Алесе

Пролог

— Суд постановил: признать обвиняемую виновной по пунктам шесть один, восемь пять Кодекса надзора за использованием магии в целях исследования. И приговорил обвиняемую: к ограничению использования магии сроком — пожизненно, к запрету на жительство и пребывание в столице и окресностях на расстоянии ста лид сроком на пять лет. Принимая во внимание ухудшение здоровья обвиняемой и её нахождение в лечебнице, суд, оказывая милосердие и во имя справедливости, решил: браслеты-ограничители будут надеты на обвиняемую судебным исполнителем после получения разрешительного заключения лекаря ступени не ниже четвёртой. Обвиняемая обязана покинуть столицу сразу после исполнения первой части приговора.

Глава 1

— Олеся, Олеся, Олеся, так птицы кричат... — мурлыча под нос песенку я споро делала колышком лунки и, вынув из холодного ящика, очередной росток, быстро опустила его в лунку и присыпала землей. — Останься со мною... — Лунка, росток...

— Олеся! — Гаркнуло над ухом. Тонкий корешок-морковка хрупнул в моих дрогнувших пальцах. Сара! Убью! Я осторожно прикопала растение и сползла с лавки, с помощью которой засаживала середину треугольной грядки. Прозрачная колибри подлетела ко мне и, уставившись в лицо ярко-голубыми глазами, уже тише заверещала: — Олеся! Проблема! Олеся! Проблема! Проблема? Да не вопрос. Поднявшийся из колодца шар воды растянулся в экран, и я с удовольствием – представляю, какой откат получит хозяйка – впечатала вестницу в него. — Ты что творить? — Воскликнула появившаяся на экране пожилая мулатка. — Совсем ум терять? — Сара, душечка, — с ласковой издёвкой обратилась я к подруге. — Кого я предупредила на последнем собрании, что сегодня рассаживаю стигги? А? — Распиравшее раздражение выплеснулось в рык: — Кого?! — Прости! — Неожиданное зрелище: Сара смутилась. Поправив папки на столе, чуть отодвинувшись вместе с креслом назад, она возмущённо зачастила: — Нам прислать покойник! Нам опять! Мы квоту забрать! А они! Опять! Ка-а-кой покойник?! Кто прислал?! Зачем?! Я прижала ладонь к груди – сердце заколотилось как ненормальное, так и до инфаркта недалеко, а я ещё слишком молода. Но, если подруга, учившаяся в Советском Союзе и прекрасно знающая русский язык, начала путаться в словах, дело явно швах. — Сара! — Рявкнула я. Женщина замолчала. — Успокойся! И по порядку... Подруга откинулась на спинку кресла и, отдышавшись, приступила к рассказу. — Прислали попаданку, семнадцать лет. По документам – перемещённая, а по факту – заместившая. Да уж, проблема. Хотя... — Она что? Не поняла, что очнулась в чужом теле? — Да всё она поняла! — Сара по привычке накручивать волосы на палец отделила прядь, и тут обнаружила мою маленькую «подлянку»: туман, посланный по связи хозяин – вестник, превратил роскошные чёрные локоны в копну тугих блестящих спиралек. — Ты что делать? — Поправила тебе причёску, — пояснила я, нисколько не раскаиваясь. — Так что там с девчонкой? Несколько минут подруга обиженно сопела, ощупывая голову. Убедившись, что укладка испорченна качественно, взглядом пообещала расплату, и, успокоившись, вернулась к нашей проблеме. — Всё она поняла. Она лгала! — С ней же общались. Анкеты, диагностика, — Я вспомнила череду кабинетов и спецов. — Отправь её назад. — Тебе легко говорить! Они мне! На шею! Говорить – вы адвокат, разбирай. — Разберётесь, — поправила я. — Ну... С другой стороны – признание твоих заслуг. Всё-таки единственная женщина-адвокат в королевстве. — В гроб такое признание! Так вот. Она солгать... Солгала. А у нас в городе уже тридцать четыре заместивших. Как положено один на десять тысяч. Нам надо двух перемещённых, и всё, можно отдыхать. А тут она! — Подруга вскочила и заметалась по кабинету. Изображение поплыло, сил-то поддерживать его у меня хватило бы, желания не было: мне ещё посадками заниматься. А Сару я слишком хорошо знала, чтобы понять – она что-то не договаривает. Вот и волнуется, но я терпеливая, подожду. Хотя о размерах проблемы уже догадалась. Попаданка умерла на Земле и очнулась в этом мире, в теле того, кто умер с ней в одно время. Получила все его способности и знания. Вот только адаптация таких иномирян дело тонкое и сложное. Уже в сто какой раз я порадовалась, что перемещённая, всё-таки привыкать к чужому миру в своём теле легче. — Тебе ведь уже двадцать семь. — Вкрадчивый голос Сары вырвал меня из размышлений. — И ты зельевар и целитель. Так? — Так, — подтвердила я, понимая, что меня пытаются во что-то втянуть. — Составь отчёт, что мы не имеем возможности помочь ей. — Но, мне придётся с ней работать. Сара! У меня дел по горло. И в чём подвох? — Она самоубийца. — Нет! И не проси! — Ладно, — Сара вздохнула. — Как всегда. Всё мне. Но тогда... — Она принялась перекладывать бумажки на столе, словно оттягивая момент, когда ей придётся сказать мне то из-за чего меня оторвали от работы. Оглянувшись, она подняла листок и прижала его к экрану. — Вот... Прости. Я увидела заголовок, и перед глазами потемнело. «ИРЗТ-5» – болезнь, унёсшая жизнь моего мужа.

Очнулась я от выплеснувшейся на меня воды – экран без подпитки разрушился С трудом поднялась с земли: тело совсем не хотело слушаться. Такой разбитой даже после похорон себя не чувствовала. На восстановление связи ушло время – никак не могла вспомнить нужные заклинания. Сара ждала меня. — Копируй быстрее. — Подруга смотрела на меня с сочувствием. Я усмехнулась – Сара знала, что у меня с собой дневник посадок. Всё рассчитала. Я вырвала лист из тетради и прижала его к экрану. Через несколько секунд, осушив, спрятала записку в лифчик. Сара тем временем сожгла свой лист и, размяв его в пыль, стряхнула на пол. — Справишься? — виновато спросила подруга. — Справлюсь! — Не пропадай! — Сара явно чувствовала себя неуютно. — А ты не жалей! — Зло отозвалась я и резким жестом отправила воду в колодец. Провела ладонью по груди: теперь у меня есть то, что позволит продолжить работу, которую мы начали с мужем. Справлюсь ли я? Должна! И я вернулась к посадкам – мне нужны лекарственные растения, не учтённые в Регистре.

— Мама!

Cделав вид, что не слышу, я склонилась вперёд и, выкопав ямку, посадила очередной росток.

— Ма-ма! — Сын навалился мне на спину и обнял. — Я вернулся.

— На меня напали, — запричитала я и, заведя руки за спину, обхватила прижавшегося сына. — Кто это? Такой сильный.

— Ма-ма... — Ох, сколько укоризны в голосе. — Я ж уже большой. — Тяжесть исчезла: Арэн встал на ноги.

— Хорошо, хорошо. Как скажешь. — Я поднялась с колен, отряхнула брюки и, повернувшись, спросила «страшно обиженным голосом»: — То есть, обнимашек маме не достанется?

Но сегодня сын явно был не расположен следовать ежедневному ритуалу: ответом мне стали склонённая кудрявая голова и ботинок, усердно давящий комья земли. Сердце сжалось — что-то случилось. Я присела и заглянула в тёмные глаза, полные печали.

— Ну... Колись.

— Эльтек едет на рыбалку, — Арэн заморгал, сдерживая слёзы.

Я же мать! Могу запускать воздушного змея; строить замки из брусков, соломы и веточек; учить читать и писать. Я и на рыбалку смогла бы.

Но дело не в том, что куда едет друг сына, дело в том, что он едет с отцом. А я полгода назад снявшая траур по умершему мужу, по мнению жителей этого долбанного городка, просто обязана была снова выйти замуж. «Ещё вчера». Они говорят мне об этом при встрече: в булочной, в садике, на детской площадке в парке, просто остановив на улице. Никакие мои отговорки не помогают, они не стесняются даже присутствия Арэна. И вот результат — моему сыну плохо.

Я почувствовала словно на плечи рухнула каменная плита, пригибая меня к земле. Злость поднялась мощной волной.Чтоб они провалились со своими обычаями! Чтоб... Взметнулся столб воды, и сын испуганно прижался ко мне. «Спокойно, спокойно». Я с трудом усмирила взбунтовавшуюся силу, аккуратно вернув воду в колодец.

— Ты злишься? — виновато спросил Арэн.

— Да, но не на тебя, родной, не на тебя.

Я села на землю. Как объяснить шестилетнему мальчику, что этот мир маме не родной. Что она потратила много сил и лет, чтобы смириться и хоть как-то прижиться, стараясь не особо выделяться из толпы? И злится мама от того, что общество осуждает и обсуждает женщину, живущую самостоятельно.

Раньше за моей спиной несокрушимой стеной стоял муж, которому этот городок, по сути, обязан своим существованием, и тогда никто не смел косо взглянуть в мою сторону. Мне прощали и передвижение по городу без слуг, и покупку вина, и заказ книг, не подобающих женщине. Сейчас я вдова с маленьким ребёнком, хозяйка лавки зелий, цепляющаяся за прежний образ жизни, и это не даёт покоя окружающим. Замуж! Срочно замуж! Чтоб им всем! Злюсь ли я? Ещё как!

— Госпожа Алесе!

Я выглянула из-за сына. Увидев, что её заметили, моя помощница быстрой скороговоркой сообщила:

— Праздник завтра. Покупателей много. Не хватает настоек и мазей. От кашля, для ран. Вам надо посмотреть. — И не дожидаясь ответа быстро исчезла в полутёмном коридоре.

Поднявшись с земли я ласково чмокнула сына в лоб и указательным пальцем разгладила бровь: несколько волосинок, которые Арэн не позволял мне ни выщипнуть, ни обрезать своевольно торчали вверх.

— Давай договоримся. — Я замолчала. Сын упрямо смотрел вниз. Наконец не выдержал и, с вызовом вздёрнув подбородок, сжал губы и уставился на что-то сбоку от моего лица. Я, решив не провоцировать ссору, добавила: — Ты поможешь мне, уберёшь здесь. Рассаду в теплицу, инструмент в сарай, подушку на поленицу. Потом мы пообедаем, сходим в универ. Я договорюсь с имядарителями, и мы сходим в поход с рыбалкой. Хорошо?

Карие глаза вспыхнули радостью.

— В день моего рождения? — Сын смотрел на меня с надеждой.

— В день твоего рождения.

— С тортом?

— Нет-нет. Торт в рюкзаке я не потащу. Торт и свечки дома. Ок?

Арэн протянул руки ладошками вверх. Я легонько шлёпнула по ним — договор заключён. Я и моргнуть не успела, как синяя курточка мелькнула в дверях — сын побежал переодеваться.

Я с гордостью огляделась: сегодня успела сделать всё, что планировала и чуток больше — треугольные клумбы, разделённые ровными тропками и обрамлявшие клумбу-пирамиду радовали разноцветной листвой посаженной рассады, ещё немного, растения разрастуться, зацветут — красота будет.

В отличии от соседских домов, к нашему прилегал не огород, а парк. Сразу после свадьбы я принялась за него и за три года в ударном режиме привела его в порядок, вбухав немеряно сил и средств, разделив на зоны, и отведя часть под лекарственные травы, часть под декоративные растения. Муж, понимая, что от безделья я просто сойду с ума, не препятствовал и порой давал весьма дельные советы.

Взгляд пробежался по аккуратно подстриженным кустам с едва проклюнувшимися листьями и перешёл на старые деревья. Ветер качал тонкие свисающие ветви могучей ивы, вернее, сиалиаша, но местное название... бррр, тем более дерево было один в один с земной ивой, если бы не листья — тёмно-зелёные сверху и красные на оборотной стороне. Ветви встрепенулись, я вздрогнула, по спине прокатился холодок: показалось, что по зелени брызнули кровью. Несколько раз я порывалась срубить это дерево, но обычно сговорчивый Орэн, твёрдо вставал на его защиту, оправдяваясь памятью о далёком предке Ирэне с трудно произносимым прозвищем, посадившем привезённую из невесть откуда ветку.

Мысль перескочила на смешной обычай семьи мужа оставлять в имени мальчиков «рэн», меняя лишь гласную букву в начале. Я улыбнулась, вспомнив, как радовалась, что сыну досталась буква «а», по местным преданиям, это означало благополучие в жизни, и не всякому ребёнку жрецы разрешали дать имя на «а». Как и почему они определяли кому можно, кому нельзя, никто не знал и, естественно, объяснять жрецы не спешили, всё просто — этому «да», этому «нет», следующий.

Ладно... Работать надо. Если в городской лавке зелий не хватает, то в университетской поди совсем пусто. Сняв нитяные перчатки я бросила их на низкую скамейку, с помощью которой засаживаю середину треугольников, и двинулась в дом.

В коридоре «слетевший» с лестницы сын едва не сбил меня с ног. На моё возмущённое: — « Арэн!», буркнул: — «Сорьки!» и понёсся дальше.

Я пошла к подвалу, по ходу автоматически обновляя охранку: с детства ненавижу закрытые двери, но распахнутые створки в нашем доме это не приглашение — голубые переливы заклинаний чётко предупреждают — только попробуй.

— Госпожа Алесе! — Зедра, вцепившись в перила лестницы ведущей наверх, перевесилась через них, толстенная длиннющая русая коса закачалась перед моим носом. Девушка небрежно перекинула её за спину. — Обедать пора!

— Арэн сейчас придёт, покорми. А я не успеваю: надо в университет сходить. Сделай бутерброды и сок в бутылку налей, по дороге перекушу.

— Опять?

Пухлые губы недовольно поджались, красивые, ровные брови сошлись у переносицы. Старшая дочь многодетного семейства, служившая у меня с тринадцати лет, как-то незаметно взяла меня под свою опеку, направляя и поправляя на пути обустройства в этом мире. Раз положено всей семьёй садиться за стол, значит — за стол, отказ это юное создание воспринимало как личную обиду, вызывая у меня чувство вины.

— Последний раз, — твёрдо пообещала я, скрещивая пальцы.

— Ладони покажите, — попросила девушка. Пора бы уже и привыкнуть: два раза на одном не проведёшь, я вытянула вперёд руки. — Обещаете?

— Да!

Глава 2

Арэн мчался впереди по тропинке, успевая сбегать в сторону — что-то сорвать, что-то поднять, запихивая трофеи в рюкзак, который держал в руке. Я тихо плелась сзади, уминая пирожок с картошкой и пытая мозг в поисках ответа — на фига согласилась идти дальней дорогой? Длинные сухие иголки возмущённо шуршали под ногами — тропой ректора уже больше года никто не ходил, а тут мы, нарушители покоя. Какая-то пичуга прошмыгнула у меня прямо перед лицом, едва не хлестнув по носу длинной травинкой, зажатой в клюве.

Этот лес, взбирающийся по холму к университету в народе зовут местом последней битвы. Местные говорят, что души не упокоенных воинов, нашедших здесь смерть, до сих пор бродят вдоль крепостных стен и вселяют страх в путников. Меня эти слухи вполне устраивают: отпугивают непрошенных гостей от моего дома, стоящего на окраине города.

Стряхнув крошки с ладоней я поправила лямку висящей на боку сумки, и достала булку с орешками: уж если тащиться в гору, то под вкусняшку.

Я жевала и разглядывала просыпающийся лес. Люблю эту пору: зима уже отступила, а весна делает первые робкие шаги. Лёгкий запах первоцветов: они такие потешные — утром выскакивают из земли разноцветными язычками и прячутся на ночь. Набухшие клейкие почки добавляют в общий аромат леса щемящие нотки. Ещё пара-тройка дней и деревья зазеленеют — никак не могу привыкнуть к тому, как стремительно раскрываются здесь листья, воздух прогреется и запахи станут насыщенными.

Ярко-красное кашне сына мелькало то тут, то там. Арэн напевал немудрёную песенку, и звонкое эхо вторило ему. И вдруг сын резко остановился и замолчал. Толстый ствол загораживал обзор, мешая разглядеть причину, по которой Арэн замер.

Булка выпала из моей руки, кто-то длинный и узкий мелькнул возле ног, подхватив её и стремглав скрывшись в кустах. Сердце сжалось и зачастило. Земля под ногами дрогнула. Я ощутила движение грунтовых вод: стихия отозвалась, услышав призыв мага. Глаза застила пелена ярости: на левой руке мгновенно развернулся щит, пальцы правой обожгло ледяным водным кнутом, это и привело меня в чувство. Словно наяву я услышала мягкий, густой бас мужа: — Ты иномирянка, твоя сила отличается от нашей. Она слишком... эмоциональна. Чем спокойнее ты, тем послушнее стихия.

Взгляд прояснился, я сделала глубокий вдох, сбросила заклинания с пальцев и, не таясь, двинулась вперёд, огибая дерево справа.

Открывшийся вид вызвал одновременно и раздражение, и улыбку: Арэн внимательно наблюдал за белкой. Упираясь задними лапками в ветку передними она тащила орех из трещины в коре. Видимо, из-за прошедших недавно дождей орех разбух, тонкие пальчики соскользнули, недовольный зверёк попрыгал на месте и вновь принялся за дело.

Я тихонько подошла к сыну. Он посмотрел на меня и взволновано прошептал: — Мам, это летга, они... ну, в садике нам картинки показывали и говорили, что их больше нет. А она есть! Есть, мам! Я как расскажу. Они все позавидуют.

— Может, не надо. Рассказывать.

— Почему? Никто не видел, а я да. — Сын возмущённо засопел. — Если я расскажу...

— В лес придут люди, установят ловушки, пытаясь её поймать.

В этот момент белке наконец удалось вытащить орех, но он выскользнул из её лапок, мы замерли: зверёк прыгнул, в солнечных лучах кончики тёмно-коричневого меха вспыхнули алым, казалось, что летит огонёк. Красиво. Приземлившись зверёк, не обращая на нас внимания, зарылся носом в высохшую траву.

— Вот, видишь, она нас не боится. Но...

— Да понял я уже, — перебил меня Арэн. — Понял. — Он поднял рюкзак, взял меня за руку. — Пойдём, не будем мешать.

Глава 3

Прежде на вершине холма была только сторожевая башня и несколько хозяйственных строений, окружённых двумя рядами стен. После заключения мира с соседским княжеством, королевству отошёл приличный кусок приграничных территорий. О башне забыли до той поры, пока кому-то не пришла в голову умная мысль использовать её для школы магов. Постепенно, год за годом, количество учеников увеличивалось. Школа превратилась в университет. На холме появились террасы с новыми постройками. По сути, город. Бедные студенты и обслуга! Передвижение порталами разрешено лишь преподавателям, остальные мечутся вверх-вниз по лестницам, связывающим террасы. К центральным воротам, срыв часть холма и укрепив откосы, проложили широкую дорогу. А в стене есть потайная дверца, к которой мы сейчас и добрались. Прикрыв ладонями уши сына я тихо произнесла: — Чеширский кот. Замок щёлкнул, проскрипел засов, и калитка слегка приоткрылась. Арэн дёрнул головой, освобождаясь от моих рук, и обиженный рванул вперёд, ужиком проскользнув в проход. В отличие от «аборигенов», мой ребёнок прекрасно произносит букву «ч», отсутствующую в местном алфавите, а знать пароль ему ещё рано, вот, я осторожничаю, сын злится: ему очень хочется прикоснуться к тайне. Я толкнула дверцу, но больше она открываться не пожелала, пришлось склоняться и протискиваться в образовавшуюся щель. Выпрямившись посмотрела — чего там за проблема опять? После зимы из земли чуть выступил камень, не забыть бы поправить, потом. Закрыв калитку я пожелала ей: — Чёрной ночи! — Дождавшись щелчка замка, окликнула сына, который стоял уже у металлической двери: — Арэн! — Сын притормозил, но не оглянулся. — Меня подожди! Ждать рассерженный ребёнок не стал, буркнул: — Чёрной ночи! — И исчез за створкой. Проход между внешней и внутренней стенами довольно широкий, а подняв голову высоко вверху можно увидеть остатки деревянных трапов, по которым воины перебирались с одной стены на другую. Солнечный свет сюда почти не попадает, вечная тень, вечная сырость. От серых, грубо обтёсанных, заросших мхом и лишайником камней веет холодом. Арэну нравится ходить здесь, а на меня, как обычно, накатило ощущение угрозы. Не люблю я это место, и оно не любит меня.

Выйдя на овальную замощённую крупным булыжником площадь перед башней я нашла взглядом сына, вернее, обнаружила в размытой слезами реальности ярко-красное пятно. Убедившись, что мой ребёнок благополучно пришвартовался возле группы студентов, прикрыла глаза, давая им привыкнуть к свету. — Госпожа Алесе! — Окликнул сбоку знакомый зычный голос. Повезло, сразу нарвалась на нужного человека: искать не придётся. Я повернула голову и остолбенела: ректор Торд-Ан был не один, рядом с ним стоял молодой мужчина, которого я надеялась никогда больше не встретить. Мой взгляд отметил изменения во внешности бывшего сокурсника: длинные, лохматые волосы, которые Борк стягивал в хвост приступая к работе, были аккуратно подстрижены; исчезла борода, открыв узкий подбородок; небрежность в одежде сменилась на строгую элегантность — костюм с длинным пиджаком и узкими брюками идеально сидел на высокой, стройной фигуре, подчёркивая широкие плечи и узкие бёдра. Как там говорят, сердце в пятки ушло, да нет уж, моё туда рвануло, стянув остальные внутренности болью. Ноги словно цементом залили: я понимала надо подойти, поздороваться хотя бы, но не могла сделать и шага. — Госпожа Алесе! — В голосе ректора прозвучало недоумение.

Растянув губы в улыбке, я подошла к нему, и лишь тогда заметила третьего человека. Магистр Ильд. Высок, могуч, красив, умён. Месяц вас не видела, и не обиделась бы ещё столько же не видеть. — День добрый! — Вежливость наше всё. И голос вроде не дрожит. — После темени, — я махнула рукой, указывая за спину, — глаза к свету не сразу... — Наверняка, каприз Арэна, — перебив меня, недовольным тоном высказался Ильд. — Вы балуете мальчишку. По лицу ректора пробежала тень: ему очень не понравилось, что осуждают его крестника, или, по местным обычаям— одарённого именем. — Нет, я сама... — тут же бросилась я на защиту сына. — Сегодня сажала холодники, решила пройтись, размяться после работы. — В карих, глубоких глазах под широкими нависающими бровями мелькнула насмешка: магистр знает, что я вру, я знаю, что он знает. Привычная игра в кошки-мышки. По спине пробежался озноб, напоминая, что мышка это я. — Госпожа Алесе, позвольте представить, — сказал ректор, пресекая начинающуюся перепалку: за сына я и «голову оторвать» могу. — Наш новый преподаватель факультета зелий, будет руководить кафедрой теории и экспериментов, Борк Исс-Ан — Торд-Ан просто лучился радостью. Ещё бы, после ухода с этого поста моего мужа, управление образования несколько лет подряд отказывало университету в специалисте, и лучших студентов-теоретиков приходилось отдавать в столичную академию. Вот и получилось, что получилось: по итогам прошлого года мы даже в десятку лучших вузов не вошли. — Алесе Орэн Занд, — я протянула ладонь, и её вяло пожали. — Поздравляю! Рада за вас, — я искренне улыбнулась ректору. — Вас тоже можно поздравить! — Торд-Ан так старательно не смотрел в сторону магистра Ильда, что я с трудом удержалась от смешка: взрослый человек, вон седина на висках уже пробивается, а ведёт себя как мальчишка. Сделал «гадость» и ликует. — Документы прислали, срочно, с курьером. Вы сразили архимагистра. Девяноста два балла за экзамен и сто за разработку и защиту. — Какой экзамен? Какая разработка? — Прошипел Ильд, со злобой уставившись на меня. Всегда вот так: два бывших друга собачатся, а под раздачу попадает третий. В данном случае, бывшие друзья — Орэн и Ильд, а под раздачу — я. Моего законченного среднего хватало лишь на изготовление зелий четвёртого класса, и муж отправил меня учиться, заплатив сразу за пять лет обучения. Ильд выбил себе кураторство над моей группой, и моя учёба превратилась в бег... не... в ползание с препятствиями. То, что другие сдавали с ходу, я пересдавала по несколько раз. А к защите работы за пятый курс меня вообще не допустили. Пришлось идти на хитрость. — Мне необходимы были ингредиенты группы А, вот я и поехалав столицу. — Магистр побагровел: таким ласковым тоном я сыну непонятное объясняю. — Разрешение подписал господин ректор. — Я почтительно склонила голову перед Торд-Аном. — Случайно встретила в лавке архимагистра Скольта... — Случайно?!

Вот что за манера перебивать? — Да, господин Ильд, — не упустила я возможность подколоть: не смотря на все свои заслуги магистр до сих пор не получил Ан к фамилии. Зли-и-ится. — Случайно. Он посмотрел список, спросил — могу ли я это сразу приготовить. Я ответила, что у меня экзамен не сдан и нет допуска. Он приказал на следующий день явиться в академию. Вот и всё. Вежливостью магистр никогда не отличался, считал, что нам за честь общество навязанного управлением столичного «гения». Вот и сейчас: развернулся и отбыл в направлении ворот. Ни здрасьте, ни прощай. Мы с ректором переглянулись — переживём.

— Я не знал, что лаборантам разрешают приводить своих детей на территорию университета. — Подал голос доселе молчавший Борк. Умница, умеет же: одним вопросом две интересующие его темы поднял: мой статус и кем является мне ребёнок. И привычкам своим не изменил: в разговор не вмешивался, наверно, как и раньше накапливал информацию, определяя к кому примкнуть: лорд Исс-Ан всегда на стороне победителей. А голос-то изменился, обрёл небольшую хрипотцу. — Госпожа Алесе не работает у нас. Она арендует помещение для продажи основ для зелий. — С заметным холодком пояснил ректор. — А Арэн сын моего друга и будущий ученик нашей школы. — Нет! Я записала его... — Да. Алесе, — Ирсен взял мою ладонь и легонько сжал. — Восьмёрка. Городская школа не сможет дать ему необходимое. — Но... Закрытая школа. Шесть дней в неделю. Шесть! — Простонала я. — Других возможностей держать его силу под контролем нет. Мне трудно согласится с Ильдом, но ты балуешь сына. — Сочувствие во взгляде мужчины не утешало.

— Мальчику шесть? — Борк, прищурившись, рассматривал Арэна. Надо же, а зрение так и не поправил.

— Мальчику пять. — Я с удовольствием смотрела как на гладко выбритых щеках расцветают багровые кляксы: думал, что преданная и брошенная женщина, плача, забьётся в уголок? Обломись! Я замуж вышла.

— Шесть будет через две недели, — дополнил Ирсен. — Вы знакомы?

— Да.

— Были. В прошлой жизни. — Я не собиралась скрывать неприязнь к новому преподавателю.

— Алесе, я возьму Арэна, и мы пройдёмся, посмотрим классы и общежитие. Думаю, ему будет интересно. А вы пока поговорите. — Коротко кивнув Борку и строго взглянув на меня — никаких скандалов на территории университета, мужчина направился к группе студентов, с которыми общался мой сын.

Борк подождал пока Ирсен отойдёт и спросил:

— Арэн мой сын?

Глава 4

Я стояла у окна и вглядывалась в ночь. Короткий вдох, и боль. Злость так стискивала грудь, что я с трудом продавливала воздух в лёгкие. Ирсен знал о моих проблемах с контролем и видел, что мне неприятен Борк, тем не менее оставил меня наедине с ним. Умом я понимала, что моя злость нелогична, и от этого злилась ещё сильнее. Ни Орэн, ни я так никому и не признались каков уровень моей силы. Шесть-семь — то, о чём мечтают родители: в будущем юный маг — хороший специалист. Восемь-девять — магистр. Десять — архимагистр плюс место в Ордене Высших. В местных сила раскрывается постепенно, достигая пика к одиннадцати годам, но с шести их начинают учить и таких проблем, как обрушившаяся на тебя мощь, они не испытывают. Прелесть магического «опьянения» от силы выше десятки — мой удел. А пьяному море по колено. Какой уж тут контроль?

Косые струи дождя ударили в стекло и тонкими змейками поползли на подоконник. Вот, как всегда: когда жизнь поворачивается ко мне задницей, я вижу дождь. Конечно в моей жизни случаются и другие дожди, вот только перемещение в этот мир сыграло со мной злую шутку: как маг воды я чувствую их, мокну под ними, но не вижу. Я вижу только дождь перемен. У него красивое, мягкое, певучее имя — Оликуе.

Я поймала себя на том, что тяну время. Излечи себя сам. Мама дорогая, роди меня обратно. Как же не хочется опять нырять в прошлое. Но, где-то там, в милом, уютном доме семьи Торд-Ан мой сын играет с друзьями. Я чувствовала, как бьётся вода в трубах под городом, сорвусь я, рванёт и она. И город просто перестанет быть.

Дом, милый дом. Я переходила из комнаты в комнату, собирая необходимое: плед, портрет сына, настойка стигги. В учебной аккуратистка Зедра, услышав, что её отпускают на все выходные, в спешке оставила открытыми и тетрадь, и чернильницу. Я улыбнулась, вспомнив сопящую, старательно выписывающую буквы девушку; её заправленную за пояс фартука косу; пятнышки чернил на щеках, и ярко-рыжие веснушки — на душе стало тепло-тепло.

Как же повезло мне, что в тот день, когда отец привёз девочку в город на заработки, я сунулась в управу. Попытка мужчины обойти закон и получить разрешение на работу для ребёнка, не достигшего шестнадцати, едва не обернулась трагедией. Мало того, что ему выписали штраф, так ещё и девочку забрали в приют. Я её с трудом выдрала оттуда, подписав кучу бумаг и обязавшись дать образование.

Тяни, не тяни, но вода шумит-бурлит. Пора. Я зашла в свой кабинет, который Орэн, затаскивая очередную мебель, купленную мной у старьёвщика, иронично именовал будуаром. Да, я люблю винтажную мебель, и кому какое чё. Да и такое было — я зверски завидовала Зинке: попаданка, не лучше меня, а у неё кабинет, будуар, малая гостиная, приёмная, балы, пати. Муж быстро понял о чём мои печали. К тому моменту, когда нас покинули учителя этикета и танцев, я мечтала не о пати, а о минутке покоя. Вот, опять отвлеклась.

В коридоре я на пару минут «зависла», прикидывая пол в какой комнате мне не жаль. По всем раздумьям выходило — жаль везде. Но упускать Оликуе я не собиралась: уж если вспоминать, то с толком — дождь не только подтолкнёт память, но и даст некоторые подсказки к будущему, главное, потом правильно истолковать их.

Завернувшись в плед я, уютно устроившись в кресле, положила портрет сына на колени. Тонкая водная плеть аккуратно повернула защёлку на раме и впустила в комнату дождь. Тонкие струи переплетались в воздухе, образуя что-то вроде экрана. Честно говоря, я до сих пор не знаю, как это работает. По-моему, обращение к прошлому, к плохому прошлому, должно приносить боль. Но, как ни странно, каждый раз оно возвращает мне контроль над стихией.

Пока я размышляла, дождь, основательно залив пол, выровнял экран и выдал первое изображение. Ну а я о чём? Я даже не сразу вспомнила это лицо. Женское, одутловатое, со следами былой красоты и с выражением какой-то обречённой решимости. Оно мелькнуло и пропало. На его месте возникла картинка, и я разом вспомнила.

День моей смерти.

Пухлая, невысокая девушка, стоя на подоконнике, тянулась рукой с зажатой в ней тряпкой к верхнему углу окна с наружной стороны. Да-да, в тот день тётка заставила меня мыть окна, хотя по прогнозу обещали дождь после обеда. Я торопилась, хотела успеть до прихода тёткиного сожителя. До сих пор мороз по коже как вспомню его взгляд. Взгляд хищника, выслеживающего жертву. И всё-таки их появление я пропустила: под окном одна легковушка «поцеловала» другую, и я загляделась. С высоты седьмого этажа разборки смотрелись... весело: водители суетились и орали друг на друга, окружающие снимали на телефоны. — Пихай!

Картинка была чёткой. Толстушка замерла в полусогнутом состоянии. Полуоткрытый рот и вытаращённые блеклые голубые глаза. Мокрые от пота волосы облепили круглое лицо, похожее на плоский, ноздреватый блин. Красивый, высокий мужчина, вот удивительно — пьянство на его внешности нисколько не сказалось, и испуганная женщина. — Я не могу! — пролепетала она, отшатнувшись. — Убивать сестру могла! Тётка побледнела. Моих родителей убили недалеко от дома. В тот вечер они задержались: зашли в ресторан, чтобы отметить последнюю выплату по ипотеке. Они так радовались этой квартире. Убийц искали, но не нашли. Не там искали. — Тогда смогла, — тёткин сожитель слегка подтолкнул её в спину. — И сейчас смоги. Станет ей восемнадцать, и мы потеряем хату. — Его голос звучал как-то буднично, спокойно, словно речь шла не о чужой жизни, а о деле, которое просто должно быть сделано. Но сам он явно спокоен не был. Черные узкие глаза лихорадочно блестели и смотрели на меня с каким-то предвкушением. Ноздри тонкого носа нервно раздувались, словно впитывая запах моего ужаса. Сбитые на костяшках пальцы беспокойно шевелились. Тётка шагнула ко мне.

«Экран» пошёл рябью и потемнел.

— Она всё равно подохнет. Не сегодня, так завтра, — раздался низкий, мужской голос. — Архимагистр! — возмущённо воскликнул девичий. — Мы вас на помощь позвали. А вы! — Девушку-лекаря я помнила. Русые волосы, заплетённые в косу и уложенные в узел, задорно вздёрнутый носик и яркие серые глаза, когда она заходила в палату, казалось что вместе с ней заглядывало солнышко.

Картинка прояснилась.

— Нельзя вылечить того, кто жить не хочет! — пророкотал, вваливаясь в палату, пожилой мужчина. Запнулся об порожек, едва удержался от падения, выровнялся и одарил меня суровым взглядом. Таким Орэна я и увидела в первый раз: растрёпанные, седые волосы; колючие серые глаза; насупленные широкие брови. Светло-салатовая туника, надетая на голый торс, подчёркивала смуглость кожи и демонстрировала вполне приличную мускулатуру. Форменные лекарские брюки были ему малы и, обтягивая могучие бёдра, расходились от колена прикольной юбочкой. Я не удержалась и хмыкнула. — Смешно? — сердито поинтересовался он, но я уже потеряла интерес к посетителям и, не ответив, отвернулась к окну. — Нас учили... — Лекарь не теряла надежды пробудить явно спящую совесть архимагистра. — Плохо учили. — Обрезал мужчина и, подтаскивая стул к моей кровати, приказал: — Идите, займитесь чем-нибудь. Дайте нам пообщаться. Девушка вспыхнула и, нерешительно потоптавшись на месте, вышла.

— Что скажешь, уморыш? — грузно усаживаясь на стул, спросил тот, кого вызвали спасать меня. — Сдохнуть решила? Не дам! Я с любопытством разглядывала себя, лежащую на кровати под тонким одеялом. Да уж. От пышечки, попавшей в этот мир и служившей мишенью для насмешек сокурсников, мало что осталось. Та, что упорно отворачивалась от посетителя, напоминала куринные хребетики, которые я прежде покупала на деньги от сданных бутылок. Землистая кожа, запавшие глаза с синяками под ними, серые губы. Бррр.

С магией я то «дружила», то нет, а Борку нужно было срочно закончит исследования, и я выкладывалась по полной. Допрыгалась.

В палате было жарко и пахло цветами, которые лекарь приносила каждое утро. Белые занавески закрывали вид на улицу. А мне так хотелось увидеть снег. Вдохнуть его свежесть, но, увы, перед проветриванием на мою кровать устанавливали купол, потом маг воздуха открывал окна, быстро организовывал маленький тайфунчик, и опять белый цвет занавесок. Палату прогревали, и лишь потом освобождали меня из «плена».

— Молчишь? — ворчливо спросил меня архи. — Молчи. Меня Орэн зовут. Думаю, нам надо пожениться. Я резко повернулась и охнула: боль прострелила тело. — Ну, давай посмотрим. — Мужчина легко сдёрнул с меня одеяло и повёл рукой вдоль тела. — Как докатилась до жизни такой? — Он насмешливо улыбнулся, вот только глаза потемнели — что-то ему явно не нравилось. Очень надо объясняться. Наверняка из истории болезни знает, что я вычерпала себя «до донышка». Рассказывать о том, как проведя со мной ночь, утром Борк, одеваясь, спокойно заявил: — Моя семья подобрала мне невесту. Завтра обручение. Мне жаль, но ты не соответствуешь моему положению. Не собираюсь. И о том, как собирала свои пожитки, как вернулась в общежитие под издевательские взгляды соседок по комнате. Шлюха. Брошенка. Самое мягкое, что мне сказали. Нет. И оставьте меня наконец в покое! Дайте умереть, не мучаясь. — Злишься? Это хорошо. — Орэн склонился и провёл большим пальцем по моим губам. — Рот у тебя красивый. Не хмурься. Улыбнись. Ну же. — Я возмущённо уставилась на него: издевается. — Отдыхай. Скоро буду. — Стул скрипнул, мужчина поднялся и быстро вышел из палаты.

Картинка сменилась.

Орэн сидел на кровати и держал меня на руках. Вот честно, спеленал меня одеялом как младенца. Моя попытка вырваться закончилась острой болью, и меня просто обездвижили со словами «Швы разойдутся. Не бухти». Стоящий рядом молодой мужчина в тёмном костюме с золотистым, вышитым воротничком-стойкой, что-то быстро проговорил, потом задал вопрос: — Согласны? — Да. Да. — ответил мой пленитель. Моё «нет» нагло проигнорировали. Я вышла замуж.

Опять смена картинки. Я заплакала. Слёзы туманили глаза.

Исхудавший, совершенно седой Орэн, одетый в теплый свитер и брюки, закутанный в несколько пледов, сидел у камина. Дров я тогда наложила столько, что вытяжка не справлялась, языки пламени вырывались наружу. А мой любимый всё никак не мог согреться. Я закусила губу, чтобы не заорать. Не хочу! Не хочу это видеть! Не хочу вспоминать день смерти мужчины, подарившего мне любовь и нежность, окружившего меня заботой и ставшего мне защитой. Не хочу!

Неожиданно раздался звон, оповещая, что кто-то прошёл первый рубеж защиты. Стихия суеты не любит: по водному экрану пошли полосы. Оликуе уходил. Я поднялась и, положив, портрет сына на кресло, продолжала смотреть на исчезающее изображение. Ну же, ещё немножко. Подсказка, ну же. Сигнализация завыла: кто-то стоял у двери черного хода. Плед упал на пол, а я до боли стиснула пальцы. Словно отвечая на мою мольбу вода на мгновение стала прозрачной, а мне показалось, что кто-то сжал моё сердце безжалостной рукой: там в глубине стоял Арэн, держа на раскрытой ладони бабочку с серыми крыльями.

Глава 5

Сидя на полу, прислонившись спиной к стене, я смотрела на море разливанное, потихоньку подбиравшееся к моим ногам.

Сигнализация уже вопила. Вот что за людь? Пришёл – не открыли – ушёл. Так нет же – стоит, ждёт, да ещё и дверь толкает.

Стараясь не обращать внимания на раздражающие звуки, я подняла правую руку и, сомкнув кончики мизинца и большого пальца, принялась за дело. Повинуясь движениям руки вода собралась в небольшие шарики и, вылетев в окно, с громким плюхом рухнула на отмостку. На высушивание пола сил не осталось.

— Дневной! — приказала я. Яркий свет залил маленькую комнатку, вырывая из темноты ряды сундуков, стоящих вдоль стен и полки, заставленные коробками: Орэн терпеть не мог «лишнее» в комнатах – всё убиралось в эту коморку со словами «Понадобится – вытащим». Странно, но ничего никогда не надобилось.

Тёплый пол ласкал ступни, я погладила пальчиками ног отлакированные доски и улыбнулась. После того, как целитель подтвердил мою беременность, муж развернул бурную деятельность по переделке дома. Единственное в городе старинное, построенное из брёвен здание постепенно обрело новую «начинку», оставаясь прежним лишь снаружи: городская управа чётко следила за памятником.

Вот, я живу в памятнике.

Вспомнился замученный взгляд самого крутого столичного артефактора, и его тихий, надрывный шёпот: — «Умоляю... Уберите мужа отсюда».

Мой незванный-нежданный опять задел дверь, я закрыла окно и вышла из комнаты. Злая как туча ос.

Пока двигалась по коридорам и лестницам ласково провела ладонью по стенам – вот, и излишки силы сбросила, и «аккумуляторы» подзарядила.

Обрадовавшись известию о ребёнке Орэн в очередной раз – любил мой муж использовать земные слова – переоборудовал дом. Учёл всё. Даже свою смерть – все артефакты, завязанные на землю, легко перешли на воду. Я смахнула выступившие слёзы. Мне не хватает тебя, Орэн.

Особо я не торопилась – знала кто стоит у входной двери. Моя тайна, мой стыд.

На первом этаже заглянула в сушильню. Мою. В маленькой комнате ни развернуться, ни повернуться. Давно я сюда не заглядывала. Раньше я мечтала как изменю всё тут, но руки так и не дошли, а сейчас уже и не хочется.

Идеально белые стены, под потолком продольная штанга, не знавшая плечиков, крохотный столик с табуреткой под ним и узкий шкафчик-зеркало, хранящий мои секреты. Вот только теперь не от кого их хранить.

Звякнул крючок, дверца открылась. Всего три предмета: два портрета, скорее даже, наброски карандашом, и обычная, толстая тетрадь.

Первый рисунок мой – мальчик-подросток, неуклюжий, с длинными худыми руками и ногами, торчащие ключицы в расстёгнутом вороте рубашки, выступающий кадык на тощей шее, гладко прилизанные волосы, подчёркивающие оттопыренные уши. Наша первая встреча – Норту, ученику моего мужа, шестнадцать. Я вздохнула, со всхлипом втянув воздух.

Второй рисунок... Муж отдал мне его незадолго до смерти. Чёткие линии. Норту – двадцать один. Я провела пальцем по нахмуренным, длинным, ровным бровям, по спинке тонкого, с горбинкой, носа. Коснулась сердито поджатых губ. В тот день Орэн раскритиковал работу Норта. Тот злился, спорил и ушёл, хлопнув дверью. Я, испуганная их ссорой, тихо сидела в лаборатории, там и нашёл меня муж. Одарил шальной улыбкой и, кивнув каким-то своим мыслям, радостно заявил: — «Будет толк из мальчишки!», а спустя несколько месяцев подарил мне рисунок.

Знал ли Орэн, что его ученик влюблён в меня – этот вопрос мучил меня всё то время, когда я прятала от мужа маленькие подарки юного Норта. Думаю, что знал. Но хуже всего – Орэн, как я подозреваю, раньше меня догадался, что влюбилась я.

Можно ли любить двух мужчин? Вопрос на миллион. Так и ненайденный ответ развёл нас с Нортом в разные стороны. После похорон Орэна, я осталась в городе, а Норт уехал на практику в столицу. И вот, вернулся. И стоит у моей двери.

Я на автомате обновила заклинание стазиса и охраны на тетрадке, закрыла дверцу, машинально забросив крючок в петлю. И лишь встретившись взглядом со встрепанным созданием, немного пришла в себя.

Явно написанный на лице испуг не радовал, как не радовала струйка пота по спине и взмокшие подмышки. Переодеться или идти так?

Сара смеётся надо мной порой, заявляя «Сомнительность тебя погубит». Вот и сейчас я «зависла». Что делать? Впустить или нет? Решение пришло неожиданно – заняться настойками, пока у меня есть возможность поработать без постоянного мама-мам. И сразу полегчало, словно тяжесть несла-несла, да и бросила. И сердце стало биться ровнее, и плечи расслабились. А гость... Ну не будет же он всю ночь стоять – уйдёт. Не готова я пока к этой встрече. Посмотрела на своё отражение, и оно согласно кивнуло мне в ответ растрёпанной, русой головой. Хотя, судя по тому, что наступила тишина, и волноваться уже не о чем. Я успела лишь дойти до своей спальни, и сигнализация взвыла снова, вдребезги разбивая мои надежды на... всё! Ну, нельзя же быть таким бараном?! Ладно в шестнадцать – двадцать был упрям, как стадо ослов, но вырос же! Пора бы... Что пора я придумать не успела.

— Олеся... — устало вякнула появившаяся на моём пути колибри. В этот раз подруга расщедрилась на воздушный экран, который возник у меня перед носом. — Что с Арэном?! — взвизгнула я. — Где он?! Вестница сама влетела в экран, и появилось изображение Сары. Её роскошные волосы были убраны на африканский манер под цветистый платок, яркая блузка с широким воланом обнажала гладкие плечи. — С Арэном?! Что с тобой?! — зло спросила подруга и, обернувшись завопила: — Ирсен! С ней всё в порядке! — А потом принялась выговаривать мне: — Ты что творишь? Уровень тревоги поднялся до красного! Думаю, я бы получила ещё немало упрёков, но рядом с женой нарисовался Ирсен, и я почувствовала себя негодяйкой. На мужчина была белая рубашка со складками, спускавшимися от узкой кокетки и воротником-апаш. Так мои друзья одевались, когда устраивали себе вечер танцев, а я им всю «малину» обломала. Вернее, не я... — Алесе, что случилось? — Ирсен с тревогой вглядывался в моё лицо. Как вспомнила свой вид в зеркале, так резко захотелось побыстрее разговор свернуть. — Простите! — искренне извинилась я. — Оликуе. — Понятно, — мужчина облегчённо вздохнул. — Значит, я могу не приходить? — Нет-нет... не надо. Всё в порядке. — И сигнализация тут же опровергла мои слова. Убью!— Там контур нарушился, поток сильный был, второй этаж залило, но справлюсь сама. — Скороговоркой выпалила я. Скоренько попрощалась — До завтра! — Размыла экран, не дав Саре включить режим «воспитания» и понеслась к дверям: красный тревоги – это уже не шутки, ещё немного, ещё чуть-чуть, и пришлют наряд стражей. Только этого мне не хватало, чтобы Норта на моём пороге застукали.

До двери долетела, перескакивая по две ступени, распахнула и... уткнулась взглядом в ямку между ключиц. Я уже и забыла какой он высокий.

— Кто он? — сердито спросил Норт и, шагнув вперёд, вынудил меня отступить, пропуская его в коридор.

— Кто? — ответила я вопросом на вопрос и, подняв лицо, в недоумении уставилась на мужчину. — Кто?

Сердце сорвалось в забег. Изменился. Очень. Нет больше юноши с пухлыми щеками, с удивлением взирающем на мир. Передо мной стоял молодой, крепкий мужчина, малость худой, но явно сильный. В уголках глаз появились едва заметные морщинки – магия огня она такая, беспощадная, при полном раскрытии её носители всегда выглядят старше, чем есть. Чётче стали скулы, твёрже губы. Я без стеснения рассматривала гостя. Во-первых, помню его ещё шкодливым подростком, совавшим свой нос везде, в основном там, где не след, а во-вторых, я его не приглашала. Пусть ждёт и терпит.

— Кто он? — повторил свой вопрос Норт, и пояснил: — Тот мужчина. В академии. Он смотрел на тебя, словно ты его.

— На «вас». — машинально поправила я.

— Вас?

— Ну, как бы к старшим на «вы».Этикет. Не? — Я подняла глаза чуть выше. И хихикнула, прикрыв рот ладонью. Тёмные с лёгкой зеленью глаза мужчины недовльно прищурились, между бровей залегла складка, вызывая желание разгладить её – не стоит портить такой красивый, высокий лоб. Не удержавшись хихикнула ещё раз. Ой! Не могу! — Уши! Ты исправил уши! — Большие «лопушки» с длинными мочками исчезли, сменившись аккуратными «раковинами», прижатыми к голове.

Гладко выбритые, смуглые щёки Норта порозовели. А я, не удержавшись, расхохоталась, плюхнувшись на ступеньку и обхватив себя руками. На глаза навернулись слёзы, а я всё не могла остановиться, хотя и живот уже заболел. Ой... Уши... Не могу... Кажется, напряжение дня вылилось в банальную истерику.

Крепкие руки подхватили меня и рывком поставили на ноги, я уткнулась лицом в мокрую куртку и разревелась, изливая обиду на двух мужчин, оставивших меня в одиночестве, на этот мир, к которому я никак не могу приспособиться, на страх разоблачения, на усталость. Рыдала долго, и с наслаждением, Норт осторожно гладил меня по спине.

Всё проходит. Закончились и слёзы, но я не торопилась отстраняться – на моём лице сейчас только сидеть, как говорила моя любимая героиня.

Мужчина коротко прикоснулся губами к моим волосам.

Я резко повернулась и, подхватив юбку, побежала по лестнице вверх. Остановившись на площадке между пролётами, попросила:

— Подожди на кухне. — глупо обращаться на «вы» к тому, кого только что едва не «утопила».

Глава 6

Люблю свою стихию, по-моему, она самая мягкая и податливая, работать с ней одно удовольствие. Сейчас льющаяся из отверстий в потолке вода ласково омывала тело, большой водоворот в поддоне и два маленьких в мисках, стоящих на навесных полках, отшлифовывали кожу на ладонях и ступнях. При обустройстве моей умывальни муж на уступки не пошёл. Нет, здесь всё сделано как я хотела, но ни одного артефакта: Орэн считал, что желание понежиться будет прекрасной причиной тренироваться. Вот и теперь, мне приходилось держать под контролем связку заклинаний, зато и лишние мысли в голову не набивались. Ополоснувшись напоследок прохладной водой, я осушила волосы и, накинув длинный, мягкий халат, прошлёпала босиком в спальню. С дверцы шкафа мне мечтательно улыбнулся тощенький скелетик, закутанный в тогу, Приоткрыла дверцу, чуть сменился ракурс, и лицо скелетика стало задумчивым – мой старший пасынок очень талантливый иллюстратор. Жаль, что слишком занят, чтобы часто навещать нас. Кто бы мог подумать – что сорокалетний мужчина прикипит душой к младшему брату, возрастом моложе его собственных детей. Достав из «домашней» зоны платье и одевшись, подмигнула скелетику, заплела косу, и отправилась к гостю. Ждала – не ждала, хочу – не хочу, а уже не выгонишь.

В коридоре умопомрачительно пахло булочками. Кому-то скоро на диету – утром лепёшки с молоком, в обед пирожки с соком, на ужин, судя по витающим ароматом, булочки с персиками и чай Рогги. Возле двери малой кухни я задержалась – подтянула носки, расправила юбку и степенно вошла... и с криком «Отдай!» кинулась к белоснежному, мохнатому комку, деловито трепавшему любимую игрушку Арэна – валяного из пуха котёнка. Озорник проскочил меж моих рук и забился под небольшой стол. Как оказалось, тот, рассчитанный на четырёх обедающих, не рассчитан на двух под ним лазающих. Зато звездочки в глазах от удара лоб в лоб, светили ярко, долго и весело.

Посмотрев друг на друга, потирающих наливающиеся шишки, мы с Нортом дружно расхохотались – двух взрослых победил щенок. А тот сидел, прижав лапой котика, и, поворачивая голову из стороны в сторону, удивлённо таращился на нас с немым вопросом – где смешно. Мужчина нагнулся и, схватив за шиворот проказника, протянул его мне. — В подарок привёз. Водный нэльф.

Я затаила дыхание и замерла в восхищении. Смолкли звуки. Рассеялись ароматы. В туманной дымке растворилось большое окно с витражом, а следом вдаль отплыли стол, тумбочки, мойка. Остались только я и чудо. Щенок диковиной собаки. Тот, поджав лапки и хвостик, рассматривал меня темно-голубыми глазами. Легенда. Водный нэльф – собака сродни элементалю, которую нельзя ни поймать, ни удержать. Только добровольно отданный самкой щенок может стать спутником мага. — Как? — Не веря в своё счастье я протянула сложенные лодочкой ладони и приняла пушистую радость. — Рассказал о тебе. И попросил.

А потом мы с Нортом сколачивали ящик с низкими бортиками, устраивали гнездышко, подбирали миски. В перерывах жевали успевшие остыть булочки, запивая их холодным чаем. Болтали обо всём: о моей работе и его практике, об Арэне, о знакомых, о театре, новых книга по зельеварению и целительству.

Щенок, повертевшись, умял лапками положенную в ящик подушку и, свернувшись в клубочек, заснул. — Семья Исс-Ан сделала мне предложение, — неожиданно сказал Норт, стоя ко мне спиной и складывая грязную посуду в раковину.

Так наверно чувствует себя птица, врезавшася в стекло. Ещё недавно полёт, а сейчас падение. Я молчала. А что сказать? Иссы в своём праве – сестра Борка подросла. Норту она ровня. К тому же, красивая, юная, образованная. Чем плоха такая невеста? И пусть сбивается дыхание, и накатывает холодная пустота, я выдержу, не заплачу – у меня вся ночь впереди, успеется. — Поздр... — В горле запершило, я прокашлялась. — Поздравляю! — Прости! — Норт резко повернулся ко мне. Я старалась, но крохотный огонёк, сорвавшийся с его пальцев, преодолев мою защиту, впечатался в запястье. Стремительно подойдя к двери и открыв её, мужчина с нажимом произнёс: — Завтра я жду тебя. Брошенная мной сахарница вбила закрывшуюся створку в проём и грохнулась, забелив пол. Гад! Приказ явиться на праздник города! С магической меткой! Какой же гад! Потёрла ярко-оранжевую запятую, но она лишь ярче засияла. Ну как же! Я где-то там, у подножья, а Норт – аристократ, имеет право заставить, и воспользовался им. Как представила, что завтра любой маг легко увидит это клеймо... Убью!

Пока мыла посуду, в голову закралась нехорошая мысль – эмоции эмоциями, но что-то слишком часто меня последнее времяштормит. То злюсь не по делу, то расстраиваюсь по ничтожному поводу. Подсчитала сколько раз за неделю активировала боевые заклинания и вздрогнула – глубокое, глиняное блюдо выскользнуло из рук и, ударившись о край раковины, брызнуло черепками. Спокойнее, спокойнее. Сейчас накухне приберусь, и в лабораторию.

Ополоснулапоследнюючашкуипоставила её в сушилку. Вытерла руки и огляделась.

Свет, приглушённый стеклянным плафоном, разрисованным маками и васильками, мягко отражался на полированных поверхностях навесных шкафчиков. Настенах«шампань» – маляр озверел, подбирая колер – ни пятнышка, мебель «абрикос»чиста. Черная, узкая плита рядом с мойкой и сама мойка – даже Зедра не придерётся.

Теперь – лаборатория...

Через час, проведённый в обществе пробирок, реактивов и спиртовки, иполученный результат «порадовал» – у меня отравление. И винить некого, кроме себя. Вот ведь. Листья оритси, добавляемые в чай для улучшения цвета, безопасны для местных, и «дурь»для перемещённых. Раньше Орэн контролировал закупки, а я забыла.

Глубокой ночью последняя капля антидота плюхнулась в колбу. Заткнув горлышко пробкой, обессиленная, спотыкаясь на ходу, я с трудом дотащилась до кушетки и, не раздевшись, рухнула на неё, на лету проваливаясь в сон.

Глава 7

— Эса Алесе... — Полный, пожилой мужчина в тёмно-зелёном костюме, покрытом плотной вышивкой, лёгким поворотом головы указал на меня двум молодым спутникам, следовавшим за ним. Те обогнали его и, остановившись рядом с коляской, на которой я приехала, помогли мне спуститься на землю. Один из них подхватил корзинку со щенком – не решилась оставить его дома на весь день, второй, крепко взяв за руку выше локтя подвёл к жрецу храма богини плодородия, Торах. Я склонила голову. — Рад видеть, что в этом году вы последовали своему долгу. — Мужчина замолчал, словно ожидая чего-то, а я почувствовала, как щеки заливает жаром – так торопилась свалить из дома, чтобы не ехать с Нортом, что совсем забыла об вдовьем одеянии. — Забыли, эса Алесе? — Я кивнула, не отрывая взгляда от начищенных коричневых ботинок. — Вернёте попозже. Надеюсь в ближайшее время вы посетите храм. — Благодушно произнёс мужчина, и перед моим лицом появилась тыльная часть ладони с перстнем-печаткой на указательном пальце. Я прикоснулась к нему губами, и на секунду меня окутало мягкое облачко золотистой пыли – благословение. — Не забудьте привести сына. — Произнёс жрец, и зашагал прочь.

Вякнул щенок, вытаскивая меня из оцепенения. Подхватив оставленную у моих ног корзинку, я поспешила к группе людей, стоящих в очереди на стоянке городской конки. Надо отдать должное нашим мэру и городскому совету, никогда не отмахиваются от чужих идей, правда и без обоснования не рассматривают. Три года назад наконец за черту города вынесли вонючие: кожа, красильни и звонкие – кузни, производства, теперь можно дышать свободно, не страшась, что порыв ветра в твою сторону окутает вонью. Я двинулась по ровной брусчатке тротуара, с удовольствием вдыхая весенние ароматы – маги воды потрудились на славу, промыв воздух и очистив Транспортную площадь от грязи. Ярко выделялся запах ресии, её безлистные пока ветки, усыпанные мелкими белыми цветами, свисали из кашпо, закреплённых на фонарных столбах. Проходя мимо пирамидальной ёлки в массивной деревянной кадке провела ладонью по хвое. Надо же, оказывается, я соскучилась по городу – по цокоту подков, звону упряжи, шороху резиновых покрышек по мостовой и по негромкому гомону толпы. Утреннее солнце радостно отражалось в окнах вокзала и стёклах навесов на остановках. Я так увлеклась, разглядывая произошедшие за два года перемены, что не услышала шагов. — Госпожа Алесе! Госпожа Алесе! – Мальчик лет двенадцати в серой униформе неожиданно возник у меня на пути. Я резко остановилась. — Наконец-то... — едва слышно проворчал он. — Я бегу, бегу. — Светло-карие глаза взглянули на меня с осуждением. Потом юный служащий вспомнил о своём долге, приосанился и сообщил: — Лорд Торд-Ан и его супруга приглашают Вас присоединиться к ним. Я повернулась в сторону стоянки частных экипажей и поняла – день будет «долгим». Из коляски Торд-Анов сошёл Борк Исс-Ан.

А чуть дальше Норт помогал своей матушке сесть в пролётку.

Два мужских взгляда сошлись на мне. Вздёрнула подбородок – я никому... ничего... не должна... И сделала шаг вперёд. — Госпожа! — завопил мальчишка-служащий, больно впиваясь пальцами в мою руку. И мир замер. А потом двинулся как в замедленной съёмке. Мой взгляд на секунду остановился на тяжелых, ухоженных копытах, блестящих от масла; скользнул по сильным ногам; упёрся в мощные мышцы груди; потом прошёлся вдоль лоснящегося, могучего крупа. Словно сквозь туман до меня донесся злобный всхрап. Я подняла глаза и встретила ненавидящий взгляд кучера, безмолвно шевелящего губами.

Меня затрясло от осознания, что вот сейчас, только что, я едва не погибла. — Го-о-о-спожа-а-а... — простонал мальчишка с трудом сдёргивая мою ладонь со своего плеча. Потерев его, юный служащий мрачно сообщил: — Синяк будет. Мир резко обрёл звук. Послышались испуганные голоса окружающих, топот копыт, звон колокольчиков, украшающих ленты, вплетённые в гривы двух гнедых меринов. Мимо проплыла роскошная карета в зелёно-серебристых тонах. Два флажка в углах крыши, оповещающие, что старшая Кред-Ан решила посетить праздник, пинком погнали и так не радужное настроение в направлении поребрика. Если попадусь на глаза, то старуха ста с лихом лет оторвётся по-полной.

— Госпожа... — Рядом со мной остановился высокий мужчина средних лет в тёмно-сером костюме распорядителя. — С вами благополучно? — Да, благодарю! — Мой голос дрожал, но ноги из ватного состояния перешли в устойчивое. Уже плюс. — Я провожу вас! — Тоном не допускавшим возражений, сказал старший служащий. — Возьми корзинку! — приказал он погрустневшему мальчику и, накинув белоснежный платок на руку, предложил мне опереться. — Прошу! Мы неторопливо двинулись к моим друзьям, я шла, старательно держа спину прямой. Представляю, как о моей выходке все сейчас судачат, ну и пусть, я не позволю увидеть себя сконфуженной.

— Милорд! Миледи! — Опустив руку служащего я присела в реверансе перед Ирсеном и Сарой. Друзья друзьями, но кто они, и где я. Супруги были в одежде цветов рода Торд-Ан – коричневый с отделкой и вышивкой «шампань». У портнихи подруги я выпросила лоскут, когда замучилась объяснять маляру что это за цвет. На Ирсене был строгий костюм: длинный жакет, узкие брюки, жилет и рубашка с обязательным кружевным жабо. Сара – в строгом платье с юбкой в крупную складку, поверх лифа которого – плотно зашнурованный, вышитый жилет. День обещал быть жарким, и я бы посочувствовала подруге, но один взгляд, брошенный на Борка, идеально упакованного в костюм-близнец Ирсена, только тёмно-синий с золотисто-жёлтым, и сочувствие на лёгкое злорадство. Сама-то я в хлопковом платье, и шляпка у меня из простой соломки.

От взгляда оставшегося позади Норта разве что только ткань не дымилась, а меж лопаток припекало знатно.

Выпрямившись, легонько дёрнула плечами в ответ на невысказанный вопрос смотревшей на меня в упор Сары – ну, лоханулась, бывает. — Свободны. — Отпустил служащих Ирсен, вкладывая в ладонь старшего монету. Тот поклонился и пошёл прочь. — Стой! — шепотом приказала я мальчику. Достав из маленького кармана монетку и визитку сунула ему в ладошку. — Вот... ты спас меня. Если что, приходи. — Он кивнул и побежал за распорядителем.

— Сейчас наши приедут, ребятишек привезут, и пойдём. Сначала на площадь, потом на аукцион, потом к ремесленникам.— Сара жизнерадостно изложила планы, игнорируя тот факт, что с Борком я не поздоровалась и не давая мужу высказаться. Тот укоризненно посмотрел на меня, но втиснуть слово в скороговорку жены не решился. Через полчаса подруга, как строгий генерал, распределила обязанности между прибывшими родственниками. Её невестка, попытавшаяся было спихнуть внуков на бабушку-дедушку, получила свой отряд детишек в полном составе. К ним Сара добавила и моего сына, выпросившего у меня разрешение на прогулку с друзьями. Две няни, с завидным спокойствием наблюдавшие за кутерьмой, отправились с ними. Честно говоря, я вздохнула с облегчением: по сравнению с Арэном, детишки младших Торд-Анов тот ещё экстрим. И дело не в том, что их пятеро, а в их манере говорить разом, и противоречить друг другу по любому поводу.

— На кой чёрт ты притащила его с собой? — Раздражённо спросила я у Сары после того, как мы уселись в пролётку, и я умостила проснувшегося щенка на коленях. Мужа и Борка подруга отправила во вторую пролётку. Сара взмахнула кистью – воздух вокруг уплотнился, отгораживая нас экраном тишины. — У тебя проблемы, золотце. И нам надо их обсудить, пока история не вышла в массы. — Подруга повернулась ко мне. — У Арэна возле колена весьма примечательная родинка – четырёх лучевая звезда. У лорда Исс-Ана такая же. — Какое отношение имеет родинка к твоему приглашению Исс-Ана? — Я не позволила увести себя с нужной мне темы. — Зачем ты его пригласила?! — Понимаешь... Если бы он не поехал с нами, пришлось бы брать с собой кого-то из детей и няню. А я устала от них за два дня. — Сара, как всегда, была предельна откровенна. — К тому же, он здесь никого не знает. Надо же ему помочь. Как сказал Ирсен, лорд Исс-Ан намерен остаться в университете надолго. Он уже и дом купил. И нам, и тебе прийдётся с ним ладить. Сама подумай – зачем нам конфликты по-пустому? Я слушала молча и прикидывала, чем для меня может обернуться появление Борка и его поселиться в городе. Два события разом – добытые Сарой данные по болезни, и неожиданный приезд учёного, работавшего над зельем со студенческих лет. В совпадения не верилось. Как не верилось и в то, что у Борка хватит благородства не вмешивать меня в свои планы. — Ты не слушаешь?! — толкнув меня в плечо возмутилась подруга. — Слушаю. И думаю... — Орэн знал о том, что Арэн не его сын? — Нарвавшись на гневный взгляд, Сара стушевалась. — Прости! Конечно, знал. — И, не удержавшись, полюбопытствовала: — Как вам удалось заморочить всем голову? — Никак! — отрезала я. — Арэн сын моего мужа. Са-ра! — Зло прошипела я. — Мозг включи! — Щенок радостно тявкнул и вскочил, привлекая внимание к себя. Я взглянула на него и содрогнулась: в моей правой руке переливались кольца кнута – опять утрата контроля. Белоснежная мордочка сунулась в водную плеть, и мы с Сарой изумлённо переглянулись: щенок, вытягиваясь в тонкую струнку, исчезал. Я поспешно сбросила заклинание, но это не помогло – пёсик пропал вместе с кнутом. — Что это было? — Подруга вытаращилась на меня. — Погоди, — отмахнулась я. Что-то ведь читала вчера. Хотя, в том состоянии... Ну же... Я мысленно перелистала книгу “Легенды, рассказанные магами воды”. — Это нэльф, они способны сливаться со стихией. — Откуда? — Нашла. — Краткость – сестра таланта не проговориться. — Не хочешь рассказывать, не рассказывай, но не ври. — Сара явно обиделась, её укоризненный взгляд взывал к моей совести. Бесполезно. Когда мне надо, та спит крепко. — Значит, будешь молчать. — Да. — Коротко и честно. — Тогда вернёмся к тому, что может стать жопой совсем скоро. Я хихикнула. — Са-а-ра, ты же ледя. — Вот спасибочки. А то б ещё и срифмовала. — Где уж нам уж... — Пора замуж, — ехидно подхватила подруга. — Мы чего-то долго едем. Не? — Так я его по окружной пустила. Олеся, ты уверена, что не будет заморочек с Арэном? — Сара вернулась к адвокатскому тону. — У тебя же собственные дети есть. Когда мы поженились? И когда Арэн родился? Через девять месяцев, Сара! Спутница, сосредоточенно глядя перед собой, несколько минут безмолвно шевелила губами, видимо, вспоминая даты. Я перебирала пальцами кисточку на поясе и наблюдала за подругой. Вот она удивлённо вскинула брови – подсчитала и сопоставила сроки. Нахмурилась: появились две продольные морщинки на лбу – что-то не сошлось. — Девять! — Сара наконец отмерла. — То есть, забеременела ты почти сразу после свадьбы. — Тут же уточнила она. — Сара, я же не слон... — Теперь уже я смотрела с укоризной. — Беременность длится восемь месяцев. Восемь. А по моим срокам прошло девять месяцев и неделька. — А как же родинка? Вот ведь, привязалась к этой родинке. — Понятия не имею. Возможно, просто нереальное, глупое совпадение.

Глава 8

Центральная площадь на окраине? Где? У нас. Несмотря на приличное расстояние до ближайшей заставы, Тарн-Елли до сих пор считается приграничным городом.

Соответственно, приезжие обязаны в трёхдневный срок зарегистрироваться в управе. Вот и мечутся они в старом городе по узким улочкам, где двое с трудом разойтись могут, среди тесно стоящих зданий с буквенными обозначениями, в поисках адреса – Центральная площадь, дом один, пока не догадаются спросить дорогу у стражей.

Древние стены, видевшие и слышавшие на своём веку многое, вряд ли узнают что-то новое из витиеватых выражений, сопровождающих открытие, что придётся ехать за город, зато словарный запас стражей пополняется.

Коляску затрясло – мы выехали на сложенную из крупного булыжника дорожку, шириной около пяти метров, которая, являясь замкнутым охранным контуром, змеёй петляет среди полей и рощ, окружающих город, то пропадая под землёй, то выползая наружу.

Две огромные каменные сосны, растущие по обеим сторонам дороги, отмечали первый круг защиты площади. Я откинулась на спинку кожаного сидения и взглянула вверх – темно-серые с коричневыми разводами колонны, казалось подпирали ярко-голубое небо. Повезло нам сегодня – ни облачка. На высоте Рембрандт-тауэра зеленела крона. — Да-да, твоя сосна выше, — подруга правильно истолковала мою улыбку. — Приготовься. Готовься-не готовься – омерзение от липкого, холодного прикосновения заклинания досмотра, прокатилось от кончиков пальцев ног до макушки. Несколько секунд неприятных ощущений, и нас отпустило. — Сволочь! — одним словом Сара выразила наше общее отношение к декану факультета артефакторов.

Оставшиеся семь рубежей мы преодолели без проблем.

— Госпожа Алесе, — Борк подал мне руку, помогая выйти из пролётки. И, когда я уже проходила мимо него, прошептал: — Надо поговорить. — Аукцион, — едва слышно ответила я и принялась создавать вестницу-стрекозу. Крохотная обида на сына царапала сердце: я думала – соскучится за время, проведённое в гостях, но, судя по тому, что их компания нас даже не встретила, ошиблась. Стрекоза сорвалась с кончиков пальцев и полетела на поиски Арэна.

Широко улыбаясь, чуть притопывая от нетерпения я наблюдала как двухметровый, широкоплечий, молодой мужчина ледоколом, вернее, людоколом, разрезает толпу. Народ глухо ворчал, но уходил с пути. Наконец он достиг нас и отступил в сторону, давая выйти из-за спины невысокой, огненно-рыжей молодой женщине. Мы обнялись. — Алесе! — Эдиле! — Я отстранилась и оглядела подругу, одетую в клетчатую, красно-синюю юбку и объемную блузку с вышивкой на кокетке, воротнике и на рукавах чуть выше локтя – национальный костюм удгов. — Эдиле! Тебя не узнать. — Ещё бы... Почти тридцать кэгэ скинула. — Поздравляю! Зедра говорила – твой муж поднял флажок с белой каймой. — Девочка! — радостно воскликнула Эдиле и, оглянувшись на мужа, прошептала: — Та-Аран раз пять пелёнки разворачивал, пока наконец поверил. Её муж в это время о чём-то разговаривал с Ирсеном, и тот всё больше и больше мрачнел. Пожав друг другу руки, собеседники разошлись, каждый к своей жене. Ласково приобняв Эдиле, мужчина попрощался с нами и направился к группе стражей, удивив своим уходом. — Эдиле? Что случилось? Первый раз вижу, что твой муж оставил тебя одну. — Не одну, а с вами. — Подруга поморщилась. И вплотную приблизившись ко мне сообщила. — Из дома помрачённых сбежала женщина. Опасная. Всех подняли. Даже гарнизоны. Даже резервных. Всех. Хуже всего, то, что она попаданка. Нас будут проверять. — Кто она? — хрипло спросила я, чувствуя как холодеет внутри. — Как зовут? Эдиле взглянула на меня. — Ты посерела. Тебе плохо? — Эдиле! Как зовут?! — Джина Керк.

Меня трясли, кто-то что-то говорил, к моему лбу прижали влажный платок. Я чувствовала, как по щекам катятся слёзы, но не могла поднять руку, чтобы вытереть их. Кровь стучала в висках, сердце билось редко, но с такой силой, казалось, что ещё немного и оно проломит грудную клетку. Тварь! Эта тварь смогла сбежать! Сука, повинная в смерти Орэна, на свободе. Орэн. Сын... Арэн... Арэн... — Я в порядке! Да убери же, наконец, платок! В порядке я! — Чего орёшь? — возмутилась Сара. — Ты бы себя видела! Я уже прикидывала на каком кладбище место брать будем, — грубо пошутила она и, всхлипнув, вздохнула. Потом накинулась на Эдиле. — Что ты ей сказала? — Сказала то, что вы уже знаете. О побеге преступницы. Она наверно испугалась из-за того, что на краю города живёт. Да ещё и без мужчины.

—Ты с нами? — Сара обеспокоенно взглянула мне в глаза.

—Может лучше посидишь в палатке? — предложил Ирсен. — Там сейчас народу немного. Все у подмостков собрались.

—Нет! — восклинула Эдиле. — Я сегодня первый раз буду танцем руководить. Але-е-се, — жалобно потянула она. — Ты же не оставишь меня? Я волнуюсь, мне нужна поддержка. Але-е-се…

Идти никуда не хотелось – сесть сейчас бы в пролётку и домой.

Стрекоза, спланировав на плечо, больно вцепилась коготками, даже ткань проткнула. Я ойкнула – зараза! Надо не забыть и переделать её, наконец. Прихлопнув мелкую вредительницу, я просмотрела то, что она записала. Удостоверилась, что Арэн носится с друзьями по детскому городку, сооруженному напротив здания первого отдела стражи – юмористы организаторы, и, отправив ещё одну летунью следить за сыном, двинулась с Эдиле следом за Тардами и Иссом.

Толпа вокруг огромного помоста, построенного в центре площади, была настолько плотной, что я уже собиралась махнуть рукой на представление. Но Ирсен решительно двинулся вперёд. Конечно, до Та-Арана ему далековато, но бесспорный авторитет ректора дело делал – нас пропускали.

Поздравление мэра мы пропустили. На сцене в хороводе кружились девушки – одынки. Самодельные свирели, свистки и что-то, напоминающее баян, выводили незатейливую, тягучую мелодию. Танцующие девушки, одетые в сарафаны с накинутыми поверх них пончо, расшитыми красно-зелёными обережными узорами, двигались настолько легко, что казалось они плывут по воздуху.

Концерт продолжался, и я втянулась в веселье, заразившись общим, радостным настроением, с удовольствием подпевая выступающим, притопывая в такт с танцующими.

Наконец на сцене появилась Эдиле с длинным деревянным посохом в правой руке – клан Триаг, как всегда, завершал программу.

Гордо оглядев присутствующих подруга подняла посох и ударила им в пол, толпа дружно ахнула: такого никто не ожидал – помост рассыпался мелкой стружкой и, завертевшись небольшими воронками, упаковался в три куба. Несколько секунд висевшая в воздухе, подруга опустилась на брусчатку и ударила посохом ещё раз. В полукруг возле руководителя выстроились высокие, мощные мужчины. Я видела, как волнуется Эдиле, и от всей души желала ей удачи – задавать рисунок танцу – привилегия, которую надо заслужить .

Эдиле стояла, поднимая и опуская посох, и следуя ритму ударов двигались танцоры. Чем-то танцы Триагов напоминают ирландские, но в них нет лёгкости, они демонстрируют силу и слаженность, от них мороз продирает по коже.

Очевидно, в этом году клан решил не на шутку поразить горожан – раздался протяжный звук рога, и к мужчинам присоединились женщины. Образовавшиеся пары двинулись по кругу, но женщины ударяли каблуками о землю буквально на мгновение позже мужчин. Зрители поражённо молчали, казалось, что они даже дыхание затаили, чтобы не сбить танцоров. Эдиле, оставшаяся без пары, задорно улыбнулась, и выдернула из толпы какого-то парня. Она кружила его, а он, смущённо оглядываясь, топтался, пытаясь попасть в ритм.

Неожиданно все остановились. Подруга, оказавшаяся напротив меня, подмигнула мне и дёрнула подбородком, указывая на танцевавшего с ней парня. Я пожала плечами и развела руки – не понимаю. Появление Та-Арана я пропустила. Тот оттерев партнёра жены плечом, положил руки на её талию и пронзительно свистнул. Нет, это нечто. Триаги, явно отрывались по-полной – они подкинули женщин вверх, да так, что, закрывая своих хозяек с головой, взметнулись клетчатые красно-синие юбки. Из-за нижних, плотных, тёмно-зелёных, привязанных тесёмками к петелькам на сапогах, создавалось впечатление, что в руки мужчинам летят необычные цветы.

Кто-то толкнул меня, слегка обалдевшую от зрелища, и я провалилась в портал.

Глава 9

Крепкие руки удержали меня, не позволив позорно «клюнуть» землю носом. Лёгкий ветерок донёс запах лукового мёда.

— Идиот! — прошипела я сквозь зубы и рванулась из объятий. Мужчина отпустил и... поймал, снова удержав от падения. — Норт! Руки убрал!

— Как грубо, — Мужчина развернул меня лицом к себе и насмешливо улыбнулся.

— Что ты творишь?! — закипела я. — Представляешь, какие слухи поползут? Мне ж на улицу не выйти будет.

— Никто ничего не видел. Эдиле посох в землю вогнала. — отмахнулся от моих тревог этот наглец. Я почувствовала, как мои брови медленно, но верно поползли вверх, собирая лоб в складки. Норт усмехнулся. — Не заметила?

— Забыла, — уточнила я. А ведь и правда забыла, что в конце танца Триагов посох вонзают в землю и опускается туман, оставляя каждого как бы наедине с собой. И у подруги, танцевавшей с незнако... сговорились! – с Нортом, посоха в руках уже не было!

Но, это же не повод толкать меня в портал!

— Я ответил роду Исс-Ан отказом, — произнёс мужчина, оставляя меня замершей с открытым для возмущения ртом.

— С ума сошёл, — выдохнула я. — Таким, как они, не отказывают.

— Отец сказал точно так же. Теперь я бездомный. — И, судя по лицу, довольный, как кот, укравший сосиски. — Хочу комнату у тебя снять. Сдашь?

Его губы сложились в лукавую, мальчишескую улыбку, а в глазах затаилось ожидание и ещё что-то непонятное мне. Сунув руки в карманы пиджака, Норт с независимым видом опёрся спиной о ствол дерева, наблюдая за мной.

Внутри всё вопило «Да! Да!». Вот только идиоткой недалёкой я никогда не была. Стоило только представить, как ощетинится городок... Мороз по коже...

А откажу – он же уедет, здесь его ничего не держит, раз семья отказалась. Хотя, он любимый, балованный, младший сын, от которого, в отличие от наследника много не ждут, мать его обожает, могут и передумать.

Чтобы потянуть время, я принялась осматриваться. Надо отдать должное Норту: знает он меня неплохо, выбрал одно из самых моих любимых мест. Небольшая, почти идеально круглая, полянка, как яркая заплатка, среди молодых каменных сосен, в подножье которых мягкий ковёр коричневых иголок. Я подняла голову – тёмно-фиолетовые, прошлогодние шишки, стоявшие, как свечки на торте, украшали ветви с нежно-зелёной хвоёй. Стволы, ещё не сбросившие кору, покрытые пушистым мхом-хамелеоном, с севера – зелёным, на юге – жёлтым, выглядели принарядившимися.

На моё двадцатипятилетие Норт, обнаруживший необычный участок недалеко от города, преподнёс мне его в подарок. Как давно-недавно это было.

Согласится? Или отказать?

Удержать? Или отпустить?

Норт осторожно обхватил мой подбородок пальцами и чуть повернул голову, показывая куда смотреть.

— Они там, — прошептал он, едва касаясь губами моего уха. — Видишь? — Я увидела, не сразу, но увидела – в развилке ветвей сияли нежно-голубые цветы – местный вид орхидей. Очень редких орхидей. — Посадил для тебя. Прижились, — с нежностью добавил он, отстраняясь и оставляя пустоту вместо себя.

Я прикусила губу, что б не разреветься.

— Прости, Норт, но...

— За полгода до своей смерти учитель продал мне мансарду в вашем доме, — прервав меня, спокойно сообщил Норт.

Приплыли!

Вернусь домой, первым делом проверю все документы, пообещала я себе после того, как Норт переместил меня на торговую площадку.

Призвав вестницу я посмотрела, как веселится мой сын – в тире вместе с внуком Сары и его отцом Ардэн кидал разноцветные мячики, пытаясь сбить пролетавшие тарелочки. Раскрасневшееся лицо, прилипшие ко лбу кудряшки, блеск в глазах – сын был счастлив. Сердце защемило – не со мной... Да меня бы и не пустили в тир – не женское это дело.

Двигаясь вдоль рядов, отыскивая у продавцов необходимые мне сухие и не очень травы, вспомнила о брошенной где-то корзинке. Ну, вот, придётся ещё и сумку покупать.

Я остановилась возле молодой, одетой в брюки и рубашку навыпуск женщины, у которой на прилавке были выложены не только сборы для настоек, а ещё стояли аккуратные торфяные стаканчики с рассадой. Многое мне не по деньгам, но кое-что прикупить смогу.

Мы торговались весело и упорно, и почти договорились, как рядом со мной, неожиданно, возник молодой мужчина и тоном «попробуй отказаться» попросил пройти с ним.

На возмущённый возглас продавщицы, что она де упаковала часть товара, он невозмутимо ответил: — «Вам заплатят. Доставьте». И небрежно махнув рукой указал в сторону здания стражи. Молодая женщина отличилась умом и сообразительностью: шустро достав два бумажных пакета – в один сложила мои покупки плюс то, за что не доторговались, а во вторую составила стаканчики с рассадой редкостей. Умница!

Всучив пакеты моему растерявшемуся спутнику – никакого почтения – она быстро заполнила чек, шлёпнула по нему перстнем-печаткой и с хитрой улыбкой отдала мне.

В кабинете на первом этаже, куда мы пришли, нас ждала толпа. Присутствие Сары – адвоката общины иномирян, ещё можно объяснить. А вот, что тут забыли Ирсен, Ильм и Борк?

Мой сопровождающий смутился от взгляда хозяина кабинета, сидевшего за массивным столом, спиной к окну, сгрузил пакеты в угол у двери и быстро ушёл.

Повезло мне, что отлавливать нас отправили практикантов с судебного, иначе столько вкусностей мне вряд ли бы досталось.

— Садитесь! — следователь, как гласила мельком увиденная табличка на двери, кивнул на табуретку, поставленную так, что бы на лицо мне падал свет из окна, а мои знакомые остались бы сзади.

— Спасибо! — не удержалась я от иронии. — Постою. — Знаю я эту вашу мебель, выглядит безобидно, но через полчаса сидения в слова собеседника почти не вслушиваешься, остаётся одна мысль – как сесть удобнее, чтобы тело не затекало, ни конечности судорогой не сводило.

Ильм удивил меня. Поднявшись, он ногой подвинул табуретку к стене и на её место поставил свой стул.

— Садись!

— Спасибо! — на сей раз моя благодарность была искренней.

Хозяин кабинета недовольно посмотрел на магистра – наи-и-ив-ный, Ильму плевать на всех, кроме себя, вот и сейчас устроился у стены, в пределах моей видимости, опёрся на неё плечом и, сложив руки на груди, весьма заносчиво предложил:

— Может, начнём уже разговор. Мы все люди занятые, у нас дел своих много.

За спиной зашевелились. Ирсен и Сара переместили свои стулья к ближе к столу, и тоже оказались в поле зрения.

— Госпожа Алесе ОрэнЗанд, удостоверение...

Я поднялась и, вытащив из лифа ядовито-розовую пластинку, сняла её с цепочки и положила на стол. Мужика перекосило – да, я вот такая, выкрасила артефакт в цвет, который вызывает оторопь.

На несколько минут в кабинете зависла тишина.

— У вас не отмечено, что вы были осуждены по пунктам шесть один, восемь пять Кодекса надзора за использованием магии в целях исследования.

— А может вы, наконец представитесь? — вмешалась Сара, давая мне время на раздумья.

— Эран Ароз, спецпредставитель особого отдела.

По тому, как помрачнела подруга, я поняла, что впереди «болото» и ступать надо очень-очень осторожно. Борк! Сволочь! Только он мог сдать меня. Орэн предусмотрел любые проверки, но не учёл подлость отдельных сволочей.

— Моё дело было пересмотрено Трибуналом и он отменил наказание, признав меня невиновной. И вынес заключение – дело пересмотру не подлежит, несмотря на обстоятельства, которые могут быть обнаружены в дальнейшем. — Оттарабанила я хорошо заученный текст.

— Я могу ознакомиться с этим решением?

Ага, щаз, вы там бодаетесь с Трибуналом, а я буду вам поставлять компромат. Нашли дуру соваться в чужие разборки.

— Нет. Заключение хранится в ячейке банка, опечатанной на пятьдесят лет.

— Что вы знаете о Джине Керк? — Заход с другой стороны. Ну-ну...

Прикрыв глаза я вспомнила себя на лекции, как наяву увидела импозантного, седого мужчину с умными, серыми глазами, гордой осанкой и длинными, седыми волосами, обрамлявшими тонкое лицо. АрхимагистрСкольт. Факультет зелеварения. Кафедра теории и экспериментов. Услышала звучный, голос, чётко произносивший самые мудрёные названия голос. И «пошла» за ним.

— Джина Керк. Иномирянка. Вирусолог по земной специальности. Считается феноменом из-за возраста, в котором была перемещена. Обычно, и замещение, и перемещение происходят в возрасте от семнадцати до двадцати двух. Джине Керк было сорок семь. На момент перемещения была заражена вирусом гриппа. Занималась разработками, которые были признаны преступными, попала под суд, понесла наказание. Заключена в дом помрачённых. Всё.

— Всё? Разве ваше осуждение не было напрямую связано с её деятельностью?

— Позвольте! — вмешалась Сара. — Недавно мы выяснили, что госпожа Алесе Орэн Занд судимости не имеет. Вы должны чётче ставить вопросы. И не опираться на сведения, подтверждения которым у вас нет.

— У нас есть свидетельские показания. — Мужчина снисходительно взглянул на Сару – вроде как, вы и сами должны бы догадаться, что просто так на допрос не вызывают. Но, что взять с женщины...

Ой, мужик, ты попал – Сара ненавидит, когда топчутся по её самолюбию.

— Алесе, поднимайся! Мы уходим. А вы... — Сара сделала нексколько шагов вперёд и, встав напротив следователя, чётко и громко произнесла: — Вы пришлёте мне все документы по делу госпожи Алесе Орэн Занд. Кодекс о иномирянах даёт мне допуск к любым сведениям, касающихся перемещённых лиц. Предоставьте мне всю информацию. Потом поговорим.

На щеках спецпредставителя вспыхнули два красных пятна, он стиснул зубы, так, что вспухли желваки. Но против закона не попрёшь. Пришлось смотреть, как мы уходим.

Глава 10

— Слушаю, — сказала Сара, пододвигая к себе крохотную чашку с местным кофе – та же горечь, только запах иной. Я с тоской посмотрела вслед официанту. Едва заметные на тарелке, стоящей на столике перед нами, бутербродики воодушевления не вызывали. Обед на носу – хотелось бы чего-нибудь посущественнее. Но спорить с рассерженной Сарой?! Я голодная, а не каскадёр. Попивая любимый напиток подруги, ею же для меня и заказанный, и рассматривая посетителей небольшого кафе, а посмотреть было на что – в связи с праздником большая часть горожан надела национальные костюмы, я нет-нет, да бросала взгляд на Сару. Наконец, кофе и это недоразумение, ошибочно названное бутербродами, сделали своё дело – округлые плечи женщины сбросили напряжение, грудь под блузкой перестала ходить ходуном, морщины на лбу исчезли – Сара расслабилась. Вот теперь можно и... пообедать. Я махнула рукой официанту и, бодро потыкав в меню в понравившиеся блюда, передала его подошедшему парню. — Ты собираешься есть?! — возмутилась Сара. — Нет. Собираюсь смотреть, — ехидно ответила я. — Обед уже. А я позавтракать толком не успела. Немного подумав подруга решила всё-таки присоединиться ко мне, и её заказ сулил нам сидеть здесь до вечера. Зато стало ясно, что меня провели как ребёнка. Это кафе славилось тем, что здесь готовили блюда кухни ирсу, самой неторопливой нации – порции-то маленькие, да только между салатом и вторым перерывчик будет минут на тридцать. А так как вторых аж четыре штуки, у Сары есть возможность устроить мне полноценный допрос. — Поговорим, — предложила Сара. — Почему бы и нет, — ответила я. И правда, почему бы нет... Сидим удобно. Стеклянная стена даёт потрясающий обзор площади; круглые вазоны с высокими растениями образуют вокруг столика уютную, обособленную зону; аромат маленьких букетиков в прозрачных, тонких стаканчиках, закреплённых на деревянных столбах, поддерживающих сводчатый потолок, и вязанки сухоцветов оттеняют запахи кухни. Хорошо сидим. Можно и поговорить. Мы почти одновременно активировали щит от прослушки. Сдвоенный вода-воздух отсёк все звуки. — У спецов могут появиться факты, подтверждающие твою вину? — резко спросила Сара. Я горько улыбнулась. Странное это ощущение – стыд за совершённое, и, где-то глубоко-глубоко, гордость – смогла сделать то, что оказалось не под силу другим. — У них они есть. Я была виновной. — Ты... Да как ты?! — Негодующая Сара не могла подобрать слов. — Не шипи. И прекрати пучить глаза. — Сара так сжала полные губы, что они превратились в тонкую нить. — Я училась на кафедре экспериментов и работала со своим куратором. Делала то, что говорили. Да, я была малолетней, влюблённой дурой, выполнявшей все поручения Борка. Вот, только за моей спиной не было Иссов, и когда пришло время платить, под суд пошла одна, в полной уверенности, что это я подвела всех, некачественно приготовив зелье. Но, это не та информация, которой я могу поделиться. — Тогда как? Как тебе удалось избежать наказания? — Кажется, я только что потеряла подругу. — Не мне, — я покачала головой. — Орэн. Он лечил меня. Перед судом я попала в больницу – язва, кровотечение. Его пригласили, когда поняли, что ничего не помогает. Он встряхнул меня. — Ага. Женился, и сказал, что его репутация теперь зависит от меня. А мне меньше всего хотелось снова подвести кого-то. — Он нанял адвоката, и тот нашёл смягчающие обстоятельства. — Мне нужно знать всё. Если возникнут проблемы, я должна знать на что опираться. Когда-то я днями билась в истерике. Орэн не отходил от меня ни на шаг, кормил с ложечки; по часам выгуливал в саду; укладывал спать, да и чего таиться, купал тоже он. Чувство вины пожирало меня. Ровно до того дня, когда муж со словами «мы ждём ребёнка» сунул мне в ладошку пластинку с оранжевым пятнышком. Бороться за себя сил не было, но потерять малыша... Нет! Я вспомнила высокого, слегка сутулого, молодого мужчину – он никогда не повышал голос, но в его присутствии в огромной комнате становилось тесно. Решатель. Человек преступного мира. Его задачей было найти лазейку в законе, и он её нашёл. И за дело взялась расчётная группа. Пять мужчин и четыре женщины. Они проделали огромную работу. Пол был усыпан бумагами. Я рассказала всё, что знала о Земле. А они сопоставили годовые циклы двух планет, орбиты, и ещё что-то. До хрипоты спорили о каких-то переменных. Я уставала от шума – огромный дом пропитался их голосами. Мне казалось, что и один человек мог бы сделать эти расчёты. Но Орэн уверял, что опровергнуть доводы группы будет намного труднее. В конце концов, они доказали, что до двадцати двух – возраста совершеннолетия, мне не хватает несколько месяцев. Трибунал рвал и метал. Я была добычей, которая уходила из рук. Я, и мои разработки. Но, несовершеннолетняя жена – ответственность мужа. После рождения сына Орэн отсидел шесть месяцев в тюрьме. В тяжелейших условиях. Выдержал, вернулся, и нас оставили в покое. Архимагистр Занд знал много, и не постыдился шантажировать. Сара внимательно слушала.

Я закончила рассказывать. Горло пересохло, и очень кстати, принесли наш заказ. Тонкий, запотевший стакан с соком прыгнул в мою ладонь – магия, бывает, не удержалась. Сара, молча, ковырялась вилкой в картофельной запеканке, превращая её в пюре. Официант мельтешил неподалёку – наше поведение его явно огорчало: у меня почти полная тарелка, а моя подруга, вообще, ничего не ест. Изредка парень бросал взгляд в сторону двери кухни, в которой изредко появлялся повар. Некоторое время я машинально жевала овощное рагу. Вкусное, но аппетита уже не было, и приходилось заставлять себя есть – однажды я уже довела гастрит до язвы, второй раз... Нет уж... нет уж...

Звуки и запахи обрушились на нас внезапно: моя вестница нахально ломанула щит, просто снесла его. Вцепиться в меня прозрачной хулиганке в этот раз не удалось, я поймала её на лету. — Сядь! — Сара строгим тоном придавила меня к плетённому креслу. — Ты привлекаешь внимание! Скрипнув зубами, я послушно опустилась на сиденье, давя жгучее желание найти Борка, который, держа Арэна за руку, шёл с ним вдоль торговых рядов, периодически останавливаясь и что-то объясняя и, забрав сына, свалить домой. Стрекоза показывает то, что уже было – слабое, но утешение, может они расстались уже, однако, смутная тревога не торопилась выпускать меня из своих загребущих пальчиков.

— Почему? — задумчиво спросила Сара. — Потому, что мой сын с Иссом! — Не кричи! На нас оглядываются! — чуть наклонившись ко мне прошипела подруга. — И я не о том – почему ты вскакиваешь, как ошпаренная? — А о чём? — Почему именно сейчас в универ дали препода-экспериментатора и подняли твоё дело? — Умом Сара точно не обижена. Женщина понизила голос до едва слышного. — Будь осторожна! Очень! А я потрясу своих слухачей.

— Вы собираетесь идти на аукцион? — Спросил незаметно подошедший Ирсен. Две вилки звякнули о тарелки и синхронно нырнули на пол. — Ирсен! — Сара забыла, что громко это неприлично. — Чёрт! Я схватила стакан воды и сделала большой глоток – кусок булки встал поперёк горла. — Так мы идём? — Муж подруги в некоторые моменты просто не прошибаем. А, судя по тому, что его пальцы сжимали ядовито-желтые ленты – нам предстоит влиться в дружные ряды «добровольного» патруля. — Не забудь забрать свои пакеты, Алесе. Та-Аран их на склад сдал. — Где Арэн?! — Плевать мне на покупки. — Где мой сын?! Я больше никогда... никогда вам его не доверю! — Успокойся, он с Нортом и Сааном катается на горках. Ты же знаешь, мы не оставим мальчика без присмотра. — Ирсен укоризненно покачал головой. — Дай, наконец, ребёнку отдохнуть от твоей опеки. Ты же его уже замучила. Сюда нельзя, туда не ходи, это не трогай. — Идём! — Хмурая Сара одарила супруга недружелюбным взглядом: тоже ленты заметила. — Алесе, не сходи с ума. Ты действительно парня задушила своей заботой.

К площадке аукциона мы подошли уже в «обновках». Сара недовольно пыхтела, и было отчего, если на моём платье с цветочным рисунком ленты смотрелись как отделка, но на её – как мазки сумасшедшего художника.

— Твой напарник, — Ирсен кивнул в сторону поджидавшего нас Борка и, подхватив жену под руку, повёл к месту их дежурства.

— Мне нужны записи, которые ты забрала из нашей квартиры! — сказал Борк, наблюдая как зал заполняется участниками аукциона. Первые ряды кресел, как всегда, занимали -Аны, а на лавках рассаживался народ попроще. — Мои записи, — уточнила я. И язвительно спросила: — По какой это... убедительной... причине я должна отдать тебе свои разработки? — Ты работала в группе, пользовалась приборами, средствами и материалами, которые тебе выдавали, значит, результат тебе не принадлежит, — надменно пояснил бывший, даже не повернув головы в мою сторону. Гад! Как с прислугой разговаривает. — Во-пе-е-рвых, — насмешливо протянула я, передразнивая манерное растягивание слов Борком. — То, что было мной в лаборатории сделано, там и осталось, включая записи. А то, что я изготавливала дома – моё. Во-вторых, в группе, говоришь?! — Голос сорвался. С трудом разогнула сжавшиеся в кулаки пальцы. Тело наливалось жаром – гнев накатывал волной. Перед глазами встала забитая грязными женщинами камера – вставать нельзя, лечь невозможно, а сидеть устаёшь. Допросы по несколько раз в сутки, и чаще всего вместо сна. Ощущение собственной никчёмности. И тяжесть вины, не позволяющая поднять голову. — В группе?! — Ненависть в моём голосе заставила Борка наконец повернуться. Мужчина отшатнулся. Я сделала шаг вперёд. — Где же была эта группа, когда меня бросили в подвал крепости?! Где?! Когда меня рвало кровью?! — Нет. Насилие к заключённым не применялось, но недоедание расшевелило не долеченную язву, а та рассчиталась со мной за пренебрежение к здоровью полностью, да ещё и проценты взыскала. Заметив, что на нас оглядываются, я понизила голос. — Так где ж вы были? — Сложности были у всех, — холодно ответил Борк. — Допросы, обыски. Ты не одна прошла через это. Неожиданно появилось ощущение, что кто-то смотрит на меня, я повертела головой, и встретила обеспокоенный взгляд Норта. Он изобразил пальцами шагающего человечка и легонько дёрнул подбородком, словно спрашивая – помощь нужна? Его забота смела напряжение, усмирила гнев, я расслабила плечи, и вдохнула полной грудью. — Да? И в какой ты камере сидел? — Почти равнодушно спросила у собеседника. — Мы ... Дожидаться пока мне опять начнут врать не стала. — Знаешь, Борк, — Я прямо посмотрела в глаза некогда очень любимого человека. — Мне безразлично, кто и что тогда делал. Кто и что говорил. Ты меня предал! Ты продал меня за возможность избежать суда и огласки. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. — А как же наш сын?

— Ты считать разучился? Арэн родился через девять с половиной месяцев после того, как ты меня бросил!

— Вот это ты и расскажешь окружающим. — Борк нагло ухмыльнулся. — После того, как по городу пойдёт слух, что будучи беременной от молодого любовника, ты вышла замуж за старика, чтобы ребёнок не стал рождённым вне брака. — Опешив от такого беспредельно цинизма я стояла застывшим столбом, не в силах, что-нибудь сказать: воображение уже рисовало, как отворачиватся горожане при виде меня и сына. В ушах нарастал гул абстрактных голосов, обменивающихся свежей сплетней. — Все знают, что после развода Занд не собирался повторно жениться. Легко будет убедить людей, что ты шантажировала его ребёнком. Подумай, стоят ли твои записи испорченной репутации, и… — Гад широко улыбнулся. — будущего твоего сына.

Земля под ногами загудела. Стихия, чувствуя мою боль, требовала сигнала – сломать, затопить, уничтожить. Люди повскакивали с мест – угрозу ощущали все, но не могли понять откуда она исходит. Маги спешно плели заклинания, а я пыталась успокоиться. Арэн… Арэн… Сын…

Тяжёлая ладонь легла на мою талию. Лёгкий запах мёда коснулся носа. Норт. Его поддержка дала необходимые силы – вода смирилась, что сегодня не её день, и мирно продолжила свой бег по трубам и подземным руслам.

— Попробуй! — С угрозой произнёс Норт. — И я расскажу газетам, как выкинул твою сестру из своей спальни. Думаю, эта новость затмит твою.

— Бездоказательно! Я засужу тебя! — Ощетинился Борк.

— Плохо знаешь моего отца – движение по коридорам прописывается круглосуточно, — парировал мой защитник. И легонько толкнул меня в сторону экипажей. — Иди. Я заберу Арэна и догоню.

Кивнув, я сделала шаг и, остановившись, обернулась.

Борк смотрел на меня с такой ненавистью, что мне захотелось сжаться, стать мышкой, и найти глубокую норку.

Я понимала, что, к сожалению, это не последняя наша встреча. Неведомый мне противник сделал только первый ход. В то, что мои записи понадобились бывшему, не верилось – его никода не интересовало травоведение, да и не разбирался он в этой теме. Есть люди, которым просто не дано ладить с растениями, Борк был из таких.

С тоской оглядев праздничную площадь, я мысленно попрощалась со спокойной жизнью. Раз уж они взялись за меня, то уже не отстанут.

Взгляд наткнулся на здание стражи. Чёрт! Прозрачная вестница полетела к Саре с просьбой забрать мои пакеты.

Глава 11

— К Центральному банку! — Приказала я, сев в пролётку. В первую очередь документы Арэна, а потом уже остальное. Кучер кивнул, и экипаж покатился по мощённой дороге. Упругие покрышки смягчали ход. Я удобно откинулась на спинку и вытянула гудящие ноги – отвыкла так долго ходить. Размышляя какие тетради можно отдать, в который раз, восхитилась мудростью мужа – много лет назад он настоял на внесении поправок в мои записи. Сейчас свежие чернила выдали бы сознательно допущенные ошибки. Незначительные и вполне объяснимые моей тогдашней неопытностью. Но одна там, вторая здесь, в сумме они приводили к неверному результату. — Приехали. — Остановив лошадь сообщил кучер. — Спасибо! — Я расплатилась за поездку и спустилась на тротуар. Земля в центре дорогая, на каждом клочке что-нибудь да построено. Озеленение поднялось на ступеньки, балконы и крыши. Правда, кашпо и вазоны выдержаны в одном для каждой улицы стиле. А обсуждения растений для посадки превращаются порой в шумные баталии. На Радонской, где стоит банк, строгая геометрия – кубы, кубы, кубы, изредка цилиндры. Терракота разных оттенков. Зато карликовые деревья и кустарники таких форм, что диву даёшься. Фантазия природы во всём великолепии. Летники в этом году представлены жёлто-синей гаммой с вкраплением чего-то серебристо-белого,лохматого. Нужный мне дом отстоял от тротуара на два шага. Изумрудный, плотный газон и два куста, посаженные в землю по обе стороны высокой, массивной двери – роскошь, подчёркивающая богатство владельцев банка. Проходя мимо куста варизии, я споткнулась, взмахнула рукой и... незаметно опустила в карман сорванную веточку. Не по карману мне это растение, но попробовать укоренить стоит. Нажав на небольшую кнопку на стене и, дождавшись открытия небольшой щели, я просунула туда руки – тяжёлые, блокирующие магию браслеты сомкнулись на запястьях, вызывая не самые приятные воспоминания, от которых учащённо забилось сердце. В прохладном холле меня уже ждал клерк. — Госпожа Орэн Занд, наш банк готов помочь вам. — Мне нужно попасть в хранилище. Молодой человек удивился – обычно в праздник люди, не рассчитав траты, приходят снять деньги. Но выражение удивления мелькнуло на гладко выбритом, холёном лице, и пропало, сменившись заученной приветливостью.

С невозмутимой вежливостью служащий проводил меня в нужное помещение и, открыв своим перстнем-печаткой один из замков ячейки, ушёл. Я перебрала все папки не один раз, вскрыла все конверты, тщательно перетрясла листы – документов о рождении Арэна не было.

Шторы-паутинки, обрамлявшие нарисованные на стене окна с летними пейзажами, колыхались, когда я проскакивала мимо них, нарезая очередной круг вдоль стен комнаты. Я металась по уютно обставленному вип-залу для посетителей, не в состоянии остановиться хоть на минуту. На круглом столике стояла чашка великолепного чая и тарелочка с вкуснейшими, крохотными пирожными – при других обстоятельствах проглотила бы их, не пережевывая. Но сейчас я не могла даже заставить себя сесть в кресло. Наконец дверь бесшумнооткрылась и передо мной предстал вызванный клерком один из владельцев банка. Когда разговор начинается с фразы «поймите нас» это означает неприятности. Для тебя. Мужчина средних лет, аккуратно подстриженный, в двубортном пиджаке и брюках без единой морщинки, обстоятельно объяснил мне, что произошла ошибка – один из работников, на основании свидетельства о вступлении в наследство, допустил в хранилище, не госпожу, а леди Занд. Первую жену Орэна. «Банк поможет. Банк окажется всяческое содействие. Банк выплатит компенсацию. В разумных пределах, конечно»– эти слова, произнесённые нудным голосом, преследовали меня всю дорогу. Лишь очутившись у дома, я осознала, что прошла весь путь пешком. В глазах Зедры, караулившей меня возле двери, застыло осуждение. Но, открыв рот, она, наткнувшисьна мой взгляд, захлопнула его, и резво отскочила в сторону.

Я – добрая, белая, пушистая.Не сегодня! Притормозила только у детской. Заслышав заливистый смех сына и вторящий ему хохот Нортас трудом, но взяла себя в руки. Представшее перед глазами вызвало у меня улыбку. Весь пол был усыпан карточками и фишками. В углах огромного, серого ковра – карты континентов.

Парта, письменный стол, стулья и ящики с игрушками сдвинуты к стенам. На шкафах громоздились мольберт, мишени и... ящик с инструментами – его-то зачем притащили? Арэн азартно доказывал Норту, что тот ошибся с определением координат и должен пропуститьход.

При моём появлении сын сорвался с места и едва не свалил меня, прижавшись и обхватив руками за талию. Я опустилась на колени и крепко обняла чудо–чадо. — Я соскучился! Очень! А мы играем в географическое лото. А Норт играет нечестно. А я в тире больше всех тарелочек выбил. — По привычке, сын торопился сразу рассказать обо всех своих новостях, как он объяснял – вдруг что-нибудь забуду. —А на горке мне не понравилось, она ниже нашей зимней. А я...— Арэн закашлялся – воздух кончился. Продышавшись, сын положил голову мне на плечо. — Я соскучился. — Я тоже. Я тоже. — Мягкие кудряшки щекотали щеку и шею, волосы пахли грозой... грозой... Я отстранилась. — Арэн, ты ничего не хочешь мне сказать. — Совсем немножко, чуточку – чуть... — Карие глаза смотрели на меня с надеждой – вдруг пронесёт без наказания. — Чуть... — Хорошо, сегодня прощу. — Как уж тут сердиться на мальчика, который старательно выговаривает русские слова, чтобы порадовать маму. — Но... Арэн! Всплеск сил может произойти в любой момент, а ты не умеешь их правильно контролировать. Мы ведь не из-за каприза запрещаем тебе применять магию вне дома. — Так я ж не один был! — Его слова заставили меня насторожиться. — Мне дядя Боркпоказывал, а я повторял, а он контролировал. — Я с немой просьбой взглянула на Норта, он кивнул – пока будут играть выяснит что и как. — Вы были одни? — Нет, с Сааном и его папой. Саан тоже показывал, что умеет. — Арэн погрустнел. — Только его папа контролировал. — Ладно, вы доигрывайте. — Я поднялась. — Скажу Зедре, чтобы ужин готовила. Пирожков хочешь? Или булочки? — Пирожки. Наверно. — Мыслями сын уже путешествовал. Оставив двух мужчин разбираться с реками – озёрами, горами – ущельями, полезными ископаемыми и пустынями – болотами, я ушла в кабинет. Закрыв за собой дверь и заблокировав её заклинанием, сдёрнула ткань, прикрывавшую матовую панель, закреплённую на стене – местный аналог мобильного телефона, только с изображением и огромным потреблением сил. Дорогущая игрушка, подаренная мне пасынком на день имени. Появившийся на экране Ирэн, сидевший за столом и рисовавшийминиатюру, осторожно поставил кисточку в стойку и встревоженно уставился на меня. — Что случилось, Алесе?! Что-то с Арэном?! — Ирэн, — я успокаивающе выставила ладошки. — С Арэном всё хорошо. Ирэн! Твоя мать... — визгливые нотки в моём голосе смутили нас обоих.— Твоя мать изъяла из хранилища конверт с регистрационными документами Арэна. Длинные, сильные пальцы сжались в кулаки, лицо мужчины побагровело. Кресло с грохотом отлетело к стене, а я сжалась, Ирэн в гневе – радость только одна – ты на другом конце страны. Дверь чужого кабинета врезалась в стену и, жалобно пискнув, повисла на одной петле. — Мама! — Выскакивая в коридор рявкнул мужчина. Да так, что стекла в моих окнах задребезжали.

Скандал между Ирэном и его мамашей – дело долгое.

Пасынок – человек творческий, для него любой всплеск эмоций – пища для вдохновения, а леди Занд сама по себе особа несдержанная, да ещё и злопамятная, что в своё время и сподвигло Орэна на мучительную, длившуюся несколько лет, процедуру развода. Ожидать окончания разборок я не собиралась, но только протянула руку, чтобы выключить панель, как на ней появилась жена Ирэна. — День добрый! — Поприветствовала она меня, и восторженно воскликнула: — Ты чудо!

— Почему? — Я аж опешила от такого бурного, весьма странного для женщины – стопроцентного флегматика, проявления чувств.

Хотя, другая с Ирэноми не ужилась бы.

— Она живёт с нами уже месяц! Дети по комнатам сидят. Прислуга пугается любого звука. — Да уж... Видимо действительно Росае допекло. Чтобы она... и жаловалась... — Я уже и подвалы почистила, и гостевой домик прибрала, и растения посадила, лишь бы подальше от «любимой»свекрови. — Женщина нервно провела ладонями по голове от висков к затылку, поправляя причёску, накрутила на палец свисающую прядь и затолкала её в низкий узел. — Может, наконец, Ирэн попросит её съехать. —Росае покачала головой, словно не веря в такую возможность. — А что случилось-то? — Эта... — Договорить я не успела, в комнату просочились близнецы – подростки: Арэн – старший и Луисе. — Алесе! Привет! — Как всегда хором, а заодно похвастались подхваченным у моего сына словом. Укрылись от бед мира, нырнув под руки матери. — Папа с бабушкой ругаются, — доложил Арэн. — Бабушка сожгла какие-то документы, — пояснила Луисе. — Сука! — вырвалось у меня. За стеной грохнуло – в небольшой умывальне выбило кран. Звук хлещущей воды добавил претензийк леди Занд. Всё! Я пыталась сохранять статус-кво, чтобы семье пасынка не пришлось выбирать между нами. С меня хватит! Леди хотела проблем – она их получит! Я сплела заклинание, и отправила его запечатать трубу. Обласкав меня недовольным взглядом Росае приступила к воспитательной работе. — У них возникли разногласия, но они обязательно решат их, и помирятся. — Хоть бы она уехала! — Отозвалась Луисе. — Сегодня! — уточнил её брат. — Дети, к бабушке надо относиться с уважением и почтением... — Росае вздохнула, трудно призывать к тому, чего сам не чувствуешь. — Алесе, это твои бумаги? — Переглянувшись с сестрой, спросил Арэн. Умный мальчик – сопоставил моё появление и ссору в доме. — Да. Просто... — Конверт? Жёлтый? С золотой печаткой на нитке? — Принялась расспрашивать Луисе. — Да-а... — Надежда осторожно подняла голову. — Он у нас… —Хором сообщили ребятишки и бегом... на цыпочках! выскочили из комнаты. — Росае! — Рассмотрев обстановку кабинета Ирэна я была поражена. Взаимопонимания с пасынком мы достигли благодаря общей страсти к старой мебели. К тому же Ирэн увлекался реставрацией и как художник экспериментировал с обивкой, шторами, сочетая цвета, ткани и так называемый «мусор»– дерево, кору, солому, листья. Из современных вещей в комнате были только удобное кресло, подаренное Орэном и мной, и высокий, узкий, стеклянный шкаф, стоявший слева от кресла и забитый красками, рулонами белой и цветной бумаги и кисточками.

Клочки бумаги с прикреплёнными к ним карандашами валялись повсюду– Ирэн делал наброски там, где озарило идеей. В последний мой визит кабинет походил на мастерскую сумасшедшего творца.

Сейчас же от болотно – коричневых, щедро затканных позолоченными нитями, штор и обивки веяло тоской. Со стен исчезли маленькие картинки скелетиков, их место заняли пейзажи и натюрморты в роскошных рамах. — Вот-вот! — Росае изящным жестом собрала на полу возле себя диванные подушки и устало опустилась в гнездо, образованное ими. Я поступила так же. От напряжения меня всю трясло. — Приехали с отдыха, а тут... — Невестка расстроено взмахнула рукой. — Ирэн был в бешенстве. Закрылся в мансарде и не выходил сутки, а потом помчался по магазинам выкупать свою мебель. Вернул, но не всё. Она и скелетиков продала владельцу издательства. Теперь Ирэн, чтобы вернуть их, должен нарисовать иллюстрации к книге, которую и в руки-то брать противно. — Чего она прицепилась к вам? — Нет, я тоже мать, но какой-то предел у вмешательства в жизнь сына должен быть. — Ей не нравится, что Ирэн рисует для детских и научных книг. Ей не нравится, что он отказывается писать портреты. Ей... — Росае замолчала и смущённо улыбнулась. На щеках появились крохотные ямочки. Женщина смахнула выступившие слёзы. — Ей всё не нравится... Мелькнувшая у меня мысль была простой и... потрясающей. — А ты дай прислуге отпуск. — В светло-серых глазах, опушенных длинными, тёмными ресницами – завидую: мне бы такие вместо моих прямых и коротких! – мелькнуло удивление. — Тихонько собери вещи. И... — Росае подалась вперёд. — Уезжайте в столицу. — Закончила я. Представляю: леди проснулась в пустом доме. — Мы хотели, — собеседница разочарованно взбила подушку, выместив на той раздражение. — Арендовать дом надо было заранее. Хороших нет, а то, что предлагают, нам не подходит. — Зачем арендовать? Занимайте мой. — Так он же продан. — Кто сказал? — Удивилась я. — Эта... — Росае кивнула в сторону двери. — Наследством Арэна управляет Сара Торд-Ан. И, я точно знаю, она его не продавала, и не сдаёт.

— Они уже не ругаются, — вмешались в наш диалог объявившиеся близнецы. — Вот! — Потрясла Луисе жёлтым, опалённым, в пятнах конвертом. — Бабушке велели его забрать! — выпалил Арэн и получил локтем в бок от сестры. А у меня сердце оборвалось. Одно дело, если бы леди мстительно пакостила, другое – вмешательство неизвестного третьего. — Откуда он у вас? Рассказывайте! — Раньше меня успела Росае. — Мы хотели... — Неуверенно начал Арэн. — Попить, — перебила его сестра. — Мы шли в кухню. Пить. Брат было открыл рот, но одного взгляда Луисе хватило, что бы он смущённо потупился. Росае покачала головой, и я её понимала. Девочка родилась слабой, и долгое время было непонятно выживет ли.

После того, как одна из нянь проболталась детям об этом, Луисе, несмотря на потуги родителей, исподтишка, упорно взращивала в брате уступчивость «болезненной» сестре. Утешало лишь то, что в отношении других Арэн слабости не проявлял. — Так значит, вы пошли попить? — С иронией спросилаРосае. — Да! — Хором ответили «честные» дети. Тот факт, что спальни и кухня находятся в южном крыле, а кабинет отца – в северном, их нисколько не смутил. Мы с невесткой дружно сжали губы, стараясь сдержать улыбки. — И услышали шаги, а потом скрипнула дверь. — Луисе продолжила свой фантастический рассказ. В глазах Росае загорелись искорки предвкушения ближайшей «мсти». Кажется, кто-то только что наговорил себе лишние уроки по черчению и управлению хозяйством. Если мы с Ирэном дружили «мебелью», то свёкор с невесткой дружили «домами».

Думаю, Росае уже и сама не вспомнит сколько раз убирались и возводились внутренние стены дома, а вот новинки, которые она приобретала сразу после их появления в продаже, женщина смогла бы правильно перечислить и спросонья.

Их с Орэном обсуждения схем расположения артефактов всяко разного назначения порой затягивалось до первых звёзд. А сейчас детишки проявили неуважение, сообщив, что в доме скрипит дверь. В доме Росае скрипит дверь! Ну-ну... — Мы пошли посмотреть. И услышали как бабушка разговаривает по... — Луисе прикусила уголок губы и устремила взгляд вверх, явно что-то вспоминая. — Мобильнику, — подсказал Арэн и гордо улыбнулся – смог выговорить иномирное слово без ошибки. — Да, — девочка щёлкнула пальцами. — Точно. — Ты так до ночи рассказывать будешь. — мальчик оттёр сестру в сторону. — В общем, бабушка слабый маг. Мы... Я обошёл её «тишину» и... — Нечего меня защищать! Это я предложила подслушать. Просто все спали, а тут она... Да ещё и в кабинет папы. А он ей настрого запретил даже подходить после того, как она здесь всё испортила. Голос сказал что, если она добудет бумаги Арэна, то ей отдадут Алмазную звезду деда. Картинка начала складываться. Алмазная звезда – высшая королевская награда, причем цвет камней зависит от степени заслуг.

Орэн получил Розовую, самую редко присуждаемую. Награждение произошло через два дня после утверждения развода, и леди Занд лишилась возможности унаследовать и саму Звезду, и все прилагающиеся к ней привилегии. Всё это досталось мне.

Я поправила подушку под спиной, вздохнула, и расслабилась. Конверт уже никуда не денется. Заберу. И так спрячу, что самый крутой сыщик не найдёт.

Пока я успокаивала себя, Росае приступила к расспросам. — Какой голос? Мужской? Женский? Молодой?—Глаза женщины потемнели. Складки у рта углубились.Чётче обозначились морщины на лбу и возле глаз – леди Занд напрасно решила обделывать свои делишки в доме сына. Арэн и Луисе пошептались. — Мы не разобрали, — ответил за обоих мальчик. — Он словно говорил сквозь туман. Шепотом.Шепелявым.Он странно произносил буквы «с»и«ш».

Я напрягла память, пытаясь вспомнитьсреди знакомыхкого-нибудь с дефектом речи. Но… увы... — Что вы сделали потом? — Спросила я. — Мы следили. — Ответила Луисе и запальчиво добавила: — Арэн наш брат. — Младший брат, — уточнил тёзка моего сына. — Мы обязаны охранять и защищать его. Мы решили... — Локтем в бок сестра вынудила его замолчать. Арэн поморщился от боли. Интересный у внучков способ общения: чуть что – локтем в бок. — Бабушка велела затопить камин в старой гостиной. Сначала сжигала письма, а потом кинула в него газеты и конверт. —Луисе явно решила ограничить уровень откровенности. — Мы уронили медную вазу в коридоре... Она выскочила, и я сказала, что к ней пришли. Она ушла. А я вытащила конверт. Всё. — А потом вы попытались его открыть? — Да, но... — Теперь уже Арэн толкнул сестру в бок, та замолчала и покраснела. — Мама, а как ты догадалась? — Пятна, — пояснила я вместо Росае. — Ваша бабушка маг воздуха, а пятна от воды и земли. — Мы... Нам просто стало любопытно – сможем ли. Простите! — На двух мордашках появилось раскаяние. На секунду... А потом Арэн всё испортил: — У нас знаний не хватило. Храмовая защита стоит. — Конверт мне! — Росае требовательно протянула руку и, получив желаемое, распорядилась: — По комнатам. И до утра не выходить! Ужинаете каждый у себя!

Спустя несколько минут мы с Росае попрощались довольные друг другом. Она получила ключи от моего столичного дома, а я прижимала к груди конверт с документами Арэна.

Глава 12

Я осторожно дошла до двери по светящимся следам на полу: в отличие от дома Росае, в моём некоторые половицы скрипели, предупреждая о приближении прислуги. Тяжелая створка подалась с трудом, я проскользнула внутрь комнаты и, закрыв дверь, включила свет. Стена напротив и была причиной моего ночного путешествия по спящему дому. Все, кто приходил в лабораторию, видели кладку из некрупных, прямоугольных камней, и только мы с мужем знали её тайну. Я взмахнула рукой, и иллюзия медленно растворилась, открывая последний шедевр знаменитого художника-артефактора, друга Орэна. Изначально картина планировалась как парадный портрет нашей семьи и предназначалась для большой гостиной. В нижнем ящике моего стола хранятся наброски, один из которых подписан Орэном как окончательный эскиз. На них я в шикарном платье и драгоценностях сижу в кресле с высокой спинкой и держу на руках сына в кружевных пелёнках, муж стоит у меня за спиной в строгом костюме и с наградной лентой, скреплённой Алмазной звездой. Художник выбил из Орэна разрешение работать в лаборатории, мотивируя это тем, что здесь стабильный свет. Полотно, части рамы, краски доставили в наше отсутствие, и мы не имели представления о размахе ожидавшей нас подставы. Стену мужчина каждый день закрывал целиком, говоря, что не любит показывать незаконченные работы и обещая, что мы будем потрясены шедевром. Так и говорил – шедевр. Что было, то было... После представления картины я действительно была потрясена, а муж разозлился. Фоном на полотне во всю стену послужила лаборатория. Тщательно выписанные массивные шкафы с редкими ингредиентами переливались заклинаниями стазисаи охранки.

Стеклянные колбы, пробирки, фарфоровые блюдца и ванночки на стеллажах казались настоящими. На емкостях перегонного куба играли блики от освещения. И мы... Как пояснил художник – я вас такими увидел. Орэн в простой тунике, рабочих брюках и с босыми ногами, сидя в кресле, держал на руках голенького Арэна. Крохотная головка с пушком светлых волос уютно лежала на широких ладонях, пухлое, розовое тельце расположилось вдоль рук. Обхватив маленькими пальчики Алмазную звезду малыш тянул её в измазанный молоком рот, и весело болтал в воздухе толстенькими ножками. Но, возмущение Орэна вызвала женская фигура, стоявшая рядом с креслом и с нежностью смотревшая на своих мужчин. Даже сейчас, при взгляде на себя, я почувствовала как загорелись щёки и шея. Художник нарисовал меня в нижнем платье для кормящих мам. Оно откровенно обрисовывало мою фигуру – раздавшиеся бёдра, выступающий живот, и приличных размеров бюст, приводивший меня в смущение. Шнуровка на одной груди была распущена, и сквозь разрез виднелось бледно-розовое полушарие с яркими голубоватыми жилками и край тёмного околососкового кружка. Крупные соски выделялись под тонкой тканью, а вокруг одного из них было мокрое пятно. Именно запечатлённая интимность момента – я только что покормила сына и передала его отцу, не успев привести себя в порядок, и взбесила мужа. От уничтожения картину спасло то, что она являлась артефактом.

Я подошла к полотну, провела ладонью по растрёпанным темным с проседью волосам, коснулась улыбающихся губ. — Орэн, я скучаю... И резко бросила ладонь вниз, пальцы скользнули по стопке книг, лежавшей у ножки кресла, и... тайник открылся. Мои записи, замаскированные переплётами, упали мне в руки.

«Однажды они придут за твоей тетрадью. И ты отдашь им её». — Так когда-то сказал мне муж. Так я и поступлю. Я разложила на матовой, каменной столешнице четыре книги. Три из них обязательно есть в библиотеке каждого зельевара, и почти у всех целителей. Они не задерживают взгляд. Они обычные. Вытянув из-под стола стул, отрегулировала его высоту, откинула спинку и подножку, села, поерзала, определяя удобно или нет. Удобно. Вынутая из первого тома «Растения срединного пояса и их применение» тетрадь напоминала встрепанный кочан молодой капусты.

Дурацкая, по мнению Борка, привычка фиксировать пришедшую мысль на всём, что подвернулось под руку, роднила меня с пасынком. Я писала на чеках, на обрывках упаковки, на салфетках. А потом аккуратно вклеивала эти листочки в тетрадь. Полистала страницы, с тоской рассматривая мои неумелые рисунки. Молодость. Беспечность. Первые уроки магии, и эйфория от первого «я могу!». Умные и не очень мысли, и вызванная ими бессоница – проверить! Сейчас! Немедленно! Любить без оглядки. Работать без отдыха. Творить и изобретать, презрев авторитетные «Нельзя... Невозможно». В комнате запахло сеном. Раздался тонкий свист паровика, напоминая о хлебе насущном – заказ сам собой не сделается. Заложенная утром кора достигла нужного уровня размягчения. Обычно она остывает в приборе, но, раз уж я здесь... Быстро сменив одну ёмкость на другую, я снова выставила время, проверила горелки. Изобразила белку, проскакав по лестнице – терпеть не могу работать с корой каменной сосны, после каждой закладки сырья надо чистить вентиляцию. Одна радость – цена зелье высокая, а желающих его изготавливать мало. Подзарядила артефакт, протёрла решётку. Сполоснула раковину. Привычные действия – лучшее средство привести мысли в порядок. Так что к чтению я вернулась уже более спокойной. Книгу «Нейтральные основы для зелий класса Н» открывать не стала. Спрятанные в ней иллюстрации растений, выполненные Ирэном с потрясающей точностью, я старалась лишний раз в руки не брать. В своё время пасынок потратил почти два года, пока подобрал необходимые краски и, как назло, они все оказались из класса «био» – сок листьев, настои коры, какие-то вытяжки из улиток. Из-за того, что они плохо впитались в бумагу, образовалась плёнка, в общем, проблемные и недолговечные, при неаккуратном обращении. Вот и трясусь на ними. Взяла на заметку – надо бы заняться укреплением, раствор уже давно готов, а мне всё недосуг. Компактный,карманный справочник тоже отложила. Из его содержания интересны лишь заполненные мной страницы, предназначенные для заметок. А их я помню наизусть. Моё личное открытие, сделанное незадолго до ареста. А всего-то: обратила внимание на то, что на тёзке невестки – цветке Росае узколистной, при увядании появляется голубоватый оттенок, ненадолго – три-четыре часа до заката. Несколько сезонов я «пасла» это растение. Определила условия роста, всхожесть семян, состав почвы и воды и массу других показателей. И получила ошеломляющий результат– я обнаружила новое растение. И совершила глупость – записала все наблюдения в справочник. Я пододвинула тетрадь, нашла нужную страницу и проверила. Росае узколистная. Рисунок, описание.

Не обнадёживающий итог: мои опыты показали, что эта капризуля требовательна в отношении «партнёров», чем и отличается от той «работяшки», что нашла я. Суровая действительность, с которой придётся столкнуться моим недругам. Борк... я тебе сочувствую… Столько лет я ждала возможности поквитаться, и уж точно не упущу её.

Последним был роскошный атлас с длиннющим названием «Древесные культуры княжества Лосбан. Выращивание. Уход. Применение в промышленности. Использование взельеварении». Под его обложкой прятался альбом с перенесёнными из старой тетради рисунками, схемами, заметками, а главное – выводами. Раньше прятался...

А сейчас – два небольших, толстых блокнота. Я машинально открыла один из них. В глаза бросилось слово «Крысёнок». Видимо сказался о-о-очень длинный день, полный потрясений. Или мозг включил режим «тормоз». Потребовалось с минуту, пока, наконец до меня дошло, что альбом пропал. Пропал! Минут пять-десять я судорожно вспоминала, когда видела его в последний раз. По всему выходило, что записи пропали ещё при жизни Орэна. То есть, у меня лишь один подозреваемый – муж, и никаких догадок куда он мог перепрятать альбом. Сколько прошло? Час-два... Глаза уже слипались, но я упрямо перебирала колбочки, бутылочки и прочую ерунду – ладно, не ерунду, но меня она достала! – в шкафу, ближнем к двери, и первом в ряду из семи. Сложив пакетики в узкую коробку и вернув её в нижний ящик я, не сдержавшись, пинком отправила его на место. Да кто бы сомневался?! Он тут же застрял. Я свалилась на пол возле него, и разрыдалась – такими темпами до конца года провожусь.

Мысль, что Орэн разделил альбом на листочки и спрятал их среди ингредиентов, поначалу казавшаяся мне здравой, сейчас выглядела абсурдной. И только то, что я до храниковустала оправдывало её появлениев тормозящем мозгу. Наревевшись до икоты и распухшего то такой степени носа, что он перестал дышать, я задвинула ящик. Сложив книги в стопку... «Умная мысля приходит опосля» – так сказала моя земная,семидесятилетняя соседка, выгнавшая всех жителей подъезда на покраску стен, когда один из них сначала смешал водоэмульсионку с масляной, и лишь потом, прочитав инструкцию, выяснил, что их смешивать нельзя. Умная мысля пришла и ко мне – если Орэн заменил альбом записными книжками, значит, их надо прочитать.

Не сегодня. В полусонном состоянии я убрала книги в тайник, доплелась до комнаты Арэна, улеглась на кровать рядом с сыном,прижала его к себе и уткнувшись носом пахнувшие летом кудряшки, мгновенно заснула.

Утро – прекрасное время суток... Но, не для того, кто родился «совой».

К сожалению, перемещение не избавило меня от этой милой особенности – работать ночью и спать днём. Самое странное, что я могу встать утром, если уж совсем припрёт, но засну всё равно после полуночи. С моим режимом давно смирились все обитатели дома... Как оказалось, не всё. Пробуждение было не из приятных – я проснулась от тяжести, навалившейся на грудь. Ласковое, пушистое создание весело поприветствовало меня коротким «гав» и, спрыгнув с кровати, вылетело за дверь. Через секунду в коридоре раздался заливистый смех сына и топот двух ног и четырёх лап. Утро доброе, Алесе! «Ласково» помянув умника, сделавшего мне столь милый презент, я принюхалась к вкусным ароматам:Зедрапекла блинчики.

Из открытого окна доносились запахи влажной земли – ночью прошёл дождь, и нежный, похожий на запах фрезии,троволги. Многие мои знакомые удивляются – зачем я каждый год высаживаю это невзрачное, с длинными, узкими, пепельно-зелёными листьями и, собранными в колос мелкими, белыми цветами, растение.

Я уже запарилась объяснять, что его аромат после дождя, окупает и неопрятный вид кочек, и последующую борьбу с корнями, которые эта прелесть умудряется разбросать на многие метры вокруг себя. Долго разлёживаться мне не позволили. Появившаяся в комнате Зедра сообщила о прибытии экономки. Вот только я её не нанимала.

— Она велела передать вам это, — служанка отдала мне конверт. От послания «По расчётам – из десяти детей выживут двое. Как думаешь – в какой колонке статистики будет Арэн? Советую – не отказывай этой женщине», написанного знакомым почерком перехватило дыхание, враз ослабевшие пальцы не удержали листок, и он упал на пол. — Я сейчас! — подхватилась Зедраи исчезнув на пару минут, появилась со стаканом воды. — Вот. — Девушка схватила мою руку и вдавила мне его в ладонь. — Ой! Не так. Давайте-ка, — Она забрала стакан и, поставив его на прикроватную тумбочку, принялась тянуть меня, пытаясь усадить. Леденящий ужас от недвусмысленной угрозы парализовал меня – я не ощущала тела; в голове носились обрывки мыслей, но уловить хоть одну я была просто не в состоянии. — Госпожа Алесе! Госпожа Алесе! — Зедратормошила меня, потом заплакала и сквозь слёзы жалобно посетовала: — Что я господину Арэну скажу? А? Арэн... Имя сына пробилось сквозь толщу паники. И на смену холодному страху пришла обжигающая ярость – да как смеет эта сука угрожать моему ребёнку! — Зедра! Отцепись! — Я оттолкнула руки девушки. — Сейчас встану. Выйди! — Но, госпожа Алесе, вы такая бледная. И у вас пот на лбу. Может... — Зедра! — Да иду, иду. Завтракать будете? Или опять бутерброды делать? — Рида пришла? — Спросила я о помощнице. — Да. В лавке суетится. Вы нанимаете экономку?— С обидой в голосе поинтересовалась девушка. — Нет. Компаньонку. — Мозг, видимо извиняясь за вчерашнее фиаско, быстро подкинул идею – раз нельзя избавиться, надо использовать. Пусть теперь хоть кто-нибудь мявкнет о проживании Нортав моём доме. Всё будет прилично. — Как оказалось, господин Орэн продал мансарду. Кстати, нужно убрать её и вынести все вещи оттуда. Скоро въедет новый хозяин. И мне потребовалась компаньонка. — А кому? — В глазах служанки вспыхнуло жадное любопытство – будет о чём поговорить на рынке. — Господину Норту. — А-а-а. — Разочарованно протянула Зедра. — Его тоже кормить? — Он сам с тобой пусть договаривается. — Я имела в виду сейчас. Он уже давно пришёл. Притащил пса, теперь они с господином Арэном бегают по коридорам. — Норт бегает с Арэном? — удивилась я. — Да не. Щенок бегает. — Корми и гони в сад. Мне нужно будет с нашей гостьей поговорить. Через полчаса накроешь нам в моей гостиной. А пока попроси её подождать в лавке. И предупреди Риду, пусть присмотрит. И иди уже, займись. Дай мне наконец подняться. — Да чего я там не видела. — Проворчала Зедра, выходя из комнаты.

От влажного, пропитанного тягучим, медово-сладким ароматом гиацинта, воздуха кружилась голова. Подложив под шею валик я удобно вытянулась в ванне, благо делалась она по заказу и под габариты Орэна, а он был на голову выше меня и раза в два шире в плечах.

Горячая, нежно-оранжевая от настойки вода расслабляла. Постепенно её цвет менялся на грязно-серый. На поверхности стали появляться пузырьки, лопаясь, они превращались в хлопья. Да уж. Это не сказка – взмахнул волшебной палочкой и всё. Я накрыла один из пузырей ладонью и, прикинув его размер, выматерила свою безалаберность. Несмотря на то, что я прибегла к весьма неприятной и затратной процедуре, результат был не очень – даже через раскрытые поры отрава очень медленно покидала тело, а значит, впереди у меня ещё не один день резко меняющегося настроения. «Ну, хоть рыдать перестала» – утешила я себя, встав под душ и смывая остатки настойки.

Глава 13

— День добрый! — раздался от двери звучный, женский голос. Я дожевала блинчик, сделала глоток чая, и лишь после подняла голову. Моё поведение было подчёркнуто невежливым, показывающим гостье, что её присутствие мне неприятно. И, судя по вспыхнувшим щекам и поджатым губам, посыл достиг цели. Не стесняясь я рассмотрела незнакомку с головы до ног. Худощавая, высокая, узкие плечи, узкие кисти рук с длинными пальцами, русые волосы и широко расставленные, светлые глаза. Мне прислали представительницу коренной нации королевства – торнийку. Женщина, не дожидаясь приглашения, прошла и села на стул возле столика, за которым я завтракала. Ровненько так села, разом выдав принадлежность к -Анам. — Как я понимаю, вы мне не рады? — язвительно спросила она. — Совсем, — не смущаясь подтвердила я, глядя на неё в упор. — Меня зовут Лие. А вот это уже интересно. На «е» оканчивались женские имена, даваемые иномирянкам, тем самым нас выделяли в обществе. Поэтому при знакомстве я и приняла Росаеза попаданку, но, потом мне объяснили – среди местных в ходу «цветочные» имена, запретные уже для нас. — Заместившая? — Почему бы вам сразу не поинтересоваться моим уровнем? Вы ведь это хотите узнать? — Тонкие, прямые брови насмешливо приподнялись. Совсем чуть-чуть, на высоком, гладком лбу даже намёка на морщинки не появилось. Меня передёрнуло от снисходительного тона, зато я смогла сделать ещё один вывод – передо мной маг воды. Аборигенки, за редким исключением, выше нас примерно на ладонь – их рост прекращается после тридцати, а значит дама уже перешагнула этот возраст, но отсутствие морщин – муторная и тяжёлая работа с кожей, доступная только водникам. Я и сама так могу: растяжки на животе за полгода убрала. Маги земли, огня и воздуха на это не способны. — У вас седьмой уровень, — высказала я догадку. — Как вы определили? — женщина подобралась, словно перед броском, и даже слегка наклонилась вперёд. — Легко, — я ткнула пальцем в сторону двери. — В косяке артефакт установлен. Лие повернулась, рассмотрела кристалл в верхней перекладине и скривила губы. — Предусмотрительно. — Конечно. В доме нас всего трое. Так что... — Я развела руками, понимай-де как хочешь. — Вы целитель? — Нет, — Она взглянула на меня. — Я зельевар. Думаю, вы понимаете, для какой цели меня прислали. И хотела бы ознакомиться с вашей лабораторией. — Не спешите. Сначала мы подпишем договор. — Договор?! — Кажется, мне удалось удивить незваную гостью. — Зачем? — Затем, что я не могу вышвырнуть вас из своего дома, но платить за услуги, которые мне без надобности, не собираюсь. Кто прислал, тот пусть и раскошеливается. Это раз. А второе, для окружающих вы будете компаньонкой. — Я не расч...

Дверь распахнулась. — Мама! Мама! Там... — ворвавшийся Арэн заметил чужого человека, остановился и поздоровался: — День добрый! — Привет, солнышко! — Я встала и распахнула объятия. Сын рванул ко мне, я подхватила его на руки и тут же опустила на пол, отметив, что всё, приплыли, малыш стал слишком тяжёл. Низко склонив голову прошептала в ухо: — По-русски не разговариваем. Арэн кивнул и зачастил: — Там подарок! Тётя Сара и дядя Ирсенприехали. — Хорошо, родной.Ты иди и жди меня на улице. Я сейчас быстро переговорю. И к тебе. В подтверждении слов сына в коридоре раздался голос подруги: — Я знаю дорогу. Но переупрямить Зедру ей не удалось. Та успела войти в гостиную первой и громко возвестила: — Госпожа Алесе! К вам гости! — И к чему церемонии... — Проворчала Сара, отодвинув служанку в сторону и зайдя в комнату.— У тебя гости? Я не вовремя. Тогда... — Нет-нет, — перебила я её. —Ты как раз таки вовремя. Привет! Мне нужно заключить договор с этой... — Короткой паузой я дала подруге понять, что гостья мне не нравится, а все объяснения потом. — Дамой. — Договор? — Сара удивилась. Уж она-то знала, что мои финансы не позволяют лишних ртов. — Какой? — Эта особа будет моей компаньонкой. — Меня зовут госпожа Лие. — С нажимом произнесла... госпожа Лие. — И мне не... — Я леди Сара. — Подруга поняла мой намёк, и выразила поддержку. — Давайте пройдём в кабинет и обсудим условия и жалование. — Она без жалования будет работать, — уточнила я. — Даже так. Стандартный? — Да. Меня устраивает. — подтвердила я, пренебрегая мнением второй стороны. Подождав пока подруга и Лие отправятся в кабинет, рявкнула: —Зедра! Девушка появилась моментально. — Опять подслушиваешь? — Госпожа Алесе... — служанка заморгала, изображая слёзы обиды. — Разве я... Я просто рядом была. Вдруг понадобится что. — Понадобилось. Убери здесь. Я к Арэну. Кстати, где он? — У парадной двери. — Хорошо. Буду там. И... Спасибо, Зедра!

Прода 19.07

В коридоре я прислонилась к стене и, склонившись, упёрлась ладонями в колени. Сердце колотилось так, что грудь ходуном ходила, влажная ткань на спине и подмышками противно липла к коже. Пальцы, вцепившиеся в коленные чашечки дрожали, то ли сами по себе, то ли от того, что дрожали ноги. Изображать невозмутимость и самоуверенность, мне, трусихе от рождения и по жизни, это усилие, усилие, и ещё раз усилие. А Баба Яга, вернее, организм против подобных нервозатрат. За дверью раздались лёгкие шаги, я выпрямилась и, сложив руки на груди, сделала вид, что задумалась. — Госпожа Алесе? — Зедра растерянно захлопала ресницами. — Мы не праздновали в прошлом году день рождения Арэна. Я тут подумала. В этом надо бы пригласить его друзей. Посмотри, что необходимо сделать в большом зале. И напиши мне список покупок. — Там стены покрасить надо, убрать... — Список, Зедра, список. И поторопись. Времени осталось мало. — Сегодня же сделаю, — Девушка аж засияла. Что, что, а праздники она очень любит. Небольшая передышка позволила адреналину «потеряться» в крови, и я уверенно, надеюсь, зашагала к парадному выходу. «Лучше бы в доме осталась», было моей первой мыслью, когда я увидела толпу местных кумушек, рассевшихся на лавках вдоль дома. — День добрый! — Поздоровалась я и получила ответное приветствие, произнесённое нестройным хором. Весь «цвет» сплетников у меня на крыльце. Хозяйки булочной, придорожной таверны и прачечной. Вернее, жёны хозяев, ибо «женщины не умеют управлять имуществом, приносящем прибыль, и владеть им право не имеют». Исключение составляем мы,иномирянки, наши права и обязанности, регламентирует особый Кодекс. А пытаться что-то менять в местном обществе, объяснять или доказывать. Нет уж, нет уж. Когда на одну тебя приходится десять тысяч аборигенов, желание нести прогрессивные мысли в массы, пропадает ещё на стадии – я тут подумала. Услышав меня на крыльцо вышла Рида. Дружеских отношений с помощницей у меня не сложилось. Молчаливая, пожилая женщина работала в лавке до обеда, приводила помещение в порядок. И... была просто незаменима. Она никогда не путала заказы, всегда правильно заполняла заявки. А уж как она расправлялась с налоговой. Сказка! Да и само присутствие крепкой, рыжеволосой Триаг отбивало у клиентов охоту устраивать какие-либо разборки. А я ещё помню те времена, когда меня доводили до слёз претензиями не то изготовила, не так упаковала. — Госпожа Алесе! — низкий голос Риды перекрыл шумный говор посетительниц. — Посмотрите настойку. — Ещё одна черта моей помощницы: никаких тебе «пожалуйста» или «не могли бы вы» – о том, что требуется в данный момент, коротко и ясно. Разобравшись с треснувшим флаконом и попросив помощницу поговорить с поставщиком – что-то стекло всё тоньше и тоньше делает, я наконец смогла вернуться к сыну и двум мужчинам, решившим превратить мой дом в зоосад. Арэн гладил морду невысокой лошадки, впряжённой в небольшую копию английского кэба. Если чутьё меня не обманывает, то это и есть подарок четы Торд-Ан.

Стоявший рядом Ирсен удерживал животное на месте.

Из рук Норта, рассерженно погавкивая, рвался на свободу щенок. А в глазах мужчины таилась весёлая насмешка. — Мама! Мама! — Заметил меня сын. — Мне подарили! На день рождения! Иди, посмотри какая хорошая лошадка. Мне! — Я подошла. Ирсен светился от удовольствия – сумел угодить крестнику. Сзади раздались восторженные «охи-ахи». Понятно, что привело «жёлтую прессу» ко мне – покупка лошади и заказ «кэба» незамеченными не прошли, вот дамы и решили выяснить все подробности – кому, почему. К дому подъехала пролётка и посетительницы, высказав Ирсену восхищение его заботой о сыне друга, погрузились в неё и отбыли, унося темы для разговоров. Интересно, но Норта с собакой дамы проигнорировали, вероятно, город уже узнал об его изгнании. Быстро же, однако. На полу коляски стояли какие-то коробки, на сидении мои пакеты с растениями. Искренняя радость на лице сына остановила поток упрёков и возмущения, не дав ему прорваться наружу, но взгляд мой был достаточно красноречив, и Ирсен предложил Норту и Арэну перенести коробки в сарай, чем те и занялись. Щенок, получив свободу, резво добежал до меня и, поднявшись на задние лапы, передними отпечатал на моей юбке два грязных следа, потом сел рядом и принялся наблюдать за суетой. — Не сердись, Алесе. — Ирсен виновато улыбнулся. — Мальчику нужно развиваться. Учиться ухаживать за домашним питомцем. — Мужчина смутился. — Домашним? Ирсен, ты ничего не путаешь? — Прости! Мы на ярмарке... Случайно ... Я как увидел эту красавицу, так и не смог пройти мимо. — Так и отдал бы своим внукам. — Шутишь?! — Ирсен опешил.Теперь смутилась я. Да уж. Этим «милашкам», если и покупать, то механического быка, ковбойского, он-то возможно и уцелеет в шаловливых ручках необузданной орды мелких Торд-Анов. — Все затраты беру на себя. — Друг осознал, что я начинаю сдавать позиции, и решил закрепить свои. — И тренера оплачу. Никаких расходов для тебя. А каретный сарай у вас всё равно пустует. Отремонтируют, перестроят. Ты только посмотри, как твой сын радуется. Пыхтевший Арэн с коробкой проходил мимо нас и так широко улыбнулся, что я махнула рукой. Как-нибудь справимся. — Алесе! — Позвала появившаяся в дверях Сара. За её спиной маячила моя компаньонка. Настроение резко пошло к земле.

Глава 14

Я прислушивалась к скрипящим на втором этаже половицам. Видимо моя компаньонка решила познакомиться с домом, решив, что все уже спят. Не повезло ей сегодня.

Сначала к нам Торд-Аны нагрянули. Переждать Сару, в которой проснулся интерес к происходящему, занятие не из лёгких, правильнее сказать, из невозможных. Пока подруга ответы на свои вопросы не получит, будет гостить. До упора, и даже с ночёвкой. А раз Лие зельевар, то я и отправила её к Риде: с ассортиментом ознакомиться, условия хранения проверить, дизайн лавки оценить, упаковку посмотреть. Помощница у меня женщина хваткая, как поняла, что халявные рабочие руки нашлись, так сразу взялась за ревизию. Счастливая Зедра порхала по дому: в этом месяце работа в лавке, ненавидимая девушкой из-за того, что приходилось писать длинные списки под диктовку Риды, её миновала. Да ещё и праздник скоро. Ирсен слово сдержал – к полудню прибыли строители и повозки с досками. И пока Норт учил Арэна править подарком, муж подруги командовал в каретном сарае. Я туда даже не заглянула, помня, что лезть мужчинам под руку, обходится дороже себе. Так что, озадачив всех, мы с Сарой удобно расположились в гостиной и обсудили и появление у меня компаньонки, и предстоящий день рождения Арэна.

Придя по первому пункту к выводу, что пока трепыхаться не стоит, а следует понаблюдать как развернуться события и поделив расходы на предстоящее мероприятие, мы выпили по чашечке кофе и перешли к делам более привлекательным. Я достала из шкафчика наши корзинки и мы с наслаждением окунулись в любимые хобби. Из иномирян о страсти Сары к вышивке не знает только тот, до кого женщина ещё не добралась в своей неуёмной жажде творить помощь. В домах остальных всегда есть пяльца, канва и наборы цветных ниток и игл. Существуют три условия, при которых с леди Торд-Ан легко ладить: внимательно слушать и не перечить; хочешь сделать по-своему – делай молча; если Сара в гостях, следить, чтобы в её пальцах были зажаты пяльцы и иголка. Правда последнее время подруга уж слишком увлекалась, и перешла на создание картин. Подвинув к её креслу последнее приобретение Ирсена: у меня на подобное просто денег не хватит – раму на колёсиках и, застопорив их, я предоставила гостье развлекаться самой, считай, долг хозяйки исполнила. Одна из картин Сары: феникс, парящий среди облаков в голубом небе, украшает стену возле кровати Арэна. Судя по рисунку на канве – мелкие, полевые маки и ярко-синие васильки среди колосьев, этой предстоит занять место в моей спальне. Моё увлечение не так затратно – я создаю цветы из лоскутков. Поставляющие мне обрезки ткани портнихи с удовольствием покупают потом и букетики, и гирлянды, и отдельные экземпляры для украшения платьев и шляпок. В этот раз надолго засесть за любимое занятие не удалось. Примчавшаяся Зедра: она, как мне кажется, вообще медленно ходить не умеет, сообщила, что ревизия закончена, Рида уехала, компаньонка возмущается своей комнатой, обед готов, сарай ещё нет, все хотят есть. Вывалив на нас кучу информации девушка на минуту замолчала и, добавив, что бежит накрывать столы, исчезла. Сара понимающе хмыкнула – среди строителей затесалась парочка молодых ребят. Но и после обеда вожделенная для Лие экскурсия не состоялась. Пользуясь полной неосведомлённостью компаньонки в растениеводстве я наплела ей о фазах лун и их влиянии на корневую систему, и утащила в огород, заниматься привезённой Торд-Анами рассадой. Работа эта не быстрая. Так что до вечера я дотянула. Ужин, попрощались с гостями, выпроводили строителей, выразила молчаливое неодобрение притащившему свои вещи Норту, покормили живность, поиграла с сыном. И всё это время полное игнорирование возмущённых взглядов компаньонки. Насыщенный выдался день. И вот сейчас, стоя на пороге лаборатории я вслушивалась в осторожные шаги. Коротким жестом активировала сидящих на плафоне над дверью спальни Арэна стрекоз. Мне индифферентно, что любопытная дамочка шарится по дому, главное, чтобы она к моему сыну не сунулась. Бесшумно отступив в комнату я закрыла дверь и, вытащив дневники Орэна, разлеглась на кушетке и, подоткнув подушку, приступила к чтению.

Из-за вырванных листов один из блокнотов был тоньше, и я начала с него. Страницы, подёленные на две части, содержали в правой половине заметки о событиях, а в левой замечанияк ним. Первая запись, датированная на неделю раньше нашей встречи, заставила меня улыбнуться. «1A. Сегодня меня уделали (написано по-русски).

Когда много лет назад Ирине сказала, что я зря взялся за изучение русского, я ей не поверил. Она утверждала, что этот язык несложно учить, его сложно чувствовать. Сегодня я понял это.

Заметка – Так случается, когда во главе Совета встаёт иномирянин. Целителям приходится изучать языки чужого мира. Зачем? Никто не понимает, но все учат...

Меня уделала практикантка из небольшой окраинной лечебницы. Несколько дней она караулила меня возле суда, а сегодня, встав напротив дома, принялась орать во всё горло «Песнь покинутой невесты». Соседи вызвали стражу. Я бы отдал девчонку им, и ещё приплатил бы, чтобы подержали, пока в ум не прийдёт. Но командиром группы оказался бывший ученик, и молчаливый упрёк в его глазах заставил дать обещание этой нахалке, что я проконсультирую её на счёт пациентки, с которой она не справляется.

Заметка – Использовать этот случай. Четыре практиканта на одного лекаря много. Поднять вопрос на Совете.

1B. Наконец выбрал время и добрался до этого...

Заметка – Выбить деньги и снести к (замазано) это здание, которое и (замазано) назвать нельзя!!!

Внутри оказалось довольно чисто. Как я понял, лечебницу опекает небольшой храм: посылает сюда людей в помощь, и держит здесь на службе молодого священника.

Заметка – Ещё бы не держали! Загнать всех 5-тикурсников и поднять документы о смертности! Кладбище при лечебнице! Куда Надзор смотрит?!

Как и рассказала практикантка, пациентка похожа на загнанного, озлобленного, истощавшего крысёнка. Понял, что означает то выражение, которое Ирине бросила мне перед тем как уйти.

Заметка – (замазано).

Стоило ознакомиться с бумагами Крысёнка, и вечер перестал быть томным (написано по-русски). Кажется, я влип! Мало того, что девчонка – подсудимая по делу, на котором я консультант, так ещё кто-то явно старается, чтобы она не выжила. Хотя, с задачей сдохнуть в ближайшее время, Крысёнок и сама справляется неплохо. Странно, что она ещё жива...

Заметка – Ничего странного, она беременна.

Заставить 4-й и 5-й курсы повторить раздел «Беременность иномирянок», да и, раз на практике не способны определить, зачёт не повредит.

1Ва. Начал курс лечения. Два дня – должны быть результаты, а их нет. Эта дура решительно настроена угробить себя.

Заметка – Выяснить, чем придурок отличается от полудурка.

Необходимо принудительное лечение, но пока добьюсь разрешения, она точно успеет умереть. Её-то не жалко, сама решила – сама сделала, но малыша-то за что.

1Л. Поговорил со священником. Тот меня поддержал – спасать, даже против воли.

Женился.

Судя по взгляду новобрачной, когда она выздоровеет, первый брак покажется мне сказкой (написано по-русски). Сведения, представленные в суде, указывают, что моя жена не просто талантлива, передо мной гений, не осознающий своих способностей.

Заметка – Всё чаще приходит мысль, что девчонку использовали. А после свалили всю вину на неё. Перевёз домой. Нанял сиделку из иномирян. Та, ласково улыбаясь, попытки Крысёнка сопротивляться подавляет без всякой жалости.

Настойки, кормление, как положено, во время.

Решила встать на ноги. Сиделка её скрутила, запеленала как младенца в одеяло, шарфом перевязала, да ещё и бантом украсила.

Крысёнок разозлилась. Это хорошо – появились эмоции. Не знаю, как сообщить, что участвую в суде на ней. 2А. Сегодня выступал адвокат Крысёнка. Судья и обвинитель выглядели растерянно. На заседание явился ком-эр Трибунала.

Заметка – Крысёнку невероятно везёт. Сначала она попала к практикантке, а та за неё и в огонь, и в воду (написано по-русски). Сейчас, как рассказала преподавательница – иномирянка, они собрались и решили помочь. Не все согласились сразу, но председатель совета диаспоры намекнул – не поможете ей, завтра откажу в помощи вам. Круговая порука (написано по-русски). Мужчина один из совладельцев Первого Столичного банка. Моя жена получила лучшего адвоката. Её малыш упрямее матери. В будущем сильный маг. Уцепился за жизнь руками, ногами и зубами (написано по-русски) и удержал строптивицу на этом свете.

2В. Сегодня заслушивали куратора Крысёнка. Борк Исс-Ан. Говорил уверенно и бойко. Пока ему не начал задавать вопросы адвокат. В конце концов, запутал его так, что показания признали недостоверными и основанными на предположениях.

Заметка – Кажется, обвинитель проигрывает. Ком-эр ушёл с довольным лицом.

2Ва. Наконец крохотное увеличение веса. Крысёнка больше нет. Мою жену зовут Алесе Орэн Занд! Попросил кухарку приготовить праздничный ужин и дал всей прислуге выходной. Отнёс мою красавицу в столовую и отдал ей пластинку, подтверждающую, что у нас будет ребёнок»

То, что Орэна привлекали как консультанта к суду надо мной, я узнала перед первым заседанием Трибунала.

Муж не оправдывался. Он был одним из тех, кто лечил заболевших людей и, естественно разозлился, когда погибло пять человек. Тот день, когда он сообщил суду о том, что женился на мне, стал последним днём дружбы Орэнаи Ильма.

Перед глазами замельтешила стрекоза. Я автоматически перешла на просмотр и малость подвисла – экран потемнел и... всё. Ни людей, ни движения – тогда с какого она прилетела? Убрав блокноты на место и восстановив иллюзию, я подошла к выходу. Выключила свет и, дав глазам время привыкнуть к темноте, открыла дверь. Чтобы в следующее мгновение уткнуться носом в пахнущую мёдом и сдобой плотную ткань. Норт, нахально обхватив ладонями мою талию, втащил меня назад в комнату и, не дав и слова сказать, поцеловал. Повезло дураку, что я опешила от неожиданности, а то бы... Грозные мысли как-то сами собой растворились. Руки, вырвавшись из-под гнёта разума, зажили самостоятельной жизнью, сначала проскользив по широким плечам, а потом и вовсе запутавшись пальцами в густых волосах. Норт отстранился первым. — Обнаглел? — Спохватилась я, выравнивая дыхание и пытаясь «договориться» с бешено стучавшим сердцем. — Нет, — коротко ответил мужчина. И пояснил: — Мне надоело наблюдать, как ты меня избегаешь. — А я что? Должна тебе на шею бросаться при встрече? — Язвительность тебя не красит. Ну да, ну да... Всё-то он замечает. В тёмной комнате, где даже силуэтов не видно. Мы стояли рядом. Молча. Я просто... не знала, что сказать. Ситуация преглупейшая– двое взрослых людей. В темноте. Поцеловались. И замерли. А что дальше? К тому же, грызло ощущение неправильности. Ни с поцелуев следовало бы начинать. А с чего? Поговорить? За жизнь? Почему молчал Норт у меня догадок не возникло, и я чувствовала себя дура дурой. — Ну... спать пойду... — Решилась я разрушить повисшую неловкость. — Нам надо поговорить. — Мужской голос прозвучал как-то устало. — За жизнь? — Опять язвишь? Нет. Об Арэне. — А что с ним?! — Я рванула вперёд, забыв о крупно габаритном препятствии на пути. Врезалась, естественно. — С ним всё в порядке. — Норт придержал меня за плечи, и отпустил. — Свет включишь? — Обойдёшься! — Нагрубила, и тут же устыдилась. Злюсь на себя, а срываюсь на нём. — Прости! Сумрак! Орэн посмеялся бы – женщина... всегда женщина... Может я и раздражена, но это не мешает помнить, что в двадцать семь лет две подряд бессонные ночи вряд ли добавили мне привлекательности. Мягко засветились матовые плафоны на стенах. — Я знаю, что Орэн не является отцом Арэна, — быстро проговорил Норт, будто опасаясь, что ему не хватит решимости произнести эти слова. — Да с чего ты взял? — Я старалась говорить уверенно. Но прозвучало жалко. Сама почувствовала, да и усмешка мужчины это подтвердила. Гнев не заставил себя ждать. Как же меня достало, что все пытаются влезть туда, куда их не просят! — В следующий раз, — прошипела сквозь зубы. — Когда в твою голову придёт очередная глупость, сделай одолжение, держи её при себе. — Я... — Щёки мужчины порозовели. — В общем, когда влюбился, — выпалил он и облегчённо выдохнул, словно преодолел невидимый рубеж. — Прочитал всё, что было в библиотеке о иномирянах. Ты же знаешь, я на боевика учусь. — И замолчал. Логика последнего высказывания ускользнула от меня. — А при чём тут... — Подожди. Выслушай. Мне и так трудно. — Норт переступил с ноги на ногу. — Может сядем? Кажется, разговор будет долгим. Я прошла к шкафу и, открыв дверцу, достала две небольшие бутылочки. Злоупотреблять, конечно, не стоит, но одна доза позволит сохранить бодрость на сутки. Протянув одну бутылочку Норту, сняла крышку с другой и, отсалютовав ею: — Твоё здоровье! — Одним глотком выпила содержимое.

Прода 23.07

Села на кушетку и покачала головой, когда Норт попробовал приземлиться рядом. Не девочка уже, и прекрасно понимаю – не хочешь влипнуть в «ситуацию», не создавай предпосылок. Махнув рукой указала мужчине на кресло. Он перекинул лежавший на сидении плед через спинку, сел. И? — Долго молчать будешь? Или думаешь, что мне ночью нечем заняться? — Проворчала я, и почувствовала, как загорелись щёки, слишком двусмысленно прозвучал последний вопрос. — Как связаны твоё обучение и мой сын? — Да я... У нас курс целительства обязательный. — Медленно начал Норт. — Ты ведь знаешь? — Не дожидаясь ответа, продолжил: — Это даёт доступ ко всем разделам библиотеки. Ты знаешь историю первых иномирянок? — Я кивнула, не затрудняя себя словами – глупо думать, что нам не рассказали о славных делах предшественниц. Мы должны были восхититься и бросить все силы на процветание и во славу королевства. — Конечно, знаешь. А об Эрико? С такими темпами, мы тут неделю просидим, и ничего не выяснится. — Могу предположить, что он иномирянин, о чём свидетельствует окончание имени на «о»... — Архимагистр, мастер – артефактор, создатель печати Джоно, — дополнил Норт. — Нет. Ты ошибаешься. Печать была создана целителем. Он потом возглавил Совет. — Я улыбнулась, вспомнив какими словами, изучая русский, поминал Орэн главу Совета, утвердившего закон об языках. — Так в новых учебниках пишут. А в старом, который сохранился в моей семье, есть правдивая история создания этого артефакта. Первые иномирянки, попадая к нам, были напуганы и растерянны и старались закрепиться в мире, выйдя замуж и родив ребёнка. — Нортзамолчал, давая мне возможность высказаться. — Рассказывай дальше. — Но, беременность, несмотря на старания целителей, часто заканчивалась смертью младенца и увечьем матери, которое после требовало длительного лечения. Эрико первым разделил иномирянокна заместивших – они рожали без проблем, и перемещённых – сложности были у них. Но, как оказалось, у всех перемещённых высокий уровень магии, и он передаётся по наследству. Учитывая, что их всегда было намного меньше, чем заместивших, рисковать ими никто не хотел. Поэтому вместе с другом, целителем, Эрико занялся исследованиями. — Друг – это Джоно? — уточнила я. — Да. — Закрыв глаза Норт доложил как по-писанному: — В итоге они пришли к выводу, что организм иномирянок нуждается в перестройке. За сорок лет они выяснили, что в зависимости от начального состояния здоровья, срок адоптации составляет от четырёх до семи лет. Тогда Эрико и разработал печать, препятствующую зачатию на это время. По какой-то причине... Я просил дядю узнать, но твоё дело не смогли найти. — Ещё бы нашли! Мои документы весело сгорели в костре на заднем дворе нашего столичного дома. А оставленную вместо них подделку, скорее всего, уничтожил архивариус, когда разобралсяв подмене – кому захочется признаваться в своей некомпетентностии терять работу. — Тебе печать не поставили. Твоя беременность наступила через три года и шла по земному циклу. — Норт испытующе посмотрел на меня. Да... Так я и признаюсь! Маг, проверявший мои способности, отметил, что контакт установить не удалось: я была слишком напугана, что и неудивительно – меня недавно убила тётя, и я тут же очутилась непонятно где. Да и разговаривавший со мной мужчина – высокий, с мрачным взглядом из-под широких бровей, тяжелым подбородком, напоминал гангстеров из фильмов, что совсем не располагало к общению с ним. По коже побежали мурашки, я обхватила себя руками в попытке согреться. Норт поднялся и накинул мне на плечи плед. — Ты ничего не знаешь... — полувопросительно – полуутвердительно сказал он, вернувшись в кресло. Знаю. Орэн выкрал моё дело из-за одной строчки. «Олеся Крайнова– маг воды и, предположительно, маг крови». Знаю, но не расскажу.

—Норт, зачем тебе этот разговор? — Я видел испуг в твоих глазах, когда ты смотрела на Борка Исс-Ана, а потом твой взгляд метнулся к сыну. Думаю – он отец Арэна. Зачем мне? Род Исс-Ан предложил мне руку сестры Борка, но её отец предварительно разговаривал со мной. Он хотел, чтобы в случае рождения у нас сына, мы отдали его Борку. Как тебе? Мне? Плохо! — К-какой уровень у дочерей Борка? — Я с трудом выдавила слова. — Пустышки. Обе. Это означает... — Не выше третьего уровня в шесть лет. — Прошептала я, начиная понимать степень попадалова. — Полный пятый окончательно. — Паника поднималась так стремительно, что я едва могла дышать. Несмотря на все мои усилия, слёзы потекли ручьём. Я достала платок, вытерла их, а они всё лились. Норт смотрел на меня с сочувствием. — Какой уровень сейчас для наследования? — Седьмой. Ты... — Норт! — Я всхлипнула. — Помолчи! Совет вбухал немало денег в исследования, но принцип наследования магии, так и не смогли объяснить. Только два вывода нашли своё подтверждение за долгие годы наблюдений. Перемещённые иномиряне всегда передавали своим отпрыскам высокий потенциал. Два, родившихся друг за другом, «пустых» ребёнка, мало того, что сами оставались с низким уровнем, они со стопроцентной гарантией предрекали, что все дети в этой семье буду слабыми магами. Для наследования состояния -Ану нужен высокий уровень магии. Вот какому дураку пришёл в голову этот закон?! Убила бы! Хотя, в своё время, восьмёрка Арэна дала мне возможность, не опасаясь, что сына оставят без гроша, взвалить всё имущественные дела на пасынка. Ирэн, конечно, и сам бы не обидел брата, но, как говорится, страховка лишней не бывает. Если дети Борка «пустышки», то семейство Иссов, стоит им только заподозрить, что Арэн его сын, вцепится в нас. ...! ...! Они сметут меня без сожаления. Орэн подтвердил в храме своё отцовство. А надо было усыновлять! Но, кто тогда мог подумать, что судьба так «приласкает» сильного Борка?! В груди стало тесно. — Дыши! — Незаметно подошедший Норт легонько толкнул меня в плечо. Я непонимающе уставилась на него. — Ты дыхание задерживаешь. — Что ты предлагаешь? — Так и не подтвердив подозрений мужчины насчёт Арэна, спросила я. — Ты идёшь в храм и сдаёшь, наконец, — Норт поморщился, — вдовье одеяние. Я приду позже, возьму разрешение на брак. Арэн хотел на рыбалку. В управе оформим разрешение на его поездку и мы с ним отправимся на побережье. Рыбачить. — Мужчина говорил так, словно давно и тщательно всё спланировал, а меня тревожила какая-то не желавшая сформулироваться мысль.— Попросишь Сару, чтобы она составила брачный договор с исключением любых моих претензий. Опа! Я всё-таки ухватила мельтешившую мысль за «хвостик». — Норт! Подожди! Почему ты не рассказал отцу о требовании старшего Исс-Ана? Мужчина удивлённо посмотрел на меня: — Так ведь он бы меня тогда не выгнал. И я не смог бы жениться на тебе. Малолетка хренов! Всё расчитал. — Приедешь к нам, мы поженимся, я усыновлю Арэна, — быстро проговорил Норт, явно опасаясь, что я его ... пошлю. С другой стороны. А какой у меня выход? Одной с Иссами… Да даже с поддержкой Сары и Ирсена, мне не справиться. Я вдова. К тому же, в глазах общества, стану женщиной, обманом навязавшей чужого ребёнка мужу. Орэна очень уважали в городе – меня живьём «сожрут».

Глава 15

«Утро красит нежным...» — Пели мои земные соседки, сёстры – пенсионерки, сидя в плетёных креслах на балконе и распивая бутылочку красного в субботу вечером. Меня, проведшую полночи в разговорах, а сейчас разбуженную ни свет ни заря, оно не красило. Зеркало честно отразило растрёпу в широкой сорочке с длинными, спутанными волосами, как же хочется сказать, цвета спелой пшеницы, ну или на крайний случай – красного дерева, ан нет, примитивного русого, да ещё и блёклого. Серые глаза на похудевшем лице казались огромными. Порадоваться бы, да только их величина – «заслуга» синяков под ними. Обычно, я мало обращаю внимания на свою внешность, но вчера мы таки договорились с Нортом до брака, вернее, он меня измором взял. Расчёт на эликсир бодрости не оправдался: я так захотела спать, что согласилась не только на свадьбу, любую бумагу подписала бы, не глядя, лишь бы отстал и отпустил. Надо или привести себя в товарный вид, или хотя бы создать его видимость. Согнув руки прижала кулаки к шее и с наслаждением потянулась. Хорошо! Собрала ткань на спине в складки и... Ну что... С ног моей фигурой мужчин не сбить, но год трудов со счетов тоже не сбросишь – грудь я себе подтянула, как кормить перестала, над животом поработаем, бока уберём. Талия... Как же несправедливо! И толстеешь, и худеешь в тех местах, где не требуется. Ноги... Я внимательно оглядела две коротенькие ласты на тоненьких, слегка изогнутых в щиколотках...

В дверь требовательно застучали. — Госпожа Алесе! Госпожа Алесе! — Принялась завывать Зедра. — Они сказали, что сами зайдут, если вы не спуститесь! — Скажи, сейчас приду. Мне одеться надо. — Често говоря, хотелось бы посмотреть как они будут выполнять свою угрозу. Что, что, а охранные артефакты... Ох, ты ж, храники – насмешники! Я прорысила до двери и, открыв её, окликнула: — Зедра! — Долетевшая почти до лестницы служанка затормозила и обернулась. — Сара... Леди Сара с ними? — Да. — Лети дальше. — Отправила я её. — Сейчас приду. Обыск не лучшее начало дня. Но, бодаясь со законниками, можно «подарить» себе его худшее продолжение, а может и окончание. Быстро умывшись, влезла в домашнее платье и, на ходу заплетая не расчёсанные волосы, потащилась вниз. Толпа у дверей впечатлила. — День добрый, госпожа Алесе! — Поприветствовал меня Та-Аран – не знала бы, решила бы, что издевается. — В каком месте? — Разглядывая разноцветные мундиры, не удержалась я от сарказма. Синие – стража. А кто у нас в коричневых и серых? — Что в каком? — Недоумение в глазах старого «приятеля», спеца из особого Эрана Ароза слегка приглушило злость от ранней побудки. — Добрый в каком? — Язвительно пояснила я, добившись, что так и не понявший мой юмор, представитель стиснул зубы, предоставив Та-Арану отдуваться за себя. — Госпожа Алесе! Мы... — Да с обыском они! — Раздражённая Сара протиснулась через частокол мощных фигур. — Эти, — она невежливо ткнула пальцем в коричневых, — из особого отдела. Ищут Джину. А эти, — небрежный мах рукой в сторону серых, — из магического надзора. Для проверки твоей лаборатории. Стражи будут наблюдать. — Она, звонко хлопнув в ладоши, привлекла внимание окружающих. — Господа! В доме несовершеннолетний мальчик. Вам... — День добрый! — раздался сзади бодрый голос. Я оглянулась. Обидно. Мой помятый вид и свежий, будто он всю ночь крепко дрых, подошедшего Норта. — Что происходит? — Обыск у нас, господин Норт! — При мысли, сколько продуктов придётся выбросить: кто знает, вдруг подмешают что-нибудь – настроение, и так не самое радужное, испортилось совсем, и я мстительно добавила: — Вашу мансарду тоже обыщут. Да с неё и начнут.

— День добрый! — Прозвучало за спинами моих «гостей» и, судя по их скривившимся лицам, приветствие их тоже достало. В отличие от жены Ирсен терпеливо дождался пока ему освободят дорогу и, добравшись до нас, примирительно улыбнулся супруге: — Спешил, как мог. — Потом перевёл взгляд на меня: — День добрый, госпожа Алесе! Я думаю, Арэну не стоит присутствовать при подобных действиях. Может позволите ему пойти со мной? Мы сходим в школу.— Мужчина говорил мягко и успокаивающе. — Познакомимся с учителями. Мальчик выберет себе комнату в общежитии. — Мама! — Маленький тайфун врезался в меня. — День добрый! — Продемонстрировал Арэн хорошее воспитание и задрал вверх любопытную мордашку. — Столько гостей к нам? Я присела. — Нет, родной. Это ко мне, по делам. А ты пойдёшь с дядей Ирсеном смотреть школу и выбирать себе комнату. — В глубине души мне хотелось, чтобы сын воспротивился, сказал, что не хочет жить в интернате, но потому как загорелись его глаза, я поняла – вырос, хочет больше самостоятельности. — Буду учиться как Арэн и Луисе? И жить с друзьями? — Сын разве что только не прыгал от восторга. — Да, — Я поцеловала его в щеку, одёрнула курточку и, пригладив кудряшки, легонько подтолкнула в сторону Ирсена. — Иди! Толпа расступилась, пропуская высокого мужчину рядом с которым, стараясь не сорваться на бег, чинно шагал мой мальчик, и тут же сомкнулась за их спинами, уставившись на меня множеством глаз.

Сара быстро определила Нортана сопровождение особистов, меня как наблюдателя за надзорщиками.Зедре велела не выходить из своей комнаты и не путаться под ногами, но это было лишним – девушка испугалась до такой степени, что получив разрешение удалиться, мигом сбежала. Эран Ароз некоторое время перепирался с ребятами из Надзора, требуя чтобы они приняли участие в общем обыске, а потом особисты помогли бы им в лаборатории. Пёстрый отряд прибывших распался на две группы, расположившихся по обе стороны лестницы. Спец был на полголовы выше щуплого, седого архимагистра, руководителя зельеваров. В какой-то момент мне показалось, что Эран задавит мага и габаритами, и авторитетом, но тот спокойно выслушал аргументы собеседника и начал отвечать с применениемзубодробительных терминов и названий, и я потеряла нить их разговора. Стоя на крыльце и подставив лицо тёплому ветерку, приносившему лесные ароматы, прищурившись на солнышке, я с тоской смотрела на ровные стволы сосен. Сейчас бы корзинки с пирожками и соком в руки, уйти с сыном в лес, расстелить покрывало и упасть на мягкую подстилку из опавших иголок. Смотреть на зелёные вершины, темнеющие на фоне голубого неба. Слушать как обустраивающие гнёзда пичуги «ругаются» из-за строительных материалов, наблюдать как пёстро разодетые «мальчики» уговаривают кокетливых «девочек» подарить им птенчиков – крошек. А вместо этого... Я зло глянула на спеца – буду сидеть дома и смотреть как трясут мои вещи. Деятельной Саре надоело слушать перебранку двух законников, и она нахально вмешалась в их разговор: — Я выставлю вашим службам счёт за моё бесполезно потраченное время! Так и напишу – бесполезно! — Считать деньги, видимо, умели в обоих ведомствах, а отчёты ещё никто не отменял, мужчины поморщились и, грозно взглянув друг на друга, направились в дом. Я пропустила особистов: они двинулись за Нортом, и позвала надзорщиковза собой. Кстати, их оказалось не так уж и много – пятеро мужчин и две женщины, разного возраста, но точно не моложе тридцати. Забытая мной Лие стояла у двери в лабораторию, похоже лопнувшее терпение подтолкнуло дамочку на попытку изловить меня.

«Мы не ждали вас, а вы припёрлися» – второй песенный шедевр моих прежних соседок оказался как никогда кстати... При виде моей «свиты» аккуратные бровки приподнялись ровно на миллиметр – перед зеркалом она их тренирует что ли? – и сразу опустились, а на губах компаньонки расцвела приветливая улыбка. Я кивнула незваной гостье и, деактивировав охранку, прошла в лабораторию и включила яркий свет.

Архимагистр остановился в дверях и, пропуская своих сотрудников, тихо отдавал указание каждому. Те быстро занимали места вокруг стола. Лие рванула было вперёд, но была остановлена, на что она вытащила артефакт, невидимый с моего места, и ткнула им под нос руководителю группы. Маг поморщился, но женщину пропустил. Войдя и закрыв дверь, пожилой мужчина наконец представился: — Архимагистр Кнерон, мастер – зельевар, начальник отдела по выявлению и пресечению преступлений, связанных с изготовлением и сбытом ингридиентов и готовых настоев. Госпожа Алесе! — Обратился он ко мне. — Уважая память вашего мужа, мне не хотелось бы... В этот момент небольшой отряд понёс первую потерю: молодая женщина притронулась к засохшему букетику, торчавшему из пробирки, вставленной в металлическое кольцо, вкрученное в ребро стенки шкафа – сработала защита, как следует тряхнув нарушительницу, и её рука повисла плетью. Не дожидаясь обвинений в причинении ущерба законнице я сразу высказала ей претензии: — Вас не учили, что трогать в чужой лаборатории что-либо без разрешения нельзя? Рука парализована на пару часов. — Повернувшись к магу пояснила я, тот одарил меня злым взглядоми приказал проштрафившейся сотруднице идти гулять... В огород. — Там тоже ничего не следует трогать. — Напутствовала я пострадавшую и получила в ответ ещё один злой взгляд, теперь уже женский. — Это же просто букетик! — Молодая женщина попыталась оправдать свой проступок. — Не просто букетик! — Возразила я. — В пробирках цветы, которые дарил мне муж. Кто-то из мужчин хмыкнул, а вторая женщина мечтательно улыбнулась. —У вас что? Здесь всё под защитой? — Растеряв невозмутимость и солидность изумлённо вытаращился на меня архимагистр. —Орэн работал со сложными составами, включавшими дорогие травы, основы. В том числе, и с ядовитыми. Так что, да, защита стоит на каждой полке... — Стоявший рядом со мной молодой мужчина резко убрал ладонь со столешницы. — На каждом приборе. Шкафы защищены отдельно. — Отключайте! — Отдал распоряжение большой начальник. Да не вопрос... Подойдяк первому шкафу я отключила основной артефакт, потом пробежалась пальцами по мелким. Открыв дверцу и выдвинув узкий ящик, вытащила из него журнал и подала архимагистру. — Это регистр. Каждой полке соответствует свой цвет, отсчёт с нижней. — Это иллюзия! — Воскликнул стоявший у пустой стены мужчина лет сорока. Он помахал ладонью вдоль кладки. — Иллюзия. Господин Кнерон с подозрением посмотрел на меня и приказал: — Снимите! Я выполнила требуемое и с удовольствием понаблюдала как расцветают алым лица окружающих. А как они смущённо отворачиваются... Я едва сдержала улыбку. Это не Земля двадцать первого века, здесь ещё не дошли до изображений восемнадцать плюс. — Закройте! — сконфуженно попросил маг. Один взмах руки, и наш портрет скрылся, унося секрет тайника. Нет, похабные картинки есть и в этом мире. Говорят, юношеские рисунки Ирэна у коллекционеров на закрытых аукционах за бешеные деньги идут. Но, разглядывать их принято в одиночестве. — Приступаем! — Окрикнул своих подчиннёных архимагистр. И я двинулась снимать защиту с остальных шкафов.

Закончив с этим я, задумавшись о том, что делать дальше: просто сидеть в кресле скучно, может помочь? – надо бы спросить, сунула руки в карманы. Пальцы правой наткнулись на туго свёрнутую бумагу, которой там не должно было быть – платье-то только что из стирки, да и при глажке Зедра вряд ли бы её пропустила. Желание помогать сдулось быстрее проколотого воздушного шарика. Архимагистр разделил своих людей – мужчин отправил к шкафам с ингредиентами, женщину с примкнувшей к ней Лие – к стеклянным стеллажам с готовой продукцией. Взглянув на довольные лица первых я усмехнулась – сквозь прозрачные дверцы шести шкафов виднелись большие пакеты, и они решили, что всё так просто... Наи-и-и-ивные... В седьмом, за тёмным стеклом на каждой полке стояли ящики с плотными рядами мелких пакетиков. Добавки, усилители, нейтрализаторы... Я на их ревизию и перепись по два-три дня гроблю. А, учитывая, что из большого саквояжа руководителя на стол были выставлены весы, рядом с ними легла кипа бумаг и стал копировщик, сидеть вам ребята здесь, не пересидеть. Я белая, добрая, пушистая. Не сегодня! — Дальше по коридору есть ещё два склада с пониженной температурой хранения. — Сообщила господину Кнерону. Ой! А чего у нас личики так скуксились? Работайте, «друзья», работайте. — Моё присутствие вам необходимо? — Вы хотите покинуть дом? — Насторожился архимаг. — Нет. Хочу позавтракать. — Я смотрела в лицо собеседника самым честным взглядом из имеющихся в моём запасе. — Утром не успела. Если возникнут вопросы, вперёд по коридору, поворот направо, первая дверь опять-таки справа. Там кухня. Могу идти? Мужчина оценил фронт предстоящих работ, видимо, проникся степенью попадалова – это он ещё не в курсе, что вентиляция забита, я её после второй партии коры так и не почистила: час-другой, и здесь не продохнуть будет, кивнул. До кухни я не добежала пару метров, пришлось вернуться и предупредить, чтобы пробирки с цветами Орэна не трогали, защита с них не снята. — Память. Я понимаю. — Грустно улыбнулся архимагистр и при мне отдал распоряжение своим – не прикасаться к букетикам. Я ответила тихой, благодарной улыбкой и быстро смылась, во избежание лишних вопросов. Хочешь спрятать основательно – прячь на виду. Знал бы господин Кнерон, что у него перед глазами результат удачного эксперимента по приучению Росае узколистной к неудобным «партнёрам», он бы меня лично, голыми руками придушил, наверно. Заблокировав дверь кухни я наконец достала бумажку и, осторожно развернув, впилась взглядом в единственную строчку, написанную почерком Джины. «Где на скалах цветёт голубое»... И? Какое отношение начало баллады о девушке, не дождавшейся возлюбленного из плавания, имеет ко мне? Кто, тот неизвестный, что подкинул мне записку? На автомате включила чайник и поставила разогреваться в печь картофельную запеканку. «Где на скалах цветёт голубое»... Я всё повторяла и повторяла эту строку, надеясь, что хоть какая-то, пусть и безумная, мысль мелькнёт – было бы от чего оттолкнуться. Решив пойти в библиотеку и прочитать балладу я уже направилась к выходу, как взгляд упал на небольшой морской пейзаж на стене у двери.

Спокойное сине-зелёное море с розоватыми бликами заходящего солнца, тёмный силуэт паруса на горизонте и... серые скалы с ярко-голубыми разводами. Ярко-голубой луфит! Дорогущий из-за трудности добычи и обработки камень разлуки. Его, чтобы избежать долгих и нудных объяснений, отдают партнёру, разрывая отношения. Дарят как женщинам, так и мужчинам. «Где скалы стали голубыми»... Всплыла в памяти правильная строчка. Слёзы девушки стали камнем... Но... «Где на скалах цветёт голубое»... Моя плантация в горах! Она нашла мою плантацию!

Глава 16

—Улыбнитесь, каскадёры ведь опасность это всё-таки пустяк! — Разрезая слегка подгоревшую запеканку во весь голос орала я – заклинание не пропускает звуков как извне, так и вовне. Благодаря сестрам-пенсионеркам я, кажется, знаю все хиты шестидесятых и позже. Восьмой этаж позволял бабулькам не опасаться засвистывания с земли, а мы, соседи, как-то уже привыкли к их субботним концертно – певческим посиделкам. Пашка, подросток с балкона через один, так вообще выскакивал, каждый раз, как только из допотопного магнитофона старушек раздавалось — «Эй, приятель посмотри на меня! Делай как я, делай как я...», и с удовольствием начинал подпевать.

— Это наша судьба, мы не можем иначе! Каскадёры, каскадёры, мы у случая прекрасного в гостях. — Я налила в чашку сметаны и принялась за еду. Тарелка опустела. Я откинулась на спинку стула, теперь, на сытый желудок и под взбадривающий настой, можно и подумать. Итак... У меня три проблемы. Пока. Борк и Арэн.

Борку нужны мои записи. Тетрадь ему в зубы, пусть отвалит. Он и отвалит. На время. Неделя – две, не больше, потом они поймут, что зелье не даёт того эффекта, что необходим, и вернутся. За это время... Джина и брак... Сегодня не успеваю. Особисты, судя по шуму, который слышался, когда я шла в кухню, уже на втором этаже шарятся. А на первом только подсобные помещения: лавка, кухня. Ну и пустой большой зал. В лавке особо развернуться Рида не позволит, она за порядок у себя «голову откусит» без сомнений и жалости. К тому же, в доме ни так много мест, где можно спрятать взрослого человека, если, конечно, это реальная цель обыска. А вот надзорщики... Я хихикнула, представив заливающихся потом законников.

Сара, не сомневаюсь, бумаги у них проверила, значит обыск санкционирован. И, скорее всего, ищут что-то определённое. То, что им приказали искать. Пусть... Взгляд, зацепившись за узкую вазу, стоявшую в центре столешницы, вернул меня к давнему разговору с Орэном. Мне даже показалось, что стул у противоположного края стола скрипнул словно на него опустилась тяжесть крепкого, мужского тела. Прикрыла глаза, и как наяву услышала любимый голос. — Наступает время, и человек оглядывается назад, в своё прошлое. И не всё, что он там видит, нравится ему. За многое приходится испытывать стыд. Порой поступки можно оправдать ситуацией, необходимостью. Но, как ты понимаешь, не все. То, что сделала ты, хоть и без умысла и по незнанию, преступление. Против самой себя, в первую очередь, не зря же ты так мучилась, осознавая свою вину. — Я протянула вперёд руку. В тот раз муж ласково похлопал по моим пальцам, лежавшим на столе. В этот – они ощутили пустоту. Из-под сомкнутых век по щекам поползли слёзы. Тогда я тоже плакала. — Ты прошла тяжёлый путь. Однажды тебе придётся ответить за сделанное, как сейчас отвечаю я. — Муж покачал головой. — Не спрашивай. Это случилось задолго до нашей встречи, и не должно тебя коснуться. — Я поднялась. В тот день Орэн подошёл ко мне и обнял, утешая и даря надежду, что всё будет так, как он говорит. Сегодня – лёгкий ветерок коснулся моего лба, словно передавая поцелуй мужа. — Мы с тобой учли всё, что было в наших силах. Я хочу, чтобы ты помнила – ты умная, сильная. И ты сможешь дать достойный ответ, когда они придут.

Я смогу! Завтра, чего бы мне это не стоило, я встречусь с Джиной и выясню – зачем она меня звала. А потом...

Закончу эксперимент.

Выйду замуж.

Оформлю документы сыну. Но, сначала – Джина.Предчувствие шептало – женщина готова раскрыть многие тайны, связанные с прошлым.

Составив грязную посуду в раковину и стерев со столешницы следы завтрака – когда только сметаной клеёнку успела замазать? – осторожно выглянула в коридор. Почти столкнувшись со мной, двигавшаяся на цыпочках Зедра испуганно замерла и шепотом принялась оправдываться: — Мне обед готовить надо. Столько народа. Я не успею. — Чего? Чего? — Так же шепотом возмутилась я. — Никаких обедов для чужих. Не хватало ещё продукты на них тратить! Они у меня целый день работы отняли. Только для нас и леди Сары с мужем. — А для господина Норта? — Девушка спрашивала вроде спокойно, но явно чувствовалось, что ей неприятно присутствиев доме этого мужчины. Странно, отметила я. С другой стороны – ну не нравится, и не нравится – что поделать? – выгнать-то нельзя. — Готовь. Потом разберёмся. — Ответила я и пошла в подвал. На этаже выше послышался скрип сдвигаемой мебели, и незамедлительная реакция Сары: — Поцарапаете пол – предъявлю претензию! Что-то сказал Норт, но я не расслышала – меня больше интересовали дела в лаборатории.

На удивление, в комнате было прохладно, вернее, держалась обычная температура. — Вам следует чаще чистить вентиляцию. — Ворчливо заявил мне архимагистр. — Спасибо! — Вежливо ответила и, заметив идеально-белую решетку вытяжки, мысленно добавила: — Хоть какой-то плюс. Бодрость, с которой служащие Надзора, приступили к работе, сошла на нет. Три ещё не опечатанных шкафа и один стеклянный стеллаж, да в уме держим ещё два холодных склада – атмосфера в лаборатории пропиталась раздражением до предела. На несколько секунд мне стало их жалко – форменные пиджаки были аккуратно сложены на сидении и спинке кресла, а на рубашках темнели следы пота, видимо, о забитой вентиляции они догадались не сразу. К тому же, комната лишь выглядит большой, для такого количества людей и мебели её площади явноне достаточно. Мы, занимаясь изготовлением зелий втроём, и то умудрялись друг другу мешать. Но, их проблемы – моё свободное время. Как-то так. — Вам моя помощь нужна? — спросила я у господина Кнерона. — Пока нет, но я просил бы вас не покидать дом. Возможно, у меня появятся вопросы к вам. — Я буду в кабинете. Второй этаж... — Найду, — мужчина отмахнулся от меня. Ну да, ну да, взвешивание требует внимания.

На лестнице я столкнулась со взбешённым Нортом. Стоило лишь взглянуть на раскрасневшееся лицо и заострившиеся скулы, встретиться взглядом с горевшими яростью глазами, и я аккуратненько втиснулась в угол площадки между лестницами. К храникам-насмешникам! Снесёт на фиг и не заметит. Мужчина пролетел мимо меня и, уже спустившись на три ступеньки, остановился и обернулся. — Чего бесимся? — Ласково поинтересовалась я. — Они перетряхнули все мои книги и конспекты! Можно подумать, Джина могла в них спрятаться. А, если ищут что-то другое, то какого ... они врут нам в глаза. — Круто! Я этого слова не знала. — Куда уж больше краснеть? –но Норт смог. — Прости. — Перепутали записи? — С сочувствием спросила третьего участника группы «записываем на чём попало». Вот только я сразу вклеивала листочки в тетрадь; Ирэн оставлял свои там, где рисовал, а потом собирал наброски; Норт вкладывал то в книги, то в конспекты, оставляя разбор на потом. Рано или поздно путаница должна была произойти.Что и случилось. — Я ведь их просил! — Мужчина стукнул кулаком по перилам. — Эй! Нечего мой дом ломать! — Наш дом. Хорошо, что напомнила. Они потребовали документы из Регистра недвижимости. Так что, я потопал в банк. Пожелала счастливого пути и продолжила свой. Доберусь я сегодня до кабинета? Не-е-ет... Особист ждал меня возле лестницы. — Нам нужны ключи от подвала! Я удивлённо посмотрела на него: — Зачем? Лаборатория открыта. — Я знаю, что там Надзор работает, — поморщился мужчина. — Я про оставшуюся часть. — Вы шутите? — Мои брови встретились с линией волос. — Здание построено из каменной сосны. Всё основание, за исключением лаборатории, заложено булыжниками. Иначе, дом давно бы просел. До господина Ароза дошло, что он сморозил глупость, и это ему не понравилось. Да ещё насмешка на лице Сары. Я-то себе подобную роскошь позволить не могу. — Уходим! — Коротко приказал спец своим и двинулся по ступенькам вниз. — Отчёт я оставлю у вашего представителя, леди Торд-Ан. — Не останавливаясь бросил он мне через плечо. Мы постояли с Сарой, подождали пока законники гуськом спустятся. — Они искали не Джину, — озвучила подруга нашу общую догадку. — Точно. — Не найдут? — Не знаю о чём ты, — пожала плечами я. — Понятно. Ну... Если нужна будет помощь, ты знаешь где я. — В тёмных глазах подруги вспыхнула обида. — Кофе будешь? Для тебя купила. — На улице. — Сара демонстративно помахала ладонью. Можно подумать, это поможет против пляшущей в воздухе пыли и смеси из смачных запахов парфюма. — Тебе надо разобрать кладовку с ненужными вещами. Там какой-то коврик плесенью покрылся. Воня-я-я-ет. Чего стоим? Идём. Ко-о-о-фе. Жди меня.

Глава 17

Бывает вспомнишь мелодию, и она прилипает как репей. Вот так и со мной. Вчера был второй день обыска, и закончился он полным поражением, которое группа из Надзора потерпела от температуры, вернее, от её перепадов. Плюс двадцать три в коридоре и плюс два на складе, несмотря на то, что команда господина Кнерона упаковалась в тёплые куртки, к вечеру в итоге дали четырёх заболевших. Архимаг был зол, а я, представляя насколько может растянуться неожиданное «развлечение», разделяла его чувство. В конце концов, злость взяла верх над осторожностью, и я поставила начальника отдела и прочая, перед фактом – с утра отправляюсь в лес на заготовки сырья. Воззвания к моей спящей совести и обещания всяческих кар, если я посмею покинуть дом, наткнулись на высказанное Сарой предложение оплатить мне растения, которые я не успеваю собирать в срок. К тому же, подруга, предвкушая ещё несколько десятков обысков, на которых она обязана будет присутствовать, несмотря на то, что считает их совершеннейшей глупостью, отбросила все церемонии и, забив на вежливость, настойчиво требовала скорейшего окончания этого безобразия. Решив, что платить совсем не хочется, а общаться с раздражённой Сарой ещё меньше, архимаг пошёл на уступки, разрешив мне поход, но напомнив, что я должна буду показать собранное. Вот после этого разговора, по какой-то неясной причине, и всплыло в памяти: — Говорил мне хан – не ходи на бархан! На бархане цветы не цветут... И я никак не могла отвязаться от этой мелодии, не помогла даже активированная пирамидка с записью местных, любовных песен. Заснула с «ханом», проснулась с ним же. Даже сейчас, заряжая силой выжженный на полу моего кабинета чертёж направленного портала, мурчала: — И теперь мои маки цветут... От места где я стояла по контуру побежала тонкая, голубая струйка. Короткая вспышка у окна – начинай сначала! Сила, магия... В первую очередь это внимание и скрупулёзная работа, а уж во вторую – гордость от результата. Яркая звездочка – это пыль или мусоринка, оказавшаяся не там, и не в то время. Плохо, конечно, но хоть мелодия отцепилась, наконец-то. Выплеснув на пол два стакана воды я раскатала её тонкой пленкой по схеме, а потом скатала, радуясь, что мои действия раз от раза становятся всё увереннее – в прошлый раз для очистки мне пришлось вылить целый чайник. Осушив доски, принялась заново вливать силу. Вечная проблема порталов – контур должен заполниться равномерно, потом лей как хочешь, он сам распределит силу по знакам.

На порт – станциях маги просто держат контур постоянно активным. Мне нельзя – с момента пробуждения магии у сына, охранка его не задерживает, надежда лишь на ключи и на его сознательность. Арэну давно и подробно объяснено, что можно, а что – нет. Но, кто же способен сдержать любопытного мальчишку? Лаборатория его не интересует, а вот порталы очень даже – так, что лучше перестраховаться лишний раз.

Круг вспыхнул голубым и начал наливаться синим, постепенно загорелась вся схема.

Подхватила корзинку и, шагнув вперёд, вышла у подножья горы Бейгоф.

Что-то сильно ударило в спину, и я едва не свалилась, но кто-то подхватил меня под руку и удержал...

Увидев то… того, кто чуть не сбил меня с ног, искренне пожалела об отсутствии ремня – был бы под рукой, честно, всыпала бы.

— Арэн! — Я вложила в имя сына всё возмущение, так как в голову лезли лишь нецензурные выражения, а высказывать их вслух – антипедагогично.

— Ты забыла обо мне! — Возмущение в голосе отпрыска могло посоперничать с моим, и имело все шансы на победу. — Мы всегда ходим вместе на первый сбор, и на последний! А ты! А ты! Без меня! — Сын обиженно засопел.

Я оглядела его с головы до ног. Надо отдать должное – экипировался малыш совершенно правильно.

Плотные брюки были заправлены в длинные голенища сапог, перевязанные широкой лентой выше колен: змеи в это время активны, да и цеплять местных клещей не стоит – энцефалита здесь нет, но вытаскивать их неприятное и болезненное занятие. Пояс и манжеты курточки с капюшоном застёгнуты на все пуговицы. Пряный, насыщенный запах гвоздики сообщил, что Арэн не пренебрёг и зельем для отпугивания мелких, летающих кровососов.

Пальцы сжимали ручку небольшой корзинки с уложенными в неё совком и полотняными мешочками с завязками.

— Прости, родной! — Попросила я, поставила корзинку на землю и, присев, заглянула в нахмуренное лицо сына. — Закрутилась. Да ещё и спешка, опаздываю со сбором. Вот. — Виновато улыбнувшись, пригладила мягкие завитки. — Мир! — Я протянула руки ладонями вверх.

— Мир! — Всё ещё обижаясь сурово улыбнулся Арэн, хлопнув своими ладошками по моим.

Меня повело назад, и я бы плюхнулась, но кто-то подхватив подмышки, помог мне встать. Храники – насмешники! Забыла, что мы не одни. Резко повернувшись я изумлённо вытаращила глаза.

— Та-Аран?! А вы что здесь делаете?!

— Ищу голубое. — Невозмутимо произнёс мужчина.

— Сразу видно, что вы не зельевар, — снисходительно хмыкнув, сказал Арэн. — Утро доброе! Голубая здесь только росае, она будет цвести позже. Сейчас мы собираем мраморный мох на горе и созревшие клубни фрусие.

— Утро доброе! — спохватилась я, и похвалила сына — Молодец! Правильно. А я совок забыла.

— Тогда предлагаю разделиться. Мы с Арэном будем собирать клубни, а вы, госпожа Алесе, мох. — спокойно предложил Та-Аран.

Да так спокойно, что у меня и сомнений не возникло – отказаться нельзя. Будь я одна, то легко бы скрылась. Конечно, мужчина знает лес лучше, но я-то маг. И оставлять ребёнка с человеком, который явно связан с Джиной не собиралась.

Под толстыми подошвами моих сапог зашевелилась земля – вода тонкими струями пробивалась наверх.

— Арэн, смотри! — Та-Аран привлёк внимание сына к большой бабочке, сидевшей на стволе дерева.

Пока Арэн, отойдя от нас, рассматривал тёмно – коричневые с кроваво – красными пятнами крылья, распластавшиеся по коре, мужчина, взяв мою руку, положил свою ладонь поверх моей.

— Я называю твоего сына братом моей дочери! — Торжественно произнёс он.

— Спасибо! — Дрожащим голосом поблагодарила я и закусила губу, чтоб не расплакаться – Та-Аран брал Арэна под защиту и обещал покровительство всего рода Триаг.

— Идите, госпожа Алесе. Времени мало. — Мужчина надел мне на шею плетённую веревочку с невзрачным камушком. — Портал туда и обратно. Я присмотрю за ва… своим сыном.

— Арэн! — окликнула сына. — Я на гору. А ты с господином Та-Араном. Покажи, как правильно выбирать растения, и выкапывать клубни.

— Хорошо, мама. — Подбежав к нам, сын потянул Та-Арана за рукав. — Идёмте. Я вас научу. — Они двинулись в сторону небольшого болотца у подножья горы, через несколько шагов Арэн оглянулся и весело помахал рукой.

Подождав пока они скроются за стволами деревьев я поднесла к глазам камешек, данный Та-Араном. Глупо пользоваться чужим порталом, не разобравшись куда тебя забросит. Схема оказалась простейшей, и, судя по всему, срабатывала на маленькое расстояние. Чужая сила неприятно колола пальцы. Магия земли, не очень-то дружественна воде, слишком велик коэффициент поглощения при слиянии. Больше подошёл бы воздух. Но, что есть, с тем и работаем. Осторожно активировав артефакт, я переместилась...

И даже не удивилась месту, где оказалась.

Я и сама, если бы мне пришлось прятаться, выбрала бы заброшенный завод по обжигу породы, из которой раньше получали порошок для добавления в металлы. Расположенный в котловане и окружённый горами он занимал довольно приличную площадь. В толще одной из скал был пробит туннель, выходивший на дорогу, которая пройдя по лесу вливалась в тракт, идущий мимо моего дома. Орэн, поселившись в доме, потратил несколько лет на то, чтобы справиться с пылью, десятилетиями ссыпавшейся с телег и приличным слоем покрывшей прилегающие к нашему участку земли. Да и сам участок пришлось чистить. Я смотрела на огромные трубы, которые красными, усечёнными конусами устремлялись в небо. Из-за их массивности расположенные на разных высотах переходы от одной к другой выглядели ажурными, а ступени – скобы – тонкими штрихами. В стороне от труб расположились серые здания складов, ещё дальше, у ворот, облупившееся желтенькое – администрации. Из года в год его упорно подкрашивают. Вообще, я обратила внимание, местные очень трепетно относятся к своей истории.

Вот, например, этот завод. Через месяц – полтора, горожане придут сюда, и целый выходной! день потратят на уборку территории. Благо, заклинания, вшитые в камни при строительстве, препятствуют разрушению труб, а то бы с нас ещё и налог взимали для поддержания, так сказать, порядка. Плачу же я за проживание в доме – памятнике. Обвела взглядом то, что попадало в поле зрения.

Ну и? Где мне искать заклятую подругу?! Не успела подумать, как возле ног заплясал солнечный зайчик и бодро устремился в сторону скал. Я двинулась следом, уже догадываясь, где укрылась беглянка. Обычно я мне приходится взбираться на эту скалу со стороны дороги, и та тропа изучена мной до каждого камушка.

Сегодня портал перенёс меня на один из уступов, так что шла медленно, тщательно проверяя место куда ставить ногу – сорвись я, лететь пришлось бы долго. В этом месте сила в где-то действует, а где-то – нет. В университете давно обсуждали необходимость составить карту, но пока побеждали противники этого. Честно говоря, мы с Орэном их поддерживали. Добыча и обжиг прекратились из-за истощения породы. Так что, какой смысл тратить деньги на то, что, скорее всего, никогда не понадобится? Мелкая, дурная ящерка кинулась мне наперерез, я застыла с поднятой ногой, пропуская её и не удержав равновесия, шлёпнулась на задницу. Успев прокатиться по склону метра три и пересчитав пятой точкой все выступы на пути, остановилась от того, что кто-то, схватив меня за воротник, задержал падение. Оглянувшись, насколько позволяло неудобное положение, встретилась глазами с полным укоризны взглядом белой, крупной собаки. — Альва, девочка моя! Спасительница! Псинка выпустила мою одежду и недовольно гавкнула, а я продолжила своё «приятное» скольжение. Альва вцепилась в мою одежду снова, да ещё и волосы больно прихватила. Рывком втянув меня на более-менее ровное место она снова гавкнула, требуя вознаграждения. Я с наслаждением зарыла пальцы в мягкую, роскошную шерсть, гладя мощную спину, почесала шею. Ярко-голубые глаза закрылись от удовольствия. Несколько минут мы отдыхали. Я поискала взглядом корзину... Надо же, зацепилась за тощее недоразумение, растущее из небольшой расщелины в камне. Причудливо изогнутый свол, согнувшись, повис вдоль него, но ношу удержал. Аккуратно сняв корзину я ласково погладила веточки и присыпала выступающие корни землей. Вскоре добрались до нужной мне пещеры. Альва шла за мной, словно опасаясь, что я снова упаду.

От огромного булыжника, когда-то сорвавшегося с вершины, а сейчас прикрывавшего вход, давным-давно, видимо, во время падения, откололся кусок, и камень напоминал яблоко из которого вырезали одну треть, а потом установили таким образом, что один бок стал крышей, а второй закрыл отверстие в скале. Постепенно, сползавшая земля, вперемешку с мелкими камушками и песком, засыпала щели. Разросшийся лишайник и мелкие, ползучие растения закончили маскировку – найти пещеру, можно лишь наткнувшись вплотную подойдя к ней. А ползать по горам охотников мало.

Отодвинув длинные плети сизого мха и склонившись я вошла внутрь. Ну что ж... Надо сказать, Джина неплохо обжилась в том гнездышке, что я устроила для себя.

«Комната» была примерно метров пять в диаметре и напоминала разъевшуюся запятую с хвостиком у дальней стены направо. На первый взгляд жиличка отсутствовала. Топчан, сколоченный из досок, был аккуратно заправлен тёплым одеялом. Не моим. С массивного крюка, вбитого в потолок, свисала масляная лампа. Моя. Её свет очерчивал довольно большой круг, почти до стен, оставляя во полумраке небольшую полосу. На столе стояли кружка, миска и походная плитка. Не моё. Табуретка. Металлическая штанга для подвешивания пучков растений при сушке. Моя. А вот одежда, перекинутая через неё не моя. — Налюбовалась? — Раздался скрипучий голос, и его хозяйка показалась из «хвостика». — Здравствуй, Алесе! — Привет! — Опешив, поздоровалась я – то, что сейчас тяжело опираясь на клюку двигалось к топчану, назвать человеком язык не поворачивался – скелетики Ирэна выглядели куда как толще. — Пришла убивать? — Обтянутая кожей лысая голова кивнула в сторону Альвы. — Не трудись. Пара дней, и сама умру. Садись! — Джина ткнула сморщенным пальцем в табуретку и, согнувшись, зашлась в лающем кашле. Переведя дыхание она откинулась на стену и сказала: — Хорошо, что ты успела. — Зачем ты убила Орэна? — Задала я мучивший меня долгие месяцы вопрос. Пройдя вперёд села так, чтобы видеть лицо собеседницы. — Убила? — Джина рассмеялась. — Молодец мужик! Так и не выдал свою тайну. Не перебивай! — Услышав мой возмущённый вскрик, сказала она. — Времени мало, а сил у меня почти не осталось. Орэн умер сам. Магия в нём открылась в пять лет. Знаешь, что это значит? — Я покачала головой. — Ты силу извне берёшь, а через него она потоком текла. Ты легко управляешь силой, а ему приходилось жёстко контролировать и её, и свои эмоции, да ещё и пить разную гадость постоянно. Обычно такие умирают к десяти – одиннадцати годам. Мозг сгорает. За всю историю выживших трое. Мощь огромная, но и плата высокая. Тебя никогда не удивляло, что твой пасынок такой талантливый художник? — Хитро улыбнулась собеседница. Я пожала плечами. — Нет. Мало ли какие таланты могут появиться у детей. — А другого объяснения у тебя нет? Дура! — припечатала она. — Орэн не мог иметь детей. Природа, знаешь ли, умнее нас, бракованные не размножаются. Помоги! — Чем? — Подложи подушки под спину. — Я поднялась и выполнила просьбу. Мне пришлось склониться, и сиплое дыхание женщины коснулось моего лица, обдав невыносимой вонью. Заметив, что я поморщилась, Джина пояснила: — Лёгкие гниют. — Почему не лечишься? — спросила я, усаживаясь на табуретку. — Тебе – браслеты, мне – клеймо. Какое уж тут лечение! — Так стоило ли затевать эту подлость? — От злости мой голос зазвенел. Из тёмного угла выпорхнула испуганная животинка и исчезла в проёме. — Может и не стоило. Но, я любила. Тебе ли меня судить? Сама такая была. — Горько усмехнулась Джина. — Хотела быть рядом, работать вместе. А ему нужны были мои земные знания. Под матрасом бумаги, возьми их. Посмотри. — Она закашлялась. Я забрала пачку листов и развернула верхний. — Твоя пронырливая подружка хитра, только я хитрее. — Самодовольно заявила собеседница. — Я не хотела, чтобы это... — Она выделила голосом: — Это! Попало не к тому, кому следует. Как тебе? У меня не было слов. И от возмущения. И от восхищения.

Передо мной была полная схема заболевания, по которой составляют зелья.

Разбивка шла по возрастам. Течение болезни. Осложнения. Наличие магических способностей, и их отсутствие.

Взгляд метался по линиям, напоминающим переплетения многих ручейков.

Костные структуры. Уровень жизни. Особенности питания. И всё это выводилось через коэффициенты. Цифры, цифры, цифры. И связующие линии между ними. Передо мной была работа сотен людей, собравших и систематизировавших сведения. Уроды! — Зачем? — Зачем? — Переспросила Джина, устало открывая глаза. — Они... Крупные страны... Ведут переговоры. Много лет. О создании союза, вроде нашей ООН. Как ты думаешь, кто будет править в нём? Правильно! Тот, кто сможет внушить ужас. Вот мы и создавали оружие устрашения и давления. Думаешь, твой муж чистенький? Он был в первой группе. Он, я, Ильм, и ещё двое... — Женщина стала задыхаться. Я вскочила и, схватив кружку с водой кинулась к ней. Сделав несколько глотков Джина оттолкнула мою руку. — Проклятая клятва! Не могу назвать имён. Один из них уже мёртв. А второй... — В блёклых глазах сверкнула ненависть. — Думал, я не сумею. Ошибся! Сумею! Возьми историю. Прочитай, как появились -Аны, и отследи престолонаследование. Тогда, ты найдёшь его имя. Он не хотел меня учить, использовал, как тебя Борк, втёмную. Но Орэну, который поначалу увлёкся, патриот ... — Джина грязно выругалась. Альва, стоявшая на входе, обеспокоенно поднялась и подошла ко мне. Снова сев на табуретку, я хлопнула ладонью по бедру, подзывая её к себе, но она предпочла улечься возле топчана.

— Хотел помочь своей стране. Стал обучать меня. Вместе с Ильмом. В обмен на мои знания. А когда понял, что мы открываем ящик Пандоры... Потом в моей жизни кое-что произошло. Личное. Нет. Я не родила, не надейся. — Джина замолчала. Несколько минут просто дышала. — В общем, мы поговорили, и я написала донос, объяснив, что может произойти. Сдала всех, кого знала. Тебя тоже. — А дальше суд, наказание. Я помню. Как ты сбежала? — Суд? Дура! Дальше... Пытки! Я унесла все свои записи. У них ничего не осталось, кроме десятка пробирок. Да и те желаемого результата не принесут. Я не хочу, чтобы этот мир вспоминал меня с ненавистью и презрением. Ты получила то, что поможет закончить вашу с Орэном работу. И расскажешь правду. Когда-нибудь. Если мне понадобится оправдание. Посмертно. — женщина затихла. Было видно, что разговор вымотал её. — Может мне завтра прийти? Отдохнёшь? — Не доживу до завтра, — тусклым голосом ответила она. — Сегодня закончим. Один из тех, кто умер из-за опытов, был из Триагов. Как не пытались скрыть, Та-Аран узнал. А горцы, как слоны, годами своих врагов преследуют. Он меня нашёл. Помог сбежать. Допросил. Понял. Привёл сюда. Я сказала, что ты... Ты можешь остановить. Он привёл. — Спасибо! — Язвительно поблагодарила я. — Дура! — Беззлобно отозвалась она. — Ты маг крови. Учись убивать. В библиотеке Орэна есть рукописный манускрипт. Найди. Там знания. А теперь уходи. Я уже позвала Та-Арана. — Джина показала сломанную веточку – артефакт. — Он побудет со мной. Кстати, молодой Норт... Прекрати, наконец, за мужиков прятаться... Орэн за тебя все удары принял... — Голос женщины становился всё глуше, а паузы между предложениями длиннее. — Теперь хочешь за спину этого... пожалей влюблённого дурака. Если не любишь, отпусти... Всё... Проваливай... Тебя сын ждёт... Бумаги не забудь...

Глава 18

Достав платок и сдвинув влажную прядь, я осторожно вытерла капельки пота на виске сына. Арэн, не поворачиваясь, благодарно улыбнулся.

Сегодня он первый раз правил собственной лошадкой самостоятельно и очень волновался – тонкие пальчики напряженно впились в поводья, сосредоточенный взгляд не отрывался от дороги. Мы с сыном ехали в город или, как Арэн гордо заявил домочадцам, он сопровождал меня в храм. По словам кучера, несколько дней занимавшегося с Арэном, мой мальчик хорошо освоил науку управления небольшим экипажем, не доставало лишь уверенности и опыта. К тому же, лошадка со странным именем Илби – Кремень, была прекрасно обучена и послушна. Так что я, спокойно расположившись на сидении, пыталась насладиться неторопливой поездкой и периодически подбадривала сына.

Два дня после разговора с Джиной я не могла прийти в себя. Мой мир, опорой которому служила вера в непогрешимость мужа, рухнул. Как ни странно, но его попытку погребсти меня под своими обломками, пресекла наказанная моим огородом не очень юная дева, рассказавшая о высаженных мной и не учтённых в Регистре растениях. Мстительное выражение её лица при озвучивании суммы штрафа, который мне хотели влепить, быстренько вытряхнуло меня из ступора. А осознание, что меня пытаются лишить приличного куска прибыли, привело в чувство лучше ледяного душа. К счастью, несколько полудохлых травинок, оставленных для попытки вырастить в теплице, убедили высокого начальника, что я ещё не закончила с посадками, и он снизил сумму штрафа. Вспомнив, что срок разрешения на стигги у меня истёкает раньше, чем созреет урожай – ну да, поленилась, не захотела тащиться в город продлевать, я предпочла считать тему закрытой. Норт, уехавший почти сразу после обыска его мансарды, по вызову коменданта крепости, вернувшись, подоспел как раз к тому моменту, когда мы дружной компанией, под возмущённый бубнёж Сары и огорчённые вздохи Зедры, «махали кружевными платками» вслед команде Надзора. Посмотрев в мои честно заплаканные глаза он тут же развернул бурную деятельность. И послал меня в... храм – траурную одежду вернуть, а то я всё тяну, тяну, а дай мне волю и вообще не соберусь. Честно говоря, как представлю дорогу к святилищам, так сразу вспоминаю сколько у меня дел не переделанных. Столько дел... Столько дел... Что поездка всё откладывается, и откладывается. В этот раз отвертеться не удалось, на помощь Норту пришла Зедра с длиннющим списком необходимого для праздника сына.

Радостно жарило солнце, маленькая лошадка бодро цокала копытами по грунтово-каменистой дороге. Я лениво отметила, что надо бы пару подвод гальки купить – засыпать ямы, появившиеся после зимы, да и поросль вдоль обочины выкопать, подрастёт – запаришься пересаживать. Ночью дождь прошёл, пыль прибил, а сейчас воздух, наполненный испаряющейся влагой и запахами леса, вполне себе сошёл бы за душистый пар в бане. Поднятая крыша коляски спасала от лучей, но не от жары. Тонкое, местно хлопковое платье влажно липло к телу, вызывая желание плюнуть на всё и вернуться в прохладу дома. Коляску тряхнуло, и я открыла глаза – надо же задремала. Лошадка прибавила ходу. Тракт, проходящий мимо нашего дома и давно не используемый никем, кроме нас и наших посетителей, закончился, вернее, влился в новую, ровную дорогу с покрытием типа земного асфальта, только изготавливается оно из смеси водорослей и мелкодроблёной коры. Вскоре показались высотки района ткачей, растянутые в ряд и цеха текстильной фабрики, я забрала у Арэна поводья – править в городе ему ещё рановато. Щит, установленный поперёк дороги, вежливо сообщил, что через огромный парк, отделяющий рабочий квартал от Срединного города, хре... проехать нельзя, а стрелка, воткнутая рядом с ним в землю, указывала в какую сторону нас послали. Настроение медленно, но верно, двигалось к отрицательным величинам. Покрутившись по незнакомым улицам – эту часть города я знаю плохо, да мне и не надо, наконец выбрались на знакомый перекрёсток, украшенный будкой дежурного. Попасть в Древний город не на своих двоих могут не все – улицы шириной только-только для проезда одного экипажа – застрявшие или потерявшие колесо, можно сказать, на руках выносят.

Эта часть города строилась тогда, когда народ предпочитал передвижение верхом, я так думаю. А история сообщает, что узкие улочки, ведущие к площади Пяти Фонтанов, проще было защищать. Не знаю, кто из нас прав, но нынче приходится заранее, сообщать о дате, времени поездки туда-обратно, и не факт, что получишь разрешение. Если бы не желание Арэна, то хрен бы я на своём транспорте выдвинулась из дома, проще заказать – доехать – и пешком пробежаться до нужного места. Но сын попросил, и я озадачилась. Показав пропуск, выданный ещё Орэну и продлённый для меня, как его вдовы, добрались до небольшой площадки – стоянки частных экипажей. Сбросила заботу на плечи служащего, и вздохнула с облегчением, стараясь не вспоминать о предстоящем возвращении домой.

— Мам, ну мам! Ма-а-а-ма! — сын нетерпеливо дёргал мою руку. А я смотрела на Фьёортольандокьбллье – холм, облагораживающий душу, и собиралась с силами. Подниматься на «половину дыни» высотой в семьсот с лишним моих шагов по узкой, сложенной из тщательно подобранной, мелкой, округлой гальки, удовольствие сомнительное. Но по местным повериям, если начнёшь восхождение с дурными мыслями, то будешь скатываться вниз, пока не придёшь спокойным. Поскольку, мой собственный опыт это подтвердил, а второй раз пересчитывать пятой точкой камешки желания нет, да и несколько дней здесь торчать не очень-то хочется, я старательно выполняла дыхательные упражнения. — Ма-а-а-м! — Арэн! — Раздражённо выдернула свои пальцы из ладони сына. — Постой, и подыши. Надо успокоиться и настроиться. Ты же помнишь советы наставника? — Тёмные кудряшки взметнулись, и опали – сын кивнул. — Вот и займись. Сын закрыл глаза и тут же открыл. — А ты пока рассказывай. Ты обещала! — Хорошо, — согласилась я, вспоминая высокую, тонкую до прозрачности преподавательницу истории, так увлечённую своим предметом, что она сообщила нам не только сухие, общеизвестные сведения, но ещё и разбавила их массой различных легенд, сказаний, суеверий. Начав свой рассказ, я поймала себя на том, что невольно копирую распевный, тихий голос преподавательницы.

— Несмотря на то, что эта громадина носит вполне себе природное имя – холм, на деле это искусственное сооружение, оставленное нам древним народом, который жил здесь мно-о-го тысячелетий назад. Жил, жил, и однажды исчез, просто растворился в воздухе. Никаких разрушений, ни каких захоронений – раз, и нету. — Совсем ничего-ничего? — Изумлённо уставился на меня сын. — Только несколько подобных этому сооружений в разных государствах, название нашего королевства и некоторых растений, сохранившихся до наших дней. Арэн поморщился – ну да, ну да, Манньёкрьиавьюебьонкулл – счастливый город среди зелёных холмов – то ещё названьице для страны.

У каждого жителя, включая меня, есть печать с этим длинным, «милым словом», необходимым для оформления документов. Среди первокурсников, у которых экзамен по истории обязателен, ходит грубая шутка, что народ, называвший себя – манньёоскорбладбьонкулл – счастливые люди, живущие на зелёном холме, просто обязан был исчезнуть, чтобы не отравлять жизнь, в первую очередь, послам, а во вторую – прочим окружающим. Это сыну говорить я не стала. — А почему бы не поменять название? Было бы проще, — выдвинул вполне здравую идею Арэн. — А потому... — Я ласково потрепала пушистые кудряшки. — Один из правителей так и поступил, и в тот год разразилась война за наш Источник. Королевство пало. Но и Источник затих. Король, находившийся в изгнании, издал указ, и вернул прежнее название. По легенде, сама земля восстала против захватчиков, и они ушли. — То есть, с нами воевать нельзя? — Почему? Можно, но никому это не нужно. — А Источник, это то озеро, к которому мы поедем после моего Обретения? — Не поедем, а пойдём, — я не удержалась от горестного вздоха. — Вместе с ребятами твоего возраста и их сопровождающими. Пешком пойдём. — А рыбачить по дороге будем? Кому что... — Будем. И травы на чай собирать. И корни-клубни выкапывать. Три недели на подножном корме – продукты с собой брать нельзя. Одеяла тоже дома оставим. — Здорово! — Карие глаза засияли от восторга. — А скоро? — Когда жрецы назначат, тогда и соберут караван. Не забывай, даты рождения у всех разные. А по одному вас никто водить не будет. — Может пойдём уже наверх? Удивительно, но разговор с сыном расслабил меня и примирил с необходимостью восхождения. — Идём, — я звонко чмокнула ребятёнка в щёку, и сделала первый шаг. Подошва местного аналога чешек была настолько тонка, что казалось, что я шагаю по камням голыми ступнями.

— Мама, тебе помочь? — Сын протянул руку к пакету. — Нет! — Резко отдёрнула я свою, и от греха подальше, переложила пакет в другую руку. Может и суеверие, что те, кто относит чужое вдовье одеяние в храм, вскоре теряют близких, но на фиг, на фиг. — А ты была у Источника? Какой он? — Всё никак не мог угомониться мой непоседа. — Была. Он... Это озеро на вершине горы. Круглое. Вода очень прозрачная и переливается сине-зелёными. В глубине вспыхивают оранжевые искорки. Когда входишь в него, кажется, что ступаешь по воздуху. Все камешки на дне видны. Кстати, эта дорожка сделана из гальки оттуда. Тёплое. Спокойное. Без волн. Жрецы начинают напев, и по поверхности разбегаются крохотные язычки пламени. Вокруг изумрудная трава, низкая и плотная, как ворс у ковра. Подошву щекочет. Заходишь и ложишься на спину, и словно становишься невесомым. — Я погладила сына по голове. — Трудно объяснить, можно лишь почувствовать. У тебя будет такая возможность. И да, это единственное место на планете, где вопреки всем законам физики, вода, наполняя озеро, течёт вверх. — Как я хочу быстрее! А только раз можно? — Можно и больше, но не нужно. Туда привозят на лечение магов, после истощения или сильного ранения. Думаю, мы с тобой легко обойдёмся без этой... привилегии. Слушая, Арэн, беги уже, я же вижу, что тебе не терпится. — Нет. — твёрдо заявил сын. — Мы вместе поднимемся. — Тогда давай молча. Дыхание сбивается. — попросила я. — А останавливаться нельзя. Остановка означает сомнение, мы просто скатимся вниз, придётся заново шагать.

Сама же и не выдержала. Проведя ладонью по выбеленной кладке, я начала рассказывать: — Ты видел, склоны холма, как сотами, облеплены маленькими домиками. — Издали как то упражнение. — Арэн заглянул мне в лицо. — Ну, будто многоэтажка назад прогнулась. Правда ведь? А сейчас видно – они как конструктор. — Да, похоже на конструктор. Крыши нижнего уровня являются тропой для подхода к домикам верхнего. Те, где вход завален плоским камнем, ещё и замурованы. Говорят, там похоронены самые известные в прошлом люди – жрецы, воины, прорицатели, лекари. Но, точно никто не знает. А жрецы хранят секрет, — понизив голос таинственно прошептала я, вызывая улыбку на губах сына. — Другие открыты всем ветрам. Это кельи нынешних служителей храмов и отшельников. — А ещё, это на ёлочку из квадратиков похоже. — добавил Арэн. — Я бы хотел побывать внутри. — Мечтательно произнёс он.

— Нет уж, нет уж. Ты мне самой нужен. Такой… мой...

В «ступеньки» стен домиков, вдоль дороги, по которой мы шли, были вмурованы скобы, и последние метры я преодолела, цепляясь за них.

Наконец мы выбрались на ровную поверхность. Я согнулась. В боку кололо, по лицу градом катился пот, а в голове рождались весьма неприличные обозначения одного, конкретного, индивида, мужского полу. Не сына.

Арэн застыл, с восторгом оглядываясь по сторонам. — Ма-а-а-ма дорогая! — простонал он. — Как же красиво! Я «со скрипом» разогнулась и, зажав пакет между колен, вытерла сначала лицо, потом ладони. Засунув влажный платок в карман, тоном экскурсовода пояснила: — Справа от нас храм Огня. Помнишь, я рассказывала тебе об египетских пирамидах. Примерно так они и выглядят. Храм построен из неизвестного камня, алого цвета. В первый день года на его вершине зажигают костёр, и каждый желающий может подняться и, принеся в жертву пламени полено или веточку – кто что принёс, загадать желание или попросить о чём-то. — А папа просил? А ты? Я посмотрела на крутые ступеньки и вспомнила, как ползла по ним в толпе страждущих. Как искренне и надрывно умоляла, и отвернулась, пряча выступившие слёзы. — Просила. В тот год, когда заболел папа, я просила. Сын молча повернулся ко мне и крепко обнял. — Папа тоже просил. Мы с тобой... У меня была тяжёлая беременность. Папа просил, чтобы мы выжили. И его услышали. — Я прижалась губами к пушистым кудряшкам. И прошептала: — А меня нет. Несколько минут мы простояли в тишине. Я вспоминала мужа, о чём думал сын... Наверно, об отце. — Если мы пройдём, — поймав небольшую, сильную ладонь и сжав её, я двинулась к площади, потянув Арэна за собой, — вперёд, то опять же справа от нас, появится... — Храм Воды... — как-то потеряно произнёс юный маг. Да, здание впечатляло, и при том, что от него, как и от других святилищ, веяло мощью стихии, оно не подавляло, а, наоборот, притягивало к себе, обещая помощь и поддержку. Застывший в падении водопад пенился у подножья. Сооружение казалось одновременно и массивным, и лёгким. — Идём, — Арэн рванулся туда, куда, как я знала, его тянуло со страшной силой. Стихия она такая, своё забирает без сомнений. — Да идём же! Забирает... Вот только не меня. — Нет, родной. Мне туда, — Я махнула рукой влево. — Почему? — Так случилось. Никто не знает. Но... так есть... — Это храм Воздуха? — Арэн, не отпуская мои пальцы, дёрнул подбородком на полупрозрачное здание напротив нас. Тонкие, голубые прутья сплетались в невероятные узоры. Вся конструкция выглядела невесомой, формой напоминая перекрученныйвокруг оси груздь с толстой ножкой. Все службы и обряды проходят в «шляпке», куда ведёт длинная винтовая лестница опять же с высокими ступеньками. Я поморщилась. Казавшийся нескончаемый подъём, и подгибающиеся после него колени. Но тогда рядом со мной был Орэн, вернее, стоял за моей спиной, и тесно прижав меня к себе, помог пережить службу.

— Да, храм Воздуха.

— А почему называют Пяти фонтанов? — Арэн, прекрати дёргать мою руку, пожалуйста.— Возмутилась я. — В первый день года горит костёр храма Огня – первый фонтан. В первый день весны – приходит в движение водопад храма Воды – второй фонтан. Летом – закручивается воронка храма Воздуха – третий. Осенью – вспыхивают жёлтым листья храма Земли – четвёртый. И очень-очень редко, может раз в тысячелетие, а может ещё реже, озеро Источника переполняется, и тогда из центра площади бьёт Радужный фонтан, его воды затопляют всё вокруг, а потом стекают вниз на улицы города. Что-то ещё интересно? Или уже пойдём? — Пойдём. Только сперва тебя провожу, — взрослым тоном заявил сын, — а потом пойду сам. — Ну хорошо, — с трудом удержавшись от улыбки – обидится ведь, согласилась я. Мы двинулись к огромным деревьям со сросшимися за века стволами и кронами, ветви которых, переплетаясь, образовывали живой купол. Храм Земли встретил нас запахом нагретых солнцем листьев и растаявшей от жары смолы. У входа мы остановились. Я поправила растрепавшиеся волосы сына, разгладила слегка помявшуюся, белую с голубым узором по низу и манжетам тунику, одёрнула широкие рукава, и оглядев своего ребёнка осталась довольна – симпатичный у меня пацан растёт. — День добрый! — Раздался рядом мелодичный, женский голос. — Не знала, что вы посещаете наш храм.

Признаю – она очень красива.

Высокая, стройная с гордой осанкой.

Цельнокроеное, умеренно облегающее фигуру платье со скромным вырезом и длинными рукавами, закрывавшими руки до середины пальцев, подчёркивало изящные формы.

Плавность и величественность движений – то, чего не достигнешь ни воспитанием, ни тренировками. Аристократизм многих поколений, впечатавшийся в кровь. Свежее лицо с идеально гладкой, слегка тронутой румянцем, бледной кожей не портила ни злость, сверкавшая в светло-голубых глазах, ни поджатые полные губы красиво очертанного рта. Она – олицетворение юности. Сестра Борка. При взгляде на неё у меня появилось желание схватить Арэна в охапку и смыться куда подальше. Но, ноги словно приросли к земле, и я стояла, и смотрела в лицо взрослой, светлой копии сына, и понимала – приехали... Надо же было природе так пошутить: даже вихор надо лбом у обоих был в одном месте. У девушки причёска из разделённых пробором и стянутых в узел на затылке волос маскировала эту особенность, а у Ардэна непослушная прядка торчала хохолком. Я ещё раз нелицеприятно прошлась по Норту. Потом в оглушённом паникой мозгу мелькнула мысль, что совсем нетрудно было подстроить эту встречу. Разрешение я запросила заблаговременно – нужно было только попросить, может, заплатить, чтобы сообщили когда я его получу. А уж то, что маг воды посещает храм Земли не обсуждалось лишь теми, кому до чужой жизни дела нет, остальные как следует оторвались, выдвигая предположения – почему. Тем временем, девушка протянула руку и дрожащими пальцами коснулась щеки Арэна. Потом, обхватив ладонью его подбородок, приподняла голову и буквально впилась взглядом в лицо моего сына. Тут уж я не выдержала. Нече не своё хватать! Шагнула вперёд, правда, сделать ничего не успела. Арэн, стряхнув чужую руку и одарив нахальную тётю злым взглядом, спросил у меня разрешения уйти, и, получив его, помчался через площадь к храму Воды. Несколько минут я следила за ним, не в силах повернуться к той, что легко могла разрушить нашу жизнь. — Он так похож на меня. — Тихо произнесла девушка. Я поймала себя на мысли, что даже не знаю как её зовут. За два с лишним года наших отношений Борк так и не удосужился познакомить меня со своей семьёй. Конечно, после я поняла почему, но тогда планировавшиеся и постоянно откладываемые то из-за моего плохого знания языка, то из-за учёбы, чуть позже из-за работы, поездки к его родителям меня не волновали. Я и сама не стремилась к знакомству. Чего уж себя выгораживать, я думала привязать его к себе ребёнком, поставить, так сказать, перед фактом. А потом уж родители, свадьба... Не срослось. Рассказывая о сестре, к которой он относился с искренней любовью, Борк называл её ласточкой, росинкой, и ни разу по имени. Адреналин нёсся по крови с бешеной скоростью – меня трясло так, что приходилось до боли сжимать зубы, а то бы из-за выдаваемой ими дроби выглядела бы дура дурой. Крохотная фигурка исчезла в струях застывшей воды. — Оставьте мне Норта, — как-то по-детски попросила девушка: таким тоном сын просит купить ему что-нибудь. — Я люблю его. — А он? Он любит вас? — вырвалось у меня. — Он полюбит, если вы не будете мешать нам. Подумайте, что может дать ему брак с вами? — Я подвисла... Не от вопроса – я и сама его уже не раз себе задавала, а от того, что она использовала вместо вопросительной формы “дать”, повелительную “предоставить”. Списав на волнение, решила дослушать. Девушка явно повторяла чьи-то слова.

Испорченная репутация. Загубленная карьера. Разница в возрасте. Неопределённость отношений мальчика и отчима.

Надо отдать ей должное, била она точно, и по-больному. Говорила негромко и размеренно, и под это бла-бла-бла я немного успокоилась, по крайней мере, в висках стучать перестало. — Для Норта вы желанный приз в соревновании с наставником. Он всегда хотел превзойти учителя. Вы дадите ему эту возможность. — Вздёрнув мягкий, округлый подбородок, меня окинули надменным взором. — А что потом? Если вы оставите мне Норта, я не скажу отцу об вашем сыне. А вот это ты, девочка, очень даже зря. Может я и не аристократка, но это не помешало мне изучить законы о наследовании. — Вы, итак, не скажете. — С уверенностью заявила я. Ну и пусть, что на душе тревожно, главное сейчас, не показать волнения, и сбить настрой нахалки. — Судя по дочерям вашего брата, есть вероятность, что вы повторите его судьбу, родив слабых магов. — Девушка побледнела, видимо, эта мысль и ей в голову приходила. — А Арэн сильный. Без него ваш отец ещё может попытаться обойти закон, там есть некоторые лазейки, и сделать вас наследницей. Но, признав моего сына, он оставит всё ему. Подумайте, что вам нужнее – тот образ жизни, который вы сейчас ведёте или месть мне?

Ответить сестра Борка не успела, вышедшая служка вежливо попросила нас не вести беседу у порога храма, а потом, заметив вдовий пакет, настойчиво пригласила меня войти, очень аккуратненько оттеснив девушку в сторону.

Глава 19

Глядя на шедшую передо мной девушку я подумала – надо бы отправить Ирэна в храм Земли, чтобы не пришлось десять раз объяснять ему, как, по-моему, выглядят дриады. Решил нарисовать сказочных существ Земли, вот пусть и посмотрит. Блестящие русые волосы, ровно остриженные по пояс, частью были распущены, а частью, до половины длины, заплетены узкими, зелеными лентами, украшенными на концах крохотными полумесяцами, в тонкие косички. И есть у меня подозрение, что края у полумесяцев острые-острые. Прозрачная светло-салатовая туника поверх тёмно-зелёных майки и шаровар, невесомый шаг по утрамбованному земляному полу, и приличных размеров узкий не то длинный кинжал, не то короткий меч в ножнах. Девушка шла, не оглядываясь, а меня не покидало ощущение, что она за мной наблюдает. Вот прям спиной, ровной и сильной. Проводив меня до прислужника она мгновенно исчезла с глаз. Эта особенность стихийных храмов не перестаёт удивлять меня. Служки или, более привычно, охранники, всегда девушки, молоденькие, от пятнадцати до двадцати одного. Говорят, в женских монастырях их тренируют чуть ли не с пелёнок. Зато, покинув храм после совершеннолетия, они становятся телохранителями самых знатных людей королевства. Вроде даже очередь есть на их услуги. В прислужники, наоборот, берут только юношей. Обучают с пятнадцати, а в храм вводят после двадцати двух.

Их задача объяснить, показать, рассказать. Выдать, или, вот как сейчас – молодой мужчина с сочувствующей полуулыбкой забрал у меня пакет. Освободившись от груза – даже как-то полегчало сразу, словно тяжесть несла, несла да и сбросила, наконец-то, я двинулась вдоль левого ряда деревьев, надеясь, что моё любимое место никто не занял. Мне повезло. Удобно устроившись на моховой подушке между корней толщиной с меня и откинувшись на тёплый ствол, я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Этот запах нельзя назвать лесным или цветочным. Это запах спокойствия: взбудораженное неожиданной встречей сердце вернулось к нормальному ритму, в крови растворился адреналин – меня перестало трясти... Запах безмятежности: страх покинул меня – тело расслабилось, веки потяжелели, ладони упали на мох. Шёл, шёл, долго, и по тяжёлой дороге, и вот, заслуженный отдых в безопасности. Состояние «невесомости» подступило внезапно.

Как и говорила сыну – подобное не объяснить. Я не могла ни пальцами пошевелить, ни с места сдвинуться. Вроде и есть ты, а вроде бы тебя и нет. Суетливые мысли покинули голову, не прощаясь. Я. Тишина. Пустота. Везде. И внутри, и снаружи. А потом с тихим шелестом листьев пришёл Оликуе. Вернее, не сам дождь, а чёткие, ясные мысли о подсказках. Собственно, за этим я и преодолела себя и подъём. В реальность меня выдернуло прикосновение сухих, горячих пальцев. — Госпожа Алесе! — укоризненно покачал головой сидевший на корне седой жрец. — Вторая попытка ухода за год. А у вас ребёнок. О нём вы подумали? — Я не хотела. Просто увлеклась. — Что-то случилось? Вам нужна помощь? — Вот как?! Как можно спрашивать таким равнодушным тоном, и при этом создать впечатление, что собеседник самое главное для тебя в этот момент? — Нет. Да... Неожиданно для себя, я вывалила на мужчину все свои сомнения. Не особо вдаваясь в детали рассказала, что разочаровалась в муже. В его поступках. И это отравляет мне жизнь. Мужчина слушал меня, не перебивая, не задавая вопросов. Когда я замолчала, он поднялся и, подав мне руку, помог подняться мне. И «обломал» все мои ожидания – ни советов, ни наставлений. — Слушайте своё сердце, госпожа Алесе. Оно лучше всех знает каким был ваш муж. И всё?! Ан нет, не всё... Кольцо. Золотистая пыльца. Благословение. И со словами «сын уже ждёт вас» меня буквально выпихнули из храма. Храники-насмешники, и что это значит?

Стоявший у входа Арэн старательно сдерживал себя, но указательные пальцы, крутившие ткань на боках широких штанин, выдавали волнение. — Мама! — Сын кинулся ко мне и, ликуя, сообщил: — Я пойду с магистром Ильмом! — Куда? — Не поняла я. — К Источнику! Он будет моим провожатым на Озарение! — А это ещё с чего? — Мне, конечно, не хотелось огорчать сына, но почему я должна отпускать его с чужим дядей, это раз. А второе, я сама собиралась идти с ним. — Ты не знала? — Восторг Арэна погас. — Нет, вообще-то я хотела... — Но ты же женщина! — Возмущённо перебили меня. сообщив то, о чём я как-то и сама догадывалась. — Вам нельзя в поход с мальчиками! — Ну-ка, стой-ка здесь! — Я кинулась назад в храм и едва не сшибла с ног выходившего прислужника. Молодой мужчина, устояв, ловко поддержал меня и загородил собою вход.

Храники-насмешники! Совсем забыла, второй раз в один день нельзя же. — У вас остались какие-то вопросы? — Это правда, что мальчика на Озарение ведёт мужчина? — Зло выпалила я.

— Да. Вас должны были предупредить на часах, посвящённых походу. —Обзавидуешься: благодушие и невозмутимость – мне бы в разговорах с клиентами так уметь. — Вас не предупредили? — Наверно, предупредили. На часы ходил имядаритель сына. — Вы правильно поступили, доверив мужчине развивать магию вашего ребёнка. — Ласково похвалили меня. — Доброго дня! — Прислужник обогнул меня и двинулся к храму Воздуха, видимо, с поручением отправили. Постояв, подумав, и придя к неутешительному выводу, что меня отодвинули в сторону, и ничего с этим не поделаешь, я улыбнулась сыну. — Ну что... Пошли шарики закупать. Спуск всегда легче подъёма, особенно, если не задумываться, что склон-то крут до невозможности. У самого подножья холма металась похожая на язычок пламени крохотная фигурка в огненно-красной одежде – два шага вперёд, два назад.

Наконец, она шлёпнулась на зад и скатилась на тротуар. — Нельзя поддаваться сомнениям! — рассудительно прокомментировал Арэн. — Нельзя, — согласилась я, вглядываясь в неудачницу. С такого расстояния я вряд ли бы узнала её, но Фирузе жена посла.

А мы может и трудно называемый народ, но гордый: не можем же мы позволить, чтобы ритуальное одеяние наших за границей было менее роскошным, чем у аборигенов.

Поэтому платье Фирузе, в отличие от моего, например, вышито не шёлком, а белым и красным золотом. К тому же, моя невольная сотоварищ в мытарствах по кабинетам, после попадания, единственный маг огня, выпущенный за рубеж. А не надо отвлекатьс-я-я-я-я-я-я... — Мама! — испуганно вскрикнул за спиной Арэн. Пересчитывая пятой точкой камешки дорожки я махнула рукой – всё в порядке.

— Привет, Олеся! — Я задрала голову – сверкающая белозубой улыбкой и золотым шитьём, Фируза была великолепна. Хотелось бы сказать – везёт же некоторым, но увы. Фируза – заместившая. Как правило, семьи, чьи родственники попали в такой вот необычный «обмен», забирают иномирян, находя утешение в заботе о них. Фируза – исключение.

Прежняя владелица тела, несмотря на свой юный возраст, была той ещё оторвой, вымотав нервы не только своим родным, но и большой части людей, связанных с её семьёй. Да и погибла по-глупому – то ли ударилась о камень, то ли пыталась напугать родных, да сил не рассчитала. Но факт остаётся фактом – утонула в то время, когда из-за жары река мелеет. Её мать впала в истерику, узнав о заместившей, и сразу отказалась забирать иномирянку. Забрал девушку «жених».

Казалось бы, совет да любовь. Фируза милая, добрая,хозяйственная. Что ещё мужику желать? Так нет же. Муж сразу заявил, что женился лишь потому, что ранее был заключён добрачный договор, и он, видите ли, не хочет подвергать сомнению свою способность «держать слово». Гад! Все нервы нам вытрепал, пока полюбил.

— Привет! — Как же приятно разговаривать на родном, на русском. — Помочь? — Перед лицом в окружении «мошек», пляшущих из-за лучей яркого солнца, попавших в глаза, появилась узкая ладонь. — Сама. — Я поднялась и принялась отряхивать подол. — День добрый! — Быстро проговорил добежавший до нас Арэн. — Мама, ты как? — Обеспокоенно спросил он у меня, и заботливо предложил: — Давай помогу. Я взвыла: в своём рвении сын кончиками пальцев мазнул по, итак, пострадавшей ягодице. — Арэн! — Я перехватила его руки и прошипела: — Не надо. Фируза, застенчиво улыбаясь, наблюдала за нашей вознёй.

Наконец, худо-бедно, я привела себя в порядок. — Мне надо спешить. Мы приехали всего на два дня. — Фируза бросила быстрый взгляд на Арэна и придвинулась ко мне вплотную. — Муж не рассказывает мне о работе, — зашептала она. — Я знаю только, что он в группе, разрабатывающей союзный, межгосударственный договор. Его отозвали в столицу. Что сказали не знаю. Но, сразу по возвращению домой он категорически запретил мне любые контакты с тобой, Сарой, её мужем и с магистром Ильмом, хотя с ним-то я и незнакома вовсе. Поняла? — Она чуть отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза. — Что-то происходит. И оно касается тебя. Будь осторожна. Всё. Прости. Побегу. Если меня с тобой увидят... Прости. — Фируза стала быстро подниматься на холм. Храники... Нет... Всё! Вернусь домой, забаррикадируюсь, и ни шагу за ворота. Но до этого... Я протянула руку сыну, и мы двинулись в сторону детского парка. Народ на улицах радовался жаркому дню. Скоро, как только отцветёт усфрая, обильно засыпав всё вокруг зеленоватой пыльцой, на неделю зарядят злые, холодные дожди, тогда из дома лишь по необходимости высунешься – струи с такой скоростью к земле летят, что на фиг прогулки. Зато потом установится хорошая погода, и будет праздник – первый день Лета.

Наконец откроют перевалы. Придут торговые караваны. И будет огромная ярмарка на Жлогом лугу. В прошлый год я, несмотря на ворчание Риды, наше место сдавала, а в этом сами палатку поставим. Надо бы косу проверить. Луг-то ровный–ровный, да вот трава по пояс, на своём участке скосить надо.

Кончики пальцев аж зачесались, так хочется делом заняться, нравится мне косить… просто слов нет как. Месяц тепло простоит. А дальше как повезёт: только бы ни как в прошлом году – в куртке до весны отходили. Лучше, как три года назад – половину осени в платье. За мыслями незаметно оказались у дерева Подарков. Арэн, выдернув свою ладошку из моей и, достав из кармана именник, понесся к нему. Никто уже и не помнит как появился этот обычай – перед днём рождения ребёнка привязывать на ветку маленькую поделку, но в каждой семье родители с дитём обязательно делают какую-нибудь игрушку, чтобы потом украсить ею дерево. Какой-то мужчина, весело рассмеявшись и подхватив Арэна на руки, поднял его и держал, пока мой мальчик завязывал аккуратный бантик. Я уже подошла и ... с гордостью смотрела на сына. Он такой... Слов нет... Щемящая нежность в сердце, и невольные слёзы на глазах. Как же быстро он вырос. Я вытащила платок и промокнула глаза. — Мам, ты плачешь? — Нет, родной. Я горжусь. Ты уже совсем ... — Я глубоко вздохнула и длинно выдохнула, чтобы немного успокоиться. — Пошли скатерти покупать. — Ма-а-а-м, может в другой раз? Давай просто погуляем. — А давай... Вблизи пёстрые пакетики сливались в размазанное пятно. Мы отошли подальше и остановились полюбоваться. Сквозь множество, в основном, красных, синих и белых, пятнышек проглядывала нежно-зелёная листва. Издали дерево Подарков напоминает щедро украшенный, вековой дуб. — Ты поблагодарил дяденьку, который тебе помог? — опомнилась во мне воспитательница хороших манер. — Ну ма-а-а-м ... — укоризненно протянул Арэн. — Конечно. — Тогда идём. Веди, герой. — Сперва к оленёнку... — Сын ухватил мою руку и потянул в узкий переулок, ведущий к площади Зверей. Любимое место Арэна: в лавках и крохотных магазинчиках, расположенных на первых этажах почти игрушечных домиков, можно купить детёнышей домашних зверей и всё-всё, что им необходимо.

А можно просто переходить от корзинки к корзинки, и гладить пушистые, и не очень, спинки. Чем чаще всего, мой и сын и занимался раньше. Ну, теперь-то у него своя собака есть. Плюс ветлечебницы, плюс офис Надзора за содержанием.

В следующий раз не забыть бы заплатить налог за Альву, и взять медальон. А ещё площадь славится своими ... вегетарианскими кафе. Как всегда, в это время года здесь было людно. Мясо уже подъели, и в обычных кафе меню стали несколько кусачими для среднего класса.

И мы дружно перешли на подножный корм. А его ещё надо уметь готовить. В прошлом году я Зедру даже на курсы отправляла. А куда денешься, если запасы консервов закончились раньше, чем надо. — Ма-а-ам... К оленёнку... — Арэн скорчил просящую мордочку. — Мы же за... За. За... Новая достопримечательность города – светящаяся нежно-голубым статуя оленёнка с открытым ртом... пастью... Да... к храникам! В храме твои ладони должны быть пустыми, приходится всё расталкивать по многочисленным карманам просторного платья. Тем и хороша ритуальная одежда, что освобождает от сумок.

Достала монетки и отдала сыну, и он тут же скормил их любимцу части горожан, той, что поддерживает идею организовать заповедник у Рваной горы, и собирает для этого деньги. — День добрый, госпожа Алесе! Арэн, день добрый! — Высокий, пожилой мужчина с неодобрением смотрел на меня. — Не знал, что вы поддерживаете эту глупую затею с деньгами. — День добрый! — хором поздоровались мы. — Арэн, — я посадила на плечо сына стрекозу. — Иди очередь займи. — Сын помчался к кафе "Земляника". Иномиряне держат, так что присмотрят заодно. — Я не считаю эту идею глупой, господин Андро. Если мы продолжим такими темпами вырубать лес, то скоро лишимся трех видов оленей, я уже молчу о более мелком зверье. — Бред. По подсчётам там деревьев хватит ещё лет на тридцать. — Мужчина провёл ладонью по русым с проседью волосам – ага... нервничает. — А ваши потуги лишают нас большой части бюджета. Из-за таких, как вы, вырубку остановили. Храники-насмешники, как же надоело-то! Дебаты идут третий год. Город раскололся на два враждующих лагеря. Даже статуе уже несколько раз доставалось – кто-то периодически пытается её уничтожить. — В этом походе мы отметили молодняка на десять процентов меньше, чем раньше. Чтобы деревья выросли до цветения нужно двадцать пять – тридцать лет. И не факт, что мы получим семена. — Глядя на скучающее выражение холёного лица, я подумала – дура, кому я это всё говорю?! Он и сам знает, да только прибыль важнее чьих-то там опасений. — Значит, на следующем собрании, вы снова будете голосовать против. — Да, буду. Нам нужен заповедник, и питомник при нём. — Я заметила летевшую ко мне стрекозу. — Прошу прощения. Сын зовёт. — Смотрите, как бы не пришлось пожалеть. — Помрачнев, заявил Андро, и пояснил: — Школы магии содержатся на деньги города. Мы можем и урезать финансы. — Ой, вот только угрожать мне не нать. — Окрысилась я. — Уж на образование сына я деньги найду. — Я считал, что мы, иномиряне, должны поддерживать друг друга, но вижу, что некоторые так не думают. Жаль. — Да пошёл ты... — прошипела я себе под нос и, улыбнувшись, вежливо попрощалась. Гад! Надо вот было нарваться! Я двинулась к усердно машущему Арэну, на ходу деактивируя пойманную летунью.

Злость подгоняла меня, в скорости я, наверно, сравнялась со стрекозой. Симпатичная, полненькая, что совсем нехарактерно для горцев, Илзе, стоявшая за прилавком, завидев нас, обернулась и что-то крикнула в раскрытую дверь кухни. Жгучий брюнет, появившийся на её зов, суровый как палящее солнце южан, найдя нас взглядом, улыбнулся, явив миру две миленькие ямочки на смуглых щеках. И сразу стало по-домашнему уютно в зале на несколько столиков, украшенном цветами в небольших, стеклянных оранжереях – кадки и горшки Илзе не признаёт, только растения, требующие немалого мастерства в уходе. Заказ Филиппо принял сам, ещё успели и поболтать за жизнь, а накрывать прислал одну из дочерей. Я смотрела на худенькую, рыжеволосую девушку, выставлявшую на стол блюдо с крохотными, треугольными слойками с картошкой и чашки с горячим, овощным бульоном, и думала, как интересно поворачивается порой жизнь. — Ма-а-а-м! Ма-ма! — Ворвался в мысли голос сына. — Ты меня не слушаешь? — Возмутился он, поймав мой взгляд. — Думу думаю... — пошутила я. — О чём? — Карие глаза загорелись интересом. — О том, что в другой реальности Илзе и Филиппо никогда бы не поженились. Семьи бы не позволили. Горцы с южанами не дружат. — Мягко говоря... На самом деле, враждуют уже много веков. Горцы южан иначе как шатну – среднее между обманщик и вор, не называют, а те, их осколками величия “полощут”. В кланах, по неизвестной причине рождается мало девочек, а жениться на иных, гордость не позволяет – так что рождаемость почти сравнялась со смертностью, и число горцев уменьшается. Почему враждуют? Только храники знают. Так сложилось. — Но, они оба попаданцы, и родственники смогли договориться.

А куда б делись-то? Детишки – иномиряне, привыкшие, что свобода выбора – наше всё, сбежали. Вернулись, когда Илзе была беременна. Осели в нашем городке.

И подключилась моя подруга. Хочу увидеть того, кто сможет остановить каток по имени Сара.

Родили сына – нужного южанам наследника, и двух дочек, на радость горцам, у которых женщины в особом почёте. Пришлось родичам смириться.

—Вот думаю – почему сразу нельзя было на уступки пойти? — Ну, ма-а-м, ты даёшь! Это всё равно что мы с Элькой сразу решим, кто первым в шеренге встанет. — Ух, ты! А чего ж ты молчал, что догнал таки его. — На шесть миллиметров выше уже. Воспитательница нас без обуви померила, сказала, что ей надоели наши споры. Я выше! — Арэн гордо улыбнулся, и тут же сник. — Зато, он на рыбалку ездил, и даже рыбу поймал. — А мы тоже поедем, — обрадовала я его. — С Нортом. На побережье. — Он будет моим новым папой? Храники-насмешники! Чего ж неймётся-то вам – всё шуточки шутите... — Не знаю, Арэн. Пока не знаю. — Вообще-то, я стараюсь не обманывать сына. А то, сама не заметишь, заврёшься, а потом ребёнок доверять тебе не будет. На фиг, на фиг. — А он тебе нравится? — Да. Он хороший. И никогда меня не выгоняет из комнаты, как Ирэн – иди займись чем-нибудь, я приду, а сам рисует, рисует, а потом засыпает, а потом тётя Росае ругается, что он в кресле спит, а потом на спину жалуется. — На одном дыхании выпалил Арэн. Чуть подумал, и добавил. — Но, всё равно, Ирэн меня любит. Да и он же мой брат, не папа. — Так ты не будешь против Норта? — Не-е... Я же сказал. Хо-ро-ший. — По слогам для неразумных пояснил сын. И перешёл к другой теме. — А это правда, что картошка на Земле в земле растёт? Нам учительница сказала. — Арэн поморщился. — Ещё один урок сделали. Лол...Лояр... — Лояльности? — Ну да. Лояльности и согласия. Рассказывают об обычаях других. — Да, в земле. Я по привычке называю похожие вкусы по-земному. Хотя местная картошка это огромный плод дерева, вроде нашего хлебного – половинки на скороводку жарёнки хватает. А кофе, так вообще сорняк с крупными полыми клубнями по всей длине корня, а длина... ого-го! до двенадцати метров бывает. Первый мой... вернее Борка серт получен за настойки для борьбы с этим сорняком. — Ма-а-а-м! Ты чего грустишь? — Вспомнила... А помидоры у на... на Земле на кустах растут. И цвет у них разный – красный, жёлтый, и даже чёрный. А размер... — Я показала на пальцах какими бывают помидоры. — А здесь это лианы. И плоды мелкие. Правда, вкус местных мне больше нравится. — Видел, у нас в теплице есть. Я всё... — Арэн отодвинул пустой стакан. — Идём. Вкусная еда задавила голод, разговор с сыном затушил злость. Попрощавшись с гостеприимными хозяевами и дав обещание зайти, и ещё не раз, мы двинулись в обход любимых сыном мест. День пролетел незаметно. Арэн прошёл лабиринт в детском парке и, морщась, получил награду – бесплатные занятия у известного артефактора. Вводный курс. — Опять учиться. — Забрав медальончик, недовольно буркнул он. Пока я “караулила дверь” тира, мой мальчик, расстреляв мячиком тарелочки, выиграл статуэтку – сувенир оленёнка. Вышел довольный, довольный. Из парка я утащила сына с трудом, строго заявив, что по темноте править лошадью не дам. До дома добрались уже в сумерках. И попали на иллюминацию – все наружные фонари, даже декоративные, сияли ослепительным белым светом. У дверей металась обычно невозмутимая Рида. “Храники-насмешники! — мысленно простонала я. — Ну что опять?!”

Глава 20

Массовая драка у ткацкой. Эти слова обрушились на меня как ледяной душ. Зедра быстро увела Арэна в дом, крикнув, что о лошади позаботится. Я поправила наискось пересекавший грудь ремень висевшего на левом боку саквояжа и, подпитав заклинания щита и плети, шагнула в портал. Рида, моя прикрывающая, шагнула следом. Щит открылся мгновенно, освобождая клочок пространства – портал не может возникнуть на месте, где что-то есть, а вот в гуще дерущейся толпы, легко. А дальше дело отточенной долгими тренировками техники. Отделить группу. Разогнать, раздавая удары направо и налево, не щадя ни правых, ни виновных. Самое главное, отключить все чувства, стать машиной. Я старалась не слышать ни стоны боли, ни свист плети, ни треск вспарываемой ею кожи. Пытаться остановить распалённых, осатаневших людей словами, дело безнадёжное, это то, что втолковывают нам на первых лекциях по разгону городских беспорядков.

Только сила. Только боль. Но я целитель, и каждый раз, когда я поднимаю плеть, мне приходится переступать через свои принципы. Группа из пяти человек, мутузивших шестого, распалась. Окровавленные лица с залитыми бешенством глазами повернулись ко мне. Но, Рида не я, она мгновенно и безжалостно затянула воздушные удавки на мощных шеях, отправляя мужчин в беспамятство. Шаг. Растянуть щит. Плеть. И неожиданный рык рядом.

Внезапно появившаяся Альва, присела на задние лапы и, стремительно взлетев в прыжке, обрушилась на головы дерущихся. Щит затрещал, соприкоснувшись с чужим. Двойка – взрослый боевик с огненным посохом и ревущая, совсем юная, видимо, студентка, прикрывающая. Мы переглянулись с мужчиной и объединили щиты. Подстраховывая друг друга двинулись вперёд – дело пошло быстрее. Альва, злобно рыча и впиваясь зубами в плоть, усмиряла некоторых и помогла продвижению, да ещё успевала кидаться по сторонам, за границу щитов. За спиной, ругая продолжавшую реветь, неожиданную напарницу, Рида осматривала особо пострадавших и выставляла стат – щиты, не позволявшие дерущимся заходить на уже очищенную нами территорию. Щит. Плеть. Взгляд, вырывающий из толпы знакомые лица, обезображенные безумием. Снова треск. Слияние с ещё одним чужим щитом. Рида, стараясь не мешать, расстегнула замок ремня и забрала мой саквояж. А это уже плохо. Слишком быстро у неё закончились настойки и бинты. Мужчина пошатнулся – перерасход сил. К тому же посох – оружие ближнего боя, и боевику уже не раз прилетело. — Хватит. — сказала я. Отвлеклась. Кто-то кулаком заехал мне в лицо – хрустнули кости. В первый момент я и не поняла, что мне... мне! сломали нос. А во второй, вметнув вверх то, что ещё совсем недавно было трубами, насосом и прочим водоснабжающим, рванул толстый столб воды. Храники-насмешники! Я не удержала силу. На мгновение погрузочно – разгрузочная площадка замерла, а потом народ ломанулся под защиту магов, спасаясь от обрушившегося с неба “возмездия”. Кто-то высунул руки за пределы щита, призывая дорогущие артефакты управления. Драка, дракой, а деньги, деньгами. Несколько водников, выстроившись в круг, быстро перекрыли поток. И понеслось. Стража, не разбираясь, вязала всех. Пострадавших растаскивали по разным углам, и к ним тут же устремились целители и лекари. Ну и я, прижимая окровавленный платок к лицу. За компанию. Главное отличие нашего городка от остальных – у населения предки воевали не одного столетие, и живём мы в условиях дисциплины. К пяти годам каждый знает, где укрыться в случае чего. С одиннадцати, когда сила раскрывается полностью, помогают в лечебницах – подай, поднеси, покорми, и в поддержании порядка в убежищах. У студентов обязательно военные сборы – походы по специальностям. А, по-моему, нам просто с мэром не везёт. Должность эта наследственная, а в семье, что управляет городом, сплошь военные. Хлебом не корми, дай построить кого-нибудь. Вот и строят... Нас. И пока восемьдесят процентов не проголосует против мэра, а это вряд ли произойдёт в ближайшие годы – по непонятной мне причине, казарменный порядок всех устраивает, будем послушно участвовать в учениях – построениях. Хотя, в такой день, как сегодня, глядя на слаженную работу стражи, магов и дружины, закрадывается крамольная мысль – а может и правда, к храникам лишнюю свободу? Привычный порядок как-то успокаивает. Пока шла к ближайшей группе раненых срастила кости носа, дышать стало легче, а лицом уже дома займусь. Ближе к утру, полностью выдохнувшись, я уселась на мокрую брусчатку. Порванное в нескольких местах, грязное ритуальное платье всё равно не спасти. Рядом опустилась Сара. — Ненавижу иномирян! — Бросил нам проходивший мимо Ильм. — Только проблемы от вас! — Придурок, — не замедлила я с характеристикой. — В чём-то он прав, — устало заметила Сара. — Да ну?! — на большее возмущение у меня просто сил не хватило. — Драка началась из-за того, что старый, цеховой мастер, уходя на покой, рекомендовал на своё место внучку, из заместивших. Справедливо рекомендовал. Он сам её обучил. Хозяин прислушался, и поставил. Кто-то был за, кто-то нет. Сама видишь... — Вижу... — Мысль, свербевшая в мозгу во время разгона, наконец обрела чёткую форму. — Драку спровоцировали. Я бывала на фабрике. Обычно площадь заставлена контейнерами и ящиками. Сара огляделась. — Точно! Сволочи! Они всё растащили по сторонам! — Подруга подскочила и понеслась к стражам. Кого-то щас укатают. Перед глазами остановились ноги в светлых, замызганных брюках. — Госпожа Алесе! — Требовательно позвали меня. Я подняла голову. Жрец храма Воды, за спиной которого маячили две тоненькие фигурки служек, гладил пальцами левой руки сбитые костяшки на правой. — Мне нужна ваша помощь! Я поднялась и протянула ладонь. — Давайте! — Нет, что вы... С этим я и сам справлюсь. — Мужчина подхватил меня под локоть и потянул в сторону лежавших раненых. Неожиданно он остановился и, обернувшись к девушкам, рявкнул:— Оставьте меня в покое! Раздражает, когда кто-то постоянно рядом! — Вас трижды пытались убить. — Бесцветным голосом произнесла одна из них. — Смиритесь. — Помощь нужна здесь! — Сказал он, когда мы дошли. Я выдернула руку и зажала ладонью рот – меня затошнило. Спазм сжал пустой желудок. Горло обожгло желчью. То, что... Это невозможно назвать людьми. — Всё?! — мужчина тряхнул меня так, что зубы лязгнули. — Вы ещё зарыдайте мне здесь! — Он с силой надавил мне на плечо, вынудив опуститься на колени. И прошептал, опускаясь рядом со мной:— Щит поставьте. Да не вопрос! Я со злости его так развернула, что девушек отнесло на несколько метров.

— Кровь сразу чувствуете, или время для настройки нужно? — Ощупывая голову раненого спросил жрец. Я испуганно отшатнулась. — Откуда вы знаете? — Не всякий маг воды маг крови, но всякий маг крови маг воды. Мы узнаём сразу, как только вы погружаетесь в Озеро. — Не прерывая своего занятия невозмутимо ответил жрец. — Почему... — У меня перехватило горло. — Почему? — Мужчина удивлённо посмотрел на меня и пожал плечами. — Мы храмовики, а не доносчики. Это ваше право решать – сообщать или нет о своём даре. Эй! — Он оглянулся. — Скажи, чтобы свет здесь не выключали. Я и не заметила, что небо посветлело, и накал в лампах фонарей стал меньше. Из-за того, что мне часто приходится работать с микроскопом, я прилично улучшила своё зрение. Вообще, человеческий организм, это бездна возможностей, главное, границы вмешательства знать. От приторного запаха крови мутило. — И долго вы собираетесь просто составлять мне компанию? — Вкрадчиво спросил жрец. И рявкнул: — Работать! Пальцы сюда! — Но я почти ничего не умею, — пожаловалась я. Мужчина снова пожал плечами. — Будем учиться по ходу. — Он ткнул пальцем в кровавое месиво. — Зашить. Не сказать, что у меня нет вообще никакого опыта. Орэн считал – если что-то дано, надо использовать. Поэтому, гуляя по лесу, мы подбирали, на радость Зедре, птенцов, которых не способные прокормить весь выводок мамаши выбрасывали из гнёзд; незадачливых слётков, рванувших в небо раньше времени и, рухнув на землю, сломавших хрупкие косточки; и раненое так или иначе зверьё. Я тренировалась. Зедра выкармливала. Орэн, ворча, мастерил очередной птичий домик, а потом с Арэном подвешивал его на дерево в парке. — Занимаетесь вышивкой? Стежки красивые, ровные. — Вырвал меня из задумчивости низкий, сочный голос. Я вздрогнула. — Чего остановились? Шейте дальше! Я опустила глаза и с недоумением уставилась на длинную цепочку мелких стежков. Ух ты! Могу, оказывается... — Дальше, дальше. Потом полюбуетесь. — Огромный синяк под толстыми пальцами с коротко обрезанными ногтями постепенно исчезал. — Когда закончим. Знаете, чем магия крови отличается от стихийной? — Тем, что использует кровь, — озвучила я очевидный ответ. Мужчина фыркнул и насмешливо посмотрел на меня. — В привычной мы используем силу извне. Не отвлекайтесь, шейте. Слушать вы и работая можете. Так вот, внешнюю. А сейчас я преобразовываю кровь в то, что мне на данный момент необходимо, конкретно, в стенку сосуда. Ну вот, закончил. — Он сел на пятки. — Голова готова. Сейчас пройдёмся по проколу лёгкого, и можно отдавать целителям. — Как?! Почему люди творят подобное с другими?— Я поджала губы, пытаясь удержаться от всхлипов. — Они не избиты, — вздохнув сообщил жрец. — Они упали, когда народ побежал под щиты. По ним просто... Ладно... Дальше! Время идёт. Навыки у вас есть. Хорошие. — Сдержанно похвалил он меня. — Но, судя по тому, какой ремонт придётся делать хозяину фабрики, вы воюете со стихией. — Он поднялся, помог встать мне, и позвал целителей. Мы перешли к следующему раненому. — Пытаетесь её подчинить. А она рвётся. — Мужчина опустился на колени. — Чего ждём? Приглашения? Я уже отупела от усталости. — Мне бы зелья... Бодрящего. — И медаль за дурость! Когда призываете кровь, то... Храники-насмешники! — В твоей крови не должно быть... Она должна быть чистой... — Послушно пробурчала я первое правило, принимаясь за шитьё. — Вы, как и все прошли обряд Озарения. Для чего? — Решили мне экзамен устроить? — огрызнулась я. — Надо будет, и устрою. Раз азов не знаете. — коротко взглянув на меня, строго сказал жрец. — Озарение полностью раскрывает силы. — Дура! — припечатал меня собеседник. По-русски! — Вы иномирянин?! Мужчина поднял к небу глаза, словно моля кого-то там наверху о терпении. — Я жрец! Храма Воды! — Пояснил он, да только я ничего не поняла, а переспрашивать не рискнула. — Озарение это возможность дать ребёнку почувствовать единение со стихией. Вы должны стать с ней одним целым. — Напевно произнёс он, а у меня глаза закрылись, и потянуло в сон. — Госпожа Алесе! — Я чуть не подпрыгнула от громкого возгласа. — Да чтоб вы... — Прошипела себе под сломанный нос. И заткнулась. Слова это сила. И разбрасываться ими ну совсем не стоит. Особенно, грубыми. — С завтрашнего дня я сам займусь вашим обучением. — От этой спокойно произнесённой фразы, я резко взбодрилась. — Что?!

— С завтрашнего дня мы с вами плотно займёмся магией крови. — Повторил мужчина для особо усталых, а от того не особо понятливых. Я было открыла рот, чтобы возмутиться, но тут же захлопнула его: жрец, мазанув тыльной стороной ладони по лбу и оставив широкий кровавый след, смахнул обильный пот – не время спорить, человек и так вымотался. — Альва! — тихо позвала я, и совершенно чистая, белая псина появилась рядом как из-под земли. — Водная собака? — В светлых глазах вспыхнула и погасла зависть. — Как вам удалось получить её. — Мне её подарили, — честно ответила я, кивком указывая Альве на жреца. Она возмущённо гавкнула, но мне было не до её обид. — Помоги! Но, увы, несмотря на то, что нэльф делилась с мужчиной силой, он после третьего раненого грузно осел на брусчатку. Перерасход. — Затемните щит, госпожа Алесе! — Едва слышно приказал жрец, как только целители забрали “жертву” нашего лечения. — Зачем? — Затем, что последнего будете делать сами, я смогу только подсказывать. А вы же не хотите, чтобы окружающие узнали, что вы маг крови. — Не хочу, — я встала на четвереньки и передвинулась.

Жреца, подхватив подмышки с двух сторон, ранее переместили служки.

Храники-насмешники! Это ж сколько мощи в этих худосочных телах! Смотреть на изломанных мужчин было тяжко, но как-то... мужчины всё-таки воины... они... как-то, вроде... в общем... К храникам! Сейчас под переливающемся сине-зелёным куполом перед нами лежала женщина. В горле встал ком. Ни туда. Ни сюда. Я сбросила щит и, требовательно протянув руку, просипела: — Воды. В ладонь ткнулся запотевший стакан. Закрыв глаза я выхлебала его до донышка. В надежде, что мне померещилось, открыла их. В разорванном вороте рубашки, среди запёкшейся крови белел серебряный, католический крестик. Лие... — Госпожа Алесе! — Хлестнул по нервам окрик. — Щит! Затемнение! Работать! — Я её знаю. — Всхлипнула я, стискивая трясущиеся пальцы. — Я не могу. — Хорошо. Осмотр сам сделаю. А вы пока вспоминайте, чему научились на вскрытиях. Не стоило ему это говорить. От одного упоминания о неприятных днях спазмом сдавило желудок. Я успела лишь немного передвинуться и отвернуться, как вода хлынула из меня фонтаном. — Раздавлен висок. Здесь и целители справятся. — В упор не замечая моего состояния мужчина вёл окутанной голубым маревом ладонью вдоль тела Лие. — Кровь в брюшине. Госпожа Алесе! Вы всё уже?! Или ещё собираетесь тянуть время? А может надеетесь, что она умрет? — Мой возмущённый взгляд его нисколько не задел. — Нет. Тогда сюда, и работаем. Вытерев подолом платья рот я подползла ближе. — Сейчас... Я только немного... Сосредоточусь... — Щит. — Напомнили мне. Щит. Затемнение. Времени мне не дали. В мужской руке появился нож, и одним движением жрец вскрыл брюшную полость. — Голову потом. Сначала необходимо зашить и срастить края ран. — Объяснил он. — Начинайте! Придурок! Чтобы начать, надо хотя бы представлять, что делать. А я... — Мы совместимы. — Зазвучал в голове скучный голос преподавателя. Хирургия. Нет... не то, это вводная лекция. Я представила лицо магистра Дьёдме, некромага, проводившего у нас занятия в морге. Так мне легче вспомнить нужное – идти от препода к его предмету. — Что вам непонятно? — Перебил мои мысли жрец. — Я расскажу. — Мне кажется... Видите ли, я действительно знаю эту женщину. Она моя компаньонка. Но, Лие иномирянка, из заместивших. Мужчина отвёл края разреза и осмотрел внутренние органы.Те, что можно было разглядеть. — ... — Услышать местный фольклор их уст жреца дорогого стоит. — Она... — Он сглотнул. — Мы совместимы. — Начала я, и остановилась. Сердце упорно стучало в грудину. До боли. Судорогой стягивало пальцы рук. Я напрягла плечи и спину, и “бросила” их вниз. Мышцы малость расслабились. — Но, у вас... Понимаете... — Один взгляд на невольного напарника, и я застыла – на его лице был написан такой ужас, что меня холодом продрало по всему телу. — Я никогда не лечил иномирян. — Признался он. — А она ещё и изменённая. — Дайте мне немного времени. Я же тоже не лечила. Мне простонадо вспомнить, чему нас учили. Мужчина прикоснулся ладонью к куполу. — Время ещё есть. Но очень мало. Говорите вслух. Так мы быстрее вместе разберёмся. — Мы совместимы. — Повторила я. — И органы у нас похожи. Есть различия в строении. На этой планете другой состав воздуха, мы, земляне, можем дышать, но надо ждать пока адаптируешься. Первое время я вечно ходила как пьяная, и голова болела. Меньше сила тяжести. Поэтому женщинам – иномирянкам не разрешают рожать первые пять – семь лет. У вас легче кости, ниже температура тела... Три года... Три года, покау меня снизилась температура. У вас, вообще, очень холодный климат. — Не удержалась я от претензии. — Сердце посреди грудной клетки и чуть выше, чем у нас... — Разговаривая я представила, что передо мной не живое тело, а муляж, который мы резали на занятиях. И, наконец, смогла заставить себя прикоснуться к кровавому месиву. Осторожно ощупывая внутренности, продолжила: — Желудок цел. Она его не меняла. Печень – разрывы. — Прикрыв глаза и представив как выглядит здоровый орган, неуверенно призвала кровь. И, честно говоря, сильно удивилась, когда она стала послушно меняться в моих пальцах. — Вы молодец. Правильно. Только без спешки. — Тихо проговорил жрец. — Странно... — Я посмотрела на мужчину. — Она поменяла форму почек, расположение печени, разделила яичник на два и уменьшила размеры матки. Зачем? Ей досталось молодое, крепкое тело. Полностью приспособленное к местным условиям. — Возможно, тоска по Земле. Или... — Собеседник помолчал, словно решал, стоит ли откровенничать. — Некоторых не устраивает, что только переместившиеся могут рожать магически сильных детей. Лет двадцать назад проводились исследования. Возможно, ваша подруга участвовала в них. Потом их запретили, так как результат был... плохой. Женщины гибли. Храники-насмешники! Жила себе, ничего не знала, никуда не лезла. А сейчас жизнь будто взбесилась и решила вывалить на меня все беды мира. — Дышите! Госпожа Алесе, не задерживайте дыхание. И заканчивайте уже. Купол сейчас рухнет. Не знаю, всё ли правильно сделала, но я старалась. Лие унесли.

Мы со жрецом развалились на земле. И лежали, глядя в голубое небо наступившего дня.

Глава 21

— Госпожа Алесе! Госпожа Алесе! — Начавшая с вежливого стука Зедра уже долбила в дверь кулаком. — Зе-е-е-дра! Я сплю! — Учитель пришёл. Сказал, что после обеда не сможет, так как будет готовиться к походу на Озеро. Они послезавтра выходят. — Глотая окончания слов быстро проговорила служанка, зная, что с меня станется и полог тишины повесить. Проснулась я резко, и злой. С кровати слетела горным орлом, за дверь выскочила так, что Зедра едва на стену не запрыгнула. Однако, схватить меня за подол успела. — Куда в рубашке-то? Госпожа Алесе?! Спустя полминуты, перескакивая через ступеньки, уже одетая, я мчалась вниз. — Что значит, что к Озеру завтра идёте? — Выпалила, спрыгнув с последней ступеньки. — Утро доброе, госпожа Алесе! — Невозмутимо поздоровался сам себя пригласивший наставник. — Утро доброе, учитель! Так что с походом? — Я слегка согнулась, в боку кололо зверски. — Караван двинется послезавтра. У вас есть целый день, чтобы собрать необходимые вещи для сына. — Кажется, я начинаю понимать того, кто трижды покушался на жреца: рядом с ним чувствуешь себя суетливой, мелкой букашкой. Очень мелкой. — Но у Арэна день рождение через три дня! — Перед глазами встала забитая продуктами кладовка, и числа на моих расписках. — Я же уже и гостей пригласила! Торт заказала! — Мне очень жаль. — сказал жрец таким тоном, что сомнение в том, что ему совсем не жаль, пропало, не родившись. — Мама! — Хлопнув входной дверью в коридор ворвался раскрасневшийся Арэн. — Дядя Ильм... — сын затормозил возле нас и, одёрнув рубашку и пригладив волосы, вежливо склонился перед жрецом: — Утро доброе! — Утро доброе, Арэн! — Мужчина протянул руку. Сын на мгновение осторожно прижался губами к камню в перстне и, осыпанный серебристой пылью, довольно улыбнулся. — Мы идём к Озеру! — Арэн нетерпеливо переступал на месте. — Я... У меня будет Озарение. — Поздравляю, Арэн! Пройди путь честно. — Жрец ласково убрал влажную прядь со лба Арэна. Надо бы подстричь до похода, отметила я. — Спасибо! Мам! Можно я пойду? — Получив кивок – на большее “кипевшую” меня просто не хватило, рванул по лестнице вверх. — Я буду собираться. — Донеслось уже со второго этажа. — Хороший мальчик. — Похвалил наставник, и добавил: — Вам следует поработать над его манерами. Нельзя разрешать ребёнку, так, бегать по дому. — Обязательно поработаю... — прошипела я. — Вас что-то рассердило? — Мужчина наконец обратил внимание на моё настроение. — Почему нельзя было заранее сообщить о дате. Я не настолько богата, чтобы попусту тратить деньги. — Ответила я, и тут же мысленно пожалела, что не прикусила язык до того, как разболтала о своих затруднениях. — Иногда благоприятное время мы узнаём лишь накануне похода. Так бывает. — Спокойно объяснил наставник. — В доме есть помещение для занятий более защищённое, чем ваша учебная комната? — Мою откровенность вежливо не заметили, чему я была только рада. — Лаборатория. — Тогда сегодня позанимаемся там. До лаборатории мы дошли молча. Открывая дверь я кое-что вспомнила. Я не позавтракала! — Кто запретил вам говорить о вашем даре? — Неожиданно спросил мужчина, как только я закрыла дверь за нами и повесила “тишину”. — Никто. Маг, который проводил проверку не был уверен. Сказал, что точно узнаю в Озере. Я испугалась. У других девушек были лишь стихии, а у меня вдруг стихия и дар. Решила молчать. — Подняв с кресла плед я закуталась в него. Всё-таки температура в комнате далека от летней. — Возможно, это было правильное решение. Возможно... — задумчиво, словно отвечая своим мыслям, произнёс наставник. — Я уезжаю. Надолго. — Сменил он тему разговора. — Наш посол на переговорах получил... На него воздействовал маг крови. Меня попросили сопровождать его. Попросили... — Повторил он, и стало понятно – попробуй, откажись. — А вы не ... — Служители храмов имеют право отказаться. — Ответил он на незаданный вопрос. — А вот вам вряд ли бы позволили. — Мужчина внимательно посмотрел на меня. — Я в затруднении. Вы сильный маг воды. Я наблюдал за вами там. На фабрике. У вас мало знаний и практики, но есть редкое качество: вы интуитивно лечите правильно. Может... — Я не хочу! — Перебила я его. — У меня была возможность познакомиться с книгой Ранри. — Да же так. Тогда, думаю, любое моё предложение для вас неприемлемо. Жаль. — А вы сами не боитесь? Я из-за отката была вынуждена пить такие настои, что от одних названий страшно. — Зато мы с вами спасли четырёх человек, которые иначе погибли бы. Я почувствовала как загорелись щёки. Он не обвинял меня, но мы оба знали - именно я виновата, что эти люди пострадали. Если бы не выброс моей силы, народ не рванул бы к щитам. Повезло ещё, что под ноги бегущим упали только четверо. — Магия крови это часть вашей силы. Отвергая её вы сопротивляетесь стихии, а она вам. Вместо того, чтобы стать союзниками, вы стали противниками. — Выговаривая мне как ребёнку жрец расстёгивал пиджак. У меня брови поползли вверх от изумления. Полы пиджака разошлись, и я зажала рот ладонью, давя прорывающиеся хихиканье: поверх рубашки и брюк на мужчину было надето что-то вроде бандажа. — Не смешно. — Одёрнул меня наставник, вытаскивая из-под этого... потрёпанную, толстую книгу. — Эти знания не должны покидать храм. Но, вы талантливы, и я не теряю надежды уговорить вас работать в нашей лечебнице. Он положил томик на стол. Схватив меня за руку, дёрнул на себя. Я и глазом моргнуть не успела, как была прижата к нему спиной, и до того опешила, что даже не дёрнулась. Левой рукой удерживая меня, правой он поднял мою ладонь и хлопнул её по обложке, вся поверхность которой оказалась покрыта мелкими шипами. И спокойненько так отпустил меня, и шагнул назад. — И что это было? — Повернувшись и смаргивая слёзы, спросила я. — Клятва на крови. — Застёгивая пиджак спокойно ответил мужчина. — Теперь вы сможете читать, но, если попробуете поделиться полученными знаниями... Лучше не пробовать. — А сказать? Я бы и сама сделала. Трудно было просто объяснить?! Вы меня чуть до сердечного приступа не довели! — Так надо. Спокойную кровь книга не принимает. А вот испуганную пьёт с удовольствием. — Он одёрнул пиджак, поправил воротничок. — Теперь заниматься. Храники-насмешники! С кем я связалась!

Хотя, честно говоря, учитель из жреца был намного лучше, чем из Ильма, и даже Орэна. Он был терпелив. Понимая, что магия крови мне не нравится, не торопил. Казалось, что за эти несколько дней мы не особо продвинулись, но моё отношение стало более спокойным, и я уже вполне осознанно и без предубеждений разбирала цепи заклинаний. Из школьной анатомии я знала о венозной и артериальной крови – открытием сегодняшнего урока стало, что в разных точках организма они отличаются по показателям. Книга, лежавшая на столе, будила любопытство и несколько отвлекала внимание. После пары–тройки моих ошибок наставник махнул рукой на занятие, и пододвинул томик к себе. — Интересно? — Мужчина лукаво улыбнулся. Я кивнула. — Ну что ж... — Если такие книги нельзя выносить из храма, то, наверно, кто-нибудь может увидеть, что вы её забрали? Зачем так рисковать? Наставник помрачнел. — Это Ранри. Я вздрогнула. Конечно, я малость прихвастнула, когда заявила, что читала её: в закрытой секции университета мне дали только несколько рукописных листов с разрешёнными для ознакомления сведениями. Правда и их хватило, что бы отбить желание заниматься магией крови. — Знаете, как книга может перейти от одного хозяина к другому. — Я помотала головой. — Первый вариант – наставник дарит ученику, второй – ученик убивает наставника, и забирает трофей. Я был молод, самонадеян и глуп. Считал, что владея этой книгой, мой учитель должен больше помогать людям. — Жрец замолчал. — В первую очередь, люди должны сами помогать себе. — Высказалась я. Так говорил Орэн, так думаю и я. — Почему? — Заинтересовался жрец. — Если человек пьёт, он вредит себе. Ну вылечу я его, а он опять за своё. — От напряженного взгляда наставника в комнате словно похолодало, я плотнее укуталась в плед, но упрямо продолжила: — Смысла нет. А, если он при этом ещё и руки распускает, то в его сторону ещё и проклятия летят. Можно не быть магом, но слово, сказанное в гневе даже простым человеком, наносит немалый ущерб. А на фи... Зачем мне брать на себя чужую грязь? — Примерно так говорил и мой учитель, к сожалению, его доводы меня не убедили. Он отказался лечить женщину, которая была мне дорога, дело дошло до ссоры... В общем, второй вариант. Но вместе с книгой я получил и наложенное на неё проклятие. И избавиться от него могу лишь добровольно передав книгу ученику. Вам. Храники-насмешники! Вот ведь! Уж, если вляпываюсь, то по макушку. Мужчина, сидевший напротив меня, подтолкнул томик ко мне и, поднявшись, двинулся в обход стола. Мечтая исчезнуть из комнаты, я сжалась в комочек. Сердце глухо отбивало ритм в висках. С неприязнью посмотрела на книгу, она итак-то восторга не вызывала, а уж, узнав её историю, мне и в руки-то брать стало противно. Наставник шёл медленно, словно давая время привыкнуть к мысли, что в одной комнате со мной убийца, и деваться мне некуда. Гадость! Ори, не ори, никто не услышит. Мысль, посетившая пребывавший в ступоре мозг, была настолько очевидной, что я вспыхнула от стыда.

— Вы половодье! — Повернув голову в сторону мужчины возмущённо сказала я. Он застал меня врасплох своим признанием, и напрочь выбил из колеи. Иначе, я бы вспомнила, что на Озарении мы не только узнаём о своей силе, но и о её зависимости от времени года. Я, например, лето – сила в моих пальцах как пластилин, мягкая, упругая, послушная в это время, а вот в период конец зимы – начало весны, управляться с ней сложнее. Четыре времени года – четыре типа силы. Только огневики постоянны. Так они и живут в среднем на десять – двенадцать лет меньше нас, водников. Кстати, мы самые долгоживущие, потом воздух и земля. Память, словно оправдываясь за мой недавний страх, вытаскивала из закромов всё новые сведения. Характер тоже зависит от времени пика силы: половодье – самые... юмористы, блин. — А я всё думал, когда вы догадаетесь? — Насмешливо улыбнулся жрец, подойдя ко мне вплотную. — Нельзя же быть такой доверчивой. — Я с вами поседею раньше времени, — проворчала я. — Нет. — Легкомысленно отмахнулся он от моих переживаний. — Научитесь оценивать окружающих. И думать. — Вы действительно хотите отдать мне книгу? — Сказать, что такая щедрость удивила меня, это ничего не сказать. — Это неучтённый экземпляр. В храме и в моём жилище двери не закрываются. Честно говоря, мне надоело уже и прятать её, и опасаться, что кто-то обнаружит у меня запрещённую литературу. Проще отдать вам, а будет необходимость, так я всегда могу зайти к своей ученице.Это не вызовет подозрений. В переводе со жреческого на русский – ты храни и волнуйся, а я буду пользоваться без риска. Что я и озвучила без колебаний и с возмущением. — Думаю, сначала вам стоит ознакомиться с подарком. — Если я правильно поняла, через границу вам книгу не провести, а в ваше отсутствие её могу обнаружить. И вы решили спрятать её у меня? — Можно сказать и так. — Ни грамма ни смутившись ответил мужчина и, расстегнув застёжку откинул верхнюю... крышку – книга оказалась и не книгой вовсе, а шкатулкой, оформленной как томик. Наставник что-то спросил, но я его не услышала, разглядывая скоросшиватель, в котором была стопка прозрачных листов, явно не бумаги. — А-а-а? Что? — Как вы догадались, что я не убийца? — Повторили вопрос для невнимательных. — Вспомнила, что одна из девушек – иномирянок хотела в жрицы, ей отказали потому что прошлое служителя храма должно быть безупречным. Вас просто не взяли бы. — Умеете держать водный экран? — Мужчина резко сменил тему разговора. Я тут разогналась было высказать всё, что думаю о некоторых, бессовестно пугающих слабых женщин. — А как вы догадались? Ну что я не считаю вас... — Убийцей? Страшное слово? — Неприятное... — Вы и сами так можете. Достаточно простой наблюдательности. Изменилось дыхание. Пульс стал медленнее. Вы сели прямо, и уже не вцепляетесь судорожно в плед. — Шерлок доморощенный, — “приласкала” я собеседника. Пока мы болтали наставник достал скоросшиватель из шкатулки. Под ним оказались ряды сложенных в столбики небольших стеклянных квадратиков. — Экран! — напомнил мужчина. Я приподнялась и, открыв кран и пустив воду тонкой струёй, аккуратно растянула прямоугольное полотно. — А без доступа к воде не можете? — Кто-то явно огорчился. — Могу. Но... — Я указала на стоявшие на краю стола металлические ёмкости, плотно затянутые тканью. — Влажность в помещении уменьшится, а у меня основы на дозаривании. — Понятно. Что ж. — Прозрачный листок взлетел и впечатался в экран, растворяясь в нём. — Да вы издеваетесь! — Надеюсь, моё раздражение полностью отразилось в этом вопле. — Это же древнерианский. Предлагаете мне опять за словари взяться?! — Вы его не знаете? — В светлых глазах плясали храники-насмешники. Точно! Издевается. — Тогда так... Мою ладонь легко оторвали от пледа, быстро укололи кончик указательного пальца иглой – откуда только вытащил? – и прижали его к шкатулке.

Буквы на экране, закручиваясь в воронку, устремились к центру и собрались в чёрный круг, который, взорвавшись, рассыпался уже понятным мне текстом.

— А заклинание?

— Какое?—Удивился наставник.

— Сейчас вы перевели, а когда я буду пользоваться сама?

— А-а-а… Это. Не волнуйтесь, впредь будет понятно. — Мужчина, достав столбик стекляшек, поставил его на стол и плавным движением разложил как карточную колоду. — Постепенно вы выучите всё. — Он аккуратно выровнял квадратики в ряд. — Но первое время советую выкладывать от верхнего к нижнему, чтобы не путаться.

— А что это вообще?

— Это… — Наставник ткнул пальцем в экран. — Описание болезни или заклинания. А это образец крови. — Элегантный жест – и у меня под носом выстроилась пирамида водных линз. — Приступим.

Храники-насмешники! Вляпалась, ой и вляпала-а-ась же.

Наставник уже ушёл, а я всё не могла оторваться от своей “новой” игрушки, меняя стёклышки под линзами.

Глава 22

— В Багдаде всё спокойно... В Багдаде всё спокойно... — Напевала я, шагая по тихому коридору и стараясь сдержать рвущиеся из самых-самых глубин нецензурные слова. Взглянув мне в лицо достучавшаяся до меня, честно говоря, издолбившая дверь, Зедра быстро произнесла “эта пришла!” и моментально растворилась в недрах дома. Говорят – аристократы снобы, но, как показала жизнь, среди простых людей снобов встречается не меньше. Я прикоснулась к набитому пузырьками карману – вроде всё взяла. Простая история – юноша полюбил девушку. Вот только он – сын экономки в большом доме, а она – свинарка с окраин. Семья парня взвилась – не ровня! – и, надавив на отпрыска, вынудила его жениться на вышивальщице. Жениться-то он женился, но любовь-то никуда не делась, и теперь этот слабак вымещал на молодой жене свои обиды на судьбу. Три года! Три года я лечу травмы этой дуры и пытаюсь уговорить её, если уж не может бросить мужа, так хотя бы обратиться к Та-Арану, тот живо быпривёл дебошира в чувство, но натыкаюсь на “что люди скажут”.

Она и ко мне-то ездит из опасения, что городские целители проговорятся и поползут сплетни. Что люди скажут... За спиной много что скажут... Кто-то будет жалеть жену – достался же “подарок”. Кто-то сочувствовать мужу – видать, глупа супруга, раз тумаками учить приходится. Но никто не вмешается. Всё! Последний раз! Я тоже больше не хочу! В конце концов, не хочет башкой думать, пусть идёт к кому-нибудь другому. Взгляд проехался по “выдыхающемуся” заклинанию, и я тутже вспомнила о входах в дом, которых, кстати, аж восемь штук.

Раньше – чтоб по тревоге народ не давился, сейчас убрать бы лишние, да нельзя-я-я – памятник. Пользуемся мы лишь тремя: центральным и крайним с фасада, и угловым,ведущимв сад, правда, торцевую створку мы забили намертво. Пройтись бы надо: проверить охранки. Что-то я подзапустила безопасность.

Снова прикоснувшись к пузырькам прибавила шагу. У меня и своих забот полно! Накрутила я себя знатно – дверь рванула так, что у невозмутимой Риды брови подскочили. Давным-давно это помещение было кухней и столовой для комсостава. Сейчас это склад, размещённый под лестницей, лавка – толстенькой буквой“Г” с выходом на улицу и небольшой кабинет, мой.

— День добрый! — поздоровалась я с Ридой, и была удостоена короткого кивка. Оглядевшись я в очередной раз поздравила себя с удачным выбором помощницы. Массивные, деревянные шкафы были отполированытак, что казались новыми, словно их только что расставили. Стёкла блестели, на полках и плиточном полу не пылинки. — Где? — Спросила я. Сидевшая на высоком стуле Рида в очередной раз кивнула в сторону закутка. Она вообще предпочитает обходиться без слов. Я откинула часть прилавка и, пройдя вперёд, свернула направо. И, не сдержавшись, тихо выматерилась: чистое лицо и руки – сигнал о внутренних повреждениях. Я этого гада сама прибью! Сняв охранку с кабинета и пропустив посетительницу вперёд, прикрыла створку и, повесив “тишину”, указала рукой на ширму. — Нет. — Молодая женщина покачала головой. — Я попрощаться пришла. И поблагодарить за всё. — Она положила на стол небольшой свёрток. — Это вам. Спасибо! — Попрощаться? — Я опустилась в кресло за рабочим столом. А она изменилась с нашей прошлой ... встречи. Выпрямилась, пропало затравленное выражение в светло-карих глазах, теперь они лучились счастьем. Волосы, обычно наспех скрученные в пучок, заплетены в сложную косу. Да и платье... Надо же... Решилась на светлое, чуть приталенное. — Я ушла от мужа. Мы... Я и друг уезжаем сегодня ночью. Он получил работу. Далеко. — Перевалы же ещё закрыты? — Они уже чистые. Мой... друг проверил. — Молодая женщина говорила спокойно и смотрела мне в лицо. Памятник тому мужику, который смог вырвать её из кошмара! — А оставаться в городе я немогу. Пока живу в мастерской. Хозяйка разрешила. Но муж ищет. А я ребёнка жду! — Неожиданно закончила она. И широко улыбнулась. — Доброго пути! Пусть всё сложится хорошо! — искренне пожелала я. — Я пойду. — Молодая женщина поклонилась и вышла.

Я смотрела ей вслед и прикидывала – выходят они ночью; значит, до придорожной гостиницы; скорее всего, вещи туда уже снесли, там ночуют; утром на лошадях – пешком пожитки не унесёшь, через перевал; к вечеру – на постоялом, а там можно уже и порталом. Я белая и пушистая. Не всегда! Через три дня можно будет запустить Зедру в город с новостью, что у кое-кого жена сбежала. Это не битьё, конечно же, но нервы мужику потреплют от души, да и от насмешек никуда не скроется. Хлопнув ладошками по коленям я поднялась. Планы планами, а у меня я сама ещё с утра не кормлена, да и сыну нужно вещи собрать. Не разреветься бы. Три недели! Храники-насмешники!

В коридоре мои уши атаковали ликующий визг Арэна, весёлый смех вновь уезжавшего и вернувшегося Норта – скоро точно забуду как он выглядит, и топот ног и лап на втором этаже. Какое счастье, что дом построен из каменной сосны, иначе, мои мужчины разнесли бы его по брёвнышку. На цыпочках добравшись до кухни и соорудив себе поздний завтрак на быструю руку, я повесила “тишину” и приступила... М-м-м... Надо же как проголодалась. — Привет! — Раздался над головой голос Сары. Я так увлеклась, что пропустила появление экрана и колибри. Вот... Наклонилась над тарелкой, чтобы сиропом на платье не капнуть, получи! Я закашлялась. Отпив большой – большой глоток сока с трудом проглотила кусочек блинчика. — Убить меня хочешь? Я же подавилась! Не могла подождать пока прожую?! Привет! Горит что-то? Если нет, приди попозже. Я голодная! И злая! — Заткнись! — Сердито рявкнула подруга. — Некогда мне! У ткацкой ремонт водопровода закончили. Банк выплатил страховку, а сейчас ищет виновного. — Я открыла рот. — Если это ты, молчи! Ничего не знаю, тогда и под присягой не проболтаюсь. — Я рот закрыла. Плотно. — Местные уже сообразили. Наших предупреждаю. Там до сих пор такой флёр от заклинаний висит, что выделить конкретное не смогут. Молчи. Банк не обеднеет. — Что это вообще было? — Попытка захвата власти в городе. Если бы ты тогда не обратила внимание на ящики, хозяин фабрики успел бы удрать. — Сара неодобрительно покачала головой. — Пожадничал. Не хотел, чтобы готовую продукцию испортили. Ну, а потом его прижали. Вежливо попросили объяснить, почему площадь оказалась так удобно свободной. — Он что? В мэры решил? На хрена такой баян? Сара оглянулась и, слегка склонившись, тихо сказала: — Наш мэр... — Она сомкнула пальцы в кулак и большим ткнула в потолок. — Досадил. Во-первых, запретил вырубку, а на ней неплохо зарабатывали. Во-вторых, отказался принимать на постой солдат, сказал – некуда их селить. Ирсен тоже отказался о предложения принять их на лето. Общежития пустуют, решили туда их. Ирсен сказал “нет”. Хотели вроде учения у нас провести. Мэр предложил им в горах ночевать. Вот чего, чего, а гор у нас выше крыши. Я быстро представила карту, на которой наше королевство выглядит как пятнышки зелени среди скал, да ещё и по границе горы в виде подковы. Соседи нас ехидно называют королевство вверх – вниз. Ни одного длинного, ровного тракта. А внизу этой подковы, у левой зацепной части, маленькая подковка – это мы, наш городишко, маленький, и большую часть года закрытый из-за снега на перевалах. — В общем, наверху нашим мэром недовольны. Захотели сменить. Но... — Сара многозначительно подняла указательный палец. — Выборами не прокатит. Я здесь уже сорок лет живу, вижу. Народ привык жить без потрясений. Налоги приемлемые. — Ещё бы! Зачем драть налогами, если большую часть казны город получает от караванов к Озеру. Можно, конечно, попробовать и мимо нас пройти, да кто ж пропустит-то. Дороги все под надзором. — В городе более-менее спокойно. Вот и решили – мятеж, пострадавшие, и другая правящая семья.

— Много пострадавших? — Спросила я, надеясь, что подруга расскажет что-нибудь о Лие, к которой меня целители не пустили. — Достаточно... Я в больнице несколько дней чуть ли не ночевала! Эдиле... — Сара брезгливо поморщилась, а я понимающе улыбнулась. Каждому попаданцу помимо силы этот мир делает небольшой подарок: у меня это Оликуе, а у Эдиле – способность чувствовать мужа на расстоянии и перемещаться к нему.

Сару это бесит: она считает, что женщина не должна зависеть от мужчины.

Эдиле же, по её собственному выражению, когда дело касается Та-Арана, легко поднимается на колокольню и плюёт оттуда на чужое мнение.

— Чего ты ухмыляешься? — Вспылила подруга. — Та-Арану кто-то всадил нож в спину. И объявилась эта дурная мстительница. Артефактор, мать её... — Ну, боёвке-то нас учат всех, невзирая на специальность. А оружие Эдиле – огненные, парные клинки, и машет она ими ой-ёй-ёй как... С ней в поединок даже я не рискую. — Двое магов с трудом остановили. Как она только там всех не повыкосила! Зараза! А я бегай... Собирай бумажки... — Зачем? — Удивилась я. — Занадом! — Огрызнулась Сара и, откинувшись на спинку кресла, принялась за дыхательную гимнастику. Чуть успокоившись она продолжила: — Чтобы потом претензий к нам не было. Всё! Некогда мне! — И экран погас. Я вернулась к блинчикам, а они уже остыли.

Влетевшая в кухню Зедра – интересно, в этом доме хоть кто-то умеет передвигаться медленно? – нахмурила брови, и спустя три секунды я уже закрыла за собой дверь. Мне сейчас только нотаций от прислуги не хватает для полного и безоговорочного счастья! Арэна я выловила на лестнице. Стоя на поручне он держался руками за столбики. Сколько раз говорила – нельзя! Сделала глубокий вдох и ... увидела тонкую верёвочку страховочного заклинания, а потом и её создатель объявился ... с завязанными глазами. Храники-насмешники! Надо вещи собирать, а они в жмурки играют! Ну что сказать? Играли мы до обеда. Я уже и не помню когда в последний раз столько визжала: Норт, поймав меня, нахально проходился кончиками пальцев по рёбрам, зная, что я боюсь щекотки. Единственный оставшийся в доме серьёзный человек – Зедра, напомнил мне о забитой кладовке. Посмотрев на раскрасневшихся мужчин, я решила да ну и на ... И дала изумлённой девушке два выходных дня.

— А что мы есть будем? — Возмутился сын. Мы с Нортом переглянулись, и я кивнула. — Пойдём, — Обняв Арэна за плечи Норт развернул его в сторону кладовки. — Мясом должны заниматься мужчины. — Загадочно улыбаясь пояснил он. — Зачем? — Сын удивлённо посмотрел на меня. А потом его лицо засветилось. — Шашлык! Мам! Ты там вещи сама ... Ладно? Пошли быстрее! — Арэн сбросил руку Норта с плеча и, вцепившись в его ладонь, потянул мужчину вперёд. — Ну пошли же! Преимущество загородного жилья Не то чтобы в этом мире не жарят мясо на открытом огне. Ещё как жарят. Просто неприлично делать это в садах. Но, в нашем случае, глаз не видит – серд ... сплетничать некому. Положившись на то, что мужчины, ну очень надеюсь, не сожгут все запасы, отправилась по чисто материнским делам – собрать, уложить, не забыть. Стоя в дверях комнаты сына и разглядывая обстановку: кровать с поднимающейся передней стенкой; столик с четырьмя стульями; стеллаж с игрушками; шкаф для одежды, расписанные Ирэном, я поймала себя на мысли, что не хочу ничего отдавать. Вот не хочу, и всё. Да, я знаю, так принято. По обычаю после Озарения детскую мебель отдают. Как бы отмечая, что наступает новый период в жизни ребёнка. Но, земноводное в моей душе было в корне не согласно с этим. Хотя три с половиной года экономии уже воплотились в ожидающую своего часа на складе столярной мастерской красивую, деревянную мебель, одобренную Арэном и заказанную мной заблаговременно. Храники-насмешники! Как же быстро он вырос! Это нечестно. А, если вспомнить о закрытой школе ... Я смахнула выступившие слёзы и принялась разбирать стопки одежды, которые сын сложил на кровати. Куда столько-то? Это же всё самому нести придётся. Любимая игрушка Арэна: мягкий, пушистый котёнок угнездился в накладном кармане. Стянув горловину кожаными шнурами, я несколько минут посидела на кровати, и пошла жарить шашлыки. Сын не должен видеть меня расстроенной.

Глава 23

А ведь так хорошо всё начиналось. Арэну стоять у мангала очень скоро надоело, и он отправился в путешествие по развешанным между деревьев сеткам, лестницам и канатам, периодически возвращаясь к нам, чтобы прихватить что-нибудь из вкусняшек, разложенных в стоящих на покрывале тарелках. Сама не знаю, почему, но крепкий стол и лавки из половинок брёвен, мы в молчаливом согласии с Нортом оставили позади, углубившись в лес и расположившись рядом с дальней детской площадкой. Поцелуи украдкой, краткие объятия с оглядкой – где Арэн ... Я вспомнила, что в шкафу лежит очень приятный для мужских глаз комплект. Мысленно достала бутылку красного вина и два изящных бокала. И такой облом-с! По возвращению домой у чёрного входа нас ждала неприятная гостья. Окинув злобным взглядом меня и Норта, державшего на руках заснувшего Арэна, сестра Борка сходу бросила мне в лицо: — Зря радуешься, дрянь! Я сообщила о том, что у нас в семье есть сильный наследник. Не брату. Он слабак. Главное, не испортить жизнь ребёнку! — Явно передразнивая Борка произнесла она. — Я сказала отцу, а он не позволит своему внуку расти в таких! условиях. — Она презрительно оглядела дом и сад, и двинулась по дорожке к дороге. Остановившись на углу, девушка добавила: — Кстати, Норт тебя разыскивал наставник. Я с ним здесь столкнулась, но он спешил, попросил, если увижу передать, что ждёт тебя. Хорошего вечера! Мой спутник тихо выругался. Я тоже, мысленно. — Я отнесу Арэна в спальню. И пойду. — Норт от злости разве что зубами не скрипел. — Видимо, отец попросил, чтобы меня загружали как можно больше. Надеется, что мне надоест жить в разъездах, и я попрошусь обратно в семью. — Поймав мой взгляд он твёрдо сказал: — Когда вернусь, нам надо будет поговорить. Храники-насмешники! Как же всё не вовремя! Уложив сына и проводив Норта я некоторое время прослонялась по пустому дому. Спать не хотелось совершенно. Я даже разобрала корзинку для пикника. Вытряхнула траву и крошки с покрывала. Помыла посуду и шампуры. Разложила по местам остатки ужина. Тишина давила на плечи, и я укрылась от неё в единственном месте, где не чувствовала себя одинокой. В лаборатории. Сняв иллюзию с картины и усевшись в большое кресло, я закуталась в плед и наугад открыла дневник Орэна.

«3Ла. Ильм зол. Сегодня его вызывал ком-эр. Но, очевидно, на Ильма, в отличие от меня, ему давить нечем, и тот отказался. Грубо. Теперь едет в городок на границе. Всё, чего достиг, к хренам собачьим (написано по-русски). 2М. Ильм зашёл попрощаться и увидел у меня на столе папку. Даже слушать не стал, ушёл, хлопнув дверью... (нецензурно, по-русски) 4А. Давно не писал. Работа идёт, несмотря на все мои «усилия». Как оказалось, они привлекли девочку – иномирянку. Неглупую, судя по всему. Результаты у неё лучше, чем у меня и моей группы. Мне приносят её зелья. На проверку. То ли она что-то заподозрила, то ли кто-то проболтался. Сначала зелья были просто невероятные. Сейчас дрянь. 4В. Принесли её записи. 4Ва. Уже несколько дней бьюсь над её тетрадками. Вклеенные листочки, салфетки, размазанные чернила, зачёркнутые строчки. И стрелки. Куча линий и стрелок, порой никуда не ведущих. Начала рисовать, и бросила. Просил привести её, отказали». Закрыв дневник я поднялась и, бросив его на кресло, прошлась по комнате. Помню ли я то время? Помню. Очень хорошо. Сначала была эйфория – я изобретаю что-то новое. Мне обещали патенты на мои зелья. И на всё, что я придумаю. Я уже рисовала в мечтах дом с садом, свадьбу, детей. Хорошую должность мне тоже обещали. Схему болезни дали не всю. Только осложнения. Мне нужно было снизить ущерб для больного от применения некоторых зелий и настоек. Самой большой проблемой стало несовместимость трёх растений. Они тупо гасили полезные качества друг друга. Приходилось придумывать нейтрализаторы, основы. Борк хвалил. Говорил, что у меня талант. Что любит... Я горько усмехнулась. Даже спустя столько лет горло перехватило от обиды, и сердце словно кто в кулак зажал. Опёрлась ладонью на стол. Больно.

Взгляд упал на пробирки с «букетиками Орэна». Никто до меня не догадался, что растения враждующие в смеси, можно пропитывать соком друг друга, и лишь потом сушить. Борк так и не понял моей тяги к букетикам,расставленным на шкафах, столах и полках. И моё пристрастие к разным источникам освещения. Наверно, моя лаборатория была единственной, где использовались разнокалиберные, цветные плафоны. За несколько месяцев я задолбалаи торговцев, и устроителей праздников, расспрашивая что и как они делают, чтобы получить тот или иной спектр. На вопрос – зачем? – я отвечала, что так было в моей комнате на Земле, мне привычно. Мне позволяли всё, потому что видели результаты. А я искала свет, оптимальный для того, чтобы растение не только впитало воду с добавками, но и «не выплюнуло» нужные компоненты при сушке. Я следила, чтобы вазы и пробирки не пустовали, и чётко записывала любые изменения. Сама ходила собирать нужное, благо, в перемещениях нас не ограничивали, и несколько оранжерей и теплиц всегда были открыты для меня. Первое время никто даже не учитывал что и сколько я беру, это и дало мне возможность поэкспериментировать вволю. Потом халява прекратилась, но я уже знала в каком направлении двигаться. Зелья получались отличными, Борк радовался. И однажды повёл меня в роскошный ресторан. И пришёл Оликуе. Я грохнулась в лужу прямо на проезжей части. Не в состоянии понять, что происходит, я потянулась к Боркуза помощью, а он разозлился. Дёрнул меня за руку так, что плечо потом болело несколько дней, хотя лекари и старались помочь. Дома орал, что я его опозорила. Чуть позже, припомнив мелькавшие в струях картинки, я поняла, что моя работа добра не несёт. С тех пор ничего не записывала. Вымарала часть записей. Зелья перестали получаться. Я сказала, что это предел моих возможностей. И меня отдали под суд.

Я посмотрела на заставленный флаконами шкаф. Вся наша с Орэном работа была на виду и в то же время скрыта – чтобы разобраться какие пузырьки с какими смешивать надо быть мной. Белой. Пушистой. Гениальной. Улыбнувшись – а чего? мне есть чем гордиться, да, я такая! Открыла дверцу, взяла флакончик и, подняв его к свету, повертела, любуясь голубоватыми переливами зелья. Какая-то неясная мысль – сомнение пыталась пробиться сквозь моё самолюбование... — Олеся! — Незнакомый, женский голос, раздавшийся за спиной, испугал. Рука дрогнула, и флакон полетел вниз. Хорошо ещё, что не впервые что-то роняю – защита сработала, образовав тонкое облачко и мягко приняв мою потерю. Страх сковал тело: проскочить мою защиту лаборатории можно лишь с уровнем выше моего. Но... Мой уровень складывался из двух – воды и крови. Второй невыявленный маг?!

— Олеся! — Не унималась незнакомка. Я резко повернулась, активируя водный кнут и щит. И тут же отшатнулась, врезавшись спиной в дверцы шкафа: на уровне лица махала крылышками большая серая бабочка – вестница. Серая... Все оттенки голубого и синего – вода и воздух, в зависимости от вложенной силы и расстояния; зелёный и коричневый – земля; оранжевый и красный – огонь. Я не знала стихию, дающую серый цвет. Меня затрясло. Отлетевший к двери щит высветил ненарушенные нити охранки. Кнут растянулся в экран. Возможно, это было и зря, но я с силой впечатала вестницу в водное полотно: несколько секунд, пока звавшая меня будет приходить в себя от отката, дадут крохотную возможность сориентироваться в происходящем. А потом уж решу, стоит ли общаться. Лицо женщины средних лет, появившиеся на экране, вызвало смутные воспоминания. Где-то мы уже встречались. Я зажмурилась и сжала пальцы в кулаки, вонзая ногти в ладони. — Олеся! — устало повторила она. Олеся! Не Алесе! Вспомнила! Я открыла глаза и невежливо ткнула в экран указательными пальцами. — Вы артефактор! Делали защиту в нашем доме! В столице! — А вот двух мужчин, стоявших за её спиной и державших ладони на её плечах и талии, я не знала. Зато теперь стал понятен цвет вестницы: смешение стихий, доступное лишь артефакторам. — Милене! — Да. У нас мало времени. — Женщина махнула рукой, и мужчины, коротко кивнув мне, ушли. — Мы покидаем королевство. Сегодня. — Она сняла рубашку, обнажая большую татуировку на животе: круг и куча мелких деталей. — Перерисовывайте. Я кинулась за листками и карандашом. — Что это? — Мой вклад в наше общее дело. — С горечью ответила Милене. — С нас, со всех, взяли клятву крови. — Пояснила она, и со злобным удовлетворением добавила: — Они просчитались!нельзя написать, нарисовать, рассказать, спеть. Но, о татуировках речи не было. Так что... Вам надо найти хорошего артефактора, он сможет пояснить как это работает. А вот зачем... Тот, кто договаривался со мной... Он узнал, что я делаю охранку для вас. Потребовал, чтобы я прекратила всякое общение с вами, точнее, с тобой. Почему-то не Борка, а именно тебя... вас... — Да пусть будет“ты”. — На мгновение я отвлеклась от зарисовки символов и, взглянув на собеседницу, улыбнулась. — Мне без разницы. — Он не хотел, чтобы мы общались. Роло, — Милене махнула рукой в сторону ушедшего мужчины, — думает, что из-за Борка. Восемь из десяти перемещённых – интуиты, но мало кто умеет пользоваться этой способностью. Мать Борка– сильный интуит. Ходят слухи, что старший Исс раскачал дар жены. Ролоподозревает, что Боркраскачивал твой дар. Ты им нужна. То, что исследователь создаёт годами, интуитможет сделать намного быстрее. — Ещё немного... — Я отложила рисунок. —Можешь встать ближек экрану? — Женщина подошла так, что остался видимым лишь живот. Я приложила чистый лист, прочитала заклинание и, отодвинув намокшую бумагу, быстропросушила её. Да уж... Отпечаток не айс. — Всё. Почему вы уезжаете? — За последние годы... — Милене отошла и стала одеваться. — За семь лет погибло семнадцать перемещённых. Ни одного убийства. Несчастные случаи. Гибнут маги высших уровней. И нас пытаются убедить, что они вот просто так... — Она развела руками. — Несчастные случаи. Упал. Утонул. Нашли идиотов! В общем, поделиться друг с другом мы не можем. Клятва. Но, на собрании предложили тем, кто не чувствует себя в безопасности, свалить отсюда. Мне стало интересно – насколько всё прогнило в Датс... нашем королевстве. — Много? — Чего? — Не сразу поняла меня Милене. — Уезжает вас много? — Понимаешь... — Женщина застегнула последнюю пуговицу и одёрнула рубашку, явно не торопясь с ответом. Потом кивнула своим мыслям, и решилась. — Больше четырёх тысяч. Несколько десятков перемещённых. Около сотни заместивших. И семьи. — Мама дорогая! — Я поразилась размаху бегства. — Наш проект был не единственным.Что-то разрабатывалось ещё. Люди испуганы. Прости! Больше ничем помочь не могу. — Но почему вы сообщили об этом мне?! — Меня уже не просто трясло. Колотило. У меня спокойная жизнь. Я не хочу! Не хочу снова влипнуть во всё это! — Мы не смогли связаться ни с Сарой, ни с Ирсеном, ни с магистром Ильмом. Просто передай им. Мысленно я от души выматерилась. Дура! Снизила, называется, уровень для сообщений! Чтобы Нортне напрягался из-за расстояния. На! Получи! Экран пошёл рябью. — счастливо оставаться! — Пожелание Милене прозвучало издевательством. — Счастливого пути! — Водный шар с силой впечатался в стенку раковины и разлетелся, забрызгав и пол, и стол, и шкафы.

В последний момент я успела схватить листы со схемами.

Я оглядела лабораторию. Мой тихий уголок, защищённый кучей заклинаний, не защитивших от внезапно ворвавшегося в мою жизнь прошлого. Растерянно переводя взгляд от залитого водой пола на сверкающие капельки на стёклах, я искала ответ на вопрос – за что?! Да, я – сильный маг, но таких немало: каждый перемещённый плюс их дети плюс среди местных немало сильных магов. Да... Возможно, я –интуит, но таких восемьдесят процентов перемещённых. Огромное число. От мысли, что кто-то знает, что я маг крови, я усердно отмахивалась. Орэнговорил, что все документы уничтожены, и я ему верила. Хотя другого объяснения внимания ко мне пока не находилось. Вякнул артефакт влажности, предупреждая о её повышении до предела, и тут же заметались по комнате тёплые ветерки, устраняя последствия моей несдержанности. Проблемы, проблемами, но испортить два котла приготовленной на продажу основы... Да ещё накануне оплаты счёта по страховке... Всколыхнувшийся страх что опять не хватит денег и опять придётся искать, занимать, просить, вынудил взяться за уборку. Артефакты артефактами, но малейший сбой... Замерев и подняв глаза к потолку, я “задала” ему вопрос – а когда, собственно говоря, я их последний раз проверяла. Жизнь не сказка, а магические помощники не вечны – скол, разрыв рисунков... По спине пробежался холодок. Мысли налетали, путались и множились. Я никак не могла сосредоточиться на чём-то одном. Пискнул ещё один артефакт, напоминая, что удерживает флакон от падения. Сделав глубокий вдох я на несколько секунд задержала дыхание. Выдохнула. И громко произнесла: — Уборка. Сын. Сон. Остальное завтра. Привычные действия:вытереть воду, отжать тряпку, бросить её в сушилку, позволилинемного успокоиться. Вложив рисунки книги я спрятала томики в картине и, закрыв лабораторию, пошла в детскую спальню. Арэн спал на животе,обняв подушку и тихо посапывая. Опустившись на пол возле его кровати я осторожно погладила кончиком пальца тёмные брови малыша, прикоснулась ладонью к кудряшкам, обрамлявшим раскрасневшуюся ото сна пухлую щеку. Сидя на полу и перебирая мягкие волосы сына я подумала, что этому миру следовало бы лучше подбирать людей для своих даров. Сильный маг воды, маг крови, интуит. На фига мне? Я бы обошлась и меньшим. Та же Сара с её острым умом и твёрдым характером распорядилась бы этими силами куда лучше меня. Тревожное ощущение, что это “много дано” обойдётся мне очень дорого, возникшее ещё при встрече с Джиной и не покидавшее меня уже долгое время, давило, вызывая страх за сына и за себя. Можно было бы я бы тоже, как Милене и её товарищи, бросив всё, удрала в другую страну, но заключенный с университетом договор будет действовать ещё два года. Не сбежишь... Осветившая верхний угол окна Ат-Лин напомнила мне о том, что уже поздняя ночь, а завтра, с утра, нужно будет вести сына на собрание идущих к Озеру. Спать, спать, спать... Поднявшись я поправила на сыне сбившееся одеяло и, поцеловав малыша, тихо направилась к себе. Витавший в коридоре лёгкий цветочный аромат “засвидетельствовал” усердие Зедры. Включенная её вентиляция “вымела” неприятные запахи генеральной уборки, которой девушка занималась уже не первый день. Огорченная от того, что праздник по случаю дня рождения Арэна не состоится, служанка принялась приводить в порядок гостевые комнаты, срывая раздражение на ни в чём неповинных предметах обстановки. Снятие и стирка штор и гардин; мойка окон с какими-то вонючими средствами; полировка мебели, думаю, что такой чистки дом не знавал с момента постройки. А вынос на просушку на улицу подушек и матрасов превратил нашу жизнь в квест“Пройди по коридору и не наткнись на Зедру”. Вспомнив, как забросив подушки на спину держа их за уголки, в голубом платье с белым воротничком, с толстенной, русой косой, похожая на Снегурочку, девушка, что-то шипя под нос, спускалась по лестнице, я невольно улыбнулась и открыла дверь своей спальни. Своей! Нортс голым торсом, в мягких, домашних штанах, с махровым полотенцем на шее, босиком, стоял в дверях моей! ванной, опершись плечом на косяк. — Приве-е-е-ет! — Я зажмурилась и потрясла головой, не веря своим глазам – он же на службе должен быть. — Приве-е-е-ет! — передразнил меня мужчина. — Ты что тут делаешь?! — Открыв глаза возмущённо спросила я. — Надоело ждать твоего решения. — схватившись за края полотенцаНорт оттолкнулся от косяка плечом и шагнул ко мне. — Надоело смотреть, как ты стараешься отгородиться от меня. Ищешь причины отказать мне? — мужчина говорил спокойно, но от напряжения в его голосе хотелось втянуть голову в плечи. — Дверь закрой. — Я послушно сделала шаг вперёд и толкнула створку рукой. Дождавшись щёлчка мужчина сделал ещё один шаг в мою сторону. — Итак! Ты старше меня на пять лет. — На шесть, — поправила я. — На пять лет, восемь месяцев и три дня. И меня это не волнует. У тебя есть сын. И у нас с ним хорошие отношения. Ты вдова моего учителя. Но... Наставник прекрасно знал, что я люблю тебя, и оставил мне часть дома. Очевидно, в отличие от тебя, он не считал, что твоя жизнь должна закончиться вместе с его. — Норт невозмутимо перечислял те причины, которые я сама хотела назвать ему, чтобы оправдать свой отказ. — Кажется, всё. — Я открыла рот, чтобы возразить, но мужчина выставил раскрытую ладонь, и я промолчала. — Чуть не забыл. — Ещё шаг ко мне. —Наш брак испортит мою репутацию и скажется на карьере. Всё?Прода от 28.10.2019, 23:08 — Твоя семья никогда не согласится с твоим решением. — Переживу. — Шаг, и Нортоказался возле меня. Пальцами приподняв за подбородок мою голову и заглянув мне в глаза мужчина слегка склонился и прошептал: — Я даю тебе выбор – кровать или ковёр? Я поперхнулась воздухом и просипела: — Что? — Кровать. — Нахальная улыбка осветила угловатое лицо. Подхватив на руки, Нортчмокнул меня в кончик носа. — Хороший выбор. Пол мне тоже не нравится. Жёстко. — Отпусти! — Я стукнула кулаком по мощному плечу. — Сейчас же! — Как скажешь! —Норт улыбнулся ещё шире и легко подбросил меня вверх. Я взвизгнула. Пойманная в объятия обхватила его за шею, вцепившись в волосы. — Придурок! — Как скажешь! — Дойдя до кровати мужчина просто рухнул вперёд, вдавив меня в мягкий матрас. — Мне в душ надо, — я попыталась вывернуться из-под крепкого тела. — Я... — Завтра, — Норт стянул со своей шеи полотенце и, не глядя, бросил его на пол. — Я не собираюсь гоняться за тобой по всему дому. Раз ты не можешь принять нужное мне решение, я принял его за тебя.

Глава 24

Шлёп-шлёп-шлёп – Арэн опять бегает босиком. Шаги стихли у двери. — Господин Арэ-э-эн! — Эта девчонка отучится когда-нибудь орать на весь дом? — За-а-ав-тра-а-к! Шлёп-шлёп-шлёп-шлёп – сын понёсся на зов. Я повернулась на бок и погладила ладонью подушку, от которой пахло медовым луком. Нортдорвался, и оторвался, умчавшись на службу только под утро. Мелькнувшая мысль прогнала остатки неги и выбросила меня из постели. Вскочив и надев халат на голое тело, на ходу завязывая пояс, я побежала в лабораторию. Мышцы пытались что-то возмущённо вякнуть, но их “обидки” нарвались на полный игнор – шутки, шутками, но могут быть и дети. В лаборатории я быстро нашла флакончик с противозачаточным и одним глотком выпила горькое содержимое. Вот и пригодилась мне одна из последних разработок Орэнадля нашей горемычной клиентки. Её муж, предпочитая закупки в городских лавках,не позволял ей приходить к нам часто, так что Орэнупришлось потрудиться, чтобы создать средство с длительным сроком действия. Родив за одиннадцать лет семерых, женщина упала нам в ноги, моля о помощи. Супруг – священник храма Жизни считал, что рождение детей это воля богини Джив, а то, что жена едва не умерла в последних двух родах, ну, женщин полно, пятую найдёт. Удод! В отличие от Орэна, считавшего, что предназначение женщины–не мага муж, семья и дети, я, не поддерживая идеи оголтелого феминизма в целом, считала, что женщина имеет право решать – рожать или нет, а потому, тайно создала зелье стерилизации и завязала его на желании клиентки – захочет, родит. На полке оставалось ещё три флакончика: на четыре с половиной месяца мне хватит, а там уж разберёмся. Закрыв шкафчик я подошла к портрету и привычно сняла иллюзию. Мой день начинался с “разговора” с мужем и заканчивался им. Провела ладонью по нарисованной руке. — Я скучаю, Орэн. Но... Кажется, моя жизнь начинает меняться. Я боюсь. Боюсь поверить. Он так молод. АОликуе предупредил о предательстве близкого человека. И о смерти. То ли моей, то ли рядом со мной. Я устала бояться, и хочу доверять. — Прижавшись щекой к картине я обвела кончиком пальца сильные пальцы мужа, нежно удерживавшие сына. — Помоги. Задержаться в лаборатории мне не дали. На втором этаже что-то грохнуло. Раз. Другой. Третий. Я вылетела из комнаты, на автомате активировав защиту, и прыгая через ступеньку, понеслась по лестнице. Первое, что я увидела, выскочив на площадку, испуганные глаза сына. Подхватив его на руки сразузакрыла нас щитом. — Я не хотел. Оно само, — чуть не плача прошептал Арэн. — Тихо. Тихо. — Перехватив сына поудобнее я прижала его к себе и, повернувшись, с облегчением выдохнула и сняла щит. — Фу-у-у... Магические каскады, освободившись от плафонов, игриво носились по коридору, натыкаясь на стены и сталкиваясь между собой. В их свете весьма опасно блестели усыпавшие пол стеклянные осколки. Разбитые рамы и картины грустными кучками лежали вдоль стен. — Я не хотел, — виновато повторил сын. — Я знаю, солнышко, я знаю. — Ласково погладила его по спине. — Всплески, они... такие всплески... Никто... — Договорить не успела, врезавшаяся в спину Зедратолкнула так, что пришлось сделать широкий шаг вперёд, чтобы не упасть. — Мать твою! — взвыла я, почувствовав как осколки впиваются в ступню. — Зедра! Не бегать! Не орать! Не... — Мама, — сын положил голову мне на плечо, уткнувшись носом в шею, прошептал: — Не ругайся. — Я приберу. Сейчас. — И быстрая дробь удаляющихся шагов. — Убью! — прошипела я, и рявкнула: — Зедра! — Да? — Бесстрашное создание! Кто убирает при лютующих каскадах?! Банку принеси. И крышку. Стеклянную. Тах-тах-тах зачастило за спиной. Тац– девушка прыгнула через ступеньки на площадку. Тац-тац-тац... – Зедра перепрыгивала через ступеньки по второй лестнице.

Нет, я никогда не отучу эту девчонку создавать шум. Осторожно опустила Арэна на свободное от осколков место. — Иди вниз. Мама сейчас разберётся здесь, и будем одеваться. За тобой скоро придут. — Ох! Забыл. Сегодня же будут учить, как вести себя в походе? — Происшествиеблагополучно забылось. Тёмные глаза загорелись от предвкушения. — Да? — Да. Иди. Только... — Я помню, — Арэн насупился. — Возле каскадов нельзя делать резкие движения. — Он посмотрел на меня и удивлённо спросил: — А почему не сработали сетки? — Видимо, разрядился артефакт. — Я изо всех сил сталась казаться спокойной, хотя саму буквально трясло. —Ну, иди. — Арэн на цыпочках пошёл по лестнице вниз. — Почему? Хороший вопрос! — Уж что-что, а безопасность сына для меня всегда была на первом месте. И этидолб... сетки–предохранители я проверяла вчера вечером. А в доме сейчас я, сын, служанка, помощница. Ночью был Норт. И кто-то явно покопался в схеме освещения. Задумавшись я пропустила появление Зедры. Девушка легонько тронула меня за плечо и, протянув банку и крышку, прошептала: — Вот. Самаятолстая. — Спасибо! — Я сунула крышку в карман, пальцы наткнулись на сложенный лист бумаги. Улыбнулась, видимо, Нортоставил записку. — Ступай! Только тихо! Девушка двинулась к лестнице и внезапно остановилась. — Госпожа Алесе! Там. Утром. Рано. Госпожа Лиевернулась. Так я её в ту же комнату... Правильно? — Правильно. Молодец! — похвалила я. И не сдержалась: — Иди уж! Глядя вслед девушке я гадала – кто же? Здравствуй, паранойя!

Торопливо выдернув бумажный квадратик из кармана, развернула, едва не порвав пополам.

“Люблю” – размашистым, твёрдым почерком.

Пульсирующая боль в ступне требовала внимание к себе, но машинально наложенное заклинание кровь остановило, подождёт.

Свернула бумажку и сунула её в карман, пальцы наткнулись на ещё один листок, и я его вытащила. Лучше бы вообще не находила!

“В крепости Ренд-Ос третий день удерживают перемещённую”.

Мышцы задеревенели, а тело взорвалось болью, словно сквозь него, прошитого тысячами швейных игл, протянули толстые нити.

Умом я понимала, что эта боль – фантом, воспоминание о тех днях, когда после моего попадания в этот мир, маг перекачивал через меня силу, наполняя артефакты и накопители, но понимание никак не помогало – боль нарастала.

Опустившись на колени и закусив губу я обхватила себя руками и закачалась: по непонятной причине это немного помогало.

Два урода... Чтоб вам!

Худощавый, усталый и с потемневшим, обильно покрытым морщинами лицом – маг крохотной, затерянной в лесах деревушки, не удержавшийся от использования халявной силы перепуганной попаданки.

И холеный спец, который должен был заниматься моей адаптацией. Ему было откровенно плевать на моё состояние: со дня на день он ждал перевода с повышением. В холодных, чуть навыкате светло-серых глазах стыло равнодушие, подавлявшее во мне всякое желание пожаловаться или попросить помощи.

Мне пришлось самостоятельно справляться с болью, и я не справилась.

Какой-то неприятный звук мешал сосредоточиться на дыхании.

— Господа Алесе, вам плохо? — прошептала вернувшаяся Зедра, и до меня дошло, что неприятный звук это мой вой.

— Позови Лие, и пусть возьмёт свой саквояж.

— Бегу.

— Стой! — приказала я и, тихо выругавшись, добавила: — Никакого “бегу”. На цыпочках и спокойно.

Длинно выдохнув я приготовилась ждать. Но, то ли Лие уже знала о произошедшем и была поблизости, то ли служанка развила приличную скорость, компаньонка очень скоро появилась рядом со мной.

— Нужна помощь?

— День добрый, госпожа Лие! — не удержалась я от подколки. — Зелье против отката при насильственной перекачке есть?

— День добрый, госпожа Алесе! Зелье есть, но я буду обязана сообщить. — Во взгляде Лие сочувствие смешивалось с сожалением. Быстро перебирая флакончики в саквояже она добавила: — Понимаю, вам придётся общаться со стражами. — Женщина передёрнула плечами, но твёрдо закончила: — Нарушать закон я не могу. Не могу. И не буду.

— Это фантомная боль, — процедила я сквозь зубы, признавая свою неспособность справиться с довольно простой проблемой.

—Фантом?!—Звяканье пузырьков прекратилось. Красиво очерченные брови аккуратненько приподнялись, ровно настолько, чтобы продемонстрировать изумление, но необезобразитьлоб морщинами.—Вы…

—Занимайтесь своими делами и не лезьте в мои! —резко оборвала я женщину.

—Как скажете, —не осталась она в “долгу”. И приблизившись ко мне протянула уже открытый флакон:—Держите!Я соберу.—Лие кивнула на каскады. —Моя мать очень любила их.

—Спасибо!—Я протянула женщине крышку.

—Это не фантомные боли, —спокойно заявила Лие, повернувшись ко мне спиной и уверенно загоняя сверкающие искрыв банку. —Ваш уровень больше десятки, а признаться и надеть браслеты вы почему-то не хотите. Гадёныш! —Она потрясла кистью, видимо поймала небольшой разряд.— Хотя, если боли нечастые… —Закрывбанку и поставивеё к стене, женщина неожиданно заявила:—Я вам не нравлюсь.

—А должны?

—Я не враг вам, —женщина открыла дверцу шкафчика с панелью управления. —Какой красавец!

—Мой!—Как же я могла забыть! Видела же, что птица ветки носит – гнездо обновляет.Крохотная стрекоза послушно отправилась в полёт.

—Госпожа Алесе? —Удивился стоявший в аудитории у доски Ирсен.

—День добрый, господин ректор! Прошу прощения! Хотела сообщить – начался слёт… этих… длинноназываемых… жуков с блокировкой.

—Спасибо! Складываем вещи…

—Пятаячасть моя! —поспешила я оговорить свою долю в сборе.

—Много.Десятая. Чего сидим? —обратился магистр к студентам. —На выход. Одеваемся для похода в лес. Мэйджбладц…— Договорить он не успел. Раздавшийся грохот стульев и топот множества ног заглушил его слова. Ещё бы, огромный, с ладошку Арэна,жук с крыльями, способными блокироватьмагические потоки, стоимость которых в лавках артефактора больше, чем стипендия за пять лет, и вдруг…вот он, буквально под ногами…

С неприятным хрустом Лие отломиланасекомомуголову и, завернув в платок, положила на пол.

—Пожалуй, я тоже схожу. Вы знаете, где они могут быть?

—Студенты пойду по горе, с ними ловить нечего – всё сметут. Пройдите через сад, в калитку, чуть вправо будет роща, вниз идти надо. Там гнездо шула, большое. Под ним стенд.Единственное гнездо в нашем лесу.Увидите. И Лие… Всё не собирайте. За шесть лет это первый слёт. Птицам оставьте.

—А вы?

—Мне нужно сына в храм вести. К тому же, лес в округе принадлежит мне, я получу часть сбора.

—Хорошо,—женщина кивнула и быстро ушла.

Я осторожно подползла к стене и села, прислонившись к ней спиной. Утро раннее, а я уже устала словно целый день на ногах.

—Зедра! Зе-е-дра!

—Здесь я! —Девушка, упершись ладонью в бок и слегка согнувшись, сделала глубокий вдох.

—Опять бегаешь?

—Так ведь…

—Ладно–ладно… Орэн позавтракал? —Я посмотрела на служанку снизу вверх, и словно холодной ладонью провели по спине – от тёмного силуэта девушки, нависавшей надо мной, пахнуло угрозой. Я моргнула, и морок завеялся – чего только не покажется с усталости. Завязывать надо с ночными уроками. И выспаться наконец.

—Кушает ещё. —Зедра выпрямилась.

—Сходи с госпожой Лие в лес. Проследи, чтобы больше трети она не брала.

—И надо было вам ввязаться в охрану этой птицы! — Раздражённо произнесла девушка, подтверждая мои подозрения – подслушивает паразитка такая. —Хорошо, схожу. Мастера вызывать? Может ну их, эти каскады? Поставим обычные светильники.

—Топай! С мастером сама разберусь.

Глава 25

— Мама, а какое оно? Озеро. — Арэн поёрзал, устраиваясь поудобнее на моих коленях. Я откинулась на спинку кресла – качалки, оттолкнулась ногой, и качалка двинулась с едва слышным скрипом. Новую что ли купить.

— Я же тебе уже рассказывала.

— Ещё хочу.

— Помнишь, я тебе показывала, что вода всегда течёт вниз?

— Это когда мы в песочнице играли? — Арэн задрал мордашку, едва не врезав мне темечком по подбородку.

— Да. Мы тогда горку насыпали и выкопали ямку на вершине. — Я ласково прижала голову сына к плечу. — Потом…

— Потом налили воды в ямку... — Арэн снова дёрнулся, пытаясь заглянуть мне в лицо.

— Солнышко, сиди спокойно, а то мне синяков наставишь. Ты же уже здоровый, как лосёнок, и голова твёрдая, как орех. Может на кухню пойдём? Чай попьём? И там ты меня уж точно видеть будешь, раз уж так приспичило.

— Не-е, хочу качаться.

— Тогда или голову не задирай, или ляг… — Я опустила руки на подлокотники. — Ну?

— Не запрягла, — проворчал Арэн, поворачиваясь и перекидывая ноги. — Подушку дай! — Я сильнее прижала ту спиной к креслу. — Пожа-а-а-луйста! — Вытянув подушку подсунул её себе под голову и, наконец устроившись, попросил: — Качни сильнее.

Я оттолкнулась посильнее. Качалка издала возмущённый скрип. Нет, всё-таки надо новую.

— У нас вода просочилась вниз. А на озере вода течёт вверх. — Саму малость замутило от собственного менторского тона, и я постаралась говорить чуть веселее. — Там она не солёная, а утонуть нельзя. Ты лежишь на поверхности, и словно плывёшь в невесомости. — Получилось откровенно плохо. Ожидание сигнала открытия портала нервировало. Я немного помолчала, выравнивая дыхание. Не хватало ещё разрыдаться. — Помнишь, что такое невесомость?

— Ну так... Как в колбе, когда мы воздух убрали, и пёрышки плавали.

— Да, примерно так. Только пёрышком будешь ты. — Я не удержалась и, приподняв голову сына, прижалась губами к тёплой щеке. На глаза навернулись слёзы – вырос, мамочка родная, как же быстро он вырос. Хотелось плакать. Вот просто рухнуть на диван, и нареветься от души. Кажется, пора заканчивать и с успокоительными, и с энергетиками, а то нервы в разнос пошли.

Пронзительный звонок прервал наши посиделки. Пора.

— Арэн, бери вещи, и на выход. Я проверю дом, и подойду.

Сын быстро соскользнул на пол и пошёл к дверям, выпрямив спину и стараясь ступать спокойно и степенно – он же взрослый уже, хотя ему явно хотелось нестись навстречу приключениям, которые, как он думает, обязательно будут. Как же… как же… Сопровождением пойдут старшие жрецы – сначала снесут, а потом посмотрят – была ли опасность.

Я поднялась наверх и, проходя по коридорам и спускаясь по лестницам, потянула нить охранки. Незваный гость, закончивший свою жизнь в руках Лие, порушил абсолютно все связи, которые пересёк в полёте, ни одной не пропустил. Силён мужик! Хоть и жук.

Последнее плетение легло на дверь чёрного входа, я подошла к Арэну и, приобняв его за плечи, скинула искорку с пальцев, сообщая о готовности к перемещению.

— Солнышко, ты помнишь…

Сын дёрнул плечами, сбрасывая мою руку и раздражённо ответил: — Да помню я, помню. Двойной портал. Кровавая клятва. И кровное родство. После перехода будет плохо. Стоять. Дышать. Но лучше сесть. Скорей бы уже!

Вспыхнувшая перед нами арка несколько секунд переливалась жёлтыми и красными огоньками, и наконец засветилась мрачным бордовым светом.

— Арэн, руку! — На мою ладонь легли холодные пальчики сына. Боится. — Вдох! Вперёд! — Шагнули мы почти одновременно.

Тело скрутило так, что желание сдохнуть стало единственным.

А потом нас выплюнуло. И я от всей своей широкой души пожелала тем уродам, которые много лет назад похищали детей – магов, гореть синим огнём. Столетиями гореть.

Клятва на крови легка, вот проверка на родство то ещё наказание… Сколько бьются, чтобы облегчить её, а выкручивает как отжим в стиралке.

Отдышавшись я выпрямилась и окинула взглядом площадь, сейчас больше похожую на ярмарочную – детишки с рюкзаками, мамочки с огромными сумками, и гомон множества голосов.

То тут, то там вспыхивали арки переходов.

Я посмотрела на сына – лицо бледное, пот на лбу, ноги дрожат. Стиснул кулаки, закусил нижнюю губу, стоит. Тёмные глаза сверкают гордостью – смог, удержался, не упал.

— Поздравляю, господин Занд! Ваш уровень подрос. — Я вздрогнула: жрец подошёл незаметно. Щеки Арэна порозовели, он огляделся – слышат ли окружающие, что его похвалили. — Ступайте к своей группе. Вы помните с кем идёте?

— Да! — Сын унёсся, забыв и обо мне, и о том, что сначала надо отдать принесённое нами пожертвование.

— Госпожа Алесе, день добрый!

— День добрый, наставник! — Я получила полагающуюся порцию благословения.

—Занимаетесь?

— Каждый день.

— Скорее, ночь. — Недовольно уточнил жрец. — Полагаю, предупреждение вы не читали.

—Предупреждение? — Я расстерялась.

—Предупреждение. — подтвердил мужчина. — Внутренняя сторона обложки. Не читали.

Ты ж… Твою ж… Нет, руны, написанные от руки, я видела, но с толкованием древних у меня всегда напряжённо было, да и времени на них жаль, ну и, предположив, что было бы что опасное, наставник сказал бы, я махнула на их расшифровку рукой.

— А что там? — Спросила я, признаваясь в своей лени.

— Магия крови опасна не только воплощением в заклинаниях и обрядах, но и словами. При неправильном использовании вы начинаете уродовать свою кровь. Поэтому и запрещают обучение ночью. К вечеру человек устаёт, мало обращает внимание на мелкие детали, такие как долгота произношения отдельных звуков, ударение.

Наставник замолчал, позволяя мне самой оценить меру собственной глупости. Я и оценила... Ознобом, охватившим тело, и судорогой, стянувшей пальцы. Дура! Какая же я дура! Угробила бы себя, кому бы легче стало от того, что я выучила кучу заклинаний и два десятка жестов.

— Госпожа Алесе! Алеся! — Мужчина схватил мою руку и прижал камень перстня к запястью. — Стихия! Больше никаких занятий без меня. — Буквально прорычал он. Надо же, мне удалось взбесить обычно невозмутимого жреца.

Я промолчала и отвела глаза в сторону, – смотреть в гневное лицо мужчины было выше моих сил, их хватило лишь на то, чтобы остаться на месте, хотя очень хотелось рвануть домой. В подвал. Под щиты. Там безопасно.

— Просто удивительно, — продолжил наставник уже более спокойно. — Как в вас сочетаются трусость и потрясающая тяга к экпериментам.

Поймала себя на том, что даже не обиделась. Я трусиха. И не поспоришь.

— Я… У меня в лаборатории хорошая защита.

— Вы ведь почувствовали боль, когда проходили арку кровного родства?

— Да. Не понимаю только – почему нельзя обойтись реакцией соответствия?

— Почему? А знаете… Вы подумайте над этим вопросом. Вечером обсудим.

— Вечером? — Щёки обожгло жаром. Норт...

— У вас другие планы?

— Да… Нет… Я… В общем… — Слова всё как-то не подбирались. Не могу же я ошарашить жреца. Неприлично… — Я… У меня свидание. — В конце концов, я же взрослая женщина! Хочу. И могу. Главное, чтобы решимости моей хватило. Хотя бы на разговор. А потом… Видно будет.

— Я рад. — Я удивлённо посмотрела на собеседника. А ведь действительно рад. — Вам пора жить, госпожа Алесе.

— Так я и так…

—Существуете. — Перебил меня жрец. — Когда найдёте время для занятий, сообщите. — Он снял окружавший нас щит, показывая, что разговор закончен. — Все дети прибыли. — Я подняла сумку. — Оставьте. Младшие заберут.

Получив ещё одну порцию благословения я направилась к сыну, но сделав несколько шагов, оглянулась, подумав – какие занятия, он же уходит? Но к жрецу уже стояла очередь желавших пообщаться родителей. Потом спрошу.

Прощание с сыном вышло скомканным. Возбуждённый предстоящим пушествием Арэн обнял меня, быстро поцеловал в щёку и на мою попытку прижать покрепче к себе недовольно проворчал:

— Ма-а-м, ну чего ты? Я же скоро вернусь.

Вокруг толкались взволнованные мамаши, пытающиеся дать отпрыскам последние наставления. Шум. Гам. И островками спокойствия жрецы, столбами застывшие среди людского водоворота.

Я всё-таки успела ещё раз обнять Арэна, а потом вместе с другими родительницами долго смотрела, как построившись в колонну парами, ребятишки чуть ли не в припрыжку, уходили в храм.

Глава 26

Фойе городской управы встретило прохладой, запахом герани, которой были заставлены все подоконники, и ароматом свежей выпечки, доносившемся из приоткрытых дверей буфета. А ещё помощницей мэра, под насмешливым взглядом сидевшей за столом дежурной и равнодушно–спокойным – стоявшего за её спиной стража, нетерпеливо мерившей шагами довольно просторное помещение. Увидев меня крепкая, молодая женщина развила просто потрясающую скорость – даже строгая, длинная юбка не помешала, подскочив ко мне и вцепившись в локоть, госпожа Гросса буквально потащила меня за собой, приговаривая: — Быстрее, быстрее, вас все давно ждут. — День добрый! — Только и успела сказать я, как уже оказалась на лестнице, ведущей на второй этаж. За стеклянной стеной буфета на прилавке на большом блюде с синей канвой остались мои любимые булочки с маком. И очередь служащих. Разберут ведь, точно разберут, пока я освобожусь. — А пропуск? — раздался возмущённый возглас за спиной. — Уже выписан! — громко отозвалась моя спутница. И уже, обращаясь ко мне, не попросила, потребовала: — Быстрее! В коридоре второго этажа было чисто, тихо и пахло новинкой этого года – очистителем с ароматом липы. Зедра тоже такой просит, надо будет прикупить. Зато зал заседаний оглушил громким ором и какофонией запахов – тридцать два человека, облитых духами и одеколонами, в душном запертом помещении... И окна не открыть, иначе нарушится контур тишины, и горожане узнают – в какой базар могут превратить совещание члены Совета. — Госпожа Орэн Занд! — Воскликнул мэр, вставая со стула. Кольцо – артэфакт сработало, и мощный бас перекрыл голоса присутствующих. Наконец-то. Заткнулись. — День добрый, господин Россе! — Я улыбнулась мужчине. — День добрый, господа! — А она что тут делает? — возмутился пухлячок – казначей. — У меня постоянное место в Совете. Надеюсь, вы не забыли. Хотя, в вашем возрасте трудно помнить такие мелочи, — не удержалась я от подъё... подколки. Наша взаимная неприязнь имела долгую историю, и обычно я старалась не пересекаться с неприятным мне человеком. Сегодня же ничего не поделаешь – придётся терпеть его общество, но, если он рассчитывает, что я буду терпеть молча, пусть обломится. — Госпожа Алесе, займите своё место! — Мэр, заметив моё движение к ближайшему свободному стулу, отодвинул стул справа от себя. — Прошу! — А приют для пострадавших женщин нам всё-таки нужен! — воспользовалась всеобщим молчанием госпожа Риссо. — Сандра! — возмущённо воскликнула Сара. — Да сколько можно?! Это не Америка! Мы и так уже пошли навстречу многим вашим идеям. Детский сад. Бесплатная школа для девочек. Курсы. Уймитесь хоть немного! На всё бюджета не хватит! — Сара нервно поправила галстук и тихо прошипела на английском: — Феминистка бешеная. Её оппонентка вскочила на ноги, стул грохнул, но женщину это не остановило, она склонилась над столом, почти легла на него, и чуть ли не уткнулась лицом в лицо Сары: — Забыли о сегрегации Торд-Ан? Забыли как это? — Да при чём тут это? — Теперь вскочила и Сара. Грохнул второй стул. — Хватит! — Перебил спорщиц мэр. — Госпожа Орэн Занд здесь. И мы можем приступить к вопросу о проведении соревнований. — К тому же, вас никто не поддерживает, — обращаясь к Сандре съехидничал казначей. — Я поддержу! — Мой голос прозвучал неожиданно для всех. Даже для меня самой. Первый раз за три года. — Поддержу. — Я поправила блокнот, лежавший передо мной. Пальцы дрожали. Да меня всю колотило. От страха. Куда я лезу? — К стражам женщины не обращаются. Мы пытались. Они боятся. — устало произнёс Та-Аран. Если мне от духоты и запахов хреново, то ему, горцу, вообще не позавидуешь. — Орэн помогал. У меня есть список. И дела. Лечение. — Горло перехватило, и я с трудом продавливала слова. — Двадцать шесть фамилий. — Ваш муж мёртв! — Казначей с ненавистью смотрел на меня. — Он не сможет дать показания. — Зато я жива, — Склонив голову я опустила руки под стол и стиснула кулаки, стараясь преодолеть дрожь. Показалось, что по залу пронёсся ветерок, и на мои плечи опустились тяжёлые ладони. Я не подведу, Орэн. — И могу посоветовать господину Та-Аран поинтересоваться – почему мой спокойный, уважаемый всеми муж вдруг решил опуститься до мордобоя? — Я подняла голову и взглянула в разгневанное лицо толстяка. — Я ведь не ошибаюсь – вы до сих пор испытываете затруднение с дыханием? Не так ли? Не хотите рассказать за что он дал вам в рожу? Я посмотрела на присутствующих. Смущение. Негодование. Возмущение. Сидевший в самом конце стола зам. мэра по здравоохранению, сжал кулаки и потряс ими. Поддержка. — Значит, так! — Мэр хлопнул ладонями по столешнице и повернул голову ко мне: — Госпожа Алесе, все документы передадите в главное управление стражи. Та-Аран, проследите. Организуйте проверки. На следующем заседании мы рассмотрим этот вопрос. Да, Та-Аран, аккуратно всё сделайте. — Мужчина посмотрел в окно. Рассеянно отряхивая мундир на груди он задумчиво произнёс: — Двадцать шесть женщин. Родители. Дети. Много.

Присутствующие молчали. Оно и понятно – одно дело ругаться из-за денег для чего-то существующего, но где-то там… помимо тебя. Другое, когда этим несуществующим ткнули в нос.

Но мэр решение принял, указание дал, так что вскоре приступили к обсуждению как проводить соревнования.

Организационные вопросы меня не трогали – тёти и дяди в Совете ответственные, разберутся. Мне больше маршруты интересны были. Пусть их подальше от моих посадок проложат, а остальное…

Подвинув к себе блокнот я принялась обдумывать планы на ближайшие дни. Как-то неожиданно моя спокойная и размеренная жизнь скатилась в хаос. Норт. Светильники. Жуки. Магия крови. Попаданка.

Врага вот завела. Правда с толстяком – казначеем мы друзьями никогда и не были, но, по слухам, мужик весьма злопамятный и мстительный, надобы постеречься. Я посмотрела на пальцы, сжимавшие карандаш, не дрожат, и хорошо. Странно, но высказавшись, я словно стряхнула с себя тяжёлую ношу.

Написала несколько пунктов, вроде бы всё учла, а на душе мутно.

Что-то не то с этими состязаниями. Слишком уж они вовремя. Драка. Авария водопровода. Джина. Лие. Большое количество приезжих. Иностранцы. Разный возраст. Пол. Национальность.

—Госпожа Алесе! —вернул меня в реальность голос мэра. — Вы согласны?

Я нашла взглядом Сару, и она мне кивнула.

— Да. Конечно.

Глава 27

— Сара! Как ты могла?! — Возмущению моему не было предела.

— Тебе деньги не нужны? — Нет, она точно не пробиваема!

— Нужны. Но не такой же… На кой чёрт мне полный дом чужих людей?! — И на кой чёрт, спросите меня, я вообще попёрлась на это заседание?!

— Ты же слышала, мы должны обеспечить двеннадцать целителей не ниже магистра. Своих у нас столько нет. А ректор столичной академии поставил условие – проживание их группы в твоём доме. — Сара спокойно отвечала мне, попутно заполняя требование на посещение крепости. Цезарь местного разлива! — Ну вот… — Она быстро пробежала глазами бумагу. — Готово. Идём. Надо утрясти эту проблему быстрее. У меня ещё дела. Кстати, обрати внимание, я тебя не упрекаю, что ты поддержала эту… — Подруга фыркнула. — Феминистку.

— Она права, Сара. Как бы нам не хотелось сдержать город в прежних границах, но народ прибывает. Горнолыжный открыли, и приняли почти двести человек – спецы, их семьи, отдыхающие. Из них троим я уже оказывала помощь. Две женщины и ребёнок. Избиение. Перелом. Это страшно, Сара. Безнаказанность и общее равнодушее провоцируют. Я рассказала Та-Арану, но женщина… Ей некуда идти, Сара. Трое детей. Нет профессии. Она зависима. А мы ещё хотим восстановить питомник. Это правильно, с одной стороны. Мы не справляемся, и наши субботники уже из раз в полгода превратились в раз в месяц. А с другой, люди нужны, и они приедут. И среди них будут, сама понимаешь кто. В такую глушь лучшие не едут.

— Да всё я понимаю. — Подруга тяжело вздохнула. — Мы и с дракой-то пока не разобрались. Следствие идёт. Да ещё и эти соревнования. Вот совсем они нам не нужны. Своих проблем хватает, а они ещё довезут. Обязательно довезут. — И грустно улыбнулась. — Надо всё-таки пробить отработку выпускников. Пусть хотя бы три года. И один выпуск будет сменять другой.

Я покачала головой: — Старые семьи тебя сгрызут. Они детей в большие города планируют. К карьере. К богатству. А ты хочешь их на месте удержать.

—Подавятся, — легкомысленно отмахнулась подруга. — Что у тебя с Нортом? — резко сменила она тему. Я вспыхнула. — Понятно. Ладно, идём. Посмотрим на твою попаданку.

— Не мою.

— А это уж как получится, — усмехнулась Сара.

Вот и поговорили, называется.

Я смотрела как подруга рисует на стене арку портала и ругала себя почём зря – действительно, и зачем я попёрлась на заседание? Ну и что, что пригласили… Ну и что то маршруты… Поставила бы ловушки, и предупредила. А теперь думай как разместить группу целителей.

Духота, пропитавшаяся потом на спине и подмышками ткань, а так же пропущенный обед просто вопили – послать всех, закрыться в лаборатории, и пусть всё катится.

Но я прекрасно понимала – сегодня из цепких рук Сары мне не вывернуться, а потому обречённо шагнула за ней в открывшийся портал.

Зависть встрепенулась и подняла голову. Построить переход по координатам и учесть все параметры неизвестного места, как например то, что вышли… выпрыгнули мы в сантиметрах десяти над землёй, могли бы и в метрах пяти над ней появиться – лечи потом переломы… Так открывать портал – это высший, не доступный мне, пилотаж. Завидую.

Позволять переход под стены дураков нет, так что до крепости пришлось тащиться через завалы и выступающие корни пней. Лес-то в округе вырубили, для улучшения обзора, а расчищать, естественно, не стали: хочешь нападать – скачи через пни.

Разговор стих сам собой.

Надо было брюки надеть. В очередной раз отцепив юбку от какого-то сучка, я просто подняла подол и под порицающим взглядом Сары завязала его на талии.

Со стены нас заметили и видимо опознали: невдалеке и чуть правее засветилась арка.

И я решилась. Поговорить мы сейчас всё равно не успеем, но подруга задумается, информации у неё больше, чем у меня, авось что и надумает.

— Сара, мне кажется… я так думаю… в общем… драка, водопровод, соревнования, столичные целители, думаю, и зельевары будут… Разные национальности. Много народу. Мне кажется, кто-то хочет провести испытания. Болезнь. И лечение. Опыты. Как семь лет назад.

Сара споткнулась и упала, успев правда выставить перед собой руки.

Сколько я о себе нового узнала. И в каких выражениях.

Разглядывая серо – красные стены и здания: серые камни – кладка довоенная; красные, кирпичные блоки – ремонт после войны, я словно вернулась в студенческие годы.

Ровные, плотно пригнанные кубики брусчатки внутреннего двора, скрывающие под собой сложные артэфакты управления. Однажды нам показали, как почти мгновенно камни можно поднять в хаотичном порядке, затрудняя продвижение неприятеля. Лабиринт главных ворот. Аккуратные хозяйственные стороения. И смесь запахов – лошадей, сена, нагревшейся земли, реки, что протекает под холмом, на котором построена крепость, хлеба, его местный повар печёт сам. Всё как тогда, за исключением людей.

Вытянулся и повзрослел Лиад, при мне помогавший в оружейной. Вот, махнул мне рукой и заспешил куда-то, а раньше обязательно бы подошёл поболтать.

Поседел и ссутулился комендант, стоявший сейчас рядом с командиром, который, кажется, стал ещё шире в плечах.

Я вертела головой, осматриваясь и вспоминая, а деловая Сара уже вела переговоры с магом.

— Смотрите кто пришёл! Олеся – солнышко наше! — Радость в хрипловатом, мужском голосе была неподдельной. Незаметно подошедший старший конюх сгрёб меня в охапку, откровенно наплевав на мнение окружающих. Слегка ослабив объятия и заглянув мне в лицо, он голосом рыночного зазывалы, слегка растягивая слова, сообщил: — А у нас нынче и сено с дальних лугов, и зерно хуторское. Возьмёшь?

Я рассмеялась, вспомнив, как сидела почти по плечи зарывшись в сено, и разбирала высохшие цветы и траву, выискивая нужные. А куда было деваться? Ингредиентов нам с собой не дали, заявив, что искать придётся на месте. Условия, приближённые к боевым. Всё, что нашла, то и твоё. А список зелий на зачёт был весьма длинным.

— Нет, спасибо! Не в этот раз. День добрый!

— Как хочешь, как скажешь, но, если что, заходи. Я, как всегда, жду тебя. Помнишь? — Мужчина улыбнулся, провёл рукой по коротко обрезанным тёмно – рыжим волосам и приосанился, одёрнув рабочую куртку. Мелкие морщинки в уголках глаз лучиками разбежались по загоревшей коже.

Много лет назад, этот высокий офицер с ярко–голубыми, весёлыми глазами сделал для меня больше, чем куратор практики. Будучи как и я перемещённым, он лучше всех понимал мои трудности. Старался держаться рядом, научил ухаживать за лошадьми и ездить верхом, показал растения, полезные для лечения животных, сопровождал меня в вылазках за пределы крепости.

А потом в шутливой форме потребовал, чтобы я бросила мужа, раз уж провела столько времени наедине с чужим мужчиной, и вышла замуж за него.

Как развлекался Орэн, когда до него долетели сплетни. Как смеялся.

Неожиданно обхватив за талию, меня резко дёрнули назад. Я испуганно пискнула и впечаталась спиной в крепкое тело.

— Офицер Грефт, ещё раз увижу, — холодно проговорил Норт. — Руки пообламываю.

— Вот как? — С лица мужчины, стоявшего напротив нас, слетело добродушное выражение, голубые глаза словно льдом покрылись. — Хотите дуэль?

— Не откажусь. — дерзко ответил Норт.

Стало тихо – тихо. Даже вороны, с криками делившие что-то на крыше, замолкли.

Я тоскливо оглядела двор – сходили, называется, помогли, и спросила: —Может не надо? А? — Меня дружно проигнорировали.

—На рассвете.

—Шпаги.

—Алесе, — Сара тронула меня за плечо. — Пойдём. Нас ждут.

—Но… как же...

—Иди, — Норт поцеловал меня в висок и отпустил. — Иди, я разберусь.

Грефт, прощаясь, поклонился мне и подмигнул, типа, не волнуйся, не убью. Я кивнула, сделала пару шагов и оглянулась.

—Не вмешивайся, — тихо сказала Сара. — Ты оскорбишь Норта. Признаешь его слабым на глазах сослуживцев. Он принял вызов. Терпи.

До башни и по лестнице я шла как в тумане. Оликуе. Смерть рядом. Норт. Дуэль.

С треском оборвалась нить, оставив в моей руке пуговицу.

— Сюда. — Маг открыл дверь.

Глава 28

На нас резко пахнуло шалфеем. Я отшатнулась, прекрасно помня, какое заклинание даёт такой запах. Свет из единственного, узкого окна падал на стоявший возле подоконника заставленный склянками стол, вся остальная комната тонула в полутьме. Не дожидаясь разрешения, я нажала на камень с выбитой руной, и под потолком зажглись два матовых светильника. Совсем юная, лет пятнадцати – шестнадцати, девушка сидела на кровати и смотрела перед собой пустыми глазами. Тонкие водные нити образовывали вокруг неё клетку, они же тянулись из узлов к браслетам на её запястьях. — Вы держите её в стазисе?! — Сара, резко повернувшись и гневно сжав кулаки, шагнула к магу. — Да как вы смеете?! Кто позволил?! Да я вас! — Она потрясла кулаками перед его лицом. — Да я вас! Я спустилась на ступеньку. Подальше от гневной Сары. Широкоплечий военный, на голову выше женщины, опешив, отступил и едва не упал, споткнувшись об порожек. Схватившись за косяк мужчина удержался, выпрямился рывком и, нависнув над Сарой, зло спросил: — Вы считаете, это моя прихоть?! — Он сделал шаг, и теперь Сара была вынуждена отступить. — Мы сообщили в столицу сразу! И не смейте на меня орать! Угрожать тоже не смейте! У меня приказ. — Послушайте, — вклинилась я в их разборки. — Давайте я делом займусь, а то вам-то некогда. Главное, виновных найти, — съязвила, глядя на двух облечённых ответственностью и совершенно о ней забывших. — Прошу прощения! — Маг посторонился, пропустив меня внутрь комнаты. — Сара, ты вообще... — Раздражение требовало выхода. — Шла бы ты отсюда. Ты же адвокат. Подготовь документы. Или что там ещё. Девочку придётся забрать. Три дня в стазисе, день за семь, это двадцать один в реале. Тут уже не об адаптации думать надо, а как её вытащить, не угробив. Как вам вообще в голову пришло? — Я посмотрела на мага. — В стазис... — Мы сообщили в столицу сразу как только нашли девочку. Пришёл приказ – в стазис, до особых указаний. Я не мог нарушить клятву и выполнил приказ. — Сара? — Сделаю. Мы клятв не давали. Приказов не получали. И в своём праве. Пусть попробуют не отдать! — Сара расправила плечи и гордо поплыла в коридор. Споткнулась об порожек, выругалась. И по лестнице быстрой дробью застучали каблучки. Сара как она есть. — Суровая женщина, — с ноткой восхищения произнёс маг. — Суровая, — подтвердила я. Призвала стихию и легонько коснулась клетки. — Помочь? — Помогите. Отойдите в угол. И помолчите. Спасибо! — Мужчина фыркнул, но пререкаться не стал. Я села на пол напротив девушки и приступила к диагностике. Мои ленты нежно соскальзывали с ладоней, осторожно играли с нитями стазиса и возвращались назад, неся информацию о состоянии попаданки. И чем больше я узнавала, тем злее становилась. Своими силами мне её не вытянуть. Стрекоза рванула к окну, а мужчина ко мне, она успела, а он нет – наткнулся на щит. Зря что ли у меня десять плюс. Моя посланница, напичканная силой до упора, нагло прорывала магические заслоны крепости. Меня даже хватило принять откат и не свалиться в обморок. — Вы что сделали? — Позвала на помощь, — спокойно ответила я. На заднице, перебирая ногами, отползла к столу иопёрлась спиной на его ножку. Платье можно сразу в мусорник. Я ждала ответа и рассматривала свою будущую пациентку. Подросток, что лишь усложняет задачу. Сердце не соответствует телу. Не окрепший скелет. И стазис, как способ медленного убийства. Длинные, русые волосы кто-то криво заплёл в косу и перевязал обрывком кожаного шнурка. Пряди по бокам открывали кончики чуть оттопыренных ушек. Круглое лицо с пухлыми щёчками и вздёрнутым носиком, украшенным россыпью веснушек, которые ярко выделялись на бледной, почти белой коже. Серо – голубые глаза с едва заметными трещинками морщинок у внешних уголков, видимо, очень улыбчивая, жизнерадостная особа. Прямые, густые ресницы. А брови девочка выщипала, но неудачно – татуаж не скрывал отсутствие кончика у правой. Хороший, чётко обрисованный, крупный рот. И неожиданно довольно глубокая, как говорят, мужская, ямочка на подбородке, которая напомнила мне о другой, похожей, и мысли плавно перетекли на Норта и предстоящую дуэль. — Госпожа Алесе! — Я подняла голову и попыталась сосредоточиться на расплывающемся перед глазами лице наставника. — Вы плачете? Всё так плохо? — Плачу? Я коснулась лица, и правда, плачу. — Вы знаете, что ваша стрекоза царапается? — Мужчина повернул лицо, продемонстрировав мне длинные, кровавые отметины на щеке. — Я не обратил на неё внимания сразу и она, обидевшись, отомстила. — Он провёл ладонью по щеке, залечивая повреждения. — Алесе, вы так отчаянно звали меня. В чём дело? Я опёрлась руками в пол, пытаясь подняться, а они дрогнули – чуть не завалилась. Маг подхватил меня подмышки и без всякого пиетета дёрнул вверх, ставя на ноги, правда сразу не бросил, поддержал. Удостоверившись, что падать я не собираюсь, мужчина убрал руки и, сделав шаг назад, поклонился жрецу, тот лишь коротко кивнул в ответ – ну правильно, вода огонь не благословляет, – и перевёл взгляд на девушку. — Давно она в стазисе? — Трое суток, — Ответил незнакомый голос. Мы повернулись к двери. — Хоран, целитель, шестой уровень, — представился стоявший в проёме молодой мужчина. — Я был категорически против использования заклинания стазиса к живому организму. И оформил своё мнение официально. Отослал в штаб. К сожалению, командующий нашей линией, отдавший приказ, погиб вечером того же дня, и документы, как обычно... — Он поморщился. — Затерялись в кабинетах. — Трое суток... — задумчиво потянул наставник. — Стихия? — он взглянул на целителя. — Земля. — Не подходит. Вот что мы предпримем. Вы, молодые люди... — Наставник помолчал. Покачал головой. Кивнул своим мыслям. — Нет. Не получится. Ступайте. От вашего присутствия пользы никакой, а комната небольшая, лишь мешать будете. Сами справимся. — Но... — Целитель явно не ожидал такого. — Как же без разрешения? — Какого разрешения? — насмешливо спросил жрец и развёл руками. — Эта девушка призрак. Удостоверения личности нет. На учёт, даже на временный, не поставлена. Опекуна нет. Официально её не существует. Так о каком разрешении речь? — Мы же послали сообщение, — вмешался маг. — Мы теряем время. — напомнила я. — А его, итак, много упущено. Так, что... — Кнут послушно лёг в ладонь. — Или сами уйдёте... — Я была зла, да не просто зла, меня душила ярость – два взрослых мужика не смогли защитить ребёнка. Приказ они выполняли. — Или вышвырну. — Вы не ... — Потом пожалуетесь, — перебила я мага. — Как женщина – зельевар двух военных обидела. А сейчас, вон отсюда! — Мы обязаны проследить, — маг пытался настоять на своём. — Пошли, — целитель тронул сослуживца за рукав. — Время уходит. Девочка может погибнуть. — Итак, госпожа Алесе, — обратился ко мне наставник, когда за мужчинами закрылась дверь. — Ваши действия. — Мои?! — Внутри всё оборвалось, а сердце, пропустив удар, зашлось в быстром ритме. — Я же вас позвала! — На помощь, — уточнил мужчина. —Решайте. И командуйте. — Я могу снимать стазис по частям – голова и дальше, а вы – остальное. — Ваш муж знал, что вы балуетесь запретными заклинаниями, да ещё из раздела “Пытки”? — П-п-пытки? — заикаясь переспросила я и обхватила себя руками, в комнате, кажется, ещё сильнее похолодало. — Представьте состояние организма частично замороженного, частично отогретого. Как оно? — А что делать? — Учиться. Я покажу вам стазис. На основе магии крови. Сниму этот, а вы поставите тот. — А вдруг я ошибусь? — Все ошибаются. — Но она же умрёт! — Я едва не сорвалась на визг. — И что? — Жрец пожал плечами. — Она уже почти труп. К тому же, вам никто и никогда не даст практиковаться на живом человеке, а она – неучтённая особь. — Внимательно разглядывая девочку равнодушно добавил он. — Справитесь – выживет, нет, так её и не существует. Так что? Начинаем? Или просто оставим всё как есть? — Я! Вас! Убью! — Неожиданно для самой себя пообещала я. — Не сегодня, — спокойно отозвался жрец, протягивая мне руку с кольцом. — Благословение. Подобрав подол и сняв туфли я, внаглую,не смущаясь, стянула чулки. Каменный пол, присыпанный песком, холодил подошвы. Я пошевелила пальцами, подвигала ступнями, замерла и потянулась к стихии.

Колодцы – спокойствие и чистота.

Река – мощь и течение. Закрыв глаза приподняла плечи и “бросила” их вниз, расслабляя спину. Поймала один поток, второй... Тело наливалось силой. Голубое свечение пробивалось сквозь сомкнутые веки. Что-то проворчал рядом мужской голос, но мне было уже всё равно.

Глава 29

Лодка мягко раскачивалась на волнах. Тихо, без всплесков. И я качалась вместе с ней. Приглушённо звучали голоса отдыхающих.

И... что-то было не так. Не пахло водой, разогретым песком, травой, тиной, и обычно раздражающего меня запаха защитного крема тоже не было. Запах был... Другой... И очень знакомый. Он будил воспоминания о залитом солнцем поле, сплошь покрытом раскачивающимися на тонких стебельках нежно – розовыми цветами... Выскочка... Хотя... Нет. Выскочка – комнатное растение. И не съедобное. Мёд... Лук... Мама настаивала, когда я болела. Норт... — Норт, — громко позвала я, а раздался едва слышный шёпот. Горло саднило. Я попробовала открыть глаза, и не смогла, их прикрывала плотная повязка. — Не разговаривай, не открывай глаза, — По голосу чувствовалось, что Норт взбешён. — И не дыши, — пошутила я. — Дыши. Молча. — Где мы? — Почти дома. Ещё немного, и будем дома. — Я? Что? — Ты! Что! — Норт сорвался. — Ты за грань шагнула! Ты! — Не стоит на неё сейчас кричать, — мягко посоветовал женский голос. Чей? Кто? — Леди Сара, вы... Лучше... — Сара, пойдём домой. Ей помогут. — Господин Грасс-Ан, остановитесь, пожалуйста. Спасибо! Госпожа Алесе, выпейте, — к моим губам осторожно прикоснулась стеклянная кромка. — Пейте. — Пей, Алесе! Выпила. Но кто эти люди? Где я? И что со мной? Темнота не ответила, ласково окутав собой, утащила меня в сон.

Проснулась я от того, что чей-то шершавый язык усердно облизывал мои щёки и губы. Проснулась, и сразу всё вспомнила. И ритуал, и кровь на руках и платье, и… лучше не надо. — Уйди! — Я вытянула руки вперёд, пальцы коснулись длинной, шелковистой шерсти. — Альва! Чудо моё, пропащее! — Сорвав повязку с глаз я уставилась в довольную морду нэльфа. — Дурочка моя, где ты пропадала? — Альва склонила голову, укоризненно глядя мне в лицо, потом помотала ею, обдав каскадом мелких брызг, и растворилась в воздухе. Я рванулась за ней. — Куда? — Она не собака, она нэльф, — Я повернулась в сторону голоса. Наставник сидел на стуле, почти у двери. Перед ним на раскладном столике, типа пюпитра, кстати, не моём, высилась приличная стопка бумаги. — Глупо ожидать, что она всегда будет рядом. Вам и так повезло, что она появилась вовремя и приняла на себя откат. Точнее, спасла вам жизнь. Сегодня мы не будем разбирать ваши ошибки. Во-первых, победителей не судят, а во-вторых, боюсь не удержаться и всыпать вам ремня. — Мужчина отодвинулся вместе со стулом, я поморщилась – ножки с противным звуком процарапали пол, и встал.— Я оставлю свои заметки. — Он выровнял стопку и двинулся к двери. — А вы прочитаете и напишите как были неправы. Не забудьте про извинения. Письменно. — Остановившись добавил: — Ваш сын очень беспокоился за вас. Вроде и не кричал, а ощущение, что меня расплющили прессом и оставили осознавать свою ничтожность. Что же я за мать-то такая, даже не вспомнила, что сын сегодня уходит в поход. И вчера... Дура! Поддалась эмоциям, дел натворила. Долго заниматься самобичеванием мне не дали – появилась Лие. — Вы мне должны! — заявила она с порога. — Спасибо! — Деньги должны. Пожалуйста. — Женщина медленно двинулась к кровати, на каждый шаг проговаривая: — Я не обязана готовить зелья, которые вы, не я, обещали университету к экзаменам. Я не обязана покупать ингредиенты, их у меня просто не было, поскольку взломать защиту вашей лаборатории мне не удалось. Великолепная защита, кстати. Я не обязана полночи обрабатывать ваших жуков, а вторые полночи сидеть с вашей пациенткой. И уж точно не обязана разговаривать с лавочниками и отменять ваши заказы к дню рождения вашего сына. — Она остановилась у кровати и, достав из кармана флакон, сунула мне его в ладонь. — Кажется всё перечислила. Да, ещё, вы так и не разобрались с каскадами, и в коридоре нет света. Пейте! И поднимайтесь! Я не собираюсь вместо вас заниматься домом. А эта ваша… Где вы её нашли? Только и умеет бегать и шуметь.

Я села, зажала нос пальцами: то, что имеет серо – бурый цвет, сладким не бывает, и одним глотком выпила зелье. Горькая вязкая жидкостьпрокатилась по языку и обожгла горло. Меня аж передёрнуло: — Мерзость.

— Зато полезная. Вставайте. Сутки отлежали, и хватит.

— Сутки?— Я откинула одеяло, обнаружив, что меня переодели в ночнушку, и села.

— Сутки.— Лие вцепилась в мою руку, чуть выше локтя и потянула вверх. — Подъём.

— Больно!

— Скажите спасибо, что больно, значит, живы.

Встала, перед глазами всё поплыло, и я рухнула на постель.

— Чем вы меня напоили? Голова кружится. — Я стиснула ладонями виски. — И гудит.

— Я напоила? — Женщина отпустила меня. Я потёрла руку – не пальцы, клещи. — А давайте, подумаем. Мы идём к поставщику – пьём успокоительное. Идём в университет – пьём успокоительное. Чуть что – мы пьём успокоительное. А потом работаем до полуночи и… Правильно. Пьём бодрящее. А, когда наш организм, устав от качелей, посылает нас в даль, мы спрашиваем – чем вы меня напоили. Помолчите! — Приказала она, заметив мою попытку возразить. Хотя, честно, возразить мне было нечего. — Медитация. Дыхательные комплексы. Вы же выбрали простейший путь. Если бы ваш сын не отправился в паломничество, я бы написала заявление. А сейчас… У вас есть три недели, чтобы привести себя в порядок. Или сына вы потеряете.

— Да как вы смеете?! Я…

— Встанете. Умоетесь. Позавтракаете. И займётесь своей попаданкой. — Лие двинулась к двери. Открыв её она задержалась исказала:— Я не враг вам, госпожа Алесе. И не собираюсь вредить ни вашему сыну, ни вам. С этим вы и сами прекрасно справляетесь. Да и ещё... Дуэль Норта состоится завтра, на рассвете.

Я тупо смотрела на закрывшуюся дверь. Отрицать, что я несколько злоупотребляю зельями, невозможно, я и сама заметила. Но никогда не воспринимала это как проблему. И уж тем более как угрозу сыну.

Уткнув локти в колени я побилась лбом о ладони. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Почему, что не день, то засада?

Бейся, не бейся, легче не станет. Я разлеглась поперёк кровати, звезда морская в моём исполнении, и задумалась.

Даже если Лие преувеличивает… Доставить мне неприятности она может, надо исходить из этого.

Вот, с понедельника… Я одёрнула себя – самое гнилое “изобретение” людей – начать с понедельника.

Дыхательную гимнастику можно и сейчас поделать. Выполнив “ладошки” и “погончики” Стрельниковой немного успокоилась – контроль за выдохом вымел все посторонние мысли из головы.

— Госпожа Алесе! — поймала меня у двери в ванную ворвавшаяся без стука Зедра.— Лорд Ирэн прибыл сегодня утром. Занял серебрянные покои. — Я, не удержавшись, фыркнула – покои, скажет же, — спальня для гостей плюс ванная комната, в которой ещё ни душа, ни раковины, унитаз успели поставить, и всё. — Он сказал, что раз уж довелось побывать у нас, то… — Девушка подняла глаза к потолку, словно ожидая подсказки насчёт того самого “то”. — Да! — она радостно улыбнулась. — Взял свою доску и пошёл на эти… этю… рисовать пошёл. — Она крутанулась, коса, сделав полукруг, захлестнулась вокруг шеи. — Завтрак на стол… — Донеслось уже из коридора.

Итэн. В упор не помню, чтобы он собирался приехать.

Я спокойна. Спокойна. Спокойна. Да чтоб...

Спустя душ, разглядывание себя в зеркало – сероватая кожа, круги под глазами, опущенные уголки губ, принятое решение – заняться собственной внешностью, завтрак и пару дыхательных упражнений, я таки смогла малость собраться и добраться до дверей детской – нашли же где девчонку разместить! Умники.

Лие, расположившаяся в притащенном откуда-то кресле и уютно завернувшаяся в плед, мирно дремала, вызывая мстительное желание устроить ей подъём по тревоге.

Женщина меня раздражала, и очень. Выдержанная, ответственная, и как-то слишком быстро прижившаяся в моём доме.

— Я вам не враг... — шепотом передразнила я компаньонку, и осторожно потрясла её за плечо. Всё-таки не стоит забывать, что она взяла на себя мои заботы, а могла бы и лесом всё послать.

Комната Арэна встретила полумраком, прохладой, запахом мазей и зелий вперемешку с вонью бизагров – их светящиеся, студенистые, длинные тела тянулись вдоль рук и ног девушки.

От мысли, что придётся снимать эту гадость, уже нажравшуюся крови, да ещё и голыми руками, иначе эти твари сожмут челюсти – вытаскивай потом их зубки, я брезгливо вытерла пока что чистые ладони о юбку и отвела взгляд от розоватых лент.

— Обязательно было пиявок цеплять? — с досадой спросила у Лие. Глупо спросила, конечно. Сама знаю, что по другому с застоем крови не справиться, но… бизагры.