Александр: Лорд Меча и Магии

Глава 1

Я перевернулся на бок, рука инстинктивно прикрыла лицо, пытаясь оградить глаза от назойливого солнечного света. Но проклятое пение птиц, впивалось в сознание, не желая умолкать. Неужели вчера забыл закрыть окно? С неохотой потянулся, мышцы отозвались легкой одеревенелостью после сна, и вдруг тело замерло, насторожившись.

«Какие птицы в декабре?»

Медленно, преодолевая внезапно нахлынувшую тревогу, я приоткрыл глаза и увидел сочную зелёную траву, что колыхалась от лёгкого ветерка прямо перед моими глазами.

Холодный ком страха сдавил горло, резко выбросив меня из лежачего положения. Я машинально попытался сбросить ноги с края кровати, ожидая знакомого удара пятками о прохладный пол квартиры, но ступни уперлись не в паркет, а в мягкую, чуть влажную траву, что была подо мной. Мысли замерли, как испуганный зверь перед внезапной вспышкой света.

Прошло, наверное, не меньше десятка секунд, прежде чем я смог встать, ощущая собственными ступнями каждую травинку, и окинуть взглядом окружение. Я увидел широкую поляну, поросшую густой травой и невысоким кустарником. Ее края со всех сторон, терялись в сплошной стене дикого леса.

«Да не может быть…»

Облизнув резко высохшие губы, я оглянулся снова. На мгновенье я зажмурил глаза в надежде вернуться назад в свою уютную кровать, но открыв их, понял, что ничего не изменилось и я всё так же нахожусь где-то в лесу.

Должен признать, что место, где я находился, было красиво: чистое небо без единого облачка, яркое солнце, чьи лучи, пробиваясь сквозь листву на опушке, рисовали на траве и кустах причудливые узоры из света и тени, окрашивая все в яркие, почти лаймовые тона.

Но это явно был не тот пейзаж, что я надеялся увидеть.

Вспомнив, что вчера заснул в очках, я заметил отсутствие уже привычного веса на носу. Ощупав лицо, я удивился их отсутствием. Задумавшись, я попытался рефлекторно хрустнуть челюстью, но и это у меня не получилось. Хрящ, что был повреждён мной ещё в детстве, сейчас работал плавно, без намека на былую травму.

Я поднял руки перед лицом. Ладони казались шире, пальцы — крепче и намного сильнее тех, что годами стучали по клавиатуре. Рука, казалось в два раза толще чем была и словно могла без труда раздавить скорлупу грецкого ореха.

Глаза рефлекторно опустились ниже.

Мой привычный живот, насиженный на гадской офисной работе, что я пристыженно уже который год обещал себя согнать в спортивном зале внезапно заменился на накаченные мышцы.

Это явно не моё тело.

А ещё я полностью голый.

Мысль ударила, как током: неужели меня похитили и выбросили в лесу, но тут же её отмел. Абсурд. Кто стал бы вводить человека в кому до лета, качать его стероидами до состояния, которого я не достигал даже в юности, увлекаясь боксом, проводить лазерную операцию на глазах и потом вывозить в лес?

Оставалось лишь одно, немыслимое объяснение. Я оглянулся с новой, почти истерической надеждой: может, рядом стоит древний дракон, мудрый маг или хотя бы затерявшаяся богиня или эльфийская принцесса?

Поляна была пуста. Что-то судьба не спешила навстречу с разъяснениями.

Я сделал глубокий вдох.

Воздух был чист, напоен ароматом трав и влажной земли.

«Хоть бы я сейчас пускал слюни под седативными в психушке…» — подумалось с горькой иронией.

Потому что альтернатива, которая вырисовывалась все четче, могла оказаться куда страшнее.

«Статус», — мысленно скомандовал я, не веря до конца, но отчаянно цепляясь за соломинку.

Перед глазами, как наложенный на реальность экран, возникли знакомые по играм строки:

«Статус»

Имя: Александр

ХП: 70/70

МП: 75/75

Уровень: 0

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 5

Ловкость: 3

Выносливость: 4

Интеллект: 6

Харизма: 3

Серьёзно, Система?

Единственная причина почему я попытался вызвать «Систему», по причине того, что это был слишком распространённый троп в литературе, что бы его не попробовать.

Чёрт, всё только что стало намного проще и сложнее.

Я быстро просмотрел свои характеристики, раз уж мне дали систему, то я хотел бы разобраться с ней пока я более—менее в безопасном месте.

Мне пришлось потратить некоторое время, но я смог найти режим подсказок. Прежде всего я хотел узнать всё о моих характеристиках. Из текста системы я быстро узнал, что пять баллов для любой характеристики — являются средним показателем для человеческой расы, а пятнадцать балов теоретически возможным максимумом для людей.

Только вот кроме показателя очков здоровья, тут были и очки манны из-за чего я могу предположить, что эту стену в 15 баллов вполне можно преодолеть.

Внезапно мои размышления прерывались странным миганием на периферии зрения.

[Внимание у вас 1 уведомление]

Ну давай откроем.

[Вам доступен 1 подарочный набор, открыть?]

«Открыть»

Вам доступно:

5x Карточка юнита крестьянин.

1x Карточка денег «100 монет».

1x Карточка строительства «Сельская управа»

1x Карточка одежды «Лендлорд»

Внизу списка появилась новая кнопка: «Перейти в инвентарь». Я сосредоточился на ней и окошко изменилось: теперь я видел четыре виртуальные ячейки, расположенные в ряд. Пояснение мелькнуло в сознании: количество слотов равно значению Выносливости. Каждая ячейка могла вместить до пяти килограммов однотипных предметов — предел, установленный моей Силой в пять единиц. Все слоты были заполнены только что полученными карточками.

Первоочередной задачей было перестать быть голым. Я выбрал ячейку с карточкой одежды «Лендлорд» и мысленно активировал ее.

В инвентарь мгновенно переместились добротные, кожаные ботинки и штаны. Остальные предметы материализовались в небольшой аккуратной стопке прямо у моих ног на траве. Места в ограниченном инвентаре для всего комплекта не хватило.

Название карточки, что я прочитал ранее и сам вид одежды, что сейчас лежала перед моими глазами начал вызывать у меня определённые подозрения, но я решил подтвердить или опровергнуть их позже.

Ну а пока мне нужно одеться.

Сначала я натянул на себя исподнее, в виде коротких шорт со шнуровкой и серые чулки и рубаху из грубой ткани. Вслед за ними пошли что—то похожее на вздувшиеся шорты синего цвета и простенькую красную средневековую куртку без рукавов… вроде бы это туника называется. Или всё же кафтан?

В общем натянул я на себя тканную куртку, после чего на несколько мгновений застыл. Заместо удобных пуговиц на куртки были мелкие верёвочки, что нужно было завязывать между собой. Я потратил на это несколько минут, «украсив» одежду несколькими кривыми бабочками.

Наконец настало время для ботинок, которые я достал из инвентаря. К счастью, в отличии от реальной средневековой обуви ботинки были разделены на правый и левый.

Подпоясался кожаным поясом с медной пряжкой. На этом ремне уже был вдеты кожаный кошель, и две вощённые кожаные фляги. Внутри обеих была свежая вода, за что Системе огромное спасибо.

ГГ. Примерный вид.

Вслед за этим натянул на себя такую же красную, как куртка шляпу с полями, поднятыми вверх, и пришитым к ней кожаным подшлемником.

На земле остался большой, длинной в сантиметров 30—40 нож с широким лезвием, который находился в деревянных ножнах.

Одевшись, я решил вновь залезть в инвентарь и следующей активировать карту «Сельской управы».

Но перед тем, как это сделать я на мгновенье остановился и вновь рассмотрел поляну. Я, конечно, мог бы подождать с активацией карт и сначала разведать местность, но есть одна большая проблема — я полностью городской человек, который в лесу был три раза в жизни, и я тупо боюсь потеряться или наткнуться на зверя. Местный лес выглядел реально диким и опасным.

Я подошёл к краю поляны и вгляделся в деревья, увидев целые стены из кустарников, высокой травы и стволов деревьев

Мда, это вам не облагороженные рощи в пределе города — тут реально можно переломать все кости.

Немного подумав о том, идти всё же в лес, чтобы найти какое ни будь другое место или на время остаться тут, я всё же решил не рисковать. И активировать карточку здесь. Выбор точного места занял не больше двух минут — я искал ровный участок подальше от особенно густых зарослей у леса.

Зайдя в инвентарь, я мысленно нажал на нужную ячейку инвентаря.

Карточка активировалась. Из воздуха, словно проступая сквозь туман проявилось двухэтажное здание. Передо мной стоял квадратный, крепкий средневековый каркасный дом. Стены побелены известкой, крыша покрыта аккуратной красной черепицей. Двухэтажный, с явно выраженным чердаком под скатами.

Я нахмурился, понимая, что именно я вижу перед собой. Только не хватало трех флагов над входом с золотым грифоном, чтобы картинка сложилась окончательно.

Решив слишком много не думать о том, что я вижу, толкнул дубовую дверь и переступил порог. Внутри меня встретил просторный коридор с несколькими дверями по сторонам. Первая справа оказалась кухней: каменная жаровня с дымоходом, набор грубо сделанных кухонных инструментов и посуды, включая массивный чугунный котел. В углу лежали мешки — к моей огромной радости, внутри оказались припасы: зерно, корнеплоды, вяленое мясо и несколько других видов продуктов. У противоположной стены стояли два простых лежака — видимо, для слуг или работников.

Следующая дверь вела в просторное помещение, явно совмещавшее кабинет и спальню хозяина. Крепкий стол, удобное кресло, шкафы, заполненные пустыми журналами и стопками чистой бумаги. За невысокой деревянной перегородкой — добротная кровать, тумбочка и сундук для вещей. И… в самом углу, у стены, стояло ведро. Обычное, деревянное ведро.

Чёрт, кажется, я понимаю зачем оно нужно.

Быстро осмотрев помещение и даже выглянув в коридор, в надежде найти другие двери, я понял, что туалет в этом здании не предусмотрен.

Чёртово средневековье.

Третья комната была складом. Запах пыли, сухого дерева и все тех же припасов. Мешками и ящиками было забито всё помещение. Разглядывать было нечего, но факт обилия провизии успокаивал: если карточка вызова крестьян сработает так же идеально, то вызванным мной людям будет что поесть.

Последняя дверь слева, ближе к выходу, вела в сторожку. Пара узких коек, стойка для оружия на стене, и прямо в коридоре, у этой двери, стоял табурет. Видимо, на нем должен был нести дозор один стражник, пока второй отдыхал.

Осмотр завершен, но какое-то странное чувство тянуло меня обратно в кабинет и я, пожав плечами вернулся назад. Открыв дверь мой взгляд невольно скользнул по столу. Обойдя его, я отодвинул кресло и опустился на него. Едва я устроился поудобнее, как перед моим мысленным взором возникла проекция здания управы — вид сверху, словно с высоты птичьего полета. Над этим миниатюрным изображением мигали три иконки уведомлений:

* У поселения нет названия

* У поселения нет управляющего

* Очередь строительства пуста.

Я тыкнул на третье оповещение, передо мной открылось меню, в которой было только одно доступное строение.

Крестьянские хижины

Стоимость: Бесплатно

Требования к строительству: 1 рабочий

Время строительства: 1 день.

Выбрав место на противоположной стороне поляны, подальше от управы, я подтвердил начало строительства.

Взглянув на остальные оповещения, я решил их на время отложить.

Я снова открыл свой инвентарь. Оставалась самая важная карточка — крестьяне.

Выйдя из управы я встал у порога, не решаясь отходить далеко. Взгляд скользнул к месту будущей хижины: там уже стояли строительные леса, лежали аккуратные штабеля бревен и досок. Эти вещи появились в тот же момент, когда я подтвердил строительство.

Сглотнув, я активировал карточку с крестьянами. Воздух передо мной дрогнул, и на траве возникли пять фигур. Типичные средневековые землепашцы: одежда из грубой ткани, загорелые, обветренные лица, руки с натруженными мозолями. Они переглянулись между собой, явно ошеломленные внезапным перемещением. Недолгое замешательство прервал один из них, мужчина с проседью в короткой бороде и умными, вопреки общему впечатлению, глазами. Он сделал шаг вперед, склонил голову в почтительном поклоне.

— Мы готовы служить, Лорд, — произнес он хрипловатым, но твердым голосом. — Что прикажете?

Я замер. Он говорил на чистейшем русском языке. Или на том, что мой разум, благодаря Системе или иной магии, воспринимал как родной русский.

Крестьянин. Где-то забыл вилы, но зато есть топор.

Я окинул их взглядом снова. Все они были одеты в одежду довольно сильно похожую на мою собственную, только на них нет куртки, да и шляпа попроще — просто грубо сшитый кусок ткани или кожи. Ну и заместо пояса была обыкновенная верёвка. Все крестьяне держали тот или иной сельскохозяйственный инструмент в своих руках. У двоих были вилы из чёрного металла, а у остальных троих — коса, лопата и топор.

Сосредоточив взгляд, я смог посмотреть характеристики стоящего передо мной человека.

Имя: Игорь

ХП: 45/45

МП: 15/15

Уровень: 1

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 4

Ловкость: 3

Выносливость: 3

Интеллект: 2

Харизма: 1

Способности:

Налогоплательщик — каждую неделю игрок получает столько монет, сколько у него нанято подобных существ.

Его характеристики были даже слабее чем у меня. 13 очков против 21. Более того, каждая из его характеристик была меньше, чем пять единиц — средняя для человека, если верить система.

Не знаю, отражает ли этим Система то, что передо мной стоит по обычаю недоедающий средневековый крестьянин – или же его характеристики просто отражение его уровня?

Собравшись с мыслями, я указал на строительные леса, что должны в будущем стать хижиной и отдал приказ начать строительство. Крестьяне поклонись и без каких—либо вопросов пошли строить дом.

Один из них, кажется, даже пробурчал себе под нос что—то в стиле: «Опять работать?».

Я вернулся в свой кабинет и активировал последнюю карточку. В мой инвентарь тут же добавились монеты. Я сразу же вытащил их из инвентаря на стол, желая взглянуть на них поближе. На столе тут же образовалась целая горка медных монет. С одной стороны, был изображён грифон, с другой стороны лицо какого—то молодого мужчины.

У меня закралось смутное подозрение.

Я достал нож, подошёл к окну и открыл его. Отражённый лезвием образ не было чётким, но позволяло разглядеть общие черты лица. Вроде бы серые глаза, аккуратный нос, но с горбинкой и ярко выраженный подбородок. По моему дилетантскому мнению, лицо явно было красивым, только вот точно не имеющие к моей прошлой жизни никакого отношения, хотя всё же черты лица и были чем—то похожи на мои прошлые, но слишком отдалённо.

Я взял одну из монет и выставил её под прямой солнечный свет. Теперь человек на монете мне было знакомо, так как это было мой собственное лицо, то, что я получил вместе с попаданием сюда.

И что мне с этими деньгами делать?

Я сразу же открыл меню поселения, так как где-то здесь была справка.

Спустя несколько минут я прочитал, что деньги можно хранить тремя разными способами. Держать в кошельке, в инвентаре, либо в казне поселения. В первом и третьем случае эти деньги находятся там физически.

В инвентаре система разрешает хранить только медные монеты, в то время как монеты в реальности можно конвертировать, превращая медь в серебро, а серебро в золото.

Более того, даже монеты из одного материала можно менять. Я спокойно превратил 5 медных монет в одну большую медную монету. На передней стороне всё так же было моё новое лицо, а вот знак на обратной стороне сменился на крест с кругом посередине. Дальше я объединил сто монет в пять серебрённых. Они были почти полным отражением своих медных собратьев, только в полтора раза больше, ну и изображение на обоих частях монеты было более изящным. Больше черт на лице, а у грифона стали видны отдельные перья на крыле, а также корона на шее.

Отсылок на недавно пройдённую мной игру было всё больше и больше.

Если кто ещё не понял — я смотрел на герб Империи Грифона — человеческого государства из одной знаменитой пошаговой стратегии. А сельская управа, в которой я нахожусь — это начальный уровень главного здания замка уже из другой части этой серии.

Именно последний факт меня и смущает. Сюжетно эти части игр даже в разных мирах происходят — один мир чистое фэнтези, а второй дикая мешанина всего, начиная с магов, заканчивая киборгами и инопланетянами.

И что ещё для меня хуже — я даже не представляю, где я нахожусь — в одном из этих двух миров или вообще в каком—то другом месте.

Я отложил монеты в сторону, вышел из управы и начал наблюдать как крестьяне продолжают строить хижину.

Это было довольно странное зрелище. Несмотря на малое количество очков в силе они подозрительно легко подымали строительные материалы. Я увидел, как один из строителей легко поднял и перенёс тяжёлый даже на вид ящик на другое место, после чего открыл его. Он достал оттуда шмат глины, смешанный с соломой, и начал деревянным шпателем вмазывать его в уже установленную плетёную из веток стену.

Другой же крестьянин в это время собирал деревянную раму для окна. С помощью ножа он вырезал хитрые пазы в досках, что позволило в дальнейшем их соединить в прямоугольник. Было довольно странно смотреть как древесину нарезают словно мягкое масло. Сам дом строили, несомненно, так же, как и строили бы его в реальности. Но при этом для работников строительные материалы не имели веса, а также прочности.

Меня передёрнуло от сюрреалистичности происходящего, и я отвернувшись от них пошёл назад в свой кабинет в управе. Зайдя в комнату, мой взгляд снова упал на серебряную монету что продолжала лежать на столе.

Меня продолжало терзать вопрос о том, где я нахожусь.

Я поднялся со стула снова вышел из кабинета, решив зайти на кухню. Нужно будет приготовить что—нибудь для себя, ну и для моих работников тоже. На удивление приготовление пищи из примитивного набора продуктов довольно сильно увлекло меня. Мне пришлось потратить много времени на то, чтобы развести огонь и приготовить пищу на шестерых человек, поэтому с готовкой я закончил к глубокому вечеру.

Крестьяне к этому моменту как раз закончили возводить хижину, потратив последний час на сборку грубой мебели внутри.

Мы сдвинули две самодельные скамьи, сколоченные из ствола, поваленного на краю поляны дерева, вокруг костра, который они разожгли напротив управы. Пламя весело потрескивало, отбрасывая длинные, пляшущие тени на бревенчатые стены нового дома и наши усталые лица. Я разлил по деревянным мискам дымящуюся кашу.

Я успел попробовать её перед тем, как разлить и по мне, получилось очень недурно.

Первые несколько минут мы ели в гробовом молчании, нарушаемом лишь стуком ложек о глиняную посуду. Они ели жадно, с сосредоточенным, почти животным упоением. Я же лишь ворошил свою порцию, украдкой изучая их. Эти «неписи», порождение карточек Системы, вели себя как самые что ни на есть настоящие люди. Ну а если точнее, то усталые, голодные, потные люди, что, впрочем, не удивительно после такого тяжелого труда.

Я откашлялся, привлекая внимание.

— Ну как? Справились с хижиной? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Крестьяне переглянулись. Тот самый, Игорь, с проседью в бороде, кивнул, достав ложку ото рта.

— Так точно, лорд. Справились. Слава богу, погода стоит. Завтра подмажем щели, будет крепко и тепло.

Мужики молча кивнули в ответ, кто-то пробормотал что-то неразборчивое.

— Откуда вы? — задал я главный вопрос, стараясь, чтобы он прозвучал как простая вежливость.

Ложки замерли. Несколько пар глаз уставились на меня с немым ужасом, а затем опустились в миски. Игорь медленно поставил свою миску на колено.

— Деревни той больше нет, лорд, — его голос, стал низким и хриплым.

— Что случилось? — спросил я у него.

— Демоны, — просто сказал Игорь, и в этом слове был леденящий душу объём всего ужаса. — Адские выродки. Их было не остановить.

Один из крестьян, молодой парень, сглотнул и отвернулся, уставившись в темноту леса.

— Мы отступали с ополчением, — продолжил Игорь, его взгляд был пуст и направлен в прошлое. — Потом… попали в засаду. Помню, как копьё сломалось о рёбра одного из этих тварей. Помню боль… в животе. И холод, а потом… тьму.

Он замолчал, сжимая и разжимая свою мозолистую руку, словно проверяя, реальна ли она.

— А потом… свет. Тёплый. Тихий. Он будто обнял нас и вытащил. И вот… мы здесь. Перед вами.

Я сидел, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Простите, что напомнил, — тихо сказал я, чувствуя себя последним подлецом.

Игорь мотнул головой, словно стряхивая с себя кошмар.

— Ничего, лорд. Вы нас вернули. Это милость. Большая милость. Мы служим вам. Это теперь наша доля.

В его глазах, да и в глазах остальных, читалась глубокая, невысказанная тревога. Они боялись, что эта новая жизнь — лишь иллюзия и они в любой момент могут вернуться во тьму.

Мы доели молча, уставившись на огонь.

Пожелав крестьянам спокойной ночи, я отправился спать в управу.

От автора: Пока это единственная глава, что от начала и до конца была вычитана моим другом. Не знаю, если ли у тебя аккаунт тут, но спасибо, Spezop.

Глава 2

Следующее утро я начал с справления нужды в чëртово вёдро.

Ненавижу средневековье. Наверное, удобная сантехника будет именно тем, по чему я буду больше всего скучать.

Выйдя из управы и кратко переговорив с Игорем, назначенным остальными четырьмя «старостой поселения», вылил ведро в отхожую яму, что выкопали мужики, что тоже утром столкнулись с похожей проблемой.

После этого я вернулся в кабинет, сёл за стол и открыл меню строительства. Я заказал ещё две хижины. Каждое последующее строение стоило на 10 монет больше, из-за чего в итоге мне пришлось потратить 30 монет и теперь в кошельке у меня осталось только 70 монет. Эти деньги я решил оставить на наём юнитов.

Крестьяне будут платить мне налоги раз в неделю, а не раз в день как это было в игре. Налоги будут приходить либо в казну поселения если они находятся в гарнизоне, либо в полковую казну Героя если они были рекрутированы в армию.

Кроме крестьян некоторые здания в поселении также способны производить деньги, к примеру построенная сельская управа, даёт мне 500 монет в неделю. Так же, в отличии от игры некоторые ремесленные здания дают ещё и монеты, та же кузница будет приносить деньги при продаже инструментов и оружия жителям поселения.

Но это в том случае если я дам возможность крестьянам эти деньги зарабатывать, открывая мастерские или позволяя продавать на рынке часть своего урожая.

А у меня сейчас ни кузницы, ни мастерских, ни даже самих ферм нет. Последнее, кстати, нужно исправить как можно скорее, когда я найду место для этих ферм конечно. Ну и деньги для них, потому что стоят они как-то слишком много. Целых пять тысяч монет.

Хотя так-то у хижин есть свои огороды, но судя по их размеру, я не думаю, что их хватит на прокорм даже тех крестьян, которые будут жить в этой хижине. Овощей, которые растут на грядке того дома что уже построили (и откуда крестьяне достали семена?) хватит лишь на то, чтобы немного расширить рацион крестьян, но никак не обеспечить им сытую жизнь.

Я зашёл в меню пополнения армии и заметил, что, построив хижину мне стал доступен наём одного крестьянина. Ну хотя бы здесь как в игре — построил здание можешь нанять юнитов сразу, а не ждать начала следующей недели.

Открыв вкладку юнита, я купил доступного мне крестьянина. Отодвинув стул, я встал и пошёл на выход из управы, но стоило мне открыть дверь, чтобы выйти на свежий воздух, как я встал как вкопанный.

Женщина.

Крестьянин, конечно, но женщина.

Опустив голову, в мои ноги смотрела юная девушка в тускло-зелёном платье и белой косынкой на голове.

— Доброе утро, Лорд. Вам что-то нужно?

«Хм, бывает же?»

Я взглянул на её характеристики. На одну силу меньше, на одну ловкость больше, всё остальное то же самое. Зовут крестьянку Хельга

Передо мной встал несколько глупый вопрос. Быть ли мне сексистом или поиграть в равноправие? А если быть точнее — отправить женщину вкалывать на стройке или сделать кухаркой? Ну тут я вспомнил, сколько я времени потратил на то, что бы приготовить всем еды – и всё же решил строить тут жёсткий патриархат.

— Готовить умеешь?

— Да господин, я часто продавала пироги на ярмарках. Всё окрестные деревни любили мои пироги с ягодами, — девушка мечтательна улыбнулась, подняв глаза на меня, но тут же ойкнула и снова потупила взгляд.

— Ну значит решено, — я хлопнул в ладоши, — Ты назначаешься поваром в управе, поздравляю.

— Благодарю господин, — девушка несмело улыбнулась и наконец подняла голову с интересом в меня вглядываясь.

Я проводил её на кухню и показал, где лежат какие продукты. Тут мой взгляд наткнулся на стопку немытых тарелок из-под каши что мы съели вчера. Взгляд Хельги также наткнулся на них. От неё послышался усталый вздох, из-за чего мне на мгновенье стало стыдно, и я быстро покинул кухню ссылаясь на дела. Выходя, я услышал ещё один вздох — видимо она увидела такой же засранный котёл.

Покинув здания, я подошёл к крестьянам, которые строили очередную хибару, после чего окликнул работников. Они выстроились передо мной и поклонились

— Здрав будьте мужики! Поздравляю у нас новый житель — девушка! Назначил кухаркой в управу, будут теперь у нас вкусная жизнь.

Один из крестьян (Михаил как подсказывает мне система) задумчиво почесал затылок после чего сказал:

— Ну так это, ей отдельный дом нужен, девка ж всё-таки, а то не по-людски будет.

— Так я о том же Миша, поэтому и подошёл. Этот дом, — я кивнул в сторону строящейся хибары, — что вы строите, ей пойдёт. Ну и другим девушкам если их призвать выйдет. Потом уж расселю вас нормально. На это все уважительно покивали, согласившись после чего я позволил им вернуться к работе.

В то время как крестьяне продолжали строительство я все же нашел в себе смелость (или глупость), чтобы покинуть поляну и наконец разведать местность вокруг места моего появления в этом мире.

Я уходил в лес максимум на половину часа пешего пути от поляны, на которой я появился и с помощью ножа время от времени оставлял отметки на деревьях, на случай если я потеряю путь назад. Пройдя достаточно далеко в первый раз, я не наткнулся ни на что кроме деревьев, тянущихся на километры вдаль и на лесную тропу, которая, судя по виду, была проложена зверем, а не человеком.

Именно нахождение этой тропы и развернуло меня назад. Я не спецназовец-ветеран и даже не Обычный Русский Студент, а значит одного кабана достаточно чтобы отправить меня на тот свет. И я не уверен, что после этого меня ждёт очередное перерождение.

Вернувшись к поляне, я застал момент завершения строительства второй хибары. Зайдя в управу, я заказал в кабинете доступного крестьянина. В этот раз мне тоже досталась девушка — Марта. Смотря на то, как пятеро мужиков бегают вокруг последних строительных лесов, я решил и из неё сделать кухарку. Вечером ещё на один рот станет больше и может быть одной Хельге будет сложно накормить восьмерых одной.

Как раз наступило время обеда. Хельга предложила мне остаться, а не убегать снова в лес, после чего девушки накормили нас кашей с добавлением местных ягод, что собрали с ближайших кустов, добавив к этому пирожки с картошкой.

Разобравшись с едой и взяв несколько пирожков с собой, я выбрал другое направление и начал снова углубляться в лес. Второй же раз мне повезло и через минут двадцать я наткнулся на тонкий ручей. Эта находка меня сильно обрадовала, так как у нас появился доступ к воде. Ширина ручья была не больше пары метров, а глубиной он не превышал сантиметров двадцати. Возможно, рядом где-то был ключ, из которого и изливался этот маленький ручеёк. Его дно было выстлано крупными камнями, а сама вода в нём была кристально чистым.

Закончив с разведкой на сегодня, я устремился назад в поселение.

На входе меня застало оповещения о повышении уровня. Крестьяне закончили строить третью хибару. Я поздоровался с собравшимися у костра людьми и сказал им подождать несколько минут, после чего зашёл в кабинет и заказал ещё одного крестьянина. Выйдя на улицу, осмотрел своего нового подданного. В этот раз это был мужчина по имени Григорий Теперь из 8 человек у меня шестеро мужчин и две девушки.

Все расселись вокруг костра, Хельга с Мартой снова испекли пирожков. Ждали только меня и новичка. Пожелав всем аппетита, я снова решил посмотреть на статистику моих первых крестьян.

Пять строителей хижин получили два очка. Аккуратно расспросив их, я понял, что мои крестьяне, в отличии от меня доступа к Системе не имеют вовсе, а мои расспросы вызывают лишь недоумение из-за чего я решил плавно свернуть тему.

Так как Системы у них нет — их очки распределились полностью случайно, но в первую очередь в Силу или Выносливость. Лишь у двоих одно из очков улетело в другие статы — у Игоря в Харизму, а у второго крестьянина, Питера, в Ловкость.

Произнеся про себя статус, я открыл свои характеристики.

Имя: Александр

ХП: 70/70

МП: 75/75

Уровень: 1

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 5

Ловкость: 3

Выносливость: 4

Интеллект: 6

Харизма: 3

Нераспределённые очки: 3

+ Доступен фракционный навык.

+ Доступен выбор специализации.

+ Доступен выбор навыков и умений x2

Ох, накидало же добра, давайте потихоньку начнём. Я открыл первую иконку.

——————————————————————————————————————

Основы контрудара — Уникальный навык героев замка.

Позволяет каждую неделю переводить войска людей на следующий уровень. Может применяться только в тех городах, где построены тренировочные залы.

Урон, наносимый войсками героя замка при ответном ударе, увеличивается на 5%.

——————————————————————————————————————

Ну так как у меня не было выбора, за какую именно «фракцию» играть, так что кроме контрудара я ничего получить и не смогу. Хорошо, может быть мне хотя бы специализацию дадут выбрать?

——————————————————————————————————————

Выберите специализацию

Осадный инженер

Осадные расчёты получают +1 к уровню на каждые 5 уровней героя. Точность осадных орудий повышается на 0.5% за уровень героя.

Бегущий как ветер

Эффект от заклинания "Ускорение" с каждым новым уровнем героя увеличивается на 0.5%.

Землепроходец

Дальность передвижения героя с армией увеличивается на 0.5% за каждый уровень героя.

Дрессировщик зверей

Все звери в армии героя получают +1 к уровню за каждые пять уровней героя, начиная с первого. Шанс агрессии зверей по отношению к союзным войскам падает на 1% за уровень.

Любимец народа

Все юниты 1-3 ранга в армии героя получают +1 к уровню каждые 10 уровней героя, начиная с первого. К тому же все юниты со способностью «Налогоплательщик» еженедельно приносят в казну королевства +1 монету.

Капитан конницы

Вся конница армии героя получают +1 уровень за каждые десять уровня героя, начиная с первого. Боевой дух рыцарей увеличивается на 5% за уровень.

Командир стрелков

Все стрелки в армии героя получают +1 уровень за каждые пять уровней героя, начиная с первого.

Командир пехоты

Все стражи/гвардейцы, мечники/латники, а также мастера меча/крестоносцы в армии героя получают +1 уровень за каждые пять уровней героя, начиная с первого.

——————————————————————————————————————

Наибольший интерес у меня вызвали две специализации — «Землепроходец» и «Любимец народа».

Первая — потому что скорость в сражениях самая важная вещь. На 20 уровне моя армия сможет за день проходить, к примеру, не 10 километров, а целых 11. С учётов того, что это реальный мир, а не игра и что бы добраться до замка врага нужно топать реальные недели — каждый ускоренный километр — это важно. Да и возможность догнать слабого врага или убежать от сильного — это так же хорошая возможность.

Единственное, что обидно, судя по пояснению Системы, в начале сражения и до его конца — эффект от специализации сбрасывается. В бою нужно применять заклинания, к примеру «Ускорение» — которое повышает скорость реакции.

Вторая специализация на выбор, «Любимец народа» мне нравится больше и в этот раз причины целых две. Дополнительные уровни для слабых войск и лишние монеты.

В первом плюсе «виновата» сама специфика Системы, которой пришлось объединять элементы стратегии и РПГ, чтобы получить что-то адекватное. У каждого юниты есть две важных характеристики — первое это его ранг и второе его уровень. И обе этих характеристики жёстко связаны. Юнит первого ранга, крестьянин — имеет первый уровень. Улучшенный юнит первого ранга — ополченец имеет пятый уровень. Копейщик же, как юнит второго ранга имеет уже десятый уровень. И так до конца.

Угадайте какой уровень имеют монахи — юниты пятого ранга? Правильно — сороковой уровень.

И тут добивающий удар наносит способность Системы не только моментально повышать ранг юнита за золото, благодаря фракционной особенности, но и просто отправить юнит «переобучение». К примеру, крестьянин качается до охотника, охотник до лучника, дальше до стрелка, дальше идёт арбалетчик, имперский арбалетчик, последнего можно посадить на коня — сделав конным сержантом, а тому дать волка и превратить в юнит под названием кровавая гончая.

И именно в требованиях к «бесплатной» тренировки и заключается плюс «Любимца народа» — что бы перейти на следующий ранг требуется соответствующий этому рангу уровень. То есть войска нужно сначала покачать, а уже потом отправлять на апгрейд.

Ограничение конечно есть: латника можно посадить на коня сделав рыцарем, а вот ополченца в весталку превратить нельзя, пол у юнита не тот. Ну и из даже прокаченного лучника грифон не выйдет.

Но в любом случае возможность начальным юнитам накидать лишних уровней, чтобы потом их превратить в более сносные войска — это будет отличной способностью, если ей правильно распоряжаться.

Дополнительный уровень, а вместе с ним 2 очка характеристик является неплохим дополнением для солдат, чтобы дать им возможность дожить до повышения и перестать быть обычным мясом.

На мгновенье я отвлёкся от выбора специализации и обратил внимание на ветки войск Замка.

Сама линейка юнитов представляет собой лютую смесь всех частей игр. Что важно, тут есть юниты не только из основной серии стратегически игр, но войска из всех игр, связанных с этой вселенной, включая рпг части и мобильные игры

К примеру, в качестве стандартных мужиков с копьями линейка такая:

Крестьянин 1 ранг — Ополченец 1.5 ранг — Копейщик 2 ранг — Алебардщик 2.5 ранг — Страж 3 ранг — Гвардеец 3.5 ранг.

Система довольно сильно изменила линейку солдат, так как в стратегиях все эти юниты были первого уровня. Впрочем, думаю логичен тот факт, что впервые взявший в руки бердыш ополченец чисто физически не может быть равен закованному в стальные латы гвардейцу с ростовым стальным щитом и копьём.

Ещё забавен тот факт, что копейщики и стрелки тут являются юнитами одного уровня – второго. Некоторые юниты начинают с «дробного ранга» — те же послушницы занимают ранг 3.5, а их улучшенная версия — весталки — ранг 4.

Ну и конечно заместо семи ранговой системы из стратегий у меня набралось юнитов на целых девять рангов. В конце линейки ангелы, разделённые на ангелов-магов (Мистик7.5/Иерофант8.0) и ангелов-мечников (Зелот 7.5/Юстициарий 8.0).

Отдельно от них есть линейка ангелов-офицеров, представленных Серафимами 9.0 и Архангелами 9.5.

Только вот стоят они невероятно много, мне понадобятся годы развития, чтобы до них добраться.

Так что вернёмся к юнитам более низких рангов. С учётом того, что я ещё долго буду получать хороших солдат по капле в месяц, то идея качать крестьян, которых я могу нанимать массово — не такая уж и плохая идея.

Не говоря уже про экономику, которая является второй причиной. Юнитов налогоплательщиков — обычных крестьян, с учётом того, что они являются не только армейскими юнитами, но и крестьянами в прямом смысле этого слова, которых в моём государстве будут сотни тысяч, то через некоторое время я буду получать совершенно безумное количество денег.

Мне уже заместо 8 монет в неделю от крестьян будет капать 16 — а это плюс ещё один крестьянин, каждый из которых стоит по десятке.

В общем я решил выбрать именно «Любимца народа». Так как эта специализация единственная, что хоть как—то затрагивает экономику, да и позволяет равномерно прокачивать все войска — баффы остаются навсегда при получении, не смотря на переход в следующий ранг.

[подтвердите выбор специализации Любимец народа]

«Подтверждаю»

Теперь нужно разобраться с умениями и навыками. Я ткнул на иконку и передо мной появилось новое окошко:

——————————————————————————————————————

Поздравляем. Герой Александр достиг 1 уровня

Герой может улучшить свои навыки и приобрести новые умения.

1. Основы Лидерства

Увеличивает боевой дух существ в армии героя на 1 единицу.

2. —

3. —

4. —

——————————————————————————————————————

Так вот как может выглядеть подобное окно на первом уровне? Забавно Система адаптировалась. Дело в том, что в первой ячейке предлагается новый навык, во втором развитие предыдущего, если это возможно, а в последних двух два доступных умения.

Как вы понимаете умений и навыков у меня вообще нет, поэтому доступна только одна ячейка.

Но в принципе Основы Лидерства меня устраивают. У меня есть надежда получить одно умение из лидерства, что может очень помочь на первых порах.

——————————————————————————————————————

Поздравляем. Герой Александр достиг 1 уровня

Герой может улучшить свои навыки и приобрести новые умения.

1. Основы управления машинами

Боевые машины становятся эффективнее. Точность и прочность осадных орудий увеличивается на 10%. У катапульт вырастает урон и появляется 3% вероятность уничтожить цель. Целительная сила палатки первой помощи возрастает. Тележка с боеприпасами получает способность увеличивать урон стрелков в армии.

2. —

3. Управление казной

Герой еженедельно жертвует в казну 500 монет.

4. Сбор войск

Умение, увеличивает месячный прирост существ 1-, 2- и 3-го ранга на +3, +2 и +1 единицы соответственно. Чтобы эффект возымел действие, герой должен находиться в городе в последний день недели.

——————————————————————————————————————

Бинго. Конечно же я выбрал умение «Управление казной». Ближайшее время у меня будут огромные проблемы с деньгами. Дело в том, что именно в золоте цена на здания и юниты, кроме крестьян (за что спасибо) в 10 раз больше чем в играх и это имеет объяснение. В играх серии мы платим за всё золотыми монетами, а вот тут монеты, которые я получаю — медные.

Я достал монету из инвентаря и подкинул, подхватив её в полёте, я начал вертеть её с разных сторон, продолжая размышлять.

К счастью, в игре не глупая система в 100 к 1, как в ДнД и некоторых ММО играх. В таком случае что бы выйти на 1 золотой — мне нужно было бы накопить 10 000 монет, что уже было бы непомерно много.

Мысленным усилием монета в руке сменилась серебряной.

20 медных монет — одна серебряная. А 20 серебряных — золотая. в реальности, если я правильно помню было примерно похожее соотношение меди, серебра и золота.

Тот факт, что цены выросли всего в 10 раз, а не 400 как мог ли бы, заставляет меня испытывать большое облегчение.

Жаль только денег от облегчения больше не становится.

«Я выбираю управление казной»

После получения нового умения я открыл статус:

Имя: Александр

ХП: 70/70

МП: 75/75

Уровень: 1

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 5

Ловкость: 3

Выносливость: 4

Интеллект: 6

Харизма: 3

Нераспределённые очки: 3

Специализация: Любимец народа

———Умения и навыки———

Основы контрудара

Основы лидерства

Управление казной

Осталось распределить очки характеристик. Я ещё не скоро смогу построить Гильдию магов, так что на первый раз решился вложить очки в физические характеристики. По одному очку в Силу, Ловкость и Выносливость. Теперь их у меня 6/4/5 — соответственно.

Количество ХП тут же возросло на 15 единиц достигнув 85.

Странно, но после увеличения собственных характеристик даже дышать легче стало.

Я закрыл меню Системы и уставился на костёр. Теперь в неделю я получаю 1008 монет. Что бы «проабгрейдить» все хижины в дома нужно 5000 монет и по одной мере древесины и камня. То есть пять недель вообще не на что тратить. Но деньги с первой недели я собираюсь потратить на строительство хижин и в качестве заначки. На апгрейд хижин в дома у меня уйдёт шесть недель. что очень много.

Система не говорит мне какой сейчас месяц, но судя по температуре от середины июня до начала августа. В худшем случае уже через пять недель будет конец лета и начало осени. И я буду сидеть с большим количеством голодных крестьян, когда начнётся зима.

Придётся первым делом строить фермы. Я вчера за ужином поспрашивал крестьян насчёт сельского хозяйства и ответы меня очень удивили. Не знаю, что маги сделали с той же пшеницей, но у них она растёт не три-четыре месяца, а только один. Со всеми фруктами и овощами то же самое.

У меня есть шанс провести посевную и снять хотя бы один урожай.

Продолжая витать в своих мыслях сидя у костра среди крестьян, я в какой-то момент времени понял, что остался почти один. Лишь молодой паренёк скрашивал моё одиночество, вырезая что-то из куска дерева. Солнце окончательно зашло за горизонт, а надо мной парят незнакомые звёзды. Я встал с бревна и пожелал ему спокойной ночи, получив в ответ такое же пожелание.

Остановившись на мгновенье у двери, я повернулся ещё раз осматривая поляну. Тот паренёк встал и взяв лежащую на одном из брёвен лопату закидал костёр землёй, после чего пошёл в сторону одной из хижин.

Вернувшись в кабинет я снял одежду и лёг спать.

Нужно будут проверить ту звериную тропу, что я нашёл в лесу.

Глава 3

Вы знаете, с чего начался мой третий день?

Конечно же знаете.

Ненавижу средневековье.

Закончив со своими утренними делами, я огляделся вокруг, чувствуя лёгкую прохладу воздуха. Сейчас, когда никакие здания не строятся, крестьяне наконец-то имеют время отдохнуть и заняться своими делами. Вокруг меня разливалось спокойное и мирное зрелище средневековой сельской жизни.

Кто-то копается в огороде, тщательно поливая и подкармливая землю, чтобы она дала хороший урожай. Один из парней помогает Хельге и Марте собирать ягоды, которые растут у края поляны. Яркие краски и сладкий аромат ягод привлекают внимание всех крестьян, кто проходит мимо.

Вчерашний паренёк Михаил снова что-то вытачивает, сидя на бревне около затушенного костра. Его руки движутся уверенно и быстро, а глаза блестят от сосредоточения.

Я вернулся в свой кабинет. И только зайдя в темноту своего кабинета я заметил, что в угле зрения что-то мигает.

«Сообщение?»

«Когда оно успело прийти?»

Заинтересовавшись, я сел на стул и сразу же его открыл.

[Внимание у вас 1 уведомление]

«Интересно, открыть»

[Вам доступен 1 подарочный набор 1 уровня, открыть?]

Да ладно? Когда оно пришло? Я практически уверен, что вчера его не было, вроде бы. Неужели я так вчера устал, что даже не обратил внимание на это сообщение? Или же эти сообщения приходят с некоторой задержкой? Почему тут нет хотя бы даты и времени прихода сообщения?

Ладно, хорошо, успокойся. Нет никакой необходимости задавать вопросы, на которые никто не ответит. Может быть в справке что-то будет касательно правил, посмотрю позднее.

«Открыть»

Вам доступно:

5x Карточка юнита охотник.

1x Карточка денег на 1000 монет.

1x Карточка строительства «Колодец».

1x Карточка случайного артефакта.

«Бинго»

Охотники — довольно неплохой юнит. В отличии от оригинальной игры — тут есть «юниты» имеющий промежуточные ранги. Тот же охотник по силе — как элитная версия 1 ранга (1.5), а апгрейд охотника — рейнджеры (2) по своим характеристикам похожи на лучников — обычный не улучшенный юнит 2 ранга.

Собственно рейнджеров (2) качать дальше нельзя — поэтому уже арбалетчикам (2.5) они проигрывают. Насколько я понял в этом даже есть определённая философия — ополченцы (1.5) и рейнджеры (2) — будут занимать роль мяса на поздних этапах прокачки, так как копейщиков (2) и лучников (2) можно будет грейдить в здании три раза до гвардейцев (3.5) и имперских арбалетчиков (3.5). И те, и другие по рангу равны будут следующему юниту — латнику (3.5), прокаченной версии мечника (3). Латники, кстати, тоже дальше не грейдятся. Только тренировкой превращать в рыцарей.

Но, кроме этого, как я говорил ранее есть два способа повышать уровень:

Через Тренировочные Залы можно за золото быстро качать определённое количество юнитов. Неделя и прокачанные юниты в твоём распоряжении.

Либо напрямую отправлять юнитов на обучение в здание. Тех же рейнджеров можно направить в Башню лучников — и они переучатся на новую «профессию» — только вот это будет занимать уже месяц. Бесплатно, но не на число большее чем прирост самого здания за 4 недели. А так как с каждым рангом прирост меньше — то перековать всех никогда не получится.

Ладно, хватит думать о юнитах, призову их после того, как разберусь со всем остальным.

Что там дальше?

1000 монет — это практически недельный доход монет. Хороший подгон. Только вот эту тысячу я оставлять не буду, потрачу на здания, чтобы хотя бы немного расширить своё поселение. С учётом того, что я и так предполагал первый налог потратить на стройку хибар — сэкономил как раз эту неделю.

Нужно будет потом посчитать сколько денег из этой тысячи потратить на здания, а сколько оставить на выкуп юнитов — что бы выкупать всех крестьян каждую неделю и при этом за эти пять недель потратить не больше остатков этой тысячи и тех монет что будут приносить крестьяне, остальные деньги от ежемесячного дохода оставить копиться. Это нужно что бы я смог накопить за пять недель 5000 монет. Ферма сама себя не купит — а без неё мы все передохнем от голода зимой.

Я активировал карточку монет, после чего я вытащил их из инвентаря. На мой свалилась целая гора меди. Интересно, система специально всё в таком виде создаёт?

Или тут как-то можно настройки всё же поменять?

Взмахнув рукой, гора медных монет исчезла и теперь на столе лежали только две золотые монеты и 10 серебряных. Я взял золотую монету в ладонь. С одной стороны точно такой же мой лик, а вот с другой нарисован уже лев, вставший на задние лапы. Интересно, на следующих уровнях мне так же с подарками деньги отсыпать будут?

«Ладно, что тут дальше?»

Положив монеты в кошелёк, я обратил внимание на следующую карточку.

«Колодец»

Когда-то в играх колодец был очень крутым зданием. В первых частях игры. А в моей новой жизни он увеличивает прирост всех существ не на 50%, как в игре, а только добавляет +2 крестьянина.

Очень сильный дебафф, верно?

Но и стоит колодец сейчас только 5000 монет и 1 единицу руды. Настолько же дёшевы только несколько зданий: таверна, рынок, сторожевой пост и ещё несколько. Остальные — дороже.

Колодец скорее техническое здание, цель которого закрывать потребности людей, а прибавка к крестьянам нужна, что бы мне совсем обидно не было. Чистая вода рядом с поселением в любом случае нужна, каждый раз бегать до того найденного мной ручейка довольно утомляюще.

Я открыл карту и установил колодец в условной середине поляны, после чего перешёл к следующей карточке.

Мне ещё и карточку артефакта выдали. Ценная вещь.

По идее, в линейке зданий я видел здание торговца артефактами, но опять же — все артефакты дороги и пройдёт очень много времени прежде, чем я до них доберусь.

Если, конечно, мне не повезёт с артефактом, что добавляет денег. Но глупо же надеяться, что мне упадёт золотой гусь или хотя бы один из мешков монет, верно?

Печально вздохнув, я активировал карточку.

Передо мной возник иллюзорный игровой автомат, на подобии однорукого бандита. Только с одним барабаном. Этот иллюзорный аппарат был украшен красивой гравировкой и множеством светящихся огней, что отвлекали внимание от самого барабана, из-за чего у меня возникло ощущение что я играю в какую-то Гачу.

Не дай боже, конечно, если система решила добавить сюда и эту дрань

Видимо Система хочет, чтобы я потянул за рычаг, верно?

Мысленным усилием я схватился за рукоятку автомата и потянул её вниз. На изначально пустом колесе появились изображение артефактов, что резко сменяли друг друга. Доспехи, оружие, бижутерия молниеносно сменяли друг друга в апофеозе азарта и жадности.

Вот на мгновенье мелькнул тот самый озвученный мной ранее золотой гусь и исчез на обратной стороне барабана, в след за ним отправилось несколько частей каменной статуи, кольцо, инкрустированное несколькими цветными камнями и человеческие рёбра.

Барабан начал замедляться.

Мимо пролетел колчан стрел, за ним несколько сапог и целый набор колец, что двигались слишком быстро что бы можно было понять, что именно за кольца я увидел. Крылья феникса на мгновенье сверкнувши огнём так же скрыли за барабаном.

Он всё замедлялся.

Несколько булав, разноцветных сфер, очередное ожерелье уже медленно проносились мимо меня.

И вот из верхней части автомата появился он…

Меч был, отдалённо похож на цвайнхандер. Длинный клинок, неострое рикассо — основание, после эфеса, что позволяет меч схватить на манер копья. Только рикассо не было гладким, а представляло собой пилу с прямыми длинными тупыми квадратными зубьями. Так же в середине основание было отверстие. Эфес в виде расправившей крылья золотой птицы, что села на рукоятку клинка с одной из сторон и теперь своим хвостом закрывает часть рукояти, защищая кулак держащий меч.

И на удивление простая кожаная рукоять и стальное яблоко — которая свойственна скорее мечу обычного мечника, а не одному из самых великих артефактов серии игр.

Угадаете что это?

Клинок Армагеддона

Смотря как артефакт приближается к стрелке меня одновременно охватил ступор, страх и какое-то страшное алчное возбуждение.

И наконец барабан остановился на самом крою ячейки с клинком…

…а потом резко щёлкнул и перескочил на следующую

Кольцо Воеводы — +20% к силе существ под командованием владельца артефакта.

Где-то минуту я просто сидел в тишине с закрытыми глазами.

«Мда»

С одной стороны, я уже представлял как метеоритами разфигачиваю вражескую армию.

Ну а с другой стороны покрывался холодным потом от мысли о том, что и в этом мире может найтись какой ни будь эпичный артефакт, и при его столкновении с этим клинком всей планете пришлось бы переезжать на тот свет.

Так что ну его нафиг.

Нужно переключиться.

Я открыл редактор и погрузился в экономические расчёты, плюнув на всё остальное.

Так представим, что я построю ещё пять хибар. У меня останется 840 монет. На выкуп всех 10 крестьян за 5 недель я потрачу 750 монет. За те же пять недель мне вернётся 350 монет.

То есть хватит ещё и на выкуп крестьян в ту неделю, когда я потрачу накопления на Фермы. Ещё и сверху монеты останутся.

Может быть ещё хибару купить? Нужно пересчитать, хватит ли золота тогда…

Так, стоп!

Я же не в игрушку играю — этим призванным нужно где-то жить и что-то жрать. У меня и так после первой недели переселение начнётся. Целых 30 людей на 8 хибар. Куча незнакомых друг другу мужиков и баб из разных культур и общин не будут согласны спать в одном доме продолжительное количество времени. Вполне может мордобой начаться или что похуже.

Добавлю, как я ещё хибар 5.

Думаю, в дальнейшем, выкупать юниты буду по партиям не больше 5 человек. Так намного более удобно рассчитывать свои действия в удалённой перспективе.

Конечно, у меня тогда может кончится мой денежный фонд «на покупку юнитов» раньше необходимого и мне придётся начать эти юниты копить без выкупа, но и фиг с ними. Потом смогу одной партией несколько недельных приростов выкупить, когда найду лишние деньги.

Подтвердив постройку 10 хибар и колодца, закрыл меню. Осталось у меня жалкие 190 монет.

Теперь можно разобраться и с карточкой охотников. Наведясь на неё, я мысленным усилием заставил её активироваться. Из окна, с наружи управы послышалось несколько возбуждённых голосов. Я встал из-за стола и пошёл встречать новых подданных.

Выйти из здания я сразу наткнулся взглядом на появившихся охотников.

Системный взгляд показал, что у каждого из них 6 уровень (5+1 от «Любимца Народа») и на 10 очков характеристик больше, чем у крестьян 1 уровня. Если я ранее правильно понял логику Системы, то юниты второго ранга будут начинать с 11 уровня?

У крестьян 0 уровня — 11 очков, в то время как система говорит, что средний человек должен иметь 25 очков — (в Системе 5 характеристик, каждая из которых должны быть ровна 5 что бы считаться средней для человека).

У охотников 6 уровень и уже 23 очка — всё ещё меньше, чем у человека, которого бы система считала среднестатистическим.

(судя по всему, за образец брался средний идеально здоровый и сытый человек — а не просто «средний»)

Хм, то есть юнит уже 4 ранга будет иметь 71 очко из 75 максимально «теоретически возможных» для человека.

Кто у нас 4 ранг? Грифоны? С учётом того, что у них явно будет мало интеллекта и харизмы — та же сила должна будет быть в районе 20, если не больше.

В принципе довольно логично — если какой ни будь чемпион тяжеловес из 21 века будет иметь в районе 10-14 силы (кто знает, что именно система считает пиком и дошёл ли кто-то до него?) — на Земле вроде бы максимум массы который был способен поднять человек находился где то в районе половинны тонны. Думаю, удар такого тяжеловеса сложит человека в гармошку.

Ну а грифон с силой в 1.5-2 раза большей должен быть способен раскидывать людей как котят.

Тогда люди ранга выше 4 — типа монахов или рыцарей — явно уже не обычные люди. Может быть их прокачали алхимией или этим «Светом», который время от времени упоминают крестьяне.

Знать бы ещё — будет ли Свет работать в этом мире или нет.

Закрыв окно характеристик, я смотрел снаряжение охотников, стоящих передо мной.

Охотник

Фактически охотники представляют собой тех же крестьян, только с зелёным плащом, тесаком на ремне или взамен тесака рогатиной и более коротким ножом. За спиной каждого охотника так же был лук с натянутой тетивой.

Один из охотников, (Харальд как сообщила мне система), вышел вперёд и преклонил передо мной колено. Остальные тут же повторили это действие вслед за ним. Несколько крестьян отвлеклись от работы, что я назначил им и с интересом смотрели на эту сцену.

— Приветствую мой лорд чем мы можем служить?

Я поздоровался с ними и приказал подняться с колен. Развернувшись к ним спиной, я сказал идти вслед за мной в здание. Мы зашли в сельскую управу и прошли в мой кабинет, где я сел за стул и открыл карту.

Не системную.

На столе по моей воле появилась бумажная карта, схематически показывающая всю открытую мной местность.

Сегодня утром, когда расставлял в редакторе новые здания я увидел эту возможность.

Что просто замечательно, так это то, что эту карту можно брать с собой. Но в этот момент она не обновляется. Так же можно создавать и копии карты, но за это придётся выложить уже сотню монет.

Я объяснил им что наша цель на эту неделю осмотреть местность на расстоянии одного дневного перехода от поселения. А ещё я обрадовал их тем что исследовать местность пойду вместе с ними.

Судя по тому, как тяжело вздохнул старший охотник им это идея очень не понравилось.

Думаю, я могу их понять их недовольство. Главное кредо любого работника — это быть подальше от начальства. И именно это правило я хочу жёстко нарушить. Более того, они, наверное, ещё и думают о том, как будут меня защищать в случае, если на нас нападут животные.

Только вот учитывать их возмущения я не буду.

Сильное и здоровое тело так и толкает на приключения, даже если эти приключения и являются простой ходьбой по лесу.

Да и в поселении я начинаю чувствовать себя странно — все работают, а один я отдыхаю.

Конечно, ничегонеделанье и является главной задачей любого нормального аристократа, но как-то я не успел до конца вжиться в эту сложную роль.

Роль настоящего феодала, который всю жизнь может балду пинать и делать это вполне уверенно и профессионально.

В дополнении к этому мне тупо скучно. Ни интернета, ни компьютера, даже книг у меня нет. Я и так по вечерам энциклопедию системы читаю чтобы хоть чем-то себя занять. Но чую мне этого хватит ещё максимум на недели полторы.

В общем охотникам не повезло, и я привязался к ним подобно клещу.

Где-то минут пять они пытались меня переубедить, пока старший охотник не сдался, и мы не начали собираться в путь.

До звериной тропы был час пути и все это время я расспрашивал охотников о особенностях их труда. Один из них, Том, оказался жителем одного из центральных графств Империи и правила охоты там совершенно зверские для простолюдинов.

Им разрешается охотиться только с помощью стрел с тканными наконечниками.

Что это такое?

Маленький мешочек, набитый песком, что надевается на древко. При попадании такая стрела может убить или оглушить только мелкую дичь — белку, сурка или зайца. Наконечник на скорости просто ломает череп или оглушают животное. Как можно понять крупному зверю такая стрела повредить не может. Крупная дичь — только для аристократов. Таков закон.

И следят за этим законом очень жёстко. Если егеря ловят простолюдина в лесу принадлежащему какому ни будь феодалу с железным наконечником на стрелах, то в качестве наказания отрубают ему пальцы.

«Какое справедливое средневековое правосудие»

На это остальные четыре охотника начали возмущаться. Они в отличии от Тома жили в разных приграничных баронствах и там человека в лесу без настоящего оружия тупо сожрут.

Некоторое время я продолжал слушать истории охотников, продолжая путь вперёд. Наконец, немного поплутав наш отряд охотников нашёл место, где начинается звериная тропа. Глава нашей славной группы приключение — Харальд, внезапно обрадовался и показал на землю. Среди притоптанной травы явно виднелся след какого то животного.

— Это олень, милорд. «Благородный зверь», — сказал охотник. Остальные начали шептаться, благословляя мою удачу.

— Разрешите на него поохотится, господин, — другой охотник, Том, сняв капюшон посмотрел на меня, — вот так сразу наткнуться на оленя и вправду везение, Свет благоволит вам.

Перед тем как дать ответ я задумался.

Вообще моя сегодняшняя цель заключалась в другом: нужно пройтись вдоль звериных троп, разделив отряд на 2 части, отправив их вперёд и назад. Если мы не совсем в глуши живём, то рано или поздно должны наткнуться на признаки жизни людей.

Крестьяне и охотники в времена средневековья, если мне память не изменяет, часто использовали звериные тропы, чтобы перемещаться по лесу.

Но, с другой стороны, почему бы и не сходить на охоту?

Я ведь от скуки с ними пошёл, можно и развлечь себя охотой…

…вот так как я думал, когда согласился выследить этого чёртова оленя...

Прошло уже часа четыре, а я настолько успел устать бродить по этому чёртову лесу, что готов все бросить и отправиться назад.

Дважды мы сбивались со следа и только каким-то чудесным образом его находили назад. В последнее мгновение моего терпения, когда я был уже готов глупо сорваться и отправить отряд назад мы вышли к ключу с родниковой водой, из которой пил воду этот… олень.

Олень

Падла рогатая.

Представший передо мной олень был очень красив, но при этом отличался от своих Земных собратьев. По размеру было явно видно, что передо мной благородный олень, но его шкура не была монотонной. На ней находилась целая россыпь белых пятен, как у пятнистого оленя. Но передо мной не мог находиться пятнистый олень: у того и рога меньше, как и он сам.

Только вот, сейчас для меня важен отнють не его величественный внешний вид.

Я настолько утомился эти четыре часа прорываться сквозь разные кусты и ветки, что единственное для меня привлекающая меня в этом олене были его шикарные рога. В своих мечтах я уже повесил их на стену в своём кабинете. Ну и шкура, что отправится туда же только в виде ковра. Вполне справедливый конец для животного, что отняло у меня так много времени.

Дин из охотников, Том, прислонился ко мне и тихо прошептал на ухо.

— Господин, будете стрелять? — Он протянул мне лук.

«Ой, я дурак…»

Я же с лука никогда не стрелял. Пошёл лорд на охоту называется. Это залёт — товарищи.

Попытавшись сделать максимально нейтральное лицо, я так же шёпотом ответил.

— Нет, олень не обычный, убьём залпом, Харальд, командуй.

Охотники рассредоточились, достали стрелы и натянули луки. За мгновенье до того, как Харальд подал сигнал, Олень резко вскинул голову вверх.

«С каких пор у оленей зелёные глаза?»

Резкий рывок животного в сторону заставил большую часть стрел пройти мимо.

Две из пяти стрел всё же пронзили шкуру оленя, оставив кровавые следы на его боках. В воздухе раздался инфернальный рёв, оглушивший нас на мгновение и распугавший птиц, которые в панике взмыли в небо.

Изумрудные глаза оленя, полные ярости, обвели нас взглядом, пока не остановились на мне. Из его носа струилась кровавая пена, явно предвещая для меня беду.

В ответ на это охотники выпустили новую пятёрку стрел, но олень, словно прочитав их намерения, увернулся, резко скакнув вперёд, чем оставил стрелы позади.

На мгновенье всё застыло и мне показалось, что олень решит убежать, оставив нас всех с носом.

Окрасившийся кровью ручей воды, вырывающийся из родника, разбился розовыми брызгами. когда олень побежал, оставляя позади алые всплески.

Олень побежал…

…только вот он побежал не от нас…

…А К НАМ!

Два охотника отбросили луки и схватились за рогатины, в то время как трое других успели выпустить ещё один залп. Две стрелы пролетели мимо, но последняя попала в переднюю ногу оленя, заставив его запнуться.

В этот решающий момент олень оказался под рогатиной одного из охотников. Раздался оглушительный треск древесины: рогатина, вонзившаяся в бок падающего вперёд оленя, лопнула вдоль древка, раня человека щепками. Вскрик охотника и жалостливый вой оленя слились в жуткую симфонию страха и боли.

Резкий рывок — и олень вновь встал на ноги, снося рогами неосторожно приблизившегося лучника. Я успел прыгнуть за дерево в последний момент, когда рога врезались в молодое дерево, заставляя древесину разлетаться осколками во все стороны.

Боль пронзила мою правую щеку и лоб. Упав на траву, я мгновенно перекатился вбок, уклоняясь от копыта, летящего в мою голову. В шею оленя вонзилась стрела, а с другой стороны — рогатина.

Олень начал заваливаться на бок.

ПРЯМО НА МЕНЯ.

Что-то схватило меня за ворот и в последний момент выдернуло из-под падающего животного. Олень, раненый и испуганный, пытался встать, но в этот момент в него вонзились ещё три стрелы, и он снова рухнул на землю. Его тело тряслось, а глаза, полные страха, метались в поисках спасения. Он начал бешено вертеть головой, не позволяя нам приблизиться. Второй охотник с рогатиной, увернувшись от рогов, которые чуть не повалили его, ловко воткнул своё оружие в землю, заклинив рога и не давая оленю мотать головой.

Меня подняли на ноги, и я почувствовал, как адреналин бурлит в моих венах. Я обернулся и увидел того раненного охотника, которого посекло лопнувшим древком. Его лицо было искажено страхом.

— Господин. Добейте его! — закричал он, в то время как олень продолжал изо всех сил пытаться крутить головой, а рогатина второго охотника начала трещать под давлением. Лицо охотника побелело от напряжения, и я понял, что у меня нет времени на рассуждение.

Наконец, обнажив свой тесак, я сделал шаг к животному, глядя в его воспалившиеся зелёные глаза. В них я увидел отчаяние и страх.

Подбежал ещё один охотник и схватился за рога животного, вдавливая голову оленя в землю.

— Перережьте ему глотку, милорд.

В этот момент я осознал важный факт: я никогда никого не убивал.

Я был чисто городским жителем, даже просто с мясом сталкивался только в обработанном виде. Более того, когда друзья родителей привозили животных из деревни, меня охватывала оторопь даже от мысли о расчленении уже мёртвой туши…

Воспоминания о безмятежной жизни в городе, где я никогда не сталкивался с подобным, внезапно нахлынули на меня.

Я вздохнул, рассеивая сожаления и перехватил тесак двумя руками, погрузив сталь в шею животного. Прямо под череп. Металл вошёл, словно нож в масло, обагрив всё вокруг кровью. Несколько капель от перерезанной сонной артерии попали мне на лицо, и в этот момент я почувствовал, как внутри меня борются две силы: одна — ужас и отвращение к себе, другая — странное удовольствие от отнятой жизни.

Хорошенько сходил на охоту.

Отряд вернулся к поселению только вечером, так как тащить даже разрубленную на куски тушу — дело долгое. В воздухе витал запах свежей крови, смешанный с ароматами леса. Хорошо, что не забыли взять мешки со склада, которые сейчас забиты тёплой плотью.

На полпути назад один из охотников нашёл небольшую полянку с лекарственными растениями, и мы остановились на час. Я достал маленькую металлическую фляжку, которую тоже нашёл на складе. Получившемуся на костре «эликсиру» дали немного остыть, после чего промыли им свои раны. Это вызвало облегчение — раны практически сразу перестали болеть.

За то время, пока мы шатались по лесу, в поселении крестьяне успели построить колодец и две хижины. Я обрадовал их новостью, что нас ждёт мясо, и в их глазах зажглось удивление и радость. Для крестьян это было важным подтверждения удачливости их Лорда. А также его щедрости.

Пока девушки возбуждённо носились вокруг мешков, я пошёл в управу, чтобы заказать всех доступных для покупки крестьян.

На этот раз из пятерых призванных (1 хибара утром, 2 хибары днём + колодец) три были женщинами. Я заметил, как старые поселенцы подошли к ним, и они начали что-то обсуждать между собой. Не знаю почему, но эта сцена придала мне уверенности в том, что я двигаюсь в правильном направлении.

Кстати, Хельга наконец получила первый уровень; первое очко ушло в интеллект, второе — в силу Я улыбнулся тому, как быстро она сориентировалась при призыве новых поселенцев и утащила куда-то своих новых «подружек».

Плотно поужинав и познакомившись с новичками, я отправился спать, но мысли произошедшем, несколько часов не давали мне покоя.

Я понимал, что эта охота — стала определённым испытанием для меня, которое показало, что я не просто выехал в деревню к дальним родственникам что бы отдохнуть. Я больше не в относительно мирном 21 веке. А сам внешний вид убитого мной оленя показывает, что это, скорее всего, даже и не Земля.

В этом незнакомом мире мне в любой момент могут попытаться проломить голову.

Копытом или ещё чем похуже.

Проблемно.

Нужно будет хотя бы из лука научиться стрелять.

Под подобные мысли я пытался заснуть, беспокойно ёрзая по кровати.

Глава 4

-1 день 2 недели

Летнее утро в лесу было наполнено солнечными лучами, пробивающимися сквозь листву. Белка, с пушистым хвостом, ловко прыгала с ветки на ветку, оставляя за собой лишь легкий шорох. Ее яркие глазки искрились, когда она находила спелые орехи, пряча их в укромных местах. Лес наполнялся звуками: щебетание птиц, шорох травы и забавные звуки, издаваемые белкой, которая, казалось, была полна жизни и энергии.

Вдруг странный блеск привлёк внимание животного. Белка никогда не видела такого яркого и привлекательного блеска, поэтому остановилась, чтобы рассмотреть его источник внимательней.

Наконечник стрелы был последним что она увидела в своей жизни.

— Точно в цель, господин. Вы научились неплохо обращаться с луком за последнее время, — Харальд махнул рукой и один из охотников скрывшись на несколько секунд в кустах принёс трупик маленького животного.

— Прямо в голову, мой лорд. — выдрав из головы животного стрелу охотник протёр её тряпочкой и отдал мне.

Харальд взглянул не небо, пробивающееся сквозь кроны деревьев.

— Полдень, господин, пора возвращаться.

Посмотрев вверх, я удивился. И правда полдень. Даже не заметил, как прошло время.

— Собираемся!

Харальд, кивнув мне поднял рог и подал сигнал трёх ушедшим охотникам возвращаться.

В это время я привалился к дереву и начал вспоминать как прошла прошлая неделя.

Под вечер субботы, когда солнце уже начало прятаться за горизонтом, я, наконец, достиг третьего уровня. Новый уровень был получен прямо по окончании учебного поединка, когда я обезоружил охотника и приставил тесак к его горлу.

Оповещение было настолько внезапным что оружие чуть не выпало у меня из руки. Остальные же приняли это за усталость и посоветовали взять перерыв.

Почему-то я, до этого, думал, что Система оценивает только мои достижения на ниве развития поселения, но как оказалось есть и иные «активности», что заслуживают её благосклонность.

Второй уровень был для меня не просто показателем, а новой вехой в развитии, так как я надеялся и что и в этот раз мне достанется награда от Системы.

Однако после того, как я заглянул в Статус, никаких новых оповещений я не нашёл, что удивило и расстроило меня. Я снова обратился к справке, где с сожалением прочитал, что награды выдают только каждые пять уровней.

Жаль, но что поделать.

Полученные за второй уровень очки характеристик я распределил, как и в прошлый раз, добавив по одному очку во все физические характеристики. Теперь они выглядели так:

Имя: Александр Лайонхарт

ХП: 85/85

МП: 75/75

Уровень: 2

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 7

Ловкость: 5

Выносливость: 6

Интеллект: 6

Харизма: 3

Нераспределённые очки: 0

Специализация: Любимец народа

———Умения и навыки———

Основы контрудара

Основы атаки

Основы лидерства

Управление казной

————————Артефакты————————

Кольцо Воеводы — +20% к силе существ под командованием владельца артефакта.

————————————————————————————————

В начале я думал, что на втором уровне наконец-то возьму очки интеллекта или харизмы — но кого мне тут грузить и воодушевлять?

Белок? Или крестьян?

Которые, несмотря на моё замешательство и неуверенность, появившиеся из-за столь «необычного» изменения моей жизни, и так смотрят на меня с уважением и надеждой?

Да даже просто мой хмурый взгляд заставляет их чуть ли не в пол кидаться.

Даже неловко становится, когда я вижу, как они с надеждой смотрят на меня и ждут от меня чего-то великого, как будто я должен решить все их проблемы одним взмахом руки.

В общем, даже моя меньшая, чем стандартная, харизма и мой нынешний уровень интеллекта пока меня устраивают. До магии, как я говорил ранее, доберусь очень нескоро. Хотя время от времени в голову закрадывается мысль вложить пару очков в харизму перед тем моментом, когда у меня появятся регулярные войска. Всё же перед настоящими солдатами уже будет важно показать себя харизматичным и отважным владыкой.

Вообще есть какая-то ирония в том, что я, человек, у которого самая высокая характеристика на старте была интеллект, не прокачиваю его. Но, к несчастью, огненных шаров мне на старте не выдали и получу я заклинания ещё не скоро.

В качестве другого аргумента для того, чтобы не повышать пока интеллект, а сосредоточиться на физических характеристиках, является факт того, что я пока не уверен насколько интеллект напрямую влияет на разумность. Уже вложенная со старта шестерка в интеллекте оказалась недостаточной, чтобы не лезть на дикого зверя, не умея ни охотиться, ни сражаться.

С другой стороны, было бы страшно представить, что произошло бы, если я был бы ещё глупей.

Пока что именно мышца оказалась важна — не успел бы я увернуться от копыта, и мои мозги окрасили бы траву у родника в розовый цвет. Тот олень оказался далеко не обычным.

Сейчас не время гона — что бы они такими безумными были (не лось всё же?), да и понадобилось слишком много стрел, чтобы его остановить. Не уверен, что на Земле у этих животных такая большая выносливость. Да и зелёные глаза у животного знатно напрягают. Для многих животных вообще не свойственен цвет глаз отличающийся от карего. Во всяких мистических историях необычными глазами обычно одаривают всяких духов, оборотней и прочих с ними. Надеюсь, животное, которое я убил — не было для кого-то или чего-то важным.

Если честно, то я начинаю чувствовать себя как герой какой ни будь очередной книги про попаданцев, да ещё и с системой.

Сидит, где ни будь на очередной читалке человек и ржёт с меня.

Всё же наша вселенная бесконечна и то, что является глупой фантазией для одного — тяжёлая реальность для другого. Главное, чтобы хотя бы мир, в который я попал — был самостоятельным «произведением», и эта планета не является частью какой ни будь галактики — будь она далёкая-далёкая галактика или галактика вечной войны.

Честное слово, лучше бы меня закинуло бы в какой ни будь мир плюшевый мир с кошкодевочками, ну или хотя бы к магическим дружелюбным поням.

Впрочем, попал не в ваху (надеюсь) — и на том спасибо.

Вообще, должен признать, тот олень, даже не попавшим ударом по моему лицу, знатно так перезапустил мои мозги, и я понял важную вещь — умение махать железками и стрелять из всего стреляющего — важный навык для любого человека в условиях средневековья и поэтому, поняв намёк самой вселенной, я решил обучиться хоть какому-то навыку боя.

И тут мне неожиданно помогли мои системные навыки, которые, как оказалось, были не просто набором цифр и баффов, а настоящей скрытой способностью по прокачке моих навыков и знаний.

Получив на прошлой неделе второй уровень, после распределения характеристик, для меня пришло время выбирать новый навык или умение.

В вариантах я увидел «основы атаки», и тут же схватился за них. Плюс 10% к урону — это неплохо, особенно с эффектом кольца. Да и ещё от контрудара плюсик приходит. В итоге получается +35% к урону — это огромное улучшение для всей армии, включая меня самого.

Стоит ещё в будущем взять защиту — для воинов Замка это очень важная способность, ведь стратегия людей заключается в выдерживание первого самого мощного удара и последующая за ней мощная контратака, отправляющая противников на тот свет.

И только выбрав навык «атаки» позавчера вечером я заметил важную вещь — эти навыки имеют информационную составляющую, которая загружается в голову. Удивительно, что с основами лидерства и контратаки я это не заметил. То ли там информация, полученная мной от этих навыков, уже была мне известна, то ли эффект «озарения» имел накопительный эффект.

Я буквально чувствовал, как в моем сознании постепенно выстраиваются новые знания, и это было невероятно. Знания появлялись внутри моего разума так, словно всегда там были.

Несомненно, эти знания не были навыками, мне потребуется ещё много времени, чтобы по-настоящему научиться сражаться, но хотя бы некоторые базовые навыки использования копья и меча я освоил. Более того, я ещё и стрелять научился из лука и арбалета.

Я уже успел провести несколько тренировок с луком и оружием ближнего боя — к несчастью тренировочный мечей у нас не было, но я приказал выточить деревянные накладки на тесаки и ножи, благодаря чему я смог без страха случайно зарезать кого-то, потренироваться с охотниками. Это был важный этап в получение практических навыков сражения, поэтому я тратил очень много времени вместе с Харальдом на тренировках.

До получения нового уровня, я проиграл почти все тренировочные схватки — тесак всё же не меч, слишком короток, из-за чего мои знания иногда давали сбои. Особенно из-за того, что и мои оппоненты сражаются не с копьём, мечом, топором или молотом, а с более простым оружием — против которого просто не придуманы особые финты. Но к вечеру четверга я как будто что-то осознал (или мышцы привыкли к моим навыкам), и я смог впервые победить, но сразу же после первой победы меня знатно так от мудохали в следующих тренировочных поединках.

И в итоге из тринадцати тренировочных боёв, что были в тот день, я выиграл только дважды.

— Господин, мы готовы возвращаться, — Подойдя ко мне Харальд поклонился, — Все вернулись.

— Сколько набили?

— три белки, вместе с вашей, а также два зайца.

— Больше, чем вчера. Поздравляю, — сказал я, оглянув собравшихся охотников, после чего скомандовал, — возвращаемся домой.

Вчера, после повышения уровня я резко начал выигрывать в двух тренировочных боях из трёх. Но скорее не из-за повышения моих навыков, а за счёт разрыва в характеристиках. Я просто стал достаточно сильным, чтобы продавливать своих оппонентов.

Хотя, должен признать, охотники тоже потихоньку качаются, становясь таким образом сильней, тот же Харальд уже 8 уровень взял.

Но всё же, в конечном итоге, меня не радовал факт того, что даже юниты полуторного тира были достаточно искусны, чтобы валять меня по земле. У них и сила, и ловкость, и выносливость были ниже, чем у меня, но физического преимущества мне всё равно не хватает.

По сравнению же с мечниками, которые имеют третий ранг и начинают с 31 уровня мои навыки и способности откровенно удручают. В смертельном бою с человеком, у которого каждая характеристика была бы выше моей, не говоря уже о самом умении обращаться с клинком, я был бы просто поднят на смех, после чего забит плоской стороной клинка

Ещё бы до возможности призвать этого мечника мне бы дожить.

В общем, неделю я провёл интенсивно и больно. Харальд дал мне обещание, что не слезет с меня хотя бы до того момента, пока я не буду побеждать его в 10 боях из 10.

Но в эту неделю я занимался не только тренировками. Отряды разведчиков осмотрели всю местность в радиусе одного дневного перехода. Ничего интересного было не обнаружено? Кроме реки километрах в 6 на юг.

Но определённые изменения происходили и в самом поселении. В какой-то момент времени ко мне подошла Марта, одна из крестьянок, что кашеварит в управе, и смущаясь спросила о том, как называется наш «город».

Я не смог ответить на этот вопрос, так даже и не задумывался о том, какое название дать моему поселению. Весь вечер субботы я перебирал все названия, что только могли прийти в мою голову, попутно смотря через окно города как крестьяне ходят по своим делам. Подобный вид, напоминающий градостроительные стратегии из моего недалёкого прошлого, успокаивал меня, заставляя приглушить ужас от осознания, что моя прошлая жизнь бесповоротно кончена.

Вверху экрана безостановочно мигало предупреждение о том, что имя для поселения так и не выбрано, но я уже почти перестал обращать на него своё внимание.

Наконец, перед тем как лечь спать я понял, что так и не могу выбрать нормальное название для той деревни, что сейчас я строю и решил вывести это решение на общественное обсуждение.

У самого меня всегда было плохо с названиями.

Причём даже не из-за плохого воображения, а скорее из-за излишне хорошего.

В голову лезло настолько много идей, что в какой-то момент я сдался и решил даже спросить у своих поселенцев. Может быть кто нибудь из моих людей сможет подкинуть хорошую идею.

Сначала я спросил у своих служанок Хельги и Марты, потом подключился староста Игорь, но уже через пару минут дискуссия начала привлекать внимания остальных крестьян поселения. Даже охотники, вернувшиеся с добычей, решили не пойти отдыхать, а с азартом включились в разгорающиеся споры.

В какой-то момент люди практически остановились на одном определённом названии — «Грифонхайд» — Приют Грифонов, но перед тем, как все окончательно встали на сторону этого названия и споры завершились, против этого названия выступил я.

Грифон — являлся гербом целых двух королевских династий из разных миров, связанных с моей силой. С одной стороны принятие именно этого животного в качестве герба было бы сильным заявлением, что позволило бы мне получить несколько очков, но есть несколько но: я просто не был частью ни дома Грифонов, ни дома Грифонхартов — и узурпацию их герба могли бы мне припомнить позднее, когда частью моей армии начнут становиться аристократы, будь это рыцари или, те же герои — многие из которых были высшими феодалами человеческих королевств, а некоторые из тех героев, что по идее могут быть доступны мне к покупке и вовсе будут являться членами королевских династий.

Услышав же, что я не отношусь к Дому Грифона и не хочу узурпировать это звание, люди начали искать другое животное-покровителя для поселения. Вспомнив о убитом мною олене все начали кидать взгляды на его шкуру, что сейчас дубилась в специальном растворе под навесом.

Оленем мне быть не захотелось. Никогда не имел рога и начинать быть их владельцем не собираюсь. Тут же мне вспомнился один жирный олений король из серии книг некоего Мартина, и я пошутил, что последнего коронованного оленя, которого я видел, загрызли львы.

Крестьяне, народ не искушённый и пришли в восторг от моих слов и внезапно для всех из простого Александра я превратился в Александра — полноправного правителя Львиных врат.

Леогейт (Львиные Врата) на начало второй недели

Новое имя прижилось с поразительной, почти тревожной скоростью. Сначала оно закрепилось за деревней, а затем, словно живая лоза, переползло и на меня, обвив мою личность новым титулом и фамилией. Теперь меня величали по-разному: одна половина обитателей Львиных Врат почтительно называла меня «Герцогом Лео», другая же предпочитала называть меня «Лордом Лайонхартом». Это разночтение, этот разнобой в титулах и фамилии, был в какой—то степени виной самой Системы.

Как я уже успел выяснить за прошедшие дни, она действительно призывала не абстрактных NPC, а реальных, когда-то живших людей. Души, извлеченные из нескольких иных миров — тех самых, что в моем прошлом существовании отражались лишь в пикселях и коде фэнтезийных игр. Но механизм призыва был слеп и случаен: Система брала первого подходящего кандидата из случайного уголка подходящего мира. Результат?

Несмотря на единый, чудесным образом понятный всем язык (благодаря тому же системному вмешательству), в моей скромной колонии наметились культурные трещины.

Различия в обычаях, манерах, и, что проявилось ярче всего, в том, как обращаются к своему повелителю. «Герцог» звучало для одних естественно и привычно, «Лорд» — для других. Хорошо еще, что среди призванных не оказалось выходцев с условного «далекого юга» — иначе к путанице в титулах добавилось бы что-нибудь вроде «Шир Али-шаха».

Система, казалось, наслаждалась этим кросс-культурным хаосом.

Иногда ее лингвистический механизм давал еще более забавные сбои. Мой подсознательный переводчик, встроенный, видимо, вместе с интерфейсом Системы, порой переводил то, что переводить не следовало. Если взять мое полное здешнее имя — «Лорд Александр Лайонхарт» — и дословно, буквально переложить его на русский, получалось нелепое, развернутое предложение: Хранитель Хлеба, Защитник Львиного Сердца. Звучало это как особенно вычурный и претенциозный титул из тех самых китайских «сянься»-романов про бессмертных культиваторов, которые я иногда пролистывал от скуки в прошлой жизни.

Возникал даже абсурдный вопрос: если восточные авторы в моем прежнем мире станут так же прямолинейно и бездумно переводить все европейские имена и титулы, как у нас порой переводят их «Небесных Императоров» и «Нефритовых Красавиц», будут ли западные фэнтези-саги звучать для них столь же нелепо и пафосно?

Жаль, что проверить эту гипотезу мне уже не суждено.

Хотя сам факт работы этого системного переводчика поражал. Раньше я не замечал тонкости процесса: в голове я не занимался буквальным переводом слов, если специально не концентрировался на этом. Вместо этого разум автоматически искал смысловые аналогии, подбирал ближайшие по значению понятия из русского языка. Так, «лорд» (изначально означавший того самого «хранителя хлеба» — главу хозяйства) и «герцог» (буквально «ведущий войско») в повседневном потоке мыслей легко оставалось тем же герцогом и лордом или сменялось на более привычное и емкое «господин». Система работала на уровне концепций, а не словарных статей

Что же упустим этот забавный факт и вернёмся немного назад.

Если честно, Лорд Александр Лайонхарт (Львиное Сердце) — нравится мне даже больше, чем Герцог Александр Лео. И не потому, что этот вариант явно звучит более величественно. Нет, я скорее считаю первый вариант довольно неплохой шуткой про крестовые походы. Даже жаль, что моё имя не Ричард — тогда было бы полное попадание в короля Англии.

Но оставим лингвистические загадки. Вернемся к сути.

Если честно, из двух вариантов моего нового «я» — «Лорд Александр Лайонхарт» — нравился мне куда больше, чем «Герцог Александр Лео». И дело было не в кажущейся большей величественности первого. Нет. «Лайонхарт» казался мне… удачной, хоть и невольной, шуткой. Отсылкой к Ричарду Львиное Сердце и крестовым походам. Даже легкая досада щекотала нервы: жаль, что меня зовут не Ричард — тогда бы совпадение было полным, почти кармическим. «Александр Львиное Сердце» звучало хоть и эпично, но без той исторической иронии.

Система, судя по всему, мой выбор одобрила. Я не скрыл удивления, когда в следующий раз, открыв свой статус, увидел вместо простого «Александр» гордую надпись: Александр Лайонхарт. Она не просто приняла фамилию — она ее узаконила в своих цифровых скрижалях.

Я отпил последний глоток утреннего эля из глиняной кружки, отставив ее в сторону. Моргнул, поморщившись, когда косой солнечный луч, пробившийся сквозь щель в ставне, ударил прямо в глаза. Ненавижу утро понедельников, — привычно подумал я, хотя теперь это была ненависть иного рода. Не к будильнику и поездке в офис, а к грузу ответственности, к свиткам отчетов и спискам нужд, ожидавшим на столе. Феодальные будни.

Покончив с завтраком, я отнес посуду на кухню — привычка из прошлой жизни, которую пока не мог искоренить, несмотря на статус. Вернувшись в кабинет, я снова уселся в кресло перед массивным столом и погрузил сознание в интерфейс управления поселением. К воскресному вечеру я успел завершить строительство последней, десятой крестьянской хижины и долгожданного колодца в центре деревни. Система отрапортовала: недельный прирост населения составил 15 новых душ. Пятнадцать новых ртов, рук и, надеюсь, работников. Параллельно пришло уведомление о поступлении налогов. Недельный сбор составил 1030 монет. Они аккуратно сложились с остатком от прошлой недели — 70 монетами. Теперь в виртуальной, но оттого не менее реальной, казне Львиной Гавани лежала круглая сумма: 1100 монет.

На этой неделе в понедельник я решил выкупить пока только 5 крестьян, каждый из которых стоит 15 монет, потратив на это в итоге 75 монет. Именно на это число мой счёт уменьшился, упав до 1025 монет. Ещё пятерых людей я куплю ближе к концу недели, когда «деревня» сможет проглотить и переварить предыдущих. Я считаю это необходимым, так как разность культур и обычаев моих поселенцев не может меня не беспокоить. У меня нет желания того, чтобы, в определённый момент, начали разбиваться на группы по тому самому культурному признаку.

Озвучив для самого себя уже не один раз обдуманные мысли не найдя в них какого-то критического изъяна я решил наконец перейти от теории к практической реализации. И начал я с того, что вышел из моего кабинета в коридор и позвал Хельгу.

Девушка, до этого стоящая в дверях у выхода и разговаривающая с другим крестьянином, быстро развернулась и подошла ко мне, кратко поклонившись.

— Вы звали, милорд?

— Да Хельга, все уже готовы?

— Игорь уже закончил приготовления, крестьяне уже выстроились на площади, все ждут только вашей милости, господин.

В этот самый момент моё поселение заканчивает приготовление к призыву новых людей.

Поселенцы, зная, что призыв будет после обеда, когда мы вернёмся с тренировки, попытались закончить все дела и в тот момент, когда мы вышли на поляну, возвращаясь назад, нас уже ждали.

С каждым прожитым в Львиных Вратах днем становилось очевиднее: мои крестьяне не просто обустраивались на новом месте. Они вспоминали. И по мере того, как эти воспоминания, смутные или ясные, обретали форму, в их глазах разгоралось осознание. Осознание того, от какой именно бездны — вечного небытия, мучительного конца, участи жертвы — их души уберегла моя, пусть и невольная, рука.

Это знание не просто рождало благодарность. Оно взращивало нечто большее, нечто пугающе глубокое и иррациональное: благоговение, граничащее с религиозным фанатизмом. Именно последнее заставляло холодеть мою спину. Я буквально чувствовал тяжесть их взглядов, когда полчаса назад шел от ворот поселения к управе, чтобы завершить дела перед очередным призывом. Эти взгляды — горячие, пронзительные, полные немого вопроса и ожидания — прожигали ткань моей куртки, казалось, достигали самой кожи. Даже охотники, обычно сдержанные и практичные, преобразились.

Вернувшись со мной из леса в Леогейт, они сбросили маску суровых добытчиков; их осанка выпрямилась, в глазах засветилось то же странное сочетание надежды и трепета, что и у остальных. Все они — каждый мужчина, женщина, каждый старик, — бросили свои повседневные занятия. Они выстроились вдоль тропинки к управе, как паства, ожидающая явления святыни. Молчаливые, сосредоточенные. Ждущие чуда.

Я знал, чего они ждут. Для них призыв нового юнита — не игровая механика, а воскрешение. Чистый, неоспоримый акт высшей милости, ниспосланный через меня — их Лорда, их невольного посредника между Светом и смертными. Когда будни выживания в этом новом мире стали тяготить их души, у них возникла простая, человеческая потребность: в чуде, что они не забыты высшими силами и что их жертвы и труд не напрасны. Я выслушал их робкие, исполненные благоговейного страха просьбы о возможности "приветствовать возвращенных братьев и сестер" и не смог отказать им.

Так этот день, как и предстоящая пятница, когда я призову последнюю пятерку, превратились в подобие маленьких праздников, с лёгким горьковатым привкусом. С одной стороны — радость встречи, с другой — тяжкая обязанность для меня: встречать сбитых с толку, испуганных "воскрешенных", объяснять им происходящие, успокаивать, вводить в новую жизнь. И все это — под пристальным взором сотен глаз, видящих во мне источник священной благодати.

Собрав волю в кулак, я вызвал знакомое голубое сияние меню найма. Мысленным движением выбрал пять крестьян, подтвердил покупку за сумму из казны и поднялся из—за стола.

После того как в отведенном месте перед зданием управы возникли пятеро новых, растерянных крестьян, толпа с благоговейным шепотом устремилась к ним. Я же не вышел наружу, оставаясь в своём кабинете.

Я остался, предпочтя наблюдать за происходящим через интерфейс карты поселения. На миниатюрной проекции кучка новых зеленых точек медленно растворялась в скоплении уже знакомых синих, перемещаясь к центру деревни, где, видимо, начиналось стихийное празднество. Но покой был недолог.

Через пару минут в кабинет, не стуча, ворвался староста Игорь, его простое лицо сияло радостью и легкой озабоченностью.

— Лорд! — выдохнул он, чуть не кланяясь. — Народ празднует, когда вы к нам присоединитесь? Все ждут!

Я заставил себя улыбнуться, изобразив усталость.

— После воскрешения чувствую себя изможденным. Пусть празднуют, а мне нужно отдохнуть.

Игорь кивнул с преувеличенным пониманием, его взгляд стал еще более благоговейным. "Воскрешение" отнимало силы у Лорда — это звучало довольно логично. В прошлом мире он слышал, что особенно сильные служители света могли воскресать недавно умерших и что это отнимает много сил. Он удалился, почти на цыпочках.

Но едва Игорь закрыл дверь, как она снова распахнулась. На пороге стояла Хельга, одна из первых призванных женщин, исполнявшая теперь роль что-то вроде ключницы управы. В ее руках дрожал поднос с миской дымящейся похлебки, куском темного хлеба и кружкой воды. Ее глаза, обычно спокойные и трудолюбивые, сейчас были полны безграничной преданности. Я чувствовал, как она горит желанием помочь, прислужить, облегчить мою ношу хоть капельку — быть полезной своему "спасителю" и "посланнику".

— Лорд… — прошептала она, ставя поднос на край стола с такой осторожностью, будто это были священные дары. — Вам нужно подкрепиться… После такого…

Я кивнул, не в силах выдержать ее взгляд.

— Спасибо, Хельга. Ты добра. Иди к людям, порадуйся за новичков.

Она кивнула, бросив на меня еще один полный беспокойства взгляд, и бесшумно выскользнула, оставив меня наедине с похлебкой, хлебом и тишиной кабинета. Это была уже вторая за неделю подобная рефлексия. Первый раз я осознал, что я не бессмертный аватар Системы, а хрупкий, смертный человек, не имеющий права на фатальную ошибку.

Теперь же, глядя на пар, поднимающийся над миской, я понял нечто более тяжелое. Я был правителем, на чьих плечах лежит груз ответственности за жизни других. За их благополучие, их надежды, их страхи.

О, как было бы проще, если бы они были бездушными болванчиками, способными лишь на примитивные реплики: "Да, милорд", "Невозможно, милорд", "Нужно больше золота, милорд". Но Система подарила людей. Со своими историями, потерями, любовью, гневом, слепой преданностью и, возможно, будущим бунтом, если я сделаю что—то не так.

Гул праздника из деревни доносился приглушенно, словно из другого мира. Прежде чем выйти туда, к своим людям, к их благоговению и ожиданиям, мне требовалось время. Время обдумать этот камень, легший мне на шею. Время понять, как нести его, не сломавшись и не уронив тех, кто доверчиво смотрит на меня снизу вверх. Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, и тишина кабинета сгустилась вокруг, полная веса нового, страшного знания.

Глава 5

2 день 3 недели

Pov Охотник Том

Лес вокруг нас был полон жизни. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, создавая на земле узоры из света и тени, которые плясали в такт с легким ветерком.

Шла третья неделя с появления нашего герцога в этом мире.

Я стоял на небольшом лесистом холме, прислушиваясь к звукам природы. Харальд, Грегор, Эдвард и Рональд — находились неподалеку, готовясь к охоте. Третий день мы безуспешно выслеживали кабана, который, казалось, всегда был на шаг впереди нас. Это хитрое животное несколько раз сбрасывало нас со следа, когда заходило в ручей и некоторое время передвигалось вдоль берега в воде.

Харальд, наш старший, был полон решимости поймать его сегодня. Его опыт и знания о лесах делали его незаменимым в нашей группе. Именно поэтому, ещё при прибытии в этот мир мы выбрали его главным. Конечно, где-то в глубине души и я сам хотел быть командиром отряда, но не смотря на большой опыт охоты — моей жертвой всегда становились мелкие животные, так как егеря жёстко следили за тем, чтобы крупная дичь доставалась только дворянам.

Харальд же жил в приграничье, благодаря чему его стрелы испили крови как опасных животных, так и двуногой дичи. Он был опытным охотником, что несколько раз встречался даже с орками, что рыскали в приграничных северных лесах, в попытках найти тайные проходы в сердце людских земель.

Мы все с удивлением слушали его историю о том, как он со своими друзьями нашпиговал парочку орков разбойников. Каждому из зелёных понадобилось больше десятка стрел для того, чтобы окончательно сгинуть. Он даже показал доказательство в виде орочьего клыка, что он носил как талисман на удачу.

Он часто говорил о важности охоты не только как о способе добычи пищи, но и как о средстве укрепления духа охотников. «Каждый из нас — часть этого леса», — любил повторять он, и в его словах звучала мудрость. Мы уважали его опыт и способности, поэтому внимательно прислушивались к его словам.

В этот раз наш герцог снова пошёл с нами на охоту, что с одной стороны заставляло нас беспокоится о его охране, а с другой заставляло нас гордиться тем, что мы были сочтены достойными что бы быть подле него.

Вследствие этого сегодняшняя охота должна была быть особенной. Я чувствовал это с первой минуты, как только мы собрались у края поляны, где начинался лес. Герцог Александр похоже снова решил показать свою удаль. Я знал, что для него это не просто развлечение, а возможность показать, что он способен обеспечивать нас, защищать и заботиться о нашем благополучии.

Охота на кабана была идеальным способом продемонстрировать свою силу и решимость.

За последнюю неделю наш господин научился неплохо стрелять из лука и орудовать рогатиной. Никто из нашей группы, кроме Харальда, так и не смогли его больше победить в тренировочной схватке. Да и наш старший побеждал только в трети боёв.

С тесаком же у герцога были проблемы, было видно, что он привык к более длинному клинку из-за чего иногда и у нас иногда получалось взять над ним вверх. С учётом того, что и мы не лучшие воины Империи — ему ещё стоит многому научиться.

Птицы щебетали, а ветер тихо шептал среди деревьев, словно предвещая важное событие. Мы шли по звериным тропинкам, внимательно прислушиваясь к звукам природы. Том двигался осторожно, стараясь не создавать лишние звуки. Он знал, что кабаны — существа осторожные и умные, и даже малейший звук мог спугнуть их.

Время шло, и надежда начала угасать. Я заметил, как на лицах моих спутников отразилась усталость, но Харальд, наш самый опытный следопыт, не терял уверенности. Он выбрал маршрут через густые заросли, где, по его мнению, мог бы наткнуться на следы. Наконец его глаза блестели, когда он вдруг указал на свежие отметины копыт в грязи.

Мы медленно пошли по пути, что был проложен кабаном. Прошёл, наверное, ещё час, и, наконец, Харальд заметил ещё несколько свежих следов на земле.

— Кабан недалеко, — произнес он, и его уверенность передалась нам.

Сердце забилось быстрее. Я наклонился, чтобы рассмотреть их: глубокие отпечатки копыт, оставлены были явно мощным кабаном. И Харальд, и остальные охотники знали, что это тот самый зверь, которого мы так долго преследовали. С каждым шагом он чувствовал, как азарт охватывает нас, словно я снова стал мальчишкой, которого отец первый раз вывел на охоту. Мы начали двигаться осторожно, стараясь не издавать ни звука.

Мы с герцогом продолжили следовать за следами, пока не вышли на открытое пространство — небольшую поляну, окружённую деревьями.

Солнце пробивалось сквозь листву, создавая игру света и теней. Я замер, прислушиваясь. И вот, среди шороха листьев, услышал характерный звук — хрюканье. Сердце забилось ещё быстрее, когда я увидел его: мощного, крупного кабана, который мирно «пасся» на краю поляны, выкапывая что-то из-под корней деревьев.

Его черная шерсть блестела на солнце, а крепкие ноги были напряжены, готовые атаковать или бежать. Сердце забилось быстрее, когда Харальд тихо отдал команды. Мы заняли позиции, готовясь к стрельбе. Время остановилось, и вокруг нас царила тишина, нарушаемая лишь звуками природы.

Кабан насторожился и, в тот момент, когда я отпустил тетиву, резко развернувшись, скрылся в лесу. Стрела пролетела мимо и врезалась в дерево.

не веря своему невезению, по команде Харальда я бросился за ним. Я знал, что это единственный шанс проявить себя, и я не собирался его упускать. Бегом я следовал за зверем, что не хотел связываться с целой группой двуногих существ. Вскоре кабан выскочил на другую поляну, и я, немедля, снова прицелился.

Но первым успел выстрелить не я.

Стрела Грегора, меткая и точная, вонзилась в бок кабана. Он с рёвом бросился в сторону, и азарт охоты снова охватил нас. Мы бросились в погоню, сердца колотились в унисон с шагами, а лес вокруг становился всё менее знакомым. Каждое мгновение казалось бесконечным, и в нашем сознании было лишь одно — желание поймать его.

Через двадцать минут, которые казались целой вечностью, кабан ослаб, и его движения стали менее стремительными. Это позволило нам его догнать и окружить.

Напряжение нарастало. Достав оружие, мы начали его травить. Несколько ударов рогатинами, и он пал, а остриё тесака нашего герцога вонзилось в шею дикого животного. В этот момент я почувствовал, как гордость переполняет меня, мы справились с задачей и вечером в нашем поселении будет пир.

— Это будет отличный ужин, — произнёс Рональд, вытирая пот со лба. Мы стояли вокруг кабана, уставшие, но довольные. В воздухе витал запах свежего мяса и крови, смешанный с ароматом леса. С кабана нужно было слить кровь, снять шкуру и разделать.

Приподняв его над землёй с помощью верёвки, мы позволили крови вытекать из туши животного. Харальд, как всегда, начал рассказывать истории о своих самых удачных охотах, а герцог, смеясь, делился интересными фактами о жизни разных не знакомых нам народов. Мы смеялись и шутили, и в этот момент все заботы и тревоги казались далекими, как тени, растворяющиеся в шелесте леса.

Внезапно из-за деревьев послышались крики. Мы обернулись и увидели группу незнакомых людей, выскакивающих из подлеска с оружием в руках. Их лица были искажены гневом, а глаза горели жаждой крови. Больше десятка истощённых, но агрессивных людей в обносках мчалось прямо на нас.

Варвары.

Один из смотря прямо на меня подхватил копьё обратным хватом. В последний момент я успел увернулся от летевшего в меня метательного копья и натянув лук сразил стрелка, пробив ему шею.

— Бегите! — закричал Харальд, но было слишком поздно. Чужаки уже начали окружать нас. Я схватил свой кинжал и встал рядом с Харальдом, готовясь к бою. Мы знали, что должны защищать своего господина любой ценой.

Первый варвар, высокий, но тонкий как палка, с диким взглядом, бросился прямо на меня. Я успел увернуться в сторону и его копьё с костяным наконечником пронеслось мимо, вспоров воздух. Я быстро среагировал, сделав шаг вперед, и замахнулся своим ножом, целясь в его бок. Сталь вонзилась в его плоть, и варвар закричал, его лицо исказилось от сильной боли. Я выдернул нож с трудом из тела дикаря, оросив траву брызгами чужой крови, и он упал на землю, сжимая рану.

Я подхватил с земли копьё, так как понимал, что с коротким клинком точно погибну.

Но сражение не дало мне времени на отдых. Услышав шорох позади, я обернулся и увидел еще одного варвара, который уже подбегал ко мне. Его топор сверкал на солнце, целясь мне прямо в лицо, и я понял, что нужно действовать быстро. Я уклонился в сторону, и его удар прошел мимо, оставив лишь легкий порыв ветра. В ответ я провел резкий удар снизу вверх, насаживая варвара словно медведя на рогатину. Моё копьё встретилось с его грудью. Варвар рухнул, не успев даже закричать. Под его весом копьё треснуло, оставляя в моих руках деревянные обломки.

Сзади раздался гремящий звук, и я увидел, как один из моих товарищей, Грегор, сражается с двумя варварами одновременно и явно проигрывал перед яростью дикарей. Я не мог оставить его в беде.

Стиснув зубы, я бросился к нему, увернувшись и пнув одного из оборванцев, что пытались перекрыть мне путь. Он свалился на землю от сильного пинка и по полю раздался приглушённый хруст черепа, голова дикаря упала прямо на острый камень, торчащий из земли.

Подбежав к Грегору, я кинул обломанное древко в одного из варваров, в это время врезаясь во второго и вонзая нож в его оголённую грудь. Тот упал, не успев понять, что произошло. Грегор опрокинул отвлёкшегося врага на землю ударом кулака и ударом ноги раздавил его шею. Кивнул мне в знак благодарности, и мы продолжили сражаться вместе.

На меня вновь налетел один из варваров, его дубина взвилась над головой, готовясь к мощному удару. Я быстро отскочил назад, уклоняясь от удара, и в тот же миг замахнулся своим клинком, нанося резкий боковой удар. Он отскочил назад и в этот момент Грегор, который успел добить своего врага, схватил моего соперника сзади и перерезал его шею. Варвар упал, его стекленеющие глаза были полны удивления. Я чувствовал, как кровь кипит огнём, и с каждым новым противником я становился все более уверенным в своих силах.

Сражение продолжалось, и вокруг меня раздавались звуки столкновений металла и людские крики. Я увидел, как Харальд сражается с тремя варварами, его движения были точными и расчетливыми, как у опытного бойца. Я с Грегором рванули ему на помощь. Вместе мы окружили одного из варваров, и, используя слаженные действия, закололи его как животное.

Но вдруг я заметил, как один из врагов, более хитрый и ловкий, избегая сражения, сзади подходит к герцогу. Внутри меня все перевернулось от ужаса. Я закричал: «Герцог в опасности» и ринулся вперед, игнорируя все вокруг.

Александр был слишком занят, чтобы заметить приближающуюся угрозу. Я закричал и прыгнул, чтобы перехватить варвара, и, казалось бы, в последний момент успел нанести удар, который сбил его с ног. Он упал, и я немедля, добил его, вонзив кинжал в его сердце.

Повернув голову, я увидел, как герцог опал на землю, орошая землю своей кровью. Внутри меня все перевернулось от ужаса.

Я подбежал к господину. Он лежал на земле, его лицо было бледным, а глаза закрыты.

Битва закончилась, Харальд добивал последнего варвара, с которым до этого сражался герцог.

— Милорд, очнитесь — закричал я, но он не отвечал. Харальд, осматривая рану, нахмурился. В последний момент герцог попытался увернуться и ржавый меч, что держал варвар вместо того, чтобы проломить ему голову, попал по ключице, перерубив её на половину.

— Это серьезно, Том. Нам нужно как можно скорее отнести его в Лайонгейт, — Харальд, так же, как и остальные находился в подавленном состоянии.

Мы залили раны герцога несколькими эликсирами, что должны были очистить рану от инфекции и ускорить её заживление. Подняв его и стараясь быть осторожными, мы направились к поселению. Каждый шаг давался нам с трудом, нести тело было не удобно, но мысль о том, что мы должны спасти его, придавала сил. Мы шли молча, все еще ощущая напряжение в мышцах от недавнего боя.

Оглянувшись, я с облегчением понял, что все выжили, но Эдвард и Рональд выглядели почти так же плохо, как наш господин, отличаясь от лорда лишь способностью идти на своих двоих. Путь до дома занял целый час, но слава богам лорд смог пережить это путешествие, эликсиры закрыли рану, и господин не истёк кровью то того, как попадёт в руки лекарей.

Когда мы наконец достигли деревни, жители вышли на улицу, увидев нашу группу. Взгляды были полны тревоги и страха за своего лорда. Среди них я заметил девушку по имени Хельга, которая была личной служанкой лорда Лайонхарта. Она всегда была доброй и отзывчивой и сейчас, увидев состояние лорда, ее лицо исказилось от ужаса.

— Что случилось? — спросила она.

Я не мог ответить, запыхавшись, но Харальд объяснил.

— Герцога ранили. Нам нужно отнести его в его покои. Я слышал, что среди воскрешённых есть знахарка — приведи её скорее.

Хельга кивнула, и мы быстро направились в управу. Внутри было тихо. Мы положили лорда на кровать, а Марта, вторая служанка в управе начала осматривать рану, стараясь сделать все возможное, чтобы помочь. Воздух наполнился тревогой. Я начал волноваться, смотря на хмурое лицо служанки господина.

— Он…

— Он должен выжить, — произнесла она. В ее голосе звучала решимость.

Я надеялся, что она права.

Время тянулось медленно, и мы ждали, надеясь, что он очнется. Харальд, Грегор, Эдвард и Рональд остались рядом, готовые оказать помощь. Я же смотрел на Марту, которая заботливо ухаживала за лордом.

В комнату вошла Эмилия, девушка что заняла роль знахарки в нашем поселении. За глаза мы называли её старой ведьмой, ведь её было целых 32 года!

Эмилия

Ну и, кроме того, она отличалась очень скверным характером, пусь это распространялось только на мужчин. Я слышал, что несколько крестьян хотели даже пойти жаловаться на неё лорду, но всё изменил случай, когда один из рабочих, в конце первой недели, уронил на себя балку, повредив руку.

Оказывается, в работе с раненными вся её злобность испаряется без следа. Нам пришлось изрядно побегать, чтобы найти нужные ингредиенты на зелья, но тот крестьянин, Луи, смог вернуться к работе на третий день.

Кажется, герцог тогда даже и не узнал о том, что кто-то поранился на стройке.

Ну и хорошо, нечего господина беспокоить всякой мелочью.

А саму ведьму тогда несколько дней пирогами с ягодами откармливала одна девчонка, которой приглянулся тот строитель-неудачник. Да и Луи потом сплёл из ветвей для неё короб на спину.

Первое что сделала Эмилия, когда вошла в комнату, — это выгнала нас всех, говоря, что мы создаём духоту, от которой лорду может стать хуже. Вытолкав нас всех и закрыв перед моим носом дверь, она осталась с нашим господином наедине.

Следующие пол часа показались для нас пыткой, поэтому, когда наконец дверь открылась мы чуть не ввалились все внутрь одновременно. Эмилия хотела на нас накричать, но в последний момент передумала и махнув на нас рукой вышла, громко хлопнув дверью.

Внезапно лорд зашевелился, и все замерли, смотря на него. Рана была перевязана бинтами, от которых пахло сильным, но приятным запахом трав. Поняв что лорд очнётся ещё не скоро, мы вышли ез его покоев, оставив Александра на Хельгу и Марту

Злобно смотрящая на нас Эмилия хмуро сказала, что с ним всё будет хорошо, если мы не решим его угробить своим назойливым вниманием.

В ответ мы смущённо переглянулись, как Харальд вышел вперёд и поклонился Эмилии в пояс.

Повернув голову так, чтобы нас увидеть он заметил, как мы застыли в недоумении. Харальд медленно выпрямился, после чего я, как стоящий ближе всех словил сильный подзатыльник, от которого из глаз посыпались звёзды.

Смотря на быстро звереющего и наливающегося кровью главу, я резко поклонился, чуть не втемяшившись головой в самого Харальда. Остальные повторили за мной.

— За лорда не беспокойтесь, у него железное здоровье, выкарабкается. А благодаря тем эликсирам, что вы ему дали, рана зарастёт быстро и чисто.

— Спасибо Эмилия, век помнить буду — Харальд ещё раз ей поклонился.

Эмилия на это улыбнулась и её лицо расправилось.

— Ладно, молодчики, пойдёмте ко мне, нужно и вас посмотреть, а то располосованы не хуже нашего лорда, — она с поддельным недоумением взглянула на нас, — и как стоять умудряетесь?

Глава 6

3 день 3 недели

POV Том

Солнце, медленно поднималось из-за темной кромки леса, заливая Львиные Врата теплым, золотистым светом. Я, прислонившись лбом к прохладному, чуть мутному стеклу смотрел сквозь окно сторожки управы на то, как протекает жизнь в деревне. У колодца толклись первые очереди, женщины с ведрами переговаривались на ходу. У центрального кострища, где мы по вечерам собирались, делясь новостями, кто-то уже тушил трелюющую золу. Дымок от чьей-то печурки тонкой струйкой тянулся к чистому небу. Картина мирная, почти идиллическая, но в моей душе был камень.

Хельга, обычно неугомонная хозяйка кухни, с рассветом умыкнула в лес — за ягодами. На ее месте сейчас бушевала Марта. Из-за приоткрытой двери доносился энергичный звон котлов, стук ножа по доске и ворчливое бормотание. Мне удалось стащить один из крошечных, еще теплых пирожков с мясным фаршем и мои пальцы чуть не поплатились за это, едва увернувшись от меткой скалки Марты.

В принципе, справедливый обмен, — усмехнулся я про себя.

Отвернувшись от кухонной суеты, снова уперся лбом в деревянную раму. Снаружи доносился приглушенный гул голосов — обычный утренний гомон, прерываемый лишь щебетом птиц да редким скрипом телеги. А внутри… Внутри все еще бушевал шторм после вчерашнего кошмарного дня.

Картина в виде Герцога, бледного как смерть, с окровавленным плечом и его сдерживающий стон, сквозь беспамятство — стояла перед глазами, не давая покоя. Ранение Лорда всколыхнуло целую бурю чувств, и они не утихали.

В первую очередь, конечно, страх. Глухой, леденящий страх. Потом — печаль, тяжелая и липкая. И обида. На себя. На лес. И на эту проклятую случайность.

Сейчас, перебирая в памяти каждый миг той охоты, меня снова охватывало жгучее беспокойство. Лекарь Эмилия, та самая, которую я в сердцах раньше величал старой ведьмой (грех теперь и подумать так после того, как она спасла нашего Герцога!), клялась, что все будет хорошо. Кости целы, рана чистая, лихорадки нет. Надо только время.

Но вера в ее слова билась с леденящим душу страхом за нашего Господина. Глупый голос в голове шептал:

А разве он не сам пошел с нами на охоту?

Но это — предательский вопрос.

Цель верного подданного — не рассуждать, а жить и умереть ради своего сюзерена. Свет избрал Александра, как в стародавние времена благословил Дом Грифона на владычество над людскими землями. Они были — лучшими представителями рода людского. Не по горделивым речам, как у тех южных колдунов из песчаных городов-государств, а по воле самих высших сил. Ангелы хранили покой Империи, пока сердца людей горели верой Свету.

Герцог был не просто нашим повелителем. Он был символом светлого будущего, ради которого мы и жили здесь, вырванные из когтей смерти. Без его дара, дарованного Небесным Повелителем, не было бы ни Леогейта, ни нас.

Его жизнь — наша жизнь.

Я встал и мои кости скрипнули от слишком долгого сидения на табурете в сторожке. Выйдя из двери, я столкнулся с витающим в коридоре густым воздухом ожидания. Все украдкой поглядывали на дверь кабинета Лорда, надеясь, что она вот—вот откроется. И за стенами управы, в самих Львиных Вратах, картина была схожей. Люди, закончив утренние дела, не расходились по домам. Они тихо кучковались у входа в управу, перешептывались, лица напряжены одной мыслью: «Как наш Господин?»

Когда я вышел на крыльцо, меня тут же обступили. Вопросы сыпались, как град:

— Том! Как он?

— Дышит ли? Говорит?

— Эмилия что сказала? Правда ли будет жив?

— Свет милостив, скажи!

Я чувствовал, как их тревога — острая, почти детская в своей беспомощности — раскаляет во мне собственную боль. Боль от того, что мы его не уберегли. Я отвечал, насколько спокойно мог, повторяя слова Эмилии:

«Жив, рана чистая, поправляется, но нужен покой».

Мои ответы, хоть и правдивые, не приносили утешения. Видел, как надежда в глазах людей меркнет, сменяясь новой волной беспокойства. Лишь удовлетворив их насущную тревогу и ненароком усилив ее неизменностью состояния Герцога, я смог пробиться сквозь кольцо народа.

Отойдя к краю поселения, где начиналась тропа в лес, я увидел Харальда и его охотников. Они о чем-то тихо совещались. Харальд что-то чертил палкой на земле.

— Том, ты как? — Грегор, самый молодой из охотников, поднял на меня испытующий взгляд, брови удивленно поползли вверх. — Ну? Как там Лорд? Вышел?

— Эмилия говорит, он в порядке, — ответил я, вкладывая в голос всю уверенность, на какую был способен. Голос слегка дрогнул. — Но покой нужен. Много работы его ждет, когда поднимется.

— Ох, и работы… — Харальд хмыкнул, тяжело опираясь на древко копья. Потом резко хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Ладно, горе горевать — живот кормить надо. Рты-то не исчезли.

Я кивнул. В этот момент к нам подошла Хельга с опушки леса. Она несла несколько плетеных корзин, доверху наполненных спелыми лесными ягодами — черникой, брусникой — и пучками душистых трав. В её глазах, обычно таких спокойных, читалось знакомая всем нам тревога, что витала над всем поселением.

— Держите, — сказала она, ставя часть корзин у ног Харальда. Голос ее звучал чуть громче обычного, словно она пыталась его перебороть. — Подкрепитесь перед дорогой. Я и для Лорда взяла… когда он поправится…

— Спасибо, Хельга, — я почувствовал, как ее забота, на мгновение разрядила тяжелую атмосферу. Охотники переглянулись, в их позах появилось чуть больше твердости.

Мы снова погрузились в обсуждение планов. Я предложил сосредоточиться на мелкой дичи — зайцах, птице. То, что можно добыть за день, не уходя далеко. Охота на кабана или оленя могла затянуться, а оставлять поселение без защитников сейчас, когда Лорд слаб… Харальд кивнул в согласии, но добавил мрачно: — И лес вокруг присмотреть надо.

Я отступил на шаг, прислонился спиной к теплому бревну стены крайней хижины, пытаясь отгородиться от разговора. Мысли снова возвращались к Герцогу, но тут же я заметил, как к нашей группе, неслышно ступая по утоптанной земле, приближается Эмилия. В руках она сжимала маленький холщовый мешочек, бессознательно перебирая пальцами завязки.

— Ольга слыхала, вы тут толкуетесь, — сказала она, протягивая мешочек Харальду. Голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. — Попросила передать травы. Если кто порежется, то ушибец стянет или… раны.

Потом ее взгляд, острый и неумолимый, устремился прямо на меня. Она сделала шаг ближе, и ее шепот прозвучал громче крика в утренней тишине: — Ты Ольге, Том… Сердце не разбивай. Прокляну, клянусь Светом. У нее там… вся семья на глазах погибла. Больше горя ей не нужно. Не дам.

Я сглотнул ком, внезапно вставший в горле. Кровь прилила к лицу. — Эмилия… — начал я, запинаясь. — Клянусь, чувства мои самые… самые серьезные. Никогда не причиню зла. Никогда.

Дело в том, что Эмилия и Ольга… Они были знакомы. Оттуда. Из прежней жизни.

До смерти.

Жили в соседних деревушках за холмом. Виделись считанные разы — на больших ярмарках, может, раз в год. Перекинулись ли за всю ту жизнь десятком слов? Вряд ли. Они были едва знакомыми.

Но…

Здесь, в этом новом мире, вырванные из своих прежних жизней и брошенные в неизвестность, встретить хоть одно знакомое лицо… Это было как глоток чистого воздуха после угара.

Как нить, связывающая с тем, что навсегда потеряно.

Наверное, именно поэтому Эмилию мало кто здесь по-настоящему любил. Потому что ее дружба с Ольгой, их тихие разговоры у хижины, когда они заплетали друг другу косы, сидя на закате… Это вызывало не добрые чувства. Это вызывало черную, разъедающую душу зависть. Зависть к тому крохотному островку прошлого, которого у других не было. Каждый, кто видел их вместе, чувствовал этот холодный укол в сердце.

Ком в горле сдавил сильнее. Он был не только от волнения перед Эмилией. Он был от этой всеобъемлющей, щемящей тоски по всему, что осталось там. И от горечи осознания: даже здесь, во втором шансе, мы все равно остаемся одинокими, а редкие нити прошлого лишь подчеркивают эту пустоту.

В горле встал тугой, едкий ком, перекрывающий дыхание. Именно там, в прошлой жизни, меня и настиг конец. Когти нежити вспороли плоть, когда эти твари ночью ворвались в нашу деревню, как потравленные волки в овчарню.

Родители отдали Богу душу еще за три года до того рокового нападения — сгорели в горниле эпидемии, что прокатилась по нашим краям черной косой. Отец, мать, дядя с теткой и их мальчишками, два моих крепких, как дубы, старших брата, старшая сестра с грудным младенцем на руках… Всех скосило за один проклятый месяц. Остались лишь я да две сестренки.

К тому злополучному вечеру старшей, Алисе, стукнуло тринадцать. Уже почти невеста. Я помню её румянец на щеках от смущения, когда сын кузнеца засматривался на нее у колодца. Любовь у них была чистая, взаимная, как в песнях менестрелей. А младшая, Джослин… Ей было всего четыре. Совсем кроха была, когда мор пришел. По воле Света или слепой удаче — она выжила. Родителей своих не помнила вовсе. Звала меня папой, а Алису — мамой. Сердце сжималось и таяло от этого одновременно.

А потом явился Он. Урод в черном, пропахшем землей и тленом балахоне, ведущий за собой шаркающую, вонючую ораву оживших мертвецов.

Мы бежали из деревни, я тащил Алису, она прижимала к груди спящую Джослин. У самого края леса, где тени деревьев обещали спасение, нас настигли. Два упыря, пахнущие открытой могилой, будто выросли из темноты. Я оттолкнул сестер в чащу, крикнув что было сил: Беги! — и бросился на встречу нежити с ножом в руке.

Как же я надеюсь, что они тогда смогли спастись.

Как же я надеюсь, что когда-нибудь увижу их снова.

И тут же — ледяной укол стыда: желать им смерти? Чтобы встретиться здесь? Есть ли чувство более мерзкое, чем эта гнусная надежда на гибель самых любимых? Проклятое противоречие, что разрывает душу многих жителей Львиных Врат.

Грегор, словно почувствовав мой мрак, тяжело положил руку на мое плечо. Твердая, мозолистая ладонь сжала моё плечо. Чувства все еще бушевали внутри — горечь, тоска, бессильная ярость.

— Будем осторожны, — хрипловато заверил Харальд, перекидывая через плечо пустой мешок для трофеев. Эмилия лишь хмыкнула в ответ, поправила лук на спине и зашагала вперед, ее взгляд сканировал опушку леса.

Дорога к лесу постепенно размывала напряжение. Шаги по знакомой тропе, шелест листвы над головой, запах хвои и влажной земли — все это возвращало к текущим заботам. Долг. Перед поселением. Перед людьми, которые теперь зависели от нас. Перед Герцогом, который доверил нам добычу пропитания. Александр строго наказал беречь запасы из склада управы. Наш рацион в большинстве своём — местные коренья, ягоды, дичь. Все, что поймаем или соберем.

Мы даже начали делать крохотные запасы — сушили тонкие полоски мяса на солнце, как делали в прошлой жизни, когда удавалось добыть кабана или оленя. Каждый сохраненный кусок вяленнины — еще один день жизни для поселка.

Минув границу поселения — условную черту, где кончалась вытоптанная трава у управы и начиналась дикая поросль, — мы прошли с полсотни метров. Харальд резко остановился, его спина напряглась.

— Заглянем на место вчерашнего побоища, — бросил он через плечо.

Мы кивнули молча. Никаких слов не нужно. Сладковатый запах разложения. Он уже висел в воздухе легким, тошнотворным шлейфом, обещая стать гуще и невыносимее если мы подойдём ближе. Тела под солнцем недолго хранят видимость жизни. Они начинают пухнуть, синеть, привлекать рои черных мух.

Хвала Свету, вчера, после того как мы отправили крестьян с Рональдом и раненым Герцогом обратно, крестьяне успели кое—что сделать. Сволокли тушу кабана — главную нашу вчерашнюю добычу. Обыскали тела варваров, сняли с них все мало—мальски ценное: ножи, топорики, украшения, кожаные ремни.

Если бы не эта спешка — все бы пропало. Мясо кабана, пролежавшее рядом с мертвецами, пропитанное трупными миазмами и начавшее гнить само, пришлось бы выбросить.

Трофеи тоже были бы безнадежно испорчены.

Дорога к месту боя, теперь без тяжелой ноши на плечах, заняла всего сорок минут. Поляна предстала перед нами мрачной картиной. Трава была примята, местами вытоптана в грязь, местами пропитана темными, запекшимися пятнами. И тела. Шесть голых, обезображенных тел варваров, брошенных на произвол стихий и падальщиков. Они уже изменили цвет, распухли. Запах висел плотной, с почти осязаемой пеленой-сладковато-приторный, с гнилостной нотой.

Зрелище заставило сердце сжаться в ледяной комок.

— Волки тут похаживают, — констатировал Харальд, указывая подбородком на два ближних трупа. От них мало что осталось — туши были обглоданы почти до костей, внутренности растащены.

— Том, — кивнул он мне, — держи ухо востро. Осмотри округу, пока мы копаемся… в этом дерьме.

Я отступил на шаг, отворачиваясь от зловонного зрелища, и начал медленно обходить поляну по периметру, напряженно вглядываясь в густую стену леса. Ветерок доносил лишь привычные лесные звуки и тот самый, въедливый запах смерти. Взгляд скользил по земле, цепляясь за детали. Среди обломков щитов, клочьев грязной одежды и прочего мусора, что даже вчерашние крестьяне сочли ненужным (или просто не разглядели в сумерках), что-то блеснуло. Тускло, но настойчиво.

Я наклонился, раздвинув траву сапогом. Кулон. Грубой работы, но из настоящего серебра, инкрустированный темными, незнакомыми камнями. Вероятно, украшение какого-то вождя или знатного воина среди этих дикарей. Я поднял его. Металл был холодным и тяжеловатым для своего размера.

Мы продолжили методичный, неприятный обыск. Думаю, глядя со стороны многие бы назвали это мародерством, но для нас это были боевые трофеи, оплаченные кровью — нашей и вражеской. Да и все, что найдем, пойдет Герцогу. В его казну.

Хотя кулон жалко, — предательски шевельнулось внутри.

Он бы так прекрасно смотрелся на Ольгиной шее.

К концу обыска на душе стало чуть легче. Не от зрелища смерти, а от чувства выполненного долга и крохотной толики пользы, выжатой из этой мерзости. Кроме кулона, мы нашли еще несколько вещей: грубые браслеты и подвески из желтоватой кости и потемневшей бронзы; кривой нож с плохо откованным лезвием из низкосортного железа; три железных наконечника для стрел (самих древок с перьями, увы, не было); и, наконец, сплюснутый с одного бока железный шлем. Он закатился в густой кустарник у края поляны, видимо, слетев с головы какого-то варвара во время схватки. Металл был толстым, тяжелым — не ахти какая защита, но лучше, чем ничего. Мы сложили находки в мешок. Падальщикам оставалось лишь мясо да кости. Мы же унесли с собой крупицы железа и серебра — крохотный вклад в выживание Новой Гавани.

Мы собрали найденные предметы в мешок и продолжили путь вглубь леса, решив добыть хоть немного мяса перед тем, как возвращаться. Птицы чирикали, а где-то вдали раздавался треск веток. Мы шли осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, и вскоре Харальд поднял руку, сигнализируя, чтобы мы остановились.

— Смотрите, — прошептал он, указывая на небольшую поляну впереди. — Я точно уверен, что там есть несколько ещё по недоразумению живых тушек зайцев.

В качестве доказательства он показал на кучку, которую, судя по виду, животное недавно навалило.

Мы замерли, стараясь не издавать ни звука. На поляне действительно резвились несколько зайцев, их бурый мех переливался на солнце.

— Грегор, Рональд вы займёте позиции справа, Эдвард, Том — слева. Я подойду ближе, — тихо распорядился Харальд, стараясь говорить уверенно. Все кивнули, и мы разошлись по своим местам.

Мы медленно подкрались к зайцам, стараясь не шуметь. Наши сердца стучали в груди, а руки слегка дрожали от волнения.

Когда я оказался на расстоянии выстрела, я прицелился.

Харальд подал сигнал, и мы одновременно выстрелили.

Заяц пытался подскочил, но я успел подстрелить его. Радость переполнила меня, когда я увидел, как он упал на землю. Спустя мгновенье в уже мёртвое животное влетела стрела Эдварда.

— Есть! — воскликнул я, подбегая к своей добыче.

Остальные охотники тоже смогли поймать пару зайцев, и вскоре мы вернулись к полянке с гордостью, неся нашу добычу. Наша охота оказалась удачной. На обратном пути мы проверили ранее установленные силки. В итоге поймали барсука. Нужно будет не забыть напомнить Хельге замочить его мясо в воде, перед тем как готовить.

— Теперь мы можем вернуться в деревню, — сказал Харальд, улыбаясь. — Пиршество в честь выздоровления лорда будет настоящим праздником!

Я криво улыбнулся на такое проявление оптимизма, но ничего не сказал.

Мы собрали наши вещи и начали путь обратно, обсуждая, как будем готовить зайцев.

Когда мы подошли к деревне, уже начинало смеркаться. Люди, увидев нас с добычей, зашумели от радости. Я всё ещё держал в руках найденный кулон, его холодный металл приятно ощущался на ладони. Мы с Харальдом и остальными охотниками решили, что это будет хорошая находка для герцога, когда он поправится.

Я заметил, как Эмилия и Ольга вышли к нам, их лица светились улыбками.

— Вы молодцы! — воскликнула Ольга, подбегая ближе.

Я почувствовал, как сердце наполнилось теплом. Ольга приняла тушки животных и побежала вместе с ними в управу, чтобы отнести Марте на кухню.

Деревня оживилась: женщины готовили еду, а мужчины обсуждали планы на будущее. Несколько людей играли в какую то игру, подкидывая и вонзая нож в землю. Я чувствовал, что жизнь продолжается, несмотря на недавние события. Но в глубине души всё ещё тревожило состояние нашего лорда и надеялся, что он скоро выздоровеет и вернётся к нам, чтобы снова возглавить наше поселение.

— Ты что-то задумался, Том? — спросил Грегор, когда мы подошли к центральной площади.

— Да просто думаю о герцоге, — ответил я, стараясь скрыть свои переживания. — Надеюсь, он скоро поправится.

— Он сильный, — сказал Харальд. — И с такими, как мы, рядом, он не может не выздороветь.

Я кивнул, но всё равно чувствовал беспокойство. В это время к нам подошла Ольга с корзиной, полной свежих ягод и трав.

— Вы вернулись! «Как прошла охота?» — спросила она, её глаза светились любопытством.

— Мы нашли несколько интересных вещей, — ответил я, показывая кулон. — Это, например.

— Оно ведь принадлежало одному из тех, кто напал на нашего господина? Надеюсь, у нас не будет больше таких встреч.

— Мы будем осторожны, — сказал я, стараясь её успокоить. — Но, если честно, мне кажется, что это не последний раз, когда мы сталкиваемся с ними.

— Не думай об этом, — произнесла Ольга, отрываясь взглядом от кулона. — Лучше думай о том, как мы будем отмечать выздоровление лорда.

В этот раз моя улыбка была честной, так как Ольга, в отличии от Харальда лучилась искренней радостью, а не напускной.

— Да, пиршество будет отличным. Нам нужно будет поработать над меню — сказал я.

Вдруг к нам подошёл один из старейшин деревни Игорь, его лицо было серьёзным.

—Харальд, Грегор, Том, Рональд, Эдвард — начал он. — Нам нужно поговорить.

Сердце забилось быстрее.

— Что случилось? — спросил Харальд, стараясь не выдать своего волнения.

— Я боюсь, что вы перебили не всех варваров. Пару крестьян, что я отправил к реке, видели следы, которые принадлежат явно не нам.

Все замерли, и я почувствовал, как напряжение снова окутывает нас. Мы только что пережили одну битву, и теперь нам снова предстояло готовиться к новой.

— Что нам делать? — спросил Грегор, его голос.

— Нам нужно побеспокоиться об охране деревни, — ответил старейшина. — И, возможно, отправить разведчиков, чтобы выяснить, сколько их и где они находятся.

— Я могу пойти, — предложил Харальд. — У меня есть опыт в таких делах.

— Я тоже пойду, — внезапно произнесли остальные охотники, включая меня синхронно.

— Нет, вы должны остаться здесь и заботиться о лорде, — сказал Харальд. — Мы не можем рисковать всеми нами, когда у нас есть раненые.

Он посмотрел угрюмо на Рональда.

— Как твой живот Рональд, не болит, а? Или ты думаешь я не слышал, как Эмилия на тебя ругалась, — он перевёз взгляд с Рональда на Эдварда, — Или ты Эдвард? Почему мы думаешь шли сегодня медленней обычного?

Он ткнул тесаком в ножнах в левое бедро Эдварда.

— Ножка не болит?

Эдвард, шипя припал на колено. Харальд развернулся и посмотрел на меня с Грегором.

Мы опустили голову. Я хотел возразить, но понимал, что он прав. Рана на голове, полученная от щепки древка влетевшая в скулу, всё ещё тянула. Грегор же и вовсе был больше синий, чем белый. Даже не знаю как наш лекарь позволила ему встать с кровати и как он сегодня столько много ходил с нами.

— Хорошо, — сказал я, сдерживая свои эмоции. — Но мы будем ждать тебя..

Харальд кивнул, и мы начали обсуждать, как лучше подготовиться к возможной атаке. Я чувствовал, как в деревне нарастает напряжение и страх, из-за начавших распространятся слухов. Вскоре мы разошлись по своим делам, и я вернулся к управе, чтобы проверить, как дела у герцога. Я надеялся, что он уже пришёл в себя и сможет сказать, что нам с этим всем делать.

Когда я вошёл в его покои, то увидел, что Эмилия сидит рядом с ним, внимательно следя за его состоянием.

— Как он? — спросил я, подходя ближе.

— Вы серьёзно будете врываться сюда каждые 10 минут что бы спросить? — видя, как я смутился и хотел закрыть дверь, взмахнула рукой, останавливая меня. — Ему немного лучше, — ответила Эмилия, не отрывая взгляда от герцога. — Но ему нужно время, чтобы восстановиться.

Я кивнул и подошёл ближе к кровати. Герцог выглядел бледным, но как будто за прошедшее время его дыхание стало ровнее, надежда на скорое востановление нашего господина начала наполнять меня.

— Мы будем защищать вас, милорд, — сказал я, не ожидая ответа. — Мы больше не позволим никому причинить вам вред.

Эмилия посмотрела на меня с сложной эмоцией на лице.

— Он это слышит, — сказала она тихо. — И это важно для него.

Я вышел из кабинета, но оставался рядом, в сторожке, на случай если Эмилии или Хельге что-то понадобится.

Глава 7

3 день 3 недели

POV Харальд

Прежде чем отправиться в путь, требовалось собрать и проверить снаряжение. Я направился к дому на самой окраине нашего скромного поселения — тот самый, который наша небольшая группа выбрала себе в качестве временного пристанища. Дверь открылась без привычного жалобного скрипа — не зря пару дней назад мы снимали ее с петель и тщательно натирали салом все трущиеся части. Внутри дома пахло древесиной и дымом.

Подойдя к своей койке, я наклонился и вытащил из-под нее плетеную корзину из ивовых прутьев. Хороших плотников и кузнецов, способных сколотить добротный сундук с замком, у нас пока не было, приходилось довольствоваться таким примитивным хранилищем.

Из глубины корзины я извлек запасной охотничий нож в простых ножнах и запасную тетиву для лука. Аккуратно размотав ее, я проверил упругость волокон, натягивая между пальцами. Затем взял маленький кусочек жира, размял его в руках от тепла своих рук и тщательно, в несколько слоёв, промазал им обе тетивы — основную, что я обычно использую и эту, запасную. После этого прошелся по ним чистой тряпицей, удаляя излишки жира, чтобы к липкой поверхности меньше цеплялась пыль и грязь. Главное было не повредить тонкие, но прочные волокна сухожилий. В идеале тетиву следовало пропитывать пчелиным воском — он давал лучшую защиту и не так пачкался, но улья мы в окрестностях пока не обнаружили.

В дверном проеме возникла тень. Это был Том, а за его широкими плечами виднелись головы Грегора и Рональда. Полагаю, где-то в коридоре маячил и Эдвард. Том шагнул внутрь, его взгляд скользнул по разложенному снаряжению, а затем он протянул мне сверток из грубой, набелённой льняной ткани.

— Если уж ты не пускаешь нас с собой, — начал он, голос был спокоен, но в глазах читалось беспокойство, — то возьми хотя бы это. Наше снаряжение.

Я молча принял сверток. Ткань развернулась, обнажив содержимое: пять крепких стрел с оперением из гусиных перьев, две кожаные фляги — судя по характерному запаху трав и горечи, доносящемуся даже сквозь пробки, с лечебными эликсирами, и… метательный нож. Непростой. Его рукоять была из темного дерева, инкрустированного потускневшим серебром, клинок — узкий, отточенный до бритвенной остроты, с клеймом, которое я не сразу разглядел. Это был нож Рональда. Его семейная реликвия. Как он сам рассказывал, его прадед снял его с мертвого асассина Темных Эльфов после жестокой стычки в горных ущельях.

Я взял нож за клинок, ощутив холод металла, и подбросил его в воздухе. Лезвие ловко перевернулось, и я поймал его за рукоять, прежде чем оно упало.

— Не жалко, Рональд? — спросил я, глядя прямо на него. Он стоял чуть позади Тома, его обычно насмешливый взгляд сейчас был серьезен.

— Если это поможет тебе вернуться обратно, то нет, — ответил он твердо. — Совсем не жалко.

Я кивнул и встал с койки. Том посторонился, давая мне пройти в коридор.

— Спасибо, мужики, — сказал я.

Том смущенно почесал затылок, отводя взгляд. Мы еще немного постояли, обменявшись парой ничего не значащих фраз. Потом парни потихоньку разбрелись — кто на пост, кто к своим делам, оставив меня одного собираться. Я закончил проверку: лук (тетива натянута, плечи целы), колчан со стрелами (плюс пять новых), тесак на поясе, три ножа (включая подаренный метательный) в ножнах на бедре и в голенище сапога, запасная тетива, крепкий моток веревки, небольшой мешочек с провизией — вяленое мясо, твердый хлеб, вода во фляге, лекарства.

Я сознательно не стал брать больше, хоть остальные, судя по их взглядам, были готовы отдать последнюю рубаху и все железо в деревне. Лишь бы я вернулся живым.

Солнце уже клонилось к вершинам дальних деревьев, последние косые лучи пробивались сквозь густую листву, отбрасывая длинные, причудливые тени, когда я в сопровождении нескольких крестьян покинул границы поселения. С их помощью я быстро вышел к тому месту у реки, где утром были обнаружены следы — глубокие, отчетливые вмятины в мягкой земле у кромки воды, оставленные кем-то очень тяжелым.

Я присел на корточки, внимательно изучая отпечатки. Это были следы босых человеческих ног, широкие, с грубыми очертаниями. И их было много. Целая группа. Почти наверняка — те же варвары, что увидели крестьяне. Значит, они не ушли далеко.

Они были, где-то здесь.

— Плохо дело, да, господин? — прошептал один из поселенцев, стоявший рядом. В его глазах читался запрятанный глубоко страх. Я понимал его. Людей, способных хоть как-то постоять за себя, в поселении можно было пересчитать по пальцам: наша небольшая группа, я сам, да несколько мужиков, которые максимум могли вилами отогнать хромого волка. Остальные — женщины, сопливые недоросли и старики — воинами не были даже условно. Соседство с дикарями повергало всех их в тихий ужас.

Попрощавшись с ними коротким кивком, я шагнул в лесную чащу. Поскольку мы находились в самой что ни на есть дикой глуши, мне хватило десятка шагов, чтобы густой подлесок и высокие стволы скрыли меня от глаз провожавших, оставив их на открытом пространстве у реки.

Двигался я по лесу с предельной осторожностью, ставшей со временем второй натурой. Каждый шаг ставился осознанно: сначала — носок, проверка опоры, затем плавный перенос веса. Избегал сухих веток, обходил шуршащие кучи листвы. Дышал ровно, почти беззвучно, прислушиваясь к каждому шороху и впитывая носом все запахи леса — влажной земли, преющей листвы, хвои, грибов. Это было очень важно, так как умереть можно лишь однажды. Этот железный закон отец вбил в меня не только словами, но и розгами после каждой моей детской неосторожности в лесу.

У него был перед глазами жестокий, неизгладимый пример.

Его собственный брат, мой дядя погиб из за неосторожности. По словам отца, они возвращались с удачной охоты, шли по знакомой тропе, разговаривали. Дядя, уставший и расслабленный, неосторожно задел куст своим посохом. Из этого куста, словно разорвавшаяся граната, вылетел огромный, разъяренный кабан-секач. Клыки зверя пробили грудь дяди насквозь, прямо на глазах у отца. Он умер почти мгновенно. С тех пор отец в лесу превращался в беззвучную тень для которого осторожность была не трусостью, а единственным шансом выжить.

Я, будучи юнцом, долго считал его методы излишними, проявлением чуть ли не малодушия. До моей первой самостоятельной охоты. Тогда была осень, под моими ногами был хрусткий ковер листьев. Я уже нес добычу — пару глухарей и расслабился, так как из-за отсутствия листвы был прекрасный обзор на лес. И вдруг раздался едва уловимый звук позади в виде сдавленного, хищного рыка. Те самые, вбитые отцом, инстинкты сработали быстрее мысли.

Я рванулся в сторону, едва успев выхватить нож. Обезумевший от голода, тощий волк-одиночка пронесся мимо, лишь когти его задней лапы оставили на моей руке глубокие, кровавые царапины. Даже ослабленный зверь едва не стоил мне жизни. С тех пор, пересекая порог леса, я всегда знал: здесь, в любой момент, из-за любого дерева, из-под любого куста, может прийти смерть.

Сейчас это знание заставляло меня аккуратно двигаться глубже в лесной массив с удвоенной, почти болезненной бдительностью. Каждый шаг был выверен, каждый взгляд — сканировал пространство на десятки шагов вперед и по сторонам. Мне совсем не хотелось неожиданно наткнуться на засаду варваров, вышедших из чащи как гром среди ясного неба.

Как в прошлый раз

Это преследование по чужим следам, эта охота на двуногую, но от того не менее опасную дичь, пробуждало в памяти другое, давнее воспоминание. Когда-то я уже шел по следам тех, кого ненавидел всеми фибрами души, и кто пытался отнять у меня самое дорогое.

Рука сама потянулась к шее, сжимая висящий на кожаном шнурке заостренный клык нелюдя. Холодный, гладкий на ощупь. Когда-то я вышел на следы банды орков-мародеров. Они сожгли дотла несколько деревень на границе. Грабили, убивали и уводили в рабство. Лицемерные твари, больше всего любящие свободу, но только для себя самих.

Пострадала и моя деревня. Крови тогда пролилось море…

Следы передо мной, в виде грубых вмятин в лесной подстилке, вели все дальше и дальше, затягивая в самую густую, самую темную чащу. Туда, где солнце пробивалось лишь редкими, бледными лучами.

Где-то в дали я заметил пробивающиеся сквозь пушистую листву несколько тонких струек дыма. Отойдя от следов, которые как раз вели в ту сторону, я взошёл на небольшой холм, чтобы осмотреть местность. Вдалеке, среди деревьев стоял лагерь варваров. К несчастью раскинувшиеся ветки не давали подробно рассмотреть стоянку дикарей, но даже увиденного мне хватило, чтобы понять, что это максимум временная стоянка, но никак не постоянное жилище. Не было не то, что хоть каких по попыткам укрепиться или расчистить место лагеря — даже простые палатки или хотя бы шалаши отсутствовали, вся стоянка варваров проставляла собой просто мусорную кучу.

Прям как у орков, хах.

Я замер и прячась за деревом, пытаясь посчитать людей в лагере. Там царила неразбериха: варвары готовили еду, кто—то чистил оружие, несколько лохматых полуобнажённых фигур с удовольствие чистили друг другу лица кулаками, а остальные либо за этим наблюдали, либо без дела шатались по округе.

Между нами было слишком большое расстояние, я не мог отличить одну фигуру от другой — иногда казалось, что за дерево входил один человек, а спустя мгновенье выходило несколько. Мне нужно подойти поближе, осмотреть лагерь в близи, но вместе с этим я должен быть крейне осторожным. Если варвары заметят меня шансы на выживание резко уменьшатся.

Я начал медленно обходить лагерь, стараясь запомнить каждого из врагов. Приблизившись, я начал замечать в них отличия, разный цвет волос, разные лохмотья и оружие, всё это позволило мне начать их пересчитывать. В какой-то момент заметил, что у них было несколько лошадей, привязанных к дереву. Маленькие и волосатые, на удивление они не выглядели столь уж истощёнными, как их хозяева, хотя это не мешало лошадям с удовольствием общипывать траву.

Продолжая осматривать лагерь, вдруг моё внимание привлекли звуки, доносившиеся из глубины леса. Прислушавшись, я начал различать в звуках леса отчётливые звуки разговора людей на странном и грубом языке. Наверное, из леса возвращался отряд охотников или патруль.

Сердце колотилось как бешеное в клетке грудной кости, гулко отдаваясь в висках. Собрав волю в кулак, я начал медленно, шаг за шагом, пятясь, отходить от шумного лагеря варваров. Каждый сухой сучок под ногой казался громом. Я пригибался, сливаясь с тенями под могучими дубами, обходил стороной участки, откуда доносились хриплые голоса, лязг оружия или треск костра.

Казалось, я успел отползти на добрых несколько сотен метров. Напряжение начало понемногу отпускать, мысль о том, что пронесло, уже закрадывалась в сознание. Я позволил себе чуть выпрямиться, сделать чуть более глубокий вдох прохладного лесного воздуха.

И в этот миг впереди, сквозь густую стену папоротников и молодой поросли, донесся отчетливый звук шарканья ног и приглушенные бормотания.

Слишком близко.

Спрятаться уже не успевал. Из-за ствола векового ясеня, буквально в десяти шагах, вывалилась группа варваров—разведчиков. Их было четверо. Они сделали пару шагов в мою сторону, не сразу заметив мою застывшую фигуру в полумраке. Этих мгновений хватило. Я рванулся вбок, в густую тень сосны, прижимаясь к шершавой коре. Лук, уже зажатый в потной ладони, взлетел, тетива легла на щеку. Глаза метались между цельными силуэтами.

Пройдите, просто пройдите мимо, — молился я про себя, но палец уже лежал на тетиве, готовый отпустить во врага стрелу.

Один из варваров, коренастый, с перекошенным шрамом через щеку, внезапно замер. Его глаза, маленькие и свиные, расширились, уставившись прямо в мою сторону. Его губы растянулись, обнажая желтые клыки. Рука с зажатым дротиком поднялась, указывая прямо на меня.

Инстинкт охотника сработал быстрее мысли и мои мышцы спины и плеча напряглись в едином порыве. Отпущенная тетива пронзительно взвыла, отправляя стрелу в даль. Стальной наконечник вонзился в открытый для крика рот варвара. Раздался глухой, влажный хруст и осколки зубов, смешанные с кровавой пеной, брызнули во все стороны. Тело дикаря дернулось и рухнуло как подкошенное.

Этого краткого замешательства хватило. Вторая стрела уже летела, впиваясь в горло следующего дикаря. Его предсмертный хрип слился с яростными воплями оставшихся двоих. Бой начался. Я отпрыгнул от дерева, ища укрытие за толстым, корявым буком, как раз в тот миг, когда в воздухе просвистели ответные дротики. Один вонзился в ствол бука с глухим стуком, другой пролетел в сантиметре от моего плеча, разорвав плащ.

Из за деревьев выскочило ещё двое человек, что держали добычу, мёртвого кабана, но как только поняли, что их убивают, бросили тушу и схватились за копья.

Не давая опомниться стрелкам, который сейчас представляли большую угрозу, я выскочил с другой стороны дерева. Один варвар, метатель дротиков, только потянул руку за новым снарядом. Моя стрела впилась ему в предплечье. Кость хрустнула и дротик выпал из бессильной руки. Сам варвар взвыл от боли и ярости хватаясь за древко,. Я послал еще одну стрелу и она прошила грудь второго метальщика, заставив его споткнуться и упасть.

Но двое последних, здоровенные копейщики с безумием в глазах, уже неслись на меня, длинные копья с широкими наконечниками были направлены прямо в грудь, а земля дрожала под их тяжелыми шагами. Я отскочил назад, натягивая следующую стрелу.

Сильный удар палицей сзади в правое плечо свалил меня с ног.

Мир на мгновенье померк и в ушах зазвенело так, будто по шлему ударили кузнечным молотом. Я едва не выронил лук, пальцы второй руки судорожно сжали рукоять эльфийского ножа на поясе. Сквозь пелену в глазах я увидел над собой огромную тень. На меня смотрело лицо, покрытое грубой, спутанной бородой, искаженное бешенством, его зловонное дыхание ударило прямо мне в нос. Инстинкт выживания сработал раньше боли и я извернувшись, всадив клинок со всей силы ему в бок, под ребра. Горячая кровь хлынула на руку.

Взгляд прояснился. Безумные, налитые кровью глаза гиганта, полные нечеловеческой боли и ярости, смотрели на меня. Позади послышался вопль, не думая, я рванул нож из раны и нырнул за спину раненого бугая, используя его как живой щит. Огромная лапа умирающего врага с размаху ударила по воздуху, где я был секунду назад.

Вовремя!

Двое дикарей, разогнавшись, уже заносили копья для удара мне в спину. Один, постарше, с бычьей шеей, увидев подмену, резко затормозил, отводя острие в сторону. Но второй, молодой парень с перекошенным от страха и азарта лицом, бежал с закрытыми глазами, вложив в удар всю ярость и силу. Его копье с глухим чавкающим звуком вонзилось глубоко в живот моего живого щита.

Рев, который издал раненый варвар, был нечеловеческим, казалось, его услышит весь лес. Кровь хлынула из раны фонтаном, облив и молодого варвара, и его товарища, но гигант не умер. С невероятной силой он схватился за древко копья, торчащее из его живота, и рванул его вверх, выдергивая с куском внутренностей. Затем, обезумев от боли и ярости, он набросился на юнца, повалил его и начал методично, с тупым стуком, забивать его огромными кулачищами. Юнец даже не успел вскрикнуть, как оказался поваленным и спустя мгновенье захлёбывался собственными зубами и кровью, молотя руками по телу бугая.

Второй копейщик, тот, что успел остановиться, замер в шоке, наблюдая, как его сородич превращает молодого копейщика в кровавое месиво.

Я же не стал ждать и бросился на последнего, ошеломленного варвара. Он машинально ткнул в мою сторону копьем, но я пропустил удар мимо, позволив острию лишь распороть ткань на боку, и ворвался в мертвую зону оружия. Короткий, резкий удар ножом снизу вверх — лезвие вошло под челюсть, скользнуло вверх, найдя мягкие ткани. Варвар захрипел, глаза закатились, и он рухнул на колени, а затем плашмя на землю. Теплая струйка крови потекла по моему запястью.

Остался последний. Я повернулся. Гигант все еще сидел верхом на бездыханном теле, его кулаки, облепленные кровью и волосами, продолжали методично опускаться на раздробленный череп.

Он дышал тяжело, с хрипом и каждым вдохом из страшной раны на животе хлестала алая пена.

Дикарь был весь залит кровью — своей и чужой, сквозь которую проступали причудливые синие татуировки, покрывавшие руки, грудь и шею. На последней поблескивало несколько массивных золотых блях, висевших на кожаных шнурах. Он был похож на загнанного, смертельно раненного медведя, который все еще мог снести голову одним ударом лапы.

Он медленно поднял взгляд. Глаза, налитые кровью, нашли меня. В них не было ничего человеческого — только первобытная боль, ярость и тупая решимость добраться и до меня. Он уперся здоровой рукой в землю, пытаясь подняться на колено, а его губы оскалились в немом рычании.

Честный бой с таким зверем, даже умирающим, был безумием. У меня не было ни малейшего желания испытывать судьбу. Пока враг боролся с земным притяжением, я быстрым, отработанным движением вскинул лук, тетива тут же натянулась.

Выстрел.

Стрела с глухим стуком вонзилась ему в грудь, чуть левее сердца. Гигант ахнул, словно выдохнул последний воздух, и с грохотом опрокинулся на спину. Древко торчало из грудины, пульсируя с каждым ударом сердца. Струйки алой крови выстрелили из раны.

Я стоял, опираясь руками о колени, задыхаясь, а воздух обжигал легкие. Вокруг лежали тела. Запах крови, испражнений и лежалой кожи был густым и тошнотворным.

Победа.

Жаль, что у меня нет времени, чтобы их обыскать, вопли врага, наверняка подняли весь лагерь. Через несколько минут здесь будет полчище разъяренных варваров. Я хотел подойти, выдернуть свои стрелы из тел — хороший боеприпас на вес золота. Но с той стороны, откуда я пришел, уже отчетливо слышались громкие крики, лай собак (или существ похожих на собак) и треск ломаемых веток. Они приближались. Быстро.

Я бросился к тому месту за деревом, где в начале схватки сбросил свой мешок и запасные стрелы. Схватил их, не глядя, и побежал, не оглядываясь, вглубь леса, в сторону своей деревни. Бежал, спотыкаясь о корни, хватая ртом влажный воздух, прислушиваясь к нарастающему шуму погони за спиной. Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Минут через двадцать бега рывками, прячась за деревьями, я свернул к знакомому лесному ручейку.

Не раздумывая, шагнул в ледяную воду, пошел против течения, стараясь не оставлять следов на илистом берегу. Прошел так с полсотни метров, потом выбрался на противоположный берег, углубился в чащобу, снова нашел другой ручей, поменьше, и снова пошел по воде. Только через час, когда солнце уже заметно клонилось к горизонту, я окончательно перестал слышать за спиной что-либо, кроме шума листвы и птичьего щебета. Я остановился, прислонившись к мшистому стволу, и попытался перевести дух.

Видимо, варвары намного хуже ходят по лесу. Я и сам не верю, что смог так легко оторваться. Лесные ручьи сделали свое дело — запутали след. Теперь главное было добраться до своих стен, пока силы не оставили совсем.

Хотя не стоит недооценивать врага. Может быть идут они и медленно, но сесть на хвост могут вполне качественно. Лучше немного задержаться, но удостовериться что я окончательно их запутал, и дикари не смогут найти мои следы, что будут вести в деревню.

Сам по себе путь назад был полон размышлений. Я понимал, что мои действия сегодня были только началом долгой войны с местными жителями. В стоянке их было как саранчи, в районе полусотни человек, включая неизвестное количество тех, которых я по разным причинам так и не застал в лагере. Изначально я думал даже остаться у вражеского лагеря до вечера, чтобы пересчитать их точно, но судьба тут явно была не на моей стороне. Впрочем, нечего тут стыдиться. В первую очередь, я должен был сообщить остальным охотникам о том, что я нашёл, и подготовить Львиные врата к возможной атаке. А уже потом можно будет и нормальную разведку сделать.

Подняв взгляд я увидел как небо на западе пылало багрянцем и золотом, но на востоке уже сгущались сизые сумерки, ползущие из-под смыкающихся крон леса. Время поджимало.

К тому моменту, как я добрался до деревни, ночь почти полностью вступила в свои права. Темнота, густая и бархатистая, обволакивала хижины, оставляя лишь островки света у костров, разведенных на открытых площадках. Воздух был насыщен запахами дыма, жареного мяса и тушеных кореньев — запахами жизни и относительной безопасности.

Длинный день, — мысленно констатировал я, чувствуя свинцовую усталость в мышцах.

Я направился к центру деревни, к большому общему костру, где уже собирались люди. Я подозвал к себе трех старост и Тома. Структура власти здесь была… своеобразной. Деревня, собранная из беженцев с разных концов Империи, так и не смогла выбрать единого лидера. Общие вопросы решали трое, каждый — глава своей части общины. И плюс я, как командир охотников и, формально, представитель пока что лежащего в управе лорда.

Игорь. Старейший из нас. Бывший староста деревни где-то в северном герцогстве. Лицо, изборожденное морщинами, но взгляд у него острый, несмотря на преклонный возраст. На его слово прислушивалась добрая половина деревни, и даже другие старосты, споря с ним, в конечном итоге уважали его опыт. Он был стержнем, вокруг которого вращалось многое.

Питер был коренастым мужчиной, с руками, покрытыми старыми ожогами и следами от инструментов. Он был ремесленником из Герцогства Быка. Его люди, другие ремесленники, видели в нем своего предводителя. Они не рвались к верховной власти, но их молчаливая солидарность и незаменимые навыки заставляли всех остальных с ними считаться. И все чуяли, что чем больше будет времени проходить, тем более влиятельным будет становиться Питер. Особенно когда в поселении появятся кузнецы.

И Григорий. Самый загадочный. Говорил, что пришел из Гармоничной Долины, что на эльфийском пограничье. Земли Единорога? Оленя? Точнее он не объяснял. Сам он был спокоен, вежлив, но в его глазах, серых и глубоких, словно лесные озера, читалось что—то чуждое. И люди, шедшие за ним — тихие, сдержанные, с необычными привычками — казались отражением его загадочности. Влияние эльфов? Возможно.

Когда они собрались вокруг меня у костра, их лица напряжены в ожидании вестей и я без лишних предисловий выложил все, что видел с того момента как залез на холм, про сам лагерь варваров, примерное количество бродивших среди лежанок и шалашей фигур дикарей и закончил рассказ нападением на меня и моё последующие отступление.

Под конец рассказа тяжелое молчание повисло над нами, нарушаемое лишь потрескиванием дров. Первым его прервал Питер, потирая ладонью подбородок:

— А может, они… уйдут? — спросил он, глядя в огонь. — Скольких ты положил?

Ответ сорвался с губ сам собой:

— Где—то десяток. Но не верю, что это их остановит. Они выглядят совсем безбашенными, да и за кровь платят кровью.

Том, мой молодой и горячий охотник, вскочил как ужаленный:

— Да эти уроды первыми напали на нас!

Я резко повернулся к нему, взгляд стал жестким, как сталь тесака:

— Сядь, Том. Пока старшие говорят. Варварам плевать, кто начал. Мы не на суде, чтобы разбираться кто прав, а кто нет.

Игорь кивнул, его голос прозвучал с ледяной, старческой твердостью:

— Готовиться надо. Они не отступят, после двух таких потерь их ярость только разгорится. Львиные врата нужно укреплять и ждать нового удара, который обязательно рано или поздно будет.

Взгляды трех старост встретились. Молчаливый поединок взглядов Игорья, Питера и Григория продолжался больше минуты. В их глазах было недоверие и привычка к спорам, но над всем этим повисла тень общей беды, заставив найти общее решение. В какой-то момент все трое кивнули друг другу.

— Сделаем, что в силах, — тихо, но отчетливо произнес Григорий. Его серые глаза казались еще глубже в отсветах костра. — Но людей… людей маловато. Очень маловато.

Все взгляды невольно скользнули в сторону управы, где под присмотром знахарки лежал наш раненый лорд. Его отсутствие ощущалось сейчас особенно остро.

— Надо послать лазутчиков, — добавил Питер, сжимая кулак. — Узнать, сколько их еще осталось и куда ходят их охотничьи группы.

Я, как глава охотников, кивнул, чувствуя холодную тяжесть ответственности:

— Хорошо, но мы будем действовать осторожно. Они должны быть злы как черти.

И мы погрузились в тяжкое, но необходимое обсуждение планов. Что делать? Как продержаться? Как защитить этих людей, пока наш герцог не очнется и не возьмет бразды в свои руки? Темнота сгущалась, а костер отбрасывал на наши лица тревожные, пляшущие тени.

Глава 8

4 день 3 недели

Ноющая боль в левом плече вывела меня из состояния сна. Глаза медленно открылись, и я увидел Хельгу, свою служанку, сидящую у кровати. Ее волосы, обычно заплетенные в косы, были растрепаны, а глаза покраснели от слез.

— Лорд Александр! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Вы очнулись!

Слабо улыбнулся, я попытался сесть, но тут же поморщился от боли в ключице. Хельга подскочила ко мне, подкладывая подушки.

Александр и Хельга

— Пожалуйста, не двигайтесь, милорд, — сказала она, — я сейчас позову Эмилию, она вас осмотрит.

Она вышла из комнаты, и я услышал, как она кричит в коридоре:

— Том! Позови Эмилию! Лорд Александр очнулся! — после этих слов комната наполнилась шумом шагов и голосами.

Я услышал, как Том, один из охотников, отдаёт приказы кому-то в коридоре. После чего закрывшаяся в кабинет/спальню дверь отсекает все звуки, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Через несколько минут в комнату вошла Эмилия, наш местный лекарь, которая держала соломенную корзинку в своих руках. Корзинка была до верху заполнена пучками трав и глиняными сосудами, что приятно пахли, окутывая кабинет своими запахами.

— Герцог Александр, — сказала она, подходя к нему, — я рада, что вы очнулись. Как вы себя чувствуете?

Я кивнул и рассказал о своём самочувствии: плечо немного тянет ноющей болью, но в целом я чувствую себя в порядке. Эмилия после моих слов приступила к осмотру раны. Она аккуратно промочила повязку специальным составом, чтобы вместе с бинтами не сорвать корочку покрывшую рану, после чего сняла повязку. Осмотрев рану и недовольно поцокав, она положила грязный бинт в корзинку, в замены достав новый и быстро меня перевязав.

— Рана заживает хорошо, в этом вам повезло, милорд, — сказала она, — только вот останется шрам…

После этой фразы она замолчала на мгновенье и этот момент я попытался привстать, что бы уверить, что для меня шрам это не страшно, но Хельга опять мягко меня остановила. Эмилия, улыбнувшись продолжила:

…Но вам ещё нужно отдохнуть». Вам повезло, что удар был не глубже.

Я кивнул, чувствуя себя немного неловко. Я плохо помню конец битвы, но рана на плече, что я успел заметить в момент перевязки и вправду выглядела опасно.

— Эмилия, Хельга спасибо — сказал он, — я не знаю, что бы я делал без вас.

Эмилия улыбнулась и попрощавшись с нами вышла из комнаты, оставив меня на попечении Хельги.

— Сколько дней прошло?

Хельга села рядом, взяв меня за руку.

— Сегодня четверг милорд. Вы два дня были без сознания, — Хельга грустно улыбнулась, — Я так волновалась за вас.

Она повесила голову, её глаза скрылись под копной рыжих волос.

— Когда вы не очнулись после того, как вас принесли, мы все подумали, что потеряли вас.

Я аккуратно сжал ее руку, пытаясь успокоить.

— Все в порядке, Хельга. Я в порядке.

Хельга кивнула, но тут же вскочила на ноги, когда в комнату вошли несколько человек. Я увидел, как в дверях появились несколько жителей деревни, которые пришли узнать, как он себя чувствует.

— Лорд Александр! — воскликнул один из них, подходя к кровати. — Мы так рады, что вы очнулись!

Я слабо улыбнулся, снова пытаясь сесть, Хельга тут же подскочила, поправляя подушки, что бы меня было удобнее седеть.

— Не напрягайтесь, милорд, —тихо произнесла Хельга, — вам ещё нужно отдохнуть.

Я кивнул, чувствуя себя благодарным за подобную заботу, после чего перевёл взгляд на вошедших.

— Спасибо, что заботишься обо мне. И спасибо вам, что пришли проведать меня.

Жители деревни кивали, выражая свою благодарность за заботу о них и обещая, что они всегда будут рядом, если ему понадобится помощь. Я немного поговорил со старостами, что позволило мне узнать о том, что произошло за то время, когда был без сознания. Я чувствовал себя немного лучше, видя, что мои люди заботятся о нем.

Вдруг в коридоре послышался шум. Я и Хельга посмотрели друг на друга, недоумевая, что происходит. Через несколько секунд, расталкивая крестьян в комнату вошёл Харальд с напряжённым лицом. Грозно посмотрев на остальных людей в комнате, он сказал Игорю, что бы они вышли. Немного потоптавшись на месте и вследствие этого получив подзатыльники от старосты, люди всё же нас покинули, оставив втроём.

— Лорд Александр, — сказал он, — мы можем с вами поговорить?

— Конечно, Харальд, Я рад тебя видеть.

— Хельга, не оставишь нас с герцогом вдвоём? Пожалуйста.

В ответ на это Хельга недовольно хмыкнула, встала заправив растрёпанные волосы назад, показала Харальду язык и убежала.

Главный охотник недоуменно застыл и смотрел на закрывшуюся дверь. Его лицо вытянулось, а глаза глупо хлопали, пытаясь осознать происходящее. От его откровенно офигевшего вида я не смог сдержаться и засмеялся на всю комнату, пока от смеха у меня не заболело плечо, из-за чего я схватился за него и зашипел.

Лицо Харальда налилось кровью.

— Коза дранная, — после этих слов он не сдержался и сам засмеялся, после чего сквозь смех продолжил, — поймаю и выпорю чертовку.

Закончив шипеть от боли, я перевёл взгляд с забинтованной груди назад на Харальда.

— Ладно, хватит про Хельгу, для чего ты пришёл ко мне, Харальд? Есть какое-то неотложное дело?

— Да, мой Герцог. Те варвары что на нас напали… Мы убили далеко не всех. Меньше, чем в дневном переходе находится целая стоянка этих дикарей.

— Известно ли что-либо о них? — Слова о том, что рядом есть ещё варвары, не на шутку меня взволновало.

— Да господин. Я сходил в разведку к их стоянки и попытался провести разведку. В их лагере есть как мужчины, так и женщины с детьми. Я не смог нормально всех их посчитать, но дикарей там точно больше тридцати, но меньше шестидесяти.

— Почему не смог? Их лагерь слишком укреплён или тебе что-то помешало?

— Второе. В какой-то момент меня заметили и мне пришлось уходить.

Я приподнялся на подушках и внимательно на него посмотрел.

— Ты не привёл их на хвосте?

— Нет, они на удивление плохо передвигаются по лесу. Варвары меня потеряли из виду, после чего я несколько раз спутывал следы, что бы они точно не поняли откуда, я пришёл.

— Где находится их лагерь?

— На северо-востоке. Где-то в четырёх-пяти часах ходьбы.

— А в первый раз на нас напали где?

— Ровно на север, полтора часа ходьбы. Я с охотниками был там вчера, что бы ещё раз осмотрели место битвы. Мы собрали несколько вещей с павших дикарей.

— Ну хотя бы направление нам понятно, не думаю, что они как-то окажутся на юге, при этом обойдя деревню. Хотя, конечно, следить за их местоположением нужно. Выдели нескольких разведчиков из охотников, нам не нужно, что бы варвары вдруг куда-то подевались.

— Уже сделал милорд, послал Грегора и Эдварда.

Немного расслабившись, я откинулся на спинку кровати, задумавшись.

— Хорошо, я понял, есть ещё что то, что я должен знать?

— Да, герцог. Когда меня заметили, я не успел сразу уйти и мне пришлось вступить с ними в битву. В какой-то момент на меня выскочил какой-то сильный воин, возможно, он был их вождём.

— И? Судя по тому, что ты здесь, ты смог убежать?

— Он мёртв, милорд.

— Раз ты сам признаёшь его сильным, то скажи, как ты смог его убить?

— Не совсем я его убил, господин. Один из дикарей случайно его насадил на собственное копьё, мне лишь осталось его добить. Сложись всё по-другому, не уверен, что смог бы вернуться.

— Его убил свой? Бывает же…

Харальд оскалился, выдав злобную усмешку.

— Это был совсем молодой сопляк. Он бежал на меня с закрытыми в страхе глазами. Было довольно легко увернуться, подставив под остриё копья врага.

— Ну а ты, потом в благодарность добил того паренька?

— Нет, там всё было интереснее. Когда мальчишка всадил наконечник в живот того бугая, он пришёл в ярость и забил мелкого голыми руками. При этом продолжая выплёскивать во все стороны кровь.

— Мда, ты время зря не терял.

— На том и стоим, господин.

Я приподнялся и свесив ноги вниз нормально сел на кровать. Когда я попытался встать, то на секунду споткнулся, но Харальд тут же меня подхватил, на что я кивнул ему.

— Хорошо. Харальд, у тебя есть что-то ко мне ещё?

— Нет, милорд.

— Тогда можешь быть свободен.

Главный охотник, кивнув и вышел из комнаты. Я же сел за стол и открыл меню системы.

Имя: Александр Лайонхарт

ХП: 100/100

МП: 75/75

Уровень: 4

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 7

Ловкость: 5

Выносливость: 6

Интеллект: 6

Харизма: 3

Нераспределённые очки: 6

Специализация: Любимец народа

<>---Умения и навыки---<>

Основы контрудара

Основы атаки

Основы лидерства

Управление казной

<>--------Артефакты--------<>

Кольцо Воеводы – +20% к силе существ под командованием владельца артефакта.

<>--------------------------------<>

+ Доступен выбор навыков и умений x2

Третий уровень мне накинуло ещё во вторник, как раз после охоты. Жаль тогда я не успел раскидать очки, может быть тогда бы меня так глупо и не резанули. Пришли бы минут на пять-десять позже и тогда бы они неплохо огребли бы.

И ещё один уровень, четвёртый, я получил за эти две прошедшие битвы. На той опушке мы неплохо залили всё кровью, да и Харальд судя по всему неплохо нарезал дикарей у их лагеря. Даже удивительно, что никто не погиб…

… Не погиб же? Старосты ничего об этом не говорили...

Я открыл в меню города, после чего расслабился. Слава Свету количество моих подданных не уменьшилось. Нужно было сразу у Хельги сразу спросить насчёт моих людей.

Ладно, вернёмся к Системе.

В первую очередь выберу новые навыки/умения, потому уже распределю очки.

[+ Доступен выбор навыков и умений x2]

Я нажал на кнопку после чего передо мной появилось следующее меню.

<>--------------------------------------<>

Поздравляем. Герой Александр достиг 3 уровня

Герой может улучшить свои навыки и приобрести новые умения.

1. Основы Магии Хаоса

Позволяет герою изучать заклинания магии Хаоса третьего круга и увеличивает их общую эффективность. (+2 Интеллекта при касте заклинаний этой школы)

2. Развитое лидерство

Увеличивает боевой дух всех существ в армии героя на 2 единицы.

3. Сбор войск

Умение, увеличивает месячный прирост существ 1-, 2- и 3-го ранга на +3, +2 и +1 единицы соответственно. Чтобы эффект возымел действие, герой должен находиться в городе в последний день месяца.

4. Стрельба

Урон, наносимый стрельбой, увеличивается на 20%

<>--------------------------------------<>

Я решил взять стрельбу, так как охотники сейчас моя главная ударная сила.

Может быть среди крестьян есть несколько высокоуровневых людей, чьи характеристики могут соперничать с характеристиками охотников, только вот сила не равно умению пользоваться оружием.

Что нужно исправлять. Может быть дротиков наделать? Заострённая и обожжённая палка – далеко не верх боевого искусства, но и противник соответствующий. Да и с учётом бонусов за урон +50% (20% от артефакта, 10% от атаки, 20% от стрельбы) – может красивый результат получиться.

Хорошо, вернусь к этому позже, что там дальше?

<>--------------------------------------<>

Поздравляем. Герой Александр достиг 4 уровня

Герой может улучшить свои навыки и приобрести новые умения.

1. Развитая атака

+20% к урону ваших юнитов в ближнем и дальнем бою.

2. Основы защиты

Существа героя получают на 10% меньше урона в рукопашной.

3. Боевое безумие

При проверке атаки сила существ под управлением героя увеличивается на 2 единицы. Не влияет на количество очков здоровья.

4. Сбор войск

Умение, увеличивает месячный прирост существ 1-, 2- и 3-го ранга на +3, +2 и +1 единицы соответственно. Чтобы эффект возымел действие, герой должен находиться в городе в последний день месяца.

<>--------------------------------------<>

Я решил взять защиту. Всё же основная идея всей фракции Замка – это терпёж. Даже фракционный навык – контратака, прямо нам говорит, что сначала ты получишь по лицу, а уже потом можешь отвечать.

Теперь осталось раскидать очки – решил в каждую Характеристику, кроме Ловкости вложить по одному очку. В Ловкость я вложил два. В прошлой битве прям чувствовал, что немного мне не хватает скорости. Надеюсь, проблема будет решена.

В итоге мои характеристики теперь выглядят так:

Имя: Александр Лайонхарт

ХП: 115/115

МП: 90/90

Уровень: 4

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 8

Ловкость: 7

Выносливость: 7

Интеллект: 7

Харизма: 4

Нераспределённые очки: 0

Специализация: Любимец народа

<>---Умения и навыки---<>

Основы контрудара

Основы атаки

Стрельба

Основы защиты

Основы лидерства

Управление казной

<>--------Артефакты--------<>

Кольцо Воеводы – +20% к силе существ под командованием владельца артефакта.

<>--------------------------------<>

Вот, прям совсем другим человеком стал. Ещё и рана стала болеть намного меньше.

Я попытался подвигать левой рукой. Жгучая боль от разрезанной плоти, что была буквально несколько минут назад, сменилась болью ноющей, как будто от сильного растяжения или синяка.

В дверь постучались, после чего внутрь вошла Хельга, неся на подносе тарелку с вкусно пахнущим овощным рагу и глиняный стакан ягодного морса. Улыбнувшись, она поставила поднос на стол, после чего поклонилась и вышла из кабинета.

Я задумчиво посмотрел на глиняный стакан. А ведь этот стакан точно не из той посуды, что была найдена на складе. Он был сделан моими крестьянами. Среди призванных людей было парочка неплохих гончаров. Довольно близко от поселения нашлись выходы как красной железистой глины, так и белой глины – судя по виду почти чистого каолина, что содержит в себе аллюминий. Так что некоторый запас глиняной посуды у нас начал накапливаться.

Я подкинул пару идей гончарам, вспомнив, что римляне изготавливали глиняные изделия штамповкой. Делаешь резной штамп или полноценную резную форму, хоть из той же обожжённой глины, а потом этот рисунок переносится на конечное изделие.

Пока мои гончары смогли реализовать только штампы, которыми можно наносить рисунок на определённые части изделия, поэтому на моём стакане с трёх сторон нарисованы красивые вставшие на дыбы львы.

Пока они не совсем понимают, как сделать форму, что бы она пережила обжиг или как достать ещё не застывшее изделие из формы что бы его не помять.

Что бы они совсем умерли от приступа вдохновения, я рассказал им про костяной форфор. Смесь белой глины и золы из костей. Гончары были знакомы с самой идеей фарфора, но только на словах, так как они были обычными деревенскими ремесленниками — а фарфор, это привилегия аристократии, что за чистое золото и серебро покупает его либо у торговцев, либо тех гончарных гильдий, что смогли открыть его секрет.

В общем за саму возможность поэкспериментировать с таким благородным материалом меня точно чуть ли не святым объявили. В тот момент я понял, что если бы не был их господином, то из меня бы точно всю душу вытрясли, чтобы заставить меня вспомнить всё о глиняном мастерстве.

В общем чем заняться у людей есть.

Я пообедал, после чего отнёс поднос на кухню. Где я встретил Марту, которая готовила еду для ужина. Мы немного поговорили насчёт продуктов. С каждой неделей в рационе всё больше мяса, ягод, корешков и других местных продуктов. Больше половины продуктов, выданных вместе с управой уже закончились.

Слава Свету, при строительстве вместе с хижиной выдаётся набор модифицированных семян, что позволяет людям разбивать маленькие огороды. С учётом того, что семена вырастают за месяц, мы можем собрать некоторое количество овощей. Только вот на зиму этих продуктов не хватит, так что Ферма всё же очень нужна.

После этого я зашёл в сторожку и попросил Тома собрать старост и Харальда.

Кажется, у меня вырисовывается идея, что делать с варварами и их возможным численным преимуществом.

Глава 9

5 день 3 недели

Глиняный снаряд, выпущенный с большой силой, точно поражает мишень, разлетаясь на множество мелких осколков, однако при этом оставляет на деревянной чурке лишь маленький, но заметный скол. Этот звук удара, как эхо, разносится по округе, привлекая внимание окружающих.

— Господин, отличный выстрел! — с восхищением произносит Михаил, один из крестьян, что с большим интересом наблюдал за моими действиями. Смотря на него мне даже начинает казаться, что с того момента как я сам взял пращу в руку, он и сам сразу же захотел попробовать себя в роли стрелка. С интересом наблюдая за то как он реагирует на каждый мой бросок я, в какой то момент решил дать попробовать ему самому.

Быстро подойдя к смутившемуся от внимания Михаилу я протягиваю ему пращу, сделанную из крепкой и прочной верёвки.

— Попробуй, — предлагаю я, с улыбкой наблюдая за его реакцией.

— Но я никогда не стрелял… из этой штуки, — отвечает он, смущаясь и при этом явно продолжая испытывать любопытство смотря на оружие в моей руке.

— Не переживай, тут всё просто, — успокаиваю я его, — смотри. Вдеваешь кисть в петлю, хватаешься за обе верёвки и начинаешь раскручивать…

Я демонстрирую ему свои действия, раскручивая пращу с ловкостью, и снаряд начинает свистеть над нашей головой, создавая ощущение напряжения и ожидания.

— Потом делаешь резкое движение, как будто хочешь бросить обыкновенный камень, при этом расслабляя хватку… — объясняю я, стараясь быть как можно более понятным.

Когда глиняный шар пролетает в цель и с глухим звуком взрывается, разлетаясь на множество мелких осколков, я замечаю, как глаза Михаила наполняются удивлением. Одна из молодых девушек с боку от нас смешно вскрикнула в момент попадание из за чего сразу получила лёгкий подзатыльник от своей более старшей подруги, что так же с интересом наблюдала за моей тренировкой.

— Снаряд сам выдирает непривязанную верёвку из твоих рук, и снаряд летит прямо вперёд, — добавляю я, убедившись что он меня слушает, чтобы он лучше понял принцип работы этого оружия.

— Никогда даже не слышал о пращах, но я попробую, милорд, — с решимостью произносит Михаил, беря её в руки.

Михаил. Будущий пращник.

Он неуклюже раскручивает снаряд, и в этот момент я вижу, как его лицо искажает смешанное чувство волнения и страха. Камень раскручивается всё сильней, пока в какой то момент не летит в сторону цели...

… но, к сожалению промазывает и снаряд улетает в ближайший куст, даже не задев чурку, что я поставил в качестве мишени. Несколько крестьян позади тихо смеются, но мой грозный взгляд всех затыкает.

— Ещё раз, — говорю я, протягивая ему второй глиняный шар. Их для меня вчера наделали много, и я надеюсь, что Михаил сможет улучшить свои навыки.

В этот раз шар пролетает всего в полуметре от мишени, и я вижу, как разочарование мелькает на его лице.

— Ещё раз, — повторяю я, подбадривая его.

Глиняный шар разбивается о край мишени, развернув и опрокинув её. Теперь от наблюдателей, послышались уже удивлённые возгласы, а я, не теряя времени, прохожу вперёд и ставлю деревянную чурку обратно на камень, стараясь сделать это как можно аккуратнее.

— Ещё раз. — Мой голос звучит решительно, и я вижу, как Михаил вновь собирается с духом.

Снаряд снова попадает в край мишени, и на этот раз чурка остаётся на месте, не поддаваясь ударам.

— Десять шагов назад, —говорю я, чувствуя, как в воздухе витает напряжение, — и ещё выстрел,

В этот раз глиняный шар попадает ближе к центру, оставляя после себя несколько глубоких трещин на древесине, на что и я не могу не улыбнуться от радости.

— Хватит. Ты молодец, Михаил, можешь отдыхать, — произношу я с одобрением, видя, как он выдохнул с облегчением от того, что не обманул мои ожидания.

Он возвращает мне пращу, а затем задумчиво смотрит на треснувшую чурку, не веря в свои успехи.

— Это, что? — Спрашивает он, не скрывая удивления, — Я сделал?

— Да. Неплохо, правда? — отвечаю я, стараясь поддержать его уверенность. — В идеале, конечно, крутить долго не надо, нужно описать один круг и сразу бросать в цель, но я и сам пока так не приноровился бросать снаряды. Впрочем, и так неплохо, — добавляю я, понимая, что для первого раза он справился просто великолепно.

Я отпустил его и когда вслед за ним начали расходиться и крестьяне, понимая, что я хочу остаться один, снял с камня чурку и присел на неё. Моя довольно безумная теория оказалась верной. Ещë в первые дни я задумался: что именно означают бонусы к атаке, что дают некоторые мои умения и навыки?

Основы атаки может и дали мне понимание как использовать оружие ближнего и дальнего боя. Но как эти пресловутые +10% к атаке проявляются не на мне, а на моих подданных?

В один из учебных боëв с охотниками я заметил факт того, что они слишком уж компетентны и хорошо сражаются на ножах. Вроде бы обычные крестьяне с луками, а с ножами обращаются очень неплохо. Не как какие-нибудь спецназовцы с тех самых показательных выступлений, но какого ни будь гопаря из подворотни точно могли бы выпотрошить, совершенно не заметив сопротивления.

Поговорив с ними, я узнал, что они и сами удивляются скорости прогрессии своих навыков.

В тот момент у меня закрались подозрения.

И именно сейчас я их подтвердил.

Что будет, если к совершенно неумелой атаке добавить + 50%? В независимости что именно Система принимает за атаку, но в итоге выстрел из совершенно ужасного превращается в просто плохой.

А что самое разрушающее баланс — разум и мышцы запоминают что именно поправляет система. И в следующий раз кидает уже не ужасно, а очень плохо. А потом система повышает очень плохой, до не такого уж и плохого.

Ну и так далее.

Подозреваю, что на определённом уровне… «компетенции», возможность обучения через этот баг будет снижаться.

Но вот первые дни знакомства с оружием можно сократить до пары часов.

Именно то, что мне нужно, для мобилизации кучи крестьян.

Почему я выбрал именно пращу, а не луки, дротики или вообще оружие ближнего боя?

Ближнему бою их учить бесполезно. Строй без щитов – это уловитель стрел/дротиков. Да и без моих советов средний крестьянин знает, как вогнать вилы в кишки врага. Большему научить их вряд ли получится.

А вот стрельба совершенно иное дело. Один факт того, что в дальнем бою с точно потеряю людей меньше, и более того, успею выбить часть врагов, заставляет меня обратить внимание именно на стрелковое оружие. Да и бонус от стрельбы у меня на 20% больше, что значит, что с той же пращёй крестьяне будут обучаться очень быстро.

Луки мне не подходят, так как нет такого количества жил для тетивы. Да и стрелы делать огромная морока, это не палку оторвать с ближайшего дерева. Хорошие стрелы делают не из палок, а вытачивают из бруска цельной древесины достаточной длинны. Наконечники же стрел и перья – это ещё одна морока. Металл взять не от куда, да и птиц мы не так часто бьём, что бы сделать хоть какой-то запас перьев, подходящих для оперения стрел.

Использовать дротики? Плюмбаты и пулумы и другие образцы высоких технологий отпадают из-за отсутствия металлов. Остаются лишь всякие сулицы с наконечником из кости или другие образцы метательного оружия неолита в виде обожëнной палки.

В общем у такого оружия ударная сила даже хуже, чем у снаряда пращи, не говоря уже о том, что дротики метать сложнее если нет достаточно тяжёлого острия на дротике. Есть очень высокий шанс что такое древко в воздухе начнёт просто крутить.

Довольно иронично, научиться метать дротики легко, но очень уж в метании важно то, что именно ты кидаешь.

Остаётся праща. Вещь на самом деле легендарная. Энергия снаряда пращи джоулях выше, чем у луков раза в полтора, в первую очередь, конечно, из-за веса снаряда. Свинцовые пули могли даже бронзовые кирасы пробивать. Основная проблема – то, что урон дробящий, любые достаточно прочные и, что самое важное, мягкие доспехи или даже плотно набитая одежда очень сильно снижает силу снаряда.

Не зря пращу использовали в основном южные народы – когда человек бегает практически голым – он представляет собой прекрасную мишень.

К счастью, у дикарей что нас атаковали совершенно нет ни щитов, ни доспехов.

У пращи есть две проблемы из-за чего она к средним векам вышла из моды – во-первых это довольно сложное обучение, что я неплохо перебиваю бустом к атаке, ну а второе – пращников сложно использовать в больших битвах. Для раскручивания пращи нужно довольно много места.

Хорошо, что я и не собираюсь делать пращников регулярной частью моего войска.

— Господин? Можно я попробую? — С лёгким волнением произнёс Том, подходя ко мне ближе. Его глаза, подобно глазам Михаила, что наблюдал за мной ранее, искренне светились любопытством, когда он смотрел на пращу, а затем и на грубый мешок, который висел на моем поясе. Внутри него находился ещё десяток снарядов, изготовленных из обожённой глины, готовых к испытанию.

Встав с своего импровизированного сидения я поставил его назад на камень, после чего мы отошли на десяток метров. Я протянул ему пращу, сделанную из прочной верёвки, и один из глиняных снарядов, надеясь, что он сможет испытать тот же азарт от стрельбы, что и Михаил.

Первый снаряд, точно так же, как и у предыдущего «испытуемого», с лёгким свистом пролетел мимо мишени, оставив лишь лёгкое разочарование на лице Тома.

Второй снаряд, следуя примеру первого, полетел в кусты, где с глухим звуком ударился о землю, и я заметил, как Том слегка нахмурился, осознавая, что ему ещё предстоит научиться искусству метания.

Однако третий снаряд оказался более удачным. Он, словно объятый невидимой силой, попал прямо в центр мишени, окончательно разбив чурку на несколько крупных кусков, которые разлетелись в разные стороны.

— Не лук, — задумчиво произнес Том, его голос звучал с странным оттенком, — совсем не лук.

— Но дешевле и работает, — возразил я, поднимая бровь и улыбаясь. — Да и лук так не сделает, как это.

— Даже не поспорить, милорд. Интересная штука, но всё же лук мне родней, — с лёгким вздохом признал он, его взгляд вновь упал на пращу, как будто он искал в ней что-то знакомое.

— Понимаю, но он и не для вас, — ответил я, стараясь быть максимально искренним. — Сходи к Марте и скажи, чтобы они начали плести ещё несколько таких же пращей, — я снял сумку с пояса, аккуратно положил внутрь пращу и передал её Тому, — мне нужно минимум ещё девять пращей. Максимум нужно сделать на всех, кроме меня и вас пятерых. Ну и про корзины пусть не забывает. Если у нас будет время что бы сделать вал, вокруг поселения, то нужно будет чем-то перетаскивать землю.

Том кивнул, понимая важность задания, и собирался уходить, но я его окликнул.

— И ещё, потом зайди к гончарам и напомни: я хочу, чтобы ближайшие дни они делали только эти шары, — сказал я, указывая на сумку в руках Тома, — посуду мы потом успеем сделать.

Том, с решительным выражением на лице, направился к выходу, а я остался, наблюдая за тем, как он уходит, надеясь, что его старания принесут плоды, и что наши усилия по подготовке к предстоящим испытаниям не окажутся напрасными.

Том снова кивнул, после чего ушёл. Я же, снова посмотрев на разбитую чурку и пошёл к Харальду. Харальд сидел на деревянной лавке, расположенной рядом с костром, который ярко пылал у входа в деревню. Его задумчивый взгляд был устремлён в пламя, и время от времени он подбрасывал в огонь сухие ветки, которые трещали и вспыхивали, словно пытаясь привлечь к себе внимание. Я подошёл к нему и уселся рядом, ощущая тепло огня, которое приятно обволакивало нас.

— Как дела, Харальд? — спросил я, стараясь разрядить атмосферу.

— Неплохо, милорд, — ответил он, не отрываясь от созерцания огня, — мы продолжаем следить за варварами, и пока всё тихо. Эдвард и Рональд должны вернуться через несколько часов.

— Хорошо, — произнёс я, — я хочу обсудить с тобой, что мы будем делать, если они решат снова напасть на нас.

Харальд повернулся ко мне, и в свете костра его глаза блеснули, отражая огненные искры.

— Я уже думал об этом, милорд, — сказал он, — нам нужно укрепить наше поселение и подготовиться к обороне. Из тех, кто хоть как-то подходит на роль воинов, у нас сейчас есть только мои ребята. И этого нам недостаточно

— Я уже начал работать над этим, — сообщил я, — я хочу, чтобы ты завтра собрал всех незанятых мужчин в деревне и начал обучать их обращению с пращами. Я дам тебе достаточно снарядов, чтобы каждый мужчина мог попрактиковаться.

— Пращи? — удивлённо переспросил Харальд, приподняв брови. — Но они же не очень эффективны в бою…

— Я знаю, — прервал я его, — но они дешёвые и простые в изготовлении. Кроме того, они могут быть весьма эффективными против врагов, которые не защищены доспехами.

— Хорошо, милорд, я соберу всех мужчин и начну их обучать, — сказал Харальд, вставая с лавки и стряхивая с одежды пепел. — Но что насчёт женщин?

— Я уже думал и об этом, — ответил я, — если мы сделаем достаточно пращ и снарядов, то после того, как обучим мужчин, можно будет начать и их обучения. Но в первую очередь сосредоточься на мужчинах.

— Понял, милорд, — кивнул Харальд, — но что, если кто-то не захочет участвовать в обучении? На самом деле далеко не все крестьяне привычны к оружию и некоторые могут просто испугаться самой идее взять в руки оружие.

— Не переживай, — сказал я, уверенно, — я объясню им, что это необходимо для них самих и для нашей общей безопасности. Я не собираюсь заставлять крестьян штурмовать лагерь дикарей, максимум подготовить дикарям несколько сюрпризов, если они попытаются пойти в сторону нашего поселения.

Если жители деревни увидят, что мы даём им шанс защитить себя, а не мобилизуем в солдатню, то, скорее всего, решат присоединятся хотя бы для того, что бы защитить свои жизни.

Харальд задумался, а затем, с лёгким сомнением в голосе, сказал:

— Я понял, милорд. Я поговорю со старостами.

— Отлично, — сказал я, вставая с лавки и потягиваясь, — придёшь ко мне позже в кабинет. Я хочу знать, как идут дела.

Я направился к управе, размышляя о предстоящих тренировках. Важно было не только обучить людей, но и создать у них чувство уверенности в своих силах. Я понимал, что в условиях постоянного страха и неопределённости, возникающего от угрозы варваров, моральный дух нашего поселения был на вес золота.

Войдя в кабинет, я сел за стол и начал записывать в системные заметки собственные мысли, стараясь не упустить ни одной детали. Я понимал, что необходимо учитывать моральное состояние людей: многие из них были напуганы, и с этим нужно было что-то делать.

Вдруг в дверь постучали. Я поднял голову и увидел Тома, который вернулся с новостями.

— Милорд, — начал он, — я поговорил с Мартой, и она обещала, что пращи будут готовы к завтрашнему утру. Гончары тоже начали делать снаряды.

— Отлично, — сказал я, — это именно то, что нам нужно.

— Ещё один момент, — добавил Том, — некоторые уже спрашивают о том, как они смогут использовать пращи. Михаил всем разболтал, какой он крутой стрелок. Далеко не все, но парочку молодых крестьян явно заинтересованы.

— Это отличный знак, — ответил я с улыбкой, — завтра утром мы начнём тренировку. Скажи, что бы приготовили десяток мишеней на той полянке. Я буду присутствовать и помогу с обучением, но боюсь в дальнейшем мне придётся скинуть это на Харальда или на кого то из тех, кого мы обучим стрелять.

Том кивнул и вышел, оставив меня одного с моими мыслями. За сегодняшний день мои подчинённые должны сделать огромный перечень работ, что бы было кого обучать завтра.

Кроме этого, завтра я собираюсь призвать новую пачку крестьян. На данный момент я могу купить 20 человек. 5 осталось с прошлой недели, ну и 15 штук с этой неделе. В то время как прокачавшиеся за несколько недель крестьяне составят костяк ополчения, новички будут подготавливать укрепления. Сейчас я разрываюсь между возможностью построить земляной вал вокруг деревни и несколько более примитивным вариантом – просто забросать той же землёй пространство между домами. Второй вариант намного легче, но первый даст больше возможностей. Подойдя вплотную, варвары могут и дома поджечь, а вот пересечь ров и сразу после этого залезть на земляной вал – не так уж и легко.

Особенно если вас сверху закидывают камнями.

В дверь постучались, после чего в кабинет вошёл Харальд.

— Милорд, — произнёс он, закрывая за собой дверь, — я поговорил со старостами. Они поддерживают вашу идею, но у них есть некоторые опасения.

— Какие именно? — спросил я, поднимая взгляд от записей.

— Все трое переживают, что обучение может вызвать недовольство среди тех, кто не хочет участвовать. Они боятся, что это может привести к расколу в деревне, — объяснил Харальд, его голос звучал серьёзно.

— Я понимаю их опасения, — ответил я, обдумывая ситуацию.

— Возможно, стоит провести общее собрание, чтобы все могли высказать свои мнения и задать вопросы, — предложил Харальд. — Это поможет снять напряжение. По крайней мере мне так сказал Игорь.

— Неплохая идея, — согласился я, — мы сделаем это перед утренней тренировки. Людям будет полезно знать, почему мы действуем именно так, а не как иначе.

Харальд кивнул, и я заметил, как его уверенность возросла.

— Как только пращи будут готовы, начнём обучение, — продолжил я. — Я хочу, чтобы ты также подготовил место для тренировок. Нам нужно достаточно пространства, чтобы все могли практиковаться.

— Понял, милорд. Я подберу подходящее место, — ответил Харальд, его голос звучал решительно.

Я уже хотел вернуться к своим размышлениям, открыв карту поселения, но Харальд продолжил.

— У меня есть ещё одна новость господин. Разведчики вернулись, я отправлю к вам на доклад одного из них.

— Хорошо, Харальд. Если это всё, то можешь быть свободен.

Когда Харальд вышел, я вновь погрузился в свои мысли. Обучение крестьян было лишь первой частью плана. Нам нужно не только оружие, но и эффективная стратегия…

Вдруг в дверь постучали снова. На этот раз вошёл Эдвард, один тех, кого Харальд отправил в лагерь дикарей сегодня утром.

— Милорд, — начал он, — мы провели разведку, и у нас есть новости о варварах.

— Говори, — сказал я, поднимаясь с места.

— Они собираются в большом количестве, — сообщил Эдвард, его лицо было серьёзным, — было сложно подойти к лагерю, так как вдоль него курсировало несколько патрулей. Поэтому нам пришлось засесть на холме, про который рассказал Харальд. Во второй половине дня к лагерю подошла колонна людей, похоже, что вместе с женщинами и детьми. Я не уверен, но скорее всего они прибывают откуда-то с севера. В лагерь пришло не менее сотни человек и где-то полсотни было в самом лагере. Люди в лагере похоже были не рады гостям.

— И что же заставило тебя так думать?

— Они схватились за оружие господин. К колонне из лагеря прибежало пару десятков дикарей с копьями и их встретило столько же вооружённых людей из колонны. Даже патрули сбежались к лагерю, что позволило нам подойти чуть ли не вплотную. Я думал, что они уже перебьют друг друга, но в какой-то момент из прибывших людей вышла группа дикарей.

Эдвард на мгновение замолчал, после чего продолжил.

— Клянусь Светом, никогда не видел столь большого человека. Предполагаю, что это был вождь прибывших. Он вышел из строя своих людей поигрывая каменным молотом и что-то закричал. Из лагеря вышел какой-то старик с тростью и ответил здоровяку. В ответ на это вождь захохотал, после чего быстрым ударом превратил старика в лепёшку.

Эдвард снова застыл.

— Буквально, мой лорд! Он ударил сверху и в итоге молот опустился до земли, ломая всё на своём пути.

Меня охватило чувство тревоги. Сотня варваров во главе с каким-то сильным уродом — это невероятно серьёзная угроза для нашего небольшого поселения, особенно если они нападут внезапно.

— Что было дальше?

— Те воины что были из лагеря побросали свою оружие, в ответ на что люди из прибывших начали что-то орать и смеяться. Я сожалею, но дальше мы ничего не увидели. Несколько людей из колонны поглядывали в ту сторону, где мы прятались. Осторожность победила, и мы решили отступить.

— Как ты думаешь, когда они могут прийти? — спросил я, стараясь не выдать своего волнения.

— Трудно сказать, но, судя по их активности, это может произойти в течение нескольких дней, — ответил Эдвард. — Харальд предполагает, что в лагере столкнулось два разных племени. Им нужно время, чтобы переварить людей в лагере, на то что бы включить их в свою орду или перебить. Завтра к лагерю пойдут Грегор и Том, возможно, они и узнают, что произошло.

— Чёрт, это очень плохая новость, мне нужно будет подумать и об этом. У тебя всё Эдвард?

— Да господин, больше мы там ничего не видели.

— Тогда ты можешь идти. Спасибо за службу.

Эдвард кивнул и вышел, оставив меня наедине с мыслями о предстоящих испытаниях. Если за две предыдущих встречи с дикарями мы выходили из битвы без потерь с нашей стороны и с большим количеством трупов с их, то теперь это может измениться. Я надеялся, что у них не было бы силы атаковать напрямую, что позволило бы спокойно перерезать вторжение за несколько стычек моих и их охотников.

Теперь же, когда сюда пришёл новый, более сильный игрок и первым же делом поглотил старого — у нас резко возникли большие проблемы.

Я понимал, что мирное время на исходе, и нам нужно действовать осмысленно, но быстро. Я снова сел за стол, продолжая записывать в заметки свои мысли и планы, пытаясь сформировать несколько вариантов своих действий, в зависимости от поведения "новичков"

Завтра будет важный день — так как это будет началом формирования хоть какой то армии.

Глава 10

6 день 3 недели

Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые оттенки. Солнечные лучи пробивались сквозь окно, заполняя комнату мягким светом. Я медленно открывал глаза, ощущая тепло, которое окутывало меня. Потянувшись, стараясь избавиться от остаточного чувства сонливости и утренней усталости, я всё же смог заставить себя встать с кровати и начать одеваться.

Я решил открыть окно, чтобы впустить в комнату побольше свежего воздуха. Раскрыв ставни внезапно до моих ушей донеслись голоса снаружи. Споры, крики и смех смешивались в единую какофонию.

В дверь скромно постучались, после чего в комнату осторожно заглянула любопытная голова Хельги, обрамлённая рыжими волосами. Так же обратив внимания на шум с улицы, она тяжело вздохнула, после чего, быстро подошла к нему.

— Милорд, — произнесла она с тревогой в голосе, — что-то не очень хорошее происходит на улице. Крестьяне спорят с Харальдом и старостами о тренировках. Харальд сказал старостам, что бы они собрали людей, через полчаса, что бы дать вам время проснуться, но несколько крестьян подошли и спросили, зачем их будут собирать.

— Когда Харальд ему ответил, ему это не понравилось и они начал спорить с Харальдом и старостами. Сначала они нормально друг с другом говорили, но минуты три назад они начали кричать друг на друга. Это привлекло внимание других жителей из за чего спор и крики всё разгорались. Я волнуюсь, как бы не случилось ничего плохого. Может, вам стоит вмешаться?

Я кивнул и ругаясь про себя вышел из комнаты. Пройдя по коридору я резко открыл дверь, впустив внутрь лёгкий туман, что окутывал деревню в тот момент. Я вышел из управы и вдохнул свежий воздух, стараясь собраться с мыслями.

В центре деревни, у костра собралась большая группа мужчин вокруг Харальда и старост. Они пытались убедить их начать тренировки. Крестьяне же реагировали на это по разному, некоторые из них выглядели недовольными, другие просто не понимали, зачем им это нужно. Женщины же стояли в стороне и с волнением смотрели на разгорающиеся мужские споры.

Люди стояли в кругу, ругаясь с Харальдом, старостами и даже друг с другом. Я подошёл к ним, и все резко замерли передо мной, как перед удавом. Один из самых ярких спорщиков, чьё лицо уже успело налиться алым цветом злости настолько, что даже начал закатывать рукава, резко побледнел и даже сжался под моим взглядом. Лица женщин, стоящих вдали выражали смесь любопытства и насторожённости.

— Харальд! — Окликнул я охотника, подходя ближе, — что здесь происходит?

— Милорд, — ответил охотник, — я пытаюсь убедить их, что тренировки необходимы. Многие из них боятся, что это опасно, и не хотят рисковать.

Я повернулся к крестьянам. Они побледнели перед моим недовольным взором.

— И что это за бунт?

Крестьяне нервно переглянулись, и я заметил, что в их глазах играли искры сомнения. Один из них, по имени Гуннар, шагнул вперёд, его голос дрожал от волнения когда он заговорил:

— Мой Лорд, мы никогда не держали в руках подобное оружие. Я не уверен, что мы справимся…

Я кивнул, понимая его сомнения. Я посмотрел на всех остальных, их лица выражали похожий страх и сомнение. Я понимал, что нужно действовать, чтобы убедить их.

— Люди! — произнёс я громко, привлекая внимание. — Я понимаю ваши опасения, но именно тренировки помогут нам защитить себя. Мы живём в опасные времена, и каждый из вас должен приложить усилия хотя бы для собственной защиты. Я долго думал над тем, какое оружие выбрать для вас, но когда пришло время начать тренировки... что я увидел?

Некоторые начали перешёптываться, несколько людей смущённо отвели взгляды, я же продолжил:

— Я вижу страх и обыкновенную трусость. Но я понимаю её, я сам не так давно был обычным человеком, как и вы. Но все вы должны понять важный факт! Никто не сможет защитить нас, кроме нас самих, — если в начале моей речи люди перешёптывались, то сейчас все на меня внимательно смотрели, — Хотел бы я что бы на этих землях был бы мир и покой?

Я остановился на мгновенье, поочерёдно смотря в глаза каждого из тех, что до того, как я подошёл ругались с Харальдом.

— Да! Именно это то, чего я бы хотел!

Крестьяне сами того не осознавая начали кивать в согласии.

— Но этот мир у нас отняли!

Лица нескольких крестьян посмурнели, но все продолжали смотреть на меня.

— Чужакам с севера плевать на ваше желание мира. Они не знают нашего языка! Им плевать на ваши традиции!

Я показал рукой на север, все вслед за рукой повернулись туда, смотря на деревья.

— Они придут сюда! Придут что бы грабить, насиловать и убивать! Им всё равно на то, хотите вы сражаться или нет. Во втором случае вы просто станете просто удобной жертвой.

Казалось, что в головах крестьян что-то начало вставать на место.

— Но я знаю, что вместе мы можем стать сильнее. Каждый из вас может научиться обращаться с оружием, чтобы защитить самих себя.

Я подошёл к Гуннару, который всё ещё стоял впереди остальных крестьян и положил руку ему на плечо.

— Я тебя уверяю, праща — не такая уж и сложная вещь, какой кажется. Это оружие, которое, если правильно использовать, станет вашим защитником. Я сам покажу вам, как это делается.

Наконец, в глазах крестьян зажглось хоть какое то понимание. Харальд важно кивнул, немного даже надувшись, будто именно он тут двинул эту речь. Крестьяне начали собираться, и вскоре все мы направились на поле рядом с деревней, где охотники подготовили мишени для тренировок. Каждый получил пращу и грубый мешок для снарядов из глины.

— Давайте начнём тренироваться, — сказал он, ободряя их. — Я обещаю, что научиться стрелять из пращи довольно легко, а что бы вы поняли что именно вы держите в своих руках я немного расскажу вам про пращу и её историю.

Собравшись в круг, я объяснил основы работы с пращами. Я показал, как раскручивать снаряд, как правильно целиться и бросать. Харальд, стоя рядом, поддерживал меня, повторяя мои слова и подбадривая мужчин. Со временем Харальд втянулся как тренер и уже спокойно ходил сряди рядов, окрикивая слишком ленивых и даже давая определённые советы по правильной стойке и замаху, чему сам обучился от меня. Я же со временем отошёл в сторону, время от времени выступая в качестве живого примера, когда нужно было показать в чём именно они ошибаются при стрельбе.

После интенсивной тренировки, которая продлилась несколько часов, я отпустил людей на обед, а сам с Харальдом вернулись в усадьбу, чтобы подробнее обсудить подготовку новобранцев.

— Нам нужно больше людей, — сказал Харальд, опираясь на стол. — С каждым днём становится все более очевидно, что варвары не оставят нас в покое.

Я кивнул, понимая всю серьёзность ситуации.

— Думаю на ближайшие несколько дней десяти пращников нам достаточно. Через несколько дней, когда эти научаться не мазать хотя бы на полсотни метров, наберём ещё десяток. Если на это будет время.

— Так же только среди мужчин?

— Можно будет добавить кого ни будь из самых боевых девчонок, не всем нравится готовить еду, стирать вещи, да собирать ягоды с корешками в лесу.

— Но этого всё равно будет мало, у них минимум с полсотни воинов.

— Я знаю это, — задумчиво произнёс я открывая меню системы. — Я собираюсь призвать ещё десять крестьян, но прежде, чем это сделать, нужно подготовить поселение к приёму новых жителей. Харальд, можешь собрать наших старост?

— Хорошо, господин, дайте мне десять минут, — сказал он, после чего покинул кабинет.

Выйдя из кабинета вслед за ним я пройдя по коридору вошёл на кухню, где увидел отдыхающую Марту. Я попросил принести что ни будь съестного к столу, для меня и будущих гостей. Сам я умудрился пропустить завтрак и ещё не обедал, да и старост я видимо оторву от столов с едой, что нужно будет компенсировать.

Харальд, как и обещал, быстро собрал людей, для того что бы обсудить предстоящей призыв. Когда Игорь, Питер, Григорий и сам Харальд зашли в мой кабинет я быстро рассадил их на стулья и предложил каждому по стакану отвара, что приготовили для нас Марта с Хельгой, которую она позвала что бы помочь быстро что ни будь подогреть на всех нас.

— Мы должны подготовить наше поселение к призыву. Думаю, что я смогу… вернуть десять человек.

Старосты радостно кивнули, с улыбками обсуждая возвращение с того света ещё десяток своих соотечественников. Мы начали обсуждать, как лучше всего организовать призыв, а я тем временем открыл меню строительства.

Сегодня я хочу призвать 10 крестьян, завтра, после того как построят хижины – смогу призвать ещё 15 человек.

Целая орава народа.

Наконец старосты с Харальдом, после того как поели, закончили обсуждать вызов новой партии людей, и я отпустил их приготавливать поселение к встрече. Заранее выделить места для ночлега и что ни будь перекусить, так как с того света люди возвращаются с пустым желудком.

Только дверь в кабинет закрылась, выпуская последнего человека, как внутрь занырнули две девушки, Хельга с Мартой и быстро убрали подносы с тарелками и стаканами, после чего оставили меня одного.

Закончив с разговором, я вновь вернулся к меню строительства. Пробежавшись глазами по экрану, выбрал пять крестьянских хижин, чтобы обеспечить новых людей местом для жизни. У нас и так люди напиханы в дома как сельди в банку – не стоит ещё больше осложнять положение людей.

Я распределил новые дома довольно кучно вокруг центральной площади, с мыслями о том, что всё же мне придётся не строить полноценный ров с валом вокруг деревни, а заваливать проходы между домами. На хорошие укрепления просто нет времени, была бы у меня хотя бы неделя – или будь врагов меньше – я бы тут целый римский каструм выстроил.

В итоге я потратил 750 монет на хибары. Видимо постройка ферм отодвигается ещё на неделю, что очень плохо, так как сегодня было где то середина Июля, точнее узнать невозможно, так как внутри системы нет календаря.

Будь мы в обычном мире, то садить всё было бы уже поздно, на знания того, что достанутся мне улучшенные магией культуры – позволяют надеется, что я смогу вырастить урожай, при том, что посадки мне придётся делать ближе к концу лета. Нормальная пшеница растёт 80-120 дней, если мне не изменяет память, магическая – в районе 20-30 дней. Ещё и устойчивость к холоду у магических культур очень хорошая.

В кабинет зашёл Харальд, сказав, что они вывели всех на площадь, чтобы встретить новоприбывших, на что я кивнул и отпустил его.

Я открыл меню и потратив 150 монет на наём крестьян, оставил в казне только 1110 монет.

Выйдя из дверей управы, я сразу же встретил призванных людей, которые уже начали собираться у входа. Я смотрел на группа из десяти человек, с усталыми, но решительными лицами, на которых уже успели налететь старосты, что расспрашивали «новоприбывших» о их навыках и о том, где они жили до смерти, в надежде найти земляков.

Я с улыбкой приветствовал их и, собрав всех вместе, объяснил, что они теперь часть моего поселения, после чего распределил их обязанности. Из десяти человек семеро были мужчинами и трое женщинами, что меня немного напрягало. С одной стороны мне хотелось бы, что бы в призыве было больше мужчин, что можно пустить на передовую, но с другой стороны уже сейчас в поселении идёт довольно большой сдвиг в сторону мужского населения и если в предыдущих призывах количество мужчин и женщин было хотя бы сравнимо, то этот десяток показал совсем плохие результаты.

Прервав собственные мысли я отправил их на работы, после чего остался на улице, собрав пращников и отведя их на тренировочное поле помогал Харальду в обучении. Прошло несколько часов, в течении которых у Михаила и ещё одного крестьянина получилось точно попадать в цель на 20 метрах, в то время как остальные продолжали время от времени мазать.

Но не смотря на это было видно, что потихоньку их интерес к метанию снарядов пращёй разгорается. Я собирался уже потихоньку заканчивать тренировку на сегодня, так как солнце явно двигало в сторону заката, но в какой-то момент я заметил, как из леса вынырнуло пара фигур. Присмотревшись, я понял, что это разведчики, что возвращались домой. Заметив моё внимание к ним, они свернули со своего пути и подошли ко мне, поклонившись.

— Милорд, — сказал Том, подходя ближе, — у нас есть новости о варварах.

Я насторожился, но надеялся на хорошие новости.

— Что вы узнали? — спросил я, внимательно глядя на разведчиков.

Эдвард, поправляя свою шляпу, начал рассказывать:

— Мы заметили, что большая часть дикарей находится именно в лагере, не разбредаясь по округе. Харальд был прав – их там теперь в районе полутора сотен, их лагерь значительно увеличился, но они, похоже, пока не готовятся к атаке. Мы увидели в лагере несколько драк и…

Эдвард на мгновенье замолчал.

— Я не уверен, но похоже готовят погребальный обряд. Или какой-то ритуал. Они рубят древесину и собирают большие костры, рядом с которым лежат тела убитых в сражении с Харальдом.

Я нахмурился, осознавая, что это может быть опасным знаком. Очень надеюсь, что они просто хотят похоронить умерших, а не проводят какой-то языческий ритуал. В мире, где магия реальна – подобное может очень плохо кончиться.

— Хорошо, — произнёс он, решая отпустить охотников, после чего перевёл взгляд на Харальда, — пусть они перескажут всё что видели старостам, после чего отдохнут. Завтра вышлем следующую партию разведчиков. Мы должны быть готовы к следующему движению врага.

Когда охотники меня покинули, я вернулся в свой кабинет, после чего снова сел за карту. Сейчас у меня в поселении живут 45 человек – 40 крестьян и 5 охотников. Завтра я призову ещё 15 человек. В понедельник смогу призвать ещё 25 крестьян. То есть будет у меня 85 человек, из которых на деле половина – женщины, которые сражаются немного хуже хотя бы из-за того, что при получении нового уровня у них намного чаще, чем у мужчин – очки улетают в интеллект и харизму. Да и, как я в какой-то момент нашёл в справке информацию, Система не противоречит обычной логике мира. Даже при одинаковом уровне силы и выносливости, и в следствии этого здоровья, мужчина всё равно будет крепче и сильнее процентов на 20%. Зато у женщин повышающий коэффициент есть в интеллекте и ловкости.

В общем будь у меня какая ни будь академия волшебства – из женщин бы выходили на целую голову лучшие волшебницы, хотя там тоже есть свои приколы.

Ладно, возвращаясь к ситуации: у меня будет 85 человек, из которых 5 охотников, в районе 10 плохеньких пращников, тридцати крестьян с оружием ближнего боя и 40 женщин с чем попало. К несчастью, система даже тут немного сексистская и поэтому женщины крестьянки в качестве «оружия» часто получают маленький нож или что-то из садовых принадлежностей, в то время как крестьяне мужчины чаще всего появляются с вилами, косами, топорами и другим инструментом, что более хорошо подходит для убийства.

У врага в районе полутора сотен дикарей, из которых, предположительно чуть меньше половины мужчины, так как в двух боях мы положили немало дикарей. В общем враг сможет выставить 60-70 варваров, среди которых неизвестное количество юнитов дальнего боя. Харальд сказал, что среди них есть плохенькие, но даже плохие метатели дротиков – а это смерть для пехоты без щитов. Эти самые щиты, мы скорее всего сделать и не успеем.

В общем ситуация между ужасной в случае, если на нас нападут завтра, до просто очень плохой, если нам дадут хотя бы дня два. И почему они не могли прийти хотя бы через месяц?

Ох, мне нужно отвлечься от этих отвратительных мыслей.

Внезапно в кабинет постучались. После моего разрешения в кабинет вошла Хельга, которая несла на подносе ужин. Уже так поздно? Я удивлённо повернул голову к окну, заметив за ним только ночную темноту. Хельга оставила поднос на столе и, собираясь уйти, остановилась, когда я остановил её:

— Подожди, Хельга. Останься и поговори со мной.

Она, немного колеблясь, вернулась и села напротив него.

— О чем вы хотите поговорить, милорд? — спросила она, стараясь скрыть свою тревогу.

— Почему ты тревожишься? Тебе не нравится, когда на тебя обращают внимание?

— Простите господин, я польщена что вы хотите уделить мне время, просто… у многих девушек здесь будущие вызывает страх. Мы все напуганы, милорд, — Хельга посмотрела на меня грустным взглядом, — Я имею виду женщин деревни. Мужчины, даже вернувшись с того света, готовы снова сцепиться друг другу в глотку, но мы другие.

Я посмотрел на неё, видя в её глазах что-то большее.

— Многих сломала смерть. Мы надеялись, что найдём здесь покой.

Её глаза опустились вниз, а ладони нервно теребили рукава платья.

— Хельга, можешь рассказать мне о себе?

Хельга грустно вздохнула и, подняв на меня глаза начала говорить.

Хельга родилась на востоке Империи Грифонов и её детство было далеко неспокойным. Незадолго до её рождения в Империю вторглись демоны из за чего на фоне рыскающих по герцогству отрядом демонов и банд грабителей, лишившихся в своих домов прошло всё её детство. Всё осложнилось новостями о гибели всей династии герцогов, то ли от рук демонических убийц, то ли от тёмных магов. В любом случае власть в герцогстве взял регентский совет, который больше был настроен на разграбления казны и склоки между собой, чем на справедливое правление. Даже после завершения демонического вторжения замки и деревни по всему герцогству не прекращали время от времени гореть.

Всю свою молодость она прожила в маленькой деревушке рядом с замком самого влиятельного барона в герцогстве, который был слишком силён, влиятелен, а самое главное — верен короне, что бы его, а в следствии и его земли, хоть кто то тронул. Не смотря сложное детство ей повезло с семьёй, её мать была травником, а отец одним из стрелков ветеранов, что вернулся домой с войны из за чего их семья была уважаема и могла себе позволить обеспечивать всех своих детей, при рождении каждого из которого из замка приходила хоть и чисто символическая, но сумма денег.

Но в тот момент, когда она стала подростком началось новое вторжение демонов, всех крестьян отправили в замок барона, а отец пошёл в его войско на войну, откуда уже не вернулся. О его смерти в одной из бесконечных стычек с разведчиками-бесами семья узнало только в тот момент, когда армия барона вернулась с победой.

Спустя несколько месяцев барона нашли заколотым в собственной постели, а его владения конфисковали в пользу короны. Единственная наследница барона, девушка-рыцарь, что была всеми любима из за своего доброго сердца и отваги, таинственно исчезла.

Только вот заместо управляющих и сборщиков налогов в бывший замок барона заселились инквизиторы, которые сразу обложили крестьян непомерными налогами. Как только из деревень вокруг послышался робкий ропот неодобрения – запылали костры. Одной из первых на костёр отправилась её мать. Через месяц зарубили её старшего брата, который хотел помешать фанатикам, что приставали к её младшей сестре. В итоге ей пришлось самой закапывать тело своего брата. Сестру же, уведённую в замок больше, никто не видел.

Её рассказ резко прервался и из глаз Хельги пошли слёзы.

Я вышел из-за стола и пересел к ней поближе, взяв за руку и сказав, что ей не нужно продолжать, так как подобные воспоминания причиняют только боль.

В ответ она взглянула на меня заплаканными глазами и сказала, что ещё никому не рассказывала, как она померла и хотела бы, что бы именно я первым это услышал.

Мне не осталось ничего, кроме как нежно сжать ей ладонь и кивнуть на это.

Когда фанатики в очередной раз пришли в деревню и несколько пьяных латников смеясь пошли в сторону её дома, она поняла, что они идут за ней. Её охватил панический ужас, из за чего даже не собрав хоть каких ни будь вещей, она вышла из задней двери, что вела на грядки целебных растений и сломя голову побежала в лес. Заметившие это слуги инквизиторов на это засмеялись и ей в след пошли несколько стрел, одна из которых порезала ей руку.

Она даже не заметила пореза, пока спустя пол часа, окончательно вдохнулась, обнаружив себя в середине леса. Похоже стрелы были чем-то смазаны, так как её рана быстро воспалилась из-за чего она в бреду блуждала по лесу, не понимая куда она идёт.

Так продолжалось как минимум день, пока от распространяющегося по телу яда, в какой то момент её ноги просто отказали из-за за чего она упала без возможности двигаться. Она вспомнила, как молила Свет хотя бы о капле влаги и в ответ на это пошёл сильный ливень, что за мгновение промочил всю её одежду.

Так они и продолжала просто лежать в агонии от яда под дождём, пока через несколько часов того же дня, на закате её не нашли волки. Тот факт, что эти животные на протяжении долгих столетий считались покровителями герцогства в котором она жила — это не помешало им отведать свежего мяса.

Хельга заканчивала свою поистине жуткую историю срывающимся голосом, после чего разрыдалась.

Я, чувствуя себя сильно не по себе от подобного рассказа, сорвался с места и обнял её одной рукой, гладя по голове второй. Где-то в районе получаса я пытался её успокоить, нежно гладя по голове и говоря всякие глупости, которые, наверное, теперь и не вспомню. Постепенно она приходила в себя, пока в какой то момент её слёзы не перестали течь.

— Спасибо вам милорд, — услышал я тихий голос девушки, что, не поднимая взгляда уткнулась мне в грудь, после чего я почувствовал, как она потёрлась о мою рубашку щекой.

После этого она попыталась встать, из-за чего мне пришлось сделать шаг назад выпуская её из объятий. В тот момент она вздрогнула, после чего странно посмотрела на меня. Внезапно, в порыве эмоций, Хельга приблизилась ко мне и поцеловала, а затем, не дождавшись от меня реакции, быстро выбежала из кабинета, хлопнув за собой дверью.

Я тяжело вздохнул, после чего сев за стол попытался настроиться на работу, но мысли о мягком земляничном вкусе девичьих губ, смешанных с солёным вкусом её слёз, которые странно перемешивались в голове с другими мыслями о том хорроре что она мне поведала, сбивали меня с рабочей атмосферы. Спустя десять минут чертыхнувшись я выключил светильник в кабинете и пошёл спать.

Ужин так и остался нетронутым.

Глава 11

7 день 3 недели

Моё сегодняшнее утро началось с чашечки хорошего травяного отвара, с порезанными в него чуть сладковатого корешка, что нашли наши умелицы в лесу на юге. Эмилия, пользуясь хорошим отношением со стороны Харальда, привыкла брать у него одного из свободных охотников и вместе с ним уходить в лес, чтобы найти новые целебные травы. Ну и иногда вместо целебных она находит что-то полезное в другом плане, как эти сладкие корешки или лепестки странных цветков, настойка которого имеет сильный и приятный запах. Ну и при употреблении внутрь даёт сильный эффект энергетика. Сам я его не пил, но тот же Том говорил, что это очень сильно спасает на ночных дежурствах.

Сама Эмилия догадалась сделать из этих цветов мазь, которая играет роль духов. С этого момента женская часть поселения стала носится как электровеники. Пришлось отлавливать Эмилию и объяснять ей, что хорошо пахнуть в условиях средневековья – это очень хорошо, но любой энергетик – очень сильно бьёт по сердцу, а у меня далеко не все девушки в поселении – молодые кобылки. Встречаются люди и тридцати и даже сорока лет, а сорок лет для крестьян – это уже старость, даже несмотря на то, что средневековье то, магическое.

Конечно, с повышение уровня люди похоже немного омолаживаются, так как тот же Игорь, один из старост, что бегает с восьмым уровнем и явно где-то потерял как минимум половину своих морщин, но…

Потерять подчинённого из-за инфаркта – было бы очень глупо и непрофессионально.

В общем Эмилии я пистон вставил, из-за чего ей пришлось менять состав мази. Не знаю, что она там сделала, но та же Марта с Хельгой пахнуть хуже не стали, но при этом шума и возни за то время, пока я валялся отключённым явно стало меньше. Только вот теперь Эмилия нежно клюёт мозги главе ремесленников, что для качественного отделения эфирных масел нужен перегонный куб. И это при том, что ни стекла, ни металлов мы пока производить не можем.

Они уже готовы были сдаться и попробовать хотя бы из глины что-то слепить, что бы Эмилия наконец уже от них отстала, но тут как раз я подрядил всех своих «глиномесов» катать и обжигать шарики для снарядов.

Когда Питер сказал Эмилии, что ближайшее время не сможет выполнить её заказ и назвал причину... В общем, в тот день она, когда я был на тренировке с пращниками, смотрела на меня так, как будто я пнул маленького котёнка. От такого взгляда мне даже стыдно на мгновенье стало, но всё же жизнь моих людей важнее, чем их желание приятно пахнуть.

Ладно хватит думать о парфюмерии, кроме этого, у меня в голове крутилось множество других более важных мыслей.

В первую очередь о тех чёртовых варварах.

То количество дикарей, что сейчас сидит в их лагере очень сильно меня напрягает. Между нами, максимум четыре или пять часов хода, то есть как раз дневной переход для армии. И поэтому если они внезапно снимутся с места, то мы можем и не успеть среагировать.

К счастью, они нас пока не нашли.

Как говорит Харальд – их разведчиков явно тянет на Юго-Запад, поэтому есть шанс, что они и вовсе пройдёт мимо нашего поселения, но я бы на это не надеялся. Выход только один – нужно резко увеличить население. Именно поэтому я вчера поставил 5 новых хижин, так как они мне дадут пять людей сейчас и ещё пять в понедельник, когда начнётся новая неделя.

Только вот десятка явно не хватит.

Тяжело вздохнув, я открыл меню. Я действительно нуждались в новой жилплощади не только для того, чтобы призывать людей, но и для того всех было куда разместить. У меня сейчас 15 домов достроено, 2 строятся с прошлого дня. Я могу призвать ещё 13 крестьян. 18 приходит каждую неделю. Население поселения без меня 45 человек – им уже приходится ютиться по три человека в доме, что пока допустимо. На следующей недели население может подскочить ещё больше

Всё ещё недостаточно.

Ругаясь на самого себя я открыл меню строительства и понатыкал в поселении ещё пять зданий. Смотря на цену в 1000 монет, хотелось плакать. Как я уже говорил каждая новая хибара увеличивает цену следующей на 10 монет. За последний пятый дом мне придётся отдать целых 220 монет или 11 серебряных.

Поскрипывая зубами от жадности, я согласился на покупку, после чего у меня на руках осталось ЦЕЛЫХ 110 монет.

После завершения этой покупки я вышел в коридор и позвал из сторожки Тома, которому отдал поручение, что нужно позвать старост и передать им, что я собираюсь сегодня вызвать семь крестьян.

Почему не 10 крестьян как вчера? Потому что после седьмого крестьянина у меня останется 5 жалких медяков.

Денюжки кончились. Поздравляю Александр – теперь ты нищий. Хорошо, что завтра понедельник и значит новые налоги, но несмотря на то, что эти деньги кроме как на покупку юнитов мне и тратить некуда, как-то всё равно неудобно. Слава всем богам, что хотя бы кормят своего лорда бесплатно.

Я взял с тарелки пирожок, после чего укусил его, выдавив ягодное пюре себе в рот, после чего тщательно прожевал и проглотил нежнейшую начинку и отпил очередной глоток из чашки с отваром.

Как хорошо в условиях средневековья быть феодалом.

Мои мысли прервал тихий стук в дверь. Я впустил прибывших в кабинет и рассадил по стульям. Я со старостами кратко обсудили очередной призыв, после чего дал им время что бы собрать всех крестьян в поселении.

Люди продолжают воспринимать это как маленькое чудо со стороны Света и не буду отказывать людям в хоть каком-то развлечении.

Пока они готовились я снова уткнулся в карту, рассуждая о будущем. Немного доработав планы. с учётом того, что у меня будет на десяток людей больше я в какой то момент откинулся на стул, что бы расслабиться. Спустя пол часа в дверь снова постучались и, после моего окрика «заходите» в кабинет вошёл Игорь, который передал мне, что все приготовления закончены и после чего, с моего позволения, вышел.

Я печально вздохнул, смотря на свой денежный счёт и потратил всё, кроме того, жалкого остатка в пять медяков. После этого я встал, немного размял чуть затёкшие конечности и пошёл на выход, так как новых людей лучше встречать в том числе и самому, что я делать на самом деле не очень то и любил.

Эта странная смесь растерянности, страха и благоговения, что я каждый раз вижу на лицах призванных – немного меня смущает. Воскрешение в том мире известно давно и если вы привезёте монахам тело, которые умерло в течении дня, то есть очень большая вероятность, что они его воскресят. Поэтому в чуде воскрешение они не видят чего то, что выбивалось бы из их картины мира, а тот факт, что "воскрешают" их из ничего, только добавляет мне ещё больший ореол избранного Светом.

К счастью определённый короткий церемониал уже успел сложиться в поселении, так что мне было достаточно произнести короткую речь, после чего новоприбывших начали растаскивать остальные люди, чтобы узнать о их историю и какими полезными навыками они владеют.

Я подозвал Игоря и когда он подошёл, то сказал ему:

— отправь новоприбывших на стройку. Пусть помогут с возведения новых хибар, мы должны закончить со строительством до ночи.

— Конечно, милорд. Я сразу же займусь этим, — ответил он, быстро покидая меня и собирая людей.

День продолжал идти своим чередом. После того как я отправил большую часть людей на «стройку века» я собрал оставшийся десяток мужчин и вместе с Харальдом мы отправились на тренировочное поле. В прошлый день у них были большие успехи – довольно быстро они научились метать снаряды сначала хотя бы на 10 метров, а потом на 15 и 20.

Мда, далеко не балеарские пращники, но с чего-то же нужно начинать верно?

Сегодня мы начали со стрельбы в 25 метров. В первую очередь ответственность за обучение взял на себя сам Харальд в то время, как я больше наблюдал за тем, как они с энтузиазмом стараются освоить технику метания.

Харальд в прошлой жизни научил стрелять несколько жителей своей деревни, поэтому понимал, как нужно пинать людей, что бы они учились. Я же в основном был учебным манекеном, на котором показывали правильную технику метания, до которой я дошёл благодаря способностям Системы.

Благо скорость обучения у меня выше, чем у крестьян, да и метаю я вместе с ними, им говоря, что выступаю в качестве примера, но на самом деле участь вместе с ними, чтобы не выставить себя неумехой, который не знает, как пользоваться оружием, который сам и предложил.

Чем больше они тренировались, тем больше мне начинало нравиться это оружие, которое способно даже глиняными снарядами оставлять вы деревянных мишенях трещины.

Я вспомнил, как античные источники, хвалили пращников и говорили, что со свинцовыми снарядами они могут выступать чуть ли не как осадная артиллерия – чьи снаряды летят дальше, чем стрелы и способны выкашивать защитников, иногда даже повреждая зубцы стен, выбивая камни из хрупкой кладки.

Когда римляне завоёвывали Балеарские острова им пришлось обивать корабли мягкой кожей, так как они боялись, что свинцовые снаряды смогут пробить доски корабля.

Юлий Цезарь писал, что легионеры поверх шлема носили плетённые корзины, так как боялись, что попадания свинцовой пули в железный шлем – либо превратит мозги в кисель сотрясением мозга, или и вовсе пробьёт шлем. А ведь металлургия Рима была серьёзно развита – их металлы по своей прочности могли хорошо так конкурировать даже со сталями 18-19 веков.

В общем пращники являлись уберсольдатен Античности, которые исчезли в Средневековье по вполне адекватным причинам. Тренировать пращников хоть и дёшево, но очень долго, а также этих пращников нельзя в армии держать много. Они воюют в широком строю – там, где встанет сотня лучников, получится поставить только пращников шестьдесят.

Поверх этого накладывается ещё особенность военной мысли Европы. Та же Франция, Англия или Германия – это далеко не жаркая Испания, Италия или Греция. На севере люди носят много мягкой одежды. Особенно много после 4-7 века, когда был малый ледниковый период и в той же Англии больше нельзя было выращивать виноград.

Как удобно, что враг – это полуголые варвары, которые не изобрели какой ни будь акетон с набивкой в виде конского волоса. Ну и щиты тоже.

Тренировка всё продолжалась, когда мы отошли на тридцать метров у пращников началась проблема. Прошло уже пол часа, но несмотря за сотню истраченных снарядов, они всё ещё не могут стабильно попадать в мишень.

Вообще идеальной дальностью для пращников с камнями считается метров пятьдесят, но добивать они могут метров до 100-150. Свинцовые снаряды же летят на вдвое большее расстояние, вплоть до трёх сотен метров.

Но этот свинец сначала нужно найти, а пока приходится обходиться глиной, что с одной стороны мягче камня, но с другой – каждый снаряд имеет одинаковую массу и форму, что убирает независящий от навыков пращников разброс снарядов практически до нуля.

Вдруг, во время тренировки, к нам подошёл Питер и попросил выделить на него время. Я кивнул Харальду, что бы он продолжал тренировку, после чего с ним отошёл.

— Лорд, — сказал он, — нам нужно снять несколько крестьян со стройки. Они гончарные мастеровые и могут помочь делать глиняные снаряды для пращ. Без них мы не успеваем делать запас, всё что мы производим, вы успеваете потратить на тренировках

Я задумался. Так-то Питер прав. Одна из причин, почему мои люди так быстро прогрессируют заключается в том, что мы очень много тренируемся. Снаряды улетают целыми корзинами. Нам даже приходится останавливаться для того, что бы несколько девушек собрали глиняный бой, после чего отнесли их ремесленникам, которые перетрут их и добавив немного глины снова вылепят снаряд, так как каждый раз таскать новую глину для снарядов очень расточительно.

Да и твёрдость новых керамических снарядов в который используется бой керамики становится больше. Как и трудозатраты на перетирание всех обломков в пыли. Ремесленники даже маленькую мельницу собрали из камня, а потом защищались от Марты, которая хотела реквизировать каменную мельницу на кухню – и это при том, что одна там уже стояла. Как она потом мне сказала – в одну пару рук зёрна молоть в муку долго и скучно, вдвоём с Хельгой они бы управились намного быстрей.

Но я право моих ремесленников всё же смог отстоять.

Пока я думал, ко мне подошёл Игорь, который враждебно смотрел на Питера.

— Мой Лорд! — Он умоляюще посмотрел на меня, — мне нужны эти рабочие на стройке, не слушайте его!

Питер на эти слова зло посмотрел на Игоря.

— Ты знаешь, что ремесленники в первую очередь мои люди! Я и так терплю, когда ты отвлекаешь очередного столяра на то, чтобы сделать какой ни будь табурет, в то время как мне самому нужны эти мастера по дереву. Нам не хватает ни инструментов, ни рабочих мест!

— Ты сначала металл найди, а потом бурчи об инструментах, нам простейшей мебели не хватает, многим приходится спать на полу, а ты о своих верстаках говоришь!

— Да что ты понимаешь старый хрен!

Смотря на этих двух нахохливающихся петухов, что готовы были вцепиться друг другу в бороды меня начала пробирать злость.

— А ну заткнулись!

Когда настала тишина я повернулся к Харальду. Он, подойдя ко мне и услышав суть спора, понял меня без слов и предложил ту же мысль, о которой думал и я:

— Может, мы можем решить эту проблему? — сказал он. — После тренировки отправим пращников на стройку, чтобы помочь достроить дома сегодня. Это даст нам возможность и обучить людей, и не затягивать с постройкой.

— Придётся сократить программу сегодня, что бы они не задолбались в край и могли работать на стройке.

— Придётся, господин, — Харальд тяжело вздохнул, после чего грозно взглянул на притихших старост, — куда деваться, от этих, — он махнул на старост рукой.

Я кивнул, понимая, что это разумное решение.

— Хорошо, — сказал я. — Давайте сделаем так. После тренировки отправим пращников на стройку, а гончаров отправим сейчас — на изготовление снарядов. Сколько их там?

— Трое милорд, — Питер начал светиться ка начищенный золотой, — Мой лорд, там есть ещё один столяр, двое кожевников и…

— Хватит. Только тех троих. Остальных Игорь отпустит, когда в них отпадёт нужда.

— Я понял милорд, — теперь уже Игорь улыбнулся, — пойдём Питер, отдам я тебе твоих гряземесов.

Старосты ушли, после чего мы продолжили тренировку. Мы смогли всё же осилить эти тридцать метров дальности и перешли на тридцать пять, где крестьяне опять застряли. Но всё же было видно, как уверенность в новом оружие и навыки моих пращников растут к каждым броском. Если под конец первой тренировки, которая была вчера, они выглядели довольно воодушевлённо, то сейчас они и вовсе были в восторге от скорости улучшения своих навыков, из-за чего в азарте начали даже соревноваться друг с другом.

Но мы из обломали и через пару часов закончив тренировку отправили весь десяток на строительство домов.

Видели бы остальные лица этих горе героев, когда из великих воинов их назад понизили до чернорабочих. Во время тренировки я успел завуалированно рассказать историю пращи как древнего оружия, вспомнив даже Давида и Голиафа и поэтому они уже успели примерить на себя плащ элитных воинов… и тут такой облом.

Прикрикнув с Харальдом, на зароптавших крестьян мы заявили, что великими воинами они станут, когда научаться точно метать снаряды хотя бы метров на сто, а пока они просто смазка для мечей.

От этого они приуныли перестали бунтовать, после чего немного пошутили между собой и уже не так грустно пошли вперёд, строить новые дома.

Вечером, когда солнце уже начало садиться, вернулись разведчики, в этот раз Харальд отправил к лагерю Рональда и Грегора. Они выглядели довольно уставшими, но в их глазах читалось облегчение от того, что они благополучно вернулись домой.

— Милорд, — начал Рональд, — варвары всё ещё остались в лагере и вроде бы никуда не собираются. Они отправили группу воинов на Запад, Грегор шёл за ними час, что бы убедиться, что они не идут в сторону нашего поселения, после чего вернулся. Но боюсь, всё не так хорошо, они закончили похороны павших воинов и могут выступить в любой момент.

Я почувствовал, как некоторое облегчение охватывает меня. Хотя бы сегодня у нас будет мирный день.

— Спасибо, что вернулись, — сказал я, стараясь скрыть своё волнение.

Я подробно расспросил охотников насчёт того, чем занимались дикари, беспокоясь, что рано или поздно, но они должны заметить, что к ним ходят чужаки. В ответ он рассказал, что ближайший варвары из охранников, за которым они решили пронаблюдать, предпочли не обходить лагерь, а наоборот отойти подальше от него, поймать куницу и съесть её сырой, после чего они завалились спать. В общем ни о осторожности, ни о дисциплине они не знают.

Ещё немного поговорив охотниками и заметив, что они начинают клевать носом, отпустил их после чего смог расслабиться, понимая, что сегодняшний день мы смогли пережить без происшествий.

Ну а завтра мы посмотрим.

Глава 12

1 день 4 недели

Новая неделя началась с долгожданного мною события — в казну поселение Леогейт поступили налоги в виде 1094 монет, добив мою многострадальную казну до 1204 монет. Сидя за столом, удобно облокотившись о мягкую спинку, я с умилением смотрел на золотые, серебряные и медные кружочки, разложенные на столе, что отражали солнечные лучи от своей полированной поверхности.

Я взглянул на горку серебряных монет, после чего мысленным усилием превратил двадцать серебряных монет в одну золотую. Они начал притягиваться и втягиваться друг друга, после чего с металлическим звоном, наложившись друг на друга получившаяся монета пожелтела и превратилась из серебряной в золотую.

Хмыкнув про себя, с попробовал их разделить, и побелевшая монета со звоном разорвалась на двадцать серебряных монет. Капля мысленных усилий и одна из серебряных монет и точно с таким же металлическим звоном начала краснеть, распадаясь на двадцать медных монет. Собрав монеты назад в золотую, я положил её в стопку поверху двух других золотых монет.

Красноватая стопка из 4 медяков справа казалась каким-то издевательством. Более того сама монета была маленькой, где-то грамм 4. Серебряная монета была в 3 раза тяжелее медной и весела 12 грамм, а золотая где то в половину тяжелее серебряной и весила 23.5 грамм.

Хотя называть медные монеты медными была явная ошибка. Только когда я внимательно рассматривал медяки я понял тот факт, что медная по большому счёту состояла не из меди, а из какого-то странного сплава. Порывшись в справке, я узнал, что это медная монета – это так называемый Билонь, то есть монета с содержанием серебра меньше 50%. В случае медной монеты – основной элемент — это оловянная бронза с добавлением 10% серебра.

Почему я так долго и внимательно рассматривал эти монеты?

Во-первых, потому, что ещё в прошлом мире я увлекался нумизматикой, но лишь сейчас захотел по-настоящему разобраться что именно мне подсовывает система.

Ну и во-вторых, потому что герб на этих монетах изменился.

Если раньше там был караванный грифон, то теперь на щите изображён лев, вставший за задние лапы. У принятия фамилии Лайонхарт довольно странное последствие.

Вздохнув и закинув горстку монет в маленький сундучок под столом, я открыл меню и зашёл в покупку юнитов. Сегодня я мог нанять 39 крестьян. Двадцать четыре юнита – мой нынешний прирост в неделю и 15 юнитов осталось непризванными ещё с прошлой.

В ином другом случае я хотел бы вообще не призывать людей сегодня, а дать «вчерашним» хотя бы неделю притереться друг к другу, но проблема в том, что времени у меня нет. Враг может напасть со дня на день, более того удивительно, что он ещё этого не сделал.

Со старостами утром я уже поговорил об очередном пополнении и когда они услышали о том, сколько именно придут новых людей на их лице поселились очень странные эмоции. С одной стороны истинная радость от того, что ещё несколько их соотечественников будут вырваны из лап смерти, с другой стороны страх от резких перемен. Сейчас одних только крестьян в Львиных вратах 47 человек, из них 17 призваны в последние пару дней. И тут я им хочу свалить на головы примерно столько же – целых 39 человек. Они жалобно спросили меня, не могу ли я разделить призывы хотя бы на утренний и вечерний, что бы старосты успели разделить крестьян на группы, с чем я тут же согласился.

Поняв, что не смотря на всё, деваться нам всем всё равно куда и поэтому откланявшись старосты побежали выполнять моё задание. И минута на минуту они должны уже вернуться. А я пока открыл меню строительства, чтобы воткнуть в поселение ещё хотя бы парочку зданий.

Собственно, если я хочу, чтобы у меня остались деньги на выкуп людей, то на пару хибар монет и хватает.

Поругавшись про себя про всё увеличивающуюся цену, купил пару зданий.

В дверь постучались и вошедший, Питер, сказал, что Леогейт готов к приёму новых жителей. Я снова открыл меню наёма, тыкнул на иконку крестьян, иронично улыбнувшись тому, что вкладки всех других юнитов, даже вкладка ополченцев, всё ещё горят серым. После чего совершил призыв, протянув ползунок до 15 юнитов и нажав на кнопку «нанять», из-за чего моя казна опустошилась ещё на 225 монет упав до 509.

Снаружи тут же раздались вскрики удивления. Я вышел из своего кабинета и вслед за этим из управы, после чего, подождав пока обескураженные воскрешённые подойдут ко мне поближе, очередной раз толкнул пылкую, отрепетированную не один раз, речь о из возвращении в мир живых из мира мёртвых, и о новом шансе для всех нас.

В ответ же раздались множественные овации и благодарность мне как их спасителю.

Внешне я улыбался, но внутри на меня навалила грусть от подобного… преувеличения. Что удивляет меня которую неделю, так это то, что даже самая первая призванная партия из тех пятерых человек, казалось, с таким же интересом слушает мои речи, которые не так уж и сильно отличаются из раза в раз.

В общем после того как они успокоились, старосты и несколько людей что им помогает растащили этих пятнадцать человек в стороны и после того как их расспросили, отправили их на разные задания. Григорий потащил людей на стройку, Питер к нескольким домам, что заняли ремесленники, а люди Григория пошли к Хельге и Марте, чтобы помочь девушкам с сбором ягод, трав и валежника, чтобы развести костры и приготовить обед.

Казалось бы, только сейчас я заметил забавный факт о жизни людей в моём поселении: Женская половина Леогейта не подчиняется напрямую мужской и у них есть свои неформальные лидеры.

Вон Эмилия собрала вокруг себя пять девушек, одна из которых была из новичков – и именно последнюю они о чём-то расспрашивали. Она в ответ на вопросы краснела, бледнела, мяла свои руки, но продолжала колоться под взглядом Эмилии.

Марта, которая взяла в охапку Хельгу и захватив с собой ещё шестерых попёрли в лес. Среди девушек была и Ольга, пассия Тома, который сегодня пошёл к лагерю на север вместе с Эдвардом. Поэтому сегодня девушек, которые хотят собрать немного кореньев и ягод в лесу будет сопровождать Грегор и Григорий с несколькими своими людьми. Каждый из них нёс с собой по несколько плетёных корзин, из-за чего они до смешного напоминали мужчин из шуток про женский шопинг из моего прошлого мира.

Даже среди ремесленников, где было несколько девушек, что сидели и плели верёвки из какой-то длинной высушенной травы и корзины не было прямого подчинения женщин мужчинам. Я видел, как несколько девушек собрались вокруг какой-то высокой женщины, кажется, из прибывших в субботу, которая, в свою очередь, в этот момент о чём-то разговаривала с Питером.

Где-то а районе получаса я лениво наблюдал за людьми, в этот раз отправив на тренировку Харальда одного, так как хотел, после того как они закончат, в одиночку потренироваться в стрельбе из лука, а после пращи болят руки. И даже тот факт, что вообще-то у меня Система – от этого ни капли не спасает.

Так я и сидел на деревянной скамейке у управы, пока я не услышал пронзительный свист.

— К ОРУЖИЮ! — Заорал я не своим голосом, вскакивая со скамейки и хватаясь за рукоятку тесака.

В поселение начался сущий переполох. Мужчины похватали вилы, топоры и ножи и побежали в мою сторону. Большая же часть женщин наоборот, испугано вскрикнув побежали внутрь.

Почти все, кроме, Эмилии и ещё нескольких девушек, причём Эмилия сначала чуть ли не силой затолкала своих учениц в свой дом и только потом выхватив кинжал и за пояса побежала к точке сбора, что хаотично образовалась вокруг меня. В прочем она была не единственной боевитой жениной. Так самая не знакомая мне девушка-ремесленник, что отважно присела на уши Питеру и о чём-то с ним говоря, с её «подчинёнными» ПО внезапно выхватывали откуда-то длинные дубинки и так же пошли в мою сторону.

Пока люди собирались вокруг меня, я достал уже свой свисток из-за пазухи и так же в него дунул, чтобы Харальд с пращниками и остальные охотники, что ушли на юг, точно услышали сигнал.

Вы спросите, что за свистки?

Так это Харальд и придумал.

Когда мы поняли, что охотников на все дела не хватает, мы выделили пару групп крестьян и отправили их патрулировать северную часть леса, на случай если варвары всё же как-то смогут обмануть или перебить разведчиков и приблизиться к Леогейту. Патрули не отходят далеко, максимум на треть часа пути от деревни и что бы они точно успели предупредить поселение – выдали им свистки.

Конечно мы не рассказали добровольцам, что они играют роль живой системы обнаружения, чья цель дунуть в чёртов свисток, перед тем как умереть от варварских дротиков и поэтому отбоя от «дозорных» у нас не было, так как все желали целый день ничего не делать и только жрать ягоды в лесу, пренебрегая своими прямыми обязанностями.

Когда спустя минуту прибежали пращники с Харальдом, мы, кивнув друг другу начали сбивать толпу хоть в что-то похожее на строй. Ждать ещё двоих охотников нет времени.

Только я с ним собрали толпу, и начали идти вперёд, как тут же наткнулись на возвращающихся к деревне крестьян из дозора, которые помогали идти Тому, который выглядел словно загнанный зверь.

Пот из него лился как из-под ведра, грудь конвульсивно расширялась и сужалась, но наружу выплёскивались только тихие хрипы. Часть его плаща оборвалась о ветки, а капюшон, что охотники всегда предпочитали носить накинутыми, был скинут, позволяя слипшимся от влаги волосам испарить с себя хоть немного жидкости. Расширившиеся зрачки с полопавшимся белком казалось смотрели сквозь меня.

— Варвары, — проскрипел он между вдохами, пытаясь перевести дыхание. — Они устроили засаду. Эдвард повёл их на восток.

Он закашлял, а я, сняв с пояса флягу отдал ему. Он жадно присосался к ней, мгновенно опустошив её внутрь себя, после чего трясущейся рукой вернул её назад. Я осторожно её взял и посмотрел на Харальда.

— На восток? Он повёл их к расщелине? — Харальд заинтересовано посмотрел на Тома, на что он что-то попытался ответить своей просохшей до каменного состояния гортанью, но вновь смог только закашлять и ему пришлось молча кивнуть

Я сжал кулаки. Варвары решили отыграться, и это было очень плохо.

— Харальд, собирай людей, — приказал я. — Нужно дождаться Рональда и Эдварда. Возьмём с собой всех пращников и крестьян… мужчин, человек двадцать.

Харальд кивнул и бросился выполнять приказ.

Эмилия и женщины ремесленницы неодобрительно на меня посмотрели, но я выдержал их взгляд.

— Я оставляю неопытных мужчин… и вас, что бы было хоть кому-то защитить Леогейт.

Девушки кивнули и начали расходиться. Пока Харальд бегал, я, тем временем, сходил в управу и взял в моём кабинете лук, который успел стал моим верным спутником на охоте за последние недели.

Теперь пришло время охотиться на двуногую дичь.

Собрав все вещи и дождавшись возвращения спешащих домой охотников с юга, мы быстрым шагом пошли на северо-восток.

Где-то в часе пути нахохлится маленький родник, что бьёт из расколотой надвое скалы. Не то что бы очень примечательное место если бы не одно «но» – этот родник окружён целым лабиринтом из нескольких оврагов. Забравшего на скалу человека видно издали – только вот добраться для него очень сложно.

И опасно, можно все ноги переломать по неосторожности.

Наткнулись на это место мы ещё давно, во время первых охот, когда среди этих оврагов скрылся заяц что никак не хотел умирать.

И когда мы стали посылать людей к вражескому лагерю – Харальд предложил, что в случае, если их обнаружат, то отступать следует не на прямую, а именно через этот родник. До него и так добраться сложно, но после того, как каждый из возвращающихся домой охотников обязательно заходил туда и вытачивал минимум десяток колышков, что забивал в ямки на самом очевидном пути прохода – там и вовсе врагам должно быть весело.

Главное, что бы Эдвард продержался.

Мы подходили к роднику, впереди были слышны крики и ругань на неизвестном языке. Вперёд вышли охотники, которые знали эту местность, мы вслед за ними ступали шаг за шаг, растянувшись в длинную змейку, пару раз Харальд раскидывал в сторону подпиленные кусты, показывая, что в на первый взгляд среди непроходимой листвы, упирающейся в борт оврага, есть маленькая протоптанная дорожка. Пару раз по дороге мы встречали покалеченных дикарей, с пробитыми ловушками стопами, но прежде, чем они успевали закричать Харальд или Том успевали их застрелить.

Нам понадобилось еще минут пять что бы зайти в спину кучке дикарей, что окружила одну из двух скал и закидывали Эдварда короткими костяными копьями. Место атаки было выбрано идеально, вокруг родника не было крупных деревьев, а только молодняк, который заранее срубили охотники из-за чего враг находился как на ладони. Мы же зашли со стороны леса и нас от врага отделял ещё один очередной маленький овраг, который будет мешать им нас перебить в рукопашную, когда мы будем заваливать врагов своими снарядами.

Пока мы заходили на удобную позицию. дикари откровенно бесились и кричали Эдварду что-то на своём варварском наречии, в ответ на что охотник посылал их всех по матери, добавляя пару оборотов о её благонравии и целомудренности.

Северные дикари и охотник не могли понимать друг друга, но судя по тому, как один из самых разукрашенных воинов с волчьей накидкой на голове всё больше и больше бесился и орал, потрясывая своим топором, попутно стуча себя по груди второй рукой – оба вполне подозревали, что именно другой им отвечает.

После очередного взрыка и маха оружием, несколько дикарей-смельчаков закинув оружие назад или схватив зубами пытались забраться по скользким камням вверх, где сидел Эдвард. Он в свою очередь прятался за деревом, в который было воткнуто несколько дротиков.

Я это понял по тому, что в ответ на завывания варвара – именно оттуда шли уже понятная на слух нецензурная брань одного из моих охотников. Как только Эдвард пытался высунуться и застрелить одного из нападающих, как в него тут же летели снаряды, которые держали несколько варваров держали наготове.

Отдав приказ пращникам выбить мозги дротикометателям, а лучникам пристрелить тех, кто лезут по камням к Эдварду, я открыл приказ «Огонь», попутно и сам вложив в стрелу в тетиву, целясь в крикливую фигуру с башкой волка на своей бестолковой голове.

Стрела попала в цель, пронзив спину врага, из-за чего его фигура упала вниз, оглашая всё вокруг предсмертным хрипом. Несколько врагов в удивлении повернулись на своего предводителя, который прекратил оглашать округу своими визгами и именно в этот момент в них влетели снаряды пращников. Из двенадцати варваров со связкой копий семеро тут же упали.

Я видел, как глиняные снаряды входят в тела людей, ломая всё на своём пути. Позвоночники, лопатки и рёбра. Единственный глиняный снаряд, попавший в голову отрикошетил от виска не разбившись и улетев в ближайший куст, но оставив на месте удара вмятину глубиной сантиметров пять, из-за чего воин с метательными копьями свалился на землю, словно марионетка с обрезанными верёвочками.

Спустя мгновенье свою цель нашли и охотничьи стрелы, пронзив трёх из четырёх скалолазов, что с криками попадали со скалы, лишь стрела Тома вонзилась в камень в трёх сантиметрах выше ладони последнего врага из-за чего тот застыл в страхе.

Ненадолго, так как выскочивший из-за дерева Эдвард выстрелил ему прямо между глаз, находясь всего в полутора метрах выше него.

Не смотря на убитых у врага оставалось ещё в районе 25 воинов, которые с боевыми кличами побежали в нашу сторону и лишь дротикометатели остались на месте, засыпая нас снарядами. Я отдал приказ прятаться за деревьями, но в одного из крестьян всё же попали, пронзив копьём ногу. Он упал и быть бы ему мёртвым, но его тут же подхватил Харальд и спрятал за стволом дерева.

Понимая, что обстрел из далека ничего им не даст, а с их стороны погибло ещё четыре человека они все полезли к нам прямо через овраг.

— НЕ ДАВАЙТЕ ИМ ВЗОБРАТЬСЯ!

Я вышел вперёд к краю и когда один из первых почти залезших по склону дикарей, который опирался на ствол молодого деревца, пытался неуклюже ударить меня копьём – я просто схватился за древко и потянув его на себя, заставил ноги врага поскользнуться на грязи, после чего он сам налетел головой на лезвие моего тесака, которым я рубанул его снизу вверх.

Вслед за первым умершим врагом на нашей стороне оказалось ещё двое врагов, но одного из них сразу с двух сторон проткнули вилами, после чего откинули назад, сбив с ног того врага, что взбирался сразу за ним. Охотники же с пращниками зашли справа от нас и в этот момент пытались добить оставшихся дротикометателей, чтобы не давать им расстреливать нас.

Но их было слишком много. Те, кто остался в живых, с остервенением бросались в атаку. На место одного мертвеца, взбиралось двое новых врагов и нас потихоньку начали оттеснять. Первые потери начались и у нас: я увидел, как один варвар, схватившись за вилы крестьянина с силой вытянул застывшего от страха человека из строя и зарезал его коротким клинком, вскрыв брюшину.

Когда я отвлёкся на смерть своего человека, то чуть не умер и сам.

Я успел заблокировать удар топора, что слева летел мне в голову в последний момент, а вот заблокировать пинок в живот уже не успел. Меня как будто молотом ударили из-за чего я отлетел назад, сильно ударившись спиной о землю начал выплёскивать на землю свой завтрак в вперемешку с желудочным соком.

Но стоило врагу сделать только шаг вперёд, как в него воткнулось две стрелы. Не успел я встать и вытереть ладонью рот от рвоты, как в левый фланг врагов влетели охотники с тесаками и рогатинами, и пращниками с вооружённые маленькими ножами, да дубинками.

Я вновь прыгнул в битву, помогая оттеснить врага назад к краю оврага, движения моих людей были быстрыми и точными, а я сам, казалось, рубил одного врага за другим, уклоняясь от дротиков и копий, которые свистели вокруг. Кровь брызгала во все стороны, но видя зарождающийся страх и неуверенность в рядах врага, мы не могли остановиться.

Спустя десяток трупов оставшиеся дикари начали в ужасе убегать, спрыгивая назад в овраг. Вслед за ними летели стрелы и глиняные снаряды, но несколько везунчиков успели убежать вдоль оврага, скрывшись за густыми кустами.

Я оглянулся, попутно вытирая лицо от крови и грязи. Моя одежда была так же пропитана брызгами чужой липкой алой жидкостью, но я чувствовал только облегчение от окончания битвы.

Мы одержали победу: варвары отступили, потеряв где-то три четверти своего отряда. Но среди трупов в обносках тут и там мне попадались тела в синих одеждах. Я потерял четверых людей.

— Соберите трофей, потом трупы в овраг. — приказал я, после чего подошёл к краю, — Нет, сначала нужно будет осмотреть тех, кто подох внизу, а уже потом накидать к ним соседей.

Я отвернулся от оврага и крикнул на ту сторону.

— Эй Эдвард, слезай давай уже и иди к нам!

— Хорошо господин, я быстро!

И я увидел, как он медленно и осторожна начал слезать со скалы. Сам же я облокотился о ствол дерева и открыл меню системы.

— Пятый уровень, — прошептал я, глядя на окно, которое появилось перед глазами. Я распределил очки характеристик, в который раз усиливая свои физические навыки. По одному очку в Силу, Ловкость и Выносливость.

Снизу горели иконки предлагающие выбрать умение и навыки, а также отдельно иконка с долгожданным подарком, но… я решил откровенно пока забить. Разберусь вечером, а лучше вообще завтра.

Я увидел ка несколько крестьян собрались вокруг трупов наших, смотря на них в нерешительности.

— А что нам делать с ними, господин?

— Нужно будет вернуть их в Львиные врата. Они заслуживают достойного погребения. Соберите из ветвей волокуши.

Я печально вздохнул, смотря на мертвецов. Ко мне подошёл Харальд, который смотрел на меня с соболезнованием.

— Первый раз, да? — Спросил он.

— Да, — пытаясь проглотить тугой корм в горле ответил я.

— Иногда наша жизнь ужасна. Остаётся с этим смириться.

На это я кивнул, продолжая смотреть на тела моих людей.

— А это там что? — Спросил Том, резко оборачиваясь и смотря в лес.

В ответ в нас полетели дротики.

Большая часть успела отскочить в сторону, но пятерых людей всё же пронзили метательные снаряды из-за чего они опали на землю.

— БЫСТРО ВСЕ ЗА ДЕРЕВЬЯ! — Закричал я и сам прыгая за ближайший ствол.

«Ловушка в ловушке? Кто так вообще делает?»

Я оглянулся. В основном дротики поразили крестьян и пращников. К счастью, лишь трое из них валялись мёртвыми, остальные пытались отползти в укрытие. Из охотников был ранен лишь Том, которому дротик прорезал рукав с рукой и промчался мимо.

С адским криком на поле боя ворвался ещё один отряд варваров. В нас летела волна дротиков за волной, а мы, схватившись за луки и пращи пытались им отвечать, выбив нескольких дикарей, что не боялись к нас приблизиться.

Но уже с десяток секунд я понял, что мы оказались в меньшинстве и окружены, будучи прижаты к оврагу, заваленному трупами и грязью, смешанной с кровью.

Я облизнул пересохшие губы и в панике смотрел вперёд, откуда в нашу сторону смотрело точно не меньше ещё трёх десятков дикарей. Видя, как в мою сторону летит копьё я резко прячусь назад.

Я посмотрел на Харальда, что стоял за соседним стволом держа лук наготове. В ответ он посмотрел на меня.

— Нам жопа, милорд. Рад был служить вам.

Сука, ты вот ничуть не помогаешь. Даже чёртова система полезней, она хотя бы подобные комментарии не отпускает, а просто молчит.

«Точно! Система!»

— Мне нужно секунд двадцать, не дайте им до меня добраться!

Харальд недоумевающе посмотрел на меня

— Помолиться хотите, господин?

Я с надеждой посмотрел на мигающую иноку в угле зрения.

— Почти.

[Внимание у вас 1 уведомление]

«ОТКРЫТЬ»

[Вам доступен 1 подарочный набор 1 уровня, открыть?]

«ДА»

Вам доступно:

1x Карточка «Начальная армия героя Замка (случайно)»

1x Карточка денег на 5000 монет.

1x Карточка набора одежды «Герой Замка (медный ранг)»

1x Карточка случайного артефакта.

Позади меня послышался рёв и крики, говорящие что дикари пошли в ближний бой.

Я нажал на первый пункт подарочного набора.

[1x Карточка «Начальная армия героя Замка (случайно)»]

«ОТКРЫТЬ»

На мгновенье вспышка света оглушила всех, после чего битва прекратилась. Прямо по середине поля боя, стоял большой отряд, состоящий из копейщиков и лучников, который возглавляли три мечника в кольчуге и акетоне. Так получилось, что отряд мечников появился прямо напротив вражеского вождя, что выпучил глаза и открыл рот, смотря на точно таких же офигевших пехотинцев.

Тишина стояла секунд пять, пока я не решил её нарушить. Подскочив к ближайшему варвару, что стоял ко мне задом, я со всего маху рубанул его по шее, срубая голову, после чего крикнул:

— В АТАКУ, ВО ИМЯ СВЕТА!

Первыми на этот крик отреагировали мечники, резкими выпадами разрубив вражеского вождя на несколько кусков. Вслед их ударам в толпу варваров полетели стрелы лучников, а несколько из них, кто не смог выстрелить из-за близости противников, резким движением вытащили кинжалы и накинулись на своих противников. Копейщики же своими ударами начали насаживать врага на свои копья иногда протыкая одного противника с двух или трёх сторон. Вслед за ними же отмерли что остальные мои солдаты, а уже потом и остатки варваров, чьё количество за мгновенье уменьшилось на треть.

Сражение возобновилось с новой силой. Лучники начали стрелять, и стрелы пронзали варваров, как дождь. Копейщики, слаженно действуя, пробивали ряды врагов, расчищая путь для мечников, которые сражались в первых рядах. Крестьяне, перехватив поудобнее вилы, топоры и ножи, в приступе боевого фанатизма, буквально влетали в ряды врага, прикрываемые сзади пращниками и охотниками. Я, ощутив прилив сил, снова бросился в бой, ведя своих людей вперёд.

—Убейте их всех! — Ничуть не благородно закричал я, пробиваясь сквозь строй врагов.

Но даже такие слова вдохновляли бойцов, и вскоре они начали сражаться с ещё более безумной решимостью. Вокруг раздавались крики, звуки металла и глухие удары, когда копья и мечи врага сталкивались с щитами мечников. Варвары, осознав, что их численное преимущество исчезло, испуганные страшным колдовством и лишившись своего вождя резко начали паниковать и отступать.

Видя, как моя армия одерживает верх, я смело вёл своих людей вперёд, не давая врагам шанса на организованный отход. Когда последний варвар был повален на землю, Я остановился, тяжело дыша и осматривая поле боя и смотря на спины нескольких убегающих варваров, которые один за другим падали, пронзённые стрелами.

Опустив свой взгляд ниже и пустыми глазами, смотрел на всё вокруг, пока наконец я не начал вновь адекватно воспринимать реальность. Вслед за этим пришёл настоящий ужас. Я стоял среди тел своих врагов и союзников, осматривая залитое кровью поле.

В это время ко мне подошёл один из трёх мечников.

— Господин?

Я заставил свой взгляд оторваться от расчленённого тела одного из своих людей и перевёл взгляд на него. Мне понадобилось несколько секунд, что бы собраться с мыслями.

— Вовремя вы. В ином случае мои люди остались бы лежать в этих лесах.

— Это было необычно. Вы вернули нас? Но как?

— Если бы я знал…

Я внимательно посмотрел на мужчину, в его серые глаза. В ответ от смутился.

— Сержант Бьёрн, милорд. Прошу прощения что не представился.

— Александр Лайонхарт.

В этот момент подошёл Харальд, который с интересом и некоторой опаской рассматривал новоприбывших.

— Сколько мы потеряли, Харальд?

— Вместе с предыдущими людьми? Мы потеряли девять крестьян, среди них староста Григорий и двое пращников – Егор и Михаил.

— Михаил, это которого я первым обучал? — Мне стало жалко того парня, что всем сердцем влюбился в пращу и поэтому показывал самые лучшие результаты.

— Да, он.

— Плохо, я хотел его десятником над пращниками поставить.

Я вновь посмотрел на мечника.

— Как я понимаю ты командир отряда?

— Да, милорд, у вас есть приказания?

— Помоги моим людям, нужно обобрать трупы врагов, после чего покидать их в овраг. Своих же нужно будет вернуть в наше поселение: Леогейт.

— Хорошо господин, мы всё сделаем.

После этого он развернулся и рычащим голосом заставил всех быстро двигаться и работать. Когда Бьёрн ушёл, мы остались с Харальдом вдвоём.

— Сколько раненых?

— Десяток, из них тяжёлых нет, но есть пару средних. Если бы не волшебные эликсиры Эмилии, которыми она напихает вернувшихся, то я бы беспокоился, а так все выкарабкаются. Я сказал ребятам залить загрязнённые раны зельями сейчас, с остальным дома разберёмся.

Наконец спустя полчаса таскания и скидывания вниз трупов мы смогли собраться и выдвинулись в сторону дома. Возвращение в поселение было тяжёлым. Идя домой люди молчали, понимая, что их победа далась дорогой ценой.

Вернувшись в Львиные Врата, мы были встречены радостными криками и объятиями. На площади зажгли костры, и вскоре вся деревня собралась, чтобы отпраздновать победу и почтить память погибших. Так как в поселении отсутствовали нормальные монахи, которые могли бы защитить тела от порчи некромантов, тела решили сжечь.

К счастью или нет, но в традициях моих людей отсутствовали погребальные речи, поэтому вся деревня, в единим порыве, натаскала сухого валежника, притащив даже несколько упавших и засохших деревьев, что были предварительно разрублены на части, после чего мы собрали погребальный костёр, куда положили всех умерших людей и подожгли его без каких либо последних слов.

После этого люди начали готовится к пиру, который, если говорить честно, я считал несколько неуместным, но в психологии моих людей, он наоборот был обязательным. Через два часа, уже после того, как солнце начало заходить за горизонт всё было готово. Я, сидя у костра, слушал истории своих воинов, которые делились своими впечатлениями о битве и какие они все великие герои. Несмотря на то, что на столах, что вынесли наружу, практически не было алкоголя, кроме пары амфор забродивших ягод, что сделала и припрятала ранее Эмилия и которые я предусмотрительно не стал пить, беспокоясь о состоянии своего кишечника от такого пойла , но почему-то с каждой минутой врага в истории становилось всё больше, уже успев перевалить за две сотни человек.

Когда рассказ пошёл на второй круг, все радостно хлопали и улюлюкивали в тот момент истории, когда из света появлялась целая армия солдат, что в священной ярости рубили целый тысячи глупых варваров-демонопоклонников. Почему от «великой армии из воплощённой благодати света» вместе с нами сидит всего лишь 35 алкашей, все предпочли умолчать.

Женская часть поселения развесив уши мило слушали «героев» предлагали им лучшие пирожки. Возможно, остальные, кто не участвовал в «великом походе» на это и обиделись бы, но все признавали, что сегодня всё прошло на тонком волоске и лишь великая сила их герцога позволила всем выжить.

Когда рассказ пошёл на третий круг, оказалось, что среди орды варваров был самый настоящий демон, которого я сразил светящимся мечом.

Ну твою же мать.

Глава 13

2 день 4 неделя

Я проснулся рано утром, проспав, наверное, только часа четыре. Первые, ещё красновато-оранжевые лучи солнца пробивались через окно, освещая мою кровать и слепя мои глаза. Я отвернулся и накрылся одеялом, но где-то минут через пять я понял, что снова заснуть не смогу.

Ругаясь на свой организм, что по какой-то решил, что проспал я достаточно, я всё же решил встать, понимая, что сон пока что точно покинул меня. Я совершил справил свою нужду, умылся из блюдца, что служанки заранее принесли и наконец оделся, после чего сделал несколько упражнений, чтобы размять мышцы и развеять сонное состояние, после чего вышел из кабинета.

Мне хотелось, чем ни будь перекусить и поэтому я отправился прямо на кухню. Там была только Марта, которая зевала и сонно тёрла глаза, попутно, что-то медленно мешала в котле. Там находилась какая-то каша, с маленькими красными ягодками, что отдавали свой сок в варево, окрашивая его в красный цвет. Слыша открывающуюся дверь на кухню, она медленно повернулась, после чего немного неуклюже поклонилась.

— Доброго вам утра милорд. Как вам спалось.

— На удивление не так уж и плохо. Марта, что готовишь?

— Пшеничную кашу с ягодами. Она будет готова минут через 20 милорд.

— Замечательно, судя по запаху, будет очень вкусно. Слушая Марта, а где Хельга?

— Схватила Тома и пошла с ним к ручью, чтобы набрать воды.

— Хорошо, я буду у себя, увидимся.

— Прощайте, господин.

Я вышел из кухни и вернулся назад в свой кабинет. Облокотившись о стул и расслабив мышцы, я, смотря в потолок, открыл меню Системы.

Имя: Александр Лайонхарт

ХП: 115/115

МП: 90/90

Уровень: 5

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 8

Ловкость: 7

Выносливость: 7

Интеллект: 7

Харизма: 4

Нераспределённые очки: 3

Специализация: Любимец народа

<>---Умения и навыки---<>

Основы контрудара

Основы атаки

Стрельба

Основы защиты

Основы лидерства

Управление казной

<>--------Артефакты--------<>

Кольцо Воеводы – +20% к силе существ под командованием владельца артефакта.

<>--------------------------------<>

+ Доступен выбор навыков и умений x1

Ну что, качаемся потихоньку? Сначала выберу новую способность, потом уже буду разбираться с очками.

[[+ Доступен выбор навыков и умений x1]]

Я нажал на кнопку и открылось следующее меню.

<>--------------------------------------<>

Поздравляем. Герой Александр достиг 5 уровня

Герой может улучшить свои навыки и приобрести новые умения.

1. Основы Магии Хаоса

Позволяет герою изучать заклинания магии Хаоса третьего круга и увеличивает их общую эффективность. (+2 Интеллекта при касте заклинаний этой школы)

2. Развитая атака

+20% к урону ваших юнитов в ближнем и дальнем бою.

3. Сбор войск

Умение, увеличивает месячный прирост существ 1-, 2- и 3-го ранга на +3, +2 и +1 единицы соответственно. Чтобы эффект возымел действие, герой должен находиться в городе в последний день недели.

4. Стойкость

Все существа в армии героя получают +60 ед. к здоровью.

<>--------------------------------------<>

Первый вариант «Магия Хаоса» мне не очень нравится, магия конечно очень крутая вещь, но где мне, собственно, эту магию брать? Мне до гильдии ещё пахать и пахать, так что пока мимо. Хотя с каждой неделей желание пострелять в кого ни будь молнией всё повышается и повышается.

Второй вариант – «Атака» - очень хороший вариант, но именно атаки мне пока хватает. Одной стрелой одного противника нельзя убить дважды. Варварам без каких-либо доспехов как раз одной стрелы и хватает.

Сбор войск звучит красиво, но даёт они не так уж и много. Играть эта способность начнёт намного позже, когда у меня будет много разных домов – прирост разных зданий будет накладываться друг на друга и в итоге – реальный прирост будет довольно неплохой.

Последнее Стойкость и она, наверное, тут лучший вариант. По крайней мере пока у меня только низкоуровневые юниты. 60 единиц здоровья – это очень много. На целых 15 единиц больше, чем у крестьянина первого уровня. Конечно было бы круче +6 к силе, которые как раз дают 60 хп, но и так не плохо. Даже для призванных копейщиков, лучников и мечников 60 единиц здоровья являются неплохим подспорьем, позволяющим им прожить побольше.

В общем решено, стойкость здесь вариант лучший.

[[4. Стойкость]]

После этого я снова открыл свои характеристики. В этот раз я решил раскидать очки немного по-другому, очко в Силу, Ловкость и Харизму. После этого мои характеристики выглядят так.

Имя: Александр Лайонхарт

ХП: 125/125

МП: 95/95

Уровень: 5

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 9

Ловкость: 8

Выносливость: 7

Интеллект: 7

Харизма: 5

Нераспределённые очки: 0

Специализация: Любимец народа

<>---Умения и навыки---<>

Основы контрудара

Основы атаки

Стрельба

Основы защиты

Стойкость

Основы лидерства

Управление казной

<>--------Артефакты--------<>

Кольцо Воеводы – +20% к силе существ под командованием владельца артефакта.

<>--------------------------------<>

Красота то какая, лепота!

С каждым уровнем я потихоньку превращаюсь из человека обычного, в сверхчеловека. Уже сейчас сила и выносливость у меня была как у неплохого такого качка, который, может быть, даже берёт какие-нибудь награды на соревновании. Ну а ловкость как у точно такого же неплохого легкоатлета. Уровню к десятому я вообще выйду на уровень подходящему вплотную к тому, что человеческий организм вообще может выдать.

Теперь, когда я закончил с распределением очков, осталось самое вкусное напоследок. Я перевёл фокус своего зрения на иконку инвентаря и нажал на неё.

[Инвентарь]

1x Карточка денег на 5000 монет.

1x Карточка набора одежды «Герой Замка (медный ранг)»

1x Карточка случайного артефакта.

Обожаю подарки, которая мне делает система. В первую очередь я нажал на первую карточку и у меня на столе оказалась горсть золотых и серебряных монет, что я положил в сундук казны. Теперь у меня там 5509 монет.

Красивая сумма, жаль, что эти пять тысяч монет придётся потратить. Я всё ещё не отказался от мысли о том, что нужно всё же сделать ферму, особенно теперь, когда едоков резко стало больше. А ведь солдаты даже налоги не платят, просто ужасное и безответственное поведение с их стороны.

С фермой я решился разобраться попозже, когда Том вернётся, чтобы отправить его к Питеру и Григорию.

Сам же я перешёл к следующей награде. Я встал со стула и подошёл, попутно открыв окно, чтобы впустить внутрь больше света. Активировав карточку, на застеленной одеяле появился набор одежды и брони.

Набор исподнего в виде ночной не крашенной рубахи и кюлот (шорт). Очень полезная вещь, так как нормального исподнего до этого у меня не было.

Верхняя рубаха из крашенной ярко синей ткани с цветочным орнаментом, вышитым более светлыми голубыми нитками. Довольно красивая вещь, думаю, что буду носить именно её, а красную рубаху лендлорда буду использовать как запасную, так как она всё равно порвана, после того как мне по плечу зарядили.

Следующей вещью были шоссы с гульфиком и тканным поясом. Шоссы представляют собой чулки, которые привязывающиеся к друг другу и поясу на талии и были чёрного цвета. Гульфик (тканный «карман/клапан» закрывающий половые органы) же так же привязывался к поясу и закрывал всю переднюю часть. Всё было сделано из шерстяной ткани с подкладкой из льна.

Я ещё раз посмотрел на кюлоты, тканный пояс, чулки и гульфик, после чего немного задумчиво их покрутил. Ага, как я и думал. Если я всё это надену, то моя задница будет проветриваться, прикрываясь только шортами из льна. Я взял эти шорты, засунул внутрь ладонь и поднёс их к свету. Льняная ткань просвечивалась.

Ну нафиг. В кюлотах буду только спать, а чулки (если и буду их одевать), то только поверх штанов.

Что там следующее?

Обыкновенный дублет белого цвета. Стоячий ворот, шнуровка из тонких кожаных полос. Рукава пристёгиваются отдельно. Сами рукава пышные, из синих и белых полос. Снизу дублета под стоячим выступом-юбкой сантиметров пять находятся петли, к которым можно прикрепить чулки и гульфик.

Дальше была короткая набитая синяя «юбка» из ткани, прошитых вертикально белой нитью. Я взял эту юбку и потрогал – внутренняя набивка полос представляла собой что-то типа волоса, скорее всего конского. Её крепления подходил к дублету и как раз должны были закрывать ту часть тела, что не закрывали шоссы.

Так же в комплекте одежды были туфли и перчатки из чёрной кожи.

Последним был белый тканный койф-чепец, так же прошитый полосами и набитый изнутри волосом. Я одел его на себя. Ощущения были как от хорошей шапки, но скорее осенней, а не зимней. Если одену поверх шляпу, то в этом можно будет и зимой ходить.

Теперь перейдём к броне.

Кольчуга хауберк до середины колена и с кожаной вставкой снизу, что доходит до колена. Плетение было плотным, ладонь за стальными кольцами практически не просвечивает. Дальше были наколенники, наплечники и наручи из железа. Обычные металлические элементы экипировки, без какой-либо изысканности или гравировки.

Кроме этого, в наборе был кольчужный капюшон. У него кольца были соединены не так плотно, как у хауберка, видимо для того, чтобы он не был таким тяжёлым и не сильно давил на голову.

Ну и наконец в наборе был шлем. Я взял его в руки. Шлем был с забралом маской, покрытый глазурью. Правая часть была покрашена в белый цвет, а левая в синий. Я прошёлся по краске ногтем. Сидела краска крепко и сколупываться не желала. На правой стороне шлема был вырез в виде креста, которой использовался в качестве дыхательного отверстия. Так же справа был дугообразный крючок, что защёлкивал забрало в опущенном положении. Я этот крючок поднял и вслед за ним поднял забрало шлема.

Кажется такой шлем называется барбют. У него были развитые нащёчники, закрывающие лицо и T-образный вырез, что закрывал большую часть лица, даже когда забрало было поднято. Сержант Бьёрн и остальные два мечника носили такие же барбюты, что и у меня, только без забрал.

Вертя шлем, я чувствовал его вес, но, к счастью, он сделан так, чтобы сидеть на плечах, а не на шее, поэтому вес шлема распределяется по всему телу.

Ну и последнее – оружие.

Тут всё просто. Полуторный меч – рукоять покрыта синей кожей, прямая крестовина и яблоко – жёлтого цвета, клинок простой, даже дола нет. Ножны для клинка так же совершенно обычные – из обычно бурой кожи, ни тиснения, ни другого вида украшений нет.

Последним мой взгляд упал на щит. Простой европейский каплевидный щит. Причём пехотный, так как верхняя часть щита прямая. На щите герб в виде белого льва, на заднем фоне рассечённое и пересечённое поле (четыре квадрата) два синих и два белых.

В общем и целом, набор одежды очень напоминает тот, что был на мечниках, только у них шлем открытый, без маски, да и кольчужного капюшона нет, у них заместо него латный горжет.

Я решил одеться и посмотреть ка на мне сидит броня, на что у меня ушло минут 5 времени. Только я вытащил из ножен повешенный на пояс меч и облокотился второй рукой на щит, как в комнату зашла Марта с подносом.

— Господин?

Александр. Модник.

Я вложил меч в ножны, облокотил щит о стену, после чего снял шлем и откинул кольчужный воротник назад.

— Да Марта?

В ответ девушка смутилась.

— Я не узнала вас в этом шлеме, простите господин. Я принесла ваш завтрак.

— Спасибо. Поставь завтрак на стол. —Сказав это я отвернулся от неё и пройдя к сундуку от кровати положил туда шлем, после чего сняв перчатки и заткнув их за пояс, начал расшнуровывать элементы экипировки.

— Слушай, Марта, а Том уже вернулся с Хельгой?

— Да милорд, несколько минут назад. После чего Харальд снова отправил его к реке.

— Зачем?

— Хельга мне рассказала, что Харальд договорился так с Бьёрном. Его люди совершенно не ориентируются в местности. Поэтому вместе с жителями он отправил не только Тома, но и большой отряд солдат. Я думаю, что он хочет спихнуть защиту людишек стирающих своё небогатое имущество от грязи с охотников на солдат, а сам больше заняться охотой и разведкой.

— Раз Тома нет, то сам с нему схожу, не знаешь где он может быть?

— Так завтрак же сейчас милорд, наверное, с другими охотниками у себя. Только не забудьте позавтракать пожалуйста.

— Да я ненадолго, Марта, загляну к охотникам и скажу, чтобы Харальд собрал старост и сам зашёл ко мне после.

— Хорошо милорд, — Марта немного грустно кивнула, наверное, беспокоясь что еда остынет, после чего вышла из кабинета.

Я вышел вслед за ней и пошёл на выход. На улице стояла солнечная погода, а люди занимались своими делами. Тут и там среди крестьян своими шлемами поблёскивали головы солдат. Кто-то занимался своими делами, кто-то доедал завтрак из миски смотря на костёр, а один из копейщиков спал сидя на скамейке. Копьё было облокочено на стенку, шлем снят и положен рядом, а сам мужчина, натянув тканевой койф на глаза, что бы солнце ему не мешало – откровенно храпел.

Посмотрев на это, я покачал головой, после чего пошёл вперёд, мимо его. Видимо моё внимание к этому стражнику заметили, потому что к нему быстро подбежал второй копейщик и дал ему подзатыльник.

В это время я уже успел подойти к домику, что заняли для себя охотники и вошёл внутрь, погрузившись в темноту. Мне понадобилось несколько секунд, что бы мои глаза привыкли к полутьме и пока я это делал все охотники, что в этот момент завтракали подорвались с места.

— Приветствуем вас господин, вам что-то нужно, — сказал Рональд, после чего провёл предплечьем по рту, смахивая с бороды кусочки похлёбки.

— Приветствую, — ответил я, после чего перевёл свой взгляд на Харальда, — зайдёшь ко мне, как позавтракаешь? Вместе со старостами и Бьёрном.

— Конечно милорд, дайте мне полчаса, и мы все будем у вас.

— Хорошо, можете продолжать завтракать, приятного аппетита, — в ответ на это раздался нестройный хор благодарности, после чего я развернулся и пошёл назад в управу.

Пол часа я потратил на то, чтобы позавтракать самому и немного полазить в системе, после чего в мой кабинет начали входить люди: Харальд, Питер, Игорь и Бьёрн. Я расстелил на столе физическую копию системной карты, после чего мы начали выбирать, где разместить ферму.

Ферма представляла собой не просто после для посевов, а скорее что-то типа маленького колхоза: помимо самого поля был амбар, но, кроме этого в каждой ферме можно было выбрать загон для каких либо животных: на выбор были куры, гуси, утки, коровы, свиньи или овцы.

На животных мнение разделилось.

Харальда привлекали больше всего гуси, так как перьев для стрел откровенно не хватало,

Питер облизывался на овец, а если быть точнее на их шерсть.

Игорь разрывался между коровами и курицами, так как первые дают молоко и мясо, а вторые яйца и мясо. И молочных продуктов, и выпечки с использованием яиц – нам всем явно не хватает.

Бьёрн так же разрывался, только уже между коровами и гусями – его причины были чисто утилитарными: коровы – это прочная кожа, которая в любом случае не помещает, ну а про перья с гусей уже и так высказался Харальд.

Я же склонялся к коровам, поэтому в итоге выбрал их, когда Харальд расстроился я ему сказал, что можно опробовать делать стрелы с перьевым оперением, а использовать в качестве «крыльев» тонкие обработанные кости или полоски кожи. В ответ на это он задумчиво почесал голову, заявив, что о подобном даже не слышал, по потом кивнул и сказал, что попробует.

Дальше мы немного поговорили о том, где её лучше разместить и в итоге решили, что лучший вариант – это на Юге, где то в 10 минутах ходьбы, а не вплотную к Леонгейту – в первую очередь из за того, что поселение будет явно расширяться, причём расширяться на Юг. Когда мы расчистим дорогу к ферме – эти 10 минут могут превратиться в минут 7 ходьбы, а то и меньше.

Дальше я дал задание Харальду, отправить очередную группу к вражескому лагерю и усилить её людьми Бьёрна. Другую часть солдат я приказал отправить в сторону фермы и в итоге в Леогейте осталось солдат 8, если включать и самого Бьёрна.

После того как все, кроме сержанта, которого я попросил остаться, начали расходиться я открыл меню и выбрал ферму, расположив её в одобренном всем месте и нажал на кнопку строительство.

[Добавлено новое здание: Ферма (коровник)]

Пять тысяч монет исчезли словно их и никогда не было. Ну, зато взамен я теперь в неделю получаю на 5 крестьян больше. Хотя у меня ещё и без этого непризванными 25 человек висит.

Выглянув наружу, я лениво смотрел за тем, как Игорь сбивает людей в кучу, чтобы отправить их на Юг, к месту строительства. С собой я разрешил ему забрать 10 жителей, ну и в нагрузку выдал пять копейщиков, которых он может так же эксплуатировать, трое лучников, одного из охотников (Грегори), ну и Бьёрн отправил к ферме своего заместителя, Юнга, что бы он приглядел за всем.

После того как они ушли я кивнул сержанту, и мы вернулись в мой кабинет, где расселись за столом.

— Ну что Бьёрн, рассказывай.

— Вам честно, ваша светлость?

— Да, честно.

— Задница. Полная. Мы не знаем где находимся, с севера прут какие-то безумцы, а у нас из войск только мои ребята, пятёрка любителей поохотиться на кроликов, да несколько крестьян, что вы пытались научиться сражаться.

— А обо мне что скажешь?

— Все ещё живы, так что вы не плохой господин, ваша светлость. Однажды я служил под командиром, который казалось вообще не понимал, что война – это не очередной бал, а место, где погибают люди. В итоге его быстро сожрали демоны, а роту, в которой я служил, подчинили напрямую герцогу земель в котором я родился, — после чего Бьёрн на мгновенье замолчал, после чего немного смущённо продолжил, — только вот подучиться вам, ваше сиятельство. На варваров конечно и так хватает, но клинок, которым вы сражались вчера, вы явно держали как дубинку.

— На самом деле именно поэтому я и сказал тебе остаться. Я хочу, чтобы ты подтянул меня в фехтовании.

— Это будет для меня большая честь.

В итоге обсудив ещё несколько мелких вопросов мы пошли на тренировочную площадку и встав в десятке метров от Харальда и оставшихся пращников, что всё продолжали тренироваться, мы начали занятие.

— Готов? — спросил Бьёрн, поднимая меч и принимая боевую стойку.

— Всегда готов, — ответил я, стараясь скрыть собственное волнение за крепким голосом. Я тоже принял фехтовальную стойку, пытаясь вспомнить всё, что успел изучить, при этом краем мышления примечая, что такой длинный меч и более того использование щита для меня очень непривычно. Мы надели на остриё меча деревяшки, а сами клинки обмотали верёвкой, к счастью определённый запас предметов для того, чтобы сделать из боевого оружия – не боевое у меня был ещё с того момента, когда я с охотниками устраивали дуэли на тесаках.

С первого удара Бьёрн продемонстрировал свою опыт сражений. Он атаковал с такой скоростью, что мне пришлось изо всех сил уклоняться и блокировать удары щитом. Каждый же блок мечом или собственный удар чуть не превращался в смертельный, так как Бьёрн активно использовал хоть и примитивные, но действенные фехтовальные трюки.

Стоит пытаться опустить меч на его шлем, как он хитрым финтов, перенаправляет мой меч в пол, а его клинок, получивший ускорение от парирование – на полной скорости летит в лицо.

В общем если бы не щит, то я бы уже валялся избитым до полусмерти. Но тренировка всё продолжалась.

Каждый раз, когда меч Бьёрна сталкивался с моим собственным, я чувствовал, как силы постепенно истощаются. Бьёрн же был сильнее из-за разрыва в уровнях, но, кроме этого, он был и ловчее, что давало ему явное преимущество. Несмотря на все усилия, Я не смог справиться с натиском своего противника.

Вот очередная моя атака провалилась, а потом бац, и я оказался на земле с шумом в ушах от. Меч выскользнул из рук, а Бьёрн, стоя надо мной, усмехнулся.

— Не переживай, — сказал сержант, протягивая руку, чтобы помочь мне встать. — Это только начало. Каждый падает, но важно уметь вставать.

Я, поднявшись, почувствовал, как моя собственная гордость немного пострадала, но я был благодарен за урок. С охотниками я учился драться на оружие, тут же было явное фехтование, которому я хотел научиться.

— Спасибо, Бьёрн, но в следующий раз тебе не будет так легко. Если ты покажешь мне пару своих финтов.

После этого началась настоящая тренировка, где Бьёрн час за часом терпеливо пытался передать мне все свои знания. После этого, уже вечером уставший, но довольный, я вернулся в кабинет.

В воздухе витал запах ужина, который забрался мне в комнату из кухни, и я уже планировал, что буду делать после еды. Однако мои мысли прервал звук открывающейся двери. В комнату вошли разведчики, судя по их лицам меня ждала очередная хреновая новость. Вслед за разведчиками ввалились Бьёрн и Харальд.

— Милорд, — начал один из них, — мы вернулись из лагеря и у нас есть новости.

— Какие? — спросил я, чувствуя, как мой аппетит окончательно пропадает.

— Варвары творят какую-то откровенную чернуху. Собрали кучу баб и детей и начали их резать. Как только мы увидели… эту жестокость, сразу же решили вернуться, чтобы передать информацию вам, — произнес один из неизвестных мне лучников, что отправился в разведку. Его голос дрожал от страха.

Вперёд вышел Рональд и продолжил.

— Мы видели, что они там творят, и это что-то ужасное. Мы не смогли подойти ближе, но слышали крики и звуки, которые не оставляют сомнений — там убивают людей и делают это массово.

— Мы же уже не успеем, верно?

— Нет господин, даже если выдвинемся сейчас, то придём только к концу ночи.

Я встал с места и облокотился ладонями о стол.

— Предупреди людей и разгоняем их спать. А вот для нас такая вещь как сон будет непозволительна. Разделите всех на три смены: вечернюю, ночную и утреннюю. Раз они начали резать, то явно полезут к нам, а значит мы должны быть готовы.

— А если они к нам не полезут?

— ну зачем-то же они людей режут, верно? Если всё же к утру на нас не нападают, то отправляем всех охотников к лагерю, даём отоспаться всем остальным часов до 11-12, а потом пойдём всем вместе к ним в гости.

— Не опасно ли? — Спросил Харальд.

— Разведка нам в любом случае нужна. Ни магов, ни каких ни будь грифонов у нас нет, а эти уроды расположены от нас одновременно слишком далеко, что бы навалиться прям вообще внезапно, но при этом достаточно близко для того, что бы устроить нам гадость в том случае, если мы о них забудем ходя бы на один день, — я оглянул всех присутствующих, — предложения, возражения есть?

— Нет милорд/герцог/ваше сиятельство, — произнесли все одновременно

— Харальд, веди своих людей спать, утром они должны быть свежи и готовы, а ты Бьёрн, — я развернулся к нему, — распредели людей на смены. А теперь свободны, идите работать.

Они поклонились и быстро поклонились, и покинули кабинет. Я откинулся на спинку, сильный холод пробежал по моей спине.

— Какой же меня это всё достало.

Глава 14

б3 день 4 недели

Оконное стекло пробили первые рассветные лучи, падая прямо на стол и окрашивая его в красные оттенки. Ночь отступала перед рассветом, тусклое сияние луны сменялось заревом солнца.

Я тяжело вздохнул.

Стоит ли мне радоваться тому, что ночью на Леогейт так и не напали? Наверное нужно, только у меня нет на это ни капли сил. Мои мысли витали в полудрёме, а веки закрывались от усталости. Сегодня мне с солдатами пришлось стоять на страже всю ночь не смыкая глаз. Только вот солдаты были разбиты на смены и сменяли друг друга трижды за ночь. А я себе такого позволить не мог, один Александр на три поменьше никак не делится.

В начале каждой смены я одним из мечников делали обход, чтобы убедиться, что всё в порядке и никто резко не решил поспать лишний часик. Ну и повторяли такой обход раз в половину часа. Буквально только что я вернулся с одного из них.

Конечно, я мог бы оставить всё на людей Бьёрна, но не думаю, что смог бы заснуть сегодня, поэтому занял себя хоть какой-то работой. В общем ночь была напряжённая, только вот похоже всё это было бесполезно.

Дверь в кабинет открылась, привлекая моё внимание. Я поднял голову и увидел, что в кабинет пришла Хельга с большой кружкой ягодного отвара в руке.

— Господин, вы спите?

Я приоткрыл глаза и зевнул, прикрывая рот ладонью. Мою вздымающуюся грудь сковывал дублет и кольчуга хауберка, не давая мне вдохнуть в полную силу. Опустив руки, я сжал ладони, я почувствовал рукоятку и лезвие меча, что лежал на моих коленях.

— Нет, Хельга проходи.

Она прошла внутрь и поставила кружку на стол передо мной.

— Вы же ещё не ложились спать?

— Полноценно? Нет, но на пару часов между сменами я вырубался.

Она покачала головой, после чего пододвинула стакан ко мне поближе. Меня явно клонило в сон, с чем я пытался сопротивляться, не давая глазам сомкнуться. Хельга аккуратно села на стол и посмотрела на меня. Я же, взяв кружку отвара, немного отпил, почувствовав, как по телу разливается тепло.

— Господин? — Сложив ладони на коленки девушка аккуратно позвала меня.

— Да?

— А вам обязательно нужно идти туда, — сказала Хельга, посмотрев на меня немного странным взглядом, — может быть дикари перебьют друг друга, а потом уберутся отсюда?

— Ты сама веришь в свои слова? — Я внимательно на неё посмотрел.

На некоторое время в кабинете воцарилась тишина. Я встал со стула, обошёл стол и подойдя к Хельге положил ладонь ей на плечо.

— Со мной и остальными всё будет хорошо, — сказал я, после чего убрал ладонь, — Ладно, я пойду разбужу Харальда.

Я развернулся и вышел из кабинета и пошёл на выход из здания. У входа встретил зевающую Марту. Я немного поговорил с ней и попросил принести завтрак в домик охотников, после чего пропустил её в управу, придерживая дверь. После этого я пошёл дальше в сторону колодца. Подойдя к нему, я кинул привязанное ведро вниз, а потом, подождав звука шлепка о воду, схватил за ручку ворота и начал поднимать наполненное водой ведро назад.

Вытащив его, я отпил из ведра немного холодной воды, после чего умылся.

— Ну как водичка, ваша светлость?

За моей спиной стоял позёвывающий Бьёрн.

— Неплохо, не поможешь служивый? Лей воду сверху, прямо на голову, — я наклонился, что бы вода не заливала кольчугу.

На мой затылок полилась струйка воды, ошпарив меня холодом,

— Всё Бьёрн, достаточно, — и в этот же момент вода литься прекратилась.

Я распрямился.

— Ох, даже жить хорошо на свете стало.

— Ваша светлость. Не подсобите, — он показал мне ведро, где было ещё литра два воды.

Приняв его из рук, я подождал пока Бьёрн вытянет голову вперёд, после чего утроил ему импровизированный приём душа.

— Хорошо то, как стало, вы правы, — сказал воин, растирая руками мокрую голову, выпрямляясь.

Я поставил пустое ведро назад, после чего повернулся назад к Бьёрну.

— Что не спишь, ты уже свою смену отсидел, сейчас за твоими обалдуями Марк смотрит.

— Не спиться, ваша светлость. Так же, как и вам, — ответил он, пожимая плечами, — беспокоюсь я за них, у меня же что не солдат, то рукожоп. Особенно копейщики. Ульям за своими лучниками хорошо смотрит, а вот копейщики часто бакланить любят. За их десятниками Феликсом и Роном глаз да глаз нужен.

— Ну тогда удачи тебе с ними. Я пойду Харальда будить, пусть позавтракают и к лагерю идут. Мы вслед за ними выступим часа через два.

— Тогда как охотники уйдут, начнём будить остальных, тоже пожрём нормально, да собираться будем.

Вдруг Бьёрн заметил то, что ему не понравилось

— Эй, ты! Сволочь, ты хрен ли отдыхаешь? — Глаза Бьёрна налились кровью, — да ещё и в тенёчке! Совсем страх потерял, мясо?

Он резко зашагал в сторону копейщика, что сейчас резко вскочил с лавки, на которой успел заснуть и теперь в страхе смотрит на своего командира. Копьё выпало из рук солдата, а когда он наклонился что бы его поднять – то запутался в собственных ногах и упал прямо в пыль.

— Ну ты и рукожоп! — сержант резко остановился, после чего развернулся ко мне. На его лице было немного смущённое выражение лица, — Вы это видели, ваша светлость? Совсем зелень, которую едва заострённым концом копья научили колоть вперёд. Я это, пойду, герцог?

— Иди сержант и марка найди, обойдите всех, что бы точно ни одного засони не было.

Бьёрн на это кивнул и развернулся, продолжая идти в сторону испуганного до смерти копейщика. Я же развернулся от них и пошёл к дому Харальда. Пройдя мимо патруля на развилке, я подошёл к дому и постучался в дверь, после чего дёрнул за ручку. Она была закрыта, поэтому мне пришлось подождать минуту перед тем, как её открыл Том, который судя по его лицу ещё не проснулся и делает всё на автомате.

— Чё надо… а это вы, милорд, — Том побледнел, резко вырываясь из оков сна, — не стойте на пороге, проходите.

Я вошёл в помещение, а Том побежал всех будить. В доме было несколько окон сквозь которые проникал слабый свет. Внутри не было деления на комнаты: в центре стоял большой стол, а бокам стояли узкие кровати, с которых по-молодецки быстро по очереди спихивал всех Том, начав с Харальда.

Пока группа зомби пыталась привести себя хоть в некоторое подобие человека я рассматривал внутреннюю планировку. Дом был двухэтажный, наверх вела маленькая лестница под острым углом, но я знал, что во многих домах второй этаж не был обитаем. Там находились запасы еды, в некоторых случаях особенно религиозные жители вырезали из дерева религиозные символы и создавали на втором этаже маленький алтарь.

— Милод? — вывел меня из мыслей голос Харальда, — сколько у нас времени перед выходом?

— Где-то час, скоро Марта принесёт вам что ни будь перекусить, потом вы собираетесь и выходите на разведку.

Я сел за стол и пригласил остальных сесть тоже. Когда все расселись я продолжил

— Через два часа мы выходим вслед за вами. Ваша цель – посмотреть, что вообще происходит в лагере, но при этом не выдать себя. После этого вы возвращаетесь, идя точно на юг, где вы встретитесь с нами. Харальд, ты говорил, что где-то в часе от их лагеря есть ручей, ну тот, что идёт из родника на востоке?

— Да милорд, он небольшой, по колено глубиной и шириной метров десять. Место там примечательное – два широких дерева с разных берегов упали так, что образуют прям настоящий мост. Похоже раньше это была бобровая дамба, потому что между стволов напиханы мелкие ветки и грязь.

— Хорошо значит встречаемся там. Готовьтесь, а я пока пойду.

Я встал с места, размял немного затёкшую спину и вышел из дома, после чего вернулся в управу. На входе я снова столкнулся с Мартой, что с Хельгой и ещё какой-то девушкой вытаскивали с кухни подносы, заполненные едой. Она сказала, что и мне оставила немного и еда ждёт меня на столе. Поблагодарив её, я прошёл в свой кабинет и со звоном кольчуги упал на стул.

Я вытянул руки вперёд и положил на стол. На моей правой руке металлическим блеском сиял артефакт. Начав вглядываться в него, я открыл меню.

[Артефакт: Кольцо Воеводы]

[Свойств: +20% к силе существ под командованием владельца артефакта.]

[Слот: правая рука]

Не более одного кольца на руку. Подобно играм нельзя натянуть на себя бесконечное количество колец, что сильно расстраивает. Почему-то смотря на кольцо у меня, начало появляться ощущение того, что я что-то забыл сделать. Я посмотрел на кольцо так, как будто оно может ответить на все мои вопросы, но металл оказался глух.

Стоп.

У меня же ещё один артефакт должен быть.

Я быстро открыл инвентарь, где нашёл:

[1x Карточка случайного артефакта.]

Мне хотелось со всей дури удариться лбом об стол.

С другой стороны хорошо, что я вообще про это вспомнил.

Я нажал на эту карточку, и она растворилась. По середине комнаты вновь, как в прошлый раз, появился автомат на подобии однорукого бандита. Я встал с места, подошёл к автомату и потянул за рычаг.

Колесо закрутилось и мимо моего взгляда вновь начали проноситься десяток разных артефактов. Некоторые из них были мне знакомы и поэтому каждый раз, когда мимо меня пролетал какой ни будь крутой артефакт, меня обуревала жадность., а жаба внутри начинала биться в истерике.

Наконец барабан замедляется, пропустив вперёд доспех, какой-то меч и наконец остановившись.

<>--------------------------------<>

Паутинная стрела – Вы получаете зачарование «создание паутинных стрел», после чего артефакт развеивается. Выстрелы героя по летающим существам паутинными стрелами лишают их возможности летать, снижают их скорость перемещения и дальность перемещения.

<>--------------------------------<>

В моих руках оказалась необычная стрела. Треугольный наконечник был сделан из бледного матового металла, древко стрелы было словно пластиковым – гладкое и белое. Оперение так же было необычным, перья выраженного однородного серого цвета, словно покрашенные, были гладкими как шёлк.

Выйдя из-за стола, я достал колчан со стрелами из прикроватного сундука и сравнил оперение. Перья артефактной стрелы были намного мягче.

Откуда у меня целый колчан со стрелами? Охотники выдали. Каждый отдал по две стрелы, в итоге у меня есть целый десяток. Лук так же сделали охотники. Как и тетиву для него из сухожилий пойманных животных. Промазывали её воском из уже сгоревших свечей.

Я снова взял артефакт в руки и сосредоточился на нём.

[Артефакт: Паутинная стрела]

[Свойств: Вы получаете зачарование «создание паутинных стрел», после чего артефакт развеивается. Выстрелы героя по существам паутинными стрелами лишают их возможности летать, снижают их скорость перемещения и дальность перемещения.]

[Слот: Сумка]

[Активировать?]

Я нажал на кнопку подтверждения и стрела в моих руках начала распадаться светящейся пылью, которая через несколько секунд так же исчезла. Я внезапно осознал, что в моей голове появились новые знания. Кажется, я теперь знаю, как зачаровывать стрелы.

[У вас 1 новая запись в книге мага.]

Выскочило уведомление, а у меня появилась новая иконка в поле зрения в виде открытой книжки. Я нажал на эту книжку и открылось меню.

<>--------------------------------<>

[Книга мага]

????

Зачарование

<>--------------------------------<>

Я открыл вкладку зачарований и нашёл там единственное

<>--------------------------------<>

Зачарование паутинной стрелы

Требование: 1x стрела и 65 единиц маны

Описание: зачаровывает стрелу, при попадании выпускающую паутину, что окантовывает существо и лишают их возможности летать, снижают их скорость перемещения и дальность перемещения. Характеристики зачарования зависят от мага и от цели.

Эффект активируется при попадании в цель, и стрела теряет заряд и требует перезарядки.

Базовые характеристики: 200 ед. прочности паутины +10 единиц за уровень интеллекта. Масса паутины 500 грамм + 25 грамм за уровень интеллекта. Время действия 5 минут + 5 секунд за уровень интеллекта.

<>--------------------------------<>

Я снова взял свою стрелу в руки и активировал зачарование. На стреле начали вспыхивать руны неизвестного мне алфавита, а саму стрелу как будто завалок молочный туман из-за чего все элементы стрелы получили ярко выраженный белый оттенок. Я попытался всмотреться в стрелу, при этом не активируя систему и через пару минут гипнотизирования артефакта в голове как будто что-то щёлкнуло.

Все цвета приглушились, а стрела загорелась целой россыпью маленьких рун незнакомого мне языка. И хоть сам язык я и не знаю, только вот значение этих рун я откуда-то понимал. Круг из шести рун на наконечнике должен активировать стрелу при попадании, а руны на древке делали две вещи – один набор рун был примитивным накопителем энергии, а второй заклинанием создания паутины.

У меня было настолько прекрасное понимание того, что я держу в руках, что у меня появилось желание попробовать на основе этих рун сделать заклинание, но тут же обломался, так я пока не понимаю несколько важных вещей:

Как создавать руны в воздухе, а не утапливая их в материал?

И второе, даже если заклинание всё же создать, как заклинание в кого-то кинуть?

Из способов активации я пока понимаю только прямую напитку на месте и так называемый кинетический активатор – когда артефакт с определённой силой сталкивается с целью.

Так как для кинетического активатора мне нужен физический носитель «заклинания» - то даже если я решу проблему с рисовкой рун в воздухе тот максимум что я смогу сделать с этим самопальным заклинанием – это взорвать его у себя в руках.

Какая же ирония. В каком-то смысле слова я уже стал магом, но при этом мне всё ещё нужна гильдия.

Дверь в кабинет открылась

— Я принесла вам отвар, из цветов, Эмилия переда на кухню пару мешочков, что бы мы наварили энергетического отвара для всех.

— Спасибо Хельга, — я взял кружку и отпил из неё. В мой нос ударил приятный запах алых лепестков, а по пищеводу пролилась необычайно вкусная жидкость. Казалось бы, уже после первого глотка медленно возвращающаяся ко мне сонливость начала вновь отступать.

— Вам ещё что-то нужно господин, — спросила меня Хельга, улыбаясь смотря с каким удовольствием я делаю глотки.

— Спасибо дорогая, но мне ничего не нужно, — ответил я, но тут же задумался, — хоте нет, постой. Можешь пригласить Уильяма, это который десятник лучников.

— Эм, не уверена, что я его знаю, но хорошо господин, — девушка мне поклонилась, после чего убежала.

Я же вновь вернулся к стрелам. Пока Хельга искала десятника лучников от регенерировало достаточно маны, и я хотел зачаровать ещё одну стрелу, но в итоге решил продемонстрировать процесс зачарования напрямую Уильяму.

— Герцог, вы вызвали меня?

В мою комнату вошёл молодой русоволосый мужчина с короткой бородой. На нём был одет табард (накидка с короткими рукавами или вообще без них) в белых и синих цветах, на котором был мой герб в виде ставшего на задние лапы льва. Под накидкой находился хауберк с короткими рукавами и кольчугой, доходящей до середины бедра. На плечах был тканевый капюшон, что сейчас был спущен вниз, а в левой руке, прижатой к телу, он держал простой куполообразный шлем с наносником.

— Да Уильям, проходи и садись, что ты можешь об этом сказать, — произнёс я, пододвигая ему зачарованную стрелу.

Он взял её в руки и удивлённо посмотрел.

— Не уверен, что я до конца понимаю, на что я смотрю. Никогда я не видел похожий эффект.

— Это зачарованная стрела. При попадании окутывает врага паутиной. После требует перезарядки.

— Наверное это очень дорогой артефакт, — ответил он мне, аккуратно возвращая стрелу мне.

— Не знаю, так как я могу их создавать, смотри.

Я взял другую стрелу в руки и запустил процесс зачарования. Эта стрела так же, как и предыдущие покрылась молочной плёнкой, до этого просверкав вспыхивающими и тут же гаснущими рунами.

— Вы маг? — Удивлённо воскликнул десятник, даже привстав со стула.

— Нет, это единственный фокус, которому по какой-то причине решил обучить меня Свет.

Он сел назад на стул на секунду зависнув.

— Я… я прошу прощения, ваше высочество. У меня не очень хорошие воспоминания связанные с волшебниками и колдунами.

— Ничего страшного Уильям, но как ты думаешь, зачем я вызвал тебя?

— Я не уверен, что понимаю зачем.

— Мне нужно что бы ты выбрал трёх лучших твоих лучников, взял у каждого по две стрелы и принёс их мне. Я их зачарую и потом отдам их назад.

— Зачаровать? О, я понял, — он вскочил со стула, — я тут же приступлю к выполнению вашего задания, ваше высочество, я могу идти?

— Да можешь приступать.

Казалось бы, я только успел моргнуть, а Уильям уже оказался за дверью и аккуратно её прикрыл. На мгновение мне показалось, что такая быстрота исполнения была связана с тем, что ему стало стыдно за собственный выкрик, но я это выбросил из головы, так как, в любом случае, уже через пять минут он принёс мне 6 стрел, которые попарно отличались друг от друга, после чего так же быстро как и первый раз удалился.

Следующие пару часов были довольно скучные, я ждал пока регенерация маны даст мне достаточное количество очков энергии для зачарование, после чего очередная стрела покрывалась млечной плёнкой. Но я успел зачаровать только три из шести, когда в мою комнату вошёл Бьёрн и сообщил, что все уже собрались выступать. Я засунул оставшиеся стрелы в колчан, одел броню, взял лук с тетивой, пристегнул к поясу меч, который я чуть ли не оставил в комнате и осознал его отсутствие только в тот момент, когда уже вышел из кабинета, но ещё не вышел из управы.

В итоге, перепроверив точно ли я всё взял, я вышел из здания и встал перед выстроившейся армией. Передо мной стоял отряд из:

3 мечников, 12 лучников, 20 копейщиков, 8 пращников, 10 крестьян. Последние две группы в ближнем бою учувствовать не будут, пращники будут только стрелять из далека, а крестьяне и вовсе взяты как будущий гужевой транспорт для трофеев и раненых. Ну и тылы прикрывать со стрелками, если враг решит атаковать сзади.

Быстро обговорить в каком порядке мы будем идти, колонна из полусотни воинов отправилась на север. Путь по лесу был довольно скучен и прерывался только на короткие остановки, которые я тратил на то, чтобы слить свою магию в очередную стрелу. Через два часа и три оставшиеся стрелы мы подошли к ручью, который описывал Харальд, только вот вышли мы несколько не там и я отправил две группы вниз и вверх по течению, чтобы найти искомые поваленные деревья. Спустя десять минут вернулись обе группы, одна ни с чем, а вторая вела с собой группу Харальда.

Когда они подошли я заметил, что все пятеро были бледны как смерть. Моё настроение тут же испортилось вслед за их. Окружившие нас солдаты начали переглядываться и шептаться, немного испуганно нас рассматривая.

— Что вы нашли?

— Милорд, там полный пи…. — начал Рональд, но его остановил мощный подзатыльник от Харальда.

— Резня милорд, кровавая резня, — ответил на вопрос сам старший охотник, — Часть лагеря исчезла, похоже ушедши на запад, но часть племени осталась в лагере в виде принесённых в жертву тел.

— Проклятье, — произнёс Бьёрн, — и что это за задница на этот раз? Оккультисты? Тёмные маги? Шаманы? Или просто дикари накурились своей травы и сотворили херню?

— Надеюсь последнее, — тихо произнёс Рон, один из командиров копейщиков.

— Не надейся, — ответил ему Уильям, — скорее первые три вместе взятые.

— Отставить разговоры, — вмешался сержант, — ваше высочество, выступаем дальше?

— Да.

Мы пошли в сторону поваленных деревьев и потом пять минут по несколько человек пересекали ручей по ним, пытаясь не замочить свои вещи, что у нас удалось сделать. Оставшийся час прошёл в тишине, казалось, чем ближе мы приближаемся к стоянке врага, тем более угрюмыми мы все становимся. Пока наконец мы не подошли к холму, с которого открывался вид на покинутый лагерь врага.

Даже из дали было видно, что вся земля там окрасилась в алый цвет. По всей стоянки в случайных местах были раскинуты десятка два трупов, но не это было самое ужасное, в середине лагеря была инсталляция, сделанная явно безумным скульптором. Десятка три человек были как будто перемешаны между собой в какой-то безумный комок массы. Конечности, головы, отдельные кости торчали из полностью случайных мест, причём все части тела были явно освежёваны, а снятая кожа пришита в, казалось бы, случайный местах скульптуры.

Вокруг этого алого месива лежали три иссушённые до состояния мумий фигуры.

— Нужно подойти ближе и проверить что там случилось, — произнёс Бьёрн, морщась от запаха крови и подгнивающего мяса, что доносился даже до сюда.

Я несколько недоумевающе посмотрел сначала на него, а потом снова на эту кучу. Я уверен, что если бы мы были в хорроре, то именно он бы предложил бы всем разделиться и осмотреть совершенно не подозрительное заброшенное здание по одному.

Я даже иронично хмыкнув, после чего случайно вдохнул особо большую дозу гнилостного запаха.

— Разжигайте костры, сожжём здесь всё дотла, — ответил я ему после чего развернулся к отряду, — копейщики в охранение

Рон и Феликс кивнули и начали пинать свои десятки, разбивая их на отряды и занимая холм.

— Крестьяне и пращники, собирайте материалы для розжига. Наберите палок для факелов и разожгите костёр.

Игорь, староста, который решил пойти с армией, начал раздавать задание людям, в ответ на что они словно тараканы начали разбегаться, стаскивая в центр любую сухую палку что можно было найти на земле.

— Лучники и охотники, огненные стрелы делать умеете?

Харальд с Уильямом переглянулись, после чего Уильям ответил.

— Умеем, ваше высочество, но оперение жалко.

— Можете просто прямых палок найти?

— Так они лететь будут куда попала, а не в цель, — Харальд даже вскрикнул от возмущения.

— А мы и не в оленя охотимся, — я развернулся и показал пальцем на «скульптуру», — нам нужно вон ту хрень сжечь.

— Метров с шестидесяти, не дальше, — задумчиво ответил Уильям, — в ином случае даже в этот ужас максимум каждая четвёртая стрела попадать будет.

— Лучше с пятидесяти, тогда точно всё в цель лететь будет, — ответил Харальд.

— Не думаю, что нужно подходить к этой штуке близко, стреляйте с максимальной адекватной ситуации, лучше стрел побольше наделайте.

Следующие часа полтора все упорно трудились, даже пятерых копейщиков снял, что бы они лучникам помогали сухую траву лыком с деревьев привязывать к импровизированным стрелам, пока сами лучники повалили одно молодое деревце, после чего охотники тесаками расщепляли его ствол на древки.

Я же в это время зачаровывал стрелы для выбранных мною трёх «снайперов», попутно обсуждая свой план с Бьёрном.

Так же я потратил одну из двух своих стрел, выстрелив ею в ствол ближайшего дерева, после чего ткнул в паутину горящей деревяшкой пытаясь её поджечь. Паутина совершенно не хотело гореть, что с одной стороны минус – так как её нельзя будет использовать для розжига, а с другой плюс – так как она не будет сгорать на горящих врагах. Именно поэтому это исследование оставило у меня противоречивые ощущение.

Я ещё раз взглянул на кровавое месиво внизу, чувствуя сильное беспокойство, запах разлагающегося на тепле мяса с каждой минутой всё усиливался, ещё день-другой и это местность станет источником болезней и заражения, потому что животные явно боятся есть эти трупы.

— Ваша светлость. — Ко мне подошёл Бьёрн.

— Да?

— Я думаю, пора собираться.

— Командуй.

Он развернулся и резко крикнул.

— Отряд! Командиры ко мне. Копейщики, пращники, крестьяне – собрать заготовки и зажечь факелы. Костёр потушить.

Уже через пять минут наша полусотня в виде факельного шествия спускалась с холма вниз. Запах сгораемой древесины, окутывающий наше факельное шествие, понемногу заглушал запах мертвечины, что был настолько силён, что запах, казалось, всасывался в слюну, вызывая рвотное омерзение. К тому моменту, когда мы подошли к самой стоянки с десяток людей всё-таки не выдержало и их вырвало на землю.

Я же, каким-то чудом смог сдержать это чувство.

Бьёрн поднял руку остановив отряд, что уже практически вошёл в мёртвый лагерь.

— Крестьяне пращники, разжечь костёр, копейщики приготовить факела.

Воины сгрузили в кучу связанные заготовки из мелких палок и соломы и подожгли их, кинув туда свои факела. Это сделали все кроме двенадцати копейщиков, что отошли в сторону.

— Лучники, Охотники! В линию.

Когда они выстроились в один разреженный ряд, Бьёрн отдал следующую команду.

— Огненные стрелы на лук!

Все начали доставать простые древка без оперения с плотно привязанными к ним пучками сухой травы, которые предварительно высушили на костре. Вставив длинные стрелы, все опустили луки.

— Стрелы поджечь!

К каждому стрелку сзади подбежал копейщик, которых специально распределили так, чтобы быстро поджечь все стрелы.

— Приготовиться!

Стрелки подняли луки вверх, натягивая тетиву. Стрелы специально были сделаны длиннее чем обычно, чтобы не обуглить древки самих луков.

— Залп!

После резкого выкрика Бьёрна, все спустили тетиву и 17 пылающих стрел поднялись в воздух на мгновенье, чтобы обрушиться на кровавый алтарь. Две стрелы промазали из оставшихся четверть сразу потухла.

— Огненные стрелы на лук!

Снова крикнул Бьёрн, всё пошло на второй круг.

— Стрелы поджечь!

— Приготовиться!

— Залп!

В этот раз промазала только одна стрела, остальные попали прямо в цель, но часть из них так же потухла, остальные же пока скорее сжигали сами себя, чем распространяли пламя на мясную скульптуру. Спустя пятнадцать секунд был выпущен третий залп, потом четвёртый, а вслед за ним и пятый. На шестом залпе первые языки пламени начали переходить со стрел на плоть. На восьмом пламя начало разгораться, девятый залп влетел уже в слабый костерок.

Остался последний залп. Вот копейщики выходят вперёд с подожжёнными палками, играющими роль факелов.

Резкий безумный вой разорвал могильную тишину покинутого лагеря. Горящая куча трупов начала двигаться, будто живая и спустя пару секунд из-под неё вылезла огромная освежёванная рука с когтями, вслед за ней покаялась вторая. Резким рывком неведомая тварь вырывает себя из кучи трупов, оказываясь поверх неё.

Демон вылезший из под груды тел.

— ОГОНЬ МАТЬ ВАШУ! — Выкрикнул Бьёрн и залп стрел устремился прямо в фигуру.

Последний залп стрел полетел в сторону кровавого уродца. Несколько стрел даже попали в тварь, что прикрыла рукой лицо, но бесполезно отскочили от его плоти, так как были без наконечников и не могли пробить его плоть. Поняв, что стрелы не нанесли ему урон, тварь выпрямилась и посмотрела пряма на Бьёрна. Из спины, разрывая кожу и разбрасывая кровь повсюду вырвались два алых крыла.

— СНАЙПЕРЫ, ОГОНЬ! — выкрикнул я сигнал, после которого лучники наложили зачарованные паучьи стрелы и выстрелили прямо в тварь.

Пока я выкрикивал команду, а лучники накладывали стрелы тварь оттолкнулась от горящих тел и взлетела на своих крыльях в воздух.

Это последнее что тварь успела сделать, прежде чем стрелы вонзились в грудь твари, и окутанная в белый кокон паутины фигура упала назад в пламя. Округу огласила очередная порция бешеного рёва.

— КОПЕЙЩИКИ ВПЕРЁД! — Закричал я, пытаясь замаскировать страх, — ЗАКИДАЙТЕ ЭТУ ТВАРЬ ФАКЕЛАМИ!

Все резко двинулись в сторону горящего алтаря. Когда мы подошли на десяток метров, прямо в пытающегося вырваться монстра полетело всё что только могло гореть. Тварь частично разорвала кокон и рывком вперёд переместилась к нам, но это привело к тому, что тварь слетела горящей кучи и упала к нам под ноги, к основанию – несколько горящих тел полетели вслед за освежёванным демоном накрывая его сверху.

— Колите эту тварь, снайперы упакуйте уродца назад в кокон!

В монстра полетела очередная порция паутинных стрел. Одна из стрел попала немного неудачно, в труп, но это привело к тому, что горящее тело в коконе намертво прилипло к демону. Копейщики же, вернувшись назад и подхватив копья снова подбежали и, обступив демона с трёх из четырёх сторон, словно швейные машинки, начали делать в нём десятки дырок. Я же выхватил лук и вложив в тетиву единственную свою паутинную стрелу начал ждать.

Тварь рычала, ревела, истекала кровью и потихоньку рвала паутину, но стоило одной из огромных лап снова освободиться, как я, натянув лук выстрелил в монстра, пробив стрелой ладонь и прибив её к очередному горящему куску плоти.

— В стороны, — крикнул я, видя, что тварь снова успешно начала вырываться, — снайперы, приготовиться.

Очередной рывок и пучки паутины разлетаются веером во все стороны, тут же испаряясь прямо в воздухе. Монстр попытался встать, опираясь на все конечности и в какой-то момент это у него получается. Он тяжело дышит, из полусотни ран льются целые реки крови, и он со злобой и ненавистью посмотрел на окруживших его солдат.

— Залп! — Крикнул я.

Тварь, смотря на лучников пытается увернуться, но все три последние паутинные стрелы входят ему прямо в голову, опрокидывая оплетённую тварь на месте.

— Добиваем!

Вновь подскочившие копейщика вновь начали наносить демону десятки ран в секунду. Десять секунд безостановочной шинковки и окрасившийся в красный цвет пучок паутины перестаёт двигаться. Через несколько секунд мне приходит какое-то уведомление, ноя отмахиваюсь от него, даже не замечая этого.

— Проткните его, — сказал я, подходя к монстру вперёд и сменяя лук на меч, — не дайте ему двигаться.

Все двадцать копий очередной раз проткнули тело в разных местах, но в этот раз, заместо того, чтобы вырвать наконечники наружу в тот же момент, копейщики, наоборот, навалились сверху, прижимая тварь к земле. Я подошёл к монстру вплотную, мечники, идущие вслед за мной с опаской, смотрят на его окутанные в паутину руки, каждая из которых сравнима размером с отдельным человеком.

Подойдя вплотную, я опустил клинок на место, где должна быть его голова. Оружие без проблем прошло паутину и воткнулось в его череп, скользя дальше и надрезая шею. Несколько ударов, что бы отделить её от тела и подняв отрезанную голову в воздух я резко, словно мешок срываю с неё куски паутины показывая оскалившийся череп с иглообразными зубами своей армии.

В ответ раздался радостный рёв.

Я отбросил своё трофей в сторону, не желая касаться проклятой плоти больше необходимого. Пот от усталости и жара всё ещё разгорающегося костра заливал мои глаза, заставляя их слезиться. Выматерившись про себя я, нащупав щеколду поднял забрало вверх и огляделся.

Все люди внимательно смотрели на меня, на труп монстра или на тот кровавый алтарь, откуда он вылез.

— Так мужики, внимание на меня, — дождавшись, когда все повернули ко мне голову, я продолжил, — Осмотреть себя на наличие ран. После этого осмотреть все трупы в лагере, я про те, что тут везде раскиданы. Потом тут всё сжечь.

Только люди начали расходиться, как резко я продолжил

— И не дай Свет, вы возьмёте из этого лагеря хотя бы одну маленькую подвеску или прочую фигню. В моём городе похожая херня… — я обвёл руками залитый кровью и заваленный телами лагерь, — не нужна. Увижу, то не обессудите, волкам скормлю, так как дебилы жить не должны.

В этот раз люди не расходились, а продолжали смотреть на меня.

— У меня всё, за работу, если хотите сегодня вернуться домой.

Люди рассыпались по лагерю, а я повернулся в сторону твари. Паутина начала медленно испарятся, показывая мне иссечённое сотнями ударов копья тело твари, ростом метра четыре.

«Ну уж извини творога, у меня тут стратегия, а не РПГ, ты один пришёл, и мы одни пришли.»

Чем больше я смотрел на это чудовище, тем больше я ужасался тому, что было бы, если бы мне пришлось ковырять это одному. Тогда бы я точно сдох, потому что для чудовища с такой силой – при ударе по врагу вообще не важны её доспехи – всё внутри даже консервной банки в любом случае превратиться в кровавый кисель…

— Милорд, извините что я вас отвлекаю… — ко мне подошёл один из копейщиков.

— Что небе нужно?

— Там одна среди трупов есть дохлая, с пробитой башкой, баба из дикарей… похоже она не дохлая.

Я недоумевающе посмотрел на солдата

— Короче солдат.

— Она дышит, милорд.

Глава 15

4 неделя

Когда я осматривал труп, с которого успела раствориться паутина то сразу понял, с какой задницей мы чуть не столкнулись. Обезглавленное тело приставляло собой решето. Каждый сантиметр тела демона был изрешечён ударами копий. Даже в области сердца зияли три глубокие раны, нанесённые в разгар битвы, но ни одна не стала смертельной.

Я даже сначала не поверил своим глазам и приказал вскрыть грудину, ожидая найти нетронутый орган, но вместо этого увидел кровавое месиво. Сердце, разорванное в клочья, всё ещё пульсировало, словно пытаясь оживить умершую мерзость.

Бьёрн, стоявший рядом, предложил продолжить вскрытие, но я отказался. Даже моих знаний анатомии из прошлой жизни не хватало, чтобы разобраться в этом хаосе плоти. Возможно, у твари было несколько сердец, спрятанных где-то в теле, но искать их, разрезая горгулью на ломти, не имело смысла — ни времени, ни понимания её природы у нас не было.

Являются ли эти «Горгульи» однотипными существами? Или эта химера – которую как слепили, так она и работает?

Было бы довольно неприятно – изучить эту тварь полностью, а потом понять, что те слабые места, которые мы обнаружим – просто отсутствуют на других таких же монстрах.

Несмотря на то, что в этом бою мы никого не потеряли, к тому моменту, когда мы возвращались в Львиные врата всех в моей армии, включая меня самого, довольно сильно потряхивало. Мы понимали: что если бы не моё желание перестраховаться (и подозрительно полезный артефакт, что я выбил в тот же день), то тогда мы бы все умылись кровью. Если бы ту тварь, что уже окрестили «Кровавой Горгульей» мы бы не срезали на старте, то она бы перебила минимум половину отряда.

Чего только стоила огромная регенерация этой твари!

В общем единственное на что нас хватило в тот день, это вырезать из этой твари затраченные на него стрелы, потратить пару часов что бы сжечь там всё, вернуться назад домой, определить раненную дикарку к Эмилии и завалиться спать, даже не поужинав. Точно так же поступили и остальные.

Лишь лёжа в кровати я решил открыть меню системы и увидел, что теперь я не пятого, а шестого уровня. Более того, тыкнув на цифру уровня я узнал, что до следующего мне не хватало совсем чуть-чуть. Думаю, в течении нескольких дней, я смогу добить недостающий уровень. Дальше я распределил очки. Так как у меня появилось какой никакой, но магический навык, то этот уровень я решил посвятить именно ему. Я вложил две единицы в Харизму и одну в Интеллект. Среди Умений и Навыков я выбрал Развитую Защиту. Поэтому мой экран персонажа теперь выглядит так:

Имя: Александр Лайонхарт

ХП: 125/125

МП: 110/110

Уровень: 6

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 9

Ловкость: 8

Выносливость: 7

Интеллект: 8

Харизма: 6

Нераспределённые очки: 0

Специализация: Любимец народа

<>---Умения и навыки---<>

Основы контрудара

Основы атаки

Стрельба

Развитая защита

Стойкость

Основы лидерства

Управление казной

<>--------Артефакты--------<>

Кольцо Воеводы – +20% к силе существ под командованием владельца артефакта.

<>--------------------------------<>

Следующий же день, четверг был днём стройки. Ферму вчера так и не закончили и более того, судя по словам Игоря не закончат ещё дня три. Для того что бы начать строительство нужно будет вырубить огромную местность от деревьев, да и сама ферма состоит из огромного количества построек.

Амбары для пшеницы, для, для соломы (стебли пшеницы, используемые для утепления), для сена (сушёная трава – пища для животных зимой), сарай для инструментов, погреб с ледником для молока и мяса, коровник, для того чтобы животные зимой не умерли.

Ну а ещё на ферме было здание, в котором была обедня для работников фермы и пару кроватей для сна. Здание конечно более примитивное: каменный очаг с дырой в потолке заместо печки, да и кровля не из дранки (деревянная черепица из тонких дощечек), а из соломы. Вообще соломой, как я помнил из виртуальной модели, будут покрыты крыши всех зданий.

Коме вырубки леса для мест под здания нужно будет так же вырубать местность для распашки поля и выпаса скота. К счастью, Система учла и это, выдав вместе с огромным количеством стройматериалов, которых должно хватить на всё – ещё и несколько ящиков с инструментами. Что жаль, что все эти лопаты, пилы, молотки, топоры и многое, многое другое исчезнет сразу после окончания строительства.

Что забавно, что на появления материалов из неоткуда, что на исчезновение оставшихся инструментов и мусора – все смотрят довольно индифферентно, считая само собой разумеющимся факт того, что Свет оказывает своему избранному помощь… даже в таком виде.

Для себя я так и не понял, толи это система так разжижает их мозги, что бы меня на вилы не подняли как колдуна, то ли они вправду сами в это верят. В общем мне осталось только забить на их тараканов в голове.

После того как я осмотрелся, на ферме, я снова переговорил с Игорем. В процессе очистки территории останется огромное количество брёвен и ветвей и их нужно будет так же пристроить к делу. Мы довольно быстро обсудили эту ситуацию и оба согласились с тем, что нужно будет создать крытые навесы. Завтра вместе с рабочими на стройку придёт несколько плотников, что будут пилить и раскалывать на доски брёвна, чтобы из них сделать крышу навеса.

За пару лет, конечно, такие навесы из сырой древесины сгниют, но это позволит хотя бы начать просушку древесины.

Вернулся в поселение я к середине дня и вернувшись пошёл сразу домой к Бьёрну. Немного поговорили о той стоянке дикарей, самих варварах и о той горгулье, что они нам оставили. После этого, я рассказал ему, что те варвары с которой он успел повоевать – на самом деле уже вторая группа, которая напала и подчинила тех, с кем мы сражались до этого. И скорее всего, в будущем, мы столкнёмся с другими группами дикарей.

Бьёрн согласился со мной, что это большая проблема и поэтому нужно будет обсуждать её в более большом составе, поэтому мы ненадолго прервались и решили собраться через час у меня. За это время я успел сбегать к Харальду и предупредить что бы он заканчивал с тренировкой пращников, после чего вернулся в управу, предупредив Марту и Хельгу, что у нас будут гости.

Когда пришло время и стол был уже накрыт, то ко мне пришёл сначала Бьёрн со своей компанией (мечники Марк и Иоанн, десятник лучников Уильям, а также десятники копейщиков Феликс и Рон). Вслед за ними пришёл и Харальд, прихватив одного из пращников, Руда, которому он пророчил место главы импровизированной вспомогательной пехоты. Весь вечер, под кружечку травяного отвара и закусывая пирогами с мясом и ягодами, мы спорили насчёт того, как лучше обустроить защиту поселения.

Бьёрн и Уильям хотели создать отдельный укреплённый лагерь севернее поселения, чтобы блокировать дикарям путь дальше на юг. Но с этой идеей не согласились остальные. Харальд, Феликс, Рон и Руд же наоборот говорили, что сначала нужно построить сторожевую башню в самой деревне, обнести саму баню частоколом с воротами, а уже потом строить другие укрепления.

На самом деле тут я был на стороне Харальда. Варвары с Севера – это не регулярная армия, укреплённый лагерь они могут спокойно обойти, если вообще на него наткнуться. Да и отводить солдат из незащищённого поселения – полнейшая глупость, в случае если с поселением что-то случиться, из укрепления могут не успеть и среагировать.

Хотя с другой стороны и мысли Бьёрна понять можно – если варвары доберутся до Львиных Врат – деревня будет разорена. До первого урожая пшеницы – именно деревенские огороды единственный нормальный источник пищи, не считая того, что даёт сам лес, конечно. Первые овощи должны как раз будут дозреть на следующей неделе.

Будет обидно если ворвавшиеся в Леогейт варвары стопчут все овощи и пожгут дома. Поэтому мысль Бьёрна так же имеет право на жизнь.

Мы продолжали обсуждать то, как правильно строить укрепления и спорить друг с другом до самого вечера, даже успев поужинать, пока не выработали более-менее рабочее и логичное решение:

Сначала мы достраиваем ферму, попутно создавая запас древесины. В это время отправляем несколько отрядов на север для картографирования местности, чтобы найти лучшее место для заставы.

После мы строим укрепления в деревне. Как минимум сторожевую башню и если будет возможно, то параллельно вырубаем лес вокруг деревни из брёвен делаем частокол, чтобы окружить саму башню.

А уже потом, когда накопим ресурсов и разведаем место для укрепление будем делать засечную черту. Мы поставил лагерь в самом удачном найденном месте, а в стороны от него будем сваливать лес и делать из них баррикады, где-то на два-три дня пути в обе стороны, оставляя сам лагерь единственным путём на север.

Утром пятницы я поговорил с Уильямом, что он соберёт со своих лучников третью часть от их стрел, что бы я мог их зачаровать. В итоге мне принесли целую корзину, где должно было быть 72 стрелы. В общем, наверное, на целую неделю у меня появилась работа. После я потратил часть своего дня на тренировки с луком, а после обеда поймал Бьёрна и потащил его на тренировочную площадку, где он целый день пытался сделать из меня фехтовальщика. Оказывается, в его мире искусство махания заточенным железом ни капли не уступает искусству Земли. Часть финтов даже была мне знакома, что-то из игр, а что-то из видео на, что я время от времени любил смотреть по вечерам.

К закату он предложил мне провести учебную дуэль и я, дурак, согласился. Умение правильно ставить ноги и несколько примитивных атак совершенно никак мне не помогли. Почти после каждой атаки, следовал искусный контрудар, который приводил к тому, что мой клинок летит в сторону, отбитый изящным финтом, а клинок Бьёрна летел мне в голову, сотрясая меня звонким перезвоном собственного шлема.

После каждого раунда он останавливался и показывал мне, как парировать или уходить от таких атак, только вот за весь день я научился отбивать три таких финта, а во время дуэлей мне показали таких ухваток целых семнадцать. И я совершенно не уверен, что это всё, что мне показал Бьёрн, так как каждую последующую тренировку, что были на выходных, он всегда умудрялся показывать, что ни будь новенькое.

В какой-то момент, по середине одной из наших дуэлей, пришла Эмилия, что бы сообщить что спасённая нами дикарка на время пришла в сознание, после чего снова вырубилась. По словам нашего лекаря окончательно в себя та должна прийти к началу-середине следующей недели. До её первого выхода из комы была опасность того, что она и вовсе никогда не придёт в себя, но теперь мой медик уверена, что дикарка идёт на поправку.

Выходные же были совершенно обычными. В субботу Игорь поставил перед плотниками задачу и пока рабочие выкорчёвывали пни из-под срубленных деревьев, они начали раскалывать брёвна на доски. Как мне жаловался один из мастеровых – это совершенно не рационально, так как древесина влажная от сока и поэтому будет гнить даже быстрее обычного. Нужно либо дать древесине просушиться, а в идеале вообще доски делать нужно из зимней древесины.

На это я пожал плечами, если так нужно, то можно будет заготовить партию и зимой, а пока пусть продолжает тесать.

Так как процесс выкорчёвывания шёл ни шатко ни валко, я послал я послал в поселение гонца, что бы они прислали десяток копейщиков, будут помогать за верёвку тянуть. Ну и сам втянулся в это дело, предварительно раздевшись, чтобы не залить потом всю одежду. После этого процесс пошёл по бодрей. Рабочие обкапывали пень и подрезали корни, я же с парнями вытягивал подрубленные корни, пока крестьяне отдыхали перед тем, как перейти к следующему. Часов за шесть мы смогли очистить всю местность, где должны стоять сами здания по плану, после чего перешли к срубленным деревьям и навесам.

Вырыли ямы, вбили туда столбы из брёвен молодых и тонких деревьев. Потом долго и упорно обкуривали брёвна, в первую очередь для того, чтобы добыть лыко, из которого потом сделаем верёвки для навеса. Конечно, после этого ещё останется дофига, но в любом случае в хозяйстве пригодиться. С нескольких берёз, что так же были в лесу, кору срезали аккуратно, на бересту. Из него можно не только мелкую утварь делать в виде корзин или фляг, но и мелкие берестяные бочонки – туес. Даже кровлю можно берестяной крыть – материал влагоустойчив и в следствии этого относительно долговечен.

В общем провозились мы со всем этим до самого вечера, сделали основной каркас для навесов, из обвязанных тонких брёвен, пол выстлали ветками, что бы нижние слои брёвен от соприкосновения с землёй не гнили, досок что настругали плотники хватило только для одного из четырёх навесов, но это всё не к спеху.

В воскресенье я начал день с того, что вызвал Бьёрна и пока он шёл ко мне – полез в меню строительства. Пока я был на ферме мне пришла в голову одна простая мысль: а ведь это всё нужно точно так же охранять. И пусть сама ферма буквально находится менее в чем километре от нас, но если что, то случиться, то мне хотелось бы, что бы хоть кто-то из солдат был там в тот момент.

Когда пришёл Бьёрн и я рассказал ему о этой мысли его как будто обухом ударили. Как он мне пояснил. По-хорошему окрестные фермы должно защищать ополчение с стражниками, но никак не регулярные солдаты. Только вот ни первого, ни второго пока тут нет. В итоге мы договорились, что я поставлю там один дом, который займёт пять солдат, днём они будут патрулировать ферму и дорогу, попутно помогая самим фермерам, а на ночь оставаться там, на случай неприятности.

В итоге мне пришлось потратить ещё денег и у меня осталось 259 монет. После этого я сообщил ему, что хочу сегодня призвать 10 человек и приказал ему отправить какого ни будь копейщика, что бы он позвал всех старост. Через пол часа мой кабинет начал наполняться людьми.

От военных был Бьёрн, от охотников и пращников Харальд, от основной массы крестьян были Игорь, Иосиф, что сменил умершего Григория, Питер, представляющий ремесленников, а так же несколько неожиданный гость – Эмилия, которая за прошедшее время получила много уважения со стороны других девушек поселения и поэтому, в некотором роде, могла говорить от всех них.

Я на это хмыкнул. Девушки в Леогейте оторваны от собственных семей, от своих отцов, мужей и сыновей, поэтому, как сказали бы веке в 20-21 – начали эмансипироваться. Те мужчины, что есть в поселении для них никто, поэтому они получили некоторую степень свободы и понимание этого медленно проникало в них. Как раз до этого момента.

Не удивлюсь если дальше, почувствовав запах свободы и независимости, первое что женщины сделают – это разосруться друг с другом и подобно мужчинам так же разобьются на фракции.

Все люди одинаковы, не смотря на абсолютную уникальность.

Сначала я сообщил о том построю ещё одну хижину, на что все улыбнулись почувствовав что жить станет посвободнее, но я тут же их обломал, сказав что призываю ещё десяток людей, из за чего на всех лицах (кроме Харальда и Бьёрна) вылезло странное выражение лица: С одной стороны не радоваться то не получается. С другой стороны, в домах так скоро и тесновато становиться будет.

Причём, что иронично, жила бы в доме одна семья – там бы и десяток нормально бы уместился, никто не испытывал совершенно никаких проблем – даже если бы пришлось спать друг на друге. Но вот когда эти люди совершенно незнакомы и являются чужаками друг для друга – тут уже требуется хоть капля, но личного пространства.

Как я «прочувствовал» расспрашивая время от времени несколько человек, они себя прекрасно чувствуют если в доме спит пять человек или меньше, шесть-семь для них нормально, а далее уже начнут спрессовать от такого количества людей.

Хорошо, что хотя бы на солдат это не распространяется, сам дух боевого братства или что-то иное, но тридцать пять мужиков прекрасно утрамбовались в четыре дома и в ус не дуют. Может быть и в три влезли, но военное обмундирование место много занимает, да и двенадцать туш в меленьком домике всё же несколько перебор.

В общем выслушав моё объявление, старосты тут же снова разбежались, а я тиши и покое своего кабинета начал ожидать, когда ко мне заявится кто то из людей и скажет, что они закончили.

Тишина в кабинете длилась недолго. Уже через несколько минут в дверь постучали. Дверь кабинета скрипнула, и в проеме показалась Марта, держа в руках глиняный кувшин с дымящимся травяным чаем.

— Господин, я принесла вам попить, — Хельга поставила кувшин на стол, — опять задумались? Людей новых звать собрались?

Я потёр переносицу, закрывая интерфейс системы. Последнее что я увидел, это тот жалкий остаток монет, что останется у меня после призыва.

— Пятнадцать человек, — пробормотал я. — И все. Если в течении месяца мы не научимся делать оконные материалы, будь это стекло или пластины из слюды, то придётся друг у друга на головах жить.

А чём я говорю? Ещё в первую неделю я узнал забавную особенность строительства. Покупать за деньги – не единственный вариант. Если я подготовлю все подходящие ресурсы, то строить могу бесплатно или за большую скидку, если мне будет не хватать только части материалов.

Для домов, в той или иной степени достать можно всё, кроме металла и оконных материалов. Железо плавить со временем научимся, железную руду, хоть и в виде мелких камешков, крестьяне уж нашли. А вот окна — это большая проблема.

Марта фыркнула, разливая чай:

— Господин, лучше попейте чаю, травы свежие, Эмилия их на этой неделе собрала.

— А вы меня разве чем-то не свежим поили когда-то? — проворчал я, но кружку в руку взял, попутно беря с тарелки. Что осталась после ужина один из пирожков.

Дверь кабинета тихо отворилась, на пороге, стояла Эмилия.

— Всё готово, — сказала Эмилия, с неким благоговением на лице, — вы можете начинай, милорд.

Я взмахнул рукой и все, поняв меня, покинули кабинет. Я же открыл меню города, перешёл в наём и прокрутив ползунок до числа 10 подтвердил покупку, оставив себя практически без денег.

Площадь перед управой замерла. Призванные непонимающе оглядывались, их спины сгорблены под невидимым грузом прошлых жизней. Я вышел из здания и в тот же момент все в поселении перевели взгляд на меня. Я видел, как многие из них молились.

Один из призванных — мужчина с шрамами, похожими на руны, — поняв на кого именно смотрит вся деревня, вышел вперёд ко мне и коснулся лбом земли.

— Я видел, как пал мой город... Как демоны разрывали людей. Я молил Свет о спасении, но в итоге погиб, — он мелко трясся от всего пережитого, после чего поднял голову от земли, — Ты ответ на наши молитвы?

Его вопрос повис в воздухе, острый как клинок.

Именно поэтому я ненавижу призывы, потому что боялся, что рано или поздно столкнусь с подобным поклонением. Видимо зря я всё же вложил те два очка в Харизму.

Я протянул руку и помог ему встать.

— Свет ведёт нас всех, — сказал я, избегая прямого ответа. — Ваши руки построят здесь новый дом. Ваши сердца станут щитом для тех, кто придёт после.

Я оглянул всех остальных.

— Восстаньте, — произнёс я, стараясь вложить в голос ту самую "божественность", которой от меня ждали. — Свет даровал вам второй шанс. Это место – Леогейт теперь ваш дом.

Подождав, когда толпа успокоится, а поселенцы начнут окружать новоприбывших, я вернулся назад в управу. Спустя минут двадцать, пока я доедал ужин, за дверью послышался топот. В кабинет, не стучась, ввалился Иосиф. За ним, как тени, жались двое новичков, из прошлого призыва. — парни с грубыми руками и несколько ошеломлёнными глазами.

— Готово, — Иосиф швырнул на стол свиток с печатями. — Десять душ. Плотники, дровосеки, один кузнец. Только...

— Только? — я поднял бровь.

— Три из них — бесполезные сейчас бабы.

Из коридора высунулась голова Хельги и сверкнула глазами:

— Женщины, Иосиф. Или у тебя сроду матери не было?

Иосиф покраснел, сглотнув:

— Ну, так... Ладно. Они просились в огородницы. Говорят, с рассадой управятся.

— Пусть, — я махнул рукой. — Марта, засели их в дом к Ольге.

Когда Иосиф ушел, я вышел на площадь. Новые поселенцы стояли кучкой, озираясь по сторонам. В их глазах читалось то же, что и у первых: смесь страха, надежды и глупой веры в то, что «избранный Светом» знает, что делает.

Когда Иосиф ушёл я пригласил Марту с Хельгой за стол, после «сходки» осталось ещё много еды. Девушки с удовольствием согласились посидеть вместе со мной. За столом, под треск дров в очаге, Марта вдруг засмеялась:

— Представляю, что бы старый Григорий сказал, глядя на нас. Бабы за столом с воеводой сидят, чай попивают.

— Он бы обозвал вас ведьмами, — я ухмыльнулся. — А потом попросил бы рецепт этого чая. Его всегда все хвалят

Хельга налила мне третью кружку:

— Вы хоть спите иногда? Лицо как у вас уставшее, словно у мертвеца.

— Спал бы лучше, если б вы не трещали как сороки, — огрызнулся я, но смягчил голос: — Ладно. Спасибо. За всё.

Они переглянулись, будто решая, стоит ли продолжать допрос. Но Марта просто протянула мне краюху хлеба:

— Ешьте, господин. Завтра опять начнётся всё по новой.

Ужин закончился, девушки собрав посуду разбежались, а я начал готовиться ко сну. Уже в кровати я глянул в Систему и улыбнулся своим характеристикам. Глаза закрывались от усталости. Завтра меня ждала новая неделя.

Глава 16

1 день 5 недели

Утро понедельника встретило меня тягучим из окна запахом влажной земли и дымом от тлеющих костров, где несколько девушек уже варили простую похлебку из каши и нескольких кусков мяса от убитой на охоте косули. Солнце, едва пробившееся сквозь пелену облаков, золотило крыши хижин, но в воздухе висела тревожная тишина. Всю ночь крестьяне шептались о неком «поющем камне», а Ольга, главная сплетница на деревне, как назло, исчезла с рассветом — Хельга заметила, как та прокралась к новым работникам.

Я сжал виски, пытаясь выдавить из головы тяжёлые мысли. Впереди — целая неделя, а сил хватало лишь на то, чтобы не рухнуть лицом в тарелку. Даже в систему пока не заходил, ни для того, чтобы купить новых крестьян не для того, чтобы посмотреть, сколько хотя бы монет мне отсыпало. Неизвестно откуда взявшееся плохое настроение и боль, что не тушила ни одна настойка полностью убивала желание хоть что-то сегодня делать

— Иосиф, собери старост, — бросил я, отпивая из кружки сладко-горький отвар. — Через полчаса на площади.

— Слушаюсь, милорд. — Староста кивнул, но задержался в дверях. — Новые мужики жалуются… Говорят, несколько одеял воняют плесенью.

— Скажи Питеру, пусть кожевники выделят шкур на новые. А испорченные прокипятить и сложить. Может быть, где ни будь понадобятся.

На площади, под перешёптывания женщин и стук топоров из кузницы, я развернул карту поселения. Толпа замерла, впиваясь в него глазами, далеко не все хоть когда-то видели карту и вообще понимают концепт переноса местности на кусок ткани.

— Основная группа — на расчистку поля к югу, — он ткнул пальцем в точку на краю очищенной части поля, где лес уже отступил под натиском топоров. — Второй отряд — заготовка древесины для кузницы. К вечеру мне десять брёвен, обтёсанных и готовых под кровлю.

— Да мы и вчера столько не сделали! — рявкнул коренастый дровосек с руками, покрытыми смолой. — Топоры тупые, а лес — как железный!

— Будем точить, — перебил Игорь, скрестив на груди руки. — Или ты предпочитаешь языком работать?

Толпа засмеялась, но смех оборвался, как только я поднял руку.

— Каждому, кто перевыполнит норму, — двойная порция эля вечером. Недостающим — ночная смена. Выбор за вами.

Мужики переглянулись, закивали. Выгода перевесила ропот.

Эмилия подкараулила меня с Игорем у кузницы, где Питер с учениками пытались колдовать над первым горном. Её платье было испачкано фиолетовыми пятнами — следы ночных экспериментов.

— Мне нужны люди, — заявила она, перекрывая лязг молотов. — снова расцвели синие лишаи. Их сок — основа для мази от гнили. Без неё раны начнут гноиться.

— С каких пор лишаи цветут? — Перебил я её.

— А я знаю? Что сама увидела, за столько и передаю. Тебя мазала, когда тебя ранили и ничего, в гриб не превратился.

— Все заняты, — буркнул Игорь, появившись словно из-под земли. — Или ты предлагаешь бросить лесоповал ради твоей плесени?

Эмилия вспыхнула, сжав корзину так, что побелели костяшки пальцев:

— Сам ты плесень! Твои брёвна не спасут от заражения, когда стрела пробьёт бок!

Я вздохнул. В воздухе запахло конфликтом, а у него ещё с утра звенело в висках.

— Каждый вечер — два человека, — сказал он, глядя Игорю в глаза. — После заката. И если к утру они не будут на работе — Эмилия лишается помощников.

Староста фыркнул, но кивнул. Эмилия же, вместо благодарности, лишь хмыкнула:

— Надеюсь, ваши солдаты умеют ждать, пока грибы вырастут. И да, господин, там твоя дикарка проснулась. Лупит своими глазами, нифига на нашем человеческом не разговаривает.

Я завис на секунду и в это время Эмилия убежала. Я кратко переговорил с Игорем, отпустив его и пошёл в сторону лекарского дома. Подойдя к нем, я не осмысленно замедлил шаг у порога, чувствуя, как запах дымного ладана и горьковатых трав обволакивает меня, словно невидимая паутина. Стражники у входа, закованные в потёртое обмундирование, щёлкнули каблуками, но я резко поднял руку, останавливая эти глупые церемонии.

Сквозь щель в двери пробивался тусклый свет жировых светильников, отбрасывая дрожащие тени на землю. Внутри, среди пучков сушёных растений и глиняных горшков с мазями, на грубом ложе из звериных шкур сидела дикарка.

Её лицо, иссечённое синими узорами, напоминавшими руны, казалось вырезанным из древнего дуба — жёстким, но удивительно живым. Глаза, ярко-зелёные, как вспышки северного сияния, изучали плетёную корзину с кореньями. Она перебирала их пальцами, задерживаясь на каждом, словно читала историю, спрятанную в изгибах и трещинах. Один корень, покрытый бурыми пятнами, она вдруг резко отшвырнула, словно он ужалил её.

— Так и не нашли с ней общий язык? — со смешком спросил я, прислонившись к дверному косяку. Его взгляд скользнул по шраму на её плече — длинному, неровному, как след когтей чудовища.

Эмилия на это только фыркнула и отвернулась, попутно отобрав корзинку из слабых рук дикарки.

— Только какие-то грубые гортанные звуки, — ответил стражник, поправляя пояс, который оттягивал вниз нож. — Только когда Эмилия попыталась обработать её рану, та... зарычала. Как зверь. — Он неуверенно ухмыльнулся. — Не думал, что бабы у дикарей такие дикие.

Дикарка на секунду надулась, когда у неё отобрали корзинку, но теперь с интересом рассматривала меня, попутно склонив голову на бок.

Я хмыкнул на это и хотел уже спросить Эмилию о ней, но вдруг передо мной появилось новое уведомление.

<>--------------------------------<>

Обнаружен лояльный юнит: «Эльда Сёрдоттер». Уровень 7. Добавить в поселение?

<>--------------------------------<>

Я замер. До этого система лишь «призывала» людей из пустоты, словно выдёргивая их из небытия. Значит, живых тоже можно вербовать? Я же не словил глюк? Я на мгновенье зажмурил глаза, только вот уведомление от этого не исчезло, так как было внутри моей головы. Сам того не понимая, моя улыбка растянулась до ушей. В казне очень мало денег, деревня довольно плотно заселена и даже крестьян не то, что бы хотелось покупать. Чувство получения в руки хоть какой-то халявы, даже изгнало из головы ту мигрень, что была у меня с утра.

Я нажал на кнопку подтверждения

<>--------------------------------<>

Внимания, получено Достижение: «Первый из этого мира». Получить лояльность и подчинить своей фракции (Замок) 1/1 жителей другой человеческой фракции.

Награда:

— 5000 золотых монет;

— Знания языка «Остерон (Северный)» разблокировано;

— Все подданные изучают Остерон в 3 раза быстрее;

— Доступ к адаптированным постройкам народа Норслендер.

Достижение масштабируемое, при ассимиляции достаточного количества представителей других человеческих народов, вы получите следующий этап достижения.

<>--------------------------------<>

В моих висках резко застучало, будто кузнец вбивал клинья в череп, а потом... тишина, которая быстро прервалась. В ушах зазвучал шёпот — будто десятки голосов бормотали новые слова в иллюзиях.

Я упал на колени, заткнув уши, ко мне подбежала Эмилия, охранники ощетинились копьями в сторону дикарки Эльды.

В моей памяти начали всплывать чертежи: бревенчатые залы с драконьими головами на крышах, примитивные корабли с причалами, простые земляные и бревенчатые укрепления в виде рукотворных холмов.

Эльда запрокинула мою голову и схватившись за челюсть, влила в меня какое-то зелье. Боль начала уходить, а гортанные звуки из уст дикарки вдруг сложились в слова.

— «Эй вождь, отзови своих воинов, — прокричала дикарка, вжимаясь в край кровати. — Да не проклинала я его, отстаньте от меня, уроды!

Я вздрогнул. Теперь её точно слова обрели смысл.

— И ничего они не уроды — медленно проговорил я, ворочая непослушным языком, делая шаг вперёд.

Язык был очень грубым и не смотря на понятность, мозг ещё не привык к нему. Эльда резко подняла голову, и её глаза сузились, как у дикой кошки:

— Ты... понимаешь? Как?

— Свет работает странно, — уклончиво ответил он, пожимая плечами. — Твоё имя — Эльда?

Она кивнула, затем указала на окно, за которым чернел лес:

— Там мой народ. Ты убил их шаманов. — В её голосе не было ненависти, лишь усталое любопытство.

— Вообще то они сами себя убили, мы нашли лишь иссушенные трупы, — ответил я, вспоминая окровавленный алтарь. — А ты? Ты с ними? Мы нашли тебя с проломленной головой в самой стоянке.

Эльда сжала край шкуры, под которой прятались её изрезанные браслетами руки:

— Я... видела, как духи пожирают разум чужих шаманов. Они перестали слышать зов ворона и крики предков. — Она внезапно вскочила, словно пружина, и стражники схватились за мечи, но я остановил их жестом. — Ты! — она ткнула пальцем в его грудь. — Ты разговариваешь с духами? Как иначе ты победил Горгулью?

— Духи тут ни при чём, — он усмехнулся. — Просто наличие мозгов, удача и хорошие солдаты.

Она изучающе посмотрела на него, потом неожиданно рассмеялась — низко, хрипло, будто каркала ворона:

— Ты лжёшь. Но лжёшь... смело. — Её смех оборвался, и она схватилась за бок, где под повязкой краснело пятно. — Я устала. Говори завтра.

— Отдыхай, — я кивнул Эмилии, стоявшей в тени с пучком сушёной мяты. — И дай ей что-нибудь от боли.

— Уже дала, — буркнула травница. — Но она выплюнула и что-то пробубнила.

Эльда, уже лёжа, хрипло процедила:

— Ваши травы — как вода из лужи. Завтра покажу, что настоящее лекарство.

Когда я вышел, система снова напомнила о себе:

<>--------------------------------<>

Новые постройки доступны в пункте управления.

<>--------------------------------<>

В управе он уткнулся в голограммы, игнорируя звяканье новых монет в сундуке, лишь на мгновенье взглянув на них. Вкладка «Строительство» теперь пестрела иконками, чуждыми замковой эстетике. Вот несколько из них.

Длинный дом Норслендеров:

— Требуется: 60 брёвен, 300 монет.

— Вмещает: 20 человек. Не увеличивает стоимость следующих зданий.

Кузница Вальргрим (Кузница Решительных Духов/Мрачных воронов/Зловещих падальщиков/):

— Требуется: 30 железных слитков, 500 монет.

— Особенность: «Сталь с севера» — оружие получает +5% к прочности.

Дёшево, но без «колдовства» зданий замка с призывом солдат, — я провёл рукой по голограмме кузницы. — Зато свои странные бонусы... И главное — не требует соблюдать последовательность зданий, доступно всё сразу.

Я ещё раз посмотрел на название кузницы. Кузницу Вальргрим можно перевести, как кузницу Решительных Духов, Мрачных воронов или Зловещих падальщиков. Оба слова довольно многозначные. Первое слово Valr — сила, агрессия, решимость, мрачность, жестокость. Второе слово Grim — падшие, умершие, зловещие, ворон, дух. Если переводить по духу - то вообще думаю ближе будет Зловещей мощи. В общем сразу понятно, что куют тут именно оружие убийства и даже это не скрывают.

Интересный этот народ, Норслендеры.

Я откинулся на спинку кресла, глядя, как тени от свечи пляшут на потолке. Эльда, новая «подданная», могла стать ключом — или бомбой под столом. Её знания о шаманах, её связь с народом...

А стоит ли ей вообще доверять? Своё то уже отработала.

— Ваша светлость, — в дверь просунулась Марта с подносом. — Хельга приготовила вам перекусить. И... — она понизила голос, — Бьёрн спрашивает, что делать с «новой дикаркой». Говорит, солдаты ропщут — мол, шпионку впустили.

— Пусть ропщут, —Я отломил кусок хлеба. — Завтра соберу старост. И скажи Бьёрну... — он задумался, глядя на иконку «Язык Остерон» в системе, — что скоро его люди будут понимать врага без переводчиков.

Если они, конечно, совсем не дегенераты.

— А кто такие переводчики? Я, конечно, смысл поняла, но…

Я отмахнулся от неё.

— Смысл и передай. Ступай Марта и спасибо.

Когда Марта ушла, я снова открыл чертежи. Длинный дом с резными драконами на фасаде мог стать мостом между культурами. «Или костром, если ошибусь». Но монеты в сундуке звенели обнадеживающе, а зелёные глаза Эльды, были достаточно умилительны, чтобы отложить её судьбу на потом. Прям как в той шутке про инквизицию и красивую ведьму.

Когда костры догорали, окрашивая небо в багрянец, Хельга принесла ужин в кабинет. Я же, разбирая кипу своих бумаг и берестяных записок, даже не заметил, как она вошла.

— Вы слышали? — начала она, расставляя миски. — В лесу, у Чёрного ручья, камень запел. Говорят, будто плачут духи…

— Ветер в расщелинах, — отмахнулся я, но девушка настойчиво присела на край стола.

— Ольга слышала. Говорит, голос зовёт вглубь чащи. И… — она понизила голос, — она всё время с теми новичками. Степаном и Лукой. Марта видела, как они у ручья целовались.

— Может Тому рассказать? Он им яйца поотрывает.

Хельга, смутившись и покраснев, отвернулась.

— Ну, её поцеловал только Лука, а она ему за это пощёчину дала и убежала.

Я закатил глаза. Романтические драмы — последнее, чего мне не хватало.

— Если «поющий камень» не сожрёт нас заживо к утру — разберусь. А Ольге передай: следующие свидания — после работы.

Хельга засмеялась, но смех затих, когда в окно ворвался протяжный вой. Не звериный — человеческий. Я вскочил, хватая меч.

Спустя минуту, когда я уже с солдатами подошёл к краю селения ко мне подбежал Иосиф.

— Это с поля! — крикнул он, подскакивая ко мне. — Там… там что-то орёт в земле!

Мы, ощетинившись оружием побежали вперёд.

У края расчищенного поля, освещённого факелами, толпа крестьян столпилась вокруг ямы. Внутри чернел обычный валун, застрявший между корней старой сосны.

— Это что ли ваш воющий камень?

Передо мной стоял смущённый крестьянин.

— Не, господин. Это не тот воющий камень. Точнее этот то же воет, вы же слышали. Но есть ещё другой, в лесу.

— Ветер свистит в щелях, — громко сказал, стукнув ножнами о камень. Звук глухо отозвался, ничем не напоминая пение, после чего лопнул на несколько кусков. Я озлобленно посмотрел на окружающих меня людей — Кто ещё сказки рассказывает — будет мешки с песком таскать вместо ужина.

Мужики засмеялись, нервно переминаясь. Степан, один из новичков, потупил взгляд:

— Да мы… испугались малость. Думали, нечисть…

— Нечисть у нас одна — лень, — хмыкнул Игорь, разгоняя толпу. — Расходитесь! Завтра вставать с петухами! Если бы они были!

Я перевёл взгляд обратно в яму и потёр переносицу. Хельга, стоявшая поодаль, донесла шёпотом:

— Ольга вернулась. Говорит, Луке просто щепой ногу поранил, вот и выл как волк. Видела я эту рану, пол морды от удара кулака опухло. Похоже накостыляли нашему герою-любовнику.

Я засмеялся и прижав Хельгу к себе погладил по голове.

— Какой ты у меня детектив. Шерлок Холмс плачет от зависти.

Единственное что было мне видно, это покрасневшие до ярко алого цвета ушки девушки. Я её отпустил, но лишь спустя две секунды она отпрянула. В какой-то момент любопытство пересилило

— А кто такой Шерлок Холмс. И детективы?

— Детективы, это смесь следопыта и стражника. Он расследует уже свершившиеся преступления и пытается установить виновного. А Шерлок Холмс, это самый лучший детектив в истории.

— А, поняла, — Лицо Хельги озарилось, — Это же коронеры, да? У нас в баронстве как-то торговца зарезали на дороге, похоже торговец был важным – из самой столицы герцогства приехал каронер с помощниками. Они осмотрели труп в леднике, потом все ближайшие деревни с старостами и трясли, пока не нашли разбойников. Тогда даже наш бейлиф с шерифом выдохнули спокойно.

Я в ответ пожал плечами.

— Честно, про коронеров не знаю, но судя по описанию, ты попала в точку. Ладно, пусть Марта даст Луке мазь. И скажи Ольге… — он замялся, глядя на тлеющие угли костра, — скажи, чтобы свидания и любовные разборки назначала в тихом месте. А то народ пугает.

Возвращаясь в управу, я услышал за спиной пересмешки стражников — те копили силы для завтрашней тренировки. В кабинете ждала кружка тёплого отвара и кипа неразобранных табличек из бересты, которые начали использовать старосты для записи информации. Завтра — новые поля, новые споры, та же бесконечная круговерть. Но сегодня, хотя бы, можно было выдохнуть. Где-то за стеной запел сверчок — ровно и монотонно, как стук топора по дереву. Из табличек вышла отвратительная подушка.

Глава 17

5 неделя (вторник-воскресенье)

Вторник был очень информативным для меня днём. Рано утром, сразу после завтрака я пошёл домой к Эмилии, чтобы проведать Эльду, мою невольную новую подданную. Начав расспрашивать её утром, мы проговорили до самой ночи. мы поговорили за этот день о многих вещах, в том числе и о лекарственных травах, когда к нам присоединилась Эмилия, которой я переводил слова Эльды, но в первую очередь я хотел узнать у девушки о том, кто она вообще такая и почему оказалась в таком положении. Сначала девушка не хотела отвечать на мои вопросы, но немного раасказв о себе и как мои люди тут оказались я всё же смог заставить северянку сдаться, после чего Эльда Сёрдоттер наконец поведала мне историю своей нелёгкой жизни.

Всё началось с её отца, волхва племени Белых Лисиц.

А если быть точнее, то не с него, а с его смерти.

Умер её отец-волхв не в честном бою — его кости сокрушили на древнем капище соплеменники-предатели, жаждущие власти. Именно этот удар предательства был последней каплей запустивший переселение народа северян на юг: Северные кланы последние года режут друг друга почём зря, а из далёких льдов приходят чуждые племена маньяков и каннибалов, возглавляемые чудовищами с искривлёнными рогами, торчащими из плоти, с которой сняли кожу.

Цель собрания на капище, где убили её отца – было в объединении соседних племён для того, чтобы противостоять чужакам.

Проклятый жрец северян

На этом собрании Белых лисиц и постигла горечь предательства. Племя, словно стая раненных зверей, в страхе потянулось на юг, где их ждали сперва наши клинки, а затем безжалостные воины другого северного племени, которое называет себя Стылые Черепа.

Мать же Эльды, Сёрда Сильфдоттер была когда-то нордской аристократкой из клана Храфов, которую похитил в ночь летнего солнцестояния её будущий муж. Так как традиции нордов и норслендеров были довольно схожи, то её мать Сёрда Сильфдоттер с радостью сама отдалась своему похитителю, и они стали мужем и женой. Только вот несмотря на более чем два десятка лет жизни вместе этот союз не дал им детей, до подросткового возраста дожила только Эльда. Другие дети, рождённые матерью Эльды погибали в детстве от холода, болезней или под клыками монстров. В своего единственного выжившего потомка оба родителя вкладывали целуй гору ресурсов, будь это умение сражаться на мече и копье, умение варить лекарства и яды или же знание древних северных ритуалов

Юную Эльду множество раз хвалили в племени и восхищались её силой, умом и сообразительностью, даже пророчили место следующего вождя, когда она вырастет и окончательно войдёт в силу, так к северянами плевать кто ими правит, пока этот человек силён.

Но потом тёмные слухи пошли с севера. Отец, ушедший на собрание волхвов, был убит, а после племя встряло в смертельные для себя проблемы, встретившись сначала со мной и со Стылыми Черепами. Когда моя армия настучала по голове Стылым Черепам в битве у ключа, те сбежали, попутно пытаясь вызвать демона в качестве мести, что бы он перебил моих подданных.

Конечно же на алтарь в качестве ритуальных жертв отправились в основном члены Белых Лисиц, а не Стылых Черепов.

Её мать, была одна из первых, кто насильно стала дровами для жертвенного ритуала. Эльду же хотели сохранить трофеем для одного из сильных воинов племени Стылых Черепов, но ей не понравилось такое будущее, и она схватилась за оружие.

Горячность — мой позор", — шептала она мне, сжимая кулаки так, что белели костяшки. Она не смогла спасти собственного родителя, так ещё и бесполезно поставила свою жизнь на кон. Её изумрудные глаза, метали молнии: "Я могла бы притвориться покорной овечкой... а после перетравила бы их племя ядом".

Эта мысль меня даже впечатлила. Эльда оказалась очень умной и образованной девушкой, которая, к удивлению, была способна даже на анализ своих поступков и поступков других людей. Это было очень не обычно для буквально человека каменного века из первобытного племени. Но важнее другое: после своей истории из её уст, словно жемчуга из раковины, выпала политическая карта этих земель.

Леогейт, оказывается, затерялся во владениях Готских племён — дикарей, недавно скованных железной волей единого короля. А сам Готланд... это настоящая задница мира!

Когда-то все человеческие государства континента были частью огромной Империи, которая в союзе с эльфами сражалась с дварфами, гномами и полуросликами. Но триумф в северных землях обернулся насмешкой: вместо плодородных долин победители обнаружили пустырь, где природа будто издевалась над их амбициями.

Реки, вопреки законам мироздания и нуждам человечества несли свои воды не к тёплым морям, а бежали на север — в объятия вечной зимы, унося с собой надежды на торговлю и процветание. Аотброн, та самая река-насмешница, несла свои воды не к тёплым гаваням, а в ледяное чрево Стылого океана, где волны навеки закованы в броню изо льда, а мачты древних кораблей полурослых народов торчат из мерзлоты, как надгробия забытых мореходов.

Здесь не было ни золотых жил, ни мраморных карьеров. Люди Империи, тогда ещё варвары в панцирях из чужих технологий, привыкли грабить и захватывать шахты недомерков — дварфов, гномов, полуросликов и просто не умели строить свои. Но Готланд и у полурослых народов считался настоящей дырой, которая не стоит и капли вложений: клочок земли, отрезанный от торговых путей, где даже волки выли от тоски.

Торговые караваны обходили эти земли стороной, а местные вожди людей веками правили нищими деревушками, населёнными беглецами да отщепенцами. Так и катился Готланд в бездну забвения, пока голову не подняли норды — морские налётчиками с топорами и жаждой золота вместо сердец.

Как в нашем мире был путь из варяг в греки – позволяющим викингам сбывать краденные предметы из Франции, Англии и т.д. в Византию через земли славян, так и здесь норды, грабившие южные королевства, нашли неожиданных союзников. Гномы и дварфы, вечно нуждавшиеся в рабах и злате, стали платить теми товарами, что не хватало на севере. Вдоль Аотброна, этой извилистой змеи с ледяным жалом, запылали костры нордских форпостов. Готские племена, столетиями варившиеся в собственном соку, вдруг обнаружили, что мёд, ткани и пленники из враждебных кланов могут приносить хорошую прибыль.

Так длилось целую тысячу лет, если не дольше. Пока в Эльхолле — городе у дельты Аотброна, где река вливается в залив не умер старый герцог. Наследника не было и эти земли должны были погрузить в полный раздор. Местные бояре, ремесленники и жрецы, словно испуганные дети, позвали на трон Хенрика — самого злобного и жадного нордского ярла, что должен был отпугнуть соседних правителей. Тот явился не с оливковой ветвью, а с варбандой — дружиной, чьи щиты были исцарапаны историями ста битв. За год Эльхолл пал. За два — все дороги Готланда вели к его трону. Корона, выкованная из обломков готских мечей, блестела на его голове тускло, как судьба этих земель. Готланд сегодня — словно Русь времён Рюрика и Вещего Олега, но словно пропущенная через горнило германских и скандинавских саг.

Если же говорить о местонахождении Леогейта более точно, то он затерян в самом сердце Валанда — самой бедной провинции Готланда, где даже зимы злее обычного. Край мелких речек, болот, деревьев-исполинов и нескольких полудиких готских племён, которые мало чем отличаются от своих северных соседей.

К северу от Готланда тянется обширная ледяная пустыня, охватывающая континент от западных до восточных берегов. Западная часть контролируется нордами — пиратскими кланами и викингами, чьи корабли бороздят холодные воды, а поселения вырезаны из скал. Они известны торговлей, набегами и своеобразным кодексом чести.

Центральные и восточные льды принадлежат норслендерам и айслендерам. Первые — воинственные племена, выживающие за счет охоты и редких союзов с чужаками. Вторые, по словам Эльды, считаются крайне агрессивными даже по местным меркам: они избегают контактов, а их обычаи включают ритуалы, чуждые другим народам Севера.

На западе от Готланда, расположены государства вигов — искусных лучников и охотников. Они живут в гармонии с тайгой, их поселения скрыты среди деревьев, а стратегии боя основаны на маскировке и точности.

К югу от Готланда лежат земли остландеров, пытающихся сохранить культуру распавшейся Империи Остланд. Их дворцы и ритуалы — подражание прошлому величию. Ещё южнее начинается территория свадов — мощной империи, чья армия славится тяжелой пехотой и дисциплинированными рыцарями в черных доспехах.

В центре западной части континента находится озеро Глаттен, вокруг которой, так или иначе сосредоточена жизнь всех государств не имеющих выход к западной или южной части побережья континента. Торговля и разбой две краеугольные карты несколько десятков государств вигов и остландеров. Торговые республики, мелкие герцогства, пиратские бухты, не отличающихся от первых и вторых и несколько крупных игроков, что пытаются прибрать торговлю этого региона к своим рукам - вокруг этого озера кружится водоворот из золота и крови.

Восточнее Готланда и южнее ледяного океана, находится Гундошское царство гномов — сеть укрепленных городов, где куют уникальное оружие и добывают редкие руды. Юго-восточнее, в горах Стальных Скал, расположено Дварфийское царство, чьи крепости сливаются с природным рельефом.

На границах со свадами, южнее царства дварфов, сохранились небольшие эльфийские княжества, мастера магии и древних знаний. Восточное же побережье континента занято цепью государств полуросликов — земледельцев и торговцев, чьи деревни укрыты в долинах.

Но наш континент — лишь восточная часть известного мира. Эльда упоминала о существовании еще двух материков: Южного, где царствуют эльфы, и Западного, раздираемого бесконечной войной фанатичной империи Света с язычниками и чужаками. Однако подробности о их народах и культурах остаются загадкой, как и то, что скрывается за горизонтом океанов, вне этих трёх континентов.

Разговор с Эльдрой затянулся до вечера.

Когда к ней вернулась мигрень её ответы стали обрывистыми, а веки начали тяжело опускаться. Видя всё это я оставил её отдыхать. На выходе меня ждал Бьёрн и потащил меня на тренировочную площадку. Без лишних слов мы схлестнулись в спарринге. Сержант атаковал жёстко, методично испытывая мою выносливость — каждый удар заставлял мышцы гореть, а блокировать приходилось на пределе скорости. Его критика звучала чётче стали: «Локоть выше!», «Ты открываешь бок!», «Разворот слабый!». Только когда тени стали сливаться с землёй, мы остановились, вытирая пот рукавами.

На следующий день я отправился к кузнецу. Гарольд, чьё имя так забавно напоминало имя Харальда, встретил меня ворчанием. Старик, похожий на вытесанный из гранита монумент, стоял у раскалённой плавильной печи. Его руки, покрытые шрамами от ожогов, сжимали клещи с обожжённым слитком.

— Опять эти щенки печь угробили! — проворчал он, швырнув на каменную наковальню кусок металла. Поверхность слитка напоминала лунный грунт — пористая, с буграми и впадинами. — Руду с реки таскают, а толку… Смотри! — Он поднёс слиток к свету факела, и я разглядел мутный блеск под слоем шлака. — Чистый? Чистый, но структура пористая, как решето. Такое железо годится разве на гвозди для собачьих будок.

Я покрутил слиток в руках, ощущая шероховатости. Гарольд продолжал ворчать, но в его голосе сквозила гордость мастера — даже такой результат требовал умения. Мы договорились о новых партиях руды, а я пообещал прислать помощников, способных работать без нытья. Уходя, услышал, как молот снова застучал по каменной наковальне — ритмично, словно сердце.

Системная кузница с её доменными гигантами оставалась несбыточной мечтой. Домны кузнецы являются ненасытными чудовищами, пожирающее уголь и руду без перерывов. Останови её и металл застынет в жилах печи, как кровь в жилах трупа, превратив домну в кучу мусора. Нам же для такой кузни не хватало даже людей, не говоря о каменном угле и достаточного количества руды, которые мы будем добывать где-то за тридевять земель.

Норсийская же кузня оказалась грубым, но надёжным решением. Примитивная печь, набор инструментов, наковальня из валуна, условия лучше чем сейчас, но не на порядок — это всё, что нужно, чтобы ковать железо. Требования к строительству были очень малы, лишь несколько десятков слитков, которые Гарольд уже научился вытягивать из речной руды, да горсть монет.

Старик фыркнул, когда я озвучил план, но его глаза блеснули — признак одобрения. Мы ударили по рукам, его ладонь шершавая, как кора столетнего дуба. «Через неделю железа хватит на всё», — буркнул он, разворачиваясь к горну, будто боясь, что я передумаю.

Остаток дня я провёл у края поселения, где поднималась дозорная башня. Брёвна, словно рёбра древнего исполина, ложились друг на друга, скреплённые клиньями и упрямством. Мы метили места для будущих длинных домов — низких и приземистых. Работа кипела: кто-то стругал пазы, кто-то таскал смолу для пропитки. К вечеру каркас башни уже поднялся на половину этажа.

К вечеру пятницы трёхэтажная башня была завершена. Первый этаж использовали под склад и арсенал. На втором этаже разместили спальные места для солдат, а верхний оборудовали бойницами для лучников. Крышу покрыли берёзовой корой. Дверь находилась на втором ярусе, к ней вела приставная лестница — в случае атаки её можно было убрать, блокируя вход.

После окончания работы строители сразу получили новое задание: построить две крестьянских хижины и два длинных дома северян для гарнизона. На это ушла большая часть запасов древесины, что мы вырубили при расчистке поля. К воскресенью же мы расчистили достаточно леса, чтобы начать распашку поля. Освобождённой площади хватит для посевов, способных прокормить до пятисот человек до лета — и это лишь треть территории будущей фермы. Более того, при полной загрузке ферма даёт три урожая в год, обеспечивая продовольствием до четырёх с половиной тысяч людей.

Из запасов нужно выделить сто мер пшена для посева и четыреста — на корм скоту. Расчёты показывали, что этого хватит для производства молока, сыра и мяса, дополняющих рацион – в итоге давая еду для целой тысячи человек. Даже одна ферма является основой продовольственной безопасности, но её потенциал требовал расширения поселения. Из потенциальных пяти тысяч рационов еды, в течении первого года мне будет доступно только от тысячи до полутора тысяч рационов. Сколько будут есть и давать животные – будет рассчитать пока сложно.

К лету деревня вряд ли превысит тысячу жителей — много денег уходили на строительство домов, уже сейчас сформировался большой запас не выкупленных людей и так, скорее всего, будет продолжаться. Однако башня уже стояла, новые здания возводились, а кузница Гарольда начала обеспечивать поселение железом. Оставалось ждать урожая.

В воскресенье Питер с Бьёрном доложил о прогрессе в строительстве укреплений: башня, как и два длинных дома были обустроены солдатами, строители начали возводить вокруг них частокол. Металла для ворот всё ещё не хватало — Гарольд клялся, что закончит ковку через три дня, как раз к тому времени, когда этот метал понадобится, но верилось с трудом. Я провёл всё утро в кузнице, наблюдая, как Гарольд и его подмастерья выковывают первые наконечники для стрел. Новые слитки, выплавленные из речной руды, наконец-то обрели приемлемое качество — плотные, практически без пузырей и холодным металлическим блеском.

В воскресенье, вечером я призвал ещё десяток людей. Вернувшись в управу после призыва, мне еле сил хватило дойти до кабинета. Бумаги валилось из рук. Марта принесла ужин — мясной суп с кореньями. Я ел молча, думая о завтрашних работах.

— Милорд, — Хельга заглянула в дверь. — Несколько девушек сплетничают, что камень у ручья опять воет. Настойчиво просит проверить.

— Пусть сами идут, если так хотят. Дуры, — буркнул я, отодвигая тарелку.

На это Хельга улыбнулась, и её голова скрылась в коридоре. Вот точно издевается надо мной, что только не придумают люди от скуки.

Только лёг в постель, чтобы заснуть, как в дверь вломился копейщик, весь в поту:

— Милорд! На ферме... волки! Целая стая! Охрана заперта в домах!

Адреналин выжег остатки усталости. Я схватил меч и шлем, крикнув в коридор:

— скажи Бьёрну! Собирай отряд! Лучники, копейщики — всех!

Очень быстро собрав кого можно и не дожидаясь остальных, мы побежали по тропе в сторону фермы. Когда мы приблизились она уже пылала. Вернее, пылали факелы, которые метали в темноту перепуганные люди. Из леса, сливаясь с тенями, выскакивали силуэты — огромные, с горящими глазами. Волки. Но не те, что водятся в лесах. Эти были размером с телят, шерсть слипшаяся, словно покрытая смолой. Их рычание напоминало скрежет железа по камню.

— Залп! — рявкнул Уильям, и десяток стрел вонзились в первую волну волков. Два волка рухнули, остальные замедлили бег, огибая трупы.

— Копейщики, строй! — Бьёрн выхватил меч, становясь за копейщиками. — Ни шагу назад!

Я присоединился к мечникам, ощущая, как дрожь в руках сменяется холодной яростью. Волки атаковали волнами, что было совершенно нетипично для волков. Первые бросались на копья, получая смертельные раны, но следующие уже прыгали через падающих сородичей, пытаясь прорваться к лучникам. Один из них, чёрный как ночь, с белой полосой на морде, вцепился в руку копейщика, сбивая того с ног.

— Он мой! — я рубанул мечом, отсекая волку голову. Тёплая кровь брызнула на доспехи.

Строй держался. Лучники, успевшие забраться на крыши ближайших домов, поливали стаю стрелами. Но волков было слишком много. Они начали обходить с флангов, пытаясь зажать нас в кольцо.

— Мечники, ко мне! — крикнул Бьёрн, увлекая за собой нас троих. Врезались в группу, что пыталась обойти нас сзади, мы насадили на клинки прыгающих на нас волков.

Огромный волк, крупнее остальных, напрыгнул на меня сбоку. Я едва успел подставить свой щит, но удар сбил меня с ног, и я покатился по земле, чувствуя, как клыки скользят по кольчуге. Взвыв от боли, волк отпрянул — стрела Харальда торчала у него в глазу.

— Вставай, милорд! —Бьёрн протянул руку, но я уже сам вскочил, рубя следующего зверя.

Эта бойня, казалось, длилась вечность. Может быть, когда они напали у них и было преимущество, но против целой полусотни людей, часть которых одета в доспехи и является профессиональными солдатами – у них не было и шанса. Когда последние волки, завыв, скрылись в лесу, на поле остались десятки трупов. Воздух пах кровью и жжёной шерстью.

Мне пришло оповещение о новом уровне, но я отмахнулся от его.

— Раненые? — спросил я, снимая шлем.

— Четверо копейщиков, — доложил Уильям. — Один тяжело. Эмилия уже с ними.

— Что она здесь делает? Она совсем с ума сошла?

Ульям на это только безразлично пожал плечами. Я обернулся и увидел Эмилию, что оказывала помощь крестьянину с разорванным животом. Скорее всего он не выживет.

Я же подошёл к ближайшему волку. Шкура была покрыта странными узорами — будто кто-то разукрасил волка красными линиями. Не природный окрас, а скорее всего ритуальная роспись. Я потрогал шерсть руками и на моей ладони осталась краска.

— Бьёрн, голову этого — в управу. Остальных сжечь.

Глава 18

1 день 6 неделя

POV Эльда Сёрдоттер

Когда в деревне начался переполох я вскочила с кровати и побежала к двери, но меня сразу же перехватила местная ворожея, Эмилия. За несколько дней мы научились неплохо понимать друг друга, и она использовала весь свой приобретённый словарный запас, мешая их со словами из чуждого мне языка, чтобы снова уложить меня в кровать. От этих звуков проснулась ещё парочка девушек, что жили в доме Эмилии и были её ученицами.

Мне не нравилось, что Эмилия говорит, что мне делать, и ещё больше не нравилось, что она это делала в присутствии других людей. Я уже давно не ребёнок, а полноценный член племени, даже принятый местным вождём, я пыталась ей объяснить, что пока я могу держать копьё и стоять я воин, но взамен на свои слова я получила подзатыльник и была уложена в кровать.

Было стыдно. Хотелось бы вскочить и накостылять этой много возомнившей на себя лекарше, но делать это было бы настоящим бесчестьем. Она лечила меня. кормила и поила, и даже выносила из-под меня грязные тряпки, а когда я смогла хотя бы немного стоять – горшки. Чувство благодарности мало кому было известно на севере, но мать с отцом ясно мне вбили в голову, что не нужно кусать руку, протянутую в жесте помощи.

Поэтому я лишь натянула на себя одеяло повыше, пытаясь скрыть в темноте угла комнаты свои покрасневшие уши.

Поправив свой кинжал на поясе, Эмилия выбежала из дома, оставив за собой чуть приоткрытую дверь. Через несколько минут Эмилия вернулась и начала поднимать своих учениц, что-то им втолковывая. Девушки подорвались с места, начиная собирать бинты зелья и лекарственные травы. Собрав это всё в корзины они побежали наружу, оставив меня одну.

Я встала с кровати и подошла к окну. Снаружи был виден переполох, группа солдат собиралась вокруг вождя Александра, собрав вокруг себя два десятка людей, он надел на голову шлем и взмахнув мечом вместе со своим отрядом куда-то побежал.

Я сама не заметила, как успела заснуть, но в какой-то момент дверь в дом со скрипом отворилась. Я подумала, что это вернулась Эмилия, но, когда я повернула голову я увидела вождя. Он был весь в крови и зачем-то держал в руке мешок. Подойдя к столу, за которым обычно работала Эмилия он взял сальную свечу и зажёг её. Комната озарись тусклым светом, разогнав полумрак, поставив её на столик у моей кровати, подвинув несколько склянок с моими лекарствами Александр развязал мешок и достал оттуда волью голову.

— Ты знаешь что-то об этом?

Вопрос меня смутил, но перед тем, как отвечать на него, я решила посмотреть на голову поближе. Я села, свесив ноги с кровати, взяла подсвечник и приблизила свечу к голове.

Голова волка была изрисована ритуальными узорами серверного наречия.

— Это явно скованная гончая, — я повернула морду голову в сторону вождя. — Ритуально подчинённое животное. Вы поймали погонщиков?

— Нет, я даже не подумал об этом, — ответил Александр, тяжело вздохнув, — нужно было спасать своих людей, а когда недорезанные волки убежали в лес, мы и не думали их догонять.

— Сколько вы убили? — Спросила я.

— Десятка с два волков.

— На вас напал либо слабый род, либо это был лишь один погонщик, — ответив, я задумчиво прикусила губу, рассматривая голову волка.

— Слабый? — спросил в ответ на мой комментарий вождь.

Я пожала плечами

— Один погонщик может вести с собой до тридцати-сорока волков. Обычно в нормальном роде как минимум два погонщика. В моём племени это была я и Гордвальд.

— Что-то я не видел волков ни у твоих Белых Лисиц, не у Стылых Черепов.

— Гордвальд погиб ещё далеко на севере, а я всех своих зверей потеряла во время исхода. Лучше натравить на врагов кучку волков, чем терять членов племени. Перед вашим родом, мой вождь мы оказались с пустыми руками, — я даже вытянула ладони вперёд показывая на эти пустые руки, — Была бы у меня неделя покоя, я бы подчинила несколько стай и тогда бы ваши охотники даже приблизиться к стойбищу бы не смогли.

— Хорошо, что у вас не было этой недели.

В ответ я нахмурилась и пробормотала:

— Если бы у нас была бы эта неделя, то мы бы смогли бы отбиться от Стылых Черепов.

— Прости за мои слова, Эльда, но ты забываешь про моих людей. Воины твоего племени напали первые, а значит через неделю бы к вам заглянули мои войска. Если бы ваш вождь был бы мудрее, то он бы не атаковал нас, а просто бы ушёл куда подальше.

От слов Александра стало тошно, но спорить с его словами было невозможно. Наша вождь, лишившись мудрых наставлений моего отца и потеряв большую часть рода во время побега на юг явно лишился ума от горя, за что всё племя и заплатило. Но тяжело осознавать, что из-за его глупости племя было бы в любом случае обречено, хотя возможно Александр бы пощадил женщин и детей.

Тех, что к тому моменту ещё не померли от голода и лишений. Мне стало тошно и в горле собрался ком.

Александр подошёл ко мне и аккуратно притронулся к моему плечу. Хотелось скинуть его руку, что бы он не видел момент моей слабости, но я не стала это делать.

— Со мной всё хорошо, вождь.

Он на это кивнул.

— Эльда, ты можешь узнать, какому племени принадлежали эти гончие, — Он указал на ритуальные письме сделанные краской на шерсти.

Я кивнула и притронулась к краске и запачкав свой палец понюхала его. Краска пахла маслами, толчёнными травами и волчьей кровью. Значит это не племена Айслендеров, те в каждый свой ритуал добавляют кровь человека.

Даже туда, где это не только не нужно, но и явно вредно.

Не говоря уже о том, что сильные племена ледяного народа предпочитают использовать своих мясных химер, а не подчинённых зверей. Те же Стылые Черепа несмотря на то, что являются нашими дальними родичами, после того как начали поклоняться проклятому огню, практически перестали использовать гончих. Далеко не в каждом роде этого племени есть хотя бы десяток зверей.

Вообще ритуал создания скованной гончей у каждого племени немного отличаются, впрочем, так же, как и последствия этого ритуала. Моё бывшее племя предпочитала самый классический вариант – где краеугольным камнем становится послушность зверья, прошедшего ритуал

Кровавые вихри же используют противоположный нам подход – их ритуалы более сложные и затратные и заставляют подчинённых зверей изменяться: они растут, а их кости деформируются, разрывая мех и формируя костяную броню. Они используют этих изменённых в качестве ездовых животных для избранных воителей вождя, потому что мутанты становятся невероятно агрессивными и лишь по-настоящему сильные и кровожадные члены племени могут усмирить этих зверей.

Костяные щиты предпочитают использовать в качестве скованных гончих рысей и снежных леопардов.

Я открыла пасть гончей и посмотрела на желтоватые зубы. Версия ритуала Ледяных клыков заставляет накапливаться в теле гончей магию, что приводит к тому, что их кости и зубы чернеют.

Закрыв пасть и поднеся свечу поближе, я начала внимательней рассматривать руны, отведя взгляд на мгновенье я увидела, как вождь, оперившись о стену и сложив руки, просто наблюдал за мной. Я была благодарная, что он не отвлекал меня тысячами вопросов, как это делал вождь того рода Белых Лисиц, которому я служила раньше. Олаф всегда был олухом и закончил он плохо – с целой группой охотников не смог победить одного охотника Александра. Позорная смерть.

Я вздрогнула от боли, когда капля жира от свечи упала на мои пальцы. Я положила голову на стол, взяла свечу в другую руку, а обожжённый палец приложила к губам.

В комнате раздался смешок.

Возмущённо подняв голову, я увидела улыбку Александра. Я отвернулась назад к голове волка и продолжила вглядываться в руны.

По идее осталось три племени, использующих в качестве гончих волков, из тех которые я вообще знаю.

Железные Ножи, Безымянные и Рыжие Медведи… ну или это один из родов моих бывших сородичей.

Первые не подходят. Они в ритуальные краски что-то добавляют – из-за чего она становится не красной, а имеет пурпурный оттенок.

Безымянные?

Я подняла голову и спросила у Александра:

— Мой вождь, на шеях волков не было никаких украшений?

Он на секунду задумался, после чего покачал головой.

— Значит не Безымянные, – прошептала я продолжая всматриваться в отрубленную голову.

Осталось два племени, но проблема в том, что рода обоих племён используют одинаковую версию ритуала. Я подняла голову.

— А тела волков не сохранились?

— Я приказал их сжечь. Конечно даже продырявленные шкуры было жалко, но изрисованные ритуальными знаками тела не вызывали у меня энтузиазма.

— Жалко. Я не могу точно указать на племя. Было бы тело полностью, я могла бы поискать на шкуре знаки отдельных родов. А пока я могу сказать, что это либо это моё племя Белых Лисиц, либо Рыжих Медведей.

— Белых лисиц? А разве они не все погибли?

Я на мгновенье замерла от непонимания сути вопроса пока меня не осенило.

— Погиб только мой род, вождь. Племя – это группа родов. Белых лисиц насчитывалось 17 родов, когда мы начали уходить на Юг.

— А Медведей? — Спросил Александр, заинтересовано смотря на меня.

— Их всегда было больше, где-то под три десятка. Но именно это племя приняло на себя удар Айслендеров и предателей из родственных племён, так что я даже не знаю сколько сейчас родов в живых.

— Значит придётся убивать ещё одну кучку северян, — вождь тяжело вздохнул и опустился на стул.

Дом погрузился в тишину. Меня же терзали тяжёлые мысли. Несмотря на то, что я решила быть частью народа Александр, мне не хотелось, чтобы он убивал кого-то из моих соотечественников.

— Вождь? — робко позвала его я. У меня появилась мысль и мне хотелось её озвучить, — а может быть не нужно никого убивать?

— И как ты себе это представляешь Эльда?

— Может быть можно договориться? Я знаю многих из Рыжих Медведей, не говоря уже о Белых Лисицах.

Вождь привстал от возмущения и посмотрел на меня.

— Они напали на моих людей. — Прошипел он, смотря на меня диким взглядом.

— Кто-то погиб? — Печально спросила я. Я помнила, как Эмилия со своими ученицами убежала на помощь с травами на перевес. Только сейчас я поняла, что они могли пострадать, от чего у меня сжалось сердце. Это ворожея меня достала за несколько дней нашего общения, но я не желала её смерти…

Мои мысли прервал Александр.

— Никто не погиб Эльда, — Он задумчиво потёр ладонями своё лицо, после чего вскочил со стула, — ладно, чёрт тебя дери, даже если я соглашусь, что ты предлагаешь?

Я открыла полку шкафа и вытянула оттуда свисток, после чего показала его вождю. Он лишь вопросительно посмотрел на меня.

Поняв, что он не знаком с этим артефактом, я начала свой рассказ.

Мы называем этот артефакт свисток переговоров. На севере жизнь жестока, даже человек всего лишь один из видов дичи, причём не самой опасной. На протяжении многих тысяч лет север был безостановочной бойней, где проигравшие отправлялись в котёл. Но несколько сотен лет назад это изменилось. Несколько племён объединились, породнившись между собой, после чего начали целенаправленно вырезать племена откровенных садистов, разбойников и каннибалов. Даже после смерти тех вождей, что объединили сильнейшие племена и развала конфедерации культура севера очень сильно изменилась.

Этот артефакт одно из последствий этого изменения. Над каждым таким свистком нужно работать по половине года, но его свойства того стоят. Стоит в него свистнуть, как все другие люди со свистками в радиусе дневного перехода почувствуют от этого артефакта тепло. Если кто, то свистнет в ответ, то оба почувствуют направление друг друга. Самое лучшее в этом свистке – если вызывающий или отвечающий на зов не имеют в своей голове мирных мыслей, то свисток просто сгорит в руках, а второй узнает о враждебных намереньях и попытке обмануть.

Вождь попросил дать посмотреть на свисток поближе. Я протянула его ему, после чего он пару десятков секунд без движения смотрел на него. Когда я уже начала беспокоиться, он улыбнулся и протянул свисток назад.

— Спасибо Эльда, это и вправду может сработать. Давай поговорим об этом утром, ложись спать.

Он резко встал и вышел из дома оставив меня одну. Я хотела подождать возвращения Эмилии, но меня потянуло в сон.

Жара.

Утреннее солнце пекло так, будто решило выжечь из земли последние капли влаги. Она видела, что её новым соотечественникам из, как она решила их называть, племени Льва было легко, но её северную воительницу, высокая температура убивала.

Я провела рукой по лбу, стирая пот. Под повязкой на груди ныло — перед тем как её проломили голову, в ней успели сделать несколько дырок. Этот шрам был от кинжала жреца Стылых Черепов, который напоминал о себе тупой болью. Это был тот же клинок, что перерезал глотку её матери.

— Ты сумасшедшая, — прошептала она сама себе, поправляя перевязь на копье. Оружие лежало на коленях, отполированный наконечник отсвечивал бликами от костра.

За стеной хижины голоса спорили Александр и Эмилия.

— Она не выживет, если пойдёт сейчас! — голос травницы дрожал от гнева. — Раны едва затянулись, а ты… ты хочешь отпустить её на верную смерть?

Эльда усмехнулась. Эти южане всё путали. Она не жертва. Не добыча. Каждый шрам на её коже получен в битвах с людьми и зверьём, где она смогла выжить.

Час назад она дунула в свисток и получила в ответ три вспышки тепла, что согревали её сердца и дали надежду.

Два коротких, один долгий. Родовой сигнал Белых Лисиц.

Кто-то ещё жив...

Она встала, игнорируя ноющую боль в боку. Кожаный мешок с травами, подаренный Эмилией, она спрятала на дне рюкзака. Бесполезный хлам. Настоящие лекарства, готовые даже мертвеца поднять, были зашиты в подкладке плаща — корни молчаливого корня и пепел священных дубов были очень сильнодействующими лекарствами. Когда она дойдёт до встречающего, она уже будет практически в порядке.

— Ты решила идти одной. — Александр преградил путь у выхода, его тень накрыла её, как крыло. — Даже если это ловушка?

Я провела пальцем по лезвию копья, оставив на металле алую полосу.

— Вы, южане, любите гоняться за тенями. Мы же... — она метнула взгляд в сторону леса, где кроны деревьев колыхались под напором знойного ветра, — ...слушаем тишину между ударами сердца.

Вождь в ответ на это посмотрел на меня недоуменно. Не удивительно что старая северная поговорка была ему не известна. Пока он встал в ступор я улыбнулась и быстро прошмыгнула мимо него выйдя на улицу.

Лес встретил её запахом хвои и гниющих листьев. Солнце пробивалось сквозь кроны редкими лучами, рисуя на земле узоры из света и тени. Эльда шла быстро, прислушиваясь к каждому шороху. Рука не выпускала копья. Сухие ветки хрустели под сапогами, как кости мелких зверьков. Я шла вдоль русла пересохшего ручья, в ушах звенела тишина — не та благословенная тишина святилищ, а тяжёлая, давящая. Свисток за пазухой жёг кожу. Она всё ещё чувствовала, словно это было прямо сейчас, ответный сигнал Белых Лисиц. Но чей именно?

«Агне? Гуннар? Сигрун?» — имена всплывали и тонули, как камни в мутной воде. Очень много родов полегла на севере ещё в начале, другая же половина... ей очень хотелось верить, что хотя бы их души не пляшут в дыму погребальных костров.

Лес расступился, открывая поляну. Я замерла, втягивая воздух носом. Дым. Не едкий дым пожарищ, а терпкий — жжёная кора дуба. Знак мира.

— Выйди, — рыкнула она, поворачивая копьё остриём к кустам слева.

Из-за сосны вышел мужчина в плаще из вытертой оленьей кожи. Лук в его руках дрогнул, когда их взгляды встретились.

— Белое солнышко? — он произнёс её детское прозвище шёпотом, будто боясь спугнуть. — Мы думали, ты погибла.

Я опустила копьё и покраснела, так как надеялась, что больше никогда не услышу это глупое детское прозвище. Я прищурилась, пытаясь вспомнить и посмотрела на лицо человека передо мной: шрам над бровью, волосы, спутанные смолой и пылью. Торгейр. Охотник из дальнего стойбища, что всегда питал слабость к детям, так как не мог иметь своих. Когда наши рода встречались, он часто показывал детям обеих родов, как правильно выживать в лесу, а после каждой своей удачной охоты всем детям доставалось по куску мяса. Некоторые члены племени только благодаря ему и смогли выжить в особенно холодные и голодные годы, поэтому его уважали не только в его собственном роду, но и всех окрестных.

— Твой род выжил?

— Да, Белое Солнышко, — Торгейр махнул рукой на восток, где скалы вставали из-за деревьев, словно спина спящего великана. — Род твоего дяди выжил. И он ждёт тебя.

Стойбище встретило её гулким смехом и запахом жареного мяса. Длинные дома, сплетённые из лозы и дубовых ветвей, стояли полукругом вокруг костра, где дети гонялись за щенками. Женщины с кувшинами родниковой воды перешёптывались, бросая на Эльду взгляды, полные любопытства, а не страха.

И тогда она увидела его.

Агне Агвидссон сидел на грубом камне у костра, его широкие плечи были обнажены, демонстрируя татуировки побед — спирали и волчьи клыки. Вместо плаща из шкуры — простой пояс с медными подвесками, каждая из которых звенела, когда он повернулся. Его лицо, изрезанное шрамами, осветилось улыбкой, какой Эльда не видела с тех пор, как отец был жив.

— Племянница! — его голос прокатился по поляне, как раскат грома, но без угрозы. — Говорили, что чёртовы Черепа преследовали род моего бедного брата, но судя по тому, что ты жива вы проломили им череп!

Он повернулся к своим соплеменникам и взмахнул рогом, наполненным жидкостью:

— Вы слышали? Проломили череп Черепам! — После это из его рта раздался сильный гортанный смех.

Он встал, и Эльда увидела, что за ним на земле лежал не пленник, а избитый юноша. Агне приложил к его плечу пучок свежих трав, а потом повернулся к Эльде.

— Этот малоледний дегенерат один из наших лучших погонщиков. Наш ведун, — он кивнул в сторону одного из стариков, что с интересом за нами наблюдали, — сказал, что он вообще, когда наберётся опыта сможет вести за собой под сотню волков. И знаешь, что он сделал?

Я помотала головой

— Он просрал своих волков! Нашёл поселение чёртовых Валингов, но заместо того, чтобы сказать это нам, что бы собрали ватагу с вломили по первое число этим сволочам, он решил, что он древний герой из древних саг и решил, что сам справится! В итоге перебили его зверушек, а этот трус, наделав в штаны сбежал.

Да ладно…

— Это были не Валинги дядя. Я называю их народом Львов. Они спасли меня, когда мой род начали приносить в жертву Стылые Черепа для создания оболочки для демона.

— Чёртовы Черепа! — Он подошёл к молодому погонщику и пнул его, перевернув с живота на спину, — и ты чёртов дурак!

Он присел на поваленное дерево у костра и пригласил меня сесть рядом. Когда я уместилась рядом с ним, я произнесла:

— От его нападения никто не погиб дядя.

В ответ на это он расхохотался. После чего посмотрел на юношу, чьё имя я так и не узнала.

— Ха, с одной стороны ты полный неудачник, Бранд, с другой стороны тебе очень повезло, — Он поднял рог вверх.

— За Белых Лисиц! За тех, кто пал! И за тех, кто ещё встанет!

Все взмахнули своими рогами и чашами в ответ, дядя же протянул свой рог мне. Я взяла его и сделала маленький глоток. Боль в груди отступила, сменившись жаром горячительного напитка. Я передала рог обратно.

— Так зачем ты использовала свисток?

— С тобой хочет говорить вождь Львов. Он был в ярости от того, что на его людей напали, но я не хочу, чтобы вы сражались. После того как моя мама со всем моим родом погибла, они приютили меня.

— Сёрда мертва? Так подожди. Вообще весь твой род мёртв? — он был крайне удивлён моим словам, — Чёртовы Черепа!

От его ярости рог в его рыке лопнул, обдав нас обоих каплями выпивки.

— Хорошо маленькая, я выслушаю твоего нового вождя. Но ты же знаешь, что в любой момент можешь остаться у нас?

— Знаю дядя Агне, но я дала себя клятву следовать за вождём Александром.

— Влюбилась что ли?

Я завертела головой в отрицании. Я даже не думала о вожде в таком ключе. По крайней мере до этого момента. Я вспомнила его гладкое лицо Александра и покраснела. Кто вообще бреет лицо? Ты же так похож на бабу!

Пока я молчала, лицо дяди всё больше вытягивалось в оскале.

— Ну тогда я точно должен поговорить с твои вождём. Как мужик с мужиком.

— ДЯДЯ!

Он резко хлопнул руками по своим коленям.

— Хорошо Сёрда, я не буду тебя мучать, но только с одним условием, — он поднял один палец вверх, — оставайся сегодня с нами, поговори со своим дядей. А завтра мы пойдём к твоему Александру.

— Хорошо дядя, но больше никаких шуток.

В ответ раздался только его смех.

Глава 19

2 день 6 недели

Эльда смогла благополучна вернуться в Леогейт сегодня утром. Она отдохнула после путешествия после чего я с ней немного переговорил. Как я и надеялся, вождь Агне, дядя Эльды согласился на моё предложение встретиться сегодня в полдень.

Согласно уговору, каждая сторона может взять с собой не больше десятка человек. Я решил на встречу захватить с собой Бьёрна с остальными двумя мечниками, пять лучников, а также Харальда с Томом. Каждому из стрелков я выдал зачарованные стрелы.

К счастью, сама Эльда была посредником встречи и не смотря на то, что она сейчас моя подчинённая – её дядя согласился не учитывать её в том десятке, что могу взять я.

Сейчас где-то часов 11 утра и пока мы ждём полудня дабы дать второй стороне сигнал, у меня есть время порассуждать о том, что я успел сделать вчера.

Вообще, когда мне, после того как я принял Эльду в своё поселение, привалили целых пять тысяч монет – я задался вопросов, куда именно их девать.

Кузница, как я говорил раньше, практически сразу же отпала. Несмотря на то, что это базовая постройка, необходимая для развития фракции дальше – пока она будет для меня бесполезна. У меня просто нет достаточного количества людей, чтобы обеспечить её работу. Да и постройки, открывающиеся после кузни, будут стоить всё дороже и дороже.

В то же время, я только-только смог разрешить проблему перенаселения с помощью длинных домов норслендеров. В каком-то смысле это срезание углов, так как Система предполагает, что я буду стремиться к постройке строения под названием «городской центр».

В отличии от предыдущих зданий «Городской центр» представляет собой самый настоящий квартал из сотен зданий. Самый первый уровень этого здания – «Городские хижины» -может обеспечить жильём целую тысячу человек и открывает в дальнейшем механику постройки кварталов, городских гильдий, и так далее. Ну и в качестве дополнения – городской центр и кварталы позволяет интегрировать в себя иные строения фракции Замок, к примеру ту же Сельскую управу я могу перенести на городскую площадь в центре квартала.

В общем строение замечательное, открывающее целый пласт механик, только вот есть проблема: это строение стоит 20 тысяч монет.

Откуда мне их брать игра конечно же мне не скажет. Может быть она предполагает, что я подобно реальным героям должен был бегать по всему миру в поисках сокровищ. Но что-то желаний заниматься подобным у меня нет.

Находился бы мой «Замок» в каком ни будь внепространственном домене или бы плавал в качестве острова в астрале – то тогда я бы имел возможность попутешествовать. Но, к несчастью, Леогейт – это просто обычное поселение, причём в заднице мира.

Я не хочу покинуть его, неделю добираться до цивилизации, чтобы устроить хотя бы первичную разведку того, а куда я, собственно, попал, а потом вернувшись увидеть на месте поселение – сожжённый пустырь.

Поэтому мне придётся сидеть в этом городе, пока я не смогу оставить в нём достаточно сил, чтобы быть спокойным за моих людей. Для этого мне нужна кузница, форт, таверна или комендатура, сторожевой пост, укрытие охотников и башня лучников. Это ещё 70 тысяч монет. Остаётся только надеяться, что я смогу получить часть этих строений в качестве награды за уровень ну или я смогу драгоценные металлы добывать из приисков.

Система мне говорит, что вполне способна обменивать медь, серебро и золото на соответствующие монеты. Хоть и берёт за это комиссию процентов в 10 если отдавать ей слитки и процентов 60, если давать ей руду. То есть руду отдавать системе не выгодно и нужно плавить – а вот обмен слитков на самом деле очень хороший. Проблема в том, что при плавке есть потеря металла и в итоге при чеканке монет будет как раз процентов десять металла теряться.

Я уже начинаю задумываться о золотодобыче, хотя бы путём промывки. 1 грамм золота – это 25 монет, так что даже пару десятков найденных чешуек золота – по своей цене будут равны одному крестьянину, цена которого 15 монет.

Но вернёмся к тем деньгам, что у меня ещё были вчера, а сегодня уже нет. На выбор у меня была – кузница, таверна, крестьянские дома. укрытие охотников и наконец рынок. У каждого из этих зданий есть свои плюсы. Кузница открывает возможность строить осадные машины и ковать оружие, но почему я не построил именно её – я уже говорил.

Таверна – место отдыха местного населения и возможность покупать героев. Мне бы хотелось хотя бы минимально централизировать питание, так как не смотря на то, что продукты в поселении общие, но готовят частично каждый для себя. Кухни управы уже на всех не хватает несмотря на то, что Марта и Хельга притащили ещё четырёх девушек и теперь они готовят на кухне по сменам вообще без остановки.

Только вот даже так на паёк посажены пока только охотники и солдаты. Крестьянам приходится самим кашеварить, что без металлической посуды очень сложно. Солдаты даже начали свои железные шлема одалживать, так как в глиняных ёмкостях далеко не всё можно сделать.

Крестьянские дома – это улучшение крестьянских хижин. Их размер увеличится раза в два, позволив размещать там уже не по человек 5, а по 10. Кроме того, с каждого крестьянского дома я смогу нанимать 2 крестьян и 1 ополченца в неделю. Немного странная логика наёма, так как остальные здания работают нормально и просто улучшают юнит, а не позволяют нанимать большее количество, причём смешанным составом.

Но возможна причина в самой концепции здания крестьян – в отличии от остальных «жилищ монстров» (как это называют в героях), которые можно построить 1 раз, крестьянские дома можно строить неограниченно. Если бы не открытые ранее длинные дома, я бы выбрал именно это здание, но пока у меня нет проблем с наёмом, у меня есть проблемы с жильём.

У меня не купленными 54 жителя висят, увеличивать прирост нет нужды.

Следующее здание — это укрытие охотников. Охотники могут быть моими первыми покупаемыми солдатами. Звучит очень хорошо и если бы уже вернувшаяся Эльда не смогла бы договориться о мире с очередным племенем северян, то именно это я здание бы и выбрал.

Но раз всё более-менее разрешилось, то я решил начать строительство именно последнего здания:

Рынок представляет собой просто крутейшую вещь за счёт алтаря обмена в его центре.

Я могу закидывать туда вещи и в обмен на них получать другие ресурсы или деньги. С учётом того, что леса вокруг меня дофига, а денег нифига – думаю любой поймёт цепь моих размышлений. Объём торговле привязан к уровню главного здания фракции – и на первом уровне я не могу торговать больше чем на 2000 тысячи в неделю, но это уже будет огромной поддержкой моей экономики.

Если понадобиться, то я в алтарь обмена вообще весь лес засуну. Хотя, когда у меня появится запас монет – нужно будет купить лесопилку – резанные доски продаются раза в три дороже, чем необработанные брёвна.

Так же я купил очередной десяток крестьян и количество моих жителей, вместе с солдатами, перевалило за сотню человек. А если быть точнее, то сейчас в поселении без меня 122 человека из которых 81 крестьянин 45 мужчин (включая 8 пращников) и 36 женщин, 35 солдат (20 копейщиков, 12 лучников, 3 мечника) 5 охотников, ну и Эльда, которая системой обозначается как норсландерский федерат.

Жаль, что за пересечение ста подданных мне даже никакой ачивки не дали.

Впрочем, и без морковки перед лицом я продолжу расширять свое поселение. Я планирую ещё один десяток вызвать сегодня и третий десяток в воскресенье.

Если мы с Агне договоримся, то я предложу ему отметить мир у меня. Это будет хорошим моментом, чтобы показать призыв людей. Предполагаю, что подобная демонстрация будет довольно отрезвляюще воздействовать на него и его людей, если они в дальнейшем задумают что-то плохое.

— Вождь, — Эльда аккуратно притронулась к моему предплечью, — время.

Девушка указала вверх на солнце, застывшее у нас над головами.

— Ну что же, — произнёс я вставая с камня, — тогда подавай сигнал

Девушка взяла в руки свисток и дунула. Звонкий свист раздался над поляной, которую заняли мои люди. Закончив Эльда сжала свисток в кулак и прижала его к своей груди. Спустя пару мгновений она развернулась налево и указала туда рукой.

— Я чувствую ответ. Нам нужно идти в ту сторону вождь.

Солнце всё ещё висело в зените, отбрасывая короткие тени на поляну, когда мы встретились с людьми Агне. Два отряда замерли в напряжённом молчании. Я, скрестив руки на груди, изучал вождя Белых Лисиц.

Агне Агвидссон был высок, как сосна, его плечи, покрытые шкурами, напоминали каменные глыбы. Татуировки в виде спиралей и волчьих клыков оплетали руки, сливаясь с шрамами. За ним стояли десяток воинов — бородатые гиганты с топорами за спиной и луками в руках. Торгейр, знакомый Эльды, кивнул ей, придерживая на поводке двух волков с красными узорами на шерсти.

Это он так показывает свою северную смекалку? Или недоверие ко мне?

Я взмахнул рукой и Харальд с Томом сделав пару шагов назад нырнули в лес. Агне вопросительно посмотрел на меня, на что я кивнул в сторону волков. В ответ он оскалился в улыбке и пожал плечами.

— Так ты и есть вождь Львов? — голос Агне прокатился глухим громом. — Думал, увижу седого старика в золоте, а ты... — он прищурился, — похож на юного шамана, что забыл, что голое лицо носят только бабы..

Я усмехнулся, сдерживая раздражение. Эльда, стоявшая, между нами, недовольно посмотрела на своего дядю. Бьёрн стоящий впереди и слева от меня положил руку на меч.

— Шаманы у нас не водятся, — ответил, делая шаг вперёд. — А вот стали у меня достаточно. Твои волки потоптали моё поле. Во время отстрела твой животных, мои лучники сломали несколько стрел. Что предложишь взамен?

Агне хмыкнул, поглаживая медный амулет на шее. Его взгляд скользнул по зачарованным стрелам моих лучников, замерших в полной готовности.

— Виру, — произнёс он, словно выплюнув слово. — Шкуры двадцати оленей и пять волчьих. Хватит, чтобы залатать дыры в твоих потрёпанных хижинах. — Он махнул рукой, и двое воинов вынесли свёртки из грубой ткани. Развернув один, Агне швырнул на землю шкуру снежного волка — белоснежную, без единого изъяна. — Этот бой был ошибкой, и мы заплатим за него. Северная честь дороже золота.

Я наклонился, проводя пальцем по меху. Шерсть была густой, мягкой, пахла дымом и хвоей. Может себе оставить. Из того оленя, что меня чуть не убил получился неплохой плащ. Эта шкура вполне может пойти на воротник. Выглядит шикарно.

Да и остальные шкуры есть куда, хоть там же ремесленникам отдать, что бы сшили из них плащи для солдат.

Охотники то у меня все уже прибарахлились, даже на сторону крестьянам начали по бартеру отдавать, в основном ремесленникам всё пошло конечно, так как им было что предложить в ответ. Ну иногда из личных симпатий дарят что то, к примеру Том Ольге сначала плащ, а потом шкуру лисицы для воротника подарил, из-за чего она всё ждёт холодов, чтобы выгулять обновку.

Из солдат зимним обмундированием только Бьёрн пока обеспечился, остальных нужно будет тоже одевать. А то перемёрзнут все.

В любом случае с дикарей и не взять больше. Мех и оружие из кости – практически единственное что у них есть.

— Принимаю, — он выпрямился, глядя вождю в глаза. — Но, если твои люди снова начнут шалить, то следующая шкура будет твоей.

Агне засмеялся, обнажив жёлтые клыки.

— Говоришь как норд! — Он ударил себя в грудь, медные подвески зазвенели. — Договор скреплён. А теперь покажи своё логово, южный вождь. Хочу увидеть, где живёт племя, сломавшее Черепа.

Эльда напряглась, но я лишь кивнул, разворачиваясь к в сторону дома, радуясь своей предусмотрительности.

— Идём. Только предупреждаю — мои люди не любят невежливых гостей.

— А мои не любят тесных хижин, — огрызнулся Агне, однако последовал за ним, бросив своим воинам: — Слышали вождя Львов? Мы будем пить, а не драться.

Мои Лучники расступились, пропуская северян. Харальд, вернувшийся из леса и передавший мне что в лесу нет следов других волков, сейчас матерившись шёпотом снял стрелу с тетивы. Торгейр, проходя мимо, шутливо толкнул его плечом.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая свежие срубы домов в багряные тона, когда мой отряд с гостями приблизился к поселению. Агне замедлил шаг, впиваясь взглядом в одинокую дозорную башню, чьи бойницы зияли, как пустые глазницы. Её верхушка, покрытая берестой, отбрасывала длинную тень на поле, где крестьяне ещё утром выкорчёвывали пни.

— Не хижины, а муравейник, — проворчал норслендер, одобрительно хлопнув меня по плечу. Я едва удержался от гримасы, так как удар был настолько сильным, что чувствовался сквозь кольчугу. — Южане, а копошитесь как лесные пчёлы...

Войдя в деревню, мы встретились с огромным количеством людей, которые собрались в деревни, откладывая свои дела, чтобы встретить своего лорда с чужаками. Ч резко поднял руку, останавливая шум толпы. Мой взгляд метнулся к старостам, сгрудившимся у полуразобранных строительных лесов.

— Игорь! — голос звонко ударил по площади. — Столы?

Староста выступил вперёд, поправляя ремень с топором.

— Три длинных у складских навесов. Лавки из обрезков — некрасиво, но крепко.

— А еда? — повернулся к Иосифу, чьи руки были испачканы мукой.

— Марта с девками тащат котлы из кухни. Хлеб — двести буханок, как велели. Правда, три подгорели...

— Не подавай их сегодня. Эмилия!

Травница вынырнула из-за спины Хельги, сжимая в руках берестяной свиток.

— Настойка в бочонках зарыта у северной стены башни. Выкапывать сейчас?

— Выкапывай. И пусть Степан с Лукой помогают — копать им всё равно полезней, чем за девками глазеть.

Старосты кивнули, растворяясь в суматохе. Я обернулся к Агне, наблюдающему за этой канителью с усмешкой.

— Твои люди бегают быстрее зайцев, — хрипло рассмеялся норслендер, поглаживая рукоять топора. — Я бы хотел посмотреть на твой «Свет», южный колдун. Я пока слышал только слова, а они полезны только бабам у костра.

Я сжал кулак, чувствуя, как кольцо Воеводы жжёт палец.

— Свет существует не только на словах, — я сделал паузу, ловя на себе взгляд Эльды. Та стояла в стороне и внимательно смотрела на меня. — Он возвращает мёртвых.

Агне прищурился. В его глазах мелькнуло то, что я давно научился распознавать: смесь страха и жадности.

— Покажи.

— Торгейр! — резко махнул в сторону, где северяне теснились у бочки с водой. — Твои люди помогут с бревнами для костра. Иосиф покажет, где свалены.

— Ты гонишь нас, как щенков, — зарычал Агне, но жест Торгейра остановил его и сказал, что с радостью поможет. Охотник уже тянул своих воинов к груде неокорённых стволов.

— Боюсь, твои волки, когда напьются, спьяну сожгут пол-леса, — Я хлопнул северянина по спине с наигранной бравадой. — А мне потом брёвна новые рубить.

Пока Агне ворчал, но шёл за Иосифом, Я скользнул в тень управы. Дверь захлопнулась за ним, отрезая шум площади. В кабинете пахло дымом и чернилами — Хельга забыла погасить свечу.

Я ткнул в воздух дрожащим пальцем, вызывая голограмму системы.

"Призыв крестьян: 10 единиц. Стоимость: 150 монет."

— Чёртов грабитель, — прошипел я, подтверждая транзакцию. Конечно, крестьяне были самым дешёвым что я могу купить, но жадность всё равно давит.

Открыв меню наёма я ткнул на изображение крестьянина. Протянув ползунок на нужное деление, я подтвердил покупку. Монеты в казне растаяли и в сундуке и заскрипели доски, с которых исчезла нагрузка.

За окном внезапно завыл ветер. Я прижал ладонь к стеклу, наблюдая, как над площадью сгущается мерцающий туман. Сквозь него уже проступали сгорбленные, бледные, с глазами, полными немого ужаса силуэты, которые этим очень сильно отличались от моих первых крестьян.

— Пора... — я потёр переносицу, чувствуя, как затылок пронзает знакомая боль. — Хоть бы Карл не перегнул с проповедью.

Карл выделялся даже среди самых ревностных последователей Света. Высокий, с прямой спиной и густыми седыми волосами, ниспадавшими на плечи, всё его тело было шрамировано, священными текстами, что он сам себе наносил, будучи ещё в прошлом мире. Он чем-то напоминал древнего пророка из легенд. Его голос, низкий и бархатистый, завораживал толпу, а жесты были размеренными, словно каждое слово он взвешивал на незримых весах. Я впервые заметил его две недели назад, он тогда сразу показал себя довольно ярко — от его слов, даже Бьёрн был впечатлён, сняв свой шлем.

У меня было три варианта: либо его убить что бы не баламутил людей, оставить его в покое и надеяться, что в приступе религиозного фанатизма меня не разорвут на куски, ну и третий вариант: не можешь победить – возглавь. Мы говорили с ним несколько раз, и он полностью меня поняв, сменив фанатичные речи о вечном походе против зла – на слова о утешении.

Ещё раз пожалившись сам себе на неугомонного подчинённого я, выпрямив спину, толкнул дверь, выходя навстречу гулу толпы. Воздух над площадью дрожал от напрящения, когда ошеломлённые северяне смотрели на появившиеся фигуры. Первым, из рядов крестьян, вперёд шагнул Карл, лико которого, пылало фанатичным восторгом. В руках он сжимал самодельный религиозный символ, вырезанный из дерева – круг с четырьмя лучами, что напоминали крест.

— Братья и сёстры! — его голос, хриплый от лет проповедей, прорезал гул. — Видите ли вы чудо? Свет вырвал вас из когтей тьмы, дабы служить избранному! Я, Карл из Деревни Плакучих Ив, клянусь...

Он продолжал, размахивая руками, рассказывая о кошмарах своей прошлой жизни — сожжённой деревне, демонах, пожирающих детей. Новопризванные крестьяне слушали, заворожённые, а северяне переглядывались. Агне скрестил руки, брови поползли вверх.

— Твои мертвецы умеют говорить, — пробурчал он мне. — Или это колдовство?

— Ответ на молитвы, — уклончиво ответила я на остероне, выходя к толпе. — Леогейт — ваш дом. Работайте честно, и Свет защитит вас. А сегодня — пируйте с нами.

Последние слова я произнёс сначала на одном языке, а потом повторил на остероне для северян.

Торгейр ткнул локтем Эльду:

— Слушай, а откуда он вообще знает нас язык, он из нордов что ли?

— Нет, он из далека и выучил язык мгновенно. Свет работает странно, — шепнула та, пряча улыбку.

Пир разгорался. На грубых столах, сколоченных из досок строительных лесов, дымились горшки с мясом, лепёшки из остатков грубой муки, которая у меня уже почти закончилась и корзины лесных ягод. Эмилия, краснея от внимания северян, разливала настойку в глиняные кружки. Бьёрн с Харальдом уже тягались в армрестлинге с воинами Агне, а крестьяне, преодолев робость, делились с гостями хлебом.

— Твои люди... — Агне, осушая третью кружку, мотнул головой в сторону новопризванных. — Они как пустые мехи. Нет песен, нет драк. Ты им души забрал?

— Они только что обрели новую, — я отхлебнул настойки, едва не поперхнувшись. Горечь ударила в нос. — А песни спеть можете и вы сами. Или из северян только гончие умеют петь?

Агне рассмеялся, доставая из-за пояса дудочку из берцовой кости. Звук, похожий на рёв раненого медведя, оглушил площадь. Поняв мотив, остальные северяне начали подпевать, параллельно стуча о стол в такт музыке. Крестьяне сначала замерли, но через несколько десятков секунд начали подыгрывать и у застолья появилось несколько новых музыкальных инструментов. Через мгновение Марта, краснея, пустилась в пляс, подхватив ритм. Хельга, фыркая, потянула за руку Степана. Даже Игорь, вечно хмурый, отбивал такт черенком лопаты.

К полуночи пир превратился в хаос. Северяне учили южан драться между штабелями неструганых досок, Эльда с Эмилией спорили о свойствах болиголова у костра, а Карл, захлёбываясь, проповедовал пьяным северянам и, что удивительно, они даже немного друг друга понимали.

Я, откинувшись на лавку, наблюдал за этим с усталой ухмылкой.

— Завтра будет болеть голова, — пробормотал, глядя, как Агне пытается станцевать на столе, заваленным едой. — Но сегодня... сегодня хорошо.

Где-то за краем расчищенного поля на юге завыл волк.

Глава 20

6 неделя

Кабинет управы был залит бледным утренним светом. Лучи солнца пробивались сквозь щели ставней, подсвечивая пыль, что висела в воздухе. На столе, испещрённом царапинами и пятнами воска, лежала развёрнутая карта региона, что я по подсказкам Эльды попытался нарисовать. Она была лишь схематична, но позволила мне хоть как-то ориентироваться в ближайших землях. Края карты были прижаты пустыми кувшинами и тарелками. Запах жареного мяса всё ещё витал в комнате, смешиваясь с горьковатым ароматом остывшего травяного чая.

Я сидел в кресле, мои пальцы сжали переносицу. Голова гудела — то ли от переговоров, то ли от третьей кружки крепкого эля, которую я точно зря выпил во время спора с Бьёрном. Через стол, усевшись на табурет, что трещал под его весом, восседал Агне. Вождь Белых Лисиц напоминал медведя, загнанного в ловушку: его массивные плечи были напряжены, а глаза, цвета стального лезвия, сверлили карту, будто пытаясь прожечь в ней дыру.

— Они пришли с рассветом, — начал Агне, тыкая в карту корявым пальцем, испачканным сажей. — Валинги. Как стая голодных воронов. Вырезали мужчин, угнали женщин и детей. — Он провёл ногтем по красной метке, обозначавшей его стойбище, оставив царапину на пергаменте. — Запасы зерна сожгли. Скот перебили. Оставили только пепел.

Эльда, стоявшая у окна, сжала край подоконника. Её пальцы побелели. Она знала эти истории — сама пережила нечто подобное, — но сейчас её тревожило иное. Взгляд её скользнул ко мне, пытаясь прочесть в моём лице хоть намёк на решение.

— Твой погонщик, — произнёс я медленно, поднимая глаза, — принял мою деревню за лагерь валингов. Из-за его ошибки я потерял стрелы, время и добрую волю по отношению к твоему роду. — я отодвинул кувшин с чаем, налил в глиняную кружку. Жидкость была холодной, но горечь перебивала похмелье.

Агне хрипло засмеялся, обнажив зубы, похожие на клыки:

— Он просто молодой дурак. Думал, что станет героем саг. Я хорошенько набил ему морду. Но это не меняет сути. Валинги – это чёртова болезнь. Если не выжечь их сейчас, зараза дойдёт и до тебя.

Я вздохнул. На карте красные метки поселений готов-валингов словно ползли, к границам Леогейта.

— Ты просишь помощи, но что именно ты от меня хочешь? — Спросил я, откинувшись на спинку кресла.

Агне наклонился вперёд, медные подвески на его шее звякнули:

— Твои воины и мои воины. Вместе раздавим гадов в их логове. — Он ударил кулаком по карте, и чашки задрожали. — А ты станешь верховным вождём. Я склоню голову перед тобой.

Эльда резко выпрямилась, но сдержалась. Её голос прозвучал тихо, но чётко:

— Дядя... Ты говоришь, как будто это простая охота. Валинги — не стая оленей. У них железные доспехи и крепкие стены

— Железо ломается, — проворчал Агне, не глядя на неё. — А стены горят.

Я перевёл взгляд на Эльду. В её зелёных глазах читалось предостережение.

— Мне нужно время, — произнёс я, вставая. — Мои люди едва оправились после волков. Да и у меня не так много солдат.

Агне вскочил, опрокидывая табурет. Его тень накрыла стол.

— Время? Готы не ждут! Через месяц они будут у твоих ворот!

— Тогда вернись через месяц, — холодно парировал. — И я дам ответ.

Тишина повисла, как туго натянутая тетива. Даже пыль в луче света замерла.

— Месяц, южный вождь. — Он повернулся к двери, плащ из волчьих шкур взметнулся за ним, как крыло. — Но если к тому времени ты не будешь милосерден к моему народу, не жди милости и от нас.

Дверь захлопнулась. Эльда вздохнула, подошла к столу и собрала разбросанную по столу посуду в корзину.

— Он не простит, если ты откажешь, — прошептала она, не смотря мне в глаза.

— А я не прощу себя, если просто так соглашусь, — ответил я, глядя на карту.

За окном закаркала ворона. Шум снаружи нарастал — крестьяне начинали работу над вторым частоколом, который будет окружать поселение. Первый, окружающий сторожевую башню, был в противоположной от управы части поселения. Я подошёл к столу, сгрёб в кучу карту и мои записи. Мысль о хрупкости моего поселения была довольно навязчива.

Утро переросло в полдень, когда Агне и его воины собрались у ворот Леогейта. Солнце висело высоко, но его свет казался холодным, затянутым дымом тумана. Я стоял у частокола, который начали строить только вчера, опираясь на недоделанную балку. Рядом, скрестив руки, замерла Эльда. Её взгляд блуждал между дядей и мной, словно пытаясь найти незримую нить.

— Через месяц, вернусь за ответом — прорычал Агне, отворачиваясь.

Эльда сжала кулаки, но промолчала. Я же лишь кивнул, оставляя своё лицо каменным. Мне очень не нравилось, что этот варвар пытался втянуть меня в свои проблемы, особенно с учётом того, как мы встретились. Но и понять его самого можно, потеряв важную часть племени, собственных женщин и детей, любой придёт в ярость и будет готов на всё, чтобы вернуть всё обратно.

— Если готы придут раньше, — добавил Агне, поворачиваясь к лесу, — не жди помощи. Мы будем бороться за свои кости.

Один из его воинов, молодой парень с перебинтованной рукой, раненной во время пира, бросил взгляд на Эльду. В его глазах читалось немое: «почему ты не с нами?».

Она отвернулась, уставившись на строителей. Шум нарастал — Игорь орал на крестьян, пытавшихся вбить кривое бревно. Я вздохнул, смахнул пыль с плаща.

— Пойдём, — кивнул я Эльде. — Надо проверить, не развалятся ли эти стены до первого дождя.

Игорь стоял посреди стройплощадки, краснолицый, с топором в руке, которым он яростно стучал по криво вбитому столбу. Его голос перекрывал скрип пил и стук молотков:

— Да я вас всех в решето превращу! Это не частокол, а плетень для коз!

Крестьяне, обливаясь потом, пытались выровнять бревно, но оно упрямо кренилось вбок. Один из них, худой парень робко пробормотал:

— Топоры тупые, староста, а дерево словно камень.

— Топоры?! — Игорь взмахнул своим топором, и лезвие со звоном вонзилось в полено, отколов от него щепу. — может это просто вы ленивые задницы?

Я подошёл, перешагивая через груду опилок. Эльда шла следом, её взгляд скользнул по искривлённым столбам — северянка едва сдержала презрительную гримасу.

— Сколько ещё таких «шедевров»? — спросил Я, указывая на покосившуюся секцию.

Игорь вытер лоб рукавом, оставив на лице полосу смолы:

— Треть частокола — такая же. Дерево сырое, милорд. Резали впопыхах, не сушили. Только отвернулся, эти придурки совсем начали кривые брёвна вбивать… — он метнул взгляд на крестьян, — вместо того чтобы смолу кипятить, только жрут, пьют да в кусты бегают.

— Переделать — бескомпромиссно сказал я, вызвал тяжёлый вздох у Игоря.

Я поднял топор, валявшийся у ног. Лезвие было зазубрено, словно что-то грызло железо.

— Кузница новые сделает? — спросил он, вращая топор в руках.

— Гарольд клялся, что через два дня партию выдаст. Но… — Игорь понизил голос, — он ещё те наконечники для лучников куёт. Не до топоров ему.

Эльда внезапно наклонилась, подняла с земли обломок коры. Провела пальцем по смолистым прожилкам.

— У нас так же строили, — сказала она негромко. — Сырые брёвна. Через год гнить начнут. Но если обжечь их… — она кивнула на костёр, где варили смолу, — огонь убьёт плесень, хотя бы на время.

Игорь фыркнул:

— Северная магия?

— Здравый смысл, — парировала Эльда. — Огонь сушит, смола защищает.

Я бросил топор в груду инструментов. Звяканье заставило крестьян вздрогнуть.

— Делайте, как говорит Эльда. Обжигайте столбы. А ты… — я повернулся к Игорю, — отправь телегу с кривым лесом на рынок. Хоть какие-то монеты выручим.

— Да за эти кривые палки нам гроши дадут, — проворчал Игорь, но кивнул. — Ладно. Пусть Степан везёт.

Пока Игорь орал на Степана, я отвернулся, глядя на лес, где уже виднелись просеки. Лесопилку бы… В голове всплыла её цена: 20 000 монет. Столько же стоит городской центр. Или же гильдия магов. Или кузница, таверна и мельница вместе взятые.

— Когда построим частокол, — сказал я вдруг Эльде, — я поставлю здесь башни. Будет хоть какой-то обзор для стражников. Она в ответ улыбнулась впервые за день.

Степан, один из крестьян и тот самый Дон Жуан, что лез к Ольге, девушке охотника Тома, кряхтя, погрузил последнее бревно на телегу после чего, плюнул на колесо. Я наблюдал, как телега скрипит в сторону рынка. За эту партию выйдет где-то монет двести… Капля в море.

Я продолжил смотреть за то, как крестьяне продолжаются мучиться с частоколом. Через минут десять Эльде это надоело, и она убежала искать Эмилию что бы продолжить с ней спорить о том, как лучше готовить лекарства из местных трав. Я же, смотря на жалкие потуги крестьян в какой-то момент сжалился над ними и решил помочь, забежал в управу что бы переодеться в одежду, которую не так жалко, после чего провёл целый день, помогая крестьянам рубить деревья, обжигать, обмазывать смолой и после этого вкапывать в землю. Это была сложная и неблагодарная работа, особенно из-за того, что этот частокол не был системным зданием.

При строительстве домов крестьяне вели себя словно машины, работая с идеальной точностью и не тратя не капли лишней энергии. Здесь же, при строительстве стены, явно проявлялось отсутствие хоть каких-то профессиональных навыков среди крестьян, что приводило к какой-то общей хаотичности происходящего. Но в любом случае до вечера мы смогли окружить где-то десятую часть поселения связанными друг с другом стволами деревьев. В какой-то момент работы я вспомнил о тренировках лучников и охотников — пора проверить прогресс Уильяма и Харальда.

Я пообещал себе навестить их на следующий день, после чего уставший пошёл спать.

Солнце ещё не поднялось над лесом, когда я вышел на импровизированное стрельбище, которое раскинулось на краю Леогейта, в сотне метров от места, где тренируются пращники. Мишени — снопы сена и свёрнутые в спираль изношенные верёвки, пробитые в десятках мест, — болтались на шестах. Красные круги, нарисованные кровью дикого кабана, уже выцвели, превращаясь в бурые разводы. Роса серебрилась на траве, а воздух был наполнен предрассветной прохладой. Уильям уже выстроил лучников в шеренгу. Их бело-синяя одежда словно сливались с небом.

Десятник лучников, стоял спиной к ветру, его плащ из грубо обработанной оленьей кожи колыхался, словно крыло хищной птицы. Он вскинул лук, тетива запела под его пальцами, и стрела вонзилась в центр мишени с глухим звуком.

— Видали? — крикнул он, оборачиваясь к лучникам. — Небось, думали, я только орать умею?

Уильям начал обходить строй лучников. Его голос, резкий и чёткий, резал воздух как клинок:

— Первый ряд! Залп по ближним целям! Готовность… Огонь!

Одиннадцать лучников синхронно выпустили стрелы. Гул снарядов слился в единый аккорд. Одиннадцать стрел вонзились в щиты, образуя ровный круг вокруг центральных меток.

— Смена! Второй ряд! Охотники! Движущиеся цели! — Уильям взмахнул флажком, и крестьяне у дальнего края поля начали тянуть верёвки. Мишени — деревянные макеты на колёсных тележках — понеслись вдоль траншеи.

Второй ряд лучников, представленных пятерню охотниками в зелёных тканных плащах, сделали шаг вперёд. Их гибкие луки, более примитивные чем у лучников, блестели на солнце.

— Натяг! — скомандовал Уильям. — Целься ниже, куда ты в небо смотришь! … Огонь!

Стрелы со свистом рассекли воздух. Все пять макетов рухнули, пронзённые в «грудь» и «шею», вызвав одобрительный кивок десятника.

— Недурно, Харальд, ты хорошо натренировал своих людей — проворчал Уильям, заметив меня.

Я взял лук из рук ближайшего лучника — он был идеально сбалансирован, тетива из сплетённых сухожилий туго пела под пальцами.

— Новые? — спросил он, проводя рукой по резной рукояти.

— Да, экспериментируем как с древесиной, так и с тетивой — кивнул Уильям. — Пока получается хорошо: не гниёт, не трескается, да и тетива не лопается.

Я улыбнулся. Кивнул и прицелился в дальнюю мишень. Выпустил стрелу. Металлический наконечник со звоном пробил «горло» макета.

— Чистая работа, милорд, — Уильям склонил голову. — Но вы задержали выдох. На дистанции в двести шагов это добавит полпальца к отклонению.

— Исправлюсь, — усмехнулся, передавая лук назад.

С западной стороны поля в это время донёсся ритмичный стук камней о мишени — Руд тренировал пращников. Завтра нужно будет заглянуть и к ним. В это время Уильям продолжил третировать своих подчинённых

— Залп по статичным целям! — скомандовал десятник. — Огонь!

Стрелы взмыли в воздух, вонзаясь в цели глухим стуком.

К полудню солнце палило немилосердно. Рубахи лучников пропитались потом, а пальцы дрожали от усталости. Я приказал принести бурдюки с водой и диким мёдом, но тренировки не прекращались.

— Движущиеся цели! — Уильям взмахнул флажком, и крестьяне снова привели в движение мишени.

Стрелы свистели, попадая в разные части тел «врагов». Я, вновь присоединившись к стрелкам, стоял в центре шеренги, продолжая нарабатывать навык стрельбы. К вечеру моя правая рука начала неметь, а на левой ладони краснела появилась маленькая мозоль.

— Последний залп! — Уильям поднял рог, сигнализируя о конце дня. — Зажигательные!

Шестнадцать стрел, обёрнутых промасленной паклей, вспыхнул в воздухе, превратив поле в море огня. После недели тренировок эти макеты почти превратились в хлам и поэтому Харальд предложил завершить эту тренировку с огоньком. Уильям согласился и теперь я наблюдал, как пламя лижет мишени.

— Завтра повторим, — сказал он, опуская лук. — И нужно будет добавить стрельбу в темноте.

Костры на стрельбище догорали, когда я вернулся в управу. Хельга ждала меня у порога с чашей травяного отвара. Она с неодобрением посмотрела на руку, на которой остался кровавый след от сорвавшейся тетивы, что порезала мне кожу.

— Ты убьёшь себя раньше, чем успеют враги, — заметила молодая девушка, видя мои дрожащие руки.

— Лучше я сам себя доведу до полусмерти, чем враги доведут меня до смерти, — буркнул я, допивая отвар.

Утро следующего дня встретило меня звоном камней о мишени. Полигон для пращников располагался на том же месте, где когда-то я сам тренировал первых ополченцев. Следы от его уроков ещё виднелись: выбоины от глиняных снарядов в деревьях, потёртые метки на земле для измерения дистанции. Но теперь всё это казалось чужим.

Руд, десятник пращников, стоял в центре площадки, его праща свистела в воздухе, как разъярённая оса. Глиняный снаряд с глухим ударом врезался в центр гнилого щита, расколов его на две части. Новобранцы ахнули.

— Вот так, птенчики! — крикнул он, оборачиваясь к группе. — Не крутите, пращу как мельницу, а чувствуйте ритм!

Я подошёл, сжимая в руках старую пращу — ту самую, с которой когда-то обучал и самого Руда. Кожа была потёртой, швы немного расползались.

— Покажи, как это делается, милорд, — усмехнулся Руд, протягивая ему гладкий снаряд. — Помню, вы меня учили.

Взяв снаряд в руку, я ощутил знакомый вес. Первый бросок и снаряд влетел в край старого щита, доставшегося нам от дикарей, опрокинув его на землю.

Второй бросок. В этот раз камень влетел прямо в центр, глиняный шар раскололся в пыль, попутно оставив на щите большую трещину.

— Неплохо, милорд! — крикнул Руд, — мой рекорд десять попаданий подряд. Попробуйте побить?

Я усмехнулся. так как не тренировался с пращой больше недели, погрузившись в управление поселением.

Первый час тренировки показал: Руд, благодаря ежедневным упражнениям, достиг невероятной точности. Его снаряды ложились в цель с математической точностью, будто их направляла невидимая рука. Я же полагался больше на интуицию и грубую силу, так как расстояние для цели для меня было откровенно далековато, но даже лучшие мои броски находились на уровне того, что десятник выдавал с каждым броском.

— Ты стал быстрее, Руд, — отметил я, подбирая новый снаряд из корзины, — раньше ты снаряды метал так, как пьяница метает дерьмо в дом своего недруга. Сам испачкается, а стена всё ещё целая.

— А ващ навык метания так и не вырос ни на каплю, — парировал Руд, — в то время как мир не стоит на месте. Вы слишком полагаетесь на мощь.

— Сила тоже имеет значение, — отозвался я, — но давай посмотрим, чей подход лучше.

К полудню щиты были изрешечены, а новобранцы, забыв о тренировках, собрались в круг, наблюдая за дуэлью. Руд демонстрировал филигранную технику: короткие, быстрые замахи, минимальные движения, экономия энергии. Я же наоборот, из-за недостатка опыта использовал мощные броски с полным размахом.

К вечеру всё изменилось. Я более-менее вновь приноровившись к своей праще, начал понимать по какой траектории нужно пулять снаряды, что бы они попадали в цель, без сильных затрат энергии. с каждым броском я сокращал время замаха, целясь заблаговременно, немного добавил хлёсткости запястью, а главное начал наконец предугадывать влияние ветра.

— Пятнадцать попаданий подряд, да это мой новый рекорд — объявил Руд, разбив последний щит в ряду. — Ваш ход, милорд.

Я взвесил в руке гладкий глиняный шар, прищурился, оценивая дистанцию до цели. Усилившийся ветер дул с востока, солнце слепило, но я вроде правильно рассчитал поправку. Раскрутив пращу, я выпустил снаряд. Тот пролетел ровно над щитом Руда, ударил в деревянный столб позади и, срикошетив, попал в подвешенный мешок с песком, узел держащий мешок развязался и тот рухнул, накрыв мишень.

Руд замер, затем рассмеялся:

— Чёрт возьми, так нечестно! Вы использовали окружение!

— Война нечестна, — пожал плечами я, подбирая пращу.

К закату мой счёт всё-таки сравнялся со счётом Руда, хоть, скорее всего и из-за того, что тот к вечеру начал откровенно уставать. Когда последний мой снаряд отскочив от лежащего рядом щита, попал точно в центр цели, десятник склонил голову:

— ДА КАК ТАК-ТО? — Вскрикнул Руд.

Он был сильно ошарашен моим броском. Я был ошарашен не меньше. Разве обожжённая глина вообще может так рикошетить? Десятник развернулся и посмотрел на меня.

— Ладно, признаю. Ваши… характеристики… всё ещё на высоте.

Я на это только кивнул, пытаясь скрыть некоторое смущение от незаслуженной похвалы. В это время Руд вытер пот с лица, размазывая глиняную пыль по щеке, и бросил пращу в корзину с инструментами. Новобранцы уже расходились, перешёптываясь о последнем рикошете. Я уже собирался уходить, но десятник задержал меня жестом.

— Милорд, раз уж вы снова в форме… — сказал он, смотря на группу крестьян, собирающих глиняные осколки, по всему полигону. — Дайте добро набрать ещё шестнадцать человек. Сейчас у меня восемь человек и этого откровенно мало.

Я нахмурился, разминая немного онемевшее от стрельбы плечо. В голове тут же всплыли цифры: лишние рты, расход глины на снаряды, время на тренировки. Более того, стыдно признавать, но сейчас я начал считать идею использования пращников откровенно неудачной, по той же самой причине, почему раньше я их хвалил. Праща – это оружие Юга, причём юга античного и примитивного. Да. Против полуголых варваров летом этого было достаточно, более того это был самый адекватный вариант – но зимой, когда воины врага будут завёрнуты в шкуры – ценность этих воинов падёт многократно, даже если мы научимся лить пули из свинца.

По-хорошему в дальнейшем среди крестьян нужно будет развивать искусство стрельбы из лука, подобно тому, как это делали англичане в реальном средневековье. С другой стороны, глина практически бесплатна, в то время как те же перья для стрел — это стратегический материал, которыми даже налоги собирали.

— двадцать четыре человека — это полсотни камней в минуту, — добавил Руд, словно читая мои мысли. — Представьте: готы лезут на стены, а с башен им в лица — дождь из глины.

— А если они придут с щитами? — спросил я, подбирая расколотый снаряд. — Пращники против любого доспеха бесполезны.

Одна из причин того, почему пращники вообще существовали – это либо отсутствие культуры использования щитов вообще, либо эти щиты делались из плетённой соломы и ветвей, сверху обтянутой кожей. Тут, как бы иронично не звучало, ситуация была обратна – стрела могла и застрять в древесных волокнах, в то время как камень скорее пробил бы такой щит или в крайнем случае неплохо бы его поломал.

— А если пращников ещё и научить драться в врукопашную? — Руд хлопнул ножнами по бедру, где висел короткий тесак. — Феликс с Роном пусть покажут пару приёмов своих копейщиков.

Я перебросил осколок глины с руки на руку, раздумывая. Где-то вдалеке, за частоколом, кричали рабочие, свозящие лес на рынок. Каждый новый боец — это на одну пару рук меньше рабочих, но и хоть какое-то дополнительное ополчение для Леогейта не помешает.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Бери шестнадцать. Но если через неделю они не попадут в мишень с пятидесяти шагов — распущу половину.

Руд усмехнулся, словно услышал шутку, после чего молча кивнул.

— И ещё одно, даю вам неделю что бы научиться изготовлять снаряды самостоятельно. На ремесленников и так нагрузка такая, что шум от мастерских идёт даже ночью, раз хочешь расширить штат людей, то научись обеспечивать себя сам.

В этот раз Руд уже не улыбался. Задание я ему дал серьёзное. Поэтому мы кратко попрощались, а Руд побежал к Питеру, чтобы посоветоваться с главным ремесленником. К закату полигон окончательно опустел. Я, возвращаясь вечером в управу, заметил, как новобранцы Руда уже таскали формы для снаряда и прочее ремесленное снаряжение к своему складу, а сам десятник чертил на песке какие-то схемы.

Следующим днём, едва солнце коснулось верхушек деревьев, я отправился к самодельной кузне. Звон молотов уже сливался с криками Гарольда: «Раздувай сильнее! Это железо должно плавиться, как снег в аду!». Сегодня предстояло проверить новые печи. Утро следующего дня встретило меня густым дымом, стелющимся над кузницей. Воздух дрожал от жара — печи, сложенные из грубого камня и глины, пылали, как разъярённые звери. Гарольд, с лицом, вымазанным сажей и потом, стоял у наковальни, выбивая ритм молотом по раскалённому железу.

— Герцог! — крикнул он, не отрываясь от работы. — Поглядите, что у меня из руды вышло!

Он швырнул щипцами слиток в бочку с водой. Пар взметнулся к потолку, а на дне засветился брусок металла — неровный, с потёками, но чистый, без шлаков.

— Железо… — Гарольд поднял слиток, повертел его в свете пламени. — Чистое. Для инструментов хватит. Но не для хорошего оружия.

Я провёл пальцем по шероховатой поверхности. По сравнению с предыдущими плавками это железа явно более качественное.

— Сколько таких слитков ты уже сделал? — спросил я, кивая на груду слитков в углу.

— Всего пять. К вечеру ещё три будет. — Гарольд плюнул на каменную наковальню, и слюна со шипением испарилась. — Только деревянного угля жрёт эта печь, как тролль мясо. Надолго не хватит и тогда к зиме кузня встанет. Нужен каменный уголь.

Я провёл пальцем по шероховатой поверхности. Металл был тёплым, но грубым, словно земля после дождя.

— Для стали нужна и печь другая, и жара побольше, желательно от каменного угля, а не от древесного, — кузнец вздохнул, кивнув на груду древесного угля. — Это пламя годится, чтобы греть супы.

Он потрогал обломок стального клинка, весящего на стене, подобно реликвии. Очередной трофей от варваров, что был негоден для использования солдатами.

— Видите? Сталь поёт. А железо… стучит.

— Но это хоть что-то — ответил я, беря с полки наконечник копья, что Гаральд и его подмастерья используют как образец. — Даже мягкое железо лучше кости или камня. Ты уже знаешь, что пращникам нужны копья?

Гарольд кивнул, устало потирая переносицу. Его движения были медленными, как у человека, давно смирившегося с участью.

— Двадцать четыре наконечника. Знаю, Руд уже забегал. — Он бросил слиток обратно в печь. — Копья для пращников, инструменты для лесопилки… Будет сделано.

— А потом, — добавил я, — когда построим новую кузню тебе будет легче.

— Тогда я и сталь смогу сковать — обрадовался Гарольд.

Я улыбнулся на эти слова.

— Продолжай работать, не буду тебе мешать.

— Хорошего вам дня, ваша светлость, — ответил мне кузнец и взяв молот, ударил по железу. Звон получился глухим, словно металл плакал.

Кузница осталась позади.

Мне очень повезло с Гаральдом. Старый кузнец доживал свою жизнь в деревне, поэтому я и смог призвать его как крестьянина, но до этого он всю жизнь проходил вместе с армией в виде походного кузнеца. Человек, который может даже нагрудник латника восстановить – в моих условиях очень много стоит. Только вот Гаральда откровенно угнетал факт того, что он занимается какой-то откровенной фигнёй, как он сам мне сказал. Единственное что не позволяет ему впасть в депрессию, это факт того, что задания потихоньку усложняются. К гвоздям, скобам и топорам, выплавку которых он начал скидывать на своих учеников добавились заказы на стрелы и копья. Всё ещё слишком просто для него, но его утешает факт того, что он хотя бы вернулся к ковке военного снаряжения

По пути к казармам я услышал звон клинков и крики Бьёрна. Может быть забежать к нему и позвенеть мечами?

Казармы Леогейта выстроенные вокруг сторожевой башни тонули в лучах уходящего солнца. Деревянные манекены, обитые соломой и испещрённые зарубками от клинков, отбрасывали длинные тени, словно сеть, опутавшая землю. Бьёрн стоял посреди внутреннего двора, его доспех — потёртый, но блестящий от ухода — звенел при каждом движении. В руках он сжимал одноручный меч, лезвие которого даже в сумерках казалось отточенным до бритвенной остроты.

— Опоздал, — проворчал он, увидев меня. — Солнце через пару часов уже садиться будет, а ты только явился. Или думаешь, враги будут ждать, пока ты чай допьёшь?

Я, не отвечая, снял плащ и взял деревянные тренировочный меч из стойки. Рукоять была гладкой от сотен прикосновений.

— Ну что, повторим основы, — сказал Бьёрн, занимая позицию. — Контратака после блока. Покажи, что помнишь.

Первым же ударом Бьёрн заставил меня отступить. Деревянные клинки встретились с глухим стуком, от которого зазвенело в ушах.

— Спину держи! — рявкнул Бьёрн, нанося удар сверху. — Ты не мельник, чтобы горбиться под тяжестью!

Я парировал, чувствуя, как дрожь от удара отдаётся в плече. мышцы горели от напряжения, чувствуя всю дурь, что вкладывает более прокаченный Бьёрн в удары. У него уже чёртов двадцать пятый уровень, в то время как у меня только седьмой, пусть героям за уровень и дают целых три очка, в то время как остальным только два, но разрыв всё равно слишком силён.

— Лучше, — пробурчал Бьёрн, отступая после серии ударов. — Но ноги как у новичка. Топчешься, как баба на базаре.

— Ты бы поменьше за бабами смотрел, — огрызнулся, пытаясь провести ложный выпад.

Бьёрн легко уклонился, клинок просвистел в сантиметре от его шеи.

— А вот это уже интересно, — усмехнулся он. — Жаль, враги шутки обычно не оценят.

Мы сошлись снова, клинки мелькали, так быстро, что я скорее думал подкоркой, чем осмысленно вёл бой. Но, несмотря на усталость, в какой-то момент времени я даже начал ловить ритм: блок, контратака, смена стойки. Тело помнило движения явно лучше, чем мозг.

— Почему не учишь их? — спросил он, указывая мечом на группу пращников с интересом, наблюдавших за спаррингом.

— Потому что они не тебя защищать будут, — Бьёрн резко ударил в бок, заставив меня отпрыгнуть. — Если ты падёшь — Леогейт падёт. А их я научу драться позже.

Клинки скрестились в последнем ударе. Оба отступили, дыхание спёрло в груди.

— На сегодня хватит, — сказал Бьёрн, втыкая меч в землю. — Завтра — копья. Научишься отбивать конницу.

— Конницы у северян нет, — напомнил я, вытирая пот.

— Пока нет, — Бьёрн повернулся к казарме. — Но если появится, то будешь благодарить меня за уроки.

Я остался во дворе, отдыхая от спарринга и глядел, в пустоту.

Где-то в темноте заскрипела телега, отвозящая очередную парию древесины к окну продажи. Я уже бывал у него во вторник, но цены там слишком грабительские, чтобы хоть что-то купить. А алтарь обмена довольно примитивный, я ещё во вторник, когда Эльда бегала к Агне выставил нужные параметры, крестьянам достаточно нажать на нужный рычаг, как древесина с телеги испаряется, оставляя в замен несколько монет. Один из приставленных мечников следил за тем, чтобы у крестьян не возникла мысль прикарманить лишнюю монету. Да и приходящие уведомление позволяют соотнести количество монет исключая возможность скрытия кражи.

Последние лучи заходящего солнца цеплялись за частокол, когда я покидал казармы. Спину ломило от дневных забот, а в ушах всё ещё звенел стук молотов из кузницы. Управа встретила меня запахом тушёной репы и дымком очага — Марта, оставила ужин в глиняном горшке на столе. Я проглотил похлёбку, почти не чувствуя вкуса, и рухнул на кровать, будто срезанный топором. Сон пришёл мгновенно, тяжёлый и без сновидений, как погружение в смолу.

Утро воскресенья вступило в свои права резко. Одевшись, я пошёл в сторону фермы, где воздух дрожал от мычания коров и разговоров крестьян, что наконец закончили засевание пшеницы.

— Успели, милорд! — крикнул Иосиф, снимая соломенную шляпу. За его спиной коровник напоминал крепость из брёвен, откуда доносилось глухое мычание. — Все тридцать голов. Половина — тёлки, половина — бычки.

Самое главное, что теперь нужно было сделать до зимы, это заготовить достаточное количество корма для коров, которые появились сразу же, как мы закончили строительство фермы. Все коровы были молодыми телятами месяцев им по три, как сказали мне знающие крестьяне. Как раз к следующему лету и вырастут до взрослого состояния.

Я вошёл внутрь, и теплая волна навоза и свежесобранного сена окутала меня. Коровы, мохнатые, будто одетые в шубы из облаков, повернули к дверям свои влажные морды. Их шерсть, непривычно длинная и шелковистая, свисала почти до земли.

— Шерсть-то как шёлк! — Иосиф потёр прядь между пальцами. — Только вот для пряжи не подойдёт.

Шёрстка у них была раза в три длиннее и при этом на удивление мягкая. На ткань, как и сказал Иосив не подходит, но войлочные изделия из ней могут получиться не плохие, если смешивать коровью и овечью шерсть в соотношении 50 на 50.

— Вторую ферму ставить будем? — спросил Иосиф, словно читая мои мысли. — Для льна да овец. А то и третью — под картошку.

Я и сам начал задумываться о второй ферме – для льна и овец. А может быть даже о третьей, для какого ни будь овоща, типа картошки и гусей.

— Планирую, потом, — ответил я Иосифу, продолжая размышлять.

Я закрыл глаза, и передо мной поплыли схемы из университетского учебника. Я потратил полгода на изучение почвоведенья и у меня что-то осталось ещё в голове несмотря на то, что прошло с десяток лет. В идеале, нам нужно шесть полей иметь, где мы будем чередовать культуры: пшеница, клевер, картошка, горох, овёс. Не уверен, что идеально, но это тот максимум что я смог придумать, потратив пару дней за попытками восстановить свои знания, исписывая листы бумаги в управе.

Я не уверен, что система будет сама поддерживать плодородие почвы – и это огромная проблема, требующая решения, если я не хочу, чтобы поля в какой-то момент резко не перестали давать всходы.

— Потом зима придёт, — резко в разговор вклинилась Эльда, спрыгивая с забора. — А вы всё ещё будете «планировать».

Эта неугомонная девчонка одновременно бывает в десяти местах, поэтому я уже совсем не удивлён, что она нас подслушивала, хоть это и бесит. К счастью, после своей фразы она тут же ушла, оставив за собой шлейф горьковатого запаха полыни.

Воздух дрогнул от крика ястреба, кружившего над фермой. Я потрогал шерсть ближайшей коровы — мягкую, как пух, но упругую, словно проволока. Модифицированы магами, так как и пшеница. Солнце поднялось выше, отбрасывая короткие тени. Где-то вдалеке, за лесом, ждали свои очереди не построенные фермы, невспаханные поля, ненаписанные планы. А пока — тридцать пар коровьих глаз смотрели на меня с немым вопросом.

У меня ещё было несколько дел на сегодня и поэтому оставив ферму я вернулся в Леогейт.

Лишь только под вечер с отбитыми Бьёрном рёбрами я смог вернуться в управу. Кабинет тонул в полумраке. Последние лучи заката пробивались сквозь щели ставень, цепляясь за клубы пыли, что висели в воздухе. На столе, заваленном свитками. Я сидел, откинувшись на спинку кресла, и вглядывался в столбец цифр.

1695 монет... Цифры плясали перед глазами. Он провёл пальцем интерактивному меню Системы. Продажа леса принесла максимум, целых две тысячи монет. Если я хочу продавать больше. То мне нужно улучшить управу в префектуру. Потом я наконец заказал кузница Вальгрим — минус 500 монет и 20 слитков железа, что ещё в начале недели успел сковать Гаральд. Зато и посмотрю, как выглядят здания северных варваров, потому что их длинные дома меня как-то не впечатлили.

В углу комнаты скрипнула дверь — Хельга внесла поднос с похлёбкой, запах лука и дикого чеснока мгновенно наполнил кабинет.

— Опять не ели весь день, — буркнула она, ставя миску рядом с картой, испещрённой красными метками. — Эльдра говорила, вы даже на стрельбище чуть ли не упали в обморок.

— Упал? — я хмыкнул, отодвигая свитки. — Просто присел отдохнуть, не так уж и легко часами стоять на ногах. А она уже кричит, что я труп.

Хельга фыркнула, поправляя складки платья.

Я потянулся за глиняные кубком и отпил из него. Прохладный ягодный морс, проникший в моё горло, будто унимал лёгкую головную боль, с которой я ходил целый день. Когда девушка ушла я подошёл к окну. На краю деревни, за домами метались фигурки, Игорь с несколькими работниками, что продолжали ставить частокол даже вечером. Он был готов на где-то на две трети и надеюсь, что к середине следующей недели мы уже будем ставить ворота с башнями.

Ветер принёс запах дыма с кузницы. На следующей неделе я планирую призвать только один десяток новых крестьян несмотря на то, что ежемесячный прирост целых 32 человека. Мне явно нужно копить на строительство городского центра, он даже на первом уровне позволяет размещать в своих домах целую тысячу семей.

Расправившись с едой, я в районе часа ещё сидел над бумагами, пытаясь вспомнить ещё хоть что-то полезное для моих людей, после чего сонливость начала меня одолевать. Я не стал противиться зову Морфея. Засыпая, я надеялся, что на следующем призыве завтра, Карл, тот самый фанатик, не устроит очередное фанатичное выступление. Не смотря на то, что я сам решил его использовать для этого, что бы не терзать мои ораторские способности, его слишком религиозное поведение вызывает у меня странное чувство стыда.

Не люблю фанатиков.

Глава 21

От автора в начале: Что-то я навалил чернухи немного (хотя это и не первая такая глава, иногда прорывается). Знаете, та самая жестокая реальность средневековья, где армия при походе грабила, убивала и насиловала всё вокруг на несколько дневных переходов вокруг - иногда даже если они находились на территории собственного государства? Вот тут есть элементы подобного. Возможно в будущем нужно будет немного снизить накал страстей, оцените этот момент пожалуйста в комментариях.

10 неделя

(Среда, ровно 4 недели спустя начала 20 главы)

— Эй, Лорд! Ты их, что, рожаешь? — донёсся хрипловатый окрик через вымокшее под утренней моросью поле. Агне шёл тяжёлой поступью, впиваясь узкими глазами в железные ряды копий за моей спиной. Его взгляд скользил по шлемам латников, задерживался на охотниках, прячущихся за рядами копий, будто примерялся — сколько воинов понадобится, чтобы пробить ряды моих солдат.

Я позволил себе усмехнуться, ощущая под собой нервную дрожь гнедого мерина. Четыре недели. Ровно столько ушло на то, чтобы подготовить мои войска. Эти четыре недели я только и делал что копил деньги на то, чтобы приобрести новые военные строения. Награда в десять тысяч монет за десятый уровень так же была вложена в военное дело. Всё растворилось в жадной пасти Системы.

— С того света можно вытащить не только крестьян — бросил я, следя, как его ладони сжимают топорище. Расстояние между нами сокращалось с каждым шагом. Позади — гулкая пустота: его сородичи застыли у кромки леса, мои солдаты — у стен лагеря, что был разбит перед городом. Лишь эскорт в виде моих латников да его пятеро костяных великанов глухо стучали сапогами по мокрому щебню.

— А коня? — он резко взмахнул обухом, и мерин дёрнул головой, забив копытами. — Его тоже из преисподней вывел?

Стальные перчатки моих стражников синхронно лязгнули о рукояти. Я поймал беспокойный взгляд Эльды.

— Пути Света... — начал я, но Агне перебил, вставая вполоборота. Теперь между нами оставалось три шага. Запах перебродившей брусники от его меховой накидки смешивался с кислым потом гончих — тех самых серых теней, что жались к ногам варваров. Их желтоватые глаза следили за каждым движением.

— Готовился, — проскрежетал он, кивнув на строй копий за моей спиной. Его голос дрогнул — не страх, нет. Что-то вроде голодного восхищения перед хорошим клинком, который вот-вот повернётся остриём к твоей глотке.

— Ты тоже — я нарочно медлил, разглядывая его "армию". Женщины и мужчины с обветренными лицами теснились за хлипкими щитами. Взрослые и молодые воины переминались с ноги на ногу, сжимая самодельные луки. Но эти скованные гончие, рыскающие сквозь ряды варваров, портили впечатление сброда. Достаточно кивка — и полсотни глоток разорвут горло прежде, чем лучники успеют натянуть тетивы.

— Каков твой ответ, Лорд? — Он выдохнул, и пар от дыхания заклубился в воздухе. — На вопрос, что я задал тебе тогда?

— Ты пришёл слишком рано.

— Это не ответ на вопрос, лорд. — от злости вождь сделал шаг вперёд, но путь дальше ему преградила Эльда Сёрдоттер.

Видя просьбу в глазах своей родственницы, он успокоился и перевёл взгляд на меня.

— Я дам тебе ответ после того, как ты расскажешь мне причину.

— ТЫ! — Он вновь с яростью посмотрел мне в глаза, пальцы его потянулись к поясу. Пятеро моих латников обнажили клинки, но Агне уже смеялся — гортанно, с надрывом, доставая потёртую флягу. Брызги мутной жидкости блеснули на его щетине.

Я поднял руку и сделал ладонью взмах назад, приказав этим убрать клинки назад. Только теперь я заметил — его левая рука, сжимавшая флягу, была обмотана окровавленными бинтами. Свежими.

— Историю эту на трезвую голову не расскажу, — Агне швырнул опустевшую флягу в мокрую грязь. Она заурчала, как раненый зверь, пока не затихла у копыт моего коня. Его пальцы, обмотанные в окровавленную холстину, нервно дёргали пряжку на поясе. — Нашли мы их. В рабском поселении... — Голос его сорвался, будто слова застряли в горле, как кость. Кальднатт. Четыре дня пути от Львиных Врат. Валинги зовут его Хладной Ночью... А своих рабов Скьяльдрегиль – Щитовой скотиной.

— Город их... — Агне резко сглотнул, и жилы на шее напряглись, как канаты. — Мор выкосил. Сотня трупов — даже крысы дохли у их заборов. Урожай собрать некому... — Его ладонь сжала воздух, будто хватая невидимую гортань. — Моя дочь... — Он внезапно заговорил тише, и от этого каждый звук стал острее. — Ей было семь зим. Любил носить её на плечах… а они... — Он резко провёл пальцем по горлу. Жест был рубленый, небрежный, но я почему-то представил тонкую ниточку шрама на детской шее. — Из-за травы. Из-за проклятой пшеницы!

Агне тяжело вздохнул и всхлипнул, словно раненный медведь. На лице северянина застыли слёзы, смывая с щёк грязь. Вдруг он засмеялся — коротко и хрипло.

— После жатвы за рабами придут. Город решил заплатить дань моими людьми. — он выдохнул, и плечи его опали, будто с них сняли тяжёлые цепи. — Их заберёт дружина герцога Валингов, чёртова Альрика и погонит в столицу Герцогства, Анген...

Он произнёс название города с ненавистью, будто выплёвывая застрявшую кость.

— А оттуда прямиком в пасть к Хенрику. Королю готов, вместе с иной их данью. На словах они ему не подчиняются, но на деле просто предпочитают откупиться богатыми дарами, плюя на его законы. Он пока закрывает на это глаза. Пока.

Тишина повисла густым туманом. Где-то за спиной зазвенела стремя, Эльда переминалась с ноги на ногу, пытаясь расслышать шорохи в кустах. Её пальцы всё ещё лежали на плясе, и я знал — если гончие двинутся, она успеет выколоть им глаза метательными кинжалами раньше, чем те сделают три прыжка.

— Помоги... — Агне вдруг опустился на колени. Костяные пластины брони скрипели, впиваясь в мокрую землю. — Мои люди станут твоими. Клятву дам — перед прахом отцов и нерождёнными потомками. — Он поднял голову, и в его взгляде было что-то от затравленного волка, что сам бросается в капкан, лишь бы утащить за собой охотника.

— Дай мне ответ, Лорд Александр. Или мой род станет призраками к следующему полнолунию.

Я повернул коня, чувствуя, как потная шкура мерина дрожит подо мной. У лагеря, за холмом, уже зажигали факелы — синеватые огоньки прыгали, как бесы в предрассветных сумерках.

— Шли разведчиков к Кальднатту, — бросил я через плечо. Голос звучал чужим, будто решение приняло не я. — Времени у тебя мало. Завтра на рассвете — выступаем.

Агне не ответил. Когда я оглянулся, он стоял на том же месте, сгорбившись, смотря на свои окровавленные бинты. Из леса донёсся вой гончих — долгий, тоскливый, как погребальный плач.

(Позднее того же дня в лагере)

Костёр в палатке трещал, выплёвывая искры к подбитому войлоком небу, сквозь специальный вырез. Я сидел на обрубке лиственницы, втирая в ладони жир — запах прогорклый, въедливый, но хотя бы спасал от трещин в ладонях после очередной тренировки с Бьёрном. Агне стоял поодаль, спиной к огню, и тень его растягивалась по палаткам, будто чёрный клинок, воткнутый в сердце лагеря.

— Тридцать ополченцев и двадцать четыре пращника я оставлю в городе в качестве гарнизона. — сказал я, не глядя на варвара.

Агне резко обернулся, и костяные подвески на его доспехе загремели, как зубы, стучащие от стужи.

— Это крохи! — Он ударил кулаком в столб дыма, и искры рассыпались вокруг, словно испуганные светляки. — Альрик поведёт две сотни кнехтов, не считая сотни городского ополчения Кальднатта! Ты хочешь, чтобы мои дети гнили в цепях, пока твои люди отсиживаются за стенами?

Я поднял глаза. За спиной Агне, за частоколом, Львиные Врата спали беспокойным сном. Я собираюсь обескровить гарнизон и увести армию на запад, а ему и этого мало.

— Северяне, вот причина почему я не буду уводить всех. Не все твои соотечественники вменяемы Агне, — я провёл пальцем по карте, оставляя жирный след возле нарисованного волка. — Если я оставлю Львиные Врата без гарнизона, к нашему возвращению от них останется пепелище. И твоим детям некуда будет идти

Агне зарычал. Не метафорически — низкий, звериный звук вырвался из его груди, заставив вздрогнуть даже гончих, прикованных у ворот. Одна из них, с рваным ухом, заскулила, дёргая цепь.

— Ты боишься теней, Лорд. — Вождь наклонился, упираясь руками в стол. Его дыхание пахло хвоей и желчью. — Бог предателей — трусливый шакал. Они не нападут, пока не учуют слабину. А ты её показываешь, как девка подол!

Эльда, до сих пор молчавшая в угоду палатки, резко щёлкнула ножнами.

— Дядя, ради нашей крови, говори с моим вождём иначе — произнесла она тихо. В её голосе не было злости — только обжигающие холодные слова.

Агне выпрямился, медленно, словно под грузом невидимых оков. Его взгляд скользнул по лицам латников у входа в палатку, что охраняли наш покой — их забрала были опущены, а пальцы сжимали рукоятки мечей так, что казалось их кожа должна будет скоро побелеть, если бы мы её видели сквозь латные перчатки..

— Хорошо. — Он выдохнул, и вдруг показалось, что из его плеч вынули стальные прутья. — Оставь своих слабаков. — Вождь махнул рукой, будто отмахиваясь от мошкары. — Но знай: если из-за твоей трусости хоть один ребёнок умрёт в клетке...

— Твои дети, — я встал, отбрасывая тень на карту, — станут моими. И я не бросаю своё.

Костёр догорал. Угли потрескивали, напоминая о недавней перепалке. Агне, уже уходя, задержался у выхода.

— Ты прав, — пробормотал он уходя так тихо, что слова едва долетели сквозь вой ветра снаружи. — Мы все станем твоими. Но только если ты спасёшь мой род.

Угли в очаге погасли, оставив после себя пепельный холодок. Ветер пробирался сквозь щели палатки, шелестя картами на столе и заставляя пламя единственной свечи плясать в предсмертной агонии. Агне ушёл, утянув за собой ярость, как ураган, оставляющий после себя вывороченные корни. Латники сменились, их доспехи позвякивали сонно, будто убаюканные шепотом ночных стражей.

Спал урывками. Всю ночь снились цепи — они звенели то голосами детей, то лязгом гончих. Проснулся до рассвета, когда сизые тени ещё цеплялись за частокол. Из варварского стана доносилось бормотание — Агне будил своих, его голос был хриплый, будто перетёртый гравий.

Четверг встретил нас дождём. Не тем яростным ливнем, что смывает дороги, а мелким, назойливым. Капли влаги забивались под латы и кольчугу, превращал тканную броню в тряпки тянущих людей вниз, прямо в грязь. Влажный холод леденил пальцы и цеплялся за гривы лошадей серебряными паутинками. Моя армия строилась у восточных ворот — медленно, с проклятиями и лязгом железа. Крестьяне в грубых посконных плащах грузили повозки, обвязывая тюки сыромятными ремнями. Пятеро ополченцев, оставшихся в армии для охраны обслуги, топтались у котлов, грея руки над паром от похлёбки.

— Колонной! — крикнул Бьёрн. Его лицо, подрагивало, будто он всё ещё пытался стряхнуть сон. Копейщики прикрывают фланги!

Агне наблюдал за всем этим с холма. Его люди не строились — они кучковались, как стая воронья у падали. Женщины с пучками стрел за спиной смеялись, деля глоток медовухи из рога. Подростки дразнили гончих, тыкая палками в них, от чего те взрывались лаем, но не нападали на людей, зная своё место.

— Ты ведёшь не армию, а похоронную процессию, — бросил я, подъезжая к Агне.

— Зато мои «скорбящие» не ссут от страха, заслышав вой ветра, — он усмехнулся, указывая на моих лучников. Те ёжились под плащами, перешёптываясь о всяких небылицах.

Первые два дня мы шли полчти молча, происшествий не было, а настроение не добавляло желание общаться с людьми. Дорога петляла меж холмов, поросших чахлым можжевельником. Обслуга монотонно плелась в конце колонны облизывая пот с губ — солёный, как кровь.

Я же радовался, что за 10 уровень мне в качестве награды дали походный набор на целую тысячу человек. Палатки, переносный стойки для оружия и брони, элементы временных укреплений в виде рогатин и повозки, целая куча повозок, что пришлось оставить, так как тягловых животных у меня нет, а так же целая куча других вещей, что разместилась на складах, так как в поход вышла только сотня человек.

На второй день похода мы зашли в обжитые готами земли. Каменные межи аккуратно делили поля, словно швы на теле ремесленника. В каждом селении — частокол из заострённых брёвен, сторожевая вышка с колоколом, амбары, крытые дранкой. Валинги не строили замков — их крепостями были спина соседа и закон Альрика. Здесь даже дети носили на поясе ножи с клеймом рода, а чужака, забредшего в эти земли, могли сжечь в навозной яме как колдуна.

Альрик фон Ва в своём герцогстве был довольно уважаем за то, что правил не только страхом, но и жёстким порядком. Его воины часто патрулировали дороги. Разъезды солдат вылавливали бандитов и мародёров, развешивая их по деревьям, а так же раздавали зерно вдовам тех воинов герцогства, что погибли на службе.

Рассвет застал армию у Свинцового Ручья. Дождь, начавшийся ночью, превратил дорогу в месиво, но это было к лучшему — грязь скрывала следы.

— Колонной! Только по следу вьючных лошадей! — Бьёрн, подгонял отставших алебардой. Его кольчужный доспех сверкал на солнце серебром. Даже ополченцы в нашей колонне носили стёганные гамбезоны и железные шлемы — роскошь, немыслимая для валингов, чьи воины щеголяли в кожаных куртках в лучшем случае.

Агне наблюдал за построением Его люди, словно стая голодных псов, рассыпались по лесу, прикрывая фланги.

— Твои солдаты гремят, как стая медведей, — проворчал он, указывая на лучников, перевязывающих тетивы воском. — У Альрика на каждой миле есть дозорные хижины. Дым от костра — и к полудню сюда придёт сотня кнехтов.

— Тогда научи своих волков выть по-вороньи, — парировал я.

Он усмехнулся, сплюнув в грязь.

Утром субботы, к тому моменту как мы сворачивали лагерь, охотники приволокли пленника — старика в грубой рубахе, с корзиной лисичек. Его лицо, испещрённое ритуальными шрамами в виде солнц, исказилось от ужаса при виде Агне.

— Валинг из рода Огненного Круга, — определила Эльда, срывая с его шеи амулет из медвежьего клыка. — Его род отвечает за сигнальные костры от Чёрного Брода до Кальднатта.

Старик забормотал, тыча пальцем в наши доспехи:

— Чужаки! Чужаки в землях валингов! Альрик...

Удар топора оборвал речь. Голова покатилась в папоротник, а тело ещё секунду билось, обрызгав мох красными брызгами. Агне вытер лезвие о плащ, не глядя на своих воинов:

— Сожгите старика, кости разбросайте по оврагу, чтобы шакалы думали, что старик просто пропал.

Его гончие, почуяв кровь, рванули вперёд и вцепились в мёртвое тело зубами, разрывая его на куски.

— Мы все чужаки в этих землях, — пробормотал я, но Эльда сделала вид, что не расслышала.

К вечеру вышли к покинутой усадьбе валингов. Дом, сложенный из грубых брёвен, с дырой в крыше вместо окна. Во дворе — деревянный плуг с железным лемехом (наконечник плуга, редкость здесь, где большинство пашут сохами). Мои латники обыскали сарай, вытащив серпы с зубчатыми лезвиями — валинги ещё не додумались до косы-литовки.

— Они подобны муравьям по сравнению с нами, — задумчиво сказал главный охотник Харальд, разглядывая глиняные таблички с учётом урожая. Конечно же текст на чуждом языке он не понимал.

— Муравьи кусаются, — Агне пнул опрокинутый ржавый котёл, из которого высыпались сушёные ягоды. — Особенно если потревожить муравейник.

Под вечер мы проходили по дороге рядом с мельницей. Новенькая, с жерновами из известняка. Дымок из трубы. У нас не было возможности её обойти. Я надеялся, что на дороге не встретится мирных жителей и мы сможем пройти, незаметно для людей на мельнице. Я с Агне, Эльдой, Харальдом и группой разведчиков шёл впереди.

— Хозяин, — Эльда указала телегу, заполненную мукой. Она была брошена. Было видно, что кто-то пытался распрячь лошадей. Но запутал лямки и в итоге просто сбежал вперёд. Следы в грязи вели дальше по дороге.

Агне уже вынимал топор, но я перекрыл ему путь:

— Мельник — не воин.

— Мельник — глаза Альрика. Через день он будет в Кальднатте.

Молчание тяжелое молчание, разведчики бросились вперёд. Через пятнадцать минут мы его нашли. Он поскользнулся в грязи и подвернул лодыжку, измазавшись в грязи. Разведчики притащили его прямо к нам и бросили в ноги. Обычный мужчина, лет сорока, с руками в муке. Он ещё не понял, что видит смерть.

— Возьмите его живым, — приказал я, всё ещё сомневаясь.

Агне рассмеялся:

— Ты думаешь, его жена не хватится? Его дети? — Он взмахнул рукой, и тень от топора легла его лицо. — Здесь либо мы, либо они. Выбирай, Лорд.

Я вздрогнул, смотря прямо в лицо старика. Мельник скулил, его пальцы, испачканные мукой, судорожно сжимают край одежды, словно пытаясь ухватиться за жизнь, что утекает, как вода сквозь жернова.

Замерев и смотря мёртвым взглядом на лицо своей жертвы, я погрузился глубоко внутрь себя. Врождённый для людей моего времени гуманизм бился словно птица в клетке, приходя в ужас от решения, перед которым меня поставили. О смерти легко рассуждать, когда она далеко, но очень мало людей, которые реально могут прервать жизнь человека, смотря ему в глаза.

Это поняли ещё учёные, по результатам мировых войн, это понял и я смотря в глаза живому человеку, что должен умереть.

Агне нетерпеливо дёрнул плечом. Его гончие заскулили, почуяв слабину.

— Решай, Лорд, — прошипел Агне. — Или в итоге мы все умрём из-за твоих соплей.

Рука Агне с топором замерла. Я чувствую, как его взгляд впивается в меня, словно нож в масло.

Слабость — роскошь, ныне мне не доступная, верно? Я сглотнул, но тягучая слюна застряла в горле на мгновение, вызывая боль, что выкинула меня из размышлений.

Я махнул рукой. Топор вождя взлетел вверх, чтобы тут же опуститься вниз.

Боже, что я творю…

— В следующий раз убивать будешь сам, — Агне сплюнул на труп и пошёл к своим людям.

Кости мельника зарыли в болоте, туда, где вода выгрызала землю чёрными зубами. Его крик, сорвавшийся в последний миг, ещё звенел в ушах, как надтреснутый колокольчик.

Мельница так же была сожжена. Агне сказал, что туда направятся либо его люди, либо мои. Я отправил своих надеясь, что они тихо прирежут всех, не издеваясь над людьми перед смертью.

Я ошибался.

Человек всегда остаётся человеком.

Когда один из моих копейщиков попытался изнасиловать молодую девушку, дочь мельника, прежде чем её прирезать, я своим ударом латной рукавицы чуть не проломил ему голову.

Смотря на плачущею девчонку, я не смог отдать приказ о её убийстве. Несмотря на то, что Агне был против и называл меня слабаком. Моим же людям было всё равно на то, будет кто-то из валингов жить ли нет.

Вечером того же дня, она, выхватив нож у одного из крестьян обслуги прирезала ополченца, после чего убежала в лес. Не прошло и пяти минут, как из леса раздались инфернальные крики. Которые продолжались всё время, пока мы шли сквозь рощу у мельницы. Через час наш отряд нагнала одна из гончих, что принесла обглоданную до неузнаваемости женскую руку.

Теперь я по-настоящему понял, почему быстрая смерть — это дар.

Наступал закат. Лагерь разбили в сосновой чащобе, где стволы росли так плотно, что небо казалось лоскутным одеялом из сумерек. Без костров. Без палаток. Измотанные воины спали, прислонившись к деревьям, с мечами на коленях. Эльда раздавала сухари, обёрнутые в берёзовую кору, — хруст их был громче, чем шелест листьев.

Спал я плохо, всю ночь снились кошмары. Агне не спал. Я видел, как он сидит на корточках, водя лезвием по земле — чертил линии, понятные только ему. Карту будущей резни или границы своего терпения.

На рассвете двинулись дальше. К полудню холмы стали ниже, а воздух загустел от запаха дыма и навоза — признак близкого города.

— Здесь, — я поднял руку, останавливая колонну у каменной гряды, поросшей бурьяном. — Разведчики — вперёд. Остальные — разбиваем лагерь.

Харальд кивнул, поднимая капюшон. Его лицо, покрытое царапинами от ежевики, теперь разукрасили сажей и глиной. Десять охотников последовали за ним, растворяясь в кустарнике, как тени. Агне сидел в стороне, точа топор о камень. Ритмичный скрежет сливался с стрекотом кузнечиков. Мы ждали. Мухи кружили над потными шеями крестьян. Где-то вдали каркала ворона — может, настоящая, может, валингский дозорный.

К закату вернулись двое разведчиков. Харальд тащил на плече окровавленный мешок.

— Дружина Альрика... в городе, — он выдохнул, сбрасывая на землю свёрток. Из мешка выкатилась голова дозорного в шлеме с бронзовым медведем. — Въехали вчера. Конница, пехота... и повозки с цепями.

Второй разведчик, мужчина с перевязанным предплечьем, протянул смятый свиток:

— Гонец скакал в Анген... Перехватили у брода.

Я развернул пергамент. Чернила расплылись, но печать —вставший на дыбы медведь — была узнаваема. К несчастью, с языком готов я был не знаком, поэтому я передал свёрток Эльде.

— Рабов грузить к полной луне. Всех сначала к нам, потом шестьдесят голов в Эльхолл. Остальных сплавить по реке, к копям гномов...»

Агне вырвал свиток из рук Эльды. Его глаза сузились, будто читал не буквы, а приговор судьи.

— Полная луна... Это же завтра! Мы успели в последний момент.

Совет собрали под корнями вывороченной бурей сосны. Её ствол, покрытый жухлыми лишайниками, напоминал скрюченный хребет великана. Эльда расстелила давно украденную у какого-то валингского торговца карту на мху, придавив углы кинжалами. Бьёрн, Агне, Харальд, Эльда пятеро латников и я — все мы стали тенями в этом полумраке.

— Штурм города — самоубийство, — я ткнул пальцем в нарисованные стены Кальднатта. — Частокол в три ряда, рвы с кольями. Альрик уже внутри — значит, гарнизон удвоен.

Агне хрипло засмеялся:

— А напасть на дружину в чистом поле? У них точно есть конница! Они растопчут нас, как мышей.

Эльда провела ногтем по дороге к юго-западу от города — тонкая змея, петлявшая меж холмов.

— Здесь. Дорога сужается между склонами. Если перекрыть выход валунами...

— Рабы погибнут первыми, — перебил Бьёрн. — Дружинники используют их как живой щит.

Тишина.

— Тогда мы подожжём обоз, — Агне ударил кулаком по карте. — Дым испугает коней, это внесёт панику.

— Огонь испугает гончих, — парировал я. — И рабы разбегутся...

— Рабы бегут только к свободе или смерти. Мои люди выберут второе, если надо.

Его глаза блестели, словно лезвия из обсидиана. Я понял: он уже простился с ними. Со всеми.

Глава 22

1 день 11 недели

Время давно плавно перевалило за полночь. Лагерь уже собрался и нам оставалось только ждать возвращения разведчиков, цель которых было найти место для засады. Камни, покрытые лишайником, торчали из земли, как спина спящего дракона. Лес вокруг нас стоял чёрной стеной, поглотившей даже лунный свет. Костёр мы жгли осторожно, боясь, что дым может выдать нашу позицию. Отоспавшиеся за день воины грели руки над тлеющими углями, ожидая момента, когда мы будем выходить.

Агне сидел на пне, точа топор о камень. Ритмичный скрежет был самым громким звуком в лагере. Его люди — в районе двух сотен варваров в грубых шкурах, казалось бы, заполнили всю поляну, на которой мы разбили лагерь. Лишь время от времени среди дикарей показывались цивилизованные лица. На каждого моего человека пригодилось по три племенных воина.

Я увидел, как Эльда метнула взгляд на восток, где за холмами должны мерцать огни Кальднатта.

— Разведчики должны вернуться уже как час, — сказала она, поглаживая лук.

Беспокоилась не только Эльда, но и я сам. Если с разведчиками что, то случилось, то нам придётся атаковать город напрямую или рисковать упустить пленных рабов. Дорога на карте была обозначена очень схаматично и не я, не Агне не хотим прорываться сквозь патрули Готов-валингов, чтобы потом сражаться с дружиной герцога в чистом поле.

Прошло ещё около двадцати минут, перед тем как разведчики всё же вернулись. До рассвета оставалось где-то два часа. Ко мне подошёл Грегор, один из охотников, который выслушав прибывших теперь должен был передать информацию мне. Его лицо, исцарапанное ветками, было бледнее лунного диска.

— Нашли, — сказал он, подходя к карте, исчерченную пометками — Как и тут указано, тут есть лощина в трёх милях отсюда. Дорога сужается между скал — как горло. Сверху — уступы, поросшие соснами. У основания холмов внизу — валуны, где можно спрятать пехоту.

Я кивнул, смотря на отметки на карте.

— Выступаем сейчас, — решил я. — К рассвету должны занять позиции.

Армия двинулась сквозь чащу, тихо словно тень. Копейщики шли впереди, раздвигая колючий кустарник своими древками. За ними — лучники, прижимающие колчаны к груди, чтобы стрелы не звенели. Агне вёл свой отряд рассыпанным строем — его люди, рождённые в лесах, ступали бесшумно, будто совы.

Раз в полчаса мы останавливались, прислушиваясь к вою гончих — они шли, окружая нашу армию, заставляя даже случайных путиков отворачивать от волков в ужасе. Однажды, по пути к месту засады, округа взорвалась лошадиным ржанием: патруль валингов проскакал в трёх сотнях шагов от нас, у дороги. Мы замерли, вжимаясь в землю. Гончие зарычали тихо готовые напасть, но всадники промчались мимо, так и не заметив нас.

— Духи леса с нами, — пробормотала Эльда, сжимая амулет.

— И Свет, — тихо добавил Харальд.

Я на это лишь улыбнулся и отдал приказ двигаться дальше.

Лощина встретила нас предрассветным туманом. Скалы по бокам напоминали гигантские клыки, готовые сомкнуться. Харальд указал на уступы:

— Лучники — там, пусть залезут по камням. Пехоту— за валунами. Тех огромных громил Агне из личной дружины — в зарослях папоротника, которые справа.

— А гончие? — Агне потрепал за ухо ближайшего волка. Тот оскалился, обнажив клыки. Тусклые татуировки волка, казалось, вспыхивали под такт вздохов животного.

— По флангам, с боков. Пусть ударят с боков.

Мы заняли позиции. Охотники взобрались на уступы, маскируясь ветками. Копейщики и племенные ополченцы спрятались за валунами, прикрывшись щитами. Мечники и латники рассредоточились среди деревьев — стальные доспехи прикрыли плащами из мешковины. Мы подготовили несколько ловушек с валунами: как только отряд врага войдёт в засаду – мы выбьем деревянные подпорки и вниз на дорогу посыпается куча камней. Может быть даже кого-то и зашибёт, но наша главная цель – снизить манёвренность конницы.

— Паутинные стрелы — только по коннице, — напомнил я, обходя своих стрелков.

Агне устроился рядом с своими дружинниками. Семеро исполинов, больше обычного воина племени на целую голову, а то и две, жевали вяленое мясо, не обращая внимания на подготовку. На них были одеты плохенькие доспехи из ржавой кольчуги, кости и кожи. По их внешнему виду было понятно, что союзное племя не до конца понимают, как работать с металлами.

Вождь племени подошёл к ним и отхлебнув из фляжки жидкость, начал им что-то втолковывать.

— Покажем им, что такое северная ярость, — услышал я тихое ворчание Агне, и громилы заурчали в ответ.

Рассвет застал нас в засаде. Туман рассеялся, открывая дорогу — узкую, усыпанную щебнем. Где-то вдали закаркали вороны.

— Идут, — Эльда приложила ухо к земле. — Конница впереди. Пехота, сразу после них.

Первыми появились разведчики — два всадника в кольчугах, скачущих рысью. Они даже не глядели по сторонам, уверенные в страхе, который сеял Альрик. Сердце застучало чаще. Я сжал рукоять меча, вспоминая свою первую битву, с соплеменниками Эльды. Прошлый раз я пролежал несколько дней из-за удара одного из варваров в спину. В этот раз такого не случиться.

Ветер донёс лязг кольчуги и запах коней. Первые всадники показались из-за поворота — полсотни конных фигур одетые в ткань и железо. Это явно были воины из личной дружины Герцога. Личные гвардейцы Альрика. На всех всадниках был либо тканная стёганка, либо длинная кольчуга до колен. У многих были кольчужные чулки и варежки. На каждом из воинов был открытый шлем с наносником или кольчужный капюшон с кожаным шлемом поверх. Некоторые воины были в накидках. Красные, белые, золотые и чёрные цвета, мелькали среди всадников. На коттах были расшиты гербы домов Герцогства Валанда – в основном изображения медведей и костей. У каждого воина был каплевидный щит, на которые так же были нанесены геральдические символы.

Несколько всадников впереди были одеты в более богатую одежду – на шлемах был гребень из перьев и золотая чеканка. Помимо этого, на телах помимо кольчуги, поверх неё были одеты неплохие чешуйчатые доспехи.

Я предположил, что это командир отряда.

За всадниками, топча дорогу, шли кнехты с пехотными круглыми щитами. У некоторых из них были видны связки метательных дротиков за спиной – но было видно, что эти войска снаряжены намного хуже всадников. Из двух сотен пехотинцев только у трёх десятков из двух сотен солдат были стёганки, а не в рубахи или в доспехи из кожи. Кольчуг у пехоты не было, более того, лишь половина воинов имели хоть какие-то шлема, остальные обходились обыкновенными шапками.

В центре колонны был ещё один всадник: мужчина в чёрном плаще и с посохом, обвитым цепями. Почему-то он вызывал у меня особую опаску. Когда я указал Эльде на него, она прошептала лишь одно слово «Кодун». К несчастью, Агне собственных магов лишился, когда валинги налетели на стоянку племени, так что противопоставить ему мы можем лишь честную сталь и мои зачарованные паутинные стрелы.

За магом шла длинная вереница пленников, одетая во всякое рваньё. Люди были истощены и медленно перебирали ногами, что тормозило колонну, но позволяло нам хорошо разглядеть врага перед атакой.

Наконец завершал колонну ещё один отряд пехоты. Они были вооружены хуже кнехтов что шли спереди и выглядели как обычное нищее крестьянское ополчение, а не как солдаты. Скорее всего это гарнизон из самого Кальднатта, что было видно по отличным от других солдат рисункам на щитах. Лишь две трети воинов имели щиты и лишь их сотник был одет в стёганку и шлем. Впрочем, это и не удивительно – вряд ли самый бедный город самого бедного герцогства Готланда, который ещё и пережил эпидемию – может предоставить качественных солдат.

— Жди... — прошептал я, смотря как Агне на левом фланге в возбуждении покручивает свой топор. Вождь замер, как хищник перед прыжком.

Конница подъехала вплотную к позициям лучников.

Я подал сигнал, и ловушка захлопнулась.

Выдернув деревянные подпорки, груда камней начала скатываться вниз, перекрывая вход и выход из лощины. Пехота с лёгкостью пройдёт такой завал – а вот конница нет, всадникам придётся спешиваться и медленно проводить коней сквозь обвал.

Отряд врага остановился, но именно это и было нам нужно.

— Огонь!

Во врага полетело больше сотни снарядов, сорок из которых были паутинными стрелами. Зачарованные наконечники воткнулись в тела всадников, в коней и в землю, окутав всё липкой паутиной, дополнительно блокируя всадников. Кони пытались взвиться на дыбы, но несколько коней только окончательно запутались в паутине и упали, погребая под собой своих ездоков. Обычные же стрелы и дротики целились в пехоту и мага.

Пехотинцы не успели среагировать и, после того как по рядам кнехтов прошёлся железный дождь, на землю свалился десяток, орущих от боли тел. Маг же, среагировав на вскрик, защитив своё тело каким-то тёмным щитом, что превратил в прах десяток стрел. Но вслед за стрелами в него летело и несколько дротиков. Три из них, целившихся прямо в него так же распались на прах, но последний, чуть промазавший, попал прямо в шею коня, пронзив её на сквозь.

Перед тем как лошадь мага пала, погребя его под собой, он успел взмахнуть посохом. Из земли вырвались клубы чёрного дыма, соткавшиеся в воронов. Появившиеся твари тут же ринулись к нашим стрелкам, пытаясь заклевать их до смерти и уже скоро один из охотников упал, вцепившись в лицо.

— Латники, ко мне! — Я выхватил меч, рубя ворона, после чего тварь рассыпалась в пепел.

Часть всадников, освободившихся из паутины, рванули вперёд, вверх по склону. Пехота Валанда ощетинившись стеной щитов бежала следом.

— Вперёд! — заревел Агне.

В ту часть всадников, что всё ещё не могла выбраться из паутины ворвался отряд Агне – три десятка варваров во главе вождя и его дружинников начали крушить застрявших в паутине людей. Первый всадник, по которому попал двухметровый варвар, казалось бы, сложился пополам вместе со своим конём. Конница пыталась не подпускать их, размахивая длинными копьями, но то один, то другой всадник падали мёртвыми, хоть чаще всего разменивая свою жизнь, на жизнь минимум одного врага.

Наконец основная часть армии врага взобралась к нам по склону и наши ряды столкнулись. Обладая преимуществом в высоте и устойчивости – солдаты пытались скинуть вражескую пехоту вниз, но наша выигрышная позиция компенсировалось более низким качеством войск. Врагов было тупо больше, и они были, в основном лучше снаряжены.

— Второй залп! — закричал я, и стрелки выпустили новый залп стрел. Паутина опутала ещё шестерых всадников. Один конь, споткнувшись о липкие нити, рухнул на бок, придавив седока. Крики смешались с восторженным рёвом воинов Агне, крушивших пехоту дубинами и копьями.

Маг, выбравшийся из-под коня, снова взметнул посох, но Эльда была быстрее. Её стрела попала колдуну в плечо, опутывая верхнюю часть его тела липкими нитями.

Я перевёл огонь лучников на него, но он накрылся непроницаемым щитом. Хотелось бы его до конца сражения держать под куполом, но наш строй в середине начал продавливаться, и я приказал перевести огонь на кнехтов врага. Десяток, слишком сильно поверивших в себя валингов тут же захлебнулись кровью, будучи пронзённые стрелами.

От одного из всадников раздался крик, и готы снова собрали стену щитов, после чего в нас начали лететь дротики. Строй моих воинов распологался среди деревьем и камней, поэтому от каждого залпа метательных копий погибало не больше двух-трёх человек.

Варвары и сами были неплохими метателями и поэтому, когда костяные копья у них закончились, они начали кидать копья готов им назад. Тут и там от падания щиты валингов раскалывались, после чего воины пытались уходить в задние ряды, под защиту своих собратьев, но не всегда удачно. Больше десятка кнехтов корчилась на земле, пронзённая собственными дротиками.

Маг вырвался из паутины, разорвав плащ. Его посох взметнулся, и земля под ногами нашей пехоты вздыбилась, выворачивая камни. Пятеро варваров рухнули в трещину, но остальные сомкнули ряды, вонзая копья в брюхо готской пехоты, что в момент просадки земли рванула вперёд.

— Убейте чёртового мага! --- я указал на колдуна, который уже рисовал в воздухе руны.

Эльда прицелилась, но стрела вновь срикошетила от невидимого барьера. Маг усмехнулся, швырнув в небо чёрный шар. Тот взорвался дождём из шипов, которые полетели в нас. Несколько стрелков свалились с уступа, обагрив камни кровью, часть из них скатилась по склону прямо в руки валингов, которые тут же прирезали раненных.

Спешившиеся всадники, вставшие в строй кнехтов и городского ополчения, пытались продавить наш строй и у них это получалось. На стороне врага было преимущество в броне – из-за чего они могли позволить себе большее безрассудство. Агне со своей свитой бесновался где-то на левом фланге, лучники были заняты обстрелом мага и десятка пехотинцев, что собрались вокруг него и пытались прикрывать его своими щитами, давая ему кастовать заклинания. Строй в центре вновь начал опасно продавливаться.

Я повернулся к Эльде.

— Подавай сигнал гончим, пришло время. — сказал я ей, на что она достала свисток и дунула в него. Звонкий свист раздался над полем боя.

Я вернул взгляд к центру. Вражеский отряд спешенных всадников помогая пехотинцам практически разорвали строй моих копейщиков. Мои солдаты медленно отступали не понимая, что они растягиваются дугой, всё сильнее ослабляя строй в середине.

Я обернулся. В качестве резерва был только я и моя охрана.

Ну что же…

— Вперёд, во имя Света! — Выкрикнул я, доставая меч и опуская забрало. Шестеро латников, включая меня самого, ворвавались в строй госких щитов, и тут же проломили его, смяв нескольких воинов перед нами. Доспехи давали чувство неуязвимости, но это чувство было обманчивым и хрупким.

Мы врезались в их строй лёгкой пехоты и начали резать испуганных солдат как цыплят. Мой меч гулко ударил по деревянному щиту, и тут же расколол его. Следующим взмахом я всадил клинок в плечо какого-то парня, пронзив кольца кольчуги. Он вскрикнул – коротко, как подстреленный зверь и теплая кровь брызнула на мой наруч. Рядом один из наших латников свалил другого врага ударом гарды по голове. Покрытый шапкой череп хрустнул. Стена щитов дрогнула и поползла назад.

Мы ломили их строй, как таран.

Прорыв превратился в кровавую кашу. Я шагал вперед, разя врага и спотыкаясь о оставленные мною же трупы. Воздух гудел от криков и лязга. Увидел копейщика, что целился мне в бедро. Ударил снизу, под слишком высоко поднятый щит. В живот. Он согнулся, захлебываясь. Мои латы звенели под ударами. Топоры, дубины. Оставляли вмятины, но держали. Двигаться было тяжело. Железо давило, пот заливал глаза. Под ногами хлюпала грязь, смешанная с кровью. Чувство неуязвимости таяло с каждым ударом по металлу. Отдача отдавалась болью в плече.

И тут он встал на моем пути. Не ополченец. Один из спешенных всадников. Его чешуйчатый доспех был, в царапинах и грязи. Он держал длинный меч и большой щит. Смотрел на меня через прорезь шлема с личиной. Дышал тяжело, пар клубился из-под забрала. Вокруг как будто стихло.

Он первым бросился. Его меч лязгнул о мой щит. Удар отозвался болью по всей руке. Я едва устоял.

– Я убьтю тебя, слабак! – прохрипел он сквозь зубы, замахиваясь снова.

Готский Остерон, язык сильно отличался от северного диалекта, но мне казалось, что я довольно чётко понял его посыл, когда я отбил удар. Мой клинок скользнул по его наплечнику, высек искры. Я был в ярости. От усталости, от крови, от этого ада.

– Сдохни! – выдохнул я, говоря на северном, пытаясь рубануть по шлему.

Он ловко подставил щит. Бам!

– Северное быдло! Сам сдохни! – огрызнулся он, проговаривая ответ на понятном мне языке.

Мы сошлись вплотную. Щит к щиту. Железо скрежетало. Пахло потом, кровью и чем-то едким. Он попытался ткнуть мечом в пах – туда, где латы слабее. Я едва отвел удар локтевым щитком. Лезвие пронзительно визгнуло по стали. В ответ я ударил его рукоятью меча в лицо.

Бам!

Металл прогнулся. Он зашатался. Я изо всех сил рубанул по шлему.

Кланг!

Как по колоколу. Он рухнул на одно колено, щит упал. Меч воткнулся в грязь рядом. Из-под помятого забрала текла кровь. Он пытался подняться, хрипя. Я стоял над ним и занес меч, дыша, словно загнанный конь. Все тело горело. Чувство неуязвимости исчезло из за десятков синяков покрывающих моё тело. Латы защищали, но не делали бессмертным. Один его удачный удар – и все.

Я смотрел на этого рыцаря и на его дрожащую руку, цеплявшуюся за меч. Взмах клинком и хрипящее тело валится на землю, орошая её брызгами крови. А я пошёл, перехватив щит по удобнее ноющей рукой пошёл убивать дальше.

Я не беспокоился о тыле, так как отряд мечников Бьёрна, как менее защищённые остались позади, чтобы не дать окружить нас.

Наконец в фланги врага ударили гончие. Тут же начали раздаваться панические вопли солдат. Гончие, словно тени, раскали вокруг, выхваляя тех солдат, что забывали смотреть по сторонам. Готы тут же перестали давить на строй, и поэтому…

— Вперёд, давим!

Краем глаза я заметил, как Агне, прорубив себе путь сквозь строй врага, увидел колдуна и рванул к нему через всё поле боя. Но маг махнул посохом — из земли вырвались корни, опутав ноги вождя. Ещё мгновенье и охрана колдуна прикончила бы самонадеянного варвара, но несколько гончих набросились на валингов сзади и начали рвать их своими клыками.

— Да убейте уже кто ни будь этого колдуна! — заорал я и в этот же момент пропуская выпад копья в голову от вражеского копейщика.

В голову как будто ударил молот, раздавливая все мысли всмятку, но, к счастью, меня уже который раз защитил стальной шлем. В этот раз удар был особенно силён и меня зашатало, заставляя выйти из боя, скрываясь за спинами латников, что сразу же оттащили меня назад, пока я пытался прийти в себя. Единственное что я успел увидеть из за спин моей охраны и строя солдат – это как несколько стрел летят в сторону колдуна и опутывают его с головы до ног паутиной. Он застыл, словно муха в янтаре, а Агне, прорвавшийся сквозь остатки его охраны, что доедали гончие, вонзил топор в грудь мага.

С гибелью колдуна валинги дрогнули. Всадники, те из них кто остался в седле, потеряв после этого ещё треть испугались и словно раненый зверь, металась в ловушке лощины, давя своих же. То один то другой всадник скрывались в противоположной от дороге части леса, либо умудрялись провести лошадей через завалы камней.

И тут раздался рёв — не звериный, а человеческий. Глухой, срывающийся от ярости.

— Смотри! — Эльда, что стянула с меня, шлем и осматривала синяк на лице, ткнула пальцем в сторону рабов.

Рабы, сорвавшие верёвки, рванули в бой. Не все — некоторые метались в панике, но десятки мужчин и женщин с обожжёнными шеями и рубцами от цепей схватили камни и прочий мусор что лежал перед их ногами. Я увидел, как подросток вонзил кинжал, поднятый с трупа, в спину пешему всаднику. Старик с седыми космами замахнулся цепью, сбивая с ног кнехта.

Ополченцы Кальднатта, и без того еле державшие строй, полностью потеряли боевую дух и начали спасаться бегством, но путь им перекрыли гончие. Волки гнали их обратно, на копья наших солдат.

— Соплеменники! Не щадить врага! —Агне, покрытый кровью с ног до головы, рубил врага налево и направо.

Парень лет пятнадцати, с лицом, изуродованным клеймом, швырнул камень в всадника — тот рухнул, задев двух других.

— Агне, чёрт бы тебя побрал, оставь языка! — заорал я, видя, как лавина из голодных, изувеченных людей сметает фланг врага.

Гончие Агне, почуяв сородичей в рабах, взвыли в унисон. Рунические татуировки на их шкурах вспыхнули кровавым светом. Волки рванули в самую гущу, рвя поджилки коням и валя с ног тех, кто пытался поднять щит.

— За мной, племя! — Агне взметнул топор, и его громилы, покрытые кровью и грязью, ринулись в пролом.

Рабы не сражались — они мстили. Женщина, поднявшая топор с земли, отрубила руку кнехту, что-то крича ему в лицо. Седой старик, спотыкаясь о трупы, бил цепью по шлемам, будто молотом по наковальне. Даже дети — те, что могли держать камень, — швыряли обломки в спины бегущих.

— Это... — Бьёрн прислонился к валуну, переводя дыхание, но так и не продолжил, ошарашено глядя на поле боя.

Валинги, зажатые между копьями, волками и безумием рабов, перестали быть армией. Они стали стадом, обречённым на бойню.

— Закончим это! — Эльда выпустила стрелу в командира ополчения врага, толстяка в позолоченном шлеме. Тот упал, увлекая за собой стяг с чёрным медведем Кальднатта на белом фоне.

Знамя упало в грязь, и это стало последней каплей. Валинги побросали оружие, но пощады не получили. Рабы, долго копившие ненависть, не знали слова «милосердие». Лишь троих, включая одного конного гвардейца успели спасти мои люди.

Когда солнце поднялось выше скал, в лощине остались только победители и мёртвые. Агне шагал среди рабов, хватая за плечи то одного, то другого, выкрикивая имена.

— Ульф! Седой черт, как ты выжил?

Старик с цепью обернулся, показав беззубую усмешку:

— Пока не выпью целый бочонок бражки, вождь, не собираюсь помирать!

Подросток с обожжённым лицом подошёл ко мне, сжимая окровавленный кинжал.

— Спасибо, — пробормотал он на ломаном языке валингов.

— Не мне, — я указал на Агне, который обнимал какую-то женщину. — Благодари их. И себя.

Эльда, сорвав с убитого мага амулет, протянула его мне:

Мы собрали трофеи под вой гончих, сливавшийся с криками воронья. Рабы, ставшие воинами, подбирали оружие с трупов. Теперь нам главное выжить и дойти до дома, когда на нас будет охотиться весь Валанд, во главе с их герцогом.

Глава 23

11 неделя (сразу же после боя в лощине)

Зловоние крови, пота и разорванных кишок висело в лощине густым, липким покрывалом. Солнце только добавляло красок, медленно пропитывая трупы теплом. Некоторые из тел, погибших ещё в начале боя, уже окоченели и скоро будут вонять. Вой гончих, сливавшийся с карканьем воронья, был похож на погребальный гимн для армии Альрика. Пока бывшие рабы подбирали оружие и собирали своих мертвецов отдельно от валингов, а воины Агне с мрачной методичностью добивали тяжелораненых врагов и сдирали с убитых ценную броню, ко мне подвели пленных.

Трое кнехтов, избитые, в порванных рубахах и без шапок, шли сами, понуро опустив головы. Их глаза бегали по окровавленной земле, избегая взглядов победителей. Четвёртого, всадника, тащили силой двое варваров из личной дружины Агне. Его дорогой, но помятый кольчужный доспех был покрыт грязью и брызгами крови, шлем был утрачен, но золотая чеканка на портупее и дорогой плащ, пусть и изорванный, выдавали его статус. Он вырывался, хрипло ругаясь на готском, пытаясь ударить одного из конвоиров каблуком сапога. В ответ один из варваров влепил ему затрещину плашмя топорища по лицу, заставив захлебнуться и пошатнуться.

— Тихо, щенок! — прорычал варвар, встряхивая пленного. — Перед вождём будешь выть!

Я сидел на большом валуне у подножия скалы, сняв шлем. Лицо моё было бледным, синяк под левым глазом пульсировал от недавнего удара копья. В руке я сжимал деревянную кружку с темным, горьковатым элем – скудный трофей, найденный в сумке одного из всадников. Рядом стояли Эльда и Бьёрн, тоже уставшие, но настороженные. Агне, с лицом, залитым запёкшейся кровью (не своей), наблюдал за подводом пленных с мрачным удовлетворением.

Пленных подтолкнули вперёд.

Кнехты тут же повалились на колени, замерши. Всадника грубо поставили на колени передо мной. Один из конвоиров, огромный детина с лицом, изрезанным ритуальными шрамами, схватил пленного за длинные, спутанные русые волосы и резко дёрнул голову вверх, заставив смотреть мне прямо в глаза.

Пленный закашлялся, сплюнул кровь на сапог варвара. Его голубые глаза, полные ярости и унижения, встретились с моим взглядом. И вдруг в них мелькнуло удивление, а затем – проблеск надежды. Его взгляд опустился на мои доспехи, что не смотря на царапины, выдавали во мне благородного человека. Он осмотрел мою позу и понял, что перед ним сидит что-то большее, чем очередной северный дикарь.

— Hört mir zu! — хрипло начал он, но, видя непонимание на моём лице, перешёл на ломаный, но понятный северный язык, который явно учили в его кругах для общения с норсландерами. — Слушайте, я сдался! Я дружинник! Сын вождя! Equites! Ritter! Я требую обращения, подобающего моему статусу! — Его голос дрожал от гнева и страха, но он пытался держаться. — Я Лорд Эрхард фон Лангенфельд! Третий сын графа Отто фон Лангенфельда из Восточных Марок! Мой отец… он заплатит выкуп! Щедрый выкуп!

Я медленно отпил из кружки. Горький эль обжигал горло, но приносил мнимое облегчение, после чего оценивающе посмотрел на Эрхарда. Выкуп… Золото. Очень нужное для меня золото.

— Сколько? — спросил я спокойно, но голос был хриплым от усталости и недавнего крика в бою.

Эрхард жадно ухватился за возможность.

— За меня! За меня – полторы тысячи готских гульденов! Чистым золотом! — Он кивнул на дрожащих кнехтов. — За каждого из этих… слуг – по десять гульденов! Всего полторы тысячи тридцать! Отец заплатит! Клянусь честью рода!

Тишину нарушил хриплый возглас Агне. Он шагнул вперёд, его окровавленный топор все ещё был зажат в кулаке.

— Золото? Ты собираешься брать золото за эту падаль? — Он плюнул почти к ногам Эрхарда. — Они пришли за моими людьми! Чтобы заковать в цепи! Чтобы отдать Хенрику! Каждый гот, которого мы отпустим сегодня – завтра вернётся с мечом! Отдай их мне! Пусть их кости послужат предупреждением вождю валингов и вождю чёрных мечей!

— Чёрных мечей? — Спросил я Агне.

Агне молча указал топором на котту рыцаря, на которой был нарисован чёрный клинок на бело-красном диагональном поле. Он был зол и хотел крови. Атмосфера натянулась, как тетива перед выстрелом. Варвары Агне заворчали, сжимая оружие и ненавистью смотря на Эрхарда. Мои латники инстинктивно подвинулись ближе к своему лорду. Эльда положила руку на пляс с мольбой смотря в глаза Агне.

Я медленно поднял голову и посмотрел прямо в глаза вождя. В его взгляде не была холодная решимость.

— Ты поклялся, Агне, — произнёс я тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика в внезапно наступившей тишине. — Перед прахом отцов и нарождёнными потомками. Ты сказал тогда: Помоги и мой род станет твоим. Я помог. Я вызволил твоих. Теперь твой род – мой. Я – твой вождь. И это – мой приказ. Мы возьмём выкуп.

Агне замер. Его могучие плечи напряглись, жилы на шее налились кровью. Он смерил меня взглядом, полным дикой ярости, но клятва была клятвой. Словно с огромным усилием, он опустил топор, отведя взгляд. Его рычание было больше похоже на стон.

— Как скажешь… Вождь. — Последнее слово прозвучало как плевок, но оно было произнесено.

Напряжение немного спало. Я повернул голову в его сторону снова обратился к Эрхарду:

— Твои условия приняты, рыцарь фон Лангенфельд. Полторы тысячи тридцать гульденов. Двое твоих кнехтов будут отпущены сейчас же. Им вернут оружие. Они отправятся к твоему отцу с вестью. — Он сделал паузу, глядя Эрхарду прямо в глаза. — В течении недели, как мы вернёмся в мой город –, я отправлю отряд в сторону земель рода Лангенфельда, с официальным предложением о выкупе. Эти люди останутся гостями у него, до момента сбора денег, после чего вернуться ко мне. Ты согласен?

Эрхард жадно кивнул:

— Да! Клянусь! Отец выкупит меня!

— Хорошо, — я кивнул. — Теперь о тебе. Если ты дашь мне слово рыцаря и дворянина, что не будешь пытаться бежать, не будешь вредить мне и моим людям, пока ждёшь выкупа… то я верну тебе твой меч. Ты будешь считаться не пленником, а… гостем. К тебе будут относиться с уважением, подобающим твоему рангу. Будешь есть за моим столом, спать под крышей. Но слово – должно быть железным. Нарушишь – умрёшь позорно, как простолюдин, в петле. Договорились?

Эрхард фон Лангенфельд глубоко вдохнул. Унижение быть пленником дикарей сменялось облегчением. Гость… Сохранить лицо, честь, дождаться выкупа. Это было несравнимо лучше участи его павших товарищей.

— Договорились, лорд… — он запнулся, не зная моего титула.

— Герцог Александр Лайонхарт.

— Герцог Александр. Даю слово рыцаря и сына графа Отто фон Лангенфельда. Я не сбегу и не причиню вреда. Буду ожидать выкупа как гость.

— Освободите его, — приказал я. Те нехотя отпустили захват. Эрхард, потирая онемевшие руки, с трудом поднялся на ноги, стараясь сохранить остатки достоинства.

— Верните рыцарю его меч, — добавил.

Было заметно лёгкое замешательство. Кто-то побежал к груде собранного оружия. Через минуту один из копейщиков, запыхавшись, подбежал, держа в руках длинный рыцарский меч в порванных ножнах. Он неловко протянул его Эрхарду, явно побаиваясь аристократа. Эрхард схватил меч дрожащими руками. Вес знакомой рукояти в ладони, лязг клинка, когда он на сантиметр вытащил его из ножен, чтобы убедиться в подлинности – все это вернуло ему частицу уверенности. Он кивнул мне, показывая свою благодарность и покорность.

— Пусть ему дадут воды и чистой ткани. Двоих кнехтов – отпустить, как договорились. Оружие вернуть. Третий пусть остаётся с господином рыцарем слугой, — распорядился я, откидываясь спиной к холодному камню и снова поднося кружку ко рту. Голова гудела от усталости и боли.

Эрхарда увели. Двоих кнехтов, ошеломлённых неожиданной удачей, поспешно вытолкали за пределы поля боя, вручив им простые мечи. Они пустились бежать, не оглядываясь. Третий кнехт, оставленный "прислугой" для рыцаря, стоял, дрожа, не зная, что его ждёт.

Я закрыл глаза. Золото… Оно было нужно. Я читал, что во время столетней войны Англия до половины всех налогов собирала с помощью выкупа французских рыцарей из английского плена. Полторы тысячи гульденов. Сколько это?

Рядом со мной лежал мешок, в который мои солдаты и воины племени сносили все монеты, найденные на трупах. Я засунул руку в мешок и достал оттуда золотую монету, поднёс её к лицу и взглянул на неё с помощью системы.

<>--------------------------------<>

Готский гульден

Вес монеты: 3,2 грамма

Состав: Рудное золото

Ценность: ⅛ системной золотой монеты.

<>--------------------------------<>

Тысяча пятьсот тридцать гульденов – это почти пять килограмм золота и где-то 76 500 системных монет. Совершенно безумная сумма денег для меня. Хотя, доложен признать, цена за выкуп довольно маленькая. Если я правильно помню, то обычно цена за пленных рыцарей, в реальной истории, была намного выше – ту же Жанну Д’Арк запросили 80 килограмм золота, да и более «обычных» рыцарей выкупали за десятки тысяч монет. Хотя, с другой стороны, Герцогство Валанд – это буквально задница мира, а не благополучная и богатая Франция или Англия из реального Средневековья. Да и Эрхарт всего лишь третий сын, а не наследник.

Так что даже полторы тысячи гульденов — это очень неплохо.

Только вот у этого решения была и цена. Недовольство Агне, как шип, вошло в мои отношения с новыми подданными. Да и доверить меч врагу… Это был риск. Но риск, на который я шел, играя по правилам мира, где честь аристократа иногда значила очень много. Зато и проверю, как правила прошлого мира играются здесь

Я снова отпил эля.

Вой гончих и карканье воронов над полем боя оглушали.

Я открыл меню системы.

<>--------------------------------<>

Имя: Александр Лайонхарт

ХП: 156/175

МП: 140/140

Уровень: 11

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 13

Ловкость: 10

Выносливость: 9

Интеллект: 10

Харизма: 8

Нераспределённые очки: 3

Специализация: Любимец народа

<>---Умения и навыки---<>

Основы контрудара

Основы магии света

Развитая атака

Стрельба

Боевое безумие

Развитая защита

Стойкость

Глухая оборона

Основы лидерства

Управление казной

Основы логистики

<>--------Артефакты--------<>

Кольцо Воеводы – +20% к силе существ под командованием владельца артефакта.

<>--------------------------------<>

+ Доступен выбор навыков и умений x1

Решив повременить с распределением очков после получения очередного уровня, я решил сначала осмотреть амулет, что сняла Эльда с мёртвого мага.

[Артефакт: Малый накопитель маны]

[Свойство: +25 единиц маны]

[Слот: Шея]

Сам амулет представлял собой маленький, сантиметров 5 в диаметре чёрный шар, предположительно из обсидиана. Он был заключён в оправу из серебра. К оправе крепилась простая серебряная цепочка из грубых звеньев. Я одел этот артефакт поверх доспехов.

<>--------------------------------<>

МП: 140/165 [+25]

<>--------------------------------<>

Убедившись, что артефакт работает, я вернулся к выбору нового навыка и умения.

<>--------------------------------------<>

Поздравляем. Герой Александр достиг 11 уровня

Герой может улучшить свои навыки и приобрести новые умения.

1. Основы Магии Тьмы

Позволяет герою изучать заклинания магии Тьмы третьего круга и увеличивает их общую эффективность. (+2 Интеллекта при касте заклинаний этой школы)

2. Искусная Атака

+30% к урону юнитов в ближнем бою.

3. Сбор войск

Умение, увеличивает месячный прирост существ 1-, 2- и 3-го ранга на +3, +2 и +1 единицы соответственно. Чтобы эффект возымел действие, герой должен находиться в городе в последний день недели.

4. Дарующий защиту

Умение, которое распространяет эффект заклятий «Уклонение» и «Каменная кожа» на всех юнитов, но при этом удваивает количество используемой на них маны. Заклинание создаётся с удвоенной скоростью.

<>--------------------------------------<>

Так как магии у меня всё ещё нет, а войск у меня достаточно и без прибавки – я выбрал «Искусную Атаку». Мои войска никогда не смогут наносить слишком много урона.

Очки характеристик же, по старой традиции вкинул в Силу, Ловкость и Выносливость.

После этого я облокотился на камень, прикрыл глаза и начал ждать.

То, что должно было быть быстрым сбором трофеев, растянулось на долгий, изматывающий час. Победа в лощине обернулась грязной, кровавой работой. Воздух, и без того пропитанный смертью, теперь гудел от раздражённых окриков и лязга железа.

Самым долгим и нервирующим делом оказались лошади. Испуганные грохотом битвы, видом и запахом гончих, кони дружинников разбежались по окрестным лесам и холмам. Отряды охотников во главе с Харальдом, посланные вдогонку, возвращались с трудом, ведя за собой взмыленных, дрожащих животных с безумными глазами. В итоге к полю боя привели двадцать одну лошадь. Три других нашли мёртвыми – одна с переломанными ногами в овраге, две застреленными паутинными стрелами. Предприимчивые северяне уже снимали с них шкуры и отрубали окровавленные куски мяса, не обращая внимания на назойливых мух.

На пригнанных лошадей, а также на спины крестьян обслуги и ополченцев и выживших воинов с бывшими рабами, грузили всё. Сбор трофеев был похож на нашествие саранчи. С трупов валингов снимали кольчуги (даже рваные), стёганые гамбезоны, кожаные куртки, сапоги, шапки. Собирали мечи, топоры, копья, дротики, щиты (из треснувших доставали железные элементы). В грубые холщовые тюки летели медные пуговицы, кожаные ремни и даже прокопчённые котелки. Я, наблюдая, как один из его ополченцев старательно сворачивает окровавленное, пропахшее потом и испражнениями исподнее убитого кнехта, почувствовал приступ тошноты. Но я смолчал. Прагматизм здесь перевешивал брезгливость. Каждая нитка ткани и каждый кусок железа мог пригодиться в Львиных Вратах.

Трупы складывали в три отдельные кучи. Первая, самая большая и хаотичная – валинги. Их просто сбрасывали в яму, найденную у подножия скалы. Вторая – мои и Агне погибшие воины. Их укладывали с большей тщательностью, хотя и без особых почестей. Вторая куча была почти в 10 раз меньше первой, а из умерших большинство были варварами. Я был очень рад, что потерял всего 11 именно своих солдат: 3 лучников и 8 копейщиков. Третья куча была ещё меньше. Сюда, по настоятельной и почти униженной просьбе Эрхарда фон Лангенфельда, сложили тела его личных слуг, павшего оруженосца и знаменосца – тех, кого он считал своими людьми, а не просто солдатами герцога. Эрхард, бледный, но с подчёркнуто прямым станом, сам помогал опознавать и переносить их. Его лицо в этот момент обернулось каменной маской.

Кучи обложили хворостом и травами. Когда факелы коснулись растопки, огонь взвился с треском и гулом, словно торопясь поглотить свидетельство бойни. Черный, жирный дым потянулся к небу, смешиваясь с запахом палёной плоти и волос – сладковато-тошнотворным и навсегда врезающийся в память.

У первого костра, там, где беспорядочно были свалены враги, воины стояли молча. Лишь несколько варваров Агне плюнули в пламя, посылая готам проклития.

У второго костра, где были павшие союзники, разворачивалась сцена, ради которой я и взял в поход Карла, того самого крестьянина-фанатика. Он упал на колени перед жаром костра, его начавшееся покрываться гарью лицо, искажённое экстазом и скорбью, было обращено к пожирающему тела пламени. Он воздевал руки, и его хриплый голос, рвущийся сквозь треск и гул, выкрикивал молитвы Свету: о прощении грехов павших, о принятии их душ в сияющие чертоги, об очищении этой осквернённой крови земли.

Рядом с ним, чуть в стороне, но также обращённая к огню, стояла Эльда. Она не встала на колени, но её поза была полна ритуальной строгости. В руках она сжимала пучок вереска – священного для северян растения. Её губы шептали что-то на своём языке, древние слова проводов, обращённые не к единому Свету, а к духам предков, к богиням судьбы, прядущим нити жизней, к хранителям воинской удачи, чтобы те встретили павших в чертогах вечной охоты. Ее молитва была тихой, но пронзительной в своей скорби. Два голоса – истеричный, рвущийся к небесам, и сдержанный сплетались над костром, создавая странный, дисгармоничный, но полный подлинной скорби реквием. Бьёрн крепко сжимал рукоять специально выкованной для него алебарды. Его взгляд метался между двумя молящимися и пламенем.

У третьего костра на одном колене стоял Эрхард фон Лангенфельд. В его руках был маленький золотой амулет – полый круг с извивающимися, стилизованными лучами, похожий на застывшее солнце. Его губы беззвучно шевелились. Он произносил слова на странном, мерном языке, полном твёрдых согласных и глубоких гортанных звуков, отдалённо напоминающем латынь. Это была ритмичная, сосредоточенная молитва, обращённая светлому творцу этого мира. Его взгляд, устремлённый сквозь пламя, был полон скорби, но и некой фатальной твёрдости. Он хоронил своих, соблюдая долг господина перед вассалами, павшими с оружием в руках.

Я наблюдал за тремя очагами скорби. Карл и Эльда у одного огня, их контрастные молитвы, сливающиеся в общую волну потери. Эрхард у своего, с его холодной, аристократической преданностью чуждым все присутствующим богу. И одинокий, самый первый костёр, который никто не провожает на тот свет. Огонь пожирал плоть, молитвы растворялись в дыму, а золотой амулет в руке пленного рыцаря тускло поблёскивал в отсветах пламени.

Когда костры догорели, оставив после себя лишь тлеющие угли, зловонный пепел да черные остовы костей, отдалась команда выступать. Усталые, перепачканные сажей и кровью воины, навьюченные как мулы крестьяне, ведомые под уздцы трофейные кони, груженные до стонов тюками с жалким скарбом – двинулась в обратный путь.

Впереди был долгий и опасный путь домой, где их уже ждала новая угроза – гнев всего герцогства Валанд. А за спиной, над ещё дымящейся лощиной, уже начали кружить первые вороны, привлечённые запахами. Их карканье слилось с отдалённым, тоскливым воем гончих Агне, провожавших армию.

Путь домой превратился в мучительный марш. Победа в лощине обернулась тяжёлой ношей. Раненые стонали на импровизированных носилках из сбитых щитов и плащей, замедляя движение. Люди, нагруженные до скрипа костей трофеями – кольчугами, потрёпанными щитами, мешками с мукой из сожжённой мельницы и скудной провизией, тащился со скоростью самого слабого.

Два десятка трофейных коней, ведомых под уздцы, были нервны и пугливы, чуя запах гончих, которые теперь шли не скрытно, а растянувшись по флангам колонны, как живой заслон. Их тоскливый вой, смешанный с карканьем ворон, преследовал отряд, словно похоронный марш. Я приказал своим людям двигаться открыто – скрываться с таким обозом и ранеными было бессмысленно. Их путь лежал по дорогам Валанда, и каждый холм, каждая роща таили угрозу.

Вечер первого дня остановки прошёл в напряжённом молчании. Лагерь разбили у дороги, костры жгли ярко, выставляя двойные посты. Эрхард фон Лангенфельд, теперь облачённый в почищенную, но все же побитую кольчугу, сидел у отдельного костра со своим перепуганным кнехтом. Его взгляд скользил по суровым лицам северян, по гончим, сливавшимся с тенями, по мне, отдающему тихие приказы Эльде.

На второй день, когда колонна тянулась мимо заброшенного хутора, Эрхард, которому выделили одного из крепких трофейных коней и который ехал сейчас рядом со мной, не выдержал. Его голос звучал сдержанно, но в нем чувствовалось жгучее любопытство и отголоски былого высокомерия:

— Герцог Александр... Позвольте спросить. Вы... вы не похожи на них. — Он кивнул на воинов Агне, переругивающихся у повозки. — Ваши манеры, ваши доспехи... даже то, как вы ведёте войну – с этими... странными стрелами. Откуда вы? Зачем вы здесь? Почему связались с этим... — он остановился, ища подходящее слово, — …первобытным сбродом? Вам что, не хватает своих земель под солнцем Готланда?

Я посмотрел на него. Синяк под глазом уже желтел, но моя голова все ещё гудела от усталости. Я долго молчал, глядя на пыльную дорогу, уходящую в холмы.

— Солнца Готланда? — наконец произнёс я тихо — Мои люди жили под другим солнцем, Эрхард. Далеко. Очень далеко. Настолько далеко, что вы не найдете его ни на одной карте Готланда и даже карте всего мира. — я сделал паузу, выбирая слова, чтобы не выдать Систему. — Свет... привел меня сюда. Своим путем. Бросил в этот мир. Я здесь чужак.

Эрхард нахмурился:

— Чужак? Но вы же герцог? У вас есть город, войско...

— Город? Львиные Врата? — Я усмехнулся без веселья. — ему нет и полугода. Собранные из найденных ресурсов дома с парой башен, да деревянным частоколом. Мой город больше похож на замок бедного лорда, не более. Моё войско? Несколько счастливчиков, что Свет вернул к жизни, да эти северяне, чьи дети гнили в цепях Кальднатта.

Эрхард тихо слушал мой голос и поэтому я продолжил.

— Мои люди всего лишь осколки. Осколки иного человечества. Мой народ, попав на ваши земли, не согласится смиренно склонить головы перед вашими феодалами, будь это Альрик, ваш король Хенрик или любой иной, кто придёт и скажет: "Это моя земля, а ты – мой раб или труп". — я остановился на мгновенье, что бы взглянуть на солнце, что начало заходить за облака.

— Нам не позволят жить мирно, Эрхард. Никогда. Ваши лорды увидят в нас добычу. Ваш герцог – угрозу своему порядку. Ваш король – источник дани или пушечное мясо для своих амбиций. — мой голос зазвучал жёстче. — Так что, отвечая на ваш вопрос "зачем": иногда выбора нет. Только необходимость. Выжить. Защитить тех, кто доверился тебе. Даже если для этого приходится идти по трупам и пачкать руки кровью. Эта война... она родилась не из моей жажды власти или чести. Она родилась из алчности и жестокости человеческой.

— Как вы можете говорить о жестокости всех людей, если атаковали первыми! — Возмущённо воскликнул Эрхард.

Я повернул свою голову в его сторону

— А это что-то меняет? Что бы произошло если бы вы сами нашли нас?

В ответ на это Эрхард покраснел и отвернулся.

— После того, как я бы отказался бы склонить колено перед вашим Герцогом, мой город бы атаковали. Это правда, с которой и ты не будешь спорить. Всё что я потерял, ударив первым: это шанс считать себя правым в этой войне. — Из моей глотки вырвался смешок. — Я готов уступить эту правду вам, особенно из-за того, что моя подлость спасла жизнь моим людям. В этой войне есть жестокая необходимость, Эрхард. Но чести... чести в ней нет.

Рыцарь долго молчал, глядя на спину своего коня. Потом он кивнул, медленно, нехотя:

— Необходимость... — Он произнёс слово так, словно пробовал его на вкус, и оно было горьким. — Я... понимаю вашу позицию, герцог. Хотя и не могу её принять. Как рыцарь, я служу своему сюзерену, своему королю... Но... — он взглянул на колонну бывших рабов, бредущих с подобранным оружием, с ещё не зажившими рубцами от цепей на шеях. — Я видел, что делают с людьми, объявленной скотиной. Некоторые лорды любит охотиться на двуногую дичь — Его голос дрогнул. — Это... не рыцарство. Это гниль. И если ваш Свет привёл вас сюда, чтобы сражаться с этой гнилью... то, возможно, в вашей необходимости есть своя... мрачная правота. Хотя путь ваш путь будет отмечен кровью невинных.

— По моему приказу уже гибли невинные, — тихо сказал я — И смерти этой будет больше, прежде чем мы обретём покой. Или погибнем. Такова плата за жизнь. Я сожалею Эрхард, но погибать я не намерен.

Я намерен победить.

Дни похода сливались в однообразную каторгу. Раненые слабели, несмотря на усилия Эльды и немногих, кто хоть что-то смыслил в травах. Запах гноя смешивался с запахом пыли, конского пота и крови с трофейного оружия. Агне мрачно шагал со своими людьми, почти не разговаривая со мной. Его взгляд, полный немого укора, был красноречивее любых слов. Эрхард, соблюдая данное слово, вел себя как образцовый "гость", но отчуждённость между ним и северянами была ощутимой как стена. Он держался особняком, разговаривая только со мной, с несколькими из моих солдат, что уже освоили северный язык или своим кнехтом. Гончие по-прежнему патрулировали фланги, их вой то приближался, то удалялся, держа нервы всех на пределе. Ожидание погони витало в воздухе.

На пятый день, когда колонна спускалась в широкую долину, перегороженную неглубокой речкой, разведчики Харальда примчались назад.

— Впереди! — выдохнул один из них, указывая за холм. — У брода! Враги стоят! Знамена!

Я и Агне взобрались на ближайший холм. За речкой, у брода, действительно выстроился отряд. Человек сто, не больше. Пешее ополчение – крестьяне в грубых посконных рубахах, вооружённые косами, вилами, топорами и редкими ржавыми копьями. Лишь десятка полтора человек в стёганых гамбезонах и с круглыми щитами выглядели хоть немного солдатами. Среди них выделялись несколько всадников в кожаных доспехах и шлемах – явно местные феодалы или их сыновья. Знамёна их – пёстрые, с изображениями кабанов, дубов и соколов – трепетали на ветру. Они построились в нечто отдалённо напоминающее стену щитов, перекрывая брод.

— Плёвое войско, — хрипло процедил Агне, пальцы сжимая топорище. — Жирных зайцев пришли пострелять? Отдай их мне. Мои волки проголодались.

— Нет, — сказал я холодно. — Мы не будем тратить силы. Мы их напугаем. Строй!

Команды Бьёрна разнеслись по колонне. Копейщики и мечники быстро сформировали плотную фалангу на склоне холма, прикрывшись трофейными щитами. Лучники рассыпались перед ними, доставая стрелы. Бывшие рабы, теперь вооружённые трофейными топорами и копьями, встали на флангах, их глаза горели недавно пробудившейся яростью. Гончих Агне подозвали ближе; они сели у ног воинов, низко урча, сверкая вечно голодными глазами в сторону брода. Трофейные кони, ведомые обозниками, остались позади под присмотром.

Я выехал вперёд, рядом с линией лучников. Эрхард последовал за мной, наблюдая с холодным любопытством.

— Луки вверх! — скомандовал я. Я не стал тратить оставшиеся паутинные стрелы. — Цель – перед их строем! Залп!

Свист четырёх десятков луков слился в единый пронзительный вой. Десятки стрел взмыли в небо, описывая смертоносную дугу, и с глухим стуком вонзились в землю в двадцати шагах перед дрогнувшей стеной щитов ополченцев. Пыль взметнулась фонтанами. Это был не залп на поражение, а демонстрация силы, точности и готовности убивать. Но несколько стрел всё же перелетев попали в строй ополчения и из него раздались крики.

Эффект превзошёл ожидания. Ополченцы, и без того напуганные видом дисциплинированного отряда, гончих и внезапным дождём стрел, впали в панику. Крики ужаса разорвали воздух. Кто-то бросил вилы и побежал. За ним – ещё один, второй... Стена щитов рассыпалась как карточный домик. Воины на конях отчаянно кричали, пытаясь остановить бегство, хлеща беглецов плетьми, но волна паники была сильнее. Один из всадников, увидев, как Агне медленно поднял свой огромный топор, а гончие встали, ощетинившись, развернул коня и первым поскакал прочь. Его примеру тут же последовали остальные. Через минуту на месте заслона остались лишь брошенные вилы, косы, несколько щитов и кучка растерянных, слишком медлительных или слишком храбрых (глупых) крестьян, оцепеневших от страха.

Агне, смотря на разбегающихся как кроликов валингов, рассмеялся. Его смех, казалось бы, доходил до самого горизонта. Застывшие дыбом несколько ополченцев пришли в себя от этого инфернального звука и бросив оружие рванули в ближайшие кусты, словно трусливые зайцы.

В ответ на это Агне рассмеялся ещё сильнее и шлёпнув меня по плечу сказал:

— Ох, это было хорошо, — заявил он, вытирая выскочившую от смеха слезу, — я даже не жалею, что мы их не перебили. Ты хоть и задница, но вождь хороший.

— Собирать стрелы! — скомандовал я, улыбнувшись. — Трофеи забрать! Быстро!

Отряд спустился к броду. Пока лучники подбирали свои стрелы (многие были сломаны или воткнулись слишком глубоко), воины Агне и бывшие рабы с мрачным удовлетворением подбирали брошенное оружие и щиты – лишний металл и дерево для Львиных Врат. Несколько убитых ополченцев, тех, кто был растоптан своими же или убит случайно попавшей стрелой сложили в кучу и подожгли вместе с ветошью. Исподнее я забирать запретил, так как наш строй и так из-за этих тряпок начал пованивать больше обычного. Чёрный дым потянулся.

Переправившись через брод, колонна двинулась дальше.

Вести об унизительном разгроме заслона и о том, что мой отряд везёт пленных и трофеи, явно разнеслись по округе. Но крупных сил на их перехват так и не выслали – то ли местные лорды не успели собраться, то ли испугались после известия о судьбе дружины Альрика. Встречались лишь пустые деревни – жители, завидев издали колонну с гончими, разбегались по лесам. Один раз вдалеке мелькнул разъезд всадников с чужими гербами, но они предпочли не приближаться и скрыться за холмом.

Разговоры с Эрхардом стали реже. Рыцарь погрузился в свои мысли, иногда украдкой рассматривая меня. Сам же я был поглощён заботами о раненых и о сохранности. Наконец мы дошли до места, которого я опасался больше всего – к развилке, где дорога в обход шла через густой, но болотистый лес, а прямой путь пролегал мимо каменного замка.

Неприступной крепостью эту кучку камней и дерева назвать было нельзя: скромный, почерневший от времени каменный донжон в три этажа, окружённый бревенчатой стеной с единственной надвратной башенкой. Под стенами жалко ютилась деревушка – теперь пустая, с распахнутыми дверями хижин и разбросанной утварью. Жители, завидев приближение колонны, попросту сбежали в замок.

На бревенчатых стенах замка копошились фигуры. Человек двадцать, не больше. Горстка ополченцев в грязных рубахах с луками и пара воинов в стёганках и кожаных куртках. Над воротами развевался стяг – на рассечённом золотом и чёрном поле свирепый белый вепрь с клыками, ощетинившийся и готовый к бою.

— Обойти нельзя, — мрачно констатировал Бьёрн, указывая на болотистую топь справа от дороги. — Лес там непроходим для раненных и коней. Мы и тогда чуть ли не чудом прошли через этот чёртов лес. А сейчас только напрямик. И они нас видят.

Я ощутил знакомую тяжесть в груди. Люди были измотаны, раненые стонали, обоз – лёгкая мишень. Штурм даже такого замка стоил бы крови, задержки и, возможно, жизней. Но оставить у себя в тылу разъярённого врага с лучниками было безумием.

— Ещё тогда я присмотрел этот жалкий замок. Разграбить и сжечь, — прорычал Агне, его пальцы белели на рукояти топора. Гончие у его ног заурчали, чуя напряжение хозяина. — Покажем этим трусливым крысам, что бывает с теми, кто строит стены на пути северного ветра! Мои волки сожрут их живьем!

Я молча смотрел на замок. Мысли лихорадочно работали. Риск штурма... потери... время... Альрик мог уже собирать войска, если разбитые войска добрались до Ангена. Я почти кивнул Агне, готовый отдать жестокий, но, казалось, единственный приказ.

— Подождите, Герцог, — тихо, но твёрдо произнёс Эрхард. Он подъехал ближе, его взгляд был прикован к гербу на стяге. — Этот замок... он принадлежит моему двоюродному дяде. Отто фон Хохенвальду. Я знаю его. Он... упрям, но не безумен. Позвольте мне попытаться договориться. Убедить его пропустить нас без боя. Сберегите кровь своих воинов... и его людей.

Я резко повернулся к рыцарю. В глазах Эрхарда читалась не просьба, а холодный расчёт. Возможность избежать боя... Соблазн был велик.

— У тебя есть один шанс, фон Лангенфельд, — отрезал я. — Иди и говори. Но если хоть одна стрела сорвётся со стены – мы сотрём это гнездо с лица земли. Агне, твои громилы – со мной. Бьёрн, Эльда, охрана – в полной готовности. Приготовьте чёртов белый флаг!

Через несколько минут к воротам замка двинулась небольшая, но грозная группа. Я, рядом – Эрхард на коне, держащий грубо сколоченный белый флаг (грязная тряпка на древке копья). За нами – пятеро латников с опущенными забралами, Бьёрн со своей парой мечников. Сбоку, чуть поодаль, мрачнее тучи, шёл Агне в сопровождении своих семи исполинов в костяных доспехах. Их огромные тени легли на пыльную дорогу. Рядом шла Эльда, пытаясь успокоить своего родича.

Не успели мы приблизиться на расстояние выстрела из лука, как на надвратной башенке показалась фигура. Старик в потемневшей чешуйчатой броне, с открытым шлемом, обнажающим седые, всклокоченные волосы и багровое от ярости лицо. За ним теснились испуганные физиономии кастеляна и пары ополченцев.

— Стой, сволочь! — проревел старик голосом, хриплым от старости и злости, смешивая готские ругательства с ломаным, но понятным северным наречием. — Не сметь приближаться к стенам Хохенвальда, подонки! Альрик вас всех на колы посадит! Сдавайтесь сейчас же, пока я не велел перестрелять вас как бешеных псов! На милость доброго Герцога! Иначе всем вам конец!

Я обменялся взглядом с Агне. Вождь северян оскалился в беззвучном рычании, его дружинники перебирали рукоятки своих топоров. Эрхард выехал на полкорпуса вперёд.

— Дядя Отто! Это я, Эрхард! Эрхард фон Лангенфельд! — закричал он, стараясь перекрыть яростный поток брани. — Опустите луки! Выслушайте!

На стене на мгновение воцарилась тишина, сменившаяся перешёптыванием. Багровое лицо Отто фон Хохенвальда исказилось ещё больше.

— Эрхард? Проклятый мальчишка! Что ты делаешь с этими... дикарями? Они тебя пленили? Не бойся, дядя тебя вызволит! Лучники! На изготовку!

— Нет, дядя! — Эрхард говорил громко, чётко, вкладывая в голос всю аристократическую власть, на какую был способен. — Я гость Герцога Александра! И он предлагает вам мир! Пропустите его войско мимо замка, не чиня препятствий, и никто не пострадает! Если же вы начнёте стрелять... — Эрхард сделал паузу, давая словам вес, — ...эти люди сожгут Хохенвальд дотла. Ваши стены не выдержат их ярости. Вы погубите себя, своих людей... и меня. Подумайте!

Кастелян, худой мужчина с испуганными глазами, что-то лихорадочно зашептал барону на ухо, жестом указывая на гончих, на мрачных исполинов из дружины Агне и на моих латников. Ополченцы на стенах явно паниковали, озираясь, будто ища путь к отступлению. Но Отто фон Хохенвальд тряхнул седой головой.

— Никогда! Я не предам Альрика! Не опущу стяг перед сбродом! Убирайтесь, пока живы! И оставьте моего глупого племянника! — Он снова замахал руками. — Готовить смолу! Луки тетивить!

Я тяжело вздохнул, уже мысленно отдавая приказ к отходу и подготовке к штурму. Агне злобно усмехнулся, предвкушая бойню. Мы начали разворачивать коней.

— Дядя! — крикнул Эрхард в последний раз, и в его голосе зазвучала мольба. — Если вы начнёте стрелять, меня убьют... знайте! Мой отец, граф Отто фон Лангенфельд, узнает, что именно вы подписали мне смертный приговор! Он узнает, что вы предпочли бессмысленное упрямство жизни своего племянника и крови своего рода! Подумайте, дядя! Подумайте о последствиях для вашего дома!

Эти слова повисли в воздухе тяжелее угроз сожжения. Лицо Отто фон Хохенвальда стало багрово-фиолетовым. Он задохнулся от ярости, не находя слов, лишь бешено тряся кулаком в сторону Эрхарда. Кастелян снова зашептал ему в ухо, уже почти умоляюще. Ополченцы на стенах явно не горели желанием умирать за принципы лорда. Наконец, сквозь стиснутые зубы, фон Хохенвальд выдавил хриплое, переполненное ненавистью:

— Проклятый слабак! Позор рода! Чтоб тебя... Аррргх! — Он плюнул вниз, едва не попав в одного из латников. — Снять людей со стен! Всем вниз! Но чтобы ни один из этих псов не зашёл в замок! Ни на шаг! И чтобы они шли быстро! Очень быстро!

Не дожидаясь формального разрешения, испуганные защитники поспешно исчезли с бревенчатого парапета. Лишь фигура Отто фон Хохенвальда ещё несколько мгновений зловеще маячила на башне, его взгляд, полный немой ненависти, сверлил Эрхарда и меня. Вдруг он указал пальцем прямо на моего «гостя»

— А ты Эрхард! Когда твой отец тебя выкупит я запорю тебя до полусмерти! Будешь знать, щенок, как сдаваться всяким в плен. — Потом он резко развернулся и скрылся из виду. Только громкое ворчание раздавалось из башни, — о Творец, позор на мою старую голову!

— Проходите, — тихо сказал Эрхард мне, его лицо было бледным, но спокойным.

Я кивнул, произнося слова благодарности. Облегчение от избегнутой резни смешивалось с горечью и пониманием, что мир здесь покупался только угрозами и шантажом. Я махнул рукой основному отряду. Колонна, ускорив шаг, двинулась мимо молчаливого, но злобно дышащего замка Хохенвальд. Стрелы так и не полетели. Агне шёл последним, оглядывая бревенчатые стены с таким презрением, будто мог сжечь их одним взглядом. Он так и не обагрил свой топор кровью сегодня, и это его злило.

И вот, на седьмой день, когда солнце клонилось к закату, на горизонте показались знакомые очертания. Стены Львиных Врат, освещённые косыми лучами, казались на этот раз не укрытием, а последним рубежом. Город, который мы покинули, чтобы спасти род Агне, теперь должен был стать убежищем для многих и крепостью против гнева всего Валанда. Колонна, измученная, но не сломленная, с победными, но мрачными трофеями и новыми тревогами, подошла к Восточным воротам. На стенах замелькали фигуры стражников. Воздух наполнился криками, сигналами и знакомым, но теперь таким желанным лязгом открывающихся ворот. Мы дошли. Но путь домой был лишь передышкой перед новой, еще более суровой битвой. Гнев Альрика, разбуженный вестями о разгроме в лощине у Кальднатта и уничтоженном заслоне, не заставит себя ждать.

Глава 24

1 день 12 недели

Зловоние пота, запекшейся крови, конского навоза и пыли мне порядком надоело, так как, казалось, буквально въелось в мою кожу. Сидя на своём коне, я смотрел на колонну солдат, которая растянулась вдоль дороги, напоминая скорее израненного зверя, ковыляющего в логово, чем победоносное войско. Раненые солдаты стонали на носилках, а крестьяне обслуги, согнувшись под тяжестью тюков с трофейным железом, шагали, глядя под ноги. Даже гончие Агне Агвидссона шли притихшими. Их уже надоевший всем вой сменился тяжелым, усталым дыханием.

И вот, наконец, на горизонте, показались очертания Львиных Врат. Сперва – высокая, неестественно стройная каменная башня сторожевого поста. Она возвышалась над холмом к востоку от поселения, подобно молчаливому стражу. На ее вершине мелькнул отблеск – дозорный, завидев приближающуюся колонну, сигналил в сторону врат.

– Смотрите! Мы дома! – хрипло крикнул кто-то из охотников впереди. Вроде бы это был голос Тома. Усталые лица солдат, смотрящих себе под ноги, поднялись и в их глазах вспыхнули искры облегчения. Шаг колонны ускорился. Мы были почти дома и осталось сделать последний рывок.

Довольно быстро армия поравнялась с каменной башней.

Лорд Эрхард фон Лангенфельд, ехавший рядом с мной на одном из трофейных коней, не мог отвести глаз от этого сооружения. Его брови сдвинулись в глубокомысленном, почти тревожном недоумении.

– Эта башня… – начал он. – Она… совершенна. Камни подогнаны без малейшего зазора. И высота… Такое не построить за месяц, даже за год, без грандиозных лесов, сотен каменотесов и возчиков. Как? – Он повернулся ко мне. – Как вы возвели это так быстро и… незаметно? О таком строительстве должны были знать во всем Валанде! Это же немыслимо!

Я лишь устало улыбнулся в сторону сторожевого поста, где мелькали фигуры ополченцев и пращников гарнизона. Я не мог не улыбнуться в приступе ностальгии, смотря на неё, так как это здание полностью повторяло свою копию из игры. Сторожевой пост представлял собой трёхэтажную башню с высокими потолками, укреплёнными воротами с двух сторон и двумя маленькими сторожевыми башенками сверху, которые называют «пинакль».

К несчастью, холм, на котором стоит пост, является лишь временным пристанищем для этой постройки. В будущем сторожевой пост будет перемещён в другое место, так как он является не отдельным строением, а частью городской крепостной стены. Во время осады через него обороняющиеся могут делать вылазки, а в мирное время это сооружение является одним из ключевых центров охраны, откуда заместитель коменданта города рассылает разъезды в окружающие город поселения.

Ну а пока сторожевой пост – это хорошая казарма, вмещающая полсотни солдат гарнизона, разгружая импровизированные городские казармы в Львиных Вратах. Ну и конечно это системное здание, что позволяет призывать копейщиков.

– Многое здесь кажется немыслимым, сир Эрхард. – произнёс я задумчиво.

Мы миновали пост. Дорога пошла под уклон, и вот, спустя несколько минут перед ними открылись сами Львиные Врата. Деревянный частокол внешнего периметра, за которым виднелись крыши домов и центральная деревянная сторожевая башня, окруженная вторым, внутренним кольцом частокола.

Ворота уже распахнулись, и навстречу высыпала толпа: не только стражники, но и крестьяне с ремесленниками, что услышали крики дозорных. Лица пейзан были полны тревоги, надежды и любопытства, рассматривая входящую в город колонну солдат, нагружённую всяческим трофейным скрабом.

Но не успела голова колонны подойти к самым воротам, как позади раздался резкий, хриплый окрик, перекрывающий общий гул:

— СТОЙ! Племя — СТОЙ!

Я обернулся и поднял бровь. Агне ближе к середине колонны своих людей, резко поднял руку с боевым топором. Варвары, шедшие за и перед ним, мгновенно замерли, будто вросли в землю. Даже гончие у ног вожака присели, насторожив уши. Весь поток северян остановился в двухстах шагах от распахнутых ворот, создав внезапную пробку. Горожане на стенах и у ворот затихли, недоуменно глядя на эту неожиданную паузу.

Агне шагнул вперед, ко мне, я же в это время спешился с коня.

— Мои люди дальше не пойдут, Лорд, — заявил он громко, так, чтобы слышали и его соплеменники, и горожане. Его голос, был хриплым. — Город — твоя берлога. Моему племени место на природе. — Он махнул топором, описывая широкую дугу вокруг, указывая на холмы, перелески, луга за дорогой, особенно выделяя участок у изгиба ручья и густую дубовую рощу чуть поодаль. — У ручья, у рощи. Каменные города не для нас.

Я кивнул, внутренне вздыхая от очередных проблем. Не знаю, серьёзно ли Агне говорит или очередным способом проявляет своеволие и демонстрацию того, что племя — не поглощено мною, а лишь примкнуло.

— Как скажешь, Агне. Твои люди, твои правила. — сказал я и тут же резко приблизился к нему вплотную — Но помни о клятве.

Тень пробежала по лицу вождя. Он помолчал секунду, после чего произнёс:

— Клятва дана. Она нерушима. Но племя должно дышать вольным ветром, а не каменной пылью. — Он обернулся к своим воинам, которые уже начинали переглядываться, оценивая указанные места. — Ульф! Торгейр! Ведите семьи на север, устроим стоянку там! Быстро! До темноты мы должны поставить навесы и костры развести! Гончих на патруль по краям!

Воодушевленные крики сородичей ответили ему. Люди, уставшие от походной дисциплины, с явным облегчением начали сдвигаться с места, направляясь к роще, уводя с собой гончих.

Агне повернулся обратно ко мне.

— Моему племени нужна еда, — сказал он — Охота первое время будет тощей. Дети не должны скулить от голода. Если у тебя есть припасы. — Он сделал паузу, подбирая слова, чтобы не звучало как милостыня. — ...мы возьмем. Племя отработает, шкурами и мясом, но позже.

Я кивнул. — Крестьяне уже должны были собрать урожай. Немного лишней еды найдётся.

Агне тяжело вздохнул, словно сбрасывая камень. — Ладно. Спасибо… вождь. — Он уже начал разворачиваться, чтобы идти к своему уходящему в лес племени, но остановился. — Через два дня я приду к твоим воротам. Поговорить о племени и о будущем. — Он не стал уточнять, о каком именно будущем, но в его взгляде читалась непростая смесь эмоций. — Жди.

— Буду ждать, — подтвердил я.

Агне кивнул, коротко и резко, словно срубил головой невидимую ветку. Больше ни слова не говоря, он развернулся и зашагал широким, уверенным шагом прочь от стен Львиных Врат. Он не оглядывался.

Чувствую от этих норсов я ещё настрадаюсь.

Честно говоря, северяне мне не так уж и нужны. Если у меня будет достаточно золота, с собранных трофеев, то я смогу призвать более пяти сотен человек. У меня только одних крестьян в пуле найма около трёхсот пятидесяти. Так что две с половиной сотни дикарей из племени Белых Лисиц мне не так уж мне и нужны.

Но.

Всегда есть это "Но".

У этих северян есть две практические функции. Первая – расходный материал. Мясо и живой щит. Их можно бросить на южные армии или на встречу волне с севера. Белые Лисы для меня – грубая сила, которую нужно как можно быстрее израсходовать в столкновении с ближайшей угрозой.

Грубо и цинично? Верно, но мое отношение к ним изменится только в одном случае: если они докажут, что способны стать чем-то большим и управляемым, чем пушечное мясо. Агне произвёл на меня спорное впечатление. Хотя, возможно, тут я и сам виноват, вероятно он подумал, что мог прогнуть меня, а значит я слаб. Ошибочное мнение.

Вторая же функция подконтрольный норсов – дипломатическая. Эльда Сёрдоттер рассказывала мне, да и я сам в разговоре с несколькими людьми Агне успел убедиться, что Север пришел в движение. Целые племена норсландеров, десятками тысяч, бегут на юг, спасаясь от демонопоклонников.

Львиным Вратам пока везло.

Граница Готланда длинная и многие племена перешли границу в других местах. За всё время мы столкнулись лишь с двумя родами Белых Лисиц и одним родом Стылых Черепов. Шансы, что следующая группа дикарей наткнется именно на нас, невелики. Если только колдуны из сбежавших Черепов не решат направить сородичей к нашим стенам, чтобы отомстить за свое поражение.

И именно на подобный случай мне нужен Агне. Если к городу выйдет еще один род Белых Лисиц – а их осталось десять, численностью от двухсот до пятисот человек каждый, то Агне сможет с ними поговорить и отвадить от меня. Да и в разговоре с другими племенами он может быть неплохой прокладкой.

Север не имеет конца и края. Его просторы глотали карты целиком, вместе с теми дураками, что пытались нанести его земли на бумагу. Пожалуй, всю Скандинавию можно было бы утопить в его снегах, и еще осталось бы место, на пару государств, размером с Францию.

Как предполагала Эльда Сёрдоттир в этих землях живёт от двух до 5 миллионов человек, затерянных в этой белой пустоши. Цифра, от которой кровь стынет в жилах, когда понимаешь, что половина из них перепуганные дикари, бегущие куда глаза глядят, снося всё на своём пути, а другая половина, ведомая безумными демонопоклонниками, жаждет лишь одного – обагрить алтари своих повелителей кровью южан.

У меня было лишь одно утешение: северная граница огромна. На востоке, у океана, цеплялись за скалы земли Гаркуна. Там правили полурослики, но к несчастью, такие же поклонники Тьмы, которые скорее с восторгом примкнут к орде, чем остановят северян. Главный же удар, как наковальня, примет на себя гордое царство гномов – Гундуш. Зажатое в каменных тисках меж трех чудовищ: безумного Севера, коварного Гаркуна и… самого Готланда. Гномы привыкли сражаться с демонопоклонниками, но если король Готов решит ударить по ним, в важный момент, то их северная граница может посыпаться, как домино.

Когда король Хенрик, подминал под себя разрозненные племена-герцогства Готланда, несколько из них предпочли преклонить колени не перед его короной, а перед могучими кузнецами Гундуша и суровыми дварфами Стальных Скал. Такой пощечины Хенрик, с его нордической гордыней, не простил никогда, поэтому эти земли, когда ни будь вскипят новым витком гражданской войны.

Северные герцогства Готланда так же не проявляют должного почтения к королю, являясь скорее данниками, чем частью государства и именно поэтому король, видя, как север горит, вполне может ударить всем мятежным герцогам в спины.

На северо-западе же, дальше самого Готланда, путь дикарям преграждали земли нордов. Суровые норсы и айсы уже тысячи лет воюют с конфедерацией кланов Забытых Земель и Леденой Реки. Последние были ключевые союзником короля Готланда, просто потому что и сам он был нордом из тех земель.

Пока я рассуждал о политике, наша израненная колонна медленно втягивалась в спасительные ворота. Их встречал невообразимый гул: облегчённый плач женщин смешивался с приглушенными стонами раненых, лязгом доспехов и ржанием измученных коней.

– Бьёрн! – Мой голос, хриплый от пыли, резал эту какофонию. – Отвести людей в казармы! Раненых – немедля к Эльде и знахарям, трофеи – на склад, под замок и выстави двойные посты на стены и на башню! – Слова вылетали автоматически, прикрывая тонкой пленкой воли адскую усталость, которая тянула к холодной земле.

– Слушаю, герцог! – Бьёрн, сам едва державшийся на ногах резко кивнул. Его движения, хоть и замедленные, сразу обрели цепкую целеустремленность, а голос загремел, раздавая конкретные приказы.

Я поймал взгляд Эрхарда фон Лангенфельда. Рыцарь все еще сидел в седле своего боевого коня, как изваяние. Если бы изваяние могло выражать немое, абсолютное потрясение.

Его глаза, широко раскрытые, метались по сторонам, цепляясь за чистые, незнакомые улицы, вымощенные плотно утрамбованным щебнем, за невероятные синие крыши домов, сверкающие в косых лучах заката, за людей в добротной, пусть и простой одежде из грубого льна и шерсти, которые с не скрываемым любопытством разглядывали знатного пленника.

– Черепица… – сорвался с его губ шепот, бессвязный, словно во сне. Пальцы в перчатке непроизвольно сжали повод. – Эти… эти цвета… Что вы… что вы подмешиваете в глину? – Он вырвал взгляд с крыш и уставился на меня, в глазах – смесь недоверия и жгучего интереса алхимика. – Неужели толченый лазурит? Или… – голос понизился до почти неслышного, – …это колдовство?

Я, уже подъезжая к распахнутым настежь воротам, под сенью которых стоял староста Игорь с группой вооруженных чем попало поселян – кто с алебардой из сырого железа, кто просто с тяжелой мотыгой, – обернулся в седле к рыцарю.

Впервые за долгое время я всмотрелся вверх, в эти самые крыши. Они горели в закате, как осколки тропического неба, упавшие на крыши домов.

– Колдовство? – Я медленно покачал головой, ощущая на лице тепло уходящего солнца и прохладу наступающего вечера. – Возможно. – Мои глаза встретились с его испытующим взглядом. – Но здесь, сир Эрхард, весь этот город, каждый камень его мостовой, каждая балка дома, каждая эта сияющая черепица… и сами люди, что дышат этим воздухом… это – дар Света. В самом прямом, самом буквальном смысле этого слова.

Эрхард фон Лангенфельд уставился на меня так, словно я не слова сказал, а ударил его мешком, набитым свинцовыми слитками, прямо по шлему. Его лицо потеряло всякую окраску, кроме бледности изумления.

– Пойдемте, фон Лангенфельд, – сказал я, указывая рукой вглубь поселения, к неказистому, но крепкому зданию сельской управы, что служило мне и домом, и крепостью, и судом. – Нам нужно решить вопрос с вашим ночлегом.

Мы двинулись по широкой утрамбованной земляной улице. Эрхард слез с коня, тяжело ступив на твердую землю, и повел усталого скакуна на поводу. Его глаза, привыкшие к грязи, хаосу и вони военных лагерей и захолустных деревень, сканировали каждую деталь: чистые канавки для стока воды, отсутствие привычной тошнотворной вони разлагающихся отходов (их аккуратно собирали в компостные ямы за поселением), крепкие плетни, аккуратные поленницы дров у стен. Контраст с его ожиданиями от «логова дикарей» или жалкого стана беженцев «из ниоткуда» был разительным, почти физически ощутимым.

– Я… не ожидал… такого, – вырвалось у него наконец, когда его взгляд зацепился за аккуратные, огороженные дранкой грядки с молодой зеленью у одного из домов. Голос звучал сдавленно, будто признание далось с трудом. – Вы здесь… довольно неплохо устроились.

– Стараемся, – коротко бросил я, подходя к невысокому крыльцу управы. Дубовая дверь с железными накладками скрипнула, когда я ее отворил, выпуская наружу волну теплого воздуха. Из коридора потянуло сладким запахом. Неужели кто-то добыл мед?

Я развернулся к Эрхарду, замершему на пороге.

– У вас есть выбор, рыцарь. Я могу распорядиться – жители освободят для вас одну из усадеб на окраине. Или… – я указал на небольшую, но опрятную комнату справа от входа, дверь в которую была приоткрыта, позволяя увидеть грубый, но крепкий стол, две узкие, но заправленные чистым грубым полотном койки. – …вот сторожка. Тесновато для дворянина, признаю. Но чисто, тепло. И колодец с чистой водой – рукой подать, на площади. Ваш слуга, – я кивнул на молчаливого, запыленного кнехта, замершего позади господина как тень, – может разместиться на второй койке здесь же. Или, если пожелает больше простора и компании, в казарме с моими солдатами.

Эрхард заглянул в сторожку, отодвинув тяжелую дубовую дверь чуть шире. Скромно. Даже аскетично, по меркам замкового комфорта. Но несравнимо лучше, чем спать на сырой земле, укрывшись лишь пропахшим потом и кровью плащом, под вой ветра. Рыцарь выпрямился во весь рост, откинув плечи, стараясь вдохнуть в изможденное тело тень былого достоинства. Пыль дорог легла сединой на его темные волосы и латы.

– Сторожка подойдет прекрасно, герцог Александр, – произнес он, и в голосе, помимо усталости, прозвучала искренняя нотка. – Я рыцарь, а не изнеженный принц, чтобы отнимать целый дом у ваших людей, вернувшихся с поля боя. Моему Вернеру, – он кивнул в сторону кнехта, который робко поклонился, пряча заскорузлые руки за спину, – будет достаточно угла в этой же комнате. Мы не привередливы.

– Как пожелаете, – легко согласился я, чувствуя, как тяжесть доспехов тянет меня к земле сильнее с каждой секундой.

Мы прошли по короткому, пропахшему воском и деревом коридору до двери моего кабинета. Я толкнул ее, впуская рыцаря внутрь. Эрхард замер на пороге, его взгляд снова начал жадно сканировать пространство: полки с аккуратными свитками, простой, но крепкий стол и груду дров у печки. Я же, не церемонясь, снял шлем с ощущением, будто с головы сняли каменную глыбу. Шлем с глухим стуком встал на стол, а я с наслаждением, до хруста в позвонках, потянулся, чувствуя, как ноет каждая мышца.

– Отдохните, сир Эрхард, – сказал я, пересиливая зевок. – Позже, когда силы вернутся, поговорим о формальностях выкупа и условиях вашего… временного пребывания.

Но рыцарь стоял посреди комнаты, все еще осматриваясь с тем же немым изумлением, что и на улице. Его пальцы в перчатке нервно перебирали пряжку плаща.

– Этот дом… он тоже… «появился»? – спросил он осторожно, будто боясь спугнуть ответ. Голос Эрхарда звучал приглушенно, почти шепотом.

Я усмехнулся, коротко и беззвучно, уже подходя к небольшой бочке с водой у стены. Деревянный ковш звонко ударился о дно, когда я зачерпнул прохладной влаги. Отпил большими глотками, смывая въевшуюся в горло пыль и горечь усталости. Вода показалась нектаром.

– Как и все остальное в этих стенах, сир рыцарь, – ответил я, поставив ковш на место и вытирая губы рукавом. – А теперь извините, мне отчаянно нужно хоть немного отдохнуть. Хотя бы час.

Я уже повернулся, собираясь уйти глубже в комнату, за невысокую деревянную перегородку, отделявшую спальный закуток от рабочей зоны, чтобы наконец скинуть проклятые доспехи, переодеться и рухнуть в объятия мягкой кровати. Но внезапно остановился, вспомнив. Обернувшись, я шагнул в коридор и, придерживаясь за косяк, крикнул в сторону кухни, откуда уже плыл соблазнительный запах тушеной похлебки и свежего хлеба:

– Марта!

Из-за угла почти сразу появилась женщина лет тридцати, в простом, но безупречно чистом платье и выбеленном переднике. На ее лице, еще хранившем следы тревоги, теперь светилось искреннее облегчение.

– Да, Герцог? Вам что-то нужно? Обед уже готовится, – голос ее звучал тепло и участливо. – Всех накормим, не сомневайтесь.

– Марта, это наш… особый гость, – я указал большим пальцем через плечо на Эрхарда, застывшего в дверях кабинета. – Рыцарь Эрхард фон Лангенфельд и его слуга, Вернер. Они разместятся в сторожке. Не поможешь ли им устроиться? Чистое белье, теплая вода для умывания, и, если не затруднит, чего-нибудь поесть им перепало бы. Дорога дальняя.

– Конечно же, герцог! Сейчас все устрою! – Марта тут же переключила свое материнское внимание на пленных. Ее взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по рыцарю и его кнехту. – Пожалуйте, господин рыцарь, идите за мной, не стойте на сквозняке. Я вам все покажу, постели поправлю, воды принесу. У нас чистота, можете не сомневаться, – затараторила она, уже направляясь к сторожке.

Эрхард, все еще пытавшийся осмыслить этот вихрь заботы от простой служанки после дней плена и лишений, смог лишь растерянно кивнуть. Его достоинство слегка дрогнуло перед такой непосредственной добротой.

– Благодарю вас, фрау Марта, – произнес он, следуя за ее плотной фигурой в сторожку. Его кнехт, Вернер, с облегчением на лице, поспешил следом за господином.

Я закрыл за собой дверь в свои покои, тяжело прислонившись к прочному дубу спиной. Гул приглушенных голосов снаружи, неповторимый запах оживающего очага в кухне и хлеба – все это сливалось в одно простое, невероятно дорогое слово: ДОМ.

Боже правый, как же я смертельно устал от всего этого...

С трудом оттолкнувшись от двери, я зашел за перегородку. Пальцы, дрожащие от усталости, с трудом расстегивали пряжки и ремни. Броня – кольчуга, нагрудник, наплечники и прочее – с глухим стуком падало в подставленные плетеные корзины, каждая деталь казалась неподъемной гирей. Освобожденное тело дышало облегчением, но каждая мышца горела. Подойдя к большой деревянной бадье с прохладной водой, я смочил грубую льняную тряпицу и начал методично, с наслаждением, смывать с себя слои пота, грязи и запекшейся крови. Кожа под латами была бледной, с красными полосами от натирания. Завтра обязательно свожу всех покупаться у реки, – мысленно пообещал я себе, представляя, как скоро Львиные врата пропахнут не дымом очагов, а стойким походным смрадом немытых тел. – Иначе сюда не зайти будет.

Спустя некоторое время, ощущая себя хоть немного человеком, а не запыленным истекающим манекеном в железе, я облачился в свежую, пахнущую травами рубаху и штаны из грубого льна. Сел за стол, отодвинув шлем в сторону. Перед мысленным взором всплыло знакомое синее свечение.

Системное меню.

Пока меня не было, поселение не стояло на месте. Перед выходом я провел апгрейд: превратил убогие деревенские лачуги – тесные, дымные, способные выдавать лишь одного жалкого крестьянина в неделю – в добротные Деревенские Усадьбы. И вот тут система преподнесла сюрприз. У этого здания был необычный тип прироста: каждая усадьба еженедельно производила одного ополченца... и двух крестьян. Парадоксально, но такой прирост казался куда более справедливым. Потому что система, вызывая "крестьян", часто выдавала не крепких парней, готовых к труду, а стариков или хрупких девушек или и вовсе подростков, которым до силы взрослого человека еще расти и расти.

Вызов ополченца же давал четкость: я знал, что получаю готового к бою солдата, пусть и зеленого. А вызов "крестьян" превращался в русскую рулетку – никогда не знаешь, кого тебе подсунут: работягу или обузу.

Теперь о самих усадьбах. Почему я ими доволен?

Это были уже не конуры, а просторные, даже уютные двухэтажные здания, где-то по 160 квадратных метров полезной площади. В отличие от прежних лачуг, они могли вместить под своей крышей большую семью. Или даже две. Благодаря этому буму жилплощади, мое поселение могло приютить еще с сотню душ, прежде чем люди снова начнут толпиться и жаловаться на тесноту.

Цифры в меню манили: накопленные ресурсы и возросший в разы прирост населения позволяли мне сейчас вызвать почти пятьсот новых жителей. Утроить население одним махом!

Но эйфорию тут же сменяла горечь. Потому что после этого триумфа я снова, и уже в куда более острой форме, столкнулся бы с проклятой проблемой перенаселения. Более того, привел бы ее к критической, взрывоопасной черте. Пятьсот ртов. Пятьсот тел, которым нужны крыша, еда, работа, защита...

Рост населения опережал рост возможностей.

Закрыв раздражающе синее меню найма, я машинально ткнул в иконку Строительства. Окно мелькнуло, предлагая мне построить множество разных строений, но их цена кусалась, в большинстве своём начинаясь с десяти тысяч. У меня же было всего 6833 монеты. Этих денег не хватало ни на что, кроме таверны, которая сейчас мне была не очень нужна.

Как хорошо, что в этом бою мы взяли трофеи, которые солдаты, под присмотром Бьёрна, должны были разместить во временном арсенале.

Я потянулся до хруста в запястьях, зевнул так, что челюсть свело, и поднялся со скрипучего стула. Нужно было двигаться, иначе сон свалит здесь же. Вышел из прохладной полутьмы управы на залитую косым вечерним солнцем улицу. Воздух, еще пахнущий пылью похода, но уже с нотками дыма из труб и свежескошенной травы, ударил в лицо. Мимо промелькнула пара аккуратных усадеб; десяток крестьян, копошащихся у грядок или несущих вязанки хвороста, почти синхронно замерли и склонили головы. Я кивнул в ответ, ощущая привычную, но все еще неловкую тяжесть их взглядов.

Вскоре я предстал перед массивными воротами внутренней стены. Два ополченца у входа, заслышав шаги, резко вытянулись, стараясь придать своим запыленным лицам вид бравый и слегка придурковатый, но их копья дрогнули от неловкого движения, заставив меня улыбнуться Я коротко кивнул и прошел дальше, направляясь к подножию дозорной башни. Мысль о том, что Бьёрн и его команда снова предлагали мне перебраться внутрь нее, вызвала легкое раздражение. Делить деревянный мешок с парой десятков вечно потных, храпящих и воняющих дегтем солдат? Нет уж, спасибо. А выгонять гарнизон на улицу ради комфорта одного – вариант не лучше. Я еле уговорил их расселиться по длинным домам норсландеров, приспособленным под казармы. Возвращать солдат в крестьянские избы, набитые людьми? Об этом не могло быть и речи.

Я уже схватился за грубо отесанные перила внешней деревянной лестницы, ведущей к входу на второй этаж башни, когда сверху послышались шаги. Навстречу спускался Феликс, десятник копейщиков.

– Приветствую вас, мой лорд, – бодро, но с заметной усталостью в голосе, поздоровался он, отступая в сторону, чтобы дать пройти.

– Бьёрн уже ноги протянул? – спросил я с легкой усмешкой, зная выносливость своего оруженосца.

– Пока нет, господин, но дышит на ладан, – ухмыльнулся Феликс. – Только закончили разгрузку. Стаскали целую гору железа во временный арсенал. Не всё, правда, добро – часть доспехов изрешечена или погнута так, что только в переплавку. А одежду с мертвяков... – он поморщился, – ту надо бы промыть кипятком да вывесить на ветер, прежде чем раздавать. Решим, что на починку, а что на обтирочные тряпки пустить.

– А куда Бьёрн определил звонкую добычу? – ключевой вопрос.

– Отнес к себе в кабинет, под замок. Все мешочки целы, как вы и велели латникам.

– Отлично, – я кивнул, и на лице само собой появилась улыбка облегчения. – Он сейчас там, у себя?

– Так точно. Староста докладывает, как тут без нас дела шли.

– Спасибо, Феликс. Отдыхай.

– Прощайте, господин. – Десятник четко поклонился и засеменил вниз по скрипучим ступеням.

Я поднялся на площадку перед дверью в башню, толкнул тяжелое полотно двери и вошел в прохладный полумрак коридора. Неширокий коридор привел к двери кабинета Бьёрна. Ополченец на посту у двери щелкнул каблуками и распахнул створку прежде, чем я до нее дотянулся.

– Сер, к вам, герцог! – выпалил он внутрь.

В щель открытой двери мелькнуло, как Игорь и Бьёрн буквально подскочили со своих мест, словно пружины. Староста чуть не уронил свиток со стола.

Я вошел в небольшую, пропахшую кожей, маслом для оружия и пылью комнатушку. Освободившийся стул перед грубым столом Бьёрна выглядел спасительным островком. Я рухнул на него, чувствуя, как ноют бедра после лестницы.

– Садитесь, – махнул я рукой, отмахиваясь от церемоний. Бьёрн с облегчением плюхнулся обратно на свой табурет. Игорь же, виновато покряхтывая, пристроился на краешке массивного сундука в углу, служившего и сиденьем, и хранилищем.

– Привет, Бьёрн. – Я скинул плащ на спинку стула. – Как там наши орлы разместились?

– Никаких нареканий, милорд, – начал Бьёрн, потирая переносицу. – Охотники Харальда, как вы и велели, ушли в то лесное укрытие, что недавно построили за палисадом. Харальд попытается договориться насчет охотничьих угодий. Гарнизон... – он зевнул, не сдерживаясь, – ...растащили по казармам в длинных домах. Часть отряда отправил на усиление в сторожевой пост. Там теперь глаз да глаз.

– Раненые? – спросил я, чувствуя, как тяжелеют веки.

– Передали в лапы Эмилии и ее юным фуриям, – Бьёрн хмыкнул. – Грозная женщина. Если уж мы их, полуживых, до сюда дотащили, то из-под ее присмотра они точно не улизнут к Свету раньше срока. У нее там травы, бинты, и взгляд такой, ух... аж кровь леденеет.

– Главное – деньги. Ничего не потерялось? Не прилипло к чьим-то цепким пальцам?

– Ни крохи, господин, – Бьёрн выпрямился, его голос стал отчетливее. – Ваши латники передали мешки лично мне. Пересчитал все до единой монеты. Чистая добыча: 404 золотых, 625 серебряных и 112 медных.

– Медных было меньше сотни, – нахмурился я, припоминая беглый подсчет на поле.

– У тех несчастных крестьян, что полегли у брода, нашли еще пару десятков медяков, – пояснил Бьёрн. – В поясах, кисетах...

– Хорошо, – кивнул я. – Принеси их сюда.

Бьёрн кивнул, встал с табурета с легким стоном и направился к Игорю. Староста, словно ошпаренный, вскочил с сундука. Бьёрн щелкнул массивным замком, откинул крышку. Внутри, на грубых холщовых мешках, лежали десяток плотно набитых, туго перевязанных кошельков разного размера. Бьёрн набрал охапку, кивнул Игорю. Тот, поняв жест, схватил оставшиеся. Вместе они подошли к столу и выложили свою ношу с глухими стуками и звоном металла. Золотые и серебряные мешочки легли плотно, тяжело. Медные – с более глухим, но весомым звуком.

Я опрокинул кошелек на стол, и поток тусклого металла рассыпался с глухим перезвоном. Среди серебра и меди я выловил одну особенно уродливую золотую монету, поднял ее на уровень глаз.

– Одна из самых больших язв любого королевства, – начал я, вращая кривую, полустертую монеты, на которой лишь угадывались какие-то контуры, – это отсутствие своих денег. – Я щелкнул пальцем по краю. Звук был глухой, нечистый. – Государство, пляшущее под дудку чужих монетных дворов, нельзя назвать по-настоящему независимым. Оно всегда в долгах… или в рабстве у чужой меры веса. Если же какой ни будь нечистоплотный короля-сосед решит испортить свою монету, уменьшив её вес или содержание металла в сплаве, ваша экономика полетит вниз вслед за ним. – С этими словами я резко подбросил уродца в сторону Бьёрна.

Тот ловко подхватил монету в воздухе. Его брови поползли вверх, образуя глубокую складку недоумения.

– Ну, каков на вкус суверенитет наших соседей? – Спросил я, наблюдая, как он вертит кругляк.

Бьёрн прищурился, поднес монету к свету узкого окна, поскреб ногтем по грани, где металл был тоньше от долгого хождения. Его лицо скривилось в гримасе отвращения.

– Похоже на поделку орков, – выдохнул он с презрением. – Тошнит от одной мысли, что люди опустились до такого убожества. – Он швырнул монету обратно на стол, где она звякнула о своих собратьев. Затем его пальцы нащупали в куче другую – серебряную, квадратную, с аккуратным отверстием посередине и четким гуртом, защищавшим от подрезки. На ней были выбиты угловатые, но четкие руны. – А это… гномья работа. Только наши шестигранники чеканят. Эту хоть в руке держать приятно.

Я лишь пожал плечами. Взгляд скользнул по хаотичной груде металла на столе.

– А теперь, друзья мои, – сказал я тихо, привлекая их внимание, – приготовьтесь увидеть рождение наших денег. Смотрите внимательно.

Рука взметнулась вверх в широком, театральном жесте. И произошло чудо.

Монеты на столе вздрогнули. Словно подчиняясь невидимому магниту, золотые, серебряные и медные кругляши начали стягиваться друг к другу. Металл заструился, сливаясь в сияющие лужицы, теряя старые формы. Бьёрн и Игорь вскочили как ошпаренные, отпрянув от стола с лицами, застывшими в немом ужасе и изумлении, застигнутым врасплох. Через несколько мгновений хаос сменился идеальным порядком: на столе лежали аккуратные стопки новых монет. Золотых – крупных, тяжелых, сияющих глубоким, чистым светом. Серебряных – меньше, с холодным блеском. Медных – самых мелких, но отчеканенных с той же безупречной точностью.

Я протянул руку, взял одну золотую монету. Она была теплой, тяжелой и идеально круглой. На аверсе – мой профиль, выгравированный с фотографической точностью. Я подбросил ее Бьёрну.

– Ну что, Сержант? Каковы впечатления теперь?

Он поймал монету, и его глаза расширились. Он перевернул ее, ощупал ребро, проверил вес, подбросил на ладони. Звук был чистым, долгим, певучим.

– Тяжелая… Граммов двадцать пять, не меньше, – пробормотал он, пораженный. – Как медальон. Но качество… Боже правый, качество безупречное. Вы – как живой. – Он придвинул монету к самому носу, разбирая мелкую круговую надпись. – «Александр Лайонхарт, 1412, 1 аурей»… 1412? Это что, год? – Он уставился на меня.

– Возможно. Надо будет спросить у нашего пленного фон Лангенфельда, какой нынче год идет по их календарю. – Я снова пожал плечами.

– Хм… Логично, – кивнул Бьёрн, все еще завороженно разглядывая профиль. – Но для ходячей монеты… великовата, господин. Неудобно в обороте.

– Согласен, – улыбнулся я. Щелчок пальцев – и монета в его руке распалась на две абсолютно идентичные половинки. Бьёрн вздрогнул, но рефлекторно сгреб обе, не дав упасть.

– Пол-аурея? – прочитал он надпись на меньших, но столь же совершенных кружках.

– Так лучше? – спросил я. Еще один щелчок – и на его ладони оказались уже четыре монетки, каждая с номиналом «¼ аурея».

– Довольно… жуткую способность даровал вам Свет, господин… – прошептал Игорь, не сводя широких глаз со стола и руки Бьёрна. В его голосе смешались благоговение и первобытный страх перед непонятным.

– А ты, Игорь, – я повернулся к старосте, – никогда не задумывался, за счет чего я возвожу стены и дома буквально из воздуха? Откуда берутся здания?

Игорь покраснел, заерзал на сундуке.

– Вам… их дарует Свет? – предположил он неуверенно, пожимая плечами. – Как и всё?

– Да. Но Свет требует платы, – ответил я серьезно. – Определенных ресурсов.

– Знаю, господин, – кивнул Игорь. – Дерево, камень… Помню, как в первый раз пропали сложенные бревна. Прямо на глазах. Сильное… смущение тогда испытал. Думал, глазам не верю.

– Верно помнишь. Но есть нюанс, о котором я не говорил. – Я сделал паузу, глядя им обоим в глаза. – Помимо камня и дерева… Свет берет еще и деньги. Монеты.

Бьёрн и Игорь переглянулись. В их взглядах читалось полное, абсолютное непонимание. Как можно заплатить деньгами, которые только что создались из других денег?

– Я и сам до конца не понимаю этой алхимии, – признался я, – но… – Рука снова описала дугу над столом.

Все мешки развязались сами собой. Из них хлынула ослепительная река металла – не хаотичная груда, а упорядоченный поток сияющих золотых ауреев, холодных серебряных динариев и тускловатых, но аккуратных медных ассов. Монеты сами укладывались в идеальные столбики и ряды, мерцая в скудном свете кабинета. 23,381 монета. Цифра вспыхнула в моем системном зрении.

Бьёрн молча смотрел на большую стопку золота, чуть поменьше серебра и совсем небольшую кучку меди.

– Вы… вы умеете превращать медь в серебро? А серебро – в золото? – спросил он наконец, голос его был хриплым от потрясения. В его глазах мелькнул огонек алхимической жадности.

– Так же, как и всё здесь вокруг, Бьёрн, – я развел руками, – это Дар Света. Не спрашивай меня о механике. Я лишь инструмент.

– Но… зачем вы показали нам это, господин? – спросил Игорь, его взгляд метался от монет ко мне и обратно. Мои подчинёные переглянулись, в воздухе висел вопрос: зачем открывать такую опасную тайну?

От автора: Угадайте кто вернулся? Прошу прощение, что так надолго исчез, но прошедшее время было для меня напряжённым. Я в моём писательском опыте вновь наткнулся на проблему того, что мне не нравится, что и как я пишу. Попытался частично переписать текст, но весной смог осилить только 60 из более чем двух сотен страниц - после чего морально умер. С учётом того, что у меня ещё и само по себе лето было напряжённое из-за написания научных статей в журнал, что бы было о чём отчитываться перед заседанием кафедры в десятых числах сентября то от книги я просто устал.

Но было бы совершенно нечестно, для читателей, бросить всё и поэтому я хочу завершить хотя бы что-то вроде 1 тома, который будет включать в себя 28-30 глав.

На самом деле параллельно думаю о том, чтобы завести, где ни будь аккаунт с платной подпиской, потому что заплата учителя в тысяч в 30 — это совсем не весело. но я даже не знаю что стал бы туда выкладывать.

Глава 25

1 день 12 недели

(Там же. В продолжение прошлой главы)

Причина частичного развеивания завесы тайны была веской. Я считал, что мои ближайшие люди должны знать некоторые вещи, касающиеся работы системы, что стоит за моими решениями. Бьёрн был моим командующий армии, а Игорь старостой, что за всем приглядывал. Тот же Харальд, глава охотников, которого здесь нет, давно отказался от военного командования, честно признавшись, что он следопыт, а не стратег. Питер, старший ремесленник, и Эмилия, глава лекарей, – люди дела, доверяющие Игорю в вопросах управления. Ульрик, капитан латников и глава моих телохранителей, так же не заинтересован в чём либо, кроме охраны моей тушки.

Так что эти двое, Бьёрн и Игорь, были сейчас самыми влиятельными людьми в Львиных Вратах после меня. И они оба сейчас меня внимательно слушали.

Кроме вышеназванной причины была ещё одна – открытие тайны было способом частично обезопасить меня и мой авторитет. Солдаты явно видели, что мы взяли богатые трофеи и это значит, что чем больше времени будет проходить, тем больше у солдат будет появляться желание получать зарплату. Приоткрыв же тайну, груз ответственности за то, чтобы объяснить людям, куда деваются деньги, распространится ещё на двоих людей.

Да и даже без всего этого, сейчас был просто удачный момент. Слишком много они видели признаков влияния геймерских особенностей на их телах. У Игоря за прошедшие месяцы почти полностью исчезли, после того как он поднял пятнадцать уровней (завидно, но у «непесей» опыт считается немного по другому), как старые раны Бьёрна, с которыми он появился в этом мире, полностью исчезли и как сила молодого тела медленно, но, верно, возвращалась к ним, впрочем как и к остальным жителям Львиных Врат.

В итоге я решил приоткрыть завесу чуть шире, объясняя базовые принципы системы: уровни, опыт, трату ресурсов на здания и юнитов как "плата Свету". Опустил, конечно, свои сомнения в истинной природе этого "Света" – пусть пока верят в удобную для них легенду. Собственно, как я и сказал ранее, мой рассказ не вызвал яркого шока, так как в их голове словно сложился пазл, части которого они интуитивно чувствовали. Картина происходящего для них обрела четкость.

– Я считаю, что мы должны бросить все силы на воскрешение людей, господин! – пылко сказал Бьёрн, едва я замолчал.

– А кто их кормить-то будет, Бьёрн? – возразил Игорь, устало покачивая головой. – Слова-то красивые, да их в желудки пустые не нальешь.

– Разве есть что-то важнее людских жизней?! – гремел Бьёрн, ударяя ладонью по столу, отчего пара монеток звякнула, скатившись на пол.

– Их сохранение! – парировал Игорь, его голос, обычно спокойный, зазвучал с непривычной резкостью. – Представь: герцог воскресит всех, кого может. Через месяц? Сотни новых ртов. Где они спать будут? В поле под открытым небом? А через два? Голод, Бьёрн!

Искра между этими двумя людьми спора вспыхнула мгновенно. Я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, став свидетелем столкновения двух мировоззрений.

– Землю можно отвоевать! Дома – отстроить! Хлеб – отнять у тех, кто не чтит Свет! – Бьёрн говорил с пылом крестоносца, его взгляд словно был устремлен куда-то в окно, наверное, к врагам, которых нужно сокрушить.

Староста лишь горько усмехнулся и покачал головой, словно объяснял простые истинны упрямому ребенку.

– Ты же сам рассказывал, что у тех "безбожников" есть маги. Настоящие! Мы не знаем, единичные ли это выродки-ренегаты или у них есть своя, целая проклятая Лига чародеев? Что ты будешь делать, когда на наши стены попрут големы из камня? Или, когда поля выжгут элементали огня? Твоя армия сгодится им разве что на растопку!

– К этому моменту господин воскресит целую армию опытных ветеранов, а мы… – начал было Бьёрн, но Игорь резко перебил, впервые повысив голос до окрика:

– А против нас выстроятся три армии, глупец! Еретики Валанды, северные варвары и орды демонопоклонников! Они сомнут нас, как жалких муравьев, особенно если происходящие привлечёт другие герцогства или гномов с востока! Уймись, Бьёрн! Думай всей головой, а не только лбом!

В ответ мечник, взбешенный последними словами, с грохотом ударил кулаком по столу. Стопки аккуратно сложенных монет рухнули, рассыпавшись золотым, серебряным и медным дождем по грубым доскам, отчего в комнате раздался сильный звон.

– Ла-адно, – прошипел Бьёрн, с трудом сдерживая ярость, его грудь тяжело вздымалась. – Что ты предлагаешь, староста? Сидеть сложа руки и ждать, пока нас перережут?

Игорь, игнорируя рассыпанные монеты, повернулся ко мне. Его лицо казалось бледным, но взгляд был тверд.

– Мой лорд, простите нашу горячность. Скажите, пожалуйста, какие именно здания мы можем возвести прямо сейчас? Что Свет нам позволяет?

Я медленно поднялся со стула, чувствуя тяжесть в костях.

– Для этого нам нужно пройти в мой кабинет. Там я смогу получить доступ к полному списку. Бьёрн, – я кивнул на хаос на столе, – собери деньги. Все до последней монеты.

– Хорошо, герцог, – процедил Бьёрн сквозь зубы, явно недовольный окончанием ссоры. Он начал методично, с какой-то злобной аккуратностью, сгребать рассыпанные сокровища обратно в мешок. Больше полусотни золотых ауреев с кучкой серебра и бронзы были уже солидной тяжестью, весом больше килограмма драгоценного металла. Мешок заметно провис, когда он поднял его.

Подождав, пока мечник закончит, мы вышли из его душного кабинета. Бьёрн с силой захлопнул дверь и щелкнул внушительным железным замком. (Когда ремесленники успели его выковать? Наверное, Питер не сидел без дела). Мы спустились по скрипучей лестнице башни и ступили на вечернюю улицу, где уже зажигались первые огоньки в окнах усадеб.

Неспешным шагом, под меркнущее небо, мы добрались до управы. Войдя в мой кабинет, Бьёрн с глухим стуком поставил мешок с золотом на угол стола. Я успел попросить Марту принести что-нибудь поесть – запах тушеной дичи и свежего хлеба мы почуяли ещё на входе, обещая нам вкусный ужин. Затем я выдал Игорю лист плотной бумаги и гусиное перо.

– Записывай, – сказал я, усаживаясь за стол и вызывая перед мысленным взором знакомое синее свечение. Меню Строительства развернулось, показывая мне множество ветвей строительства. – Сейчас я назову то, что нам по карману.

Одна из самых важных доступных мне постройки – это городской центр 1 уровня. Стоит 20 тысяч монет, но взамен этого предоставляет настоящий город на тысячу семей. Земляной вал с сухим рвом и частоколом в виде наружных стен окружал дома по периметру. В центре же города была каменно-деревянная крепость.

С одной стороны, я точно уверен, что ни в одной части Героев у нас не было возможности из ничего строить поселение, вроде бы…, не важно. Важно то, что наличие возможности построить системный город просто на просто логично. Откуда-то же должны были взяться все эти красивые задние планы городов, в котором мы уже и строили здания.

Построив этот город, я на ближайшие месяц-два минимум точно могу забыть о перенаселении. Да и за настоящими стенами людям будет всё же комфортнее, чем за быстро вкопанной в землю грудой брёвен.

Кроме городского центра я могу построить и множество других зданий, к примеру Банк за 25 тысяч монет, который будет приносить по тысяче в неделю. Вклад не плохой, но это здание нужно строить намного позднее, обязательно после городского центра, потому что его окупаемость довольно низка – крестьянин из-за способности Налогоплательщик себя окупает за 8 недель, банк же за 25. Ту же тысячу в месяц монет мне будет приносить пятьсот жителей – и поэтому пока город так же не столкнётся с перенаселением мне лучше покупать их.

Следующее здание это Мельница за 10 тысяч. Немного увеличивает прирост крестьян… да и просто сама по себе нужна. Может быть местным привычна комковатая пшеничная мука с шелухой, которая получается при дроблении зерен вручную, но мне бы хотелось есть хлеб по вкуснее. Главное, чтобы сама мельница (не само здание, а механизм, который и измельчает зерно) был сделан из металла, а не камня. Каменная крошка в хлебе – было тем, что на протяжении почти десятка тысяч лет (если не больше), превращала зубы человека в стёсанные пеньки.

Дальше у меня есть возможность построить шахту/лесопилку или иное место добычи за 20 тысяч. Тоже полезное место, хотя бы за счёт того, что доски продавать на рынке раза в два выгоднее чем необработанную древесину, а значит я смогу высвободить часть древесины на иные проекты.

Следующее полезное здание – Гильдия магов за 20 тысяч. Открывает целую цепочку других строений, да и мне просто на просто хотелось бы наконец стать магом. Только вот есть проблема: у меня нет редких ресурсов в виде кристаллов, самоцветов, серы и ртути. Сначала нужно найти места их добычи, а потом и наладить добычу, перед тем как я смогу строить здания требующие редкие ресурсы. Ну или я всё же куплю их на рынке, хоть цены и очень кусаются.

После этого идёт Таверна 5 тысяч монет и её улучшение, постоялый двор за столько же. Позволяет устроить в городе хоть какой-то нормальных досуг, всё же не зря считается, что главные здания в Средневековом городе – это церковь и таверна. Если точнее, без них это и вовсе не город. Любовь людей к выпивке даже отражается в меню, говоря, что таверна увеличивает боевой дух в защите города. Кроме этого, в таверне можно нанимать героев, а в улучшенной версии ещё и наёмников.

Так же есть ещё здания гражданской направленности:

Вервь за 20 тысяч. Ближайшая река в дневном переходе отсюда, но в целом нужно учитывать возможность постройки этого здания.

Городской портал стоит 30 тысяч. Мало того, что у меня нет другого города, куда бы я мог перемещаться (хоть и система похоже подразумевает возможность его строительства), так ещё и это здание так же требует редких кристаллов.

Я закончил перечислять несколько построек пока не дошёл до одного места, и следующая позиция в списке строительства заставила меня нахмуриться. Я повернулся к Бьёрну и спросил у него, на автомате указывая пальцем на невидимую для них строку меню.

Услышав вопрос Бьёрн, немного подумал, после чего ответил:

– Разведывательный дирижабль? Это... неожиданно. Кажется, последний раз их массово использовали… ну, лет сто назад, не меньше. – Бьёрн прищурился, пытаясь вспомнить. – Однажды, в каком-то пыльном кабаке, я выпивал с седым наёмником, служившим дварфам. Он весь вечер о них бредил. Говорил, что изначально это был их проект, гордость инженерной мысли. Но… – Он покачал головой. – По его словам, дирижабли оказались слишком уязвимыми – летающие твари рвали оболочки как бумагу, а обслуживать их было адски сложно и дорого. Оказалось, что охранные заклятья монахов Церкви, реагирующие на зло, да разъезды всадников на грифонах – просто дешевле и надежнее.

Бьёрн почесал затылок, явно копался в собственных воспоминаниях.

– Хотя… в наших условиях, господин, где небо пока чисто от крупных хищников, а земли не разведаны… Дирижабль мог бы быть бесценен для разведки ресурсов и картографии.

– Вот только цена кусается, целых двадцать пять тысяч монет. – ответил я.

Бьёрн повернул голову к Игорю, его взгляд был вопросительным:

– Староста, это сколько выйдет в наших ауреях?

Игорь, привыкший к подсчетам, быстро прикинул в уме, шевеля губами:

– Шестьдесят две с половиной монеты, сержант.

– Ого… Многовато, герцог, – протянул Бьёрн. – Что там дальше по списку? Может, что-то попрактичнее?

Я продолжил, зачитывая следующие пункты:

Дальше… Башня лучников. Десять тысяч монет. Позволяет нанимать девять лучников Т2 в неделю. Затем – Казармы за двадцать тысяч. Дают пять мечников Т3 в неделю. По сути, базовые здания для набора регулярной пехоты.

– Мечники… – пробормотал Бьёрн, явно представляя строй тяжелой пехоты. – Сила…

Следом идёт Волчарня. Пятнадцать тысяч. Это промежуточный юнит. Обычные погонщики с волками Т2.5. Их улучшенная версия, с так называемыми «серебряными» волками – уже третий уровень. Быстро, зубасто, но требует особенного внимания, чтобы волки не отцапали кому-то пальцы.

Когда я построю это здание, нужно будет попросить помощь у погонщиков Агне, хотя может быть и Эльда хотя бы немного разбирается в создании скованных гончих.

– Волки… – Игорь поморщился, вероятно, думая о корме для этих животин и как от них обезопасить поселение.

– И напоследок, – я закончил список, – Фабрика баллист. Даже наша обычная кузня сейчас дает один расчет в неделю. Фабрика добавит еще семь. Мощная штука против толп и укреплений, если засунуть камень заместо стрелы.

Наконец, когда я замолчал, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в печи. Бьёрн и Игорь погрузились в глубокую задумчивость, взвешивая варианты. Именно в этот момент дверь мягко скрипнула, и в проеме возникла Марта с подносом. Запах густой мясной каши, свежего лука в салате и копченых колбасок мгновенно наполнил комнату, заставив желудки предательски заурчать. Она ловко расставила перед нами миски, тарелки с закусками, затем лукаво улыбнулась, поставив кувшин с водой.

– Мой лорд, – заговорила она, ловя наши взгляды, – Эмилия новенькие настойки приготовила, на пшеничном вине, с лесными ягодами да целебными травами. Подать? Говорит, для ясности ума.

Я невольно улыбнулся, видя, как Бьёрн и Игорь перевели на меня взгляд, в котором читалась откровенная, почти детская мольба. Серьезное обсуждение явно требовало подкрепление в виде повышенного градуса.

– Позже, Марта, благодарю, – начал я, но, поймав печальные глаза своих советников, смягчился. – Хотя… стой. У Эмилии случайно простого доброго пива не завалялось? Какой ни будь бочонок?

Лицо Марты озарилось понимающей улыбкой.

– Как не быть, господин! Сейчас принесу. – И она скрылась за дверью.

Не прошло и пяти минут, как на столе стоял небольшой, но увесистый пузатый бочонок с пенным напитком. Марта наполнила наши кружки ароматным пивом цвета спелого янтаря. Первый глоток прохладной жидкости был словно бальзам на мою душу. Не очень люблю алкоголь, но травы превратили этот напиток в настоящий нектар богов.

Главное, что бы сама Эмилия в своих экспериментах не спилась.

– М-м-м… Так-то лучше, – крякнул Бьёрн, отпив из кружки и вытирая пену с щетины. – Что же нам нужнее всего… – Он задумчиво покрутил кружку в руках. – Конечно, мне бы тяжелую пехоту – мечников. Но можно пока и без них обойтись, если подойти с умом. Надо просто выдать кольчуги да добрые щиты самым толковым нашим копейщикам. Раньше-то, в славные времена, именно так и воевали – в легионах. Да и сейчас… то есть, в той жизни, что дворяне на северных границах с орками держат, кроме гвардии да алебардщиков, еще и обычных солдат-щитоносцев, хотя они чаще встречаются среди наёмников, что часто брал Герцог – денег у солдат удачи на нормальную броню частенько не хватает, а стрелы кентавров бьют больно, они твари сильные.

Да и на юге, на границах с труполюбами, дворяне погранично часто набирают армии щитоносцев.

– Интересно, – я отложил кусок колбаски, заинтригованный. – А почему на границе с некромантами то?

Бьёрн нахмурился, его взгляд стал жестче, словно он видел картины прошлого.

– Так ведь нежить же, господин! – воскликнул он. – Ей плевать на строй копий, хоть облей их заклинаниями! Трупу, конечно, от этого загорятся пламенем так, что аж вонь стоять будет жуткая, горелая плоть да кости, – он сморщил нос, – но эта горящая мертвечина все равно будет лезть нанизанная вперед по древку прямо на копейщика! Остановить горящие трупы может только сплошная стена щитов, сомкнутая в тесный строй. А если на щитах еще и освящённые символы нанести, то, говорят, и призраков неплохо держат, не дают пройти сквозь строй. – Он сделал еще глоток пива. – Там, на границе, вечные проблемы с неофитами некромантов. Выучат парочку мерзких заклинаний из потрепанного фолианта, возомнят себя новыми Сандро Проклятым, да и прут грабить деревни, мертвяков с собой таская. Щитоносцы – первая стена против такого отребья.

– Хм, ладно, – я вздохнул, потирая переносицу. Усталость начинала брать свое, но решение нужно было принять. – Вернёмся к главному. Бьёрн, Игорь, вы, наверное, согласны, что ещё больше войск прямо сейчас – не так уж и нужно? Прирост гарнизона мы и так обеспечим через казармы и усадьбы.

Бьёрн нахмурился, его пальцы барабанили по краю кружки.

– К Зиме, господин, армию набрать придется обязательно, – его голос звучал мрачно уверенно. – Холод погонит с Севера не только волков, но и толпы отчаявшихся, бегущих от демонопоклонников варваров. Сотни, если не тысячи голодных, обозленных людей хлынут прямо на нас. Хоть пятьсот бойцов иметь надо будет, чтобы и себя защитить, и порядок поддерживать. – Он отхлебнул пива. – Но да, прямо сейчас можно вложить монеты во что-то иное. Что даст отдачу быстрее или заложит основу на будущее.

– Тогда нужно взять мельницу, – задумчиво, но твердо произнес Игорь. Он отодвинул пустую миску и сложил руки на столе. – Из доступного сейчас выбор невелик, господин и она лучший вариант

Я заинтересованно повернулся к нему, отложив перо:

– Почему именно мельница, Игорь?

Староста усмехнулся:

– Потому что Свет, даровав нам силу строить, не даровал нам готового дома. Его нам придется возводить самим, камень за камнем. И что бы мы ни построили здесь – лачуги, склады, даже эту управу – всё это, скорее всего, придется со временем разбирать или бросать, перенося сердце страны на новое, подходящее место. Мельница же… – он сделал паузу для весомости, – …мельница – это хлеб. Основа жизни. Ее можно поставить так, чтобы она служила и нынешнему поселению, и будущему городу. Мука нужна всегда и везде.

– То есть, город строить прямо сейчас мы не будем, – я резюмировал, – потому что сперва нужно найти для него идеальное место. Я верно понял твою мысль?

Игорь кивнул, его взгляд был уверенным:

– Именно так, господин. Строить второпях, а потом жалеть – дороже выйдет. Нужен продуманный план и правильная точка на карте.

– К югу, – в разговор снова вступил Бьёрн, его стратегический ум уже работал над новой задачей. – Через дневной переход, если напрямик через лес, протекает большая река. По слухам охотников – полноводная, с хорошими берегами. Если проложить отсюда добрую дорогу – не тропу, а именно дорогу – то до нее можно будет добраться часа за три на телеге. Там и нужно искать место.

– Точнее, – подхватил я мысль, – нужно выслать разведку. Призвать охотников и под началом Харальда отправить их на юг. Нужна большая равнина у воды, желательно с одним доминирующим холмом. На этом холме, – я посмотрел на Бьёрна, – мы возведем цитадель.

Бьёрн одобрительно хмыкнул:

– Умно. Холм даст преимущество в обороне и отличный вид на окрестности. Река – воду, защиту с фланга и путь для торговли.

– Игорь, возражений? – спросил я.

Староста покачал головой, довольный, что его логику приняли:

– Никаких, господин. Здравая стратегия.

– Тогда решено, – я постучал костяшками пальцев по столу, подводя черту. – Сейчас я покупаю мельницу. Поставлю ее… – я мысленно представил карту, – примерно на полпути между фермой и Львиными Вратами. Чтобы и нынешним крестьянам было удобно зерно везти, и будущему городу она послужила. Затем, – я взглянул на внушительный мешок с системными монетами, – призываю охотников. Две трети из них – под начало Харальда, немедленно на юг, на разведку реки и поиск места для города. Оставшаяся треть – пусть работает здесь. Присматривают за нашими диковатыми соседями-кочевниками, да и дичину в лесу добывать. Без мяса народ захиреет.

Бьёрн тут же встал со стула, его движения обрели деловую резвость.

– Тогда с вашего позволения, господин, я схожу за Харальдом. Пусть он сам примет своих новых подопечных и получит задание из первых рук. И карту ему вручим, что успели начертить.

– Верно, – я кивнул. – И скажи Марте, чтобы еды принесла на четверых. Харальду тоже перекусить не помешает.

– Слушаюсь! – Бьёрн четко кивнул, и я жестом отпустил его. Он быстро вышел, и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи.

Игорь вздохнул, смотря на закрывшуюся дверь, потом перевел взгляд на бочонок.

– Ну что, господин, – сказал он с легкой, усталой улыбкой, – пока Бьёрн бегает… еще по одной? Залить горечь предстоящих трат?

Я невольно рассмеялся. После долгих споров, расчетов и тяжелых решений прохладное пиво казалось неплохой наградой.

– Давай, Игорь. Наливай. Сегодня мы, кажется, заработали право немного выпить.

Староста с удовольствием наклонил бочонок. Ароматный, пенный напиток, искрясь в свете свечей, заструился в мою кружку, наполняя ее до краев янтарной прохладой. За окном окончательно стемнело.

Глава 26

15 неделя

Холодный ветер с севера гнал по небу рваные облака, цепляясь за строительные леса, опутавших растущие стены цитадели. Я стоял на краю котлована, взирая на копошащихся внизу рабочих. Звон кирок о камень, скрип тачек, сдержанные окрики бригадиров – всё сливалось в сильный гул, летающий распластавшийся на строящимся городом.

– Антон, – окликнул я человека, не отрывая взгляда от каменной кладки. – Скажи честно, через сколько недель крепость будет достроена?

Антон, архитектор, назначенный заместитель старосты и куратор этой грандиозной стройки, хрипловато дышал, смотря на рабочих.

– Под самый конец следующей недели, милорд, если Свет даст нам сухих дней, – ответил он, скрипя своим старческим голосом. – Фундамент уложен, подвальные своды сведены. Стены – дело быстрое.

Я повернулся к нему, всматриваясь в лицо, изборожденное глубокими морщинами. Антон был самым старым из всех, кого я когда-либо призывал. Его седые, редкие волосы трепал ветер, а в глазах, мутноватых от возраста, слабо горел огонек ума. Даже несколько поднятых уровней не стерли с него печать глубокой старости и не вернули ни капли былой крепости телу, а лишь отодвинули его неминуемый конец на чуть более поздний срок.

Молодость Антона прошла через стезю солдата в армии одного из бесчисленных графов, крошивших земли Империи, после внезапной смерти очередного императора. Совершенно обыкновенная судьба для средневекового человека, но, в какой-то момент времени, его судьба круто изменила курс во время долгой осады замка очередного мятежника. Члены гильдии инженеров, служившие его господину, углядели в грубом вояке неожиданную страсть к строительству осадных машин.

Сперва его лишь поставили десятником над солдатами-носильщиками, таскавшими бревна, воловьи шкуры и прочий груз, необходимый инженерам. На этом, собственно, его восхождение и должно было завершиться, но судьба снова выступила на его стороне и свела его со старым мастером осады, чье зрение уже не было таким острым, для того что бы различать тонкие линии чертежей, а его ученика убили защитники, во время одной из вылазок.

Из-за этого в лагере произошла неразбериха, старику был нужен человек, который умеет считать – но это даже для фэнтезийного средневековья было редким навыком. И тогда помогать инженеру вызвался Антон, который, к изумлению всех, не только умел читать и писать благодаря обучению от его отца-торговца, но и с поразительной точностью воплощал замыслы мастера в дереве и металле, становясь его глазами и руками.

Шли месяцы, замок был взят, но связи, завязанные в то время, оказались полезны и будущем. Антон, не захотевший возвращаться к роли обычного солдата, легко получил место в столичной канцелярии графства. Годы текли, его знания множились, обрастая контактами с мастерами гильдий, будь это маги, инженеры, кузнецы или каменщики. К старости он стал уважаемым профессионалом, основавшим целую династию архитекторов.

Вдруг грянула очередная гражданская война. В результате короткой войны графство сменило хозяина, и новая власть вымела старый порядок под чистую, вышвырнув, в том числе, и его семью со всех теплых мест.

К счастью, старик был умён и заместо того, что бы погибать на улице Антон вовремя припал к ногам могущественного барона, для которого за десятилетие до этого помог починить крепость, причём за деньги графа, за что барон был ему очень признателен. Он предлагал ему почетное место при дворе, но Антон, уставший от жизни, удалился в поместье, чтобы доживать век "поближе к природе", оставив при его дворе своих родственников.

Антон был единственным из всех призванных мною, кто умер своей смертью. Он просто уснул и не проснулся. В принципе, в моей голове летала идея о том, что старику плеснули яду в бокал вина, но об этом мы теперь уже не узнаем.

– Бьёрн? – позвал я своего подчинённого, отрываясь от размышлений.

– Я здесь, господин! – Мечник, стоявший чуть поодаль, быстро подошел, тихо брякнув кольчугой. – Что прикажете?

– Меня тревожат вести от Агне, – сказал я, глядя на восток, где за лесами лежали земли норсов. – Его охотники видели следы других племён. Река Обрач отсекает путь варварам на юг, пересекая по диагонали весь Валанд. Те, кто пойдет восточнее станут головной болью герцога Хельгарда. Но племена, что выберут путь вдоль реки… они выйдут прямиком к нашему городу.

– Редкое племя рискнет идти этим путем, господин, – в разговор плавно вступил сир Эрхард фон Лангенфельд. Готландский рыцарь стоял чуть в стороне, внимательно рассматривая бегающие группы строителей с профессиональным интересом. – Кальднатт и следом за ним и Анген являются сильными городами. Большинство дикарей предпочтут прорываться через Вартенфельс (Караульные Скалы). Довольно диковатые земли, которые многие называют Фрайгерланд (Земли Вольных Господ).

– Довольно… самонадеянное название, – заметил я.

Эрхард кивнул, скрестив руки на груди.

– Земли раскинулись вдоль озера Стьёрнускапад – "Звёздорожденного". Из-за вечных набегов нордов и норсов, места эти довольно пустынны, но очень обширны. Даже Эльхолл, столица Готланда, когда-то был лишь одной из частей Вартенфельса, пока король не оттяпал добрую треть этих земель в коронный домен. – Он помолчал, его взгляд стал отстраненным. – Последние годы… благодаря хрупкому миру с нордами… дворяне Караульных Скал вздохнули свободно. Новые порты росли, как грибы после дождя, но теперь, когда северяне прут на юг… – Рыцарь тяжело вздохнул. – Орды дикарей вновь прокатятся по ним катком, выжигая всё дотла. В этом, – его губы искривились в горькой усмешке, – даже есть своя ирония.

Эрхард замолк. Его тяжелый и отстраненный взгляд уперся в серую полосу севера.

– И в чем же все-таки ирония? – мягко задал я свой вопрос, нарушая тягостное молчание.

Рыцарь вздрогнул, словно очнувшись от сна, и перевел на меня свой взгляд.

– Местные династии, бароны и рыцари Фрайгерланда заключили союз с нордами из кланов Стылой Реки. – Он сделал паузу. – Севернее их земель, в Звёзднорождённое озеро впадает четыре реки и истоки двух их них находятся на землях норских племен. Тех самых, что сейчас бегут от демонопоклонников. Дворяне договорились с кланами о том, что первые помогают нордам отбить эти реки у северян, а взамен кланы Стылой Реки обязуются помочь удержать захваченные территории и… уступают часть своих собственных земель на южном берегу озера.

– Норды используют ваших дворян как живой щит? – резко спросил Бьёрн, словно сразу выхватил суть этого договора.

– Да, – кивнул Эрхард. – Но соглашение… оно было гениально в своей взаимной выгоде. Земли Фрайгерланда увеличивались бы вдвое! Весь южный берег озера становился бы спокойным, плодородным тылом. А отбивать набеги оставшихся северян на новой границе? – Он усмехнулся беззвучно. – Это то, чем валанды занимались веками. За пару лет они бы возвели цепь неприступных цитаделей вдоль новых рубежей, если бы не поссорились о том, кто там сядет править, конечно.

– Но теперь, когда варваров станет слишком много эти планы пошли прахом, – констатировал я.

– Я опасаюсь, что вы правы, герцог, – Эрхард опустил голову. – Наступают тёмные времена.

Я глубоко вздохнул, втягивая резкий запах свежеспиленного соснового леса и едковатой смол, которыми пропитывали балки.

– И всё же, я продолжу предыдущую тему, – заявил я твердо, бросив предупреждающий взгляд Эрхарду. – мы оставим здесь гарнизон. Призову три десятка ополченцев, десяток охотников и десяток копейщиков. Копейщики и охотники встанут в недостроенные башни цитадели, на дозор. Ополченцы… – Я махнул рукой в сторону штабелей доспехов. – Сдадут оружие в арсенал и берут лопаты. С нынешними темпами ров со валом вокруг всего города мы будем копать до самой весны. А земля… – Я пнул носком сапога корку земли. – Скоро встанет как камень от холода.

– Землю можно жечь кострами, – пожал плечами Бьёрн.

–– Я всё же хочу избежать эпидемии среди строителей, – отрезал я.

– Господин, – осторожно вступил Ивар, потирая затекшую спину, – тогда придется… еще больше увеличить число землекопов. И с домами та же беда – крыши под снегом ставить не станем. Надо успеть до заморозков.

– Увеличим, – кивнул я, уже мысленно подсчитывая ресурсы. – Еще сотня в течение месяца? Хватит?

Старый архитектор печально покачал седой головой:

– Если среди них… опять не будет столько женщин, милорд.

Я невольно скривился. Видимо, Система решила исправить гендерный дисбаланс Львиных Врат с довольно фанатичным усердием. Последний призыв крестьян на две трети состоял из женщин. Лично я не имел ничего против, но механика прокачки творила вносила свою лепту.

Мужчины, получая очки опыта, словно соревновались в бодибилдинге. Сила и Выносливость росли, превращая и без того крепких парней в ходячие горы мышц. При этом внешность, часто изуродованная болезнями, недоеданием и жизненными передрягами, исправлялась намного медленнее. Двухметровый колосс с лицом, будто вырубленным топором, шрамом через глаз и оторванным ухом, падающий перед тобой в почтительном поклоне… Зрелище заставляло чувствовать себя не феодалом, а главарем банды головорезов.

Девушки же были полной противоположностью. Каждый уровень и очко, вложенное в Ловкость с Харизмой, словно полировали их черты. Кожа светлела и очищалась, глаза становились ярче, фигуры обретали изящные, почти модельные пропорции – лишние килограммы если не уходили полностью, то упорно переползали туда, где они выглядят скорее привлекательно. Ловкость делала их движения грациозными, а мышцы жилистыми, не уменьшая силу, но делая их стройными, словно тростинки. Только вот из-за редкого выпадения очков в силу таскать им тяжелые бревна на стройке им было… проблематично, хотя, справедливости ради, с десяток крепких, коренастых крестьянок, которым Система щедро дала физические характеристики, бегали по стройке, практически не уступая мужчинам.

– Понял тебя, Ивар, – вздохнул я. – Значит, нанимать придется не одну сотню, а две. А то и три. Чтобы наскрести нужную сотню землекопов. – Я потер виски. Благо что гендерный баланс это хоть как-то выровняет. – Продолжай работу. Людей буду присылать партиями в течение трех недель, – я резко развернулся. – Возвращаемся в Львиные Врата!

Мы вскочили в седла. Несмотря на то, что крестьяне уже прорубали широкую просеку – будущую дорогу – между Львиными Вратами и безымянным пока Городом, путь предстоял в весь световой день. Северный ветер гнал по небу низкие, свинцовые тучи, предвещая, через месяц высыпать на наши головы снег из-за чего нужно было торопиться. Я тронул коня в круп, уводя маленький отряд обратно.

Лесистая тропа петляла между вековых сосен, погруженная в тишину, нарушаемую лишь скрипом седел, фырканьем коней и звоном доспехов. Эрхард фон Лангенфельд ехал, рядом пытаясь выглядеть невозмутимым, но его лицо, сейчас было слишком задумчивым. Он судорожно сжал поводья, заставив своего жеребца нервно дернуть головой.

– Я всё ещё… не могу поверить глазам своим, – выдохнул он.

– Присоединяюсь к клубу неверующих, сир Эрхард, – с иронией ответил я, а мой взгляд скользнул по спине одного из моих телохранителей. – Реальность порой превосходит самые безумные сны.

Несмотря на встреченные по пути замаскированные стоянки охотников – островки относительной безопасности в диком лесу – латники капитана не расслаблялись ни на миг. Ульрик, несмотря на свой формально более высокий ранг, чем у Бьёрна, и его отказ от командования армией, устроил настоящую войну за право полностью контролировать мою охрану. Он буквально оттеснил Бьёрна, а мой верный сержант, стиснув зубы, смог лишь настоять на включении в эскорт десятка копейщиков под началом десятника Рона.

Я перевел взгляд обратно на Эрхарда. Мои гонцы успели посетить его родовое гнездо и вернуться с ответом. У рыцаря было два месяца на сбор выкупа, и уже почти прошло половина от этого времени. Теоретически, деньги у его отца, графа Отто, могли найтись и быстрее.

Но, как шепнули мне мои люди, успевшие подучить язык и посетить несколько таверн, таким образом собрав информацию перед возвращением, старый лис явно специально не спешил с выкупом и затягивал процесс.

Валанд, словно растревоженный улей, собирал войска.

Ударят ли они по моим еще неокрепшим поселениям?

Или попробуют выбить варваров из захваченных теми мелких крепостей на западе?

В любом случае род фон Лангенфельдов пока ловко уклонялся от вассальных обязательств перед герцогом Альриком, указывая на то, что их обязательства в этом году они уже перевыполнили – их солдаты полегли в прошлой битве, а член их рода был пленён врагом. Помочь "щитовыми деньгами" (военным налогом) граф тоже не может, так как «копил» на выкуп сына. Отто фон Лангенфельд, конечно, предложил герцогу помочь с выкупом Эрхарда, что и должен сделать добропорядочный сюзерен, но Альрик, человек осторожный и не склонный к щедрости, не спешил выкладывать звонкую монету за рыцаря, томящегося в плену у неизвестного выскочки, возникшего из неоткуда.

У меня даже промелькнула мысль, что Отец Эрхарда скорее мне отплатит за то, чтобы я держал его сына под замком подольше. По крайней мере до тех пор, пока герцог не наткнётся на копьё в какой ни будь битве или не решит проблемы графа за него.

Оставшаяся часть пути до Львиных Врат прошла без происшествий. Мы дважды останавливались на привал, но не столько для себя, сколько для измученных лошадей. Мы путешествовали без запасных коней, которых мы бы могли сменить на привале и поэтому пришлось давать им время на отдых.

Позволить себе роскошь иметь по две лошади на одного всадника для быстрой смены уставших животных я просто не мог, так как кони в моем поселении были нужны и рабочим. Из за этого наши скакуны трудились на износ, и каждый привал был для них короткой передышкой перед последним рывком к Львиным Вратам.

Дни, последовавшие за возвращением из строящегося «Города» (я все еще ломал голову над названием), слились в череду утомительной, но необходимой для жизни поселения рутины. Параллельно с административными делами, осознавая свои откровенно низкие навыки, пусть их и хватило, чтобы разбираться с рядовыми солдатами врага, я вновь погрузился в тренировки с почти маниакальным упорством. Один из латников после приказа Ульрика стал моим новым учителем, сменив Бьёрна, который хоть немного ворчал, но признавал разрыв в навыках.

Первый час каждой тренировки уходил на бесконечные повторения базовых стоек, выпадов и блоков. Деревянный муляж меча, который наконец сделали ремесленники, избавив нас от страха испортить кромку настоящего меча, жутко натирал ладони. Латник бил по нему своим муляжом, выбивая оружие из рук при малейшей ошибке в позиции. От новой порции ежедневных тренировок мои руки горела, спина ныла, а в ушах звенело от его окриков.

Прогресс навыка мечемахательства был мучительно медленным, не смотря на обратные заверения моего учителя, но к концу недели я уже ловил его удары осознанно, а не рефлекторно закрываясь, хоть обычно моего навыка хватало на блокировку лишь первых взмахов из целой серии ударов. С учётом того, что латники были сильнейшими из регулярных солдат армии Империи, которые не были бы магами или дворянами, то я считал это хорошим результатом.

После меча наступала очередь оружия с древком. Хоть оружием дворянина являлось копьё всадника, а не пехотинца, но Ульрик настоял, что бы я получил хотя бы базовое обучение.

В использовании древкового оружия главным врагом был баланс. Нужно быть способным хотя бы краткое время удержать тяжелое копье или алебарду на вытянутой руке, уметь контролировать направление острия, делать точные уколы и многие другие вещи, обучение которым отнимает много свободного времени, которого, к счастью, у меня довольно много.

Меня заставляли тренироваться, повторяя одни и те же стойки и удары снова и снова, пока мышцы плеч и спины не начинали гореть огнем. На удивление, в некоторых стойках, если натренироваться, древковое оружие летит вперёд с огромной скоростью, подобно метеору и удар в следствии этого получается сокрушительным, Ульрик лично мне это продемонстрировал, пробив насквозь кожаную кирасу, кольчугу и стёганку, одетые на чучело.

Трофеев было откровенно жалко, пусть мы и выделили самые плохие образцы, но капитан латников настоял на использования реальной брони на соломенных мишенях, заявив, что бить по сухой траве и по броне – это совершенно разные вещи.

Обучение же меня верховой езде было совершенно другим видом пытки. Управляться с конём взялся учить меня лично Ульрик. Заставить коня двигаться плавно, остановиться по команде, повернуть на месте, отойти назад было очень сложно, любое резкое движение стремян или неуверенность читались конем мгновенно.

Конь часто испытывал меня, игнорируя команды и пытаясь брыкаться, когда Ульрик учил меня пользоваться оружие сидя на лошади. Мерин был согласен меня терпеть, когда я просто на нём сидел, но стоило мне что-то взять в руки, что потом бы мелькало перед его глазами, как конь становился довольно беспокойным. После того как я, спустя неделю наконец смог нормально подчинить коня, превратившись из «ездящей пехоты» в полноценного всадника, мы начали отрабатывать маневры на рыси и галопе: восьмерки, змейки, резкие остановки и повороты.

В какой-то момент конь, в очередной раз недовольно встряхнул телом и попытался встать на дыбы, когда я попытался заставить его плавно отойти задом, Антон, что по каким-то делам приехал в Львиные Врата и решил понаблюдать за мной улыбнулся, смотря на мои потуги и вытирая пыль с лица.

– Радуйтесь, господин, что вам достался конь лёгкой породы! – крикнул он сквозь мне. – Попробовали бы вы совладать с настоящим имперским монстром на этапе обучения! Многие рыцари ломают себе и коню шеи в первый же день тренировок!

Эрхард же, сидящий у края поля и с уважением рассматривающий мою лошадь заявил, что бы я не слушал кукую то чернь, а я заполучил в отличного боевого коня весом под семь центнеров.

Ульрик же, услышав это смогли сдержать хохот. Рыцарь фон Лангенфельд оскорбленно надулся, но ему быстро объяснили причину веселья.

Оказалось, в Империи Света над конским племенем поколениями колдовали маги и священники. Конь в семьсот килограмм? По меркам империи – крепкая, но сугубо учебная или упряжная порода, в битве годная разве что тащить повозку с припасами.

Боевой рыцарский конь – это совсем иной масштаб.

– Ну, я слышал, маги-химерологи из осколков Восточной Империи выводят тяжеловесов под целую тонну! Король разъезжает на таком коне. – попытался отстоять честь Готланда Эрхард, покраснев.

Меня это удивило: в моем мире такие гиганты появились лишь с развитием науки и селекции где-то к двадцатому веку. Но Ульрик и лишь снисходительно ухмыльнулся.

– Тонна, говорите? – переспросил Ульрик, поглаживая бороду. – Милый весок. Настоящий рыцарский конь Империи спокойно переваливал за две.

Их кони, как пояснил латник, были не просто животными. Это были магические химеры, выведенные для одной цели – тотального уничтожения. В связке "рыцарь-конь" главной угрозой была именно лошадь.

– Хотите протоптать десять шеренг стальных големов? – Ульрик щелкнул пальцами. – Легко! Орочий вождь в доспехах встал на вашем пути? Конь его разорвет зубами, как цыплёнка! Пятиметровый рогатый выродок ада полез к вам? Один удар копыта – и его ребра разбиваются в пыль! – Глаза старика горели воспоминаниями. – Рыцарю остаётся лишь держаться на загривке этой бушующей машины смерти да бить копьем в лица уцелевших несчастливцев, которых конь не успел растоптать или загрызть.

Он обвел всех присутствующих на поляне многозначительным взглядом, а потом ткнул пальцем в моего строптивого коня:

– Вот когда такого зверя вам под седло подберут, Герцог, тогда и начинайте нервничать. А это... – он махнул рукой, – ...это у вас пока пони для прогулок.

Закончив с конём, мы вновь вернулись к сражениям на мечах. Воздух звенел от ударов тренировочных мечей, сливаясь с моим тяжёлым, сбитым дыханием. Каждый мой блок отдавался огненной болью в предплечьях, а пропущенный удар — тупым звоном в шлеме.

— Хватит! — раздался властный, металлический голос, остановивший мой замах на полпути.

Ульрик отступил на шаг, снял свой учебный щит и воткнул меч в землю. Его лицо, под забралом шлема выражало усталое раздражение.

— Вы бьётесь как загнанный кабан, герцог, — произнёс он, снимая перчатку и проводя рукой по лицу. — На сегодня хватит.

— Я должен… — начал я, пытаясь отдышаться.

— Вы должны остановиться, прежде чем сломаетесь, — перебил он резко. — Я служил Империи десятки лет и видел, как самые многообещающие юнцы сжигали себя дотла за месяц такой вот «подготовки». Вы не на арене, чтобы умирать ради аплодисментов. Вы — правитель. Ваша главная сила здесь. — Он ткнул пальцем себе в висок. — А пустая, измождённая голова худший советчик.

Я молча опустил меч, чувствуя, как дрожь в ногах становится неконтролируемой. Последние дни слились в одно сплошное, изматывающее упражнение в попытке нагнать тот уровень мастерства, что люди приобретают за десятилетие службы.

— Мозгу, как и мышцам, нужна перемена деятельности, — Ульрик смягчил тон, подбирая слова. — Не отдых на перине, а иная работа. Я говорил с Харальдом. Его охотники увидели оленей, что шли на запад. Дичи целое море, причём это явно одно из последних крупных групп животных, которых мы встретим перед зимой. Вам нужно сходить на охоту, ну там свежий воздух, звериный азарт, добыча и всё прочие, что так любят аристократы. И никаких мечей. Ну, или почти никаких.

Идея показалась мне глотком свежего воздуха. Я быстро подумал, после чего начал раздавать приказы.

— Договорились. Соберите отряд. Пусть Бьёрн выделит десяток копейщиков для прикрытия и обоза. Харальд — своих лучших стрелков. Передай Агне, чтобы привел своих людей. И чтобы тот молодой шаман, был с ними — его гончие пригодятся, да и хочется повнимательней посмотреть на того, из-за кого всякие олухи чуть ферму не сожгли. Так же возьмём с собой десяток крестьян для разделки и переноски добычи.

Ульрик кивнул.

— Разумный план. Так и сделаем. Завтра на рассвете будем выходить, а пока отдохните, мой лорд.

Рассвет застал наш разношёрстный отряд у Восточных ворот, вымуштрованные копейщики Бьёрна стояли ровным строем, в то время как люди Агне — бородатые великаны в мехах и коже — переругивались и смеялись, точа трофейные железные топоры. Охотники Харальда проверяли тетивы луков, а рятёрка моих латников лишённые своих доспехов, так как они не подходили для леса, напряжённо переглядывались между собой. Крестьяне с поклажей и длинными ножами за поясом теснились сзади, а в центре всего этого буйства сидел на корточках молодой погонщик Бранд, тот самый, который когда то натравив своих волков на мою ферму, за что, как потом рассказала мне Эльда, вождь его хорошенько избил. Пальцы погонщика водили по морде одной из гончих, что-то нашептывая, а серый волк в ответ прикрывал глаза, издавая глухое урчание.

— Нарядная толпа, — хрипло усмехнулся Агне, подходя ко мне. Его взгляд скользнул по латникам. — Жаль, твои железные горшки броню сняли, без неё они смотрятся голыми.

— В доспехах не поохотишься, — парировал я. — Задохнёшься от жары, да и животные за километр таких молодцов будут слышать.

— Герцог прав, — поддержал меня Харальд, поправляя колчан за спиной. — Бранд, готовь своих псов. Пора начинать.

Молодой погонщик кивнул, вскочил на ноги и издал короткий, гортанный крик. Гончие, до этого лежавшие спокойно, разом вскочили, их уши насторожились, а желтые глаза загорелись хищным огнём. Ещё один резкий свист — и звери с быстрым рывком растворились в предрассветной мгле леса. Мы же двинулись следом за ними.

Охота началась.

Норсы и охотники рассыпались цепью впереди, двигаясь бесшумно и вскоре донесся первый волчий вой, который сигналил нам о том, что гончие нашли жертву.

Мы понеслись в сторону воя и спустя минуту заметили крупного самца-оленя, который бежал от преследующего его волка прямо в нашу сторону.

— Он мой! — тихо сказал один из норсов, но Харальд резко свистнул, останавливая его.

— Жди! — прошипел главный охотник. — Не спугни! Лучники, в полумесяц!

Гончие, управляемые невидимой волей Бранда, не нападали, а лишь выскакивали из зарослей, отсекая оленю пути к отступлению, мягко, но неумолимо направляя его в нужную сторону — на узкую поляну, где мы заняли позиции. Зверь, ведомый слепым животным страхом, вылетел на открытое пространство как раз в тот момент, когда лучники подняли луки.

— Огонь! — скомандовал я, сам спуская натянутую тетиву.

Десяток стрел с тихим свистом впился в бок могучего животного. Олень вздрогнул, сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на землю, издав последний, короткий стон.

— Хороший выстрел, — бросил Харальд, уже подходя к добыче. — Сердце или лёгкое. Зверь не мучился.

Собственно похожим образом и продолжалась вся охота. Гончие загоняли дичь — оленей, косуль, кабанов, — а стрелки и копейщики довершали начатое. Обслуга же, работая быстро и слаженно, свежевали туши, разделывали их и грузили его на импровизированные носилки. К вечеру добычи было столько, что мы едва могли её унести.

— Ладно, хватит на сегодня! — объявил Бьёрн, отирая пот со лба. — Разобьём лагерь у ручья. Завтра, с рассветом, — обратно.

Мы нашли подходящее место на опушке, что одним своим краем переходила в берег. Лагерь мы поставили довольно быстро и вскоре запылали костры, над которыми зашипело свежее мясо. Воздух быстро наполнился дразнящими, жирными запахами. Треск огня, потрескивание жира на углях, негромкий говор и смех — всё сливалось в умиротворяющую симфонию. К костру подсел Бранд. Его лицо казалось уставшим. Он молча протянул мне деревянную чашу с дымящимся мясным бульоном. Я кивнул в знак благодарности.

— Твои гончие сегодня поработали на славу, — заметил я, чтобы разрядить молчание. — Словно понимают тебя с полуслова.

Бранд хмыкнул, смотря на пламя. Его пальцы непроизвольно повторили тот жест, что он делал утром — лёгкое поглаживание невидимой шерсти. Он повернулся ко мне, и в его глазах горел странный огонёк.

— Многие южане думают, мы просто дикари, но эта магия очень сложная. — Он указал на татуировки, покрывавшие его предплечья. — Ты должен понять душу животного, стать ей. Позвать её в себя. Это больно. Иногда душа не хочет уходить, борется и тогда рождается монстр. Иногда же наоборот, часть твоей собственной души остаётся с зверем навсегда.

Внезапно Бранд замолчал и насторожился.

— Слышите? — прошептал он.

Я прислушался. Сначала я не услышал ничего, кроме привычных звуков лагеря. Но потом, на самой границе слуха, пробился низкий, едва уловимый гул. Он был похож на отдалённый горный обвал или на гудение гигантской струны, заложенной глубоко в землю.

— Что это? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Не знаю, — честно ответил Бранд, вставая. Его лицо стало серьёзным.

Гул нарастал, превращаясь в навязчивый, вибрирующий фон. Теперь его слышали все. Разговоры в лагере моментально стихли и воины схватались за оружие, озираясь. Солнце уже почти село, и длинные синие тени ползли к нашему лагерю.

Харальд, твои люди на фланги. Копейщики, в полукруг! Латники, ко мне! — Скомандовал Ульрик, уже поднявшись, с мечом в руках.

Гул начал угасать, пока в какой-то момент мы не остались в тишине. Ещё пять минут мы ждали… хоть чего-то, пока наконец не поняли факт того, что наш лагерь не собирается никто атаковать.

— Господин? — задал вопрос Ульрик. — Идём вперёд?

Я в ответ хотел покрыть его трёхэтажным матом, за такую «гениальную» идею, но остановил себя, поняв, что по большому счёту у нас и нет выхода. Люди уставшие, до Львиных Врат далеко, если впереди опасность, то лучше её встретить сейчас, а не когда люди устанут.

— Вперёд, — я махнул рукой, отдавая Ульрику командование.

Мы двинулись коротким, боевым строем на исчезнувший звук, который шёл из глубины леса, которая очень быстро сменилась на небольшую, поляну, всего в полутысяче шагов от нашего лагеря, которая была усеяна валунами, лежащими в странном беспорядке.

Молчаливая охотница северян, что шла впереди, вдруг замерла, уставившись на каменные нагромождения. Её глаза расширились от внезапного узнавания.

— Я... я уже видела такое... — прошептала она.

Она обернулась, чтобы что-то сказать, но было уже поздно.

Земля под нашими ногами взорвалась

Первый удар сбил с ног половину отряда. Земля рвала саму себя на части. Из трещин, с шипением и скрежетом, вырывались клубы едкой пыли и запах серы.

Три груды самых крупных валунов в центре поляны затрещали и поползли, глина и камень сплетались в подобие конечностей, а в центре каждой формирующейся груди вспыхивало сгусток сконцентрированной энергии, пульсирующее тусклым, угрожающим светом.

— Элементали! — проревел Ульрик, одним движением вскидывая щит и занимая место передо мной. Его лицо было искажено холодной яростью. — Щиты! Копейщики, держите линию!

Земля продолжала ходить ходуном, выбиваясь из-под ног. Один из элементалей, принявший форму двуногого колосса в три человеческих роста, обрушил на нас свой кулак в виде груды булыжников.

— В СТОРОНЫ! — Закричал Харальд.

Отряд бросился врассыпную. Каменный кулак врезался в то место, где только что стояли двое копейщиков. Раздался оглушительный грохот, и земля вздыбилась фонтаном грязи и щебня. Обоих солдат отбросило ударной волной. Я услышал хруст костей.

— Не дать им собраться! В ноги! Бей по ногам! — скомандовал Ульрик, уже атакуя ближайшего голема.

Его меч с оглушительным лязгом чиркнул по каменной конечности, высекая сноп искр, лезвие едва оставило царапину.

Тем временем северяне, оправившись от первого шока, с диким боевым кличем бросились на другого элементаля. Их топоры и дубины обрушились на каменного исполина, умело выламывая из фигуры мелкие камни.

Один из варваров, могучий детина с синими татуировками, вонзил топор в «колено» твари, из-за чего раздался сухой треск и элементаль подкосился

— Они уязвимы в суставах! Там глина! — закричал Агне, уворачиваясь от ответного удара.

Я выхватил меч, чувствуя беспомощную ярость от всего происходящего. Мои удары были не эффективнее ударов Ульрика. Мимо меня пролетело несколько стрел лучников, что отскочили от камня, но одна из них, выпущенная меткой рукой северной воительницы, угодила прямо в пульсирующее «сердце» элементаля. Свет на мгновение померк, и чудовище застыло, издав низкий, грохочущий стон. Мы обрадовались убийству одного из врагов, но затем стрела с треском сломалась, и свечение вспыхнуло с новой силой.

— Да как это так? — крикнул кто-то в панике.

И тут раздался пронзительный, почти звериный вой Бранда. Он стоял, раскинув руки, его лицо было искажено нечеловеческим усилием. Рунические татуировки на его руках начали светиться зловещим светом. Его гончие, вместо того чтобы бросаться вперёд, сбились в кучу и, подняв морды к небу, издали протяжный, гармоничный вой, который заставил вибрировать воздух.

Элементали замерли на мгновенье замерли, после чего их движения стали резкими и неуверенными.

— Он дестабилизировал их! — догадался Ульрик. —Добивайте их сейчас!

Воспользовавшись замешательством чудовищ, солдаты обрушили на них всю свою ярость. Воздух наполнился звоном металла о камень, треском ломающейся породы и яростными криками воинов

Первым рухнул элементаль, атакованный северянами. Его «нога» подломилась в подрубленном месте, и вся конструкция с оглушительным грохотом развалилась на груду бесформенных булыжников. Пульсирующее сердце погасло, после чего десяток топоров разбил его на куски.

Второго добили мои телохранители, под предводительством Ульрика, которые принялись методично откалывать куски от его «тела», пока он не рухнул на бок, рассыпаясь.

Третий, самый ццелый, сделал последнюю отчаянную попытку дотянуться до Бранда, ломая копья копейщиков, что пытались его сдержать. Гончие бросились под его ноги, пытаясь повалить его на землю. Этого мгновения хватило лучникам Харальда, чтобы засыпать его и сердце градом стрел. Три последующих друг за другом стрелы всё же заставили кристалл треснуть, и каменный исполин замер, после чего медленно, почти величественно, развалился на составные части.

Наступила тишина, поляна была усеяна обломками камней и теми самыми валунами, что лежали здесь раньше. Я перевёл дух, осматривая клинок, покрывшийся зазубринами, после чего оглядел поляну.

Двое копейщиков лежали без сознания, с явными переломами — им повезло, что их не размазало в лепешку. Еще несколько человек, включая пару латников, сидели, потирая ушибы и вывихи. Трое бородатых великанов не двигались. Один был накрыт грудой камней от первого удара, двое других не успели отскочить от разваливающегося элементаля. Агне, весь в пыли и с окровавленным плечом, молча стоял над телом одного из них, сжимая свой топор так, что костяшки пальцев побелели.

Именно в этой тишине мы и услышали новый звук и все резко в страхе обернулись к центру поляны, туда, где секунду назад стоял последний элементаль.

Земля под грудой его обломков медленно, с каменным стоном, проседала. Камни сползали вниз, образуя воронку и через несколько мгновений перед нами зиял черный, бездонный на вид провал, откуда тянуло запахом старой пыли. В темноте угадывались первые ступени грубо высеченной каменной лестницы, уходящей вглубь.

— Гробница… — прошептал кто-то из северян. — Гномья.

Все смотрели на этот внезапно открывшийся проход с суеверным страхом.

— Ну что, герцог? — Ульрик подошел ко мне, тяжело дыша. Его доспехи были исцарапаны и покрыты каменной крошкой. — Идем смотреть, что там эти уроды охраняли?

— Не сегодня, — ответил я, смотря на раненных. — Мы не знаем, что там внизу и лезть сейчас в эту дыру — самоубийство.

Я обвел взглядом людей.

— Раненых — на носилки! Погибших — забрать! Мы возвращаемся в лагерь. Перевяжем раны, соберемся с силами. Завтра, с рассветом и с новыми силами, мы решим, что с этим делать.

Мои слова были встречены молчаливым, но явным одобрением. Даже самые ярые искатели приключений не горели желанием спускаться в эту могильную темноту после только что пережитого кошмара и уже через двадцать минут мы покидали эту поляну, унося своих раненых и мертвых.

От автора: помните крестьяне жаловались на воющие камни, а главный герой не захотел разбираться с этой проблемой? Ружьё было подвешено и наконец выстрелило. К счастью дле главного героя всё обошлось очень малыми потерями.

Вообще я использую разные вещи, чтобы подсчитать потери в сражениях, включая кубы, и на удивление пока герою откровенно везёт.

Глава 27

15 неделя

POV Рональд

Я крепче сжал горячую кружку, согревающую мои пальцы, и сделал глоток. Травянной отвар тут же влился в мой желудок, распространяя по телу теплоту. Воздух на стоянке был сладким от запаха дыма, жареного мяса и конского пота. Если бы не последнее, то этот запах даже можно было бы назвать приятным.

Подвинувшись немного, я лучше устроился на маленьком бревне и прислонился спиной к колесу огромного фургона. Отложив в сторону кружку, вновь взялся за тесак и начал методично, с тихим шуршанием, точить клинок о небольшой мелкий камень.

Ш-ш-шшш. Ш-ш-шшш.

Пальцы, покрытые старыми мозолями, привычно чувствовали угол. Я осторожно проверял остроту лезвия подушечкой большого пальца, чтобы не пропороть кожу, после чего улыбнулся и вложил клинок в ножны на поясе.

Бросив взгляд вокруг, на стоянку каравана я вновь оглядел полтора десятка повозок, сбитых в импровизированный квадрат, внутри которого копошились погонщики, кухарки и другие наёмники.

Я прислушался к звукам всё ещё малознакомой для себя речи, пытаясь находить в ней знакомые для меня слова.

Наёмник Рональд — мысленно прокрутил я свою новую роль и уголки моих губ дрогнули в едва заметной усмешке. Я и десяток моих ребят теперь наёмники с далёкого Восточного континента и искатели приключений, что нанимаются охранять торговые караваны. Грубые, немногословные, чужаки являются идеальной маскировкой.

Мысли неизбежно поползли назад, к тому дню, когда всё началось.

— Выкуп, Рональд, — говорил мне Герцог. Он сидел за своим столом, а перед ним лежало то самое, увесистое письмо с сургучной печатью. — Рыцарь Эрхард фон Лангенфельд ключ к золоту, которое нам сейчас необходимо.

Я помнил, как внимательно смотрел на своего Лорда. Тот довольно сильно поменялся с того дня, когда мы впервые встретили его. Взгляд Лайонхарта стал твёрже после того, как его меч отведал крови другого человека. Ну и конечно он не мог не вспомнить того оленя, что чуть не отправил их всех к Свету.

— Я не могу послать официальное посольство. меня просто не воспримут всерьёз и убьют посыльных или, того хуже, решат, что мы слабы, и после того как их возьмут в плен и выпытают у них правду, придут забирать своего рыцаря силой. Мне нужен умный, осторожный человек, который сможет найти нужных людей и провести сделку. Ну и желательно, чтобы этот кто-то, хотя бы немного знал один из местных языков.

Выбор пал на меня. Ещё с прошлой жизни все удивлялись тому, как быстро я изучаю языки, что было невероятно важным навыком, если ты живёшь в приграничье, да ещё и на торговом пути.

— У вас три важных цели, — продолжал Александр, перечисляя пункты на своих пальцах. — Первое: найти влиятельного и что самое важное нейтрального торговца. Второе: убедить его выступить посредником, показать, что сделка выгодна и безопасна. И третье…

Герцог замолчал, и его взгляд стал тяжёлым\

— …и третье: остаться в живых. Вы мне нужны больше, чем любое золото. Любой ценой избегайте открытых столкновений. Если что-то пойдёт не так, то всё бросайте и возвращайтесь домой.

Эти слова до сих пор горели в моей груди согревающим угольком. Приятно, когда господин заботится о своих людях.

Я откинулся на колесо, закрыл глаза, притворяясь спящим, и продолжил слушать голоса людей, вспоминая сколько всего мы пережили за несколько прошедших недель, попутно из мыслей медленно погружаясь в настоящий сон.

В прошлом

Рассвет застал их уже в пути на узкой, едва заметной звериной тропе, вьющейся по склону холма параллельно главному тракту. Воздух был холодным и влажным, пах прелой листвой и хвоей, каждая травинка по краям тропы был унизана тяжелыми каплями росы, что при прохождении рядом с ней оставалась на одежде.

Я шёл первым и сканировал своим охотничьем чутьём пространство перед собой. Слева был залом ветки, свежий, но сделанный копытным, скорее всего, оленем, справа был участок мягкой земли, и на ней лишь следы барсука и своих же людей. К счастью, следов людей на этой звериной тропе он так и не обнаружил, хоть и боялся, что их просто всех смыло вчерашним дождём

За ним, соблюдая дистанцию, двигались другие охотники, след в след. Десять парней, чьи жизни он сейчас вёл по лезвию бритвы. Каждый был одет в поношенную одежду, под которую была заправлена лёгкая кольчуга из трофеев с прошлого боя с варварами. В руках короткие, композитные луки, что мог производить один из ремесленников в Львиных вратах. Они были чуть слабее, чем охотничьи, но при этом были на порядок легче, что облегчало путешествие и позволяли стрелять быстрей.

Весь отряд шёл в тяжёлой тишине, так как говорить запретил он сам. Все внимательно прислушивались к звукам, чтобы не выскочить на каких ни будь разбойников или, что было в тысячу раз страшнее, на патруль какого-нибудь местного барона.

На третий день пути они вышли на высокий холм, поросший редким сосняком, и увидели большой город. Кальднатт лежал в долине, окутанный утренней дымкой. От него к главной дороге тянулись несколько просёлочных путей. Даже отсюда, с расстояния, было видно, что город жил кипучей жизнью.

Я поднял сжатый кулак. Отряд замер, слившись с тенями деревьев. я присел на корточки, а за ним, словно по единой команде, присели и остальные. Десять пар глаз смотрели на город с одинаковой смесью любопытства и опаски.

— Обходим город полукругом, с севера, — тихо, почти шёпотом, но чётко произнёс я, не отводя взгляда от цели. — Отсюда и до заката, что бы я вообще не слышал от вас ни звука. Видите патруль: залегаете и не дышите. Понятно?

В ответ я увидел десять молчаливых кивков.

Следующие несколько часов стали для меня сплошным напряжением всех чувств. Один раз нам пришлось залечь в густом кустарнике, буквально в пятидесяти шагах от дороги, пока мимо них, громко переговариваясь на непонятном диалекте, проезжала телега, гружённая бочками. Я чувствовал, как у меня затекают ноги, как колет в боку, так как я неудачно лёг на камень, но я не шевелился, следя, чтобы и его люди сохраняли абсолютную неподвижность.

Наконец телега скрылась за поворотом. И мы пошли дальше.

Наша цель уйти как можно дальше от Львиных Врат, перед тем как внезапно официально появиться на дорогах. Слухи удивительно быстро распространяются и Герцогу не хотелось бы, что бы все могли понять откуда именно внезапно появляются и исчезают ранее неизвестные никому в Валанде люди.

Когда солнце стало клониться к западу, Кальднатт остался далеко позади, превратившись в размытое пятно на фоне тёмного силуэта холмов. Напряжение наконец начало ослабевать и теперь можно было не настолько сильно беспокоиться о том, чтобы нас никто не видел. Отряд остановился на краю небольшой рощицы, где протекал ручей, чтобы отдохнуть, поесть, помыть одежду в ручье и просушить её у костра.

Один из молодых парней, Йорик, не выдержал и облегчённо выдохнул, прислонившись к стволу дуба, на что я с улыбкой покачал головой. Впереди, на пути к Ангену, столице герцогства, нас может ждать ещё много весёлого.

Через некоторое время мы вновь выступили в путь.

Мы специально шли вдоль главной дороги, по мелким тропам, всё так же осторожно обходя деревни, но это сильно нас замедляло и когда до столицы оставалось половина пути, я отдал приказ двигаться открыто. Выйдя на главную дорогу, мы буквально через два часа услышали сдавленные крики, звон железа о железо и тревожное ржание перепуганных лошадей. Я резко поднял руку и отряд в мгновение ока слился с подлеском и начали натягивать тетиву на наши луки, после чего продолжили движение скрытно, пока наконец мы не дошли источника звуков.

Впереди, на пыльной дороге, разворачивалась знакомая картина. Гружёный товаром фургон был прижат колесом к придорожной канаве. Вокруг него, спина к спине, отчаянно отбивались трое охранников, уже истекающих кровью из нескольких ран. На них наседала дюжина разбойников — оборванных, вооружённых кто во что горазд, но яростных и уверенных в своём перевесе. Ещё двое торговцев, судя по одежде, жались к колесу, и один из них, полный, с седеющей бородкой, отчаянно пытался прикрыть собой молодого парнишку.

Герцог, по какой-то причине, особенно проинструктировал, что делать в подобных случаях и поэтому моё решение созрело мгновенно.

— Целиться в лучников на обочине, в остальных после, — мой шёпот был едва слышен, но каждый из десятка уловил его.

Вдох. Выдох. Щелчок тетивы.

Стрела пробила горло одному из стрелков, прежде чем тот успел понять, что происходит. Вторая стрела, выпущенная другим охотником, впилась в грудь его напарника. Хаос, царивший на дороге, на миг сменился шокированной тишиной.

Мои люди продолжили поливать разбойников стрелами из леса, и разбойники падали один за другим, сраженные в горло, в глаз, в сердце. Те, кто успел опомниться и бросился навстречу, добежав до края дороги натыкались на короткие мечи и тесаки, которые нарубили разбойников на куски.

Весь бой длился меньше двух минут. Когда последний из нападавших с хрипом рухнул на пыльную дорогу, воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием выживших охранников и всхлипываниями молодого паренька, которого прикрывал его отец.

Я опустил лук и медленно, демонстрируя отсутствие угрозы, сделал несколько шагов к повозке, шлёпая ботинками по лужам крови.

Трое выживших охранников смотрели на подошедших с страхом, так как видели, с какой лёгкостью мы перебили целый отряд и теперь боялись, что с ними может случиться тоже самое.

Полный торговец, однако, оттолкнул от себя юношу и сделал шаг вперёд. Его руки дрожали, но голос звучал твёрдо, хоть и срывался на визгливый от испуга тон.

— Я... Элиас. Элиас Шнайдер из Эброна. — Он выговорил это имя с придыханием, словно это заклинание, которое могло бы его защитить. — Кто вы и чего хотите?

Я остановился в паре шагов от него, бесстрастно оглядывая ситуацию. Мои охотники уже обыскивали трупы разбойников, в попытках найти хоть какую ни будь добычу.

— Рональд, — отозвался я. — Мы ищем работу. Шли по дороге — услышали шум. Решили, что добрым людям нужна помощь.

Элиас вытер пот со лба грязным рукавом. Его взгляд скользнул по оружию моих людей.

— Помощь? Да, вы... вы спасли нам жизни. — Он судорожно копнулся за пазуху и вытащил увесистый кожаный кошель. — Вот. Берите. Это всё серебро, что есть при мне. В качестве благодарности от дома Шнайдер.

Я посмотрел на кошель, потом снова на Элиаса.

— У меня десять ртов, которых нужно кормить. Разовая плата решит проблему на неделю, а потом мы снова будем голодными псами на дороге. Нам нужен постоянный заработок.

Он видел, как в глазах Элиаса загорелась искра понимания, смешанная с облегчением.

— Постоянный... да, конечно! — торговец почти оживился. — Мой караван идёт назад в Эброн. Половина охраны перебита... Наймитесь ко мне! Я заплачу щедро. Очень щедро! Дом Шнайдер не скупится на тех, кто ему верно служит. Мы любим договоры, что обещают обоим сторонам процветание.

Я позволил себе едва заметный кивок, в глубине души улыбнувшись.

— Договорились, — произнёс я. — Мы доведём вас до Эброна.

Внутри же что-то ёкнуло от чувства хорошо сделанной работы. Первая часть плана Герцога была почти выполнена, возможно, мы нашли своего посредника.

Спустя половину часа Караван Элиаса, пополнившийся новой стражей, двинулся в путь. Мы органично влились в ритм, заняв места в голове, хвосте и по флангам обоза, вызывая одобрительные кивки уцелевших охранников торговца.

Но это всё была лишь обычная мишура, моя настоящая работа началась вечером, на третьи сутки пути, когда караван встал на ночлег у быстрой лесной речушки. Дождавшись, когда Элиас, отужинав, удалился в свой шатёр, я бесшумно приблизился ко входу.

— Элиас? Можно на пару слов? — его голос из-за полотна шатра прозвучал тихо и уважительно.

— Входи, Рональд, — отозвался торговец.

Я раздвинул пологи шатра и вошёл внутрь, осматривая внутреннее убранство. Шатёр маленьким, небогатым, но за счёт этого довольно удобным, не требуя множество слуг и времени, на то, чтобы всё разложить. Элиас сидел на походной табуретке, изучая какую-то гранёную стеклянную безделушку при свете масляной лампы.

— Что-то случилось? — спросил торговец, откладывая вещицу.

— Всё спокойно. Я насчёт нашего… дальнейшего сотрудничества, — Я остался стоять, демонстрируя субординацию. — Вы сказали, что Шнайдеры ценят хорошие сделки? У меня есть к вам дело, которое может принести вашей семье не только серебро, но и влияние.

Элиас насторожился, его глаза сузились, превратившись в щёлочки. Он был торговцем до мозга костей и чуял возможности за версту.

— Влияние? — торговец причмокнул, задумчиво глядя на флягу, после чего улыбнулся — Мне не давал покоя тот твой отказ от вознаграждения. Щедрость — качество редкое и чаще всего показное. Насколько я понял, я сейчас узнаю, что скрывается за твоей?

Внутри же всё замерло, и я начал аккуратно продумывать ответ.

— Щедрость тут ни при чём, — мой голос намеренно огрубел. — Просто у меня и моих людей есть дело, которое требует... деликатного подхода и солидных связей. Серебро мы заработаем, а вот помощь не всегда.

Элиас приподнял бровь, явно заинтригованный. Торговый инстинкт явно всё же учуял потенциальную выгоду.

— Я слушаю.

Я оглянулся и достал из-под кожаной куртки небольшой, аккуратно сшитый кожаный конверт с оттиском печати — стилизованного льва, вставшего на дыбы.

— Мой наниматель, — Рональд произнес это слово с особым ударением, давая понять, что это не он главный, — человек суровый, но честный. Он оказался в положении, требующем гибкого ума. У него есть... гость. Знатный пленник. Рыцарь Эрхард фон Лангенфельд.

Имя, произнесенное вслух, заставило Элиаса выпрямиться. Легкая непринужденность слетела с него как ветром сдуло.

— Лангенфельд? — прошептал он, и его глаза расширились. — Сын старого графа? О Творец... Говорили, он пал в той мясорубке...

Тут он резко замолчал, кивнул сам себе и улыбнулся, смотря на меня.

— Он жив, — холодно сказал я. — И содержится в хороших условиях, как подобает его рангу. Мой наниматель желает вернуть его семье. Целым и невредимым. Естественно, не безвозмездно.

Я протянул копию письма, который находится внутри конверта. Элиас, уже без тени сомнения, взял его и быстро, почти жадно, начал читать. Его глаза пробежали по аккуратным строчкам на добротном пергаменте.

Я знал, что там было: краткое, почти деловое предложение о выкупе, составленное самим Александром, перечисление условий передачи и — что было самым важным — личная подпись пленного рыцаря, доказывающая, что он жив и действует по своей воле.

Лицо Элиаса стало непроницаемой маской торговца, оценивающего самую выгодную сделку в своей жизни. Он медленно свернул письмо, его пальцы слегка дрожали от возбуждения.

— Выкуп... достойный. Не слишком отягчающий род, но судящий большую выгоду, — наконец произнес он, и в его голосе снова зазвучали привычные нотки. — Но почему я? Почему не послать гонца прямиком в замок Лангенфельдов?

— Потому что в мире полно охотников за головами и просто жадных до чужих денег ублюдков, — откровенно выругался я, играя роль брутального наёмника. — Прямой путь всегда самый опасный. Нужен человек, чьё слово весомо, чья репутация безупречна, а кошелек достаточно толст, чтобы свести риски для обеих сторон к минимуму. Кто-то, кто возьмёт на себя роль гаранта. За, разумеется, оговоренный процент.

Я смотрел, как в голове Элиаса крутятся цифры, который сулила эта сделка. Бытие торговца не такое уж и прибыльное, в ином случае некоторые семьи бы не водили караваны на протяжении столетий, при этом не меняя ничего в своей жизни. Деньги зарабатываются – деньги теряются.

Процент, который может получить дом Шнайдеров можно отправить в заначку, которая спасёт семью в тёмный час, можно пустить в оборот, собирая ещё один караван или же добавить в приданное, одной из дочерей рода, которое позволит той жениться на бароне, а в случае везения даже на каком ни будь бедном графе. Элиас медленно выдохнул.

— Процент... будет обсужден, — сказал он, уже совсем по-деловому. — Но да, отправь своему нанимателю, что дом Шнайдеров возьмётся за это дело. Мы обеспечим безопасность передачи и гарантии для обеих сторон. Конечно, главой семьи является мой брат, а не я, но я не вижу хоть малейшей причины для отказа.

Я кивнул, не меняясь в лице.

— Он будет рад это слышать.

— Как мне с ним связаться? — поинтересовался Элиас.

— Никак, — тут же парировал я. — Свяжусь я. Через меня. Это условие безопасности.

Торговец понимающе кивнул — такая осторожность была лишь очередным доказательством серьёзности «нанимателя».

— Тогда я отправлю гонца в Эброн к моим родичам, чтобы они начали приготовления. А мы тем временем продолжим наш путь.

Кивнув и, не добавляя больше ни слова, я вышел из шатра. Ночь встретила меня прохладным ветерком и рокотом реки рядом. Я сделал несколько шагов в сторону, к краю лагеря, где у небольшого костра сидели двое его самых быстрых и незаметных охотников.

— Всё чисто, шеф? — тихо спросил один из них.

— Всё только начинается, — так же тихо ответил я. — Задание для вас двоих. Домой, к Герцогу. Лорд должен знать, что первая часть миссии выполнена. Контакт установлен с домом торговцев Шнайдеров из Эброна.

Я достал другое письмо, в котором я делал заметки о путешествии и торговце, которого мы встретили. Сев на бревно, я достал писчий набор и добавил к нему пару строк, после чего посыпал песком, свернул в свиток, перетянул бечёвкой, поставил восковую печать и вручил получившиеся письмо в руки двум охотникам.

Парни кивнули, без лишних слов погасили костёр и растворились в ночной темноте. Я посмотрел им вслед. Первое донесение было отправлено.

Ещё несколько дней и мы увидели Эброн.

После глухих троп и пыльных дорог город показался мне оглушающим калейдоскопом звуков, красок и запахов. Воздух гудел, как растревоженный улей, от тысяч голосов, скрипа колёс, ржания лошадей и призывных криков торговцев.

Я позволил себе сделать широкие глаза и беспокойно покрутить головой, озираясь по сторонам. Его люди, следуя неписанному сигналу, делали то же самое, перешёптываясь на своём «восточном» наречии (которое было просто языком людей из нашего мира).

— Прекрасный город, да? — с гордостью заметил Элиас, заметив нашу реакцию. — Сердце торговли всего герцогства.

Караван без помех миновал ворота, стража, узнав Элиаса, лишь лениво махнула рукой. Они медленно проехали по широким, вымощенным камнем улицам. Я продолжал сканировать всё вокруг, пытаясь запомнить расположение улиц, казарм городской стражи и богатых особняков.

Особняк дома Эброна оказался не в самом престижном районе, но располагалось и не на окраине, представляя собой прочное, добротное здание из тёмного камня с высокими узкими окнами. Во внутреннем дворе, куда въехали повозки, царила суета: слуги разгружали товары, а конюхи принимали лошадей.

Элиас, едва слезши с повозки, отдал кучу распоряжений и кивнув мне, скрылся внутри дома. Вечером того же дня, после разгрузки товара и после того, как нас определили в комнаты для гостей, ко мне подошёл взволнованный молодой слуга.

— Господин Рональд? Вас просят в малый зал. Господин Элиас и семейный совет ждут вас.

Малый зал оказался просторной комнатой с длинным дубовым столом. За ним сидели пятеро: сам Элиас, два пожилых мужчины с его же умными, пронзительными глазами (старший брат и кузен, как позже выяснилось), суровая дама в тёмном платье (жена кузена) и тощий писец с целым ворохом бумаг.

Элиас представил Рональда без лишних церемоний.

— Это Рональд, командир тех самых наёмников, что спасли меня и товар. Именно он является представителем стороны, предложившей нам… выгодное предприятие.

Всем было ясно, какое именно «предприятие» имелось в виду. Атмосфера в зале загустела.

Я стоял у стола, чувствуя на себе их изучающие, взвешивающие взгляды.

— Итак, — начал старший из рода, брат Элиаса по имени Орланд. — Вы утверждаете, что рыцарь Эрхард жив и здоров?

— Он жив, здоров ис ним хорошо обращаются, — твёрдо ответил я. — Мой командир заинтересован в честном обмене.

— И кто же ваш командир? — вставила дама. — Какие гарантии он может предложить, кроме слов бродячего наёмника?

Рональд не дрогнул. Этот вопрос ждали.

— Мой командир — человек слова. Его гарантия — это сам рыцарь Эрхард, живой и невредимый. Его гарантия — это десять процентов от выкупа, которые получит дом Эброна за посредничество. Его гарантия — это то, что, если сделка сорвётся по вашей вине, он найдёт другого посредника. А если по нашей — вы ничего не теряете, кроме времени. Имени своего командира я назвать не могу из соображения безопасности, единственное что я могу сказать, так это то, что он благородный человек.

Я сделал паузу, давая им переварить информацию.

Элиас тихо повернулся к брату и произнёс ему что-то на ухо. Я услышал только «…печать льва на письме…». В зале повисло молчание, члены совета переглядывались, создавая иллюзию того, что они ещё всё не решили до того, как пригласить меня внутрь.

Наконец, Орланд кивнул.

— Дом Шнайдеров из Эброна согласен выступить посредником. Мы отправим гонца к Лангенфельдам с письмом и вашими условиями. Но, — он поднял палец, — контракт будет составлен здесь и сейчас. Со всеми деталями: о нашем проценте, о ваших гарантиях и о сроках.

Я медленно кивнул, это была победа.

— Я готов ответить на все ваши вопросы, — сказал я.

Пока писец скрипел пером, оформляя официальную бумагу, я же поймал на себе взгляд Элиаса. В глазах торговца читалось торжество от того, что он принёс в семью деньги.

С того момента прошла неделя.

Неделя напряжённого ожидания в чужом городе. Мои люди исправно несли охрану складов дома Шнайдера, оттачивая легенду молчаливых и непритязательных наёмников, попутно получая за это немного серебра.

Именно в один из таких дней, когда я проверял заточку своего тесака, сидя на ящике у ворот, на улице послышался знакомый шум неухоженной телеги и окрики возницы, матерящимся на знакомом языке.

Хорошо знакомом мне языке.

Сердце ёкнуло, и я поднял голову, стараясь сохранять безразличное выражение лица.

К воротам подъехала телега, запряжённая парой тощих кляч. В ней и вокруг неё было пять человек, оборванные, запылённые и с потрёпанными котомками за спинами. Типичные крестьяне, пришедшие в город в поисках заработка. Ничто, казалось, не отличало их от сотен таких же бедняков, ежедневно приходивших в Эброн.

Но я увидел больше, из-за чего улыбнулся.

Их «предводитель», бородатый детина в порванном тулупе, подошёл к приказчику, вышедшему на шум.

— Мир вашему дому, господин, — прохрипел он, снимая шапку и жалостливо мну её в руках. — Не найдётся ли у честных людей работы? Земли наши сожгли, скот угнали… готовы на любую работу, лишь бы кусок хлеба был.

Приказчик брезгливо поморщился, уже собираясь прогнать их, но тут вмешался я.

— Сильные ребята, — равнодушно бросил, обращаясь к приказчику. — Двор нужно мести, дрова колоть, стены подмазать. Моим пацанам надоела чёрная работа. Возьмём их под своё начало, присмотримся. Если что — выгоним.

Приказчик, только развёл руками.

— Да ради бога, Рональд, твоя воля. Нам и вправду не помешает пару рук. Только чтоб не воровали!

Рональд кивнул и жестом велел «крестьянам» пройти во двор.

Вечером, когда основные работы были закончены и «новые работники» устроились на ночлег в сарае, Рональд дождался, пока во дворе поутихнет, после чего скользнул внутрь.

В сарае пахло сеном, потом и дорогой. Люди внутри сидели на грубых подстилках и смотрели на меня. Бородатый детина поднялся мне навстречу.

— Рональд, — тихо сказал он.

— Марк, — ответил я и улыбнулся, обняв здоровяка, который в прошлой жизни, до падения в этот мир, был чем-то вроде мелкого осведомителя инквизиции.

— Лорд шлёт привет и ждёт вестей, — первым нарушил молчание Марк. — Мы — твои новые руки здесь. Говори, что делать.

Я окинул взглядом остальных.

— Язык подучили? — Спросил я и парни кивнули, — тогда легенда проста. Вы беженцы из деревушки настолько маленькой, что не имела даже названия. Готовы на любую чёрную работу. Ваша задача раствориться в городе. Устроиться куда угодно: на кухни, в портовые артели, в подмастерья к ремесленникам. Слушайте и запоминайте всё что видите. Настроение знати, цены на хлеб, передвижения стражников.

Я перевёл взгляд на Марка.

— У тебя мозгов в этом деле больше, поэтому твоя задача создать сеть. Находить тех, кто недоволен властями, кто жаден до денег, кто болтлив. С вербовкой и подкупом пока слабовато, но ничто не мешает завести знакомства с полезными людьми. Деньги на это я дам.

Я достал из-за пазухи маленький, но тяжёлый кожаный мешочек и протянул его Марку. Тот взял его, не глядя, сунул за пояс.

— Канал связи? — коротко спросил Марк.

— Через меня. Или через Йорика, по воскресеньям в таверне «Пьяный боцман» у рыбного рынка.

Марк кивнул, впитывая информацию как губка.

— Понятно. Это же всё лорд придумал? Он и меня успел проконсультировать.

Я кивнул, в последний раз окинул взглядом парней и вышел.

Новый караван Элиаса, гружённый ангенскими тканями и эбронским стеклом, двигался к западным границам владений Герцога. Они были всего в трёх днях пути от относительной безопасности, когда остановились на ночлег в крошечной деревушке, затерянной среди холмов. Местный постоялый двор представлял собой одно большое, прокопчённое здание с общим залом на первом этаже и несколькими комнатами на втором, в одной из которых и устроился на ночь мой отряд.

Я всегда спал чутким, звериным сном, фильтруя ночные шумы и именно это спасло нас в тот день. Тихий шорох в замочной скважины, приглушённый писк двери и едва уловимый звук кожаной подошвы, осторожно ступающей по грубо оструганным половицам, сразу же разбудил меня.

В темноте, освещённой лишь узкой полоской лунного света из слухового окна, я увидел, как в проёме замерла сначала одна тень, а затем вторая.

Шакалы явно почуяли лёгкую добычу.

Я не стал кричать, а издал короткий, низкий шипящий звук, который на мгновенье сбил с толку вошедшие фигуры, но при этом буквально подорвал с подстилок остальных охотниковю

Молчаливые тени, на мгновенье дезориентированные побудкой, срывались с сена, не издавая лишнего звука. Лунный свет на мгновение холодно блеснул на стали доставаемых из ножен тесаков.

Возможно идея спать в броне и при оружии спасла всем нам жизнь.

Нападавшие, явно не ожидали такой реакции и замерли в нерешительности. Это мгновенье промедления, когда мы готовились к бою, стоила им жизни.

Сражение было коротким, жестоким и на удивление тихим. Не было громких воплей, только сдавленные хрипы, глухие удары стали о плоть и кость и тяжёлое дыхание сражающихся воинов.

Я привстал на одно колено и тесак в руке описал короткую, точную дугу, перехватив и отвесив удар одного из наёмников, пробивавшегося к нему. Клинок со скрежетом вошёл во что-то мягкое, человек сдавленно ахнул и рухнул на пол, вторым ударом сверху в низ я разрубил ему шею.

Через тридцать секунд всё было кончено. Пять тел лежали в неестественных позах на пыльном полу и тёмные лужи растекались вокруг них. Я медленно поднялся, оглядывая своих людей. Все были на ногах. Один зажимал рукой глубокую, но не смертельную рану на предплечье. Его сосед уже доставал из походной сумки бинты и крепкий алкоголь для прижигания.

— Все целы? — тихо спросил я.

— Все, шеф, — так же тихо отозвался Йорик, вытирая клинок о штаны одного из убитых. — Царапины.

Внизу, в главном зале, кто-то беспокойно заворочался, но никто не проснулся. Владелец постоялого двора, скорее всего, давно привык к ночным разборкам и предпочитал не совать нос в дела постояльцев.

Я подошёл к одному из тел. Это был крепкий мужчина с обветренным лицом и шрамом через глаз

— Обыскать их, — скомандовал Рональд. — Всё ценное — собрать. Трупы — вынести в овраг за околицу.

Пока его люди занимались мрачной работой, его взгляд упал на единственного выжевшего нападающего. Молодой парень, с безусым лицом, стонал, прижимая руки к животу, из которого сочилась кровь.

Я медленно подошёл к нему и присел на корточки.

— Хочешь выжить? — Тот кивнул. — Кто вас нанял?

Молодой наёмник зажмурился, пытаясь отвернуться от склонившейся над ним тени.

— Никто... не нанимал... — просипел он. По лицу парня струился пот, смешиваясь с грязью и кровью. — Увидели у вас оружие хорошее... думали, стрясти можно... мы просто... хотели заработать...

Я молчал, вглядываясь в его глаза.

— Пожалуйста... — хрипел юноша. — Не надо... у меня мать...

Клинок опустился вниз, пробив его горло.

Вдруг на моё плечо опустилась рука. Я повернул голову и увидел лицо подчинённого.

— Капитан? Просыпайтесь, нам пора двигаться дальше.

Я на мгновенье зажмурился, а когда открыл глаза, то проснулся, вновь оказавшись на поляне. Спина побаливала, будто колесо телеги навсегда решило отпечататься на моей спине. Йорик ухмыльнулся и подал мне стакан травяного отвара, что я так люблю.

— Вы так сладко спали, что мы вас даже будить не стали, только накинули плащом, что бы не подмёрзли за ночь. — Он зевнул, пытаясь прикрыть ладонью рот. — Что вам снилось то?

— Всякое.

От автора: А вот и ещё одна глава. Возможно мне придётся взять одну неделю отдыха от писательской деятельности, так как на следующей неделе у меня будет заседание кафедры и мне нужно подготовить отчёт за полгода моей исследовательской работы.

Глава 28

16 Неделя

После битвы, отнеся раненых в лагерь и выставив посты охраны, я завалился спать, но проспал лишь пару часов, проснувшись среди ночи, когда лагерь начал напоминать разворошённый улей. До самого рассвета к нашей стоянке стягивались группы охотников, привлеченные вчерашним гулом, а когда солнце уже взошло, из Львиных Врат пришла сотня солдат под командованием Бьёрна. Вместе с солдатами пришли Эмилия с Эльдой, что тут же взяли шефство над всеми ранеными.

Благодаря «подкреплениям» мы смогли выставить нормальные охранения у лагеря и входа в подземелье, свежие силы сменили на постах усталых после битвы с элементалями воинов, что наконец могли пойти спать. Я и сам хотел наконец отправиться в «кровать», но Эмилия всучила мне в руки флягу с энергетической настойкой, после чего попросила помочь с организацией отправки раненых в Львиные Врата, чем примерно два часа мы и занимались. Подогретый на костре напиток не только заставил мой организм окончательно пробудиться, но и тщательно прогрел моё нутро, спасая от осенней слякоти.

Подняв голову вверх, я смотрел на падающие на землю первые снежинки, что тут же превращались в воду, стоило ей столкнуться с прогретой землёй.

На то что бы достроить хотя бы основные здания нового города остаётся не больше месяца.

Я вновь оглядел лагерь, смотря на проснувшихся солдат, что завтракали из общих котлов, попутно пытаясь посильней закутаться в плащи. Раненных было много, но благодаря запасам эликсиров все смогли дожить до утра, после чего уже попали в заботливые руки девушек.

Когда, спустя пару часов, последняя запряжённая конём волокуша с раненными, которых можно было переносить, покинула лагерь, я наконец смог вздохнуть спокойно и отвязаться от неугомонных лекарш, которые даже в момент оказания помощи солдатам умудрялись спорить о том, какие лекарства лучше применять в том или ином случае.

Академические знания Эмилии часто разбивались о практический опыт работы с местными растениями, что имела Эльда Сёрдоттир, но и северянка смогла нахвататься некоторых продвинутых знаний у лекарши, что переживает свою вторую жизнь.

Оставив девушек на самих себя, что сейчас порхали над невезучим воином с переломанными ногами, я вернулся к центру лагеря.

«Система», — мысленно скомандовал и перед глазами возникло привычное синее свечение.

Имя: Александр Лайонхарт

ХП: 200/200

МП: 170/145(+25)

Уровень: 13

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 16

Ловкость: 11

Выносливость: 10

Интеллект: 10

Харизма: 9

Нераспределённые очки: 0

Специализация: Любимец народа

<>---Умения и навыки---<>

Развитый контрудар

Основы магии света

Искусная атака

Стрельба

Боевое безумие

Искусную защиту

Стойкость

Глухая оборона

Основы лидерства

Управление казной

Основы логистики

<>--------Артефакты--------<>

Кольцо Воеводы – +20% к силе существ под командованием владельца артефакта.

Малый накопитель маны – +25 единиц маны

<>--------------------------------<>

С повышением уровня растут так же и мои очки характеристик. В той же силе я медленно, но уверенно продвигаюсь к приделам для человеческой расы, в которые упёрлись мои латники. Впрочем, Ульрик видя рост моей силы сказал не расслабляться, так как все дворянские семьи Империи этот придел развития человека пробивают к совершеннолетию, что является следствием евгенических программ, проводимых дворянством и ангелами, которые частично контролировали империю из тени.

Как рассказывал Ульрик, Герцог Империи ударом меча может прорубить стальные латы пехотинца. Если подобное попытается сделать обычный человек, то в лучшем случае он оставит на доспехе царапину. Но сила дворянина империи пока была для меня недостижимой мечтой и поэтому Ульрик тренирует мастерство моего удара на кольчужной броне.

На прошлом уровне, во время тренировок с манекеном у меня получалось максимум сминать кольца кольчуги, прорубая её со четвёртого-пятого удара по тому же месту. В то время как мои латники, имеющие как раз 20 силы, прорезают кольчугу с первого удара.

Пугает то, что даже этой силы не хватало, чтобы уничтожить каменных элементалей.

Когда я спросил у Ульрика как они сражаются с големами магов (я помнил, что и латники и стальные големы – оба относятся к тиру 3.5), то он смущаясь ответил, что либо их опрокидывают щитами, пользуясь их неповоротливостью, либо разбивают используя молоты и булавы. Рунические вязи с внутренней стороны брони големов довольно плохо реагируют на вмятины.

С элементалями земли такого не получилось из-за того, что латники были без своих доспехов и нужного в таких ситуациях тяжёлого оружия.

Услышав пояснения своего главного телохранителя я спросил сколько нужно силы, что бы дробить камень своими ударами и он мне ответил, что подобное могут делать и Ульрик ответил, что уже всадники, пусть и копейным ударом, вполне могли бы уничтожать подобных элементалей.

Тот факт, что у меня уровень рос намного медленней, чем у остальных персонажей (даже Игорь уже бегал с 16 уровнем) меня сильно раздражало. И то, что я получаю три очка характеристик, а не два, как они, тут мало что менял.

Хорошо, что хотя бы способность позволяли мне быстрее получать навыки.

За предыдущий одиннадцатый уровень я решил взять себе развитую контратаку, что ещё увеличило урон юнитов на 5 процентов, пусть и при ответном ударе. За 12 же уровень, который выпал мне по окончанию битвы с элементалями я взял искусную защиту, что ещё уменьшило урон мои войскам на 10%.

Я с горькой иронией посмотрел на носилки, которые мимо проносили ополченцы. Двое фигур, накрытые грубыми холщовыми плащами у края лагеря, не двигались. Охрана у входа вытянулась в струнку и я, кивнув им, открыл полог палатки и прошёл внутрь, оставшись на едине с самим собой.

Боюсь, если бы навык развитой защиты не уменьшал урон моим солдатам на пятую часть, многие из них сегодня бы погибли. После одного удара голема большинство солдат разлеталось переломанными куклами и лишь у латников был хоть какой-то шанс отбивать атаки. Остальные же с первым полученным уроном тут же становились недееспособными. Всё же это не игра, где юнит даже с последним очком здоровья готов биться до конца, в реальной жизни, если снять человеку даже половину от его здоровья, то он будет в агонии валяться на полу.

Именно поэтому я прочувствовал насколько важна способность снижения урона для своих войск.

К обеду в лагерь подтянулся и Агне со своими дружинниками и быстро разобравшись с делами пошёл в сторону моей палатки. На мгновенье он остановился перед охранниками, махая мне рукой, пока я не приказал охране пропустить его внутрь.

— Я слышал, что ты победил в знатном сражении, вождь? — Произнёс он, отодвигая край палатки и заходя внутрь.

Я встал с стула и пожал протянутую мне руку.

— Не думал, что несколько Элементалей могут привести к стольким проблемам, — ответил ему я, попутно показывая на обломки ядер, что лежали на моём столе. — Я сожалею твоей утрате.

Вождь северян махнул рукой

— Люди рождаются, люди умирают. Предки уже встретили их души, тебе же как вождю стоит побеспокоится о их телах. В этот раз мы можем провести правильные ритуалы.

— Всё ещё зол на то, что в прошлый раз пришлось сжечь тела? — Я спросил вождя, попутно делая глоток настойки из фляги, после чего предлагая выпить вождю.

— Эх, хорошее бухло делает твоя шаманка. — Агне взял мех, сделал из него глоток, после чего вытер рот рукавом и продолжил. — Насчёт того, что было вождь, тебе беспокоится не нужно. Если кто и виновен в произошедшем, то это подлые готы, что трусливы настолько, что даже не решились драться до конца.

— Мне кажется, что раньше ты с меньшем энтузиазмом признавал меня старшим. — заметил я, внимательно рассматривая норсландера.

Тот нахмурился.

— Твои шаманы вылечили моих людей, а старейшины поделились едой. Тебе благоволят боги. И что самое главное, — он наклонился, приблизив своё лицо ко мне, — Я дал тебе клятву.

Агне сделал ещё один глоток из фляги, после чего вернул её мне.

— Ну что, вождь, пойдём разграбим гробницу гномов, что ты нашёл?

— Гномов?

— Ну да, — северянин пожал плечами, — Чья это ещё может быть гробница? Когда-то все северные земли были пристанищем гномов, да и именно гномы мастера элементалей. Дварфы всё больше руны используют, на подобии тех, что шаманы наши любят, а полурослики классическую магию используют.

— Кроме гномов, что больше никто элементалей не использует? — с интересом задал я вопрос.

— Среди тех народов, что я знаю, точно нет. — пожал Агне плечами.

В этот момент в палатку, не дожидаясь разрешения охраны, вошёл Ульрик. Его лицо было серьёзным.

— Герцог, Агне. Бьёрн доложил, что его люди осмотрели подходы к той поляне. Никаких следов новых угроз нет, но и элемент неожиданности мы потеряли. Если там что-то есть, оно уже знает о нашем присутствии.

— Идеальный момент, чтобы нанести удар! — тут же вскинулся Агне, ударив себя ладонью по колену. — Мои воины рвутся в бой, чтобы смыть позор вчерашней засады!

— Это идеальный момент, чтобы подготовиться и не лезть в логово зверя с голыми руками, — парировал Ульрик, глядя на меня. — Герцог, нужно послать вперёд малый разведывательный отряд, узнать, что там, и вернуться. Без разведки — чистое безумие.

Я покачал головой, мысленно примеряя к ситуации оба подхода. Спешка Агне могла стоить нам новых жизней, но и затягивание было чревато — мы не знали, какие силы скрывает подземелье и не получим ли мы удар в спину.

— Мы не пойдём сегодня, — твёрдо сказал я, и Агне уже открыл рот для возражения, но я поднял руку. — Но мы и не отсиживаться. Ульрик прав — лезть в неизвестность без тыла и плана самоубийственно. Мы подготовимся. Агне, твоя ярость будет нам нужна, но в тесноте каменных коридоров она должна быть управляемой, иначе погубит всех.

Я обвёл взглядом обоих.

— Ульрик, возьми остальных телохранителей, Бьёрна и всех наших десятников, а ты Агне, захвати свою дружину. Через час у моей палатки. Решим, как будем действовать завтра.

Ровно через час у входа в мою палатку собрался весь цвет нашего экспедиционного корпуса: хмурый и собранный Бьёрн, Ульрик со своими латниками, Харальд с парой своих лучших следопытов, Агне с пятёркой своих дружинников, чьи лица выражали нетерпение, а так же несколько десятников: копейщики Феликс и Рон, Лучник Уильям, а так же несколько ещё малознакомых мне лиц.

— Мы идём в гробницу, — начал я без предисловий, окинув взглядом собравшихся.

— Герцог, — тут же вступил Бьёрн. — Дайте мне времени до утра. Мы установим палисады у входа, подготовим позиции для лучников, сложим запасы воды и стрел. Если вам придётся отступать, вам должно быть куда отступать, и кто будет вас прикрывать. Кроме того, — он указал в сторону лагеря, — с ранеными ушло моё послание. К утру должен подойти отряд копейщиков и охотников из Львиных Врат.

— В гарнизоне хоть кто-то остался? — уточнил я.

— Ополчение, пращники и группа охотников, милорд. С учётом того, что с севера Львиные Врата и строящийся город прикрывают стойбища Белых лисиц, я решил, что можно ослабить оборону столицы.

— Хорошо, — я кивнул ему. — Выдели команды, которые займутся укреплениями. Без надёжного тыла спускаться в неизвестность — чистое безумие.

Агне, до этого мрачно слушавший, не выдержал.

— Вождь, мы теряем время! Пока мы тут будем вбивать колья в землю, враг, если он там есть, окопается там!

— Завтра твои люди будут в авангарде, — жёстко парировал я, глядя ему прямо в глаза. — Но я поведу только тех, кто сможет слушать команды. Выбери самых надёжных и хладнокровных. Остальные останутся здесь, с Бьёрном.

Мой взгляд скользнул по его дружинникам, и я видел, как в их глазах загораются огоньки азарта. Агне нахмурился, оценивая своих людей, затем кивнул, коротко и резко.

— Будет сделано, вождь. Они будут слушаться. Но смотри, не заставляй нас ждать дольше.

С этим он развернулся и ушел, чтобы донести решение до своих людей.

— Ульрик, на тебе будет авангард. Держи уши остро.

— Харальд, твои охотники, как всегда глаза и уши всего отряда внизу. Выбери четырёх самых глазастых, с лучшей чуйкой на опасность.

— Будет сделано, герцог, — кивнул главный охотник.

Остаток дня прошёл в напряжённой работе. Стучали топоры и молоты, вкапывались колья и тут же связывались веревками для дополнительного укрепления. Я обошел периметр, проверил дозоры, поговорил с Ульриком, который тренировал своих латников, отрабатывая с ними приемы борьбы в тесном пространстве. Агне и его избранная пятёрка, в свою очередь, проверяли оружие и тихо, на своём языке, обсуждали предстоящий бой. Напряжение было ощутимым, но теперь оно было направлено в конструктивное русло — не спонтанный порыв, а подготовка к сражению.

К вечеру, как и предсказывал Бьёрн, из Львиных Врат прибыло подкрепление в виде десятка копейщиков и двух десятков охотников, свежих и полных сил. Их тут же встроили в оборонительные порядки.

С наступлением темноты лагерь у входа в подземелье превратился в хорошо укрепленный форпост. Костры освещали быстро собранный частокол, на нескольких площадках виднелись фигуры часовых.

Перед тем как отойти ко сну, я в последний раз собрал командиров в своей палатке — Бьёрна, Ульрика, Харальда и Агне.

— Завтра на рассвете выступаем, — начал я, глядя на их уставшие за день лица. — Наша цель — разведка и, если позволят силы, зачистка залов. Бьёрн, твоя задача — держать этот вход любой ценой. Если мы пошлём гонца с приказом на отход, будь готов нас прикрыть. Понятно?

— Так точно, герцог, — кивнул Бьёрн. — Никто и ничто не прорвется.

Я кивнул сам себе, после чего перевёл взгляд на других людей в палатке.

— Вопросы есть?

Меня убедили, что каждый знает план на завтра. Оставалось только ждать утра.

Рассвет застал лагерь в полной боевой готовности. Мы стояли перед мрачным входом в подземелье, который теперь был прикрыт частоколом и укреплёнными позициями лучников. Отряд был собран и проверен. Все были на своих местах и были готовы выступать.

Я взглянул на Бьёрна, который уже руководил установкой первых заграждений из щитов и кольев. Мы обменялись короткими кивками – пожелание удачи было излишним. Все и так понимали, что может последовать дальше.

– Пора, – сказал я, и мой голос прозвучал глухо, поглощенный каменной пастью перед нами.

Когда я общался с Эльдой, ещё несколько недель назад, то она рассказала мне про руины гномов и древних людей. Последние, в большинстве своём уже сотни лет как разграблены, а вот гномы хорошо прятали своих мертвецов, из-за чего их усыпальницы находят время от времени даже спустя тысячу лет после того, как окружающие земли стали принадлежать людям.

Все гномьи гробницы делились на две части

Я вспомнил, что рассказывала Эльда: гномьи гробницы делились на два типа. Первый — усыпальницы-центры, стоявшие на пересечении магических линий. Они наполнены телами древних шаманов и были мощнейшими ритуальными центрами гномьих государств. Теперь на их месте людские города, и в их подвалах порой живет больше народу, чем наверху. Второй тип — личные склепы дворян и военачальников, которых не стали хоронить прилюдно. Их можно найти, где угодно, и, как считают остландские ученые, большинство до сих пор не обнаружено.

В любом случае…

Первым, без единого слова, в темноту шагнул Ульрик. Он не стал зажигать факел сразу, дав глазам привыкнуть к мраку. За ним, плечом к плечу, двинулись латники. Я последовал за ними, чувствуя, как холодный сквозняк из глубины обжигает лицо. Люди Агне вошли следом и их дыхание стало громче в внезапной тишине. Охотники Харальда замыкали шествие.

Возвращаясь к гномьим усыпальницам: они были не только гробницами сами по себе, но скорее ритуальными строениями. После смерти тела гномов, по их желанию, могли превращать в дома для духов, которые пропитываясь разлитой в коридорах магией, остаточным излучением тел гномьих магов и магических артефактов – становились хранителями усыпальниц, таким образом, приманивая к усыпальницам и других, уже свободных духов. Это всё со временем сформировало сильную культурную традицию в гномьем обществе, гробницы превращались в храмы духов, где обычный народ мог посмотреть на своих духовных покровителей, а маги могли выбрать спутника либо из свободных духов, либо, в случае если гном был аристократом, забрав из гробницы духа, что сторожил тело его предка, конечно если сам дух на это соглашался.

Свет снаружи гас с пугающей быстротой. Уже через десять шагов он превратился в блеклый серый прямоугольник позади нас, а еще через двадцать – в далекое, почти забытое воспоминание о мире живых. Воздух изменился. Он стал спертым, тяжелым, наполненным запахом влажного камня и чего-то еще.

– Свет, – скомандовал Ульрик негромко.

С шипением и треском зажглись два факела, которые несли латники. Пламя вырвало из тьмы узкий, идеально прямой тоннель. Стены были высечены с нечеловеческой точностью, без единого следа зубила или кирки. На стенах угадывались фрески, но время и сырость сделали свое дело – краски потускнели и осыпались, оставив лишь размытые силуэты бородатых фигур, склонившихся над наковальнями, или держащих в руках некие сложные инструменты. Свод уходил вверх, теряясь в темноте за пределом факельного света.

Тишина была оглушительной и поэтому мои мысли вернулись к историям, которые мне рассказывала спасённая из рук демона дикарка.

Гномья усыпальница – это смесь гробницы, храма и дома для духов и поэтому являются настоящей сокровищницей для любого искателя приключений. Дорогие артефакты, доспехи и броня с которыми хоронили в усыпальницах великих королей, воинов и шаманов могут пополнить сокровищницу даже короля. Так же там можно найти магические свитки,

Мы продвигались медленно, почти крадучись. Ульрик шел впереди, его опытный взгляд выискивал малейшую неровность пола, изменение в цвете камня, любую аномалию. Латники шли чуть позади, прикрывая его своими щитами. Я шел следом, держа руку на рукояти меча. За моей спиной я слышал сдавленное ругательство одного из дружинников Агне и резкий шепот самого вождя, заставлявшего его замолчать.

Пройдя ещё немного, мы вошли в обширный прямоугольный зал. Высокий сводчатый потолок терялся в темноте, но его поддерживали два ряда массивных каменных колонн, между ними угадывались остатки каменных скамей – этот зал явно служил местом собраний или частью ритуального комплекса.

– Стой, – резко поднял руку Ульрик.

Отряд замер. Из-за дальней колонны донёсся звук – сухой, скрежещущий шаг, будто камень терся о камень. Затем ещё один, и ещё. Из-за колонн, медленно и безмолвно, вышли фигуры.

Это были гномы. Вернее, то, что от них осталось. Их бороды превратились в спутанные пыльные космы, свисавшие с иссохших, почерневших черепов. Глазницы полыхали тусклым зелёным огнём. Они были облачены в истлевшие кольчуги и ржавые, но всё ещё целые доспехи. Сомкнув прямоугольные щиты, перед нами выстроилось десятка воинов. Пять держали короткие, удобные для тесноты алебарды с крюком, а другие пять – тяжелые боевые молоты. За их спинами выстроилась вторая шеренга – ещё пять гномов-пельтастов с небольшими щитами в форме полумесяца и несколькими дротиками за спиной у каждого.

– Щиты! Строй! – скомандовал Ульрик, и латники молниеносно сомкнули щиты, создав стальную стену.

Я встал в строй справа от латников.

– Агне, левый фланг! Не дай им обойти! – крикнул уже я.

– Услышал, вождь! – северяне, рыча, сомкнулись справа от латников, готовые встретить удар своими двуручными топорами.

Беззвучно, без боевого клич, строй нежити тронулся с места. Их движение было неестественно ровным и неумолимым.

– Харальд, лучники, по пельтастам! – отдал я приказ.

Лучники пустили первую прицельную очередь. Две стрелы нашли цель, вонзившись в горла дротикометателей. Один упал, рассыпаясь в прах, в то время как второй лишь мотнул головой, продолжая движение. Оставшиеся в живых пельтасты подняли свои щиты, прикрываясь.

– Дротики! – успел крикнуть я.

Из-за спин щитоносцев полетели короткие, утолщённые метательные снаряды. Я прикрыл верхную часть тела и почувствовал, как в металический щит врезается чужое копьё. Позади я услышал вскрик, один снаряд, пролетев выше, ранил в плечо лучника.

– Вперёд! – прогремел Ульрик.

Два строя столкнулись с оглушительным лязгом. Алебарды нежити с грохотом скользнули по щитам имперцев, пытаясь зацепить и опрокинуть, а молоты обрушились на них сокрушительными ударами, заставляя латников кряхтеть и оседать под напором. Но выучка и стойкость людей взяли верх и строй не дрогнул над большим количеством врагов.

– Агне, давай! – дал я знак.

– За мной! – взревел вождь северян, и его дружинники, как таран, ударили с фланга в туго сбитый строй нежити.

Двуручные топоры норсландеров начали крушить строй врага в самом слабом месте, за исключением тыла – правом фланге. Поставив дружинников в строй слева, я позволил влететь норсландерам Агне с той стороны строя, который не был прикрыт щитов, так как гномья нежить держали в правой руке оружие. Что бы защититься от удара сбоку им пришлось бы развернуться, уже подставившись под удар латников.

Один взмах – и оружие неживого гнома, вместе с костлявой рукой, летел в сторону. Другой – и шлем с черепом внутри отлетал к дальней колонне.

Воспользовавшись суматохой, Ульрик скомандовал:

– Вперёд! Навал!

Латники, упёршись щитами, сделали единый шаг, затем другой, продавливая ослабевшую линию противника. Я увидел брешь в обороне мёртвого гнома передо мной и воспользовался ею. Пошатнувшийся и отбросивший в сторону руку с щитом гном не успел восстановить равновесие, как мой меч пронзил грудь врага с алебардой. Тусклый огонь в его глазницах вспыхнул ярко-зелёным светом и погас, после чего его тело обратилось в пыль.

После того как мы разбили строй врага бой начал клониться к завершению. Оставшиеся дротикометатели, лишённые прикрытия, были быстро перебиты точными выстрелами охотников Харальда. Последнего щитоносца, уже потерявшего руку, с плеч до пояса разрубил разъярённый Агне.

Тишина, вновь заполнила зал.

– Ничего ценного, – флегматично заметил один из латников, пиная ногой шлем.

– Это не самая большая проблема, – возразил Ульрик, окидывая взглядом зал. – Они держали строй. Кто-то или что-то командовало ими. Это не просто бродячая нежить.

Я кивнул, смотря вглубь зала, откуда пришли эти стражи.

– Значит, мы на правильном пути. Перевяжите раненого и отправьте его наверх, подберите стрелы.

Тоннель впереди шел под небольшим уклоном вниз, петляя, но не делая резких поворотов. Воздух становился все гуще, а дышать становилось всё труднее. Факелы коптили, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени. Охотник, шедший сразу за Ульриком – звали его, кажется, Ларс – вдруг замер и резко поднял сжатую в кулак руку.

Весь отряд застыл на месте.

Ларс медленно, с величайшей осторожностью опустился на одно колено и указал пальцем на пол перед собой. В свете факелов я разглядел едва заметную линию – тончайшую щель, пересекающую каменные плиты пола.

– Нажимная плита, – тихо прошептал Ульрик. Он жестом показал на щели по бокам тоннеля. – Скорее всего, механизм. Обходим.

Он аккуратно, ступая точно в след Ларса, перешагнул через невидимую линию. Я последовал его примеру, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Латники с поразительной ловкостью повторили маневр, после чего и охотники проскользнули вслед за ними.

Последними шли северяне Агне. Они наблюдали за нашей осторожностью с явным пренебрежением, пока один из них, молодой воин с перекошенным шрамом через все лицо, по имени Эйнар, фыркнул.

– Бояться камней под ногами? – прошипел он. – Мы пришли сражаться!

Агне резко обернулся, чтобы заткнуть его, но было уже поздно. Эйнар, желая доказать свою храбрость, вместо того чтобы обойти плиту, наступил на нее своим тяжелым сапогом.

Раздался тихий, но отчетливый щелчок.

На мгновение ничего не произошло. Эйнар с глупой ухмылкой повернулся к своим товарищам.

И в этот миг с потолка, из невидимых щелей, с шипением повалил густой желтоватый дым.

– НАЗАД! – заревел Ульрик, одним движением натягивая на лицо край плаща.

Отряд в панике рванулся назад. Я почувствовал, как едкий запах обжигает ноздри и горло, вызывая немедленный кашель. Эйнар же, оказавшийся в самом эпицентре облака, закашлялся, его ноги подкосились, и он рухнул на каменный пол, дергаясь в судорогах.

– Тяните его! – крикнул Агне, и двое его дружинников, закрыв лица, бросились в облако газа.

Они выволокли тело Эйнара, который был без сознания, но ещё дышал. Его лицо было синим, изо рта шла пена. Мои солдаты, отступив на безопасное расстояние, отплевывались и вытирали слезящиеся глаза. Облако газа медленно рассеивалось.

– Дурак! – прорычал Агне спустя пол часа, глядя на своего воина, которого растирали снегом, принесённым с поверхности. – Его тупость чуть не стоила ему жизни!

– Он жив, – констатировал Ульрик, подавая знак, чтобы солдаты, прибывшие с поверхности, утащили его под грозный взор лекарей. Так же с отрядом пришёл новый охотник, заменивший ранее ушедшего раненного.

Наконец мы продолжили путь. Тоннель, петлявший все это время, начал расширяться и свет факелов начал теряться в пустоте впереди. Да и воздух стал иным – сухим, с заметной свежестью и едва уловимым металлическим привкусом. Со временем в коридорах стало светлее, так как на каменной кладке, между стыков начали пробиваться мелкие светящиеся кристаллики.

– Вы же знаете, что это? – тихо спросил Ульрик.

Я кивнул. Это было то, о чём думал ранее. Гробницы строили на энергонасыщенных местах, так как это многократно облегчало работу с духами. Если магическую энергию не собирать, она конденсируется и со временем превращается в магические кристаллы.

Это одна из причин почему этот «данж» так меня заинтересовал. Когда мы зачистим его от врагов, я превращу эту чужую могилу в шахту – варварский подход, но мне отчаянно нужны были ресурсы.

Мы вышли из узкой горловины тоннеля, и перед нами открылся не зал с саркофагами, как я ожидал, а огромная природная пещера.

И эта пещера сияла. Своды и стены были покрыты россыпями магических кристаллов, которые мерцали мягким голубым светом, наполняя пространство фантастическим сиянием. В центре пещеры змеился ручей, вода в котором тоже отливала легкой лазурью, а по его берегам росли приземистые, толстостебельные грибы, шляпки которых испускали такое же свечение. Воздух был таким чистым и пьянящим, что им хотелось дышать полной грудью.

– Духи предков... – прошептал один из северян, и в его голосе был благоговейный ужас. – Это чертоги самих богов...

– Нет, – возразил я, оглядывая это немыслимое богатство. – Это месторождение. Идиллию нарушил скрежет камня. Из-за кристаллических образований выползли три кристаллических паука, размером с крупную собаку. Их тела были сплетены из жил каменной породы и сияющих кристаллов, а восемь глаз горели магическим светом.

– Строй! – скомандовал Ульрик, но пауки не стали атаковать лоб в лоб. Они рассыпались, пытаясь обойти нас с флангов.

– Харальд! – крикнул я.

Лучники выпустили несколько стрел, но большинство из них со звоном отскакивало от твердых кристаллических панцирей, пока одна стрела всё же не нашла уязвимое место, вонзившись в сочленение между каменной ногой и кристаллическим телом.

Раненный паук затрещал и отступил.

– Бей по суставам! В места соединения! – скомандовал Ульрик.

Севереня, запуганные до состояния нормальной дисциплины со стороны Агне сомкнули строй с латниками, и когда один из пауков прыгнул на них, его встретили не только двуручные иекиры северян, но и щиты имперцев. Совместным ударом они отбросили тварь, после чего топор Агне, прицельно опустившись, отсек одну из конечностей паука. Существо затрещало и замерло, после чего его свет погас.

Второй паук попытался атаковать, с другой стороны, но охотники, стреляя точно в «глаза» и сочленения, замедлили его, позволив латникам добить. Третий, видя неудачу, отступил вглубь зарослей кристаллических грибов и скрылся в темноте.

Перед тем как отправлять рабочих в раскапывать месторождение, нужно будет очистить катакомбы от дикой живности.

– Видишь, вождь? – сказал Агне, тяжело дыша.

Я кивнул, глядя на поверженных кристаллических тварей. Скорее всего они были порождением этой насыщенной магией среды, то есть естественными защитниками месторождения, а не искусственными стражами.

Мы осмотрели пещеру. Помимо кристаллов, мы нашли несколько интересных образцов. Охотник Ларс обнаружил гнездо пауков – груду переплетенных светящихся волокон, в центре которой лежало несколько яиц, испускавших интенсивное свечение.

– Интересно, можно ли приручить этих пауков? – пробормотал я, беря в руки одно из яиц, похожее на немного мутный сапфир, размером с яблоко, после чего передал охотнику, что бы тот сложил их в сумку. Может быть погонщики норсландеров справятся с этой задачей?

— Духи... — один из северян с благоговением потянулся к ближайшему кристаллу, из которого росло нечто, напоминающее светящийся мох.

— Руки убрал! — рявкнул Ульрик, и парень дёрнулся, будто его хлестанули по спине. — Хочешь остаться здесь навечно, приросшим к стене? Не трогай то, в чём не разбираешься.

Агне, тяжёло дыша после короткой, но яростной схватки, упёрся руки в бока и окинул взглядом пещеру. Его глаза горели чистой, неприкрытой алчностью.

— Богатое место, вождь. Камни эти... они ведь дорого стоят?

— Стоят, — коротко кивнул я, следя за охотниками. Харальд и его люди, не опуская луков, медленно прочёсывали периметр, высматривая движение в зарослях светящихся грибов. — Но это не просто камни, а сконцентрированная магия. И кто сказал, что больше она никого не прикормила?

Слова мои оказались пророческими. Едва мы сделали несколько шагов вглубь, к тому месту, где скрылся третий паук, как Ларс снова поднял руку. На этот раз он указал на ручей.

Вода, которая издалека казалась лазурной и чистой, вблизи оказалась мутной. По её поверхности медленно плыли странные, полупрозрачные сгустки, похожие на медуз, от которых исходило то самое свечение.

— Духи воды? — предположил один из латников, сжимая рукоять меча.

Ульрик, подняв с земли небольшой камень и бросив его в центр ручья.

Камень даже не успел коснуться воды. Одна из «медуз» резко рванулась с места, оставив за собой светящийся шлейф. Сгусток на мгновение обволок камень, раздался тихий шипящий звук, и когда он отплыл обратно, от булыжника осталась лишь немного уменьшившаяся, матовая галька, вся испещрённая мелкими дырочками.

— Кислотные слизни, чёрт бы их побрал, — выругался Агне.

Обход ручья занял время. Он оказался нешироким, но петлял через всю пещеру, создавая естественную преграду. Кристаллические грибы, растущие у воды, при ближайшем рассмотрении оказались хрупкими, и под их светящимися шляпками копошились мелкие, похожие на сороконожек насекомые с панцирями цвета оникса.

Наконец, охотники каменную гряду, создающую естественный мост, где берега сходились, а течение было самым быстрым. Слизни, судя по всему, избегали сильных потоков. В камне гряды были вырезаны ступеньки, позволяющие удобно перейти на другую сторону.

С другой стороны ручья нас ждала ниша с каменной плитой. Лики предков гномов, высеченные в камне, смотрели на нас пустыми глазницами, и в их взгляде читалось немой укор.

— Похоже, это не дверь, — постучав рукавицей по плите, констатировал Ульрик. — Сплошной камень. Тупик.

— Или не тупик, — тихо сказал Ларс, проводя рукой по стене рядом с нишей. Его пальцы нащупали почти невидимую щель. — Здесь есть проход. Наверное, тут есть какой-то механизм.

— Герцог, — Харальд указал на кристаллы в стенах. — Свечение... оно пульсирует.

Он был прав. Ровный голубой свет от кристаллов сменился на тревожный, с лёгкой зеленцой. Воздух начал сгущаться и в нём появился запах озона.

Раздался глухой скрежет камня о камень. Каменная плита медленно, со скрипом, ушла в пол, открывая за собой узкий, низкий проход.

— Видимо, хозяева ждали, пока соберёмся с духом, — мрачно пошутил Агне, сжимая в руках свой топор.

Первым, согнувшись, в проход шагнул Ульрик, а я за ним.

То, что мы увидели, заставило нас замереть на пороге.

Мы вышли на небольшом балконе, высеченном в стене колоссального подземного зала. Цилиндрический зал уходил ввысь и вниз, теряясь в темноте. А по его стенам, от пола до самого верха, шли ярусы, уставленные каменными саркофагами. Тысячи их. Каждый был встроен в нишу, и на каждом была высечена та или иная руна.

Это был гигантский склеп

— Свет... — прошептал один из латников, сжимая амулет на груди.

С треском и скрежетом начали открываться каменные крышки саркофагов, падая на дно каменного колодца. Из них выползали, вываливались иссохшие фигуры гномов. Но это была не та дисциплинированная нежить из первого зала. Их движения были резкими, судорожными, а в пустых глазницах плясали не зелёные огоньки, а крошечные сгустки стихийной энергии — всполохи пламени, крупинки инея, мелкие каменные осколки.

— Духи вселились в кости, — с пониманием произнёс Агне. — Мы называем таких опустошённые.

Существа, вырывающиеся из могил, начались карабкаться по стенам и падали вниз, в случае если не выдерживали их ссохшееся конечности или камень вылетал из кладки. Если нежити везло, и она вылазила из ячейки рядом с спирально идущей лестницей, то они поднимались и с диким, беззвучным рёвом бежали к каменным ступенькам вверх, к нашему балкону.

Их были сотни.

— Щиты! К входу! — скомандовал Ульрик, и латники мгновенно сомкнули стену у узкого прохода, через который мы вошли. Это была идеальная позиция для обороны — узкий проход позволял держать удар малыми силами.

— Харальд, лучники, наверх! — крикнул я, указывая на несколько ступеней, ведущих на небольшую возвышенность на самом балконе. — Стреляем по ведущим! Замедлить их!

Первая волна нежити, состоящая из гномов, чьи кости были покрыты грубой коркой породы, уже достигла лестницы. Стрелы охотников со звоном отскакивали от их тел.

— По суставам! В ноги! — скомандовал Харальд.

Охотники скорректировали прицел. Одна стрела, попав в колено каменного гнома, заставила его споткнуться и с грохотом полететь вниз, увлекая за собой пару сородичей. Но это была капля в море.

— Паутина! — приказал я. — Используйте паутину!

Лучник сменил стрелу и раздался выстрел. Стрела взорвалась на ступенях лестницы, покрыв площадь густой, вязкой паутиной. Первые несколько гномов увязли в ней, их движения стали мучительно медленными, они стали живыми мишенями для следующих выстрелов. Это сработало.

За первой волной шла вторая. К каменным гномам присоединилась нежить с тлеющими угольками в глазницах. С их тел капали капли расплавленного камня, оставляя на ступенях дымящиеся следы.

Первый «огненный» гном, добежав до щитов, не стал наносить удар, а просто с диким шипением обнял щит латника. Металл раскалился докрасна, послышался запах гари и крик боли. Латник отбросил тварь вместе со щитом, но его рука была обуглена.

— Агне! Твои люди, вперёд! Рубите их, пока они не добрались до щитов! — скомандовал я.

Северяне с рёвом бросились вперёд. Их тяжёлые топоры рубили кости и гасили огонь в глазницах. Но с каждым уничтоженным гномом на смену ему карабкались ещё трое.

— Их слишком много! — прокричал Ульрик, отрубая голову гному, с пальцев которого сыпались искры. — Мы не удержимся!

Я окинул взглядом зал, мозг лихорадочно искал решение. Внизу, в центре зала, прямо под нами, виднелась массивная каменная платформа-алтарь, в центр которого был встроен пульсирующий зловещим светом крупный кристалл. Если приглядываться, то казалось, что от него шли энергетические нити к саркофагам, из которых спустя несколько секунд вырывалась новая нежить.

Прорыв через всю орду был бы самоубийством.

— Меняем план! — закричал я, перекрывая грохот боя. — Харальд! Вся паутина — на лестницу! Остановить основной поток! Ульрик, держишь периметр! Никого не подпускай к балкону!

— А что мы будем делать, вождь? — рыкнул Агне, отшвыривая топором очередного огненного гнома, отправляя его вниз.

— Мы кое-что сломаем! — я указал на зловещий кристалл внизу. — Это сердце ритуала! Он держит духов здесь! Выковыриваем этот камень, — я ударил массивный блок в каменной кладке, — и бросаем его вниз, прямо в эту штуковину!

Агне оскалился в дикой ухмылке. Идея снести врагу крышу, не спускаясь к нему в гости, пришлась ему по душе.

— Ульрик, прикрой нас! Нам нужна минута!

— Хорошо! — четверо латников сомкнули щиты ещё плотнее, в то время как их раненный товарищ заливал обожжённую руку эликсиром.

Агне и я вонзили клинки в щель вокруг массивного камня. Он не поддавался. Сзади доносились крики, звон стали, шипение огненных духов. Ещё один латник с криком отшатнулся и попытался скинуть с руки задымившуюся латную рукавицу.

— Вместе! — проревел Агне.

Мы уперлись в него плечами, напрягая каждую мышцу. Жилы на шее Агне налились кровью и камень наконец дрогнул, с скрежетом сдвинувшись на палец. Сверху на нас с рычанием спрыгнул гном, покрытый инеем. Я едва успел увернуться от его обледеневших когтей, а Агне, не прерывая усилий, ударом локтя отправил тварь лететь с балкона.

— ЕЩЁ! — закричал я.

Мы рванули снова. Камень содрогнулся и, наконец, с громовым скрежетом вывалился из своей ниши, обнажив зияющую дыру в стене. Несколько камней рядом заскрипели, но кладка не спешила разваливаться.

— Давай! — мы с Агне, синхронно навалившись, столкнули многотонный блок за край балкона.

Он полетел вниз, переворачиваясь в воздухе. Казалось, время замедлилось. Мы видели, как камень, набирая скорость, летел прямо в центр алтаря.

Удар был оглушительным.

Раздался звук, похожий на удар гигантского колокола, смешанный с хрустом ломающегося хрусталя, и ослепительная белая вспышка на мгновение затмила всё свечение в зале.

На мгновенье наступила тишина.

А потом мы услышали множество звуков.

Из тысяч гробниц, из глазниц бегущих по лестнице скелетов, из их разинутых ртов повалили клубы призрачного дыма. Они вытягивались в тонкие струйки, с воем и шипением устремляясь к разрушенному алтарю, словно воронка.

Ожившая нежить, лишенная воли, двигавшей ею, замерла на месте, а затем, как подкошенная трава, начали падать. Это было жуткое зрелище: десятки, сотни скелетов одновременно сложились, обрушившись с лестниц, с ярусов, с балконов. Они падали вниз, в центр зала, где из обломков алтаря всё ещё били фонтаны дикой, неконтролируемой магии. Кости, попадая в этот магический огонь, мгновенно обращались в пепел, испепеляясь создавая над руинами алтаря зловещее светящееся облако.

Через несколько секунд всё было кончено.

Огромный зал, ещё минуту назад кишащий нежитью, теперь лежал в гробовой тишине, усеянный неподвижными грудами костей и медленно оседающей пылью.

Мы медленно поднялись. Ульрик, тяжело дыша, опирался на меч, закопчённые и помятые латники и северяне, с изумлением смотрели на опустевший зал.

— Чёрт возьми... — прошептал Агне, смотря на дымящиеся руины внизу. — Это... сработало.

Я кивнул, вытирая пот со лба. Тело ныло от напряжения, но на душе было странное спокойствие.

Отряд откровенно устал и поэтому мы решили вернуться к пещере, чтобы перегруппироваться. Поднявшись на верх, мы выставили усиленные посты у входа и у ручья.

Раненых, включая обожжённого латника, отправили на поверхность вместе с подробным докладом для Бьёрна. Мы с Ульриком и Агне сошлись во мнении: остановиться сейчас — значит дать подземелью возможность опомниться, подтянуть новые силы, а то и породить новых стражей.

Через полчаса из узкого тоннеля послышались уверенные шаги и звон доспехов. К нам спустился отряд человек в тридцать под командованием Иоанна, одного из заместителей Бьёрна. С ним пришли свежие копейщики, лучники, несколько охотников и даже пятеро северян.

— Герцог, — Иоанна, коренастый воин с шрамом через бровь, отдал честь. — Бьёрн шлёт привет и говорит, чтобы вы не заигрывались. Лагерь у входа укреплён и готов прикрыть ваше отступление в любой момент.

— Передай Бьёрну, что я ценю его бдительность, — кивнул я. — часть отряда ты оставишь здесь и возьмёшь над ними командование, Эрик. Оборудуйте лагерь здесь лагерь и держите оборону. Этот зал — наш новый плацдарм. Два десятка людей передашь мне,

Агне, уже успевший обменяться грубыми шутками с новоприбывшими соплеменниками, одобрительно хмыкнул.

Вскоре наш обновлённый отряд, был готов к выступлению. Мы оставили Эрика хозяйничать в кристальной пещере, а сами, с запасом стрел и провианта, двинулись обратно в зал гробниц.

Проход через цилиндрическую комнату был откровенно жутким. Мы быстро миновали балкон и спустились по широкой лестнице к руинам алтаря. Среди обломков всё ещё тлели крошечные огоньки магии, но сила, питавшая это место, была сломлена.

За алтарём, в противоположной от лестницы стене, зиял проход в виде широкой арки, ведущей в темноту.

За аркой открылся длинный, устланный чёрным камнем коридор. В конце его — массивные бронзовые врата. Отряд замер, готовясь к последней схватке.

— Щиты вперёд, — приказал Ульрик, и латники сомкнули строй.

Дверь поддалась с глухим скрежетом. Зал за ней был огромным, напоминавшим тронный зал забытого короля. Ряды каменных колонн уходили ввысь, теряясь в темноте, а в конце зала, на возвышении, стоял кристаллический трон. На нём сидела фигура в ржавых доспехах, покрытых множеством рун. Сквозь латы и иссохшую плоть проглядывали, а кое-где и пронзали их насквозь, крупные магические кристаллы, пульсирующие холодным синим светом. В руке скелетообразная длань сжимала рукоять боевого молота, лежавшего на коленях.

Когда мы вошли, в глазницах загорелись точки синего света. Существо медленно, с скрипом пересохших сухожилий и хрустом кристаллов, подняло голову. Его челюсть отвалилась, но из груди вырвался хриплый, гортанный голос, звучащий на странном языке.

«Hvem forstyrrer hvileperioden til Kong Kveldulv?»

— Что он несёт? — пробурчал один из северян.

— Неважно, — бросил Агне, сжимая топор. — Скоро он вообще перестанет что-либо говорить.

Существо на троне, будто обидевшись на отсутствие ответа, поднялось. Кристаллы на его теле вспыхнули ярче.

— Щиты! Сомкнуть строй! — скомандовал Ульрик.

Гномий полководец не стал атаковать сам. Он ударил древком молота в пол. От удара по залу прокатилась волна синей энергии. Из-под плит между колоннами начали выползать скелеты гномов-воинов. Одновременно, со свода спустились, цепляясь за каменные выступы, несколько кристаллических пауков.

— Держите строй! Феликс, держи своих копейщиков за ними, Агне руби с фланга тех, кто будет остановлен латниками. Охотники, бейте по паукам! Не дать им зайти с тыла!

Приказ прозвучал едва ли не одновременно с первым лязгом стали. Скелеты, безмолвные и дисциплинированные, двинулись на щитовую стену строем, достойным живой гномьей армии. Их короткие алебарды с грохотом цеплялись за стальные щиты, пытаясь зацепить и отвести, а боевые молоты методично долбили по металлу, выбивая вмятины и заставляя латников кряхтеть от усилия.

— Не поддаваться! — гремел Ульрик, и его меч, описав короткую дугу, отсек костлявую руку с занесённой алебардой.

Но главная угроза была подвижнее. Кристаллические пауки, ловко цепляясь за колонны и своды, обходили нас с флангов. Один из них, размером с телёнка, спрыгнул прямо в группу лучников. Раздался короткий крик — охотник, не успевший отпрыгнуть, получил рану: длинная, как кинжал, кристаллическая лапа пыталась отсечь ему голову, но, к счастью, лишь прорезала до костей щеку отпрянувшего в бок стрелка. Прежде чем тварь успела его добить, Агне с рёвом врубился в неё сбоку. Его двуручный топор со звонким хрустом обрушился на хрупкое сочленение между каменным туловищем и лапой. Кристалл треснул, и конечность, беспомощно болтаясь, повисла.

— Рубите суставы! — орал вождь северян, уже разворачиваясь к следующему противнику. Его дружинники, действуя как слаженная, но яростная стая атаковали врага стремительными наскоками, обрушивая тяжелые топоры на уязвимые места чудовищ.

Харальд, тем временем, переключил своих людей. Половина лучников продолжала осыпать стрелами напиравших гномов, стараясь попасть в глазницы или под забрала шлемов. Другая половина, отскакивая за колонны для перезарядки, вела прицельный огонь по паукам. Одна из стрел, выпущенная меткой рукой, попала точно в цель и кристаллический паук, которого атаковал Агне, затрещал и рухнул, рассыпаясь грудой безжизненных осколков.

Всё это время Полководец медленно и неумолимо шел вперёд, словно ледокол, прокладывающий путь через длинный зал. Его шаги отдавались глухим стуком по каменным плитам. Кристаллы, пронзавшие его тело, пульсировали и сияли всё ярче, подпитываясь энергией хаоса и смерти, что наполняла зал. Он не спешил, наблюдая, как его стража изматывает нас, готовя почву для решающего удара.

Когда последний паук рассыпался осколками, а скелеты были отброшены, Полководец был уже в двадцати шагах. Он снова прохрипел свои непонятные слова, и на этот раз в его голосе прозвучало нечто вроде презрения.

«Deres sjeler vil bli til sten!»

Он поднял свободную руку, и кристаллы на его ладони вспыхнули ослепительным бело-голубым светом. Волна магии рванулась на правый фланг, где стояли копейщики и лучники.

— Укройся! — закричал кто-то, но было поздно.

Трое копейщиков, только что сменивших позицию, оказались на открытом месте. Они застыли в неестественных позах, их лица, обращённые к ужасу, за долю секунды превратились в каменные маски, и они замерли мраморными статуями. Один из окаменевших солдат, пошатнулся и с оглушительным треском рухнул на плиты, разбившись на несколько частей.

— Нет! Отходим за колонны! Рассыпаться! — заревел Ульрик, его голос сорвался от ярости и бессилия.

Люди в панике хлынули к укрытиям. В суматохе охотник, пытавшийся помочь раненному товарищу, споткнулся о каменную ногу павшего скелета. Полководец, словно заметив эту суету, развернулся и его мол обрушился на колонну, за которой укрылась группа лучников.

Каменная глыба весом в полтонны откололась и с рокотом покатилась по залу, прямо по тому месту, где секунду назад стояли двое охотников. От одного из них не осталось ничего, кроме кровавого пятна и обломков лука. Второго завалило обломками и его отчаянные крики боли быстро стихли.

— Чёрт! Что это за магия?! — выругался Агне, швырнув в полководца своим топором с такой силой, что искры посыпались из точки попадания.

Топор со звоном отскочил от кристаллической брони. Полководец лишь усмехнулся — сухим, похожим на треск ломающихся веток звуком, и его взгляд, пылающий синим огнём, скользнул по окаменевшим и раздавленным телам.

— Бей по кристальному трону! — проревел я, и в голосе моём послышалась та же хриплая нота, что и у Ульрика. — Он его защищает и даёт силу!

Харальд мгновенно переориентировал лучников. Десяток стрел со звоном ударил в сияющий трон. Откололось несколько мелких осколков, но основной кристалл лишь пульсировал ярче.

— Мало! — зарычал Агне, поднимая с пола свой топор. — Эй, костяной урод! Иди сюда, если не трусь!

Полководец, будто приняв вызов, развернулся к нему. Синие огни в глазницах вспыхнули с новой силой. Он сделал шаг, затем второй, его молот волочился по полу, высекая искры.

В этот момент из-под плит у дальней стены поднялась новая волна скелетов — ещё десятка полтора гномьих воинов. Они двинулись строем, угрожая окружить нас.

— Ульрик, займи их! — крикнул я.

— Легко сказать! — рявкнул Ульрик, но уже строил оставшихся латников в оборонительную позицию. — Феликс, ко мне! Пусть твои копейщики прикроют фланги!

Латники сомкнули щиты, встречая новую угрозу. Зазвенела сталь и заскрежетали кости. Ульрик рубился как демон, но врагов было слишком много.

— Дружинники! Ко мне! — Агне окинул взглядом своих северян. Из пятерых осталось трое, но те, что были живы, горели яростью. — Прорвёмся к трону!

Мы рванули вперёд, пока латники сковывали основную массу скелетов. Полководец, видя наш манёвр, ускорился, его молот взметнулся для удара.

— Я займу его! — крикнул я Агне. — Ломай трон!

Я прыгнул навстречу полководцу гномов, парируя страшный удар молота своим мечом. От столкновения у меня онемела рука, но я устоял. Каждый удар Полководца был сокрушительным, но я уворачивался, подставлял щит или отскакивал. Разница в росте играла на моей стороне, являясь единственным, что позволяло мне выжить.

— БЕЙТЕ! — вревел Агне, он и его дружинники втроём обрушились на кристаллический трон.

Их тяжёлые топоры со звоном били по сияющему камню. С каждым ударом кристалл трещал всё громче, а Полководец становился всё яростнее. Он забыл про меня, пытаясь остановить северян, но я впился в него как клещ, нанося удары по ногам, рукам и по любым другим уязвимым местам.

Один из дружинников слишком увлёкся, пытаясь разрубить трон одним ударом и молот Полководца пронёлся в сантиметре от его головы и врезался в каменный пол, оставив глубокую вмятину.

— Осторожнее, щенок! — рявкнул Агне, продолжая методично долбить по основанию трона.

Я видел, как у латников прижимали к стене. Один из них раненный, баюкал правую руку за строем.

— Быстрее, Агне!

— ЕЩЁ НЕМНОГО! — зарычал он в ответ

Последний удар Агне был подобен удару молнии. Его топор со всего размаха вонзился в самую крупную трещину. Раздался звук, похожий на лопнувшую гору, и ослепительная вспышка озарила зал.

Трон разлетелся на тысячи осколков.

Полководец замер, его рука с занесённым молотом застыла в воздухе. Кристаллы на его доспехах вспыхнули ослепительно ярко, а затем один за другим стали гаснуть. Синий свет в глазницах померк, сменившись пустой чернотой.

Он медленно, будто нехотя, развернулся к разрушенному трону. Его челюсть беззвучно дрогнула. Затем он рухнул на колени, а после — вперёд, с оглушительным грохотом разбив свою кристаллическую маску о каменный пол.

В тот же миг все оставшиеся скелеты сложились, как подкошенные. Их кости застучали по каменным плитам, заполняя зал последней погребальной симфонией.

Наступила тишина. Гробовая, давящая, нарушаемая лишь потрескиванием угасающих магических всполохов в обломках трона и тяжелым, хриплым дыханием выживших.

Я опёрся на меч, пытаясь перевести дыхание. Вокруг лежали тела — разбитые, окаменевшие и искалеченные. Воздух был густым от запаха гари, пыли и крови.

Агне, тяжело дыша, вытащил свой топор из обломков трона.

— Вот... чёрт... — он вытер лицо окровавленной рукой. — Дума нам конец.

Ульрик, с трудом поднимаясь на ноги, хмуро осмотрел зал. Его доспехи были иссечены вмятинами, а плащ прожжен.

— Потери? — его голос был глух и сух, как этот проклятый камень.

— Семь человек, — латник подошел, снимая шлем. Его лицо было бледным. — Трое обратились в камень и разбиты. Ещё двое раздавлены. Ещё двое не пережили ран. Раненых — почти половина отряда. Лёгкие ранения есть почти у всех.

Сердце сжалось в комок ледяной тяжести. Семь жизней. Я с горечью окинул взглядом поле боя.

— Раненых нельзя оставлять здесь, в этой сырости, — голос Ульрика вернул меня к реальности. — Им нужны лекари, тепло, эликсиры.

— Да, — я выпрямился, с силой вдавив в себя эмоции. Сейчас нужно было действовать, а не рефлексировать. — Харальд!

Охотник, с перевязанным плечом, тут же подскочил.

— Герцог!

— Бери двух самых легких на подъем охотников. Бегите в кристальную пещеру к Иоанну. Пусть он немедленно отправляет сюда всех, кто может нести носилки. Всех! И гонца наверх, к Бьёрну. Нужны Эмилия, Эльда, все целебные настойки и бинты, что есть в лагере. БЫСТРО!

— Так точно! — Харальд кивнул и, сделав знак двум своим стрелкам, пулей вылетел из зала.

— Остальные! — мой голос прозвучал громче, заставляя уставших воинов поднять головы. — Пока не пришла помощь, делаем что можем! У кого есть бинты и остатки эликсиров — помогите товарищам! Агне, твои люди еще на ногах? Помогите латникам расчистить площадку у входа, развернуть лагерь для раненых. Ульрик, организуй периметр охраны. Мы не знаем, осталось ли тут что-то еще.

Мой приказ вдохнул в людей жизнь. Северяне, хмуро перебрасываясь короткими фразами, принялись аккуратно оттаскивать тела погибших в сторону, освобождая место, в то время как латники, хромая и опираясь друг на друга, начали снимать доспехи с самых тяжелораненых, чтобы облегчить им дыхание. Я сам опустился на колени рядом с молодым копейщиком, который тихо стонал, зажимая рану на боку, доставая из походной сумки почти пустой пузырек с зеленоватой жидкостью, я заставил его сделать глоток.

Минут через двадцать послышались торопливые шаги и голоса. Первыми ворвались охотники Иоанна с грубыми носилками, сколоченными из плащей и древков копий. За ними, запыхавшись, вбежали десяток свежих бойцов.

— Герцог! — коренастый воин окинул взглядом зал, и его лицо на мгновение исказилось гримасой ужаса, но он тут же взял себя в руки. — Лекари и подмога уже в пути с поверхности. Мои люди к вашим услугам.

— Хорошо, — я кивнул, поднимаясь. — Организуй эвакуацию. Самых тяжелых на носилках, сразу в кристальную пещеру, там воздух чище. Остальных, кто может идти, ведите, поддерживая.

Вскоре в зал вошли Эмилия и Эльда, сопровождаемые группой ополченцев с огромными тюками медикаментов. Лицо Эмилии было сосредоточенным и суровым, а глаза Эльды горели яростью, когда она увидела масштабы потерь.

Они не стали тратить время на расспросы. Эльда, сноровка которой поражала, тут же принялась за самых тяжелых, останавливая кровотечение и накладывая шины. Эмилия, взяла на себя тех, кто пострадал от магии – она методично осматривала окаменевшие участки кожи, втирая специальные мази и заставляя людей пить отвары.

Я стоял в стороне, наблюдая за этой суетой, чувствуя, как адреналин окончательно покидает мое тело, сменяясь леденящей душу усталостью и чувством вины. Агне, прислонившись к колонне, мрачно смотрел, как уносят одного из его дружинников, которому знатно изрезали руку.

— Люди рождаются, люди умирают, — тихо, словно про себя, процитировал он свою же мудрость, но в его голосе не было прежней фаталистичной легкости, лишь тяжесть потери брата по оружию.

Ульрик подошел ко мне, сняв шлем.

— Лагерь в кристальной пещере развернут. Раненых размещают. Бьёрн прислал гонца – укрепления у входа в подземелье усилены, он ждет нашего возвращения.

— Хорошо, Ульрик. Спасибо, — я посмотрел на него.

— Мы выполняем свой долг, герцог, — он коротко кивнул, но в его глазах я увидел то же, что чувствовал сам – усталость от бесконечной бойни и горечь за павших солдат.

Спустя несколько часов, когда последнего раненого вынесли, я сделал глубокий вдох. Воздух, наконец, стал очищаться от запаха смерти.

— Все, герцог, — доложил Иоанн. — Здесь никого не осталось. Погибших... выносить?

Я посмотрел на груду тел, накрытых плащами.

— Да. Нельзя их здесь оставлять. Они заслуживают похорон в соответствии с верой в Свет.

Повернувшись, я последний раз окинул взглядом это место побоища – разбитый трон, поверженного полководца, груды костей и пару застывших каменных изваяний моих солдат, на чьих лицах теперь навечно будет отображён ужас.

Тяжело вздохнув я покинул зал.

От автора: Глава откровенно вымученная. Несколько раз я её переписывал с нуля, так как это мой первый опыт в стиле "зачистка данжа", что усложняется тем, что главный герой не одиночка, а вообще-то герцог-аристократ ведущий свою армию. Поверх этого я серьёзно заболел, а также откровенно запарился из-за того, что не взял больничный, а продолжил работать в школе.

Прошу прощение у читателей за то, что фактически исчез на два месяца, но надеюсь, что большой объём главы, хотя бы частично примерит читателей с этим. Эту книгу я всё ещё планирую дописать, но сразу прошу прощения: гарантировать хоть сколько-то регулярный выпуск глав я не могу.

Пожалуйста комментируйте, ставьте лайки и подписывайтесь на меня — это морально меня поддерживает и помогает продолжать писать. Всё-таки свой скромный писательский навык я никак не монетизирую, поэтому был бы рад моральной вовлечённости в мой труд.

Глава 29

2 день 17 неделя

Агне вошел в мой кабинет без стука, впрочем, как и всегда, после чего с ходу бросил на стол сверток, от которого потянуло резким духом дыма и жира. Развернув его, он обнажил несколько образцов меха — густого, с характерным для тундровых оленей пепельным отливом.

— Меха добрые, — буркнул он, тыча в шкуру толстым пальцем. — Но стада уходят на юг. Если сейчас срочно не выделить больше людей на заготовку, к середине зимы нам будет нечем прикрыть спины, а из еды останется только твоё зерно.

Я оторвался от карты и взглянул на его озабоченное лицо.

— Я призову сегодня ещё два десятка охотников и прикажу своим ремесленникам подготовить больше соляного раствора, благо мы нашли месторождение каменной соли. Тебе этого хватит?

— Да конунг, — Агне довольно хмыкнул, но не ушёл, а задумчиво потер бороду. — Твои охотники зверя чуют не хуже моих сородичей. С ними работа спорится.

— Хорошо, как там твой шаман, вы восстановили количество гончих? — спросил я у него с интересом.

— Не беспокойся, конунг. Поймали стаю волков…

Я замер, тут наконец поняв, что Агне называет меня не вождём, а конунгом.

— «Конунг»? — удивился я, поднимая взгляд. — Это необычно. Почему вдруг?

Агне обвёл меня оценивающим взглядом, будто впервые видел.

— А почему бы и нет? — пожал он плечами. — Сначала мы думали, ты просто южный князёк, удачливый, но мягкий. А потом мы пошли вслед за тобой в курган гномов... — Он замолчал на мгновение. — Ты повёл нас не на толпу рабов, а на древнего героя, в его же чертогах. И когда всё висело на волоске, ты не отступил и не послал других на убой. Ты схватился с ним сам, дав нам время сокрушить его трон. Это поступок конунга, а не расчетливого зеленокровного лорда.

Он ткнул пальцем в мою грудь, точнее, в то место, где под рубахой были синяки, оставшиеся на мне после боёв в подземелье.

— Мои воины видели это. Они говорят, что в тот миг, когда ты бросился на него, тень за твоей спиной была не человеческой, а подобной великому дракону из наших саг. Мои люди говорят, что духи древних героев признали в тебе равного. Ты не просто сильный предводитель, Александр. Ты — правитель, который чувствует свою долю в народе и народ в себе. Для моих сородичей нет высшего доверия. Так что привыкай, конунг. От этого титула не отказываются.

— Ладно, понял, — отмахнулся я, но в душе чувствуя странное тепло. — Значит, теперь я твой «конунг». Буду достоин этого звания.

— Будешь достоин, — уверенно ответил Агне. — А если что — мы тебе поможем. Но это вряд ли. Теперь о шамане: мы поймали стаю волков, десяток и три особей. Четверо из них щенки, которым понадобиться дожить до лета, чтобы стать серьёзным противником для человека.

— Хорошо. А что насчёт яиц, Бранд с ними разобраться?

Лицо Агне скривилось в подобии усмешки.

— Нет, он говорит, что ему нужно будет провести несколько ритуалов, перед тем как вылуплять этих существ. Не знаю, возможно он бы уже справился, если бы, с тех самых пор, как мы предали огню павших воинов, тратил меньше времени на общение с твоим жрецом, Карлом. Когда я последний раз их видел, то этот фанатик рассказывал моему погонщику что-то о драконе света и крылатых людях.

— Не напоминай, — я с раздражением отодвинул чертежи. — Мои люди начинают иногда с ума сходить, когда дело касается религии. Когда я предложил своим людям предать мёртвых земле, они тут же начали боятся, что без благословения священникам умерших, те скоро восстанут из могил в виде нежити. Я им втолковывал, что в этом мире нет целой империи некромантов, которая штампует в своих академиях сотни копателей могил, но их это не убедило. — Я отпил из кружки в руках тёплый отвар, после чего поставил его на стол. — Больше всего меня выбило из колеи, что твои норсландеры поддержали их требование устроить погребальный костёр по канонам Церкви Света.

Агне, присев на краю стола, внимательно слушал, поглаживая бороду.

— А чему удивляться? — наконец произнес он. — Свет, огонь — для нас это изначально силы наиболее угодные богам. Рыжая Лисица, тотем нашего племени — это дух огня очага и света, что ведёт охотника сквозь пургу. Твой «Свет» настоящий, его видно и можно осязать. А когда дух являет свою мощь, умные люди учат его ритуалы. Мои соплеменники видят, что твоя вера приносит плоды и они хотят заручиться той же божественной милостью. Потому и тянутся к твоим обычаям. Вера в Свет, пусть и в твоей, странной для нас интерпретации, легла на благодатную почву. Поэтому и пришлось тебе, конунг, в который раз стать верховным жрецом у своего же костра.

— Пришлось, — мрачно подтвердил я. — И это отняло уйму времени и моральных сил, которые должны были уходить на управление двумя поселениями и оттачивание собственных навыков. Я не хочу быть главой церкви, Агне. Это не та роль, которую я для себя видел, но чтобы скинуть с себя этот титул, требуется построить хотя бы церковную школу. А для школы, — я с раздражением указал на груду свитков с отчётами, — нужна Гильдия Магов. А на неё у меня всё ещё нет ресурсов.

Агне с пониманием хмыкнул, поднялся с стола и потянулся, хрустнув суставами.

— Вывод прост, конунг. Сначала решаем проблему с мясом и шкурами. Сытый и тёплый народ быстрее построит тебе и гильдию, и школу.

Вождь северян, удовлетворенный моим решением, хлопнул меня по плечу с такой силой, что я кашлянул, поперхнувшись отваром.

— Решай свои дела, конунг. А я пойду отправлю несколько лентяев на охоту. Через три дня вернёмся.

Он развернулся и вышел так же стремительно, как и появился. На столе остались лишь сверток с мехами да стойкий запах дыма и дороги.

Я вздохнул, разглядывая шкуры. Он был прав. Все эти храмы, школы и гильдии — прекрасные замки в воздухе, которые рухнут, если мои же люди замерзнут. Нужно было сосредоточиться на более базовых вещах.

Едва я успел снова углубиться в карту, как в дверь постучали.

— Войдите!

На пороге стоял архитектор, что приехал, чтобы отчитаться о проделанной работе. Его плащ был в глине и известке, а лицо, казалось еще более усталым, чем обычно.

— Милорд, — он кивнул, с трудом разгибая спину. — Не помешал?

— Нет, Антон, как раз вовремя. Отвлеки меня от мыслей как найти одёжку для всех моих людей. Как продвигается строительство? Уже дали название нашему новому детищу?

Архитектор с легким стоном опустился на стул напротив.

— Город растет, милорд. Но медленнее, чем хотелось бы. Название... пока в народе его зовут просто «Новый Город». Думаю, имя должно прийти само. Сейчас проблемы куда прозаичнее. — Он достал из-за пазухи свернутый в трубку чертеж и разложил его на столе, придавив по углам кружкой и образцами меха от Агне. — Земля. Она каменеет на глазах.

Я с пониманием кивнул.

— Холода.

— Именно так. Каждое утро мы вынуждены сначала жечь на участках костры, чтобы оттаять верхний слой. Только после этого землекопы могут хоть как-то копать. Это съедает уйму времени и дров. Фундаменты для новых домов приходится закладывать чуть ли не в три раза дольше, чем планировали. И это при том, что мы строим по упрощенному плану, без подвалов.

— Но строим же? — уточнил я, вглядываясь в схему нового квартала.

— Строим, милорд. Как и приказывали, основной упор идёт на строительство порта с верфью и банка. После этого примемся за строительство домов. Они, по моему мнению немного примитивны, но люди хотя бы будут жить в тепле. Крыша над головой была и стены, защищающие от ветра в любом случае лучше, чем жизнь на холоде. — Он провел пальцем по схеме. — Вот здесь, у восточной стены, успеем возвести с десяток таких домов до того, как земля окончательно встанет.

Антон на мгновенье остановился, после чего продолжил.

— Господин, разрешите спросить? — Казалось, что архитектор даже как-то сжался.

— Да. Что именно ты хочешь знать?

— Почему вы приказали перенаправить рабочих со строительства жилья?

Вместо моментального ответа я взял со стола стакан и сделал новый глоток, давая себе врем на раздумье. После этого я посмотрел на старого архитектора, который от моего взгляда начал нервничать. Общение с имперской аристократией в прошлом мире явно не пошло ему на пользу.

— Мы начинаем вступать в большую политику Антон. Река Обрач, на котором стоит Новый Город, идёт на Юго-Запад, вплоть до Эльхолла. Хотя сейчас меня волнует не столица Готланда, а город Эброн, располагающийся на середине этого пути. В этом городе была создана наша шпионская сеть, благодаря чему мы узнали, что в нём сильны республиканские традиции, а местный граф является всего лишь марионеткой городского совета.

— Как в Вольных Городах? Вы надеетесь на нейтралитет с их стороны? — Антон был удивлён моими словами.

— Скорее похоже на принцип городского права, но, впрочем, эти слова тебе мало, что скажут. Нейтралитет это очень не плохо, но я так же надеюсь, что они согласятся и на вассалитет, если обстановка не оставит им иного выбора. Северяне мигрируют на Юг, приграничье в огне, короли Готов, Нордов и Гундушских гномов собирают войска. Вне зависимости от того получится ли у них остановись племена Ледового Океана или нет, за испуганными беженцами рано или поздно, но придут орды демонопоклонников. Местные войска, в потенциале, слабее того, что скоро сможем предложить мы и поэтому я надеюсь, что, если Готланд начнёт разваливаться на куски, часть территорий мы возьмём себе.

— Сколько у нас времени господин?

— Времени у нас не было с самого начала. Самые слабые рода северян пытались прорваться на юг ещё летом, наиболее сильные и упёртые начали мигрировать с первым снегом. Думаю, к середине зимы, мы начнём сталкиваться с айсландерами.

— Почему вы мне это всё рассказываете?

Я в ответ пожал плечами.

— Потому что мне нравится с каким усердием ты работаешь. Мне нужны умные люди и мои слова – это проявление моего доверия к тебе.

Старик подорвался со стула и упал на колено:

— Мой Герцог, я не подведу ваше доверие, — Произнёс он, склоним голову.

— Встань, Антон, я верю тебе. — я махнул рукой, — Сядь назад, у меня есть к тебе ещё вопрос.

— Какой мой лорд? — произнёс он, садясь назад на стул.

— Тебе хватает рабочих?

— Нет милорд, но призыв новых рабочих не может это исправить.

— И почему же, — я с интересом смотря на архитектора.

— Население растет и с каждой новой партией прибывших крестьян, на стройке всё больше и больше женщин. Они не так сильны для земляных работ, но они охотно берутся за отделку, конопатку щелей, заготовку мха. И они требуют отдельного жилья. Если так пойдет и дальше, к весне нам понадобится еще один город, третий по счету. Мы размещаем прибывших в форте, вместе с гарнизоном, но мы сможем принять ещё не больше полусотни рабочих, которые мало что изменят.

— Делайте, что можете, Антон, — сказал я. — Все силы, после того как закончите с городским валом, банком и вервью, пускайте на жилье. И скажите тем, кто топит землю, пусть не экономят на дровах. Лучше потратить силы на заготовку леса, чем пытаться долбить мерзлоту и сломать весь инструмент.

Старый архитектор тяжело поднялся.

— Так и сделаем, милорд. — Он посмотрел на меня с странным выражением. — Не извольте слишком уж гневаться на медлительность. Мы возводим город на краю света, под носом у варваров и в преддверии лютой зимы. То, что он вообще растет уже чудо.

—Я знаю, Антон, — честно ответил я. — Без тебя пришлось бы размещать людей в палатках или не воскрешать их вовсе. Иди и береги себя. Возвращайся на стройку обязательно только в составе следующего каравана, не вздумай идти одному.

Когда он ушел, я откинулся на спинку стула и закрыл глаза и вызвал меню системы, и полез смотреть системные логи. Расчистка гномьих катакомб шла полным ходом, и пора было подводить первые итоги.

Магические кристаллы были основной добычей. Я даже потратил двадцать тысяч монет, чтобы построить шахту на месте этого месторождения. Система оценивает, что в неделю с этого месторождения можно будет добывать 2 меры кристалла.

Следующим важным ресурсом стали самоцветы — сердолики, яшма и более редкие аметисты с рубинами, вправленные в погребальные украшения. Система зачла мне 3 меры самоцветов. Что бы построить Гильдию Магов мне нужно будет найти ещё 1 меру драгоценных камей где-то ещё, потому что рынок предлагает по-настоящему безумные цены.

Нужно потратить 12500 на покупку одной меры древесины и руды и 25000 монет на одну меру кристаллов, самоцветов, серы и ртути. И что самое раздражающее – я не могу купить больше одной меры ресурса в неделю.

Следующим пунктом добычи стал металл. Ржавое оружие и доспехи стражей были бесполезны в своем текущем виде. Железо и сталь отправились в плавильные печи Львиных Врат. Из гномьей стали можно будет выплавить оружие с бронёй и инструменты.

Остался последний и самый важный пункт того, что нашли мои люди в гробнице: драгоценные металлы. Небольшое количество золотых и серебряных погребальных масок, кубков, слитков и монет, компенсировалось большим количеством бронзовых и медных украшения с саркофагов. Я оставил некоторое количество серебра, который я пошлю своим людям в Готланде, а остальное отправилось в казну.

После трансформации всего этого металлолома, в итоге я получил безумное число – 277 891. Что забавно, так это то, что основную массу денег принесло не золото и серебро, а почти полтонны бронзового и медного лома. Вместе с доходами от Системы в моей казне сейчас лежит 284 605 монет, часть этих денег я сразу же потратил на постройку банка, верфи и шахты кристаллов, после чего у меня осталось ещё 219 605 монет.

Верфь нужна будет для будущей торговли с южной частью Валанда, а вот банк нужен мне и по другой причине: подконтрольное мне население растёт и принципы «коммунизма», где все работают по своим силам и в итоге получают жильё, еду и некоторые предметы по мере необходимости – начинает переставать работать. В городе зарождается натуральный обмен и товаром становятся изделия из дерева, глины, металла, а также шкуры животных.

Чую, если ничего не изменить, то скоро могут и начать приторговывать мясом и даже зерном со склада несмотря на то, что это будет воровством.

Поэтому мне нужно начать запускать в зарождающуюся экономику деньги, хотя бы в качестве зарплат для солдат и платы ремесленникам за некоторые частные заказы.

Только вот тут возникает проблема – для того, чтобы это сделать нужны откровенно сумасшедшие деньги. Я поговорил насчёт зарплат с Ульриком и Бьёрном, и они рассказали мне про примерные зарплаты. Одному латнику нужно платить 7 серебряных в неделю – или 140 монет, мечнику 120 монет. Копейщики и лучники получают 20 монет в неделю, а ополченцы с охотниками по 10 монет.

Как вы понимаете, цены растут по экспоненте и тут спасает только то, что какие-нибудь монахи не будут требовать от меня никакой зарплаты, но с другой стороны – церковные юниты явно будут требовать определённую автономию от светской власти.

Возвращаясь к ресурсам: в будущем мне нужно будет так же построить нормальную лесопилку и каменоломню, но пока мои люди справляются с заготовкой ресурсов, хоть и более низкого качества. Система готова принимать практически не обработанные брёвна и камни, но в качестве штрафа требует больше ресурсов.

Радует меня только то, что нынешних денег мне достаточно для хорошего технологического рывка. После того как будет достроен город, я сразу же начну его застраивать. Для строительства каменного форта, придётся частично разбирать только построенную цитадель, но увы, таковы особенности работы Системы. После этого в форте можно будет разместить башню лучников и казармы мечников. После этого в строительство отправится комендатура, которая даст мне коменданта города – специфического юнита 5 тира, который не является полноценным героем, но может неплохо управлять обороной города. После этого я заменю базовый деревянный вал на каменно-деревянную стену, что кроме самого факта защиты даст мне в качестве гарнизона 42 копейщика и 27 лучников.

К счастью, с учётом того, что Рональд скоро должен получить отправить весточку о выплате выкупа за Эрхарда, а у меня появились деньги для технологического рывка.

Вздохнув, я отодвинул от себя кружку с остывшим отваром.

Я вышел в прохладный, слабо освещенный коридор сельской управы, где у двери неотлучно дежурил один из латников. Его стальная броня тускло отсвечивала в свете редких факелов.

— Воин, — обратился я к нему, и он выпрямился, щелкнув каблуками. — Немедленно найди и приведи ко мне старост и капитана Бьёрна. Дело не терпит отлагательств.

— Слушаюсь, герцог! — латник четко отсалютовал и, развернувшись, зашагал быстрым, звонким шагом по полу, а его доспехи отбивали ритм спешной походки.

Вернувшись в кабинет, я не стал снова садиться за стол, заваленный бумагами, а вместо этого подошел к небольшому боковому столику, где стоял скромный обед — кусок черного хлеба, ломтики вяленого мяса и кувшин с водой. Я принялся есть без особого аппетита, машинально пережевывая пищу и мысленно раскладывая по полочкам предстоящий разговор.

Не прошло и двадцати минут, как в дверь постучали. Первым вошел Бьёрн, его лицо было привычно собранным и суровым, словно он только что вернулся с плаца. За ним, несколько запыхавшись, последовали оба старосты: Игорь управляющей Львиными Вратами с первых дней существования поселения и Питер, курировавший ремесла и строительные работы. Иосиф, третий старейшина сейчас был в Новом Городе, помогая Антону управлять большой массой людей.

— Проходите, садитесь, — кивнул я, отодвигая в сторону тарелку. — у нас есть несколько срочных вопросов.

Когда они расселись по своим местам я без лишних преамбул изложил суть.

— Денег у нас теперь достаточно, чтобы укрепить наши позиции. Я намерен сегодня же совершить призыв. Речь идет о пятидесяти ополченцах и двадцати охотниках.

В кабинете на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

Первым нарушил молчание Игорь, потерший ладонью свой лоб:

— Пятьдесят... Господи, это же на полсотни ртов больше. Прокормить-то мы прокормим, запасы позволяют, но с размещением будет туго. Придется снова уплотняться в казармах или ставить дополнительные палатки во дворе форта.

— Охотники — это хорошо, — тут же включился Лукас, — Агне будет рад помощникам, да и мясо лишним не будет. А вот с ополченцами... Вы уверены, милорд?

— Я уверен, — твердо парировал я. — Ополченцы не только сильнее в бою, но и как рабочие — выносливее и навыков у них больше. Сейчас нам качество важнее сиюминутной экономии. Эти люди быстрее возведут недостающие постройки и укрепления.

— Мой Лорд, мне нужны копейщики, —добавил Бьёрн. — Десять человек усилят гарнизон Нового Города. Там сейчас двести рабочих и четыре десятка стражников — этого мало для контроля и обороны. Второй десяток я отправлю охранять вход в шахту. Из-за этой истории с элементалями и нежитью оставлять такие объекты без надежного наблюдения — самоубийство.

Мы еще некоторое время обсуждали детали: кого куда распределить, у кого из старост какие подразделения будут на временных работах, как организовать их быт и питание. Видя, что общая картина ясна и возражений нет, я подвел черту.

— Итак, решение принято. Подготовьтесь.

Старосты переглянулись, и Питер, подобравшись, осторожно спросил:

— Милорд, если позволите... Дайте нам хотя бы полчаса. Поднять на ноги поваров, чтобы растопить котлы и приготовить дополнительный паек для новоприбывших. Собрать ключников и старших по баракам, подготовить места... Организовать все быстро, но без суеты, чтобы не посеять смущения среди людей в разгар работ.

Я взглянул на него, видя искреннюю озабоченность в глазах. Они правы, дневной призыв — это не просто магия, это еще и логистический вызов для всего хозяйства, которому нельзя мешать.

— Хорошо, — кивнул я. — У вас есть полчаса. Действуйте.

Они почти синхронно поднялись со своих мест, поклонились и поспешили к выходу, уже на ходу обсуждая неотложные дела. Бьёрн задержался на мгновение, чтобы отдать честь, и вышел следом, его твердые шаги быстро затихли в шуме коридора.

Дверь закрылась, и я снова остался в одиночестве, глядя на солнечный луч на столе. Теперь оставалось только ждать. За окном кипела жизнь поселения, которому вскоре предстояло принять новых жителей и воинов, чтобы вместе встретить надвигающиеся бури.

Дождавшись, когда мои подчинённые уйдут, я вернулся к документам. Солнце уже клонилось к западу, окрашивая бревенчатые стены канцелярии в медный цвет, когда в кабинет снова постучали.

— Войдите, — отозвался я, не отрываясь от сводки по запасам зерна.

Дверь скрипнула, и на пороге возник запыхавшийся Игорь. Лицо его было раскрасневшимся от быстрой ходьбы и, видимо, от суеты.

— Всё готово, милорд, — выдохнул он, почтительно кланяясь. — Площадь приведена в порядок, люди предупреждены. Ждут только самого призыва.

— Хорошо, — кивнул я, откладывая перо. — Идите, скажите, что я выйду через несколько минут.

Староста кивнул и, сделав еще один неловкий поклон, ретировался. Я подошел к окну, выходящему на главную площадь Львиных Врат. Она действительно была полна народа, но вид для меня был, в общем-то, уже привычный. С момента моего появления здесь такие сцены повторялись не раз.

Призыв новых людей давно уже превратился в рутину, отработанный механизм, отточенный до автоматизма. Я видел, как солдаты Бьёрна ровным строем оцепили центр площади, освобождая место. Видел, как суетятся старосты, расталкивая народ и формируя что-то вроде живого коридора. Слышал приглушенный гул голосов.

Я открыл меню системы и перешёл в покупку юнитов.

-----------------------------------

Меню покупки:

-----------------------------------

554/+61 крестьян

181/+27 ополченцев

28/+12 охотников

82/+14 копейщиков

-----------------------------------

7/+1 баллиста

-----------------------------------

Из доступного для покупки я взял полсотни ополченцев за 1500 (50*30) монет, двадцать охотников за 600 (20*30) монет и двадцать копейщиков 1 600 (20*80) монет. В итоге потратил 3700 монет и осталось 215 905 монет.

Раздался знакомый щелчок в сознании, и на мгновение пространство в центре площади заполнила знакомая синеватая дымка. Когда она рассеялась, на брусчатке стояли новые люди. Два десятка копейщиков в крашенных кожаных табардах и с длинными копьями, два десятка охотников, с луками за спинами и пять десятков ополченцев крепких парней в стеганых гамбезонах.

Через полчаса площадь уже почти опустела. Новобранцев растащили по заранее определенным для них баракам и домам. Кто-то из них, глядя на недоумение новичков, уже тащил на плече бочку с элем или котелок с горячей похлебкой — стандартный «знак гостеприимства» в Львиных Вратах.

Система заработала и теперь мне не было необходимости вмешиваться в каждый призыв.

Мои мысли прервал очередной за сегодня резкий стук в дверь.

— Войдите.

В кабинет влетел, запыхавшись, молодой парень в потертой дорожной одежде. Лицо его было покрыто пылью и потом, а в глазах горела смесь усталости и важности поручения. В руке он сжимал свернутый в трубку и опечатанный воском кожаный свиток.

— Я гонец от Рональда, милорд! — выпалил он, протягивая мне депешу.

Я взял свиток, кивком давая понять, что гонец свободен. Парень, тяжело дыша, прислонился к косяку двери, пока я ломал печать.

Неплохо работают, — промелькнула у меня параллельная мысль, пока я разглаживал пергамент. Письма мне передают каждые четыре дня. Конечно, сама информация за время путешествия от Эброна до самых Врат успела устареть на полторы недели, но я настоял на создание сети гонцов, чтобы хоть как-то держать руку на пульсе.

Письма приходили стабильно, раз в четверо суток, как часы. Это стоило им много усилий, из-за чего сеть развевалась медленно, но это давало бесценную возможность реагировать на события не постфактум, а почти, по меркам средневековья, в реальном времени.

Я углубился в чтение. Новости из Эброна... были интересные.

Письмо было составлено в сдержанном, почти сухом стиле, который я настоятельно рекомендовал для донесений, но за скупыми строчками читалась картина настоящей бури.

«Моему господину, Герцогу Александру Лайонхарту, от его слуги Рональда.

Ситуация в регионе стремительно меняется. Орды северян, о которых мы ранее получали лишь отрывочные сведения, обрушились на приграничные земли с невиданной доселе силой. По последним данным, подтвержденным несколькими источниками, пали как минимум три крепости на северной границе Валанда: Каменный Венец, Сторожевая Застава и, что наиболее тревожно, крепость Алый Предел, считавшаяся неприступной.».

Я присвистнул. Названные замки, это половина приграничных крепостей Вартенфельса — тех самых Караульных Скал, о которых говорил Эрхард. Если пало сразу столько замков, значит, дела действительно плохи. Где-то пятая-шестая часть границы Валанда теперь ничем не прикрыта.

«Причиной столь стремительного падения укреплений, по словам беженцев, стали не люди. Варвары привели с собой исполинских существ, покрытых шерстью и с бивнями размером с бревно. Судя по описаниям – эти животные похожи на слонов, которых в прошлом мире использовали южные маги. Эти твари с легкостью ломают даже каменные стены, а метатели копий на их спинах расстреливают защитников со стен. Арбалеты и луки против них бесполезны. На каждом мамонте, кроме погонщика, который своими заклинаниями укрепляет шкуру и плоть животного сидит минимум один колдун, способные ставить магические щиты»

Так вот оно что. Мамонты. Здесь похожи они оказывались куда страшнее, чем были в моём мире. Не думаю, что тут, как в фильме по мотивам истории одного профессора, хватит одного меткого эльфа для того, чтобы убить такое огромное животное. Хотя в Готланде есть целое герцогство, Свартальф, населённое полуэльфами, из которых, судя по слухам, выходят отличные егеря.

«Местные феодалы попытались дать объединенный отпор в полевом сражении у брода через реку Гримскар. Это была катастрофа. Армия баронов Фрайгерланда была наголову разбита. Сам герцог Альрик фон Ва, собрав все доступные силы, не рискнул встречать врага в чистом поле. Он отступил, заняв оборону по линии — Эброн, Анген и Кальднатт. Он сжигает за собой мосты и деревни, пытаясь замедлить продвижение варваров и выиграть время. Всё западная часть герцогства оставлена на поругание северянам.»

Вот так поворот. А герцог Альрик действует довольно интересно. Анген и Эброн разделяет река, чтобы добраться до торгового города нужно идти на юго-запад, в сторону столицы и лишь потом сворачивать на другую дорогу и пересекать мост. Если северяне захватят городок Орлиный Хребет, который как раз стережёт эту развилку, то, с одной стороны, это отрежет наземное сообщение всего правобережного Валанда от остального Готланда и, кроме этого, ещё шире откроет путь северянам на юг, прямо на столицу. Может быть в действиях Альрика больше предательства, а не трусости?

Ведь только пятнадцать лет назад Хенрик Северянин захватил Эльхолл, самый богатый порт Готланда и все окрестные земли, оторвав их от Валанда и сделав из них свой королевский домен. Кажется, в той войне погиб отец Альрика. Герцоги Валанда, Хельгарда, Эрткнехта, Гримзольда, Свартальфа и Двергира высказывают откровенное неповиновение столице и скорее выплачивают дань, а не налоги. Сложно управлять страной, когда из тринадцати герцогств целых шесть, почти половина, только на словах являются частью государства, а на деле не против скинуть короля с трона, чтобы снова погрузиться в пучину гражданской войны, что идёт в Готланде последнюю тысячу лет.

В любом случае, это проблема короля, а не герцога, так-то тактика выжженной земли и упор на осадную оборону против превосходящего противника была единственно верной и поэтому у Альрика будет вполне реалистичное оправдание своего бездействия.

«В Эброне царит паника. Цены на хлеб и соль взлетели втрое. Городская стража удвоена, а совет в панике шлёт гонцов к королю с мольбами о помощи. Ходят слухи, что сам Хенрик Северянин собирает войска и скоро выступит в поход на север с основной армией, но прибытие его войск ожидается не раньше, чем через месяц, а то и полтора. Король готов растаться со всей своей казной и это привлекает наёмников с Запада, но королю не следует на них слишком надеяться.

Немного заглянув в следующую часть письма, я увидел, что дальше Рональд затрагивает политику соседних с Готландом государств, поэтому я оторвался от бумаги и достал из шкафа большую карту, на которой зарисована большая часть земель восточного континента. Раскрыв карту и придавив её края тарелкой, кружкой, мешком монет и рулоном меха, я вновь вернулся к чтению.

Маркером с короной обозначены Львиные Врата, Маркером с Лилией - Новый город

«Остланд, последний оплот былого величия человеческой империи, вновь скрестил клинки на границах с Свадийской Империей, что простирается к югу. Прочие королевства остландцев, чьи владения лежат меж Готландом с и самим Остландом, обратили свои взоры и мечи на поддержку Обсидианового трона в его извечной войне со свадийцами. Пламя войны поглотило все их ресурсы, не оставив ни лишних копий, ни свободных наёмников для чужих распрей.

Что до государств глаттенских готов, зовущихся также остготвигами — народом, что связан с готами кровью древнего родства и делит с Готландом западные рубежи, — то и они погружены в пучину иных забот. Вся их ярость обращена через штормовые воды огромного озера Глаттен, где бушует нескончаемая пиратская война с государствами норвигов. Лишь немногие из них — вольный город Остад да суверенные графства Роттен и Южный Мост — сохранили достаточно сил, чтобы предложить чужеземным правителям свои наёмные роты. Всего четыре тысячи закалённых в войнах наёмников откликнулись на отчаянный призыв короля Готланда»

Интересная информация. Угроза с севера, паника среди населения, ослабленная местная власть и медлительность королевской помощи. Все слагаемые для того, чтобы сильный и решительный игрок мог перекроить карту региона под себя. Интересно герцог в своих заботах забыл про нападение неизвестных солдат на его людей или он и мне готовит приятный сюрприз?

Я отложил письмо и подошел к карте, развернутой на столе. Моим пальцем легла траектория от земель Караульных Скал к Эброну. Орда шла вдоль озера, как мы и предполагали. Вольные бароны уже поплатились за свою независимую политику и свободные земли скоро исчезнут навсегда. Теперь путь лавине варваров на юг преграждают не разрозненные бароны, а собранная армия герцога. Альрик держит оборону. Но надолго ли его хватит? И что будет, когда он падет... или когда прибудет король и отбросит варваров? Ослабленный, но победивший Готланд будет лёгкой жертвой, но не нужно забывать, что первая волна – не будет последней.

Пока герцог и король сражаются с северянами, их тылы оголены. Их внимание приковано к северу. А у меня есть деньги и войска, которые становятся сильнее с каждым днем.

Это формирует довольно уникальное окно возможностей.

Я повернулся к гонцу, который все еще стоял у двери, ожидая распоряжений.

— Отдохни и поешь. Через два часа ты отправишься обратно с моим ответом. Скажи Марку и Рональду, что их работа теперь важнее чем когда-либо. Я хочу знать всё: о настроениях в городах, о том, кто силен, кто слаб, а также о моральном состоянии народа и солдат Валанда. И пусть они готовятся. Темные времена — лучшее время для того, чтобы зажечь Свет.

Гонец кивнул, поклонился и вышел.

От автора: Вот и ещё одна глава. Пожалуйста пишите комментарии, ставьте лайки если вам понравилось и подписывайтесь на автора. Активность читателей и диалог очень помогает в написании книги.

Не знал стоило ли прикреплять карту или сохранить интригу, но я посчитал, что и дальше пытать читателей политикой, без возможности понять что и где находится — это откровенноя жестокость. Собственно, весь фанфик и строится вокруг этой карты, которую я сгенерировал ещё несколько лет назад для моего мира для ДнД.

Глава 30

19 неделя

Pov Рональд

Пальцы уже успели онеметь от долгого письма и теперь немного покалывают, но я продолжал писать. Последние блики заходящего солнца поймали перо, скользившее по пергаменту, и окрасили чернила на кончике пера багрянцем. С силой поставив точку, я откинулся на спинку простого деревянного стула и потёр виски. В голове пульсировала усталость, накопленная за недели постоянного напряжения.

Передо мной лежало письмо моему господину.

Я перечитал его ещё раз, мысленно сверяясь с тем, что видел собственными глазами и слышал из сотен уст, проверяя написанное. Не допустил ли я где-то ошибку?

«Моему господину, Герцогу Александру Лайонхарту, от его слуги Рональда.

Да будет известно Вам, милорд, что буря, приближение которой было предсказано наконец обрушилась на Валанд с сокрушительной силой. Прошедшие недели превратили пограничье в ад на земле.

Путь на юг, сквозь Караульные Скалы, превратился в широкую человеческую реку. По самым точным, насколько это возможно, оценкам лазутчиков герцога Альрика и нашим собственным подсчётам, с севера хлынуло не менее восьмидесяти тысяч северян. Из них шестьдесят тысяч — взрослые мужчины и женщины, способные носить оружие и сражаться с яростью обречённых. Они были изгнаны из собственного дома силой ещё более ужасной и у них остаётся только один выбор, бросаться на юг и запад в надежде вырвать из рук других народов земли для жизни.

Но самое ужасное, милорд, заключается не в их числе, а в их единстве. Это не орда разрозненных племён, готовых передраться за добычу. Старейшины приграничных кланов, что веками враждовали друг с другом, заключили конфедеративный союз и выбрали общего военного лидера. На ритуальных поединках под сенью древних менгиров они избрали себе верховного вождя, или, если писать на нордский манер, конунга — Скана Одноглазого. И он провозгласил о воссоздании древнего норсийского царства, Скондии.

Скан и его союзник, конунг другого новообразованного северного государства, Бурелии, повернули на запад, обрушив двухсоттысячную лавину на земли нордов из Кланов Ледяной Реки. Кланы столкнулись с величайшей угрозой за последние сотни лет и если они не смогут отбросить в сторону свою раздробленность, то как минимум земли Ледяных кланов будут полностью истреблены.

На юг же, в Готланд, движется орда, ведомая вторым сыном Скана, принцем Рагнаром Скансоном. Уже сейчас его кличут «Свежевателем Готов». И он полностью оправдывает своё прозвище.»

«Норсы-Сконды не обходят укрепления, а стирают их с лица земли, вырезая всех взрослых мужчин и стариков, а женщин с детьми берут в рабство. Большая часть орды принца Рагнара уже миновала развалины Фрайгерланда и вступила на земли королевского домена, оставляя за собой дымящуюся пустошь. В землях же Валанда остались лишь самые слабые и непокорные рода северян, числом около десяти-двенадцати тысяч душ. Они расползлись, словно саранча, выжигая отдельные поместья и деревни, но против них войска герцога Альрика пока успешно действуют.

Возможно, Герцог и смог вы выкинуть северян на Юг, прямо под ноги короля, но все северные границы, а не только Фрайгерланд горят пожаром, но пока в тех землях не нашлось единого вождя, что мог бы подчинить хотя бы все рода одного племени, не говоря уже о формировании конфедерации. Разрозненных разбойников вылавливают вдоль всей центральной и западной границе и развешивают по деревьям, надеясь, что это сможет хотя бы временно отпугнуть остальных северян.

Серебро, что вы прислали нам, мой лорд, спасло нашу шпионскую сеть. Голод и паника в городах Валанда взвинтили цены до небес, и без ваших средств, наши люди разбежались бы или продали бы нас тому, кто больше заплатит.»

«Что касается дела Лангенфельдов, то выкуп от графа Отто был получен домом Шнайдеров в полном объёме. Организован обоз под двойной охраной, со стороны старого графа и со стороны наших торговых партнёров. Караван с выкупом и некоторым товаром для маскировки обоза движется в Кальднатт. Обмен запланирован в нейтральной локации близ города. Я лично возглавлю нашу группу прикрытия, дабы обеспечить безопасность операции и отсутствие подвоха с их стороны.»

Перечитав текст и кивнув самому себе я аккуратно посыпал лист песком, встряхнул его, сложил пергамент и, капнув на шов сургуч, прижал своей личной печаткой — простым знаком, не привлекающим лишнего внимания.

Письмо было готово. Стоило себе признаться, что я чувствовал себя откровенно странно, когда его писал. Отправить это письмо я смогу только через несколько дней, когда приеду в столицу герцогства, но, несмотря на это, мой господин всё равно приказал писать письма раз в четыре дня, в независимости от того смогу ли я их отправить или нет. Герцог Лайонхарт сказал мне, что не будет ничего страшного, если я отправлю ему за раз несколько писем. Это позволит ему видеть, как развиваются дела в Валанде, а не читать только конечный отсчёт. По прибытию в Анген мне придётся написать ещё одно письмо и только потом отправить их в Львиные врата

Раздался тихий скрип половицы. В дверном проёме стоял охотник Йорик, что взялся меня сопровождать в столицу герцогства, где сейчас должен быть обоз. Мы оба успели устать, пока добирались до сюда, следы войны и катастрофы, покрывающей готов, словно волна, никого из моих людей не оставил равнодушным. Пусть они и еретики, не чувствующие прикосновения Света к своей души, но от этого они не перестают быть людьми.

— Всё готово, шеф? — тихо спросил он. Лицо Йорика было покрыто маской усталости, которую он неудачно пытался спрятать от меня за серьёзным выражением лица.

Я кивнул, сунув письмо в кожаную сумку у пояса, после чего подошёл к узкому оконцу нашей съёмной комнаты. На улице закат догорал над крышами города, окрашивая город в тревожные, багровые тона. Несмотря на наступающий комендантский час, слышались приглушённые крики, плач, пьяные песни и иные звуки людей, которые чувствуют дыхание смерти на своём затылке.

— Да, — мои пальцы инстинктивно проверили рукоять тесака на поясе. — Пора выдвигаться. Закат наш друг.

Я потушил свечу, и комната погрузилась в сумерки. Мы застряли в этой проклятой мышеловке под названием Адлерграт дольше, чем я планировал. Городок, гордо именуемый «Орлиным Хребтом», сидел на перекрестке всех главных дорог — от столичного Эльхолла до герцогской столицы Ангена и до Эброна, города торговцев. Когда варвары прорвались сквозь пограничные замки, этот город стал для нас ловушкой. Всё графство было наполнено патрулями северян и кольцо осады, начатой несколькими северными родами, сжималось все туже, не давая покинуть город.

Пока солдаты готовились к последнему штурму, мы нашли общий язык с местной тенью, что на свету казалась обычной группой торговцев, а на самом деле они промышляли контрабандой, разбоем, воровством и прочим и за солидный куш из гномьего серебра они согласились показать нам подземный лаз, ведущий далеко за пределы крепости. Множество семей торговцев уже купили себе путь к свободе, чем и привлекли моё и Йорика внимание к этим деятелям теневого мира. Ещё пару дней назад бежать было бы глупостью, однако к началу штурма многие рада начали стягиваться к самой крепости, увеличивая шанс на прорыв, если мы сможем безопасно покинуть стены. Мы не собирались разделять участь здешнего гарнизона и сражаться за чужие интересы.

Собрав вещи, мы покинули гостеприимную таверну и вышли на улицы города, где на нас обрушилась едкая смесь гари и нечистот. Город, гордо именуемый «Орлиным Хребтом» был похож на умирающего зверя, забившегося в свою нору.

Пробираясь по пустынной и заваленной хламом улице, я вижу отчаянные взгляды горожан и беженцев из окрестных земель. Все, кто мог позволить себе крышу над головой, забились в дома как сельди в банку, но многим повезло не так сильно – и их домом на ближайшее время стали тёмные переулки и сточные канавы. Станет навсегда, если варвары ворвутся в город, и они это знают.

Ставни домов были наглухо закрыты, лишь изредка в щелях мелькали испуганные глаза. Лишь иногда сквозь мёртвые улочки приходили патрули солдат в коттах с гербами в виде Орла и Медведя, вставшего на задние лапы. Вместе с войсками графа в этом городе так же заперты и несколько сотен воинов самого герцога.

В поле бы войска герцога были бы легко разбиты, но вот в замках, где соотношение потерь один к четырём – это ещё великая удача, каждый из обученных и одетых в броню солдат смогут забрать на тот свет очень много варваров. Говорят, что обороной руководит племянник герцога, но меня это не слишком интересовало я не погружался глубоко в эту тему.

— Тише стало, — хрипло заметил Йорик, нервно ощупывая рукоять своего короткого меча. — Слишком тихо.

Я кивнул, а пальцы сами собой проверяли застежку на кожаной сумке с письмом. Он был прав. Тишина, повисшая над городом, была полна затаенного ужаса тысяч людей, притихших в ожидании конца. У гарнизона высокие шансы отбить атаку, так как шестистам защитникам противостоит орда в три-четыре тысячи человек. Но вот смогут ли они удержать стены или всё перейдёт к кровавому и вульгарному городскому бою – это совершенно другой вопрос.

К счастью очередной штурм должен начаться на рассвете, поэтому у нас есть целая ночь, чтобы покинуть негостеприимный город.

Мы свернули в узкий переулок, где вонь стояла особенно плотная. Мне пришлось прикрыть нос плащём, чтобы не вдыхать запах грязи, гнили, крови и дерьма. Здесь, в тени домов, ютились очередные люди, кто не успел или не смог вовремя сбежать из графства. Люди потерянно сидели на земле, завернувшись в лохмотья, а их пустые взгляды провожали нас без интереса. Чей-то приглушенный плач доносился из-за груды развалин ближайшего дома.

Был ли это плачь матери, что смотрит на умирающего от голода ребёнка или бандиты поймали очередную простушку, которых теперь так много на просторах улиц Адлерграт?

— До особняка ещё далеко? — тихо спросил Йорик, стараясь не смотреть на старуху, безучастно качающую на руках завернутый в тряпку комок.

— Не больше получаса....

Мой ответ утонул в протяжном звуке. Одинокий рог, прорезал предрассветную мглу.

На секунду воцарилась абсолютная тишина, но потом к первому рогу присоединился второй, третий... И вот уже воздух взорвался рёвом тысяч глоток. Дикий, нечеловеческий вой, от которого кровь стыла в жилах. В ответ горнам северян в городе начали звонить колокола.

В людей на улицах города словно вселились демоны и они испуганными птицами беспорядочно заметались в разные стороны.

Штурм начался.

— Вперёд! Бегом! — крикнул я, выхватывая тесак

Мы рванули по переулку, как вдруг ночное небо над нами озарилось зловещим зеленным свечением. Я поднял голову и увидел, как несколько «звёзд», объятых ядовито-зеленой дымкой, описывали в небе дугу и неслись в сторону города. Один из таких метеоров с оглушительным треском врезался в колокольню в квартале ремесленников. Древняя каменная кладка вздыбилась, и башня, медленно и неумолимо, сложилась пополам и рухнула вниз с грохотом, поднимая к небу тучу искр, пыли и обломков.

— Левей, шеф, левей! В переулок! — просипел один из парней Хагнара.

Мы рванули в узкую щель между домами, где-то сверху воздух вновь окрасился в ядовитые цвета и в нашу сторону приближался ужасный гул. Я побоялся поднимать глаза и лишь ускорился в надежде на то, что летящий с неба снаряд попадёт не в нас. Секундой позже в то место, где мы только что стояли, с шипением впился шар тёмной энергии, и мостовая под нашими ногами вспучилась. Я упал и больно ударился коленом об булыжник, но Йорик сразу же подхватил меня и потащил дальше. Развернувшись назад, я увидел, как пространство между домов превратилось в яму с кипящей, пузырящейся жижей, от которой исходил смрад серы и горелой плоти.

Город разваливался на глазах. Дома рушились, будто их подпиливали невидимые великаны

К счастью, что бы не происходило на стенах, но в город долетали лишь редкие и неприцельные снаряды, разрушающие совершенно случайные постройки, поэтому нашей главной проблемой стал не враг штурмующий город, а обычные горожане, что в отличии от нас, идущих к особняку в торговый квартал у стен, наоборот ломились к цитадели, из за чего мы несколько раз чуть не были сбиты с ног.

Один особняк сложился пополам прямо перед нами, завалив проход и множество людей горящими балками и каменными глыбами. От крика людей кровь застыла в жилах и Йорик даже застыл, смотря на разгорающийся пожар пустыми глазами. Пришлось пихать его в бок и за руку вести в сторону соседнего переулка, выбрав более длинный путь к цели.

Несколько улиц были перекрыты баррикадами, на которых уже находились солдаты защитников, поэтому наш путь вперёд был похож на забег слепого человека по лабиринту. Хорошо, что я тщательно изучил планировку города и поэтому понимал, как нам добраться для цели, пусть себя сейчас и винил за излишнюю осторожность, из-за чего сейчас нам пришлось пересекать весь город. Наконец спустя ещё пятнадцать минут бега между горящими домами мы приблизились к кварталу торговцев. В противоположной его части и была наша цель путешествия — маленькая усадьба торговца с высокими стенами, что была выбрана в качестве маскировки бандитами, промышлявшими контрабандой.

Зайдя в новый квартал маленькие сидящие, друг на другу деревянные дома сменились на подворья в виде особняка и нескольких строений рядом, что нужны для обслуживания имущества торговцем. Но в квартале торговцев мы столкнулись с такой же неразберихой: сотни обезумевших простолюдинов, схватившие свои пожитки, пытались бежать подальше от стен. В противовес им, прорываясь сквозь толпу бежали городские стражники. Любой, кто вставал на их пути получал удар щитом или тычок тупой стороной копья, что позволяло им хоть как-то продвигаться вперёд.

Я поманил Йорика рукой и пристроился к одной из таких групп из трёх стражников в цветах города, попутно проверяя целостность колена, расшибленного об камни. Оно всё ещё болело, но уже позволяло мне идти самому, а не тащиться, повиснув на Йорике.

Уже скоро нам пришлось разминутся с солдатами, так как они направлялись прямиком на стены, а у нас была совсем иная цель. К счастью торговый квартал я знал как свои пять пальцев

Вдруг, где-то сбоку от нас раздался сильный грохот. Развернувшись, я увидел, как верхняя часть крепостной стены взорвалась от чудовищного удара, снося все близлежащие здания. Камни полетели во все стороны, раня и убивая паникующих жителей, а также снося постройки с своего пути. Пыль волной прошлась по улочкам, на мгновенье погрузив нас в полную темноту.

Сквозь пыль показалась голова животного с огромными бивнями, обвитыми рунами и увешанными черепами. На спине огромного животного качалась деревянная башенка, откуда лучники в звериных шкурах осыпали стену градом вспыхивающих огненных стрел, прорезающих вечернюю тьму. А на шее животного, в ожерелье из костей и перьев, восседал старый, сморщенный шаман, чей посох пылал багровым светом.

Оставшаяся стена в этом месте пришла в движение. С парапетов, оглушенные взрывом, посыпались вниз сражённые стрелами и дротиками защитники. Люди разбегались со стены, разбрасываемые бивнями бешенного животного и подгоняемые в спину заклинаниями шаманов.

Защитники попытались подавить животное, выстрелив с него заклинаниями с ближайших зданий, но в ответ на магию валандцев шаман вскинул свой посох. Перед мамонтом вспыхнул переливающийся купол, который поймал несколько огненных шаров и яркий луч света, заставив их разбиться о радужный купол. Щит изогнулся, поглощая чудовищную энергию, после чего рассыпался на тысячи сверкающих осколков.

Эти секунды стали роковыми для защитников. Пока магия сдерживала магию, десятки осадных лестниц с грохотом обрушились на соседние участки стены и бородатые дикари с яростью обреченных полезли вверх, на встречу граду стрел и камней, которые сыпались на них сверху. Стражники отчаянно рубились на зубцах, скидывая вниз очередного варвара, но на его место тут же лезли двое других.

Стрелки северян на башенке, сосредоточили огонь на участке стены справа, выкашивая последних защитников, пытавшихся помешать штурмовым отрядам, а шаман, сидящий на шее огромного животного, заливал огнём магов, не давая им высунуться и помешать атакующим.

Само же шерстистое животное пыталось аккуратно втиснутся внутрь замка, своими боками ещё больше расширяя пролом и топчась по обломкам.

— Твою же мать… — сказал Йорик смотря на животное, проламывающее стену. — Рональд, бежим отсюда!

Я, нервно кивнув, развернулся и побежали прочь, забыв о боли в колене и надеясь, что Йорик движется за мной. За нашими спинами, на стенах продолжался бой и несколько раз мы слышали крики скидываемых вниз людей.

Мы почти добежали до нашей цели, как удар осадной магии обрушил верхнюю часть стены перед нами, раздавливая отряд защитников и заваливая проход дальше.

— В переулок! — заорал я, хватая Йорика и отскакивая за угол, чувствуя, как леденящий ужас пробирается вверх по позвоночнику. — Прорываемся!

Позади раздался жуткий грохот.

Мамонт, оставшийся позади всё-таки, смог опрокинуть стену и ворвался в город, разбрасывая вокруг себя здания, словно они детские игрушки и уже в следующее мгновенье, через пробитую животным брешь, с дикими, победными воплями, потоком полился поток бородатых дикарей с топорами и секирами. Они тут же начали рассыпаться ручьями по городу, поджигая дома и вытаскивая из укрытий перепуганных жителей.

Из-за обрушенных зданий, участков стены, а также идущих уже внутри города боях путь до цели, до который осталось не больше сотни метров, занял у нас непозволительно много времени, пока мы наконец не выбежали на улочку, ведущую прямо к особняку.

Который прямо сейчас окружает отряд варваров.

Я уже подумал, что придутся прорываться к нему сквозь несколько десятков врагов или отступать назад, в надежде что враг не возмёт цитадель, но вдруг из-за поворота, сверкая на зареве пожаров сталью кирас, мимо нас пронёсся отряд, в полсотни, человек. На развивающихся табардах воинов можно было заметить красного медведя на белом фоне.

— Щиты! Копья! Сомкнуть строй! — голос командира солдат разрезал воздух.

Первые шеренги опустили тяжелые щиты, образовав сплошную стену. Из-за них, словно стальные иглы дикобраза, выдвинулись длинные копья и алебарды. Дикари, видя это, потеряли интерес к грабежу и собравшись перед нами в большую группы побежали прямо на строй копий.

Волна в сотню варваров ударилась о волнорез и разбила его в дребезги.

Десяток норсийцев с двуручными топорами и одетые в кольчуги, покрытые связками из костяных украшений, стали иглой что прошила строй готов так стремительно, что несколько из них оказались прямо перед нами, занося топоры, чтобы зарубить мешающих мошек.

Мы с Йориком бросились в противоположные стороны и топор пролетел рядом с моей головой, казалось срезав несколько прядей волос. Упав на землю мне пришлось сразу же отскакивать в сторону, и полоска металла вошла в брусчатку, выбив из камня оглушающий меня звон.

Клинок сам бросился мне в руку, но не успел я подумать, что мне делать, как пришлось блокировать летящую вниз смерть. Схватившись за клинок меча мне удалось удержать лезвие топора, но из-под ладони левой руки, держащей сталь, вытекла струйка крови.

Дикарь улыбнулся мне жёлтыми зубами, после чего пнул меня ботинком по голове.

Из глаз посыпались искры, и я в испуге взмахнул мечом, который тут же был выбит из моей руки ударом топора.

Я уже приготовился помереть, но, казалось бы, прошла целая вечность, а смерть никак не наступала. Вместо этого я почувствовал, как не меня свалилось тело, окончательно выбив воздух из груди. Голова продолжала кружиться, но струйки жидкости, стекающей на лицо, заставило меня попытаться открыть глаза.

Первое что я увидел, это чужие серебристые глаза, что находились прямо у меня перед носом. Я вздрогнул и взмахнул рукой, наткнувшись на какую-то тонкую палку. Я схватил её и потянул в сторону из-за чего раздался странный звук похожий на треск дерева, после чего на меня вылилось ещё одна струйка жидкости.

Попавшая кровь в рот, заставила меня закашляться, после чего, немного прейдя в себя, я скинул труп в сторону, сел и огляделся, пытаясь понять, что происходит.

Улица была залита кровью и телами людей. Все норскийцы-сканды были перебиты, но и отряд готов потерял полтора десятка бойцов. Немного поводя глазами, я наткнулся на Йорика, что сидел на двух поваленных друг на друга трупах и переводил дух после битвы.

Я хотел взмахнуть рукой, что бы привлечь его внимание и обнаружил, что в руке у меня была зажата стрела. Повернувшись на свалившееся с меня тело я понял, что это и был тот дикарь, что пытался меня убить. Сейчас из его затылка вытекали струйки крови, сквозь пробитые кости.

Вновь почувствовав вкус чужой крови на губах, я свалился в сторону, после чего меня вырвало. Пришёл в себя я только к тому моменту, когда Йорик уже дотащил меня до массивных ворот, которые отворились со скрипом.

С скрипом отворились массивные ворота.

— Быстро внутрь, пока эти ублюдки не передумали! — прохрипел сверху низкий голос.

Мы ввалились во внутренний двор. Высокая каменная стена, несколько амбаров и сам особняк кипели деятельностью. Десятки людей спешно таскали внутрь здания тюки и бочки. Все люди были напряжены и вздрагивали, когда вновь слышали где-то в городе взрыв.

К нам подошёл человек, чей голос мы слышали. Перед нами предстал мужчина лет пятидесяти, с лицом, иссечённым шрамами.

— Ну что, Рональд? — он окинул меня оценивающим взглядом. — Весело прогулялись?

— Хотелось бы покороче, — отмахнулся я, пытаясь собрать воедино мысли, разворошённые по всей голове ударом чужой ноги.

— За всё надо платить, — хмыкнул он. — Ты заплатил хорошо. Мы выполняем свою часть уговора. Выводим. Но не сейчас. — Он мотнул головой в сторону ворот. — Вы пришли последними, теперь, пока эти звери не втянутся в город, любая дырка будет на виду. Придётся вам посидеть и пострелять.

И мы «посидели». Северяне в течении часа проходили сквозь прорывы стен, сразу же после этого превращаясь из гордых северян в обычных грабителей. Ещё дважды желающие поживиться накатывала на наше подворье.

Первый раз это была толпа пьяных полуголых людей в шкурах животных, которые уже успели разграбить таверну и сейчас у всех из них хотя бы одна из рук была занята бутылкой с алкоголем. В то время как многие просто заняли ближайшую улицу, пили и издевались над попавшими им руки горожанами несколько менее пьяных и более целеустремлённых северян несли брёвна, пытаясь высадить ворота. Мы встретили их сверху, с крыш амбаров и самого особняка. Мне выдали лук и поэтому я успел подстрелить несколько неудачников перед тем, как норсы бросили свою пустую затею и решили найти добычу послабее.

Главный местных бандитов чётко приказал не добивать раненных, чтобы не озлобить нападающих. Желание пограбить кого-то другого должно было быть выше, чем желание добраться до нас и перерезать всем глотки.

Второй же штурм был опаснее. На замену обычным грабителям пришли более дисциплинированные воины, которые приближались к нам под прикрытием больших щитов. Ближайшие дома торговцев были разграблены и похожи мы остались одной из последних целей, из-за чего на нас смогли бросить больше ресурсов, в то время как основные бои продолжаются ближе к центру города.

Я лично успел подстрелить только одного, перед тем как воины врага подобрались к стенам и попытались забросить крючья. Уже спустя десять секунд несколько бородатых морд уже показались над простой деревянной стеной из брёвен и один из них запрыгнул на крышу амбара прямо ко мне, из-за чего пришлось вступать в ближний бой.

Ударивший в кровь огонь позволил мне хотя бы немного прийти в себя, что позволило мне увернуться от первого удара, после чего я воткнул клинок прямо врагу под рёбра. Мне даже показалось, что тело на мгновенье охватил Свет, после чего мышцы налились силой, но я решил подумать об этом потом, спихивая труп вниз, на головы других норсов, после чего схватился за лук и начал стрелять в спины врагам, что перебрались во внутренний двор подворья и сейчас пытались скинуть запорное бревно с ворот.

Я не единственный кто обстреливал варваров сверху, поэтому утыканные словно ёжики иголками северяне скоро просто закончились, после чего наступила тревожная тишина, нарушаемая лишь треском пожара и отдалёнными криками. Один из бандитов бандитов, вытерев окровавленный топор о штаны и оглядев опустевшую от товаров внутреннюю площадь подошёл ко мне.

— Пора. Отвлекли мы их достаточно.

Он повёл меня и Йорика в подвал особняка, куда уже успели спуститься большая часть людей. Пройдясь по необычно широким и пологим ступенькам, мы наконец спустились в подвал, где всё пропахло землёй и влажностью. Каменные стены были частично покрыты растительностью, скрывая растрескавшуюся кладку. Контрабандисты уже ждали у огромной деревянной стенки, которая сейчас была будто раскрыта и за ней зияла чёрная дыра тоннеля. Мы подождали пока подвал покинут все кроме меня, Йорика и пары человек.

Я на секунду напрягся и уже почти схватился за рукоять клинка, но в ответ на это один из них улыбнулся своей щербатой улыбкой и покачал головой.

— Поджигай всё, — приказал он другому бандиту, что стоял рядом с факелом. — Пусть ищут тут пепел. Пойдёмте, нечего здесь больше делать.

Бросив факела на подстилку подвала из соломы, бандиты развернулись и пошли вглубь туннеля. Остановившись на несколько секунд и смотря в разгорающийся огонь, поднимающийся вверх по опорным столбам из дерева, что блестели от покрывающего их масла.

Дом должен будет обрушиться прямо в подвал, погребая тайных ход под обломками, пламенем и камнями.

Вдохнув немного гари, я развернулся, и мы вошли в холодную, сырую темноту подземелья. За нашими дверьми закрылась дверь, обитая металлом, отсекая пожар.

— Огнестойкая, задержит дым на некоторое время. — заметил бандит равнодушно.

Я двинулся вперёд, ведомый в темноту людьми, которым я не доверял ни на каплю. Следующие несколько десятков минут слились в одно сплошное, давящее полутёмное существование. Воздух в тоннеле был спёртым и влажным, пах глиной, гнилой древесиной и крысами. На одну из я даже случайно наступил и по всему туннелю раздался мерзкий предсмертный писк. Может быть остальные и посмотрели бы на меня хмуро, но до этого я уже прошёл по нескольким раздавленным до меня тушкам, каждая из которых так же раздавалась мерзкими звуками.

Да даже если бы у кого-то были претензии ко мне, всё равно было слишком темно, чтобы их друг другу высказывать.

Мы шли, согнувшись, в кромешной тьме и лишь скудный свет от одного фонаря в начале колонны, выхватывал из мрака бревенчатые подпорки и глиняные стены. Под ногами хлюпала вода, а моя спина уже начала ныть от постоянной необходимости горбиться, попутно организм вспомнил о том, что недавно я уже пару раз недавно упал, после чего уже всё тело начало нещадно болеть.

Тишину колонны нарушал только тяжёлый гул дыхания, скрип сапог по грязи и изредка сдержанный мат, когда кто-то спотыкался о камень в темноте. В начале бандиты шутили, радуясь, что сегодня они вновь смогли обмануть смерть, но уже спустя несколько минут у никого из нас не хватало сил не на что, кроме как идти вперёд. Тьма длинного коридора будто высасывала из нас всю энергию и поэтому, когда впереди наконец показался слабый солнечный свет, мы не поверили своим глазам. Шедший впереди человек с лампой, замер, прислушался и резко толкнул что-то похожее на засов. С скрипом дверь откинулась наружу, превращая тонкий солнечный луч в обжигающий глаза свет.

Мы вывалились наружу, один за другим, жадно вдыхая чистый, холодный, ночной воздух. Снег хрустел под ногами, и предрассветный ветерок обжигал вспотевшие лица. Я сразу оглянулся, всё ещё не веря, что эпопея с бандитами может закончиться так просто.

Я оказались в небольшой лощине, густо заросшей колючим кустарником, припорошенным снегом. Здесь уже ждала приёмная комиссия. Несколько десятков человек — такие же перепуганные, запылённые беженцы, как и мы, и с дюжину суровых бандитами, которые явно были здесь хозяевами положения.

Ни слова не говоря, контрабандисты принялись раскидывать снег лопатами и откапывать несколько небольших, лёгких телег, искусно замаскированных под склоном холма. На них моментально начали грузить самые ценные тюки, спасённые из горящего особняка.

— Неужели нас и правда не собираются грабить? — тихо произнёс один из горожан, что всё ещё не верил, что смог спастись из горящего города

Несколько контрабандистов что это услышали рассмеялись во весь голос. Один из них подошёл и ободрительно хлопнул смущённого мужчину по плечу

— Твой дед скупал краденное у моего деда. Твой отец скупал краденной у моего отца. Ты скупал краденное у тебя. Угадаешь, кто будет скупать краденное у моего сына? — произнёс мужчина с густой бородой, приблизив своё лицо к лицу горожанина.

— Мой сын? — немного заикаясь произнёс он

— Ты чертовски прав. И как твой сын появится, если я тебя сейчас бы зарезал? — Он сильно хлопнул его по плечу, после чего громко произнёс, — Раздайте всем мази от гонщик. Я не хочу, чтобы эти твари нас выследили.

В итоге нам пришлось вылить на каждого по два флакона с пахучей жидкостью, которая, как мне объяснили, совершенно сбивает подчинённых северянами животных с толку. Делается она из полутора десятков местных трав и какого-то светящегося кристалла. Последний был нужен, чтобы сбивать не только физическое, но и магическое чутьё зверей.

— Колонна, строится! Идём на восток! До «Холма Кабана» — два перехода. Там купим лошадей для телег, прибьёмся к какому-нибудь каравану до Ангена. Здесь задерживаться смерти подобно.

После того как мы помогли погрузить все вещи в лёгкие телеги мы двинулись, в сторону ближайшей дороги. Вдалеке на фоне светлеющего неба уже вырисовывались тёмные зубцы леса.

Мы шли всю ту ночь, под аккомпанемент скрипа полозьев телег по снегу и тяжёлого дыхания. Частью платы за помощь в побеге из города была помощь с телегами, поэтому и мне с Йориков пришлось время от времени впрягаться в телегу, чтобы дать другим немного отдохнуть от нагрузки, что способна переломить спину. К счастью, страх за свои жизни и огонь, разливающийся в крови, не давал нам сбавить темп.

С рассветом нам пришлось свернуть с дороги вглубь чащи, в хорошо укрытую буреломом ложбину. Контрабандисты выставили дозоры, и мы рухнули без сил, жадно засыпая на подстилках из еловых лап прямо на снегу, в лучшем случае укутавшись в плащи. Прошлый день и ночной марш вытянули из нас все соки. Следующая ночь была точно такой же — бесконечная дорога, холод, пронизывающий до костей и пот, стекающий со спин людей, тащащих телеги сквозь снег.

На рассвете третьего дня, когда силы были уже на исходе, мы вышли на опушку. Впереди, на невысоком холме, стояла маленькая крепость, что имела название «Холм Кабана». Стены не выглядели непреступными: поселение было обнесённое только обычным высоким частоколом, в центре которого возвышался каменно-деревянный замок — скорее, укреплённая усадьба какого-нибудь мелкого барона или рыцаря, чем жилище влиятельного лорда.

Было удивительно, что это поселение ещё не было уничтожено, но похоже норсов-скандийцев пока привлекают только более лакомые цели.

Сейчас этот замок был для нас островком спасения. К его воротам тянулись вереницы таких же, как мы, беженцев, поэтому мы спокойно вплелись в поток людей, совершенно не привлекая слишком большого внимания. Нас, конечно, пытались досмотреть, но один из воров о чём-то коротко поговорил со старшим у ворот, звонко звякнув монетой, после чего нас впустили.

Внутри царила суета растрёпанного муравейника. Люди были везде: в домах, в сараях, в переулках и щелях между домов, укрывшись под рваными тряпками или же они просто сидели у костров на замёрзшей земле. Они были живы только потому что в ближайшие дни температура поднялась настолько высоко, что под солнечным светом лёд начал вновь превращаться в воду. Стоит ударить морозам, как все люди тут же перемёрзнут.

Но здесь хотя бы была еда и вода, хоть и безумно дорогая, и, что самое главное, стены между нами и норсийцами.

На следующий день, не успев хотя бы немного отдохнуть мы уже влились в большой, нестройный караван из повозок, телег и пеших людей, под охраной солдат замка, наконец выступили в сторону Ангена. Я оглянулся на дымящиеся трубы домов «Холма Кабана» видя, как они скрываются за горизонтом. Теперь единственным интересным объектом для изучения был только сами люди, что огромной волной тянулся в сторону столицы герцогства.

Я насчитал где-то с девять сотен человек, лишь малая часть из которых была способна держать меч. Именно поэтому я успел даже немного подзаработать серебра, нанявшись охранником в этот караван. Нанимался я напрямую одному из межевых рыцарей, который служил лично герцогу и кроме зарплаты он обещал мне беспрепятственный проход в город. К удивлению, контрабандисты, что сейчас притворялись обычными торговцами-беженцами, дали мне и Йорику хорошую рекомендацию, которая и позволила нам получить эту работу.

Капля по сравнению с тем, что имеется у нашей сети, но пока я от неё отрезан стоит позаботиться о своём благополучии.

При ближайшем остановке на отдых и приготовление пищи я достал из сумки писчие принадлежности и начал писать новый доклад. Последние четыре дня превратились в карусель событий, но я боюсь мало что из произошедшего со мной будет интересно господину. Лишь информация о том, что по слухам. Орлиный Хребет выдержал то нападение, что я пережил – может быть полезно, но боюсь, что с теми проломами в стенах, что я видел, в ближайший месяц город падёт.

Переложив свои мысли на бумагу, я свернул свёрток и поставил печать, разогрев воск на ближайшем костре. Похоже моему господину придётся читать одновременно три письма.

Дорога на Анген превратилась в бесконечную похоронную процессию. Наш караван, разросшийся у «Холма Кабана», растянулся на сотни метров. Впереди и сзади топали солдаты в потёртых гербами герцогства кирасах. В начале колонны перемешались повозки мелких дворян, бежавших из своих сожжённых поместий с личными дружинами, домочадцами и тем скарбом, что успели ухватить. Они конечно же отказались глотать пыль после других повозок и поэтому несколько раз успели подраться перед тем, как смогли выстроить иерархию в своём змеином логове. К счастью, конфликты дворян не сильно нас задержали, а они сами обошлись без смертоубийств, что могло бы поджечь и так недовольных людей на какую ни будь глупость.

Мы шли уже второй день. Первую ночь мы провели в относительном спокойствии, устроив лагерь в поле, окружённое кольцом из повозок и часовых. Большую часть ночи Йорику пришлось провести в дозоре и поэтому половину дня он отсыпался в повозке, куда ему разрешил залезть командир нашего десятка стражи.

Под вечер он всё-таки соизволил вылезти из повозки и присоединился мне.

Я заметил, ка несколько крестьян, скрылись между деревьев, чтобы попытаться найти хотя бы собрать хвою или найти зимние ягоды. Колонна идёт медленно поэтому у них вполне есть шанс добыть себе немного съестных припасов и вернуться назад. Иногда люди находили себе немного ягод или грибов, поэтому, смотря на их успех, находились ещё люди, которых голод гнал в лес.

— Опять эти дурачья полезли. — произнёс идущий рядом с нами старый дед.

— А что делать-то? — огрызнулся парень лет восемнадцати, заворачиваясь в рваный плащ. — В животе уже вторые сутки вой стоит, если сегодня не поем, то, наверное, и сам в лес пойду.

— Страх голод не переборет, — буркнула женщина средних лет, качая на руках завернутого в тряпье ребенка. — Мой Вальтер вчера пошел. Не вернулся. Ни ягод, ни его.

Наступила тяжелая пауза. Парень сгорбился и растолкав нескольких людей плечами скрылся в толпе.

— Говорят, в Ангене хлебные раздачи делают, от герцога, — тихо сказала женщина.

— Говорят, говорят… — передразнил её старик. — Я еще в ту войну, когда старший герцог с королём воевал, такие раздачи видел. Только подойдёшь, так тебе сразу палкой по рукам: не из нашего прихода, ступай куда пришел. А городская стража глаз не спускает, чтобы, не дай Творец, не подрались за пайку. Один хлеб на десять ртов.

Воин в гербовой котте, слишком грязной, что бы разобрать фигуру на нём мрачно кивнул.

— Хлеб будет. Для тех, кто по правильную сторону стен. Герцогу Альрику сейчас не до милостыни. Весь Валанд пылает уже второй раз за две сотни лет. Может быть тем из молодёжи у кого магические способности обнаружат, будет место за стенами.

— Колдовство, — прошипел старик, суеверно. — Нечистая сила. Оттого и звери нынче не те пошли. Волки на людей стаями ходят, да не боятся ни огня, ни железа. Не иначе как шаманы северные их прикрутили.

— При чем тут шаманы? —женщина встрепенулась. — Зверь он и есть зверь. Голодный только и оттого злой на человека.

— Дура, — отрезал воин, не глядя на нас и продолжая идти вперёд, смотря только себе под ноги. — Видала ты волка, чтобы он на строй копий шел, и чтобы от меча не шарахался?

Он встал, встряхнул плечами, бросив тяжелый взгляд в сторону чернеющего леса.

— Вот потому мой господин и не пускает своих в лес. Лучше пусть последнюю крысу сожрут, чем пропадут. А эти… — он кивнул в сторону очередных скрывшихся в деревьях крестьян, — сами себя в гроб гробят.

Женщина тихо заплакала, прижимая ребенка к груди

Йорик, идущий рядом со мной, резко остановился и взмахнул рукой:

— Слышите, как тихо? Не к добру это. — Сказал он, выхватывая клинок.

Где-то в далеко резко раздались крики людей, словно их рвали на части.

— СТРОЙСЯ! К ОБОЗУ! — выкрикнул кто-то вдалеке...

Из-за деревьев, выпрыгнули десятки окровавленных волков и понеслись в нашу сторону. Глаза животных пылали нездоровым синим огнём, а из оскаленных пастей струился лёгкий дымок. Тела животных были словно покрыты грубыми костяными наростами.

Между кромкой леса и дорога было не больше пятидесяти метров, и животные преодолели это расстояние за одно мгновение, врезаясь всем телом в беззащитных людей. Волки не боялись ни копий, ни мечей, тратя собственные жизни на то, чтобы унести с собою на тот свет как можно больше людей.

Мне повезло, что на меня не напрыгнул ни один из этих монстров, но перед тем, как я добрался до ближайшей скованной гончей, последняя успела разорвать троих человек. Развернувшийся волк оскалился, разбрызгивая вместе со слюной кровь убитых людей, но перед тем, как он успел прыгнуть на меня, в бок животного влетело пару стрел, сбив гончую с ног.

Сделав рывок, я вогнал клинок волку прямо в шею, придавив лезвие всей массой тело, позволяя проникнуть ему всё глубже между костяными пластинами. Гончая взвыла, захрипела и рухнула, дергаясь в предсмертных судорогах.

К тому моменту как я встал бой уже был окончен. Ворвавшиеся животные подрали с полсотни людей и быстро были перебиты солдатами. В этот день до вечера мы собирали павших, после чего похоронили их в общей могиле. Караван, словно раненный зверь словно застрял в ловушке. По какой-то причине ночью мы не были атакованы и поэтому дворяне подумали, что эти гончие вырвались из-под контроля погонщиков и просто сбежали.

Я молился Свету, что бы это было так.

Утром с рассветом люди двигались дальше, всё ближе и ближе продвигаясь к столице. Разговоров стало на порядок меньше, все оплакивали павших и то, что у них не было возможности их достойно похоронить. Межевой рыцарь-капитан оценил наши старания и осыпал нам по паре монет, после чего я с Йориком передвинулись ближе к голове каравана, где дышать было легче.

Первая половина дня прошла без каких-либо проблем, и мы просто продолжали двигаться вперёд. К вечеру мы уже должны были достигнуть столицы и поэтому охрана и поэтому немного расслабились. Не больше 4-6 часов, и мы должны будем увидеть городские стены.

Что мне не нравилось, так это то, что лес начал ближе подходить к дороге, уже в десятке метров располагались стволы деревьев, из-за чего нам приходилось вытягивать караван в длину, проползая тонкой линией.

— ВСЕМ К ОРУЖИЮ! — вдруг заревел рыцарь, но его голос почти потонул в общем хаосе.

С холмов на нас хлынул поток людей. Больше сотни бородатых воинов начали закидывать нас дротиками. Я успел спрятаться за крытую повозку какого-то очередного аристократа, слушая как в древесину впиваются несколько лезвий. К счастью, они напали именно на нас, поэтому паникующие простолюдины были где-то позади, не мешаясь под нашими ногами.

Летящие в стражников копья не дали нам возможности выстроить строй и поэтому дикари спокойно добежали для нас и разметали воинов, что пытались хоть как-то организовать оборону.

Воздух тут же стал густым от криков, звона металла, хруста костей и того сладковато-медного запаха, который появляется, когда кровь бьёт фонтаном. Северяне резали солдат не привыкшим к одиночным схваткам и лишь наличие хорошей брони не давала врагу шанса нас опрокинуть.

Я отбивал удары налетевших на меня двух дикарей, чувствуя, как от каждого столкновения клинков бежит онемение до самого локтя. Они наседали на меня удивительно слажено и мне только оставалось отступать, радуясь, что за прошедшие дни мои раны успели затянуться. Я отступал, пятясь к колесу повозки, надеясь прикрыть хотя бы спину, попутно отбивая клинки врагов в сторону. Вот один из них замахнулся сильнее чем нужно, открывшись пере до мной, но мой меч, летящий в голову, поймал его брат, за что получил от меня удар ботинком по голени.

Выбив на мгновенье одного из них я обрушился на второго просто схватив руку с оружием своей левой рукой и перерезав дикарю глотку, сразу же обойдя захлёбывающееся кровью телом и пихая его в сторону второго, что дало мне секунду времени что бы осмотреться.

Вокруг царил кромешный ад.

Крестьянин в грязном плаще, защищал своих детей палкой, но был тут же разрублен пополам ударом с плеча. Женщина, завывая, металась с ножом, пока её не сбили с ног и не затоптали. Рядом Йорик, хрипя, вонзил клинок в подмышку здоровенному варвару в рваной кольчуге. Тот заревел и схватил Йорика за горло голой рукой. Я рубанул по этой руке, почувствовав, как сталь зацепилась за кость. Хватка ослабла и Йорик вырвался, давясь кашлем.

Где-то в далеко раздался странный звук, на который я отвлёкся и поэтому чуть не погиб, когда на меня набросился разъярённый брат убитого мной норса. Отбив пару его атак, мы с Йориком набросились на него в ответ. Успев отбить пару ударов, он наконец подставился и Йорик погрузил клинок в его тело, забирая жизнь очередного норса.

Йорик стукнул меня по плечу и показал в сторону. Повернувшись, я увидел, как крылатый великан одним взмахом дровокольного топора расколол щит и голову солдата, который прикрывал наши спины, а затем пошёл прямо нас, занося над собой топор…

… как его тут же проткнул копьём всадник, проносящийся сквозь поле боя.

Готланская конница прорезает поле боя насквозь, выбивая копьями тех варваров, что оказались слишком глупы что бы напасть на подданых герцога. Ярость северян сменилась замешательством, а затем — паникой. Удар в спину от кавалерии был тем, чего они не ожидали.

— ВПЕРЁД! — закричал кто-то из наших, и оставшиеся солдаты, воспрянув духом, перешли в контратаку.

Варвары дрогнули, смешались и, побросав раненых и убитых, начали отступать в лес, преследуемые стрелами и ликующими криками спасённых.

Мы не стали их преследовать.

Я стоял, опёршись на одну из повозок, переводя дух и глядя на подъезжающих всадников. Рыцарь с гербом в виде сокола, подъехал к главе каравана и приподнял забрало.

— Герцог прислал нас очищать дороги, — бросил он, окидывая взглядом наше потрёпанное воинство. — Собирайте убитых и грузите на повозки. До столицы — меньше дня пути.

Остаток дня мы шли, не скрываясь, под охраной кавалерии. И когда на закате показались высокие стены и башни Ангена, столицы Валанда, по среди людей пронёсся вздох облегчения, разбавляемый горьким плачем об тех, кто так и не дошёл до сюда.

У ворот, у мостов, на подходах к городу царило неописуемое столпотворение. Тысячи, десятки тысяч беженцев. Повозки, телеги, скот, люди смешались в гигантском, медленно ползущем муравейнике.

Над городом стоял гул из криков, плача и ругань солдат, пытающихся навести хоть какой-то порядок. Воздух гудел от этого хаоса.

Мы влились в этот поток, двигаясь в сторону городских ворот.

От автора: Сюжет продолжает двигаться вперёд за что спасибо в том числе и вам, дорогие комментаторы, что ставят лайки и комментируют мою работу, позволяя мне стать лучше.

К несчастью, о частоте выходе глав я не могу сказать совершенно ничего. Болезнь продолжает высасывать из меня свои силы и поэтому я забил не только на написание произведений, но даже на учёбу, за что мне успело прилететь по шапке от научного руководителя.

Глава 31

21 неделя.

В земли Валанда окончательно пришла Зима. На улице стояла температура где-то в -10 градусов, но это многократно ухудшалось сильным ветром, что пытался залезть под броню и проморозить тело. Жгучий холодный воздух пробирался к моему лицу через щели лицевой пластины шлема. Гамбезон одетый под кольчугу неплохо защищал меня от холода, вместе с накинутым поверх кольчуги табардом, но руки вот руки немного холодились об примёршие рукава кольчуги. Я поправил плащ из убитого мною оленя, того самого что в своё время чуть не отправил меня на тот свет, закутавшись в нём и спасая тело от минусовой температуры

Александр

Воздух стоял колючий и пропахший запахами леса хвоей, морозная пылью с дороги и запахом лошадей. Отряд, идущий вслед за мной, растянулся по узкой просеке, превратившейся в накатанную снежную колею. сзади слышался скрип полозьев пятнадцати повозок, приглушенный бряк доспехов и мерный топот боле чем двух сотен ног по утрамбованному снегу.

Отряд движется по тому же пути, что я прошёл раньше, причём, в этот раз, меньшим составом. Возможно, это привлекло бы нежелательное внимание, но вот один вид трёх десятков конных всадников в латных доспехах и баталии алебардщиков отпугивал местных феодалов на порядок сильней, чем слабо организованная толпа, что я вёл в глубь Валанда в прошлый раз.

Конный латник

Алебардщики

Со всех сторон наш отряд прикрывали три десятка охотников и десяток скованных гончих под управлением Аскольда, одного из учеников Брана. Мне пришлось взять одного из учеников Брана, а не его самого, так как он сейчас очень сильно занят. Наш молодой гений шаманизма был нагружен учениками. Роду Агне требуется много животных, чтобы прикрывать их новые территории и что бы сбросить эту ношу с людей на животных, к нему уже напросилось несколько учеников, один из которых даже не северянин. Вместе с Аскольдом, который, что иронично, старше своего учителя на год, пошло два десятка северных воинов, цель которых защищать молодого погонщика. Им я выделил гамбезоны, кольчуги, шлема, а также мечи с щитами и поэтому они теперь даже почти не похожи на обычных дикарей.

Норсландерские воины-ауксиларии из племени Белых Лисиц

Единственное, я совершенно не представляю, где мои люди смогли найти ТАК много синего красителя. Эмилия мне рассказала, что окраска трофейной брони не будет проблемой и что она уже составила рецепты для приготовления красок из местных растений, в виде травы с жёлтыми цветками, кустарниками с розовыми цветками и парочки минералов, но я не представлял, что «продукта» получится так много.

Наша глава медицинской службы была в восторге от местных растений и говорила про то, обычно подобные травы и кустарники не встречаются так далеко на севере. Они, кроме красильных свойств, имеют ещё и медицинскую ценность.

Признаюсь честно, сильно в процесс производства красок я не вникал. Один вид и запах синеющих под парами лошадиного навоза вымоченных в соке тряпок отбил у меня желание погружаться в процесс окраски слишком глубоко.

Но стоит отметить, что после того, как норсам было выдано крашенное обмундирование они стали хоть походить на солдат, а не на толпу. Конечно, ожерелья из зубов и прочие племенные атрибуты выдают в них жителей ледового океана, но как мне рассказывала Эльда, подобными украшениями всё ещё балуются и сами готы с нордами, так что вид моих бравых воителей был не слишком выделяющимся.

Конечно же вместе с остальными северянами мне пришлось взять и неугомонную воительницу Эльду, которая, узнав о походе на Юг, слишком уж сильно воодушевилась и начала заваливать меня аргументами о том, почему именно моим людям нужна хорошая медицинская служба с ней во главе. За несколько дней она успела завалить меня аргументами и даже подготовить общий план работы медицинской службы в походе. Видя, как серьёзно она подошла к вопросу, мне пришлось отступить и взять эту неугомонную серверную девчонку и пару девушек, что она обучила с собой.

А вот Бьёрн, Агне, Харальд и остальные старые товарищи, кроме Ульрика с латниками остались дома. В итоге из более чем двух сотен людей, что я взял с собой в на встречу с Лангенфельдами, мне были знакомы только латники из охраны и несколько крестьян, занимающихся обслуживанием каравана, что армия тащит вслед за собой. Остальных же я призвал всего несколько недель назад и не успел слишком хорошо с ними познакомиться. Одна из целей такой рокировки – это обкатать новичков, в то время как те, кто уже успел пролить кровь в этом мире остались на защите родных стен.

Для того что бы купить столько новых людей мне пришлось потратить почти все деньги из тех, что я добыл в усыпальнице гномов. Рабочим пришлось работать 24 часа в сутки, в три смены, для строительства новых зданий с помощью которых был возможен призыв. К счастью, мой штатный архитектор успел сдать все проекты в нужное время, так что у части призванных в течении пары прошлых недель появилась возможность привыкнуть к нового миру и взять шефство над теми, кто был призван непосредственно за день до того, как мне пришлось выступать.

Город растёт очень быстрыми темпами, хоть мне и пришлось приостановить строительство домов и бросить рабочих на другие проекты. Совершенно недавно были закончены банк, верфь, башня лучников, казармы и улучшенные казармы, таверна, префектура, дом вербовщика, стрельбище и арсенал (последние три здания увеличивают еженедельный прирост копейщиков, лучников, мечников соответственно). Кроме этого я улучшил сторожевой пост в укреплённый пост, так же перенеся его с холма около Львиных врат в Новый город, где он занял свое место в городской стене, заменив участок земляного вала с частоколом.

Новый город, так и не сменил своё название, оставаясь безымянным, но видимо всех жителей это устраивает, а я сам в процесс вмешиваться не стал, помня о том, что прошлый выбор имени для Львиных врат дал мне ещё и фамилию. Поэтому сейчас Норсийцы называют его Нюштадом, а мои люди склоняются к версии имени Новиград или Новгород. Язык моих людей не совсем однороден и поэтому звучание одних и тех же терминов немного отличаются.Лично я склоняюсь именно к имени Новиград, вспомним одну интересную книгу. Хотя имена Новгород и Ньюштад тоже довольно интересны.

В самих городах, отправляясь в поход, я оставил огромные силы, благодаря чему мог не беспокоиться о том, что вернусь на пепелище. Если, конечно, норсийцы не решат создать ещё одно племенное королевство и не попрут в сторону моего города многотысячным отрядом, но и тогда хотя бы сам Новиград сможет выстоять.

Я выкупил 9 баллист, вместе с их орудийными расчётами. Для 8 орудий были сделаны помосты на земляном валу, а последняя девятая баллиста поставлена в Львиных Вратах на башню в центре поселения. Артиллеристы оказались очень образованными людьми и сейчас помогают Антону с расчётами, чтобы побыстрее закончить со строительством города. Нужно было бы раньше выкупить хотя бы пару баллист, но их высокая цена, вместе с трудностью их перевозки откровенно отпугивала меня от покупки.

В общем и целом, на защиту Лайонгейта, Новиграда, а также фермы с шахтой кристаллов были выделены очень немаленькие силы: 234 ополченца, 101 охотник, 58 копейщиков, 9 лучников и 3 мечника. В лесах же бродит ещё 196 воина норсов и 43 скованных гончих под управлением Брана. Вместе с призванием здания для призыва так же я получаю по маленькой мастерской внутри этих зданий, что задумывается как место, где кузнецы могут чинить обмундирование солдат, поэтому сейчас ремесленники моего города заняты тем, что шьют и куют обмундирование для того, что бы превратить копейщиков в алебардщиков, а Бьёрна с парой других мечников одеть в латные доспехи.

Гражданское население так же продолжает расти и сейчас включает в себя 501 крестьянина, включая отряд из 24 пращников, а также 42 норсийца-перегрина из тех, кто слишком мал или стар что бы браться за оружие.

Пращники несмотря на то, что я перестал на них опираться после того, как начал призывать регулярные войска, так и не перестали тренироваться, а когда получили в свои руки свинцовые снаряды стали до комичного смертоносны. Когда я наблюдал за их тренировками, то видел, как их снаряды оставляли вмятины на железном шлеме при попадании.

Но всё равно пришлось их оставить, с одной стороны по просьбе Харальда, так как они ему нужны для охоты, ну а с другой стороны у меня просто не хватает для них нормальной брони, все более-менее целые трофейные доспехи ушли на два десятка норсийцев, а остальное нужно чинить. После того как ремесленники закончат с бронях для копейщиков и мечников, нужно будет заказать акетонов, шлемов и мечей с щитами, после чего их уже можно будет с собой в бой.

Вернувшись из своих мыслей в реальность, я приподнял лицевую пластину шлема и отвинтив с фляжки пробку сделал меленький глоток опьяняющей жидкости, после чего по организму начало распространяться тепло. Обманчивое ощущение, но пока оно способно отогнать холод я готов с этим мириться. Оглянувшись вокруг, я остановил свой взгляд на ближайшем латнике, что ехал в паре метров от меня, а если быть точнее, то мой взгляд остановился на маленьком геральдическом щитке, прикреплённый к правой верхней части доспехов. На щитке был изображён золотой венок на зелёном фоне, который блестел глазурью под лучами солнца.

Впервые с момента призыва мне попались аристократы.

Наверное, с самого первого дня своего попадание в этот мир, я понял, что в дальнейшем у меня будет много проблем с призываемыми мной людьми. Человеческая аристократия, как в армии, так и с качестве героев, церковники и наконец ангелы в конечном счёте принесут мне много проблем.

Уже среди латников мне начали встречаться дети межевых рыцарей, бастарды, признанные и нет, а также прочие представители нижних ступеней аристократии. Сейчас моими латниками, за исключением пятёрки Ульрика, управляет капитан Людвиг Молот, что являлся третьим сыном барона Империи, и, собственно, за неимением старших родственников, принявших титул своего отца. Не плохой человек, что желает выслужиться передо мной, чтобы подтвердить дворянское звание уже в моём государстве.

Но не смотря на самые чистые намеренья неприятности аристократы начали уже сейчас. Может быть Ульрик всё же смог вбить в них понятие того, почему они должны честно служить за еду и жильё. да это не много, но мы буквально строим город с нуля посреди ничего. Только ведь зарплатой проблемы не ограничиваются.

Когда неделю назад ко мне прибежал Игорь с фингалом под глазом, после чего рассказал, что пара где-то нашедших алкоголь и напившихся латников пытались домогаться до одной из лекарш, что обучают «две Э» – Эльда и Эмилия, я довольно сильно разозлился.

Конечно же этих ловеласов, не понимающих слова «Нет», попытался остановить отряд стражи, прибежавших на крики, за что были биты плоской стороной клинка. Когда к месту происшествия прибежал уже больший отряд ополченцев вместе с самим Игорем, то старосте Львиных Врат было разбито лицо с аргументом, что он «сиволапое быдло», а сами латники «верные воины Герцога».

После этого их поймали, скрутили и предоставили под мои светлые очи и мне. Сначала я хотел выбрать более травмирующий способ донести своё неудовольствие до двух болванов, но Ульрик с Людвигов всё же смогли успокоить меня, из-за чего пришлось доносить свои мысли более мирным методом.

Смотря на пустые и ничего не понимающие лица двух молодых парней, что притащили ко мне, я понял, что этим детям феодализма бесполезно рассказывать о гуманизме и прочих достижениях двадцатого века, поэтому мне пришлось остановиться на более понятной для людей средневекового мира идее – идее Абсолютизма. После того как двум пришедшим в себя перед сюзереном алкашам была в голову вбита идея о том, что, по велению Света все люди здесь моя собственность, так как именно я их воскресил и мне ОЧЕНЬ не нравится идея того, что кто то смеет трогать мои вещи у них наконец появилось в голове хоть какое то понимание причины моего недовольства.

Однако, насколько я переборщил с высказываниями, было видно по тому, как под конец моего спича не только двое из ларца выглядели так, словно открыли для себя великую тайну, но и все, кто в этот момент был в комнате (и в ближайшем коридоре).

Из плюсов, проблем с дисциплин после этого не было вообще.

Из минусов, у меня есть подозрение, что из-за бешеных тараканов в голове моих слуг я из просто «избранного Богом» начал превращаться в что-то вроде «Сына Света, что ходит среди нас».

Зря я затронул некоторые идеи, фигурирующие в азиатском обществе. Как бы идея «божественного права королей», которой придерживались что в Европе, что в прошлом мире моих слуг, не заменилось на что-то подобное Кокутаю – божественному праву японской императорской династии править, в связи с их происхождением от богини солнца Аматерасу.

Конечно, кроме словесного выговора они получили и другое наказание. После того как им на коленях пришлось извиняться перед перепуганной таким вниманием девушкой, до самого выхода на юг они поселились на ферме, где занимались выносом дерьма из под коров и лошадей.

Вернувшись к реальность я отвернулся от латника и, я вновь устремил взгляд вперёд. Даже если они и перестали создавать мне проблемы, это всё ещё не убирает проблему аристократии как вещи в себе.

Вчера на привале я очередной раз застал интересный разговор, в котором один межевой рыцарь пытался доказать остальным, что воскрешение — это не просто благо, а настоящая карьерная лестница вверх. Места рядом с герцогом всё ещё много, а местные места дики и не обжиты. Как он заявил своим товарищам: стоит им себя хорошо проявить и доказать свою полезность, как они сразу же будут осыпаны титулами, должностями и землёй с моей стороны.

Как можно заметить по подобным разговорам, что идут с самого их момента призыва, среди латников явно зарождается желание прыгнуть как можно выше, до того момента, как я смогу призвать более лучшие войска, что могут подвинуть их вниз.

Зависть к «быдлу», что успела найти при мне тёплое место и страх перед более высшей аристократией, которую я так же рано или поздно буду призывать, толкает их к тому, что действовать нужно быстро.

Именно что бы подрезать крылья этим мечтателям, мне и пришлось забрать с собой всех латников, хотя ранее я хотел оставить хотя бы пятёрку в Новиграде. Не хотелось бы, при возвращении назад узнать, что они самолично успели создать «двор достойный герцога», где мне оставалось бы лишь подписать назначения на должности.

Я конечно бы за такое разогнал бы их по углам, но зачем создавать проблему там, где можно пока разрешить другими методами.

Во всём происходящем самое ужасное, это то, что они не видят в своих действиях ничего плохого. Земля, титулы и люди в обмен на служение – это стандартная плата для феодальной системы, а другие люди, не обладающие вышеназванными атрибутами, являются чем-то на подобии полу-животных.

Главный вопрос заключается в том, хочу ли я делиться своими людьми, отдавая их в крепостное рабство и терять контроль над частью своего будущего государства?

Думаю нет.

Я потянулся вверх, сменив позу из-за затёкшей спины, после чего погладил свою лошадь по голове. Почувствовав, как сзади ветер начал забираться под шею, я поправил капюшон своего плаща.

— Ещё день, максимум два, и мы должны выйти к месту, — обратил внимания на себя Ульрик. — Разведчики вчера докладывали, что следов крупных отрядов нет. Только волки да пара групп беженцев с севера. Но это ещё ничего не значит.

— Ты всё ждёшь подвоха от Лангенфельдов, — констатировал я, улыбнувшись под шлемом

Ульрик коротко хмыкнул.

— Жду. Теперь, когда северяне хлынули на юг, казна любого аристократа трещит по швам. Поэтому, когда в этот момент появляются откровенные чужаки с диковатым войском и требуют полторы тысячи золотых за третьего сына, который, уже может быть мёртв или искалечен. то легче и дешевле попробовать отбить его силой или просто зарубить послов и забыть об произошедшем.

Я кивнул ему, снова поправив плащ, после чего мой взгляд скользнул по тянущейся за ними колонне. Алебардщики шли строем, а их длинные древки, увенчанные стальными лезвиями, ритмично покачивались в такт шагу. Несколько фигур охотников, закутанных в мехах, бесшумно двигались впереди, сливаясь с серо-белым лесом.

— Ты прав, — тихо ответил я. — Гномья гробница дала нам намного больше, чем мы можем взять здесь. Если бы речь шла только о золоте, то я бы просто отпустил пленных, ради улучшения отношений, но дело теперь не в нём. Деньги, что я требую являются проверкой того, как они поступят. И от этого зависит то, как мы будем взаимодействовать с остальной готской аристократией, насколько валандцы вообще договороспособны.

Я помолчал, давая Ульрику обдумать.

— Ну и не забывай про Шнайдеров. Для них это хорошая сделка, позволяющая получить резервы, а ещё через неё они втягиваются в наши дела. Посмотрев на нас и наши действия, они почувствуют запах большой силы и денег, после чего они попробуют использовать нас, втянув в большую игру. А это именно то, что нам нужно.

— Рискованно, — пробурчал Ульрик. — Нам могут и пальцы отхватить.

— Или мы им, — холодно парировал я. — Но залезть в политику готов нам надо. Через Эброн мы получаем доступ ко всему Валанду, а если по реке мы сможем пробиться до Эльхола и преодолеть его, то попав в Звёздное озеро, через реки, впадающие в него, мы получаем доступ к большей части севера человеческой стороны континента. Если мы это не сделаем, то нас рано или поздно сожрут и северяне, и готы.

— Я всё равно не доверяю язычникам и думаю, что мы идём в ловушку. Что Аскольд скажет? — Ульрик кивком указал на молодого шамана. — Его звери должны чуять то, чего не видят наши разведчики.

Сбоку от нас, в тишине шагал Аскольд. Шаман, ученик Брана, казалось, не слушал нас, уставившись куда-то вглубь леса. Его пальцы, обнажённые на морозе, автоматически перебирали ожерелье, на котором висели зубы. Гончая шла позади него и её шерстистые бока слегка подрагивали, в то время как мутные глаза были устремлены туда же, куда и взгляд хозяина – в невидимые для других лесные чащобы.

Но его незаинтересованность явно была только внешней маской, так как услышав о чём мы говорим, Аскольд медленно повернул к нам лицо.

Шаман Аскольд с одной из гончих и сопровождающие.

— Лес пуст и спокоен, — произнёс он тихо, после чего он снова умолк.

— Хорошо, — ответил я. — Ульрик, если тебе будет легче на душе, то удвой передовые дозоры.

Ульрик кивнул, пришпорив коня и проехал вдоль колонны, отдавая чёткие приказы другим латникам, часть которых устремилась вперёд.

К середине дня лес наконец начал отступать в стороны, позволяя нам выйти на более равнинную местность, которая выглядела для меня смутно знакомой. Справа от дороги, в сотни метров было замёрзшее болото, а справа, вдалеке, чернели обугленные обломки, торчащие из сугробов, вместе с грудой камней от фундамента. Остатки крыши сгоревшего здания провалилась внутрь.

— Неужели чёртовы варвары добрались и сюда? — С удивлением где-то сзади раздался выкрик, в котором я узнал голос Вернера, слуги пленного рыцаря, что сейчас ехал со своим господином на обмен.

«Нет, не северяне» — тихо прошептал я, подняв лицевую пластину, впуская к лицу морозные ветер и присосался к фляге. Холодная жидкость с алкоголем вновь ручьём полилась в моё горло, но сейчас у меня не было желанием останавливаться на одном глотке.

— Пьёте за упокой бедных крестьян? — с интересом спросил Эрхард, подъезжая ближе.

— Да, — сжав зубы ответил я, вспомнив оторванную гончей руку дочери мельника, которую волк принёс своему погонщику, Брану, а также убитого ею ополченца. — Хотите, Лорд Эрхард?

Он кивнул мне и с благодарностью принял флягу, сделав глоток.

— Благодарю вас, Герцог. Ваши люди делают на удивление хорошее пойло. Из-за этого и того, что у меня была неплохая комната в строящемся замке, а также отличное питание, я начинаю даже сожалеть, что мне приходится возвращаться из плена. Я благодарен за ваше гостеприимство.

В ответ я криво улыбнулся, после чего опустил лицевую пластину и отвернулся, не желая вступать в диалог.

К вечеру небо затянулось сплошной пеленой. Мы встали на привал в редколесье, укрывшись от ветра за грядой крупных валунов, после чего развели костры и поставили палатки. Аскольд, который весь день вёл себя спокойно, будучи погружённым в себя, вдруг вздрогнул, что я заметил краем глаза и сразу развернулся к нему. Пальцы шамана сжали амулеты на поясе так, что костяшки побелели и сквозь них полилась струйка крови из-за порезов о острые кости, а несколько гончих, свернувшихся калачиком у его ног, словно ударило током, после чего они прыжком с места кинулись в лес.

Люди вокруг шамана затихли, а их руки потянулись к оружию. Ульрик уже был на ногах, беззвучно подняв руку, заставляя всех замереть, а Аскольд резко развернулся ко мне. Я видел, как его выцветшие глаза в отблесках костра казались горящими.

— Впереди, в чаще мои гончие нашли чужаков. Не северян. Где-то две сотни, но может и больше. Они сидят в засаде около дороги дальше.

— Двести человек? — удивился я, а мой мозг лихорадочно заработал. — Кто смог собрать такую большую банду в разгар зимы?

Две сотни — это настоящая армия по меркам средних веков. У кого могло найтись столько лишних людей? Перед нами встал какой-то местный сошедший с ума аристократ, дезертиры из готландской армии Альрика, наёмники или всё-таки какие-нибудь заблудшие северяне?

— Не северяне, — повторил Аскольд с лёгким раздражением, словно услышав мои мысли. — Северяне пахнут по-другому. Эти пахнут страхом, гнильём и от них словно несёт жадностью. Они падальщики, а значит точно южане.

Я поморщился и сел на складной стул, который слуги достали из повозки, уставившись на костёр, в то время как Ульрик продолжал гонять солдат, готовясь к бою. Я сел расспрашивать Аскольда, что смотрел на засаду через своих животных, но в отличии от Брана он не мог так ясно видеть глазами зверей, а скорее считывал их эмоции и память.

Врагов, что засели дальше по дороге никак нельзя было обойти. Равнинная местность, по которой мы шли прерывается густым лесом и обойти этот лес нельзя из-за холмов. Дорога была единственным путём, по которому смогли бы пройти телеги и лошади, не переломав колёса и ноги. Можно, конечно, вернуться назад и пойти другим путём, но на это уйдёт больше дня,

Не говоря уже о том, что отступление не изменит факт того, что кто-то поставил засаду, которая, скорее всего, была нацелена на мой отряд. Я не представляю иной адекватной причины для сбора в одном месте двух сотен бандитов. Эх, похоже не остаётся другого выбора…

— Атакуем первыми, Ульрик, собери людей.

В моей голове быстро созрел план и теперь мне оставалось его объяснить. Уже спустя пару минут рядом со мной собралась целая группа людей. Сам Ульрик, как глава телохранителей, капитан латников барон Людвиг Молот, капитан баталии алебардщиков Драко, а также два Хьёрика, первый, Хьёрик глава охотников, второй глава норсийцев. Ну и конечна Эльда Сёрдоттир собственной персоной.

Когда все подтянулись я начал объяснять свой план

— Первыми идут охотники, — ткнул я веткой в нарисованную точку. — десятка хватит. Ваша задача обстрелять их засаду, поднять панику и выманить на открытое место, не ввязываясь в рукопашную. Вы должны выпустить в них пару залпов и отходить сюда, к этому холму.

Ветка переместилась к небольшой возвышенности перед лесом. Пока люди собирались я успел тщательно расспросить шамана, нарисовав в своей голове примерную карту и теперь знал о местности, что ждала нас дальше.

Хрёрик кивнул на мои слова.

— Мы не подведём, ваша светлость.

Улыбнувшись, я продолжил.

— Вот тут есть холм. На его склоне встанут три десятка алебардщиков и один латник. Они должны создать видимость, что это маленький отряд знати с охраной, который решил слишком много на себя взять. Если люди в засаде испугаются и сбегут, то и Свет с ними, но я надеюсь на отсутствие у них здравомыслия. Если они нас ожидают, но при этом не знают о нашей точной численности, то они могут выбрать иной вариант, и решаться напасть, надеясь на своё превосходство. В случае если они не будут останавливаться, то нужно продолжать поливать их стрелами, не давая остановиться и подумать о том, что вообще тут происходит.

Я посмотрел на Драко.

— Ты поведешь основную пехоту. Девять десятков алебардщиков, ополченцы из охраны телег, северяне и оставшиеся охотники. Вы спрячетесь за обратным скатом этого холма. Когда бандиты бросятся на приманку вы должны выйти и построится стеной прямо перед ними. Если они решат врезаться в вас, то тут эти бандиты и кончатся.

— А если они дрогнут сразу, не пойдут на штурм и побегут? — спросил Эрхард.

Мои люди странно посмотрели на пленного рыцаря, что решил вмешаться в планирование, но я просто махнул рукой.

— Тогда, — Я отложил ветку, — они побегут обратно, в панике. Где я их и встречу. — Он обвёл взглядом своих латников, уже стоявших наготове. — Мы обойдём и встанем за кустарниками, расположенными здесь, — я ткнул в карту на снегу, — ожидая пока враг не втянется в ловушку. К счастью, снега ещё выпало недостаточно, и мы спокойно сможем атаковать, не завязнув в сугробах.

— Кони ноги поломают. — покачав головой пожаловался барон Людвиг.

— Если поскачем как сумасшедшие, то да, но нам достаточно лишь перекрыть им выход, идя чуть быстрее, чем бандиты смогут убежать. Главное не дать им рассыпаться в лесу, а на поляне добьёт их и пехота.

Я развернулся к северной воительнице, что внимательно рассматривала меня.

— А ты, Эльда подготовишь своих девушек к тому, чтобы они смогли тут же начать оказывать помощь раненным.

— Хорошо, конунг, — она улыбнулась мне, кивнула и убежала к телегам, начав что-то втолковывать паре крестьян, находившихся рядом.

Потратив ещё немного времени на то, чтобы подробно обсудить все этапы плана и пообедав мы начали собирать лагерь, после чего выдвинулись вперёд. Группа охотников под началом Хьёрика Охотника растворились в сумерках. Не прошло и четверти часа, как из чащи впереди донесся внезапный яростный ропот, смешанный со звоном железа и треском ломающихся веток, после чего из леса, стали высыпать люди. Нестройная, яростная толпа в рваной одежде и самодельных доспехах, с топорами, секирами и мечами бежала вслед за убегающими охотниками.

Люди отходили к холму, отстреливаясь на ходу. Несколько шагов назад, поворот, выстрел в ближайшего преследователя и снова несколько шагов назад, пока они достают следующую стрелу из колчана и натягивают тетиву. Расстояние позволило им сделать несколько выстрелов в догоняющих, перед тем как они взлетели на холм и спрятались позади ряда алебардщиков.

Конечно же враги, ослеплённые яростью и обидой от неожиданного нападения, кинулись за ними, не обращая внимания на то, что перед ними выстроился отряд алебардщиков.

Стоило им подбежать слишком близко, как с обратной стороны холма, захлопывая ловушку, поднялось девять десятков алебардщиков Драко, плотно сомкнувших ряды. В первом ряду, перед ними встали норсийцы с щитами, прикрывая солдат с алебардами, а с флангов выстроились ополченцы с копьями. Лес древок с лезвиями вырос перед ошеломлёнными бандитами словно из-под земли за несколько секунд до столкновения двух отрядов. Паника в рядах бандитов расцвела махровым цветом, и атака на холм захлебнулась, превратившись в давку. Те, кто были впереди, упёрлись в стену щитов и алебард, насаживаясь на лезвия, а те, кто сзади, толкали ряды вперёд, не видя сквозь своих, что они уже сами угодили в засаду.

Это был идеальный момент для удара.

— Вперёд, — произнёс я, беря копьё в руку.

Латники выбрались из кустарника на дорогу позади бандитской толпы. Готские кони, что когда-то были взяты в качестве трофея, уверенно шли сквозь неглубокий снег. Наша цель заключалась в том, чтобы перекрыть единственный путь к бегству, дорогу в лес.

Увидев за своей спиной стальные фигуры, выросшие будто из воздуха, задние ряды бандитов заревели в чистом, животном ужасе, после чего началась всесокрушающая давка. Часть бросилась в стороны и тут же наткнулись на солдат и охотников, что начали окружать атакующих и стрелять им в спины. Те же, что побежали назад, натыкались на нас.

Я отдал приказ, и конницы пошла навстречу отступающим, отсекая и опрокидывая тех, кто пытался бежать, в то время как остальная армия сжимала врага с боков. Кто-то, побросав оружие, падал в снег, закрывая голову руками, в то время как другие, с дикими воплями, бросались на копья, предпочитая быструю смерть. После того как я смёл пятого бандита метким ударом копья в шею, в уголке зрения замигала иконка уведомления о повышении уровня. Я мысленно смахнул её в сторону, желая разобраться с прибытком уже после окончания боя.

Через двадцать минут всё было кончено.

Воздух был пропитан хрипами раненых, не только врагов, но и моих солдат, из-за чего нам пришлось поставить лагерь рядом с полем, что покрылся кровью и телами бандитов. Снег окрасился в оттенки красного и розового, а в воздухе, к морозной свежести примешался запах железа.

Где-то с полсотни врагов, пользуясь начальным хаосом и наступившей темнотой, всё же смогли вырваться и бежали вглубь леса, рассыпаясь по тропам и вслед ними были посланы гончие.

Раненых перевязали, своих погибших, всего семерых, что было ничтожно мало для такой битвы собрали для погребального костра. Мы разбили жаркий костёр в одной палатке, обложив его камнями, чтобы он не поджог ткань, после чего разместили там раненных. Эльда бегала от одного тела к другому обмазывала их мазями, после чего раненные были укрыты шкурами для того, чтобы не замёрзнуть ночью.

Несколько десятков бандитов всё же решили сдаться и сейчас их обезоруженных, и униженных уже связывали ополченцы. Пленных же загнали в импровизированный загон из повозок под усиленную охрану. Их руки были туго связаны за спиной, а глаза бегали по лицам стражей, выискивая хоть каплю жалости.

Я сидел на складном стуле у костра, который разбили рядом с местом, где содержали пленных. Я не торопился и дал им время прочувствовать холод, страх и неизвестность. И лишь когда чаша похлёбки была пуста, я кивнул Ульрику, отдавая ему приказ начинать. Тот подошёл к пленным без спешки и остановился перед самым здоровым бандитом. У которого было обезображенное лицо со шрамом

— Кто вы? — спросил Ульрик ровным, низким голосом.

— Мы… мы просто… — начал было тот, но Ульрик не дал договорить и ударил его ногой по лицу.

— Враньё. Кто вы и кто вас послал?

Пленный, упав на бок, сжался.

— Я десятник… — начал он, но тут же получил ещё один удар в живот, что заставил его сжаться.

— Я не спрашивал кто ты — пояснил капитан охраны, после чего произнёс, — а теперь продолжай, у тебя последний шанс.

— Дезертиры мы… и местные крестьяне… — Выдохнул. от боли сжавшийся мужчина. — Из-под Алого Предела. Крепость пала… северяне всё пожгли. Мы отступили… а потом и вовсе разбежались. Аристократы новых людей не берут, свои земли охранять надо. Нас палками прогоняли отовсюду… Вот и…

Он замолчал, увидев, что Ульрик не проявляет ни капли сочувствия.

— Почему напали на нас? — спросил я, не вставая с места, понимая, что если десятник-бандит промолчит ещё хотя бы пару секунд, то ему снесут голову. А я сегодня от крови уже устал.

Пленный заёрзал.

— Думали… караван богатый… с едой, серебром…

— Кто сказал? — Ульрик перебил его, сделав шаг вперёд. — Вы нас ждали в засаде. Значит, знали, куда идти и когда. Кто навёл?

В ответ раздалось молчание.

Ульрик обнажил меч и снёс бандиту голову, после чего поднял её и кинул в одного из наиболее хорошо одетого бандита. Тот заорал от ужаса и начал отползать в сторону, но после взмаха руки Ульрика пару солдат вышла вперёд и подтащила его к латнику… и обезглавленному трупу.

— Кто. Вас. Навёл? — По слогам произнёс Ульрик, после чего ударил боковой частью меча по щеке бандита.

Тот упал лицом прямо в кровь, и латник наступил ему на голову, вдавливая пленного в кровавый снег.

— Я СКАЖУ! — заорал бандит, после чего Ульрик снял ногу с его головы — В таверне! — с ужасом в голосе выпалил он. — Семь Духов, на перекрёстке у главных ворот в Кальднатте! Сидело двое фигур в плаще, не местные. Плащи были очень дорогие и у одного какая-то цацка из серебра с чёрными камнями висела на шее, за что их и хотели прирезать, пока не расслышали о чём они говорили. Они болтали, что через пару дней в лесу на западе пойдёт отряд с тяжёлыми повозками и что у них, мол, золота с собой на целый город. Место назвал прямо это. Те парни что в таверне были решили не брать их на ножи, чтобы не спугнуть караван, а сообщили всё атаману.

Ульрик заинтересованно спросил.

— Среди пленных есть кто-то из тех, кто видел эти фигуры. Или ваш атаман?

— Н-нет… атаман сбежал, сволочь, бросив нас, а из тех, кто в Кальднатте работал, их ватага была в первых рядах, и они там все подохли — запинаясь, сказал пленный.

Я поднялся со стула и подошёл к пленным, обошёл их всех, вглядываясь в лица. Страх, отчаяние и тупая покорность. И ничего, кроме этого. Не то что бы я был мастером лицедейства, но особенно хитрожопых людей за милю всегда чувствовал. Среди пленных бандитов таких не было.

— Они знали про наш маршрут, — тихо сказал я Ульрику. — Точный маршрут до места обмена. Это была очень точная наводка, не думаю, что они бы дожидались бы нас долго в снегах, если бы не знали когда и где мы пройдём.

Ульрик снова посмотрел на бандита.

— Знаешь ли ты ещё что-то?

Тот отчаянно замотал головой.

— Ничего… Клянусь… Мы… мы просто подумали, это шанс…

Больше выжать из них было нечего. Пленные передо мной, по большей части были обычными крестьянами и солдатами, которым просто не нашлось место в сгорающем мире.

Есть ли у меня возможность отделить зёрна от плевел, чтобы понять, кто заслуживает повешенье за свои преступления, а кто имеет шанс на новую жизнь?

Есть ли у меня время на это?

Как на это отреагируют мои подчинённые?

Ну и самое главное, есть ли у меня вообще желание этим заниматься?

Тяжело вздохнув, я повернулся в сторону Ульрика, что сейчас снял шлем и внимательно смотрел на моё лицо.

— Кончай их.

Ульрик отдал тихий приказ и пленных, бормочущих последние молитвы или безучастно обмякших, подняли и повели к краю леса, где уже были приготовлены верёвки.

Есть два способа повесить человека: быстрый, где его сбрасывают с высоты и человек ломает себе шею и медленный, где его нежно всовывают в петлю, не давая умереть от перелома шеи, что бы он мог насладиться асфиксией, попутно выплясывая ногами в разные стороны.

Первый способ, по мнению моей свиты, обычные бандиты не заслужили.

Я отвернулся от нескольких десятков голых бандитов, развешанных вдоль дороги и отчаянно борющихся с петлёй на шее за свою жизнь, после чего перевёл взгляд в костёр, глядя на пламя.

Кто были эти фигуры в плащах? Шпионы Альрика, что решил отомстить за мою атаку на солдат, перевозящих рабов? Агенты другого дома, которые разузнали о сделке и пытавшиеся сорвать её ради своих личных целей? Или, что было бы хуже, люди Шнайдеров и/или Лангенфельдов, устраивавшие мне проверку на прочность?

Мыслями о самой засаде я пытался заглушить звуки хрипов, что раздавались позади меня.

Ульрик вернулся, вытирая руки сухим снегом.

— Готово, ваша светлость. Ничего ценного на них не было. Оружие — хлам, который пойдёт в переплавку. Ну или выдайте их северянами.

— Завтра снимаемся с рассветом, — сказал, не оборачиваясь. — И усильте дозоры. Если за нами следят, то теперь знают, что мы не просто караван.

Я бросил в костёр обломок ветки и искры от неё взметнулись в чёрное небо, потухнув в ледяной вышине.

-------------------------

От автора: а вот и ещё одна глава. Всем спасибо за то, что читаете меня, пожалуйста ставьте лайки, подписывайтесь и конечно же комментируйте мою работу, что бы я мог сделать её лучше.

Главу я должен был выпустить её в воскресенье, но так как четверть в школе закончилась (я школьный учитель), так с пятницу я тупо отсыпался по 12 и более часов, компенсируя последние две недели недосыпа. Да и сам текст рождался откровенно в муках, так как последнюю неделю я сижу с температурой в 39 градусов и от этой температуры у меня уже болят кости лица и глаза – словно мою голову пытаются вывернуть наизнанку. Эта глава, сюжетно, должна была быть больше, но в ней набирается слишком уж много текста, да и вторую часть я пока проработал только как набор «сцен», которые ещё нужно расписать, поэтому решил не заставлять вас ждать ещё 1-2 недели и превратить вторую часть черновика в следующую главу.

Ну и, как вы успели увидеть, я залез в Google Gemini и сгенерировал несколько артов. Эта штука гениальна и на целую голову выше, чем наш Шедевриум, позволяя генерировать картинку «послойно» - к примеру сцену «битвы» я сделал в несколько этапов: сделал строй алебардщиков, отдалил камеру, сделал армию бандитов, бегущих на алебардщиков. Ну и тот факт, что гемини умеет генерировать длинные объекты (древки копий) или сложные объекты (лук с тетивой) не искривляя их – тоже огромное достижение. Единственное, на генерацию всего этого я потратил часа 5 своего времени, так как пришлось сначала понять, как это всё работает, но я думаю, что это того стоило.

Кроме этого, выпуск главы задержал тот факт, что я немного отредактировал главы 15-24, исправив немного ошибок, но из-за болезни не уверен, что нашёл все сильные огрехи.

Глава 32

21 неделя.

Утро выдалось холодным, но сухим, на небе было не облачка, поэтому солнце немного прогревало воздух. В моей палатке пахло дымом от сложенного костра, а также похлёбкой, что была на моём столе. Я ел молча, не торопясь, зачерпывая ложкой густой бульон с кусками зайчатины. Охотники принесли несколько утром. Хоть десяток килограмм мяса для большого войска в несколько сотен людей – это откровенно не о чём, но мелкие мясные волокна, что время от времени встречаются среди разваренной крупы – всё же делают это блюдо питательней.

Изначально зайчатину хотели оставить для латников и офицеров, но я запретил. В моей армии все солдаты должно питаться с общего котла.

Полотнище у входа откинулось, и внутрь, пригнувшись, вошёл капитан Людвиг. Лат и шлема на нём не было, кольчуга была расстёгнута. Поверх неё был накинут тёплый меховой плащ.

— Господин, — начал он, — вчера вечером я отправил группу охотников по следам отступающих. Пятерых. Они вернулись на рассвете.

Я поднял глаз от миски, пережевывая очередную порцию разваренной крупы во рту.

— И?

— Следы ушли к северу, — продолжил он. — Через лес, а дальше… — Людвиг замялся на мгновение. — Дальше они вывели к деревне. Маленькой, без укреплений.

Я хмыкнул.

— Так я и думал, — произнёс я, после чего зачерпнул очередную порцию похлёбки и дунул на удачно попавшийся кусок зайчатины на моей ложке.

Капитан удивлённо посмотрел на меня.

— Позволите спросить… откуда вы знали?

Я отставил миску, вытер ложку о край и наконец посмотрел на него.

— Банда была слишком большая, — сказал я спокойно. — И слишком разношёрстная. Среди пленных было много крестьян, причём не беглых и разорившиеся, а обычных. Их одежда, по сравнению с другими пленными, была хоть и грязная, но целая. Такие люди не уходят в лес просто так.

Людвиг кивнул, обдумывая.

— Значит, деревня…

— Либо они оттуда родом, либо нашли там приют, — закончил я за него. — В любом случае, если пойти по следу, то это принесёт больше проблем, чем пользы.

Я жестом указал на складной табурет.

— Раздели со мной трапезу. Это приказ.

Капитан на секунду замялся, но спорить не стал. Я махнул слуге у выхода, и тот тут же исчез, чтобы принести ещё одну миску.

— Я думал, вы прикажете преследовать их, — сказал Людвиг, усаживаясь. — Мы могли бы настигнуть их до полудня.

— Могли бы, — согласился я. — И что дальше?

Он пожал плечами.

— Нужно разбить остатки банды.

— А потом? — я смотрел прямо на него. — Мы врываемся в деревню. Или находим её пустой, или полной людей, которые скажут, что ничего не знают. Что тогда? Вешать крестьян и жечь дома?

Людвиг нахмурился.

— Местный дворянин…

— Именно, — кивнул я. — Эта земля не моя. И даже если бандиты захватили деревню силой, это не мои проблемы, а местного феодала. Если же крестьяне добровольно решили пойти с бандитами, то тем более. В таком случае, в глазах местных мы можем оказаться крайними. Конечно, местные меня не впечатляют, но и просто так сориться с готским дворянством лишний раз не имеет смысла.

Слуга вернулся, поставил перед капитаном миску с дымящейся похлёбкой и хлеб. Людвиг поблагодарил кивком.

— Кроме того, — продолжил я, — мы и так идём на грани по срокам, а любая задержка риск опоздать. Не стоит лишний раз нервировать людей, когда мы хотим от них денег.

Он медленно выдохнул.

— Понимаю, господин.

В голосе прозвучало разочарование. За прошедшие дни я понял, что Людвиг был из тех людей, кто искренне хотел быть полезным и тяжело переживал, когда инициатива оказывалась напрасной.

— Ты всё сделал правильно, — сказал я, глядя ему в глаза. — Инициатива — это хорошо, особенно полезная, но иногда лучшим боем является тот, которого не было.

Капитан заметно расслабился.

— Благодарю.

Несколько минут мы в тишине стучали ложками о дно миску, пока еда не растворилась в наших желудках.

Я поднялся.

— Передай людям, что через два часа будем выступать. Лагерь оставим, после сделки вернёмся в него, так что большую часть обслуги придётся оставить, что бы к нашему возвращению они хотя бы немного его укрепили.

— Есть, —капитан встал следом — будет сделано.

Когда Людвиг вышел, я задержался у стола, прислушиваясь к звукам лагеря, после чего открыл окно Системы.

Имя: Александр Лайонхарт

ХП: 220/220

МП: 170/145(+25)

Уровень: 15

Фракция: Замок

Характеристики:

Сила: 18

Ловкость: 11

Выносливость: 11

Интеллект: 10

Харизма: 9

Нераспределённые очки: 3

Специализация: Любимец народа

<>---Умения и навыки---<>

Развитый контрудар

Основы магии света

Святое слово

Искусная атака

Стрельба

Боевое безумие

Искусная защита

Стойкость

Глухая оборона

Основы лидерства

Управление казной

Основы логистики

<>--------Артефакты--------<>

Кольцо Воеводы – +20% к силе существ под командованием владельца артефакта.

Малый накопитель маны – +25 единиц маны

<>--------------------------------<>

+ Доступен выбор навыков и умений x1

Уровень я получил вчера, под конец битвы, но решил отложить распределения характеристик и выбор нового навыка или умения на сегодняшний день. В принципе, пока меня всё так же интересуют больше физические характеристики и поэтому очки отправляются в силу, выносливость и ловкость.

Сила: 18+1=19

Ловкость: 11+1=12

Выносливость: 11+1=12

Закончив с этим мой взгляд, спускается ниже и упирается в оповещение. Я нажимаю на уведомление.

[+ Доступен выбор навыков и умений x1]

Интересно, что мне выпадет на этот раз?

<>--------------------------------<>

Поздравляем. Герой Александр достиг 15 уровня

Герой может улучшить свои навыки и приобрести новые умения.

<>--------------------------------<>

1. Сильная магия света

Позволяет герою изучать заклинания магии Света четвёртого круга и увеличивает их общую эффективность. (+4 Интеллекта при касте заклинаний этой школы)

2. Развитое лидерство

Увеличивает боевой дух всех существ в армии героя на 2 единицы.

3. Прочность камня

Герой получает заклинание «Каменная кожа (общее)». Он применяется на развитом уровне, если навык магии света не выше «Сильная магия света».

4. Нахождение пути

Штрафы на передвижение по пересечённой местности уменьшаются на 50%.

<>--------------------------------<>

Улучшение первых двух навыков меня не интересует, поэтому выбор у меня между прочностью камня и нахождением пути.

Первая, наконец даст мне заклинание каменной кожи, причём то, которое можно будет применить на всю армию, а не на один отряд (хотя я совершенно не понимаю, как именно будет работать заклинание в реальном мире, а не в игре). Второе же умение, таким же мистическим образом должно каким-то образом помочь моей армии двигаться быстрее по пересечённой местности.

Второе умение очень важно для дальнейшей компании, особенно из-за того, что в Готланде настолько плохие дороги, что, наверное, даже они должны считаться пересечённой местностью.

С другой стороны «Прочность камня» позволит мне раньше познакомиться с магией и, более того, с необычной версией заклинания.

Если бы данная дилемма встала бы передо мной месяц назад, то тогда бы я выбрал магию, но в письмах отправляемых Рональду, я смог договориться, что бы Шнайдеры вместе с выкупом привезли и некоторые нужные товары, включая самоцветы, ртуть и серу, так что очень скоро проблема ресурсов для строительства гильдии магов исчезнет.

Поэтому я выбираю…

[4. Нахождение пути]

После выбора в голове словно что-то щёлкнуло и в мой разум залилась очередная порция новой информации. Мне пришлось откинуться на спинку кресла, в котором я сидел и закрыть глаза, обрабатывая новую информацию, на что ушло где-то десять минут.

Закончив с этим мне не осталось ничего, кроме как разочарованно вздохнуть. Несомненно Система будет положительно влиять на саму скорость передвижения, но в большинстве своём эти +50% – являются не какой то магией, а просто набором знаний, интегрируя которые в войска я как раз и смогу повысить скорость передвижения армии.

Определённые базовые вещи, как использование полевых кухонь, выезжающих в арьергарде, для подготовки места остановки для армии я и так знал, но вместе с этим в мой разум влились и довольно необычные знания и методики, которые могут позволить даже перевести тяжёлую конницу через густой лес.

[Внимание у вас 1 уведомление]

С того момента как я открыл меню системы в угле зрения мигала бедная иконка уведомления, пока я неё, наконец, не обратил внимания.

После нажатие высветилось следующее сообщение.

[Вам доступен 1 подарочный набор 15 уровня, открыть?]

«Открыть»

Вам доступно:

4x Карточка юнита Послушница и 1x Карточка юнита Ткач света.

1x Карточка денег «10000 монет».

1x Карточка строительства «Сельская управа»

1x Карточка набора одежды «Герой Замка (серебряный ранг)»

1x Карточка случайного артефакта.

Хм, новый юниты? Не плохо, призову их после возвращения домой… Хм… В шестой части послушницы могли только использовать заклинание «Умиротворения», а вот в седьмой, где их из юнита превратили в аналог «лечащей палатки» они могли ещё и лечить.

«Чёрт»

Я резко вскочил с места и вышел из палатки. На выходе я столкнулся с десятником алебардщиков, который хотел отчитаться мне, но я взмахом его остановил.

— Позовите Эльду, — сказал я одному из латников, что охранял вход в палатку.

Тот кивнул и пошёл в сторону госпиталя. В это время я открыл инвентарь, выбрал нужные ячейки и активировал обе карточки юнитов.

В середине лагеря вспыхнуло белое сияние, солдаты бросились в разные стороны, перед тем как осознали, что их не атакуют враждебной магией. Осознав, что именно они видят перед собой несколько особенно религиозных солдат упали на колени и начали молиться.

Спустя несколько мгновений свет начал рассеиваться. Несколько фигур повалилось в снег, в то время как последняя смогла устоять, облокотившись на свой посох, после чего сразу же устремила взгляд пустых светящихся глаз на меня. Одежда ткача скорее напоминала костюм персонажа из аниме и поэтому на мгновенье я застыл, после чего подсочил к девушке и накрыл её открытые плечи своим плащом.

Перед тем, как кто-то успел среагировать, вперёд вышел капитан Людвиг и начал говорить:

— Перед вами его светлость Александр из дома Лайонхарт, Герцог Лев, Лорд Леогейта и Новиграда, Избранный Светом, Спаситель, единственный правитель, верный Свету в этих языческих землях и наконец ваш воскресить и повелитель.

Я тяжело вздохнул, видя, как только что призванные девушки сгибаются в глубоком поклоне.

Ткач Света (Lightweaver, HoMM: Olden era)

— Я тронута заботой, ваша светлость, но не стоит, — нежным голосом произнесла девушка, лёгким движением скидывая плащ, после чего передала его мне в руки — Свет согревает меня лучше любой одежды.

После этого она развернулась и взглянула не девушек, что уже начали инстинктивно прижиматься друг к другу, чтобы спастись от холода.

— А вот юным девушкам не помешает тёплая одежда.

Девушки были одеты в более тёплую одежду, но платья в пол и лёгкий плащ не могли сдержать холод

В этот момент ко мне подбежала Эльда.

— Что произошло, конунг? — Спросила молодая воительница, после чего развернулась и посмотрела на появившихся девушек. — Кто эти девушки? Я видела, как между палаток возникла вспышка, это твоих рук дело?

— Принесите им одежду, — отдал я приказ я, после чего повернулся к Эльде Сёрдоттир, — подожди немного и ты поймёшь, почему я их призвал.

Лагерь зашевелился и буквально через несколько минут послушницы сидели у костра, закутанные в тёплые плащи, а в их руках были кружки с тёплым отваром. Ткачу одежда не понадобилась, но от тёплого напитка она не отказалась, в некоторой задумчивости сидя у костра. Я дал им пару минут прийти в себя, после чего подошёл к костру.

— Вы умеете лечить раненных с помощью Света?

Девушки немного сжались, пока одна из них не ответила.

— Мы не так хороши, как девы из ордена святой императрицы Весты.

— Это не ответ на вопрос. — Я покачал головой

— Простите, ваша светлость. Мы можем применять силы Света, для облегчения страданий воинов, но нас никогда не учили использовать свет для лечения во время сражения.

Я повернулся к моей импровизированной главе госпиталя и увидел, что Эльда в этот момент очень заинтересованно начала разглядывать девушек.

— Возьмёшь над ними шефство?

— Конечно, — радостно кивнула северянка, — пройдёмте со мной.

Девушка потащила послушниц за собой в сторону палатки с раненными. Ткач Света осталась на месте.

— Я не узнаю символы на их одежде, они явно издалека, — задумчиво проговорила солнечный ткач, смотря на уходящих послушниц.

— Призыв Света возвращает людей из разных земель, — пожал плечами я, — Так ли это важно и почему ты не пошла с ними.

Я вопросительно поднял бровь, в ответ на что девушка смутилась.

— Вы совершенно правы, ваша светлость. Свет в разных частях мира принимает разные формы и нас учили смиряться с этим. Насчёт второй части вашего вопроса – я не владею исцеляющими заклинаниями.

— И как так получилось? — заинтересованно спросил я.

— Церковь Солнца сначала учит защищать себя, чтобы нести Свет в каждый уголок мира. Моё тело пропитано святой силой и поэтому мне нужно намного меньше удобств, чем иному человеку. Я могу напитывать свой посох Светом и поэтому любой воин враг, что подойдёт ко мне, пожалеет об этом, а врага в дали я могу упокоить «лучом Света».

Обычные маги и даже слуги Света могут использовать это заклинание только в яркий солнечный день, но ткачи света способны концентрировать свой внутренний свет, но это приводит к тому, что магия тратиться намного быстрее.

Девушка на несколько секунд остановилась

— Насколько сильно это заклинание?

— это одно из сильнейших боевых заклинаний во всём мире, благодаря чему многие лорды приветствовали членов моей церкви, когда собирали силы для уничтожения нечисти. Но у всего есть цена: не считая нескольких более слабых заклинаний и заклинания «Внутренней силы», что усиливает воинов, я, как и многие мои сёстры, мало знакомы с остальной магией света.

— Стрелок и дамагер. — проговорил я себе под нос, покачав головой.

— Простите? — Ткач была сбита с толку.

— Не бери в голову, лучше скажи, как тебя зовут?

— Гермиона, господин.

Хорошо, давай сходим проведаем наших девушек.

Спустя пять минут мы оказались у палатки госпиталя. Могли бы прийти и раньше, но лагерь активно сворачивался из-за чего нужно было решить несколько проблем. У входа я встретил рыцаря Эрхарда, который приоткрыв край палатки, внимательно рассматривал, что происходит внутри, вместе с парой солдат, что вообще то должны были не пялиться внутрь, а сторожить саму палатку.

Лишь слуга пленного рыцаря ерзал своим взглядом вокруг и когда увидел приближающихся нас окликнул своего господина. Вместе с ним обернулись и воины, тут же заметившие приближение начальства.

— Что фигурки послушниц интереснее, чем служба? — Произнёс я, состроив на лице грозное лицо.

Латники уже хотели выйти вперёд, чтобы преподать нерадивой солдатне урок, но я остановил их, подняв руку вверх.

Испуганные ополченцы упали на колено

— Милорд, мы… — Начали оправдываться стражники, но их прервал другой голос.

— Это я виновен, ваша светлость, — произнёс готский рыцарь. — Прошу прощения, но новые лица в лагере сбили меня с толку.

— Хорошо, — сказал я, после чего повернулся назад к солдатам, — по окончанию смены подойдёте к вашему десятнику и подробно объясните ему в чём именно вы были не правы.

Они кивнули, после чего встали с колена и выстроились у края палаток.

— Герцог, не представите меня вашей спутнице? — Отвлёк меня от ополченцев Эрхард, в желании, что бы я побыстрее про них забыл.

— Гермиона, хочу представить тебе сира Эрхарда из графского дома Лангенфельдов, вассалов Герцога Ва из королевства Готланд. Он является моим пленником, но мы сегодня мы встретимся с людьми Лангенфельдов, чтобы обменять выкуп на его свободу.

— Рад с вами познакомиться фрайфрау Гермиона. Не сочтите мою заботу слишком навязчивой, но вам не холодно?

В ответ темнокожая девушка улыбнулась.

— Как вы можете видеть по моей коже, свет согревает меня, но я благодарна за ваше беспокойство, сир Эрхард.

Рыцарь стал выглядеть несколько смущённо. Я выбрал этот момент, что бы заглянуть в палатку и застал, как несколько послушниц прикладывая пылающие светом руки, оказывали помощь раненным, в то время как вторая пара в этот момент возилась с какими-то склянками.

— Мне не знакомо подобное заклинание. — произнесла ткач, заглядывая вместе со мной в палатку. — Заклинания лечения, которыми владеет Церковь Солнца… более впечатляющие, хотя при этом требуют и большей силы.

Я постоял у входа, наблюдая, как послушницы прикладывали руки к перевязкам раненых. Под их ладонями, через грубую ткань, слабо светилась золотистая дымка, после чего раненые переставали стонать, а их лица теряли гримасы боли.

Послушница

Наконец Эльда, заметила нашу компанию и пошла нам на встречу, сияя улыбкой, вытирая руки о кусок относительно чистой ткани.

— Конунг, это настоящее чудо! — в её голосе чувствовался энтузиазм. — Вчера у Свенна начиналась лихорадка от раны на боку, а сейчас он спит как младенец. Гной ушёл.

Я кивнул, глядя, как одна из послушниц, закончив с одним бойцом, отшатнулась и побледнела, прислонившись к столбу палатки. Эльда заметила мой взгляд.

— Сила уходит из них быстро. Очень быстро. Пару серьёзных ран, и они выдыхаются в ноль, становятся бледные как снег, а их руки трясутся. Им нужен долгий отдых и хорошая еда. Лучше, чем у солдат.

— Обеспечь всё, что нужно — коротко сказал я. — Двойной паёк, мясо, тёплое питьё. Одну девушку отправь с отрядом, остальные трое на тебе до моего возвращения.

— Поняла, — Эльда кивнула уже совершенно деловым тоном, оценивающе окинув взглядом девушек с голубых платьях. — Они говорят, что могут работать только днём. Ночью или в пасмурную погоду их сила слабеет.

В ответ я пожал плечами, после чего посмотрел на Гермиону. На это она кивнула.

— Тьма и Свет плохо сочетаются друг с другом.

— Тогда тебе, Эльда, стоит строить график работы с учётом этого. Ну и получше познакомь их с девушками, что подготовила Эмилия, либо они чему-то научаться у послушниц, а может быть даже и наоборот.

— Хорошо, тогда я пойду, хочу успеть осмотреть всех до того, как ты уйдёшь, конунг. — Эльда коротко кивнула и скрылась за полотнищем палатки, её голос тут же отдавшись оттуда новыми распоряжениями.

Покинув госпиталь, я отправился искать капитана Людвига, которого я нашёл там, где и ожидал — у коновязи, где латники проверяли сбрую и упаковывали вьюки. Он что-то коротко и жёстко объяснял одному из своих людей, тыча пальцем в плохо затянутую подпругу.

— Капитан, — окликнул я, подходя. Людвиг резко выпрямился, отдавая честь. — Освободись на минуту.

Он тут же отстранил латника и шагнул ко мне.

— Знакомься. Это Гермиона, — я сделал небольшой жест рукой. — Ткач Света. Боевой маг.

Людвиг кивнул, оценивающе оглядев девушку с головы до ног.

— Понял. Боец дальнего боя. Специализация, как я понимаю, магия света?

— Да, — спокойно ответила за себя Гермиона. — Основное заклинание «Луч Света» (Sunray). Также могу временно усилить соратников святой силой с помощью заклинания «Внутренняя сила».

Людвиг хмыкнул, взгляд его стал заинтересованным.

— «Луч света?» (Sun beam?)

Девушка в ответ покачала головой.

— Нет, «Луч света» (Sunray).

Людвиг нахмурился ещё больше, пытаясь понять, что не так. Я же в этот момент улыбнулся, как я делал всегда, когда наблюдал за тем, как встроенный «автопереводчик» в их голове давал сбои. В самом начале своего пути я и сам намучался с этим перед тем, как каким-то образом начал подкоркой понимать смыслы, что мои люди вкладывают в свои слова.

Наконец видя, что Людвиг продолжает откровенно тупить, я решил вмешаться.

— «Поток света» (Sun beam) и «Лучик Света» (Sunray).

Капитан приложил ладонь к лбу.

— К чёрту ваши названия. — Людвиг повернулся к Гермионе. — Скелета сожжёшь?

— Сожгу — улыбнулась ткач.

— А латника доспехах? в таких доспехах как у меня?

В этот раз девушка задумалась на мгновенье.

— Думаю мне потребуется пять применений заклинания.

Людвиг в ответ на это грустно вздохнул.

— Хорошо. Не инквизитор, конечно, но хоть что-то. В ближнем бою себя защитить сможешь?

В этот раз девушка не стала отвечать. Её посох засветился светом, после чего она совершила несколько ударов, который на мгновенье ослепил нас. После этого капитан кивнул.

— Придаю её твоему отряду, — продолжил я, когда Людвиг выпытал из неё всё что хотел. —Проследи, чтобы в бою её не бросили без прикрытия. Умение защитить себя – это прекрасно, но набора доспехов на ней нет.

— Будет сделано, господин, — Людвиг чётко кивнул. — Место в строю определю. И прослежу. — Он повернулся к Гермионе. — пройдёмте, покажу, где будете идти, и представлю вашим новым товарищам по оружию.

Гермиона слегка склонила голову в мою сторону, после чего пошла вслед за капитаном.

Я же отметил, что набедренная повязка сзади совершенно не закрывает покачивающиеся в стороны бедра темнокожей девушки. Посмотрев несколько секунд им вслед, после чего развернулся и направился к своей палатке.

Что же, новеньких распределил, теперь можно вернуться к своим делам. Войдя в палатку, я на мгновение задержался, прислушиваясь к утихающим за стеной из звукам готовящегося к походу лагеря. Потом мысленно коснулся оставшейся неиспользованной карточки

[«Карточка случайного артефакта»]

Карточка растворилась серебристой пыльцой в воздухе. А передо мной, как в прошлый раз, возник всё тот же иллюзорный аппарат — «однорукий бандит», украшенный мерцающими огнями. Барабан, занимавший его центр, был пуст.

«Хорошо, что тут нельзя слить все свои деньги на крутки, а то так и лудоманом стать не долго» усмехнулся я и мысленно потянул за виртуальный рычаг.

Барабан с глухим щелчком дрогнул и завертелся. На его поверхности вспыхнули, сменяя друг друга со скоростью пулемётной очереди, изображения артефактов. Я успевал рассмотреть только некоторые из них. Мимо промелькнул доспех с злобными красными глазами на грудной пластине, вслед за ним промелькнула корона зледанная из кристаллов. Потом на барабане показалось несколько оружий подряд, пару мечей и кирка.

Барабан начал замедляться. Я невольно прищурился. Вот прополз, сверкая полированным черепом, «шлем некроманта» —полезная вещь, но не думаю, что мои слуги меня поймут. За ней — «Сапоги Левитации», позволявшие перемещать армию по воде, и я печально вздохнул – это был бы полезный артефакт, если бы мог так же, как и в игре, перемещать всю армию по воде.

Вращение стало совсем медленным, мимо указателя проплыл гримуар магии света и барабан остановилась на следующей ячейке.

————————————————————————————————

Рукавицы хранителя

+1% к урону героя за уровень. +20 к здоровью всех дружественных существ.

Часть набора Хранителя:

2 части набора: +10 к здоровью союзных юнитов

4 части набора: +2 к Интеллекту; +5 к Харизме.

6 части набора: +4 к Выносливости; +20 к здоровью союзных юнитов.

————————————————————————————————

Рукавицы хранителя

Я достал перчатки из инвентаря и начал их рассматривать. Металл приятно ощущался в руке, отдавая мистической теплотой. Надавив на одну из пластин прикрывающую палец я понял, что материал, из которого сделаны перчатки, крайне прочный. Столь тонкая сталь начала бы пружинить, но металлу латных рукавиц, казалось бы, было всё равно на мои усилия. Удостоверившись физическими свойствами артефакта, я начал думать о магической его стороне.

Увеличение урона, привязанное к уровню, — это перспективно. А плюс к здоровью всей армии на 20 единиц приятный бонус для любого полководца. В среднего человека ХП колеблется в районе 80-100 единиц, у моих латников приближается к двум сотням. Возможность пережить ещё один удар – это всегда перспективно. Особенно с учётом масштабирования – на сотню бойцов — уже две тысячи «лишних» очков жизни.

— Ваше сиятельство, — В палатку вошёл Ульрик вместе с парой слуг, прервав мои размышления. — Войско готово, вам пора облачаться в доспехи.

— Начинайте. — Произнёс я, откладывая рукавицы на стол. — И будьте осторожны с застёжками на наплечниках, что бы не пришлось потом десять минут страдать с застёжкой на левом плече.

Слуги засуетились. Процесс облачения в полный доспех, даже такой облегчённый и практичный, как мой, всегда напоминал сборку сложного механизма. Сначала стёганый гамбезон, плотно облегающий тело и смягчающий удары. Затем тяжёлая, холодная рубаха кольчуги. Её звенья неприятно звенели, пока один из слуг помогал мне накинуть её на плечи и начал застёгивать кожаные ремни на груди.

Я стоял, расставив руки, позволяя им работать, но контролируя каждый этап взглядом.

— Наплечники, ваша светлость, — проговорил второй слуга, осторожно поднося стальные пластины.

Я кивнул, и он начал крепить их на кожаные ремни, продевая их в пряжки. Ульрик в этот момент прислонился к центральному столбу, скрестив руки на груди, и наблюдал за процессом с каменным лицом, на котором, однако, читалась лёгкая, редкая для него усмешка.

— С каждой неделей церемония занимает всё больше времени, — произнёс он, когда Мирон начал возиться с креплением набедренников. — Скоро на полное облачение будет уходить столько же, сколько на короткий привал. Вам определённо нужен оруженосец, ваша светлость. Или паж. А лучше — оба. Чтобы шлем подавал, меч наточенный держал наготове да пряжки начищал.

Я фыркнул, позволяя Ивану затянуть пояс с мечом и кинжалом.

— Я и сам справлюсь. — я бросил на него взгляд поверх плеча.

— Вы герцог, — Ульрик покачал головой. — У вас слишком много дел, чтобы ухаживать за своим оружием и бронёй. Ваше время должно тратиться на мысли, а не на проверку, хорошо ли затянут нагрудник.

В этот момент мне подали кожаные перчатки, которые я натянул сам, а вслед за ними мне подали кольчужные рукавицы, но покачав головой, я отложил их на стол и надел латные рукавицы хранителя. Золотой метал с искусной гравировкой несколько контрастировал с остальным доспехом.

— Лучше скажи, разведку уже послал.

Ульрик тут же сменил выражение лица, став снова суровым капитаном охраны.

— Охотники уже высланы вперёд по маршруту и на периметр. Армия построена в походный строй. Ждём только вас.

— Дозоры после вчерашнего удвоены?

— Как и приказано. Никакого движения не видят, кроме волков да пары зайцев.

— Отлично. Значит, можно надеяться, что дорога до каменоломни будет спокойной. Хотя… — я не договорил, надевая шлем. Забрало пока оставил открытым. — Всё равно будь начеку.

Ульрик ответил коротким, почти невидимым кивком и вышел из палатки, чтобы отдать последние распоряжения. Я вздохнул, сделал пару пробных шагов, проверяя, не где-нибудь не жмёт. Доспехи сидели как влитые.

— Всё, — коротко бросил я слугам и вышел наружу, в морозный утренний воздух.

Лагерь вокруг был почти свёрнут. Дымились последние костры, которые засыпали снегом. Передо мной, на утоптанной снежной площадке, выстроилась моя небольшая армия. Ряды алебардщиков под командой Драко, блестящие на солнце сталью лезвий. Латники Людвига — стальная стена на конях, среди которой я мельком заметил белый проблеск платья Гермионы. Норсийцы Хьёрика в своих синих гамбезонах, уже почти неотличимые от регулярных солдат, если не считать ожерелий из зубов. Охотники же растворились в лесу по сторонам от колонны.

Тишина была почти полной, нарушаемая лишь фырканьем лошадей и звяканьем железа. Все ждали. Я обошёл строй, не торопясь, встречаясь взглядом с десятниками. Подойдя к голове колонны, где меня уже ждали остальные телохранители на конях, я в последний раз огляделся. Затем вскочил в седло своей лошади, которую подвёл конюх.

— Выступаем, — прозвучала моя команда, тихая, но отчётливая в утренней тишине.

По рядам прошла лёгкая волна, команды десятников разнесли приказ. Колонна дрогнула и пришла в движение. Сперва осторожно, затем набрав ровный, неспешный маршевый ритм. Лязг телег, мерный топот сотен ног, скрип снега под копытами — эти звуки наполнили лесную просеку.

Я двинул коня вперёд, возглавив процессию. Ульрик ехал чуть сзади и слева, его взгляд постоянно сканировал окрестности. Я откинул голову, глядя на узкую полосу неба между вершинами сосен.

Мы подошли к месту встречи ближе к полудню.

Старая каменоломня лежала в овраге, со сколов которого и выдалбливали камень. Когда-то здесь добывали камень, но работу бросили давно — об этом говорили обвалившиеся уступы, засыпанные штольни и неровные склоны, поросшие редким кустарником и перекошенными соснами. Для обмена место подходило идеально: открытое, но с высотами, которые позволяли контролировать подходы.

Я остановил отряд за половину вёрсты и приказал рассредоточиться. Люди молча заняли позиции. Кто-то ушёл выше, на старые выработки, кто-то залёг среди камней, перекрывая тропы. Повозки отвели в сторону, лошадей укрыли под быстро возведёнными навесами.

Я поднялся выше остальных, на край одной из старых ступеней карьера. Отсюда открывался хороший обзор дороги, ведущей со стороны Кальднатта. Город находился примерно в половине дня пути отсюда, и именно оттуда должен был прийти караван.

Ждать пришлось недолго. Сначала я заметил пыль, через пару минут блеск металла. И лишь затем различил самих людей. Караван шёл без знамён и геральдических цветов, но даже на таком расстоянии было видно, что это не единый отряд. Две группы держались раздельно, словно связанные только необходимостью идти вместе.

Первая бросалась в глаза сразу. Около двух десятков человек, одетых так, как обычно одеваются удачливые бандиты: кожаные куртки поверх кольчуг, разные шлемы, щиты без знаков и оружие на которое хватило денег. Снаряжение у них было лучше, чем у тех, кого мы перебили пару дней назад, но всё равно оставалось хаотичным.

Наёмники.

Во главе этой группы ехал мужчина в кольчуге и без шлема. Лицо я разглядеть не мог, но по посадке в седле и манере держаться сразу понял, что он знает за какую сторону держать клинок. Рядом с ним держался другой человек, в добротном плаще, без доспехов, но охраны у него было больше, чем у всех остальных. Торговец.

Значит, это и есть Элиас Шнайдер.

Вторая же группа выглядела иначе.

Доспехи у них были не новыми и не богатыми: гамбезоны, у пары солдат были простые кольчуги. Всё это явно вышло из-под рук одних и тех же мастеров. Люди шли ровно, держали строй, не болтали и не оглядывались по сторонам. Десяток бойцов — немного, но достаточно, чтобы сразу понять: передо мной не наёмная шваль.

Во главе ехали двое рыцарей.

Оба в кольчугах и закрытых шлемах, поверх — табарды. На одном — чёрный меч по диагонали на бело-красном поле. Цвета Лангенфельдов.

На другом — красный табард с перевёрнутым белым мечом.

Я прищурился.

Вторая фигура была немного стройнее первой. Плечи уже, ниже рост. Я решил, что это оруженосец или молодой вассал, которого взяли с собой для статуса и обучения. Но что-то в посадке в седле и в том, как он держал поводья, заставило меня задержать взгляд дольше обычного, пока меня не отвлекли другие фигуры.

Чуть поодаль от них держались ещё несколько людей.

Рональд, что, забрал часть шпионов из Ангена, столицы герцогства и Кальднатта возвращался домой. Мои люди выглядели целыми и шли уверенно.

Я медленно оглядел всё ещё раз, отмечая мелочи и понял, что прибывающий отряд не выглядит как тот, кто готовится внезапно атаковать, а сравнение численности свиты должно заставить скорее их волноваться. Конечно, я не собирался нарушать сделку, но обе стороны беспокоились и были готовы к тому, что на глупость может пойти другая сторона.

Можно было начинать.

Мы спустились в карьер с разных сторон, выходя на дно почти одновременно. Камень под ногами был истёрт и неровен, форма места словно подталкивала людей держаться настороженно — слишком открыто и слишком легко простреливается с высот. Конечно же самые лучшие точки уже были заняты моими охотниками.

Со мной шли Ульрик с остальными телохранителями. Эрхарда вели чуть позади.

С стороны каравана вперёд вышли торговец, капитан наёмников, двое рыцарей и несколько стражей. Остальные остались позади, растянувшись полукольцом. Люди Рональда, приведшие караван, отошли в сторону, как и было условлено, не вмешиваясь в сделку.

Мы остановились друг напротив друга на расстоянии десятка шагов.

Мы сошлись у края карьера, на расстоянии, достаточном, чтобы люди с обеих сторон видели друг друга и слышали каждое слово.

Я остановился первым. Мой отряд замер позади меня, не выдвигаясь вперёд. Со стороны каравана вышел Элиас Шнайдер — один, без оружия, с раскрытыми ладонями.

Он огляделся, убедился, что все ключевые фигуры на месте, и лишь после этого заговорил.

— По воле дома Шнайдеров, — произнёс он громко и отчётливо, — объявляю начало переговоров о выкупе сира Эрхарда из дома Лангенфельдов, пленённого в честном бою герцогом Александром Лайонхартом.

Он сделал паузу — формальную, обязательную.

— Я, Элиас Шнайдер, действую как посредник, свидетель и гарант соглашения.

После этого он повернулся ко мне.

— Прошу сторону победителя назвать себя и подтвердить своё право.

Я шагнул вперёд.

— Я, Герцог Александр, глава дома Лайонхартов, — сказал я, — подтверждаю: сир Эрхард из дома Лангенфельдов находится под моей властью как военнопленный, и я согласен принять его выкуп на условиях, согласованных при посредничестве дома Шнайдеров.

Шнайдер кивнул и повернулся к каравану.

— Пусть сторона Лангенфельдов подтвердит свои полномочия.

Из их рядов вышел Карл фон Лангенфельд. Он остановился на почтительном расстоянии, не приближаясь ни ко мне, ни к Шнайдеру.

— Я, Карл фон Лангенфельд, — произнёс он, — действую от имени дома Лангенфельдов и подтверждаю готовность уплатить выкуп за сира Эрхарда в полном объёме.

Только после этого Шнайдер подал знак.

Слуги вынесли складной стол, поставили его на ровный камень. На стол легли пергамент, нож для надреза печатей и тяжёлая восковая печать дома Шнайдеров.

— Прежде чем будут переданы деньги, — сказал Шнайдер, — стороны подтверждают письменное соглашение.

Он развернул пергамент и прочёл вслух — медленно, без спешки, чтобы каждое слово услышали все:

— «Дом Лангенфельдов обязуется выплатить выкуп за сира Эрхарда в размере… Дом Лайонхартов обязуется снять плен и освободить названного рыцаря… Сир Эрхард, в свою очередь, подтверждает обязательство не поднимать оружие против герцога Александра в течение установленного срока…»

В течении несколько минут он зачитывал условия договора, о которые обе стороны давно согласовали. Наконец он закончил и поднял взгляд.

— Подтверждаете ли вы условия?

— Подтверждаю, — сказал я.

— Подтверждаю, — с заметным усилием произнёс рыцарь.

Шнайдер сделал отметку на пергаменте, приложил печать и передал документ сначала мне, затем Карлу. Мы поставили свои печати, моя была сделана из полированного бруска мрамора, залежи которого нашли в паре дней пути от деревни.

Когда восковые оттиски были поставлены Шнайдер поднял руку.

— Теперь — выкуп.

Сундук поставили, между нами. Крышку открыли.

Звон серебра разнёсся по карьеру.

— Мы договаривались о золоте, — сказал я, не поднимая головы.

На мгновение повисла тишина.

— Серебро равноценное, — быстро ответил торговец. — По курсу. Всё пересчитано…

— Я знаю курс, — перебил я.

Шнайдер, побледнев, лично начал проверку: доставал мешки, развязывал, пересыпал монеты в ладонь. Его люди стояли рядом, но не вмешивались.

Я подошёл ближе и взял одну из монет.

Она была слишком лёгкой.

Я повернул её в пальцах, посмотрел на кромку, затем молча положил рядом с остальными.

— Эта монета подрезана, — сказал я. — И не одна.

В карьере стало тихо.

Карл резко вскинул голову.

— Это клевета.

Я взял вторую монету, затем третью, выложил их в ряд.

— Это неликвид, — продолжил я спокойно.

Шнайдер нахмурился и сам взял одну из монет. Проверил. Затем вторую.

— Есть несоответствие, — признал он после паузы. — Небольшое, но достаточное, чтобы поставить под сомнение добросовестность платежа.

Я видел, как напряглись люди. Солдаты слегка сместили ноги, кто-то сжал древко копья. Ульрик тоже заметил это и едва заметно подал знак своим.

Рыцарь в табарде сжал челюсть.

— Ты обвиняешь дом Лангенфельдов в…

Я поднял руку. На удивление Карл прекратил свой спич, пусть и от того, что начал задыхаться от гнева.

— Я никого не обвиняю, — перебил я. — а указываю на факт.

Напряжение стало почти осязаемым. Я чувствовал, как ситуация балансирует на грани, ещё одно резкое слово, и здесь заговорят сталь.

— Хватит, — раздался голос Эрхарда.

Он шагнул вперёд, обогнав меня на полшага, и повернулся к рыцарю Лангенфельдов.

— Карл, брат, прекрати.

Мы все резко посмотрели на него, отчего Эрхард стушевался и спрятался за спинами моих рыцарей.

— Это не был злой умысел, — сказал Карл. — Монеты собирались в спешке. По массе серебра обмана нет.

Я посмотрел на него, склонив голову в бок.

— Обрезки могут только пойти в переплавку. Платить такими монетами для герцога это позор. У вас есть что-то, что сделает сделку равноценной?

Карл стиснул зубы, но кивнул.

Внутри я возликовал. На самом деле из-за трансформации монет с помощью Системы – у меня не может быть никаких потерь металла при переплавке, а значит я смог выбить с Лангенфельдов дополнительные деньги.

Смотря на меня, рыцарь поморщился, словно от зубной боли, но он не понимал, где именно его обманывают, поэтому резко выдохнул и взмахнул рукой.

— Принесите.

Из-за повозок вышел слуга, держа небольшой, но тяжёлый сундук. Его поставили поверх мешков с серебром. Карл подошёл, открыл крышку и отступил в сторону.

Внутри лежало золото. Аккуратно уложенные монеты, чистые, без обрезки.

— Сто пятьдесят гульденов, — сказал он сквозь зубы. — Ровно.

Я заглянул внутрь, пересчитал взглядом. Этого хватало.

— Теперь сумма полная, — сказал торговец Элиас. — Дом Шнайдеров подтверждает: выкуп принят без нарушения условий договора.

Я кивнул.

— Приведите пленного.

Эрхарда вывели вперёд. Он стоял прямо, глядя перед собой.

— Сир Эрхард, — произнёс Шнайдер, — подтверждаете ли вы, что были пленены герцогом Александром Лайонхартом и признаёте, что с этого момента более не находитесь под его властью?

— Подтверждаю, — ответил он.

— И подтверждаете ли вы обязательство чести, записанное в договоре?

— Подтверждаю.

Шнайдер свернул пергамент и поднял его так, чтобы видели все.

— Дом Шнайдеров объявляет: выкуп уплачен, договор исполнен, плен снят.

Он сделал шаг назад.

Сделка была завершена.

Я отступил на шаг и кивнул Эрхарду. Он медленно пошёл к своим. На полпути он обернулся, коротко посмотрел на меня и едва заметно кивнул в ответ.

Я повернулся к торговцу.

— Это твоя доля, — сказал я, указывая на сундук. — Как посреднику.

Я сделал паузу.

— И выбери ещё сотню серебряных монет. Остаток доли твоего дома. Плюс личная награда за хорошо сделанную работу.

Элиас Шнайдер впервые за всё время позволил себе улыбку.

— Господин герцог, — сказал он, делая шаг вперёд. — Возможно теперь вы захотите взглянуть на товары, который я привёз в соответствии с нашем личным договором.

— Показывай.

По его знаку люди Шнайдеров подвели несколько повозок ближе и начали снимать тенты. В это время Лангенфельды отошли в сторону. Я краем глаза заметил, как Карл что-то резко говорит Эрхарду, а тот отвечает ему вполголоса. Их разговор меня сейчас не интересовал.

Первым показали телегу, заполненную железом.

Две сотни слитков, аккуратно уложенных в деревянные короба. Я взял один, проверил вес, постучал ножом по кромке. Звук был чистый. Не лучший металл, но ровный, для инструментов, наконечников и заготовок подходил идеально.

Следом открыли повозку с тканью. Лён. Рулоны плотные, без плесени, хорошо просушенные. Такой пойдёт и на одежду, и на перевязки, и на мешки. Я прикинул в уме, сколько из этого выйдет комплектов и на сколько времени хватит.

Дальше — кувшин с ртутью. Запечатан добротно, с двойной пробкой. Я даже не стал открывать — одного взгляда оценкой хватило, чтобы понять, что товар настоящий. Редкая и опасная вещь, но нужная.

Сундук с самоцветами я осматривал дольше. Камни были мелкие, не ювелирные, но чистые. Прикоснувшись к ним, понял, что Системе они вполне подходят

Последними шли корзины с серой. Запах выдавал их содержимое раньше, чем люди снимали крышки.

— Всё, о чём мы писали, — сказал Шнайдер. — И даже чуть больше.

— Вижу, — ответил я.

Мы отошли в сторону, и я быстро прикинул цену.

Шесть повозок с упряжью — в придачу. Без них увезти товар было бы проблемой.

— Я беру всё, — сказал я наконец. — Как договаривались.

Шнайдер не стал торговаться. Он назвал сумму, ровно ту, что мы обсуждали.

— Семь тысяч четыреста восемьдесят две монеты, — уточнил он.

Я кивнул. Деньги отсчитали сразу. После расчёта у меня от выкупа осталось семь тысяч семьсот восемнадцать готских грошей. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно.

Когда дело было сделано, Шнайдер протянул мне письмо.

— От моего рода. Лично вам.

Я принял его, не вскрывая.

— Передай, что я прочту.

Мы обменялись коротким рукопожатием. Ещё одна сделка была завершена.

Оставалось только уехать.

Я уже собирался отдать приказ к выдвижению, когда со стороны Лангенфельдов раздались повышенные голоса. Именно в этот момент я понял, что Лангенфельды ведут себя слишком шумно для людей, которые только что вернули родственника.

Сначала я не придал этому значения — семейные разборки после таких дел обычное дело. Но спор не утихал, наоборот, становился резче. Люди вокруг начали коситься в ту сторону, а кто-то из наёмников даже перехватил оружие поудобнее.

Из строя Лангенфельдов вышел рыцарь в красном табарде с перевёрнутым белым мечом.

Я начал предчувствовать очередную порцию проблем.

___________________________________

От автора: Добрый день мои дорогие читатели. Спасибо, что читаете моё произведение. Пожалуйста поставьте лайки, прокомментируйте работу и подпишитесь. Это даёт сильную мотивацию.

Изначально глава была более 70 тысяч знаков, так что мне пришлось её разбить на две главы. Поработаю с ней на неделе и выложу на выходных. Так что в этот раз так долго ждать не придётся.

Следующая глава будет либо последней, либо предпоследней – на этот раз точно. Есть сюжетная развилка и я думаю, завершить ли ей книгу или начать следующий том, когда придёт время.

Ну и вопрос для следующих произведений – может быть мне стоит перейти на меньший объём знаков в главе? К примеру, не одну по 40 тысяч, как получилось сейчас, а, к примеру, 4 по 10k. Это позволит более часто выпускать главы, пусть и снизит их объём.

Глава 33

21 неделя. Там же

Рыцарь в красном сюрко с перевёрнутым белым мечом вышел вперёд, двигаясь уверенно и не оглядываясь на Карла фон Лангенфельда, что попытался его остановить. Командир телохранителей, Ульрик, обнажил клинок, и рыцарь остановился в паре десятков шагов от меня.

— Герцог Александр, — прозвучал чёткий голос.

Женский голос.

На мгновение вокруг стало слишком тихо.

Рыцарь снял шлем.

Под закрытым стальным шлемом оказалось лицо молодой женщины. Она имела худощавые черты лица, маленький нос, светлую кожу и глаза цвета изумруда. Из-под кольчужного койфа торчала прядь огненно рыжих волос. Взгляд девушки рыцаря устремился на меня.

— Моё имя Ульрика, — сказала девушка, поправляя перчаткой выбившийся локон. — Ульрика по прозвищу Сворд.

Я хохотнул про себя, смотря на своего телохранителя.

Ульрика Сворд

Краем глаза я заметил, как братья Лангенфельды смущённо переглядываются, а некоторые из их солдат откровенно хмурятся, пока Эрхард не шагнул вперёд. За моей спиной раздался тихий шёпот переговаривающихся латников.

— Ульрика, не сейчас, — напряжённо сказал он, не смея повышать голос слишком сильно.

Женщина даже не повернула к нему голову.

— Я вольная дама, — продолжила она громче, чтобы слышали все. — Баронета. И рыцарь-маг.

В этот момент наёмники, что тихо переговаривались, смотря на бесплатное представление замолчали и напряглись от её слов.

— Я предлагаю вам свой клинок, герцог, — сказала Ульрика, глядя прямо на меня. — Договор наёмника.

Лангенфельды выглядели так, будто их ударили по лицу. Карл резко шагнул вперёд, но командир его охраны прикоснулся к его плечу, останавливая. Видимо командир служит напрямую отцу Карла и приглядывает за ним.

Я же молчал, разглядывая девушку, вставшую перед собой. Когда я пригляделся к чертам её лица, то понял, что она была откровенно молода, лицо Ульрики ещё не начало приобретать те черты, которые свойственны скорее женщинам, а не молодым девушкам. Ей было не больше двадцати шести или двадцати семи лет, но я бы скорее поставил, что её возраст только приближается к середине третьего десятка лет.

Взгляд рыцаря был спокоен и стояла она передо мной расслабленно, не выдавая ни капли лишних эмоций, словно то, что сейчас происходит, было её продуманный план, а не импульсивной выходкой. Или эта девушка отличается достаточно большим опытом бросания самой себя в костёр, наряду с откровенной напористостью, что бы очередное импульсивное решение вызывало у неё самой хоть какие-либо лишние эмоции.

Хотя нельзя исключать, что за её поведением кроется обыкновенная глупость и ничего более, хоть это и маловероятно.

Это делало ситуацию куда интереснее, чем мне бы хотелось.

— Дом Лангенфельдов заплатил золотом за своего законного сына, — сказала Ульрика громко, не отводя от меня взгляда, когда заметила, что я не тороплюсь отвечать на её слова. — Но что он может предложить бастардке, чьи умения многие считают позорными? Тем более — для женщины.

Карл фон Лангенфельд побагровел.

— Ты забываешься, — процедил он и шагнул вперёд, протягивая руку к её плечу.

Я поднял ладонь.

Движение было коротким, почти ленивым, но его смысл мои солдаты поняли сразу. Двое моих латников шагнули вперёд и встали между Карлом и девушкой. Щиты тихо звякнули, перегораживая ему путь стеной из стали.

Я повернулся к Карлу.

— Я хочу выслушать её предложение.

Он сжал кулаки, но остановился. Спорить здесь и сейчас он не мог, так как сила была на моей стороне.

Ульрика сделала шаг вперёд.

— Я, Ульрика по прозвищу Сворд, маг стихии огня, — произнесла она чётко. — Я предлагаю вам, ваше сиятельство, свой клинок и свои чары.

Хм, маг? Нужен ли мне наёмник магическими способностями и неизвестным уровнем силы и лояльности? Может быть я смогу выучить у неё пару фокусов или хотя бы разобраться с тем, как работает магия в этом мире и с чем могут столкнуться мои войска? В прошлой битве против валандцев вражеский колдун принёс много неприятностей моим войскам, так что будет полезно через неё узнать, сколько вообще у готов магов и насколько они опасны.

Я попытался использовать Системные способности, чтобы посмотреть характеристики Ульрики, но мне в лицо высветилась другая иконка.

————————————————————————————————

Обнаружен лояльный юнит: «Ульрика Сворд». Уровень 25. Добавить в армию?

————————————————————————————————

Хм? Интересно, что будет если в Системе я соглашусь принять её, а потом, в диалоге с ней откажусь от услуг наёмника. Неужели она настолько хочет сбежать от семьи, что и без оплаты своих трудов будет согласна идти за мной?

Смахнув его мысленными усилиями в сторону, я всё же открыл её лист персонажа:

Имя: Ульрика Сворд

ХП: 145/145

МП: 155/155

Уровень: 25

Фракция: Готланд

Характеристики:

Сила: 11

Ловкость: 10

Выносливость: 9

Интеллект: 11

Харизма: 9

Нераспределённые очки: 0

Универсал, у которого мало слабых мест, но за счёт того, что нет и сильных. Впрочем, возможно подобный набор и жизнеспособен, всё же у нас не игра, а реальная жизнь, где возможность мага сильно кого-то ударить или, наоборот, возможность рыцаря кого-нибудь сжечь – это важно.

— Цена? — спросил я.

— Один гульден в день.

Я не удержался от лёгкой улыбки. Я обсуждал с Эрхардом некоторые расценки, чтобы понять, как работает экономика в средневековье.

— Это плата полноценного рыцаря на службе у феодала.

— Я это знаю, — ответила она спокойно.

— Тогда ответь мне, — продолжил я. — Достаточно ли ты сильна, чтобы по моим стандартам считаться наёмным рыцарем, а не солдатом?

В ответ на мои слова глаза Ульрики вспыхнули негодованием, и она положила ладонь на рукоять меча.

— Я могу доказать это здесь и сейчас.

Я оглянулся на своих латников.

— Видишь их? — сказал я, снова глядя на неё. — Среди них – простолюдины и мелкие дворяне. Они пошли ко мне за куда меньшую плату. И каждый из них доказал свою полезность делом.

После своих слов я сделал паузу.

Девушка перевела взгляд на латников и задумалась.

Я уверен, что одной из причин, почему она захотела ко мне наняться – это откровенное богатство, что я продемонстрировал, в виде доспехов моих солдат. И алебардщики, и латники имели броню примерно схожую по цене с тем, что носит она. Кольчуга, сюрко, латные щитки на ботинках, наплечники и шлем – набор брони был практически одинаковым, как по функционалу, так и по цене. Более того, по блеску и фактуре металла было видно, что доспехи моих солдат выше по качеству.

В самом Готланде подобный доспех может позволить себя только аристократы. Эрхард рассказывал, что что-то лучше – то есть уже полные латы, есть только у самого графа Отто и его брата. Эти латные доспехи являются семейным достоянием, которые используются в семье уже полстолетия и должна будет перейти их детям. Уверен, что во всём Валанде примерно шесть десятков латных доспехов, что не так уж и много.

Девушка, явно увидев такое богатство, окончательно решила, что, поступив ко мне не службу получит шанс накопить денег на подобный доспех.

— Предлагаю пари, — Произнёс я.

В карьере вновь стало тихо, а люди вокруг, будь они слуги Шнайдера, Лангенфельда или мои, начали прислушиваться к моим словам.

— Если ты побеждаешь одного из моих латников в честной дуэли, — сказал я, — я плачу тебе лионский аурей в неделю. В нём золота больше, чем в семи готских гульденах.

В ответ на это она с опаской взглянула мне за спину, разглядывая воинов позади меня и оценивая то, сможет ли она победить.

— Если же проиграешь, — продолжил я, — будешь получать четверть этой суммы, до тех пор, пока не сможешь победить в дуэли снова. До первой крови или невозможности вести бой дальше.

Несколько наёмников Шнайдеров ахнули, а кто-то из людей Лангенфельдов выругался сквозь зубы.

Ульрика задумалась, взвешивая варианты. Я уверен, что девушка надеялась, что за год-полтора работы сможет накопить достаточно денег, чтобы обновить свои доспехи и после этого у неё ещё останется достойная сумма на жизнь. Срезание зарплаты выглядит как попытка манипуляции, чтобы надолго привязать её к себе, хотя на самом деле – меня просто давит жаба платить ей столько.

— В случае хорошей службы, услуги кузнецов будут предоставляться без дополнительных наценок.

— Я согласна. — быстро ответила девушка на мои слова.

Карл фон Лангенфельд побагровел окончательно, но так и не нашёл подходящие слова для того, чтобы остановить свою родственницу. Да и вряд ли нашёл бы, судя по всему, эта девушка откровенно устала служить Лангенфельдам. Уверен, что статус незаконнорождённого родственника давит на Ульрику из-за чего она и решила сбежать под крыло чужеземному правителю.

— Да будет так. «Мой капитан выберет тебе противника», —произнёс я, после чего развернулся к солдатам.

Девушка отошла в сторону, ожидая, пока из моего строя выйдет тот, с кем ей нужно будет скрестить клинки. Люди начали спешно утаскивать телеги, в этот момент ко мне подошёл сир Эрхард.

— Я не рассказывал о своей двоюродной сестре, — сказал он вполголоса. — Не знал, что она вернулась в Валанд. Последнее, что слышал о сестрице, так это то, что она была в Остланде. Училась магии в Гильдии, потом служила наёмником на границе со Свадией.

— Какой магией она владеет? — спросил я.

Эрхард вздохнул и подумал стоит ли отвечать на этот вопрос, но потом всё же ответил.

— Огонь, — сказал он. — Но и с мечом она хороша…

Эрхард поморщился, после чего продолжил

— В детстве была всегда вела себя как стерва. Сражалась лучше, чем я с братьями, чем откровенно пользовалась, делая мелкие пакости нам всем, а потом прячась за собственный клинок. Мой отец и её, мой дядя, всегда смеялись над нашими жалобами и советовали взять яйца в кулак и уже победить её, что у нас никогда не получалось. Да и Ульрика всегда знала меру и не делала ничего, что бы отец был на неё по-настоящему зол.

Я хмыкнул.

— Значит, привычка лезть на рожон у неё старая.

Он криво усмехнулся и отступил, поднявшись по лестнице вверх вслед за своим старшим братом.

Ульрик с Людвигов тем временем уже выбирали бойца. Немного поспорив, они наконец оба подошли к одному из латников, Олеку. Как я слышал, он лучше всех среди моих солдат знает, как убивать магов. Он участвовал в походе правителя империи людей против городов волшебников и до того момента как погиб во время одной из осад – успел перебить с десяток магов.

Они выбрали того, кто лучше всего знает, как атаковать магов и защищаться от магии.

— Моя сторона выбрала претендента. Разойдитесь в стороны, чтобы освободить площадку для дуэли. Займите уровни выше, что бы в вас не попало случайное огненное заклинание.

Люди начали расходиться, освобождая пространство в центре карьера. Повозки оттащили дальше, на ровный участок, где когда-то стояли каменные блоки, оставив низ карьера как импровизированный Колизей. Мы поднялись выше, занимая уступы карьера. Кто-то сел на вырезанные уступу и наконец спустя минуту все были готовы наблюдать за бесплатным представлением.

Ульрика и Олек остались внизу одни.

Когда они встали рядом, я понял, что мой воин была немного выше девушки. Олек был самым высоким из всех моих латников. Полуторный меч в его руках выглядел как обычный клинок. Я всё ещё удивляюсь, как лошадь вообще смогла поднять такую махину, схожую ростом с «Горой» из одной фантастической серии книг.

Я поднял руку.

Олек и Ульрика приготовились к бою и теперь смотрели на меня, ожидая.

— Дуэль начнётся на счёт «Три», — произнёс я и Олек с Ульрикой обнажили клинки, внимательно смотря друг на друга.

— Один!

Вокруг девушки начали мелькать искры пламени. Позади меня раздался женский смешок и тихое «Неумеха». Видимо ткач света была не очень впечатлена тем, что она видит.

— Два!

Латник приподнял щит, так, чтобы из-под щита виднелась только прорезь шлема, а сам клинок он отвёл в сторону для широкого замаха.

— Три!

Стоило прозвучать моему голосу, как Ульрика сразу же рванулась вперёд, явно используя магию для ускорения, после чего, выйдя из рывка напротив, не ожидающего такой скорости, Олека она ударила по нему сверху, целясь в шлем. Меч в её руке вспыхнул огнём, что за мгновения распространился по клинку от основания до самого кончика.

Латник шагнул навстречу и ударил по мечу своим щитов. Раздался пронзительный визг металла и меч Ульрики соскользнул в сторону, увлекая девушку за собой, а с низу в неё уже летел рубящий удар.

Который она успела парировать своей гардой в последний момент.

Раздался новый взрыв искр, оставивший несколько подпалин на табарде латника, и Ульрика отступила назад. Вокруг вспыхнуло пламя, что тут же полетело в сторону Олека.

Волна жара прокатилась по площадке, заставляя латника отступить на шаг, заставляя его прикрыться щитом.

Это время девушка использовала что бы приблизиться и вот они вновь скрестили клинки.

Смотря на бой у меня, возникла ассоциация, что сражается дикая пума и носорог. Каждый удар Ульрики был встречен или мечом или тем элементом доспеха, что мог выдержать удар.

Дуэль

Поняв, что перед ней серьёзный противник, девушка начала действовать более осторожнее. Олек действовал спокойно, позволяя себе изредка наступать, прикрываясь стальной пластиной, что по недоразумению была названа щитом. Ульрика же крутилась вокруг латника, не стыдясь использовать огненные магию, чтобы внезапно оказаться сбоку от противника или отскакивать от ударов, что она не может позволить себя заблокировать.

— Нужно было брать Ивана, — сожалением произнёс Людвиг, смотря на дуэль. — Он воевал как против светлых эльфов, так и против их тёмных собратьев. Оба народа надеются на скорость и уловки, подобные тому, что я вижу здесь.

— Согласен, — задумчиво отметил Ульрик. — Они не носят брони, поэтому их стиль – ударить побольнее, после чего отпрыгнуть в сторону, надеясь, что ещё один удар наносить не придётся.

Ульрика подскакивала с разных сторон и пыталась нанести как можно более сложные удары, которые было бы физически невозможно заблокировать. Огненные рывки дали ей сумасшедшую скорость, а всполохи искр ослепляли противника. Из-за этого Олек получил несколько неприятных ударов с неожиданных сторон, хоть и всегда успевал прикрыть опасные направления латными частями доспеха.

Казалось, что она рано или поздно всё же сможет измотать Олека, но вдруг девушка попалась на обманный манёвр, из за чего её клинок был откинут в сторону, а латник смог нанести удар по плечу, который пришёлся по латной пластине наплечника, после чего соскользнул вниз и прорезал кольчугу, не повредил кожу.

Девушка применила новое заклинание. Пламя разгоралось ярче, а воздух начал дрожать от жара. Это позволяло ей держаться под могучими ударами, высасывая выносливость у запекающегося в броне Олека.

Латник и рыцарь-маг продолжили обмен ударами, ожидая пока одна из сторон серьёзно не ошибётся.

Первой ошиблась Ульрика.

Олек поймал её на сближении, ударил щитом снизу, по колену, выбивая равновесие, после чего плоская часть меча на полной скорости влетела в голову Ульрики. В этот момент раздался настолько звонкий звук, что даже вверху у всех заложило уши.

Этот удар буквально перевернул девушку, повалив на спину, а меч Ульрики отлетел в сторону из ослабевших рук, продолжая полёт в сторону, когда тело уже летело вниз.

После этого не у кого не осталось сомнений, кто именно победит.

Латник тут же свалился сверху на дезориентированную девушку, придавливая руку, что тянулась к кинжалу на поясе. Олек, пользуясь большей силой, схватился за лезвие мизекорда латной перчаткой и вырвал нож из её пальцев, после чего поднёс к прорези её шлема.

— Хватит, — сказал он ровно.

— Чёрт… Я сдаюсь. — Воскликнула Ульрика, тяжело дыша. Пламя вокруг неё погасло, остался только запах гари и горячего металла.

Бой был закончен.

Олек встал с неё и отошёл в сторону, позволив девушке перекатиться на бок и сорвать шлем, изливая на землю поток рвоты и крови.

Вперёд к пытающейся встать Ульрике подскочил её брат, Эрхард помогая ей встать, после чего посадил на ближайший булыжник. Гермиона. видя, как плохо девушке, позвала послушницу, что шла с нашим отрядом, после чего мы быстро спустились вниз вслед за готским рыцарем, пока люди начали переговариваться вполголоса.

— Зря, оставил бы ты её лежать, пока она не придёт в себя, а то сейчас её снова стошнит.

На это готский рыцарь нахмурился и отвернулся от меня, продолжая ухаживать за своей сестрой. В этот момент мои люди пропустили девушек вперёд. Эрхард, недовольно взглянул на подходящих, но вспомнил о магии Света, что видел недавно, и отступил в сторону, позволяя лекарю подойти к Ульрике.

Послушница зашла за спину Ульрики. Из-под мехового плаща показалась пара рук обтянутый голубыми рукавами, которые легли на виски девушки-рыцаря, приподымая окровавленную голову вверх, после чего из-под рук магессы вырвался поток света.

Процесс лечения

Позади раздался звук обнажённого клинка.

— Что вы с ней делаете? — Закричал Карл фон Ленгенфельд, приближаясь ко мне. Его воины, стоящие за его спиной, хотели обнажить оружие, но капитан стражи взмахнул и они вложили его назад в ножны.

Передо мной тут же выстроился десяток латников, создавая стену щитов. Я же тихо начал материться про себя, так как именно этот Лангенфельд уже выпил из меня сегодня все соки. Пока я его ругал про себя Карл уже успел дойти до строя латников и ему пришлось остановиться. Мои алебардщики, подтягивающиеся со всего карьера, использовали это время, чтобы окружить солдат Лангенфельдов кольцом.

В этот раз ситуацию так же спас Эрхард, который прорвался сквозь строй к своему старшему брату и начал шептать ему что-то на ухо.

Наконец Карл успокоился и вложил клинок в ножны, его действие повторили и все его солдаты.

— Очень надеюсь, что ваш самый старший брат, наследник графа, пошёл в сира Эрхарда, а не в вас, сир Карл. — Не смог я удержаться от пикировки, после чего приказал латникам расступиться в стороны.

— Я просто беспокоюсь о моей непутёвой сестре, герцог. — Произнёс он, проходя вперёд.

Было видно, что мои слова выбили из-под него опору, а Эрхард на это хохотнул, после чего ударил Карла по плечу.

— Тогда смотрите, сиры, — сказал я, вытягивая руку в сторону раненной и послушницы, что её лечила. — Ещё немного и вы можете убедиться, что вашей сестре стало лучше. Повреждение головы нужно лечить как можно быстрее.

Мы молча начали смотреть на то, как послушница лечит Ульрику, используя магию Света. Спустя пару минут в тишине лекарь устало отстраняется от рыцаря, облокотившись о стену.

Послушница хотела поправить выпавший вперёд локон волос, но перед тем, как она это успела сделать, заметила, что обе её руки запачканы кровью. На нас устремился взгляд сбитой с толку блондинки, с нелепо вытянутыми вперёд руками, которыми она боится запачкать одежду из-за чего раздалось несколько смешков. Ткач света вышла вперёд и улыбнулась ей, сгребая снег с ближайшего камня, после чего заключила руки послушницы в свои. Они засветились тусклым светом, что начал плавить снег.

Оставив девушек самим себе к Ульрике подошли её двоюродные братья, расспрашивая её о самочувствии. На это она ответила, что всё в порядке и она достаточно взрослая для того, чтобы перестать о ней так заботиться. Карл собрал немного снега и начал вытирать кровь с её лица, из-за чего Ульрика взъелась на брата и ототкнула его руку в сторону.

Мы заметили, что раны под кровяной коркой исчезли.

Я отошёл в сторону, давая родственникам поговорить. На это они потратили несколько минут, пока Ульрика не встала, покачав головой, после чего подошла ко мне.

— Ты можешь отказаться, — сказал я спокойно, понимая зачем она это делает. — Уйти прямо сейчас и забыть про это всё.

Её глаза сузились.

— Мной не для того подтёрли пол, что бы я теперь сбежала. — Она посмотрела на командира солдат Лангенфельдов и тот тяжело вздохнув, передал ей её меч назад, который, видимо, успел незаметно ото всех поднять.

Ульрика сделала шаг назад, затем опустилась на одно колено и подняла свой клинок обеими руками, рукоятью ко мне. Карл фон Лангенфельд дёрнулся, словно хотел что-то сказать, но так и не решился. Эрхард отвернулся.

Я вздохнул. Этого момента уже нельзя было избежать.

— Повторяй за мной, — сказал я.

Она подняла голову.

— Я, Ульрика по прозвищу Сворд, — начал я, — клянусь служить герцогу Александру, пока он платит мне жалование и не прикажет мне совершить бесчестный поступок.

— Я, Ульрика по прозвищу Сворд, клянусь служить герцогу Александру… — повторила она, не запинаясь.

— Я обязуюсь защищать его жизнь, его знамя и его людей, — продолжил я, — не отступать без приказа и не поднимать клинок против него и его дома.

Вслед за моими раздались и её слова.

— А он, — закончил я, — обязуется платить мне честно, судить меня по делам, а не по рождению, и не лишать меня защиты, пока я верна клятве.

Наступила тишина.

Я взял меч за клинок и вернул его ей.

— Встань, — сказал я. — С этого момента ты на службе.

Она поднялась, не оглядываясь на своих родственников, на что я покачал головой.

— Сир Людвиг, покажите место вашему подчинённому в строю. — в ответ на мои слова латник кивнул и повёл Ульрику в сторону её лошади.

Вокруг повисла неловкая тишина, которую нарушил резкий, отрывистый звук бряцающей кольчуги уходящего Карла фон Лангенфельда.

— Выдвигаемся, — бросил Лангенфельд в пространство, и его люди, сбитые с толку, но повинуясь инстинкту дисциплины, тут же пришли в движение. Щиты и копья зашевелились, превращаясь в беспорядочную, но быструю колонну. Эрхард задержался на секунду. Его взгляд встретился с моим и я увидел, что в нём было облегчение, усталость и тень какой-то старой печали.

— Пусть дороги будут спокойными, герцог, — сказал он тихо, почти неразборчиво, и коротко тронул рукой козырек своего шлема. Затем он догнал своего старшего брата. Лангенфельды уходили, не оглядываясь, их шаги отдавались быстрым, сухим топотом по камню.

Следом подошёл Элиас Шнайдер. Его лицо было маской делового спокойствия, лишь в уголках глаз таилась тонкая, довольная усмешка азартного игрока, который поставил и выиграл.

— Контракты исполнены, ваша светлость, — произнёс он, протягивая руку. Его рукопожатие было твёрдым и сухим.

Я кивнул, отпуская его руку.

— Передай своему дому мою… признательность. И что я ценю пунктуальность.

— Не сомневаюсь, — Шнайдер чуть склонил голову. — В наши дни умение держать слово становится редким и дорогим товаром. Возможно, в будущем это станет основой для новых… предприятий. Мир меняется, герцог. Меняется очень быстро.

Он не стал объяснять, что имел в виду, а просто отступил на шаг, сделал быстрый, но уважительный поклон и пошёл к своим людям, которые уже почти собравшись. Вскоре и они исчезли в пыльном проходе карьера, оставив после себя лишь следы колёс и лёгкий запах дорогой кожи и металла.

Тень от высокой стены карьера удлинилась, окрасив дно в холодные синие тона. Мы только сейчас заметили, что наступил вечер этого бесконечно длинного дня.

Из-за повозок нашими товарами вышел Рональд. С ним были пятеро людей, одетые в поношенную, неброскую одежду.

— Милорд, — Рональд остановился в двух шагах.

Я посмотрел на своего разведчика, что не видел вживую несколько месяцев. Казалось он несколько помолодел, но это часто встречается среди моих людей, после того как они поднимают несколько уровней.

— Рональд, рад что ты жив. Твои отчёты были довольно впечатляющие.

Особенно мне понравились те, что были посвящены, побегу из осаждаемого города. На мгновенье я почувствовал себя, словно я в прошлом мире читаю очередную главу фэнтэзи книги. Жаль, что на нескольких листах бумаги можно написать не столь много.

— Пока что, — коротко усмехнулся тот. — Хуже, чем в Адлерграте, не было. Ваше серебро спасло не только жизни ваших людей, но и всю сеть.

Он обвёл взглядом своих спутников.

— Это те, кто пока нам не нужны в Валанде. Остальных перевёл вглубь спокойных территорий или… списал, если речь идёт о наёмных работниках, а не ваших подданных. Там, где теперь хозяйничают северяне или паника, толпящаяся у стен, наша работа невозможна. Слишком заметно.

— Ты где Тома потерял? — спросил я, вспоминая, как отправил к нему одного из своих первых охотников.

— Вы про того парня, что отправили недавно? Хороший малый, оставил его в Кальднатте, где он удачно вписался в сеть. Так же оставил несколько людей в Ангене и Эброне. Мелкие торговцы, слуги в тавернах, да один писарь в городской управе. Пока что связь наладить с ними будет практически невозможно из-за войны, но вы сказали, что скоро это перестанет быть проблемой.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Отдохни. Завтра подробно всё расскажешь. А сейчас возвращаемся в лагерь.

Рональд коротко кивнул, и его люди бесшумно растворились среди солдат.

Колонна строилась быстро. Алебардщики Драко заняли фланги, их длинные древка, теперь уже не сверкавшие, а лишь тускло поблескивавшие в сумерках, напоминали частокол. В центре, меж двух рядов потянулись повозки с тяжёлым грузом металла и тканей. Охотники Хьёрика и норсийцы Аскольда, словно серые тени, растворились в лесу по сторонам от дороги, став невидимой стражей.

В строю конных латников Людвига, ехала новая фигура Ульрики Сворд, которую пыталась разговорить Гермиона. На обоих девушек косились, так как они привлекали множество внимания, пусть и по разным причинам. Взгляды солдат, привыкших к своему кругу, были любопытными, оценивающими и недоверчивыми, если мы говорим про Ульрику. Гермиона же привлекала внимания по более прозаичной причине – она всё же была шикарной темнокожей блондинкой, одетой в пару тряпок, что только подчёркивали, а не скрывали её тело.

Я поймал обрывок разговора позади себя:

— ...бастардка да ещё и языческий маг. Одной проблемой меньше у Лангенфельдов стало...

Его оборвал голос старшего десятника:

— Заткнись и смотри по сторонам.

Шёпот обсуждающих девушек солдат затихал, стоило им повернуть голову, но напряжение продолжало витать в воздухе. Я понимал, почему они так относились к Ульрике Сворд. Женщина, наёмник, маг, язычник – казалось бы на колесе барабаны выпал сектор приз в номинации «будущая жертва инквизиции».

— Тише в лесу стало, — голос Ульрика, ехавшего чуть сбоку, вырвал его из раздумий. Капитан смотрел вглубь чащи, где уже царствовали синие сумерки. — Птицы замолчали. Не к добру.

— Гончие ничего не чуют, — отозвался, с другой стороны, Аскольд. — Лес пуст.

Это немного успокоило.

Дорога вилась меж чёрных стволов, и знакомые очертания холма, за которым стоял лагерь. Терпкий, добрый запах сосновых поленьев и еды потянулся нам навстречу.

Встретили нас часовые, приветствуя и пропуская внутрь. Лагерь жил своей размеренной вечерней жизнью: у костров грелись люди, слышался стук топоров, рубящих хворост и далёкий смех у полевых кухонь. Вид возвращающегося отряда вызвал оживление.

Я уже собирался отдать коня коноводу и наконец снять этот проклятый шлем, как почти бегом ко мне подошёл десятник лагерной стражи. На его обычно невозмутимом лице читалась смесь облегчения и тревоги.

— Милорд, слава Свету. Вы вовремя.

— В чём дело? — Я спрыгнул на землю, отмечая, как ноги гудят от долгой езды.

— Гости, милорд. Ждут уже часа два. — Десятник ополченцев понизил голос, кивнув в сторону отдельного, небольшого костра, где сидело несколько чужих воинов. Те не суетились и не лезли к другим, а просто сидели, грея руки у огня.

— Кто они? — спросил, снимая перчатку и проводя рукой по лицу.

— Посланцы. От барона Вальтера фон Адлера. Говорят, владения его начинаются отсюда и идут на восток. Приехали под белым флагом. Вежливые. — Десятник смягчил выражение, подыскивая слово. — Жёсткие. Капитан ихний, просит аудиенции.

Я замер на мгновение, глядя на чужих воинов, борясь с желанием отдать приказ, что бы их прогнали отсюда палками, после чего снять лагерь и как можно быстрее вернуться домой. Отблески огня играли на их серых табардах, на котором был изображён белый медведь.

— Хорошо, я приму их. — сказал я тихо, глядя на дальний костёр.

Я принял послов в своей походной палатке. Приказал слугам поставить складной стул для гостя, стол был пуст, если не считать глиняного кувшина с отваром. Я сидел без шлема, но в кольчуге и с мечом у бедра.

Послов ввели. Главным среди них был человек лет пятидесяти, с лицом, исчерченным несколькими шрамами. Его поклон был точным, глубоким ровно настолько, чтобы отдать честь потенциальному равному.

— Милорд барон Вальтер фон Адлер, владетель Адлерхофа и прилегающих земель, вассал его светлости герцога Альрика фон Ва, шлёт вам приветствие и спрашивает о здравии, — начал он, стоя по стойке «смирно».

Я кивнул, жестом приглашая его сесть.

— Передай барону, что его заботу ценю. Здоровье моё и моих людей крепкое, что видно невооружённым взглядом. — Мой ответ был уклончив.

Он сел, держа спину прямо, положив руки на колени. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по убранству палатки, а затем вернулись ко мне.

— Мой господин, барон, будучи ответственным за спокойствие в своих владениях, с интересом и некоторым беспокойством отметил передвижение вашего… почтенного отряда. Поскольку никаких вестей о проходе столь значительных сил от его сюзерена, герцога, или от двора его величества короля не поступало, он просит прояснить ваши намерения и статус. — Слова были обёрнуты в вежливость, но мы оба понимает, что именно нужно барону.

Я сделал небольшой глоток воды, давая себе секунду.

— Я Александр из дома Лайонхартов, — сказал я, опуская свой титул. — Мой статус — правитель земель севернее ваших земель…

А вот в пределе королевства Готланд или за ним, но вы ещё это докажите. Я давно понял, что мои земли это, как я уже шутил, самая задница Валанда и на ближайшие день пути там нет не единого поселения.

— Что касается намерений… — Я слегка развёл руками. — Зима гонит волков с гор, а людей с их пепелищ. Я следовал на юг, чтобы решить некоторые частные дела и теперь возвращаемся. Мы причинили ущерба твоему господину?

Это был встречный удар в рамках приличий, поставив ребром тот вопрос, на который смертельно опасно отвечать положительно, но иной ответ снимет с меня все потенциальные обвинения. Посланец едва заметно поджал губы. Он не ожидал такого прямого и уверенного тона от человека, находящегося, по сути, в «чужом лесу» пойманным за браконьерством.

— Никакого ущерба пока не зафиксировано, — осторожно ответил он, оставляя себе лазейку. — Однако само присутствие вооружённого отряда, чья сила впечатляет, является нарушением покоя. Мой господин желал бы обсудить это лично. Он приглашает вас в Адлерхоф, дабы прояснить обстоятельства за хлебом и солью, и, возможно, обсудить другие вещи.

Посол так же поставил свой вопрос ребром. Приглашение «за хлебом и солью» было серьёзным жестом, почти гарантией безопасности со стороны барона, согласно готским традициям. В голодных землях не кормят врагов. Отказ был бы тяжким оскорблением, признанием своих враждебных намерений.

Я встретился взглядом с Ульриком. В его глазах читалось предостережение. Было видно, что ему это идея не нравится, впрочем, как и любая другая, где моё здоровье может находится хотя бы в теоретической опасности. За это я всегда уважал своего главу телохранителей.

— Твой господин проявляет гостеприимство, — сказал я, слегка наклонив голову в знак уважения. — Я ценю это. Однако, как правитель, несущий ответственность за своих людей, я не могу бросить их в незнакомых землях. Я явлюсь в Адлерхоф, но не один. Со мной будет мой эскорт. Таковы мои условия.

Не знаю, что именно нужно барону, но если он не против армии у своих ворот, то можно будет с ним и поговорить. Это был компромисс, выложенный на стол как ответный жест силы.

Посол медленно кивнул.

— Мой господин учёл это и согласен с такими условиями. Он ожидает вас завтра. — Посол поднялся, снова отдал точный поклон. — Да пребудут наши переговоры в мире и взаимном понимании.

— Да пребудут, — задумчиво ответил я, оставаясь сидеть.

Когда он вышел, в палатке повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов снаружи. Я повернул голову к Ульрику.

— Собери Людвига, Рональда, а также остальных офицеров. Похоже, день ещё не закончился.

Глава охраны кивнул и вышел из палатки. Я откинулся на спинку. Холодное железо кольчуги давило на рёбра, будто пытаясь выдавить из меня последние остатки тепла и сил.

Спустя некоторое время в палатку вошло несколько фигур. Ульрик, сняв шлем, вытер рукавом потный лоб, после чего прошол и сел за стол. Вслед за ним это сделал и Людвиг, в его глазах читался живой, острый интерес. Вслед за ними, слегка шаркая ногами, протиснулся Драко, командир алебардщиков, оба Хьёрика, охотник и норскиец, что сели рядом и наконец шаман Аскольд. Последним вошёл Рональд, который не знал где приткнуться, пока я не указал ему на его место.

— Садитесь, — кивнул я, не отрываясь от печати. —вам уже доложили суть?

— Гости от местного барона. Приглашение, — отчеканил Рональд, опускаясь на табурет. Складной стул под ним жалобно скрипнул.

— Ловушка, — недовольно отметил Ульрик.

— Слишком просто, — парировал Людвиг, аккуратно снимая перчатки. — Если бы это была ловушка, нас бы уже атаковали в поле или подожгли лагерь. Он демонстрирует суверенитет над этими землями и проверяет нас.

— Может, и проверяет, — проворчал Драко, усаживаясь на сундук с таким видом, будто тот был ему не по чину. — А может, просто решил, что два десятка латников и сотня алебардщиков у него под боком — это хороший повод заручиться союзом. Или узнать, откуда мы и куда прём. Зимой в лесу скучно, милорд. Местные бароны друг другу уже надоели. Новые лица, это неплохое развлечение.

Я оторвался от карты и посмотрел на них.

— Рональд у тебя есть информация о нём?

— Немного, — ответил он. — Вальтер фон Адлер. Владеет землями к востоку отсюда до старых холмов. Небогат, но и не нищ. Замок у него небольшой, Адлерхоф, но каменный. В вашей битве у Кальднатта не было его людей, так что между вами нет кровавой вражды.В последней войне сохранял нейтралитет, откупился от обеих сторон. Довольно хитёр, но труслив.

— Или он просто осторожный, — добавил Людвиг. — Что не порок в наши дни. Его посланец — как себя вёл?

— Адекватно, — сказал я. — Вежливо, но без подобострастия. Передал, что его хозяин приглашает меня к себе в гости. Предполагаю, что барон своему сюзерену о своих действиях не отчитывается

— Вот именно, — Людвиг ударил ладонью по колену. — Приглашают, а если мы откажемся, то он тут же решит, что мы бандиты или захватчики. У него есть законное право собрать ополчение и попытаться выгнать нас. Либо послать гонцов к герцогу Альрику с донесением о «подозрительном военном отряде». Нам скандал сейчас не нужен.

Хьёрик Северянин хмыкнул, на что обратили внимание все в палатке, из-за чего его ему пришлось пояснить.

— После той бойни, несколько месяцев назад, у местных не должно быть нормального ополчения и излишка рыцарей.

На это все кивнули. Хоть подавляющая часть присутствующих была воскрешена уже после этого, но о той битве знали все.

— И всё же я согласен с Ульриком, — кивнул Людвиг. — Ехать нужно.

Драко хмыкнул:

— Рискованно, — пробурчал Ульрик, но не стал спорить.

— Всё здесь рискованно, капитан, — я наконец сел, почувствовав, как ноют мышцы спины. — Не поехать — риск. Поехать без силы — риск. Поехать со всей силой — тоже риск. Выбираем из зол наименьшее. Людвиг, займись протоколом. Какие подарки у нас есть из того, что не жалко, но выглядит достойно? Шкуры? Металлические изделия?

— Есть несколько добротных клинков и кольчуг из трофеев, собранных с бандитов. — тут же откликнулся Людвиг. — Не уникальные, но качественные. И бочка нашего крепкого эля, ваш лекарь, Эмилия варит его как сумасшедшая из всего что попадётся под руки. Главное к зерну её не подпускать, а то от хлебного самогона у нас все Львиные Врата сопьются.

Я печально вздохнул, так как думал подкинуть трофеев ополчению или северянам. Всё же кузни только начали нарабатывать опыт, и он пойдёт сначала на перевооружение мечников и копейщиков.

— Хорошо. Драко, оставь к штатной охране пару десятков алебардщиков здесь. Лагерь на осадное положение. Никого чужого не впускать, никого своего не выпускать без моего приказа.

— А если это всё же ловушка, милорд? — спросил Драко.

Я посмотрел на стол.

— Тогда, Драко, — сказал я тихо, — мы узнаем, насколько крепки стены Адлерхофа, но надеюсь, местному барону сейчас не до новых врагов. У него, как и у всех, с севера проблемы поважнее. Можете быть свободны.

От автора: вот и ещё одна глава. Спасибо, что читаете моё произведение. Пожалуйста ставьте лайки, оставляйте комментарии и подписывайтесь на меня, чтобы не пропустить следующие мои произведения.

Была возможность поработать с этой главой только сегодня, хотя основную её часть написал неделю назад. Кое-что поправил, а её объём увеличился где-то на шесть тысяч знаков. Затратил я на это четыре часа, очень устал, так что, если есть ошибки, пожалуйста отпишитесь о них в комментариях.

Последняя глава эпилог, встреча с бароном позволит немного раскрыть информацию, о внутренней кухне Валанда.

Глава 34. Эпилог первого тома.

21 неделя

Ветки деревьев нависали над заснеженной дорогой, формирую туннель, частично загораживающий свет солнца и погружая дорогу в полутень. Люди барона шли впереди, показывая авангарду колонны путь вперёд по этой заснеженной дороге. Дорогу сильно замело и поэтому солдатам впереди пришлось буквально пробивать путь вперёд, из-за чего люди менялись каждые десять минут, чтобы отдохнуть.

Падающий липкий снег покрывал плащи тяжёлой коркой, а подтаивающий на солнце утоптанный снег под ногами коней превращался в жидкую грязь. Люди начали уставать и если бы не продолжавший идти снег, то я бы приказал устроить привал.

Прошёл ещё час перед тем, как в какой-то момент дорога нырнула вниз, открывая нашему взгляду долину, окружённая со всех сторон лесом и холмами. В полукилометре перед нами, на самом большом возвышении располагалась деревня с крепостью в самом её центре.

Издали Адлерхоф казался детской игрушкой.

Вокруг замка, раскинувшись по склонам холма и спускаясь к замёрзшей речушке, лежало семь десятков одноэтажных домов с глиняными стенами и покрытыми снежными шапками, сквозь которую виднелась почерневшая солома. Самым большим зданием в деревне была двухэтажная таверна. Первый этаж которой был выложен из грубого камня. Соревновалась с таверной маленькая церквушка, которая явно видела лучшие годы – её стены выглядели несколько обшарпано. Между домами петляли тропинки, утрамбованные в снегу до состояния льда.

В центре поселения, в самой высокой точкой холма взгромоздился каменный квадратный донжон с парой пристроек, обнесённый невысокой стеной из серого камня. Всё это хозяйство окружал частокол, уже успевший просесть в нескольких местах. Судя по нескольким стражников, стоящим на стене – позади частокола есть площадки для стрелков или земляной вал, подобный тому, что строят в самом Новгороде. Деревянную стену окружала неглубокая канава, которую можно было назвать рвом лишь с большой натяжкой.

— Владения барона, — негромко произнёс Ульрик, подъезжая ближе. — Не густо.

— Удивительно, что их ещё не разграбили — отозвался я, вглядываясь в детали.

Саму деревню окружал второй ряд стен, но её частокол был ещё ниже и уродливее. Не пред ним, не за ним явно не было дополнительных укреплений. Это был просто ряд подгнивших кольев, вкопанных в землю.

На околице уже засуетились. Несколько мужиков в тулупах бросились от ворот к домам, а кто-то побежал в замок. Деревенские люди видели нас видели издалека: колонна в несколько сотен человек спускающихся со склона, это не то, чтобы легко теряется на фоне снежного пейзажа.

— Приготовьтесь, — сказал я, оборачиваясь к Людвигу. — Напомни людям, что бы не создавали проблем.

Капитан латников понимающе кивнул.

Когда посланники барона прибыли в лагерь утром, чтобы подтвердить наши договорённости и сопроводить нас в Адлерхоф, мы так же обсудили с ними, где солдаты встанут на построй. Посланники сразу же предложили разместить моих людей среди деревенских. Меня данный вариант устраивал.

Что бы подданные фон Адлера не слишком беспокоились я даже собираюсь заплатить за постой и кормёжку своих солдат, что сильно удивило посланников барона. Наплевательское отношение к смердам является вполне нормальным для нынешнего времени, но потратив несколько сотен серебряных монет, я не стану бедняком.

Говоря о тратах, я конечно же имею виду готские гроши, а не динарии.

Спустя пять минут отряд начал втягиваться в деревню, проходя мимо приоткрытых куцых ворот, у которых стояло двое солдат в гамбезонах и простеньких шлемах. Они явно с завистью смотрели на блестящих сталью доспехи проходящих мимо них чужаков.

Солнце находилось в зените, освещая пространство и скрывая любую тень, что позволило мне подробно рассмотреть лица крестьян, что жались к стенам.

Встречающие нас люди были напуганы и смотрели на нас так, словно мы пришли сюда грабить и убивать. Не думаю, что могу их за это винить – последние несколько месяцев были очень «тревожные» для местных жителей.

Только вот дальше будет ещё хуже.

Пройдя несколько десятков метров вперёд, мы приблизились к середине деревни. Я с несколькими охранниками выехал вперёд и остановился у колодца, жестом приказав остальным оставаться в сёдлах. На нас смотрел десяток деревенских мужчин. Один из сопровождающих нас людей барона позвал старосту и к нам, мелко семеня и поминутно оглядываясь на замок, подошёл мужик.

— Ваша ми... милость? — запнулся он, с страхом смотря на меня.

— Твоё имя? —спросил я у него.

— Микулаш, господин. Староста здеся.

— Слушай сюда, Микулаш. Мои люди встанут на постой в деревне. На одну ночь, может, на две.

Я кивнул Людвигу, и тот высыпал в мою ладонь горсть серебряных монет: мелких грошей.

— За каждую избу, где разместятся мои солдаты — по два гроша хозяину, — сказал я, протягивая монеты старосте. Тот сглотнул, глядя на серебро. — Ещё по грошу, за прокорм сегодня. Мои люди будут вести себя смирно. Если кто тронет бабу или полезет в клеть без спросу, то пусть деревенские жалуются мне или моим капитанам. Виновного накажу сам.

Староста наконец осмелел, взял монеты, повертел в пальцах, даже попробовал на зуб.

— Истинное серебро, — выдохнул он с каким-то детским удивлением. — Господин... а много ль людей?

— Полторы сотни пеших. Всадники заночуют в замке барона, — ответил я. — Разместишь?

Мужик за спиной старосты охнул. Сам Микулаш побледнел, но кивнул.

— Постараемся, господин. Потеснимся. Не замёрзнут.

— Вот и славно.

Я повернулся к солдатам. Вперёд вышли командир алебардщиков, Драко и глава группы северян, Хьёрик.

— Размещайте людей. Десятникам проследить, чтобы не буянили. Оружие и доспехи — держать под рукой.

Драко и Хьёрик подошли к старосте и начали с ним переговариваться, я же, отвернувшись от них, с малым отрядом отправился дальше, к стенам замка. Двух десятков латников достаточно, чтобы показать силу, но не настолько много, чтобы барон слишком уж явно почувствовал угрозу и неуважение в собственных стенах.

В середине группы между двумя десятками латников виднелись фигуры девушек четырёх девушек на лошадях: Эльды, Гермионы, Ульрики и послушницы Лены.

Эльда, напросилась посмотреть на готов (и зачем я её взял?), послушница была полезна как лекарь, у Ульрики было две лошади, одну из которых она одолжила Гермионе, ну а последнюю я взял, так как она была неплохим боевым магом, от которой грех отказываться. И да, я взял Гермиону именно из-за силы, а не потому, что она обладательница упомрочительной фигуры.

Дорога до ворот заняла несколько минут. Подъём по дороге был пологим, но при этом прекрасно просматривался сверху. Если бы барон задумал стрелять, мы бы стали отличными мишенями.

К счастью, ворота спереди были гостеприимно распахнуты, а на мосту через ров стояла встречающая делегация.

Вперёд из группы людей вышел сухощавый мужчина лет сорока в длинном, когда-то синем, а теперь выцветшем до серости плаще. За его спиной маячили стражники — всего шестеро, в кожаных куртках с нашитыми железными бляхами и с алебардами наголо. Несколько конюхов уже ждали у ворот, чтобы принять лошадей.

Я спешился первым. Ульрик и пару телохранителей сделали тоже самое и молчаливо встали позади. Остальные остались в сёдлах.

— Приветствую вас в Адлерхофе, ваша светлость! — Мужчина поклонился ровно настолько, чтобы соблюсти этикет, но не унизить достоинства своего господина. Я Герхард, кастелян замка и управляющий барона. Его милость барон Вальтер фон Адлер ожидает вас в большом зале и просит прощения, что не встречает лично — годы и старые раны не позволяют ему долго находиться на холоде.

Дипломатично. И возраст барона обозначили, и уважение оказали, и себя не уронили. На самом деле думаю, что он просто не хочет выводить свою семью в место, где моих солдат будет в несколько раз больше, чем его.

— Передай барону, что я ценю его гостеприимство и готов подождать, — ответил я, снимая перчатку и протягивая руку. Кастелян пожал её с достоинством равного. — Мои люди...

— Для вашей личной охраны готовы казармы, — быстро ответил Герхард. — Там тепло, есть солома и вода. Для вас и ваших... спутниц, — он чуть запнулся, окинув взглядом девушек, — подготовлены гостевые покои в донжоне.

— Моя армия останется в деревне, — предупредил я. — Я заплатил крестьянам за постой.

Герхард чуть приподнял бровь.

— Это... предусмотрительно с вашей стороны, ваша светлость. Крестьяне будут довольны. Прошу вас, следуйте за мной.

Мы въехали во внутренний двор.

Он оказался тесным. Пол был практически полностью вымощен булыжником, сквозь которую пробивалась пожухлая мёртвая трава. Кое-где двор был тронут снегом и ледяной коркой. Справа от входа стояли конюшни, куда сейчас конюхи уводят наших коней, а слева длинное приземистое здание казарм и, скорее всего, кузни.

Впереди был донжон – главная башня замка. Вход внутрь располагался на втором этаже, к которому вело деревянное крыльцо. Довольно стандартное расположение входа для европейских замков, позволяющее сжечь входную лестницу и запереться внутри цитадели.

Людвиг спешил латников, и те, ведомые сержантом барона, скрылись в казармах. Ульрик и ещё четыре латника из личной охраны, остались со мной – я уверен, что он бы ни за что бы не ушёл, даже если бы я приказал.

Под приглашением слуг мы поднялись и вошли в донжон. Внутри было сумрачно и пахло старым камнем, дымом и ещё чем-то кисловатым, то ли квашеной капустой, то ли сыром. Сильный запах заставил меня сморщить лицо, прикрыв нос платком.

Пройдя по коридору, мы пришли к узкой винтовой лестницы, что повела нас наверх, мимо бойниц. Поднявшись на второй этаж (или третий, если считать цокольный), мы прошли по коридору, мимо пары стражников, и вошли в большой кабинет, в центре которого стоил грубо сколоченный стол, вдоль стен сундуки, а на стенах — выцветшие гобелены, изображения на которых было невозможно рассмотреть из-за тусклого освещения. В камине, находящемся у левой стены, тускло трещал огонь, отбрасывая пляшущие тени на каменный пол.

У камина стояла фигура. К ней подбежал слуга, сразу же поклонившись, попутно что-то прошептав на ухо. Старый мужчина, стоящий у камина, развернулся, наконец увидев нас, после чего улыбнулся и сделал пару шагов вперёд.

При ходьбе он заметно прихрамывал на правую ногу.

— Герцог Александр! — Голос у фигуры оказался неожиданно густым и словно прокуренным. — Рад видеть вас в своём доме. Простите, что не встретил у ворот, моя проклятая нога никак не может перестать болеть из-за непогоды.

Барон Вальтер фон Адлер оказался несколько не таким, как я и ожидал.

Он походил не на аристократа, а на типичного старого воина, которых много в любом мире. Вальтер был откровенно стар, его волосы и борода были скорее седого цвета, которые были сдобрены несколькими рыжими волосинками. Его борода была заплетённое в короткую косицу, скрывая часть морщин и старых шрамов, которых было много на его лице. Один из шрамов особенно выделялся: он лежал через левую бровь, отчего та казалась приподнятой в вечном удивлении. Одет барон был просто: в тёплый камзол тёмно-зелёного сукна, поверх которого была накинута не застёгнутая меховая безрукавка. Никаких украшений, кроме массивного перстня-печатки на пальце у него не было.

Фон Адлер сделал ещё несколько неуклюжих шагов навстречу, протягивая руку и я её пожал. ладонь была сухой, мозолистой, но обладала удивительно крепкой хваткой.

— Честь находиться в доме гостеприимного хозяина, — ответил я одной из стандартных готских формул приветствия. — Благодарю за приглашение.

Барон усмехнулся, окинув меня цепким взглядом, потом перевёл его на моих спутниц. Сначала его взгляд застыл на Ульрике и задержался чуть дольше положенного, он явно узнал табард с перевёрнутым мечом. На Гермионе ещё глаза остановились ещё дольше, с откровенным удивлением. На Эльду он взглянул с любопытством, а на послушницу Лену со странной эмоцией, которую я не смог расшифровать.

Я представил всех своих спутников.

— Прошу прощения за бедность убранства, — развёл он руками. — Не столица, сами понимаете. Но кров и еду для вас и ваших людей я обеспечу. Комнаты готовы, слуги проводят. Отдохните с дороги, смените платье, если желаете. А о делах мы поговорим после пира.

Я ожидал чего-то подобного.

— С благодарностью принимаю, — кивнул я. — Мои люди будут рады отдохнуть после поездки. Погода на улице на удивление отвратительна.

— Герхард проводит вас, герцог, — барон махнул рукой кастеляну, стоявшему у двери. — Устраивайтесь. Пир начнётся, ближе к закату. У нас тут рано темнеет зимой, так что часа через полтора. Успеете и помыться, и переодеться.

Мы спустились на нижний этаж, где располагались гостевые покои. Их оказалось всего три – это небольшие покои. Циновка из травы вместо ковров, одеяла из шкур и чугунные очаги показывали, что роскошью здесь и не пахло. Конечно, в покоях было чисто и тепло, но ничего более. После недели в походных условиях это казалось верхом комфорта.

Мне досталась угловая комната, чуть больше остальных. Ульрик, как тень, вошёл следом, проверил углы, заглянул под кровать, после чего дёрнул ставни на окне.

— Чисто, — буркнул он. — Но я всё равно выставлю своих у дверей.

— Делай как знаешь, — устало ответил я, отстёгивая меч и вешая его на спинку кресла. — Только без паранойи. Этот старик не идиот, чтобы резать гостей в своём доме.

— Идиотов везде хватает, — резонно заметил Ульрик и вышел.

Я опустился на лавку у окна, глядя, как за толстым слюдяным оконцем сгущаются сумерки. Деревня внизу уже зажгла огни — десятки маленьких жёлтых глазков в зимней темноте. Где-то там мои солдаты греются у чужих очагов, платят за хлеб и похлёбку чистым серебром и, надеюсь, не творят глупостей.

В дверь постучали. Вошёл слуга с кувшином горячей воды и чистым полотенцем. За ним — ещё один, с подносом, на котором дымилась миска густой похлёбки, лежал ломоть чёрного хлеба и стояла кружка с тёмным пивом.

— Господин барон велел передать, что до пира ещё время, и вы, возможно, проголодались с дороги, — сказал слуга, пятясь к выходу.

Я кивнул, и дверь закрылась.

Похлёбка оказалась наваристой, с крупными кусками мяса дичи. Зверь явно был пойман и убит недавно. Хлеб был немного грубоват, его мололи явно в каменной мельнице, поэтому я не ел аккуратно, но крупными кусками. Пиво было слабовато по градусу, но имело на удивление приятный вкус.

Через некоторое время стук в дверь повторился.

— Войдите.

Это была Эльда. Она уже успела сменить дорожную одежду на чистое платье. Платье было нежно голубого цвета, а узоры на нём были странным сочетанием норскийской, нордской культур, с элементами украшений, что я видел только у призванных крестьян.

Северянка сияла любопытством.

— Конунг, тут такое дело, — затараторила она, присаживаясь на край лавки без приглашения. — Я пока шла, разговорилась с одной служанкой. У барона дочь младшая сильно больна. Лежит вторую неделю, местный лекарша говорит — не жилец. Может, предложим помощь? Лена с нами, она мигом поставит девчонку на ноги.

Я отложил ложку.

— Ты уверена, что это стоит того?

— Да, а чего стесняться? — Эльда пожала плечами с чисто северной прямотой. — Если м не поможем, то девчонка умрёт, а барон горевать будет. Если вылечим, то он нам по гроб жизни благодарен. Я в политике не сильна, но такие вещи понимаю.

— Хорошо. Не плохая идея, — признал я. — Но не сейчас. После пира я с ним это обсужу.

Эльда разочарованно вздохнула, но кивнула.

— Как скажешь, конунг, я тогда пойду к Лене, скажу, чтоб была наготове.

Она выскочила за дверь так же стремительно, как и вошла.

Я усмехнулся и вернулся к похлёбке. Энергии этой девчонке не занимать, да и чутья тоже.

Стук повторился в третий раз. На этот раз вошёл Людвиг, уже успевший сменить доспехи на тёплый камзол, но оставшись с мечом на поясе.

Я тяжело вздохнул, отложив ложку в сторону.

— Люди разместились, господин, — доложил он. — В казармах тесновато немного, но чисто. Солома и вода свежие. Лошадей устроили хорошо, я проверил.

— Присядь. — Я кивнул на лавку. — Что скажешь о замке?

Людвиг сел, бросил быстрый взгляд на дверь, чтобы проверить, плотно ли она закрыта.

— Крепость слабая, — сказал он вполголоса. — Стены старые, в нескольких местах — явные трещины, замазанные глиной. Гарнизон — человек тридцать, не больше. Вооружены кто во что горазд. Кастелян — мужик толковый, это видно, но ресурсов у них кот наплакал. Если бы мы пришли с войной — взяли бы за день.

— Мы пришли с миром, — напомнил я.

— Я знаю господин, просто осматриваюсь, на всякий случай. — Людвиг на мгновенье замолчал. — Ещё одно, господин. В деревне я заметил несколько семей, которые жмутся к околице, подальше от замка, я ещё на въезде дал задание солдатам расспросить их и ко мне несколько минут назад прислали алебардщика. Он говорит, что это беженцы с севера. Барон пустил, но селить рядом с замком не стал, боится, видать. Им бы нашу помощь предложить, но...

— Неизвестно примут ли они её от чужака, да ещё и язычника. — закончил я.

— Поговорим с беженцами позже и заберём с собой, если барон будет за то что бы избавиться от лишних ртов..

Людвиг кивнул и поднялся.

— Я пойду, проверю посты. Ульрик уже расставил своих у дверей, но лишняя пара глаз не помешает.

— Иди.

Наконец то я остался один. В комнате было тихо, только потрескивал огонь в очаге да где-то внизу, в зале, слышались приглушённые голоса — слуги накрывали на стол.

Я быстро покончил с похлёбкой, после чего, посмотрел на своё отражение в тусклом металлическом блюде, висящем на стене. На меня взглянуло искажённое в медном блюдце усталое лицо. Я откинулся на спинку стула и задумался.

На всём западном континенте люди говорят на одном языке, но со временем диалекты стали слишком различаться. Раньше я мог понимать только общий смысл фраз или просил говорить на северном диалекте нордов и норсов, которые я понимал, благодаря тому что принял Эльду.

Но после того, как я принял в качестве слуги Ульрику я получил ещё одно «достижение», которое позволило мне выучить готский диалект остерона, а также предоставило несколько зданий из линейки строительства готов.

После того как я в качестве подданных приму тысячу жителей определённой нации – я получу доступ к следующему уровню их технологий, так что продолжать принимать людей – это не плохой выбор несмотря на то, что они совершенно не так хороши, как призванные солдаты.

Один факт того, что норские трайбманы не приносят денег в отличии от имперских крестьян – уже много о чём говорит.

Остаётся надежда, что, открыв «второй» ранг готов и норсов я получу более интересные технологии. Потому что пока готские здания меня скорее разочаровали. Две вариации зданий, деревенская и городская. Простенькая каменная стена и казарма – вот что я получил от готской линейки зданий. У северян же в качестве начальных зданий была кузня, которая позволяла ковать магическую сталь.

Долгое время мы использовали её только для выплавки железа, пока наконец с помощью шамана и самой Эльды не смогли понять, как использовать рунические массивы внутри кузни.

Я невольно прикоснулся рукой к ножнам меча.

Клинок из природного материала мог бы заставить потрескаться металл от холода, а при попадание по мясу – промораживал бы его на две-три фаланги пальца внутрь.

К несчастью, мы пока нашли лишь источники обычного железа, поэтому мой новый клинок лишь заставляет раны покрываться инеем, а также прижигает её холодом, заставляя испытывать сильную боль.

За окном начало темнеть и до меня донёсся запах жареного мяса.

Через десяток минут ко мне пришёл слуга и позвал меня вниз, провожая до обеденного зала, который представлял из себя прямоугольное помещение на первом этаже донжона. Первое что я заметил, что в помещении был низкий, закопчённый потолк, под которым на железных цепях висели два тяжёлых светильника. Масло в них чадило, давая больше дыма, чем света. Основными источниками освещения были факелы, находящиеся в железных держателях развешанные вдоль стен.

В центре зала стоял длинный стол, сколоченный из грубых досок, но покрытый желтой скатертью неоднородного цвета. Вдоль стола стояли тяжёлые лавки, а в дальней части зала, стояло два деревянных трона с высокими спинками, на которых уже сидели барон и его жена.

Не смотря на множество источников огня, тепла в зале всё равно не хватало, камень промёрз насквозь, и даже пламя не могло прогреть его до конца. Было страшно представить, как обитатели замка чувствуют себя в середине зимы, когда температура может понизиться ещё на 20-30 градусов.

Когда я вошёл внутрь, все взгляды обратились на меня.

Барон Вальтер поднялся из своего трона, приветственно поднимая кубок.

— Герцог Александр! Прошу, займите место по правую руку от меня. Сегодня вы — главный гость в этом доме.

Я прошёл вдоль всего стола, кивнув на ходу остальным. Мои спутницы уже были здесь: Гермиона сидела чуть поодаль, закутавшись в плащ, который я чуть ли не насилу вручил ей утром: может быть холод для этой девушки и не проблема, но не стоит слишком уж привлекать к себе внимание столь открытой одеждой. Ульрика устроилась рядом с латниками в дальней части стола, Эльда, сияя любопытством, уже вовсю рассматривала присутствующих, сев в середине стола, а послушница Лена скромно притулилась с краю, ближе к выходу и моим воинам.

По правую руку от барона действительно оказалось свободное кресло. Я сел, и тут же служанка поставила передо мной тяжёлую оловянную тарелку и деревянную кружку.

— Герцог, я хочу представать вам мою семью, —барон указал на второй трон, на котором сидела старая женщина. — Это моя супруга, Хильда.

Судя по внешности, женщина была на десяток лет моложе своего мужа. Седина и старческие морщины уже начали поглощать её красоту, но было видно, что её процесс борьбы с старостью ещё не был окончательно проигран.

— Рада приветствовать вас, герцог, — сказала она негромко. — Надеюсь, вам будет у нас уютно. Простите за скромность, зима нынче выдалась тяжёлая.

— Ваше гостеприимство для меня большая честь, фрау Хильда, — ответил я.

Женщина чуть заметно улыбнулась.

— А это мои сорванцы, — барон махнул рукой вдоль стола.

Я насчитал четверых парней, самому старшему из которых было двадцать пять лет. Его волосы были русого цвета, а самыми выделяющимися чертами на лице были шикарная борода с заплетёнными в неё красными лентами, из-за чего он очень походил на молодую версию своего отца и единственное. Но что серьёзно их различало, так это отсутствие шрамов на лице сына. Он сидел, выпрямив спину, благодаря чему я заметил у него на поясе узкий длинный кинжал.

Ношение оружия в Готланде, особенно на севере, было неотъемлемым правом любого свободного человека, поэтому наличие у него клинка было совершенно нормальным. Точно так же никто даже не взглянул на меч, который находится на моём поясе.

— Это мой старший, Конрад. — представил барон. — Моя правая рука и надежда. Третирует наш гарнизон и гоняется за бандитами, когда нога мне служить отказывается.

Старший сын барона коротко кивнул мне.

Рядом с ним сидел следующий член семьи: чуть моложе. У него было более мягкое лицо, покрытое веснушками, которых у старшего не было.

— Отто, мой второй сын. В будущем году посвящу в рыцари, если Свет даст. Сильный мечник. Победил в турнире оруженосцев этим летом в Ангене. На выигранные деньги смог купить себе хороший доспех, а часть денег потратил на закупку продовольствия для крестьян.

Отто улыбнулся и тоже кивнул.

Третий, долговязый парень лет семнадцати, смотрел на меня с откровенным любопытством. Он даже привстал, когда барон до него дошёл.

— Людвиг. Третий. Мечтает о подвигах и славе. Пока только строит из себя полководца, зачитываясь немногими хранящимися у меня книгами.

— Отец! — возмутился парень, но беззлобно. Я усмехнулся.

Четвёртый, самый младший из мальчиков — лет двенадцати, худой, большеглазый, сжимающий в руках деревянную фигурку лошадки.

— Фриц. Пока ещё просто Фриц, — барон потрепал сына по голове. — Учится грамоте и счёту. Из него выйдет хороший управляющий. Хотя с мечом он так же неплох, как и остальные мои сыновья.

Мальчик покраснел и уткнулся в тарелку.

С другой стороны стола, ближе к матери, сидела молодая девушка шестнадцати-семнадцати лет. Её светлые волосы были заплетены в косу, а одета она была скромно, в простое жёлтое платье с красной вышивкой по вороту. Девушка держалась тихо, но глаза у неё были живые, любопытные.

— Грета, — сказал барон, и в голосе его вдруг появилась теплота, которой не было, когда он представлял сыновей. — Наша радость и утешение. Помогает матери по хозяйству, ну и присматривает за младшими. Летом должна была выйти замуж, но её муж, как и вся его семья, погибли.

Барон тяжело вздохнул.

— Вольная марка? — спросил я, имея ввиду западные земли, по которым прошлась основная волна варваров принца Рагнара.

— Вольная марка. — утвердительно кивнул барон. — Чёртовы Сконды.

Я перевёл свой взгляд на дочь барона.

— Рада познакомиться, герцог, — тихо сказала Грета и опустила глаза.

— Шестая... — барон запнулся, и на лицо его набежала тень. — Шестой ребёнок, дочка наша младшая, Эльза. Ей бы тоже здесь сидеть, да только... не здоровится ей. Совсем плохо стало девочке. Лежит вторую седмицу, жар не спадает. Лекарь не может помочь.

Фрау Хильда быстро опустила голову, и я заметил, как дрогнули её пальцы, сжимающие край скатерти.

— Мне очень жаль, — сказал я тихо, но искренне. — Если могу чем-то помочь...

Барон махнул рукой.

— Эх, герцог, спасибо на добром слове. Но что вы можете сделать? — Он тряхнул головой, прогоняя мрачные мысли. — Ладно, не будем о грустном за столом! Герхард, давай уже начинать!

Кастелян, сидевший чуть поодаль, кивнул и хлопнул в ладоши. Слуги засуетились, и на стол понеслись блюда.

Ужин, как и предупреждала атмосфера замка, оказался... скромным. Нет, меня не пытались оскорбить скудостью, напротив, было видно, что барон старается показаться щедрым, но старания эти лишь подчёркивали, насколько тяжело живётся в Валанде даже дворянам.

Первым подали похлёбку. Густую, наваристую, с крупными кусками мяса — но мяса было ровно столько, чтобы его хватило на всех, и ни кусочком больше. Похлёбку черпали деревянными ложками из общей миски, которую ставили на четверых.

Я вспомнил, что современные, для меня, традиции употребления пищи сформировались далеко не сразу. Барон оставил для меня несколько самых больших кусков, и я с благодарностью их принял.

Затем принесли жаркое. Целого поросёнка, зажаренного до хрустящей корочки, торжественно водрузили перед бароном. Тот самолично разрезал его на куски и разложил по тарелкам — почётным гостям куски побольше, своим — поменьше. Мне достался приличный шмат, но даже на глаз было видно, что одного поросёнка на два с лишним десятка человек откровенно мало.

Дальше пошли пироги — с капустой, с грибами, с рыбой. Рыба была сушёной, жёсткой, но в пирогах она казалась вполне съедобной. К пирогам подали квашеную капусту, мочёные яблоки и репу: пареную и печёную. Репы было много, она заменяла здесь и картошку, и хлеб.

Хлеб, кстати, оказался чёрным, грубого помола, с отрубями и мякиной, такой же, какой ели крестьяне. Барон, заметив мой взгляд, усмехнулся.

— Не обессудьте, герцог. Мука нынче дорога, белую только на просфоры оставляем да малым детям, когда болеют. А мы, старики, и так сойдёт.

Пшеница требует больших усилий для выращивания, чем рожь, ячмень и овёс. Возможно, это будет хорошим экспортным товаром.

Я отломил кусок, макнул в похлёбку и прожевал. Хлеб был кисловатым и грубым, чуть похрустывая на зубах.

— Сытно, — сказал я честно. —Что ещё нужно честному человеку?

Барон довольно хохотнул, и за столом сразу стало как-то теплее.

Пили пиво, кисловатое и слабое, а также вино, три кувшина на всех, разбавленное водой до такой степени, что спирт в нём чувствовался едва-едва. Барон поднял свой кубок, и все за столом затихли.

— За здоровье нашего гостя! — провозгласил он. — За герцога Александра, который почтил наш скромный дом своим присутствием! Пусть Пресветлый Творец хранит его в пути!

— За герцога! — грянуло за столом.

Я поднял свой кубок и отпил. Вино было терпимым, но не более того.

После первого тоста разговор за столом постепенно оживился. Слуги внесли ещё пирогов, добавили жира в светильники, в зале стало чуть светлее, а в ноздри ударил запах палёного бекона. Барон, согревшись едой и напитками, явно вошёл во вкус гостеприимного хозяина. Он откинулся в кресле, поглаживая бороду, и вдруг спросил:

— А скажите, герцог, откуда у вас такие спутницы? — Он кивнул в сторону Гермионы. — Девушка эта... я таких лиц не видал ни в Готланде, ни в Империи Яркого Пламени, где довелось послужить. Очень похожа она на летиек, что я встречал однажды в портовых тавернах. Только те были смуглее, а ваша имеет вполне привычные для нас черты.

Гермиона подняла голову, и в её светящихся глазах мелькнуло что-то вроде гордости.

— Я Ткач Света из Церкви Солнца, — ответила она спокойно. — Моя родина далеко на юге, за морями. А моя кожа — дар Света, а не крови.

— Церковь Солнца? — удивился барон. — Никогда не слышал. Но кожа... один в один их. Я же говорю — видел таких. В Империи Яркого Пламени их немало — беглых рабов, купцов, наёмников. Хитрый народ, осторожный. И красивые, черти, до неприличия.

Он хохотнул и подмигнул Гермионе. Та в ответ лишь чуть склонила голову, принимая комплимент как должное.

— А что за народ, летийцы? — спросил я, подыгрывая барону. — Я о них не слышал.

Вальтер фон Адлер оживился. Было видно, что он любит рассказывать — и умеет.

— О, это, герцог, целая история. И печальная, надо сказать. Летийцы живут на юге западного континента, там, где Империя Дракона граничит с землями, где вечно лето. Только лето там не доброе, а злое и палящее, выжигающее землю до песка. Разбиты летийцы на множество царств, и в каждом свои порядки, свои цари, свои боги. А боги у них, скажу я вам, отваратительные.

Барон понизил голос, хотя в зале и так было шумно.

— Очень любят летийцы своим богам кровавые жертвы приносить. Ну и ещё многие из них, проклятым тёмным эльфам служат. Знаете таких?

— Слышал, — кивнул я.

— Именно! — Барон даже пристукнул ладонью по столу. — Твари эти, из Челота, живут морем, как их некоторые более мирные товарищи. Таких пиратов свет не видывал. Норды и глаттенские пираты по сравнению с ними скромные овечки.

Корабли у эльфов быстрые, а команда смертоносна, что не удивительно, смотря на их продолжительность жизни. И вот летийцы с ними в союзе. А это значит, что торговля на западе... — он красноречиво развёл руками, — практически умерла.

— Настолько плохо? — уточнил я.

— Хуже некуда. Империя Дракона пытается пробиться на восток, но эльфы-челотцы и летийцы перекрывают большую часть торгового пути. Отсаётся два варианта морской торговли: либо идти большим караваном, либо плыть дальше на запад, в Беспокойный Океан. Четыре месяца пути, и если корабль не сожрут морские чудовища, то он как раз выйдет в восточную часть нашего континента. Многие учёные мужи говорят, что так происходит из-за того, что земля круглая, но я в этом не сильно разбираюсь.

— А что насчёт суши? — спросил Людвиг, слушавший с большим интересом.

— А по суше — ещё хуже, — усмехнулся барон. — Центр Вестланда — это, молодой человек, такое пекло, что даже демоны бы сбежали. Пустыни и степи, где живут только дикие орки и безумные кочевники. Их там тьма, и они никому не подчиняются, режут всех, кто сунется. И те и те коней любят больше, чем жён, и воюют только ради того, чтобы убивать. Ещё на континенте много гор, полные гоблинов. Мелкие зелёные уродцы, те хоть не такие страшные, но их много, и они кусаются.

В детстве я всей душой ненавидел гномов и дварфов, и жалел, что мы так и не смогли выдавить из своих цитаделей, но когда я думаю об этом сейчас… у наших коротышек больше мозгов, и они так же как и мы не любят умирать, чего у гоблинов вообще нет.

— И что, совсем никакой торговли нет? — спросила вдруг Ульрика, подавая голос из-за стола.

— Отчего же, есть, — усмехнулся барон. — Один путь остался, северный. Через земли Вендов. Это, герцог, такие же люди, как мы, только живут восточнее и севернее Империи Яркого Пламени. У них свои княжества, свои порядки. Я с ними воевал, когда служил в имперской ауксилии.

Он замолчал на мгновение, и взгляд его стал отстранённым.

— Тяжёлые воины, скажу я вам. Упорные. Легко не сдаются и любят метательные копья даже больше огнелюбцев. Мы столицу одного из княжеств брали: три месяца осады, потом штурм, потом резня в городе... — Барон тряхнул головой. — Не хочу вспоминать. Воевать умеют. И торговать, тоже. Только вот и на них беда пришла.

— И кто же?

— Стурги. — Барон усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Северные дикари. Живут за полярным кругом, где почти всегда ночь, и лезут на юг, потому что дома жрать нечего. Давят на Вендов, те отбиваются, но силы тают. Так что и северный путь скоро закроется. Поэтому имперцы и полезли на север, что бы ослабшая часть торгового пути им досталась, а не северянам.

За столом повисла тишина. Старший сын бырона, мрачно уставился в кружку.

— Мир пытается сожрать сам себя? — спросил он глухо.

— Не весь, Конрад. — покачал головой барон. — Но большая часть. Война, голод, разруха, я всё это видел. Везде одно и то же: когда ресурсов мало, люди начинают грызться.

— А у нас тут, значит, тоже скоро начнётся, — подытожил Конрад.

— Уже началось, сынок, — тихо сказал барон. — Уже началось. Те бандиты, что шастают по лесам, — это только цветочки. Ягодки пойдут, когда с севера попрут норсы, а с юга — голодные бароны, которым нечем кормить людей.

Он посмотрел на меня.

— Поэтому, герцог, я и пригласил вас. Но об этом позже.

— А вы, фрау... — барон перевёл взгляд на Ульрику Сворд, которая сидела молча, но внимательно слушала, — простите, не знаю вашего имени. Вы же из Лангенфельдов? Табард ваш я узнал. Перевёрнутый меч, это же их ветвь?

Ульрика подняла голову, и в её глазах мелькнула тень вызова.

— Бастардская ветвь, господин барон. Я Ульрика, по прозвищу Сворд. И да, я из Лангенфельдов. Только теперь служу герцогу.

— Вот как? — барон удивлённо посмотрел на меня. — Герцог, вы коллекционируете знатных дев? Сначала эта прекрасная темнокожая жрица, теперь рыцарь-дева из Готланда...

— Судьба, — усмехнулся я. — Сир Ульрика сама предложила мне свой меч. А я не отказываюсь от хороших воинов.

— Сама предложила? — барон хмыкнул. — И что же, Лангенфельды вас отпустили?

— Я их не спрашивала, — коротко ответила Ульрика.

В зале повисла лёгкая неловкость. Барон, однако, лишь рассмеялся.

— Ай да девка! Вот это характер! Знаешь, герцог, я таких уважаю. Сам в молодости был таким же — никого не спрашивал, сам себе хозяин. Только мне, дураку, повезло меньше, пришлось возвращаться домой, когда старшие братья полегли. А она вон как ловко устроилась. — Он подмигнул Ульрике. — Молодец, фрау. С таким господином не пропадёшь.

Ульрика чуть заметно расслабилась. Кажется, она опасалась осуждения, но барон, сам прошедший огонь и воду, отнёсся с пониманием.

— А вы, юная леди, — барон перевёл взгляд на Эльду, которая всё это время сидела тихо, но с интересом прислушивалась к разговорам. — Вы, я так понимаю, из норсов? Признаться, когда я увидел ваш наряд и эти... — он покрутил пальцем у своей шеи, намекая на ожерелье из клыков, — то сразу подумал: северянка. Но говорите вы чисто, почти без акцента.

— Я из племени Белых Лисиц, господин барон, — Эльда улыбнулась, и улыбка у неё была открытая, хотя в глазах мелькнула тень. — Только мы теперь люди конунга. Служим ему верой и правдой.

— Белые Лисицы? — барон вдруг подался вперёд, и его лицо стало серьёзным. — Погоди-ка, девонька... Я слышал это название. Весной, когда началась вся эта кутерьма с северянами, мне доносили, что именно Белые Лисицы первыми перешли Хребет и вошли в Валанд. Вы те самые?

Эльда замялась, но кивнула.

— Те самые, господин барон. Только мы не по своей воле пришли. Нас гнали.

— Айсландеры? — быстро спросил барон.

— Они, — голос Эльды дрогнул. — Они сжигали всё на своём пути, жрали... — она запнулась, покосилась на младших детей барона. — В общем, нам пришлось уйти. Мы думали, в Валанде найдём убежище. А нашли...

— Войну, — закончил за неё барон. — Да, помню. Герцог Альрик тогда собирал ополчение, но многие бароны не пошли — своих земель боялись оставить. Я и сам не пошёл, грешен. Думал, отсижусь за стенами. А вы, значит, с той стороны...

Он покачал головой.

— И много ваших полегло?

— Почти все, но наш род погиб не от готов. — Тихо сказала Эльда. — Конунг... герцог Александр тогда разбил наш отряд, а потом нас догнало другое племя и в рабство взяло. После того как Александр разбил и их, я поклялась служить ему верой и правдой. Собственные родичи принесли мне больше боли и страданий, и я надеюсь, когда ни будь за это отомстить.

— Так, значит... — барон задумчиво погладил бороду. — И правильно сделала, что осталась, девонька. Я, знаешь, сколько таких выборов в жизни делал? Десять лет в Империи, среди чужаков, а потом вернулся домой, на пепелище. Если сделала выбор, то иди до конца.

— Иду, — просто ответила Эльда.

— А родители твои? — спросила вдруг фрау Хильда тихо. — Прости, если вопрос больной, но... они живы?

Эльда опустила глаза. На мгновение мне показалось, что она не ответит, но девушка справилась с собой.

— Отец погиб ещё весной, госпожа. Он был шаманом. Его убили на сходе, когда он отказался... — она сглотнула. — Когда отказался продавать наши души демонам. Айсландеры призывают их, чтобы побеждать. Отец сказал, что лучше смерть, чем такая власть. Его зарезали свои же, кто испугался.

За столом стало тихо. Даже младшие мальчишки перестали жевать и уставились на Эльду. Барон выругался на каком-то неизвестном мне языке.

— А мать... — голос Эльды дрогнул сильнее, но она взяла себя в руки. — Мать убили уже здесь, в Валанде. Стылые Черепа, что пленили остатки нашего племени хотели вызвать большого демона, чтобы раздавить конунга. Мать... она была среди пленных. Её принесли в жертву. Вместе с другими.

Фрау Хильда ахнула и прижала руку к груди. Барон сжал кулак так, что костяшки побелели.

— Стервецы, — выдохнул он. — Настоящие стервецы. Девонька... мне жаль. Свет свидетель, мне искренне жаль.

— Она теперь с предками, — твёрдо сказала Эльда.

Барон медленно кивнул, глядя на неё с новым уважением.

— Твой отец был прав, девочка. Демоны — это не та сила, с которой можно играть. Я в Империи насмотрелся на последствия такой игры. — Он поморщился. — Хорошо, что твой... конунг, — он покосился на меня, — сумел с ними справиться.

— Сумел, — с гордостью сказала Эльда. — И не только с ними.

Я кашлянул, чувствуя, что ещё немного, и северянка начнёт перечислять мои добродетели вслух.

— Эльда, может, не надо?

Она улыбнулась, но замолчала.

Конрад, старший сын, который до этого хмуро молчал, вдруг поднял кружку.

— За северянку, — сказал он коротко.

— За Эльду! — поддержал барон.

Мы выпили. Эльда раскраснелась, но было видно, что ей приятно.

— Ладно, — барон хлопнул ладонью по столу, — хватит страшных историй. Давайте о чём-нибудь весёлом. Конрад, расскажи-ка, как ты в прошлом году на медведя нарвался!

Конрад, до этого мрачно молчавший, оживился и принялся рассказывать историю, в которой медведь, естественно, оказался ростом с холм, а сам Конрад — чуть ли не голыми руками его заломал. Судя по тому, как фрау Хильда закатывала глаза, история была приукрашена раз в десять, но слушать было забавно.

Потом Отто рассказал о том, как они с братьями в детстве украли у отца лошадей и ускакали в лес, а потом заблудились и их три дня искали всем замком. Барон при этом воспоминании погрозил сыну кулаком, хоть и беззлобно, потому что дети уже давно успели получить «награду» за свои безрассудные действия.

Фрау Хильда, в свою очередь, поведала забавную историю о том, как в позапрошлую зиму снегом завалило вход в погреб, и пришлось две недели питаться тем, что осталось в кладовых, из-за чего вся семья возненавидела солёную рыбу.

— А у вас, герцог, — спросила она, — в ваших землях как с едой? Не голодаете?

— Пока нет, — ответил я осторожно. — Мы только обустраиваемся. Но запасы делаем, охотимся, рыбу ловим. К весне, надеюсь, будет полегче.

— Дай Бог, — вздохнула фрау Хильда. — Дай Бог.

Отто, второй сын, воспользовался моментом и спросил:

— А вы, герцог, правда сами в битве участвуете? Не только командуете?

— Правда, — ответил я. — В прошлом бою пяток бандитов на копьё поймал.

— А доспех у вас тяжёлый? — подключился Людвиг, третий сын. — А меч острющий? А покажете?

— Людвиг! — одёрнула фрау Хильда. — Не приставай к гостю.

— Ничего страшного, — усмехнулся я. — Завтра, если барон позволит, могу показать. И меч, и доспех.

— Ух ты! — мальчишки переглянулись с восторгом.

Разговор постепенно распался на несколько ручейков. Конрад обсуждал с Людвигом (моим капитаном) тактику обороны слабых стен. Отто пытался выведать у Ульрики, трудно ли женщине быть рыцарем. Гермиона задумчиво рассматривала гобелены на стенах, изредка отвечая на вопросы фрау Хильды о Церкви Солнца.

— А скажите, герцог, — спросил вдруг Герхард, кастелян, который до этого молча сидел в углу, — вот вы говорили про бандитов. А много их сейчас в лесах? Мы слышали, что на западе, у Кальднатта, целые шайки рыщут.

— Много, — ответил я. — Мы одну такую на днях перебили. Две сотни. Дезертиры, беглые крестьяне, всякий сброд.

— Две сотни? Это очень много. — насторожился барон.

— Кто-то знал наш маршрут и время. След ведёт в Кальднатт.

Барон помрачнел.

— Не нравится мне это. Если кто-то начал охоту на чужаков... это может плохо кончиться. И для вас, и для тех, кто с вами связан.

— Я знаю, — кивнул я. — Поэтому и хочу понять, кто друг, а кто враг в этих землях.

— Понимаю, — задумчиво сказал барон. — Понимаю...

Время шло. Свечи оплывали, слуги подливали пиво, но все уже явно устали. Дети барона начали клевать носом, даже старшие. Фрау Хильда первой поднялась.

— Господа, простите, но мне пора. Младших детей укладывать, да и самой отдохнуть. Герцог, спасибо за приятную беседу.

Я поднялся и поклонился.

— Благодарю за гостеприимство, фрау Хильда.

Барон допил своё пиво, поставил кружку и посмотрел на меня.

— Герцог, — сказал он негромко, но весомо. — Вы, я вижу, человек слова и дела. И я не просто так пригласил вас в гости, но здесь, за этим столом, при слугах и детях, такие разговоры не ведут.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— У меня есть кабинет, где нас никто не услышит. — Барон Вальтер усмехнулся. — Если вы не устали и готовы говорить о делах серьёзно — пойдёмте. Конрад, Герхард, вы тоже нужны. И... — он посмотрел на моих спутниц, — ваши дамы пусть идут отдыхать.

Я повернулся к своим. Гермиона понимающе кивнула, она останется здесь, с остальными. Ульрик шагнул ко мне.

— Ваш телохранитель может идти с вами, герцог. В моём доме вам ничего не грозит, но я понимаю.

Ульрик чуть расслабился, пусть и не подал вида.

— Хорошо, — сказал я, разворачивая к телохранителю. — Ты со мной.

Мы поднялись. Барон, опираясь на трость, пошёл к лестнице, ведущей в башню, вслед за ним двинулись его сыновья, Конрад и Герхард. Я бросил прощальный взгляд на опустевший зал. После чего вслед за ними вышел из зала.

Пир закончился. Начинались переговоры.

Мы поднялись по узкой винтовой лестнице, сложенной из грубого камня. Барон шёл медленно, тяжело опираясь на трость, и каждый шаг отдавался глухим стуком. Конрад поддерживал отца под локоть, но делал это ненавязчиво, чтобы не уронить достоинство старого воина.

Он решил поговорить не в той же комнате, в которой нас встречал Кабинет оказался наверху и представлял собой небольшую круглую комнатка в башне, с узкими бойницами вместо окон. Вдоль стен тянулись полки, на которых лежали несколько безделушек и с десяток свитков и книг. В центре стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами. В камине, сложенном из тёсаного камня, весело потрескивали дрова, отбрасывая тёплый свет на лица присутствующих.

Барон опустился в тяжёлое кресло с высокой спинкой, жестом предлагая мне занять место напротив. Конрад сел слева от отца, а Герхард справа, у самого края стола. Ульрик, войдя последним, молча встал у двери, скрестив руки на груди.

— Герцог, — начал барон без предисловий, — вы, должно быть, удивлены, почему старый хромой барон из глухомани вдруг приглашает к себя чужеземного правителя.

Я чуть наклонил голову, давая понять, что слушаю.

— Я живу в этой дыре не только для того, чтобы ждать своей смерти — продолжил он, поглаживая бороду. — У меня есть глаза и уши.

Он откинулся в кресле, собираясь с мыслями.

— Весной, когда норсы полезли черезграницу, я, как и многие, думал, что мы их перебьём, или, в крайнем случае, отсидимся. Стены у меня невысокие, но думал, что людей наскребу. Авось пронесёт. А потом пошли слухи. Такого не могло произойти после того, как вы разбили людей Альрика, освободив пленных северян.

Конрад слушал внимательно, переводя взгляд с отца на меня. Герхард сидел неподвижно, но я чувствовал, как он оценивает каждое моё движение.

— Я послал людей, — продолжал барон. — Самых толковых, из бывших наёмников, с кем вместе в Империи служил. Сказал: разузнайте, что за птица. Они ходили по тавернам, слушали болтовню купцов, собирали слухи. И знаете, что выяснили?

— Что? — спросил я ровно.

— Что этот человек — не местный, — медленно произнёс барон. — Что у него железные латники, каких во всём Валанде днём с огнём не сыщешь. Что он платит серебром — настоящим, полновесным, не обрезанным. И что он разбил Стылых Черепов, одних из тех самых, что гонят норсов на юг с демонами.

Я с удивлением посмотрел на него. В ответ на это барон ухмыльнулся.

— Даже сейчас с норсами мы не только воюем. Есть племена, что не хотят умирать об готские копья. А также есть те, кто попал в плен, был допрошен и повешен. Как хорошо, что готские солдаты не прочь рассказать интересные вещи за чаркой хлебного вина?

В ответ на это мне только и осталось покачать головой. У деда был явный талант изымать информацию из откровенного мусора. Или мои люди слишком засветились.

— Я знаю, о чём ты думаешь, герцог. Если о тебе хоть кто ни будь знает, только агенты короля. Альрик может быть и не дурак, но дураками является его свита. Именно поэтому нападения на тебя меня так удивило. В этих землях нет никого кроме меня, кто мог бы подобное устроить.

Он помолчал, давая мне осознать.

— Кроме вас, верно? — Отметил я, внимательно смотря в глаза старика.

— Верно, только вот я этого не делал. — Покачав головой ответил барон.

— Тогда зачем вы это мне рассказываете? — Не мог не задать я вопрос.

— Потому что к таким мыслям и вы и сами бы дошли, рано или поздно. Будет лучше, если бы вы направили силы ваших людей, на поиск реального врага. — Фон Адлер выглядел по настоящему злым, впрочем, это так же могла быть всего лишь хорошая актёрская игра.

— Надеюсь вы так же так сделаете, барон.

— Несомненно. Мне не нравится, что кто-то в Валанде совершает тёмные дела, вне моего надзора. — Вальтер фон Адлер нахмурился, — впрочем сейчас не об этом. Айсландеры.

— Айсландеры? — Повторил я, сбитый с толку.

— Они самые, — кивнул барон. — Весной северяне вторглись малой силой, а летом их пришло больше. Твой отряд, герцог, уничтожил часть варваров, что пыталась прорваться в восточной части герцогства. Те, кто уцелел, уползли на север зализывать раны и разнося слухи о том, куда идти не нужно. Узнав об этом я, —сказал барон тише. — Что ты, герцог, не просто удачливый авантюрист и когда мои люди донесли, что ты идёшь на юг с армией, я решил, что с вами нужно встретиться.

— Поэтому пригласили меня в гости? — уточнил я. — Не побоялись, что приду с войной?

Барон усмехнулся.

— Герцог, если бы вы хотели взять мой замок, то взяли бы его и без приглашения. Стены мои старые, гарнизон смехотворен не только по численности, но и по качеству. То, что вы уже успели продемонстрировать равно домашней гвардии герцога и я уверен, что это далеко не всё, что у вас есть. Нет, если бы вы хотели воевать, то уже бы воевали. А вы заплатили моим крестьянам за постой.

Второй сын барона, Герхард хмыкнул, за что тут же получил подзатыльник от своего отца и замолчал.

— Знаешь, — продолжал барон, — когда в последний раз какой-нибудь дворянин платил крестьянам за постой? Никогда. Сильные всегда брали у слабых. А ты заплатил. Значит, ты либо святой, либо очень умный и в обоих случаях уже это стоит того, чтобы с тобой поговорить.

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— Допустим, я тот, за кого ты меня принимаешь. Что дальше?

Барон подался вперёд, опершись локтями о стол. Свет от камина упал на его лицо, высвечивая глубокие морщины и старый шрам через бровь.

— Я ненавижу Альрика фон Ва, — сказал он с такой силой, что даже Конрад вздрогнул. — Этот человек предал всё, за что мы воевали. Когда пришёл Хьёрик с головой его отца, он не поднял меч, а преклонил колено. Отдал корону, отдал земли, отдал людей. И теперь сидит в Ангене и трясётся от страха, что северяне придут за ним.

— Ты бы предпочёл, чтобы он сражался?

— Я бы предпочёл, чтобы он умер с мечом в руках! — рявкнул барон, и его кулак грохнул по столу так, что подпрыгнули свитки. — Мой отец и четверо старших братьев погибли, защищая Валанд от Хьёрика. Они не спрашивали, выгодно это или нет, просто встали и пошли за своим королём. А этот... этот трус отдал всё без боя и теперь мы платим дань норду, надевшему шкуру гота, а наши дети мрут с голоду, потому что урожай уходит в закрома Хьёрика.

Конрад положил руку на плечо отца, успокаивая и его отец перевёл дыхание.

— Прости, герцог. Может быть, это и стариковские бредни, но я не могу молчать.

— Понимаю, — тихо ответил я. — Продолжай.

Барон откинулся в кресле, устало прикрыл глаза.

— Альрик не удержит Валанд. Это уже ясно всем, у кого есть глаза. Северяне жрут наши земли, а дворяне готовятся грызть друг друга. Зимой, когда станет совсем голодно, начнутся набеги. Сосед на соседа, брат на брата. Потому что жрать-то надо, а взять неоткуда.

Он открыл глаза и посмотрел на меня в упор.

— Ты знаешь тех, кто на тебя напал? Это были мои бандиты, — горько усмехнулся барон. — Вернее, те, кто осел на моих землях. Дезертиры, беглые крестьяне, всякий сброд. Они шастали по лесам, грабили обозы, жгли деревни. Я ничего не мог сделать. У меня нет людей, чтобы прочесать лес и нет денег, чтобы нанять солдат. Я сидел в замке и слушал, как смерды мрут или стекаются из окрестных деревень ко мне. Еды на всех уже не хватит, а они всё продолжают идти.

— И ты хочешь, чтобы я решил эту проблему?

— Я хочу, чтобы ты дал мне людей, — прямо сказал барон. — Сотню солдат. Всего сотню. Чтобы я мог контролировать свою землю, отогнать бандитов, защитить и восстановить деревни. Чтобы соседи знали: у Адлера есть сила, и лучше не лезть.

— Сотню, — повторил я. — Это не мало.

— Я знаю. — Барон сцепил пальцы в замок. — Я не прошу даром, герцог. Я предлагаю сделку.

— Какую?

Он подался вперёд, и в его глазах зажглись азартные огоньки старого игрока.

— У меня есть глаза и уши во всём Валанде. Мои люди, бывшие наёмники, купцы, странники и прочие, ходят по ярмаркам, сидят в тавернах, трутся возле замков. Я знаю, кто с кем в ссоре, кто кому должен, кто точит нож на соседа. Я знаю, чьи люди погибли в битве у Кальднатта и кто теперь ненавидит тебя лютой ненавистью.

Я слушал внимательно, не перебивая.

— В той битве, — продолжал барон, — полегли люди из баронских семей и одного графского дома. Барон фон Эшбах потерял старшего сына. Барон фон Митте — двух племянников. А граф фон Вальдек — своего единственного внука. Они не забыли, герцог. И не простят.

— Ты предлагаешь мне список врагов?

— Я предлагаю тебе не просто список, — усмехнулся барон, — а постоянно действующую разведку в довершение к твоей. Мои люди будут сообщать тебе обо всём, что происходит в Валанде. Кто собирает войска, кто ищет союзников, кто готовится ударить. Я стану твоими глазами и ушами. А ты... ты дашь мне сотню солдат, чтобы я мог защитить свою семью и свои земли.

Я задумался. Предложение было выгодным. Сотня солдат — немало, но у меня после призывов и пополнений достаточно людей. К тому же, барон просил не элиту, а просто бойцов, способных держать строй и пугнуть бандитов. А взамен — постоянный поток информации из самого сердца Валанда.

— Информация должна поступать регулярно, — сказал я наконец. — И быстро. Если я узнаю о чём-то важном через месяц после события — цена такой информации грош.

— Раз в две недели, — твёрдо сказал барон. — Мои люди будут доставлять донесения в вашу резиденцию, если покажите, где она.

Я кивнул, обдумывая.

— Вам нужна сотня солдат… — задумчиво проговорил я. — Роту алебардщиков я вам не дам, по крайней мере пока. Солдаты на том же уровне, что и ваша стража вас устроит?

— Тогда из этой сотни хотя бы два десятка должно быть стрелками.

Два десятка охотников и восемь десятков ополченцев – это не так уж и много. Да и мне в любом случае нужно будет наращивать своё присутствие в Валанде.

— Согласен, если еда и жалование на вас— ответил я.

Барон фон Адлер кивнул.

— Разумеется, герцог. И ещё одно, — добавил барон тише. — Я понимаю, что слова — это только слова, а вам нужна гарантия.

Он повернулся к двери, которая была чуть приоткрыта, и позвал:

— Фриц! Зайди-ка.

В кабинет вошёл младший сын барона — тот самый двенадцатилетний мальчишка, который за столом слушал рассказы Эльды, раскрыв рот. Сейчас он стоял вытянувшись, а его лицо у него было бледное.

— Вот, — барон положил руку на плечо сына. — Мой младший. Фриц фон Адлер. Я отправляю его с тобой, герцог. В качестве оруженосца, пажа, заложника — называй как хочешь. Он будет служить тебе верой и правдой. А если я нарушу слово — ты волен делать с ним что пожелаешь.

Мальчик вздрогнул, но не опустил головы. Его старший брат, Конрад сжал зубы, но смолчал, видимо, это решение обсуждалось заранее. Герхард же смотрел на Фрица с гордостью и болью одновременно.

Я посмотрел на мальчика. Худой, светловолосый, с отцовскими цепкими глазами. В нём чувствовалась порода, та самая, что позволяла сыновьям уезжать в чужие края и удачно возвращаться домой спустя десяток лет.

— Ты согласен, Фриц? — спросил я прямо.

Мальчик сглотнул, но ответил твёрдо:

— Да, господин герцог. Отец сказал, что так надо. И я... я не подведу.

— Ты будешь учиться воинскому делу, — сказал я. — Жить в моём замке, есть за моим столом. Если будешь стараться, то станешь рыцарем. Если же нет... — я сделал паузу, — то будешь просто придворным.

Фриц кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

Я перевёл взгляд на барона. Старик стоял, выпрямившись, опираясь на трость, и в его глазах читалась боль, смешанная с гордостью.

— Хорошо, — сказал я. — Я принимаю твоего сына. Договор заключён.

Барон медленно выдохнул, словно сбросил с плеч тяжёлый груз.

— Договорились, герцог. Сотня солдат и моя информация течёт к тебе постоянно.

— Договорились, — подтвердил я, протягивая руку.

Барон крепко пожал её. Конрад следом шагнул вперёд и тоже протянул руку. Герхард ограничился коротким кивком.

Фриц остался стоять у двери, не зная, можно ли уйти. Я махнул ему рукой, и мальчик притулился на лавке в углу, стараясь быть незаметным.

— Ещё один вопрос, барон, — сказал я, помолчав. — У тебя есть младшая дочь, Эльза, верно?

Лицо барона омрачилось. Конрад напрягся, Герхард опустил глаза.

— Эльза, — повторил он глухо. — Да, герцог. Моя девочка.

— Расскажи мне о ней подробнее.

Барон тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Простуда, герцог. Простая, казалось бы, простуда. Подхватила недели две назад. Сначала кашляла, потом жар поднялся. Лекарша наша, старая Грета, поит её отварами, травы жжёт, молитвы читает. А жар не спадает. Девочка тает на глазах. Ест плохо, спит плохо, всё время мечется в горячке.

Он замолчал, сцепив пальцы.

— Я уже и священника звал, и знахарку из дальней деревни. Всё без толку. Все говорят... — голос его дрогнул, — говорят, что до весны она не доживёт. Что слишком слаба, слишком мала и что мы должны быть готовы...

В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. В тишине этот звук показался оглушительным.

— Я потерял слишком многих за свою жизнь… — Вальтер сгорбился и словно сжался, из-за чего превратился из гордого старика в старую развалину.

Я помолчал, давая барону справиться с собой, после негромко произнёс:

— Барон, ты видел сегодня за столом девушку в голубом платье?

— Лену? — барон поднял голову. — Видел. Скромная такая, тихая.

— Она умеет лечить, — сказал я. — Не травами и заговорами, а святой силой. Я сам видел, как она за один день поставила на ноги воина с гнилой раной. Если ты позволишь, она осмотрит твою дочь.

Барон замер. Конрад резко повернулся ко мне, в его глазах отразилась надежда пополам с неверием. Герхард подался вперёд.

— А если... если не поможет? — спросил барон хрипло.

— Если не поможет, — сказал я честно, — хуже не будет. Но если поможет...

— Если поможет, — вдруг меня перебил старший баронский сын и голос его дрогнул, — мы будем твоими должниками, герцог.

Барон кивнул, смахивая непрошеную влагу с глаз.

— Прости, герцог. Старые глаза слезятся на дым. — Он справился с голосом. — Да, да, конечно, пусть приходит. Сейчас же.

Я обернулся к Ульрику, который всё это время стоял у двери, как каменное изваяние.

— Ульрик, найди Лену. Приведи её сюда. Скажи, что дело срочное. Со мной всё будет в порядке.

Ульрик коротко кивнул и бесшумно вышел.

Мы остались ждать. Барон сидел, уставившись в огонь камина. Конрад мерил шагами комнату, но старался не мешать. Герхард застыл у стола, сложив руки на груди. Фриц в углу сжимал свои руки и, кажется, молился — шевелил губами беззвучно.

Через несколько минут в дверь тихо постучали. Ульрик приоткрыл створку, пропуская внутрь Лену. Послушница выглядела уставшей — день выдался долгий, а пир отнял последние силы.

— Вы звали меня, господин? — тихо спросила она.

— Да, Лена. — Я поднялся. — Ты же слышала на пиру, что дочь барона больна?

Лена кивнула. Барон уже стоял, опираясь на трость, и в его глазах плескалась такая отчаянная надежда, что у меня самого защемило сердце.

— Пойдёмте, дитя моё, — сказал он хрипло. — Пойдёмте скорее.

Мы вышли из кабинета. Конрад и Герхард остались — слишком много людей в детской ни к чему. Ульрик двинулся за мной. Фриц, всё это время сидевший в углу, вдруг вскочил:

— Я с вами! Я тоже хочу к Эльзе!

Барон обернулся, хотел что-то сказать, но я опередил:

— Пусть идёт. Сестре поддержка не помешает.

Мы спустились этажом ниже, прошли по узкому коридору и остановились у массивной двери, обитой войлоком — чтобы тепло не уходило. Барон толкнул дверь, и мы вошли.

В комнате было жарко натоплено — даже душно. В камине полыхал огонь, у стены стояла широкая кровать под балдахином, а у кровати, на низкой скамеечке, сидела пожилая женщина в тёмном платье и белом чепце, слуга или лекарша, судя по всему. При нашем появлении она вскочила, прижимая к груди ступку с какой-то пахучей травой.

— Господин барон! — запричитала она. — Я как раз новое снадобье готовлю, корень девясила с мёдом, может, поможет...

— Потом, Грета, потом, — отмахнулся барон, подходя к кровати. — Посторонись.

Я подошёл ближе и увидел девочку.

Эльза выглядела плохо. Светлые волосы разметались по подушке, личико было бледным, почти прозрачным, с лихорадочным румянцем на щеках. Глаза закрыты, дыхание частое, с хрипами. Она металась во сне и что-то бормотала.

Фрау Хильда сидела по другую сторону кровати, сжимая маленькую ручку дочери в своих ладонях. Увидев нас, она подняла опухшие от слёз глаза.

— Вальтер... — выдохнула она.

— Это я, милая. — Барон опустился на колени перед кроватью, тяжело, с хрустом в суставах, но словно не замечая боли. — Герцог обещал помочь. Его жрица... она умеет лечить.

Лекарша Грета, услышав это, недоверчиво поджала губы:

— Господин барон, я сорок лет людей лечу, всякого насмотрелась. Может, лучше моим отваром?

— Помолчи, Грета, — устало сказал барон. — Твой отвар уже неделю перестал помогать. Пусть попробует.

Лена тем временем уже подошла к кровати, всё её внимание было приковано к девочке. Она опустилась на колени рядом с фрау Хильдой и тихо спросила:

— Можно? Я только посмотрю.

Фрау Хильда кивнула, не в силах говорить.

Лена осторожно взяла руку Эльзы, прикрыла глаза. На мгновение в комнате стало совсем тихо, раздавался только треск огня, да слышалось тяжёлое дыхание больной. Потом ладонь послушницы начала слабо светиться — золотистым, тёплым светом, который разгонял тени по углам.

Грета ахнула и перекрестилась. Фриц, стоявший у двери, заворожённо смотрел на сияние.

Лена открыла глаза.

— Лёгкие забиты, — сказала она негромко. — Жар сильный, тело борется, но сил мало. Я могу помочь. Но нужно, чтобы все, кроме матери, вышли.

— Почему? — нахмурился барон.

—Тишина и покой помогают сосредоточиться. Мне нужно будет много времени — пояснила Лена.

Барон посмотрел на жену. Та решительно кивнула.

— Вальтер, выйди. И ты, Фриц. Грета... тоже выйди.

Лекарша поджала губы, но спорить не посмела. Мы вышли в коридор. Барон тяжело опустился на лавку у стены, я встал рядом. Фриц притулился с другой стороны от отца, и старик машинально погладил сына по голове.

— Сколько это займёт? — спросил барон глухо.

— Не знаю, — честно ответил я.

Мы ждали. Секунды тянулись бесконечно, складывая сначала в минуты, а потом и в часы. Если бы внутри не осталась жена барона, то он бы уже давно ворвался внутрь. Золотой свет, свечение которого пробивалось из-под двери показывала, что мы ждём не зря. Фриц задремал, привалившись к отцовскому плечу.

Наконец дверь приоткрылась и пороге стояла фрау Хильда. Лицо у неё было мокрое от слёз, но на лице была улоыбка.

— Вальтер... — прошептала она. — Иди сюда. Только тихо.

Мы вошли.

Эльза спала. Спокойно, ровно дыша, без хрипов. Лицо окрасилось в нежный розовый цвет. Лена сидела на скамеечке, бледная как полотно, но при этом улыбалась.

— Я вычистила лёгкие, — тихо сказала она. — Жар спал. Ей нужно пить много тёплого, есть бульон, и дня через три можно будет вставать. А пока пусть спит. Сон сейчас, лучшее лекарство. Я пройдусь по ней светом завтра. Это не обязательно, но поможет организму оправиться быстрее.

Барон медленно опустился на колени перед кроватью. Осторожно, словно боясь разбудить, взял дочкину руку, прижался к ней лбом. Плечи его дрогнули.

Фрау Хильда подошла к Лене и вдруг, схватив её руку, поцеловала. Послушница испуганно отдёрнулась:

— Что вы, госпожа! Не нежно!

— Нужно, — твёрдо сказала фрау Хильда. — Ты мою девочку спасла. Я тебе век благодарна буду.

Я тихонько вышел в коридор, давая семье побыть одним. Через минуту ко мне присоединился барон. Он вытирал глаза рукавом и не стеснялся этого.

— Герцог, — сказал он хрипло. — Я тебе жизнью обязан. Не по договору, а просто по-человечески. Если бы не ты...

— Это не я помог твоей дочери, а Лена, — мягко поправил я.

— Ты привёл её сюда, — упрямо повторил барон.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Пойдём обратно в кабинет. Надо ещё кое-что сказать. А фрау Лена пусть отдыхает. Комнату ей дадут самую лучшую.

Мы вернулись в башню. Конрад и Герхард при нашем появлении вскочили.

— Ну как? — выдохнул Конрад.

— Жива будет, — коротко сказал барон с улыбкой на лице, и старший сын выдохнул так, словно сам только что выздоровел.

Барон тяжело опустился в кресло, жестом предложил мне сесть. Ульрик, вернувшийся на свой пост у двери, чуть заметно расслабился, увидев, что я цел и невредим.

— Герцог, — начал барон, когда мы остались одни — Конрад и Герхард тоже вышли, понимая, что разговор будет личный.

Я кивнул.

— Я старый человек, многое видел, многое потерял. И научился одному: настоящие союзники это не те, с кем выгодно, а те, кому веришь. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Я тебе верю, герцог. Не знаю, откуда ты пришёл, но мне плевать. Мою верность ты купил.

Он помолчал, собираясь с духом.

— Когда придёт время, — сказал он тихо, но твёрдо, — когда ты будешь готов заявить о себе открыто, я преклоню перед тобой колено, как перед своим королём. Мои люди, моя земля, моя сила, всё это будет твоим. Клянусь Богом и памятью своих предков.

Я молчал, давая ему выговориться.

— Не сейчас, — добавил он. — Сейчас ты ещё не готов, да и я не готов, но, когда наступит час, я буду с тобой.

— Я запомню это, барон, — ответил я тихо.

Он кивнул, устало улыбнувшись.

— А теперь, герцог, прошу тебя как гостя: останься на ночь. Время позднее, твои люди устали, мои тоже. Завтра, после обеда, поедешь дальше с лёгким сердцем. А сегодня — отдыхай.

— Хорошо, барон. Спасибо за гостеприимство.

— Это тебе спасибо, герцог. — Он тяжело поднялся. — Герхард проводит тебя в покои. А я... я ещё посижу тут. Подумаю.

Я вышел. Ульрик за мной. В коридоре нас уже ждал кастелян.

— Прошу, ваша светлость. Комната для вас готова.

Ночь прошла спокойно, и я спал как убитый — сказались и долгая дорога, пир с последующими переговорами. Ульрик устроился на лавке у двери и, кажется, даже не сомкнул глаз, впрочем, это уже были его проблемы.

Утром меня разбудил стук в дверь. Вошёл слуга с кувшином горячей воды. Вслед за ним появился Фриц, уже приодетый, с новым поясом и кинжалом на боку.

— Господин герцог, — сказал он торжественно. — Отец просит вас к столу. Обед готов. И... — он улыбнулся, — Эльза тоже будет. Ей уже лучше!

Я усмехнулся, принимая воду.

— Передай отцу, что скоро буду.

Обед накрыли в том же зале, где вчера был пир, но сегодня обстановка была куда теплее и проще. За столом собрались все, включая младшего ребёнка барона. Девочка сидела на высоком стуле рядом с матерью, закутанная в тёплый платок. Увидев меня, она застеснялась и спряталась за мамино плечо, но потом выглянула и тихо спросила:

— Ты тот самый герцог, который прислал добрую фею?

Я улыбнулся.

— Наверное, тот самый. А фея — это Лена?

Эльза кивнула и прошептала:

— Она красивая, и от неё становится тепло.

— Она правда красивая, — согласился я.

Обед был простым, но сытным — каша с мясом, сыр и пиво. Барон сидел во главе стола, и лицо его сегодня казалось помолодевшим лет на десять. Фрау Хильда то и дело поглядывала на дочку и украдкой вытирала глаза.

Когда с едой было покончено, и слуги унесли опустевшие миски, заменив их кружками с горячим травяным отваром, барон откинулся в кресле и, погладив бороду, посмотрел на меня уже не как хозяин на гостя, а как мужчина, собирающийся говорить о деле.

— Герцог, — начал он негромко, чтобы слышали только сидящие рядом Конрад и Герхард, — вчера мы обсудили оружие и союзы. Но есть кое-что ещё, о чём я хотел бы попросить. Не как о части сделки, а как о соседской услуге.

Я кивнул, давая понять, что слушаю.

— Ты видел деревню, когда въезжал. Люди ютятся у околицы, подальше от замка. Беженцы с севера, да и некоторые мои собственные смерды, чьи дома спалили бандиты. — Он тяжело вздохнул. — Я дал им кров, но мои закрома не бездонны. Я подсчитал: даже если мы затянем пояса до последнего, к середине зимы начнётся голод. Еды не хватит ни им, ни моим людям.

Барон посмотрел на меня с мрачной прямотой человека, привыкшего принимать тяжёлые решения.

— Я не хочу смотреть, как мрут дети. Но и разорить собственный гарнизон, раздавая последнее, я тоже не могу — тогда весной нас всех вырежут те же бандиты.

Он замолчал, явно не решаясь произнести просьбу вслух. Но я уже понял, к чему он клонит, и решил облегчить ему задачу.

— Тебе нужно избавиться от лишних ртов, — сказал я прямо. — И ты хочешь, чтобы я забрал их с собой, заменив бесполезных для тебя людей на солдат.

Барон выдохнул, и в его глазах мелькнуло облегчение пополам со стыдом.

— Именно так, герцог. Ты строишь новые земли и тебе могут понадобиться рабочие руки. Я не знаю, где именно они находятся, и не спрашиваю. Но если тебе нужны люди, я готов отдать тех, кого не могу прокормить. Дам телеги, провиант на дорогу — всё, что смогу наскрести.

Я задумался. В его словах был резон.

— Сколько их? — спросил я.

— Почти сотня семей — ответил за отца Конрад. — Может, чуть больше. Мужики есть крепкие, но в основном бабы с ребятишками да старики.

Я прикинул свои запасы. Путь до моих земель займёт чуть больше недели при хорошей погоде. С толпой беженцев — все две, а то и три. Еды в обозе хватит, если урезать пайки. Я брал провизии с очень солидным запасом.

— Я поговорю с ними, — сказал я твёрдо. — И, если они согласятся идти под мою руку, заберу.

Барон кивнул, принимая мои условия.

— Это будет их выбор, герцог.

Он поднял кружку, и я поднял свою. Мы выпили молча.

После обеда, когда все начали расходиться, я подозвал Людвига и Ульрику.

— Капитан, бери десяток латников и иди к околице. Найди тех беженцев, о которых говорил барон. Скажи, что я, герцог Александр, предлагаю им место в своих владениях, там, где строятся новые поселения. Землю, кров, защиту. Объясни, что путь долог и опасен, но там их ждут тёплые дома и работа. Кто согласится — пусть собирают пожитки. Выступаем через час.

Людвиг кивнул и тут же ушёл. Ульрика задержалась.

— Позволь мне пойти с ними, господин, — попросила она. — Среди беженцев наверняка есть женщины. Им будет спокойнее говорить с другой женщиной, а не только с солдатами.

Я согласно кивнул, и она поспешила за Людвигом.

Я же, накинув плащ, вышел во двор. Слуги уже седлали коней, выносили тюки. Мои солдаты строились у ворот, проверяя оружие и поклажу. Фриц стоял чуть поодаль, держа под уздцы свою смирную лошадку, и смотрел на всё это широко раскрытыми глазами.

Через полчаса вернулся Людвиг. За ним и Ульрикой тянулась целая процессия: мужики в драных тулупах, бабы с узлами, дети, цепляющиеся за материнские юбки и несколько мелких телег, гружённых до верху нехитрым скарбом.

— Все согласились, господин, — доложил Людвиг, подойдя ближе. — Как услышали про землю и защиту, так сразу засобирались. Говорят, здесь всё одно с голоду помирать.

Я вгляделся в лица переселенцев. В глазах теплилась надежда, та самая, что заставляет людей срываться с насиженных мест и идти в неизвестность.

— Кто у вас старший? — спросил я громко.

Вперёд вышел коренастый мужик лет сорока, с окладистой рыжей бородой и руками, привыкшими к топору.

— Я, господин. Гансом кличут. Был кузнецом в деревне под Кальднаттом, пока её не сожгли. Теперь вот... — он развёл руками.

— Слушай меня, Ганс, и вы все слушайте, — сказал я, повышая голос, чтобы слышали все. — Я, герцог Александр, предлагаю вам место в моих землях. Там, далеко на востоке, я строю город и деревни. Земли много, леса богатые, река рыбная. Я дам вам защиту от врагов и справедливый суд. А вы будете работать и платить десятину, как все свободные крестьяне.

Я обвёл взглядом толпу.

— Путь долог. Идти придётся через зимний лес. Слабые могут не дойти. Если кто-то хочет остаться здесь, то я не держу, но если пойдёте со мной, назад дороги не будет.

Толпа загудела, зашепталась. Какая-то женщина прижала к себе ребёнка. Но Ганс расправил плечи и твёрдо сказал:

— Мы пойдём, господин герцог. Терять нам нечего, а здесь нам всё равно верная смерть.

Остальные закивали. Я заметил, как Ульрика ободряюще улыбнулась молодой девушке с младенцем на руках.

— Тогда слушайте моих капитанов, — распорядился я. — Вас поставят в середину колонны, вместе с обозом. Телеги поделят поедут только дети, по очереди. В пути не отставать, слушаться приказов. И молитесь своим богам, чтобы погода не испортилась.

Я повернулся к барону, который вышел проводить нас к воротам. Он стоял, опираясь на трость, и смотрел на собирающихся в дорогу переселенцев со сложным выражением лица — облегчение пополам с виной.

— Спасибо, герцог, — сказал он негромко. — Ты снимаешь камень с моей души.

Фриц уже сидел в седле, сжимая поводья побелевшими пальцами. Барон подошёл к сыну, положил руку ему на колено.

— Не подведи, сынок. Служи герцогу верно, учись, набирайся ума. И помни, что ты Адлер.

— Я буду помнить, отец, — серьёзно ответил Фриц, хотя голос его чуть дрогнул.

Мы вышли за ворота. Внизу, в деревне, уже строилась моя армия — сотни людей, повозки и лошади. Теперь к ним добавились ещё четыре десятка переселенцев с телегами и узлами, которых солдаты помогали устраивать в середине колонны. Крестьяне, остающиеся в Адлерхофе, провожали их кто с завистью, кто с грустью, а кто и с явным облегчением — лишние рты уезжали.

Я обернулся к барону в последний раз.

— Сотня солдат будет через месяц, — напомнил я. — Не раньше — дороги, зима. Но будут.

— Я продержусь, герцог. — Он протянул руку. — Светлого пути.

— Светлого пути, барон.

Я вскочил в седло. Ульрик уже был рядом. Гермиона, Ульрика, Эльда и Лена — все на своих местах. Фриц держался в седле уверенно, хоть и был бледен. К счастью, барон выделил для него две лошади: основную и запасную. Мои люди пока не могли похвастаться таким богатством, из-за чего нам приходилось делать более частые остановки, чтобы дать лошадям отдохнуть. Когда я налажу торговлю с Эбронром, торговым городом в Валанде, ниже по реке от Новгорода, лошади будут одним из первых товаров, что мне нужно будет купить.

Переселенцы втянулись в колонну, и кузнец уже о чём-то переговаривался с Драко, командиром алебардщиков.

— Вперёд! — скомандовал я.

Колонна тронулась. Впереди был долгий путь домой.

От автора: Спасибо всем поим читателем, что интересовались моей работой. Это были долгие полтора года и наконец первый том «Александра» был мною закончен. Ставьте лайки, комментируйте и подписывайтесь на меня, чтобы не пропустить другие мои работы. Это последняя глава в этом томе, и я собираюсь отдохнуть от этой работы, занявшись другими идеями. Сегодня параллельно я выпустил пролог другой работы, буду рад если посмотрите.

Хотелось бы выпустить главу раньше, но как я отписался в комментариях – из-за проблем с компьютером я просто потерял последнюю главу и её пришлось писать заново, что заставило меня словить жёсткую дизмораль. Ну а ещё это целых 72 тысячи знаков. То есть целых 4 главы из тех, когда я начинал писать этот текст (сейчас первые главы больше, потому что я их частично переписывал).

В пятницу (17 числа) у меня было заседание кафедры, где я отстрелялся и поэтому на ближайшие полгода, где-то до сентября я более-менее освободился. И да, на ближайшее время картиночки накрылись медным тазом. Все известные бесплатные способы обхода региона на компьютере перестали работать, а на телефоне они не работали с самого начала. Поэтому использовать генерацию изображений от гемини я пока не могу. Буду рад если кто ни будь в комментариях подскажет варианты.