Алёнушка. Том 1. Академия — Волчьи ворота

Глава 1. Ты дар не унесёшь в могилу, заранее об этом беспокойся. Отдай ребёнку свою силу и с миром упокойся

Отдельные фрагменты детства останутся, как напоминание об опасных детских шалостях. Спустя много лет память снова и снова будет возвращать меня в прошлое, чтобы давать подсказки, как выходить из затруднительных ситуаций.

К полуночи, самые смелые первоклассники, собрались в старой части школы-интерната, для вызова Гнома-сладкоежки. Одни верили, что дух исполнит желания. Другие, что ответит на вопросы. А третьи ни во что не верили, пришли чисто из любопытства.

— Все принесли конфеты и заготовили вопросы? Дух может разозлиться, если не хватит сладостей, и от страха забудете, что хотели попросить! — объявила пятиклассница Вита.

Обычно вместе с сестрой близняшкой Ритой, девочки помогали первоклашкам проводить сеансы за конфеты и печенье.

— Предупреждаю в последний раз, — объявила Рита, — пока дух не перестанет шуршать фантиками и чавкать, никому не оборачиваться. Это понятно?

— Да, — ответили хором дети.

В коробку от торта посыпались шоколадные конфеты в разноцветных обёртках.

— Сюда кладите каждый по одной, — командовала Вита, — остальные отдадите после сеанса.

Дети выполняли команды, только Андрюша, стоявший рядом, переминался с ноги на ногу в нерешительности.

— Алёна, что ты хотела спросить у гнома? — шепнул он мне на ухо.

— А ты?

— Не знаю, мне просто интересно.

— Так нельзя, — испугалась я. — Если дух почувствует, что сомневаешься, может утащить с собой.

— Глупости, не верю, — ответил мальчик, — это всё сказки. Мне так мама говорила.

— А то, что ты здесь, тоже сказки? — подслушала наш разговор Рита. — Выбирай, Андрюшка, или уходишь сейчас, или признаёшь, что веришь. Иначе начинать не будем.

Глянув ещё раз на два стула с натянутой ниткой, Андрей тяжело вздохнул и зло покосился на близняшек.

— Верю, — кивнул и положил в коробку конфету, завёрнутую в алый фантик.

К натянутой нитке между стульями девочки привязали конфеты и велели всем отвернуться.

В школе поговаривали, что Вита и Рита обманывают малышей. Пока никто не смотрит, просто съедают все конфеты сами. А потом говорят, что дух ушёл. Тогда возникал вопрос: почему нельзя такой ритуал проводить днём, а нужно идти в заброшку к полуночи? Ещё и с четверга на пятницу, когда воспитатели уезжают домой перед выходными, оставляя только двоих дежурных. А духи-наставники улетают в свой мир по делам.

Электричество в этой части интерната давно не работало. Окна и входные двери заколочены плотными деревянными щитами. Пробираться пришлось через дырку в одной из кладовок подвала, но это никого не остановило. Вооружившись фонариками и коробкой свечей, ребята дружно собрались в мрачном просторном холле. Все электронные устройства оставили в спальнях, чтобы лишняя энергия не мешала проведению сеанса.

Ритуалы проводились здесь часто, об этом свидетельствовали огарки свечей, встречающиеся на обломках мебели, пыльных подоконниках и развалинах камина. Новые свечи горели сла́бо, и пламя не двигалось из-за отсутствия сквозняков и недостатка кислорода. От этого мутило, и голова начала кружиться.

На противоположной стене чётко отражались тени двух стульев и висящих на нитках конфет. Вита и Рита предупреждали, что духи не отбрасывают тени. И только немногие способны отражаться в зеркалах. И уж точно не все люди могут их видеть и слышать голоса.

Я только недавно прибыла в школу и ещё не до конца понимала, что можно ожидать от подобных, несанкционированных мероприятий. Но страх попасть под насмешки и обвинение в трусости, превышал прочие страхи.

— Почему Гнома называют сладкоежкой? — спросила я у Виты, накануне ритуала.

— Как ты не знаешь? Вся нечисть любит сладкое: домовые, гномы, даже черти, — глядя на меня, нахмурившись, ответила девочка.

Этого я и правда не знала. В моей семье на эту тему разговоры не велись. Да и вообще всё в этом месте казалось странным, не таким, как дома. Каким-то нереальным сном. Словно сейчас проснусь и окажусь в своей кровати дома или у деда с бабушкой на диване. Но нет, я всё так же стояла в полумраке заброшенного здания в ожидании, не пойми какого, чуда.

— Гном-сладкоежка, ты здесь? — спросила Вита, глядя на тени. — Гном-сладкоежка, ты пришёл? — повторила она.

По правилам нужно вызывать духа столько, сколько потребуется. Гном вообще может оказаться не в настроении или испугаться и не появиться. Об этом уже успели рассказать близняшки.

— Гном-сладкоежка, ты здесь? — повторила Вита, и последние слова фразы расплылись, снизившись на несколько октав.

Реальность замерла, все звуки исчезли, пламя свечей стало ярче, и тень первой конфеты на стене зашевелилась. Затаив дыхание, я смотрела как невидимый дух, шурша фантиком, разворачивает конфету. Громкое чавканье разнеслось по всему зданию. Моя оказалась первая. Хотелось знать, как надолго оказалась в этой странной школе. Но совсем не представлялось, каким образом, не отбрасывающий тени дух сможет ответить?

«Навсегда», — сопровождаемый свистом в ушах, голос духа вызвал головную боль, отчего я невольно вскрикнула и получила локтем вбок от одноклассницы. Шуршание фантиков прекратилось, но только на мгновение. Шарканье по полу и снова зашевелилась тень следующей конфеты. Чавкающий звуки и соседка по комнате тихонько застонала. За что получила вбок от Виты.

Крайней оказалась конфета Андрея. Гном долго с ней возился, а потом стал фыркать и плевать.

— У этой конфеты нет вопроса, — прошелестел зловещий шёпот духа по всему зданию.

Одноклассник вскрикнул от вида появившегося рядом с ним гнома.

— У тебя есть шанс задать вопрос напрямую, — обняла Андрея тень духа, обойдя сзади.

— Кто заберёт меня из интерната? — всхлипывая и заикаясь произнёс мальчик с перепуга.

— Я заберу тебя, — обрадовался гном и зловеще рассмеялся, — я.

Видимо, мальчик хотел спросить: кто заберёт меня из интерната на выходные? Но от страха не смог закончить фразу.

Тень накрыла Андрюшу с головой, и он исчез…

***

В этом году я попала в закрытую школу-интернат духовенства для детей, одарённых экстрасенсорными и прочими, малоизученными, способностями. И не делайте удивлённые глаза, да, такие существуют. Не академия магии и волшебства, а именно: школа духовенства для экстрасенсов под странным и неприсущим церковному, названием — Волчьи ворота. Кому принадлежала идея назвать интернат при церковном приходе именно так, никому не известно. Как и то, когда была основана школа. Прежде статус учреждения менялся: гимназия, интернат, академия, школа. Но название закрепилось. Многие знали о существовании подобного, но мало кто знал, где находится. Называли это призрачное заведение по-разному. В семилетнем возрасте, вместо обычной школы туда меня отправили после выявления неординарных способностей.

«Детские вызывалки» чертей, русалок и маленьких гномов, в школе строго запрещались. Дети-то в интернате учились необычные. Всё, что для обычных школьников являлось игрой, то для нас могло обернуться трагедией. Так и случилось почти в начале первого класса. Вызванный Гном-сладкоежка просто забрал одного из участников такой детской «игры» на моих глазах. Никто из детей, кроме меня и Андрея, не видел духа и не слышал, что гном говорил мальчику. Дети договорились между собой взрослым ничего не рассказывать. Под страхом исчезнуть следом все молчали. По официальной версии, Андрюша сбежал из школы.

Почему-то наставник вызвал именно меня и сказал, что всё знает и только я смогу вернуть парня. Риск при этом огромный, могу отправиться следом в неведомый мир призраков и духов. К слову сказать, и наставники наши обладали рядом сверхъестественных способностей.

Можно, конечно, было оставить всё как есть и в муках совести жить дальше, но я так не могу. Родители Андрюши потеряли покой от горя, в ожидании, что сын вернётся и на них было больно смотреть. Отсутствие мальчика обнаружилось уже утром. И наставники поспешили им об этом сообщить. В способности Андрея входило исчезать и появляться. Так и решили, что мальчик ускользнул из школы, находящейся в нереальности, домой.

Так получилось, что наши мамы одноклассницы. Мальчик унаследовал способности дедушки. Женщины встретились, впервые за долгое время, на родительском собрании школы, а до этого момента скрывали друг от друга своих необычных детей.

***

Итак, мне шесть лет, зовут Алёна. В конце августа исполнится семь, и я пойду в первый класс. Как обычно, в начале лета мама решила отвезти меня в деревню к деду и бабушке. Папа настоял, чтобы мобильный телефон оставила дома. Всё равно в деревне у стариков нет связи. Интернетчики к каким вышкам только не пытались подключить, но всё безуспешно. Яма, и всё. Только кабельная телефонная связь, на которой ещё как-то, некоторые школьники, проживающие в деревне, умудрились подключить свои компьютеры и ноутбуки. Дед ходил к соседу, если нужно было позвонить кому-нибудь из детей, внуков или вызвать скорую помощь. Для себя решил не заморачиваться.

«Сколько той жизни осталось, — говорил дедушка, — проведу нам с бабой телефон и похороните в этот же год. Да и не коли нам. Всё равно никто из внуков сюда не поедет после нашей смерти».

Без мульков и интернета я оставалась каждое лето. Поэтому уже смирилась и, можно сказать, привыкла. Чем занять себя всегда находила без труда. Каталась на качели, сделанной дедушкой из верёвки и доски, падающей всякий раз, когда я вставала. Лазила по деревьям за фруктами. Играла с животными, которых у деда с бабушкой было предостаточно. В каждом дворе дети моего, плюс-минус, возраста. Речка за огородом и в конце улицы. Чистый воздух, витамины, домашнее козье молоко. Рай для растущего организма.

Два месяца пролетели как один день. Но я заметила, как все мои платья стали заметно короче, а некоторые стало тяжело натягивать.

С утра набежали тучи, полностью закрыв небо. Синоптики прогнозировали затяжной ливень. А мне нестерпимо хотелось побегать под дождём на улице во время грозы. Слышала, что это страшно интересно.

Год ознаменовался аномалиями, по всему миру прокатились грозы, бушевали пыльные бури, а местами — смерчи. Огненные шары, плавающие сами по себе в воздухе, залетали в открытые окна и двери. Касаясь поверхности, взрывались, вызывая разрушения и пожары. Количество пострадавших и разбитых автомобилей от падающих, сломленных пополам, ударами молний, деревьев, росло с каждым днём. Долгожители утверждали, что так открываются мистические Волчьи ворота перед неминуемой бедой: войной, потопом, кризисом или появляется новый одарённый. Но подобные исторические факты нигде документально не фиксировались и подтверждений не находилось. От стариков просто отмахивались.

***

— Бабушка Катя, я на улицу пойду, — крикнула я, выбегая из комнаты в коридор.

— Какая улица? Смотри, сейчас дождь пойдёт, слышишь, как гремит? — попыталась остановить меня, спешно застёгивающую ремешки сандалий, бабушка.

— Ну, бабулечка, ты же сама рассказывала, как вы бегали под дождём маленькими. Вот и я хочу. В городе же нельзя, а здесь село — можно. Пожалуйста, — сложила я ладошки лодочкой.

— Хай идёт, — буркнул дед Платон, устраиваясь на топчане перед телевизором, — тёплого малинового компота потом ей нальёшь.

Баба Катя только развела руками, а я шмыгнула за дверь. Покатавшись на деревянной калитке, выбежала на дорогу.

Здесь редко ходил транспорт, в основном гужевой. То золу собирали, то цыплят продавали. Легковые автомобили или грузовики — это редкость. Хотя в некоторых дворах стояли просто бессовестно огромные машины, иностранного производства с тонированными стёклами. Но хозяева уезжали на них ранним утром на работу, далеко в город, а возвращались поздно вечером. Будучи жаворонком, нередко, пока старики спали, выходи́ла из хаты, погулять по улице. Мне нравилось смотреть, как встаёт из-за горизонта солнце. Такого в городе не увидишь. А заглядывать в чужие дворы, хоть это и нехорошо, а очень хочется — любила…Через забор.

Я бегала и кружилась под крупными, но редкими каплями, начинающегося дождя. Грянул гром, серое полотно неба прошило золотыми нитями молний, подул ветер, но дождь не спешил усиливаться.

— Девочка, — послышался голос из-за старой груши.

Пожилая женщина, чистенькая, опрятная, в белом платочке с небольшой сумочкой, приветливо улыбалась.

— Девочка, — ещё раз позвала она, — подойди.

Как зовут женщину, не знала, но не раз видела её в магазине, куда ходила с бабушкой за хлебом. Мне не показалась она подозрительной. Часто селяне, встречавшиеся на улице, спрашивали про деда с бабкой: «Ты внучка деда Платона? А как здоровье бабы Кати? Ты Валина или Люсина?», — к таким вопросам уже привыкла, поэтому смело пошла на встречу.

— Я Алёна, внучка деда Платона. Валина я, — не дожидаясь вопросов, выдала всё и сразу.

— А я знаю, что ты Алёна, — ответила женщина, — у меня для тебя подарок, — и протянула руку, — вот, возьми.

На мозолистой ладони лежала серебряная цепочка с подвеской в виде четырёхлистного клевера. Селяне часто делали подарки. То мне отдавали старинные серьги ручной работы из меди. То серебряное колечко с камешком. А сосед-пасечник подарил янтарное ожерелье своей покойной жены. Сказал, что дочери им не заинтересовались, а я хоть на куклу какую надену и буду играть. Всё же память останется о его Марусе.

Бабушка Катя всё время спрашивала о подарках, кому принадлежали вещи. Не ругала, но и не приветствовала подобное. Если это были старые куклы, то старалась отнести дарителям, примерно через неделю, как наиграюсь. Я даже не замечала, как исчезали игрушки. Детские книжки сама мне читала или просила дедушку, а потом сжигала в печи или тоже относила обратно.

— Какая красивая, а вам не жалко? — спросила я женщину.

— Нет, бери, я старая, а тебе пригодится. Всё с собой в могилу не заберёшь.

Поблагодарив, взяла подарок, положила в карман и побежала вприпрыжку домой. Как только калитка за мной захлопнулась, пустился сильный ливень. Вбежала в дом промокшая до нитки, но счастливая с криками:

– Ура! Я бегала под дождём!

Бабушка переодела меня и напоила тёплым компотом. Пообедав, я уселась в ногах дедушки на топчане смотреть вместе с ним кино. А как закончился фильм пошла играть в куклы.

К вечеру поднялась температура и пришлось вызывать скорую.

— Ничего не пойму, — сказала сельский фельдшер, — девочка ваша здорова, но почему температура?

Сделала укол с жаропонижающим, дала рекомендации и уехала. Что удивительно, я всё слышала и видела, но не могла говорить и двигаться. Слабость прибила к кровати и не позволяя даже переворачиваться.

— Платон, посмотри, — протянула баба Катя руку с цепочкой, — это у Алёны из кармана выпало.

Дед хотел взять цепочку, протянул руку, но сразу одёрнул.

— Вот, бесовская душа, — взорвался он возмущением, — а я-то старый дурень, и забыл, что Дуська второй день по деревне ходит. Смотри, дождь то прекратился, как только Алёнке плохо стало. Похоже, Дуська нашей внучке свою ведьмовскую силу передала. Вот, душа бесовская, вот зараза на нашу голову.

— Что делать-то? — спросила побледневшая баба Катя.

— Надевай на Алёнку это, не знаю, как назвать. Похоже, Дуська уже померла, — вздохнув, держась за сердце, дед опустился на топчан.

Баба Катя подошла и присела на кровать. Укол подействовал, жар спал, и я находилась в полудрёме. Испарина покрывала лицо, влажные волосы разметались по подушке, и во рту пересохло. Тяжело дыша, всё время, пыталась облизнуть потрескавшиеся губы.

Расстегнув замочек, бабушка осторожно приподняла мне голову и надела цепочку.

— Не уберегли тебя, милая. Теперь это твоя судьба, — сказала она, утирая слезу концом косынки.

От кулона пошло тепло, проникая в самое сердце. Вздохнув с облегчением, я повернулась набок, сложила ладошки лодочкой, подложив под щеку, и крепко уснула.

Наутро следующего дня к бабе Кате прибежала соседка со слободы с вестью, что Дуська-ведьма померла. Близкая её соседка — тётка Галя уже помыла покойницу и бабушку приглашают на всенощный отпев.

— Кому же ведьма силу передала? Из наших-то никто бы не решился. К кому только не приставала: возьмите, да возьмите. Детей все по домам попрятали или к родне в города и сёла отправили. И померла же в своей кровати улыбаясь, — рассказала соседка.

Баба Катя молча пожала плечами. Не захотела выдавать внучку, мало ли какие слухи могут поползти. Наверное, думала: уедет девочка в город и никто там знать не будет, что рядом с ними сильнейшая маленькая ведьма живёт. А в селе про то скоро и думать забудут.

Больше бабушка меня с собой в магазин не брала. Пока цепочку снимать было нельзя, а все вещи у меня — это сарафаны и майки открытые. Цепочку особо демонстрировать на людях нельзя. Через сорок дней после смерти ведьмы можно будет снять и спрятать до тринадцатилетия. И то в том случае, если хуже не станет.

В субботу ранним утром приехала мама. Привезла мне новую куколку и новый сарафан. Я крутилась на кухне, пока бабушка с мамой готовили еду. Завтрак в деревне больше напоминал обед. Поэтому аппетит к моменту, когда звали к столу, уже клацал зубами голодного волчонка.

— Ну, рассказывайте, какие у вас ещё новости, — начала разговор за обедом мама.

Дед взял с подоконника три пластмассовых рюмки, достал из-под стола бутылку с резиновой пробкой. Открыл и налил по одной себе, бабушке и маме.

— Дуську на неделе схоронили, — сказал он, поднимая рюмку, — помянем.

Отпив половину, поставил на стол, взял вилку и наколов пельмень, обмакнув в чашку со сметаной.

— Это какую Дуську, ту самую, — спросила мама, — со слободы? Так сколько же ей лет? Я помню себя девочкой, когда она уже была бабушкой.

Взяв ложку, дедушка зачерпнул борща, но остановился.

— Много, Валя, она ровесница моей бабушки.

Мама отпила немного из голубой пластмассовой рюмки и тоже наколола пельмень вилкой.

Ещё в прошлом году я просила рассказать дедушку про тёмное пятно в его комнате на потолке над кроватью, в форме клевера. Каждую весну пятно забеливали извёсткой, но оно снова проявлялось.

Дед всё время отнекивался, говорил, что крыша протекает. Я лазила на чердак, но никаких протечек не увидела. Только дома мама рассказала мне «сказку» про ведьму — бабу Настю. Жила бабушка долго, знала много о травах и молитвах для здоровья. Никому не причиняла вреда, но умирала тяжело. Уже несколько лет не могла ходить и внук Платон с женой Катей за бабушкой ухаживали. Из соседней деревни приехала как-то травница и сказала, что пока над её кроватью не прорубить в потолке дыру, умереть бабушка не сможет.

Внук Платон долго сомневался, но смотреть на мучения любимой бабушки уже сил не осталось. Тогда они с женой Катей отодвинули кровать и прорубили дыру в потолке. Кровать с бабушкой Настей придвинули обратно. К утру пожилая женщина скончалась.

— Душа, заряженная силой, никак не хотела покидать тело, — объясняла мама. — Обычно ведьма перед смертью ходит по сёлам. Предлагает взять из её рук какую-нибудь ценную вещь, с которой и передаёт силу. А после сразу и легко умирает.

Бабушка Настя ходить не могла, тяжёлый недуг крепко привязал к постели. Ведающие, часто помогая людям, себе помочь не могу, или перетягивают на себя тяжёлые недуги, не сумев оградиться щитом.

Прорубив дырку в потолке, внук позволил бабушке умереть. Душа вместе с силой покинула тело.

— А дедушка Платон не боится? — спросила я маму.

— Чего?

— Душа улетела, а пятно — это сила.

Мама рассмеялась.

— Нет, доченька, для дедушки это как оберег. Боятся ему нечего. А забеливает, чтобы пятно сильно в глаза не бросалось.

— Наш дедушка, ведьмак? — широко распахнув глаза, испуганно спросила я.

Глава 2. Кто там бегает по дому среди ночи, что-то шепчет и хохочет? Слышен топот маленьких ножек. Кто ты призрак или ёжик?

Конечно, дедушка не был ведьмаком, Платона Григорьевича все уважали. Он трудился на своём огороде и обеспечивал всю семью. Самая лучшая и урожайная картошка была у деда Платона. За клубнями для рассады часто приходили соседи. В палисаднике самая вкусная малина. Постоянно держал кроликов и коз. Шкурки выделывал и продавал сам, а мясо сдавал в колхоз. Козье молоко пили всей семьёй, иногда продавали соседям. Дедушка вязал веники и мётлы для зернового тока. И гнал самую вкусную самогонку на селе. Жидкая валюта — называл её дед. Но чаще приходили за самогоном для изготовления эликсиров и настоек на растирку. Сам пил редко, меру знал.

Вот и сегодня, разлив по трём рюмкам, закрыл бутылку пластмассовой крышкой и убрал под стол.

— А что говорят? Кому силу передала? — спросила мама.

В этот момент я смотрела в тарелку с борщом и не поняла, почему ахнула мама. Вероятно, дед молча кивнул на меня.

— И что теперь делать? — испугалась мама.

— Пока это никак не проявляется, то ничего, — вступила в разговор бабушка Катя, — а там видно будет.

О чём говорят взрослые, совсем не понимала. Залаяла собака Мушка, и я посмотрела в окно. Возле колодца у калитки стояла соседская девочка Варя, дочь моей крёстной.

***

Крёстная мать проживала по соседству. С Варварой мы дружили с раннего детства. Одна страсть объединяла маленьких подружек — куклы.

Варя, стройная девочка с короткой стрижкой тёмно-русый волос и выразительными карими глазами, старше меня на полтора года. Мечтала отрастить косу, но мама не поддерживала стремления дочери. Всё время говорила, что это не удобно. Приводила меня в пример, как мученицу с длинными светло-русыми косичками.

— Тебе нежарко с такими волосами летом? — всё время спрашивала меня она.

Но дочь не разделяла взглядов матери. В их доме висел портрет молодой крёстной с красивой длинной косой. Девочка не переставала любоваться и мечтать.

А вот куклы у нас были все длинноволосые. Играли мы у крёстной дома, у дедушки на веранде и за двором.

— Если долго смотреть кукле в глаза, то она оживёт, — как-то сказала Варя, когда мы сидели с игрушками на лавочке за калиткой.

— Та ну, как кукла может ожить, — возразила я, — она же пластмассовая!

— Не знаю, мне так сказала девочка из нашего класса. Ей бабушка рассказывала.

Бабушка — бесспорный авторитет. Посадив кукол на лавочку, мы встали на колени и принялись их гипнотизировать. Надолго нас, правда, не хватило, у обоих заболели коленки. Решили, что наши куклы для этого не подходят.

Я уже доела борщ и отпросилась на улицу к Варе. Очень хотелось показать подруге новую куколку.

— Смотри какая, — похвасталась я, — она новая, может, получится оживить? Только из коробки достала.

— У-у, — протянула Варя, — красивая, и глаза такие, как настоящие. Мама на работу ушла, пойдём ко мне.

— А Ваня? — спросила я про младшего брата подруги.

— Ванька в песочнице с машинками играет, — ответила Варя.

Ванька — младше меня на полгода, часто играл с нами, когда ему этого хотелось. А мы и не возражали. Дом крёстной имел такое же расположение, как и у дедушки, но комнаты других размеров и одна веранда. Почему-то всегда казалось, что их дом намного меньше дедушкиного.

Играть решили в дальней комнате, чтобы никто не помешал. Куколка и правда выглядела как живая. Первая из моих игрушек иностранного производства, с резиновым лицом, ручками и вшитыми волосами. Пушистые ресницы на закрывающихся глазках, изготовленные из того же материала, что и волосы. Аккуратный носик и ушки с дырочками для серёжек, прилагаемых с комплектом одежды.

Подруга разглядывала куклу и аксессуары с любопытством и лёгкой завистью. Попросила дать поиграть, но я ответила, что дам позже, как наиграюсь сама.

Гипнотизировать куклу решили по очереди. Варя, по праву хозяйки дома и инициатора, убедила меня, что смотреть кукле в глаза начнёт первой. А я принялась дошивать сарафан для старой куколки по имени Наташа. К слову, мама у меня работала швеёй, и это умение у меня стало проявляться сразу, как научилась самостоятельно держать ложку. Сколько же иголок было поломано и потеряно мной. Но я никогда не сдавалась. К шести годам изучила много стежков и для кукол шила интересные наряды. Мечтала пойти по стопам мамы и брата бабушки, всю жизнь проработавшего заведующим швейного ателье.

— У меня ничего не выходит, — расстроилась Варя, — пробуй ты. Может, цепочка бабы Дуси поможет.

От Вари у меня не было секретов, и она уже знала о подарке старой женщины, но не видела её ведьмой.

— Старушка как старушка, совершенно обычная, — говорила подруга, — ведьмы такими не бывают.

— А какие бывают ведьмы? — спросила я.

— Та ну, Алёна, ты что телевизор не смотришь? Ведьмы в домах живут, в чаще леса. В избушках на курьих ножках. В ступах летают с мётлами. Коты у них — чёрные. И они такие страшные и злые. А бабушка Дуся добрая была, даже жалко, что про неё так говорят.

Кукла смотрела на меня карими глазами из-под пушистых ресниц. По сравнению с Наташей руки были выполнены чётко, словно вручную. Каждый миниатюрный пальчик смотрелся, как настоящий. Цвет резины и пластмассы совпадал и имел близкий к моему цвету кожи оттенок.

— А куколку-то мама твоя купила, похожую на тебя, — заметила Варя, — только волосы тёмные. Вот сейчас заметила. Смотри, чтобы она не ожила и не забрала твою душу, — посмеялась подруга.

Но я уже не обращала внимания на слова Вари. Лицо куклы стало меняться у меня на глазах. Даже показалось, что шевельнулись губы и дрогнули ресницы, а резиновая рука сжалась в кулак. Мурашки пробежали по спине, и от страха я вскрикнула.

— Ты чего? — подскочила Варя.

— Показалось, — вздохнула я, — ты права, всё без толку. Пойдём лучше на лавочку.

Собрав игрушки, мы вышли за калитку. Только расположились, как пришла мама и забрала меня.

— Доченька, я утром домой поеду. Посиди со мной немножко, пожалуйста, — попросила она. — С Варей погулять у тебя будет целая неделя.

На летней кухне в русской печи пеклись пироги с вишней, и аромат разносился по всему двору. Утром, пока спала, бабушка подоила коз и молоко поставила в холодильник. Мама достала его и поставила на стол рядом с тарелкой пирогов.

— Понравилась тебе куколка? – спросила она, погладив меня по голове.

— Ага, — ответила я, откусывая пирожок.

— Как назвала?

— Настенька, — сказала я улыбаясь.

— Почему – Настенька? — удивилась мама.

— Кукла очень похожа на женщину из фотоальбома.

— Покажешь?

У бабушки Кати в комоде хранилось множество альбомов с пожелтевшими фотографиями. Мы с братом и сёстрами, постоянно их пересматривали.

— Вот эта, — показала я маме фото, буквально рассыпающееся в руках, — на обороте так и написано — Анастасия.

— Ого, — тихо произнесла мама, — это бабушка деда Платона. А куколка и вправду на неё похожа. Ты наблюдательная.

В сумке мама привезла мешочек обрезков тканей разных цветов. И мы до самого вечера кроили и шили наряды для Настеньки. Мама знала, что это занятие моё самое любимое. Я так и уснула в обнимку с куклой. Сквозь сон услышала, как бабушка осторожно забрала у меня Настю и заботливо укрыла одеялом.

Сны в детстве снились цветные, яркие и, часто, вещие. Я их часто рассказывала, и они сбывались. Причём ещё до того, как получила подарок от бабы Дуси. В эту ночь чётко увидела, как по тропинке идёт одна из двоюродных сестёр — Маша, с родителями. В последний раз видела её год назад. Отец Маши старший брат моей мамы, и жили они далеко.

Сон оборвался громким топотом маленьких ног, грохотом перевёрнутого табурета и тоненьким детским смехом.

— Кто здесь? — подскочила бабушка. — Алёна, ты?

Во сне мы с Машей, двоюродной сестрой, собирались покататься на верёвочной качеле, привязанной к ветке старого абрикоса. И я не сразу поняла, что так испугало бабушку.

— Ха-ха-ха, — снова прозвучал смех в темноте из дальней комнаты. — Ха-ха-ха.

Расстелив на полу старые пальто, матрас и простыни, мама спала в одной комнате с нами. Лето, жарко и все решили спать отдельно. В дальней комнате стоял диван, но мама не любила на нём спать. И говорила, что в комнате слишком много окон, в которые всю ночь, сквозь шторы светит луна.

Вскочив с кровати, баба Катя схватила кочергу, приставленную у печки, и стала включать свет во всех комнатах.

— Что случилось, Катя? — крикнул дедушка из своей спальни.

— А ты не слышишь? По дому кто-то бегает и смеётся, — ответила бабушка.

Дед появился в дверях с такой же кочергой в руке.

— Та я думал, что ёжик вечером в дом пробрался и не стал вставать. Думал, утром поискать.

— Ха-ха-ха, — снова прозвучал смех из дальней комнаты, и пара маленьких ног пробежали по полу.

— Алёнка где? — гневно спросил дед.

— Она в кровати, — ответила за меня, поднявшаяся со своего лежбища мама.

Со своей койки я видела, как дед оттеснил бабушку себе за спину и, включив свет, шагнул в дальнюю комнату.

— Здесь никого нет, только куклы Алёнкины на диване, — сказал дедушка. — Может, и правда, что ёжик. А смех на улице за забором. Вечером туман сильный спустился, вот оно и резонирует. Идите спать уже все.

— А можно я куколку с собой возьму? А то мне страшно, — спросила я.

— Бери, — сказала бабушка, — только смотри, чтобы вбок тебе не давила.

Куклу положила рядом на подушку, чтобы она не сползла, пока сплю. И до самого утра проспала крепко, словно в нежных объятиях, как с мамой. Утром обнаружила, что обнимаю Настю и её рука у меня на груди.

«Забавно, как она так смогла сползти?» — удивилась я, глядя на улыбающуюся кукольную мордашку.

Дедушку застала застывшим у дверей его спальни, разглядывающим потолок.

— Что там, дедушка? — спросила я, обняв его.

— А? — вздрогнул дед от неожиданности. — Та вот гляжу, что пятно над кроватью исчезло. Чудно́. Вечером ещё было, а утром проснулся — и нету. Думал, что просто без очков не разглядел. Ан, нет, и в очках не вижу.

— Жарко же, может, высохло просто, — предположила я.

— Высохло. Лето. Жарко, наивная, — махнув рукой, бубня себе под нос, дед, повернулся и пошёл на выход из хаты.

Маму и бабушку нашла за летней кухней. Здесь дед пристроил сарайчик с печкой, маленьким окошком и дверью. Получалось, что кухонь три. В доме бабушка готовила поздней осенью и зимой. Большая печь обогревала четыре комнаты: две спальни, саму кухню и комнату с телевизором. Духовка от печи находилась в дедушкиной спальне. А в бабушкиной, где спали приезжающие дочери и внучки, находилась маленькая печь, дымоход от которой обогревал стену дальней комнаты.

Во дворе стоял домик, разделённый на кладовку и кухню-столовую, с русской печью. А за ним именно эта сарайчик-кухонька. Здесь обычно делали заготовки на зиму, грели воду для купания, варили кукурузу в больших кастрюлях. А в кухне-столовой обедали до самой осени. Дед владел печным мастерством и даже в сарае для животных соорудил грубую печку, чтобы куры, козы и поросята не мёрзли в зиму.

— Выспалась? — глянув на меня, спросила бабушка. — Доброе утро!

— Доброе утро, — ответила я, без особого энтузиазма.

— Ну и ночка выдалась, — вздохнула мама.

— Нашли ёжика? — спросила я.

— Та какой там, — отмахнулась бабушка, — такой спрячется, не найдёшь. Или сам утром в открытую дверь выбежал. Дедушку уже видела?

— Да. Он расстроен, что пятно исчезло на потолке, — ответила я, подбирая с земли спелый абрикос, упавший с дерева.

Бабушка с мамой переглянулись.

— Пятно? — нахмурилась мама.

— Этого ещё не хватало, — всполошилась бабушка и, бросив тряпку на стол, пошла в сторону хаты.

Следом поспешила мама, а я за ними. Обе женщины, глядя в потолок над кроватью деда, тяжело вздыхали.

— Ну, исчезло пятно и что? — стоя позади них, развела я руками, а они обернулись.

— Не к добру это, внучка, ох не к добру, — сказала бабушка и пошла на выход из хаты.

Я ещё раз глянула на потолок. Место, где всё это время находилось серое пятно с жёлтыми и оранжевыми разводами, выделялось на общем фоне свежей побелкой. Словно только вчера побелили и за ночь высохло.

— Пойдём, — сказала мама, — сумку я уже собрала. Сейчас оденусь и домой поеду. Скоро автобус.

Проводив её за калитку, мы с бабушкой стали накрывать на стол, а дедушка ещё раз пошёл проверить хату. Сказал, что ёжик сам может и не выбраться.

— Нашёл? — спросила баба Катя, вошедшего на кухню деда, но тот только отрицательно покачал головой.

Бабушка Катя перевела взгляд с деда на меня и спросила:

— Алёна, а во что вы вчера с Варей играли?

Я только пожала плечами и нехотя ответила:

— В куклы?

— В дочки-матери? — усмехнулся дед.

Махнув рукой, я сказала, что в дочки-матери играют маленькие, а мы уже большие. Шьём куклам одежду и делаем им причёски.

— А ещё, Варя говорит, если смотреть долго кукле в глаза, то кукла может ожить, — сказала так серьёзно, что дед поперхнулся и закашлялся. — Только не верю я. Как кукла ожить может, она же пластмассовая.

Дед так сильно кашлял от застрявшей хлебной крошки, что бабушка поднялась и стала хлопать его по спине.

— Всё, всё, хорош, — сказал дед бабушке, перестав кашлять, и снова обратился ко мне. — Так вы, надеюсь, эту теорию не проверяли?

В какие игры мы с Варей играем, взрослых никогда не интересовало. Даже показалось странно, что сейчас меня спрашивают.

— Вчера попробовали на новой кукле, но у нас ничего не получилось, — развела я руками.

Бросив короткий взгляд на бабушку, дед снова вернулся к борщу и больше не сказал ни слова.

Снова залаяла собака Мушка. Глянув в окно, бабушка сказала, что это сосед из колодца воду берёт, а я подумала: Варя пришла.

— Мамка сегодня Варю и Ваньку с собой на телятник забрала, — сказал дедушка, — утром их видел. Бери, Алёнка, баночку и малину собирать иди. За хатой тенёк как раз. Вечером мы с бабой на рынок поедем.

Малину я любила собирать так: одну в банку, а три в рот. Поэтому обрадовалась и, прицепив на ремешок баночку, отправилась в палисадник. Но начать решила не за домом, а за деловым гаражом. Там и малина крупнее, и абрикосы с дерева падают колированные, со сладкими ядрами в косточках. Самые крупные — на крыше сарая с сеном, пристроенного к гаражу.

— Что делать будем? — услышала я голос бабы Кати, они с дедом как раз разбирали мотор мотоцикла.

— В церковь Алёну везти нужно, — ответил дедушка. — Боюсь, что это дух бабки моей по дому сегодня ночью бегал и смеялся. Царствие ей небесное.

— Думаешь, в куклу переселился?

— Слышал я, как ёжики по полу бегают. Похоже, было, но то не ёж. И смех прямо в хате был, а не за двором. Думаю, что у Алёны нашей способности Дуси, открыли её собственные. Переданные по наследству от бабки Насти. А это смесь адская. Пока мала, столько бед натворить может.

— Давай тогда к заутренней молитве завтра и поеду, — предложила бабушка.

— Не рано? Заутреня в 7 часов начинается. Может, к обедне лучше?

— Нет. В самый раз. Алёнка рано просыпается. А к вечерне везти, потом только пешком возвращаться.

Тихонько, стараясь не наступать на малиновые ветки, я решила уйти за гараж, и не выдавать, что подслушивала. Вероятно, не зря меня дед отправил собирать малину, хотел поговорить с бабушкой.

«Моя новая кукла ожила», — обрадовалась в душе́ и стала фантазировать, как разговариваю с ней и играю. Даже не заметила, как в своих фантазиях начала говорить вслух, ведя диалог с Настенькой, говоря за обоих, но разными голосами. Чем привлекла проходившего мимо двора соседа, дядьку Кольку.

— Здорово, Алёнушка! С малиновыми кустами разговариваешь? — посмеялся он.

Признаться, даже вздрогнула от неожиданности, но ответила на приветствие.

— Кукла какая красивая у тебя, новая. Мамка привезла? — снова спросил сосед, кивая на окно хаты за моей спиной.

От испуга я чуть не выронила полную банку малины. Куклу точно оставляла на диване, собираясь идти собирать малину. Как она могла здесь оказаться? Настенька сидела на кирпичном подоконнике, смотрела на меня пластмассовыми глазами и улыбалась.

Глава 3. В картинку воткнута игла. Ты в курсе, — это не игра. Какой ты хочешь получить ответ? Так знай, мне очень много лет

Перебросились ещё парой фраз с соседом о здоровье деда и бабушки. О том, когда у моей мамы отпуск и пойду ли в этом году в школу. Не поменял ли место работы мой папа. И чего его так долго в селе видно не было. Послушала забавную историю про щенка, проводила соседа и пошла к окошку.

Тень от хаты покрывала обширную площадь, и здесь, казалось, даже ещё прохладнее. Отцепила банку от ремешка, поставила на подоконник и взяла куклу в руки. Приятные шелковистые волосы, тёплый пластик, мягкая резина головы и рук. Коротенькое платье из тонкого искусственного бархата, зелёного цвета, кружевные носочки и резиновые белые тапочки. Она понравилась мне с первого взгляда. И пахла так приятно. Но как оказалась на подоконнике? Кто её сюда принёс? Не сама же она сюда пришла? А это платье лежало в коробке, упакованное в целлофан. Может, мама, перед отъездом его надела на куколку? Утром Настенька ещё была в красном сарафане.

— Ну что, пойдём, отнесём малину в погреб, возьмём ещё баночку и вернёмся. Хорошо? — сказала, обращаясь к кукле.

Собака Мушка, гремя цепочкой, выскочила из будки, глянула на меня с куклой в руках, жалобно заскулила и снова спряталась в будке.

— Муха, ты чего? Это я, Алёнка. Испугалась меня? — ласковым голосом сказала собачке.

Поставив банку в погреб на ступеньку у стены, решила подойти к будке. Муха рычала и никак не хотела вылазить. Даже не поняла, что могло так напугать собачку. В прошлом году она была ещё щенком и буквально выросла на моих руках.

Сняла банку с забора, прицепила на верёвку к ремешку и пошла снова собирать малину. Настеньку решила взять с собой для компании. Пока собирала малину, разговаривала с куклой, и, казалось, что она меня слушает. А когда оборачивалась, чтобы посмотреть на Настю, представляла, что она улыбается мне и машет рукой. Так, мы насобирали пять полных баночек. Муха всякий раз пряталась в будку, когда я с малиной и куклой возвращалась во двор.

Дед с бабушкой уже закончили с ремонтом мотоцикла и вернулись, чтобы отмыть руки от масла.

— Как малинка? — спросил дедушка, — две баночки хоть насобирала?

— Пять, — ответила я с гордостью, — мне Настенька помогала.

— Та ну, как кукла тебе помогала? — насмешливо спросила бабушка.

— Она на подоконнике сидела, а я собирала ягоды и с ней разговаривала.

— Ну тогда бери свою Настю, съедим по пирожку с молоком и в хату. Уже совсем жарко становится, — сказал дедушка.

Завтрака у деда с бабушкой никогда не было. Проснувшись, они оба выпивали воды и шли работать. Дед кормил животных и шёл в огород. Бабушка отводила коз на пастбище, возвращалась и готовила. Обед и завтрак получался в одно время, часов в 9, начале десятого. И был достаточно плотный: первое и часто второе. После такой сытной трапезы дедушка шёл работать в огород, или в гараж, а бабушка занималась своими делами. Иногда помогала деду с ремонтом мотоцикла или в других делах. А дед по субботам мыл в хате полы и никому это дело не доверял. Если только кто поможет ему вытряхнуть половики.

Внуки приучались к труду с мальства. Когда приезжали, то дед быстро находил для всех занятия, и никто не возражал. Приезжали, уезжали, а я оставалась на всё лето, и мне это нравилось.

— Сегодня снилось, что Маша приехала, — сообщила я бабушке.

Постелив старые пальто на пол, мы с ней устроились перед телевизором. Так прохладнее.

— Да ты что? Они писали, что собираются приехать, но дату не уточняли, — ответила баба Катя.

— А то гляди вещий сон, — подал голос с диванчика дед Платон.

Залаяла собака, и в дверь постучали. Это оказалась Варя. Крёстная вернулась с телятника и привела детей домой.

— Здравствуйте! Можно Алёну забрать? — спросила Варя.

— Здравствуйте, девушка! Забирайте. Только на солнце не сидите, а то жара уже невозможная, — сверкнув очками, поприветствовал дед мою подругу.

Собрав мешок с куклами, я пошла в гости. Крёстная устроилась отдыхать в зале, а мы разместились за столом у телевизора, перед огромной сковородкой с жареными семечками. Для нашего возраста ничего интересного по программе не нашлось, а Ваньку позвал приятель, играть на компьютере. Он убежал, оставив нас одних.

— Красивые волосы у Насти, — с грустью сказала Варя, — как же я хочу такие.

— Может, загадать Деду Морозу на Новый год? — вырвалось у меня.

— Точно, — обрадовалась подруга, — только это долго. Двоюродная сестра Зина говорила, что можно загадать желание на Пиковую даму.

— Как это? — спросила я, глянув на колоду карт в коробке на столе.

Варя взяла карты и стала выкладывать на стол по одной.

— Вот, — начала она, достав Пиковую даму, — нужно написать на стыке половинок слово: ведьма. Вечером загадать желание и положить под подушку.

— И волосы к утру отрастут? — спросила я.

— Та нет. Хочу, чтобы мама не водила меня больше к парикмахеру. Волосы сами отрастут, без колдовства, — ответила Варя, пряча карты в коробку. — Но я не могу на этих ничего писать. Мама увидит и станет ругаться. Нужна другая колода, а у меня нет.

В эти карты мы играли часто, картинки на них были красивые. А вот сосед подарил мне колоду простеньких карт и сказал, что там несколько штук не хватает. И я предложила Варе использовать их. Тем более что просить Пиковую даму, о чём угодно, можно бесконечно. И совсем неважно, кто её владелец.

— Давай домой сбе́гаю и принесу, ту, что мне дед Миша подарил, — предложила я.

Подруга согласилась, и я, взяв с собой куклу, побежала домой. Варя, правда, удивилась, почему беру с собой Настю. А я ответила, что кукла без меня не может.

Дед и бабушка с включённым телевизором, спокойно спали под какую-то научную передачу. Стараясь не разбудить их, пробралась в дальнюю комнату. Там в коробке хранились все подарки от соседей: игрушки, книги и прочее. Найти старую колоду сразу не удалось. Куклу посадила на диван и стала тихонько перебирать вещи. Карты словно исчезли. Подумала даже, что бабушка их выбросила или в печке сожгла. Расстроенная, убрав всё в коробку, села на диван.

— Ну вот куда они делись, ты не знаешь? — спросила я Настю.

Прекрасно понимала, что она не ответит, но больше в этой комнате никого не было. Только взяла куклу на руки, как обнаружила, что она сидела на колоде всё это время.

— Спасибо, — поцеловала я пластмассовую подругу и побежала к Варе.

Разложив карты, как для ворожбы, Варя сидела за столом, изображая, что гадает. Конечно, она ещё не умела, но видела, как это делают старшие двоюродные сёстры.

— Принесла? — спросила она.

— Да, вот, — я положила на стол старенькую, потёртую коробку.

— У моего деда такие, но он точно не отдал бы, — беря в руки карты, – сказала подруга.

Она сидела и молчала, а потом выдала:

— Ты забрала с собой куклу, думая, что я её испорчу? Я бы никогда.

В голосе Вари слышалась обида, и на глазах появились слёзы. Пришлось рассказать всё про ночную побудку.

— Конечно, я уже большая и в сказки не верю. В этом году в первый класс пойду, но мне кажется, что у нас получилось оживить Настю, — заключила я.

Мой рассказ подруга слушала внимательно и не перебивала.

— Мама разговаривала сегодня с тётей Мариной о тебе, — шёпотом, покосившись в сторону комнаты, где отдыхала крёстная, начала Варя. — Они думают, что бабушка Дуся, умершая недавно, передала тебе свой ведьмин дар. Вот это, — показала Варя пальцем на мой кулон четырёхлистного клевера, — ты не говорила, откуда цепочка появилась. Баба Дуся подарила?

— Да, — ответила я, — но я не знала, что нельзя брать такие подарки.

— А нас родители специально в другое село отправили, — как только слух прошёл, что Дуся-ведьма умирает. Но ты не волнуйся, я твоя подруга и никому не расскажу.

— Ты не расскажешь, а уже тётя Марина знает. Значит, не только на одна. Как дедушка с бабушкой не думали, всё равно всё село уже знает, — вздохнула я. — Что теперь со мной будет? Не хочу быть ведьмой.

По щекам потекли слёзы, и я начала всхлипывать. Варя обняла меня, пытаясь успокоить, и начала гладить по голове.

— Папа мой говорит, что во всём нужно видеть возможности, — прошептала она мне на ухо. — Давай спросим у Насти, она это бегала ночью по хате или ёжик.

— А как? — вытирая слёзы спросила я.

Поднявшись из-за стола, Варя ушла в спаленку и вернулась с тетрадью и ручкой.

— Смотри, на листе бумаги мы напишем весь алфавит. Да, нет, не знаю и цифры. В центре нарисуем куклу. Напишем над её головой — Настя. Нарисуем ей пупок. Возьмём нитку с иголкой и воткнём в него. Будем задавать вопросы кукле, а если и вправду ты ведьма, и Настя ожила, то ответит. Поймём по отклоняющемуся ушку иглы.

Мне понравилась такая игра, и я согласилась. Читать и писать уже умела, но получалось плохо, и буквы ещё плясали в разные стороны. В этом году Варя закончила первый класс, и оформление легло на неё. А миссию вставлять в пупок нарисованной кукле иголочку и задавать вопросы, возложили на меня.

Когда всё уже подготовили, то мы обе растерялись: какой вопрос задать первым?

— Спроси у Насти, она нас слышит? — предложила Варя.

Глянув на куклу, сидящую на столе, и смотрящую прямо на меня, немного испугалась. Улыбка сошла с её губ, а и без того тёмные глаза стали практически чёрными. Может, из-за того, что комната находилась внутри дома, с окошком, выходившим на веранду, сюда свет сла́бо пробивался. Но все предметы стали в одно мгновение выглядеть иначе и пугающе.

— Варя, что-то мне уже не нравится эта игра, — шёпотом произнесла я.

— Да перестань, кукла пластмассовая, что может случиться, — попыталась подбодрить меня подруга.

— Хорошо, — ответила я и, стараясь не смотреть в глаза кукле, воткнула иголку в пупок на картинке. — Настя, ты меня слышишь?

Нить в руке натянулась, и у́шко отклонилось в сторону слова «Да». У меня по спине пробежали мурашки и волоски на руках поднялись. Глупо спрашивать такое у куклы, сидящей, напротив, и смотрящей прямо на тебя. Я это понимала, но нужно с чего-то начинать.

— Настя, это ты сегодня ночью бегала по хате и смеялась?

У́шко иголки снова показала на — «Да». Рядом со мной занервничала Варя.

— Что-то мне тоже уже страшно, — призналась подруга.

Но у меня открылось второе дыхание, и я решила продолжать.

— Куда делось пятно над дедовой кроватью в его спальне? Душа бабы Насти теперь в тебе?

«Да», — снова показала иголка.

— Кто тебя принёс на подоконник?

Иголка стала показывать на буквы, написанные Варей: «Сама пришла».

— Мне страшно, — стала трясти меня за руку подруга, — может, хватит, давай остановимся?

Но я уже не хотела останавливаться.

— Ты хочешь нас убить? — вырвалось у меня

«Нет», — ответила кукла.

— А что? Для чего ты? Что собираешься делать?

«Защищать», — показала иголка на буквы алфавита.

У меня немного отлегло от сердца. Я повернулась к Варе и сказала совершенно спокойно:

— Вот видишь, Настя нас будет защищать, не бойся ты так.

— Ты можешь исполнять желания? — глянув на куклу, спросила я.

Нитка с иголкой в моей руке повисла и ничего не показала. Подумала, что уже сеанс закончился и кукла не хочет с нами разговаривать.

Хотела убрать иголку, как она начала показывать на алфавит.

«Я нет, а ты можешь», — произнесла Варя, читая указанные буквы.

— Что я могу? — снова спросила я.

«Ты можешь исполнять желания», — прочитала Варя.

— Ладно, проверим. Скажи, пожалуйста, сколько тебе лет?

Мне захотелось проверить, правда ли это душа моей прапрабабушки или просто чёрт шутит, как иногда говорит баба Катя.

Нить снова повисла, но только на мгновение. Снова натянувшись как тетива на луке, стала показывать цифры.

— Один, два, четыре, — прочитала за иголкой Варя. — Душе твоей прапрабабушке сто двадцать четыре года? Здорово. Алёна, ты сегодня у дедушки Платона спроси, сколько его бабушке было бы лет сейчас.

Видно было, что Варя уже успокоилась и тоже вошла в азарт.

— Спроси ещё чего-нибудь, Алёна, мне страшно, но интересно.

Двоюродную сестру Машу, я не любила. Старше меня на два года, она всё время ко мне придиралась. Жила от деда с бабушкой дальше всех и приезжала с родителями только на летние каникулы. Отец или мама оставляли её и уезжали. Приезжал забирать дочь уже другой из родителей.

— Когда приедет моя сестра Маша, — задала я вопрос, глядя на иголку.

— Завтра утром, — прочитала Варя. — Маша приедет завтра утром, и ты не будешь со мной играть, пока она не уедет, — с обидой в голосе сказала она.

— Будем играть втроём, — попыталась успокоить подругу.

— Та ну её, она злая, не хочу. Можешь сделать так, чтобы она не приехала или уехала побыстрее? Алёна, спроси у Насти, пожалуйста.

— Нет, Варя, Машу привезёт её мама и уедет. А через месяц приедет забирать папа. Так, обычно и происходит. Ничего не получится.

— Значит, у нас есть только один день — сегодня. А потом ждать, пока не заберут Машу, — совсем сникла Варя.

Прошлым летом бабушка ругала меня, когда я оставляла Машу и уходила гулять с Варей и Ванькой. Но с двоюродной сестрой мы были совершенно разные. Только за игрой в куклы мы не ссорились. Машка всё время пыталась показать своё превосходство и старшинство. Твердила, что я младше и должна слушаться, а мне это совсем не нравилось.

Но есть ещё вариант, что могут приехать двоюродные брат и сестра: Серёжа и большая Алёнка — так называли двоюродную сестру у нас в семье. Я Алёнка маленькая, и младше Серёжи на пять лет. Собственно, имя дал мне Сергей. Взрослые говорили, когда брат приехал встречать маму со мной из роддома, то сказал так: «Назовите её Алёнушкой или несите обратно».

— У тебя есть родная сестра Алёна, может, двоюродную назовём по-другому? — спросили мальчика взрослые.

— Нет, — ответил Серёжа, — назовёте по-другому, не буду с ней играть. Мне другие имена не нравятся.

Делать нечего, пришлось уступить ребёнку. Взрослые посмеялись, посмеялись, да и назвали меня — Алёнушка.

К слову сказать, Сергей часто приезжал к старикам именно поиграть и пообщаться со мной. На него спокойно оставляли меня маленькую, и он с удовольствием нянчился. Родная сестра даже немного обижалась на него.

— Будем завершать сеанс? — спросила Варя. — У меня больше нет вопросов.

Она собиралась забрать у меня иголку с ниткой и листик, но я остановила:

— Погоди, есть ещё вопросы.

Спросить хотелось много чего, но остановилась на главном:

— Настя, ты когда-нибудь будешь двигаться и разговаривать со мной как живая?

Нитка повисла в моей руке, но только на мгновение. Резко натянулась и иголка ушком показала на слово: «Да».

В зале закашлялась крёстная, оповещая, что уже проснулась.

— Давай, убирай скорее иголку и листик, — всполошилась Варя, — мама увидит, станет ругаться.

Лист бумаги с изображением куклы, буквами и цифрами, я забрала себе, засунув в мешок с игрушками. А иголку с ниткой Варя вколола в катушку и поставила на подоконник.

— Здравствуйте! — вышла к нам крёстная, потирая глаза. — А я думала, что вы на дворе. Тихо так здесь сидите. С новой куклой играетесь?

Я решила проверить, правда ли я могу исполнить желание Вари.

— Крёстная Вера, а можно вас попросить, — спросила, глядя ей в глаза.

— О чём? — усмехнулась женщина.

— Варе очень хочется отрастить косички. Пожалуйста, не стригите её больше.

Крёстная замерла на месте, сражённая моими словами. Но я смотрела на неё умоляюще и, отвиснув, она ответила:

— Ну, если ты просишь, Алёнушка, пусть отращивает, но заплетать будет сама.

— Спасибо мамочка, — бросилась к ней Варя, обняла и поцеловала в щёку.

— Ой! — вскрикнула крёстная, глядя на мою Настю. — Красивая кукла, но взгляд у неё такой суровый. Часом, не заколдованная? — перевела на шутку она.

— Нет, нет, она хорошая, — затараторила Варя. — Просто в комнате темно. А на свету у неё глаза так красиво светятся и волосы переливаются.

— Верю, — ответила ей мама улыбаясь. — Вы, как жара спадёт, сходите и нарежьте травы поросятам. Только осторожнее, ножи вчера ваш батько поточил.

Оставив нас одних, крёстная ушла на кухню готовить. А мы решили пошить рюкзак, чтобы я Настю везде с собой носила. Варя нашла поясок от старого маминого платья. Из юбки сшили мешок, по размерам куклы. А из пояска сделали лямки и пришили к мешочку, в котором проделали дырки для ручек и ножек куклы.

— А надо мной смеяться не будут? — спросила я, разглядывая себя в зеркало, примеряя рюкзак с Настей на спине

— Разве теперь это важно, будет кто-то смеяться или нет? Главное, что мы с тобой знаем, зачем так нужно, — успокоила меня Варя.

Брат Вари пришёл от друга, когда уже спала жара. И мы — я, Варя и Ванька, вооружившись ножами и старым ведром, отправились в поле, резать траву поросятам. Только я собрала стебли в пучок и опустила нож выше корней, как лезвие соскочило и полоснуло по большому пальцу.

Глава 4. Не плачь подруга, боль пройдёт. И всё до свадьбы заживёт.

Всё случилось так быстро, что я только ойкнула. Варя бросила срезанный пучок травы в ведро и подскочила ко мне.

— Покажи. Ай-яй-яй, как же ты так, Алёна? Погоди, я сейчас.

Она огляделась, и, найдя подорожник, срезала. Поплевала на листок, вытерла о подол сарафана и обмотала мне палец.

— Только не плачь, до свадьбы заживёт.

— Болит? Ты прижми его покрепче к пальцу, чтобы вся кровь не вытекла, — как мог, посочувствовал Ваня. — А хочешь, я на него подую?

— Дуть будешь, когда зелёнкой намажем, чтобы не щипало, — сказала брату Варя.

— Ну, раз ты раненая, охраняй ведёрко, а мы быстро травы нарежем, — сказал Ваня, — вернёмся, я тебе сам рану закрашу и повязку наложу.

Мне даже стало стыдно, что мальчик младше меня, умеет гораздо больше. Конечно, он же в селе вырос, а я из города, привыкла ко всему готовому.

Ранка оказалась неглубокая, и кровь быстро остановилось, но боль не утихала. Я охраняла ведро, наблюдая, как оно быстро наполняется травой.

Крёстная готовила на кухне и не видела, когда мы вернулись. Ваня бегом отнёс траву в свинарник и вернулся в дом. Помыл руки в рукомойнике и принёс аптечку.

— Присядь к столу, раненая, ты моя, лечить тебя буду, — серьёзно сказал мальчик.

Видимо, так с ним разговаривали родители, потому что в интонации чётко прослеживалось сходство с их отцом. Ваня часто приходил домой с ушибами, разбитыми коленками, порезами, занозами и прочими травмами, полученными в пацанских играх. Опыт в этом деле имелся. Он с лёгкостью открыл пузырёк с зелёнкой, не запачкав пальцев. Намотал кусок ватки на спичку, намазал мой палец и принялся громко дуть. Я только молча наблюдала и держалась, чтобы не расплакаться.

В ход пошёл лист комнатного каланхоэ. Ваня примотал его к ране и завязал концы бинта бантиков.

— До свадьбы заживёт, — повторил он слова Вари.

— До какой свадьбы? — всхлипывая, спросила я.

— До нашей, — не растерялся Ваня и улыбнулся.

На это у меня не нашлось ответа. Просто поднялась с табурета, приблизилась и поцеловала Ваню в обе щеки, которые сразу покраснели от смущения.

— Что у вас здесь за лазарет? — спросила, появившаяся в дверях крёстная. — Порезалась? — покачала она головой, глянув на мой перебинтованный палец. — Ваня, ты у нас фельдшером будешь? Молодец, хорошо забинтовал, — похвалила сына.

— Нет, трактористом, — ответил мальчик и выскочил из комнаты.

Щёки у мальчишки пылали, глаза блестели, видимо, мой поцелуй произвёл на глубокое впечатление.

— Пойду домой, — сказала я, собирая игрушки, — наверное, уже дед с бабушкой встали. Бабушка обещала меня взять с собой на пастбище, за козочками.

— Любишь козье молоко? — спросила крёстная.

— Ага, с малиной и клубникой.

Я поднялась из-за стола и пошла в комнату.

— Тебе так полюбилась эта новая кукла, что вы сшили для неё рюкзак? — удивилась крёстная Вера.

— Настя без меня не может, — ответила я не оборачиваясь.

Во дворе у дедушки стояла тишина, только слышалось воркование голубей на крыше, и царапающее шлёпанье куриных лапок с коготками, на бетонном покрытии за невысоким деревянным заборчиком. Собачка дремала, высунув голову из будки. Кот Васька, растянувшись во всю длину, грелся в лучах заходящего солнца, на нагретом за день пороге.

Увидав меня, Муха выскочила из будки, радостно виляя хвостиком и звеня цепочкой. Васька сделал вид, что его это не касается. А на забор, махая крыльями, вскочил петух и громко закукарекал.

В этот момент обратила внимание, что собака, кот и петух, оного окраса, но в разных тонах — рыжие. Даже улыбнулась, а раньше не задумывалась. Они как заходящее солнышко.

— Уже хотела идти тебя звать, — отодвинув шторку на двери, из хаты вышла баба Катя, обувая тапочки, — за козочками пойдём?

Я сказала, что только занесу игрушки домой и пойдём.

— Постой, — остановила меня бабушка, прошмыгнувшую поперёд неё в калитку, — а это ты что придумала? Кукла так и будет теперь у тебя на спине сидеть?

— Да, она без меня боится оставаться дома, — ответила я, не найдя, что ещё придумать.

— Ну ладно, — согласилась бабушка.

Дойдя до огорода, я пропустила бабу Катю вперёд. В этом году за козами шла с ней в первый раз и не знала дороги. Да и старших нужно пропускать вперёд, этому меня учила мама. Я так и сказала бабушке.

По огороду с картошкой шла тропинка, упирающаяся в заросли кукурузы, подсолнухов и сорго, из которого дед всю зиму будет делать веники. Дальше колхозное поле с подсолнухами, а за ним речка. Там на берегу и паслись наши козочки.

Мне хотелось сорвать подсолнух, но бабушка сказала, что приметила парочку и на обратном пути можем сорвать. Но один. В нашем огороде свои растут.

Дойдя до середины поля, стали слышать голоса коз, и бабушка слегка улыбнулась. Она любила своих животных и страшно за них переживала. Увидев нас, козы запрыгали, пытаясь сорваться с привязи.

— Ты гляди, — показала бабушка на сломленную пополам маслину, — когда это её так? Дождя и грозы не было. Может, кто специально сломал? Утром ещё ствол целый был. Плохой знак, плохой.

Баба Катя трижды перекрестилась и пошла отвязывать коз, а сама постоянно косилась на сломленное дерево.

— А чего такого страшного в этом дереве, бабушка? — начала приставать я на обратном пути.

Бабушка ответила не сразу. Вероятно, думала, как мне — ребёнку, это преподнести.

— Ну, ба, ну бабулечка, расскажи, пожалуйста. Мне очень интересно, — заныла я.

— Старое это поверье, Алёнушка. Считается, что для всякого рода нечисти, это ворота в наш мир. Нужно будет утром принести святой воды и побрызгать вокруг дерева. Так, на всякий случай.

— Ворота? — удивилась я. — Так это же сказки. Кто туда пролезет, если только такие ростом, как я?

— Волчьи ворота, Алёнушка. Их так ещё с древних времён называли. Старались такое дерево поскорее срубить, а на его месте поставить часовню, чтобы закрыть вход бесам в наш мир навсегда.

Я невольно обернулась после её слов, но из-за высоких стеблей подсолнуха ничего уже не увидела.

— Нам здесь на берегу построят часовню? А где козы пастись будут? — спросила я тихонько.

На мой вопрос бабушка рассмеялась и сказала, что никто часовню здесь строить не будет. Просто такая легенда.

— А чего ты тогда целых три раза перекрестилась? По привычке, да?

Не раз видела, как бабушка осеняла себя крестом. Когда спрашивала, зачем баба Катя это делает, то мне так, и отвечали — по привычке. Но на этот раз бабаушка промолчала.

Коз привели домой и привязали под летним навесом. Одна из них — Марта — нервничала, и меня попросили идти в хату.

— Я подою козочек и приду. В другой раз поможешь, — сказала бабушка.

Дед Платон сидел на пороге. Перед ним стояло блюдце, и, довольно крупный ёжик пыхтел и пил воду.

— Вот, Алёнушка, нашёл нарушителя нашего спокойствия, — радостно объявил дедушка. — Под шкаф забился, насилу вытащил.

— Ёжик? — удивилась я.

Только сейчас вспомнила, что кукла, с которой мы с Варей разговаривали, у меня в рюкзаке за спиной.

— Да, самый настоящий ёжик. А я уже на чертовщину подумал, — рассмеялся дед.

— Ухтышка. А что теперь с ним будет?

— Домой пойдёт. Это ежиха. Титьки с молоком. Наверное, где-то под чаном в огороде у неё ежата.

Подойдя поближе, попробовала потрогать. Ежиха фыркнула и быстро бросилась наутёк, в направлении огорода.

Только когда все собрались на кухне мыть ноги на ночь, дед с бабушкой увидали, что у меня палец перебинтованный.

— Это что за бандитская пуля мою внучку задела? — смеясь спросил дед.

— Порезалась, когда за травой для поросят ходили, а Ваня бинт намотал, — ответила я.

— Ванька герой, — похвалил его дед. — Шебутной, правда. В селе дети быстрее взрослеют. Иначе кто родителям помогать будет.

Перед сном мне бабушка расплела косички, перекрестила и поцеловала.

— С куклой спать будешь? — спросила она. — Вон как мамка тебе с игрушкой угодила, не расстаёшься прямо.

С моей и бабушкиной кроватей экран телевизора хорошо было видно. Я немного посмотрела начало взрослого фильма и, обнявшись с Настей, уснула.

Эта ночь прошла спокойно, без побудок, но под утро мне приснился волшебный сон. На берегу у сломленного дерева стояла куколка. Но она выглядела, как настоящая маленькая девочка.

— Пойдём со мной, — сказала Настя, — не бойся.

Часть ствола от корней наклонилась под тяжестью излома с кроной, образовав V-образную арку. Сквозь туман оттуда шёл свет, и мелькали огоньки.

— Мне страшно, — ответила я и отступила.

— Скоро листья кроны засохнут, и проход закроется. Нужно поспешить. Смелее, — протянула ко мне руки Настя.

Показалось, что из арки на меня глянули огромные горящие глаза, и всё внутри похолодело.

— Нет, я не пойду, — ещё отступила я.

— Не бойся, просто там у всех глаза светятся, — улыбаясь, нежным голосом произнесла моя кукла. — Тебе понравится, обещаю. Нужно торопиться, этот проход открылся для тебя. Не подведи меня, пожалуйста, — умоляюще произнесла она.

Почему-то мне стало стыдно за свою несмелость. Шагнув вперёд, протянула руку девочке, и мы вместе вошли в проход. Приятное тепло моментально окутало всё тело. Мы оказались в интересном сказочном месте. Среди роскошных листьев огромные белоснежные и алые цветы, источающие приятный, сладковатый аромат. Пение птиц и шум водопада.

Со всех сторон начали слетаться к нам огоньки. Присмотревшись, поняла, что это маленькие светящиеся существа с крылышками. Протянула руку, и мне на неё опустилось одно, приятно щекоча ладонь крылышками. Другое село на забинтованный палец, тряхнуло крыльями, и с них посыпалась светящаяся пыльца. Рука с перебинтованным пальцем засветилась и стала тёплой. Но только на мгновение.

Под кустами заметила троих беленьких зайчиков со светящимися глазами. Увидав нас, они не испугались и не бросились бежать. Один стал на задние лапки, и начал принюхивается.

— Сюда, — касаясь цветов и листьев, пронёсся шёпот.

Светящиеся существа вспорхнули с моей руки, полетев на цветы. Кусты раздвинулись, открывая вымощенную белыми камнями узкую дорожку.

— Нужно торопиться, Алёнушка, — сказала Настя, взяла меня за руку и повела вперёд.

Дорожка привела нас к поляне с колодцем, обложенным таким же белыми камнями.

— Это охранный источник. Выпей, и тебя всегда будут охранять светлые силы, а тёмные станут помогать, — сказала Настя.

На поверхности воды появилась деревянная ладья. Зачерпнув немного, я начала пить. Такой сладкой показалась мне эта водица, что даже прикрыла глаза от удовольствия.

— Нам пора, — Настя снова взяла меня за руку и, смеясь, мы поспешили обратно.

Выбежав из прохода, я остановилась и оглянулась, он всё так же светился и мерцал.

— Что теперь мне делать? — спросила я девочку.

Она отпустила мою руку и заулыбалась.

— Уже утро. Всё будет хорошо, Алёнушка, просыпайся, — сказала она и исчезла, а я зажмурилась.

— Просыпайся, Алёна, — сквозь сон услышала я голос бабушки, — пошли козочек на пастбище отведём.

Открыв глаза, обнаружила, что я также лежу на кровати, под тонким одеялом в дедовой хате. Под боком у меня куколка, а в ногах кот Васька. Такая лёгкость в теле и непрекращающаяся боль от пореза прошла.

Оделась я быстро, быстро засунула в рюкзак куклу и побежала во двор к умывальнику. Вода показалась холодной. Сделала вид, что умылась и пару раз провела по зубам щёткой с пастой мандаринового вкуса.

— Иду, бабулечка! — крикнула, снимая с гвоздика рюкзак, услышав, как скрипнула калитка, ведущая на огород.

— Как дружно клевер зацвёл, — сказала бабушка, когда мы вышли на берег.

Сорвав цветок, я вспомнила сон. Цветы и листья в переходе были огромные и по форме напоминали клевер. Так хотелось рассказать всё бабушке, но я побоялась.

Привязав коз, бабушка направилась к маслине. Достав из сумки бутылку с водой, открыла пробку и стала поливать вокруг дерева.

— Что ты делаешь, бабушка? — спросила я.

— Да вот и не знаю. Видишь, дерево умирает. Листья все скрутились и засыхают. Поздно уже, наверное. Похоже, что Волчьи ворота уже отработали и выпустили в этот мир зло, — ещё раз перекрестилась баба Катя.

Я вспомнила, как радовался дед Платон ёжику, и решила успокоить бабушку.

— Ты такая, большая, а в сказки веришь. Это же просто дерево. Видишь — оно просто сломалось под тяжестью веток и листиков.

— Может, ты права, — ответила бабушка, — пойдём домой.

Громкий лай Мухи мы услышали, едва вышли из зарослей кукурузы.

— У нас, похоже, гости, — улыбнулась бабушка. — Видимо, твой сон начинает сбываться.

И она оказалась права. Приехала Маша с папой. Но, это ещё не всё. Серёжа с сестрой Алёнкой тоже приехали на велосипеде. Они точно знали, что сестра приедет. Дядя Коля накануне звонил их родителям.

Я с грустью посмотрела в сторону двора своей крёстной и встретилась глазами с Варей. Подруга смахнула слезу со щеки, повернулась и ушла в кухню.

Отец Маши привёз всем подарки. Мне досталась плетёная, из проволоки, корзина и лохматая белая игрушечная собачка с пищиком. У Маши была такая же, но немного другого цвета.

Все радовались приезду двоюродной сестры. Но сама Маша явно была не в восторге. Просто делала вид, но я это почувствовала.

День прошёл в суете и разговорах взрослых, в которых я мало что понимала. Сергей пытался смешить нас и рассказывал разные истории. Старшая Алёна разглядывала мелкие вещички, которые привезла с собой Маша. А я, самая маленькая, просто путалась у всех под ногами, не имея возможности сбежать к Варе.

После обеда бабушка решила перемотать мне палец. На удивление рана затянулась. Посыпав стрептоцидом, мне снова замотали его, чтобы не тревожить, пока полностью не заживёт. Это освобождало меня от мытья посуды и прочих дел, которые всем нашёл дед Платон. А именно: собирать малину, обрывать смородину и крыжовник.

На мою куклу в рюкзаке никаких комментариев не поступало. Все только изредка косились. С моего привычного места я переместилась в дальнюю комнату на диван. Маша попросилась спать с бабушкой, старшая Алёна устроилась на кровати рядом. Брат Серёжа на раскладушке перед телевизором. А дядя Коля разместился на другой раскладушке, на веранде.

— Почему ты вечно носишь эту куклу на спине? — поинтересовалась Маша.

— Мне её мама подарила, — просто ответила я.

— И что, у меня тоже много игрушек. Но я же их не таскаю постоянно с собой. А цепочка у тебя вместо крестика, что ли? Не хочешь поменяться? У меня есть кулон Чебурашка на ниточке?

— Нет, не хочу, — ответила я. — Подарки нельзя передаривать или менять.

— Ты такая маленькая жадина, фу, — ответила Машка.

— Четырёхлистный клевер? — вмешался брат Серёжа. — Это удача, если найти такой и съесть. Подобные кулоны ведьмы раньше носили вместо крестов.

— Так, у нас Алёнка — ведьма, — рассмеялась Машка. — Маленькая, жадная ведьмочка. А знаешь, папа купил мне вторую корзинку, потому что первая оказалась с браком. Вот бракованную и решили подарить тебе.

У меня на глаза навернулись слёзы. Схватив корзинку, я запустила её в сестру. Конечно же, Машка решила дать мне сдачи и схватила за косички. Из всех у меня оказались самые длинные волосы.

— А ну, хорош! — крикнула бабушка, застав нас за дракой. — Разошлись по комнатам и спать. Столько не виделись и дерётесь. А ты, Серёжка, куда смотришь?

— Если женщины дерутся, лучше в драку не встревать, — пробубнил Сергей, он реально просто не успел среагировать.

Утром отец Маши уехал. Дядя Коля специально брал отгул, чтобы привезти внучку к своим родителям в гости. Дед с бабушкой на мотоцикле уехали на рынок, продавать молодую картошку, чеснок, абрикосы и малину.

Миссию — отвести коз на пастбище, возложили на нас. Для этого Машу, как она не хотела, нарядили в бабушкин рабочий халат. Козы понюхали, приняли родной запах и послушно пошли за сестрой. Серёжа держал их цепочки, я показывала дорогу, а старшая Алёнка несла колышки и молоток.

Ещё местами цвёл клевер, и девочки принялись плести венки. Я ещё не умела, поэтому пристроилась к брату, сорвавшему большую головку подсолнуха.

Перед самым уходом глянула на сломанное дерево, не вызвавшее интереса у моих сестёр и брата. Листья на ветках высохли ещё зелёными, они просто скрутились в трубочки. Из-за тени, падающей от ствола, V-образная арка казалась чёрной. Как во сне, показалось, что оттуда на меня смотрят глаза, но на этот раз чёрные, с маленькими светящимися точками. Словно я встретилась взглядом с огромным волком.

Глава 5. На стекле кровавый дождь — на столе взорвался борщ. Чуть инфаркт, не получив, кот с окошка соскочил.

Вернувшись домой, брат затопил печку в пристройке за кухней. Баба Катя велела ему закипятить борщ, который она сварила вчера, чтобы не прокис. К возвращению деда и бабушки с рынка обед уже был разогрет. Серёжа принёс кастрюлю в летнюю кухню и поставил на стол. Я чистила чеснок, а девочки расставляли тарелки и раскладывали ложки.

— На ведьм чеснок не действует? — решила снова задеть меня Маша. — Может тебя святой водой умыть или лучше напоить?

Я сделала вид, что меня это не касается.

— Чеснок, это от вампиров вроде? — вмешалась старшая Алёнка.

— Девочки, перестаньте ругаться. Нехорошо, ну правда, она же младшенькая, — вступился за меня брат.

— А вы видели, что пятно над дедовой койкой исчезло? — сказала старшая Алёнка.

— Точно, ведьмина душа прапрабабушки в нашу мелкую вселилась, — рассмеялась Маша.

В дверях появилась бабушка, следом дед, а я почувствовала, как внутри меня зарождается буря от Машиных издёвок.

— Что вы здесь делите? — спросила бабушка. — Алёна, — обратилась она ко мне, — это ты снова задираешься?

— Я? Почему? Я ничего никому плохого не сказала и не сделала. Это всё Машка.

— А я при чём? — возмутилась сестра.

Кота Ваську любезно проводили за дверь, чтобы он не орал и не клянчил еду со стола. Обойдя погреб, пристроенный к кухне, кот забрался на подоконник и стал за нами наблюдать.

Бабушка разлила борщ по тарелкам и, наконец, присела за стол.

— Эта ложка какая-то жирная, не буду ей есть, — начала вредничать Маша.

— Ай-яй-яй, ты и дома так себя ведёшь? — уже не выдержал дедушка. — Не нравится ложка, сходи и помой себе.

— Вы только одну Алёнку любите, а остальные всегда вокруг неё виноваты, — бросила зло Маша. — А ведь это она теперь ведьма. Как вы не замечаете!

Здесь моё терпение лопнуло окончательно. В голове загудело, в мыслях пол качнулся, и стены задрожали. Так захотелось стукнуть двоюродную сестру чем-нибудь тяжёлым. Например, черпаком или вообще одеть ей кастрюлю с борщом на голову. Только я подумала, как кастрюля на столе затряслась и взорвалась борщом, словно вулкан выплеснул огненную лаву.

Сидевший на подоконнике Васька, увидав на стекле кроваво-красный дождь, как от взорвавшейся головы, с дикими воплями спрыгнул и умчался, не разбирая дороги и не оглядываясь.

— Вот и пообедали, — произнёс дед Платон, снимая забрызганные борщом очки.

На его лбу и лысине красовался полный список продуктов из рецепта обеденного блюда: капуста, несколько долек картошки и мелко нарезанные морковь, свёкла и лук. А куриное крылышко выглядывало из-за ворота рубашки.

Забрызганные борщом очки сняла и баба Катя. Её белый головной платок окрасился в красный цвет с вкраплениями моркови, свёклы и укропа с петрушкой.

Я повернула голову в сторону сестёр и брата. Они сидели молча с открытыми ртами и заляпанными лицами. На блондинистой голове Маши густо налипла капуста.

Заревев, я выскочила из-за стола и бросилась вон из кухни, похожей сейчас, как поле кровавой битвы. Одна мысль крутилась в голове: больше никогда не возвращаться.

Выбежав за калитку, пронеслась мимо колодца во двор крёстной. Дома сейчас кто или нет, мне было всё равно.

— Алёночка, что они с тобой сделали? — воскликнула Варя, увидав меня.

А я только плакала, не в силах что-то сказать.

— Пойдём, умоешься, и я дам тебе своё чисто платье, — приобняла меня подруга. — И больше мы тебя им не отдадим, правда, Ванька.

— У вас там что, кастрюля с борщом взорвалась? — каким-то чудом догадался Иван.

— Да, — сквозь слёзы и рыдания, только и смогла ответить я.

Пока Варя ходила мне за платьем, Ваня, налив воды в тазик и, убирая капусту и прочие ингредиенты с моих волос, помогал отмываться от борща. Он даже попробовал одну дольку картошки.

— А вкусный у твоей бабушки был борщик, — вздохнув, покачал он головой.

— Да, но я поесть не успела, — ответила ему сквозь слёзы.

— А давай суп приготовлю. Я умею. Мы весной за речку ходили. Попали под дождь и спрятались в старой хате покойного деда Хомы. Пошарили по пакетам, карманам, сумкам и обнаружили, что у всех не пойми, какие продукты. У Бормана оказалось два бутерброда с колбасой и маслом. Мультик сырые яйца любит, везде с собой в коробочке носит. В моих карманах оказались три картошки и луковица. Пеца у нас старший, вот он и предложил сварить супец. У деда Хомы всё нашли что нужно: сковороду, кастрюлю, тарелки. Я могу повторить, и мы с Варей поедим с тобой вместе. Так понимаю, что борща тебе сейчас уже не захочется?

Я только покачала головой. Борща мне точно не хотелось. Варя принесла мне, ставший ещё в прошлом году, маленький на неё сарафан, и мы принялись дружно варить суп. За этим занятием нас и застала крёстная Вера.

— Кастрюля с борщом взорвалась, говоришь, — задумчиво произнесла она, выслушав мой сбивчивый рассказ. — Это уже серьёзно, доча (она меня так иногда называла). Так можно и хату взорвать или спалить. Тебе учитель нужен или наставник. Я поговорю с Платном Григорьевичем. Есть идея одна. А на своих сестёр и брата не обижайся, у них ещё детство в нижепояничном месте не отыграло. Не ведают, что творят и говорят — не думая.

Суп удался на славу. На бульоне из колодца, две больших картошки, лук — поджаренный на сливочном масле, колбаса варёная — кубиками, помидор дольками, разбитое в кипяток яйцо и зелень. Даже отцу Вари и Вани, вернувшемуся с работы, досталась тарелка свежего супчика.

Когда на дне моей тарелки стал чётко виден фантастический цветок, все тревоги и обиды улетучились.

— Спасибо, Ваня, суп получился волшебный, — искренне поблагодарила я мальчика.

Довольные, мы переместились в хату, смотреть телевизор и играть в настольные игры. Поздно вечером приходила баба Катя. Крёстная вышла поговорить с ней, а вернувшись, объявила, что я остаюсь ночевать.

Дедушка ходил вечером к соседу, позвонить с его телефона моей маме. Рассказал про случай с борщом, и она приехала с первым автобусом и сразу пришла к крёстной забрать меня.

В дом меня словно что-то не пускало. Так не хотелось входить, ноги сами не шли. Решила не мучиться и пойти на место моих вчерашних злоключений.

Кухня выглядела, как после кровавого побоища. Бурые брызги от вчерашнего взрыва украшали стену вокруг окна. Штору сняли и окно помыли, но стены явно придётся перебеливать.

— Напугала ты нас вчера, Алёнушка. Ну ничего, весной я здесь не белил. Вот и повод появился. Полная хата внуков — помогут, — улыбаясь встретил меня дедушка Платон. — Валя, поторопитесь со сборами, через час автобус, — обратился дед к маме.

— А у меня для тебя подарок, — улыбаясь, протянула мама мне бежевый подарочный мешок из нетканого материала.

— Что там? — обрадовалась я, почувствовав, как щёки потеплели.

— Доставай, — одобрительно кивнула мама.

Розовый рюкзак, я так мечтала о нём ещё в начале года.

— Ура! — крикнула я, подняв руки.

— Давай, пересаживай свою Настю в новый рюкзак, а самодельный оставь на всякий случай.

Так, я и сделала. Куклу переложила в новый рюкзак, а старый — самодельный, положила во внутренний боковой карман и застегнула на молнию. Поблагодарила маму, обняв и расцеловала в обе щёки, и мы пошли искать бабушку.

Вдоль дорожки, ведущей за летнюю кухню, ветер трепал сушившиеся на верёвке вещи и оконные шторки, выстиранные от следов вчерашнего происшествия. Баба Катя готовила суп, о чём свидетельствовал запах жареного лука и моркови. От борща сегодня все отказались.

Кот Василий, растянувшийся на скате погреба, греясь в лучах утреннего солнышка, увидав меня, подскочил с места, молнией рванул на старый абрикос и стал шипеть, трясясь от страха.

«Даже кот теперь меня боится», — прошептала я и, опустив голову, пошла к бабушке.

— Алёнушка, внученька, как ты себя чувствуешь? — спросила бабушка. — Мы не стали тебя вечером забирать, подумали, что тебе лучше будет переночевать в доме крёстной матери. — Ты успокоилась? Прости Машеньку, она не думала, что всё так серьёзно и нужно отнестись с пониманием.

— Прощу, если она больше обзываться не будет, — ответила я, вытирая слёзы.

Брат и сёстры поглядывали в мою сторону с опаской, но никто не решался заговорить первый.

— Простите, я не знала, что могу взрывать кастрюли с борщами, — начала я. — Сама не знаю, как так получилось.

Первым подошёл брат.

— Не ссы, малая, ты справишься, — обняв меня, сказал Серёжка. — Сам вчера чуть в штаны не наложил, — шепнул он мне на ухо.

— Алёночка, я, правда, не знала, — подошла ко мне Маша, — думала, что ты заигралась, не верила в подобное, считала глупостью.

— Иди сюда, моя младшая, — сползая с топчанчика, сказала старшая Алёнка, — как тебя угораздило заразиться такими способностями.

Она подошла к нам с братом, обняла и поцеловала в щёку.

— Прости меня, сестрёнка, — шепнула, обнимающая нас всех Маша.

— Я не хотела, — разрыдалась я, а брат и сёстры принялись меня целовать, гладить и утешать.

Дверь в хату скрипнула, и на пороге появился дед.

— Чего слиплись, — сказал он гневно, — вчера думать нужно было, — помогите сестре одеться и причесаться, автобус скоро.

— Куда мы собираемся? — спросила я бабушку Катю, когда меня одели и заплели косички.

— В церковь поедем, внученька, — ответила она, а затем добавила: на экскурсию.

— Только меня повезёте? — встревожилась я.

— Отставить тревоги, — сказал дед, — церковь у нас старая, но красивая. Батюшка Анатолий понимающий и душевный человек. Всё будет хорошо.

Слова дедушки немного успокоили, потому что он всегда был прав и говорил только правду.

За калитку вышли нас провожать все, словно я уезжаю навсегда, отчего стало ещё печальнее. Радовало, что мои вещи остались лежать в дальней комнате на стуле, значит, я вернусь. Только куклу мне разрешили взять с собой.

Автобус остановился на конечной остановке. За сорок минут поездки я успела задремать, и меня разбудила баба Катя:

— Просыпайся, Алёнка, приехали.

Потерев кулачками глаза, стала оглядываться. В салоне автобуса, кроме нас, находились ещё люди. Мужчина с мальчиком моего возраста, вышли первые. Две богомольные старушки, которые, казалось, твёрдо решили выйти последними. Дедок в смешном картузе, стареньком строгом костюме и начищенных до блеска ботинках. В руке он держал палку, с головой собаки на конце ручки. Вид пожилого мужчины вызвал у меня странные ощущения. Не скажу, что испугалась, но мурашки пару раз пробежали по телу. Показалось, что этот дедушка хотел что-то мне сказать, но глянув на маму и бабушку, передумал.

Церковь увидала сразу, как вышли из автобуса. Ограждённый высоким забором с коваными воротами, храм утопал в зелени фруктовых деревьев. Три золотых купола, увенчанные крестами, блестели на солнце. Прежде я такого никогда не видела. Засмотревшись, споткнулась о камешек и чуть не упала.

— Смотри под ноги, Алёна, — сказала мама и взяла меня за руку.

У ворот сидел безногий старик на куске фанеры с колёсиками. Рядом с ним лежали две деревянных гладилки для глины и бетона. Видимо, ими калека отталкивался во время передвижения. В жестяной коробке от индийского чая с изображением слонов блестела мелочь.

Мама достала из кошелька несколько монеток и бросила в коробку. Старик поклонился, перекрестился и сказал:

— Вы приняли верное решение, Бог вас сохранит.

— Мы ещё ничего не решили, — сказала ему баба Катя, проходя мимо.

Старик ещё раз поклонился и перекрестил нас. Я посмотрела на деда, у меня сердце сжалось от боли. Так жалко стало, что у него нет ног.

На территорию церкви мы вошли через калитку в воротах. У колодца возле храма толпились прихожане, наливая святую воду в бутылки ковшиком из железного ведра с гравировкой креста.

Баба Катя попросила нас подождать и скрылась за дверью храма. Через какое-то время вернулась с мужчиной в чёрной рясе и мягкой полотняной шапочке. Я поняла, что это и есть тот самый батюшка Анатолий.

Мужчина поздоровался, пристально посмотрел на меня, перевёл взгляд поверх моей головы, кивнул кому-то невидимому и попросил нас всех следовать за ним.

Пошли мы не в храм, на территории церкви находилось одноэтажное строение, в котором размещались: трапезная, магазин с восковыми свечами, иконами и прочими церковными товарами. Швейная мастерская по пошиву крестильных рубашек и одежды для служителей церкви. А также класс для детской воскресной школы и небольшая библиотека, в которую и привёл нас батюшка. Заняв место за письменным столом у окна, как преподаватель на уроке, батюшка Анатолий предложил нам устроиться на стульях. Он махнул рукой на входную дверь, и та с треском и шумом захлопнулась. Ключ в замочной скважине повернулся несколько раз сам, закрывая замок изнутри.

Бабушка с мамой по очереди ойкнули от неожиданности, а я вздрогнула от испуга.

— Да вы присаживайтесь, — улыбнулся батюшка, — если уже видели взрывающуюся кастрюлю с борщом, то больше, думаю, ничему не должны удивляться. Екатерина Даниловна сообщила, что Алёнка общалась с Дарьей Филимоновной перед её смертью. После чего начали твориться необъяснимые вещи с девочкой. Знакомая ситуация, и я знаю, как вам помочь.

Батюшка начал рассказывать про бабу Дусю, чтобы мы понимали, с кем и чем имеем дело. Дарья Филимоновна лишилась всех документов ещё во время войны с фашистами в сороковые годы. Сообщила, что всё сгорело вместе с домом во время бомбёжки. Свидетельство о рождении восстановили со слов женщины. Паспорт она получила по новому документу. Об этом слышал ещё в духовной семинарии. Рассказчики считали, что в действительности возраст женщина придумала, а на самом деле ей гораздо больше лет, и имя она себе придумала другое. Баба Дуся, как многие её помнят, уже тогда была женщиной средних лет и представлялась учительницей. Что интересно, Дарья Филимоновна знала о закрытой школе прихода. Сперва устроилась служкой при церкви и вела занятия воскресной школы. Проявив некоторые свои лекарские способности, вошла в доверие и отправилась в закрытую школу. Начинала воспитателем, перешла в преподаватели и долгое время там проработала.

Время шло, воспитанники академии вырастали и отправлялись в мир, становясь политиками и даже правителями. А Дарья Филимоновна оставалась прежней. Однажды она решила, что устала и хочет отправиться в мир. В церкви женщина появлялась, но в уже качестве прихожанки. Жила в основной на пенсионные начисления. Иногда батюшки обращались к бабе Дусе по тяжёлым случаям и просьбам прихожан. Но делалось это редко и держалось в тайне.

— Видимо, Дарья Филимоновна поняла, что пришло её время, и решила уйти. Царствие ей небесное, и да простит господь её душу грешную, — перекрестившись, закончил свой рассказ батюшка — Анатолий.

— Что нам теперь делать? — спросила мама. — Способности Алёны неконтролируемые. Так можно не просто кастрюлю с борщом от злости взорвать, а действительно чью-то голову. Нас это пугает. Ещё же в школу идти в сентябре. Даже страшно представить, сколько детей могут пострадать. А о последствиях даже задумываться не хочется.

— Это мы посмотрим. В духовную семинарию родители меня отправили тоже не просто потому, что им так захотелось, — ответил батюшка Анатолий.

Он перевёл взгляд на одну из фресок, украшающих дверцу старого, встроенного шкафа, и поднялся из-за стола. Открыв дверцу ключом, извлечённым из кармана рясы, достал странную конструкцию и поставил на стол. Четыре деревянных креста ручной работы с вырезанными на них словами на старославянском языке, собранными в квадратную рамку 30 на 30 сантиметров, примерно. Вставлялась рамка в массивную деревянную подставку и имела возможность вращаться вокруг своей оси. Мастер явно работал над этим творением долго и был одним из одарённых. Спустя долгое время изделие проходило на недавно созданное, отполированное, только что пропитанное ореховым маслом и покрытое лаком. Показалось, что даже запахло новой мебелью ручной работы.

— Алёнушка, подойди, — протянул в мою сторону руку батюшка.

Несмело я поднялась со стула и, оглядываясь на маму и бабушку, пошла к столу.

— Странная на вид конструкция, но имеет много возможностей, в частности, выявлять способности. Просунь руку в рамку.

Я ещё раз оглянулась на маму и бабушку. Они сидели молча, сами потрясённые происходящим.

— Смелее, Алёнушка, — снова сказал батюшка, но в голосе его уже чувствовались нотки нажима. — Никто тебя не укусит. Во всяком случае, прежде такого не случалось, — улыбнулся он.

Это его: «прежде», — заставило мои ноги задрожать. Но я собралась, зажмурилась, подняла руку и просунула в странный квадрат из крестов. Минуту ничего не происходило, вернее, это я так думала, потому что так и стояла — зажмурившись. И правда — никто меня за руку не укусил. Тогда решила открыть глаза. Рамка, моя рука и всё тело мерцали золотистым светом.

Оглянулась на маму и бабушку, они сидели бледные и молчали.

— Попроси, — услышала я голос батюшки и обернулась.

— Что, — тихо спросила я.

— Проси показать, как всё случилось за столом со стороны, — ответил батюшка Анатолий.

Собравшись с духом, глядя на свет в рамке, произнесла:

— Покажи мне…

Глава 6. Где нет сёл и городов, где кончаются леса и болота, спряталась меж двух столбов Академия — Волчьи ворота

Из рамки вверх полетели огоньки, собираясь в большой телевизионный экран. В кухне за столом, со стороны окна из-за кастрюли с борщом, я увидела себя, деда с бабушкой, сестёр и брата.

Щёки у меня пылали от отчаяния и злости. Я ковыряла борщ ложкой, слушая, нытьё Машки. Лямки рюкзака с куклой натянулись и ослабли. Тогда я этого не почувствовала. Просто сидела и злилась. Из-за моего плеча показалась голова девочки, похожая на куклу Настю, с которой разговаривала во сне. Рукой девочка коснулась моего плеча, чего совсем не почувствовала. Настя приблизилась и тихо сказала мне на ухо: «Бум!».

Я резко подняла глаза, и сила, вырвавшаяся из груди, ударила в кастрюлю. Борщ выплеснулся, окрасив весь светящийся экран. Сквозь потёки заметила позади себя ещё одну фигуру, окутанную дымкой. Чётко просматривалось только лицо, и я узнала бабу Дусю. Подняв руку, она отвесила Насте подзатыльник, и они обе исчезли. Рыдая, я поднялась со стула и бросилась вон из хаты. На этом сеанс резко закончился. Экран исчез, и свечение прекратилось. Скрестив руки на груди, батюшка Анатолий только и смог произнести: «М-да».

Мои бабушка и мама просто сидели в немом ужасе, даже не пытаясь шевелится, а тем более говорить. Причём я это увидела уже не оборачиваясь.

— Что теперь? — произнесла я, убирая руку из рамки.

— Думаю, что у вас мало вариантов, — первый отвис батюшка, обращаясь к моей маме. — Вы можете оставить всё как есть. Относиться с любовью и уважением к Алёнушке. Отдать в обычную школу, и ждать, пока преподаватели, из-за первого же похожего случая, отправят девочку в какой-нибудь НИИ, для опытов. Второй вариант — оставить в нашей школе для экстрасенсов.

Мама разрыдалась в голос, а за ней и бабушка.

— Ну что вы, успокойтесь. Всё будет хорошо, — поспешил успокоить их батюшка, а мне жестом показал занять место за письменным столом. Сам взял глиняное блюдце, со странным церковным печеньем, с полки рядом стоявшей этажерки, и обратился к моим маме и бабушке. — Вот, съешьте по просфоре и успокойтесь. Как выйдете за ворота церкви, то забудете всё, что видели. Просто будете помнить, что отдали Алёнушку в специальную школу для одарённых детей. По выходным и праздникам сможете навещать дочь. А после окончания первого класса девочке разрешат и домой на каникулы поехать. К этому времени Алёнка научится контролировать гнев и эмоции. А главное — наставники помогут найти ей общий язык со своими духовными хранителями.

— Это хранители? — показывая пальцем на место, где недавно светился экран, всхлипывая, заговорила мама. — Мне показалось, что там демоны вовсю орудовали. Нечисть.

Снисходительно покачав головой, батюшка сказал, что не стоит так реагировать. Из-за незнаний реальности, люди способны многое неверно истолковывать.

Однако съеденные просфоры возымели положительное действие, и мама с бабушкой успокоились.

— Мы взяли с собой только свидетельство о рождении Алёны и всё, — заговорила бабушка. — Вещи остались дома. Можно съездить собрать всё необходимое? Завтра мы вернёмся.

— Всё необходимое у девочки с собой, — покачав головой, батюшка показал на рюкзак с моей куклой. — Одежду и всё прочее выдадут в школе.

— А почему только по окончании первого класса мы сможем забирать Алёнку на каникулы, — заговорила бабушка. — Слышала, что в спецшколах и детдомах разрешают забирать детей даже на выходные.

Присев рядом на свободный стул, батюшка тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

— Два хранителя у Алёны, понимаете — два, — начал объяснять священник. — А это серьёзнее некуда. Большинство детей поступают в академию, не имея хранителей вообще. С помощью наставников призывают доброго духа поселиться в любимую игрушку ребёнка, защищать и направлять, пока малыш не станет твёрдо на ноги. У Алёны всё идёт с опережением. Нужна мощная корректировка.

Бабушка смахнула слезу кончиком платка и молча кивнула.

— Ну вот и славно, — поднимаясь со стула, сказал батюшка Анатолий, — к нам сегодня привезли мальчика с похожей проблемой. Нужно поговорить с его отцом. А вы зайдите в трапезную и спросите Бориса Борисовича. Это один из наставников, он будет сопровождать детей в школу. Наставник носит с собой трость с головой пса на конце ручки. Вы его легко найдёте. Вот бланки заявления на зачисление в школу. Нужно вписать имя девочки, заполнить несколько пунктов с данными родителей и поставить подписи. Копию оставьте у себя, там мои контакты.

Произнесённое батюшкой имя наставника напомнило мне название любимых леденцов, и я невольно улыбнулась.

— Вот видите, Алёнушка уже улыбается, — сказал Анатолий, открывая дверной замок.

В трапезной суетились несколько женщин-служек, а за столом у окна сидел пожилой мужчина, прибывший с нами в автобусе. Кепка лежала перед ним на столе, а трость висела на спинке стула. Увидав нас, мужчина поднялся — показал на свободные стулья.

— Борис Борисович, — представился мужчина. — Вас я помню, Екатерина Даниловна, и вашу дочь Валентину. А как твоё имя, девочка, — обратился он ко мне.

— Алёна, — робко произнесла я.

— В детский сад ходила, друзья у тебя там были? — начал задавать вопросы Борис Борисович. — К новым знакомствам готова?

— Да, — ответила я и покосилась на маму с бабушкой.

Следующий вопрос наставника стал неожиданным не только для моих мамы и бабушки, но и для меня.

— Девочка и женщина за твоей спиной, кто они? — глядя мне за спину, спросил Борисович. — Не познакомишь меня? Обратил внимание ещё в автобусе.

— Баба Дуся, — ответила я, всхлипывая, — и Настя — кукла, моя. — Выдержав паузу, решила добавить, потому что наставник глянул вопросительно. — Дух прапрабабушки Насти в моей новой кукле.

Поклонившись, одному ему, видимым духам, наставник сказал, что в школе со всем разберётся.

— Не плачь, девочка, будешь внимательной, послушной и никто тебя не обидит. А вот и твой будущий одноклассник, — переключился Борис Борисович на вошедших в трапезную мужчину и мальчика, прибывших с нами на автобусе. Вероятно, беседа с батюшкой Анатолием у них оказалась короткой по сравнению с нами. Меня это насторожило: «Неужели у меня такой тяжёлый случай? Чем я это заслужила?»

Мальчик по имени Андрей, не проявлял интереса к происходящему. Считал, что отец просто придумал для него наказание за незаурядную шалость. И, отбыв наказание, мальчик как ни в чём не бывало — вернётся домой. Я тоже об этом думала, пока батюшка Анатолий не заговорил о каникулах. После чего поняла, что отправляюсь в закрытую школу надолго. Именно это и огорчало больше всего.

— Ну-с, прощайтесь. Мы и так уже задержались, — глядя на наручные часы фантазийного вида, с ремешком из кожи, напоминающей змеиную, торжественно произнёс Борис Борисович.

Однако прощание прошло быстро. Несколько лёгких поцелуев мамы и бабушки, быстрые объятия и, взяв наставника за руки, мы вышли из трапезной. Трость Борис Борисович прицепил на ремень брюк, и она сложилась, как мой цветной калейдоскоп, уменьшившись в десять раз — сама.

«Могли бы и накормить», — прозвучал в голове голос Насти.

От этих слов в животе предательски завопил неведомый голодный зверь.

— Прибудем в школу, устроитесь и на обед отправитесь, — сказал, Борисович, — потерпите немного.

Его слова немного успокоили, а заговорившая в моей голове кукла воздержалась от комментариев. Я только раз бросила взгляд на рюкзак Андрея, из которого торчало ухо мягкой игрушки. Судя по закруглённому кончику, решила, что это может быть медведь. Но это не точно. Мне просто показалось.

За забор церковного двора мы вышли через маленькую, узкую калитку и оказались на пустыре.

— А где школа? — спросил Андрюша.

— Терпение, молодой человек, — сказал наставник.

Сжав покрепче наши руки, Борисович направился к двуногой железобетонной опоре электропередач, с оборванными проводами, на краю пустыря. Во всяком случае выглядело издалека это именно так. Подойдя ближе, поняла, что это не просто столбы. Исписанные письменами, они больше напоминали древнюю V- образную арку.

— Волчьи ворота, — вырвалось у меня.

Остановившись, наставник посмотрел на меня удивлённо.

— Откуда знаешь, маленькая леди, во сне видела?

Я закивала в знак согласия.

— Именно эти, — показал он глазами на арку.

— Нет, поломанное дерево за огородом, — ответила я.

— Это многое объясняет. Расскажешь как-нибудь.

Отпустив наши руки, Борисович вынул из кармана мешочек, развязал, запустил в него руку и извлечённый светящийся порошок бросил в центр арки. Надписи на столбах начали мерцать. Сняв с пояса, принявшую прежние формы трость, трижды стукнул по земле и в арке начал открываться проход.

— Проходите, — глянув на Андрея, сказал он.

— Нет, не пойду я, — отступил мальчик в испуге.

Взяв Андрея за руку, я шагнула вперёд, он только ойкнул от неожиданности. Хотела обозвать боягузом, так говорил дед Платон, и всё такое. Но решила приберечь подобные, обидные слова для другого случая.

В голове загудело, и тело пронзило множество мелких иголок. Не то чтобы больно, но неприятно. Через два шага всё прекратилось. Очутились мы на просторной аллее перед комплексом старинных, многоэтажных построек, окружённых парком. Я оглянулась. Позади нас стояла такая же двуногая опора, в которую вошёл наставник. Он просто прошёл сквозь холст с изображением местного ландшафта. Хотелось спросить: а как мы вернёмся, — но под тяжёлым взглядом мужчины я решила пока воздержаться от вопросов.

— Пойдёмте, дети, нужно вас официально оформить, — сказал Борисович и повёл к ближайшему зданию.

Два корпуса соединялись между собой одноэтажной галереей. Третий корпус выглядел весьма мрачно и стоял особняком и казался заброшенным. Все окна плотно закрыты ставнями и заколочены досками. А на входной двери и вовсе сплошной деревянный щит.

— А там что? — спросила я наставника.

Бросив взгляд в сторону третьего корпуса, Борисович сказал, что это старое, аварийное здание школы, которое никому снести.

Поднявшись по ступеням к двери парадного входа ближайшего здания, Борис Борисович остановился.

— Дети — это учебный корпус. Хочу вас сразу предупредить — чтобы вы не увидели, не пугайтесь, а главное — не кричите. Это место сильно отличается от мира, в котором вы родились и выросли. Со временем привыкнете.

«Смешной дед, — мелькнуло в голове, — вот так взял и сразу напугал. Я уже боюсь».

Тяжёлая деревянная дверь с резным узором открылась плавно и без скрипа. Словно дверной мастер совсем недавно смазал петли. Даже удивилась. У дедушки все двери открывались с жутким скрипом, не давая никому пройти незамеченным. В квартире, где жила с родителями, двери, кроме входной и в ванной комнате, практически никогда не закрывались. Это чтобы я и сквозняк ими не хлопали.

Просторный холл с двумя раздевалками по обе стороны, встретил прохладой и отдалённым запахом краски. Вероятно, во время летних каникул в некоторых классах шёл ремонт. Так делалось в моём детском саду, когда большинство детей родители забирали с собой на время отпусков.

Миновав холл, по сла́бо освещённому коридору с несколькими учебными кабинетами, вышли к лестнице и поднялись на второй этаж. Здесь располагалось несколько классов, библиотека под номером один, наставническая и кабинет директора. Коридор заканчивался поворотом и ещё одной лестницей. Получалось, что это Г-образная пристройка к основному зданию.

Секретарь — небольшого роста, молодой мужчина, спрятался за монитором компьютера и не заметил нашего появления.

— Константин Васильевич, — позвал его наставник, — Карл Абасович у себя?

Поднявшись с кресла, секретарь поприветствовал Бориса Борисовича и окинул нас взглядом.

— Пополнение привели, а они предупреждены? — спросил Константин Васильевич.

— Да, — сухо ответил наставник.

Кивнув, Константин Васильевич сделал жест, указывая на стулья у стены. Из-за его спины показался пушистый серый хвост, отодвинувший кресло. Так вот чему наставник попросил не удивляться. Молодой мужчина оказался человеком наполовину. Он вышел из-за стола, перебирая лапами на мягких подушках. Широкие брюки натянулись на коленках, неестественно сгибающихся назад. Виляя длинным пушистым хвостом, выглядывающим из-под длинной футболки, Константин Васильевич направился к двери с табличкой — «Директор».

Мы с Андреем ещё мгновение стояли, открыв рты от удивления.

— Это кто? — прошептала я, когда получеловек — полукот скрылся за дверью.

— Это что? — подал голос Андрюша.

Отпустив наши руки, наставник шагнул вперёд и повернулся к нам лицом.

— Я просил ничему не удивляться, — наклонив голову, глянул на нас исподлобья Борис Борисович.

Легко сказать. Как такому можно не удивляться?

— Что с ним произошло? — снова шёпотом спросила я. — Он не всегда же был таким?

— Верно. Так случается, когда ученик игнорирует выполнение домашнего задания, — ответил наставник. — И несерьёзно относится к своему дару. Но к вам это не относится. Вы будете прилежными учениками, верно?

Мы оба закивали, глядя на выходящего из кабинета директора, секретаря.

— Карл Абасович готов принять, прошу, — распахнул широко дверь Константин Васильевич.

На негнущихся ногах, стараясь не смотреть на кошачьи лапы с коготками, секретаря, взяв наставника за руки, мы вошли в кабинет.

— Ну, здравствуйте, мои хорошие, — мягким басом произнёс директор.

«Кого-то он мне напоминает, — мелькнула мысль, — кажется, видела подобного персонажа в одной из сказок. Чёрные как смоль — длинные волосы, густые брови и длинная борода. Ну точно — Карабас-Барабас! Не удивлюсь, если за глаза его так и называют. Хоть бы не перепутать и с перепуга не обозвать директора. Интересно, а Мальвину с Буратино мы здесь не встретим?»

— Алёнушка, — услышав своё имя, подняла голову и встретилась глазами с директором. — Ты в облаках витаешь, что ли? Я задал вопрос: что, по твоему мнению, привело тебя в нашу школу?

Пожав плечами и хлопнув пару раз ресницами, хотела отделаться молчанием, но поняла, что не получится. Карл Абасович поднялся с кресла, упёрся кулаками о стол и глянул в упор, словно пытаясь прожечь во мне дыру. В какой-то момент его губы растянулись в улыбке, глаза сузились, и он рассмеялся.

— Да не бойся так, никто тебя здесь не укусит, — сказал он уже совсем изменившимся голосом.

— Ага, — ответила я, — а ваш секретарь с кошачьими лапами и хвостом?

— Костя? Тебя напугал Константин Васильевич? Нет, он добрый. Сейчас просто в образе. Ждёт, пока закончиться действие эликсира, который он сварил, перепутав ингредиенты, — ответил Карл Абасович, возвращаясь в кресло. — Итак, почему тебя, Алёнушка, определили в нашу школу?

Решила выдать всё и сразу, чтобы больше к этому не возвращаться.

— Я ведьма. Взорвала кастрюлю с борщом. В моей кукле поселилась душа прапрабабушки. А покойная ведьма Дуся отдала мне это, — ответила я, показывая на цепочку с кулоном.

Сделав серьёзное лицо, директор погладил бороду.

— М-да, это серьёзно. Борис Борисович, придётся вам лично заняться девочкой, пока она не взорвала школу. Проведите беседу и постарайтесь установить прямой контакт с личными духовными наставниками Алёны. Хотя бы с одним. Желательно к первому сентября.

Нажав кнопку на многоканальном телефонном коммутаторе, занимающем четверть массивного стола, директор вызвал секретаря:

— Константин Васильевич, свяжите меня с Полиной Адамовной.

— Но её нет сейчас на месте, — возразил секретарь, — у Полины Адамовны отпуск.

— Значит, установите связь, ну вы понимаете, и переведите ко мне на коммутатор, — требовательным тоном ответил Карл Абасович и отключил вызов.

Жестом директор показал нам троим занять места на кожаном диване у окна, а себе налил воды из графина.

— Давненько у нас не было учеников с несколькими сразу духовными наставниками. А ты, Андрюша, как думаешь, почему попал в нашу школу? — Я сбега́л в игру, — не колеблясь, ответил Андрей.

Густые брови Карла Абасовича поползли на лоб, он хотел что-то сказать, но только открыл рот от удивления.

— В компьютерную игру, — уточнил Андрюша.

— А, ясно, — наконец произнёс директор, — во что играл? Танки, строительство, морские бои?

— У меня там животные остались накормлены и растения без полива гибнут. А меня сюда, — с обидой в голосе ответил Андрей.

— Дошкольник. Странно, думал, что сейчас и дошкольники уже на танках гоняют. А ты всё кур кормишь, — насмешливо ответил Абасович.

— Ну и что. Мне нравится. Там меня никто не трогает, — заявил мальчик.

В этот момент коммутатор на столе затрещал. Из центра корпуса пробил сиреневый луч и разложился веером. В мерцающем свете появилось 4D изображение головы женщины, высокой степени детализации.

Глава 7. Резвый, быстрый как огонь со стены сорвался конь. Кто его нарисовал и моё имя подписал?

Возможно, в силу малолетнего возраста, происходящее воспринимала иначе, и голова, появившаяся над коммутатором на столе директора, меня не сильно напугала. Напротив, я с любопытством разглядывала её. Женщина неопределённого возраста с собранными в высокий пучок, тёмно-русыми волосами с проседью. Лицо без макияжа. Широко распахнутые глаза с короткими, редкими ресницами. Гладкий лоб, одна еле заметная складка между нарисованных бровей. Нос со сла́бо выраженной горбинкой, пухлые губы и чёткая линия скул. В мочках ушей поблёскивали камешки серёжек-гвоздиков.

— Что за срочность? — спросила раздражённо женщина, глядя на Карла Абасовича.

— И вам добрый день, Полина Адамовна, — заговорил директор. — Новое поступление, — кивнул он в нашу сторону, — особый случай.

Голова повернулась, и губы женщины растянулись в улыбке.

— Какая прелесть. Но места на этот учебный год уже заняты. Вы и сами это знаете. Придётся записать учеников на будущий год.

— Полина Адамовна, но это особый случай, — повторил с нажимом директор. — Способности детей открылись недавно и представляют угрозу для окружающих. О возвращении их домой вопрос вообще не стоит. А вот ваш отпуск придётся прервать.

— Я категорически возражаю, — возмутилась женщина, и её голографическое изображение побагровело.

— Два дня. Вы получите оплату и три дополнительных дня отгулов, в любое удобное для вас время, — ответил Карл Абасович.

— Хочу четыре дня и двойную оплату, — с таким же нажимом, заявила Полина Адамовна.

— Идёт. Жду вашего возвращения сегодня, не позднее пяти часов вечера, — ответил директор.

Изображение Полины Адамовны кивнуло и исчезло, так же как и появилось. А Карл Абасович обратился к нашему наставнику:

— Борис Борисович, вопрос о зачислении решён. Отведите будущих первоклассников в жилой корпус. Свидетельства о рождении и заявления от родителей оставьте у секретаря.

Попрощавшись с директором, мы вышли из кабинета. Константин Васильевич, отмахиваясь пушистым хвостом от назойливой мухи, влетевшей в открытую форточку, сосредоточенно набивал текст на клавиатуре. Не отрываясь от работы, сказал наставнику положить документы на стол, и мы вышли из приёмной.

— Думаю, что двери между корпусами сейчас заперты. Придётся выйти на улицу, — сказал Борис Борисович.

Спустившись по ступеням, повернули направо. На дорожку из ниоткуда упал футбольный мяч и покатился в нашу сторону. От страха я с силой сжала руку наставника и отступила.

— Что за игры, Данил, Валерий, — строго произнёс Борисович, — немедленно включите режим видимости. Вы пугаете первоклассников.

Перед нами тут же появились два мальчишки лет десяти, в футбольной форме. Сперва показалось — близнецы, но присмотрелась и поняла, что просто похожи. Как братья, но двоюродные или погодки из одной семьи. Оба кареглазые, со светлыми пепельными волосами, с выгоревшими на солнце концами прядей, что создавало эффект мелирования. Ещё заметила, что у того, который чуть выше ростом, тело не неестественно светится. Может глюк, а может, так лучи света пробились сквозь густую листву деревьев.

— Простите, наставник, не ожидал вас сегодня встретить, — начал оправдываться мальчик, — подготовка к соревнованиям. Мы здесь все на поле, просто не хотели шуметь. Ребята спят после ночного практикума.

«Все на поле? Но там пусто», — я перевела взгляд на стадион за волейбольной площадкой. Только что пустая, она стала наполняться игроками. Ребята помахали руками, такие же мокрые и взъерошенные, как и Данил с Валеркой. Изображения одних были чёткими, а другие неестественно мерцали. Причём тень на футбольное поле не падала. Мотнув головой, решила отвернуться и не разглядывать так бесцеремонно мальчишек старше меня по возрасту. Вдруг потом начнут задираться.

— Ладно, — одобрительно кивнув, ответил Борисович. — Но через час в столовой все как штык.

Данил взял мяч, и мальчишки побежали к стадиону, исчезнув в пяти метрах от нас. Две команды на поле тоже стали невидимыми в один момент.

— Как им удаётся использовать коллективный режим невидимости? — спросил Андрей, когда мы немного отошли от учебного корпуса.

— Сейчас пройдём на склад, и вам выдадут специальные мобильные устройства, — ответил наставник. — Там есть такая функция.

— Телефоны! — обрадовался Андрей, проигнорировав пояснение наставника.

— Нет, — ответил Борисович, — Другое.

— Это здорово, а то отец пообещал, что в школе ничего нет и я буду общаться только с призраками. Бред. А электронные устройства люблю.

— Разве ты не общался с призраками? — удивилась я.

— Конечно, нет. Их просто не существует. Это плод воображения и только, — ответил заметно повеселевший Андрюша.

— И тебе ничего не виделось, не мерещилось и даже не снилось? — насмешливо спросил Борис Борисович.

— Снилось что-то, но утром всё забывал. Помню только старого мужчину, но лица никогда не было видно. Родители сказали, что это мой дедушка, и зачем-то сунули в рюкзак его игрушечного медведя. Лучше бы робота трансформера положили. А медведь такой тяжёлый. Бесполезная игрушка, ещё смеяться надо мной будут.

— Не будут, — серьёзно ответил наставник, — здесь у всех ребят медведи, тигры, и плюшевые собаки или коты. Это нормально.

Мне показалось какое-то движение в районе рюкзака Андрея. Слегка повернув голову, увидела, что плюшевый медведь высунул мордочку и повернулся в мою сторону. Я даже замедлила шаг, и челюсть сама отвисла, когда этот мишка мне подмигнул и снова спрятался в рюкзак. Похоже, Андрей не знает, что за игрушку носит на спине. Но решила ничего не говорить.

Открытую дверь в жилой корпус подпирала деревянная швабра. Здесь тоже отдалённо пахло краской и лаком, но слабее, чем в учебном корпусе. Место дежурного при входе пустовало. Наставник повернул налево к двери с табличкой «Склад», но, услышав голоса — остановился.

— Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три! Я выиграла, тебе щелбан, — прозвучало где-то совсем рядом.

Борисович резко повернулся.

— Вита, Рита! — позвал он, — подойдите.

К нам выбежали пухлые, розовощёкие близняшки, на вид одиннадцати лет. Смешные белёсые косички, клетчатые сарафаны и малиновые сандалии. Они выглядели как куклы с витрины магазина — совершенно одинаковые. Но у одной над левым глазом маленькая родинка. Пожалуй, это единственное различие, потому как и двигались они одинаково. Мне даже показалось, что это не две девочки, а просто двоится в глазах. Причём изображение той, что без родинки, слегка мерцало.

— Здравствуйте, Борис Борисович, — синхронно произнесли девочки.

— Где дежурный? — строго спросил наставник, кивнув на стул, задвинутый под стол.

— На футболе, — ответила девочка с родинкой.

Борисович недовольно покачал головой.

— Кладовщик на месте? — спросил он, кивнув в сторону двери с табличкой «Склад».

— Утром приехал, — ответила вторая близняшка.

— Вот. Это пополнение — Андрей и Алёна. Сходите с ними на склад. Проследите, чтобы ребята получили мобильные устройства, и проинструктируйте, как ими пользоваться. А я пойду распоряжусь, чтобы их тоже включили в списки на обед и полдник. Встретимся в холле перед библиотекой.

Глянув ещё раз на часы, Борисович повернулся и быстро зашагал по длинному коридору,

— Я Вита, — представилась девочка с родинкой, беря Андрея за руку, — пойдём, не бойся.

— Ещё чего. Кто сказал, что я боюсь? — ответил мальчик.

— А я Рита, — сказала вторая девочка, протягивая мне руку, — пойдём.

Рука девочки оказалась тёплая. Это немного успокоило, но ощущение, что Рита — призрак, так и осталось.

Помещение склада оказалось небольшим и выглядело, как рядовой салон по продаже мобильных телефонов на окраине города. За столом-стойкой сидел молодой мужчина в сером рабочем халате, поверх белой рубашке. Разложив перед собой органайзер с инструментами и нацепив лупу глазок, мужчина занимался ремонтов небольшого электронного устройства. За своим занятием даже не заметил нашего появления.

— Станислав Максимович, нас Борис Борисович отправил за мобиками для первоклашек, — скороговоркой выпалила Вита.

— Кто здесь? — чуть не выронив устройство, подскочил мужчина, схватившись за сердце. — Зачем так подкрадываться, вас в дверь стучать не учили? Да и всем новичкам уже всё давно раздал. Из какой, — мужчина запнулся, — дыры их достали?

— Мы особый случай, — не растерялся Андрей. — Так, директор говорит.

Отложив устройство и сняв глазок, кладовщик поднялся.

— Если так даже директор говорит, тогда спорить не будем, — пробурчал себе под нос мужчина.

Достав из-под стола планшет, кладовщик попросил продиктовать наши имена и фамилии. Открыл дверь между стеллажами с разными деталями оборудования, и исчез. Вернулся через минуту с двумя приличными такими коробками в руках.

— Что у вас за особый случай такой, из-за которого все функции должны быть заблокированы? Особенно у тебя, Андрей? — спросил Станислав Максимович, протягивая мальчику коробку.

— Я сбега́л в игру, — произнёс заученную фразу мальчик.

Кладовщик нахмурился и покачал головой.

— А у тебя какие странности, что велено выдать аппарат класса «А», — спросил мужчина, обращаясь ко мне.

Что такое — класс «А», даже представления не имела. Оставшийся дома телефон — обычный. Я на нём мультики смотрела и шарики гоняла.

— Аппарат класса «А» — для мальчишек старшеклассников, — возмутилась Вита. — Может, это какая-то ошибка?

Мужчина ещё раз включил планшет и ввёл мои данные.

— Нет никаких ошибок, — ответил он. — Мобик класса «А», с рядом вре́менных ограничений. Алёнка, тебе точно 7 лет? Или это отставание в росте и физическом развитии создаёт обманное представление о твоём возрасте?

Понятия не имела, о чём сказал, — кладовщик, просто пожала плечами, поджав губы. А потом спохватилась:

— Мне 6 лет. День рождения 31 августа.

Здесь кладовщик вообще замер.

— Ладно, не моё это дело. Карл Абасович знает, что делает, — отвиснув, сказал он, вручая мне устройство. — Хоть мобильный телефон у тебя был не кнопочный? С функционалом знакома?

Вдаваться в подробности, что смотрела в сети на мобильном устройстве, не стала. Просто кивнула и взяла коробку.

— Устройства заряжены и готовы к работе. Инструкция, в том числе и голосовая, в настройках. Если вопросов больше нет — не смею задерживать, — кивнул на дверь Станислав Максимович.

Девочки привели нас в просторный холл с большими окнами. Устроившись на широком подоконнике, открыв коробки, мы начали изучать наш арсенал.

Признаться, удивилась, что упаковки для телефонов такие большие. Что там, может быть ещё? Помнится, папа принёс небольшую коробочку по форме телефона. Даже зарядного устройства не было, просто короткий кабель для подзарядки от ноутбука.

Зато у Андрея горели глаза, и пылали щёки. Мальчик даже забыл обо всех возможных ограничениях. Сняв крышку с коробки и с видом победителя, он торжественно произнёс: «О да!»

Мобильное устройство и беспроводные наушники. Чехол с креплениями на ремень. Наручные часы — дублёры. И ещё, не пойми какая, штука в виде манжеты и липучках.

— Это беспроводная лунно-солнечная батарея, — объяснила мне Рита. — крепится на предплечье. Давай помогу надеть.

Закрепив зарядную батарею, Рита достала кожаный пояс из коробки и помогла мне прикрепить к нему чехол.

Андрей, словно родился со знанием, для чего всё это нужно. Предпочёл экипироваться устройства сам.

— А вот мне непонятно, почему у тебя класс «А»? Ты же даже читать не умеешь, — выплеснула своё недовольство Вита, но под взглядом Риты заткнулась.

Только сейчас я увидела, что у девочек ничего подобного нет. Только у Виты наручный дублёр. И решила спросить.

— Вот здесь кнопка, — включив на моих часах экран, показала Рита. — Это Режим невидимости устройств. Там ещё есть режимы для тебя и духовных хранителей. Но они пока заблокированы.

Подглядев, Андрей сразу нажал на кнопку у себя и все устройства, пояс, манжет с батареей, и наушники, спрятались. Мальчик, похоже, не верил своему счастью.

— Только мне духовных хранителей прятать не нужно, — сказал он, — У меня их нет.

На что Рита, проведя по рюкзаку Андрея, ехидно хихикнув спросила: «А это у тебя кто?»

— Старый дедовский медведь, — зло ответил мальчик.

— Ничего, Барбарис вернётся и разберётся, кто у тебя там на спине сидит, — хитро прищурившись, сказала Вита, а, обратившись ко мне, спросила: Алёна, а ты знаешь, что у тебя в рюкзаке?

— Знаю, — кивнув, ответила я. — Барбарис — это вы так Бориса Борисовича называете?

Но звук приближающихся шагов изменил выражение на лице Виты, и она еле слышно сказала: «Тихо».

— Вижу, что успели со всем разобраться, — услышала голос наставника за спиной. — Андрей и Алёна остались сегодня без завтрака. Я распорядился, чтобы их покормили пораньше. Но если вы, девочки хотите есть, то можете присоединиться.

Вита и Рита синхронно закивали сложа руки лодочкой. Наставник только улыбнулся в ответ.

Огромная столовая разделялась опорными колоннами на четыре секции. В каждой секции по два ряда столов на шесть человек.

— Сколько же здесь детей учится? — вырвалось у меня.

Но ответа не последовало. Для нас столик накрыли недалеко ок окошек раздачи. Я заняла место лицом к входной двери столовой, по обе стороны которой на стенах красовалась ручная роспись. С одной стороны, у подножья яблони с густой кроной лежали наливные яблоки. А с другой стороны, красивый гнедой конь с седой гривой и хвостом. На одно мгновение показалось, что конь двигается. Ветер треплет гриву, а спина и бока переливается в солнечных лучах. Даже услышала фырканье и топот копыт. Конь опустил голову и глянул на меня, полными грусти, тёмными как ночь глазами. Я улыбнулась и всем телом ощутила невероятное тепло.

— Алёна, ешь, а то всё остынет, — услышала голос наставника. — Ты вроде не завтракала сегодня.

— Какая красивая лошадь, — сказала я, кивая в конец зала на стену.

Борис Борисович, глянув на меня исподлобья, и обернулся.

— Эта роспись здесь давно. Даже не помню, в каком году появилась и кто художник, — повернувшись, сказал он. — А ты ешь. Сейчас мальчишки с футбола голодные набегут. Шумно здесь будет. А нам ещё на хранителей настраиваться.

Только после его слов обратила внимание на тарелку с борщом и улыбнулась. Именно после борща, как мне показалось, я попала в эту странную закрытую школу.

Андрей уже доедал гречневую кашу с поджаркой, а близняшки пили компот с пирожками. Попробовав, сразу поняла, что борщ почти такой же вкусный, как у бабушки. Мысли о рисунке на стене ушли на второй план. Быстро расправившись с кашей, попробовала компот. Он оказался малиновым, как я люблю. А пирожок с абрикосом и вовсе заставил на время забыть обо всех неприятностях.

— Как вкусно, — промурлыкала я, допивая остатки компота.

— Вот и славно, — сказал наставник, поднимаясь из-за стола. — Дети, у нас принято убирать за собой посуду. Соберите тарелки и отнесите к окошку с голубой дверцей.

В качестве личного примера Борис Борисович сложил тарелки, столовые приборы, сверху поставил стакан и направился к окошку для возврата грязной посуды.

Детские голоса, топот, стуки мяча о деревянный пол, и один за другим в столовую начали входить мальчишки. Следуя за наставником, мы вышли в коридор не сбитыми с ног. Последним шёл среднего роста мужчина, крепкого телосложения с судейским свистком на груди.

— Поднимайтесь на второй этаж, я сейчас подойду, — сказал наставник, махнув мужчине.

В столовой послышались крики, и я обернулась. Дверь с грохотом распахнулась, и в коридор выскочил конь. Тот самый, со стены в столовой, но не нарисованный, а реальный. Такой, каким мне и привиделся. Все, кто находился в коридоре, прижались к стене, доставая мобильные устройства.

— Алёна! Беги! — крикнул Борис Борисович.

Но мне не хотелось бежать. Я чувствовала, что этот прекрасный конь ничего плохого никому не собирается делать. Оказавшись посередине коридора, просто стояла, глядя на прекрасное животное, медленно приближающееся ко мне. От него шло такое радужное свечение, воздух вокруг искрился и потрескивал.

— Лошадка, — тихо сказала я. — Ты сбежал ко мне со стены?

Конь приблизился и опустил большую голову. Протянув руку, я провела по морде. Прежде видела лошадей издалека и, если честно, побаивалась. А этого коня хотелось обнять за шею и погладить ушки. Так я и сделала.

— Хорошая девочка, — услышала встревоженный голос наставника, — попроси лошадку вернуться на место. Позже мы разберёмся и всё решим.

Отпустив шею коня, я отступила.

— А можно забрать его себе? Он такой хороший, — невинным голосом произнесла я, глядя на Борисовича.

Наставник заговорил сбивчиво, но очень быстро: «Мы разберёмся. Обещаю. Обязательно разберёмся. А пока попроси своего друга исчезнуть. Спрятаться. Это временно. Правда».

«Я твой. Всегда был твоим», — прозвучали как ветер слова у меня в голове.

Глава 8. Сегодня чудо произойдёт. Ты только в сердце двери открой. Мечта твоя вдруг оживёт и станет почти сестрой

Сердце сладко сжалось, и я почувствовала, как наполняюсь теплом. Изображение коня замигало и стало осыпаться пеплом. Но не касаясь пола, пепел исчез, а к моим ногам упал браслетик с тоненьким свистком в форме лошади.

Держась за сердце, наставник стоял бледный и молчал. Он уже и забыл, что хотел сказать тренеру футбольной команды. Кажется, у него вообще всё вылетело из головы. Такого эффектного появления в школе новой ученицы он явно не ожидал. Ну, взорвала борщ, общается с духами. Но чтобы оживить нарисованного на стене коня, это уже перебор. Да и что за всем этим скрывается, действительно придётся долго разбираться взрослым и серьёзным людям.

Я обернулась. Свидетели появления коня, спрыгнувшего со стены, потихоньку, приходили в себя. Из двери столовой высунулось несколько мальчишеских голов.

— Все идём обедать! — хлопая в ладоши, ожил наконец Борис Борисович. — Мы вам всё потом постараемся объяснить.

Ребята, озираясь в мою сторону, медленно побрели в столовую. Проходивший мимо Данил, мальчик, встретившийся нам на аллее, остановился.

— Ну ты даёшь, малая. Максимум подумал, что ты с духами общаешься.

Ничего не ответив, просто улыбнулась. А он быстро зашагал следом за ребятами. Остановившись, повернулся, показал большой палец вверх и подмигнул. Развернувшись, обнял по-братски Валеру, и они вместе вошли в столовую.

Пожав плечами, я повернулась и встретила недовольные взгляды близняшек.

— Давай помогу надеть браслетик, — предложила Рита.

— Да, да, а то этот конь будет разгуливать ночью сам по себе. Привяжи его к себе и не выпускай, — зло пробурчала Вита.

Борис Борисович сказал тренеру, чтобы после обеда зашёл в зал тестирования. И вместе с нами пошёл на второй этаж.

Зал тестирования представлял собой огромное помещение по площади, подходящее для школьного спортивного зала. Вдоль одной из стен стояли скамьи с мягкими сидениями, как в коридорах детской поликлиники. Два учительских стола со стульями и один овальный стол на колёсах.

— Вита, Рита, вы можете быть свободны, — сказал наставник близняшкам. — И Андрея пока заберите с собой. Помогите настроить устройство для вызовов и поисковик. Я ему позвоню. У нас с Алёной будет долгий разговор.

Мне было велено присесть и успокоиться. Ну я-то особенно и не нервничала, а вот Борисович, занял место за одним из столов и налил воды из графина. Только пить не стал. Покрутил стакан в руках и поставил на стол.

— Алёнушка, уровень, который ты сегодня продемонстрировала, даже не для старших классов этой школы. В 6 лет призывать крупного фамильяра, невозможно. Это уровень боевого мага-охотника. Что-то здесь не так. Можешь рассказать про то сломленное дерево за огородами? Ты проходила в волчьи ворота?

Мне показалось, что наставник злится на меня. Голос его звучал в огромном пустом помещении пугающе. Выглядел он, словно собирается поставить в угол или оставить без сладкого на выходные. По щекам покатились слёзы, и я вся зажалась.

— Ну что ты, девочка. Я ни в коем случае не ругаю тебя и не собираюсь наказывать, — словно подслушав мои мысли, сказал наставник.

Он подошёл и опустился рядом на лавку.

— Можешь показать мне свою куколку? — спросил он, легонько хлопнув по рюкзаку?

— Угу, — ответила я.

Поднявшись с лавки, начала снимать рюкзак, а наставник стал помогать.

Платье куклы слегка помялось, а волосы спутались, но это её совсем не портило.

— Красивая, — сказал Борисович. — А как ты поняла, что душа прапрабабушки вселилась в Настю?

— Кукла бегала ночью по дому и смеялась, — ответила я. — А потом мы с подружкой нарисовали на бумаге куколку, взяли иголку с ниткой и задавали вопросы.

— И что, она вам отвечала?

— Да. Сказала, что я смогу общаться с ней как с настоящей девочкой.

— Ну, это возможно, — сказал наставник. — Видишь ли, эта школа не зря называется — Волчьи ворота. Здесь, в этом самом месте — аномальная зона. Когда-то вместо столбов, через которые мы сюда вошли, стояло сломанное пополам огромное дерево. Но оно не погибло, как это почти всегда случается. Ветви кроны пустили корни. Слом сросся, и получилась живая деревянная арка, вся в молодых побегах и листьях. Было это очень давно. Несколько рисунков, сделанные неизвестным художником, до сих пор хранятся в центральной библиотеке школы. Какие знающие первыми обнаружили это место неизвестно. Но уничтожать дерево и строить на его месте храм не решились. Церковь построили неподалёку, а на территории, которую обнаружили, пройдя через деревянную арку, построили монастырь. Некоторые, сохранившиеся подробности можно найти в библиотеке, если будет желание ознакомиться. Так вот, монахи были необычными людьми. Все обладали множеством способностей разного уровня. Со всех городов в церковный храм верующие приводили своих детей с необычными способностями. Так, при монастыре и сформировалась школа.

Во время Великой Отечественной войны на территории за воротами развернули госпиталь и спасали безнадёжно искалеченных раненых и тяжелобольных солдат. А вот в дерево попал снаряд. Тогда все думали, что проход безнадёжно и навсегда закрылся. Один знахарь собрал золу от сгоревшего дерева и смог снова попасть в эту зону. Церковь на деньги прихода и поставила эти символические столбы. А порошок, сделанный из золы дерева, помогает открыть сюда проход. Причём этот порошок никогда не кончается, не намокает, не горит и не теряется.

Закончив рассказ, Борисович достал из кармана и показал небольшой мешочек из плотной ткани.

— Интересная история, спасибо, а наше дерево за огородами на следующее утро уже засохло.

— А помнишь, что ты там видела? Можешь рассказать? Ты заходила в арку?

— Нет. Только во сне. Настя меня попросила туда войти. А утром, когда мы ходили с бабушкой привязывать коз, там была тень и огромные глаза.

— Это глаза волка, — сказал наставник. — И, поверь, ходила ты туда не во сне, а наяву. Просто этого не поняла. Иногда люди ходят во сне по-настоящему, а потом этого не могут вспомнить. Говоришь, что кукла тебя попросила войти? А выглядела она тогда, как сейчас?

— Нет. Как настоящая девочка моего возраста.

— Можно мне взять твою куклу, — спросил наставник.

Пригладив волосы и расправив платьице, я протянула Настю наставнику. Взяв её в руки, Борисович поднялся, отошёл подальше и поставил куколку на пол. Посреди большого зала она казалась такой маленькой, что мне стало её жалко. А наставник достал из мешочка порошок и посы́пал Насте на голову.

— Ты говоришь, что уже видела, как кукла превратилась в девочку и появилась у сломанного дерева. Значит, это место и порошок снова поможет ей перевоплотиться. Ты готова, Алёнушка? Хочешь, чтобы кукла Настя стала настоящей девочкой?

Мне эта идея понравилась. Я заулыбалась и сказала: «Да, хочу».

— Учись сразу говорить, что и именно ты хочешь? Подсказывать бессмысленно. Слова должны идти от души и из самого́ сердца. Если тебе так будет удобнее, можешь встать. Но близко не подходи. Для энергии должно быть достаточно пространства.

Конечно, хотелось, чтобы кукла превратилась без моего участия, как в какой-нибудь сказке. Не ожидала, что придётся само́й что-то делать. Но оказалось, что это так не работает.

«Ты можешь исполнять желания?», — вспомнила, как задала вопрос кукле.

«Нет, — ответила она, — ты можешь».

«Неужели это правда и я не сплю?», — мелькали мысли в голове.

Поднявшись, я подошла поближе и остановилась. Кукла смотрела перед собой.

«Как кукла может ожить, она же пластмассовая?», — вспомнились мои слова, сказанные в разговоре с Варей.

— Не сомневайся, Алёнушка. Это не сон, всё здесь по-настоящему. Смелее, — словно подслушав мои мысли, сказал наставник.

В один миг голова показалась, как стакан, из которого только что выпили всю воду. Никаких мыслей. Набрав полную грудь воздуха, я начала говорить слова, идущие не из головы, а откуда-то из сердца.

— Настя, я хочу, чтобы ты стала настоящей, живой девочкой.

Голос мой прозвучал как-то иначе. Будто говорила не я, а кто-то другой, но моим голосом. Сказанная фраза оторвалась от меня и вошла в куклу, как только мне, видимая энергия. Я это почувствовала. Но Настя не сдвинулась с места и никуда не побежала. Она также стояла на месте. Только я заметила, что тень на полу, отбрасываемая куклой, начала расти, притягивая порошок из пепла дерева. Стараясь дышать как можно медленнее, я стояла с широко распахнутыми глазами.

Тень увеличилась до моих размеров и замерла. Куколка в одно мгновенье осыпалась песком. Появившийся из ниоткуда лёгкий ветерок, сдул весь песок на тень. На моих глазах начало быстро формироваться тело. Поднялись бугорки коленок, сразу покрываясь пёстрой тканью, превращающейся в лёгкое платье. На кистях рук появились пальцы. Маленькие ступни оделись в белые сандалии. Из горловины платья показалась и вышла голова с нежными чертами лица, и густыми русыми вьющимися волосами. На бледном лице появились брови и ресницы. Губы и щеки порозовели. Поднялись бугорки живота, груди, и девочка задышала.

У меня по щекам покатились слёзы.

— Настя, — тихо сказала я, и девочка открыла глаза.

Борис Борисович, наблюдавший молча весь процесс, подошёл и начал помогать девочке подняться. Казалось, что подобное он видел уже не в первый раз. Выглядел совершенно спокойным. А я дрожала всем телом от волнения. Это же та самая Настя из моих снов. Куколка, которую я оживила, с душой прабабушки.

Девочка медленно передвигала непослушными ногами. Наставник подхватил её на руки, отнёс и усадил на лавочку.

— Удивительно, — еле слышно сказала Настя, оглядывая свои руки, и заулыбалась.

Я подбежала, села с ней рядом и обняла.

— Не помешаю? — спросил вошедший в зал тренер.

— Нет, нет, Сан Саныч, мы с Алёной на сегодня закончили. Девочки сейчас уйдут. А вот с мальчиком нужна ваша помощь.

— Есть какие-то сложности? — спросил тренер.

— Ребёнок своенравный. Бунтарский характер и он прыгун. Нужно чип прикрепить.

— В телевизор от родителей сбега́л? — насмешливо спросил Сан Саныч.

— Нет, в компьютерные игры.

— Необычно, — посерьёзнел тренер.

Взяв со стола стакан с водой, Борисович принёс его Насте.

— Выпей водички. Твоему новому телу нужно питание. Но пока только вода, чтобы восстановить баланс. Пей.

Я смотрела, как девочка пьёт воду, и восхищалась. Мне так всегда хотелось сестру, и вот у меня она появилась.

— Скольким же душам это место дало новые тела и новые возможности, — глядя на Настю, сказал тренер. — Жаль, что жить они могут только здесь.

— Как? — испугалась я слов Сан Саныча. — Разве я не смогу забрать Настю с собой на каникулы после первого класса.

— К сожалению, нет, — сказал наставник. — С собой ты сможешь вынести отсюда только куклу. Есть много нюансов, о которых ещё предстоит узнать. А пока идите, девочки. И позовите сюда Андрея.

Взявшись за руки, мы вышли из зала для трестирования. Близняшек и Андрея нашли без труда. Мальчик сидел на подоконнике и плакал, а девочки обступили его и успокаивали.

— Что это за мобильное устройство? — всхлипывая говорил Андрей. — Какой оно фирмы? Никаких приложений нет. Интернет вообще, не пойми какой. Как такое возможно?

— Андрюша, это разработки наших преподавателей и старшеклассников. Здесь аномальная зона и собственная связь, — говорила Вита. — Спасибо им огромное, что создали для нас такие устройства. Ты просто не разобрался. Потом оценишь, поверь. Это способно спасти тебе жизнь.

— А разве моей жизни здесь что-то, может, угрожать?

— На каждом шагу, — ответила Вита

— Что это за место? Я ещё совсем ребёнок. Домой хочу.

— Радуйся, у нас с Ритой вообще одно устройство на двоих, — продолжала успокаивать его девочка.

— При первой возможности сбегу отсюда…

Мне надоело слушать, и я окликнула его:

— Андрюша, тебя наставник вызывает.

Девочки расступились, Андрей, спрыгнув с подоконника, рванул в мою сторону, но резко затормозил.

— А и ты уже раздвоилась. Хотя нет, твой двойник совсем на тебя непохож. Жалкая имитация. И только не говори, что мне тоже приставят какого-нибудь друга. Хочу быть один. Одному хорошо.

Я покачала головой, не найдя что ответить мальчику. А он положил устройство в коробку, ещё раз кинул ненавидящий взгляд в сторону близняшек и быстро зашагал в сторону зала для тестирования.

— Рассказывай, — взяв меня за руку, развернула к себе Вита, — и познакомь с подругой.

Что говорить о Насте, у меня совсем мыслей не было. Сказать, что это кукла — неправильно. Что моя прапрабабушка — тоже никак в голове не укладывается. Решила сильно не расписывать.

— Познакомьтесь — это Настя.

— А мы Вита и Рита, — заулыбалась девочка.

— Постой, Алёна. Ты вошла одна, а вышла с подругой. Это странно.

— Мой духовный хранитель, — ответила я, всё равно не отстанут.

— Здорово, — сказала Рита. — а у нас никого нет.

На лицах девочек спали улыбки.

— Но её есть же родители. Вы же как-то на свет появились, — ответила я.

Получилось как-то коряво, но больше ничего не придумалось.

— Нет родителей. Нас к двуногому столбу подкинули, ещё совсем маленькими, — сказала Вита. — Мы здесь и выросли.

Мне вдруг стало совсем грустно. Значит, близняшки никогда не покидали школу. И они только одни друг у дружки.

— Ладно, мы уже привыкли. А пойдёмте в спальню. Борисович попросил всё показать.

Спальни девочек находилась на третьем этаже, а мальчиков — на четвёртом. В каждой комнате по семь кроватей.

— Вы будете жить с нами, — сказала Вита. — Как раз всем места хватает. Или тебе, Настя, спать не нужно?

— Почему? В этом месте я такая же, как и вы, обычная девочка. Мне нужно пить, есть и спать. А вот за пределами школы я снова стану призраком. Но это не всё. Меня могут призвать в любой момент. Обычно это случается по пятницам.

— А как это происходит? — встревожилась я.

— Больно. Как и возвращение. Вместо меня снова появится кукла, — с грустью в голосе ответила Настя.

Я подошла и обняла её.

— Мы вам не мешаем? — спросила Вита.

Обернувшись, увидела обиженные лица близняшек.

— А какие у вас способности? — спросила я, отступив от Насти.

— Никаких особенных, — ответила Рита.

— И какие неособенные? — спросила Настя.

Девочки переглянулись, словно мысленно спрашивая друг у друга: говорить или нет?

— Мы пишем действующие заклинания в стихах, — сказала Вита. — Но они у нас не особо действуют. Только у более сильных.

— Поэтому для нас они почти бесполезны. Но мальчишки-старшеклассники иногда просят, — продолжила Рита.

— Многие считают, глядя на нас, что наша сила вдвойне, раз нас двое. Но это не так, она у нас одна на двоих. Вот и мобильное устройство одно. Пробовали выдать каждой — начало сильно фонить, — сказала Вита.

— Но это секрет. Для всех прочих, особенно малышей, мы сильные и могущественные, — сказала Рита и скромно улыбнулась.

— Я сперва подумала, что Рита — твой духовный хранитель, — призналась я. — Особенно после того, как появилась Настя.

— Многие думали также, — сказала Рита и громко рассмеялась. — Но я немного слабее сестры.

Вита обняла её, поцеловала в щеку и сказала: «Ты просто слишком добрая и себя недооцениваешь. Злее нужно быть, как я».

— Какие кровати нам можно занять? — оглядываясь, спросила Настя.

Показав на две койки у стола, Вита сказала: «Вот эти. С нами ещё будут жить Рузалина, Василиса и Евангелина. Они тоже в первый класс пойдут. Только неделю, как приехали».

— Какие имена красивые. Откуда они? — спросила Настя.

Но близняшки сказали, что толком не спрашивали. Здесь это не принято. Все принимают друг друга такими, как есть. Откуда кто приехал неважно.

— У меня отличная идея, — сказала Вита. — А давайте поиграем.

— Во что? — спросила Настя. — В моё время игры были другими. Ваших я не знаю.

— Погоди, а сколько твоей душе лет? — спросила Рита.

— Примерно 124, но это не точно, — ответила Настя.

— Не думаю, что с твоего времени игры, в которые играем в школе, сильно изменились, — сказала Рита. — только нужно девочек позвать. Видела, что они в резиночки на площадке играют.

Открыв окно, мы все залезли коленками на кровать и высунули мордочки. Девочки и правда играли во дворе перед школой. Две небольшого роста, а третья — крупная плотная девочка с длинными чёрными как смоль, косичками.

— Рузалина! — крикнула Вита. — Идите к нам!

Девочки, услышав Виту, обернулись и помахали руками. Сняли с ног резинку и побежали к двери корпуса.

Глава 9. Панночка попала в руки смерти. В гроб положим, хоронить не будем. Пусть её хоронят злые черти. Мы о ней никогда не забудем. Ты умрёшь, ты умрёшь, но потом ты оживёшь!

Что за идея пришла Вите в голову, я не знала, но стало интересно. Игры мне нравились, особенно когда к Варе приходили старшие двоюродные сёстры. Чаще всего играли в «горячо — холодно», когда один прячет предмет, а все пытаются найти. Но были игры, когда приходилось выполнять задания: залезть в тёмный подвал или подняться на чердак...

— Алёна, я хотела спросить, — неожиданно сказала Вита. — Как так получилось, что нарисованный конь ожил? О чём ты думала? Мне просто интересно. Весной приезжали художники и почти месяц занимались реставрацией. Можно сказать — заново его нарисовали.

Глянув на браслетик со свистком, снова представила грустные глаза лошади и невольно улыбнулась.

— Не знаю, как это получилось. Я увидела коня такие, как он появился в коридоре. Ничего специально не говорила и не делала.

— А Данил увидел тебя, — с обидой в голосе сказала Вита.

Мне показалось, что я в чём-то виновата перед девочкой, но не поняла в чём. Ещё в коридоре заметила, как близняшки смотрели на меня, когда мальчишки ушли в столовую.

— И что? Мы встретили этого мальчика, когда только пришли в школу, — ответила я.

— Просто Данил нравится Вите, — сказала Рита.

От этих слов я даже соскочила с кровати, на которой сидела вместе с Настей.

— Вита, я же ещё маленькая. Не понимаю тебя. Ну, нравится он тебе, а я при чём? Для меня Данил уже старый.

Близняшки переглянулись, а потом посмотрели на меня и рассмеялись.

— Чего вы смеётесь? — обиделась я.

— Да мы пошутили, глупенькая, не плачь, — подошла и обняла меня Вита. — Если серьёзно, то ты когда-нибудь вырастишь, а Данил уже на тебя глаз положил.

— И что это значит? — всхлипывая, спросила я.

Здесь Настя обняла меня и, погладив по голове, сказала: «А это значит, что мальчик теперь будет за тебя заступаться. Не плачь».

Двери отворились, и вошла крупная девочка, а за ней ещё две маленьких.

— Это Алёна и Настя, — сказала Вита, — Будут жить в нашей комнате и учиться вместе с вами.

Девочки назвали свои имена. Рузалина, та самая крупная девочка с длинными чёрными косичками. Евангелина — рыжеволосая с веснушками, а Василина — тоненькая, как тростинка, блондиночка с голубыми глазами и яркими алыми губами.

— Как ты сюда попала? — спросила Василина. — Вот я воду в трубах во всём доме заморозила — летом. Случайно.

— Я камаз остановила на полном ходу, — сказала Рузалина.

— А я пожелала, чтобы воспитательница в детском саду замолчала, — тяжело вздохнув, сказала Евангелина. — Но я не знала, что она совсем говорить перестанет.

К девочке подошла Рита и обняла.

— Не расстраивайся, уже всё позади. Полина Адамовна всё это исправила.

Слушая девочек, думала, что именно им рассказать? И как представлять Настю? Она же появилась благодаря этому месту.

— А я умею лечить руками, — сказала Настя, увидев моё замешательство.

Близняшки синхронно вопросительно на неё посмотрели, но ничего не сказали.

Внимание всех девочек сосредоточилось на мне.

— Дар достался мне по наследству. Ещё не знаю, на что способна, — неожиданно для себя ответила я.

— Красивый у тебя рюкзак, — сказала Василина. — Что там?

— Так, ничего. Перед отъездом мама подарила, — ответила я, сняла и положила его на кровать.

— Пустой? — похлопала по рюкзаку Рузалина. — Жаль, думала, может, там печенье или конфеты.

— Нет, мы ничего из дома не брали. Собирались сегодня вернуться, но батюшка Анатолий сказал, что это опасно.

— Батюшка Анатолий? — переспросила Вита. — Сам?

— Ну да, он разговаривал с нами. А что?

— Просто батюшка отбирает самых одарённых. Некоторые сюда попали из разных научно-исследовательских институтов.

— Девочки, время. Потом наговоритесь. Слышала случайно, что сегодня из отпуска на два дня возвращается Пиковая дама. Если застукает — оставит без конфет на полдник.

— Кто это? — спросила я.

— В школе все так Полину Адамовну называют между собой, — сказала Василина.

— Разве это так страшно — остаться без конфет? — спросила я.

— Здесь только одна валюта, — сказала Рита, — конфеты, а лучше фантики.

— Кому нужны, это бесполезные обёртки? — спросила Евангелина.

— Не скажи. Это за воротами академии фантики — мусор. А здесь — на вес золота, — ответила Вита.

— Расскажи, расскажи, — начали просить девочки.

— Фантик можно обменять на пыльцу фей. А вот это дорогого стоит, — сказала Рита.

— Зачем феям эти бумажки? — спросила я.

— Да кто их знает, может, дома строят. C помощью пыльцы много можно сделать. Особенно если способности слабые или средние. К тому же пыльца фей, как и пепел от древнего дерева, способна открывать проход во внешний мир. А так раны залечивает и прочее.

— Сказки вы рассказываете, — сказала Рузалина, — какие феи?

— Мне во сне снились феи, — вспомнила я, — одна села на руку, стряхнула пыльцу с крылышек на порезанный палец…

— И что? Это же во сне, — возразила Рузалина.

— А то, что наяву от раны даже следа не осталось, — обиделась я.

— То тебе не приснилось, Алёна. Ты просто ходишь во сне, — предположила Рита.

— А где этих фей можно найти? — спросила Рузалина.

— К сожалению, с ними могут встречаться только мальчишки с боевого факультета, — ответила Вита. — У них уже после пятого класса практика начинается.

— А девочек на этом факультете нет? — спросила я.

— Очень редко, — ответила Рита, — чтобы туда взяли, нужны особые способности. Девочки, в основном изучают лекарственные травы, предсказания и общение с духами.

Вита решила сменить тему и завершить наше, затянувшееся знакомство. Об игре, которую предложили Вита и Рита, никто, кроме Насти, не слышал. Близняшки узнали о ней от старших девочек, проживающих с ними в комнате до нас. А те, в свою очередь, от своих старшеклассниц. Девочки сказали, что игра называлась «Наша панночка померла».

— Ну и название. Жуть какая-то, — сказала Рузалина. — Надеюсь, никому не придётся умереть и снова воскреснуть?

Близняшки рассмеялись.

— Нет, конечно. Это всё понарошку. Вот ты, Рузалина, и будешь нашей панночкой, — сказала Вита. — ложись на кровать. Руки скрести на груди, как покойница, закрой глаза и расслабься. А мы тебя будем поднимать одними пальцами.

— Почему я, может, возьмём кого-нибудь поменьше? Вы меня не поднимите. Например: Василину. Она самая, миниатюрная.

Вита рассмеялась.

— Так неинтересно. Она и так лёгкая, как пушинка. Поднимать будем тебя. И знаешь, давай не кровати, а на полу. Так ещё сложнее.

Сняли с кровати покрывало и постелили на полу в проходе между кроватями.

— Может, ты просто боишься? — спросила Вита.

— Вот ещё, когда это я боялась, — пробурчала Рузалина, устраиваясь на покрывале.

Слова решила говорить Рита, а девочки по кругу должны повторять.

— Только не смейтесь, а то ничего не получится, или Рузалина упадёт и сильно ударится о пол, — строго сказала Вита.

Ещё минуту Рузалина укладывалась поудобнее, а мы расправляли ей платье и косы. Помню, только раз была на похоронах девочки из соседнего села. Сейчас всё выглядело примерно так же. Никто не смеялся. Напротив, на лицах отражалась реальная скорбь. Опустившись на колени вокруг подруги, как сказали близняшки, по два пальца мы просунули под её тело. В голове у меня затрещало, и я на мгновение сильно зажмурилась. Когда открыла глаза, на миг показалось, что тёмная тень промелькнула и исчезла в углу спальни.

«Может, просто сильно зажмурилась», — промелькнула мысль.

Я глянула на Настю, наблюдающую за мной. Она прищурилась, поджала губы и покачала головой, мол: молчи — не сейчас. И мне стало понятно: Настя видела то же, что и я.

— Наша панночка померла, — сказала Вита и все по кругу стали повторять.

— Хоронить её не будем.

Гул в голове начал усиливаться, но я продолжила повторять как и все.

— Пусть её хоронят черти.

После этой фразы мы должны были проговорить вместе: «Ты умрёшь, ты умрёшь, но потом ты оживёшь!», — и начать одновременно поднимать Рузалину. Но тело девочки оторвалось от пола и резко поднялось само.

— Так не должно быть, — прошептала Рита, — что-то здесь не так.

Дверь беззвучно отворилась, и в комнату вошла женщина. Именно её голову мы видели над коммутатором в кабинете директора. Она сперва рванулась, но замерла у входа, глядя на парящее тело.

— Полина Адамовна, — испуганно произнесла Вита.

— Что вы наделали? — шёпотом сказала наставница, стараясь не усугубить ситуацию.

— Мы просто играли, – также ответила Вита.

Подойдя ближе, Полина Адамовна положила руку мне на плечо и, не повышая голоса, спросила: «Это твоя энергия так работает? Ты мерцаешь, я вижу».

Что ответить, я не нашла, просто пожала плечами.

— Хорошо, — сказала наставница, — а теперь слушай меня. Медленно разверни тело девочки. Сосредоточься давай. Ей нельзя дать упасть.

Как это: «Сосредоточься и разверни», — не совсем понимала. Ладони горели и, руки сами поднялись, направляя Рузалину в сторону кровати. Тело девочки послушно сдвинулось с места, словно привязанное к моим ладоням невидимыми нитями.

— Умничка, хорошо, — прошептала за спиной Полина Адамовна, — а теперь медленно опускай на кровать. Я подстрахую.

Стараясь не дышать, потянула тело, прикреплённое невидимой энергией к моим рукам, вниз. Наставница придержала голову девочки, помогая плавно опуститься на кровать.

— Рузалина, открой глаза, — сказала Полина Адамовна.

Девочка открыла глаза и вскрикнула.

— Тихо, тихо, — всё хорошо, поспешила успокоить её наставница.

— Как я здесь оказалась? — испуганно спросила Рузалина, поднимаясь с кровати.

— Девочки, — выпрямив спину, строгим голосом заговорила Полина Адамовна, — с этого дня я запрещаю вам играть в подобные игры. А тебя, Алёна, особенно это касается. Иначе отправлю с мальчишками на практикум в ночное дежурство, если и впрямь энергию девать некуда. Это понятно?

Я молча закивала, не вполне понимая, о чём она говорит.

— Уже время полдника. Жду всех вас в столовой, — развернувшись на каблуках, наставница демонстративно вышла из комнаты.

Подруги немедленно засобирались, беря с собой маленькие сумочки. А близняшки бросились к зеркалу. Хоть и сказали, что их подбросили к воротам школы, но что-то в их поведении настораживало. Словно одна из них как моя Настя. Я подумала не приставать пока с вопросами, чтобы не обидеть Риту. Потому что, на мой взгляд, именно она странно отсвечивала.

— Возьми с собой рюкзак, — сказала Вита. — Нам обычно дают после полдника кефир, снеки, пастилу и конфеты с печеньем. Можно набрать компот в бутылку. Ужина здесь не бывает, а перекусить перед сном сможешь.

С Андреем встретились на лестничной площадке второго этажа. Мальчик совсем сник и сгорбился.

— У тебя всё в порядке? — спросила я.

Он глянул на меня глазами, полными обиды.

— Наставники мне чип на лопатку прикрепили, — ответил Андрей, кисло улыбнувшись, — чтобы не прыгал в электронные устройства.

— На лопатку? — переспросила Рита. — Это чтобы ты сам не смог до него дотянуться и снять?

Мальчик только кивнул в ответ.

— Постой, а твой медведь? Он так и будет сидеть в рюкзаке?

Поправив лямки рюкзака, Андрей повернулся и пошёл вниз по ступенькам, бросив на ходу: «Пусть там и сидит. Не нужен мне никто. Сам хочу быть, без оборотней».

— Что такое оборотень? — повернувшись к Рите, спросила я.

Девочка ответила, что расскажет после полдника. А я снова посмотрела на рюкзак Андрея, из которого также торчала ухо плюшевого мишки.

В столовой за одним рядом столов сидели мальчишки из футбольной команды. Другой ряд занимали ребята постарше. А с противоположной стороны входа — мальчики и девочки моего возраста. Дежурный указал нам занять столик возле окошек раздачи, тот же, за которым мы и обедали. Я снова села лицом к двери, глянула на стену с росписью и замерла. Коня словно аккуратно вырезали из картины по контуру. Накрыв рукой браслет со свистком на запястье, сказала про себя: «Не волнуйся, коняшка, всё будет хорошо».

Андрей нехотя ковырял венские вафли из кабачка со сметаной. А когда дело дошло до напитка, начал возмущаться:

— Что это за гадость? Чай хочу или компот.

— Это фруктовый смузи. Очень полезно для детского организма, — сказала Рита. — Пей, он вкусный.

— Я к такому не привык. Хочу пиццу или роллы, — продолжал капризничать мальчик. — Из чего это сделано? Не могу есть, если не могу понять состав.

Капризы Андрея донеслись к столу наставников.

— Что случилось? — подошла к нам Полина Адамовна. — Андрей, после полдника сходим на экскурсию в кухню, и повара всё покажут. А пока допей этот напиток, люди старались для тебя.

Пока Андрей цедил через трубочку смузи и бросал на всех недовольные взгляды, время полдника закончилось. Один за другим мальчишки начали подниматься и относить грязную посуду к окошку мойки. А я смотрела на яблоню и вспоминала деда с бабушкой. У них за кухней, кроме абрикоса, росла такая же яблоня, как нарисованная на стене столовой. Сочные яблочки с румяными боками. Дедушка часто ставили мне корзинку с такими под кровать. Просыпаясь утром, так радовалась, яблоки пахли на всю хату. А бабушка говорила, что это от зайчика. Но я знала, что это за зайчик

Мои мысли оборвались шумом и криками. Я оторвала взгляд от рисунка на скатерти и подняла голову. Яблоня на стене ожила, и с её ветвей на кафель посыпались настоящие яблоки. В голове снова зашумело, и сердце в груди всколыхнулось. От основания дерева, ломая кафельную плитку по всему залу столовой, начали расходиться, местами выходя на поверхность, огромные корни. Дети в панике и с криками рванули к выходу. Но корни дерева, поднявшись по стене, и заблокировали двери.

От кроны по потолку начали разрастаться ветки, с распускающимися листочками. Наливающиеся яблоки посыпались на столы, разбивая посуду.

— Алёна, немедленно прекрати это! — услышала я голос Бориса Борисовича.

— Я? — только и смогла произнести.

— Оставьте, Борис Борисович. Девочка ещё себя не может контролировать. Она визуализатор, — выступила в мою защиту Полина Адамовна.

Поднявшись из-за стола, наставница попросила:

— Алёнушка, сосредоточься, девочка. Верни всё как было.

Мотнув головой, пытаясь освободиться от накатывающей паники, я начала быстро говорить про себя, не сводя глаз от увеличивающегося в объёмах ствола дерева: «Ведь я ничего не делала, просто подумала и вспомнила. А всё ожило. Как я хочу, чтобы яблоня на стене стала прежней».

В одно мгновение яблоки перестали падать. Корни спрятались, а кафельная плитка вернулась на места. Входная дверь разблокировалась. Ветки на потолке исчезли, оставив на полу осыпавшиеся листья и яблоки. Дерево на стене стало прежним — нарисованным.

Дети стояли молча, оглядываясь, не решаясь двинуться с места. Одно яблоко с пола поднял Данил. Обтерев его о футболку, понюхал и сказал: «Пахнет как настоящее».

— Данил, не надо, — встревоженным голосом сказал Борисович.

Но парень не послушался. Откусив, начал жевать, а поглотив утвердительно заявил: «Есть можно. Вкусные».

Полина Адамовна окончательно взяла себя в руки и начала командовать.

— Ребята, не расходимся! Немедленно идите на кухню за ящиками и соберите с пола все яблоки.

Мимо проходивший мальчишка одиннадцати лет, незаметно для всех, стукнул меня локтем в плечо и сказал сквозь зубы: «Выскочка. Из-за тебя всё».

Поджав губы, я с трудом сдержалась, чтобы не заплакать. Собрав свою, чудом уцелевшую посуду, отнесла на мойку и стала помогать собирать яблоки.

— Положи себе в рюкзак, — сказал Данил, протягивая мне два крупных яблока. — Думаю, что они необычные, раз ты их сотворила. У меня такой прилив энергии, как раз для ночного дежурства. Тоже себе в сумку кинул.

Поблагодарив, взяла яблоки. Ничего необычного в них не заметила. Просто крупные, красивые, и всё. Но возражать не стала. Глядя на нас и друг на друга, дети тоже стали брать яблоки и класть себе в сумки и рюкзаки.

Только парень, задевший меня локтем, бросал на меня ненавидящие взгляды. Я даже подслушала обрывки его мыслей: «Тебе конец — пигалица. Поймаю, уши оторву». И ещё какие-то не встречающиеся мне ранее слова, не обещающие ничего хорошего.

Глава 10. Взорвать обидчика задумала, чтоб под ногами не вертелся. Но сжалилась и передумала: арбуз на части разлетелся

Оглядевшись, поняла, что Настя пропала. Вот сидела за столом, а потом раз — и исчезла. Подумала, что я не заметила, как она ушла относить посуду на мойку, а сейчас помогает собирать яблоки. Решила потом спросить. Мне попалось такое красивое яблочко, что и его захотелось положить в рюкзак. Открыв молнию, обнаружила там куклу. Как же так? Я думала, что Настя всегда будет рядом.

Борис Борисович прикатил из подсобки кухни тележку с пустыми ящиками. Вместе с Сан Санычем стал помогать собирать, организованный мной невиданный урожай.

— Похоже, сегодня практикум отменяется, — обречённо вздохнув, сказал один из мальчишек.

— Это невозможно, — возмутился ещё один парень.

— Всё из-за этой мелочи, — услышала я знакомый голос темноволосого парня.

— Брось, Сега. Она ещё маленькая. Себя вспомни. Научится, — ответил ему Данил.

— А ты, что, типа в защиту стал? — сказал резко Сега и скривился

Наставники, заметив, что обстановка накаляется, велели всем старшеклассникам покинуть столовую.

— Идите, готовьтесь к ночному дежурству. Мы сами здесь разберёмся, — сказал Сан Саныч.

Мой взгляд упал на ручку трости в форме головы собаки наставника. Страшная псина сверкнула глазами и, открыв клыкастую пасть, облизнулась, высунув алый язык.

«Нет, — произнесла твёрдо про себя, — это просто трость, — и волнение в душе́ моментально улеглось, а ручка трости стала прежней. — Значит, могу это останавливать? Я научусь, обязательно научусь».

— Внимание, первоклассники! Оставьте яблоки и следуйте за мной на кухню. Наставники сами справятся, — скомандовала Полина Адамовна.

Бросив в ящик собранные яблоки, я пошла за наставницей. Пройдя мимо горячего и холодного кухонных цехов, мы оказались в зале для заготовок. Так, нам объяснила Полина Абрамовна. Именно здесь готовили смузи и всевозможные снеки для команд практикума.

— А чем занимаются команды практикума? — спросила Рузалина. — Куда они уходят на ночные дежурства?

Наставница глянула на неё исподлобья, словно придумывая ответ правдоподобный и безопасный для нежного девичьего слуха, но быстро нашлась:

— Об этом узнаете в старших классах. Пока вам сто́ит подумать о начальной образовательной программе. Цель экскурсии — показать, из чего готовятся подобные напитки, которым оказался недоволен ваш будущий одноклассник. Подойдите сюда, — сказала Полина Адамовна, показывая на стол с несколькими миксерами. — Вот здесь чистят, нарезают и смешивают всевозможные фрукты и овощи. Получаются такие свежие сборные коктейли.

Кроме соков и смузи, здесь делали энергетические батончики. В процессе приготовления часто участвовали школьники из отделения травоведения и зельеварения. В специальной печи готовили пастилу.

— Эта пачка пастилы не совсем обычная, — сказала Полина Адамовна. — Свежеприготовленный борщ измельчили, высушили в специальной печи, нарезали и упаковали. Удобно. Так съел пластинку, запил водой и насытился. Подобных блюд много, перечислять сейчас не буду. Все продукты с нашей собственной фермы, полей, огородов и садов. Позже вы там побываете. Урожай яблок в этом году не удался. Зато появилось собственное, весьма урожайное яблоневое дерево, в столовой.

Последняя фраза наставницы вызвала смешки, и сама она улыбнулась одними уголками губ.

— А вот арбузов в этом году много. В соседнем цеху сейчас активно идут работы по приготовлению соков и сладкой пастилы на зиму. Пожалуйста, следуйте за мной.

Выйдя из цеха, оказались в застеклённой галерее. Всю стену занимали стеллажи с подносами. Здесь сушилась фруктовая и овощная пастила, сухофрукты и травы.

— Немного для школы? — спросил один из ребят.

Наставница ответила, что для школы, в которой дети проводят круглые сутки, целый год, немного.

Следующий цех встретил стойким арбузным ароматом, смешанным с мёдом. На столах стояли бутыли с алой жидкостью и лежали огромные арбузы.

— Хорошо, что в столовой яблоня нарисована, а не бахча, — сказал один из ребят, а другие поддержали его смехом.

Я поняла, что эта шпилька в мой адрес, но сдержалась. Арбузы взрывать мне совсем не хотелось. Похоже, яблоню мне ещё долго будут вспоминать.

— Следующий цех мясной. Но он закрыт для экскурсий, — сказала наставница.

— Это чтобы никто не видел, из кого готовятся мясные чипсы? — съязвил Андрей и получил порцию одобрительных хи-хи, ха-ха от одноклассников.

— Нет. Стерильная зона, — ответила Полина Адамовна. — В мясной цех допускаются только квалифицированные специалисты. И не стоит бурно фантазировать по этому поводу, — бросила косой взгляд в мою сторону наставница.

У меня как раз никаких фантазий по поводу мясного цеха и не возникало. А вот сладенького страшно хотелось. Тем более так всё вкусно пахло.

— Знакомство с нашей кухней на сегодня закончено. Не забудьте подойти к окошку раздачи и получить наборы для перекуса, — объявила Полина Адамовна, направляясь к выходу.

Невероятно, но в столовой на полу не осталось ни одного яблочка. Тележка с полными ящиками одиноко стояла между столиками. Я даже удивилась, как быстро наставники всё собрали.

— Алёна, задержись, пожалуйста, — остановила меня наставница. — Нужно определить твой уровень подготовки и обеспечить необходимым набором вещей.

Кабинет Полины Адамовны находился на первом этаже. Отперев дверь, наставница попросила меня не заходить, пока не позовёт. Оперевшись о стену, я взяла двумя пальцами свисток в форме лошадки и просто стояла, разглядывая, ни о чём не думая.

— Заходи, — приоткрыв дверь, сказала наставница.

Небольшое помещение с одним окном, учительским столом и двухместной партой, показалось даже уютным. Но на стене из-под плотной шали выглядывал кусок рамы, похожей на зеркальную.

— Кто-то умер, поэтому вы зеркало завесили? — спросила я.

— Ты подумала, что там зеркало?

Я молча кивнула в ответ.

— Нет, детка, никто не умер. Там картина. Что нарисовано говорить не буду. Достаточно того, что произошло в столовой. Не хочу, чтобы ты отвлеклась и пустила в ход воображение. Присаживайся за парту. Мы решим несколько примеров и перепишем из книги небольшой кусочек текста. У меня всего два дня на проверку твоих знаний и способностей.

С примерами я расправилась быстро. Текст переписала без ошибок, но почерк наставницу не удовлетворил. Полина Адамовна сказала, что нужно потренироваться до первого сентября, и выдала несколько тетрадей с ручками и карандашами. Читала я бегло, поэтому здесь вопросов не возникло.

— Сегодня в твою защиту встал Данил Макаров. Видишь ли, в школе нет воспитателей. Старшие дети берут шефство над первоклашками, как в больших многодетных семьях. У Данила хорошая репутация, и в этом году он взял шефство над пятью мальчиками. Предполагалось, что твоими защитниками станут Вита и Рита, но девочек в этом году оказалось больше.

— Что это значит? — спросила я.

Если честно, меня это не смутило. Двоюродный брат Серёжка руководил нашей сестринской бандой каждое лето. И я уже к этому привыкла. Но решила спросить.

— Это значит, что по всем вопросам ты можешь к нему обращаться в отсутствие наставников. А он, в свою очередь, будет тебя защищать.

— Хорошо, — ответила, пока не зная, от кого меня нужно защищать.

— Это ещё не всё. Данил практикующий маг и часто может отсутствовать в школе.

— А что это такое — практикумы? — спросила я.

На кухне Полина Адамовна ушла от ответа на вопрос Рузалины. Я подумала, что мне тоже скажут: знаешь позже. Но Полина Адамовна присела за стол и начала рассказывать.

Такие, как у меня и Андрея способности, у людей могут открываться в любом возрасте. Одни относятся спокойно и используют свой дар во благо, а другие — во зло. Задача практикума — находить таких людей и по возможности приходить на помощь. В дежурную группу входят ребята разных возрастов и способностей, в зависимости от ситуации.

— А почему ночью? Разве нельзя разговаривать с такими людьми днём? — спросила я.

Наставницу смутил мой вопрос, но она быстро сориентировалась.

— Почему ты решила, что ребята отправляются на практикум только по ночам? По-всякому бывает. Но не волнуйся, одна ты в любом случае не останешься. Есть старшеклассницы, наставники и духовные хранители. Кстати, где твоя Настя?

А вот она-то так и не появилась с момента, как дерево ожило.

— Настя в рюкзаке, — ответила я.

Полина Адамовна тяжело вздохнула.

— Ты слишком много потратила энергии сегодня. Вероятно, для поддержания духа в человеческой форме оставшейся энергии оказалось недостаточно. Учись сдерживать свою фантазию. Понимаю, что это сложно, но иначе никак. Андрей пока отказался от хранителя, а в его защиту никто не встал. Ничего, позже у него мнение обо всём, что происходит, изменится.

— Полина Адамовна, а Валерка — друг Данила, тоже хранитель?

Наставница вопросительно на меня посмотрела.

— Нет. Почему ты так решила?

— Он светится.

— Похоже, что ты видишь ауру. У Данила нет хранителей, не удалось призвать. Валера лучший друг, а это посильнее будет. А скрывать ауру могут только маги высшего уровня и то после сильного стресса. С Даней именно так и случилось. Семья погибла на его глазах, и парень остался совсем один. Кстати, для практикума это наилучшее качество. Он не отсвечивает для владеющих даром.

— А я могу научиться скрывать ауру? Голова трости Бориса Борисовича тоже мне сегодня показалась живой и страшной. Но я смогла остановить фантазию, — призналась я.

— Ручка в форме головы пса, — задумчиво произнесла наставница. — Любопытно. Но это не совсем твоя фантазия, там другое. Удивляет, что ты так много способна видеть. А пойдём, покажешь, как у тебя получилось взорвать борщ. Нужно измерить силу и определить, откуда происходит выброс.

Я не совсем поняла, поэтому решила переспросить. Но Полина Адамовна уже направилась к выходу из кабинета и велела следовать за ней.

Мы снова вернулись на кухню в цех заготовок. Взяв тележку, похожую на те, что стоят у входа в универсальных магазинах, наставница нагрузила её арбузами. Из цеха заготовок мы вышли на улицу. На небольшой площадке с выбитой частично тротуарной плиткой стояли вразброс старые парты. На каждую из них Полина Адамовна поставила по одному арбузу.

— А вам их не жалко? — с сожалением в голосе спросила я.

— Жалко, — ответила наставница, — но голов страшных монстров у меня в арсенале нет, — а потом смеясь добавила, — да шучу я, не бойся.

Полина Адамовна объяснила, что с помощью специального прибора попробует зафиксировать выброс моей энергии, если получится. На фрагмент старого столба прикрепила видеокамеру, чтобы записать всё происходящее в двух плоскостях. Вторая плоскость — мистическая, то, что не видно глазу обычного человека.

— Готова? — спросила наставница. — Взрывай!

— Но я не могу так просто взять и взорвать такую большую и красивую ягоду. Когда борщ взорвался, на Машку обиделась. А сейчас так не получится.

Сцепив руки в замок, наставница подошла и, глядя в упор, сказала: «Делай, что получится. Скоро начнёт темнеть и придётся отложить всё до завтра». Подняв голову, она посмотрела на заходящее солнце и отошла подальше от парт.

В прошлом году папа покупал арбузы с чёткими продольными полосами. У деда на грядках росли подобные. Но у тех, что Полина Адамовна разместила на партах, рисунок был разный. Полосатых оказалось несколько, а самый ближний ко мне имел причудливый рисунок. Мне даже показалось, что во всех этих палочках и кружочках вижу лицо. И чем дольше всматривалась, тем чётче казались видны брови, глаза, нос и губы.

«На месте арбуза я бы, наверное, хотела сейчас сбежать», — подумала, представляя перед собой большую зелёную голову, короткие ручки с большими алыми кистями. Ножки в белых кедах не по размеру. А на голове полосатую кепку с красным козырьком в мелкую семечку.

Момент, когда моя фантазия соединилась с реальностью и арбуз стал видоизменяться, я пропустила. На столе, поднявшись на коротких ногах в больших белых кедах на меня из-под кепки, смотрел человек-арбуз огромными глазами с красными зрачками. Ещё секунду мы друг друга гипнотизировали, а потом он соскочил со стола и убежал куда-то в заросли кустарника.

Я повернулась к Полине Адамовне. Наставница с невозмутимым видом сказала:

— Отлично. Начало есть. Но не стоит на него отвлекаться. К утру действие твоей фантазии развеется и кто-нибудь обнаружит большой арбуз, на дороге или в кустах. Пожалуйста, настройся на другую цель.

Хотелось заплакать и побежать жаловаться папе или дедушке. Но вспомнила, где нахожусь, и просто тяжело вздохнула.

«Настройся на другую цель», — продублировались слова Полины Адамовны в голове, и я глянула на следующий арбуз. Окрас этой ягоды был тёмно-зелёный с едва заметными продольными полосками. Только настроилась, как из кустов выскочила моя фантазия, и оскалилась, показав ряд зубов из арбузных косточек. Один прыжок и злобный человек-арбуз полетел в мою сторону. Выставив руку, я остановила этот полёт, и страшилка завис в воздухе. Но почувствовала, что в внутри меня растёт буря. Повернувшись, снова глянула на тёмно-зелёный арбуз. Невидимая сила вырвалась из груди и, ударила в ягоду. Куски арбуза разлетелись, но в этот раз я находилась на достаточном от взрыва расстоянии.

Человек-арбуз рухнул на землю и сидел, виновато оглядываясь на меня, наставницу и на то, что осталось от большой и сочной ягоды на парте.

— Допрыгался, — обратилась к человеку-арбузу Полина Адамовна. — А так кто знает, может, тебе братика сделали бы.

Смех разбирал наставницу, но она сдерживалась, улыбаясь уголками губ.

— И что теперь с ним будет? — спросила я.

Арбуз смахнул слезу, алой каплей, катившейся по бледно-зелёной щеке, и я заметила, что на пальцах вместо ногтей арбузные семечки. Страшно и в то же время мило.

— Видимо, с энергией ты вложила в эту фантазию капельку мозгов и немного эмоций, — сказала наставница. — Думаю, что на обратную трансформацию надеяться не стоит. Отведём его в отдел необычных детских фантазий. Там и друзья ему найдутся.

Поднявшись, арбузик, потёр ушибленный зад и тяжело вздохнул.

— Пойдём, чудо моё арбузное, — сказала я, протягивая руку.

Рука арбуза оказалась тёплой, и я улыбнулась.

— Думаю, прибор и камера зафиксировали всё, что нужно. Завтра всё отдам в расшифровку. Хотя и так всё понятно. Вероятно, хранительница исчезла не от недостатка твоей энергии.

Я вспомнила, как Настя говорила, что её могут призвать в любой момент, и сказала об этом наставнице.

— Значит, скоро вернётся, — сказала Полина Адамовна.

На склад одежды решили пойти вместе с человеком-арбузом. Он шёл, держа меня за руку, вздыхал, пыхтел, шумно шлёпая подошвами кедов. А я всё думала, как теперь буду есть арбузы, зная, во что они могут превратиться.

Склад с одеждой находился тоже на первом этаже. Двери Адамовна открыла своим ключом. Щелчок выключателя — и огромное помещение с множеством стеллажей с полками, осветилось тусклым светом. Наставница ушла куда-то между стеллажей и вернулась с двумя полными пакетами.

— Вот, держи. Пакеты объёмные, но не тяжёлые. Сама донесёшь. А этого я заберу с собой. Жаль, что он разговаривать не умеет.

— Умею, — подал голос человек-арбуз.

Я даже обрадовалась в душе́ такой новости.

— Тогда, Алёнушка, придётся дать имя твоему творению, — сказала наставница.

Немного подумав, я решила назвать арбузную фантазию Костей. Арбузику понравилось имя, и он расплылся в улыбке, обнажив семечкоподобные зубы.

Выйдя в коридор, мы разошлись в разные стороны. На прощание Костя одарил меня грустным взглядом, но я сказала, что ещё обязательно встретимся и он улыбнулся. Прежде чем свернуть за угол к лестнице, решила обернуться. Полина Адамовна шла медленно, говоря что-то Косте. А он, держась за подол её длинной юбки, передвигая короткими ножками, громко шлёпал подошвами кедов. Почувствовав на себе мой взгляд, арбузик, остановился, обернулся и помахал мне рукой. А я махнула Косте в ответ и убежала.

Быстро поднявшись на третий этаж, добежала до спальни и открыла дверь.

— Что-то долго, — сказала Вита, — платья выбирали?

Я и не знала, что одежду ещё можно было выбирать. Просто взяла, что дают, и всё. Но решила об этом подумать потом.

— Девочки, я вам сейчас такое расскажу, — чуть не сбив меня с ног, вбежала следом Рузалина.

Глава 11. Открываем третий глаз. Это только первый класс!

Что может меня ещё сегодня удивить? Я выразительно глянула на Рузалину, за что получила в ответ короткое: «Ой, прости». Усталости не чувствовала, но ноги сами повели к кровати. Сняв рюкзак, поставив пакеты возле тумбочки, сняла сандалии и прямо в сарафане легла поверх покрывала. Рита говорила, что на покрывало ложиться нельзя, но мне не хотелось двигаться. Вскоре прибежали Евангелина и Василина. Весёлые, девочки наперебой рассказывали, как после полдника пошли на улицу, и с будущими одноклассниками играли в — «Море волнуется раз». Вели игру два старших защитника.

— Ребята сказали, что Данил с Сегой поругались. Их тройка на грани развала, — услышала я сквозь дремоту слова Рузалины.

— Сега, — это Сергей? — спросила Евангелина.

— Не вздумай так его называть, — ответила Вита. — Сега у нас — Сигизмунд.

— Бе, какое имя, — сказала Василина. Меня все называли Васькой. Мне тоже не нравится.

— А меня называли Розой, хоть я и Рузалина.

Девочки рассмеялись, а Вита начала говорить:

— Я садовником родился, не на шутку рассердился. Все цветы мне надоели, кроме Розы.

Видимо, Рузалина знала эту игру и ответила: «Ой!»

— Что с тобой? — продолжила Вита.

— Влюблена.

— В кого?

— В яблоню, — ответила Рузалина и засмеялась.

— А кто у нас яблоня? — подскочила ко мне Евангелина.

Я поняла, что это относится ко мне, но играть сегодня не хотелось. Так и сказала девочкам. Перед глазами стоял созданный мной арбузный человек. Рассказать о Косте девочкам, а вдруг не поверят и начнут смеяться? Хотелось с кем-нибудь о нём поговорить, но решила, что не сегодня.

— Знаю, почему практики разругались, — сказала Рита. — Данил встал в защиту Алёнки. Скорее всего, никого не предупредил или не успел.

Полина Адамовна оговорилась, что в защиту Андрея никто не встал. И я сказала об этом Вите.

— Если твой защитник Данил, то мы возьмём Андрея, — обрадовалась Рита. — Он как маленький братик, такой капризный и милый.

Вита только согласно кивнула, а я заметила, как вокруг близняшек засветилась аура. Рузалина, Евангелина и Василина, тоже светились, и каждая по-разному, но как-то сла́бо, словно в холостом режиме. Значит, близняшки умеют прятать ауру, но при проявлении эмоций могут себя обнаружить. А может, просто чувствуют расслабленность, находясь в своей комнате.

О Насте так никто и не спросил. Вынув куколку из рюкзака, положила на пустую кровать. Но и этого никто не заметил. Девочки начали готовиться к отбою и переодеваться в ночные рубашки. В первом же пакете со склада обнаружила тапочки, сорочку и набор средств гигиены.

«Неужели этот день, наконец, закончился», — вспомнила, глядя на себя в зеркало над рукомойником, слова бабушки Кати. Она часто так говорила, устраиваясь на кресле перед телевизором. Как они сейчас без меня? А главное — что скажет на это всё папа? Вернётся с вахты, а любимая доченька в какой-то закрытой школе. Последние мысли заставили меня тяжело вздохнуть. Собрав умывальные принадлежности, уже собралась уходить, но заметила, свою тень и вздрогнула.

— Спокойно, это просто тень. Бояться нечего, — сказала я вслух.

Ещё немного подвигалась, наблюдая за силуэтом на стене, и вышла из умывальника. Но закрыла дверь, и показалось, что тень осталась там, внутри. Если девочки не заметили отсутствия Насти, что я положила куклу на пустую кровать, может, уже давно сплю? И сейчас хожу во сне?

Решила снова открыть дверь и выпустить тень. Силуэт на стене обнаружила в сидячей позе. Обхватив колени руками, прозрачная девочка плакала.

— Ты кто? — спросила я.

— Твоя тень, — прозвучало в ответ.

— А если честно? — снова спросила, обнаружив свою реальную тень позади себя.

Ответа не последовало, но услышала голос Риты: «Настя, ты чего здесь стоишь? Пошли спать, мы тебя потеряли». Взяв за руку, близняшка повела меня в спальню. Входя в комнату, оглянулась и увидела, что тень девочки выглянула в приоткрытую дверь умывальника и спряталась.

«Я точно хожу во сне. Нужно завтра наставникам рассказать. Мне страшно».

Кроме Виты, все девочки уже спали.

— Где ты её нашла? — спросила шёпотом Вита.

Рита ответила, что в коридоре у дверей в умывальник. Девочки забрали у меня мыльные принадлежности, положив их в тумбочку. Уложили в кровать и накрыли пледом. Я всё слышала, видела и чувствовала, но говорить не могла.

— Спи, — тихонько сказала Рита.

Закрыв глаза, я отключилась.

Больше ничего не снилось и не виделось. Проснулась лицом к пустой кровати. Кукла также лежала на подушке, как и вчера.

— Яблочко моё, вставай, — увидев, что я проснулась, пропела Рузалина.

Кисло улыбнувшись, показала ей язык, но девочка только рассмеялась.

В столовой за завтраком решила сесть лицом к окошкам раздачи, чтобы никакие фантазии не лезли в голову. Сосредоточилась на еде, думая, как всё вкусно. Столик ребят ночного практикума оказался пуст наполовину. Не хватало Данилы, Сигизмунда и Валерки. Вспомнив начало вчерашнего дня в школе, решила, что ребята отдыхают после дежурства.

У окошка раздачи перекусов меня перехватили близняшки.

— Тебя ожидает школьный совет, — шепнула мне на ухо Вита. — Бери пакет и пошли.

Взяв с обеих сторон за руки, девочки потащили меня к выходу.

Переход между корпусами оказался открыт. Видимо, Полина Адамовна решила вчера его не закрывать.

Школьный коридор показался бесконечным. С одной стороны, панорамные окна, а с другой — двери учебных аудиторий. Поднявшись на второй этаж, зашли в приёмную и остановились у двери кабинета директора.

— Девочка в одном шаге от психиатрической клиники, — донеслось из-за дверей. — Нужно немедленно что-то делать.

— Вот вы мудрая женщина, Полина Адамовна, что можете предложить?

Вита сделала решительный шаг и постучала.

— Входите, — сказал Карл Абасович.

Близняшки втолкнули меня в открывшуюся дверь.

— Здравствуйте! — робко произнесла я.

— Хочешь домой, Алёнушка? — спросил директор.

Не вполне понимая, чего хотят взрослые, ответила что хочу. Тогда Полина Адамовна попросила меня отдать все артефакты: куклу и цепочку с кулоном. Я ответила, что согласна. Наставница помогла мне снять украшение и достала куклу из рюкзака.

Директор взял всё из рук Полины Адамовны, подошёл к открытому сейфу и закрыл всё там.

— Ну-с, Алёнушка, теперь можно и домой, — улыбаясь повернулся директор, но застыл на месте.

Куклу я держала в руках, а цепочка с кулоном вернулись мне на шею. Улыбка Абасовича поплыла, как начавшая таять шоколадка.

— Можно спросить, дитя, о чём ты думала, когда мы забирали эти вещи? — спросил Борис Борисович.

Пожав плечами, сказала, что думала, как хорошо вернуться домой.

— Это бессмысленно, коллеги, — сказал Борисович. — Если девочку привели к нам родственники, значит, уже всё это проверяли и не раз.

— Думаю, что наша школа, больше защита внешнего мира от проявлений способностей Алёнки, — сказал Константин Васильевич. — Она боится, но в детском возрасте всё иначе воспринимается. Если мы будем преподносить всё в игровой форме, то никакой психушки не нужно.

Взрослые говорили обо мне в моём присутствии, и совершенно не смущаясь. Точно так же вели себя и мои дед с бабушкой, папа и мама. В детском саду воспитатели с нянечками советовались в моём присутствии, перебирая варианты возможного наказания за шалости. Опустив голову, я стояла и молча слушала, ожидая окончательный приговор, готовая в любую минуту взорваться рыданием и слезами.

Поднявшись со стула на ногах коленками назад, передвигая мягкими лапками по паркетному полу, Константин Васильевич подошёл ко мне и заговорил бархатным голосом:

— Хорошая девочка Алёнка хочет покататься на большом пушистом котике? Мур.

Не знаю почему, но я смутилась и заулыбалась, глядя на кончик его пушистого хвоста.

— Вот видите? Перед нами ребёнок, хоть и одарённый. Самое лучшее обучение — в форме игры. А мы здесь, словно судьи — готовимся определить вид казни: сжечь ведьму или утопить.

Лица директора и наставников потеплели улыбками, и глаза, с расходящимися лучиками морщинок от уголков, заблестели добротой.

— Тогда настройка высшего уровня, — первым заговорил директор. — Полина Адамовна, открыть Алёнке третий глаз. Это задача на сегодня.

— Не слишком? — встревожилась наставница.

Карл Абасович пристально на меня посмотрел, а после ответил:

— Нет, нормально. Сами можете спросить у девочки, что она видела вчера после отбоя, гуляя во сне.

«Сильно. Я никому ещё об этом не успела рассказать. Как директор мог догадаться?»

— У меня вопрос по поводу защитника, — заговорил Борис Борисович. — По Данилу Макарову у нас мало данных. Вчера он сам подошёл и зафиксировал своё желание стать в защиту Алёнушки. Можно ли ему доверять под защиту такую девочку? Он прибыл в школу год назад из отделения психиатрии после гибели родителей сестры и брата. И…

— И привёз мальчика лично батюшка Анатолий. А у меня нет оснований не доверять батюшке, — перебил наставника директор. — Правила, есть — правила. Если старший учащийся решил встать в защиту младшего, то это не обсуждается. А пока все свободны.

«Что такое — открыть третий глаз? У меня есть два, зачем третий? Интересно, больно это или нет? И что я им смогу увидеть?», — думала я, глядя, как наставники покидают кабинет директора.

— Пойдём, Алёнушка, — сказала Полина Адамовна, беря меня за руку.

Константин Васильевич занял своё место за столом секретаря и спрятался за экраном монитора.

Виты и Риты в приёмной не оказалось.

Наверное, не стали ждать и убежали играть на улицу.

С Полиной Адамовной мы пришли в её маленький методический кабинет. Сняв рюкзак, я заняла место за партой. Наставница устроилась рядом и начала рассказывать, что такое — третий глаз. Оказалось, что никакого дополнительного глаза на переносице у меня не появится. Это так называется техника открытия способности видеть определённые события прошлого, будущего или настоящего, происходящего в другом месте. И это только короткий список.

Для начала Полина Адамовна велела нарисовать на листе бумаги орла. Конечно же, я не умею, в чём сразу призналась. Наставница сама взяла и нарисовала птицу. Но не детально, а так, две дугообразных линии крыльев и крючок вместо головы и клюва. Положила передо мной рисунок и сказала представить орла, парящего в небе.

— Смотри на рисунок и попытайся увидеть птицу в небе, а не оживить фантазию, как ты это сделала с лошадью и арбузом, — сказала Полина Адамовна, постучав пальцем по картинке.

Неужели увидеть сложнее, чем представить и оживить? Не совсем поняла наставницу. Я просто смотрела на белый лист с каракулями и ничего такого не представлялось.

По телевизору орлов видела много раз. А в жизни только однажды в зоопарке и издалека. Орёл гордо сидел на сухой ветке и косил одним глазом на толпу, собравшуюся у вольера.

Голос наставницы вернул меня из воспоминаний.

— Что ты видишь, Алёнушка?

— Я вспомнила поход в зоопарк. Там был орёл.

— Так не пойдёт. Ты сейчас снова оживишь фантазию, — сказала Полина Адамовна. — Посмотри на меня.

И я повернулась.

— Коснуться указательным пальцем между бровей и сильно надави, чтобы осталась лёгкая боль, — начала показывать на себе наставница.

Я попробовала сделать и получилось.

— А теперь несколько секунд посмотри на рисунок, закрой глаза и сосредоточься на точке боли. Постарайся не представить, а увидеть нарисованного орла на листе бумаги.

Это и правда оказалось непросто. Куда проще брать образы из памяти. Образ арбузика получился благодаря рекламе шоколадного драже. Там красный и жёлтый шарики с выразительными глазами бегали в кедах и перчатках.

— С первого раза может и не получиться, — вздохнув, сказала Полина Адамовна. — Можем сделать перерыв?

Но её слова уже начали звучать иначе. Словно с другого конца коридора, и я ответила, что нет. В этот самый момент увидела небо в облаках и парящую, во весь размах могучих крыльев, величественную птицу. Орёл летел прямо на меня, быстро приближаясь. Огромная голова, клюв, хищный взгляд в упор. В страхе я вскрикнула и открыла глаза.

— Увидела? — спросила наставница.

— Да, — ответила я, дыша часто, словно убегала от этой самой страшной птицы.

— Что ты увидела? — проговаривая каждое слово, снова спросила Полина Адамовна.

— Небо, птицу, крылья, голову, клюв, страшные глаза, очень близко, — задыхаясь, быстро перечислила я.

— Есть! — обрадовалась наставница и заулыбалась. — Не бойся, это только в первый раз страшно. Потом вы подружитесь. Ты молодец! Не всем видится орёл на самом деле.

— А кого ещё видели? — спросила я.

Отмахнувшись, наставница сказала, что у всех по-разному, и предложила пойти погулять на улицу с девочками. А после обеда закрепить технику.

Жутко захотелось сладкого. Выйдя из кабинета, решила достать из рюкзака пакет с перекусами. От одного из свёртков пахло малиной, и, к моей радости, я обнаружила малиновую пастилу.

— Вам, девчонкам, лишь бы что-то жевать, — услышала голос Андрея.

Мальчик с мобильным устройством в руках, спустился по ступенькам и тоже собирался на улицу. Угрюмый, со всклокоченным чубом и злыми глазами, Андрюша и вовсе перестал походить на себя прежнего.

— Что случилось? — спросила я.

— Домой хочу. Наставники выявили, что я прыгун в компьютерную сеть. Всё заблокировали. Теперь мне доступны только аудиозвонки во внутренней связи.

— Как надолго?

— Сказали, пока ума не наберусь, — вздохнул мальчик. — А как его набираться, если не через интернет?

— Может, через книги? — пожав плечами, ответила я.

— Скучища. Не люблю читать книги. И у меня аллергия на бумажную пыль.

— Тогда пошли поиграем с ребятами, — предложила я.

Нехотя, но Андрей согласился, и мы вышли на улицу. Здесь на всех площадках играли дети в самые обычные игры. На зелёной лужайке группа мальчишек, под командованием старших защитников состязались в перетягивании каната. В большой песочнице строились оборонительные сооружения и замки. Ещё группа мальчиков висела на комплексе турников. А старшие помогали пробовать подтягиваться и пытаться взбираться по трубам. На одной поляне подальше, девочки и мальчики играли в «Выбивного».

На асфальтированной площадке, недалеко от входа две девочки крутили связанные между собой скакалки. А ещё пять девочек помладше по очереди прыгали, под дружный счёт.

Чуть дальше ещё одна группа малышек со старшей защитницей играли в классики. А на лавочке Вита и Рита играли с моими будущими одноклассницами в «Испорченный телефон».

— Пойдём к Вите с Ритой, — предложил Андрей. — Пацаны считают, что я странный и со мной неинтересно.

— Может, ты ошибаешься? Сам себе напридумывал всякого, — сказала Вита, услыхав бубнёж Андрюшки. — Давайте с нами, в «Испорченный телефон» поиграем. А потом мы поменяемся с кем-нибудь из защитников. Возьмём себе в игру двоих ребят, а вы поиграете во что-нибудь другое.

Мы согласились. Андрею велели сесть в начале лавочки. На правах ведущего мальчик должен шепнуть мне на ухо любое слово. А я должна была передать слово Евангелине и так далее.

— Гром, — сказал мне мальчик, и я передала дальше.

Как же Андрюшка смеялся, когда его гром в конце превратился в слона. Вита была последней, и до неё слово дошло уже именно таким.

Каждый побывал ведущими, и всякий раз Андрей смеялся громче всех.

— Ну всё, у меня скоро от смеха живот лопнет, — сказала Вита. — Пойдём меняться. Там сборная у Матвея, в «Выбивного» играет.

Матвей велел нам снять рюкзаки и повесить на дерево к остальным. Эта игра нам тоже понравилась. Андрей сперва зажимался и стеснялся. А под конец разыгрался, прыгал и смеялся вместе со всеми. Познакомился с мальчишками и даже расстроился, что придётся перейти к другому защитнику.

Перетягивание каната мне вообще никогда не нравилось, и я решила постоять в стороне, как болельщица. Состязались две команды под руководством Вовки и Славки. Андрей попал в Вовкину, и ребятам явно не хватало участника.

— Алёна, помоги! — закричал Андрюшка, когда красная верёвочка посреди каната сильно отклонилась в сторону противника.

Ну я и помогла. Подбежала и схватила за конец верёвки. Мы с явным преимуществом выиграли. И меня, упавшую на траву, завалило счастливыми победителями. Ребята дружно помогли подняться и помочь отряхнуть травинки и листики с сарафана.

Защитники нас перетасовали, и мы сыграли в разных командах. И снова команда Андрея выиграла. Перезнакомились со всеми и, Андрея Вовка отвёл на турники, а меня определил к девочкам прыгать на скакалках.

На обед мы шли уже отдельно. Я с новыми знакомыми девочками, а Андрей в компании мальчишек. За столом Андрюшка шумно делился впечатлениями об играх, а я смотрела на полупустые столы ребят, ушедших вчера на ночной практикум.

Глава 12. Что-то тебя беспокоит, но волноваться не стоит

— Что тебя сейчас беспокоит? — спросила наставница, когда я снова вернулась в методический кабинет.

Сняв рюкзак, села за парту и стала смотреть на рисунок. Что ответить? В столовую на обед все влетели счастливые, уставшие и голодные. Никто не обратил внимание на отсутствующую группу практикума. Почему их до сих пор нет? Об этом и сказала Полине Адамовне.

— Переживаешь за защитника? Это нормально, значит, у вас есть духовная связь, — сказала Адамовна. — Ребята ещё не вернулись, но для практикума это нормально. Они же не одни уходят, а с наставником. Не думала же ты, что мальчишек 11—13 лет кто-то может отправить одних на опасное для жизни мероприятие?

Я замотала головой. Конечно, так я не подумала. Ведь и правда, в школе мало наставников и преподавателей. В отпуске же они в честь летних каникул не могут все находиться?

— Не волнуйся, всё под контролем, — погладив меня по плечу, сказала Полина Адамовна.

— А можно посмотреть? — спросила я, хотя думала, что мне ответят: всему своё время, сейчас другие задачи.

Но Адамовна задумалась. Достав мобильное устройство, нажала пару кнопок и пошли гудки.

— Слушаю, — прозвучал голос из мобильного устройства.

Директора я узнала сразу, и от мыслей, что зря спросила, холод пробежал по спине.

— Алёна интересуется практикумом, — ответила Полина Адамовна.

— Сама? — удивился Карл Абасович.

— Да.

— Приходите, я предупрежу Константина Васильевича, — не раздумывая ответил Карл Абасович.

«Приходите?», — вообще-то, я наивно думала спросить, где сейчас находится группа практикума, используя третий глаз. Ну, как спрашивала, сунув руку в рамку из крестов в церковной библиотеке. А не идти куда-то. На что это я напросилась? Только хотела начать придумывать детские отмазки, как, поймав взгляд наставницы, поняла: поздно.

Мне уже доводилось слышать, когда за дверью с табличкой «Бомбоубежище», может скрываться что угодно, даже лифт. Но, на минуточку, во время прогулки не видела дополнительных этажей и башен над крышей учебного корпуса. Зачем в лифте кнопки с первого по…, далеко не десятый?

Я вопросительно глянула на Полину Адамовну. Но ответа не последовало, только короткое: «Ой, всё! Не надо так на меня смотреть», — и наставница нажала кнопку десять.

Двери лифта отворились в огромный зал с множеством мониторов, разной величины, на всех стенах в два раза выше, чем в нашей с девочками спальне, под самый потолок. Между стеллажами с системными блоками, в креслах за компьютерными столами сидели ребята и девчонки. Некоторых из них видела в столовой и встречала в коридорах или на игровых площадках. Все они работали над выполнением каких-то задач и на наше появление не среагировали.

Выйдя из лифта, задрав голову, я так и застыла на месте в удивлении.

— Алёнушка, отомри, — услышала я голос Константина Васильевича.

Секретарь, среди всего этого многообразия электронной техники смотрелся дико. Только на одно мгновение увидела его с нормальными ногами и пушистым трёхцветным котом на руках. Но этот образ быстро развеялся, и снова Константину Васильевичу вернулся облик человека-кота.

— Что это? — только и смогла произнести я.

— Константин Васильевич, я оставлю вам Алёну на два часа, — сказала наставница. — Всё равно, кроме практикума, она сегодня больше ни о чём думать не сможет.

— Она готова? Всё-таки по возрасту ещё как бы рановато.

— Более чем, — ответила Адамовна, заходя в лифт.

Снова взрослые всё решили, договорившись между собой в моём присутствии. Но быстро взяв себя в руки, приготовилась слушать.

Этажи над зданием учебного корпуса реальные. Скрытые специальными светоотражающими экранами. Электроснабжение школы — от солнечных батарей, вмонтированных в крышу. Собственный сервер.

Таких одарённых, как я и учащиеся в школе, по всему миру множество. Не все свои способности используют во благо человечества. У большинства какой-то дар может открыться в зрелом возрасте. Нередко люди часто считают себя одержимыми демонами, мисси'ями и начинают творить дичь. Даже могут становиться маньяками-убийцами.

В этот центр поступают сигналы о всевозможных нарушениях и преступлениях, от выпускников школы и небезразличных посвящённых. Из специального центра для перемещений, практик-группы отправляются к местам нарушений. Иногда нарушителя приходится выслеживать по несколько дней, а то и недель. Если только одарённый не успел сколотить группу или организовать какое-то движение. Тогда информация передаётся в правительственные органы и решается на государственном уровне. Секретарь-наставник старался объяснять как можно, доступнее, учитывая мой возраст. И всё время спрашивал, понятно ли мне.

Половину информации я, конечно же, пропустила мимо ушей. Модель государства мне ещё пока представлялась, как сказочное королевство, где благополучно правит добрый и справедливый король. А значение слова — маньяк, папа объяснял в последний раз, когда собиралась ехать к деду с бабушкой. И у меня от этого пробежали мурашки по спине.

— Значит, Данил с мальчишками ушёл ловить маньяка? — наконец спросила я.

Константин Васильевич хотел что-то ответить, но на мониторе одного из ребят прозвучал тревожный сигнал, и мы поспешили посмотреть, что происходит.

— У нас здесь новая мисси'я, — сказал парень, печатая что-то на клавиатуре. — Женщина 35 лет, объявила себя гласом божьим и собирает вокруг себя малолеток.

На мониторе появилась картинка, передаваемая со спутника. Парень сделал приближение по максимуму, и на экране появился дом, обнесённый ветхим забором. Посреди захламлённого двора за столом сидели ребята, а во главе потрёпанного вида, исхудавшая женщина.

В правом верхнем углу появилась картинка паспорта с фотографией.

— Лариса Александровна Григорюк, — цокнув языком, сказал Константин Васильевич. — Впервые слышу. И чем конкретным занимается?

— Безработная. Купила дом у хозяев по банкротству в конце апреля. Сперва исследовала местное кладбище. На вопросы местных жителей отвечала, что ищет могилы родственников, — ответил парень. — С ребятами познакомилась предположительно на Пасху. Нужна скрытая проверка. По заявлению наводчика ребята не возвращались домой с начала лета.

— Что за ребята?

— Из неблагополучных семей, 12—14 лет. Занимаются сбором цветных металлов, пластика и макулатуры на местной свалке, — ответил парень.

Константин Васильевич повернулся ко мне.

— Вот так, Алёнушка. Одни из нас занимаются поиском пропавших. Лечат тяжело больных, с помощью своей энергии. А другие калечат детскую психику и души.

Повернувшись снова к монитору, Константин Васильевич ещё раз глянул на фотографию паспорта женщины.

— Здесь налицо гипноз и внушение. Проверку назначить на сегодня. Пойдёт старшая группа. Все материалы доставить в школу. После проверки передадим в полицию и социальные службы. Думаю, что там ритуальное кровопускание и прочая сатанистская ерунда, — выдал Константин Васильевич, а немного подумав, добавил, — в лучшем случае.

Взяв меня за руку, Константин Васильевич сказал, что хочет показать центр перемещений, а для этого придётся спуститься на несколько этажей. Мне виделась огромная круглая комната с множеством дверей, за каждой из которых находился другой мир. О подобном видела в одной сказке. Почему-то переход у меня ассоциировался с прохождением через реальную дверь, ворота или арку. Но из лифта мы вышли в совершенно пустую комнату с белыми стенами, полом и потолком. Причём даже не поняла откуда свет. Никаких окон, лампочек, светильников нигде не наблюдалось. Но на полу слегка светился порошок, похожий на тот, с помощью которого Борис Борисович открывал переход в школу.

— Отсюда ребята уходят на практикум. Сюда и возвращаются, — сказал Константин Васильевич. — Но вход в эту странную комнату по специальному ключу. Просто так, ради забавы, сюда не попасть даже духу или призраку.

— Даже мышь не проскользнёт? — вспомнились мне слова одной воспитательницы, а секретарь рассмеялся.

— Мышь тоже не проскользнёт, — ответил он.

Мы уже собрались уходить, как порошок на полу заискрился, поднялся, и в центре начала закручиваться воронка.

— Не двигайся, Алёнушка, — сказал Константин Васильевич.

Замерев на месте, стараясь не дышать, широко распахнув глаза, уставилась на увеличивающуюся воронку. Когда столб светящейся пыли поднялся до самого потолка, на пол выбросило сперва Валерку, а затем Сегу, Данила и Сан Саныча — тренера футбольной команды. Тяжело дыша и стеная, практики начали подниматься. Словно за ними гналась стая монстров, и в последний момент наставник успел втолкнуть ребят в открывшийся портал.

— С возвращением, — заговорил Константин Васильевич.

— Удивляюсь вашему чутью, Константин, — ответил Сан Саныч. — Всегда приходите встречать.

— Ну вы же знаете, что так было не всегда, — ответил секретарь. — А что с Данилом?

Я видела, что мальчик, как вылетел из светящегося вихря, так больше и не шевелился. Но надеялась, что мне только, кажется.

— Дане нужно в лазарет, — ответил тренер. — А девочка, что здесь делает? Не рано?

— Нет, в самый раз, — ответил секретарь, проверяя пульс мальчика. — Помогите.

Сан Саныч поднялся и подошёл. Вместе с Константином Васильевичем подняли и занесли Данила в лифт. Мальчишки помогали поддерживать голову и ноги.

— Чего застыла, — сказал мне Сега, — быстро заходи.

Я заскочила в лифт, и дверь закрылась. Лазарет находился на шестом этаже. Данила вынесли из лифта и положили на каталку.

— Девочке лучше вернуться в жилой корпус, — сказал тренер.

— Нет, — возразил Константин Васильевич. — Она не осознаёт своих возможностей, и нет страха, может оказаться полезной.

Ну это он зря. Страх: Данил проснётся и станет ругаться, что я оказалась в центре перемещений, — заставил дрожать коленки. А ещё хуже: может, взять и отказаться меня защищать. Может, правда, уйти и не попадаться ему на глаза? О том, что мальчик может не прийти в себя, у меня не единой мысли, не возникло. Даже когда играли в «Панночку» с Рузалиной, показалось, что девочка умерла по-настоящему.

Одна из дверей открылась и вышел высокий, излишне худощавый мужчина в белом халате и шапочке. Увидав нас, крикнул что-то, и из двери выскочили ещё две женщины-медсестры. Все кинулись к Данилу слушать сердце и проверять пульс.

Мужчина в белом халате зачем-то снял шапочку. Секретарь и тренер застыли с каменными лицами, а на глазах мальчишек заблестели слёзы.

— Алёна, — наконец позвал меня Константин Васильевич, — подойди.

Я не совсем поняла, зачем меня зовут. Мальчик спит, зачем его трогать? Так, на цыпочках и подошла.

— Чего ты крадёшься? — сказал раздражённо тренер.

— Тихо, — оборвал его Константин Васильевич, — что-то здесь не так.

Я:

— Что делать?

Константин Васильевич:

— Разбуди его.

Я:

— Он будет ругаться.

Сан Саныч:

— Ты больная?

Константин Васильевич:

— Нет, она ведьма. Буди, Алёнушка, мы тебя оправдаем.

Помню, как ругался двоюродный брат Серёжка, когда мы разбудили его после ночной рыбалки с дедом. Сейчас смотрела на Данила, как слегка поднимается грудь при каждом вздохе, слышала, как тихонько посапывает, и представляла, как он будет недоволен. Странно, что никто, кроме, меня этого не увидел.

Подошла ближе и посмотрела на лицо парня. Из-под волос возле уха застывшая кровавая дорожка. Стукнулся обо что-то, наверное. Но это сейчас неважно.

Взяла его руку и сразу обожгло холодом. Словно бегал по морозу без перчаток и только что вошёл в тёплую хату.

— Данил, — позвала тихонько, — просыпайся, — вы с мальчишками обед пропустили.

Ладони у меня нагрелись, и я коснулась груди мальчика второй рукой. Холодное тело стало потихоньку вытягивать из меня тепло, и бледные щёки парня порозовели. Сильно заболело между бровей, и перед глазами появилась картина с надломленной маслиной на берегу реки. Огромные глаза, вспыхнувшие в тёмной, образовавшейся арке. Но виде́ние быстро прошло, и я глянула на лицо мальчика.

— Проснись, Данил, — снова позвала я.

За моей спиной послышался шорох и вздохи.

— Это полный бред, — возмутился Сан Саныч, — парень погиб, а мы здесь комедию ломаем.

Тренер хотел добавить ещё что-то, но Даниил сделал глубокий вдох и открыл глаза. Роговицы его вспыхнули красным светом, по лицу пошли волны, и парень повернул голову. Увидев моё испуганное лицо, мгновенно успокоился, и глаза его стали прежними — светло-коричневыми.

— Малая, что ты делаешь, — тихо сказал Данил.

Валерка:

— С возвращением, друг.

Сега:

— На фига так пугать, братан!

Константин Васильевич:

— Не ругай Алёну, это мы попросили разбудить.

Сан Саныч:

— Наша девка, молодец!

Доктор:

— Так, разойдитесь. Забираем ребёнка на обследования и в интенсивную терапию.

Всё перед глазами замелькало, как в том чёрно-белом фильме без звуков с одной только странной музыкой. Доктор и женщины в белых халатах, увезли Данила, а меня взяли за руки Валерка и Сигизмунд, и мы с наставниками покинули этаж лазарета.

— Что ты видела, девочка? — спросил Сан Саныч, когда двери лифта закрылись.

— Где? — не понимая ответила я.

— Когда коснулась Данила, что увидела?

— Волка, — не думая ответила я.

Не знаю, почему так сказала, может, потому, что Настя мне говорила. Но почему-то решила, что Даня, это именно тот самый волк из Волчьих ворот на берегу реки.

Полину Адамовну встретили в коридоре, по пути в столовую. Сан Саныч решил ребят сразу отвести и накормить. Практик группы не было меньше суток, но тренер оговорился, что их скитания длились неделю. Здесь я ничего не поняла, решила, что они так проголодались, словно неделю не ели. Поэтому переспрашивать ничего не стала.

Полина Адамовна:

— Что-то вы задержались. А где Данил?

Константин Васильевич:

— В лазарете.

Сан Саныч, прямым текстом:

— Алёнка его оживила.

Последняя фраза удивила наставницу. Её брови поползли вверх, а глаза заметно увеличились. Но, привыкшая ничему в этом месте не удивляться, Полина Адамовна быстро собралась и просто кивнула.

— Никого я не оживляла. Данил спал, вы просто не видели, он дышал, — возмутилась я, и слёзы брызнули из глаз.

Сега положил мне руку на плечо, улыбнулся и сказал:

— Малая, тебя никто не обвиняет. Ты молодец. И, считай, что у тебя теперь два защитника.

— Три, — сказал Валерка и похлопал меня по другому плечу.

Смахнув слёзы, я поблагодарила мальчишек. Хорошо это или плохо — три защитника, ещё не осознавала. Решила, что подумаю об этом когда-нибудь потом.

— Алёнку я забираю. А вам после обеда отбой, — глянула наставница на Сан Саныча и ребят. — Константин Васильевич, позже я жду от вас подробности.

Полина Адамовна сидела за учительским столом и молча смотрела в окно. А я смотрела на неё.

— Девочка, ты правда не осознала, что сегодня произошло? — наконец спросила она.

— Я всего лишь ребёнок, — пожала я плечами.

— Дорогая, в этом месте нет детей, — вздохнула наставница. — Есть просто маленькие люди. Так, мы к вам и относимся — как к равным. И мне бы хотелось, чтобы вы к нам также относились. Скажи, пожалуйста, что произошло с Данилом?

Что именно хочет услышать Полина Адамовна, я не знала. Решила рассказать всё с того момента, как мы с Константином Васильевичем вошли в белую комнату.

— Волк, — задумчиво произнесла наставница. — Смею заметить, что ты не одна так думаешь. Тайна происхождения Дани покрыта мраком. Надеюсь, когда-нибудь он сам во всём разберётся. А может, — Полина Адамовна слегка улыбнулась, — и с твоей помощью. Кто знает? А ты, так понимаю, можешь лечить руками. Этот дар у тебя от прапрабабушки. Собственно, пока всё, что можно, мы о тебе выяснили. Остальное всплывёт позже. У меня остался один день. Хочу пообщаться с Андреем. А пока можешь идти гулять.

«Гулять», — самое сладкое слово, которое только можно было придумать. Схватив рюкзак, я выскочила из кабинета Пиковой дамы, как пробка из бутылки, и рванула на улицу.

Глава 13. Наяву, а не во сне тень крадётся по стене

Во дворе школы что-то изменилось. Нет, ребят по-прежнему много. Защитники играют с младшими. Звучит детский смех, слышен счёт девочек, прыгающих на скакалках, поскрипывают качели. Слышен стук мяча и топот ног в кроссовках на волейбольной площадке. Возгласы болельщиков на футбольном поле за плотным рядом кустарников… Но всё как-то гораздо тише. Даже непривычно для слуха. Словно в многодетной семье, где отец вернулся с ночной смены, мать приказала детям играть во дворе потише.

Сразу понятно — из практикума вернулась группа ребят. Эта новость разнеслась уже по всей школе.

Моего появления на игровой площадке не заметили. Значит, подробностей, чего я так боялась, никто ещё не знал. Пристроилась к девочкам играть в классики, а после присоединилась к группе играющих в мяч. Но всё время пропускала подачи. Мысли, что Константин Васильевич ничего толком о практикуме не рассказал, создавали эффект полного отсутствия в окружающем меня мире. Наконец, решила уйти и подняться в свою комнату. Вещи, которые вчера получила на складе, так и не разобрала. А Вита просила убрать всё в шкаф.

Комната оказалась пуста, все разбежались по своим делам. Никому тормошить меня расспросами.

С пакетами разобралась быстро. Форменную одежду повесила на плечики, а остальное сложила на выделенную для меня полку. Обувь так и оставила в коробке, что-то примерять совсем не было желания.

Мобильное устройство зазвонило у меня в рюкзаке. Кто бы это мог быть? Вроде бы Полина Адамовна на сегодня меня уже отпустила. Номер звонившего не определился, хотя в приложенной инструкции писалось, что все номера наставников и учащихся школы уже заведены в базу.

Я нажала кнопку принятия вызова, и послышался шорох и треск. Может, неисправность какая-то. Не стала слушать, решила спуститься и отнести устройство на склад оборудования и техники. К счастью, кладовщик — Станислав Максимович, оказался на месте. Повертев устройство в руках, спросил, не падало ли оно. А я ответила, что нет.

— Алёна, такие глюки бывают, когда возвращаются практики с заданий. Ты точно отсюда никуда не перемещалась? — глядя на меня в упор, спросил кладовщик.

— Я даже не знаю, как это всё происходит, и что за задания получают практики, — ответила я.

Открыв крышку устройства, Станислав Максимович, показал мне на светящуюся пыль внутри. И снова задал тот же вопрос. А я вспомнила, что с Константином Васильевичем ходила на экскурсию в зал для переходов. Рассказала кладовщику всё, но до момента, когда выяснилось, что Данил пострадал.

— Тогда это многое объясняет, но всё равно непонятно, — ответил кладовщик.

Компактным пылесосом он очистил прибор от пыли и, проверив, закрыл крышку и отдал мне.

— Скажи, а в момент, когда ребята с Сан Санычем вернулись, устройство находилось у тебя в руках или в рюкзаке? — снова спросил кладовщик.

— В рюкзаке, — ответила я.

— Тогда тебе лучше поговорить с Борисом Борисовичем или с Константинов Васильевичем. У тебя там на плате свежий дополнительный узел напаян. И я не знаю его происхождение, у нас такое не делают от слова «совсем». Есть подозрения, но это нереально, словно ты — два человека и один точно не из нашего мира или времени. Нужно выяснить, и как можно скорее. Я сейчас позвоню кому-нибудь из ведущих специалистов.

Однако наставники отбыли из школы. Борис Борисович ушёл с группой практикума. Константин Васильевич взял два дополнительных выходных и ушёл домой, собственным защищённым порталом. Сан Саныч оказался в не зоне доступа, вероятно, ещё отсыпается. А Полина Адамовна к мобильным устройствам отношения не имеет.

— Значит, Алёна, терпи до понедельника. Или плату заменят или разберутся с твоей этой несанкционированной напайкой, — вручая мне мобильный, сказал кладовщик. — Видишь, всех обзвонили и безрезультатно. Старайся, кроме как кнопку «принять вызов», больше ничего не трогать. Слышал, что тебя взял под защиту Данил Марков. Найди его, как проснётся после практикума, и расскажи про напайку и всё подозрительное. Может, у него появятся идеи. Он мальчик непростой, хоть и ещё не взрослый. Ступай, у меня всё.

С мыслями: до кладовщика информация о том, что Данил в лазарете ещё не дошла, потопала я обратно. Мама учила меня не рассказывать всем, что происходит у нас в семье, а о том, чего не спрашивают, и подавно молчать.

В комнату уже вернулись девочки и собирались на полдник.

— Мы тебя потеряли. Как прошли занятия с Пиковой дамой? — спросила Рита.

Я ответила, что меня отпустили до первого сентября. Но с мобильным устройством что-то не так, пришлось сходить на склад.

— Что, правда до понедельника всех не будет? — обрадовалась Вита, когда я рассказала, о беседе с кладовщиком. — Значит, можно будет пошалить и вызвать какого-нибудь духа.

— Почему — всех? А Полина Адамовна и Сан Саныч? — почему-то встревожилась Рита.

— Пиковая дама уйдёт утром догуливать отпуск, а у тренера футбольный матч на носу. Точно не до нас будет.

Я слушала близняшек с непониманием: каких духов те собрались вызывать? А главное — зачем? О чём и сказала девочкам.

— Да брось, Алёнка, мы просто доброго гномика вызовем, — ответила Вита.

— А не получится, как с Рузалиной, — вступила в разговор Василина. И где вы собираетесь это делать?

— Согласна, с Рузалиной что-то пошло не так, но ничего же не случилось? Просто Полина Адамовна не вовремя появилась, — отмахнулась Рита.

— Мы весь прошлый год вызывали гнома, и ничего плохого не происходило, — возразила Вита. — В заброшенном здании есть просторное помещение. Нам ещё старшеклассники показали. Те, что уже выпустились из школы. А пройти туда можно через кладовку в подвале.

— Зачем это нам нужно? — снова спросила я.

— Считайте, что это посвящение вас в первоклассники, — ответила Вита. — Но если вы боитесь, то мы возьмём других желающих. До первого сентября осталось не так много времени. У каждого защитника свой ритуал посвящения, а у нас свой.

Суть этого посвящения заключалась не в вызове самого́ гнома, а в смелости. Всё-таки идти ночью в здание с заколоченными окнами и забитыми наглухо дверями, через подвал, — это страшно даже взрослому.

Главное условие: нужно принести с собой конфеты или печенье, чтобы задобрить духа. И на угощение наговорить своё желание или вопрос. Если всё пойдёт правильно, то гном появится, заберёт угощение и ответит на вопросы. А если нет, то все вернутся в жилой корпус, а угощения близняшки заберут себе.

— Сегодня и завтра конфеты откладываем для ритуала, — объявила Вита. — Как раз уже время полдника. Пойдём. Андрюшке я сама скажу.

— Андрей тоже пойдёт? — спросила я.

— Конечно, — ответила Вита, — мы же его защитники, значит, и ритуал посвящения тоже проводить нам придётся. А ты можешь и не ходить, раз уж твой защитник Данил Марков.

О том, что у меня теперь три защитника, говорить не стала. Сомнения и тревожное чувство, в связи с предстоящим мероприятием, заставило меня согласиться.

После полдника у выхода из столовой меня остановил Андрей. Схватив меня за руку, втащил за выступающую опору, только ойкнуть успела.

— Ты пойдёшь на посвящение? — спросил мальчик. — Если нет, то я тоже не пойдут. Странно это всё.

— Согласна, — ответила я. — Но мне страшно интересно, что находится внутри этого здания? И почему до сих пор его не снесли? Там какая-то тайна, и я это чувствую.

— Думаешь? Ну да, в некоторых компьютерных играх тоже много заброшенных зданий. Я там артефакты собирал, — неожиданно воодушевился Андрюшка. — Интересно посмотреть на реальную заброшку. У нас в городе таких нет.

— Мы пойдём туда ночью и через тёмный подвал. А это очень страшно, — сказала я, отгоняя мысли, перетекающие в фантазию.

Нас уже все давно обогнали, и мы, выйдя из-за опоры, плелись по пустому коридору. Именно здесь заканчивалась галерея с большими окнами, соединяющая корпуса школы, и начинались кабинеты психолога, стоматолога, в том числе и методический кабинет Полины Адамовны. Обычно эта часть коридора хорошо освещалась, но сейчас не горело ни единой лампочки. Нас за опорой с конца коридора видно не было. Вероятно, дежурный выключил свет, решив, что все вернулись с полдника.

— Кайф, — сказал Андрюшка, сверкнув в темноте зрачками. — А это уже приключение. Мне никогда не доводилось гулять одному на улице в темноте. Родители не разрешали. Говорили, что ещё маленький.

— Вот и прогуляемся, — ответила я.

Улыбнулась Андрею, но почувствовала движение в одном из тёмных углов. Идея прогулки ночью в заброшенное здание по тёмным подвалам не казалась такой уж классной. Учитывая, сколько произошло за последнее время.

— Что сейчас будешь делать? — спросил Андрей, когда мы подошли к лестнице.

— Полина Адамовна дала мне задание поработать над письмом. А ты?

— Скучища, это письмо. Мне разрешили смотреть мультики на мобильном устройстве. Из-за чипа я теперь никуда не смогу ускользнуть, — ответил Андрей.

К своему стыду, призналась, что ещё не разбиралась с устройством. К тому же странный звонок, после которого кладовщик рекомендовал не пользоваться мобильным до понедельника.

— Слушай, Алёна, я здесь на втором этаже нашёл открытую игровую комнату. Хочешь, пойдём туда и посмотрим мультики на моём мобильном, — предложил Андрей.

Мне понравилась эта идея. На улицу не хотелось. А идти в комнату, там Вита с Ритой, как придумают опять чего-нибудь.

Комната, в которую привёл меня Андрей, оказалась по величине школьного класса, но без парт и стульев. По одну сторону вдоль стены ряд шкафчиков для одежды, как в детском саду. Стеллаж с игрушками по другую сторону. На полу пыльный, но мягкий ковёр и бескаркасные кресла сложные в углу.

— Как ты нашёл эту комнату? — спросила я.

В первый день Андрей был расстроен, что ему поставили чип. С ребятами в комнате разговор не получился, поэтому ушёл из спален. Спустился на второй этаж, в надежде найти Бориса Борисовича или Сан Саныча, но наставники уже ушли из зала тестирования по своим делам.

— Это блок самоподготовки. Мне так один мальчик потом объяснил.

У каждого класса здесь было по две комнаты: учебная и игровая. После занятий в учебном корпусе все учащиеся переходили сюда делать домашние задания. Комната, которая напротив этой — с партами. Игровые комнаты использовались в основном поздней осенью и зимой. Андрей пришёл сюда и начал дёргать ручки всех дверей. Эта, и несколько классов самоподготовки, оказались открыты. Наверное, забыли закрыть, а просто прикрыли или замки сломались.

— Можем взять кресла-груши и посмотреть мультики до отбоя. Я заведу будильник, на случай если заснём, — предложил Андрюша. — Здесь как дома. Тихо и никто в тебя подушкой не кинет.

Так, мы и сделали. Расположились на удобных креслах-мешках и смотрели мультсериалы, пока оба не уснули.

Нас разбудил звонок будильника на устройстве. Вернув всё как было в комнате, разошлись в спальни по своим этажам.

— Андрей согласился? — спросила Вита. — Мне сказал, что пойдёт с нами, если и ты участвуешь.

— Согласился, — ответила я.

— Долго уговаривала?

— Вообще нет.

— Гипноз?

— Вита, какой гипноз, — посмеялась Рита, — он не поддаётся, сама проверяла. Только голова разболелась.

— Он сам захотел посмотреть на заброшку. Сказал, что в играх бегал по таким. Хочет в реальности увидеть. Только ради этого и согласился, — ответила я.

— Ммм, ты знаешь к мальчикам подход. А ещё такая маленькая, — съехидничала Вита. — Вырастишь, отбоя от женихов не будет.

Я не поняла, о чём говорит Вита. Просто переоделась и ушла умываться и зубы чистить перед сном.

Коридор освещался лампами в белых плафонах, и моя еле заметная тень, то шла впереди, то разделялась на четыре, но всё время находилась на полу. На стене появилась, когда я подошла к двери санузла. Прежде никогда на неё не обращала внимания. Как-то папа играл со мной, используя тень на стене. Соединив руки и шевеля пальцами, показывая зайчика и волка. Папа говорил разными голосами, а я была совсем маленькой, смеялась и просила показать ещё кого-нибудь. В комнате тогда почему-то горела свеча, наверное, отключили электричество. Освещение было тусклый, тень получилась чёткой и практически чёрной.

Больше папа со мной так никогда не играл, но почему-то вспомнилось именно сейчас. Умылась и уже собралась уходить, как снова заметила тень на стене. Глянула себе под ноги: там бледное пятно моей тени. Значит, на стене отражаюсь не я.

— Кто ты? — задала я вопрос. — Ты же не моя тень верно?

Тень отделилась от стены и села на бортик мойки для ног.

— Я не помню, — ответила тень.

— А как тебя зовут? — снова спросила я.

— Не помню, — ответила тень и заплакала. — Я потерялась.

— Ты умерла?

Хотелось как-то утешить тень девочки, но я сама ещё ребёнок, и что говорить в таких случаях не нашла.

— Нет, я не умерла. Но мне очень плохо. Поможешь?

— Как? Что могу для тебя сделать? И где тебя искать?

Тень вытерла слёзы и выпрямила спину.

— Я сейчас сплю и во сне вижу тебя. Когда просыпаюсь, вокруг серые стены и узкая полоска света, пробивающаяся сквозь доски заколоченного окна. Под дверь мне подсовывают тарелку с кашей или супом, которые я не люблю. И так каждый день. После еды хочется спать, но матрас на полу влажный и холодный, а тонкое одеяло такое колючее. Платье давно стало коротким, волосы спутались. Тапки, правда, большие, ещё не скоро станут мне впору. Есть кран, но вода из него невкусная. Под окном радиатор, но он еле тёплый. В углу дырка, туда я справляю нужду. Наверное, это чья-то нора. Каждый раз боюсь, что оттуда что-то выскочит. Помоги мне.

— Но я не знаю, как это сделать, — сквозь проступившие слёзы ответила я.

— Пожалуйста, найди способ, — ответила девочка, и тень её исчезла.

В растерянности я стояла посреди санузла, перебирая в мыслях всё сказанное тенью несчастной девочки. К кому я могу обратиться и рассказать про такое? И поверят ли мне? Или скажут, что фантазирую? Решила оставить до утра. Вернулась в спальню, долго ворочалась, как уснула, не заметила.

Утром за завтраком не могла сосредоточиться на том, что говорили между собой девочки. Села специально лицом к входной двери и смотрела на дверь. Андрей бросал в мою сторону косые взгляды, но заговорить, так и не решился.

Стол, где обычно сидели Данил, Сега и Валерка, по-прежнему оставался занят наполовину. Я уже начала беспокоиться, как двери распахнулись и в столовую с гордым видом вошли мальчишки. У меня аж от сердца отлегло. У Данила из-под кепки виднелась марлевая повязка, но на бледном лице светилась улыбка. А мне вспомнилась кровавая дорожка на щеке у мальчика возле уха. Но я быстро отогнала грустные мысли и не дала фантазии развиться.

Данил поймал мой взгляд, подмигнул и сел за стол. Похоже, что это увидела не только я. Рита хмыкнула, а Вита возмутилась по поводу, что парень вошёл в помещение, не сняв кепки. Типа так не положено.

— Данил кепкой прикрывает повязку на голове, — сказал Андрей, — ему простительно. Только сегодня утром из лазарета пришёл. Кстати, это я ему одолжил.

Услышав это, девчонки виновато опустили головы и принялись доедать овсяную кашку с маслом.

— Привет, малая, как дела? — услышала голос Данила, выйдя из столовой.

Мальчишки стояли возле подоконника напротив двери. Даже удивилась, как они так быстро справились с завтраком. Быстрее нас, хотя пришли позже. Хотя у окошка для сдачи грязной посуды образовалась очередь, и я решила пропустить несколько ребят. Но эту троицу, почему-то не заметила.

— Нормально, — ответила я, — а у тебя?

— Что-то случилось? — спросил Сега. — У тебя вид не выспавшийся. Кто-то обижает? Спать не дают?

— Не, ребята, там что-то совсем другое, — вглядываясь в моё лицо, сказал Валерка.

— Предлагаю пойти в зал для тестирования и поговорить, — сказал Данил.

— А тебе разве не прописан постельный режим? Вроде только на завтрак отпустили, — спросил его Сега.

— Ага, чтобы я пропустил всё самое интересное, — ответил с улыбкой Данил. — Пошли, пока больше никто за нами не увязался.

Глава 14. Если фантазия непредсказуема — инициатива не наказуема

Зал для тестирования оказался заперт.

— Другого подходящего места у нас нет, — сказал Сега и достал из кармана набор отмычек.

С замком парень справился быстро. Войдя в зал, Сега, запер дверь изнутри.

— Рассказывай, Алёнка, что произошло, — сказал Данил, усаживаясь за одним из учительских столов.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Валерка, глянув на друга.

— Как живой, — ответил Данил, — всё болит, но держусь.

С чего начинать, я действительно растерялась. Спас ситуацию тот же Валерка.

— Расскажи про то, что вчера не давало долго уснуть, — сказал он, глядя на меня в упор.

А не давал мне уснуть разговор с тенью девочки, об этом и рассказала в мельчайших подробностях.

— Так, ты у нас радар, — задумчиво произнёс Данил. — Как много скрытых талантов.

— Что делать будем? Без специального разрешения нам ключ от перехода не дадут. А девочку я уже увидел, — сказал Валерка. — Она там действительно в ужасных условиях.

Данил поднялся и подошёл ко мне.

— А нам с Алёнкой теперь переход и не нужен, — сказал он, беря меня за руку. — Позови своего друга, — кивнул парень на браслет со свистком в форме лошади.

— Ты пугаешь меня, друг, — сказал Валерка, — у тебя глаза снова красным горят.

Но Данил ответил, что сам в шоке. После вливания моей энергии в его бездыханное тело чувствует себя как-то иначе. Радует одно — ощущает боль, и это даёт уверенность, что не умер, и не обратился в нечто. И повторно попросил меня позвать коня.

С первого раза у меня не получилось. Ну не свистела я ни разу в подобные свистки. Данил показал, где нужно пальчиком зажать, чтобы получилось. Сделала ещё несколько попыток, и у меня получилось. Тонкий звук, закладывающий уши, застали стены пойти волнами. Над полом, покрывшемся мелкой рябью, поднялась непонятно откуда взявшаяся светящаяся пыли. Сверкающие частицы быстро стали собираться, образуя силуэт, и появился сам жеребец. Тряхнув седой с серебристым отливом, гривой, конь склонил голову и подошёл ко мне.

— Попроси его настроиться на тебя и на девочку в подвале, — сказал Данил. — Погладь, обними, как ты это делала в галерее.

Страх ушёл куда-то, тело начало пульсировать волнами любви, нежности к этому великолепному существу. Обняв за шею, прижалась щекой и, прикрыв глаза, ощутила, как конь считывает всю информацию с моего мозга.

«Хорошо, — услышала голос у себя в голове, — я готов помочь. Но мне нужны яблоки, собранные вами с дерева жизни».

— Яблоки, — сказала я и начала снимать рюкзак.

Глядя на меня, мальчишки похвастались за сумки и рюкзаки, доставая из них яблочки. Каждый подходил, протягивая яблочко, а конь брал аккуратно губами и сразу съедал.

— Какая сила столько времени ждала тебе в столовой, Алёнка, — прошептал Данил, отдавая коню яблочко.

Воздух загудел, и тело жеребца засветилось. Развернувшись, конь ударил копытом и перед ним открылся проход.

«Следуйте за мной», — снова прозвучал голос у меня в голове. Я двинулась следом, махнув рукой мальчишкам.

— А нам не нагорит на орехи, за такую самодеятельность? — в последний момент опомнился Валерка.

— Не боись, кипиш будет оправдан, — ответил Данил. — Если что, Сега время отмотает.

Надвинув кепку на вновь загоревшиеся глаза, Данил шагнул следом за мной. За ним Сега и Валерка. Портал закрылся, а мы оказались в конце незнакомой улицы, с пятиэтажными крупнопанельными домами, недалеко от полуразрушенной детской площадки.

— Где искать? — спросила я, обращаясь мысленно к коню.

Ничего не ответив, мой великолепный друг кивнул в сторону старинной кирпичной постройки, позапрошлого века с осыпавшейся штукатуркой.

«Буду нужен, позови», — последние слова прозвучали у меня в голове, и конь исчез.

— А мы, где вообще? — оглядываясь, спросил Сега.

— Гусь-хрустальный, — ответил Валерка, глядя на монитор своего устройства. — Старая, но довольно живая часть города. Есть план сноса и переселения, но пока всё заморожено. Подача электричества, воды и газа ещё продолжается. Время текущее. Постройка, на которую показал наш конь из старинных, некогда находившихся под охраной государства. Сейчас несколько этажей занимает небольшое производство, а остальной продано гражданам, как жилое.

— Ясно, — ответил Данил и повернулся ко мне. — А давай, Алёнушка, сыграем в игру «я потерялась, помогите».

— Погоди, Даня, — сказал Валерка, — я нашёл девочку. И там не всё так радужно.

— Какие у неё способности? — спросил Сега.

— Множественные, — ответил Валерка, — но всё подавляется снотворным и ещё рядом медицинских препаратов. Подавляющий тоже не так прост, это родной дядя девочки — официальный опекун.

— А мать или отец? — нахмурился Данил так, что по лицу пошли волны.

Но Валерка только покачал головой.

— А ты, что скажешь, Сега? — повернулся к нему Данил.

— Алёнке камеру на сарафан и играем в потеряшку, как ты и сказал. Дальше по старой схеме. Выключаем опекуна, забираем девочку и все данные в центр. Больше мы здесь ничего не сможем сделать.

— А если без камеры? — спросил Валерка.

— Не строй героя. Раз — не докажем. Два — не оплатят. Три — точно получим сполна на орехи и кипишь, не оправдается, — ответил Сега.

— Вам за такое платят? — удивилась я.

Ребята, прикрыв рты ладонями, начали смеяться.

— Конечно, — сказал Данил, — или ты думаешь, что школа за счёт каких-то небесных сил существует?

— А чем платят? Конфетными фантиками и пыльцой с крылышек фей? — снова задала я вопрос, а ребята похвастались за животы от смеха, стараясь скрыть громкие звуки.

— Где ты услышала эту информацию? Нет, какая-то доля правды есть, но внутри школы и для других целей. В реальном мире за пыльцу фей ты хлебушек купить не сможешь, — немного успокоившись, сказал Данил.

— Стоп! — поднял руку Валерка. — Здесь всё ещё хуже. Родителей своих эта кроха и прикончила.

Парень стоял бледный, как стена свежебелёной дедовой хаты по весне. Смотрел перед собой, словно в экран невидимого телевизора.

— А Валерка, он кто? — тихонько спросила я у Данила.

— Тихо, — приложил палец к губам Сега, услышав мой вопрос. — Валерик — экстрасенс, видит далёкое прошлое.

— Через третий глаз? — спросила я, но Сега только кивнул.

— Не, ребята, — выйдя из транса, — сказал Валерка, — боюсь, что мы можем привести в школу малолетнюю убийцу и она нам за ночь всех ребят положит. Хорошо, если сами выживем.

Мальчишки переглянулись, я стояла ещё больше не понимая, что происходит.

— Может, там были особые условия содержания ребёнка? — первым заговорил Данил. — Пожалуйста, попробуй ещё разок. Напрягись, Валер. Я бы сам, но после лекарств Дуремара совсем котелок не работает. Всё как в тумане, только Алёнку чувствую.

Валерка тяжело вздохнул и снова застыл на месте. Мне уже надоело стоять, подпирая ствол старого дерева, когда Валерка сделал глубокий вдох и снова ожил.

— Ну что? — спросил его Сега.

— Даня прав. Вся семейка с дыркой в башке. Причём с одной большой на всех. Заставляли малую воровать, используя свои способности. И, она может жизнь вытягивать до основания. Причём это выглядит, как несчастный случай — сердечный приступ. Родители именно так и умерли.

— Так, что, забираем? — спросил Сега, снимая рюкзак.

В ответ Валера кивнул. А Сигизмунд достал коробочку и вынул из неё красивую клипсу в виде цветка.

— Это видеокамера, Алёна, — сказал Данил. — Мы тебе сейчас на сарафан прикрепим, а данные с неё пойдут на устройство Сигизмунда Петровича. Ничего не бойся. Мы будем рядом. Только куклу из рюкзака достань. Так правдоподобнее будет выглядеть.

Дом, на который показал мой конь, с огромными окнами и свеже-оштукатуренным цокольным этажом, стоял словно вдавленный в новый асфальт. Обойдя вокруг, мы обнаружили пристройку. Данил сразу сказал, что в общем подвале такого дома никто девочку держать не стал бы. Для этого нужен отдельный.

— Ты рассказала, что там есть окно, заколоченное досками, сквозь которое пробивается полоска света. Значим ищем, — сказал Данил.

Ребята на всякий случай продумали вариант, как вытащить девочку через окно. Но окошко оказалось полностью засыпано под самую ту полоску света и укатало асфальтом.

— Практически замуровали, — сказал Валерка, — но она там. Голодная, больная и морально убитая. Придётся Пиковую даму подключать или даже самого Карабаса. И там ещё какое-то движение.

— Может, крысы. А что с дядей? Ты так и не сказал, — спросил его Данил.

Валерка глянул на меня, словно говоря: «Прости, малая, не хотел напугать».

— Дядя работает в морге. Одевает усопших перед отправкой в последний путь. Напрягаться и смотреть, чем ещё он там занимается, нет желания. Лишняя трата времени.

— Всё по классике жанра, — высказался Данил. — Почему таких тянет устраиваться на работу в морги, хранилища на станциях переливания крови. Их, как магнитом притягивает кровь и смерть. Есть в этом что-то чёрно-магическое.

Послышался звук мотора приближающегося отечественного автомобиля. Валерка подал знак, что дядя девочки вернулся с работы. И наша группа спряталась за трансформаторной будкой.

— Ждём пять минут и идём в пристройку, — сказал Данил. — Алёна, приготовься сделать реалистично расстроенный вид и попроси дядю помочь найти тебе дорогу домой или вызвать полицию.

«Приготовься сделать», — да я уже расстроена и дрожу от страха, готовая в любую минуту разрыдаться. Ребята включили на мобильных режим невидимости, но я их чувствовала.

Данил стал у стены рядом с дверью, готовый проникнуть внутрь в любую секунду. Валера и Сега шли следом, и я чувствовала тепло их тел.

Поднялась по бетонным ступенькам и остановилась перед дверью.

— Стучи, — услышала я голос Данила.

Набрав полную грудь воздуха, сделала шаг и постучала. Послышались шаги, но дверь открылась не сразу. Видимо, опекун решил сперва посмотреть в глазок.

Ребята предупредили, чтобы не ждала вопросов, начала говорить первой, как только откроется дверь.

— Дяденька, я потерялась, — начала я, не дав опомниться, открывшему дверь, крупному мужчине, бомжеватого вида. — Вышла погулять и заблудилась. Помогите, пожалуйста, найти дорогу домой. Мы с мамой приехали к тёте. Я вышла во двор, а здесь все дома такие одинаковые...

Мужчина смотрел на меня в упор, не говоря ни слова. Да у него и не было шансов. Я просто не делала паузы. Говорила и говорила, как расстроена и моей кукле пора есть кашку…

— Заткнись! — резко оборвал меня опекун, хриплым басом, и я замолчала. — Заходи, позвоню в полицию, пусть они тобой занимаются.

Он вошёл, но я не спешила, почувствовала, как невидимый Данил проскользнул следом за мужчиной. Пропустила Сегу и Валерку, а потом вошла сама.

Мужик словно ждал меня, оттолкнув в глубину комнаты, подскочил к двери, запер, а ключ сунул в карман. Так, мы все четверо оказались в пристройке этого странного дядьки с жуткой улыбкой, похожей на оскал, и с безумными глазами.

— А нечего маленьким девочкам гулять по незнакомым улицам чужого города, — прорычал опекун и двинулся в мою сторону.

Облако пыли полетело ему в лицо. Мужик открыл рот, ловя воздух, но пошатнулся и начал падать прямо на меня. Кто-то из ребят среагировал и, схватив меня, отскочил в сторону. Всем своим весом огромное тело грохнулось на пол без сознания.

— Готов, боец, — сказал Сега, и ребята разом отключили режим невидимости.

Меня крепко держал Валерка, прижавшись к стене.

— Нужно его связать, — сказал Данил, снимая рюкзак, — а вы найдите девочку. Быстро, — повысил он голос, и глаза сверкнули красным огнём.

Мы с ребятами заметались по комнатам пристройки, ища вход в подвал.

— Стоп! — сказал Валерка, остановившись, — вход под ним, — кивнул парень на крупное тело с уже связанными руками.

Ребята с трудом перевернули опекуна и отодвинули циновку, закрывающую деревянную крышку входа в подвал.

— Быстро спускайтесь. Алёна, вызывай, мерена, — скомандовал Сега, — такому и верёвки нипочём разорвать.

За тяжёлой деревянной крышкой скрывались ступени в подвал. Мы спустились в тускло освещённый коридор с несколькими кладовками, запертыми на железные засовы. Каждая дверью имела щель, в которую можно просунуть тарелку с кашей или супом.

«Неужели здесь не одна девочка?», — ужасная мысль мелькнула в голове.

Одну за другой ребята начали открывать кладовки, заходили и каждый раз слышались слова из сборника нецензурных выражений.

Так и оказалось: мужик здесь содержал «зверинец» из девочек разных возрастов. Ребята стали выводить несчастных в коридор.

За последней дверью оказалась несчастная, из-за которой мы оказались в этом подвале. Валерка показал мне на дверь, приставил палец к губам и медленно начал открывать задвижку. Дверь отворилась, и я увидела огромные светящиеся глаза в тёмном углу комнаты.

Хотелось сорваться с места и сбежать, но за спиной почувствовала Данила и сделала шаг. Глаза в углу погасли, и ко мне вышла исхудалая девочка, с тенью которой я общалась.

— Ты пришла за мной, спасибо, — сказала девочка.

Ступени в подвал заскрипели, и Сега снова скомандовал: «Алёна, открывай портал». Данил открыл ладонь со светящимся порошком и приготовился дунуть на злого дядьку, чтобы снова его вырубить. Но Валера сказал резко: «Не смей, ты не ликвидатор. Второй раз, это смерть».

Свистнуть в свисток получилось с первого раза. На стене рядом пошли круги и образовалась дыра, в которую конь высунул голову.

— Пожалуйста, помоги нам, — сказала я, проведя по лошадиной морде.

«Следуйте за мной», — прозвучало у меня в голове.

Конь убрал голову в портал, который расширился до размеров, чтобы мог пройти человек.

Мужик спрыгнул с последней ступени лестницы, и огромное тело с битой в руке появилось в коридоре. Выругавшись, он шагнул в нашу сторону.

— Уходим, быстро! — скомандовал Сега, заталкивая одну из жертв маньяка в проход.

Опекун громко выматерился и рванул к нам, а я крикнула: «Замри!». Пучок энергии вырвался из моей груди и ударил в центр огромного туловища маньяка. Мужчина замер, а ребята начали проталкивать в портал остальных девчонок.

Только это моё «замри», подействовало ненадолго. Мужик словно боролся внутри с моей энергией и через несколько секунд снова начал оживать.

— Замри! — снова крикнула я, и мужчина замер на следующем шаге.

В этот раз моего «замри» хватило на ещё меньше времени. И дядька снова сделал шаг и протянул ко мне руки.

— Замри! — крикнула я, но уже подействовало сла́бо.

Мужик просто начал медленно двигаться в мою сторону. Ещё шаг и рука маньяка коснулась моего плеча. Но в этот момент из портала, обхватив меня обеими руками за пояс, Данил вытянул из подвала и проход закрылся.

Последнее, что увидела — искажающееся болью лицо страшного дядьки, попытавшегося просунуть голову в портал.

Дрожа всем телом от страха, я оказалась, лёжа на Даниле, в зале тестирования на полу. Парень ещё крепко держал меня за пояс, но, откинув перебинтованную голову, с которой свалилась кепка, тихонько постанывал.

— Даня, отпусти меня, — сказала я, взявшись за его руки.

Согнув ноги в коленях, мальчик поднял голову, подтянулся и сел, не убирая рук с моего пояса. Глаза его горели огнём, а по лицу пробегали волны.

— Нет, сестрёнка, теперь я тебя никуда не отпущу, — тихо сказал он и уткнулся головой в плечо.

Я огляделась. На нас смотрели Сега, Валерка и спасённые нами девочки, которые уже поднялись с пола. Мой конь стоял, опустив голову и махая хвостом.

— Все живы? — заговорил Сега, но, не получив ответа, скомандовал: подъём! — Сперва в лазарет, а там найдём наставников.

Ребята начали подниматься, но Данил таки сидел, обнимая меня и сопя в моё плечо.

— Я видела его смерть, — прошептала я.

— Кого? — тихо произнёс Данил.

— Того страшного дядьки. Он успел голову засунуть в переход, — ответила я.

— Здесь нет твоей вины, малая. Несчастный случай, — сказал Валерка. — А мы, похоже, получим статус охотников.

— Поздравляю, Алёнка, теперь ты ликвидатор, — хмыкнув, сказал Сега. — Как ты не додумалась сразу ему башку взорвать, — Даня, поднимайся, мы поможем дойти до лазарета, — обратился он к Данилу.

Парень нехотя отпустил меня, когда ребята подошли помочь подняться. Одели Дане кепку на голову и собрались идти к выходу. Девочками сказали следовать за ними.

— Алёна, спасибо, что спасла меня, — сказала девочка в жутко маленьком, ветхом платье. — Меня и других.

Девочка подошла, и мы обнялись. От неё шло столько положительной энергии, тепла и доброты, что я чуть не расплакалась.

А я отдала видеокамеру в форме цветка Сигизмунду и подошла к своему спасительному коню. Обняв шею, поцеловала в морду.

— Спасибо, — прошептала я, ты всех нас спас.

«Всегда пожалуйста», — прозвучал голос коня в голове, и он исчез.

Проводив ребят, отправилась на свой этаж, умыться и переодеться. Глянула на настенные часы в коридоре — скоро обед.

Глава 15. Думала, что никто не увидит. Зато теперь никто не обидит

Никто так до обеда в комнату и не зашёл. Видимо, девочки с улицы сразу собрались идти на обед. А у меня перед глазами стояло искажённое болью лицо дядьки-опекуна. Впервые я увидела смерть, и меня это не отпускало. Хотелось с кем-нибудь об этом поговорить. Но с кем, не с близняшками же? Андрей верит только в свои убеждения. Данил в лазарете. Сега пугает меня, а Валерка вообще какой-то странный, всё время в транс уходит. К ним ещё не привыкла. Настя куда-то пропала.

Здесь я вспомнила, что из портала вышла без куклы. Кинулась к рюкзаку и обнаружила, что кроме пакетов с перекусами и двух яблок больше ничего нет. Как же так? Я, что, оставила Настю в пристройке этого страшного дядьки? Мёртвого к тому же сейчас, как мне показалось. Куклу я выронила, когда Валера меня схватил. Точно. Это чтобы опекун на меня не рухнул.

Вспышками пронеслись перед глазами моменты, когда мы с Варей задавали вопросы кукле: «Ты можешь исполнять желания?», «Я нет, а ты можешь».

Что, если этот портал открывает не конь, а я? А всё прочее — просто плод моего воображения, как любил говорить дедушка. Может лошадь, соскочившая со стены, подкрепляющаяся яблоками с оживлённого мной дерева, — это защита. Ширма, чтобы спрятать, что-то иное.

«Сега отмотает время», — вспомнились слова Данила. Интересно, как он это делает? А что, если открыть портал в пристройку опекуна, забрать куклу и вернуться в это же время? Так, никто не заметит моего отсутствия. Если только Валерка увидит какие-то изменения. Но если вернуться в то же время, то события могут стереться. Или нет?

Я представила настенные часы в коридоре и увидела их. Показалось, что так легче будет сосредоточиться.

Спасибо Полине Адамовне за уроки по открытию третьего глаза. Большая стрелка дрогнула и стала ровно на 12. Виде́ние рассеялось и начал открываться портал, прямо на кухню пристройки. Не раздумывая, встала с кровати, шагнула в переход, и он за мной закрылся.

Ничего не изменилось. На полу порванная верёвка, рядов с открытым входом в подвал. Моя кукла под столом. Взяла её и уже снова собралась представить настенные часы, но любопытство взяло верх. Придерживая одной рукой Настю, начала потихоньку спускаться. Деревянные ступеньки под моим маленьким весом слегка похрустывали, но не скрипели, как под ребятами или опекуном. Двигалась я практически беззвучно, как мышка.

Последняя ступенька и я в страшном подвале. Стены сложены из камня, а пол забетонирован, почти как у деда в погребе. Но здесь теплее. Тень девочки говорила про еле тёплый радиатор. Вероятно, опекун специально отапливал подвал даже летом.

Ещё два шага вдоль стены и вошла в коридор. Тело огромного дядьки вошло в стену по плечи, а руки по локти. Видимо, мужик хотел схватить меня и втащить обратно, но не успел. Деревянная бита валялась рядом, а по всему телу мужчины пробегали судорогу. Мелькнула мысль, что он до сих пор жив, и мне его стало жаль. А вдруг батюшка Анатолий сможет ему помочь? Но как вернуть голову и руки мужика обратно? Соображения по этому поводу в моей детской голове отсутствовали.

Обойдя мужчину, решила заглянуть в одну из кладовок, где содержались девочки. Может, там найду подсказки?

Все кладовки подвала оказались одинаковыми: окошки заколоченные и только узкие полоски света; рукомойники; на деревянных палетах матрасы… Кто эти девчонки и где мужчина их находил? Решила, что с этим пусть разбираются взрослые. Не зря же Валерка засомневался: спасать их или нет. Всё произошло так быстро, что мы ничего не успели выяснить. Даже на тошнотворный запах, от которого слезились глаза, на тот момент никто не обратил внимание.

Дане было плохо, и он торопился. Наверное, боялся, что может потерять сознание в любой момент. Я это чувствовала. Наверное, стоило остановиться ещё в школе, но боевой настрой ребят, не оставил шансов сомневаться в правильности наших действий.

Вышла из последней кладовки в коридор и снова увидела мужчину. Как бы сделать так, чтобы вытащить его, и, пока не успел опомниться, уйти в портал?

Глянула на браслетик со свистком, но быстро передумала. Переход, открываемый конём медленный. Решила снова открыть свой. Почувствовала, что энергии потребуется вдвое больше. Жаль, что рюкзак с яблоками остался в комнате на кровати.

Прижав одной рукой куколку в груди, вторую руку положила мужчине на поясницу. Моя энергия потекла в его тело, и он начал выходи́ть из стены.

Вот дядька уже выпрямился и сделал глубокий вдох, словно вынырнул из-под воды. Стал оглядывать свои руки и ладони.

Немедля представила настенные часы в коридоре и открылся проход. Шагнула в портал и оказалась в своей комнате у кровати. Мужчина обернулся, увидел меня и выругался матом, но портал успел закрыться. А большая стрелка настенных часов у меня в голове передвинулась на одно деление вперёд.

Настроение заметно улучшилось. Уже перед глазами не стояло искажённое болью лицо страшного, умирающего дядьки. Я даже заулыбалась, но глянула на куколку и ничего, как раньше, не почувствовала. В стеклянных глазах Насти отражалось моё лицо. Просто пластмассовая кукла с резиновой головой и руками, и всё. Расправив платье, пригладив шелковистые волосы, поцеловала холодную розовую щёчку, положила куколку в рюкзак и закрыла молнию.

Взяла с полки чистое платьице, переоделась. Сходила в санузел, умылась и отправилась на обед.

Столовая гудела словно улей у соседа — деда Миши. Все столики оказались заняты. Один только, как обычно, стоял, занят наполовину. Данил в лазарете, а где Сега и Валера? Однако это мне настроение не испортило. Близняшки шептались с девочками по поводу предстоящего ритуала по вызову гномика. Делились идеями, кто какие вопросы собрался задавать. Мелькнула мысль: а, может, не ходить? Но уже пообещала Андрюшке, который сидел с нами за столом, но мысленно летал где-то в своём мире. Сегодня у парня целый день занят Полиной Адамовной.

Валерка и Сега появились в столовой, когда обед уже закончился, дети покидали столики и относили посуду на мойку.

— Не теряйся, есть разговор, — бросил мне Сега, когда проходила мимо их столика.

— В спальне буду, — ответила я и пошла на выход.

Судя по тому, что мальчишки не успели переодеть рубашки, стало понятно — в спальни они ещё не возвращались. От них ещё пахло тем самым ужасным подвалом.

Глянув на меня, Рита сказала, что хоть и не моя защита, но приказывает лечь поспать после обеда. Слишком ей мой уставший вид не понравился.

— Хотя бы полчасика поспи, — сказала она, укрывая меня тонким пледом, — а то не вырастешь и останешься такой маленькой.

— Да-да, — поддержала её Вита, — и в полночь тебя не сможем разбудить. Не забыла, что сегодня обряд посвящения?

А я и не стала сопротивляться. Закрыла глаза и сразу уснула. Разбудила меня возня в комнате.

— Мы пришли тебя украсть, — услышала я шёпот и открыла глаза.

Слышала, как Вита закрывала спальню ключом с обратной стороны. Но вспомнила, что для Сеги замки не проблема, и только улыбнулась.

— Валерка сказал, что ты спишь, — сказал Сигизмунд. — Я открыл дверь, и мы ещё полчаса подождали. Просыпайся, спящая красавица. Твой принц поцелует тебя когда-нибудь потом.

Эту сказку я помнила, мне читала бабушка. Поэтому улыбнулась и начала выползать из-под тёплого пледа.

Ребята уже переоделись в другие брюки и свежие футболки. От них даже пахло мылом и ещё чем-то приятным.

— Тебе косички пора переплести, — сказал Валерка, — куда только ваши близняшки смотрят? Ты такая лохматенькая.

Меня это смутило. Сама я ещё не умела косички плести.

— Давай мы поможем, — предложил Сега, — расчёска есть?

В пакете с принадлежностями была расчёска, точно помню. Достала её и дала ребятам. Надо сказать, что с моей причёской мальчишки справились быстро. Расчесали и заплели две аккуратные косички, закрепив резинками. Валера ещё расчёсывал чёлку, думая, на какую сторону уложить или разделить на две. Но Сега подошёл и просто взлохматил, сказав, что так веселее.

— Обувай сандалики, малая, пойдём шарики взрывать. Ликвидатор, ты наш, — показав мне пакет с набором разноцветных шаров, сказал Сега.

— Шарики взрывать? — переспросила я.

— Да, — ответил Валера, — Карабас дал нам задание выяснить, насколько у тебя хватает заряда энергии. Наполним шары водой и весь эксперимент запишем на видео.

Эта игра мне показалась забавной, и я с радостью согласилась.

— Данил в лазарете, с ним всё в порядке? — спросила я, когда мы уже спускались по ступенькам.

— Поставили капельницу и прописали полный покой, — ответил Сега. — Но об этом позже.

— А кто он? — спросила я, имея в виду, какие у него способности.

Здесь Сега немного вспылил:

— Это мы у тебя должны теперь спрашивать. Нормальный пацан был. Обычный боевой маг. А теперь глаза горят красным и, того гляди, в кого-то перекинется…

— Успокойся, Сега, — перебил его Валерка, она здесь ни при чём. Иногда так случается, что стресс открывает новые способности. Не сейчас, так в будущем всё открылось бы.

Сега сразу успокоился и извинился. Сказал, что больше друзей, как Даня и Валерка у него здесь нет, поэтому переживает.

Обойдя жилой комплекс, мы отказались на той площадке с партами, где я взрывала арбузы.

— Твоя работа? — кивнул на ведро с раскрошенной арбузной мякотью Валерка.

Я молча кивнула, вспомнив, что один из арбузиков ожил.

— Давай помогай. Наполняем арбузы…Тьфу, ты шары, водой и расставляем по партам, — сказал Сега, вручая мне три красных шарика. — Вода в бочке. Заодно и парты потом помоем от арбузного сока. Карл Абасович так ругался, когда узнал, что Адамовна заставляла тебя взрывать арбузы.

— Зато Пиковой даме сегодня придётся отмывать наши трофеи, — посмеялся Валерка.

Я не поняла, о чём говорит мальчик, и переспросила. А он ответил, что девчонок, которых мы привели, помещают на карантин. Их необходимо искупать и передать в лазарет для обследования и лечения.

Больше вопросов задавать не стала. С помощью лейки и ковшика мы наполнили шарики и расставили их по партам. Ребята везде развесили видеокамеры и установили датчики мощности.

Сега объяснил: всё оборудование настроили таким образом, что изображение и все показатели должны транслироваться в цифровой центр академии. Директор лично хочет всё проконтролировать.

— Карл Абасович будет наблюдать, как я взрываю шарики, — переспросила я.

— Нет, — ответил Валера, — онлайн наблюдать не будет. Вернётся в понедельник, и ему всё покажут, расскажут и обоснуют.

Валерка достал из рюкзака папку с результатами моего тестирования во время занятий с Полиной Адамовной. Сказал, что пока я спала, они с Сегой успели немного ознакомиться. Спросил также, на кой ляд я оживила арбуз, и показал мне фото. Я только пожала плечами. Мне действительно нечего было на это ответить.

Ребята поставили меня перед партами и велели сосредоточиться. Договорились, что шарики я буду взрывать с остановкой. То, что энергия у меня идёт из области солнечного сплетения, выяснилось из отчётов. Сега сказал, что это и хорошо, и плохо. Плохо, потому что можно сразу использовать весь заряд. А последующие будут слабыми пшиками. Как вышло с опекуном недавно спасённый девочки, когда я заставляла мужчину замереть. Хорошо — если связаны руки и нужно обездвижить или обезглавить противника.

Последнее я не поняла и решила переспросить. На что Сега ответил: «Об этом позже».

— Итак, сосредоточься, малая, — начал командовать Сега. — На счёт три — взрывай. Считать учись сама и мысленно. Потом это будет получаться мгновенно. Поняла?

— Да, — ответила я.

Достав из рюкзаков зонтики из прозрачного материала, ребята стали по разные стороны.

Выбрав первую парту с синим шариком, сосредоточилась, досчитала до трёх и выпустила пучок энергии. Шарик взорвался, и брызги воды разлетелись во все стороны. Хорошо, что мальчишки среагировали и выставили зонты, иначе мы все намокли бы.

— Сильный удар. Давай потише, — сказал Сега, убирая зонт в сторону.

Досчитав до трёх, выпустила энергию в красный шарик, на другой парте взорвался. Эффект получился не хуже.

— Ещё потише, — попросил Валерка, — ты расходуешь слишком много энергии. Так, на все не хватит.

Попробовала ещё тише, получилось так же.

— Отлично, — сказал Сега. — Немного передохни́, а потом на малых оборотах добьёшь остальные.

Пересчитала шарики — осталось восемь штук. Времени ушло не так много. И я не устала, как ни странно. Обернулась, чтобы сказать об этом, и поймала взгляд Валерки, не предвещающий ничего хорошего. Достав из кармана пульт, парень отключил все записывающие устройства и счётчики.

— Может, расскажешь, какого перца, ты снова ходила к опекуну девочки? — глядя в упор, сказал он.

— Не понял. Давай в этом месте поподробнее, — подошёл ближе Сега. — Что ты увидел, братан?

Бросив пульт на парту, Валерка схватился за голову, отвернулся и сделал два шага. Повернувшись, снова, развёл руками.

— Мы здесь наблюдаем, как лопаются шарики, а эта кроха, самостоятельно открывает порталы и останавливает время. Да ещё и преступников, замурованных в стену, вытаскивает. Мало того — оживляет. Девочка, ты кто? — подошёл он вплотную.

У меня мгновенно заледенели ладони, и затряслись руки. Что я такого натворила? Слёзы покатились по щекам.

— Не напирай ты так, Валер. Она же малая совсем, — вступился Сега.

— Понимаю, я. Вот чего ты туда попёрлась?

— Куколку забыла, — вытирая слёзы, ответила я.

— Ну конечно: куколку забыла, — передразнил меня Валерка. — А если бы тебя этот амбал пристукнул там, в этом подвале? О чём ты только думала?

— Всё, всё, всё, — подошёл и обнял меня Сега, — не реви, Валера просто волнуется. — Хочешь конфетку?

Но мне ничего не хотелось. Никаких конфеток. Только домой, к маме с папой. Или к бабушке.

— Хотя, с другой стороны, из стены этого мужика никто не смог бы вытащить, — начал успокаиваться Валера. — А так, в понедельник оперативная группа сможет допросить мужчину. С девочками этими не всё ясно. Словно мужик знает о них намного больше, чем может показаться. И Алёнку он раскусил.

— Думаешь, что мужик удерживал девочек в подвале, из-за их способностей? Чтобы никому не навредили? — предположил Сега.

— Ну это как бы уже очевидно. А Алёнка, типа сама к нему пришла, — ответил Валерка.

На этом парень окончательно успокоился и предложил продолжить эксперимент.

На малых оборотах, как сказал Сега, удалось взорвать все восемь шариков, и безостановочно. Тогда Валерка предложил попробовать взорвать трухлявый пень, валявшийся поблизости.

— Это не по протоколу, — возразил Сега.

— Сам подумай, тонкая резинка с водой — это просто, — не прекращал настаивать Валерка.

Виде́ния моих путешествий перевозбудили нервную систему парня. И он настроился очень решительно.

— Хорошо, — сказал Сега, — тогда давай возьмём несколько пней. Здесь их достаточно. Только давай попробуем перевести концентрацию на руки.

Я не поняла, что имеет ввиду Сега, и переспросила. Парень объяснил что хочет, чтобы я пропустила энергию по своим рукам и била в цель через ладонь. Ему показалось, что мне будет так проще в будущем.

— Постой, — снова отключил записывающие устройства, Валерка, — нам никто не говорил готовить Алёнку в боевые маги. Что ты задумал?

— Подумай сам, — ответил Сега. — Если малая способна открывать порталы, то это для её же безопасности. Глупо, обладая такими способностями, не уметь ими пользоваться.

Показав на себе Сега, объяснил, чего хочет от меня добиться. Мне показалось, что техника похожа на открытие третьего глаза. И энергия потекла по рукам. Выставив вперёд ладони, первый пень, на минимальном заряде я просто скинула с парты.

— Попробуй одной рукой и резко, — сказал Сега.

Одной рукой и резко, второй пень разлетелся в щепки.

— А теперь меняй руки и безостановочно, по каждому пню, — скомандовал Валерка, наблюдая за силой моих зарядов на своём мобильном устройстве.

Сега отказался прав, так намного легче. Я перестала чувствовать дискомфорт в груди после каждого выброса энергии. И стало удобнее управлять своей силой. Щепки от трухлявых пней летели во все стороны. А более свежие, кололись на дрова.

Включив своё мобильное устройство, Сега тоже наблюдал, как бьют из моих ладоней молнии, которые невооружённым глазом, как оказалось, совершенно незаметно.

Когда наконец последний пень, раскололся на дрова, наши занятия прервал звонок на мобильном Валерки.

Глава 16. Это сладкое слово — домой

Переключив устройство на мобильную связь, Валера приложил его к уху. Мы с Сегой просто стояли и наблюдали, как меняется выражение лица парня.

— Понял. Всех оповещу, — сказал Валерка и отключил устройство.

— Не томи, — сказал Сега, — терпеть не могу твои эти театральные паузы. Что случилось?

Но Валерка не спешил пересказывать телефонный разговор, словно сам переваривал сказанное.

— Матч состоится не на нашем поле, как изначально оговаривалось, — наконец сказал парень. — Ехать уже нужно сегодня.

— А как же Данил? И Виталя — из седьмого класса с ангиной? Они не поедут? — встревожился Сега.

— Все поедут, — ответил Валерка. — Данил и Виталя поедут в числе запасных. Это пока. В школе останутся только Бася Яковлевна и Фома Томасович.

Я слушала ребят и не понимала их беспокойства. Хотела переспросить, но, глядя на взволнованные лица, поняла: не стоит.

— Пожалуйста, Алёна, пообещай никуда больше не открывать порталы и с территории школы не уходить, — подошёл ко мне Валера. — До понедельника нас точно не будет.

— Поедем за кубком и медалями, малая, — попытался разрядить обстановку Сега. — А ты держи хвост пистолетом и ничего не бойся.

Ребята велели идти в жилой корпус. Сказали, что нужно ещё навести после себя порядок, по-быстрому. Через два часа футбольная команда уходит из школы. А дальше на автобус и в аэропорт.

Данилу после капельницы лучше. Плюс школьный доктор испробовал на парне свои эксклюзивные методы лечения. Где состоится матч, спрашивать не стала. Решила, что вернутся и расскажут.

Двор школы стоял пустой, как старый барабан. Каждый мой шаг эхо разносило по всей территории, словно пытаясь заполнить пространство хоть какими-то звуками. На лавочке лежал забытый мяч, а лёгкий ветерок гонял по асфальту голубую ленточку, слетевшую с девчоночьей косички. Школьный двор откровенно скучал без криков, визгов и речовок. Даже мне стало интересно: куда все подевались?

Дежурный оказался на месте, даже не ожидала. Парень в чёрной футболке с цифрой 8 на спине, сидел за столом и смотрел мультики на мобильном устройстве. Услышав, как хлопнула за мной входная дверь, повернулся со словами: «Тебя, что, двери придерживать не учили?». Но увидав меня, выдохнул: «А, это ты? Куда Валерку с Сегой дела? Не развеяла, случайно?».

Последнюю фразу я не поняла, но ответила, что ребята за школой наводят порядки.

— С чего это они стали такими порядочными? — хитро прищурился парень и улыбнулся.

— Не знаю, — ответила я, — наверное, потому, что через два часа футбольная команда уезжает на соревнования.

— Как — уезжает? — спохватился дежурный. — Мне ничего не приходило.

Опустив глаза на экран мобильного, парень нетерпеливо начал переключать приложения.

— Точно! Только сейчас от Сеги пришло сообщение.

Бросив мне: «Спасибо, малая», — парень рванул вверх по ступеням, собираться в дорогу.

Подойдя к спальне, услышала громкий смех. Наверное, Вита и Рита снова затеяли какую-то игру.

— Алёнка, давай играть, — подскочила ко мне Василина. — Вита такую смешную игру предложила.

— Какую? — ответила я, глядя с опаской на близняшек.

— Бабкины панталоны, — сказала Вита. — Да ты не бойся, там всё просто. Рита будет задавать вопросы, а вы, чтобы она не спросила, станете отвечать: «Бабкины панталоны». Если засмеётесь, то отдаёте один из тапочек или босоножек. Когда все останутся без обуви, то мы подпишем и попросим назвать номера. Разберёте всю обувь и устроим в коридоре бег наперегонки. Кто победит — станет ведущим.

Условия мне понравились, и я согласилась. В такую игру мы точно в детском саду не играли. Я бы запомнила.

Первый вопрос Рита задала Рузалине: «В чём ты пойдёшь на первое сентября?»

«В бабкиных панталонах», — ответила девочка с совершенно невозмутимым лицом.

Но у Риты смешно дёрнулся кончик носа, поочерёдно поднялись брови, закатились глаза, и она покачала головой. Рузалина не смогла сдержаться и рассмеялась. За что отдала босоножек.

Следующий вопрос прозвучал для Евангелины: «Что ты надеваешь зимой на голову?»

«Бабкины панталоны», — ответила девочка и сразу рассмеялась.

Растопырив пальцы, Рита приставила руки к голове, как ушки лося, смешно высунула язык, подкатила глаза и покачала головой. Засмеялись все и непонятно: от вопроса и ответа, или от скорченной рожицы.

Мне вопрос был заготовлен заранее, как я поняла.

— Что ты подаришь Данилу на день рождения? — спросила Рита и сама еле сдержала смех.

— Бабкины панталоны, — ответила я.

Почему-то мне стало грустно. Представила, как он расстроится, увидев такую «прелесть» в пакете. Но Рита снова взяла ситуацию под контроль и скорчила такую рожицу, что я не смогла сдержать смех. Сняла и бросила сандалик в приготовленную для обуви коробку.

Для сестры Рита приготовила тот ещё вопросик:

— Вита, в чём ты пойдёшь на практикум?

Видно было, что такого вопроса девочка от сестры не ожидала.

— В бабкиных панталонах, — ответила Вита.

Близняшки не входили в список девочек, допущенных на практикум, и это огорчало. Но Рита снова скорчила рожицу. Вита рассмеялась так, что долго не могла остановиться. И тоже, как все, осталась в одном тапочке.

— А мне вопросик, — сказала обиженно Василина.

— Что ты прячешь у себя под подушкой? — тут же спросила Рита.

Василина сперва растерялась. Видимо, что-то она там прятала. Но быстро спохватилась.

— Бабкины панталоны, — ответила Василина, и ни одна мышца на её лице не дрогнула.

Как Рита не пыталась играть бровями, закатывать глаза и корчить рожицы, рассмешить Василину не удалось. В итоге девочка показала язык подруге и снова начала задавать нам вопросы.

Коробка наполнилась девчоночьей обувью разных размеров. Рита приказала нам отвернуться, а сама взяла маркер, чтобы подписать обувь.

— Называйте цифры от одного до десяти, — скомандовала Рита, — посмотрим, кто, в чьих тапках бегать будет.

Мне достались два левых: босоножек Рузалины и тапочек Виты. В моих сандалиях оказались Василина, которую, всё-таки удалось рассмешить, и Вита.

— Все обулись? — спросила Рита, — Тогда пошли в коридор.

Бежать в обуви на несколько размеров больше, не так просто, и я оказалась в самом хвосте забега. Победила Вита, и все с облегчением вздохнули. Вот у меня точно не сработала бы фантазия задавать такие вопросы. Наверное, нужна тренировка. Но игра мне понравилась, и я совсем забыла о страшных приключениях сегодняшнего дня.

Бегали по коридору мы ещё два раза, а потом Вита сказала, что пора собираться на полдник. Переодевшись в свои сандалии, раскрасневшаяся и в хорошем настроении, со своими девчонками отправилась в столовую.

Вся футбольная команда во главе с Сан Санычем сидела за столами. Ребята приготовились уйти с территории академии сразу после полдника. В одинаковых брюках, футболках и с рюкзаками, они сидели молча и ели быстро, словно отправляются не матч, а на фронт.

Данил уже был без кепки, но ещё немного бледный и с тёмными кругами усталости под глазами. Сега и Валерка помогли парню отнести посуду к окошку раздачи и взяли его рюкзак.

Мне так хотелось поддержать ребят хоть словом, но чувствовала, что им сейчас не до этого. Волнение настолько сильное, переполняющее мальчишечьи сердца, чётко отражалось на лицах.

Все находившиеся в столовой последовали за командой во двор школы, чтобы проводить. Сан Саныч всех построил на инструктаж. В своей привычной манере говорил громко, требуя от ребят, после каждой его фразы отвечать: «Понятно, тренер!»

— Значит, до понедельника и правда совсем никого не будет, — услышала шёпот сзади.

Близняшки сияли от радости. Девочкам так натерпелась провести ритуал по вызову гнома, что отъезд футбольной команды совсем не волновала, а наоборот. И меня это разозлило.

«Не расстраивайся, малая, — услышала я голос Данила в голове. — Мы там накостыляем противнику и быстренько домой».

Я повернулась в сторону футбольной команды и встретила взгляд Данила. Он улыбнулся мне и подмигнул. Помахав на прощанье ребятам, я протиснулась сквозь толпу провожающих и отправилась в спальню. Только расположилась на кровати, как дверь открылась и начали входить девочки.

— Я выпросила у кладовщика коробку свечей, — сказала Вита. — Пришлось долго объяснять, что мы собираемся отрабатывать технику гадания при свечах.

— А мы собираемся гадать? — спросила Василина.

— Да нет же, — возразила Вита, — просто в старом здании нет электричества.

— Оно такое, страшное, всё заколоченное, — сказала Евангелина. — Сегодня днём, когда гуляли, показалось, что в щель между досками на меня кто-то смотрит.

— Глупенькая, — улыбаясь ответила Вита, — там никого нет. Если только мыши и то летучие. В прошлом году во всех зданиях проводили дезинфекцию. Заброшенное здание тоже вскрывали и никого там не обнаружили.

— Живого, — вырвалось у меня.

— Да ну тебя, Алёнка. Как нафантазируешь чего. Хорошо, что тебе Пиковая дама блоки поставила, больше ничего оживлять не будешь, — насмешливо сказала Вита.

Мне даже стало интересно, какие такие блоки мне поставила Полина Адамовна? О нашем общении никто и ничего не знал. Откуда такая информация? Может, девочки предположили, если ничего вокруг не оживает и не взрывается, значит, на мне блок. Но переубеждать никого не стала.

Раздался стук в дверь, и все в комнате замолчали.

— Кто там? — спросила Рита.

— Это Андрей. Можно? — прозвучало в ответ.

Рита окинула всех взглядом, и, убедившись, что все одеты, ответила: «Входи».

— Наш договор в силе? — спросил мальчик. — Идём сегодня в заброшку, или нет?

— Идём. Но это будет в полночь. Нужно будет завести будильник на мобильном. Встречаемся у входа в бомбоубежище за складом. Такая маленькая жёлтая дверь. Там просто подвал, на самом деле, — объяснила Рита.

Мальчик немного потоптался на месте, а затем решился сказать, зачем пришёл:

— Мне чип нужно будет снять. И желательно сейчас. Я смотрел в зеркало, крепится на липкую ленту. Потом снова можно будет приклеить.

— Ааа, — ответила Рита, — тогда снимай футболку, прямо сейчас и снимем. Ты никуда не ускользнёшь?

Парень ответил, что даже если бы и хотел, то всё заблокировано. Присев на мою кровать, Андрей снял футболку и повернулся спиной. На худеньком мальчишечьем теле, среди редких маленьких родинок на выступающей лопатке красовался пластырь зелёного цвета.

Девочки приготовили кусок вощёной бумаги, приклеить пластырь, чтобы не потерялся.

— Пусть это будет у тебя, — сказал Андрей, надевая футболку. — Мало ли что, а ты надёжная.

Последняя фраза мальчика откровенно смутила. Откуда такая уверенность? Но спорить не стала, решила положить бумагу с пластырем в потайной карман рюкзака.

В одном из карманов у меня лежал самодельный рюкзачок для куклы, сделанный из старого платья крёстной. В другом обнаружила сложенный вчетверо лист бумаги для вызова и разговора с куклой Настей. Я вытащила листик, чтобы вложить чип Андрея, но на кровать выпала карта Пиковой дамы с написанным на стыке половинок словом «Ведьма».

— Ничего себе, — взяв карту с кровати, сказала Вита, — это что у тебя? Играть с вызовом Пиковой дамы до пятого класса запрещено.

Но вступилась Рита:

— Да брось, Вита, малая этого ещё не знает. Алёнка, ты пробовала вызывать дух карты или задавать вопросы?

— Нет. Моя подруга, Варя, просто написала слово, — ответила я.

Вита протянула мне карту и попросила убрать в рюкзак.

— Спрячь, она твоя, и пока никому не показывай. Карта сильно заряжена, у меня уже голова начала болеть.

— А где остальные карты из этой колоды? — поинтересовалась Рита. — Дома?

Я потрогала выпуклость внутри рюкзака, в районе противоположного кармана и нащупала коробку колоды.

— Нет, с собой, — ответила, открывая замок кармана. — Вот, — достала потёртую коробку, — но в ней несколько штук не хватает.

— В коробку и спрячь, — сказала Рита, глядя на голову куклы, выглядывающую из рюкзака. — Настя так и не возвращается?

А я думала, что никто отсутствия моей мистической подруги не замечает. Значит, девочки специально всё это время делали вид, что не замечали.

— Нет. После ожившей картины с яблоками в столовой пропала и больше не появлялась, — ответила я.

— Бывает, — сказала Вита. — Завтра после завтрака задержись и дождись, пока все уйдут. Скорее всего, Настя там.

Близняшка объяснила, что духи питаются не только энергией, но и вниманием. Скорее всего, моё внимание переключилось на создание фантазии — реального яблоневого дерева. Поэтому Настя и исчезла. Это рассказывала на уроках Полина Адамовна.

— Но только завтра, — сказала Рита, — а сегодня с собой в заброшку ничего не берём. Все устройства, обереги и прочее оставляем в комнатах. Иначе гном может не появиться.

— Поэтому я и попросил чип снять, — сказал Андрей.

В этот момент все мобильные устройства завибрировали. Рита сказала, что это внутренняя рассылка. Включила телефон и прочитала: «Всем немедленно явиться в зал для тестирования на инструктаж перед выходными».

Мы вышли на лестницу, заполненную толпой девчонок и мальчишек, разных возрастов. Все спешили на инструктаж.

Наставники, мужчина и женщина сидели за столами в ожидании, пока зал заполнится.

— Добрый вечер! — поднялась из-за стола женщина неопределённого возраста в строгом костюме с зачёсанными и собранными в тугой пучок, совершенно седыми волосами. — Для тех, кто ещё со мной не знаком — Я Бася Яковлевна, наставник по лекарственным травам. На время выходных можете обращаться ко мне по всем вопросам.

— Баба-Яга, — услышала я шёпот, совсем рядом.

Не поворачивая головы, глянула на старшеклассницу из соседней спальни. Девочка сделала, что это не она. Но Бася Яковлевна, подняла одну бровь и бросила взгляд на шептунью, никак не отреагировав. Просто присела за стол и в блокноте сделала какую-то пометку.

— Добрый вечер! — поднялся из-за стола коренастый, среднего роста мужчина, в костюме тройка, без галстука. — Меня зовут Фома Томасович — наставник-инструктор по переходу в мир сознания прочее. Это для тех, кто со мной ещё не знаком.

— Фантомас, — снова услышала тот же шёпот.

— Многие меня называют Фантомасом, — не растерялся наставник и улыбнулся. — Но я к этому привык. Так вот, дорогие ученики, настоятельно рекомендую никаких ритуалов не устраивать. Потусторонних духов не вызывать, и за пределы сознания не выходи́ть.

По толпе учеников прокатился смешок, но под строгим взглядом наставника всё прекратилось.

— У нас нет острого желания вытаскивать потом вас из преисподней или какой другой задницы. Всем понятно?

— Понятно наставник, — вяло прозвучало со стороны учащихся.

— Что-то я не расслышал, — подбоченившись снова сказал Фантомас.

— Понятно наставник, — хором ответили ученики.

— Теперь услышал, — довольно улыбнувшись, сказал Фома Томасович. — А сейчас о приятном. Батюшка Анатолий оповестил всех родителей детей, находящихся сейчас в академии, и в субботу состоится родительское собрание в библиотеке при храме. После чего все дети без исключения получат возможность уехать домой до вечера воскресенья. Коллективом наставников всем, чьи способности представляют опасность для внешнего мира, поставили вре́менные блоки. Кому-то чипы, кому-то невидимые обереги. Во внешнем мире вы, повторяю, временно будете как обычные дети. Никого не взорвёте, не заморозьте, и никто не пострадает от ваших искренних пожеланий.

Собрание учеников отреагировало криками «Ура!», «Домой!», и прочими радостными возгласами.

— А теперь идите во двор школы. Ещё есть время поиграть до наступления темноты, — сказала Бася Яковлевна.

Ученики рванули к выходу из зала, довольные, что собрание так быстро закончилось, да ещё и с хорошими новостями.

— Я же говорила, что на тебя Пиковая дама блок поставила, — догнав меня, выбегающую в коридор, сказала Вита. — Значит, кастрюли с борщом больше взрывать не будешь.

— А давайте поиграем в «Море волнуется раз», — подбежала к нам Василина. — Обожаю эту игру, вечно бы в неё играла.

— Ерунда какая-то, — вмешалась Евангелина, — мне больше нравится «Кис, брысь, мяу». Мы с мальчиком из защиты играли, но он уехал на матч.

— Кошка сдохла, — начала громко говорить Вита, — хвост облез, кто промолвит, тот и съест!

Наша компания замолчала. Первым отозвался Андрей:

— Да ну вас, с вашими молчанками. Мы так никогда не сможем договориться, во что играть.

— Андрей кошку съел, — рассмеялась Вита, — кошку съел.

Ситуацию решила спасти Рита:

— Давайте посчитаемся. На кого выпадет, тот и решит, во что будем играть.

— Тогда ты и считай, — надув губы, сказала Вита.

— Ну и ладно, — ответила Рита. — Становитесь в круг, у меня есть интересная считалочка. — и девочка, показывая на каждого пальцем, начала говорить: «На золотом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич, плотник, портной, кто ты будешь такой?».

Слово «такой» выпало на Василину, предложившую игру «Море волнуется раз».

Из всех нас мне было всё равно во что, играть, и я с радостью согласилась изображать смешные фигуры. Андрей сыграл только раз и убежал к мальчишкам, затеявшим игру в пекаря. Провожая его случайно, глянула на заколоченные окна заброшки, и мне, как и Евангелине, показалось, что кто-то за нами наблюдает.

Глава 17. Не дрожи ты так, крошка, это всего лишь старая заброшка.

В лучах заходящего солнца заброшенное здание и правда выглядело зловеще. Такие часто видела в рекламах фильмов про разных Бабаек, как говорил папа. Мне такое смотреть не разрешали. Говорили, что будет потом ночью сниться. Но один фильм однажды я посмотрела. Родители оставили меня смотреть сказку и поехали на больницу. Папе срочно понадобился доктор.

Сказка быстро кончилась, и я решила посмотреть ещё что-нибудь. Переключая каналы, остановилась на фильме с необычным сюжетом. Странный дядька в грязной майке с красными и чёрными полосками, в шляпе и обгоревшим лицом, бегал за девочкой, угрожая ей перчаткой с лезвиями.

Вжавшись в спинку дивана, я наблюдала действия фильма, боясь пошевелиться. Даже старалась дышать реже. Поджала ноги, чтобы никто не вылез из-под дивана и не укусил за пятки. Укрылась пледом по самые глаза, настолько было страшно. Но до конца мне досмотреть не дали. Приехали родители и переключили канал.

«Что ты смотришь? — сказала мама. — Тебе рано ещё такое кино. Вот «Ну, погоди!» лучше посмотри».

Как ни странно, моё детское внимание быстро переключилось, и через минуту я уже смеялась, наблюдая за приключениями волка и зайца. Даже улыбнулась, вспоминая сцены из мультика.

— Отомри! — прозвучало совсем рядом.

Ведущая Вита потребовала изобразить небесные фигуры. Обойдя участников, близняшка уже отгадала всех, и очередь дошла до меня. С расставленными руками и гордо поднятой головой я стояла, глядя на заброшенное здание. После команды «отомри» начала кружиться и махать руками.

— Ты самолёт, — предположила Вита и рассмеялась.

— Нет, — ответила я.

— Ворона?

— Нет.

— Чайка?

— Нет.

— Тогда кто? Я сдаюсь, — сказала девочка.

— Я летучая мышь, вылетевшая из заброшенного здания. Сейчас, как нападу на тебя, укушу, и ты будешь ходить по ночам и пить тёплую кровь маленьких девочек, — ответила я не своим голосом, отчего сама и испугалась.

С криками и визгами участники игры бросились врассыпную с игровой площадки. Только Вита стояла, глядя на меня, не мигая.

— Зачем ты так, — с обидой сказала девочка. — Это же просто игра. И как ты научилась говорить таким страшным и противным голосом?

— Не знаю, — ответила я. — Вита, может, не пойдём сегодня в заброшку? Мне страшно.

— Страшно тебе? Вот и не ходи, — зло бросила близняшка.

Развернувшись, она направилась к двери жилого корпуса, вытирая слёзы, а все участницы игры пошли следом.

Одна я осталась стоять посреди игровой площадки. В этот момент сознание отделилось и поднялось над школьным двором, так высоко, что я увидела себя. Совершенно одинокая маленькая девочка стояла, опустив голову, а вокруг в разные игры играли дети. Звучал хохот, восторженные возгласы. Слышались скрипы качелей и стук мяча по бетонному покрытию.

Закрыла на мгновенье глаза и вздохнула, а отрыв их снова вернулась в тело.

«Так вот, как это может быть? Странное ощущение. Нужно спросить об этом у наставников или защитников», — с этими мыслями решила вернуться в спальню. Собиралась поспать перед ритуалом, иначе к полуночи меня могли не добудиться. Поднялась на свой этаж, подошла к двери и услышала, бурное обсуждение и возмущения.

— Вовремя ты, — сказала Василина, когда я открыла дверь, — вот, смотри, — протянула она мне лист бумаги.

— Что это? — спросила я.

— Наше размещение в учебном классе, — ответила девочка. — Мы с Евангелиной думали — будем сидеть за одной партой, а оказалось, что я с тобой.

И правда, первая парта оказалась подписана нашими именами.

— А ты со мной не хочешь? Может, тогда попросим Полину Адамовну нас пересадить, когда войдём в класс?

— Видишь, это документ, и он подписан директором, — ответила Василина. — Мы вообще думали, что тебя с Андреем посадят.

Мне стало обидно, почему девочке так сильно не хочется сидеть со мной за одной партой? Что это страх перед моими способностями или личная неприязнь? И почему я должна сидеть за партой именно с мальчиком? Я не хочу, хотя к Андрею хорошо отношусь.

Ещё немного повозмущавшись Василина ушла умываться перед сном. А я достала из рюкзака Настю и стала расчёсывать ей волосы, вспоминая о последних минутах общения с ней.

«Как мне тебя не хватает, — я мысленно обратилась к кукле, — когда ты снова вернёшься?»

Но ответа так и не дождалась. Куколка смотрела мимо или сквозь меня стеклянными глазами и молчала. Отложив её на кровать, взяла полотенце и пакет с мыльными принадлежностями, и ушла в санузел.

В помещении с водонагревателем и вазами биде курили старшеклассницы. Дым от сигарет через вентиляционную трубу проник в помещение с умывальниками. Еле уловимый, он распространился по всему помещению. В моей семье никто не курил, и я сразу его почувствовала.

Голоса девочек за стеной еле различались, но мне стало любопытно, о чём разговор. Слышала, что старшеклассницы вернулись с практикума и две из них охотницы. Даже представить не могла, за кем или чем охотятся девчонки. Напрягла слух, как учила Полина Адамовна, настроила третий глаз и оказалась к комнате интимной гигиены.

Девушки расположись на широком подоконнике и курили, стряхивая пепел в стеклянные баночки.

— Эта последняя, — сказала худенькая блондинка в розовом халатике, — завтра домой, родители об этом не знают.

— А я домой не еду, — сказала смуглая темноволосая девушка в зелёной майке и шортах, — но всё равно больше не хочу. Сегодняшний вампир именно по табачному запаху нас выкупил. Ещё немного и сами бы искали, кому впиться зубами в шею.

— Одна я курить не буду. Значит, тоже придётся бросить, — сказала третья девушка, в халатике синего цвета, с длинной русой косой.

— Слышали новость о первокласснице? — сказала блондинка. — Это из-за новенькой конь со стены в столовой пропал.

— Да ладно, — сказала смуглянка, — сильная девочка. Может, возьмём малышку с собой на практикум? Посмотрим на что, эта мелкая мышка способна?

— Та ну, связываться с малолеткой. Мне совсем не хочется. Потом отгребать от директора, — сказала девушка с длинной косой. — Девчонку под защиту взяли Данил и его команда. Те ещё оторвыши.

— Ого, — сказала смуглянка, — новая ликвидаторша подрастает. Жаль, что после пятого класса под защиту никого брать нельзя. Иначе я бы за неё поспорила.

— Ещё не факт, что после школы девочка останется верна закону Волчьих ворот. Может, просто наставит себе блоков и будет жить как обычная, — сказала блондинка. — Лично — меня обычная жизнь не устраивает. Установки не в пользу женщин: рожай, стирай, убирай, готовь, получай по морде и молчи. Я так не хочу. Не моё.

— Это так, да, но я бы хотела детишек, — вздохнув, сказала девушка с длинной косой. — Сына и дочку. У старшей сестры уже есть двое малышей. Такие хорошенькие.

— Что не говорите — детки это прекрасно. А за мелкой первоклашкой нужно понаблюдать. Как бы она ни разбудила того духа из заброшки, — сказала смуглянка.

— Ты про того духа непонятного происхождения? Так это же вроде как легенда. У наставников просто руки не доходят старое здание разобрать, — сказала блондинка.

— А я слышала другое, — ответила ей смуглянка, — чтобы разобрать заброшку, сперва поселившегося там духа изгнать нужно. Иначе он переселится в жилой корпус…

Выдохнув, я вернулась в здесь и сейчас. Ничего себе расклад. А близняшки про эту легенду хоть знают? Как бы кто из детей ни пострадал. Но после случая на игровой площадке решила, что со мной даже разговаривать на эту тему не станут. А себе сказала, что подслушивать чужие разговоры нехорошо. Во всяком случае, так учили папа и дедушка.

Собрав мыльные принадлежности и закинув полотенце на плечо, вышла из санузла. Коридор подсвечивался всего двумя плафонами и то в середине. В начале и конце воображение рисовало страшные образы. Поймав взглядом на стене свою тень, решила больше никуда не смотреть. Добежала до спальни, открыла дверь и выдохнула. Все девочки уже спокойно спали.

Заведя будильник на своём устройстве, нырнула под одеяло и быстренько уснула.

«Вставай, вставай, штанишки надевай!» — писклявым голосом завопило мобильное устройство одной из близняшек.

Разом заскрипели пружины матрасов, и девочки начали подниматься с кроватей. Шлёпая босыми ногами по деревянному полу, к выключателю мимо пронеслась Рита.

— А ты чего встала? — сказала мне Вита. — Страшно же, говоришь. Вот и оставайся в спальне. Не ходи с нами.

— Да ладно тебе, — вступилась за меня Рита, — пусть идёт.

— Пусть идёт в столовую и помолится яблоне. Только и умеет картинки оживлять, — зло бросила Вита. — Показушница. Вечно к себе внимание привлекает. Все с ней носятся, как особенной. Хочу, чтобы её из нашей спальни перевели куда-нибудь.

Во мне начал закипать вулкан, как во время Машиных издевательств. Но я вспомнила взорвавшийся борщ и постаралась переключить внимание. От того костра, что вспыхнул в моей душе, остался лишь лёгкий дымок.

Переодевшись, я достала из рюкзака мешочек с конфетами и положила в карман платья.

— Ещё раз повторяю, — повернулась к девочкам Вита, — все мобильные устройства и обереги оставляем в спальне. С собой ничего блокирующего не берём.

Я коснулась рукой места, где находился кулон четырёхлистного клевера. Но оказалось, что цепочка с кулоном исчезла. Подумала, что во сне ворочалась и случайно расстегнулась застёжка. Решила поискать в постели и под кроватью, когда вернёмся.

— Разбирайте свечки и спички, — продолжала командовать Вита. В подвале темно. У нас есть два фонарика, но они могут в любой момент отказать.

Одна за другой мы вышли из спальни, и Рита закрыла двери на ключ. Коридор освещался двумя плафонами, а на лестничной клетке тускло горела лампочка, готовая в любой момент перегореть и погаснуть.

— Спускайтесь тихо, — шёпотом сказала Вита.

Место дежурного у входа пустовало. От настольной лампы, направленной на стекло, покрывающее столешницу, свет рассеивался по маленькой прихожей, оставляя тёмными выходы в коридоры, с обеих сторон. Придвинутый к столу стул, напомнил о том, что все мальчишки-старшеклассники уехали на футбольный матч.

Повернув налево, мы оказались в бывшей парадной жилого корпуса. Один из ребят защитников в перерыве игры рассказал, что сперва на территории школы построили здание, теперь являющееся заброшкой. Затем жилой корпус. Здесь дети жили и учились. И только намного позже пристроили здание учебного корпуса, переходную галерею, столовую и кухню.

Заброшенное здание во время войны занимал госпиталь. Но что-то там произошло и решили больше здание не использовать. Просто законсервировали до лучших времён. И вот мы идём сегодня в заброшенное здание, которым пугали прежде учеников академии.

Напротив парадного входа — огромная гардеробная, закрытая на летнее время. За ней склад, где мы с Андреем получили мобильные устройства, а справа невзрачная железная дверь с надписью «Бомбоубежище».

От ночного освещения небольшими лампами в каждом помещении все углы казались наполнены существами, готовыми в любую минуту, выскочить из своей засады и напасть. Это придавало ещё большей таинственности.

Андрей пришёл раньше нас и светил себе под ноги маленьким фонариком, стоя у стены.

— Конфеты взял? — спросила его Вита.

— Да, — ответил мальчик, — но как мы откроем эту дверь? Она, похоже, заварена.

Вита, только усмехнулась: «Никак, если только у тебя нет ключа». Близняшка покрутила предметом в руке, похожим на ручку от двери.

— Похоже на ключ от сарая, — сказал Андрей, — а куда его вставлять?

Не говоря ни слова, Вита подошла к старой розетке рядом с дверью. Подковырнула ногтем и та отвалилась, открыв штырь замка.

— Бери, вставляй и крути, по часовой стрелке, — протянула близняшка ключ мальчику.

С задачей Андрей справился быстро. Через пару прокруток, дверь вздрогнула и открылась внутрь.

— Входим по одному, — сказала Рита, — Андрюшка, ключ не забудь вытащить. Ты входишь последний.

Два луча фонариков осветили длинный коридор подвала с множеством дверей. Бомбоубежище я представляла себе иначе. Однажды смотрела фильм, и там был конкретный, благоустроенный бункер со всеми удобствами. А здесь так же, как было в подвале мужчины, прятавшего девочек, которых мы с ребятами спасли.

Входная дверь закрылась, и сразу стало не хватать воздуха.

— Пойдём скорее, — сказала Вита, — здесь совсем нечем дышать. Система вентиляции разрушена.

Все поспешили в конец коридора. Открыв дверь подвала, близняшка, приказав следовать за ней, и вошла внутрь. Мы оказались в помещении с лестницей на два пролёта.

— Поднимайтесь, — сказала Рита, — но смотрите под ноги. Здесь повсюду обломки. Не споткнитесь.

Под ногами хрустели осколки стекла и рассыпа́лись мелкие кусочки штукатурки. Глаза расширились, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. По спине волнами пробегал холодок, а кожа на предплечье сжалась, и я почувствовала, как поднялись волоски. Готовая в любой момент развернуться и кинуться бежать обратно, следовала за девочками, слушая, как сопит за спиной, поднимаясь по ступенькам, Андрей.

По привычке хотела взяться за перила, но прикоснувшись, поняла — не стоит. Пальцы моментально утонули в толстом слое пыли.

По тому, что дышать стало немного легче, поняла — мы вошли в заброшку. Хоть окна и двери в здании заколочены, но на крыше остались лишь фрагменты шифера. А сквозь стыки листов железа, прикрученные для исключения протечек, сла́бо, но проходил воздух.

— Пришли, — сказала Вита, — поджигайте и расставляйте свечи. Скоро полночь, можем не успеть.

— Где это мы? — спросила Рузалина.

— Холл парадного входа, — ответила Вита. — В прошлом году мы здесь были днём, когда вскрывали здание для дезинфекции.

— Хотелось бы всё посмотреть, — сказал Андрей. — Может, после ритуала пройдёмся по зданию?

— Что ты хочешь здесь увидеть? — насмешливо спросила Вита. — Несколько учебных классов заставлены старинными деревянными партами. А остальные помещения занимают железные кровати. Они так и остались после госпиталя…

— А подвальное помещение оборудовано под морг, — добавила Рита.

Слово «морг» я слышала неоднократно, и воображение рисовало страшные картины. Но я постаралась переключить мысли, чтобы не вызвать очередную неконтролируемую фантазию.

— А как мы призовём этого гнома и поймём, что он пришёл? — спросила Василина.

Кивнув на полуразрушенный камин, Вита объяснила, что с помощью рычага, она откроет систему задвижек и пригласит духа. А после ритуала попросит гнома уйти и подтвердить, что он это сделал. После чего снова закроет задвижки.

— Почему ты так уверена, что придёт именно добрый гном-сладкоежка, а не кто-то похуже и пострашнее? — глядя с опаской на старый камин, спросил Андрюшка.

— Ой, не начинай, — скривилась Вита. — Знаем мы твою страсть к фильмам, ужастикам и любовь прыгать в монитор, и разгуливать по играм. И ты же не Алёнка, чтобы оживлять свои бурные фантазии.

Все повернулись ко мне, спокойно поджигающей очередную свечу, чтобы поставить на сложенные стопкой кирпичи.

— Подвал как подвал, заброшка как заброшка, гном, чёрт — всё равно, — пожав плечами, сказала я, не понимая сама, как такие мысли родились в голове.

— Ой, всё, — цокнув языком, сказала Вита. — Снова она начинает изображать из себя одержимую духом или демоном. Терпеть этого не могу.

— Не злись на неё, — сказала Рита, — Алёнка совсем маленькая, ещё сама не всё понимает, что с ней происходит. Хорошо, что Настя исчезла, иначе у нас вообще не получилось бы снова сюда попасть.

— Так вы уже проводили здесь ритуал с гномом? — спросила Евангелина.

— Конечно, — ответила Вита. — В прошлом году раз пять или семь. А прежде старшеклассницы с нами сюда ходили. Да не бойся ты так. Кстати, ключ нам по наследству достался.

— И что, гнома всегда удавалось призвать? — спросила Василина.

— Конечно, нет, — ответила Вита, — не всегда все участники могли настроиться. Последние разы просто прогулялись ночью, и всё.

— Это немного успокаивает, — ответила Василина. — Я этого вашего гнома уже боюсь, — и девочка скривилась, изображая брезгливость и страх.

Близняшки принесли из тёмного угла два довольно таких целых старых деревянных стула со спинками. Поставили у стены и натянули нитку от одного к другому.

— Вита, а что вы хотите узнать у гнома? — спросил Андрей. — Почему для вас так важен этот ритуал?

Девочки переглянулись, и, вздохнув, Рита ответила: «У нас только один вопрос: кто наши родители и почему мама оставила нас у Волчьих ворот».

— Вы хотите найти свою маму? — спросила я.

— Нет, — ответила Вита. — Хотим, чтобы мама нас нашла и забрала. Не такие мы и опасно одарённые, чтобы находиться в этой закрытой школе, как ты или Андрей. Но у вас есть родители, а у нас нет. И это грустно.

Мне стало жаль близняшек. Они такие, разные. Одна резкая, боевая и решительная. Другая добрая, но тоже смелая. А родителей нет. Красивые, умненькие девочки, но оказались не нужны своей маме.

Привязав конфеты на верёвку, близняшки начали с помощью рычага открывать задвижки камина, и с трубы посыпалась сажа, смешанная с пылью. Несколько свечей погасло, неудачно расположенных поблизости. Но воздуха в помещении не прибавилось.

— Гном-сладкоежка, мы приглашаем тебя сегодня и сейчас ответить на вопросы и исполнить наши желания. Заплатим щедро конфетами и печеньем. Появись! — скомандовала Вита, когда пыль немного осела.

Еле заметный серый дымок из дымохода влетел в помещение, но этого, кроме меня, похоже, никто не заметил.

Глава 18. Куда делся мальчик?

Помещение моментально наполнилось холодным воздухом, словно морозным утром открыли форточку. Дышать стало ещё тяжелее, и сердце забилось чаще. Я слышала, как Вита вызывает гнома, но слова звучали глухо, как из подвала. От ощущения присутствия невидимого существа, крупных размеров, движущегося медленно, замирающего напротив каждого, принюхивающегося и заглядывающего в глаза, хотелось сорваться с места и убежать. Но это, похоже, видела только я.

Близняшки утверждали, что дух безобиден. В моём представлении гном — значит маленький. Кого же мы призвали? Вернее — кто явился на зов?

Странный запах — приторный, ни на что не похожий, перебивающий запахи плавленого воска свечей, заполнил ноздри, вызывая тошноту. Тени стульев на стене с натянутой ниткой стали чётче и крупнее, а конфеты зашевелились, словно по ним провели невидимой рукой.

«Алёна, Алёна, голова зелена, — услышала я шёпот у себя в голове. — Хочет знать, насколько застряла в этом странном месте. Надеется, что папочка или мамочка приедут и заберут домой. Глупенькая, это место призвало тебя навсегда».

Слово «навсегда» повторилось несколько раз и прозвучало так громко, что вызвало головную боль, и я невольно вскрикнула. За что получила локтем вбок от Василины. Боль заставила согнуться пополам, но больше я не произнесла ни звука.

По бледному лицу Виты, поняла, что и на её вопрос нашёлся ответ. По щекам близняшки покатились слёзы. Смелая девочка-лидер, превратилась в сломленное существо, дрожащее всем телом.

Дух разворачивал конфеты, шуршал фантиками, громко чавкал и отвечал на вопросы, но не делал попыток навредить кому-нибудь из детей. Словно выбирал жертву, более подходящую — слабую, с отсутствием веры или не способную сопротивляться в момент неожиданности.

И такой жертвой стал Андрей — мальчик, решивший прийти на ритуал из любопытства. Не загадав желания, не подготовив вопроса — испугался, и дух забрал парня.

Пламя свечей разом погасло. Только алые фитили ещё какое-то время обозначали их места расположения. Страх забрался под кожу, заставив на мгновение замереть в немом ужасе. Паника в один момент накрыла всех участников ритуала.

Осознав, что мальчик, которого так все уговаривали и обещали: ничего страшного случиться не может — исчез. Девчонки бросились из подвала, забыв коробку с угощениями для духа.

Подсвечивая фонариками, поспешили покинуть ужасное место, боясь даже кричать, чтобы не усугубить и без того критическую ситуацию.

Близняшки предусмотрительно забрали у Андрея ключ от подвала, сразу, как закрыл дверь, и почему-то отдали мне. Вита сказала, что хоть и злится на меня, но доверяет больше, чем остальным. Чем смутила сестру, и Рита, похоже, закусила.

С разрывающимися от боли сердцами, в слезах, девочки молили меня, чтобы скорее открыла жуткую железную дверь и выпустила их из подвала.

Рузалина, Василина и Евангелина рванули по ступенькам, сбивая с ног друг друга, а близняшки помогли мне закрыть злосчастную дверь и отобрали ключ.

— Есть разговор, — перекрыв пути к бегству, обступили меня близняшки в тёмном коридоре.

— У меня больше нет конфет, — ответила я, собираясь как-то проскользнуть и тоже сбежать.

— Конфеты не нужны, — гневно прошипела Рита.

Всегда добрая, полная противоположность своей сестры, девочка изменилась в лице и напоминала злобную крысу.

— Почему ты не сказала, что можешь открывать порталы духов? Или настолько не контролируешь собственные способности? — скривившись от ненависти, подступила Рита.

Я в ужасе, осознав, что Андрюша мог исчезнуть по моей вине, прижалась к стене. Мысль об отступлении отпала, и слёзы покатились по щекам.

— Правда не знала. Что теперь делать? — прошептала я.

— Вот это твоё: я правда не знала — не прокатит. Мы на себя эту ответственность брать не собираемся, — ответила Вита.

Нависнув надо мной, Рита провела пальцами по моей косичке и вздохнула.

— Откроем тебе секрет, — она отступила и начала говорить. — Мы никогда прежде не вызывали никаких духов. У нас не получалось. Сами сегодня чуть от страха не описались. Пока младшие отворачивались, просто снимали и разворачивали конфеты. Часть съедали, громко чавкая и шурша фантиками, остальное распихивали по карманам. Это была просто игра, представление. Но, так как сегодня, никогда не было. Наставники, повёрнутые на правильном питании, выделяют всего по 2 конфеты в день, а мы любим сладкое. Такие походы в заброшку, спасали нас от конфетного голода. А теперь с нами никто больше туда не пойдёт. Похоже, что ты впустила в наш мир нечто. И бояться придётся всем участникам сегодняшнего ритуала.

— А как же Андрей? Он ведь там остался. Может, за ним вернёмся? — вытирая слёзы, сказала я.

— Вот ты за ним и вернёшься, — ответила Рита, — но не сегодня.

— Почему не сегодня? — возмутилась Вита. — А давай закроем её в подвале, пока с этим духом не договорится.

Близняшки переглянулись и хитро улыбнулись друг другу, сказав одновременно: «Нет», — и рассмеялись.

— Так, мышка, малолетняя, слушай сюда, — взяв меня за подбородок, сказала Рита: — о том, что случилось в заброшке никому. Девчонкам скажем, что встретили Андрея после того, как они убежали в спальню. А куда он денется утром — уже не наша забота. Может, без чипа в игру своего мобильного устройства прыгнул и сбежал из школы.

— Но это неправда. Андрей — наш друг. Как вы можете? — не прекращая плакать, говорила я. — Ему нужно помочь.

— Поправочка, — ответила Рита, — это твой друг. Если мы взяли Андрея под защиту, совсем не значит, что записали в друзья. Пацан никому не нравится, все мальчишки от него отказались.

— Вытри слёзы, мелочь, мы идём спать, — сказала Вита. — Завтра на вопросы: куда делся Андрей, отвечай, что не знаешь. Пошли.

Дверь в спальню оказалась открыта, а девчонки, не раздеваясь, забрались в кровати под одеяла, и молча сопели, делая вид, что спят. Но я понимала, что сон с участниками ритуала попрощался на несколько ночей.

Прежде встречала людей, сперва казавшихся злыми, а потом оказывалось наоборот — как Сега. Такой опыт, когда человек сперва казался милым и дружелюбным, а после превратился в злобное существо, как Рита — получила впервые.

Даже вспомнила, что только Вита из близняшек, повесила на верёвку конфету. Рита держалась сторонним наблюдателем, дух даже к ней не подходил, словно девочка не существует.

Данил просил меня не влипать в неприятности. Андрей исчез, а этот факт я могу скрыть от кого угодно, но только не от Валерки. Естественно, Сега и Данил, тоже об этом узна́ют. Так стыдно. Зачем я только согласилась, да ещё и Андрея уговорила?

Обняв куклу, укрылась одеялом по самые глаза, пытаясь вспомнить что-нибудь приятное. Но ничего на ум не приходило, только обрывки воспоминаний, связанные с Андреем.

«Настя, помоги мне», — впервые за всё время я обратилась к кукле, но ответа не дождалась

Полночи я вглядывалась в тени на стенах. Вещи на спинках кроватей и стульях, казались монстрами, с заострёнными ушами и вытянутыми мордами, готовыми в любой момент ожить и накинуться на одну из нас.

Под достаточно тёплым одеялом не могла согреться, но и шевелиться тоже не хотелось. Страх в моей голове рисовал монстра под кроватью, готового в любой момент схватить за вынутую из-под одеяла ногу или руку.

Девочки на своих кроватях тоже не шевелились и даже, казалось, перестали дышать. Спальня превратилась в один большой склеп, и даже кровати напоминали гробы.

Уснуть удалось только под утро. Противным голосом будильник Виты разбудил нас за час до завтрака. Нехотя девочки начали подниматься с кроватей. Страх отпечатался на лицах участников вчерашнего ритуала вмятинами от заломов ткани, наволочек и одеял. Девочки смотрели друг на друга опухшими от слёз глазами и молчали.

— Чего такие перепуганные? — бодрым голосом, изображая улыбку, сказала Рита. — Как мы вас вчера разыграли? Круто? Андрюха долго смеялся, когда вы убежали в спальни, как перепуганные цыплята.

— Мы думали, что Андрея дух забрал, — шёпотом сказала Рузалина.

Но близняшки только рассмеялись в ответ.

— Вот вы глупенькие, — сказала Вита. — Это же всё был розыгрыш.

Глянула на Риту, а близняшка, уловив мой взгляд, незаметно для всех, показала мне кулак. Поняла — таким образом, близняшки решили выкрутиться из ситуации. На лицах девочек появились улыбки, глаза заблестели, и сразу почувствовалось всеобщее оживление.

В столовую уже все пришли в приподнятом настроении. Шутили, смеялись, делились мечтами о том, как приедут родители и заберут всех домой на выходные.

Однако отсутствие Андрея за столом не осталось незамеченным.

— Алёна, а ты прикрепила Андрею чип? — спросила Василина.

Я ответила, что чип у меня, и мы не успели.

— Это очень плохо, — сказала Вита. — Андрей не пришёл на завтрак. Похоже, что он нас всех обманул.

— Ты о чём? — спросила Рузалина.

— Без чипа пацан легко может прыгнуть в любую мобильную игру, — ответила Рита. — А оттуда по каналу мобильной связи сбежать домой. Именно для этого наставники и прикрепили Андрюшке чип-блок.

От вранья близняшек у меня защипали щёки по самые уши. Так хотелось рассказать правду, хоть кому-нибудь и попросить о помощи. Но кому?

Пробежавшись глазами по залу столовой, обнаружила девушек за столом возле окошка, разговор которых подслушала в комнате гигиены.

— О чём задумалась, Алёнка? — услышала я голос Риты.

— Кто они? — кивнув в сторону девушек, спросила я.

— Выпускницы будущего года, — ответила близняшка. — Тебе в их сторону смотреть не стоит. Они тебя даже не заметят. Блоха, ты по сравнению с ними.

— Посмотрим, — ответила я, поднимаясь из-за стола.

— Что ты задумала? Помнишь наш уговор? — наклонившись ко мне, прошептала Вита.

— Ты сама говорила что хочешь, чтобы я ушла из вашей спальни, — ответила я. — Вот и попрошусь к этим девушкам.

— Ну, ну, иди, может, научат тебя вредным привычкам, — ответила Вита и скорчила мне рожу.

Девушек я догнала в коридоре. Спокойные и уверенные, они спокойно шли, о чём-то переговариваясь.

— Девушки, — позвала их я.

— Чего тебе, малышка? — обернувшись, спросила смуглянка.

— А можно к вам в спальню перебраться? — ответила я.

— Ты такая, смелая, или тебя близняшки обижают? — спросила девушка с русой косой. — Только мы в школе бываем редко, всё время будешь оставаться одна.

Именно этого мне и хотелось. Но как объяснить это девочкам?

— А давай, перебирайся к нам, быстрее повзрослеешь, — сказала смуглая девушка. — Мы всё равно одни небольшую спальню занимаем, свободная койка имеется. Знаешь, где наша спальня?

Я ответила, что знаю, и радостная побежала собирать вещи. Большее время своей жизни проводившая со взрослыми, я уставала от общения с ровесниками. Даже в детском саду воспитатели держали меня поблизости и разговаривали как с равной, не замечая разницы в возрасте. Я знала обо всех событиях в жизни воспитательниц и нянечек. Со мной легко делились обидами и радостями, а я слушала, не перебивая, иногда даже высказывала свои мысли.

— Ты мой маленький психолог, — сказала как-то Ирина Евгеньевна, одна из воспитателей, и улыбнулась, — как я буду без тебя? Скоро покинешь детский сад и пойдёшь в школу.

Я не поняла, почему она так сказала, но переспрашивать не стала. Подумала, что это хорошо, и улыбнулась в ответ воспитательнице.

Из столовой близняшки с девчонками решили сразу уйти гулять на улицу, поэтому мне никто не мешал собираться. Сложив все вещи, решила положить куколку в рюкзак.

Настя смотрела на меня стеклянными глазами, но как-то иначе. Показалось, что я снова её чувствую. Может, если подолгу буду оставаться одна, куколка снова оживёт.

Спальня будущих выпускниц сильно отличалась от спальни близняшек и была всего на четыре кровати, а не на пять или семь. Находилась в конце коридора, рядом с комнатой гигиены.

Девушки находились в комнате, когда я постучалась.

— Входи, Алёнушка, — услышала я голос смуглянки и вошла.

Как девушка догадалась, что пришла именно я, спрашивать не стала. В школе каждый обладает экстрасенсорными способностями, в той или иной степени, удивляться не стала.

— Вот твоя койка, присаживайся, будем знакомиться, — сказала блондиночка, — я Света.

Смуглянка оказалась армянка по национальности с красивым именем Амалия. Света и девушка с длинной русой косой, по имени Тамара, — славянки. Истории попадания девушек в школу, оказались похожи. Всех привели в храм батюшки Алексея мамы или бабушки. Из-за кошмарных снов и виде́ний родственники решили, что девушек непременно нужно показать священнослужителям, а не врачам.

«Мало ли, может, бес вселился?», — говорила бабушка Амалии, о чём девушка рассказала смеясь.

А над моим взорванным борщом мы посмеялись вместе, когда я рассказала.

— Надо же, — сказала Света, — о таком ещё не слышала. Представляю, как твои за столом перепугались.

— А Сега с Валериком молодцы, такой тест с тобой провели, — сказала Амалия, после моего рассказа. — Пацаны далеко пойдут. Жаль, что Даня пострадал. Это временно, но всё равно, жалко.

Впервые за время пребывания в школе, мне хотелось общаться. Чувствовала себя интересной и своей, как выразилась одна из девушек.

— Настя твоя появится, когда почувствует, что действительно тебе нужна, — задумчиво сказала Тамара. — А вот по поводу духа бабы Дуси, сказать ничего не могу. Его рядом с тобой нет. Если хочешь, то можем призвать? У нас есть спиритическая доска.

— Это как мы с подругой разговаривали с духом куклы? — спросила я.

Достав из рюкзака лист бумаги с рисунком и буквами, я рассказала девушкам о первом своём опыте спиритического сеанса. На что Света сказала: "О таком услышала в пятом классе". И по её мнению, я сильно опережаю в развитии своих сверстниц. А Тамара предположила, что дух бабы Дуси разговаривал со мной через Варю. И, скорее всего, остался дома. Поэтому девочки рекомендовали мне во что бы то ни стало вернуться домой и поговорить с духом.

— Считай, что это твоё первое задание от нас, — сказала Амалия. — Встреться с Варей и попробуй поговорить с бабой Дусей. Скорее всего, дух засел в девочке, и это может беспокоить несчастную.

Мне очень не хотелось бы, чтобы что-то беспокоило Варю, и я твёрдо решила вернуться домой.

— Насчёт девчонок, которых вы с Даней и компанией освободили, мы узнаем, — сказала Тамара. — А вот про гнома-сладкоежку сказать ничего не могу. Здесь нужен мужской взгляд на ситуацию. Думаю, сто́ит дождаться Данила. Он хоть и пятиклассник, но к его мнению прислушивается даже Барбарис. Мне пока ничего в голову не приходит. Близняшки правы в одном: рассказывать взрослым, что конкретно случилось с Андреем, не стоит. Могут внести мальчика в список погибших и дальше разбираться не станут. А я чувствую, что парня ещё можно вернуть.

Девушки начали обсуждать между собой несчастный случай, который создали мы под руководством близняшек, и понимала через предложение. Гномик, по их рассказам никак не подходил под описание того, что видела я в заброшке. В начальных классах Света вместе с выпускницами проводила подобные ритуалы. Гном либо не появлялся, либо забирал все конфеты и уходил. Ответы на вопросы участникам ритуала приходили во снах.

— А что призвали вы вместо гнома, мы не знаем, — сказала Света. — Похоже, сто́ит ждать крупных неприятностей. А учитывая твои способности оживлять фантазии, боюсь даже предположить.

Девушек по мобильной связи вызвали в информационный центр школы. А я решила прилечь после бессонной ночи и попытаться выспаться. Сознание отключилось, как только устроилась на мягкой подушке. Сон начался сразу, словно включили телевизор. И я снова оказалась в заброшенном здании. Здесь было всё, как мы оставили. Свечи горели, словно их только что зажгли. Два стула с натянутой ниткой, бумажные фантики по всему полу. И пустая коробка от торта, в которую участники ритуала бросали конфеты.

Перепуганная я стояла и смотрела на Андрея, лежавшего на полу среди осколков стёкла, осыпавшейся штукатурки и прочего мусора.

— Ну что, Алёнка, какая твоя любимая игра? Поиграем, — услышала я шёпот и подняла глаза.

На обломках у камина сидел мужчина в истлевшей военной форме Великой Отечественной войны с перебинтованной головой. Повязка покрылась пылью, а выступившая кровь посерела.

— Кто вы? — дрожащим голосом спросила я, но мужчина лишь усмехнулся в ответ.

Послышалось шевеление на полу, и за мою ногу что-то схватило. Вскрикнув, я отскочила, опустила голову и увидела открывшего глаза Андрея.

— Помоги мне, — сказал мальчик и потерял сознание.

Глава 19. Из прошлого призванный дух. Кто ты враг или всё-таки друг. Ты застрял между адом и раем. Хоть боюсь, но давай поиграем

Будильник на моём мобильном прозвенел, оповещая, что пора на обед. Я выставляла время специально за полчаса, чтобы прибежать с игровой площадки, помыть руки и успеть в столовую. Сейчас первой задачей было прийти в себя после кошмарного сновидения. Решила сходить умыться.

Кран зашипел, в нежелании выдавать воду. Посильнее открутила вентиль, и струя прохладной воды вырвалась, с силой ударив по раковине, а брызги полетели на платье.

«Придётся переодеваться», — сказала я своему отражению в зеркале на стене и стала умывать лицо.

Закрутила кран, подняв голову, и увидела рядом с собой Андрея.

— Помоги мне, — сказал мальчик и исчез.

Схватив полотенце, я выскочила из санузла, помчалась в спальню, закрылась и спряталась под одеялом.

«Я точно проснулась или до сих пор сплю?», — мелькнула мысль в голове.

Но по мокрому платью поняла, что это точно уже не сон. Откинув одеяло, решилась всё-таки переодеться и отправиться в столовую.

Открыв двери спальни, вышла в коридор. Воздух здесь стоял такой плотный, что двигаться стало тяжело. Обрывки звуков, настолько громкие, что больно били по барабанным перепонкам. Звуки капель с незакрученного мной крана. Шелест переворачиваемой страницы книги, в ближайшей спальне, шарканье по полу в растоптанных тапочках… Всё слышалось настолько чётко, как никогда прежде.

Тряхнув головой, пытаясь снизить громкость улавливаемых звуков, вышла на лестничную площадку. Лестница показалась резиновой и растянулась как гармошка. Боясь упасть, взялась за перила, по которым тут же пошли волны.

Разрыдавшись, я прижалась к стене, закрыв лицо руками.

— Я не сплю, не сплю, это точно. Так не может быть, — прошептала, успокаивая себя.

Убрав руки, глянула на перила и лестницу. Всё показалось вполне нормальным. Решила повторить попытку, спустится. Ступени под ногами не плавали, а перила не выгибались.

Но с облегчением вздохнула, ступив на кафельный пол первого этажа. Оглядываться не решилась, сразу побежала в столовую. Застеклённая дверь оказалась приоткрыта, но зал столовой стоял пустым. Только что вымытый пол блестел мокрыми разводами. Боясь поскользнуться, я тихонько прошла к окошку раздачи. Взяла поднос, поставила на него тарелки с едой, стакан с чаем и пошла к своему столику.

Только отломала кусочек хлеба, взяла ложку и приготовилась есть ароматный гороховый суп, как дёрнуло меня поднять глаза. Напротив, сидел всё тот же дух мужчины из заброшки, но одежда на нём изменилась. Вместо военного кителя — старый кафтан, подпоясанный кушаком. Лицо покрылось густой седой щетиной, формируя бороду, как у гномов, которых видела на картинках. На голове красный колпак, в пыли и паутине, из-под которого выглядывали перевязочные бинты.

Мужчина смотрел на меня и улыбался.

Захотелось немедленно бросить обед и сбежать, но я остановилась.

— Кто, вы? — спросила, глядя в мутные глаза духа.

— Твоя ожившая фантазия, — насмешливо ответил призрак.

— Неправда, я ни о чём подобном не думала. Зачем вы забрали моего друга?

— Энергия пришла с твоей стороны, — продолжал настаивать призрак. — А значит, ты должна знать кто я. Хотела гнома — вот, получи и распишись.

— Но я правда не знаю. И верните, пожалуйста, Андрея.

Призрак разозлился и стукнул кулаком по столу:

— Верну, как только ты будешь способна объяснить, кто я такой и почему вынужден здесь находиться! И учти: чем дольше будешь думать, тем больше твоих друзей, окажутся у меня.

— Но я ещё маленькая, откуда могу знать? — разревелась я.

— Маленькая? Если ты здесь — уже не маленькая. Очнись, Алёнка, — сказал призрак, и его изображение начало расплываться, как пятно чернил на цветных обоях.

Выпавшая ложка стукнулась о стол и упала на пол, а я закрыла мокрое от слёз лицо руками. Шум полной столовой, как быстро приближается скоростной поезд, ворвался в сознание.

— Очнись, Алёнка, — прозвучал детский голос.

С ужасом я осознала, что сижу в окружении девчонок, а напротив меня Вита.

— Да что с тобой такое? — снова сказала близняшка. — Кто тебя обидел? Выпускницы?

Я только мотнула головой, не зная, что ответить.

— Может, по маме соскучилась? — предположила Василина. — У меня недавно такое было.

— Не реви, маленькая, — сказала Рита, — завтра увидишь свою маму.

— Уже не маленькая, — твёрдо сказала я.

Подняв с пола упавшую ложку, встала и пошла на раздачу за чистым столовым прибором. Как рассказать девочкам о разговоре с призраком? Почему дух решил, что я его призвала или разбудила?

— Андрея так и нет, — сказала Рузалина. — На завтрак не пришёл и на обед. — Может, у его соседей по комнате спросить?

Мы все обернулись на столик с ребятами из спальни нашего друга. Мальчишки сидели молча, каждый в своих мыслях, доедая обед.

— Нет, — сказала Вита, — какие-то они примороженные, с ними каши не сваришь. Подождём до полдника. Может, Андрюха проголодается и сам придёт.

Но и на полдник мальчик не пришёл. К нашему столику подошёл Фома Томасович с журналом регистрации на встречу с родителями и стал расспрашивать про Андрея. Вита ответила за всех, что мы не знаем, куда он ушёл?

— Странно, — сказал Фантомас, у меня записано, что на парне чип-блок. Значит, территорию школы покинуть не мог. Он же прыгун, не так ли? — заглядывая каждому из нас в глаза, — спросил наставник. — Никого из вас Андрей не просил отклеить пластырь с чипом?

Выслушав очередной оправдательный ответ Виты, Фома Томасович сказал, что оповестит родителей парня. А нам велел приготовиться к завтрашнему родительскому дню.

— Это и родители Андрея завтра приедут, — выдохнув, когда наставник скрылся за дверью столовой, сказала Евангелина. — представляю, как они расстроятся.

— Держитесь, подруги, — ответила Рита, — нас с вами завтра не будет. Мы остаёмся в школе, как дочери полка. У меня есть церковные просфоры. Съедите по одной, и все плохие мысли отпадут, как отсохшие бородавки.

Услышав про просфоры, я вспомнила, как батюшка Алексей говорил маме и бабушке: «Как только выйдете за ворота школы, будете только помнить, что отдали Алёну в школу для особо одарённых детей». Решила, что ничего не хочу забывать. А вернувшись, постараюсь помочь Андрею.

После обеда девочки собирались на игровую площадку, а мне играть совсем не хотелось. Отнесла поднос к окошку для грязной посуды и вышла из столовой. У стены с прилепленными списками толпились ребята.

— Что это? — спросила я у Виты.

— Списки тех, кто пойдёт на встречу с родителями и поедет домой на выходные. Первый класс в конце галереи, — ответила близняшка, развернулась и направилась к выходу.

— Ворончук Алёна Юрьевна, — прочитала я вслух и обрадовалась.

Боялась, что мне ещё не разрешат поездку домой. Спасибо Полине Адамовне, что сочла это возможным для меня. За родителями, дедом и бабушкой, я и правда уже соскучилась. Подумала больше сюда не возвращаться, но тут же отмела эту мысль, вспомнив про Данила, ребят и про Андрея.

В спальне Амалия, Света и Тома, тоже собирались на выходные домой. Девушки объяснили мне, что в списки могут не попасть участвующие в срочных практикумах или провинившиеся. Родителям академия отправляет оповещения на мобильные устройства, прибыть в церковный приход, с обязательным обратным ответом.

— А бывает, что родители могут не ответить на такое сообщение академии, или окажутся приехать за ребёнком? — спросила я.

— Конечно, — ответила Тома. — Родители могут работать, болеть или уезжать в командировку. Тогда в списке будет пометка, что есть разрешение, но за ребёнком не могут приехать.

Стало даже как-то грустно. Тебе разрешили ехать домой, а забрать некому. За мной точно дед бы лично примчался на своём мотоцикле с люлькой. Я даже улыбнулась при этих мыслях. Чудной он, но так его люблю.

Здесь я вспомнила, что папа должен вернуться с рейса 31 августа, на мой день рождения и отвести любимую доченьку на следующий день в первый класс. Интересно: знает папа, что я уже в школе-интернате, или маме не удалось с ним связаться?

Девушки умчались в информационный центр академии до отбоя, а я осталась одна. Решила собраться сейчас, чтобы утром ни о чём не беспокоиться. Из головы не выходил гном, явившийся мне в столовой.

Кто этот несчастный дух? Как могу помочь ему, спасти Андрея и не допустить, чтобы участники ритуала пострадали? Но гном сказал: «…чем дольше будешь думать, тем больше твоих друзей, окажутся у меня». Значит, Амалия, Света и Тома, тоже теперь под ударом. Нужно постараться больше не заводить знакомства. Ребят, с которыми играла во дворе школы, даже по именам не знаю.

В комнате девушек оказалось несколько письменных столов, и я расположилась за одним из них. Полина Адамовна рекомендовала попрактиковаться в каллиграфии. И скорости письма. Достала тетради, ручки, посадила на стол куклу Настю, включила настольную лампу, открыла образцы текстов и начала выводить буквы.

Ощущение постороннего присутствия пришло не сразу. Предложения в методическом пособии оказались простые. О цветах, растущих в палисаднике. Про солнце, поднимающееся над горами. Ничего необычного. Но перевернув страницу, увидела совсем другой текст.

«Привет, Настя, как дела?» — обнаружила я в примерах текстов и переписала.

Оценивая свой почерк, выпрямилась и откинулась на спинку стула. Под моим текстом в тетради сами собой начали появляться слова: «Беги отсюда и больше никогда не возвращайся. Это плохое место».

«Кто ты?», — написала я в ответ.

«Настя», — появилось в следующей строчке.

«Кто пришёл к нам вместо гнома?» — снова написала я.

Но ответа не последовало. Я глянула на куклу, голова которой оказалась повёрнута влево и обернулась. Ничего необычного там не увидела, только тёмный угол, и тяжело вздохнула.

«Завтра я уеду домой», — выводя буквы написала снова.

«Я поеду с тобой», — появился текст следом.

«Почему ты не хочешь ответить на вопрос?», — снова написала я.

«Это страшный человек, — появись слова на бумаге. — Был».

«С ним нельзя договориться?» — написала я в ответ.

«Не знаю как. Ты его разбудила», — появился в ответ текст.

«Ночью во время вызова гнома?», — немного подумав, написала я.

«Нет, раньше. В столовой, — появился текст. — Теперь здесь всё оживает. Всё, что было прежде заблокировано. Беги отсюда, или я заберу всех твоих друзей».

Последние слова оказались написаны совсем некаллиграфическим почерком, а неразборчивым, как у докторов в рецептах. Мурашки поползли по спине и забрались под основание косичек. В комнате стало настолько прохладно, что онемели кончики пальцев. Бросив ручку, я в ужасе выскочила из стола и прижалась к закрытой двери спиной, глядя на тетрадь.

«Маленькая глупая девочка, — появились слова на бумаге, — ты правда думаешь, что сможешь сбежать, отсюда, не найдя ответы на мои вопросы? Твоя Настя уже у меня. Как до тебя сразу не дошло?»

Только сейчас я вспомнила, как год назад боялась остаться одна. Мне везде мерещились Бабайки, которыми одно время пугал меня папа. Потом у родителей на кухне случился скандал. Мама требовала, чтобы папа больше не пугал меня нечистью. Неужели теперь я снова начну бояться?

— Я тебя не боюсь! — сказала я громко, как тогда, год назад, оставшись одна, когда мама вечером вышла выносить мусор.

В тёмном углу послышался смешок, а по стенам, пробежал кто-то невидимый.

— Уходи! — снова сказала я громко.

В коридоре послышались шаги и голоса девчонок. Я успела отскочить, прежде чем дверь отворилась.

— С кем ты здесь разговариваешь? — спросила Света.

— Слёзки на глазах. Что тебя напугало? — встревожилась Амалия.

— Кукла твоя упала, — сказала Тома.

Я опустила голову и увидела Настю. Подошла и взяла в руки. Платье куклы оказалось всё в саже и паутине.

Как же так, только что куколка сидела на столе и была чистенькая. Волосы, растрёпанные и пахнут чем-то приторно-сладким. Но решила уже сегодня её не купать. Завтра вместе с мамой и займёмся.

Сложив тетрадки, переоделась в ночную сорочку и залезла под одеяло. Слышала, как девушки ходили в санузел. Перешёптывались, собирая вещи к завтрашнему дню. Когда уснула, даже не заметила.

Кошмарные сны этой ночью не беспокоили. А точнее, снов вообще никаких не было. Словно закрыла глаза вечером, а открыла утром. Причём проснулась сама и без будильника.

— Давай мы тебе косички переплетём, — предложила Амалия. — Ты такая миленькая девчушка.

Я согласилась, но призналась, что не люблю расчёсываться. Девушки не только помогли мне с причёской, но и с выбором наряда. А Света достала из сумочки флакончик с духами и помазала мне запястье и за ушками.

— Теперь ты пахнешь, как цветочек. Следи за бабочками, а то унесут, — посмеялась Тома.

Ученики академии собрались во дворе школы по классам. Впервые я видела столько детей одновременно. Будущих первоклассников сопровождала Бася Яковлевна, через те же ворота, в которые мы и вошли на территорию академии.

Для остальных классов Фома Томасович открывал ворота прямо на футбольном поле.

— А разве родительское собрание проводится не в одном месте? — спросила Рузалина.

— Нет, — ответила Бася Яковлевна. — Такое количество родителей, церковный приход не в состоянии принять. Академия арендует несколько сельских клубов. В будущем вы об этом узнаете.

Взявшись за руки с Василиной, мы прошли сквозь светящуюся арку следом за ещё одной парой первоклашек и оказались на пустыре.

А я уже начала и забывать, как мы попали в академию. Всё казалось таким нереальным сном. Неужели я снова увижу маму?

Родительское собрание проводилось в церковной библиотеке. К тому времени, как мы пришли, собрание уже закончилось. Я увидела маму рядом с женщиной её возраста. Мне показалось, что уже видела где-то это лицо. Присмотрелась и поняла, что Андрей точная копия своей мамы, но только по-мальчишечьи угловат. Такие же нос, губы, подбородок, чёткие линии бровей и форма глаз. Только у Андрея голубые, а у матери светло-карие.

Женщина сидела, сгорбившись, и вытирала слёзы платочком. Видимо, ей уже сообщили, что сын пропал. Моё маленькое сердечко сжалось от боли. Ведь это именно я уговорила мальчика пойти ночью в заброшку. А его чип-блок сейчас лежит в потайном кармане моего рюкзака.

— Алёнушка, доченька, — увидав меня, воскликнула мама и протянула ко мне руки. — Я так обрадовалась, когда пришло сообщение, что можно тебя забрать на выходные. Как ты, девочка моя?

Обняв маму, сказала, что у меня всё хорошо, только соскучилась.

— Как ты выросла за эту неделю. И такие косички аккуратные. Сама заплетала? — не могла нарадоваться на меня мама.

— А что это за тётя? — сказала я шёпотом маме на ушко. — И почему она плачет?

Мама оглянулась на женщину, сидевшую рядом, и улыбка сошла с её лица.

— Таня, это моя дочь, Алёнка, — сказала мама женщине. — А это моя бывшая одноклассница и мама Андрея, — повернулась ко мне мама. — Того мальчика, с которым вас вместе Борис Борисович забирал в академию. Вы потом общались?

— Да, Андрей — хороший друг, — ответила я, а женщина снова принялась вытирать слёзы. — Почему вы плачете?

Женщина сказала, что ей сообщили о пропаже сына.

— Тётя Таня, с Андреем всё будет хорошо, — ответила я, не представляя, как это вообще возможно.

— Ты что-то об этом знаешь, Алёна? — спросила тётя Таня. — У Андрея никогда не было друзей.

— Так это раньше не было, а теперь есть, — твёрдое сказала я.

Почему-то почувствовала, что смогу помочь Андрею. А глядя на его маму, всю в слезах, отмела даже малейшие сомнения. Всё равно я что-нибудь придумаю или попрошу Данила с ребятами и мы вернём сына матери, а нам друга.

— Ну если у моего сына такая подруга, тогда я, пожалуй, действительно спокойно поеду домой, — улыбнувшись, ответила мама Андрея.

Мне показалось, что из-за стеллажа со старинными церковными книгами, на меня кто-то смотрит в упор. Но посмотрев туда, никого не увидела. Зато почувствовала, как внутри моего рюкзака что-то зашевелилось.