут сниться ему в кошмарах.

Лишенные глаз и носа, с туго натянутой кожей и ртом, растягивающимся от уха до уха, полным игловидных зубов. Их худощавое тело выглядело весьма человеческим, но слегка вытянутым и сгорбленным, а на руках вместо кисти лязгал по полу оттопыренный коготь размером с локоть.

Вооруженные булавами и кинжалами воины сражались с ними, ловко уворачиваясь от размашистых ударов. Раненые монстры пытались отползти в угол, или обойти воинов с фланга, но лучник бил метко, выверяя каждый выстрел. И, конечно, не стоял без дела и маг. Вспышки то и дело мерцали на поле боя: то засияет кинжал одного из воителей и легким ударом отсечет голову монстру, то уже новоприбывшее чудовище без видимой причины застывает на месте, магическим образом теряя всякое желание сражаться или уворачиваться от меткой стрелы.

Вемор, наконец, тоже прозрел. Он несколько секунд не мог отвести взгляда от тела своей невесты, лишенного головы. А затем, цокнув языком, с криком бросился в бой. Он рос деревенским мальчишкой таким же, как Ульф и Освальд и так же, как они – никогда не сражался. Горем лишенный рассудка, исступленный, он бросился на ближайшую тварь, но мощная рука схватила его за шкирку и отшвырнула в сторону.

– А НУ, НЕ ЛЕЗЬ, СОПЛЯК! – Голос одноглазого воина звучал монументально. Его кожаная броня и седые пряди волос заляпались кровью. Спорить с таким человеком не решился бы никто. Но Вемор, поднимаясь на ноги, огрызнулся:

– САМ НЕ ЛЕЗЬ! – И он снова побежал с криком в самую гущу. Тут же в его бок вонзился мечевидный коготь, пробив его тело насквозь. Ульф с криком, помчался спасать друга, но ткнул копьем уже мертвого монстра – воин помоложе успел размозжить ему голову булавой.

– Норик! – Крикнул воин. – Вытащи их отсюда!

Не похоже, чтобы маг ждал этих указаний – он уже некоторое время готовил заклинание и вот подростков укрыл полупрозрачный купол, не позволяющий монстрам преодолеть его границ.

– Вемор! Держись! – Ульф пытался вытащить коготь из тела друга, но тот не поддавался. Туша монстра оказалась слишком тяжела для юного паренька. Тогда он поднял копье и попытался отрубить его наконечником чудовищную кисть. Но его замах остановил подоспевший маг.

– Он уже мертв, а ты должен уходить. Мы вынесем тела твоих друзей.

Вемор лежал с широко открытыми глазами и ужасом, остекленевшем в них. Его пробитая насквозь печень развеивала любые надежды Ульфа.

Парнишка в отчаянии опустил руки. Еще пару часов назад они все вчетвером беспечно жевали кашу и вожделенно слушали рассказы Нольи о неких «конфетах», представляя себе их сладкий вкус. А сейчас останки его друзей были разбросаны по залу и погребены под телами чудовищных созданий. Вполне возможно, что Ульф станет следующим.

– АТ ЗАРАЗА! …паскуда... РАНИЛИ МЕНЯ! – раздался тяжелый голос.

Лишенные магической поддержки, воины быстро начали сдавать позиции и, как результат, из плеча одноглазого бойца торчал обломок когтя. Его правая рука мигом повисла плетью, а булава выпала, со звоном ударившись о каменный пол.

– Да терпи ты! Чуток осталось! – Запыхавшийся голос принадлежал второму воину. Сейчас он в одиночку сдерживал весь натиск монстров. Он ловко лавировал, не позволяя себя окружить, но в тоже время отрезая пути монстров к магическому куполу. К счастью, чудища из-за своих размеров не могли атаковать более чем вдвоем одновременно и воин легко уворачивался от их выпадов, успевая сам наносить удары.

Седой достал из-за спины кинжал левой рукой и вернулся в схватку. Маг уже накладывал на него защитные заклинания, но воин все же пропустил режущий удар по бедру. Кожаная юбка предохранила ногу от отсечения, но из раны хлынула кровь.

– АХ, ДА ЧТОБ ТЕБЯ! – Раненый воин, прикрываемый стрелами, отползал к куполу, под которым Ульф со слезами на глазах придерживал тело мертвого друга.

– Не уберегли мальца, значит… – Озадаченно произнес он, укрывшись под защитой магии. Воин достал из поясной сумки несколько кварцевых флаконов с разноцветными жидкостями и, откупорив пару, опрокинул содержимое в себя. – На вот выпей. Легче станет. – Воин протянул один из бутыльков Ульфу.

– Оно вернет мне друзей? – Сквозь зубы огрызнулся парнишка. – Нет! Тогда мне не станет легче!

– Не будь идиотом, щенок! Пей, если хочешь жить! – Этого довода юнцу оказалось мало, он все еще всхлипывал носом над телом друга, не обращая внимания на воина. – Пей! Если умереть не хочешь.

И Ульф, колеблясь, все же выпил. Это было успокоительное снадобье. Зелье из некоторых трав и алхимической жидкости. Одноглазый воин явно понимал чувства мальца и догадывался, что ведомый эмоциями пацан умудрится натворить немало бед себе или его команде. А данное зелье как раз приглушает все эмоции, помогая разуму обрести ясность.

Звуки боя, наконец, стихли. Около полутора десятков неестественных тел устилали пол из черного гагата. Уцелевший воин и лучник добивали раненых монстров. Поняв, что его помощь им больше не требуется, маг поспешил к раненому.

– Охо-хоюшки хо-хо. Ну и досталось мне… – Причитал тот. Кровь уже почти остановилась, но вырвать коготь из плеча воин все не решался.

– Вирис, ты сколько зелий выпил? – Спросил подоспевший Норик.

– Да кровь остановить и дух попридержать. Два всего.

– А это? – Норик указал на третий пустой флакон.

– А это мальцу дал. Чтоб успокоился.

Ульф сидел со стеклянным взглядом. В его голове струились мысли и Норик решил пока оставить мальца наедине с ними.

– АЙ! Аккуратнее, чтоб тебя! – Не издав ни звука, лучник зашел за спину воину и резко вырвал коготь. Норик магией трудился над ранами наемника, а Таликс счищал кусочки плоти со своего оружия.

– Маловато их здесь. – Таликс подошел к остальной группе. – Видать, еще не все проснулись.

– Еще проснутся… – Ответил ему маг.

– Кто это были? – Раздался неуверенный голос Ульфа.

– А, малец. Ты как, нормально? Жаль друзей твоих… – Вирис похлопал паренька по плечу.

– Это грусы. – Ответил Таликс. – Они вроде как стражников у эльфов. Уж не знаю каким ублюдком надо быть, чтобы создать нечто настолько мерзкое…

– Странно, что в гильдии заказов на них не было. – Сказал одноглазый. – Обычно как проснутся, так и расползаются по свету в поисках еды. Видать, лесами охотились.

– Ты сам-то откуда будешь? Родные есть? – Спросил Норик Ульфа, продолжая хлопотать над ранами.

– Мамка жива. Пьяница… А я из Макофки – деревня что к югу от Альгарда.

– Ох ты как. Да мы с Нориком тоже там родились. Подбросим тебя до дому-то. Ты с Вирисом нас в лагере подожди. – Таликс кивнул на раненного. – Мы тут закончим, осмотримся, друзей твоих вытащим…

До конца дня Таликс и Имир ползали по узким лазам и добивали не успевших проснуться монстров. Второй туннель из зала с деревьями вел в зал из золотого камня. Огнистый свет кристаллов отражался в десятках зеркал, расставленных вдоль стен. Больше в зале ничего не было. Даже Норик, повидавший за пятнадцать лет не одни руины, так и не смог понять, что это было за место.

Узнав, что опасность миновала, Ульф вызвался помочь в поиске тел своих друзей. К вечеру, останки незадачливых путешественников, завернутые в плащи, лежали под чистым небом.

Наемники сложили светокристаллы в телегу. Вирис еще хотел выкорчевать диковинные деревья и забрать зеркала, но Норик не позволил, настояв оставить все неизвестное на своих местах. Он забрал лишь тот таинственный камень, опасаясь, что очередные искатели приключений заберут его раньше, чем гильдия магов доберется сюда с экспедицией.

– Давайте сожжем их. – Предложил Ульф, стоя над телами друзей.

– Мы ведь собрались вернуть тела родственникам? – Уточнил Таликс, подтачивая один из своих кинжалов, сидя на бревне у костра.

– Родни Нольи я не знаю. А матери Освальда и Вемора пусть спят спокойно.

– И как же ты объяснишь, что сам вернулся, а Освальд нет? – Настаивал наемник. – Я понимаю, как нелегко нести ужасные вести, и поэтому…

– А я не буду ничего объяснять. Я не вернусь!

– О как!? И куда же ты пойдешь? Опять карты воровать?

– Я вступлю в гильдию наемников! – Твердо произнес Ульф, бросив решительный взгляд на Таликса. Наемник вмиг стал серьезен. Он отложил кинжал и наклонился к мальчишке, а голос его стал холоден и суров:

– Запомни, пацан. Только законченный идиот по своей воле идет в наемники! Не хочешь домой? Пожалуйста! Познакомлю тебя с одним кузнецом, может и возьмет тебя в подмастерья. Но о наемниках забудь.

– Нет! Я решил! Все мои друзья мертвы, потому что мы были слабые. Если бы хоть один из нас мог сражаться также, как вы…

Таликс собирался выругаться, но Норик перебил его:

– Гильдия магов всегда рада новичкам. Я думаю, что твоей доли с продажи этих кристаллов хватит на вступительный взнос…

– Освальд говорил, что маги – чистейшее зло.

– Это еще почему? – Спросил Норик. На самом деле, он уже привык к такому отношению. Однажды его наставник объяснил ненависть людей к магам так: «Пока в мире есть зло, люди будут винить нас в том, что мы его не пресекаем. В их глазах мы всемогущи, а всемогущий не может быть добрым».

– … Он говорил, что вы детей воруете. И опыты на людях ставите. И… Много всякого говорил. Сам знаю, что все чушь, но не прельщает меня ваша гильдия, господин маг. Я решил стать наемником и все тут. Прошу вас, господин Таликс, поручиться за меня и обучить! – Ульф почтительно склонил голову, ожидая ответа.

– Обучать тебя? А что я тебе сказал, что идиотская это идея! А вот руку я тебе отниму сейчас, одумаешься?

– Не одумаюсь! И одной рукой нечисть разить буду!

– А и ее отниму!

– Зубами вгрызусь им в глотки!

– Ишь ты распетушился! А вот сейчас и проверим! – Таликс встал и опасно потянулся за булавой, висящей на поясе.

– Оставь мальца, Таликс. – Отозвался Вирис. – Разве не узнаешь взгляд его? Уж сколько я таких навидался – только и остается, что убить. А переубедить не сможешь. Думается мне, что и впрямь тебе бы его под опеку взять. Уберечь от лиха.

– И многих я уберег, Вирис? Многих ли? – Впервые голос Таликса дрогнул. Он уставился на Имир, а во взгляде его явственно читалось сожаление и отчаяние. Вирис, возможно, подзабыв, задел старую рану. Норик и Имир хорошо это понимали. Лучник смотрел на Таликса. Капюшон и полумаска полностью скрывали его лицо, глаза и всякие эмоции. В конце концов лучник едва заметно кивнул.

– Норик… Ну скажи им… – Взмолился Таликс.

– Я думаю, что Вирис прав, дружище. Тот случай пятнадцатилетней давности – это наша общая вина. Я виноват перед погибшими также, как и ты. Также, как и Имир. Как и Ульф виноват перед своими друзьями. Не в том, что выжили, а в том, что не остановились. Не подумали. Мудрого совета не послушали. Но сам посуди. Был бы с нами тогда опытный наставник – все сложилось иначе. Не полезли бы мы в ту пещеру, и не погиб никто, и Имир… В общем, я считаю, что паренька пристроить надо. Не хочешь тренировать – так поручи кому-нибудь. Иначе – пропадет.

– Вы вчетвером мне жизнь сохранили. У вас и буду учиться! Да только с магией Судьба меня не связала, с луком тоже. Господин Вирис уж больно стар… – Одноглазый наемник невольно икнул от возмущения, но ничего не возразил. – … А потому, Господин Таликс, прошу вас. Позаботьтесь обо мне!

– Да я тебя за ухо к матери отведу, вот кто о тебе позаботится! Ух и всыпет она тебе!

– Не всыпет! Не всыпет! – Вскрикнул Ульф, а на глазах его сверкнули слезы. – У нее только одна забота – чтобы кувшин не пустовал, а до меня ей дела и не было никогда! А коль и отведете к ней – так убегу. Ей, ей, убегу! И в наемники подамся! А коль учить не будете – сам всему научусь! Пусть и кости положу, но выбор не изменю!

Повисла тишина, нарушаемая только редкими всхлипываниями Ульфа, треском костра и вечерним щебетом птиц. Все ждали решения Таликса и в итоге наемник бросил Ульфу один из своих кинжалов и точильный камень.

– На, вот. Наточи пока… Норик, пошли за хворостом, что ли…

К полуночи поляна освещалась огнем погребального костра.

Глава 2

Глава 2

«<…> После пересмотра и упразднения классических стихийных школ магии и основании новой доктрины «Чаротворения и рунописи» в 1647г. 2-ой эпохи, я задался вопросом о природе и свойствах магического круга. После семи лет исследований, все факты сводились к тому, что сие свечение ничто иное как мираж, порожденный потоками энергии, однако, является по сути катализатором любого чаротворения. А посему, создание и стабилизация сих – важнейший навык каждого начинающего мага. <…>»

Труды Кореленца. Догма 4. 1839г. 2-ой эпохи.

***

– Беги, Таликс, беги! – Пронзил ночь последний крик его матери.

Сколько лет он уже не видел этот сон? Сколько лет прошло с тех пор, как он старательно забыл то, что забывать нельзя? И вот опять он, оглянувшись, видит, как под ночным небом горит его родной дом, как односельчане с факелами рыскают по округе в поисках сбежавшего мальчишки.

Трое зачинщиков. Трое виновных. Их лица он запомнил в мельчайших морщинах. Придет время и Таликс отомстит. Каждому. Но сейчас он – комок грязи и страха – вынужден таиться между бочками с дождевой водой, пробираться сквозь дыры в заборах и вжиматься в канавы.

Всю свою недолгую жизнь – все десять лет – Таликс знал только эту деревню. Избушка на краю леса; вечная нужда; морозные зимы, отнимавшие скот, братьев и сестер. Пытаясь защитить последнюю козу от напавших гоблинов, погиб и отец. С той поры все его силы уходили на заботу о единственном оставшемся родном человеке – матери.

Так они выживали, пока в деревню не пришла странная болезнь. Люди не попросили магов о помощи – напротив – первым делом обвинили их в загадочной хвори. Даже когда в деревне заразился каждый десятый – селяне не соглашались на помощь магов, а вместо этого приняли отчаянное решение – убить всех подозрительных соседей и сжечь их дома, чтобы болезнь не распространялась.

– Норик! Норик! Ты здесь? – Полушепотом взывал у сарая Таликс, надеясь, что лай собак не заглушит его.

– Тсссс!

Конечно, он был здесь. Его друг. Наверняка, его родители сейчас среди толпы, но Норик уже ждал в их тайном месте.

– Они убили ее... Убили маму… – Таликс не постыдился своих слез. Единственных в его жизни… Когда он, наконец, смог взять себя в руки, друзья покинули деревню и отправились в город.

В Альгарде пришлось жить на улице, питаться отходами, попрошайничать. Беспризорники сколотились в банду с другими обделенными и вот, кто-то из них начал подворовывать кошельки на улицах. Такие дети долго не живут. Однажды какой-то старик предложил им выход. Он собирал бездомных детей по городу и вербовал их в гильдию наемников, где сам работал распорядителем. Так Норик и Таликс получили кров над головой и еду, выполняли простенькие работы на разных фермах и в порту и тренировались сражаться. Там они познакомились с Имир – девочка была младше их, вечно чумазая, с косматыми волосами и вшами. Грида – дочь распорядителя, заботилась об Имир как могла. С трудом ей все же удалось привить девочке подобающую опрятность, и вскоре юной красоте Имир завидовали многие городские холопы.

Так прошло несколько лет. Таликс, Норик, Имир и еще с десяток детей сдружились и гордо назывались «семьей». Конечно, старик им был за отца. Как любящий отче, он пытался уберечь чад от всех опасностей, присущих их профессии. Но дети росли и крошечных наград за простые задания стало не хватать. Первым это заметил Таликс.

– Да сколько уже можно этих крыс по канавам давить, да на палках драться! Мы – НАЕМНИКИ! И должны сражаться с монстрами, а не с сорняками в огородах! – Пылко настаивал он.

Норик отвечал ему сдержанными и не по возрасту мудрыми речами, которые Таликс уже и забыл. Но что он точно помнил – так то, что в один из дней он все-таки смог убедить всю ораву друзей пробраться в арсенал гильдии, вооружиться и пойти убивать гоблинов. Тот день начался пятнадцать лет назад. И для десятка детей, оставшихся в гоблинской пещере, он так и не закончился.

***

«хррррррь-хрррррру», «хррррррь-хрррррру»

Этот шкрябающий звук не был причиной его пробуждения. Но сейчас именно он не давал уснуть.

Поодаль от основного костра лагеря, рядом с еще одним, но поменьше, сидело на бревне две фигуры.

– Доброй ночи…? – Сонливо поприветствовал, подошедший к ним Таликс. – Не спите?

Шкрябание прекратилось. Ульф отложил кинжал, который с вечера пытался наточить, подальше от глаз наемника.

– Не спим, как видишь. – С улыбкой ответил Норик, сгоняя пепел с рукава.

– И я не сплю… – Таликс уставился в глубину пламени, прогоняя нахлынувшие воспоминания.

– Мы заметили. – Не переставая улыбаться ответил рыжий маг.

– Давай, дальше я подежурю. – Наемник подбросил в костер пару веток.

Маг уходить не спешил. Он откинулся назад, запрокинул голову, наблюдая за звёздами, и выпустил облачко пара в холодный ночной воздух.

– Дивная ночка, не правда ли? Небо такое ясное… звезды… Сколько мы так не выбирались?

Мысли Таликса утихли, он попытался проникнуться теми же чувствами, которыми наслаждался его друг, но безуспешно.

– Наверное, после десяти лет в гвардии, ночи теряют свое обаяние… – Ответил он.

– Десять лет уже…? Как там говорится? «Если гвардеец не погиб за десять лет – дерьмовый из него гвардеец!»? – Норик рассмеялся, вспомнив поговорку.

Ульф с настороженностью ждал реакции Таликса на столь резкое высказывание. Кажется, эти двое совсем не замечали сидящего в шаге мальчишку. Он был не против.

Таликс отреагировал задумчиво.

– Да… Возможно, ты прав. – С ноткой грусти ответил он. – Долг гвардейца зовет туда, куда наемник и смотреть боится. И там… лучшие действительно погибают первыми.

Почувствовав смятение друга, Норик спросил:

– Ты чего кислый такой?

Таликс промолчал, собираясь с мыслями.

– Я совершал ошибки… – Отстраненно ответил он.

– Какие? – С осторожностью спросил маг, догадываясь о чем говорит его давний друг.

– Да вообще… В жизни. И я не хотел бы… совершить еще. – Таликс поднял взгляд на Ульфа, тот так и сидел, вжавшись в темноту, словно стараясь раствориться в ней.

Повисла тишина – не неловкая, а полная тяжелых мыслей. Каждому было о ком вспомнить, о ком помолчать. Только костер, не стесняясь, прихрумкивал деревянные лакомства.

– Ты хороший человек, Таликс. – Обдумав все, ответил маг. – Как бы ты себя не корил, а через пять лет ты станешь действительно достойным дружинником. Ты отличный воин и верный друг и в старости я буду с гордостью рассказывать историю нашей дружбы.

– Вот только гвардеец из меня дерьмовый. – Ухмыльнулся Таликс.

Смех мага разрядил обстановку.

– Нус-с… Пора бы вздремнуть. Удачи вам тут, наемнички.

И Норик с легкой улыбкой ушел. И с его уходом Ульф потерял всю уверенность в себе. Он остался наедине с незнакомым воином, к которому сдуру навязался в ученики. Совершенно не зная его прошлого и характера. Он разволновался, не зная, что делать дальше.

– Я… – Неуверенно начал он. Но Таликс не обратил внимания. – Я… не смог наточить ваш кинжал…

Таликс медленно повернулся к Ульфу и удивленно взглянул на него. Молодой курносый мальчишка, с испачканным золой лицом смотрел на наемника испуганно. Или, вернее… «обреченно»?

– Твой кинжал. Я отдал его тебе. – Тихо ответил Таликс. Сердце мальчишки облегченно забилось. Он потянулся за кинжалом и взял его в руки, разглядывая, словно видит его в первый раз.

– Дай гляну. – Наемник протянул руку ладонью вверх. Ульф не мог отказать.

Кинжал был тупее, чем вчера вечером, и гораздо… гораздо уже. Таликс достал второй кинжал и усмехнувшись сравнил их клинки. Гораздо уже.

– Ты не передумал? – Спросил наемник.

– Нет, господин. – Робко ответил мальчишка.

Таликс задумчиво поглаживал клинки кинжалов в руке и, вздохнув, сказал:

– Подай мне камень. Я научу тебя.

Сердце Ульфа воодушевилось радостью.

– Спасибо!...Учитель.

***

Добравшись до города, компания разделилась. Норик, забрав лишь серебряный камень, отправился докладывать магам о находках, Вирис сразу свернул в трактир гильдии наемников и быстро влился в пьянствующий коллектив. Так он «залечивал раны». Имир, Таликс и Ульф отправились с телегой продавать награбленное. Покупателей нашли быстро – светящиеся кристаллы встречались в руинах крайне часто и люди хорошо знали их пользу. Каждый хотел иметь у себя в доме «вечную свечу».

Забрав свою и Вириса доли, Имир отправилась к нему, но Таликс знал, что, расплатившись, она сразу покинет город и отправится к себе в дом, на берегу Альги. Когда Таликс вступил в гвардию, а Норик, наконец, закончил обучение у магов, друзья смогли накопить монет и построили эту хижину специально для девушки, избегающей людей после того случая в гоблинской пещере.

– Так Имир – девушка??? – Удивился Ульф, когда Таликс, случайно, обмолвился об этом. Задумавшись, Ульф понял, что ни разу не видел лица и не слышал голоса лучницы, хоть и провел с ней в компании полтора дня пути. Она ехала молчаливо, не снимала капюшон и полумаску, да и вообще держалась немного поодаль.

– Да. Девушка. – Подтвердил наемник. Не то чтобы это было тайной…

– Ого… Она… смелая. – Подобрал слово мальчишка.

– Да. – Усмехнулся Таликс. – Смелая… Ладно, пацан, пошли прикупим тебе чего. У тебя теперь куча монет.

И правда. За пару десятков камней хорошо заплатили, и мальчишка мог похвастаться увесистым и звенящим мешочком, который он боялся выпустить из рук. Вообще, ему не привычно было находиться средь оживленного города, но парнишка храбрился, держась поближе к учителю. Они свернули с торговой площади на ремесленную улицу. И некоторое время шли по каменной дороге до хорошо известного Таликсу кузнеца.

Коренастый, широкоплечий, бородатый мужик сидел за прилавком, читая сверток с заказом из гильдии торговцев. Помимо мощной фигуры, кузнеца в нем выдавал и кожаный фартук, который он не удосужился снять. Завидев посетителя, кузнец отложил чтиво.

– А… Таликс. Удивлен нашей встрече.

– Здравствуй, Бор. Первым делом, вот, познакомься – мой ученик – Ульф.

– Ученик? – Кузнец взглянул на парнишку из-под опаленных бровей. – Ну, здравствуй, Ульф. Меня зовут Борликс, но можешь звать меня Бор. – Он протянул руку в приветственном жесте и Ульф прикинул, что ладонью таких размеров можно запросто раздавить чью-нибудь голову. Все же мальчишка решился пожать руку.

– Очень приятно, сударь. – Взгляд Ульфа остановился на свертке, лежащем на прилавке. – А это… Свиток?

Бор изумленно взглянул на Таликса, но тот и сам казался удивленным.

– Ты читать-то умеешь, Ульф? – Спросил наемник.

– Нет, учитель. – Едва смущенно ответил он.

– Это – просто заказ от торгашей. – Пояснил кузнец. – Забирай, выучишь буквы.

– Правда, можно?

– Ха! Конечно. – Ответил было кузнец, но сверток и так был уже в руках мальца.

– Бор, я к тебе за кинжалами пришел. Нужна новая пара для меня и Ульфа. Еще ему нужна булава и наконечник копья, кольчужное полотно, шлем и щит.

– А можно мне еще меч? – Спросил Ульф.

– Нельзя. – Кратко ответил учитель. Но, видя, что парнишка приуныл, пояснил. – Мечом много монстров не одолеешь – он только против людей годится. А ты ведь не задумал убивать людей?

– Нет, учитель.

Таликс одобрительно хлопнул ученика по плечу и вновь обратился к кузнецу.

– Я посмотрю, что у меня есть. – Удаляясь в мастерскую, ответил Бор.

Ульф уткнулся в рукописи, пытаясь разобрать что-нибудь, а Таликс принялся осматривать предложенный товар. Несмотря на обилие всякой всячины на витринах, бесполезного хлама тут не было. В лавке Борликса легко можно было просадить кучу денег, закупая то, о чем и не думал по дороге сюда.

Хозяин лавки вскоре вернулся.

– Вот, погляди. – Кузнец выложил на прилавок пару стилетов. Это не кинжалы, но, может, ты заинтересуешься. Прямиком из империи. Оружие гениальное в своей простоте и функциональности. Стоит как пыль, идеально сбалансировано и практично. Может, оценишь?

– Действительно, очень удобное оружие. – Оценил Таликс, вращая стилет на пальце. – Но, не для наших целей. Я возьму кинжалы, одни из тех, что заказываю обычно. Есть готовая пара? И еще нужны кованные заготовки клинков для Ульфа. Он сам заточит и соберет рукояти.

Бор погладил бороду.

– Интересно ты условил… Ладно, обожди минуту. Все принесу. – Ульф, – обратился он к мальчишке, – пошли броню подбирать.

Малец взглянул на учителя, словно ожидая одобрения, и когда тот кивнул, отправился вслед за Бором в кузницу.

До вечера пара продолжала закупаться. Они зашли к алхимикам, портным, кожевникам и даже побывали в библиотеке. Кошель Ульфа быстро опустел, но Таликс не экономил на необходимом и продолжил платить сам. Смущало Ульфа и то, что многое снаряжение учитель покупал по составляющим и мальчишка понимал, что собирать их придется ему. И если с кинжалами все казалось более-менее ясно, то как обшить кожаную куртку кольчугой Ульф представлял слабо. Наконец, они зашли в гильдию наемников.

Ульф снова оказался в той корчме, что служила в гильдии еще и главным залом. Он взглядом отыскал стол, где друзья встретились в последний раз и мысленно попрощался с ними. С их утратой для Ульфа изменился весь мир, оттого ему показалось грустным то, что это место никак не заметило их смерти.

Все здесь оставалось, как и прежде: мелкие потасовки, кажется, не прекращались, алкоголь тек рекой, стоял повсеместный гул и смрад. Неудивительно, что князь не хотел пускать этот сброд вглубь столицы. Удивительным казалось другое – как во всем этом хаосе можно было работать. Но Таликс, кажется, чувствовал себя здесь вполне естественно. Он ловко лавировал в толпе, распихивая приставучих пьяниц. Ульф едва не потерял его из виду, когда учитель вместе с каким-то человеком, поднялся по винтовой лестнице на второй этаж и зашел там в одну из комнат. Когда мальчишка догнал их, эти двое уже разговаривали:

– Новости? Да какие тут новости…? Хотя есть одна. Молва ходит – мертвяки оживают! Крестьяне ропщут, ась могилы пустеют свежие, а и давно забытые.

Они находились в пропитанной приятным древесным запахом комнате, толстые стены и двери которой не позволяли рокоту из корчмы добраться сюда. В центре стоял дубовый стол с Т-образной столешницей во всю длину комнаты. За столом могли запросто рассесться на лавках пару десятков человек, но сейчас за ним сидели лишь Таликс и старик в коричневом балахоне и с посохом, прислоненным к стене за его спиной.

– Да брось, Старик. Каждую весну слышу одно и то же. Хищники после зимовки еду ищут – вот и выкапывают трупы, как снег сошел.

– Ай, ай, не то говоришь. Ай, не то! – Причитал старик, но тут заметил Ульфа, стоящего в дверях. – Ась, малец? Поди прочь, покуда взрослые беседуют.

– Не гони его, Старик. Ученик это мой. – Прервал старика Таликс и обратился уже к мальчишке. – А ты чего язык проглотил? Представься.

– Я… Ульф…

– Ульф, значится…? А и чего тебе надобно, Ульф?

– Ученик это мой, говорю же!

– Ученик значится…? УЧЕНИК?! Как-то ученик? Когда-то ты поспел ученика себе назначить?

– Свела нас Судьба уж второй день как… – Таликс хотел еще что-то добавить, но распорядитель уже не слушал его.

– Поди сюда, внучок. Дай-ка разглядеть себя. Да поди, поди, не бойся. У меня и зубов-то уж нет чтобы кусаться. Хе-хе-хе.

Совершенно не представляя, как себя вести, Ульф подошел и слегка поклонился.

– Ему бы комнату выделить… – Предложил Таликс, но старик напрочь его игнорировал.

– А расскажи о себе, милок. Кто такой, откуда будешь?

– Я из Макофки.

– А годков сколько тебе?

– Не знаю… Мама говорила, что двенадцать, а Освальд, что семнадцать. Но матушка только дюжину считать умела, а Освальд и того хуже – у него все по семнадцать было.

– А маму как зовут?

– Глашой зовут. Живет она в Макофке… Её там все знают.

– Ну уж на семнадцать ты точно не выглядишь. – Вмешался Таликс. – Кстати… Старик, а что там по тому заданию, про «напавших затемно, коли зга сокрытая…»? – Процитировал наемник слова из запроса. – Оно ведь как раз из Макофки. У меня там дело появилось.

Уши Ульфа покраснели, а сам он потупил взор. Он очень надеялся, чтобы это «дело» никак его не касалось.

– Ась? Да тихо все… – Когда речь зашла о задании, старик снова обратил внимание на наемника. – Уж шестой день его никто не взял. Завтра, стало быть, гвардии отойдет. У вас там как с подготовкой?

– Не знаю… Меня три дня в городе не было. Сейчас пойду в цитадель.

Услышав, что снова пора в путь, Ульф встрепенулся, но учитель осадил его.

– А ты останешься здесь. Старик покажет твою комнату. Разгрузи телегу, а коня в стойло я сам заведу.

С этими словами Таликс вышел из комнаты. Старик оказался не так легок на подъем. Он поохал, покряхтел, но, все же поднявшись, подобрал посох и поковылял к выходу. Ульф пошел за ним. Снова галдящая толпа. Снова массивная дверь, словно отсекла звук в главном зале. Старик вывел Ульфа во внутренний двор гильдии. Здесь, под открытым небом, находилось все необходимое (как казалось деревенскому мальчишке) для упорных тренировок. Но, невзирая на большой выбор всевозможных манекенов, наемники предпочитали спарринги, а потому чучела разных монстров простаивали. Здесь были и чучела грусов, которых малец узнал сразу. Еще он мог догадаться, как выглядят гоблины, а потому определил и их. Снова коридор. Судя по запахам, Ульф догадался, что рядом кухня. Поднявшись по лестнице, они оказались на жилом этаже.

– Вот, внучек… Все-то тут лишь пара комнат обжита. А в остальные уж лет пятнадцать никому не пущалось. – Старик говорил медленно, запыхавшись от подъема, а в его голосе мелькала грусть. – Учитель твой, случается, заходит пыль стряхнуть, да и всё… А вот и его комната, кстати… Заперта, конечно… Ты располагайся по соседству. Уж прости, заходить не буду. – Он плавно провел рукой по запыленной двери комнаты, отвернулся и откашлялся. – Ну, да обживай…

И старик, не оборачиваясь, поковылял обратно, оставив Ульфа в одиночестве в его новой комнате. Кровать, комод, стул и письменный стол у окна – все деревянное и ветхое, но солома на кровати свежая и чистая. «Жить можно».

***

Когда Таликс, наконец, явился в цитадель – там уже вовсю шла тренировка гвардейцев. «Отслужи в гвардии пятнадцать лет и навсегда получи милость князя и место в его дружине». – гласило правило. Именно ради этого «места в дружине», ополченцы и вступали в гвардию. Ведь только так любая деревенщина могла выбиться в знать, получив фамилию, поместье и жалование.

Тренировки здесь шли каждый день с утра и до вечера. Их посещение было исключительно добровольным – каждый сам решал, насколько он готов к следующему заданию. Иногда на тренировке появлялся князь Рассел, он много упражнялся с воеводой Хорриганом в фехтовании, но сегодня, дела не позволяли ему покинуть терем.

Хорриган же, как глава гвардии, лично проводил тренировки бойцов. Он был уже довольно стар и прошел немало битв, о чем свидетельствует огромное количество шрамов на его обнаженном торсе. Седые волосы, усы и борода, морщины по всему лицу и большой красный нос. Кажется, что только его тяжелый, острый взгляд не поддался времени. Сейчас он обходил группы тренирующихся и раздавал советы, поправлял стойки и подбадривал новичков.

В гвардии состояло около шести сотен бойцов, но сейчас на тренировку пришла всего сотня. Как и всегда, все надели кожаные доспехи и вооружились деревянным оружием, разбились на группы по десять человек и оттачивали навыки под руководством десятников.

Хорриган лично назначал всех десятников и сотников в гвардейском полку и Таликса он заприметил уже давно за его навыки фехтования, командирский голос и смекалку в бою. Проходя мимо его группы, он не мог не поздороваться:

– Негоже десятнику пропадать на целую неделю, юнец. А ну, дай-ка я проверю, не растерял ли ты навыков. – Хорриган жестом позвал Таликса за собой и тот пошел на свободную площадку.

Таликс не очень любил тренироваться с Хорриганом, потому как за десятилетие тренировок ни разу не смог победить его в бою. Сейчас он был физически сильнее, быстрее и, возможно, хитрее своего учителя, но что-то не давало ему выйти победителем.

Хорриган точно не был магом, но, словно предвидел каждые удары оппонента, разгадывал все обманные движения, и готовился к ним даже до их начала. Неосторожная мимика, случайный взгляд, едва заметное сокращение мышц – все это выдавало в бойце его намерения, а многолетний опыт старого витязя помогал ему эти намерения «читать».

Весьма забавно было наблюдать, как однажды, когда в город приехал Князь из Дефира – тоже весьма пожилой мужчина – он и Хорриган сразились в тренировочном бою. Два старика, посапывая себе под нос и едва пыхтя, шуршали ногами по земле не атакуя, а лишь кружили в медленном, очень медленном и осторожном танце, периодически меняя боевые стойки. Так продолжалось около восьми минут, а потом один из них сдался, признав свое поражение. Многие зрители, успевшие изрядно заскучать, тогда решили, что проигравшему просто надоело, но Таликс понимал, что в их поединке все решалось на уровне, который ему еще предстоит постичь.

«Сначала нужно победить врага, а лишь потом нанести удар. И лишь один!» – часто говорил Хорриган юнцам, что начинали лихорадочно лупить друг друга деревянными мечами. «Просто бить палками людей – это не фехтование. Сначала вам нужно создать ситуацию, в который ваше положение будет выгоднее, чем у противника, а лишь потом разить его».

Следуя за учителем, Таликс вспоминал все его уроки. Он не любил проигрывать, и даже в ситуациях, где победить, кажется, невозможно он выкладывался на полную. Так он собирался поступить и сейчас. Он уже обдумал пару уловок и обрисовал в голове примерный ход боя.

Оппоненты проверили свои доспехи и щиты, а затем наставили деревянные мечи друг на друга, сигнализируя о готовности. Между ними было примерно шесть шагов и первым это расстояние стал сокращать Таликс. Он подбирался медленно, согнувшись и прикрывшись круглым щитом. За ним он прятал и острее своего меча. Он смотрел, не моргая, прямо в грудь учителю, охватывая весь его силуэт своим взглядом, надеясь заметить даже малейшее смещение его ног или рук.

Расстояние все сокращалось, а Хорриган так и стоял, опустив руки. Он лишь исподлобья глядел на Таликса, изучая его, с выгодой используя каждый миг, замечая каждое его движение, каждое смещение его глаз. Вскоре ему надоело ждать, и он сделал шаг вперед – неосторожный, словно на прогулке. Он даже не встал в стойку, оставаясь полностью открытым для удара.

С любым другим противником Таликс уже бы давно победоносно закончил бой после такого шага, но давящий и гнетущий взгляд учителя явно говорил ему, что открыт вовсе не воевода и остужал все порывы ученика к атаке. Это взгляд опытного воина, который разрубал пополам наивных смельчаков, стоило им только замахнуться на «открытого» Хорригана. Много раз Таликс залечивал бока, следуя по их стопам.

Расстояние сократилось до критического, настала пора атаковать. Наемник сделал угрожающие движение щитом, словно хотел ударить им, но это нужно было, лишь чтобы прикрыть замах меча. От правого уха он устремил клинок к шее учителя. Он не ожидал, что с первого же удара завершит поединок, рассчитывая только изучить реакцию учителя на его движения. Как и всегда, Хорриган легко «прочитал» своего оппонента и раскусил замах Таликса.

Без труда защитив удар в шею, учитель моментально перевёл свой меч влево. Едва клинок Таликса ударил по щиту, Хорриган ловким движением прижал его своим лезвием, а затем дёрнул и подал щит вперёд. Меч вылетел из руки ученика и глухо шлепнулся к ногам ветерана.

– Сопли не жуй, юнец. Атакуй нормально!

Таликс перестал выдумывать и отдался на волю инстинктов. Он открыл бой серией быстрых тычков, опасаясь снова оказаться обезоруженным, но каждый удар ловился щитом. Хорриган учил искать слабое место в стойке противника, но что делать, если вся его стойка — одно сплошное слабое место? Учитель стоял расслабленно, с опущенными руками, но каждый раз вовремя подставлял защиту, будто читал его мысли. Его ответные атаки отличались скоростью и точностью, но и Таликс поспевал за ними. Их поединок всё больше напоминал схватку равных соперников.

Внезапно Таликс отбросил щит — он лишь отягощал руку. Этот жест заставил Хорригана вскрикнуть от удивления, но в том и крылся расчёт. Ученик начал смещаться вправо, к защищённой стороне воеводы, вынуждая того переступать, чтобы сохранить дистанцию. И в тот миг, когда учитель переносил вес тела — Таликс атаковал.

Рывком влево он сократил расстояние и присел, пытаясь провести удар под щитом наставника. Тот среагировал и уже вел свой меч для удара, но Таликс этого и ждал, а потому, находясь достаточно близко, смог свободной рукой схватить правое запястье учителя. Теперь он полностью контролировал ситуацию… До тех пор, пока не получил удар ноги в живот и не отшатнулся.

Хорриган обрушил на ученика шквал ударов, а наемник, лишенный щита, принялся отступать в попытках защититься. Когда стало совсем тяжко, Таликс рывком разорвал дистанцию, чтобы перевести дух. Но Хорриган, почувствовав вкус сражения, вновь наступал. Ученик перехватил меч в левую руку и, отразив им очередной удар, схватил правой рукой учителя за пояс под левой рукой, тут же он завел свою правую ногу за спину оппонента и, используя ее как подсечку, попытался повалить учителя. Но Хорриган был готов и к такому – он лишь ударил Таликса обухом щита по голове. Не сильно, чтобы не навредить, но достаточно, чтобы закончить поединок.

– Перестань драться, как бандит. – Хрипло сказал воевода, глядя на отброшенный щит ученика. – Мы здесь – солдаты. Ума не приложу откуда у тебя эти дурацкие повадки, но сотый раз повторяю: бандиты мрут в канавах, солдаты – получают фамилии. Щит – лучшее изобретение человечества! Ни стрелы, ни заклинания, ни рать преисподней не пробьются через правильно выстроенную защиту!

– Благодарю за тренировку, учитель.

Таликс переводил дыхание, провожая уходящего наставника. И снова, после очередного поражения, его ум заработал, выискивая новые пути к победе. Десятки стратегий, сотни вариантов... Призраки будущих побед, которые рассыпались в прах при первой же новой схватке.

Бои в группе разительно отличались от боя с наставником. После такой «разминки» Таликс с легкостью побеждал одного противника за другим. Его замахи были чуточку меньше, чем у остальных. Удары – чуть сильнее, а реакция – чуть быстрее. В итоге все это вылилось в победы над каждым из участников группы. Даже напрягаться особо не пришлось.

– Что ты гладишь его как шлюху? Бей в полную силу! Если он пропустил удар – это его проблемы! Бей не жалея! – Поправлял гвардейцев Хорриган где-то на другом конце площадки.

Уже начало темнеть, на безоблачном небе прорезалось несколько звезд. Таликс только что начал упражнения с длинным мечом, как звук горна прервал его, оповестив о завершении тренировки. Гвардейский полк выстроился на внутренней площади в пять рядов, ожидая дальнейших команд. Хорриган ходил перед строем, хваля бойцов и указывая им на их ошибки. Вскоре он своим могучим голосом обратился ко всем:

– Все сегодня отлично поработали! Вы станете достойными защитниками великого Альгарда в час нужды, и я буду горд сражаться с вами в одном строю! – Похожие слова он говорил в конце каждого дня. – Но позвольте задержать вас еще ненадолго. – Подождав пару секунд, словно ожидая возражений, он громогласно отдал приказ. – БОЙЦЫ! К БОЮ! ЩИТЫ ВПЕРЕД!

Строй пришел в движение, ряды сжались, выставив вперед щиты один над другим так, что сотня полностью скрылась за длинной «трехэтажной» стеной из щитов.

– Это построение защитит вас от стрел и сокроет от чар чудожопов, будь они неладны. Это построение является основой любого боя. И именно оно отличает бой от мясорубки! То, как вы держите строй... То, как держат его ваши товарищи, определяет исход сражения. Сегодня мы будем отрабатывать его пока вы можете стоять на ногах, а потом еще немного!

Путь к гильдии наемников шел вниз по холму. Но ночь была теплой, Таликс уставшим, а трава под стенами цитадели уютной. В ней, любуясь звездами, он и задремал.

***

– Уважаемые магистры! – В озаренном серебряным светом зале, окруженный многоэтажными трибунами высказывался человек в одеяниях мага. – Очередная находка собрала нас здесь в столь поздний час. Прошу простить меня за такую неожиданность. К счастью, нас собралось достаточно для презентации и обсуждений – я предлагаю начать… Итак… Если возражений нет… В наши руки попал артефакт ныне неизвестный. Его первичное изучение показало нестабильный уровень энергии. Как все мы с вами прекрасно знаем – зачарованные предметы в отличие от рунических «питаются» вмещенной в них чаротворцем энергией. С течением времени эта энергия лишь расходуется и тем быстрее, чем интенсивнее действуют чары. В свою очередь, рунические предметы «питаются» энергией текущего владельца и являются не вместилищем оной, а лишь проводником и преобразователем. Это позволяет руническим предметам сохранять свою актуальность, теоретически, бесконечно. Что же до данной находки? – Маг обратил внимание зрителей на яйцеобразный серебряный камень на постаменте в центре зала. – Он проявляет оба этих признака. Прежде такое казалось немыслимым, а ныне опровергает целый ряд теорий чаротворения и рунописи. Сам факт наличия в этом артефакте энергии говорит о его ёмкостных свойствах. Факт того, что энергия временами расходуется – свидетельствует об активных наложенных чарах. Но ныне первооткрыт факт возобновления энергии! Временами уровень энергии необъяснимо растет. – С трибун донеслись перешептывания и выступающий сделал недолгую паузу, дожидаясь тишины. – Теоретически это может говорить о рунической природе артефакта, однако, как мы знаем, такого рода артефакты требуют внешний источник энергии, а сами вовсе не имеют такой характеристики, как энергоемкость. Совершенно ясно, что наша гильдия столкнулась с чем-то новым и неизученным…

– Секундочку! – Ударив посохом о пол, поднялся на ноги один из зрителей. Седая борода, сгорбленная осанка в белой рясе… Все магистры выглядели похоже… – Первое начало магии гласит: «Ничто не может создать энергию». Это значит, что энергия может лишь высвобождаться из физических оков. Энергия не возникает из ничего! Это аксиома, как «огонь жжет»! Вполне вероятно, что наши замеры не точны и требуются другие методы исследования.

По трибунам пронеслось одобрительное перешептывание.

– Ваш «огонь» тоже когда-то считался ересью. – Возразил Норик, вырвав искру из воздуха. – Эльфы могли обходить Первое начало! Их руины полны «невозможного».

– Потому они и исчезли! – Прогремел старик. – Нарушали законы мироздания!

– Вполне вероятно, что в этой находке нет ничего удивительного и ее материя просто медленно, особым образом разрушается, высвобождая магическую энергию.

– Иначе! – Поднялся другой магистр. – Быть может, что, подобно руническим артефактам, данный преобразует окружающую энергию немагического плана в магическую, а запасенную энергию расходует на питание этих самых рун. Этот замкнутый цикл открывает новые необозримые горизонты развития технологий и нашего общества в целом!

Выступающий поднял руки в успокаивающем жесте, пытаясь унять новую волну перешептываний на трибунах:

– Господа! Господа! Каким бы ни был ответ – нам неизвестен ни тот самый «особый образ разрушения», ни «замкнутый цикл». В любом случае – изучение этого артефакта первостепенная задача всей гильдии, но объявить это должен один из членов Верховного Совета! Магистр Эрик Иоланд Арасский сейчас ближе всех к нам – всего четыре дня пути. До его прибытия я предлагаю наложить вето на изучение данного артефакта, дабы почтить правило бережного и неспешного познания. А также снарядить экспедицию под руководством магистра Фиделя в новооткрытые руины, где и был найден данный артефакт. Об этом и проголосуем!

Глава 3

Глава 3

«Маги обладают глубочайшими знаниями обо всём. Ни один врач или философ лучше них не разбирается в строении человеческого тела или в окружающем мире. Эти люди лишь силой своей воли меняют реальность и подобно Хаосу могут спорить с Судьбой.

Однако, все их невообразимые способности имеют ряд ограничений. Главное из которых – истощение. Расходуя собственную энергию на заклинания, маг не может восполнить ее запасы своими силами. Так, если бы вместо истощения маг испытывал жажду, он не смог бы создать достаточно воды для ее утоления.

Это ограничение послужило одной из причин упразднения классических стихийных школ магии, источником энергии в которой являлся сам заклинатель. Утвержденная взамен им доктрина «Чаротворения и Рунописи» предполагает использование энергии мага лишь для управления энергией заключенной непосредственно в окружении.»

Труды Кореленца. Пролог. 1839г. 2-ой эпохи.

***

– Нет, неверно! – Поправлял Таликс тренирующегося Ульфа. Они находились на опушке у ручья, всего в нескольких верстах от городских стен, но в достаточном уединении. Всего за день Ульф собрал себе броню и оружие, а также закончил прочие приготовления, весьма удивив учителя своей поспешностью. Сейчас Ульф получал то, о чем просил – Таликс тренировал его.

Мальчишка, облаченный в тяжелые и неудобные доспехи, едва мог долго удержать щит перед собой, но Таликс настаивал:

– Выше! Выше щит! Копье держи у самого наконечника, а древко упри в землю за собой… Нет, не положи на землю, а упри в землю! Вот так! Щит выше! Щит должен закрывать тебя от колена до глаз. Присядь, чтобы спрятаться за ним.

– Это тяжело, учитель…

– Не жалуйся. Только после того, как ты устанешь, начинается тренировка. Ты должен прятать за щитом свое оружие до тех пор, пока чудовище не решит, что ты весьма легкая добыча и не бросится на тебя. Только в этот момент ты открываешься, убрав щит в сторону, делаешь шаг назад и направляешь наконечник копья в сердце прыгнувшей на тебя твари. Ты понял?

– Д… Да! – Голос Ульфа дрожал от напряжения, как и его щит.

– Вот мы и проверим. – Таликс поднял мешок с песком и встал перед учеником.

– Теперь представь, что этот мешок хочет тебя сожрать. Сейчас я брошу его в тебя, а ты должен сделать то, что понял. Готов?

Не дожидаясь ответа, Таликс бросил мешок в Ульфа, но мальчишка, машинально закрылся щитом и от удара повалился с ног. Тот краткий миг, что он лежал на земле, он пытался отдохнуть. Дать руке снова налиться кровью и восстановить силы. Таликс позволил ему всего лишь краткий миг.

– Ну… Вот ты и умер.

– Я просто… Не ожидал, учитель.

– Пха… Не ожидал он… Ладно, вставай, давай еще раз.

На этот раз Ульф сделал все как надо. Ему так казалось.

– Нет! Ты должен не колоть копьем, а уперев его древко в землю, позволить чудовищному мешку самому напороться на наконечник. Просто направь копье в последний момент, не отрывая от земли.

Ульф поправил сползающий шлем.

– Я постараюсь.

И Таликс продолжал бросать мешки в мальчишку, пока реакция ученика его не удовлетворила. Потом он придумывал новые упражнения, не требующие особых навыков, но весьма тяжелые. И вот под вечер они сидели на берегу ручья, оба изрядно уставшие.

– Можно мне снять доспехи? – Спросил Ульф. С него сошло семь потов и все тело жутко зудело под кожаной курткой, а льняная рубаха, наверняка, насквозь промокла.

– Да. На сегодня все. Иди, искупайся перед ужином.

С облегчением мальчишка вскочил и умчался вдоль ручья, в поисках подходящей заводи. Таликс некоторое время продолжал любоваться мерцанием воды и гармоничными звуками вечера. Но рыба сама себя не пожарит и, нехотя, но он пошел собирать хворост для костра.

Потратив полчаса на то, чтобы отыскать мало-мальски пригодную для купания заводь, Ульф отчаялся и сейчас просто бродил вдоль ручья, срубая высокую траву найденной палкой. В голове крутилась картина его постыдных тренировок – как «монстр-мешок» раз за разом валил его на землю.

«Я просто не ожидал, учитель» – мысленно передразнил он сам себя и сильнее рубанул траву.

Вот, наконец, на повороте, он нашел достаточный водоем. Собравшись нырнуть в него прямо в потной рубахе и прилипающих к коже штанах, он вдруг заметил, что в воде уже кто-то находился. В вечерних сумерках тяжело различался силуэт и Ульф начал подкрадываться через камыши, чтобы разглядеть его. Что-то не позволяло ему убедиться, что в воде находился человек. Что-то странное…

По плавным движениям можно было сказать, что в воде купается девушка. Но волосы едва доставали до плеч, а приглядевшись, Ульф так и вовсе ужаснулся.

– Кикимора… Ей, ей кикимора! – Прошептал он себе под нос, выглядывая из камыша.

Тело по пояс скрывалось в воде, руки были весьма человеческие, а вот грудь… Словно скульптор неуклюжим движением замазал ошибку на глиняной кукле – так можно было описать шрамы на ее груди. А лицо, лишенное носа и губ, вовсе казалось лишь черепом.

Ульф уже собирался отправиться за учителем, но осекся. «Вот он – урок тренировки! Даже мешок может победить, если нападает первым!» Ульф проверил кинжалы на поясе и пригляделся к существу: ни клыков, ни когтей он не заметил, да и фигура опасности не внушала. «Нападу первым! Вот он, шанс!»

Мальчишка рванулся в атаку, как вдруг что-то схватило его за волосы и рывком отбросило прочь. В последний миг Ульф заметил, как женский силуэт исчезает под водой, оставляя после себя лишь круги на водной глади.

Больно шлепнувшись задницей на камни, Ульф наконец увидел перед собой учителя.

– Ты чего это удумал?! За девицей подглядываешь?! – Выражение лица Таликса переполняла ярость. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не поколотить паренька. Ульф не мог понять причин такого гнева.

– Нет, учитель! Это была кикимора! Я хотел…

– Кикимора?! – Таликс занес руку для оплеухи, но остановился одумавшись. – Это НЕ была кикимора! Знать не хочу, что ты там хотел, но представь, какого было бы девушке, соверши ты задуманное.

– Нет! Я точно видел! Волосы, и лицо, и грудь…

Взгляд Таликса наполнился такой яростью, что Ульф чуть было не проглотил свои слова.

– Возвращаемся. Ужин уже готов. – Удивительно спокойно сказал учитель.

Ульф так и не искупался… Чувство стыда и горького недоумения сдавило горло, и даже жареная рыбка вставала комом вопреки страшному голоду.

***

В таверне гильдии наемников все оставалось неизменным. Шум, вонь, драки… В конце концов наемники – всего лишь самоорганизованная банда головорезов, отмечающая каждый прожитый день как последний.

– Таликс! Рада тебя видеть! – У прилавка стояла женщина в кухонной одежде. Все местные хорошо знали и уважали ее – дочь местного распределителя.

– Грида. Доброй ночи. Отец уже спит?

– Спит. А как же? С трудом его отправила… Все тебя ждал. Видите ли, дал он обещание лично передать тебе письмо… А вот и оно. Гвардейский лейтенант приходил, для тебя принес.

Таликс взял сверток из рук женщины и, пожелав ей доброй ночи, отправился в жилые помещения. Ульф угрюмый шел за ним. Он так и не решился заговорить с учителем, осознав свою ошибку.

В письме говорилось, что гвардия получила задание на истребление гнезда чудовищ в южных окрестностях и указывалось на необходимость явиться в цитадель наутро второго дня. А потому весь следующий день Таликс провел в приготовлениях: ладил снаряжение, готовил оружие, закупался зельями. Ульфа же поручили Вирису. Одноглазый наемник не сильно обрадовался, узнав, что на несколько дней придется оторваться от попоек и приглядывать за пареньком, а потому перепоручил Ульфа старику, а тот, в привычной для себя манере, подобрал ему несколько «неопасных» заданий для гильдии: вроде работы в порту, убийства крыс или помощи по хозяйству на предместных фермах.

В полдень следующего дня сотня гвардейцев конным маршем вышла из цитадели, собирая толпы зевак на свои проводы. Выйдя из города, колонна свернула с большака и, дойдя до кладбища, остановилась возле каменной кучи в человеческий рост. Каждый солдат достал из своей сумки ничем не примечательную гальку и положил ее у подножия, сформировав кучку поменьше. Каждый выживший заберет свой камень, а камни падших станут частью этого вечно растущего памятника. Как и всегда, Таликс задумался о том, сколько же гвардейцев погибло, не отслужив положенные пятнадцать лет.

– Лейтенант, командуй. – Наконец сказал сотник, надевая шлем.

– СОТНЯ! ПО КОНЯМ! – Выкрикнул лейтенант.

– По коням! – Вторили ему десятники.

– ОТПРАВЛЯЕМСЯ!

Таликс скакал во главе вверенной ему десятки бойцов. В сотне таких десяток было девять плюс десятники, лейтенант и сотник. Из всех этих людей Таликс знал лишь семерых, кто прослужил в гвардии дольше пяти лет.

Хорриган говорил, что до дружинника может дослужиться лишь один из сотни. Лишь один из сотни, по его словам, способен выжить в гвардии пятнадцать лет. Но каждый боец считал себя тем самым «единственным». Таликс мрачно ухмыльнулся, глядя на множество незнакомых лиц вокруг. За десять лет службы он по выражению лица новобранца научился определять – доживает ли тот свой последний год.

«Герои» долго не живут. Не считающиеся с приказами в порывах проявить себя, они чаще всего погибают первыми. «Трусы» живут не дольше – поддавшись панике, они умирают, сраженные в спину. Лишь тем, в чьих глазах холодная выдержка Таликс доверяет тыл. Тем, для кого смерть – лишь ремесло. Они не жалеют себя и товарищей, но берегут. Без ярости бьют врага – но бьют верно. Таких сейчас шло немного в отряде, да что уж там – во всей гвардии таких бойцов наберется едва ли сотня.

«А остальные…» – Таликс обернулся к каменному монументу – «остальные – просто галька на кладбище.»

День пути по большаку вдоль реки на юг, затем, свернув на запад, гвардия прошла еще полдня по сырому весеннему лесу. Пройди они дальше и зашли бы в Альгардский лес – один из древних лесов, полный монстров, которых и представить себе страшно. Часто монстры выходят из лесу и докучают селянам – те и бегут в город за помощью гильдии. Однако, если желающих получить награду за задание не найдется, задание переходит гвардии, как случилось и в этот раз.

Выйдя на просторное поле, сотник приказал разбить лагерь. Разведчики отправились прочесывать окрестные леса в поисках угрожающих их стоянке монстров, а если повезет, то и того гнезда, о котором говорилось в задании. Одну из групп повел Таликс.

Следы монстров находились повсюду: растерзанные оннисами трупы зверей, искорёженное магией игбора дерево, клочки шерсти на ветвях, особым образом примятая мурава… Для опытных следопытов лес – словно открытая книга, готовая рассказать о своих жителях любую мелочь.

Все разведчики вернулись в лагерь примерно одновременно – когда сгустившаяся тьма укрыла окрестности. Гнездо так и оставалось ненайденным. Лейтенант указал Таликсу на расставленные для его десятки палатки и разведенный костер. Смутило лишь то, что дров на ночь явно не хватит, а покидать ночью лагерь опасно – уж слишком близко он расположился к Альгардскому лесу. И не успел Таликс подумать об этом, как из леса донесся вой. Необычный, громкий, жуткий. Кровь стыла, а волосы по всему телу вставали дыбом от этих звуков. Все разговоры в лагере мигом прекратились, гвардейцы отложили дела. В голове каждого текли мысли лишь о том, что за тварь способна так выть.

Это была неспокойная ночь. Гвардейцы не могли уснуть, чувствуя на себе сотни взглядов из леса. Плотоядные твари вожделенно тявкали, шуршали кустами и нетерпимо облизывались от запаха еды, так удачно зашедшей в их владения. Звездный свет отражался от глаз монстров и блистал меж деревьями, да и сами звезды, казалось, следили за людьми.

«Ну и что бы ты сказал сейчас про эту ночь, Норик?» – подумал наемник, когда оголодавший костер, наконец, потух.

Мерзкое чувство чужих взглядов пропало лишь с первыми лучами солнца. Позволяя, наконец вздремнуть тем, кого не назначали на утреннюю разведку. Поиски логова продолжались весь день. Группы гвардейцев сменяли друг друга. До вечера случилось несколько стычек с монстрами, но то были лишь одиночки. Совсем не те, о ком говорилось в задании.

«А и напавши затемно, коли зга сокрытая, а и несчетно их, а и невидимо вовсе. Убиенных три дюжены опосля оставили, да все разодраны, да все истерзаны. А пришли они с северо-западу, а и ушли восвояси лишь второй кочет запел.»

Ох и икалось, небось, старосте Макофки, когда сотник его рукописи разобрать пытался. Ох и поносил его сотник за бесполезные описания.

– Глухая это деревня. – Ответил ему Таликс, сидя у центрального костра, укутанный в походный плащ. – Хоть и у большака стоит, а город далеко, древний лес близко. Вот и получается, что монстры в деревне более частые гости, чем грамотные офени. Со всей деревни трое наберется читающих – уже хорошо, так что не ругай ты старосту почем зря. Он и так описал что смог понять.

– Вот уж немного, немного он описал. Ночные твари жертв не забирают, а едят на месте, достаточно сильные чтобы разорвать человека… Да много кто на ум приходит. Игборы, упыри…

– Игборы не ночные. – Поправил командира лейтенант.

– Да что гадать – ночные, не ночные… Все одно, хоть кто это мог быть. Жаль сами трупы осмотреть не можем… Вот и приходится искать не пойми кого, не пойми где.

– Думается мне… – Сказал Таликс. – Они и сами нас найти не против. Будь мы сколь-нибудь близко к их логову, позовем – так они и явятся. А если твари и впрямь ночные, то и звать надо ночью.

– Ночью из лагеря никто не выйдет. – Отрезал сотник.

– А может, и не придется выходить. – Предложил лейтенант. – Давайте пару лошадей под вечер зарежем, выпотрошим, да кровью окрестности окропим. Мы так лет девять назад на упырей охотились. Весьма успешно, хочу напомнить.

– Вот твою первой и зарежем. – Пригрозил сотник. – Нечего лошадей переводить – вон, полные леса монстров всяких. Разведчики принесут туши, их и пустим.

– Не годятся монстры. – Возразил лейтенант. – Эффект будет обратный. Монстры только на то охочи, что природа породила. А родню свою они жрать не будут, покуда выбор есть.

На том и порешили и, зарезав пару вьючных лошадей подальше от лагеря, гвардия выпотрошила их. Окружив туши плотным кольцевым строем, люди приготовились встречать врага щитами, копьями и наспех выструганным частоколом. Сторожевые костры и факелы, расставленные вокруг, с трудом разгоняли тьму, а уродливые силуэты, мелькающие между ними, до костной дрожи наводили страх на неопытных солдат.

По ту сторону света костров, в ночной тьме, кипела жизнь. Извращенная древней магией ее форма. Клацанье клыков, вой и шум возни доносились все ближе. И вот, когда первые факелы начали гаснуть, а костры тускнеть – они напали. Подгоняемые кровавым безумством, монстры с визгами и воплями насаживались на копья, но продолжали идти дальше, словно не замечая сквозной дыры в своем животе. Тут же сотник использовал свиток и над кольцом людей засияло малое солнце.

– Упыри! – Выкрикнул лейтенант. – Не дайте им себя укусить!

Их были десятки. Человекоподобные силуэты, но пальцы непомерно длинные, увенчанные когтями, напоминали прутья, совершенно лысая серая кожа местами облазила, оголяя мышцы и кости, нос был вжат в лицо, а нижняя челюсть раздваивалась поперек, когда тварь пыталась кусаться. А еще эта вонь… Тошнотворная вонь мертвецов. Сбежать хотелось больше от нее, чем от этих тварей.

– Колоть их бесполезно, рубите головы! – Выкрикнул Таликс. Сам он, выбрав момент, слегка приоткрылся и метнул свое копье в бегущего на него упыря. Тот упал с пронзенной грудью, но уже через секунду продолжил наступать, не обращая внимания на торчащие из него копье.

– Развернуть строй! Фронт на север! – Командовал сотник, находясь в центре кольца. По итогу строй принял форму подковы, встречая основную массу упырей усиленным фронтом.

– Копейщиков в тыл! Не дайте им перепрыгивать через наши ряды! – Снова выкрикнул командир, когда одна из тварей, перескочив гвардейцев, чуть было не вонзилась в него клыками. Боевой опыт спас сотника, и без особых усилий он отделил голову твари своим мечом.

Бой шел удачно. Гвардия щитами, мечами, булавами и топорами сдерживала натиск упырей, а копейщики прикрывали их спины. Но Таликс знал, как все может измениться. Стоит лишь одному новичку дать слабину, пошатнуть строй, неосторожно открыться перед ударом, как в тот же миг организованное сражение превратится в бойню. Словно подтверждая его слова, слева от него закричал солдат, укушенный в правую руку. Упырь повалил его на землю, тут же теряя голову от удара подоспевшего лейтенанта. Строй устоял, но еще живой гвардеец был уже обречен. Он сидел на земле, осматривая рану. Тоска и горечь одолевали его, но не поддавшись им, раненный решил сам выбирать свою судьбу. Он поднялся и с боевым кличем бросился сквозь ряды в атаку. «Пусть лучше меня разорвут в бою, чем я стану одним из них»

Раненные вскрикивали все чаще, но строй вовремя заделывал бреши, а копейщики добивали обреченных. В конце концов, упыри все как один отступили в ночной лес.

– Стой! – выкрикнул лейтенант, когда один из гвардейцев вознес топор над поваленным упырем. – Прижмите его!

Копейщики пригвоздили поваленного монстра к земле, не давая ему пошевелиться, а лейтенант, достав кинжал с пояса, глубоко прорезал упырю шею и бока.

– Отпускайте, пусть бежит.

– Отличная работа, лейтенант. – Похвалил его сотник. – Он приведет нас к логову.

– Вот только странно это. Первый раз вижу, чтобы упыри бросали свою охоту… Да еще и так организованно…

– Что ж… Возможно, эти монстры не совсем идиоты и понимают, в каком бою им не победить. – Затем сотник обратился ко всем. – Отличный бой! Альгард гордится вами! Но ночь еще не закончилась! Возвращаться опасно! Не расслабляйтесь, воины, оттащите туши тварей и восстановите строй!

Всю оставшуюся ночь монстры патрулировали кромку леса. Не только упыри – многие трупоеды пришли на запахи битвы, но никто так и не нападал.

Утром разведчики отправились по следам, а остальная гвардия вернулась в лагерь. Девятерых убитых гвардейцев бережно сложили в телегу. Каждому предварительно перебили хребет – для верности, чтобы не восстал. Наконец-то людям удалось поспать.

Разведчики, вернувшись, донесли весть – «Логово найдено». Выдвигаться было решено поутру.

***

Расщелина зияла между скалистых выступов. Факел, сброшенный туда, разметал искры, достигнув дна. Он уже успел угаснуть, когда первые гвардейцы спустились с веревок и обнажили оружие. Там внизу, среди булыжников в пробивающемся утреннем свете белели кости зверей, монстров и людей.

Факелы с трудом освещали каменные стены просторного туннеля, по которому шла гвардия. Спертый воздух, наполненный запахами крови и мертвечины, совершенно не хотелось вдыхать. Страх до дрожи пробирал некоторых солдат, но командиры шли как на прогулке, подбадривая солдат своим спокойствием.

Распахнутые резные каменные врата внезапно открыли взору огромную залу, освещенную золотым светом прямиком с куполообразного потолка. Густой туман застилал гранитный пол и скрывал ноги людей ниже колена. Казалось, словно он сочится прямиком из диковинных каменных сфер в человеческий рост, расположенных то тут, то там. Проходя между десятками этих шаров, отряд двигался к противоположной стороне пещеры.

Каменные сферы породили перешептывания в рядах. Солдаты обсуждали версии их происхождения, но все сходились в том, что не Мать-Природа создала их. Резные створки ворот здесь оказались заперты, а когда отряд приблизился к ним, сферы начали трещать и хрустеть. С каменным «трум» они лопались, словно яйца, а из осколков, покрытые непонятной розовой слизью, вылезали упыри.

– Щиты сомкнуть! Горус, открывайте ворота! Остальные, прикрываем их!

По приказу сотника отряд молниеносно выстроился в боевой порядок, защищая группу солдат, пытающихся отворить врата. Упыри некоторое время приходили в себя после пробуждения, но вскоре уже набрасывались на отряд один за другим. Леденящий ужас вызывало то, как проворно эти твари ползали по каменным стенам пещеры. В секунды они уже оказались за спиной у строя и терзали своими когтями не ожидавших нападения гвардейцев, толкающих створки.

Одним из первых погиб и лейтенант. Строй тут же дрогнул и распался. Таликс успел откупорить пару кварцевых бутыльков и выпить кислое содержимое, а потом началась резня. Люди падали один за другим, а монстры, словно не замечая живых, набрасывались на поверженных и, разрывая их защищенные кольчугами тела, лакомились содержимым. Лишь те, кому не хватало места у кормушек пытались добыть свою. Это отчасти упрощало бой для людей. Однако упыри все прибывали, а гвардейцев становилось все меньше…

– Магия! – Выкрикнул Таликс, раздробив очередную голову булавой. – Ворота открываются от древней магии!

Сотник, уворачиваясь от когтей твари, наконец выбрал момент и рубанул ее мечом по шее. Затем, в два прыжка разорвал расстояние от врагов и взобрался на камень у ворот, чтобы оценить обстановку.

– Гвардия! Все к воротам! Восстановить строй! – Перекрикивал он шум боя. А сам тем временем уже рыскал в своей сумке в поисках подходящего свитка.

Упыри нападали со всех сторон, по стенам пробираясь за спины людям. Те, пытаясь сохранять подобие строя, медленными шагами стягивались к вратам. Туман скрывал тела убитых и раненых, по которым приходилось ступать. Стоило кому-то неосторожно оступиться и пошатнуться как его уже валили с ног твари и чудо, если кто-то из боевых товарищей успевал спасти несчастному жизнь.

Наконец, малое солнце коснулось своими лучами резных узоров на каменных вратах и створки пришли в движение. Сломя голову, люди бросились туда, невзирая на приказы сотника «Держать строй». Все что раньше напоминало строй, сейчас оказалось лишь толпой. Отчаянной толпой жалких ягнят в волчьем логове. Лишь несколько фигур выделялись в ней – самые опытные бойцы, прошедшие множество битв, пролившие реки крови сохраняли спокойствие и продолжали сражаться.

Зелья, наконец, подействовали и Таликс, не ощущая усталости, неспособный думать ни о чем кроме боя, кружился в убийственном танце. Ловко уклоняясь от когтей, он настигал врага следующим движением и разил его булавой и кинжалом. В миг, когда упыри отступили, Таликс осмотрелся… Нет, пещера по-прежнему кишела монстрами, но трупов набралось достаточно, чтобы их занять. Он зашел в ворота одним из последних и сразу навалился на створки, пытаясь их закрыть. Совместными усилиями, это начало получаться.

– Нет. – Остановил их сотник. Таликс обернулся на него. Новая пещера была точной копией предыдущей, а сферы уже начинали трещать и лопаться. – Уходите отсюда! Все, быстро на поверхность! Ты! – Обратился он к Таликсу. Уводи людей!

– Если командир сражается – гвардия сражается. – Ответил ему десятник.

– Без возражений! Уводи людей!

Таликс понимающе кивнул. Все смотрели на него, ожидая приказа, но он не мог решиться принять командование при живом сотнике. Понимая это, командир сам отдал приказ.

– Все, выбирайтесь отсюда! Пошли вон! Укушенные остаются! Мы дадим бой этим тварям, прикрывая товарищей! Это мой последний приказ!

И вновь Таликс переступил через врата одним из последних, взглядом прощаясь с сотником и теми, кто ценой своих жизней дает им шанс на побег.

Пробежать мимо пирующих упырей оказалось несложно, но как только выжившие добрались до спасительных веревок, прогремел взрыв. Стократ усиленный эхом, он напрочь оглушил людей и выбил дух из нескольких бойцов. Стены пещеры задрожали и начали осыпаться. Не было времени заботиться о раненых. Гвардия бежала.

Забравшись на поверхность, люди видели, как осыпаются скалы, засыпая пещеру. Свиток с заклинанием – предсмертный оскал сотника – похоронил отставших вместе с пирующими упырями.

Кто-то из выживших упал на землю и зажимал себе рот, стараясь заглушить дикий, нервный хохот. Остальные, переводя дыхание, мрачно тупили взор перед скалой, сползшей и перекрывшей вход. Липкая, густая, вонючая кровь упырей стекала с гвардейцев знаменуя победу, однако ни улыбки радости… лишь обрывистый, истошный смех, плавно перерастающий в рыдание.

«Просто галька на кладбище, да?» – мысленно бросил Таликс, прикидывая потери. От этой мысли не становилось легче – лица тех, кто еще вчера делил с ним костер всплывали в памяти.

Шестьдесят пять гвардейских жизней отдано, чтобы обезопасить Макофку – деревню, отнявшую у Таликса мать. Его отчий дом, что он ненавидел всем сердцем. Да и сколько душ в ней радуются спасению? Не многим больше, чем погибло сегодня.

– Возвращаемся, – сдавленно, сквозь ком в горле произнес Таликс. – В лагерь.

Глава 4

Глава 4

«Больно… Есть хочется… Грустно… Горько… Невыносимо… Одиноко… Одиноко…»

Верховная жрица Тиалин Светоносная. Каждый год. Каждый час. Каждый миг 2-ой эпохи.

***

– Слушай… А нам точно заплатят? – Спросила девочка старшую сестру.

– Ха. Ну конечно. Клиент уже заплатил деньги гильдии, а гильдия передаст их нам, когда мы принесем им этот песок. – Сестры черпали песчинки руками и ссыпали их в специально выданные стеклянные колбы. Когда заполнялась одна – ее закупоривали и заполняли другую.

– Он сухой и колючий. У меня от него руки чешутся… – Жаловалась младшая. – А еще этот синий цвет… Не бывает синего песка!

– Как же так? – Невозмутимо отвечала старшая. – Ты видишь его прямо сейчас.

– А лучше б не видела. Мне здесь не нравится, давай уйдем!

Старшая, вздохнув, пересчитала колбы, быстро заполнила последнюю и собралась уже уходить, как вдруг сестра вскрикнула:

– Ой, смотри! Смотри! Песок шевелится!

– Да уж не сочиняй… Ладно, пошли. Я потом сама схожу, если не хватит.

Но, увидев искренний страх в глазах сестры, старшая все же обернулась. И правда в безветренной Синей Пустоши вдруг закружился песок, обретая форму со временем. Голубой силуэт сначала явился размытым, но спустя секунды уже отчетливо виднелись элементы одежды и кирка, закинутая за плечо. Силуэт словно беседовал с кем-то невидимым, стоящим рядом.

«Призрак» совсем не обращал на них внимая, продолжая свою «беседу», но девушки не на шутку перепугались и бросились наутек. Они не обернулись даже когда переступили границу Синей Пустоши. Стены Красгарда едва виднелись на горизонте и девушки бежали туда, подгоняемые страхом.

Их провожал взглядом мужчина в походном балахоне, стоящий на краю Пустоши. Он ухмыльнулся людской наивности – унесенный девочками песчинки в скором времени испарятся и вернутся в Пустошь сами собой, как и мириады песчинок до них. Нет никакого смысла уносить песок отсюда, но люди приходят и приходят за ним год за годом, век за веком…

Когда девочки скрылись за северным холмом, Красгарион обернулся, надеясь вернуться к своим делам, как вдруг замер. Он ощутил присутствие чего-то… а точнее – кого-то. Кого здесь, в его владениях быть не должно. Поганой мерзости – Дара проклятой Тиалин!

Мужчина достал скрытый под одеждой меч, руны на лезвии которого приветствовали хозяина серебряным отблеском. Он окинул строгим взглядом пространство и увидел, как облако черного дыма клубится на западе. Мерзость извивалась, двигалась против ветра, следуя… за девочками, бегущими к городу.

Впервые за многие века Красгарион переступил порог Пустоши. Послушники в его землях означали крах тысячелетних устоев.

***

Наверное, было ошибкой призывать Малое Солнце в этом зале из золотого камня. Свет, многократно отражавшийся от стен, неизбежно слепил всех собравшихся магов, куда бы они не отворачивали взор. Потребовалось некоторое время, чтобы настроить заклинание покомфортнее.

– Ну и местечко… – Фидель изучил взглядом обстановку. Как и прежде в большом зале было абсолютно пусто, если не считать десятков зеркал в деревянных резных рамах с человеческий рост, расставленных вдоль стен из золотого камня. Сейчас между ними курсировало несколько исследователей из гильдии, зарисовывая и описывая видимое.

– Так, где ты нашел камень? – Магистр бросил на Норика задумчивый взгляд.

– Он был в соседнем зале. Но там сейчас… нелицеприятно. Давайте дадим наемникам прибраться, после чего начнем исследования.

– Наемники… – Пренебрежительно фыркнул Фидель. – Мы привели дюжину магов, зачем еще и наемники…? Не стоило их брать.

– Я бы разделил ваше мнение, если бы не знал, что творится в соседнем зале. – Улыбнулся Норик.

Фидель недоверчиво прищурился на бывшего ученика.

– Надеюсь, там твои знакомые. Хоть им я немного доверяю.

– Увы. Кроме Имир я и сам никого не знаю.

– Ах, Имир… бедная девочка. Как у нее дела? – Искренне поинтересовался магистр.

– Мне кажется… – Норик помрачнел. – Она становится все более хладнокровной со временем.

– «Все менее человечной» – ты побоялся сказать? – Фидель пригладил рукой бороду. – Ни модификации, ни зачарования не могли так повлиять на ее душу. Я думаю, что дело тут в другом. И, я думаю, что ты понимаешь в чем…

– Мы все реже общаемся. – Норик поймал мысль магистра.

Фидель медленно кивнул.

– Кстати... Недавно наткнулся на исследования гильдии из Красгарда. Очень любопытные труды на тему трансгуманизма. Я покажу их тебе. Может подчерпнешь что-то, чем сможешь помочь Имир. Ну или начнешь свое исследование в этой области. А я, так уж и быть, выдам тебе побольше выходных под это дело.

Но не успел Норик отблагодарить, как Фидель продолжил:

– Хотя… Поезжай-ка ты в Красгард. Оформим поездку, как обмен опытом. Их библиотека побогаче нашей будет, но вот стихийную магию они позабросили. Проведешь там пару лекций, напомнишь им что такое веселье. – Фидель улыбнулся и пару раз хлопнул бывшего ученика по плечу. – Ну да что ж… Давай уже осмотримся как следует, а то эти разговоры знатно тратят время.

Магистр ушел осматривать соседний зал, а Норик, собравшись с мыслями, направился к одному из зеркал, по пути доставая из сумки тетрадь для записей.

– У меня от тебя уже голова болит… – Норик облокотился на дерево, приложив руку к затылку, пытаясь унять головокружение. Сознание мутило так, что, закрыв глаза, он путал местами небо и землю. С открытыми глазами все казалось еще хуже и в конце концов мага стошнило.

Свежий лесной воздух словно вымывал дурь из головы, но все же Норику потребовалось время, чтобы просто понять, что он не знает куда идет. Эта мысль, словно ледяной душ, отрезвила его. Он обернулся, желая увидеть собеседника, но его окружал только весенний лес.

«Я ведь говорил с… кем? О чем?»

Страх холодом поднялся с ног до макушки, а сознание начало перебирать подходящие заклинания.

Волна сжатой энергии посрывала листья с веток и прижала их к земле, Будь здесь другой маг – Норик непременно бы это почувствовал. Спустя несколько секунд настороженных ожиданий, маг сотворил следующее заклинание: он призвал магический круг – с рунами по периметру, но полый внутри. Спустя короткое время, в его центре стали появляться точки. Одна за другой, они обозначали живых существ, находящихся перед заклинателем. Маг махнул рукой и круг исчез – глупо было искать человека в лесу с помощью этого заклинания. На его настройку потребовалось бы время, а если тот человек – маг (в чем Норик не сомневался), он бы наверняка предпринял контрмеры.

Глубоко вздохнув, Норик понял, что беспомощен. Он пробыл во власти мага достаточно времени, и раз противник развеял чары – значит полностью убедился в своей безопасности.

«Но что это было...?» – Последние остатки дури выветрились из сознания, и маг шел по своим следам в обратном направлении. – «Гипноз…? В гильдии предатель?».

Глаза Норика округлились, когда он подумал о том, что под эти чары могла попасть и Имир. Спустя секунду шока он уже бежал, с трудом разбирая дорогу.

Прежде безупречно-белая мантия вся изорвалась и запятналась к тому моменту, когда запыхавшийся Норик выбежал на поляну. Серебряные камни все также обрамляли вход в подземелье и, не мешкая, маг бросился туда. Влетев в первый зал, он увидел товарища, борющегося с тошнотой.

Волнения, захлестнувшие разум Норика, подпитали его паранойю, и он направил магический круг на коллегу.

– Где Имир? – Норик буквально сверлил взглядом второго мага, но тот едва ли мог вспомнить свое имя, не говоря уж о незнакомой наемнице.

Поняв, что он тратит время, Норик развеял круг и бросился в гагатовый зал, где в последний раз видел наемницу. Но там его встретили только смердящие тела грусов.

«Возможно, она в лесу...?»

Маг проверил сумку на наличие реагентов и немного успокоился, подобрав пару подходящих поисковых заклинаний.

***

– Мне подготовить повозку, господин? – Встречающий слуга почтенно склонил голову.

– Немедленно! – Даже не тревожность, а испуг владели Гаррилом. С трудом ему удавалось унять дрожь. Жена, выбежавшая встречать мужа, моментально поняла в чем дело.

– Оно уже у магов? – Обреченно прошептала она.

– Собирай детей. – Вместо ответа приказал муж.

Но черноволосая леди, стоящая перед ним на верхней ступени, лишь потупила взор.

– Нам не скрыться…

Гаррил одним прыжком преодолел разделяющие их шаги, схватил жену за подбородок и их кроваво-красные глаза встретились.

– Собирай детей.

– Мамочка, всё хорошо? – Мальчишечий голос раздался из скромно открывшихся дверей. За парнишкой лет десяти, пряталась совсем маленькая сестра. Оба они с опаской смотрели на отца, но успокоились, увидев улыбающееся лицо матери.

– Конечно, хорошо, мои милые. – Леди присела и распахнула объятия. Дети, словно птенцы, укрылись под ее «крыльями». Девушка поцеловала их и прошептала, нежно, мастерски скрывая тревогу: – Мы поедем к бабушке в Дельфер, но собраться нужно быстро-быстро. Хорошо?

– Хорошо! – Радостно ответила детвора и, окинув отца изучающим взглядом, наперегонки бросились собирать вещи.

– Он найдет нас везде… – Прошептала леди, когда дверь закрылась.

– Нас. Но не их… – Гаррил внезапно насторожился. – Кто-то идет за мной…

– Он? Уже...?

– Нет… Скорее всего кто-то из святилища. Я разберусь. Иди к детям.

Не успел он договорить, как пришлось ловить стрелу, пущенную ему лицо.

Вторая стрела, казалось, пущена с другой стороны, но Гаррил чувствовал, что стрелок один. В любом случае, его ловкость позволила бы ему ловить одновременно три пущенных стрелы. Все же то, что его сверхчеловеческий взор не мог обнаружить стрелка в лесу, настораживало.

Третья стрела спикировала сверху, целясь в макушку мужчине. Он ощутил ее поздно, но все же без проблем увернулся. Коснувшись каменных ступеней, стрела разорвалась и окутала Гаррила густым коричневым дымом. Миазмы, разъедающие легкие обычных людей, совсем не потревожили воина, вот только видимость в этом облаке упала до нуля.

Четвертая стрела летела намного быстрее предыдущих. Гаррил отбил ее мечом, полагаясь лишь на нечеловеческое восприятие пространства. Его подвело то, что пятая стрела едва ли не догнала предыдущую и Гаррил попросту не распознал ее.

Он вышел из коричневого облака и только затем вырвал стрелу из груди и небрежно бросил ее к ногам.

– Превосходная попытка! – Выкрикнул он, обращаясь к лесу. – Лучшая за всю мою жизнь! Но всё такая же бесполезная.

Гаррил так и стоял у подножия ступеней с обнаженным мечом и закрытыми глазами, пытаясь выявить из шума леса звуки, принадлежащие стрелку. Он слышал, смех детей, пробивающийся сквозь многочисленные стены из их спален, скрип упряжи в конюшне, шуршание крота на заднем дворе. Он слышал абсолютно всё вокруг, и мог поклясться, что стрелка уже нет рядом.

Меч лязгнул, прячась в ножны, Гаррил поднялся по ступеням и тут ощутил. Не услышал, не почувствовал, а именно ощутил, словно интуицией. В три прыжка он преодолел сотню шагов к лесу и вновь сконцентрировался. Стрелок ощущался странно: не как человек, и даже, не как кто-то живой, но Гаррил теперь знал, как искать. Он вынул меч и бросил его с такой силой, что металл взвыл от напряжения.

Пробиваясь через кусты и толстые ветки, меч, наконец, вонзился в дерево.

– Увернулся, гад. – С азартом улыбнулся красноглазый воин.

Но это уже было не важно. Гаррил чувствовал движения противника в лесу и не важно, что за магия скрывала его сущность, он чувствовал, что эти движения вполне человеческие. Несколько гигантских прыжков и меч снова в его руке. Соперник казался совсем рядом – в нескольких шагах за ближайшим деревом, но вдруг что-то кольнуло его в ногу. А, затем и во вторую.

Гаррил опустил взгляд и увидел, как сквозь его ноги прорастают корни и уходят под землю, приковывая его к месту. Он рубанул по ним мечом, пытаясь освободиться, но вдруг понял, что не может пошевелить и руками. Меч выпал из руки и остался лежать рядом с дотлевающим магическим свитком. Наконец, показался и противник. Он вышел из-за дерева, в капюшоне и полумаске, скрывающей лицо, в плотно прилегающей кожаной куртке и штанах. С колчаном за спиной.

Имир осторожно приблизилась к воину, обошла его и подняла меч.

– Отлично сыгранно. – Натужно произнес Гаррил. Он не оставлял попыток высвободиться, но магия оказалась сильнее.

Имир взглянула на беспомощного противника и, как только их взгляды встретились, кроваво-красные глаза Гаррила сверкнули.

– На колени! – Приказал он, ожидая, что его гипноз подействует.

Застывшая секунда ожиданий…

– Ты не человек… – Хриплый, ломанный голос трудно было назвать женским. Скорее – жутким.

Гаррил рассмеялся.

– Ты тоже…

Он даже не успел понять, что эти слова разозлили девушку, как его голова уже была отсечена.

Имир, убедившись, что существо перед ней мертво, направилась к гнезду, ранее известному как «Усадьба Листа».

– Только пощадите детей! Пожалуйста… – Кроваво-красные глаза леди намокли от слез. Тушь растеклась по ее бледному лицу. – Пожалуйста… Они люди!

– А я – нет. – Прохрипела Имир.

***

Норик уже убедился, что Имир жива и сейчас шел по ее следу. Зарево впереди, подсказало ему точное место.

Когда он выбежал из леса к пылающей усадьбе, наемница уже стояла перед ней с мешком в руках. Имир обернулась к смятённому магу и бросила мешок.

– Он напал на магов. – Указала девушка на выкатившуюся из мешка голову Гаррила.

Но Норик не отводил взгляда от наемницы и, как только успокоил дыхание, подошел к ней, не обращая внимания ни на бушующий пожар, ни на странного цвета глаза, блестевшие с земли.

– Ты в порядке? – Он взял ее руку и пригляделся к ране. Бесцветная густая жидкость сочилась из разреза, а в глубине виднелся розовый камень, заменяющий кость.

– В целом – ничего страшного. Нужно лишь перевязать и само заживет. – Норик облегченно вздохнул.

Имир молчала, безэмоционально глядя на высокого мага.

– Я – человек? – Вдруг спросила она. Кровля усадьбы, лишившись опоры, рухнула, раздувая огонь.

Маг несколько секунд вдумчиво вглядывался в глаза девушки. Затем, снял с нее капюшон и полумаску, обнажая обезображенное лицо, лишенное носа и губ. Норик поцеловал Имир в лоб и крепко обнял.

– Прости меня… – Его голос заметно дрогнул.

Когда он, сидя в башне, проводил свои бесполезные исследования, переписывал бредовые труды, он и подумать не мог, каким вопросом задается Имир.

– Я всё… Всё будет хорошо…

***

Задание выполнено, но гвардейцы возвращались с тяжелым сердцем. Таликс не повел отряд прямиком в город, настояв на более длинном пути, через ближайшую деревню. Одно дело в Макофке не давало ему покоя уже несколько дней.

В небольшом поселке на полсотни изб все друг друга знали и без труда подсказали дом Глаши – матери Ульфа. Таликс и сам родом из этих мест. Возможно, некоторые селяне узнавали его, но сразу виновато прятали глаза, вспоминая ту ужасную ночь.

Незадолго до тех событий в деревне появился странный путник, предлагавший всем желающим избавление от любых тягот взамен на верность и послушание. Желающих набралось не мало, но куда больше набралось людей несогласных. И, как только путник покинул Макофку, деревня запылала в огне. Люди, поняв, что красноглазых не берет простое оружие, жгли их и терзали. Заживо бросали к псам, топили в болоте, прибивали к деревьям. Решив, что «красноглазие» – это болезнь, селяне линчевали всех, кого прокаженные могли бы заразить. Множество детей погибло в ту ночь, а множество – бежало из деревни.

Отбросив дурные мысли, Таликс, постучал в дверь. От тяжелых ударов, та едва не высыпалась к его ногам. Ответом послужил лишь лай дворовой собаки. Таликс обернулся к отряду. Понурые гвардейцы в пыльных сюрко совсем не напоминали «младшую дружину», как иногда называли гвардию. Скорее, они были похожи на смертников, которым повезло выжить.

– Снирик. – Подозвал он гвардейца.

– Да, командир?

– Найди-ка нам баню.

– Будет исполнено. – Снирк облегченно улыбнулся, но голос его остался беспристрастным.

Дверь вдруг открылась и из нее показалась взъерошенная голова женщины средних лет. Мешки под глазами и разбухший красный нос добавляли ей десяток лишних лет. Увидев на пороге воинов, она встрепенулась, отряхнула сорочку и попыталась пригладить волосы.

– Как вас много… – Натужно улыбнулась Глаша.

– Доброго дня, сударыня. – Таликс вежливо поклонился. – Меня зовут Таликс. Я гвардии десятник из Альгарда. А вы, стало быть… Глаша?

– Ну для кого Глаша, а для кого – Любава. – Женщина рассмеялась, обнажив дурные зубы. Ее хитрый взгляд еще раз ощупал гвардейцев. – Да что ж мы всё на пороге…? Проходи, милок, проходи.

Зайдя в избу, Таликс оценил ее скромное убранство. Он сел на скамью у окна, слегка боком к хозяйке, пряча запоясное оружие и виня себя за то, что забыл оставить его за порогом.

– Выпьешь, милок? – Энергичный взгляд Глаши буквально лип к пыльному телу гвардейца. Таликс пришел сюда поговорить про Ульфа, но его начали одолевать ощущения, что сама хозяйка спешит начать разговор.

– Сударыня, я пришел поговорить о вашем сыне. Ульфе…

– Ах… Ульфе? Эко диво… Ну да не мне судить столичных господ, конечно. – Рассмеялась хозяйка, махнув рукой. – У мальчишки это будет впервой, так что за него возьму пять монет.

Таликс нахмурил брови, пытаясь объяснить себе услышанное.

– Но его сейчас нет дома, так что обслужу вас я. Возьму по две монеты с мужика. – Глаша резво подпрыгнула и приземлилась аккурат на колени гвардейца. Не успела она закинуть руку ему за шею, как Таликс вскочил, да так резко, что женщина чуть не повалилась на пол.

Гвардеец пробежался взглядом по убранству: две скамьи и стол, бочка с водой, худая печь с утварью, которая едва ли не ржавеет. Несколько потрепанных ковров и рушников, сундук под полкой – всё не ухоженное и забытое. Единственным опрятным местом в доме была соломенная постель.

Сдерживая ком в горле, Таликс отвернулся и закрыл глаза.

– Так где сейчас Ульф? – Чуть ли не сквозь зубы процедил он.

– Да что тебе мальчишка? Ушел он с утра порезвиться. Скоро вернется. А давай пока я, а? Ну давай, за одну монету. – Глаша потянулась руками к штанам гостя.

Таликс пихнул ее ногой и отошел на середу, повернувшись спиной к падшей женщине.

– Где Ульф? Отвечай! – Его крик подпитался неподдельной яростью. Он сжал кулаки до белых костяшек, борясь с эмоциями.

– Ушел… Ушел! – Испуганно залепетала женщина. – Уж пару дней как.

Таликс наконец обернулся. Он взглядом полным отвращения окинул женщину, что с испугом и непониманием смотрела на него, сидя на полу.

– Пять монет, значит? – Сдержав эмоции, спросил он.

– Три…? – Глаша неловко улыбнулась и отвела взгляд в сторону, прикидывая на какую же сумму согласится господин.

Таликс разгладил рукой щетину и вновь отвернулся к печи.

– Вот что… – Спустя несколько секунд раздумий, гвардеец, наконец, понял как поступить. – Ульф мертв.

Он взглянул на женщину, но Глаша просто водила пальцем по половицам, никак не реагируя на весть о смерти сына.

– Он погиб, защитив князя от грабителей и Рассел велел выплатить тебе награду за воспитание героя.

Глаза женщины заметно оживились. Она хотела радостно что-то сказать, но Таликсу было противно слушать. Он выбежал в сени, а затем и на крыльцо. Подошел к телеге, которую охраняли трое гвардейцев. Откинул край покрывала, под которым, помимо припасов, лежали и тела его бывших боевых товарищей. Порывшись в одном из сундуков, он достал увесистый мешочек монет, что выделялся из казны на нужды похода. Через пару секунд он уже вернулся в избу, где Глаша на коленях покорно ждала своей награды.

Таликс бросил к ней мешочек и хозяйка начала жадно пересчитывать монеты. Видимо, считать она умела всего до двенадцати, потому как дальше начала просто перебирать их, в изумлении и восторге. Увлеченная своим счастьем, она уж и вовсе забыла о гвардейце, но вдруг тот схватил ее за волосы и поднял ее глаза к своим.

– Ты понимаешь? Твой сын погиб! – Таликс явно пытался дать шанс матери проявить хоть нотку горя о сыне, но женщина лишь улыбнулась.

– Так я еще рожу… – Ее дурные зубы явно нуждались в лечении.

Таликс чуть ли не швырнул ее голову прочь и собрался выходить, как Глаша продолжила:

– А хочешь, от тебя?

Гвардеец вновь стиснул кулаки, борясь с порывами к рукоприкладству. Он был уже в сенях, когда услышал вдогонку:

– …и воспитаю его героем! Таким же, как был Ульф! – Ее смех и звон монет остались позади. Таликс уже вновь рылся в телеге и вот, в его руках появился факел.

– Огниво! – Потребовал он от одного из гвардейцев. Тот нерешительно переглянулся с товарищами, но не посмел ослушаться.

Факел вспыхнул, готовясь поделиться своим огнем хоть с одной избой, хоть со всей деревней. Таликс стоял у крыльца, сжимая его в руке.

Его мать отдала жизнь за своего сына и ее сожгли. Так почему он не может сжечь эту шлюху? Впервые Таликс признался себе, что уже не помнит имени своей матери. Он вспомнил братьев и сестер, но где-то глубоко в памяти всплыло только имя старшей сестры.

– Илия… – Прошептал он, словно зовя ее образ. Но ничего конкретного вспомнить не удалось. Эта деревня лишила его всего. Так почему он не может…

Таликс замахнулся факелом, стиснув зубы. Пытался ли он заставить себя бросить его или наоборот – не бросать – он и сам не понимал. Его разум затмили эмоции, но, кажется, Таликс не противился им. Он может сжечь всю деревню, а гвардейцы по его приказу вырежут выживших. Так почему он не должен этого делать? Потому что его после казнят? Ему было настолько плевать, что он даже ухмыльнулся.

– Я верну деньги, когда вернемся в цитадель. – Спокойно сказал он, опуская факел. Гвардейцы переглянулись, решив, что командир говорит это им, но не понимая для чего.

Факел, наконец, опустился. Таликс не сжег бы этот дом, даже если из пепла, под действием небывалой магии, вышла бы его живая мать. Что бы она сказала тогда? Стоя на костях невинных? Пожертвовала бы собой в ту ночь ради сына, зная, каким он вырастет? Попросился бы Ульф в его ученики, глядя на учиненную им резню в деревне?

Таликс глубоко вздохнул. Достал из поясной сумки флакончик и вылил содержимое на факел. Тот погас моментально, словно впитал в себя не пару глотков, а ведро воды. Расправив плечи, десятник обернулся к застывшим в недоумении товарищам:

– Пора бы нам в баню.

Глава 5

Глава 5

«Пусть же люди и дальше живут в своих пещерах. Отвратные существа, лишенные всяческих положительных качеств, они сгодятся только в рабстве.»

Вечный царь Аллазарий Богорожденный. 3455г. До 2-ой эпохи.

***

Канализация – мерзкое место. Смрад отходов, полумрак подземных туннелей и полчища крыс, кишащих в каждом углу и то и дело выныривающих из стоков. Серая густая жижа, текущая по каменным каналам под городом, стала неиссякаемым источником пищи для них. Именно здесь на этих зверьков и решил охотиться Ульф.

Возможно, он и сам с трудом осознает причины выбора столь нелегкого труда. Возможно, все же догадывается, почему хотел поймать «кикимору» в заводи, а вместо работы в порту или на фермах выбрал охоту на городских крыс. В любом случае молодость не позволяла мальчишке думать о причинах, как и не позволяла жалеть о сделанном выборе. А потому очередная мертвая крыса отправлялась в мешок.

Давка крыс – не самая популярная работа, хоть и простая. Зверьки бегают стайками и стоит лишь ткнуть копьем в это их плотное скопление, как тушка остается насаженной на наконечник, откуда и стряхивается в мешок. Старик оказался весьма добр и выдал Ульфу сапоги из толстой кожи, для защиты от зубов этих грызунов. Мальчишке оставалась лишь следить, чтобы крысы не заползали по одежде.

Когда мешок, наконец, наполнился – настала пора возвращаться. Горожане морщились, зажимали носы и пытались отмахнуться от тошнотворного смрада, но Ульфа их презрительные взгляды ничуть не смущали. Он горделиво волочил свой мешок, довольный своей работой.

– Ульф, внучек, рановато ты. – Старик за прилавком разглядывал измазанного в грязи мальца.

– Я нашел их гнезда в канализации! Их там тучи целые! – Глаза мальчишки округлились от азарта и гордости.

– В канализации, значится? Нехорошее место, не ходил бы ты туда…

– А я вот сходил. И мешок набрал! – Ульф демонстративно представил свою добычу. Но открывать мешок не стал.

– Ну… Сходил так сходил. Вот и награда твоя. – Старик протянул мешочек монет. – Крыс сожги, как обычно.

Ульф принял награду, и поволок мешок на задний двор. Там, за конюшнями, он спустился к реке и побрел вдоль течения в поисках уединенного места. Раньше далеко ходить не приходилось – поздним вечером все дела на воде заканчивались. Но сейчас прачки и рыбаки растянулись на все берега.

– Здравствуйте, тетушка Грида! – Завидев дочь распорядителя, Ульф повеселел.

Женщина стирала что-то на камнях. Ее доброта и теплая улыбка с первого дня подкупили мальчишку, и он поспешил и перед ней похвастаться своей добычей. Реакция Гриды оказалась сдержанной – она поморщилась от стойкого запаха канализации, въевшегося в одежду чумазого мальчишки и окинула его снисходительным взглядом. Ульф в ответ наивно улыбнулся и побрел дальше, волоча по прибрежной гальке плод своих трудов.

Он уже начал уставать, когда добрел до самой стены, а подходящего места так и не нашел. Обходить городскую стену ему совсем не хотелось, а спускать дохлых крыс в реку… Возможно, он бы так и сделал, если бы не Грида, хлопочущая на берегу. Вздохнув и размяв спину, Ульф, все же побрел к городским воротам.

Спустя пару часов погребальный костер уже вовсю принимал хвостатые подношения. Ульф, решив, что стирать вещи лучше вместе с телом, пытался отмыться от запахов канализации в холодной реке. Потратив целый обрубок мыла, он, наконец, счел результат годным.

Вирис сказал, что будет ждать его в Красном Доме, но не говорил, что это бордель. Мальчишка понял это не сразу, а только получив пинка от какого-то ряженого слуги на входе. Потирая ушибленный зад, Ульф пытался разглядеть в окнах борделя Вириса, но шторы из многослойного вареного шелка ничего ему не выдали. Недовольно шмыгнув носом, парнишка решил идти на штурм.

– А ну пусти меня, жопа ослиная, меня там друг ждет! – Ульф попытался защитить свой зад от очередного пинка. Это оказалось не просто, будучи пойманным за шиворот. Отлетев на пару шагов, он встал и злобно уставился на лакея.

Молодой опрятный мужчина с безупречной выправкой в красном фраке и белых перчатках горделиво отвернулся от проходимца, не удосужив того ответом. Ульф, подобрав подвернувшийся камень, хотел было наградить им обидчика, но сдержался. Он уже начал жалеть, что сжег всех крыс, а не припас парочку для этого петуха. «Камнем, может и перебор, а вот крысой – в самый раз. Будет знать, как пинаться!».

Ульф так и ходил взад-вперед, раздумывая как прорвать эту оборону. Он уже и забыл о том, что вообще не хотел сюда идти – сейчас им двигало лишь желание «победить» в брошенном ему «вызове».

– Эй, пацан… – Внезапно обратился к нему лакей. – Как зовут твоего друга?

– А тебе-то что? – Недоверчиво прищурился Ульф. – И ему пинка отвесишь?

Лакей вздохнул, но сдержанно продолжил:

– Не дело тебе перед таким заведением ошиваться. Только гостей распугиваешь… Я мог бы послать за стражей, но так уж и быть – передам твоему другу твои слова, если сочту их достойными внимания нашего уважаемого гостя.

Ульф несколько секунд оценивал результат своего упорства, не решаясь назвать его «победой». Впрочем, и «поражением» это не было, а так как ничего лучше метания крыс он не придумал, все же ответил:

– Вирис его зовут… И передайте ему, чтобы катился в канаву со своим Красным Домом.

Недовольно шмыгнув носом, Ульф побрел в гильдию наемников, как вдруг неуверенный голос его остановил:

– Одну минуту, сударь. Я сию секунду пошлю за господином Вирисом.

Когда удивленный парнишка обернулся, в руках лакея уже звенел колокольчик. Массивная резная дверь распахнулась, выпуская мелодичную струнную музыку из залов заведения. На пороге появился лакей в одежде попроще. Он держался так же строго, как и тот, которого Ульф прозвал петухом.

– Передайте господину Вирису, что сударь Ульф прибыл.

Второй лакей, кивнув, убыл исполнять распоряжение, а парнишка, услышав свое имя, догадался, что Вирис все-таки удосужился предупредить петуха о его приходе. На секунду, в его голову закралась мысль, что ушибов на заду можно было бы и избежать, объясни он сразу лакею что к чему. Но Ульф быстро отмахнулся от нее: «Петух – он петух и есть: весь в красном и пинается!»

Не прошло и минуты, как массивная входная дверь снова распахнулась. На пороге появился Вирис. Ульф даже не сразу узнал наемника: его черные смоляные волосы с седыми прядями зачесаны назад и приглажены, бархатный камзол подогнан по фигуре, а туфли начищены до парадного блеска. Если бы не повязка на правом глазу и раскатистый смех – парнишка ни за что бы не сказал, что господин перед ним тот самый наемник из подземелья.

– А-ха-ха! Дошел, таки! – Вирис упер руки в боки. Он уже знатно подвыпил и единственный его глаз собирал веселые морщинки у себя в углу.

Не успел Ульф удивиться как почтительно кланяются слуги его знакомому наемнику, как Вирис наверстав несколько шагов, положил свою массивную ладонь на спину мальчишке и подтолкнул его вперед.

Лакеи проводили их через шикарную переднюю в просторный зал с пышными северными коврами, скульптурами из серебряного камня, стеклянными цветами, расставленными по углам сцены, на которой труппа исполняла расслабляющие мелодии. Каскадная хрустальная люстра, рассеивающая магический свет, сама по себе являлась произведением искусства, достойным императорской сокровищницы. Посетители играли в карты на дорогой резной мебели, выбирали подруг на ночь и танцевали. Ульф чувствовал себя, как на сказочном балу – все вокруг утопало в безвкусной роскоши, гости в надушенных и накрахмаленных камзолах танцевали сложные танцы, да так ладно, словно репетировали их не один день. Но, конечно, взгляд юнца зацепился за девушек: белёные и румяные в оголяющих плечи платьях, танцевали, словно полевые цветы на ветру.

Увлеченный музыкой, роскошью и женской красотой, Ульф чуть не прикусил язык, когда Вирис с хохотом хлопнул его по спине.

– А-ха-ха! – Наемник снова пару раз хлопнул по спине парнишку, но уже не так сильно. – А-ха-ха! Пока еще не место тебе здесь. Пойдем-ка в мой кабинет!

Зачарованный Ульф безвольно следовал за Вирисом. Все мысли выветрились из его головы и начали возвращаться только когда укрытая красным ковром лестница своей спиралью преградила ему путь. Поднявшись по ней, мальчишка все же задумался о том, почему этот лакей на входе был так учтив к Вирису и откуда у него свой «кабинет». Но при входе в просторную комнату, дар мыслить снова оставил бедного юнца.

Роскошное двуспальное ложе стояло у дальней стены, по бокам от него с весьма искусных портретов на входящих смотрели два Вириса. Слева он изображался как воин в драгоценных доспехах, восседающий на белоснежном коне. Справа же, Вириса изобразили чуть ли не как императора – даром, что без короны. Золотые перстни на руках и обрамленный белой шерстью красный плащ за спиной. Ульф также заметил, что на левой картине оба глаза Вириса целы, а уже на правой – всего один.

Стена слева от ложе была увешана трофеями, геральдикой и оружием, под ними – диван из белой кожи и хрустальный обеденный стол. Стена напротив имела два окна от пола и до потолка высотой, между которыми стоял массивный письменный стол и огромный сундук.

– Знаете, господин Вирис… Вы совсем не обязаны приглядывать за мной. – Ёжась и глотая ком в горле, попятился Ульф. Он чувствовал себя неуместным во всем этом богатстве.

Вирис лишь вновь раскатисто рассмеялся.

– Вот еще, приглядывать за тобой мне не хватало! А-ха-ха! Я же тебя в гости позвал. Познакомиться, поболтать! Выпьем вместе, может и бабенку тебе справную подберем! А-ха-ха!

Наемник похлопал юнца по спине и жестом пригласил на диван. Сам он подошел к креденце, что стояла справа от входа. Распахнул дверцы и начал перебирать стоящие внутри бутылки.

– И не зови меня господином. Мне и тут этих манер хватает…

Наконец Вирис встал, довольный найденным, достал два бокала и повернулся к Ульфу. Тот так и не сдвинулся с места.

– Ну ты так и будешь стоять? Садись, кому говорю… – Не дожидаясь реакции парнишки, Вирис подошел к хрустальному столу, расставил бокалы, откупорил бутылку и с наслаждением вкусил первые пары напитка. – Мда… представляю, твое изумление. А-ха-ха! Я, видишь ли, владелец этого борделя – сэр Вирисиан Красный. Бывший рыцарь Его Императорского Величества Аллазария Вечносияющего и бла, бла, бла… – Вирис, закатив глаза, сделал пару круговых движений бутылкой в воздухе и разлил по бокалам напиток.

– Ах… Как же такой благороднейший человек как я стал наемником в Альгардской глуши? – предвкусив вопрос застывшего у порога мальчишки, Вирис жестом пригласил его сесть на белый диван. – Садись… расскажу.

***

– Ну и как он себя вел? – Спросил Таликс Старика.

Наемник по возвращении в город полдня провел в цитадели, подробно описывая ход задания. Сейчас он и седой распорядитель сидели в одной из комнат для переговоров на втором этаже главного здания гильдии наемников.

– Хорошо вел, хорошо. Непоседливый только… Всех крыс в городе передавил, небось.

– Он и сейчас на задании?

– Ну, нет… Приходил недавно, отчитался. Обычно как уйдет с утра, так и до вечера. Пока целый мешок не насобирает – не вернется… А тут, мол, гнездо их нашел в канализации, да такой довольный вернулся… – Глаза старика, сокрытые под густыми седыми бровями, радостно блеснули. – Ты расскажи, как там у вас прошло? Побитых, говорят, больше, чем выживших.

– Да. Логово оказалось огромное… Сотни упырей… Всех и не видели. Сотник наш взорвал пещеру, да и обрушил скалы на их головы.

– Сотни упырей? Что ж они жрали-то? Сотни упырей… А не померещилось ли вам?

– Да спали они в коконах своих. Кормилась малая группа только.

– Вот-то как… – Старик нахмурился, и призадумался, словно имея что сказать. Спустя несколько секунд, все же решил сменить тему. – А сам-то цел?

– Да цел, цел. Упыри подранков не оставляют, сам знаешь.

– А вырос ты, сынок. Вырос… Помнится мне, как взял ты задание однажды по охране овец на перегоне…

Таликс цокнул языком и, закатив глаза, откинулся на спинку стула.

– А не перебивай старших! Дай мне… память мою потешить… Так вот, а вернулся с него – так уж и живого места на теле не имел. Волки, мол, подрали… Рука плетью болталась, нога волочилась… Как порог переступил, так и рухнул без духа. Аж до того худо отходил, что магов звать пришлось – иначе помер бы. А тут – сотня упырей и ни царапины… – Старик задумчиво усмехнулся. – Жениться тебе пора!

– Да кому нужен-то? Муж-наемник? Вечно вонючий да раненый. – Таликс широко улыбнулся.

– Да хоть бы и к Гриде присмотрись. К запахам вашим уж привыкла давно, раны подлечит всегда, да и собой недурна.

– Ха! Скажешь тоже. Она ж мне как сестра старшая. Да и к тому же Вирис на нее глаз положил.

– Вирис… Вирис… Ну а Имир что же? Пусть и упрямая девка, но это ж тебе под стать… Ну, а что до недуга ее… Тут уже дело трудное… но поправимое – это точно.

Таликс снова лукаво улыбнулся.

– Имир к Норику с самого детства расположена. У них там… свои отношения.

– Экий ты бестолочь! Дождался-таки, пока всех баб путных расхватают. – Старик угрожающе потряс посохом в воздухе.

– Подожди уж пяток лет. Дослужусь до дружинника, получу деревеньку какую во владения, там и женюсь.

– Подожди, подожди… Я, может, и не проснусь уже завтра, а ты всё «жди», да «жди». – Старик, недовольно кряхтя, поднялся и направился к выходу.

***

– Так ты и императора видел…? – Глаза Ульфа округлились.

– А-ха-ха! Ох и влетело бы тебе плетей за такие слова в былые годы. – Вирис ностальгично улыбнулся. – Ишь ты… «императора видел» … Его Императорское Величество созерцать удостоился! А-ха-ха! Ну да ладно… Видел, видел, императора. Да не просто видел – мы с ним и охотились вместе не раз. Я ведь не простой рыцарь был, а самый лучший! Сильнейший воин во всей империи! А-ха-ха! Вон и портрет мой висит.

Ульф еще раз осмотрел всадника в сияющих доспехах, изображенного на холсте. Мастерство художника не оставляло сомнений, что молодой воин – это действительно Вирис.

Парнишка с наслаждением осушил очередной бокал. Терпкий напиток с уместной горчинкой и кислым послевкусием отдаленно напоминал грушевый сок. Предложенный лакеями сыр должен был подчеркивать изысканный вкус напитка. Впрочем, деревенского Ульфа тяжело было назвать гурманом. Он уплетал сыр крупными ломтиками, запивая его дорогим напитком как водой, чем знатно веселил Вириса.

– Не было ни дуэли, ни турнира, ни сражения какого, где бы я проиграл! – Горделиво продолжал наемник. – Сильнейший! – Он утвердительно махнул пальцем в воздухе. – Даже оцарапать меня не удавалось никому.

Очередной кусок сыра был чуть ли не проглочен парнишкой. Он уже начал догадываться, что Вирис заливает ему в три короба, а потому слушал вполуха.

– И что же ты бросил всё? – Недоверие, все же, прорвалось в голосе.

Вирис пожал плечами:

– Да надоело. Я, конечно, понимаю, как все это звучит. Но ты мне поверь. А если поверишь, то и поймешь, что, когда любой бой тебе дается даром... Что азарт перед дракой неизбежно сменяется разочарованием в противнике… Биться уже совсем не хочется. Хотелось найти себе достойного соперника, побороться, дать силушке разгуляться… Да только не нашел я такого. Даром, что всю империю перерыл и, было уже, отчаялся, как вдруг встретил старика нашего… Ну из гильдии. Он мне и говорит: «Ты – мол – уж силен для этого мира непомерно, но воином настоящим так и не стал». Дал он мне три меча со словами: «как последний из мечей сносишь – так и станешь воином настоящим». И что ты думаешь? Первый меч у меня тут же в руках рассыпался в пыль. Второй я сломал в бою. А третий… А вон он висит… – Вирис с грустью указал на длинный меч на стене. – Ох и как я его только… Уж и к магам ходил, и со скалы на него валун сбрасывал, и кислотой травил, да даже и щербинки не оставил.

Вирис встал и подошел к стене с оружием, разглядывая меч.

– И снова грусть и тоска меня одолели… Да так, что плюнул я на все эти глупости. Шутка ли? Тридцать лет я меч этот пытал, а он остёр как девственный. Вот и осталось у меня в жизни два удовольствия: выпивка и женщины! А-ха-ха! – Вирис ехидно улыбнулся, покручивая ус. – Ну и долго ли, коротко ли, а однажды понял я, что и силушки в руках поубавилось, да и ловкости в пальцах… Да и скорость в ногах уж не та. Лет-то мне, почетай, уж девятый десяток идет.

Очередной кусок сыра чуть не выпал из рук Ульфа, когда тот от удивления так и застыл. Он недоверчиво обернулся на рассказчика, но тот упредил его вопрос:

– Что, хорошо сохранился, да? А-ха-ха! Да Хаос его знает, что со мной. Мамка моя померла давно… Еще до того, как я понять успел, что года меня берегут. Папка…? Папка, наверно тоже помер. Он еще в молодости моей пропал куда-то. Ну а маги лишь руками разводят. Да я и не особо-то допытываюсь, на самом деле. А-ха-ха! Небось спугну еще!

– А как… – Неуверенно начал Ульф. – Как зовут старика?

Парнишка вдруг понял, что к своему стыду, так и не узнал имени приютившего его распорядителя.

– Старика-то? – Вирис поднес руку к подбородку. – Да так и зовут – Старик. Он же старый. А-ха-ха! Кстати! – Он вдруг хлопнул кулаком по ладони и подозрительно сощурил глаза. – А ведь он и в первую нашу встречу уже был стар…

Ульф осушил очередной бокал. Вся эта история походила на интересную байку, но никак не на быль. Хотя… – он оглянулся вокруг. Вся эта роскошь должна же была откуда-то взяться.

– А как вы с учителем познакомились? – Парнишка хотел было закинуть в себя очередной кусок сыра, но, решив, что он уже будет лишним, сунул его в карман.

– А… ну дык это… Понял я когда, что силушка моя на исходе, решил себя вновь в деле попробовать. И ох, как же приятно, оказывается, залечивать раны, понимая, что они и есть цена победы! Ведь победа, Ульф, ценится жертвами и усилиями. А если что-то в твоей жизни дается тебе как пыль, то и пыль тому цена. Ну-с, а учителя я твоего из передряги спас. Он ребенком еще был… Может, постарше тебя сейчас… Ну и залез в пещеру к гоблинам, а они там всех его друзей, да и порезали… Я когда пришел… Только он, да Норик в живых остались. Глаза звериные… Вцепились в копья свои мертвой хваткой, и даже меня не подпускали. Я-то дух из них махом вышиб, в охапку собрал, да уж уходить собрался, а там… за спинами их… уф… – Вирис вдруг стал таким печальным и озадаченным, каким Ульф его и представить себе не мог. Он явно не решался продолжать рассказ.

– Имир…? – Голос парнишки застыл от напряжения.

Вирис лишь молча кивнул. Картина, Всплывшая в его памяти спустя многие годы вызывала в нем леденящую дрожь.

– Они тогда сказали, что взяли это ожерелье из тайника Старика и отдали его Имир, как безделушку… украшение… Кто ж знал, что это артефакт древних… В общем, Ульф… Не всегда бессмертие – это такая уж хорошая штука… Особенно, когда стайка зеленых мелких кровожадных психопатов упрямо пытается тебя убить… Мда…

Ульф не решился ничего больше спрашивать, почувствовав себя неуютно от таких разговоров.

– Ну, а Таликс потом ко мне в ученики и навязался… Как и ты к нему. Да только чему я научить-то могу? Я уж и сам-то всё забыл давно. А чего не забыл, того и не умел никогда. Тренировки мне не нужны были, а как победы давались – того и сам не понимал… Ну объяснил ему азы, а дальше он в гвардию убежал. Ну и так… год за годом… и вот. – Вирис взглянул на угрюмого парнишку. – Да не грузись ты так! А-ха-ха! Все уже прожито. Уроки извлечены, а лишнее забыто! На-ка вот тебе… подарочек.

Вирис снял со стены тот самый меч и, разглядывая его в руках, подошел к хрустальному столику. Ульф, спустя десяток секунд шока, наконец уверовал, что Вирис сейчас отдаст ему этот великолепный меч. Глаза его округлились, челюсть отвисла, восхищение и предвкушение овладели им, да он так забылся, что и вскочил ногами на белую кожу дивана. Спустя секунду он уже потирал оттянутое ухо и виновато тупил взор, но Вирис все же вручил ему меч.

– Мне-то он без надобности уже. Я тебе ответственно заявляю, что перепробовал все что мог. Никогда эта штука не сломается… Может в этом и был смысл? Мол: «век живи – век учись…» Ну да я свое уже отучился. – Вирис по-доброму улыбнулся. Он отошел в поисках ножен, а Ульф с разинутым ртом изучал подаренное ему оружие.

Меч доставал ему до подбородка. Примерно пятая часть его узкого клинка занимало рикассо, упирающиеся в прямую гарду. Рукоять, покрытая коричневой шагренью, запросто разместила бы на себе четыре ладони Ульфа. Металлическая капля, венчавшая эфес, балансировала меч идеально по гарде.

Ульф смотрел на свое новое оружие не отрывая взгляд. Ножны, что принес Вирис, были столь искусно выполнены, что любой торговец дал бы за них несколько таких мечей, но Ульф не обменял бы его ни на какие императорские сокровища. Слова бывшего рыцаря о том, что этот меч невозможно сломать, лишь будоражили мысли парнишки. Он отказался от ножен, резонно отметив, что они слишком дорогие для охотника на крыс. Обернув меч тряпками, он поблагодарил Вириса как умел и побежал хвастаться перед Стариком новым приобретением.

***

– Говорят, ты половину городских крыс переловил… – Таликс наблюдал, как Ульф уплетает свою порцию каши. Вспомнив о грязных зверьках и нечистотах канализации, мальчишка отложил ложку. Но все же, одолев мимолетное отвращение, смог гордо улыбнуться.

– Я еще плохо считаю. Но много! Может, даже сто!

– Это действительно много… – Удивился наемник.

Вокруг стоял шум и гам, плескался эль, кричали мужики. Никто бы не стал называть трактир гильдии наемников «веселым местом». Сюда стекался сброд, который не нашел себе места в мире. Возможно, некоторые из них, все же, пришли сюда, мечтая о наживе, но за вспаханные грядки платили ничтожно, а потому им приходилось браться за опасные задания. Однако, преодолев все опасности, ценой жизней своих товарищей или по удаче переспорив Смерть, авантюристы переставали ценить будущие и отдавали предпочтения сиюминутным наслаждениям. Никто бы не назвал этот трактир «веселым местом», но его постояльцы здесь веселились. Странно, извращенно, но по-своему веселились, с размахом отмечая каждый восход и закат.

Таликс надеялся, что перспектива стать одним из «этих» отпугнет Ульфа. Или хотя бы заставит его еще раз обдумать свое решение, но для мальчишки все окружение казалось лишь декорацией, фоном. Сейчас он с уважением и гордостью смотрел на единственного в его мире наемника. Гвардейца. Учителя. Он уже вовсе забыл о своей каше и подробно пересказывал каждый день своей охоты, хвастаясь скромными знаниями счёта и огромным трудом первыми заработанными монетами. Таликс лишь грустно улыбался в ответ. Во что он втянул мальчишку? Как он должен его уберечь?

– А еще Вирис предлагал в мешок камней для весу и соломы для формы набить и так и выставлять! Мол, все равно никто открывать не будет! Это правда – никто и не открывал, но я не жульничал ни разу и даже дохлых крыс не собирал, хоть их и находил повсюду. Всех что собрал – сам удавил!

Таликс с ухмылкой выслушал рассказы о наикрасивейших девушках в Красном Доме, пересказанные «небылицы» о непобедимом Вирисе и с грустью взглянул на завернутый в тряпье меч.

– Да я и сам знаю, что рано мне еще таким мечом махать! Но я же вырасту! Через годик уже и нормально будет!

Таликс взглянул в горящие глаза мальчишки. Рассмеялся, прогоняя дурные мысли и, растеребив на прощанье его волосы, отправился спать.

***

Ливень заглушал любые прочие звуки ночи. Две девушки, пытающиеся укрыться под лапистым деревом, нашли под ним вечный покой. И откуда в Красгардской степи могли взяться оннисы? Мужчина в походном балахоне изучающе разглядывал туши этих монстров. Ответив на все интересующие его вопросы, он, наконец, переступил их и подошел к стволу дерева.

На лицах девушек застыла гримаса боли, но умерли они быстро – оннисы целятся своей пастью в хребет. Мужчина достал из складок одежды меч, серебряные руны которого ярко вспыхнули в ночи, приветствуя хозяина. Он чувствовал, что за ним наблюдают уже давно. Впрочем, не спешил уделять этому внимания, аккуратно закрывая веки девушек своей ладонью. И лишь завершив и простившись с их душами, он наконец, выпрямился и обернулся.

Ливень лишал зрения и слуха, наблюдатель стоял в сотне шагов, но как только их глаза встретились – всё окружающие пространство словно схлопнулось.

– Не обязательно было их убивать… – Красгарион говорил спокойно, с сожалением в голосе.

– Прошу прощения, но в связи с недавними событиями, лорд Сиралион приказал ужесточить меры пресечения.

– У нас с вашими лордами уговор. Вас не должно быть на этой земле.

– …Обстоятельства… Вынудили нас пересмотреть условия договора. Отныне любые попытки коснуться Наследия должны быть пресечены любой ценой. Наследие должно ассоциироваться у людей с неизбежной смертью, а не с жаждой познаний. И пока эта земля осквернена людьми, она так же подлежит строгому надзору. Вы вольны уничтожить их своими руками и снова забыть о нас, или же уступить место назначенному надзирателю.

– Ты забываешься, послушник! – Руны на мече воина поделились своим серебряным светом со всем клинком. Спустя пару мгновений, этот свет вспыхнул равномерным серебряным огнем, не причиняя, впрочем, никакого вреда своему владельцу.

Ответом стал пронзительный смешок.

– Не думал, что у тебя, Красгарион, остались силы чтобы пробудить меч! Впрочем, чего еще ожидать от бывшего паладина?!

– Передай моему брату, что Красгард останется нетронутым вашей грязной магией. – Прошипел Красгарион, сквозь шум ливня. Но телепатия доставила его слова адресату и через сотню шагов.

– Эта магия – Дар Верховной Жрицы Тиалин Светоносной. – Вдохновленно пролепетал стоящий по ту сторону ливня. – Мне велено явить его и убить тебя, в случае твоего отказа.

Красгарион бросился в атаку. Он двигался намного быстрее обычного человека, но все же, красноглазый послушник усмехнулся его медлительности. Пущенная в воина стрела тут же вспыхнула солнечным пламенем, но Красгарион отбил ее, не сбавляя шаг. Вторая стрела, третья… Казалось, что до лучника остался лишь один прыжок, но свершив его, Красгарион лишь разрубил пустоту.

Послушник, в одно мгновение очутившийся в десяти шагах, отбросил бесполезный лук и, вынув парные сабли, осыпал рунического мечника градом ударов. Его красные глаза, оставляли зигзагообразные послеобразы в ночи. Красгарион пятился, уступая напору послушника. Скорость врага оставалась неподвластной ему.

Улучив момент, бывший паладин нанес удар ногой в грудь своему противнику, но тот, ловко увернувшись, подсек опорную ногу мечника и приставил саблю к горлу поверженного.

– Должно быть, я опозорю великое звание паладина своей победой… Но еще больше я оскорбил бы Ее Дар своим поражением. – Сочувственно произнес послушник.

Из глубин самого Красгариона вырвался сокрушительный порыв силы, отбросивший послушника и прижавший его к земле. Тужась, он все же смог приподнять голову.

– Невозможно… Такая сила… Без связи… с…

Красгарион в три прыжка настиг врага, но его пылающий меч снова разрубил пустоту. Послушник исчез прямо на его глазах, превратившись в клубы черного пепла, устремившихся куда-то на север. Бывший паладин с досадой проводил их взглядом. Он скрывал эту силу многие десятилетия от тех, кого раньше называл братьями, но наделенный Даром противник действительно превзошел его. Теперь послушник доложит все своему лорду, а уж Сиралион сделает выводы – в этом Красгарион не сомневался.

В раздумьях о будущем, он подобрал брошенный красноглазым лук. Не сочтя его сколь-нибудь для себя примечательным, бывший паладин разрубил оружие. Убрав меч, он направился на юг, растворившись в ливне.

Глава 6

Глава 6

«<…> Как и абсолютно все прочие монстры, упыри – искусственно созданный вид жизни. Являясь, скорее, безумными, чем неразумными, поодиночке они не представляют угрозы для группы людей. Эти твари всегда выбирают самую слабую из окружающих жертв и атакуют только ее, полностью игнорируя любые угрозы. Такое поведение стало возможным благодаря их невообразимой живучести. Кровь упырей густая, словно мед – даже перерезанное горло может остаться незамеченной царапиной и полностью затянуться уже через пару дней. Как и у многих монстров подобного вида, кости этих созданий намного прочнее человеческих, а по твердости не уступает бронзе. Однако, их челюсти, виски и хребет поддаются хорошему удару тяжелым предметом, что ведет к гибели монстра.

Неприятной особенностью является проклятие их укуса. Вне зависимости от места и глубины, такая рана неизбежно приводит к обращению жертвы в упыря, что сопровождается агонией при трансформации тела. Известны случаи, когда жертва теряла человеческий разум спустя день, но, в основном, укушенный сохраняет самообладание от двух до четырех дней. После чего его кровь густеет, а тело меняется в течении от двух недель и до месяца. <…>»

Бестиарий Соловья.

***

– А вы научите меня сражаться мечом? – Настаивал Ульф. Обливаясь потом, он сидел рядом с очередным поверженным мешком. Копье, торчащее из него, не привлекало его так, как целиком занявший его грезы «непобедимый меч».

– На кой тебе меч? Им только разбойников гонять, а наемники этим не занимаются. У монстров шкуры такие, что их и проколоть-то сложно – не то, что прорезать. Да и ударами с ними размениваться тоже… знаешь ли… дело разовое. Копье – лучшее оружие наемника. Палица – тоже отлично – кости от ее удара никакая шкура не спасет.

– Ну так что, мечу моему на стене висеть?

Таликс пожал плечами:

– Ну, мой висит.

Ульф прищурился и осторожно спросил:

– А у вас тоже…? – Он попытался подобрать подходящие слова, но быстро сдался. – …тоже непобедимый меч?

Таликс рассмеялся в ответ.

– Да… – Улыбаясь, ответил он. – У меня такой же меч, как и у тебя… Так что, как понимаешь, я тоже не настоящий воин.

– Вирис сказал мне, что все это дудки. – С видом знатока выпалил парнишка. – Что меч никогда не сломается, а воином настоящим никогда не стать, потому что «век живи– век учись».

Таликс понимающе покивал головой.

– Может и так… А может, смысл в том, что настоящему воину не нужен меч…?

– Это еще как? – Недоверчиво уставился Ульф на своего учителя. – А как же ему тогда с врагами биться?

– А может, смысл в том, что у настоящего воина нет врагов?

– Он что же, всех убил уже?

– Или простил… – Многозначительно ответил гвардеец.

Ульф задумался.

– Как же так можно? А если лиса в деревне всех кур передавила, как же ее простить? Или грусы, что друзей моих перебили, как же мне их простить? А если и прощу, и стану «воином настоящим», а после меня обидит кто, где же меч-то брать тогда?

– Я понимаю твои вопросы… – Грустно улыбнулся учитель. – Но злоба и ненависть не решают проблем. Если ты убьешь лису, завтра придет вторая, а ведь можно просто укрепить сарай, чтобы хищники туда не пробирались. Нет в мире злодеев, Ульф. То, что тебе кажется злом – для других может быть единственным способом выжить.

– А как же гоблины? – Нашел удачный пример парнишка. – Разве то, что они сделали с Имир не зло?

Он не успел прикусить язык, когда последние слова уже невозможно было вернуть. Ледяной взгляд учителя, кажется, впивался в его тело, словно кинжал.

– Давай-ка прокатимся. – Неожиданно мягко ответил Таликс.

Отцепив лошадь от повозки, гвардеец помог взобраться в седло ученику, а следом сел сам. Они отправились на восток к Альгардскому лесу, оставив свой импровизированный тренировочный лагерь позади. Этот древний лес вполне заслужил свою дурную славу: Многие монстры в Альгардских землях выползают к людям именно оттуда. Потому рядом с лесом куда больше гвардейских застав чем селений, а все большаки огибают его на почтительном расстоянии. Князь Рассел как-то уводил дружину туда в поход – жгли они, по словам, по несколько гнезд за день. Да только никак им конца не видели, а как обратно повернули – так и новые гнезда на пепелищах уже стоят. Прозвали этот поход «Лесными войнами», да и поговорку сложили, мол, «дело это – бесполезное – что с лесом воевать».

Спустя пару часов езды, Таликс, наконец, остановил кобылу. Тёмный хвойный лес начинался так же резко, как море от берега. Тяжёлые ели, словно стражи, выстроились вдоль границы, их кроны почти касались неба. Воздух здесь был другим – затхлым, пропитанным запахом смолы, влажной хвои и мха. Густая растительность ковром застилала землю, а многочисленные болота и озёра, кишащие жизнью, создавали особую атмосферу, от которой у Ульфа по спине пробежал холодок…

Вбив привязь в землю, в паре верст от первых деревьев, гвардеец достал из седельной сумки алхимические благовония, расставил их вокруг лошади и поджег. Ульф, так и не осмелившийся заговорить с учителем, ежился в седле, воображая дурное.

Впрочем, Таликс выглядел вполне спокойно и даже как-то обыденно. Словно не собирался идти в дебри, отпугивающие от себя всю округу. Парнишка, заметив это, слегка успокоился. Его глаза округлились от удивления, когда учитель достал из многочисленных седельных чехлов меч, точно такой же, какой подарил ему Вирис. Ульф хотел было расспросить учителя про ту самую «стену», но осадок чувства вины от слов про гоблинов не выпустил язвительных замечаний.

Закончив хлопоты, Таликс кивком позвал ученика за собой. Ульф удалецки спрыгнул на землю и, на ходу набираясь решительности, следовал по стопам. Учитель шел уверенно и рутинно, чем успокаивал беснующееся сердце парнишки. Ульф приметил, как легко длинный меч справляется с расчисткой пути в этих папоротниковых зарослях. «Еще одно из достоинств, о которых я упомяну в следующий раз!»

Чем дольше они шли, тем больше сил отнимал путь. Балансировать на корягах и поваленных стволах становилось все труднее, а паутина изрядно вплелась в волосы обоих путников. Таликс то и дело припадал к земле, изучая только ему видимые следы, вслушивался в шорохи и скрипы деревьев, временами хмуря брови, но неуклонно вел ученика за собой. Ульф слышал много историй об этом месте, но видя сосредоточенное лицо учителя, не излучающие ни капли страха, сейчас он бы посмеялся над теми байками.

Наконец, Таликс остановился. Заросли папоротника расступились, выпуская путников на широкую тропу. Гвардеец постоял несколько секунд у обочины, вслушиваясь в окружение, после чего шепотом поторопил Ульфа. И без того уставшему парнишке, одолевшему сегодня не один мешок, двухчасовую скачку и покорение бурелома, теперь приходилось бежать за учителем, пригибаясь от неведомых глаз.

Сначала он не обратил внимания на горки камней, по бокам тропы, но чем дальше они двигались, тем сложнее было их не замечать. А когда он понял, что эти пирамидки сложены вовсе не из камней, а из костей… Ульф, споткнувшись, распластался на лесной тропе. Открыв глаза, его взгляд тут же зацепился за одну из таких пирамидок, сложенная из маленьких, словно детских, черепов, она возвышалась на аршин над землей. По спине парнишки пробежал холодок.

– Куда мы идем, учитель? – Требовательно спросил он.

Таликс шикнул, призывая к тишине и помог подняться незадачливому ученику.

– Почти пришли. – Тихо, чуть ли не одними губами произнес он.

Припорошив место падения, чтобы оно не так сильно бросалось в глаза, путники гуськом двинулись дальше. Перепрыгнув ручей, они взобрались на холм и Ульф, наконец увидел место их назначения. Укрывшись с учителем в кустах, он, наконец, смог дать ногам отдохнуть и разглядеть урочище повнимательнее.

В глаза сразу бросилась огромная белая статуя человекообразного существа с непропорционально большим носом и обвисшими, словно свиными, ушами. Он держал одну руку на поясе, а во второй вздымал копье. Вокруг располагались такие же костяные пирамидки, как и на пути сюда. Приглядевшись, Ульф понял, что и сама статуя состоит из множества самых разных костей.

– Это гоблин? – Озвучил свою догадку парнишка. Учитель медленно кивнул.

– Как поступим? – Таликс взглянул на ученика, ожидая ответа.

Ульф, не привыкший, что его о чем-то спрашивают, хаотично подбирал варианты.

– Сломаем ее? – Словно, о разрешении спросил он.

Таликс перевел взгляд на статую.

– Приглядись, как старательно она сделана, как детализирован этот гоблинский герой… Так почему ты хочешь ее сломать?

– Ну… он же гоблин.

Гвардеец изумленно изогнул бровь.

– И что…? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Действительно, людям и гоблинам не дано мирно жить, но разве уничтожение статуи решит эту проблему? – Таликс сделал паузу, дав обдумать свои слова. – У гоблинов тоже есть герои… мастера, способные обрабатывать кости, скульпторы, способные их сложить. Семьи, о которых они по-своему заботятся. У гоблинов тоже есть свой мир, который они защищают... И в той пещере мы были вторженцами. Для них, мы были злодеями. Да, оттуда они нападали на деревни, уводили скот, но я шел в ту пещеру не защищать людей... Я шел развлекаться. – Чувствовалось, что эти слова, наряду с воспоминаниями, дались Таликсу особенно тяжело. – Даже упыри нападают на людей не из-за злости. Им нужна еда для выживания. Только человеку свойственна месть.

Ульф крепко задумался. Сказанное учителем резко меняло весь его мир, но вместе с тем и расширяло его до новых горизонтов.

– Но как же меч? Как настоящий воин может защитить что-то без меча? – Все же что-то в словах учителя не сходилось.

– Меч – это лишь образ. – Вздохнул гвардеец. – Проводник твоей злости и ярости. Я думаю, что смысл в этом. Думаю, что настоящий воин должен победить злобу внутри себя и принять врагов такими, какие они есть и уважать их.

Весь обратный путь Ульф думал над заумными словами учителя. Один вопрос так и не давал ему покоя: «Ну а как уважаемых врагов победить? Без меча-то?»

***

Солнце пробивалось сквозь листву, когда Норик осторожно приоткрыл дверь хижины. Скрип петель разлетелся вдоль стен, заставив Имир, сидящую за массивным столом, поднять взгляд. Её сдержанный кивок был единственным приветствием. Сидящая напротив нее черноволосая молодая девушка подскочила и плавно опустилась в реверансе.

– Здравствуйте, дамы, – взволнованной улыбкой поприветствовал их маг. Из-за косяка в соседней комнате осторожно выглянули две детских головы. – Вся гильдия на ушах стоит. Вырваться было несложно, но, боюсь, много времени у меня нет. Давайте вернемся к нашему вчерашнему разговору.

– Пожалуйста, увезите детей! – Чуть ли не со слезами взмолилась девушка. В ее голосе чувствовался неподдельный испуг.

– Так… По порядку… – Норик успокаивающе поднял руки вверх. Вчера, возвращаясь из Усадьбы Листа они так и не успели ничего обсудить. – Лорд… сир… как там его?

– Лорд Сиралион. Он уже послал своих послушников. Я чувствую их присутствие уже несколько часов… – Девушка упала на колени и вцепилась в полы мага. В ее залитых слезами кроваво-красных глазах читалось отчаяние.

Норик перевел взгляд на Имир, но девушка в капюшоне и полумаске отрицательно мотнула головой.

– Спокойней, милая. Здесь, с нами, вы в безопасности. – Норик аккуратно обхватил ладони девушки и, медленно отцепив их от своих одежд, помог ей подняться. – Как тебя зовут?

– Рада… – Присаживаясь за стол, ответила девушка.

– Какое… Необычное имя для имперской благородной девицы… – Недоверчиво улыбнулся маг.

– Леди Радаосфиль фон Икссаметт. – Пришлось снова встать из-за стола для реверанса. – Но это имя уже давно мне не принадлежит. Теперь меня зовут просто Рада.

– Что ж, скажи, Рада, что тут происходит? – Норик старался говорить мягким, успокаивающим голосом. По крайней мере, девушка перестала плакать.

– В гильдию магов попал артефакт… – Она сделала паузу, обдумывая слова. – Мой муж должен был не дать этому случиться. Мне трудно представить какие будут последствия, но лорд Сиралион, он… – Голос Рады снова наполнился страхом, а челюсть задрожала, мешая говорить. – Такие как я… нас может контролировать только тот, кого мы послушались... Кто нас обратил… Если умирает он, то всех его послушников убивают… Я послушалась своего мужа и сейчас… Это неизбежно… – Слезы снова потекли из глаз девушки, но не по своей судьбе. – Но мои дети – они люди. Если их удастся спрятать…

Норик устало вздохнул.

– Послушай, Рада. Ни тебя, ни твоих детей никто не тронет. Я – маг, а Имир уже убила такого послушника. Мы защитим вас.

– Я чувствую их… Они уже здесь. Они слушают нас…

Норик снова взглянул на Имир. Девушка молча встала из-за стола, взяла стрелы и лук и вышла на улицу. Рада проводила ее взглядом, молящим остановиться, но ничего не сказала, понимая, что внутри жалкой хижины ничуть не безопаснее чем снаружи.

– Что за артефакт мы нашли? Кто вы такие? – Настаивал на вопросах Норик. Своим напором он пытался отвлечь Раду от переживаний, сосредоточив ее внимание на разговоре.

– Это артефакт… Я не знаю. Но он очень важный… Святилище открылось само. Мой муж просто не успел его найти… Он не знал где искать.

– А кто за тобой идет? Что за послушание?

– Мой муж называл это Даром Тиалин. – Взахлеб отвечала Рада, с опаской озираясь по сторонам. – Она была верховной жрицей у древних. Эта сила… – Рада взглянула на свои бледные руки. – Она меняет всё…

Глаза девушки панически округлились. Она жадно хватала ртом воздух, не способная полноценно вдохнуть. Страх, сковавший ее тело, начал передаваться и магу.

– Они… здесь… – Повторила она, указывая куда-то на стену.

Норик, взволнованно встал, оценивая взглядом Раду. Пока он шел сюда, он не заметил никого чужого в округе, да и Имир подала бы сигнал, будь что-то неладно. Маг призвал круг обнаружения жизни и огляделся. Как и ожидалось – ничего серьезного не нашлось. Едва заметный огонек Имир, два вполне живых детских сердца… Впрочем, огонек Рады теплился едва ли заметнее чем у мышки, а значит и остальные послушники могли легко скрыться. Маг вышел на улицу.

Лес, обступивший поляну, был обыкновенно спокоен. Река мирно журчала неподалеку и ветер безмятежно танцевал с луговыми цветами. Каждый раз приходя сюда, Норик радовался, что когда-то давно они так удачно наткнулись на это место и построили здесь хижину для Имир. Впрочем, не время придаваться умиротворению. Имир нигде не было видно и Норика это не на шутку встревожило. Он снова призвал круг поиска жизни. Знакомый огонек Имир отличался от остальных – она жива. Но пряталась в лесу… По спине мага пробежали мурашки. Она кого-то заметила. Тусклый огонек резко дернулся, а затем, сменив направление, еще раз. Она сражается!

Тело мага заныло, от проходящей сквозь него энергии. В голове чередовались заклинания. Остановить время, мгновенно переместиться… что угодно, лишь бы Имир оказалась рядом с ним. В безопасности. К сожалению, согласно реестру гильдии, таких заклинаний не существовало. Коря себя за опрометчивость, Норик, подпитывая и ускоряя себя магией, бросился что было сил в сторону сражения.

Стихийная магия давно упразднена. Преследуя цель лишь разрушение, она требовала слишком больших усилий от колдуна. Чаротворению подвластно всё. Маг, не выплескивает свою энергию в едином порыве, а использует ее лишь для манипуляций над энергией окружающей – практически, неисчерпаемой. Но у стихийной магии оставалось непревзойдённое преимущество – скорость. Лишь усилие воли и в руке Норика вспыхнул огненный шар. Ветер тут же подхватил его и устремил в цель – воина, скрывающего свой силуэт в лохмотьях. Имир, пятясь, отбивала кинжалом его удары, но давалось ей это с большим трудом.

Послушник замер на миг, заметив огненный клубок. Он успел увернуться от него и от молниеносной атаки наемницы, воспользовавшейся его замешательством. Огненный шар пролетел мимо, но, непитаемый более волей мага, почти сразу погас. Призыв молнии позволил бы поразить врага. Норик, цокнув от досады, приготовился призвать ее, но понял, что враг исчез. Имир тоже куда-то скрылась. Маг приготовился применить чары, как вдруг что-то мелькнуло справа. Он успел лишь обернуться и понять, что это силуэт врага, как, почти рефлекторно, с его ладони сорвалась ослепительная вспышка. Сопровождающий ее гром распугал птиц в округе, а в воздухе запахло паленой плотью.

Норик упал на землю, с трудом устояв на коленях. Враг появился так неожиданно, что маг не успел рассчитать силы и вложил их все в одно заклинание. В глазах безнадежно потемнело и весь мир, казалось, исчез, оставив только его слабое сознание в безграничной черноте. Он мелко дышал, смутно понимая, что теряет сознание от истощения. Все что было в его силах – лишь держаться в «черной пустоте», не отпуская себя в забвение.

Крепкая ладонь грубой хваткой обхватила его за челюсть. Знакомая горькая жидкость затекала прямо в горло. Когда маг пришел в себя, Имир рядом уже не было. Но то, что это она напоила его зельями – он не сомневался. Сознание вернулось в устойчивое подобие нормы, но вставать с земли не было сил. Норик огляделся. Рядом лежал труп послушника с тлеющей на нем одеждой. Рядом, между деревьями, через тело еще одного нападавшего проросли толстые, прижавшие его к земле корни. На поляне лежало несколько туш оннисов, а рядом со своей хижиной сражалась Имир. Девушка относительно без труда отбивала и уворачивалась от ударов послушника, но ее контратаки безнадежно не достигали цели.

Норик подполз к ближайшему дереву и откинулся на его ствол. Он смотрел за сражающимися: послушник был слишком быстр. Невозможно быстр для человека, но его удары были гораздо медленнее, что и позволяло Имир хоть и с трудом, но отбивать их. Ни на какие стихийные заклинания сил у мага больше не осталось. А плотный туман в его голове мешал чаротворению. Все же он смог призвать магический круг, пытаясь с его помощью найти следы зачарования на послушнике. Что-то должно было объяснить его нечеловеческую скорость. Развеяв бесполезный круг, маг попытался собраться с мыслями.

«Рада сказала, что эта сила – дар. Возможно, это не зачарование, а артефакт… Нет, вряд ли. Она сказала, что этот дар меняет всё… – Норик попытался привести свое дыхание в норму. – Она сказала, что ее дети – люди… Что это значит…? А она – нет? Послушники не люди? Дар меняет все. Послушник перестает быть человеком. Эта сила, эта скорость… Они физические? Но как? – Маг еще раз пристально взглянул на послушника. – Его движения просты и естественны. Человек сломал бы себе все кости, развив такое ускорение… Почему перед ударом он замедляется? Возможно ли, что он способен менять свою массу? Анализ и синтез? Или подобие телепортации? Или всё это бред? В любом случае… как его замедлить? Перед рывками, он как будто растворяет своё тело, одежду и оружие. Иначе – не может быть… Я попробую.»

Норик вытянул руку, и воздух вокруг нее задрожал от напряжения. Магический круг, словно паутина из чистой энергии, начал формироваться по его воле. Для предстоящих манипуляций чарами не существовало формул, а потому маг импровизировал, сплетая руны в новый, сложный узор. Каждая линия, каждый символ требовали точности и концентрации для того, чтобы направленная через них энергия обрела желаемую магом форму.

Пальцы мага порхали над невидимыми рунами, сплетая их в сложный узор. Каждая линия, каждый символ требовали точности и концентрации, пока чары, подобно живой субстанции, обретали форму.

Все для того, чтобы в один момент, во время очередного рывка, послушник превратился в кровавое месиво. На своей непостижимой скорости, он буквально врезался в собственные одежды.

«Как я и думал… – От чего-то это вызвало смех у обессиленного мага. – …Стоило стабилизировать его балахон и на такой скорости эти тряпки стали сродни каменной стене для его разуплотненного тела.»

Норик продолжал самодовольно улыбаться, даже когда заметил очередного послушника, двигающегося к нему. Он понимал, что умрет. На стихийную магию не хватит сил, а сплести нужные чары просто не успеет. Маг закрыл глаза. Он сделал всё что мог. Разгадал эту новую и последнюю для себя тайну. А Имир…? Он кинул прощальный взгляд на переводящую дыхание девушку.

«Она справится,» – мелькнуло у него в голове, когда клинок послушника устремился в его грудь. «Наконец-то можно расслабиться.»

Горячие капли крови, забрызгавшие его лицо, словно холодный душ взбодрили его. Как он мог даже думать о смерти? Как мог так легко смириться? Бороться до конца! До последней секунды жизни… Кровь, стекающая по его лицу, отвечала за него: уже поздно.

В стремлении жить, Норик бросил оставшиеся силы чтобы встать. Что он будет делать дальше…? Так далеко он не думал. Инстинкты приказывали ему бежать, а обессиленное тело смогло где-то найти для этого ресурсы. Норик встал и ошалелыми глазами смотрел на пронзенное насквозь тело Рады, преградившей путь клинку послушника. Одной рукой девушка удерживала его меч в себе, а второй с размаху снесла врагу голову.

Норик тяжело дышал, осматривая грудь и стирая кровь с лица… Он был невредим. Рада, наделенная тем же Даром, смогла опередить послушника.

– Ты в порядке…? – Глубоко дыша спросил маг у стоящей напротив него девушки.

Меч пронзил ее тело под ребрами, левее позвоночника. Смерть медленная и мучительная. Но меч в животе девушки, кажется, доставлял ей не больше неудобств, чем тесное платье. Она обхватила рукоять и аккуратно потянула клинок от себя. Цепкий взгляд мага обратил внимание на густую кровь, капающую из раны. С черноватым оттенком, она по консистенции больше напоминала мед.

«Как у упырей…»

– Пока я жива, они будут приходить. – Спокойно ответила Рада. Она внимательно смотрела куда-то вдаль, словно провожая взглядом кого-то. – В следующий раз они сокрушат всё. Я просто должна умереть… Я не против. В конце концов, в каком-то смысле, я умерла восемь лет назад, получив этот дар. Я лишь хочу знать, что мои дети в безопасности. – Ее голос снова дрогнул, вызывая в маге сочувствие.

– Эта Тиалин… Из какой она гильдии? – Запыхаясь, допытывался Норик. – Из Красгарда? Я слышал, они проводят опыты по трансгуманизму. Этот Дар – это их рук дело?

Рада грустно улыбнулась.

– Верховная Жрица Тиалин Светоносная – это древняя… эльфийка, жившая в темную эпоху. На сколько я знаю, ее смерть ознаменовала стык эпох, а Дар – ее прощальный подарок.

– Ты… Погоди пока умирать. Мы отправимся в Красгардскую гильдию… У нас с Имир там свои дела. Твоих детей сможем отдать на обучение, а тебя защитить. Теперь я знаю, как побеждать послушников. Следующие бои дадутся проще…

– Я благодарю вас, господин маг. – С печалью в голосе ответила Рада. – Но с этого момента я должна держаться подальше ото всех. Сила послушников ничтожна в сравнении с силой Лорда.

– Ответы, которые мне даешь, человечество искало ТЫСЯЧУ лет! Прошу… Проследуем в Красгард. Маги защитят тебя от всего.

Рада отступила на шаг, её взгляд помрачнел, но голос оставался твёрдым.

– Вы не понимаете, а я не могу донести… У вас не было этих ответов, потому что за этим пристально следили. Да и сама я знаю не так уж и много. Возможно… Я уже рассказала вам всё, что знала. Прощайте, господин маг. И… Огромное спасибо вам.

Рада почтенно опустилась в реверансе, готовясь исчезнуть навсегда.

– Пять дней! Проводи своих детей в гильдию – они не пойдут без тебя!

Норик и сам понимал, как подло давить на материнские чувства. Но вера в превосходство магии над Даром, а также невообразимая научная ценность этой девушки оправдывали его. Впрочем, во взгляде Рады, почтение сменилось укором. Мысль о расставании с детьми тяжким якорем мешало сделать разумный выбор. Ее челюсть предательски задрожала, и девушка осторожно кивнула.

***

– А если, допустим, в деревне сто мужиков, а князь каждого двадцатого в рать призовет – сколько наберется?

Ульф задумался. Он то смотрел в вечереющее небо, то на загибаемые пальцы и считал, сидя на бревне у костра на той самой поляне, где они тренировались с учителем. С утра мальчишка учился читать, днем – сражаться, а вечером считать. Впрочем, счет давался ему весьма просто.

– Пять! – Выкрикнул он, улыбаясь и протягивая в сторону учителя растопыренную пятерню.

– А верно. А если каждого четвертого?

Рядом журчала речушка, на костре жарилась рыба и корень лопуха, приятный весенний ветер провожал день и встречал вечер. Таликс делил свежий хлеб, а Ульф все загибал свои пальцы. Он не спешил с ответом, не пытался отгадать, боясь ошибиться.

– Двадцать пять…? – Ульф осторожно взглянул на учителя, но тот утвердительно кивнул.

– А если… Каждого седьмого?

Мальчишка снова принялся загибать пальцы. То и дело встряхивая головой и начиная сначала. Он так погрузился в раздумья, что не заметил, как Таликс ушел за хворостом для костра. Не слышал, как тот наказал ему следить за жарящейся рыбой. Его подсчеты не сходились, и он начинал волноваться по этому поводу. Полностью погруженный в них, он стал рисовать на земле деревню, а в ней сто человек одного за другим. Даже запах явно сгоревшей рыбы не отвлекал его, зато отвлек звук незнакомых шагов. Конечно, ведь его учитель передвигался почти бесшумно – Ульф только сейчас это понял.

– Эй ты! Чем там занят? – Хриплый голос раздался за спиной, пропитанный зловонием перегара и дерзостью.

Ульф, обернувшись, увидел только подошву сапога, стремящуюся ему в лицо. Рефлекторно он отпрянул назад весьма легким движением – его доспехи, как и оружие, лежали в повозке, в которой сейчас рылся какой-то мужик с дубиной на плече. Второй отвязывал лошадь, еще двое усмехаясь нависали над мальчишкой, подрагивая оружием – дубиной и мечом. И также Ульф заметил, как несколько из них уже зашли в лес, а один – тот, что пытался пинаться – стал рыться в вещах учителя. Каждый из них знал свою роль – они действовали слаженно и организованно, дождались идеального момента для ограбления.

– Это вещи учителя! – Ульф бросился на вора с кулаками. – А ну, не трожь!

Удар под ребра едва не вышиб дух из молодого тела. Ульф упал, с трудом дыша.

– Мертв твой учитель. – пробурчал хриплый, продолжая ковыряться в сумке.

– Не мертв… Вам… собакам с ним не справиться…

– Че сказал?

Один из грабителей подпрыгнул к корчившемуся на земле Ульфу, а затем размашисто пнул его в живот. И еще раз… и еще. С силой, безжалостно. А когда Ульф съежился от боли, начал его топтать.

– Ну что, валим? – Спросил тот, что держал под уздцы запряженную лошадь.

– Да, пошли.

Грабители грузились в телегу, а Ульф все шипел:

– Вам… собакам… Он гвардеец… он не умрет.

– НО ПОШЛА…

– А ну, обожди. – хриплый остановил нового извозчика и, спрыгнув с повозки, подошел и склонился над телом мальчишки.

– Гвардеец?

– Он вас всех найдет…

– Сдох он уже! Че волноваться? Поехали! – Кричал лучник из телеги.

– Обожди! – отмахнулся хриплый. – А если не сдох? Уедем, а он потом дружков приведет. Нет, подождем наших здесь. Надо убедиться, что все гладко.

Извозчик снова привязывал лошадь, а тот, что избил Ульфа до полуобморока, подошел к хриплому.

– А с этим что?

Хриплый пренебрежительно взглянул на Ульфа.

– Да шиш бы с ним…

Второй оскалился в улыбке. Он схватил Ульфа за шкирку и потащил к телеге. Броском усадил мальчишку у ее колеса и сказал:

– Хочу, чтобы ты убедился сам.

– Ульф попытался плюнуть в обидчика, но ослабленное тело подвело, что только рассмешило грабителя.

Шло время, Ульфу все тяжелее приходилось сохранять сознание. Все тело болело, и с каждой минутой боль только усиливалась. Как вдруг из леса вышел он.

– Учитель…

Таликс шел самой обычной походкой, неся охапку хвороста. Он уже увидел шестерых чужаков рядом с его повозкой, но продолжал идти, словно не понимая кто это такие.

– Здарова, мужики. – Таликс, подойдя к костру, аккуратно выложил ношу. – На ужин заскочили?

Грабители слегка растерялись, но свое оружие держали наготове, в то время как Таликс был вовсе с пустыми руками.

– Сбегай проверь. – Подсказал хриплый одному из грабителей, а когда тот побежал в лес, обратился к Таликсу:

– Ну, здарова. Ты, что ли, гвардеец?

Разбойники медленно обходили безоружного Таликса, но тот оставался невозмутим. Он также спокойно пошел вперед, прошел мимо хриплого и, повернувшись к нему спиной, присел рядом с Ульфом и стал осматривать его раны.

– Убейте их всех, учитель…

– Да помолчи ты… – Ответ Таликса стал полной неожиданностью для мальчишки. Его полные боли глаза выпучились от удивления.

– Господа! – Таликс встал и обратился к разбойникам. – К сожалению, ужин подгорел и предложить мне нечего.

– А мы твоего предложения и не ждем. Сами берем что хотим.

Осталось пятеро. Один с луком, двое с дубинами, один меч и копье. Двое в кольчугах. Таликс понимал, что даже будь он вооружен – шансов победить в лоб нет.

– Я понимаю. Конечно. Здесь ваша земля и ваша воля.

– Учитель… – Ульф звучал почти жалобно, в то время как хриплого разрывал смех.

– Хорош гвардеец! Ай, хорош! С мозгами! Не то что сопляк этот. – Он подошел к Таликсу и ударил его дубиной в живот, а затем, схватив за волосы, усадил рядом с Ульфом.

– Дождемся наших друзей и уедем. Будете себя хорошо вести и, быть может, помашите нам вслед.

Трое грабителей полезли обратно в телегу, а хриплый и лучник остались сторожить пленников. Крик со стороны леса привлек общее внимание. Тот, шестой, бежал обратно, что-то крича и размахивая руками.

Хриплый так и не понял, что его убило. Стоило ему обернуться на крик, как его шея неестественно хрустнула. Обернувшийся на него лучник увидел, как дубина их главаря в руках гвардейца стремиться и попадает ему прямо в висок. Увидел, но не успел почувствовать, упав замертво с продавленным черепом. Разбойники начали выскакивать из телеги, а Таликс уже накладывал стрелу на трофейный лук.

Быстро выпущенная стрела попала мечнику в скулу и соскользнула по кости, не забрав жизнь. Вторым, более удачным выстрелом, Таликс попал в щеку грабителю с дубиной. Стрела вышла у того из загривка. Отбросив лук, Таликс легко увернулся от пары колющих выпадов копейщика после чего ловким пируэтом сократил расстояние и воткнул стрелу ему в горло. Копейщик выпустил свое оружие, хватаясь за рану и задыхаясь. Через секунду копье было в руках Таликса, а в следующие мгновение уже летело в пережившего выстрел мечника, что до сих пор прикрывал рассеченное лицо руками. Оглушенный болью, он вовсе не задумывался об участи своих товарищей. Глухо лязгнув сквозь кольчугу, копье оборвало его жизнь.

Шестой грабитель остался последним. Он едва успел добежать до костра, когда, булькая, захлебнулся кровью копейщик. Сейчас он уже мог увидеть глаза того, кто в считаные секунды перебил его отряд. Абсолютно равнодушный и хладнокровный взгляд принадлежал человеку, что после всей этой резни спокойно накладывал очередную стрелу на тетиву лука его бывшего товарища. То, что обернулось бойней для грабителей, для этого гвардейца, казалось, просто рутиной… работой. В его плавных движениях не было и намека на суету. Воин спокойно целился, не спеша, словно находясь на какой-то тренировке.

Лишь в последний момент своей жизни, грабитель разглядел вырвавшуюся из оков ярость во взгляде его убийцы.

***

Телега подскочила на очередной кочке, и Ульф пришел в себя. Он лежал на дне повозки, какая-то сумка свалилась ему на голову, все вокруг тряслось от быстрой езды, во рту стоял мерзкий горький привкус, а желудок то и дело норовил вывернуться. Решив, что в небытие было лучше – он провалился обратно во тьму.

***

– Сколько зелий?

– Два, но третье не выдержит.

Ульф чувствовал прохладу каменного пола и слышал голоса. Учитель был рядом… Мальчишка попытался понять, где находиться, вспомнить что произошло. Сквозь застилающий разум туман он вспоминал, с каким трудом приходилось держать себя в сознании, сопротивляясь огненной боли и дожидаясь учителя. Он помнил, как тот безмятежно вышел из леса и уже решил, что не зря терпел все это время, но учитель безвольно упал на колени перед хриплым бандитом.

«Учитель подвел меня? Нет. Это моя ничтожная слабость подвела его…» Резкая боль в животе оборвала мысли мальчика и вышибла дух.

– Зараза… У него органы всмятку. Не живот, а сплошной синяк… Тут никакое зелье не поможет. Магов звать надо.

– ДА НЕТ ВРЕМЕНИ НА МАГОВ! – Сорвался Таликс. Дрожащими руками он держал Ульфа, дрожащими глазами смотрел на Вириса.

Никакой маг не бросится, вот так просто, на помощь всякой черни. А Норик недавно уехал с Имир в Красгард.

– Ладно… Вот что… Ты дай ему третье зелье, а я сбегаю за Стариком. У него наверняка найдется пара свитков. – Вирис встал и выбежал из комнаты.

Поборов нерешительность, Таликс достал кварцевый бутылек из сумки и откупорил его. Дрожащей рукой он напоил ученика содержимым и, зажмурившись от сожаления, крепко зажал ему рот. Алхимическая жидкость – основной реагент зелий. Опытный человек может переварить не более трех доз за сутки, а мальчишка, что сталкивается с этой гадостью первый раз, был на гране уже после двух. Но без эффекта зелья внутреннее кровотечение не остановить, а потому пришлось рискнуть.

Рвота накатывала приступ за приступом, но содержимое упиралось в твердую ладонь Таликса. Слезы застилали глаза, а споли не давали дышать. Живот Ульфа яростно болел, рвота скопилась в горле, а тело трясло от жажды воздуха. И сквозь размытую пелену слез, Ульф разглядел сморщившееся лицо учителя и руку, что не давала ему дышать. Он что-то говорил… Но сознание мальчишки отказывалось это воспринимать.

Что хватало сил Ульф начал брыкаться, пытаясь вырваться из хватки и вдохнуть, но учитель не пускал. Новый приступ рвоты заставил парня зажмуриться, а оголодавший мозг не мог осознать, что происходит. Ульфу было больно, горько и обидно. Он не понимал почему учитель душит его, он понимал только, что стремительно умирает. И в один момент он перестал сопротивляться смерти.

***

Задний двор гильдии отлично подошел для уединения. Манекены и чучела монстров стояли вдоль стен вокруг площади. Ветвистое дерево в центре отбрасывало тень от света звезд. Сквозь ветви и молодую листву тоскливым, задумчивым взглядом их изучал один человек. Он полулежал на земле, прислонившись к стволу. Безвольно опущенные руки, слабое, ровное дыхание. Из-за своей безмятежности он мог показаться спящим, но внутри него бушевали эмоции.

– Такое случается, сынок… – Старик приблизился к наемнику, опираясь на свой посох.

Таликс ответил не сразу, прогоняя ком из горла.

– Такое… Не должно случаться…

Нарушая всю умиротворительную атмосферу, старик, кряхтя, опустился на колени и охая прилег рядом с Таликсом.

– Ась вовсе звезд не видать. Облачно – небось…

Нет. Звезды сияли сегодня довольно ярко.

– Когда он поправится – я отвезу его к матери…

– К матери, значится…? Понимаю… А не одобряю. Думаешь – сможешь? Образумить-то ее?

– В гильдии он не останется. – Настоял Таликс, садясь и бросая на старика решительный взгляд… Решительный… Еще час назад, не зная, как смотреть ему в глаза, наемник вышел из комнаты, едва борясь со стыдом.

Старик встретил его взгляд усталыми глазами, сокрытыми под густыми бровями. Сколько ран он залечил за все эти годы? Добрая их половина была на Таликсе. на Имир… Но для Таликса все было иначе. Конечно, он часто видел смерть, но то были согласные на нее воины, а не мальчишки, вверенные ему Судьбой. Он тренировался, учился пятнадцать лет, лишь бы только не повторялась трагедия той ночи. Лишь бы только обрести силы, чтобы подобное предотвращать. И весь последний час он думал о том, насколько бесполезно оказалась прожита его жизнь…

– Ты никогда не станешь достаточно сильным, чтобы переспорить Хаос или одолеть Смерть… – Словно, прочитав мысли Таликса, сказал ему старик. – Но это не значит, что ты должен сдаваться.

– …

– Должно или нет… А такое случается. Ужинаешь на полянке – приходят разбойники. Ужинаешь в деревенской халупе – приходят упыри. Ужинаешь за крепостными стенами, да под юбкой мамкиной – косточкой подавишься… Никто не сделает это за тебя. Никто не защитит твоих близких за тебя. И тебя тоже никто никогда не защитит кроме тебя самого. Ты сильный, сынок. Не сдавайся.

Ком в горле перехватил дыхание, не позволяя Таликсу вымолвить ни слова. Наемник встал на ноги и отвернулся, скрывая глаза. Старик самодовольно ухмыльнулся, решив, что смог донести мысль.

– Ишь, как вскочил… Я-то так не повторю. А ну, подсоби старику подняться. Давай-давай!

Протерев глаза и вздохнув, Таликс вернулся к Старику. Наемник протянул ему руку, но распорядитель резко дернул ее и через секунду Таликс уже был в его объятьях. Крепких. Настоящих отцовских объятьях.

– Прости… – Вырвалось сквозь стиснутые зубы наемника.

– Ты спас ему жизнь. Я горжусь тобой.

***

– Усталый путник, не желаете ли продажной любви?

Мужчина, закутанный в серый, неброский плащ с большим нависающим на его лицо капюшоном, пренебрежительно взглянул на пухленькую женскую ручку на своем плече. Ничего не отвечая, он прошел мимо, а женщина позади заливалась криками боли, зажимая внезапно образовавшуюся культю. Улица выходила на торговую площадь, но путник свернул в подворотню. Там его уже ждал второй силуэт в плаще.

– Плод здесь.

– Нт… Это все осложняет… Заберем?

Второй кивнул в сторону, зазывая за собой. Дальнейший разговор они вели на ходу, виляя переулками и примолкая на перекрестках.

– Боюсь, что незаметно его не выкрасть. Там собралась целая толпа этих магов. А раз шумиха все равно неизбежна – почему бы не разворотить все гнездо?

– Последствия… будет тяжело замять.

– Мы можем уничтожить город, списав трагедию на неудачный магический эксперимент. Заберем Плод и останемся в тени.

– Или вырезать весь город в назидание остальным…

– Его Царское Величество не одобрит подобные методы.

– Зато лорду Сиралиону они по душе.

– К сожалению… – Вздохнув, заявил первый.

– К сожалению… – Согласился второй.

Глава 7

Глава 7

«Никто не знает, как императору удается сохранять молодость на протяжении более ста лет. Никто не знает и того, как и почему Аллазарий стал императором. Впрочем, что более странно – никто и не задается такими вопросами.»

Апокриф Сигунда. 114г 2-ой эпохи

***

Проснувшись от легкого прикосновения, Ульф открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Гриду. Обеспокоенный взгляд женщины тут же сменился облегчением, когда она заметила, что он пришёл в себя. Мальчишка глубоко вздохнул, чувствуя, как жизнь возвращается в его тело. Благодаря молодости, зельям Таликса и свиткам Старика, он чувствовал себя удивительно бодрым, даром, что два дня назад спорил со Смертью.

Грида, справившись о самочувствии парня, отправилась звать остальных. Ульф совсем не хотел предстать перед учителем в слабом виде, даже понимая, что валялся при смерти у него на глазах. И лишь только дверь захлопнулась за женщиной – мальчишка вскочил на ноги. Удивленный своей легкостью, он потратил несколько секунд, чтобы опробовать тело.

Ночная рубашка, достававшая ему до пят, скрывала весь его силуэт, он нагнулся и, ухватившись за полы, подтянул ее до груди. Так он мог осмотреть живот. Огромное фиолетово-зеленое пятно на левом боку выглядело зловеще и… неестественно. Особенно, учитывая, что боли вовсе не ощущалось. Еще раз удивившись свободе движений, он наконец добрался до своих вещей. Выстиранные рубаха и штаны, аккуратно висели на спинке кровати, а под ней лежал его мешочек с пожитками.

Дверь настежь распахнулась и в комнату зашел первый посетитель. Ожидаемо, им оказался Таликс. Благо – Ульф успел натянуть рубаху и штаны и предстал перед учителем в подобающем виде. Гвардеец удивился, что Ульф не в кровати, но если и подал вид, то лишь секундным замешательством. Он молча прошел до стула и уселся напротив стыдливо прячущего глаза Ульфа.

– В ту ночь я сказал Старику, что отведу тебя к матери, когда ты поправишься, – голос Таликса звучал твёрдо и уверенно.

Ульф замер, его глаза расширились от шока. Слова застряли в горле, готовые сорваться в протесте, но он заставил себя промолчать, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

– …

– Ты хоть помнишь, что произошло?

– Меня побили… – виновато произнес мальчишка. Больше всего он боялся, что учитель откажется от него, ведь из-за его слабости Таликсу пришлось вымаливать свободу для них. «Если бы только я был сильнее – мы бы дали им отпор плечом к плечу. А так… я просто обуза для него» – думал Ульф.

– Побили… Ты понимаешь, что отделяло тебя от смерти в тот момент?

Ульф вспомнил, как его запинывал кто-то из грабителей. Было очень больно. Но если бы разбойник захотел… Если бы всего лишь захотел – ничто не остановило бы его перед убийством.

– Ничего…

Таликс молча покивал.

– Просто удачный случай... Те отбросы внизу… Пьянствуют каждый день, отмечая удачный случай, благодаря которому они до сих пор живы. А что ты? Ты рад, что до сих пор жив?

Таликс уже понял ответ. Сразу как вошел в комнату, сразу как увидел потупленный взор мальчишки. Но он хотел, чтобы Ульф произнес это.

– Наверно… Я не хочу радоваться удаче. Вирис сказал, что то, что дается как пыль – пыли и стоит…

Таликс снова медленно покивал головой.

– Ну а чего же ты хочешь?

– Я хочу стать сильнее, чтобы Судьбу за усы ухватить! – Твердым взглядом Ульф подтвердил свою решительность.

– АХА-ХА! – разразился хохотом Таликс, откинувшись на спинку стула. – Это ты хорошо сказал.

Наемник встал и подойдя к мальчишке, похлопал его по плечу.

– Это ты правильно сказал… Толковый мне ученик достался… – Таликс убрал руку с его плеча и, уходя, добавил. – Собирайся. Уже обед почти.

Когда учитель вышел, Ульф облегченно выдохнул. Кажется, учитель вовсе не сердился.

***

– А-ай, да не парься ты! – Отмахнулся Вирис. – Грида – она такая… Поворчит, да успокоится.

Ульф нерешительно колупал кашу в тарелке, пока одноглазый наемник, кажется, даже не жуя поглощал свиные рульки и запивал их элем не глотка́ми, а кружками.

– И вообще… Куда бабе знать как мужские раны лечить. – Добавил Вирис с набитым ртом. Отчего услышать его в окружающем гаме оказалось проблематично. – Вот что я тебе скажу! Ага. Если по кости ранили – тут без эля… не обойтись. Хорошо он кости сращивает. Если мясо расковыряли – тут уж вино – ясно дело. А когда по кишкам досталось – тут чего помягче надо… Сидр, например. Гы! И бабенка справная не по-ме-шает. – Наемник подбодрил мальчишку локтем в бок и смачно глотнул своего напитка.

Полезные были советы одноглазого или нет – а Ульф на них внимания не обращал. Опечаленный тем, что заставил Гриду волноваться, показавшись перед ней на ногах, он, думал о том, сколько доставляет всем проблем.

– Как ты? С мечом упражняешься-то? Или тоже на стену повесил? А-ха-ха!

Ульф оживился, подхватывая любимую тему:

– Учитель сказал, что настоящему воину не нужен меч. Но я думаю…

– А-ХА-ХА! – Громогласный хохот Вириса заглушил мальчишку и с десяток окруживших их наемников. – А-ХА-ХА! – Он стучал кружкой по столу, расплескивая остатки эля. – Это ж как он… Как он упырю-то объяснит, что он настоящий воин… Без меча-то… Авторитетом что ли удавит? – Сквозь раскатистый смех, пытался связать слова наемник.

– Вот и я так думаю! – Подхватил мальчишка. – Но он сказал… что меч – это символ. Сказал, что оружие – это проводник злости, а настоящий воин свою злость победил, а потому ему и оружие не нужно. – Попытался оправдать учителя Ульф.

– Ху-у-у… Ну уморил… Нет: так-то оно так, но мне кажется, что замудрил твой учитель. Не в этом тут дело, а всё проще намного. Ты бы у Старика спросил. Его это мечи, он тебе и скажет ответ… – Вирис перевел взгляд куда-то вглубь зала. – О, глянь! Учитель твой идет! Успокоил Гриду, видать…

Таликс сел за стол рядом с Вирисом, напротив Ульфа. Он обедал похлебкой, что еще не успела остыть.

– Ты чего угрюмый? – Спросил он ученика.

– И вовсе я не угрюмый! – Встрепенулся мальчишка и зачерпнул каши. Сделав лишь первый глоток, он понял, насколько голоден и принялся жадно поглощать содержимое своей тарелки.

***

Полдень миновал, и солнце светило в спину трем мирно едущим в телеге путникам. Шел третий день с момента стычки с грабителями, но Таликс был уверен, что трупы все еще на поляне. А значит – их нужно убрать. Он сидел на передней скамье и правил вожжами, слушая как Вирис заливает Ульфу в уши небылицы о своих подвигах. Мальчишка же, как казалось гвардейцу, вел себя как-то странно. Он прятал глаза и больше молчал, вместо привычного «расскажите, да покажите».

– … а у твари-то той да зубы, да с локоть! И прыгает она – а чуть ли не летает! Семь человек! На то задание ушло. Семь! И все сбежали, завидя тварь. Все! Кроме меня. Ну и Таликс там еще где-то что-то делал… А я как бросился на тварь…

Телега свернула с большака на запад. Уже виднелся ручей, что впадет в Альгу где-то на севере, а значит – поляна уже была рядом.

– Ульф. Не хочешь меня подменить? – Обернулся Таликс.

– Не особо…

«И что за хандра его одолела…?». Гвардеец чувствовал, что должен поговорить с учеником, но момент никак не подворачивался.

– А в деревне той кузнец был. – Не унимался Вирис. – О-ох и славный дядька. Ага. А я тогда совсем ребенок еще… Ну, короче, собирались мы детворой у его кузницы и сидели на завалинке, любовались как он работает. А он, чтоб нас повеселить, возьмет прут железный, да разогреет докрасна и машет перед носами нашими, детскими, чтобы мы жар почувствовали... Конечно, мы чувствовали… А он берет, значит, пятак от него отрубает, и в рот себе бросает его! Ты вообще… Представляешь?! В рот себе раскаленный пятак!? Поелозит его там, а потом выплевывает и дальше работает как ни в чем не бывало. Мы эти пятаки собирали потом, веря, что они волшебные…

– Приехали, – мрачно произнёс Таликс, остановив повозку. Колёса с глухим скрипом замерли на поросшей травой поляне.

Взору путников открылась жуткая картина: почерневшее кострище, окруженное безжизненными телами. Ветер лениво колыхал их одежды, создавая иллюзию посмертных движений.

– Вирис, осмотри этих, – отрывисто бросил Таликс. Его голос звучал твёрдо и решительно, выдавая в нём человека, привыкшего к подобным сценам. – А мы с Ульфом прочешем лес.

Вирис уже спрыгнул с телеги и, от взгляда на зловещую картину по его лицу мелькнула тень брезгливости. Разгоняя трупных мух и запах, он вгляделся в ближайшее тело.

– Ух-ух… Знатно ты этого… Ох, и этого…

Зрелище ошеломило Ульфа своей внезапностью и жестокой реальностью – в памяти не сохранилось ни единого момента расправы над грабителями. Сейчас же жуткая картина полностью переворачивала его представление о событиях того вечера.

Оцепеневший, он уставился на телегу, в которой совсем недавно сидел сам. «Ну конечно, – промелькнула запоздалая мысль, – грабители ведь хотели её забрать…»

– Ты долго еще мух считать будешь? Пошли, говорю. – Гвардеец швырнул Ульфу лоскут чистой тряпки. – На вот, прикрой лицо.

Едва слова учителя вернули мальчишке самообладание, как попавшаяся на глаза голова покойника тут же подкосила ему ноги. Она лежала на боку, и нижняя половина лица превратилась в сплошной багровый синяк, в то время как верхняя приобрела зловещий пурпурно-серый оттенок. Один глаз отсутствовал, а сквозь разодранную щеку свисал наружу обглоданный язык. Ноги окончательно отказались служить своему хозяину, и, рухнув на колени, Ульф изверг содержимое желудка.

К нему подошел Таликс и присел на корточки рядом. Его голос был спокоен и безэмоционален.

– Ты ведь не думал, что наемники только по пещерам бегают, да принцесс спасают? – Он подбадривающе похлопал мальчишку по плечу, и бросив попытки поймать его взгляд, отправился в сторону леса. – Догоняй…

Стараясь не смотреть под ноги, Ульф побрел за учителем.

Они зашли неглубоко – поляна еще виднелась меж деревьями.

– Как это… Как это получилось? – Наконец, решившись открыть рот, спросил Ульф.

– Получилось что?

– Как вы их убили?

Таликс остановился, и, развернувшись, взглянул в глаза Ульфа. Тот снова отвел взгляд.

– Что ты помнишь?

Нет. Ульф так не хотел произносить это… Его глаза заблестели от накативших слез.

– Это из-за меня. – Начал он дрожащим голосом. – Из-за меня вы встали на колени перед этими псами. Из-за того, что я слабак!

Ульф шмыгнул носом, пытаясь унять накативший стыд. А Таликс, наконец поняв причину хандры ученика, опустился перед ним на колено, чтобы, наконец, увидеть его глаза.

– Я встал перед ними на колени, потому что Я слабак. – Безэмоциональность его голоса в этот раз успокаивала Ульфа.

– Не правда…

– Правда. Мне не хватило бы сил, чтобы драться с ними в лоб веткой от березы. Я слабак. Я понимал и осознавал это. И благодаря этому я их всех убил. Будь ты дважды сильнее врага и у тебя будет в два раза больше шансов на победу. Будь ты дважды умнее, и ты не проиграешь... Понимаешь меня?

Ульф продолжал шмыгать носом. Ему потребовалось время чтобы отбросить свои мысли и переключиться на слова учителя.

– Да… – Наконец ответил он и взглянул в глаза Таликса

– Я понял это от своего учителя. И, наверное, это самое важное, чему я смогу научить тебя. Поэтому послушай и запомни хорошенько. – Убедившись, что Ульф готов слушать, Таликс продолжил: – За оружие нужно браться только тогда, когда уже победил врага. Все споры, все сражения идут в голове… А оружие… Это просто средство чтобы отнять жизнь. Ты понимаешь меня, Ульф? Никогда не хватайся за оружие, чтобы кому-то что-то доказать. Пообещай мне.

– Обещаю, учитель.

Таликс одобрительно покивал головой и продолжил:

– Сражайся головой. Развивай мозги как развиваешь тело, и ты не проиграешь. Понял меня?

– Я понял, учитель.

– Ты толковый парень, Ульф. Никогда не сомневайся в себе. – Таликс хлопнул мальчишку по плечу и, усмехнувшись, добавил: – Ну, а теперь, посмотрим, что эти грабители нам принесли?!

А принесли они не много. У всех трупов, оставшихся в лесу, монстры и звери разорвали одежду и броню, лакомясь плотью. Несколько тел вовсе пропали. После получасовых поисков, из леса удалось вынести лишь четыре топора, меч и пару шлемов. На поляне Хаос улыбнулся щедрее: нашлось немного ценного барахла, три пары справных сапог, три шлема, меч, два топора и даже мешочек с серебряниками. Удалось снять две кольчуги, пусть и изрядно потрёпанные, но всё ещё ценные.

Лук со стрелами Ульф выпросил себе. Оружие отсырело и утратило гибкость, превратившись в мусор, годный лишь для тренировок. Таликс с Вирисом долго думали, что делать с телами. Копать для них могилу или рубить дрова для погребального костра было, откровенно, лень. Но и подкармливать монстров в лесу рядом с приметной полянкой тоже не хотелось, как и перевозить подгнивающие тела в телеге. Взвесив все варианты и не придумав ничего лучше, остановились на последнем.

Ульф, переборов отвращение, помогал загружать трупы. Стоя в телеге, он пытался найти лицо того грабителя, что избивал его. Но птицы и грызуны потрудились на славу, оставив вместо лиц лишь лоскуты кожи, натянутые на череп. Мальчишка слишком поздно понял, насколько это зрелище ему противно и его снова вырвало за борт телеги. Таликс лишь помотал головой. Конечно, ему было жаль мальчишку… Но такова уж участь наемников – грабить и мародёрствовать, в перерывах между похоронами.

Трупы отвезли подальше на север и вывалили их в Альгу на корм рыбам. До вечера пришлось отмывать в реке телегу и стирать вещи, но, когда похлебка на костре начала испускать аромат готовой и вкусной еды, все тяготы дня уже завершились.

– Что-то ты замолк, Вирис. – Заметил Таликс, протягивая другу ломоть хлеба.

– Ухм… Это ж… Восемь их было? Не так ли?

– Десять. Еще два тела не нашли.

– Десять…

– Тебя что-то беспокоит?

В последнее время всех что-то беспокоило…

– Я просто задумался… О жизни.

– Авэ как! Ты-то? Никак протрезвел?

– Ухм… Знаешь, друже, я уж старый стал… И не припомню сколько мне лет стукнуло, да и не считал никогда. Просто жил… А теперь понимаю, что старый стал.

Таликс не перебивал. Он лишь вопросительно смотрел на одноглазого «старика», ожидая продолжения.

– Ты вон, молодой, резвый. Десятерых завалил. Десятерых…! А меня уж вшивый грус задрать сможет, коль товарищи не прикроют.

– Товарищи… Прикроют. Давай лучше выпьем, а то тоску нагоняешь. – Таликс потянулся было за бурдюком, но Вирис осёк его.

– Жениться я удумал.

– Авэ как! И на ком?

– А хоть бы и на Гриде. А что? Баба она справная, хозяйственная. Да и меня знает хорошо… А что? Вот сегодня ее и спрошу.

– Не отдам Гриду! – Вскочил с места Ульф. С наигранной серьезностью.

– Ах не отдашь? – Вирис сразу понял шутливый тон.

– Не отдам!

– Ах так?

– Так!

– А ну биться давай за нее!

И пока мальчишка пыжился побороть хохочущего крепкого мужика, Таликс тоже задумался о жизни.

***

Не успели. Северные врата закрылись на ночь почти у их носа. Пришлось ехать по дороге, вдоль окружающего город рва, аж до западных ворот. Луна светила сегодня необычайно ярко, и Таликс даже решил, что такой ночью даже он сможет насладиться. Он улыбнулся, вспоминая о друзьях, отправившихся на юг, и мысленно пожелал им удачи. По его подсчетам, Имир и Норик уже прошли половину пути до Красгарда…

Внезапно – словно ледяное лезвие скользнуло вдоль позвоночника. Годами отточенное воинское чутье взвыло, казалось, без причины. Молчаливо, гвардеец окинул окрестности тревожным взглядом и сразу увидел, как из мрачных глубин Альгардского леса выползает темная тень – огромная армия, чьи ряды казались бесконечными. На величественные стены столицы надвигалась ужасная буря и сердце Таликса сжалось, от осознания масштабов угрозы.

Глава 8

Глава 8

«Наш фланг уверенно сдержит имперцев до полудня. Если к тому времени витязи не ударят им в тыл – конец нашим жизням и Каролийской независимости!»

Боярин Голтим Хвостатый перед сражением на Тартусском плато. 1901г. 2-ой эпохи.

***

Это место – хуже любых кошмаров. Даже в ясный день здесь сыро и мрачно. Полчища мерзких, голодных и жестоких монстров разрывают друг друга по множеству причин. Горе человеку, заблудшему сюда – его участь ясна и печальна. Даже бывалые воины не решаются заходить в глубины этого леса. Однако сейчас под полуночным небом через самую его гущу шла многотысячная армия. Шурша кустами, с треском ломая сухие ветки, они маршировали сквозь лес, ничуть не сбавляя темпа и не опасаясь нападения.

Ни один ужасный монстр не осмеливался даже приблизиться к ним, чувствуя подавляющую ауру этого войска. Неизвестно откуда оно пришло, но, когда лес расступился, перед ними виднелась их цель – стены Альгарда, словно светясь в ночи, отражали белесый лунный свет.

Армию возглавлял всадник в богатом доспехе из драконьей чешуи с инкрустированными драгоценными камнями, его венчал крылатый каркасный шлем с кольчужной бармицей, на поясе висел длинный меч в дорогих ножнах, а в руках он держал двухметровое аметистовое копье, древко которого напоминало переплетенные стебли лоз.

Многотысячная армия, не останавливаясь, вышла из леса, и не издавая ни звука, двинулась к городу. До городских стен оставалось всего пара верст, а армия так и оставалась незамеченной полусонной стражей. Когда расстояние сократилось еще вдвое, лорд спешился.

– Что ж, посмотрим, что за крысы поселились в моем доме! – Его голос наполняла сдержанная ненависть. Лорд размашисто замахнулся, готовясь метнуть свое оружие в городские стены на немыслимое расстояние. Первые ряды войска уже обогнали его и, не останавливаясь, двигались вперед, не издавая ни звука.

– ТИРАС! АЛАХОН! – Выкрикнул лорд и его копье поглотило пламя аметистового цвета. Распространяясь от каменного острия, оно моментально охватило все оружие, разгоняя тьму на несколько шагов вокруг.

Объятое бушующим пламенем копье дрожало в руке, словно желая устремиться к цели, и лорд не собирался его сдерживать. Он метнул оружие и то, высоко взлетев, рассекая воздух и оставляя за собой пурпурный огненный след, летело втрое быстрее любой стрелы. Попав в центр стены, копье с оглушительным грохотом взорвало препятствие перед собой, порождая яркую вспышку аметистового пламени такого жара, что камень, из которого сложили стену, оплавился по краям огромной бреши.

От этого грохота проснулся весь город, зазвучал колокол, сигнализируя о нападении. Таликс, уже полностью готовый к бою, бежал к месту построения. Впервые он встретил Хорригана таким встревоженным. Воевода наспех формировал сотни и рассылал их по стенам. Таликсу достался южный участок – тот, откуда донесся взрыв.

***

– Быстрее! Быстрее! Лучники! Распределиться по стене! – Выкрикивал на месте приказы командир. – Мечники! Занять брешь! Быстрее! Шевелитесь, ребята!

– Олоф! Олоф! – Таликс окликнул своего сотника. – Я гвардейский десятник. Мое имя Таликс. Пришел под ваше командование.

– Десятник? Отлично. Возьми тех лучников справа от бреши. До врага шагов четыреста осталось. Не торопятся они. Готовьтесь. Бой будет жарким. – Голос сотника уверенный и бодрый. Под началом такого человека приятно сражаться.

Таликс взбежал на указанный ему участок стены, представился своему отряду и проверил их готовность. До атакующей армии было уже триста пятьдесят шагов. Освещенные ночными небесными светилами войска выглядели зловеще. Они неторопливо шли, не соблюдая строй, не издавая звуков, не неся знамен. Немыслимо, как такая огромная армия дошла до самого города, оставаясь незамеченной. Колокол все звонил, только подогревая панику среди горожан.

– ВСЕМ БЫТЬ НАЧЕКУ! ЛУЧНИКАМ ПРИГОТОВИТЬСЯ! – Перекрикивая шум, командовал сотник. – МЕЧНИКИ, ЩИТЫ ВПЕРЕД!

До врага оставалось чуть менее трехсот шагов:

– ДЕСЯТНИКИ, ЛУЧНИКИ ГОТОВЫ?

– СТРЕЛЫ НАЛОЖИТЬ! – Вместо ответа, выкрикнул Таликс, вознеся меч.

– Наложить стрелы! – Командовали другие десятники своим отрядам.

– Лучники, цельтесь! ПУСКАЙ! – и в воздух со свистом взмыли десятки стрел. Они опустились в рядах атакующих, не возымев никакого эффекта. Армия оставалась безмолвной и, тихо перебирая ногами, двигалась к городу.

***

Князь Рассел, уже облаченный в сюрко поверх кольчуги, шел уверенным шагом с несколькими дружинниками по внутреннему двору цитадели. К воеводе то и дело подбегали солдаты – некоторые с донесением, другие – наоборот, ожидали приказов.

– Хорриган! – окликнул воеводу князь. – Кто на нас напал?

Колокол уже перестал трезвонить и можно было говорить, не повышая голос.

– Это не известно, Князь. – с поклоном ответил воевода. – У атакующих нет знамен.

– Нет знамен? Это монстры? Гоблины?

– Этого мы тоже пока точно не знаем. Силуэты похожи на человеческие.

К ним подбежала женщина в узорчатой красной однорядке с двойными рукавами, украшенными золотой каймой.

– Что нам делать, Князь? Нас атакуют?

– Хельга! Возьми два десятка моих дружинников. – Князь указал на воинов за спиной. – Успокой горожан, собери и размести их в катакомбах под городом. В гильдии магов сейчас безопаснее всего. Но если почуешь неладное – садись на корабль и уплывай из города. Ты поняла?

Не дожидаясь ответа, князь обратился к капитану:

– Морин, проследи.

Капитан кивнул. Теперь Рассел вновь обращался к воеводе.

– Хорриган! Сегодня мы, в числе прочих, будем стоять и защищать городские стены. Идем к главным воротам!

***

– Цельтесь лучше, ребята! ПУСКАЙ! – очередной рой стрел взмыл в воздух, враг казался уже совсем близко, но снова никто не вскрикнул от полученных ран. Эта тишина сильно давила на психику гвардейцев.

Горожане все беспорядочно бегали по улицам, окликая друг друга. Они абсолютно не привлекали внимания защитников – те сосредоточенно вглядывались в ночь, пытаясь разглядеть нападавших. Оттого фигура в балахоне, стоявшая на краю улицы, тянущейся за рядом домов вдоль южного участка стены, осталась не замеченной. Человек достал короткий посох из складок своей одежды и, вытянув руку, направил его в сторону защитников стен.

– АЛЛИЯ! ГО-ЛО НОРАН! – Выкрикнул мужчина. Перед его посохом появился магический круг, примерно с аршин в диаметре. Из него в конусе перед заклинателем начали разлетаться множество магических огненных стрел. Каждая при попадании взрывалась, оставляя небольшой кратер в земле или разрывая человека на куски. Защитники даже не успели ничего понять, как оказались среди пролетавших огненных сгустков, осколков брусчатки, ошметков товарищей, обломков зданий и воплей раненых.

– Солдаты, в укрытие! – успел только крикнуть один из десятников, и его грудь разорвалась от вражеского заклинания, окрашивая стену за ним в багровый цвет.

– ГОЛОВЫ! Головы! Всем в укрытие! В УКРЫТИЕ!

Лучники со стен и мечники, что заняли брешь – все бросили свои позиции и укрылись за углами зданий. Гул множества взрывов не прекращался, смешиваясь с криками, он перерастал в сплошной вой. Непрекращающийся грохот давил перепонки. Кровь текла из ушей. Те, кто смогли укрыться – приходили в себя, но их укрытия постепенно разрушались, а маг, кажется, даже не собирался прекращать.

Шум вокруг заглушал любые крики. Приходилось срывать голос, чтобы докричаться до залегших в семи шагах лучников. Трое стрелков лежали, укрывшись за обломком здания и, обхватив голову руками, явно молились.

– ЭЙ, ВЫ! – кричал что есть мочи Таликс, размахивая рукой, чтобы привлечь их внимание. – ТАМ КОЛДУН!!! У ДОРОГИ!!! СТРЕЛЯЙТЕ В НЕГО!!!

В следующей паузе между взрывами лучники встали на колено и дрожащими руками наложили стрелы. Таликс вглядывался в темноту. Там, в тридцати шагах от отряда, на краю улицы светился магический круг. Взрывы громыхали вокруг один за другим. Но вдруг перестали.

– Попали! Попали, ребята! – Но там, где он ожидал увидеть лучников, обернувшись, он увидел только разбросанные всюду окровавленные ошметки тел.

– Сотник! Сотник пал! – Кричал солдат, пробегая между остальными. Взрывы стихли, и солдаты возвращались на позиции.

В память Таликса навсегда въелась эта тяжелая картина. Окружающие дома, лежащие в руинах, уже занялись огнем. Останки людей, что, как и он, пытались укрыться за стенами, но которым повезло меньше. Таликс увидел молодого лейтенанта, наполовину обгоревшего, зажатого между обломками. Раненый, он не смог выбраться самостоятельно из ловушки и бессильно царапал землю обгоревшими пальцами. Так и погиб.

– Кто из десятников остался?! – Выкрикнул Таликс, проглотив ком в горле. Повисла тишина. Она все длилась и длилась. Ответа не было.

– Идут! Они идут! – Новый крик кого-то из солдат.

Удивительно тихо, медленно, но неумолимо приближался противник. Стрелы свистели с обоих сторон, но враг не издавал больше ни звука. Ни команд офицеров, ни сигналов горна, ни криков раненых. До защитников доносились только шуршание шагов и запах. Зловоние, навязывающие мысли о смерти.

– Братцы! ГОТОВЬТЕСЬ К БОЮ! ЗАНЯТЬ БРЕШЬ! ЩИТЫ ВПЕРЕД! – Таликс принял командование. Никто не возражал. Выжившие стягивались к стене, и десятник, отправив гонца в цитадель, поправив шлем и щит, присоединился к строю.

Вражеское войско наконец достигло рва и, не останавливаясь, шло в него. Первые солдаты просто падали в воду, за ними следующие и так до тех пор, пока ров не заполнился телами достаточно, чтобы по ним могли пройти остальные. Брешь в стене, шириной около семи шагов, уже была занята гвардейцами. Они выстроились в три плотных ряда, перекрывая проход. Укрывшимся за плотной, беспросветной стеной из щитов солдатам не страшны стрелы и большинство известных заклинаний, но и они не видят врага. Таликс стоял в первом ряду и ждал надвигающегося противника, сжимая рукоять меча. Здесь, в узком проходе, они выиграют достаточно времени для бегства жителей и, возможно, дождутся подкрепления.

– Мы заполним эту брешь их телами! Держать строй, братцы! Во чтобы то ни стало! Держать строй! – Успела прозвучать команда, и враг ударил. Удивительно тихо подошедшая армия сейчас оглушительно тарабанила оружием по щитам защитников.

С каждым ударом по щиту сердце все сильнее толкало кровь. Секунда казалась вечностью, затем вторая, третья… пятая…

– Пха! Да они будто в гости стучатся! – Усмехнулся кто-то рядом.

И действительно. Немного расслабившись, Таликс обратил внимание на то, что удары были до смешного слабые. Такие удары его отряд мог сдерживать вечно.

Зубы Таликса скрипнули от напряжения. Ему хотелось осмотреться, оценить обстановку, но глухая оборона не позволяла. А потому, он выкрикнул:

– ОТРЯД!!! БОЙ!

– БОЙ!!! – хором ответили все и, опустив щиты, дружно рубанули перед собой и сразу обомлели, увидев атакующих:

Перед ними стояли враги, но не люди, не монстры, а их скелеты… Кости, давно лишенные плоти, движимые невозможной магией сейчас ломились на защитников, из многих торчали стрелы, у многих не хватало конечностей, но они атаковали и явно «осознанно». А некоторые даже вооружены чем попало. Вид такой картины в ночи вызвал ступор и шок у некоторых солдат. Те опустили оружие, а на их бледном лице читался только ужас. Но кто совладал с собой – рубили врага. Хрупкие кости легко рассыпались от удара, а если отсечь голову – то, моментально в груду праха и пыли превращался весь скелет. Трое паникеров из первых рядов отступили в тыл. Но защитники без особого труда восстановили строй.

Скелеты людей и мелких зверей атаковали опасно, но весьма «неумело». Пропущенный резкий удар мог стоить жизни, но отражать такие атаки было под силу опытным воинам. Бой длился уже пару минут, но люди получали лишь мелкие ссадины, скелеты же осыпались один за другим. В тылу лучники переносили раненых «магическим градом» бойцов и, казалось, ситуация на этом участке стабилизировалась… Вскоре, под ногами бойцов уже образовались горы отрубленных костей. Атакующие, спотыкаясь, падали и давились теми, кто шел по ним.

Сколько уже осыпалось скелетов? Полсотни? Сто? На этом участке штурма их напирало еще в десятки раз больше.

Шумно рассекая воздух, над головами пронеслись три черных тени. На фоне ночного неба их тяжело оказалось заметить, и Таликс даже решил, что ему померещилось, но вдруг в тылу раздался вопль. Предсмертный крик, затем еще и еще… А по спине побежали мурашки. Таликс чувствовал смерть за своей спиной всем своим естеством. И, хоть враг и нападал спереди, явная угроза нависла позади. Немыслимым образом они оказались окружены.

Дабы не поддаться страху, Таликс крепче сжал меч – так всегда учил его Хорриган. Зубы скрипели от напряжения и страха, но он лишь силой воли разжал челюсти и прокричал:

– В АТАКУ! ЗА АЛЬГАРД!

Держать строй больше не было ни смысла, ни возможности и, издав боевой клич, бойцы расступились. Каждый занял наиболее удобную для себя позицию и сражался, прикрывая товарища. Но три силуэта в накидках и капюшонах, вооруженные короткими парными саблями, разили защитников одного за другим, устилая землю вокруг отрубленными конечностями и изуродованными телами гвардейцев. По их плавным, элегантным, движениям Таликс мог с уверенностью сказать, что это не скелеты, а вполне живые, невероятно опытные и ловкие бойцы, которые всего втроем за считаные секунды перебили половину отряда, занявшего брешь в стене. Они не останавливались ни на миг и после каждого убийства уже атаковали новую цель.

Таликс бросился на одного из них. Он сделал обманное движение мечом, а затем, нырнув вправо, сгруппировался, прикрывшись щитом и что было мочи, толкнувшись ногами, «распружинил» тело, вложив всю силу в удар щитом. Противник не упал, как ожидалось, а лишь пошатнулся, но Таликсу требовалось лишь мгновение. Криком придавая себе сил, он уже вел свой меч по прямой точно в сердце врага. Мгновение, нужно еще лишь мгновение и вот острие достигло груди. Враг не успел среагировать, но с металлическим лязгом лезвие соскользнуло по чему-то твердому. И сила, вложенная в удар, сейчас уводила Таликса за собой, в сторону, лишая равновесия. Теперь уже он был полностью открыт для удара.

Его ребра четко хрустнули над вражеским коленом, и гвардеец кубарем покатился по земле. Остановившись, он откашлянул кровь, заполнившую рот. Ярко-красную, ее в этой лунной ночи было хорошо видно. Голова гудела и кружилась, невозможно болел правый бок. Снова откашлянулась кровь – это плохо, Таликс задыхался. Как можно быстрее, насколько позволяло его состояние, он достал с пояса и выпил целебное зелье, но, если сломанное ребро пробило легкое, зелье не поможет. Как бы то ни было, для его действия нужно время, которого у Таликса не оставалось.

Едва он привстал на колено, опираясь на меч, как над ним нависла одна из тех смертоносных теней. Легким движением сабля полоснула по шее. Наемник, среагировав, лишь едва дернулся, но вена из раны под правым ухом уже выбрызгивала кровь. Через секунду та уже покрыла всю шею и стекала на грудь. Таликс отшатнулся, и упав, сел на землю. «Если страшно – крепче держи меч!» – вспоминал он слова учителя. Сейчас ему было страшно как никогда. Зажав левой рукой рану, он выставил меч перед собой, но тот плясал в его дрожащей руке. Он смотрел на тень, нависшую над ним, и краем глаза видел, как в город по трупам его товарищей вбегают полчища скелетов и странных силуэтов. Лихорадочно он искал способ выжить, но не находил спасения. Меч выпал из его руки, да и сил даже на то, чтобы поднять руку в воздух не осталось. Он упал, все еще зажимая рану – все силы уходили на это. Но кровь все телка, унося из тела жизнь… Он дотянулся до меча и положил на рукоять руку. Но на этом все – дальше лишь темнота.

***

Князь ходил вдоль бойниц на стене, раздавая напутствия гвардейцам. Враг подошел уже достаточно близко и в свете звезд белели голые кости атакующих. Строй защитников начал перешептываться, обсуждая то, что видят их глаза.

– Это еще что за бесовщина...? – Изумился князь. – А ну, ты, солдат! Отправляйся к магам, расскажи им что здесь видел и веди сюда! Если понял – беги!

Скелеты уже соорудили «мосты» через рвы из своих тел. Подобным образом у городских стен образовались и «лестницы». К князю подошел один из витязей – самый юный в его дружине. Ему было около семнадцати лет, смазливое личико, патлатые волосы, неуверенный взгляд. Он что-то спросил тихо, чтобы слышал лишь князь. Рассел подумал секунду, но вместо ответа лишь кивнул, а затем, хлопнув юнца по плечу, добавил:

– Помни. На тебя равняются. А теперь иди на свой пост.

Раздался могучий голос Хорригана:

– Сколько бы их сюда ни пришло! Все здесь и слягут! А для того – стойте твердо! Оставайтесь на местах! Покажите мне, чего стоят воины Альгарда!

– ДА-А-А!!! – Отозвались стражники, гвардейцы и немногочисленные ополченцы.

Западные ворота защищали две сотни солдат, южные – сотня. Еще триста равномерно распределялись между ними. И защитники вели бой на всем этом участке. Сплошным потоком скелеты подступали к городу, преодолевали ров, карабкались на стены и неизбежно осыпались под ударами людей.

Руны на мече в руках князя мягко светились багровым в ночи. Его взмахи с приятным жужжанием рассекали воздух, неумолимо разя врага. Вдруг раздались взрывы. Вдалеке, со стороны южных врат. Они были значительно тише, чем тот, что разбудил весь город, но их шум не смолкал некоторое время, а когда они умолкли, повисла тишина. Ужасающая мертвая тишина.

– Вот черт! – Выругался князь. – Хорриган! Возьми пять десятков гвардейцев с этих врат и по десятке с каждой из остальных сотен, укрепи южные ворота! Подай мне знак сигналом о состоянии дел. Ступай!

Хорриган кратко поклонившись отступил, уводя за собой воинов.

– Сотника ко мне!

– Я здесь, князь.

– Внимай! Ты должен пройти по стене до северных врат. Если встретишь врага – организуй оборону и подай сигнал. Если нет – выходи из города и заходи к ним в тыл. Будь осторожен. Затаись и жди моего сигнала к атаке.

– Да, князь! – Ответил сотник и отправился со своими бойцами на север.

– Ты, солдат! Доставь сюда дюжину коней из конюшни!

Шум боя наполнился новыми звуками – глухим металлическим звоном, раздающимся от бойцов и криками раненых. Князь вернулся к сражению, его рунический меч снова разрубил кости скелета, словно сухую траву, но у гвардейцев рядом с ним возникли трудности – их мечи застревали в костях, не прорубив те и наполовину. Приглядевшись, Рассел увидел, что сейчас на стенах сражаются скелеты, отличающиеся от прежних – они были крупнее и лучше вооружены, а их коричневые кости, казалось, покрывал слой обожженной глины. Удар меча гвардейца, легко раскалывавший обычные черепа, лишь оставлял глубокие зазубрины на этих, с лязгом отскакивая от укрепленных костей.

Рядом кто-то громко ахнул. Князь, обернувшись, увидел, как над поваленным патлатым дружинником навис коричневый скелет, вознеся меч. Одним ударом Рассел лишил того рук и головы, а вторым ударом он устранил угрозу позади гвардейца. Князь подошел к юнцу, взяв его за нагрудник в области шеи.

– Не ранен? Вставай! Я сказал, вставай! – Рассел рывком поставил солдата на ноги. – Руби им шеи! В полную силу!

Коричневых скелетов было немного и, хоть они и доставляли проблем, общая картина боя не менялась: защитники доблестно обороняли свои позиции, отражая все атаки и усеивая поле боя костями и засыпая прахом. Наконец-то подоспели маги. Недолго думая, они вызвали несколько молний, что ударили у внешнего основания стен, разрушая импровизированные лестницы атакующих и давая людям время на передышку.

– Господин, это вы князь Рассел Альгардский? Позвольте представиться, меня зовут Эрик Иолан Арасский. Я магистр гильдии магов из Арасса. – К князю подошел пожилой мужчина с длинными черными волосами, одетый в белую мантию с золотыми узорами.

– Скажи мне, магистр, с чем мы сражаемся сегодня? – Спросил князь с непонятным вызовом в интонации.

Эрик взял с пола один из разбросанных всюду черепов, задумчиво покрутил его в руках и вскоре обнаружил, что часть черепа на затылке может сниматься. Внутри он увидел небольшой серый кристалл, вставленный в тот участок, где череп соединяется с позвоночником. Магистр изучил его заклинанием и явно удивился полученной информации.

– Похоже, что это големы. Невероятно много големов… Просто поразительно, что кто-то вообще сумел создать такое количество, да еще и втайне от гильдий. Я словно сплю и не могу поверить в происходящее.

– Что ж, магистр, вы не спите. А потому принимайтесь за дело и развейте эту чертову магию, что заставляет кости двигаться!

– К сожалению, не могу. В отличие от некромантии – магии, что воскрешает…

– Ближе к делу!

– Големы не имеют общего источника магии. Единственный способ победить – разрушить их всех.

– Тогда за дело! Этих тварей на всех хватит!

Скелеты вновь напирали на стены и вновь осыпались под мечами защитников, со стен творились разрушительные заклинания, вспышками разрезая ночное пространство. Внезапно, за спинами магов появился силуэт в потрепанной темной накидке и капюшоне. Вооруженный парными саблями, он начал рубить и резать колдунов одного за другим. Те, пытались защищаться, но не в силах противостоять его напору погибали за секунды, пока за них не вступился Рассел. Отразив очередной удар сабли, он спас магу жизнь, что стало неожиданностью для воина в капюшоне. Он сразу переключился на князя и провел серию молниеносных атак, легко ранив того в предплечье. Князь отступил на шаг, избегая очередного выпада, а удар второй сабли парировал, начиная контратаку. Но легкие сабли были намного быстрее длинного меча, а потому Расселу вновь пришлось защищаться. Пылающий меч вырисовывал багровые узоры в ночи, но никак не мог поразить врага. Князь начал выдыхаться. Он отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, и встал в стойку, повернувшись к врагу левым боком и двуручным хватом удерживая меч клинком вниз позади себя.

– Кто ты такой? – Спросил Князь, но ответа не была. Враг тоже встал в стойку, взяв саблю в левой руке обратным хватом.

– Отвечай немедля! Зачем вы напали на наш город?

– Ваш…? Город… – Медленно прошипел атакующий и под его капюшоном, там, где должны быть глаза, тускло засветились две алые точки, придавая его силуэту зловещий вид. – Это НАШ город! А вы – не более чем крысы, что забрались в пустующий дом!

Эти слова ошеломили Князя. Он родился и вырос в этом городе, его брат, отец и дед, и все правители до них – все родом из Альгарда.

– ТЫ БРЕДИШЬ, УБЛЮДОК! Говори, кто вас послал! Кто ваш владыка!

Но вместо ответа, противник вновь бросился на князя. Рассел был готов. С шагом правой ноги он рывком поднял меч, полностью вытягивая руки, чтобы дотянуться до атакующего противника и жужжание, привычно сопровождающие каждый взмах, дополнилось багровым сиянием рун. Нападавший защитился оружием в левой руке от удара и заблокировал им меч, а так как князь держал его двумя руками, то сейчас левый бок Рассела был полностью беззащитен, туда, в шею, уже стремилась вторая сабля.

Багровые искры разлетелись в стороны, от столкновения двух клинков. Рунический меч, питаемый энергией князя, вовсе не остановился, как планировал послушник. Он со свистом прорубил себе путь вверх, сквозь саблю врага, сквозь его предплечье, отсекая руку, сквозь его ребра и позвоночник, разделяя туловище на две части. В итоге до князя, вознесшего меч, долети только брызги крови, а обрубки нападающего упали к его ногам.

***

В катакомбах укрылась лишь треть мирных жителей. Княгиня Хельга вместе с верными дружинниками привела их в это убежище, и теперь все они молились, пытаясь заглушить терзающий душу страх. Многие горожане добровольно стекались к цитадели, где получали оружие и хоть какие-то доспехи, после чего отправлялись защищать стены. Остальные предпочли переждать штурм в своих домах.

Ульф понимал, что Таликс ни за что не допустит его на стены, поэтому без возражений принял указания учителя и последовал за Хельгой вместе с Вирисом. Катакомбы освещались теми же светящимися камнями, что он видел в древних руинах, но здесь их свет казался более тусклым и приглушённым. Прибывающие горожане рассаживались вдоль холодных каменных стен. Кто-то стелил солому, кто-то использовал верхнюю одежду в качестве подстилки, но большинство, подобно Ульфу и Вирису, садились прямо на голую землю.

Внезапный оглушительный грохот – то ли взрыв, то ли обвал – вызвал волну испуганных вскриков. Ульф невольно сжал кулаки, его взгляд метнулся к сводам, словно пытаясь разглядеть угрозу сквозь толщу камня. Вирис мрачно хмыкнул. Потягивая из маленького бурдюка:

– Эх, братцы, шумят там как на поминках… Только чьих – еще вопрос.

Витязи принесли пару бочек с водой, судя по всему, они готовились к долгой ночи.

***

– Князь Рассел! – к нему подбежал запыхавшийся солдат.

– Говори.

– Враг в городе! Они прорвали оборону стены и сейчас заполонили южные районы. Воевода Хорриган с отрядом ведут бои на улицах и пытаются зажать врага, но людей недостаточно.

– Дьявол… Передай Хорригану, что он должен продержаться. Любой ценой продержаться! Уведи к нему четырех десятников со стен. Держитесь, братцы. За вами тысячи безоружных.

Тем временем, наконец-то привели коней. А к Расселу подошел магистр Эрик:

– Князь, маги истощены. Мы должны отойти и передохнуть, прежде чем сможем продолжить бой.

– Что ж, раз вы можете отойти назад, то вам хватит сил и на рывок вперед! Не время поддаваться усталости, Эрик. Женщины и дети взирают на нас позади. Расчистите мне путь. Явите всю силу магии, а затем отходите в башню и готовьте жителей к отступлению. Когда будете готовы – бегите через северные ворота вдоль реки. Я доверяю тебе самое дорогое что у меня есть, чужеземец. Защити этих людей.

Эрик видел кровоточащую руку Рассела. Магистр как никто знал сколько сил требуется на сражение руническим мечом, а сейчас этот храбрейший и достойнейший человек перед ним садился на коня, готовясь ринуться за стены, в самую гущу врага, чтобы отвлечь их армию на себя и выиграть время. Маг не мог отказать ему. Не имел никакого морального права. И князь воззвал:

– ЗА МНОЙ, ВИТЯЗИ АЛЬГАРДА! Разминка окончена и ждет нас настоящий бой! Под стенами родного города мы сыщем вековую славу!

– ОТКРЫТЬ ВОРОТА! – приказал сотник и решетка медленно поползла вверх, пропуская в город несколько скелетов, из числа толпившихся за ней.

– Мы отсечем змее голову прежде, чем задохнемся в ее путах! – Вознесенный рунический меч мягко светился багровыми рунами, пока князь на гарцующем коне продолжал свою речь.

Кони нетерпеливо переминались под всадниками, готовясь устремиться на врага, а маги со стен готовили решающие заклинание. Напряжение пропитало воздух и заполнило все пространство вокруг. Смердящий запах, исходящий от многих тысяч скелетов, вдруг развеялся сильным и холодным ветром, какой обычно приносит грозу. А затем ослепительная вспышка разогнала ночную тьму.

Из незапамятных веков тянется страх человека перед карающей силой небес, но сейчас покорная людям молния, издавая оглушительный, холодящий душу грохот, скачками распространялась между атакующими испепеляя их лишенные плоти тела. Лишь пара секунд как главный городской мост оказался свободен от неприятеля, но дюжина кавалеристов уже мчалась вперед, ведомая багровым светом рун.

– ЗАКРЫТЬ ВОРОТА! – слышалось позади. А в отряд уже летели огненные магические снаряды, творимые откуда-то из глубины ночи.

***

Звуки боя слышались уже на соседней улице, и Фидель бежал туда со всех ног. Наверное, его подгонял страх, вплескивая адреналин в кровь и заставляя ноги двигаться быстрее. Из-за угла вышел первый скелет. От неожиданности маг резко остановился и упал навзничь. Секунду он сидя смотрел на надвигающегося скелета. Жуткое зрелище в ночи. Наконец, совладав с собой, он сгустком пламени поразил врага, разбросав его кости по округе.

Стихийная магия уже больше тысячи лет считалась тупиковой ветвью. Несмотря на всю свою разрушительность, она стремительно истощает магов, лишая их основного оружия. Вкупе с тем, что гильдия магов строго придерживается нейтралитета в политике и не участвует в войнах и сражениях – стихийная магия хоть и продолжала изучаться, но развитие уступила чаротворению, где основной упор делался на изменениях свойств предметов, будь то клинок союзника или семена моркови.

Фидель, поднявшись, побежал дальше, за угол, туда, где его встретили еще три врага. Магическое пламя поразило и их, одного за другим. Звуки боя были уже совсем близко, буквально за поворотом. Там сражались люди, израненные и уставшие. В узкой улице на них напирали десятки костей, которые заполонили собой все пространство. Маг выбежал как раз за рядами защитников. Через плотный строй он едва видел врага.

– Солдаты, пропустите, я помогу!

– Прочь отсюда, чудожоп! Здесь поле боя, а не твоя лаборатория! – Грозно прикрикнул на него старый дружинник в богатой броне, с большим красным носом, торчащим из-под шлема.

Фидель попытался протиснуться между рядами, но это был бы позор гвардейцев, пусти они сквозь свой строй худощавого колдуна.

Фиделю пришлось отступить и сконцентрироваться. Под его ногами заструилась магия, обволакивая его сияющим туманом. Он почувствовал, как всего на пару секунд мышцы в его ногах налились кровью, словно готовясь пробежать версту за минуту. Но магу был нужен лишь один прыжок. Толкнувшись, он прыгнул высоко, достаточно чтобы перелететь через строй защитников и оказаться перед ними, заклинанием расчистив себе площадь для посадки от пары скелетов.

Фидель шагнул навстречу неровному строю врагов. В тесной улочке, где едва теплился одинокий фонарь, воздух озарился глубоким синим сиянием. Идеальный магический круг, подобный осколку дневного неба, поразил молнией первого противника.

Маг без устали творил заклинания, испепеляя десятки наступающих врагов за считанные секунды. На это недолгое время все вокруг озарилось синими всполохами молний и золотыми сгустками пламени его колдовства.

Воины позади него, ошеломлённые этой неземной мощью, опустили оружие и с восхищением смотрели в спину чародея. Казалось, любое лишнее движение могло нарушить эту безупречную симфонию магии, это величественное представление её разрушительной силы.

Каждый, кто хоть на миг увидел его искусство, понимал: в этой узкой улочке Фидель способен уничтожить не один десяток подобных отрядов. Но те, кто разбирался в магии, замечали, как истощились силы мага при добивании последних скелетов.

Когда последняя горстка пепла развеялась на ветру, он прошёл мимо Хорригана и прошептал ему на ухо слова, предназначенные только для его гвардейца:

– Это поле боя и есть моя лаборатория.

Воеводе ответить было нечего, он в числе прочих, до сих пор был впечатлен таким представлением. Но, в отличие от остальных не пялился в некогда кишащий врагами, а ныне лишь дымящийся, переулок. Хорриган быстро пришел в себя.

– Это что? Нежить?

– Возможно, хотя довольно странная. – Фидель взял с каменной улицы один из уцелевших черепов. – Неужели… – Его глаза округлились, когда он провел исследование находки. Он несколько секунд осмысливал увиденное, а затем объяснил:

– Это что-то вроде големов. Просто невозможно, чтобы кто-то мог создать такое количество… Для того, чтобы «научить» голема просто стоять и держать равновесие, потребуется плести чары не одну неделю, еще столько же нужно, чтобы «научить» его обходить препятствия, и куда дольше – чтобы сражаться. Я напомню, что все это только для одного голема. Добавьте сюда еще огромный запас энергии, затрачиваемой на его создание, и вы поймете мое удивление.

Но Хорриган его не слушал, он уже вернулся к бойцам и помогал обрабатывать раны.

– Доблестные гвардейцы! – Воззвал воевода. – Враг все еще проникает в город через брешь в стене. Мы устраним ее нашими щитами! Наши братья на соседних улицах теснят врага и вскоре нагонят нас! Пусть раненые помогут друг другу отступить в башню магов, а мы отстоим наш город! ВСЕ ЗА МНОЙ!

И воевода повел бойцов в сторону бреши, до нее оставалось всего пара препятствий. Коричневых скелетов стало заметно больше, и чтобы разрубить их кости приходилось вкладываться в каждый удар, что заметно выматывало бойцов. Старый воевода и вовсе уже тяжело дышал. Фидель, отказавшись от выматывающих стихийных заклинаний, подкрепился зельем и теперь всячески помогал бойцам, усиливая их чарами. Отряд продвигался шаг за шагом и, пройдя последний поворот, наконец увидел брешь в стене, до нее осталось примерно тридцать шагов по узкой улочке, заполненной уродливыми движущимися костями. До бреши дошло лишь сорок солдат.

Пропитанная кровью земля чавкала под ногами. Всюду были разбросаны изувеченные тела гвардейцев, разорваные на куски доспехи с обожжёнными кусками мяса в них, но времени поддаваться ужасу не было – медленно, но неумолимо в город заходили все новые и новые враги. С последним усилием подоспевшие гвардейцы встали в брешь, выстроились и заняли оборону. Держать строй намного легче, чем пробиваться с боем сквозь нескончаемый ужас. Хорриган ходил, осматривая тела. Но ни одного выжившего он…

– О! Этот, кажется, живой! Эй, маг, посмотри-ка! – Явно радостным голосом отозвался воевода.

Фидель подошел к указанному окровавленному телу. Солдат лежал лицом вверх, прикрывая шею рукой. Все вокруг было в крови, его шлем и щит валялись рядом. Фидель взглянул на раненого сквозь магию.

– Он потерял очень много крови, но успел принять зелье, которое остановило кровотечение.

– Сможешь ему помочь? Я знаю этого паренька – живучий засранец.

– Ни магия, ни зелья не смогут в одночасье восполнить кровь в его теле. На это нужно лишь время. Но я сделаю, что смогу. И, похоже, это наш общий знакомый.

Фидель оттащил Таликса к обломку здания. Поковырявшись в его поясной сумке, он подобрал пару подходящих зелий и споил их раненому. Порез на шее уже густо залепился кровью, и жизни воина, кажется, ничего не угрожало. Сделав все посильное, колдун вернулся к бойцам, принимая участие в обороне.

***

Град огненных стрел, летящих в кавалеристов, рассеялся защитным барьером Эрика. Магистр поддерживал заклинание, пока не израсходовал все свои силы, а после, рухнув на колени от истощения, вознес молитву за Рассела. Чтобы подняться на ноги, ему потребовалась помощь. Он принял зелье и смог самостоятельно идти. В его руках были вверенные ему судьбы жителей, он должен вывести их во чтобы то ни стало.

Багровый клинок десятки раз опускался и возносился вновь. Могучие кони одним своим напором осыпали хлипких скелетов, и дюжина кавалеристов казалась сотней. Сквозь бесчисленных врагов они стремились во вражеский тыл – туда, откуда недавно сыпались на их головы заклинания, рассеиваемые спасительным барьером. Звук боя уже доносился до них – это засадная сотня вышла из укрытия, заприметив сигнал Рассела. Они связали боем волшебников и ждали, когда кавалерия своим натиском предрешит исход битвы. На скаку княжий меч снес три головы за три взмаха, от рунического клинка не спасут магические чары. Витязи обогнали остановившегося князя и секли врага вокруг своей пехоты.

– Сотник! Сотника сюда! – Воззвал князь. Но к нему вышел другой солдат.

– Сотник погиб! Я лейтенант Корин, командую отрядом.

– Корин! Отступайте на север! Прикройте горожан – они должны получить коридор вдоль реки любой ценой! Ты понял меня? Любой ценой!

– Да, князь!

Княжеские витязи прикроют пехоту. В бою каждый должен чем-то жертвовать, чтобы что-то получить. Чтобы отступили одни – остаться должны другие. И князь остался, он и его всадники стоят сотен скелетов и десятков магов. Несколько из витязей уже встретили свою смерть, но багровый клинок разил врага неустанно. Кони взмокли, а скелеты вокруг сгущались. Кавалерия почти завязла, что для нее сродни смерти. Всадников осталось всего семеро и тут все скелеты вокруг них осыпались, создавая свободную площадку, на одном краю которой остановились витязи, а с другого края въезжал всадник в открытом крылатом шлеме, под которым светились красным пламенем глаза.

– Так стоило мне лишь слегка надавить, как из гнойника потекло? – Его голос, движения, все было вызывающим. Рассел понял, что их ждет. Он приказал всадникам:

– Отходите на север, быстро!

– Не оставайся здесь… – К нему обратился юнец с патлатыми волосами. Князь положил ему руку на плечо.

– Удержи… Город. – На секунду показалось, что голос Рассела дрогнул.

– Не умирай здесь, отец!

– Это ТЫ не умирай! Ты слышишь? Удержи город! Иди! Сражайся!

И всадники отступили. У некоторых в горле застрял ком эмоций, но все понимали, что их мечи еще пригодятся горожанам.

– Я слуга императора, князь Альгарда, Рассел, сын Варалона. Кто ты и зачем напал на мой город?

Всадник в крылатом шлеме громко рассмеялся:

– Давно ли этот город стал твоим? Что ж, не отвечай. Мне плевать кто ты, князь или шлюха. Мне нужен лишь Плод. Отдай его и все умрут быстро.

Князь сплюнул на землю.

– Вот твой плод, паскуда! Иди и подбери!

Силуэт напротив, кажется, медлил, изучая князя.

– Любопытный у тебя меч, человечек. Но я не видел его силы.

– Так подойди и узнаешь! – процедил Рассел.

– Подойти? Ты не знаешь его имени? Что ж, хорошо.

На удивление князя воин напротив него спешился и пошел к нему, не вынимая меча из ножен. Но Рассел не был столь легкомысленен. Он пришпорил коня и, поравнявшись, рубанул врага. Но тот легко увернулся от молниеносной атаки. Князь развернул коня и снова вознес меч, он скакал на врага, но тот лишь стоял и ждал. Подгадав момент, пеший воин схватил князя за правую кисть и рывком сорвал с коня, скачущего на полном ходу. Князь пролетел по земле некоторое расстояние, его шлем спал, но меч он из рук не выпустил. Он быстро поднялся и встал в боевую стойку, готовясь к нападению. Но враг не собирался атаковать:

– Я успел прочесть руны, пока ты махал мечом. Этот меч зовется «Ронал Балор». Что на вашем языке означает «склоняющее пламя». Ну же позови его. Высвободи всю мощь клинка, назови его имя. Повторить по слогам? Ро-нал Ба-лор… Что ж… Я покажу, как это делается, чтобы ты понял, что иначе шансов у тебя нет.

Неизвестный вынул из ножен меч и руны на его клинке вспыхнули голубой светящейся дымкой.

– РОНАЛ! УРАС! – Выкрикнул воин и его меч вспыхнул голубым огнем. Пламя разрасталось от гарды и поглотило клинок целиком, приняв его форму.

Князь был измотан. Приходилось напрягаться, чтобы просто шевелить раненой рукой, но он не собирался показывать своей слабости до последней секунды жизни. Князь снял перчатки. Он знал, что рунический меч берет свою силу от воина, а перчатки лишь мешают этому обмену.

– РОНАЛ! БАЛОР! – Воззвал Рассел к клинку и тот отозвался, вытягивая энергию из хозяина и превращая ее в бушующее багровое пламя, охватившее клинок целиком. Впрочем, рукоять меча вмиг стала ледяной. И, даром что рядом бушевал огонь, Рассел чувствовал, как холод сковывает все его тело.

– Вот! Вот она, мощь моего народа! Даже оскверненный человечками, этот благородный клинок все еще прекрасен! – Вознесся руки к небу, ликовал воин.

У князя не оставалось сил. В глазах уже рябило, а пламенный клинок высасывал их остатки с невероятной скоростью. Все на что его хватит – это одна атака. Последняя атака, которая решит, умрет ли он с честью, или будет добит обессиленным. Криком придавая себе сил, он устремился на врага.

В последний миг он смог разглядеть улыбающиеся лицо под шлемом и красные угольки его глаз. От удара мечей их пламя смешалось, породив столб огня, поглотивший обоих воинов… Из этого огня вышел лишь один. Руны на мечах в его руках полыхали багровым и голубым.

***

– СМЕНА! – Отдал команду Хорриган, и строй, занявший брешь, пришел в движение. Измученные бойцы первого ряда едва успели отползти назад, когда на их место встали новые – с потрескавшимися губами и испуганными глазами.

Штурм города продолжался уже довольно долго и сейчас это был бой на истощение. Неутомимая армия бесчисленных големов наступала и с каждой минутой лишь наращивала свое превосходство. Люди уставали, а големы планомерно напирали, и каждая их атака лишала защитников драгоценных сил. Ресурсы солдат истощались, смены происходили все чаще, и похожая картина была на всей протяженности стены. Каждая смерть, каждая, пусть и незначительная, рана гвардейца была ударом по обороноспособности города.

Хуже всего дела обстояли на обескровленных главных воротах. Лишённые рунического клинка и магической поддержки, воины на том участке проявляли небывалую стойкость и силу воли, что позволяло им продолжить бой. Человек физически неспособен усвоить более трех зелий в день – приняв больше, его организм просто изрыгнет снадобья, не в силах удерживать такое количество алхимической жидкости. И этот лимит был уже давно исчерпан защитниками главных ворот. Будь то зелья исцеления или выносливости – гвардейцев уже мутило и о принятии новой дозы не было и речи. Ситуацию частично спасали свитки со схожими эффектами, которые могли быть применены неограниченное количество раз, они не требовали затрат энергии на применение, так как необходимый запас был вложен в них магами при создании.

Действительно, вся оборона главных ворот, как и в некоторых других проблемных местах, сейчас держалась только на свитках, которые гонцы исправно разносили между нуждающимися. Но их запас ограничен. Придет время, и последний свиток истлеет в воздухе. Придет время, и раны вновь начнут кровоточить, а люди уставать. Придет время, и город падет.

Глупый? Возможно. Но, вне всяких сомнений, героический выход кавалерии сделал свое дело – враг ослабил натиск на время, достаточное для реорганизации обороны. Но что делать дальше? Об этом и думал сейчас воевода. Гонец донес о княжеской гибели, и это сильно ударило по морали солдат. Но Хорриган одним своим грозным взглядом прогонял все мысли уставших гвардейцев о дезертирстве. И дело вовсе было не в страхе перед стариком – солдаты понимали, что пока взгляд Хорригана не угас, пока в нем бушует пламя, врагу не победить.

Наконец-то затрезвонил колокол с северных врат, сигнализируя всем в округе о пути отхода. Это была крайняя мера, так как сигнал слышал и враг, но, учитывая, что лишь малая часть жителей собралась в катакомбах, эта мера была необходима.

Их атака началась внезапно. Тени, растворенные в ночи, выдавали себя лишь тускловато-красным свечением глаз под капюшонами. Вооруженные парным оружием, они редко встречали более-менее достойное сопротивление. Немыслимым образом меч Хорригана оказывался быстрее атакующей его сабли. Всего тремя ударами он проткнул три глотки, сокрытых в темных накидках. Его отряд редел на глазах, отрубленные конечности, раскроенные черепа, выпавшие внутренности – вот лицо истинного побоища, царившего вокруг.

Фидель, едва переборов истощение, снова принялся за дело. Его заклинания исправно поражали ловких и смертоносных врагов. Но жизни гвардейцев, которых он спасал от одного послушника, неизбежно забирал другой. Пришло время и на южном участке стены в живых осталось лишь двое защитников, окруженных врагами и трупами. Старый солдат, уже дрожащий от усталости, и маг, защитивший его и себя чарами, замедлявшими вражеские атаки.

Словно по команде, окружившие своих жертв враги, ринулись в атаку. Но кольцо магического огня, распространяющиеся от мага, заставило их отшатнуться. Вдогонку уже летело пара убийственных заклинаний. Эту напряженную ситуацию усугубили четверо послушников, появившихся на стене. По очереди они выпустили в защитников магические стрелы, развеивающиеся о защитный купол, который едва успел воздвигнуть Фидель.

– Ну, мечемах, огрызнемся? – Разгоняя туман перед глазами, усмехнулся магистр.

– Не отставай, чудожоп.

Хорриган, устав лишь обороняться, издал яростный боевой клич. Раскрывая в себе очередной резерв сил, он ринулся на едва различимого во тьме врага. Его меч неизменно опережал клинок противника. Его мысли, проносящиеся в голове с небывалой частотой, оценивали каждый удар послушника и принимали решение – принять рану и сохранить силы, или увернуться, блокировать и потратить их. Ловкие враги с их элегантными движениями казались красующимися пижонами на фоне старого солдата, истекающего кровью и потом.

Воздух полнился запахом смерти, лязгом стали и легкими хлопками магического купола, гасящего одно заклинание за другим. Воодушевленный удалью старика, Фидель тоже принялся за дело. Правой рукой он поддерживал защитный купол над собой и воеводой, а левой – он призвал густую, зеленоватую лиану света, которая обвила одного из магов и рывком швырнула в купол. С хлопком, тот испепелился, а на землю упало лишь его темное одеяние.

Магическая лиана уже перебросилась на следующую жертву, но та умело защитилась от нее своим заклинанием. Фидель, убрав защитный купол, неожиданно для всех, освободившейся рукой вызвал вторую линию света, которая обвила того мага и швырнула в ночь, за пределы стен.

Два заклинания попали в магистра, разрушая магический доспех, и оплавляя одежду на нем. Одно из ранений пришлось в торс, а второе в ногу. Хоть и ослабленные защитой, но заклинания серьезно ранили Фиделя. Он упал на колено, не в силах удержаться на пострадавшей ноге. Сил на создание барьера больше не было, о куполе и думать не приходилось. Остатками сил он отразил летевшей в него магический снаряд.

Стараясь найти выход из положения, Фидель заметил, что вокруг нет ни одного скелета. «Хоть одна хорошая новость». Он обернулся на Хорригана, но тот был уже повержен. Его бездыханное тело лежало в окружении десятка сраженных врагов. Еще столько же сейчас подходили к магу со спины.

Сил хватит еще на пару атакующих заклинаний, но защиту магов он не пробьет, а теней слишком много, чтобы пара смертей могли его спасти. Хорошо, что маги врага этого не знают и, опасаясь, медлят, доверяя теням завершить дело. Колокол трезвонил вдали, наполняя затянувшуюся тишину…

«Покусаюсь еще» – твердо решил Фидель.

В воздухе засиял шар света, словно кусочек полуденного солнца, ослепляя всех, кто не успел отвернуться. Этого времени магу хватило, чтобы достать из сумки свиток. Подбросив его перед собой, он улыбнулся. Протянул к свитку руку и раздался взрыв. Вмиг все вокруг поглотили клубы тумана, издавая довольно громкий и мерзкий свист, они светились и переливались разными оттенками серого. Окутав магов и теней своей плотной вуалью, туман исчез так же внезапно, как и появился, возвращая в мир лишь обугленные тела в искорёженных доспехах и оплавленных одеяниях в огромном кратере.

***

Капитан Морин мчался вдоль потока бегущих из города людей. Его взгляд лихорадочно искал князя среди толпы, но, когда он поравнялся с витязями, всё стало ясно без слов – по их бледным, искажённым отчаянием лицам.

То, что начиналось как организованное отступление, превратилось в неудержимое паническое бегство, как только из темноты показались первые вражеские силуэты. Лишь силы засадного отряда, оставшиеся витязи и горстка магов продолжали сдерживать натиск, давая горожанам призрачную надежду на спасение.

Вдалеке вспыхнул багровый свет рунического клинка. На мгновение он вселил веру в сердца защитников, но погасил её окончательно, когда все поняли, что этот меч больше не в руках князя.

У северных городских ворот воцарился хаос. Охваченные ужасом люди толкались, кричали, падали, создавая чудовищную давку. Мост, единственная переправа к спасению, превратился в смертельную западню, где каждый шаг мог стать последним.

Тем временем зловещая фигура всадника с багровым мечом в руках неумолимо приближалась. Его силуэт, сначала едва различимый в ночной тьме, постепенно обретал чёткие очертания. Холодный свет луны безжалостно отражался от багрового клинка, превращая и без того мрачную картину в настоящий кошмар.

– РОНАЛ! БАЛОР! – Донеслось до защитников и меч в руках всадника воспылал багровым пламенем.

Всадник поднял меч и выкрикнул что-то неразличимое и сразу всё потонуло в оглушительном гуле. Пламя и без того внушающее трепет, взметнулось к небесам, превратившись в исполинский огненный столб.

Словно нарисованный неумелым ребенком, этот столб огня возвышался покуда доставал взор. Воздух вибрировал от мощи бушующего пламени. Казалось, само пространство не выдерживало напора этой первозданной энергии и расступилось, открывая портал в огненный мир древних богов.

Люди остановились и, подобно насекомым заворожились явлением, не в силах противостоять его гипнотическим свойствам. Какая-то потусторонняя сила, заключённая в огненном столбе, подчиняла их волю, лишая способности двигаться или даже думать о бегстве.

Пламя поработило всех без исключений. Так длилось до тех пор, пока столб не пришел в движение. Одним взмахом «меча» всадник испепелил сотни горожан, что вышли вперед других. На секунду гипноз спал, но людям требовалось время, чтобы прийти в себя и осознать происходящее. Вокруг было светло, словно днем, запах жареной плоти и оглушительный шум вырывающегося гротескного пламени стояли вокруг. Пожалуй, первыми пришли в себя маги – единственные, кто мог хоть что-то противопоставить абсолютной мощи древнего артефакта в руках умелого владельца.

Второй взмах меча был направлен на городские врата – в сторону, где людей было больше всего. Маги общими усилиями создали магический барьер, что отклонил багровое пламя в небо, защищая жителей и город. Люди в панике увеличили давку, кто-то побежал к себе в дом, многие, прыгали в канал, веря, что вода защитит их от огня, другие бежали обратно в катакомбы. Пламя все напирало на барьер. Всадник явно не хотел отступать, осознавая свое превосходство. Маги, стоявшие подле него, уничтожали заклинаниями разбегавшихся в панике людей.

Капитан Морин, обратился к одному из витязей. Напрягая голосовые связки, он все же смог перекричать рев бушующего меча.

– ОЛЕГ… УВЕДИ… МАТЬ… НА КОРАБЛЬ…

Кажется, княжич его понял. Он, взяв Хельгу за руку, поспешил удалиться среди толпы.

Морин достал с пояса круглый амулет – артефакт древних с уже изученными свойствами. Наверняка создатели как-то могли обойти побочный эффект, но до Морина информация об этом не доходила, а потому артефакт этот он прежде не использовал. Амулет достался капитану от старого друга, боевого брата. Надев его на шею, прежний владелец ощутил силу тысяч мужей, а его мышцы стали столь плотными, что не поддавались обычному оружию. С помощью этого артефакта они без труда одолели семью драконов, но, когда эффект закончился, к ногам Морина упало тело его друга. Артефакт усиливал мышцы настолько, что те измельчали кости в пыль, становясь способными выполнять их роль.

Использование этого амулета гарантировало немыслимую силу в обмен на неизбежную смерть. Но, маги, отражающие бушующие пламя и так были вымотаны после защиты стен, а потому долго не продержатся. А значит скорость сейчас важнее всего.

Надетый амулет подействовал спустя всего несколько секунд. Мышцы Морина неестественно вздулись, буквально разрывая рукава камзола, кожа, натянутая до белизны, покрылась сетью трещин и лопнувших капилляров. От толчка ноги капитана в земле осталась вмятина. В один прыжок он преодолел расстояние в пять шагов. Его приземление сопровождалось хрустом – костей, рассыпавшихся в крошку. Но мышцы стали достаточно тверды, чтобы заменить их. Второй толчок, и снова в, веками притаптываемой земле, образовалась новая глубокая вмятина.

В секунду капитан настиг первого мага и спустя мгновение, его меч уже отсек голову. Не успел обрубок упасть, как жизни лишился уже второй маг, стоящий в десяти шагах от первого. Кажется, третий успел понять, что случилось с его товарищами, но клинок рассек его пополам. Капитан прикладывал такую силу к удару, что его клинок сломался о голову четвертого мага в ряду, расколов ее, словно спелую дыню. Еще пара прыжков и он настигнет рокового всадника, пробьет ему грудь кулаком, как только что проделал это с очередным волшебником.

Прыжок, второй, и его кулак, словно падающая звезда, уже готов сразить свою цель. На скорости, практически неуловимой, оставляя послеобразы от своих движений, его кулак встретил на своем пути клинок, покрытый синими рунами. Рука, продолжая движение, разрезалась вдоль на две части. Это не остановило Морина. Он подпрыгнул и ударил ногой всадника по спине с силой, способной пробить каменную стену. Всадник вылетел из седла, а багровый столб огня наконец-то погас.

Сделав кульбит в воздухе, воин приземлился на ноги и встал, будто этот удар оказался не сильнее легкого толчка. Но в его красных глазах читалось бешенство. Оно практически осязалось капитаном, воин яростно выкрикивал ругательства и проклятья на непонятном языке, доставляя капитану небывалое удовольствие. Из болтавшихся обрубков правой руки ручьем струилась кровь, а потому

Морин не медлил со следующей атакой. Одним прыжком он сократил расстояние практически до упора, сразу ощутив, как голубой клинок пронзает его грудь насквозь. Уцелевшей рукой, он схватил багровый меч за лезвие и дернул с силой, которой не смог противится даже воин перед ним. Лишившись пары пальцев, он все же завладел мечом своего князя. Его удар коленом в живот был заблокирован, но сила, вложенная в него, заставила врага отступить на пару шагов. Морину уже не было дела до убийцы князя. Он размахнулся, и метнул меч в сторону города, вложив в бросок все остатки сил.

Мгновение спустя голова Морина уже катилась по земле. Его тело, еще секунду назад неестественно раздутое каменной силой, начало стремительно оседать, превращаясь в бесформенный, окровавленный мешок из лопнувших мышц и раздавленных костей.

***

Хоть атаку теней и удалось отразить, но она изрядно обескровила и без того потрепанные силы защитников. Сейчас во всем Альгарде их соберется едва ли сотня. И когда по стенам города ловко забрались оннисы, их волна смела гвардейцев, заставляя тех отступать вглубь города. Одна за другой улицы, площади и парки города переходили под контроль врага.

В некоторых местах люди умудрялись давать отпор бесконечно напирающим противникам, но несмотря на все усилия, каждую минуту скелетов и оннисов становилось все больше, отодвигая линию фронта к северу. Защитникам приходилось отдавать свои позиции врагу и отходить все дальше. Внезапно появившийся пламенный столб на севере, дал понять остаткам гвардии, что они окружены, а потому – единственный шанс победить теперь – это дать финальный бой в захваченном врагом городе.

Но людей оставалось все меньше и меньше, последние точки обороны смывались неустанными силами атакующих. Убежденные, что враг пойдет до конца, все силы были стянуты к башне магов. Люди заняли оборону на паре площадей и улиц, давая горожанам время зайти через относительно узкий вход в бесконечные коридоры катакомб.

В руках последних защитников Альгарда вновь вспыхнули багровые руны княжеского меча. Это оружие, некогда ставшее причиной гибели сотен и сотен горожан, разрушившее северные врата и обратившее в прах всех магов, осмелившихся бросить ему вызов, теперь вновь поднялось на защиту города.

Люди стойко держали оборону, но даже рунический клинок не всесилен. Когда в бой вступили вражеские маги, защитникам пришлось отступить в пустующие гильдейские залы. Сквозь разбитые витражи лился багровый отсвет пожаров, пожирающих столицу. Люди в запыленных, истерзанных доспехах перевязывали друг друга дрожащими руками. В их взглядах больше не было страха – он давно уступил место глубокой, всепроникающей усталости, которая источила души до самого дна. Каждый понимал – это конец. Последние защитники Альгарда стояли на пороге своей судьбы, готовые встретить её лицом к лицу.

Глава 9

Глава 9

«<…> есть некая сила… Некое присутствие чего-то, что постоянно и вечно. Нечто, определяющее жизненный путь каждого из нас. Мы привыкли называть это «нечто» – Судьбой. Но истина в том, что даже Судьба покорна Его воле. Воля Императора есть мировой закон. <…>»

Апокриф Сигунда. 114г 2-ой эпохи

***

– Вот! Вот! Смотрите!

– Это он!

– Он?

– Это гоблин!

– Проклятье, я ничего не вижу в этой пещере.

– Дайте посмотреть!

– Вон он, вдалеке!

– Наверное, это стражник. Давайте убьем его, пока он нас не заметил!

– Дурак? Если он нас и не заметил, то уж точно услышал!

– Сам дурак! Тогда почему он до сих пор не позвал дружков?

– Может, он спит?

– Иди и проверь!

– Не надо…

– Сам иди! У тебя меч.

– Не надо… Стойте!

– Эй! ЭЙ! ОН УБЕГАЕТ! ЗА НИМ, БЫСТРЕЕ!

– НЕТ! СТОЙТЕ!

Но его отчаянной мольбы никто не слышал. Орава детей, вооруженная как попало уже неслась по туннелю. Другой он тоже бежал вместе с ними, едва ли не самый первый. Бежал и улыбался во весь рот, предвкушая первое приключение.

– Стойте… Умоляю… Это засада!

Когда последний мальчишка свернул за угол, спустя несколько секунд тишины, раздался яростный поросячий визг. А затем детские крики.

И пусть это всего лишь сон, но Таликс не мог заставить себя подойти и взглянуть за поворот. Он и так помнил ту картину. До мельчайших деталей она выжжена в его памяти. Но когда раздался женский визг, Таликс не смог оставаться в стороне. Он вскочил и побежал на звук, словно надеясь предотвратить то, что уже давно случилось. Безуспешно. Как он не пытался бить уродливых зеленых недомерков, как он не срывал голос в попытках докричаться… Он оставался бессилен.

Гоблины были повсюду. Они топтались по телам убитых и умирающих детей, свежевали и потрошили их. Немногие выжившие мальчишки пытались сопротивляться собственному страху и скачущим вокруг гоблинам.

Дети умирали медленно, развлекая предсмертными муками своих убийц. Вырывая кишки из еще живых тел своих жертв, гоблины «украшали» ими друг друга и смеялись… Омерзительный смех, похожий на крики удушенного петуха.

Душераздирающий крик десятилетней девочки заполонил всю пещеру. Каменный нож с трудом срезал нос с ее детского лица. Чудовищные страдания несчастной только веселили зеленых ублюдков. Хохоча, они принялись отрезать ей уши. Им было весело.

Норик, вооруженный копьем, пытался пробиться к подруге, отбить ее у чудовищ, но гоблины повалили его и заставили смотреть на корчащуюся в агонии Имир.

Уже взрослый Таликс, осознав свое бессилие, больше не хотел здесь оставаться. Он больше не мог здесь оставаться. И он побежал. Подальше от криков несчастной Имир. Он бежал во тьму. Дальше в туннель. Еще дальше. Еще быстрее. Как вдруг…

– Помереть собрался, сынок…? – Знакомый старческий голос заставил его остановиться.

– Я… Бессилен.

Темный туннель впереди манил своим уютом и спокойствием. А в спину Таликса подгонял душераздирающий плач.

– Смех, да и только… Сила либо есть, либо ее нет – тут уж ничего не поделать. – Голос звучал прямо в его голове. Он был спокоен и приятен. – Но ввериться на милость Хаосу или Судьбе… Опустить руки и сдаться – это только твой выбор. Настоящий воин умирает без сожалений, лишь ТРУС умирает чтобы не сожалеть.

***

Первые проблески света едва пробивались сквозь огромную брешь в потолке, и Таликс, присыпанный землей, пытался приоткрыть глаза. В ушах стоял оглушительный гул, голова кружилась, а внутренности выворачивало – то ли от остатков зелий, то ли от пропитавшего воздух металлического запаха крови. С трудом он принял сидячее положение, борясь с накатывающей тошнотой.

Мрачные воспоминания возвращались одно за другим – и вот уже его пальцы судорожно ощупывают шею. В ране, затянутой коркой крови, застряли комья земли; несмотря на зияющую глубину пореза, кровь не текла.

Преодолевая боль, он ощупал рёбра – три, а может, и больше были сломаны. Точно определить не получалось, да и не имело значения – главное, что он жив. Но что случилось с остальными?

Оглядевшись, Таликс понял, что находится в древнем каменном коридоре. Правильные, словно выверенные мастером, блоки стен уходили в обе стороны, а пол был усыпан валунами и рыхлой землёй. Из последних сил он сполз по стене, пытаясь восстановить дыхание. Но едкий запах крови, пропитавший воздух, сводил с ума, не давая сосредоточиться.

Внезапно его внимание привлекло странное ощущение. Опершись на ближайший валун, он заметил, как зрение мгновенно прояснилось. Приглядевшись, Таликс с ужасом осознал, что все валуны вокруг были трупами. Гора из искалеченных тел возвышалась перед ним.

Вдруг перед глазами всплыла картина гвардейского монумента, но состоящая не из придорожных камней, а из тел его бывших сослуживцев. Впервые за многие годы ужас пробился сквозь хладнокровие гвардейца и вырвался невольным вскриком.

«Галька на кладбище… да?» – сейчас эта мысль показалась циничной, как никогда.

Преодолевая головокружение, Таликс подобрал себе один из мечей и прислонился к стене, уделяя время, чтобы собрать разбегающиеся мысли. По падающим лучам определить стороны света не составило труда, и гвардеец побрел по туннелю в направлении, как ему казалось, гильдии магов.

Шаг за шагом он медленно шел, придерживая стену рукой и окруженный плотной, почти осязаемой темнотой. Выбранное направление уже давно сменилось, благодаря поворотам и развилкам. Периодически Таликс останавливался, чтобы продышаться и это помогало. Мысли, постепенно, возвращались на свои места. Но он все еще не видел ничего дальше собственного носа. Ни свитков, ни зелий не осталось. Понимая, что он просто блуждает в бесконечном мраке катакомб, он решил вернуться и попытаться взобраться по стене. Однако путь, по которому он сейчас возвращался, довольно скоро оказался тупиковой ветвью. Он заблудился. Но сил на панику, или ужас, или любые другие эмоции не хватало. Он просто сел, уперевшись спиной, и закрыл глаза.

Он вспоминал те минуты, как стоял в строю у бреши в стене. Вспоминал крики солдат за спиной. Тот момент, когда ему не хватило твердости руки, чтобы его удар стал смертельным и тот момент, когда ему не хватило ловкости, чтобы избежать ранения в шею. Разогнав дурные мысли, он снова встал. Не время придаваться отчаянию: его сердце бьется, в руке меч, а рядом враги – смысл его жизни сейчас ясен как никогда.

Словно, в ответ на свои мысли он услышал шаги. Размытое эхо доносило шум, явно издаваемый шагами. Все мысли улетучились в этот миг. К возможному будущему «умереть в забвении» моментально добавилось множество других. Все мысли были о них. Кто там? Шаги становились то тише, то громче. Эхо мешало явно определить. Но они были рядом. Таликс встал и навострил меч. Придется драться вслепую, полагаясь на слух. Но тут он ошибся. Из стены вдруг вылетел шар света, освещая широкий каменный коридор и двух людей, идущих за ним. Перед одним из новоприбывших светился магический круг. Он всматривался во тьму и показывал пальцем в сторону Таликса. Новоприбывшие его не видели, но явно искали.

– К… Кхм… Кхм… – Попытался Таликс издать звук, но ограничился просто прочищением горла.

– …Кто… Вы? – Голос его был тихим, слабым и хриплым. Однако в абсолютной тишине, он был услышан. Таликс понял это, потому что люди остановились и, тот, что без круга, достал меч. Волшебник, рядом с ним сотворил новый светящийся шар и отправил его в сторону Таликса, а сам, выжидая, стоял возле воина, готовясь к бою. Гвардеец, не дожидаясь, когда тихоходный сгусток света доплывет до него, представился:

– Я десятник гвардии Альгарда. Таликс. Кто вы? – Говорить стало легче.

– Ты один?

Таликс на всякий случай огляделся. Шар уже доплыл до него и осветил голые каменные стены тупика, вокруг.

– Я был ранен в самом начале штурма. Очнулся здесь, среди горы тел. Выживших больше не встречал… Если вы не представитесь – умрете безымянными.

Маг медленно оборачивался вокруг себя, вглядываясь в каждый дюйм пространства, словно находился не в узком туннеле, а на корабельном марсе. Таликс понял, что за заклинание он сотворил. «Обнаружение жизни», вероятно даже «Обнаружение сильной жизни». – довольно сложная поисковая магия, которая помогает обнаружить засады разумных и полуразумных монстров. Сейчас искали, очевидно, его. Таликс искренне надеялся, что перед ним гвардейцы, которые среди гор трупов ищут раненых. Маг, наконец, завершил оборот.

– Иди проверь. – Сказал он воину достаточно тихо, но гвардеец все равно его слышал.

– Эй! Если ты и правда гвардеец – мы не враги. Опусти меч и открой пошире рот. Я подойду и когда уверюсь, что ты человек, мы отведем тебя к выжившим.

– Человек? Я похож на монстра? Я просто грязный. – Попытался отшутиться Таликс, но меч положил возле ног. А руки развел в стороны. Воин приближался с мечом в ножнах, но маг за спиной его страховал.

Воин подошел уже до трех шагов. Этого расстояния было достаточно умелому бойцу, чтобы в мгновение обнажить клинок и одним взмахом отсечь голову цели перед собой.

– Рот открой…

«Рот?». В первый раз Таликс решил, что ему послышалось, но воин четко сказал: «Открой рот». Оставалось только так и сделать. И тут же ему в лицо полетела какая-то жидкость. Густая, от вкуса которой его уже тошнило. Это кровь. В него брызнули кровью.

«Что за черт?» гвардеец закашлялся, машинально склонив голову. В тот же миг к его шеи приставили клинок.

– Глаза покажи. Сейчас же! – Излишне громко требовал воин. Таликс не понимал их целей, но то, что ребята не шутят, было очевидно. Он подчинился.

– Человек! – Отозвался воин, убирая клинок.

Как только проверяющий потерял бдительность, Таликс ловким движением выхватил его оружие и, заломав руку, приставил трофейный меч к его шее. Маг встрепенулся, готовясь защитить товарища, но Таликс прикрылся его телом и, наконец, сплюнул тошнотворные сгустки.

– Вы, ребята, должны мне немедленно объясниться. Я сегодня плохо спал и потому не оценил ваших выходок.

– Все, все, все. Таликс, верно? Тише. Меня зовут Солан, а мага – Луцис. Больше никаких выходок не будет. Опусти клинок.

Таликс не шевелился. Поняв, что не сработало, Солан продолжил:

– Убьешь нас, останешься тут один. Мы отведем тебя к выжившим.

– Выжившие? Что за выжившие?

– Горожане, гвардейцы…

По спине гвардейца пробежал холодок. «Выжившие»? Пазл начал складываться в ужасную картину. Он отпустил Солана, решив, что тому нечего утаивать. Его разум, наконец, полностью прояснился, но наполнился отчаянием. Таликс понял, что город пал.

Он, опираясь спиной о стену, медленно сполз на пол, обхватив голову руками. К горлу подступил комок.

– … Сколько?

Солан, стоял к нему спиной, опустив голову. Он не решался ответить некоторое время.

– Три сотни жителей и три десятка гвардейцев… – Подавляя эмоции, ответил воин.

Вчера вечером в Альгарде засыпали более десяти тысяч людей… Подошедший к ним маг добавил:

– Штурм еще идет. Мы здесь за тобой, солдат, чтобы вернуть тебя в строй. Важен каждый меч.

Таликс пребывал в отчаянии. Он чуть было не спросил: «Надежда есть?», но уже корил себя за подобные мысли. «Конечно, есть!». Три десятка воинов сейчас доказывают это всему городу. Кто он такой, чтобы сомневаться? Он должен быть среди них. Воодушевившись, Таликс встал. В его глазах разгорелось пламя, которое потушит только смерть. Его лишили возможности защитить город, но возможность отомстить за него и спасти выживших он не упустит.

– Ведите! – Наконец, его голос полностью восстановился.

***

Пробегая по многим коридорам, троица ориентировалась по меткам, оставленным на стенах. Луцис рассказал Таликсу о вражеских красноглазых воинах. О гибели князя, но упомянул его клинок, чудом найденный в обломках разрушенного здания. Описывая обстановку, он рассказал, что триста человек, не способных сражаться, сейчас разместились в катакомбах, а три десятка тех, кто еще в силах держать меч, защищают вход в башню. Он упомянул о разрушительной магии, что полностью разрушила северные районы за секунды. Но враг, обладающий такой силой, почему-то посылает в бой простых големов, словно опасаясь чего-то.

Выжившие, найдя библиотеку в гильдии, использовали все возможные свитки, чтобы укрепить и защитить свои позиции. С помощью свитков с поисковыми заклинаниями лазутчики собирали по городу раненых и скрытно доставляли их к остальным. С помощью такого свитка и нашли Таликса. Еще несколько групп искали выход из катакомб или способ пробиться наружу. Таликс рассказал о дыре в потолке в одном из коридоров в районе южной стены, чем обрадовал спутников. Но показать точное место или даже описать путь к нему не мог. Однако район поисков сузился. Теперь у выживших был план. Наконец, троица добралась до входа в катакомбы.

В коридоре, едва освещенным светом кристаллов явилось ужасающее зрелище. С ног до головы покрытые пеплом, а, возможно, и прахом, вдоль стен сидели люди. Израненные, перебинтованные, изувеченные ожогами и клинками, многие стонали, испытывая приглушенную заклинаниями боль. Зубы Таликса скрипнули от досады. Он должен был защитить этих людей. Этих и многих тысяч еще. Он был щитом этого города, который пал в первые минуты. Десятник не мог себя простить. В сердцах он выбежал из катакомб, крепко сжимая рукоять меча.

В башне ситуация была не лучше. Такие же, покрытые серой крошкой, стонущие люди сидели на усеянном костьми полу. Все были в кровавых доспехах, многие с ожогами. Отличались они от товарищей в катакомбах лишь тем, что были вооружены. Все более-менее подвижные сейчас занимались поисками, а здесь остались лишь те, кто мог поднять меч, и опустить его на голову врагу, но не более.

«Те, кто может сражаться? Как же…» – Как-то нервно отреагировал гвардеец на эту картину, но вскоре снова ком эмоций застрял в горле. Все эти люди сражались с атакующими целую ночь, зубами вгрызаясь в каждую пядь городской земли, защищая ее от врага. Все то время, пока он валялся среди трупов, они бились с ужасными тварями и выжили, сохранив три сотни жизней. Их жалкий внешний вид – это лучшее доказательство их героизма, стойкости и непреклонности. Тех качеств, которых в себе Таликс не находил. Достоин ли он стоять среди них? Он так не думал. Но сражаться и умереть за них он желал и был готов всей душой.

Немного успокоив подавившие его эмоции, он спросил:

– Кто командир?

В углу зала отозвался человек, державший в руках клинок с багровыми рунами. Его голова была перемотана окровавленными бинтами, а левый глаз вытек, словно слеза. Доспехи, покрытые спекшейся кровью, были оплавлены и, кажется, местами виднелась обугленная плоть, присыпанная пеплом. Подпитываемый заклинаниями, он выглядел достаточно бодро «для трупа», на которого походил внешне.

– Я десятник гвардии, подчиненный сотника Олофа. Мы защищали южную стену, и все погибли кроме меня. Меня зовут Таликс… Прошу меня простить! – Не выдержав, выкрикнул он, согнувшись в поклоне. Он чувствовал вину перед всеми и перед каждым из выживших. Таликс был бледен, с ног до головы покрыт коркой спекшейся крови и грязи, со смертельной раной на шее, и сломанными ребрами, но это ничто по сравнению с внешним видом остальных присутствующих, многие из которых выглядели неотличимо от трупов.

– С южных врат, значит? Тут больше никого оттуда не осталось. Говорили, что там был самый жаркий бой… Конечно, если не считать севера.

– На юге даже Хорриган погиб. – высказался кто-то еще.

«Даже Хорриган? И князь…». Таликс, наконец, разогнулся. Он огляделся вокруг, всматриваясь в лица солдат, но не видел ни одного знакомого. «Возможно, они остались в катакомбах?» – так думать сейчас было проще всего. Командир продолжил:

– Меня зовут Ирган. Я сотник дружины. Возьми свиток со стола и отправляйся на поиски выживших в городе. Твой район…

– ОТКАЗЫВАЮСЬ!.. – Таликс выпустил все эмоции в этом крике. – Я избегал боя достаточно. Прошу дать мне другое задание!

Ирган печально улыбнулся. Спасать раненых было его идеей – поиски приносили мало результатов, но сам процесс не давал людям отчаиваться. Помимо врага за вратами, люди сейчас боролись и с этим чувством. Раненым, конечно, было не до отчаяния – они радовались каждому вдоху, но «здоровые», такие как Таликс, могли вновь устроить панику и многократно усугубить ситуацию, если дать им время пораскинуть мозгами.

«Пусть лучше потратят это время на что-то мало-мальски полезное.» – думал тогда Ирган.

Он не считал своим долгом или обязанностью спасти каждую жизнь в городе. Среди тысяч жертв – спасенный десяток это просто «пшик» в его глазах. Но он мыслил, как профессиональный военный. Командир большого отряда – его задачей в данной ситуации было дать людям цель. Важна даже не ее достижимость, а наличие. «Собрать раненых» или «найти запасной выход» – Иргана не волновало достижение этих целей, он всегда действовал по обстоятельствам и исходя из наличных ресурсов. Его волновал лишь процесс, разгоняющий дурные мысли, ведь иначе, паникёров пришлось бы убить.

Таликс не был похож на паникера. Перед сотником сейчас стоял воин готовый сражаться и умереть за свои идеалы. Сражаться, возможно, лучше, чем все здесь присутствующие. Но и других приказов у сотника не было.

Ирган машинально поправил пропитавшийся кровью бинт на запястье, скрывая непроизвольную дрожь усталых пальцев. Сейчас его отряд просто ждал, когда на площадь стянется достаточно скелетов для новой атаки. Несмотря на наличие магов, теней, и воина с руническим клинком на все той же площади, в бой шли только големы.

– Что ж, оставайся. Но свитки все-таки возьми за пояс. Там много разных. Пополни запасы…

***

– Эй, командир? Живой еще? Выходи, поговорим! – Донесся зов с улицы. Из окна было видно, что кричит воин в богатой броне и крылатом шлеме.

– Не о чем нам болтать! – Выкрикнул ему Ирган

За окном закопошились враги, и вскоре из их рядов вывели и усадили на колени человека в полностью обугленной броне и с лицом, напоминающим подгоревшую котлету.

– Давай скажи им… – Воин в крылатом шлеме брезгливо попинывал несчастного. Тот казался едва живым.

– Говори! Представься! Я помогу тебе… Повторяй! Я князь Альгардский…

– Я… – Неуверенно начал несчастный.

– Князь?! – Изумился Ирган. Многие защитники стянулись к окну чтобы увидеть своего князя живым. И многие из них разочаровались в жалком зрелище.

Но далеко не внешний вид делает князя величественным.

– Я слуга императора… Рассел сын Варалона… – Ко всеобщему удивлению, обожженное тело смогло гордо выпрямиться и голос его стал увереннее. – Я князь Альгардский! И если Я прикажу – город выстоит!

– Нт, не то… – Разочарованный, воин в крылатом шлеме достал меч с голубыми рунами.

– МЫ ВЫСТОИМ, КНЯЗЬ! – Крикнул Ирган.

– Выстоим!! – Вторили ему защитники.

– НЕ ОТСТУПА-АТЬ! НЕ СДАВАТЬСЯ! – Успел ответить им князь, прежде чем его голова отделилась от тела.

– Мы не сдадимся, князь… – Проводил его душу взглядом Ирган.

– Эй, командир! Смотри кто у меня еще есть!

Из рядов вывели красивую женщину в узорчатом красном кафтане с двойными рукавами, украшенными золотой каймой.

– Княжна… ОТПУСТИ ЕЕ, УБЛЮДОК!

– Ну так выходи торговаться!

– Сотник, разреши, я пойду. – Кратко спросил Таликс, сжимая рукоять меча. Он видел в этом хорошую возможность выплеснуть пар.

Сотник вдумчиво всматривался в Таликса, изучая его, и, решив, что из новоприбывшего вояка получится явно лучший, чем из всех здесь присутствующих, ответил:

– Вместе пойдем… И вот еще… Возьми Роналбур. – С этими словами Ирган протянул рунический клинок. – Ты лучше с ним управишься.

«Роналбур». Истинное имя клинка было не таким, но маги прочли руны именно так. Из-за подобных неточностей в чтении, люди редко могли использовать всю силу артефактов древних.

Таликс мешкал в нерешительности, но все же с почтением и благодарностью принял меч. Едва его ладонь коснулась ледяной рукояти, как холод, иглами впивающийся в кости, парализовал всю руку.

– Руническое оружие не держат голыми руками… – Усмехнулся Ирган испугу в глазах гвардейца. Он протянул ему свою перчатку, а затем они вместе покинули гильдию.

И только когда неведомая сила зашвырнула витязя обратно в гильдейские залы и запечатала за ним входные врата, его осенило. А на перебинтованном лице выступила гримаса ужаса. «Зачем им вообще переговоры? Почему они не атаковали в полную силу?» только сейчас все встало на свои места, но ничего исправить было нельзя.

– ОТРЯД, К БОЮ! – Скомандовал он и, понимая обреченность ситуации, приказал одному из солдат – Вели всем в катакомбах бежать! Вели им всем бежать! Эй, вы, несите его сюда!

Чем больше он об этом думал, тем больше убеждался в том, что, когда Таликс вышел из гильдии, они проиграли. Гвардеец пытался вернуться, но запечатанная магией дверь не пускала его. Вторя его догадкам – громогласно смеялся воин в крылатом шлеме.

От ярости, нахлынувшей в обескровленное тело, у Таликса потемнело в глазах. Спустя несколько секунд, гвардейца окружили тени и маги, но его это не волновало. С руническим мечом и при свете дня он чувствовал в себе силы противостоять им. Когда строй, отделявший Таликса от гильдейских врат, заполнил все бреши, магическая печать спала и тени вошли вовнутрь. В гильдейском зале началась бойня.

Таликс ринулся на врага и руны на его клинке вспыхнули багровым туманом. Два коротких взмаха – и гвардеец понял страшную правду: древний меч, питающийся его жизненной силой, истощал его куда быстрее, чем вражеские удары. Дыхание стало прерывистым, тьма застилала взор, ноги подкашивались от слабости. Но он не имел права упасть – лишь железная воля поддерживала его в этом смертельном танце.

Звуки боя в башне магов быстро стихли, в то время как на площади все еще несколько теней сражались с единственным гвардейцем, который, кажется, теснил их своей яростью. Впрочем, воину в крылатом шлеме совсем не было дела до строптивого человека. Несколько верных ему магов вынесли из гильдии камень размером с голову, яйцеобразной формы.

Таликс узнал в этом серебряном камне найденный ими недавно артефакт. Враг трепетно смотрел на этот камень, не скрывая восторга. Уничтожить этот объект вожделения и стало основной целью Таликса. Возможно, последней целью в его жизни.

Враг боялся, что загнанный в угол и лишенный всякой надежды враг обрушит мощь Роналбура на священный Плод. Не зная точное местоположение артефакта, он опасался начинать последний штурм. И лишь когда драгоценная реликвия оказалось вне досягаемости рунического меча – замерли сердца последних защитников Альгарда.

Внезапно строй нежити расступился, словно по невидимому сигналу, и на залитую светом площадь вышел Старик. Он тяжело опирался на свою резную трость, а его морщинистые пальцы невозмутимо поглаживали длинную седую бороду.

Захватчик, до этого момента потешающийся потугами человека совладать с рунами меча, замер, не веря своим глазам. Изумление, отразившееся на его лице, мгновенно сменилось шоком, а с губ невольно сорвалось:

– Брат…?

Но Старик, будто не замечая его присутствия, продолжал свой неторопливый путь к Таликсу. Гвардеец хрипло дышал, опираясь на свой меч; его взгляд то метался к приближающемуся Старику, то вновь вгрызался в толпу врагов.

– Дай-ка мне это, сынок. – Морщинистая рука протянулась к Роналбуру. – А тебе вот… возьми. Тебе он сподручнее будет.

Старик резко опустил посох, и тот с глухим стуком коснулся земли. В тот же миг древко начало рассыпаться словно высохшая скорлупа, обнажая спрятанный внутри клинок – тот самый длинный меч, который он подарил Таликсу когда-то давно.

Ошеломлённый происходящим, гвардеец застыл в немом изумлении. Ярость спадала, уступая место усталости. Он не мог ни пошевелиться, ни даже ответить – лишь хрипло дышал, приковав вопрошающий взгляд к человеку, которого меньше всего ожидал здесь увидеть. В следующий миг Старик молниеносно выхватил Роналбур, а в руку гвардейца вложил хорошо знакомый ей меч.

Таликс не успел осознать, что происходит, как почувствовал на себе тяжёлый взгляд старика. Из-под густых седых бровей сверкнули два багровых огонька, наполнив пространство вокруг потусторонним светом. Невыносимая тяжесть навалилась на плечи гвардейца, а сознание растворилось в темной бездне.

– Альгарион, я думал… мы думали… – Словно пытаясь оправдаться, пролепетал воин в крылатом шлеме. – Брат…

– Скажи-ка мне, Сиралион… Как зовут моего сынка? – Пытаясь ухватить рунический меч поудобнее, внезапно спросил Старик. – А дочурку, что погибла этим утром от твоей нечисти? Не знаешь? Ну и какой же ты мне брат?

– Мы думали, ты… мертв… Тебя оплакали!

– А что же с того? Ась бы и мертв… Город этот как зовется-называется? Так-то ты с моей памятью поступился? – Старик плавно выпрямился и расправил плечи. Его осанка окрепла, а в глазах вспыхнул тот самый огонь, что закалял когда-то рунические клинки. – И всё ради чего? Бесполезного камня?

– Как ты смеешь…? Это Плод…

– Без Тиалин, это – всего лишь камень. – Отрезал Старик. – Вы так и носитесь со своим Наследием, отказываясь принять новый мир. Но сегодня, Сиралион, ты зашел слишком далеко.

Истинному хозяину не нужно звать свой меч. Багровое пламя вспыхнуло, подчинившись лишь воле Альгариона. С неожиданной для дряхлого старца скоростью он ринулся в бой.

Два древних воина сошлись в смертельном танце. Их полыхающие клинки, рассекали воздух с такой силой, что вокруг рождались миниатюрные смерчи. Молнии гремели между клинками, когда они встречались в воздухе. От мощи их ударов земля содрогалась, а каменные здания разлетались вдребезги, словно хрупкое стекло.

– Стой, брат! Тебе не победить! – Прогремел Сиралион, пытаясь достучаться до разума брата, но его слова потонули в грохоте битвы.

Их битва напоминала столкновение двух древних драконов – столь разрушительной была сила, заключённая в каждом движении. Воздух вокруг них искрился от магической энергии, а сама реальность, казалось, трещала по швам под натиском их могущества.

– Этого не должно было случиться… – С сожалением выдохнул Сиралион, устав лишь защищаться.

***

Таликс сидел за массивным столом в комнате переговоров гильдии наемников. Напротив, привычно сложив руки на посохе, сидел Старик. Гвардеец встал, осматривая интерьер. Все здесь было в точности, как он помнил, но все же чувство нереальности одолевало его.

– Не суетись, сынок, не суетись. Время есть у нас…

– Это… Сон? Гипноз? – Таликс вопросительно взглянул на Старика.

– Это – наш разговор, сынок. Давай просто поговорим. – Густая борода скрыла его грустную улыбку.

– Нет времени! Там город в огне! – Таликс встревоженно подошел к двери, готовясь выйти.

– Что же теперь? С ним сгорать…? Время есть, сынок…

Таликс уже не слышал окончания фразы. Массивная дверь за ним захлопнулась, и гвардеец очнулся среди оплавленных обломков зданий и безжизненных тел послушников.

С трудом поднявшись на дрожащие ноги, он замер в оцепенении при виде отрубленной головы Старика. Рунический меч выскользнул из ослабевших пальцев, и багровые руны на его лезвии потускнели.

Сиралион застыл, его лицо исказилось от внутренней борьбы. Казалось, тяжесть содеянного разрывала его душу на части. Но Таликс остался глух к мукам совести своего врага.

Подобно зверю, он бросился к Роналбуру. Схватив клинок, гвардеец направил его прямо в сердце убийцы своего отца. Однако Сиралион отмахнулся от угрозы с пренебрежительной лёгкостью, словно от назойливой мухи.

Его взгляд был устремлён вдаль, сквозь разрушенные улицы города, носящего имя его брата. Он осквернил эту священную память, превратив цветущий город в руины. И пусть все верили в смерть Альгариона – именно сейчас, в этот миг, Сиралион стал его истинным убийцей.

– И ВСЁ РАДИ БЕСПОЛЕЗНОГО КАМНЯ?!

Послушник, держащий в руках священный Плод, даже не шелохнулся, когда Сиралион вознес свой меч над ним.

Еще несколько минут назад Сиралион прикладывал все силы, чтобы уберечь Наследие своего рода от рун Роналбура. Сейчас, поняв, что истинное Наследие уже уничтожено его собственной рукой... «И всё ради бесполезного камня?!» … Ронал Урас обрушил мощь своего владельца на священный Плод.

***

Время замерло… Вспышка серебряного света поглотила все. Сиралиона, его войско, башню магов, площадь перед ней, и она все разрасталась дальше и дальше, покрывая все больше и больше районов города. Размывая очертания, контуры, заполняя все вокруг сплошным серебряным светом и тишиной. Только он был вокруг, только блестящий серый цвет.

Сколько прошло времени? Секунда? Час? Год? Абсолютно невозможно сказать, так как не было ни звезд, ни солнца, ни неба, ни земли. Серебряный был повсюду, устраняя даже понятия «верх» и «низ». Все что было средь него – это абсолютная энергия и две фигуры с руническими мечами...

Таликс не сводил глаз с врага, но, когда вспышка поглотила все вокруг, он почувствовал, как энергия наполняет его тело, как она скапливается в нем и разрывает все его естество. Сопротивляться ей было невозможно, она все прибывала и… убывала, покидая его через рунический меч.

Роналбур уже не был похож на обычное оружие. Окружённый бушующим серебряным вихрем, Таликс сжимал в руках загадочный столб багрового пламени. Вся та колоссальная серебряная мощь, что должна была испепелить человека, теперь вырывалась через древние руны клинка, устремляясь куда-то в серебряное никуда.

– Тебя он назвал своим сыном… Как зовут? – Неожиданно спокойно спросил Сиралион.

Вместо ответа, Таликс попытался направить бушующий столб на врага, но совладать с непостижимой мощью оказалось выше его сил. Кроваво-красные глаза сверкнули, выуживая ответ из сознания гвардейца.

– Прощай… Таликс. – И враг исчез в голубой вспышке, оставляя гвардейца одного в этой серебряной тьме. Но вскоре она исчезла также, как и появилась, возобновляя течение времени. Рунический меч принял свою обычную форму и мир, кажется, снова стал «нормальным», вот только… абсолютно пустым.

Таликс шагнул в пепел. Он хрустел под сапогами, как снег, но пахло не зимой – лишь смертью и отчаянием. На месте рынка – только очертания прилавков, словно углем нарисованные на земле. На месте фонтана – комок стекла, расплавленный в странные сосульки. Гвардеец наклонился, тронул пепел… и под пальцами рассыпался череп. Город умер. И Таликс остался единственным, кто мог его оплакать.

– ДА НУ НЕ МОЖЕТ ЭТОГО БЫТЬ! – Он яростно колотил кулаками мостовую, упав на колени, когда понял тщетность отыскать в городе хоть кого-то. Эмоции взяли верх над ослабленным разумом, из глаз ручьем текли слезы, а из сердца сыпались проклятья.

«Точно!» Резко и глубоко вдохнув от удивления, он вдруг вспомнил, что взял свиток обнаружения жизни, как велел сотник. С ним он точно сможет отыскать выживших, где бы они ни прятались. Но в глубине души он чувствовал, что совсем не хочет быть уверенным в правде. Колеблясь секунду-другую, он наконец выхватил свиток и подбросил его. Тот моментально схватился пламенем, необычайно ярким, а перед Таликсом образовался магический круг, а за ним еще один, и еще один, и еще... Наемник опешил. Он не верил своим глазам.

Даже активируя заклинание несколько раз подряд – никогда не получалось вызвать больше одного магического круга. А тут их было несколько. Говорят, раньше существовали маги, способные вызывать два и более кругов и тем самым усиливать свои заклинания, но перед Таликсом светилось их намного больше. Энергия из плода пропитала свиток, заполняя его до «краев». В обычной ситуации свиток бы испепелился, как и всё остальное в городе, но все излишки энергии выплеснул через себя Роналбур.

Таликс озадаченно смотрел в выстроившиеся в ряд кольца перед ним, не понимая, что должен видеть. Он все так же видел пустующий город, сквозь полые магические круги. Раньше он использовал такие свитки, и они реагировали на любую разумную или полуразумную жизнь, будь то человек или, например, гоблин, скрывшийся в кустах на обочине дороги – свиток показывал его местонахождение светящейся точкой в полости магического круга перед заклинателем. Был лишь один способ обмануть его – использовать защитную магию, но сейчас пустой магический круг значил лишь одно… То, что Таликс отказывался принимать… Но с чем должен был смириться. Он был один. Он подвел целый город, тысячи жителей и всех своих близких.

– РААААААААААААГХ! – Завопил он, с новой силой ударив по мостовой. Слезы из глаз текли без остановки, он встал и стал размахивать руками, разгоняя ненавистные ему магические кольца, показывающие пустоту. Одно за другим, они испарялись, как вдруг Таликс замер. Вертясь на месте в истерике, он случайно обернулся в сторону гильдии магов и смотрел сейчас сквозь круги чуть ниже горизонта. Куда-то под землю.

Осматривая город первый раз, он, должно быть, прошелся взглядом выше этого уровня, но сейчас одна точка едва светилась. Он смотрел на нее пристально и робко, словно боясь спугнуть. Он даже не дышал, словно чувствуя, что дыханием может затушить этот едва треплющийся огонек жизни. Секунда, вторая… Это точно была жизнь. Поисковые заклинания нашли жизнь. Слабую, едва ощутимую даже многократно усиленным свитком, где-то в глубине катакомб под городом, но жизнь. Кто-то смог выжить! Со всех ног Таликс бросился туда. Он бежал, разгоняя ногами прах на улицах и тот, взмывая в воздух, прилипал к его лицу. Таликс вбежал в катакомбы, но и там всюду был прах. Но точка все еще светилась.

Эффект свитков длился не вечно – магические круги исчезали, как только энергия, запасенная в свитке магом, расходовалась. Вот и сейчас круги исчезали один за другим примерно каждый час. Каждый раз свет точки тускнел и спустя три часа поисков был уже едва различим. Еще пара часов и его вообще не будет видно. Бегая вдоль стен и оббегая соседние пустующие залы и коридоры, Таликс пытался найти нужный проход, но все тщетно. «Стена обвалилась. Нужно копать».

Таликс бежал в башню со всех ног, едва разбирая дорогу. Ему во что бы то ни стало, нужно найти инструменты для раскопок, иначе он потеряет след. Всю свою горечь от гибели родного города он надеялся погасить, спасением всего одной жизни. Сейчас эта точка, словно новорожденный ребенок для отца, была смыслом всей жизни Таликса. Возможно, лучшее что он мог найти в покрытом пепле зале – это меч, который ответил багровым пыланием рун на прикосновение. Сейчас этот предмет интересовал Таликса не как оружие, а как артефакт, способный резать камень – то, что нужно для раскопки туннелей.

Таликс колол клинком стену, выковыривая один камень за другим, он торопился, так как всего пару минут назад исчез очередной круг. Казалось, что со следующим, исчезнет и точка. Слой земли, в котором он прорыл туннель внушительной длины, вовсе не был похож на завал – Таликс копал вековую твердь руками, помогая себе клинком в трудных местах. Словно червь пожирает яблоко – он зарывался все глубже и глубже, следуя в одном направлении. Где-то впереди еще виднелась точка. И вдруг вместе с очередным магическим кругом, она исчезла… Таликс замер, пытаясь найти ее в абсолютном мраке туннеля. Но перед глазами был только магический круг, пустой. Абсолютно.

– ЭЭЭЭЙ! ЭЭЭЭЙ! ЕСТЬ ТАМ КТО??? ЭЭЭЙ! ОТЗОВИСЬ!.. пожалуйста… – добавил он едва слышно. К глазам снова подступали слезы, но не время сдаваться. Еще недавно он видел точку своими глазами, а потому он должен копать.

– Пожалуйста, пожалуйста! – Он повторял это раз за разом, вгрызаясь в землю багровым клинком. Он натаскал уже столько земли, что она практически перекрыла основной коридор, ведущий к тупику. Тяжело было посчитать длину туннеля, выкопанного за неопределённое время. Здесь, в лишенном света солнца и звезд месте, все ощущается иначе. Боль, усталость, истощение – даже эти чувства, которые неизбежно овладевают человеком, сейчас никак не влияли на Таликса.

– Пожалуйста, пожалуйста! – Все повторял он. Уже давно исчез последний магический круг, а рунический клинок все колол и колол почву, разрыхляя ее и давая возможность стертым до мяса пальцам, зачерпнуть новую порцию. Колоть, черпать, выползать, заползать – и так по новой. Время от времени подсознание подкидывало мысли, что это бесполезно. Но Таликс гнал их и проклинал себя за то, что они вообще появлялись в его голове. Колоть, черпать, выползать, заползать.

Прошел ли час? День? Два? Таликс все повторял эти действия, периодически теряя сознания от усталости. Но, когда он приходил в себя – все повторялось. Однажды он не вернется, не покинет забвение, потеряет сознание в последний раз и этот туннель станет его могилой. Лишенный ориентира, он уже, возможно, многократно свернул с пути, но и это его не останавливало. Вода давно кончилась, а факел погас. Колоть, черпать, выползать, заползать.

И вот его меч провалился вперед и выпал из рук. Он не сразу осознал, что случилось, прекратив колоть, он начал черпать землю, повторяя заученные движения, но вдруг замер. Меч провалился вперед. Там пустота. Словно крот, он изо всех сил навалился на стену перед собой, и та поддалась, медленно, вдавливаясь вглубь туннеля. Доносились звуки осыпающихся с высоты камней и вдруг, земля под Таликсом провалилась, и он полетел с высоты вниз, на склон. Кубарем покатился по нему и остановился только достигнув дна. Под ним разливалось что-то жидкое. Кровь? Ручей? Не дав времени обдумать, измученное тело, принялось жадно пить эту жидкость, прильнув к ней губами. Это была вода. Грязная, но какая есть – животворящая. Напившись, тело расслабилось, унося сознание Таликса в забвение.

***

Он очнулся от звука падающих камней. Не сразу поняв, где находится, он не мог сориентироваться, окруженный только абсолютной темнотой и звуком. Было слышно, как осыпается земля, перекатываются камни, журчит ручей и что-то еще. «члонь»… «члонь»… Словно металл бьется о камень. «члонь»…

«Металл о камень… Где меч?» – Таликс пытался нащупать его рядом с собой, перебирая рукой в абсолютном мраке. «члонь»… – звук доносился сверху. Таликс поднял голову, но мрак есть мрак – ничего не видно. Ощупывая пространство вокруг, он понял, что находится в ущелье, довольно узком. Одна стена земляная, а вторая, кажется, в основном из камней… Странно… Хотя точно сказать было сложно, так как спустя столько усилий, потраченных на рытье туннеля, его руки сейчас мало что чувствовали. Под ним журчал ручей, который он уже изучил раньше. «Члонь» – это точно звук металла о камень. Реагируя на него, он направил невидящий взгляд в его сторону.

– ЭЭЭЭЙ! ЕСТЬ ТУТ КТО?..

Таликс напрягал все свое естество, вслушиваясь в ответ и вглядываясь в темноту. Там точно кто-то был. Кто-то шевелился. Но молчал.

– ЭЭЭЭЙ! ОТЗОВИСЬ!

Вспышка! Тусклое, багровая пламя рун показалось ослепительной вспышкой, выступившей из мрака всего на мгновение, и снова угасшее – где-то наверху ущелья, со стороны каменной стены. Не в силах сдерживаться, Таликс начал карабкаться, на ощупь выбирая себе путь. Пару раз он падал, но вскоре, приноровился и карабкался увереннее. Когда ему казалось, что он что-то слышит – он замирал и вслушивался, но вскоре, вновь продолжал карабкаться. Ущелье было глубоким, но вскоре он выбрался, внезапно оказавшись перед ослепительным багровым сиянием.

Знаки на мече светились не ярче обычного, но сейчас, в абсолютном мраке, даже такой свет мог ослепить. А руны могли светиться только, если меч кто-то держал. Кто-то давал им свою энергию. И, прищурившись, Таликс пытался разглядеть кто это был. Но ничего, кроме слепящего багрянца, он не видел. Руны едва колыхнулись, от движения меча. Его явно кто-то держал.

– П… Привет… – Нерешительно произнес он. Но ответом было лишь дрожание рун.

– Меня зовут Таликс… А тебя?.. – Снова вместо ответа, лишь движение, но в этот раз в сторону Таликса двигалось что-то темное. Тонкая, словно ветка, рука тянулась к его лицу. От нее веяло сырым холодом тлена. В свете рун виднелось несколько шилообразных пальцев с обнаженными костями.

Лишь многократно усиленное заклинание смогло уловить едва теплящуюся жизнь в этом существе. Но Таликсу этого было достаточно. Он не спас город, не спас никого из дорогих ему людей. Волею Хаоса он остался жив там, где умерло абсолютно все, и по его воле он сейчас был здесь – ждал, когда костлявая рука, наконец достигнет его лица.

Тихий, прерывистый скрежет, словно кости трутся о камень, доносился оттуда с каждым движением фигуры. В свете меча мелькали лишь фрагменты обтянутого сухой кожей силуэта, но запах… пусть и слабый, едва различимый запах прогорклого масла спутать было невозможно…

Осознав чудовищную шутку Судьбы, Таликс рассмеялся. Сначала грустно, а вскоре истерично. Не удержавшись на уступе, он кубарем покатился по камням вниз. Упав лицом в ручей, он так и продолжал лежать, не желая подниматься. Все его надежды, все желания, все стремления рухнули, когда он понял, что все это время копал туннель… к упырю.

Глава 10

Глава 10

«<…> Люди магам не поверили; по всей земле Каролийской бить стали магов. И не остановились люди, когда река Альга вновь засияла, а дальше злились, потому как рыба не возвращалась в оскверненные воды. Вот и первая капля крови окропила землю… Вторая… И вскоре ручьями кровь полилась. Так пропало немало голов знающих, а и куда больше люда невинного перебили. Стоило только старцу в землю удобрений диковинных поднести; бабе какой при луне на речку выйти – как бежали к ним соседи с вилами, да давние друзья с вопросами неудобными.

Хлеба, конечно, людям от лютости их не прибавилось, но все ж таки привлекли они внимание княжеских воевод. Где словом грозным присмиряя, где цепями да темницами стращая, ну, а где буйны головы отделяя – старались воеводы гнев народный унять. Да только голодный люд обозлился теперь и на них. Участились смертоубийства, начался в городе Арассе мятеж. <…>»

Летопись земли Каролийской. Мятеж в Альгардском княжестве. 2069г. 2-ой эпохи.

***

Течение уносило лодки прочь от осажденного города. Немногие выжившие альгардцы сплавлялись по реке. Кто-то уже причалил к берегу и бежал в леса и соседние деревни, но Вирис и Ульф плыли дальше – в Сорож.

– У меня там друг. Он нас и приютит.

Ульф не отвечал. Он провожал взглядом удаляющиеся стены Альгарда. Ещё недавно его переполняло отчаянное желание броситься в реку, достичь берега и встать в строй рядом с учителем.

Но всё изменилось в тот миг, когда исполинский столб багрового пламени разорвал ночную тьму. Как и все остальные, попавшие под его зловещие чары, он утратил всякую волю к сопротивлению. Теперь, когда колдовство Роналбура давно развеялось, юноша осознал горькую истину: возвращаться уже слишком поздно…

– Да ты не переживай. Заговоренный твой учитель. Я вообще удивлюсь, если у него хоть царапина будет после всей этой заварушки. Вот увидишь – через пару дней он сам тебя найдет в Сороже. А ты пока письмо и чтение подтяни, чтобы было чем похвастать…

Яркая серебряная вспышка на юге привлекла их внимание. Серый купол медленно разрастался и его верхушка, кажется, терялась за облаками. Спустя несколько секунд купол достиг таких размеров, что уже трудно было сказать продолжает он расти или нет. Серебряная стена заслоняла горизонт. Ульф вскочил и испуганно глядел туда, где раньше был Альгард. От изумления он терялся в мыслях, а Вирис, предвидя очередной порыв мальчишки сигануть за борт, пододвинулся к нему поближе и приготовился ловить.

– … Что это, Вирис?

Одноглазый наемник нахмурился. Он не знал ответа, но догадывался, что ничего хорошего это явление не предвещало, а потому и не ответил.

– Вирис… – Мальчишка обернулся к нему и улыбнулся с грустью в глазах. – Ты меня не удержишь…

– Ухм… – Вирис лишь вздохнул, понимая это. Он достал весла и направил лодку к берегу.

– Мы только на разведку. Если будешь вести себя как идиот – дам по башке и на плече до Сорожа донесу. Усек?

– Усек. – Ответил Ульф. Его тело дрожало, но голос сохранял решительность.

***

Ручей приятно омывал лицо и холодил голову. Таликс и не думал шевелиться, даже когда сзади, с грохотом осыпающихся камней, спустился упырь. Гвардеец закрыл глаза, ожидая смерти, но невольный смех снова нахлынул на него. Он вспомнил слова своего учителя о том, как важно всегда сражаться до конца, но сейчас они походили на издевку. На очень глупую и жестокую шутку.

Только ради этой шутки Таликс приподнялся на локоть и обернулся в сторону упыря. Да, он был там. Стоял в нескольких шагах и все также держал в руке Роналбур. Попытавшись трезво оценить ситуацию, гвардеец прогнал смех и призадумался.

Никогда еще Таликсу не доводилось встречать упырей, что не атаковали едва завидя. Никогда еще ему не доводилось встречать упырей, что понимают за какой конец и с какой целью брать в руки меч. И конечно, никогда еще ему не доводилось встречать упырей, которых находят поисковые заклинания. Последнее, впрочем, можно было списать на необычность ситуации.

– Ты ведь упырь, верно? – Улыбаясь, спросил Таликс. Впрочем, не особо ожидая ответа. Он отчётливо разглядел его раздвоенную челюсть и шилоподобные пальцы, а всякие оставшиеся сомнения терялись от осознания, что всякое живое существо попросту не могло выжить в этой пещере. Перед наемником совершенно точно стоял упырь…

Монстр приблизился, его раздвоенная челюсть щелкнула.

– Ты… ви-дел… их? – Внезапно, упырь заговорил. Его шепот был как скрип ветра в треснувшем дереве, а слова обрывисты и едва узнаваемы.

Таликс замер – оцепенение сковало его.

– Ска-жи мне… звё-зды… – Голос слабый и ломанный. Было очевидно, что упырь прилагал усилия, чтобы его слова звучали внятно.

– Скажи мне, кто ты! – Страх прогнал из сознания гвардейца последние капли отчаяния, но сейчас он и сам уступал завоеванное место для настороженности.

Упырь стоял в нерешительности, его сгорбленное тело освещалось клинком. В багровом свете виднелась протертая до мяса и костей кожа.

– … Я… – Существо выронило меч и мигом все вокруг провалилось во мрак. Было лишь слышно, как убегает упырь.

Настороженность сменилась недоумением. Таликс привстал и на ощупь побрел туда, где видел сияние рун в последний раз.

– Эй! – Кричал он. – Ответь мне.

– Ухо-ди… – По приглушенному голосу можно было сказать, что упырь забежал в какой-то туннель. – Ухо-ди… к звез-дам.

Недоумение сменилось любопытством. Таликс, нащупав клинок, шел по ущелью. Он искал этого упыря, но вовсе не собирался его убивать.

– Почему ты не сожрал меня? – Так и не дождавшись ответа, Таликс изменил вопрос. – Как ты научился говорить на человеческом языке?

– Это не… чело-ве-ческий… язык. – Тварь ходила по пещере, избегая тусклого света клинка. Упырь держался в стороне, но и сбегать не собирался. Таликс решил, что он интересен монстру, также, как и монстр ему. – … Это наш я-зык…

– Ваш? Упыри вообще говорить не умеют.

– Упы...ри?

– Ты понимаешь кто ты?

Шаги твари оказались совсем рядом, буквально за спиной. Таликс обернулся, клинком освещая пространство и отшатнулся, когда совсем рядом увидел жуткое лицо. Нос был словно вдавлен, а поперечная щель на нижней челюсти, образовывала два независимых жвала.

– А что… ты… ви-дишь. Во мне?

Таликс пригляделся… Перед ним стоял упырь, даром что говорящий.

– Я еще не решил… Ты не отвечаешь на вопросы…

Упырь тоже разглядывал человека, но потом, отвернулся и поковылял во тьму.

– Ухо-ди… чело-век… к звез-дам.

Почему-то, Таликс вовсе не спешил уходить.

– Душа! Я вижу, что у тебя есть душа. У упырей ее нет…

Упырь затих, но вскоре снова показался в свете рун.

– Взгляд… – Прохрипел он. – …Дру-гих.

Таликс задумался, пытаясь объяснить эти слова собеседника. Упырь подошел почти в упор и уставился в глаза человека. И Таликс принял взгляд.

– Ты в смяте-нии… В отча-янии… В скорби. Боль… Не да-ет те-бе… мыс-лить. Не дает… ви-деть…

– Пошли со мной. – Таликс сам не ожидал, что скажет это. – К звездам…

– Зве-зды… Я подо-жду их… здесь. Мне нет… места. В их… мире.

– Мы найдем тебе место. Ты сможешь жить там… Если не станешь жрать людей…

***

Таликс пытался осмотреться, освещая пространство вокруг клинком Роналбура. Мягкого света его рун едва хватало на то, чтобы разогнать тьму, но Таликс смог в общих чертах обрисовать обстановку. Он находился в просторной пещере, в центре которой располагалась гора из камней и глины. Камни были совершенно разного размера, от совсем маленьких до валунов, размером с голову, а глина использовалась, видимо, для скрепления всей конструкции. Гора, судя по всему – рукотворная, достигала в высоту, возможно, пятидесяти шагов и практически касалась потолка пещеры.

Сначала гвардеец решил, что каменное изваяние в центре пещеры – это какой-то алтарь, но, осмотревшись вокруг, он пришел к более ужасающим выводам. Эта гора, по факту, исполняла роль лестницы с единственной целью – достать до потолка. Это существо, кем бы оно ни было, рыло пещеру вширь, выкапывая камни и стаскивая их к центру, составляя один на другой и взбираясь выше.

Постепенно гора росла, давая возможность существу прорывать себе тоннель наверх. Оно каким-то образом оказалось заточено в этой глухой пещере и силилось вырваться наружу, но, в конце концов, уперлось в огромный сплошной камень и остановило попытки.

Вдруг, гвардеец обратил внимание, что держит рунический клинок голой рукой, но прохлада его рукояти совсем не кажется цепенящим холодом. Руны все так же светились, вытягивая жизнь из гвардейца, но сам мечник не замечал связанных с этим неудобств.

Освещая потолок тусклым багрянцем, Таликс увидел бесчисленные сколы в каменной плите. Видимо, долгие годы упырь пытался разбить ее другими камнями и не оставлял попыток, пока не лишился сил.

Но в руках у Таликса был рунический меч, который не оставил плите ни единого шанса. Клинок впивался в камень, словно в дерево, и откалывал куски, осыпая своего владельца искрами и каменной крошкой. Удар за ударом звуки становились все звонче, пока наконец, клинок не провалился вверх.

Но что делать дальше? Он вновь оказался среди мрака подземелья. Недавно он запросто заблудился, зная лишь направление выхода. Сейчас он не знал даже примерно, где находится.

Упырь, учуяв приток воздуха, тоже взобрался на каменную гору, пролез в дыру и сейчас копошился где-то недалеко, скрытый мраком, изучая новые окрестности. Он двигался медленно, едва перебирая конечностями и казался вовсе едва «живым». Таликс стоял в растерянности. Он потратил сравнительно немного времени, чтобы пробить каменную плиту. «Может, таким же образом пробиваться и дальше?».

Он заметил уже давно, но обратил внимание только сейчас, что не чувствует ни боли, ни усталости, ни сонливости. Он периодически терял сознание от упадка сил, но его самочувствие всегда оставалось бодрым. Всегда, после той серебряной вспышки. Возможно, ситуация была схожей с тем усиленным свитком. А значит, этот эффект был временным. Не желая терять его напрасно – он начал колоть потолок, предварительно сложив пару ступенек из камней у себя под ногами.

***

От свежего и чистого воздуха закружилась голова. Ветер обдувал два силуэта, стоявших посреди покрытой пеплом ночной улицы. Таликс пытался прийти в себя, а упырь, зачарованный ночным небом, не обращал больше внимания ни на что.

Дело было сделано. Что дальше? Куда идти и что делать? – Таликс обдумывал будущее, сидя на улице мертвого города, скрывающейся под толстым слоем пепла.

«Норик сейчас в Красгарде. Вирис наверняка в Сороже… Можно остаться здесь и дождаться людей… Купцы, странники и гости не перестанут ходить по большакам. А вскоре прибудут солдаты. Может, даже бояре отправят магов…»

Гвардеец решил, что лучше, для начала, выйти к реке, смыть с себя всю грязь и отправится на юг, вверх по течению, к ближайшей деревне за лекарем, так как понимал, что вся его бодрость лишь мнима и жизнь в его теле подпитывает неизвестная магия, которая вскоре исчезнет.

– Что ты будешь делать дальше?

– Смот-реть… – Не отрывая взгляда от неба, прохрипел упырь.

– Сюда вернутся люди. Они не будут рады упырю в выжженном городе. В лесах много вкусных зверей, и ты всегда можешь вырыть новую пещеру.

Но упырь, кажется, и не слушал. Тогда, Таликс, сухо попрощавшись, побрел по пепельным улицам к Альге. Свою бригантину он снял в катакомбах, когда начинал рыть туннель, а рубаха и штаны изорвались во время ползаний и сейчас свисали лохмотьями. Он срывал с себя эти тряпки, обнажая запачканную пеплом кожу. Глубокий порез на шее не кровоточил и зиял, как высохшее русло реки. Ребра под кожей явственно выпирали не так, как должны были, но это не мешало ему дышать или двигаться с нечеловеческой легкостью.

Вдруг он услышал шаги. «Кто это? Патруль врага? Союзников? Сколько дней я провел под землей?» – ответов не было. Лишь шаги, становящиеся всё отчётливее, хрустели по пеплу Альгарда. Они не походили ни на чёткий ритм солдатского марша, ни на зловещее шуршание костяных скелетов, ни на бесшумное скольжение теней – босой топот – беспорядочный и суетливый.

Обмотав сияющие руны клинка грязными тряпками, Таликс, скрываясь, пошел на звуки. Пепел шуршал под ногами, но шедшие вели себя вальяжно и вовсе не ожидали, что кто-то будет скрываться от них среди смерти. Выглянув из-за угла полуразрушенного здания, Таликс, увидел перед собой три силуэта в лохмотьях, дешёвой броне и вооруженных каким-то мусором. Длинные обвисшие уши и носы, похожие на кабачки – по мертвому городу, как у себя дома, ходили гоблины.

Возможно, измотанная душа Таликса уже не могла в полной мере пробудить гнев и ярость, необходимые для сражения, но гвардеец помог ей, разжигая ненависть в своем сердце. Он вспомнил, как гоблины снимали скальпы с еще живых детей. Как они потрошили их и украшали себя их внутренностями, не переставая при этом хохотать… Конечно, Таликс вспомнил участь Имир… И эти ублюдки сейчас преспокойно разгуливают по мертвому Альгарду и чувствуют себя в безопасности…

– Эй вы… – Таликс вышел из-за угла, и гоблины изумленно уставились на него. – Зовите остальных…

И не успел гвардеец сделать шаг навстречу своим новым врагам, как грудь первого из них разорвал монстр. Лишенные всякой мускулатуры руки упыря разорвали второго гоблина пополам, а его челюсти уже выедали внутренности несчастной жертвы.

Оставшиеся гоблины с визгом бросились наутек. Таликс лишь садистски ухмыльнулся, приветствуя вспыхнувшую ненависть, дремавшую в его душе многие годы. Он с иронией вспомнил свои наставления про истинного воина.

***

Сиралион стоял у границы голубой пустыни, не решаясь переступить черту. Доспехи паладина сияли на солнце, степной ветер вздымал его плащ. Он снял с пояса меч и бросил его к своим ногам. Он стоял в одиночестве, но знал, что брат его слышит.

– Я посылал послушника убить тебя… – Медленно начал он. – Прости… – Паладин упал на колени и ссутулился.

В тишине прошла минута, вторая. Сиралион не ждал ответа: собирался с мыслями и духом.

– Это ведь ты открыл святилище…? Но зачем? Без Тиалин эти Плоды бесполезны… – Пустыня оставалась всё такой же безмолвной. Паладин задумался. – Я знаю, что это был ты… Послушник сказал мне, что ты восстановил связь… Я поздравляю тебя… Я искренне рад за тебя!

Фигура в балахоне появилась моментально и из ниоткуда. Красгарион стоял на синем песке в двух шагах от своего брата. Без шлема, с открытым лицом. Его глаза холодные – как ледники севера смотрели сквозь брата, будто на тысячелетнюю тяжесть его проклятья.

– Ты знал…? Знал, что он жив? – Словно боясь услышать правду, спросил паладин.

Красгарион хранил молчание. Ледяная сталь в его взоре постепенно уступала место презрению, а следом – глубокой печали. Тот, кто некогда носил гордое звание великого паладина, теперь являл собой зрелище, достойное лишь горького сожаления. Его безупречная осанка поникла, а благородные черты лица исказились от душевных терзаний.

– Он жил среди них. Как тварь. Как тень. – Сиралион сжал кулаки. – И умер… из-за них.

– Он умер, потому что ты пришел с мечом. – Голос Красгариона был тихим, но каждое слово било, как молот. – Ты думал, что защищаешь Наследие? Ты уничтожил его.

Сиралион поднял голову.

– Он назвал Плод бесполезным камнем. – Возмущение в голосе паладина впервые смешалось с сомнением. – Почему… Почему он так поступил?

– Наследие – не в камнях. – Красгарион лишь повторил последний слова брата, но паладин замер.

Он вспомнил Альгард. Не город – дом. Дымящиеся руины, где когда-то смеялись дети. Где его брат, его кровь, предпочел смерть, лишь бы разделить участь близких людей.

– Он любил их.

Три слова – и мир перевернулся.

– Скажи мне, брат. В чем же наше наследие?

Вместо ответа, Красгарион медленно попятился. Песок под его ногами начал медленно вздыматься, скрывая его тело густой спиралью. Вихрь стих спустя несколько секунд и перед одиноким паладином снова стелилась лишь голубая гладь. Грустно кивнув головой, Сиралион поднял меч и встал.

– Эти бесполезные камни вернут его. Плевать сколько их понадобится, но при помощи твоей связи с Истоком, мою ошибку можно исправить!

Так и не дождавшись ответа, Сиралион распался на черный пепел, который плотными клубами устремился на север.

***

– Немыслимо… И город тоже?.. – Полуденное солнце освещало пепелище.

– Альгард и городом-то не назвать теперь…

Всадники медленно продвигались по широкой, застланной смертью, улице. Остроконечные шлемы, крепкие блестящие кольчуги, каплевидные щиты и красные плащи выдавали в них витязей.

– Ни деревца не осталось… Ни прилавка деревянного, ни ставенки оконной…

Окруженная лишь обломками каменных зданий и пеплом, дружина двигалась на холм, венчаемый ранее цитаделью. Возглавлял отряд княжич Кудеяр, сын Рассела, князя Альгардского.

– И трупов нет… Совсем. Ни следа…

– Бесовщина…

Массивные городские стены, башня магов и руины цитадели – все что осталось от столичного города, ныне погребенного в пепле. Отряд продолжал двигаться, как вдруг навстречу им аккуратной иноходью выехал отрок.

– Я с вестями, княжич. Гоблины в городе…

Весть взбудоражила дружину, но Кудеяр удержал пыл витязей. Он приказал спешиться и оставил каждого третьего сторожить лошадей, а два десятка пеших повел за отроком к месту, где тот видел лагерь гоблинов.

Продвигаясь по заваленным улицам, вскоре не только запах, но и омерзительные визги и завывания стали улавливать витязи.

– Гарет, разобрать можешь? – Спросил княжич одного из воинов.

– Я тебе что, знаток гоблинского? – Возмутился дружинник.

– Ну так знаток? – Кудеяр остановил отряд, чтобы шумом своим не заглушать звуки.

– Ухм… Ладно, послушаем. – Гарет, хоть и с показным недовольством, но принялся вслушиваться.

Во времена Лесных войн, он в числе прочих сражался с гоблинами в Альгардском лесу. Долгие походы приносили мало результатов, а воины гибли в основном от лесной нечисти, лишь изредка натыкаясь на стоянки гоблинских племен. Уродливые зеленые полурослики не отличались смелостью и под малейшими угрозами выкладывали все что знали… Вот только понять их долгое время никто не мог. Пришлось учить язык…

– Кажется… Они в панике. Там вождь. Он пытается всех успокоить.

– Они знают о нас?

– Нет… – Гарет сосредоточился, пытаясь различить визги и шепот. – Они шепчутся о цитадели… боятся возвращаться туда… из-за кого-то.

– Кого...?

Разобравшись в последних неясных словах, Гарет заключил:

– Они называют его Демоном Пепла.

Глава 11

Глава 11

«<…> Опираясь на эти веские доводы, смею с уверенностью заявить, что некоторые эльфы все же пережили темную эпоху и сейчас скрываются среди людей. Забвение, поразившее человечество сто четырнадцать лет назад, вероятно, проявление Воли Императора. Единственным разумным мотивом такого поведения кажется банальный страх. Всемогущие создания попросту боятся нашего изуверства. <…>»

Апокриф Сигунда. 114г 2-ой эпохи

***

Тихо застрелив часовых, дружинники заняли все примыкающие улицы. В лагере поднялась тревога, только когда копье витязя пронзило сердце гоблинского вождя. Хотя являлась ли эта суета тревогой или паникой разбираться никто не стал. Вскоре резня завершилась, и десятки убиенных тварей кровью своей смачивали укрывающий площадь прах.

– Кудеяр, погляди. – Один из дружинников вынес из обломков здания странный шест. – Это, кажется, принадлежало их вождю…

При внимательном рассмотрении – шест оказался копьем с толстым, неудобным древком, напоминающим сплетенные лозы; с покрытым рунами наконечником из прочного фиолетового камня.

– Нашли еще что-то?

– Добротный длинный меч и всякий мусор…

Кудеяр задумался. Отроки, отправленные на разведку в цитадель, должны были скоро вернуться, но, по всему очевидно, что там гоблинам давали отпор. Оставалась возможность, что это остатки гарнизона удерживают сердце города, но глядя вокруг, рисковать совсем не хотелось.

По сообщениям разведчиков, в городе насчитывалось еще, как минимум, шесть лагерей и почти семьсот гоблинов в них. С прикрытыми флангами или верхом три десятка витязей легко бы справились и с куда большей армией, но скованные в движениях обломками зданий, дружинники могли лишь уничтожать редкие гоблинские патрули. Впрочем, и так долго продолжаться не могло. Оставаться незамеченными становилось всё труднее, а зеленых недомерков оставалось слишком много для открытого боя.

Совещались долго, пока, наконец, не вернулись разведчики из цитадели.

– В цитадели гоблины разбивают лагерь. Там тоже все в пепле, но никаких демонов нет. – Доложили они.

– Уйдем сейчас и уже не сможем зайти! Хотя, если гвардию собрать с постов да патрулей…

– Ближайшая застава в тридцати верстах, – мрачно бросил кто-то. – И то, если уцелела. Да и сотня храбрых – капля в этом аду гоблинском.

– День туда, день обратно, – добавил другой, – а вернемся – еще какую нечисть здесь увидим?

– Да что ж вы раскисли?! – не выдержал Гарет. – Витязи мы или рать лапотная? Да не родилось столько гоблинов, чтобы в родном городе нас разгромить!

– Так что же остается, братцы? Цитадель штурмовать? – Подытожил Кудеяр. – Опасно…

– А ты наши головы не жалей. Не жалей! За дело правое и сложить не жалко. Да и за свою не беспокойся… Убережем.

– Сплюнь, брат, не о том речь… – Кудеяр махнул рукой. – Гарет, ты начал – продолжай, никак план созрел?

– Нет никакого плана… Но отступать нельзя, а цитадель брать надо – там ведь и выжившие могут хорониться. Да только много проще это, чем вы тут накрутили. Верхом войдем в цитадель. И пусть, что обнаружимся – пока коротыши собираются, зачистим княжий двор, встанем в ворота и сможем сдерживать городских хоть до посинения… А к утру и подкрепления подоспеют. Но я даже уверен, что и без них справимся. Уже под вечер сами в атаку пойдем, когда издохнутся гоблины щиты наши царапать.

– Уж больно гладко у тебя все. – Возмутился один из десятников. – А что, если не успеем двор зачистить? А что, если не издохнутся до утра? А что, если не прибудет по заре гвардия? Уж прости, но не уверен я…

– Посмотри на себя, Марис – даже я тебя боюсь! А о гоблинах уж что говорить? Бьешь одного – бегут десять…

– Кудеяру решать.

Княжич не отрывал взгляда от Гарета. Стоило отдать должное лейтенанту – в вопросах тактики он действительно талантлив в простате. Сейчас, как опытный ветеран Лесных войн, он знал о гоблинах больше остальных. Однако даже его обширный опыт не позволял Кудеяру поставить тридцать жизней на столь оптимистичный план.

– Все мы с вами братья… – Начал княжич. – Все мы братья, но я старший и решать мне. Однако доводится мне руководить вами в весьма юном возрасте, отчего горяча кровь моя и все по плечу кажется. Я такой и Гарет такой. Потому и видим план этот весьма действенным и простым. Однако ж бремя мое не позволяет мне столь легко на него согласиться, потому как учил отец, и Хорриган учил, что не бывает в бою просто и планы все меняются и рушатся… Склоняюсь я поступить по предложенному, но не соглашусь, покуда вы, головы мудреные, мне запасной план не предложите. Простой и безопасный с целью головы наши уберечь, да из окружения вывести. Оставляю план на вас, мужики, а сам с лейтенантом, да отроками в разведку пойду. Много дел мне придумалось, как к штурму подготовиться.

Кудеяр встал, почтенно поклонился дружине своей и позвав за собой Гарета отошел от лагеря. Шесть отроков ждали неподалеку, приглядывали за конями и мелкими делами занимались.

– Костры жечь будем, Гарет. Выйдем из города, а зайдем с севера, в тыловые лагеря ударим. Отвлечем племена, и сразу на штурм…

– Раздуваешь, княжич, суету из ничего…

Кудеяр грозно уставился на лейтенанта.

– Я твое отношение понял, и ты мое пойми.

Гарет лишь пожал плечами.

– Из чего хоть костры жечь будем? Лишь камни да пепел кругом.

– Тела гоблинские сложим. Свитками приправим… Скажи мне, в восемь копий, на сколько нас хватит?

– На один лагерь точно хватит. – Ответил Гарет. – Но завязнем если – туго придется.

– Что ж, поспешим…

Предупредив дружину, отряд выехал из города и сразу устремился на север вдоль пересохшего рва. Пришлось задуматься, как мог пересохнуть ров, что с юга и с севера с рекой сообщается.

– На двадцать верст… Лишь пепельное поле кругом…

Зрелище завораживало… Людей незнающих – своей красотой, а тех же, кто понимает, чей прах вздымают копыта их коней – своей трагичностью.

– Чудовищно…

До северных врат добрались довольно быстро. Картина, открывшаяся отряду, ужаснула всех. Участок стены с воротами буквально расплавился и стек в ров, перекрыв его. Глазурная каменная гладь покрылась застывшей пеной шлака, которая с хрустом лопалась под копытами проезжающих по ней всадников. Сердца их застыли, никто не находил слов для описания своих чувств, да и все понимали, что слова тут излишне.

Где-то в переулке заверещал дозорный гоблин, раненный стрелой дружинника. Но от его тревоги не было уже никакого толку, потому как через считанные секунды, копья и мечи выплескивали ярость своих хозяев на низкие зеленые головы.

***

– Поглянь, Марис… – Обратился один из дружинников к десятнику. – Смольный дым.

На севере вздымался и развевался ветром черный столб, как и оговаривал Кудеяр. Марис прикинул время:

– Рано еще… пара минут осталась.

Половина дружины уже сидела на конях, готовая по приказу старца Мариса штурмовать цитадель. За округой никто не следил, отчего то тут, то там, мелькали гоблинские морды. Меткие стрелы разили некоторых, но витязи стреляли, чтобы лишь убавить врагам храбрости. Экономили стрелы, да и убивать патрули полностью не хотелось: пусть доложат в лагеря, что чужие на юге строятся, а цитадель тем временем падет.

– РЕЖЬ ИХ, РЕБЯТА! – Выкрикнул Марис, подгадав удачный момент.

Из куч пепла и припорошенных руин повыскакивали витязи и набросились на патрульных. Всех, кто не успел убежать перебили в секунды, и тут же, пока не подоспели новые, двадцать два витязя устремились на штурм.

У самой цитадели отряд Мариса соединился с поджидавшим отрядом Кудеяра. Если не считать окровавленных коней, то и не скажешь, что эти восемь дружинников только что сражались с десятками врагов.

Суета и паника из города донеслась и до цитадели. Лагерь здесь еще не был готов: многие недомерки стаскивали камни и расчищали завалы. Около полусотни гоблинов бегали и махали оружием, подгоняя рабочих и выстраивая оборону. Видно было, что они готовились к атаке дружины, но, когда кавалерия ударила, так и не успели подготовиться.

В первые секунды после удара конного клина погибли четыре десятка гоблинов. Вся их оборона моментально рухнула под копытами, мечами, копьями и булавами. А вместе с линией обороны, рухнула и их храбрость. Оставшиеся гоблины уже не пытались сопротивляться и просто бегали по двору в поисках укрытия. Кто-то поудачливей, сумел прошмыгнуть меж коней и выбежать обратно в город. Тогда княжич приказал десятке Мариса спешиться и занять ворота, а оставшихся выстроил вдоль стен и стал загонять гоблинов к стенам бывшего княжеского терема.

Зеленые недомерки, не зная, что им делать, бегали и верещали. Многие пытались притвориться мертвыми, но это выглядело так нелепо, что вызывало у воинов смешки. Как вдруг… Откуда-то из тени появилось чудовище. Его лысая серая шкура напоминала кожу мертвеца, потрепанную и окровавленную. Ни для кого не составила труда опознать упыря в этом монстре.

Он набросился на ближайшего гоблина и одним взмахом руки оторвал тому голову. Подхватил обмякшее тело и принялся жадно высасывать кровь несчастного, утаскивая его обратно в тень.

– БРАТЦЫ, СТРЕЛЯЙТЕ В УПЫРЯ! ОБЕЗДВИЖЬТЕ! Если у него здесь логово, мы должны будем найти его! – Выкрикнул Кудеяр.

Полетели стрелы. Хоть упырь и укрывался телом гоблина, а все ж пара стрел попали ему в ногу и еще несколько в плечи. Монстр фыркнул и, отбросив добычу, поспешил скрыться.

– Так это и есть ужасный Демон Пепла?.. – Усмехнулся княжич.

– Нет, Кудеяр… Посмотри туда. – Наставил его Гарет, указывая на двери терема.

Сразу княжич заметил там сияние рун отцовского меча, но мимолетная радость сменилась изумлением и нотками ужаса при виде фигуры, что сжимала его рукоять.

Человек в одних лишь обрывках штанов и сапогах, с ног до головы покрытый коркой спекшейся крови и пеплом смотрел исподлобья на собравшихся на площади. Подобно рунам на его клинке, багровой дымкой исходили и его глаза, придавая человеку воистину демонический вид.

– Упырь… уйдет. – Произнес он, обращаясь лишь к Кудеяру. Его совсем не заботило, что на площади все еще бушевала резня. Его голос переполняла сила, отчего он доносился до адресата четко и ясно.

– Гарет! Убьем его. Упыря брать живьем.

Княжич совсем не собирался разбираться в ситуации. В спину должны ударить городские гоблины и время поджимало.

Резня уже сводилась лишь к добиванию выживших. Пропитанный кровью пепел чавкал под ногами спешившихся витязей, аккуратно приближающихся к воину на пороге терема.

– Упырь уйдет. И я отдам тебе меч. – Настоял воин, но витязи не обращали внимания.

– … Ос-тавь… – Донеслось из тени. Изумленные взгляды устремились туда, но, кроме упыря, там никого не могли отыскать.

Монстр вырывал из тела стрелы, чем изумил и на секунду ошарашил бывалых витязей. Вырвав последнюю, он вскочил на стену терема, и через несколько секунд уже скрылся за стенами цитадели. Стрелы, летящие в него, не возымели эффекта.

– Дьявол… С упырями здесь нельзя оставаться. Нас перебьют в любой момент, нужно отступать из города! – Приказал Кудеяр.

Морис уже начал отдавать приказы о построении, одновременно руководя обороной врат, но тут воин с руническим мечом снова вмешался:

– Он не вернется… – На этот раз его голос казался столь слабым, какой бывает у умирающих и истощенных. Воин упал на колени и склонил голову. Он оперся на меч чтобы не рухнуть вовсе и добавил: – Альгард выстоял, князь! Мы выстояли…

Сказав это, он завалился набок и позволил себе уснуть. Меч выпал из его рук.

***

– Там деревня за поворотом. Переночуем, а до Альгарда по большаку пятьдесят верст останется.

Вирис, сидя на пне, доедал жареного кролика. Он, как и Ульф, весь день обдумывал увиденную вчера утром серебряную вспышку. Ни о каком подобном заклинании он раньше-то и слыхом не слыхивал, а потому все расспросы парня сводил на другие темы. Ульф это почувствовал и быстро приуныл, молча следуя за одноглазым наемником.

Деревня стояла на ушах. По вечерним улицам с трудом протискивались телеги: все они стремились на север, прочь от столицы. Слухи ходили разные. Одни говорили, мол, маги откопали великое зло и не совладали с ним. Другие описывали нескончаемую рать мертвецов. Кто-то рассказывал и про армию гоблинов, вошедшую в город поутру, сразу после вспышки. А что говорили об этой самой вспышке – Вирис и слушать не пытался – много разного и все чушь. Уж это он понимал.

– Ну, слышал, Ульф. Нет там живых… Учитель твой, наверно, на полпути до Сорожа уже. И Грида, и Старик, наверное, тоже…

Наемник лично уговаривал Старика вместе бежать из города. Но что он, что его дочка наотрез отказались покидать хозяйство. Как ни поносил их Вирис за глупость – да все пустое. Остались при своем. Он понимал, что они уж точно, да наверняка и Таликс – сгинули в этом городе. Но не мог озвучить свои догадки Ульфу. Да и Ульф глупостью не отличался. В глубине души и он это осознавал, но его молодость и упертость стелили ему лишь одну дорогу под ноги.

– Вот и иди в свой Сорож, надоел уже! А я твердо знаю, что куча костей учителя не побьют!

Сплюнул Вирис, но уговоры оставил. Ночью все же спал вполглаза, готовый строптивого юнца за шиворот поймать, да по голове огреть – чуть тот один бежать удумает.

Утром в деревню с севера въехал купец. Ни в какую он не поддавался на уговоры местных и стоял на своем – к семье в Альгард возвращался.

– Еще один упертый… – Ухмыльнулся Вирис. – То, что нужно.

Уговорить его взять двоих попутчиков оказалось просто. Да купец и сам рад – все в пути спокойнее. Разговорились. Звали его Софир – обычный офеня. Ездил по деревням, продавал инструменты. Узнал об «Альгардской катастрофе» еще вчера вечером и сразу отправился домой.

– А не думал, что семья твоя среди беглецов? – Спросил Вирис. – Многие по реке спаслись.

Закручинился купец, и понял наемник, что спросил лишнего.

– Жена у меня немощная. – Погодя, ответил Софир. – Как третьего родила, так и слегла больная. А даже старшей дочери семь лет всего… Не по силам им бежать… Но вот затаиться где-нибудь – могли запросто! В гильдии магов, например. В цитадели той же.

Вирис попытался вспомнить женщину, подходящую под описание, но в катакомбах такая ему не встречалась. Впрочем, долго в гильдии магов они не сидели и, чуть собравшись с мыслями, побежали к реке, нашли там целую лодку и поплыли на север. Тем и спаслись.

Приближался поздний день, когда пейзаж вокруг начал меняться. Пожух весенний лес. Наливные листья сменялись желтыми и опадали. Вскоре их на дороге собралось уже достаточно, чтобы смягчить громыхание колес. Вот уже голые деревья вокруг выглядели, словно после чудовищного пожара. А еще через несколько минут, взору открылось пепельное море.

– И до горизонта так… – Изумился Вирис.

Ветер бушевал по полю, вздымая пепельную взвесь, и негде было от нее укрыться. Намотали на лица тряпок, да так и ехали. Как вдруг сзади стук копыт раздался. Обернулись – и правда, всадники из леса галопом нагоняют.

– А ведь к нам скачут… – Вдруг догадался Софир. – К нам, не в город! И знамен нет!

Семеро всадников никак не напоминали ни гоблинов, ни скелетов. Городская стража? Гвардия? Просвистевшая мимо стрела не оставила сомнений – разбойники.

– Воротай в лес! Воротай! – Закричал наемник.

– Да куда в лес на телеге?

– Бросим, разбежимся!

– Куда? – Вдруг встал с места Ульф. – Отобьемся!

Мальчишка проверил кинжал на поясе и достал лук, еще недавно найденный у одного из тел грабителей.

– Ты головой-то думай! Как ты с конными биться собрался?

Преодолев свой пыл, Ульф с досадой оглядел свое бесполезное оружие. Всадники отрезали телегу от леса, загоняя ее в пепельное поле.

– Тогда в реку! – Предложил мальчишка. – В реку сворачивай! Вплавь уйдем!

– А что… идея!

Софир свернул к реке.

– Выручай, Куря... – Пришептывал он кобыле, подгоняя ее. – Я тебя сто раз выручал, а и ты теперь выручи…

Одна из стрел попала в борт телеги, опасно близко от Ульфа. Следующая – в спину Вирису.

Наемник вскрикнул и обмяк, заваливаясь набок. Ульф успел подхватить его и усадить обратно в телегу. Возможно, благодаря крикам Ульфа, но Вирис почти сразу пришел в себя. Он достал из сумки бутылек с зельем и выпил. Встревоженный мальчишка донимал его вопросами, но наемник не отвечал. Он погрузился в свои мысли, пытаясь понять, насколько сильно ранен. Но все это оказалось неважным, потому как поравнявшийся с телегой всадник ясно дал понять, что до реки добраться они не успеют.

Вирис выхватил булаву и, рванув с места, все же успел отбить меч от шеи Софира.

– Ч… Что мне делать, Вирис? – Выпученные глаза Ульфа налились страхом.

«Тут уже ничего не сделать» – хотел было ответить ему наемник, но вместо этого спросил:

– А учитель твой что бы сделал?

Конечно, Ульф не так хорошо знал Таликса, чтобы представить его действия в любой ситуации, но погрузившись в мысли, немного успокоился. Пока Вирис, пусть и с трудом, но отбивал удары всадника, Ульф не переставал «думать головой».

Вдруг, выхватив кинжал, он бросился на грабителя. Мальчишка прыгнул из телеги прямо на круп его коня, чего не ожидал никто. Едва удержавшись, он смог ухватиться за одежду всадника и сохранить равновесие. Зажмурившись, Ульф начал колоть кинжалом врага перед собой, держась свободной рукой за его одежду. Грабитель пару раз вскрикнул, но вскоре, обмякший, упал с коня. Ульф, не удержавшись верхом, упал следом.

В планах мальчишки, он должен был отобрать коня себе, но в итоге он сейчас лежал на застланной пеплом земле, окруженный туманом из серого порошка. Всадники не стали тормозить ради него и проскакали мимо. Вскоре, мимо пронеслась еще одна неясная тень.

Погоня продолжалась недолго. Стрела, попавшая в купца, оказалась более удачной и убила его сразу, а вскоре в спину вонзилась еще пара. Вирис подхватил отброшенный Ульфом лук и, вырывая стрелы из тела Софира, стрелял в ответ. Один раз ему удалось попасть, но, когда телега остановилась, свою порцию стрел отхватил и он.

Шея и нога Ульфа болью отзывались на движения, а левая рука болела постоянно, но все же он поднялся. Из-за пепельного занавеса, поднятого всадниками, тяжело было сориентироваться и единственное, что он понимал четко – это звуки боя. Не до конца осознавая свои мысли, он похромал к ним.

Окутанный клубками серого порошка, Ульф не видел ничего вокруг. Он поправил тряпку на лице и шел только на звук. Он не знал, что будет делать, когда дойдет, но почему-то и не думал об этом. Вид мертвого грабителя со стрелой в груди вернул его к мыслям. Мальчишка прислушался. Крики раненых доносились очень близко и, если приглядеться, виднелись тени сражающихся. Отчетливо виднелся завалившийся конь, придавивший своей тушей всадника. Решив, что раненный Вирис сражается из последних сил, Ульф выхватил копье из рук грабителя и как мог быстро поковылял вперед.

Никогда еще в своей жизни Ульф не видел столько крови. Словно ребенку дали грязно-белый холст и одну лишь красную краску: все вокруг Ульфа оказалось изрисовано кровавыми брызгами и пятнами. Разорванные лошади, изувеченные трупы грабителей. Один из них еще живой, но лишенный ног, пытался куда-то отползти. В ярости Ульф с криком напрыгнул на него, целясь копьем в спину. Но рука дрогнула, и мальчишка не смог отнять эту жизнь.

Сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть через уши, Ульф глубоко дышал, глядя на ошеломленного врага. Кровь толчками выплескивалась из грубых обрывков его ног, но вскоре перестала. Мальчишка опустил копье и попятился, пытаясь унять рвоту. Совладав с собой, он вдруг понял, что вокруг царит кромешная тишина. Только ветер гоняет пепел по этому серому морю.

– Вирис! Вирис! Я здесь!

Но никто не отвечал. Ульф перехватил копье и хотел было броситься на поиски, но замер, увидев перед собой нечто.

Человеческая фигура, полностью покрытая кровью и прилипшим пеплом, склонившись над телом одного из грабителей, ковырялась в его разодранной грудине, вынимая органы. Добравшись до сердца, она вырвала его шиповидными пальцами и засунуло себе в пасть, разделяя нижнюю челюсть надвое.

Остолбенелый мальчишка забыл, как дышать. В памяти всплыли образы погибших друзей, разодранных грусами. В глаза бросилось пораженное стрелами тело Вириса, повисшее на борту телеги. Отчаяние поглотило его, вытесняя всякие мысли из головы.

Он так и продолжал стоять на трясущихся ногах, боясь даже упасть на колени. Монстр перебегал от одного тела к другому, неизменно пожирая сердца каждого. Когда очередь дошла до Вириса, в голове Ульфа, наконец, прояснилось. Он перехватил копье обратным хватом.

– НЕ ТРОНЬ ЕГО! – Ульф метнул свое оружие в упыря, стоящего к нему спиной. Страх и наплывшая ярость прибавили ему сил и меткости. Копье вошло под лопатку монстру и, пробив его насквозь, застряло в теле.

Упырь пошатнулся, но вскоре, отпрыгнув в сторону, сгруппировался для атаки. Ульф не собирался просто стоять и ждать. Он уже бежал на чудовище, обнажив кинжал. Шаг за шагом, что он приближался – уходил и страх. Сердце наполнялось уверенностью, а разум оставался чист, как никогда прежде. Образ учителя, всплывший в его мыслях, лишь придал мальчишке сил, как вдруг все пропало.

Только что он видел упыря в семи шагах перед собой, а сейчас только темнота. Он даже тела своего не ощущал. Однако и растеряться он не успел, как мир вернулся на свое место. Вот только ужасная морда монстра сейчас оказалась так близко, что трупная вонь из его пасти обдавала лицо Ульфа.

Мальчишка вонзил было кинжал в шею упыря, но вдруг осознал, что даже не пошевелился. Он попробовал разные движения и понял, что парализован. Единственное что оставалось в его власти – это глаза. Ульф обратил свой взор в глаза монстра перед собой. Алые с вертикальными зрачками. Он попытался осмотреть всего монстра и себя, но вдруг услышал.

– Ви-рис… мертв. – Хриплый голос выходил из мерзкой окровавленной пасти.

Страх, как казалось, отступивший, обрушился сейчас на мальчишку стократно. Ульф в панике забился в собственном теле, но даже шелохнуться.

– Ты… Монстр! – Выдавил из себя мальчишка, закрыв глаза и стиснув зубы.

Внезапно оковы спали и Ульф осел на колени. Он сжался в клубок, ожидая смерти… но не умирал.

– Монстр… – Прохрипел упырь.

Нерешительно Ульф поднял на него глаза. Чудовище отступило на пару шагов и стояло, разглядывая свои руки.

– Ты – чудовище! Отвратительное создание. Уродливая, кровожадная отрыжка магии! – Ульф включил всю свою фантазию, поняв, как упырь реагирует на оскорбления.

Как ни странно – это возымело эффект. Упырь пятился, воспринимая каждое слово и, в конце концов, умчался вдаль, помахивая торчащим из спины древком копья.

***

Изо рта Вириса густой струей стекала кровь. Он был мертв и никакие зелья это не исправят. На глаза мальчишки накатились слезы, и он дал им волю. Несколько выживших коней ходили вокруг, пытаясь отыскать своих всадников. Выжила и Куря, кобылка мирно ждала приказов от своего мертвого хозяина. Всхлипывая, Ульф уложил тело купца на дно телеги. Рядом уложил и наемника, а после чего сел на борт и разрыдался.

Он не мог бросить их тела здесь. Они этого не заслужили. Но и как позаботиться о телах мальчишка не знал. Успокоившись, он решил похоронить их в живой земле. Собрав оружие грабителей – как наставлял учитель – Ульф направил телегу обратно в деревню.

***

Люди никогда не признают гоблинов как самостоятельную разумную расу. Ведь сделать это – означает наделить эти мерзкие создания правами, которых они никоим образом не заслуживают всем своим естеством. Они не имеют никаких положительных качеств: одеваются, мягко говоря, неопрятно, живут в своих испражнениях, ненавидят всё живое, грызутся между собой, убивают ради удовольствия, питаются чем угодно вплоть до гниющей падали.

Племена гоблинов живут на окраинах древних лесов, и никто не знает ни их численности, ни то, как они уживаются с кровожадными монстрами тех мест. Люди встречают их, только когда те нападают на деревни, уводя скот и вырезая всех жителей, кроме женщин, которых уводят в рабство. Большинство их атак начинаются внезапно, но часто крестьянам удаётся справиться своими силами. Гоблины глупы и трусливы. Известно, что им не подвластны ни заклинания, ни потоки энергии. Являются ли они монстрами, или их породила природа – вопрос, на который никто не ищет ответ.

Как оказалось – даже три десятка витязей способны удержать узкую арку от тысячи гоблинов. Не получив серьезных ран, люди без труда удерживали цитадель несколько часов. Покуда гору зеленых тел еще можно было преодолеть – гоблины лезли. Неорганизованно, необдуманно… Иногда даже казалось, что они перелезали эту гору совершенно не зная, что делать дальше и просто умирали от копей, мечей и булав.

К вечеру каждый из витязей уже тяжело дышал и утирал пот, но Кудеяр настоял на атаке. Две десятки перебрались через гору тел и заняли оборону на улице, пока оставшиеся воины разгребали этот завал для прохода коней. Уже почти стемнело, когда тридцать всадников ударили по разным направлениям.

– Вождей не убивайте! – Настоял Гарет. – Иначе остальные попрячутся по углам и затаятся!

Так и поступали. Сгоняли зеленых уродцев в маленькие группы и выжимали их к городским воротам. Завидев своего вождя, гоблины выбегали из укрытий и либо терялись в толпе сородичей, либо падали замертво, не добегая до нее.

К полуночи в покрытом пеплом Альгарде осталось тридцать витязей, сотни мертвых гоблинов и полумертвый гвардеец.

***

Последних денег Ульфу едва хватило на могильщиков. Разбойничье оружие, кобылка и телега – все было продано за бесценок, но Вирис и Софир получили посмертный покой.

Ульф сидел на кладбище у их могил. Молча сидел и бездумно смотрел в никуда несколько часов. И лишь когда вечерние сумерки начали сгущаться, мысли вернулись к нему. Мальчишка задумался о том, что делать дальше. О том, что он может сделать и чего сделать не в состоянии. Сразу встал выбор между возвращением в родную деревню и дорогой в Сорож.

Сидеть здесь было безопасно, но бессмысленно. Мысли о Макофке вызывали лишь горечь, а путь на север казался дорогой в никуда. Ульф впервые ощутил одиночество – ледяную пустоту там, где раньше билось сердце.

Рассвет застал его все под тем же деревом на кладбище. Холодная роса пробила одежду, но Ульф почти не чувствовал ее. Пустота внутри не исчезла, но теперь ее заполняло тупая, обжигающая решимость. Он не мог оставаться здесь. Встал, отряхнул прилипший к одежде пепел и, не оглядываясь на свежие холмики, зашагал по каменной дороге в Сорож.

Первые версты дались тяжело. Каждый шаг отдавался ноющей болью в усталых ногах и побитых боках. Он шел, уставившись в серую пыль под ногами, стараясь не думать ни о вчерашнем кошмаре, ни о том, что ждет впереди – только шаг за шагом. Но лица Вемора, Освольда, Нольи, Гриды, Старика, Вириса и, конечно, учителя, то и дело всплывающие в памяти, держали его глаза на мокром месте.

Солнце уже поднялось выше, когда Ульф заметил, что он идет в потоке людей – таких же обездоленных беженцев. Среди них мальчишка чувствовал себя в безопасности. Но когда впереди показался отряд всадников – сердце его мигом ушло в пятки. Озираясь по сторонам в поисках укромного места, Ульф не сразу понял, что путники мирно расходятся, а кавалькада идет под знаменами Альгарда.

– Поди с дороги! А ну! – Прикрикнул поравнявшийся с ним всадник.

Но страх так прочно сковал Ульфа, что тот и шевельнуться не мог.

– Пропусти гвардию, говорю! Затопчут!

«Гвардию?»

Страх еще не отступил, но мальчишка отошел к обочине. Он замер, глядя вслед удаляющейся гвардии. Размеренный цокот копыт успокаивал сердце. Стяги Альгарда, синие с серебряной звездой, багровым клинком и золотой пшеницей развивалось на ветру. Знамена колыхались, словно отказываясь принять реальность. Город-то мертв. Ульф видел это пепельное море, эту пустоту. Учитель… Старик… Грида…

Ульф вдруг понял, что сейчас он бежит следом за всадниками. Разум закричал, что это безумие; что он бежит навстречу новым могилам, как глупец. Но что оставалось? Кто он в Макофке? Ненужный сын? Кем он будет в Сороже? Пьянчугой-наемником? Все это вдруг показалось ему таким никчемным… презренным… на фоне отряда солдат, уверенно идущих в мертвые земли. Он – Ульф – ученик одного из таких солдат. Ученик человека, который сражался там, в Альгардскую ночь. И если гвардия шла туда – значит, там что-то еще было. Что-то, за что стоило уцепиться, даже если это лишь призрак надежды.

Мальчишка смахнул влагу с глаз, поправил потрепанный пояс с кинжалом (единственное, что осталось от учителя) и поудобнее перехватил завернутый в тряпки «непобедимый меч». Тяжело, словно на плаху, он зашагал в Альгард. В мертвый город, чье знамя отказывалось принять реальность.

Глава 12

Глава 12

Не подвиги создают героя, Таликс. А надежды отчаявшихся»

Гарет Лесной. 2138г. 2-ой эпохи.

***

– Съезд бояр, значит? – Кудеяр в очередной раз перечитал письмо.

Всюду кипели восстановительные работы, слышался стук топоров и молотков, залихватские крики работников, но Кудеяр предпочел даже разрушенный отцовский терем походному шатру.

Роналбур висел на его поясе, знаменуя гибель прежнего владельца и становление нового князя Альгардского. Однако новость о съезде бояр, готовых оспорить его власть, не могла не тревожить Кудеяра. Их письмо пестрело туманными обвинениями в «связях с темными силами» и «безрассудстве юных лет», за которыми князь без труда разглядел руку строптивого боярина Волтира – властителя Красгарда, чей голос на съезде весил немало.

– Пф. Возмутительно. – фыркнул Гарет, стоящий за плечом князя.

– Возможно. – Княжич свернул письмо и обернулся к лейтенанту. – Но возмущаться я буду один. Ты остаешься здесь управляться с делами.

– Как скажешь…

Кудеяр вышел на улицу. За стенами поднимался смолистый дым от догорающих гоблинских тел. Говорят, их там набралось под пять сотен. Только сейчас князь задумался о том, насколько велика эта цифра. Тем удивительнее, что тридцать дружинников отбили город и сегодня, как ни в чем не бывало, снова в строю, на защите князя.

Люди стекались в Альгард со всех сторон. Они растерянно бродили по пепельным улицам, не знающие куда направить свои шаги. В их взглядах читались разные чувства: одни были сломлены горем утраты, другие же, напротив, горели решимостью восстановить родной дом.

На центральной площади быстро образовалась небольшая торговая площадка, где лесорубы принялись продавать древесину. Тут же встали со своим товаром охотники, рыбаки и алхимики. Альгард пытался вдохнуть – робко, колеблясь, будто вовсе не веря в успех. Отчаяние все еще висело в воздухе серой взвесью, делая любую попытку возрождения почти бесполезной.

Кудеяр приблизился к одному из десятников и негромко отдал ряд распоряжений. Покров пепла, словно саван, окутавший город, наводил неизъяснимый ужас и безысходную тоску – его надлежало вычистить.

Немыслимое зрелище предстало пред глазами горожан: благородные витязи вооружились не копьями и мечами, а метлами и лопатами. Они наполняли ведра и носилки и сгружали пепел в телеги. Их вид начал топить скорбь, сковавшую сердца народа.

Пример благородных воинов оказался заразительным. Вскоре по улицам задвигались целые вереницы горожан – кто с лопатой, другие с киркой, а иные и вовсе с наспех слаженным коромыслом. Скорбь не исчезла бесследно, но теперь она нашла выход в созидательном труде, в стремлении вернуть городу жизнь. В общем деле рождалась новая надежда, крепла вера в будущее, а вместе с тем и плодились слухи о демоне, плененным Кудеяром.

Витязи его связали, намеривались пытать. Слишком много загадок окружало того, кто выжил посреди пепла и с мечом в руках защищал упыря. Но предложенное Гаретом решение оказалось куда мудрее. Из каких-то трав и масел лейтенант сварил болтун-зелье и когда споили его пленнику, тот сквозь сон начал отвечать на вопросы.

Много рассказал Таликс про Альгардскую ночь – удивительного и небывалого, но Гарет ему поверил, а следом поверил и князь, не оставляя дружине выбора. Однако, не собирался Кудеяр защиту упыря забыть. И вовсе не в сговоре с монстром дело было, а затаил князь обиду за дерзость смерда, осмелившегося с отцовским мечом в руках предъявлять ему требования. Но поделать ничего не успел – мигом молва разошлась о чудом-выжившем, о Демоне Пепла. И каждый, кто в город въезжал первым делом узнавал о нем. А каждый, кто из города выезжал – не уставал рассказывать о нем встречным.

Но вовсе не славе завидовали дружинники, а числу гоблинов этим демоном поверженных. А насчитали их не меньше сотни. Многие тела изуродованы и пожраны – упырем, понятно. Но не умоляет это заслуг гвардейца – мало ли… упыря приручить? Так все разговоры к тому и сводились: «А вот я бы…», «Ах, не отлучились бы мы…». И благо, что зависть не переходила к черной, оставаясь скорее восхищением.

– Очнулся, говорят.

– Да брось ты. Видел я его – едва живой был. Никакой магией так быстро на ноги не поставить.

– Да и не встал он, а лишь очнулся.

– Чепуха – все равно. Вот увидь ты его – понял бы, что неделю еще будет спать и месяц лежать.

– Скоро и увидим. Князь завтра поутру уезжает, а перед отбытием прощаться будет. И, как пить дать – представит нам Демона.

– Вот завтра и посмотрим.

И правда. Утром собрался народ на площади в цитадели, где на постаменте из сложенных камней уже стоял молодой князь. Кудрявая пышная шевелюра, широкие плечи, дорогая кольчуга, красный плащ и Роналбур на поясе. Когда собралось достаточно народу, он начал говорить.

Сначала Кудеяр хвалил всех, кто смог бежать и выжил; благодарил всех, кто вернулся. Затем в общих чертах описал события Альгардской ночи. Закончить намеривался объяснением важности сохранения порядка и что именно ради этого он должен сейчас отлучиться. Но народу показалось этого мало и засыпали они князя вопросами. Любили люди, когда князья с ними попусту болтают и до полудня они знакомились.

В полдень же, все вопросы свелись к одному: покажи нам, дескать, Демона Пепла – одного из героев, что защитили город. Хотел было Кудеяр вместо Таликса своего дружинника героем выставить – хватало среди них достойных, но отговорил его Гарет, сказав, что народ подвох мигом раскусит. А князь лейтенанту верил и к советам прислушивался, а потому отдал приказ Таликса привести.

Едва перебирая ноги, почти веся на плечах отроков, из дверей княжеского терема появилось израненное тело гвардейца. Бледный, как пепел, с глубокими тенями под глазами, он держался лишь на воле и крепких руках отроков. Как ни пытались скрыть кровавые бинты за камзолом и штанами – а все пустое. Представления о могучем воине мигом развеялись. Демоном звать несчастного теперь никто не решался.

С замиранием сердца люди смотрели на своего героя, который едва ли пребывал в сознании и с трудом поднимал голову. Стараясь держаться стойко, он опирался все же на помощников. Его пристальный, словно вызывающий взгляд обводил толпу. Стыдно стало людям за их нетерпеливость, и осознав, как тяжело приходится гвардейцу, попросили они его обратно увести, да раны его залечить как следует. И провожал уже народ взглядом, как вдруг неистовый крик донесся из толпы:

– УЧИТЕЛЬ!

И столько было эмоций в этом крике, столько счастья…

– УЧИТЕЛЬ!

Какой-то грязный курносый мальчишка протискивался меж рядов, махал рукой и кричал:

– УЧИТЕЛЬ!

Расступались люди, пропуская паренька и вот уже он добрался до оцепления, где гвардейцы преградили ему путь.

– Учитель! – Звал он, не в силах пройти дальше.

И такая тишина повисла, что показалось Ульфу, будто одни они остались в городе. Будто был там только он и…

– Учитель!

– Ульф…? – Голос столь слабый, но знакомый едва коснулся ушей мальчишки.

– Это я! Я!

– Ульф… – Прошептал Таликс, но на этот раз еще тише и снова погрузился в сон.

***

Ульф довольно быстро стал весьма популярным в лагере гвардейцев, куда его определили по просьбе Таликса. Учителя он так и не видел уже несколько дней, но дружинники говорили, что тот быстро идет на поправку.

– Говорят, твоего учителя нашим капитаном назначат…

Ульф лишь самодовольно улыбнулся и продолжил набивать рот мясной похлебкой.

– Говорят, он исправно десять лет отслужил, а теперь еще и героем Альгарда стал. Точно назначат. Капитаном – не меньше.

– Да куда уж больше… Гвардии-то не осталось, считай. – Угрюмый сотник никак не разделял общего приподнятого настроения. – Три сотни всего… И тех на заставы не хватает. Ой как попрут твари всякие… Со дня на день попрут… Не удержим, если людей не найдем.

– Я вступлю! – Ульф отозвался с набитым ртом. Хоть он и не переставал улыбаться, но сотник понял, что малец говорит серьезно.

– А лет-то тебе сколько?

– А пятнадцать… почти. Ей, ей!

– Вот и сиди у костра, пока не подрастешь. Не хватало еще детям в бою умирать.

Ульф проглотил недожёванную пищу. Ему в голову пришли десятки аргументов, но только он приготовился начать монолог, как сотник перебил:

– Учитель твой сам гвардейцем был. И раз уж он тебя под знамена не привел, то и я не буду.

– А что же мне? Вечно за спинами вашими сидеть? – Ульф вдруг вскочил с места, на секунду потеряв контроль над эмоциями. – Я так и не вырасту никогда! А я уже сражался! И разбойника зарезал!

Вдруг на его голову упала чья-то ладонь. Кто-то подошел со спины и своей тяжелой рукой растеребил мальчишке волосы.

– Балда… – Знакомый, но такой слабый голос… Ульф обернулся, с трудом сдерживая радость.

Он видел своего учителя еще три дня назад, но сейчас с трудом верил своим глазам. Живой учитель, пусть и израненный, опирающийся на костыль, но живой… Вмиг Ульф понял, почему о Таликсе столько говорят – он выжил. Там, где не выжил никто, где не осталось ничего кроме пепла – он выжил и продолжал сражаться. Все эти раны на его теле… Каждая из них – признак героизма этого человека. Пусть он стоит с осторожностью разбитого кувшина, склеенного наспех; пусть взгляд его не такой острый как раньше, но Ульф понял, что этот человек не проиграет никогда. Целая армия не смогла его победить. Неизвестная магия невообразимой мощи не смогла. А значит – решил Ульф – ничто не сможет.

Радость встречи слезами стекала по щекам мальчишки, а дурацкая улыбка никак не унималась.

– Ого! Наш герой прибыл. Присаживайся! – Один из десятников пригласил прибывшего, указывая на место у костра.

– Герой… – Таликс не считал себя героем. Он вспомнил тех выживших гвардейцев в башне магов. Каждый из них в сотни раз больше подходил на эту роль.

Он рассказал об этом Гарету, когда только встретил его.

«Посмотри на этих людей… – ответил ему витязь, показывая на суетящихся горожан. – Все они здесь… работают… пытаются начать новую жизнь. Почти никто не поддался отчаянию и все потому, что ты выжил. Людям нужен кто-то, олицетворяющий надежду. Для них ты не герой, который спасет их. Ты не мученик, который пожертвовал всем ради них. Для них ты пример. Пример стойкости, которому они следуют. Будь уверен в себе ради них. Потому что их дух шатко держится только на этом.»

– Я видел настоящих героев… – Начал рассказ Таликс, ковыляя к указанному месту. – Витязи, гвардейцы, ополченцы… – Он принял поданную ему миску с обедом и за едой начал описывать события той ночи так, как посоветовал ему Гарет. Избегая всех ужасов и акцентируясь на героизме защитников. И, судя по воодушевленным взглядам – это работало. Печалило Таликса лишь то, что после всех этих слов он не сможет больше отказывать Ульфу во вступлении в гвардию. Но уберечь его он сможет. Он обязан.

***

Уже к вечеру вокруг площади, которую заняла гвардия, собралась целая толпа – почти весь город сошелся послушать рассказ Альгардского героя. Несколько раз приходилось начинать заново, прерываясь лишь ради ответов на всяческие вопросы. Перед ужином на площадь въехал Гарет в броне и шлеме. Он обратил всеобщее внимание на себя и, спешившись, подозвал к себе Таликса.

Гвардеец знал, что будет дальше. Да и почти все собравшиеся и так догадывались, а все сомнения развеялись, когда в руках Гарета появился свернутый красный плащ и добрый зачехленный меч.

– АЛЬГАРДЦЫ! – Вскрикнул витязь. – А знаете ли вы этого человека?

– А знаем! – отвечали из толпы.

– Таликса знаем!

– Орел Альгарда!

– Знаем его!

– Орел…!

Пожалуй, громче всех кричал довольный курносый мальчишка.

– А раз так? – Продолжил лейтенант. – То вы мне и скажите! Достоин ли он этого плаща? Достоин ли он впредь защищать не только родной город, но и все княжество Альгардское? Покуда нет князя в столице – народу решать!

Единогласно отозвался народ и Гарет накинул красный плащ поверх камзола. И почетно вручил меч в руки нового дружинника. Тот принял его с почтением, поклонившись витязю и народу, а затем обнажил его и вознес. Это был тот самый меч, подаренный ему Стариком на прощание. Каким-то чудом в катастрофе уцелел и он.

– Мечом сим и жизнью своей я клянусь перед богами и перед народом! Не знать покоя, покуда враги не забыты! И грудью своей защищать князя, народ и Империю!

Пока народ торжественно приветствовал нового дружинника, Гарет обратился к нему вполголоса:

– Не все витязи обрадуются твоему назначению. Будь готов. Не к проблемам, конечно… Но к неприятностям – возможно. И пусть народ сейчас готов тебя на руках носить. Но впредь, каждый твой подвиг они увидят в сто раз тусклее, а за каждый провал в сто раз строже с тебя спросят.

Когда народ утих, Гарет снова обратился к ним:

– Братцы! Тяжелые времена настали! Не мне вам говорить – вы и так сведущие. По путям торговым головорезы ходят, как по своему двору, а окружные деревни разоряются лесными монстрами… – Лейтенант сделал паузу, дав народу пошептаться. Настроение собравшихся мигом сменилось, и они встревожено слушали каждое слово витязя.

– Городская стража и гвардия бросают все силы на устранение этих угроз, но силы не равны…! Таликс! Орел Альгарда! Новый капитан нашей гвардии заверяет, что ему есть что сказать!

Гарет отступил на шаг, пропуская вперед Таликса.

– Дальше ты сам по себе. – Шепнул он капитану.

– Братцы! – Начал Таликс, сделав шаг вперед. Вдруг он увидел чуть ли не прыгающего от воодушевления Ульфа. И вид искренне верующего в него мальчишки придал ему смелости и наполнил уверенностью. – Я стоял здесь, когда небо разверзлось серебряным адом! Я видел, как началась эта смута и я положу ей конец! Сотни грабителей и тысячи монстров – ничто перед силой воли каролийцев! Перед духом альгардцев! Я отобью западные земли и вновь займу заставы под лесом и ни одна тварь впредь не вылезет из своей норы! Я пройдусь по путям, сворачивая на каждую тропу и не скроется от гнева гвардии ни один душегуб! Мы отстроим ваши родные деревни и построим новые дома для ваших соседей, чтобы летним днем уставшая гвардия утолила жажду у вашего порога! Будьте рядом не ради славы! Не ради денег! Ради жизни зову вас за собой! Чтите тех, кто встанет под знамена, ибо они своей рукой смахнут смуту с родной земли! Чтите их пуще богов, ибо лишь они защищают вас!

Под одобрительные возгласы Гарет начал организовывать добровольцев, колонной уводя их в цитадель. Кто-то ушел с ним, кто-то вернулся к своим делам, и вскоре площадь почти опустела. Среди оставшихся Таликс так и не отыскал Ульфа.

– Балда… – Прошептал капитан, провожая взглядом добровольцев.

***

– Здарова, мужики!

Ватажники отложили свои дела и уставились на внезапно вышедшего к их лагерю мужчину. Как он нашел их в этом лесу? Как прошел мимо дозорных? И как этот хромой вообще забрел в такую даль? Пока каждый из мужиков искал ответы на эти вопросы, повисла тишина. Таликс использовал секунды смятения, чтобы пересчитать разбойников. Он предварительно снял кольчугу и красный плащ, отложил меч и сейчас ничто не выдавало в нем гвардейца.

– Меня Остап послал. С посланием к его брату. Просил передать ему это. – Таликс протянул старый костяной медальон и показал его всем. – Лоран здесь?

Ватажники настороженно смотрели на прибывшего, и Таликс уже решил, что Остап отдал ему безделушку. «Что ж… не зря его вздернули.»

– А ну, поди. – Подозвал бородатый мужик.

– Ты – Лоран? – Таликс, прихрамывая, приближался к нему.

– Я, я… – Бородач встал с бревна, положив руку на эфес меча и выпрямился, расправив плечи. Мужик он был здоровый, не каждый витязь мог похвастаться таким телосложением, не говоря уже о Таликсе.

– Это медальон матушки нашей… Откуда он у тебя?

– Остап сказал, что тебе нужны люди в бригаду. Вот я от него и пришел… А медальон он дал, как доказательство, что я от него.

– Он отдал тебе медальон покойной матушки?

Таликс нервно сглотнул, но никак не выдал своих эмоций. Он знал, что в лесу, за деревьями, прячется десятка гвардейцев, готовая по сигналу выйти и перерубить тут всех. Таликс привлекал внимание разбойников лишь затем, чтобы их атака оказалась более внезапной. Он проворачивал этот трюк уже не раз и не два, однако сейчас его раненое тело вдруг напомнило о себе.

– Он отдал его, потому что не нашел более достоверной вещицы под рукой. – Капитан видел, что бородач не верит ему, но продолжал врать с невозмутимым видом. Ведь интонация и мимика выдают ложь куда быстрее слов.

– А как ты мимо дозорных прошел? – Спросил кто-то позади Таликса. Ватажники обошли его и внимательно разглядывали.

– Да не встретил никого... Как с большака свернул в указанном месте, так напрямик до вас. – Каждый раз в подобных ситуациях звучал этот вопрос, но сейчас, в подобной атмосфере недоверия ответ не прозвучал убедительно.

– Подозрительно все. – Лоран причесал пальцами бороду. – А ну, ребята… Вяжи его. И собирайте лагерь.

Когда грубая ладонь сжала его запястье, Таликс понял, что план провалился и продолжать смысла нет. Он, крутанувшись, одним движением высвободился из захвата и оказался за спиной у ватажника. Обхватив руку разбойника поудобнее, он с щелчком выдавил ее из сустава и пинком отодвинул кричащее тело валяться в траве. Больная нога воспротивилась болью, но гвардеец лишь крепче сжал зубы.

– Воин я умелый. Пригожусь вам! – Таликс улыбнулся от того, насколько неестественно прозвучала его последняя фраза.

– Вали его!

Крик Лорана утонул в свисте стрел и трое ватажников рухнули замертво. Из-за деревьев, точно по отработанной схеме, рванули гвардейцы. Знамя Альгарда в руках Ульфа мелькнуло серебряной звездой.

Таликс подхватил топор у поверженного врага и приготовился к бою. Хромая нога лишала свободы действий, да и раненое тело не шибко-то рвалось в бой, но выбора не оставалось – только обязанности.

Три гвардейца погибли в этом бою. Ульфа, держащегося в стороне от гущи боя, лишь зацепила шальная стрела, скользнувшая по кольчуге. У Таликса появилась пара новых несерьезных ран, но они затерялись среди вновь открывшихся рубцов.

– И все-таки… Это была ужасная идея. – Десятник протянул Таликсу бурдюк с квасом. В его голосе чувствовалась усталость и укор. – Вы либо уверились в своем бессмертии, либо решили догнать павших в Альгардскую ночь.

– Посмотри на них, – Таликс кивнул на гвардейцев, обшаривающих палатки. – Разве похоже они на придорожные камни?

– Я… не понимаю. – Изумился десятник, пытаясь все же увязать эти слова с кладбищенским монументом гвардии. Заметив открывшуюся рану на плече капитана, он принялся ее перевязывать.

– Теперь уже и я не понимаю… – задумчиво, с тоской в голосе выдохнул капитан.

«Возможно, ты прав, десятник. Возможно, я действительно задержался на этом свете и если моя излишняя жизнь, вернет хоть одну гальку с кладбища…»

Кислый квас наконец обжег пересохшее горло.

– Медальон оказался их матери. Остап обманул нас перед петлей. Сволочь… – Голос капитана вновь стал, как и прежде. Уверенный, с нотками презрения. – Но план сработал. Потери… в рамках приемлемого.

Таликс взглянул на Ульфа, горделиво расхаживающего в гвардейском сюрко. Парнишка донимал своих новых побратимов, хвастаясь перед ними царапиной на кольчуге.

– Дозорных нашли? – Спросил Таликс, возвращая бурдюк.

– Следы уходят в чащу. – Десятник туго затянул бинт. – Командовать сбор?

Таликс встал, подавив стон. Боль пронзила ногу, но он лишь глубже втянул воздух.

– Переночуем здесь. Уйдем на рассвете.

– Капитан? – В глазах десятника вспыхнуло недоумение и тревога. – Дозорные еще в лесу… Они ведь вернутся!

– Для того и ждем. – Таликс накинул красный плащ. Резко, демонстративно – плащ теперь – часть доспеха, часть образа командира. – Лагерь на тридцать душ. Убито двадцать. Значит вернутся не больше десяти. Нападать на нас в лоб – самоубийство. Скорее уж, они побегут либо к схрону, либо за подмогой в следующий лагерь. Мы их пропустим и проследим до корня.

Десятник молчал, но его взгляд кричал о безумии затеи. Раненый капитан, потрепанный отряд, свежие силы врага… Таликс встретил этот взгляд. Не оправдываясь, не уговаривая. Голос его стал тише, но тверже:

– Авантюра? Возможно. Но пока инициатива у нас, мы должны бить нахрапом. Бить, не давая опомниться. Бить первыми и единственными. Мы – клинок Альгарда, его щит и плащ. Мы сделаем то, что должны.

К счастью или нет, но ночью так никто и не объявился и утром гвардия начала собирать лагерь. Тела гвардейцев сложили в отдельную телегу, а три остальных повозки набили пожитками ватажников. Девять гвардейцев с трудом могли управиться с тремя десятками лошадей, но к вечеру колонна выстроилась и отправилась в путь.

Таликс ехал в одной из телег вместе с Ульфом. Болтовня мальчишки казалась такой родной и успокаивающей. Совсем неважно, о чем он там говорил, но его голос напоминал капитану тот день, когда они только познакомились. Когда этот балбес напросился в его ученики, когда Норик, Имир, Вирис и он последний раз вместе ходили на задание. Последние спокойные деньки…

– В меня даже стрела попала! Вот, поглядите! – Ульф расправил кольчугу на боку и Таликс заметил там царапину, явно дополнительно расковырянную кинжалом. Капитан усмехнулся. Даже в том, как Ульф гордился тем, что в него попала стрела, Таликс находил что-то умиротворяющее.

К ночи дошли до ближайшей деревни. Там и отдохнули.

***

Альгард стоял на пересечении двух торговых путей и пусть город в руинах – количество товара на этих путях едва ли изменилось. Прилегающие к городу деревни мигом обросли торговыми лавками и целыми базарами. Даже несмотря на распоясавшихся головорезов – торговля кипела.

Распродать отнятое у грабителей удалось за полдня, на вырученные деньги закупили дерево, металл, провиант и прочее, необходимое для восстановления города. Когда лошади и новые добровольцы были готовы к возвращению в город, к Таликсу подошла женщина, укрытая походным плащом.

– Ты… Не похож… На демона. – Она говорила медленно и спокойно.

Таликс остановил коня и повернулся к незнакомке. Ее плащ скрывал всё, кроме сутулой осанки, а под капюшоном виднелось бледное и морщинистое лицо.

– Меня так называют. Конечно, я не демон. Еще меня называют орлом. Но и крыльев не имею. – Капитан, решив, что разговор окончен, тронулся было с места, но женщина достала из-под плаща и протянула ему ветку.

Глаза Таликса округлились от удивления, когда он узнал в этой серебряной ветке часть деревьев из подземелья, где они нашли тот злосчастный камень. Длиной в аршин, со множеством отростков, она блестела и переливалась на солнце.

– Откуда это у тебя? – Капитан попытался взглянуть в глаза старухе, но они оставались сокрытыми под капюшоном.

– Это в благодарность… За помощь…

Серебряная ветка была теплой на ощупь. Совсем не металлической. Инстинкт кричал отшвырнуть ее – слишком свежи воспоминания о Плоде, о магии древних, сметающей города. Но тепло… оно было не просто приятным, оно манило, практически подчиняло. «После всего… что может быть хуже?» – мелькнула безумная мысль и пальцы сами сжались крепче.

Тут же реликвия начала менять свою форму. Придя в себя, капитан выпустил артефакт из рук, но ветка обвилась вокруг предплечья и прочно сковала его, разрывая рукав камзола. Она растеклась и осела, словно, врастая в кожу и никакие попытки отодрать или разогнуть ее не увенчались успехом.

Внезапно Таликс понял, что слышит взволнованное сердцебиение Ульфа в пяти шагах за своей спиной, он обернулся и почувствовал, как напрягается каждая мышца при малейшем движении, как трепещет кожа от каждого ветерка. В нос ударил запах пота и железа от доспехов гвардейцев, Тени вокруг приобрели глубину, свет – насыщенность, а мир словно обрёл новую, невиданную прежде чёткость.

– Немыслимо… – Прошептал Таликс. Он обернулся к старухе, готовясь засыпать ее вопросами, но та уже уходила от него.

– Кто ты? – Крикнул ей вдогонку капитан.

Незнакомка остановилась и обернулась к всаднику. Она успела отойти на несколько шагов, и сейчас Таликс мог разглядеть ее бледное морщинистое лицо и алые глаза.

– А что… ты… видишь. Во мне?

Толпа вокруг шумела, но капитан отчетливо слышал каждое ее слово, сказанное немощным старческим голосом. Буквально на глазах старуха исчезла в толпе.

Глава 13

Глава 13

«Что есть магия, если не наука об изменении? Энергия становится материей, а материя – энергией. Маги не создают что-то новое, они лишь изменяют то, что смогли постичь.

Ищущий в магии знания – безусловно найдет их. Но истинное величие магия предлагает лишь тем, кто ищет в ней понимания.»

Труды Кореленца. Догма 1. 1839г. 2-ой эпохи.

***

Кудеяр встал, и, с трудом сдерживая порыв ярости, уставился на своего дядьку – боярина Волтира Красгардского.

– Регент? Ты в своем уме? Я – законный князь Альгардский по праву крови и воле отца! – голос Кудеяра дрожал от негодования.

– Право крови? – Волтир откинулся в кресле, его густая борода скрывала усмешку, но не холодный расчет в глазах. – Право крови ничего не значит, когда княжество лежит в пепле, города беззащитны перед легионами монстров, а ты, племянник, еще не отошел от потери отца и дома. Альгард пал! Символ нашей силы превратился в могилу. Княжеству нужен не скорбящий юноша, а твердая рука. Рука, способная принять тяжелые решения и нести бремя власти в темный час. Я беру регентство – временно, до стабилизации положения. Это не личный каприз, а долг перед землями, которые мы с твоим отцом оберегали дольше, чем ты вообще живешь.

– Кириш заявляет о своем нейтралитете! – проквакала боярыня Клорлея, ее лягушачья голова тяжело повернулась. Пухлые щеки дрожали.

– Да помолчите вы, матушка! – Волтир отмахнулся, не сводя глаз с племянника. – Реальность очевидна. Я уже привел войска... Привел их в сердце княжества – в Сорож – отсюда смогу реагировать на угрозы в каждом уголке наших земель. Я пришел защищать людей, Кудеяр, а не пировать в расписном тереме!

Правители Араса и Сорожа одобрительно закивали.

– Действительно, – отозвался боярин Салистил, избегая взгляда Кудеяра, – города и веси стонут. Без сильного центра... без решительных мер... мы все можем разделить участь Альгарда. Регентство Волтира – горькое, но необходимое лекарство.

– Полностью поддерживаю, – вторил ему боярин Орзей. – Порядок должен быть восстановлен. Железной рукой, если надо.

Кудеяр слушал, и ледяная ярость сменяла первоначальное неверие. Да, защитить земли – благородная цель. Но разве для этого нужно, плевав на клятвы, узурпировать власть? И главное – какая «железная рука», какая армия спасет от того, что смело Альгард? Лучшие отцовские витязи, гвардейцы, маги… Даже их костей не осталось! Против такой силы все наши мечи – соломинки. Нужно не «железо», нужны мудрость, осторожность и союзники!

– Что вы несете…? – Чуть ли не шептал Кудеяр. Его пустой и подавленный взгляд плавно скользил по лицам собравшихся. – Что это за бред? Защитить земли? От чего? От той силы… – голос его сорвался, – от той Силы, что стерла Альгард не спасет ни княжий престол, ни десяток армий! Нам нужны порядок, поддержка люда и союзники! Нужны библиотеки Империи и маги Виля! Сколько союзников поможет вам? КЛЯТВОПРЕСТУПНИКАМ?!

– Кудеяр, – голос Волтира стал снисходительно– отеческим, но в глазах мелькнуло раздражение, – ты пережил ужасную страницу... Смерть отца, разрушение дома... Горе ослепляет. Но княжество – не личная вотчина для скорби. Это ответственность перед тысячами жизней. Ты не готов ее нести. Не сейчас. – Он сделал едва заметный знак страже у входа.

– Орзей... – Кудеяр заметил, как боярин Араса стыдливо потупил взгляд, – Орзей, прошу, объясни…

Но в шатер вошла стража. Волтир лишь кивнул, и они бесцеремонно подхватили Кудеяра под руки. Князь не сопротивлялся, его разум отказывался принимать весь масштаб измены. Он понимал только свое унизительное положение...

Волтир действительно собрал немаленькую армию. Ее лагерь занял правый берег Альги близ Сорожа и растянулся на несколько верст. Из прочих городов и деревень княжества сюда стекались призывники и добровольцы, а сейчас меж стройных рядов палаток вели благородного князя.

...Едва Кудеяра отпустили у лагеря, его дружинники уже бежали к нему.

– Вы смеете понукать князя?! – выкрикнул десятник, сверкая глазами на стражу. Один из стражников, только что державших Кудеярово плечо, обернулся. Высокий, неестественно бледный, он окинул десятку витязей и их князя уничижительным взглядом. В тени навеса мелькнули алые угольки его глаз.

– Отребье… – без капли страха, с искренним презрением прошипел он и сплюнул на землю.

Дружинники повыхватывали мечи, кленки зазвенели о ножны. Ответный лязг раздался от стражи. Кудеяр вдруг рассмеялся. Резко и кратко – он чуть не закатился смехом, но мгновенно совладал с собой. Успокоившись, он молниеносно выхватил Роналбур. Отцовский меч выскользнул из ножен багровой дугой и устремился к шее обидчика.

На мгновение показалось, как размылись очертания дерзкого стражника и в последний миг он подставил свой меч под удар. Но руническая сталь не заметила преграды. С металлическим хлопком лопнул клинок солдата, и голова его отделилась. Второй стражник захрипел, падая под следующим ударом.

– На что рассчитывал этот смерд…? – пробормотал один из дружинников, пиная сапогом откатившуюся голову.

– Что случилось в шатре? Как прошли переговоры? – Посыпались встревоженные вопросы.

Кудеяр вытер клинок о накидку павшего – скорее по привычке – лезвие не запятнала и капля крови.

– Переговоры… – князь вложил Роналбур в ножны. – Все еще идут.

– Продолжаются? Без князя…? Как они смеют?

– Я больше не князь, братцы. Вы вольны примкнуть к князю Волтиру.

Витязи на несколько секунд замолкли. Никто не сомневался в своих мыслях, но люди подбирали слова чтобы их выразить.

– Не смей оскорблять нас, Кудеяр. Князь ты или нет – а все мы братья! Братья! И ты старший!

Кудеяр улыбнулся – на этот раз тепло и спокойно.

– Спасибо вам… – Он с благодарностью взглянул в глаза каждому из десятки. – По коням. В Альгард.

***

Дюжина витязей во главе с Гаретом мчались по пепельному морю. Кони вздымали серое облако, видимое на многие версты вокруг. Час назад гонец доложил, что на лесорубов и охранявших их гвардейцев напали гоблины, а затем и лесные монстры. Люди слишком углубились в Альгардский лес в поисках качественной древесины и стали жертвами этого леса.

Доскакав до наспех возведенного лагеря лесорубов, Гарет остановил десятку. Вокруг никого не было – лишь сложенная древесина разной степени готовности и вьючные животные, ждущие своих хозяев. Люди – как Гарет понял по следам – все до единого ушли в лес, и витязи уже мчались туда.

Пепельное море не обрывалось резко, но и обугленные деревья не долго мелькали перед глазами. Вскоре перед дюжиной расступился Альгардский лес. Земля вокруг не имела ни цветов, ни травы, ее устилал лишь ковер опавшей и пожелтевшей хвои, рухнувшие и догнивающие стволы. Единственное, что здесь росло – это корявые от основания деревья, редкий мох и лишайник. Иногда между скал белели груды костей и уродливых черепов.

Ветер не шумел в ветвях, птицы не щебетали в небе, насекомые не жужжали над ухом. Приглушенный топот коней оставался единственным звуком в этом мрачном месте, как вдруг до Гарета донесся шум боя: выкрики людей и рев монстров. Как исступленный он подгонял коня в глубь леса. Туда, куда при иных обстоятельствах, зашел бы только с армией.

Из тринадцати лесорубов и сорока пяти гвардейцев и ратников, сейчас в живых осталось около дюжины. Люди, все еще стоящие на ногах, копьями и топорами отражали атаки множества монстров. Судя по трупам, основной бой проходил чуть западнее – там гоблины напали на лесорубов. На звуки боя сбежалась большая стая оннисов, а за ними и другие твари, населяющие этот лес. В итоге сражение переросло в жуткую бойню, где количество сражающихся сторон не поддавалось исчислению.

Монстры сражались между собой за свежие трупы. Кому не хватило корма, пытались добыть его, нападая на раненых или одиноких собратьев. Многочисленные гоблины были не так организованы – те, кто не успел убежать, сейчас гибли один за другим, становясь жертвами опьяненных кровью хищников.

Самой серьезной угрозой являлись игборы – монстры, похожие на людей, вросших в деревья… или на деревья, проросшие через людей. Их плоть, непробиваемая для обычного оружия, пульсирует магической энергией, подчиняющей растительность вокруг. Одним движением воли они заставляют деревья размягчаться, словно воск, или твердеть крепче стали, а древние корни вырываются из земли, пронзая живую плоть. Стремительно прорастая в тело жертвы, они впитывали ее кровь и распространяли побеги вдоль опустевших жил. Через пару минут поверженный вставал, готовый безвольно служить воле леса.

Подступить к этим существам почти невозможно: земля под ногами и деревья вокруг таят смертельную угрозу. Не будь их на этой поляне и у людей был бы шанс, но сейчас – в безнадежной ситуации – командир отдал единственно верный приказ – бросить раненых и бежать.

Лишь один гвардеец не смог оставить раненного друга. Он остался рядом с товарищем, когда остальные отступали. Но Судьба не пощадила его верность – из-за деревьев выскочил гигантский паук. Чудовище опутало храбреца липкой паутиной и добило его безжалостным ударом.

Отряд людей остановился, убедившись, что ветки и корни деревьев больше не угрожают им. Игборы, получив вдоволь свежей плоти, потеряли интерес к людям и не стали преследовать. Они остались на поле боя, добивая всех, кому не хватило ума убежать.

Между тем, оннисы, покончив с остатками гоблинов, устремились к ощетинившемуся копьями отряду. Подбегая все ближе, эти монстры, напоминающие смесь медведя и волка с жилистыми и когтистыми лапами, щерились и выбирали себе жертву.

Лавируя между деревьями, кавалеристы врубились в чудовищную стаю под одобрительные возгласы выживших. Измученные кони, проскакавшие галопом более двадцати вёрст, тяжело дышали, их бока ходили ходуном, а пена клочьями свисала с морд. Животные спотыкались, не могли набрать скорость и в итоге увязли в многочисленной стае оннисов. Монстры, почуяв слабость жертв, яростно набрасывались на незащищённых коней и мощными челюстями вырывали куски плоти.

– Давайте, мужики! Подсобим витязям! – Выкрикнул вооруженный вилами ратник.

С криками десять человек бросились на помощь дружинникам и успешно отгоняли оннисов, пока десятка Гарета перегруппировывалась в пеший строй. После этого, уже дружинники сдерживали натиск монстров без проблем. Монстры, что посильнее, остались оспаривать свои права на уже добытые тела, а слабые сразу падали замертво к ногам витязей. Часто, не успевая сделать и выпада.

Многие витязи с малых лет служили в дружине. Всю свою жизнь посвящая тренировкам и военному делу, сейчас они являли пример безупречной выучки и подготовки. Практически не общаясь между собой и обходясь без команд, они умело и вовремя прикрывали друг друга, мнущихся на месте ратников и лесорубов. В их строй пытались затесаться семеро выживших гвардейцев, но вскоре поняли, что полезнее будет расчистить дорогу для отступления.

Воодушевленные подоспевшей подмогой, люди сражались достойно. Держали строй и прикрывали раненых. Вскоре им удалось выйти из боя, но крики и стоны отставших все еще доносились из глубины леса. Каждый понимал, что несчастным уже не помочь.

– Серьезные раны есть? – Спросил Гарет, сердито оглядывая подранных мужиков.

– Спасибо, господин! Храни вас Хаос! – Вместо ответа, выжившие едва ли на колени не падали перед спасителями.

Это была вина командира гарнизона. Гарет видел это так. Преступный приказ углубиться в лес, халатная организация защиты, бездарное распределение сил. В итоге из почти восьмидесяти мужиков, дружина Гарета привела в лагерь лишь дюжину уцелевших.

Лейтенант сидел, опрокинувшись спиной на одну из телег. Он полностью погрузился в свои мысли, пока вокруг кипела работа. Кошмарное утро, кровавая бойня и огромные потери – все это не отменяло того факта, что Альгарду нужна древесина. А потому люди, вне зависимости от своего состояния, загружали ее в телеги. Впрочем, у Гарета были другие заботы и думы, от которых голова сама норовилась спрыгнуть с плеч.

Орел Альгарда оправдывал ожидания – в людях теплилась надежда, а взгляд их оставался решительным. Добровольцы стекались в город, рать и гвардию. Но вместе с тем, Альгард пропитался преступностью, неконтролируемой проституцией и наркозависимостью. Из пятерых вошедших в город мужей – один оказывался душегубом; из трех женщин – одна проституткой, из которых каждая вторая – заведомо больна; а в десяти товарах – один запрещенный.

Бездарное командование, ненадежные бойцы, нависшая эпидемия, лесные монстры, головорезы на торговых путях… Вот что занимало мысли витязя. Благо, что экономические проблемы Гарет сумел вовремя спихнуть в более умелые руки.

– Мы готовы, Гарет. – Оповестил его подошедший десятник.

– Что ж. Время не ждет. – Хлопнув себя по коленям, лейтенант встал, на ходу поправляя плащ и надевая шлем. Какое бы отчаяние не овладело им, но он ни единым жестом не даст этого понять никому.

***

– Учитель…! Учитель!

Таликс опомнился, только когда Ульф дернул его за кольчужный рукав:

– А? Что?

– Могу я отойти? Погулять по городу?

Таликс сейчас не был настроен что-то решать – его голова занята мыслями о чудном браслете и странной старухе, оставшейся в деревне, а потому он лишь молча кивнул. Ульф сразу направил коня в сторону и вышел из колонны, а за ним, по немому приказу капитана, вышел еще один гвардеец, продолжавший держаться поодаль от мальчишки. Колонна отправилась дальше к цитадели, а Ульф, напротив, повернул к городским вратам.

Пепел уже вычистили с улиц, но в углах все еще таилась серая пыль. Ожидаемый всеми дождь мог бы решить эту проблему, но ясное небо и не думало отдавать влагу.

Ульф медленно и нерешительно вел коня по полупустым улицам. Он знал куда едет, но не переставал бороться с сомнениями.

«Что я ему скажу? А что он скажет мне?»

Но все его мысли потеряли значение, когда перед ним, наконец появился мужчина в простой деревенской одежке с красным вздутым носом и зачесанными назад волосами. Мужчина смотрел на всадника и терялся в своих эмоциях, а вот мальчишка оставался угрюм.

– Привет, отец… – Все же произнес он.

– Ульф…!

***

Скром весьма удивился, когда его сын достал с пояса кошель и отсчитал достаточное количество монет, оплачивая их обед. Ели под открытым небом на каменных столах и сидя на булыжниках скудную, но сносную похлебку с хлебом и простоквашей. Впрочем, ел только Ульф. Скром с трудом мог оторвать взгляд от своего сына, но с еще большим трудом сдерживал переполнявшую его гордость.

– Ты умеешь считать? – Расплываясь в улыбке, спросил отец. Ульф чуть не поперхнулся, поняв какой мелочью считает то, о чем раньше и подумать не мог.

– Меня научил… Таликс.

– Таликс… Таликс… Это какой такой? Что-то знакомое.

Ульф замешкался, подбирая слова. Прозвище (или же «воинское имя славы» – как говорили некоторые) его учителя хорошо звучало лишь со стороны, а вот произносить его самому оказалось… неловко.

– Демон Пепла.

– ДЕМОН ПЕПЛА? САМ ДЕМОН? – Скром привстал от удивления и, случайно задев рукой кружку с простоквашей, пролил ее на тунику Ульфа.

Мальчишка цокнул языком и принялся вытирать дорогие одежды.

– Он не демон. Это же просто прозвище…

– Говорят он огонь из глаз мечет…

Ульф вспомнил ту историю с «кикиморой» в заводи. Учитель тогда одним лишь взглядом чуть не отнял у мальчишки желание жить.

– Да… бывает. – Улыбнувшись, ответил Ульф. – А ты здесь какими судьбами?

Скром быстро успокоился, обдумывая ответ.

– Я очень скучал, Ульф. Ей-ей скучал! Уж и самогон в горло не лез от тоски… И так мне горько было… Так горько, что, стыдно признаться, чуть я не кончился… Но решил, что не таким ты отца хотел видеть и вот, пошел добровольцем в лесорубы. Приму участие, так сказать, в восстановлении нашей столицы. Хочу, чтобы ты снова мог гордиться мной…

Скром осторожно взглянул на сына глазами полными надежды. Ульф смотрел на отца, но не собирался отвечать.

– Может, ты пойдешь со мной, сынок…? Вместе, как семья…

– Прости, отец, но я нашел свое место.

Заметив, как приуныл Скром, Ульф сбавил тон, чтобы его фраза звучала менее хвастливо.

– Папа, я встал в ряды тех, лучше кого не найти. Мы с тобой уже вместе восстанавливаем город. Разными путями, но идем к одной цели.

Скром снова удивленно взглянул на сына. Его недешевая туника и кольчужная рубаха под ней, справные сапоги, кинжалы и походная сумка на поясе. Всего за несколько недель его сын смог выбиться в люди качеством наголову выше его самого. Гордость за сына переполнила сердце Скрома и слезами проступила из глаз.

– Прости меня, сынок… Прости что я… За все прости. – Принялся лепетать отец. – Ты только… будь осторожен… Будь осторожен.

***

– Я пришла сменить ваши повязки, господин…

Голос девушки моментально разбудил Таликса. Служанка стояла в дверях, ожидая его полного пробуждения.

– Да… Да. Ты вовремя.

Пропитанные кровью бинты отпускали израненное тело. Напоминания о битве против десятков гоблинов шрамами высечены на его спине и ногах. Впрочем, в той битве он сражался не один. С ним был упырь. Таликс уже почти забыл о нем. Слишком много всего навалилось, а монстр так резко исчез…

«И все же…»

Таликс взглянул на гладкий серебряный браслет на своем левом запястье.

– Возможно ли…? – Задумчиво прошептал он, не отрывая взгляд от украшения.

– Вы что-то сказали, господин?

Слова служанки оторвали капитана от раздумий.

– Есть какие-то новости? – Задал он, скорее, дежурный вопрос. Впрочем, девушка восприняла его серьезно.

– Новости…? Мне ведомы только кухонные сплетни, господин… – Виновато произнесла она. – Впрочем, господин Гарет велел передать вам, что ждет в цитадели.

– Что ж, тогда бинтуй быстрее. Оказывается, я тороплюсь.

– Конечно, господин…

Коридор освещали несколько свеч. Их света едва хватало для уверенной ходьбы. Таликс вспомнил то время, когда здесь горели магические светящиеся кристаллы, ходили толпы слуг и гвардейцев. Воспоминание словно из прошлой жизни.

Большой зал цитадели уже заставили сносной мебелью. Стены завешали флагами и гобеленами; в центре стоял длинный стол – за похожим раньше здесь проводились княжьи пиры, а сейчас там сидели дружинники и, водя пальцами по карте, что-то обсуждали. Пусть они и не надели свою броню, но Таликс узнал некоторых по лицам.

– …Семь дней, полагаю… – Донеслись до капитана слова Гарета.

– Господа. Позвольте присоединиться. – Таликс подошел к карте и встал среди дюжины дружинников. Он сразу поймал пристальный и вопросительный взгляд одного из них.

Широкоплечий мужчина с пышной кудрявой шевелюрой до плеч сверлил взглядом новоприбывшего капитана. Таликс не сразу узнал Кудеяра. Он видел его лишь однажды, будучи едва живым от ран.

– Ваша Светлость… – Поклонился капитан, узнав князя перед собой по мечу на его поясе.

– Перед тобой Таликс, Орел Альгарда. Я назначил его капитаном гвардии. – Представил Гарет.

– Хм… Я думал поручить этот пост тебе. – Ответил Кудеяр своему лейтенанту. – Впрочем, ничего против не имею… Да и кстати, Гарет. Будешь тогда капитаном дружины, ну и гвардейским воеводой соответственно. Уж прости за столь неподобающие манеры, но времена… Сам понимаешь.

– Понимаю… Впрочем, скоро от этих званий и вовсе не будет толку.

Судя по тому, как многие дружинники потупили взгляд от ответа Гарета, Таликс догадался о надвигающейся новой проблеме.

– Что-то случилось? – Спросил он.

Кудеяр вздохнул, собираясь с мыслями для ответа, но Гарет опередил его:

– Боярин Волтир объявил себя князем и собирает армию под Сорожем.

Кудеяр ненадолго задумался, а затем кивнул воеводе.

– Вот что… Я отправляюсь в Красгард. Установлю там свою волю. Это будет не сложно, пока Волтир отрезан от своих земель. Гвардейский полк Красгарда присягнет мне, как князю и встанет здесь.

– Красгардский полк самый многочисленный, но даже с ним мы уступаем числом втрое… – Задумчиво произнес Гарет.

– У тебя есть капитан. – Вызывающе кивнул на Таликса Кудеяр. – Вот пусть и ищет людей. А мне пора на юг. Дела, как всегда, передаю тебе.

Гарет даже не обернулся на уходящего князя. Он задумчиво склонился над картой, отмечая окрестные деревни.

– Я могу вербовать разбойников. – Нервно сглотнул Таликс. Он с трудом себе представлял, где взять достаточно людей на обескровленной земле.

Гарет оторвался от карты и взглянул на капитана. Он перевел взгляд на окруживших стол дружинников, оценивая их мысли.

– Да не бери в голову. – Внезапно улыбнулся воевода. – Кудеяр, он мужик нормальный. Ты ему не по душе, правда, но это ж… до первой попойки. – Гарет расправил плечи и вожделенно вздохнул, словно предвкушая славную пирушку. – А? Верно я говорю, витязи? Толковый нам брат достался?

Одобрительные возгласы и дружеские хлопки по плечу мигом развеяли все страхи. Впервые за долгое время, Таликс почувствовал, что плащ дружинника что-то значит за его спиной.

– Людей-то много сгонять смысла нет… – Успокоившись, заявил Таликс. – У нас на них ни еды, ни оружия не напасено. Даже командиров не хватает. Так что… Мысль с разбойниками весьма дельная, я считаю.

– А их сейчас о-ой много… Со всей Каролии слетаются сюда за наживой… – Добавил кто-то из дружины.

– Они и обучены, и вооружены, и с головами своими…

– И что же? Землю им Альгардскую посулим? Головорезам вчерашним?

– А коли нет – так и не будет земли этой. Не Волтир – Так Аллазарий сожжет!

– Вот что, Таликс. – Воевода скрестил руки на груди и его взгляд снова стал задумчивым. – Продолжай бить лиходеев, покуда в гвардии бардак, а в городе проституция и наркоторговля. Как наведешь порядок и дисциплину – там уже и вербуй бандюг. Не раньше. А вы, братцы… – Обратился он к витязям. – По деревням скачите. Всех, кто за Волтиром не ушел – под наши знамена.

На том и разошлись

***

Почти половина гвардейцев были новобранцами, а дольше трех лет отслужило всего пятеро, считая Таликса. Ни о какой дисциплине в таком случае и речи быть не могло. Но приходилось мириться. Составы сотен и даже десяток менялись после каждого патруля. Постоянно менялись командиры и все ради того, чтобы исключить преступные сговоры внутри гвардии.

Заметно усилились патрули внутри Альгарда и к вечеру второго дня на позорных столбах уже висели первые преступники. Но и Таликс и Гарет понимали, что важнее всего решить проблему с нехваткой солдат.

Обдумывая положение дел, Таликс приступал к ужину. Ульф сидел напротив и методично уплетал свою порцию каши. Здесь – в стенах цитадели – еда казалась ему намного вкуснее, чем в городской таверне «Под небом», где он недавно обедал с отцом.

– Учитель… – Отвлекся от каши мальчишка. – А что это за браслет?

Таликс отвлекся от мыслей, взглянув на украшение, проступавшее из-под рукава.

– А тот упырь… – Ответил капитан. – … Что чуть не сожрал Вириса… Расскажи о нем.

Таликс не сомневался, что встреченный тогда Ульфом упырь был именно тем, которого он встретил в подземелье. Но ученик мог заметить в нем что-то еще…

– А что я еще могу сказать? Он перебил разбойников как котят. Ей, ей! Никогда такого не видел… А потом жрал их сердца одно за другим… – Ульф опустил глаза в тарелку с едой. Такие разговоры явно не подходили к застолью.

– Мне больше интересно его поведение... Обычные упыри кровожадны и безумны. Конечно, они вовсе не говорят и не понимают речи, а завидев труп, забывают обо всем и начинают его пожирать.

– Этот не был безумным… – Задумчиво отозвался Ульф. – И сейчас я понимаю, что и кровожадным не был... Он мог убить меня как мышку, когда я заколдованный стоял перед ним, но вместо этого… он… не знаю… Я чувствовал, словно он копается в моей голове… А потом он заговорил, и я назвал его монстром, и он сбежал…

– Вот как…? – Таликс невозмутимо приступил к ужину.

Ульф подозрительно прищурился, глядя на серебряный браслет, не дававший ему покоя.

– Ах… браслет… – Заметил его взгляд учитель. – Я бы и сам хотел знать, что это… Какой-то артефакт… кажется.

– АРТЕФАКТ? Древний??? – Ульф чуть ли не подскочил на скамье. – Откуда?

Таликс ответил не сразу. Он дождался пока Ульф успокоится.

– Та старуха… с которой ты обедал вчера. Кто это?

– Старуха? Какая старуха? – Парнишка непонимающе уставился на учителя. – Я обедал с отцом.

– Но твой отец… мертв. – Поправил его Таликс. – А гвардеец сказал мне, что ты обедал с красноглазой старухой.

Ульф замялся, пытаясь разобраться в своих мыслях и воспоминаниях.

– Нужно съездить к могиле Вириса. Доедай быстрее.

Так толком ничего и не объяснив, Таликс повел Ульфа за собой. В конюшне взяли двух коней и впервые Ульф ехал в седле один. Хоть скакун ему и попался податливый, а все же с трудом понимал, чего всадник от него хочет. Потому к границе пепельной территории подъехали уже далеко за вечер. До деревни оставалось несколько часов пути, не останавливаясь, путники добрались до нее к полуночи.

Магические кристаллы разгоняли мрак и привлекали к себе мошкару. Тут и там попарно патрулировали улицы полусонные гвардейцы. Методичные удары кузнечного молота звоном разбавляли стрекот ночных насекомых. Пусть и стояла глубокая ночь, но некоторые ремесленники и торговцы только сейчас завершали свой рабочий день.

– Скоро дождь зарядит… – Заметил Ульф, ежась от промозглого ветра.

Таликс ничего не ответил. Он правил коня к таверне, вглядываясь в лица прохожих. Впрочем, отыскать среди них нужную старуху оказалось бы огромной удачей, на которую капитан не рассчитывал.

Таверна встречала гостей теплом очага и ночной тишиной. Ухоженная, опрятная мебель и добродушного вида хозяин придавали уют этому заведению. Полная противоположность родной и привычной Таликсу гильдии наемников.

– Нам нужна комната… – Заявил капитан, выкладывая монеты на прилавок.

– В деньгах нет нужды, господин. Для нас честь проявить гостеприимство перед благородным витязем. – Ответил мужчина, завидев красный шерстяной плащ.

Ульф с любопытством взглянул на учителя, ожидая его реакции, которая, впрочем, последовала сразу.

– Если тебе не нужна плата, то потрать эти монеты на то, чтобы в следующий раз твое гостеприимство стало более радушным.

Пусть Таликс и говорил серьезно и грозно, но Ульф догадался, что это лишь для того, чтобы трактирщик взял монеты. Мальчишка уже давно заметил, что учитель не любил козырять своим статусом и мнимым благородством.

– Конечно, господин. – Ответил мужчина за стойкой, сгребая монеты. – Прошу простить за столь скромный прием…

Предоставленная путникам комната ничем особо не выделялась. Скромная и без клопов. Как только Ульф улегся на соломенный матрас – моментально сдался усталости и уснул, успев, однако, заметить, как на улице забарабанили капли дождя.

***

– Таликс прислал письмо! – Норик радостно распахнул дверь в палату девушки.

Наконец-то она могла улыбаться. Имир сидела в своей кровати, укрытая одеялом. Ее сотканное из магической материи лицо выглядело живым и естественным. Впрочем, вопреки ожиданиям, она не разделила радость милого друга.

– Рада ушла… – Ответила она мягким и приятным голосом. – Она лишь зашла попрощаться.

– Вот как… – Норик поник. Он пододвинул один из стульев поближе к кровати и присел. Поставив корзинку с фруктами к ногам Имир. – Она сказала, куда идет?

Девушка лишь отрицательно помотала головой. За последние пятнадцать лет, Рада стала единственным человеком, с кем ей удалось сблизиться, а потому расставание далось ей тяжело.

– Я, буквально, проводила ее на смерть. – Прошептала она, жалобно взглянув на мага.

Норика одолевали смешанные чувства. Он впервые видел такие яркие эмоции у Имир и это радовало его даже больше, чем письмо от лучшего друга. С другой стороны, печаль девушки отдавалось эхом и в его душе.

– Ее дети поступили… – Он попытался подобрать позитивную тему. – Теперь они в безопасности, а их будущие обеспечено. Она считала свой уход необходимым. Сделала тяжелый выбор…

Имир печально кивнула. Она помолчала еще некоторое время, после чего, наконец, попыталась улыбнуться.

– Так что там, в письме?

***

Руины усадьбы все еще исходили тонкими струйками дыма. Сколько дней прошло…? Рада поднялась по каменным ступеням, прощаясь со сгинувшим домом. Ей оставалось только ждать своей неотвратимой участи.

Послушник без хозяина должен быть уничтожен. Своевольный одаренный – это угроза. Впрочем, сейчас вокруг ощущался только живой светлый лес. В душе девушки зажглась нотка надежды. Могли же о ней забыть? Она улыбнулась мысли о том, как через десять лет снова обнимет своих детей. Тогда ее сын уже станет старше застывшей во времени матери. Внезапно появившаяся аура лорда развеяла все наивные мечты.

– Тебе ну-жен… хозяин. – Хриплый голос раздался за спиной девушки. Обернувшись, она увидела скрюченную старуху, величественная аура которой, впрочем, не оставляла сомнений в ее эльфийской натуре.

Рада обернулась и грустно улыбнулась незнакомке. Она опустилась в плавном реверансе и представилась полным именем.

– К сожалению, мой хозяин мертв… А сменить хозяина невозможно. – Добавила она.

Старуха не сводила с девушки своих кроваво-красных глаз.

– Возможно… Всё. – Прохрипела она. Чувствовалось, что слова даются ей с большим трудом. – Следуй за… мной.

Эльфийка уже начала распадаться на черный пепел, как Рада вскрикнула, протянув руку в попытке остановить ее.

– Постойте… Госпожа… – Поняв, что эльфийка ее слушает, девушка поборола нерешительность и сделала неловкий шаг вперед. – Вы вольны убить меня, как и подобает поступать со своевольными послушниками… Но если вы правда можете заменить мне хозяина… У меня есть несколько условий, без которых я не смогу служить вам.

Глаза старухи сверкнули от возмущения. Ее величественная аура вдруг стала такой угнетающей, что ноги Рады затряслись, с трудом удерживая тело от падения. Но девушка выстояла. Она была готова умереть, но раз уж появился шанс вновь увидеть своих детей – она хотела без стыда смотреть в их глаза.

В голове Рады мысли сменялись одна за другой. Многие из них не принадлежали девушке – старуха усердно копошилась в ее разуме. Рада не сопротивлялась. В конце концов, гнетущая аура стихла, позволяя своей жертве отдышаться.

– Твои усло-вия… приемлемы. Я ценю люд-скую жизнь… и не стану… прину-ждать тебя ко… злу. А теперь… сле-дуй за мной. Мне нужна… помощь.

С этими словами старуха обратилась в клубок черного пепла и, взлетев над кронами, медленно поплыла на запад. Рада, поборов недоверие, устремилась следом.

***

– Учитель, вы вообще спали? – Сонный мальчишка еще протирал глаза, когда Таликс уже застегивал фибулу своего красного плаща.

– Времени в обрез. Нельзя его терять.

С этими словами Таликс вышел из освещенной рассветными лучами комнаты. Усилием прогнав настойчивые грезы, Ульф пришел в себя. Натянув сапоги и застегнув ремень, он был уже готов выходить следом. Оглядев комнату и убедившись, что ничего не забыто, мальчишка отправился за учителем.

– … Ты лучше расскажи мне новости. – Таликс уже стоял за стойкой и беседовал с хозяином.

– Новости есть у меня… Возможно, вас интересует что-то конкретное…?

– Старухи и упыри… – Таликс усмехнулся странности своего запроса. – Меня интересуют странные старухи и упыри… Есть что сказать?

– Уж о старухах мне вам сказать нечего, господин… А вот упыри… Говорят завелись тут… Мол, после трагедии нашли на границе пепла ватагу разбойничью разодранную и пожранную. Никак упырь постарался…

Поняв, что это те самые грабители, что и убили Вириса, Таликс спросил:

– Этих упырей искали?

– К сожалению нет, господин… С того раза больше пожранных не находили, а потому история быстро затерялась среди прочих и сейчас сродни байке.

Заметив, что Ульф уже готов отправляться, Таликс поблагодарил собеседника и вместе с учеником вышел во двор.

– Мы отправимся в те руины, где впервые с тобой встретились. – Сказал он мальчишке, седлая коня. – Нужно кое-что проверить.

– Вы не скажете, что мы ищем, учитель?

– Сказал бы, если б знал…

Глава 14

Глава 14

«По форме напоминая яйцо, данный артефакт размером с человеческую голову и имеет серебряный цвет. Материал определить не вышло, но это лишь одна из многочисленных загадок удивительного объекта. Стоит отметить, что артефакт странно реагирует на применяемые к нему заклинания. Потоки энергии, излучаемые им, всегда плавные и ровные, но при вмешательстве в их течение – уровень энергии артефакта начинает колебаться. Это столь же странно, как если бы река вдруг начала менять течение, стоило бы нам зачерпнуть воды у ее устья; или же, как если бы пламя костра начало танцевать, стоило бы нам отмахнуться от его дыма. Несомненно – эта находка положит начало новой эры и целой революции в изучении рунописи и чаротворения.»

Отчет магистра Эрика Иоланда Арасского. 2138г. 2ой эпохи.

***

– У-А-Э! Ну и запах… – Как бы Ульф не пытался стойко переносить все тяготы путешествий, но воздухом, наполнявшим пещеру, казалось, вообще невозможно дышать.

– Трупы грусов гниют. – Ответил Таликс. Ему эта вонь, кажется, дискомфорта не доставляла.

Арка из серебряного камня уже скрылась далеко позади. Недавно ведущая вниз лестница перешла в пологий земельный скат, размытый дождем и оттого склизкий. Ульф придерживаясь одной рукой за стену пещеры, держал факел в свободной руке. Больше всего на свете ему хотелось сейчас вновь вдохнуть свежего воздуха, чье великолепие он недооценивал всю свою жизнь. Но приходилось терпеть.

Мальчишке вспомнилось, как они с друзьями в наивном восторге и предвкушении обсуждали то, что может скрываться в таинственном тайнике древних. Тоскуя по ребятам, он вспомнил их лица.

«Я поймаю Судьбу за Усы, Освальд… И не отпущу!»

Наконец, появились массивные распахнутые створки ворот, а за ними вымощенная серебряным камнем комната. В кромешной тьме ловили свет факела и бликали серебром стоящие по бокам низкие деревья, лишенные листьев. Таликс направился к ближайшему и, поднеся факел, принялся внимательно его изучать.

– Вы что-то ищите, учитель? – Спросил Ульф, борясь с приступом тошноты. – Когда мы уходили отсюда мы забрали все кроме деревьев и зеркал… И грусов…

Маслянистый удушливый воздух забивал легкие, от чего у мальчишки начала кружиться голова.

– Да… Мы ищем дерево с обломанной веткой.

Ульф не стал ничего расспрашивать, а подойдя к противоположному ряду деревьев, принялся искать там. Играющаяся светом факела кора дерева завораживала взгляд и отвлекала от нестерпимой вони.

– А рядом с этими деревьями дышать легче… – Заметил Ульф. – Ей, ей!

Таликс на пару секунд задумался, а затем обхватил ладонью одну из веток и, поборов нерешительность, переломил ее. Ульф обернулся на хруст и увидел, как учитель вертит и разглядывает ее.

– Ульф. Вот, возьми. – Закончив изучение, Таликс протянул ветку ученику.

Мальчишка принял ветку и тоже внимательно ее изучил.

– Мне сберечь ее? – Поинтересовался мальчишка, не понимая ее назначения.

Таликс выглядел разочарованно.

– Ты не чувствуешь никакого… тепла… от нее?

– Тепла…? – Мальчишка снова взглянул на ветку, но затем отрицательно помотал головой.

Учитель цокнул языком.

– Ладно. Ищи дальше, а я пройдусь по залам…

– Хэ-эм… Учитель! Вы оставите меня здесь? – Испуг все-таки вырвался через голос наружу.

– Ну да… – Таликс удивленно огляделся. – Не бойся. Здесь никого нет.

Ульф провожал Учителя взглядом, ощущая как одиночество одолевает его. На самом деле, это чувство поселилось в его душе после катастрофы… После смерти Вириса… И даже возвращение к учителю не исправило ситуацию.

«Он теперь капитан гвардии! Дружинник!!! У него нет на меня времени… И все же…» – Думая об этом, Ульф поежился от свистящего могильного ветра, задувшего со входа.

– И вовсе мне не страшно… – Шмыгнув носом, пробубнил он. Тут же мальчишка заметил, что воздухом и впрямь стало легче дышать. Мальчишка поднес к носу отломанную учителем ветвь и принюхался. Он пожал плечами, не заметив ничего удивительного, и отложил ветку к корням дерева, у которого она была отломана. Следуя наставлению учителя, мальчишка принялся дальше осматривать деревья.

Он обходил их одно за другим, пристально вглядываясь в ветви. Эти неестественные деревья тяжело было назвать растениями. Их серебряная гладкая кора больше походила на камень, похожий на тот из которого был вымощен вход в ведущий сюда туннель. Завороженный их видом, мальчишка протянул руку и положил ее на ствол, наслаждаясь приятным исходящим от него теплом.

Мир потемнел в его глазах. Наваждение обхватило его сознание и поглотило им. Мысли разбегались от его мысленного взора, словно курицы по загону. Ухватившись за одну из них, Ульф смог лишь слегка ее услышать:

– Как и в тот раз…

***

Скром сидел напротив своего сына за обломком стены, служившей для них обеденным столом. Ульф аппетитно поглощал похлебку, которая, впрочем, лишилась всякого вкуса и сытности.

– Так ты теперь гвардеец… – Вовсе безэмоционально произнес Скром.

Дожевав хлеб, Ульф ответил:

– Это мой выбор. Уважай его, папа.

– Я уважаю… просто… Этот Таликс… расскажи о нем.

Ульф задумался на несколько секунд, но вскоре ответил, продолжая обдумывать слова.

– Он спокоен… Рассудителен… И, хоть он и не признает этого, но довольно везучий… Вирис – его давний друг – как-то сказал, что ни разу не видел ран на теле Таликса. Мол, из любой передряги этот везунчик выбирался без царапины… Однажды, меня поймали разбойники и сильно избили. Я ждал, когда придет учитель и покажет им… Но, когда он пришел… он просто сдался. Он был спокоен, словно находился в кругу друзей, он позволил разбойникам избить и себя… Я тогда потерял сознание, а когда очнулся – узнал, что учитель убил всех разбойников, не получив и ранения… А потом случилась та ночь, и теперь я с трудом узнаю его… Нет, конечно, он остается все тем же, но… Мне кажется, он винит себя за то, что выжил и пытается заслужить то, что уже получил…

Ульф продолжал говорить, уже вовсе не думая наперед. Он буквально выкладывал отцу свои мысли пусть даже о существовании многих из них и не подозревал.

– Он милосерден? – Вдруг перебил сына Скром.

Ульф изрядно удивился вопросу…

– Не знаю… Мне не доводилось видеть его суда, но на поле боя он живых не оставлял. Однажды мы поймали воришку, и учитель выведал у него, где находится их логово. Когда мы напали, то после боя он приказал казнить всех раненых душегубов.

– А монстров? Что насчет… монстров?

– А что с ними?

– Может ли Пепельный Демон проявить милосердие к монстру?

Ульф удивленно выпятил глаза, но удивление спало сразу и через пару секунд, вопрос уже казался обычным, словно только такие и задают за обедом.

– А зачем проявлять милосердие к монстру? – Вдруг задал сын встречный вопрос. – Ведь монстры не ждут его от нас…

– Ты считаешь, что монстры не заслуживают милосердия…?

– Величайшее милосердие, которое им доступно – это быстрая смерть… Почему ты приуныл? Не хочешь ли ты сказать, что мы должны оставить в живых тех, кто рвет людей на куски и жрет их сердца? – От возмущения Ульф встал, едва ли не срываясь на крик. Мальчишка обернулся по сторонам, оценивая, не побеспокоил ли он кого.

Первая таверна в Альгарде, открывшаяся после катастрофы, называлась «Под небом» неспроста. Хозяин не стал возводить стены вокруг наскоро отстроенной кухни, а собрал каменные столы и скамьи и начал принимать гостей. От клиентов не было отбоя, и всегда здесь собралась толпа, но сейчас Ульф, оглядевшись, не видел никого. Вновь ему показалось это странным, и вновь некая сила подавила это чувство.

– Однажды учитель сказал, что даже монстров нужно уважать. Он сказал, что все их чудовищные поступки, это проявление их природы. Мол, они не выбирали быть монстрами и являются злом в наших глазах точно также, как мы являемся злом для них. Он говорил, что судить нужно только за сделанный выбор, а так как монстры этого выбора лишены, то и ненавидеть их глупо.

Но лишь только взгляд мальчишки падал на пустующий стол с расставленными на нем яствами, или на безлюдный прилавок, как естественность происходящего снова поддавалась сомнению. Каждый раз все та же сила подавляла смятение, но с каждым разом она справлялась все хуже и хуже и, наконец, Ульф спросил:

– Это ведь сон… верно?

Та сила, что угнетала его, мигом исчезла и Скром, понурив голову, ответил:

– Это… наш разговор…

– И чей же? Кто ты такой?

– А ты… вовсе не напуган…

– А ты вовсе не мой отец! Так кто ты такой? Верни меня обратно! Быстро разбуди меня!

Не дожидаясь ответа, Ульф укусил себя за палец, пытаясь проснуться. Боль от укуса заставила его поморщиться, но не разбудила. Тогда он укусил снова и в этот раз со всей силы. Кровь проступила через рану, но серые полуразрушенные дома все так же высились вокруг.

– Тебе… придется подо-ждать…

***

Зал из золотого камня быстро наполнился светом факела, отражавшимся от нескольких зеркал, расставленных вдоль стен. С прошлого посещения Таликсом этого места, здесь мало чего изменилось. Под зеркалами тут и там были разбросаны тетради, перья и чернильницы, несколько сумок с магическим барахлом и сложенные в углу походные плащи. Судя по всему, маги покидали это место в спешке и совсем не спешили возвращаться. Впрочем – подумал гвардеец – возвращаться уже и некому.

Таликс ходил вдоль рядов, пристально вглядываясь в каждое зеркало. Ни одно из них не отличалось от предыдущего, и даже их резные рамы совпадали узорами. Капитан чувствовал в этом месте какую-то загадку, ответ на которую создаст, казалось бы, немыслимую связь между явлениями, связать которые человеку не хватает решимости.

– Возможно ли упырю говорить… Возможно ли сохранить разум… – Бубнил Таликс себе под нос, пытаясь отыскать ответ в глубине зеркал. – … Возможно ли стать человеком…?

Все упыри были людьми когда-то. Маги так и не смогли узнать откуда они появились, но известно, что укус упыря обращает человека в такого же монстра. Именно поэтому нередко выжигались целые деревни после нападения упырей. Сами жители, ведомые своими страхами, сжигали дома соседей, чуть стоило заподозрить неладное. Никто никогда даже не пытался найти лекарство от обращения, но если оно есть… Если бы оно было еще тогда, то, наверняка… То совершенно точно – его жизнь сложилась бы иначе.

Вдруг через одно из зеркал Таликс увидел в глубине темноты две алые точки. Капитан обернулся к ним, и тут же перед его взором появилось лицо уродливой старухи. Сверлящим взглядом своих кроваво-алых глаз она уставилась в глубину его души и мир вокруг капитана начал темнеть и пропадать.

«Гипноз» – успел лишь понять он.

***

В следующий миг Таликс уже бежал по пепельному полю. Он не знал, куда бежит, тело его не слушалось, и вскоре он прекратил попытки овладеть им. Там впереди, виднелось вздыбленное облако пепла, в котором мелькающие всадники преследовали упряжь. Не контролируя свое тело, Таликс направился туда.

«Гипноз… Гипноз…» – пожалуй, только эта мысль сохранилась под его контролем.

Его разум, словно окованный, мог лишь воспринимать происходящее, но никак не мог повлиять на него.

«Гипноз… Гипноз…»

Но и эта мысль постепенно рассеивалась, а потому Таликс концентрировался на ней изо всех сил. Он даже не понимал смысла этих слов, но все равно продолжал повторять.

«Гипноз… Гипноз…»

Его тело продолжало бежать по пепельному полю. Уже различимы были луки в руках всадников и пускаемые ими стрелы. Кто-то подъехал слишком близко и один из пассажиров упряжи набросился на него с кинжалом. Они повалились с лошади и остались где-то позади.

Если бы только его сознание принадлежало ему, он бы удивился, как смог пешком обогнать лошадей. Он бы испугался, как выглядит его тело. И он бы ужаснулся, как разрывает всадников пополам. Но его сознание оставалось скованным, и лишь одна мысль отделяла его от полного забвения.

«Гипноз… Гипноз… Отвлечься»

Вдруг по телу растеклось тепло. Исходя от браслета на левой руке, оно было столь теплым и приятным, что Таликс едва ли не провалился в сон. Та мысль, за которую он так цеплялся, выскользнула из его расслабившегося сознания и затерялась где-то в небытие. Таликс остался полностью бессилен и лишь невольно наблюдал, как его уродливое тело перебирает органы своих жертв в поисках сердец. Он чувствовал отвращение, но нестерпимый голод подавлял его. Он чувствовал призрение к самому себе, но хищные инстинкты подавляли и это чувство.

Новая мысль мелькнула где-то на краю сознания. Это тело было не его, эти чувства были не его. И сейчас он понял это. Он вновь попытался ухватиться за эту мысль и сконцентрироваться на ней, но тепло от браслета снова расслабляюще проникло в разум…

– НЕ ТРОНЬ ЕГО!

Вдруг в спину что-то вонзилось. Копье пробило это тело насквозь, и резкая боль вонзилась ему в сознание. Таликс терпел ее, сопротивлялся ей, и вскоре смог преодолеть ее. Его тело стояло напротив курносого мальчишки, целиком покрытого пеплом, но капитан легко его узнал.

– Ты… Монстр! – Выдавил из себя мальчишка, закрыв глаза и стиснув зубы.

Его сладкий страх смерти был почти осязаем. Его сердце так приятно билось… Так аппетитно билось в его груди… Однако тело Таликса отшатнулось. Он почувствовал смятение и накатившее отвращение к самому себе. Они мигом перебороли голод и любые инстинкты.

– Мне нет… места. В их… мире. – Вдруг услышал голос в своей голове капитан. Он совершенно четко понял, что голос этот обращался к его сознанию. И вдруг, его сознание невольно дало ответ:

– Я дам тебе место. Ты сможешь жить там… Если не станешь жрать людей…

– Ты – чудовище! Отвратительное создание. Уродливая, кровожадная отрыжка магии! – Вдруг снова раздался выкрик Ульфа.

Внезапно перед глазами Таликса мир начал вращаться. Через пару секунд, он вдруг увидел, как упырь жрет своих несчастных жертв в нескольких шагах от него. В его руке было копье и, внезапно он понял, что разум его чист.

Упырь, проглотив очередное сердце, прыгнул к телеге и стащил на землю тело Вириса. Таликс мог остановить его, как это сделал Ульф, но, вернувшимся сознанием, он понимал, что мертвым уже не помочь и что все вокруг – лишь наваждение, должное быть сброшенным из его головы. Опытный гвардеец не стал медлить. Хорриган давал несколько уроков борьбы с гипнозом, а потому, закрыв глаза, Таликс принялся мечтать. Пока позволяет сознание, он должен был создать внутри него мир более реальный, чем нынешний окружающий.

Таликс стоял на невысоком холме. Все вокруг казалось залитым солнечным светом и густой, наливной травой. Ветер приносил западное тепло и влагу, а щебет птиц ласкал слух.

Поле сочной зелени разрезала река. Не такая широкая и бурная, как Альга, а маленькая речушка, уходящая к горизонту. На ее берегу расположился небольшой дворик. Изба была похожа на ту, что они с друзьями построили когда-то для Имир, а рядом с ней находились сарай и хлев.

Там, внизу, из избы вышла его жена, а следом выбежали дети. Таликс не мог представить их лиц, но знал, что это именно они, потому что это была его мечта. Это был его мир, и он наслаждался им. Он часто возвращался сюда перед сном, представляя спокойную жизнь. Многие мечтали о богатстве, власти или приключениях, а он – об уединенном домике, семье и безмятежной жизни.

Тепло от браслета вновь рассеивало сознание, но Таликс не сопротивлялся. Он знал, что это бесполезно и полностью расслабился, представляя, что исходящие от браслета тепло, на самом деле – тепло летнего солнца. Он наслаждался им и купался в нем. И лишь только он почувствовал, что ему хватит сил сделать это, как Таликс развеял этот мир и «рывком» заставил свое сознание выйти и из предыдущего. В одно мгновение он перенесся из залитого солнцем и зеленью луга в холодное, темное и смердящее подземелье. А в свете его факела отчетливо виднелось удивление на лице старухи с кроваво-алыми глазами.

Воспользовавшись ее замешательством, Таликс свободной рукой обхватил ее горло и крепко сжал. Он успел вовремя, потому, как мир на секунду снова сосредоточился в ее алых глазах. Но в этот раз, чувствуя в своей руке шею старухи, капитан смог противостоять гипнозу. Когда браслет вновь расслабил его разум, Таликс все же провалился в небытие, но, будучи готовым к этому, сразу вернулся. Раз за разом, старуха атаковала его разум, и раз за разом Таликс противостоял ей, но с каждым разом силы покидали его.

– Остановись! – Приказал он ей.

Казалось, что его мозг готов взорваться от постоянных колебаний разума. Когда после очередного сопротивления, у него носом пошла кровь, а факел выпал из руки, Таликс отпустил горло старухи. Он опустился на землю и бросил остатки сил, чтобы снять серебряный браслет, но тот не поддавался.

– Зачем ты… здесь? – Раздался ее слабый и хриплый голос.

– В поисках ответов. – ответ вырвался сам, но Таликс почувствовал, как вместе с ним покидают разум и последние остатки тумана. – Кто ты такая?

– Ты сказал, … что дашь мне место в мире, если… я не стану жрать людей… – Она сделала едва заметную паузу, ее алые глаза, оценивая, прожигали осевшего Таликса насквозь. – Но что, если стану? Что… тогда?

– Тогда я убью тебя. – Не раздумывая ответил капитан, поднимаясь на ноги.

– Вот как… – Таликс почувствовал уныние в старческом голосе, даже сквозь стоявший звон в ушах.

– Но те ублюдки не были людьми в моем понимании. Можешь жрать им подобных хоть дни напролет – мне плевать. Я устрою тебе пир, если хочешь.

Капитан поднял откатившийся факел и поднес его к старухе. Она не отпрянула и позволила себя разглядеть. Впрочем, все ее тело скрывала ужасно грязная накидка и лишь ее ярко-алые глаза привлекали внимание.

– Ты жертвуешь собратьями, чтобы накормить… монстра? Какая отвратительная… избирательность.

– Эти ублюдки мне не братья! – Огрызнулся дружинник. – И ты – не монстр – уж это я понимаю. Но кто ты такая, как тебя зовут?

Старуха помолчала некоторое время, оценивая взглядом человека перед собой.

– Зачем ты здесь?

Таликс отчаялся получить ответы на свои вопросы, а потому с готовностью сменил тему.

– Я здесь в поисках того, что поможет победить в войне.

Окаменело ли лицо старухи от страха или от ярости – тяжело было сказать.

– Это место создано… для жизни. Не для войны.

Гвардеец утер струйки крови, коснувшиеся его губ.

– Скажи, – продолжил он – я найду здесь то, что ищу?

Старуха, наконец, пришла в себя.

– А меч… что ты держал в ту ночь… Разве его недостаточно?

– Что может один меч против многотысячной армии? – Удивленно спросил Таликс.

Впрочем, этому вопросу уже удивилась старуха.

– Я помогу тебе… в твоей войне... – Вдруг ответила она. – Но, следом, ты… поможешь мне найти… кое-что.

Таликс задумался. Он больше не сомневался, кто стоит перед ним и, кажется, для нее «многотысячная армия» – всего лишь мелочь. Простое условие, равносильная цена которому – его помощь в поисках.

– Ты ищешь Плод, верно? Ты древняя? Эм… – Таликс осекся, поняв, что древние явно себя так не называли. – Эльф…? Эльфка? Эльфийка?

Старуха промедлила не дольше пары секунд, а затем ответила:

– Верно…

– Учитель! УЧИТЕЛЬ! – Вдруг раздался крик вбежавшего мальчишки. Свет его факела освещал испуганное лицо. – Вы в порядке…? Здесь могут быть монстры!

Таликс не отводил взгляда от старухи, остерегаясь ее реакции. Впрочем, она поступала так же.

– Все в порядке, Ульф. Монстров здесь нет.

Глава 15

Глава 15

– Даже Боги умирают. Мир Мертвых принимает всех. Последуем ли мы за ними, или останемся и поддадимся проклятию, оскверняющему Их творения?

Верховная жрица Тиалин Светоносная. Последний эльфийский совет. Несколько часов до 2ой эпохи.

***

Как Ульф ни старался, он смог лишь подавить неприязнь к внезапно объявившейся старухе. Он так и поднимался по темному туннелю следом за ней, подозрительно вглядываясь в закрытый грязным капюшоном затылок. Пусть учитель и объяснил ему, что она – эльфийка, древнейший житель этого мира, а все же не вызывала она у мальчишки того же трепета в груди, что вызывают их диковинные артефакты. Более того, старуха казалась больной и немощной, и эта видимая слабость в древнейшем существе и вызывала сомнения и недоверие у Ульфа.

– Я думал, вы... ну не знаю... Почти как Боги.

Старуха вдруг остановилась и обернулась к мальчишке. С удивлением, тот отметил для себя, что несмотря на свою дряхлость, подъем, не легкий даже для него, никак не сбил ее дыхания.

«Впрочем... А дышит ли она вообще?»

– Скажи мне… – Обратилась старуха к Ульфу. – Какие Боги в вашем… мире?

– Так ведомо какие! Судьба – Бог неизбежности и предсказаний, Хаос – Бог удачи и непостоянства, а также Смерть – Бог, очевидно, смерти.

Ульф самодовольно улыбнулся тому, что смог просветить древнее существо. Впрочем, жуткие глаза эльфийки мигом развеяли эту улыбку.

– У вас разве другие были? – Спросил Таликс, шедший впереди.

– Другие. – Кратко ответила старуха и продолжила восхождение.

На поверхности день был в самом разгаре. Солнце своим теплом предвещало скорое лето, а порывы ветра подарили Ульфу долгожданную свежесть в легких. Впрочем, его спутники не разделили радости: Таликс, в привычной себе манере, остался равнодушен, а старуха, напротив, куталась в свою грязную накидку словно от холода.

– Вернемся в деревню. – Сказал Таликс, подходя к своему коню и опустив его на колени. Он протянул руку старухе, приглашая ее сесть верхом. – Закупимся костюмами.

***

– Ну наконец-то! – Выдохнул Ульф, когда за поворотом показалась группа мужиков. – Никогда бы не подумал, что буду рад разбойникам…

Уже темнело, а Таликс все водил спутников по большакам, то и дело сворачивая на разные тропы. Он со старухой ехал на купленной дряхлой телеге, набитой барахлом, выглядящим мало-мальски ценно. Ульфу повезло меньше – он все время проехал верхом и при его скудных навыках всадника, эта поездка стала для него настоящей пыткой. От того, приближающиеся грабители предвещали, в его глазах, конец поездки, а не возможную смерть.

– А ну, тормози! – Прикрикнул один из мужиков. – Стой! Кому говорю…

Семеро всадников обступили путников и разглядывали их. Впрочем, оружие виднелось только у Ульфа, а Таликс переоделся в походной камзол и спрятал кинжалы за пазуху.

– Мы уже оплатили проезд, господин. – Жалобным голосом заявил Ульф.

– Это кому же? Мы тут самая дальняя застава от Альгарда. И только нам дозволено пошлину собирать.

– Вы, никак, гвардейцы? – Удивился Таликс.

– Не просто гвардейцы! А самый что ни на есть первый отряд! Под руководством самого Демона Пепла! Слыхали о таком?

– Слыхали. Ей, ей! – Отозвался мальчишка.

– Ну, а раз слыхали, то и платите за проезд! Десять монет с каждого! А так как ты, деревенщина, и считать-то не умеешь, то отдавай мне все, я сам вычту.

Ульф вопросительно взглянул на учителя и тот одобрительно кивнул. Тогда мальчишка достал из поясной сумки мешочек с монетами и бросил его ватажнику.

– Господа любезные… – Таликс попытался сделать свой голос нерешительным, но едва ли у него это получилось. – Сами мы из Гатчи путь держим. Как раз к Демону Пепла. Посыльные мы от… от старосты. Велено нам о поставках договориться. Зерна и дерева…

– О поставках? – В глазах ватажника блеснула алчность. – Со мной договаривайся. Занятой капитан наш. Не до смердов ему.

– Простите, господин! – Продолжил Таликс «жалобным» голосом. – Но не сносить мне головы, если лично с Героем не договорюсь. Староста строго наказал… Бандитов на дорогах много развелось, вот и печется он о безопасности…

Мужики некоторое время шептались между собой, а, закончив, прежний ответил:

– Верно… Это верно староста ваш печется! Аккуратнее надо быть. Ладно… следуйте за нами.

Окружив телегу, ватажники повели их за собой. Вскоре лесная тьма скрыла тропу, и всадники дальше ее освещали уже факелами. Тени плясали по деревьям и кустам, нагоняя жути.

– А что это господин Герой так глубоко в лесу укрывается? – Спросил Таликс. Но ватажника этот вопрос разозлил.

– Ах ты, смерд поганый! Не по уму тебе такие вопросы задавать! Знай себе, что следом езжай да помалкивай, а не то – палкой позвонки пересчитаем!

Несколько мужиков усмехнулись такой актерской игре, но Таликс продолжал притворяться, что искренне верит во все происходящее.

Вскоре между деревьями показался свет костра, и группа направилась к нему. Лагерь оказался небольшим. Всего на дюжину спальников, а главарь, сидящий у костра, легко узнавался по красному шерстяному плащу за плечами. Трое мужиков отделились от конвоя и направились к нему, о чем-то перешептываясь, а остальные продолжали держаться позади телеги.

– Эй, деревенщина! – Махнул рукой один из отъехавших. – Поди сюда. Демон Пепла говорить готов!

Таликс спрыгнул на землю и, наказав Ульфу ждать у телеги, взглянул на скучающую старуху.

– Пригляди за ним. – Шепнул он ей, уходя к костру.

– Ну так…? – Вздыбил бровь мужик в красном плаще.

– Мы из Гатчи, господин…

– Сколько? – Грозно перебил его главарь.

– …А-эм… Сколько…? – Притворился дурачком Таликс.

– Зерна сколько? Дерева?

– Дюжину мешков зерна, господин… в благодарность…

Двое мужиков, стоящие по бокам одобряюще присвистнули, чем разозлили главаря. Тот встал и, огрев ближайшего по голове, прокричал:

– ВОН ПОШЛИ, СВИСТУНЫ ПРОКЛЯТЫЕ! ГДЕ ЭТОТ ДЕСЯТНИК? ПОЧЕМУ ГВАРДИЯ НЕ ОТДЫХАЕТ ДО СИХ ПОР? ПОЧЕМУ ДОЗОР НЕ ВЫСТАВЛЕН? А НУ, РАЗОЙДИСЬ ОТСЮДА!

Таликс закрыл глаза и съежился, сделав вид, что испугался грозных речей, а когда зеваки разбежались, главарь вновь обратился к нему:

– Дюжина мешков это что? Голубей прикармливать? Мало нам! Сам понимаешь, целый город на иждивении… Удвойте поставку! И готовьте вторую такую же через неделю!

– Ох… Господин… Как же… А…

– Ах, ты, смерд, еще рот открываешь? А ну…у-ух-хс…

Продолжение тирады главаря затерялось в его смерти. Он еще несколько секунд ловил ртом воздух, удивленно пялясь то на кинжал, торчащий из груди, то на своего хладнокровного убийцу. Таликс придержал обмякшее тело, и придал ему устойчивое сидячее положение.

– Значит через неделю, господин… – Продолжил он отвечать трупу, озираясь и высчитывая противников вокруг.

Двое сторожили Ульфа, двое патрулировали возле палаток. Еще четверо ушли на дозор в лес, а остальные спали.

– Две телеги материалов и пять телег сруба… – Продолжал «диалог» капитан. Постояв у костра еще некоторое время, он учтиво поклонился трупу и, повернувшись к нему спиной, направился к всадникам.

Ульф не отрывал взгляда от Учителя, но даже он не смог понять, что произошло. Он удивленно смотрел на поникшего главаря, думая о том, что же такого учитель сказал ему, что шумный мужик вдруг затих. Когда взгляд мальчишки снова упал на Таликса, то он заметил его походку. Спокойную, как и тогда, на поляне с грабителями… В пляшущих тенях костра, выглядела она жутковато.

– Готово… – Заявил Таликс ожидающим его. – Осталось дело за малым.

Всадники переглянулись, пытаясь понять значения слов деревенщины, а сердце Ульфа бешено забилось, потому что он его понял.

«Что сейчас? Сейчас? Сейчас, да?»

Вдруг, он понял, зачем они здесь. Нет, он знал и раньше, но сейчас именно понял. Они приехали сюда убивать. Убивать всех этих людей. Ульф часто и панически дышал, озираясь по сторонам, пытаясь взять себя в руки.

«Сейчас, да? Сейчас начнется?»

Его мысли обращались в никуда, но ответ внезапно пришел от учителя.

– Надо подготовиться… – Таликс обошел телегу и двигался к дальнему всаднику, не выдавая своих намерений. Он делал вид, что обходит телегу, ради груза в ней и у ватажников не было причин сомневаться в его намереньях. – … Чтобы закончить все быстро…

В противовес спокойному учителю, Ульф боролся с паникой. Сердце, казалось, пыталось проломить грудь и выпрыгнуть наружу, а в глазах уже мерцали искры. Он уставился на стоящего рядом всадника и, как мог менее заметно, потянулся к кинжалу на поясе.

– Э, пацан, ты чего? Нормально тебе? Выглядишь паршиво…

И тут началось. Таликс убил своего всадника быстро, тот успел лишь вскрикнуть от предсмертной боли, но на его вскрик обернулся всадник, стоящий возле Ульфа. Мальчишка замешкался, но когда, наконец, набросился на свою жертву – было уже поздно. Тот успел просигналить.

***

Пятеро ватажников, вооруженные мечами и топорами, подбежали к главарю. Разъярившись его смертью, они бросились к прибывшим, размахивая оружием. Впрочем, им на встречу уже мчался Таликс, оседлавший коня убитого бандита и забрав его копье. Увидев спину своего учителя, Ульф бросился следом.

Возможно, если бы паника отпустила его, он бы смог понять, что сражаться верхом с кинжалом в руке – плохая идея. Особенно – для неловкого в седле ездока. А потому после первого же безуспешного взмаха рукой, Ульф оказался схвачен уклюжим бандитом и сброшен на землю. Таликс мигом настиг эту угрозу копьем, но, застряв в теле, оружие выскочило из рук, от чего капитану пришлось прыгать с кинжалами на очередную жертву.

Удачно их вонзив, гвардеец освободился от объятий мертвеца и быстро вскочил на ноги. Его ученик, подобрал где-то щит и сейчас сдерживал натиск бородатого верзилы. Таликс метнул один из кинжалов и попал тому в бок, заметно сбавив пыл атакующего. Ульф, воспользовавшись заминкой противника, довершил дело. Без труда увернувшись от очередного выпада, Таликс настиг оставшимся кинжалом сердце последнего ватажника.

Пока Таликс осматривал тела в поисках выживших, Ульф изо всех сил пытался унять дыхание и дрожь в руках. Он смотрел на свои ладони, на запястья, на рукава куртки – все забрызгано кровью. Чужой кровью. Его пальцы онемели, будто чужие. В ушах все еще гуляло эхо криков, но громче всех звучал хриплый вскрик того всадника, когда его кинжал… Ульф сглотнул ком, вставший в горле. Там, в пепельном море, он убил разбойника защищая свою и Вириса жизни – убил машинально, почти что случайно, а сейчас… Кто он теперь? Пацан из деревни или… убийца?

– Гвардеец, – прошептал он сквозь стиснутые зубы. – Я – гвардеец!

Рядом вдруг появилась старуха, ее кроваво-алые глаза жутко светились в темноте, а с подбородка ручьем стекала кровь.

– Я думал, ты поможешь… – Заявил Таликс, подбирая свой кинжал.

– Это тело… непривычно… неудобно… – Ответила эльфийка, подходя к еще живому ватажнику.

Она встала перед ним на колени, и в свете костра Таликс увидел ее клыкастую пасть, вонзающуюся в плоть несчастного. Старуха не рвала его на куски, как того ожидал капитан, она словно высасывала жертву, утоляя свою жажду его кровью.

– Дозорные вернутся еще не скоро. Можно обобрать лагерь. – Заявил Таликс, счищая кровь с оружия.

– Мы не будем их дожидаться? – Удивился Ульф. Его учитель только что без труда расправился с пятью грабителями, успев при этом дважды спасти ему жизнь. От того ему казалось странным, что они «отпустят» оставшуюся четверку.

– Нет… В этой драке преимущество было у нас, но сейчас мы на открытой поляне, окруженные лесом и ночью. Любой лучник перебьет нас без всяких проблем, а мы даже не поймем, откуда он стрелял.

Ульф испуганно оглянулся, задерживая взгляд между деревьями. Ведь ничего не мешало дозорным прямо сейчас целиться в его шею… Но лес оставался темным, и даже если там и засел лучник – его жертва узнает об этом слишком поздно. Нервно сглотнув от безысходности, Ульф пошел обыскивать палатки.

***

Несмотря на то, что в деревню заехали уже далеко за полночь – жизнь в ней и не думала засыпать. Звон кузнечного молота, шум торговых рядов и свет магических кристаллов наполняли некогда спокойные улицы. Лишних лошадей удалось быстро продать и Ульф, валившийся с ног от усталости, отправился в таверну и сразу уснул.

Впрочем, спал он всего несколько часов, так как когда учитель разбудил его – солнце еще только пробивалось на горизонте. За ночь Таликс продал все трофеи, а утром закупил припасов для гвардии. Пообедав, троица отправилась в Альгард.

– Так чем ты питаешься? – Спросил Таликс старуху, заметив, что та и не притронулась к человеческой еде за обедом. – Кровью? Сердцами? А что ты ела под землей?

Но старуха лишь бросила недовольный взгляд на капитана, не удостоив ответом.

«Хотя… не такая уж ты и старая. – решил Таликс. – Лет пятьдесят тебе… по человеческим меркам»

– На, вот, угощайся. Может, оценишь… – Капитан бросил спутнице яблоко и та, повертев его в руках, все же откусила кусочек.

– А этот браслет? – Продолжил расспрос капитан. – Что это? Какой-то артефакт?

– Я видела Альгард… – Вдруг ответила старуха. – Ронал Балор защитил тебя, но ты отдал его, чтобы спасти монстра. Человечья глупость…

– Ты не была монстром, эльфийка. – Резко прервал ее Таликс. – Не для того, на чьих глазах сгорел родной город.

Гвардеец почувствовал ее взгляд, сокрытый под капюшоном. Но впервые – без сопутствующей ледяной дрожи.

– Этот… браслет… сгладит твою ошибку, Демон Пепла. – И пусть последние слова прозвучали едва ли не с насмешкой, Таликс почувствовал, как речи ее стали тише и плавнее. – Он даст силу тебе под власть и защитит от силы тебе неподвластной.

«Вот бы он от копья защитил» – задумался Таликс, разглядывая вросшую в предплечье ветвь. – Или от гипноза… Впрочем, раны не болят – и на том спасибо.»

Гвардеец ушел в себя и лишь тень раздумий шевелилась в его сосредоточенном взгляде. Зато внезапной разговорчивостью древней особы осмелился воспользоваться Ульф, что до сих пор мялся в нерешительности.

– Скажите… госпожа… Так все эльфы стали упырями?

Эльфийка молчала, но Ульф понимал, что она не проигнорировала вопрос, а просто подбирала слова.

– Мы натворили ошибок. – Вдруг сказала она. – Лишились Божества, чья сила питала наши жизни… Но неизбежной смерти мы предпочли скверный ритуал… Вместо Божественной силы, питать свою жизнь мы стали чужими… Все прошло успешно, но я единственная, стала такой… Упырем… как ты говоришь.

– Так есть и другие? Сколько древних скрывается в этом мире? – Спросил пришедший в себя Таликс.

– … Семеро… прошло через ритуал. Живы ли они – я не знаю. Сколько прошло времени?

– Сейчас две тысячи сто тридцать восьмой год после темной эпохи.

– Вот как… – С грустью и обреченностью в голосе ответила она.

– Так все это время ты пробыла в той пещере? Одна? – Спросил капитан.

– …

– Две тысячи лет в темноте?

– …

– В облике упыря?

– ЗАМОЛЧИ! – прогремел голос эльфийки. Воздух вокруг нее заструился и искривился, как над раскаленным камнем. Звуки дороги – скрип повозки, ржание коней, шелест крон – разом исчезли под гнетом, исходящим от закутанной фигуры.

Таликс, поняв, что спросил лишнего, больше не задавал вопросов. До Альгарда ехали молча. И долго.

***

– Вы так внезапно уехали, господин! – Встретила Таликса встревоженная служанка на пороге его покоев. – А как же ваши раны?

Служанка – молодая девушка в простом платье, с прибранными волосами, выглядела искренне обеспокоенной за его здоровье. Но капитана это, кажется, не радовало, а, напротив, вызывало желание скрыться от ее опеки.

– Раны больше не беспокоят. – Заявил он, надеясь, что служанку удовлетворит его ответ.

– Ваши раны были весьма серьезны. Они требуют ухода. – Настаивала она.

В последнем бою Таликс двигался, не обращая внимания на боль. А точнее – раны действительно его не беспокоили. Не болели, не зудели, не сковывали движения. Наивно было полагать, что они зажили, а потому Таликс списал облегчение на действие браслета.

– Ладно. – Согласился он. – Отложим это на вечер. Где Гарет?

– Господин Гарет сейчас в зале для совещаний. – Поклонилась служанка. – Мне подготовить комнату для вашей спутницы?

– Да. И подготовь для нее ванную.

– Конечно, господин. – Поклонилась девушка и отправилась хлопотать.

– Как мне тебя представить витязям? – Спросил Таликс эльфийку, до сих пор не зная ее имени. Та вопросу явно не обрадовалась, и нехотя ответила:

– Мое имя осталось в прошлой жизни… В давно забытой жизни… Ты можешь дать мне новое. – Женщина мягко улыбнулась и тихонько добавила: – Да… Новое.

Таликсу показалось странным, что она просит его – буквально, первого встречного – дать ей имя. Но, подумав об этом пару секунд, он понял, что первый встреченный за две тысячи лет кошмара – уже не просто «первый встречный».

– Илия… Как тебе такое? – Задумчиво произнес он.

– И-ли-я... – Повторила эльфийка, пробуя новое имя на слух. – Мне нравится.

Таликс оценивающим взглядом пробежался по ее улыбающемуся лицу, как и всегда сокрытому под капюшоном, а затем позвал за собой.

***

– Чтобы успеть на Сорожский съезд, Волтир оставил Красгардский полк в городе. – Уставший взгляд Гарета лежал в пустоте над картой. – С одной стороны, это позволило ему проехать мимо нас не вызывая вопросов, с другой – сейчас он отрезан от своей гвардии.

– У него гвардии Сорожа и Араса плюс каждый день собирается рать. – Глухо ответил витязь с перевязанной шеей.

– Тем ценнее вильский полк, – один из витязей ткнул обрубком пальца на восточную границу. – Всего-то и нужно, что острог пограничный взять.

– Тоже мне – союзники… – хрипло пробормотал другой, чье лицо терялось в глубокой складке капюшона. – Сами бы и взяли этот острог и дело с концом.

– И прямо бы объявили войну Волтиру? – Откинулся на стуле Гарет. – А победи он нас – мстить им направится? Нет… Виль верен союзу – честь ему, но осторожничает. Поможет – но без знамен – предоставит полк под наше командование. Мы лишь должны обезопасить путь снабжения.

– Значит, берем острог? – отозвался голос, старающийся звучать твердо. – Туда идти дальше, чем до Сорожа. Уведем войско и оставим столицу без защиты.

– Столица и так без защиты… Да и защищать тут нечего.

– Знамена мы здесь защищаем! И титулы… Я надеюсь, вы все понимаете их значения? – Гарет пристально взглянул на собравшихся. Впрочем, оставлять столицу и так никто не собирался. – Если Волтир и вынашивал планы по захвату Альгарда – он опоздал. Красгардский полк присягнет Кудеяру и будет здесь раньше, чем он.

Отворив дубовую дверь, Таликс сразу ощутил густоту воздуха, полного дыма трубок и напряжения. Усталые и тяжелые взгляды витязей резко перенеслись на вошедших

– А, Таликс… Ты вернулся… – Гарет с видимым облегчением отвлекся от мрачных дум.

– Господа, – Таликс коротко кивнул, его взгляд быстро оценил обстановку – карту, потухшие лица, пустые винные кувшины. Он шагнул в сторону, открывая вид на закутанную в грязный балахон фигуру. – Позвольте представить... Илия. Она предложила помощь.

– Помощь? – Голос старого витязя, сидевшего ближе всех к двери, прозвучал скептически и вызывающе. Он даже не потрудился скрыть недоверие, разглядывая незнакомку, не снявшую капюшон и обделившую их элементарным поклоном. – Какого рода помощь, сударыня? Разрешите спросить... Нам нужны солдаты и провиант, а не ведьмовы советы.

– В наше время не было нужды в армиях. Мы не нуждались в солдатах и провианте. – Она медленно повернула голову, будто окидывая взглядом каждого, хотя лица ее не было видно. – Армии не нужны и тем, кто сражается нашим оружием.

– В ВАШЕ время?

– Царский перст, чье пламя склонит непокорных. – Не обращая внимания на вопрос, продолжала Илия. – Его имя Ронал Балор… Его сила сражала демонов… настоящих демонов. – Женщина с легкой улыбкой взглянула на Таликса. – Но для вас он всего лишь старенький меч. Все равно что дубина.

– Безусловно – Роналбур – великий меч. – Раздраженно ответил Гарет. – Но даже будь он десять крат сильнее – один меч ничего не изменит!

– Этот меч уничтожал реальности… Десятки миров, таких как ваш. Конечно, меч ничего не изменит. Ему нужен достойный владелец. – Скрытый взгляд эльфийки скользнул к браслету на руке Таликса. Капитан нахмурился, предчувствуя направление мысли:

– Этот меч – реликвия княжеской семьи. – Твердо ответил он. – Роналбур принадлежит поколению достойнейших из людей.

Илия едва заметно качнула головой, словно раздумывая, стоит ли напомнить, кто на самом деле определяет "принадлежность" древних артефактов.

– Тирас Алахон, – произнесла она вместо этого, обращаясь к Гарету. – Копье с аметистовым наконечником. Ты держал его... тогда. На площади.

– Сударыня, – Гарет поднялся, его терпение лопнуло. Взгляд, полный недоверия и усталости, буравил таинственную фигуру. – Вы всерьез причисляете себя к древним? Вы уверяете нас, что нам не нужны солдаты, не нужны стены... Что все решит волшебное копье? Странно слышать такое от расы, канувшей в Лету в результате войны! И это если предположить... – он сделал паузу, подчеркивая сомнение, – ...что вы действительно та, за кого себя выдаете. При всем моем...

Он не договорил. Непонятно, оборвал ли он сам фразу или его мысль внезапно иссякла... Гарет очнулся, стоя на коленях, как и все витязи вокруг. Голова гудела, в носу жгло от крови. С трудом фокусируя взгляд, он увидел, как Таликс уверенным движением приставил лезвие к горлу Илии и вжал ее в стену.

– А ну послушай-ка! – голос капитана был низким, опасным, как рычание. – Не смей! Даже не думай о том, чтобы вмешиваться в мысли этих людей! Их недоверие к тебе оправдано. Будь учтива и прояви благородство, если хочешь заслужить их уважение.

Таликс смотрел прямо в багровеющие глаза Илии. Он чувствовал, как сила стекается к ним, как она обволакивает его разум, но пока не касается его. Он чувствовал в этом взгляде рвущуюся наружу злость и призрение. И он понимал, что существу перед ним хватит сил и желания вновь уничтожить Альгард, а его кинжал – ничто для нее. Он прекрасно это понимал, но кинжал не убирал.

– Челаэки… – Сквозь зубы прошипела эльфийка с ледяным отвращением. – Что вы смыслите в уважении?

– Достаточно, Капитан! – Гарет, поднявшись, тяжело дышал. – Поступим так… – Он вытер кровь с верхней губы. – Бери копье, десятку гвардейцев и отправляйся на восток… Следи за острогом, готовь план осады и штурма. Как только Красгардский полк явится, мы пришлем его к тебе под начало.

***

Таликс уже настроился на тяжелый разговор с Илией о морали и правилах, но на выходе из зала их встретила служанка, а плодить слухи про объявившуюся эльфийку капитану не хотелось.

– Ванна для госпожи готова. – Заявила девушка, склоняя голову. – Прошу за мной.

Служанка повела их по коридору и остановилась у одной из дверей, сквозь которую просачивался приятный запах вишни и меда.

– Полагаю, дамам стоит уединиться… – Произнесла девушка виновато. Впрочем, Таликс намек понял и даже слегка засмущался своей растерянности.

– А где зеленоглазая девушка, что готовила эту ванну? – Спросил Таликс служанку, заметив, что отдавал распоряжение совсем не ей.

– Мне пришлось её подменить. Не волнуйтесь, господин, я справлюсь ничуть не хуже. Меня зовут Рада. К вашим услугам, господин. – Девушка почтительно поклонилась.

– Подготовь для Илии чистые одеяния. – Настоял Таликс. – Обязательно с капюшоном. …Наподобие тех, что носят имперские монахи.

– Конечно, господин…

Таликс одумался… И откуда служанка знает, как выглядят имперские монахи…? Не успел он сказать что-либо еще, как служанка повторилась:

– Полагаю, господин… Дамам стоит уединиться.

– Ах… да. Да. Конечно… – Попытался оправдаться гвардеец. – Прошу простить…

***

Массивная дверь захлопнулась за ее спиной, замыкая эльфийку в пропитанной паром комнате. В центре стояла наполненная водой бадья с завешенными простынями бортиками. Разложенные вокруг нее, тщательно вымоченные цветы и травы источали тот самый, чудный аромат. На скамье у стены стояли несколько кувшинов с горячим травяным настоем и розовой водой. А из своего угла источала жар небольшая каменная печь.

После двух тысяч лет во тьме и непрерывных страданиях, Илия не знала, как себя вести. Она чувствовала тепло пара на своем лице, чувствовала запах трав в своей груди и чувствовала… счастье. Чувства, ставшие чуждыми.

Сотни лет она своими руками рыла пещеру, выкапывая из земли булыжники и волоча их к центру своего жилища. Она водружала их друг на друга и карабкалась по ним, прорывая себе проход наверх. День за днем, сотни и сотни лет. И однажды, многие и многие века назад, когда ее рукотворный земляной шпиль превысил в высоту ее рост в десяток раз, она вдруг поняла, что не может копать дальше. Сотни лет ее трудов тут же обратились прахом, и тогда она поняла, что умерла окончательно. И тогда она смирилась со своей судьбой и приняла ее. Это случилось многие и многие века назад.

Капля вдруг сорвалась с ее лица и разбилась о каменный пол. Илия аккуратно, словно боясь спугнуть, провела пальцами по щекам, собирая влагу. Она вдруг ощутила, как нечто сдавленное рвется в груди, когда увидела, что на ее руках блестят слезы. Не веря в это, она снова и снова протирала глаза, но итог был один – слезы текли ручьем. Невольный всхлип послужил толчком, и чувства, что тысячелетия копились в ее душе, разом вырвались наружу, свалив рыдающую эльфийку на пол.

Неизвестно, сколько прошло времени – полчаса или больше, – но Илия всё так же лежала на тёплом каменном полу, укутавшись в свой грязный балахон. Когда силы покидали её, она затихала, но не двигалась с места, рассеянно водя пальцем по стыкам камней.

Волны эмоций накатывали одна за другой: то жалость к себе, то радость от новой жизни, то тоска по прошлому – и тогда по ванной вновь расходились ее тихие всхлипы. Вскоре слезы кончились, оставив лишь пустоту и дрожь в изможденном теле.

И тут чьи-то осторожные руки коснулись ее плеча и мягко перевернули на спину. Илия увидела перед собой лицо своей послушницы. Навязчивой, дерзкой… но искренней. Эльфийка увидела это по ее лицу, нависшей над собой. По искренне обеспокоенному лицу. Девушка что-то взволнованно щебетала, но Илия не понимала ее. Напрочь лишившись сил, она попросту не могла разобрать слов. И не могла остановить нахалку, когда та стянула капюшон с ее головы.

«Вот оно… испуганное лицо» – едва заметно улыбнулась Илия перемене в лице Рады, когда та, наконец, увидела ее вытянутые листовидные уши и лысую, полную уродливых шрамов голову.

На мгновение в глазах Рады мелькнула боль – не отвращение, а отзвук чужого страдания. Девушка осмотрелась в поисках подходящего средства и мигом нашла мягкую мочалку. Пропитав ее холодной водой, служанка аккуратно смочила лоб лежащей без сил женщине.

– Не следовало придаваться горечи на полу, госпожа. – Наконец смогла разобрать мягкий голос служанки эльфийка.

Девушка опустилась на пол рядом с обессиленной Илией и аккуратно положила ее голову себе на колени. Она протирала холодной мочалкой ее затылок, смывая засохшую корку крови и грязи веков с уродливых шрамов. Илия невольно замерла под этими прикосновениями – такими чужими и такими бесконечно нужными. Она смотрела на девушку перед собой, пытаясь представить, как выглядит в ее глазах.

– Вам все же стоит принять ванную, госпожа. – Улыбнулась служанка. – Прошу вас не отказываться от моей компании.

«Навязчивая… Дерзкая…» Илия не отрывала взгляда от красноватых глаз служанки. Она могла подчинить ее всего лишь мановением воли, но забота Рады была искренней, такую невозможно внушить. Боясь спугнуть эту доброту, Илия спрятала глаза, не смея вмешиваться в разум девушки.

– Спасибо. – Слово, давно забытое и странное на языке, сорвалось негромко. Голос ее был слаб и тих, но легкая улыбка смирения стала намного красноречивее.

Глава 16

Глава 16

При этом гильдия наемников еще помнит времена, когда награда за задания составляла пару кружек терпкого, а сами задания заключались в доставке этого самого «терпкого» из соседней деревни.

Мало какая из ныне популярных во всем мире гильдий может рассказать новичкам, как все начиналось с такой же авторитетностью. Удачная встреча безработных пьянчуг, послужила началу организации, что впоследствии породит большинство известных нам гильдий

***

Несмотря на свое местоположение, Красгард не уступал столице в архитектуре. Абсолютно все дома в городе строились из камня, а на каждой площади вдохновляли горожан своим бессмертным ликом статуи давно почивших героев. Однако, здесь не журчали столичные фонтаны, торговцы не зазывали из каждого угла, да и ремесленников было не много. Тихий город жил лишь за счет рудников и каменоломен.

Погруженный в свои мысли, Норик не заметил, как достиг дверей нужной здравницы. Он буквально вбежал в палату, совершенно забыв о манерах.

– Господин Норик. Вот так неожиданность. – Удивленно поприветствовал рыжеволосого мага лекарь. Его пациентка пребывала во сне, окруженная несколькими магическими кругами с разных сторон.

– Я помешал?

– К сожалению, да. Некоторые чары в этом руководстве оказались несовместимы и здоровье сударыни Имир требует моего полного внимания. Прошу вас зайти вечером, если ваши дела могут потерпеть.

– Это руководство составила лично магистр Орласта. Имир жила с этими чарами не один год и никаких проблем не возникало.

– Я не сомневаюсь в квалификации госпожи магистра, но чары номер четыре и номер тридцать девять накладываются на одну и ту же ауру и явно противоречат друг другу. В то время, как чары номер двадцать девять вовсе имеют невыполнимые условия активации, а номер двадцать два требуют постоянный источник энергии. Я не говорю, что все мои замечания критичны, но мне нужно некоторое время чтобы разобраться и настроить чары подходящим образом. Это никак не скажется на здоровье моей подопечной, так как основные чары уже наложены и исправно работают, а потому, вам незачем волноваться.

– Господин Лирус. Боюсь, что может наступить момент, когда Имир потребуется перенастройка чар. И в таком случае, я бы хотел лично разбираться в каждом наложенном на нее заклинании.

– Хо! Исключительно сомневаюсь, что такое… – Уверенный тон лекаря вдруг прервался и он почесал плешь на макушке. – Впрочем, пусть ваши опасения и безосновательны, но я могу их понять… Присаживайтесь. Я помогу вам разобраться.

Спустя несколько часов, наконец погас последний магический круг. Лирус откланялся, довольный проделанной работой. Норик устало опустился на стул и задремал.

Открыв глаза, Имир увидела, как лучи уходящего солнца играют огнем в рыжих волосах мага, сидящего возле ее койки. Как правило, она просыпалась в одиночестве. Тогда она сидела у окна, расчесывая волосы и, едва заметив его рыжую голову или белую мантию, ложилась обратно в постель, и притворялась спящей. Норик, заходя в комнату всегда нежно целовал ее и Имир безумно нравились эти застенчивые поцелуи. Оттого она слегка огорчилась, что сегодня все проспала. И пусть это выглядело ребячеством, но кто ее обвинит?

– Давно ты здесь? – Спросила она Норика.

– Только что пришел. – Улыбнулся тот в ответ. – Я нашел сносную трапезную. Не хочешь перекусить?

Получив радостное согласие, Норик был выставлен за дверь, ожидать пока девушка переодевается. Прислонившись к стене, он вновь погрузился в раздумья. Лирус был прав – основные чары работали безупречно. Кожа и органы приживались как родные, не доставляя девушке дискомфорта. Однако прочие чары… По оценкам мага, лекарю потребуется еще пара недель чтобы завершить все настройки. Позже можно будет вернуться в Альгард – новости оттуда доносились совсем уж дурные.

Дверь, наконец, открылась и в коридор вышла Имир в мужском кожаном камзоле, популярном среди наемников, но не подходящим для ночных свиданий.

– Отлично выглядишь. – Улыбнулся маг. Девушка едва смущенно улыбнулась в ответ.

***

Добровольцев набралось более чем достаточно. Таликс отобрал десятерых гвардейцев и десятника. Все были крепкими воинами, хорошо вооруженными и с боевым опытом.

Кони уже ждали отряд у врат цитадели. Двое были запряжены в телегу с припасами, где так же ехали Рада и Илия. Ульф все норовил усесться с ними, но Таликс пристыдил мальчишку и тот послушно полез в седло.

Переправившись через реку, отряд направился на восток, к ближайшей деревне. Как и рассчитывали, они достигли «пепельного горизонта» к вечеру и организовали привал. Солдаты делили хлеб и знакомились; женщины перешептывались, сидя под деревом; а Таликс вновь тренировал своего ученика.

– Ты лупишь, не думая… Удар ради удара. Столько бесполезных движений… – Поправлял он Ульфа, пытающегося пробиться своим мечом сквозь кинжал учителя. – Зачем этот выпад? А этот?

Таликс успешно парировал неуверенные взмахи, при этом обдумывая, как объяснить свои мысли ученику. У Хорригана, как ему казалось, это выходило весьма просто, возможно, благодаря обилию крепких слов.

– В бою… – Пыхтя и продолжая наносить удары, отвечал Ульф. – Разве есть время вымерять шансы? …Все просто бьются!

Таликс продолжал заниматься с Ульфом, покуда тот совсем не выбился из сил. Вполглаза следя за лагерем, он поучал парнишку:

– В бою, мой дорогой ученик, бьются в строю. И там твои навыки проверяются стократно. Любой бой вне строя – это резня… Бойня. Именно там все просто бьются. Машут оружием, часто не разбирая друзей и врагов.

Недавно сменились часовые, и солдаты готовились к ночлегу. От костра пахло ужином и многие уже приступили к трапезе. Илия и Рада продолжали держаться вместе, и Таликсу становилось легче от того, что у эльфийки появилась компания.

***

– Капитан! – Разбудил Таликса десятник. – Дозорные нашли следы в лесу.

– Далеко? – Спросил тот, протирая глаза.

– Трое или больше людей следили ночью за лагерем. Разведчики прошли по следам в обе стороны… Кажется, эти личности случайно вышли на нас.

– Крестьяне… не стали бы следить. Буди солдат.

Несмотря на раннее утро, гвардия оживленно беседовала за едой. Некоторые солдаты проявляли интерес к Раде, но девушка любезно отстранялась от разговоров, предпочитая держаться поближе к Илии.

– Капитан… – Вновь обратился десятник к Таликсу, кивая на Илию. – Расскажите, кто эта женщина.

– Она… Ну… – Капитан призадумался. – Назовем ее консультантом по артефактам древних.

– Из магов? – Нахмурился десятник. – Вы ей доверяете?

– Я доверяю… – Решительно ответил Таликс. – А вот ты, Курт, держись от нее подальше.

В путь отправились сразу после завтрака. К югу от Имперского торгового пути, что тянулся от самой империи на восток, в глубь Каролийских земель, располагались густые леса. Здесь не было ни большаков, ни гвардейских патрулей. Зато разбойники облюбовали это место за его тишину. Они враждовали между собой, сколачивались в банды и устраивали набеги на глухие деревни. В общем, можно сказать, что восточный лес жил своей жизнью, выскользнув из хватки еще прежнего князя. Конечно, граница леса и вправду была тихим и спокойным местом, но отряд двигался полностью готовый к бою. К полудню, их готовность оправдалась.

Стрела, вылетевшая из кустов, пробила кольчужную юбку и вонзилась Таликсу в ногу.

– ГАЛОПОМ! – Выкрикнул капитан раньше, чем гвардия успела понять, что происходит.

Воины погнали коней вперед, прикрывая в центре строя упряжь с женщинами и нерасторопного в седле Ульфа. Стрелы свистели по правую сторону, так, что не защититься щитом. Лошадиные бока и ноги нескольких воинов уже кровоточили от ран, когда обстрел сместился в тыл, а лучники повыскакивали на дорогу из своих засад. Они явно не хотели отпускать столь богатую добычу, а потому несколько всадников уже пустились вдогонку за отрядом Таликса.

Щиты, висящие за спиной, надежно собирали в себя стрелы, но телега двигалась слишком медленно, и преследователи неумолимо настигли гвардейцев. Вот только у солдат не было и мысли к бегству. Убедившись, что флангам больше ничего не угрожает, Таликс развернул кавалерию. Спустя несколько секунд гвардейцы уже выстроились клином, и капитан повел их в лоб к своим преследователям.

Не ожидая, что обстрелянная и раненая добыча вдруг может развернуться, преследователи замешкались. А осознав, что на них движется клин обученных кавалеристов, некоторые всадники и вовсе развернули коней и уже сами попытались спастись бегством. Но бесполезно: в густом лесу кавалерии тяжело свернуть с тропы.

Натиск гвардии некому было сдержать. Треск лопающихся копий и костей, ржание вздыбленных лошадей и даже боевые кличи мигом заглушились криками раненых и умирающих. Вслед за копьями в бой пошли мечи и кистени. Многие счастливчики все же успели сбежать в кусты. И до конца боя оттуда вылетали редкие стрелы. Но когда гвардейцы начали стрелять в ответ – бой завершился окончательно.

– Серьезные раны есть? – Спросил капитан у Курта, когда тот завершил обход поля боя.

– Ничего такого, с чем не справятся огонь и пара зелий. Зато пару коней потеряли, но их уже заменили трофейным. А как ваши раны, капитан?

Таликс взглянул на обломок стрелы, что до сих пор торчал из его бедра. В горячке боя он совсем забыл о ране.

– Это подождет. Пленных раздеть до пояса и привязать к деревьям.

Курт с готовностью кивнул и удалился распоряжаться. Стоило десятнику уйти, как к Таликсу подъехал Ульф.

– Вы в порядке, учитель? – Взволнованно спросил мальчишка.

Таликс усмехнулся, обдумывая ответ и прикрывая рану плащом.

– Стрела в ноге. Не в шее. Привычная рана. Сама затянется.

– Привычная…?

– Все в порядке, Ульф. Помоги собрать трофеи.

Отдав еще пару распоряжений, Таликс направил коня к телеге.

– Вы в порядке? – Спросил он женщин из вежливости, зная, что ни одна стрела и близко к ним не пролетала.

– Столько крови… – с беспокойством в голосе прошептала Рада, но глаза ее жадно покраснели.

Таликс вопросительно взглянул на эльфийку, но та выглядела невозмутимо, полностью скрываясь в сером балахоне. Она ничего не ответила и ничего не спросила, привычно проигнорировав вопрос капитана. Убедившись, что все хорошо, Таликс, наконец, позволил себе заняться раной.

Стрела вошла неглубоко, но осколки разбитых кольчужных колец спрятались в мясе, и потребуется помощь, чтобы извлечь их. Теплота браслета замещала боль, но рана требовала ухода. Стрела, рывком покидая свое гнездо, на прощание вышибла искры из глаз капитана. Браслет поспешил заглушить боль, но эти несколько секунд задержки дались Таликсу нелегко. Вырвав стрелу и перевязав рану, он решил оставить ее обработку до привала.

Когда трофеи были собраны, а пленные связаны, капитан отослал гвардейцев вперед, чтобы крики заживо раздираемых пленников не достигли их.

***

– Послушай… – Обратился Таликс к эльфике, оттаскивая последнее обескровленное тело в овраг. – А почему бы не использовать скот, для восстановления твоих сил? Лошадей, коров, свиней…

– Они не подходят. – Ответила Илия, стирая кровь с лица.

– То есть сердца гоблинов годятся, а говядина – нет?

– Другое тело… Другие потребности. Я и сама не все понимаю… Мне и самой… отвратительно. Быть монстром…

– Мы это уже десять раз обсуждали… – Закатил глаза Таликс. – Ты не монстр. Успокойся.

– Тогда почему ты отослал солдат? – Огрызнулась эльфийка.

– А что ты от меня хотела? – Таликс тоже повысил голос. – Ты и сама не стала представляться им. И, кстати, почему у твоей служанки такие же кровожадные глаза?

– Ее зовут Рада! И она… Она уже была такой. Послушница, лишенная хозяина. Я лишь смогла спрятать ее. Сокрыть ее ауру.

– Спрятать от кого? От своих братьев? – Пыл Таликса поугас от дурных воспоминаний. Он протянул женщине чистый платок.

Илия кивнула, вытирая кровь с лица.

– Не хочешь с ними встретиться? Узнать, зачем они уничтожили мой город?

– Не в таком виде… Сначала, мне нужен Священный Плод.

– Это его я должен помочь тебе найти? – Таликс, наконец, избавился от тела и отряхивая свои одежды, подошел к собеседнице.

Ее скрытое под капюшоном лицо выглядело совсем человеческим, если не считать нездоровой бледности, рубиновых глаз и шрама, тянущегося от центра нижней губы до самой шеи. Кровь вокруг ее губ размазывалась по лицу неумелыми движениями. Существо, способное уничтожить армию, оказалось неспособно справиться с этой проблемой.

Таликс недовольно нахмурился. Он достал новый платок и попытался убрать кровавые пятна с ее лица. Машинальные движения – будто перевязка раненого товарища – неожиданным для гвардейца образом сменились на более медленные и нежные, когда он почувствовал, как под пальцами дрожит ее скула. Он взглянул в глаза Илии, но женщина лишь зажмурилась, покорно принимая его помощь.

– В той пещере с зеркалами – ты искала этот Плод?

Илия кивнула.

– Его взрыв уничтожил Альгард. Свершивший это, назвал Плод бесполезным камнем.

– Поговорим об этом, когда придет время. – Устало вздохнула эльфийка.

Убедившись, что всё в порядке, они двинулись за остальным отрядом. Спустя несколько секунд пути, молчание стало неловким. В первую очередь, неуютно себя чувствовал гвардеец. В его голове назрело несколько тем для разговора, но каждая – хуже предыдущей. «Вот уж Норик бы засыпал тебя расспросами» – думал он.

– Как тебе мир? Сильно ли он изменился? – Не выдержав, спросил капитан.

Кажется, Илия впервые улыбнулась.

– Я видела сотни миров… Все они разные – в этом их суть, но все они – лишь варианты одного и того же… Мы путешествовали по мирам, в поисках идеального. Любая неудобная мелочь, становилось поводом для нового пути. – Эльфийка занялась рассказом и Таликс облегченно вздохнул. – Нам не нравился цвет листвы, цвет воды… Мы уходили оттуда, где солнце встает на севере и заходит на востоке. Треугольная форма снежинок вгоняла нас в тоску… Наконец, отчаявшись, мы решили сами создать идеальный мир. То, что вы зовете магией – это инструмент наших кузнецов, дарованный нам отцом... Но вскоре мы поняли, что жизнь… душу может создать только Бог. Тогда мы принесли великую жертву: само воплощение нашего Бога – Великое Древо. Оно должно было наполнить жизнью тот зародыш нового мира, что мы успели собрать. Но древо угасло, лишив нас своей силы. В поисках нового источника жизни мы обратились к ритуалу, сделавшему нас кровожадными…

– А тот, кому принадлежал Роналбур? Ты ведь знала его?

Эльфийка встретилась взглядом с Таликсом и ее глаза сверкнули.

– Ты знал его ничуть не хуже. – Ответила она с теплой улыбкой.

– Не делай так больше. – Без капли злости попросил Таликс.

– Мне всё еще тяжело говорить. – Виновато отвела глаза эльфийка

– Илия, твой голос… Стал мягче.

Женщина ничего не ответила, лишь отвернулась, но Таликсу показалось, что сквозь привычную бледность ее щек пробился бледный румянец. Возможно, эльфийка, жившая тысячи лет, никогда прежде и не испытывала того чувства, что охватило ее сейчас. Она спутала его со стыдом, но, от чего-то, приятным.

***

Через несколько часов, отряд вышел к мосту через бурный ручей. Здесь и было решено разбить привал и, наконец, обработать раны. Таликс, хромая, спустился к воде и омыл лицо, смывая дорожную пыль и набираясь храбрости перед предстоящим. Осколки кольчуги засели в ране и с каждым движением впивались все глубже. Найти их в кровоточащем мясе будет нелегко. И дьявольски больно.

Солдаты сидели у костра, обсуждая битву. Ульф примостился к ним, воодушевленно набираясь опыта. Сытно пообедав, мужики развалились в тени у обочины.

– Как же мне, мужики, к Радушке-то моей подступиться?

– Ишь ты, лихой… Рожей не вышел для такой девицы!

– Честно сказать… никто из нас не вышел – только и остается, что вот так любоваться.

– Вот и любуйтесь… А я, может, помру завтра… Мне медлить нельзя. Пойду я к ней.

– Да куда ты, бестолочь…? Не видишь, с ведьмой этой она сейчас. Обожди, как уединится.

– А ведьма-то… помолодела.

– Я и говорю: ведьма! Ей-ей, красноглазая!

– А что это они на капитана всё зыркают? О нем, видать, шепчутся?

– Ох… ну тогда – точно – пора мне! Пожелайте удачи, мужики.

– О, и ведьма как раз уходит. Сам Хаос благоволит.

– А Судьба – нет. Сейчас погонит его Рада. Ей-ей. Вот смотрите…

– Ух ты! Не гонит! Разговаривают!

– А ну, и меня пустите!

– Да куда вы, втроем-то?

– Ну вот… спугнули… Упорхнула голубка-то…

– Ну, конечно, теперь подеритесь…

– Ну вот…

– Эх, мужики… Ай да разнимать.

***

Собравшись с духом, он перетянул ногу выше раны и достал из сумки флакон с зельем. Опрокинув его в себя, он спустился в ручей. Тепло браслета и прохлада воды ничуть не спорили между собой, совместно унося боль из кровоточащей раны. Наконец, к ним присоединилось и алхимическое зелье, но, когда кинжал начал раздвигать мышцы в поисках осколков, зубы капитана скрипнули от напряжения, а рука одернулась.

«Должно быть, я самый жалкий демон, какой только есть в этом мире». Отчего-то Таликсу стало так смешно от этой мысли, что он, не сдержавшись, разразился смехом. Ему сразу не понравилось это прозвище, взятое, по словам Гарета, со слов гоблинов. «Орел Альгарда» звучало куда величественнее в его голове. «И почему Орел?». Подбодрив себя еще немного, он снова принялся ковырять рану.

«Да чтоб я еще хоть раз надел кольчугу! Впрочем, была бы тут Имир… Уж она-то быстро раны прочищала. Быстро и беспощадно.» Опрокинув в себя еще одно зелье, Таликс вновь принялся за дело.

Рана то и дело выплевывала порции крови, но осколки кольчуги отдавать не хотела. Поняв, что полумерами не обойтись, капитан опрокинул в себя третье зелье и, достав шило, запустил его жало прямо в кровоточащее мясо.

«При первой же возможности поменяю на клёпанку!» – Хромая и поджимая губы, Таликс вышел из ручья. – «Я без зелий теперь несколько дней даже ходить не смогу.». Доковыляв до лагеря, он сразу направился в палатку, не желая показываться перед солдатами в ослабленном виде. В уединении обработав и перевязав рану, он отдался сну.

***

– Уже полдень, господин. Я пришла сменить ваши повязки. – Разбудил Таликса голос черноволосой девушки, вошедшей в его палатку.

– Я сам в состоянии сменить себе бинты, Рада. – Ответил капитан, возможно, немного грубее чем требовалось. Заметив это, он поспешил остановить уходящую служанку.

– Стой… Я… рад, что вы поладили с Илией.

– Это было не сложно, господин. – Дежурно ответила девушка.

– Вот как…? У меня не получается…

Рада все же остановилась и вполоборота взглянула на лежащего капитана.

– Не могу не отметить… ваши успехи. – Лукаво улыбнулась девушка.

– Скажи мне, Рада… Ты с нами по своей воле? У Илии есть привычка…

– Я понимаю, о чем вы, господин. Но ваши опасения напрасны – этот выбор я сделала сама.

– Вот как…? – Таликс откинулся на подушку. – Хорошо.

Отряд выдвинулся, как только капитан пообедал. Шли быстро, высылая вперед разведчиков, но они возвращались с ничем. Дорога сужалась, и теперь рядом с телегой мог ехать только один всадник. Лес становился все глуше, а день – все темнее, но, несмотря на это, капитан не объявлял привал, опасаясь внезапных атак. Лишь когда стемнело окончательно, Таликс позволил всем краткий отдых.

Глава 17

Глава 17

«<…> Зная это, можно сказать – что же определяет способность человека к чаротворению, силу его заклятий и предел его истощения. Да. Незаменимой чертой, определяющей качество любого мага, является его сила воли. Именно вера в свои силы, желание и целеустремленность позволяют внутренней энергии мага воздействовать на потоки энергии вокруг и управлять ими.

Войны тренируют волю сопротивляясь боли. Магам же надлежит часами медитировать, представляя листопад и мысленно отслеживая путь каждого листочка.

Труды Кореленца. Догма 2. 1839г. 2-ой эпохи.

***

Разведчики Таликса то и дело шныряли вокруг, выискивая сокрытые в ночи следы и засады, но лес оставался тих и спокоен, позволяя отряду двигаться без опаски. И лишь к утру, когда тьма сменилась туманом, разведчики доложили: «в деревне вооруженный отряд».

Выставив дозор, гвардейцы устроились на отдых, а капитан, Илия и Рада отправились в деревню. Телега поскрипывала на камнях, а Таликс вел коня слегка впереди, прощупывая дорогу. Несмотря на густой туман, гвардеец не опасался засады. Он взглянул на своих бессмертных спутниц и с удивлением обнаружил, что они обе с любопытством рассматривают его.

– Ты был прав, Таликс… – Внезапно улыбнулась эльфийка. – Разговаривать действительно приятнее.

Капитан взглянул на Раду, правящую повозкой. Девушка самодовольно улыбнулась ему. Не дождавшись от нее пояснений, Таликс ответил эльфийке:

– Ты можешь применять свои фокусы к лиходеям, если хочешь…

Взгляд Илии мигом стал холодным и даже презрительным. Она что-то шепнула Раде, и телега поехала быстрее.

– Вы действительно не очень-то хороши в этом, господин. – Разочарованно произнесла черноволосая девушка, когда они поравнялись. Подпрыгнув на очередной кочке, телега скрылась в тумане, оставив недоумевающего всадника наедине с его мыслями.

Невозмутимо пожав плечами, он прибавил ходу, не позволяя скрипу повозки слишком удалиться. Там, в деревне, по заверениям разведчиков, расположился вооруженный отряд. Неясно кто это был – зла селянам они не причиняли, знамен не несли… Как отреагируют на Альгардскую гвардию – тоже не понятно. Имея «под рукой» могучую древнюю опасаться, конечно, нечего, но Таликс решил не рисковать солдатами. Да и давать им лишний повод для сплетен тоже не хотелось.

Занятый раздумьями, капитан не заметил, как скрип телеги затих окончательно. Поняв это, он подал коня вперед, но тут из тумана появились первые силуэты домов. Селяне прятались в жилища, завидев красный плащ и изумленно перешептывались, обсуждая Альгардский герб на его накидке. Почуяв неладное, Таликс все же надел шлем.

Слухи о всаднике разносились уже далеко впереди и вскоре вся улица опустела и стихла. Туман скрывал все дальше ближайших домов и, остановив коня, Таликс спешился и подошел к одному из них.

Стук в дверь остался без ответа. Капитан попробовал что-то разглядеть в окно, но безуспешно.

– Есть кто? – Напряг он голос. – Мне нужно только припасов купить!

Как он не вслушивался в ответ, а слышал только копошение скотины на заднем дворе. Подойдя к коню, он достал из подседельного чехла и повесил себе на пояс длинный меч, подаренный ему Стариком.

Наконец, из тумана вышла группа людей в кустарной броне и с дешевым оружием. Пять пеших и двое всадников следовали за обросшим широкоплечим мужиком. Остановившись в дюжине шагов, главарь кивнул всадникам и те, обогнув Таликса, ушли на поиски его отряда.

– Далеко тебя нелегкая завела, дружинник. – Обратился он к капитану.

– Не так далеко, как княжеская власть доходит.

– Э-э, нет, служивый. Нет в этом лесу княжьей воли. И вы здесь лишь гости. Нежеланные, а и малоприятные к тому же. Уходи подобру-поздорову, у вас сейчас других проблем хватает.

Таликс пристально взглянул на стоящего перед ним. Осмотрел его сподвижников, что угрожающе потрясали оружием. Обернулся на селян, кто, уступив любопытству, выглядывал из окон домов своих.

– Как тебя зовут? – Спросил он лохматого мужика.

– Я – Дьяк из Мороськи. – Ответил тот, переминаясь с ноги на ногу.

– А я – Таликс Демон Пепла. Слышал о таком?

– Ну слыхал… – Сплюнул Дьяк. – И что? Али ты… Али не ты… Али брата моего так зовут. Верно я говорю, мужики?

– Верно.

– Брат это твой!

– Конечно!

Таликс, разочарованно вздохнув, положил руку на эфес меча. Дьяк, заметив это, нахмурился и добавил:

– Люди мы мирные. Лишнего не берем, людей нужных не губим. Живем – как живется, а умираем – как придется. С гвардией наши дороги не пересекаются, а потому и смерть ваша нам не нужна.

Капитан медленно подошел к ватажникам, оценивающе их разглядывая.

– Мирные говоришь? Не ходят мирные в броне да с дубинами, да не трясут топорами перед княжьим гербом. Может мы у селян спросим? Сколько мужиков вы загубили, да сколько баб замучили, да посрамили?

Дьяк сделал шаг вперед, почти нависнув над Таликсом.

– А может нам тебя прямо тут пострелять? – Запах кислого пива ударил капитану в нос.

– Угрожать дружиннику вздумал? Смерд…

Дьяк внезапно рассмеялся. Он повернулся к своим людям и встал среди них.

– Бей его, мужики!

Таликс выхватил меч и, быстро пятясь, обернулся на крыши в поисках стрелков, о которых говорил Дьяк.

– Слушай меня, Дьяк… Все слушайте! – Крикнул он, продолжая удерживать дистанцию и озираться. – Я – Таликс – Орел Альгарда! Так скажите мне, стоит ли ваша жизнь того, чтобы умереть за нее? Я – Таликс – Демон Пепла! Лишь в моих руках ваши жизни обретут смысл! – Капитан не видел, но чувствовал, как наложенные стрелы уже целят ему в шею. – Достойная жизнь гвардейцев искупит ВСЕ ваши прежние грехи! Очистит любые преступления…

Летящий топорик, от которого пришлось уворачиваться, оборвал его речь. Раненая нога запротестовала резкому маневру, но поддаваться боли не осталось времени: ватажники, взревев, бросились на него.

Два взмаха меча, оборвали две бесполезные жизни. Привыкшие забирать чужое без боя и убивать безоружных, эти лиходеи едва ли представляли на что способен умелый мечник. Стрела просвистела где-то сбоку и щелкнула о камни. Таликс прыжком скрылся от лучника за одним из противников и, улучив момент, проткнул тому живот мечом. Оставшиеся бандиты попятились, бросили оружие и пали на колени.

– Пощадите, Ваше Благородие!

– Не признали сразу. Ей-ей!

– Верно служить будем!

Таликс, убедившись, что стрелок сбежал, расслабился и опустил меч. Он окинул взглядом молящих, но не успел ничего сказать, как метко летящий топор пробив кольчугу, содрал с ребер плоть.

Боль вышибла из глаз искры, размером со звезды, капитан схватился за рану, заставляя себя вдохнуть. Браслет своей магией заглушил боль и дал сил на стремительный рывок к Дьяку, готовящегося метнуть очередной топорик.

Лишь только гвардеец бросился на Дьяка, как шлему пришлось смяться, защищая затылок хозяина от жестокого удара. Махнув, мечом наотмашь, Таликс выпустил потроха ватажнику. Второй – тот, что несколько секунд назад вымаливал пощады, успел огреть Таликса дубиной по ключице, прежде чем меч дружинника пронзил и его.

От оглушающей боли не спасал даже древний артефакт. Таликс, шатаясь, смог лишь обернуться и уже завалился на спину, пытаясь выровнять дыхание и оценить свое состояние. Лохматый Дьяк навис над ним, уперев руки в пояс.

– Так-то и получается, Орленок… – Ухмыляясь прохрипел он. – Что в местных лесах даже демону одному ходить опасно.

Довольный своей шуткой, Дьяк рассмеялся. Таликс, улучив момент, двинул мечом в живот лиходея. Но рука едва успела подняться от земли, как Дьяк сапогом придавил ее обратно.

– Кхм… – Прочистив горло, Дьяк открыл рот для новой шутки, но закашлялся.

– Так-то… – Отдышавшись, продолжил он, но кашель накатил с новой силой.

Дьяк захрипел и из горла вырвалась порция густой черной крови. Он рухнул на колени во власти немого ужаса, не способный кричать – его гортань сжалась в тисках невидимой силы. Собрав остатки воли, Дьяк смог взглянуть в рубиновые глаза фигуры, что неспешной и безмятежной поступью выплывала из тумана. Он не встретил в них злобы – лишь холодное, безразличное величие.

Кости Дьяка начали ломаться с тихим, сухим хрустом, слышимым лишь ему одному. Тело заплясало в немыслимом конвульсивном танце, подчиняясь воле, незримо исходящей от статной женщины. Он стал лишь холстом, на котором она безразличным мазком выводила причудливый узор смерти.

Селяне, отшатнувшись от окон, зажимали рты детям, прятались и молились. Даже не ведьму видели они перед собой – саму Смерть, принявшую облик хрупкой женщины. Древний, первобытный ужас, напитавший туман, парализовал деревню.

И когда кровоточащие глаза Дьяка, наконец лопнули, а сердце его остановилось, Илия сделала последний шаг к Таликсу. Снова послышался ветер, тяжелое дыхание гвардейца и чей-то приглушенный плач за ставнями.

Гвардеец, борясь с болью в раздробленном плече не мог видеть подошедших сзади женщин. Лишь улыбающееся лицо склонившейся над ним Илии дало ему понять, что произошло.

– Так ты оказывается… уязвим…?! – Наигранное удивление эльфийки даже не пыталось скрыться в ее голосе. – А какие были речи… «Я – Таликс, Демон Пепла… У-у-у!» – Она потрясла кулачком в воздухе, передразнивая его угрозы.

Таликс потратил драгоценные силы, чтобы отвернуться. Он прикладывал все усилия, чтобы оставаться в сознании и, конечно, глумления Илии не облегчали его участь.

– Госпожа, мне кажется, ваши подначивания… не совсем уместны. – Встревоженный голос Рады прозвучал позади.

Таликс услышал, как эльфийка встает и обходит его. Бледная, красноглазая, укутанная туманом и белой мантией, она выглядела, словно сама Смерть… Прекрасное видение, дарованное лишь умирающим. От чего-то, завороженный ее красотой, капитан совсем забыл о боли. От блеска ее глаз невозможно было оторваться. А тепло браслета успокаивало агонизирующее тело.

– Спи… – Нежный шепот эльфийки раздался прямо в сознании. Ее голос заменил родные мысли и тело капитана беспрекословно подчинилось ему.

***

– Так и не увидел я… Ни женки твоей, ни деточек… хе-хе. – Старик лукаво сощурился и сел за дубовый стол.

Таликс виновато опустил глаза.

– Что же ты… Так и будешь на пороге стоять? Проходи уж, садись.

– Скажи, отец… Ты ведь столько… – Таликс медленно отодвинул стул, давая себе время подобрать слова. – Столько детей потерял. Как ты мирился с этим?

– А чего ж мне… грустить-горевать? Деток многих похоронил – это правда. И любил всех, как родных – ты уж знаешь. Всех любил. И каждый новый день с вами – для меня за радость. Увижу лица ваши – и снова жить хочется. И чтобы вы жили – хочется. Но смерть… она просто случается, сынок. Она не героическая и не вымученная… Кому как не тебе знать, как легко умирают люди? Глупо горевать по неизбежному… Да, хоронил я деток. И хоронил с ними радость свою. Но горечь не пускал в сердце. Сожаления отравляют душу. Так и жил. И ты так живи.

– Прощай, отец…

***

– А-ха-ха! А знатно ты… Мальца-то натаскал! А-ха-ха! – Вирис откинулся плечом к дереву. – Как он на бандюга того кинулся – я бы так не смог! Не… ну смог бы, конечно… Я-то и сам… Эх… Славная была битва! Стрелы свистели, мечи звенели, заклинания взрывались то тут, то там! Да-а… Раскидали мы бандюгов знатно! А-ха-ха! Да вот с сотней я уже стар биться – сам понимаешь. Мальчишку спас – и то славно. Эх… ну ладно. Об одном жалею – воином настоящим так и не стал. Ну… Ульфа черед пытаться. А-ха-ха! Славный он малой, славный… Уж он-то эту железку окаянную мигом сломает! А-ха-ха!

– Прощай, друг…

***

– И далась тебе эта гвардия…? – Грида сменила влажное полотенце на спине парнишки. – Уж сколько этот ваш Хорриган тебя лупит, так уж и живого места нет. Ты посмотри какой синячина-то! Благо – хоть ребра целые. Бросал бы ты глупости свои… Умом бы занялся. Вот, Норик – посмотри какой молодец – в гильдии магов учится. Ни синяков тебе, ни переломов. Одни красавицы кругом, да чудеса колдунские…

Таликс с улыбкой простился со старшей сестрой.

***

Первое, что он увидел, очнувшись – знакомые лица, нависшие над ним. Голова невыносимо кружилось, а приступы тошноты накатывали один за другим. Желудок уже был пуст, но легче не становилось. Кто-то упорно совал ему в рот горловину бурдюка, но Таликс не ощущал ни сил, ни желания даже на то, чтобы глотать.

Причину следующего пробуждения он понял сразу – кто-то прижег его рану на ноге. Резкая боль разбудила его, вернув в сознание, и Капитан увидел раскаленный кинжал в руках Курта.

– Сколько зелий вы выпили, капитан? – Спросил мужчина, перевязывая ему рану.

Таликс потратил несколько секунд на то, чтобы собрать разбежавшиеся мысли. Он понял, что уже вечер, ощутил жар костра, и влагу на своем лбу… А еще что-то мягкое, теплое и уютное под своей головой.

– Ни одного… – Ответил Таликс, вспомнив, что произошло.

– У вас интоксикация, капитан. Передозировка алхимической жидкостью.

– Не может быть… Я…

– Четыре… – Раздался виноватый голос мальчишки.

Вдруг Таликс понял, что два рубиновых отсвета над ним – это глаза эльфийки. Они были довольно близко и, с трудом сфокусировавшись на них, капитан увидел помолодевшее лицо Илии. В свете вечернего костра она выглядела подозрительно веселой. Не трудно было догадаться, что именно его слабость и немощность так веселили женщину.

– Мы прочистили и обработали ваши раны, господин. – Голос принадлежал Раде. Девушка помогала Курту с перевязкой и тоже была навеселе.

Кажется, что искренне переживал за Таликса только Ульф, тычущий ему в лицо бурдюк с водой. Впрочем, в этот раз, привстав, капитан, наконец, утолил жажду. Вспомнив, как поддался гипнозу, он улегся обратно на что-то мягкое и теплое.

– Я же просил не делать так… – Хоть его голос и был слаб, он старался сохранять твердость.

– А ты бы хотел посмотреть, как срастаются твои кости? – Тепло улыбнувшись, спросила эльфийка.

Таликс лишний раз убедился, что именно его слабость так радует эту женщину. Ее лицо, виднеющееся из капюшона, казалось слишком близко, словно она стоит перед ним на коленях. И даже ближе, словно он… Он попробовал затылком поверхность, на которой лежал и убедился, что лежит на ее коленях. Вмиг ощутив себя полностью беззащитным, слабым и беспомощным ребенком, капитан резко дернулся в бок и перевернулся. На такой маневр тут же все его тело отозвалась нестерпимой болью, а Рада недовольным упреком. Но уязвленная гордость капитана не позволяла ему и слушать. Благо – браслет снова подарил ему силы на подъем.

Встав на ноги, он потратил несколько секунд на то, чтобы унять клокочущие раны и головокружение. Оглядевшись, он увидел Курта, собирающего кровавые тряпки; Раду, читающую ему нотацию; Взгляд Илии, ставший привычно холодным и с ноткой призрения; и воодушевленного ученика, гордо сжимающего бурдюк в руках.

Оглядев свое тело, он увидел, что оно всё покрыто бинтами. На левом боку огромное красное пятно расползалось от подмышки до пупа, а на левом плече кровили несколько полос. Таликс понял, что это результат вмешательства эльфийки – она срастила кости, но плоть далась ей намного хуже. Приподняв бинты, он едва успел взглянуть на свежие борозды, как голос Рады остановил его.

– Даже не думайте тревожить раны, господин! – Девушка выглядела не на шутку разозленной. Этим, она напомнила Таликсу погибшую Гриду, отчего всякое желание сопротивляться мигом прошло. В память о ней, Таликс грустно кивнул и уложил бинты обратно. Подбежавшие солдаты подставили плечо и сопроводили в подготовленную палатку, где Таликс смог, наконец, заснуть естественным сном.

***

Из-за его ран пришлось простоять в деревне четыре дня, пока, наконец, Таликс не смог держаться в седле. Его левую руку намертво привязали к телу, прикрыв ее и окровавленный бок красным плащом. Рада рассказала, как госпожа срастила его кости своей магией и как Ульф спаивал ему зелья одно за другим.

Селяне оставались равнодушны к столичным гостям. В одном Дьяк был прав – княжья воля не достигала этих мест. Зальгский лес занимал добрую четверть княжества, но какой-либо пользы из себя не представлял. О нем так и говорили: «густ и пуст». Потому как на весь лес насчитывалось всего несколько деревень. Зато, его очень облюбовали всякого рода мерзавцы, укрывающиеся в его далеких чащах от правосудия.

По северной границе леса проходил торговый путь, соединяющий города Сорож и Виль – столицу Вильского княжества. Вдоль пути множество беспечных людей скупали всё награбленное лиходеями и тем самым подпитывали преступную жизнь в Зальгском лесу.

Пройти к восточному острогу можно было и по большакам, но Таликс побоялся идти по неподконтрольной территории и выбрал, как ему казалось, менее опасный путь. Ребра жутко чесались, иронично реагируя на его мысли.

Привалы устраивали часто, так как верховая езда давалась капитану с трудом. Ульф тренировался с десятником и уже уверенно отбивал простые удары. Длинный меч, подаренный ему Вирисом, все еще неуверенно плясал в руках хилого мальчишки, но усердия молодого гвардейца были отмечены уважительным взглядом его учителя. Тренировки с копьем ему давались проще: уже ни один мешок не мог сбить его с ног и Ульф откровенно скучал на них, то и дело хватаясь за меч.

В одной из попутных деревень каким-то сомнительно-законным путем появился у торговца ламеллярный доспех. Таликс, воодушевленный покупкой, потратил многие часы на то, чтобы извлечь из доспеха пластины и переложить их в ином порядке. Убрав лишние шнуры, гвардеец приклепал пластины к кожаной основе и, довольный результатом, снял, наконец, ненавистную ему кольчугу. С грустью вспомнилась его старенькая бригантина, ржавеющая сейчас где-то под Альгардом. Новый доспех оказался не так красив и удобен, но защищал ничуть не хуже.

***

– Я пойду с вами, учитель! – Ульф выглядел не на шутку серьезным.

Таликс окинул усталым взглядом ученика. Идти в поселок с отрядом капитан не хотел, чтобы не привлекать внимания. Подвергать Ульфа риску – тоже. Он взглянул на Илию, ехидно ждущую его ответа. Тут же, Таликс понял, что слишком много стал ей доверять. Свою жизнь и даже жизнь Ульфа… А ведь защищать ученика – это его обязанность. Может ли он списать это на свои ранения? «Командир не имеет права быть слабым» – как-то давно услышал он от одного из гвардейских сотников. Снова капитану вспомнилось его выдуманное урочище, с беспечной и размеренной жизнью. Он тяжело вздохнул.

– От меня ни на шаг. – Грозно взглянув на ученика, Таликс сел в седло.

«Командир не имеет права казаться слабым. Сила командира – сила отряда.»

Ульф отреагировал восторженно. И даже седло теперь казалось ему не таким уж и дурацким. Илия, напротив, выглядела обделенной и взгляд ее быстро холодел.

Разведчики доложили, что в поселке спокойно и там даже есть харчевня. Наверняка она принадлежит разбойникам, но какая есть – место сбора всевозможных сплетен и новостей. Туда-то и направились пятеро путников.

– Скажи, Таликс… Зачем ты живешь? – Когда телега поравнялась, Илия озадачила своим вопросом капитана.

– Разве нужен повод жить?

– Хо-о?! Конечно! – Возмущенно воскликнула эльфийка. – Я две тысячи лет мечтала выбраться из тьмы и вот я здесь. В чистом лесу, любуюсь пением птиц, солнечными лучами, скрипом телеги… даже вами всеми. Но… эти удовольствия мимолетны. Я хочу найти себе цель в жизни, вот и собираю примеры. Например, Рада хочет…

– Эти вопросы весьма деликатны, госпожа… – Невозмутимо перебила ее девушка.

Илия подозрительно сощурилась, но ничего не ответила. Таликс молчал, некоторое время обдумывая ответ. Такой простой вопрос казался весьма философским бывалому вояке.

– Я бы хотел спокойно просыпаться по утрам, зная, где усну вечером. – Внезапно ответил он. – Я бы хотел, чтобы моя мать и Старик улыбались, глядя на меня.

– Вообще-то... – Илия возмущенно взглянула на служанку, пихнувшую ее локтем в бок.

– Да… Пожалуй, я бы хотел тихой и спокойной семейной жизни на берегу реки. Возможно, со своей кузницей для досуга. Об этом я мечтаю.

– М-м… Я видела это в твоих… – Новый толчок в бок заставил Илию сменить тон. – Пожалуй, это даже любопытно.

– Позвольте, капитан… – Раздался голос Курта позади. – Где-то вы явно не там свернули. Почему бы не уйти из гвардии и не устроить себе тихую жизнь.

Таликс ухмыльнулся, вспоминая как часто этот вопрос задавал ему Норик. Ответ созрел уже много лет назад.

– А как потом жить без мечты? – Рассмеялся он. Курт и Ульф усмехнулись следом. – Когда-нибудь – обязательно. Но сейчас… Я не готов оставить службу.

– Ты хочешь получить то, что, как сам считаешь, получил незаслуженно. Не такая уж… – Илия буквально сверлила взглядом дерзкую служанку, что уже третий раз невозмутимо пихнула ее в бок. – …Но вот домик у речки – это, пожалуй, даже мило.

– А что до тебя, Илия… У тебя ведь есть братья где-то в мире. Разве ты не хочешь увидеть их? Обняться, сказать, что жива?

– Нет. Не хочу. – Лаконично ответила она. – У Илии нет братьев – тебе ли не знать…

– Забавно… – Сиралион наблюдал за путниками с высокой ветки. Убедившись в своих догадках, он превратился в дым и ушел.

***

Дверь в харчевню еще не успела распахнуться, а Илия уже застыла от отвращения: то ли к царящей вокруг ауре, то ли к Таликсу, Курту и Ульфу, невозмутимо двигающимся сквозь нее.

– Полагаю, дамам стоит подождать вас в другом месте. – Заметив волнения госпожи, окликнула спутников Рада.

Таликс обернулся и окинул спутниц вопросительным взглядом.

– Действительно. – Согласился он. – Давайте подыщем вам баню на вечер.

– Нет. – Стиснув зубы, процедила Илия. – Это место – часть нового мира. И я хочу узнать его.

Таликс взглянул на Раду, но девушка лишь обреченно пожала плечами, и капитан вздохнул.

Внутри отдыхало лишь группа из троих мужчин. Тесный зал с четырьмя круглыми столами редко видел сразу восемь посетителей, а потому, кажется, сдавливал гостей своими деревянными стенами. Здесь было грязно и неуютно. Воняло кислятиной, а местные крысы не беспокоили даже ленивого кота, лежащего в углу.

Прикинув, что за одним столом всего четыре места, Таликс рассадил туда спутниц и Ульфа.

– Мы с Куртом поговорим с хозяином. Узнаем про безопасные тропы в лесу.

Солдаты удалились и Ульф остался наедине с женщинами. От одного взгляда на черноволосую красавицу, парнишка сразу покраснел и тут же отвел глаза. Илия медленно оглядывалась по сторонам, находя для себя много нового в окружающих ее мелочах. Судя по ее лицу – ничего кроме отвращения это у нее не вызывало.

Ульф задумался – можно ли назвать ее красивой? Бледная кожа, рубиновые глаза, многочисленные мелкие морщины и жуткий шрам на подбородке, тянущийся от губы и до самой шеи. Но даже, если закрыть глаза на эти нелицеприятные особенности, находиться рядом с ней было как-то… некомфортно. Словно, рядом со спящим драконом. Сидя к нему спиной и с мешком на голове. Ульф невольно поежился.

– Чего бы вам… – Ульф пробубнил первые слова. Но даже они казались ему великим подвигом, учитывая результатом какой борьбы с нерешительностью они являлись. – … Чего бы вам хотелось поесть?

– Кушать. – Улыбнулась Рада. – Дамы изволят откушать.

Все труды тут же обратились прахом, и победившая нерешительность быстро переросла в стыд, предательски выдающий себя красными ушами. Звонкий смех девушки мигом прогнал все дурные мысли.

Илия перевела взгляд на Ульфа. Она не знала, что ответить и просто смотрела на парнишку холодными глазами, от которых ему хотелось скрыться где-нибудь за западными горами.

– Ах, милый Ульфик. – Рада чуть наклонилась над столом, поближе к нему. – Спасибо тебе за внимание, но мы просто… гуляем. Не беспокойся о нас.

«Я не Ульфик!» – Хотел было буркнуть парнишка, но вид приближающегося мужика осадил все его мысли.

– Сударыни, сударь… – Кивнул подошедший Ульфу. – Я имел неосторожность подслушать ваш разговор…

Мужчина сел на свободный стул и сложил руки на столе, оглядывая невольных собеседников. Он остановил свой взор на сидящей напротив девушке.

– …Как я понял, вы, милая моя… – Обратился он к Раде. – …ищете себе жениха. Что ж – смею предложить… так сказать…

– Ох, господин, уверяю вас, что поиски мои кажутся мне порой безнадежными. – Наигранно-грустно улыбнулась девушка.

От Илии вдруг прошла такая жуткая «волна», что сидящий напротив Ульф снова пересчитал свои мурашки, а мужик, возможно и сам того не понимая, отодвинулся подальше от эльфийки.

– От чего же вы так категоричны, любовь моя?.. – Не унимался мужик.

Хозяйка заведения неожиданно поставила перед Ульфом тарелку с жиденьким супом и сухарями.

– А это для дам, от вашего спутника. – Сказала она, выставляя в центр стола корзинку с яблоками.

– Ах, яблоки? Для столь прекрасных дам? – Брезгливо и возмущенно фыркнул «жених». – Вина сюда, немедля! И подороже! Кто этот нахал, что посмел так низко оценить сие божественное творение? Где он? Я сейчас же вызову его на дуэль!

Ульф ударил по столу с такой силой, что его суп расплескался. Илия же – невозмутимо взяла яблоко и откусила.

– Пошел ты вон, жопа ослиная! – Крикнул парнишка. – Радуйся, что учитель тебя не слышит!

– Что за богомерзкие манеры? Сразу видна порча того нахала и его портрет становится все яснее.

– Ах ты… ЖОПА ОСЛИНАЯ! – Ульф сжал кулаки и дышал через зубы, но злость никак не унималась. – Дуэль захотел? Меня побей сперва!

– Вы, господин, должно быть из империи? – Вмешалась Рада. – Как благородный синьор вы должны понимать, что общество ваше перестало нам приятствовать. Прошу вас удалиться.

– Боюсь, любовь моя, уже слишком поздно. Я был дважды оскорблен, и честь моя требует правосудия. Дуэль состоится через три дня на краю деревни. И приведите с собой того нахала. Я буду биться и с ним за вашу руку.

Илия звонко откусила от яблока.

– За сим, спешу отклониться. Любимая. Сударыня. …Сударь. – Поклонился он всем по очереди и только хотел уйти, как Ульф не выдержал, схватил один из сухарей, набухших от супа, и метко швырнул его в затылок мужику.

С каждой секундой, яблоко становилось все вкуснее.

– Не стоит ли нам вмешаться, госпожа? – Рада выглядела не на шутку встревоженной, но эльфийка и глазом не повела, продолжая вкушать сочный плод.

Конечно – чудо, что после такого оскорбления, имперец смог заглушить приступ ярости и не пришиб парнишку на месте. Они вышли на улицу, где Ульф быстрым нервным шагом подошел к своей лошади и достал из подседельного чехла свой длинный меч. Мужик лишь усмехнулся, глядя на инструмент войны, а не дуэлей. В его руках легкая шпага со свистом рассекала воздух.

– Так и быть – бьемся до первой крови. Не хочу омрачать убийством чудный первый день нашей взаимной любви. – Мужик вежливо улыбнулся и поклонился Раде.

Ульфа, впрочем, правила мало интересовали. Он и про дуэль знал просто: драка. Он и про драку знал просто: надо просто биться. Потому он выхватил неуклюжий для себя меч и уверенным шагом пошел к врагу.

Илия хоть и наблюдала за происходящим, но ее, кажется, больше интересовали яблоки, чем судьба парнишки.

Трудно сказать, о чем думал Ульф. Зачем вообще думать в драке – надо морду бить. Но все же, с каждым шагом его ярость угасала и разум светлел. Что он сделает, когда, наконец, дойдет? Когда осталось девять шагов – парнишка остановился. Это расстояние учил соблюдать Таликс. Уже даже считать не нужно – Ульф мог определить девять шагов на глаз.

Ульф нервно сглотнул, глядя на обнаженную шпагу врага. В бою, Таликс учил его держать дистанцию в три шага. Но одно дело – тренировки, а другое – добровольно приближаться к железяке, обладатель которой норовит ей взмахнуть. Но отступать нельзя: как потом смотреть в глаза учителя?

Парнишка попробовал свой неуклюжий меч. Шпага свистела куда проворнее и Ульф решил, что даже копье или кинжалы пригодились бы сейчас куда как лучше. Впрочем – понял он – его меч длинный. Куда длиннее шпаги. И враг точно так же не хочет получить этой железкой в ребро.

Ульф начал медленно приближаться, следя за шагами мужика. Тот тоже подступал, но медленно и осторожно, оценивая противника. Он принял какую-то нелепую стойку, выставив вперед левый локоть, наклонившись и отведя оружие чуть назад. Неопытный Ульф удивился этой позе. Казалось, что парнишка может в один прыжок настигнуть оппонента, но он не делал этого, изучая врага. «Если ты не знаешь, чего ждать от монстра, то просто беги» – говорил учитель. Но бежать Ульф не собирался. Он вдруг решил, что не будет ждать сюрпризов от врага, а сам преподнесёт их.

Наверное, это самый вкусный сорт яблок в мире!

Вместо прыжка, Ульф с короткого замаха бросил меч в мужика и, пока тот отмахивался от летящей железки, бросился на него. Он успел обхватить его, прижав правую руку врага к телу. Но что дальше? Ульф еще не научился продумывать свои действия так далеко вперед. Он попытался повалить мужика, но тот без проблем удержался на ногах. Он схватил Ульфа за волосы и попытался оторвать от себя, но и парнишка стоял на своем. Тогда мужик занес кулак, целясь Ульфу в нос, но парнишка спрятал голову за спину врага и тот промахнулся. Вдруг Ульф увидел за поясом мужика кинжал – не думая больше ни о чем, он схватил его и вынул. Он слишком поздно понял, что для этого ему пришлось отпустить правую руку врага, но, к счастью, он успел отбить кинжалом его замах из неудобной позиции.

От нового удара кулаком пришлось отпрыгнуть, из-за чего дистанция увеличилась и теперь уже преимущество было у куда более длинной шпаги. А мужик явно знал, как этим преимуществом пользоваться. Выглядел он яростно, но глупо было ожидать соблюдения обычаев дуэли от деревенского мальчишки.

Ульф пятился, озираясь в поисках того, что может ему помочь. Кинжал в руке уже совсем не казался удобным оружием, и он без колебаний метнул и его во врага. Тот даже не стал отмахиваться, а поймал оружие грудью, но оно ударилось плашмя и просто упало на землю. Следом на землю упала и шпага – мужик, наконец, растерял остатки благородства и намеревался просто избить сопляка.

Должно быть, это самое вкусное яблоко в мире!

Как вдруг мужик оступился и упал.

Ульф, не веря своему счастью, набросился сверху и принялся колотить несчастного по голове. Тот умело защищался и уже почти поборол мальчишку, заломав ему руку.

– Учитель… – Прохрипел сквозь боль Ульф внезапно подошедшему Таликсу.

И что? Он попросит учителя помочь? Нет! Это его драка. К тому же, прилив сил заглушил боль в руке. И мальчишка смог ее ловко освободить. Он уже сам попытался провернуть тот же прием на враге, но его руки были куда слабее и так просто мужик не давался. Тогда, с трудом избегая очередного захвата, Ульф потянулся к горлу противника, но вдруг закричал:

– Кровь! У тебя кровь!

Он слез с врага, встав рядом с ним на колени и тыча пальцем ему в лицо.

– У тебя кровь из носа! Ты проиграл!

Мужик привстал на локте и кулаком вытер кровь с лица. Он рассматривал ее, ничего не отвечая и молчаливо признавая свое поражение.

– Учитель, вы видели? Я победил! – Воодушевленно вопил он, борясь с отдышкой.

Таликс разочарованно осматривал разбросанное на земле оружие. Он взглянул на Раду, робко прячущую свои налитые кровью глаза, и вздохнул.

– Это самый нелепый бой, какой я только видел. – Он грустно мотнул головой. – Тебе еще учиться и учиться…

– Таликс. – Дожевав свое яблоко, отозвалась Илия. – Он, между прочим, твою честь отстаивал. Мог бы и похвалить.

Таликс снова взглянул на Раду и убедился в своих догадках.

– Я хвалю твой боевой дух, Ульф… Этого у тебя не отнять. А навыки придут.

Парнишка безумно обрадовался и такой похвале. Он победил в своей первой дуэли – это главное.

Таликс смотрел на поверженного мужика и никак не мог понять, что в нем его смущает. Он полулежал на земле, рассматривая кровь на своем кулаке и не шевелился. Вдруг Таликс понял – совсем не шевелился. Даже не дышал. Капитан обеспокоенно бросился к нему.

– А… Да не обращай внимания. – Раздался смутно-знакомый мужской голос позади. – Он просто не знает, что ему дальше делать. Иди и… Живи, как жил…

Услышав эти слова, человек встал, невозмутимо развернулся и ушел. Таликс с опаской обернулся, вспомнив, кому принадлежит этот голос. Его сердце бешено забилось, потому что это действительно оказался он. Самодовольно улыбался, сверкая своими кроваво-красными глазами. Убийца его отца и автор Альгардской ночи – Сиралион.

– Ну здравствуй, племяш.

Глава 18

Глава 18

«Пока бой не окончен – колени наши земли не коснутся!»

Князь Рассел при битве за Альгард. 2138г. 2-ой эпохи.

***

– И главное – ни у кого не возникло вопроса, что забыл имперец в этой… глуши Альгардской глуши! – Сиралион разразился смехом.

Таликс не разделял веселого настроения эльфа. Он выхватил меч и бросился в атаку. Три уверенных прыжка и сердце врага уже перед острием клинка. Но тот увернулся на столько естественно и непринужденно, словно танцуя.

Ульф только этого и ждал. Воодушевленный победой на дуэли, он не верил своему счастью – сражаться бок о бок с учителем! Подхватив меч, он неуклюже пытался им уколоть изворотливую цель.

Рада застыла от страха. Ее широкие глаза неотрывно смотрели на приближающийся рок. Таликс и Ульф позади него сражались с только им видимым противником, а Сиралион тем временем неспешным шагом подходил к ней. Его цепенящая аура, сковала все ее тело, не давая пошевелить и пальцем.

– Если можете, бегите, госпожа! – Хотела она выкрикнуть, но прозвучало только сдавленное мычание.

– Послушница без хозяина… Так я и думал. – Сиралион совсем не обращал внимания на Илию, стоящую рядом. Он сверлил взглядом черноволосую девушку. – Прежде чем умереть – скажи, как тебе удалось скрываться?

Рада, наконец, почувствовала, что может говорить.

– Бегите, госпожа! – Выпалила она. Но, по команде Сиралиона, рот ее закрылся и слова снова затерялись в груди.

– И, конечно, таинственная личность… Ты у нас кто? – Сиралион уставился в лицо своей сестре, не узнавая ее. – Одаренная – это явно. Но слишком сильна для послушника…

Паладин повернулся к ним спиной, приложил руку к подбородку и сделал пару задумчивых шагов.

– Ты из мира богов, верно? Одна из моих сестер. Но все они мертвы. Ты просто вариант из другой реальности… Но как ты прошла сюда? В обмен на что? Если в твоем мире осталась возможность менять реальности, то зачем было проводить Ритуал Тиалин? Вопросы, вопросы… Так сама ответишь, или мне… Ну, ты знаешь, как это делается.

– Меня зовут Илия. И это мой мир. – Спокойно произнесла эльфийка.

Сиралион разочарованно потряс указательным пальцем.

– Не было у меня такой сестры… Не было. Но, признаться честно, выглядишь ты не как одна из них – это уж точно… Велидар будет рад с тобой поговорить. Ты пойдешь со мной.

– Нет. Не пойду. – Без капли эмоций ответила Илия.

Сиралион вздохнул.

– Смотри. – Он указал на оцепеневшую Раду. Затем на Таликса и Ульфа, сражающихся с воздухом. – У меня три аргумента, почему тебе стоит пойти мирно.

– Тронешь любого – умрешь. – Улыбнулась эльфийка.

Паладин задумчиво постучал себя пальцем по переносице. Он взглянул исподлобья на свою сестру и снова вздохнул.

– Может мы и из разных реальностей, но я твой брат. Я эльф – как и ты. Наша смерть – это невосполнимая утрата. Наши жизни священны и неприкасаемые. Твоя угроза – уже страшное преступление. Отец не простит.

– Ну тебя ведь он простил за убийство Альгариона. Или… – Наигранно удивилась Илия. – Мертвому лучше оставаться мертвым?

Терпение паладина закончилось моментально. Он напряг волю, взглянув сквозь черноволосую девушку и раздался тихий, шипящий звук. Плоть на ее руке мгновенно потемнела, стала влажной и дряблой, как у трупа, пролежавшего неделю в болоте. Девушка машинально попыталась смахнуть наваждение, но пораженная кожа лопнула, а вместо крови из разрывов сочилась черная, густая жижа. Крик ужаса не сорвался с ее губ – лишь булькающий хрип.

Рада рухнула, а тело ее продолжало чернеть и пузыриться. Полные ужаса глаза не видели, как собственное тело разлагается заживо – они смотрели на госпожу и в глубине души, посреди бушующей паники, теплилась надежда, что подобная участь минует остальных.

Воздух вокруг уже дрожал так, что слова Сиралиона звучали неразборчиво. И без того рубиновые глаза Илии налились кровью и, казалось, излучали ярость древнего существа. Черные искры угрожающе потянулись к паладину, но он не отпрянул.

– Они всего лишь игрушки, Илия. Не забывайся!

– Это ты забылся, паладин! – Прохрипела она, пока воздух все сгущался.

Наконец, Аура Илии начала преобладать. Взгляд Сиралиона дрогнул, когда он понял это. Эльфийка вытянула руку и сжала ладонь, словно хватая что-то. Паладин схватился за сердце.

– Твой Дар сильнее… – Прохрипел он. – Но…

Сиралион выхватил меч и тот тут же занялся голубым огнем. Паладин выпрямился и свободно вдохнул, позволяя руническому клинку отвести от себя магию.

– Во всех мирах, во всех реальностях… Я – сильнейший.

В мгновение ока паладин подлетел к Илии и когда его меч уже почти коснулся ее шеи – эльфийка все же успела отпрыгнуть. Она повисла в воздухе, пытаясь унять страх. Она не сражалась никогда, в то время как Сиралион – первый паладин. Он первый кто сразил демона, и за десятки тысяч лет он потерял счет им поверженным. Несколько раз эльфы переходили в новый мир лишь потому, что Сиралион своими сражениям уничтожал их прежний дом. Илия не понаслышке знала о его безумной Силе… Но…

У всякой Силы есть природа. Когда Сиралион сражался с демонами – он питался Силой Отца. Аллазарий Богорожденный – первый эльф и божественное дитя. Его Сила безгранична и всеобъемлюща, и он делился ей со своим любимым сыном. Но сейчас… Илия взглянула на захлебывающуюся гнилью Раду… Сейчас Сила Отца иссякла и эльфов питает лишь Дар Тиалин. Сила, в которой Илия разбирается как никто.

Мир вдруг стал черным. Исчезло все. Рада, деревня, земля и небо. Исчезли даже верх и низ. Сиралион парил посреди этой черноты и даже пламя его клинка волнительно трепыхалось, не зная в какую сторону ему устремиться.

– А-а… Контроль Измерений… – Усмехнулся паладин.

Внезапно, сквозь черноту начали проступать контуры. Длинные и ровные линии сходились и пересекались, образуя плоскости. Вскоре Сиралион уже понимал, что стоит посреди неестественно огромного зала. Колонны из серебряного камня наполовину выступали из гагатовых стен. Золотой купол на высоте в пару десятков шагов освещал все пространство теплым огнистым светом. Сам же зал больше походил на круглую арену: он был абсолютно пуст. Лишь в центре медленно проявился трон с сидящей на нем Илией. Материализовавшись окончательно, он начал возвышаться, а из каменного пола к трону начали расти ступени, занимая большую часть зала.

– Ну здравствуй, сестрица… – Сиралион пренебрежительно поклонился. – Теперь я узнаю тебя.

– Так склонись, как подобает паладину! А затем – оставь в покое меня и моих спутников.

Сиралион закинул меч на плечо и показательно задумался.

– Вот так дилемма, сестрица… Ты назвалась новым именем, а власти хочешь от старого? Так нельзя…

Эльфийка злобно ощерилась.

– Не забывайся! – Сквозь зубы процедила она.

– Я верен клятвам! Безукоризненно! Но скажи мне, перед кем я стою? Думаю, отец будет рад узнать, что ты жива…

Ответом Илии послужили лианы из серебряного света, медленно отделяющиеся от колонн. Они, покачиваясь, угрожающе нависали над Сиралионом.

– Так я и думал… – Усмехнулся он.

Вокруг паладина замерцали золотые искры. Лучи энергии обвили его тело и, исчезая, оставили после себя орихалковые доспехи. Меч его вспыхнул синим огнем, и воин принял выжидающую стойку. Внезапно, ноги его подкосились и паладина вырвало кровью на глянцевый пол.

– Здесь доспехи тебе не помогут. – Илия высокомерно смотрела на дрожащего паладина. В ее руках появились серебряные нити – гладкие и ровные, они свисали с ее ладони и растворялись в воздухе. В каждой – чувства и мысли паладина. Его желания и страхи. Она вливала силу в одни нити и вытягивала ее из других, и паладин отзывался судорогами на ее манипуляции.

– Ты права… – прохрипел Сиралион. Он попытался усмехнуться, но его вновь вырвало кровью, однако, опираясь на свой меч, он вдруг медленно начал подниматься. – Доспехи – бутафория… Воля – вот щит паладина! – Он уже полностью выпрямился и пусть ноги его предательски дрожали, но взгляд снова стал твердым. – Долг – его меч!

Сиралион сделал первый шаг – неуверенный, дрожащий. Кровь хлынула изо рта, но он упрямо двинулся дальше. Второй шаг, третий – с каждым движением его сила возвращалась. Он взывал к своей мощи, похищенной сестрой. Даже в Контроле Измерений, где царила её власть, где все законы подчинялись ей, Сила выбрала волю своего истинного хозяина.

Пламенной синей вспышкой он устремился к трону, лианы метнулись ему наперекор, но паладин рубил их огненным мечом, отталкивался от них ногами и продолжал путь уже совсем не касаясь пола. Чем ближе он достигал трона, тем сложнее становилось отбиваться и в итоге, выругавшись, паладин уступил их напору. Он отпрыгнул к стене и побежал по ней, пытаясь обойти трон со спины. Илия провожала его взглядом с легкой улыбкой на лице.

Над троном серебряный свет принял форму Священного Плода и через секунду, луч энергии, вырвавшийся из него, заставил Сиралиона уворачиваться. Сокрушительный свет врезался в стену – туда, где долю секунды назад был паладин. Сиралион едва успел отпрыгнуть, как понял, что, потеряв опору, не сможет увернуться от настигающих его лиан.

– Богохульство… – Сиралион смог отбить первые несколько лиан, но следующая обвила его ногу и с силой швырнула в стену, а затем, подняв его до потолка, ударила об пол.

Илия самодовольно улыбнулась. Она никогда не сражалась раньше и потому – эта маленькая уловка казалась ей большой победой. Впрочем, даже сейчас, внешне она казалась холодной и снисходительной.

– Летаешь по залу, словно муха… – Илия управляла лианой, оставляя в каменной стене борозду телом паладина.

Она не успела заметить, как Сиралион смог извернуться и перерубить путы. Наконец, он встал ногами на твердый пол. Туда, откуда и начинал свою атаку.

– Унизительно. Но не более.

Он снова бросился вперед. Лианы защищали Илию, и паладин понимал, что сквозь эту паутину ему не пробиться. Он прорубал себе путь наверх – выше и выше. Пока, наконец, не достиг потолка. Сконцентрировав всю силу в ногах, паладин оттолкнулся. Огонь меча распространился на все его тело. Огненный сгусток молнией устремился вниз – на голову своему врагу. Лианы, что преграждали ему путь испепелялись, не успевая и коснуться могущественного пламени.

Страх Илии отразился в ее нервной улыбке, которой она встретила связанного лианами паладина. Его меч остановился едва ли не в шаге от нее.

– У тебя почти получилось. – Борясь с волнением, сказала она. – Но контроль измерений – это моя территория.

Перед самым ударом, когда до цели оставался лишь миг, паладин потерял концентрацию. Детская ошибка, которой повезло воспользоваться его сестре. Он скрежетал зубами, тужась высвободиться, но лианы плотно сковали его тело в неудобной позе. Сгусток света, парящий над троном, опасно завибрировал и луч энергии, вырвавшийся из него, ударил прямо в паладина. Лианы, сковывающие его, моментально испарились, но Сиралиону уже было не до них. Чудовищный поток энергии, проходящий сквозь него, судорогой сжал все его мышцы. Последние остатки сил он тратил лишь на то, чтобы перенаправить эту энергию в рунический меч.

Спустя несчетное время поток наконец иссяк. Сиралион осел на колени, едва сжимая меч. Сознание угасало и руны на клинке мерцали все слабее, словно свеча на ветру. Паладин силился собрать мысли воедино и вернуть контроль над онемевшим телом.

Два призрачных воина, сотканных из сгустков света, устремились к Сиралиону. В последний миг, когда удар почти настиг его, паладин вскинул меч. Клинок встретил призрачную сталь в ослепительной вспышке.

– Не смей… – он запыхался и хрипел, сдерживая натиск мечника. – Осквернять… Память о братьях!

Пламя с клинка перешло в его левый кулак. Сиралион с силой ударил им в «лицо» призраку и тот исчез. С каждой секундой тело становилось все податливее и, наконец, второй мечник, ведомый волей Илии, уже сам сдерживал напор. Безуспешно.

Понимая глупость недооценки Контроля Измерений, Сиралион решил вложить все силы, что успел восстановить, в один удар. Такой же, как и предыдущий. Но теперь он не ошибется. Сохранит концентрацию до конца.

Его пламя решительно разгорелось и, казалось, даже каменные обломки стен вокруг занялись огнем. Сгусток света над головой Илии выдал из себя полупрозрачную пелену, защищающую свою хозяйку. Лицо эльфийки стало серьезным. Только сейчас она поняла, как близко к гибели оказалась в прошлую атаку паладина.

Она видела синюю вспышку, стремящуюся к ней, и понимала, что Сиралион не зря считался сильнейшим паладином. В этот раз, она не сможет его остановить. Неумело потратив свой шанс на победу, она судорожно перебирала серебряные нити в руке, но вдруг почувствовала, как разрубается ее ключица, ее ребра. Она чувствовала рунический меч, достигающий ее позвоночника. Боль, шок и отчаяние овладели ей.

***

Таликс разрубил воздух. Он остановился. Обливающийся потом Ульф переводил дыхание рядом с ним.

– Мы победили, учитель? – Неуверенно спросил он.

Таликс обернулся. Они стояли на все той же поляне рядом с харчевней. Сиралиона нигде не было…

– Рада! – Капитан подбежал к ней и вздрогнул от ужаса.

В нос сразу удрали сладковато-гнилостный запах. Каждый вдох девушки сопровождался хрипом, а выдох – отвратительным клокочущим звуком. Таликс опустился на колени. Ее тело было горячим и липким, кости обнажались сквозь рвущуюся, словно мокрая бумага, плоть.

Жизнь в самом сердце смерти… Таликс уже видел такое. Когда гоблины тупыми кинжалами потрошили тело неумирающей Имир. Несмертие – не всегда дар.

– Я… – Таликс закрыл ладонью глаза, набираясь решимости. – Я помогу…

Он поднял меч, целясь в шею.

– УЧИТЕЛЬ! – Взвопил Ульф! – ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ!?

– То, что должен. – Таликс взглянул на прощание в сочащиеся гноем глаза девушки, но парнишка бросился ему на спину и схватил за руки.

– Остановитесь! Найдите ведьму! Она ее спасет!

Таликс огляделся. Ни Илии, ни Сиралиона… и никаких следов. Он взглянул на захлебывающуюся кровью Раду и на глаза навернулись слезы. Никто не должен так страдать.

«Все хорошо» – слова раздались прямо в его сознании. – «Я уже давно готова к этому. Мои дети в безопасности – это главное».

– Ты можешь потерпеть? – С надеждой спросил он.

«Не хотелось бы, если честно… Но и госпожу расстраивать не хочется. Она очень добрая и ранимая, хоть и пытается… В общем… Вы бы поспешили лучше к ней».

– Где она?

Его голова невольно повернулась в сторону. Глаза нащупали едва заметную черную бусинку, парящую в воздухе. Таликс подошел к ней. Воздух вокруг искажался, словно впитываясь в неестественную сферу.

– Оставайся здесь, Ульф. – Уверенно предостерег он ученика. – Что бы не случилось.

Мальчишка покорно кивнул.

Таликс протянул руку, пытаясь схватиться за бусину, но ладонь его сузилась до линии и, обвивая сферу, затерялась на ее поверхности.

Он увидел Сиралиона, пронзившего мечом сотканного из света воина. Паладин уже готовился к решающей атаке и Таликс бросился ему на перерез. Понимая, что не успевает, он заставлял себя двигаться быстрее. Сиралион обратился огненной вспышкой и устремился к Илии со скоростью, едва заметной глазу.

Таликс заметил лишь испуг в глазах эльфийки, когда понял, что не успеет защитить ее. Единственная спасенная им в Альгарде жизнь сейчас оборвется. Гнев, ненависть и стремление бороться с неизбежным вырвались из оков и заполонили всю его душу. Браслет подпитывал его, предоставляя, кажется, безграничную силу, эмоции давали этой силе форму, а меч в его руке был готов обрушить ее на неприятеля. Надо только успеть.

С невозможной для себя скоростью, Таликс метнулся вперед. Меч Сиралиона уже коснулся Илии, когда гвардеец, стиснув зубы, прикладывал все силы к замаху снизу. Клинок паладина прорубил тело эльфийки на целую пядь, прежде чем Таликс все же смог остановить его. Со звоном металл разошелся. Паладин отшатнулся от неожиданной силы, противостоящей ему, и с удивлением смотрел на новоявленного противника.

– Зачем ты пришел сюда, племяш? – Ехидно улыбнувшись, спросил паладин. – Отомстить за Альгард? За отца? Не-ет… – Он улыбнулся шире, изучая пылающего от ярости Таликса. – Защитить ее! Забавно…

Таликс бросился в атаку. Он был быстр. Не уступал Сиралиону. Но многовековой опыт боев противника не позволял его ударам настигнуть цели.

– Она хотела защитить тебя, ты – ее. А ведь изначально я никому не угрожал! Разве не забавно? – Находил время для усмешек паладин. Впрочем, он чуть было не поплатился за это, когда Таликс изловчившись нанес неожиданный удар снизу. Сиралион отпрыгнул, разорвав дистанцию.

– Не думай, что справишься со мной только потому, что обладаешь двумя реликвиями. В руках человека – они… – Он не успел договорить, как сгусток ярости вновь атаковал. Каждый следующий удар становился быстрее и точнее, но паладин отбивался от них без особых проблем. Стены вокруг начали мерцать, линии тускнеть, а контуры расплываться. Окружающий мир был создан волею эльфийки и, по мере того как тускнело ее сознание, тускнел и он.

В руках Илии струились нити энергии, питающие Сиралиона. Ей нужно было лишь найти подходящую до того, как последние силы покинут ее. Нити пульсировали. Коснувшись одних – Илия слышала мысли паладина, коснувшись других – она чувствовала его движения. Вся его жизнь и вся его сущность были в руках Илии, но единственная нужная нить скрывалась в их бесконечном ручье.

Очередная вспышка боли. Тело норовит распасться, не способное совладать с раной от огненного меча. Руки отказываются слушаться и мысли в голове разбегаются от нестерпимой боли, волнами накатывающей каждую секунду. Уже невозможно различить нити в ее руках – все они одинаковые. Некоторые из них начинают ускользать… Боль все нарастает. Серебряное вспыхнуло вслед за синим. Волны прекратились, но невозможная боль сковала тело, а впрочем… осталось ли тело вообще? Может осталась лишь бессмертная душа, затерянная в гробнице, которую сама и создала? Снова вспышка, но не такая как раньше. Теперь их две – две фигуры. Они сражаются на мечах, окруженные распадающимся миром. Таликс… Откуда он здесь? Он здесь… Илия, возможно, мягко улыбнулась. Рада… Жива ли она еще? Эльфийка успела сильно привязаться к этой безгранично-доброй девушке. Рада и Таликс – без них, весь мир ничего для нее не значит. Одна, возможно, уже мертва, а второй… Умрет в любой момент, сраженный сильнейшим паладином.

Нет! Только не так! Илия сжала все нити, что, возможно, остались в ее руках. Боль? Она провела две тысячи лет в изувеченном теле – что значит боль для нее? Она держала нити, путая мысли Сиралиона, сковывая его движения. Только так она могла помочь Таликсу. Возможно, смысл жизни, который она искала, сам нашел ее.

***

Сиралион с удивлением обнаружил, что грядущий удар не успеет отбить. Тело слушалось его с неохотой, и он понимал, что это проделки его сестры. Паладин азартно улыбнулся, глядя на стремящийся в его грудь меч. С лязганьем, клинок Таликса прошелся по тускло-золотым доспехам Сиралиона, лишь слегка оцарапав их. Вложенная в удар сила уводила гвардейца за собой. Он вспомнил свой бой под стенами Альгарда. Тело среагировало молниеносно и левой рукой он успел защитить ребра от колена врага.

– Знаете ли вы, в чем проблема магии? – Паладин глядел на расстелившегося на земле Таликса и на Илию, с трудом держащую голову. – Она туманит вам разум, позволяя вершить невозможное. Заставляет забыть, что… я – сильнейший! Я пришел поговорить с вами, а вы напали. Как глупо и невежливо!

– Не о чем нам говорить, паскуда! – Таликс поднялся и вновь выставил меч перед собой.

– Не о чем? Перед тобой существо, прожившее во множестве миров десятки тысяч лет! И тебе не о чем с ним поговорить? Как это… по-человечески узколобо.

– Передо мной… монстр!

Таликс вновь бросился в атаку. Стены зала уже зияли дырами, трещины в полу разрастались. Воля эльфийки уже не подпитывала этот мир: все ее силы уходили лишь на сдерживание Сиралиона. Его нити судьбы переплетались в ее руках, а Таликс лишь усиливал напор. Сиралион подметил, что уже многие тысячи лет не прикладывал таких усилий к сражению, даже больше того – сейчас он думал только о защите, а это – верный путь к поражению. Изловчившись, он подсек опорную ногу гвардейца, но тот не упал, вопреки ожиданиям, а лишь пошатнулся. Но и этой заминки паладину хватило чтобы нанести удар в незащищенный левый бок врага.

Таликс понимал, что отбить удар уже невозможно. Он смотрел на пылающий клинок и решил довериться неожиданно промелькнувшей мысли. Он согнул левую руку, преградив ей путь для рунического меча и его острее уперлось точно в серебряный браслет. Звон, искры, но больше – ничего. Пылающий меч остановился на удивление обоих воинов.

Теперь уже меч Таликса стремился в ребра врага. В этот раз его удар будет тверже и быстрее – доспехи не выдержат. Но паладин успел увернуться и меч оставил лишь неглубокую рану. Но… это оно! Кровь эльфа окропила его орихалковую броню. Таликс, осознав уязвимость врага, усмехнулся и вновь увеличил напор.

– Первая капля крови меняет все. – Непривычно серьезным и глубоким тоном произнес паладин. Все его тело вновь покрыло синее пламя и нити его судьбы выскользнули из ослабших рук эльфийки. Арена рассыпалась окончательно, оставив лишь смутные геометрические фигуры, парящие в черноте. Таликс отталкивался от этих силуэтов, молниеносной серебряной вспышкой атакуя врага, но тот отбивался от него как от мухи. На миг потеряв опору, гвардеец вдруг понял, что эльф уже ведет свой меч в его живот. Не отбить. Не увернуться.

«А ну-ка…?»

Рунический клинок пронзил его тело насквозь. Эльф грустно смотрел на своего названного племянника.

– В мире лишь единицы знают о нашем существовании… А тебе посчастливилось стать любимчиком сразу двоих из нас… Это их и сгубило…

– ДАВАЙ! – Таликс не слушал. Он обхватил руками плечи паладина и прижал его к себе, не позволяя тому вырваться. Впрочем, Сиралион застыл больше от замешательства, чем от оков человека. – ИЛИЯ!

Трона уже не было. Как исчезла и сидящая на нем эльфийка. Воинов окружала лишь бесконечная тьма, но Илия была здесь – Таликс чувствовал ее незримое присутствие. Откуда-то из глубин тьмы вырвался серебряный луч густого света. С гулом он пронзил тела сцепившихся врагов.

***

Ульф смахнул предательские слезы. Но смотреть без них на задыхающуюся девушку было невозможно.

– Потерпи. Они скоро вернутся. – Настаивал мальчишка. Он не сомневался, что Илия сможет исцелить Раду. Нужно только дождаться их.

Решив, что голова девушки лежит неправильно, Ульф аккуратно повернул ее, надеясь распрямить таким образом трахею. Девушка ответила на это порцией крови, вырвавшейся из рта.

«Не смотри. Пожалуйста, не смотри» – навязались мысли мальчишке, но он быстро замотал головой, пытаясь выветрить их. Вдруг, за его спиной раздалось копошение. Ульф схватил меч и обернулся.

Они вновь оказались на поляне – все трое лежали каждый со своей раной. Ульф без раздумий бросился к эльфу в орихалковых доспехах. Он рубил мечом бессознательного врага, но клинок соскальзывал с брони, не оставляя и следа на зачарованном металле. Ульф наваливался всем телом, пытаясь проколоть панцирь, но клинок неизменно останавливался в земле. Он бил по шлему, по бармице, как вдруг… клинок стиснула латная перчатка. Глаза Сиралиона открылись и тут же наполнились отвращением. Он отшвырнул Ульфа, как швыряют мерзкую крысу.

Сиралион поднялся. Напротив, сжимая чудовищную рану, поднялась Илия. Ее зубы скрипели, губы дрожали от боли, а в глазах читалось отчаяние загнанного зверя. Она понимала, что остался лишь один путь к победе и мир содрогнулся под волей ее.

– Стой! – Сиралион удивительно мирно поднял руку и устало опустил глаза. – Ты станешь демоном? Ради них?! Обратно пути не будет…

– Путь будет для них. – Голос эльфийки стал низкий и тяжелый. Но в мгновение паладин оказался перед ней. Удар латным кулаком в живот заставил Илию согнуться, а следующий удар в лицо ошеломил ее и мир облегченно вздохнул.

– Я бы не позволил тебе умереть сестра… – Сиралион склонился над поверженной эльфийкой. – Как не позволю умереть и Альгариону… Спустя две тысячи лет, плоды, наконец, созрели и я найду им достойное применение. Конечно, с твоей помощью я справлюсь в разы быстрее, но…

– Не смей… – Прохрипела Илия. – Альгарион мертв.

– …Но вижу, что тебе не интересно. Что ж… Я пришел просто поговорить, поздороваться со своей сестрой, но встретил чуждую Илию… Балуйся своим новым именем сестра, развлекайся… Ты сама придешь к отцу, когда наиграешься.

Паладин встал и подошел к стоящему на коленях, сгорбленному Таликсу. Он запрокинул ему голову, схватившись за волосы.

– Отличный бой, племяш… Был бы ты поопытнее лет, скажем, на пару тысяч – мог бы и потягаться.

– Учитель! – Ульф вскочил, завидев красное пятно на спине Таликса. Сиралион обернулся на мальчишку со злобной улыбкой. Ульф потянулся за мечом, но вовремя осекся, понимая, что шансов у него нет никаких.

– Ну, семейство… Рад был повидаться, поговорить… – Сиралион отпустил голову гвардейца и собрался уходить. – Дела у меня хорошо – спасибо, что спросили. Ладно… Пойду…

– Стой! – Голос Ульфа дрожал, но звучал громко. Сиралион с удивлением обернулся. – Исцели Раду. – Парнишка сжал кулаки, глядя в кроваво-красные глаза паладина. – Ты… ты же можешь!

– Вот как…? А почему не твоего драгоценного учителя?

Ульф взглянул на истекающего кровью Таликса.

– Что ему эта царапина? Он куда сильнее, чем ты думаешь!

– Помоги ей… – Прохрипела эльфийка, чем еще больше удивила паладина.

– Поражаюсь, как дороги тебе человеки, сестра. – вздохнул Сиралион. – Впрочем… в этом вы с Альгарионом похожи.

Он подошел к девушке и с отвращением взглянул на учиненный им беспорядок. Попробовав гниющее тело кончиком сапога, паладин убедился, что оно еще живо.

– Эта мерзость и есть наследие, которое вы избрали? – Улыбнулся он, но улыбка быстро сошла и даже грусть промелькнула в его глазах. – Это и есть… наследие? – повторил он вдумчиво и твердо.

Сиралион сверкнул глазами, и девушка забилась в беззвучном крике. Темная, некротическая плоть на ее теле начала сжиматься, сморщиваться, как бумага в огне, обнажая еще больше костей. Но затем из здоровых тканей по краям ран полезли ярко-алые, тонкие щупальца новой плоти. Они росли с пугающей неестественной скоростью, натягиваясь на кости, срастаясь друг с другом. Слышался тихий, противный звук рвущейся и сразу же затягивающейся кожи, хруст ломающихся и встающих на место хрящей. Исцеление, больше похожее на новую пытку.

Ульф, проводив взглядом черный дым Сиралиона, бросился к учителю. Тот зажимал рану на животе, но кровь не останавливалась. Парнишка достал тройку зелий и предложил их Таликсу. Капитан судорожно глотнул, но его тело вздрогнуло, выплюнув часть алхимии обратно. Жидкость обожгла горло, а голова гвардейца закружилась. Он упал набок, теряя сознание от боли и слабости.

Глава 19

Глава 19

«Императором его прозвали люди… Для нас он – Отец. Вечный царь. Бог, если угодно. Не он создал этот мир, но он вдохнул сюда жизнь. То, что вы зовете магией… энергией… это то, чем поделился Аллазарий многие тысячи лет назад. Он узел всего. Он паук в паутине. Он хозяин вашего мира.»

Всекузнец Альгарион в разговоре с Сигундом Вильским. 114г. 2-ой эпохи.

***

– Давай, не смажь! – Его голос, как и его лицо, выражали странную смесь радости и горя. Сам же парень сидел на невысоком заборе, скрестив ладони и прижав их тыльной стороной ко лбу. Его друг, задорно улыбаясь, размахнулся и покрутил кулаком, а затем врезал своему товарищу аккурат в прикрытый лоб. С веселым хохотом он наблюдал, как его друг повалился с забора в заросли репейника. Сквозь слезы смеха теперь уже он сам лез на забор и скрещивал ладони перед лбом.

– Что это они делают…? – Недоуменно спросила Илия сидящего рядом Ульфа. День выдался погожий, и эльфийка увязалась за парнишкой на прогулку. Сам Ульф находил ее компанию то жуткой, то смущающей, но старался быть хорошим спутником.

– Они… ам… Ну… забавляются. – Подобрал лучшее объяснение ситуации парнишка, глядя как уже второй из друзей кубарем свалился с забора под смех первого. Эльфийка подозрительно сощурилась.

– И это забавно?

– Ну… им весело – это главное.

Илия на секунду задумалась, а затем скрестила ладони перед лбом и повернулась к Ульфу.

– Давай, не смажь. – Заинтересованно произнесла она.

Ульф тут же потерял дар речи. Он смотрел на ждущую его удара женщину и беспомощно хватал ртом воздух, мысленно моля всех богов поскорее дать ему оправдание. Возможно, Хаос услышал его, потому как запыхавшийся гвардеец, наконец, нашел их.

– Капитан очнулся! – Выпалил он, упираясь в колени.

Рубиновые глаза Илии заметно потемнели, а лицо стало серьезным. Контуры ее тела завибрировали и замерцали черной дымкой. Потребовалось приложить усилие, чтобы сдержать порыв. Она встала и старательно-спокойным шагом отправилась к харчевне. Ульф следовал за ней. Впрочем, чем ближе они подходили к комнате Таликса, тем быстрее становился шаг эльфийки и уже у самых дверей, она растеряла всю свою сдержанность.

Распахнув дверь, она увидела мычащего и корчащегося от боли Таликса. Несколько гвардейцев держали его, пока еще один ощупывал живот.

– Чревосечение необходимо. – Тревожно произнес он.

– Что это вы тут устроили? – В комнату вбежала раздраженная хозяйка. – Это место отдыха, а не лечебница! Вы мне всех…

– Кыш. – Сверкнула глазами Илия и хозяйка, невольно замолчав, неосознанно вышла, закрыв за собой дверь. – Выйдите все!

Гвардейцы, как один, отпустили капитана, встали и вышли. Даже Ульф потерял контроль над своим телом.

Таликс жадно дышал. Его лоб блестел от пота. Он с трудом поднимал пудовые веки, чтобы взглянуть на садящуюся рядом Илию. Женщина провела пальцами по его щеке и боль ушла вслед за ее касанием.

– Где мы? – Отдышавшись, спросил он.

– В том же поселке. В харчевне. – Непривычно теплый голос Илии удивил капитана.

– А как Рада?

– Она еще спит.

– И давно?

– Третий день…

Таликс попытался подняться, но свинцовая голова даже не оторвалась от подушки. Пусть чары Илии и заглушили боль, но слабость никуда не делась.

– Что такое чревосечение? – Спросила Илия.

Капитан опустил глаза на окровавленные бинты на животе.

– Вот значит как… – Грустно произнес он. – Чревосечение – это оно и есть. Вскрывают живот, чтобы проверить органы и очистить рану.

Илия грустно улыбнулась.

– Совсем ты не похож на демона. И зачем вообще в драку полез?

Голос ее дрогнул, а в глазах блеснула влага.

– Когда я ранен – ты так добра ко мне… – Облегченно улыбнулся Таликс. – Почему?

– Просто… только в эти моменты мне кажется, что я могу помочь тебе. – Илия вытерла проступившие слезы. – Или ты хочешь вновь увидеть меня злой?

Таликс моментально пожалел о вырвавшемся смешке, но улыбаться не перестал.

– Нет… Нет. Так – намного лучше.

Илию вновь охватило странное чувство приятного стыда. Она так и не спросила о нем у Рады.

– Боюсь, что мои познания в анатомии не так велики, чтобы исцелить тебя… – Виновато произнесла она.

– Что с твоим плечом? – Резко сменил тему капитан.

Илия тут же отвела взгляд. Таликс вспомнил какую чудовищную рану оставил на ней пылающий меч. Эльфийка повернулась к капитану спиной, не желая отвечать.

– Покажи мне! – Настаивал он.

– Рада еще спит, сама я не могла… – Илия начала оправдываться, словно заранее зная вопрос.

– И что, никто не предложил помощь? – Возмущенно спросил капитан.

– Для них я ведьма. Дружелюбный монстр…

– Илия… – Грозно предостерег ее Таликс, но его тон осел, когда он услышал всхлип. Женщина плакала – ее действительно это тревожило, и Таликс задумался над тем, как утешить ее.

– Я не хочу, чтобы ты умирал! – Она закрыла лицо руками и дала слезам волю.

Так она тревожилась не из-за мнения окружающих? А из-за того, что единственный человек, считающий иначе, может умереть? Таликс недоумевал от услышанного. Он вновь вспомнил неумирающих Имир и Раду. Обладать таким «даром» он бы точно не хотел. Но и сказать об этом рыдающей эльфийке, казалось, как-то бестактно.

– Да я и не собираюсь… – Неуверенно произнес он.

Еще некоторое время продолжались женские всхлипы. Наконец, взяв себя в руки, Илия немного успокоилась. Она полуобернулась к Таликсу, но их взгляд все еще не встретился.

– Тогда зачем ты в драку полез?

– Я вообще-то солдат! Это работа моя. Да и тебя спасти надо было.

– Меня спасти…? – Илия, наконец обернулась полностью и одарила Таликса возмущенным взглядом. Но тут же вспомнила, как его меч отразил удар Сиралиона, стремящийся оборвать ее жизнь.

– Вот и дурак. – Констатировала она и вновь отвернулась.

Таликс смотрел на ее скрытую под мантией фигуру. Ее левое плечо было накрыто платком, едва ли скрывающим кровавое пятно.

– Илия…

– Чего тебе?

– Рану покажи.

Эльфийка вздохнула и сняла платок. Уже сквозь одежду было видно щель между не сошедшейся плотью. Она сняла капюшон и распутала несколько завязок на груди и откинула с плеча мантию.

Рана тянулась до самого позвоночника. Волею Судьбы или Хаоса, но Таликс успел в самый последний момент. Обугленная плоть нехотя начала срастаться, оставляя за собой чудовищную черную борозду. Впрочем, спина эльфийки была в не менее жутких шрамах, напоминающих о ее недавнем прошлом. Ее хребет прикрывала заметно более молодая кожа, а шрамы на ее лысой голове больше напоминали замысловатый узор.

Таликс увидел, что на самом плече плоть не сходилась на столько, что он с легкостью мог различить рассеченные кости, выступающие с обоих краев. Он попытался поднять руку, но тело отказывалось шевелиться.

Было явно видно, что ее раной никто не занимался – даже ворсинки от одежды торчали из сгустков спекшейся крови.

– Рану нужно промыть. – Ослабевшим голосом произнес капитан. Но вдруг, он словно услышал приглушенные крики. Девичий голос возмущался и кричал столь тихо, словно его и не было вовсе. Таликс замер, прислушиваясь. Нет – должно быть, показалось. Илия, напротив, молча накинула мантию на плечи и завязала шнурки.

– Рада скоро проснется. – Наконец, в ее голосе прозвучало облегчение.

– Вот как… – Мысли Таликса терялись в тумане. Он не чувствовал боли, но понимал, что силы стремительно покидают его. – Хорошо…

***

Внезапно, капитан увидел свою комнату со стороны. Ульф держал в руках бурдюк, гвардейцы облепили кровать, топчась по окровавленным тряпкам, Рада с собранными под косынкой волосами что-то сосредоточенно перебирала под пристальным взглядом собравшихся. Таликс сделал шаг вперед, чтобы узнать над чем это склонились все, но кто-то схватил его за руку. Он обернулся и увидел кроваво-красные глаза эльфийки.

– Ты слишком страдал… – Произнесла она. – Давай уйдем.

Таликс, постепенно разгадывая ситуацию, покорно вышел следом.

Чудный летний вечер. Люди возвращались с полей и, словно в предвкушении, шли куда-то. Теплый ветер доносил запах костров и звуки песен. Кажется, намечался праздник.

Таликс, все еще не понимая, что с ним происходит, оглядел свое тело. Он был одет в свою привычную походную куртку и штаны. Его движения не сковывала боль, а мысли не туманились в голове. Он вопросительно взглянул на Илию и та, почувствовав его взгляд, ответила.

– Твое тело сейчас спит в своей комнате. Твои раны обрабатывают… А ты – это самосознание, заключенное в куклу из пыли.

«Ты слишком страдал» – Вспомнил он первые слова эльфийки и все встало на свои места.

«Это тело собрано из пыли?» Он лишний раз удивился могуществу древних.

– Кажется, праздник намечается… – Заинтересованно произнес он, как вдруг схватился за живот без видимой на то причины. Он машинально обернулся на окна своей комнаты и увлеченно смотрел куда-то сквозь стену, а затем неосознанно сделал шаг к харчевне.

– Пошли, посмотрим. – Илия схватила его за запястье и рывком повела на площадь. Первые шаги дались Таликсу с трудом, но уже скоро он снова пришел в «норму» и мог идти сам.

Когда он поравнялся с ней, он открыл, было, рот чтобы расспросить о странном явлении, но, заметив ее взволнованное лицо, решил промолчать и просто довериться ей.

Илия обернулась, встретившись взглядом со спутником. Она, наконец, отпустила его руку, убедившись, что наваждение прошло и тепло улыбнулась ему, скрывая свои опасения.

Курт видел большую проблему в том, что во всем поселке не нашлось ни зелий, ни лекарств для глушения боли. «Его сердце может не выдержать» – говорил он и обреченно мотал головой. Тогда Илия и решилась вырвать сознание из тела Таликса на время этого «чревосечения». Опасный ритуал дался ее истощенному телу с трудом, но избавить дорогого ей человека от страданий стоило любых усилий.

Люди стекались к центру поселка. Они надевали лучшие одежды и беззаботно веселились. Посреди площади сразу бросился в глаза огромный каменный стол, с разведенным под ним костром. Языки пламени едва касались столешницы, а селяне то и дело ощупывали ее, проверяя нагрев. Площадь окружали небольшие сценки с музыкантами и артистами. Их простенькие номера и слабенькая музыка все же привлекали достаточно внимания.

«Не так уж и пуст этот глухой лес…» – Улыбнулся гвардеец, глядя на бьющую кругом жизнь.

За сценками, вторым кольцом окружали площадь лавки с разными товарами. Многие из них были произведены местными умельцами, но встречались и товары с большака. Илия остановилась возле лавки с кренделями и изумленно разглядывала сладости.

– Что это? – Ответ Таликса, кажется, только сильнее запутал ее. И через секунду она уже потеряла всякий интерес к выпечке. – Я бы предпочла яблок…

Рядом раздались возгласы и Таликс обернулся туда, куда стягивалась толпа. Народу собиралось все больше – возможно, люди приходили даже с окрестных деревень. Стараясь не толкаться, Таликс и Илия прошли к импровизированной арене, которая представляла из себя достаточных размеров площадь, обтянутую веревками. Две группы мужиков по разным ее краям уже разделись по пояс и бинтовали кулаки. Команды выстроились по три ряда – первыми стояли молодые ребята, а замыкали толпу – самые матерые.

– А это что? – Илия с любопытством разглядывала собравшихся.

– Кулачные бои. Две команды будут биться «стенка на стенку».

Эльфийка резко перевела взгляд на спутника и готовилась высказать возмущения подобным варварством, но осеклась, заметив, как собравшиеся люди радуются и подбадривают бойцов.

– Им весело – это главное. – Спокойно сказала она и вновь взглянула на арену. Мир вокруг больше не принадлежал ей. Она понимала, что не имеет права осуждать «новые» забавы, так как была всего лишь гостьей в этом мире. Чужой и никому ненужной, кроме, разве что… Она грустно вздохнула.

Наконец, прикатили бочку, и какой-то старик неуклюже полез на нее. Выпрямившись, он поймал равновесие, снял шапку и с криком «Даешь бой!» бросил ее на землю. Толпа, взревев, проводила ряды бойцов в драку воодушевляющими возгласами. Илия искренне старалась поймать общее воодушевление, разделить чувства собравшихся, но бьющие друг друга мужики совсем не трогали струн ее души.

Она посмотрела на Таликса, но и тот внимательно следил за бойцами. Впрочем, в его взгляде было что-то иное. Совсем не задор. Это был взгляд воина, следящий за противниками и пытливо изучающий их слабости. Заметив скучающую эльфийку, Таликс предложил уйти.

Еще одна толпа стягивалась к самому центру поселка – туда, где грелся на костре огромный каменный стол. Пусть он и состоял из множества блоков, но построить такой – большое дело. Впрочем, и желающих принять участие в забаве было достаточно. Люди подходили и ощупывали столешницу, а затем почтительно и одобрительно кивали.

– Это называется «горячая скамья» – не дожидаясь вопроса спутницы, ответил гвардеец. – Когда стол нагреется, все желающие одновременно залезут на него и кто слезет последним – тот и победит.

– Все желающие…? – Робко спросила Илия.

– Боюсь… эта забава не для дам. – С сожалением произнес Таликс.

Илия обернулась, словно в поисках Рады, но убедившись, что служанки нигде нет, с чувством свободы расправила плечи.

– А вот и глупости. Я пришла сюда развлекаться и ты, как мой кавалер, должен мне помогать. А я хочу на горячую скамью!

Таликс с подозрением сощурился на спутницу. «Кавалер» – это слово использовалось только в империи. Пусть Рады здесь и не было, но ее учения легко узнавались в прозвучавших словах.

«Мой кавалер… ишь ты…» – Таликс гордо усмехнулся. Впрочем, оглянувшись вокруг, он убедился, что подходящих для Илии забав нигде бы и не нашлось. Он вздохнул и согласился.

– Только никакой магии! – Предостерег он. – Скамья будет жечься, так что нужно будет прыгать, или плясать. Главное правило – скамьи можно касаться только голой кожей. Еще раз скажу, что никакой магии. Иначе – проблем не оберемся.

– Да поняла я! Пошли быстрей. – Илия, кажется, совсем не слушала. Она по-девичьи радовалась предстоящей забаве. За десятки тысяч лет ее жизни, такое ей предстояло впервые. Таликс с умилением наблюдал как нетерпеливо она снимает свои сапожки. А он…? Он взглянул на свою руку. «…заключенное в пыль…».

Гвардеец подошел к столешнице и положил руку на камень, и она все же почувствовала его жар. Могущество древних вновь показалось ему безграничным.

– Разувайся быстрей! – Голос, переполненный радостью, раздался позади. Таликс обернулся. Илия была счастлива. Гвардеец вдруг понял, что никогда в жизни не видел никого счастливее, чем эта женщина, спешащая попрыгать по горячим камням. Она и сейчас уже чуть ли не припрыгивала от нетерпения.

Таликс покорно снял сапоги. Он попытался залихватски запрыгнуть на стол, но в пыльных ногах не было никакой силы и, оттолкнувшись от земли, он лишь неуклюже плюхнулся на каменный край, вызвав бурный смех собравшихся. Впрочем, захохотал и он сам. И Илия, прикрыв рот ладонью, весело хихикала.

Поборов нерасторопность, гвардеец протянул руку спутнице. Илия с благодарностью приняла его помощь и через пару секунд она в числе прочих уже с нетерпением ждала, когда каменный блок нагреет ее ступни.

Участники, ухая, начали подпрыгивать один за другим. Самые энергичные начали бежать на месте, и Илия с грустью поняла, что ее тело куда менее чувствительно к боли, чем у людей. Впрочем, она легко прогнала неприятные мысли и начала прыгать, подражая другим. Таликс с любопытством наблюдал за ней, стоя на одной ноге и остужая другую.

Илия была счастлива. Искренне счастлива, прыгая на раскаленных камнях. Такое простое и беззаветное счастье. Она пробовала разные техники, повторяя то за одним из участников, то за другим, пока, наконец не заметила, что все это похоже на танец. Всю свою прежнюю жизнь она провела в бессчетных храмах и никогда не танцевала, но видела, как это делают другие. Она никогда им не завидовала, потому что ее не волновало ничего, кроме служения. Но сейчас… Она – Илия – была свободна от всего. И она принялась танцевать. Так, как она себе это представляла: плавные движения, противоречащие и скачущим вокруг участникам и задорной музыке, доносящейся с разных сторон. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь наслаждению танцем, свободой и новым миром. Она забыла обо всем и просто кружилась и танцевала. Она…

– Илия! – Таликс одернул ее за плечо. Он выглядел встревожено.

Впрочем, эльфийка совсем не разделяла его тревоги.

– Спасибо тебе, Таликс. – С искренне теплой улыбкой, Илия кратко, но почтительно поклонилась ему. За всю свою жизнь, она не кланялась даже отцу. Она с нежностью и любопытством смотрела на того, кто удостоился этой немыслимой чести.

– Илия, остановись!

Эльфийка растерялась. «О чем ты говоришь?», но вдруг она обратила внимание на людей вокруг. Все они танцевали: участники, зрители, артисты и торговцы. Танцевали даже бойцы на арене – все занялись плавными танцами. Не играла музыка, не звучали голоса, только шорканье ног доносилось отовсюду.

– Упс… – Илия невинно улыбнулась и хихикнула, прикрыв рот рукой.

Но Таликс встревожился не на шутку. Он спрыгнул со стола и, обхватив женскую талию, помог спуститься и спутнице. Не тратя время на обувь, он потащил ее за собой, вынуждая перейти на бег. Люди вокруг успокаивались и недоуменно провожали их взглядом.

Таликс не понаслышке знал о безрассудной жестокости, на которую способна испуганная толпа. И нет ничего проще, чем напугать толпу магией. Не раз это приводило к бунтам, и гильдия магов до сих пор тратит много сил и средств на свою репутацию. Это приносит плоды: страх перед ее членами сменился уважением и почтением, но ведьм и колдунов – «магов-самоучек» люди боялись и ненавидели по-прежнему. Таликс знал это и потому – не сбавлял шаг.

«Ведь это был безобидный танец…» – с надеждой подумал он, но тут же отбросил наивные мысли. Во времена Арасского бунта людей губили и за много меньшее. Он подавил первое желание вернуться в харчевню и уводил эльфийку в лес, подальше от огней поселка. «Лишь бы не спустили собак… Я помню ручей рядом.»

Лесные тени надежно облепили их. Уже проснулись ночные птицы и звери и Таликс остановился, поняв, что уже совсем не разбирает дорогу. Он огляделся по сторонам – не заблудился ли. Вот уж действительно – вышло бы глупо. Он вдруг застыл, не в силах отвести взгляд от блестящих рубиновых глаз.

– Мы бежим от опасности? – Заговорщически спросила она.

– Да… – Завороженно ответил гвардеец. – Возможно.

Илия воодушевленно улыбнулась. Ничто в ней больше не напоминало того упыря, встреченного в подземельях Альгарда. Никто бы не посмел назвать ее старухой. Лесная тьма сокрыла ее лицо и Таликс готов был поклясться, что перед ним сейчас стоит совсем юная девушка.

– Тогда давай спрячемся! – Ее полный воодушевления голос был приятен как никогда. Он мигом унял все тревоги гвардейца и полностью завладел его вниманием. Глубоко в своем сознании, Таликс понимал, что опасность вполне реальна и никуда не делась, но сейчас он осознал, насколько она незначительна. Не потому, что древняя своим могуществом способна поспорить с богами… а потому что он защитит ее.

– Давай… – Согласился он, совсем не думая, о значении слов. Мир вокруг погрузился во тьму, но только чтобы вновь озариться солнцем спустя несколько секунд. Насыщенная летним теплом поляна казалась сказочным местом. Возможно – она им и была – мир, созданный нечеловеческой волей. Мир, созданный только для двоих.

– Илия… – Таликс восхищенно оглядывался.

– Да? – Эльфийка улыбнулась так мягко и скромно, что гвардеец невольно сглотнул.

– Если ты можешь создавать подобное, то почему… – Он осекся, боясь вновь огорчить ее и уже жалея о прозвучавших словах.

– Почему я просидела два десятка веков в яме? – Мягко спросила она. – Это мир… просто оболочка. Он не жив и не мертв. Это просто осязаемая фантазия… Хорошее место чтобы отдохнуть, но не более.

Таликс задумался, подбирая слова. Меньше всего он хотел спугнуть ее игривое настроение и вновь ощутить тот холодный взгляд.

– Я снова хочу поблагодарить тебя. – Она приблизилась на шаг и настойчиво взглянула на него. – Ты дал мне имя… Новое имя – новая жизнь. После стольких веков одиночества… – Она сглотнула подступивший к горлу ком. – Я, наконец, смогла посидеть под деревом, любуясь ручьем, насладиться ночным ветром, общаясь со звездами... Не думать о богах и реальностях. Не думать о судьбе моего народа, а просто… просто…

Илия не смогла подобрать слов. Она закрыла глаза, вслушиваясь как ходит ветер от куста к кусту, как поет под ветром трава и как наполняется ветром грудь, стоящего рядом с ней мужчины.

«В конце концов… всемогущая древняя оказалась обычной девушкой» – улыбнулся гвардеец.

– Надеюсь, когда-нибудь и я смогу насладиться безмятежностью. – Добавил он.

Рубиновые глаза Илии завораживали Таликса. Он не чувствовал в них магии, но все равно не мог оторваться.

– Пошли, я покажу тебе кое-что. – Илия, схватив его за руку, повела за собой.

Они шли вдоль ручья, наверно, слишком быстро для искусственного тела гвардейца и Таликс понял, что, создав этот мир, она, вероятно, дала ему новое тело. Они вышли на невысокий холм. Все вокруг казалось залитым солнечным светом и густой, молодой травой. Ветер приносил тепло и влагу, а щебет птиц ласкал слух. Поле сочной зелени разрезала река. Не такая широкая и бурная, как Альга, а маленькая речушка, уходящая к горизонту.

– Я знаю это место… – Очарованно прошептал Таликс. Он дал своей душе растечься по полю и насладиться рекой. И дал этому месту наполнить израненную свою душу.

– Откуда я знаю это место…? – Осторожно спросил он у эльфийки. Внезапно, Таликс увидел вместо привычного ему образа златовласую девушку с лицом, лишенных каких-либо недостатков. Она скромно улыбалась, глядя на появившийся на берегу реки домик. Порыв ветра сорвал капюшон с ее головы и Таликс лишился последних мыслей от вида ее развивающихся на ветру волос.

– Это место, где ты пытался спрятаться от меня в нашу вторую встречу. – Ласково улыбнулась она. – Это твоя мечта и, возможно, я бы хотела того же…

– Останься в моей мечте, Илия… – Его мысли, кажется, сами собой превращались в слова. – И позволь мне… оказаться в твоей.

– Что…? – Илия выглядела растеряно.

Она удивилась еще больше, когда поняла, что такое поцелуй. Рада говорила ей… Но все оказалось иначе и куда приятнее. Это был обмен чувствами, переполнявшими обоих. Таликс всю жизнь сдерживал их. Будучи наемником и гвардейцем – он считал, что выживает только потому, что контролирует их. Но сейчас…

Таликс чувствовал какую-то завершенность в своей душе. Он словно достиг того, о стремлении к чему никогда и не подозревал. Он вдруг твердо уверился в том, что на самом деле для него важно. Ради чего стоит жить и ради чего можно умереть… Без сожалений.

Глава 20

Глава 20

«Несмотря на всю свою загадочность, Синяя Пустошь представляет мало интереса для исследований. В первую очередь это связанно с отсутствием прорывных методов изучения. Однако, попытки стабилизировать извлеченный из Пустоши песок продолжаются и по сей день.»

Труды Кореленца. 1839г. 2-ой эпохи.

***

– Хороший день. – Мужик откинулся на завалинку, подставляя бородатое лицо под ласковые лучи солнца.

– Хоро-оший. – Протянул его усатый друг.

Люди вокруг шли по своим делам. Уверено и неспешно текла сельская жизнь. Лаяли собаки и гоготали гоняемые ими гуси. Впрочем… Кто кого гонял…?

– Смотри, пошла… – мужик указал на пышнотелую девицу с коромыслом на плечах.

– Ей, ей! Ты поглянь какая. – Причмокнул второй, закручивая ус.

– Хороша баба.

– Хороша-а.

Бородатый достал откуда-то гусли и зазвучала нескладная мелодия. Его приятель принялся пританцовывать на месте, ухая, охая и широко улыбаясь.

– Хороша музыка.

– Хороша-а.

Среди прохожих особо выделялись две женские фигуры. Одна была черноволоса, молода и красива, а вторая полностью укутывалась в мантию, которая, впрочем, никак не скрывала ее изящества.

– А я давеча… рот забыл открыть. – Вдумчиво произнес бородатый.

– Ух ты! И что ж?

– Ну дак… кипятком ошпарился – ясно дело. Чаем облился.

– Хороша история.

– Хороша-а.

Видные женские фигуры прошли мимо отдыхающих и неизбежно привлекли их внимание.

– …такие слова… Я вам даже завидую, госпожа…

Мужики проводили девушку липким взглядом.

– Уж худо тощая баба. – С неизменным лениво-задумчивым тоном произнес бородатый.

– И косы распущены… Ведьма, небось.

– А вторая – что ж? День такой погожий, а она вся укуталась.

– Больная – ясно дело.

– А ну, подсоби!

И мужики принялись плевать на дорогу – туда, где еще не успели остыть женские следы. Совсем скоро их рты иссохли и, довольные проделанной работой, они гордо удалились восвояси.

***

– Я понял, ваш-бродие. Будет исполнено. – Курт кратко кивнул и вышел с озадаченным лицом.

Таликс вновь перечитал донесение гонца. Дюжина десяток кавалерии, набранной из разбойников, столько же Красградских гвардейцев, а вторая половина полка – ратники, набранные с Альгардских деревень. Кудеяр выделил ему силы едва ли достаточные для взятия острога. В этом Курт был прав – похоже на то, что князь, невзлюбивший нового капитана, совсем не хотел от него громких побед. Впрочем, волновало Таликса и много чего еще.

За две недели пути, они так и не настигли своей цели. Гарнизон острога не разведан, плана сражения нет и в помине. Раны капитана не позволяют ему продолжить путь, и он решил отправить гвардейцев под командованием Курта завершать их задание.

Таликс осмотрел свежие бинты на своем торсе. Раны на плече уже почти затянулись, бок его уже не беспокоил, а вот пронзенный и рассеченный живот болью отзывался на любое движение. Даже просто сесть в своей кровати без посторонней помощи удавалось с трудом. Но за прошедшую неделю эта темная и тесная комната уже так надоела капитану, что, опираясь на все мало-мальски для того пригодное, он встал на ноги.

Уняв головокружение и боль, Таликс открыл глаза. За окном Ульф тренировался с гвардейцами, без проблем повторяя их упражнения. Все они встрепенулись и построились, когда на улицу вышел десятник. Выслушав пару его фраз, Ульф бросил вопросительный взгляд на окно Таликса. Увидев в нем стоящего учителя, парнишка заметно посветлел, но сохранил сдержанность, как подобает гвардейцу.

Внезапно, дверь грубо распахнулась и в комнату чуть ли не влетела черноволосая девушка.

– Господин Таликс… – Едва сдерживаемый гнев прозвучал в ее голосе.

– Клянусь богами, Рада… Если ты уложишь меня в койку, то…

– То, что же? – Конечно, Рада не пришла сюда без Илии. – Впрочем, твои растерянные по харчевне потроха – всяко – менее приятное зрелище.

Таликс даже не оборачивался к гостям. Он жадно смотрел в окно, сожалея о том, что не может выпрыгнуть в него и скрыться в окружающем лесу.

Строй гвардейцев пришел в движение: солдаты разошлись собираться. Таликс, чувствуя на своей спине два ледяных взгляда, наконец обернулся к ним.

– Рада, я с ним справлюсь. – Девушка намек поняла и, смягчившись, вышла из комнаты.

Сейчас Илия совсем не казалась юной девицей, какой Таликс застал ее на празднике. Ее бледное лицо, сокрытое под капюшоном и вертикальный шрам на подбородке, лишь придавали ей строгости. Впрочем, даже ее ледяной взгляд больше не мог скрыть от Таликса тепло ее души.

***

За несколько прошедших встреч, это место немного изменилось. На берегу реки, рядом с домом появилась кузница и небольшой палисадник. Звон металла стих, когда Таликс, довольный результатом, отложил молот. Он вышел во двор и, сев на скамью, любовался нежащейся в воде девушкой.

Царящая вокруг идиллия нарушалась лишь тревожными мыслями гвардейца. Он знал, что это место не реально – осязаемая мечта, способная стать явью в любой момент, но…

Златовласая девушка, шла от берега. Ее платье, столь тонкое и нежное словно сотканное из воды, колыхалось на ветру.

…но гвардейцу казалось, что он не заслуживает такого счастья.

Илия подошла к палисаднику и насладилась запахом молодых цветов. Таликс любовался тем, как девушка вплетает в свои волосы самые красивые из них. Он не смел отвести взгляд, надеясь выжечь эту картину в своей памяти. Запомнить ее навсегда.

Размашистое дерево появилось рядом с девушкой. Наливные яблоки тяготили его ветки, но все же, Илия не могла до них дотянуться. Она аккуратно подпрыгивала, пытаясь ухватиться за самые нижние и Таликс по-доброму засмеялся, глядя на нее. Он уже хорошо понимал ее намеки.

Гвардеец подошел и без труда дотянулся и сорвал самое сочное яблоко. Он взглянул в полные нежности и благодарности глаза Илии и откусил от него. Вся ее благодарность мигом сменилась возмущением, и девушка набросилась на Таликса, пытаясь отнять «свой» плод. Под раскатистый мужской хохот, они повалились на траву и в объятиях друг друга потеряли счет времени.

***

Здесь не было облаков и звезды заливали сказочный двор серебряным светом.

– Это совсем другая жизнь… – Задумчиво произнес Таликс, разглядывая ночное небо. – Эту жизнь я разделю с тобой, Илия.

Лежащая рядом девушка улыбнулась, преисполнившись счастьем, и крепче прижалась к своему мужчине.

– Но это другая жизнь… – Продолжил Таликс. – Сначала я должен завершить прежнюю.

Илия встревоженно подскочила и сверлила гвардейца подозрительным взглядом.

– Я должен закончить войну, обучить Ульфа. Я не могу бросить все. Не имею морального права.

– Эту глупую войну… – Голос Илии дрогнул. – Я могу закончить ее одним…

– Нет. Это война людей и мы сами разберемся с ней.

Таликс уже понял, почему у древних не было армий. Сиралион наглядно ему это продемонстрировал. И он прекрасно понимал, что Илия обладает не меньшим могуществом. Сколько Альгардских жизней могло бы сохранить ее участие… Но что, если оно не останется незамеченным для ее братьев? Что если кто-то из них снова придет «поздороваться»? Конечно, так рисковать было нельзя, и Илия поняла это.

– Занимайся своим делом, солдат. – Наконец, с печалью в голосе произнесла девушка. – Занимайся своим делом, а я займусь своим. Заверши свою прежнюю жизнь, зная, что я жду тебя в новой и, когда мы встретимся вновь, я буду готова.

Сердце Таликса облегченно забилось. Это именно то, что он хотел услышать. Он узнал, как может выглядеть счастливая жизнь и знал, что она ждет его впереди – за последним взмахом меча, за последним отданным приказом и за последним поучением. Осталось только дойти к ней.

***

Когда Таликс открыл глаза, Илии уже не было. Ульф вернулся с утренней пробежки и упражнялся с оружием. Длинный меч все еще был слишком громоздким для руки паренька, но это лишь добавляло тренировкам азарта. Спустя неделю, к селу подошел Альгардский полк. Почти пятьсот человек – как и говорилось в донесении. По подсчетам капитана, Курт уже должен был достигнуть острога и Таликс ждал от него донесений в ближайшие дни. Впрочем, гонец прибыл буквально на следующий день. Но вместо отчета разведчиков, в послании было сказано, что Сорож выслал подкрепление гарнизону острога.

– Три отряда по двести пятьдесят гвардейцев и два отряда по тридцать всадников… – Перечитал послание Машир – один из двух сотников прибывшего к Таликсу полка. – Что это за формат такой?

– Гарнизонный формат. – Ответил Голиан. – Гвардейцев на стены, а всадников за фуражом.

– Не ждут нас в поле, стало быть… – Таликс задумчиво постучал по столу.

– Ну еще бы. Их в полтора раза больше. – Усмехнулся Машир. – Да и у нас половина армии – крестьяне с вилками. Конечно, не ждут они нас в поле.

Машир стоял во главе кавалерии. В донесении говорилось, что из дюжины десяток всадников восемь – нанятые разбойники и Машир приходился им атаманом. Таликс уже тогда чувствовал, что проблем с этими ребятами может быть немерено, и насмешливый тон вчерашнего разбойника только подтверждал его опасения.

– Сбавь-ка тон, Машир. – По грозному взгляду капитана сложно было поверить в его серьезные раны. – Сейчас ты в гвардии и соблюдай дисциплину.

– Я вступил в гвардию, потому что мне обещали богатства и славу, а не дисциплинированную смерть! Помните, Ваше Благородие, что это МЫ нужны вам, а не наоборот…

Отпустив формальный поклон, Машир вышел из шатра.

– Мне арестовать его? – Голиан переступил на месте.

Таликс провожал взглядом фигуру уходящего разбойника. «Арестовать ли?» почти наверняка, в этом случае, его отряды разбегутся, но иначе – могут разбежаться все остальные.

– Что о нем думаешь? – Спросил он сотника.

Голиан вздохнул и скрестил руки за спиной.

– Мерзотнейший человек. Как и его прошлое. Но, вынужден признать, что за десять дней нашего знакомства, на его людей не поступило ни одной жалобы. Они держатся особняком, приказы выполняют, но ворчат и оспаривают. Опять же, с ратниками дела еще хуже, так что… – Голиан замолк, надеясь, что капитан сам завершит его мысль.

– Так что нам только и остается, что воевать тем, что имеем.

– И все же, капитан… Машир прав, что северян больше, их войска обучены и оснащены. Возможно, разумнее будет и нам запросить подкрепление…

– Возможно. Но северян обязательно нужно перехватить в поле. И, как понимаешь, Альгард не успеет нас усилить к тому времени.

– Вы делаете ставку на кавалерию? – В вопросе Голиана послышалось его недовольство.

– Да. Всадники Машира станут нашим кулаком. Осуждаешь?

– Нет… как я смею? Но, сказать по правде… Мне бы не хотелось надеяться на тех, кто еще месяц назад грабил деревни и караваны.

Таликс понимающе кивнул. Вверенный ему полк больше напоминал вооруженный сброд.

– Надейся на себя, Голиан. И на своих людей.

***

Когда полк Таликса пересек большак, северяне уже знали о нем. Однако, они не изменили свой маршрут, и продолжали двигаться к острогу, уверенные в собственных силах.

Севернее большака раскинулись обширные поля, усеянные множеством деревень и сел. В реках водилось много рыбы, а в рощах кипела жизнь. Это было мирное место: гвардейские патрули охраняли дороги, а монстры сюда не заходили.

Когда между полками остался день пути, северяне заняли село Пскошка и стали ждать. Село это располагалось на холмах, отрезанных густым перелеском от небольшой речки на юге.

Таликс не стал переходить реку, а выставил лагерь в полях, рассчитывая, что сражение здесь даст его всадникам необходимое преимущество. Однако, северяне Пскошку покидать не спешили, справедливо опасаясь вражеской конницы. Их вполне устраивала ситуация, когда Альгардцы, вместо того чтобы захватить острог, вот уж третье утро выводят свои войска в поле, ждут их на бой, а к вечеру возвращаются обратно в лагерь. Впрочем, всадники Альгарда даже вне боя умудрялись создавать северянам проблемы, то и дело гоняя их отряды снабжения и захватывая обозы. Дальше так продолжаться не могло и на четвертый день северяне вывели свой полк на северный берег реки Лонтия.

За предыдущие три дня Таликс успел изучить всю близлежащую местность. Он понимал, почему враги не стали пересекать реку: ее северный берег естественными преградами обезопасит фланги их более качественной пехоты. Впрочем, этот компромисс одинаково не устраивал обе стороны. Сделав небольшую дугу на восток, полк южан пересек реку.

***

Ульф с гордостью смотрел, как развивается вверенное ему знамя. Учитель оставил его с небольшим отрядом охранять лагерь, но парнишка не сильно из-за этого переживал. Пусть, на одной из тренировок он и смог победить ратника в честном бою, но все же понимал, что в строю от него будет больше вреда чем пользы.

С его позиции солдат было видно очень плохо. Даже гербы и знамена невозможно было различить. Он с замиранием сердца наблюдал, как возглавляемый его учителем полк выстраивается в боевые порядки. Он не сомневался в победе. Надеялся лишь на то, чтобы раны учителя вновь не открылись.

***

– Северяне растянули строй от Лонтии и до леса. Пехота собрана единым кулаком в центре, фланги прикрывают всадники. – Доложил Голиан.

– Мы поступим так же… – Немного поразмыслив, ответил капитан. – Выстави к лесу три десятка гвардейских всадников. А сам, вместе с людьми Машира, прижимайся к реке. Вам придется атаковать их конницу в лоб, но вас втрое больше, так что я рассчитываю на успех.

– Конечно, ваш-бродие. Не подведем.

– …Ратников равномерно распредели в центре, а чтобы они не удумали бежать – поставь сзади три десятки гвардейцев. Остальных же, поровну распредели за кавалерией. Я рассчитываю, что после вашего прорыва, они зайдут во фланг северян.

– Позвольте, капитан… устоит ли наш центр? Не лучше ли выставить вперед плотный строй гвардейцев, чтобы те щитам сдерживали натиск, пока мы не ударим в тыл?

Конечно, Таликс об этом думал. Но все же пришел к выводу, что одного лишь тылового удара может не хватить. Северяне без труда смогут развернуть один из своих отрядов пехоты и встретить набегающую конницу. Лучше ли было рисковать центром ради возможности ударить еще и во фланг? Таликс не был в этом уверен… Но что он знал точно – верить должны солдаты.

– Сомневаешься, сотник?

Голиан виновато осекся. Но по его глазам Таликс понял, что смятение командира одной лишь строгостью не развеять.

– Я ранен. Мои раны не позволят мне сражаться верхом, а потому я сам встану в центре и буду сражаться там.

– Командир! При всем уважении – это недопустимо! Ваша смерть…

– Думай, что говоришь! – Таликс вздохнул, успокаивая сорвавшиеся эмоции. – Что я – самоубийца по-твоему? Не могу я умирать. Меня еще невеста ждет. – Он широко улыбнулся, воодушевленный целью.

Голиан подвел коня к капитану и протянул ему руку.

– Я не знаю, чем закончится бой. Не знаю, суждено ли нам сегодня отужинать. Так что поспешу сообщить, что для меня было честью познакомиться с вами.

– Не спеши прощаться, сотник. – Спокойно улыбнулся Таликс и пожал его руку. – Пусть враг силнее и многочисленнее, но мы раздавим его, как давим виноград в бадье. Делай свою работу и будь уверен в победе. Удачи!

Наконец, ряды были выстроены. Таликс застегнул фибулу плаща, надел шлем и спешился. Он взял щит и длинный меч. Возможно – это не лучшее оружие для строевого боя, но память о Старике Таликс боялся выпускать из рук. Как только он успел дойти до солдат, с вражеской стороны раздался горн и ровные ряды Сорожской гвардии замаршировали вперед.

***

Редкие стрелы засвистели с обоих сторон. Северяне подошли уже на столько, что зоркий глаз без труда различал их лица. Вслед за стрелами, полки начали бросаться камнями, дротиками и ругательствами и, наконец, северяне двинулись в атаку.

Поняв, что момент настал, Голиан просигналил. Всадники Машира с боевым кличем ринулись на врага. Жажда славы, богатства и численное превосходство заменяли им навыки и боевой опыт. Голиан скакал впереди. Он лишь на секунду взглянул на ровные ряды вражеских гвардейцев, марширующих в десятке шагов справа от него, а затем вновь уставился на свою цель. Вражеские всадники, прикрывающие фланг, явно не хотели вступать в этот бой. Машир, Голиан и каждый из скачущих рядом всадников чувствовали их страх и смятение. Южане пришпорили коней, воодушевленные грядущей победой.

Командир вражеской конницы принял запоздалое решение спешиться. Он рассчитывал, пожертвовав конями, остановить натиск южан, лишенных пространства для маневров. Но южане ударили еще до того, как спешенные кавалеристы успели принять защитные построения.

Конь под Голианом вздыбился, едва не врезавшись в брошенную лошадь северян. Многолетний опыт походов позволил сотнику удержаться в седле, но он с опаской смотрел на бегущего к нему пехотинца, готовящегося вонзить свое копье в его беззащитный бок. Едва Голиан успел прикрыться щитом, как из-за его спины, обогнув плечо, в лицо пехотинцу ударило копье одного из всадников. Поняв, что угроза миновала, сотник успокоил коня и огляделся.

Справа ряд за рядом маршировали Сорожские гвардейцы, не обращая внимания на вражескую конницу у себя во фланге. Впрочем, тут они были правы: атаковать их сейчас и увязнуть в огромной толпе пехоты, для южан означало лишиться единственного козыря на поле боя. Голиан нервно сглотнул, пересчитывая сотни вражеских гвардейцев.

Наконец, всадники разогнали брошенных лошадей, расчистив себе путь. Голиан видел, как вражеский командир в панике пытается вырвать себе подкрепление из центральных рядов, но лишенное младших командиров построение было очень неповоротливым и те несколько солдат, что он смог остановить никак не укрепляли его строй.

– В БО-ОЙ! – Больше ничто не мешало натиску всадников. Топот копыт и их боевой клич слились в единый гул и ощетинившийся копьями тонкий строй южан дрогнул еще до того, как покатилась по земле первая отрубленная голова.

***

Таликс стоял в самом центре ратников. Вид его красного плаща внушал веру в то, что ополченцы не будут брошены, а строй гвардейцев за их спинами отметал любое желание к дезертирству.

– Держать строй! – лучи солнца блеснули в вознесенном мече капитана. – Щиты сомкнуть!

«Щиты…». Это незаслуженно громкое название для того, что ратники держали в руках. Связанные ветки, замотанные тряпками соломенные стебли, сколоченные вместе доски и крышки от бочек. Каждый защищался тем, что успел собрать для себя. Словно насмехаясь над врагом, северяне стучали мечами по своим деревянным щитам. Их сомкнутые ряды медленно, но уверенно двигались вперед. Это устрашающее зрелище находило отклик в испуганных сердцах крестьян.

– Держать строй! Любой ценой – держать строй!

Пока стоит строй – можно надеяться на победу. До врага осталось лишь несколько шагов. Капитан прикрылся щитом, сделал несколько глубоких вдохов и начался бой.

Таликс прошел десятки сражений и тысячи тренировок. Он чувствовал себя вполне уверенно, отбивая вражеские атаки и нанося удары. Его меч и щит уже изрядно запятнались кровью, но сколько бы врагов он не сразил – им на смену заступали новые. Перешагивая своих мертвых товарищей, они безуспешно били в капитанский щит, а порой – погибали, не успев совершить и удара.

Ратники южан сражались плохо. Крики раненных пугали их, отнимая всякое стремление к бою. От того, когда Таликс, получив очередной удар в щит, попятился – он не обнаружил поддержку со спины. Уколов атакующего, капитан осмотрелся. Враги облепили его и теснили Альгардцев, сминая их ряды. Центр был готов дрогнуть.

– Отступаем! Назад! Держать строй! – Таликс безуспешно пытался перекричать шумы боя. Благо, один из знаменосцев его услышал и протрубил в рог. Почти сразу, раздался сигнал далеко в тылу вражеского полка.

Тут же на кричащего командира южан налетел какой-то громила. Таликс принял его удар щитом, но сила, вложенная в него, заставила все тело содрогнуться. Горячая волна боли от раскрывшихся швов на животе помутила сознание. Капитан вдохнул через стиснутые зубы и снова поднял меч.

«Держать натиск и постепенно отступать» – командиры старались донести команду до каждого солдата. Таликс вполне оправданно считал это – самым рискованным моментом битвы. Ведь если всего пара ратников струсит и побежит, то весь центр тут же последует их примеру. А потому, он сражался в первом ряду: на два шага глубже в напирающих рядах северян. Знаменосцы за его спиной подбадривали ратников и контролировали их отход.

Таликс знал, что он должен держаться и выиграть как можно больше времени для всадников Голиана. И на данный момент – фронт держался.

***

Несмотря на троекратное численное превосходство южных коней, узкое пространство могло свести на нет это преимущество. Но все же, сотник смог сокрушить левый фланг в короткой, яростной атаке. Северяне дрогнули и многие бежали. Но были и те, кто остался сдерживать натиск до конца

– Останови людей, Машир! Выполняй приказ!

Но бандит лишь усмехнулся. Он пришпорил коня и повел людей грабить вражеский стан. Жажда добычи с избытком перевесила в нем жажду славной смерти.

Голиан скрипнул зубами. Под его началом осталось лишь верная гвардейская десятка, выделенная капитаном на левый фланг для контроля за разбойниками. Но сейчас, остановить их не было никакой возможности. Голиан достал рог и отчаянно протрубил сбор. На удивление, несколько бандитов все же одумались и вернулись в строй. Но едва ли это была пятая часть от всех разбойников.

С досадой и отчаянием в душе, сотник повел верных людей в тыл северян. Он жадно смотрел на их уязвимые ряды, но не атаковал, заводя кавалерию к лесу. Там он резко свернул направо и повел отряд в тыл оставшейся вражеской кавалерии, которая все это время, рубилась в равном бою со всадниками южан.

Не выдержав наскока в тыл, ряды северной кавалерии лопнули, а чудом выжившие всадники укрылись в лесу. Голиан переводил дух, перегруппировывая кавалерию в единый отряд. Сотник протрубил и фланговые отряды гвардейцев, которые Таликс оставил в резерве, двинулись вперед, мимо рядов сражающихся.

Тем временем, гвардейцы северян все глубже и глубже вгрызались в ряды альгардцев. Таликс радовался лишь тому, что тыловой отряд сдерживал ратников и отходить получалось более-менее спокойно и организованно. Перешагивая тела убитых, северяне давили вперед и лишь немногие успели заметить ловушку, которая уже начала захлопываться.

Свежие фланговые отряды южан ускоренным маршем выдвинулись на охват вражеского полка с двух сторон. Кавалерия Голиана уже выстроилась для удара в тыл врага. Когда альгардские гвардейцы врезались во фланги северян, Голиан уже вел своих всадников в натиск, успех которого должен был завершить бой.

Когда же, наконец, ловушка захлопнулась, общая нервозность северян переросла в панику. И без того ужасная песнь битвы переросла в сплошной животный гул – смесь сотен голосов, звона метала, хрустом костей и хлюпаньем грязи под ногами. Сладковатый, тошнотворный запах крови, внутренностей и металла уже перебивал запах пота и влажной земли. Сдавленные со всех сторон, они теснились и толкали друг друга щитами. Кто-то споткнулся о тело и тут же был затоптан, его короткий вскрик утонул в общем гуле.

Командиры северян тщетно выкрикивали приказы, пытаясь перестроить ряды. Чудом или мастерством, но в отчаянном рывке, северянам удалось прорвать левый фланг. Вырвавшиеся из западни солдаты бежали к реке спасая свои жизни. А за ними, словно тени смерти, неслись всадники Голиана. Те же, кому посчастливилось остаться в окружении – бросали оружие и с мольбой простирались перед южанами.

К позднему дню сражение завершилось решительной победой альгардцев. Кровавое зрелище заставляло задуматься даже самых закаленных наблюдателей. Семь сотен тел кровавым ковром устилали землю. И даже воды Лонтии окрасились в багровый цвет.

Никого не удивил приказ капитана отпустить всех пленных солдат. Полторы сотни ртов – едва ли не четверть от общего количества. К тому же, Таликс велел отпущенным донести до каждого встреченного уха милостивую волю князя Кудеяра, надеясь таким образом укрепить Альгардскую власть в северных землях.

К позднему вечеру завершился подсчет потерь и, пока в лагере праздновали победу, Голиан прибыл на доклад к капитану.

Сотник, пошатываясь, ввалился в шатёр, едва не зацепившись за полог. Его раскрасневшееся лицо и озорные искорки в глазах, даже без запаха дешёвого вина, выдавали его состояние.

– Шесть сотен! – Голиан выдохнул, с восхищением глядя на Таликса, будто на его глазах рождалась легенда. – Шесть сотен мертвых северян! История запомнит… запомнит вас как Таликса Лонтийского! В ТАКИХ победах, мне еще не доводилось участвовать.

Таликс сидел на походном стуле, опустив голову на грудь. Одной рукой он медленно массировал веки, а второй – держался за живот, измученный тупой, назойливой болью.

– А что до наших потерь? – Капитан отнял руку от лица и устремил на сотника пронзительный, но пустой взгляд.

– Ополченцев полегло… чуть ли не треть. Всадников осталось меньше половины – спасибо Маширу. Ну и пятнадцать гвардейцев погибло – честь им.

– Ощутимо… учитывая, что нам предстоит штурмовать острог.

– Да ладно вам, капитан. Возрадуйтесь! Великая победа!

Таликс помотал головой.

– Наша задача – взять острог и обезопасить пути снабжения Вильской гвардии…

– А-ах, капитан… Не будьте занудой. – Алкоголь, наконец, развязал язык сотнику. – Идемте к солдатам, они вас на руках носить готовы.

– Не забывайся, Голиан.

Сотник, покраснев, притих. Тут же в шатер вбежал стражник с донесением:

– Машир вернулся!

Таликс, повесив меч на пояс, накинул плащ и вышел из шатра. Освещенный факелами лагерь замолк и провожал осуждающим взглядом кавалькаду, везущую обоз с награбленным.

– А-а… Ваше Благородие! – Машир приветственно поднял руку и широко улыбнулся. – Впечатляющая победа. Оправдали мы ваши ожидания? …То-то. А вот и трофеи.

Машир указал на груженные телеги, за спинами полусотни всадников. Солдаты из лагеря стягивались, прекращая празднование. Многие из них плевались и выбрасывали ругательства в сторону вернувшихся дезертиров.

Таликс медленно подошел к прибывшим. Он демонстративно отвернулся от Машира и обвел взглядом солдат – ополченцев, чьи товарищи погибли из-за его предательства и гвардейцев, что смотрели на атамана со смесью презрения и ненависти.

Капитан отдал приказ и солдаты, выхватив мечи, начали стягивать людей Машира из седел. Тот брыкался и отбивался, призывая капитана одуматься. Он кивал на добытые трофеи и твердил, что победа в бою – исключительно его заслуга. Но в глазах солдат дезертирство перечеркивало все их достижения.

– И славу и хабар… Все решил забрать себе. Зря я поверил Кудеяру.

Последние слова Машира сменились радостными криками, когда его тело, лишившись опоры, судорожно затряслось в петле. Таликс не отводил взгляда от своего бывшего сотника. Он видел, как синеет его лицо, а язык вываливается изо рта. Он слышал тихий хриплый звук – последний выдох, вырвавшийся из пережатого горла.

Совсем не эту жизнь он хотел разделить с Илией, а новую жизнь – без трупов, крови и магии. Капитан отвернулся от замершего тела и окинул усталым, задумчивым взглядом пленных.

– Альгард простил вас! Дал шанс искупить вину! – Распинался он, давая себе время принять решение о судьбе оставшихся. – А вы ответили дезертирством? Бросили своих новых товарищей в пылу отчаянной битвы? Это не поступок гвардейца! Это поступок висельника!

Ульф стоял среди толпы и смотрел на склоненных разбойников. Кто-то из них слезно молил о пощаде. Кто-то уже смирился с судьбой, а кто-то, прознав о том, что Таликс отпустил плененных северян, надеялся на лучший исход.

– Пусть сдадут все свое снаряжение, вплоть до рубах и ночуют в общем лагере. – Наконец, приказал капитан.

Ульф присвистнул, представляя, что с ними сделают солдаты. Но для самих пленных, стоящих на коленях в грязи под тяжестью ненавидящих взглядов, эта участь казалась милосердней судьбы их бывшего атамана.

Глава 21

Глава 21

– Леди Радаосфиль, так вы знали моих родителей? Почему же они бросили меня?

Великая княжна Талия. 15г. 3-ей эпохи.

***

Уже подходя к дверям харчевни, Илия пожалела о том, что решилась на это. Собрав волю в кулак, она все же перешагнула порог. Кислый смрад сразу забил легкие, пьяные крики заглушали неумелую трель флейты, а кто-то прямо в углу справлял нужду.

– Челаэки… – процедила сквозь зубы эльфийка.

– Мы вольны уйти отсюда, госпожа.

– Нет, я… Я должна привыкнуть. – Илия скромно улыбнулась служанке, стараясь не смотреть на творящееся вокруг распутство.

Спустя лишь пару шагов по трапезной, как белая мантия эльфийки уже обрела пивное пятно. Женщина испуганно шарахнулась в сторону и толкнула собой какого-то бугая. Вежливо извинившись, она прошла дальше и уселась за свободный столик.

Усатый хозяин уже нес увенчанные пеной кружки. Расставив их перед странными гостями, он вопросительно уставился на них.

– Яблок… – Сдерживая отвращение, произнесла Илия.

– И мне. – Рада знала, что их ждет в этом месте, но сожалела, что не смогла передать госпоже весь спектр ощущений на словах.

– Эй, милейшая… – Почти сразу к опрятным женщинам подошли несколько мужиков. Один из них подсел к черноволосой девушке. – А ты… мы… че? – Либо от ее красоты, либо из-за пива в своей голове, а слова связать ему не удавалось.

От него разило перегаром и потом, сальные волосы липли к потному лбу, а трясущейся от пьянства рукой он приобнял девушку. Илия тут же представила, как легко бы она отняла эту мерзкую руку, упавшую на плечо Рады.

– Нам нужна помощь… – проглотив отвращение, произнесла эльфийка. – Сопроводите нас до южных степей. Из храма, сокрытого там, нужно достать…

– Как мы… ты… меть! – Ухажер улыбнулся, обнажая дурные зубы, а Рада, сдержав порыв, попыталась аккуратно высвободиться из нежеланных объятий.

Поняв, что ее не слушают, Илия сжала в кулачках подол своих одежд. Не успела она сказать еще что-то, как новый друг бесцеремонно сел к ней на колени. Он смеялся и расплескивал пиво из своей кружки, тыча пальцем в женскую грудь.

– Ваше общество неприятно дамам, господа. – Голос Илии был мягок и сдержан, но ее рубиновые глаза темнили, приобретая кроваво-красный цвет.

– Гос-по-да… – друг, сидящий у эльфийки на коленях, не вставая попытался изобразить реверанс, воображая себя вельможей. Пиво из его кружки брызгами разлеталось по мантии древней. – А ты че в капюшоне? – его мутный взгляд уставился на свою цель, а затуманенный разум не мог остановить тянущуюся руку.

Спустя мгновение, капюшон уже не скрывал лысую голову женщины. Белые полосы шрамов на ее коже складывались в магический узор. Не ожидавший увидеть такое уродство мужик, удивленным взглядом изучал явление. Он, не отводя от эльфийки глаз, залпом выпил то, что не успело расплескаться из его кружки.

– А ты че… Свиноухая? – Больше всего друга изумила листовидная форма ушей женщины. – Папка принес или мамка нашалила?

Мужик не усел даже договорить, как вмиг растекся лужей крови. Спустя секунду, из ошметков его тела он собрался в прежнюю форму, но только для того, чтобы осознать, что случилось и расплескаться кашей вновь. Это происходило лишь в сознании эльфийки, но мужик увидел это в ее багровеющих глазах.

– Не нормально тебе… Дурная! – Взвопил он, когда его разум смог опознать кровавый взгляд. – Красноглазая! – В ужасе сползая с ее колен он обмочил все же подолы ее одежд.

Не в силах больше терпеть, Илия на глазах у опешивших гостей обратилась черным облаком, и они со служанкой покинули это заведение.

***

– Господин маг… – В приоткрывшейся двери появилась бородатое лицо деревенщины.

Норик, быстро свернув лист пергамента, жестом пригласил посетителя войти. Его кабинет в Красгарде значительно уступал в роскоши и просторе Альгардскому, но и сейчас в глазах мужика читался восторг и благоговение.

– Я слушаю… – поторопил посетителя маг.

Пожилой мужчина, робко уселся в кресло, явно не чувствуя себя достойным такого комфорта.

– Господин маг… – Неуверенно мялся он. – Позвольте… Извиниться…

– За что же?

– Давеча один уважаемый маг со свитою через деревню нашу проезжал… А я, дурак седой, так занят был, что не заметил и к земле не пригнулся…

Норик удивленно взглянул на собеседника.

– Сколько вы пробыли в пути, сударь?

– Седмицу, без малого.

– Я полагаю, что только три дня вы потратили на путь через степи…

– Я прибился к каравану, так что… обошлось, слава Хаосу.

– И тем не менее, вы прошли этот путь только за тем, чтобы… Извиниться? За забытый поклон…?

– И не только… если позволите…

– Еще что-то?

Мужик замялся, подбирая слова.

– С того дня… Несчастья на мою голову осыпались… Сначала крыша протекать начала… Семнадцать лет без ремонту и ни капли не пропускала, а тут вдруг – на тебе… начала. Затем овечка моя отбилась на выпасе…

– Подождите, сударь… – Перебил его Норик. – Не хотите ли вы сказать, что это тот самый маг устроил?

– Я совсем не виню! Ей-ей! Сам виноват! И поделом мне кары эти магические… но довольно уж… Ваша Милость… Снимите чары. Я и вкладчину собрал. Вот…

Мужчина выложил на стол средних размеров мешочек, полный звенящих монет.

– Вкладчину? Это что же, вы всей деревней собирали?

– Ей-ей. Деревня у нас дружная, да и я по молодости многим помогал… Вот и отблагодарили добрые люди…

Норик прикинул, что этих денег хватило бы на две молодых овцы и на два ремонта крыши, да еще и осталось бы. И, конечно, он понимал, что никаких чар на мужике и в помине нет. Но еще больше понимал, что не сможет убедить в этом просителя.

– Есть способ… – Задумчиво произнес маг. – Да. Пожалуй, есть один способ.

Он протянул руку к мешочку и сотворил магический круг. Норик смастерил потужное и строгое лицо, и усердно перебирал пальцами, делая вид, что творит магию. Судя по широко распахнутым глазам и едва ли не отвалившейся челюсти зрителя, спектакль удавался.

– Вот, что я тебе скажу. – Едва сдерживая улыбку, сказал маг после того, как развеял круг. – Не могу я снять чары, что наложены другим, но эти деньги теперь зачарованы мной на удачу. Вернись в деревню и раздай их тем, кто делился с тобой. Раздай каждому ровно столько, сколько брал у него. Не меньше и не больше. Потому как, если получит кто выгоду с этих монет – все твои несчастья на того и перекинутся. А как раздашь – так и спадет кара с тебя магическая.

Вскочил мужик, схватил мешок и несколько поклонов отвесил магу, ни слова не сказав. Так молча и удалился, забыв даже дверь закрыть.

– Так и живем… – Улыбнулся Норик вслед селянину.

– Знаю я этих деревенщин. – В дверях появилась женщина средних лет. Одеяния из белого шелка выдавали в ней магессу.

– И что вы хотите сказать, госпожа Орласта? – Норик откинулся в кресле, принимая удобное положение. Он знал, какими долгими могут быть разговоры с ней.

– Ну… Я уже представляю, как по возвращению, соберут они совет деревенский и будут решать, что же им с этими деньгами теперь делать… Тащемта не удивлюсь, если решат закопать их поглубже подобру-поздорову.

Орласта, зашла в кабинет и призвала магический круг. Подойдя к креслу, где только что сидел мужик, она магическим ветром смела воображаемую грязь с подушки и спинки, а затем, довольная результатом, села сама.

– Не могу не заметить вашу неприязнь, госпожа Орласта. Уверяю вас, что знаете вы далеко не всех селян. – Норик попытался возразить, но магесса лишь отмахнулась от него.

– Я тебе вот что скажу, дружочек… и ты уж согласись со мной, что живем мы во времена, когда твое происхождение значит не так уж и много. Любой свинопас может выбиться в знать, отслужив в гвардии. Да и ты, сам родился чумазым, а сейчас – глянь на себя: к тебе теперь чумазые на поклон ходят. Опять же, столько гильдий разных… Торговцы, путешественники… наемники те же самые. В любой тебе рады и в любой можно хорошо устроиться. Али я не права?

– В целом, я согласен, но…

– А вот и ответь мне тогда. Что же требуется творцу для творения? Такой вопрос у меня.

– Вдохновение, полагаю… – Показательно задумался Норик, соединяя нити разговора.

– Возможность и желание! Ты не сможешь что-то сделать, если… ну непосильная это задача. И не будешь это делать, если не захочешь. А вдохновение… ну вот ты дышишь, моргаешь. Не сказала бы, что делаешь это вдохновленно. А ну, моргни вдохновленно!

Поддерживая шутливый тон, Норик попытался, и улыбнулся результату.

– Вот то-то и оно! А ни без желания, ни без возможности, ты ни вдохнуть, ни моргнуть не сможешь. И раз мы уже поняли, что в наше время мир полнится возможностями, то легко понять, почему есть люди полезные, а есть чернь всякая, взгляда недостойная… Этот же… как там бишь его? Ну только что вышел… не услышала имени… Ну, вот он. Семнадцать лет крышу не чинил, а как протекать начала – так сразу маги то, маги се. Маги прокляли, маги спасите. Тьфу… противно. И как ты их переносишь… Ума не приложу…

– Я бы мог вас обучить снисходительности… – Легко улыбнулся Норик. – Но, полагаю, вы пришли за другим.

– О-о-о, сядь. А то упадешь. А пуще того – держись за что-нибудь. – Махнула рукой Орласта, ерзая на подушке. – Слухи – не слухи… Разговоры – не разговоры… Ну, официально-то пока никто не говорил ничего, но понимание ситуации уже сложилось. Как в Альгарде-то бахнуло – так никто и ничего до сих пор не знает. Ни туда экспедиции, ни одной, ни консилиума какого. Вообще ничего – тишина. Странно это – не находишь?

– Нахожу… – Задумчиво согласился Норик. Вести из Альгарда добрались до степного города за пару дней. И с тех пор никто из магистров даже не заикался на этот счет.

– А потому, полагаю, что все – кому надо – уже все прекрасно знают. И нам, мол, знать не положено. Волтир поспешил себя князем Альгардским назвать и отправился на север войска собирать. Кудяр тут проснулся, одеяло на себя потянул, гвардию местную приструнил и сам в империю помчался. Ну, да это ты и сам прекрасно знаешь, а не знаешь вот что… Надеялась я, что мальчики померятся кулаками своими, да успокоятся, но Альгард на Сорож войска уже выдвинул… Ох и начнется сейчас…

***

– Простите, госпожа! – Рада была искренне расстроена до слез. Девушка винила себя в том, что не смогла отговорить Илию от этой сомнительной идеи.

На берегу реки она пыталась отстирать белую мантию от свежих пятен, но выходило дурно. Илия, погруженная в реку по пояс, остервенело расчесывала себя пемзой до кровавых полос. Заметив это, девушка бросила стирку и, в один прыжок оказавшись у госпожи, обняла ее, остановив тем самым самовредительство.

– Простите, госпожа! – Сквозь слезы повторила она.

– Это ты прости… – Дрожащим голосом прошептала Илия. – Конечно… это ты прости.

В печальных объятиях друг друга, девушки излили натерпевшиеся души. Шум воды успокаивал их. И вот, когда последние слезы стихли, Рада, наконец, протерла глаза.

– Нам лучше вернуться, госпожа… Таликс будет рад.

– Нет, нам… – Илии понадобилось время, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. – Не в таком виде. Исток уже близко, да и ты хотела проведать детей.

Рада улыбнулась, вспоминая сына и дочурку, что учились сейчас в Красгардской гильдии магов. Увидеть их снова она хотела всем свои сердцем. Вдруг, ее бледное лицо покраснело, и она прикрыла его руками.

– Вам нужна новая одежда, госпожа…

***

– Ну… В целом, твое состояние стабильно, как ты сама можешь заметить. – Ответил Норик, завершив с завтраком. – Господин Лирус сейчас работает над тем, чтобы твое тело могло полностью отказаться от зелий и посторонних вмешательств. У него есть все необходимые для этого инструкции, но не хватает времени для настройки чар.

Это заведение считалось недешевым местом, но практически любой маг мог позволить себе посещать его несколько раз в неделю. В отличие от прочих таверн, здесь всегда оставалось чисто и тихо. Просторный зал из белого камня достаточно освещался множеством светокамней или солнечными лучами, пробивающимися сквозь витражные окна. Говорят, что во времена единой Каролии здесь располагался храм старых богов, но, когда пришла империя, храм разграбили, а на его месте открыли трапезную.

– Я ведь останусь человеком? – Спросила Имир, скорее в шутку, нежели ожидая услышать серьезный ответ.

– Пара магических камней в твоем теле не делает тебя… Големом? – Отмахнулся Норик.

– Ну а сколько делает?

– Чего?

– Сколько органов или костей нужно заменить, чтобы я утратила человечность и стала големом?

– В философию подалась? Что ж, сама напросилась. – Маг прочистил горло. – Между проклятием и благословением нет разницы в силе, если ты накладываешь их на… скажем… табурет. Все чары, наложенные на предмет, имеют ровно ту силу, что заложил в них чаротворец. Но если накладывать чары на животное, а уж тем более на человека, то сразу становится видно насколько эффективнее становятся благословления и слабее проклятия. Все дело в том, что каждый живой организм подсознательно хочет жить и невольно сопротивляется любой отрицательной энергии, направленной в его адрес. Так вот с магической точки зрения именно это желание жить отличает человека от голема.

Имир, сидящая напротив, взглянула на Норика с подозрением.

– Как… сухо. Я все больше понимаю, почему люди вас недолюбливают. – Усмехнулась она.

– Сказал наемник… – Иронично подметил маг.

– Кстати, о наемниках… – Имир наклонилась вперед и сбавила тон. Подобные разговоры действительно не вписывались в тон этого заведения. – Есть в местной гильдии одно задание… Точнее – заказ на кровь василиска…

– Прошу прощения, если помешал. – К завтракающей паре подошел челядинец в черно-белых одеждах. – У меня письмо для господина Норика.

Когда слуга откланялся и ушел, маг развернул письмо и принялся вчитываться в строки, внимательно слушая при этом детали заказа наемников. Имир все еще рассказывала про гнездо василисков на востоке, когда Норик перебил ее:

– Рада жива… Маг оторвал взгляд от чернильных строк и с радостной улыбкой протянул письмо женщине. – Она в городе.

Имир буквально выхватила бумажный сверток из протянутой руки, а через секунду уже сама полностью погрузилась в аккуратно написанные слова.

– Это точно она. – Улыбнулась девушка. – Просит о встрече.

***

В парке было привычно людно, но Имир без труда отыскала подругу. Черноволосая красивая девушка в плотном крестьянском платье, ждала ее у условленного дерева. Рядом с Радой стояла фигура, сокрытая походным балахоном. Почуяв ауру, исходящую от нее, Норик насторожился.

Едва лишь завидев друг друга, девушки сорвались на бег, а рыжеволосый юноша аккуратно призвал магический круг, опасаясь подвоха. Даже крепкие объятия подруг не заставили его расслабиться. Он чувствовал знакомую ауру смерти, исходящую от незнакомого силуэта, и не мог сопротивляться тревоге.

– Расслабьтесь, господин маг. – Приветливо улыбнулась Рада. – Прошу вас, познакомьтесь… Госпожа Илия.

Заметив красные глаза под капюшоном, Норик остановился. Он помнил, как опасны могут быть послушники и не был уверен в своей скорости. Маг нервно сглотнул. Аура, источаемая этой женщиной, не оставляла сомнений – она стократ опаснее любого из послушников, видимых им прежде. Его рука невольно поднялась, направив круг на угрозу.

– Милый… – Имир обхватила его дрожащую руку. – Расслабься.

– Господин маг. Госпожа Илия вам не враг. Я благодарна ей ничуть не меньше, чем вам…

– Но как…? – Норик вдруг понял, что пересохло его горло. – Ты ведь говорила, что хозяина заменить невозможно.

– Невозможно… Я действительно своевольна. Но госпожа своей аурой скрывает меня от лордов. Рядом с ней я в безопасности.

– Спасибо вам, госпожа Илия. – Улыбнулась Имир и присела в книксене.

– Да… Спасибо вам. – Норик говорил медленно, пытаясь унять панический страх и привыкнуть к чудовищной ауре.

– Прошу вас… Просто – Илия. Друзья Рады – мои друзья. – Ее голос, такой же холодный, как и взгляд, дрожью отозвался на теле мага.

– Кто вы…? – Норик все никак не мог успокоиться.

– Мне нужна ваша помощь. Если согласитесь – по дороге я все расскажу.

***

Ни один маг не устоит перед возможностью получить ответы на свои вопросы. И уж, конечно, перед ответами на вопросы эпохи не устоял и Норик. Они ехали в карете куда-то в степях и пока девушки обсуждали события прошедших дней, Норик выслушивал рассказы древней.

На заре времен был только чистый холст. Были только боги и необузданная сила. Боги создали моря и леса, небо и солнце. Боги устали и больше не могли создать ничего. Тогда моря породили рыбу, леса – зверей, а небеса – птиц. «Весело» – сказали боги и продолжили наблюдать. Года шли и века, тысячелетия канули и заскучали боги. Решили они всех зверей пожрать, чтобы леса породили новых, невиданных. Тогда и поняли боги, что звери – это вкусно. Жрали боги зверей и наслаждались, но дело это оказалось хлопотным. Тогда создали боги первого эльфа и сказали ему: «Ты нам зверей скармливай, потому что ты – сын наш». Сложили боги свои имена, и, лишнее убрав, дали имя сыну своему – Аллазарий.

Заскучал первый эльф. «Тяжело – говорит – одному мне вас прокормить». И подарили боги ему детей и Аллазарий дал имена каждому. И снова года и века прошли, а эльфы так и кормили богов. Род их разросся, и сила их окрепла, и решили эльфы, что не гоже им богам прислуживать – что сами могут богами стать.

Собрался род эльфийский, да переступил через зеркальную стену. Ушли эльфы в новый мир. Пуст был мир и тёмен, не было в нем силы божественной и чахли, и увядали эльфы. Тогда вырвал Аллазарий из груди одно из сердец своих и сияло оно, словно тысячи солнц. Посадил Богорожденный свое сердце в землю и выросло там дерево. Осветило оно мир, оживило, и звери и птицы появились в нем. И шли года, и шли века.

Надоел эльфам свет от древа – тусклый и холодный – и сказали они, что скучают по солнцу. Но не скучали эльфы по богам, а потому пошли они в новый мир. И было там солнце и были звери, но без богов снова чахнуть эльфы начали и начали увядать. Снова вырвал одно из сердец своих Аллазарий и снова – дерево проросло и напитало эльфов силой. «Хорошо здесь» – сказали эльфы, и шли года, и шли века.

«Надоело нам, что трава здесь синяя, а вода – зеленая. Наоборот хотим» – сказали эльфы и уже в новом мире Аллазарий лишился очередного сердца. «Хорошо здесь» – сказали эльфы, и шли года, и шли века.

В следующих мирах деревья стали ниже, а солнце тусклее. Ночи короче, а снег белее. И шли года, и шли века, пока не сказал Аллазарий, что осталось у него последнее сердце.

Пали эльфы на колени, взмолились: «Прости нас, отче. Глупы мы и недальновидны». И решили тогда жить в этом мире как в доме родном. И все в нем было хорошо, вот только заскучали эльфы. Начали они тогда создавать себе прислугу. И так наводнился мир монстрами, коим ни числа не было, ни смысла.

Вновь пали эльфы на колени, взмолились: «Нет нам житья, от творений наших. Пусти нас в новый мир, отче!». Но стал строг Аллазарий и сказал: «Глупы вы дети, непутевые чада, и погибну я понапрасну. Создавайте новый мир на костях этого. И для идеального мира – не пожалею я сердца своего.

– Аллазарий – это… Император??? – Перебил рассказчицу Норик. Илия кивнула.

– А тот самый Исток – это ваша попытка создать новый мир?

– У нас получилось… почти. Исток может создать все. Исполняет любое желание… Но он не может создать душу – на это способны только боги. Тогда мы решили, что божественная сила в сердце Аллазария сможет помочь нам в этом… Так Исток создал людей, но впитал в себя всю силу сердца и эльфы снова начали чахнуть и увядать. И тогда Аллазарий вырвал свое последнее сердце и сказал, что любит нас, даже несмотря на нашу глупость. Он хотел посадить его в землю и прорастить новое Древо, но… Тиалин… остановила его. Использовав его божественную искру, она провела ритуал, чтобы ее отец смог жить дальше. Ужасный ритуал, который давал возможность подпитывать свою жизнь за счет жизней других. За счет ваших жизней… – Илия смотрела в глаза мага, ожидая его реакции.

– Это тот самый Дар Тиалин, о котором говорят послушники? – Равнодушно спросил он.

Эльфийка кивнула.

– Тиалин спасла жизнь отца, но… обрекла свой народ на вымирание. Питаемые чужими жизнями, наши тела не могут породить новую. Братья и сестры Тиалин не приняли этот ритуал. Они вырвали свои сердца, чтобы вернуться в мир богов, а на прощание – прокляли сестру многократно усугубив последствия ритуала.

– Плод? Плод – это сердце эльфа, ушедшего в другой мир? – Картинка складывалась в голове Норика. – А те зеркала в храме – это врата в другие миры?

– Плод – это сердце эльфа, напитанное искрой Аллазария. Остатками его божественной силы, копившейся две тысячи лет. Он нужен мне, чтобы пробудить Исток… Чтобы снова стать… прежней.

– А те эльфы, что решили остаться… Они стали скрываться? Чтобы сохранить свой род?

– Этого я не знаю. – Пожала плечами древняя. – Ритуал на меня подействовал… неудачно. Все решили, что я мертва и ушли, а когда я очнулась – долго не понимала, где я и что случилось. Вокруг было темно и грустно… больно… одиноко… одиноко… – Слеза эльфийки скатилась по щеке, но она быстро вытерла ее. – Но потом меня спас ваш друг… – Ее влажные глаза блеснули улыбкой. – Забавно, как оказывается тесен мир… Он сказал, что даст мне место в этом мире… хотел загнать меня жить в лес… чурбан. – Эльфийка хихикнула, вытирая остатки слез. – В монстре, которым я была, он увидел душу и протянул мне руку. Он дал мне имя и помогал. И даже меня в этом богомерзком теле он смог… я надеюсь… – Илия взглянула на Раду, что сидела рядом и, оставив разговоры с подругой, вслушивалась в каждое слово госпожи. – Я надеюсь… – Скромно и загадочно улыбнулась Илия.

***

Остаток пути провели в тишине. К вечеру, телега резко остановилась, посреди необъятной степи. Норик смотрел на арку из серебряного камня – точно такую же, в которой они однажды встретились с Ульфом.

– Так это путь в новый мир… – Прошептал маг, а глаза его загорелись азартом неизведанного.

– А где кучер? – Изумленный голос Имир раздался позади.

– Я вела лошадей. – Тихо ответила эльфийка.

Малое солнце разогнало подземную тьму. Лишь только коснулись его лучи массивных узорчатых врат, как те распахнулись, готовые впустить гостей в зал, объятый серебряным светом. Норик без колебаний переступил порог.

– Наделенным Даром нет туда хода. Эльф, сотворивший это святилище, считал нас проклятыми. И пока его сердце хранится здесь – для нас путь закрыт. – Илия и Рада проводили взглядом удаляющуюся пару, пока они не скрылись в одном из туннелей.

С тревогой в сердце вслушивались они в клокот грусов и хлопки заклинаний, доносящихся из темноты, но вскоре, все стихло и Рада, почувствовав это, мирно улыбнулась.

– Интересно, что там… – Норик завороженно глядел на мерцающие зеркала. Они отличались от тех, что он видел в прежнем святилище – их поверхность исходила легкой рябью, будто водная гладь.

– Маг – есть маг… – Ухмыльнулась наемница. – А вот мне – вообще не интересно.

– Там есть мир, в котором ты здорова. – Заворожено произнес Норик.

Имир подошла к нему, убирая кинжал за пояс. Она равнодушно взглянула на свое отражение в зеркале, а затем перевела взгляд на мага.

– Мы здесь не за этим.

– А вдруг… – Норик одернул уходящую девушку. – Вдруг – за этим?! Илия даже не человек, а ты…

Звонкий хлопок эхом разлетелся по комнате. Натренированная рука девушки оставила четкий отпечаток на щеке мага. Не сказав ни слова, Имир отправилась в зал с Плодом. Он лежал на постаменте. Полупрозрачный камень, размером с голову – трудно представить, что он мог быть чьим-то сердцем. Свет факела играл на его гранях тусклыми отблесками.

Имир обернула Плод тряпкой и понесла к выходу. Норик, выскочивший в темноте из поворота, чуть не сбил ее с ног. Его ошалелые глаза дрожали от удивления, а ноги подкосились, и маг упал. Девушка помогла ему подняться.

– Имир… – Прошептал Норик и крепко обнял ее. – Я так рад…!

Эльфийка встретила пару холодным, изучающим взглядом. Она неотрывно смотрела на мага, пока тот не подошел к дверным створкам.

– Не удержался? – Холодно улыбнулась эльфийка. – Не волнуйся, милая. – Обратилась она к Имир. – Для него важно, что ты жива. Ты не заметишь разницы.

Наемница окинула вопросительным взглядом спутника, но тот лишь виновато улыбнулся в ответ.

Илия бережно взяла сверток из рук наемницы и через минуту, карета без кучера устремилась на юг.

***

Синюю пустыню легко спутать с морем: она начинается, словно мираж и простирается до горизонта. Путники достигли ее границы уже глубоко за полночь. Их встретил воин в накидке, скрывающей его блестящие доспехи. Лишь только Илия вышла из телеги, Красгарион упал на колено и склонил голову.

– Ваше Преосвященство! Я не смел и надеяться…

– Илия. – Холодно произнесла эльфийка.

– Прошу меня простить, я…

– Меня зовут Илия.

Красгарион поднял голову, изучающе разглядывая эльфийку, держащую в руках укутанный плод. Он нервно сглотнул, не понимая, как себя вести.

– Боюсь… В таком случае… Я не могу вас пропустить. – Эльф выпрямился и положил руку на эфес меча.

– Ты забываешься, паладин. Но мне, все же, нужно твое разрешение. Я вижу, что ты восстановил связь с Древом. Что ж… Похвально. Дай и мне прикоснуться к Истоку и, возможно, я отплачу тебе.

Красгарион нерешительно перемялся с ноги на ногу.

– Зачем вы все усложняете, леди Илия? Исток открыт для леди Тиалин… не для вас.

– Судьба Тиалин… Окончена! – Выкрикнула эльфийка. – Она умерла! Брошенная и забытая собственным народом!

– Ваше Преосвященство… Мы считали…

– Я знаю, что вы считали, паладин. Я не виню вас… Но Тиалин мертва, Красгарион. Пусти меня…

Паладин помотал головой.

– Я не могу пропустить леди Илию… Мне жаль.

– ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ ОТ МЕНЯ? ЗАЧЕМ? – Из глаз эльфийки ручьем потекли слезы. – Судьба Тиалин ОКОНЧЕНА!

– Судьба Тиалин… Это судьба всего нашего народа! – С искренним сожалением в голосе вскрикнул паладин. Увидев, что верховная жрица, пусть и сквозь слезы, но готова слушать, он продолжил. – Я коснулся истока сто лет назад. Я первый и единственный эльф, лишившийся Дара! Но я не могу возродить нашу расу один… Все мои дети от смертных людей остаются людьми… Они сильнее, быстрее, живут дольше, но в них нет искры. Они просто люди…

Норик, молчаливо стоящий у кареты, вспомнил рассказы Вириса. До сих пор, он считал их небылицами…

Челюсть Тиалин дрожала, она прикрыла ее ладонью, но даже не пыталась унять слезы.

– Ты просишь меня… – Эльфийка упала на колени и разрыдалась. Троица, стоящая позади нее, не вмешивалась в их тяжелый разговор.

– Нас осталось всего шестеро. И каждый из нас неизбежно умрет. Спустя десять тысяч лет, сотни тысяч лет или завтра – не важно. Важно то, что нам некому оставить свое наследие. Волею Судьбы изменить это можете только вы, леди Тиалин Светоносная. Мне горько и стыдно это говорить, но другого выхода нет. Я прошу вас не быть эгоисткой. Вы держите в руках сердце… Жизнь нашего брата. Обменять ее на жизнь всей нашей расы или же на мимолетное счастье леди Илии – решать вам. Я пропущу вас.

Через несколько часов посреди синей пустыни хлынул в небеса столб энергии. Столь яркий и широкий, что из Красгарда его видеть мог любой. Оглушительный грохот, раздавшийся следом сотряс мироздание и достигнув небес, ствол серебряного древа раздвинул их могучей кроной.

Глава 22

Глава 22

«<…> Эльфы, судя по всему, обладали безграничной силой и вечно сдерживали ее. Тех же, кто терял над ней контроль, называли демонами. <…>»

Апокриф Сигунда. 114г 2-ой эпохи

***

«Дуэль имеет немало общего с войной. В первую очередь – это тоже сражение за пространство. Займи выгодную позицию и только потом наноси удар». Ульф помнил наставления учителя. Его победа над зазнавшимся мужиком в деревне совсем не понравилась Таликсу и тот знатно отчитал ученика за подобный стиль боя: «Меч – это не железка. Это – душа воина. Не смей швыряться им.»

Сейчас Ульфу и самому стало стыдно за ту драку. Именно драку, ведь назвать то сражение дуэлью он уже не решался и хорошо понимал злость и ярость мужика, разочарованного таким боем.

С тех пор прошли уже многие дни и сейчас Ульф уверенно сражался с ратниками в тренировочных поединках. Следуя наставлениям Таликса, он наносил удары только будучи уверенным в их результативности; показательно отступал, чтобы, увернуться от атаки врага и получить над ним преимущество в позиции; он прикладывал все усилия, чтобы не заигрываться и, не поддавшись азарту боя, сохранить расчетливость и хладнокровность.

Ратники уступали ему один за другим. Полагаясь на превосходство в размерах и силе, они с удивлением обнаруживали, как может быть ловок мальчишка с длинным мечом. Ежедневные тренировки дали свои плоды, и Ульф, наконец, привык к весу и размерам своего клинка.

Впрочем, и ратники теперь не напоминали прежних себя. Трофейного снаряжения после битвы на Лонтии хватило чтобы полностью перевооружить вояк. После казни своего атамана, некоторые из людей Машира ушли из войска. «Разбойникам – разбойничья участь» – отозвался Таликс на эту весть. Те же, кто остался, были прощены и восстановлены в службе. Вскоре всем стала ясна искренность их намерений изменить свою жизнь.

***

Ульф гордо маршировал под флагом Альгарда. Он всецело влился в ряды гвардии и с честью носил гербовую накидку. Таликс уже несколько дней вел их на восток и вот, наконец, полк вышел к лагерю Курта. Десятник ждал их прихода и встретил капитана с докладом.

– Поздравляю с победой, ваш-бродие! – Приветливо протянул руку десятник.

– Как я понял – и ты потрудился не хуже…?

– Если вы об Альгардском флаге над воротами острога, то это плоды битвы на Лонтии. – Усмехнулся Курт. – Гарнизон и так колебался между двумя правителями, а освобожденные вами пленники оказались им родней, друзьями, родней друзей… В общем – все они из окрестностей. Я лишь подтолкнул колебания в нужную сторону.

– Не скромничай. – Рассмеялся капитан. – Ты сохранил десятки жизней. За такое и сотником не грех назначить. Как считаешь?

– Почту за честь, ваш-бродие. – Воодушевленно выпятил грудь Курт.

– Виль уже знает, что проход открыт?

– Я отослал гонца только в Альгард. Вести переговоры с другим княжеством я не посмел.

– Это верно. Пусть князья сами договариваются. Наше дело теперь за малым – дождаться вильского полка и сопроводить его.

***

Ульфу острог не понравился – от дождя дороги раскисали, повсеместная грязь и угрюмые жители никак не добавляли этому месту красок. Каждый проведенный здесь день нагнетал на него тоску и уныние. Оттого, когда с востока дошла весь о вильских знаменах, парнишка засиял счастьем покинуть это место.

В очередной раз упражняясь с мечом он вдруг вспомнил слова Старика. «Настоящему воину не нужен меч». «Настоящий воин лишен ненависти к врагу» – вспомнил он перефразированную учителем фразу. Он на минуту задумался о смысле этих слов, но, когда его дыхание восстановилось, вновь приступил к тренировке. «Пока я даже с мечом слаб. Куда уж мне до настоящего воина?»

Оставив гвардейцев Голиана на страже острога, Таликс повел своих людей на запад.

***

До армии Волтира оставалась пара дней пути и Таликс остановил войско. Две с половиной тысячи человек встали лагерем на правом берегу Альги и ждали князя с основным войском южан.

Волтир знал о раскладе сил, но вместо бесплодной погони за более мобильным войском Таликса, он продолжал рекрутирование, желая использовать каждый день пути Кудеяра себе на пользу. Таликс тоже не стал сидеть на месте и на пару с Куртом они изобрели опасную авантюру.

Взяв с собой Ульфа, они в Сороже закупились зельями на все деньги, что у них оставались и отправились к вражескому лагерю. Ульф всю дорогу считал прибыль, какую они смогут выручить от перепродажи и глаза его наполнялись воодушевлением. Однако, дойдя до поста стражи, предвкушение сменилась возмущением.

– ТРЕТЬ?! – Парнишка так и вскочил в телеге. – Учитель, да как это?!

– А ну цыц, малой! – Крякнул стражник. – Раз нет билета от гильдии торговцев – как мы качество ваших товаров оценим? А может вы, засланцы, яд везете?

Ульф, вспылив, готовился излить тираду, но Таликс вовремя одернул его за куртку и усадил обратно.

– Треть, так треть… – Вполголоса произнес капитан.

Курт откинул покрывало и помог отгрузить нужное количество ящиков. Получив от стражника бумажный пропуск, Телега двинулась дальше, а Ульф с грустью провожал, оставшееся у ног жадюги, его финансовое благополучие.

Разобрав телегу, Таликс и Курт отправились на разведку, а Ульф остался торговать зельями. Армия собиралась далеко не первый день и множество лавок уже стояло между палаточных рядов. Солдаты не особо обращали на них внимание, а потому, стражники подходили к парнишке чаще, чем покупатели.

В очередной раз предъявив пропуск, мальчишка уже с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на доставучих стражников с кулаками. Его грезы о легком заработке рушились без малейшего проблеска надежды. Да еще и взяточная треть не давала ему покоя.

Вскоре напротив него остановился прилавок. Под усмехающимся взором парнишки, мужик в пернатой шляпе расставлял такие же зелья по завышенной цене.

«Вот жопа ослиная…, да кто ж у него их купит-то, когда прямо тут я дешевле продаю…»

Мужик даже не успел расставлять товар, как к нему уже выстраивалась очередь, заставляя Ульфа багроветь от ярости. Все же, взяв себя в руки, парнишка обратил внимание, что мужик этот весьма приветлив и к большинству покупателей обращается по имени.

«Наверное, он тут уже не первый день торгует. Все его знают… не то, что меня…»

Буквально за пару часов «пернатая шляпа» распродал все свои зелья, а очередь к нему все росла и росла, полностью игнорируя Ульфа. Даже когда мужик стал собирать свой прилавок, а его несостоявшиеся клиенты – расходиться, лишь немногие заинтересовались товарами незнакомого парнишки.

Больше поддавшись эмоциям, чем разуму, мальчишка остановил мужика:

– Складно у вас дела ладятся, Сударь. – Сердце его бешено колотилось то ли от завистливой злобы, то ли от волнения.

– Так-то оно так. – Улыбнулся мужик. – И тебе удачи!

– А вы обождите чуток, сударь! Я вижу, вы все товары распродали. Поздравляю, поздравляю… А не желаете ли купить моих, дешевых, да по своей цене продать? Все в плюсе получимся.

Мужик усмехнулся так, что аж подпрыгнул, сидя на лавке.

– Ха! Ишь ты! Удумал… Я потому и продаю хорошо, что меня здесь каждая собака знает. И знает, что товар мой не разбавлен и не просрочен. А что у тебя в бутылках за ссанина – одному Хаосу известно.

Зубы Ульфа скрипнули – теперь точно – от злости.

– А вот вам, сударь, пропуск мой. – Протянул ему бумажку парнишка. – Товар проверен, как видите. Надлежащего качества.

Мужик вопросительно изогнул бровь.

– Ты эту бумажку… знаешь что? – Но, все же, взял пропуск и перечитал. – Знаю я, как эти пропуски выдают. Да что уж я – ни для кого здесь это не секрет.

Торговец спрыгнул с лавки и вместе с Ульфом подошел к его прилавку.

– Думается мне… – Сказал он вполголоса. – Что у одного алхимика мы закупаемся. Давай я пару зелий твоих проверю, да там и сговоримся…

Ульф радостно встрепенулся.

– Восемнадцать монет! Тридцать шесть за два! – Вскрикнул он, раскладывая товар, но мужик лишь задорно расхохотался.

– Э-э… нет… Так дела не делаются. А что, если гадкие они? Как тогда быть будем?

– Не гадкие. Не гадкие! Ей-ей!

– А вот как сделаем. – Серьезным тоном начал торговец. – Я испробую парочку. И если они годные – скуплю всё по шестнадцать монет. А если…

– ПО ШЕСТНАДЦАТЬ?! Да вы их по двадцать продаете!

– А ну, не кричи! Не дело это… Не ведут так дела. Ты их покупал по десять. Треть на посту оставил, а потому тебе даже так – выгода будет.

Сколько Ульф не скрипел зубами, а все же решения другого не находил.

– По семнадцать. – Процедил сквозь зубы он.

– И зачем мне покупать их по семнадцать, когда я могу в городе новую партию по десять взять? Шестнадцать! И то – только для того, чтобы туда-сюда не мотаться.

Ульф зажмурился, пытаясь взять себя в руки. Крохи выручки совсем не устраивали ожидавшего разбогатеть здесь парнишку.

– Ладно… Так и быть. – Пробубнил он.

Сев в телегу, он принялся пересчитывать полученные монеты: выходило, что за полдня нервотрепки, он выручил лишь на двадцать монет больше, чем потратил. Конечно, и для учителя, и для Курта, эта выручка имела самый последний смысл. Но Ульф, не допущенный ко всем этим шпионским играм, не мог иначе оценить свои труды, кроме как звоном монет. Раздосадованный, он уселся в телегу, ожидая возвращения командиров.

У мужика в пернатой шляпе торговля шла блестяще. Он без труда отличал десятников в общем потоке солдат и делал им скидку, предлагая сразу партию товара. Наблюдая за его успехами, в голову Ульфа пришла идея, которая могла явиться только обиженному и наивному юнцу.

«Все равно, вы все вражины здесь. Так чего мне стесняться?»

Он оставил телегу и побежал вдоль палаток к посту стражи, где жадюга отобрал его надежды на богатство и успех.

Ульф выбежал на поперечную дорогу. За ней стоял шатер, куда, по всей видимости, и умыкнули сундуки с зельями, а дальше – спиной к нему, сидели за огромным столом те самые жадюги и точно так же обирали входящих купцов. Вся эта местность просматривалась в любую сторону и умыкнуть «свое по праву» не виделось никакой возможности.

Он так и бродил в раздумьях, пытаясь сообразить – как бы обмануть всех и самому при этом сохраниться. Но в голову приходили только мысли, которые даже отчаянный Ульф считал глупыми и наивными. Разозлившись своей беспомощностью, парнишка схватил один из рядом стоящих факелов, и, убедившись, что никто не видит, бросил его в заветный шатер. Решив, что теперь его точно казнят, он в испуге попытался убежать от занявшегося пламени. Но, вспомнив, что его никто и не видел – все же, аккуратно пошел назад.

Стража суетилась, пытаясь унять огонь и выносила из шатра пожитки. На помощь им сбегались все неравнодушные – подбежал и Ульф. Люди забегали в шатер, хватали ящики и ставили их перед пропускным столом. Взглянув на эту гору отнятого у «честного люда» добра, Ульф злобно сплюнул.

Добра набралось действительно не мало, но умыкнуть что-либо из этой кучи казалось еще сложнее, чем из шатра. Ульф, среди прочих забежал внутрь и сразу увидел заветные ящики с зельями. Схватив первый попавшийся, он, вне себя от радости, выбежал из задымленного купола. Но что дальше? Не в силах быстро ответить на этот вопрос, мальчишка, поставил ящик в общую кучу и, задержав на нем руки, все же отпустил.

Досада накатила на него с новой силой, но вдруг, позади раздался окрик стражника

– Эй, ты! Помогай, не стой! – Им был тот самый жадюга, которого Ульф уже запомнил на всю свою жизнь.

«Да чтоб тебе пусто было! Жопа ослиная!» – выругался он, но все же, снова забежал в шатер. Добра там набралось столько, сколько парнишка не видел за всю свою жизнь: один только сундук, размером с кабана, полностью набитый серебром чего стоил…

Схватив какой-то мешок, Ульф вынес и его. Затем были еще пара сундуков и мешок. Мальчишка не сильно спешил, пытаясь обдумать как так всем нагадить, да чтобы и самому безнаказанным остаться. Складывая очередной ящик в общую кучу, он увидел там ящик со свитками, стоящий с краю. Поддавшись нерешительности, он отступил, но опасный план уже зародился в его голове.

Вынося очередной мешок, он нарочно споткнулся и упал прямо рядом с ящиком со свитками. Быстро вскочив на ноги, он одним движением сгреб охапку драгоценных бумаг и сунул себе за пазуху. Отряхнувшись, чтобы не вызвать подозрений, он убедился, что его ловкий трюк остался незамеченным и продолжил помогать спасать добро.

Спустя десять минут пожар потушили и Ульф быстрым шагом пошел к своей телеге, не до конца веря в содеянное. Даже один из самых дешевых свитков «малое солнце» стоил чуть ли не вдвое больше, чем вся его дневная прибыль. Мальчишка с трудом сдерживал эмоции, чтобы не сорваться на бег и не привлечь к себе лишнее внимание.

Внезапно его плечо одернул какой-то солдат.

– Эй, сопляк. – Стражник озирался и крепко схватил рукой побледневшего Ульфа. – Давай-ка делись.

Ульф, стараясь унять дрожь в ногах, прочувствовал всю безысходность ситуации. Стражник мог запросто отвести его на казнь, но решил поживиться за его счет.

– Треть…? – Робко прошептал перепуганный парнишка.

– Ха! Треть себе оставь!

Ульф, не смея спорить, потянулся за свитками, но стражник одернул его.

– Да не здесь…

Солдат оттащил бедового воришку в одну из палаток и тоном, не терпящим возражений, велел выкладывать всё. Пришлось подчиниться. Однако же, один свиток Ульф смог утаить. Пока солдат оценивал его пожитки, Ульф думал о том, как уже ненавидит этот день и это место. Отчего-то, шея солдата, казалась ему отличным новым чехлом для его кинжала.

– На вот. – Бросил ему стражник самый дешевый свиток. – Одного тебе хватит. Чтоб молчал. Ишь ты…

В итоге, Ульф вернулся к телеге еще более угрюмый чем уходил. «Пернатая шляпа» уже ушел, а самостоятельно прикинуть цены для двух свитков мальчишка не мог. И даже прибыль, увеличившаяся после их продажи в пять раз, не так обрадовала Ульфа, как то, что этот день скоро закончился.

***

Стражник, получив разрешение, впустил двух посетителей в боярский шатер. Дождавшись, когда он выйдет, Таликс и Курт прошли к столу.

– Ваша Милость… – Кратко поклонившись, гости сели за стол.

Боярин Орзей тяжело вздохнул, предвидя трудный разговор, достал бутылку и разлил крепкий напиток по чашам.

– Будем, господа… За землю Каролийскую! – Выпив содержимое залпом, Орзей протер усы и закусил яствами, предложенными на столе. – Ну… рассказывайте. Что племяшу моему надобно.

– Мир ему нужен, Вашество. Мир на землях Каролийских.

– Мир… Это хорошо. Ну… За мир! – Боярин снова осушил свою чашу.

– За мир.

– Вот только, скажите, Ваша Милость… зачем же Волтир все это затеял?

Орзей уплетал кушанья, словно пытаясь заткнуть себе рот. Всем было видно, как он нервничает. Пару раз кратко мотнув головой, он, наконец, ответил:

– До власти жадный… Что тут таить? Побьет Кудеяра и сам князем станет.

– Да как он его побьет-то? Как? – Таликс хлопнул по столу. – Знамен Кириша тут нет, а значит – Клорлея, как всегда, решила отсидеться. Красгард присягнул Кудеяру, а с войском Виля, армия князя едва ли уступает Волтиру. Одумайтесь, Ваша Милость… Повяжем изменника и будет мир!

Орзей снова печально помотал головой.

– Нет, сынки. Всё не просто. За Волтиром сила. Сила, которой и названия-то нет. Сметет он и нас, и Кудеяра… и все сметет. И армия эта – для отвода глаз лишь нужна… Так что, образумьте князя. Пущай приглушит гордость свою, да под знамена Волтира встает. С Кудеяром за спиной, сохранят Альгардские земли кровь.

– Знаешь ведь, что не договоримся…

– Знаю.

Снова чаши опустели.

– А что, если я скажу тебе, Орзей, что и у нас сила есть неменьшая.

– Не понимаешь ты… – Боярин грустно помотал головой. – Я видел, как он людей взглядом сжигал… Вот и думай. – Мрачно добавил он. – Да и дружину он себе набрал… Все какие-то лютые, дерзкие, да и глаза у них красные – нечеловеческие…

– И ты согласился власть такому человеку отдать? Бороться надо! Восстать! Пусть бы и головы положим!

– Ты, служивый, говори. Да не заговаривайся. Мне моя головушка дорога. И с Волтиром она целее будет. Абы и против Виля пойдем. И Кудеяру так и передайте, что ждут его здесь. И как врага ждут, и как друга. Всё на этом. – Орзей снова залпом осушил чашу. – Пшли вон.

Мирно встав и кротко поклонившись, гвардейцы вышли из шатра. Солнце уже близилось к закату, но ничего кроме новой порции проблем альгардцы так и не нашли.

– Отчего же ничего? – Изумился словам капитана Курт. – Кириш не выслал полк – вот и радость какая-никакая.

– Да что толку от полка Кириша? Если Волтир собрал дружину послушников… Под стенами Альгарда трое таких вырезали отряд гвардейцев за несколько секунд! Они живучие, как упыри, да еще и быстры так, что не уследить… – Проходя меж палаток, Таликс говорил вполголоса, чтобы его слышал только десятник. – А если у него и артефакт есть, которым он пользоваться умеет… – Капитан ненадолго задумался. – А может, за ним стоит кто… Тот, кто его и силой наделил и послушниками.

– Надо бы прознать про эту силу…

– Не хочется мне тут лишний раз слоняться, если честно…

Таликс почувствовал себя одиноким. Норик мог бы подсказать, как совладать с силой Волтира, или что ей противопоставить. Имир могла бы разузнать любую тайну врага или даже выкрасть ее. Илия бы запросто… Таликсу достаточно, чтобы она просто была бы рядом. Вирис – Таликс улыбнулся – наверное, капитану сейчас больше всего не хватало его неунывающего товарища.

– Так. Руки не опускать! – Встрепенулся Таликс. – Ты прав, надо узнать на что полагается Волтир. Без этого атаковать опасно.

***

Кудеяр спрыгнул с коня. Он пришел в ставку главнокомандующего во главе Альгардского войска. Выслушав доклад Таликса, князь взглянул на капитана со сдержанным пренебрежением.

– И все же, Таликс Лонтийский. Я вынужден признать твои успехи. – Взгляд Кудеяра смягчился, и он протянул руку. – Это была громкая победа достойного человека. Нахрапистая и авантюрная тактика, за которую тебя и ценил Хорриган. Скажу, что он, как и я, не был сторонником подобного подхода, потому десять лет ты и отходил лишь в десятниках. Но, признаю, что в руках действительно толкового человека, этот подход… В общем, ты и сам все знаешь. Отличная победа. Какую награду за нее желаешь?

– Благодарю за доверие. – Завершив рукопожатие, Таликс вновь выпрямился в постойке. – Если позволите, я бы хотел попросить…

– Не проси. – Перебил его князь. – Свою награду ты уже заслужил. Просто назови ее.

Таликс прочистил горло.

– Я бы хотел оставить службу, как только разгромим Волтира.

Кудеяр поджал губы и скрестил руки за спиной.

– Из неблагородных… Наверное, ты самый молодой солдат, вступивший в дружину на моей памяти. За известные заслуги, ты удостоился этой чести… Под залог… если так можно сказать… своей дальнейшей службы. Если ты оставишь армию сейчас – лишишься всех званий. Ради чего? Позволь спросить.

– Ради женщины.

– Женщины… Сколько же звезд сорвано ради них... Сколько же талантов они утопили в семейной рутине… И вот на моих глазах гаснет очередная звезда... – Князь потоптался на месте в символических раздумьях. – Что ж. Будь по-твоему, Таликс Лонтийский. Разгроми мне Волтира и с честью на покой. Званий за тобой я не сохраню, но заслуги твои не будут забыты – слово князя.

В палатку вернулся Гарет с озадаченным лицом.

– Переговорщик вернулся. – Доложил он. – Конь вернул тело всадника.

– Значит… началось. – Кудеяр настойчиво уставился в глаза капитана.

***

– Уйти за стены, чтобы отдать нам все окрестные деревни? Волитр так не поступит. Он уверен в своих силах и готов биться в поле.

– А мы так и не знаем, что это за сила.

– Роналбур с нами. ТирасАлхон с нами. Чего же нам бояться?

– Неизвестности и бояться! Пока мы не знаем, насколько враг силен – атаковать нельзя!

– Но пока мы не атакуем – он становится еще сильнее, набирая людей!

– Выманить бы Волтира, да прознать про силу его.

– Да я могу к нему пробраться и того… – Все уставились на Гарета, изобразившего удушающий жест. – Напрочь устранить вопрос.

– У тебя, как всегда, все просто… – Грустно усмехнулся Кудеяр.

– А чего себе проблем выдумывать? У нас есть достаточно дальнобойный артефакт. Есть я, который на корточках все леса альгардские обползал, и есть проблема. Ну, мне кажется, что тут все само складывается.

Теперь уже собравшиеся смотрели на князя. В чьих-то глазах читалось одобрение, в чьих-то – напротив. Но все молчали.

– Ты, Гарет, единственный, кому я бы мог такое доверить, и я соглашусь, что кроме тебя никому подобное не по силам. Но и отправить тебя туда я не могу. Ты, возможно, лучший воин в княжестве и уж точно – самая светлая в нем голова…

– Ну не отправляй… Ложитесь спать просто. С верой в то, что я в соседнем шатре.

Князь, грустно улыбнувшись, кивнул. Но все же ночью, как и еще несколько витязей, вышел проводить доброго друга. Гарет оделся просто: лишь штаны и рубаха. Копье он обмотал тряпками и держал в руках. Он жал братьям руки и видно, что прощался. Он широко улыбался, чтобы прогнать атмосферу тревоги, но еще и потому, что сам верил в успех.

– Не грустите, братцы! Завтра свидимся. – Он махнул собравшимся рукой и, повернувшись к ним спиной, отправился на север. Он показательно споткнулся и неуклюже упал, чтобы развеселить своих боевых товарищей. Но, как только последний смешок стих, все с удивлением обнаружили, что Гарета нет на том месте, где он расстелился по траве. Витязь словно растворился в ночи.

***

«Тяжелейшее сражение грядет» – Таликс окинул взглядом засыпающую армию. Более двух веков мира на Каролийских землях подошли к концу. Никто не верил, что скорая битва закончится решительной победой одной из сторон. Силы равны, а значит – война без победителя может длится не один месяц или даже года, разрывая княжество…

Мысленно пожелав удачи солдатам, капитан зашел в свой шатер и неспокойно уснул.

***

– Хуф… ну и дрянь.

Гарет выпил горькую жижу из флакона и зажмурился. Спустя считанные секунды, он почувствовал жжение в глазах. Открыв их, он убедился, что зелье подействовало и ночная тьма неохотно отпустила окружение для его взора.

Пробраться в лагерь Волтира не составило никаких проблем. В Лесных Войнах ему ни раз приходилось проникать в лагеря гоблинов за головами их вождей, а прошмыгнуть мимо этих зеленых полу-монстров было куда сложнее. Люди же в своей защите полагались на магию свитков и притупленные ночью чувства. Это безусловно помогло бы обнаружить отряд, но витязь не уступал стражникам ни в каком из аспектов. Он даже не стал их убивать – просто перемахнул через забор и скрылся, оставаясь незамеченным.

Он сбавил ход лишь раз, наткнувшись на вооруженный поисковым магическим кругом патруль. Пусть он и наложил на себя скрывающие чары, но полагаться на то, чью эффективность не успел проверить, Гарет не решился, а потому начал огибать патруль по широкой дуге. Пробираясь между палатками солдат, он подмечал много интересных моментов и упущенных возможностей. «Эх… сюда бы братцев с десяток – ух, навели бы шороху!»

Тело среагировало само. Отточенные движения и молниеносные рефлексы не позволили одному из патрульных даже понять, как он умер. Третий, понял, что что-то не так, только когда его напарник упал на колени, пытаясь зажать перерезанное горло. Он лишь удивленно моргнул и провалился в посмертие. Четвертый – тот, что шел впереди с поисковым кругом – обернулся на шорох возни, но тут же, лишившись опоры, упал навзничь. Спустя мгновение, его рот уже был зажат рукой, а меж ребер протиснулось узкое лезвие, пронзая его сердце.

Почесав затылок, Гарет все же решил, что четыре трупа не стоит оставлять на дороге. Он скользнул в одну из палаток, чей хозяин больше не возражал против новых соседей.

Ставка Волтира показалась перед глазами. Окруженная невысоким забором, она охранялась парой солдат. Зоркий Гарет с почтительного расстояния уловил красный блеск их глаз. Не зная на что способны эти двое, идти дальше витязь не решался.

Он откинулся к дереву и задумался. Артефакт в его руках мог бы достать до Волтира и отсюда, но бить вслепую – плохая идея… Внезапно, совсем рядом с собой он увидел сияние магического круга. Скрывшись от глаз патруля, он поносил свою рассеянность. Если бы не скрывающие его чары, вполне возможно, что патруль обнаружил бы его.

Стаскивая последний труп в очередную палатку, Гарет обернулся на красноглазых стражников и с ужасом увидел, что одного из них нет. «Побежал бить тревогу? Нет – второй слишком спокоен… Отлучился по своим делам… Конечно нет – это же не…»

Донельзя знакомый гул рассекаемого воздуха вернул его в реальность. Он сделал молниеносный кувырок вперед и тем самым увернулся от взмаха меча за его спиной.

«Быстр, как и говорил Таликс…» Гарет провел несколько выпадов своим замотанным в тряпки копьем, пытаясь оценить реакцию и скорость противника, а свободной рукой нащупал нужный свиток.

«Не хватало еще, чтобы ты закричал…»

Прыжком разорвав дистанцию, витязь принялся расправлять сверток, но послушник уже в следующие мгновение оказался непозволительно близко и лишь отточенные до идеала рефлексы позволили Гарету увернуться. Витязь азартно оскалился, понимая, что враг перед ним и не собирается поднимать тревогу. Улучив момент, он взглянул на второго послушника – тот так и стоял на своем месте, не придавая никакого значения происходящему.

«Это даже оскорбительно»

Послушник перед ним двигался странно: он был невозможно быстр, когда уворачивался от атаки или сокращал расстояние, но, когда атаковал сам, замедлялся так, что Гарет успевал реагировать. Впрочем, кроме скорости витязь не видел в нем никакой опасности. Он быстро понял, что этот бой может продолжаться до тех пор, пока он не выдохнется или не утратит сосредоточенность. Все его атаки не достигали цели, а вот послушник рано или поздно закончит эту дуэль.

Гарет не мог себе позволить терять здесь время и, взяв волю в кулак, сделал шаг навстречу атакующему врагу. Сократив дистанцию почти до упора, он обвил левой рукой правую руку врага и зажал ее подмышкой. Привычным движением, он направил кинжал в сердце красноглазого, но вспомнив слова Таликса о том, насколько живучи эти твари, он перенаправил его вверх. Пробив подбородок, лезвие кинжала вышло через глазницу послушника. Решив, что этого недостаточно, Гарет вырвал стиснутое костями оружие и вонзил его во вторую глазницу врага.

Понимая, что дорого каждое мгновение, он не стал убеждаться в смерти послушника. Витязь подхватил свое копье и, не дожидаясь, пока свет древней магии обхватит его целиком, воззвал к древнему артефакту.

– ТИРАС! АЛАХОН! – Копье само сорвалось с руки и устремилось навстречу второму послушнику. Даже обладая нечеловеческой скоростью, тот, не ожидавший такого расклада, не успел свернуть в сторону и был испепелен аметистовым пламенем. Копье пролетело в ворота и с оглушительным хлопком распространило свою мощь на многие шаги вокруг.

Мощный взрыв стих, оставляя после себя огонь и панику, но Гарету этого было мало: пока он не увидит труп Волтира – ничего не кончено. Он бросился вперед – туда, где бушевало аметистовое пламя. Его сердце неистово билось. Волнение… и даже страх поселились в его душе. Давно забытые чувства. Витязь лишь приветливо улыбнулся им.

Пламя овладевало всем вокруг. Кажется, горела даже земля. Впрочем, в месте куда упало копье чернел лишь кратер и никакого огня не было. Там Герает и решил остановиться. Он осторожно коснулся древка артефакта и с удивлением обнаружил, что оно едва теплое. Взяв копье в руки, витязь огляделся.

Волтир не заставил себя ждать. Он вышел из объятого пламенем шатра и одним движением руки погасил бушующий пожар. Глядя на рунический меч в его руках, Гарет нервно сглотнул. Уже набежали стражники и солдаты, но большую опасность витязь видел в красноватых угольках глаз, мелькающих в толпе.

– Нас заметили! Уводи людей! – Крикнул Гарет одному из обнаруженных десятников. Тот недоуменно уставился на витязя, но для окружавших его солдат этой фразы от врага оказалось достаточно, чтобы скрутить бедолагу. За своего командира вступились солдаты и началась неразбериха.

– Большая ошибка – приносить мне копье. – Монотонно произнес Волтир.

– Большая ошибка – идти против Альгарда! – Перехватив оружие поудобнее, витязь бросился в атаку.

Глава 23

Глава 23

– Наши дети! Вот наше Наследие, а не старые камни! Отпусти прошлое, Сиралион!

Альгарион. 2138г. 2-ой эпохи.

***

Она пришла под утро. Словно ветер – она ступала бесшумно. Тонкое платье из серебряных нитей подчеркивало хрупкость ее фигуры. Золотые гладкие волосы придерживала серебряная диадема, украшенная рубинами, и глаза ее поблескивали в цвет мерцающим камням.

– Илия… – Завороженно прошептал Таликс, не веря своим глазам.

Стройная, с благородной осанкой, девушка нерешительно стояла у входа. Ее лицо обрело здоровый румянец, шрам на подбородке исчез и только тусклый рубиновый отсвет глаз выдавал в ней былую скверну Дара. Прекрасная, как лебедь, она выглядела радостной и печальной одновременно.

– Илия, ты… – Таликс с трудом связал и эти слова.

– Не ожидал? – Мило улыбнулась девушка и смахнула проступившую слезу.

Вместо ответа, капитан вскочил и обнял ее, боясь раздавить. Сердца стук на ее нежных губах ощущался столь явственно, что весь остальной мир, за приделами ее объятий, казался лишь декорацией… фоном для их чувств.

***

Горн возвестил построение. За пределами шатра тысячи шагов и голосов сплелись в единый гам. Таликс открыл глаза и протер нос.

– Больше нет… – Услышал он нежный голос и горячие губы эльфийки коснулись его щеки.

Таликс, не веря своим глазам, пытался найти кровь на ладони, но ее не было. Он думал, что это лишь сон… видение, но Илия лежала рядом с ним прямо сейчас. Возможно, он до сих пор спит? Боясь спугнуть это наваждение, капитан не оборачивался.

Девушка поднялась и ее обнаженное тело сокрылось в серебряном вихре. Через секунду потоки магии сжались и тонкое платье вновь украшало ее фигуру.

– Ты вернулась… – Капитан, наконец, обернулся и уже не мог оторвать взгляд.

Илия подняла диадему и разгладила волосы.

– Кажется, теперь ты с трудом подбираешь слова. – Она склонилась над Таликсом и поцеловала его так горячо, как целуют невесты милых своих женихов.

– Илия, я счастлив быть с тобой. – Уверено прошептал Таликс, сдерживая бурю чувств.

Слезы затуманили девичий взор. Она радостно вновь поцеловала его, но горько разрыдалась следом.

– Тиалин… – Произнесла она сквозь слезы. – Меня зовут Тиалин.

***

– Стяги Орзея и Салистила… – Кудяер пытался разглядеть знамена над ставкой врага. – …Волтира нет… Гарет не явился?

Князь с надеждой взглянул на отрока, протягивающего ему пернатый шлем.

– Вестей нет, Ваша Светлость.

Кудяер понимающе кивнул и надел предложенный шлем.

– Где Таликс?

– Его Благородие не прибыл на построение…

Взгляд Кудеяра преисполнился гневом.

– Привести. – Тем не менее спокойно произнес он. – Хоть бы и силой.

***

– Учитель… – Ульф недоуменно разглядывал полураздетого гвардейца. – Учитель, почему вы здесь?

Таликс выглядел опустошенным. Он держал в руках серебряное ожерелье – прощальный дар девушки, что заменила ему весь мир и ушла, рассказав ужасное. Он ничего не ответил мальчишке. Он продолжал сидеть и равнодушно смотреть на символ вечной разлуки.

– Вы нужны князю, учитель! – Ульф протянул ему меч «настоящего воина» и Таликс, наконец, ухмыльнулся в ответ.

– Я больше не твой учитель, Ульф. Я больше не смогу тебя учить.

Ульф поджал губы, пытаясь унять дрожащую челюсть. Больше всего он боялся услышать эти слова. Утерев предательские слезы, он огрызнулся:

– Пусть так! Но я теперь гвардеец, как и вы! И тогда я пойду в бой, а вы – охраняйте лагерь!

Осушив глаза, он бросил на землю меч и, взяв с комода свернутый красный плащ капитана, вышел из его шатра.

Таликс не остановил его. Он смотрел на блестящее ожерелье несмертия – такое же, какое было на груди Имир в гоблинской пещере.

– ВЕЧНАЯ ЖИЗНЬ? ЗАЧЕМ?!

В руках капитана сверкнул кинжал. Без труда он пронзил мягкий металл артефакта, и серебряная дымка изошла из украшения с тихим хлопком.

«Несмертие? Издевка! Или глупость...»

Закрыв глаза, капитан медленно вдохнул и резко выдохнул. Идиллическая сказка завершилась тоской и отчаянием, но место любой эмоции – в самом забытом углу души. Таликс подобрал свой меч, оделся на ходу и, догнав угрюмого Ульфа, забрал свой плащ из его рук.

– У Судьбы нет усов, Ульф. – Сказал он ему, грустно улыбнувшись. – Прощай, дружище.

Растеребив волосы парнишке на прощание, Таликс, не оборачиваясь погнал коня вперед.

– Есть. – Буркнул мальчишка, с трудом уняв дрожь.

***

Обе армии выстроились на окруженной лесом холмистой равнине. Войско северян расположились на возвышенности. Западнее – подход к ним прикрывал редкий перелесок, затруднявший движения строю пехоты и кавалерии.

Расстояние между армиями было, примерно, на три пролета стрелы и северянам пришлось бы спуститься с холма, чтобы их лучники могли достать до южан. Кудеяр не хотел атаковать вверх. Он рассчитывал принять удар бояр в стену щитов и проредить их ряды фланговыми наскоками.

Ветер колыхал знамена, время шло, а северяне упорно не желали покидать полюбившуюся возвышенность. Воинская традиция предписывала первый удар южанам, как атакующей стороне. Глубоко вздохнув, Кудеяр понял, что придется подчиниться ей.

Наконец, встрепенулись и расступились знаменосцы, пропуская вперед капитана гвардии.

– Высечь бы тебя, Таликс Лонтийский… – Так, чтобы слышал лишь капитан, процедил сквозь зубы Кудеяр.

– После битвы я весь твой, князь.

Вопросительно взглянув на Таликса, Кудеяр все же ничего не ответил. Он лишь кивнул на правый фланг, и капитан удалился к своему кавалерийскому отряду. План сражения обговорили еще вчера, люди готовы к бою и наконец, горн возвестил атаку.

***

Кудеяр выстроил пехоту в форме выгнутой дуги. Усиленным центром атакуя фронт врага, она должна была растянуть вражеский строй для кавалерийских маневров.

Наконец, первые стрелы защелкали по щитам авангарда, но не остановили его.

– КОЛИТЕ И РУБИТЕ ИХ! И УМИРАЙТЕ САМИ! – Неистовый вопль с ветром донесся с холма до ушей атакующих. Безудержная людская лавина с воплем бросилась на побледневший от страха правый авангард. Бояре обрушили половину пехоты и Кудеяр выслал столько же им на достойную встречу. Отряд кавалеристов Таликса уже обходил с востока, готовый ударить в спину набегающим северянам.

Зазвенела сталь, завопили раненые, и под аккомпанемент сигнальных рогов зазвучала песнь битвы. Западный же фланг северян не двинулся с места, продолжая стрелами, камнями и ругательствами осыпать наступавших.

Пусть иным образом, но, как и рассчитывал князь, фронт разделился надвое. В образовавшуюся брешь, уже вел Кудеяр второй кавалерийский отряд.

Пробиться к ставке врага, сразить бояр и узнать о судьбе Гарета – эти мысли вертелись в голове князя, но, так как и фронт южан тоже развалился, вслед за вражеским, оставить его без прикрытия кавалерии Кудеяр побоялся. «По крайней мере, пока не разбита вражеская конница»

Словно, услышав его мысли, грохот копыт предвестил наскок вражеских всадников. В бреши, плотным строем появилась кавалерия врага. Числом едва ли не вдвое большим, они спускались с холма под знаменами Орзея и Салистила. Бояре объединили свои отряды, чтобы одним уверенным ударом уничтожить половину южной конницы.

На миг Кудеяру показалось, что это конец. Не важно чем закончится битва: скачущая с возвышенности волна мяса и металла сметет его через несколько секунд. Князь лишь на секунду позволил себе мрачные мысли. Извинившись перед предками, он отбросил щит и взял у знаменосца стяг своего рода.

– ЗА АЛЬГАРД!

Держа в одной руке знамя, а в другой копье, Князь повел свой отряд в атаку. Витязи, понимая беззащитность старшего брата, обгоняли его, пытаясь прикрыть от сходящей лавины. Видя это, князь и сам пришпоривал коня, не желая смотреть в спины умирающим братьям. В этой гонке за смертью клин красных плащей вонзился в монотонную коричневую массу.

Треск обломанных копей, ржание раненых лошадей и оглушительные вопли людей слились в единый гул. Таранный удар северян буквально смял первые ряды и Кудеяр в числе немногих, кто смог удержаться в седле. Он получил скользящий по броне удар, да и сам навечно подарил свое копье вражескому всаднику. Руническим мечом он сек и рубил в обе стороны, остервенело сражаясь за свою жизнь. Он пытался вывести коня из этой кровавой свары, но тот скользил по телам, неуклюже поддаваясь командам. Рунический меч каждым взмахом обрывал жизнь северянина, но все же, вскоре Кудеяр понял, что окружен.

Новый грохот копыт и новый наскок – в тыл северным всадникам. Таликс, заметив кавалерию врага, не стал атаковать пехоту, а устремился следом. Не в силах своевременно развернуть коней, северяне принимали смерть спиной или спешивались и гибли под копытами. В мясистой горе тел и туш кони продвигались с трудом. Всадники проявляли изрядную изворотливость, чтобы сражаться верхом. С боевым кличем с холма в спину Таликса зашел отряд пехоты, словно крышкой накрыв этот бурлящий котел.

– НАЗАД! ВСЕ НАЗАД! – Вопил Кудеяр, пытаясь перекричать кровавую песнь. Пехота северян наступала, методично вырезая увязших всадников.

Каким-то чудом Кудеяра услышал один из сотников. Его сигнальный рог донес приказ князя до всех кавалеристов. Кудеяр перехватил стяг и развернул коня. В горячке боя, он увидел лишенное всяческих эмоций лицо Таликса, хладнокровно рубящего врагов.

Спустившись с холма, Кудеяр прикинул ситуацию: фронт уверенно держался наискосок по холму. Там, в кавалерийской резне, он был на пороге отчаяния, но спустившись – увидел, что свалку пережило более половины южных всадников. Кавалерийские подранки врага, отступали через союзные ряды вверх по склону. Едва ли их насчиталось четверть от изначального числа.

Кудеяр повел всадников на восток. Достигнув фланга, он приказал всадникам Таликса атаковать тылы. Возглавив оставшихся, он устремился на вершину холма – туда, где рассчитывал найти ставку врага.

***

Их тяжело было заметить. Тени, словно ветер, мчались вниз по холму.

– Послушники. – Произнес Таликс.

Они врезались в пехоту стрелой и те, кто не успел погибнуть в первые секунды, бежали от них. Центр войска дрогнул, и северяне начали разделять армию Альгарда надвое.

Князь перенаправил свой отряд на послушников, но тут заметил, как кавалеристы врага стоят на холме, выжидая, когда он покажет им свои спины.

Кавалерия Таликса попыталась исправить ситуацию – с восточного фланга, она вражескими тылами сместилась к центру и пыталась, что есть сил, остановить одарованных.

– Пронзайте им глазницы, рубите шеи и крошите черепа! – Кричал Таликс.

Сейчас капитан понял, почему в Альгардскую ночь за стены проникли всего трое послушников: ограничивая друг друга в пространстве, они были уже совсем не так быстры, как на открытой местности. Под мечами и копытами, они падали один за другим, но всадники редели быстрее, а Кудеяр не решался помочь им, опасаясь удара в спину.

Бежавшие альгардцы воодушевленно восприняли удар кавалерии. Многие воспряли духом и вернулись в строй, затыкая дыры. Видя, что послушники в затруднительном положении, бояре бросили кавалеристов в атаку.

Кудеяр нервно сглотнул. Ему чудом удалось выжить в прошлый раз под натиском табуна, скачущего с холма… но и подставлять спины отряда Таликса – не позволяла честь. Дрожащей рукой он повел всадников наперехват.

Каждый наскок волнителен, как первый, но знамя Альгарда в руках князя не позволяло страху разрастаться. И все же, Кудеяр свернул. Но совсем не трусость овладели князем, он вдруг увидел ситуацию под другим углом. «Если им нужен отряд Таликса – мы пропустим их и ударим во фланг до того, как они настигнут спины наших товарищей. Если же они оценят нашу угрозу по достоинству и направятся на нас – то мы встретим их на равной высоте.»

Князь повел отряд вверх по холму, параллельно спускающимся и, выбрав момент, развернул кавалерию. Всадники северян развернулись им навстречу. «По крайней мере – на равной высоте.»

Вооруженный лишь фамильным мечом и защищенный лишь верой в Альгард, князь видел, как метят в него стальными своими носами пики северных кавалеристов.

Дрожала ли земля от копыт лошадей или от волнения их всадников… Свистел ли ветер, рассекаемый копьями, или насвистывал реквием… Когда отряды столкнулись – все потеряло значение.

Кудеяра выбило из седла. Первые ряды смялись, зажимаемые друг другом. Щиты раскалывались, спасая жизни, кости лопались и ломались, кони захлебывались кровавой пеной…

На удивление, Кудеяр смог подняться на колени. Он смотрел на обломок копья в своем животе и понимал, как мало у него времени. Собрав остаток сил, он вонзил рунический меч в землю перед собой. С трудом вынув его, он понял, что сознание гаснет. Едва ли на ощупь, он нашел знамя Альгарда – взор застилала кровавая мгла. Шум боя вокруг стремительно отдалялся, и князь уже не понял, как отряд Таликса разгромил оставшуюся кавалерию северян. Мысли разбредались по углам сознания и Кудеяр… Вырвал у Смерти еще пару секунд. Решительным рывком он поднял знамя и вставил в лунку, оставшуюся в земле после меча. Альгард должен стоять!

Таликс с гордостью взглянул на своего князя, но тут же пришлось отбивать удар одного из послушников. Освободившись от тисков кавалерии, они отступили и, рассредоточившись по холму, теневой молнией разили одного всадника за другим.

Очередной удар, отбитый капитаном, оказался достаточно силен, чтобы выбить его из седла. Кубарем прокатившись по земле, Таликс остановился, уперевшись в труп одной из лошадей. Он открыл глаза и увидел, как один за другим гибнут его люди, а он совсем не знал, как сражаться в таких условиях. Он достал рог и протрубил атаку. Встав на ноги, он вознес меч, указывая на ставку врага и побежал к своему коню. Неповоротливым всадникам невозможно сражаться в поле с послушниками. Единственное, что они могли – оторваться от них и атаковать беззащитную ставку.

Предвидя очередную атаку, Таликс рубанул первым – точно туда, где в это мгновение оказался послушник. Его меч рассек врага надвое, а в следующую секунду – рассек того, что намеревался атаковать сбоку. Внезапно, Капитан почувствовал легкий толчок в спину и увидел, как перед ним втыкается в землю копье. Не придав этому значения, он снова бросился к коню, разрубив по пути очередного послушника. Браслет на руке странно обжигал и только приготовившись запрыгнуть в седло, Таликс понял, что грудь его пробита насквозь.

Словно, одного лишь вида кровоточащей дыры хватило, чтобы все силы моментально покинули его. Он упал на колени, опершись на меч, снова достал рог и, поднеся к его губам, отдал последний приказ. Но исполнять его было уже некому.

***

– Но смерть… она просто случается, сынок. Она не героическая и не вымученная… Кому как не тебе знать, как легко умирают люди…

***

Ульф взволнованно вслушивался в звуки боя. Правда, из лагеря Альгарда были слышны только доносимые ветром звуки горнов. Но внезапно, он услышал шаги бегущей к лагерю толпы людей. Парнишка обернулся на соседних солдат – все понимали одинаково: дела плохи.

Кудеяр оставил охранять лагерь лишь сотню солдат и сейчас все десятки побросав свои посты сбегались к главным воротам.

Гербовые накидки Альгарда успокоили стражников, но секундное спокойствие вновь сменилось тревогой и отчаянием, когда солдаты увидели преследующие их отряды.

Ульф задрожал, вцепившись рукой в стяг. Солдаты рядом с ним тоже занервничали, а некоторые, побросав оружие, бросились следом за бегущей толпой. Ульф на секунду обернулся им вслед, но тут же отбросил дурные мысли. Он – гвардеец Альгарда! Знаменосец! Он не побежит!

И даже когда он остался один в ряду – он стоял. Все его тело дрожало от страха, а пальцы намертво обхватили меч и знамя. Ему хотелось расплакаться от беспомощности, глядя на ревущую толпу северян. От беспомощности, но не от страха…

– Дай-ка мне это, парнишка. – Спокойный голос всадника заставил Ульфа вздрогнуть.

Он вопросительно глядел на протянутую к нему окровавленную культю, а через пару секунд на нее так же вопросительно глядел и ее хозяин.

– Ха-ха-ха. – Внезапно рассмеялся он, почесывая затылок здоровой рукой. – Всего полдня прошло – не привык. Молодой воин в одной лишь окровавленной рубахе и штанах был так спокоен, что Ульф на секунду забыл о бегущих на него врагах.

– Ты почему не бежишь? – Спросил всадник парнишку.

– …Нет! – Растерявшись ответил он.

Всадник улыбнулся.

– Меня зовут Гарет, а тебя?

– Ульф.

– Ну что же, Ульф… Как видишь, мне бы помощь не помешала… – Виновато потряс левой культей всадник. – Что скажешь?

– …Да!

***

– А, ха, ха… – Задумчиво произнес Вирис. – Тебе не выжить. – Старый воин уселся рядом с пронзенным товарищем.

– Да и плевать… – Ответил ему Таликс, глядя вслед уходящей Илии.

– Женщины приходят и уходят, подумаешь… – Вирис схватил гальку и замахнулся на уходящее воспоминание. Он бы все равно не докинул, но Таликс остановил его.

Мертвый вопросительно взглянул на умирающего, но тут же расплылся в задорной улыбке.

– А помнишь, как мы на василиска охотились? А-ха-ха! Признайся! Весело же было?

– Да, дружище… Было весело.

***

Последние мысли Таликса были о его друзьях. Один за другим, они покидали его разум, оставляя лишь пустоту. Один за другим, пока в глубине души не проснулась тоска по ней. Холодный и прекрасный образ… Видение, что даровано лишь умирающим.

– Спасибо тебе за чудный сон. Спасибо за то, что поделился со мной прекрасной мечтой и позволил разделить ее. И пусть то место останется фантазией – оно навсегда останется лишь для нас двоих. У тебя свой долг, солдат. – Сквозь слезы, объясняла она. – А у меня – свой!

– Стать матерью для своей расы? Это твой долг?

Впрочем, Таликс понимал, что винить он должен себя. За то, что не бросил все тогда. За то, что не бросил все ради нее. Он стиснул зубы. В ту ночь она поддержала его. Тепло отпустив и проводив, когда отпускать не хотела. Так имеет ли он право держать ее сейчас? Но как можно сравнивать?

– Мой долг! Смысл моего существования! – По слезам эльфийки тяжело было понять – верит ли она в то, что говорит… или же заставляет себя верить.

– И ты этого хочешь? Добровольно согласна на это?

– Я хочу… хочу, чтобы… – Таликс не мог понять, что говорит воспоминание, потому что этих слов Илия никогда не произносила.

– Дар вечной жизни? Зачем???

– Я не хочу, чтобы ты умирал!

– И чтобы я жил, зная, что ты, словно матка, рожаешь…

Звонкая пощечина отозвалась эхом в увядающем сознании. Илия, вновь зарыдав, бросилась на грудь Таликса.

– Спасибо за все… – Смяв в кулачке его рубаху, сквозь слезы шептала она. – Спасибо. Прощай.

***

– А-а… Ученик Таликса… Так вот откуда я тебя помню. – Улыбнулся Гарет, подгоняя коня. Ульф сидел за его спиной, держа стяг в одной руке, а второй, что было мочи, вцепился в одежду витязя. – Что ж. Сегодня твой учитель может гордиться тобой!

Гарет, словно между делом, срубил очередную голову северянина. Одинокий стяг прорубался сквозь набегающую толпу. На север – туда, где бушевало сражение.

– Он мне больше не учитель… – Печально пробубнил Ульф.

– Ишь ты… Не бывает бывших учителей. Покуда память о нем светла, а деяния его вдохновляют – всегда он будет твоим учителем. Так и знай.

Ульф не ответил. Он попытался унять дрожь в подбородке. Он прожил жизнь ненужного сына и не хотел стать еще и ненужным учеником.

– Оп-па… Опоздали, кажись… – Гарет на скаку осматривал поле боя.

Намотав поводья на культю, он продолжал рубить северян и оглядываться. Зрелище не оставляло сомнений в разгроме Альгарда. Тут и там падали его знамена и все новые и новые отряды бросались в бегство.

– Да что ж вы бежите-то? Вас же даже числом больше! – Воевода снял с пояса рог и протрубил сбор. Ульф постарался повыше поднять стяг, но никто не отозвался на сигнал.

– Гарет, смотри… – Ульф указал на скат холма, где, навалившись на флаг, сидела на коленях фигура в красном плаще и пернатом шлеме.

– Вот-те раз… – В голосе витязя впервые прозвучала тревога.

Гарет направил коня вверх по склону и вскоре прорубил себе путь на простор.

– Верхом скачешь? – Спросил он парнишку, когда достиг тела князя.

– Умею… – Неуверенно ответил Ульф.

Гарет спрыгнул и убедился: Кудеяр – нежилец. Впрочем, последние слова все же сорвались с его губ:

– …веди… людей.

Витязь, изловчившись, взволок тело князя себе на плечи и, подняв его, погрузил в седло.

– Скачи в лагерь! – Велел он Ульфу, но, вспомнив что лагерь уже под атакой, а путь к нему перекрыт врагами, велел Ульфу отступать через лес.

– Учитель… – Ульф не сдержал слезы, указывая на тело Таликса, лежащее неподалеку.

– Много учителей погибло сегодня. Скачи в лес – я тебе говорю!

Не дожидаясь ответа, Гарет дернул поводья, направив коня на восток и хлопнул его по крупу, провожая в путь.

Витязь остался один. Он взял рунический меч князя и оседлал одного из множества коней, ждущих приказов своих погибших всадников. Наматывая поводья на культю, он жадно взглянул на ставку врага, где под стягами виднелись силуэты бояр. В то же время, у подножия холма остатки альгардцев остро нуждались в командире и, сделав выбор, Гарет подал коня вперед.

***

– Я хочу… хочу, чтобы… – Последние мысли Таликса пытались создать ответ.

– Дар вечной жизни? Зачем???

– Я не хочу, чтобы ты умирал!

– И чтобы я жил, зная, что ты, словно матка, рожаешь…

Звонкая пощечина отозвалась эхом в увядающем сознании. Илия, вновь зарыдав, бросилась на грудь Таликса.

– Я хочу… хочу, чтобы…

Человеческая морда, размером с дом и с усами, длинными словно реки, ощерилась в подобии улыбки.

***

– Ну вот и финал этой пафосной трагедии. – Руны на мече Сиралиона колыхались голубым пламенем. Его послушники все-таки продавили центр и с каждой минутой все больше и больше южан обращались в бегство.

– Через две недели мы дойдем до Красгарда, повелитель. – Орзей покорно склонился.

– Стало быть… Ты теперь князь… как там тебя?

– Орзей, повелитель. – Не разгибаясь ответил боярин.

– Найди мне ВСЕ Плоды в этих проклятых землях. Это твоя единственная задача на княжеском престоле. Искать плоды и приносить их мне.

– Все до единого будут найдены, повелитель.

– Возможно, сотни сердец моих братьев будет достаточно, чтобы возродить Альгариона...

У подножия холма всадник просигналил Альгардцам отступление. Бегущие солдаты собирались вокруг него организовываясь в жалкое подобие строя. Впрочем, исход битвы был уже предрешен. Сиралион, не став дожидаться победы, убрал меч в ножны и, обратившись черным прахом…

Он вдруг понял, что не может этого сделать. Что-то держало его. Держало его за потоки энергии, словно за узды. Он испуганно обернулся, в поисках ответа.

– Откуда здесь… – Настороженно произнес он. – …демон?

***

– Вы действительно не сильны в этом, господин. – Неожиданно в остатки сознания ворвался возмущенный голос Рады.

– От несмертия только боль и страдание… Зачем мне это ожерелье?

– Потому что одна жизнь может оказаться слишком коротка. Потому что она готова ждать вас намного дольше. Этим ожерельем она обещала ждать сотни и тысячи лет, когда вы снова придете и… спасете ее!

***

Воздух над полем боя стал сухим и горячим. Мигом пожухла летняя трава. Сиралион азартно оскалился, почуяв давно забытую ауру. Энергетические путы оплели его и застыли, создавая сияющую броню. Появившийся полный шлем, скрыл за орихалковым забралом его хищную улыбку. Рунический меч занялся плотным голубым пламенем, вспоминая давно ушедшие времена.

Бояре в панике разбегались от лорда, но он, позабыв о человеках, смотрел туда, где клубы серебряного дыма формировали тело его врага.

– Как же это случилось… племяш?

Глава 24

Глава 24

«Гнев и ненависть не сделают из тебя воина, Ульф. Они придадут сил, но заглушат разум. Будь ты вдвое сильнее – победы дадутся тебе вдвое легче. Будь вдвое умнее – и не проиграешь никогда»

Таликс Лонтийский. 2138г. 2-ой эпохи.

***

Сиралион взмахнул мечом, и раскаленный воздух зашипел, разрезанный голубым пламенем. Демон, воплощение самой бездонной ярости, взревел и от все вокруг него обращалось пеплом. Уже не только южане, но и северяне бежали прочь, не разбирая дороги. Послушники остались, обреченные своей верностью, но демон взревел вновь, и его яростная аура испепелила их.

Струя синего пламени обрушилась на него. Преисполненная древней силой, она превратила землю в узкую лавовую реку на многие версты к горизонту. Демон приземлился позади лорда и медлил, изучая собственные силы. Взгляд его безумных пепельных глаз не отрывался от убийцы отца.

Сиралион сделал шаг ему навстречу, и земля оплавилась под сапогом. Словно серебряная вспышка, демон устремился вперед. Его прыжок был в тысячу раз быстрее полета стрелы. За взмахом его меча невозможно было уследить. Но Сиралион преуспел и уже демону пришлось защищаться. Удар паладина был встречен клинком, но сила, вложенная в удар, отбросила Таликса на многие шаги.

И вновь серебряная вспышка атаковала эльфа. Он встретил ее пламенным столбом. К ногам паладина упало обгоревшее тело, на левой руке которого невредимым остался серебряный браслет, а в углях правой руки блестел длинный меч. Потоки энергии устремились к браслету, и пепельная плоть начала клубиться, вновь обретая форму.

– Как интересно… – Усмехнулся паладин.

Едва обугленное тело начало шевелиться, эльф рубанул по нему, но Таликс уже стоял на ногах. Он ударил следом, но и Сиралион успел защититься. Одержимый демонической силой, Таликс превосходил паладина в скорости. Он пытался сокрушить врага каждым своим ударом, в то время как Сиралион выжидал момент, чтобы явить свои непревзойденные навыки.

Их противостояние меняло ландшафт. Уже давно не было ни поляны, ни леса, и даже холм покрылся коркой расплавленного камня. Таликс был невозможно быстр, но древний паладин встречал его с холодной точностью. Сиралион разорвал дистанцию, чтобы дать себе секунду на изучение врага.

– Приведет силу под власть и отведет силу неподвластную… – прочел эльф проступающие на браслеты руны. – Проклятье, Тиалин. Наши реликвии не игрушка человекам!

Впрочем, что кроме формы осталось в Таликсе от человека? Жар его пепельного тела искривлял воздух, бушующая в душе ярость жаждала сил и браслет щедро предоставлял их, а меч обрушивал гнев на паладина. Лишь во взгляде, где-то глубоко, читалась человеческая тоска по рубиновым глазам и ранимой душе, которую он отпустил на немыслимое. Взревев вновь, демон нанес три удара со скоростью одного. Гром металла сопроводил их, и паладин вновь остался недосягаем.

Над лавовым озером вспыхивали и гасли искры столкновений. Удары столь быстрые и мощные, что каждый из них мог уничтожить здание, отражались неменьшей силой. Сиралион улыбался, вспоминая давно ненужные навыки, а Таликс лишь обретал их. Уже трижды демон падал к ногам паладина, но и трижды вставал. Затуманенный разум отказывался принимать судьбу кроме той, о которой мечтал.

Потоки энергии вырывали сгустки лавы и поднимали их в воздух, но даже расплавленные камни не могли сдержать сражающихся. Подпитываемая древним артефактом мощь противостояла тысячелетним навыкам и окружающий мир покорно ждал, когда эти неизмеримые силы ввергнут его в горнило демонической души.

Паладин принял высокую стойку и пламя его клинка начало разгораться жарче прежнего. Его орихалковые доспехи умножали ослепительный свет бушующего огня и азартный блеск его багровых глаз. Воздух застыл, выгорел. Не осталось ни земли, ни неба – лишь всеобъемлющее Инферно.

Когда демон атаковал вновь – паладин пропустил удар. Умышлено подставился, чтобы создать момент для своей атаки. И стоило только мечу Таликса пронзить орихалк, как Сиралион обрушил мощь Ронал Ураса на серебряный браслет.

– Отличный бой, племяш… – сдавлено выдохнул паладин, зажимая кровоточащую дыру в груди. – Был бы ты поопытней…

Бой окончился и Сиралион развеял свои доспехи. Он уселся напротив неумирающего Таликса и умиротворенно взглянул в его пепельные очи. Демон рванулся к расслабившемуся эльфу, но Ронал Урас надежно пригвождал его к застывшей лаве. Единственной уцелевшей рукой он пытался дотянуться до своего меча, лежащего у ног Сиралиона.

– Сколько миров я уничтожил… Сколько из них стали… этим. – Паладин обвел взглядом обсидиановый пустырь, в глади которого играли закатные лучи. – Но этот мир – наш последний шанс, племяш. Нельзя нам его терять, вот и пришлось… закончить побыстрее.

Паладин отнял руку от груди и убедился, что кровь постепенно останавливается.

– Знаешь… Я бесконечно уважал Альгариона – Старика, для тебя. Сколько себя помню, он никогда не спорил с отцом. Никогда! Они мыслили одинаково – как равные – Бог и Демиург… всесоздатель и всекузнец... От того мне сложно понять, как же все так обернулось.

Услышав о Старике, демон вновь попытался взреветь, но вышел лишь хрип. Он попытался броситься на палача Альгарда, но лишь беспомощно сотрясался, удерживаемый руническим клинком.

– Я верну его. С помощью Плодов и Тиалин…

– Илия… – вырвался хрип из пепельного зева.

– Илия? – Усмехнулся паладин. – Она – Тиалин. Всегда была ей и всегда будет. Праведная жрица, посвятившая свою жизнь служению.

– Илия…

– Илия – просто фантазия! – прогремел Сиралион. – Игра! Мимолетная, глупая забава!

«Как и Старик…» – раздался ли новый хрип демона, или же эта мысль сама закралась в голову паладину – он не успел понять, оскорбленный сравнением.

Эльф резко встал в порыве протеста, но слова возражения застыли на губах. У его ног лязгнул по обсидиановой корке меч Таликса. Сиралион узнал его. Точная копия клинка, что его брат когда-то вручил ему самому. «Меч настоящего воина», закаленный пламенным взглядом Альгариона.

– Наследие не в камнях… – прошептал паладин и бережно, словно младенца, поднял меч. Он представил, как Альгарион кует этот клинок, и почувствовал душу, вложенную в него братом.

– Так это твое наследие? – Сиралион обернулся к пепельной однорукой кукле. – Твой «сынок»?

Солнце скрылось за горизонтом. Лишь звезды и зарево далеких лесных пожаров освещали две фигуры на застывших волнах черного стекла. Одна – хрипящий в потугах демон. Вторая – полностью занятый думами эльф.

Альгарион выбрал эту жизнь добровольно. Скрылся от семьи, став безымянным Стариком. Жил среди людей, делил с ними горе и радость, дарил им заботу… Он всегда жил без сожалений, но умер поглощенный отчаянием.

– Он всегда говорил, что лишь трус умирает, прячась от сожалений. – Ровный и спокойный голос паладина без труда пробивался сквозь гуляющий по равнине ветер. – Но именно так и погиб. Недостойно… несправедливо… Наверное, его воскрешением я хочу исправить не свою ошибку, Таликс… а его.

Демон не отвечал, да и мог ли? Он подавал признаки жизни, но все реже. Сознание цеплялась за один-единственный образ – уходящей Илии, – и только тем продлевало его жизнь.

– Но что он скажет, когда вернется? – Эльф склонился над хрипящей фигурой – Что скажет, глядя на свое «наследие»?

Лишь гул ветра нарушал тишину на Сорожских холмах. Сиралион смотрел на звезды, словно ожидая от них ответов. Наконец-то, небо поделилось влагой и первые капли разбились о застывший камень. Дождь погасит бушующие вокруг лесные пожары, вновь наполнит жизнью иссушенную землю. Спустя годы мох покроет обсидиановое поле и растворит последний отголосок Инферно. Единственным последствием этого сражения навсегда останется лишь принятие в душе Сиралиона.

– Его не вернуть… Не в такой мир. Наши ошибки не исправить.

Паладин вновь подошел к едва живому демону и опустился перед ним.

– Ты – его наследие, Таликс. Воплотитель его надежд…

Сиралион нашел, как ему казалось, единственное решение – он положил руку на лоб демона, игнорируя когти, впившиеся ему в предплечье. Ярчайший свет божественной искры, сердца паладина, озарил обсидиановую пустошь. Маленький комок серебряного пламени вышел из его груди и медленно переплыл к пепельному телу. Пока эльф плел чары, серебряный огонь охватил Таликса, выжигая демоническую скверну из его души. Искру Сиралиона – суть своего естества – эльф передал человеку.

– Это твой последний шанс, племяш. – Сиралион отшатнулся, хватаясь за грудь. Рана пусть и стянувшаяся, познакомила его с новым чувством. Он плавно опустился на обсидиан, контролируя дыхание и сосредотачивая мысли, а перед ним поднимался на ноги Таликс – смертный, лишенный тени демона и с восстановленной рукой.

– Стань достойным наследником, племянник, – впервые в этом обращении не прозвучало ни сарказма, ни издевки. – Пусть мой брат гордится тобой. Умри не демоном… без сожалений.

Во взгляде Таликса сменялось множество чувств, но все они сменились сожалением. Он смотрел на существо, отдавшее свою бессмертную жизнь ему – человеку не ради искупления или благодарности. А ради наследника. Племянника.

– Наша эпоха прошла две тысячи лет назад… Мы сами завершили ее своими ошибками. Но в попытках исправить… лишь создали новые. – голос паладина стал слаб и прерывист, а тело его распадалось на черный дым. – Ронал Вол-лас… это его меч… Воля Императора…

«Иди к своей Илии, племянник. И передай Аллазарию, что мы ждем его дома»

Последние слова донеслись до Таликса, когда тело паладина уже полностью распалось в черный прах. Гвардеец проводил его бессмертную душу и обернулся на запад – туда, где его ждут. Он чувствовал в себе силу, которой не видел границ. Силу эльфийской искры, даже большую той, которой обладал ограниченный яростью демон.

– Я все сделаю правильно, – пообещал он тишине и памяти двух эльфов. И исчез в серебряной вспышке, оставив после себя лишь Ронал Урас, застывший в лавовом озере.

***

Лошадь, словно предчувствуя надвигающийся армагеддон, уносила Ульфа прочь. Парнишка не оглядывался. Он не видел, как мир растворяется в огне за его спиной. Лишь грива лошади и тело князя, которое ему приказали увезти. Увезти куда – он не знал. Но знал, что стал гвардейцем Альгарда, а гвардейцы исполняют даже невозможные приказы.

***

Люди обступали его, недоверчиво разглядывая альгардский герб на накидке. Стражники тоже проявляли настороженный интерес, настойчиво требуя ответы на свои вопросы. Но Таликс полностью игнорировал их.

Он остановился у ворот имперской столицы, ощутив непреодолимую ауру перед собой. Столь густую и плотную, словно – протяни руку и ухватишься. Воля Императора – мировой закон и сейчас Таликс понял, что значат эти слова. Один шаг вперед, и Воля Императора завладеет им. Гипноз, в сопротивлении которому бесполезна вся его мощь.

«Я хочу, чтобы ты пришел…» – Таликсу мерещился голос, зовущий его оттуда. Он чувствовал, как ярость вновь туманит его сознание, а воздух вокруг занимается искрами. «Даже если на это уйдут сотни и тысячи лет… Я буду ждать тебя!»

Взяв себя в руки, Таликс отвернулся и отступил. Переступи он невидимую грань и его воля останется позади – за непробиваемой стеной Воли Императора. Когда же терпение стражников лопнуло, и они попытались приблизиться к подозрительному гвардейцу – тот исчез в ослепительной серебряной вспышке.

***

Воздух в башне сгустился, стал тяжелым и звенящим, словно перед ударом грома. Норик вздрогнул, и перо выпало у него из пальцев, оставив на полях трактата Орласты кляксу.

Необъяснимое, навязчивое ощущение – будто дверь сейчас распахнется и в кабинет войдет его давний друг. Он даже откинулся в кресле, рука непроизвольно потянулась к пустой нише, где обычно стояла вторая чаша для вина. Сердце ёкнуло от глупой, мимолетной надежды.

«Вот был бы сюрприз…» – мелькнула мысль.

Но следом пришло холодное осознание: Таликс сейчас где-то далеко, в центре княжества, в самом пекле войны. Маг с силой тёр виски, пытаясь стереть наваждение. Это было не предчувствие. Это ощущение было… эхом.

Эхом возмущенной реальности.

Он вскочил, распахнул окно. Ночь была тиха, но неспокойна. Звезды мерцали с нездоровой, лихорадочной частотой. Воздух пах металлом и пеплом, хотя вокруг не горело ни одно здание. Магия мира содрогнулась от какого-то невообразимого катаклизма где-то на севере.

Норик замер, вглядываясь в темноту. Он видел битвы, не видел серебряных вспышек или синего пламени. Но он чувствовал это. Чувствовал, как на того, с кем они делили детство, тайны и вино, обрушилась сила, переломившая ход истории.

– Так вот ты каков, конец эпохи… – тихо прошептал он.

Он снова взглянул на трактат и на лежащие рядом заметки по чарам Имир. Внезапно его взгляд зацепился за появившуюся на столе маленькую фигурку. Бронзовая птица, покрытая патиной веков, мирно сидела на постаменте. Ей была придавлена записка – лишь два знакомых слова «на опыты».

– Таликс, – обратился он к пустоте за окном. – Когда-нибудь, ты постучишься?

***

– Сиралион мертв! Я… Я не могу поверить! – Послушник ходил взад-вперед, нервно обгрызая ногти. Его брат взволнованно наблюдал за ним.

– Может он ушел? В другой мир – он ведь и сюда пришел извне.

– Да… да! Ушел! Мы не лишились господина, мы просто отстали от него! – Нервно соглашался первый, впрочем, мало в это веря. – Теперь и мы должны уйти! Уйти в другой мир!

Он внезапно застыл, чувствуя, что в комнате появилось нечто неописуемо сильное. Кто-то схватил его за горло и растворил в серебряной вспышке. Через секунду послушник пришел в себя в каком-то подвале. Он обнаружил строгий ошейник на шее и попытался его снять, но в связанных руках не было ни силы, ни скорости, а когда послушник огляделся – он понял, что находится в кругу таких же красноглазых пленников.

– Я нашел десять камней. – Голос раздался одновременно с появившейся чудовищной аурой. – Десять камней на десять тварей.

Послушник пересчитал пленников. Ровно десять, как и говорил пленитель. Новая серебряная вспышка и… послушник не мог поверить своим глазам… у его ног, как и у ног остальных пленников, сиял священный Плод.

– Если хотите выйти отсюда – заставьте меня вас развязать. – Голос принадлежал мужчине в центре комнаты. Одетый в форму гвардейца, он излучал ауру, едва ли не превосходящую их прежнего повелителя.

– Камни усилят ваши способности к гипнозу. Постарайтесь, чтобы остаться в живых…

– НА КОЛЕНИ!

Приказ не заставил себя ждать, ударив по сознанию, словно молот. Колени Таликса сами по себе дрогнули и, на удивление послушников, пленитель подчинился.

– А теперь… Освободи меня!

Таликс встал и подошел к послушнику. Вынув меч, он разрубил сковывающие его цепи. Тот поднялся, прижимая Плод к груди. Не до конца веря в происходящее, он огляделся, пытаясь понять, что делать дальше.

Решив, что человек перед ним представляет опасность, даже будучи скованным гипнозом, послушник с размаха вонзил ладонь в ему грудь. Но рука не достигла цели, перехваченная очнувшимся гвардейцем. Через мгновение, мертвый послушник уже оседал черным пеплом на пол подвала.

– Слишком слабо. Пытайтесь снова.

Они пытались. Снова и снова. Приказы сыпались на него, сбивая с толку, затуманивая сознание:

– УМРИ!

– ОСВОБОДИ!

– УЙДИ!

Каждый раз Таликс вырывался из оков, но помнил, что Воля Императора – иная, непреодолимая сила. Каждый раз он не просто принимал удары по сознанию – он учился чувствовать сам момент вторжения чужой воли, тот ничтожный промежуток, когда приказ уже отдан, но еще не исполнен. Он учился ловить этот момент и вставлять в него свое собственное, простое действие.

Спустя час, приказы послушников не вызывали уже ничего кроме головной боли. Таликс вытер струи крови, текущие из носа. Двое успевших освободиться послушников обратились черным прахом и сбежали.

– ПОВИНУЙСЯ! – Единогласно приказали оставшиеся пленники.

Таликс обернулся на красноглазых. Он пнул к одному из них Плод, принадлежавший кому-то из сбежавших.

– Старайтесь лучше. – Прохрипел он.

***

– Леди Тиалин? – Рада постучала в расписные двери.

Получив приглашение, она вошла в покои госпожи. Та сидела у окна и совсем не скрывала заплаканного вида. Она с надеждой и мольбой взглянула на вошедшую служанку, но та покачала головой.

– Вестей нет, госпожа. Уже неделю никто не видел Таликса. Ульф и Гарет утверждают, что видели его среди мертвецов, но с кем сражался ваш брат – не знает никто.

На глазах эльфийки снова проступили слезы.

– Я ведь все правильно сделала, Рада? Весь мой вид зависит от меня…

– Вы поступили, как велит долг, госпожа. – Рада достала очередной платок и протянула его Тиалин.

– А ты? Как бы ты поступила на моем месте?

– Я бы ни за что на свете… не хотела бы оказаться перед таким выбором, госпожа.

Тиалин вытерла слезы предложенным Радой платком.

– Он может быть жив…?

Рада не решалась отвечать.

– Я смирилась со своей судьбой… – Тиалин попыталась улыбнуться, чтобы не волновать девушку. – Но только бы он был жив…

Может быть, в новом, созданном Аллазарием мире, они снова встретятся. Через тысячи лет, когда ее долг будет исполнен – она найдет его.

***

Таликс вновь стоял перед столичными воротами. Осязаемая аура преграждала ему путь. Воля Императора – мировой закон – неоспоримый и нерушимый. Сопротивляться ему – все равно, что силой воли тормозить рассвет. Таликс переступил границу.

Все прохожие вмиг остановились и обернулись на него. Десятки глаз смотрели на Таликса не отрываясь. Он шел по улицам, и горожане расступались, провожая его единым, всевидящим взглядом.

На центральной площади, Таликса встретил фонтан, в центре которого высилась величественная статуя Всекузнеца Альгариона. За ним вдоль улицы стояли статуи поменьше. Таликс без труда узнал Сиралиона Вечносиющего, но остановился он у другой.

Это была она. Но не та Илия, что плакала у него на груди, чьи уста полюбили вкус простых яблок, а чьи руки дрожали, прикасаясь к его шрамам. Это была Тиалин Светоносная. Высеченная из белого, идеального мрамора, она возвышалась в величавой, недосягаемой позе. Ее черты были безупречны: гладкие, без единой ошибки пряди волос, собранные в строгую прическу; прямой, гордый нос; губы, сложенные в слабую, отстраненную улыбку холодной богини. Это был образ не женщины, а идеи. Вечный, бездушный и чудовищно далекий от ее хрупкой, ранимой души. Лишь безупречная, ледяная маска…

– Она прекрасна, не так ли? – Голос раздался прямо за спиной. Неспешно Таликс обернулся.

Он был высок и строен, как все эльфы, но в его осанке не было их воинственной грации. Его лицо, прекрасное и вечно юное, казалось высеченным из того же мрамора, что и у статуй на улицах – бесстрастное и идеальное. В глазах глубоких и старых, как само время, плясали отсветы далеких миров и вспыхивали зарницы нечеловеческого разума. От него не исходило ни угрозы, ни гнева – лишь безраздельная, всепоглощающая власть – не аура воина, а сияние бога. И лишь один факт его присутствия заставлял мир замирать в ожидании Его Воли.

– Я пришел за ней. – Таликс ответил твердо, выдержав давление.

Лицо Аллазария не изменилось, не дрогнуло. Ни удивления, ни возмущения – лишь скуку можно было прочитать на нем.

– Мной уготованная судьба – иная. – Каждое слово закон. И приговор.

Одно движение. Молниеносное. До того, как Аллазарий вновь отдаст приказ. Меч сверкнул в руках человека. Вся его мощь, весь опыт тренировок, вся ярость, боль и надежды он вложил в единственный удар.

В самый лучший удар в его жизни.

Не звук металла предрешил исход, а ощущение в его руках – внезапная, абсолютная неподвижность. Его запястье онемело от резкой остановки. Все кости в теле сотряслись и заныли низким, поражённым стоном. Его клинок не врезался в защиту – он уперся в ответное острие, встреченный с унизительной точностью. Не для парирования. Для демонстрации. В этой шокирующей легкости невозможного Таликс окончательно ощутил всю бездну их силы.

– Искра… Сиралиона? – в голосе императора не было ни дрожи, ни капли напряжения.

– Вы упорно отказывались принять последствия своих ошибок. – Таликс убрал клинок в ножны. В оружии больше не было никакого смысла. Он говорил медленно и спокойно, совершенно без тревоги в голосе. – Принявшие их… ждут тебя дома.

Аллазарий понимающе кивнул. Больше он не сказал ни слова. А может, Таликс их просто не осознал. Он встал на колени, желая склонится перед своим повелителем. Его воля скрылась за непробиваемой стеной.

***

Трубный глас герольдов возвестил о прибытии знатных гостей и повис под сводами величественного зала. Один за другим входили вельможи, склоняя головы перед древними гербами, что реяли на белоснежных колоннах, теряющихся в вышине. Между ними, под тяжелыми канделябрами, замерли в вечном молчании статуи – и павших и четверых последних детей Аллазария.

У подножия трона, в густом свете, пробивавшемся сквозь витражные окна, стояли два длинных стола. На них громоздились горы изысканных яств и сверкающие хрусталем кубки. Над этим роскошным миром царил он. Его золотые одежды пылали горячим, неземным сиянием на форе сапфирового трона, как пылает заря на фоне бархатного неба. Он не двигался, не выражал нетерпения – он просто пребывал, непоколебимый и абсолютный, как сама идея власти.

В очередной раз тяжелые, резные двери распахнулись беззвучно, впуская последнего гостя. Всё замерло. Даже эхо труб затихло, поглощенное мрамором. Взгляд Аллазария, до этого блуждавший где-то за пределами реального мира, резко сфокусировался. В его зрачках, подобно отражению в озерах, вспыхнула одинокая фигура в доспехах, вступающая в зал.

– Ну наконец-то. – Его голос прозвучал тихо, но отозвался в самой душе каждого присутствующего. Взгляд императора поймал взгляд Таликса, и воля человека была сломлена в одно мгновение, без усилия. Тело Таликса, теперь всего лишь марионетка, механически проследовало к указанному месту и опустилось за стол.

В стороне, почти в тени, сидела Тиалин. Её пальцы впились в рот, пытаясь загнать обратно готовый вырваться вопль. Глаза, широкие от ужаса, не отрывались от фигуры бесконечно чуждой этому месту. Рада прильнула к ней, обняла за плечи. Ее размеренный, почти нежный шепот, подобно тонкой нити, удерживал госпожу от падения в бездну.

«Почему он здесь? Так не должно быть! Только не здесь… Только не так…»

Облаченный в чуждые ему доспехи паладина, Таликс сидел, скованный невидимыми путами. Его взгляд упал на Илию, застывшую в углу стола. Он ни о чем не сожалел – лишь сильнее уверился – он все рассчитал верно.

– Мы собрались здесь, чтобы праздновать! – Голос императора звучал в головах всех собравшихся, не требующий внимания, но и не оставляющий иного выбора. – Праздновать смерть и рождение! Тиалин Светоносная, праведная дочь моя, подарит возрождение Высшей расе.

Рукоплескания грянули мгновенно, ровно и мерно, как барабанная дробь. Ни один мускул не дрогнул на лицах вельмож, ни один взгляд не выразил недоумения – Ронал Вол-лас дирижировал моментом. Все правители людей, собравшиеся здесь, запомнят этот день. Усвоят новые, продиктованные Его Волей правила их жизни, и так начнется новая эпоха.

Император повернул свой бездушный взор на первого паладина.

– Вильидар, старший сын. Ты, что ревностнее всех оберегал Наследие наше от скверны людских посягательств. Твоим детям я дарую честь выжечь дотла всякую скверну, угрожающую новорожденному миру.

Виллидар сделал шаг вперед, его движения были отточены и безжизненны. Он склонился, и его губы коснулись гарды отцовского меча.

Таликс вспомнилась мать Ульфа, продающая сына. Искра ярости, екнула и поселилась в груди. Он ощутил ее – и тут же затушил. Он не желал ее. Его душа осталось пуста и чиста – лишь цель и уверенность остались там.

Аллазарий обратился ко второму.

– Красгарион, благочестивый сын. Ты, что не оставлял надежд и веками искал путь к воссозданию рода, когда другие уже отчаялись. Твоим детям суждено стать созидателями нового мира – воздвигнуть его из пепла и устремить к величию.

Второй паладин встал в строй, его доспехи тихо лязгнули. Еще один поклон. Еще одно прикосновение к холодному металлу гарды.

– Омсалион, хранитель памяти. Ты, что сберег учения первых догм в сердцах, остывших для всего иного. Твои дети вдохнут в новый мир душу – оживят его священными знаниями и заветами истины.

Рада смогла успокоить госпожу лишь когда третий паладин уже подошел к престолу.

– И, наконец, – Аллазарий широко раскинул руки, и его золотые одежды вспыхнули ослепительным, холодным светом, – Рабами, что займут место людское, станут дети Таликса – хранящего искру Сиралиона.

Ноги четвертого паладина выпрямились сами, подвластные Воле. Свободный от желаний, от переживаний… он не обращал внимания на оцепеневший взгляд Тиалин, он просто шел к иператору. Шел, зная, что Волей Его, он теперь паладин Аллазария и зная, что для преодоления стены – не обязательное ее пробивать.

Аллазарий склонил четвертого паладина и тот поцеловал гарду Ронал Вол-ласа. Поднимаясь, Таликс совершил движение. Не атаку. Не выпад. Не акт воли или ярости. Нечто иное.

Мышцы руки, натренированные бесчисленными часами в подвале с послушниками, среагировали сами. Не на приказ, а на его отсутствие. На промежуток пустоты. Ничтожный разрыв между «склонись» и следующим приказом.

Рука дернулась. Не Таликс занес клинок – он просто обнаружил его разрубающим шею императора. Движение, отточенное до полного исчезновения осознанности. Не порыв воли. Не преодоление. Лишь идеальный, молниеносный рефлекс, вшитый в плоть.

Несколько секунд шока все смотрели, как тело отца эльфов держит в руках меч, который не успел остановить удар. Аура императора угасла. Он был мертв. Его тело рухнуло к ногам убийцы в полной тишине, а Таликс просто стоял, глядя на свою руку, в которой осыпался осколками «меч настоящего воина». Несколько секунд на то, чтобы осознать содеянное, и в его руке появился новый меч.

– РОНАЛ ВОЛ-ЛАС! – Взревел Таликс, и клинок императора вспыхнул в руках нового владельца. – Я – ИМПЕРАТОР! И ВОЛЯ ИМПЕРАТОРА – МИРОВОЙ ЗАКОН!

Он не ждал, что кто-либо приклонит колени, не ждал, что кто-либо восхвалит его. Пока собравшиеся оценивали реальность происходящего, он спешил диктовать свою Волю:

– Забудьте о чистоте расы! Теперь смертные дети продолжат ваш род! Они подарят вам внуков и правнуков и в них вы найдете свое продолжение! Они пронесут ваше Наследие сквозь многие тысячи лет и в иные миры – если понадобится!

Его слова эхом разнеслись по мраморному залу. И лишь он закончил свою речь, как воспылали клинки в руках паладинов и бросились они на убийцу их отца. Ледяная рукоять императорского меча обжигала руку Таликса. Золотые руны его клинка вдруг стали так тяжелы и неподъемны, что даже сил Искры Сиралиона не хватало, чтобы обуздать их. Он мог отбивать удары, мог сдерживать паладинов, но не более.

– Он не подчинил паладинов… – Первой в себя пришла Рада. – Почему он не подчинит…?

И тут она поняла. Она взглянула на оцепеневшую Тиалин и прошептала:

– Он ждет вас, госпожа.

В глазах служанки застыл испуг. Но, в то же время, она знала, что это – единственный выход. Рада вложила в дрожащие руки Илии кинжал и повторила:

– Он ждет только вас.

– Я не смогу остановить братьев… – губы Тиалин дрожали, как и все ее тело.

– Я очень сожалею, госпожа… Но не братьев…

Внезапно, все обрело смысл. Воля Императора – закон. Пока император жив – Его Воля – закон. Но как только он умирает… Пока Ронал Вол-лас без владельца – его руны спят, а когда вновь проснутся… они запросто перепишут любой прежний Приказ.

Прекрасное лицо Илии застыло от ужаса, а кинжал выпал из рук, как только она поняла, чего от нее просит служанка. Не в силах связать слов, эльфийка хватала беспомощно ртом воздух.

– Он ждет вас, госпожа… – Повторила Рада. – Мне горько и больно за вас, но… – девушка вновь вложила кинжал в ее руки. – Пожалуйста, будьте сильной, ради него.

Илия обернулась на того, кто с великим трудом отражал яростные атаки пылающих мечей. Он стоял к ней спиной, словно защищая ее от паладинов, но на самом деле – он ждал будущего императора. Ждал ее.

– Пожалуйста, госпожа, поспешите. – Рада умывалась слезами. – Я буду плакать за вас. Поспешите.

Девушка подтолкнула госпожу. Тиалин невольно пошла.

«Сейчас он обернется, и я увижу его глаза. Я спрошу… мы поговорим… Мы сможем остаться в мире грез навсегда. Пусть только… обернется»

Но Таликс не оборачивался. Ни один удар паладина не смог и ранить его – потому что иначе можно будет оспорить право. Право, дарованное лишь ей.

«Прикажи им остановиться! Прикажи им подчиниться! Прикажи нам быть вместе…»

И тут Тиалин увидела, как дрожит меч в его руках. Как норовит он обрести достойного владельца. Таликс лишь человек… Пусть и с Искрой Сиралиона, но без связи с Истоком, без Дара Тиалин, он способен только воспользоваться, но не использовать Ронал Вол-лас...

Впервые… Таликс оступился. Он сразу поправил стойку и без труда отбил удар, но Тиалин, подавляя терзания своей души и заглушая внутренние крики, ускорила шаг.

Воля Императора – инструмент, которым император правит миром. Инструмент, принадлежащий лишь одному. Инструмент, который Таликс доверит только ей.

Кинжал вонзился в шею человека, но ни слезинки не проронила убийца – потому что иначе можно будет заподозрить сговор. Это оспорит право. Право, дарованное лишь ей.

Таликс обмяк и упал, истекая кровью. Он знал, что Илия смотрит на него. Чувствовал вопрос ее рубинового взгляда, но закрыл глаза и мирно уснул.

Он вспомнил мир грез. Тот момент, когда просил Илию дождаться его. Ошибка, которая изменила все. Но сейчас – он все сделал правильно. Он знал. Он не сожалел. Улыбка застыла на его лице. Навечно.

***

– Госпожа Тиалин… – Рада постучала в дверь. Из покоев императрицы доносился тихий плач.

***

– Госпожа Тиалин… – Плач не прекращался, кажется, третий день кряду.

***

– Госпожа Тиалин… – Уже две недели из покоев императрицы не доносилось и звука.

Девушка печально опустила голову и отступила от дверей. Она все еще вслушивалась в пространство по ту сторону, как вдруг внезапный голос напугал ее.

– Леди Радаосфиль… – Паладин подошел сзади. Его лицо выглядело встревоженным, но Рада не верила в искренность его чувств. – Как себя чувствует Ее Величество?

– Госпожа Тиалин в добром здравии, лорд Красгарион. – Рада отвела взгляд, пытаясь не выдать ложь. Она и сама пребывала в неведенье.

– Вот как…? – Паладин подозрительно сощурился.

– Вы вольны сами убедиться, господин. – Девушка отошла в сторону, предлагая Красгариону войти. Поборов секундную нерешительность, паладин схватился за ручку.

Никому не позволялось проникнуть в покои Тиалин. Такова была Ее Воля. Воля Императрицы – закон. И только этот закон доказывал, что она еще жива. Не в силах противиться, Красгарион отступил.

– Прошу вас, передайте Ее Величеству, что тело демона уничтожено. – Равнодушно произнес он.

Рада сглотнула ком, подступивший к горлу.

– А его меч…? – остановила она уходящего паладина.

– Осколки его меча сохранены, как вы и просили. – Красгарион вновь поклонился и скрылся за поворотом, оставив Раду наедине с безмолвной дверью.

***

– Госпожа Тиалин… – Рада звала ее по три раза в день. От волнений, девушка расколупала все ногти на своих прекрасных руках.

– Войди, Рада… – Внезапный ответ слабым голосом заставил девушку застыть от удивления. Несколько секунд Рада не решалась войти в покои госпожи. Наконец массивная дверь распахнулась, и она увидела императрицу, стоящую у окна и любующуюся рассветом.

– Госпожа Тиалин…

– Илия… – Нежной улыбкой отозвалась императрица, бережно сложив руки на животе. – Меня зовут – Илия.

------------------------

Много сил и времени потратил я на Альгардскую ночь. Пожалуйста, потратьте несколько секунд на отзыв - опишите плюсы и минусы, какие моменты вам запомнились, а какие кроме кринжа ничего не вызвали. Спасибо за уделенное время.