Алексис Бронте: Тайны королевского рода

***

Прошлое мертво, как разбитая граммофонная пластинка. Погоня за прошлым — неблагодарное занятие, и если вы хотите убедиться в этом, поезжайте на места ваших былых боев.

Хемингуэй Э.

Пролог

Моя тётушка Люси Уотерсон умудрилась поселиться в самом маленьком городке Бельгии — Дюрбуи. Её муж — Чак Уотерсон, пусть Господь упокоит его душу, был человеком довольно странным, чего нельзя не сказать и о его жене. Они страх как увлекались средневековыми замками и обычаями, из-за чего и выбрали этот дивный городок.

«В XII–XIV веках он принадлежал графам Люксембургским и являлся важным оборонительным сооружением приграничных территорий графства», — говорил дядя о замке в Дюрбуи.

С одной стороны, слушать их рассказы и легенды — одно удовольствие, но, с другой, когда одну и ту же историю ты слышишь по три раза на дню, это становится невыносимым. Единственное место, где я могу скрыться от назойливой тётушки — лес. Как ни странно, после авиакатастрофы, в которой погибли мои папа и мама, я стала приходить в это прекрасное место всё чаще и чаще.

В день, когда я ожидала приезда родителей, мне сообщили, что самолёт разбился неподалеку от аэропорта. Тогда, как бы тётушка ни пыталась меня успокоить, я находилась в ступоре и весь день заливалась слезами, терзая свою душу. Мне казалось, что в их гибели виновата только я, ведь если бы у меня не было каникул, родители бы не отправили меня в этот проклятый городок и не поехали бы забирать меня отсюда в конце августа.

После похорон я сама вела себя как мертвец. Ходила подавленной, бледной и, естественно мне, молчала, не говоря уже о слезах. Перед моими глазами всё чаще возникал образ плит над надгробьем родителей и надписи «Мия и Уильям Бронте» с годами жизни.

В тот вечер я не хотела идти в поместье Уотерсонов и поэтому начала просто блуждать по городку. Я не рассматривала ни достопримечательности, которые были на каждом шагу, ни дома, ни парки, которые были невероятно красивыми, я просто шла…

Вот так я очутилась в лесу. Солнце уже давно село за горизонт, а я даже не пыталась вернуться в уже так называемый мой новый дом. Сумерки стали видны отчётливей, а деревья и мелкие ямы, из-за которых я всё чаще спотыкалась, были всё меньше и меньше заметны. Неудивительно, что я упала.

Подо мной шелестела опавшая листва, земля была сырая, а воздух вокруг меня становился ещё более холодным. Я сидела на коленях, проводя руками по земле, отчего они стали грязными. Где-то выли волки, и эти страшные звуки становились всё громче и громче, пока я не поняла, что стая серой твари стояла передо мной.

Я мигом вскочила, со страхом глядя в чёрные глаза опасности. Но к моему собственному удивлению, мне было всё равно, загрызут меня эти дикие животные или нет. Мои родители мертвы, так почему бы и мне не пойти по их пути?

Последние слёзы скатились по моим щекам, но я не спешила их вытирать. Просто стояла, не шевелясь, и даже не заметила, как сжала руки в кулаки.

Волк, стоящий впереди всех, наверное, это вожак стаи, подошёл ко мне ближе, но не рычал и не выл как раньше — просто смотрел. Дальше произошло невероятное. Он опустил свою морду вниз, будто кланялся, после чего остальные волки повторили за ним. Я открыла рот, но не произнесла ни слова. Стая диких животных убежала в противоположную сторону леса, где, по-моему, находился ручей.

Не прошло и секунды, как я помчалась домой, при этом слегка заблудившись по дороге. Как только я нашла нужный дом, Люси встретила меня с распростёртыми объятиями. Её зелёные глаза были такими же красными, как и мои, ведь она проплакала немало часов.

— Алексис, дорогая, прошу, не убегай надолго, не предупредив меня, — обратилась она ко мне. — Я не вынесу, если и с тобой что-то случится.

В любом другом случае она бы прочла мне целую лекцию и прочую ерунду, которую я всегда пропускаю мимо ушей, но теперь…

Я коротко кивнула, вновь не проронив ни слова.

Мы зашли в уже знакомый мне тёплый, уютный дом. В гостиной горел камин, и мы решили поужинать именно там. Присев на мягкий коричневый диван, тётушка закутала меня в плед. На градуснике, висевшем у окна, было три градуса. Довольно холодно для августа, но для осени вполне понятно, так как завтра уже сентябрь.

Ужинали мы в привычной для меня обстановке. После смерти Чака за столом сидели только я и Люси. Я думала, что сегодня и вовсе ничего не скажу, но всё же осмелилась спросить:

— Это когда-нибудь пройдёт?

— Что? — мигом переспросила тетушка, но поняв, о чём я, ответила: — Нет, солнышко, боль, пустоту ты будешь чувствовать всегда, — через некоторое время она добавила: — Иногда тебе будет легче её терпеть, когда будет кто-то рядом, когда будет поддержка, любовь, но навсегда боль никогда не исчезнет.

Кто, как не она, понимала моё состояние. Я потеряла родителей, а она всю свою семью. Ужасно.

Чак умер от рака крови, когда мне было всего десять лет. Как ему ни пытались помочь, сколько денег Люсинда ни потратила, чтобы он выздоровел — всё оказалось бессмысленным.

Я с ужасом вспоминаю тот день похорон.

Тётя была в истерике, её не могли отвести от гроба мужа, она кричала «Убирайтесь!» всем, кто хотел попытаться её успокоить. Единственный человек, которого она не отталкивала, была моя мама.

— Люси, всё будет хорошо, — шептала она, крепко обняв свою сестру. — Всё будет хорошо.

По правде говоря, и я, и мама, да и все остальные знали, что ничего хорошо точно не будет. Так оно и было. Люсинда из жизнерадостной, позитивной женщины, души любой компании превратилась в старушку с лёгкой сединой на висках. Если бы не это событие, она бы осталась красивой, как и прежде.

Балы, которые она устраивала с мужем, больше никогда не проводились в доме Уотерсонов. Проходящие люди с грустью смотрели на её поместье и часто рассказывали друг другу о невероятных вечерах, да ещё так, будто эти торжества происходили в далеком шестнадцатом веке.

— Спасибо за ужин, — поблагодарила я, выдавив слабую улыбку. — Я, пожалуй, пойду спать, очень устала.

— Сладких снов, Алексия, — пожелала Люси.

— Спокойной ночи, тётя.

Сначала я думала, что и вовсе спать не буду, но стоило мне лечь на кровать, как я тут же погрузилась в мир Морфея.

Мне снились мои родители.

— Мама, папа, — на удивление хриплым голосом произнесла я.

Мы обнялись крепко-крепко, и лишь когда я ослабила хватку, мама привычным, ласковым, добрым голосом произнесла:

— Не плачь, мой ангелочек.

Я подняла голову и заглянула в её голубые глаза. Они были светлыми и яркими как безоблачное небо, как вода в ручье неподалеку леса, как стекло…

Казалось этот сон — реальность. Я так хотела, чтобы это было правдой, но, увы. Мамин образ был тут, но при этом где-то далеко от меня. Её белоснежные шелковистые волосы развевались на ветру, оголяя плечи.

— Что произошло? — спросила я. — Всегда перелёты заканчивались удачно, а тут…

— Несчастный случай, — перебил меня папа.

— Ты мне лжёшь, — тут же поняла я. Что-что, а ему никогда не удавалось меня обмануть, просто я всегда знала, когда он врёт, а когда нет. — Почему?

— Александра, не вороши прошлое, — начал отец.

— Живи настоящим, — добавила мама, — и думай о будущем.

— Я теперь осталась одна, а вы хотите, чтобы я всё вот так просто забыла? — шокировано спросила я.

— Ты никогда не будешь одна, — одновременно спокойно произнесли родители. — Помни это, ангелочек мой, — прошептала мама, поцеловал меня в лоб.

Они исчезли, оставив меня в полном одиночестве, но, по непонятным причинам, в лесу. В том самом лесу, где я встретила стаю волков.

Первая часть. Новая жизнь

Бог посылает нам испытания, чтобы мы, преодолевая их, укреплялись, а не отчаивались

Мать Тереза

— Алексия… Алексис… Александра! — настырно повторял чей-то голос. — Вставай! Уже день в самом разгаре.

— М-м-м, — недовольно протянула я, накрываясь теплым одеялом по самую голову. — Который час?

— Полдвенадцатого, а ты ещё в постели, — уже более спокойно ответила тётушка Люси.

— Мне незачем вставать так рано, — констатировала я факт. — Университет остался в Мадриде, а я в Дюрбуи. Наши дороги разошлись.

— С чего ты взяла, что ты не будешь учиться? — спросила тётя, открывая настежь окно.

Подул прохладный ветерок. Я услышала знакомое мелодичное пение птиц и улыбнулась, потянувшись, лёжа на кровати. Садясь, я внимательно рассмотрела состояние женщины, которая вчера, в общем, как и я сама, обливалась слезами. Но теперь Люсинда энергично расхаживала по комнате, собирая вещи, которые я, видимо, вчера так и не убрала с пола. Куда там уж мне до этого было?

— Ну, если ты не собираешься вернуть меня в родной дом, значит, я остаюсь человеком со средним образованием, — ответила я, потирая глаза.

— Тебе ещё нет восемнадцати, чтобы самостоятельно жить в огромном городе, — ответила она прямо как мама когда-то. — А значит, ты остаёшься здесь и будешь учиться в университете, который находится за городом.

— Ни за что на свете, — мигом ответила я. — Да ещё, причём после…

— Алексия, — перебила меня тётя, сев на кровать напротив меня, — то, что произошло с твоими родителями — ужасно, — на лице Люси появились грусть и печаль, — но, зная Мию, я могу с уверенностью сказать, что она бы не позволила тебе падать духом и опускать руки.

Тётушка была права. Что бы ни произошло, мама всегда заставляла идти дальше, переступив эту ужасную, мерзкую, чёрную полосу жизни.

«Жалей не мёртвых, а живых», — любила повторять Мия Джонсон. Эти слова она говорила своей сестре, когда умер Чак.

И теперь Люси хочет заменить мне мать, хотя бы попытаться.

— Ты ещё такая молодая. Тебя ждёт столько всего интересного в этой жизни, — продолжала она, смотря мне прямо в глаза. — Не повторяй моих ошибок, Алексис. Прошлое не вернуть, но из-за подавленности можно потерять будущее, которое, поверь мне, будет у тебя захватывающим.

Я молча смотрела в зелёные глаза Джонсон, которые были так похожи на мамины. Не понимаю, как она может так быстро отойти после столь огромной потери? Или это у неё такой эффект депрессии? Нет, бред какой-то.

— Я приготовила тебе завтрак, — переключилась на другую тему женщина спустя пару минут молчания, но ты не проснулась. — Она уже собиралась выходить из комнаты. — Приди хотя бы пообедать.

Тётушка оставила меня в полном одиночестве.

Я проводила её взглядом, а потом, уставившись в потолок, начала осознавать, что Люси права.

То, что я буду рыдать как белуга, родителей к жизни не вернёт, а моё состояние только ухудшится. Нет, я не должна сдаваться и быть такой седой как Люси, я не хочу. Значит, решено…

— Выше нос, улыбку шире, — вслух процитировала я одну из моих любимых книг.

Подскочив с кровати, я оглянулась вокруг. Письменный стол, как и прежде, стоял в углу комнаты напротив окна, через которое просачивались лучики солнца. Огромная кровать стояла в другом углу комнаты, а рядом с ней большой шкаф купе. Фух… хоть тут Уотерсоны не установили средневековую мебель. По правде говоря, в косметическом ремонте этой комнаты я тоже была задействована. И нетрудно догадаться, что мебель и прочую красивую ерунду выбирала я по своему современному вкусу. Чак и Люси были не против этого, по крайней мере, мне так показалось, но насчёт огромной венецианской люстры, висевшей в моей комнате, они говорили: «Это старинная реликвия, переданная ещё с девятнадцатого века. Ты как хочешь, но эту драгоценность мы никогда не поменяем».

Мне эта старинная штуковина понравилась, поэтому я не возражала, но до тех пор, пока не пришёл день её мыть. Хрустальная люстра за месяц накопила столько пыли, что складывалась впечатление, будто её не мыли со времён создания.

Сняв одежду, я по привычке кинула всё на небольшой оранжевый диванчик и пошла выбирать, что надеть, смотря в шкаф полный вещей.

— Пф-ф… — возмущённо фыркнула я. — Каждый раз одно и то же.

Достав из этого бардака светлые джинсы и зелёную рубашку с белой футболкой, я подошла к туалетному столику, и мои глаза полезли на лоб.

Ужас, настоящий ужас увидела я там. Мешки под глазами, волосы растрёпанные… Баба Яга и то выглядит лучше.

Всё же решив пойти в душ, я вернулась на то же место через сорок минут и, потратив на сушку волос ещё десять минут, пришла на кухню в уже приличном виде.

По всему первому этажу дома пахло готовившимися оладьями, но стоило мне сесть за кухонный стол, как передо мной появилась тарелка с омлетом и зеленью, нарезанной на другой тарелке.

Хм… Видимо, я не буду есть оладьи с чаем.

В принципе, я была одной из девушек, которой не нравилось столь привычное слово «диета». Если мои бывшие одноклассницы делились друг с другом секретами самой лучшей диеты, то я, как назло им, проходила рядом с каким-то вкусным лакомством, запах которого разносился на весь класс.

Что ж, моей фигуре завидовали даже педагоги. Ну, что поделаешь, если я ем и не толстею. Шучу, на самом деле, наша семья всегда была очень спортивной, и каждый свободный выходной мы проводили на воздухе, бегая в парке или катаясь на велосипеде. Благодаря этому моя фигура всегда держалась в форме и была, чего тут скромничать, девяносто-шестьдесят-девяносто. Что касается девушек, они всё чаще повторяли: «С завтрашнего дня сяду на диету».

Ну, вы понимаете, что «завтра» — понятие растяжимое, ведь это «завтра» может настать и через десять лет. Глупые, когда они уже поймут, что диета только и делает, что вредит здоровью?

— Наелась? — поинтересовалась Люси, с улыбкой наблюдая за тем, как быстро я умяла завтрак или, точнее, обед.

— Почти, — ответила я, дожёвывая последний огурец, лежавший на тарелке. — Я буду очень рада, если поем те вкусные оладьи, которые ты только что закончила готовить, тётя.

Люсинда поставила посреди стола тарелку с приготовленной вкуснятиной и, заварив мне и себе чёрный чай, произнесла:

— Давай договоримся, с сегодняшнего дня ты будешь звать меня по имени, хорошо?

— Нет проблем, Люси, — я улыбнулась ей и, пожелав приятного аппетита, умяла около десяти оладий.

Беседа между нами сложилась куда более оживлённой, чем в прошлые дни, и, хоть каждая из нас была погружена в свои мысли, мы время от времени нарушали мёртвую тишину, к примеру, разговорами о моём будущем.

— Про какой университет ты говорила мне? — спросила я, припоминая, что он находится на окраине города.

— Сегодня последний день зачисления студентов, и если ты сейчас отправишься подавать документы, то не будешь все оставшиеся годы работать официанткой, — спокойно ответила Люси, допивая содержимое в чашке.

— Почему сразу официанткой?

— Ты начала учиться на журналистку, — напомнила она, поставив чашку на стол, — но в Дюрбуи они совершенно не нужны. Без обид, но тут ты со своей специальностью не сможешь зарабатывать, да и работу найти тоже, а уезжать отсюда я тебе не разрешаю.

— Но… — начала я, но тётушка встала с места и строго заговорила:

— Ты несовершеннолетняя. Тебе ещё не исполнилось восемнадцать.

— В декабре мне…

— До твоего дня рождения ещё долго придется ждать, а пока… живо в университет.

— Ладно, — недовольно произнесла я, скрестив руки на груди. — Но учти, если мне там не понравится, я не буду учиться. И ещё у меня есть одно условие.

— Какое?

— Я поступаю в университет, а ты перекрашиваешь свои волосы в чёрный цвет, который у тебя был раньше. Люси, только не обижайся, но у меня складывается впечатление, что ты мне не тётя, а бабушка, — пожалуй, это было слишком грубо, но я это сказала ей, чтобы она поняла и изменила себя. Я не хотела её обижать, но и видеть то, что она с собой сделала, тоже.

Схватив зелёное яблоко, лежавшее на кухонном столе около мандаринов и других различных фруктов, я чмокнула на прощание Люси, прежде чем выбежать из своего нового дома.

Стоило мне закрыть входную дверь, как в лицо ударил прохладный, но всё же тёплый осенний ветерок.

Достав из кармана телефон и открыв GPS, я ввела нужные координаты, благодаря которым я не заблужусь в не особо знакомой мне местности. Отыскав на карте необходимую мне улицу, я направилась по тропинке к центральной площади, где оттуда буду идти строго на север, никуда не сворачивая.

Чтобы этот путь не был таким нудным, я надела наушники, которые успела прихватить на выходе. Сделав музыку как можно громче, я побежала трусцой мимо прохожих жителей столь маленького городка и туристов, приехавших посмотреть достопримечательности.

Первое сентября всегда был солнечным и ярким. Что ж сегодня погода как всегда радовала обилием красоты. Насыщенная зелень встречалась на каждом шагу, а ароматный запах, исходящий от неё, доносился к чувствительным клеткам носа. На безоблачном небе порхали птицы. Где-то вдали журавли готовились улетать в тёплые края, покидая городок, где совсем скоро закончится бабье лето.

Первоклашки впервые переступали школьный порог, а я мчалась сломя голову навстречу новой жизни, которая, я надеялась, подарит мне счастливое будущее.

1. Неожиданное знакомство

— Когда заполните бланк, — начала объяснять женщина прибывшим абитуриентам, — прошу по очереди заходить ко мне в кабинет.

Элеонора, так звали эту особу, являлась главным лицом в этом университете. То, что будут вступительные экзамены — нам сказали ещё при входе. Но, как ни странно, я не услышала о том, чему именно обучают в этом заведении.

Директриса скрылась в свою конуру, оставив более тридцати подростков наедине.

— Зачем нам проходить тест на профориентацию? — спросил у всех светловолосый парень, сидящий напротив меня.

— По всей видимости, они хотят проверить, к какой профессии мы больше склонны, — ответила ему рыжеволосая девушка.

— Смысл? — продолжил он, в недоумении смотря на лист бумаги. — В этом университете выбор профессий не так уж и велик.

На его слова все лишь пожали плечами, мол, кто знает, зачем им это нужно.

Я, тем временем, решила попробовать обзавестись хоть одним другом и узнать как можно больше подробностей об этом учебном заведении.

— А на кого ты будешь учиться? — поинтересовалась я, периодически заполняя анкету, где как всегда требовалось вписывать свои данные.

— Я хочу стать хирургом, — гордо заявил юноша, подняв голубые глаза, — как мой отец.

— Дай угадаю, — подала голос та самая девушка с соседнего дивана, — в будущем ты планируешь открыть собственную клинику, названную в твою честь.

— Почему бы и нет, — спокойно ответил он, пожав плечами. — А ты…

— Учителем иностранных языков, — живо ответила девушка, зная, о чём он собирается спросить. — И, кстати, меня зовут Бетти Крей, но для друзей просто Бет.

— Алан Фрич, — представился блондин.

— А тебя как зовут? — неожиданно спросила меня девушка, когда я уже думала, что про меня и вовсе забыли.

— Алексис Бронте.

Где-то пятнадцать минут мы протараторили о своих профессиях, пока остальные прибывшие абитуриенты по очереди входили и выходили к директору. Когда меня спросили, на кого я собираюсь учиться, я сказала первое, что пришло в голову.

— Моя мама работает здесь учителем истории, — ответила на мои слова Бет.

— Здорово, — подал голос Алан.

Почему я выбрала профессию учителя, я и сама не знала, но всё же этот вариант являлся самым оптимальным, так как знать историю Дюрбуи и всей Бельгии мне не помешает.

Ещё через некоторое время светловолосый юноша торжествующе произнёс:

— Наконец-то я всё заполнил!

С этими словами Алан ушёл в кабинет директора, а девушка тем временем с соседнего дивана быстро перескочила на его место.

— Наконец-то у меня будет подруга, — начала Бетти, скрестив ноги.

Мне показалась такая поза неудобной, но я, тем не менее, промолчала, посчитав свой комментарий излишним.

— Неужели у тебя не было…

— Нет, — коротко ответила она, не дав мне договорить.

Бетти Крей с мрачным видом начала рассматривать свои ухоженные ногти, на которых были налеплены мелкие камушки. У меня бы они отвалились в ту же секунду, как их наклеили.

Пока мы молчали, я успела внимательно рассмотреть девушку, отмечая, что длинные рыжие локоны на голове выделяли её от всей серой толпы в этой комнате.

Абсолютно все, включая меня саму, имели либо же тёмные волосы, отличаясь, пожалуй, только оттенком, либо же — светлые как снег, который через пару месяцев укроет все городские улицы.

— Я жила в детском доме, а там, знаешь ли, мало детей, как ни странно, — спустя пару минут продолжила Бетти, — к тому же все мальчики.

— Мне очень жаль, — сочувственно произнесла я, пожалев, что затронула эту тему.

— Не надо извиняться за то, что ты не совершала, — мигом ответила она, подняв свои глаза изумрудного отлива. — Ты же не моя мама или папа, которые уехали за границу, посчитав меня обузой и вечной проблемой.

— Боже… — лишь издала я, прикрыв рот рукой.

— Вот так вот, — закончила девушка, оставляя на бумаге изящную завитушку в поле для росписи.

Как только она встала с места, Алан вышел из комнаты, после чего Бетти мигом забежала внутрь.

— Ещё увидимся, Алексис, — попрощался парень, подняв одну руку.

— Пока, — ответила я и продолжила заполнять бумаги.

Прошёл уже целый час, абитуриентов становилось всё меньше, а Бетти давно ушла домой, пожелав мне удачи напоследок. Вскоре я осталась единственной, кто не зашёл в кабинет. К тому времени я успела выучить текст на каждом заполненной мною документе.

Постучав в дверцу, я зашла в комнату лишь тогда, когда услышала привычное слово «Входите».

— Здравствуйте, — произнесла я более уверенно.

— Здравствуй, — ответила доброжелательно Элеонора. — Не стой в проходе, присаживайся.

Я послушно уселась на чёрный кожаный стул перед её столом.

Пока она проверяла мои документы, я внимательно изучала комнату, в которой находилась.

На голубых обоях прямо за спиной женщины красовался портрет, причём не напечатанный, а красиво нарисованный каким-то талантливым художником. Я даже представила, как величественно, но всё же долго Элеонора сидела в одной позе, ожидая, когда художник скажет: «На сегодня всё».

Повернув голову, я заметила огромное окно, доходящее до самого пола. И хоть большую часть закрывали шторы, я заметила за окном божественный сад. Пожалуй, Дюрбуи можно назвать «городом цветов» или «вековой историей». И то и другое встречалось на каждом шагу.

— Всё составлено правильно, — одобрительно кивнула женщина, отчего её светлые кудри упали на плечи. — Вот только, Алексис, мне нужны документы, подтверждающие, что у тебя есть дом здесь, а не в Мадриде, откуда ты родом.

— Я живу у тёти, — тут же пояснила я.

— Пусть она оформит опеку и пропишет тебя в своём доме, тогда я смело смогу принять тебя в наше учебное заведение.

— Хорошо. Я могу идти?

— Да, — коротко ответила женщина с улыбкой, после чего я мигом покинула её кабинет, а потом и само здание.

Идти назад в поместье Уотерсонов у меня вновь отпало желание. Сама не знаю, почему меня потянуло в место, где было спокойно и безлюдно, но ноги зашагали именно в направлении леса.

Меня окружали деревья, травы, опавшая листва… Волков в этот раз не было, но чувство беспокойства и опасности боролось с эмоциями уюта и тепла.

Зашагав в сторону, где шумел ручей, я очутилась в другой части леса.

Растительности тут было намного больше, но больше всех выделялся могучий дуб, листва на котором ещё не успела опасть.

— Вы виноваты в этом! — послышался чей-то звонкий голос вдали.

— Где доказательства, свидетели? — спокойно отвечал второй.

По голосам я смогла определить, что беседа велась между двумя юношами. Что они делали в лесу и почему, я не знала, но мне не хотелось, чтобы меня увидели, поэтому я залезла на самую верхушку дуба, скрывшись в оставшейся листве.

— Ваш род заплатит за это! — гневно произнёс первый, явно приближаясь к месту моего укрытия всё ближе и ближе.

— Ой, как страшно, — съязвил другой. — У вас силёнок не хватит, чтобы одолеть нас.

Юноши встали впритык друг к другу:

— Вы никогда не выигрывали войну, — напомнил темноволосый в красном плаще.

— Зато убили его главу, — гордо заявил другой, уже в чёрном плаще. — Сына короля. Как его там, Джек, кажется?

— Не смей произносить даже его имя, мерзкая тварь, — сквозь зубы произнёс парень, крепко вцепившись в воротник собеседника.

— Марк, ты не меняешься, — всё так же спокойно произнес парень в чёрном плаще, голова которого была полностью закрыта капюшоном. — Всё так же веришь, что пророчество не исполнится, хотя сам прекрасно осознаёшь, как оно шаг за шагом…

— Этому не бывать!

— Принцесса вот-вот появится, — продолжал тот, — и вот тогда весь род…

— Калеб! — послышался чей-то голос вдали, после чего все обернулись в сторону, откуда доносился звук. — Вы опять драку начинаете?

Мужчина был суров и тоже одет в чёрный плащ. Так как я находилась высоко, я смогла отчётливо увидеть меч, спрятанный под чёрной тканью, но лица незнакомца мне разглядеть не удалось.

— Нет, отец, — ответил парень, — мы лишь беседуем. Так ведь, Марк?

Юноша молчал, а я смотрела на этих сумасшедших и гадала, не из психиатрической ли больницы они сбежали?

— Убирайтесь вон! — строго сказал им Марк.

— Как грубо, — произнёс якобы недовольно мужчина, явно забавляясь парнишкой.

— Неужели ты не предложишь нам выпить чашечку чая?

— Только если там будет яд, — так же жестоко ответил он.

— Хм… — произнёс Калеб. — Похоже, нам лучше уйти, ибо с Марком кто-то ещё пришёл…

— Причём их довольно много, — добавил мужчина и быстро убежал в сторону, из которой пришёл.

Его скорость меня неимоверно поразила. Если бы вампиры существовали, то я бы с уверенностью сказала, что этот незнакомец как раз им и был.

— Ещё увидимся, — лишь произнёс Калеб и так же быстро убежал за своим отцом.

Марк остался один, и было непонятно, почему те дивные люди в чёрных плащах решили, что с ним пришёл кто-то ещё. Хотя, по всей видимости, они могли почувствовать моё присутствие. Но как? Разве обычный человек на такое способен? Странно.

— Ну как, понравилось подглядывать? — произнёс темноволосый юноша, подняв голову вверх.

Я с ужасом вцепилась в кору дерева, смотря на Марка. Как он узнал, что я здесь?

— Ничего я не подглядывала, — вернув дар речи, произнесла я.

— Да ну? — зелёные глаза весело разглядывали меня. — Наверное, я ослеп, а девушка на дереве мне всего лишь снится.

— Тебе показалась, — защищалась я. — Я всего лишь проходила мимо и…

— Решила залезть на дерево и проверить, укусят ли тебя вон те пчёлы? — он указал рукой на ветку неподалёку от меня.

Повернув голову налево, я вцепилась в дерево так крепко, что поранила ладонь. Но мне было всё равно на боль, я до ужаса боялась этих мелких насекомых.

Огромный улей находился очень близко, и пчёлы, летающие возле него, приблизились ко мне, издавая противный звук около моих ушей.

— Убери, убери их! — завизжала я.

— Может, ты лучше слезешь с дерева? — подал голос Марк.

Я, молча, смотрела на летающее существо, скривившись от ужаса, а пчёл около меня становилось всё больше и больше.

— А теперь медленно начинай спускаться, — услышала я голос за спиной.

«Марк», — тут же поняла я, но пошевелиться так и не осмелилась.

— Они вылетают из своего дома, когда чувствуют опасность, — продолжил он. — Просто слезь с дерева, и пчёлы тебя не тронут.

— Легко сказать, — дрожащим голосом произнесла я. — Ты разве не видишь, сколько их?

— Доверься мне.

Не знаю даже, почему я послушала его. Возможно, я ощутила защиту рядом с ним, хоть он и был незнакомцем.

Когда оставалось спрыгнуть с последней ветки, я зацепилась за бугорок и полетела вниз. К счастью, Марк поймал меня, и только когда убедился, что я в порядке, поставил на землю.

— Сумасшедшая, — пробубнил он себе под нос.

— Сказал парень в красном плаще, — возмущённо фыркнула я. — Супермена изображаешь?

— Я должен посчитать это за благодарность?

— Нет… — начала говорить я, но телефон неожиданно зазвонил у меня в кармане, и мне ничего не оставалось, кроме как ответить: — Люси, я уже иду домой.

— У меня есть для тебя сюрприз, так что поспеши, — весело зазвучал её голос, после чего она отключилась.

Я в непонимании уставилась на мобильное устройство, гадая, что именно меня ждёт в новом доме.

— У тебя кровь, — спокойно произнёс Марк, вернув меня на землю.

Я оглядела свои руки и, хоть боль всё же ощущалась, я произнесла якобы равнодушно:

— Пустяк. До свадьбы заживет.

— Рану надо обработать и вытащить занозы, — стоял парень на своём.

— Мне нужно домой, — напомнила я, идя к реке.

— Я тебя провожу.

— Не стоит, — тут же выпалила я.

Марк и не собирался меня слушать, он просто молча пошёл рядом со мной, а я время от времени спрашивала его: «Почему ты в красном плаще?», но парень как назло молчал.

Я погрузилась в свои собственные мысли, чего жутко не любила делать, так как вновь ощущала печаль и грусть по родителям, родному дому, друзьям и Тотошке, который так и остался в Мадриде.

— Ты страх какой тихий, — вновь попыталась я завести беседу. — Не любишь общаться?

— Нет смысла разговаривать с тобой, так как мы уже пришли, — всё же заговорил Марк.

— Нет, — замотала я легонько головой из стороны в сторону, — мой дом ещё далеко.

— Я не могу дальше идти, — пояснил парень. — Я должен спешить домой. Меня ждут.

— Не смею тебя задерживать, Супермен, — с улыбкой ответила я. — Прощай.

Я не произнесла больше ни слова, просто развернулась и перешла по большим камешкам через реку, как делала это раньше.

— Мы не говорим «Прощай», — подал голос Марк, и я тут же повернулась, замечая, что парень успел надеть на голову капюшон, который полностью закрывал его лицо, — мы говорим «До свидания».

2. Посылка из прошлого

В памяти до сих пор всплывали последние слова Марка. Всё то, что происходило со мной сегодня, вызвало у меня недоумение. С одной стороны, вполне логично, что те двое парней были в лесу, всё же туда мог ходить кто угодно. Но меня жутко интересовало, почему Калеб со своим отцом может так быстро бегать и почему у них плащи, мы же всё-таки в двадцать первом веке живём.

«Может, они просто артисты, которые не успели переодеться после концерта, и пошли домой через лес, — предполагала я. — Нет, бред какой-то».

К тому времени я успела вернуться домой. Люси как обычно встретила меня возле порога.

Иногда мне казалось, что она непрерывно смотрит в глазок, ожидая моего прихода.

Ну как ещё можно объяснить то, что я не успеваю даже прикоснуться к дверной ручке? Миг — и дверь уже открыта.

— Алексис, дорогая, — начала приветливо тётя, — почему так долго? Где ты была?

— Я… — секунду подумав о том, стоит ли говорить Люси про лес, я всё же осталась на варианте промолчать. — Я была, как и обещала, в университете, куда меня не примут, пока ты не оформишь опеку.

— Я уже это сделала, — отмахнулась она от моих слов. — И, более того, привезла тебе подарок.

— Какой? — заинтересованно произнесла я.

— Пошли, покажу, — почему-то шёпотом ответила Люсинда.

Мы вошли в привычную для меня гостиную, где в этот раз стояли разные по размеру и форме коробки.

— Мы переезжаем? — спросила я, решив, что, возможно, я вернусь в Мадрид. Но, увы…

— Нет, — спокойно ответила тётя. — Это твои вещи. Я попросила одного человека привезти их сюда, и он любезно согласился это сделать.

Я быстро подбежала к ближайшей коробке и, открыв её, достала рамку с фотографией, на которой была вся моя семья.

Родители улыбались широко и радостно. Голубые глаза матери сверкали под лучами солнца, впрочем, как и её шелковистые волосы. Одной рукой папа крепко обнимал маму за талию, а другой держал мороженое в шоколаде, к которому я всеми силами пыталась дотянуться. На этой фотографии у меня безумно смешное лицо. Язык почему-то виднелся также отчетливо как у собаки, которая едет в машине, высунувшись в окно и открыв пасть. На заднем плане красовалась всем известная достопримечательность Парижа — Эйфелева башня.

Когда мне было шесть лет, я уговорила родителей попутешествовать, и Париж был первым местом, где я хотела побывать. Это была моя первая поездка за пределы Мадрида.

Внизу фотографии я увидела Тотошку, который валялся на земле. Тогда он был совсем маленьким щенком. Помню, сколько усилий я приложила, чтобы уговорить маму забрать его с собой. Папа был не против домашнего любимца, но вот мама категорически отказывалась, ссылаясь на то, что убирать за ним и гулять со щенком будет она. Но я поклялась, что всё буду делать сама, и, как ни странно, мама мне поверила.

Я как будто слышала лай Тотошки, веселилась от его звонкого голоса, разносящегося по всему дому.

Я оторвала взгляд от снимка, и моя улыбка растянулась до ушей, поскольку пушистый комок шерсти бежал ко мне, вертя хвостом со стороны в сторону.

— Тотошка, — весело крикнула я, вернув рамку с фотографией обратно в коробку.

— Как ты здесь оказался?

— Я подумала, что лучшим подарком будет привезти твоего домашнего питомца сюда, — подала голос Люси, с улыбкой наблюдая за всей ситуацией.

— Спасибо, — радостно поблагодарила я, гладя Тотошку.

Он, запросившись ко мне на руки, по привычке начал вылизывать моё лицо. Я уклонялась от его мокрого языка со смехом, но Тотошку от себя не отводила. Я так по нему соскучилась.

Тотошка вновь залаял, бегая вокруг меня и периодически прыгая на колени при любом удобном случае, когда я, например, садилась на диван.

Мне сразу же вспомнился тот день, когда я, сидя в точно таком же положении, как и сейчас, когда Тотошка мирно спал у меня на коленях, размышляла, как бы назвать этого милого щенка. Долго думать мне не пришлось, ведь я всегда хотела, чтобы у меня был пёс по имени Тотошка. Всё это началось после прочтения книги А. М. Волкова «Волшебник Изумрудного города», которую мне купили во время одного из путешествий. Как ни странно, мой Тотошка был копией щенка из книги. Те же чёрные кудряшки, а глаза как две чёрные пуговицы. По правде говоря, глаз пёсика разглядеть было почти невозможно, так как шерсть его была густой и кудрявой.

Тотошка, внимательно изучив свой новый дом, пошёл в мою комнату, так сказать, помогать раскладывать привезённые вещи. Не думайте, что он просто бегал по комнате, виляя хвостом. Нет, он, доставая самые лёгкие вещи из коробки, тащил их на нужное место. Так я справилась со всем довольно быстро, превратив пустую комнату в уютный домашний уголок.

— Очень красиво, — одобрительно произнесла Люси, стоя в дверном проёме. — Это где вы?

Она указала рукой на фотографию, стоящую на тумбочке возле кровати.

Моё настроение тут же пошло на убыль.

— В Калифорнии, — я пыталась произнести это как можно веселее, но ничего не вышло. — Это последнее место, где мы побывали.

— Мия как всегда настоящая красавица, — с улыбкой произнесла тётя, взяв в руки фотографию. — По правде говоря, в детстве я всегда ей немного завидовала. Все мальчишки бегали за ней, а она, глупая, не отвечала взаимностью.

Люсинда ненадолго затихла, явно прокручивая моменты детства в голове.

— Когда она привела Уилла знакомиться с родителями, это было на Рождество, я взбесилась до ужаса, — тётя даже рассмеялась от своих слов, хотя я не поняла, почему. — Представь: младшая сестра выходит замуж, а я скитаюсь в одиночестве… Все взоры были направлены на Уилла и Мию, а я сидела в конце комнаты, смотря на рождественскую ёлку. На меня никто не обращал внимания, но вот сестрёнка всегда была добра ко мне и не оставила меня одну скучать в канун Нового Года.

Я тихонько присела на край кровати, увлекаясь рассказом тётушки. Мама не рассказывала о том, как прошло знакомство папы с родителями. А Люси могла рассказать мне всё про них. Этого я как раз и хотела.

— Она представила меня Уильяму, — тётя подняла глаза к потолку, будто убеждаясь, что все её слова были правдивы и ошибки в них нет. — Прекрасно помню его карие глаза, которые с такой невероятной любовью смотрели на твою маму, Алексис. Мне всегда хотелось, чтобы на меня тоже так смотрели.

— А когда ты познакомилась с Чаком?

— Это произошло через год после свадьбы твоих родителей, — тут же ответила она. — Незадолго до того, как ты родилась.

Я легонько улыбнулась, неотрывно глядя на фотографию.

— Мне будет их не хватать, — с грустью произнесла я.

— Знаю, мне тоже, — тётя положила руку на мою руку и добавила:

— Но мы должны быть сильными. Ради Мии, ради Уильяма…

— Спасибо, — неожиданно для себя самой сказала я, крепко обняв тётю.

— За что? — в недоумении спросила она.

— За поддержку, за то, что не бросила меня.

— Я никогда тебя не брошу, — ответила Люси, поцеловав меня в лоб. — Обещаю.

***

Уже несколько часов я лежала на кровати, усердно пытаясь заснуть. То ли привезённые вещи не давали мне этого сделать, так как я только и делала, что вспоминала все моменты своего детства и причины покупки той или иной вещи; то ли мне просто не хотелось спать. Не знаю.

Мои веки потихоньку начинали слипаться, как вдруг я услышала дикий звук, чем-то напоминающий песни аборигенов. Мигом соскочив с кровати, я подошла к окну, ненароком разбудив Тотошку, который пару секунд назад тихо посапывал, лёжа у моих ног. Вдали виднелись слабые огоньки костра, где-то в глуши леса кто-то распевал странные песни, больше похожие на вопль голодного зверя. Я от ужаса съёжилась, но, успокоив себя мыслью, что, скорее всего, это просто сон, я вновь легла на кровать, сделав ещё одну попытку уснуть. Нет, без толку, это была реальность, крики людей или кого-то ещё слышались всё отчетливей. Тотошка зажал лапками уши, скрыв голову под одеяло.

Пытаясь выяснить, что происходит, я спустилась на первый этаж в комнату Люси, но она спала, а будить её мне совсем не хотелось.

«Ну что ж, придётся выяснить всё самой», — с этими мыслями я, прихватив с собой мастерку, так как на улице на удивление было холодно, поспешила в лес, не заметив того, что Тотошка пошёл вместе со мной.

— Домой, — сказала я ему. — Иди домой.

Но пёс лишь недовольно прорычал, дав понять, что домой не вернётся.

— Ладно, пойдёшь со мной, но вести себя будешь тихо. Ясно?

Завиляв хвостом, он побежал вместе со мной по тропинке, помогая мне лучше ориентироваться в темноте, так как фонарик я не удосужилась прихватить с собой.

На удивление мне было не страшно идти по темноте, когда вокруг были слышны дикие крики неизвестно кого. Стоило нам приблизиться к реке, как моему взору предстал костёр, вокруг которого плясали люди в красных плащах. Что тут вообще происходило?

Скрывшись за толстым деревом, чем-то напоминающим дуб, я неотрывно искала во всей этой толпе сумасшедшего Марка. Но как тут можно его узнать, если все они как близнецы в красных плащах, лица которых скрыты под капюшоном?

— Сиди тихо, — шепнула я Тотошке, который тут же скрылся в густом кусте напротив дерева, на которое я решила залезть, чтобы повнимательней разглядеть происходящее.

В этот раз я внимательно рассмотрела дерево, которое, слава богу, было без пчелиного улья. Незнакомцы, не переставая, плясали у костра, кружились около него, пели во всё горло, от чего мне и самой захотелось присоединиться к сумасшедшему плясу.

— Ты, я как вижу, любишь лазать по деревьям, — кто-то тихо произнёс около моего уха, от чего я вздрогнула и чуть не упала с дерева, но Марк тут же подхватил меня.

— Дурак, меня чуть Кондратий не хватил, — рассержено проговорила я. — Разве можно так пугать?

— Прости, — с ехидной улыбкой произнёс он, — просто как увидел тебя на дереве, мне стало жутко интересно, что ты тут делаешь в два часа ночи.

— Не спится, — ответила я первое, что пришло в голову, поворачиваясь к Марку лицом.

Удивительные ярко-зелёные глаза предстали передо мной.

«Линзы», — тут же подумала я, но, присмотревшись, я убедилась, что такие яркие глаза у него были от природы.

— Я могу помочь тебе, — вывел меня из размышлений парень.

— Что?

Больше он не произнёс ни слова, просто положил свою тёплую руку на мою шею и, немного нажав на правую сторону, где находилась сонная артерия, погрузил меня в темноту.

3. Тайное послание

В этот раз я проснулась от ужасного звона будильника. Еле открыв глаза, я осознала, что моя голова раскалывается так же сильно, как и у человека после перепоя. И хоть я ни разу не напивалась за свои семнадцать лет, мне все же показалось, что человек, который делал это, ощущал такую же головную боль, как и я сейчас.

Часы показывали 6:00, и было вполне логично мое подавленное состояние, ведь я поспала от силы четыре часа.

— С добрым утром, — весело пропела тетя, зайдя в мою комнату. — Как спалось?

— Издеваешься? — тут же выпалила я, так и не встав с кровати. — Какие-то сумасшедшие всю ночь орали в лесу как дикари!.. Разве ты не слышала?

— Нет, — спокойно ответила Люси, присев на край кровати, — я быстро уснула, а ты, судя по твоим мешкам под глазами, спала совсем немного.

Я устало кивнула, дав понять, что не имею желания что-либо сегодня делать. Только спать, спать и еще раз спать.

— Я бы дала тебе время как следует выспаться…

— Но меня ждут в университете, — закончила я, закатив глаза к потолку. — Знаю.

— Хватит валять дурака, Алексис, — как можно добрее произнесла Люсинда, положив руку на мое колено и немного пошевелив ею, продолжила: — Вставай. Я приготовлю тебе завтрак.

С этими словами она скрылась за дверью, а я уставилась в потолок, будто там есть что-то интересное.

— Я это делаю только ради вас, мама и папа, — произнесла я в неизвестность, веря, что родители все же наблюдают за мной.

Стоило мне только подняться с кровати, как я осознала, что Тотошки нигде нет, в то время как он должен валяться у моих ног на кровати, свернувшись клубочком, как постоянно делал это в Мадриде.

— Тотошка, — шепотом позвала я, но он не откликнулся. — Куть… куть, Тотошка.

Вспомнив вчерашний поход в лес, людей в красных плащах, пляшущих около костра, Марка, который усыпил меня, надавив на точку, где находилась сонная артерия…

— Сволочь, — выпалила я, направляясь в душ, чтобы выпустить пар.

Обычно мне это помогало, но в этот раз я была до ужаса зла на Марка.

Мало того что он мог меня убить, так он еще и забрал мою собаку. В любом другом случае я бы тут же побежала за Тотошкой, но в доме была Люси, которая тут же заметила бы мое отсутствие. А если бы я ей рассказала всю правду, она бы вновь прочла целую лекцию про то, что в лесу гулять строго настрого запрещено, так как там есть множество смертельных опасностей, подстерегающих меня на каждом шагу. Из всего этого можно запросто сделать вывод: спасать Тотошку нужно быстро, но тихо.

Выйдя из ванной, я мигом начала сушить волосы, чтобы как можно быстрее отправиться в лес. Несколько раз, недовольно смотря в зеркало, в моей голове возникали как можно больше запутанных мыслей и вопросов, на которые я никак не могла получить ответы.

«Что происходит в этом лесу? Кто эти странные люди? Почему они в плащах?», — постоянно крутилось у меня в голове.

— Алексис, — позвала меня тетя, — давай быстрей, а то опоздаешь.

— Да, я уже иду, — выкрикнула я, натягивая на себя новые джинсы, так как те были полностью в лесной грязи и к тому же порванные.

Пока я проделывала столь «тяжелую» работу как одевание джинсов, я успела несколько раз шлепнуться на голубую плитку в ванной. Скорее всего, это происходило из-за того, что я сильно спешила, а спешка, как говорила мама, ни к чему хорошему не приведет.

Надевая цветастую блузку, я ненадолго уставилась на свои руки, прекрасно помня, что несколько часов назад они были порезаны о кору дерева, и более того в них было немалое количество заусенцев.

— Ничего не понимаю, — вновь повторила я, тут же поспешив на кухню, чтобы хоть немного узнать от Люси про лес и тех, что там обитает.

В этот раз тетя особо не раскрывала свой кулинарный талант, приготовив мне овсянку с молоком. В принципе, для меня это являлось привычной едой на завтрак, так что я была довольна утренним лакомством.

— Люси, а ты случайно не знаешь, — начала я, опустошая стакан с компотом, — лес, который неподалеку, является чей-то собственностью?

— В каком смысле?

— Там кто-то живет или это свободная территория?

— Не знаю, солнышко, — ответила Люсинда, складывая грязную посуду в раковину, тем самым отворачиваясь от меня, что было минусом, так как я не видя ее лицо, не смогу понять, врет она или нет. — А зачем тебе?

— Да так… — уклончиво начала я, пытаясь придумать какую-нибудь убедительную ложь. — Хотела с тобой сходить на пикник, пока погода хорошая.

Как-то эта мысль действительно меня одолевала, так что мои слова нельзя было с уверенностью назвать ложью.

Тетушка с улыбкой повернулась ко мне, одобрительно произнося:

— Хорошая идея, вот только я до ужаса боюсь диких животных. А мне, знаешь ли, не хотелось бы посоревноваться с медведем или волком, кто кого первый съест.

Я, немного расхохотавшись, ответила:

— Ну, тогда лучше устроить пир возле нашего дома. Как раз отметим мое поступление.

— Но ты еще не поступила, — напомнила тетя.

— Но это вскоре произойдет, — возразила я, грызя зеленое яблоко. — Вот увидишь.

Немного поболтав с Люси на различные темы, я не забыла напомнить ей, что она должна покрасить свои волосы в прежний черный цвет, как и обещала, и естественно, так как тетя всегда держит слово, она поклялась сегодня же привести себя в порядок.

Когда я собиралась уходить, Люси встревоженно спросила у меня:

— Ты не видела Тотошку?

— Он пошел погулять, — быстро ответила я первое, что пришло в голову.

— Даже не поев?

— Тотошка по утрам редко ест, — соврала я, пулей выбегая из дома, тем самым избавляя себя от дальнейших расспросов тети.

Идя по уже знакомой мне тропинке, я мучила себя мыслью, как же лучше поступить в данной ситуации. Отправиться на поиски Тотошки или все же пойти в университет? Так как свою собаку я могу искать весть день, я остановилась на втором варианте, посчитав, что за день можно справиться с двумя задачами, тем самым никого не подведя.

***

— Добро пожаловать в университет имени Кельвина, — как всегда доброжелательно произнесла Элеонора, как только была полностью убеждена в том, что все мои документы готовы и в них нет недочетов или какой-нибудь погрешности.

— Спасибо, — ответила я с улыбкой, в мыслях желая как можно быстрее убраться отсюда, чтобы найти Тотошку.

— С завтрашнего дня начнутся экзамены, — предупредила меня женщина, складывая недавно подписанные мною документы в сейф.

«579310» — кодовый шифр был настолько прост, что я даже была слегка поражена.

Только не подумайте, что директриса так просто дала мне его увидеть. Нет, она отвернулась от меня, чтобы я не видела набранную ею комбинацию, но маленькое зеркало на столе Элеоноры Румпель, которое обычно используют женщины, когда делают себе макияж, стояло таким образом, что я все сумела разглядеть.

— На первом этаже висит стенд с датой и временем начала экзаменов, — продолжила она. — Удачи, милая. Я более чем уверена, что ты справишься со всеми трудностями.

Все произнесенные ею слова были искренними и явно шли от глубокой доброты сердца. То, что я поладила с директрисой, мне нравилось, думаю, это даже очень хорошо. По крайней мере, в прошлой школе я как раз была не в ладах с владельцем мадридской школы, а тут, к моему собственному удивлению, происходит куда более благоприятно.

Попрощавшись с Элеонорой, я за пару секунд добежала до первого этажа, замечая, что нужный стенд не так уж и легко найти.

«31 октября. Хэллоуин, канун дня всех святых», «Вечеринка в честь Хэллоуина»…

Чуть ли не все стенды и плакаты были про этот дивный праздник, который в нашей семье отмечается по-особенному. Но есть ли смысл готовиться к нему, когда только начался сентябрь?

— Чем-то помочь? — послышался сзади знакомый голос.

— Привет, Бетти, — ответила я радостно. — Да, помощь нужна. Не могу найти стенд с информацией о завтрашних экзаменах.

— Ты не тут ищешь, — спокойно ответила девушка. — Он в конце коридора висит. Вон там, — она указала рукой в нужное направление. — Пошли, покажу.

Идя за девушкой, я невольно восхитилась ее невероятной походкой, женственной и элегантной. Даже несмотря на то, что у нее были высокие каблуки, Бетти Крей передвигалась настолько быстро, что мне приходилось время от времени переходить на полу бег, дабы не отставать от нее.

— Мы пришли, — объявила рыжеволосая девчонка, резко остановившись возле входной двери.

Еще чуть-чуть, и я бы налетела на нее, и тогда мы бы кубарем полетели по лестнице, которая, по всей видимости, вела в спортивный зал.

Быстро сфотографировав нужную информацию и поблагодарив девушку за помощь, я мигом направилась в лес, но Бетти и не думала оставлять меня в покое.

— Мне нечего делать, — жаловалась она. — Вот я и подумала прогуляться с тобой. Ты же не возражаешь?

— То, куда я сейчас пойду, тебе вряд ли понравится, — уклончиво начала я, размышляя, как бы лучше уговорить девушку не идти за мной.

— У меня дома настоящая скука, — продолжала Бетти, закатив глаза. — А с тобой я прямо чувствую, что смогу найти массу забавных приключений, чего мне жутко не хватает в это серой жизни.

— Как ты относишься к лесу? — неожиданно спросила я, на что девушка немного запнувшись, но все же ответила:

— Положительно. А что?

— Вчера я гуляла со своей собакой, и так вышло, что мы немного потерялись…

— Тебе помочь его найти? — перебив меня, заявила девушка, больше утверждая, чем спрашивая.

— Я была бы тебе очень признательна.

Идя по листве и проходя кучу колдобин в лесной глуши, я все чаще слышала недовольный возглас Бетти, особенно из того, что она сломала каблук, когда мы переходили через реку, прыгая на оголенные мелкие камушки.

— И много времени ты проводишь в лесу? — уже более спокойно интересовалась рыжеволосая настырная девчонка.

— Не так уж и много, — уклончиво отвечала я. — Просто это самое прекрасное место в Дюрбуи.

— Осмелюсь возразить, — вскрикнула Бетти, сев на поваленное старое дерево. — В городе куча красивых и более безопасных мест. Возьмем, к примеру, парк самшитовых чудес. Это же настоящее чудо. Ты должна радоваться, что живешь в таком прекрасном городе. Да, в нем мало жителей, но сколько тут всего интересного… Недаром туристы валом приезжают к нам летом.

С этой девушкой было сложно поспорить больше всего из-за того, что она все-таки была права насчет этого милого городка. Чего тут только не было: парк Топиари, церковь святого Николая, замок графов Урсель, мегалиты области Вери и множество других красот.

— А когда ты начнешь изучать историю Дюрбуи, то полностью влюбишься в этот загадочный город, — добавила девушка.

— Пожалуй, ты права.

— А как же иначе? — ответила она с улыбкой. — Ну и где твой пес? У меня как-то нет желания ноги ломать в этом богом забытом месте.

Я оглянулась, ища Тотошку, но его нигде не было, на зов он не отвечал, а место, где мой верный пес в последний раз находился, было пустым.

— Это, случайно, не он? — позвала меня Бетти, указывая рукой на то место, где прошлой ночью плясали возле костра дивные люди в красных плащах.

Подойдя к оставшемуся от костра пеплу, я заметила грязный комок шерсти.

— Тотошка, — весело произнесла я, пробудив пса. — Подъем, соня, домой пора.

Собачонок тут же проснулся, и как всегда завиляв хвостиком, стал бегать вокруг меня, тявкая, радуясь возвращению хозяйки. На месте, где он мило посапывал, лежала маленькая записка, еле заметная от насыпанной листвы. В ней аккуратным почерком было выведено:

«Не теряй его больше! Тотошке грустно без хозяйки.

С любовью, Д. Л. Бронте»

4. Д.Л.Бронте

Все оставшиеся дни месяца прошли без происшествий и всяких подозрительных событий, отчего мне даже, возможно, стало бы скучно, если бы я не училась в университете имени Кельвина. Каждый день в учебном заведении был полон ярких красок и новых знакомств. Хотя не всегда общение с другими студентами заканчивалось хорошо. Возьмем, к примеру, Диего — настырный парень, ходит за мной по пятам. Уже дошло до того, что я каждую перемену скрываюсь от него в туалете. К счастью, Бетти, если что помогает мне от него убежать. С этой девушкой мы сдружились настолько, что нас смело можно было назвать лучшими подругами. Вместе гуляем, ходим за покупками, даже Люсинда разрешает мне ее приводить в дом. А когда я рассказала про странных людей в лесу, Бетти Крей не посчитала меня сумасшедшей, хотя сначала и не поверила. Отныне мы с ней после учебы все чаще посещаем лес, но, увы, никого из живых существ не находим, а Марк и вовсе перестал там появляться.

Что касается тетушки Люси, то она, как и обещала, покрасила свои волосы в черный цвет, отчего на нее всякий раз, когда мы идем на рынок или за покупками, смотрят мужчины, некоторые даже пытаются заигрывать. И хоть она стоит на том, что до конца своих дней будет предана Чаку Уотерсону, я мимолетно ловлю ее довольную улыбку от нового преображения.

Ну, а вот я в полном замешательстве. Никак не могу понять, кто такой Д. Л. Бронте. Я спрашивала про родовое дерево моей семьи у Люси, но тетя только и делала что отвечала: «Ты последняя из своего рода». Про записку я никому не говорила, но меня это тревожило все чаще, даже во сне снится, как какой-то незнакомец несет мне письмо, а в нем всякие послания, которые я никогда не запоминала. Но отчетливо помню, что на каждом листе под всем каламбурным текстом была красиво выведенная надпись «С любовью, Д.Л.Бронте».

И вот сейчас, сидя на широком подоконнике своей комнаты, я вновь погружалась в свои собственные мысли, отчего Люси была недовольна, так как я ее претензии по поводу моей невнимательности совершенно не слышала.

— Алексис! — уже, наверное, в десятый раз позвала меня тетя.– Я же просила тебя ответить на телефонный звонок!

— Правда? — ответила я, сдерживая улыбку. — Я не слышала.

Я даже не могла понять, отчего мне так весело. Скорее всего, от того, что тетя только что выбежала из ванной и была мокрая и злая как выкупавшаяся кошка, к тому же на щеке у нее были остатки зубной пасты.

— Я не понимаю, ты что, влюбилась?

— Нет! — тут же выпалила я.

«Было бы в кого», — промелькнуло у меня в голове.

— Тогда почему ты не могла ответить на звонок? Я же попросила, в случае чего отвечать на телефонные звонки, — вновь крикнула строго Люсинда, скрестив руки на груди.

— Во-первых, хватит орать, — начала я защищаться, встав с подоконника, зная, как тетя не любит, когда я на него сажусь, вечно твердит, что я могу его сломать. Будто я несколько тон вешу. — Во-вторых, я уже один раз ответила на звонок, и знаешь что, незнакомец говорил на совершенно незнакомом мне языке, и из всей его неразборчивой речи я смогла понять лишь твое имя.

— Он звонил по поводу работы, — более спокойно ответила Люси, но все же встревоженно бегая глазами по моей комнате. Вот только почему?

— Ну, а в-третьих, если это были коллеги по работе, то тебе следует научиться брать телефон с собой, чтобы я потом не отвечала звонящему на пяти языках: «Она вам перезвонит».

— Ты знаешь пять языков? — восхищенно, но в тоже время шокированно спрашивала тетя.

— Да, — сухо ответила я. — Английский, испанский, французский, немецкий и итальянский.

— Откуда? Когда ты успела их выучить?

— Я почти всю жизнь путешествовала по разным странам, больше всего из-за работы отца, — напомнила я, сдерживая слезы в себе. Мне так не хватало родителей.

— Он у тебя журналист, а Мия переводчик, — напомнила Люси скорее самой себе, чем мне. — Как только я могла не догадаться…

Увидев, что я вновь надела на себя наушники, тетя с печальным видом не стала договаривать, но, присев на мою кровать, ждала, пока я отреагирую.

— Теперь мне придется сушить одеяло, — возмущенно фыркнула я, опуская наушники на шею, но музыку не выключая. — О чем ты еще хотела поговорить?

На самом деле я прекрасно знала, что Люси хотела сказать о том, что завтра будет сорок дней после смерти родителей.

— Завтра к шести утрам будь готова, — печально произнесла женщина, вставая с кровати. — Поедем на кладбище.

После чего она ушла, а по моим глазам потекли слезы.

Столько всего произошло за этот месяц — смерть мамы и папы, поступление в университет, новые знакомства, странные люди в красных плащах и непонятная записка. Если кто-то и захотел надо мной подшутить, то, пожалуй, ему это удалось. Но кому понадобилось заводить меня в тупик, писав под неизвестными инициалами, но с моей фамилией — Бронте?

Я закрыла рот рукой, чтобы тетя не услышала мой плач. Я всегда делала так — никому не позволю увидеть меня слабой.

А музыка, которую я услышала, как будто издевалась надо мной. Какая-та французская исполнительница в этот момент пела:

«Как странно, все изменилось за одну неделю…

А мне остается только ждать и с надеждою верить

В то, что все будет нормально, и на этот раз обойдется…

Просто нужно бороться, ведь моё сердце пока по-прежнему бьется…»

Не вытерпев, я с грохотом швырнула наушники в стену, отчего Люси тут прибежала в мою комнату. Ну вот, сорвалась.

— Не могу я так больше! — с плачем кричала я, опускаясь на пол по стенке. — Не могу!

— Алексис, — ласково начала женщина, опускаясь ко мне на колени. — Все будет хорошо…

— Нет! — крикнула я. — Не будет! Их нет! Ты понимаешь? Моих родителей нет! Люси, я пыталась отвлекаться на другие мысли, — продолжила я, изливаясь слезами. — Я пыталась учиться, и в какой-то момент мне это помогало, но я не могу так. Не могу просто жить так спокойно! Я не могу понять, почему ты вообще заставила меня идти в этот университет, когда я даже от смерти родителей не отошла, даже не смогла успеть понять, кого потеряла!

— Я хотела тебе помочь, — со слезами на глазах ответила тетя. — Я хотела, чтобы ты не останавливалась на этом горе. Я не смогла целый год оправиться после смерти мужа и поэтому не хотела, чтобы с тобой произошло то же самое.

— Но получилось только хуже! — крикнула я, мигом встав на ноги. — Идя в университет, я вижу счастливые семьи, детей с родителями… а я одна! Моих родителей нет, и как бы я не пыталась быть такой же сильной, как мама, я не могу терпеть все это! Люси, у меня не получается жить дальше!

— Алексис… — начала было тетя, но я, не желая слышать ни единого слова, выбежала из своей комнаты на улицу и уже инстинктивно направилась в лесную чащу подальше от посторонних глаз.

На улице уже давно похолодало, листьев на деревьях осталось совсем немного, а в лесу и вовсе исчезли, оставив голые ветки колыхаться на ветру. Окружающие люди носили куртки и осенние ботинки, а я выбежала из дома в кедах и тонких лосинах с не совсем-таки и теплым свитером.

И вот я добежала до своего укромного места под могучим дубом, где в этот раз пчелиного улья уже не было. Обхватив свои ноги обеими руками и уткнув голову в колени, я дала волю своим чувствам, позволяя не просто плакать, а рыдать, периодически поднимая голову и крича в небо: «За что?!».

Так прошло около часа, пока я не успокоилась и не стала просто смотреть на лес, окутанный туманом. Мне пора было домой, но я совершенно не хотела туда возвращаться.

— Хотел спросить «как ты себя чувствуешь?», но думаю, не стоит, — послышался голос с правой стороны дерева.

Обернувшись, я увидела Марка вновь в красном плаще.

— Что ты тут делаешь? — обессилено спросила я.

— Стою, — спокойно ответила юноша, взглядом добавляя «это же очевидно».

— И давно ты тут стоишь? — более раздраженно поинтересовалась я.

— Больше часа.

— Что?! — получается, он все слышал. Черт.

— Сам в шоке, — оживленно ответил Марк, садясь рядом со мной, как ни в чем не бывало.

— Ты надавил на сонную артерию, — взбешенно начала я хмурясь. Вообще я не злопамятный человек, но сейчас мне просто хотелось на кого-то покричать. — Из-за тебя я могла умереть!

— Сомневаюсь, — отмахнулся парень от моих слов, смотря прямо перед собой. — Я отлично владею этим «тайным оружием». Когда мне было шесть лет, старшие братья колотили меня, как только можно. И тогда отец, чтобы хоть как-то мне помочь, показал, как сделать так, чтобы человек уснул в одно мгновение. Так как я был самым шустрым, мне удавалось победить противника, не покалечив его.

— Все могло закончиться летальным исходом, — не останавливалась я, все же немного поражаясь тому, что Марк рассказал о себе, хоть даже и немного.

— Ой, да ладно тебе, — закатив глаза, парень повернулся ко мне лицом, продолжая говорить. — Ты, как я вижу, не ценишь свою жизнь, раз уж приходишь в лес каждый божий день.

— Откуда ты… Ты следишь за мной?

— Больно надо, — фыркнул он. — Ты со своей подругой явно ищешь приключения на одно место.

Не ожидая от себя такой реакции, я, соскочив с места, уселась на Марка, пригвоздив его голову к дереву, а руку положила на шею, чтобы в любое мгновение отрубить этого сумасшедшего.

Хотя кто из нас сумасшедший? — спорный вопрос.

— Кто ты такой? — сквозь зубы произнес я. — Почему ты и те люди в красных плащах?

— Если я тебе скажу, детка, ты мне не поверишь и точно посчитаешь ненормальным, — спокойно ответил Марк, явно забавляясь от моей реакции.

Я хотела ответить, что ему нечего терять, но сказала совершенно другое:

— А ты попробуй.

— Прости, но пока что я не могу сказать, кто я такой. Мне нельзя.

— Почему ты в плаще? — продолжила я, надавливая рукой на горло, но парень, будто ничего не почувствовал.

— Чтобы скрыть свою сущность, — ответил он, не отрывая от меня свои яркие глаза, похожие на два изумруда.

Опустив руку в карман свитера, где скрывалась записка, я достала жалкий клочок бумаги и, помахав перед его лицом, произнесла:

— Ты знаешь, кто это?

Глаза юноши стали шире от увиденного. Он явно был поражен и заинтересован этим, но старательно пытался скрыть свои эмоции.

— Понятия не имею, кто мог тебе это написать.

— Ложь! — выкрикнула я. — Тебе все прекрасно известно.

— Его зовут Джек Льюис Бронте, — без всяких эмоций произнес Марк. — Он твой родной брат, который умер семнадцать лет назад за день до твоего рождения.

5. Прощание с прошлым

«Брат, — крутилось у меня в голове. — У меня был брат».

И вновь ложь. Вот только я никак не ожидала, что родители мне будут лгать и скрывать всю информацию о моем брате. Да, он умер, но неужели нельзя было рассказать? А Люси, по всей видимости, тоже все знала, но молчала. Ненавижу. Почему мне вечно все лгут, почему вечно что-то скрывают думая, что так будет лучше?..

— А теперь моя очередь спрашивать, — увидев, что я обмякла от услышанного, Марк поменял положение, садясь на меня также пригвоздив к дереву. — Всегда ли ты знаешь, когда человек врет?

— Да, — тут же ответила я, злобно глядя на него. — По мимике и взгляду это прекрасно можно понять. В этом нет ничего сложного.

— Ошибаешься, — заявил Марк, наклонившись ко мне ближе, отчего его капюшон открыл все лицо.

Только сейчас я смогла отчетливо рассмотреть его обворожительную внешность, замечая, насколько прекрасно его очертание скул. Так и норовит нарисовать портрет, жаль только с меня художник как с Марка балерина.

— Неужели ты ничего не знаешь о своей семье? — сочувственно произнес парень, хмуря брови.

— Как оказалось, нет.

Минуту парень рассматривал мое лицо, будто пытался найти там какой-то изъян или доказательство своей правоты, но для меня эти шестьдесят секунд показались вечностью. В одно мгновение Марк поднялся на ноги, поднимая и меня с собой.

— Думаю, нам стоит познакомиться по-человечески, — продолжил он, не отрывая от меня взгляд. — Меня зовут Марк Олифард.

— Алексис Бронте, — представилась я, пожимая протянутую руку. — И к тебе у меня есть куча вопросов.

— Не все сразу, детка, — с легкой ухмылкой произнес Марк. — Время позднее, тебе пора домой.

— Какая забота, — тут же заметила я. — Но учти, ты от меня не отвяжешься, даже не мечтай.

— Это я уже давно понял.

Не знаю, почему, но с Марком мне было намного спокойнее, чем где-либо. Лесная чаща меня вовсе не пугала, а убаюкивала в ночной тиши под еле слышный звон птенцов, которые с каждым часом замолкали, давая ветру с громким свистом напоминать, что вскоре наступят холодные вечера осени.

— Замерзла? — спросил Марк и, не дожидаясь ответа, притянул меня к себе под плащ. Сначала я хотела возражать, но, почувствовав приятное тепло, будто дома у камина в новогоднюю ночь, я и слова не смогла произнести для сопротивления.

В полной тишине парень провожал меня домой, но как всегда не переступал через реку, от которой совсем неподалеку находился мой дом. Неужели боится намочить ноги? Спрашивать об этом я не захотела, по крайней мере, не сейчас. Марк и так не должен меня провожать.

— Ты всегда в лесу? — поинтересовалась я, не желая прощаться.

— Чаще чем хотелось бы, — просто ответил Марк, но я чувствовала, что он что-то не договаривает, поэтому попробовала выяснить как можно больше информации.

— Ты здесь живешь? В смысле, твой дом находится в лесу?

— Что-то вроде этого.

Опять эти уклончивые ответы.

Я перешла на ту сторону леса, еле оторвавшись от теплого плаща.

— Марк… — позвала я, обернувшись, пытаясь не ежиться от холода.

— Что?

— С чего ты взял, что Джек мой брат? Может, это просто однофамилиц или вообще кто-то решил подшутить надо мной, ведь ты сам говорил, что Джек умер.

— Алексис, — ласково произнес юноша. — Джек твой брат, можешь в этом не сомневаться. К тому же у вас одинакового цвета глаза, такие же синие, как океан на другом конце света.

***

Следующее утро стало самым ужасным днем в моей жизни. Я поругалась с Люси из-за того что я сбежала в лес и вернулась в десять часов ночи, за все время не позвонив ни разу, а она переживала… Но мне было все равно, так как главной причиной ссоры стал Джек, а точнее то, что за все время мне никто не удосужился хоть немного рассказать о том, что у меня был брат. Люси не рассказывала мне ничего, так как мама попросила об этом, ну, а родители ничего не говорили о еще одном члене семьи, посчитав, что так будет лучше для меня и моей безопасности.

Безопасности? Серьезно? Что или кто может мне угрожать?

— Алексис давай быстрее, — вновь позвала меня тетя, дожидаясь, когда я спущусь, и мы сможем поехать на кладбище.

— Я уже иду, — грубее обычного произнесла я.

Я не хотела ссориться, особенно сегодня, но так получилось, а я не каменная, не могу терпеть всю боль, притворяясь, что со мной все хорошо. Жаль, что у меня не такой характер, как у мамы. Она всегда была доброй и храброй, могла вытерпеть все, что угодно, не пролив и слезинки.

Подойдя к большому зеркалу, чтобы еще раз взглянуть на этот ужас, чем-то напоминающий го́тов, я скривилась от боли в груди и от мысли, что могилу родителей придется увидеть вновь. Я с детства не любила ходить на кладбище, меня всегда бросала в дрожь темнота и звуки каркающих воронов. Этих птиц я не боялась, но на похоронах эти летающие существа становились вестниками смерти.

Чтобы не задерживаться над этими ужасными мыслями, из-за которых хочется плакать, я поспешила вниз, не желая еще больше злить Люсинду.

Серая машина Опель, которая раньше принадлежала Чаку, была готова к выезду.

— Ну, наконец-то, — выдохнула тетя и тут же тронулась с места.

Периодически Люси что-то у меня спрашивала, но я молчала, не желая усугублять ситуацию, высказывая свое мнение по поводу ссоры. Лучше уже молчать, чем доказывать тете, что со мной поступили, мягко говоря, не человеческим образом.

Когда мы доехали до нужного места, мое тело покрылось мурашками от знакомых оград и крестов по всей смертной территории.

Проходя возле могил, я все чаще замечала надгробные слова, от которых я вновь начала плакать. «Спи, доченька любимая, спокойно. Ты свой короткий путь прошла честно и радостно», «Любим тебя, гордимся тобой, и в памяти нашей всегда ты живой»…

Моему взору попались несчастные родители, чей ребенок умер, по всей видимости, на днях. Женщину пытаются оттянуть от гроба, но она кричит «Отпустите меня! Она же такая маленькая, мы не можем ее бросить!». Закрыв рот рукой, я вновь начла заливаться слезами, не в силах идти дальше.

— Пойдем, — заботливо произнесла тетя, положа руку мне на плечо.

Люси тоже плакала, а черная одежда на ней только усугубляла ситуацию, казалось, еще чуть-чуть, и тетя умрет, настолько она была бледной.

Мы прошли дальше к могиле, а точнее, к памятнику моих родителей. Люси сказала, что в семье Бронтов принято сжигать тело мертвого, а прах развеивать по ветру. Лично для меня это ничего не меняло, я шла к родителям, чтобы поговорить и положить цветы, как принято у нормальных людей.

И я вновь здесь смотрю на двух ангелов, которые с любовью, но все же с грустью обнимают друг друга. Родители действительно были как ангелы. Добрые, любящие, храбрые и самые лучшие. Чуть ниже под их именами и датами жизни было красиво выгравированная надпись:

«Хранитель-ангел, на исходе дня!

Не плачь напрасно, обо мне горюя,

И, если не сумел спасти меня,

То сохрани жизнь тем, кого люблю я».

По моим глазам вновь потекли слезы.

— Откуда эти цветы? — спросила я, указывая на красивые букеты, которые явно немало стоят. Но кто их купил и принес сюда?

— У твоих родителей много знакомых, — лишь ответила тетя, положа букет рядом с розами, лилиями, гвоздиками и прочими цветами.

— Люси ты не могла бы оставить меня одну?

— Хорошо, — обессилено произнесла она. — Я подожду тебя в машине.

Стоило ей только скрыться из виду, как я обняла тех двух ангелов и, заливаясь слезами, шепотом начала говорить:

— Мама, папа я так скучаю. Мне вас не хватает. Столько всего произошло… Я поступила в университет, — продолжила я, представляя, что они тут, рядом со мной, слушают меня. — Познакомилась с хорошими людьми, теперь у меня есть подруга. А еще в лесу я встретила одного чудика, который вечно ходит в плаще. Его зовут Марк, и он чем-то напоминает мне супермена, потому что плащ тоже красного цвета. Этот парень откуда-то знает нашу семью и Джека. Почему вы мне не рассказали, что у меня есть брат? Да, он умер, но все же Джек — часть нашей семьи. Как бы я хотела всех вас увидеть хоть разок, чтобы попрощаться. Вот только вы никогда не любили прощаться, — вспомнила я, утирая слезы. — Но все равно знайте, я люблю вас и никогда не забуду.

Я спустилась на землю и, не оборачиваясь, зашагала прочь, пока не услышала ласковый шепот:

— Мы тебя любим, Алексис.

Развернувшись к памятнику, я отчетливо, но всего на пару секунд, увидела маму и папу которые со всей любовью улыбались мне. Всего пару секунд, но это то, чего я хотела — я увидела их в последний раз. Потом они исчезли, оставив только самые приятные воспоминания в моем сердце.

6. Хэллоуин, канун для всех святых

Все мрачные воспоминания, ложь и ссоры остались в сентябре, а новый месяц радовал меня приятными друзьями, удачной учебой и тайными встречами с Марком в лесу. Как-никак, но с этим дивным парнем мы сдружились не на шутку, отчего я стала понимать, что он мне понемногу начинает нравиться. И это меня пугало, ведь за все семнадцать лет у меня не было ни единого парня, но больше всего меня пугало, что он относится ко мне лишь как к другу, по крайней мере, мне так кажется.

За время знакомства с ним я много чего узнала о своем брате и даже увидела его на фотографии. Не знаю как внутренне, но внешне он копия отца. Тот же прямой нос и вытянутые скулы. Про телосложение я вообще молчу, сама сексуальность я бы и сама в него влюбилась.

Теперь фотография Джека стоит на моем рабочем столе вместе с остальными семейными фотками.

Правда, Люси недовольна тем, что я хожу так часто в лес и мучаю Марка бесконечными вопросами, но что поделать, если тетя не захотела рассказывать о моем семейном древе. Хоть «супермен» тоже любитель уклончивого ответа, но все же это лучше, чем ничего.

— Скоро Хэллоуин, — радостно пропела Бетти, раздавая пригласительные всем студентам. — В кого ты оденешься?

— Пока не думала, — честно ответила я. — Да я в принципе и не планировала идти на вечеринку.

— Но как же так? — возмущенно вскрикнула девушка. — Ты обязана пойти. Причем я хочу, чтобы ты увидела мой сценический образ кровавой Мэри.

— Ладно, — сдалась я, после чего Бетти завизжала.

Ну как я могла не согласиться, если я вместе с моей лучшей подругой устраиваю весь этот дивный праздник?

— Черт, — выругалась подруга, — Диего, прямо по курсу сумасшедший.

— Убежим? — в надежде предложила я.

— Боюсь что уже поздно, — недовольно скривившись, произнесла рыжеволосая девушка, — он нас увидел.

— Алексис, — радостно вскрикнул парень, подбегая к нам. — О, Бетти, это ты мне? Спасибо.

Диего спокойно достал одну из карточек «Приглашение» на вечеринку со стопки Бетти и, прочтя вслух условия, остановился на последнем.

— Приходить парами, — прочел он. — Что-то новенькое. Я-то думал, что мы только на четырнадцатое февраля будем приходить парами.

— Нашему университету необходимы изменения, — спокойно ответила Бетти, явно сдерживая свой гнев.

— Я не против, — самодовольной ухмылкой ответил парень, прижимая меня к себе, — к тому же Лекс составит мне компанию.

— Во-первых, меня зовут Алексис, — взбешенно произнесла я, отталкивая его, — во-вторых, я ни за что на свете не пойду на вечеринку с тобой, ну, а в-третьих, у меня уже есть пара.

— Правда? — не веря мне, полюбопытствовал Диего, скрестив свои накаченные руки на груди. Парень был вполне даже симпатичным, но жутко назойливым. — И как зовут твоего вымышленного парня?

— Марк, — гордо заявила я. — И ничего он не вымышлен.

— Ну, тогда приводи его, а я посмотрю, — вновь с ехидной ухмылкой заявил он, а потом, неожиданно потянув меня за талию к себе, шепнул на ухо: — Ты будешь моей.

— Напыщенный высокомерный индюк, — выплюнула ему в спину Бетти, когда тот уходил. — Что он из себя возомнил?

Как только я захотела высказать свое мнение, звонок на последнюю пару прозвенел, и нам не оставалось ничего, как пойти учиться.

— Я позвоню тебе после пары, — крикнула мне вслед Бетти, убегая в свою аудиторию. И вновь я поражалась, как она на таких высоких ботфортах может бегать? Я и метра не пройду так, чтобы не упасть. А если бы и прошлась, то точно бы сломала себе ногу и восемнадцатисантиметровую шпильку в придачу.

Всю пару я только и делала, что летала в облаках, размышляя, согласится ли Марк пойти со мной на вечеринку, ведь я так ему еще ничего не говорила. Если «супермен» не согласится, мне конец, Диего от меня не отстанет.

Стоило только всем занятиям закончиться, как Бетти тут же позвонила мне, настырно расспрашивая о Марке, ведь девушке так и не удалось его увидеть вживую. Она довольствовалась от меня лишь его шикарным описанием внешности и завораживающим тембром голоса.

Когда я рассказала ей о том, что Марк не знает о вечеринке и вряд ли пойдет со мной, Бетти пожелала мне удачи. При этом удосужилась напомнить про костюм, который я еще не придумала.

***

— Расскажи о себе, — попросила я, уже в который раз гуляя с Марком по лесу.

— Что ты хочешь обо мне знать? — весело спросил он.

— Все.

Юноша вновь рассмеялся, а я вновь заметила, что его улыбка только на одну — правую сторону. Это было забавно, не часто такое встретишь.

— Ну ладно, — сдался Марк. — Мне двадцать один год…

Он только начал, а я уже была в шоке.

— Не смотри на меня так, — заявил парень, смотря на мое лицо, наверное, оно сейчас было жутко смешным, иначе он бы не хохотал. — А сколько мне, по-твоему?

— Я думала девятнадцать или двадцать, — пожала я плечами.

— Не велика разница, — отмахнулся Марк и продолжил. — У меня в семье четыре брата и одна самая маленькая сестренка — Сюзэн.

Я снова открыла рот от удивления, а парень рассмеялся. Шесть детей, в их семье живет шесть детей. С ума сойти.

— Мы все абсолютно разные по внешности и по характеру, — успокоившись, продолжил он. — Самый старший из нас Лиам, ему двадцать пять лет, а дальше идет Мэтью, Нейл и Брайан. Брайану шестнадцать, кстати, возможно, ты его видела в своем университете, он тоже там учится. Ну как учится, он у нас ленивый до жути, пропускает занятия, но на борьбу ходит ежедневно, даже когда болеет, и ему все равно, что из-за него заразятся остальные.

— Он занимается борьбой?

— В нашей семье абсолютно все занимаются единоборством, — кивком подтвердил Марк, — даже Сюзэн, и у нее неплохие успехи в заваливании своих одногодок.

— Здорово, — улыбнулась я, думая, как лучше подойти с вопросом, из-за которого, собственно, я и пришла. — Кстати, насчет университета, у нас будет вечеринка в честь Хэллоуина и там надо приходить парами, а я одному заносчивому выскочке сказала, что приду с тобой, чтобы тот отстал от меня. Ты бы не хотел вырваться из этого леса хоть на денек и провести время с назойливой подругой?

Марк замолчал, размышляя над моими словами, и я уже думала, мне конец, но он произнес:

— Ладно, я приду, но встретимся уже в университете. Хорошо?

— Хорошо, — с улыбкой ответила я, кинувшись парню на шею. — Вот только я не знаю, какой образ лучше подобрать.

— Это легко, — заверил он. — Я буду Дракулой, а ты ведьмой.

— У меня нет ни остроконечной шляпы, ни плаща, ни метлы.

— Шляпы у меня тоже нет, метла не нужна, а плащ я завтра тебе принесу, — спокойно ответил он.

— У тебя есть и черный?

— Более того, у меня есть белый, — заверил меня Марк, провожая меня как всегда до реки.

— Зачем тебе белый плащ? — поинтересовалась я, вновь переходя по камушкам на другую сторону леса.

— Был случай, когда пришлось приобрести, — ну вот, опять уклончивый ответ.

— Почему ты никогда не переходишь через реку? — не вытерпев, спросила я. — Прошу, скажи мне правду.

— Мне запрещено, — на выдохе ответил он. — Вскоре я расскажу тебе все, что знаю, но пока ты еще не готова все это услышать.

— А когда, по-твоему, я буду готова?

— Для начала мы должны выяснить, кто написал тебе записку от имени брата. Джек этого сделать не мог, ведь он мертв. Остается вопрос: кому понадобилась заводить тебя в тупик?

— Я не знаю.

***

Оставшийся вечер я провела с Люси за просмотром фильма, хоть и периодически отвлекалась на свои собственные мысли по поводу Джека. Когда появились титры, означающие, что фильм закончился я начала вновь настырно расспрашивать тетушку.

— Люси, скажи, пожалуйста, сколько было лет маме, когда она родила Джека? — поинтересовалась я, запутавшись с информацией, сказанной Марком.

На вид Джеку было лет восемнадцать-девятнадцать, но как такое возможно, если мама умерла в тридцать пять лет?

— Если я тебе скажу, ты мне не поверишь, — предупредила женщина, поставив тарелку с попкорном на прозрачный столик возле дивана.

— Я даже не знаю, что может быть удивительнее того, что Марк не переходит границу леса и вечно ходит в плаще, не снимая его, — начала я, доедая свою порцию воздушной кукурузы с карамелью. — Так что, Люси, скажи мне правду.

— Твои родители не совсем обычные люди, — начала тетя, заправив выпавшую черную прядь за ухо. Она явно нервничала, и такой жест, как поправка прически, ее выдавал. — Марк знает их, потому что Мия и Ульям когда-то были одними из них. Тоже жили в лесу и носили красные плащи.

— С ума сойти, — лишь промолвила я, не зная, как описать свои эмоции. — А ты тоже?

— Нет, я обычный человек и не принадлежу к их роду, — спокойно, даже немного облегченно ответила Люсинда. — Не знаю, говорила тебе твоя мама или нет, но мы с Мией сводные сестры. Так получилось, что мой отец считается без вести пропавшим, а мать у нас одна и та же. Жаль только, что твоя бабушка уехала в Россию, она бы тебя безумно полюбила.

— Она знает русский язык?

— Да, — с улыбкой ответила Люси. — Она родилась в Санкт-Петербурге, прекрасный город. А вернулась сюда, когда полюбила Филиппа — моего отца. Потом он пропал, и никто не знает куда, мы его так и не нашли. Через пять лет мама привела в дом Николоса Уилкинсона и вскоре после их свадьбы родилась Мия, с ней у нас разница пять лет, и отцы разные, но я люблю ее как родную сестру.

— Почему бабушка и дедушка уехали отсюда? — поинтересовалась я, переваривая сказанную Люси информацию.

— Была жестокая война и множество домов сгорело, в том числе и их, поэтому они уехали. Твой брат умер во время этой войны, — печально сообщила тетя. — Его похоронили с почетом, как и твоих родителей сжигая мертвое тело, а прах, развевая на ветру. На месте всей церемонии поставили памятник, чтобы их имена и души охраняли Дюрбуи веками. Джеку было девятнадцать, когда он умер. На следующий день родилась ты.

— Когда родился мой брат, и сколько лет было моей маме?

— Первого января родился Джек, Мии было тогда двадцать два года.

— Что? — в шоке выкрикнула я. — Этого не может быть.

— Твоя мама родила тебя в сорок один…

— Она не выглядит даже на тридцать, — напомнила я. — Этого не может быть.

— Я же говорила, что ты мне не поверишь.

— Ладно, — выдохнула я. — Допустим, я тебе верю. Но скажи, как мама может выглядеть так молодо?

— Я же говорю, твои родители не такие как все, — напомнила тетя. — Это не мой секрет, и я не могу его рассказать, но знаешь, когда-нибудь, попытайся уговорить Марка снять плащ. Тогда ты все поймешь.

— А я тоже такая же необычная, как и они?

— Ты даже представить себе не можешь, насколько ты необычная, — закончила Люси, поцеловав меня в лоб, после чего ушла в свою комнату.

Я последовала ее примеру и поднялась в свою комнату, но вовсе не для того, чтобы поспать, нет, я тщательно обдумывала костюм ведьмы. К счастью, в моем скромном гардеробе нашлось пора нужных вещичек для создания устрашающего образа.

Когда наступил тот долгожданный день — Хэллоуин, я достала приобретенный от Марка плащ с глубоким капюшоном, черные туфли на довольно высокой платформе, сетчатую кофту от Бетти и черные облегающие брюки с красным ремешком. Что касается макияжа, то он получился довольно эффектным, отчего я действительно была похожа на ведьму, хоть и не такую страшную.

Мои темно-каштановые волосы сливались с остальной черной одеждой, но все же я не выглядела, как гот, и это меня радовало. Стоило только мне накинуть капюшон на голову, как я почувствовала себя неимоверно устрашающей личностью. А когда спустилась на кухню, где Люси смотрела очередной ужастик, тетя испугалась, заявив:

— Если ты еще раз так подкрадешься в этом мрачном наряде, будешь ночевать в лесу вместе с Марком.

Я расхохоталась особенно от того, что тетя выставила сковородку вперед, якобы защищаясь от меня. На самом деле, если этой кухонной принадлежностью хорошенько врезать по лицу, человек может на несколько минут отключиться. Чтобы не пугать ее еще больше, я опустила капюшон назад, но Люсинда вновь произнесла:

— О боже, Алексис, что ты сделала со своим лицом?

— Это всего на один день, к тому же, я лишь сделала выразительнее глаза, чтобы походить на ведьму.

— У меня складывается впечатление, что ты не ведьма, а смерть, которая пришла за мной.

Я весело посмеялась, и с каждым разом, когда Люси сердилась на меня, мой смех становился все громче и громче.

— Когда ты вернешься? — уже более спокойно, но все же с легким трепетом спросила Люси.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Не переживай, Марк по-любому меня проведет до дома.

— Все же будь осторожна, — продолжила тетя. — Ты же знаешь, что ночью в день Хэллоуина нельзя выходить на улицу.

— Неужели ты веришь в то, что по городу бродят призраки? — спросила я. — Ты хоть раз их видела?

— Нет, но мне не хотелось бы встретить их, — заверила Люси. — К тому же, если Марк снимет плаща, и ты увидишь то, что он скрывает, ты начнешь верить во всякую чушь.

— Сомневаюсь, что мне удастся уговорить его, — призналась я. — Почему ты сама не можешь мне все рассказать?

— Это не мой секрет, Алексис. Я бы тебе все рассказала до мельчайших подробностей, но я не могу.

— Ладно, — на выдохе произнесла я, выходя из дома. — Не скучай без меня. Тотошка, охраняй дом.

Пес на мои слова радостно затявкал, виляя хвостом из стороны в сторону.

Стоило только поместью Уотерсонов скрыться из виду, как моему взору предстали тыквы, глаза которых ярко сверкали, освещая дорогу до самого университета. Впервые это шикарное архитектурное сооружение было не таким милым и безлюдным, как я привыкла видеть его каждый божий день, теперь из огромного количества окон горело лишь одно на первом этаже, но так тускло, что меня бросало в дрожь. А тыквы и искусственные куклы, схожие на привидения, заставляли мою кожу покрыться мурашками. Как назло, на деревьях сидели вороны, время от времени каркая, напоминая дни, когда я нахожусь на кладбище, а улицы, окутанные туманом, подтверждали это.

— Кошелек или жизнь? — послышался голос сзади, и я сразу узнала, кому он принадлежит.

— Я боялась, что ты не придешь, — призналась я. — Классный наряд.

Я осмотрела Марка с ног до головы, замечая, что впервые он появился в черном плаще, как и у меня, но все же было отличие — внутренняя сторона накидки была красная, а капюшон сменился высоким воротником. Под мантией скрывался совершено другой наряд. Поверх белой рубашке была надета бардовая жилетка, а низ украшали черные брюки. Признаюсь, такой наряд ему безумно шел.

— Ты прекрасно выглядишь, — с улыбкой произнес Марк. — Пойдем?

Он протянул мне руку, а я вновь ощутила приятное тепло по всей коже.

Стоило нам только войти в университет, как музыка оглушила нас, а резкий свет еле позволял открыть глаза. Народ был одет в различные костюмы: пираты, ведьмы, скелеты, вампиры, колдуны, привидения и естественно смерть с косой.

— Алексис, — крикнул женский голос с центра зала. Бетти тут же подбежала к нам, завлекая меня в объятия. — Ты сама красивая ведьма из всех, кого я здесь видела.

— Спасибо, — с улыбкой ответила я, тоже приятно оценив ее образ кровавой Мэри, особенно макияж, он был сделан так, что складывалось впечатление, что из ее глаз действительно текла кровь. — Бетти, знакомься, это Марк. Марк, это Бетти.

Они обменялись рукопожатиями и легким кивком, но наблюдая за ними, мне почему-то показалось, что эти люди уже были знакомы.

— Не хочешь потанцевать? — обратился ко мне парень.

— С удовольствием.

Как назло играла только подвижная музыка, отчего после сорокаминутного изображения танца я очень утомилась, больше всего из-за того, что жажда мучила меня как в летнюю жару. А вот Марк, по всей видимости, мог танцевать часами, причем это у него получалось просто шикарно.

— Я принесу выпивку, — крикнул он.

— Хорошо, — ответила я, ища глазами Бетти, но она и так меня нашла.

— Как тебе вечеринка? — поинтересовалась она, кружась вокруг меня с бокалом пунша.

— Все просто замечательно.

— А где Марк? Кстати, у тебя парень настоящий красавчик, — Бетти явно уже была пьяна, но то, что Марк красивый, я не спорю.

— Он не мой парень, — тут же заявила я.

— Да ну? Я же вижу, как вы друг на друга смотрите.

— Сколько ты выпила? — спросила я, пытаясь поменять тему. — По-моему, на сегодня тебе уже хватит.

— Нет, не хватит, — пошатываясь, заявила девушка. — О, смотри, кто клеится к не твоему парню.

Я повернула голову в указанную сторону, где стояли столики с закусками, пуншем и различными видами спиртных напитков. Там стоял Марк, а возле него крутилась какая-та блондинка в костюме женщины-кошки. Я бы сказала, она выглядела, как проститутка, особенно когда вешалась Марку на шею.

— Кто она? — спросила я с отвращением.

— Это местная знаменитость — Мишель, — шепнула мне в ухо Бетти. — Вертит парнями как захочет.

Фигура у нее была, что надо, и не удивительно, что она всем нравилась, вот только меня она до жути раздражала.

— Что я вижу, — выпалила Бетти. — Ты ревнуешь.

— Ничего я не…

— Ревнуешь, — еще громче заявила она. — Он тебе нравится.

— Дамы и господа, — произнес кто-то в микрофон, и только это смогло заставить Бетти замолчать. — Уже десять часов, а это значит, что пришло время традиционного обряда. Как уже давно заведено, в нашем университете стоит «зеркало правды», заглянув в которое каждый из нас может увидеть своих защитников — ангела-хранителя и ангела-искусителя. Только в ночь Хэллоуина эти двое невидимых существ показывают свой истинный облик. Но увидеть их тоже может не каждый — лишь самые сильные могут выдержать мучительные крики, говорящие о будущей жизни и о прошлом, которое не всегда является таким хорошим, как хотелось бы.

— Ты веришь в это? — спросила я у Бетти.

— Да, — она будто вновь протрезвела. — И знаешь ли, слабые не просто не выдерживают это, они сходят с ума.

— Ты серьезно? — лично я в эту чушь не верила.

— Есть ли среди нас смельчаки? — продолжил мужчина лет двадцати пяти в образе вампира. — Кто осмелится выдержать эту пытку?

Кругом тишина.

— Я хочу, — громко произнесла я, поняв одну руку вверх.

— Ну что ж тогда иди сюда, — заявил он с улыбкой, когда окружающие бурно аплодировали.

— Алексис ты что сдурела? — сквозь зубы процедил Марк, появившись из ниоткуда. — Ты же не знаешь, что может произойти.

— Я не верю в эту чушь. Что может случиться?

— Это очень рискованно, — вновь уверенно произнесла Бетти. — Если ты не выдержишь, то…

— Откуда ты набралась этой чуши? — я посмотрела на Марка, а потом вновь на нее. — Вы знакомы и, по всей видимости, здесь уже учились.

— Алексис… — начал парень.

— Не хочу ничего слышать, — перебив его, заявила я. — Мне надоела ложь. Хватит.

Развернувшись, я пошла в сторону, где стояло огромное зеркало, которое, как раньше я думала, служит лишь для украшения.

— Твоя задача расслабиться и ни о чем не думать, сфокусируйся лишь на своем образе, — сказал мне мужчина, подводя к зеркалу еще ближе. — Удачи.

Сделав все, как он сказал, я начала видеть в зеркале не только свое изображение, но и отчетливый образ ангела с огромными белыми крыльями по правую сторону и беса с черными крыльями по левую.

— Джек, — еле слышно произнесла я. — Ты мой ангел-хранитель?

— Да, сестренка, — с улыбкой ответил он, сверкая ярко-голубыми глазами.

— Но как это возможно?

— Твой братишка будто рассчитал дату своей смерти, — подал голос ангел-искуситель, кидая в сторону Джека недовольные взгляды.

— Не слушай его, — попросил брат ласково. — Я это сделал, чтобы тебя защитить.

— Чушь, — звонко крикнул бес, отчего я скривилась. — Ты просто хотел стать героем.

— Джек, это ты написал мне записку? — спросила я, пытаясь тем самым успокоить ангелов.

— Да я, — ответил он с улыбкой.

— Но разве это возможно? Ты же мертв.

— Он любитель нарушать правела, — не успокаивался ангел по левую сторону в черном облачении.

— Алексис, — позвал меня добрый Джек, — будь готова к новым переменам…

— Так как из-за тебя умерли родители, и теперь всю кашу и проблемы тебе придется решать в одиночку, — продолжил второй.

— Ты ни в чем не виновата, — сразу предупредил Джек, кладя одну руку мне на плечо, отчего оно тут же стало горячим от теплого прикосновения. — Я всегда буду рядом и в любую секунду смогу помочь, стоит тебе только попросить.

Ангел-искуситель начал беспрерывно говорить, а ангел-хранитель отвечал, но мне лучше не становилось, голова раскалывалась, и через пару секунд мои глаза потемнели, а тело обмякло. Я падала в обморок и единственное, что успела запомнить, перед тем как погрузиться в темноту, это теплое прикосновение рук Марка.

***

— Проснись, — требовательный голос заставил меня открыть глаза. — Алексис, прошу, проснись.

— Марк, — вяло произнесла я. — Надо же ты был прав, я действительно сошла с ума.

— Ты не сошла с ума, — заверил меня он. — Ты единственная, кто вытерпел это испытание.

Он нежно гладил рукой по моей щеке, произнося:

— Джек — твой ангел-хранитель. Верно?

— Ты его видел?

— Нет. Ты его звала и говорила в зеркало его имя.

— Он такой же, как и на фотографии, — с улыбкой сказала я. — И это он написал записку.

— Я так и знал, — Марк отстранился, отводя от меня взгляд.

Только сейчас я заметила, что мы находимся в совершенно незнакомой мне комнате, в которой единственное светлое пятно было окно.

— Где мы? — спросила я.

— В медицинской комнате.

И действительно запах был соответственный, а стеклянный шкаф с лекарствами дополнял картину.

— Пойдем, я отведу тебя домой, — продолжил он, вставая.

— Марк, ты можешь кое-что для меня сделать? — неуверенно произнесла я, поднимаясь следом за ним.

— Что именно?

— Сними плащ.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Я хочу кое-что проверить, — не останавливалась я. — Сними плащ.

Через пару минут возражений Марк все же снял его, и комната тут же заполнилась ярким небесным светом, доносящимся от огромных белых крыльев на спине юноши.

— Ты ангел.

7. Неведомые тайны

Такого поворота событий я никак не ожидала, но теперь понимаю, почему Марк носит постоянно плащ — он просто не может его не носить, ибо тогда все раскроют его тайну. Теперь я понимала, о чем говорила Люси, вот только меня все же пугал тот факт, что, по словам тети, я такая же, как и они. Неужели я ангел?

— Не стоит так удивляться, — продолжил Марк после довольно длительного молчания. — Ты одна из нас.

— Но у меня нет крыльев, — напомнила я, подходя к юноше ближе.

Меня так и норовит дотронуться до этих сияющих перьев за его спиной. И я так и сделала, а он на мой поступок с ухмылкой расправил крылья еще больше, отчего комната стала такой же яркой, как и при дневном свете.

— Чтобы быть ангелом крылья не нужны, — шепотом промолвил парень. — К тому же, если верить давнему обычаю, крылья появляются после совершеннолетия. Мне было двадцать, когда они появились, и с того времени я перестал стареть.

Получается, то же самое произошло и с моими родителями. Теперь понятно, как мама могла родить Джека и меня, при этом оставаясь молодой и красивой.

— Я читала, что ангелы умеют прятать крылья, — вспомнила я не в силе оторвать руку от шелковистых перьев.

— Для нас крылья то же самое, что руки и ноги — мы не можем сделать их невидимыми по собственному желанию, — продолжил Марк. — Но обычные люди их не видят благодаря мантии, которая имеет особые волшебные свойства.

— В детстве я не замечала у родителей крыльев.

— По всей видимости, они обратились за помощью к магу или ведьме, — сухо отвели он.

— Но зачем?

— Чтобы ты не видела весь волшебный мир, — спокойно пояснил юноша, прикрывая крылья плащом.

— Почему ты носишь плащ красного цвета?

— Красный — олицетворение жизни, — пояснил он. — Это знак того, что в наших жилах течет человеческая кровь. Мы живые.

— А тот парень в лесу? — неожиданно вспомнила я первый день нашего знакомства. — У него он был черный.

— Калеб и все ему подобные существа — вестники смерти. Иными словами — демоны. Черный, как давно принято считать — цвет траура и охоты. Вот только они охотятся на живых людей, чьей душе уготована гибель.

— Демоны?! — воскликнула я. — Почему тогда они живут возле людей? Разве это не опасно?

— Есть определенный закон, а там правила, — ответил Марк. — Я не могу тебе все так быстро рассказать. Слишком много информации.

— Ты говорил, что у тебя есть и белый плащ. А он зачем? — тут же вспомнила я.

— Белый — цвет небес и чистоты, — с улыбкой произнес парень. — По старому обряду, мы надеваем белые мантии, когда сопровождаем на тот свет душу. Мы присутствовали в тот день, когда сжигали тела твоих родителей. Они похоронены с почетом, как и твой брат.

От напоминаний о родителях, мне стало тоскливо и грустно. Чтобы прогнать накатывающиеся слезы, я продолжала спрашивать Марка. Наконец-то он сможет мне все рассказать.

— Калеб назвал Джека сыном короля, — с легкой неуверенностью произнесла я.

— Семья Бронте изначально имела королевскую кровь, — уверенно заговорил парень, неотрывно смотря мне в глаза. — Твой отец и брат знали, где находятся врата рая. Вопрос в том, унаследовала ли ты эту информацию?

— Я не знала, что мои родители — ангелы, — напомнила я. — Откуда я могу знать, где находятся эти врата? Мне никто ничего не говорил.

— Никто и не должен, — продолжил Марк. — Ты должна чувствовать, где они.

— Ты хоть понимаешь, как это глупо звучит? — заявила я, скрестив руки на груди. — По твоим словам, в один из дней моего рождения у меня могут появиться крылья. А еще я должна чувствовать, где находится вход в рай. Серьезно? Разве смерть не единственный способ туда попасть?

— Ты просто еще ничего не знаешь.

— Тогда расскажи мне, Марк, — попросила я серьезным тоном.

— Если бы я был на сто процентов уверен, что ты та самая принцесса, — заявил парень, — я бы тебе все рассказал. Все, до мельчайших подробностей.

— Ты же сам сказал, что весь род Бронте имеет королевскую кровь, — напомнила я. — Марк, что вообще происходит? Что ты от меня скрываешь?

Он тяжело вздохнул, явно выбирая информацию, которую может мне сказать.

— Алексис, — спокойно начал Марк, — кем ты являешь, никто не знает. Твой отец — ангел, мать — человек, но со способностью видеть волшебный мир. Таких, как она, мы называем «зрячими». Когда родился Джек, все думали, что он исполин.

— Исполин? — переспросила я, не понимая, про что это он говорит.

— Нефилим, — пояснил юноша, — или иными словами — падший ангел. Он рос в нашем кругу ангелов и обучался добру и борьбе с демонами, несмотря ни на что. А когда ему исполнилось девятнадцать, на его спине появились крылья. Для всех это был огромный шок, ведь ангелы не рождаются, а создаются Богом. Потом идет распределение: кто-то становится ангелом-хранителем, кто-то, такие как я, спускается на землю охранять людей, ну остальные остаются на небесах. Конечно, есть и те, кто меняют свою сторону, начиная служить Дьяволу, но сейчас не об этом. Мы хотели через портал попасть к Нему, чтобы узнать о том, кем же является Джек. Но твоя семья исчезла из Дюрбуи, как только узнала об этом. А это значит, что без них мы не можем вернуться на небеса. Мы искали твоих родителей, но бесполезно — ангелы королевской крови имеют прекрасную особенность — быть невидимыми для всех.

— Вы их так и не нашли?

— Нет, — коротко ответил он. — Они сами вернулись, узнав о начинающейся войне.

— А что было потом? — нетерпеливо спросила я.

— Думаю, про войну тебе расскажут на уроке истории, — с улыбкой ответил он.

За этой улыбкой явно скрывалась тайна, и хоть Марк мне, по всей видимости, рассказывать все не намерен, я найду другой источник информации. Я не успокоюсь, пока все не узнаю.

— Пойдем, я проведу тебя домой, — так же спокойно продолжил ангел, галантно открывая передо мною дверь.

— Ладно, — сдалась я, — но у меня к тебе еще есть масса вопросов.

— Не сомневаюсь.

Вернувшись в шумный зал, где вечеринка шла в самом разгаре, а музыка оглушала громким басом, Марк тут же повел меня на выход безопасным путем, чтобы пьяные танцующие подростки ненароком не задавили нас. А то затопчут и даже не заметят. К счастью, мой сегодняшний кавалер мертвой хваткой схватил меня за руку, будто я не человек, а сумка с миллионами долларов. От такой заботы на моем лице появилась улыбка, но она тут же померкла, стоило самовлюбленно эгоисту появиться на горизонте.

— Детка, — крикнул Диего, подходя ко мне довольно близко, отчего я тут же почувствовала омерзительный запах перегара со смесью только выпевшего мартини. — Как жизнь? А где же твой ухажер?

Все ясно — парень был в стельку пьян, а его костюм пирата четко этому соответствовал. Я так и начала представлять его на палубе с бутылкой рома, вопящего во всю глотку: « Йо-хо-хо и бутылка рома…».

Марк, схватив Диего за шкирку, будто маленького щенка, оттащив без всяких усилий на приличное расстояние.

— Так вот кто тот самый… — начал Диего, но не успел даже договорить, так как Марк со всей силы врезал ему по челюсти.

От такого мощного удара я, да и остальные девушки вскрикнули, наблюдая, как парень истекает кровью, валяясь на полу с разбитым бокалом очередного спиртного.

— Это тебе за брата, — сквозь зубы процедил Марк, присев на корточки к пострадавшему. — Еще раз, и ты вернешься туда, откуда пришел.

После очередной угрозы парень повернулся ко мне, на удивление, нежно беря за руку, будто никакой драки и в помине не было. Марк потянул меня на выход, избегая организаторов этой вечеринки и Бетти, которая пыталась догнать нас с другого конца зала. Оборачиваясь время от времени, я видела, как какие-то люди пытаются привести Диего в чувство, но тот и глазом не моргнул.

— Что это только что было? — крикнула я ошарашенно, стоило нам только выйти на улицу. Как бы меня не бесил Диего, я все-таки была в шоке от такой реакции Марка.

— Личные счеты, — сухо ответил он, не выпуская мою руку. — Не бери в голову.

— Марк, стой, — начала я, всеми силами пытаясь успокоить его быстрый шаг. — Ты знаешь Диего, знаешь Бетти, — продолжила я, когда убедилась, что он меня слушает. — Как ты можешь это объяснить?

— Диего — нефилим, — не очень уверенно ответил он. — Как-то пересеклись с ним на обучение единоборством. Есть веская причина, почему я с ним так поступил, но это, прости, тебя не касается.

— Ты учился в этом университете?

— Да.

— Но он же для обычных людей, — напомнила я.

— Ты в этом уверена? — парень поднял одну бровь вверх, скрестив мускулистые руки на груди. — Ты уверена, что падшие ангелы, ведьмы, маги и все остальные расы ангелов будут учиться с людьми в одном университете?

Так как я молчала, Марк продолжил.

— Ты уверена, что Люси настояла бы на том, чтобы ты шла учиться, не отойдя от смерти родителей, если бы это был обычный университет?

— Если этот университет столь необычен, что я там делаю?

— Ты одна из нас, — вновь повторил юноша, и казалось, что эти слова он может произносить вечность. — Осталось только определиться, к какой расе ты относишься.

Я тут же захотела спросить «а сколько всего существует рас?», но бледная девушка, нарядившаяся в длинное белое платье, чем-то смахивающие на наряды английских дам в конце девятнадцатого века, смотрела на меня пристальным взглядом.

— Что такое? — спросил Марк. — Тебе плохо? Ты как будто привидение увидела.

— Можно и так сказать, — еле слышно произнесла я, неотрывно глядя на черноволосую незнакомку, стоящую у тропинки, ведущей в лесную чащу.

— Куда ты смотришь? — спросил ангел все тем же встревоженным голосом.

— На нее, — ответила я, неуверенно указывая пальцем в нужное направление.

— Алексис, там никого нет, — произнес парень, рассматривая темную улицу с одним еле светящимся фонарем.

Я в недоумении уставилась на парня, а потом вновь повернула голову в прежнее положение, но чудная девушка исчезла также неожиданно, как и появилась, словно мне она всего лишь привиделась.

— Наверное, я переборщила с пуншем, — предположила я, но тут же поняла, что такой вариант отпадает, так как сегодня я даже в руки не взяла ни одного бокала со спиртным напитком, — или я действительно сошла с ума как те, кто смотрел в зеркало.

— Кого ты видела?

— Девушку в костюме призрака, — как можно спокойнее ответила я, пытаясь скрыть недавно появившийся страх. — Ой, только не говори, что она настоящий призрак, бродящий по улицам города, как рассказывают во всех страшилках на Хэллоуин.

— Ты разглядела ее глаза? Какого цвета они были? — продолжал спрашивать юноша, быстрым шагом идя по дороге, отчего мне время от времени приходилось переходить на полубег.

— Черные, но я не уверена, — ответила я, запыхавшись, — темно было.

— Только не это, — в панике произнес он, ускорив шаг.

— Марк, почему мы так спешим? — выкрикнула я. — Неужели нынешние ангелы боятся темноты?

— Твой юмор похвален, но мне сейчас не до шуток. Ты должна как можно быстрее оказаться дома.

— Я и с места не сдвинусь, пока ты мне все не объяснишь, — произнесла я, скрестив руки на груди, вдобавок топнув ногой, как маленький ребенок, которому родители не хотят покупать мороженное.

Но Марк не стал со мной сюсюкаться, он бесцеремонно схватил меня за ноги, запрокинув на спину, продолжая, как ни в чем не бывало, идти по направлению к моему дому.

Мы прошли долгую аллею, которая в этот раз показалась мне не настолько длинной, учитывая то, что я не ковыляла по ней на высоченных каблуках, а висела на спине Марка, требуя, чтобы парень меня отпустил, но он как истукан промолчал весь путь. И лишь когда моему взору предстал дом Уотерсонов, мои ноги вновь очутились на асфальтированной дороге.

— Послушай меня внимательно, — наконец-то заговорил парень, — ты сейчас войдешь в дом, закроешь все двери и окна и ляжешь спать с включенной лампочкой, пока солнце не покажется на горизонте. Люсинде про Джека, зеркало и ту девушку ты ничего не скажешь, впрочем, как и то, что ты в полночь должна появиться в лесу.

— Зачем?

— Есть один человек, который может тебе помочь, — уже более спокойно произнес юноша, не отрывая от меня зеленые глаза, — но к нему можно попасть лишь ночью.

— А утром никак?

— Ты хоть раз видела вампира, гулявшего солнечным утром?

— Вампира? — испуганно и в тоже время весело переспросила я. — Они существуют?

— Ну, а как же.

— Никуда я не пойду, — мой голос неожиданно стал суровым. — Не хватало еще, чтобы он выпил мою кровь.

— Он не выпьет, — заверил меня Марк. — Его обратили против воли, раньше он был одним из нас, и поэтому, в случае чего, может нам помочь.

— Вампиры все одинаковые, — стояла я на своем.

— Алексис, ты хочешь получить ответы на все свои вопросы?

— Да, — уверенно произнесла я.

— Тогда ты придешь в полночь к огромному дубу, — продолжил он, подходя ко мне еще ближе. — Грэхем действительно может тебе помочь.

— Ладно, — сдалась я, пытаясь успокоить свое разбушевавшееся сердце. — Только обещай, что не оставишь меня одну с ним или еще с каким-нибудь незнакомцем.

Марк погладил внешней стороной ладони по моему лицу, заставляя слегка покраснеть от смущения. К счастью, было темно, и он вряд ли заметил этого. Хотя, кто знает, какими способностями наделены ангелы.

Мое тело совершенно перестало меня слушать, от такой близости меня бросало то в жар, то в холод, а стуки сердца были слышны так отчетливо, что казалось, его могли услышать и на другом конце света.

— Клянусь именем ангела, — шепотом промолвил Марк, целуя меня в щеку. Столь легкий жест, а я будто очутилась в раю. Его теплые губы оставляли приятные ощущения и легкий трепет по всему телу. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, — еле слышно промолвила я, улыбаясь в ответ.

8. Время перемен

Следующее утро показалось мне ну уж слишком тихим по сравнению с предыдущим днем, даже Люси не расспрашивала меня про прошедшую вечеринку. Она лишь убедилась в том, что со мной ничего плохого не произошло, и на этом наш разговор закончился. Бетти мне не звонила, да я в принципе тоже, посчитав, что девушка, скорей всего, будет отсыпаться и приводить себя в порядок, так как вечером она хорошенько напилась. Что касается Марка, то его слова о Грэхеме заставили меня весь день ходить в размышлении, подбирая определенные вопросы, которые я могу задать этому вампиру, который якобы не будет пить мою кровь при встрече. Ха-ха три раза.

Как назло, время шло слишком медленно, я даже затеяла уборку в комнате, чтобы хоть как-то скоротать время, но без толку, до полночи еще ждать и ждать. Решив пойти проверенным способом, я остановилась на том, что книга — лучшее изобретение человечества, которое может мне хоть чем-нибудь помочь в появившихся проблемах. Так я, можно сказать, одним выстрелом убила двух зайцев — скоротала время к назначенной встрече и попыталась вычеркнуть из огромного списка такие простые вопросы как «Кто такие ангелы? Какие они бывают?» и прочую непонятную ерунду, касающуюся этих дивных небесных созданий.

Направившись в нашу скромную домашнюю библиотеку, которая, к счастью, находилась через дверь от моей комнаты, я тут же приступила к поиску, но и тут мне не повезло — ни одного упоминания об ангелах.

— Помощь нужна? — подала голос Люси с дверного проема. И как она только может так незаметно подкрадываться, причем в нужный момент?

— Да, — тут же ответила я, поворачиваясь к ней лицом. — Марк мне все рассказал, но у меня накопилась куча вопросов, вот я и ищу книгу, которая, возможно, сможет мне помочь получить ответы хотя бы на половину из них.

— Здесь нет ничего, что могло бы тебе помочь, — с сочувствием произнесла тетя. — Почему ты не попросишь Марка? Уверена, у него есть книги с историей о происхождении ангелов.

— Сомневаюсь, что он мне их даст, — неуверенно заговорила я. — Знала бы ты, скольких усилий мне требуется, чтобы выпытать нужную информацию.

— Но тебе это удается, — заметила Люсинда, проходя внутрь уютной комнаты, во всех уголках которой пахло таинственным ароматом книг. Этот вычурный запах напоминал те прекрасные дни, проведенные в уютной атмосфере домашнего очага, когда я, сидя у пылающего камина, бесшумно перелистывала страницы новой недавно отпечатанной на производстве книге. — Библию ты вряд ли будешь читать, но только там есть достоверная информация о божьих созданиях.

— Ты права, — согласилась я, — вот только я все-таки лучше воспользуюсь интернетом.

С этими словами я вышла из комнаты, поспешив добыть как можно больше информации. Что ж, мне это удалось.

За три часа, проведенных у экрана ноутбука и недовольного лая Тотошки из-за недостатка внимания, я сумела добиться, помимо каламбура в голове, отчетливо видного покраснения глаз, в последний раз такими они были, когда я до пяти утра читала книгу, не желая засыпать, пока не узнаю, что же случится с главными героями. И вот теперь глядя на свой неразборчивый почерк, нацарапанный в блокноте, я пыталась закрепить полученный материал в своей голове, дабы не забыть самого главного.

— Может, отвлечешься ненадолго? — заботливо проговорила тетя, вновь непонятно когда появившись в комнате. — Ужин готов.

— Я с радостью съем все, что ты приготовила, — искренно улыбнувшись, проговорила я, соскочив с кровати вместе с Тотошкой.

Как всегда Люси наготовила множество лакомств, которые я уплела за обе щеки, Тотошка, впрочем, был доволен не меньше. Набив животы дополна, мы около двух часов смотрели телевизор, больше времени потратив на то, чтобы найти стоящий фильм. На рекламе Люси расспрашивала меня о том, что я сумела накопать в интернете и даже поделилась немалой информацией об ангелах, которую прочла в Библии. В конечном итоге я понемногу начала осознавать, что стала героиней книги, попав в столь удивительный мир, полный ангелов, демонов, ведьм, магов и прочих дивных существ, которых раньше я считала лишь бурной фантазией авторов.

— Что-то мы засиделись, — вновь подала тетя голос, смотря на круглые часы, висевшие на одной из стен в гостиной. — Пора спать.

— Пожалуй, — согласилась я.

На этих словах каждая из нас пошла в свою комнату, я в свою очередь, смотря на свое изображение в зеркале, пыталась бороться с сонливым состоянием, но ни прохладный душ, ни чашка кофе не подавили зевоту.

Наконец-то время приближалось к полуночи, Тотошка мирно посапывал, лежа на краю кровати, а я, в мыслях позавидовав ему, начала собираться, надевая теплую фуфайку поверх бежевого свитера и любимых темно-синих джинсов.

Тихонько приоткрыв дверь своей комнаты, я вышла наружу, как можно аккуратнее идя вниз по ступенькам, прекрасно помня, что предпоследняя издает противный скрип. Дойдя до прихожей, я живо ухватила фонарик, чтобы ненароком не свернуть себе шею в этом темном лесу. Видела бы меня мама — свернула бы шею раньше, чем я вышла из дома. Хотя, может быть, она бы меня поняла.

***

— По тебе можно сверять время, — подал голос Марк, неожиданно оказавшись возле меня.

— Я всегда прихожу вовремя, — ответила я с улыбкой. — Привет, ангел.

— Здравствуй, — с довольной ухмылкой ответил юноша, протягивая красную мантию. — Надень. Без этого тебя не пропустят.

— Зачем мне плащ, если крыльев нет?

— Ты думаешь, он существует только для этого? — поинтересовался парень, подняв одну бровь вверх.

На его слова я лишь пожала плечами, в одно мгновение надев красную ткань поверх своей одежды.

— Откуда мне знать? — заговорила я, наслаждаясь приятной на ощупь тканью.

— Вскоре я тебе все расскажу, — заверил он меня, — но сейчас нам стоит поспешить.

— Почему за помощью нельзя обратиться к кому-нибудь другому? — не скрывала я своего недовольства.

— Я тебе уже говорил, — спокойно начал Марк, направляясь в неизвестную для меня сторону. — Грэхем единственный, кто хорошо знал твоих родителей, и он единственный, кто может тебе помочь.

— Откуда он их знал?

— Он был главой стражи твоей семьи, — еле слышно произнес он. — У каждого человека есть свой ангел-хранитель, но у ангелов-защитников, кроме себя самих, никого нет. Королевскую семью мы обязаны охранять, поскольку только они могут провести нас, в случае необходимости, к Богу.

— А эти врата разве не находятся всегда на одном месте? — поинтересовалась я, внимательно слушая все то, что говорил мне Марк.

— Нет, — сочувственно произнес он, — к сожалению, каждый год они меняют свое место, чтобы демоны не проникли в святую святых.

— Почему же тогда к сожалению?

— Если не останется ни одного человека, чей разум знает божью тайну, мы навеки останемся на земле, — Марк произнес эти слова столь печально, что казалось еще чуть-чуть и пойдет проливной дождь, столько печали было в его голосе.

— Разве охранять здесь людей не ваша обязанность? — в недоумении спросила я, в очередной раз спотыкаюсь о корень дерева, торчащий из-под земли.

— Наша самая лучшая обязанность, — гордо произнес он. — А вот мы и пришли.

Юноша остановился у высоченного деревянного дома, который, на первый взгляд, был совершенно пустым и одиноким. Свет не горел ни в одном окне, никакой растительности помимо голых деревьев не было, и казалось, что в этом доме не было ни хозяев, ни гостей. Кругом одинокая пустота и холодный ветер, пронизывающий до самых костей.

— Внутри он намного красивее, — прошептал мне на ухо Марк.

С этими словами мы направились к крыльцу дома и, не постучав в дверь и не позвонив в висевший на стене миниатюрный звонок, зашли в дом.

В нос тут же ударил приятный аромат: жаркое — мое любимое блюдо. Глаза я не смогла сразу открыть, так как резкий яркий свет после ночной тьмы не позволил этого сделать. Наконец-то привыкнув к яркому помещению, я смогла осмотреть дом, в котором находилось. Изысканный орнамент на лазурных обоях тут же привлек мое внимание, впрочем, как и картины с изображениями ангелов, людей с ангелами-хранителями и прочих рисунков, выполненными масляными красками. На удивление, в доме было тепло и уютно, даже самая обычна гостиная показалась мне необычайно красивой. Вроде бы простая, такая же, как и у остальных людей, мебель, но что-то тянуло меня идти дальше, обследовать каждый уголок этого волшебного сооружения. И все было бы прекрасно, если бы меня из размышлений не вывел дерзкий самовлюбленный голос незнакомца.

— Смертным нельзя сюда приходить, — строго произнес белокурый юноша, скрестив накаченные руки на груди, — и тебе это, Марк, прекрасно известно.

«Какое гостеприимное начало», — подумала я, тем самым почувствовав себя жутко неуютно.

— Лиам, знакомься, это Алексис Бронте, — спокойно произнес Марк. — Алексис, это Лиам Олифард.

Я тут же вспомнила, что Лиаму двадцать пять лет, он старший брат Марка и имеет безупречно красивую внешность. Вот так подфартило. Внимательно рассматривая ангела, чьи крылья не были скрыты под плащом, я тут же заметила, насколько сексуальным было его телосложение, а серо-голубые глаза, так же оценивающе разглядывая меня, заставили покраснеть от смущения. Парень самодовольно усмехнулся этому, а я от стыда готова была провалиться под землю, ненавидя себя за то, что вечно краснею в неподходящий момент.

— И зачем же принцесса сюда пожаловала? — произнес Лиам, продолжая стоять в том же положении у входа в другую комнату, по всей видимости, гостиную.

— Я ищу Грэхема, — уже более уверенным тоном заговорила я, поняв, что вопрос был адресован мне. — Мне нужна его помощь.

— А ты знаешь, кто он?

— Вампир, — тут же ответила я, в упор смотря в ледяные глаза парня.

Если я дочь короля, я должна держаться достойно и никакой выскочка не заставит меня смотреть в пол, когда я должна отстаивать честь своей семьи.

Так мы испепеляли глазами друг друга, пока Лиам не осознал, что я не отступлю, пока не увижу Грэхема.

— Твоих рук дело? — оторвав от меня взгляд, спросил Лиам у Марка.

— Алексис имеет право знать, — ответил юноша, снимая красную мантию, освобождая белоснежные крылья.

— Она не ангел, — сурово напомнил Лиам, старательно избегая смотреть на меня. — Она не достойна того, чтобы знать всю правду нашего мира. Или ты уже оповестил ее?

И почему я решила, что все ангелы добрые?

— Хватит, — сама не ожидая от себя такой реакции, выкрикнула я. — Не смей говорить обо мне в третьем лице, — я подошла к Лиаму ближе, таким же ледяным взглядом смотря на него. Мне было все равно, что он старше меня на восемь лет, и то, что выше меня на полголовы, к тому же он выглядел лет на двадцать один не больше. — Я пришла сюда к Грэхему за помощью, а не за твоими нотациями.

— Ты не ангел, — стоял он на своем, время от времени шевеля желваками. — Девушки не могут быть ангелами. Ты не достойна того, чтобы находиться здесь. Советую возвращаться домой, поскольку от тебя, «принцесса», помощи нам не будет, и мы тебе помогать не намерены.

— Прежде чем говорить обо мне такое, — начала я, пытаясь подавить слезы, — пройди мой путь, попробуй мои слезы, почувствуй мою боль, наткнись на каждый камень, о который я споткнулась. И только после этого говори, что я должна делать.

— Мы видим в девушке ангела, лишь когда она поворачивается к нам спиной, — подал голос мужчина, неожиданно появившись между нами. — Алексис, мы рады видеть тебя в нашем доме. Меня зовут Шон Грэхем Олифард. Но все называют меня просто Грэхем, — представился он. — Прости за такое неожиданное поведение Лиама, он явно встал не с той ноги.

— Здравствуйте, — с улыбкой произнесла я, последний раз посмотрев на обворожительное лицо Лиама. Да уж, внешностью обманчива.

— Прошу, не стой в проходе, — так же доброжелательно произнес Грэхем. — Пойдем, я отвечу на все твои вопросы.

Мы прошли в уютную гостиную, в которой горел камин, как две капли похожий на камин в мадридском доме. Мы присели на мягкий оливковый диван, а на двух креслах по обе стороны уселись братья. Марк с улыбкой наблюдал за нами, а Лиам кидал испепеляющий взгляд в мою сторону.

— Надо же, как ты выросла, — весело продолжал вампир, — последний раз мы встречались, когда тебе было пять лет. Уже тогда ты показывала свой боевой характер.

Я старательно пыталась вспомнить его, но никак не получалось. И казалось, как можно забыть эти добрые карие глаза? Но я и впрямь ничего не помнила.

— Простите, но я не помню, чтобы мы когда-нибудь встречались, — виновато произнесла я.

— Конечно, не помнишь, Уильям настоял на том, чтобы твою память временно заблокировали ведьмы, забрав на семнадцать лет твой дар.

— Но зачем это делать?

— Чтобы демоны не убили тебя, так же как и всю твою семью, — пояснил Лиам, пока вампир думал, как лучше ответить.

— Но если я обычный человек, — начала я как можно спокойнее, — почему они хотят моей гибели?

— Существует пророчество, — начал Грэхем, но Лиам, выкрикнув его имя, сказал:

— Не говори. Станет только хуже.

Вампир стал еще бледнее, чем был, и, произнося «я знаю», повернулся ко мне с хмурым сочувственным взглядом.

— Алексис, решать тебе, — продолжил Грэхем. — Ты уверена, что хочешь знать ВСЮ правду?

Почему-то именно в этот момент я задумалась о его словах. Стоит ли мне знать правду, которую родители тщательно хотели от меня скрыть? Нужна ли мне эта достоверная информация, когда я могу жить как обычный человек?

Но я знала, что простой жизнью мне уж точно не жить. Теперь меня окружают ангелы, вампиры, демоны и прочие дивные создания. Марк рассказал мне то, что я и в помине не знала о своей семье, а тем более, что у меня был брат. Джек. Это имя заставило вспомнить тот день Хэллоуина, когда в зеркале я увидела ангела-хранителя — своего брата. Он предупредил меня о грядущих переменах, о том, что моя жизнь изменится, и как бы я не хотела вернуться в прежнее спокойно русло, мне это не удастся, поскольку отныне я принадлежу этому волшебному миру и не отступлю от цели, которую поставила перед собой.

— Я хочу знать все до мельчайших подробностей, — уверенно заговорила я.

— Сумасшедшая, — пробубнил Лиам. — Ты не знаешь, во что ввязываешься.

— А ты не знаешь, с кем имеешь дело, — ответила я.

— Пожалуй, стоит начать с самого начала, — с улыбкой произнес вампир, обнажив клыки. Странно, но это меня нисколечко не напугало. — Пойдемте, принцесса, вам стоит взглянуть на королевское древо.

Мы направились в самый верхний уголок дома — на крышу, минуя при этом долгие, но каждые по-своему красивые три этажа. В конечном итоге, мы пришли к скромной деревянной двери.

— Лиам, где ключ? — позвал Грэхем одного из своего сына, который не пожелал идти с нами, но и ключ отдавать тоже не захотел.

В одно мгновение Олифард на своих могущественных крыльях прилетел к нам, мягко приземлившись, опускаясь на пол. Я даже немного позавидовала ему: мне-то приходилось ковылять по ступенькам, но Марк как истинный джентльмен тоже проделал так же, как и я, этот путь, сдерживая обещание не оставлять меня одну ни с кем.

— Прошу, — произнес Лиам, доставая из кармана серебряный ключ и протягивая своему отцу.

— Тебе прекрасно известно, что вампиры на дух не переносят серебряные предметы, — сердито промолвил Грэхем, недовольно скрестив руки на груди, которые, впрочем, тоже были накаченными не меньше остальных юношей.

Лиам закатил глаза, выполняя приказ. Прокрутив ключ три раза, парень галантно открыл дверь, язвительно произнося:

— Прошу принцесса.

На его слова я промолчала, тут же переключившись на красоту, скрывавшуюся на чердаке столько непредсказуемого дома.

Кругом на белоснежно белых обоях красовались портреты мужчин с их именами и датами рождения. Внимательно рассматривая фотографии нельзя было не заметить, что каждая из них была сделана в разное время. Один молодой мужчина лет двадцати пяти был одет в белоснежную сорочку и жилет, а поверх него — шерстяной фрак с высоким воротником-стойкой. Чуть поодаль от него висела фотография седого старика, чья верхняя одежда чем-то напоминала рыцарские доспехи, состоящая из нижней рубашки — камисы, с высоким воротником и длинными манжетами. На голове незнакомца красовался берет с желтым пером, идеально сочетавшийся с горчичной вещью, чем-то напоминавшую мне куртку.

Спустя пару минут поисков я все же нашла знакомые имена — Уильям и Джек Бронте. Лучезарная улыбка папы сияла так же ярко, как летние солнечные лучи. Коричневые волосы были красиво уложены, а белая рубашка с синим галстуком как всегда подчеркивало его мужественный вид. Фотография брата была точно такая же, как и на моем рабочем столе. Маминого портрета, впрочем, как и моего, здесь не было.

— Прошу обратить внимание, что из всех мужских портретов тут есть только одна фотография женщины, — подал голос Грэхем, указывая в самую верхнюю точку крыши.

— Керри Бронте, — в голос прочитала я, внимательно изучая портрет миловидной брюнетке с ярко зелеными глазами.

Как говорят, глаза — зеркало души, и я тут же заметила, что на всех портретов у всех ангелов глаза яркие, насыщенные, живые, впрочем, как и у Марка с Лиамом.

— С этой девушки начинается великий королевский род Бронте, — подал голос Марк.

— Потом родился ее сын — Джеймс, — продолжил Грэхем. — Кто его отец, точно не известно. Мы знаем лишь, что он умер до его рождения, и Керри решила оставить свою фамилию.

— Потом, как неудивительно, рождались только юноши, — гордо заявил Лиам. — Ни одной жалкой девчонки.

— Лиам, — выкрикнул строго вампир, — иди, приготовь всем нам чай.

Парень даже не пошелохнулся, вновь бросая на своего отца недовольный взгляд.

— Не заставляй применять магию принуждения, — с тем же голосом произнес Грэхем.

И, наконец, парень вышел из комнаты, отчего мне даже дышать стало легче, никто не пилил взглядом в спину.

— Марк, проследи, чтобы он от злости ненароком яд нам не подсыпал, — уже спокойно произнес мужчина.

Марк вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая: «ничего, если я ненадолго уйди?» на что я лишь одними губами ответила «все хорошо».

— Алексис, — ласково произнес Грэхем, когда мы остались наедине, — Керри Бронте была не просто девушкой, она была отмечена Богом.

— В смысле? — непонимающе переспросила я.

— Она имела точно такие же дары, как и у каждого ангела, вот только у нее не было крыльев, и она не могла по собственному желанию через врата возвращаться на небеса, как это могут делать остальные небесные создания, но она знала, где они находятся.

— Не значит ли это, что я такая же, как и она?

— Со временем мы это выясним, а пока ты должна найти ведьму, которая заблокировала твою память, — говорил вампир.

— Но как? — спросила я. — Я не знаю, как она выглядит.

— Скорее, не помнишь, — поправил меня Грэхем. — Обратись за помощью к Бетти. Думаю, она сможет тебе помочь.

— Бетти? Бетти Крей? — переспросила я. — Но она тут причем?

— Разве она тебе не говорила, что является ведьмой?

— Нет, — еле слышно промолвила я. — Не говорила.

— Я более чем уверен, что в этом задействован Лиам, — тут же добавил вампир, положа свою холодную руку мне на плечо. — Если хочешь, можешь побыть еще здесь, но потом спускайся вниз. Нам предстоит многое обсудить.

— Хорошо, — с благодарной улыбкой промолвила я, после чего Грэхем молниеносно покинул комнату.

Я уставилась на фотографию своих предков, время от времени поднимая глаза на портрет Керри Бронте. Так долго рассматривая столь женственную представительницу слабого пола, я начала представлять, будто вживую разговариваю с ней. Она объясняет мне, кто я такая, какой у меня дар и что мне уготовано.

— Алексис, — послышался знакомый голос из-за спины.

— Папа, — не веря своим глазам, я подошла к нему ближе, протянула руку, но она прошла сквозь него, оставляя на ладони прохладный ветерок.

«Призрак», — тут же поняла я, но никак не понимая того, почему я его вижу.

— Алексис, — произнес кто-то другой, и я обернулась. У стены стоял мой прапрапрадедушка, Томас Бронте, лучезарно улыбаясь мне. — Береги себя.

— Почему я вас вижу? — шепотом произнесла я, смотря на духов, вылетающих из портретов.

— У тебя такой же дар, как и у меня, — произнесла Керри с сочувственной улыбкой. — Вскоре он тебе поможет.

— Алексис, — шептали со всех сторон, — Алексис.

— Убирайтесь! — завопила я в панике. — Отстаньте от меня!

— Алексис, — ласково говорил папа, встав передо мной. — Ничего не бойся, ты сильнее, чем ты думаешь.

— Помоги мне, — умоляла я отца, закрывая уши ладонями, чтобы не слышать жуткий крик вокруг меня. Эти звуки были столь невыносимы, что голова просто раскалывалась, и не оставалось ничего, кроме как крепко закрыть глаза и что есть мочи кричать: — Уйдите.

Мое тело ослабло, уши ничего не слышали, я начинала падать, пока не почувствовала крепкие руки, поймавшие меня. Приоткрыв глаза, я на удивление увидела Лиама, он с заботой и неимоверным беспокойством смотрел на меня своими прекрасными серо-голубыми глазами.

— Алексис! — услышала я крик Марка в дали.

Я вновь обессилено закрыла глаза, но я не видела темноту, я видела Джека, который, поглаживая меня по голове, ласково шептал:

— Ты справишься.

9. Принцесса

Проснулась я от теплого прикосновения солнца к моему лицу, но глаза так и не осмелилась открыть, боясь вновь увидеть множество призраков, а хуже всего услышать их нескончаемый, пронизывающий до костей, крик.

— Она проснулась, — мягко проговорил ребячий голос, схожий с легким дуновением ветра.

— Наконец-то, — звонко сказал Лиам, отчего пришлось все же открыть глаза.

Как жаль, но вчерашняя ночь с жуткими воспоминаниями не оказалось для меня всего лишь ночным кошмаром. Я вновь очутилась в уютной гостиной около уже потушенного камина и висевших со всех сторон картин, доказывающих, что ангелы — небесные создания, испокон веков помогающие людям.

— Выпей это, — заботливо произнес парень, садясь возле меня на диван. — Не надо на меня так смотреть, я не пытаюсь тебя отравить, я хочу тебе помочь.

Я недоверчиво уставилась на кружку с ароматным на вид зеленым чаем, в котором, по всей видимости, плавали кусочки малины.

«С чего такая забота? Вчера он не мог мне даже улыбнуться по-человечески, только и делал, что пилил злобным взглядом», — подумала я, но, несмотря на все подозрения, все же взяла чашку, украшенную непонятными для меня символы и знаками.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, выпив весь отвар, после которого голова мгновенно перестала болеть.

Я хотела спросить, что за чудо зелье он мне дал, но маленькая рыжая головка, выглядывающая из-за спины ангела, привлекла мое внимание куда больше, чем все остальное.

— Принцесса, — с искренней улыбкой проговорила девочка, подойдя ко мне ближе, так, чтобы я смогла ее разглядеть.

Милые веснушки, рассыпанные на миниатюрном лице рыжеволосой девочки, приподнимали мое настроение, возвращая радостные воспоминания детства, когда у меня самой были точно такие же отметины.

— Привет, — я улыбнулась малышке, радуясь, что не одна нахожусь со странным парнем в комнате. — Как тебя зовут?

— Сюзэн, — тихо-тихо проговорила девочка, смущенно опустив глаза вниз и нервно сжимая в руке подол синего клетчатого сарафана, — ваше королевское высочество.

— Ой, — я не ожидала, что она так заговорит со мной, поэтому поспешно протараторила, — прошу, зови меня Алексис.

— Хорошо, — малышка радостно подняла безобидные карие глаза, неуверенно спрашивая у меня: — А ты, правда, живешь в замке?

— Сюзэн, — предупредительно начал Лиам, отчего девочка, извинившись, побежала к себе в комнату, не забыв попрощаться со мной, напоследок, слава Богу, просто сказав: «Еще увидимся, Алексис».

— Такая хорошая, — произнесла я, провожая ее взглядом.

— Ее сюда совсем недавно перевели, — уже спокойно произнес Лиам. — Сюзэн много чего еще не знает, впрочем, как и ты.

— В смысле перевели? — не поняла я.

— В возврате пяти-шести лет Бог спускает определенное количество ангелов на землю, чтобы те, найдя подходящее для себя тело, жили веками, охраняя людей в определенном городе, — скучающим голосом пояснил Лиам. — Мы не рождаемся, мы создаемся.

— Грэхем разве не ваш отец?

— Он наш, так сказать, опекун, который в ответе за нас, — продолжил парень, без всякой колкости смотря мне в глаза.

— А где Марк? — поинтересовалась я, не замечая ни малейшего намека на то, что он тут. Неужели оставил меня в этом сумасшедшем доме на пожирание призраков?

— Охраняет лес, — ответил юноша, после чего его глаза приняли привычный злобный взгляд, схожий с ледяным айсбергом, о который столкнулся Титаник.

— А Грэхем? — продолжила спрашивать я, уже более осторожно подбирая слова, дабы не стать тем самым потонувшим кораблем.

— Спит, — коротко ответил ангел, вставая.

— В такую рань? — удивилась я, поднимаясь следом с оливкового мягкого дивана.

— Он вампир, — вновь напомнил Лиам. — Утро для него так же противно, как и ты для меня.

Не выдержав, я спросила:

— Ангелы все такие или это только ты такой «добрый»?

Парень даже не повернулся, лишь самовлюбленно ответил:

— Я редчайший вид ангелов.

— Оно видно, — пробубнила я тихо, скрестив руки на груди.

На самом деле, я сказала это так тихо, что сама еле расслышала, но у ангелов, видимо, отменный слух, так как Лиам, мигом преодолев дистанцию между нами, стал душить взглядом, что я даже попятилась от испуга.

— Сейчас, — начал он суровым голосом, — я проведу тебя домой, как и обещал Марку. А ты будешь молчать всю дорогу, чтобы я ненароком не убил тебя раньше демонов. Ты хорошо меня поняла?

Мне хотелось бежать сломя голову от этого сумасшедшего, но его пристальный взгляд приковал меня к месту, не давая возможности даже моргнуть.

–Не стоит тратить на меня время, — на удивление спокойно сказала я, отчего Лиам взбесился еще больше, — Я в состоянии сама найти дорогу домой.

— Я бы с радостью пустил тебя на пожирание волкам, но думаю, что это не лучший способ избавиться от тебя, к тому же ты принцесса, а проблемы с архангелами мне не нужны.

— С кем?

— Архангелами, — почему-то шепотом произнес он, — они старшие ангелы, управляющие нами в момент отсутствия королевской семьи.

Я не знала, что говорить дальше, просто в упор глядела на парня в удивлении от его буйного характера и с восхищением от прекрасной внешности. Бог был жесток — одним наделил, другое отнял.

— Нам пора, — сухо напомнил он, ведя меня за руку по коридору, словно маленькую непослушную девочку.

Ангел выпустил мою руку, только чтобы надеть плащ, который мигом скрыл сексуальное телосложение и мощные сияющие крылья.

— Хватит на меня смотреть, — звонко произнес Лиам, — одевайся.

Я осмотрела себя, замечая, что красной мантии, которую я вчера не снимала, не было, впрочем, как и серой фуфайки. Они висели на вешалке в коридоре вместе с остальными плащами и куртками.

Быстро надевая нужные вещи под суровым взглядом серо-голубых глаз, я остановилась на заклепки плаща, которая как назло не хотела смыкаться. Из-за этого Лиам еще больше начал на меня злиться, не забыв добавить комментарий о моей мнительности.

— Сколько можно? — недовольно спросил он.

— Застегнуть не получается, — виновато пробубнила я.

Парень, не выдержав, подошел ко мне и, мигом застегнув плащ, оставил помимо злобного взгляда приятный аромат одеколона.

— Никогда бы не подумал, что столь простое дело окажется для тебя столь тяжелым, — вновь подал голос ангел, закидывая глубокий капюшон на голову.

Мы вышли из дома, который снаружи так и остался мрачным и одиноким, и направились в самую дремучую часть леса вовсе не той дорогой, которой меня вел сюда Марк.

— Боюсь, ты идешь не туда, — все же произнесла я, опасаясь реакции ангела.

— Я сокращаю путь, — сухо ответил он.

По его сердитому голосу я поняла, что лучше с ним вообще не разговаривать, а то действительно убьет, и при этом не будет даже сожалеть о содеянном поступке.

Так мы шли около десяти минут, перешли границу через реку, что меня крайне поразило, я-то думала ему тоже запрещено ее переходить, как и Марку. Время от времени я поглядывала на ангела, удивляясь, почему он такой непредсказуемый и, мягко говоря, не с ангельским характером.

— Надо же, ты молчишь, — произнес он весело.

— Просто задумалась, — спокойно ответила я.

— О чем?

Казалось, он действительно был в этом заинтересован, вот только мне все же пришлось солгать, дабы он не узнал, что на самом деле я думаю о нем, гадая, почему он не такой добрый, как остальные ангелы, взять, к примеру, из Библии ну или того же Марка.

— О призраках, — ответила я, после чего Лиам уставился на меня, как на ожившего Тутанхамона.

— Значит, вот кого ты вчера видела, — как-то обеспокоенно произнес юноша.

— Да, — от этой мысли я скривилась, — они все что-то мне говорили и предупреждали быть осторожнее.

— Раньше ты их видела?

— Только девушку в ночь Хэллоуина, — тут же вспомнила я, — но она молчала.

— Странно, — гнев парня тут же улетучился. — Они не говорили о твоем будущем?

— Возможно, — предположила я, пожав плечами. — Их было так много, и все что-то кричали. Моя голова просто раскалывалась, и я не смогла разобрать ничего, кроме моего имени и пары фраз.

— Ты должна научиться их контролировать, — спокойно, но уверенно произнес ангел, зашагав дальше.

— Но как?

— Не знаю. Мне лишь известно, что Керри Бронте обладала даром видеть призраков. Ходит легенда, что она могла их воскрешать, поэтому духи ее преследовали по пятам, — по голосу можно было понять, что Лиам в это не верил.

— Керри сказала, что у меня такой же дар, как и у нее, — вспомнила я.

— Значит, все сходится.

— Что именно? — не понимала я. — О чем ты?

— О пророчестве, — неуверенно заговорил парень, явно не желая делиться со мной этой информацией, но я и не думала сдавать.

— Что говорится в пророчестве обо мне?

— Подобна первой будет та, в чьих жилах прячется звезда, — восхищенно промолвил ангел. — Все души умерших людей поют ей «Мертвый марш» гостей.

— Что? — переспросила я испугано. — Прячется звезда? Мертвый марш?

— Люцифер олицетворяет образ утренней звезды, — остановившись, Лиам повернулся, обеспокоенно глядя на меня, — а «Мертвый марш» — песня, которую мы поем на похоронах.

— А почему марш гостей?

— Души — как гости, надолго не задерживаются, хотя бывают разные случаи.

— Не значит ли это, что я умру? — не на шутку испугалась я.

— Все мы когда-то умрем, — парень пожал плечами. — Но мне кажется, что в пророчестве сказано о твоем даре — видеть и слышать призраков. А умеешь ли ты их оживлять, как делала это Керри Бронте, нужно выяснить.

— Каким образом?

— Грэхем тебе все расскажет, — ответил Лиам дав понять, что разговор на эту тему закончен.

Я, не возражая, вновь погрузилась в свои мысли, размышляя о пророчестве и о ведьме, про которую говорил вампир. Где ее искать, я не знала, впрочем, как и то, как виденье призраков поможет мне в будущем. Все казалось столь необычным и нереальным, что я до сих пор не могла поверить в то, что Бетти Крей — ведьма, а я отношусь к величайшему роду ангелов, чьи имена известны всему волшебному миру.

Пройдя около пяти минут в молчании, ковыляя за Лиамом, как утенок за уткой, я невольно начала замечать вокруг себя помимо прохладного осеннего ветерка еле заметные серые пятна, разглядеть которые мне никак не удавалось. Они-то появлялись, то исчезали, но так быстро и бесшумно, что я и вовсе приняла себя за сумасшедшую, которой вечно что-то мерещится.

И вот дивный образ остановился неподалеку от нас, на вершине небольшого холма, глядя на меня своими бездонными черными глазами, уже знакомыми мне ранее. Я застыла на месте, и Лиам, на удивление, тут же это понял. Разворачиваясь, юноша недовольно напомнил, что пора спешить, но видя, как я испуганно гляжу вдаль, встревожено произнес:

— С тобой все хорошо?

— Волк, — лишь сказала я.

Ангел среагировал мгновенно — вытянул меч перед собой и подошел ближе к серой твари, приказав мне держаться позади. Впрочем, можно было и не говорить мне этого, я все равно стояла, как вкопанная, прекрасно помня волка, которого видела в день смерти родителей.

— Лиам, не надо, — попросила я, пытаясь убрать оружие, не понимая, откуда оно вообще появилось.

Волк зарычал на Лиама, но повернувшись ко мне, вновь опустил голову вниз, как и в прошлый раз. Ангел этому удивился не меньше моего, но оружие убирать не спешил.

— Он нас не тронет, — неуверенно произнесла я, неотрывно глядя на волка.

— Он оборотень, — противно промолвил парень, напрягаясь всем телом, — или демон во плоти волка.

Животное зарычало и, присев на траву, стало превращаться в человека, оставляя еле заметную серую пыль.

— Рафаэль Уэйнрайт к вашим услугам, — темноволосый юноша с улыбкой поклонился мне, — принцесса.

— Ты оборотень, — сказала я, больше утверждая, чем спрашивая.

— Само собой, — добавил Лиам. — К тому же, вожак стаи.

— Нет смысла нас ненавидеть, — произнес спокойно Рафаэль, спускаясь по холму вниз, — мы ничего плохого не сделали для ангелов, впрочем, и для людей.

Молодой юноша, возраст которого мне никак не удавалось определить, время от времени бросал в мою сторону любопытный взгляд, периодически задерживаясь на моих глазах, будто в них отражалось его будущее. Я и сама рассматривала Рафаэля с интересом, замечая, что его телосложение имеет мужественный вид, чем-то напоминающее ангела, но его глаза не были яркими, как на всех картинах в доме Грэхема, в зрачках юноши преобладал завораживающий и одновременно пугающий черный пепельный цвет.

— Вы осквернили свою кровь, — сквозь зубы прошипел парень, показывая всем видом свое отношение к оборотням.

Парень, мимолетно прикоснувшись к своей легкой щетине, равнодушно облокотившись о высокую березу, произнес:

— Да-да, я помню, что ангелы с огромной ценностью относятся к своему происхождению и недолюбливают тех, кто смешал свою кровь с демонической.

— Чем же оборотни плохи? — поинтересовалась я, не видя в Рафаэле угрозы.

— Они дети Лилит — первой жены Адама, которую изгнали из Рая, — тут же ответил ангел, возмущаясь тем, что я не знаю столь элементарную вещь.

— Но Адама и Еву тоже изгнали, — напомнила я.

— Лилит стала демоном, а Адам и Ева — людьми, — спокойно произнес Рафаэль, — но мы же не виноваты в этом. К тому же, вампиры — единственные существа, с которыми мы ведем войну.

— А с демонами вы дружите? — неуверенно поинтересовалась я.

— Оборотни не настолько сильны, чтобы воевать с ними, — самодовольно сообщил Лиам, — но и не настолько демоничны, чтобы быть с ними в союзе.

— И слава Богу, — тут же добавил оборотень.

— А война с вампирами из-за чего происходит? — поинтересовалась я, действительно увлекаясь происходящим разговором.

— Во время Римской империи вампиры решили истребить всех оборотней ради собственной безопасности, так как всем известно, что укус оборотня смертелен для кровососов, — начал Рафаэль, подходя ближе.

— Нам нет времени это обсуждать, — раздраженно напомнил Лиам, потащив меня за руку дальше.

— Ваше высочество, я слышал, что вы выбрали специализацию — история, — подал голос оборотень, сравнявшись с быстрым шагом ангела. — На уроках вам все расскажут, стоит только попросить.

— Спасибо, я обязательно этим воспользуюсь, — с благодарной улыбкой произнесла я, немного удивляясь, откуда ему известно, что я учусь в университете, а тем более на кого.

— Не смею вас задерживать, — навеселе промолвил юноша. — Надеюсь, мы еще увидимся, принцесса.

— Время покажет, — лишь ответила я, не зная, как у оборотней принято прощаться.

После этого Рафаэль исчез в одно мгновение, перевоплощаясь в оборотня. Издали был слышен вой его стаи, но я не могла даже лишний раз обернуться, так как чуть ли не бегом догоняла неугомонного Лиама, которому явно доставляло удовольствие наблюдать за этим.

— У ангелов такая привычка — лететь быстрее ветра? — спросила я раздраженно, споткнувшись в очередной раз о кору дерева и упав на траву с грязью, больно расцарапав ладони. — Остановись хоть на минуту!

Лиам на удивление спокойно выполнил просьбу, присев ко мне, и, рассмотрев мои ладони, так словно они были сделаны из золота, произнес:

— Ничего страшного, — его голос был столь нежен, что я и вовсе решила, что это настоящий ангел, а не высокомерный Лиам. — Сейчас все пройдет.

Юноша заботливо прикоснулся к моей ладони, нашептывая одними губами непонятные слова. Вокруг наших рук засверкали серебряные искры, сияющие также ярко, как и утреннее солнце в жаркие летние дни. Небольшие порезы и прочие недочеты, оставленные после падения, мигом начали заживать, как по волшебству делая кожу рук гладкой и шелковистой.

— Ух ты, — я восхищенно уставилась на ладони, не веря своим глазам. — Как ты это сделал?

— Одно из преимуществ быть ангелом, — с улыбкой ответил юноша, неотрывно глядя своими прекрасными серо-голубыми глазами на меня, заставляя сердце екнуть, а щекам покраснеть от смущения.

— А что еще умеют ангелы? — спросила я, чтобы хоть как-то прервать неуклюжую паузу.

— Абсолютно все умеют исцелять как свое тело, так и чужое, — начал он, помогая подняться на ноги. — Но у каждого из нас есть своя особенность. Вот, например, Брайан, мой младший брат, умело владеет огнем, Грэхем до перевоплощения в вампира управлял водой, а Марк знает недоступный для других язык животных.

— Значит, он их понимает, а они понимают его?

— Верно, — кивнул тот.

— А какой у тебя дар? — любопытно поинтересовалась я.

— Этого я тебе не скажу, — спокойно заявил Лиам, зашагав дальше, но уже не так быстро.

— Почему? — разочарованно спросила я, ковыляя рядом.

— Про него я никому не рассказываю, так отчего тебе должен?

Сначала я подумала, что у него, возможно, никакого дара и в помине нет, но почему-то эту мысль тут же выкинула из головы, посчитав, что Лиам точно должен иметь особенный дар. Возможно, такое впечатление о нем сложилось из-за его бесстрашного мужественного вида.

В скучной тишине мы направилась домой, время от времени я спрашивала у Лиама интересующие меня вопросы. Бывало, он мне отвечал, а бывало, молчал, как истукан, всю дорогу, пока не пришло время прощаться.

— Еще увидимся, принцесса, — проговорил он, легонько кивнув мне.

— Как скоро это произойдет? — спросила я, поспешно, добавляя: — Мне нужна помощь Грэхема.

Ангел пожал плечами и спустя пару секунд произнес:

— Все зависит от того, как скоро Люси разрешит тебе покидать самостоятельно дом.

На этих словах он исчез, будто растворился в воздухе, оставив меня в недоумении.

Стоило мне войти в прихожую, как тетя, недовольно скрестив руки на груди, грозно проговорила:

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Прости, — виновато произнесла я, понимая, что хотел сказать своими словами ангел. — Я могу все объяснить.

— Уж попытайся, — с той же недовольной интонацией проговорила Люсинда, нахмурив брови.

Мы переместились в гостиную, после чего мне пришлось рассказать все, что происходило в доме Грэхема. Рассказать все до мельчайших подробностей, дабы тетушка поняла и простила меня за то, что я так поступила, ушла из дома, ничего ей не сказав.

— Неужели нельзя было меня предупредить? — спросила она, идя на кухню готовить еду.

— Ты бы тогда меня не отпустила.

— Может быть, — согласилась она. — Но у меня на то есть причины.

— Люси, я понимаю, но ты сама знаешь, что рано или поздно это бы произошло, — начала я как можно спокойнее. — Я хочу знать, кто я, почему вижу призраков и как вообще понимать пророчество, про которое говорил Лиам.

— А чтобы получить ответы нужно найти ведьму, — закончила печально тетя, тяжело вздохнув. — Твоя мама всегда хотела, чтобы ты жила обычной жизнью, но Ульям считал, что твое место среди подобных себе ангелов.

— Я бы хотела жить как прежде, — призналась я, — но прошлое не вернуть. Нравится тебе или нет, но в лес я ходить буду каждый день, пока не пойму, кто я и что от меня требуется. Как оказалось, я принцесса, но я понятия не имею, что должна делать.

— Так и быть, ходи к ангелам, но жить все равно ты будешь здесь и университет ты не бросишь, — сдалась женщина, поставив тарелку с едой передо мной.

— Насчет университета, — продолжила я запихиваю жареный бекон в рот. — Неужели там учатся все волшебные создания?

— Нет, — тут же заверила тетя. — Насколько мне известно, там обучаются ангелы, ведьмы, маги, феи, эльфы и оборотни.

— А вампиры?

— Если мне не изменяет память, у них с оборотнями война, — пояснила тетя, мелкими глотками опустошив бокал с апельсиновым соком.

— Рафаэль говорил, что она началась во время Римской империи, — тут же вспомнила я.

— Вполне может быть, — сказала Люси, пожимая плечами, — спроси свою учительницу по истории, уверена, она тебе все расскажет.

Оставшееся время мы провели в молчании, поедая приготовленное Люси лакомство, пока я не решила вновь усыпать тетю вопросами.

— А лепреконы существуют? — поинтересовалась я.

— Само собой, — тут же ответила она. — В Дюрбуи их довольно много. А еще здесь водятся гномы, пикси и пегасы.

— Пегасы? — шокировано и в то же время восхищенно выкрикнула я. — А единороги?

— Этого я не знаю. Я лишь рассказываю тебе то, что когда-то мне говорила Мия.

Стоило вспомнить про маму, как мое настроение тут же пошло на убыль. Я так скучала по своим родителям, что слезы еле удавалось скрыть. Мне хотелось, чтобы они мне рассказали про весь этот дивный мир, в котором я очутилась. Я хотела, чтобы они были рядом, сказали, что мне нужно делать, где искать ведьму и что требуется от принцессы. Я же совершенно ничегошеньки не знала. Но если найти ту самую колдунью, я смогу вернуть себе память, и тогда все станет на свои места. По крайней мере, я надеюсь.

— Сегодня ночью я вновь пойду в лес, — уверенно заявила я.

— Ладно, — кивнула тетя, — только прошу тебя, будь осторожна, как-никак, Грэхем вампир. Ума не приложу, почему ангелы, которые противятся любому нечистокровному существу, живут в одном доме с вампиром. В любой момент он может потерять над собой контроль и обратить их в себе подобных. Разве я не права?

— Не знаю, Люси, — я неуверенно закусила нижнюю губу, как делала всякий раз, когда мешкалась с ответом. — Лиам говорил, что Шон Грэхем для них как опекун и в ответе за них.

— Но он же обращен, — напомнила она. — Разве он не изгнан из рядов святых?

— По всей видимости, изгнан, но так как он не имеет никакого зла на ангелов и помогает своим «детям», как делал это прежде, ему позволено жить с ними в одном доме, — объяснила я, вспомнив, что на этот счет говорил Марк.

— Почему его зовут Грэхем, а не Шон?

— Шон — новое имя, которое ему дали при обращении в вампира, как делают это с остальными, а Грэхем — так его звали, когда он был ангелом.

— Не повезло ему, — сочувственно произнесла Люси, складывая все грязные тарелки в посудомоечную машину.

— Во всем есть свои плюсы.

— Где же плюс в том, что он с ангела превратился в вампира?

— У него теперь есть жена, — тут же выпалила я. — Насколько мне известно, ангелам строго-настрого запрещено иметь связь с женщинами, если, конечно, они хотят быть ангелами, а не демонами или еще хуже, запертыми в темницы Дьявола.

— Откуда ты понахваталась этих страшилок? — изумилась тетя, сводя брови к переносице.

— От умиротворенных ангелов, — пояснила я, поспешно добавив, — а точнее от Лиама.

— Этот ангел странный тип, — заметила Люси. — Мия говорила, что все ангелы очень добры к людям и ценят их как зеницу ока, ведь мы, как и они, божьи создания. Больше всего о нас заботятся ангелы-хранители, охраняя нашу душу даже после смерти.

— Даже когда идет переселение душ, они остаются с нами?

— Да.

— Но Джек не сразу стал моим ангелом-хранителем, — напомнила я, вновь заходя в тупик.

— Может, это твоя первая жизнь? — предположила женщина, беря со стола книжку Теодора Драйзера «Сестра Керри».

«Керри, — проговорила я про себя. — Керри Бронте».

Перед глазами вновь предстал ее миловидный образ и восхитительно изумрудного цвета глаза. Я будто вновь вернулась на чердак к времени появления призраков. От такого воспоминания меня бросило в дрожь, но я тут же попыталась прогнать панику.

— Все утверждают, что я ангел, но у ангелов нет ангелов-хранителей, ведь так? — продолжала я. — Да и к тому же, по словам Лиама, женщин-ангелов не бывает. Остается вопрос: кто я?

— Не слушай ты его, — тут же заговорила тетушка, удобно примостившись на диване. — Ты же сама говорила, что Керри Бронте была единственной женщиной в ряду ангелов, а значит, ты такая же, как и она, и твой дар тому подтверждение.

— Все так запутанно, — тихонько проговорила я, усаживаясь рядом на диван, устало потирая глаза. — С каждым разом я начинаю понимать все меньше и меньше.

— Может, тебе стоит отдохнуть? — предложила она, заботливо прикоснувшись к моей руке. — Если ты намерена вновь идти к ним, ты должна как следует выспаться.

— Пожалуй, ты права, — согласилась я, медленно направляясь в свою комнату.

Напоследок я повернула голову к Люси, на носу которой удобно примостились очки. Тетушка с огромным интересом перечитывала свою любимую книгу, время от времени покусывая нижнюю губу. Что ж, похоже, эту привычку я унаследовала от нее.

Улыбнувшись происходящему, я бесшумно закрыла дверь, после чего моментально упала на кровать, от теплоты которой я мигом заснула и проспала так довольно долго, часа четыре не меньше.

Время близилось к вечеру. Солнце вскоре должно спрятаться за горизонт, а я все лежала на кровати, поглаживая озорного щенка. Ему не терпелось прогуляться на свежем воздухе, вот только я не горела желанием это делать.

В гробовой тишине я провела остаток времени, периодически ища в интернете информацию только уже не про ангелов, а про ведьм, вампиров и оборотней, чья личность меня заинтересовала. В конечном итоге, я остановилась на найденном сайте, где была опубликована удивительная легенда, согласно которой война между вампирами и оборотнями началась задолго до рождения Гая Юлия Цезаря в сотом году до нашей эры. Как и Александр Македонский, Цезарь не смог противиться вампирам, к тому же они помогли ему стать Консулом. В оплату за помощь Цезарю пришлось истреблять оборотней. Один за другим, римские легионы истребляли дивных существ, из-за чего они были вынуждены бежать вглубь Европы, туда, где люди еще не знали устрашающих легенд про ликантропов.

Стук, стук. Кто-то настырно кидал мелкие камушки в окно, из-за чего я вместе с Тотошкой одновременно вскочили с кровати, встревожено глядя на улицу. У порога моего дома стоял Марк, запрокинув голову вверх. Завидев меня, он с улыбкой помахал мне рукой, жестом прося меня спуститься вниз. Мне тут же вспомнила любимая детская сказка «Рапунцель», которую мама читала мне чуть ли не каждую ночь.

«Рапунцель, Рапунцель сбрось свои волосы, — промелькнуло у меня в голове».

— Что ты тут делаешь? — спросила я, удивленно раскрыв окно.

В комнату тут же проскользнул сильный ветер, сдувая лежавшие на моем рабочем столе бумаги.

— Спускайся сюда, и я тебе все объясню, — ответил он.

— Лучше ты заходи в дом, — ответила я, мигом закрыв форточку.

— Как поживаете, принцесса? — послышалось из-за спины.

Обернувшись, я увидела знакомое обворожительное лицо Лиама, который, пряча свои сияющие белоснежные крылья под красную мантию, лучезарно улыбался мне.

— Когда ты успел сюда попасть? — удивилась я, немного испугавшись его неожиданному появлению.

— Крылья и скорость — лучшее оружие ангелов, — ответил юноша, скрестив накаченные руки на груди. — Милая комната.

— Почему вы пришли сюда? — перешла я к делу.

— Если ты впустишь Марка в дом, я отвечу на твой вопрос.

Послушавшись, я направилась вниз, где по дороге встретилась с Люси, которая стала не на шутку паниковать, увидев пришедших ангелов. В следующую секунду появился Грэхем, как всегда доброжелательно представляясь тетушке.

— Не стоит нас бояться, — тут же заявил вампир, усаживаясь на диван. — Убивать мы никого не собираемся, мы лишь хотим обсудить дальнейшее путешествие Алексис, поэтому мы посчитали нужным сообщить вам, Люсинда, что ваша любимая племянница вынуждена на неизвестное для нас время покинуть этот дом.

— Не позволю! — тут же заявила Люси, грозно глядя ему в глаза. — Уильям с Мией хотели, чтобы она осталась жива, поэтому каждое лето отправляли ее ко мне, дабы демоны не нашли ее, как сделали это с ее родителями.

— Но втайне хотели, чтобы она была частью этого мира, — не удержался Лиам. — А Дюрбуи — самый легкий способ обнаружения потустороннего мира.

— Да, это так, — согласилась она, — но вам прекрасно известно, что на Алексис начинается охота.

— Она под надежной охраной, — заверил ее Грэхем. — И отправившись на поиски ведьмы, защита станет еще сильнее прежнего.

— Я ее не отпущу одну! — вновь выпалила тетя.

— Кто сказал, что она будет одна? — продолжал вампир.

Наблюдая за происходящей ситуацией, меня все больше стало раздражать, что обо мне говорят в третьем лице, но больше всего мне не нравилось, что из всех присутствующих никто не спросил, чего я хочу.

Марк сочувственно бросал на меня взгляд, периодически раскрывая рот, но закрывая его, не находя нужных слов, чтобы угомонить Люси и Грэхема, которые не на шутку скандалили, не замечая остальных. Лиам же возмущенно скалил зубы, время от времени напрягая все дело. Видимо, происходящее ему тоже было не по душе.

— Почему Алексис должна искать ведьму? — не успокаивалась тетушка. — Колдунью может поискать кто-нибудь другой.

— Ведьмы не доверяют ангелам и не собираются идти на другой конец света, чтобы вернуть память принцессе, — пояснил Грэхем.

Люси хотела сказать что-то еще, но моему терпению пришел конец.

— Замолчите сейчас же!!! — выкрикнула я как можно громче. — Люси, мы уже это обсуждали, я пойду искать ведьму, чего бы это мне не стоило.

— Твои родители бежали от ангелов. И знаешь почему? — не успокаивалась женщина. — По их обычаям родители должны бросать своих детей в возврате шести лет, а так как ты ангел наполовину, они могли тебя и убить.

Услышав это, я замерла, не в силах пошевелиться.

— Это правда? — спросила я у Грэхема, который виновато опустил голову.

— Закон придумали не мы, — сообщил он. — Нам строго-настрого запрещено иметь семью. Те, кто нарушают это правило, вынуждены отправлять своих детей в чужие семьи, зачастую к примитивным, дабы сохранить свое почетное имя и остаться ангелом. Таким образом, они искупают свою вину перед Всевышним.

— А если детей не отдают? — поинтересовалась я.

— Их проклинают, а на оставшихся из рода охотятся демоны и мертвые души, терзая виновников даже во сне, — закончил вампир.

— Какой ужас, — еле слышно промолвила я. — Изверги!

— Мы ангелы, — возразил Лиам. — Мы высоко ценим свою сущность, но еще больше ценим Бога.

— А как же дети? — возмутилась я. — Их вам не жаль?

— Мы тоже одиноки, как и они, — заговорил Марк. — Вот только люди живут спокойно, не подозревая, сколько погибло ангелов, спасая им жизнь от демонов.

Помолчав пару минут, обдумывая свои дальнейшие действия, я спросила:

— Когда отправляемся на поиски?

— Сегодня, — коротко ответил вампир.

— А кто пойдет со мной?

— Я, — выпалил Марк, сверкая зелеными глазами в тусклой комнате.

— Как бы ни так, — подал голос Лиам. — Ты не знаешь дорогу, в отличие от меня.

— Если отправишься ты, — продолжил юноша, — кто же будет управлять ангелами?

— Моя правая рука, — спокойно, но все же с досадой, ответил другой. — К сожалению, я не имею права разглашать место нахождения ведьм.

— Почему? — поинтересовалась я.

— Запрещено.

— Неужели никто больше не знает, где они проживают?

— Эта информация известна лишь мне и архангелам, — пояснил Лиам.

— А за помощью к архангелам обратиться нельзя? — неуверенно произнесла я.

— Ты точно хочешь иметь дело с двухметровыми существами? — поинтересовался белокурый юноша. — Учти, некоторые архи обладают более высоким ростом.

— Значит, решено, — подал голос вампир, довольно потирая ладонями. — Марк, ты становишься на должность управляющего, а ты, Лиам, едешь с Алексией на поиски ведьмы. Ну, а я пока наведаюсь к Бетти, ее стоит предупредить о дальнейшей поездке.

— Она поедет с нами? — радостно вскрикнула я.

— Разумеется, — тут же ответил Грэхем. — А как же еще вас пустят в логово колдунов? Алексис, собирай вещи, через час вы выезжаете.

На этих словах он исчез, оставив нас в тихой комнате, где каждый хотел выразить свое мнение, но, на удивление, всего лишь переглядывались. Братья пилили друг друга взглядом, и мне казалось, что еще чуть-чуть и начнется драка, которую прекратить будет не под силу ни мне, ни Люси. Тетушка печально глядела в мою сторону, время от времени тяжело вздыхая. Предложив мне помочь сложить вещи, мы вместе направились в мою комнату, оставив ангелов наедине, после чего они яростно начали о чем-то спорить. Встревать в беседу я не имела желания, поэтому поспешила складывать вещи.

Тетя не проронила ни слова, уныло складывала в мой чемодан самое необходимое. Я пыталась начать разговор, но он как назло не клеился. Вскоре вернулся Грэхем, но уже с Бетти. Она весело рассматривала мою комнату, из которой давным-давно с печалью вышла Люсинда.

— Ну и ну, — начала девушка, почесывая Тотошку за ухом. — Все так быстро переменилось. Но я рада, что ты наконец-то все узнала.

— Почему ты мне сама все не рассказала?

— Мне запретили, — виновато пояснила рыжеволосая ведьма. — Сказали, что я до последнего должна хранить тайну.

— Есть еще что-то, чего я не знаю? — спросила я.

Не успела она ответить, как в дверь постучали.

— Войдите, — произнесла я.

В комнату зашел Марк в красной мантии, неуверенно глядя на меня.

— Нужно о кое-чем поговорить, — сказал он.

— Люси, кажется, обещала угостить меня чаем, — тут же выпалила Бетти, выбежав из комнаты.

— О чем? — спросила я у Марка.

Он замялся, неуклюже переступая с одной ноги на другую. Повисла недолгая пауза, пока ангел, подойдя ко мне ближе, произнес:

— Будь осторожнее с ведьмами. Некоторые из них любят торговаться.

Он достал из внутреннего кармана серебряную цепочку, на которой красовался вычурный синий камень.

— Это опал — любимый камень ведьм, — пояснил юноша. — Он может исцелять любые раны, если к нему добавить чуточку магии. Если колдунья не захочет тебе помогать, отдай эй это.

— Спасибо, — искренне произнесла я, с улыбкой рассматривая драгоценность.

— Алексис.

— Да? — я подняла свои глаза, запоминая каждую секунду, проведенную с Марком.

— Возвращайся поскорей, — ответил он, подходя ближе, — и несмотря ни на что помни, в твоих жилах течет кровь ангела.

От такой близости мое сердце забилось в тысячу раз быстрее. Меня бросало то в жар, то в холод, бесконечные стуки сердца слышались в ушах, руки вспотели, а нижняя губа предательски подрагивала. Чтобы ангел этого не заметил, я закусила ее, нервно перебирая полученную драгоценность в руках.

— Жаль, что ты не можешь поехать с нами, — произнесла я еле слышно.

— Я всегда буду рядом, — произнес ласково он, соприкасаясь со мной губами.

От удивления я замерла на месте, не зная, что делать дальше, но в следующую секунду поддалась порыву чувств. Обхватив руками его шею, я притянула его к себе, видя, как неуверенно Марк прикасается к моей талии. С легкого, подобно лепесткам роз, поцелуя мы перешли в более страстный, сокращая расстояние между нами до миллиметра. Его дурманящий запах одеколона манил к себе, а нежное прикосновение губ заставляло мое тело обмякнуть в объятиях ангела. Минута показалась мне вечностью, пока я не услышала, как кто-то, откашлявшись, вошел в комнату. Отпрянув от Марка, я уставилась на прибывшего человека, вновь покраснев от смущения.

На пороге стоял Лиам, равнодушно глядя на нас. Сначала мне показалось, что он вне себя от ярости, но в следующую секунду его лицо приняло привычное высокомерное выражение.

Не извиняясь, он произнес холодным голосом:

— Нам пора.

10. В поисках неведомого прошлого

Первый день своего путешествия мы провели, мягко говоря, довольно скучно, даже я бы сказала, слишком скучно. Лиам всю дорогу помалкивал, обронив, пожалуй, пару слов стюардессе, которая тщательно пыталась привлечь его внимание к себе. Что ж, ей это удалось, вот только высокомерный юноша только и делал, что просил чего-нибудь поесть или попить. К такому обращения светловолосая девушка явно не привыкла и была огорчена, но что касается меня, то я весьма позабавилась происходящим. А вот Бетти Крей зря время не теряла — спала всю дорогу, так как Грэхем ее разбудил среди ночи. Я и сама уже валилась с ног, но чувство паники после смерти родителей оставило свой отпечаток — я начала бояться летать на самолетах.

— Ты бы могла хоть немного поспать, — подал голос ангел, сидящий напротив меня, — нам лететь еще не меньше пяти часов.

— Как-то не хочется, — соврала я, вновь опустив голову на строки своей любимой книги Джейн Остин «Гордость и предубеждение».

— Раньше ты тоже боялась перелета? — после длительного молчания заговорил Лиам, но видя, что я не отвечаю, продолжил: — Здесь тебе ничего не угрожает. Воздух — самое безопасное место от демонов.

— Я осмелюсь возразить тебе.

— Твои родители погибли при посадке самолета, — продолжал он, будто прочтя мои мысли, — демоны подстерегали их в Дюрбуи.

Не вытерпев, я раздраженно подняла на него глаза.

— Может, сменим тему?

— Прости, — на удивление сочувственно произнес юноша, — я не хотел тебе напоминать об утрате. Мне жаль, что все так произошло.

— Да что ты можешь знать об этом? — тут я уже сдерживать себя не могла. — Это ты потерял родителей? Это от тебя семнадцать лет скрывали истинное происхождение? Это ты остался в недоумении от того, что происходит? Это ты не знаешь, что делать? Это ты видишь мертвых, которые приходят к тебе каждую ночь?

— Ты даже представить себе не можешь, насколько ты сильная, — спокойно заговорил он. — Я бы на твоем месте…

— Ты бы на моем месте? — повторила я возмущенно, перебив его. — Ты ничего обо мне не знаешь, — продолжала я, всеми силами пытаясь скрыть накатывающие слезы. — Ты понятия не имеешь, сколько сил я приложила, чтобы поступить в университет, который теперь навсегда закрыл передо мною двери. Ты представить себе не можешь, как я люблю своих родителей, больше своей жизни. А теперь я потеряла все, чем дорожила и что любила. Мой мир рухнул! Развалился вдребезги! Ты даже представить себе не можешь, каково это, когда ты потеряла саму себя. Ты не знаешь, каково часами лежать в кровати и просто плакать, не имея возможности думать или делать что-то, просто чувствовать слезы на своих щеках и боль в животе. Ты не знаешь, каково это, когда все спят, а тебе приходится сдерживать свое дыхание и зарывать свое лицо в подушку так, чтобы никто не услышал. Ты не знаешь, каково просыпаться посреди ночи в холодном поту от приснившегося кошмара. Мне постоянно снится один и тот же сон — гибель родителей, и каждую ночь в их смерти я виню себя. Ты не знаешь, каково сдерживать слезы в себе и подделывать улыбку, позволять понять окружающим, что ты сильная. А потом убегать в какой-нибудь глухой лес и плакать. Плакать, потому что ты разваливаешься на кусочки. Плакать, потому что ты знаешь, что на самом деле всем плевать на тебя. Плакать, потому что ты знаешь, что все уже будет не так как прежде.

Лиам виновато смотрел мне в глаза, пока я не отвернулась от него, чтобы уйти как можно дальше. И хоть мы летели на личном самолете, я ушла в самый хвост воздушного судна, успела побывать у пилотов и детально посмотреть открывшийся мне вид.

С одной стороны ничего особенного: голубое небо и иногда появляющиеся облака, но с другой — такое зрелище завораживало, отчего, будь я талантливым художником, непременно нарисовала бы пейзаж, представший передо мною.

Вскоре появилась ворчливая стюардесса, та самая, флиртующая с Лиамом, и попросила, а скорее приказала мне вернуться на свое место. Сначала я отказывалась, пока не пришел белокурый ангел и не увел меня против воли обратно в уютный фюзеляж.

Бетти продолжала мило посапывать, заняв помимо своего сиденья, еще и кресло Лиама. Парню пришло сесть рядом со мной, чему я нисколечко не обрадовалась. Скрестив руки на груди, я недовольно уставилась в окно, погружаясь в свои мысли. И мне тут же вспомнился поцелуй. Неужели это был единственный и последний? Неужели поиски ведьмы действительно затянутся так надолго?

— Я знаю, какого это, терять любимого человека, — подал голос Лиам, зашептав мне на ухо сочувственным голосом. — Не знаю, говорил тебе Марк или нет, но пятнадцать лет назад у меня с ним была одна подруга, которую вскоре мы полюбили, а она полюбила нас. Ее звали Хелен Грейс Уилшуд. Она была жутко строптивой девушкой, но я ее безумно любил.

На этих словах я повернулась к нему лицом, не веря, что этот высокомерный юноша может любить кого-то помимо себя.

— Не надо на меня так смотреть, — тут же произнес Лиам. — Я действительно ее любил, несмотря на то, что мы вечно ссорились из-за всякой ерунды. Чаще всего причиной скандала была ревность. То я ее приревную к Марку, то она меня к какой-то незнакомке, которая со мной флиртует.

— А Марк разве ее не любил? — спросила я, нервно покусывая нижнюю губу.

А вдруг он ее до сих пор любит? Вряд ли. Если бы любил, тогда бы не стал меня целовать. Ведь так?

— Любил, — кивнул тот. — Еще как любил. Могу поклясться, что до сих пор любит. Хелен отвечала ему взаимностью.

— Но была с тобой, — констатировала я факт, не понимая ее выбора. — Почему?

— Спроси ее сама, — лишь ответил он, недовольно хмыкнув. — По ее словам, она не могла выбирать между мною и Марком, поэтому общалась с ним и со мной одинаково, несмотря на нашу появившуюся вражду. Я никогда никому не проигрывал. У меня был план завоевать ее сердце, и он сработал, она жила в моем доме, проводила каждую свободную минуту со мной, и у нас все было просто замечательно, но, заигравшись, я перестал понимать самого себя. Я не знал, люблю ли я ее по-настоящему или это лишь попытка доказать, что я всегда буду победителем.

— А где Хелен сейчас?

— В мире мертвых, — печально пояснил он. — Ее убил Дьявол. Когда была война в Дюрбуи, Сатана взял Марка и ее в плен, заставив меня выбирать. Он сказал: «Выбирай либо же умрет один из них, либо же умрут все». Тогда я перестал понимать, что действительно хочу. Я просто стоял как вкопанный и слышал крик Марка, его мольбу. Он хотел, чтобы Хелен осталась живой, а я хотел спасти их обоих, потому что любил больше своей жизни. Я молил Бога прийти на помощь и спасти их, но он приказал ждать. Хелен же, видя, что я не могу выбирать между ними, сама сделала выбор.

— Марк остался жить, а она умерла, — сделала я вывод.

— А потом пришли воины Бога, — продолжил юноша. — Наша сторона победила, но мы с Марком навеки стали врагами. Я винил себя в ее гибели, но понимал, что никогда не смогу выбирать между любимой девушкой и любимым братом.

— Ты не виноват, — подала голос я.

Парень кивнул произнося:

— Ты тоже ни в чем не виновата, Алексис. Твои родители погибли бы в любом случае. Им удалось это предотвратить на семнадцать лет. Никому еще не удавалось так долго прятаться от Дьявола. Твои родители путешествовали не для того, чтобы увидеть мир, они хотели сохранить жизнь, причем не свою, а твою.

— Но все твердят, что они королевского рода, — не успокаивалась я. — Разве Бог не мог сохранить им жизнь?

— К сожалению, нет. Они нарушили закон и за это поплатились.

— Закон, — противно повторила я фыркнув. — Что в нем такого?

— Для тебя это все ново, но для нас быть ангелами — большая честь, — гордо заговорил Лиам. — Любой контакт с женщинами нам противопоказан, ведь, соединившись с ними в союзе, мы становимся предателями и изменниками. За что нас наказывают. Кто-то становится падшим ангелом, кого-то запирают в темницу Дьявола, ну, а кому-то разрешают остаться обычным человеком. Твоим родителям повезло больше всех.

— Они мертвы, — напомнила я. — Где ж тут везенье?

— Запомни раз и навсегда — никто никогда не умирает. Каждый из нас перевоплощается или возвращается на небеса, в худшем случае попадает в Ад.

— А что касается ангелов? — спросила я. — Вы же живете со времен создания земли.

— Да, — вновь кивнул Лиам. — Ангелы — бесполые существа. Когда нас отправили служить на землю, мы не имели точного обличия и были как призраки, только с крыльями и с большим сиянием. Я помню, как приобрел тело. Паря над людьми, я приметил парня, который хотел покончить с собой, не знаю почему. В самый последний момент, когда он бросился с крыши, я вселился в его тело, завладев его разумом и отпустив беднягу на тот свет. Его душа сказала мне за это спасибо, а я ответил тем же, ведь с той минуты мне было поручено создать легион ангелов. Я объездил весь мир, собирая лучших воинов небес, и, в конечном итоге, остановил свои поиски в Дюрбуи. Хоть городок маленький и незаметный, но для ангелов то, что надо, ведь люди ни за что не догадаются, что мы прячемся в такой глуши.

— Я всегда думала, что вы на небесах, — призналась я.

— Так и должно быть, — объяснил он, пожав плечами. — Иную истинную теорию людям знать необязательно.

Мои веки потихоньку смыкались, я чувствовала, что продержусь совсем не долго, но все же продолжала спрашивать, не желая прерывать приятную, безумно интересную беседу.

— А что было дальше? Я имею в виду, когда ты уже обосновался в лесу, — вновь спросила я, подавив зевок.

— Я встретил Грэхема, — продолжал он, и эта беседа мне безумно нравилась, а больше всего мне нравилось, что Лиам сейчас вовсе не злобный и не наглый — он настоящий. — Олифард принял меня, как родного сына, дал имя и фамилию, обучил меня всему, что умел сам, научил раскрывать свои таланты, про которые я и думать забыл. Вскоре к нам пришел Марк, а дальше ты уже знаешь.

— А потом пришла я, и весь заложенный нынче вами порядок испортила, — виновато добавила я.

— Нет, — спокойно, но уверенно возразил юноша. — Только когда появилась ты, мы с Марком начали доверять друг другу, зная, что нам поручено защищать ценную драгоценность — принцессу ангелов.

— Ты же говорил, что девушек-ангелов не бывает, — напомнила я с улыбкой. — А как же Сюзэн?

— Она, по всей видимости, ведьма, — предположил он, — уж больно странные у нее способности обнаруживаются. А что касается тебя, то ты, так или иначе, принцесса. К тому же, не все, у кого есть крылья — ангелы.

— Лиам, — начала я, но, не имея сил продолжить, погрузилась в темноту, в ту сказочную даль неизвестных открытий, которая затягивает в новые измерения сонного царства.

***

— Просыпайся, — услышала я знакомый голос. — Не заставляй меня выливать на тебя холодную воду.

— Мы уже прилетели? — в надежде спросила я, так и не открыв глаза.

— Ага, — лишь ответила Бетти Крей.

Против воли я встала с мягкой кровати, которая так и манила меня лечь обратно.

Оглянувшись вокруг, моему взору попалась самая обыкновенная комната для гостей. Нежно-белые стены с одной единственной картиной Винсента Ван Гога «Звездная ночь» оживляла скучную, я бы даже сказала, мрачную атмосферу.

— Где это мы? — поинтересовалась я.

— В Румынии, — пояснила девушка, широко открывая перламутровые шторы. — А точнее, в городе Клуж-Напока.

— Где? — переспросила я.

— Клаузенбург, — добавила девушка. — Неужели ты ничего не слышала о родине ведьм? Неподалеку отсюда есть лес Хойя-Бачиу. Туда мы отправимся ночью. Говорят, ведьмы устраивают вечеринку.

— Не хочу показаться глупой, но о каком лесе ты вообще толкуешь?

— Темнота, — протянуто проговорила Бетти по-дамски присев на край дивана. — Я думала, ангелы проинформируют тебя, прежде чем отправить в столь опасное путешествие.

— Я мало что знаю об этом мире, — пояснила я. — А чтобы выпытать информацию у Лиама, нужно приложить немало усилий.

— Ну что ж, — выдохнула та. — Я помогу тебе выучить самую главную часть истории, а всякую прочую ерунду ты доучишь, когда вернешься в Дюрбуи.

Положив ногу на ногу, Бетти Крей мимолетно поправила рыжие локоны и только после этого начала объяснять.

— Живущие люди с опаской относятся к здешнему лесу, — начала она. — Это место коренные жители прозвали Бермудским треугольником. За всем этим скрывается необычная тайна, но для начала я расскажу людскую легенду. Большинство людей, которые живут рядом с лесом, боятся туда ходить. Многие из местных жителей, которые пошли в лес, жалуются на физическую боль, тошноту, рвоту, мигрень, ожоги, царапины. Люди стали свидетелями странных явлений: необъяснимое свечение, женские голоса, хихиканья.

Название свое получил после исчезновения в этом лесу пастуха с отарой овец в двести голов. Поиск этого человека продолжался несколько дней. Люди растянулись в цепочку, взявшись за руки, прошли сквозь весь лес и даже дальше, но никаких следов овец и пастуха обнаружено не было. Местный пастух и его отара были не единственными пропавшими в этом страшном лесу. Однажды пятилетний ребенок зашел в лес и вышел из него в той же одежде, но повзрослевшим на пять лет. Другой случай произошел с женщиной, которая, выйдя из леса, не могла вспомнить, кто она и сколько лет назад зашла в лес. Большинство местных жителей по-настоящему боятся войти и даже просто приблизиться к страшному лесу Хойа-Бачиу. Они верят в то, что, однажды войдя в лес, исчезнешь навсегда. А те жители, кому посчастливилось выйти из странного леса после сбора грибов или ягод, начинали страдать различными заболеваниями в результате длительного пребывания в нем. Они также вспоминали, что стали свидетелями странных и необъяснимых событий, произошедших с ними в лесу. Даже с первых шагов, они были охвачены необъяснимым беспокойством, страхом и внезапной головной болью. Наиболее часто рассказывали о таинственных светящихся шарах, внезапно возникающих и исчезающих неизвестно куда, о привидениях, о странных шелестящих звуках. В лесу, в который устремились все больше и больше искателей приключений, были зарегистрированы встречи с неопознанными летающими объектами. Например, в 1968 году удалось сфотографировать странный парящий над лесом самолет, который время от времени изменял яркость, затем поднялся высоко в небо и исчез в облаках. Много раз видели светящиеся точки, появление которых обычно связано с повышенным уровнем радиоактивности. Находились также странные отпечатки на земле или снегу. По одной теории, лес является порталом или для духов, или для пришельцев из космоса. До сих пор есть исследователи, которые полагают, что в этом лесу два портала: один для пришельцев, второй для потустороннего мира. Они также считают, что духи охраняют это место для инопланетян. Одним из самых известных исследователей этого леса является Александр Сифт. По его словам, каждый раз при посещении леса он замечал странные тени среди деревьев, которые сопровождали его. Ему даже удалось сделать несколько снимков «теней». Какого же было его удивление, когда на распечатанных снимках появлялись объекты, невидимые простым глазом.

— А какую теорию выдвигаешь ты?

— Этот лес действительно странный и опасный для смертных, — продолжила девушка. — Обитают ли там духи? Да. Более того, там живут еще и ведьмы, лешие, гномы, лепреконы и наглые противные феи размером с половины ладони.

— Духи, — повторила я.

— Не советую тебе общаться с ними, — услышала я позади голос Лиама.

— Почему? — спросила я, обернувшись. — Разве не ты велел научиться управлять ими?

— А разве я советовал тебе начинать обучение с дьявольских лесов?

Нависло молчание. Я понимала, что он прав, но соглашаться мне вовсе не хотелось. И это он понял, поэтому поспешно сменил тему.

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Без всяких возражений я направилась следом за ним, замечая, что оказалась в довольно богатом особняке.

— Кому принадлежит этот дом? — спросила я с интересом, вновь увидев множество картин с изображением ангелов.

— Мне, — без всяких эмоций ответил он.

— Тут очень красиво, — призналась я, проходя мимо горящего камина, вокруг которого полукругом размещался мягкий оливковый диван и кресло.

— Ты еще не видела мой дом в Венеции, — уже с улыбкой произнес он. — Могу поспорить, что ты бы не захотела оттуда уезжать.

— Тогда почему ты уехал?

— Был вынужден, — после длительной паузы ответил ангел, всем видом показывая, что больше не хочет это обсуждать. Но почему?

— Сколько у тебя всего особняков? — не удержалась я.

— Тридцать два, — гордо заявил парень.

— Сколько? — переспросила я, даже споткнувшись от неожиданности. — Не многовато ли для одного человека?

— Я много путешествую, — ответил Лиам. — В основном, из-за королевских балов. Видишь ли, я являюсь желанной персоной. Без меня праздник не праздник.

Мне хотелось сказать какой-нибудь колкий комментарий, но увидев целую стену фотографий, на каждой из которых Лиам обнимает фигуристую девицу, я поняла, что он не шутил, говоря это.

— У меня складывается впечатление, что у тебя что ни день, то праздник, — подала голос я, остановившись на единственной фотографии, где ангел заботливо обнимает маленькую девчонку с двумя накрученными хвостиками.

Ее нежно-голубое шифоновое платье спадало на узорчатый пол, где, присев на корточки, улыбался Лиам. С того времени парень ничуть не изменился: те же белокурые волосы, холодные серо-голубые глаза и обворожительная улыбка, заставляющая сердце любой дамы затрепетать подобно лепесткам роз на сильном ветре.

Его присутствие на том давнем балу было вполне понятным, вот только непонятно, что делала там я.

— С того момента прошло двенадцать лет, — чуть слышно заговорил ангел, уловив мой интерес к этому снимку, — а ты осталась все той же упертой девчонкой, не подчиняющаяся никому на свете.

— Значит, раньше мы уже встречались? — неуверенно переспросила я, не помня тот день, впрочем, и тот бал. — Но как такое возможно?

— Твои родители справляли годовщину своей совместной жизни, — с улыбкой вспоминал он, не отрывая взгляд от фотографии, что давало мне возможность рассмотреть парня поближе. — Они пригласили всех знатных ангелов на свой праздник, который, увы, стал последним в замке королевской семьи. Уильям Бронте всем расхваливал своего сына, которого все вспоминали с почетом, но я обратил внимание на маленькую темноволосую непоседу, которая и минуты не желала сидеть на троне. Что было довольно странным, ведь все желали заполучить королевский титул, но ты, Алексис, твердила всем одно и то же: «Мне не нужна корона, чтобы доказать, что я королевской крови». Все тогда забавлялись твоим словам, не зная, что твои родители нарушили главное правило небес. Ангелы думали, что ты приемная дочь, о которой Уильям и Мия заботятся, но, узнав правду, весь мир словно перевернулся с ног на голову. Твоих родителей изгнали, демоны устроили охоту, а портал к Всевышнему закрылся навеки вечные.

— После всего, что мои мама и папа сделали для ангелов, как они посмели их изгнать? — возмущалась я. — Разве ангелы так поступают?

— До гроба служу тебе я, — проговорил юноша.

— Что?

— Это самые главные слова в клятве ангелов, — пояснил он, после чего гордо заговорил: — Мы дети твои, мы твое вдохновение, мы так же опора и сила твоя, навеки до гроба служу тебе я. Закон не нарушу, тебя не предам, иль буду я изгнан из Рая в подвал, где кроются черти, где кроется Ад, где ждет меня мука и плетей удар. И буду я слышать несчастные крики и буду просить я тебя, умолять: о жалкой пощаде, о малой попытке свой жизненный путь переписать. Но с гневом ты будешь смотреть мне в глаза и снова с укором напомнишь: «Ты клялся до гроба служить, до конца, а выбрал изгнание, горе».

— Ого, — лишь издала я, восхищаясь такой верностью и готовность поплатиться за предательство.

— Твои родители знали, чем жертвуют.

— Я все-таки не могу понять одну вещь, — продолжила я. — Все ангелы знали про Джека, но изгнали родителей, только когда родилась я. Почему?

— Когда у твоего брата появились крылья, все подумали, что мистер и миссис Бронте солгали, сказав, что это их сын, — начал Лиам, уже смотря мне в глаза. — Ангелы считали, что он послан им Богом как новый вид ангелов, который получает крылья после совершеннолетия. Некоторые также предполагали, что Джек не настолько силен, чтобы полностью перевоплотиться в ангела. Так или иначе, никто не верил, что Уильям может покинуть свой круг ради смертной. Уж больно дорога плата.

— Разве у отца не исчезли крылья?

— Нет, — тут же ответил он. — Этому я как раз удивился, но Уильям сказал, что Бог дал ему шанс исправить свою ошибку.

— Но он этого не сделал, — закончила я.

— Стоило только ангелам узнать, что Мия родила девочку, как начался бунт. Ангельская стража потребовала вас наказать, — с ужасом продолжал юноша, — они хотели твоей смерти, вот тогда королю и королеве пришлось покинуть свою родину и скитаться по миру в поисках безопасного места. Причем не для того, чтобы спрятаться от страж адской гробницы, а чтобы спасти тебя от неминуемой смерти.

— Значит, меня убьют? — в панике спросила я.

— Я никому не позволю этого сделать, — заботливо произнес он, нежно проведя ладонью по моей щеке. — Клянусь.

Я нервно захватила воздух в легкие, которые тут же наполнились приятным ароматом летнего проливного дождя и легкого ветерка. Совсем позабыв о том, как следует дышать, я стала нервно покусывать нижнюю губу, замечая, что руку ангел не спешил убрать с моего лица.

— Вот твоя комната, — холодно произнес он, отстранившись. Он указал на единственную дверь в конце коридора. — Обустройся, а потом спускайся вниз на кухню. Ужин почти готов.

Потом он ушел, оставив меня одну в полном одиночестве с разрывающимся в груди сердцем, которое явно давало понять, что я влюбилась не в того ангела.

***

— Можно? — спросила Бетти после того, как постучала в дверь.

— Да, конечно, входи, — быстро пролепетала я, складывая последние вещи в шкаф.

— Ух ты, — восхищенно промолвила она, оглядывая комнату, — как у тебя красиво.

И действительно, комната мне досталась неимоверно красивая. Вычурные обои напоминали мне эпоху Ренессанса, хоть и мебель, обустроенная тут, доказывала обратное.

— Здорово, у тебя за окном красивый вид сада, а у меня сплошная кирпичная стена какого-то здания напротив, — жаловалась девушка.

Посмеявшись, я обессилено упала на кровать, делая вид, что в узорчатом белом потолке есть что-то увлекающее и интересное. Так бы я пролежала целую вечность, если бы мне не требовалось идти на поиски ведьмы, а прежде всего, элементарно поужинать.

— Не хочу, — уже в который раз повторила я.

— Ты что хочешь умереть с голода? — скрестив руки на груди, Бетти уставила на меня суровый взгляд, по которому можно понять, что лучше сдаться и пойти вниз на кухню, а то не миновать превращения в жабу или кого-то еще.

***

— Приятного аппетита, — пожелала нам, по всей видимости, прислуга этого дома, принеся на подносе еду с красным вином, которое почему-то поставила только возле Лиама. Нам такого угощения преподносить явно не собирались. На что мы, обменявшись с Бетти взглядом и не проронив ни слова, приступили поедать жареного утенка в испанском соусе.

— Спасибо, Шарлотт, — без всяких эмоций произнес ангел, после чего тут же обратился к нам. — Не надо на меня так смотреть, Бетти, ты еще несовершеннолетняя, да и к тому же пить совершенно не умеешь, а мне надо, чтобы ты была в здравом уме и смогла провести нас через ведьмовские врата.

На его слова девушка ничего не сказала, лишь закатив глаза, продолжила аккуратно нарезать на мелкие кусочки мясо, чей запах манил меня и заставлял позабыть о прошлом нежелании идти на ужин.

За поеданием принесенных блюд я заметила, насколько богато был украшен стол, и это замечалось ни сколько дорогими приборами, сколько самой подачей еды и ее манерами принятия.

На круглом деревянном столе помимо скатерти и прочих необходимых салфеток находилось три разные по размеру и форме тарелки. Одна из них — самая большая — служила декором, как правило, на ней никогда не клали еду, а вот другую тарелку, меньшую по размеру, да. Чуть дальше слева от меня находилась совсем маленькая тарелка для хлеба и масла и прилагающийся к ней нож. Что касается других столовых приборов, то они пугали своим количеством. Всего я сосчитала их семь, а вот бокалов и вовсе не было, только стакан с водой, по крайней мере, у меня. Хотя я отчетливо помнила по рассказам Люси, что бокалов должно быть четыре. Один служил для красного вина, другой для белого и третий для шампанского. Все это, включая бокал с водой, находилось справа от Лиама, но юноша притронулся лишь раз и только к красному вину, оставив все остальное без внимания.

Как таковая беседа у нас не сложилась, даже из дальнейшего плана действий мне было известно лишь одно — после ужина мы сразу же едем в лес, где, по всей видимости, ведьмы устраиваю то ли вечеринку, то ли какой-то старинный обряд. Ни от того, ни от другого легче мне не стало.

Стоило нам доесть десерт, как Лиам торжествующе, но в то же время очень серьезно произнес:

— Нам пора.

***

Дорога от дома к лесу выдалась, что ни на есть, короткой и скучной. Видимо, Лиама нисколько не волновали легенды, про которые рассказывал каждый житель этого забытого городка. А вот я, напротив, не на шутку испугалась, обнаружив зеленый густой туман, окутывающий лес, из-за чего собственного кончика носа не было видно.

— Ни при каких обстоятельствах не отпускай мою руку, — четко, со всей серьезностью произнес ангел, прежде чем мы отправились в самую густую чащу леса.

Его слова только ухудшили положение. Вцепившись в теплую руку Лиама, температура тела которого явно превышала стандартные нормы, я вновь начала икать, что происходило всякий раз, стоило мне только занервничать.

— Замерзла? — спросил ангел, явно посчитав, что икота началась по этой причине.

Я энергично замотала головой со стороны в сторону, с ужасом глядя на лес.

— Не бойся, — зашептал мне на ухо юноша. — Я всегда буду рядом. Тебе ничего не угрожает.

С этими словами мы погрузились в ночную темноту, после чего Лиам снял плащ, обнажив свои белоснежные крылья, сверкающие ярче солнца. Ни на миг не отпуская его руки, мы следовали за Бетти, которая, напротив, с восхищением рассматривала так называемую родину ведьм.

— Как здесь красиво, — говорила она, явно позабыв, зачем мы сюда пришли.

Я осмотрелась с неохотой. Ничего красивого я тут не нашла, кроме высоких деревьев и до ужаса пугающего тумана. Периодически нам встречались поломанные ветки и довольно-таки огромных размеров камни. И все было бы более-менее терпимо и спокойно, если бы не женские хихикающие голоса, появляющиеся из ниоткуда.

— Что это было? — с икотой проговорила я.

— Ведьмы, — шепнул мне Лиам.

— Здравствуйте, — громко заговорила Бетти, смотря прямо перед собой. — Меня зовут Бетти Крей, а это мои друзья Лиам Олифард и Алексис Бронте. Мы прибыли из Дюрбуи от университета имени Кельвина, вас должны были проинформировать.

На ее слова я услышала лишь несмолкаемое хихиканье с еле заметными нашептывающими словами. Я попыталась рассмотреть человека, с которым Бетти разговаривала, но увидела лишь туман.

— Да, это она, — проговорила девушка как-то неуверенно.

Они, по всей видимости, говорили обо мне. Но кто это «они»? Призраки, ведьмы или кто-то еще?

— Нам нужна ваша помощь, — уже с мольбой в голосе проговорила Бетти.

Целую минуту, а то и больше, стояла полная тишина. Ни шелеста листьев, ни хихикающего женского смеха, ни нашептывающих голосов духов умерших.

— Спрячь свои крылья, ангел, — скомандовала незнакомка, и лишь когда он выполнил просьбу, она появилась перед нами в черном облачении.

На удивление, я не испытывала страх, а напротив, на меня нахлынуло чувство дежавю, мне казалось, что происходящий момент уже был в прошлом, более того, я определенно знала эту ведьму, только не могла вспомнить, где прежде я была с ней знакома.

— Принцесса, — проговорила она, исполнив легкий реверанс, — мы приятно удивлены увидеть вас в наших краях.

Откуда она знает, что я принцесса? Почему все мне кажется до боли знакомым?

Нависло неловкое молчание. Я смотрела на черноволосую колдунью, а она смотрела на меня, миг, и я неуверенно заговорила.

— Агния Климент, — это имя возникло в моей голове из ниоткуда. Казалось, я ее знала вечность, но забыла под действием неведомых чар.

— Тебе исполнилось шесть лет, когда мистер и миссис Бронте пришли сюда просить о помощи, — начала уверенно женщина, подходя ближе, с интересом рассматривая меня с ног до головы, будто моя персона была столь же увлекательна, как и средневековый артефакт. — Твоя мама настояла на том, чтобы я на время спрятала твои способности видеть то, что неподвластно обычному человеку. Я предупреждала ее, что магический барьер продлится не больше десяти лет, после чего ты вновь начнешь видеть ангелов, демонов и прочих волшебных существ, более того, ты станешь слышать духов, призраков умерших, застрявших между мирами, бедняг. Ее отговаривал Уильям ото лжи, но она всегда боялась потерять тебя, она боялась, что тебя убьют, как и Джека — безжалостно и свирепо.

Я молча слушала ее, в мыслях прокручивая вопросы, волнующие меня, но не спешила их задавать, дабы не упустить что-то важное из ее слов.

— Дай угадаю, — продолжила худощавая ведьма в черном плаще, — ты хочешь вернуть себе память прошлого, неведомого детства.

— Да, — коротко ответила я.

— Время, — растянуто, будто взвешивая, проговорила она, — главная ошибка смертных. Люди во все века живут либо воспоминаниями о прошлом, либо с мыслями о будущем, упуская самое прекрасное время — настоящее.

Бледнокожая Агния, чем-то напоминающая вампира, подошла ко мне еще ближе, заставляя заглянуть в бездонные карие глаза, в которых было видно мое собственное отражение. Вытянув руку, она плавно опустила ее на мой подбородок, от холодного прикосновения которых я вздрогнула, а от увиденных худощавых пальцев рук, похожих на один сплошной скелет, плотно обтянутый кожей, я и вовсе позабыла о способности нормально дышать.

— Ты уверена, что хочешь испытать пронзающую до костей боль? — четко проговорила она, выделяя каждое слово. — Зачем тебе это?

— Зная прошлое, я смогу понять настоящее, — пояснила я. — Помогите мне вспомнить. Я готова вытерпеть любую боль.

— Она не будет физической, — тут же пролепетала ведьма, — она будет душевной.

— Вы не сможете меня отговорить, — уверенно заявила я. — Я не отступлю.

— Вся в мать, — то ли презрительно, то ли восхищенно добавила она. — Я тебе помогу, но ты должна поклясться, что больше никогда не придешь за мной, а тем более не будешь меня искать.

— Клянусь именем ангела.

Ведьма, сложив свои ладони вместе, как делал всякий при молитве, начала нашептывать неизвестные для меня слова. По ее примеру появились другие колдуньи, образовывая круг вокруг нас, они стали нашептывать мое имя, как это делали духи в доме Грэхема.

— Тайну откроем тебе мы, принцесса, — слышала я со всех сторон, — будешь знакома ты с ней до конца. Будешь ты помнить все свои жизни, знать будешь ключ от ангельских врат.

Агния Климент медленно рассоединила ладони, из которых посыпались зеленые искры, окутанные прозрачной водой и еле заметными снежинками. Такое зрелище мне не удавалось видеть ни в одном фантастическом фильме. Как зачарованная, я наблюдала за этой картиной, пока ведьмовская магия не была направлена прямо на меня, заставляя закричать и скривиться от пронзающей головной боли и будто замершего во льду сердца, которое, как показалось мне, перестало биться.

Вторая часть. Назад в прошлое

Двенадцать лет назад

В пять лет я была жуткой фантазеркой. Любое облако, не представляющее для других ничего особенного, для меня являлось необычайно таинственной и загадочной вещью. Я свято верила, что на облаках, там, где обычный человек не в состоянии увидеть, находился замок, построенный из пушистых как вата и белых как снег облаков. Несомненно, я верила и в пегасов, когда мои ровесники предпочитали единорогов. Не знаю, что интересного они нашли в конях с огромным рогом на лбу, но я единственная любила все то, что способно летать. Нетрудно догадаться, что самой желанной мечтой детства для меня было полетать в небе, рассматривая все то, за чем каждый день наблюдают птицы, осенью улетающие на юг, а весной возвращающиеся обратно к своей родине.

— Вот бы полетать вместе с ними, — уже вслух мечтала я.

Папа на мои слова и мечты реагировал спокойно, бывало даже с некой веселостью, будто все так и должно быть, и в моей бурной фантазии нет ничего странного, в то время как мама с ужасом слушала меня, утверждая, что полет необычайно опасен и негоже мечтать о нем.

В конечном итоге, про свои мечты я рассказывала только папе, зная, что мои тайны он не выдаст. Не знаю, почему, но я ни на секунду не усомнилась в его искренности и преданности.

— Клянусь ангелом, — часто повторял отец вместо привычных слов: «Я никому не выдам твой секрет».

***

Мама вывела меня на огромный луг, чтобы погоняться за летучим змеем. Это занятие было таким же любимым как чтение книг и фантазирование об облачном замке, в котором, вполне вероятно, живут птицы и прочие летающие существа.

Сейчас же меня окружала зеленая поляна идеально выровненного газона, на котором росло немалое количество цветов: астр, хризантем, пионов и моих любимых роз, чей аромат дурманил и заставлял позабыть обо всем на свете.

Я так увлеклась погоней за змеем, что не заметила, как очутилась в дремучем лесу, полном кровожадных диких зверей. В самом его центре был обрыв, а около него старое дремучее дерево, по которому можно было перейти на другую сторону холма. Если бы туда не залетел мой змей, я бы не рискнула идти по хлипкой деревяшке. И все же переходя мост, я будто слышала в голове добрый голос, нашептывающий «осторожно, не упади». Сначала я думала, что это всего лишь мои собственные мысли, но нет, это был он — мой ангел-хранитель. Стоило мне перейти на другую сторону, как он появился передо мной. Тогда мне показалось, что ангел под два метра ростом, но стоило ему присесть на корточки, чтобы присмотреться к моему лицу, я тут же заметила, что у него такого же цвета глаза — синие, как и у меня.

— Не теряй его больше, — с улыбкой промолвил он, протягивая красного летучего змея. — Он тебе еще пригодится, Алексис.

— Ангел, — шепотом произнесла я, от удивления раскрыв рот. — Ты ангел.

В доказательство моих слов он раскрыл свои могучие крылья, которые излучали небесный свет. Я тут же перестала бояться темноты, дремучий лес освещало сияющее тело ангела. Он так же ласково продолжил:

— Да, я ангел.

— Ты умеешь летать.

— Конечно, — подтвердил он, обхватив меня за талию и тут же взлетая вверх.

Разведя руки в сторону и растопырив пальцы, я радостно кричала:

— Я лечу!

Ангел смеялся вместе со мной, показывая мне с высоты птичьего полета уже давно привычные для меня людские дома, леса, реки и высоченный замок королевской семьи — моей семьи.

Холодные осенний ветер дал о себе знать, но я ни на секунду не хотела прерывать веселье.

Несмотря на мои возражения и мольбу полетать еще чуть-чуть, ангел вернул меня вместе с летучим змеем к маме, которая была не на шутку испугана происходящим.

Поставив меня на землю, ангел вновь заговорил:

— Будь осторожнее…

— Не уходи, — просила я, зная, что он собирается со мной попрощаться.

— Я никогда не уйду, — уверял меня он. — Я всегда буду рядом, запомни это, сестренка.

Поцеловав меня в лоб, он исчез, оставив после себя лишь огромное белое перо на моей ладони.

— Как ты это сделала? — спросила мама, подбежав ближе и быстро начиная проверять, все ли со мной в порядке.

— Это не я, — уверенно замотала я головой со стороны в сторону, прокручивая в руке перо. — Это ангел.

— Ангел? — переспросила она удивленно. — Я не видела никакого ангела.

— Как же так? Он был, я его видела. Клянусь.

— Солнышко, я тебе верю, — мама заботливо провела рукой по моей голове. — А как он выглядел?

***

— У него были огромные белые крылья, которые сияли ярче солнца, — восхищенно рассказывала я родителям, сидевшим на диване и смотревшим на меня совершенно по-разному: папа гордо и радостно, а мама с неким волнением. — Он был таким высоким и мужественным, а скорость, какая у него скорость. Казалось, он летит быстрее ветра.

— А внешность ты его запомнила? — поинтересовался папа, давая мне отдышаться после длинного монолога.

— Конечно, — я кивнула, в деталях описав все то, что никак не исчезало из моей головы. — Он очень похож на тебя, папочка. У него точно такие же волосы — темные как шоколад, вот только глаза синие.

Отец тут же поменялся в лице, уголки губ опустились вниз, а глаза стали печальные-печальные. Мама же напротив радостно засияла, но и ее веселье длилось недолго.

— Я сказала что-то не то? — неуверенно спросила я, покусывая нижнюю губу.

— Джек, — чуть ли не плача проговорила мама, приложив руки к сердцу, — мальчик мой.

— Алексис, — поспешно произнес папа, усадив меня не свои колени. — Нам надо кое-что тебе рассказать.

Я была уже готова спросить, о чем пойдет речь, но в дверь постучали, тем самым прерывая беседу.

— Ваше величество, — как всегда начал дворецкий, поклонившись, — простите, что помешал, но к вам приехал мистер Олифард-младший.

— Вряд ли я знал его прежде, — тут же ответил папа деловитым голосом короля, при этом слегка хмуря брови, что делал всякий раз, когда пытался вспомнить какую-то вещь или момент из прошлого. Мне не раз удавалось разглядеть в отце ложь, и сейчас я четко осознавала, что, скорее всего, папа был знаком с прибывшим незнакомцем. — Кто он таков и зачем сюда прибыл?

— Он приемный сын Шона Грэхема Олифарда. Прибыл за помощью. Какой, не сказал, но просит упомянуть, что это очень важно для ан… — замявшись, седоватый мужчина виновато опустил голову, поспешно продолжив: — для вашего народа.

— Что ж, — подал голос отец, — передай гостю, что я приму его завтра утром, а пока что пусть переночует у нас во дворце. Время позднее, скорей всего, мистер Олифард устал.

— Как прикажете, ваше величество, — покорно подчинившись, дворецкий ушел прочь.

— На чем мы остановились? — спросил папа уже веселым, вовсе не серьезным, а тем более не деловитым голосом. — Ах да, — осенило его, — по случаю твоего дня рождения мы устраиваем бал и поэтому разрешаем выбрать любой торт и платье в честь этого долгожданного торжества.

— Правда? — радостно воскликнула я, захлопав в ладоши в предвкушении праздника. — Ура!

Несмотря на всю радость, испытанную мною, меня не перестало волновать, о чем на самом деле хотели поговорить папа с мамой.

***

Само собой, через пару минут мне было велено вернуться в свою комнату и приготовиться ко сну, который никак не желал приходить ко мне. Стоило прислугам покинуть мою опочивальню с мыслью, что я уснула крепким сном, как в мою голову стали приходить весьма необычные мысли об ангеле, родителях и прибывшем госте, который, не знаю, собственно говоря, почему вызвал у меня некую тревогу и неимоверное любопытство.

Я перепробовала все способы, которые, как говорят, помогают заснуть — считала овец, пела колыбельную, читала книгу, дабы отвлечься, но за все это время не умудрилась хоть раз зевнуть, что доказывало мое бодрствование и желание узнать все то, что от меня тщательно скрывают родители.

Любопытство вновь перебороло меня, и я, не вытерпев, вышла из комнаты, используя потайной ход, спрятанный за огромной картиной, на которой было изображено сражение ангелов, а в самой дали маленькая девочка, идущая по обрыву, который вот-вот рухнет. Присмотревшись, я увидела ангела, который подставляет свои руки вперед, давая возможность девочке перейти по ним на ту сторону безопасным путем.

На самом деле, этим тайным проходом я пользовалась довольно редко, и то всего лишь, когда я со своими слугами играла в прятки, так как мне не разрешали выйти на улицу из-за сильног, непрекращающегося ливня. Тоже мне проблема. В этот раз я использовала проход, дабы незаметно попасть в другую комнату, например, гостиную, где я оставила свою любимую книгу Льюиса Кэролла «Алиса в стране чудес». Но очутившись в одной из самых уютных комнат замка, я осознала, что не одна, папа разговаривал с одним неизвестным для меня молодым человечком, который, по всей видимости, и был тем самым прибывшим гостем.

— Что требуется от меня? — спросил отец деловитым голом, в котором едва были слышны нотки усталости.

— Ваше величество, я думаю, вы прекрасно осознаете, что ангелам давным-давно пора вернуться к Творцу, — начал белокурый парень лет девятнадцати. — Прошло немало лет, а ваш народ продолжает искать проход на небеса.

— Я не могу сказать, где он, — настаивал на своем Уильям Бронте.

— Это ваш долг, — напомнил парень, возмущенно вставая с кресла. Я тут же уловила некую особенность, когда он злился, его глаза становились необычайно голубыми как лед, но стоило ему успокоиться, как цвет глаз вновь становился серо-голубым.

— Мой долг обеспечить ангелам защиту! — воскликнул отец, начиная расхаживать по комнате из стороны в сторону, пытаясь успокоиться, но бесполезно, он начинал злиться еще сильнее.

Я поспешно спряталась за длинную шторку, дабы не ставить отца в неловкое положение.

Слыша происходящий разговор, я невольно начала осознавать, что папина вера в мои несусветные небылицы была неспроста, и картины, развешанные по всем комнатам замка, тоже были не просто дизайнерской задумкой, а доказательством величия ангелов.

«Мой папа — ангел», — крутилось у меня в голове.

Вот что родители никак не хотели мне рассказывать, вот что они скрывали, вот чего мама боялась — правды. Но почему?

— Ваше величество, — обратился вновь незнакомец к отцу уже более спокойным, но полным серьезности голосом, — вы должны понимать, что рано или поздно все узнают о содеянном поступке.

— Мистер Олифард, — вздохнул папа, — вы прекрасно знаете, каково будет наказание.

— А вы прекрасно знаете, что смерти ей не избежать, — на пониженных тонах проговорил он. — Я клянусь именем ангела, что буду защищать ее, чего бы мне это ни стоило. Отдам свою жизнь, если будет необходимо, но вы должны пообещать что откроете ангельские врата.

— Я не могу этого сделать, — обессилено промолвил король.

— Тогда, боюсь, жить осталось вам недолго.

— Это угроза?

— Нет, — уверенно проговорил незнакомец, готовясь выйти из комнаты, — скорей, напоминание об установленном сроке и надежда на ваше благоразумие.

Исполнив привычный поклон, белокурый юноша удалился, накидывая на голову красный капюшон, прилегающийся к длинному плащу, не имеющего ни рукавов, ни карманов.

— Надеюсь, мы еще увидимся, Ваше Величество, — напоследок промолвил он, прежде чем комнату заполонила смертная тишина.

***

Папа обессилено сел на диван, с которого упала моя любимая книга, отчего я вздрогнула, будто в мое сердце ударили ножом, но звука не подавала, дабы не стать замеченной в подслушивании. Не знаю почему, но мне казалось, что лучше не стоит выходить из укрытия. Да и что бы я сказала?

Отец оставался сидеть в том же положении, локти поставив на колени, а голову положив на ладони, отчего лица, на котором преобладающими были черты усталости, не было видно.

— Что мне делать? — шептал он, легонько пошатываясь со стороны в сторону.

Таким я никогда не видела его прежде. Спина короля, раньше вечно державшаяся прямо, была сгорбленная с обессилено опущенными плечами.

— Что мне делать? — снова и снова повторял он.

Приход мистера Олифарда меня не на шутку разозлил, я была просто вне себя от ярости. Какое право он имеет предоставлять претензии королю и угрожать о скорой кончине представительницы женского пола? О ком именно сказать точно не могу, так как имя в разговоре не было употреблено. Кто он такой, чтобы указывать королю, что и как делать?

Не думая о дальнейших последствиях, используя тот же потайной проход, я нашла того самого юношу. Это оказалось не так просто, учитывая то, что я пыталась сделать так, чтобы меня не заметили слуги и не наказали за непослушание. В конечном счете, я обнаружила мистера Олифарда у входной двери с небольшим кожаным чемоданом в руке. Он явно не собирался оставаться на ночь.

— Прошу прощения, — подала голос я, прежде чем он прикоснулся к дверной ручке. К счастью, дворецкие стояли по ту сторону двери и не могли слышать нашу предстоящую беседу.

Сильный накаченный юноша в красном плаще обернулся, в недоумении приподнимая левую бровь вверх.

— Чем могу быть любезен? — пролепетал он, после чего поспешно добавил с легким кивком, — ваше высочество.

Не знаю почему, но вся ярость, накопившаяся за недавнее время, тут же исчезла, стоило мне заглянуть в бездонные, неимоверно красивые серо-голубые глаза.

— Вы ангел? — спросила я, опомнившись.

Юноша с интересом подошел ко мне ближе и, присев на корточки, присмотрелся ко мне повнимательнее, будто искал изъян.

— Откуда такие сведения? — спросил он спокойно.

— Вы не ответили на мой вопрос, — стояла я на своем, немного отойдя от незнакомца, дабы скрыть красные щеки, появившиеся от смущения.

— Боюсь, мне не разрешено отвечать на него, — вновь уклонился он от ответа.

Я разочаровано вздохнула, но не собиралась сдаваться.

— Зачем вы приехали сюда? Что вам нужно?

— Зачем такой маленькой принцессе встревать в королевские дела? — поинтересовался он с улыбкой.

— Это вас не касается, — разозлено проговорила я, скрестив руки на груди.

— Прошу меня простить, — вновь заговорил мистер Олифард. — Но мне пора идти.

Я разочарованно надула губы, смотря на уходящего юношу.

— Вы знаете Джека? — выкрикнула я совсем неожиданно.

— Джека Бронте? Да, знаю, — ответил он как-то печально, так и не повернувшись полностью, лишь голову слегка наклонил в мою сторону.

— Он ангел, ведь так?

— Да, — подтвердил он, поворачиваясь. — А еще он сын короля.

— Он мой брат? — удивилась я не на шутку и, лишь когда увидела подтверждающий кивок, мигом спросила. — Не могли бы вы сказать, где он сейчас?

— В одном из самых лучших миров, — еле слышно, полном печали голосом, ответил он, после чего скрылся за деревянными дверьми.

***

Время пролетело так быстро, что я едва осознавала, что сегодня настал столь знаменательный день — мое день рождения.

Для меня незаметными стали дни, в большей степени из-за того, что я усердно пыталась провести праздник как можно лучше. Папа все это время улаживал свои королевские проблемы, лишь иногда появляясь на семейном ужине и беседуя с нами. Мама же помогала слугам, не думайте, что она выполняла за них работу, нет, она была истинной королевой, которую все слушали и уважали.

Стоило ей заняться списком гостей и приглашениями для них, как я попросила или, точнее говоря, потребовала пригласить мистера Олифарда на мой день рождения. Сначала мама была категорически против этого, ссылаясь на то, что отец не будет рад увидеть его вновь. Но стоило мне спросить причину, как мама тут же отправила приглашение для мистера Олифарда-младшего, не желая объяснять, о чем они разговаривали с отцом.

Судя по тревожной обстановке в замке, я могла понять, что лучше тему об ангелах вовсе не начинать.

Так прошли последние хлопотные дни.

Не раз мне удавалось слышать о том, как познакомились мои родители в этом же замке на рождество. Их встреча имела своеобразный сюжет. Сколько бы раз мне не рассказывали эту историю, я постоянно требовала повтора, пока не выучила все дословно.

***

В холодную зимнюю стужу всем известная королевская семья Бронте праздновала неизвестный для смертных праздник — столетие существования рода великих королей. На столь значимое торжество прибыли все высоко почтенные люди из разных частей земного шара. Дамы принарядились в изысканные платья и вычурные золотые бижутерии, усыпанные бриллиантами и рубинами. Что касается джентльменов, то они, одевшись в смокинги, галантно ухаживали за своими представительницами женского пола, которым явно льстило такое чрезмерное внимание. Но и это славное время длилось недолго, стоило только их высочеству мистеру и миссис Бронте вместе со своим следующим законным наследником престола Уильямом Карлом Бронте явиться в тронный зал, где, собственно говоря, и проходило торжество, как все взгляды обратились в их сторону.

Дамы приступили восхищенно в полголоса ахать и охать, любуясь на принца, едва вспомнив, что они обязаны исполнить реверанс перед правителями государства. Что касается мужчин, то они вели себя довольно сдержанно, в мыслях по достоинству оценив прибывшего короля, королеву и кронпринца. Правители, несмотря на возраст, который давно перекатил за шестьдесят лет, бодро шагали по залу, легонько кивая самым важным и ожидаемым гостям. Король периодически пожимал руки своим служащим графам и герцогам, которые ни на секунду не переставали быть верными королевской семье.

— Ваше величество, — с поклоном произнес герцог королю, — спасибо за приглашение, бал просто прекрасен. Ваше величество, — уже к королеве произнес он, — ни одно украшение не сравнится с вашей красотой.

— Лгунишка, — весело проговорила она, — но все же благодарю, что не забываете меня.

— Что вы, — воскликнул седоватый старик, на следующей секунде целуя руку королеве Марии Элизабет Бронте, — никто не забудет вашу доброту и чистую душу.

— Не зная вас, Бенджи Уилкинсон, я бы подумал, что вы намерены увести у меня суженую, — подал голос король, величественно садясь на трон.

— Я бы не посмел, — тут же уверял он короля. — Но у меня есть к вам весьма выгодное для обеих сторон предположение.

— Мы с радостью выслушаем вас, — подал голос Ричард Филипп Бронте после чего хорошо сохранившийся старик с безумно ярко-зелеными глазами начал излагать свой план.

Бенджамин Кларк Уилкинсон был одним из самых хитрых герцогов, что являлось плюсом при договоре или какой-нибудь конференции, но минусом в данной ситуации.

— Моя племянница Мия Уилкинсон, — начал он оживленно, — невероятно красивая девушка из аристократической семьи с хорошими манерами и неплохим умом. Бьюсь об заклад, что вашему сыну Уильяму Бронте она безумно понравится.

— Не буду скрывать, вы нас заинтересовали, — признался король. — И где же эта милая дама?

— Вон там, — милорд указал рукой в сторону оркестра.

— Она любит музыку? — спросила королева, с интересом разглядывая девушку с миловидной улыбкой, неотрывно глядевшую на игру скрипача.

— Безумно.

Все с интересом вновь уставились на девушку с длинными, белыми, как снег волосами, чье нежно-голубое, легкое как пушинка, платье привлекало внимание немалого количества прибывших мужчин.

— Вы правы, — согласилась Мария Элизабет Бронте, — она красива.

— И Уильям, безусловно, не может пройти мимо такой красоты, — подал голос король, наблюдая за сыном, немного робко шагающего в направлении к Мии Уилкинсон.

***

— Насколько же глуп был кавалер, бросивший такую прекрасную даму в одиночестве, — с улыбкой произнес Уильям, подходя к Мии ближе.

— Ваше высочество, — исполнив глубокий реверанс Мия, улыбнулась принцу. — Я вовсе не одна, кругом куча народу.

— Но они не настолько прекрасны как вы, — признался Уильям.

— Вы мне льстите.

— Вовсе нет, — возразил он. — Я говорю чистую правду. Вы прекрасно выглядите.

— Благодарю, — светловолосая девушка улыбнулась милой беззаботной улыбкой.

— Не откажете ли вы мне в танце? — спросил кронпринц, протягивая руку с повернутой вверх ладонью.

— Разве можно вам отказать? — Мия слегка поклонилась, сверкая голубыми глазами.

Стоило только принцу увести даму в центр зала, как оркестр заиграл веселый, поднимающий настроение «Зимний» вальс, который, как правило, играл при первом танце одного из королевской семьи на каждом устроенном ими балу.

В исполнение столь чарующей композиции были вовлечены все обладатели музыкальных инструментов, и, как принято во все века, музыка началась с легких, но очень быстрых движений рук дирижера. Пара-тройка мужчин, в чьих руках оказалась скрипка подхватили взмах руки главнокомандующего оркестра и, воспроизводя тонкую, еле слышную мелодию, преступили увеличивать темп, пока к играющим не присоединилась чарующая, но весьма звонкая игра фортепиано и доводящая до слез виолончель.

Весь зал был заполнен танцующими парами, а в центре всей образовавшейся толпы красовалась неизвестная для остальных девушка и держащий за ее узкую талию кронпринц.

— Вы прекрасно танцуете, — нашептал на ухо Уильям, дабы никто из рядом находящихся пар не смог его услышать.

Это он говорил совершенно серьезно.

Непонятно почему, но каждый раз стоило кронпринцу пригласить какую-нибудь красивую даму на танец, как та оказывалась совершенно непригодной для этого, то и делая, что наступая ему на ноги и неугомонно хихикая, прося прощения за свою неуклюжесть.

То ли дамы действительно разучились танцевать, то ли таким чудным образом они хотели, чтобы принц их запомнил. Что ж, у них это отлично получилось. Что-что, а распухшую ногу он никогда не забудет.

Музыка закончилась звонкой концовкой ударов пальцев по фортепиано и одобряющим взмахом рук дирижера.

Присутствующие восхищенно захлопали в ладоши, готовясь приступить к следующему, уже спокойному, танцу.

— Не желаете ли вы чего-нибудь выпить? — поинтересовался принц, не желая уходить и, еще хуже, ради вежливости танцевать со всеми прибывшими высоко почтенными дамами.

— Я порядком утомилась, — призналась мисс Уилкинсон, раскрывая веер, — так что от чего-нибудь холодного не отказалась бы.

Кронпринц победоносно улыбнулся и, мигом найдя парня с подносом в руке, на котором стояли бокалы охлаждающих напитков, предложил Мии Уилкинсон составить ему компанию в прогулке.

— Это весьма несправедливо, — как бы обижаясь, промолвил принц, стоило им отойти как можно дальше от людей и слуг в самый центр сада.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Мия, сильнее закутываясь в шубу.

— Вы знаете обо мне все, — начал объяснять принц, — а мне и имени вашего не известно.

— Простите, — поспешно пролепетала она, — не знаю даже, как я могла забыть назвать свое имя.

— Думаю, это можно исправить, — с улыбкой заметил он, после чего представился, как положено каждому из королевской семьи. — Меня зовут Уильям Карл Эндрю Дэвид Бронте, я безмерно рад с вами познакомиться.

— Мия Грейс Уилкинсон, — с реверансом представилась девушка.

— Мия, — повторил принц, будто пробуя имя на вкус.

— Позвольте спросить, — подала голос девушка, нарушая затянувшееся молчание. — Почему ваше имя такое большое?

— Все очень просто, — Уильям зашагал дальше по засыпанной снегом аллее. — Члены моей семьи никак не могли выбрать для меня имя. Все знали, что решающее слово за отцом, но не переставали выдвигать свои варианты. В конечном итоге, все зовут меня Уильямом, как решил отец, а остальные имена были взяты, дабы не обидеть родственников и не ухудшить отношения между странами.

— Но родственников у вас гораздо больше, — заметила мисс Уилкинсон.

— Все благоразумно посчитали, что тридцатиименное имя для одного человека чересчур большое.

Мия рассмеялась, но ничего не произнесла более.

Их прогулка продлилась недолго, учтя то, что налетевшая со всех сторон метель и пронизывающий до костей холод не давал и шагу ступить без пританцовывания и потирания рук.

***

— Мисс, — позвала меня прислуга, — скоро прибудут гости, вам пора одеваться в бальное платье.

— Мистер Олифард-младший получил приглашение на бал? — спросила я, с нетерпением ожидая встречи.

— Откуда мне знать, мисс? — проговорила девушка лет шестнадцати, виновато опуская голову. — Грэнда помогала ее величеству составлять приглашения, не я.

Кому-кому, а Грэнде — главной прислуге замка, любительнице покричать, у меня не было желания задавать вопросы, а то начнет читать мне мораль о правилах хорошего тона и о том, как следует вести себя настоящей принцессе.

Я разочарованно вздохнула и, приказав наряжать меня самым лучшим образом, стала покусывать губу мысленно желая встретить с этим таинственным незнакомцем. У меня осталось немалое количество вопросов, которые я должна была ему задать.

— Ну, вот и все, — с сияющей улыбкой на лице София закончила делать прическу на моей голове и, окинув меня оценивающем взглядом, произнесла. — Бесподобная принцесса.

Быстро подбежав к огромному зеркалу, я начала рассматривать себя со всех сторон соглашаясь, что образ вышел неимоверно красивым.

Нежно-голубое шифоновое платье скрывало побитые моим вечным любопытством ноги. Ни одного синяка, оставленного после падения, ни одной царапины, сохранившееся после того, как я лезла на дерево, не было видно. Все красиво и элегантно. Как подобает настоящей принцессе, легкая прическа, состоявшая из двух низко посаженных хвостов, идеально дополняла образ. Не знаю, как остальные, а я жуть как не любила огромные громоздкие или туго залакированные прически, которые обычно делали все дамы, прибывавшие на праздники. Я всегда считала, что легкость и элегантность лучше, чем непробиваемый шит из волос.

— Как всегда прекрасна, — прошептала мама, вставая за моей спиной.

И как ей только удавалось так бесшумно проникать в комнаты?

Не поворачиваясь, я стала с интересом рассматривать ее наряд. Чем-то мы с ней были похожи. Те же легко накрученные волосы и платье в пол, хоть оно имело открытые плечи и цвет на несколько тонов темнее. Я могла поспорить, что папа так же использовал в своем наряде синие цвета. На голове за аккуратно уложенной прической красовалась тиара, а на плечах лежала прилегающая к ней бижутерия.

— Ты такая красивая, — призналась я, не отрывая взгляд с мамы. — Настоящая королева.

Она хотела сказать что-то в ответ, но не успела, в комнату зашел король, приказав всем присутствующим слугам выйти из комнаты.

— Гости уже прибыли, — немного взволновано начал он. Но почему? Обычно папа никогда не нервничал по поводу предстоящих праздников или мероприятий. — Все ждут только нас.

— Мы готовы, — в один голос проговорила я с мамой. Переглянувшись, мы слегка рассмеялись, не раз замечая такие совпадения в ответах.

— Что ж, — с улыбкой продолжил он, — тогда, пожалуй, пора покорять прибывших гостей.

Отец вновь говорил это как-то взволновано, переступая с ноги на ногу, то и делая, что поправляя пиджак или смотря на часы, еле слышно издающие звук двигающейся стрелки.

— Что-то не так? — поинтересовалась я.

Папа не отвечал минуты две, пока мама не переспросила:

— Королевские проблемы?

— Что-то вроде этого, — как-то отдаленно сказал он.

— Мы можем чем-нибудь помочь? — спросила я.

— Просто помни, — начал король, садясь на корточки, чтобы видеть мои глаза, — мы с мамой тебя очень любим.

— Мы никогда тебя не бросим одну, — добавила мама, присев рядом.

— Что происходит? — еле слышно проговорила я, пугаясь происходящего.

— Все хорошо, — папа старательно улыбнулся, но было поздно, я заметила перемену.

— Ты мне врешь, — обиженно проговорила я. — Что вообще происходит в замке?

— Все, как и прежде, — заверял меня отец, — ничего не изменилось.

— Нет, изменилось, — стояла я на своем. — Ты перестал со мной общаться, вечно пропадаешь куда-то, редко ужинаешь.

— Вовсе нет.

— А еще ты лжешь мне, — не выдержала я. — В эту самую секунду.

— Ты всегда знаешь, когда тебя обманывают? — папа был напуган, но я более чем уверена, что не из-за того, что я его разоблачила, здесь было что-то другое, что-то, о чем он не хотел говорить.

— Да, — коротко ответила я. — Это из-за мистера Олифарда? Это из-за него начались проблемы? Я слышала, как он тебе угрожал.

— Ты подслушивала? — возмутился папа. — Но как? Ты должна была уже в это время спать.

— Перехотелось, — лишь ответила я.

— Солнышко, ты же ничего не знаешь.

— Нет, знаю, — возразила я. — Я знаю, что Джек мой брат, я знаю, что ты и мистер Олифард-младший — ангелы. И я более чем уверена, что прибывшие гости тоже небесные создания.

— Алексис, — папа шокировано смотрел на меня. — Когда ты только успела стать такой взрослой?

— Вы мне лгали, — по щеке потекла одинокая, полная боли, слеза, и я мигом ее стерла, дабы не быть замеченной в слабости.

— Мы хотели тебя уберечь, — вмешалась мама.

— От чего? От ангелов, в которых я так свято верю?

— От наказания, которое предоставят ангелы, узнав, что ты наша дочь, — еле слышно проговорил король.

— Какое наказание? — не понимала я. — Что плохого в том, что я ваша дочь?

— Видишь ли, если бы я была человеком, — начала мама, — твоего папу бы изгнали из Рая и оторвали крылья, но так как я падший ангел, его намерены наказать по всей строгости закона за связь с демонической стороной.

— Но ты вовсе не плохая, — возразила я. — Ты самая лучшая мама на свете.

— Но, тем не менее, потомок демонов, — закончила мама.

— Демоны злые, а ты нет.

— Все волшебные существа разные, — произнес король. — И ты, солнышко, тоже совершенно другая.

— Что значит, другая?

— Ты самый сильный падший ангел, — начал объяснять папа, — сильнее даже самого Люцифера.

— В тебе течет кровь самого Белиала, — добавила мама то ли восхищенно, то ли напуганно.

— Кого? — в недоумении переспросила я. — Кто такой Белиал?

— Об этом ты узнаешь позже, — спокойно заверил меня отец, приказав слушать его внимательно. — Попросту говоря, ты полукровка, но с неимоверно сильными способностями, про которые мы поговорим позже, а сейчас нам пора.

— Вы обещаете, что все мне расскажете? — спросила я родителей.

— Клянемся именем ангела, — в один голос проговорили они, после чего мы поспешили покинуть комнату.

Родители вышли первые, а я следом за ними стала задумчиво ковылять по коридорам, остановившись совсем неожиданно, лишь когда заприметила на полу огромное белое перо ангела, точно такое же было и у Джека. Но это явно было не его, так как на этом на самых кончиках пера были еле заметные черные линии. Кому могло принадлежать это перо? Подняв голову, я увидела спину идущего отца, под красным плащом которого были видны еле заметные белые крылья с черными кончиками.

***

— Его величество король Уильям Карл Эндрю Дэвид Бронте, — проговорил голосисто мужчина в тронном зале, прежде чем двое лакеев, в чьи обязанности входило открывать дверь, впустили нас в зал. — Ее величество королева Мия Грейс Бронте и ее высочество принцесса Алексис Катерина Лоррэйн Паула Бронте.

Перед нами распахнулись двери, отец величественно зашагал в центр зала, через который намерен был попасть к трону, где ему положено восседать на протяжении всего вечера. Но это вовсе не означало, что он не будет танцевать. Как принято в этом замке, король и королева начинают бал со всем известно танца под давно созданную песню «Зимний вальс».

Само собой, не обошлось и без привычных рукопожатий с герцогами, маркизами, виконтом и бароном. Иногда мне казалось, что отцу утомляло это занятие пожимать руку всем высоко почтенным людям, но он вежливо выполнял такую простую обязанность. Мама шагала следом, время от времени улыбаясь и легонько, еле заметно кивая головой своим давним знакомым. Что касается меня, то я оживленно шоркала ногами по мраморному полу, заприметив мистера Олифарда, с улыбкой поклонившегося мне.

— Я думала, что вы не придете, — сказала я, совсем позабыв о недавнем разговоре с родителями и о пере, выпавшем из крыльев отца. Я была безумно рада встрече, даже не зная толком почему.

— Разве мог я не прийти, принцесса, на ваше день рождения? — ответил он весело, в любом другом случае я бы подумала, что он опустошил не один бокал пунша, но мистер Олифард-младший не шатался из стороны в сторону, да и не пах фруктовым соком. — Вы прекрасно выглядите.

— Благодарю, — произнесла я, уловив смену обстановки в зале.

Прибывшие люди стали расходиться в стороны, освобождая места королю и королеве, которые по первому взмаху дирижера начали танцевать вальс в такт наплыва «Зимнего вальса».

— Прекрасный бал, — пролепетал чей-то женский голос, который как по мне не был особенно искренним.

Обернувшись, я увидела даму в безвкусно черно-красном платье, которое было весьма откровенным и вызывающим. Хорошее настроение тут же улетучилось, будто его и вовсе не было. А ведь это мой день рождения.

Я возмущенно надула губы, скрестив руки на груди и вдобавок ко всему, топнула ногой, но никто не обратил на это внимание. Прибывшая незнакомка приступила флиртовать с мистером Олифардом, который отвечал, по всей видимости, взаимностью. И что он в ней нашел? Скелет и горшок на голове, да и только. Ну ладно, у нее была отличная фигура и неимоверно красивая французская речь, при помощи которой они разговаривали между собой. Я же французский знала совсем немного, отчего могла узнать лишь знакомые мне фразы.

— Не желаете ли вы потанцевать со мной, мисс Бернар? — спросил мистер Олифард, протягивая руку ладонью вверх.

— Только если вы обещаете, что не будете наступать мне на ноги, — похихикала француженка.

— Я отличный танцор, — хвастался он.

С этими словами они удалились в центр зала, ни на секунду не обернувшись в мою сторону.

Мало того, что мисс Бернар не удосужилась даже поздороваться со мной, так она еще и увела от меня мистера Олифарда, чью особу я так хотела видеть на этом балу.

Надувшись, я пошла к трону, где мама и папа уже успели примоститься. Они с улыбкой, но и с каким-то волнением, смотрели на происходящее.

— Почему именинница грустит? — спросил папа заботливо. — Кто посмел обидеть мою принцессу?

Я вовсе не хотела жаловаться, но и сидеть в одиночестве в свой день рождения я тоже не планировала.

— Кто пригласил миссис Бернар? — спросила я, пытаясь унять злость.

— Графиню мисс Лару Бернар? — переспросил отец. — Ее никто не приглашал. Скорее всего, она пришла со своим мужем мистером Питером Бернаром. Он наш давний и преданный друг.

— Она мне не нравится, — заявила я, продолжая дуться, неотрывно глядя на мистера Олифарда, чья руку примостилась на узкой талии черноволосой графини.

— Мне мистер Олифард тоже не нравится, — не смог удержаться король. — Не ты ли, Алексис, его пригласила?

— Вы только посмотрите, как красиво танцуют, — начала я, вставая с трона. — Пожалуй, я присоединюсь к танцующим парам.

На этих словах я убежала прочь в сторону оркестра, который, услышав мою просьбу, заиграл мою любимую песню «Времена года».

— Для вас все что угодно, принцесса, — доброжелательно ответил дирижер, улыбнувшись. — С днем рождения.

— Спасибо.

Оркестр под звон саксофона приступил без слов, одной лишь музыкой описывать все времена года, начиная с холодной зимний стужи.

Я же тем временем уверенно направилась в сторону мистера Олифарда младшего.

— У меня сегодня день рождения, — уверенно заговорила я, неотрывно глядя в лицо светловолосого юноши, — а значит, я могу попросить о чем угодно. Верно?

— Конечно, принцесса, — подтвердил мистер Олифард кивком.

— Тогда, — я обернулась к даме, — я попрошу вас, мисс Бернар, внимательней смотреть на своего мужа, который усердно заглядывает в бюст маркизе мисс Шелвуд. Ну, а вас, мистер Олифард, — я вновь посмотрела на него, он едва сдерживал смех, — прошу уделить мне пять минут драгоценного времени и станцевать со мной хотя бы один танец.

— Слушаюсь и повинуюсь, — со смехом ответил он, приглашая меня на танец.

Победоносно взглянув на графиню через плечо, я увидела то, что хотела: она была вне себя от ярости и к тому же совершенно одна, так как Питер Бернар оживленно беседовал между собравшимися вокруг него дамами, совсем позабыв о той, с кем пришел на этот бал. Я едва удержалась от желания показать мисс Бернар язык.

Все пары выстроили в определенном порядке и, приступая танцевать, начали энергично подпрыгивать, время от времени хлопая в ладоши. Столь простой танец нравился всем присутствующим, они, не сдерживая внутри смех, стали хохотать и веселиться, уносясь мысленно во времена беззаботного детства, когда точно также легко и непринужденно играли в догонялки и ладушки.

Как ни странно, чужой среди взрослых я себя не чувствовала, напротив, я была неимоверно счастлива в кругу собравшихся гостей. Я знала, что они часть моего мира, я знала, что они для меня все равно, что семья.

— За принцессу, — крикнул папа с трона, поднимая бокал с пуншем вверх, и все хором повторили его слова.

— За принцессу, — слышала я всюду.

Оглянувшись, я с улыбкой смотрела на прибывших людей, пока из толпы не появились мои родители с маленьким, идущим рядом с ними пегасом, чьи белоснежные крылья сияли подобно Луне в эту темную загадочную ночь.

— Не может быть, — лепетала я от радости.

— С днем рождения, — посыпалось со всех сторон.

Я почувствовала, как чьи-то крепкие руки ухватили меня за талию. Это мистер Олифард, схватив меня, усадил на пегаса, тихонько прошептав:

— Держишь крепче.

Я послушно обвила крылатого коня вокруг шеи руками, готовясь к полету, но стоило мистеру Олифарду-младшему снять свой красный плащ, обнажив белоснежные крылья, как в тронный зал ворвалась огромная куча неизвестных для меня мужчин, в чих руках красовались мечи, заставляя всех попятиться назад.

— Ваше величество, — грозно начал один из прибывших, одетый в черный, до ужаса пугающий плащ, полностью скрывающий его лицо под глубоким капюшоном. — Не желаете ли вы рассказать скрывающую ото всех тайну или предпочтете это сделать мне?

— Убирайтесь вон! — приказал отец, достав из ниоткуда меч, после чего все последовали его примеру, при этом сняв свои красные плащи.

Только женщины остались в прежнем облачении, совершенно напуганные происходящим.

— А что мне будет? — незнакомец уверенно зашагал вперед. — Вы меня убьете? Отправите обратно в ад или запрете в темнице?

— Что тебе от меня нужно? — сквозь зубы процедил король.

— Открой небесные врата.

— Ни за что! — крикнул папа так сильно, что я сжалась в ужасе, вместе с пегасом медленно отходя назад.

— Скажи, где они, — стоял он на своем, — или, может, ты не знаешь их местонахождения, ведь теперь ты считаешься изменником, предателем, который заключил союз с нефилимом.

На последних словах он указал рукой на маму.

— Твой народ знает, что она одна из нас? — продолжал он. — Они знают, что твоя дочь не просто послание божье, а доказательство твоей измены? Они знают, что твои крылья начинают чернеть?

Мужчина подошел к отцу так близко, что сумел снять мантию, обнажив крылья, на кончиках перьев которых чернел пух.

Все в ужасе переглянулись, и лишь мистер Олифард встал на защиту родителей.

— В отличие от тебя, его величество защищает свой народ, а не убивает, как делаешь это ты.

— Он предал вас, а вы смете его защищать? — в недоумении спросил незнакомец.

— Из всех присутствующих самым огромным предателем являешься ты, Люцифер, — заявил мистер Олифард, выставляя меч вперед.

— Что ж, — начал он, — тогда я сделаю то, зачем, собственно говоря, сюда и пришел.

Развернувшись, он приказал своему войску:

— Убейте всех! — грозно крикнул он. — Сожгите замок! Но только принцессу не трогайте, ей уготована другая, намного страшнее, участь, — закончил он, поворачиваясь ко мне.

— Алексис, улетай отсюда, — крикнул папа, после чего пегас взлетел вверх и, пробив огромное стекло, унес меня в неизвестную ночную даль леса тем временем, когда мои мама и папа остались в замке, защищая его и меня до последней крови.

11. Изменник

Темнота окутала весь лес, скрывая под черной мантией все живое и неживое оставляя одну единственную покровительницу ночи — Луну. Ее сияние бросалось в лицо каждому, кто осмелился гулять по улицам или, как в моем случае, находиться в лесу. Холод проникал сквозь одежду, которая так и осталась прежней — бальное платье и только.

Крылатое создание, шагающее возле меня, выпускала из своего носа пар, возникавший из-за холодной зимней атмосферы. Обхватив себя руками, я стала потирать их как можно сильнее и пританцовывать, перепрыгивая то на одну, то на другую ногу, дабы согреться и не получить воспаление легких, чего мне вряд ли удастся избежать.

— Куда ты меня ведешь? — спросила я пегаса дрожащим от холода голосом.

Я не надеялась, что он мне ответит, но он все-таки это сделал хоть и не словами. Он указал головой в сторону густого леса, но мне это ничего не дало.

— Я хочу домой, — возражала я. — Мне холодно, а в лесу нет ничего хорошего кроме как диких изголодавшихся животных.

Крылатый конь посмотрел на меня своими голубыми глазами и, подойдя ближе, укрыл сияющими белоснежными крыльями, которые оказались неимоверно теплыми.

Мы пошагали дальше, хоть мои ноги совершенно замерзли и промокли от вечного вхождения в сугроб. В скором времени началась метель, ломающая ветки деревьев и носящая меня из стороны в сторону. К счастью, вскоре мы обнаружили едва заметную пещеру, внутри которой было куда уютнее, чем снаружи.

Пегас оставил меня в ней, а сам ушел обратно в лес. Мне не оставалось ничего, как надеяться на его возвращение, как-никак, но с ним лучше, чем совсем одной. Удобно примостившись на единственном камне, я стала покачиваться из стороны в сторону в надежде, что мама и папа совсем скоро вернутся за мной и попробуют убедить, что увиденные мной ранние события в замке лишь страшный сон, а вовсе не реальность, и я бы с радостью в это поверила. Но как бы я не хотела этого, я действительно находилась в пещере в тонком шифоновом платье, которое ничуть не могло меня согреть.

Прошло более десяти минут, прежде чем пегас вернулся с маленьким созданием, укутанным в зимнюю шубу. Передо мной оказался самый настоящий гном с бородой и едва заметными черными глазами размером с бусинкой.

— Ваше высочество, — с поклоном проговорил он. — Меня зовут мистер Телхар. Я вам принес шубу и немного хвороста, чтобы распалить костер.

— Спасибо, — дрожащим голосом проговорила я, закутавшись в шубу по самую голову.

Тем временем пегас встряхнул в одно мгновение весь снег, собравшийся за время пребывания на улице. А потом подошел ко мне и, примостившись рядом, укрыл крыльями мои ноги и только после этого, я почувствовала, что начинаю отогреваться.

— Простите, что не принес вам еду, боюсь, она вам не понравится, — продолжал мистер Телхар. — Еда гномов не предназначена для людей.

— Благодарю за вашу доброту и помощь. Я вовсе не голодна, — солгала я. Мне не приходилось видеть еду более пяти часов, а за это время я успела как следует изголодаться. Но как я могу думать о еде, когда родители на поле сражения остались совсем одни, и неизвестно, вернутся ли они живыми.

— Для вас все, что угодно, принцесса, — ответил он с улыбкой.

Улыбнувшись ему в ответ, я погладила пегаса, прошептав на ухо:

— Спасибо.

Гном живо начал разводить костер, подкидывая периодически ветки в огонь, дабы он не погас.

Под тяжестью век я погрузилась в прекрасный мир Морфея.

***

— Алексис, — сквозь сон услышала я знакомый голос. — Принцесса, просыпайтесь.

У меня жутко болела спина, и неудивительно, ведь я всю ночь пролежала на камне, в непонятно какой позе, а лицо горело подобно костру, у меня явно поднялась температура, и неожиданно появившаяся лихорадка и слабость по всему телу были тому подтверждением.

— Да у вас жар, — в панике спохватился юноша, прикладывая свою ладонь к моему лбу.

— Где мои родители? — спросила я, лишь на половину открыв глаза.

— Они скрываются, — пояснил мистер Олифард. — Мне было велено вас найти и доставить к ним.

— Тогда пойдемте к ним, — как можно оживленнее сказала я, дабы он не понял, насколько плохо я себя чувствую.

— Надень-ка это, — светловолосый юноша вручил мне красный, сделанный из неизвестной для меня материи плащ, не имеющий ни карманов, ни рукавов, лишь одну единственную застежку и глубокий капюшон. — Так тебя никто не тронет.

Мне хотелось спросить, что именно он хотел этим сказать, но сил не нашлось и на такое простое дело, отчего я просто кивнула в знак согласия и, сделав то, что меня просили, приготовилась услышать следующий указания.

— Алексис, — начал мистер Олифард младший присев на корточки, чтобы видеть на одном уровне мои глаза. — Что бы ни случилось, кого бы мы ни встретили, молчи. Ты меня хорошо поняла? Ты должна быть тише воды ниже травы.

Легче задачи я никогда еще не выполняла, учтя еще то, что я еле способна ноги передвигать, куда уж говорить.

— Будет сделано, — весело произнесла я, как бы трудно мне это не было. — А разве по этикету мы не должны говорить друг с другом на Вы?

— Все верно, принцесса, — кивнул он, — но мы же с тобой теперь друзья, а не чужие люди, верно?

— Верно, — подтвердила я, искренне улыбнувшись.

— Пора идти, — через пару секунд продолжил он, выпрямляясь, тем самым расправляя красную мантию. — И кстати, зови меня просто Лиам.

— Хорошо, Лиам.

Ангел вышел наружу, а за ним следом пегас, имя для которого я так не придумала.

Последний раз осмотрев пещеру, я заметила недостающего здесь одного человека, а точнее гнома. Мистер Телхар исчез. Стоило только мне повернуться, как я увидела знакомые черные, как бусинки, глаза. Я хотела было заговорить, но он прижал указательный палец ко рту, тем самым прося меня молчать, и я молчала, пока не услышала его тихий шепот.

— Берегите себя, принцесса, — пролепетал он напоследок.

***

Шагая по еще больше накопившимся сугробам, я падала и тут же вставала, дабы успеть за Лиамом, который весьма встревоженно оглядывался по сторонам, будто каждую секунду ждал появления кого-то, кто, как мне казалось, доводил его до ужаса. Если бы я не обещала молчать, я бы обязательно спросила его обо всем, что меня волнует, пока не получила бы ответы.

Так, около тридцати минут, мы шли по одному единственному направлению — строго на север, никуда не сворачивая, пока не попали на тропинку, имеющую четыре варианта дальнейшего пути. К счастью, метели не было, и мы могли спокойно разглядеть названия городов на указателе. На каждой дощечке было написано следующее:

Арлон

Дюрбуи

Тионвиль

На самом последнем указателе названия не было. Кто-то усердно пытался стереть прежнее именование, выцарапав корявым почерком:

Мертвые души

Я испуганно взглянула на Лиама, как бы спрашивая, кто так мог подшутить, да и кому это надо, на что он не торопясь объяснил.

— Столица падших ангелов, — шепотом произнес он. — Нам туда нельзя.

После этого он завернул направо, ускорив шаг до такой степени, что мне не оставалось ничего, кроме как забраться на пегаса, который при помощи своих быстрых крыльев моментально догнал юношу.

И вновь мы шли в тишине. Лиам, задумчиво, уже не так тревожно, шагал легкой бесшумной походкой по не протоптанной тропинке, которая не знаю от чего, показалась мне неимоверно знакомой.

Я хотела было признаться Лиаму о нахлынувшем чувстве дежавю в надежде, что он мог бы мне пояснить, действительно ли я могла быть здесь раньше, но он остановился как вкопанный, впрочем, то же самое произошло и с пегасом.

Поднимая голову как можно медленнее, дабы капюшон не упал с головы и не открыл мое лицо, я заметила довольно-таки знакомые очертания прибывшего незнакомца. Передо мной стоял тот самый Люцифер, угрожающий моим родителем и желающий для меня самую наихудшую смерть. Я в ужасе опустила голову, вцепившись крепко в пегаса.

«Только бы он меня не узнал», — молила я Бога.

Если он здесь, значит, моих родителей нет в живых. Как же мне хотелось, чтобы я ошибалась.

— Кого я вижу, — пролепетал незнакомец. Хоть я и не видела большую часть его тела, а лишь только ноги, но я могла поклясться, что он развел руки в стороны и, возможно, снял капюшон, отчего мне и самой захотелось поднять голову. Но кто-то или что-то внутри меня подсказывало, что лучше вообще не двигаться, а тем более не говорить. — Это же сам Лиам Олифард. Или ты предпочитаешь называть тебя по-другому?

— Меня зовут Лиам, — сказал он как отрезал.

— Как бы там тебя не звали, — продолжил Люцифер, — ты должен знать свои прямые обязанности. А то, что ты перешел, как жалкий трус, на другую сторону вовсе не значит, что ты перестал быть моим должником.

— Я все помню, — так же злобно проговорил Лиам, сжав со всей силы кулаки, отчего даже костяшки побелели.

— Твоей феноменальной памяти мне недостаточно, — продолжал тот. — Я жажду видеть их сгорающий пепел в адской гробнице.

Было совсем не трудно догадаться, что он говорил обо мне и моей семье. Что я должна теперь делать с полученной информацией? Бежать сломя голову от этого психа, но что мне это даст? А как же мама и папа? Как же я смогу их найти?

Люцифер подошел к Лиаму вплотную, тем самым приближаясь и ко мне, хоть он меня и не видел, по всей видимости, из-за весьма необычной мантии, но от этого мне легче не стало.

— Я хочу знать, что с королевской семьей покончено, — процедил незнакомец сквозь зубы. — Но их жалкая смерть ничто по сравнению с тайной, которую они скрывают. Я не успокоюсь, пока не получу желаемое. Джеймс, ты меня знаешь.

— Не называй меня так! — крикнул Лиам.

— Но Он так тебя назвал, — без всяких эмоций напомнил Люцифер. — Какая жалость, но ты его предал. И ради кого? Ради девчонки?

— Заткнись! — в полной ярости прокричал Лиам.

— Как ее там звали? — не останавливался тот. — Хелен? Как она только посмела бросить тебя в день свадьбы.

— Убирайся вон! — с той же силой прокричал Лиам, выставляя меч вперед. — Не смей говорить о ней, не смей даже имя ее произносить! Из-за тебя она мертва, из-за тебя она не помнит меня, из-за тебя мы с ней никогда не встретимся!

— Не делай поспешных выводов, — спокойно продолжал Люцифер. — К тому же у нее есть прекрасная особенность — перерождаться.

Сказав это, он исчез, оставив после себя еле заметную пыль, схожую на пепел, оставленный после костра.

***

Я летела сломя голову, сидя на пегасе, совсем позабыв об указателе и месте, куда мы мчались. Мне было все равно, в какой город я попаду, главное подальше от Лиама, предателя, который обязан меня убить, и, возможно, он уже убил моих родителей.

Ненавижу. Как он мог? Как он мог так поступить? Я же ему верила, я думала, он мой друг. Слеза покатилась по моей щеке, а следом за ней мои глаза затуманились слезной водой. Поспешив вытереть лицо, я совсем позабыла, что пегас мчится что есть мочи, а я отпустила руки, тем самым оторвавшись от крылатого коня, начала падать вниз с высоты птичьего полетела в самую глубь обрыва, в самую темную дыру леса.

— Пламя, — кричала я пегасу, но он меня не слышал.

С криком упав вниз, я сильно ударилась плечом об камень, и было неудивительно, я явно сломала себе руку. За одним криком пошел другой, но уже больше не от испуга, а от боли, я не могла пошевелить рукой.

— Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал, — послышалось сзади. С трудом обернувшись, держа в здоровой руке больную руку, я увидела огромного накаченного мужчину с темными, как смола, волосами и заостренными зубами.

«Вампир», — тут же поняла я, попятившись.

— Это же само ее высочество, принцесса, — продолжал он громко, оставаясь находиться в темноте, подальше от солнечных лучей.

— Алексис Катерина Лоррэйн Паула Бронте, — пролепетал чей-то женский, до боли знакомый голос.

— Лара Бернар, — удивленно произнесла я охрипшим голосом.

— Так меня звали, когда я была нефилимом, — продолжала она, сверкая белоснежными заостренными зубами, — теперь же зови меня Морис.

— Зачем вы это сделали? — удивилась я.

— Твой глупый отец меня не замечал, — она сделала обиженное, но весьма наигранное лицо. — Он видел моего мужа, а меня нет, но ведь я была в сто раз умнее его. Я хотела управлять людьми, но Уильям Бронте мне не позволил. А теперь, — она торжествующе обвела руками собравшихся вампиров, которых насчитывалось не меньше сотни, — я лидер.

Я нервно сглотнула, гадая, что же дальше она намерена делать.

— Отпустите меня, — обессилено молила я. — Я вам ничего плохого не сделала.

— Ты нет, — продолжила она, поднимая одну бровь вверх, — твой отец — да. Видишь ли, твоя жизнь дороже любого золота. За нее Уильям Бронте может отдать свой замок или целый легион, который в моих руках превратится в жестокую непобедимую армию вампиров.

— Отец не будет жертвовать своей армией, — возразила я.

— Поверь мне, будет, — настаивала на своем Морис, легкой походкой приближаюсь ко мне, но так как я стала в надежное место под солнцем, она не могла до меня дотронуться, но, тем не менее, холод по всему телу я почувствовала сразу, стоило только ей приблизиться ко мне или обнажить клыки. — Ты даже не представляешь, на что способна. Ты не можешь даже вообразить, каким даром тебя наделил Всевышний.

— Во мне нет ничего особенно, — говорила я уверенно, пытаясь скрыть внутреннюю дрожь.

Морис Бернар презрительно фыркнула, но в следующую секунду заинтересованно наклонила голову в бок, внимательно рассматривая меня с ног до головы, чего я не любила больше всего на свете, так как именно в этот момент чувствовала себя старинным экспонатом в музее.

— Интересно-интересно, — проговорила она, скрестив руки на груди.

Развернувшись, она зашагала прочь, приказав своим преданным вампирам завязать меня у какого-то старого дуба, про который я и в помине не слышала. Но стоило им выполнить приказ, как в моей голове завыла сирена. Я должна была убираться прочь отсюда, но было одно но: даже если бы я выбралась из дерева, я бы не смогла подняться вверх, крыльев-то у меня нет, да и пегас улетел куда-то.

— Расскажешь все сама или мне использовать силу? — начала Морис, восседая на троне в несколько метров от меня.

— Что именно я должна рассказать? — спросила я, осмотрев хрупкое старое дерево, которое может воспламениться от одной спички.

— Где находятся ангельские врата? — ответила она таким тоном, будто ей уже не один раз доводилось спрашивать об этом.

— Я не знаю никаких врат, а тем более, где они находятся.

— Не смей мне лгать! — выкрикнула она, резко вскочив с места. — Твоя мать — нефилим, отец — ангел, ставший изменником, которому теперь не дано знать расположение ангельских врат. Твой брат мертв. Остаешься ты — единственная наследница трона. Девушка, перерождающаяся не одно поколение. Наполовину ангел, наполовину демон, в чей крови спрятаны наисильнейшие дары высших существ. Ты — ключ ко всем тайнам.

— Осмелюсь вас огорчить, Морис Бернар, но я не знаю ничего из того, что вы от меня просите.

Стоило только ей сомкнуть руки на моей шее, не давая возможности дышать, как из разных темных уголков появились ангелы, вооруженные острыми мечами.

— Отойди от принцессы! — скомандовал мужчина, с темно-русыми волосами подставляя острый наконечник меча к горлу мисс Морис. — Я повторять дважды не буду.

Она злобно отступила назад, сверля меня убийственным взглядом, как бы говоря «тебе все равно от меня никуда не деться».

— Лара Бернар, — проговорил прибывший не так уж удивленно. — Кто бы мог подумать?

— Во-первых, я Морис, — начала она на удивление спокойно, — во-вторых, ангелам запрещено здесь находиться.

— В-третьих, — рассержено проговорил мужчина, — вампирский закон гласит: не приближаться к королевскому роду.

— Она сама к нам пришла, — тут же заявила Морис. — Мы ее сюда не звали.

— А к дереву принцесса тоже сама себя привязала?

— Ну, тут, может, я ей и помогла, — невинно пролепетала женщина.

— Зато теперь я помогу тебе вернуться назад в Ад, — ангел вонзил в ее грудь меч, отчего она исполнила пронзительный крик, доводящий до дрожи.

В следующую секунду ее тело превратилось в прах, а потом ветром вместе со снегом улетучилась в неизвестность.

— Все хорошо? — поинтересовался ангел, в одно мгновение освободив меня от пут.

— Да, — как-то неуверенно кивнула я, нервно сглотнув. — Все хорошо.

— Меня зовут Грэхем Олифард, — представился он с поклоном. — По приказу Уильяма Бронте я должен доставить тебя к твоим родителям.

— Они живы, — радостно заговорила я.

— А как же иначе? — с улыбкой подтвердил ангел. — Они бы не оставили тебя одну.

Я улыбнулась ему в ответ, как бы соглашаясь, но в следующую секунду улыбка исчезла, будто ее и не было.

— Ваш сын Лиам Олифард? — спросила я испуганно.

— Можно сказать и так, — ответил он растянуто. — Ты с ним знакома?

— Да, — сухо ответила я. — Он хотел меня убить.

Такое заявление ангела явно удивило, после чего он тут же начал объяснять.

— Этого не может быть, — уверял он. — Поверь мне, Лиам никогда не убьет тебя.

— Я слышала их разговор с Люцифером, — говорила я, пытаясь побороть рвущиеся наружу слезы. — Он предатель. Изменник. Враг. Он лгал, что его зовут Лиам, как оказалось, его зовут Джеймс.

Я и сама не понимала, отчего так хочется плакать. Непонятно почему, но я чувствовала, что была знакома с Лиамом намного раньше. В прошлой жизни что ли.

— Алексис, — удивился Грэхем. — Он никогда не причинит тебя вреда. Если он и солгал, то только чтобы уберечь тебя.

— От кого? — я обессилено развела руки в стороны.

— От себя, — еле слышно проговорил ангел.

Я недоверчиво нахмурила брови, готовя целый список накопившихся вопрос, и все было бы хорошо, если бы не окружающие нас со всех сторон вампиры. Я совсем забыла, что они больше тридцати минут сражаются с ангелами, которые умело обращают их в пепел, возвращая в гробницу Ада. Но один из мерзких созданий был явно настроен на другую цель, он не хотел убивать ангелов, он хотел их обратить в себе подобных.

— Сзади! — крикнула я, испуганно прикрыв рот рукой.

В горло Грэхема Олифарда вцепился темноволосый, бледный, как смерть, юноша. Ангел сразу же откинул его в сторону, вонзая в уже давно не существующее сердце нож, клинок которого сиял подобно пламя. И хоть прах вампира давным-давно исчез с дуновением ветра, Грэхем остался стоять как вкопанный ко мне спиной, не желая поворачиваться лицом.

— С вами все хорошо? — спросила я неуверенно, подходя маленькими шашками к нему ближе.

— Алексис, уходи отсюда, — спокойно, но уверенно проговорил он, напрягаясь всем телом.

— Что происходит? — не сдавалась я, наблюдая в недоумении, как Грэхем снимает свою красную мантию, обнажая идеально белые могущественные крылья, на кончиках которых через пару секунд стали появляться черные перья, совсем как у отца, только еще быстрее.

Ангел обессилено упал на землю, тяжело дыша. Я неотрывно глядела на его спину, а точнее на крылья, которые за считанные секунду стали чернее любого каменного угля. И только сейчас я поняла, что Грэхем превращается в вампира. Насколько же был сильный укус, если сам ангел лишается своей силы.

Быстро осмотревшись по сторонам и ища варианты ухода в безопасное место, я не нашла ничего, кроме как разъяренных вампиров, обнажающих свои острые клыки. Взглянув наверх, я увидела порхающих в небе ангелов с печалью и грустью смотрящих на происходящее.

Один-единственный взгляд, а сколько боли и сострадания он выражал.

— Алексис, — проговорил кто-то сзади, положа свою теплую руку на плечо, — пора уходить. Здесь не безопасно.

Обернувшись, я увидела зеленоглазого ангела, а позади него пегаса, виновато опустившего голову.

— Пламя, — я мигом подбежала к летающему коню, обведя руками вокруг шеи.

— Вот видишь, — проговорил незнакомец, — она на тебя не обижается.

Пламя радостно забил копытцами о землю, подсовывая свою мордочку к моему лицу.

Темноволосый юноша усадил меня на пегаса, нашептывая ему на непонятном языке какие-то указания.

— Очень на это надеюсь, — с улыбкой проговорил ангел, после чего обратился ко мне. — Держись крепче и ни при каких обстоятельствах не отпускай руки, пока Пламя не спустится на землю. Их величество очень переживает и хочет поскорее тебя увидеть.

Больше он и слова ни сказал — крылатое создание помчалось быстрее ветра наверх к солнцу, после чего, вернувшись к уже знакомому мне указателю, направился в сторону Дюрбуи, остановившись только, когда стал виден огромный деревянный дом, надежно спрятанный в лесной глуши.

Я неуверенно ступила на землю, усыпанную снегом, с неким волнением и трепетом подходя к двери. Ни в одном из окон дома свет не горел. В лесу стояла смертная тишина, которую нарушало только мне слышное собственное сердцебиение, пульсирующее по всему телу подобно игре барабанщика на ударных музыкальных инструментах.

С такой же неуверенностью поднося руку к висевшему на стене миниатюрному звонку, я ждала не меньше пяти минут, пока кто-нибудь откроет дверь, но она так и оставалось плотно запертой, без единого намека на то, что ее вообще хоть когда-нибудь открывали.

Переборов все сомнения и страхи я повернула дверную ручку, после чего дверь со скрипом открылась, погружая меня в полумрак поместья Олифардов.

— Здесь кто-нибудь есть? — крикнула я в темноту не очень-то уверенно.

Пару секунду я так и осталась стоять в полной тишине, доводящей до ужаса, пока из дальнего конца комнаты не донесся еле слышный отцовский голос.

— Алексис, — пролепетал папа, с распростертыми объятьями подбежав ко мне. — Мы так переживали.

— Девочка моя, — со слезами проговорила мама, крепко-крепко обняв меня.

В таких жарких объятиях мы просидели не меньше получаса, пока я не нарушила затянувшееся молчание.

— Грэхема обратили, — проговорила я, утирая слезы. — Теперь он вампир. Родители переглянулись с неимоверной грустью, после чего продолжили.

— Оно даже и к лучшему, — сказал папа, ведя меня к камину, чтобы развести костер и как следует согреться.

— Он был ангелом, а теперь — вампир, — напомнила я в недоумении. — Что в этом хорошего?

— Видишь ли, солнышко, — начала мама, — так как Грэхем — ангел ему строго-настрого запрещено иметь какую-либо связь с женщиной. За нарушение установленных правил Бог дает каждому определенный срок, чтобы исправить свою ошибку. Но выбор очень жесток. Чтобы остаться ангелом и продолжать служить Всевышнему, он должен убить своего ребенка, в данном случае, Лиама Олифарда.

— Но если ты этого не сделаешь, — подхватил разговор папа, подкидывая дрова в костер, — тебя закроют на веки вечные в темницу Ада, где твое тело сгорает и превращается в пепел.

— А как же ты, папа? — в ужасе проговорила я. — Неужели тебя тоже запрут в Аду?

— Нет, — спокойно, но все же встревожено ответила он. — Джек погиб в бою, тем самым освободив меня от наказания.

— И стал моим ангелом-хранителем, — закончила я.

— Да, — отец кивнул, нервно проведя рукой по темно-коричневой копне волос. — С ним ты всегда будешь в безопасности.

Мама приготовила чай, пока я рассказывала все то, что происходило со мной со времени ухода из замка.

— Лиам не предатель, — возразил отец. — Он просто связан с Люцифером клятвой. А имя Джеймс он получил от Бога во время создания. За связь с девушкой он был изгнан с небес, где позже приобрел имя — Лиам Олифард. Как оказалось позже, настоящий Лиам хотел освободить своего отца — Грэхема от наказания, как это сделал Джек, только покончив собой. Во время того как Лиам падал с Пизанской пашни, Джеймс падал с небес, и каким-то удивительным образом их тела соприкоснулись, за счет чего дух Лиама освободился, а Джеймс занял его место, проникнув в тело. С того самого момента его зовут Лиам Джеймс Олифард.

— Значит, Лиам не собирается убивать никого из нас?

— Конечно же нет, — подала голос мама с улыбкой и, присев рядом на мягкий диван, обняла меня за плечи.

— Тогда что за клятва связывает его и Люцифера? — не останавливалась я.

— В своей прошлой жизни Лиам был знаком с одной девушкой, ее звали Хелен Грейс Уилшуд, из-за которой его изгнали с небес. Но, несмотря ни на что, он продолжал ее любить, — рассказывала мама. — История долгая, поэтому я сразу перейду к концу. Когда дело дошло до свадьбы, Хелен сбежала или, если верить свидетелям, ее убил Люцифер прямо перед выходом к алтарю.

— Из-за того что Хелен не пришла на церемонию, все сразу поняли, что что-то не так, ведь она любила его больше своей жизни, — продолжил отец. — Лиам был зол, увидев Люцифера с мертвым телом Хелен на своих руках. Но Сатана сказал: «Я буду убивать каждого, кого ты полюбишь пока ты не исполнишь свое предназначение».

— Что еще за предназначение? — поинтересовалась я.

— Никто не знает, — услышала я сзади знакомых голос.

Обернувшись, я увидела знакомого уже мне ангела с темными волосам и безумно красивыми ярко-зелеными глазами.

— Лиам никогда никому не говорил об этом, — продолжил незнакомец, снимая красную мантию с плеч, оголяя белоснежные крылья. — Насколько мне известно, даже Хелен не знала причину, по которой Люцифер так разгневался на Лиама.

— Марк Олифард, — подал голос отец, — есть какие-нибудь новости?

— Да, ваше величество, — ответил ангел с поклоном. — Все готово. Пора выезжать.

***

Весь день мы провели в машине, в полной тишине и без малейшего объяснения того, куда именно мы едим.

— В безопасное место, — отвечал на мои постоянные вопросы отец. — Так будет лучше для тебя.

О чем именно он говорил, я понятия не имела, и мама как назло не желала мне объяснять. Я даже пыталась выпытать информацию у Марка Олифарда, который, как оказалось, приемный сын Грэхема, но и он не осмелился пойти против отца, рассказав то, что они тщательно пытались скрыть.

Когда за окном ни на секунду не останавливающейся машины показалась полная чарующая и одновременно пугающая луна мама и папа заснули впрочем, как и Марк, и только я не желала засыпать. Пытаясь побороть зевок, я тихонько наклонилась к ангелу, ведущему машину, и неуверенно, но все же настырно пыталась разузнать место, куда он нас вез.

— Простите, — начала я сонно, — но не могли бы вы мне сказать, куда мы направляемся и зачем.

— Прости, — начал он тихо, — но мне не разрешено об этом говорить.

— Вообще-то это нечестно, — надулась я, скрестив руки на груди, отчего ангел мило улыбнулся и на его щеках появились ямочки, — все знают, куда мы едем, а мне и слова об этом не говорят.

— Даже если бы я тебе сказал, — продолжил тот, внимательно смотря перед собой на дорогу. — Ты бы все равно не поняла, где это.

— И все-таки, — не останавливалась я. — Куда мы едем?

— В Румынию.

— А поточнее?

— В лес Хойя-Бачиу, — еле слышно проговорил он.

— Да, вы правы, — начала я. — Мне ничего это не говорит.

Через пару секунд я уже более уверенно спросила:

— С какой целью мы туда едем?

И ангел с черными, коротко подстриженными, как у ежика, волосами вновь уклончиво ответил:

— Чтобы уберечь тебя.

— От кого или от чего?

— От демонов, — подавленно проговорил он, мигом повернув голову ко мне. Юноша еле слышно прошептал: — Их величество хотят стереть тебе память на определенный срок, чтобы ты не помнила о том, кем являешься, и чтобы демоны в случае обнаружения не смогли узнать место расположения ангельских врат.

— Сколько раз я должна сказать? — немного со злостью процедила я. — Мне неизвестно место расположения ангельских врат.

— Просто тебе еще не исполнилось восемнадцать лет, — спокойно объяснил он. — Именно с этого возраста Всевышний начинает говорить одному из членов королевского рода место расположения ангельских врат.

— Это значит, что ближайшие тринадцать лет мне ничего не угрожает? — неуверенно переспросила я.

— Отчасти.

— А родителям?

— С ними все будет хорошо, — уверял ангел. — Они под надежной защитой.

Я прекрасно понимала, что он много недоговаривает, я прекрасно осознавала тот факт, что родителям и мне угрожает опасность, но, несмотря ни на что, я была благодарна ангелу за правду и честность.

— Спасибо, — как можно искренней произнесла я.

— За что? — удивился он.

— За правду.

***

Место, куда мы прибыли, довело меня до ужаса. Весь лес с самого его начала был покрыт туманом, отчего и собственный кончик нос едва был виден. Прежде чем погрузиться во весь этот ужас, мама и папа крепко взяли меня за руки, веля не при каких обстоятельствах не отпускать их.

— Зачем мы сюда пришли? — с ужасом спросила я, пытаясь скрыть тот факт, что мне уже все известно.

— Чтобы спасти тебя, — ответила мама.

— Тебе не кажется, что она имеет право самостоятельно решать, — подал голос отец.

— Нет, — тут же возразила мама, и казалось, что она вот-вот заплачет. — Алексис еще слишком маленькая, чтобы решать королевские проблемы, а тем более…

— Эй, — перебила я. — Вообще-то я тут стою. Никуда не делась.

Родители вновь переглянулись, и казалось, что они общаются между собой каким-то особым неизвестным для остальных способом. Возможно, даже при помощи мыслей. Что-что, а этот вариант я тут же отбросила в сторону.

— Пора идти, — спокойно, но с той же тревогой проговорил отец. — Времени осталось слишком мало.

Без единого слова мы пошагали дальше, нарушая загробную тишину хрустом ломающихся снежинок под тяжестью наших ног и отчетливое карканье воронов, с какой-то подозрительной усердностью смотрящие на нас.

Туман погружал нас в неизвестность зимнего леса, пока мы не смогли не увидеть даже самих себя, хоть и ощущали теплоту ладоней, сплетенных между собой.

— Агния Климент, — прокричала в неизвестность мама. — Мы пришли к вам за помощью.

Издали подул сильный ветер, а через пару секунд появилась она — худощавая темноволосая колдунья, с головы до ног облаченная во все черное.

Без малейших эмоций она произнесла холодным голосом, еле заметно кивнув головой:

— Ваше величество, чем могу быть полезна вам и вашей семье?

— Ты знаешь, что нам нужно, — проговорил отец, сильнее обычного сжимая мою руку.

— Да, знаю, — согласилась она, на пару шагов подойдя ближе, тем самым рассматривая меня с интересом и неимоверным любопытством. — А еще я знаю, что принцессе вовсе не нравится ваш план. Так ведь, Алексис?

Я молча сглотнула, пытаясь унять дрожь и неугомонное сердцебиение.

— Помогите нам, — умоляла мама.

— Вы делаете только хуже, отнимая у нее воспоминания, — без единой эмоции продолжала женщина, своей бледностью напоминая вампира. — Ей будет тяжелее вернуться в свои круги, когда память восстановится.

— Зато это ей поможет выжить, — возразила мама.

— Ошибаетесь, — заговорила ведьма, посмотрев на меня сочувственным взглядом. — Поможет ей вовсе не это.

Папа, доставая из кармана красный, как кровь, рубин размером с сердце, протянул его ведьме, проговорив:

— Просто сделай это.

— Как будет вам угодно, — Агния поклонилась, забирая драгоценность и бросив на меня еще один жалкий взгляд, проговорила так тихо, что ее голос услышала только я. — Найди меня.

Прикасаясь ко мне своими холодными руками, она закрыла глаза, при этом нашептывая что-то на неизвестном для меня языке пока из рук не посыпались зеленые искры, за секунду окружившие меня в своих объятиях.

Они проникали в мою голову, пока я не почувствовала жуткую боль по всему телу и еле заметный, расплывающийся образ родителей. Добрые карие глаза отца и белоснежные волосы мамы с голубыми как океан глазами.

— Мы тебя любим, — шептали они, пока я от боли не погрузилась в темноту, разрывающую меня на миллионы осколков.

12. Во власти прошлого

Дюрбуи, 1864 год

Несколько часов, проведенных в поезде, показались для меня лишь мгновением по сравнению с тем, какой долгий пусть мне пришлось проделать от железнодорожной станции до замка высоко почтенной королевской семьи ангелов — Бронте.

— Мисс, — позвал меня мужчина, — мы уже подъезжаем. Позвольте мне помочь вам с чемоданами.

— Я была бы вам очень признательна, — с улыбкой ответила я, поднимая пышную юбку платья, дабы ненароком не задеть и не разбить что-то.

Пока джентльмен забирал мои чемоданы, я мимолетно глядела в окошко, которое было порядком не таким чистым, как хотелось бы. Но за его пределами, по ту сторону прозрачного стекла, красовался неимоверный вид города, в котором мне предстоит жить ближайший год, если, конечно же, мне будут здесь рады и не прогонят, как обычно поступают с прибывшими туристами. Но несмотря ни на что я не осмеливалась назвать себя «туристом», как-никак, Дюрбуи — мой родной город, в котором я родилась и в котором умерли мои родители.

Поезд, с громким свистом, остановился, после чего мужчина, открывая дверь, выставил наружу мои вещи, пожелав напоследок счастливого пути.

«Милые люди, — подумала я, провожая взглядом шумный поезд, из трубы которого валил пар. — Но все ли они такие?»

Повернувшись к рельсам спиной, я то и дело искала человека, которого мне должны были прислать как помощника и проводника.

— Где же ты? — прошептала я тихо.

— Мисс Уилшуд, — крикнул кто-то из толпы проходящих мимо людей. — Мисс Уилшуд, — повторил он, и только теперь я заметила мужчину в серой рабочей одежде, махающего мне и периодически подпрыгивающего, дабы я его наверняка заметила. — Какое счастье, что вы здесь, — проговорил он, тяжело дыша, пытаясь привести свое дыхание в норму. — Я так долго вас искал. Представляете, попутал железнодорожные станции.

— Здесь разве есть еще одна? — спросила я, отчетливо помня, что пять лет назад станция была лишь одна.

— Этим летом достроили, — подтвердил он кивком. — Только вы же понимаете, что она не для людей.

— Само собой, — подтвердила я, улыбнувшись.

Когда дыхание мужчины пришло в норму, он поспешно пролепетал:

— Вы проделали такой долгий пусть. Пойдемте, я проведу вас к карете.

Мужчина, надевая шляпу на копну темных волос, оживленно подхватил мои чемоданы, приглашая следовать за ним.

По правде говоря, дорога выдалась длинная. Я то и дело зевала, прикрывая рот рукой, а мистер Феликс, так звали этого мужчину, пытался всеми возможным способами меня подбодрить, то и дело рассказывая радостные, бывало, даже смешные истории за время моего исчезновения.

— Сын Керри Бронте стал настоящим джентльменом, — говорил мистер Феликс. — Дамы от него в восторге. Чего они только не делают, дабы он обратил на них внимание.

— А что он? — спросила я с интересом.

— Нос воротит, — фыркнул тот.

— Отчего же? Местные дамы ему не по душе?

— Его не узнать после приезда, — продолжал мужчина. — Кронпринц путешествовал по миру, и поговаривают, встретил прекрасную даму в Лондоне.

— В Лондоне, говорите? — переспросила я.

— Да. Вы бывали там?

— Приходилось видеть, — призналась я неохотно. — Он неимоверно красив.

— Поверю вам на слово, мисс, — улыбнулся кареглазый мужчина, после чего радостно воскликнул. — Вот мы и пришли.

Открыв дверь кареты, мистер Феликс подал мне руку и, лишь когда я примостилась внутри, сел на место кучера, крикнув лошадям:

— Но!

Хоть кони мчались быстро, мы прибыли к замку только через три часа. Как оказалось, королевская семья хотела поселиться как можно дальше от людей, дабы кто-то ненароком из местных жителей не залез в их имения. По этой же причине ангельские стражи пустили страшные слухи о лесе, в глуши которого и построили замок. И если дороги у смертных были более-менее ровными, то в лесу карета скакала, как дамы при диком танце. На резких поворотах я то и дело врезалась в стекло кареты, с каждым разом все больше удивляясь, как оно еще не разбилось.

И наконец-то свершилось чудо — дверь кареты открылась, и я, держась за поданную руку слуги замка, вышла наружу, облегченно набрав в легкие свежий воздух.

— Добро пожаловать домой, мисс Уилшуд, — проговорил дворецкий, чей голос был мне до боли знаком.

— Гарри! — воскликнула я. — Ты так вырос. Тебя не узнать.

Захватив юношу в объятия, я то и дело вспоминала, как он, пока мои мама и папа беседовали с Керри Бронте, развлекал меня и следил за тем, чтобы я ничего не натворила ненароком. Он мой друг детства, и хоть для всех он всегда был лишь простым слугой, для меня он был человеком, из-за которого я и приходила сюда, в замок своей тети — Керри Бронте. Именно с Гарри мы разговариваем на «ты», нарушая все правила созданного этикета. Именно с ним я шутила и строила козни сыну Керри Бронте, которого, на самом деле, ей подкинули. Именно от него я узнала, что Джеймс Бронте — ангел. Именно Гарри рассказал мне всю правду королевской семьи Бронте.

— Ты стала такой взрослой, Хелен, — заговорил он, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Не значит ли это, что я должен звать тебя мисс Уилшуд?

— Брось, — возмутилась я. — Для тебя я всегда буду Хелен.

Гарри Кипермейт лучезарно улыбнулся мне, забирая чемоданы и приглашая войти внутрь.

Поднимаясь по долгим, но мелким ступенькам, я то и дело обращала внимание на то, как изменился сад вокруг замка и как неизменно сам замок остался прежним.

— Я слышала, кронпринц сильно изменился, — первая заговорила я. — Это правда?

— Чтобы Джеймс изменился? Пф, — фыркнул тот, и я тут же вспомнила, как Гарри не любит его. — Скорее, он остался все тем же лицемерным эгоистом, только еще и с короной.

Двое мужчин, охраняющие вход в замок, радостно, но все-таки деловито поприветствовали меня, открывая дверь, тем самым давая наконец-то увидеть свой так называемый дом. Не то чтобы я тут жила, нет, просто перед смертью родителей я часто сюда приходила, разумеется, с мамой и папой, а когда их не стало, тетя предложила переехать к ним, и я любезно согласилась с этим, хоть и не сразу. В конечном итоге, любая комната стала мне горьким напоминанием об утрате, и с этим чувством я не могла бороться, отчего решила уехать из города. И все эти пять лет я путешествовала по разным городкам земного шара, записывая все свои приключения в дневник, о котором знала лишь только я.

— Милочка моя, — начала тетя, спускаясь со ступенек ко мне и разводя руки в стороны. — Ты так выросла, но осталась такой же прекрасной, милой дамой.

— Тетушка, вы мне льстите, — начала я.

— Ничуть, — тут же возразила она, радостно сверкая зелеными как изумруд глазами. — Пойдем, выпьем чашечку чая, я более чем уверена, что тебе есть чем поделиться. Последний год ты не была многословна. Радость, что хоть сообщила о приезде. Для всех это было такое счастье. По правде говоря, замок опустел без тебя. Нет человека, кто мог бы вытворить что-нибудь такое эдакое. Помнишь, как ты подпалила шторы в гостиной?

— Разве такое забудешь? — подхватила я разговор. — Вы сказали, что я одна из ведьм, и меня это жутко напугало. Ведь их сжигали на костре.

— Мы с твоей мамой хотели тебя убедить в том, что тебе ничто не угрожает, — продолжила Керри Бронте, — но ты так разнервничалась, что магия пошла против тебя. Ох, мы еле потушили огонь.

— Я спалила семейную реликвию, — виновато напомнила я. — И люстра разбилась, и хрустальная ваза, подаренная моим прапрадедушкой.

— Не будем ворошить прошлое. К тому же, ты уже взрослая дама, — она заботливо прикоснулась к моей руке. — А что касается той вазы, то мне она все равно никогда не нравилась.

— Тогда мне так не показалось, — не сдержалась я от комментария.

— Что было, то прошло, — тетушка сделал такой тон, по которому можно было понять, что разговор на эту тему окончен. Она переключилась на другую, по правде говоря, мою самую нелюбимую тему для разговора. — Лучше объясни мне, как так произошло, что за пять лет скитания по странам ты не встретила достойного джентльмена?

— Почему же? Встретила, — возразила я, вовсе не желая задевать эту тему. — Но, увы, нам пришлось на время разойтись в дорогах.

— Как так?

— Он тоже путешествовал, — начала объяснять я. — Мы с ним встретились по чистой случайности.

Я не хотела рассказывать Керри Бронте, кого именно я встретила. Отчего-то мне хотелось день нашей встречи оставить только в своих воспоминаниях, только в своем сердце.

— Но потом он был вынужден уехать к себе домой, — закончила я, нахмурившись.

— Я уверена, что вы с ним еще встретитесь, а сейчас никаких слез, никакой печали, ты приехала сюда не для этого, верно? — не дожидаясь моего ответа, Керри Бронте повела меня за руку в Зимний сад, который так красиво обустроили, что я буквально не могла оторвать от него взгляд.

В самом его центре красовался огромный фонтан, сделанный из фигур падших ангелов. Отчего именно эту композицию они выбрали, я не знала, ведь все мужчины королевской семьи Бронте были ангелами, но вовсе не падшими. По правде говоря, сыновей Бронте находили чисто случайно, в основном, под дверью своего замка. Керри Бронте была единственной представительницей женского рода, но, также как и остальные жены королей, у нее умирали дети на следующий день после рождения, а бывало, даже и в тот же день. Одни называли это проклятием, другие считали, что это Бог хочет уберечь их семью и весь их род от греха. Главное правило ангелов — не иметь связь с женщиной. Ходили слухи, что некий Николас Бронте — один из основоположников королевской семьи, осквернил свою кровь, отчего Всевышний наложил проклятие. «Все дети в вашей семье будут умирать изо дня в день, пока в роду не появится женщина-ангел», — гласило оно. Проблема была в том, что женщин-ангелов просто-напросто не существует. Ангелами могут быть только мужчины. Женщина же — потомок Дьявола.

С этим утверждением я никогда не была согласна. Как по мне, оно звучало весьма оскорбительно и ничтожно, но остальным дамам было все равно до этого. Их устраивало положение, в котором они находились. Но я — не они, придет время, и женщина будет иметь голос, как в мире людей, так и в мире ангелов.

— Почему падшие ангелы? — спросила я, присаживаясь на табурет и галантно расправляя пышное голубое платье, идеально подчеркивающее мои глаза.

Чай нам накрыли в саду под огромным могучим дубом в тени, дабы солнце не давало нам возможности загореть, ведь загар не присущ аристократам.

— Так захотел Джеймс, — ответила Керри Бронте, сделав маленький глоток зеленого чая. — Он сказал, что его много связывает с этими фигурами, но я никак не могу понять, что именно.

— Как странно, — задумчиво проговорила я, наклонив голову в бок. — А где же сам кронпринц? Неужто он еще в обиде на меня за детские шалости?

— Вовсе нет, мисс Уилшуд, — возразил Джеймс, появившись из потайного туннеля Зимнего сада.

Подходя плавной походкой к нашему столику, белокурый юноша наклонился ко мне, дабы поцеловать тыльную сторону моей ладони. Жаркое, но нежное прикосновение его губ заставило мое сердце встрепенуться, вспоминая нашу прощальную встречу в Лондоне. Помимо всего этого я ощутила шершавую бумагу в своей ладони.

«Записка», — тут же осенило меня, но я тщательно пыталась скрыть свои рвущиеся наружу эмоции.

— Но в крокет с вами мы еще сыграем, — с таинственной улыбкой продолжил он.

— Только если вы не будете плакать, как делали это раньше, когда проигрывали, — не сдержалась я.

— Мне было двенадцать лет, — оправдывался Джеймс Бронте, — да и к тому же, эту игру только придумали, и я вовсе не знал все ее хитрости.

— Хочу напомнить, что мне тогда было десять лет, и я постоянно вас обыгрывала, — я вновь победоносно улыбнулась. — Я очень надеюсь, мистер Бронте, что за десять лет вы научились играть в крокет достойно и без слез.

— Можете не сомневаться, мисс Уилшуд, — продолжил он, сверкая на солнце своими яркими серо-голубыми глазами, — завтра я уйду с поля победителем.

— Это мы еще посмотрим.

— Хелен, вы мне делаете вызов? — театрально удивился мистер Бронте.

— Возможно, — я улыбнулась ему в ответ, уверенно глядя ему в глаза, которые так и остались такими же таинственными и загадочными.

— Что ж, тогда до завтра, — он готов был уже уходить, как я поспешно проговорила:

— Я слышала о ваших волшебных конях, способных летать.

— Вы говорите о пегасе? — переспросил кронпринц. — Как я полагаю, вы хотите получить одного из них за выигрыш.

— Верно.

— Так уж и быть, я сдержу свое слово, но не спешите радоваться, мисс Уилшуд, ведь мы даже еще не играли. Кто знает, возможно, в этот раз выиграю я.

— Тогда что потребуется от меня?

— Об этом вы узнаете позже, мадемуазель, — спокойно ответил он. — Простите, что покидаю вас, дамы, но графиня Дебюсси не любит, когда я опаздываю.

Больше он и слова не сказал, поспешил в замок, причем так быстро, будто это была не графиня, а королева Англии. Не знаю от чего, но такое положение вещей меня порядком задело.

— Кто она?

— Женевьев Годелив Дебюсси, — пояснила тетушка. — Она прибыла из Франции с очень недобрыми намерениями. Хочет выйти замуж за моего сына, но я не дам этому свершиться. Джеймсу нужна настоящая королева, а не распущенная француженка. Бьюсь об заклад, ее лишают имущества, поэтому она прибыла сюда — одурачить моего сына.

— Неужели она так прямо об этом заявила?

— Нет, конечно, — возразила Керри Бронте, энергично махая веером из стороны в сторону, отчего ее темные кудри то и дело улетали за плечи. — Но я вижу ее насквозь. Когда графиня Дебюсси прибыла в наш замок, она заявила мне, что познакомилась с Джеймсом в Лондоне на балу у короля Великобритании. Нетрудно догадаться, что этот король тоже ангел, отчего и пригласил Джеймса к себе, но что касается графини Дебюсси, то я молю господа о том, чтобы она не оказалась той самой девушкой, о ком мой сын твердит без умолку.

— Отчего же вы не спросите его об этом? — удивилась я, в глубине души жутко ревнуя принца к прибывшей даме.

— О, милая моя, Хелен, неужели ты думаешь, что я не пыталась этого сделать? Он будто позабыл о моем существовании: все время проводит с этой графиней.

По своей дурной манере я приступила покусывать свою нижнюю губу, борясь со злостью, накопившейся внутри.

«Значит, вот во что вы захотели со мной поиграть, мистер Бронте, — раздраженно подумала я, допивая чай, который, на самом деле, вовсе не хотела пить. — Ну что ж, вызов принят».

Оставшееся время я без малейших остановок рассказывала о себе и о городах, в которых мне довелось побывать. Не могу скрыть тот факт, что я поистине хотела, чтобы мой рассказ дошел до Джеймса Бронте. Пусть знает, что мне было весьма весело и без него. Пусть этот высокомерный выскочка считает, что встреча в Лондоне меня совершенно не затронула. Но, по правде говоря, я так и норовила открыть записку, которую он незаметно передал мне при встрече, но в следующую секунду мне хотелось ее порвать и выкинуть куда-нибудь подальше или просто-напросто сжечь. Тетя же, ничего не подозревая, то и дело рассказывала про своего сына, тем самым действуя мне на нервы.

— Простите, тетушка, но я порядком устала, — призналась я.

— Ох, милая, извини, я тебя замучила с этими вопросами, — быстро пролепетала она. — Пойдем, я провожу тебя до комнаты.

— Ну что вы, не стоит, я прекрасно помню, где она находится, — тут же ответила я, по правде говоря, желая просто поскорее остаться одной и наконец-то открыть записку. — Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь.

Не давая возможности сказать ей что-то еще, я мигом поспешила к потайному туннелю Зимнего сада, где могла побыть наедине и прочесть то, что давно желала. Отойдя на довольно-таки приличное расстояние от тетушки, я еще раз убедила себя в том, что за мной никто не следит и только потом, примостившись удобно на скамейку и расправив платье, я открыла идеально сложенную бумагу, чей запах был пропитан ароматами роз.

«Дорогая мисс Уилшуд, простите, что не сказал вам это лично, но я весьма рад вашему приезду. Последний раз мы виделись с вами в Лондоне на балу у короля Великобритании. Признаю, ваш наряд, ваша красота затмили всех. По правде говоря, я и не думал, что это были вы: ведь для меня вы остались все той же маленькой девчонкой, делающая мне пакости и обыгрывающая меня в крокет. Пожалуй, то голубое плать, е идеально подчеркивающее ваши прекрасные небесно-синие глаза, надолго останется в моей памяти.

P.S. Встретимся в полночь у фонтана падших ангелов.

С любовью, Джеймс Бронте»

***

Как назло, время длилось очень долго, я то и дело пыталась его ускорить, отвлекаясь на раскладывание вещей или на прочтение книг. Но стоило мне прочесть несколько страниц, как я тут же забывала, о чем только что говорилось в книге: мои мысли явно не были в этом комнате, они были рядом с Джеймсом. Что он делает? С кем он? С графиней Дебюсси? О чем он хочет со мной проговорить и почему так поздно?

С одной стороны, мне жутко хотелось встретиться с ним, но с другой, — я хотела разозлить его и показать, что он для меня ничего не значит. Но проблема была в том, что все было совсем наоборот. Для меня Джеймс Бронте много значил, а прибывшая графиня только и делала, что вызывала у меня ревность.

«Сначала он меня целует, — думала я возмущенно, расхаживая со стороны в сторону, — а потом флиртует с этой графиней. Джентльмены так не поступают».

Моему бешенству не было предела. Так или иначе, кронпринц должен объясниться. Нельзя больше месяца ухаживать за мной, путешествуя по разным странам, а потом в одну секунду забыть обо мне и обо всем, что нас связывало.

Я хотела, чтобы Джеймс пожалел о своем поступке, отчего надела свое красное, по правде говоря, откровенно платье с глубоким вырезом на груди и открытыми плечами. А на голове сделала легкую прическу. Накрученные пряди волос водопадом спадали на обнаженные плечи, сколько я себя помню, мужчины от такого образа не могли отвести глаз.

Наконец-то часы пробили полночь. Приоткрыв дверь своей комнаты, я порядком испугалась такой гробовой тишины. Было слышно только мое собственное нервное дыхание и шуршание пышного платья. Некоторые охранники спали, остальные же пытались не заснуть, хоть это и давалось им с трудом.

Дабы не быть замеченной я использовала потайной проход в замке, чтобы добраться до Зимнего сада. Скрывались они за большими картинами, на которых зачастую были изображены ангелы, их сражения и победы. К сожалению, ни один из проходов не был освещен, из-за чего я вечно спотыкалась об камень или о еще что-нибудь, встречающееся мне на пути. Повезло мне только тем, что с детства я прекрасно запомнила, какой из туннелей куда ведет.

Первое, что я увидела, выйдя на улицу, была Луна, она как всегда ярко освещала Зимний сад и озеро, расположенное неподалеку.

Мне тут же вспомнился момент из своего счастливого детства, когда я не думала об этикете и правилах хорошего тона, когда я могла делать все, что только пожелаю. Моим любимым делом было нарядиться в легкое платье и, не затягивая себя в тугой корсет, нырнуть в то самое озеро, по воде которого плавали утки и где-то неподалеку квакали жабы. Все, рано или поздно, смирились с моим озорным неугомонным характером и привычкой лезть в неприятности, отчего не особо ругали меня за каждодневное летнее купание, в отличие от Джеймса, который постоянно смотрел на меня так, будто я не человек, а та самая жаба, от которой появляются бородавки.

— Джеймс, — звала я, весело выныривая из воды, — пойдем со мной купаться. Вода теплая, как парное молоко.

Как обычно, он кривил свое лицо, превращаясь в нудного старика.

— У меня намокнут крылья, — отвечал он с каждым разом все раздражительнее.

В конечном итоге, мне это надоело так сильно, что я, используя свой дар управлять огнем, окружила Джеймса со всех сторон, пока, убегая от пламени, он не попал в воду.

— Я это сделала, — радостно визжала я, с дерева прыгая в озеро к ангелу, чьи крылья тяжело спадали в воду.

— Ты никогда не повзрослеешь, — злобно проговорил он, — глупая девчонка.

— Да что с тобой такое? — изумилась я, недовольно скрестив руки на груди. — Мы же дети. Мы должны веселиться и наслаждаться жизнью, пока это возможно.

— Тебе пора уже повзрослеть, Хелен, — твердил он. — Совсем скоро нас выведут в свет, и мы должны показать себя наилучшим образом.

— Спешишь стать королем, Джеймс? Хочешь влиться в королевскую знать? — продолжала я, неотрывно глядя ему в глаза. — Поскорее хочешь забрать корону и управлять ангелами?

Он молча направился к замку, и по его напряженному телу стало понятно, что я совершенно права.

— Король — не значит лучший, — кричала я ему вслед, — простак — не значит глупый.

Подойдя к ангелу ближе, я тихонько прошептала:

— Я знаю твою тайну, Джеймс. Если хочешь стать королем — заслужи у ангелов доверие и уважение. Они должны тебе доверять, а не бояться и ненавидеть как твоего отца.

— Мой отец мертв, — сухо ответил тот.

— Я говорю не про Аларика Бронте.

***

Не теряя ни секунды, я направилась к фонтану, время от времени оглядываясь назад, дабы точно убедиться, что за мной никто не следит.

Джеймс расслабленно облокотился на одного из падших ангелов, совершенно не замечая, как я бесшумно подошла к нему.

Первое, что мне хотелось сделать, так это напугать его, как когда-то в детстве, но я уже давным-давно выросла, и подобное поведение было бы неуместным с моей стороны. Казалось, ангел был так увлечен мыслями, что и вовсе позабыл о нашей встречи, и почему-то мне не хотелось ему об этом напоминать.

Наблюдая за знакомыми чертами лица, я то и дело улыбалась, борясь с желанием прикоснуться к его прекрасному лицу.

— Твоя любовь, мой друг, дороже клада,

Почетнее короны королей,

Наряднее богатого наряда,

Охоты соколиной веселей.

Ты можешь все отнять, чем я владею,

И в этот миг я сразу обеднею, — сладко проговорил Джеймс, разворачиваясь ко мне лицом.

— Уильям Шекспир, — прошептала я с улыбкой.

— Твой любимый поэт, — добавил он, подходя ко мне ближе.

Заправляя выпавшую прядь за ухо, он легонько провел ладонью по моему лицу, задерживая кончик большого пальца вблизи губ.

— Ты прекрасна, — прошептал он, соприкасаясь губами.

Его теплые, жаркие губы накрыли мои, отчего все тело, подобно кусочкам льда, начало таять. Я не могла держаться на ногах и, падая в объятья Джеймса, ответила на его поцелуй также нежно, но и в то же время страстно.

Прохладный ветер ласкал мою кожу, в то время как поцелуй согревал сильнее любого костра или чая. Его теплые руки остались все такими же сильными и властными, как я их запомнила в наш последний день встречи. Джеймс притянул меня еще ближе, давая понять, что скучал по мне не меньше, чем я по нему.

Положа одну руку на мою талию, а другую запустив в волосы, юноша еще сильнее прижал меня к себе, ни на секунду не прекращая поцелуй, тем временем как я, проведя рукой по его четкому очертанию скул, вновь радостно заулыбалась, сама не понимая толком, почему.

— Я скучала, — шептала я, прерывая поцелуй.

— Я скучал сильнее, — с улыбкой возразил он.

— А я еще сильнее, — продолжила я, вновь целуя его, наслаждаясь его собственным запахом тела, чем-то напоминающим аромат после летнего дождя, когда мир будто зажил новой жизнью. — Керри Бронте сказала, что ты много времени проводишь с графиней Дебюсси.

— Ревнуешь? — самодовольно заявил Джеймс, взяв меня за руку и ведя в потайной туннель Зимнего сада.

— Может быть, — неохотно согласилась я.

— Это очень глупо с твоей стороны, ведь Женевьева, во-первых, сестра моего лучшего друга, а во-вторых, помолвлена с графом Леоном Дебюсси.

— Что еще за друг? — уже облегченно продолжила я.

— Марк Демаре, — продолжил юноша, — он француз, увлекается живописью и вскоре приедет сюда с картинами, которые я попросил его нарисовать.

— Он тоже ангел?

— Разумеется. Иначе он не знал бы о моем существовании.

— Значит, картины, что висят в замке, его работа?

— Именно, — согласился ангел, кивнул легонько головой. — Марку нужны были деньги, но он отказался принимать от меня. Поэтому я предложил ему нарисовать картины, а потом за его работу заплатить. Он согласился и стал успешным художником, чьи картины покупает каждая семья ангелов.

— А фонтан кто сделал? — спросила я, мимолетно указав рукой назад.

— Я, — как-то неуверенно ответил он, то ли не хотел этого признавать, то ли была какая-то другая причина.

— Почему именно падшие ангелы? Разве ангелы их не презирают? — спросила я, то, что давно хотела узнать.

— Все верно, но меня многое связывает с падшими ангелами.

— Например?

— История, происхождение, — ответил он с неохотой.

Я прекрасно понимала, что он хотел сменить тему разговора, и против своей воли я это сделала, в глубине души желая разузнать как можно больше из того, что Джеймс от меня скрывает.

— Куда мы идем? — начала я, улыбаясь.

Джеймс улыбнулся мне в ответ загадочной улыбкой.

«Что он задумал?» — гадала я.

— Пойдем, я тебе кое-что покажу, но ты должна пообещать, что никто не узнает о том, что ты сейчас увидишь.

— Клянусь именем ангела, — проговорила я клятву, которую почему-то Джеймс считал самой верной.

Идя в потайном туннеле Зимнего сада, Джеймс не вывел меня обратно в замок, а свернул в лесную чащу, которую я раньше никогда не посещала. Казалось, что Джеймс Бронте задумал что-то страшное и коварное или таким мне показался лес, но, в любом случае, все варианты и предположения тут же испарились в воздухе, будто их не было, стоило только мне убедиться, что все намерения юноши чисты и надежны.

— Я хоть и не умею рисовать, — начал кронпринц, оживленно преодолевая преграды, встречающиеся нам на пути, которые, по правде говоря, мне давались с трудом, — но зато у меня неплохо получается делать скульптуры.

Сначала я вовсе не поняла, что он хотел этим сказать, пока не увидела девушку-ангела, обессилено упавшую на землю.

— Это она? — начала я восхищенно. — Девушка-ангел, которая, по легенде, может снять проклятие с вашей семьи?

— Да, это она.

— Красиво, — призналась я, прикасаясь к кончикам заостренных крыльев. — Невероятно.

Девушка, сидевшая на камне, рукой прикрыла лицо, изображая сострадание и печаль, другая же рука лежала вокруг опавших перьев от собственных крыльев.

— Она плачет, — поняла я, — но почему?

— Как-то раз я спрашивал Бога о той девушке, которую все ждут, и он ответил, что ей будет очень тяжело жить. Во-первых, по той простой причине, что крылья ее опадут. Они не будут чернеть, как это происходит у падших ангелов, они будут опадать белыми перьями. И каждое упавшее перо будет приносить ей много боли.

— За что ей такое наказание? Зачем лишать ее крыльев? — я вновь посмотрела на скульптуру с сочувствием.

— Так заложено природой, — пояснил Джеймс. — Женщина не может быть ангелом, поэтому ее крылья опадут.

— А проклятие? Оно перестанет существовать?

— Дети перестанут умирать, но крылья ангелов, осквернившие свою кровь, будут чернеть и опадать.

Я тут же вспомнила что отец Джеймса — Аларик Бронте, до конца своих дней был с белыми крыльями, впрочем, как и все остальные ангелы королевской семьи Бронте. Они оставались ангелами в то время, как дети изо дня в день умирали, стоило только им родиться.

— А как же Керри Бронте? — напомнила я. — Она же единственная женская представительница вашей семьи.

— Она не ангел, — напомнил Джеймс. — И, по правде говоря, даже не Бронте. Мой дедушка, Ларион Бронте, как-то рассказал мне, что Керри не их дочь. У его жены было больное сердце, ей нельзя было нервничать. Прежде чем умереть, Меган успела родить ребенка. Вот только мальчик умер, и чтобы она не нервничала, ей дали другого ребенка — девочку. Она так обрадовалась, ни на секунду не отходила от нее. Разумеется, она не знала об обмане и никто не хотел ей говорить правду, в первую очередь, из-за того, что Меган шла на поправку. Все думали, что болезнь ее миновала, но вскоре она умерла, держа на руках свою дочь.

— Тетушка знает об этом?

— Нет, — сочувственно проговорил Джеймс. — Ларион умер вскоре после кончины своей жены в сражении с демонами. Керри воспитывала служанка Сиси.

— А на пятнадцатый день рождения Сиси умерла, — закончила я, вспоминая рассказы тети об ее любимой служанке и в то же время подруге.

— На восемнадцатый день рождения Керри Бронте устроила бал, где и встретила Аларика Уилшуда. Он тоже был ангелом, но при женитьбе они решили оставить фамилию Бронте, чтобы не прекращать королевский род. Ну, а дальше ты уже знаешь.

— Ты — единственный представитель своего рода, — закончила я. — Скоро состоится твоя коронация.

— И мне нужна королева, чтобы законно вступить на трон, — юноша подошел ко мне ближе, целуя обнаженную шею. — Я хочу, чтобы тебя называли Хелен Грейс Бронте. Я хочу, чтобы ты была моей королевой.

— Я хочу этого не меньше тебя, но еще я хочу полноценную семью, Джеймс, — шептала я, тяжело дыша. — Я хочу родить наследника престола, хочу засыпать в твоих объятьях, зная, что имею на это полное право, зная, что могу прикасаться к тебе, а не бояться того, что в дальнейшем наш ребенок умрет.

— Я люблю тебя, Хелен, — ангел взял мое лицо в свои ладони и, заглянув в мои глаза, с тоской и грустью продолжил. — Если бы ты только знала, как сильно я тебя люблю. Если бы ты только знала, как я хочу прикоснуться губами к твоему телу. Как же я хочу наблюдать за тобой, пока ты спишь. Знала бы ты, Хелен, как я хочу, чтобы тебя называли миссис Бронте.

Вставая на одно колено, Джеймс, неотрывно глядя в мои глаза, достал из кармана кольцо, бриллиант на котором переливался при лунном свете также ярко, как звезды на небе.

— Дорогая Хелен, я знаю, насколько могу быть несносным и противным, знаю, сколько гадостей я тебе сделал, прежде чем понять, что влюбился в ту самую озорную девчонку, которая совершенно не любит правил этикета, но которая любит веселить народ и подпаливать вещи в замке. Я люблю тебя, Хелен, несмотря на то, что ты постоянно выигрываешь в крокет и при удобном случае загоняешь меня в воду. Я люблю твой капризный характер, люблю твои синие глаза, напоминающее небо, люблю твою игривую улыбку и заразительный смех. Раньше мне не нравилось, что когда ты приходила в замок, все лакомства доставались тебе, и ты никогда со мной не делилась ими, но сейчас я готов отдать тебе весь мир, только бы ты была счастлива. Я прошу тебя, Хелен, стань моей женой.

Мое сердце колотилось в бешеном ритме, я забыла, как меня зовут, я забыла, где я. Я перестала слышать дуновение ветра, а слышала только свое собственное сердце, рвущееся наружу.

Хотела ли я быть его женой? Хотела ли я до конца своих дней прожить с ним, с человеком, которого любила больше всего на свете, но с которым я не смогла бы родить ребенка? Хотела ли я, чтобы меня называли миссис Бронте?

— Да, — уже в голос ответила я. — Я согласна.

Надевая кольцо мне на палец, Джеймс то и дело улыбался во все тридцать два зуба. Вставая, он, крепко обнял меня, целуя в губы.

— Она согласна! — закричал он что есть мочи во все горло, радостно подхватив меня на руки.

До моей комнаты Джеймс нес меня на руках, время от времени целуя меня или смеясь как мальчишка, которому подарили то, что он поистине хотел.

За все двадцать лет я впервые увидела его таким счастливым, обычно он принимал строгое лицо лидера, командира, но сейчас он сиял от радости и, казалось, хотел рассказать всему миру, что я буду его женой.

Подойдя к двери моей комнаты, он поставил меня на ноги, проговорив сладким голосом слова из повести Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта»:

— Прощай, прощай,

а разойтись нет мочи,

так и твердил бы век:

«Спокойной ночи».

***

Следующий месяц выдался насыщенным и своеобразным. Как Джеймс и обещал, мы сыграли с ним в крокет и впервые в жизни он одержал честную победу, но, несмотря на выигрыш, он подарил мне пегаса или, точнее, яйцо, из которого примерно через сто лет вылупится крылатое создание. Что касается тетушки, то когда она узнала о нашей помолвке, первым делом пришла в недоумение, зная, как с Джеймсом мы постоянно скандалили и то и дело жаловались друг на друга. Но в следующую секунду Керри Бронте была на седьмом небе от счастья, особенно от того, что графиня Дебюсси не будет жить в замке.

В скором времени к нашему счастью присоединился лучший друг Джеймса — Марк Демаре, естественно привезя обещанные картины. Несмотря на то, что Марк меня не знал, я отчетливо помнила его из своей прошлой жизни, как друга и верного товарища.

— У меня такое чувство, мисс, что мы с вами знакомы, — сказал он, когда Джеймс представил нас друг другу.

— Это правда, — подтвердила я. — В прошлой жизни мы действительно были знакомы с вами.

— Удивительно, — проговорил он, мило улыбаясь мне в ответ. — Извольте спросить, кем же я был в прошлой жизни?

— Музыкантом, — ответила я. — Мы встретились с вами на балу, когда вы играли на скрипе.

— Как странно, но в этой жизни мне не дается ни один музыкальный инструмент, — признался он.

— Вы тогда не были ангелом, — добавила я. — Возможно, вы стали им, когда пожертвовали своей жизнью чтобы спасти одну девочку, тонущую в озере.

— Правда? — удивился тот. — Что ж, тогда я могу гордиться собой.

— Лос-Анджелес запомнил вас как героя, — добавила я с улыбкой.

— Хелен говорит правду, мой друг, — подтвердил Джеймс, подходя к нам ближе. — На небесах я наблюдал за вами, и я очень рад, что теперь мы с вами встретились. Благодарю за картины, они прекрасны.

— Это несправедливо, — подала голос я, изображая обиженного человека. — Я еще не видела ни одной привезенной вами картины.

— Это можно легко исправить, — темноволосый юноша с яркими зелеными глазами отошел к завешенной простыней картине, в предвкушении заявив: — Считайте, что это мой подарок на вашу свадьбу.

Передо мной стал образ девушки в бежевом пышном платье и юноши, сидящего на королевском троне. Это был Джеймс, а позади него стояла я, положив руку на его правое плечо.

— Вы сказали, что видите меня впервые, но картина говорит обратное, — начала я, восхищаясь работой Марка.

— Джеймс прислал мне вашу фотографию с бала у короля Великобритании, а еще написал огромное письмо о вашей неземной красоте. Мне несложно было нарисовать вас, узнав столько.

— Благодарю за подарок, вы прекрасно рисуете.

Джеймс поблагодарил своего друга за проделанную работу, после чего приступил смотреть или, в основном, показывать мне остальные привезенные картины. Вскоре к нам присоединилась графиня Дебюсси, и пока она разговаривала со своим братом, я наконец-то спросила у Джеймса:

— Ты знал, что я соглашусь выйти за тебя замуж?

— Я на это надеялся, — ответил он с улыбкой, поцеловав меня в губы, пока никто не видит.

***

Дни пролетели, как считанные секунды, подготовка к свадьбе показалась мне настоящим праздником, несмотря на некоторые сложности, а любовь Джеймса и возможность проводить с ним каждый день — настоящим Раем.

Сегодня я проснулась со счастливой улыбкой на лице, осознавая тот факт, что вскоре меня будут называть миссис Бронте. К сожалению, полдня мне пришлось провести без Джеймса, веря людским приметам о том, что жениху нельзя видеть невесту до свадьбы. Поэтому принаряжаться и общаться мне доводилось со слугами, которые, к счастью, были очень даже дружелюбными и общительными.

Соорудив на моей голове неимоверно красивую прическу и нацепив на нее небольшую фату, я еще раз подошла к зеркалу, дабы убедиться, что выгляжу поистине красиво.

— Вы прекрасны, — восхищено проговорила служанка Мэри, неуверенно поднимая на меня голову с другого конца комнаты.

— Благодарю, — ответила я с улыбкой, соглашаясь с тем фактом, что Джеймсу понравится то, как я выгляжу.

Через пару минут мне предстояло находиться в тронном зале, где, собственно говоря, и состоится венчание. Все знатные гости со всех городов земного шара прибыли в наш маленький, ничем не приметный городок. Единственные люди, чью персону я не увижу в этот день, были мои родители. Мы всегда мечтали с папой о том дне, когда он, ведя меня к алтарю, передаст в руки жениху, сказав несколько слов о том, как сильно он любит меня и как сильно бережет.

Сегодня же мне предстоит пройтись по огромному тронному залу самой, но в глубине души, сердцем я ощущаю, как папа идет рядом со мной, уверяя, что мне нечего бояться.

И вот настал тот момент: я стою за дверьми, которым вскоре предстоит открыться, чтобы впустить меня по усыпанной лепестками роз дороге к Джеймсу Бронте, к будущему королю ангелов, к человеку, которого я люблю больше всего на свете.

— Какой торжественный день, — вывел меня из размышлений мужчина, принарядившийся во все черное, — а меня даже не пригласили посмотреть на свадьбу сына.

Он ловко изображал обидчивого человека, но безуспешно.

— Люцифер, — тут же догадалась я.

— А ты смышленая барышня, — начал он, подходя ко мне ближе.

Как и следовало ожидать, он не снял капюшон, дабы показать свое лицо. И я не могла сказать точно, хорошо это или плохо. Первые ангелы, видящие падение Люцифера, утверждали, что его лицо страшное, как сам Ад. Ходили слухи, что на нем нет ни одной живой части: тело все в порезах и ожогах.

Единственное, что мне было видно за черной мантией, так это красные, как огонь из дьявольской темницы, глаза, прожигающие насквозь.

— Что тебе от меня надо? — спросила я, пытаясь побороть страх и панику.

— От тебя ничего, — уверял он, смотря мне в лицо, — но Джеймс мне обязан на веки вечные.

— Оставь его в покое! — уверенно крикнула я. — Неужели у тебя нет других забот, кроме как портить жизнь своему сыну?

— Мне порядком становится скучно, — признался он, наклонив голову вправо, — а тут такая любовь между вами. Грех не вмешаться в события такой великой истории.

— Уходи, — сквозь зубы процедила я.

— Раньше ты умоляла меня остаться, — вытянув костлявую руку вперед, Люцифер провел рукой по моему лицу, но я усердно ее отбросила в сторону.

— Раньше ты был ангелом, — напомнила я, — но собственная гордыня погубила тебя.

— Я хотел добиться равенства между ангелами!

— Ты хотел власти, — возразила я, уверенно глядя в его страшные глаза, которые раньше, в далеком прошлом, были чисты, как небо без единого облака. — Ты пошел против Бога, за что и поплатился.

— Ты говорила, что любишь меня! — кричал он с возмущением.

— Я любила ангела с голубыми глазами и русыми волосами, — спокойно продолжила я. — Тебя же я не знаю, и знать не желаю.

— Ты все равно будешь моей! — кричал он что есть мочи, вцепившись когтями в мои обнаженные плечи.

— Мое сердце всегда будет принадлежать Джеймсу, — уверенно продолжала я, готовясь к дальнейшим действиям Люцифера. — Убей ты меня хоть сотни раз, я все равно буду любить его.

— Замолчи! — его глаза пылали сильнее любого костра.

— Я люблю Джеймса Бронте! — только и успела крикнуть я, прежде чем Люцифер воткнул в мое сердце острое лезвие.

— Ты всегда будешь принадлежать мне, — услышала я шепот Люцифера, прежде чем закрыть глаза и погрузиться в темноту на ближайший сотни лет. — Увидимся в следующей жизни, Хелен.

13. Смертный приговор

Все ангелы живут на небе, но нужно лишь внимательно осмотреться, а вдруг какой-нибудь из этих ангелов отрёкся от небес ради Тебя…

Лос-Ан­дже­лес, 1645г.

Я ле­жала в ко­лось­ях пше­ницы под рас­ка­лён­ным лет­ним сол­нцем, свя­то ве­ря в то, что здесь ме­ня ник­то не по­бес­по­ко­ит. Ба­буш­ка как всег­да бы­ла не­имо­вер­но ув­ле­чена ведь­мов­ски­ми зель­ями и зак­ли­нани­ями, тем вре­менем, как ма­ма при­каза­ла мне со­бирать уро­жай. С хлоп­ком я раз­де­лалась ещё вче­ра, а вот с пше­ницей де­ла об­сто­яли пло­хо. Из-за нес­носной жа­ры у ме­ня со­вер­шенно не бы­ло сил что-ли­бо де­лать, пот сте­кал по те­лу, как во­допад по из­ви­лис­тым го­рам. Я зна­ла, что за своё без­делье и лень по­лучу по зас­лу­гам, но я бы пос­мотре­ла, как ма­ма по та­кой жа­ре со­бира­ла уро­жай, са­ма-то вот до­ма си­дит, в те­ни, обед го­товит.

На са­мом де­ле, ле­жала я в пше­нице не прос­то, что­бы спря­тать­ся от не­уго­мон­ной свар­ли­вой ма­тери, а что­бы по­раз­мыслить о чем-ни­будь или по­наб­лю­дать за со­седя­ми. Ин­дей­цы — од­ни из люд­ских оби­тате­лей на этой зем­ле бы­ли так на­пуга­ны, ус­лы­шав о дь­яволь­ских кол­ду­нах, оби­та­ющих на на­шей тер­ри­тории, что пе­ремес­ти­ли свои по­селе­ния как мож­но даль­ше от нас.

— За­чем вы рас­ска­зали та­кие ужас­ные ве­щи про нас? — спро­сила я как-то раз ма­му.

— Те­перь со мной ник­то не об­ща­ет­ся. Все пе­ресе­лились за де­сять ки­ломет­ров от на­шего по­селе­ния.

— Так бу­дет луч­ше, — лишь от­ве­чала она. — Лю­дям ни к че­му знать о нас.

— Но что в этом пло­хо?

— Хо­чу те­бе на­пом­нить, Хе­лен, что весь мир по­мешан на сжи­гание ведьм и лю­дей, так или ина­че ув­ле­чён­ных в кол­довс­тве, — ма­ма вновь на­мор­щи­ла нос, от­че­го ста­ла ка­зать­ся на нес­коль­ко лет стар­ше.

— Ин­дей­цы знать не зна­ют, что мы ведь­мы, — воз­ра­зила я. — Они сбе­жали сю­да, что­бы скрыть­ся от лю­дей, счи­та­ющих, что ин­дей­цы то­же при­час­тны к кол­довс­тву.

— Для нас так бу­дет луч­ше, — уве­рен­но пов­то­рила ма­ма, не же­лая слу­шать ме­ня.

— И что те­перь? — крик­ну­ла я ей вслед. — Кто мы те­перь для них?

— Прок­ля­тые.

Вот уже пять лет как я оди­ноко блуж­даю по по­лям и лу­гам, хо­жу за яго­дами или на охо­ту в лес, смот­рю на проп­лы­ва­ющие ми­мо об­ла­ка и про се­бя го­ворю, на что каж­дое из них по­хоже.

Ба­буш­ка все это вре­мя внед­ря­ет мне в го­лову ка­кую-то чушь о бу­дущей жиз­ни и о том, что каж­дая из них бу­дет не­веро­ят­ной и ин­те­рес­ной. По ее сло­вам, ведь­мы име­ют уди­витель­ную спо­соб­ность — пом­нить все свои про­житые жиз­ни. Ещё она не раз го­вори­ла мне о том, что я встре­чу ан­ге­ла, но по­чему-то это­го так и не про­ис­хо­дило. Сна­чала я по­дума­ла, что у ба­буш­ки прос­то стар­ческий ма­разм, но се­год­ня я из­ме­нила своё мне­ние на этот счёт.

Как обыч­но смот­ря на фи­гуры, выс­тро­ен­ные из об­ла­ков, я уви­дела то, что рань­ше ни­ког­да мне не до­води­лось ли­цез­реть. В са­мой да­ли что-то бе­лое с ог­ромной ско­ростью па­дало вниз. Рез­ко вско­чив на но­ги, я прос­ле­дила за тем, ку­да имен­но оно па­дало, пос­ле че­го пус­ти­лась в по­гоню. Бе­жать до­води­лось до­воль­но дол­го, с по­лей, за­се­ян­ных пше­ницей, я пе­реш­ла в по­ля ку­куру­зы и под­солну­ха, пос­ле че­го ос­та­нови­лась у зе­лёно­го лу­га. Спря­тав­шись за ог­ромным ду­бом, я как мож­но не­замет­нее выг­ля­нула из не­го, да­бы уви­деть ан­ге­ла.

— Не нуж­но ме­ня бо­ять­ся, мисс У­ил­шуд, — про­гово­рил нез­на­комец, вста­вая на но­ги.

— Вы зна­ете, как ме­ня зо­вут? — уди­вилась я, вы­ходя из ук­ры­тия до­воль­но не­уве­рен­но. — От­ку­да?

— Я знаю о вас все, — про­дол­жил ан­гел, рас­прав­ляя крылья.

Из-за яр­ко сол­нца мне не уда­лось уви­деть ли­ца юно­ши, но от­че­го-то мне ка­залось, что его во­лосы свет­лые, как ко­лос­ки пше­ницы, а гла­за так­же прек­расны, как не­бо без еди­ного об­ла­ка, он с лег­кой дым­кой, схо­жей на ту­ман.

Имен­но так дня­ми и но­чами я пред­став­ля­ла ан­ге­ла, и ни­какой дру­гой об­раз мне не был по ду­ше.

«Зна­чит, та­ков бу­дет твой ан­гел», — го­вори­ла ба­буш­ка, и в ее сло­вах яв­но скры­вал­ся не­понят­ный для ме­ня под­текст.

— От­ку­да вы ме­ня зна­ете? — спро­сила я, нем­но­го оза­дачив­шись этим.

— Я же ан­гел, — лишь от­ве­тил он, ос­та­ва­ясь не­под­вижным.

Мне так хо­телось уви­деть его це­ликом, но сол­нце пре­датель­ски не да­вало мне это сде­лать. По­пытав­шись пе­рей­ти на дру­гую сто­рону, да­бы раз­гля­деть нез­на­ком­ца поб­ли­же, я не­уве­рен­но от­сту­пила в сто­рону, слы­ша толь­ко свое собс­твен­ное сер­дце­би­ение.

— Как вас зо­вут? — спро­сила я.

— Джей­мс, — лишь от­ве­тил он.

— За­чем вы сю­да при­были, Джей­мс? — про­дол­жи­ла я спра­шивать, удив­ля­ясь то­му, что фа­милию он свою не наз­вал.

Не­уже­ли у не­го ее нет?

— Ра­ди од­ной очень важ­ной це­ли, — спо­кой­но от­ве­тил он, и его слад­кий го­лос дур­ма­нил мой слух.

Обыч­но я встре­чала юно­шей с гру­бым го­лосом, но у не­го он был как доб­рая сказ­ка на ночь — уба­юки­ва­ющий и неж­ный.

— Ка­кой, из­воль­те спро­сить?

— Что­бы уви­деть вас, мисс У­ил­шуд.

Я от не­ожи­дан­ности от­кры­ла рот, но тут же зак­ры­ла его об­ратно, не най­дя ни еди­ного сло­ва в от­вет.

Сму­щён­но опус­тив го­лову на свои но­ги, я нер­вно за­куси­ла ниж­нюю гу­бу.

— Я вас оби­дел сво­ей чес­тностью? — не­уве­рен­но спро­сил ан­гел.

— Что вы, нет, — тут же про­лепе­тала я, не­уве­рен­но бро­сая взгляд на кры­лато­го юно­шу. На­конец-то я смог­ла раз­гля­деть его пол­ностью и как же уди­вилась, уви­дев, что он точь-в-точь как ан­гел из мо­его во­об­ра­жения, да­же еще кра­ше. Эти чет­кие ску­лы, прон­зи­тель­ный, бро­са­ющий в дрожь взгляд се­ро-го­лубых глаз и бе­локу­рые во­лосы по­доб­но пше­нице, рас­ту­щей воз­ле до­ма, зас­тавля­ли мое сер­дце не­уго­мон­но ко­лотить­ся об грудь.

— Мы ни­ког­да не встре­чались рань­ше? — спро­сила я, не­уве­рен­но при­щурив гла­за.

У ме­ня воз­никло не­кое чувс­тво де­жавю, ка­залось, это­го юно­шу я ви­дела рань­ше, воз­можно, как го­вори­ла моя ба­буш­ка, я мог­ла за­пом­нить его с прош­лой жиз­ни, осо­бен­но ес­ли лю­била боль­ше все­го на све­те.

— Я бы ни за что не за­был эту встре­чу, — уве­рял он.

Ан­гел за­дум­чи­во пос­мотрел на не­бо, буд­то там кто-то за ним сле­дит и шеп­чет на не­из­вес­тном для ме­ня язы­ке ка­кие-то пос­ла­ния или ука­зания.

— Мне по­ра воз­вра­щать­ся, — ска­зал он.

Я сра­зу по­няла — он не хо­тел ухо­дить, и его грус­тный со­чувс­твен­ный взгляд под­тверждал это.

— Мы еще с ва­ми встре­тим­ся? — спро­сила я быс­тро, пок­раснев от сму­щения, ду­мая, что ста­нов­люсь слиш­ком на­вяз­чи­вой.

Но ан­гел лишь слад­ко улыб­нулся мне, про­гово­рив та­инс­твен­но:

— Бе­зус­ловно, мисс.

Он ле­гонь­ко, слов­но ду­нове­ние вет­ра, взял ме­ня за ру­ку и, по­цело­вав тыль­ную сто­рону ла­дони, об­жег сво­им жар­ки­ми, но неж­ны­ми гу­бами мою ко­жу, ко­торая по­ряд­ком ог­ру­бела от веч­ной ра­боты.

— До сви­дания, — про­шеп­тал он, все еще дер­жа ме­ня за ру­ку, и, ка­залось, он нас­лаждал­ся каж­дым мо­мен­том, про­веден­ным здесь, со мной.

***

В сле­ду­ющие дни, сколь­ко бы раз я не воз­вра­щалась на мес­то на­шей встре­чи, да­бы уви­деть ан­ге­ла, я его так и не встре­тила.

«Не­уже­ли он ме­ня об­ма­нул?» — по­доб­ные мыс­ли тер­за­ли ме­ня пос­то­ян­но.

Ба­буш­ка не расс­пра­шива­ла ме­ня о том, по­чему я так от­да­лилась от семьи, по­чему мои мыс­ли блуж­да­ют где-то вда­леке, она лишь, смот­ря на ме­ня как-то до бо­ли по­доз­ри­тель­но, го­вори­ла, буд­то зная о чем речь:

— Не жди его, и он вер­нется.

По­нача­лу я не по­нима­ла, по­чему она имен­но так вы­рази­лась, но поз­же ста­ла осоз­на­вать, что чем боль­ше я ду­маю об ан­ге­ле, тем мень­ше шан­сов его по­яв­ле­ния.

— Вер­нется лишь, ког­да за­будешь, — иног­да го­вори­ла она, смот­ря на свой хрус­таль­ный шар, ко­торый, по ее сло­вам, мо­жет по­казать бу­дущее или прош­лое.

— От­ку­да вы мо­жете знать? — спро­сила я ее.

— Это у нас в кро­ви, Хе­лен, — от­ве­чала она, кла­дя ру­ку на мое пле­чо. — Ведь­мы мо­гут знать все, но толь­ко ес­ли за­хотят это­го.

По прав­де го­воря, как бы я не пы­талась ра­зуз­нать о сво­ей прош­лой жиз­ни, в ко­торой, воз­можно, скры­ва­ют­ся от­ве­ты на мои воп­ро­сы, у ме­ня не по­луча­лось это­го сде­лать. Моя ба­буш­ка — Глен­да Ме­ро Жонсь­ер — са­мая силь­ная ведь­ма в на­шем по­селе­нии зна­ла все, вклю­чая то, что в ты­сяча семь­сот шесть­де­сят де­вятом го­ду сю­да при­едут ис­пан­ские мис­си­оне­ры, а че­рез две­над­цать лет эту мес­тность на­зовут Лос-Ан­дже­лесом.

— По­чему у ме­ня та­кое чувс­тво, что с ан­ге­лом я уже ви­делась рань­ше? — спро­сила я как-то раз. — Воз­можно, в прош­лой жиз­ни.

— Ты зна­ла ан­ге­ла, бе­зум­но по­хоже­го на Джей­мса, — от­ве­чал она. — При­дет вре­мя, и ты все вспом­нишь. Вклю­чая свою жизнь до рож­де­ния на Зем­ле.

— Зна­чит, на Зем­ле моя пер­вая жизнь? — уточ­ня­ла я. — По­это­му я не мо­гу вспом­нить, кем я бы­ла рань­ше?

— Имен­но, — под­твержда­ла ба­буш­ка, ки­вая го­ловой с тем­ной коп­ной во­лос.

— А в сле­ду­ющей жиз­ни кем я бу­ду? — ин­те­ресо­валась я.

— Все той же Хе­лен Грейс У­ил­шуд, — от­ве­чала мис­сис Жонсь­ер.

Боль­ше ба­буш­ка ни­чего не же­лала мне от­ве­чать, го­вори­ла, что я дол­жна на­учить­ся уп­равлять сво­ей ма­ги­ей, ведь я од­на из пер­во­род­ных ведьм как-ни­как.

Я усер­дно на­чала тре­ниро­вать­ся, к со­жале­нию, пер­вое вре­мя бе­зус­пешно. Ма­ма ве­лела мне на­чать с ог­ня: го­вори­ла, что мой ха­рак­тер чем-то схож с этой сти­хи­ей. Что имен­но она хо­тела этим ска­зать, я так и не по­няла. Воз­можно, она име­ла в ви­ду, что я вспыль­чи­вая, а мой эн­ту­зи­азм и рве­ние к че­му-то так же быс­тро уга­са­ет, как и сам огонь. Ра­зуме­ет­ся, я не бы­ла с ней сог­ласна, осо­бен­но на счет то­го, что огонь лег­ко по­гасить.

— Огонь — си­ла Дь­яво­ла, — го­вори­ла я сло­вами ба­буш­ки, — его мо­гут кон­тро­лиро­вать лишь еди­ницы.

Ма­ма не осо­бо ве­рила в мои спо­соб­ности, го­вори­ла, что вряд ли с ме­ня по­лучит­ся сто­ящая ведь­ма, от­че­го мне еще боль­ше за­хоте­лось до­казать ей, что она неп­ра­ва.

Пер­вая моя по­пыт­ка бы­ла про­валь­ной: я сож­гла все по­ле, за­се­ян­ное пше­ницей, к счастью, ма­ма уме­ло уп­равля­ла при­родой, от­че­го во­зоб­но­вить уро­жай она смог­ла, хоть и по­теря­ла на это не­мало сил.

— Ес­ли ты бу­дешь тре­ниро­вать­ся, — го­вори­ла она сер­ди­то, — то ухо­ди как мож­но даль­ше от до­ма и от по­ля.

С то­го мо­мен­та я пря­талась в ле­су, где с опа­сени­ем спа­лить все де­ревья все же про­дол­жа­ла усер­дную тре­ниров­ку.

Раз­жечь огонь для ме­ня пред­став­ля­лось са­мой лег­кой за­дачей, а вот кон­тро­лиро­вать его — го­раз­до слож­нее. Я то и де­ло ув­ле­калась яр­ки­ми ис­кра­ми, от­ле­та­ющи­ми от кос­тра или хрус­том го­ряще­го де­рева, тем са­мым за­бывая, за­чем, собс­твен­но го­воря, ус­тро­ила кос­тер.

Ка­ким-то та­инс­твен­ным чу­дом де­ревья не вос­пла­меня­лись. То ли на них на­ложе­на ма­гия, то ли ма­ма пос­та­ралась в этом де­ле или, воз­можно, кто-то из по­тус­то­рон­них сил учас­тво­вал в мо­их не­лепых уро­ках. В лю­бом слу­чае, кос­тер об­хо­дил их сто­роной.

Иног­да мне ка­залось, что за мной кто-то сле­дит, ка­кая-то тем­ная, скры­тая под чер­ным пла­щом фи­гура, но еще ни од­но­го ра­за мне не до­води­лось встре­тить­ся с не­из­вес­тностью ли­цом к ли­цу. Лишь не­понят­ное, тре­пет­ное и в то же вре­мя вол­ни­тель­ное чувс­тво тре­вожи­ло мое сер­дце.

Ба­буш­ка на мои рас­ска­зы ни­чего не от­ве­чала, но что-то под­ска­зыва­ло мне, что она все зна­ет, не­из­вес­тно толь­ко, по­чему не же­ла­ет от­ве­чать.

— Я не мо­гу ска­зать, — лишь го­вори­ла она, смот­ря как-то со­чувс­твен­но на ме­ня, буд­то я ли­шилась ру­ки или но­ги. — Мне нель­зя.

В ко­неч­ном ито­ге я пе­рес­та­ла до­бивать­ся от нее хоть ка­кой-то прав­ды, и толь­ко пос­ле это­го от­ве­ты са­ми со­бой при­ходи­ли ко мне, как ни стран­но, имен­но во снах.

Од­нажды мне прис­ни­лись не­беса или что-то по­хожее на них. Я гу­ляла в теп­лом лет­нем са­ду, ко­торый от­че­го-то был бе­лым-бе­лым слов­но снег. Не бы­ло ни зе­леной тра­вы, ни яр­ко­го жел­то­го сол­нца, лишь од­но бе­лое по­лот­но, да и толь­ко. В каж­дом сне со мной был юно­ша, тот са­мый ан­гел, но по­чему-то не на­зыва­ющий сво­его име­ни. Где-то в глу­бине ду­ши я зна­ла, что это не Джей­мс, но его ли­цо до­казы­вало об­ратное.

— Что те­бя тре­вожит? — спро­сила я его как-то раз. — Че­го ты хо­чешь?

— Рав­нопра­вия, — от­ве­тил он буд­то в пус­то­ту, он был вро­де со мной, но в то же вре­мя где-то в да­ли, и это чувс­тво пус­то­ты и оди­ночес­тва впер­вые силь­но на­пуга­ло ме­ня.

— С то­бой что-то не так, — го­вори­ла я вслух. — Ты ка­кой-то дру­гой.

— Я все тот же, Хе­лен, — воз­ра­жал он спо­кой­но, заг­ля­дывая в мои гла­за, буд­то ища в них ка­кую-то тай­ну.

— Нет, — уве­рен­но про­из­несла я. — Ты из­ме­нил­ся.

Ан­гел не сог­ла­шал­ся со мной, но в глу­бине ду­ши на сто про­цен­тов знал, что я пра­ва.

— Твое сер­дце, — про­дол­жи­ла я, — оно из­ме­нилось: ста­ло хо­лод­ным и черс­твым.

— От­ку­да те­бе знать? — спро­сил он с нот­кой раз­дра­жения.

— Я прос­то знаю и все, — от­ве­тила я, не зная, как объ­яс­нить, что ког­да лю­бишь, ощу­ща­ешь всю боль то­го че­лове­ка, ко­му ты от­дал свое сер­дце.

— Зна­ний не­дос­та­точ­но, что­бы по­нять каж­до­го, — про­из­нес он, вста­вая на но­ги и ухо­дя прочь. — Зна­ний не­дос­та­точ­но, что­бы жить.

Я хо­тела крик­нуть его имя вслед, но сло­ва так и ос­та­лись неп­ро­из­не­сены­ми, буд­то кто-то на­ложил на их про­из­но­шения зап­рет.

Тре­ниров­ки да­ли нуж­ный ре­зуль­тат: я за­была о Джей­мсе, по край­ней ме­ре, не на­де­ялась на его воз­вра­щение.

Сов­сем ско­ро нас­ту­пила зи­ма. В хо­лод­ное вре­мя ма­туш­ка лю­била праз­дно­вать один за­меча­тель­ный день — Рож­дес­тво. Имен­но в эту ночь мы ус­тра­ива­ли праз­днич­ный бал, где, к со­жале­нию, встре­чалось сов­сем нем­но­го муж­чин, в ос­новном, воз­растом от трид­ца­ти лет и боль­ше. Ра­зуме­ет­ся, гос­ти бы­ли ведь­ма­ми или кол­ду­нами, хо­тя пос­ледние боль­ше пред­по­чита­ют, что­бы их зва­ли ма­гами. Лю­дей мы ни­ког­да не приг­ла­шали, и, ко­неч­но, сво­их со­седей-ин­дей­цев то­же. Ба­буш­ка го­вори­ла, что они не по­нима­ют зна­чимость это­го дня, ут­вер­жда­ла, что для ин­дей­цев это прос­то хо­лод­ный день зи­мы, не бо­лее то­го. Спо­рить бы­ло бес­по­лез­но.

Единс­твен­ное, что огор­ча­ло ма­му, так это то, что мой отец не смо­жет нас­ла­дить­ся тор­жес­твом. Ис­тинной при­чины его смер­ти я не зна­ла, единс­твен­ное, что я пом­ню, как он умер на ма­миных ру­ках, неп­ре­рыв­но гля­дя на ме­ня сво­ими ка­рими доб­ры­ми гла­зами.

Я не со­жале­ла о его ут­ра­те так силь­но, как ма­ма, воз­можно, по той при­чине, что мне бы­ло пять лет, ког­да он умер, и, по прав­де го­воря, я ма­ло что пом­ни­ла о нем и с каж­дым го­дом за­быва­ла, как он выг­ля­дит все ча­ще и ча­ще. Я не зна­ла его при­выч­ки и лю­бимую кни­гу, не зна­ла, как он лю­бил про­водить вре­мя, не зна­ла, ка­кой он сти­хи­ей об­ла­дал, приз­на­юсь, я со­вер­шенно о нем ни­чего не зна­ла, и это чувс­тво тер­за­ло ме­ня все боль­ше и боль­ше.

К счастью, мыс­ли о нас­ту­па­ющем праз­дни­ке да­вали воз­можность за­быть о проб­ле­мах, тер­за­ющих мою ду­шу.

— Хе­лен, по­торап­ли­вай­ся, — зва­ла ме­ня ма­ма с при­хожей, уже дав­ным-дав­но при­гото­вив­шись к праз­дни­ку. — Гос­ти уже соб­ра­лись.

— Уже иду, — крик­ну­ла я ей в от­вет, в пос­ледний раз взгля­нув на свое от­ра­жение в зер­ка­ле.

Опе­режая мо­ду, я при­наря­дилась в крас­ное пыш­ное платье в пол с ого­лен­ны­ми пле­чами и уз­кой та­ли­ей, ко­торую с лег­костью мож­но бы­ло ох­ва­тить ла­донью. Ды­шать мне бы­ло до­воль­но труд­но, и да­же рез­кие взма­хи ве­ера не по­мога­ли, но оно то­го сто­ило. Ог­ненная ткань пря­мо-та­ки сим­во­лизи­рова­ла мою ма­гию ог­ня. Имен­но этот на­ряд снил­ся мне каж­дую ночь, а чер­ная узор­ча­тая мас­ка при­дава­ла об­ра­зу та­инс­твен­ность и за­гадоч­ность.

Ма­ма же при­наря­дилась в си­нее шел­ко­вое платье, об­ле­га­ющее ее строй­ную фи­гуру. Ка­кой век она выб­ра­ла, я не зна­ла, но он оп­ре­делен­но был да­лек от ны­неш­не­го пе­ри­ода.

Свою тем­ную коп­ну во­лос она под­ня­ла вверх, за­колов не­из­вес­тной для ме­ня за­кол­кой, в то вре­мя как я сме­ло де­монс­три­рова­ла свои длин­ные тем­но-каш­та­новые во­лосы, куд­ря­ми спа­да­ющие на го­лые пле­чи.

Ма­ма одоб­рительно кив­ну­ла на мой на­ряд, но в сле­ду­ющую се­кун­ду сос­тро­ила гри­масу не­доволь­ства по по­воду мо­ей за­дер­жки и не­уме­ния со­бирать­ся вов­ре­мя.

Я, мол­ча, за­шага­ла сле­дом за ней, то и де­ло нер­вно на­бирая воз­дух в лег­кие.

На ули­це бы­ла очень хо­лод­но, мо­роз раз­личны­ми узо­рами при­ук­ра­сил стек­лянные ок­на, а иней пок­рыл вет­ки де­ревь­ев и за­сох­шую тра­ву див­ной снеж­ной на­кид­кой. Та­кую кра­соту пор­тить не хо­телось, от­че­го я, по­тирая ла­дони, пы­талась сог­реть­ся, не раз­жи­гая пла­мя. По­до мной всю­ду был лед, ес­ли бы я на­кол­до­вала теп­ло, то все бы рас­та­яло в один миг, и я бы приш­ла во дво­рец мок­рая как морж.

— По­торап­ли­вай­ся, — про­гово­рила ма­ма, быс­трым ша­гом идя по тро­пин­ке, нес­мотря на жут­кую го­лоле­дицу.

«Как она толь­ко не упа­ла?» — удив­ля­лась я, смот­ря ей в спи­ну.

Са­ма же ма­ма бы­ла пре­дус­мотри­тель­ной: на­дела пес­цо­вую шу­бу. Где толь­ко она ее взя­ла? Я же за­мер­ла как сус­лик и в при­дачу ко все­му пос­то­ян­но па­дала, боль­но уда­ря­ясь о тол­стую ль­ди­ну.

На­конец-то мы по­дош­ли к ог­ромно­му до­му, ко­торый обыч­но ис­поль­зу­ет­ся как кон­цер­тный зал или мес­то для про­веде­ния важ­ных ме­роп­ри­ятий. С ви­ду дом не пред­став­лял ни­чего осо­бен­но­го: куч­ка де­ревян­ный до­щечек, да и толь­ко, но внут­ри все об­сто­яло со­вер­шенно по-дру­гому.

Я об­ле­чено вы­дох­ну­ла, от­че­го изо рта по­явил­ся пар, как у за­кипев­ше­го чай­ни­ка.

— Дер­жи се­бя дос­той­но, — на­пос­ле­док про­из­несла ма­ма, преж­де чем вой­ти внутрь.

Я раз­дра­жен­но за­кати­ла гла­за, сто­ило ма­ме от­вернуть­ся, но в сле­ду­ющую се­кун­ду с улыб­кой прос­ле­дова­ла за ней.

В этом го­ду зал ук­ра­сили осо­бым об­ра­зом. Где-то, воз­можно, с дру­гих стран, бы­ли при­везе­ны ог­ромные люс­тры, ви­сев­шие над го­ловой при­сутс­тву­ющих гос­тей. Все­го их нас­чи­тыва­лось две, а пос­ре­ди за­ла кра­сова­лась зе­леная, буд­то толь­ко что вы­руб­ленная Рож­дес­твенская ёл­ка.

— Ёл­ка как «рож­дес­твенское де­рево» по­явит­ся в де­вят­надца­том ве­ке в до­мах пе­тер­бург­ских нем­цев, — рас­ска­зывал ко­му-то поб­ли­зос­ти маг, одев­шись в кос­тюм, сос­то­яв­ший из дуб­ле­та, шта­нов с бу­фами и ко­рот­ко­го пла­ща на ме­ху.

Его же со­бесед­ник пред­по­чел вамс, шта­ны, под­би­тые фа­той, и плащ-бо­эмио. Та­кие на­ряды вы­зыва­ли у ме­ня нес­молка­емый смех, но, соб­лю­дая при­личия, я пос­пешно скры­лась в тол­пе гос­тей, вре­мя от вре­мени здо­рова­ясь со зна­комы­ми ведь­ма­ми или при­яте­лями ма­мы.

— Хе­лен, — поз­ва­ла ме­ня жен­щи­на с дру­гого кон­ца за­ла. — До­рогу­ша, по­дой­ди ко мне.

Мас­ку я на­дела не прос­то так, а для то­го, что­бы ме­ня ник­то не уз­нал. Что ж, с этой да­мой это де­ло бе­зус­пешное. Я с на­тяну­той улыб­кой за­шага­ла к ней, мо­ля Бо­га о том, что­бы раз­го­вор не за­тянул­ся на всю ночь.

— Ты прек­расно выг­ля­дишь, — вос­хи­щен­но про­гово­рила она, ука­зывая ру­кой на сво­бод­ный та­бурет воз­ле се­бя.

Я при­села на не­го с не­охо­той, ми­молет­но бро­сив взгляд на платье-кон­туш со склад­ка­ми «ват­то» и див­ной гуль­кой на го­лове со­бесед­ни­цы, ук­ра­шен­ной ро­зовым пе­ром.

— Мо­да эпо­хи Ро­коко? — спро­сила я, и так зная от­вет. — Прек­расный вы­бор.

— Бла­года­рю, Хе­лен, — мои сло­ва ей яв­но ль­сти­ли. — Как по­жива­ет ва­ша ба­буш­ка? Хо­рошо се­бя чувс­тву­ет?

— Прос­то пре­вос­ходно, — ус­лы­шали я зна­комый го­лос ба­буш­ки.

Она все-та­ки приш­ла на праз­дник, хо­тя обыч­но не лю­била вы­ходить в свет, что­бы не встре­чать же­ла­ющих уз­нать свое бу­дущее. Я ра­дос­тно вста­ла с та­буре­та, ус­ту­пая ей мес­то.

В этом го­ду она на­дела прид­ворное платье Ис­па­нии с рай­фра­ком, ко­торое бу­дут но­сить лю­ди в эпо­ху Воз­рожде­ния пят­надца­того-шес­тнад­ца­того ве­ка. Мо­да ис­пан­ско­го на­рода ей всег­да нра­вилась, в то вре­мя как я пред­по­чита­ла эк­спе­римен­ти­ровать со все­ми эпо­хами и на­рода­ми.

— Про­шу ме­ня из­ви­нить, — на­чала я, — но я вы­нуж­де­на от­лу­чить­ся не­надол­го.

«Или, точ­нее, сбе­жать от­сю­да как мож­но даль­ше», — мыс­ленно ис­пра­вила я, улыб­кой поб­ла­года­рив ба­буш­ку за вме­шатель­ство.

Она прек­расно зна­ла, что я на дух не пе­рено­шу ма­дам Ле­февр, а осо­бен­но то, как она ме­ня лю­бит на­зывать.

«До­рогу­ша», — фу, мер­зость ка­кая.

Ба­буш­ка с по­нима­ни­ем кив­ну­ла го­ловой.

— Ко­неч­но, Хе­лен, — про­из­несла она.

— При­со­еди­няй­ся в лю­бой мо­мент, — до­бави­ла ма­дам Ле­февр, но я уже ее не слы­шала. Наб­лю­дая за тол­пой тан­цу­ющих пар, я то и де­ло пог­ля­дыва­ла на ор­кестр, не встре­ча­ющий­ся мне рань­ше. Ес­ли быть точ­нее, то ме­ня прив­лек не­из­вес­тный юно­ша, иг­ра­ющий на скрип­ке.

Я слег­ка нак­ло­нила го­лову на пра­вое пле­чо, с ин­те­ресом раз­гля­дывая тем­но­воло­сого скри­пача с зе­лены­ми, как тра­ва ле­том, гла­зами.

Он с про­тяж­ной но­той за­кон­чил иг­рать пос­ледний ак­корд и, опус­кая смы­чок, бег­ло ог­ля­дел при­сутс­тву­ющих, как бы спра­шивая: «Ка­кую му­зыку сыг­рать даль­ше?». Я ми­гом под­бе­жала к не­му, да­бы муж­чи­на в баль­ном фрач­ном кос­тю­ме не за­казал сле­ду­ющую ком­по­зицию быс­трее ме­ня.

— Про­шу, сыг­рай­те что-ни­будь ве­селое, — на­чал я, ле­гонь­ко ма­хая ве­ером, — се­год­ня Рож­дес­твенская ночь как-ни­как.

— Для вас все, что угод­но, — от­ве­тил он с улыб­кой на од­ну сто­рону, ожив­ленно под­став­ляя смы­чок к на­тяну­тым стру­нам.

Я ис­полни­ла еле за­мет­ный ре­веранс, пос­ле че­го пой­ма­ла бли­жай­ше­го ма­га за ру­ку, да­бы толь­ко по­тан­це­вать.

Па­ры выс­тро­или в ряд по все­му за­лу и под пер­вую звон­кую ме­лодию скрип­ки прис­ту­пили тан­це­вать, то и де­ло под­пры­гивая и хло­пая в ла­доши.

Мо­им пар­тне­ром ока­зал­ся на вид со­рока­пяти­лет­ний маг в зе­леном дву­бор­тном сюр­ту­ке и чер­но-се­рых по­лоса­тых брю­ках. От­ложной во­рот­ник в тон к бе­лому жи­лету скры­вал всю шею, от­че­го ка­залось, что ее и вов­се нет.

К счастью, маг вы­дал­ся весь­ма ве­селым и об­щи­тель­ным и, нес­мотря на свой воз­раст, прек­расно тан­це­вал, не по­давая ви­ду на ус­та­лость и быс­трый темп му­зыки.

Я вре­мя от вре­мени гля­дела на скри­пача, ко­торый ук­радкой смот­ре­ла в мою сто­рону, а ког­да на­ши гла­за пе­ресе­кались, та­инс­твен­но улы­бал­ся мне в от­вет, пос­ле че­го опус­кал гла­за в пол.

По­ложе­ние в тан­це по­меня­лось, от­че­го я ока­залась на дру­гом кон­це за­ла, при­чем так да­леко, что ор­кес­тра и по­дав­но не бы­ло вид­но, лишь слыш­но.

— Здравс­твуй, Хе­лен, — ус­лы­шала я зна­комый го­лос, от­че­го сер­дце буд­то ос­та­нови­лось, но в сле­ду­ющую се­кун­ду за­бара­бани­ло в гру­ди в бе­шеном, не­уло­вимом рит­ме.

— Джей­мс, — про­из­несла я, ос­та­новив­шись.

Я не ве­рила собс­твен­ным гла­зам. Ан­гел, спря­тав­ший свои крылья под крас­ной ман­ти­ей, сто­ял пря­мо пе­редо мной и про­тяги­вал с улыб­кой мне ру­ку для сле­ду­юще­го мед­ленно­го тан­ца. Я с пок­ло­ном сог­ла­силась и, по­ложа свою ру­ку на го­рячую ла­донь, вздрог­ну­ла, уви­дев то, что луч­ше бы я ни­ког­да не зна­ла.

— Вы сын Лю­цифе­ра, — про­шеп­та­ла я так ти­хо, что­бы толь­ко он ус­лы­шал.

Гла­за бе­локу­рого юно­ши ли­шились вся­ких кра­сок, он стал мрач­ный, как ту­ман в ле­су пос­ле дож­дя.

— Я не та­кой как он, — так же ти­хо от­ве­тил он.

— Я знаю.

Джей­мс по­ложил ру­ку на мою та­лию и, при­тянув бли­же обыч­но­го, зак­ру­жил в тан­це под му­зыку, чья быс­тро­та то уве­личи­валась, то умень­ша­лась вновь и вновь.

Я слы­шала про­тяж­ные ду­шев­ные ак­корды скрип­ки, но не ос­ме­лилась взгля­нуть на ис­полни­теля: я смот­ре­ла толь­ко на ан­ге­ла, на его прек­расные се­ро-го­лубые гла­за.

— Я ду­мала, что ан­ге­лам зап­ре­щено спус­кать­ся с не­бес.

— Так и есть, — под­твер­дил юно­ша, не­от­рывно гля­дя мне в гла­за.

— Но вы здесь, — не по­нима­ла я.

— Мисс, вы хо­тите, что­бы я ушел?

— Нет, что вы, — пос­пешно про­лепе­тала я. — Я жда­ла вас.

— Я ждал на­шей встре­чи не мень­ше, — про­шеп­тал он мне на ухо, от­че­го я буд­то на­чала та­ять.

Но­ги не хо­тели дер­жать ме­ня, но Джей­мс креп­ко и в то же вре­мя мяг­ко об­хва­тил ме­ня сво­ими креп­ки­ми му­жес­твен­ны­ми ру­ками, чье теп­ло про­сачи­валось сквозь одеж­ду.

Го­лос ма­мы вер­нул ме­ня на зем­лю.

— Сов­сем ско­ро нас­ту­пит за­меча­тель­ный праз­дник, — на­чала она, гла­зами об­во­дя всех при­сутс­тву­ющих, — в но­вом го­ду нас ждут уди­витель­ные от­кры­тия и свер­ше­ния. Я свя­то ве­рю, что на­ша ма­гия с каж­дым днем бу­дет уве­личи­вать­ся и со­вер­шенс­тво­вать­ся. Наш долг — ох­ра­нять при­роду, так да­вай­те же де­лать это дос­той­но. С Рож­дес­твом, вол­шебный на­род, с Рож­дес­твом, ма­ги и ведь­мы!

— С Рож­дес­твом! — кри­чали все вок­руг, под­ни­мая бо­калы с пун­шем вверх, но из всех го­лосов я слы­шала лишь один го­лос Джем­са.

— Счас­тли­вого Рож­дес­тва, — про­шеп­тал он мне на ухо, и хоть ли­ца я его не ви­дела, но я чувс­тво­вала, как он улы­ба­ет­ся.

По­вора­чива­ясь, я уви­дела си­дев­шую вда­ли ба­буш­ку, ко­торая как-то ра­дос­тно и в то же вре­мя пе­чаль­но смот­ре­ла на ме­ня.

Джей­мса ниг­де не бы­ло, он ис­чез. Но ку­да?

Я ос­мотре­ла весь зал в по­ис­ке крас­но­го пла­ща, в по­ис­ке ан­ге­ла, ко­торо­го по­люби­ла при пер­вой же встре­че.

— Джей­мс, — про­шеп­та­ла я, по­чувс­тво­вав се­бя оди­нокой и нес­час­тной, буд­то я ока­залась единс­твен­ным че­лове­ком на Зем­ле.

Я вновь пос­мотре­ла в сто­рону, где си­дела ба­буш­ка вмес­те с ма­дам Ле­февр, но ни той, ни дру­гой не ока­залось на мес­те.

— Вы грус­ти­те, — ус­лы­шала я зна­комый го­лос скри­пача. — Кто пос­мел вас оби­деть?

— Что вы, ме­ня ник­то не оби­жал, — воз­ра­зила я, пы­та­ясь на­тянуть улыб­ку на свое ли­цо.

Нес­коль­ко се­кунд тем­но­воло­сый юно­ша про­дол­жал смот­реть мне в гла­за, тем вре­менем как я ста­ратель­но их от­во­дила в сто­рону, все же на­де­ясь, что Джей­мс где-то поб­ли­зос­ти, воз­можно, прос­то ушел за пун­шем.

— Не от­ка­жите ли вы мне в тан­це, мисс? — спро­сил нез­на­комец, про­тяги­вая ру­ку впе­ред.

Я ми­молет­но взгля­нула на ог­ромную де­ревян­ную дверь двор­ца.

«Не пой­ти ли на ули­цу по­ис­кать ан­ге­ла?» — по­дума­ла я, но в сле­ду­ющую се­кун­ду осоз­на­ла, что ма­туш­ка это не одоб­рит.

— Мисс У­ил­шуд, — поп­ра­вила я, ис­полнив лег­кий ре­веранс.

— Марк Де­маре, — пред­ста­вил­ся он.

— Вы фран­цуз? — по­ин­те­ресо­валась я, за­мечая див­ный ак­цент.

— Да, ма­дему­азель, — про­лепе­тал он на фран­цуз­ском язы­ке.

Му­зыка за­иг­ра­ла, па­ры прис­ту­пили быс­тро выс­тра­ивать­ся в ряд, и мы так­же к ним при­со­еди­нились.

— Вы прек­расно иг­ра­ете на скрип­ке, — пох­ва­лила я, мед­ленно об­хо­дя пар­тне­ра по ча­совой стрел­ке.

— Бла­года­рю, мисс, — улыб­нулся мис­тер Де­маре.

— Про­шу, зо­вите ме­ня Хе­лен, — поп­ро­сила я, встав нап­ро­тив дру­гого бли­жай­ше­го ма­га.

Вы­пол­нив при­выч­ные эле­мен­ты, я вновь вер­ну­лась к скри­пачу.

— Хе­лен, — пов­то­рил он слад­ко, — ва­ше имя столь прек­расно, как и вы са­ми. Ва­ша кра­сота по­доб­но ро­зе, так же эле­ган­тна и изыс­канна.

— Вы мне ль­сти­те.

— Ни­чуть, — воз­ра­зил юно­ша, лег­ки­ми прыж­ка­ми, по­меняв­шись со мной мес­та­ми. — Вы зат­ми­ли всех дам.

Я сму­щен­но опус­ти­ла гла­за в пол, но вмес­то сво­его от­ра­жения уви­дела ли­цо Джей­мса. Нер­вно вздрог­нув, я под­ня­ла гла­за к по­лот­ку, но там ни­кого не бы­ло.

— С ва­ми все хо­рошо? — спро­сил мис­тер Де­маре.

— Ра­зуме­ет­ся, — сол­га­ла я, пы­та­ясь ус­по­ко­ить, бе­шено ко­лотя­ще­еся сер­дце.

При сле­ду­ющем дви­жении на­ши ру­ки со­еди­нились, и я по­чувс­тво­вала че­лове­чес­кую энер­ге­тику.

— Вы не маг, — осе­нило ме­ня. — Но как вы тог­да тут ока­зались?

— Мой де­душ­ка Адам Де­маре — маг, — на­чал объ­яс­нять он, — приг­ла­сил ме­ня сю­да на праз­дник в ка­чес­тве скри­пача, что­бы ос­таль­ные гос­ти не уде­ляли мне мно­го вни­мания. Он хо­тел, что­бы я жил в этом го­роде вмес­те с ним. Мой отец по­гиб в бою, а свою мать я ни­ког­да не ви­дел.

— Кто-то из ва­ших ро­дите­лей был кол­ду­ном?

— Нет, — как-то не­уве­рен­но от­ве­тил он. — По прав­де го­воря, я не мо­гу ска­зать вам на­вер­ня­ка.

Му­зыкан­ты за­кон­чи­ли свою иг­ру, тан­цу­ющие па­ры пох­ло­пали друг дру­гу в ла­доши, тем вре­менем, как я не­от­рывно гля­дела на юно­шу, прек­расно пом­ня, что у его де­душ­ки ни­ког­да не бы­ло де­тей. Он всю жизнь про­жил здесь в пол­ном оди­ночес­тве. Воз­можно, Марк вов­се не его внук, ведь ина­че у не­го бы­ли бы хоть ка­кие-то ма­гичес­кие спо­соб­ности.

— Про­шу ме­ня из­ви­нить, — на­чал Марк, — но я дол­жен ис­полнять свои обя­зан­ности.

По­цело­вав на про­щание тыль­ную сто­рону мо­ей ру­ки, юно­ша ушел в дру­гой ко­нец за­ла к скрип­ке, на ко­торой сов­сем ско­ро на­чал иг­рать про­тяж­но и тро­гатель­но, вы­водя каж­дую но­ту с осо­бым чувс­твом.

— Кто это был? — из ни­от­ку­да по­яви­лась ма­ма, со злоб­ным и през­ри­тель­ным взгля­дом смот­ря на ме­ня.

— Ма­туш­ка, вы и так зна­ете, кто он, — как мож­но спо­кой­нее про­гово­рила я. — За­чем спра­шивать?

— Не смей об­щать­ся с ним, — злоб­но про­дол­жа­ла она, и ка­залось, ее гла­за ста­нови­лись все тем­нее и тем­нее.

— Но что в этом пло­хого? — не по­нима­ла я. — Вы что, бу­дете зап­ре­щать мне со все­ми людь­ми об­щать­ся?

— Он обыч­ный че­ловек, — на­пом­ни­ла она, про­цедив сквозь зу­бы. — Ты же ведь­ма. Зна­ешь, что мо­жет про­изой­ти? Он нас всех вы­даст, а по­том сож­жет на кос­тре...

— Вам нез­до­ровит­ся, ма­туш­ка, — воз­ра­зила я, ухо­дя прочь, но она боль­но схва­тила ме­ня за за­пястье пра­вой ру­ки и при­тяну­ла к се­бе так близ­ко, что­бы я мог­ла уви­деть ее гнев­ные ка­рие гла­за и блед­ную ко­жу ли­ца, ко­торую она бе­зус­пешно по­пыта­лась ук­ра­сить ру­мяна­ми.

— Ес­ли я уви­жу те­бя с ним, — на­чала она, но ее пе­реби­ла ка­кая-то ведь­ма.

— Аг­ния Кли­мент, — поз­ва­ла ма­му жен­щи­на в платье чем-то на­поми­на­ющее праз­днич­ный торт.

— На­тали, ну сколь­ко раз мне пов­то­рять, что моя фа­милия уже дав­ным-дав­но по­меня­лась на У­ил­шуд? — ма­ма вновь ста­ла доб­рой.

«Пря­мо ан­гел во пло­ти», — по­дума­ла я, наб­лю­дая за тем, как ма­ма скуч­но пе­рек­лю­чилась на свою под­ру­гу, тем са­мым ос­ла­бив хват­ку.

— Иди до­мой! Жи­во! — бро­сила она мне вслед, преж­де чем слить­ся с тол­пой тан­цу­ющих пар.

***

Пер­вая не­деля пос­ле Рож­дес­тва прош­ла так­же грус­тно, как и ча­сы в ночь са­мого праз­дни­ка, ког­да Джей­мс ос­та­вил ме­ня воз­ле рож­дес­твенской ел­ки в пол­ном оди­ночес­тве и пе­чали. Ба­буш­ка, как и сле­дова­ло ожи­дать, бро­сала в мою сто­рону пе­чаль­ные, со­чувс­твен­ные взгля­ды. Я бы­ла бо­лее чем уве­рена, что она все зна­ет, но, ра­зуме­ет­ся, не же­ла­ет в этом соз­на­вать­ся. В лю­бом слу­чае, от это­го мне ни­как не ста­нови­лось луч­ше.

Иног­да я встре­чалась в ле­су с ос­таль­ны­ми ма­гами, ко­торые бы­ли по­ряд­ком в не­до­уме­нии, об­на­ружив ме­ня в та­кой глу­ши. Ка­залось, все ма­ги и ведь­мы зна­ли, где Джей­мс и по­чему он не воз­вра­ща­ет­ся, но все, как под­лые ис­ту­каны, хра­нили мол­ча­ние.

Од­нажды ут­ром я прос­ну­лась с мыслью вновь по­забыть Джей­мса, как де­лала это преж­де, от­вле­ка­ясь то на тре­ниров­ку ма­гичес­ких зак­ли­наний, то на по­мощь по до­му или же, как в дан­ном слу­чае, на са­мую прос­тую про­гул­ку по по­селе­нию ведьм.

По прав­де го­воря, на­ши до­ма рас­по­лага­лись до­воль­но-та­ки да­леко друг от дру­га. Все свя­то ве­рили, что вок­руг ведь­мов­ской из­бы есть осо­бая ни­кому не ви­димая энер­гия, ис­хо­дящая как от мер­твых, так и от жи­вых кол­ду­нов. Глав­ное пра­вило — не хо­ронить бед­няг, а сжи­гать те­ло на кос­тре, прах раз­ве­вая по вет­ру, ук­репляя си­лу при­роды так на­зыва­емой свя­щен­ной пылью мер­тве­ца. Для ме­ня это ка­залось очень жес­то­ким и по­ряд­ком су­мас­шедшим де­лом, но ник­то не вос­при­нимал мое мне­ние всерь­ез.

«За­кон для то­го и соз­дан, что­бы его соб­лю­дать», — каж­дый раз от­ве­чала ма­ма.

Иног­да мне ка­залось, что это фра­за ста­нет де­визом на­шей семьи, но, к счастью, ба­буш­ка твер­ди­ла, что мой отец всег­да го­ворил со­вер­шенное дру­гое.

«В каж­дом из нас есть ин­ди­виду­аль­ность, лич­ность, ко­торую ни один за­кон не смо­жет на­рушить», — гла­сил де­виз на­шей семьи на пор­тре­те мо­его от­ца.

По­ряд­ком имен­но это не­боль­шая кар­ти­на, ви­сев­шая в при­хожей до­ма, слу­жила единс­твен­ным на­поми­нани­ем о том, что у ме­ня все-та­ки был отец и что он, как ве­рят все ведь­мы, по сей день по­мога­ет сво­ей семье, сво­ему ро­ду.

Для ме­ня и это бы­ло чуж­до, но тем не ме­нее, вре­мя от вре­мени, я об­ра­щалась к от­цу за по­мощью, и он на са­мом де­ле по­могал мне. Бы­вало да­же, я ви­дела его приз­рак, ми­молет­но, не­надол­го, но ви­дела.

Я вспо­мина­ла из сво­его да­леко­го детс­тва смуг­лую ко­жу от­ца, его озор­ные ка­рие гла­за и улыб­ку тон­ких как нить губ.

Ма­ма неп­ри­нуж­денно на­пева­ла что-то се­бе под нос, не за­метив да­же то, как я лов­ко прос­ко­чила че­рез кух­ню в при­хожую, где ба­буш­ка, вы­ходя из сво­ей ком­на­ты, ус­по­ка­ива­юще по­ложи­ла свою тя­желую ру­ку на мое пле­чо, как бы го­воря: «Кре­пись, Хе­лен. Те­бе при­дет­ся еще мно­гое ис­пы­тать».

Та­кое по­веде­ние ста­руш­ки ме­ня по­ряд­ком пу­гало, осо­бен­но то, что я прек­расно осоз­на­вала, что на стар­ческий ма­разм ее сло­ва и пос­тупки спих­нуть нель­зя.

Глен­да Ме­ро Жонсь­ер — са­мая силь­ная ведь­ма в на­шем по­селе­нии, она как ник­то на све­те зна­ет, что ждет каж­до­го че­лове­ка зав­тра или в сле­ду­ющей жиз­ни.

Иног­да ме­ня удив­ля­ло то, что она ут­вер­жда­ла, что свои пер­вые две жиз­ни че­ловек про­жива­ет с тем же име­нем и толь­ко по­том про­ис­хо­дит пу­тани­ца в до­рогах, и имя че­лове­ка, его семья, стра­на, на­ци­ональ­ность, ме­ня­ет­ся на со­вер­шенно про­тиво­полож­ное преж­ней жиз­ни. Ра­зуме­ет­ся, бы­ва­ют и ис­клю­чения, ког­да че­ловек все свои семь жиз­ней про­жива­ет под од­ним име­нем, но, в лю­бом слу­чае, в раз­ных семь­ях.

Я ти­хо пе­рес­ту­пила по­рог до­ма и, бес­шумно зак­ры­вая за со­бой дверь, выш­ла на тро­пин­ку, про­топ­танную го­дами ведь­ма­ми и ма­гами, в чьи ин­те­ресы вхо­дила са­мая прос­тая про­гул­ка, а не толь­ко скуч­ные од­но­об­разные до­маш­ние обя­зан­ности. В та­кие мо­мен­ты, ког­да ме­ня ник­то не бес­по­ко­ил, ме­ня пос­то­ян­но ин­те­ресо­вали мыс­ли о том, как же из­ме­нит­ся этот го­род че­рез нес­коль­ко дней.

Я зна­ла, что ско­ро его на­зовут Лос-Ан­дже­лесом, но это бы­ли про­рочес­тва ба­буш­ки, а не мои собс­твен­ные ведь­мов­ские ис­сле­дова­ния бу­дуще­го.

По­ряд­ком мне хо­телось вла­деть тем же да­ром, что и у нее, но в сле­ду­ющую се­кун­ду я осоз­на­вала, как же все-та­ки это тя­жело — быть в от­ве­те за бу­дущее. Ка­залось, это су­мас­шедший дар, ко­торо­му и вра­гу не по­жела­ешь, ведь об­ла­датель его зна­ет, ког­да и по ка­кой при­чине ум­рет до­рогой для не­го че­ловек или же он сам. А как же тя­жело знать да­ту смер­ти, но не иметь пра­ва по­менять судь­бу че­лове­ка. Так или ина­че, се­год­ня или зав­тра, все мы ум­рем, а зна­ние да­ты смер­ти толь­ко усу­губ­ля­ет жизнь.

— Хе­лен? — ус­лы­шала я до бо­ли зна­комый го­лос.

Скри­пач не­уве­рен­но пры­гал по ль­ди­нам, пы­та­ясь как мож­но быс­трее доб­рать­ся до ме­ня.

— Марк, это же вы, — на­тяну­ла я улыб­ку, не зная, ра­довать­ся ком­па­нии или ра­зоча­ровы­вать­ся в на­рушен­ной ти­шине и у­еди­нен­ности.

— Как я рад вас ви­деть, — про­гово­рил он вновь, ми­ло улыб­нувшись мне, при­под­ни­мая один кон­чик губ чуть боль­ше дру­гого.

— Вза­им­но, — лишь от­ве­тила я, ле­гонь­ко нак­ло­нив го­лову впе­ред.

В ка­ком-то пла­не я го­вори­ла прав­ду, но чувс­тво ра­дос­ти, ко­торое я по­луча­ла при встре­че с Джей­мсом все рав­но не ис­пы­тыва­ла в об­ще­нии с этим юно­шей, лишь спо­кой­ствие и уми­рот­во­рен­ность. Воз­можно, имен­но это мне сей­час и нуж­но бы­ло.

— Зна­чит, вы все-та­ки ре­шили ос­тать­ся в на­шем го­роде, — с ра­достью про­гово­рила я, улы­ба­ясь то­му, что за столь­ко лет у ме­ня на­конец-то по­явил­ся друг и вер­ный то­варищ.

— Мне не хо­чет­ся от­сю­да у­ез­жать, — приз­нался он, уже спо­кой­ным ша­гом про­гули­ва­ясь со мной по по­ляне, усы­пан­ной сне­гом. — Здесь кра­сиво и спо­кой­но. Нет шу­ма, как в Лон­до­не, нет скан­да­лов и пь­яных ве­черов, как в боль­ших го­родах.

— Вы мно­го пу­тешес­тву­ете, мис­тер Де­маре? — спро­сила я, по­ежив­шись от хо­лода.

— Пос­ледние нес­коль­ко лет я толь­ко этим и за­нимал­ся, — про­дол­жил он, смот­ря пря­мо пе­ред со­бой.

— Вам же нра­вит­ся это, ведь так?

— Вер­но, — под­твер­дил он кив­ком. — Мне нра­вит­ся наб­лю­дать за людь­ми, осо­бен­но про­тиво­полож­ной те­бе на­ци­ональ­нос­ти. Нра­вит­ся уз­на­вать дру­гие обы­чаи на­родов, про­бовать раз­ную кух­ню и вы­пив­ку. Я люб­лю сме­ять­ся над джентль­ме­нами. Не пой­ми­те ме­ня неп­ра­виль­но, прос­то они счи­та­ют се­бя вы­ше дру­гих, хо­тя, по су­ти, ни­чем не от­ли­ча­ют­ся. По­жалуй, толь­ко сво­им дос­татком и не­боль­шим эти­кетом за сто­лом, но в дру­гие дни они ве­дут се­бя по­хуже лю­бого пь­яно­го че­лове­ка.

— У ме­ня нет ни­каких до­каза­тель­ств, что­бы ос­по­рить этот факт.

— По­чему бы вам не у­ехать в ка­кой-ни­будь дру­гой го­род, Хе­лен? Тог­да бы вы мог­ли убе­дить­ся в пра­воте мо­их слов. Хо­тя и то вряд ли: да­мам джентль­ме­ны лю­бит ль­стить. Жен­щи­на, как и для лю­бого дру­гого муж­чи­ны — сла­бость, рос­кошь и нас­лажде­ние.

— Зву­чит как об­ви­нение, вы не на­ходи­те?

— Прос­ти­те, я не хо­тел вас оби­деть, — ви­нова­то про­мол­вил тем­но­воло­сый юно­ша, спус­тя не­кото­рое вре­мя вновь за­гово­рив. — Вы так и не от­ве­тили на мой воп­рос.

— Ме­ня мно­гое здесь дер­жит, — на­чала объ­яс­нять я. — К то­му же, сей­час лю­ди сжи­га­ют всех ведьм, да­же не при­час­тных к кол­довс­тву, что не­безо­пас­но, как ни кру­ти.

— Тог­да по­чему бы вам не по­ехать в Рос­сию? — пред­ло­жил он. — Там не ищут и не сжи­га­ют ведьм и про­чих лю­дей, за­мешан­ных в ма­гии.

— Ду­маю, ког­да-ни­будь я обя­затель­но ту­да по­еду, — по­обе­щала я.

Мы приб­ли­жались к до­му, в ко­тором жи­вет мис­тер Де­маре со сво­им де­душ­кой, и я, бро­сая взгляд на де­ревян­ное вы­сокое по­местье, ра­зоча­рован­но при­куси­ла ниж­нюю гу­бу. С Мар­ком мне всег­да ста­нови­лось спо­кой­но. Убе­гала вся­кая тре­вога и дур­ные мыс­ли.

— Воз­можно, я и не пу­тешес­тво­вала, но я бо­лее чем уве­рена, что вы пло­хо зна­ете наш го­родок, — за­гово­рила го­лос я вновь как мож­но ве­селее.

— Ес­ли вы ока­жете мне честь по­казать го­род, — на­чал юно­ша с улыб­кой.

— Как нас­чет се­год­ня ночью?

— Я бу­ду вам очень приз­на­телен.

— Тог­да встре­тим­ся на опуш­ке в пол­ночь, — за­кон­чи­ла я. — Там есть вы­сокий дуб, не вол­нуй­тесь, мес­тностью не оши­бетесь.

— Еще уви­дим­ся, мисс, — про­гово­рил он, слад­ко це­луя тыль­ную сто­рону мо­ей ла­дони.

И вновь ни­чего кро­ме друж­бы я не по­чувс­тво­вала, по­целуй Джей­мса же я ощу­щала да­же сквозь слои одеж­ды.

Я про­вела юно­шу взгля­дом, пос­ле че­го за­шага­ла даль­ше мед­ленным спо­кой­ным ша­гом.

«Джей­мс», — это имя без ос­та­нов­ки кру­тилось в мо­ей го­лове. — «Где же вы, Джей­мс?»

***

— На­конец-то вы со­из­во­лили по­сетить наш скром­ный дом, — встре­тила ме­ня на по­роге ма­ма, вновь пре­бывая в пло­хом рас­по­ряже­нии ду­ха.

Ут­ром же, не ви­дя ме­ня, она бы­ла весь­ма ве­селой, что же про­изош­ло за эти три ча­са?

— Где ты бы­ла? — не ус­по­ка­ива­лась она.

— Я прос­то за­хоте­ла про­гулять­ся, — на­чала объ­яс­нять я как мож­но спо­кой­нее.

— Про­гулять­ся, зна­чит, — воз­му­щалась та. — А мне ты по­мочь не хо­тела?

— Что про­ис­хо­дит, ма­туш­ка? — не­до­уме­вала я. — Что я вам та­кого пло­хого сде­лала, что вы так на ме­ня сер­ди­тесь?

— Жи­во за стол! — крик­ну­ла она, рез­ким дви­жени­ем ука­зав в сто­рону кух­ни, где уже на хлип­ком сту­ле си­дела ба­буш­ка, обес­си­лено при­жав ру­ку ко лбу.

Я, мол­ча, по­дош­ла к ней, вре­мя от вре­мени смот­ря на ма­му, чье по­веде­ние я ни­как не мог­ла по­нять.

— Что про­ис­хо­дит? — про­шеп­та­ла я ба­буш­ке так ти­хо, что толь­ко она смог­ла ме­ня ус­лы­шать.

— У тво­ей ма­мы бы­ла ви­дение, — так же ти­хо на­чала объ­яс­нять она хрип­лым ус­та­лым го­лосом. — И я то­же его ви­дела.

— Что еще за ви­дение? По по­воду че­го?

— По по­воду те­бя, Хе­лен, — ба­буш­ка обес­по­ко­ен­но за­бега­ла гла­зами по всей ком­на­те, буд­то кто-то при­та­ил­ся в тем­ном уг­лу, и ес­ли она мне хоть еще что-ни­будь ска­жет, то слу­чит­ся что-то ужас­ное.

— По по­воду ме­ня? — не ве­рила я. — Рас­ска­жите мне, ба­буш­ка, про­шу. Что вы ви­дели?

— Мы ви­дели неч­то страш­ное, — на­чала объ­яс­нять ма­ма, не­ожи­дан­но по­явив­шись воз­ле нас. — Мы ви­дели твое прош­лое и бу­дущее.

— Что же там та­кого ужас­но­го? — ак­ку­рат­но спро­сила я, мед­ленно про­жевы­вая ку­сок при­готов­ленной сви­нины.

— Луч­ше спро­си сво­его ан­ге­ла, — през­ри­тель­но от­ве­тила она, осо­бым об­ра­зом вы­делив пос­ледние сло­ва.

— Джей­мса? — уточ­ни­ла я. — Но при­чем здесь он?

— Мы не про не­го го­ворим, Хе­лен, — объ­яс­ни­ла ба­буш­ка.

— Тог­да я ни­чего не по­нимаю, — я не­пони­ма­юще ус­та­вилась на них, ожи­дая объ­яс­не­ний. — Джей­мс — единс­твен­ный ан­гел, ко­торо­го я знаю.

— Ты зна­ешь еще кое-ко­го, прос­то не пом­нишь, — воз­ра­зила Глен­да Ме­ро Жонсь­ер. — Он те­бе час­то снит­ся, но не в сво­ем преж­нем об­ли­ке.

«Но мне снит­ся Джей­мс», — воз­ра­жала я, мыс­ленно пы­та­ясь ра­зоб­рать­ся, что к че­му.

По прав­де го­воря, каж­дую ночь я все ча­ще и ча­ще за­мечаю, что он буд­то из­ме­нил­ся, стал дру­гих, хо­лод­ным и злым. Но пос­ле Рож­дес­тва я убеж­даю се­бя в об­ратном. В жиз­ни Джей­мс вов­се не та­кой, как в мо­ем сне. Но ес­ли это не он, то кто мне снит­ся каж­дую ночь?

— Лю­цифер, — вос­клик­ну­ла я. — Во сне я ви­жу Лю­цифе­ра, ког­да он еще был ан­ге­лом до из­гна­ния с не­бес.

— Не смей про­из­но­сить его имя в мо­ем до­ме! — крик­ну­ла ма­ма. — Не смей ду­мать и ждать встре­чи с Джей­мсом.

— Аг­ния, — на­чала ба­буш­ка, но ма­ма ее не слы­шала.

— Не смей ви­деть­ся с Мар­ком!

— Но по­чему? — вык­рикну­ла я. — Джей­мс не та­кой, как его отец, а Марк тут во­об­ще не при­чем. По­чему вы зап­ре­ща­ете с ни­ми об­щать­ся? Они не сож­гут и не убь­ют ме­ня.

— По­тому, что оба те­бя лю­бят! — вык­рикну­ла ма­ма, и от ее слов я по­шат­ну­лась.

— Тог­да что в этом пло­хо?

— Ты не зна­ешь сво­его бу­дуще­го, Хе­лен, — про­дол­жа­ла ма­ма, и ка­залось, она вот-вот зап­ла­чет. — Ты не зна­ешь, на что пой­дет Влас­те­лин воз­ду­ха, что­бы за­во­евать твое сер­дце и вер­нуть те­бя к се­бе. Ког­да-то на не­бесах ты пок­ля­лась ему в веч­ной люб­ви и пре­дан­ности, но, на­рушив клят­ву, под­пи­сала се­бе смер­тный при­говор.

— Зна­чит, он убь­ет ме­ня?

— Он бу­дет уби­вать тех, ко­го ты лю­бишь, — по­яс­ни­ла ба­баш­ка, — по­ка ты не пой­мешь, как боль­но обош­лась с ним в день его из­гна­ния с не­бес.

— Он бу­дет уби­вать и тех, кто по­любил те­бя, — до­бави­ла ма­ма, вы­тирая сле­зу со сво­его ли­ца.

— Так вот из-за че­го умер па­па, вер­но? — уточ­ни­ла я, уже са­ма не сдер­жи­вая сле­зы. — Он убил его?

По ма­миным гла­зам мож­но бы­ло по­нять, что я пра­ва.

«Ты мо­жешь убить ме­ня, Лю­цифер, — мыс­ленно об­ра­щалась я к не­му, — но толь­ко не мою семью. Ты слы­шишь? Я не поз­во­лю те­бе их убить!»

Я не смо­гу вы­дер­жать их смерть так же, как и ги­бель Джей­мса и Мар­ка. Что я мог­ла сде­лать? Как я мо­гу их за­щитить, ес­ли моя же лю­бовь их унич­то­жа­ет?

«По­чему бы вам не у­ехать в ка­кой-ни­будь дру­гой го­род, Хе­лен?» — вспо­мина­ла я раз­го­вор с Мар­ком.

«У­ехать, — пов­то­рила я про се­бя нес­коль­ко раз. — Я дол­жна у­ехать от­сю­да как мож­но даль­ше, в го­род, где ме­ня ник­то не зна­ет, в го­род, где ме­ня ник­то не бу­дет ис­кать».

***

Я все-та­ки ре­шила сдер­жать обе­щание и по­казать Мар­ку в го­роде все са­мые кра­сивые и не­забы­ва­емые мес­та. Но не толь­ко это я пла­ниро­вала сде­лать се­год­ня.

Ти­хо соб­рав че­мода­ны, я на­пос­ле­док ос­мотре­ла дом, в ко­тором жи­ла с са­мого рож­де­ния. Я еще раз ос­мотре­ла мес­тность, в ко­торой не один раз пря­талась от ма­мы из-за то­го, что сож­гла или раз­би­ла ка­кую-то цен­ную ре­лик­вию. Я еще раз взгля­нула на пор­трет от­ца и на де­виз на­шей семьи.

«Я боль­ше ни­кому не поз­во­лю уме­реть из-за ме­ня», — мыс­ленно пок­ля­лась я, вды­хая на­пос­ле­док у­ют­ный аро­мат род­но­го до­ма, пос­ле че­го взгля­нула на пись­мо, на­писан­ное для ба­буш­ки и ма­мы.

Дер­жа в ру­ке шер­ша­вую бу­магу, я ста­ла наб­лю­дать, как ис­корки ог­ня, ис­хо­дящие из мо­их рук, унич­то­жали при­чину, по ко­торой род­ные мог­ли за­хотеть ме­ня ис­кать.

«Они дол­жны жить даль­ше и за­быть ме­ня», — твер­ди­ла я, с грустью пред­став­ляя ли­цо ма­мы, ког­да она об­на­ружит, что ме­ня нет.

Я бы­ла уве­рена в том, что ба­буш­ка ме­ня пой­мет, ско­рее все­го, она зна­ла, что я так пос­туплю, но ма­ма пер­вое вре­мя бу­дет вне се­бя от ярос­ти и в ко­неч­ном ито­ге нач­нет ме­ня ис­кать. Она не ус­по­ко­ит­ся, во что бы то ни ста­ло.

Единс­твен­ное ре­шение этой проб­ле­мы — сте­реть па­мять у всех, кто ме­ня знал.

Марк ока­зал­ся на опуш­ке ров­но в пол­ночь, как мы и до­гова­рива­лись, он был в не­до­уме­нии, по­чему я выб­ра­ла столь поз­днее вре­мя, и я бе­зо вся­кого тру­да объ­яс­ни­ла ему, что имен­но ночью этот го­родок ста­новит­ся та­инс­твен­ным и ча­ру­ющим. Имен­но в это за­гадоч­ное вре­мя ин­те­рес­но бро­дить по ста­рым за­рос­шим ули­цам.

— Вы, на­вер­но, уди­витесь, но мне есть, что вам по­казать, — на­чала я, пы­та­ясь скрыть тре­вогу в го­лосе. — Прав­да, толь­ко это мес­то на­ходит­ся да­леко­вато от­сю­да, при­дет­ся ид­ти при­мер­но час, но оно то­го сто­ит.

— Приз­на­юсь, вы ме­ня за­ин­те­ресо­вали, — от­ве­тил юно­ша на мои сло­ва. — С ва­ми я го­тов ид­ти, ку­да угод­но, да­же ес­ли до­рога зай­мет нес­коль­ко не­дель или ме­сяцев.

На его сло­ва я лишь ми­ло улыб­ну­лась, про­дол­жая путь.

— Рас­ска­жите что-ни­будь о се­бе, мис­тер Де­маре, — поп­ро­сила я, да­бы прер­вать за­тянув­ше­еся мол­ча­ние. — Ка­кой из по­сеща­емых го­родов вам пон­ра­вил­ся боль­ше все­го?

— Труд­но су­дить, учи­тывая то, что по все­му ми­ру тво­рит­ся ха­ос, — не­дол­го ду­мая, от­ве­тил он. — Но, по­жалуй, в го­родах Рос­сии спо­кой­нее все­го: там ты не встре­тишь лю­дей, по­мешан­ных на сжи­гании ведьм.

— Что-то про­изош­ло? — спро­сила я как мож­но ос­то­рож­нее, за­метив рез­кую пе­реме­ну в его ли­це.

— В Гер­ма­нии я знал од­ну де­воч­ку, — юно­ша яв­но не хо­тел об этом го­ворить, бы­ло за­мет­но, что вос­по­мина­ния за­дева­ют его ста­рые ра­ны на сер­дце, ко­торые он так усер­дно пы­тал­ся за­лечить. — Мы с ней поз­на­коми­лись в при­юте в ма­лень­ком графс­тве Ген­не­берг, у нее ни­кого не бы­ло из род­ных. Все по­гиб­ли на вой­не. Как-то раз мне рас­ска­зыва­ли про ее стар­ше­го бра­та Джим­ми Со­реля, в де­вят­надцать лет он доб­ро­воль­но ушел во­евать, но так и не вер­нулся. Ник­то не знал, где он, по­это­му его внес­ли в спи­сок, как без вес­ти про­пав­ший во­ин. Ее под­ки­нули в при­ют в рва­ной прос­ты­не, на ко­торой в уг­лу бы­ла вы­шита над­пись «Л. Со­рель». Все пы­тались до­гадать­ся, как же ее зо­вут, и в ко­неч­ном ито­ге ня­ня ре­шила наз­вать ее Лу­лу, на­вер­ное, по­тому что Лу — бы­ло пер­вое, что она ска­зала в дет­до­ме. Я ока­зал­ся в при­юте в воз­расте две­над­ца­ти лет, Лу­лу же ис­полни­лось де­сять. Она бы­ла очень ве­селой и лю­бопыт­ной дев­чонкой, ве­рила во все сверхъ­ес­тес­твен­ное. Час­то при­думы­вала вся­кие ле­ген­ды и рас­ска­зы о вам­пи­рах и ведь­мах, но ей ник­то не ве­рил по­ка офи­церы не приш­ли в наш го­род. В 1619 го­ду в наш при­ют на­веда­лось пят­надцать офи­церов с целью об­на­руже­нии ведьм. Тог­да мы с Лу­лу гу­ляли в са­ду и наш­ли чер­но­го ко­тен­ка, он был го­лод­ным и то­щим. Ка­залось, ес­ли до не­го дот­ро­нуть­ся, то все кос­ти сло­ма­ют­ся. Лу­лу всег­да жа­лела без­домных, и этот ко­тенок не был ис­клю­чени­ем. Она хо­тела его на­кор­мить, хоть са­мую ма­лость, нес­мотря на то, что са­ма ед­ва ли мог­ла хо­дить. Мы при­нес­ли его в кла­дов­ку, где по­вара хра­нили мо­локо и хлеб. Сто­ило нам по­кор­мить бед­ня­гу, как Лу за­яви­ла, что хо­чет его ос­та­вить в при­юте. Я ска­зал, что это пло­хая идея, го­ворил, что нас силь­но на­кажут из-за не­го, но она так умо­ляла ме­ня, ут­вер­жда­ла, что его ник­то не за­метит, и мне приш­лось сог­ла­сить­ся. Мы от­несли ко­тен­ка в дет­скую ком­на­ту, а по­том бук­валь­но че­рез па­ру се­кунд к нам заш­ли офи­церы с соп­ро­вож­де­ни­ем ня­ни. Жи­вот­ное они уви­дели не сра­зу, но ког­да это слу­чилось, Лу­лу зас­ту­пилась за ко­тен­ка, офи­церы же от­пря­нули от них, как от пу­леме­та. Всех это уди­вило, ведь это был прос­то ко­тенок, а не враг на­рода. «Они зак­лю­чили сдел­ку с Дь­яво­лом! — кри­чал глав­но­коман­ду­ющий, ука­зывая ру­кой на Лу­лу. — Схва­тите их!» Ник­то не по­нимал, что про­ис­хо­дит, всех дам вы­носи­ли на двор и при­вязы­вали к стол­бу. Под их но­гами по­ложи­ли дро­ва, хво­рост, кни­ги и ве­щи из при­юта, ко­торые они но­сили. Лу­лу при­вяза­ли в са­мый центр, а ря­дом с ней ле­жал мер­твый ма­лень­кий ко­тенок. Его уби­ли, прот­кнув но­жом. В тот день за­живо сго­рело пять жен­щин, семь де­вушек и де­сять де­вочек. Двад­цать два не­вин­ных че­лове­ка кри­чали во все гор­ло, мо­ля о по­щаде. Я все это ви­дел сво­ими гла­зами и ни­чего не смог по­делать. А зна­ете, Хе­лен, что са­мое ужас­ное? Сре­ди офи­церов, под­па­лив­ших не­вин­ных лю­дей, был Джим­ми Со­рель, ко­торый да­же не знал, что убил свою собс­твен­ную сес­тру.

— Вы уве­рены, что это был он? — спро­сила я, не зная, что еще ска­зать по по­воду то­го ужа­са, ко­торый мне до­велось ус­лы­шать.

— Да, — нер­вно сглот­нул он, — я слы­шал, как его звал глав­но­коман­ду­ющий.

— Не­уже­ли он не уз­нал свою сес­тру? — не по­нима­ла я, и ка­залось, что я на­хожусь в этом кос­тре и ощу­щаю всю боль сго­рев­ших в ог­не лю­дей.

— На со­вер­шенно­летие ме­ня вы­пус­ти­ли из при­юта, — про­дол­жал рас­ска­зывать Марк Де­маре, — пер­вым де­лом я хо­тел най­ти Джим­ми Со­реля, по­это­му, преж­де все­го, на­вел справ­ки о его мес­те про­жива­ния и семье, в ко­торой он вы­рос. Как ока­залось, он не знал, что Лу­лу ро­дилась, он ду­мал, что она умер­ла в ут­ро­бе ма­тери, ког­да взор­вался их дом, но, ока­зыва­ет­ся, Эм­ма Со­рель ро­дила де­воч­ку за день до смер­ти и ос­та­вила ее у сво­ей со­сед­ки, ко­торая вы­жила пос­ле взры­ва. Нет­рудно до­гадать­ся, что это она под­ки­нула де­воч­ку в дет­дом. Не­задол­го до смер­ти Джим­ми ус­пел по­сетить клад­би­ще, где по­хоро­нили его ро­дите­лей, но сес­тру свою сре­ди ро­дите­лей он не на­шел. Со­сед­ка, Мар­та Этекс, то­же бы­ла на клад­би­ще в тот день и рас­ска­зала, что от­несла де­воч­ку в при­ют. Она рас­ска­зала ему все, что толь­ко зна­ла, и толь­ко тог­да он по­нял, что единс­твен­ная де­сяти­лет­няя де­воч­ка в при­юте бы­ла его сес­тра. Он не смог пе­ренес­ти это и сжег се­бя за­живо, при­вязав к сту­лу пос­ре­ди ком­на­ты сво­его но­вого до­ма, да­бы на­казать се­бя за смерть сес­тры.

— Ка­кой ужас, — еле слыш­но про­шеп­та­ла я, все еще на­ходясь в шо­ке.

Сей­час я по­нима­ла, по­чему Адам Де­маре не бо­ит­ся сво­его вну­ка и раз­ре­ша­ет ему здесь жить, ведь Марк ког­да-то по­терял сво­его дру­га — не­вин­ную ма­лень­кую дев­чонку по име­ни Лу­лу.

— Мне очень жаль Лу­лу и всю ее семью, — до­бавил он ти­хо.

— Жа­лей­те не мер­твых, а жи­вых, — про­гово­рила я сло­вами ба­буш­ки, по­ложив со­чувс­твен­но свою ла­донь на пле­чо Мар­ка. — Лу­лу сей­час ку­да луч­ше, чем нам, сог­ла­ситесь.

— По­жалуй, вы пра­вы, мисс, — сог­ла­сил­ся юно­ша, за­шагав даль­ше.

Мы обош­ли дре­мучие ле­са, а это зна­чило, что сов­сем ско­ро дол­жны бы­ли прий­ти к нуж­но­му мес­ту, где я вре­мя от вре­мени про­вожу вре­мя, раз­ду­мывая о том, что ме­ня тре­вожит и вво­дит в заб­лужде­ние.

— Вы ве­рите в Рай и Ад, Хе­лен? — спро­сил Марк Де­маре не­ожи­дан­но.

— Я ве­рю лишь в то, что ви­жу сво­ими собс­твен­ны­ми гла­зами, — от­ве­тила я, пос­ле че­го тут же вспом­ни­ла Джей­мса и то, что мне по­ра пос­ко­рее поп­ро­щать­ся с Мар­ком и у­ехать в дру­гой го­род по­даль­ше от тех, кто мне так до­рог и лю­бим.

— Мне всег­да по­чему-то ка­залось, что ведь­мы ве­рят во всех ма­гичес­кое и сверхъ­ес­тес­твен­ное, — про­дол­жал он, — ведь вы — часть вол­шебно­го ми­ра. Вы при­над­ле­жите к не­му, раз­ве нет?

— Вы как всег­да пра­вы, но тем не ме­нее у каж­дой ведь­мы есть грань в ве­ре и вол­шебс­тве. Мы зна­ем о Бо­ге и Дь­яво­ле, но, как и все ос­таль­ные, ни­ког­да их не ви­дели. Мы ве­рим в то, что они су­щес­тву­ют, или нам вну­шили эту ве­ру, я не знаю. В лю­бом слу­чае мы од­ни. Но что­бы бы­ло лег­че жить, лю­дям на­до во что-то ве­рить.

Мы, мол­ча, прош­ли по суг­ро­бам к по­ляне, где вес­ной при­рода бла­го­уха­ла и ра­дова­ла глаз, где ру­чей ис­полнял свою звон­кую жур­ча­щую ме­лодию, сли­ва­ясь с пе­ни­ем птиц, си­дящих на вет­ках де­ревь­ев. Сей­час же ре­ку пок­рыл тол­стый слой ль­да, вмес­то во­робь­ев и со­ек гром­ко и не­уго­мон­но кар­ка­ют во­роны, вни­матель­но сле­дя за каж­дым тво­им ша­гом.

Мы сме­ло сту­пили на мост, ко­торый, ка­жет­ся, опе­режа­ет свое вре­мя. Об­ло­коти­лись на же­лез­ные пе­рила мос­та и взгля­нули вниз на свое собс­твен­ное от­ра­жение, я ти­хо, ед­ва слыш­но за­гово­рила.

— Вес­ной здесь очень кра­сиво, — нес­мотря на хо­лод­ное вре­мя го­да, я буд­то ощу­щала теп­лое при­кос­но­вение май­ско­го сол­нца к мо­ей об­на­жен­ной ко­же. — Вы обя­затель­но дол­жны сю­да прий­ти, как толь­ко снег рас­та­ет. Здесь пти­цы по­ют не­веро­ят­но кра­сивые пес­ни, ни один че­ловек та­кого не ис­полнит.

— Я обя­затель­но сю­да при­ду, толь­ко ес­ли вы сос­та­вите мне ком­па­нию.

Я взгля­нула на зе­леные прек­расные гла­за юно­ши, и в этот мо­мент мне так за­хоте­лось ему все рас­ска­зать, но я не мог­ла. Мне нель­зя бы­ло это­го де­лать ра­ди его же бе­зопас­ности.

— Ког­да-ни­будь мы при­дем сю­да еще раз, — за­гово­рила я, от­во­рачи­ва­ясь, в мыс­лях до­бавив «воз­можно в дру­гой жиз­ни».

На мое ли­цо па­дал яр­кий лун­ный свет, от­че­го нель­зя бы­ло да­же ска­зать, что сей­час ночь. Ис­корки, ис­хо­дящие изо ль­да иг­ри­во пе­рели­вались, зас­тавляя ме­ня улыб­нуть­ся.

— Здесь кра­сиво, — ус­лы­шала я го­лос Мар­ка, улы­ба­юще­гося в но­чи.

— Ле­том в сто раз луч­ше.

— Вы грус­ти­те, но по­чему? — спро­сил юно­ша, вни­матель­но всмат­ри­ва­ясь в мое ли­цо.

— Прос­то нем­но­го ус­та­ла, — сол­га­ла я и, преж­де чем про­из­нести что-то еще, ус­лы­шала дет­ский ис­пу­ган­ный го­лос в да­ли ре­ки.

— По­моги­те! — кри­чал кто-то. — То­ну!

Го­лос при­над­ле­жал ма­лень­кой де­воч­ке, мы, жи­во пе­рег­ля­нув­шись, ри­нулись на по­мощь к мес­ту, где был слы­шен го­лос.

Все это ка­залось мне не­ре­аль­ным и су­мас­шедшим. Раз­ве мо­жет ре­бенок гу­лять в та­кое поз­днее вре­мя, к то­му же еще и в ле­су?

Мы наш­ли ее на­поло­вину в во­де, на­поло­вину на су­ше. Под ры­жево­лосой дев­чонкой трес­нул лед, и она ед­ва мог­ла удер­жать­ся, да­бы не упасть в ле­дяную во­ду це­ликом. Марк тут же по­бежал к ней, вре­мя от вре­мени за­мед­ляя шаг, что­бы про­верить лед на кре­пость.

Кус­ки ль­да бы­ли нас­толь­ко тол­сты­ми, что де­воч­ка прос­то не мог­ла ту­да про­валить­ся, ес­ли толь­ко здесь не за­дей­ство­вана ма­гия. Толь­ко силь­ный кол­дун или ведь­ма, уп­равля­ющая ог­нем, мог­ла рас­то­пить лед. Или же это мог сде­лать Лю­цифер.

— Марк, ухо­дите от­сю­да! — кри­чала я что есть мо­чи. — Это ло­вуш­ка! Там ни­кого нет, это ло­вуш­ка!

Сто­ило толь­ко мне это про­из­нести, как де­вичий об­раз ис­чез, а юно­ша с шу­мом упал в во­ду.

— Марк! — крик­ну­ла я, как мож­но быс­трее пы­та­ясь доб­рать до не­го.

Воз­ле мес­та, ку­да про­валил­ся юно­ша, сто­яла чер­ная фи­гура. Это был муж­чи­на в чер­ном пла­ще с ка­пюшо­ном, пол­ностью зак­ры­ва­ющим ли­цо. Я рез­ко ос­та­нови­лась, пы­та­ясь удер­жать­ся на но­гах.

— Лю­цифер, — про­шеп­та­ла я.

Хоть я и не ви­дела его ли­ца, но чувс­тво­вала, как угол­ки его губ слег­ка при­под­ня­лись, и этот жест ка­зал­ся мне та­ким зна­комым и род­ным.

— Ты ме­ня уз­на­ла, — ка­залось, это его по­ис­ти­не ра­дова­ло, но он усер­дно пы­тал­ся скрыть все свои эмо­ции.

— За­чем ты это де­ла­ешь? — спро­сила я, под­бе­гая к про­лом­ленно­му ль­ду. Он стал на свое мес­то, ни од­ной тре­щины. Марк ос­тался внут­ри, в ле­дяной во­де на дне ре­ки, и его те­ло я ни­как не мог­ла раз­гля­деть. — Не уби­вай его, про­шу. Вер­ни его, слы­шишь, вер­ни!

Я из­ли­валась сле­зами, ка­рая се­бя за то, что по­вела Мар­ка сю­да и не у­еха­ла сра­зу из го­рода.

— Я же те­бя пре­дуп­реждал, Хе­лен, — про­гово­рил он хо­лод­но.

— За­чем ты это де­ла­ешь? — я обес­си­лено упа­ла на лед, все еще ве­ря, что Марк жив. — Он же ни­чего не сде­лал. За­чем ты его убил? Его же бу­дут ис­кать, вер­ни его те­ло к Ада­му Де­маре. Сде­лай хо­тя бы это.

— Оно уже там, — ухо от­ве­тил он. — Бед­ный де­душ­ка, что с ним бу­дет, ког­да он об­на­ружит, что его внук мертв. Как не­хоро­шо по­луча­ет­ся: Марк ушел с то­бой ночью пос­мотреть кра­сивые мес­та в го­роде, а вер­нулся хо­лод­ным, за­мер­зшим и мер­твым.

— Я те­бя не­нави­жу! — вып­лю­нула я ему сло­ва в ли­цо, рез­ко встав и вце­пив­шись ему в гор­ло обе­ими ру­ками. — Я бу­ду те­бя не­нави­деть до са­мой смер­ти! Ты убил мо­его от­ца, убил мо­его дру­га...

— И ба­буш­ку, — до­бавил Лю­цифер бе­зо вся­ких эмо­ций.

— Что? — по­шат­ну­лась я.

«Нет, про­шу, толь­ко не она», — пов­то­ряла я про се­бя. — «Это­го не мо­жет быть».

— Она слиш­ком мно­гое те­бе вы­бол­та­ла, — до­бавил он, ле­гонь­ко по­жав пле­чами.

— Не­нави­жу! — про­цеди­ла я, пы­та­ясь по­бороть по­ток слез, рву­щих­ся на­ружу.

Я как мож­но силь­нее тол­кну­ла его, и он шум­но упал на лед. Тем­ный ка­пюшон лег­ко от­крыл его ли­цо, об­на­жая ужас­ную ко­жу, пок­ры­тую по­реза­ми и шра­мами, си­няка­ми и сса­дина­ми. Его тем­ные, как смерть, гла­за с не­навистью и в то же вре­мя с лю­бовь смот­ре­ли на ме­ня, он не пы­тал­ся выр­вать­ся и встать на но­ги.

Я креп­ко сжа­ла его шею, пе­рек­ры­вая по­ток воз­ду­ха. Где-то в глу­бине ду­ши я пом­ни­ла те прек­раснее мо­мен­ты, про­веден­ные с ним в Раю. Тог­да он был ан­ге­лом, чей сын так силь­но по­хож на не­го.

— Не нра­вит­ся? — спро­сил он, не­от­рывно гла­дя мне в гла­за. — Не­уже­ли ты не уз­на­ешь ме­ня? Ну же, вспом­ни, Хе­лен, как ты лю­била смот­реть в мои се­ро-го­лубые гла­за, как лю­била за­рывать ру­ки в шел­ко­вис­тые бе­локу­рые во­лосы. Джей­мс так по­хож на ме­ня, что ты прос­то не мо­жешь не влю­бить­ся в не­го, ведь так?

— Джей­мс не та­кой, как ты, — воз­ра­зила я, не ос­лабляя хват­ки. — Он луч­ше те­бя, он ан­гел, а ты — де­мон.

— Но я то­же был ан­ге­лом, Хе­лен, — на­пом­нил он. — Ты всег­да в ме­ня ве­рила. Го­вори­ла, что я бла­город­ный ан­гел... Не­уже­ли ты ду­ма­ешь, что Джей­мс не пов­то­рит мою судь­бу? Он мой сын, Хе­лен. В его жи­лах те­чет моя кровь. Как же бу­дет глу­по с тво­ей сто­роны на­де­ять­ся, что он бу­дет лю­бить те­бя.

— А че­го ты бес­по­ко­ишь­ся, Лю­цио? — спро­сила я, нак­ло­ня­ясь впе­ред.

— Не смей ме­ня так на­зывать! — крик­нул он.

— Что, Ли­лит уже не удов­летво­ря­ет те­бя как жен­щи­на? — про­дол­жи­ла я, не об­ра­щая вни­мания на его сло­ва.

— Ты все еще рев­ну­ешь?

— Я все еще те­бя не­нави­жу, — про­цеди­ла я сквозь зу­бы, — и бу­ду не­нави­деть всег­да.

От этих слов Лю­цифер ра­зоз­лился и пы­тал­ся выр­вать­ся, но я со всей злостью обож­гла его ко­жу.

— На­до же ты все-та­ки при­лов­чи­лась к ог­ню, — про­гово­рил он, по­дав­ляя крик. — От­че­го же ты выб­ра­ла си­лу Дь­яво­ла? По­чему не взя­ла си­лу при­роды?

— Что­бы ты сго­рел в Аду, но не сра­зу, а по час­тям, по­жалуй, нач­нем с крыль­ев, — на этих сло­вах я обож­гла его чер­ные перья и, ус­лы­шав ду­шераз­ди­ра­ющий крик, про­дол­жи­ла. — Не­уже­ли те­бе боль­но, Лю­цифер? А как ты ду­ма­ешь, чувс­тво­вала се­бя я, ког­да ты ме­ня бро­сил, ког­да по­шел про­тив Бо­га с Ли­лит, ког­да ты убил мо­его от­ца, мою ба­буш­ку и ни в чем не по­вин­но­го дру­га? Ты убил тех, ко­го я люб­лю, так по­чему бы мне не убить те­бя?

— В те­бе злос­ти боль­ше, чем во мне, Хе­лен, — за­метил он. — Вот толь­ко ты за­была од­ну ма­лень­кую вещь. ТЫ ме­ня бро­сила, ТЫ не за­хоте­ла ид­ти со мной, ТЫ сож­гла всю мою ар­мию, ког­да я хо­тел прев­ра­тить сво­его единс­твен­но­го сы­на в де­мона. Ты все еще ве­ришь, что Джей­мс бу­дет бла­город­ным ан­ге­лом, за­бывая, что в кро­ви он всег­да де­мон.

— Он сам ре­шит, на чью сто­рону встать, не те­бе ука­зывать, что он дол­жен де­лать!

— Он моя кровь, я его хо­зя­ин.

— Ан­ге­лы сво­бод­ные и ни от ко­го не за­висят, — на­пом­ни­ла я. — Ты выб­рал сто­рону Дь­яво­ла, так го­ри в Аду.

Ок­ру­жив его те­ло ог­нем, я наб­лю­дала за тем, как перья на его крыль­ях сго­ра­ют один за дру­гим, дос­тавляя му­читель­ную боль. Он кри­чал и пы­тал­ся выр­вать­ся, его уже по­битое те­ло изу­родо­валось еще силь­нее, но мо­ей ярос­ти не бы­ло при­дела. Я не мог­ла прос­тить то, что он сде­лал.

— Ты всег­да за­быва­ешь од­ну вещь, Хе­лен, — еле-еле про­из­нес Лю­цифер, бо­рясь с болью. — Я силь­нее те­бя.

Сбро­сив ме­ня с се­бя, Лю­цифер силь­но уда­рил ме­ня об лед, от­че­го в гла­зах по­тем­не­ло, а из ра­ны на за­тыл­ке по­тек­ла кровь. Я су­дорож­но хва­талась за его одеж­ду, но не ус­пе­ла я и сло­ва вы­мол­вить, как он, рас­то­пив лед, опус­тил мою го­лову в ле­дяную во­ду. Я нер­вно за­коло­тила ру­ками и но­гами, пы­та­ясь выр­вать­ся. Воз­ду­ха в лег­ких ста­нови­лось все мень­ше и мень­ше, я ви­дела, как Лю­цифер злоб­но смот­рит на ме­ня, и в ка­кой-то мо­мент мне по­каза­лось, что по его ли­цу те­кут сле­зы. Над его го­ловой пор­хал ан­гел, дер­жа в ру­ке си­яющий меч. Его бе­лос­нежные крылья я мог­ла уз­нать из ты­сячи.

— Джей­мс, — про­шеп­та­ла я, зах­лебнув­шись во­дой.

***

Дай мне стать тво­ею тенью,

Дай мне стать щи­том тво­им.

Для дру­гих я злой из­менник,

Для те­бя я се­рафим.

Я за­был до­рогу в не­бо,

Пом­ню толь­ко путь к те­бе.

Ни­ког­да та­ким я не был,

Воп­ло­тив­шись на зем­ле.

Для ме­ня ты яр­че сол­нца,

Ты мой бог, я твой слу­га.

Пусть о кам­ни ра­зобь­ёт­ся

На­ша страш­ная судь­ба.

Я те­бя от бо­ли спря­чу,

На­казанье сам при­му.

Всё мог­ло бы быть ина­че,

Но не­сёт ме­ня во ть­му.

На зем­ле мой путь окон­чен.

Ты не плачь, я знал, по­верь.

Я за­быт, я опо­рочен,

Я це­пями свя­зан,

За лю­бовь на­шу на­казан.

Моё имя Лю­цифер.

Ав­тор не­из­вестен

Кру­гом всех удив­ля­ет лишь од­но, «как Бог за семь дней сот­во­рил весь мир?», но не каж­дый зна­ет, что у Твор­ца один день – это как у нас ты­сяча лет. Не сам он сот­во­рил весь мир, не­бес­ные соз­да­ния приш­ли ему на по­мощь. Бо­гом бы­ли пос­ла­ны на Зем­лю его семь са­мых силь­ных Уче­ников, Семь Ве­ликих Ар­ханге­лов. Ми­ха­ил, Лю­цифер, Гав­ри­ил, Ра­фа­ил, Ури­ил, Ра­гу­ил и Са­ри­ил спус­ти­лись на Зем­лю, что­бы дать че­лове­ку соз­на­ние, за­пус­тив но­вый эво­люци­он­ный этап. Лю­цифер был са­мым лю­бимым Уче­ником Бо­га. Он от­ве­чал за син­хро­низа­цию че­лове­ка с рит­мом Все­лен­ной. Ког­да ра­бота бы­ла за­вер­ше­на и че­ловек об­рел соз­на­ние, по­лучив воз­можнос­ти ус­тре­мить­ся по Пу­ти осоз­нанной са­море­али­зации, Лю­цифе­ром бы­ла об­на­руже­на ошиб­ка. Ар­хангел хо­тел ис­пра­вить ее и ос­тался на Зем­ле нам­но­го доль­ше ос­таль­ных Уче­ников. Он счи­тал, что че­ловек соз­дан иде­аль­ным, а, как нам всем из­вес­тно, нич­то и ник­то не мо­жет быть иде­аль­ным и сос­то­ять из од­но­го доб­ра. У всех есть ан­гел и де­мон за спи­ной, но лишь нам ре­шать, кто из них бу­дет ру­ково­дить на­ми. Пер­вое, что хо­тел ис­пра­вить Лю­цифер, бы­ла жен­щи­на. Из­на­чаль­но она име­ла тот же ум и си­лу, ко­торым на­делен муж­чи­на, но она не мог­ла лю­бить. Скрыв все­лен­скую мощь жен­щи­ны, Лю­цифер пре­дос­та­вил воз­можность муж­чи­не ис­кать путь. Путь-то был в жен­щи­не. Но муж­чи­не не­об­хо­димо бы­ло най­ти его са­мос­то­ятель­но. В этом и бы­ло глав­ное про­тиво­речие, спас­шее Эво­люцию Че­лове­ка. Лю­цифер пре­дос­та­вил че­лове­ку уни­каль­ные воз­можнос­ти про­яв­ле­ния Бо­жес­твен­но­го – че­рез твор­чес­тво. Му­зыка. По­эзия. Скуль­пту­ра. Те­атр. Ки­но. Ли­тера­тура. Де­ти. Жен­щи­на. Че­ловек.

14. Мой милый ангел

Он за­дум­чи­во смот­рел впе­ред на пти­цу, ко­торая буд­то по его при­казу на­води­ла кру­ги в воз­ду­хе. Лас­точка то ус­ко­ряла, то за­мед­ля­ла свой по­лет, вы­рисо­вывая в не­бе не­види­мые и­ерог­ли­фы и сим­во­лы. Вре­мя от вре­мени мне ка­залось, что ан­гел мо­жет раз­го­вари­вать с жи­вот­ны­ми, а пти­цы, буд­то его друзья, вер­но слу­жат ему и слу­ша­ют все то, что он им го­ворит. Лас­точка при­села на ука­затель­ный па­лец юно­ши, за­дум­чи­во пос­мотрев на его чет­ко вы­ражен­ные чер­ты ли­ца.

— Она воль­на ле­теть ку­да угод­но, но ос­та­ет­ся здесь, — за­дум­чи­во про­гово­рил Лю­цифер, пог­ла­живая перья пти­цы, — как ду­ма­ешь, Хе­лен, по­чему?

— Здесь ее дом, — от­ве­тила я че­рез нес­коль­ко се­кунд. — За­чем ей ле­теть ту­да, где ее ник­то не ждет?

— Вер­но, — улыб­нулся юно­ша, по­вора­чива­ясь ко мне ли­цом.

Я вни­матель­но изу­чала его чет­кое очер­та­ние скул, к ко­торым так хо­телось при­кос­нуть­ся. Ес­ли бы толь­ко я мог­ла ри­совать, я бы весь аль­бом за­пол­ни­ла наб­роска­ми и лег­ки­ми ли­ни­ями его те­ла, его силь­ных му­жес­твен­ных рук, си­яющих в не­бе бе­лос­нежных крыль­ев.

— О чем ты за­дума­лась? — спро­сил он нег­ромко, буд­то бо­ял­ся на­рушить прек­расное пе­ние птиц.

— Ты го­ворил, что те­бе ско­ро при­дет­ся вер­нуть­ся на­зад на не­беса, — на­пом­ни­ла я, опе­чале­но опус­тив го­лову. — Зна­чит ли это, что ты боль­ше не вер­нешь­ся?

Ан­гел про­тянул ру­ку к мо­ему ли­цу и, про­ведя теп­лой ла­донью по ще­ке ед­ва ли дот­ра­гива­ясь до нее, про­гово­рил слад­ко:

— Я всег­да бу­ду ря­дом.

— Я хо­чу, что­бы ты не прос­то наб­лю­дал за мной, — про­дол­жи­ла я, прек­расно по­нимая, что ему это и так из­вес­тно, — я хо­чу, что­бы ты был ря­дом со мной каж­дую се­кун­ду, каж­дую ми­нуту, каж­дый день. Я хо­чу, что­бы ты всег­да был со мной.

— Ты же зна­ешь, что я дол­жен бу­ду уй­ти, — го­ворил Лю­цифер, от­вернув­шись от ме­ня. Ка­залось, ему все эти сло­ва и дей­ствия дос­тавля­ют му­читель­ную боль.

— Я знаю, — кив­ну­ла я, нер­вно по­кусы­вая ниж­нюю гу­бу.

— Эй, — поз­вал он, за под­бо­родок под­ни­мая мое ли­цо. — Я не хо­чу ос­тавлять те­бя од­ну, и я не ос­тавлю. Прос­то на не­дол­гое вре­мя ты не смо­жешь ме­ня ви­деть, но ты дол­жна пом­нить, что я всег­да бу­ду ря­дом. Вот уви­дишь, сов­сем ско­ро мы сно­ва встре­тим­ся.

Он ле­гонь­ко при­кос­нулся сво­ими гу­бами к мо­им гу­бам, и от это­го при­ят­но­го зна­комо­го ощу­щения мое сер­дце вновь нер­вно зат­ре­пета­ло, буд­то ле­пес­тки роз под силь­ным вет­ром.

— Сколь­ко те­бе ос­та­лось здесь на­ходить­ся? — спро­сила я, пы­та­ясь не зап­ла­кать.

— Я уже дав­ным-дав­но дол­жен был вер­нуть­ся, — про­шеп­тал он мне на ухо.

— Но ты еще здесь.

— Я ни­как не мо­гу с то­бой поп­ро­щать­ся, — го­ворил Лю­цифер, неж­но пог­ла­живая боль­шим паль­цем мою шею.

— Так не про­щай­ся, прос­то пок­ля­нись что вер­нешь­ся.

— Кля­нусь име­нем ан­ге­ла, что я вер­нусь к те­бе, Хе­лен, во что бы то ни ста­ло. И в сле­ду­ющей тво­ей жиз­ни я най­ду те­бя. Моя лю­бовь ни­ког­да не угас­нет. Пом­ни, ты пок­ля­лась мне в веч­ной люб­ви. По­ка ты бу­дешь пом­нить ме­ня и лю­бить, я всег­да бу­ду с то­бой, да­же ког­да ты не смо­жешь ме­ня уви­деть. Каж­дое ду­нове­ние вет­ра, каж­дый вос­пла­менен­ный огонь — сим­вол на­шей люб­ви. При­ходи сю­да, на это же мес­то, ког­да те­бе бу­дет грус­тно или ког­да ты за­хочешь ме­ня уви­деть. Ког­да по­чувс­тву­ешь ду­нове­ние вет­ра, знай, это я це­лую твою ко­жу, это я при­каса­юсь к те­бе. О, моя ми­лая Хе­лен, ты да­же пред­ста­вить не мо­жешь, как силь­но я те­бя люб­лю.

Не да­вая мне воз­можнос­ти от­ве­тить, Лю­цифер вновь по­цело­вал ме­ня, толь­ко уже бо­лее пыл­ко и страс­тно. Я нер­вно гло­тала воз­дух при каж­дой воз­можнос­ти, а он, буд­то не­насыт­ный маль­чиш­ка, зак­лю­чил ме­ня в свои объ­ятия, дос­тавляя при­ят­ный тре­пет по все­му те­лу. Про­ведя ру­кой по его шел­ко­вис­той бе­локу­рой коп­не во­лос, я вновь улыб­ну­лась от нас­лажде­ния, ощу­щая лег­кое ду­нове­ние вет­ра по все­му те­лу. Буд­то сам ве­тер лас­кал мою ко­жу.

— Я люб­лю те­бя, — про­шеп­тал слад­ко ан­гел.

Я от­кры­ла гла­за, что­бы в пос­ледний раз пос­мотреть на се­ро-го­лубые гла­за юно­ши, но Лю­цифер ис­чез, ос­тавляя пос­ле се­бя лишь теп­лые при­кос­но­вения лет­не­го ве­тер­ка.

— Я люб­лю те­бя, — пов­то­рила я, слов­но эхом, и эти сло­ва силь­ной болью ра­нили мое сер­дце.

«Он не вер­нется», — по­няла я, в глу­бине ду­ши все еще ве­ря в его воз­вра­щение.

Я так и ос­та­лась си­деть на по­ляне с лас­точкой, ко­торая, так­же как и я, ос­та­лась оди­нокой и бро­шен­ной на про­из­вол судь­бы. Она нер­вно кру­жилась в воз­ду­хе, вы­ис­ки­вая Лю­цифе­ра, но ни его, ни вет­ра ниг­де не бы­ло. Лас­точка обес­си­лено при­села на мое пле­чо, че­му я по­ряд­ком уди­вилась. Рань­ше она ни­ког­да не де­лала ни­чего по­доб­но­го. Я заг­ля­нула в ее ма­лень­кие гла­зен­ки, ко­торые, как по­каза­лось мне, пла­кали. Быс­тро по­мор­гав, что­бы убе­дить­ся в вер­ности уви­ден­но­го, я вновь пос­мотре­ла на кры­латое соз­да­ние, ко­торое опе­чале­но опус­ти­ло крылья, а го­лову от­верну­ло к за­паду, где сол­нце скры­валось за го­ризон­том.

— Он вер­нется, — уве­ряла я пти­цу, са­ма еле-еле в это ве­ря. — Он обе­щал, что вер­нется.

***

Каж­дый день сле­ду­юще­го ме­сяца я про­води­ла с лас­точкой на по­ле, где в пер­вый и пос­ледний раз ви­дела Лю­цифе­ра. Вре­мя от вре­мени я ощу­щала ду­нове­ние вет­ра, это тре­пет­ное лег­кое ка­сание к сво­ей ко­же, и от это­го чувс­тва мое сер­дце сог­ре­валось и би­лось так­же час­то, как это про­ис­хо­дило при по­целуе с ан­ге­лом. Я зна­ла, что вет­ры и огонь — сим­во­лы на­шей люб­ви, но чем ре­же я чувс­тво­вала ве­тер, тем мень­ше я ве­рила в ско­рей­шее воз­вра­щение Лю­цифе­ра.

Те сны, что мне сни­лись, тер­за­ли мою ду­шу еще силь­нее. Каж­дую ночь я вска­кива­ла в хо­лод­ном по­ту. Мне сни­лось, как Лю­цифе­ра за­кова­ли в кан­да­лы и опус­ти­ли в тем­ни­цу Ада в са­мую ее глубь к дь­яволь­ско­му ог­ню, ко­торый об­жи­гал его бе­лос­нежные крылья, прев­ра­щая их в чер­ные об­го­релые перья.

— Хе­лен, по­моги мне, — кри­чал он, пы­та­ясь выр­вать­ся из це­пей.

Я не­уве­рен­но по­дош­ла к не­му бли­же и, вы­терев ли­цо от гря­зи, уди­вилась, как силь­но из­ме­нил­ся ан­гел. Его ли­цо ог­ру­бело, бе­локу­рые во­лосы ста­ли чер­нее лю­бого уг­ля, а гла­за, в ко­торые рань­ше я мог­ла смот­реть веч­ность, ста­ли чер­ны­ми, как ночь, без еди­ного проб­леска све­та.

— Что про­ис­хо­дит? — спро­сила я, пог­ла­живая его ли­цо, в на­деж­де, что оно при­мет преж­нее, доб­рое, лас­ко­вое очер­та­ние.

— Ме­ня за­пер­ли в гроб­ни­це Ада, — про­гово­рил он хрип­лым гру­бым го­лосом. — Спа­си ме­ня, Хе­лен, про­шу.

— Я не мо­гу, — ви­нова­то про­из­несла я, — кан­да­лы не снять.

— Най­ди ме­ня, Хе­лен, — про­дол­жал он, тя­жело ды­ша, — и я ска­жу те­бе, как их снять. Толь­ко ты мне смо­жешь по­мочь.

— Как те­бя най­ти? — про­из­несла я, преж­де чем прос­нуть­ся.

Я рез­ко вско­чила и при­жала ру­ку к мес­ту, где буй­но ко­лоти­лось сер­дце.

— Все хо­рошо, — шеп­та­ла я, да­бы ус­по­ко­ить­ся. — Это все­го лишь сон.

Но бы­ло ли это дей­стви­тель­но так? Каж­дую ночь уже це­лый ме­сяц я ви­жу од­но и то же — Лю­цифе­ра в тем­ни­це. Он про­сит по­мочь, и с каж­дым уви­ден­ным сном я все боль­ше и боль­ше осоз­наю, что это не прос­то сон, а ре­аль­ность.

«Как мне его най­ти?» — на этот воп­рос я ни­ког­да не ус­пе­ваю ус­лы­шать от­вет, я пом­ни­ла лишь од­но — Лю­цифер в тем­ни­це Ада. Но как я, обыч­ный че­ловек, мо­гу до не­го доб­рать­ся?

— Ар­хангел Ми­ха­ил! — кри­чала я ран­ним ут­ром во все гор­ло, смот­ря на не­бо, в на­деж­де уви­деть ан­ге­ла. — Ар­хангел Ми­ха­ил, мне нуж­на твоя по­мощь! Я знаю, что ты ме­ня слы­шишь! Про­шу, спус­тись и по­гово­ри со мной!

Кро­ме мо­его собс­твен­но­го го­лоса я ни­кого не слы­шала, и то, что ан­гел не хо­чет мне по­могать, ста­ло раз­дра­жать ме­ня еще силь­нее.

— Ар­хангел Ми­ха­ил! — вновь зак­ри­чала я что есть мо­чи. — Я бу­ду звать те­бя, по­ка ты не спус­тишь­ся и не по­гово­ришь со мной. Раз­ве в обя­зан­ности ан­ге­лов не вхо­дит за­щищать и по­могать лю­дям?!

— Хва­тит кри­чать, — ус­лы­шала я за спи­ной спо­кой­ный, но уве­рен­ный го­лос, — всех жи­вот­ных рас­пу­га­ешь.

— Ар­хангел Ми­ха­ил, — уже спо­кой­но про­гово­рила я, об­легчен­но вы­дох­нув и по­вер­нувшись ли­цом к ар­ханге­лу. — Мне нуж­на твоя по­мощь.

— Это я прек­расно по­нял, — так же спо­кой­но про­гово­рил он.

— От­правь ме­ня в Ад, — про­дол­жи­ла я, ре­шив нап­ря­мик по­дой­ти к воп­ро­су, ко­торый ме­ня вол­ну­ет.

— Ты что, с ума сош­ла? — воз­му­тил­ся ар­хангел, ок­руглив свои зе­леные гла­за до не­уз­на­ва­емос­ти.

Под его су­ровым осуж­да­ющим взгля­дом я по­чувс­тво­вала се­бя ма­лень­ким ре­бен­ком по срав­не­нию с этим вы­соким кры­латым юно­шам.

— Я дол­жна по­мочь Лю­цифе­ру, — про­дол­жа­ла я сто­ять на сво­ем.

— Ты уже дос­та­точ­но ему по­мог­ла.

— О чем это ты го­воришь? — не по­нима­ла я.

— Ты так еще и не по­няла? — ар­хангел удив­ленно при­под­нял од­ну бровь вверх. — Из-за люб­ви к те­бе его из­гна­ли из Рая.

— Но что пло­хо в том, что­бы лю­бить? — я бы­ла в не­до­уме­нии и пот­ря­сении от ус­лы­шан­ной но­вос­ти.

— Ан­ге­лам зап­ре­щено иметь ка­кую-ли­бо связь с жен­щи­нами, — по­яс­нил ан­гел так, буд­то эти сло­ва ему до­води­лось пов­то­рять ты­сячу раз. — Он на­рушил за­вет и, к то­му же, не вер­нулся к Все­выш­не­му, ког­да тот ве­лел ему это сде­лать.

— Он по­могал лю­дям, — воз­ра­зила я.

— Лю­цифер по­шел про­тив Бо­га! — вык­рикнул тот. — Ты мно­го че­го еще не по­нима­ешь, Хе­лен, а твоя прось­ба мо­жет толь­ко усу­губить си­ту­ацию. Ты да­же пред­ста­вить се­бе не мо­жешь, ка­ково это, го­реть Аду.

— Мне и не нуж­но пред­став­лять, — про­дол­жа­ла я уве­рен­ным то­ном. — Я лишь хо­чу спас­ти Лю­цифе­ра. Он не зас­лу­жил на­ходить­ся в тем­ни­це.

— Ты нас­толь­ко глу­па, что не осоз­на­ешь, что го­воришь, — воз­му­щал­ся ар­хангел Ми­ха­ил. — Лю­цифер пре­дал Бо­га и за это бу­дет ве­ками го­реть в Аду!

— Тог­да от­правь ме­ня ту­да же. Я не хо­чу жить без не­го. Я не мо­гу так. Я люб­лю его!

От мо­их слов ар­хангел по­шат­нулся, скри­вил ли­цо, вы­ражая ужас и не­до­уме­ние, пос­ле че­го су­рово за­явил:

— Я ар­хангел, и в мои обя­зан­ности вхо­дит за­щищать лю­дей, а не уби­вать. Я не со­бира­юсь от­прав­лять те­бя в Ад и те­бе не со­ветую ту­да ид­ти. Ты да­же не осоз­на­ешь, ка­кую глу­пость со­вер­ша­ешь. Сей­час Зем­ля по­доб­но Раю. За­чем те­бе ид­ти в гроб­ни­цу Ада и спа­сать Лю­цифе­ра, ко­торый уже дав­ным-дав­но пе­рес­тал быть ан­ге­лом? Жи­ви здесь и ра­дуй­ся то­му, что Дь­явол за­перт в тем­ни­це, а ина­че ты очень силь­но пос­тра­да­ешь за свою лю­бовь.

— Ты мне уг­ро­жа­ешь?

— Нет, Хе­лен, — воз­ра­зил ар­хангел спо­кой­но, рас­прав­ляя крылья, го­товясь взле­теть, — я пре­дуп­реждаю те­бя о том, что с то­бой мо­жет сде­лать Лю­цифер.

— Он ни­ког­да со мной так не пос­ту­пит, — воз­ра­жала я. — Лю­цифер ме­ня лю­бит.

— Де­моны не спо­соб­ны лю­бить, Хе­лен, — спо­кой­но до­бавил ар­хангел Ми­ха­ил. — По­думай об этом.

За счи­тан­ные се­кун­ды он взле­тел к не­бу и, как по вол­шебс­тву, рас­тво­рил­ся в бе­лой дым­ке об­ла­ков.

Я оза­дачен­но про­вожа­ла его взгля­дом, га­дая, что же мне де­лать даль­ше. С од­ной сто­роны, ар­хангел был прав: Лю­цифер дей­стви­тель­но из­ме­нил­ся, и его крылья уже дав­ным-дав­но пе­рес­та­ли быть бе­лыми, но, с дру­гой сто­роны, я все еще не мог­ла за­быть Лю­цифе­ра, мое сер­дце по-преж­не­му вска­кива­ло и бе­шено ко­лоти­лось от од­но­го лишь име­ни.

— Прос­ти, что по­меша­ла, — ус­лы­шала я нез­на­комый жен­ский го­лос. — Я не хо­тела под­слу­шивать, так выш­ло.

Я по­доз­ри­тель­но ус­та­вилась на тем­но­воло­сую де­вуш­ку. Сколь­ко я се­бя пом­ню, кро­ме ме­ня, здесь ни­кого не бы­ло со смер­ти ро­дите­лей. Уже не­мало лет я не ви­дела лю­дей, лишь Лю­цифе­ра и оби­та­ющих тут жи­вот­ных.

— Ты хо­чешь по­пасть в Ад? — не­уве­рен­но пе­рес­про­сила она сов­сем не осуж­да­юще, а лишь за­ин­те­ресо­ван­но.

— Да, — кив­ну­ла я, га­дая, от­ку­да взя­лась это де­вуш­ка.

— Я знаю, как ту­да по­пасть, — тут же от­ве­тила она, свер­кая ка­рими гла­зами. — Мо­гу по­казать, ес­ли хо­чешь.

— Я бы­ла бы те­бе очень приз­на­тель­на, — от­ве­тила я, где-то в глу­бине ду­ши по­нимаю, что все это выг­ля­дит очень по­доз­ри­тель­но.

— Путь бу­дет дол­гим, — пре­дуп­ре­дила она, нап­равля­ясь в сто­рону дре­муче­го ле­са, ку­да я за­ходи­ла край­не ред­ко. — Ах, да, за­была пред­ста­вить­ся, ме­ня зо­вут Ли­лит.

Она про­тяну­ла ру­ку впе­ред, и я не­уве­рен­но ее по­жала, про­гово­рив свое имя.

— По­чему ты мне по­мога­ешь? — не сдер­жа­лась я от воп­ро­са, ведь ме­ня это дей­стви­тель­но ин­те­ресо­вало, но де­вуш­ка лишь ле­гонь­ко по­жала пле­чами, мол, са­ма не знаю.

— Я очень лю­бопыт­ная и люб­лю пу­тешес­тво­вать. Я знаю, где на­ходит­ся Ад, ведь мне са­мой как-то раз до­води­лось ту­да спус­кать­ся. Не спра­шивай по­чему. В лю­бом слу­чае, я от­ту­да сбе­жала и ду­мала, что ни­ког­да ту­да не вер­нусь, но по­том я ус­лы­шала твой раз­го­вор с тем ан­ге­лом и по­дума­ла, что, на­вер­ное, ты очень лю­бишь Лю­цифе­ра, раз уж ре­шилась на та­кой от­важный пос­ту­пок.

— Да, люб­лю, — под­твер­ди­ла я, пос­ле­довав быс­трым ша­гом за Ли­лит.

Ее имя ка­залось мне та­ким зна­комым, я все пы­талась вспом­нить, где я ее слы­шала, но вос­по­мина­ния буд­то стер­ли из мо­ей го­ловы.

— Мы не встре­чались ниг­де рань­ше? — все же спро­сила я.

— Нет, — уве­рен­но от­ве­тила она. — Я бы за­пом­ни­ла.

Что бы она ни го­вори­ла, я про­дол­жа­ла от­но­сить­ся к Ли­лит с опас­кой. Она же, нап­ро­тив, пы­талась со мной под­ру­жить­ся, расс­пра­шивая обо всем на све­те, осо­бен­но, о на­шей люб­ви с Лю­цифе­ром. Нас­чет пос­ледне­го воп­ро­са я ча­ще все­го от­лы­нива­ла, пе­рево­дя раз­го­вор на дру­гую те­му. Я не хо­тела, что­бы про на­шу лю­бовь зна­ли все, осо­бен­но столь по­доз­ри­тель­ная лич­ность как Ли­лит. Ее дру­желю­бие и жиз­не­радос­тность по­ряд­ком выг­ля­дело фаль­ши­вым и на­иг­ранным, от­че­го я вре­мя от вре­мени на­чала за­мечать не­кото­рые де­тали в ми­мике тем­но­воло­сой ху­доща­вой дев­чонки. Она яв­но пы­талась сде­лать из се­бя ту, кем на са­мом де­ле не яв­ля­лась. Ког­да ночью мы ос­та­нав­ли­вались на при­вале у го­ры или в глу­ши тем­но­го ле­са, Ли­лит раз­во­дила кос­тер так уме­ло и быс­тро, что мне по­ряд­ком ста­ло ка­зать­ся, что у нее есть сверх­спо­соб­ности. Боль­ше все­го ме­ня пу­гало то, как имен­но смот­рит де­вуш­ка на пы­ла­ющий огонь, ка­залось, она раз­го­вари­ва­ет с ним или кол­ду­ет си­лой мыс­ли, что­бы он уве­личи­вал­ся или за­тухал. Я же смот­ре­ла на пы­ла­ющее пла­мя, как на гла­за Лю­цифе­ра, с на­деж­дой вновь встре­тит­ся и об­нять юно­шу.

Мы так час­то про­води­ли вре­мя в тем­ном ле­су, что я все мень­ше и мень­ше ста­ла ви­деть сол­нце, да и к то­му же я сов­сем пе­рес­та­ла осоз­на­вать, сколь­ко дней и не­дель мы уже идем к Аду.

Я уже на­чала ду­мать, что мы ни­ког­да не дой­дем до не­го, как Ли­лит тор­жес­тву­юще за­яви­ла, ука­зывая ру­кой в сто­рону единс­твен­ной те­кущей здесь ре­ки.

— Ви­дишь ре­ку? — на­чала она с улыб­кой. — Там мы сде­ла­ем свой пос­ледний при­вал. На дне этих вод кро­ет­ся ни­кому не ве­домый пор­тал в дру­гое из­ме­рение. Не пу­гай­ся тем­но­ты, что нас бу­дет оку­тывать, это де­моны про­веря­ют, кто хо­чет при­со­еди­нить­ся в их ря­ды. Не вол­нуй­ся, нас впус­тят, ты прос­то не дол­жна бо­ять­ся тех го­лосов, ко­торые ты бу­дешь слы­шать. Они бу­дут до­водить те­бя до дро­жи, вы­зывать па­нику и хо­лод по все­му те­лу, ты ни­чего не бу­дешь ви­деть и од­но из тво­их доб­рых вос­по­мина­ний сот­рется без тво­его ве­дома, но за­то мы по­падем в Ад к Лю­цифе­ру. Ты же еще не пе­реду­мала к не­му ид­ти?

— Нет, не пе­реду­мала, — я нер­вно сглот­ну­ла, га­дая, как дол­го нам при­дет­ся плыть к пор­та­лу.

А что ес­ли это ло­вуш­ка? Как я мо­гу до­верять че­лове­ку, ко­торо­го ед­ва знаю.

— Де­моны пи­та­ют­ся вос­по­мина­ни­ями? — спро­сила я уже в го­лос.

— Нет, ско­рее они за­бира­ют их как пла­ту за вход в их име­ния.

— И эти вос­по­мина­ния ни­ког­да боль­ше не вер­нутся ко мне?

— Ни­ког­да, — кив­ну­ла та, за­шагав даль­ше.

Че­рез нес­коль­ко ми­нут мы по­дош­ли к нуж­ной ре­ке. Ли­лит па­ру раз хо­дила вдоль нее, вы­ис­ки­вая нуж­ное мес­то. Най­дя его, она в пос­ледний раз спро­сила:

— Ты уве­рена, что это­го хо­чешь?

— Хо­чу ли я спас­ти то­го, ко­го люб­лю? Да.

— Тог­да вдох­ни как мож­но боль­ше воз­ду­ха, те­бе он при­годит­ся.

Пос­ле че­го Ли­лит ныр­ну­ла в во­ду, и я, не мед­ля, пос­ле­дова­ла за ней, что­бы не ос­та­вить вре­мени для раз­думья.

«Это бе­зумие», — твер­дил мой внут­ренний го­лос, но я, нес­мотря ни на что, шла к за­дан­ной це­ли.

Как и сле­дова­ло ожи­дать, в во­де я ни­чего не уви­дела, лишь тем­но­ту. Я ста­ла плыть даль­ше, в на­деж­де на что-то нат­кнуть­ся, но кру­гом бы­ла лишь во­да.

— Хе­лен, — слы­шала я го­лоса со всех сто­рон. — Мы здесь, Хе­лен.

Ли­лит бы­ла пра­ва, этот ше­пот дей­стви­тель­но пу­гал и до­водил до дро­жи. В счи­тан­ные се­кун­ды во­да по­каза­лось та­кой хо­лод­ной, что я зас­ты­ла как ста­туя, не имея воз­можнос­ти по­шеве­лить­ся. Не­из­вес­тные го­лоса про­дол­жа­ли шеп­тать мое имя, и с каж­дым ра­зом я слы­шала его все гром­че и от­четли­вее. Че­рез нес­коль­ко се­кунд во­да на­чала наг­ре­вать­ся и прев­ра­щать­ся в пы­ла­ющий кос­тер, я хо­тела как мож­но быс­трее выб­рать­ся на­ружу и вдох­нуть воз­дух, но сил не бы­ло да­же на та­кое прос­тое де­ло.

Пе­ред мо­ими гла­зами стал об­раз от­ца. Это да­лекое вос­по­мина­ние из прош­ло­го — пос­ледний день пе­ред смертью па­пы.

— Рас­ска­жи, рас­ска­жи, про­шу, — умо­ляла ма­лень­кая я, си­дя на от­цов­ских ко­ленях.

— Ее зва­ли Ли­лит, — на­чал он, и я за­ин­те­ресо­вано его слу­шала, — она бы­ла пер­вой же­ной Ада­ма. Но ее из­гна­ли из Рая из-за то­го, что она не по­жела­ла под­чи­нять­ся сво­ему му­жу, так как счи­тала се­бя та­ким же тво­рени­ем Бо­га, как и Адам. Ли­лит сбе­жала от Ада­ма, а он, в свою оче­редь, поп­ро­сил трех ан­ге­лов вер­нуть лю­бимую же­ну к не­му, но она на­от­рез от­ка­залась это­го де­лать, по­ка не нас­ту­пит рав­нопра­вие. Ан­ге­лы уг­ро­жали убить её, но Ли­лит пок­ля­лась, что она бы­ла пос­ла­на Бо­гом и что, хо­тя её «фун­кци­ей» яв­ля­ет­ся убий­ство мла­ден­цев, она по­щадит лю­бого ре­бён­ка, за­щищен­но­го аму­летом или плас­тинкой с её име­нем. Ан­ге­лы на­каза­ли её, ска­зав, что сот­ня её мла­ден­цев бу­дет уми­рать каж­дую ночь. По ле­ген­де, сле­зы Ли­лит да­ру­ют жизнь, но по­целуй при­носит смерть. Имен­но так, в на­каза­ние за прок­ля­тие она уби­ва­ет чу­жих лю­дей, но не тро­га­ет тех, на чей шее есть крас­ный аму­лет с име­нами трех ан­ге­лов, ко­торые хо­тели ее вер­нуть к Ада­му, и ее собс­твен­ным име­нем. По­гова­рива­ют, что Ли­лит бо­ит­ся крас­но­го цве­та, а крас­ная нить на ру­ке мла­ден­ца мо­жет убе­речь лю­бого от сгла­за и Ко­роле­вы ть­мы.

Отец креп­ко за­вязал крас­ную нить на мо­ей ру­ке, стро­го про­гово­рив:

— Ни­ког­да не сни­май ее, и тог­да с то­бой ни­чего пло­хого не про­изой­дет.

Я ис­пу­ган­но вы­ныр­ну­ла на по­вер­хность, жад­но вды­хая воз­дух. Тя­жело ды­ша, я выш­ла из во­ды и обес­си­лено лег­ла на спи­ну, но не при­щури­ла гла­за от рас­ка­лен­но­го сол­нца, нес­мотря на не­выно­симую жа­ру. Толь­ко сей­час я за­мети­ла, нас­коль­ко силь­но из­ме­нилась об­ста­нов­ка. Не­бо го­рело крас­ным, поч­ти бор­до­вым цве­том, вмес­то кра­сивых строй­ных бе­рез я уви­дела жал­кие об­рубки де­ревь­ев и буд­то по­бывав­шие в по­жаре ели.

— Как се­бя чувс­тву­ешь? — ус­лы­шала я за спи­ной зна­комый го­лос, от ко­торо­го от­че­го-то за­хоте­лось бе­жать сло­мя го­лову, лишь бы его не слы­шать. — Ты пом­нишь то, что те­бе заб­ра­ли де­моны за пла­ту, что­бы по­пасть сю­да?

— Нет, — от­ве­тила я, чувс­твуя, буд­то что-то от­ня­ли у ме­ня, ка­кую-то сок­ро­вен­ную часть вос­по­мина­ний.

— Глав­ное, что мы здесь, ведь так? — про­дол­жи­ла Ли­лит, про­тяги­вая мне ру­ку, при по­мощи ко­торой я су­мела под­нять­ся на но­ги.

— С че­го нач­нем по­ис­ки? — спро­сила я, вни­матель­но рас­смат­ри­вая Ад.

— С тем­ни­цы, — ко­рот­ко от­ве­тила та, и от­че­го-то мне по­каза­лось, что во всем этом де­вуш­ка на­ходит что-то за­бав­ное и ве­селое, ме­ня же вся эта об­ста­нов­ка до­води­ла до дро­жи.

Ка­залось, я очу­тилась в кра­тере вул­ка­на, ко­торый вот-вот взор­вется, нас­толь­ко бы­ло жар­ко. Здесь буд­то не хва­тало воз­ду­ха, все го­рело и ды­милось, а вмес­то ре­ки, че­рез ко­торую мы сю­да по­пали, по­яви­лась рас­ка­лен­ная бур­ля­щая ла­ва. Я по­пяти­лась на­зад, га­дая, есть ли здесь хоть нем­но­го хо­лод­ной во­ды, что­бы унять жаж­ду и су­хость в гор­ле.

— Страш­но? — по­ин­те­ресо­валась Ли­лит, не сво­дя с ме­ня взгляд. — Ад пу­га­ет, но не нас­толь­ко силь­но тех, кто не гре­шил в сво­ей жиз­ни.

Я ус­та­вилась на нее, не сов­сем по­нимая, что она хо­тела этим ска­зать.

— Пос­мотри на зем­лю, — на­чала объ­яс­нять она, — для ме­ня это го­рячий уголь, и ты толь­ко пос­мотри, как об­го­ра­ют мои но­ги, ког­да я иду по этой зем­ле, — Ли­лит под­ня­ла свою пра­вую ступ­ню вверх, что­бы я уви­дела ее об­го­релую, ис­ка­жен­ную ко­жу. — Твои же ступ­ни не об­го­ра­ют, ведь так? Ты идешь по зем­ле так же спо­кой­но, как и де­лала это рань­ше, до то­го, как приш­ла сю­да.

И дей­стви­тель­но, мои ступ­ни не об­го­рели как у нее.

— Об этом я и го­ворю, — про­дол­жи­ла она. — Все за­висит от то­го, нас­коль­ко греш­ный ты че­ловек.

Ли­лит за­шага­ла даль­ше, а я, смот­ря ей вслед, наб­лю­дала, как боль­но ей ид­ти по рас­ка­лен­ным уг­лям, де­вуш­ка то и де­ло за­дер­жи­вала но­ги ввер­ху, что­бы она хоть нем­но­го ос­ты­ла, преж­де чем вновь при­кос­нуть­ся к го­рячей по­вер­хнос­ти.

«Чем же она так сог­ре­шила?» — га­дала я, прос­ле­довав за ней.

Чем даль­ше мы шли, тем боль­ше на на­шем пу­ти встре­чались ру­ины не­из­вес­тных для ме­ня зда­ний. Вре­мя от вре­мени нам по­пада­лись лю­ди, столь так­же изу­родо­ван­ные внеш­не как Лю­цифер в мо­их снах. Толь­ко в от­ли­чие от не­го здеш­ние оби­тате­ли мол­ча­ли, но бро­сали в мою сто­рону тяж­кий взгляд, по­ходя­щий на без­мол­вный крик.

Не­кото­рые ед­ва ли по­хожие на лю­дей соз­да­ния бы­ли при­кова­ны к стен­кам или к кам­ню, за­видев нас, они пуг­ли­во при­жима­лись к лю­бому по­пав­ше­муся на пу­ти пред­ме­ту, как бы от­го­родив­шись от нас, буд­то это мы при­кова­ли их и му­чили нес­коль­ко лет, вы­ливая на ко­жу го­рячую ла­ву.

Один из здеш­них нез­на­ком­цев кри­чал так силь­но, что мне при­ходи­лось прик­ры­вать уши ру­ками, да­бы приг­лу­шить этот прон­за­ющий крик.

— За­мол­чи! — крик­ну­ла ему Ли­лит так стро­го и хо­лод­но, что он тут же умолк зак­рыв свое ли­цо ру­ками, буд­то ма­лень­кий ре­бенок. — Не об­ра­щай на них вни­мания, — уже спо­кой­но про­гово­рила она, за­бот­ли­во при­кос­нувшись ру­кой к мо­ему пле­чу, — они здесь от­бы­ва­ют на­каза­ние.

— А что с ни­ми бу­дет по­том? — по­ин­те­ресо­валась я, пы­та­ясь не смот­реть на нес­час­тных плен­ни­ков.

— Они прев­ра­тят­ся в де­монов, — от­ве­тила она так спо­кой­но, буд­то это был су­щий пус­тяк, а не прев­ра­щение в чу­дови­ще. — Ох, толь­ко не нуж­но их жа­леть, — про­дол­жи­ла Ли­лит, за­метив мое ис­пу­ган­ное со­чувс­твен­ное ли­цо, — они это зас­лу­жили.

— Что они сде­лали?

— Ну, нап­ри­мер, уби­ли сво­их ро­дите­лей, — ука­зала она ру­кой на лы­сого муж­чи­ну, — или пре­дали Бо­га, — на этих сло­вах она ука­зала на чер­ное об­го­рев­шее зда­ние, вок­руг ко­торо­го тек­ла ре­ка из бур­лившей ла­вы.

— Он там? — про­шеп­та­ла я, уже зная от­вет.

— Еще не пе­реду­мала его спа­сать?

— Нет, — уве­рен­но про­из­несла я, прыг­нув на ша­та­ющий­ся ог­ры­зок ас­фаль­та, за счет ко­торо­го я пе­реб­ра­лась на сле­ду­ющий ему по­доб­ный ку­сок и в ко­неч­ном ито­ге доб­ра­лась до кри­вого зда­ния, из-под ни­за ко­торо­го до­носи­лись ду­шераз­ди­ра­ющие кри­ки.

Я нер­вно сглот­ну­ла, на се­кун­ду за­думав­шись о том, что, воз­можно, ар­хангел Ми­ха­ил был прав, и то, что мне не сле­ду­ет ид­ти в Ад, ведь я дей­стви­тель­но не знаю, что ме­ня ждет.

«Что ес­ли Лю­цифер ме­ня об­ма­нывал? Что ес­ли он ис­поль­зу­ет ме­ня толь­ко что­бы выб­рать­ся от­сю­да?» — эти воп­ро­сы вновь воз­никли в мо­ей го­лове, но я усер­дно их от­бро­сила в сто­рону, как не­нуж­ный хлам.

— Пой­дем, — про­гово­рила Ли­лит, от­кры­вая дверь нас­тежь.

Мы очу­тились в тем­ной, не ос­ве­щен­ной ком­на­те, без окон и без еди­ного на­мека на здеш­нее су­щес­тво­вание ко­го-то жи­вого.

— Лю­цифер, — крик­ну­ла я не­уве­рен­но в тем­но­ту, — это я, Хе­лен. Я здесь, ты слы­шишь?

— Хе­лен, — ус­лы­шала я зна­комый го­лос сни­зу. — По­моги мне, Хе­лен, — хрип­лым го­лосом про­из­но­сил Лю­цифер.

— Он в под­ва­ле, — под­ска­зала Ли­лит, ука­зывая ру­кой на квад­ратную де­ревян­ную дверь, на­ходив­шу­юся на по­лу.

За счи­тан­ные се­кун­ды я от­кры­ла ее и без ма­лей­ших раз­ду­мий прыг­ну­ла внутрь.

Там, за­кован­ный в кан­да­лы, обес­си­лено ле­жал на по­лу Лю­цифер и вя­ло гля­дел на единс­твен­ный го­рящий здесь фа­кел.

— Ты приш­ла, — про­шеп­тал он хрип­лым го­лосом, вов­се не та­ким, ка­ким я при­вык­ла его слы­шать. Ка­залось, лас­ко­вые нот­ки в его го­лосе ис­чезли нав­сегда.

— Я здесь, — про­гово­рила я, об­ни­мая ан­ге­ла, чьи крылья дав­ным-дав­но пе­рес­та­ли быть бе­лыми, они ог­ру­бели и по­чер­не­ли, ста­ли тем­нее лю­бого ка­мен­но­го уг­ля, а неж­ные лег­кие перья прев­ра­тились в обод­ранные за­ос­трен­ные крылья Дь­яво­ла. Я по­пыта­лась под­нять ли­цо юно­ши вверх, да­бы убе­дить­ся, что его гла­за столь­ко так­же чис­ты и прек­расны, но Лю­цифер уме­ло от­во­рачи­вал­ся от ме­ня, не же­лая смот­реть в гла­за. Я взя­ла дву­мя ла­доня­ми его го­лову и по­вер­ну­ла в свою сто­рону, пос­ле че­го еле сдер­жа­лась, что­бы не зак­ри­чать и не от­ско­чить от стра­ха. Его ли­цо пок­ры­лось мно­гочис­ленны­ми по­реза­ми, во­лосы по­чер­не­ли и ог­ру­бели нас­толь­ко, что ед­ва ли мож­но бы­ло пред­ста­вить, что ког­да-то они бы­ли слов­но шелк мяг­ки­ми и неж­ны­ми. — Что с то­бой про­изош­ло? — нер­вно про­гово­рила я, отор­вав от сво­его платья ку­сок тка­ни и вы­тирая ли­цо Лю­цифе­ра в на­деж­де, что оно при­об­ре­тет преж­ней об­лик.

— Ос­во­боди ме­ня, — еле слыш­но про­гово­рил он.

— Как? Кан­да­лы не снять.

— Их мож­но снять толь­ко чис­той кровью, — по­яс­нил Лю­цифер. — Дос­та­точ­но од­ной кап­ли.

— Это бе­зумие, — про­гово­рила я, от­пря­нув от не­го, но юно­ша креп­ко схва­тил ме­ня за ру­ку.

— Про­шу, по­моги мне, — бо­лее тре­бова­тель­но за­явил он, по­ложив мне в ру­ку ос­ко­лок стек­ла. — Все­го лишь од­на кап­ля.

— Не де­лай это­го! — крик­нул ка­кой-то маль­чиш­ка, выс­ко­чив из тем­но­го уг­ла с дру­гого кон­ца ком­на­ты.

— За­мол­чи, ма­лень­кий чер­те­нок, — про­гово­рила сквозь зу­бы Ли­лит, пе­рек­ры­вая рот маль­чиш­ке, ко­торый усер­дно пы­тал­ся что-то вык­рикнуть мне, но бе­зус­пешно.

— Что здесь про­ис­хо­дит? — в не­до­уме­нии я от­пря­нула от них всех как мож­но даль­ше. — Ли­лит, от­пусти его.

— Ос­во­боди Лю­цифе­ра, — при­каза­ла она, креп­ко при­жимая к се­бе свет­ло­воло­сого маль­чи­ка-ан­ге­ла, ко­торый бы от­лично по­ходил на сы­на Лю­цифе­ра. Столь же свет­ло­воло­сый, как и он ког­да-то, та­кие же се­ро-го­лубые гла­за и чет­кие очер­та­ния скул.

— Кто ты? — спро­сила я маль­чиш­ку.

— Как же так, Лю­цифер те­бе не рас­ска­зал? — на­чала Ли­лит злоб­ным през­ри­тель­ным го­лосом. — Этот маль­чу­ган — его сын и мой, как ни кру­ти.

— Что? — не ве­рила я.

— Не­уже­ли ты, Хе­лен, по­вери­ла в то, что Ли­цио те­бя по­любил? — про­дол­жи­ла де­вуш­ка, под­хо­дя бли­же, бе­зо вся­ких уси­лий тас­кая маль­чиш­ку с со­бой. — Он Дь­явол, а ты — пеш­ка в его ру­ках. Не ду­мала, что ска­жу это, но мне те­бя по­ис­ти­не жаль. И не по­тому, что ты та­кая глу­пая на­ив­ная дев­чонка, а по­тому что я, как и ты, по­вери­ла это­му бе­су, от­пра­вив­шись в Пре­ис­поднюю, что­бы ос­во­бодить его. Ви­дишь ли, мы с то­бой по­пали в од­но и то же по­ложе­ние и что­бы вык­ру­тить­ся из не­го, од­но­му из нас при­дет­ся здесь ос­тать­ся. Здесь есть од­но глу­пое пра­вило — один вы­ходит из Ада, дру­гой за­ходит. Я с Лю­цифе­ром вый­ду от­сю­да, а ты с Джей­мсом ос­та­нешь­ся здесь.

На этих сло­вах она как мож­но силь­нее ки­нула бе­локу­рого маль­чиш­ку в сто­рону, при­чем так силь­но, что он уда­рил­ся го­ловой и по­терял соз­на­ние, тем вре­мен как моя ру­ка ис­те­кала кровью от глу­боко­го по­реза об ос­ко­лок стек­ла. Ли­лит под­несла ру­ку к кан­да­лам Лю­цифе­ра, и в счи­тан­ные се­кун­ды они бес­шумно от­кры­лись, звон­ко уда­рив­шись о го­рячую пли­ту Ад­ской гроб­ни­цы.

— Я зна­ла, что твоя кровь чис­та, — про­гово­рила ра­дос­тно тем­но­воло­сая де­вуш­ка, ос­во­бож­дая Лю­цифе­ра, а мои ру­ки и но­ги зак­репляя тя­желы­ми кан­да­лами. — Вот те­перь мы мо­жешь раз­де­лать­ся с маль­чу­ганом.

— От­пусти­те ме­ня, — кри­чала я что есть мо­чи, пы­та­ясь выр­вать­ся из пле­на.

— Кри­чи, сколь­ко хо­чешь, те­бя все рав­но ник­то не ус­лы­шит, — про­гово­рила Ли­лит, по­вора­чива­ясь к мес­ту, где был Джей­мс. — Ку­да он дел­ся?

— Най­ди его, — про­шеп­тал Лю­цифер ко­ман­дным то­ном, — и при­веди сю­да.

Ли­лит тут же ис­чезла, про­гово­рив се­бе под нос нес­коль­ко омер­зи­тель­ных фраз, ка­са­ющих­ся то­го, что ей очень не нра­вит­ся, ког­да ею ко­ман­ду­ют.

— Сво­лочь! — на­чала я орать на Лю­цифе­ра, но он лишь силь­но уда­рил ме­ня по ще­ке, зас­та­вив за­мол­чать.

Жгу­чая боль раз­да­лась по все­му ли­цу, и я ед­ва ли сдер­жи­валась от то­го, что­бы не зап­ла­кать. Дь­явол по­дошел бли­же и схва­тил мое ли­цо од­ной ру­кой, да­бы я ви­дела его гла­за.

— Ка­кой же нуж­но быть глу­пой, что­бы прий­ти сю­да, — про­гово­рил он, свер­кая в тем­но­те сво­ими и от то­го тем­ны­ми как ночь гла­зами. — Зна­чит, ты ме­ня все еще лю­бишь.

— Я те­бя не­нави­жу, — про­цеди­ла я, сквозь зу­бы, за­рабо­тав при этом еще один удар в ли­цо. Тя­жело ды­ша, я твер­до про­гово­рила: — Будь ты прок­лят, Лю­цифер.

Дь­явол из­дал ис­те­ричес­кий хо­хот, неп­ри­нуж­денно, от­ве­тив:

— Моя жизнь — сплош­ное прок­ля­тие. Не­уже­ли ты ду­ма­ешь, что твои жал­кие сло­ва смо­гут что-то из­ме­нить?

— При­дет твой час рас­пла­чивать­ся за все со­де­ян­ное, и тог­да ты поп­ла­тишь­ся за все то, что нат­во­рил, — не ос­та­нав­ли­валась я. — Единс­твен­ный грех, ко­торый я со­вер­ши­ла, так это по­вери­ла те­бе, в твою лю­бовь, но мой грех — нич­то, по срав­не­нию с тем, что сде­лал ты. Эти кан­да­лы из­го­тов­ле­ны для те­бя, Лю­цифер, и ни для ко­го дру­гого. Да­же ес­ли ты сбе­жишь сей­час, Бог вер­нет те­бя на за­кон­ное мес­то в Пре­ис­поднюю, где ты ве­ками бу­дешь го­реть в Аду, по­ка твои кос­ти не прев­ра­тят­ся в прах, ко­торый на­веки ос­та­нет­ся в этой гроб­ни­це.

— Из-за те­бя я здесь ока­зал­ся! — вык­рикнул он, ты­ча ука­затель­ным паль­цем в мою сто­рону.

— Не лю­бовь те­бя по­губи­ла, Лю­цифер, — спо­кой­но про­дол­жи­ла я, — а гор­ды­ня и тщес­ла­вие. Ты хо­тел быть рав­ным Бо­гу, так про­шу, по­лучай же­лан­ное, за­чем ты ухо­дишь из Ада, ког­да это твой но­вый дом, твое собс­твен­ное царс­тво? Что, не нра­вит­ся? Не то ты про­сил? Ты хо­тел быть ца­рем, так по­лучай свои бо­гатс­тва. Поз­драв­ляю, Лю­цифер, ты — царь Ада. Толь­ко вот не­зада­ча: ты всег­да бу­дешь тенью Бо­га. Те­бе ни­ког­да не удас­тся стать вы­ше твор­ца. Он всех нас соз­дал, в том чис­ле, и те­бя.

— Мы еще пос­мотрим, кто тенью ста­нет, — про­шеп­тал он, со всей си­лы стук­нув ме­ня по го­лове, пог­ру­жая в тем­но­ту.

***

Прос­ну­лась я от дет­ско­го лас­ко­вого го­лоса маль­чиш­ки, ко­торый еле слыш­но шеп­тал мое имя.

— Хе­лен. Хе­лен, про­сыпай­ся, — нер­вно на­шеп­ты­вал он.

Тя­нущая боль от­да­лась по все­му те­лу, буд­то ме­ня дня и но­чами пы­тали, му­чили и мо­рили го­лодом.

— Где я? — на удив­ле­ние хрип­лым го­лосом про­гово­рила я.

Мое гор­ло пе­ресох­ло и очень бо­лело, я не мог­ла ска­зать ни­чего, что бы­ло бы схо­же на нор­маль­ную речь.

— В Аду, — про­гово­рил маль­чиш­ка, и жар­кая ат­мосфе­ра под­твер­ди­ла его сло­ва.

— Где Лю­цифер и Ли­лит? — спро­сила я, уже окон­ча­тель­но прос­нувшись.

— Все еще тут, — от­ве­тил Джей­мс, так­же как и я, за­кован­ный в кан­да­лы. Он пе­реби­рал в ру­ке мел­кие ка­муш­ки, пе­ри­оди­чес­ки бро­сая их в даль­ний ко­нец ком­на­ты. Прош­ла од­на ночь, а маль­чиш­ка из де­сяти­лет­не­го воз­раста стал приб­ли­зитель­но на пять лет стар­ше. Крылья пре­об­ра­зились не мень­ше, они буд­то уве­личи­лись в нес­коль­ко раз, пре­об­ре­тая мо­гущес­твен­ный силь­ный вид. — Им нуж­но за­вер­шить об­ряд.

— Что еще за об­ряд?

— Об­ряд ис­купле­ния, — по­яс­нил он. — Они дол­жны убить од­но­го чис­токров­но­го ан­ге­ла и прев­ра­тить его в де­мона, при этом од­но­го жи­вого че­лове­ка столь же чис­той не­вин­ной кро­ви ос­та­вить уми­рать здесь в Аду, по­ка он не прев­ра­тить­ся в де­мона. Толь­ко тог­да они смо­гут по­кинуть это мес­то.

— Ты и есть тот са­мый чис­токров­ный ан­гел, ведь так?

— Да, — кив­нул он ле­гонь­ко, обес­си­лено опус­тив пле­чи. — А ты та са­мая чис­токров­ная смер­тная.

Я ус­та­ло об­ло­коти­лась на го­рячую стен­ку, вни­матель­но смот­ря на ан­ге­ла. Он дей­стви­тель­но пов­зрос­лел, но как та­кое воз­можно?

— Как дол­го я спа­ла? — спро­сила я, не сво­дя с не­го взгляд.

— Сут­ки, — ко­рот­ко от­ве­тил он, сме­ло, смот­ря мне в от­вет сво­ими прек­расны­ми ча­ру­ющи­ми се­ро-го­лубы­ми гла­зами.

— Ты вы­рос.

— Те­бя это удив­ля­ет?

— Лю­ди не рас­тут так быс­тро, — на­пом­ни­ла я.

— Вот имен­но, — под­твер­дил он. — ЛЮ­ДИ. Ан­ге­лы бес­смертны. За семь дней мы вы­рас­та­ем, каж­дый ос­та­ет­ся в оп­ре­делен­ном воз­расте, все за­висит от ско­рос­ти уве­личе­ния крыль­ев. Ког­да они пол­ностью сфор­ми­ру­ют­ся, мой воз­раст ос­та­новит­ся.

— А что по­том? — ин­те­ресо­валась я.

— Идет рас­пре­деле­ние ан­гель­ской ра­сы, — про­дол­жал Джей­мс, опус­тив го­лову на свои бо­сые но­ги. — Кто-то ста­новит­ся ан­ге­лом-хра­ните­лем и по­мога­ет лю­дям, кто-то под­ни­ма­ет­ся до чи­на ар­ханге­ла, ко­торый ру­ково­дит ле­ги­оном ан­ге­лов, ну, а кто-то ос­та­ет­ся вес­тни­ком, странс­тву­ющим с не­бес до Зем­ли, вы­пол­няя по­руче­ния Все­выш­не­го.

— Как у те­бя мо­гут быть крылья, ес­ли твои ро­дите­ли... — я так и не смог­ла за­кон­чить на­чатое. — Прос­ти, мне не сле­дова­ло так го­ворить.

— Все нор­маль­но, — спо­кой­но от­ве­тил он. — Для ме­ня они все рав­но не ро­дите­ли. Будь они ими, они бы не хо­тели ме­ня сжечь.

— Лю­цифер как-то раз го­ворил мне, что ан­ге­лы спо­соб­ны соз­да­вать пор­та­лы и пе­реме­щать­ся в дру­гие из­ме­рения, — вспом­ни­ла я. — Это прав­да?

— Прав­да, — под­твер­дил он кив­ком.

— Тог­да по­чему бы те­бе не уй­ти от­сю­да?

— Я уже слиш­ком дол­го здесь на­хожусь, — про­дол­жил он ус­та­лым го­лосом. — Дли­тель­ное на­хож­де­ние в Без­дне уг­не­та­ет ма­гию Све­та. Ан­ге­лы сла­бе­ют и те­ря­ют спо­соб­ность да­же к по­лету.

— Зна­чит, нам точ­но от­сю­да не выб­рать­ся.

— Ес­ли вер­нуть Ли­лит и Лю­цифе­ра в кан­да­лы, то все воз­можно.

— У те­бя есть ка­кие-ни­будь идеи? — по­ин­те­ресо­валась я.

— Есть од­на мыс­лишка, — от­ве­тил он лу­чезар­ной улыб­кой. — Ду­маю, ты уже зна­кома с ар­ханге­лом Ми­ха­илом.

— Он не спус­тится сю­да, — уве­ряла я его. — Ты же сам го­ворил, что тем­но­та Без­дны ос­лабля­ет си­лу ан­ге­лов.

— Ему не нуж­но спус­кать­ся сю­да, по край­ней ме­ре, сей­час, нам лишь нуж­но, что­бы кто-то по­мог нам за­ковать Лю­цифе­ра и Ли­лит в це­пи.

— И кто, по-тво­ему, это мо­жет сде­лать?

— Ве­ли­ал, — ус­тра­ша­юще про­из­нес он. — Не­кото­рые зо­вут его Бе­ли­ал или Аг­ри­эль.

— Зву­чит не очень об­на­дежи­ва­юще, — про­ком­менти­рова­ла я. — Кто он?

— Са­мый силь­ный пад­ший ан­гел, пре­вос­хо­дящий да­же Лю­цифе­ра, — на­чал объ­яс­нять Джей­мс. — Ве­ли­ал пред­ста­ет пе­ред людь­ми в об­манчи­во прек­расном об­ли­ке, он шеп­чет лю­дям ужас­ные ве­щи, на­тал­ки­вая на прес­тупле­ния и гре­хи. Мно­гие оби­та­ющие здесь лю­ди по­пали сю­да имен­но по его ви­не.

— Ты хо­чешь, что­бы мы выз­ва­ли сю­да то­го, кто страш­нее са­мого Лю­цифе­ра? — не ве­рила я сво­им ушам. — Ты хо­чешь сбе­жать из тем­ни­цы или на­веки здесь ос­тать­ся?

— У Аг­ри­эля лич­ные сче­ты с Лю­цифе­ром, по­верь, в дан­ной си­ту­ации он бу­дет на на­шей сто­роне.

— До­пус­тим, он нам по­может, — пред­по­ложи­ла я. — Но за­чем нам тог­да по­мощь ар­ханге­ла Ми­ха­ила?

— Толь­ко ан­гель­ская си­ла мо­жет сде­лать не­раз­ру­шимые це­пи.

— Столь же не­раз­ру­шимы, как и эти? — не сдер­жа­лась я от ком­мента­рия.

Джей­мс тя­жело вздох­нул, про­дол­жив:

— Ве­ли­ал мо­жет ис­це­лять и да­ровать жизнь в этом ми­ре — в об­мен на бес­смертную ду­шу. Под его на­чалом на­ходит­ся пять­де­сят ле­ги­онов де­монов по шесть ты­сяч шесть­сот шесть­де­сят шесть де­монов в каж­дом. Мно­гие из них за­пер­ты здесь в Пре­ис­подней.

— Что зас­тавля­ет ме­ня от­но­сить­ся к не­му с еще боль­шим опа­сени­ем, — до­бави­ла я.

— Хе­лен, он шесть­де­сят вось­мой дух, име­ющий ти­тул ко­роля.

— Ага, — кив­ну­ла я нер­вно, — од­но его сло­во, и нет у те­бя го­ловы.

— Да как еще те­бе объ­яс­нить, что он — единс­твен­ная на­ша на­деж­да на спа­сение? Он мо­жет ска­зать, что­бы кто-то из его под­ручных ду­хов-де­монов пе­реда­ли со­об­ще­ние ар­ханге­лу Ми­ха­илу о ско­ром по­беге Лю­цифе­ра и Ли­лит из Без­дны. Тог­да бы нас ос­во­боди­ли, а их за­кова­ли в кан­да­лы.

— С че­го ты взял, что нас не зап­рут вмес­те с ни­ми? — по­ин­те­ресо­валась я. — Ты — их сын, я — та, кто ос­лу­шалась ар­ханге­ла и по глу­пой влюб­леннос­ти от­пра­вилась в Ад спа­сать Лю­цифе­ра, по­верив не­вин­ной де­вуш­ке Ли­лит в то, что ее по­мощь не име­ет тем­ных за­мыс­лов.

— Ар­ханге­лы от то­го ве­личес­твен­ны, что мо­гут рас­познать свет и доб­ро­ту да­же в са­мом ужас­ном де­моне, — про­дол­жил Джей­мс с улыб­кой. — Ник­то не мо­жет сос­то­ять из од­но­го зла или доб­ра. У всех есть ан­гел и де­мон за спи­ной, но лишь нам ре­шать, кто из них бу­дет ру­ководс­тво­вать. По­жалуй, вы­бор — единс­твен­ная сво­бода, ко­торой на­делен че­ловек.

От зна­комых слов я улыб­ну­лась, но ни­чего не про­из­несла в от­вет. В ко­неч­ном ито­ге, мы ре­шили выз­вать Ве­ли­ала или как там его еще на­зыва­ют. Для это­го нам по­надо­билось мно­го све­чек и ог­ня, че­го у нас бы­ло пре­дос­та­точ­но. Ка­мен­ным уг­лем я на­рисо­вала в кру­ге пя­тико­неч­ную звез­ду на кон­чи­ках, ко­торых пос­та­вила све­чи. В цен­тре ри­сун­ка Джей­мс на­писал ка­кие-то сло­ва на не­из­вес­тном для ме­ня язы­ке, пос­ле че­го зас­та­вил ме­ня по­резать ру­ку и про­лить кровь на ри­сунок. Я с не­охо­той сог­ла­силась, и юно­ша сде­лал то же са­мое, что и я, пос­ле че­го под­вал, в ко­тором мы на­ходи­лись, за­дымил­ся, а огонь, ис­хо­дящий из свеч, уве­личил­ся в нес­коль­ко раз, прис­ту­пая тан­це­вать не­ис­то­вый див­ный та­нец. Я уже по­дума­ла, что по­ра вы­бирать­ся от­сю­да, но так как мы креп­ко бы­ли свя­заны в кан­да­лах, нам не ос­та­валось ни­чего, как ждать сле­ду­ющих дей­ствий пла­мени. Огонь, на­ходя­щий­ся бли­же все­го ко мне, при­кос­нулся к мо­ему ли­цу, слов­но чья-то го­рячая ру­ка кос­ну­лась мо­ей ко­жи, но не об­жи­гал, как я ду­мала, а нап­ро­тив, сог­ре­вал и соз­да­вал теп­лый тре­пет по все­му те­лу.

— Чем мо­гу быть лю­безен? — спро­сил нез­на­комец в длин­ном чер­ном пла­ще с глу­боким ка­пюшо­ном, зак­ры­ва­ющим все его ли­цо.

По­жалуй, это мне да­же нра­вилось нам­но­го боль­ше, ма­ло ли что у не­го на­ходит­ся под ка­пюшо­ном, мо­жет, он как в са­мых страш­ных снах с тре­мя гла­зами и нес­коль­ки­ми го­лова­ми.

— Аг­ри­эль, — на­чал Джей­мс, не по­давая ви­да на па­нику или бес­по­кой­ство. — Воз­можно, те­бе уже из­вес­тно, что Лилит вмес­те с Лю­цифе­ром на­мере­ны сбе­жать с Без­дны.

— Это­му не бы­вать, — спо­кой­но про­гово­рил пад­ший ан­гел.

— Ты по­можешь нам вер­нуть их на за­кон­ное мес­то? — про­дол­жил юно­ша.

— По­могу, — на той же но­те про­дол­жил он, — но при од­ном ус­ло­вии.

Нез­на­комец по­вер­нул го­лову в мою сто­рону и нап­ра­вил­ся ко мне.

— Ты ста­нешь мо­ей си­лой, — про­гово­рил он, ос­та­новив­шись в нес­коль­ких дюй­мах от мо­его ли­ца. Я ед­ва ли мог­ла раз­гля­деть его гла­за, та­кие та­инс­твен­ные и за­гадоч­ные. Они си­яли, нес­мотря на свой чер­ный свет, ко­торый был столь при­тяга­тель­ным и ча­ру­ющим, что за­мира­ло сер­дце от од­но­го лишь взгля­да.

— Тво­ей си­лой? — пе­рес­про­сила я, не по­нимая, о чем он.

— Это зна­чит, что часть его спо­соб­ностей пе­рей­дет к те­бе, — по­яс­нил Джей­мс, и по его то­ну мож­но по­нять, что он сам не зна­ет, как ре­аги­ровать на эту но­вость.

— В чем тог­да смысл? За­чем от­да­вать мне свою си­лу? — не­до­уме­вала я.

— Так лег­че ее кон­тро­лиро­вать, — спо­кой­но от­ве­тил Аг­ри­эль. — Я знаю, ка­ково твое бу­дущее, Хе­лен. Я знаю, че­рез что те­бе при­дет­ся прой­ти, без мо­ей си­лы те­бе не спра­вить­ся.

— Ты мне хо­чешь по­мочь?

— Я не прос­то так те­бе по­могаю, к то­му же, при­дет вре­мя, и я за­беру свою си­лу об­ратно, ког­да все семь тво­их жиз­ней за­кон­чатся. Эта жизнь — пер­вая, впе­реди еще шесть дол­гих, но очень слож­ных жиз­ней, в каж­дой из ко­торых те­бе при­дет­ся бо­роть­ся с Лю­цифе­ром ли­цом к ли­цу. Ты, Джей­мс, ко­неч­но, сыг­ра­ешь не­малую роль в ее ис­то­рии, но, пом­ни, кто дол­жен ее за­кон­чить.

Джей­мс яв­но, впро­чем, как и я, не сов­сем по­нял ска­зан­ное, но точ­но взял на за­мет­ку.

— Так ты сог­ласна? — вновь спро­сил Аг­ри­эль.

Я пос­мотре­ла на Джей­мса в на­деж­де, что он смо­жет мне ска­зать, сто­ит ли мне сог­ла­шать­ся, но ан­гел и сам не знал, что от­ве­тить.

— Сог­ласна, — кив­ну­ла я еле за­мет­но.

Боль­ше Бе­ли­ал не про­из­нес ни сло­ва, он при­кос­нулся к мо­ей ру­ке сво­ей тем­ной, ед­ва ли не го­рячей ла­донью, ко­торая в то же вре­мя от­да­вала хо­лодом и стра­хом. Я не мог­ла объ­яс­нить эти ощу­щения ни­как ина­че. Тем­пе­рату­ра его те­ла ме­нялась так же быс­тро как по­года осенью: то бу­шевал ве­тер, то пек­ло сол­нце или за­лива­ли все ули­цы дож­ди.

Го­рячее теп­ло прош­лось по все­му мо­ему те­лу, буд­то ме­ня сжи­гали на кос­тре, но я не ос­ме­лилась зак­ри­чать, а лишь нас­лажда­лась при­ят­ным по­калы­вани­ем и жже­ни­ем по все­му те­лу. Что-то хо­лод­ное и ос­трое кос­ну­лось мо­его сер­дца, но я ни­как не мог­ла по­нять, что имен­но. Что-то в глу­бине мо­ей ду­ши по­меня­лось, но, опять же, не зна­ла что.

Я оза­дачен­но пос­мотре­ла на пад­ше­го ан­ге­ла, но уви­дела не что иное, как со­чувс­твен­ную и в то же вре­мя одоб­ря­ющую улыб­ку.

— Будь ос­то­рож­на с ог­нем, — про­гово­рил он на­пос­ле­док, отс­тра­нив­шись от ме­ня, — он весь ко­варен. Стань ему дру­гом, и по­беда те­бе обес­пе­чена.

— Ты зна­ешь, что де­лать, — про­из­нес Джей­мсу Аг­ри­эль преж­де чем скрыть­ся в ды­ме, ос­тавлен­ном пос­ле по­тушен­ных и пол­ностью об­го­рев­ших свеч.

От­кашляв­шись, я по­маха­ла ру­кой воз­ле ли­ца, да­бы прог­нать го­релый за­пах, в ско­ром вре­мени, дым уле­тучил­ся, буд­то его и не бы­ло, и лишь тог­да я смог­ла за­гово­рить.

— Что те­перь? — по­ин­те­ресо­валась я.

— Ти­ше, — про­шеп­тал Джемс. — Они вер­ну­лись.

Лишь ког­да пе­ред на­ми воз­никли ли­ца Лю­цифе­ра и Ли­лит, я по­няла, о чем тол­ко­вал юно­ша.

— Так-так, — про­гово­рила тем­но­воло­сая де­вуш­ка, скрес­тив ру­ки на гру­ди. — Что это тут вы де­ла­ете? Ах, да, уми­ра­ете с го­лоду и про­ща­етесь с жизнью.

Она ис­полни­ла те­ат­раль­ный, без­вкус­но на­иг­ранный хо­хот.

— До­воль­но, — прер­вал ее Лю­цифер, не сво­дя с ме­ня взгляд. — Вре­мя под­жи­ма­ет. По­ра кон­чать эти иг­ры.

— Не тер­пится по­кинуть свое царс­тво? — не сдер­жа­лась Ли­лит.

— Да­же са­мые силь­ные де­моны не вы­носят здеш­ний огонь, — про­из­нес Дь­явол, ука­зывая ру­кой на Джей­мса. — Хва­та­ет его.

— Раз­ве мы не со­бира­ем­ся раз­де­лать­ся с ним здесь?

— Ты мне до­веря­ешь?

— Да, но ес­ли его ос­во­бодить, то ко­му-то при­дет­ся стать на его мес­то, — на­пом­ни­ла Ли­лит, и впер­вые я уви­дела в ее взгля­де страх и не­дове­рие.

— И это мес­то зай­мешь ты, — стро­го за­явил Лю­цио. — Не вол­нуй­ся, как толь­ко Джей­мс ум­рет, кан­да­лы рас­со­еди­нят­ся, и ты вмес­те со мной вер­нешь­ся на Зем­лю, где мы и пос­тро­им свое царс­тво де­монов.

Де­вуш­ка нес­коль­ко ми­нут смот­ре­ла на не­го, со­щурив гла­за в тон­кую нить, ка­залось, она пы­талась до­копать­ся до его са­мых страш­ных и тем­ных за­мыс­лов, но в сле­ду­ющую се­кун­ду она ос­во­боди­ла Джей­мса. Са­ма же се­ла на его мес­то, не­доволь­но ус­та­вив­шись на ме­ня, как буд­то я ее мень­шая сес­тра, ук­равшая все вни­мание у ро­дите­лей.

Я ис­пу­гано пос­мотре­ла на Джей­мса, ко­торый да­же не пы­тал­ся сбе­жать.

«От­личный план спа­сения», — през­ри­тель­но фыр­кну­ла я.

— Не ску­чай­те, да­мы, — про­гово­рил Лю­цифер, еле за­мет­но гля­дя в на­шу сто­рону. — Сов­сем ско­ро мы вновь встре­тим­ся.

— Не зас­тавляй ме­ня ждать, — про­цеди­ла сквозь зу­бы Ли­лит, преж­де чем отец с сы­ном скры­лись из ви­ду.

Нес­коль­ко ми­нут мы си­дели в гро­бовой ти­ше. Я то и де­ло бро­сала взгляд на вход в на­деж­де, что по­явит­ся Джей­мс, ар­хангел Ми­ха­ил или Бе­ли­ал и спа­сет ме­ня, но ник­то не при­ходил.

— Страш­но, Хе­лен? — спро­сила Ли­лит с дь­яволь­ской улыб­кой.— Ты толь­ко пред­ставь, что те­бя ждет. Ве­ковая му­ка Ада, го­лод и из­не­може­ние, прев­ра­щение в де­мона и сжи­гание тво­его обес­си­лен­но­го, ед­ва ли жи­вого те­ла в вул­ка­не.

— Ты так уве­рена, что Лю­цифер те­бе не сол­гал? — про­из­несла я, в глу­бине ду­ши пы­лая от ярос­ти. — Не­уже­ли ты ду­ма­ешь, что он вер­нется сю­да, толь­ко что­бы ос­во­бодить те­бя? Ему ник­то не ну­жен, ни ты, ни я, ни кто-ли­бо еще. Лишь власть, сво­бода и свое собс­твен­ное царс­тво.

— Ты за­была об од­ной глав­ной ве­щи, ко­торую Лю­цифер, собс­твен­но го­воря, и соз­дал, — гла­за Ли­лит пы­лали яростью и злостью. — Зна­ешь, по­чему он за­пер те­бя здесь? Не прос­то что­бы ос­во­бодить­ся от пле­на, а что­бы ви­деть те­бя каж­дый день. Ви­дишь ли, на­каза­ние Бо­га сос­то­ит не толь­ко в пле­не, а в люб­ви. Лю­цифер по­лучил доз­во­ление ос­матри­вать Зем­лю раз в сто лет. Но так как ты не смо­жешь про­жить так дол­го, мы с ним соз­да­ли вот та­кой ко­вар­ный план, бла­года­ря ко­торо­му каж­дый по­лучит же­ла­емое. Я — рав­нопра­вие, Лю­цио — те­бя, ты — лю­бовь, а Джей­мс по­лучит сво­боду. Он ум­рет, но в сле­ду­ющей сво­ей жиз­ни прос­нется че­лове­ком, а не ан­ге­лом и тем бо­лее не на­шим сы­ном. Хо­тя, воз­можно, не­кото­рые спо­соб­ности у не­го все же ос­та­нут­ся на ве­ки веч­ные.

— Те­бе не жаль сво­его собс­твен­но­го единс­твен­но­го сы­на? — не­до­уме­вала я.

— Нет, не жаль, — воз­ра­зила она. — Мне жаль те­бя. Джей­мс бу­дет сво­боден, — про­дол­жи­ла Ли­лит, — у не­го бу­дут хо­рошие ро­дите­ли, лю­ди, а не де­моны. Я бы хо­тела, что­бы он стал ан­ге­лом, но так по­лучи­лось, что ему не дан этот вы­бор.

— Вы­бор есть всег­да — воз­ра­зила я.

— Глу­пая на­ив­ная смер­тная, те­бе еще столь­ко при­дет­ся уз­нать...

Я вновь пос­мотре­ла на вход, не те­ряя на­деж­ду, но вмес­то Джей­мса уви­дела еле за­мет­ную фи­гуру Аг­ри­эля, ко­торый жес­том при­казал мне мол­чать.

— Ты лю­била Ада­ма? — спро­сила я спо­кой­ным то­ном, пы­та­ясь не смот­реть в сто­рону тем­ной фи­гуры.

— Лю­била ли я его? — как-то от­да­лен­но и боль­но пов­то­рила Ли­лит. — Да. Всег­да, но Лю­цифер ма­нил ме­ня к се­бе, а, зна­ешь ли, да­же са­мые свет­лые сер­дца мо­гут влю­бить­ся в тем­но­ту. Я не лю­била и ни­ког­да не по­люб­лю Лю­цио, я прос­то всег­да зна­ла, что у не­го есть то, что нуж­но.

— Ты хо­тела рав­нопра­вия, — на­пом­ни­ла я са­мой се­бе.

— Я хо­тела сво­боды и не­зави­симос­ти, — приз­на­лась ка­рег­ла­зая де­вуш­ка. — С Ада­мом же я ее не по­луча­ла. Я це­ликом при­над­ле­жала ему, и это мне не нра­вилось. Я хо­тела са­ма ре­шать, как пос­ту­пать в той или иной си­ту­ации, и за свой про­тест и не­под­чи­нение ме­ня из­гна­ли. Ме­ня из­гна­ли из-за Лю­цифе­ра, ко­торый ма­нил ме­ня к се­бе и лгал, соб­лазняя на прес­тупле­ние. Лю­цио учил ме­ня все­му, что знал сам, по­ка не встре­тил те­бя. Имен­но тог­да он ме­ня бро­сил. Я хо­тела вер­нуть­ся к Ада­му, я зва­ла его к се­бе, и его сер­дце по-преж­не­му при­над­ле­жит толь­ко мне, но от­ны­не его же­на Ева, и он бо­ит­ся ее по­терять, как ког­да-то по­терял ме­ня. Он не при­мет ме­ня на­зад, но и не от­пустит. Я, как приз­рак, зас­тряв­ший меж­ду ми­рами, а тот, кто смог бы мне по­мочь вер­нуть­ся на за­кон­ное мес­то, уже дав­ным-дав­но мертв. Я об­ма­нула Еву, что­бы отом­стить, и не жа­лею об этом. Я бы не вы­тер­пе­ла наб­лю­дать за ни­ми, зная, что Адам по пра­ву при­над­ле­жит мне, но из-за бес­ха­рак­тернос­ти бо­ит­ся бро­сить Еву и сог­ре­шить пе­ред Бо­гом.

Ли­лит хо­тела ска­зать что-то еще, но Бе­ли­ал, по­явив­ший­ся из тем­но­го уг­ла, не­ожи­дан­но на­давил на шею тем­но­воло­сой де­вуш­ки, пе­рек­ры­вая сон­ную ар­те­рию, и она по­теря­ла соз­на­ние.

— Что ты сде­лал? — спро­сила я, оза­дачен­но под­прыг­нув на мес­те от не­ожи­дан­ности.

— Не вол­нуй­ся, — на­чал он. — Жить она бу­дет, прос­то пос­пит нес­коль­ко ча­сов. Ты же не хо­чешь ос­та­вать­ся здесь, вер­но?

— Ко­неч­но же, не хо­чу.

— Вот и от­лично, — Аг­ри­эль по­дошел ко мне и, хва­тив­шись за кан­да­лы, прис­ту­пил что-то шеп­тать им на нез­на­комом мне рань­ше язы­ке. В сле­ду­ющую се­кун­ду тя­желые це­пи шум­но упа­ли на го­рячий гряз­ный пол, ос­во­бож­дая мне ру­ки.

Я по­тер­ла бо­лев­шие мес­та на за­пясть­ях ла­донью, как мож­но даль­ше отой­дя от за­точе­ния.

— На­до вы­бирать­ся, — про­гово­рил он, и в сле­ду­ющую се­кун­ду в гроб­ни­цу во­шел Джей­мс с ар­ханге­лом Ми­ха­илом, а по­зади них, буд­то за­чаро­ван­ный, шел Лю­цифер, чьи гла­за смот­ре­ли в ни­куда.

— Вы все еще тут? — уди­вил­ся ар­хангел, чьи крылья си­яли не­имо­вер­но яр­ко, по­доб­но лу­не ночью. — Жи­вее ухо­дите от­сю­да.

— Хе­лен, — про­гово­рил Лю­цифер хрип­лым го­лосом, еле за­мет­но пос­мотрев в мою сто­рону.

— Джей­мс, Хе­лен, ухо­дите из Пре­ис­подней, — на­чал Аг­ри­эль, — а нам есть что об­су­дить с Лю­цио, ведь так, друг мой?

— Пой­дем, — мяг­ко про­гово­рил Джей­мс, вы­водя ме­ня на­ружу.

Быс­трым ша­гом мы доб­ра­лись до ре­ки, я в пос­ледний раз пос­мотре­ла на мес­то, где ос­тался Лю­цифер, и по­чувс­тво­вала, что дей­стви­тель­но не со­жалею о со­де­ян­ном пос­тупке.

— Хе­лен! — ус­лы­шала я ду­шераз­ди­ра­ющий крик Дь­яво­ла, пол­ный бо­ли и пе­чали.

— Ты сде­лал свой вы­бор, Лю­цифер, — про­шеп­та­ла я, — те­перь же дай мне сде­лать свой.

— Го­това? — спро­сил Джей­мс, про­тяги­вая ла­донь ко мне. Мне ка­залось, он вы­рос и стал му­жес­твен­нее еще боль­ше, чем я при­вык­ла его ви­деть в пос­ледний раз.

— Как ни­ког­да, — от­ве­тила я, по­ложа свою ла­донь на его ла­донь.

Мы прыг­ну­ли. Прыг­ну­ли и поп­лы­ли в са­мую глубь неп­ред­ска­зу­емой ре­ки, где во­да ме­ня­ет свою тем­пе­рату­ру по сво­ему хо­тению, до­водя до ужа­са дь­яволь­ски­ми го­лоса­ми и та­инс­твен­ным ше­потом.

— Хе­лен, Хе­лен, — шеп­та­ли де­моны со всех сто­рон, но я поп­росту не же­лала их слу­шать, я сос­ре­дото­чилась лишь на од­ном: на креп­кой ру­ке ан­ге­ла, чьи крылья сов­сем ско­ро при­об­ре­тут пол­но­цен­ный вид.

Я не хо­тела знать, ка­кое вос­по­мина­ние они за­берут у ме­ня на этот раз, и у ме­ня по­лучи­лось, я вы­ныр­ну­ла из во­ды со зна­комым ощу­щени­ем опус­то­шен­ности и оди­ночес­тва.

— Ты в по­ряд­ке? — спро­сил Джей­мс, под­хо­дя ко мне сза­ди и по­ложа креп­кую теп­лую ру­ку на мое пле­чо.

Я под­ня­ла го­лову, что­бы вновь взгля­нуть на сол­нце, и оно ра­дос­тно при­кос­ну­лось к мо­ему ли­цу сво­ими при­вет­ли­выми лу­чезар­ны­ми лу­чами.

Сколь­ко дней я про­вела в Пре­ис­подней? Как дол­го мне до­води­лось за­дыхать­ся от ды­ма и от жар­ко­го воз­ду­ха?

— Да, — улыб­ну­лась я, заж­му­рив гла­за от сол­нца. — Я до­ма.

Хоть я и не ви­дела ли­ца юно­ши, но всем те­лом ощу­щала его теп­лый взгляд по сво­ему те­лу, его ми­лую, доб­рую улыб­ку ан­ге­ла.

— Что те­перь бу­дет? — спро­сила я, обер­нувшись.

Пе­редо мной был не ма­лень­кий маль­чиш­ка, а нас­то­ящий юно­ша на вид так сем­надца­ти лет. Он был на­качен­ным и мус­ку­лис­тым, его се­ро-го­лубые гла­за пы­лали страстью и уве­рен­ностью, му­жес­твом, в кон­це кон­цов. Как же силь­но он на­поми­нал мне Лю­цифе­ра, и эти чувс­тва боль­но за­дева­ли ме­ня. Что ес­ли и он об­ма­нет ме­ня?

— О чем ты ду­ма­ешь? — спро­сил Джей­мс.

— О вы­боре, ко­торый ты со­вер­шишь, — приз­на­лась я.

— Я хо­чу быть ан­ге­лом, — уве­рен­но про­из­нес он. — Кто зна­ет, воз­можно, мне удас­тся стать ар­ханге­лом или ан­ге­лом-хра­ните­лем.

— Ли­лит хо­тела бы это­го.

— Прав­да? — не ве­рил юно­ша.

— Да, — кив­ну­ла я. — Она са­ма мне это ска­зала.

По­ка мы воз­вра­щались к мес­ту мо­его быв­ше­го оби­тания, я рас­ска­зала Джей­мсу все то, что ска­зала мне Ли­лит. Он вни­матель­но ме­ня слу­шал, не ви­тал в об­ла­ках и не от­вле­кал­ся на свои собс­твен­ные мыс­ли, как это час­то про­ис­хо­дило при бе­седе с Лю­цифе­ром.

По до­роге до­мой мы за­жари­ли се­бе мя­со, хоть Джей­мс и от­ка­зал­ся от не­го, ссы­ла­ясь на то, что у ан­ге­лов мно­го сил, и еда им не нуж­на так силь­но, как это не­об­хо­димо лю­дям. Я уди­вилась это­му, но ни­чего не ска­зала в от­вет.

При­ят­ный ве­тер об­во­лаки­вал мою ко­жу и в то же вре­мя зас­тавлял вздра­гивать от вос­по­мина­ний, ког­да Лю­цифер клял­ся в веч­ной люб­ви.

«Каж­дое ду­нове­ние вет­ра, каж­дый вос­пла­менен­ный огонь — сим­вол на­шей люб­ви», — кру­тились у ме­ня в го­лове сло­ва Лю­цифе­ра. — «Ког­да по­чувс­тву­ешь ду­нове­ние вет­ра, знай, это я це­лую твою ко­жу, это я при­каса­юсь к те­бе».

«Бы­ли ли эти сло­ва дей­стви­тель­ны­ми сей­час?» — вот что ин­те­ресо­вало ме­ня каж­дый ве­чер.

— Хе­лен, — ус­лы­шала я до бо­ли зна­комый го­лос.

Под­няв го­лову, я уви­дела че­лове­ка, ко­торо­го не бы­ло в жи­вых уже мно­го лет.

— Па­па? — уди­вилась я, мне хо­телось пла­кать и в то же вре­мя си­ять от ра­дос­ти. — Это­го не мо­жет быть. Ты же умер, ког­да я бы­ла еще ре­бен­ком.

— Ты ме­ня ви­дишь? — приш­ло вре­мя ему удив­лять­ся.

— Од­на из спо­соб­ностей Бе­ли­ала — ви­деть и при­зывать приз­ра­ков, душ, зас­тряв­ших меж­ду ми­рами, — по­яс­нил Джей­мс, не очень-то и уди­вив­шись про­ис­хо­дяще­му.

— Ты его то­же ви­дишь? — спро­сила я ан­ге­ла.

— Нет, — за­мотал он го­ловой из сто­роны в сто­рону. — Толь­ко ар­ханге­лам да­на та­кая си­ла и выс­шим де­монам на­подо­бие Аг­ри­эля.

— До­чень­ка моя, — со сле­зами на гла­зах про­гово­рил па­па, — как же дав­но я хо­тел с то­бой по­гово­рить, но ты ме­ня не слы­шала.

Я под­бе­жала к от­цу, да­бы об­нять и вновь по­чувс­тво­вать теп­ло­ту и аро­мат его те­ла, но паль­цы прош­ли сквозь не­го, нес­мотря на столь ре­алис­тичный вид.

— По­чему я не мо­гу к те­бе при­кос­нуть­ся? — пла­кала я.

— Он приз­рак, Хе­лен, — мяг­ким со­чувс­твен­ным го­лосом на­пом­нил Джей­мс и че­рез па­ру се­кунд до­бавил. — Нам по­ра ухо­дить.

— Нет, — нер­вно глот­ну­ла я. — Я не мо­гу его здесь ос­та­вить.

— От­пусти ме­ня, — про­гово­рил отец, сдер­жи­вая сле­зы. — От­пусти ме­ня к ней.

Мне не дос­та­вило ни­како­го тру­да до­гадать­ся о ком идет речь.

— Ма­ма зо­вет те­бя? — уди­вилась я.

— Да. Она ждет ме­ня. Мы бу­дем ждать и те­бя, а по­ка что ты дол­жна жить, Хе­лен. Не цеп­ляй­ся за прош­лое. Ты дол­жна жить даль­ше.

Имен­но эти сло­ва изо дня в день твер­ди­ла ма­ма, и эти же сло­ва бы­ли пос­ледни­ми в день ее смер­ти. Я зна­ла, что дол­жна их от­пустить: ма­му, ко­торую я вспо­мина­ла каж­дый день, и от­ца, ко­торо­го ни­ког­да не смо­гу за­быть. Я не зна­ла, ка­ково это, блуж­дать меж­ду дву­мя ми­рами не в сос­то­янии при­со­еди­нить­ся к ка­кому-ни­будь оп­ре­делен­но­му, но я зна­ла, что для ро­дите­лей бу­дет луч­ше, ес­ли я поз­во­лю им уй­ти и не тре­вожить­ся обо мне.

Я в пос­ледний раз пос­мотре­ла на си­нег­ла­зого от­ца с тем­ны­ми, чуть ли не чер­ны­ми во­лоса­ми, пос­ле че­го, тя­жело вздох­нув, еле слыш­но про­из­несла: «Про­щай», и он ис­чез так же быс­тро, как буд­то все про­ис­хо­дящее бы­ло все­го лишь сном.

— Ты сде­лала пра­виль­ный вы­бор, — ус­лы­шала я одоб­ря­ющий и в то же вре­мя со­чувс­твен­ный го­лос Джей­мса. — Ему так бу­дет луч­ше. Ты от­пусти­ла его, и он при­об­рел по­кой.

— Я ни­ког­да его боль­ше не уви­жу.

— Воз­можно, в сле­ду­ющей жиз­ни вы еще встре­титесь, — пред­по­ложил ан­гел. — Ско­рее все­го, он не бу­дет уже тво­им от­цом, но в лю­бом слу­чае, ни он, ни ты не бу­дете друг дру­га пом­нить, лишь толь­ко ощу­щать не­из­вес­тную, не­види­мую связь меж­ду со­бой.

Его сло­ва толь­ко усу­губи­ли си­ту­ацию.

Сей­час мне хо­телось толь­ко од­но­го — при­со­еди­нить­ся в ря­ды к ро­дите­лям, ко­торые по­обе­щали, что по­дож­дут ме­ня там, на той сто­роне Все­лен­ной. Но я дол­жна быть силь­ной и про­дол­жать жить ра­ди ро­дите­лей, ра­ди семьи, ко­торую я люб­лю.

— Ви­деть приз­ра­ков, — про­из­несла я не­ожи­дан­но. — Что еще я те­перь спо­соб­на де­лать?

— Да­вай это вы­яс­ним, — по­жал тот пле­чами.

***

Мы си­дели на при­выч­ном для ме­ня об­ры­ве вмес­те с лас­точкой, ко­торая так­же силь­но по­люби­ла Джей­мса, как ког­да-то Лю­цифе­ра. Я улы­балась и ра­дова­лась это­му и в то же вре­мя уми­рала от тос­ки и вос­по­мина­ний о прош­лом. О прош­лом, ко­торое дос­та­вило мне столь­ко ра­дос­ти и мук.

— Поп­ро­буй по­кол­до­вать со сти­хи­ями при­роды, — на­чал ан­гел, при­няв по­зу ло­тоса. — Нач­ни с вет­ра.

Он взял в ру­ку лис­тик кле­на, ко­торый как по вол­шебс­тву стал под­ни­мать­ся и опус­кать­ся. Он вы­рисо­вывал не­понят­ные сим­во­лы в воз­ду­хе, в то вре­мя как Джей­мс ед­ва ли при­под­ни­мал ру­ки. Что­бы ус­ко­рить по­лет, он рез­ко под­нял свои ру­ки и про­из­воль­но от­ки­нул их в сто­роны. Все его дви­жения на­поми­нали та­нец без­жа­лос­тно­го кук­ло­вода.

— Лю­цифер то­же умел уп­равлять вет­ром, — про­из­несла я мыс­ли вслух.

— Я знаю, — как-то грус­тно от­ве­тил тот. — Он ме­ня это­му и на­учил.

— Ты внеш­не очень на не­го по­хож, — не сдер­жа­лась я от прав­ды. — Что ты унас­ле­довал от Ли­лит?

— Че­лове­чес­кие ка­чес­тва, — бе­зо вся­ких эмо­ций от­ве­тил ан­гел. — Ты от­вле­ка­ешь­ся от глав­ной це­ли, Хе­лен.

Я ра­зоча­рован­но вздох­ну­ла и в пол­ном мол­ча­нии прис­ту­пила уз­нать все спо­соб­ности, унас­ле­дован­ные от Бе­ли­ала, вре­мя от вре­мени раз­дра­жен­но вды­хая воз­дух че­рез ноз­дри.

С вет­ром де­ла у ме­ня ни­как не шли, я прос­то как не­нор­маль­ная мо­тала ру­ками из сто­роны в сто­рону, слу­шая со­веты Джей­мса, но ни­чего так и не про­изош­ло. Сле­ду­ющее, что я по­пыта­лась сде­лать, так это уп­равлять во­дой или на­кол­до­вать дождь, но и это де­ло с трес­ком про­вали­лось. Ан­гел не же­лал сда­вать­ся, уве­ряя ме­ня в том, что ви­дения приз­ра­ков, это не все, на что я те­перь спо­соб­на, и он ока­зал­ся прав. Я мог­ла уп­равлять ог­нем. Эту осо­бен­ность я за­мети­ла, ког­да на­чина­ла злить­ся. Лю­бое су­хое де­рево, по­пав­ше­еся на пу­ти, тут же вос­пла­меня­ла, при­чем, го­раз­до быс­трее обыч­но­го, так, что мы не ус­пе­вали его по­тушить. Я бе­зо вся­кого тру­да де­лала кос­тер и в ско­ром вре­мени на­учи­лась его ту­шить од­ни­ми лишь си­лами мыс­ли.

— Не­веро­ят­но, — вос­хи­щен­но про­гово­рил Джей­мс.

Вре­мя от вре­мени, по­мимо при­выч­но­го эк­спе­римен­таль­но­го за­нятия, мы вспо­мина­ли с ог­ромной не­охо­той пос­ледние ча­сы, про­веден­ные в Аду. Джей­мс ни­чего мне не рас­ска­зывал, но я зна­ла, что его, так­же как и ме­ня, вол­ну­ет, что про­изош­ло в мо­мент на­шего от­сутс­твия.

За­кова­ли ли Лю­цифе­ра в кан­да­лы? Улуч­ши­ли ли си­лу, це­пей дер­жа­щих его? Смог ар­хангел Ми­ха­ил вер­нуть­ся на не­беса или Дь­явол и его об­ма­нул?

— Ты се­год­ня до бо­ли ти­хий, — за­мети­ла я, гля­дя на Джей­мса.

Все это вы­зыва­ло у ме­ня чувс­тво де­жавю, с точ­но та­ким же ли­цом не так уж и дав­но Лю­цифер поп­ро­щал­ся со мной на­веки, и я боль­ше ни­ког­да не уви­жу его преж­ним.

— Я не го­ворил те­бе, — на­чал он грус­тным го­лосом, — бо­ял­ся, как ты от­ре­аги­ру­ешь. Ми­ха­ил се­год­ня за­берет ме­ня на не­беса для то­го, что­бы обу­чить ме­ня нас­то­яще­му во­ин­ско­му мас­терс­тву ан­ге­ла и стать стра­жем Рая.

— Это зна­чит, что ты боль­ше не вер­нешь­ся, — боль­ше ут­вер­ждая, чем спра­шивая, про­из­несла я.

— Вер­нусь, но...

— Ме­ня уже не бу­дет в жи­вых, — за­кон­чи­ла я, по­нурив го­лову.

Джей­мс мяг­ко при­кос­нулся к мо­ей ру­ке, а дру­гой при­под­нял под­бо­родок, что­бы ви­деть мои гла­за.

— Про­шу, ни­чего не го­вори, — умо­ляла я, ви­дя, как он при­от­крыл рот, го­товясь к длин­но­му боль­но бь­юще­му мне в сер­дце раз­го­вору. — Пок­ля­нись толь­ко об од­ной ве­щи.

— Все, что угод­но.

— За­будь ме­ня, — про­из­несла я, чувс­твуя сле­зу, ска­тив­шу­юся по ще­ке.

— Но... — на­чал бы­ло он, но я вновь пе­реби­ла.

— Обе­щай! — твер­до про­из­несла я, бе­зус­пешно пы­та­ясь бо­роть­ся с рву­щими­ся на­ружу сле­зами.

— Я не смо­гу те­бя за­быть, — про­шеп­тал он, не от­ры­вая от ме­ня взгляд се­ро-го­лубых глаз.

— Ты дол­жен, — твер­ди­ла я. — Я хо­чу, что­бы ты выб­рал пра­виль­ную сто­рону. Хо­чу, что­бы ты стал нас­то­ящим, ис­тинным, вер­ным ан­ге­лом. Будь луч­ше сво­их ро­дите­лей, Джей­мс! Не под­да­вай­ся дь­яволь­ско­му ис­ку­шению, про­шу, ра­ди ме­ня, стань дос­той­ным ан­ге­лом и за­будь ме­ня... нав­сегда.

— Джей­мс, — ус­лы­шали мы зна­комый го­лос ар­ханге­ла Ми­ха­ила, он сто­ял не­пода­леку от нас, ког­да я с ним пе­ресек­лась гла­зами, он кив­нул мне, но ни­чего не про­из­нес бо­лее. — По­ра воз­вра­щать­ся.

— Иди, — го­вори­ла я ему.

— Хе­лен...

— Иди же, — умо­ляла я его, прог­ла­живая ла­донью по чет­ко­му очер­та­нию скул.

Ему не нуж­но бы­ло ни­чего го­ворить, все его чувс­тва бы­ли изоб­ра­жены на ли­це. Джей­мс по­дошел ко мне бли­же и, взяв в обе ла­дони мое ли­цо, жад­но при­кос­нулся к мо­им гу­бам, и по это­му лег­ко­му, тре­пет­но­му и в то же вре­мя страс­тно­му по­целую я точ­но мог­ла по­нять, что боль­ше я ни­ког­да его не уви­жу.

Я по­теря­ла всё, что так лю­била и це­нила. Я по­теря­ла ро­дите­лей, Лю­цифе­ра и сей­час на­веки поп­ро­ща­юсь с Джей­мсом.

Ан­гел отс­тра­нил­ся от ме­ня и за­шагал прочь, тем вре­менем, как я наб­лю­дала за его си­яющи­ми рас­прав­ленны­ми крыль­ями, чьё теп­ло сог­ре­вало силь­нее лю­бого кос­тра.

— Хе­лен, — поз­вал ме­ня Джей­мс, обер­нувшись.

— Да?

— Ты — луч­шее, что бы­ло в мо­ей жиз­ни.

***

Дни ле­тели, как го­да, дол­го и из­ну­ритель­но. Дня­ми и но­чами я за­сыпа­ла и про­сыпа­лась с мыслью о Джей­мсе. Что он де­ла­ет? Как про­ходит обу­чение? По­луча­ет­ся ли у не­го? Стал ли он ар­ханге­лом или при­со­еди­нил­ся к стра­жам Рая? Эти воп­ро­сы тер­за­ли мою ду­шу каж­дый день, что­бы хоть как-то от­влечь­ся, я то и де­ло кол­до­вала или раз­го­вари­вала с при­шед­ши­ми приз­ра­ками. Вре­мя от вре­мени я по­мога­ла им по­кинуть мир, в ко­тором они на­ходи­лись, и при­об­рести по­кой. Я по­мога­ла им, и мне это нра­вилось, хо­тя по­рой раз­го­воры с мер­твы­ми до­води­ли ме­ня до бе­зумия: я за­быва­ла, где я и кто я. По­рой мне нра­вилось это чувс­тво­вать, так как имен­но та­ким об­ра­зом я за­быва­ла о кри­ке ду­ши и пог­ру­жалась буд­то в неп­ро­ница­емый и креп­кий ва­ку­ум.

Про­шел ме­сяц, про­шел год, а Джей­мс так и не вер­нулся, я не­ус­танно смот­ре­ла на не­бо в на­деж­де, что он все же вер­нется хоть не­надол­го, но ни­чего, кро­ме об­ла­ков и про­лета­ющих ми­мо птиц, я не за­меча­ла.

«Так бу­дет луч­ше, — твер­ди­ла я са­мой се­бе. — Он дол­жен ме­ня за­быть, и я дол­жна за­быть его, так же как и Лю­цифе­ра, Ли­лит и му­ки Без­дны».

Каж­дую ночь я ви­дела один и тот же сон, в этот раз там не бы­ло Лю­цифе­ра, а там бы­ла я, за­кован­ная в кан­да­лы. Нап­ро­тив ме­ня сто­ит Лю­цифер, а по­зади не­го Джей­мс и Ли­лит. Они не­уго­мон­но, бес­пре­рыв­но хо­хочут, през­ри­тель­но гля­дя в мою сто­рону. Я мо­лю ан­ге­ла по­мочь мне, но он де­ла­ет мне толь­ко ху­же, об­жи­га­ет ог­нем мои крылья, из бе­лос­нежно­го цве­та прев­ра­щая их в чер­ные об­рубки. Каж­дое опав­шее или об­го­рев­шее пе­ро дос­тавля­ет мне му­читель­ную боль, и я кри­чу что есть мо­чи, по­ка не те­ряю соз­на­ние, пос­ле че­го на­конец-то про­сыпа­юсь.

Вска­кивая в хо­лод­ном по­ту, я нер­вно вды­хаю в лег­кие воз­дух, пы­та­ясь при­вес­ти ды­хание в нор­му, че­рез па­ру ми­нут у ме­ня это по­луча­ет­ся, и я на­чиная нор­маль­но мыс­лить.

«Крылья, — пов­то­ряла я про се­бя. — У ме­ня бы­ли крылья. Но от­ку­да?»

Я точ­но зна­ла од­ну вещь — де­вушек-ан­ге­лов не су­щес­тву­ет.

«Это все­го лишь сон, — ус­по­ка­ива­ла я се­бя, по­качи­ва­ясь из сто­роны в сто­рону, об­хва­тив под­тя­нутые к гру­ди но­ги ру­ками. — Прос­то дур­ной сон».

Сле­ду­ющую ночь я про­вела в при­ят­ном сне на бе­регу мо­ря, че­му я по­ряд­ком уди­вилась, по­ка не прос­ну­лась, ле­жа в объ­яти­ях Джей­мса.

— Доб­рое ут­ро, — про­шеп­тал он, свер­кая лу­чезар­ной улыб­кой.

За год он ни­чуть не из­ме­нил­ся: те же бе­локу­рые во­лосы и не­ес­тес­твен­но яр­кие гла­за, ма­нящие к се­бе, осо­бен­но в тем­но­те.

— Джей­мс, — не ве­рила я сво­им гла­зам. — Это ты, здесь, со мной, вер­нулся.

— Я здесь, — под­твер­дил он и, при­кос­нувшись сво­ими гу­бами к мо­им гу­бам, рас­се­ял все сом­не­ния.

Я мо­лила гос­по­да, что­бы про­ис­хо­дящее не бы­ло сном, а да­же ес­ли и так, то я не же­лаю про­сыпать­ся.

— Что ты здесь де­ла­ешь? — по­ин­те­ресо­валась я как мож­но мяг­че, что­бы сло­ва не ка­зались та­кими, буд­то я не ра­да его ви­деть.

— Ох­ра­няю те­бя и сте­регу твой сон, — про­гово­рил он слад­ко, и по его жад­но­му взгля­ду я по­няла, что он ску­чал по мне не мень­ше ме­ня са­мой.

— Ты мой ан­гел-хра­нитель? — пред­по­ложи­ла я.

— Да, — кив­нул Джей­мс.

***

Все сле­ду­ющие дни мы про­вели вмес­те без ма­лей­ших про­ис­шес­твий. Джей­мс наб­лю­дал за мной с озор­ной улыб­кой и не раз го­ворил, как силь­но ему нра­вит­ся, ког­да я сме­юсь и на­хожусь в ве­селом нас­тро­ении. Мне и са­мой это бе­зум­но нра­вилось, сей­час я не чувс­тво­вала се­бя оди­нокой, имен­но сей­час я мог­ла го­ворить с жи­вым че­лове­ком, а не с приз­ра­ком. Те­перь я мог­ла ви­деть нор­маль­ные сны, а не ужа­сы, пос­ланные с пре­ис­подней.

Джей­мс все мои тя­готы пе­ретас­ки­вал на се­бя, вы­пол­няя ра­боту ан­ге­ла-хра­ните­ля. Иног­да мне ка­залось, что ан­ге­лы во сне и вов­се не нуж­да­ют­ся и дей­стви­тель­но им дос­та­точ­но пос­пать два-три ча­са, что­бы дня­ми и но­чами чувс­тво­вать се­бя бод­ро.

— Ни о чем не бес­по­кой­ся, — шеп­тал он мне каж­дую ночь. — Я ря­дом и ни­куда ни­ког­да не уй­ду от те­бя.

— Кля­нешь­ся?

— Кля­нусь име­нем ан­ге­ла, — про­мол­вил он с улыб­кой.

В этот раз в его сло­вах я бы­ла уве­рена. Пер­вое вре­мя, прав­да, я то и де­ло про­сыпа­лась, что­бы про­верить, здесь ли Джей­мс и об­легчен­но за­сыпа­ла, ког­да ощу­щала его теп­ло по все­му те­лу. Его си­яющие крылья сог­ре­вали ме­ня в хо­лода, а ле­том про­буж­да­ли ме­ня от теп­ло­го ше­лес­та и лег­ко­го тре­пета.

В этот раз я прос­ну­лась, не ощу­тив теп­ло­ты его ко­жи, нер­вно под­ско­чив на мес­те и ог­ля­дыва­ясь по сто­ронам, я вы­бежа­ла на зе­леный лук, вы­ис­ки­вая ан­ге­ла. Я зна­ла, что ан­ге­лам-хра­ните­лям зап­ре­щено по­яв­лять­ся на гла­за лю­дям, но он же со мной дав­но зна­ком, и Джей­мс сам твер­дил, что не смо­жет наб­лю­дать за мо­ей по­лужи­вой улыб­кой.

— Джей­мс, — поз­ва­ла я, но вмес­то от­ве­та ус­лы­шала звук бь­ющих­ся друг о дру­га ме­чей.

Вни­зу об­ры­ва был Лю­цифер, об­ла­чен­ный во все чер­ное, а ря­дом с ним Джей­мс, си­яющий не­бес­ным све­том. Мяг­кие и в то же вре­мя му­жес­твен­ные крылья ан­ге­ла обес­по­ко­ен­но нап­ряглись, за­метив ме­ня, в то вре­мя как Лю­цифер по­вер­нулся ко мне ли­цом, рас­прав­ляя чер­ные, как смо­ла, и ос­трые, как нож, крылья, обож­женные ад­ским пла­менем Пре­ис­подней.

— Хе­лен, ухо­ди от­сю­да, — умо­лял Джей­мс.

— Хе­лен, — рас­тя­нуто про­из­нес Лю­цифер. — Дав­но не ви­делись. Ты, ча­сом, не же­ла­ешь пос­мотреть на то, как ум­рет твой ми­лый ан­ге­лочек?

Я ра­зоз­ли­лась от его слов и под­па­лила кон­чи­ки его крыль­ев, от­че­го он ярос­тно зак­ри­чал, сжи­ма­ясь от бо­ли.

— Сна­чала ты ме­ня лю­бишь, а по­том го­това убить, — про­из­нес Дь­явол, свер­кая сво­ими чер­ны­ми, как ночь, гла­зами, в ко­торых, как по­каза­лось мне, до сих пор пы­ла­ет огонь не­навис­ти. — Па­радокс.

— Хе­лен, не­мед­ленно ухо­ди от­сю­да! — крик­нул Джей­мс, вновь всту­пая в бой.

— По­чему же, ос­тань­ся, — нас­та­ивал на сво­ем Лю­цио. — Пусть пос­мотрит на твое по­раже­ние.

«Как он смог ос­во­бодить­ся? — не­до­уме­вала я. — Кто его вы­пус­тил. Ес­ли он здесь, зна­чит, и Ли­лит ос­во­боди­лась».

Сто­ило мне толь­ко по­думать об том, как что-то ос­трое вот­кну­лось в мое сер­дце, я не ус­пе­ла про­из­нести ни еди­ного сло­ва, лишь жал­ко вды­хала воз­дух.

— Нет! — за­вопил Джей­мс. — Хе­лен, про­шу, не уми­рай.

Он уже под­ле­тел ко мне, а Ли­лит и Лю­цифер спо­кой­но ста­ли наб­лю­дать за этой кар­ти­ной, отой­дя от нас на не­боль­шое рас­сто­яние, так, что­бы я мог­ла их рас­смот­реть.

— Счи­тай, что я ос­во­боди­ла те­бя от стра­даний, — бе­зо вся­ких эмо­ция про­из­несла ка­рег­ла­зая де­вуш­ка.

— Ты же ли­бо моя, ли­бо ничья, — про­из­нес мне Лю­цифер од­ни­ми гу­бами, но я от­лично по­няла его сло­ва.

— Джей­мс, — на­пос­ле­док про­шеп­та­ла я, ви­дя, как он вмес­те со мной пог­ру­жа­ет­ся в тем­но­ту.

Вмес­то при­выч­ной зе­леной по­ляны и го­лубо­го бе­зоб­лачно­го не­ба я пог­ру­зилась в тем­но­ту, где толь­ко крылья ан­ге­ла си­яли по­доб­но сол­нцу.

— Все хо­рошо, все бу­дет хо­рошо, — шеп­тал он, об­хва­тив моё ли­цо дву­мя ла­доня­ми. Лю­цифе­ра и Ли­лит ниг­де не бы­ло, лишь я, Джей­мс и пус­то­та.

— Я умер­ла? — спро­сила я, и так зная от­вет.

— Пой­дем, — на­чал ан­гел-хра­нитель. — Я про­веду те­бя к вра­там.

Я тут же вспом­ни­ла, как Джей­мс не раз на­поми­нал мне об обя­зан­ностях ан­ге­лов-хра­ните­лей, и од­на из них — пе­реп­равлять ду­ши умер­ших в од­но из из­ме­рений.

Сов­сем ско­ро мы ос­та­нови­лись у зо­лотис­тых, си­яющих, слов­но сол­нце, врат, об­рамлен­ных со всех сто­рон зо­лотом и ук­ра­шен­ных по­сере­дине фи­гура­ми ан­ге­лов с ме­чами в ру­ках.

— Обе­щай, что мы еще встре­тим­ся, — на­пос­ле­док про­из­несла я.

— Кля­нусь име­нем ан­ге­ла, — от­ве­тил Джей­мс, всю эту до­рогу дер­жа ме­ня за ру­ку, а сей­час с не­охо­той це­луя и от­пуская ее.

— Ты бу­дешь ис­кать ме­ня в дру­гой жиз­ни?

— Всег­да.

Третья часть. Навеки вечные

Не смотри в прошлое с тоской. Оно не вернется. Мудро распорядись настоящим. Оно твое. Иди вперед, навстречу туманному будущему, без страха и с мужественным сердцем.

Лонгфелло Г.

На­ши дни

Я жад­но вдох­ну­ла воз­дух, креп­ко сжи­мая чью-то ру­ку, от теп­ло­ты ко­торой мне ста­нови­лось го­раз­до спо­кой­нее. Силь­ная му­читель­ная боль от­да­валась по все­му те­лу, сер­дце буд­то раз­ры­вало на час­ти, ка­залось, ка­кой-то без­жа­лос­тный ре­бенок вты­ка­ет в мое сер­дце иг­лы, нас­лажда­ясь каж­дым кри­ком, ис­хо­дящим из мо­его рта. Я бе­зус­пешно пы­талась приг­лу­шить крик, хва­талась за хо­лод­ную поч­ву, за­гоняя грязь под ног­ти, но нич­то не мог­ло ути­хоми­рить внут­ренний ад­ский огонь.

— Я здесь, — тре­вож­но про­гово­рил ан­гел, чьи прек­расные се­ро-го­лубые гла­за нер­вно блуж­да­ли по мо­ему ли­цу, буд­то еще чуть-чуть, и я мо­гу ис­чезнуть. — Все бу­дет хо­рошо.

Он креп­ко об­нял ме­ня, не вы­пус­кая из сво­их рук. Я хва­талась за его одеж­ду как за единс­твен­ный шанс спа­сения.

— Джей­мс, — хрип­лым ус­та­лым го­лосом про­гово­рила я, сжи­мая его ру­ку как мож­но силь­нее, нас­коль­ко мне хва­тало сил, буд­то не ве­ря, что это дей­стви­тель­но он.

«Джей­мс», — пов­то­рила я, осоз­на­вая зна­чимость это­го име­ни. Я зна­ла его еще ре­бен­ком, пле­нен­ным в Аду из-за без­жа­лос­тных ро­дите­лей, и знаю его по сей день как мо­гущес­твен­но­го храб­ро­го ан­ге­ла, ко­торо­го лю­била во всех сво­их жиз­нях.

— Я здесь. Все бу­дет хо­рошо, — без ос­та­нов­ки твер­дил он, ка­ча­ясь из сто­роны в сто­роны.

Я зна­ла, что ни­чего не бу­дет хо­рошо. Еще мно­го че­му пред­сто­ит свер­шить­ся, еще столь­ко все­го я дол­жна бу­ду пе­режить, в том чис­ле про­щание с Джей­мсом. Сно­ва и сно­ва нам при­дет­ся рас­ста­вать­ся и по­кидать друг дру­га. Сно­ва и сно­ва я бу­ду чувс­тво­вать пус­то­ту. Но сей­час ан­гел был со мной, в мо­мент, ког­да я в нем так нуж­да­лась. Я бы от­да­ла все, что­бы мы нав­сегда ос­та­лись вмес­те. Но что я мо­гу дать, ес­ли Джей­мс — единс­твен­ное, что у ме­ня ос­та­лось?

«Он здесь, со мной», — про­гова­рива­ла я про се­бя, улы­ба­ясь собс­твен­ным мыс­лям.

Толь­ко сей­час я осоз­на­ла, что пла­чу. За всю свою жизнь я го­рева­ла толь­ко о двух ве­щах — смер­ти ро­дите­лей и ны­неш­ней си­ту­ации. К то­му же, я не мог­ла тол­ком осоз­нать, чем имен­но выз­ва­ны эти сле­зы. Я не зна­ла и, по прав­де го­воря, не хо­тела знать, бы­ли они от ра­дос­ти, что Джей­мс со мной, или от бо­ли, что мне вновь при­дет­ся его по­терять, сто­ит толь­ко най­ти ан­гель­ские вра­та. Я прос­то хо­тела по­быть с ним, как ког­да-то мы си­дели вмес­те, прос­то нас­лажда­ясь ти­шиной и при­сутс­тви­ем друг дру­га. Нам не нуж­ны бы­ли сло­ва, что­бы вы­ражать свои чувс­тва и лю­бовь, мы и так зна­ли, кто что чувс­тву­ет, мы по­нима­ли друг дру­га од­ним лишь взгля­дом.

— Джей­мс, — поз­ва­ла Аг­ния Кли­мент, — не де­лай то, о чем по­жале­ешь.

Этот го­лос на­пом­нил мне о прош­лом, от ко­торо­го так хо­телось скрыть­ся, убе­жать как мож­но даль­ше, лишь бы не вспо­минать его боль­ше ни­ког­да.

— Ма­ма! — крик­ну­ла я, но мой го­лос силь­но ис­ка­зил­ся, из­дав лишь не­сураз­ное ры­чание. Блед­но­кожая ведь­ма, ког­да-то яв­ля­юща­яся мо­ей ма­мой, скры­лась в ту­мане, на­пос­ле­док свер­кнув в тем­но­те ка­рими гла­зами, на ко­торых чи­талась боль и пе­чаль.

— По­заботь­ся о ней, — про­шеп­та­ла она Джей­мсу еле слыш­но, но я все же су­мела ра­зоб­рать ее сло­ва.

Аг­ния — единс­твен­ная жен­щи­на из всех мо­их се­мей, ко­торая до сих пор жи­ва, и она все рав­но ме­ня бро­сила, поп­ро­сив боль­ше ни­ког­да ее не ис­кать. Смо­гу ли я сдер­жать обе­щание?..

— Нуж­но увес­ти её от­сю­да, — ус­лы­шала я зна­комый де­вичий го­лос. Он при­над­ле­жал ры­жево­лосой ведь­ме — Бет­ти Крей.

Я ед­ва ли от­кры­вала гла­за, но все рав­но ощу­щала, как Джей­мс кив­нул го­ловой, пос­ле че­го в од­ну се­кун­ду бе­зо вся­ких уси­лий под­нял ме­ня на свои мус­ку­лис­тые силь­ные ру­ки и по­нес прочь из ле­са, в бе­зопас­ность, в своё собс­твен­ное убе­жище, в ко­тором ме­ня всег­да бу­дут ра­ды ви­деть.

— По­тер­пи еще чуть-чуть, — шеп­тал мне на ухо ан­гел. — Те­бе ста­нет луч­ше.

Но луч­ше не ста­нови­лось, да­же ког­да мы вер­ну­лись в дом, где Шар­лот, слу­жан­ка Джей­мса, по­мога­ла ему при­вес­ти ме­ня в по­рядок, вся­чес­ки уха­живая за мной. В ко­неч­ном ито­ге, ан­гел при­казал ей го­товить зав­трак, ког­да сам ни на шаг не от­хо­дил от ме­ня.

По ед­ва слыш­ным об­рывкам раз­го­вора я по­няла, что у ме­ня силь­но под­ня­лась тем­пе­рату­ра, и жар по все­му те­лу был то­му под­твержде­ни­ем. Я буд­то го­рела в ог­не, как под­ру­га Мар­ка, сож­женная на кос­тре еще ре­бен­ком. Марк. От это­го име­ни я чувс­тво­вала се­бя еще бо­лее ви­нова­той. В день на­шей пос­ледней встре­чи он по­цело­вал ме­ня, но по­целуй с ним был ни­чем, по срав­не­нию с тем жа­ром, ко­торый я ощу­щала, це­луя Джей­мса.

Знал ли Марк, что я все вспом­ню? До­гады­вал­ся ли он о том, что я все еще люб­лю Джей­мса? Бе­зус­ловно. Но, нес­мотря на все это, он все же по­цело­вал ме­ня...

— Как она се­бя чувс­тву­ет? — про­шеп­та­ла Бет­ти, при­от­крыв скри­пучую дверь.

— Она вся го­рит, — от­ве­тил Джей­мс, и его сло­ва вы­ража­ли та­кую боль, что сер­дце вновь су­дорож­но сжа­лось. — Она не про­сыпа­ет­ся уже тре­тий день. Лишь кри­чит во сне и зо­вет ме­ня.

— Те­бе сто­ит от­дохнуть.

— Нет, — уве­рен­но про­из­нес он. — Я не отой­ду от нее, по­ка она не прос­нется.

— Она не поз­во­лила бы те­бе так стра­дать, — уве­ряла ведь­ма. — Иди, при­веди се­бя в по­рядок и по­ешь, а я по­сижу с ней. Не вол­нуй­ся, все бу­дет хо­рошо. Алек­сис силь­ная де­вуш­ка и спра­вит­ся с лю­быми труд­ностя­ми.

Джей­мс вновь хо­тел что-то ска­зать, но та ее пе­реби­ла, за­верив:

— Ес­ли она прос­нется, я те­бя по­зову.

Но, нес­мотря на свое ог­ромное же­лание от­крыть гла­за, я вновь пог­ру­зилась в тем­но­ту, в ноч­ные кош­ма­ры Пре­ис­подней, где в тем­ни­це ме­ня под­жи­да­ет Лю­цифер. Ме­ня вновь за­ковы­ва­ют в кан­да­лы, му­ча­ют и рвут на мел­кие клочья мои крылья, дос­тавляя ад­ские му­ки по все­му те­лу. Крылья. От­ку­да они у ме­ня взя­лись? От этих жут­ких кош­ма­ров я хо­тела прос­нуть­ся, но мне это­го ни­как не уда­валось, по­ка сон не бу­дет по­казан пол­ностью.

— Алек­сис, — про­шеп­тал ядо­витым го­лосом Лю­цифер, — те­перь к те­бе вер­ну­лась па­мять, те­перь ты вновь бу­дешь ме­ня ви­деть во сне. Как дол­го я это­го ждал, ты да­же не пред­став­ля­ешь. Ах, бед­ная Мия, ес­ли бы она не нас­то­яла на сти­рании тво­ей па­мяти, мо­жет, она бы ос­та­лась жить даль­ше.

— Ты ее убил, — с не­навистью про­из­несла я, ска­ля зу­бы.

— Я? — удив­ленно вос­клик­нул он. — Что ты? За­чем мне ма­рать ру­ки, ког­да всю гряз­ную ра­боту мо­жет сде­лать кто-то дру­гой, нап­ри­мер, мои дол­жни­ки, а их, по­верь мне, нас­чи­тыва­ет­ся не ма­лое ко­личес­тво.

— Не­нави­жу! — за­ора­ла я. — Кля­нусь, я убью те­бя при пер­вой же встре­че.

— Те­бе при­дет­ся встать в оче­редь, — с ехид­ной улыб­кой от­ве­тил Лю­цифер.

Я прос­ну­лась в хо­лод­ном по­ту, тя­жело ды­ша и нер­вно всхли­пывая.

Впер­вые мне уда­лось раз­гля­деть ком­на­ту, в ко­торой я на­ходи­лось. Я ле­жала на ог­ромной кро­вати с се­рым шел­ко­вым оде­ялом и тре­мя по­душ­ка­ми, две из ко­торых на­ходи­лись под мо­ей го­ловой. Я с тру­дом по­вер­ну­ла го­лову в сто­рону от­кры­того ок­на, за ко­торым выл хо­лод­ный тре­вож­ный осен­ний ве­тер. Ес­ли нес­коль­ки­ми ча­сами рань­ше ме­ня му­чил жар, то сей­час ме­ня мо­рози­ло и бро­сало в хо­лод. Я по­силь­нее уку­талась в теп­лое оде­яло, лас­ка­ющее мою ко­жу. На прик­ро­ват­ной тум­бочке кра­сова­лись фо­тог­ра­фии. На них бы­ли изоб­ра­жены вов­се не де­вуш­ки, встре­ча­ющи­еся на ба­лах с Джей­мсом, на них улы­балась я, лас­ко­во об­ни­мая ан­ге­ла с рас­прав­ленны­ми мо­гучи­ми крыль­ями. Мно­гие из этих ри­сун­ков я уже ви­дела, ког­да Марк при­вез на на­шу с Джей­мсом свадь­бу пор­тре­ты, глав­ный из ко­торых ук­ра­шал узор­ча­тую сте­ну, не­пода­леку от ко­торой, си­дя на крес­ле, мир­но спал Джей­мс, ус­та­ло об­ло­котив го­лову на­зад. Та­кой мир­ный и в то же вре­мя встре­вожен­ный юно­ша сов­сем не по­ходил на Ли­ама, ко­торо­го я встре­тила в до­ме Грэ­хема. По­чему же он тог­да так хо­лод­но со мной обо­шел­ся? Нес­мотря на вспыль­чи­вый ха­рак­тер, он про­дол­жал обо мне бес­по­ко­ить­ся. Он пер­вый при­шел ко мне на по­мощь, ког­да я по­теря­ла соз­на­ние, уви­дев приз­ра­ков в до­ме Шо­на Грэ­хема Оли­фар­да. Это он пой­мал ме­ня, это он го­товил мне бод­ря­щий от­вар, это он за­жив­лял мои ра­ны, ког­да я па­дала в ле­су... Джей­мс лю­бил ме­ня ве­ками.

С улыб­кой на ли­це я вновь пог­ру­зилась в тем­но­ту, не же­лая ви­деть оче­ред­ной кош­мар, но он прис­нился мне вновь.

Я пы­та­юсь выр­вать­ся из кан­да­лов, в то вре­мя как Лю­цифер, Джей­мс и Ли­лит не­уго­мон­но хо­хочут, под­па­ливая мои крылья. Они что-то го­ворят еще, но я все это вре­мя пов­то­ряю од­ну и ту же фра­зу: «Это сон. Это все­го лишь сон».

— Алек­сис, прос­нись, — слы­шу я тре­вож­ный го­лос Джей­мса. — Это сон. Прос­нись.

Я рез­ко вска­киваю, ед­ва ли не уда­ря­ясь об Джей­мса.

— Ти­ше, ти­ше, — шеп­чет он, гла­дя ме­ня по го­лове. — Это прос­то сон, ноч­ной кош­мар, это не ре­аль­ность, лишь толь­ко сон.

— Мне опять сни­лась Пре­ис­подняя, — го­ворю я, пы­та­ясь при­вес­ти ды­хание в нор­му.

— Все тот же кош­мар, — ког­да-то от­да­лен­но пов­то­ря­ет Джей­мс, пы­та­ясь ме­ня ус­по­ко­ить.

Я ми­молет­но бро­саю взгляд в сто­рону ок­на, в этот раз плот­но зак­ры­того. За ок­ном ночь, и толь­ко лу­на ос­ве­ща­ет тро­пин­ку, ве­дущую к по­местью.

— Ты та­кая хо­лод­ная, — на­чал Джей­мс, при­каса­ясь к мо­ему те­лу и ли­цу.

— Как дол­го я спа­ла?

— Ты шесть дней ле­жала без соз­на­ния.

«Так мно­го?» — удив­ля­юсь я, но вслух ни­чего не про­из­но­шу.

Все это вре­мя Джей­мс был здесь, за­ботил­ся обо мне не ос­тавлял ме­ня од­ну. Не­уже­ли все это вре­мя он спал на этом ма­лень­ком крес­ле?

— Джей­мс, — на­чала я, схва­тив его за ру­ку ви­дя, как он пы­та­ет­ся вер­нуть­ся на свое преж­нее мес­то, — про­шу, ос­тань­ся.

Ан­гел ми­ло улыб­нулся мне и лег ря­дом воз­ле ме­ня, поз­во­ляя сог­реть­ся теп­лом его ан­гель­ско­го те­ла, при­кос­нуть­ся го­ловой к его об­на­жен­ной гру­ди и сплес­ти вмес­те на­ши ру­ки в знак единс­тва.

Мгно­вение мы мол­ча­ли, прос­то нас­лажда­лись ти­шиной и спо­кой­стви­ем, по­ка из мо­их глаз не по­тек­ли сле­зы.

— Не плачь, про­шу, не плачь, — шеп­тал он мне, и ка­залось, он сам ед­ва ли сдер­жи­вал сле­зы. — Все бу­дет хо­рошо, я те­бе обе­щаю.

Я не хо­тела пла­кать, но сле­зы са­ми рва­лись на­ружу.

Смот­ря на креп­ко спле­тен­ные меж­ду со­бой ла­дони, я ти­хо, так, чтоб слы­шал толь­ко он, про­гово­рила:

— Я уже по­теря­ла те­бя, но у ме­ня та­кое чувс­тво, буд­то я те­ряю те­бя сно­ва и сно­ва каж­дый день.

***

Прос­ну­лась я от теп­ло­го при­кос­но­вения мяг­ких губ к сво­ей шее. Джей­мс тре­пет­но це­ловал ме­ня, с улыб­кой наб­лю­дая за мо­им про­буж­де­ни­ем.

— С доб­рым ут­ром, — про­шеп­тал он, по­цело­вав ме­ня в гу­бы. Прох­ладный ве­терок оку­тал мое те­ло, а сер­дце бе­шено за­коло­тилось о грудь, вов­се не пу­гая, а про­буж­дая ме­ня. — Выг­ля­дишь го­раз­до луч­ше. Хо­рошо спа­лось?

— Прос­то прек­расно, — под­твер­ди­ла я, впер­вые по­чувс­тво­вав, что за это дол­гое вре­мя я на­конец-то выс­па­лась.

— Те­бе сле­ду­ет пой­ти в душ и при­вес­ти се­бя в по­рядок, а я по­ка при­готов­лю зав­трак.

— Ты уме­ешь го­товить? — уди­вилась я.

— Еще как, — от­ве­тил тот, скрыв­шись за дверь.

Я ми­гом вы­ныр­ну­ла из кро­вати, пос­пе­шив в душ. Прох­ладная во­да всег­да дей­ство­вала на ме­ня бод­ря­ще, и этот факт ни­ког­да не ме­нял­ся. Нес­мотря на то, что жен­ско­го шам­пу­ня в ду­шевой у Джей­мса не бы­ло пре­дус­мотре­но, я бы­ла ра­да то­му, что его аро­мат смо­жет сох­ра­нить­ся на мо­ем те­ле по­доль­ше. Зак­ру­тив од­но по­лотен­це вок­руг го­ловы, а дру­гое вок­руг те­ла я толь­ко сей­час осоз­на­ла, что все мои ве­щи ос­та­лись в мо­ей ком­на­те. Мне не ос­та­валось ни­чего, как на­деть ве­щи Джей­мса. Выб­рав бе­лую ру­баш­ку, по дли­не боль­ше на­поми­нав­шую платье, я вы­суши­ла го­лову и с улыб­кой пос­мотре­ла на свое от­ра­жение. Оно бы­ло по­ряд­ком из­му­чен­ным, но, нес­мотря ни на что, си­ние гла­за про­дол­жа­ли си­ять так же яр­ко, как и преж­де.

«Я не сдам­ся», — твер­ди­ла я.

«То, что нас не уби­ва­ет, де­ла­ет силь­нее!» — гла­сил де­виз ко­ролев­ской семьи Брон­те.

— Я про­дол­жаю бо­роть­ся, — со­об­щи­ла я ма­ме и па­пе в на­деж­де, что они слы­шат ме­ня.

В дверь пос­ту­чали, и я тут же обер­ну­лась в нуж­ную сто­рону, из двер­но­го про­ема по­яви­лась го­лова Джей­мса.

— Ты го­това? — спро­сил он, с улыб­кой рас­смат­ри­вая ме­ня с ног до го­ловы.

— Да, — кив­ну­ла я. — Ты не воз­ра­жа­ешь, что я взя­ла твою одеж­ду?

— Нис­коль­ко, — тут же от­ве­тил он. — Мне нра­вит­ся, как ты в ней выг­ля­дишь.

Я улыб­ну­лась ему в от­вет, пос­пе­шив по лес­тни­цы на ниж­ний этаж ком­на­ты, где нас под­жи­дала Бет­ти, не­замет­но та­ща се­бе в рот аро­мат­но пах­ну­щую еду.

Всю до­рогу мы шли с Джей­мсом, дер­жась за ру­ку, зап­ри­метив Бет­ти, я уже ду­мала от­пустить его ру­ку, но он не дал мне это­го сде­лать, как бы го­воря: «Все в по­ряд­ке». Я нем­но­го сму­тилась сво­ему рас­кре­пощен­но­му ви­ду, но в сле­ду­ющую се­кун­ду по­чувс­тво­вала се­бя впол­не у­ют­но.

— Прек­расно выг­ля­дишь, — улыб­ну­лась ведь­ма, свер­кая зе­лены­ми гла­зами.

— Спа­сибо, мне го­раз­до луч­ше.

Мой жи­вот пре­датель­ски за­ур­чал, тре­буя ог­ромную пор­цию еды.

— Чувс­твую, нам всем нуж­но как сле­ду­ет под­кре­пить­ся, — про­дол­жи­ла Бет­ти, уже не стес­ня­ясь, нак­ла­дывая се­бе на та­рел­ку жа­реное мя­со, кар­тошку и три раз­но­вид­ности са­лата. — Ли­ам не под­пускал ме­ня к кух­не, впро­чем, как и Шар­лотту, — жа­лова­лось де­вуш­ка шу­тя. — Я, меж­ду про­чим, то­же не пло­ха в го­тов­ке.

На­вер­ное, я бы­ла единс­твен­ным че­лове­ком в этом до­ме, кто со­вер­шенно не умел го­товить. Да­же са­мая прос­тая я­ич­ни­ца и то вы­ходи­ла у ме­ня с тру­дом.

Я при­села нап­ро­тив Бет­ти, в то вре­мя как Джей­мс вос­се­дал во гла­ве сто­ла. Прис­ту­пив к тра­пезе, мы в счи­тан­ные се­кун­ды на­били се­бе пол­ные жи­воты едой, все это вре­мя рас­хва­ливая по­вар­ские спо­соб­ности Джей­мса. Бет­ти про­дол­жа­ла на­зывать его Ли­амом, в то вре­мя как я прос­то не мог­ла звать его ни­как ина­че, кро­ме как Джей­мс. Так я его на­зыва­ла с пер­во­го дня на­шего зна­комс­тва, и так я его бу­ду на­зывать и сей­час.

— Але­сис, — на­чала ведь­ма, — не знаю, го­ворил те­бе Ли­ам или нет, но се­год­ня ве­чером мы едем в а­эро­порт.

— Мы воз­вра­ща­ем­ся в Бель­гию? — уточ­ни­ла я.

— Мы воз­вра­ща­ем­ся в Дюр­буи, — кив­нул Джей­мс, — или, точ­нее го­воря, мы хо­тим, что­бы ты жи­ла как ис­тинная прин­цесса в сво­ем зам­ке. Ра­зуме­ет­ся, при­дет­ся пот­ра­тить не­мало сил и вре­мени, преж­де чем нам удас­тся его пол­ностью во­зоб­но­вить, но оно то­го сто­ит.

— К то­му же, на твоё во­сем­надца­тилет­ние сос­то­ит­ся ко­рона­ция, — до­бави­ла ры­жево­лосая де­вуш­ка, лу­чезар­но за­улы­бав­шись. — Все ан­ге­лы ждут это­го дня. Дня, ког­да ко­ролев­ская семья Брон­те вновь всту­пит на трон.

— Не ко­рона­ции они ждут, — воз­ра­зила я, из­ме­нив­шись в ли­це. Хо­рошее нас­тро­ение тут же уле­тучи­лось, буд­то его и не бы­ло, — а воз­вра­щения на не­беса. Все ждут, ког­да я им ска­жу мес­то на­хож­де­ния ан­гель­ских врат.

Ка­залось, ти­шина дли­лась веч­ность, ник­то ни­чего не го­ворил, лишь Джей­мс при­кос­нулся к мо­ей ру­ке, но я рез­ко вста­ла, со­об­щив при­сутс­тву­ющим:

— Я пой­ду, со­беру ве­щи.

Я пос­пешно спря­талась в сво­ей ком­на­те, обес­си­лено рух­нув на кро­вать. Я бы ни­ког­да не по­дума­ла, что день рож­де­ния я бу­ду так не­нави­деть.

Я не хо­чу быть ко­роле­вой, я не хо­чу го­ворить, где на­ходят­ся вра­та, а лишь хо­чу быть прос­той смер­тной, про­жить до глу­бокой ста­рос­ти с Джей­мсом и не бо­ять­ся, что он пе­рес­та­нет быть ан­ге­лом по мо­ей ви­не.

Сколь­ко книг я пе­речи­тала, меч­тая о том, что­бы стать той са­мой глав­ной ге­ро­иней и про­жить уди­витель­ную неп­ред­ска­зу­емую жизнь. Сей­час же я прос­то меч­таю о спо­кой­ствии и ти­шине, ко­торая уже ни­ког­да не нас­ту­пит в мо­ей жиз­ни. С меч­та­ми сто­ит быть ос­то­рож­нее, ведь они име­ют свой­ство сбы­вать­ся.

Воз­можно, ма­ма бы­ла пра­ва, и мне дей­стви­тель­но не сто­ило знать о сво­их уди­витель­ных спо­соб­ностях и вол­шебном ми­ре. Но как бы мне не хо­телось, мне не удас­тся вер­нуть вре­мя на­зад.

К счастью, бли­жай­шие три ча­са ме­ня ник­то не тре­вожил, че­му я бы­ла бла­годар­на. Я смог­ла спо­кой­но пе­ре­ос­мыслить дан­ную си­ту­ацию и ра­зоб­рать­ся в са­мой се­бе, в том, что ме­ня ждет, и то, с чем мне пред­сто­ит стол­кнуть­ся.

Лю­цифер вер­нется за мной, в этом нет сом­не­ния, но в этот раз я бу­ду как сле­ду­ет под­го­тов­ле­на и не дам се­бя убить. Он поп­ла­тит­ся за смерть ро­дите­лей, и все, кто ему по­могал в этом, то­же.

— Алек­сис, — поз­вал ме­ня Джей­мс, нес­коль­ко раз пос­ту­чав в дверь. — По­ра вы­ез­жать. Я глу­боко вдох­ну­ла и вы­дох­ну­ла, про­из­не­ся сво­ему от­ра­жению:

— У ме­ня по­лучит­ся.

Я от­кры­ла дверь, бе­зус­пешно по­пыта­лась улыб­нуть­ся и, в ко­неч­ном ито­ге, за­яви­ла, что пол­ностью го­това к вы­лету. Юно­ша взял мои че­мода­ны, ко­торые, как по­каза­лись мне, бы­ли для не­го та­кими же лег­ки­ми, буд­то это не ве­щи, а не­весо­мый пух.

При­выч­ной для ме­ня до­рогой нас дос­та­вили в а­эро­порт, ра­зуме­ет­ся, преж­де, чем сесть в не­го, Джей­мс вмес­те со сво­ими друзь­ями-со­рат­ни­ками нес­коль­ко раз ос­мотре­ли са­молет. Убе­див­шись в том, что мне ни­чего не уг­ро­жа­ет, мы на­конец-то под­го­тови­лись к взле­ту.

Нап­ро­тив ме­ня се­ла Бет­ти, в то вре­мя как Джей­мс за­нял мес­то сле­ва, что­бы в слу­чае ноч­ных кош­ма­ров он был ря­дом, а я смог­ла как сле­ду­ет выс­пать­ся. Спать мне со­вер­шенно не хо­телось, но я бы­ла бе­зум­но ра­да то­му, что ан­гел ря­дом, и все эти ча­сы, про­веден­ные в воз­ду­хе, я смо­гу спо­кой­но дер­жать его за ру­ку, ни о чем не бес­по­ко­ясь.

— Ты ни­чего не ела пос­ле зав­тра­ка, — на­пом­нил Джей­мс, ког­да са­молет уже спо­кой­но ле­тел в воз­ду­хе, от­кры­вая пе­ред мо­им взо­ром не­имо­вер­ный вид ле­сов, го­родов, рек и в ско­ром вре­мени мо­ря.

— Я не го­лод­на, — уве­ряла я.

— Пос­пать не хо­чешь? — спро­сил он, спус­тя па­ру се­кунд зап­ри­метив, как Бет­ти раз­леглась в сво­ем си­дении, го­товясь ко сну.

— Нет, — ко­рот­ко от­ве­тила я, пос­ле че­го ан­гел тре­вож­но при­кос­нулся к мо­ему лбу.

— Со мной все хо­рошо, Джей­мс. Я, прав­да, не ус­та­ла, нап­ро­тив, мне не тер­пится уви­деть за­мок.

Мы вновь за­мол­ча­ли, ожи­дая, по­ка Бет­ти зас­нет. За ок­ном бы­ла тем­ная ночь, но ник­то, кро­ме ведь­мы, не спал. Стю­ар­дессы то и де­ло под­хо­дили к нам, что­бы спро­сить, не же­ла­ем ли мы что-ни­будь вы­пить или съ­есть. Во­да бы­ло единс­твен­ным, че­го я за­хоте­ла за весь пе­релет.

— Те­бя что-то тре­вожит, я же ви­жу, — вновь за­гово­рил Джей­мс, сто­ило нам толь­ко ос­тать­ся на­еди­не.

Он был прав, бес­по­ко­ило ме­ня мно­гое, но Марк, ве­рив­ший в на­шу лю­бовь, вол­но­вал ме­ня на дан­ный мо­мент боль­ше все­го.

— Я не знаю, как ска­зать обо всем Мар­ку, — приз­на­лась я.

— Ду­маю, он все пой­мет, — не слиш­ком-то уве­рен­но про­из­нес он.

— Я чувс­твую се­бя ви­нова­той в том, что так с ним пос­ту­паю.

— Алек­сис, ты ни в чем не ви­нова­та, — уве­рен­но, да­же нем­но­го стро­го за­явил он. — Марк обо всем зна­ет. Зна­ет о мо­их чувс­твах и о том, что чувс­тву­ешь ты. — Спус­тя не­дол­гое вре­мя ан­гел до­бавил: — Ему приш­лось дол­го ме­ня уго­вари­вать, преж­де чем я сог­ла­сил­ся на встре­чу с то­бой.

— Ты не хо­тел ме­ня ви­деть? — уди­вилась я, мне ка­залось, что он нап­ро­тив, ждал на­шей встре­чи.

— Я бо­ял­ся это­го, — приз­нался Джей­мс, креп­че сжи­маю мою ла­донь. — Не пой­ми ме­ня неп­ра­виль­но, я бо­ял­ся, что ес­ли мы с то­бой встре­тим­ся, Лю­цифер вновь вер­нется. Я бо­ял­ся, что вновь по­теряю те­бя. По прав­де го­воря, ме­ня пу­гало и в то же вре­мя жут­ко раз­дра­жало то, что ты ме­ня не пом­нишь. Мы хо­тели об­ру­чить­ся, мы кля­лись в веч­ной люб­ви, я был тво­им ан­ге­лом-хра­ните­лем до смер­ти Дже­ка, а по­том я по­терял с то­бой да­же эту связь. Я не мог про­ник­нуть в твой сон, ведь ты ме­ня не зна­ла или, точ­нее го­воря, не пом­ни­ла, а нез­на­ком­цев тут же бло­киро­вала и не под­пуска­ла. Мне ос­та­валось толь­ко од­но — сле­дить за то­бой. Я это де­лал не толь­ко по прось­бе тво­их ро­дите­лей, я это де­лал, по­тому что про­дол­жал те­бя лю­бить. Ко­да Марк при­вел те­бя в наш дом, я был зол на то, что в тво­их гла­зах не го­рел преж­ний огонь ожи­дания на­шей встре­чи. Я бо­ял­ся, что мне не удас­тся вер­нуть те­бя преж­нюю, но по­том ты уви­дела приз­ра­ков, и я тут же по­нял, что ма­гия Аг­нии Кли­мент сла­бе­ет. Твои си­лы воз­вра­щались, а зна­чит, воз­вра­щалась и па­мять.

— Па­па го­ворил, что ты свя­зан с Лю­цифе­ром клят­вой, — не­ожи­дан­но вспом­ни­ла я, — что ты дол­жен ис­полнить свое пред­назна­чение.

— Я его ис­полнил, — на его ли­це чи­талась му­читель­ная боль. — Про­шу, не спра­шивай о клят­ве и о том, что имен­но я сде­лал. Толь­ко не сей­час, Алек­сис. Я рас­ска­жу те­бе обо всем, ког­да ты бу­дешь го­това это ус­лы­шать и ког­да я смо­гу те­бе рас­ска­зать всю прав­ду. Но толь­ко не сей­час, я не хо­чу те­бя по­терять вновь, про­шу, дай мне вре­мя, и я те­бе все рас­ска­жу. Прос­то по­дож­ди еще нем­но­го.

— Хо­рошо, — сог­ла­силась я, встре­воже­но гля­дя на юно­шу.

От его мол­ча­ния у ме­ня по­яв­ля­лось все боль­ше и боль­ше воп­ро­сов, но я воз­держа­лась, что­бы их за­дать, по край­ней ме­ре, сей­час. Воз­можно, сей­час дей­стви­тель­но луч­ше ни о чем не спра­шивать.

— Мар­ка во всех жиз­нях зва­ли оди­нако­во, не счи­тая фа­милии. По­чему? — пе­рек­лю­чилась я на дру­гую те­му.

— Ско­рее все­го, это прос­то сов­па­дение, та­кое час­то слу­ча­ет­ся, — Джей­мс яв­но об­ра­довал­ся то­му, что я не спро­сила лиш­не­го.

— В 1645 го­ду все твер­ди­ли, что это моя пер­вая жизнь, но это не так.

— Все тща­тель­но пы­тались скрыть то, что ты не­ким об­ра­зом свя­зана с Лю­цифе­ром и Ли­лит, по­это­му не под­пуска­ли к этой ин­форма­ции ни­кого из ведьм, — от­ве­тил ан­гел, заг­ля­нув в ок­но. — Ле­теть еще дол­го. Ты уве­рена, что не хо­чешь пос­пать?

— Я хо­чу все это вре­мя про­вес­ти с то­бой, — уве­рен­но и в то же вре­мя лас­ко­во про­из­несла я. — В Дюр­буи бу­дет мно­го дел и ма­ло вре­мени на нас, а я очень ску­чала, и по­ка у нас есть вре­мя, я мо­гу не спать дня­ми и но­чами, толь­ко бы ви­деть те­бя.

— Я ни­куда не уй­ду, — уве­рял юно­ша.

— А я те­бе и не поз­во­лю, — улыб­ну­лась я.

— Это уг­ро­за? — по­дыг­рал мне Джей­мса, ве­село улы­ба­ясь.

— Лишь пре­дуп­режде­ние, что те­бе не удас­тся от ме­ня из­ба­вить­ся.

***

Са­молет при­зем­лился в а­эро­пор­ту приб­ли­зитель­но в пол­ночь, к то­му вре­мени Бет­ти ус­пе­ла прос­нуть­ся и при­вес­ти се­бя в по­рядок.

— Эти пе­реле­ты ме­ня так вы­маты­ва­ют, — с зев­ком го­вори­ла она, по­тяги­вая ру­ки к се­бе, а по­том с лег­костью раз­во­дя их в сто­роны. — Я бы не от­ка­залась че­го-ни­будь пе­реку­сить. Как вы на это смот­ри­те?

— Марк уже вы­ехал, — со­об­щил нам Джей­мс, на­жимая на кноп­ку от­боя, пос­ле че­го эк­ран с изоб­ра­жени­ем ан­ге­ла по­тух.

Толь­ко сей­час я об­ра­тила вни­мание на то, что мо­биль­ные ус­трой­ства у ан­ге­лов зна­читель­но от­ли­ча­ют­ся от те­лефо­нов, ко­торы­ми при­вык­ли поль­зо­вать­ся прос­тые смер­тные. Они го­раз­до тонь­ше, слов­но лист бу­маги, но креп­че, что по­ряд­ком удив­ля­ет. На пер­вый взгляд ка­жет­ся, что дос­та­точ­но од­но­го при­кос­но­вения и проз­рачное с го­лубиз­ной ус­трой­ство пот­реска­ет­ся и рас­сы­па­ет­ся, слов­но прах на вет­ру, но оно твер­дое, как ка­мень, неп­ро­мока­емое и не­раз­би­ва­емое. Чу­до, а не те­лефон.

— Бу­дет при­мер­но че­рез час, — до­бавил ан­гел, пря­ча мо­биль­ное ус­трой­ство во внут­ренний кар­ман крас­но­го пла­ща, — так что у нас есть дос­та­точ­но вре­мени, что­бы по­ужи­нать. От­каз не при­нима­ет­ся, — в этот раз он об­ра­тил­ся лич­но ко мне, буд­то зная, что я не за­хочу есть.

Мне не ос­та­валось ни­чего, как сог­ла­сить­ся пой­ти вмес­те с ни­ми.

Мы заш­ли бли­жай­шее ка­фе «Ан­ге­лы ть­мы», где бы­ло до­воль­но-та­ки люд­но для та­кого поз­дне­го вре­мени. Ка­фе до от­ва­ла бы­ло за­пол­не­но людь­ми, что я на­чала сом­не­вать­ся, есть ли тут хоть од­но сво­бод­ное мес­то.

— Здесь так мно­го лю­дей, — кон­ста­тиро­вала я факт. — Мо­жет, най­дем ка­кое-ни­будь дру­гое мес­то, что­бы пе­реку­сить?

«Или во­об­ще не бу­дем ни­чего ис­кать», — до­бави­ла я в мыс­лях.

— Мно­го лю­дей? — пе­рес­про­сила Бет­ти удив­ленно. — Мы здесь единс­твен­ные по­сети­тели.

Нас­та­ло мое вре­мя удив­лять­ся. Не­уже­ли все эти лю­ди приз­ра­ки?

Я ис­пу­ган­но взгля­нула на Джей­мса и, к мо­ему глу­бочай­ше­му со­жале­нию, он под­твер­дил сло­ва ведь­мы, оп­ро­вер­гая мои.

— Рас­слабь­ся, — шеп­нул он мне на ухо. — Ни о чем не бес­по­кой­ся, и они ис­чезнут.

Но они не ис­чезли, от­че­го я еще боль­ше за­пани­кова­ла.

Кто-то силь­но тряс ме­ня за край пла­ща, ко­торый ан­гел зас­та­вил ме­ня на­деть для до­пол­ни­тель­ной бе­зопас­ности. Я взгля­нула на свои но­ги и уви­дела тем­но­воло­сого ка­рег­ла­зого маль­чиш­ку лет шес­ти. Он вы­пучил на ме­ня свои ма­лень­кие гла­зен­ки и со сле­зами на гла­зах прох­ны­кал, го­воря:

— Вы не ви­дели мою ма­му?

Мои гу­бы зат­ряслись, я креп­ко сжа­ла ру­ку Джей­мса, ко­торую не вы­пус­ка­ла ни ра­зу за весь про­делан­ный путь.

— Что слу­чилось? — обес­по­ко­ен­но спро­сил ан­гел, по­вер­нувшись ко мне ли­цом.

Не ус­пе­ла я от­ве­тить, как из ни­от­ку­да по­яви­лась офи­ци­ан­тка с ко­рот­ко стри­жен­ны­ми пла­тино­выми во­лоса­ми. Она прош­ла сквозь сгор­блен­но­го ста­рика, под­ни­ма­юще­го вы­пав­шую из ко­шель­ка ку­пюру, и, лу­чезар­но улы­ба­ясь нам, спро­сила:

— Вы го­товы сде­лать за­каз?

Мы жи­во усе­лись за не­боль­шой сто­лик воз­ле ок­на и быс­тро ос­мотре­ли по­дан­ное ме­ню. Крис­ти­на, так зва­ли эту на вид мо­лодую жен­щи­ну, быс­тро стро­чила в сво­ем блок­но­те за­казы, а я тем вре­менем ус­та­вилась во все гла­за на маль­чи­ка, вце­пив­ше­гося в но­гу офи­ци­ан­тки.

— Ма­ма, — ра­дос­тно пов­то­рял он, но, ви­дя, что она его не за­меча­ет, маль­чиш­ка ра­зоча­рован­но при­сел на пол и, об­хва­тив ру­ками под­жа­тые к гру­ди но­ги, зап­ла­кал, вре­мя от вре­мени по­тирая гла­зен­ки ма­лень­ки­ми ла­дош­ка­ми.

— С ва­ми все хо­рошо? — спро­сила Крис­ти­на у ме­ня, обес­по­ко­ен­но заг­ля­нув мне в гла­за.

У нее они то­же бы­ли ка­рими, та­кими же круг­лы­ми и пе­чаль­ны­ми.

— Ваш сын ищет вас, — про­из­несла я преж­де, чем осоз­нав, что го­ворю.

— Алек­сис, — пре­дуп­режда­юще на­чал Джей­мс, по­ложив свою теп­лую ла­донь на мое ко­лено, — не на­до.

Офи­ци­ан­тка по­шат­ну­лась, в не­до­уме­нии ус­та­вив­шись на ме­ня.

— Мой сын мертв, — уве­ряла она.

— Я знаю, — еле за­мет­но кив­ну­ла я и, пе­реве­дя взгляд на маль­чиш­ку, про­из­несла. — Он сей­час здесь, он всег­да был здесь, с ва­ми, но вы дол­жны его от­пустить. Он слиш­ком ма­лень­кий, что­бы блуж­дать меж­ду ми­рами.

— Вы бу­дете де­лать за­каз? — спро­сила Крис­ти­на, быс­тро мор­гая, что­бы не бы­ло за­мет­но, что она пла­чет.

— Она бу­дет то же, что и я, — про­из­нес Джей­мс, от­да­вая ме­ню на­зад.

Офи­ци­ан­тка нер­вно кив­ну­ла и уда­лилась на кух­ню, по ее нап­ря­жен­ным пле­чам бы­ло по­нят­но, что она в не­до­уме­нии.

— Алек­сис, что ты выт­во­ря­ешь? — юно­ша ед­ва ли не кри­чал на ме­ня. — Нель­зя же так. Во-пер­вых, твои спо­соб­ности дол­жны ос­та­вать­ся в тай­не, во-вто­рых, ты не дол­жна вме­шивать­ся в по­тус­то­рон­ний мир, ну, а в-треть­их, ты хоть пред­став­ля­ешь, ка­кой шок она сей­час ис­пы­тыва­ет?

— Я хо­тела по­мочь, — воз­ра­жала я. — По­верь, не од­на она сей­час в шо­ке. Ты хоть мо­жешь пред­ста­вить мое сос­то­яние? Мой мир за­поло­нен приз­ра­ками! Я толь­ко их и ви­жу.

Джей­мс, мол­ча, спря­тал го­лову в ла­донях, пос­ле че­го про­шеп­тал:

— Прос­ти. Лю­ди Лю­цифе­ра ок­ру­жа­ют нас пов­сю­ду, лю­бой из них мо­жет те­бя вы­дать. Мы дол­жны ак­ку­рат­нее от­но­сить­ся ко все­му, что про­ис­хо­дит. Алек­сис, пой­ми, лю­бой мо­жет ока­зать­ся пре­дате­лем.

Я тя­жело вздох­ну­ла, но ни­чего не про­из­несла.

Вновь пос­мотрев на мес­то, где рань­ше си­дел маль­чиш­ка, я не уви­дела ни­чего кро­ме как де­ревян­но­го по­ла.

— Те­перь он сво­боден, — про­гово­рила ста­руш­ка лет се­миде­сяти пя­ти, нап­равля­ясь к вы­ходу. — Ты пра­виль­но пос­ту­пила, что рас­ска­зала ей.

Она по­ложи­ла свою лег­кую ру­ку мне на пле­чо, и этот жест по­казал­ся мне та­ким ус­по­ка­ива­ющим и до бо­ли зна­комым.

— Бе­реги се­бя, — про­шеп­та­ла нез­на­ком­ка-приз­рак, по­кинув ка­фе.

Я про­вела ее взгля­дом, га­дая, по­чему же она не про­сила о по­мощи, как это час­то де­ла­ют дру­гие приз­ра­ки. Что с ней про­изош­ло?

К это­му вре­мени Крис­ти­на уже вер­ну­лась к на­шему сто­лику с крас­ны­ми опух­ши­ми зап­ла­кан­ны­ми гла­зами.

— При­ят­но­го ап­пе­тита, — про­из­несла офи­ци­ан­тка, рас­став­ляя та­рел­ки с едой каж­до­му из нас, тща­тель­но пы­та­ясь не пе­ресе­кать­ся со мной гла­зами.

С тем же мол­ча­ни­ем она уда­лилась и прис­ту­пила вы­тирать пус­тые, уже и так чис­тые бо­калы, вре­мя от вре­мени бро­сая взгляд в на­шу сто­рону.

Я пы­талась не об­ра­щать вни­мания на приз­рачный ба­лаган в ка­фе и прис­таль­ный взгляд Крис­ти­ны на мо­ем те­ле, лишь с не­охо­той прис­ту­пила на­резать на мел­кие ку­соч­ки яб­лочный штру­дель, от аро­мат­но­го за­паха ко­торо­го у ме­ня за­ур­ча­ло в жи­воте.

— Я знал, что те­бе пон­ра­вит­ся, — за­явил Джей­мс с улыб­кой, уже съ­ев по­лови­ну точ­но та­кого же блю­да.

Он был прав, еда ока­залась по­ис­ти­не ап­пе­тит­ной и сыт­ной. Бет­ти же за­каза­ла се­бе гу­ляш по-фла­манд­ски с кар­тошкой фри, до­пол­нив это блю­до крас­ный ви­ном. Мы же с Джей­мсом, или точ­нее, ан­гел пред­по­чел го­рячий шо­колад, ко­торый я очень лю­била.

— Мы по­едем сра­зу в за­мок? — уточ­ни­ла я.

— Ду­маю, для на­чала нам сле­ду­ет по­казать те­бя Лю­син­де, что­бы она убе­дилась, что ты в по­ряд­ке и с то­бой ни­чего пло­хого не про­изош­ло, — от­ве­тила Бет­ти, до­воль­но чмо­кая гу­бами.

Все прек­расно зна­ли, что со мной мно­гое про­изош­ло, что пос­ле вос­ста­нов­ле­ния па­мяти и воз­вра­щения сил во мне мно­гое пе­реме­нилось, но как бы я не лю­била те­туш­ку, я уже не смо­гу ей рас­ска­зывать все на све­те, как ког­да-то в детс­тве.

«Че­ловек взрос­ле­ет, ког­да скры­ва­ет тай­ну не для сво­его бла­га, а для бе­зопас­ности сво­их род­ных, лю­дей, ко­торых лю­бит», — как-то раз го­вори­ла Лю­си, и эти сло­ва я пом­ни­ла спус­тя мно­го лет.

По­жалуй, приш­ло как раз то вре­мя, ког­да мои сек­ре­ты бу­дут ос­та­вать­ся толь­ко мо­ими тай­на­ми, мо­им бре­менем, мо­ими неп­ро­из­не­сен­ны­ми вслух кри­ками ду­ши.

— К то­му же ты дол­жна про­дол­жать учить­ся в уни­вер­си­тете, — про­дол­жил Джей­мс.

— По­дож­ди­те, — пе­реби­ла я. — Не хо­тите ли вы этим ска­зать, что вы не со­бира­етесь брать ме­ня с со­бой на по­ис­ки зам­ка?

— Мы приб­ли­зитель­но зна­ем, где он на­ходит­ся, но там мо­гут оби­тать де­моны, — про­дол­жил юно­ша. — Преж­де все­го, мы дол­жны как сле­ду­ет его ос­мотреть и убе­дить­ся, что те­бе ни­чего не уг­ро­жа­ет.

— Не пе­режи­вай, — встря­ла в раз­го­вор Бет­ти, — я бу­ду ря­дом. Ме­ня то­же не бе­рут на по­ис­ки, но мы бу­дем хо­рошо учить­ся и еще по­кажем всем, на что спо­соб­ны.

— Ты дол­жна быть го­това ко все­му, — до­бавил Джей­мс. — В уни­вер­си­тете те­бя на­учат все­му, что дол­жен знать лю­бой ан­гел, а тем бо­лее бу­дущая ко­роле­ва. Те­бя на­учат кон­тро­лиро­вать свою си­лу и эмо­ции, на­учат уп­равлять ог­нем и бло­киро­вать вход приз­ра­ков в твой ра­зум.

— Я хо­чу то­же учас­тво­вать в вос­ста­нов­ле­нии зам­ка, — сто­яла я на сво­ем. — Это не­чес­тно. Это мой дом, я дол­жна быть там, а вдруг вы не­наро­ком вы­кине­те то, что для ме­ня так важ­но...

Джей­мс заг­ля­нул мне в гла­за так прон­зи­тель­но, что, ка­залось, он хо­чет до­копать­ся до са­мых сок­ро­вен­ных мыс­лей мо­его ра­зума.

— Лад­но, — сдал­ся ан­гел, не сво­дя с ме­ня взгляд, — ты пой­дешь с на­ми, но толь­ко ког­да мы убе­дим­ся, что в зам­ке не ос­та­лось де­монов.

— Хо­рошо, — ра­дос­тно за­кива­ла я.

Впер­вые он от­вел гла­за в сто­рону чуть вы­ше мо­ей го­ловы и ус­тре­мил­ся на чью-то под­хо­дящую к на­шему сто­лу фи­гуру. Злоб­ный пе­ремен­чи­вый взгляд Джей­мс дал по­нять мне, кто во­шел в по­меще­ние.

— Здравс­твуй, — су­хо, без вся­ких эмо­ций про­из­нес ан­гел.

— Здравс­твуй, — слов­но эхом от­ве­тил Марк, ос­та­новив­шись за мо­ей спи­ной.

Я бо­ялась по­вер­нуть­ся, я не зна­ла, что го­ворить, не зна­ла, как все объ­яс­нить. Что, ес­ли по од­но­му лишь взгля­ду он смо­жет все по­нять?

В ка­фе ста­ло слиш­ком жар­ко или это толь­ко мне так по­каза­лось, в лю­бом слу­чае, мне ужас­но за­хоте­лось вый­ти на­ружу на све­жий воз­дух, что­бы пе­ревес­ти дух.

— При­вет, — в один го­лос поз­до­рова­лись мы с Бет­ти. Я вы­дави­ла из се­бя приз­рачную тень улыб­ки, в то вре­мя как ведь­ма дей­стви­тель­но бы­ла ра­да его ви­деть.

— На­конец-то ты при­ехал, — про­дол­жи­ла Бет­ти, вста­вая с мес­та. — Ну же, че­го си­дите, по­еха­ли до­мой, или я од­на здесь же­лаю вер­нуть­ся в Дюр­буи?

Джей­мс пос­ле­довал ее при­меру и под­тол­кнул ме­ня к вы­ходу, но Марк, пе­рех­ва­тив мою ру­ку, поп­ро­сил Джей­мса ос­та­вить нас на­еди­не на па­ру ми­нут. У ан­ге­ла хо­дили хо­дуном жел­ва­ки, его те­ло то нап­ря­галось, то рас­слаб­ля­лось вновь и вновь.

— Все хо­рошо, — про­шеп­та­ла я од­ни­ми лишь гу­бами, и толь­ко тог­да он вы­шел из ка­фе.

Впер­вые я ос­ме­лилась заг­ля­нуть в его доб­рые зе­леные гла­за, хо­рошо вы­деля­ющи­еся в тус­клом све­те по­меще­ния. Марк пы­тал­ся улыб­нуть­ся мне, но и его улыб­ка не ка­залось ис­крен­ней.

Нес­мотря на прис­таль­ный взгляд приз­ра­ков, я чувс­тво­вала се­бя го­раз­до спо­кой­нее, ког­да Марк был ря­дом.

— Те­перь ты все зна­ешь, ведь так? — за­гово­рил он спо­кой­но.

— Я мно­го еще че­го не знаю, Марк, — воз­ра­зила я, опус­тив гла­за к по­лу.

Мо­ему взо­ру по­пал­ся кон­чик крас­но­го пла­ща. Это дав­но при­нятый эле­мент одеж­ды у ан­ге­лов всег­да вы­зывал у ме­ня не­быва­лый ин­те­рес. Я до сих пор пом­ни­ла, как силь­но хо­тела знать, по­чему Марк пос­то­ян­но его на­дева­ет, сей­час же ес­ли бы в мо­их си­лах бы­ло ис­пра­вить прош­лое, я бы ни­ког­да боль­ше не пош­ла в лес. Воз­можно, ес­ли бы мы не встре­тились, моя жизнь бы­ла бы нам­но­го лег­че.

— Ты прек­расно по­нима­ешь, о чем я го­ворю, — про­дол­жил юно­ша. — Я знал, что ког­да ты все вспом­нишь, я вновь ста­ну для те­бя луч­шим дру­гом, как это бы­ло в ос­таль­ных тво­их жиз­нях. Джей­мс же всег­да бу­дет для те­бя тем, ко­му ты от­да­ла свое сер­дце.

— Марк, — на­чала бы­ло я, но он ме­ня пе­ребил.

— Про­шу, дай мне до­гово­рить, — умо­лял он. — Я знаю, что, так или ина­че, вы с Джей­мсом бу­дете вмес­те, и за это я го­тов убить его, но в то же вре­мя я без­мерно рад. Рад за то, что он по-нас­то­яще­му лю­бит те­бя и бе­режет. Ког­да ты счас­тли­ва, счас­тлив и я. Моя лю­бовь к те­бе всег­да ос­та­нет­ся бе­зот­ветной, и, по­рой мне ка­жет­ся, что я мо­гу по­терять те­бя да­же как дру­га. По­это­му про­шу те­бя, ос­та­вай­ся мо­им дру­гом. Я не хо­чу, что­бы воз­вра­щение тво­ей па­мяти все ис­порти­ло. Я хо­чу, что­бы мы с то­бой, как и преж­де, де­лились са­мыми сок­ро­вен­ны­ми тай­на­ми. Я по­могу те­бе, Алек­сис, в лю­бой си­ту­ации. Ты мо­жешь на ме­ня по­ложить­ся, — спус­тя па­ру се­кунд он про­тянул ла­донь ко мне, при­под­ни­мая вверх ми­зинец. — Друзья?

Я схва­тилась за не­го сво­им ми­зин­цем, с улыб­кой об­легчен­но про­гово­рив:

— Друзья.

***

Я зас­ну­ла, по­ложив го­лову на пле­чо Джей­мса. Всю до­рогу на­ши ру­ки бы­ли пе­реп­ле­тены меж­ду со­бой, и ни на се­кун­ду мы их не рас­со­еди­няли. Я зас­ну­ла, ни о чем не бес­по­ко­ясь, мне не сни­лись кош­ма­ры, мне снил­ся он — ан­гел с се­ро-го­лубы­ми гла­зами. Я зас­ну­ла, ощу­щая теп­ло­ту его те­ла, но прос­ну­лась с ду­нове­ни­ем вет­ра, лас­ка­ющим мою ко­жу. Джей­мса ниг­де не бы­ло, но ве­тер, до­нося­щий­ся из от­кры­того ок­на, был.

— С доб­рым ут­ром, — про­шеп­та­ла я, от­че­го ве­тер по­дул еще силь­нее, от­ки­дывая мои во­лосы на­зад.

Я ожив­ленно вып­рыгну­ла с кро­вати, с зев­ком раз­во­дя ру­ки в сто­роны. По­дой­дя к ок­ну, я выг­ля­нула на­ружу, смот­ря на при­выч­ные де­ревья и по­ляну. От тем­но­го ле­са, пок­ры­того ту­маном, ни ос­та­лось и сле­да.

«Я до­ма», — улыб­ну­лась я.

Сто­ило толь­ко мне об этом по­думать, как из ни­от­ку­да на по­докон­ник при­летел бу­маж­ный са­моле­тик, на пра­вом кры­ле ко­торо­го кра­сова­лось мое имя. Я раз­верну­ла иде­аль­но сло­жен­ный лис­ток бу­маги и проч­ла не­боль­шую, но ак­ку­рат­но на­писан­ную за­пис­ку.

«Мы ос­матри­ва­ем за­мок, ни о чем не бес­по­кой­ся, от­прав­ляй­ся в уни­вер­си­тет и прис­ту­пай к за­няти­ям. При­ду к те­бе ночью, так что не зак­ры­вай ок­на.

P.S. Я люб­лю те­бя.

Джей­мс».

Я с улыб­кой про­вела ру­кой по пос­ледним сло­вам.

— Я то­же те­бя люб­лю, — про­шеп­та­ла я и, за­вер­нувшись в ха­лат, нап­ра­вилась в душ при­водить се­бя в по­рядок.

Че­рез час я уже на­ходи­лась в объ­яти­ях те­туш­ки, ко­торая без ос­та­нов­ки расс­пра­шива­ла ме­ня о по­ез­дке. Мно­гое из то­го, что я ей на­гово­рила, бы­ло ложью, и от пос­то­ян­но­го вранья я чувс­тво­вала се­бя ужас­но.

— Мо­жет те­бе не сле­ду­ет се­год­ня ид­ти в уни­вер­си­тет? — про­дол­жи­ла она, по­едая со мной зав­трак.

— Ес­ли я ос­та­нусь здесь и прос­то бу­ду ждать, то, в ко­неч­ном ито­ге, кто-то из нас точ­но свих­нется, — уве­ряла я. — Ли­бо же ты от мо­ей веч­ной бол­товни, ли­бо же я от не­нави­дяще­го чувс­тва ожи­дания. Мне луч­ше про­вес­ти это вре­мя с поль­зой и на­вер­стать про­пущен­ный ма­тери­ал.

— Как хо­чешь, — улыб­ну­лась Лю­си.

***

Бет­ти Крей под­жи­дала ме­ня на ули­це, энер­гично рас­ха­живая со сто­роны в сто­рону, от­че­го две ту­го зап­ле­тен­ные фран­цуз­ские ры­жие ко­сы под­пры­гива­ли и раз­ле­тались в раз­ные сто­роны с каж­дым оче­ред­ные рез­ким по­воро­том де­вуш­ки.

— Я уже ду­мала лезть те­бе в ок­но и бу­дить, — вмес­то при­ветс­твия про­из­несла ведь­ма. — Как се­бя чувс­тву­ешь?

— Го­раз­до луч­ше, — с улыб­кой от­ве­тила я.

— Это хо­рошо, — на­чала та, — ведь се­год­ня рас­пи­сание за­нятий у нас не са­мое луч­шее.

— О чем это ты?

— Вве­ли до­пол­ни­тель­ный урок для под­держа­ния фи­зичес­кой си­лы, — я об­ра­дова­лась это­му не боль­ше са­мой де­вуш­ки. — Это зна­чит, что по­мимо прос­тых си­ловых наг­ру­зок и драк мы бу­дем сра­жать­ся нас­то­ящим ору­жи­ем.

— Ме­чи, но­жи, кин­жа­лы, все­воз­можные копья и пи­ки, лук и ар­ба­лет... — пе­речис­лял тем­но­воло­сый па­рень, воз­раста при­мер­но то­го же, что и Джей­мс. — Они ста­нут для вас но­выми друзь­ями, ес­ли вы на­учи­тесь с ни­ми как сле­ду­ет об­ра­щать­ся.

Его го­лос, его ми­мика и жес­ты бы­ли мне до бо­ли зна­комы­ми. Ког­да на­ши взгля­ды пе­ресек­лись, и я, и он уз­на­ли дру­гу дру­га.

— Ме­ня зо­вут Мэтью Оли­фард, — пред­ста­вил­ся тем­но­воло­сый юно­ша с чер­ны­ми, ко­рот­ко подс­три­жен­ны­ми, как у ежи­ка, во­лоса­ми. — Я — ваш но­вый тре­нер по борь­бе и са­моза­щите. Не бу­дем те­рять вре­мя на пус­тую бол­товню, вы­бирай­те ору­жие, даю под­сказ­ку: не рис­куй­те брать в ру­ки меч, по­ка не на­учи­тесь уп­равлять все­ми ос­таль­ны­ми ору­жи­ями.

При­сутс­тву­ющие ра­зош­лись в раз­ные угол­ки ком­на­ты, тем вре­менем как я ос­та­лась сто­ять на мес­те.

— Я те­бя знаю, — про­шеп­та­ла я еле слыш­но, — две­над­цать лет на­зад ты рас­ска­зал мне, ку­да ве­зут ме­ня ро­дите­ли. Ты — единс­твен­ный, кто ска­зал мне прав­ду.

— Ты силь­но из­ме­нилась за это вре­мя, — с ми­лой улыб­кой за­гово­рил он. Я уви­дела, при­выч­ные ямоч­ки на ще­ках, до ко­торых так и но­рови­ло дот­ро­нуть­ся. — Я рад, что смо­гу те­бя на­учить все­му то­му, что знаю сам, ду­маю, мы с то­бой хо­рошо под­ру­жим­ся, учи­тывая еще то, что с дву­мя мо­ими брать­ями ты уже зна­кома. Поз­воль те­бе по­мочь, — он вы­нул из зад­не­го кар­ма­на са­мый обыч­ный хо­зяй­ствен­ный нож и, про­тянув мне, про­дол­жил: — Нач­ни обу­чение с са­мого прос­то­го и на­ибо­лее под­ручно­го ору­жия. Вне­зап­ность — глав­ное ору­жие по­беди­телей.

Я уже хо­тела его поб­ла­года­рить как он, рез­ко раз­вернув­шись, пок­ри­чав опоз­давше­му ан­ге­лу:

— Опять опаз­ды­ва­ешь, Брай­ан?

«Брай­ан», — пов­то­рила я про се­бя, гля­дя на то, как рез­ко зас­тыл маль­чиш­ка в двер­ном про­еме. Он, бе­зус­пешно пы­тал­ся по­пасть в класс, ос­тавшись не­заме­чен­ным.

— Бра­тиш­ка, — про­пел он ве­село, по­вора­чива­ясь к нам пол­ностью, — то есть, мис­тер Оли­фард, прос­ти­те за опоз­да­ние, у ме­ня воз­никли не­кие труд­ности...

— С про­буж­де­ни­ем? С опоз­да­ни­ем? Или мо­жет быть с кро­ватью? — ин­те­ресо­вал­ся тот. Брай­ан за­катил гла­за, под­хо­дя к нам бли­же. — Воз­можно, те­бе сле­ду­ет за­вес­ти пе­туха, что­бы тот бу­дил те­бя ра­но ут­ром?

— Не­уже­ли ты все еще злишь­ся из-за слу­чай­но раз­би­той ма­шины? — уже ти­ше спро­сил юно­ша, нак­ло­нив­шись к бра­ту. Его тем­но-каш­та­новые во­лосы зак­ры­ли его гла­за, но да­же так я ус­пе­ла раз­гля­деть их цвет. Они бы­ли та­кими же, как и у Грэ­хема — ка­рими, толь­ко еще яр­че и на нес­коль­ко то­нов свет­лее.

— Се­год­ня ты не бу­дешь бо­роть­ся, а лишь по­могать ос­таль­ным. Алек­сис, — уже ко мне об­ра­тил­ся Мэтью, — поз­на­комь­ся с мо­им млад­шим и, по­жалуй, са­мым ле­нивым бра­том.

— Брай­ан, — про­тянул тот ру­ку. — Я вов­се не ле­нивый, я прос­то мо­гу раз­ли­чать нуж­ные пред­ме­ты от бес­смыс­ленных.

— Ра­дуй­ся, что не я ди­рек­тор это­го уни­вер­си­тета, — по­дал го­лос Мэтью.

— Ты да­же пред­ста­вить се­бе не мо­жешь, как я рад, — от­ве­тил маль­чиш­ка, уво­дя ме­ня к сте­не с ми­шенью, что­бы на­учить ме­тать но­жи. — Я мно­гое о те­бе слы­шал, Алек­сис. Я бе­зум­но рад на­шему зна­комс­тву.

— Вза­им­но, — от­ве­тила я с улыб­кой.

— Да­же не ду­май об этом! — ус­лы­шала я су­ровый го­лос Мэтью. — Джей­мс убь­ет те­бя, ес­ли уз­на­ет.

— А я ни­чего та­кого и не ду­мал, — оп­равды­вал­ся ан­гел, ед­ва ли по­вер­нув го­лову в сто­рону бра­та. — Я, что, смер­ти се­бе хо­чу? — про­буб­нил се­бе под нос Брай­ан, пос­ле че­го прис­ту­пил мне рас­ска­зывать: — На са­мом де­ле нож и кин­жал для нас, ан­ге­лов, яв­ля­ют­ся, по­жалуй, са­мым лю­бимым ору­жи­ем. Во-пер­вых, из-за то­го, что его лег­ко спря­тать, так как он по раз­ме­ру не­боль­шой, во-вто­рых, им лег­ко вос­поль­зо­вать­ся в ру­копаш­ной схват­ке, тем са­мым уве­личив шан­сы на по­беду, ну, а, в-треть­их, в уме­лых ру­ках кин­жал и нож не ме­нее смер­то­нос­ны, чем удар тя­жело­го ме­ча.

Це­лый час я обу­чалась мас­терс­тву ме­тания но­жей и кин­жа­лов, в ско­ром вре­мени или, точ­нее го­воря, под ко­нец за­нятия, у ме­ня на­конец-то по­луча­лось по­падать в нуж­ную цель, в са­мый центр ми­шени.

— Хо­рошо, — одоб­рял Брай­ан, — очень хо­рошо.

Этот шес­тнад­ца­тилет­ний маль­чиш­ка по­ис­ти­не про­фес­си­онал в лю­бом ору­жии, к то­му же он не за­дира­ет го­лову, хвас­та­ясь этим, а, нап­ро­тив, де­ла­ет все воз­можное, что­бы я смог­ла про­делы­вать все то, что мо­жет де­лать он.

Я да­же пред­ста­вить не мог­ла, что пер­вое за­нятие прой­дет нас­толь­ко ин­те­рес­но. Брай­ан, по­мимо обу­чения, пос­то­ян­но раз­вле­кал ме­ня, не да­вая па­дать ду­хом.

Ан­гел без ос­та­нов­ки рас­ска­зывал о сво­ей семье, воз­можно, что­бы я хо­рошо зна­ла ан­ге­лов, с ко­торы­ми об­ща­лись мои ро­дите­ли, и с ко­торы­ми под­ру­жилась я. Как ока­залось, Нейл — тре­тий по стар­шинс­тву ан­гел в семье Оли­фар­дов по­мога­ет Мар­ку и Джей­мсу в очи­щении зам­ка от де­монов. В то вре­мя как ос­таль­ные братья ох­ра­ня­ют ме­ня, де­лая все воз­можное и не­воз­можное, что­бы я смог­ла при­вык­нуть к ко­ролев­ским обы­ча­ям и как сле­ду­ет под­го­товить­ся к даль­ней­ше­му сра­жению. Брай­ан уве­рял ме­ня, что я не бу­ду учас­тво­вать в вой­не, но не пе­рес­та­вал ут­вер­ждать, что я сыг­раю в ней не­малую роль. Эти сло­ва по­ряд­ком за­вели ме­ня в ту­пик.

— Те­бе не о чем бес­по­ко­ить­ся, — уве­рял Мэтью, — семья Оли­фар­дов с дав­них вре­мен за­щища­ет ко­ролев­ский род Брон­те. Ты мо­жешь на нас по­ложить­ся.

И я дей­стви­тель­но им до­веря­ла, они единс­твен­ные, кто мо­жет мне по­мочь.

***

Я си­дела на ла­воч­ке воз­ле уни­вер­си­тета, ве­тер при­ят­но об­ду­вал мою ко­жу, рас­слаб­ляя все те­ло, ко­торое жут­ко ны­ло от неп­ри­выч­ной наг­рузки. Боль­ше все­го у ме­ня бо­лели ру­ки от веч­но­го под­ня­того вверх по­ложе­ния.

Я в де­сятый раз пос­мотре­ла на по­дан­ное мне рас­пи­сание за­нятий и ужас­ну­лась то­му, что в этот раз их го­раз­до боль­ше, не­жели я при­вык­ла ви­деть. Ме­ня ожи­дало три уро­ка ис­то­рии бес­ти­арии, два прак­ти­чес­ких за­нятия по при­зыву приз­ра­ков и прок­ля­тых с по­мощью Гри­му­ара и од­но за­нятие по еди­ноборс­тву.

— Они из­де­ва­ют­ся? — воз­му­щалась я вслух.

— Ес­ли ты го­воришь о рас­пи­сании, то я те­бя пол­ностью под­держи­ваю, — ус­лы­шала я зна­комых го­лос свет­ло­воло­сого пар­ня.

— Алан, — ра­дос­тно вос­клик­ну­ла я. — Дав­но не ви­делись.

Он при­сел ря­дом со мной, обес­си­лено вы­тянув но­ги. Схва­тив мое рас­пи­сание за­нятий, он со­чувс­твен­но прис­вис­тнул.

— Я ви­дел­ся се­год­ня с Бет­ти и ре­шил, что ты то­же приш­ла в уни­вер­си­тет, — на­чал он. — Со­чувс­твую те­бе нас­чет за­нятий: у те­бя их боль­ше, чем у ос­таль­ных. На­вер­ное, они хо­тят по­мочь те­бе с но­выми си­лами, что­бы ты на­учи­лась их кон­тро­лиро­вать.

— От­ку­да ты все это зна­ешь? — уди­вилась я.

— О те­бе ВСЕ зна­ют, — спо­кой­но про­из­нес блон­дин с яр­ки­ми го­лубы­ми гла­зами. — Да­же в кни­ге о ми­фичес­ких су­щес­твах упо­мина­ет­ся о те­бе, как о пе­рерож­да­ющей­ся де­вуш­ке с ма­гичес­ки­ми спо­соб­ностя­ми Бе­ли­ала. Зна­чит, это прав­да, ты дей­стви­тель­но бы­ла в Пре­ис­подней, где и по­лучи­ла все эти си­лы?

Я не­уве­рен­но кив­ну­ла, все еще удив­ля­ясь то­му, что обо мне на­писа­но в кни­ге, ме­ня так и но­рови­ло про­честь то, что там ска­зано, вдруг мне удас­тся най­ти что-то зна­чимое и по­лез­ное.

— Ты очень силь­ная, — вос­хи­щен­но про­гово­рил ан­гел, пря­тав­ший свои крылья под крас­ной ман­ти­ей. — Не всем ан­ге­лам уда­ет­ся вы­жить в Аду, не го­воря уже о смер­тных.

Я хо­тела бы­ло уже за­гово­рить, но прон­зи­тель­ный вой звон­ка, пре­дуп­режда­ющий о на­чале вто­рого за­нятия, прер­вал ме­ня.

— На­де­юсь, мы еще се­год­ня уви­дим­ся, — про­из­нес на­пос­ле­док ан­гел, быс­тро скрыв­шись внут­ри зда­ния.

***

— Преж­де чем приз­вать выс­ших ан­ге­лов, де­монов, приз­ра­ков или ду­хов не­об­хо­димо, преж­де все­го, знать, с кем пред­сто­ит иметь де­ло, — на­чала урок ди­рек­три­са, вни­матель­но ос­матри­вая каж­до­го при­сутс­тву­юще­го уче­ника. — По­жалуй, нач­нем мы с са­мых прос­тых, но не ме­нее зна­чимых су­ществ — прок­ля­тых. Как всем вам из­вес­тно, боль­шинс­тво из них — лю­ди, прок­ля­тые за свои гре­хи и от­прав­ленные в Пре­ис­поднюю на веч­ные му­ки. Как пра­вило, они сле­пы и мол­ча­ливы, так как дар ре­чи у них от­ня­ли. Они не мо­гут ни есть, ни спать, они не зна­ют ра­дос­тей и пе­чалей, не чувс­тву­ют бо­ли, ведь она уже дав­ным-дав­но пог­ло­тила их. Они не спо­соб­ны мыс­лить и рас­суждать, про та­ких, как они, мож­но сме­ло твер­дить — «мер­твые ду­ши». Но нель­зя за­бывать и ан­ге­лов, ко­торые, ос­квер­нив свою кровь, по­пали в Без­дну, как это про­изош­ло с Лю­цифе­ром, — от это­го име­ни все мое те­ло нап­ряглось, ка­залось, я вновь вер­ну­лась в Ад, где жар­кий воз­дух ду­шил со всех сто­рон.

— Ли­лит мож­но наз­вать прок­ля­той? — спро­сил кто-то с зад­них мест.

— Да, — под­твер­ди­ла Эле­оно­ра. — Но нель­зя за­бывать, что из­на­чаль­но она не бы­ла прок­ля­той. Все мы пом­ним, как ан­ге­лы ис­ка­ли ее пос­ле то­го, как она сбе­жала от Ада­ма, спря­тав­шись в тем­ных ска­лах, где сам Все­выш­ний не смог от­крыть гла­за. Она пря­талась в Пре­ис­подней у ца­ря Ада. Ког­да ее наш­ли, Бог ска­зал ей: «Бу­дешь ты по­доб­на лу­не ски­тать­ся по зем­ле веч­но и не смо­жешь боль­ше лю­бить, по­целуй твой смер­те­лен бу­дет, а сле­зы по­доб­но дож­дю жизнь да­вать бу­дут, и толь­ко ночью ты смо­жешь по­яв­лять­ся на зем­ле, но с пер­вы­ми лу­чами сол­нца ты бу­дешь пря­тать­ся во ть­ме — это твоё веч­ное прок­ля­тие!» Ли­лит спро­сила тог­да: «За что, Соз­да­тель, ты прок­лял ме­ня? Я не хо­чу лю­бить ни­кого, кро­ме те­бя, не от­вергай ме­ня!» От­ве­тил Бог: «Ты не под­чи­нилась во­ле мо­ей, и я прок­ли­наю те­бя на веч­ные му­ки и стра­дания, ты бу­дешь жить в из­гнанье веч­но сре­ди по­доб­ных те­бе!»

— Тог­да она при­со­еди­нилась к Лю­цифе­ру? — спро­сил па­рень воз­раста при­мер­но то­го же что и Брай­ан.

— Да, — кив­ну­ла свет­ло­воло­сая жен­щи­на. — Они соз­да­ли свое собс­твен­ное царс­тво, пос­ле че­го Ли­лит прок­ля­ли еще раз.

— Все ее де­ти уми­рали, ведь так? — уточ­нил ан­гел, си­дев­ший не­пода­леку от ме­ня. — Но как же Джей­мс? По­чему он вы­жил?

Я нап­ряглась всем те­лом, меч­тая о том, что­бы сме­нили те­му раз­го­вора.

— Об этом мы по­гово­рим в дру­гой раз, — я об­легчен­но вы­дох­ну­ла, — ска­жу лишь од­но — Джей­мс ро­дил­ся преж­де, чем Ли­лит прок­ля­ли.

— Ли­лит прок­ли­нали дваж­ды, — не ос­та­нав­ли­вал­ся ры­жево­лосый маль­чиш­ка, — Лю­цифе­ра же прок­ля­ли лишь раз. Один раз в сто лет он воз­вра­ща­ет­ся на Зем­лю, что­бы уви­деть ту, ко­торую по­любил и лю­бит ве­ками изо дня в день.

— Ед­ва ли это мож­но наз­вать лю­бовью, — ус­лы­шала я зна­комых го­лос Ди­его, встряв­ше­го в раз­го­вор, — ведь раз в сто лет най­дя ее, он уби­ва­ет нес­час­тную, за нес­держан­ную клят­ву веч­ной люб­ви.

Я ос­та­лась си­деть на мес­те, не в си­лах по­вер­нуть го­лову или от­ве­тить что-то на его сло­ва. Да и что бы я мог­ла ска­зать?

— Мы отош­ли от те­мы, — на­чал бы­ло ди­рек­три­са, но ее пе­реби­ли.

— По­чему же? — уди­вил­ся Ди­его, смот­ря на ме­ня злоб­ным взгля­дом, я это чувс­тво­вала, да­же не по­вора­чива­ясь к не­му ли­цом. — Алек­сис Брон­те то­же мож­но наз­вать прок­ля­той, ведь так? Ее пос­то­ян­ная смерть, си­ла Бе­ли­ала, веч­но ис­че­за­ющая лю­бовь... У нее есть ог­ромный плюс в про­ис­хожде­нии и мо­гущес­тве, но ужас­ный ми­нус в прок­ля­тии.

— Я не ба­тарей­ка, что­бы ис­кать во мне плю­сы и ми­нусы, — не сдер­жа­лась я.

Я бы­ла го­това вып­лю­нуть всю злость на не­го, но Эле­оно­ра, по­ложив ру­ку на мое пле­чо, зас­та­вила всех за­мол­чать, и, ког­да в клас­се во­цари­лась ти­шина, она про­дол­жи­ла за­нятие.

— Приз­ра­ки — еще од­ни су­щес­тва, ко­торых мо­жет уви­деть да­же смер­тный, но и то не каж­дый. Раз­но­вид­ность приз­ра­ков до­воль­но ве­лика. Алек­сис, ты не хо­чешь по­делить­ся с на­ми, нап­ри­мер, о том, как они выг­ля­дят.

Ми­нуту я мед­ли­ла, вспо­миная, чем каж­дый из приз­ра­ков мо­жет от­ли­чать­ся друг от дру­га и толь­ко по­том за­гово­рила:

— Не все приз­ра­ки проз­рачные, боль­шинс­тво из них ед­ва ли мож­но от­ли­чить от жи­вого че­лове­ка. Поч­ти у каж­до­го без­донные гла­за, ли­шен­ные цве­та. Зре­лище не из луч­ших, по прав­де го­воря. Ког­да заг­ля­дыва­ешь в них, ощу­ща­ешь так на­зыва­емый мо­гиль­ный хо­лод, ка­жет­ся, что они смот­рят сквозь те­бя, буд­то заг­ля­дыва­ют в ду­шу. Не­кото­рые, кто зас­трял меж­ду ми­рами, все еще име­ет свой преж­ний цвет глаз, мне ка­жет­ся, это за­висит от то­го, как дав­но они умер­ли. Я знаю, что чем боль­ше приз­ра­ки ос­та­ют­ся в так на­зыва­емом по­тус­то­рон­нем ми­ре, тем мень­ше они пом­нят о сво­ей про­житой жиз­ни, и это ужас­но, ведь у них все мень­ше и мень­ше шан­сов об­рести по­кой.

— Ты по­мога­ешь им выб­рать од­ну из сто­рон? — спро­сил ка­рег­ла­зый маль­чиш­ка, чьи гла­за си­яли по­доб­но сол­нцу, яр­ко и при­вет­ли­во.

— Не от ме­ня это за­висит, а от лю­дей, ко­торые дер­жат их в этом ми­ре, — от­ве­тила я, по­вер­нувшись в сто­рону даль­не­го уг­ла ком­на­ты, где на са­мых пос­ледних ря­дам при­мос­тился па­ренек, ка­зав­ший­ся са­мым ма­лень­ким сре­ди при­сутс­тву­ющих. — Что­бы приз­рак стал сво­бод­ным, близ­кие и род­ные дол­жны от­пустить его, ина­че при­дет вре­мя, ког­да уже бу­дет поз­дно что-ли­бо пред­при­нимать.

— Бе­ли­ал на­делен од­ной уди­витель­ной спо­соб­ностью — пе­реп­равлять приз­ра­ков на од­ну из сто­рон, — под­хва­тила раз­го­вор Эле­оно­ра Рум­пель, за­ин­те­ресо­ван­но ме­ряя ма­лень­ки­ми шаш­ка­ми ком­на­ту, пе­ри­оди­чес­ки по­вора­чивая го­лову в мою сто­рону, как бы убеж­да­ясь в дос­то­вер­ности сво­их мыс­лей. — Есть ог­ромная ве­ро­ят­ность то­го, что ты, Алек­сис, име­ешь те же спо­соб­ности. По­жалуй, это мы смо­жем вы­яс­нить, ког­да прис­ту­пим к прак­ти­ке, но преж­де нам не­об­хо­димо как сле­ду­ет к это­му под­го­товить­ся.

Она ожив­ленно под­ско­чила на мес­те, воз­вра­ща­ясь к ра­боче­му сто­лу, ка­залось, она вновь уся­дет­ся за ко­жей об­тя­нутый стул, но она ос­та­лась сто­ять, буд­то бо­ялась по­терять рву­щу­юся на­ружу энер­гию. Я сра­зу осоз­на­ла, что сле­ду­ющая те­ма для раз­го­вора — од­на из ее лю­бимых.

— Всем вам из­вес­тно, что каж­дый ан­гел, будь то пер­во­род­ный и пе­рерож­денный в ны­неш­нее вре­мя, на­делен оп­ре­делен­ны­ми ин­ди­виду­аль­ны­ми осо­бен­ности, ко­торые собс­твен­но­го го­воря, и от­ли­ча­ют его от дру­гих ан­гель­ских су­ществ, — про­дол­жи­ла свет­ло­воло­сая жен­щи­на, ра­дос­тно си­яя гла­зами, буд­то она ре­бенок, ко­торо­му за дол­гое вре­мя на­конец-то поз­во­лили вы­гово­рить­ся. — Каж­дый из вас име­ет од­ну из сил при­роды.

Чле­нам ко­ролев­ско­го ро­да при­сущи нес­коль­ко сил, — она ос­та­нови­ла взгляд на мне, про­дол­жив, — но, как пра­вило, лишь од­на из сил хо­рошо раз­ви­та. Вспом­ним, к при­меру, Ри­чар­да Фи­лип­па Брон­те, он прек­расно об­ла­дал ма­ги­ей во­ды, но при этом неп­ло­хо вла­дел мол­ни­ей. У­иль­ям Брон­те в сос­то­янии злос­ти и ярос­ти сжег весь за­мок дот­ла, ос­та­вив толь­ко жал­кие ру­ины. Но при всем этом он мог по­нимать язык при­роды, что яв­ля­ет­ся ред­ким да­ром, впро­чем, как и по­нима­ние жи­вот­ных.

«Сжег весь за­мок», — кру­тилось у ме­ня в го­лове.

Не­уже­ли там дей­стви­тель­но не ос­та­лось ни­чего, что мож­но бы­ло бы вос­ста­новить? Но по­чему же Джей­мс не ска­зал мне ни­чего об этом?

— Так­же не сто­ит за­бывать об ис­клю­чени­ях, ког­да сил нас­чи­тыва­ет­ся боль­ше трех, как в слу­чае с Лю­цифе­ром. Все мы зна­ем, что он был лю­бимым уче­ником Бо­га, от­че­го и по­лучил са­мые луч­шие да­ры. Мно­гие ут­вер­жда­ют, что Дь­явол име­ет рав­ные си­лы с Все­выш­ним, но это не так. Бог — единс­твен­ный, кто мо­жет соз­да­вать, Дь­явол же спо­собен лишь унич­то­жать, — ожив­ленно рас­ска­зыва­ла ди­рек­три­са. — Есть ан­ге­лы, ко­торые не на­деле­ны ни­каки­ми при­род­ны­ми си­лами, но мо­гут уп­равлять ду­шами, не пу­тай­те их с приз­ра­ками. Их проз­ва­ли ан­ге­лами-хра­ните­лями, ведь глав­ная за­дача их су­щес­тво­вания — обес­пе­чить за­щиту и бе­зопас­ность смер­тных. Они кон­тро­лиру­ют их ра­зум, ан­ге­лы-хра­ните­ли раз­го­вари­ва­ют с людь­ми, ког­да те да­же не до­гады­ва­ют­ся об этом. То, что че­ловек не про­из­но­сит вслух, и есть сло­ва ан­ге­ла.

— Зна­чит, мыс­ли че­лове­ка вов­се не его, а ан­ге­ла-хра­ните­ля? — уточ­нил ры­жево­лосый ан­гел.

— Или ан­ге­ла-ис­ку­сите­ля, — до­бави­ла Эле­оно­ра, кив­нув свет­лой коп­ной во­лос. — Че­ловек сам вы­бира­ет, кто бу­дет ов­ла­девать его мыс­ля­ми и пос­тупка­ми. Од­на из обя­зан­ностей хра­ните­лей — нап­равлять че­лове­ка на пра­виль­ный путь.

— Есть ли ис­клю­чения в си­лах ан­ге­лов-хра­ните­лей? — спро­сил Ди­его.

— Да, есть, — под­твер­ди­ла ди­рек­три­са. — Са­мые силь­ные ан­ге­лы-хра­ните­ли, за­час­тую соз­данные седь­мо­го чис­ла, мо­гут об­ла­дать ка­кими-то до­пол­ни­тель­ны­ми си­лами, но их спо­соб­ности мо­гут пов­ли­ять на са­мого че­лове­ка, ко­торо­го они ох­ра­ня­ют. Жи­вой при­мер — экс­тра­сен­сы. У этих лю­дей боль­ше спо­соб­ностей, чем у дру­гих смер­тных из-за силь­ной ма­гичес­кой энер­ге­тики ан­ге­ла-хра­ните­ля.

— Мно­гие экс­тра­сен­сы пы­та­ют­ся вер­нуть к жиз­ни мер­твых, что зна­читель­но усу­губ­ля­ет Бо­гом за­ложен­ный по­рядок, — за­гово­рил маль­чиш­ка, си­дев­ший по­зади ме­ня. — Ан­гел-ис­ку­ситель вли­яет на та­кие же­лания че­лове­ка? По­чему же тог­да ни­чего не пред­при­нима­ет­ся, ведь лю­ди мо­гут на­рушить ба­ланс меж­ду ми­рами. Что, ес­ли ко­му-то из них удас­тся от­крыть вра­та по­тус­то­рон­не­го ми­ра приз­ра­ков?

— Во-пер­вых, как бы силь­но че­ловек не ув­ле­кал­ся нек­ро­ман­ти­ей, ему не удас­тся от­крыть дверь да­же к са­мому ма­лень­ко­му ко­ролевс­тву фей, — на­чала объ­яс­нять Эле­оно­ра. — Во-вто­рых, тот, кто за­хочет по­вес­ти ри­ту­ал по воз­вра­щению мер­тво­го, бу­дет на­веки прок­лят Не­бом, и им не бу­дет про­щения ни в этом ми­ре, ни в ка­ком дру­гом. Да­же са­мые силь­ные кол­ду­ны не рис­ку­ют ожив­лять мер­тве­цов, зная о пос­ледс­тви­ях и том, что мо­жет про­изой­ти при неп­ра­виль­но про­из­не­сен­ном сло­ве, не­вер­ном зак­ли­нании или дей­ствии. Пол­ностью ожи­вить мер­тво­го мо­жет толь­ко Бог, Бе­ли­ал и Ли­лит. Два пос­ледних же мо­гут вер­нуть к жиз­ни, толь­ко ес­ли нес­час­тный при­мет сто­рону ть­мы. Есть вы­сокая ве­ро­ят­ность то­го, что он мо­жет кар­ди­наль­но из­ме­нить­ся, став гиб­ри­дом, име­ющим об­щие сходс­тва с внеш­ностью де­монов. Имен­но по этой при­чине пос­ледние нес­коль­ко лет в ми­ре зна­читель­но уве­личи­лась ра­са гряз­нокров­ных су­ществ.

Выж­дав не­боль­шую па­узу, по всей ви­димос­ти, ожи­дая сле­ду­ющих воп­ро­сов, ко­торые так и не пос­ле­дова­ли, Эле­оно­ра Рум­пель про­дол­жи­ла за­нятие.

— Гри­му­ар — кни­га зак­ли­нания или, точ­нее го­воря, кни­га по ру­ководс­тву при­зыва ду­хов, в ос­новном, не­сущих де­мони­чес­кую сущ­ность.

Пе­редо мной ле­жала ста­рин­ная ру­копись, на об­ложке ко­торой на­рисо­ваны не­из­вес­тные для ме­ня сим­во­лы, чем-то на­поми­на­ющие ведь­мов­ские ру­ны. Эти див­ные над­пи­си на не­кото­рых учас­тках ус­пе­ли сте­реть­ся и пок­рыть­ся тол­стым сло­ем пы­ли.

Я ак­ку­рат­но пе­ревер­ну­ла пер­вую стра­ницу, бо­ясь да­же ды­шать на кни­гу, ка­залось, еще чуть-чуть, и она прев­ра­тит­ся в пе­пел.

По рас­ска­зам Эле­оно­ры ста­ло по­нят­но, что кни­га сос­то­ит из двух час­тей. В пер­вой час­ти опи­саны спо­собы при­зыва ду­ха, пос­тро­ения Ма­гичес­ко­го Кру­га и про­веде­ния ма­гичес­ких ри­ту­алов. Вто­рая часть со­дер­жит опи­сания ду­хов, а так­же «ма­гичес­ких сек­ре­тов», та­ких как «не­види­мость», «быс­трое пе­реме­щение» и про­чих сом­ни­тель­ных ве­щей.

Пе­релис­ты­вая стра­ницы ста­рин­ной ру­копи­си, я ни­как не мог­ла от­влечь­ся от пред­став­ленной и­ерар­хии ко­ролев­ско­го ро­да де­монов, во гла­ве ко­торой с ог­ненно-крас­ны­ми гла­зами и злоб­ным враж­дебным взгля­дом воз­вы­шал­ся Лю­цифер. На ме­ня смот­ре­ло лишь жал­кое по­добие его об­ра­за, но да­же от та­кой ма­лос­ти мое сер­дце вздрог­ну­ло, ме­ня ни­как не по­кида­ло чувс­тво, что он сей­час здесь наб­лю­да­ет за мной.

«Те­бе от ме­ня ни­куда не деть­ся», — го­вори­ли его гла­за.

Я с ис­пу­гом от­бро­сила кни­гу в сто­рону, мне по­каза­лось или я дей­стви­тель­но толь­ко что ус­лы­шала его го­лос.

— Это ста­рин­ный ар­те­факт, Алек­сис! — ус­лы­шала я воз­му­щен­ный го­лос Эле­оно­ры. Она, скрес­тив ру­ки на гру­ди, в не­до­уме­нии пе­рево­дила взгляд с ме­ня на кни­гу, ва­ляв­шу­юся на по­лу. Жен­щи­на, по всей ви­димос­ти, ожи­дала объ­яс­не­ния та­кой неп­редви­ден­ной вы­ход­ки, но мне не­чего от­ве­тить. Ес­ли я ска­жу, что слы­шала го­лос са­мого Лю­цифе­ра, а его гла­за, буд­то жи­вые, смот­ре­ли на ме­ня, все бы пос­чи­тали ме­ня су­мас­шедшей, бе­зум­ной прин­цессой ан­ге­лов.

— Из­ви­ните, — про­мол­ви­ла я ви­нова­тым го­лосом, опус­тив гла­за на свои ру­ки.

— Жи­во под­ни­ми кни­гу! — при­каза­ла ди­рек­три­са, но я, мо­тая го­ловой из сто­роны в сто­рону, дро­жащим го­лосом про­гово­рила:

— Нет, я не бу­ду ее под­ни­мать!

Эле­оно­ра Рум­пель воз­му­щен­но гля­дела на ме­ня, га­дая, в чем де­ло. Я уже при­гото­вилась к оче­ред­ным но­таци­ям, но вмес­то это­го ус­лы­шала встре­вожен­ный го­лос.

— Ко­го ты уви­дела? — спро­сила она.

Я вновь пос­мотре­ла на рас­кры­тую кни­гу на стра­ницах, ко­торых так и ос­та­лось изоб­ра­жение Лю­цифе­ра. Его приз­рачный об­раз па­рил над ста­рин­ной ру­кописью, его ог­ненные гла­за смот­ре­ли на ме­ня так же ре­алис­тично и злоб­но, как при на­шей пос­ледней встре­че.

— Я уже близ­ко, — про­шеп­тал Лю­цифер, и его го­лос хо­лодом оку­тал мое те­ло.

Пер­вые се­кун­ды ме­ня ско­вывал страх, но в сле­ду­ющий мо­мент во мне бу­шева­ла ярость.

— Уби­рай­ся вон! — про­цеди­ла я сквозь зу­бы, сжи­гая кни­гу дот­ла.

— Алек­сис! — крик­ну­ла Эле­оно­ра, но бы­ло уже поз­дно, ру­копись сго­рела.

Лю­цифер ис­чез, в ком­на­те во­цари­лась ти­шина, я смот­ре­ла на ос­танки кни­ги, чувс­твуя на се­бе об­ра­щен­ные взгля­ды при­сутс­тву­ющих ан­ге­лов.

— Из­ви­ните, — нер­вно пов­то­ряла я без ос­та­нов­ки и, не же­лая слу­шать ни­чего в свой ад­рес, вы­бежа­ла в ко­ридор, где в даль­ней­шем скры­лась в убор­ной, что­бы при­вес­ти се­бя в по­рядок.

— Это ка­кое-то су­мас­шес­твие, — пов­то­ряла я, гля­дя на во­ду, ль­ющу­юся из кра­на.

Умыв ли­цо, я пос­мотре­ла на свое от­ра­жение, ис­пу­ган­ное и шо­киро­ван­ное.

Я прек­расно по­нима­ла, что не смо­гу вер­нуть­ся в класс, но и по­кидать пре­делы уни­вер­си­тета я не хо­тела. Лю­си обя­затель­но за­хочет все ра­зуз­нать, она бу­дет ин­те­ресо­вать­ся тем, что же про­изош­ло, а я не бы­ла го­това рас­ска­зывать о том, что так усер­дно хо­чу за­быть.

Как бы я хо­тела, что­бы Джей­мс сей­час был здесь. Толь­ко он мо­жет ме­ня ус­по­ко­ить. Од­но­го его при­сутс­твия дос­та­точ­но, что­бы ути­хоми­рить мой огонь, пы­ла­ющий в гру­ди. Од­но­го его сло­ва дос­та­точ­но, что­бы при­вес­ти ме­ня в чувс­тва.

Вык­лю­чив во­ду, я тя­жело вздох­ну­ла, осоз­на­вая, что мне сроч­но не­об­хо­дим све­жий воз­дух. Сте­ны уни­вер­си­тета да­вили на ме­ня со всех сто­рон, ка­залось, еще чуть-чуть, и я за­дох­нусь от здеш­ней ат­мосфе­ры.

Око­ло ча­са я про­вела в са­ду, рас­по­ложен­ном вбли­зи уни­вер­си­тета име­ни Кель­ви­на. Ме­ня ник­то не тре­вожил, че­му я бы­ла без­мерно бла­годар­на, мне сле­дова­ло по­быть од­ной и об­ду­мать про­ис­хо­дящее.

В мо­ей жиз­ни мно­гое пе­реме­нилось, и вмес­те с тем из­ме­нилась я са­ма. Мне не нуж­ны ни­какие зак­ли­нания, что­бы уви­деть приз­ра­ка, мне не нуж­но при­лагать и ма­лей­ших уси­лий, что­бы раз­жечь огонь. Приз­ра­ки са­ми на­ходят ме­ня, а огонь слу­ша­ет­ся ме­ня луч­ше лю­бой не­мец­кой ов­чарки.

По­мимо прош­лых жиз­ней ко мне вер­ну­лись страш­ные, до­водя­щие до дро­жи сны, где ме­ня дер­жат в тем­ни­це Ада, где Джей­мс ста­новит­ся на сто­рону зла, а Лю­цифер пы­та­ет ме­ня, нас­лажда­ясь каж­дым про­из­не­сен­ным мною кри­ком. Но его пыт­ки нич­то по срав­не­нию с той болью, ко­торую я ис­пы­тываю, ког­да с мо­их крыль­ев опа­да­ют перья. Я ни­как не мог­ла по­нять по­тай­ной смысл это­го сна, но от­че­го-то мне ка­залось, что в ско­ром вре­мени этот сон ста­нет явью.

Все ждут мо­ей ко­рона­ции, в то вре­мя как я бо­юсь это­го дня боль­ше, чем са­мого Лю­цифе­ра. На мой день рож­де­ния, в пол­ночь, Джей­мс вмес­те с ос­таль­ны­ми ан­ге­лами вер­нется на не­беса, и не­из­вес­тно, как дол­го прод­лится их от­сутс­твие. В пол­ночь я при­об­ре­ту крылья, перья с ко­торых в даль­ней­шем изо дня в день бу­дут опа­дать, дос­тавляя мне ад­ские му­ки, ко­торые я бу­ду вы­нуж­де­на вы­носить в оди­ноч­ку.

***

Сов­сем ско­ро я наб­лю­дала за тем, как ан­ге­лы ухо­дили по до­мам, пе­ри­оди­чес­ки бро­сая взгляд в мою сто­рону. Ник­то не спра­шивал, по­чему я не ухо­жу до­мой или что про­изош­ло на за­нятии по при­зыву по­тус­то­рон­них сил, но по их взгля­ду мож­но по­нять две ве­щи: они, бе­зус­ловно, за­ин­те­ресо­ваны в про­ис­хо­дящем, но в то же вре­мя, зная мои спо­соб­ности, унас­ле­дован­ные от Бе­ли­ала, ан­ге­лы не рис­ку­ют ко мне под­хо­дить, бо­ят­ся.

Воз­можно, это да­же к луч­ше­му. Отец как-то раз го­ворил мне, что на­род дол­жен ко­ролей бо­ять­ся, ува­жать и в то же вре­мя вос­хи­щать­ся ими. С пер­вым у ме­ня проб­лем не воз­ни­ка­ет.

— Алек­сис, че­го си­дишь, я те­бя жду-жду, а ты все ни­как не при­ходишь, — ус­лы­шала я зна­комый го­лос Мэтью Оли­фар­да. — Не­уже­ли ре­шила про­гули­вать мои за­нятия?

— Что ты, у ме­ня и в мыс­лях та­кого не бы­ло, — я с не­охо­той по­дош­ла к не­му, го­товясь к даль­ней­шим ука­зани­ям.

— В лю­бом слу­чае, знай — за опоз­да­ние я стро­го на­казы­ваю, — су­рово­го про­гово­рил он, пос­ле че­го до­бавил. — Жи­во пе­ре­оде­вай­ся в спор­тивную одеж­ду.

Ког­да я при­гото­вилась к тре­ниров­кам, Мэтью ожив­ленно про­дол­жил:

— На пер­вом за­нятии я не бу­ду учить те­бя драть­ся, се­год­ня мы бу­дем при­водить твое те­ло в нор­му.

Он по­дошел ко мне и, под­няв пра­вую ру­ку, ра­зоча­рова­но, за­явил:

— Мыш­цы сла­бые, нуж­но как сле­ду­ет их под­ка­чать, ина­че как ты смо­жешь на­нес­ти удар про­тив­ни­ку?

— Я, преж­де все­го де­вуш­ка, а не бок­сер, — на­пом­ни­ла я.

— Ты, преж­де все­го прин­цесса, — воз­ра­жал ан­гел, — а че­рез ме­сяц ста­нешь ко­роле­вой. А чле­ны ко­ролев­ско­го ро­да ни­ког­да ни на ко­го не рас­счи­тыва­ют, толь­ко на са­мих се­бя, ведь лю­бой мо­жет ока­зать­ся пре­дате­лем и из­менни­ком. Сре­ди двад­ца­ти ан­ге­лов, ко­торые бу­дут за­щищать те­бя, мо­жет ока­зать­ся де­мон или гиб­рид с нес­коль­ки­ми си­лами од­новре­мен­но. Итак, пер­вый воп­рос: уви­дев опас­но­го де­мона, что ты, преж­де все­го, сде­ла­ешь? Ес­ли от­ве­тишь пра­виль­но, то я от­пу­щу те­бя до­мой на де­сять ми­нут рань­ше. Ес­ли же твой от­вет бу­дет не­верен, то, бо­юсь, се­год­ня те­бе при­дет­ся силь­но по­потеть.

Я за­дума­лась над этим воп­ро­сом, га­дая, что бы я мог­ла сде­лать, ес­ли бы встре­тила Лю­цифе­ра. Огонь — единс­твен­ное, в чем я силь­на.

— Я бы его сож­гла, — от­ве­тила я, ожи­дая одоб­ре­ние, ко­торо­го так и не пос­ле­дова­ло.

— Неп­ра­виль­ный от­вет, — про­из­нес па­рень спо­кой­но.

— А что, по-тво­ему, я дол­жна сде­лать?

— Убе­жать, — бе­зо вся­ких эмо­ций за­явил Мэтью. Это­му от­ве­ту я край­не уди­вилась. — Так ты уве­личишь шанс на спа­сение. Во-пер­вых, ты мо­жешь встре­тить ко­го-то, кто мог бы по­мочь те­бе в сра­жении, во-вто­рых, у те­бя бу­дет вре­мя об­ду­мать сле­ду­ющие дей­ствия.

— А что ес­ли мы ока­жем­ся на чис­том по­ле, где не бу­дет ни­кого из жи­вых су­ществ, — пред­по­ложи­ла я. — Что тог­да?

— Вот тог­да уже ты смо­жешь при­менить как бо­евые на­выки, так и вол­шебные. Но что­бы вос­поль­зо­вать­ся пер­вым, ты дол­жна как сле­ду­ет к это­му под­го­товить­ся. Пер­вую не­делю каж­дый день ты бу­дешь бе­гать, ка­чать пресс и от­жи­мать­ся. Твое те­ло дол­жно быть силь­ным и вы­нос­ли­вым. Ког­да мы добь­ем­ся это­го, я на­учу те­бя драть­ся по-нас­то­яще­му, как это де­ла­ют ис­тинные во­ины, нас­то­ящие ан­ге­лы.

Мэтью не сол­гал нас­чет си­ловых тре­ниро­вок, я дей­стви­тель­но бе­гала боль­шую часть за­нятия, от­жи­малась от по­ла до по­тери соз­на­ния и ка­чала пресс, нес­мотря на жут­кую ус­та­лость и боль по все­му те­лу.

Под ко­нец за­нятия я не смог­ла да­же встать с по­ла, мои но­ги ны­ли от бо­ли, а ру­ки тряс­лись как у лю­до­едов.

— Ну и дол­го ты еще здесь про­лежишь? — спро­сил Мэтью, скрес­тив ру­ки на гру­ди, он со­чувс­твен­но и в то же вре­мя ве­село смот­рел на ме­ня, за­бав­ля­ясь про­ис­хо­дящим. — Ты хо­рошо по­рабо­тала, мо­лодец. Но мне по­ра зак­ры­вать зал, а те­бе нуж­но ид­ти до­мой.

— Не мо­гу, — еле слыш­но про­гово­рила я. — У ме­ня все бо­лит.

— По­дож­ди, зав­тра ут­ром бу­дет еще ху­же.

Я из­да­ла про­тяж­ный стон вы­ража­ющий не­доволь­ство. Мэтью, през­ри­тель­но фыр­кнув, за­явил:

— Лад­но, до­везу я те­бя до до­ма, но уч­ти, я это де­лаю толь­ко для то­го, что­бы у Джей­мса не бы­ло при­чин на­бить мне мор­ду. За те­бя он и бра­та побь­ет.

Я до­воль­но улыб­ну­лась, поб­ла­года­рив юно­шу.

В ско­ром вре­мени я на­конец-то ока­залась в сво­ей ком­на­те. Единс­твен­ное, что я сде­лала, преж­де чем обес­си­лено рух­нуть на кро­вать, так это от­крыть ок­но, что­бы Джей­мс смог про­ник­нуть внутрь. Лю­си хоть и не расс­пра­шива­ла ме­ня, ви­дя мое сос­то­яние, но все же нас­то­яла на том, что­бы я при­няла душ. Двух­ча­совое ле­жание в ван­ной при­ят­но рас­слаб­ля­ло ме­ня, от­че­го мне все боль­ше хо­телось спать. Джей­мс — единс­твен­ная при­чина, по ко­торой я это­го не де­лала. Мне очень хо­телось его уви­деть, но, так или ина­че, ус­та­лость взя­ла свое, я да­же не за­мети­ла, как пог­ру­зилась в мир Мор­фея. Но и от­дохнуть мне не уда­лось, страш­ные сны тре­вожи­ли ме­ня и этой ночью.

— Все тот же сон? — ус­лы­шала я зна­комый го­лос ан­ге­ла.

— Джей­мс, — ра­дос­тно про­из­несла я, пос­ле че­го по­низи­ла го­лос, что­бы не­наро­ком не раз­бу­дить Лю­си. — Как дав­но ты здесь?

— Толь­ко при­шел, — с тре­вож­ной улыб­кой от­ве­тил он, под­став­ляя свое прек­расное ли­цо навс­тре­чу лун­но­му све­ту. Его яр­кие се­ро-го­лубые гла­за ожив­ленно за­си­яли в тем­но­те.

Я тут же вско­чила с кро­вати и, нес­мотря на жгу­чую боль, ри­нулась навс­тре­чу ан­ге­лу. Он креп­ко-креп­ко об­нял ме­ня, буд­то не ви­дел нес­коль­ко лет.

— С зам­ком все в по­ряд­ке, — уве­рял он.

— Эле­оно­ра Рум­пель ска­зала, что он раз­ру­шен. Па­па сжег его в пос­ледней бит­ве, — вспом­ни­ла я.

— Не сжег, — уве­рял ан­гел, — а за­кол­до­вал, что­бы ник­то не смог в не­го вой­ти. Он убе­рег за­мок для те­бя, а пос­лу­жил огонь лишь ил­лю­зи­ей для вол­шебных су­ществ. Энер­ге­тика, ис­хо­дящая от зам­ка, очень силь­ная и свет­лая, так что да­же выс­шие де­моны не рис­кну­ли в не­го вой­ти.

Этой но­вос­ти я бы­ла без­мерно ра­да.

— Зна­чит, я мо­гу вер­нуть­ся в за­мок? — ра­дос­тно за­гово­рила я и, по­лучив одоб­ри­тель­ный ки­вок, вновь по­вис­ла на шее ан­ге­ла, от­че­го он рас­сме­ял­ся и за­улы­бал­ся как маль­чиш­ка, по­лучив­ший пер­вую пя­тер­ку в шко­ле.

— Зав­тра пос­ле за­нятий я за­еду за то­бой, — со­об­щил он. — В зам­ке те­бя кое-кто ждет.

Я в не­до­уме­нии ус­та­вилась на не­го, га­дая, о ком он го­ворит.

— Я на­шел тво­его пе­гаса, — ра­дос­тно объ­яс­нил он. — Пла­мя все это вре­мя был там.

Я тут же вспом­ни­ла о кры­латом соз­да­нии, ко­торое сог­ре­вало ме­ня в хо­лод­ную сту­жу. За ним я ску­чала не мень­ше, чем за ро­дите­лями. Я не мог­ла дож­дать­ся зав­траш­не­го дня, что­бы пос­ко­рее уви­деть­ся с пе­гасом.

Я тут же на­чал во­об­ра­жать, как он вы­рос и нас­коль­ко боль­ши­ми ста­ли его крылья.

— С пер­вым сне­гом, — вы­вел ме­ня из раз­мышле­ния Джей­мс.

— Что? — не по­няла я, но ан­гел, ука­зывая ру­кой в сто­рону ок­на, с улыб­кой про­из­нес: — Се­год­ня пер­вый день зи­мы.

И в под­твержде­ние его слов мел­кие сне­жин­ки по­сыпа­лись за ок­ном, слов­но пух от ра­зор­ванной по­душ­ки. В детс­тве я лю­била вы­бегать на ули­цу, раз­во­дить ру­ки в сто­рону и кру­жить­ся на од­ном мес­те ло­вя ртом сне­жин­ки, но сей­час я креп­ко при­жалась к гру­ди Джей­мса, с за­воро­жен­ным ви­дом смот­ря на див­ный та­нец, пред­ве­ща­ющий хо­лод­ную зи­му.

Ес­ли рань­ше я ра­дова­лась зи­ме то сей­час я го­това бы­ла пла­кать от то­го, что сов­сем ско­ро мне при­дет­ся рас­стать­ся с Джей­мсом.

Я да­же не за­мети­ла, как из глаз по­тек­ли сле­зы, Джей­мс креп­че при­жал ме­ня к гру­ди, на­шеп­ты­вая слад­ким го­лосом слов­но зак­ли­нание: «Все бу­дет хо­рошо». Я эхом пов­то­ряла его сло­ва, свя­то ве­ря, что они прав­ди­вы, но в глу­бине ду­ши я зна­ла, что это не так. В день ко­рона­ции я по­теряю все, что мне так до­рого, но са­мое ужас­ное — я по­теряю Джей­мса.

Мы ле­жали на кро­вати, ан­гел креп­ко сжи­мал мою ру­ку, а я всем те­лом при­жима­лась к не­му, нас­лажда­ясь его теп­лом, слег­ка гру­бова­той ко­жей рук и лас­ко­вым при­кос­но­вени­ем губ к мо­ему те­лу. Мои сле­зы так и не сти­хали, я ни­чего не мог­ла с со­бой по­делать, осоз­на­ние по­тери боль­но за­дева­ло мое сер­дце. Я уже по­теря­ла ро­дите­лей и не мо­гу при­нять тот факт, что сов­сем ско­ро Лю­цифер вновь вер­нется за мной, но те­перь Джей­мса не бу­дет ря­дом, он дол­жен быть на не­бесах, в то вре­мя как я дол­жна за­вер­шить на­чатое.

— Ес­ли я поп­ро­шу те­бя о чем-то, ты вы­пол­нишь обе­щание? — спро­сила я.

— Да, вы­пол­ню, — от­ве­тил ан­гел уве­рен­но, но я все же ощу­тила, как его те­ло нап­ряглось от мо­их слов.

— Пок­ля­нись, что вер­нешь­ся на не­беса, — поп­ро­сила я ше­потом, смот­ря ему пря­мо в гла­за.

— Кля­нусь.

Я вы­дави­ла сла­бую улыб­ку, пос­ле че­го до­бави­ла:

— Обе­щай, что вер­нешь­ся ко мне. Пок­ля­нись, что на­ша лю­бовь ни­ког­да не угас­нет.

— Я люб­лю те­бя боль­ше все­го на све­те, — уве­рял Джей­мс, це­луя кон­чик мо­их губ, — и да­же че­рез ты­сячу лет я все еще бу­ду лю­бить те­бя, — он нак­рыл мои гу­бы сво­ими, вов­ле­кая в страс­тный по­целуй.

15. С возвращением

Маленькие хрупкие снежинки, кружащиеся за окном в неистовом танце, поднимали мне настроение, в отличие от остальных ангелов, которые не переставали жаловаться на холодную погоду. Снежная буря была вполне не свойственная здешнему региону, но, несмотря на непредсказуемость погоды, мне доставляло огромное удовольствие ловить ртом снежинки, как когда-то в детстве, падать в хоть и небольшой, но все-таки сугроб и, размахивая руками и ногами, делать фигуру снежного ангела.

— С первым снегом, — радостно пропела Бетти, подпрыгнув на месте. — Надо же, как замело, никогда еще в Дюрбуи не было столько снега.

Я задумчиво глядела в большое окно, расположенное на втором этаже университета. Снег не утихал ни на секунду, деревья сгибались под давлением сильного ветра, а листья, оставшиеся на деревьях, уже давным-давно лежали на земле под грудой снега.

— О чем задумалась? — поинтересовалась Бетти, переводя взгляд с меня на окно и обратно.

— Джеймс предупредил меня о королевском бале, устраивающемся моей семьей каждый год, — тут же пояснила я. — Он сказал, что все ангелы ожидают этого дня...

— Но только не ты, — догадалась девушка, сочувственно вздохнув. — Могу представить, каково тебе, ведь в рождественскую ночь тебе исполнится восемнадцать, а значит, пророчество, исполнение которого все так давно жду, вот-вот свершится.

Тяжело вздохнув, я спросила:

— Почему ангелы так хотят вернуться на небеса?

— Там их дом, — мягко ответила рыжеволосая девушка, — ты же тоже хотела вернуться в Испанию, ведь так? Ангелы сотню лет служат на Земле в ожидании того дня, когда они вновь смогут увидеть Райские сады. Я слышала, что там они получают больше сил. Как правило, при возвращении на небеса ангелов по-новому делят на чины. Кто-то становится архангелом, кто-то ангелом-хранителем... Для них это очень важно.

— Если Всевышний не скажет мне место расположения ангельских врат, что тогда? — предположила я.

— Он скажет, — уверяла ведьма, но в ее взгляде читалось сомнение.

***

Последнее занятие, проводимое Мэтью Олифардом, на удивление, понравилось мне больше всего, по всей видимости, из-за того, что помимо бега мы решили сыграть в одну занятную игру.

Ангел вывел меня на улицу в холодную зимнюю стужу, в считанные секунды я замерзла, отчего стала пританцовывать, прыгая на то на одну, то на другую ногу. Мэтью, вместо того чтобы предложить зайти в теплое помещение и согреться, стал кидать в меня скомканные снежки. Стоило ему попасть мне в лицо, как я резко развернулась, в недоумении спросив:

— Как это понимать?

— Так как погода сегодня благоприятная для наших занятий, — начал ангел, сделав еще один комочек снега, гораздо больше предыдущего, — мы потренируем твою ловкость и скорость.

На этих словах парень вновь кинул в меня снежок, но на этот раз мне удалось увернуться.

— Ты серьезно? — не верила я своим ушам.

— Абсолютно, — кивнул он. — Ты должна быть готова сражаться в любое время года, будь за окном снег или дождь. Многие наши противники в бою любят использовать дьявольские стрелы, чьи концы несут огромную смертельную опасность для ангелов. Ты должна научиться, как минимум, уворачиваться от них.

Серо-голубые глаза радостно сверкнули, и в считанные секунды снег усилился, буквально сметая меня, я едва ли могла удержаться на ногах.

— У тебя часом ангельская сила не зимние стужи? — поинтересовалась я, перекрикивая снежный рёв.

— Именно, — кивнул ангел, после чего, на первый взгляд, безобидная детская игра в снежки началась.

Я прыгала из сугроба в сугроб, едва ли успевала сделать свой собственный снежок, чтобы нанести удар, и в конечном итоге, пришла к выводу, что легче будет просто избегать летящие навстречу снежки, которые Мэтью весьма ловко делал.

Под конец занятия я была словно снеговик, даже под курткой у меня обнаружился снег, от холода которого я нервно запрыгала, пытаясь любым способом его убрать, что оказалось делом бесполезным.

Мэтью смеялся что есть мочи, в то время как я обессилено и с некой злостью смотрела на сверхъестественные способности ангела.

— Ты хорошо потрудилась, — успокоившись, заявил он. — Не переживай, у нас вся зима впереди...

Но не успел он договорить, как в него полетел огромный, просто гигантский комок снега, посланный вовсе не от меня. Этот сильный удар буквально сбил ангела с ног. Мэтью валялся в сугробе, и лишь его ноги виднелись на белоснежном покрывале.

Я непонимающе повернула голову в сторону, откуда летел снежок, и увидела самодовольного Джеймса, победоносно скрестившего руки на груди.

— Не переживай, Мэтью, у нас вся зима впереди, еще успеешь надрать мне задницу, — ангел заботливо подошел ко мне и, прикоснувшись теплой рукой к моей щеке, раздраженно обратился к брату. — Я просил подготовить ее к сражению, а не к посещению врачей. Пойдем, — уже ко мне обратился ангел, — тебе следует переодеться и выпить чего-нибудь горячего.

Я сидела в больничном крыле, укутанная теплым одеялом, принесенным здешней медсестрой Мартой. Она представляла собой довольно милого, но очень молчаливого человека. Стоило Джеймсу выйти из комнаты, как женщина возраста примерно того же, что и моя мама, начала проявлять любопытство и чрезмерную заботу.

— Что-нибудь еще принести? — спросила она тихим голосом.

— Нет, спасибо, — ответила я мягко. — Мне уже гораздо лучше.

В скором времени появился Джеймс, в руке которого находилась чашка с дымящимся кофе, чей сладкий аромат заполонял все помещение.

Прошло несколько часов, снег за окном утих, а мороз выводил всевозможные узоры и рисунки на окнах, сквозь которые виднелись солнечные лучи, к сожалению, не согревающие так же сильно, как в теплые времена года.

***

Я стояла на крыльце уже знакомого мне замка, который смело можно назвать родным домом. Здесь я провела не один десяток лет, здесь я познакомилась с Джеймсом, когда он еще был мальчишкой, здесь все началось и здесь все должно закончиться.

От этих мыслей меня бросало в дрожь, я невольно задумалась, а стоит ли мне возвращаться в замок, но Джеймс взял меня за руку, как бы уверяя, что мне нечего бояться.

Стоило мне переступить порог, как я тут же почувствовала знакомый аромат домашнего уюта, несмотря на то, что холодное и мрачное помещение едва ли походило на то, что я видела в последний раз. В замке творил полумрак, огромное окно, расположенное в тронном зале, как и следовало ожидать, было разбито. Зимний рев гулял по опустелой комнате, нагоняя мрачную атмосферу. Снежная буря, начавшаяся совсем недавно, усыпала и без того пыльный зал снегом, от сгоревшей новогодней елки ни осталось и следа.

Огромная полуразбитая люстра валялась на полу в перекошенном состоянии, а позади нее располагался знакомый королевский трон отца — единственная уцелевшая вещь в тронном зале.

— Хелен, — услышала я знакомый мужской голос. — Это, правда, ты?

Мне достаточно было одного слова, чтобы понять, кому принадлежал этот дружеский голос.

— Гарри, — радостно крикнула я, побежав навстречу в распростертые объятия мужчины, который уже давным-давно перестал быть юношей. — Сколько лет прошло с нашей последней встречи.

— Ты ничуть не изменилась, — жизнерадостно пролепетал он, — все такая же красивая.

Я не могла поверить, что единственный друг, верный слуга замка, на которого я могла всегда положиться, стоял прямо передо мной. Все так же неуместно подстриженные платиновые волосы закрывали половину лица. Я приподняла их, чтобы как следует рассмотреть лицо мужчины, но он отпрянул от меня, как от огня, проговорив тихо:

— Не нужно.

Упертый характер помог понять мне причину такого поведения. Мой друг перестал быть ангелом, он стал оборотнем, чьи азиатской формы глаза из голубого цвета стали карими, словно кора дуба. Но не только глаза, но и сам он изменился, стал более взрослым и мужественным. Один его вид говорил, что он храбрый воин, и глубокий шрам на правой щеке был тому подтверждением.

— Что произошло? — спросила я, аккуратно проводя кончиками пальцев по искаженному участку кожи.

— Как-нибудь, когда нам нечем будет заняться, я расскажу тебе обо всем, что со мной произошло за это время, — уверял Гарри, мягко отводя мою руку в сторону. — Но сейчас не время для этого. Вскоре состоится коронация. Ты должна как следует подготовиться.

— Не думал, что скажу это, — встрял в разговор Джеймс, — но я полностью с тобой согласен.

— За столько-то лет мы пришли к общему мнению, — не сдержался оборотень.

— Удивительно.

Я улыбнулась, заприметив привычное отношение между двумя юношами, казалось, я вернулась в далекий 1864 год, когда я, вместе с Гарри, подшучивала над Джейсом и тайком следила за ним, чтобы в любой момент сделать какую-нибудь пакость.

— Не хочешь взглянуть на свою комнату? — предложил Джеймс.

— Да, — кивнула я охотно, — только я пойду сама, хорошо?

Ангел понимающе кивнул.

— Если что, зови, — продолжил он. — Мы с оборотнем пока починим окно.

— Вообще-то у меня есть имя, — возмутился тот, скрестив мускулистые руки на груди, словно ребенок.

Юноши продолжали о чем-то говорить, то и дело повышая друг на друга голос, но я уже их не слушала, все мое внимание было приковано к узорчатой деревянной двери, за которой располагалась моя комната.

Я медлила, боялась, не знаю, по правде говоря, чего именно. Глубоко вдохнув, я все же зашла внутрь. В ноздри тут же ударил знакомый аромат лаванды. Цветы, оставленные на круглом стеклянном столе, уже давным-давно усохли, а их листья осыпались полукругом вокруг фарфоровой белой вазы.

Я бесшумно закрыла дверь, чтобы остаться наедине со своими мыслями.

Прошло немало лет, а комната ничуть не изменилась, лишь мебель покрылась толстым слоем пыли. Я присела на мягкую, идеально застеленную кровать. Скорее всего, горничным, тщательно следившим за чистотой моей комнаты, не удалось выжить после сражения с Люцифером. Сколько смертей принес этот Дьявол? Но не его я ненавидела, не его я винила в смерти невинных людей, а себя, ведь из-за меня он пришел в замок, из-за меня он уничтожает всех, кто мне дорог.

Я невольно подняла глаза на зеркало, стоявшее неподалеку от рабочего стола, оно покрылось толстой паутиной, идеально выполированное стекло стало грязным и темным. Я взяла из шкафа небольшой кусочек ткани и подошла к зеркалу, дабы вытереть его, но стоило мне к нему приблизиться, как на пыльном стекле стали появляться буквы, будто какое-то привидение решило подшутить надо мной.

Я испуганно отскочила в сторону, быстро нащупала на столе что-то твердое и запустила в зеркало. Оно со звонким треском рассыпалось на мелкие кусочки. Я облегченно вздохнула, гадая, что же сейчас произошло. Я слышала свое имя, Джеймс бежал ко мне, ожидая, что я откликнусь на его зов, но я не могла, все мое внимание было сосредоточено на пол, на котором была кровью выведена надпись «Я уже близко».

— Кто это написал? — спросил Гарри, стоявший в дверном проеме, в то время как Джеймс испуганно глядел на меня.

Я несколько раз перечитывала эти три слова, после чего прошептала:

— Люцифер.

***

Переехала я в замок гораздо быстрее, чем того ожидала. Семья Олифардов, как верная и преданная стража королевского рода Бронте, тоже переместилась во дворец и, более того, помогла привести его в божеский вид. Маленькой девчонки Сюзэн здесь понравилось больше всех. Она, как когда-то я в детстве, за один день обследовала весь замок, мигом узнала о потайных туннелях и выбрала самую лучшую комнату для гостей.

Джеймс же, по моей просьбе, поселился неподалеку от моей комнаты, чему я была безмерно рада. Так я ощущала себя в безопасности. Когда мне снился очередной кошмар, ангел прибегал ко мне, успокаивал и позволял заснуть в своих объятиях, но так как ему достаточно было поспать пару часов, Джеймсу часто доводилось охранять замок ночью, и именно в эти моменты я боролась с ночными ужасами, посланные Люцифером, самостоятельно.

Вскоре замок зажил новой жизнью. Весь мусор и паутину мы убрали за несколько дней, дворец сиял как в канун Рождества. В тронном зале Шон Олифард поставил большую новогоднюю елку, которую я со Сюзэн украсили за пару часов. При виде новогодних игрушек мое настроение поднималось, но от воспоминаний шло на убыль.

До моего дня рождения оставалось две недели, а до начала совета между сторонниками магического мира несколько часов.

Джеймс вместе с Марком ожидал гостей у входа в замок, в то время как я нервно измеряла тронный зал шагами, то и дело, расхаживая взад-вперед.

— Ты так сильно переживаешь, — начала Сюзэн, наклонив голову на бок. — Но почему? Разве лидерство — не врожденное качество ангелов королевской крови?

— Я боюсь, что могу сделать что-то не так, — призналась я, остановившись. — Я никогда не созывала совет, никогда не разрабатывала план войны...

— Не переживай, — подбадривала девчонка. — Просто делай то, что считаешь нужным. Доверься своему внутреннему голосу, он знает, что делать.

«Доверься Джеку», — вот что пыталась она мне сказать.

— Хоть коронация еще не состоялась, поверь, тебя уже все считают королевой, — продолжила она, подходя ближе. — Волшебный народ — это твое отражение. Все, что чувствуешь ты, чувствуют и они. Если ты будешь паниковать, ангелы запаникуют вместе с тобой, но если ты будешь храброй, они с той же храбростью будут служить тебе.

Для столь маленького возраста Сюзэн была очень умна.

— Если бы твой отец был жив, он сказал бы тебе эти слова, — уверяла девчонка, сияя карими глазенками. Она вынула из небольшой сумки блокнот, обделанный кожаной тканью и, передав его мне, заявила: — Это дневник твоего отца, я нашла его на чердаке в коробке с его старыми вещами. Сначала я хотела его прочесть, но посчитала, что это будет нечестно с моей стороны. — Выдержав недолгую паузу, Сюзэн продолжила. — Думаю, он будет тебе гораздо полезнее, чем мне. Если что, на чердаке еще куча таких дневников. Порой мне кажется, что не будь Ульям Бронте ангелом, он бы стал отменным писателем.

С этими словами она удалилась из комнаты, не дав мне возможности даже поблагодарить ее за находку.

Я присела на трон и перевернула обложку дневника, на первой странице которого было выведено каллиграфическим почерком имя моего отца.

«Уильям Карл Эндрю Дэвид Бронте»

Чуть ниже, в самом углу еле заметно я разобрала девиз нашей семьи.

«То, что нас не убивает, делает сильнее».

Я заинтересовано перевернула следующую страницу, вовлекаясь в чтение.

«31 декабря 1998 г.

Сегодня родилась наша малышка. Ее глазки, как два сапфира, столь же ярки и прекрасны. Она очень похожа на свою мать, хотя имеет и свои черты лица. О ее дивной красоте я могу исписать весь дневник...

Сейчас Алексис мирно посапывает, лежа в расслабленной, но все же чуть встревоженной позе. Ее маленькие ручки сжаты в кулачки. Неужто, еще не зная своего истинного предназначения, она уже готовится к сражению? Я хочу ее защитить, но не знаю как. То, чем наделил ее Белиал, будет с ней до конца ее дней и даже после смерти. Мия встревожена, она плачет и боится засыпать. Несколько дней она не может сомкнуть глаз, все стережет малышку, ни на шаг не отходя от нее. Я же и думать ни о чем не могу, все мои мысли направлены на защиту дочурки. Мы потеряли сына, я не могу позволить себе потерять и дочь.

2 января 1999г.

Мия, впервые за долгое время, уснула, я, как и обещал, не отхожу от дочки ни на шаг. Она спит на моих руках, в то время как я поглядываю на спящую жену. Совсем недавно она предложила отгородить Алексис от магического мира. Это случилось именно в тот день, когда мы должны были показать свою дочь ангелам, моему народу. Было поздно что-либо предпринимать. Весь волшебный мир узнал об Алексис Катерине Лоррэйн Пауле Бронте, моей дочке, которой уготована страшная участь.

Придет время, и она будет вынуждена встать на трон и занять мое место. Она станет великой королевой, но сейчас Алексис не должна ни о чем беспокоиться. Пока я жив, я буду защищать ее, и даже когда придет время мне покинуть этот мир, я буду всегда рядом с ней».

Больше прочесть я ничего не успела: в помещение зашли представители с различных магических сторон. Среди них я узнала Рафаэля Уэйнрайта, чья озорная улыбка говорила о предвкушении поскорее начать совет. Казалось, этого дня он ждал несколько десятков лет.

— Ваше высочество, — поклонился он, легонько прикоснувшись своими шершавыми губами к тыльной стороне моей ладони, — как же долго оборотни ждали этого дня.

— Благодарю, что уделили нам время и пришли сегодня на совет, — обратилась я к присутствующим, легонько кивнув головой.

— Ваше высочество, — обратилась ко мне темноволосая, до безобразия худощавая женщина с янтарным цветом глаз, — боюсь, мы с вами еще не знакомы. Меня зовут Розмарин Брэдли Уорд. Я представительница ведьмовской расы. — Рада знакомству, — любезно ответила я, приглашая присутствующим присесть за стол, который, как показалось мне,

был слишком большим для нас. Возможно, когда отец созывал совет, гостей было гораздо больше, сейчас же нас было четверо и этот громадный стол, доставлял нам некий дискомфорт, вызывая чувство одиночества.

Три часа мы обсуждали дальнейшую войну с Люцифером, рассматривали всевозможные пути для одержания победы, но каждый из нас знал, что в этой войне, впрочем, как и во всех предыдущих войнах между ангелами и демонами, не будет победителей или проигравших. Мы не можем убивать друг друга, мы можем лишь вернуть нечистую силу в темницы Преисподней, не более того. Но в этот раз целью войны стало не позволить демонам переступить границу ангельских врат. Это священное место, в котором демонам строго-настрого запрещено находиться, иначе баланс между мирами будет нарушен и, к глубочайшему сожалению, не в нашу пользу.

— Люцифер испокон веков хочет вернуться в Райские сады, — напоминал Джеймс. — У него осталось незавершенное дело. Наша задача: не позволить ему и его армии проникнуть в межгалактический портал. Это будет довольно сложно сделать, учитывая численность его армии, но вполне реально, если ведьмы и оборотни помогут нам защитить как замок, так и будущую королеву.

— Ангелы бессмертны, — первая заговорила Розмарин, — так или иначе, вы перевоплощаетесь и в основном остаетесь при своих прежних силах, в отличие от моей расы. Мы самый что ни на есть смертный народ, даже оборотни способны хоть и не сразу, но залечивать свои раны, в отличие от нас. Хоть мы и колдуны, но перерождаться не способны, только духи самых сильных ведьм переселяются в другие тела. Ее высочество тому подтверждение. Кто же обеспечит защиту моему народу? Если мы столкнемся с демонами, а того хуже, с самим Дьяволом, то нам попросту не выжить. Дьявольский яд убьет нас за одну секунду. Мгновение, и мы мертвы.

Я задумчиво закусила нижнюю губу, гадая, как лучше разрешить возникшую проблему. Ведьма была права, Дьявол не пощадит их, а я не хотела чтобы умирало столько волшебных созданий лишь из-за того, что ангелам не справиться в этой битве самостоятельно.

— Что если вы наложите сильное заклинание на замок, которое сможет удержать демонов, хоть ненадолго, чтобы ангелы и оборотни смогли подготовиться к битве. Нам важна каждая секунда. Пока демоны будут пробивать барьер, я смогу открыть врата, а ангелы — попасть внутрь. Я успею закрыть врата прежде, чем демоны успеют проникнуть в самую глубь замка.

— Многие демоны способны быстро передвигаться, а еще хуже перемещаться в считанные секунды из одной комнаты в другую, — встревожено заявил Рафаэль. — Им не нужны порталы, как ангелам и ведьмам. Что если из-за их способностей барьер не сможет их удержать?

— Есть одно заклинание способное удержать даже самого Люцифера, — возразила ведьма, — но даже оно не столь сильно, как хотелось бы. У вас будет не больше трех минут на подготовку перед боем.

— Нам хватит минуты, чтобы приготовиться к бою, — в один голов произнес Джеймс с Рафаэлем.

— Замечательно, — улыбнулась я, после чего предложила гостям немного отдохнуть за чашкой горячего чая, от которого никто просто не мог отказаться. Мы были слишком измучены, чтобы что-то возражать, нам едва ли хватало сил, чтобы подняться с места и перейти в другую комнату.

Ближе к полуночи замок вновь опустел, но вместо сна я увидела очередной кошмар, который, как показалось мне, в этот раз не принадлежал Люциферу. Он был послан Богом.

***

Папа что-то строчил в своем блокноте, периодически поднимая взгляд на маму или мимолетно посматривая на наручные часы. Мне показалось или он действительно нервничал. Родители летели на самолете, который вот-вот должен был приземлиться. Сколько я себя помню, отец ни разу не нервничал при перелете, напротив, пребывание в воздухе его успокаивало. Он то и дело подбадривал меня, сейчас же я не верила своим глазам. Отец нервно барабанил по своей коленке, что делал всякий раз, когда нервничал или сильно о чем-то беспокоился. Мамины голубые глаза вместо привычного радостного сияния отображали страх.

— Она никогда нам этого не простит, — прошептала она еле слышно, всеми силами пытаясь не заплакать.

— Она поймет нас, когда вырастет, — убеждал отец, явно сомневаясь в своих словах. — Она должна понять.

— Ваше величество, — услышала я знакомый голос подошедшего к ним Джеймса, — самолет готовится к посадке.

Папа нервно сглотнул, еле заметно кивнув темной копной волос.

— Вы уверены, что готовы к этому? — как-то двусмысленно произнес ангел, нервничая не меньше их.

И только сейчас я поняла, что это последний день, когда мои родители были королем и королевой, это был именно тот день, когда я узнала об их гибели. Но почему все это выглядело как запланированное событие?

Мое сердцебиение участилось, я кричала что есть мочи, моля их услышать меня и поскорее покинуть самолет, дабы спасти свою жизнь, но они меня не слышали. Я хотела проснуться, но и этого мне не удалось сделать. Я стала как можно громче звать на помощь Джеймса, в надежде, что в реальном мире он услышит мои крики и разбудит меня, но я все еще находилась во сне, в самом ужасном сне из всех, которые я когда-либо видела.

Джеймс скрылся из виду, родители крепко переплели пальцы своих рук и, заглянув друг друга в глаза, в последний раз прошептали: «Я люблю тебя».

Самолет начал падать так неожиданно, что я упала на пол, больно стукнувшись обо что-то твердое, в скором времени родители исчезли, а перед моими глазами появились силуэты чих-то крыльев. Я никак не могла понять, кому они принадлежали. Ангелу или демону? Но я знала точно — именно это крылатое создание повлияло на падение самолета, именно из-за этого волшебного существа мои родители погибли.

Я хотела взглянуть на лицо виновника, но стоило мне приблизиться к нему, как я проснулась в холодном поту на полу с сильным синяком на бедре и ужасным чувством одиночества. Джеймса нигде не было, я была в комнате одна, но, клянусь, я слышала голос Джека, его тихий, добрый, успокаивающий голос несколько раз, произносивший в моей голове: «Ты справишься».

Я нервно обхватила свои поджатые к груди ноги руками, пытаясь угомонить бешеное сердцебиение, что удалось мне сделать не сразу. В моей голове возникало все больше и больше вопросов, которые я так и не осмелилась задать Джеймсу.

Что он делал на самолете? Что означали его последние слова моим родителям? Почему он выжил, а они нет? И наконец, что же произошло в день их смерти?

Следующие несколько часов я не смогла заснуть либо из-за того, что я боялась, что мне вновь приснится тот же сон, либо из-за того, что меня тревожило слишком много вопросов.

Чтобы избавить себя от тягостный мыслей, я поднялась на чердак замка, в котором располагались старинные вещи, до которых у меня никак не доходили руки. Даже Сюзэн успела побывать там раньше меня.

До самого утра я разбирала груду ненужных бумаг, среди которых нашлись тайные рукописи или, точнее говоря, дневники не только отца, но и моих старых предков. Заглянув в их так называемые тайные мысли я разузнала и о лучших стратегиях боя, и о том, что необходимо знать каждому правителю ангелов. Клянусь, из этих рукописей можно было написать книгу. Но не только рукописи моих предков привлекли мое внимание, я нашла огромную коробку с картинами, подаренными Марком на нашу с Джеймсом свадьбу. На дне коробки оказался альбом, чьи листы были изрисованы эскизами рук, шеи, глаз... Он рисовал меня или, точнее говоря, Хелен, а под каждой проделанной работой писал что-то вроде цитаты.

«Я рисовал ваши руки, когда так хотел к ним прикоснуться. Я рисовал ваши губы, представляя, как они натягиваются в тонкую нить улыбки. Я рисовал ваши глаза, когда не мог увидеть их в живую. Я рисовал вас, зная, что ваше сердце не принадлежит мне, Хелен...»

После данной находки я не могла смотреть спокойно в глаза ангела, то и дело избегала пересечения наших взглядов. В скором времени, я и вовсе перестала видеть Марка в замке, ему часто доводилось охранять замок снаружи, а не внутри, как Джеймсу. Ангел не хотел выпускать меня из виду, в то время как я хотела побыть наедине и разобраться со всем происходящим.

— С тобой все хорошо? — часто спрашивал он меня.

— Да, — врала я и тут же уходила прочь.

Джеймс был явно озадачен моим поведением, но я не могла поступать иначе, отчего-то мне казалось, что Джеймс скрывает от меня что-то важное, что-то, из-за чего я могу кардинально изменить к нему отношение. Но по непонятным причинам я боялась спросить у него об этом напрямую, кто-то, возможно, сам Джек просил меня не торопить события.

***

За неделю до рождества на своей кровати я обнаружила очередное послание Люцифера, как оно оказалось в замке мне так и не удавалось разузнать. Ведьмы уже колдовали барьер, который, в дальнейшем, поможет нам удержать демонов от замка хоть на несколько минут. Как же тогда Люцифер проник в замок? Возможно, он использовал портал или что-то в роде того?

«Ты ходишь вокруг да около, разыскивая ответы на свои вопросы, когда они уже тебе даны, их просто нужно прочесть. Глупышка, ты доверилась не тем волшебным существам.

Как ты можешь надеяться на тех, кто предал твоих родителей?

P.S. Осталось семь дней до долгожданного события. Семь адских дней, после которых тебе не захочется жить.

С любовью, твой Люцифер».

Сначала я никак не могла понять, почему неделя будет «адской», как выразился Дьявол, но стоило мне получить первое послание от Бога, как я едва ли осталось жива.

Все послания я получала в полночь, как раз в то время, когда я появилась на свет. Как-то раз, когда мне снился очередной кошмар, я вновь вскочила с кровати, сильно ударившись о прикроватную тумбочку, лампочка на которой с грохотом полетела на пол, привлекая жителей замка к моей комнате. Первым, как и следовало ожидать, прибежал Джеймс, но я не могла вымолвить и слова, чтобы объяснить, что со мной происходит, впрочем, он и так все понял. Я клубочком свернулась на полу, прижав руки к ушам. У меня было жуткое чувство, будто кто-то с сильными способностями управлять ветром решил подшутить надо мной. Сильный поток ветра ударил мне в уши, я закричала что есть силы, из моих глаз потекли слезы, боль пронзило все мое тело до самых костей. Казалось, Всевышний пытается наладить связь между мирами, но мне все это напоминало крики умерших людей, которые пытаются мне что-то рассказать. Я не понимала ничего из того, что происходило.

«Попытайся разобрать их слова, — откуда-то из подсознания донесся голос Джека. — Услышь то, что они хотят тебе сказать!».

Для меня это казалось невозможным, но в скором времени, когда я устала бороться и мое тело ослабло, я услышала еле-еле разборчивый мужской голос.

«Здравствуй, Алексис!» — говорил он.

Это было последнее, что я услышала, прежде чем погрузиться в темноту.

Моя комната исчезла, я оказалась в белом пространстве, которое не имело ни стен, ни пола, ни чего-либо еще. Сначала я подумала, что вовсе умерла, но на своих уроках Элеонора Румпель не раз давала понять, что в момент смерти мы встречаем своих ангелов-хранителей, так как Джека я нигде не видела, я смело отбросила эту мысль в темный ящик, пытаясь разобраться с происходящим.

— Где я? — спросила я, и мой голос эхом разошелся по округе.

Мужчина, стоявший передо мной в белом облачении, задумчиво наклонил голову на правое плечо, будто раздумывал, как лучше ответить на мой вопрос. Через несколько секунд он все же ответил:

— Между мирами.

— Между миром мертвых и живых? — уточнила я.

— Можешь назвать это и так если хочешь, но ангелы прозвали это место ангельскими вратами, — пояснил незнакомец, чье лицо мне никак не удавалось рассмотреть.

— Ангельские врата, — восхищенно и в то же время удивленно повторила я, обводя глазами помещение, в котором ничего не изменилось.

Это напоминало мне зимнее утро, когда все дороги и дома за ночь покрывались снегом. Я любила просыпаться рано, чтобы посмотреть на улицы, чьи дороги не были тронуты ни одной машиной, ни одним человеком, лишь идеально выстеленная белая поверхность и столь же белое небо, чьи границы едва ли различимы с землей.

— Я представляла это иначе, — призналась я. — Все говорили, что действительно существуют золотые врата, через которые может пройти святее всех святых из ангелов.

— Это правда, — кивнул мужчина. — Но, видишь ли, еще не пришло время им появиться.

— В Рождественскую ночь я их увижу, — произнесла я мысли вслух. — А пророчество, о котором все говорят, действительно ли оно исполнится?

Мужчина плавными, но быстрыми шагами дошел до меня, я едва ли успела моргнуть, настолько он быстро передвигался.

— Твои крылья уже опадают, — прошептал он. — Кошмары тебе будут сниться до самого последнего опавшего пера. Некоторые моменты своих прожитых жизней ты будешь попросту забывать.

— Что если воспоминания о Джеймсе сотрутся с моей памяти? — спросила я то, чего боялась, пожалуй, больше чем самого пророчества.

— Вы столько веков любите друг друга, — начал незнакомец. — Возможно, твой разум забудет его, но только не сердце. Нет, только не оно, ведь твое сердце на веки вечные принадлежит ангелу и всегда ему принадлежало, впрочем, как и его сердце — тебе.

Я понимала, что он прав, но тревога никак не покидала меня.

— Я чувствую, что в тот день произойдет что-то ужасное, поистине кошмарное и страшное. Я боюсь этого дня, а ведь оно совсем скоро. Чувствую, то, что я узнаю, разобьет мне сердце. Как бы я хотела, чтобы я ошибалась.

— Рано или поздно тебе придется это услышать. Будет ли больно? Да. Разобьет ли эти слова тебе сердце? Да. Но как бы тебе не хотелось, от правды невозможно убежать. Чем быстрее ты ее услышишь, тем быстрее ты во всем разберешься.

— Мне еще никогда не было так страшно, — прошептала я еле слышно.

— Помни, ты сильнее, чем ты думаешь.

Я задумчиво прикусила нижнюю губу, опустив глаза вниз. Мне хотелось о многом спросить человека, которому я чувствовала, что могу доверять. Казалось, я знала его не один десяток лет.

Я вновь подняла голову, чтобы задать последний, давно волнующий меня вопрос, но мужчина заговорил первым.

— Джеймс ждет тебя, — его голос эхом раздался по округе, — пора идти.

***

Пышное золотого цвета платье идеально подчеркивало мою фигуру. Слегка накрученные локоны водопадом спадали на мои обнаженные плечи. Люсинда хорошо постаралось над моим макияжем, как я и просила она подчеркнула мою природную красоту, добавив изысканности и легкости в мой образ. Никому, кроме нее, я не позволила мне помогать, несмотря на то, что Джеймс убеждал меня в верности нанятых слуг. На голове моей красовалась тиара, на месте которой в скором времени окажется корона. Корона, которую носил мой отец и весь королевский род Бронте.

— Нервничаешь? — спросила тетушка, и так зная ответ.

— Безумно.

Я в последний раз взглянула на зеркало, в отражении которого увидела не маленькую девчонку с двумя косичками, а истинную королеву, которая пережила слишком много, чтобы назвать себя ребенком.

— Ваше высочество, — с поклоном заявила слуга, войдя в мою комнату, — гости прибыли в замок. Все ждут только вас.

Мое сердце заколотилось все быстрее, я бросила нервный взгляд на фотографию отца, в день коронации он тоже был одет в золотой костюм. Его глаза сияли радостью и гордостью, будто он сейчас со мной, наблюдает за происходящим.

«Я не подведу тебя, папа», — проговорила я мысленно.

— Я готова, — уже в голос произнесла я, накинув на свои плечи последний элемент национальной одежды ангелов — красную мантию, концы которой всю дорогу до тронного зала держали слуги.

Когда мы подошли к главным дверям, тетушка незаметно проникла внутрь тронного зала, оставив меня наедине.

— Дальше тебе следует идти самой, — проговорила Люси напоследок, поцеловав меня в щеку. — Твои родители гордились бы тобой. Я уверена они сейчас рядом.

— Сегодня великий день... — услышала я мужской голос за закрытой дверью.

Я никак не могла взять себя в руки, мое сердце так сильно колотилось, что его удары стали единственной вещью, что я могла услышать. Меня бросало то в жар, то в холод, ладони горели, будто их обожгли огнем. Мне предстояло войти в тронный зал и поприветствовать гостей, но я не могла сдвинуться с места.

— Вы уверены, что готовы к этому? — услышала я знакомый голос Джеймса.

Перед моими глазами вновь предстал день, когда погибли мои родители.

«Прошу, только не сейчас», — мысленно умоляла я, чтобы этот ужас закончился.

Джеймс скрылся из виду, я вновь наблюдала за тем, как родители переглядываются друг с другом. Самолет начал падать, и я вновь увидела два крыла, они принадлежали ангелу, из-за которого я потеряла маму и папу.

Из моих глаз потекли слезы и не сколько из-за смерти родителей, сколько из-за того, кто убил их. Это был ангел, которого я любила больше всего на свете, это был ангел, на которого мои родители могли всегда положиться, это был юноша с прекрасными серо-голубыми глазами и белокурыми волосами, это был Джеймс.

Эпилог

— ...давайте поприветствуем нашу будущую королеву, Алексис Катерин Лоррэйн Паулу Бронте.

Со слезами на глазах я вошла в тронный зал, в котором собрались все высоко почтенные ангелы. Они прибыли сюда, чтобы вернуться на небеса, они используют меня ради своей собственной цели, как и Джеймс. Джеймс. От этого имени все мое тело дрожит. Я ненавижу его за то, что он причастен к смерти родителей, но больше всего я ненавижу себя за то, что продолжаю его любить.

Прибывшие гости низко поклонились мне, некоторые целовали тыльную сторону моей ладони, но все мое внимание было сфокусировано на одном лице, на одном ангеле, который, по всей видимости, уже давным-давно все понял.

— Так вот что ты хотел мне рассказать! — крикнула я Джеймсу, захлебываясь слезами.

— Алексис, — начал он, но я не дала ему возможности договорить.

— Все это время ты меня обманывал, лгал, играл с моими чувствами! — кричала я. Мне было все равно на то, что скажут на это другие, я была слишком зла на Джеймса. Я ненавидела его до такой степени, что готова была убить. — Скажи честно, ты хоть когда-нибудь меня любил по-настоящему? Или ты с самого начала выполнял приказы своего отца? Как ты мог, Джеймс, как ты мог так поступить с родителями, как ты мог так поступить со мной?! Я тебе верила, я доверяла тебе больше, чем кому-либо, а ты нас предал! И ради кого? Ради Люцифера? Ради того чтобы он попал в райские сады и развязал войну между ангелами и демонами? Этого ты хотел?!

— Прошу, дай мне все объяснить, — умолял он.

— Убирайся вон из моего замка! — плача, кричала я.

Тронный зал красиво украсили для такого торжественного дня, но моей злости не было предела, я подожгла все украшения, в том числе и новогоднюю елку. Ангелы удивленно отбегали в сторону, толпились в уголках зала, не пытаясь меня остановить. Джеймс и я стали объектом всеобщего негодования.

— Ненавижу! — проговорила я сквозь зубы.

Куранты уже громко отдавали свои удары, предупреждая о скорой битве с Люцифером. Ангелы замолчали, выжидая моих следующих действий, но я продолжала кричать:

— Убирайтесь, все вы, прочь отсюда! На небеса вы хотите вернуться? Так возвращайтесь!

Подойдя к огромному зеркалу, расположенному в тронном зале, я взяла ближайший острый предмет и проткнула им свою ладонь, после чего окровавленную руку приложила к стеклу, которое в считанные секунды стало преобразовываться в золотые, просто гигантские ангельские врата. Я услышала восхищенное аханье и громкий треск разбитых окон. Люцифер был в замке.

— Браво, браво, браво, — довольно проговорил Дьявол, хлопая в ладоши, пока его армия заняла оборонительные позиции. Они окружили меня со всех сторон, не давая возможности кому-либо подобраться ко мне. — Признаюсь, я думал, что мне придется тебя как следует помучить, чтобы ты рассказала, где находятся ангельские врата, но все оказалось куда легче, чем я ожидал. Удивительно.

Обернувшись к Джеймсу, он похвально произнес:

— А ты молодец, сынок, рассчитал все до мелочей.

Люцифер хотел было уже пройти сквозь врата, как за спиной началась бойня, ангелы всеми силами пытались не позволить ему этого сделать. Джеймс же достал меч и смело вступил в бой с Дьяволом, чему тот был крайне удивлен. Я выискивала глазами Люси, моля Бога о том, чтобы ее никто не убил.

— Алексис! — крикнула тетушка с дальнего конца тронного зала.

Рядом с ней шагал мой верный пегас, которого держали взаперти на чердаке замка. Мне запрещено было к нему входить из-за волшебной болезни, которую он подхватил от демонов, но сейчас с ним все было в порядке, и я поспешила его обнять.

— Пламя, Люси, как я рада, что с вами все хорошо, — не сдержалась я, после чего обратилась только к Люсинде. — Надо улетать отсюда.

Когда тетушка села на пегаса, я попросила ее лететь в университет имени Кельвина и ждать меня там, чему она тут же воспротивилась.

— Со мной все будет в порядке, — уверяла я.

— Но как же ты доберешься до университета?

— У меня же есть крылья, — напомнила я, снимая красную мантию. — Позаботься о ней, Пламя. Я на тебя рассчитываю.

Пегас улетел как можно быстрее, тем временем я, раскрыв свои могущественные белые крылья, чей размер превышал крылья всех остальных ангелов, направилась к Люциферу и, не дожидаясь, пока он меня заметит, всеми силами толкнула внутрь ангельский врат.

Следом за ним последовали все демоны, в то время как ангелы остались стоять неподвижно. Врата начали чернеть и покрываться грязью, они горели огнем и вовсе не моим, а адским пламенем Бездны.

— У нас получилось, — восхищенно проговорил Джеймс, обнимая меня крепче. — Люцифер вернулся в Преисподнюю, даже не догадываясь об этом.

— Неужели он думал, что я так просто покажу ему, где находятся ангельские врата? — удивилась я, поворачиваясь к ангелу.

— Наверно он поверил в то, что ты меня ненавидишь, — предположил Джеймс и, проведя рукой по моей щеке, признался: — я уже и сам испугался. Почему же ты так сильно плакала?

— Он должен был нам поверить, — объяснила я. — Знаешь, если ты вчера бы мне все не рассказал, боюсь, я бы тебя действительно ненавидела. Но, к счастью, я знаю, что смерть родителей была спланирована ради моей же безопасности.

— Ваше высочество, — проговорил ангел, приехавший с Великобритании, — все ждут ваших дальнейших указаний.

Я развернулась к собравшейся толпе ангелов, чьи белоснежные крылья освещали помещение лучше любого фонаря.

— Ангельские врата находятся в университете имени Кельвина, — сообщила я, раскрыв свои могучие ангельские крылья, взлетела ввысь, после чего все ангелы последовали моему примеру.

Джеймс летел рядом со мной и ни на секунду не выпускал мою руку из своей ладони. В моей голове все еще крутился наш вчерашний разговор.

— Обещай, что выслушаешь меня до конца и лишь потом будешь задавать вопросы, — начал Джеймс и только после моего обещания продолжил. — За твоими родителями была слежка уже несколько лет, они скрывались от демонов, но не ради своей безопасности, а ради твоей жизни. Уильям и Мия знали, что рано или поздно их убьют, этого невозможно было избежать, но они делали все, чтобы ты осталась жива. Поэтому они постоянно путешествовали, не останавливаясь надолго в одном городе, — демоны очень быстро тебя находили. Когда они летели на самолете, чтобы забирать тебя в Мадрид, я был с ними и предупредил о демонах, которые готовятся взорвать самолет. Демоны не знали, есть ли ты там, но они должны были поверить в то, что ты летела на самолете вместе со своими родителями. Король с королевой настояли на том, чтобы самолет упал как можно дальше от Дюрбуи, чтобы демоны не смогли тебя найти. Они не должны были тебя обнаружить, и поэтому разбить самолет до посадки было единственным выходом в данной ситуации. Мне было поручено наблюдать за тобой, защищать от демонов, но не подходить к тебе близко. Ты не должна была узнать об ангелах, но Марк, не знающий нашего плана, все испортил. Когда он привел тебя в дом Грэхема, я был вне себя от ярости, но больше всего меня злило то, что ты меня не помнила. Еще тогда я хотел тебя поцеловать, но не смог. Я хотел, чтобы ты жила нормальной жизнью, но ты рвалась в самый центр событий. Я хотел рассказать тебе все, чего ты не знала, но так и не смог этого сделать. Я боялся твоей реакции на мои слова, я боялся, что потеряю тебя.

***

— С этого места все началось, здесь все должно и закончиться, — проговорила я еле слышно, подходя к зеркалу, в отражении которого на Хэллоуин я увидела Джека, моего ангела-хранителя, моего старшего брата.

Прикоснувшись к холодной поверхности зеркала, я таинственно прошептала:

— Откройтесь, врата, пришло время ангелам возвращаться домой.

Зеркало засияло ярче ангельского сияния, но я не осмелилась закрыть глаза, я наблюдала за тем, как оно преобразовывается в золотые ворота, украшенные драгоценными камнями и маленькими фигурами ангелов. По краям врат стояло два ангела в белых мантиях и с мечами в руках. Стоило первому ангелу подойти ближе, как они опустили оружие, пропуская посланника Бога внутрь. Следом за ним последовали и остальные ангелы. Внутрь не зашел только Джеймс.

— Тебе пора идти, — напомнила я. — Не могу же я вечно держать врата открытыми.

Ангел мило улыбнулся, подошел ко мне и прикоснулся своими теплыми губами к моим губам, доставляя приятную дрожь по всему телу. Я обвила свои руки вокруг его шеи, сокращая расстояние между нами до миллиметра. Я запускала руки в шелковистые волосы ангела, вдыхала знакомый аромат ветра и дождя, не желая, чтобы этот момент закончился.

— Обещай, что дождешься меня, — проговорил он мне сладко на ухо, все еще обнимая меня за талию.

— Я готова ждать тебя вечность, если понадобится, — ответила я, сильнее прижимаясь к его груди.

Он отстранился от меня присел на одно колено и, достав из своего кармана кольцо с сапфиром, проговорил:

— Ты выйдешь за меня?

Я забыла как дышать, я забыла, где я и кто я, в моей голове крутился его вопрос и единственный ответ.

— Да, — кивнула я, широко улыбаясь.

Джеймс радостно подхватил меня, обнял, закружил, словно в танце, и, надев кольцо на палец, проговорил:

— Никогда его не снимай. Я вернусь к тебе, и мы сыграем самую шикарную свадьбу из всех свадеб в истории человечества.

Ангел напоследок поцеловал меня в губы, после чего с неохотой прошел сквозь врата.

— Ваше высочество, — проговорил один из стражников ангельских врат. — Вам письмо.

Ангел протянул мне золотистый сияющий конверт, на лицевой стороне которого красовался герб моей семьи — два крыла ангела с перекрещенными между собою мечами, а над ними корона.

«Твои крылья останутся с тобой до конца твоих дней. Считай, что это мой подарок за то, что ты вернула Люцифера в Преисподнюю и предотвратила войну между ангелами и демонами.

P.S. Твои родители гордятся тобой».

— Спасибо, — поблагодарила я Всевышнего, взглянув на врата, чье сияние становилось все меньше и меньше, в скором времени они и вовсе закрылись, возвращаясь в прежний вид зеркала.

***

Я стояла на коленях перед ангелами в пышном красном платье и произносила клятву королей.

— Меня избрали небеса,

И я служу им до конца,

Сквозь смерть и слезы я пройду,

чтоб защитить свою страну.

Я тайны ангелов храню,

про место врат не говорю.

Я смело меч в руках держу,

уничтожая нечисть всю.

Мои желания чисты,

я возвращаю в Бездну тьмы

всех демонов, что против нас,

кто не сдержал Божий указ.

Моя корона — знак величья,

Моя корона — знак хвалы,

но становлюсь я королевой

Не ради славы, а судьбы.

Я ангел, я посланник Бога,

моя задача — защитить

И равновесие хранить.

Вчера была я лишь принцессой,

Но, а сегодня стану ей,

великой гордостью царей.

Как только на мою голову надели корону, я встала с колен и уверенно взглянула на свой народ, который радостно кричал со всех сторон:

— Да здравствует ее величество, королева ангелов!

Среди толпы ангелов я сумела разглядеть знакомое лицо Марка, Люси, Грэхема, Бетти, Джеймса и моих родителей, пришедших посмотреть на меня. Рядом с ними был и Джек, который гордо выкрикивал:

— Да здравствует королева!

Никто не видел этого, так как они были мертвы, но для меня они всегда были живы. Впервые за долгое время я была рада, что могу видеть призраков. Я была рада тому, что Белиал доверил свои способности именно мне.

«У меня получилось», — проговорила я, мысленно заулыбавшись еще сильнее.

Сколько всего мне довелось пережить, сколько раз мне доводилось умирать и возрождаться снова и снова. Теперь я была вовсе не той Хелен, что плескалась в воде около замка, теперь я не та Алексис, что гонялась за летучим змеем, мечтая так же высоко взлететь в небо, теперь я стала ее величеством Алексис Катерин Лоррэйн Паулой Бронте, королевой ангелов.

Благодарность

В первую очередь, хочу поблагодарить своих преданных читателей, которые постоянно интересовались продолжением книги. Ваша поддержка побуждала меня действовать и не сдаваться, именно благодаря вам я все же дописала эту книгу.

Также благодарю Александру Терентьеву, которая взялась за редактирование этой книги и довела все до конца.

Хочу сказать спасибо моей лучшей подруге Кире за веру в меня. Ты поднимала мне настроение, когда мне было грустно, ты заставляла меня бороться, когда у меня не было на это сил. Спасибо!

Благодарю своих родителей за терпение и извиняюсь за то, что во время написания книги я уделяла ей больше внимания, нежели вам.

И, конечно, я хочу сказать спасибо Вике за такую прекрасно сделанную обложку. Прости, что тебе пришлось ее несколько раз переделывать.

Спасибо всем тем, кто не верил в меня. Желание доказать вам то, что у меня получится, двигало меня все это время.

Спасибо всем, кто меня читает!