Алесса Блекфор и Пряжа Судьбы

Глава 1

AnnotationОна — Ткач, последняя надежда мира. Он — декан с тёмным прошлым. Он — простой парень, готовый на всё ради неё. Выбирая между ними, она рискует потерять себя. Но чтобы спасти всех, ей сначала нужно спасти собственную душу.

Алесса Блекфор и Пряжа Судьбы

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 3

Пролог

прежде чем вы начнёте читать эту книгу, я бы хотела сказать спасибо что зашли её посмотреть, это моя первая книга и надеюсь она вам понравится

ПОСТОРОНИИИИИИСЬ! — кричала я бежа по коридору нашей альма — матер изо всех сил,которые только у меня были

— святой Арейн, убереги! — кричал кто то из толпы,которую я беспечно отпихивала на своём пути. Вообще наши ребята всё понимают, поэтому за это мракобесие "тёмную" мне точно не устроят. — АЛЕССА БЛЕКФОР! КОГДА Я ТЕБЯ ДОГОНЮ, МАЛО ТЕБЕ ТОЧНО НЕ ПОКАЖЕТСЯ!!! — упс! забыла сказать,что за мной гонится страшно красивый и жутко опасный ,когда злой декан факультета огненного льда. как я до этого докатилась? сейчас расскажу!

Глава 4

Глава 1

Неделю назад...

— Это!— стоя перед зеркалом в комнате, я думала, как одеться для первого дня нового учебного года. Нет, не подумайте! Я не блондинка с розовыми мозгами, у которой на уме одни наряды. Просто, как говорится, в чём в аудиторию в первый день зайдёшь, так весь учебный год и проведёшь. Поэтому на каждую первую сентябрину я очень тщательно собираюсь и продумываю образ до мелочей.

— Рик, может, вот эту ленту взять?

Рикки посмотрела на меня и ответила — Нет, Лесс, тебе больше вон тот бирюзовый бант подойдёт. — Действительно! Что-то я не увидела его, ты лучшая, Рик!

Подруга, как всегда, ничего не ответила и продолжила читать свой журнал о новых сортах цветов. Я же продолжила изучать свой образ в зеркале. Черно-бирюзовое платье в обтяжку длиной до колена, чёрные ботильоны-тракторы на десятисантиметровом каблуке, бирюзовая сумочка и такого же цвета небольшой бантик, закрывающий резинку для высокого хвоста, в который я сегодня собрала свои длинные рыжие кудри. Образ был собран. Даже макияж сегодня вышел идеальным. Впрочем, мой макияж не походил на сборы для аудиенции у короля Ривании, как у большинства моих сокурсниц. Брови я не выделяю сильно: природа наделила меня идеальной формой бровей такого же рыжего цвета, как и мои волосы, но мои брови не сильно-то и видны из-за прямой густой чёлки. Ресницы, к слову, такие же рыжие, я накрасила чёрной тушью, отчего они стали казаться длиннее. За ресницами — не слишком длинные кошачьи стрелки, пудрой я не пользовалась. Мне нравятся мои веснушки, которые покрывают почти всё лицо, но не выглядят как пятна огнепарда. Губы я решила не трогать; ещё раз посмотрев на себя в зеркало, я решила, что готова.

— Рик, я пошла! — и, махнув на прощанье Рик рукой, я вышла из комнаты.

Коридор общежития встретил меня родным шумом, так что настроение поднялось ещё выше, и я пошла в аудиторию. Стоило мне дойти до коридора, ведущего к нужному мне месту, как я услышала женские крики. Драки в академии были редкостью, так как из-за них можно было с лёгкостью вылететь с плохой характеристикой, а шансы поступить после такого остаются очень ничтожными. Невольно я повернула голову, чтобы найти источник шума, и... тут же врезалась в кого-то. Судя по ощущениям, это точно не студент. Упс. Я подняла взгляд.

— Леди, с вами всё в порядке? — спросил у меня незнакомец.

Посмотрев на него, я немного затупила. Он был красив. Даже очень красив. Тёмные, не слишком длинные волосы, аристократические черты лица... А какие глаза! Цвета бездонного моря; мне показалось, что если долго в них смотреть, можно утонуть.

— Леди? — незнакомец вернул меня с облаков на землю. — Я в порядке, — я пыталась понять, кто же он. — Можно спросить ваше имя? — незнакомец посмотрел на меня внимательно. — Конечно, я Алесса Блекфор, студентка третьего курса, а вы? Мне кажется, мы раньше не встречались, — произнося это, я не верила, что он ответит, но нет, ответил.

— Я Рион Алвор. Я думаю, мы ещё встретимся с вами, — сказал он и пошёл в аудиторию. В аудиторию, в которую нужно было идти мне!

Я задумалась: что могло привести этого незнакомца в нашу альма-матер? За мыслями не заметила, как дошла до нужной аудитории. Так как я не опаздывала, то могла зайти не стучаясь и сесть за любую свободную парту. Зайдя в просторное помещение, я поднялась на третий ряд и села у стены. Удобно сидеть, и никто не заденет твои вещи, проходя мимо. Как только я села и достала тетрадь с автоматическим пером (или, как называли его студенты, автопёрку), прозвучала трель, означающая начало пары.

— Всем здравствуйте! — прозвучал подозрительно знакомый голос.

Оторвав глаза от парты, я увидела обладателя этого голоса. Им оказался тот самый Рион Алвор, в которого я врезалась пятнадцать минут назад. Да, Лесс, удача как всегда на твоей стороне! Интересно, зачем он прибыл сюда? Лорд Алвор как будто услышал мои мысли и продолжил:

— Меня зовут лорд Рион Алвор, и я новый декан факультета огненного льда.

Вот это новости! Интересненько, а куда же делся лорд Фрай?

— Лорд Фрай больше не может работать в академии по личным обстоятельствам, и поэтому до выпуска вас буду вести я.

Упс! Я, походу, не заметила, как спросила вслух. Ну и ладно.

После недолгого объяснения нашего расписания декан ушёл, а в аудиторию вместо него зашла моя любимая преподавательница сопромагии. Такая же любимая, как подгоревшая каша с комочками. Начался час ада. Святой Арейн, спасиии! Через час мои мучения были закончены, как и пары на сегодня. В первый учебный день всегда так: одна-две пары, и студентов отпускают, чтобы они могли разложить вещи и устроиться в квартирах после долгих каникул. Для сентябрины была довольно теплая погода, чего обычно не бывает. Солнце было высоко, и на улице было тепло. Поздняя осень очень радовала нас погодой. Нет, не подумайте, что у нас плохой климат, обычно в это время года идет период затяжных дождей. Скорее всего, солнце радует нас последними лучами тепла в этом году. Зайдя в квартиру, я обнаружила, что Рикки нет. Наверное, она ушла в библиотеку за новой книгой о цветах. Рикки у нас маг земли, так что неудивительно, сколько она читает про свои любимые корешки. Так как Рикки могла просидеть в библиотеке допоздна, то я решила её не ждать и пойти гулять одной. Но сначала чай. Наша с Рикки квартира была очень удобно построена: две небольшие спальни, гостиная, кухня и собственный душ с туалетом. Такую квартиру в академии мог позволить себе не каждый, но мы с Рикки очень удачно познакомились, потому что эта квартира — единственная во всём общежитии, рассчитанная на двоих. На самом деле мы не совсем подруги, скорее просто знакомые, которые вынужденно живут вместе. Мы можем посидеть вечером и поболтать, но дружбой я бы это не назвала. Зайдя на кухню, я сделала себе чай и, достав пару пирожных из холодильника, села за стол. Когда с пирожными было покончено, я зашла в комнату за клатчем и деньгами и отправилась в город.

Глава 5

Глава 2

Город встретил меня шумом, ярким солнечным светом, пылью и запахом гранатовой карамели. Неудивительно, ведь в Ривании, столице нашего королевства, сейчас идёт самая долгожданная для меня неделя в году — неделя Осенних фестивалей. На этой неделе собраны самые разные фестивали: от Фестиваля поклонения Дариэлю (богу осеннего солнца) до Фестиваля удачного сбора урожая. Какой именно сегодня идёт фестиваль, я не знала, но мне было не особо и важно. Я собиралась дойти до лавки с канцелярией, чтобы купить там новые чернила для автопёрки и пару тетрадок. Пройдя два квартала, я дошла до нужной мне лавки. Если смотреть на неё с улицы, можно увидеть небольшой домик в два этажа с непрозрачными окнами. На первый взгляд лавка казалась мрачной и неуютной, но как только заходишь внутрь, всё меняется. Стоит зайти за порог, как ты попадаешь в мир книг и загадок. Несколько небольших шкафов с книгами, столики с чернилами, автопёрками, карандашами, акварелью стоят около окон, поэтому окна не пропускают солнечный свет. Также в лавке стоят несколько мягких кресел, чтобы покупатели могли выбирать книги в комфортных условиях. Выбрав всё нужное, я вышла из лавки. Погода прекрасная, и я решила прогуляться по набережной, которая находится неподалёку. Пройдя несколько домов, я увидела лавку, которой раньше здесь не было. «Лавка странных артефактов». Хм, интересно, что внутри? Как магнитом меня потянуло в эту лавку. Зайдя внутрь, я увидела бардак. Нет, не так. БАРДАК. На полу лежали кучи всевозможных артефактов. Что-то тянуло меня к куче справа. Подойдя к ней, на самой её вершине я увидела кулон в виде капли. Я знаю, что нельзя брать в руки артефакты, свойств которых ты не знаешь, но к этому артефакту так хотелось прикоснуться, что я не смогла противиться этому зову. Как только я прикоснулась к кулону, тот засветился ярким нежно-розовым светом. Я решила, что куплю этот кулон, сколько бы он ни стоил. Рядом никого не было видно, и я решила крикнуть:

— Эй! Есть кто живой? Ауу, люди-и-и!

— Чего кричишь?! Чай не глухой! — из глубины лавки вышел старик. Посмотрев на мои руки, он сказал:

— Ого, девочка, смотрю, ты уже выбрала себе подарок? — Подарок? — я была в замешательстве от этого вопроса. Он решил, что у меня нет денег? — Да, подарок! Кулон признал тебя, — старик говорил это с таким трепетом, что я невольно ощутила важность этого кулона. — Но почему именно я?! — Кажется, тут что-то нечисто. — Не знаю, но тот, кто отдал мне этот кулон, был явно уверен, что достанется он нужному человеку! — Вот тут-то я и поняла, что было не так. Обычно артефакты светятся, если признают законных хозяев. Но я никак не могла быть его законной хозяйкой! — За сколько вы продадите мне этот кулон? — я надеялась, что старик не будет завышать цену из-за уникальности артефакта, но, услышав ответ, я офигела: — Девочка, я давно работаю с такими артефактами и вижу, что происходит. Это твой кулон. Забирай его и иди домой. — Я была в шоке. Вот так просто отдать мне артефакт? — Спасибо. Если нужна будет помощь, ищите меня в Академии пяти стихий. Я Алесса Блекфор. — Хорошо, девочка, я запомню твоё предложение.

Ещё раз поблагодарив старика, я вышла из лавки и отправилась в квартиру. Придя домой, я решила сесть за домашку. Завтра будет сопромагия у леди Элансис, а она не терпит, когда её задания не выполняют. Если завтра я не принесу конспект из 30 страниц, ждёт отработка. Сделав чай, я села за сопромагию.

Утро сегодняшнего дня вышло очень быстрым. Вчера, делая конспект по сопромагии, я не заметила, как уснула! Теперь целый день меня ожидали затёкшая шея и спина. Ну хотя бы не проспала, и ладно! Не очень хотелось бы опоздать на занятие к новому декану. А ещё меня настораживало его имя. Я точно где-то его слышала. Что-то в самом декане было, что-то, что тянуло к нему с неимоверной силой. И я хочу узнать, что это. Как только я зашла в аудиторию, прозвенела трель. Я села на своё любимое место и принялась записывать лекцию. На следующем уроке практика, хотелось бы не упасть в грязь лицом перед деканом.

— Всем здравствуйте! Сегодня мы начнём разбирать новую тему. Тема лекции: «Огненно-ледяная сеть Андриэля Первого. Основы и возможности её применения». Лекция рассчитана на два занятия: теория и практика. На сегодняшней лекции мы изучим теорию, а на оставшейся неделе мы будем практиковаться. План ясен? Тогда начинаем.

Лорд начал объяснять построение сети. Как я поняла, принцип был несложный: переплести огненную и ледяную магию и начать плести паутину. В принципе, все заклинания Андриэля Первого были несложными, понятными и действенными. Андриэль был прекрасным королём Ривании. Он внёс в магию больше 500 заклинаний за всю свою жизнь. Некоторые маги и одного не могут создать, а тут 500! Это был гениальный человек и замечательный король. Сейчас же на престоле сидит его правнук, Андриэль Второй. Он решил идти по стопам прадеда и тоже создаёт заклинания. Может быть, лет через 200 он создаст такое заклинание, способное победить армию нежити. Кто знает? Так за моими мыслями закончилась лекция.

— Алесса, пройдите, пожалуйста, в мой кабинет! — Блин! Что ему от меня надо? — Да, лорд Алвор. — Ну, подруга, что натворила? — Это Алька, наша староста, девушка небольшого роста, с большими зелёными глазами и длинными каштановыми волосами. Вечно суёт свой нос куда её не просят. — Не знаю. Впрочем, а тебе какая разница? — Мне не нравилась эта девица. Слишком уж она любит посплетничать. — Я просто спросила, что ты сразу заводишься? — надулась Алька. — А я просто тебе ответила.

Собрав вещи, я развернулась и пошла в кабинет к декану. Вообще мои однокурсники — нормальные ребята. Наш вид магии вырождается, так как с каждым годом дети становятся слабее, и им тяжело усмирить две стихии сразу. Говорят, что через пару лет наш факультет совсем прикроют, и тогда всем нам придётся несладко. Уже сейчас наша группа самая маленькая в академии, нас всего шесть человек: Алиана Вайрин, зеленоглазая блондинка, красивая и талантливая девушка, но везде любит совать свой любопытный нос; Миран эр Паллиан, высокий и симпатичный брюнет, аристократ, но незаконорожденный сын своего отца; двойняшки Элькирэн и Эльдирэн Стиллани, рыжие красавчики, почти одинаковые внешне, отличаются только родинками: у Кира под правым глазом луна, у Дира под левым звезда; Линира Бералли, тихоня нашей группы, но активно общается с Алькой, поэтому знает всё и обо всех. Ну и, конечно же, я — Алесса Блекфор, сирота, не знающая, кем были мои родители-маги. Дети приюта обычно редко становятся магами, но мне повезло. Меня вовремя заметил ректор академии, который был в гостях у владелицы нашего приюта и заметил юную магичку. А через год меня забрали в академию, чему я очень рада.

Глава 6

Глава 3

Дойдя до кабинета декана, я остановилась. Что же такое случилось? Зачем я ему? На эти вопросы у меня не было ответов, но хотелось бы их найти. Выдохнув, я постучалась.

— Лорд Алвор, вы вызывали? — Да, Алесса, проходи.

Зайдя в кабинет, я офигела. Нет, я, конечно, понимала, что новый декан поменяет обстановку, но чтобы настолько! Вместо привычного жёсткого кресла стоял новенький, мягкий на вид диван. Стол тоже был новым. Да что там! Он даже цвет обоев поменял!

— Алесса, ты знаешь, зачем я тебя вызвал? — Нет, лорд Алвор, зачем? — У меня есть к тебе деловое предложение, но прежде чем я его тебе озвучу, мне придётся поставить блок, который предотвратит распространение этой информации. Ты готова?

Сказать, что у меня не было слов, — ничего не сказать. Шок. Сожри меня огнепард! Мне делает предложение сам Рион Алвор! Пусть это и деловое предложение, но предложение же. Как и в любой девушке, во мне взыграло любопытство, и я решилась.

— Да. — Отлично, тогда подойди сюда. Сейчас будет немного больно, зато я буду уверен, что ты никому не проболтаешься о нашем договоре.

Когда я к нему подошла, он положил пальцы мне на виски и прочитал заклинание. Виски тут же скрутило больно. Как будто в голову вбивают тысячи маленьких иголок! Когда боль утихла, я почувствовала, как в голове раздался щелчок, означающий запечатывание блока.

— Лорд Алвор, так о чём вы хотели мне сказать? — Скажи мне, ты знаешь, кто такие ЛОКи? — Конечно, о команде нашего короля знает даже ребёнок! Это друзья, опора и поддержка нашего государя. Но при чём тут я? — Алесса, недавно мне поступил приказ от короля. Мне нужно найти девушку, ставшую шестой в охране короля. И по стечению обстоятельств мы хотим предложить тебе попробовать работать с нами. Почему? Всё просто. Во — первых, ты лучшая на своём курсе, ты очень пластичная, и у тебя имеется нужный уровень и льда, и огня. Понятное дело, что первый и второй курс мы задействовать не можем, четвёртый тоже — у них длительная практика. Что скажешь? — Согласна. — Почему я согласилась без раздумий? Потому что такой шанс предоставляется не каждому. Я, конечно, понимаю, что график будет жестоким: постоянные тренировки и выезды в центр столицы, но это того стоит!

— Хорошо, завтра я передам тебе расписание тренировок и занятий. Для всех остальных ты будешь посещать дополнительные предметы. Разглашать эту информацию не советую, если, конечно, не хочешь остаться без головы, — хмыкнул он. — Всё понятно? — Да, лорд Алвор, я вас не подведу! — Хорошо, если это будет так. И, Алесса, называй меня Рионом, когда мы одни. ЛОКи — это семья.

Счастливая, я вышла в коридор и отправилась в квартиру. Интересно, что сподвигло короля взять шестого человека в свою охрану? Я шла и думала над этим вопросом, не замечая ничего вокруг.

— Эй, спокойнее! Я просто шёл! — ой, я опять кого — то сбила. В последнее время это происходит слишком часто. То в нового декана врежусь, то ещё в кого — то! Кстати, а это кто? — Ледиии! Ау! Вы тут? — незнакомец пару раз щёлкнул пальцами, привлекая моё внимание. Похоже, не в первый раз уже. — Ледиии! Слезьте уже с моей ноги! — опять я задумалась. — Привет, прости, пожалуйста, я задумалась. Раньше я тебя тут не видела, ты новенький? — мне действительно стало интересно. Новый человек — это всегда интересно! — Да, я Сандр, перевелся к вам в этом году. Скажи, ты случайно не знаешь Алессу Блекфор? Она мне срочно нужна! — Я!? Но при чём тут я и новенький? — Ну, допустим, знаю, а зачем она тебе? — Декан сказал, что она может помочь мне освоиться тут, ну и заодно познакомиться с соседкой хочу. — Что!? В смысле? У неё же есть соседка! — Не знаю, но меня поселили к ней... — Ладно, пошли, провожу тебя, а то заблудишься.

Пока мы шли, Сандр рассказал немного о себе. Оказывается, он перевелся к нам из Академии стихий на другом конце страны. Наша академия не одна носит такое название из — за того, что Ривания слишком большая. Правителю пришлось открыть ещё несколько академий, чтобы маги с разных уголков страны могли учиться. За разговором о его прошлом мы пришли.

— Ну что? Это её квартира? — Ну да. — Спасибо, что проводила. Кстати, ты так и не сказала, как тебя зовут. Кто же ты, прекрасная незнакомка? — Я приложила запястье к ручке. Дверь открылась. — Проходи, я и есть Алесса.

Глава 7

Глава 4

— ЧТО? ТЫ? Я не понимаю... — Походу, мой новый сосед явно не ожидал, что Алессой окажусь я. — Мне про нее столько рассказали. А ты, ты не похожа на неё! — Интересно, почему он так думает? — В смысле? Я не похожа на саму себя? Почему? — А ты не знаешь? Про тебя такие слухи в этой академии ходят, что я просто в шоке! Я думал, сейчас встречу какое-то лохматое чудо, с которым мне придется мучаться до конца учебы. Ты знаешь, что тебя считают самой бедовой адепткой? — За что??? — я была немного удивлена. На это даже не намекал никто! — Говорят, что ты, когда только пришла сюда, умудрилась своей магией взорвать пару кабинетов, парк и полигон умудрилась сжечь! Это правда??? — А, ты об этом... Нет, они преувеличивают. На самом деле я только полигон сожгла! — Чего? Как ты умудрилась сжечь полигон? — Ну в общем, дело было так, — пока я заваривала чай, Сандр меня слушал. Ну а что, там действительно интересно получилось. — Когда я пришла в академию, моя магия очень бушевала из-за волнения. И когда мы пришли на первое занятие на полигоне, преподаватель решил, что нам нужно показать всю мощь наших сил. Ну я и показала. Пусть остальные скажут спасибо, что препод успел накинуть на них щиты! — Вау! Ну ты, конечно, даешь! — сказал Сандр. — А ты на какой факультет-то перевелся? — было действительно интересно. — Моя стихия — вода, поэтому перевели на водный. А ты на каком учишься? — Ты же все уже успел обо мне узнать, разве нет? — Нет, конечно. Так спросил у парочки ребят.— Ладно, уже поздно, я пойду к себе, нужно немного позаниматься перед занятиями, — сказала я Сандру.— Да, я тоже пойду, мне еще вещи распаковать надо.

Я ушла к себе и, сев в кресло, подумала: откуда все-таки взялся Сандр и почему именно ко мне? И куда уехала Рики? Не припоминаю, чтобы она говорила о том, что собирается уехать. Еще волновал один вопрос. Рион сказал, что будут тренировки, но где они будут? Что с собой на них брать? Сомневаюсь, что они будут такими же, как наша боевка. Что-то мне подсказывает, что это все не просто так. Вдруг из-под подушки что-то начало блестеть. Что это? А, это же кулон, который подарил мне тот странный дедушка из лавки. Я взяла кулон в руки, чтобы еще раз его осмотреть. Но кулону не понравилось такое положение дел. Цепь, как змея, обхватила мою руку и начала ползти наверх. Ну что ж, видимо, он решил, что ему не нравится жить под подушкой. Кулон дополз до шеи, застегнулся сзади и успокоился. Странная все-таки штука! Подумаю об этом завтра, может, даже расскажу Риону о нем, а сейчас — спать!

Я бежала. Не понимала куда, зачем и от кого, но чувство животного страха не оставляло выбора. Что странно, но бежала я не по саду в академии, а по огромному незнакомому скверу. Обернувшись назад, увидела ворона, летящего по моему следу. Нужно оторваться, чего бы мне это ни стоило!

Кулон на моей шее начал нагреваться, ноги сами несли меня к стене. К стене, в которой нет прохода!

— ААААААААА! Помогите кто-нибудь! — Но, естественно, рядом не было никого. Вдруг кулон стал резко пытаться удрать с моей шеи. Посмотрев, куда же хочет сбежать мой артефакт, я увидела углубление в форме моего кулона. Недолго думая, я сняла подвеску с шеи и вставила ее в стену. Стена начала медленно отъезжать. В проходе, который мне открылся, было очень темно, но выхода не было, и я шагнула внутрь. И тут же поняла, что это было ошибкой! Пола под ногами не оказалось, и я начала падать в темноту. Вокруг не было ничего, за что бы я могла зацепиться. Мысленно уже разделив свои пожитки между приютившимися детьми, я вдруг почувствовала, что меня держит что-то из воздуха. Посмотрев наверх, я ужаснулась: на меня смотрели два огромных красных глаза с вертикальным зрачком! Это была последняя капля! Мои нервы не выдержали, и на краю сознания я услышала:

— Еще не время, девочка. Еще не время...

Наступила темнота.

Проснувшись, я еще долго не могла прийти в себя. Что это был за странный сон? От кого я бежала? И самое главное: для чего еще не время?

На улице уже светлело, до пары осталось около двух часов, и я решила уже не ложиться спать. После занятий нужно будет обязательно сходить в библиотеку и посмотреть, есть ли упоминания о таких снах в книгах. Я начала потихоньку собираться на занятия. Лучше прийти пораньше, чем опоздать. Выглянув в окно, я увидела Риона, шагающего к общежитию. Интересно, зачем ему понадобилось идти сюда, если у деканов стоят отдельные дома? Посмотрев еще раз вниз, я увидела, что он меня заметил и улыбнулся краешком глаз. К окну тут же подлетела птичка-вестник. Догадываясь, что в ней будет написано, я поспешила развернуть послание: «Сегодня после пар оденься как на боевку. С собой ничего не брать, жди меня у портальной комнаты в 16:30». Посмотрев из окна вниз, я еле заметно ему кивнула. Жест не прошел мимо Риона, и он поспешил уйти, пока его не заметили студентки. Я же решила пойти в столовую. За час до занятий мало кто приходит туда, так что меня ожидал спокойный завтрак в тишине. Но, видимо, везения на сегодня святым Арейном мне было выделено мало. Крайне мало. Спускаясь по лестнице, меня схватили две руки и затащили за ширму.

Глава 8

Глава 5

За ширмой было очень пыльно, глаза начали слезиться. Еще и рот закрыли. Ну просто отлично!

— Алесса, перестань вырываться! — Я удивленно посмотрела назад. Ну конечно, кто же это мог быть еще? Два главных хулигана нашего факультета продолжали меня держать. Увидев, что я перестала сопротивляться, меня отпустили. — Вы совсем рехнулись? Что происходит? — зашипела я, смотря на близнецов. — Вы чего тут устроили? — Лесс, тише! Сейчас будет самое интересное! — Мальчики посмотрели на меня щенячьими глазами. Ну как тут можно ругать их? — А что будет-то? — Конечно, мне стало интересно, что такого они задумали. — Небольшая шутка для леди Элансис, — прошептал Дир. — Не переживай, остатки ауры мы удалили. Сейчас под невидимостью твою ауру тоже скрыли. О, идет!

Мы начали дружно смотреть на леди Элансис. Препод по ненавистной всем сопромагии не смотрела под ноги и по сторонам, так как знала этот маршрут наизусть и могла бы пройти его даже с закрытыми глазами. Но не сегодня; что приготовили мальчики этой мымре, мы не знали и принялись ждать.

— А что должно... — Не успела я ничего сказать, как поняла, что у нас проблемы. Оооочень большие проблемы. Наступив на первую ступеньку лестницы, преподша поняла, что найдет засранцев и покарает. Лестница превратилась в горку, подбросив учительницу, она покатила ее в неизвестном направлении и начала петь песенку:

Старой жабой Элансис была,

Детскую кровь пить рада она,

Сколько еще бедным детям страдать?

Над сопромагией дружно рыдать.

Увидев, как лестница уносит леди Элансис, мы с парнями дружно заржали. Надеюсь, никто не узнает, кто стоит за этим представлением. Но души наши были довольны, и мы радостные пошли в столовую. В столовой, как и ожидалось, было еще мало студентов, и мы успели занять стол у окна. Всё-таки вид на парк, выкрашенный осенью в золотой цвет, отвлекает от печальных мыслей о том, как будет мстить нам преподша. То самое место, на которое все люди ищут приключения, подсказывало, что по рыжей головке получат не только парни, но и я. Закончив завтракать, я пошла к аудитории. Парни решили еще немного посидеть в столовой, поэтому идти пришлось одной.

Интересно все-таки получается, зачем королю в охрану шестой человек, да еще и студент! Размышляя над этим, я не заметила, как дошла до аудитории. Пар сегодня было всего три: травология, боевка и стабилизация внутренних потоков.

Глава 9

Глава 6

Приготовившись к худшему, я выдохнула и шагнула в аудиторию по травологии. К моему удивлению, леди Элансис на месте не было. На её месте за преподавательским столом сидел... Рион Алвор.

Святой Арейн, — мелькнула у меня паническая мысль. — Он всё знает. Он видел нас за той ширмой. Его ледяной взгляд скользнул по аудитории, задержавшись на мне на долю секунды дольше, чем на остальных. В животе всё сжалось в комок.

— Леди Элансис внезапно почувствовала себя неважно, — его голос был ровным и не выдавал никаких эмоций. — Поэтому сегодня травологию буду вести я. Откройте, пожалуйста, учебники на главе «Ядовитые споры и их нейтрализация». Первому, кто отравится на моём занятии, гарантирована отработка до самого выпуска. Занятие прошло в гробовой тишине. Алвор был блестящим преподавателем, но его манера преподавания выжимала все соки. Он не терпел невнимательности и требовал мгновенных, точных ответов. Когда звонок наконец прозвенел, я почувствовала себя так, будто пробежала марафон.

— Мисс Блекфор, — его голос остановил меня у самого выхода. — Напомню о нашей тренировке. Не опаздывайте. — Я помню, лорд-декан.

Он кивнул и, к моему удивлению, в его глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее одобрение.

— И... неплохая работа с лестницей. Хотя и крайне безрассудная.

Я застыла с открытым ртом. Он ЗНАЛ. И он... похвалил? Прежде чем я успела что-то сказать, он уже вышел из аудитории. Боевая магия прошла на ура: адреналин от утреннего происшествия и странного одобрения Алвора придавал мне сил. А вот стабилизация внутренних потоков далась тяжело. Кулон на груди всё время излучал лёгкое, едва заметное тепло, мешая сосредоточиться. Я ловила на себе любопытные взгляды Сандрея, который сидел через парту. Он видел, что я не в своей тарелке. После пар он поймал меня в коридоре.

— Эй, Блекфор, ты как? Похоже, тебя кто-то сегодня обулдожил по полной. — Да так, — отмахнулась я. — Не выспалась. — Ясно, — он не стал давить, но во взгляде читалось недоверие. — Тогда до завтра. И... будь осторожна.

Эта фраза прозвучала странно. Будто он знал о моей тренировке с Алвором. Но это было невозможно. Ровно в 16:25 я стояла у портальной комнаты, облачённая в форму для боевой магии. Сердце бешено колотилось. Рион появился беззвучно, как призрак.

— Идёмте, — бросил он коротко и распахнул дверь.

Вместо привычной портальной арки в комнате была лишь глухая стена. Рион провёл по ней рукой, и камень пополз в стороны, открывая проход в небольшую, слабо освещённую пещеру. В центре её пульсировал магический кристалл, а стены были испещрены древними рунами.

— Это тренировочная зона ЛОК, — пояснил Рион. — Здесь вас никто не найдёт и не услышит. На сегодня ваша задача одна: устоять на ногах.

Он не стал читать лекций. Он атаковал. Ледяные шипы и огненные кнуты обрушились на меня с такой скоростью, что я едва успевала ставить щиты. Это не было похоже на академические спарринги. Это была настоящая борьба на выживание. Я падала, поднималась, снова падала. Руки дрожали от перенапряжения, магический резерв был на исходе. И в самый отчаянный момент, когда ледяная глыба уже была готова придавить меня к полу, кулон на груди вспыхнул ярким бирюзовым светом. Тепло разлилось по венам, и я инстинктивно выбросила вперёд руку. Лёд не просто остановился — он рассыпался на миллионы сверкающих пылинок, которые на мгновение повисли в воздухе, словно звёздная пыль. Тишина. Рион замер, его глаза сузились до щелочек. Он медленно подошёл ко мне.

— Что это было, мисс Блекфор? — Я... я не знаю, — прошептала я, сама в шоке от произошедшего. Он внимательно посмотрел на кулон, затем на моё лицо. В его глазах бушевала буря — подозрение, интерес и что-то ещё, чего я не могла понять.

— На сегодня достаточно. И... Алесса. Никому. Ни слова.

Вернувшись в квартиру, я едва доплелась до кровати. Рикки снова не было. Сандр, услышав шум, выглянул из своей комнаты.

— Боги, на тебе лица нет! Всё в порядке? — Просто устала, — солгала я. — Пойду спать. — Держи, — он протянул мне кружку с дымящимся ароматным чаем. — Успокаивающий. Мамины травы.

Я с благодарностью приняла кружку. В его заботе была какая-то простая, искренняя теплота, так не похожая на напряжённую страсть тренировок с Рионом.

— Спасибо, Сандр.

— Всегда пожалуйста, соседка.

Сон накатил на меня сразу, как только я коснулась головой подушки. И снова тот же кошмар.

Я бежала по скверу, но теперь впереди виднелся силуэт высокого здания — библиотеки академии. Ворон преследовал меня, его карканье сливалось со зловещим шепотом:

— Ткач... Найди...

Кулон горел огнём на моей шее. Я вбежала в библиотеку, пролетела через знакомые залы и оказалась в Запретном отделе, куда студентам доступ был закрыт. На одной из полок лежала та самая книга, которую я видела с Рикки. Она сама открылась, и страницы зашелестели, показывая изображение моего кулона и женщину с моими рыжими волосами и веснушками, которая держала в руках свиток из чистого света. Голос снова прозвучал у меня в голове, но на этот раз чётче:

— Ещё не время, дитя моё. Но оно близко... Пряжа Судьбы рвётся...

Я проснулась с криком, в поту. В комнате было темно. Сердце колотилось как бешеное. «Пряжа Судьбы... Ткач...» Эти слова отзывались в памяти эхом. Это был не просто сон. Это было послание. Под подушкой слабо светился кулон. Я взяла его в руки, и на этот раз он не пытался сбежать. Он был тёплым и почти... живым. Утром я твёрдо знала, что должна найти ту книгу. И начать нужно с Запретного отдела. А для этого мне понадобится помощь того, у кого есть доступ. Или того, кто знает, как этот доступ получить. Мой взгляд упал на дверь комнаты Сандра. Он что-то скрывал, я это чувствовала. Но он же был тем, кто предложил помощь без всяких условий. А потом я мысленно представила себе строгий профиль Риона Алвора. Он знал о силе кулона больше, чем показывал. Но доверять ему было страшно.

Глава 10

Глава 7

Утром, едва открыв глаза, я наткнулась на взгляд Рикки. Она сидела на своей кровати и смотрела на меня с непривычной серьезностью.

— Ты кричала во сне, — тихо сказала она. — Опять тот сон? — Я кивнула, не в силах лгать. — Рик... Ты не знаешь, что значит «Пряжа Судьбы»? Её лицо на мгновение стало каменным. — Нет. Не знаю. Думаю, тебе просто нужно выспаться.

Она резко встала и вышла из комнаты. Это была ложь. Я чувствовала это кожей. В академии я попыталась поймать Сандра, но его нигде не было видно. Судьба, впрочем, свела меня с ним в самой неожиданной обстановке — на пороге кабинета Риона Алвора. Мы буквально столкнулись лбами, выходя оттуда в одно и то же время.

— Алесса! — Сандр казался взволнованным. — Ты...? — Мисс Блекфор как раз следующая, — раздался из кабинета холодный голос Риона.

Сандр сжал мою руку на прощание.

— Удачи, — прошептал он, и в его глазах читалось неподдельное беспокойство.

В кабинете Рион стоял у окна, спиной ко мне.

— Садитесь. — Его тон не предвещал ничего хорошего. — Вчерашний инцидент заставляет меня ускорить программу вашего обучения и пересмотреть её приоритеты. — Он повернулся. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. — Расскажите мне о своём сне.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Я... не понимаю, о чём вы.

— Не лгите, Алесса. Маги такой силы, как вы, не видят «просто сны». Они видят намёки. Предупреждения. Отголоски прошлого или будущего. Что вы видели?

Давление его воли было почти физическим. И я сломалась. Я рассказала ему всё: о беге, о вороне, о библиотеке, о книге и о голосе, что говорил о «Пряже Судьбы». Рион слушал, не перебивая. Когда я закончила, он медленно подошёл к своему столу и открыл ящик, доставая небольшой, потрёпанный временем фолиант.

— Я изучал артефакты долгие годы, — сказал он тихо. — Ваш кулон... он не просто признал вас. Он часть чего-то большего. Легенды гласят, что мир соткан из нитей магии — той самой Пряжи Судьбы. А «Ткач» — это тот, кто может эти нити видеть и переплетать, создавать новую реальность.

Он отодвинул книгу ко мне. На раскрытой странице был изображён мой кулон, а подпись гласила: «Сердцевина Хаоса — ключ к утраченному искусству Ткачей».

У меня перехватило дыхание.

— Король велел мне найти не просто шестого телохранителя, Алесса, — его голос прозвучал почти с сожалением. — Он велел мне найти потенциального Ткача. Последнего, кто сможет восстановить барьер между нашим миром и Бездной, который с каждым днем становится всё тоньше. Маги Тени, что напали на академию, охотятся не за артефактом. Они охотятся за вами. В этот момент дверь кабинета с лёгким стуком приоткрылась. В проёме стояла Рикки с лицом, белым как полотно. В её руках была та самая книга из моего сна — с тёмно-синей обложкой и серебряными узорами.

— Мне жаль, Лесс, — прошептала она, глядя на меня. — Мне приказали следить за тобой. Но я не могу... — Она бросила книгу на стол передо мной. — Они идут. Они уже здесь.

Рион мгновенно преобразился. Декан исчез, остался только воин, охотник.

— Кто? — его голос стал лезвием стали.

— Поклонники Хаоса. Они называют себя Разрывателями. Они считают, что барьер должен пасть, а Хаос — освободить мир. Они думают, что Ткач должен им в этом помочь. Или... умереть.

Рион взглянул на меня, и в его глазах горел тот самый огонь, что я видела в кристалле.

— Время учиться теоретической части подошло к концу, мисс Блекфор. Практика начинается сейчас. Вы готовы? Я посмотрела на книгу, на серьёзное лицо Рикки, на стальной взгляд Риона. Выбора у меня не было. Кулон на груди ответил мощной, тёплой пульсацией, и по моей коже пробежали мурашки.

— Да, — сказала я, и голос мой внезапно обрёл твёрдость. — Я готова.

Глава 11

Глава 8

В кабинете повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Рикки. Рион Алвор действовал молниеносно. Он рванулся к камину, дотронулся до одной из рун на его мраморной полке, и стена с бесшумной плавностью разверзлась, открывая узкую потайную лестницу, уходящую вниз, в темноту.

— Двигайтесь! — его команда не терпела возражений. Он схватил книгу со стола и грубо сунул ее мне в руки, а потом буквально втолкнул Рикки в проем. — Ведет в старые катакомбы под академией. Идите прямо, не сворачивайте. Я вас догоню.

Я бросила последний взгляд на его лицо — собранное, жесткое, с глазами, в которых бушевала буря из льда и огня, — и шагнула в темноту. Рикки последовала за мной. Стена закрылась за нами, отсекая свет кабинета и оставляя нас в почти полном мраке. Лишь мой кулон и руны на стенах лестницы излучали слабое бирюзовое свечение, которого едва хватало, чтобы разглядеть ступени под ногами. Мы бежали вниз, не разговаривая, прислушиваясь к любым звукам сверху. Через несколько секунд до нас донесся приглушенный грохот, крики и свист рассекаемого воздуха — звуки боя. Рион вступил в схватку, прикрывая наше отступление.

— Лесс, я... — начала Рикки, спотыкаясь на скользком камне. — Молчи, — резко оборвала я ее. — Беги. Объяснишь потом.

Мы достигли низа лестницы и оказались в низком, сыром тоннеле. Воздух пах плесенью, пылью и древней магией. Я инстинктивно побежала прямо, как и велел Рион, но кулон на моей груди вдруг дернулся и затрепетал, словно живой, указывая на один из боковых проходов.

— Стой, — прошептала я, хватая Рикки за рукав.

— Но он сказал...

— Я знаю, что он сказал! — шикнула я, прислушиваясь к зову артефакта. Он был настойчивым, почти истеричным. Это был не просто импульс; это было предупреждение.

— Он не знает этих тоннелей так, как знает... это, — я ткнула пальцем в светящийся камень.

Не слушая больше никаких возражений, я рванула в боковой проход, таща за собой Рикки. Тоннель сужался, потолок стал таким низким, что пришлось пригнуться. Свет кулона стал ярче, освещая стены, покрытые фресками, изображавшими людей, ткущих что-то из сверкающих нитей. Через пятьдесят шагов тоннель уперся в тупик. В стене была та самая ниша в форме капли, которую я видела во сне.

— Нет... нет, нет, нет! — забормотала Рикки, оглядываясь. — Мы в ловушке!

Сверху донеслись шаги. Быстрые, тяжелые. Не Рион. Их было несколько. Сердце ушло в пятки. Инстинкт взял верх над разумом. Я сорвала кулон с шеи и, почти не целясь, вогнала его в нишу. Ничего не произошло. Отчаяние сжало горло. Шаги становились все ближе. Я услышала хриплые голоса:

—...должны быть здесь. Чувствую энергию артефакта...

И тогда я вспомнила. Не силу. Чувство. Я прижала ладони к холодному камню вокруг кулона, закрыла глаза и не стала пытаться что-то контролировать. Вместо этого я представила... ткань. Разорванную ткань мироздания. И я просто... захотела ее починить. Заплатка. Мне нужна была всего лишь маленькая заплатка, чтобы скрыть нас. Кулон взорвался светом. Тепло, не обжигающее, а уютное, как тепло очага, разлилось по моим рукам. Из камня вокруг кулона вырвались тончайшие, переливающиеся всеми цветами радуги нити. Они заплелись в причудливый узор, создав на месте тупика... ровную каменную стену, покрытую такой же плесенью и пылью, как и все вокруг. Исчезла не только ниша, исчез сам проход. Оставалась лишь старая, потрескавшаяся стена, выглядевшая так, будто ее не трогали сотни лет. Я вытащила кулон, и свечение тут же погасло. Мы с Рикки прижались спинами к холодной стене тоннеля, затаив дыхание. В главный тоннель высыпали трое в черных мантиях с вышитыми символами рвущейся паутины. Их лица были скрыты капюшонами. Один из них, самый высокий, остановился и провел рукой по стене прямо напротив нас. Его пальцы прошли сквозь нашу иллюзию, не встретив сопротивления.

— Ничего, — прорычал он. — Энергия исчезла. Проверили боковые ответвления? — Все пусто. Алвор задержал нас, но ненадолго. Ткач ускользнул. — Она здесь. Я чувствую. Но... ее след странный. Распыляется. Ищем дальше!

Они умчались по тоннелю, их шаги быстро затихли вдали. Мы с Рикки молча простояли еще несколько минут, боясь пошевелиться. Потом я медленно сползла по стене на пол, не в силах держать ноги от дрожи. Руки горели, а в глазах стояли слезы от перенапряжения и страха.

— Боги, Лесс... — Рикки смотрела на меня с благоговейным ужасом. — Ты... ты и есть Ткач. — Я не знаю, кто я, — прошептала я, сжимая в ладонях все еще теплый кулон. — Но теперь они знают, что я здесь. И Рион... где Рион?

Как будто в ответ на мой вопрос из темноты главного тоннеля послышался сдержанный оклик:

— Алесса!

Это был его голос. Напряженный, но живой. Рикки хотела отозваться, но я схватила ее за руку, зажав рот. Сердце бешено колотилось. А если это не он? Если это ловушка? Из темноты вышел он. Его мундир был порван у плеча, на скуле краснела свежая ссадина, но в руке он сжимал свой ледяной клинок, с которого капала какая-то темная жидкость. Его взгляд метнулся по сторонам, не находя нас, и в его глазах я впервые увидела не сдержанность и не гнев, а панический, животный страх.

— Алесса! — позвал он снова, и в его голосе прозвучала отчаянная мольба.

Я не выдержала. Я сделала шаг из тени, все еще держась за стену.

— Я здесь.

Он рванулся к нам, и его руки схватили меня за плечи, грубо прижимая к стене, будто он хотел убедиться, что я настоящая, что я цела. Его дыхание было прерывивым.

— Я видел, как они побежали дальше... Как вы... Что вы сделали? — его взгляд скользнул по идеальной, старой стене, за которой должен был быть проход.

— Она... она сплела стену, — тихо сказала Рикки.

Рион посмотрел на меня, и в его глазах что-то надломилось. Гнев, страх, строгость — все ушло, уступив место оглушительному изумлению и... гордости?

— Ты использовала первую нить, — прошептал он, почти с почтением. — Без обучения. Инстинктивно.

Он отпустил мои плечи, и его рука на мгновение коснулась моей щеки быстрым, почти невесомым жестом.

— Проклятье, девочка, ты могла разорвать себя на части!

В его прикосновении и в его голосе была та самая опасная, запретная теплота, из-за которой кружилась голова. Я отшатнулась, опершись о стену.

— Они ушли? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— На время. Но они теперь знают. И будут охотиться с удвоенной силой.

Он выпрямился, и декан вернулся. Его лицо вновь стало маской холодной решимости.

— Мы не можем оставаться здесь. Есть безопасное место. Идемте. И, Рикки... — он повернулся к моей соседке. — Твое решение принести книгу спасло нам жизни. Но твое предательство я еще не простил. Один неверный шаг, и ты разделишь судьбу тех, кто остался наверху. Понятно?

Рикки молча кивнула, ее глаза были полны слез. Рион повел нас обратно в главный тоннель, и на этот раз кулон молчал, одобряя направление. Я шла, чувствуя на себе его взгляд, пристальный и неотрывный. Я только что переплела реальность. На нас охотилась секта могущественных магов. А в голове у меня стучало только одно: его панический голос, звавший меня по имени, и мимолетное прикосновение его пальцев к моей коже. Война началась. И я была в самой ее сердцевине.

Глава 12

Глава 9

Рион вел нас по лабиринту тоннелей с уверенностью человека, шагающего по собственному дому. Воздух становился все холоднее, а стены постепенно менялись от грубого камня к гладкому, отполированному временем базальту, испещренному теми же рунами, что и в его кабинете. Мы остановились перед массивной дверью из темного металла, на которой был вырезан сложный символ — переплетающиеся кольца огня и льда. Рион приложил ладонь к центру, и дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая просторное помещение, больше похожее на столичные апартаменты, чем на подземное убежище. Здесь был и камин, в котором плясали настоящие огни, и книжные стеллажи до потолка, и даже небольшой бассейн с искрящейся водой в нише. В воздухе витал запах старого пергамента и дымного ладана.

— Это одно из старых убежищ ЛОК, — пояснил Рион, запирая дверь с помощью сложного заклинания. — Здесь вас не найдут. Матрица скрытия здесь вплетена в самые камни.

Рикки молча опустилась на ковер у камина, обхватив колени руками. Я же почувствовала, как с меня сходят последние силы, и прислонилась к косяку, стараясь не упасть. Рион подошел ко мне.

— Покажи руки.

Я беспомощно протянула ему ладони. Кожа на кончиках пальцев была красной и воспаленной, будто я дотронулась до раскаленного металла. Он взял мои руки в свои. Его прикосновение было прохладным и неожиданно нежным. Он что-то пробормотал на древнем наречии, и между наших ладоней вспыхнул мягкий голубоватый свет. Жжение тут же утихло, сменившись приятной прохладой.

— Перенапряжение каналов, — констатировал он, не отпуская моих рук. Его большие, сильные пальцы осторожно касались моей кожи.

— Ты черпала силу напрямую из источника, не фильтруя ее. В следующий раз можешь не выжить.

Его взгляд был серьезным, но в глубине его бездонных глаз я снова увидела ту самую тревогу, что и в тоннеле.

— В следующий раз, возможно, выбора не будет, — тихо ответила я, пытаясь отвести взгляд, но не в силах это сделать.

Он медленно отпустил мои руки, будто нехотя.

— Правда. Поэтому учиться тебе придется гораздо быстрее, чем я планировал.

Он повернулся к Рикки.

— А теперь, мисс Рикки, твоя очередь. Говори. Все, что знаешь.

Рикки, не поднимая глаз, начала свой рассказ. Она была агентом Разрывателей с самого поступления в академию. Ее задачей было следить за аномальными магическими проявлениями. Мой неконтролируемый взрыв на полигоне в первый год привлек их внимание. Они считали, что во мне может быть потенциал. А когда я нашла кулон... они убедились в этом.

— Они не хотят убивать Алессу, — шептала Рикки. — Они хотят... переплести ее. Сделать своим инструментом. Они верят, что Ткач должен не чинить барьер, а разорвать его окончательно и выпустить Хаос, чтобы создать «новый, свободный мир». Они сказали... они сказали, что ее родители были одними из них. Что она — их наследие.

У меня перехватило дыхание. Комната поплыла перед глазами.

— Мои... родители?

— Они были идеалистами, — голос Рикки дрожал. — Одними из основателей. Но потом они что-то узнали... и попытались выйти из секты. Их убили. Тебя спрятали в приюте. Вот оно. Ответ, который я искала всю жизнь. Он оказался гораздо страшнее, чем я могла представить. Я — дочь еретиков, мечтавших уничтожить мир. Рион внимательно слушал, его лицо было непроницаемым.

— И Сандр? Он один из вас?

Мое сердце упало. Сандр? Нет, только не это. Рикки покачала головой.

— Нет. Он... он загадка и для нас. Его появление совпало с активизацией кулона, но мы не уверены, случайность ли это. За ним тоже ведется наблюдение.

Рион кивнул, словно что-то для себя решив.

— Хорошо. Ты сделала правильный выбор, Рикки. Но твое искупление только начинается.— Он подошел к одному из стеллажей и достал три небольших кристалла.

— Мы не можем оставаться здесь надолго. Им известна эта сеть убежищ. Нам нужно двигаться. В городе есть место, где нас не найдут.

— Где? — спросила я, все еще не в силах осознать услышанное о родителях.

Он протянул мне и Рикки по кристаллу.

— Держите. Это ключи. — Затем он посмотрел прямо на меня.

— В «Лавке странных артефактов». Старик, который дал тебе кулон... он старый друг моего отца. И один из последних хранителей истинного знания о Ткачах.

Ирония судьбы была горькой. Все началось в той лавке, туда же мне и предстояло вернуться.

— А как же академия? Сандр? Все подумают, что мы исчезли! — воскликнула я.

— Академия будет думать, что вы отправились на срочную полевую практику по моему приказу, — холодно ответил Рион.— Что касается твоего соседа... — его губы тронула легкая, почти невидимая ухмылка. — Он уже проявил недюжинную настойчивость. Пока мы спускались, он вломился в мой кабинет в поисках тебя. Оставил довольно... экспрессивную записку. Он протянул мне смятый клочок бумаги. Кривой, размашистый почерк Сандрея гласил: «Алесса, где ты?! Алвор, если вы ей причинили вред, вам не спастись от меня. Ищу. Жди». В груди что-то екнуло. Забота Сандра была такой прямой, такой простой. В отличие от сложной, токсичной ауры Риона, которая одновременно и притягивала, и пугала.

— Он вне игры, Алесса, — сурово сказал Рион, перехватив мой взгляд. — Его порывистость может погубить нас всех. Сейчас твоя жизнь, твоя судьба — важнее его чувств.

Он был прав. Я это понимала разумом. Но сердце сжималось от боли. Я посмотрела на Рикки, на ее полное раскаяния лицо. На Риона, готового сжечь мосты ради моей безопасности. На записку Сандрея, полную отчаянной готовности броситься в бой. Мои родители были Разрывателями. Мой декан — охотник на них. Мой сосед — непредсказуемая переменная. А я — Ткач, не умеющий управлять собственной силой, за которым охотится секта безумцев. Я сжала в кулаке кристалл-ключ. Он был холодным и острым.

— Хорошо, — сказала я, и голос мой прозвучал чужим. — Идемте в лавку.

Глава 13

Глава 10

Путь до лавки был похож на кошмарный сон. Рион вел нас по канализационным коллекторам, затем по системе потайных ходов в самых старых кварталах Ритании. Мы шли, почти не разговаривая, прислушиваясь к каждому шороху. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки — ощущение, что за нами следят, не покидало меня. Наконец мы остановились у неприметной двери в стене, заваленной мусорными ящиками. Рион приложил кристалл-ключ к замку, и дверь бесшумно отъехала, впустив нас в знакомый полумрак «Лавки странных артефактов». Бардак внутри казался еще более хаотичным, чем в прошлый раз. Старик, тот самый, что отдал мне кулон, сидел за прилавком, чистя какую-то сложную механическую птицу. Он поднял на нас глаза, и в них не было ни капли удивления.

— Рион, — кивнул он. — Привел дитятко. Не рановато ли?

— Обстоятельства диктуют свои условия, Элрик, — отрезал Рион, запирая дверь за нами целой серией быстрых заклинаний. Старик — Элрик — отложил птицу и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд, острый и проницательный, будто пронзил меня насквозь.

— Она уже плела, — констатировал он. — Чувствую. Неровно, грубо... но плела. Сама. — Он покачал головой. — Без подготовки. Безумие. Чудо, что ты еще жива, девочка.

— Она сильнее, чем кажется, — тихо сказал Рион, и в его голосе снова прозвучали те же нотки, что и в тоннеле — смесь гордости и чего-то еще, чего я не могла определить.

— Сила — не главное, мальчик, — отмахнулся Элрик. — Главное — контроль. И понимание. А ее понимание равно нулю.

Он подошел ко мне и ткнул костлявым пальцем мне в грудь, прямо в кулон.

— Он не инструмент. Он — проводник. Ты не должна заставлять его слушаться. Ты должна... слышать его. Как слышишь биение собственного сердца.

Он повернулся и, кряхтя, отодвинул один из стеллажей, заваленных хламом. За ним оказалась еще одна дверь, низкая и узкая.

— Проходи. Для тебя тут кое-что есть.

Комната за дверью была крошечной. В центре на простом деревянном постаменте лежал огромный, отполированный до зеркального блеска черный камень. Его поверхность была абсолютно гладкой.

— Обсидиан Снов, — пояснил Элрик. — Он поможет тебе увидеть нити, не рискуя быть разорванной ими в реальности. — Ложись.

Я неуверенно легла на холодный камень, ожидая чего угодно, только не того, что произошло. Камень будто растворился подо мной. Я не падала, а просто... поплыла. Комната исчезла. Я оказалась в абсолютной пустоте, где не было ни верха, ни низа. И тогда я увидела их. Они были повсюду. Тончайшие, переливающиеся паутинки, протянувшиеся в бесконечность. Одни были яркими и прочными, другие — тусклыми и рваными. Некоторые сплетались в причудливые узоры, другие висели одиноко. Это была Пряжа Судьбы. Весь мир, все связи, все возможности — все было здесь. И сквозь эту ослепительную красоту пробивалось что-то чужеродное. Темные, липкие пятна, похожие на паутину, но мертвую и ядовитую. Они разъедали светящиеся нити, рвали их. Разрыватели. Я инстинктивно потянулась к одной из самых ярких, прочных нитей рядом со мной. Едва я к ней прикоснулась, как меня захлестнула волна чувств — холодная решимость, железная воля, щемящая тревога и... что-то теплое, глубоко запрятанное. Рион. Это была его нить. Рядом вилась другая — более хаотичная, порывистая, но искренняя и горячая. Сандр. А вот еще одна... тонкая, дрожащая, полная страха и раскаяния, но в самой ее сердцевине был твердый стержень принятого решения. Рикки. Я видела их всех. Видела, как их нити сплетались с моей, создавая новый, сложный узор. И тогда я услышала Голос. Тот самый, из снов. Теперь он был четким и ясным.

Ткач не ткет новую судьбу. Ткач — садовник. Он ухаживает за Садом, выпалывает сорняки, подвязывает сломанные ветви. „Разрыватели“ — это сорняки. Они хотят выжечь Сад дотла, чтобы на его пепелище выросло нечто новое, подчиненное их воле. Ты должна остановить их. Но осторожно. Слишком грубое движение... и ты порвешь не только их паутину, но и все, что с ней связано.

Я смотрела на темные пятна и чувствовала исходящую от них боль, искаженную любовь к Хаосу, фанатичную веру. И среди этого хаоса я увидела две особенные, порванные нити, которые когда-то были тесно сплетены с моей. Они были полны той же искаженной любви... но еще и страха, и желания защитить. Мои родители. Сердце сжалось от боли. Они не были монстрами. Они были заблудшими. Как и Рикки.

Понимание — твой первый инструмент, дитя мое, — прозвучал Голос. — Сила — второй. Но самый главный... твой выбор.

Пространство вокруг меня затрепетало. Темные пятна сгустились, почувствовав мое присутствие. Одна из «мертвых» паутинок рванулась ко мне, пытаясь опутать. Я отшатнулась — и резко вылетела из пустоты обратно в маленькую комнату, тяжело дыша. Я лежала на холодном обсидиане, а по щекам текли слезы. Элрик и Рион смотрели на меня. Старик кивнул, словно удовлетворившись. Рион же смотрел с таким напряженным ожиданием, что, казалось, еще мгновение — и он сам рухнет на камень, чтобы увидеть то, что видела я.

— Ну что? — наконец не выдержал он. Его голос был хриплым. Я медленно села, вытирая лицо. Комната плыла перед глазами, образы нитей все еще стояли в моем сознании, накладываясь на реальность. Я видела его сияющую, прочную нить, уходящую вглубь него.

— Я... все поняла, — сказала я тихо, глядя прямо на него. — Я поняла про нити. Про Разрывателей. И... про свой выбор. — Я перевела взгляд на Элрика. — Я готова учиться. По-настоящему.

Рион замер. Он понял, что я увидела не только нити судьбы мира, но и его собственную. Что я прикоснулась к самой его сути. И в его глазах, помимо тревоги и надежды, вспыхнул еще и первобытный, животный страх — страх человека, которого увидели насквозь. В этот момент снаружи, из-за двери, донесся настойчивый стук. И знакомый голос, полный отчаяния и гнева:

— Старик, открывай! Ради всего святого, я знаю, что она тут! АЛЕССА!

Сандр. Он нашел нас.

Глава 14

Глава 11

Стук в дверь лавки нарастал, грозя перейти в выбивание.

— Алесса! Я знаю, ты там! Отзовись!

Рион метнул на дверь убийственный взгляд, а его рука инстинктивно легла на эфес кинжала.

— Идиот. Он привел их прямо к нам.

Элрик вздохнул с преувеличенной усталостью.

— Успокойся, Рион. Мальчик явно один. И от его криков скоро сбегутся городские стражники, что нам совсем не на руку, — он посмотрел на меня. — Твое решение, девочка. Впустить его и рискнуть? Или оставить снаружи и рискнуть еще больше?

Решение не было простым. Впустить Сандрея — значит привести в наше убежище непредсказуемый элемент. Оставить — значит обречь его на возможную расправу Разрывателей, которые наверняка уже выслеживают его. Я посмотрела на Риона, на его сжатые губы и напряженную позу. Он видел в Сандре только угрозу. Но я видела его нить — горячую, искреннюю и упрямо сплетенную с моей.

— Впустите его, — тихо сказала я. — Он не уйдет. И... я не хочу, чтобы его убили из-за меня.

Рион бросил на меня взгляд, полный ярости и чего-то еще, похожего на ревность, но кивнул Элрику. Старик, кряхтя, отпер дверь. Сандр ворвался внутрь, словно ураган. Его одежда была в пыли и мелких порезах, волосы всклокочены, а в глазах горел огонь. Увидев меня, он замер на мгновение, а затем двумя шагами преодолел расстояние между нами и схватил меня за плечи.

— Боги, Алесса! Ты цела? Он тебе ничего не сделал? — его взгляд скользнул по Риону с немым обвинением.

— Я в порядке, Сандр, — попыталась я вырваться, но его хватка была железной. — Что ты здесь делаешь? Как нашел нас?

— Я почувствовал, — он ткнул себя в грудь. — После твоего исчезновения... у меня в голове будто что-то щелкнуло. Я просто... знал, куда идти. — Его глаза широко раскрылись. — Лесс, я... я видел странные сны. Про нити. Про какую-то паутину.

Ледяная тишина повисла в лавке. Рион выпрямился во весь рост. Элрик перестал ковырять в своем механизме. Даже Рикки, сидевшая в углу, подняла голову.

— Что? — голос Риона прозвучал тише шепота, но от этого стал еще опаснее.

— Ты... Ты тоже? — прошептала я, глядя на Сандрея в изумлении.

Он кивнул, смущенно отпуская мои плечи.

— Да. Не такие яркие, как раньше, но... после того как мы встретились, они стали четче. Я думал, я схожу с ума.

Элрик медленно подошел к Сандру, внимательно, почти по-звериному его обнюхивая.

— Интересно... Очень интересно... — пробормотал он. — Не Ткач. Но... Проводник. Чувствительный. Очень редкое явление. Его нить резонирует с твоей, девочка. Он подсознательно тянется к источнику силы, который ему близок. А твоя пробудившаяся сила, в свою очередь, будит в нем дремлющие способности.

Рион смотрел на Сандрея, будто видел его впервые. В его взгляде бушевала война — профессиональный интерес, ревность и понимание всей сложности ситуации.

— Значит, он... антенна, — с гадливостью произнес он. — Которая может принять и передать наш сигнал прямиком к Разрывателям. — Или стать твоими вторыми глазами и ушами, мальчик, — парировал Элрик. — Все зависит от того, как его настроить. И от его выбора.

Все взгляды устремились на Сандрея. Он стоял, переводил дыхание и смотрел на меня, пытаясь прочитать в моих глазах ответы на десятки вопросов.

— Что... что происходит, Алесса? — спросил он наконец. — Кто эти Разрыватели? Почему за тобой охотятся? И почему... почему я чувствую то же, что и ты?

Я закрыла глаза на мгновение. Выбора не было. Пришлось рассказать ему все. О Ткачах, о Пряже Судьбы, о Разрывателях, о моих родителях. Его лицо становилось все более серьезным по мере моего рассказа. Когда я закончила, он молчал еще несколько томительных секунд.

— Итак... — он медленно выдохнул. — Ты не просто маг. Ты... нечто большее. И этот упырь, — он кивнул на Риона, — твой наставник и телохранитель.

— Самый краткий и точный пересказ, что я слышала, — хрипло рассмеялась Рикки из своего угла. Сандр проигнорировал ее. Он подошел ко мне вплотную, глядя прямо в глаза.

— И что теперь? — Теперь ты делаешь выбор, мальчик, — вступил Элрик. — Можешь уйти. Попытаться забыть все, что услышал. Но они уже знают о тебе. Твоя связь с ней делает тебя мишенью. Или... остаешься. Становишься частью этого безумия. Но знай — обратного пути не будет.

Сандр не колебался и секунды. Его рука нашла мою и сжала ее.

— Я остаюсь. — Он посмотрел на Риона с вызовом. — Я не уйду, пока она в опасности.

Рион скрестил руки на груди. Его лицо было маской.

— Твое присутствие увеличивает риск.

— Мое присутствие дает вам еще одну пару глаз! — парировал Сандр. — Я нашел ее, когда вы, могучий ЛОК, даже не знали, где искать! Я могу помочь!

— Он прав, Рион, — тихо сказала я. — Он уже в этом. Игнорировать это — глупо.

Рион замер. Он смотрел то на меня, то на Сандрея, сжимающего мою руку. В воздухе висело невысказанное напряжение, тройная нить, натянутая до предела. Нить долга, страсти и упрямой преданности. Наконец он резко кивнул, будто отрубая.

— Хорошо, — его голос был ледяным. — Но ты подчиняешься моим приказам. Без вопросов. Один неверный шаг — и я сам вышвырну тебя отсюда. Понял?

Сандр кивнул, не отпуская моей руки.

— Понял.

В этот момент Элрик, наблюдавший за всей сценой с едва заметной усмешкой, хлопнул в ладоши.

— Вот и славно! Компания собралась. Теперь, раз у нас появился живой проводник, мы можем кое-что попробовать. Девочка, мальчик — на камень. Попробуем увидеть, куда ведут следы Разрывателей.

Рион напрягся.

— Элрик, это слишком опасно...

— Жизнь — опасная штука, Рион! — огрызнулся старик. — Или ты хочешь сидеть тут, пока они не найдут нас самих?

Сандр и я переглянулись. В его глазах я видела тот же страх и то же решение, что бушевали во мне. Мы были двумя сторонами одной монеты, связанные нитью, которую только предстояло распутать. Мы легли на холодный обсидиан, и пустота поглотила нас снова. На этот раз я вела его за собой, а его присутствие было якорем, не дававшим мне потеряться в бесконечном сиянии Пряжи. И вместе мы устремились по темным, ядовитым следам, оставленным нашими врагами.

Глава 15

Глава 12

Пустота Обсидиана Снов сомкнулась вокруг нас, но на этот раз все было иначе. Рядом со мной пульсировало теплое, живое присутствие Сандра. Он был моим якорем, точкой отсчета в этом бесконечном сиянии Пряжи. Его нить, яркая и порывистая, тесно сплелась с моей, и через это соединение я чувствовала его страх, его решимость и его абсолютное, слепое доверие ко мне.

— Не бойся, — послала я ему мысль, сама удивляясь, как легко это вышло. — Просто смотри. Дай твоему чутью вести тебя.

Мы устремились сквозь мерцающий ковер судеб, и я позволила его инстинкту быть компасом. Он вел нас не по ярким, здоровым нитям, а вдоль темных, липких следов, оставленных Разрывателями. Эти следы были похожи на ядовитую грибницу, разъедающую живую ткань мира. И они вели к одному месту — к густо переплетенному узлу из черных, искаженных ненавистью и фанатизмом нитей.Это был не просто след. Это было логово.Мы приблизились к этому узлу, и меня охватило волной отчаяния, боли и извращенной надежды. Это было похоже на погружение в бредовый, но абсолютно искренний кошмар. И в самой сердцевине этого узла пульсировала одна особенно темная, мощная нить. Нить лидера.Я протянула к ней свое сознание, и Сандр инстинктивно последовал за мной. Картина прояснилась.Старый склеп под заброшенным храмом Дариэля на окраине города. Сводчатый потолок, покрытый фресками, изображающими не созидание, а разрыв ткани мироздания. Десятки фигур в черных мантиях. И в центре, на импровизированном троне из обломков алтаря, сидел он.Высокий, сухопарый мужчина с лицом, изможденным аскезой и фанатизмом. Его глаза горели холодным огнем. Это был Верховный Разрыватель. И он говорил:

— ...Она близка. Наш последний Ткач. Наследие наших павших братьев и сестер. Она пока не осознала свою силу, но ее пробуждение уже сотрясает устои этого прогнившего мира! Скоро барьер падет, и Хаос очистит все! — Толпа загудела в экстазе. Один из приближенных, низкорослый коренастый мужчина, склонился к лидеру. — Мастер Каэл, а если она не согласится? Если ЛОКи одурманят ее своими лживыми речами? — Каэл улыбнулся. Это было самое жуткое, что я видела.— Тогда мы используем то, что всегда заставляло ее родителей колебаться. Их слабость. Их привязанности. Мы возьмем проводника. Его нить так ярко горит рядом с ее. Он будет идеальной приманкой... и идеальным рычагом.

Сандр дернулся рядом со мной, и его ужас волной прокатился по нашей связи. Они знали о нем. Они планировали его похитить.Я рванулась прочь от этого кошмара, таща Сандрея за собой. Мы вылетели из пустоты обратно в комнату, оба тяжело дыша, в холодном поту.

—Заброшенный храм Дариэля, — выдохнула я, едва обретя дар речи. — Их логово. Их лидера зовут Каэл. И они... они хотят использовать Сандрея, чтобы выманить меня.Рион, стоявший на страже, превратился в олицетворение ярости. Я сказал! Он — слабое место! Угроза! — Они уже знали о нем! — крикнула я в ответ, все еще дрожа. — Они почувствовали его так же, как он почуял меня! Он не привлек их, он уже был в их поле зрения! — Сандр сидел на полу, обхватив голову руками. Боги... они говорили обо мне, как о вещи...Элрик внимательно смотрел на нас. — Что еще ты увидела, девочка? В самой его нити. Что движет им?

Я закрыла глаза, вызывая в памяти образ темной, искаженной нити Каэла. — Боль... — прошептала я. — Невероятная боль. Потеря. Он... он не всегда был таким. Что-то сломалось. Что-то его разорвало...

Рион резко повернулся к Элрику. — Каэл... Это имя тебе о чем-то говорит? — Старик нахмурился, копаясь в памяти. — Каэл... Каэл... Был такой талантливый историк, специалист по эпохе Андриэля Первого. Пропал без вести лет... двадцать назад. После того как его семья погибла при загадочном пожаре. Официальная версия — несчастный случай. Но ходили слухи... — Слухи? — не выдержала я.

— Что это была кара ЛОК, — мрачно закончил Элрик. — За его еретические исследования о природе Хаоса. Его жена и дочь сгорели заживо.Гнетущая тишина повисла в лавке. Каэл не родился монстром. Его создала боль. Месть. И, возможно, вина ЛОК.Мы должны действовать, — тихо сказал Рион. Все взгляды обратились к нему. Его лицо было бледным, но решительным. — Теперь у нас есть расположение их логова. Мы не можем ждать. Мы нанесем удар первыми. — Это самоубийство! — воскликнула Рикки. — Их там десятки! — У нас есть элемент неожиданности, — парировал Рион. — И у нас есть Ткач. Настоящий, а не тот, что у них в воспаленном воображении. Он посмотрел на меня. — Ты готова? — Сердце бешено колотилось. Идти в логово фанатиков, которые хотят меня либо обратить, либо убить? Но отступать было некуда. Бегство только отсрочило бы развязку.

— Алесса, не надо, — схватил меня за руку Сандр. Его глаза были полны страха. — Это ловушка. Они ждут нас. — Они ждут меня одну, приманенную тобой, — поправила я его. — Они не ждут, что мы придем все вместе. И уж точно не ждут, что я приду не как жертва, а как... садовник с серпом.

Я посмотрела на Риона и кивнула. — Я готова.

План был безумным и простым. Я, Рион и Сандр — основная ударная группа. Рикки и Элрик остаются здесь как тыловая поддержка и точка отступления.Пока Рион и Элрик обсуждали тактические детали, Сандр отвел меня в сторону.

—Лесс, я... я не хочу быть твоей слабостью, — прошептал он. — Если что-то пойдет не так... если я буду мешать... обещай, что бросишь меня и спасешь себя. — Его слова пронзили меня болью. Он был готов на все ради меня. Так же, как и Рион, но по-своему. Один — из чувства долга и какой-то темной, невысказанной привязанности. Другой — из чистой, безрассудной преданности. Я взяла его лицо в ладони. — Ты не моя слабость, Сандр. Ты... ты моя правая рука. Ты нашел меня, когда никто не мог. Твое чутье приведет нас к победе. Я не оставлю тебя. Никогда. — Он закрыл глаза, прижавшись щекой к моей ладони. В этот момент я почувствовала на себе тяжелый, испепеляющий взгляд Риона. Он стоял в дверном проеме и смотрел на нас. В его глазах не было ни гнева, ни раздражения. Только холодная, бездонная пустота.Тройная нить натянулась еще туже, грозя порваться в самый неподходящий момент. Мы шли на войну, а в наших рядах зрел новый, тихий конфликт. Конфликт, в котором ставкой была не только моя жизнь, но и мое сердце.

Глава 16

Глава 13

Ночь была безлунной, и тусклые фонари окраин Ритании отбрасывали на улицы длинные, искаженные тени. Мы двигались по крышам, как призраки, используя маскировочные чары Риона. Воздух был холодным и влажным, предвещая скорый дождь. Заброшенный храм Дариэля стоял на возвышении, словно черный нарыв на теле города. Его колонны были частично обрушены, а витражные окна зияли пустотой. От былого величия не осталось и следа. Рион подал сигнал рукой, и мы замерли на краю крыши напротив. Его план был дерзким до безрассудства. Я и Сандр создаем отвлекающий шум у главного входа, пока Рион проникает через систему вентиляции в самое сердце логова, чтобы устранить Каэла. Разрубить голову змеи.

— Помни, — его шепот был обжигающе тихим у моего уха, — твоя задача — шум и хаос. Не ввязывайся в бой. Как только услышите мой сигнал, отступайте к точке эвакуации.

— А если сигнала не будет? — так же тихо спросил Сандр. — Рион посмотрел на него, и в его глазах вспыхнула та самая ледяная искра, что я видела в его нити. Тогда забирайте ее и бегите. Куда угодно. Понял? — Сандр кивнул, сжав кулаки. Рион скользнул в темноту, растворившись в ней за несколько секунд. Мы с Сандром спустились на землю и подкрались к массивным дубовым дверям храма. Оттуда доносились приглушенные голоса и мерцал свет факелов.

— Готов? — прошептала я, чувствуя, как кулон на груди наполняется силой. Он отзывался на близость Разрывателей тревожной, но мощной пульсацией.

— Всегда, — Сандр взял мою руку в свою, и на мгновение я почувствовала прилив уверенности. Мы вышли из тени. Два стража у входа, закутанные в черные мантии, удивленно вскинули головы.

— Кто идет? — прозвучал хриплый оклик.

Я не стала отвечать. Вместо этого я вытянула руку и представила, как невидимая рука сжимает каменную арку над дверью. Камень с грохотом затрещал, и несколько крупных обломков рухнули у ног стражей, поднимая облако пыли.

— ТКАЧ! — завопили они. — ТКАЧ ЗДЕСЬ!

Храм ожил. Изнутри послышались крики, топот десятков ног. Мы отступили назад, на открытое пространство перед храмом, готовясь принять бой. Они высыпали из дверей, как муравьи из разоренного муравейника. Десять, двадцать, тридцать человек. Их глаза горели фанатичным огнем. Я чувствовала их коллективную ненависть, она давила на сознание, как физическая тяжесть.

— Не дайте ей сплести паутину! — крикнул кто-то. — Бейте быстро!

В нас полетели первые залпы магии — сгустки тьмы, ледяные осколки, кинжалы из сгущенного воздуха. Я инстинктивно возвела перед собой барьер, сплетенный из переливающихся нитей. Атаки разбивались о него, как горох о каменную стену, но каждый удар отдавался в висках ноющей болью. Сандр не оставался в стороне. Он не был Ткачом, но его стихия — вода — оказалась удивительно эффективной. Он не атаковал, а оборонял. Из земли вздымались шипящие стены пара, сбивая с толку нападавших; с мокрых камней под ногами врагов вырастали скользкие ледяные наросты. Он был моим щитом, пока я пыталась быть мечом. Я пыталась вспомнить наставление Голоса — садовник, а не разрушитель. Я не рвала их нити. Вместо этого я пыталась... распутать их. Ослабить узлы ненависти и фанатизма. Я протягивала к ним свое сознание, посылая образы мира, покоя, воспоминания о чем-то светлом. У некоторых это срабатывало. Один из магов, совсем юный парень, опустил руки, и по его лицу потекли слезы. Другая, женщина постарше, смотрела на свои ладони с ужасом, будто впервые видела, что творит. Но большинство были слишком слепы. Их нити были настолько пропитаны ядом идеи, что мои попытки лишь сильнее разжигали их гнев.

— Она пытается осквернить наши умы! — завопил коренастый мужчина, которого я видела в видении. — Не слушайте ее!

Он ринулся вперед, вытянув перед собой клинок из чистой тьмы. Мой барьер дрогнул под его ударом. Я почувствовала, как что-то щелкает у меня в голове, и боль пронзила все тело. Я отступила, спотыкаясь.

— Лесс! — крикнул Сандр, пытаясь прикрыть меня стеной льда, но его сбили с ног ударом в спину. И тут из глубины храма донесся оглушительный грохот, и стены задрожали. Сигнал Риона. Он добрался до Каэла. Но было уже поздно. Коренастый мужчина пробил мой ослабевший барьер. Его рука с кинжалом из тьмы уже заносилась для удара. Я увидела торжествующую ухмылку на его лице. И в этот момент из-за его спины выросла тень. Быстрая, как молния. Лезвие из инея и огня блеснуло в темноте и прошло сквозь горло нападавшего. Тот замер, удивленно хватая ртом воздух, и рухнул на землю. Над ним стоял Рион. Его мундир был разорван в клочья, по лицу текла кровь из глубокой раны на лбу. В одной руке он сжимал свой дымящийся клинок, в другой — волочил за собой бесчувственное тело Каэла.

— Отступление! — его голос прорвался сквозь шум боя, полный нечеловеческой власти. — СЕЙЧАС ЖЕ!

Вид их поверженного лидера и ярость Риона на секунду парализовали Разрывателей. Этой секунды нам хватило. Сандр подхватил меня под руку, и мы бросились бежать от храма вслед за Рионом, который, казалось, не чувствовал тяжести своего груза. За нами неслись крики ярости и отчаяния, но погони не было. Их воля была сломлена. Мы бежали по темным улицам, не останавливаясь, пока не достигли потайного входа в лавку Элрика. Рион втолкнул нас внутрь и рухнул на пол сам, выпустив из рук Каэла. В лавке воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием. Мы были живы. Мы победили. Но, глядя на бледное, безжизненное лицо Каэла и на искаженное болью лицо Риона, я понимала — эта победа была лишь началом. Мы отрубили голову змее, но яд уже разлился по всему телу. И где-то в темноте новые Разрыватели уже ждали своего часа. А я, садовник с серпом, все еще не знала, как отличить сорняк от хрупкого ростка, который можно спасти. И двое мужчин, сражавшихся за меня сегодня, смотрели на меня с одним и тем же вопросом в глазах: Кого ты выберешь?. Но самый главный вопрос был другим — кем я выберу быть? Ткачом, вяжущим узоры по воле других? Или настоящей Ткачихой, которая держит судьбу в своих руках и ткет ее сама?

Глава 17

Глава 14

Тяжелое дыхание, запах крови и пота, дрожь в коленях. Лавка Элрика на мгновение погрузилась в гулкую тишину, нарушаемую лишь хрипами Риона. Он сидел, прислонившись к стеллажу, зажимая рану на голове. Его кровь медленно растекалась по темному дереву.Рикки первой опомнилась. С криком ужаса она бросилась к нему, но Элрик остановил ее железной хваткой.

— Не мешай, девчонка. Он справится. Лучше посмотри на это, — он кивнул на тело Каэла, лежащее в центре комнаты, как темное пятно на потертом ковре.Сандр, все еще державший меня за руку, резко выдохнул: — Он... он мертв? — Рион покачал головой, и его лицо исказила гримаса боли. Оглушил. Слишком... много вопросов. Элрик подошел к Каэлу и грубо перевернул его на спину. Лицо лидера Разрывателей в спящем виде казалось еще более изможденным и... обычным. Не монстр, а сломленный горем человек.

— Вот он, корень зла, — проворчал старик. — Или его тень? Девочка, подойди сюда.

Я медленно подошла, все еще чувствуя, как подкашиваются ноги. Сандр не отпускал мою руку, следуя за мной как тень.

— Ты видела его нить. Тронь его. Посмотри, что сломалось, — приказал Элрик.

Я колебалась. Прикасаться к такому искаженному сознанию... это было как совать руку в костер.

— Сделай это, Алесса, — тихо сказал Рион, не поднимая головы. — Мы должны знать.

Я глубоко вздохнула и опустилась на колени рядом с Каэлом. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась его виска.Мир погрузился во тьму. Не пустоту Пряжи, а густой, удушливый мрак чужой памяти.

Пламя. Крики. Женский голос, зовущий по имени: — Каэл! Спаси ее! Спаси нашу дочь! — Я бегу по горящему дому, сердце вырывается из груди. Дверь в детскую не поддается. Магия не работает. Кто-то наложил блок. Я выбиваю дверь плечом. Комната — ад. И в центре, у кроватки, стоит человек в мантии с гербом ЛОК. Его лицо холодно и безразлично.

— Ересь должна быть очищена огнем, Каэл. Ты и твои исследования — угроза миру. — МОЯ ДОЧЬ! — ЛОК поворачивается и уходит сквозь стену пламени, оставив меня с двумя обугленными телами...

Боль. Всепоглощающая, разрывающая душу на части боль. И ярость. Чистая, белая, испепеляющая ярость. Они смешались, срослись, превратились в ту самую черную, ядовитую нить, что я видела. Он не просто хотел разрушить мир. Он хотел уничтожить систему, которая позволила убить его семью во имя безопасности. ЛОКи не были для него защитниками. Они были палачами. Я вырвалась из его памяти с тихим стоном, отшатнувшись. Слезы текли по моим щекам. Они... ЛОКи... убили его семью. Сожгли заживо. Его жену... его дочь... В лавке повисла мертвая тишина. Рикки с ужасом смотрела на Риона. Сандр сжал мою руку так, что кости хрустнули. Рион медленно поднял голову. Кровь заливала ему половину лица, но его глаза были ясными и... пустыми.

— Это... возможно, — его голос был хриплым. — В те времена... были радикальные методы. Официально это отрицалось. Но слухи... они всегда имели под собой основу.

— Значит, это... месть? — прошептала Рикки.

— Не только, — я вытерла лицо. — Он считает, что мир, который защищают такие методы, не имеет права на существование. Что Хаос — это не разрушение, а... очищение. Возвращение к началу, к чистому холсту.

Все смотрели на Риона. ЛОК. Столп этого самого мира. Он был частью системы, которая создала этого монстра. Рион закрыл глаза. Казалось, он на секунду уснул. Потом открыл их снова.

— Что мы будем делать с ним? — он кивнул на Каэла. — Убить, — без колебаний сказал Сандр. — Пока он не очнулся. Он слишком опасен. — Нет! — воскликнула я. — Он... жертва так же, как и палач! Мы не можем... — Он планировал использовать тебя, Алесса! Похитить Сандрея! Он убил бы тысячи, чтобы осуществить свое очищение! — голос Сандрея дрожал от ярости. — Иногда нужно отрубить зараженную конечность, чтобы спасти все тело! — А иногда нужно исцелить рану, а не рубить сгоряча! — парировала я. Мы смотрели друг на друга — два полюса, два противоположных подхода. Сандр, с его прямой, простой логикой солдата. И я, видевшая изнанку каждой трагедии. Все взгляды снова устремились к Риону. Он был старшим. ЛОК. Его слово было решающим. Он медленно, с видимым усилием поднялся на ноги. Шагнул к Каэлу. Посмотрел на его безжизненное лицо. Его рука сжала эфес кинжала. Сердце у меня упало. Он выберет путь ЛОК. Путь устранения угрозы. Рион выдохнул. Его рука разжалась.

— Мы не будем его убивать, — тихо, но четко произнес он. — Мы дадим ему то, чего у него не было. Выбор.

— Что? — выдохнул Сандр в полном недоумении. Рион повернулся к нам. Его израненное лицо было серьезным. — Мы покажем ему правду. Не его правду, не нашу. Просто... правду. О том, что его дочь... жива.

В лавке воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как падает пылинка.

— Что? — это был уже мой голос, полный неверия. — Ее спасли, — сказал Рион, и его взгляд упал на меня. — В ту ночь один из ЛОК, участвовавших в облаве, сломался. Он не смог допустить гибели ребенка. Он вынес ее из огня и подбросил в приют. Под чужим именем. Он сделал паузу, давая нам понять.

— Это... это невозможно... — прошептала я, но сердце мое бешено заколотилось, предвосхищая невероятный, пугающий ответ. Рион не сводил с меня глаз.

— Ее звали Лира. Лира Алвор. Моя младшая сестра. Время остановилось. Каэл Алвор. Его дочь... сестра Риона? Значит...

— Ты... — я смотрела на Риона, не в силах вымолвить слово.Он кивнул, и в его глазах стояла вся боль двадцати лет молчания.

— Да, Алесса. Каэл — мой дядя. А ты... ты та самая девочка. Ты — Лира Алвор. Моя двоюродная сестра.

Глава 18

Глава 15

Слово сестра повисло в воздухе, тяжелое и нереальное. Весь мир сузился до бледного, искаженного болью лица Риона и оглушительного гула в моих ушах.

Лира Алвор.

Сестра.

Кровь.

Все разом обрушилось на меня — воспоминания-призраки, которые я всегда считала снами. Высокий мужчина с добрыми глазами, подбрасывающий меня на руках. Женщина с рыжими волосами, напевающая колыбельную. Пламя. Ужас. И потом... годы в приюте. Одиночество. Вопрос без ответа: кто я? И теперь ответ пришел. Он был таким горьким, таким чудовищным и таким... логичным. Кулон, признавший меня. Магия Огня и Льда, текущая в моих жилах. Та самая сила, что позволила Андриэлю Первому создать свои величайшие творения. Наследственная сила семьи Алвор. Я отшатнулась от Риона, будто он был раскаленным железом.

— Нет... — прошептала я. — Это неправда. Ты лжешь.

— Клянусь памятью своих предков, Алесса. Я искал тебя все эти годы, — его голос был надтреснутым. — Отец... мой отец, твой дядя, отдал приказ об обыске в доме Каэла. Он боялся, что его исследования приведут к катастрофе. Но он не отдавал приказа убивать. Те ЛОКи, что устроили пожар... они были радикалами, действовавшими без санкции. Мы нашли их и предали суду. Но было слишком поздно. Ты считалась погибшей. — А он? — я ткнула пальцем в лежащего Каэла. — Ты знал все эти годы, что он твой дядя? И ничего не сделал? — Я узнал, когда стал ЛОК и получил доступ к засекреченным архивам. Но к тому времени Каэл уже ушел в подполье и основал Разрывателей. Найти его... было невозможно. До тех пор, пока не активировался кулон. Пока не проснулась ты.

Сандр стоял, окаменев, его рука все еще сжимала мою. Его лицо было маской шока. Рикки смотрела на нас, зарывшись пальцами в рот. Даже Элрик казался по-настоящему потрясенным. Я была не Алессой Блекфор, сиротой-магом. Я была Лирой Алвор, последним отпрыском одной из самых могущественных магических династий Ривании. Племянницей лорда-регента. Двоюродной сестрой Риона Алвора. И дочерью человека, который хотел уничтожить мир. Ирония была настолько чудовищной, что хотелось смеяться. Или плакать.

— Все это время... — голос мой дрожал. — Ты знал. И ты не сказал мне. Ты использовал меня. Как приманку. Как инструмент. — Я защищал тебя! — в голосе Риона впервые прорвалась настоящая, неконтролируемая ярость. — Каждый день, с той минуты, как понял, кто ты! Я стал деканом этого проклятого факультета только чтобы быть ближе к тебе! Чтобы наблюдать! Чтобы в случае чего... — В случае чего — что? Убить меня, как убили моих родителей? — выкрикнула я. Он побледнел еще сильнее, будто я ударила его. — Твои родители не были убиты ЛОК! Они погибли, пытаясь остановить пожар! Они были героями! — Еще один удар. Еще один обвал реальности. Рикки солгала? Или Разрыватели исказили правду, чтобы манипулировать ею? Я уже не знала, кому верить. Я посмотрела на Сандра. Его рука в моей была единственной опорой в этом рушащемся мире.

— Ты... ты знал? — Он покачал головой, и в его глазах читалась такая искренняя боль, что в ней нельзя было усомниться. — Нет, Лесс. Клянусь. Для меня ты всегда была просто Алессой. Самой бедовой и самой прекрасной адепткой в академии. Его слова стали бальзамом на разорванную душу. В мире лжи и полуправд он оставался настоящим. Я вырвала у него свою руку и подошла к Каэлу. Моему отцу. Человеку, чья боль породила монстра. Я снова прикоснулась к его виску, но на этот раз я не искала правду. Я искала его. В глубинах его подсознания, под слоями ненависти и ярости, я нашла ее. Крошечную, почти угасшую искру. Тот самый момент, когда он держал на руках младенца-дочь. Чувство абсолютной, всепоглощающей любви. Ту самую любовь, что когда-то сделала его человеком. Я не стала распутывать узлы его ненависти. Это было бы выше моих сил. Но я могла сделать кое-что другое. Я аккуратно, как ювелир, вытянула эту искру и окружила ее защитным коконом из самых прочных, самых светлых нитей, что только могла создать. Я сплела для него убежище. Маленький островок света в океане его тьмы. Когда я открыла глаза, все смотрели на меня.

— Что ты сделала? — тихо спросил Рион. — Я дала ему шанс, — так же тихо ответила я. — Когда он очнется... он не увидит правду твоими глазами или моими. Он увидит свою. Ту, что осталась от человека, которым он был. А там... пусть решит сам.

Я поднялась на ноги, чувствуя невероятную усталость. Я посмотрела на Риона — своего двоюродного брата, который лгал мне, манипулировал мной, но и защищал меня ценой собственной жизни. И на Сандра — простого парня с водой в жилах, который видел во мне только меня, а не наследницу древнего рода и не орудие судьбы.

— Я не Лира Алвор, — сказала я четко, глядя на Риона. — Лира Алвор умерла в том пожаре. Я — Алесса Блекфор. Я — Ткач. И с этого момента я сама буду решать, что делать со своей силой и своей судьбой.

Я повернулась и пошла к выходу из лавки, к лестнице, ведущей в верхний мир.

— Алесса! Куда ты? — окликнул меня Сандр. Я обернулась на пороге.

— Мне нужно побыть одной. Мне нужно... подумать. — И я вышла, оставив за спиной своего брата, своего отца, своего друга и всю ту паутину лжи, в которой мне предстояло найти свои собственные нити.

Глава 19

Глава 16

Улицы Ританни встретили меня предрассветной прохладой и гнетущей тишиной. Я шла, не разбирая дороги, просто пытаясь уйти подальше от лавки, от Элрика, от Рикки... от них всех. Воздух был густым и тяжелым, словно сама атмосфера впитала в себя груз открывшейся правды.

Лира Алвор.

Сестра.

Дочь.

Эти слова отдавались в висках глухой, навязчивой дробью. Вся моя жизнь, все, что я о себе знала, оказалось ложью. Я была не никем, а кем-то. И это кое-кто был связан кровью и с защитником короны, и с ее злейшим врагом. Я остановилась на пустынном мосту через темные воды канала, сжимая холодные перила до побеления костяшек. Вода внизу была черной, бездонной, и она манила к себе. Так просто — шагнуть вниз и позволить течению унести все: боль, предательство, эту невыносимую тяжесть выбора. Кулон на груди слабо запульсировал, словно упрекая меня за малодушие. Он был частью этой новой, чудовищной реальности, но он же был и частью меня. Сила, текущая в моих жилах, не спрашивала, хочу ли я ее. Она просто была.

— Так кто же ты теперь, Алесса Блекфор? — прошептала я в ночь. Ответа не было. Лишь эхо моего голоса, затерявшееся в переулках. Внезапно я почувствовала знакомое присутствие. Тихое, ненавязчивое, но неотступное. Я обернулась. В тени арки, в нескольких метрах от меня, стоял Сандр. Он не подходил, не пытался говорить. Он просто ждал. Как страж. Как друг. Увидев, что я заметила его, он сделал шаг вперед, но все еще сохранял дистанцию.

— Я не буду говорить, что все будет хорошо, — тихо сказал он. — Потому что не знаю. И я не буду говорить, что понимаю, что ты чувствуешь. Потому что это неправда. — Его слова были глотком свежего воздуха после удушья пафосных речей и скрытых манипуляций. — Зачем ты здесь? — спросила я, и голос мой прозвучал устало и надломленно. — Потому что когда мир рушится, никто не должен оставаться один, — он пожал плечами. — Даже если этот человек хочет побыть один. Просто... знай, что я здесь.

Он не был Рионом. Он не предлагал мне планов, решений, не пытался взять контроль над ситуацией. Он просто был рядом. И в этом была его сила. Мы стояли так несколько минут в тишине, слушая, как вода плещется о сваи моста. И в этой тишине я вдруг осознала кое-что важное. Да, моя прошлая жизнь оказалась мифом. Но это не отменяло того, кем я стала за эти годы. Упрямой, своенравной, способной на безрассудство и на настоящую дружбу. Алесса Блекфор из приюта, взорвавшая полигон, нашедшая странный кулон и ввязавшаяся в историю с лестницей-горкой — это была я. Настоящая я. И эта девушка не позволит никому — ни Риону, ни Разрывателям, ни даже собственному прошлому — диктовать ей, кем быть.

Я оттолкнулась от перил и медленно пошла по мосту обратно в город. Сандр, не спрашивая, пошел рядом, сохраняя эту же уважительную дистанцию.

— Я не знаю, что делать дальше, — призналась я, глядя прямо перед собой. — Но я знаю, что не могу позволить им решать за меня. Ни Рион со своей опекой, ни Разрыватели со своим безумием. — Значит, будешь решать сама, — просто сказал Сандр. — А я... я буду следить, чтобы никто не мешал. Уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки. — Спасибо.

Мы дошли до площади, где уже начинал собираться утренний рынок. Жизнь брала свое, невзирая на личные драмы. И в этом был свой смысл.

— Я, наверное, вернусь, — сказала я, останавливаясь. — В лавку. Мне нужно... поговорить с Рионом. На своих условиях. — Сандр кивнул. — Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — Я покачала головой. — Нет. Это... я должна сделать сама. — Он не стал спорить, лишь сжал мою руку на прощание. — Я буду в академии. Если что... ты знаешь, где меня найти.

Я смотрела, как он уходит, растворяясь в утренней толпе. Его нить, теплая и прочная, тянулась за ним, и я знала, что она не порвется. В отличие от сложной, запутанной нити Риона, которую мне только предстояло распутать. Сделав глубокий вдох, я повернулась и пошла обратно к Лавке странных артефактов. Я шла не как Лира Алвор, не как пешка в чужой игре, а как Алесса Блекфор. Ткач, который только начинал учиться ткать свою собственную судьбу. И первый узел, который предстояло развязать, ждал меня впереди.

Глава 20

Глава 17

Возвращение в лавку было похоже на погружение в подводный грот, где время текло иначе, а воздух был густым от невысказанного. Дверь бесшумно отъехала, впуская меня в полумрак, пахнущий пылью, старой магией и свежей кровью. Ничего не изменилось. Рион все так же сидел, прислонившись к стеллажу, но теперь его рана была перевязана грубым, но чистым бинтом. Элрик возился с механической птицей, делая вид, что ничего не происходит. Рикки, свернувшись калачиком в углу, притворялась спящей. А в центре комнаты, на том же ковре, лежал Каэл. Мой отец. Его грудь мерно поднималась и опускалась. Искра, которую я оставила в нем, теплилась — слабым, но устойчивым огоньком. Все они замерли, когда я вошла. Рион поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни триумфа, ни упрека. Лишь усталая, выстраданная решимость.

— Я слушаю, — сказал он тихо. Эти два слова содержали в себе больше, чем любая длинная речь. Он передавал мне инициативу. Признавал мое право на гнев, на вопросы, на правду.

Я подошла и села на сундук напротив него, не сводя с него глаз. Элрик демонстративно отвернулся, углубившись в свое механическое творение, давая нам иллюзию уединения.

— Почему сейчас? — спросила я. Мой голос был ровным, почти бесстрастным, и это стоило мне невероятных усилий. — Почему ты решил сказать мне правду именно в этот момент? — Рион вздохнул, и его плечи слегка опустились под тяжестью невидимого груза. — Потому что дальше врать было бы преступлением. Ты не просто проявила силу, Алесса. Ты прикоснулась к его памяти. Ты увидела ту самую боль, что я видел в архивах. И я понял... что если ты узнаешь правду от кого-то другого или, что хуже, догадаешься сама... ты никогда не простишь мне эту ложь. А я... — он запнулся, впервые за все время выглядя по-настоящему неуверенным. — Я не хочу терять тебя. Снова. — Ты никогда меня не имел, Рион, — холодно заметила я. — Ты наблюдал за мной. Ты манипулировал мной. Ты привел меня в академию, сделал своим студентом... все это было частью плана? — Нет! — это прозвучало резко, почти отчаянно. — Нет. Ректор академии... он старый друг нашей семьи. Именно он нашел тебя в приюте и, заподозрив правду, сообщил моему отцу. Мы не могли забрать тебя открыто — слишком много глаз следило за семьей Алвор после скандала с Каэлом. Но мы могли обеспечить тебе безопасность, образование. А когда ты проявила способности к магии Огня и Льда... это стало последним подтверждением. Я вызвался стать деканом не только чтобы наблюдать. Я хотел... научить тебя. Защитить ту часть тебя, что осталась от Лиры. И дать шанс вырасти Алессе.

Он говорил искренне. Я чувствовала это. Чувствовала ту сложную, противоречивую смесь чувств, что исходила от его нити — вину, ответственность, желание контролировать и... ту самую теплую, глубоко запрятанную заботу, которую я ощутила в Пряже.

— А ЛОК? Приказ короля? Все это тоже было ложью? — Приказ короля — сущая правда, — он покачал головой. — Андриэль Второй знает о тебе. Знает о пророчестве. Но он не приказывал мне найти шестого телохранителя. Он приказал найти и обучить Ткача. Любой ценой. Я... использовал старую схему ЛОК, чтобы приблизить тебя к себе. Чтобы иметь законный предлог для интенсивных тренировок. —Вот так. Очередной слой лжи. Пусть и с благими намерениями. Я закрыла глаза, пытаясь переварить это. Вся моя жизнь последних месяцев оказалась тщательно сплетенной паутиной, где каждая нить была продиктована тайным замыслом.

— И Сандр? — открыв глаза, я посмотрела на него прямо. — Ты знал, что он Проводник? Что наша связь проснется? — На его лице промелькнула тень того самого темного, ревнивого чувства. — Нет. Этого я не ожидал. Его появление... стало неожиданностью. И осложнением. — Осложнением? — я подняла бровь. — Он вносит хаос в любые планы, Алесса. Он непредсказуем. И его связь с тобой... она делает его уязвимым. А значит, и тебя тоже. — Он также был единственным, кто нашел меня, когда вы все бегали по кругу, — парировала я. — Его «непредсказуемость» спасла нас сегодня. — Рион сжал губы, но не стал спорить. Он понимал, что это правда. Мы сидели в тяжелом молчании. Воздух был наполнен всем несказанным, всей болью обмана и сложностью выбора, который стоял перед нами теперь.

— Что мы будем делать с ним? — я кивнула на Каэла. — Это должна решить ты, — сказал Рион. — Я... я не имею на это права. Слишком много крови между нами. Слишком много вины. — Я не хочу его убивать, — тихо сказала я. — Но я не могу его отпустить. — Есть... вариант, — осторожно сказал Рион. — Неприятный. Но, возможно, единственный. — Я посмотрела на него вопросительно. — Ментальная тюрьма, — выдохнул он. — Мы не уничтожаем его разум. Мы... заключаем его в него. Создаем иллюзорную реальность, где его семья жива. Где его дочь с ним. Где нет Разрывателей, нет ЛОК. Где он... счастлив.

Идея была одновременно ужасной и... милосердной. Это была не казнь, а вечный сон. Бегство от реальности, которое он так жаждал.

— А его последователи? — спросила я. — Они не успокоятся. Без своего лидера, без своего пророка Разрыватели расколются, — уверенно сказал Рион. — Одни разбегутся. Другими займутся ЛОК. Угроза будет нейтрализована.

Все выглядело так... логично. Удобно. Слишком удобно.

— А что насчет меня? — спросила я, вставая. — Что насчет моей жизни? Моей судьбы? Ты и король планируете и дальше дергать меня за ниточки? — Рион тоже поднялся. Он был выше меня, и сейчас, стоя так близко, я чувствовала исходящую от него силу и ту самую опасную, магнетическую ауру, что всегда меня притягивала и пугала.

— Ты — Ткач, Алесса. Твоя судьба больше, чем просто быть орудием в чужих руках. Но ты также и моя семья. И я... — он запнулся, и в его глазах снова мелькнула та самая уязвимость, что я видела в тоннеле. — Я не позволю тебе уйти. Я не позволю тебе снова исчезнуть из моей жизни. Даже если ты возненавидишь меня за это.

Его слова были не просьбой, не мольбой. Это было заявление. Облитое сталью и болью. Он был готов на все, чтобы удержать меня рядом. И в этом признании было что-то обжигающе откровенное, что-то, что разбивало мою защиту в дребезги. Я смотрела на него — на этого человека, который был моей кровью, моим обманщиком, моим защитником и моей самой большой загадкой. И я понимала, что наша история далека от завершения. Слишком много было сказано. Слишком многое было сломано. И слишком многое только начиналось.

— Я не ненавижу тебя, Рион, — сказала я наконец, и мои слова прозвучали устало, но без прежней холодности. — Но я и не прощаю. Пока. Мне нужно время. Чтобы разобраться во всем этом. Чтобы понять, кто я... и кем хочу быть для тебя. — Он кивнул, и в его глазах вспыхнула крошечная, слабая надежда.

— Я дам тебе столько времени, сколько потребуется. Я буду ждать.

Я повернулась и пошла к выходу, к лестнице, что вела наверх, к моей комнате в академии, к моей старой жизни, которая уже никогда не будет прежней. Но на этот раз я шла не сломленной, а с новым, тяжелым знанием. Знанием, что за моей спиной остался не только враг, не только обманщик, но и человек, для которого я была последней нитью, связывающей его с его собственной, искалеченной семьей. И где-то в городе, в своей комнате в общежитии, меня ждал другой человек. Тот, чья нить была проще, чьи чувства были яснее и чье присутствие не требовало от меня распутывать клубки прошлого. Выбор, который стоял передо мной, был уже не между долгом и чувством. Он был между сложной, токсичной правдой моей крови и простой, ясной искренностью чужого сердца. И я еще не знала, что выберу.

Глава 21

Глава 18

Комната в общежитии встретила меня гробовой тишиной. Вещи Сандра лежали аккуратно сложенными в углу, но его самого не было. Пустота, оставшаяся после него, казалась громче любого шума. Я присела на край кровати, и все переживания последних часов навалились на меня с такой силой, что я сгорбилась, уткнувшись лицом в колени. Не было сил даже на слезы. Только тяжелая, давящая пустота. Стук в дверь был тихим, почти нерешительным. Я не ответила. Стук повторился, настойчивее.

— Алесса? Это я. — Голос Сандра. В нем не было привычной энергии, только усталая тревога. — Открыто, — выдавила я, не двигаясь с места.

Дверь скрипнула. Он вошел и замер на пороге, оценивая мое состояние. Потом так же тихо прикрыл дверь и прислонился к косяку, скрестив руки. Он не бросался ко мне с объятиями, не засыпал вопросами. Он просто ждал.

— Где ты был? — спросила я, наконец поднимая голову. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные тени. — Гулял, — коротко ответил он. — Думал. Обо всем этом. О тебе. Он помолчал. О нас.

Слово «нас» повисло в воздухе, хрупкое и беззащитное.

— Какой ужасный беспорядок, Сандр, — прошептала я, снова закрывая глаза.

— Да, — просто согласился он. Полнейший.

Его способность принимать все таким, как есть, не пытаясь приукрасить или найти немедленное решение, снова оказалась моим спасением. Я почувствовала, как камень на душе сдвигается на миллиметр.

— Рион предложил... решение, — сказала я, глядя в пол. — Для Каэла. Ментальная тюрьма. Вечный сон, в котором его семья жива.

Сандр присвистнул.

— Жестоко. — Милосердно, — возразила я, сама не зная, что на самом деле думаю.

— Может быть, и то, и другое одновременно, — он оттолкнулся от косяка и сел на пол напротив меня, спиной к двери. — Ты согласилась?

— Я не знаю. Сказала, что мне нужно время. Я посмотрела на него. А что бы сделал ты?

Он задумался, его взгляд стал отсутствующим.

— Я не знаю, Алесса. Я не Ткач. Я не вижу всех этих нитей и последствий. Я вижу только человека, который причинил тебе боль. И мой первый инстинкт — защитить тебя. Устранить угрозу. Но... — он провел рукой по лицу. — После всего, что я увидел и почувствовал... все стало не таким черно-белым.

Его честность была обезоруживающей. Он не пытался казаться лучше, чем был.

— Рион сказал, что не позволит мне уйти, — тихо выдохнула я, озвучивая еще один камень на сердце. — Что я его семья.

Сандр замер. Я видела, как сжимаются его кулаки, но голос оставался спокойным.

— А ты? Ты чувствуешь его... семьей?

Это был самый главный вопрос. Я думала о Рионе. О его лжи. О его манипуляциях. Но также о его боли. О его отчаянной попытке защитить то, что у него осталось. О том страхе в его глазах, когда он не мог найти меня в тоннеле.

— Я не знаю, — снова призналась я. Это, казалось, было единственное, в чем я была уверена. — Он... он как гроза. Мощная, опасная, разрушительная. Но после нее воздух становится чистым. Я не знаю, хочу ли я стоять под этим ливнем или бежать от него в укрытие.

Сандр медленно кивнул, принимая и это.

— А я что для тебя? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность.

Я посмотрела на него — на его открытое лицо, на его простую, прямолинейную преданность. На ту тихую гавань, которую он предлагал.

— Ты... ты как тихая заводь после долгого плавания, Сандр. Место, где можно отдышаться. Где не нужно никого спасать и ни за что бороться. Где можно просто... быть.

На его губах тронулась грустная улыбка.

— Звучит... неплохо. Но недостаточно, да?

Мое сердце сжалось. Он все понимал. Понимал, что тихая заводь не может удержать корабль, рожденный для бурь.

— Я не могу тебе ничего обещать, Сандр, — голос мой дрогнул. — Слишком многое во мне сломалось и перепуталось. Мне нужно... найти себя заново. И я не знаю, кем я выйду из всего этого. И не знаю, будет ли у меня что-то остаться для кого-то, когда я закончу.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону, а потом поднял на меня свой ясный, чистый взгляд.

— Я не прошу обещаний, Алесса. И я не буду ждать, сложа руки. Но я буду здесь. Как друг. Как тот, кто верит в тебя. Не в Ткача. Не в Лиру Алвор. А в Алессу Блекфор. Всегда.

Он поднялся, отряхнулся и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты, так же тихо, как и вошел.

Я осталась одна. Но на этот раз тишина была другой. Она не была пустой. Она была наполнена смыслом его слов. Он не боролся за меня с Рионом. Он просто... оставался на своей позиции. Давая мне пространство. Веря в меня.

Я легла на кровать, глядя в потолок. Две фигуры стояли перед моим внутренним взором. Один — буря, темная, магнетическая, неотделимая от моей собственной судьбы и крови. Другой — тихая гавань, верная, простая, не требующая ничего, кроме того, чтобы я была собой.

И я, разрывающаяся между ними, должна была найти не путь к одному из них, а путь к самой себе. Потому что пока я не пойму, кто я, любой выбор будет ошибочным.

Приняв это решение, я наконец почувствовала долгожданное успокоение. Борьба не закончилась. Она только начиналась. Но теперь я знала, за что борюсь. За свое право быть той, кем я хочу быть.

Глава 22

Глава 19

Сон не приходил. Я лежала, уставившись в потолок, пока первые лучи солнца не начали робко пробиваться сквозь щели в ставнях. Голова была тяжелой, мысли — хаотичными, но в глубине души поселилось странное, хрупкое спокойствие. Решение было принято. Прежде чем выбирать между бурей и заливом, мне нужно было научиться управлять собственным парусом. Я умылась ледяной водой, смывая остатки сна и слез, надела простую, удобную одежду и, не завтракая, вышла из комнаты. В академии царила непривычная тишина — слишком рано даже для самых усердных студентов. Я пересекла пустынный двор и направилась к — Лавке странных артефактов — . Мне не нужно было прятаться. Не нужно было оглядываться. Я шла с единственной целью. Элрик, казалось, не спал вовсе. Он сидел за своим верстаком, при свете магической лампы собирая хитроумный механизм, похожий на паука.

— Чай в котле, девочка, — бросил он, не глядя на меня. — Наливай себе. Выглядишь так, будто тебя через мясорубку прокрутили —Я молча налила себе кружку густого, терпкого чая и села на сундук напротив него. — Я готова учиться. По-настоящему — Он наконец оторвал взгляд от паука и уставился на меня своими пронзительными глазами — Слушаю — Я не хочу больше быть инструментом. Ни для ЛОК, ни для — Разрывателей — , ни для пророчеств. Я хочу понять, что такое Пряжа. Как ею управлять. И как принимать решения, не разрывая при этом саму ткань мира —Старик хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло одобрение — Первый разумный вопрос, который я от тебя слышу. Ладно — . Он отложил инструменты. — Забудь все, что тебе говорили. Сила Ткача — это не меч и не щит. Это... игла. Тончайший инструмент. Ты можешь вышить ею новый узор на старой ткани, можешь зашить дыру, а можешь... распороть старый шов, если он гнилой. Но любое действие — это изменение. И за любое изменение приходится платить — Чем? — Энергией. Собственной. Прямой контакт с Пряжей — это как сунуть пальцы в оголенный провод. Чем масштабнее изменение, тем больше риск сгореть. Твоя задача — научиться не тянуть силу напрямую, а... направлять ее. Быть проводником, а не батареей — Он встал и повел меня обратно в ту самую маленькую комнату с Обсидианом Снов— Сегодня мы не будем нырять с головой. Сегодня мы будем учиться... чувствовать течение — Я легла на холодный камень, и пустота снова приняла меня. Бесконечное, ослепительное полотно Пряжи развернулось вокруг. На этот раз я не пыталась схватиться за ближайшие нити, не искала темные пятна. Я просто... парила, позволяя сиянию проходить сквозь меня, стараясь уловить его ритм, его музыку — Не борись, — донесся голос Элрика, будто издалека. — Просто слушай — Я закрыла глаза — там, в этой пустоте, это имело смысл — и сосредоточилась на ощущениях. Сначала был только хаос. Миллионы голосов, эмоций, судеб, сливающихся в оглушительный гул. Потом, постепенно, я начала различать отдельные ноты. Вот яркая, сильная нота — чья-то радость. Вот глухая, минорная — чье-то горе. Вот быстрая, трепетная — чье-то ожидание. Я протянула руку — не физическую, а свое сознание — и едва коснулась одной из ближайших, спокойных нитей. Не пытаясь ее изменить, а просто чувствуя ее текстуру. Она была теплой и упругой, словно живой. — Хорошо, — одобрил Элрик. — Теперь найди узелок. Маленький. Едва заметный —Я позволила своему восприятию скользить дальше и вскоре нашла его. Крошечный, туго затянутый узелок на одной из нитей. Он выглядел как заноза, искажающая плавное течение энергии вокруг себя. Чья-то небольшая, но навязчивая проблема. Несделанный домашний долг, порождающий тревогу. — Что ты чувствуешь? — — спросил Элрик. — Напряжение. Дисгармонию — А теперь очень осторожно, кончиком пальца, попробуй его... распустить — Это было невероятно сложно. Мое сознание скользило по поверхности узла, не находя зацепок. Я чувствовала импульс — просто дернуть, разорвать эту помеху. Но я помнила слова Элрика. Распороть шов легко. Искусство — в том, чтобы распутать.

Я замедлила дыхание, представив себя не грубой силой, а тончайшим шипом. И вошла в самую сердцевину узла. Внутри царил хаос из тревоги, лени и сожаления. Я не стала его подавлять. Я просто... аккуратно развела спутанные мысли в стороны, как распутывают клубок ниток. Одна петля, вторая... Узелок подался. Он не развязался мгновенно, но напряжение вокруг него ослабло. Нить выпрямилась, и ее течение стало плавнее. Я не решила проблему того студента. Я просто... убрала энергетический блок, мешавший ему самому с ней справиться. Я почувствовала легкую усталость, словно после концентрации над сложной задачей, но не более того. Я открыла глаза в реальном мире. Элрик смотрел на меня с тем же одобрительным хмыканьем.

— Неплохо. Очень неплохо для первого раза. Ты потратила каплю силы, но не выдохлась. Это и есть правильный путь — А если бы я просто разорвала эту нить? — — спросила я, все еще чувствуя эхо той маленькой победы.— Последствия были бы минимальны. Студент, возможно, получил бы нервный срыв или забыл бы о долге вовсе. Мелочь. Но принцип важен. Сила должна быть ювелирной. Чем тоньше игла, тем изящнее вышивка.

Мы провели за уроками несколько часов. Я училась чувствовать разные типы узлов — от мелких бытовых проблем до более серьезных, эмоциональных ран. Я не распутывала их, только училась их диагностировать. Элрик был безжалостным, но блестящим учителем. Он не хвалил, но и не ругал. Он просто направлял. Когда мы закончили, я вышла из лавки с совершенно иным ощущением. Голова была ясной, тело — уставшим, но не изможденным. Я впервые почувствовала не груз своей силы, а ее... потенциал. Я была не молотом, а скальпелем.На пороге лавки меня ждал Рион. Он стоял, прислонившись к стене, его поза была, как обычно, напряженной, но в глазах я увидела не привычную суровость, а вопрос.

— Элрик сообщил, что ты здесь — сказал он. Его голос был ровным, без прежнего стального тона — Я учусь — просто ответила я. — Я знаю — Он помолчал. — Каэл... он все еще без сознания. Его разум стабилен. Тот... островок, что ты создала, он держится —Я кивнула. Значит, мое первое настоящее вмешательство было успешным. — Я не буду мешать твоим урокам, Алесса — , — сказал он, и это прозвучало как самое трудное признание для него. — Но я буду рядом. Если понадоблюсь — Он не требовал ответа. Не пытался что-то объяснить или оправдать. Он просто констатировал факт. И в этой сдержанности было больше уважения, чем во всех его предыдущих речах — Я знаю — сказала я и пошла по улице, оставив его стоять у лавки.

По пути в академию я встретила Сандрея. Он шел из столовой с двумя круассанами в руках. Увидев меня, он улыбнулся своей обычной, открытой улыбкой и протянул один из них.

— Держи. Выглядишь так, будто голодаешь с утра — Я взяла круассан. Он был теплым и пах сливочным маслом. — Спасибо.

Мы пошли рядом, в комфортном молчании. Он не спрашивал, где я была. Не допытывался о моем состоянии. Он просто был рядом. И в этот момент я поняла, что мне не нужно выбирать между бурей и заливом прямо сейчас. Пряжа Судьбы была бесконечной. И на то, чтобы научиться ткать ее правильно, у меня была целая жизнь. А пока что у меня был теплый круассан, верный друг и долгий путь обучения впереди. И этого было достаточно.

Глава 23

Глава 20

Последующие дни превратились в странный, почти мистический ритуал. Каждое утро на рассвете я приходила в лавку Элрика. Мы не касались больше темы Каэла, ЛОК или Разрывателей . Мы занимались чистым ремеслом. Я училась читать Пряжу, как музыкант читает ноты — улавливая не только отдельные звуки, но и гармонию целого, диссонансы, ритм и паузы. Элрик был безжалостным маэстро. Он заставлял меня часами парить в пустоте, просто наблюдая.

— Видишь эту нить? — его голос был лишь легкой вибрацией в моем сознании. — Опиши ее текстуру. Ее эластичность. Ее резонанс с соседними.

И я описывала. Я училась различать нить, несущую любовь, от нити, несущей долг. Нити творчества от нитей рутины. Нити здоровой амбиции от нитей разрушительной жажды власти. Потом началась практика. Сначала — на неодушевленных предметах. Элрик приносил сломанные безделушки — часы с остановившимся механизмом, треснувшую вазу, порванную книгу. Моей задачей было не починить их грубой магией, а найти в Пряже их идеальную, целостную форму и тончайшим движением подтянуть реальность к этому идеалу, восстанавливая утраченные связи на микроскопическом уровне. Это было невероятно сложно. Первые попытки заканчивались тем, что часы рассыпались в пыль, а ваза превращалась в подобие абстрактной скульптуры. Но с каждым разом мои движения становились увереннее, тоньше.Усталость после таких занятий была иной — не физической, а ментальной. Это было истощение ювелира, часами всматривающегося в бриллиант, а не кузнеца, выковавшего меч.

Однажды утром, войдя в лавку, я обнаружила там Риона. Он сидел с Элриком за столом над разложенными картами города. Они замолчали, когда я появилась. Рион поднял на меня взгляд — все так же тяжелый, но теперь в нем читалось не желание контролировать, а... уважение к границам, которые я установила.

— Леди Элансис передает, что ты пропускаешь занятия — сказал он без предисловий. В его голосе не было упрека, лишь констатация. — Сопромагия кажется несущественной, когда учишься переплетать реальность — парировала я, подходя к котлу с чаем. Уголок его губ дрогнул. — Не спорю. Но для прикрытия тебе стоит изредка появляться. Слухи уже ползут — Какие слухи? — — насторожилась я. — Что новый декан оказывает своей лучшей студентке... особое внимание — его тон был сухим, но в глазах мелькнула искорка чего-то, что я не могла определить. Было ли это раздражением? Или... забавой? Я покраснела, отхлебнув чаю. — Прекрасно. Теперь я еще и предмет сплетен —Это неизбежно, когда ты в центре событий, девочка — хрипло рассмеялся Элрик. — Лучше сплетни о романе с деканом, чем слухи о том, что ты исчезла в подполье с бандой еретиков —Рион кивнул, его лицо снова стало серьезным. — Элрик прав. Обывательская версия — самая безопасная. Я позабочусь, чтобы в академии думали, что ты работаешь над особым проектом под моим руководством. Это объяснит твое отсутствие — Он встал, собрав карты. — Мне нужно идти. Есть донесения для короля — Он посмотрел на меня, и в его взгляде снова промелькнула та самая неуверенность, что я видела в ночь разоблачений. — Продолжай в том же духе, Алесса. Ты... делаешь успехи — И он ушел, оставив меня в легком недоумении. Похвала от Риона значила больше, чем я готова была признать. Элрик проводил его взглядом и фыркнул.

— Наконец-то начал включать мозги, а не только мускулы. Ладно, хватит болтать. У нас сегодня важный урок

Он повел меня не в комнату с Обсидианом, а вглубь лавки, в помещение, которое я раньше не видела. Оно было пустым, если не считать единственного предмета — большого прямоугольного зеркала в простой деревянной раме.

— Зеркало Отраженных Нитей — , — объявил Элрик. — Сегодня ты будешь практиковаться на... себе — Меня охватил легкий холодок. — На себе? — На себе. Каждый Ткач должен однажды посмотреть на собственную Пряжу. Увидеть свои узлы, свои швы, свои разрывы. Понять, что в его собственной судьбе требует починки, а что лучше не трогать — Он указал на зеркало. — Подойди и посмотри. Но предупреждаю — это не для слабонервных. Видеть свою душу выложенной на дисплей... это тяжело

Я медленно подошла к зеркалу. Отражалась обычная я — уставшая, с серьезным лицом, в простой одежде. Но стоило мне сконцентрироваться, как изображение поплыло, и я увидела... себя. Но не отражение. Я увидела свою нить. Она была... не такой, как я ожидала. Не единой, яркой и гладкой. Она была сложным, причудливым клубком, сплетенным из множества нитей разных цветов и фактур. Была тонкая, почти оборванная золотая нить — та самая, что связывала меня с детством, с родителями. Рядом с ней — прочная стальная нить воли и упрямства, что помогла мне выжить в приюте. Яркая алая нить гнева и страсти. И более темные, запутанные участки — узлы страха, швы от старых обид, червоточины сомнений. И конечно, те две мощные нити, что были вплетены в самый центр моего существа. Одна — цвета льда и пламени, переплетенная с темной, магнетической силой. Рион. Другая — цвета морской волны, ясная, прямая, обвивающая мою нить с защитной нежностью. Сандр. Но больше всего меня поразило не это. В самом центре, в сердцевине моего клубка, пульсировала та самая бирюзовая нить, что шла от кулона. Она была не просто частью меня. Она была стержнем, на который были нанизаны все остальные. Она была моей сутью. Сутью Ткача.

— Что ты видишь? — — спросил Элрик.— Хаос — честно ответила я. — Красивый, сложный, но хаос —А теперь найди точку напряжения. Самый тугой узел. Тот, что причиняет тебе наибольшую боль.

Мне не пришлось долго искать. Он был очевиден. Там, где золотая нить детства обрывалась, на ее месте зияла черная, рваная дыра, окруженная паутиной страха, гнева и боли. Узел предательства. Узел потери. Узел, в котором смешались смерть родителей, ложь Риона и мучительное незнание того, кто я.

— Я вижу его — прошептала я.— Опиши его —Он... черный. Колючий. Он как рана, которая никогда не зажила. Он отравляет все вокруг себя — И что ты хочешь с ним сделать? — — голос Элрика был безжалостно спокоен. Первым импульсом было вырвать его. Выжечь каленым железом. Но я помнила уроки. Вырывая узел, я могла порвать все соседние нити — свою волю, свою страсть, даже ту самую бирюзовую суть.

— Я... я хочу его распутать — сказала я, и голос мой дрогнул. — Но я боюсь. Боюсь той боли, что внутри — Боль — это часть тебя, девочка. Ты не можешь просто отрезать ее. Ты должна принять ее. Понять. И только тогда ты сможешь трансформировать ее во что-то иное. Менее разрушительное

Я стояла, глядя на свой узел страха, и чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Это было страшнее, чем любая битва с Разрывателями . Смотреть в лицо собственной тьме.

— Я не готова —выдохнула я, отступая от зеркала. Изображение моей Пряжи растворилось, оставив лишь обычное отражение бледной девушки с широко раскрытыми глазами.

Элрик не стал меня упрекать. Он лишь кивнул.

— Это мудрое решение. Признать свою неподготовленность — это тоже сила. Когда будешь готова — ты вернешься к этому зеркалу

Он положил мне на плечо костлявую руку.

— Запомни, Алесса. Самые сложные узлы всегда находятся в нашей собственной душе. И самые великие подвиги Ткача — это не спасение миров, а исцеление собственных ран. Потому что только цельный Ткач может ткать по-настоящему прочную и красивую Пряжу.

В тот день я ушла из лавки раньше обычного. Урок был усвоен. Я могла точечно влиять на реальность, могла видеть структуру мира, но мое главное сражение было еще впереди. И оно ждало меня не во внешнем мире, а в глубинах моего собственного, израненного сердца.

Глава 24

Глава 21

Следующие несколько дней я провела, пытаясь прийти в себя после встречи с собственным отражением в Зеркале Отраженных Нитей. Вид того черного, колючего узла в центре моей сущности преследовал меня. Он был повсюду — в ритме моего сердца, в беспокойных снах, в моменты, когда я оставалась одна со своими мыслями. Я была готова распутывать проблемы незнакомцев, но дотронуться до собственной боли... это требовало иного уровня смелости. Элрик, видя мое состояние, не давил. Он сменил тактику.

— Хватит нырять в омут, — заявил он однажды утром. — Сегодня займемся рутиной. Настоящий Ткач должен уметь чувствовать Пряжу в повседневности, а не только в медитативном трансе.

Он велел мне идти в город. Не с какой-то целью, а просто идти. Но с одним условием — держать свои — внутренние щупальца — на малой мощности, просто сканируя окружающее пространство.

— Ищи мелкие диссонансы, — наставлял он. — Микроузлы. И практикуйся.

Это напоминало игру. Я вышла на улицы Ритании, залитые осенним солнцем, и попыталась сделать то, что он просил. Сначала ничего не получалось. Шум города, толпа, яркие витрины — все это заглушало тонкие вибрации Пряжи. Но постепенно я научилась отфильтровывать шум. Я шла по рынку и чувствовала легкое застревание — продавец фруктов отчаянно торговался с покупателем, и их взаимное раздражение создавало крошечный, тугой узелок. Я проходила мимо, не останавливаясь, и легким, почти невесомым движением сознания... ослабляла его. Я не меняла их намерений, не заставляла договориться. Я просто слегка снимала накал страстей. Узелок распустился. Торг стал менее ожесточенным. Продавец и покупатель разошлись, оба в относительно хорошем настроении. Я шла дальше. Вот молодая мать, пытающаяся успокоить плачущего младенца. Ее нить была перекручена усталостью и отчаянием. Рядом — тонкая, дрожащая ниточка ребенка, спутанная дискомфортом и страхом. Я не стала их распутывать. Вместо этого я легонько подтолкнула их нити друг к другу, усиливая связь. Мать инстинктивно прижала ребенка ближе, зашептала ему что-то ласковое. Плач стих. Усталость никуда не делась, но к ней добавилась нежность. Это сработало. С каждым таким микро-вмешательством я чувствовала себя... садовником. Тем самым, о котором говорил Голос. Я не выпалывала сорняки с корнем. Я просто поливала цветы, чтобы они сами вытеснили все лишнее. Усталость была, но приятная, как после хорошей прогулки. На площади у фонтана я увидела Сандра. Он сидел на скамейке, глядя на играющих детей, и его поза выражала такое глубокое, безмятежное спокойствие, что я на мгновение застыла, наблюдая за ним. Его нить была ровной, ясной, излучающей тихую, глубокую уверенность. Он заметил меня, улыбнулся и поманил.

— Присоединяйся, — сказал он, когда я подошла. — Отличное место, чтобы ничего не делать

Я села рядом, и мы молча наблюдали за голубями, сновавшими у их ног. Рядом с ним мое внутреннее напряжение начало понемногу таять. Он был живым воплощением той самой тихой заводи.

— Как успехи у старого ворчуна? —спросил он наконец.

— Он... безжалостный учитель, — улыбнулась я в ответ. — Но я начинаю кое-что понимать.

— Это чувствуется, — он посмотрел на меня задумчиво. — Ты... изменилась. Стала спокойнее. Как будто нашла внутри какую-то точку опоры.

Его наблюдательность тронула меня. Он видел не внешние результаты моих тренировок, а внутренние изменения.

— Просто начинаю понимать, что сила — это не про грубые действия. Это про тонкие.

— Как вода, — кивнул Сандр. — Она может точить камень, не прилагая усилий. Просто находясь на своем месте и следуя своему пути .

Мы просидели так еще с полчаса, болтая о пустяках. О новых сплетнях в академии (роман с деканом, к моему вечному смущению, все еще был в тренде). О том, как Рикки потихоньку возвращается к жизни, помогая Элрику сортировать артефакты. О простых, земных вещах, которые вдруг показались мне невероятно ценными.

Когда я вернулась в лавку, Элрик сидел за своим верстаком и что-то чинил.

— Ну? — бросил он, не глядя.

— Я... поливала цветы —сказала я.

Он хмыкнул, и я поняла, что это была высшая форма одобрения. Вечером, возвращаясь в академию, я столкнулась с Рионом на крыльце главного входа. Он как раз выходил, его лицо было озабоченным.

— Алесса. Как тренировки?

— Идут — коротко ответила я.

Он кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, и я увидела, как в его глазах мелькает то же понимание, что было у Сандрея. Он тоже видел перемену.

— Король запросил отчет о... нашем — особом проекте — , сказал он, понизив голос. — Я составил его в самых общих выражениях. Упомянул о значительном прогрессе, но без деталей

— Спасибо — сказала я, и это было искренне.

— Он хочет встретиться. Когда ты будешь готова.

Это было не приказание. Это было приглашение.

— Я дам знать — ответила я.

Он снова кивнул и, промолвив пожелание спокойной ночи, пошел своей дорогой.

Я смотрела ему вслед, чувствуя странную смесь эмоций. Он все еще был бурей. Но теперь я училась не бояться шторма, а понимать его природу. И, возможно, однажды — направлять его энергию.

В своей комнате я легла в кровать, но не сразу уснула. Я думала о прошедшем дне. О мелких узлах, которые я помогла распутать. О спокойствии Сандрея. О сдержанном уважении Риона. О том, как Элрик учил меня быть садовником, а не воином. Я подняла руку и посмотрела на нее в полумраке. Та самая рука, что могла теперь точечно, почти незаметно влиять на реальность. Я не чувствовала в себе мощи, способной сокрушать армии. Но я чувствовала... ответственность. Искусство малых дел оказалось куда сложнее грубой силы. Оно требовало мудрости, терпения и глубокого понимания последствий. И, глядя на эту руку, я впервые подумала, что, возможно, когда-нибудь у меня хватит смелости протянуть ее к тому черному узлу в моей душе и не отдернуть от боли. Не чтобы вырвать его, а чтобы исцелить.

Глава 25

Глава 22

Прошла неделя. Мои утренние визиты к Элрику стали рутиной, островком структуры в море внутренней неопределенности. Я научилась чувствовать Пряжу почти постоянно, как второй слой реальности, наложенный на первый. Это не было напряженным усилием — скорее, фоновым шумом, мелодией, которую я научилась слышать, если прислушивалась. Я могла идти по коридору академии и ощущать эмоциональный ландшафт вокруг: сосредоточенность студентов в библиотеке, легкое волнение перед парой, скуку на лекции. Я больше не вмешивалась, просто наблюдала. Элрик называл это обучением слуху .Однажды утром, войдя в лавку, я застала необычную сцену. Элрик и Рион сидели за столом, но на этот раз между ними не было карт или документов. Перед ними лежал плоский камень размером с ладонь, испещренный мерцающими серебряными прожилками. Он пульсировал тихим, ровным светом.

— А, вот и наша ученица, — Элрик бросил на меня оценивающий взгляд. — Как раз кстати. Полюбуйся.

Я подошла ближе. Камень был красивым, но ничего особенного из себя не представлял. Просто кусок полированной породы с внутренней подсветкой.

— Что это?

— Ключ, — ответил Рион. Его голос был напряженным. — Вернее, приглашение.

— Приглашение куда? —

— В Лабиринт Андриэля, — сказал Элрик, и в его голосе прозвучала несвойственная ему торжественность. — Ты достаточно окрепла, девочка. Пора переходить от теории к настоящей практике. А теория без практики — что суп без соли.

Лабиринт Андриэля. Я слышала это название вскользь на лекциях по истории. Легендарное испытание, созданное самим Андриэлем Первым для проверки силы, ума и духа самых одаренных магов. Считалось, что пройти его может лишь тот, кто достоин наследовать истинную мудрость основателя королевства.

— Я думала, он разрушен или запечатан, — пробормотала я, смотря на камень с новым интересом. — Запечатан, — подтвердил Рион. — Для всех, кроме тех, кто носит в себе искру его создателя. Искру Ткача. — Он посмотрел на меня. — Король... лично предоставил этот ключ. Он считает, что тебе пора.

Меня охватила смесь страха и жгучего любопытства. Лабиринт был не просто испытанием. Говорили, что в его сердце хранились величайшие секреты Андриэля, в том числе и те, что касались истинной природы Пряжи Судьбы.

— Это... безопасно? — — спросила я, понимая, насколько глупо это звучало. Элрик фыркнул. — Безопасно? Дитя мое, самое безопасное место в мире — это могила. Лабиринт создан не для убийства, а для обучения. Но обучение это может быть... суровым. Ты столкнешься не с учебными манекенами, а с реальными ловушками, созданными гением. Ошибка может стоить тебе жизни. Или рассудка.

— Но если ты пройдешь, — голос Риона стал тише, — ты получишь знания, которых нет больше нигде. Ты поймешь, что значит быть Ткачом, на уровне, недоступном для простых наблюдений.

Я смотрела на пульсирующий камень. Это был шанс. Шанс получить ответы на вопросы, которые мучили меня с момента пробуждения. Не чьи-то интерпретации, не обрывки знаний из полуистлевших манускриптов, а знание из первоисточника.

— Когда? — — спросила я.

— Сейчас, — сказал Элрик. — Чем дольше ты будешь готовиться, тем сильнее будет твой страх. Лабиринт чувствует страх. Он питается им.

Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Я была не готова. Но я поняла, что никогда по-настоящему не буду готова. Как и тогда, когда впервые прикоснулась к кулону. Как и тогда, когда согласилась стать ЛОК. Иногда нужно просто сделать шаг в неизвестность.

— Хорошо. Я готова. — Рион поднялся. — Я пойду с тобой до входа.

Мы вышли из лавки, но пошли не в сторону академии или дворца, а вглубь старейшего района Ританни, к подножию холма, на котором стоял город. Рион вел меня по узким, извилистым улочкам, пока мы не оказались перед ничем не примечательной каменной стеной, поросшей плющом. Он отодвинул лиану, и под ней оказалась массивная каменная плита с углублением в центре, точно подходившим по форме к камню-ключу.

— Вход, — сказал Рион. — Дальше я не могу. Лабиринт открывается только для того, кто несет в себе ключ. — Он повернулся ко мне, и в его глазах я снова увидела ту самую смесь тревоги и надежды. — Алесса... будь осторожна. Лабиринт... он не просто проверяет силу. Он проверяет тебя. Твои страхи. Твои сомнения. Твою суть. Выход есть всегда. Но не все находят его.

Он протянул мне камень. Я взяла его. Он был теплым и тяжелым.

— Я найду, — сказала я, больше убеждая себя, чем его.

Я приложила камень к углублению. Он вошел идеально, с тихим щелчком. Каменная плита задрожала и бесшумно отъехала в сторону, открывая черный, беззвучный проем. Оттуда пахло пылью, камнем и чем-то еще — озоном и статикой древней магии. Я сделала глубокий вдох и шагнула внутрь. И мир перевернулся.Пол ушел из-под ног, и я полетела вниз, в абсолютную черноту, оглушенная собственным криком. Падение длилось вечность и мгновение одновременно. Я ждала удара, но его не последовало. Я просто... остановилась, повиснув в пустоте. Вокруг не было ничего. Ни света, ни звука, ни ощущения верха и низа. Лишь мое собственное стремительно нарастающее чувство паники.

— Он проверяет твои страхи — пронеслось в голове.

Мой самый глубокий страх. Не смерть. Не боль. Беспомощность. Потеря контроля. Одиночество в абсолютной, всепоглощающей пустоте. Именно этого я боялась с тех пор, как осталась одна в приюте. Именно этот страх прятался в том черном узле в моей душе. Я зажмурилась, пытаясь отогнать панику. Дыши. Просто дыши. Я не могу контролировать падение. Но я могу контролировать себя. Я снова протянула свое восприятие. Здесь, в этой пустоте, Пряжа была... иной. Она не была структурой. Она была чистым потенциалом. Миллиардами нереализованных возможностей, мерцающих, как звезды в безвоздушном пространстве. И я была одной из таких звезд. Мысль была одновременно пугающей и освобождающей. Я не была пленником этой пустоты. Я была ее частью. Я перестала бороться. Перестала пытаться найти опору там, где ее не могло быть. Я просто... позволила себе быть. Позволила пустоте принять меня. И в этот момент я почувствовала это. Тончайшую, почти невесомую нить, протянутую через всю эту бесконечность. Она была туго натянута и вибрировала, словно струна. Пустота была не ловушкой. Она была инструментом. А нить... нить была путем. Я мысленно ухватилась за нее и потянула на себя. Пространство сжалось, и я снова оказалась на твердом каменном полу. Я стояла в том же центральном проходе, всего в паре шагов от развилки. Никакого падения не было. Вернее, оно было, но не физическим. Это была иллюзия. Проверка на прочность духа. Я выдохнула, чувствуя, как дрожь отступает. Я прошла первое испытание. Сердце все еще бешено колотилось, но теперь в нем было не только страх, но и зарождающаяся уверенность. Лабиринт бросал мне вызов. И я была намерена его принять.

Глава 26

Глава 23

Дрожь в коленях постепенно утихла, уступив место холодной, острой сосредоточенности. Лабиринт не шутил. Он бил точно в цель, вытаскивая наружу самые глубокие, самые темные страхи. Теперь я знала — здесь нельзя доверять ни глазам, ни инстинктам. Только Пряже. Только тому, что было вплетено в саму реальность. Я продолжила путь по центральному тоннелю, теперь уже сканируя каждую пядь пространства перед собой. Светящиеся нити в стенах пульсировали ровно, но я искала малейшие аномалии — те самые — невидимые метки — , что могли быть как подсказками, так и частью ловушки. Тоннель начал сужаться, потолок опускаться, пока я не была вынуждена идти, согнувшись. Воздух стал спертым, запах пыли и озона сменился сладковатым, тяжелым ароматом увядающих цветов. И тогда я вышла в помещение. Оно было круглым, с высоким, теряющимся в темноте куполом. В центре стояло большое овальное зеркало в причудливой раме, словно сплетенной из корней древнего дерева. Оно не отражало меня. Его поверхность была матовой, молочно-белой, и сквозь нее проступали какие-то тени, неясные очертания. Я подошла ближе, чувствуя, как от зеркала исходит мощное, почти осязаемое энергетическое поле. Это была не просто ловушка. Это был... портал. Или испытание.

— Он проверяет твои сомнения — , подсказало внутреннее чутье.

Я протянула руку, собираясь прикоснуться к холодной поверхности, но остановилась в сантиметре от нее. Сомнения. Каких сомнений он ждал? В своей силе? В своем выборе? В том, кто я? Я посмотрела на свое отражение — вернее, на его отсутствие. И тогда молочная дымка в зеркале начала рассеиваться. Тени сгустились, приобрели форму. Я увидела... себя. Но не ту, что стояла здесь, в потной, испачканной пылью одежде, со взъерошенными волосами и серьезным лицом. Ту, которой я могла бы стать. Образ в зеркале был одет в роскошные бархатные одежды цвета ночи, расшитые серебряными нитями, повторявшими узор Пряжи. Ее рыжие волосы были убраны в сложную прическу, украшенную диадемой из черного обсидиана. Ее лицо было спокойным, властным, а в глазах горел холодный, уверенный огонь. Лира Алвор. Наследница древнего рода. Принцесса, вернувшая себе трон. Она смотрела на меня, и ее губы тронула легкая, почти презрительная улыбка.

— Смотри, что ты отвергаешь, — прозвучал ее голос у меня в голове, чистый и звонкий, как хрусталь. — Силу. Признание. Место в истории. Все это могло бы быть твоим. Ты могла бы править, а не прятаться в пыльной лавке со старым безумцем.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ее слова находят отклик в самой глубине моего существа. Быть кем-то. Иметь значение. Не быть никем, сиротой из приюта.

— Они все используют тебя, — продолжал образ. — Рион видит в тебе инструмент для выполнения долга. Сандр — слабость, за которую можно зацепиться. Даже Элрик хочет сделать из тебя хранителя своих пыльных секретов. Только я... только Лира Алвор может предложить тебе настоящую свободу. Свободу власти.

Я чувствовала, как черный узел в моей душе отзывается на этот призыв, пульсируя в такт словам моего темного двойника. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не закричать, не разбить зеркало, не поддаться этой тьме.

— Нет, — снова выдохнула я, и на этот раз голос мой был тверже. — Это не выход. Это бегство. Так же, как и бегство в титулы и власть.

Дымка в зеркале снова заколебалась. Два образа — Принцесса и Мстительница — начали расплываться, смешиваться. И из этого хаоса родился третий. Просто я. Та самая, что стояла здесь. Ни больше, ни меньше. В своей поношенной одежде, с усталым лицом и глазами, полными сомнений, но и решимости. В ее руках не было ни диадемы, ни черного кулона. Ее руки были пусты. Но из ее груди исходило ровное, спокойное бирюзовое сияние. Сияние ее собственной, неприукрашенной сути.

— А кто ты? — спросил тихий, нейтральный голос, исходящий уже не из зеркала, а из самой глубины меня. — Без титулов. Без мести. Без гнева или амбиций. Кто ты, когда снимаешь все эти маски?

Это был самый трудный вопрос. Принцессу я могла отвергнуть. Мстительницу — испугаться. Но этот простой, обнаженный образ... он требовал ответа, которого у меня не было. Я смотрела на свое истинное отражение и не знала, что сказать. Я была ученицей? Но это было временно. Ткачом? Но я едва начала понимать, что это значит. Другом? Сестрой? Чьей-то дочерью? Все это были ярлыки, роли, которые я играла.

— Я... не знаю, — честно призналась я зеркалу.

И в тот момент, когда я произнесла эти слова, матовая поверхность зеркала прояснилась. Оно стало обычным зеркалом, отражающим мою уставшую, испуганную, но настоящую фигуру. Испытание было пройдено. Не путем выбора одного из путей, а путем признания своего незнания. Принятия своей незавершенности. Зеркало медленно отъехало в сторону, открывая за собой новый проход. Я сделала глубокий вдох и шагнула вперед, бросая последний взгляд на свое отражение. Я все еще не знала, кто я. Но я знала, кем я не хотела быть. И на данный момент этого было достаточно. Проход вел в узкую, длинную галерею. Стены здесь были покрыты не светящимися нитями, а фресками. Они изображали историю. Историю Ткачей. Я шла медленно, вглядываясь в изображения. Вот первый Ткач, одинокая фигура, ткущая полотно мира из хаоса. Вот другие, пришедшие после него — одни строили города, другие исцеляли раны земли, третьи сражались с порождениями тьмы. И вот последняя фреска... на ней был изображен Ткач, разрывающий собственное творение. Его лицо было искажено отчаянием. А вокруг — руины, пожар, гибнущие люди. Каэл. Или тот, кто был до него. Я остановилась перед этой фреской, чувствуя ледяной ужас. Сила Ткача была не только созидательной. Она могла быть и разрушительной. Абсолютно. И цена ошибки была невероятно высока. За фреской следовала еще одна, последняя. На ней не было людей. Только бесконечное, прекрасное, сложное полотно Пряжи, сияющее в пустоте. И крошечная, едва заметная игла, лежащая в самом его центре. Символ. Напоминание. Ткач — не владыка Пряжи. Он ее часть. Инструмент, а не хозяин. Я поняла, что эта галерея была не просто украшением. Это был урок. Последнее предупреждение перед тем, как я войду в самое сердце Лабиринта. В конце галереи была еще одна дверь. Простая, деревянная, без замков и украшений. Я положила ладонь на ее поверхность. Дверь бесшумно отворилась. Комната за ней была небольшой и круглой. В центре, на каменном постаменте, лежала одна-единственная вещь. Не оружие. Не книга знаний. Не магический артефакт.

Это была прялка.

Простая, деревянная прялка, с полупустым мотком бирюзовой шерсти. Рядом на полу лежала корзина с нечесаной шерстью того же цвета. Я подошла ближе, не понимая. Это и было сердце Лабиринта? Прялка? И тогда я заметила, что стены комнаты... они не были твердыми. Они состояли из сплошного, бесконечно сложного переплетения нитей Пряжи Судьбы. Они пульсировали, переливались, и в их узорах я видела отголоски всего сущего. Комната была капсулой, подвешенной в самой сердцевине реальности. Я посмотрела на прялку. Потом на стены. И все поняла. Испытание не было закончено. Оно только начиналось. И его финальная часть заключалась не в том, чтобы сразиться с монстром или разгадать загадку. Она заключалась в том, чтобы сделать самое простое и самое сложное действие на свете.

Сесть и начать ткать.

Искушение было сладким и ядовитым. Она предлагала простой выход. Перестать бороться, перестать сомневаться. Принять свою кровь, свое наследие и навсегда похоронить Алессу Блекфор. Я сделала шаг назад, отрывая взгляд от зеркала.

— Нет, — прошептала я. — Я не хочу этой свободы.

Молочная дымка снова заклубилась, и образ изменился. Теперь передо мной стояла я, но... иная. Одежда простая, поношенная. Волосы распущены и развеваются на несуществующем ветру. В руках она сжимала не диадему, а свой кулон, но он светился не бирюзовым, а ядовито-черным светом. Ее лицо было искажено ненавистью и болью, а глаза горели фанатичным огнем, точь-в-точь как у Каэла. Алесса Блекфор, дочь Разрывателя, унаследовавшая не титул, а боль и ярость отца.

— Они все тебя предали! — ее голос был хриплым, полным невысказанной боли. — Мир, что отнял у тебя семью! ЛОКи, что убили твоих родителей! Рион, что лгал тебе! Они все заслуживают гибели! Прими свою силу! Прими Хаос! Стань тем, кто сметет этот прогнивший мир и построит новый!

Этот образ бил еще больнее. Потому что в нем была доля правды. Боль была настоящей. Гнев — оправданным. Соблазн отомстить, стереть все в пыль и начать с чистого листа... он был почти непреодолим.

Глава 27

Глава 24

Тишина в круглой комнате была абсолютной, но не мертвой. Она пульсировала жизнью мириадами нитей, из которых были сотканы стены. Воздух был густым от концентрации магии, древней и безличной, как сила притяжения. Я стояла перед деревянной прялкой, чувствуя себя невероятно маленькой и уязвимой. Это было сердце Лабиринта. Не сокровищница, не арсенал, не библиотека. Рабочее место. Скромный станок Ткача.Я медленно протянула руку и коснулась дерева. Оно было теплым, почти живым, и отозвалось на мое прикосновение едва заметной вибрацией. Прялка ждала. Лабиринт привел меня сюда не для того, чтобы я что-то взяла. Он привел меня, чтобы я что-то сделала.

Сядь и начни ткать

Мысль была настолько простой и одновременно пугающей, что у меня перехватило дыхание. Ткать что? Как? Из чего? Я посмотрела на корзину с нечесаной бирюзовой шерстью. Она казалась обычной, но, прикоснувшись к ней восприятием, я поняла — это была не шерсть. Это был сгусток чистой, неоформленной магической энергии. Сырье. Потенциал. Я опустилась на пол перед прялкой, скрестив ноги. Дрожащими пальцами я взяла небольшую прядь «шерсти». Она была мягкой и упругой, и от нее по моим пальцам побежали знакомые мурашки. Я прикрепила ее к веретену и медленно, неуверенно привела колесо в движение. Первый результат был плачевным. Нить рвалась, была неровной, то слишком толстой, то слишком тонкой. Я чувствовала, как энергия утекает сквозь пальцы, рассеиваясь впустую. Это было в тысячу раз сложнее, чем точечное вмешательство в готовую Пряжу. Это было создание с нуля. Я закрыла глаза, отбросила разочарование и начала снова. На этот раз я не просто механически крутила колесо. Я сосредоточилась на ощущениях. На том, как энергия течет из моих пальцев, как она скручивается, как формируется в нить. Я представляла ее прочной, ровной, эластичной. Я не приказывала ей, а... просила. Сотрудничала с ней. И она начала поддаваться. Нить становилась все ровнее, все прочнее. Она перестала рваться и начала наматываться на веретено ровным, бирюзовым мотком. Это был невероятно медитативный, почти гипнотический процесс. Весь мир сузился до вращающегося колеса, до нити, рождающейся между моих пальцев, до ритма моего дыхания. Я не знала, сколько времени прошло. Час? Два? Вне времени Лабиринта это не имело значения. Я просто ткала. И с каждым витком колеса, с каждым сантиметром новой нити я чувствовала, как во мне что-то меняется. Мои собственные каналы, по которым текла магия, становились чище, прочнее. Мое понимание Пряжи углублялось. Я не просто видела ее теперь. Я чувствовала ее архитектуру, ее физику, ее музыку на клеточном уровне. Когда моток на веретене стал достаточно большим, я остановилась. Я сидела, глядя на плод своего труда — катушку ровной, сияющей бирюзовой нити. Она была прекрасна. Но что с ней делать дальше? Я подняла взгляд на пульсирующие стены. И поняла. Они были не просто украшением. Они были полотном. Гигантским, незавершенным полотном реальности. И в его узоре были... дыры. Небольшие, почти незаметные прорехи, где нити истончались, рвались или спутывались в неуместные узлы. Последствия давних ошибок, несовершенств творения, ран, нанесенных самими Ткачами. Лабиринт не просто учил меня ткать. Он давал мне возможность практиковаться. Чинить. Я встала, взяв свою катушку, и подошла к одной из таких прорех. Она была небольшой, размером с ладонь. Сквозь нее проглядывала пустота, и от нее исходил едва заметный холод. Я прикоснулась к краю дыры. Нити вокруг нее дрожали, словно живая плоть вокруг раны. Достаточно ли прочна моя нить? Смогу ли я вплести ее в это грандиозное полотно, не порвав его еще больше? Сомнения были естественны. Но я отогнала их. Я не была больше новичком, тыкающимся вслепую. Я провела бесчисленные часы, обучаясь у Элрика. Я прошла через иллюзии и зеркала Лабиринта. Я родила эту нить из чистой энергии. Я была готова. Я отмотала небольшой отрезок своей бирюзовой нити. Я не стала просто зашивать дыру грубым стежком. Вместо этого я начала аккуратно, с ювелирной точностью, вплетать свою нить в существующий узор, повторяя его, подстраиваясь под его ритм, восстанавливая утраченные связи. Это было похоже на реставрацию древнего гобелена. Требовалось не просто заткнуть дыру, а восстановить художественный замысел. Я работала медленно, полностью погрузившись в процесс. Я чувствовала, как моя нить сливается с окружающей Пряжей, как она принимает ее свойства, как рана начинает затягиваться. Когда я закончила, на месте прорехи остался лишь едва заметный участок с немного иным, более свежим оттенком. Он был гармонично вписан в общее полотно. Усталость накатила на меня волной, но это была приятная, созидательная усталость. Я сделала это. Я не просто пассивно наблюдала за Пряжей. Я активно участвовала в ее поддержании. Я обошла всю комнату, находя и зашивая другие мелкие повреждения. С каждым разом мои движения становились увереннее, быстрее. Я училась читать узор, предугадывать, как должна лечь нить. Я перестала быть ученицей, повторяющей уроки. Я стала ремесленником. И тогда я увидела его. В самом центре одной из стен был не просто разрыв. Это был шрам. Большой, грубый, темный участок, где нити были не просто порваны, а скручены в неестественную, болезненную спираль. От него исходила та самая знакомая боль, та самая энергия искаженной ненависти и отчаяния, что я чувствовала в Каэле. Это была его метка. След, оставленный его силой, его попыткой разорвать Пряжу. Это был вызов. Самый главный вызов. Я подошла к шраму, чувствуя, как от него веет ледяным холодом. Моя бирюзовая нить казалась такой хрупкой перед этим монументом боли. Просто зашить его, как предыдущие дыры, было бы бесполезно. Грубая заплатка не выдержала бы и только усугубила бы повреждение. Нужно было... распутать. Так, как я пыталась распутать узлы на рынке, но в неизмеримо большем масштабе. Я села перед шрамом, положив катушку с нитью рядом. Я не стала сразу лезть внутрь. Сначала я просто изучала его. Я искала закономерность в этом хаосе, искала ту самую исходную нить, с которой все началось. И я нашла ее. Почти полностью скрытую под наслоениями боли, тонкую, истонченную золотую нить. Нить потери. Нить любви Каэла к его семье. Все началось с нее. С ее обрыва. Я прикоснулась к ней своим сознанием, не пытаясь выдернуть или разорвать. Я просто... напомнила ей о том, какой она была. Я послала ей образ счастливого отца, держащего на руках дочь. Образ любви, а не боли. Золотая нить дрогнула. Свет, много лет находившийся в плену тьмы, робко брызнул сквозь трещины в черном узле. Этого было достаточно. Я взяла свою бирюзовую нить и начала вплетать ее не поверх шрама, а внутрь него. Я не боролась с тьмой. Я просто предлагала ей альтернативу. Я вплетала в искаженный узор нити покоя, нити принятия, нити памяти, не омраченной ненавистью. Я создавала внутри шрама новый, крошечный узор — островок света, точно такой же, какой я создала в сознании Каэла. Это была титаническая работа. Я чувствовала, как силы покидают меня. Пот заливал глаза, руки дрожали от напряжения. Но я не останавливалась. Я видела, как черный шрам начинает светлеть, как негостеприимная спираль начинает понемногу распускаться, уступая место более плавным, гармоничным линиям. Я не исцелила его полностью. Это было бы непосильной задачей для одного человека. Но я заложила основу. Я показала Пряже, что даже самая глубокая рана может начать затягиваться, если приложить к ней не силу, а понимание. Когда я сделала последний, завершающий стежок, я рухнула на пол, полностью истощенная, но с чувством глубокого, незнакомого мне прежде удовлетворения. Шрам не исчез. Но теперь он выглядел не как свежая рана, а как старый, заживающий рубец. В нем все еще была боль, но была и надежда. Я лежала на холодном камне, глядя в пульсирующий купол, и чувствовала, как границы моего «я» растворяются. Я была не отдельной сущностью, борющейся с миром. Я была частью этого полотна. Одной из бесчисленных нитей, сплетенных в единое, непостижимо сложное целое. И в этом осознании не было страха. Было только спокойствие. Принятие. Я не знала, что ждало меня за дверью этой комнаты. Не знала, какие решения мне предстояло принять. Но я знала одно. Я вышла из Лабиринта не просто усилившейся Ткачихой. Я вышла из него изменившейся. Повзрослевшей. Я закрыла глаза, позволив ритму Пряжи укачать себя в настоящий, глубокий и целительный сон. Первый за долгое время.

Глава 28

Глава 25

Я не знала, сколько проспала. В Лабиринте время текло иначе, подчиняясь ритму Пряжи, а не движению светил. Когда я открыла глаза, пульсация в стенах была все такой же ровной и успокаивающей. Усталость ушла, сменившись странной, непривычной легкостью. Я чувствовала себя... чистой. Как будто годы накопленной душевной грязи были смыты тяжелым, но необходимым трудом. Я поднялась, оглядывая свою работу. Бирюзовая нить, вплетенная в шрам Каэла, сияла мягким, ровным светом, гармонируя с окружающим полотном. Это было не идеально, но это было начало. Начало исцеления. Дверь, через которую я вошла, была все так же открыта. Путь назад. Но я была уже не той, что вошла сюда. Я сделала несколько шагов и остановилась перед прялкой. Катушка с моей нитью лежала там, где я ее оставила. Я взяла ее в руки. Она была теплой и живой, продолжением меня самой. Я не могла оставить ее здесь. Это был мой инструмент. Часть моей сути. Сжимая катушку в руке, я вышла из круглой комнаты и направилась обратно по галерее фресок. Они выглядели иначе. Я не просто видела изображения — я чувствовала историю, вплетенную в краску и камень. Боль триумфов и горечь ошибок предшественников. Это было не предупреждение, а наследие. Бремя, которое я теперь несла по праву. Дорога назад оказалась проще. Ловушки безмолвствовали, иллюзии рассеялись. Лабиринт признал меня. Я прошла его испытания. Когда я вновь оказалась перед каменной плитой с углублением для ключа, я не удивилась, обнаружив, что она уже открыта. Раннее утреннее солнце било мне в глаза, и свежий воздух пах дождем и влажной землей. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как реальность «снаружи» снова обретает плотность и вес. Риона нигде не было видно. Я не знала, сколько времени прошло. День? Неделя? Я пошла по пустынным улочкам, чувствуя себя пришельцем из другого мира. Обыденность — крики разносчиков, запах свежеиспеченного хлеба, смех детей — казалась одновременно прекрасной и хрупкой. Я видела Пряжу, связывающую всех и вся, и понимала, как легко этот хрупкий узор может быть нарушен. Мои ноги сами понесли меня к «Лавке странных артефактов» . Дверь была заперта. Я постучала, и через мгновение ее открыл сам Элрик. Его острый взгляд скользнул по мне с ног до головы, задержался на катушке в моей руке, и он молча отступил, пропуская меня внутрь.

Лавка была пуста. Рикки нигде не было видно.

— Где...? — начала я.

— Девчонка ушла, — коротко бросил Элрик, запирая дверь. — Сказала, что не может больше сидеть сложа руки. Вернулась в академию. Говорит, будет нашим ухом внутри. — Он фыркнул. — Глупо, но решительно.

Я кивнула. Это было похоже на Рикки. Искупление через действие.

— А Рион?

— Докладывает королю. Твое исчезновение длилось три дня. Он был на грани, чтобы штурмовать Лабиринт с отрядом ЛОК. — В голосе Элрика прозвучала усмешка. — Еле отговорил. Сказал, что если ты жива, то справишься сама. А если нет... то его вмешательство ничего не изменит.

Три дня. Всего три дня. Мне показалось, что прошла вечность.

Я подошла к своему обычному сундуку и опустилась на него, чувствуя внезапную тяжесть в ногах. Теперь, когда адреналин прошел, я осознала всю глубину пережитого.

— Ну? — Элрик уставился на меня. — Что ты узнала?

Я посмотрела на катушку в своих руках.

— Я узнала, что сила... это ответственность. Что Ткач — не правитель и не разрушитель. Он... реставратор. Садовник. И его главная битва — не с внешними врагами, а с хаосом внутри самого полотна. И внутри себя.

Я подняла на него взгляд.

— Я видела шрам, Элрик. Шрам, оставленный Каэлом. Я... начала его лечить.

Старик замер. Его обычно насмешливое выражение лица сменилось на редкость серьезным.

— Ты... вплела свою нить в Великое Полотно? — его голос был полон не веры, а изумления.

— Я попыталась. Я не могла просто оставить это как есть. —

Он медленно покачал головой, и в его глазах читалось нечто, похожее на гордость.

— Три дня. Всего три дня... а ты уже совершила то, на что у большинства Ткачей уходили годы. Или не совершали никогда, предпочитая не видеть повреждений. — Он тяжело вздохнул. — Это... беспрецедентно. И крайне опасно.

— Почему опасно?

— Потому что любое изменение в Полотне имеет последствия. Непредсказуемые. Залатав одну дыру, ты могла вызвать разрыв в другом месте. Укрепив одну нить, ты могла ослабить соседнюю. — Он указал на катушку в моих руках. — И теперь эта нить... она часть тебя. И часть Полотна. Она связывает тебя с ним напрямую, куда сильнее, чем раньше. Ты стала не просто наблюдателем. Ты стала... органом в этом теле. И если этому телу будет нанесен удар, ты почувствуешь его боль. Я сжала катушку. Его слова должны были испугать меня. Но они не испугали. Они... успокоили. Это была правда. Суровая, но честная. Я больше не была посторонней. Я была вовлечена.

— Я понимаю, —тихо сказала я.

В этот момент дверь лавки распахнулась, и на пороге появился Рион. Он был в своем обычном мундире, но выглядел так, будто не спал все три дня. Его взгляд сразу нашел меня, и я увидела, как камень свалился с его плеч. Он сделал шаг вперед, потом остановился, сжав кулаки, словно боясь подойти ближе.

— Алесса, — его голос был хриплым. — Ты... — Я в порядке, Рион, — — сказала я, и улыбка сама появилась на моих губах. — Я прошла.

Он закрыл глаза на мгновение, а потом снова посмотрел на меня. И в этот раз его взгляд был иным. Он смотрел не на сестру, не на ученицу, не на инструмент. Он смотрел на равную. На Ткачиху, прошедшую Лабиринт Андриэля.

— Король хочет видеть тебя, — сказал он, и в его тоне не было приказа, а было... просьбы. — Он... впечатлен. И озабочен.

Андриэль Второй. Праправнук создателя Лабиринта. Человек, от которого зависела судьба королевства. И теперь он « озабочен» мной.

Я медленно кивнула, поднимаясь.

— Хорошо. Давайте встретимся с королем.

Рион кивнул, и в его глазах читалось облегчение. Он боялся, что я откажусь. Что я уйду.

— Но сначала, — я посмотрела на Элрика, — мне нужно кое-что сделать.

Я подошла к той самой маленькой комнате, где стояло Зеркало Отраженных Нитей. Я вошла внутрь и закрыла дверь. Я не боялась его больше. Я знала, что мне предстоит увидеть. Я подошла к зеркалу и посмотрела в него. Мое отражение было тем же — усталым, но спокойным. Но теперь я видела глубже. Я видела свою Пряжу. Черный узел все еще был там. Но он изменился. Он больше не был колючим, ядовитым шаром. Он был... мягче. По краям, там, где я вплела бирюзовую нить в шрам Каэла, мой собственный узел тоже начал распутываться. Боль никуда не делась. Но к ней добавилось понимание. Принятие. Я больше не бежала от этой боли. Я научилась жить с ней. И в этом был ключ. Я не была полностью исцелена. Но я была на пути. И теперь я знала, как идти. Я повернулась и вышла из комнаты, чтобы встретиться с королем. Чтобы обсудить судьбу королевства, Разрывателей, моего отца. Чтобы принять решения, которые повлияют на многих. Но впервые за долгое время я чувствовала себя готовой. Не потому что была сильнее. А потому что поняла простую истину, скрытую в сердце Лабиринта: мир — это не шахматная доска, а живая ткань. И я была не пешкой и не королевой. Я была иглой. И моя задача была не выиграть партию, а аккуратно зашивать раны, одна стежок за другим. Начиная с своих собственных.

Глава 29

Глава 26

Дорога во дворец пролетела в напряженном молчании. Рион шел рядом, но не пытался заговорить, давая мне пространство для мыслей. Я смотрела в окно кареты, но видела не улицы Ритании, а призрачное эхо Великого Полотна, наложенное на реальность. Я видела, как нити судеб горожан сплетаются в сложный, живой узор, как радость одного человека отзывается легким усилением сияния на другом конце города, как гнев создавал крошечные, колючие узелки. Теперь я не могла это «отключить». Это был мой новый способ восприятия мира. Дворец Андриэля II был не просто зданием. Он был мощнейшим узлом силы. Его стены, его шпили, его сады — все было вплетено в Пряжу с таким искусством, что дворец сам по себе был живым существом, дышащим в унисон с королевством. Когда мы прошли через золоченые ворота, меня охватило чувство, похожее на давление на барабанные перепонки — тихое, но постоянное. Нас провели не в тронный зал, а в небольшую, уединенную библиотеку. Стены здесь были скрыты стеллажами до самого потолка, заставленными книгами в одинаковых темно-коричневых переплетах. В воздухе пахло старым пергаментом, воском и сушеными травами. У камина, в котором пылали не дрова, а невесомые языки холодного пламени, стоял кожаный стул. В нем сидел человек. Он был моложе, чем я ожидала. Лет сорока, не больше. У него были темные волосы с проседью на висках и умные, пронзительные глаза цвета старого золота. Он был одет не в парадные одежды, а в простой, но безупречный камзол. На его коленях лежала раскрытая книга, но он не читал ее. Он смотрел на нас. Это был Андриэль Второй. Король. Прямой потомок создателя Лабиринта. Рион склонился в почтительном поклоне. Я, слегка запнувшись, сделала то же самое.

— Ваше Величество.

— Лорд Алвор. Мисс Блекфор, — его голос был спокойным и ровным, без привычной королям бархатной снисходительности. — Прошу, присаживайтесь.

Мы сели на два стула напротив него. Король отложил книгу и сложил руки на коленях.

— Лорд Алвор в своих донесениях был немногословен, как и подобает ЛОК. Но даже его сдержанных отчетов было достаточно, чтобы понять — в нашем королевстве произошло событие, которого не было со времен моего прапрадеда. — Его взгляд устремился на меня. — Вы прошли Лабиринт.

Это был не вопрос. Это было утверждение.

— Да, Ваше Величество, —ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— И что же вы там нашли, мисс Блекфор? — его тон был вежливо-заинтересованным, но в глубине глаз я видела жгучую, ненасытную любознательность ученого, а не холодный расчет правителя.

Я посмотрела на Риона. Он едва заметно кивнул. Говорить правду.

— Я нашла... рабочую мастерскую, Ваше Величество. Прялку. И сырье. И шрамы на Полотне.

Я решила не упоминать о своем собственном черном узле. Это было слишком личным. Андриэль Второй медленно кивнул, словно я лишь подтвердила то, что он и так знал.

— Великое Полотно, — произнес он задумчиво. — Основа всего сущего. Мои предки, включая Андриэля Первого, были... наблюдателями. Хранителями. Они могли видеть Пряжу, чувствовать ее. Некоторые из них, самые одаренные, могли незначительно влиять на нее. Но ни один из них, даже мой великий прапрадед, не был настоящим Ткачом. Не мог создавать нить из ничего. Не мог вплетать ее непосредственно в структуру реальности. — Он посмотрел на меня с тем же изумлением, что был у Элрика. — Вы... первая за последние пятьсот лет.

В библиотеке повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием магического пламени в камине. Его слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Я была не просто одной из многих. Я была единственной.

— Ваше Величество, — осторожно начала я, — я все еще учусь. Я едва коснулась поверхности.

— Именно поэтому мы должны действовать осторожно, — сказал король. — Ваша сила... это не просто оружие. Это фундаментальный принцип мироздания. Палка о двух концах, способная как исцелить, так и нанести непоправимый урон. — Он перевел взгляд на Риона. — Состояние Каэла стабильно. Его разум покоится в созданной вами иллюзии. Но его последователи не сложили оружия. Они раскололись на несколько враждующих фракций. Одни хотят продолжить его дело, другие ищут нового лидера. — Его взгляд снова вернулся ко мне. — Некоторые из них... верят, что новый лидер — это вы.

Холодная волна прокатилась по моей спине. Они все еще хотели меня. Теперь не как орудие мести, а как пророка. Икону.

— Я не буду их лидером, — твердо сказала я. — Я в этом не сомневаюсь, — король улыбнулся, но в его улыбке не было тепла. — Но их вера сама по себе является силой. И она делает вас мишенью. Как для них, так и для... других.

— Других? — — насторожился Рион.

— Слухи не знают границ, лорд Алвор. Весть о пробуждении Ткача уже вышла за пределы Ритании. Наши соседи... заинтересовались. Одни видят в мисс Блекфор угрозу. Другие — возможность.

Я закрыла глаза. Так вот оно что. Я стала разменной монетой в большой политической игре. Призом, за который будут бороться королевства.

— Что вы предлагаете, Ваше Величество? — — спросил Рион, и в его голосе зазвучала сталь.

— Защиту. И статус, — король откинулся на спинку стула. — Официально, Алесса Блекфор должна стать Придворным Артефактором . Это даст ей законный статус, доступ к ресурсам и, что важнее, неприкосновенность. Нападение на нее будет расценено как нападение на корону.

— А неофициально? — — спросила я, понимая, что это лишь верхушка айсберга.

— Неофициально... вы станете моим личным советником по вопросам, касающимся... более тонких материй, — он жестом обозначил пространство вокруг себя. — Вы будете изучать Пряжу. Наблюдать за угрозами, невидимыми для обычных магов. И, если потребуется, действовать.

Это было предложение, от которого я не могла отказаться. Оно давало мне все, что мне было нужно: безопасность, ресурсы для обучения и официальную позицию, которая защищала бы меня от посягательств извне. Но оно же приковывало меня ко двору. Делало частью системы.

— А что насчет моей свободы? — тихо спросила я. — Моего права быть просто... собой?

Андриэль Вторый посмотрел на меня с внезапной, неподдельной грустью.

— Свобода — это иллюзия, мисс Блекфор, для таких, как мы с вами. Мое происхождение приковало меня к трону. Ваша сила приковывает вас к Полотну. Мы оба служим чему-то большему, чем мы сами. Вопрос лишь в том, как мы распорядимся этой службой. Будем ли мы цепляться за призрачную свободу, отрицая свою природу? Или примем свою судьбу и постараемся сделать так, чтобы наше служение принесло миру больше пользы, чем вреда?

Его слова попали в самую точку. Я провела всю свою жизнь, борясь за право быть собой. Но теперь «быть собой» означало быть Ткачихой. Отрицать это — значит снова бежать. Принять — значит взять на себя ответственность.

Я посмотрела на Риона. Он смотрел на меня, и в его глазах я не видела подсказки. Он передавал решение мне. Как и Элрик. Как и король. Все они, каждый по-своему, признали мое право выбирать.

Я сделала глубокий вдох и посмотрела прямо на короля.

— Я согласна, Ваше Величество. Но с одним условием.

Его брови поползли вверх. Условия королю ставили нечасто.

— Я слушаю.

— Я не буду слепым орудием. Я буду советовать вам, но окончательное решение о том, как использовать мои способности, будет оставаться за мной. Я не позволю превратить себя в оружие. Моя сила — для созидания, а не для разрушения.

Я ждала гнева. Возмущения. Но вместо этого Андриэль Вторый улыбнулся. На этот раз улыбка была искренней.

— Честно говоря, мисс Блекфор, я бы не принял вас на других условиях. Слепое орудие — последнее, что мне нужно. Мне нужен советник. Мыслитель. И, если потребуется, голос совести. — Он встал, и мы с Рионом автоматически поднялись вслед за ним. — Добро пожаловать на службу, придворный артефактор Блекфор.

Он протянул руку. Я, немного ошеломленная, пожала ее. Его рукопожатие было твердым и сухим. Аудиенция была окончена. Когда мы вышли из библиотеки, меня охватило странное чувство. Я только что заключила сделку с королем. Я продала часть своей свободы в обмен на защиту и возможность расти. Это была правильная цена? Я не знала. Рион шел рядом, молчаливый и задумчивый.

— Ты сделала правильный выбор, — наконец сказал он, когда мы вышли в один из внутренних дворов.

— Ты уверен?

— Нет, — честно ответил он. — Но это был твой выбор. Не мой. Не Элрика. Не короля. И в этом его ценность.

Он был прав. Впервые за долгое время я приняла решение, полностью осознавая его последствия. Я выбрала не бегство и не слепое подчинение. Я выбрала путь служения, но на своих условиях. Я была больше не Алессой Блекфор, сиротой-магом. Я была Алессой Блекфор, Придворным Артефактором и Ткачихой. И мое путешествие только начиналось.