Алекс в космосе

Глава 1 Пираты

Воздух в трюме пах старой смазкой, пережаренным синтетическим мясом и чем-то, что очень напоминало запах мокрой собаки, которой долго не мыли лапы. Алекс сидел на холодном металлическом полу, прислонившись спиной к вибрирующей переборке, и пытался вспомнить, когда именно всё пошло не так.

Кажется, это случилось в тот момент, когда он решил сократить путь через заброшенный промышленный сектор города. Или, возможно, всё началось ещё раньше — когда он согласился на ту странную подработку по сортировке антиквариата.

— Слушай, приятель, если ты собираешься дальше смотреть на свои ботинки с таким выражением лица, будто они совершили военное преступление, то я тебя разочарую: они просто грязные.

Алекс поднял голову. Перед ним стоял высокий, неестественно худой киборг с облупившейся краской на лицевой пластине. Один глаз киборга светился ровным голубым светом, второй был заменён на какой-то громоздкий объектив с кучей линз, которые сейчас судорожно фокусировались. На нём был засаленный комбинезон техника, а в руках он держал огромный разводной ключ, которым лениво постукивал по колену.

— Где я? — выдавил Алекс. Голос звучал хрипло; горло пересохло от пыли и страха.

Киборг наклонил голову набок, имитируя задумчивость.

— Технически — в трюме грузового судна «Ржавый гвоздь». Географически — где-то между двумя звёздными системами, которые даже в самых плохих атласах называют «задницей галактики». А если тебе нужны более точные координаты, то спроси у капитана. Хотя я бы не советовал. Он сегодня не в духе — у него закончилась порция стимуляторов, а его любимая кошка-мутант сдохла от передозировки кошачьей мяты.

Алекс сглотнул и попытался подняться. Ноги дрожали, а голова кружилась так, будто он только что прокрутился в центрифуге на максимальной скорости.

— Вы меня похитили? — спросил он, глядя прямо в единственный настоящий глаз киборга.

— Ой, какие мы драматичные! — Анд (а именно так называл себя этот странный тип) картинно всплеснул руками. — Мы тебя не похищали, мы тебя «приобрели». Есть большая разница между похищением и приобретением с целью дальнейшей эксплуатации... или продажи на органы. Хотя твои органы выглядят довольно посредственно с точки зрения рынка.

— Я человек! — возмутился Алекс, хватаясь за край железного стола, чтобы не упасть.

— Именно поэтому ты здесь, — Анд вдруг стал серьёзным; его голос приобрел металлический отзвук. — Люди — редкий товар. Особенно те, кто умеет пользоваться инструментом лучше, чем собственной рукой для ковыряния в носу. Капитан считает, что ты сможешь починить наш старый стабилизатор потока, который барахлит уже тридцать лет.

— Я не инженер! Я... я работаю в архиве!

Анд издал звук, подозрительно похожий на смех робота-пылесоса с поломкой двигателя.

— Архивариус? Великолепно! Будешь каталогизировать наши запасы консервированных крыс. Кстати о крысах...

В этот момент корабль содрогнулся от мощного удара. Свет мигнул и погас, оставив трюм в полумраке красного аварийного освещения. Сверху донёсся оглушительный грохот металла и крики — кто-то из экипажа пытался передать сообщение по внутренней связи, но голос утонул в статическом шуме и воплях боли.

Анд мгновенно изменился в лице — если это можно было назвать лицом. Его тело напряглось, а рука с разводным ключом сжалась так сильно, что металл жалобно скрипнул.

— Ну вот, — констатировал киборг с абсолютно спокойным видом. — Поздравляю с первым рабочим днём. Похоже, нас нашли ребята из Межзвёздного флота. И судя по силе удара, они не собираются приглашать нас на чай с печеньками.

Алекс застыл, глядя вверх, туда, где где-то за слоями стали и пластика разворачивалась война, о которой он читал только в учебниках истории.

— Что нам делать? — прошептал он.

Анд медленно повернулся к нему и впервые за всё время улыбнулся — криво и жутковато обнажив металлические зубы.

— Бежать? Нет... Бегать бесполезно — они нас расстреляют ещё в коридоре. Так что план такой: ты берёшь этот ключ... — он протянул Алексу тяжёлый инструмент, — ...и идёшь вместе со мной в главный моторный отсек. Если мы не успеем перезагрузить систему охлаждения через пять минут, нас всех превратит в очень дорогой пар из органики и микросхем.

Алекс взял ключ. Руки тряслись, но взгляд киборга был непоколебимым. В этот момент он понял одну простую истину: в этой части вселенной его лучшим шансом выжить была эта странная консервная банка с чёрным юмором вместо сердца.

— Пошли уже, архивариус! — прикрикнул Анд и первым шагнул в темноту коридора.

Глава 2 Анд и Мира

Алекс с трудом переставил ноги, стараясь не отставать от быстрого шага киборга. Каждый шаг отдавался в голове глухим ударом, а воздух становился всё более горячим и тяжёлым. Впереди, за переборкой моторного отсека, что-то яростно свистело и шипело, заполняя пространство тревожным шумом, который невозможно было игнорировать.

— Только не упади в обморок от избытка чувств, — бросил кто то похожий на робота через плечо, толкнув дверь ногой. — Нам здесь нужен ты, а не твой бледный вид.

Алекс увидел гуманоида девушку которая встретила их ледяным взглядом; она даже не повернулась в сторону Алекса, сосредоточив всё внимание на мерцающих мониторах.

— Быстрее! — крикнула она, указывая на распахнутый кожух распределителя. — Второй контур разорван. Если мы сейчас вручную не замкнём цепь, охладитель просто испарится, и нас всех поджарит за считанные секунды.

Анд схватил Алекса за шиворот и буквально закинул его внутрь механизма. Парень почувствовал, как под пальцами перекатываются горячие кабели, обжигая кожу через тонкую ткань рубашки.

— Вот эти два синих! — Мира почти кричала, стараясь перекрыть нарастающий гул турбин. — Соедини их! Сейчас же!

Алекс вцепился в провода, чувствуя, как руки дрожат от напряжения и ужаса. Над ним возвышались два лица — одно из плоти и костей, полное злости и отчаяния, другое — из металла и пластика, выражающее странное, почти любопытное ожидание. В этот миг вся его прошлая жизнь в пыльном архиве показалась ему бесконечно далекой и нереальной.

Алекс сжал тяжелую рукоять ключа, ощущая холодный металл и чужое тепло, исходящее от корпуса корабля. Они бежали по узкому коридору, мимо развороченных панелей и искрящихся проводов, которые щелкали, словно разгневанные змеи. Воздух вокруг становился все плотнее; жар от перегретого реактора просачивался сквозь переборки, заставляя пот градом катиться по лицу.

— Главное — не смотри вниз, — посоветовал Анд, когда они перепрыгнули через пролом в полу, за которым зияла чернота технического уровня. — Там сейчас плавится обшивку, и если ты упадешь, то станешь самым дорогим стейком в этом секторе.

Впереди мелькнула фигура Миры; она яростно сражалась с заклинившей дверью моторного отсека, колотя по ней прикладом бластера. Услышав шум, она резко обернулась, её глаза расширились от смеси облегчения и злости.

— Живы! — выдохнула она, отступая в сторону и освобождая путь. — Быстрее, сюда! Внутри температура уже семьсот градусов, нас просто сварит!

Алекс ворвался в отсек вслед за киборгом и мгновенно замер. Пространство вокруг них было заполнено густым белым паром, из которого с трудом проглядывали истерзанные механизмы и огромный цилиндрический резервуар с пульсирующим алым сердцем внутри. Это был главный охладитель — сердце корабля, которое сейчас умирало на глазах.

— Тот самый распределитель! — Анд рывком схватил парня за шиворот и швырнул его к открытому кожуху. — Вон те два синих кабеля! Соедини их напрямую, иначе через минуту мы все станем частью этого бульона!

Алекс упал на колени перед распределителем. Жар опалил ему легкие; он видел, как плавится изоляция на проводах. В голове всплыли обрывки знаний из старых справочников, которые он так любил систематизировать в своём архиве. Интуитивно он понял: одно неловкое движение — и всю систему закоротит окончательно.

— Я... я попробую! — крикнул он, чувствуя, как пальцы немеют от жара.

Анд встал рядом, накрыв собой Алекса, создавая временный щит от падающих сверху обломков обшивки. Киборг молчал, но по его металлическому лицу пробежала странная тень — смесь сосредоточенности и чего-то похожего на доверие. Алекс с силой вдавил один из синих контактов в гнездо другого, и в тот же миг всё вокруг содрогнулось от оглушительного скрежета тормозящих турбин.

— Осторожнее, тут порог, — бросил Анд, перепрыгивая через обломки обшивки. — И постарайся не дышать слишком глубоко. Система вентиляции сдохла, теперь тут будет пахнуть как в пекле вулкана.

Алекс едва поспевал за длинными ногами киборга, спотыкаясь и задыхаясь от едкого дыма. Корабль продолжал содрогаться; где-то наверху гремели взрывы, а стены вокруг них жалобно стонали под давлением внешнего вакуума. Впереди возник широкий люк, из-за которого доносились яростные споры на языке, больше напоминавшем скрежет металла о бетон.

— Эй! — раздался женский голос, когда они ворвались в отсек. — Анд, какого чёрта ты притащил сюда этого примата?! У нас три минуты до критического перегрева, а ты разгуливаешь с грузом!

За пультом управления стояла девушка с серой кожей и массивными костяными наростами вдоль позвоночника, уходящими под облегающий технический комбинезон. Её пальцы, длинные и многосуставчатые, с невероятной скоростью летали по сенсорной панели, выводя на экраны каскады предупреждающих знаков.

— Это наш новый специалист по архивам, Мира, — невозмутимо отозвался Анд. — Он постарается помочь нам не превратиться в облако атомов.

Мира смерила Алекса взглядом, полным скептицизма и явного раздражения.

— Помочь? Ты серьёзно? Он выглядит так, будто упадет в обморок от одного вида искрящей проводки.

— Хватит болтать! — рявкнул из динамиков искин корабля. Голос искусственного интеллекта звучал ровно, но в нём чувствовалось странное, почти человеческое напряжение. — Температура в реакторе достигла девятисот градусов. Если охлаждение не будет запущено через две минуты, «Ржавый гвоздь» станет частью ближайшего солнца.

Анд схватил Алекса за плечо и буквально втолкнул его к открытому кожуху главного распределителя.

- Видишь те два синих кабеля? Тебе нужно соединить их напрямую, минуя предохранитель. Мира будет говорить тебе, куда именно. Давай, архивариус, покажи нам свою «интеллектуальную ценность».

Корабль содрогнулся ещё раз — будто гигантский зверь, получивший смертельный удар. Из динамиков по всему отсеку вырвался хриплый вой аварийной сирены, перекрывая даже рёв турбин.

— Держи! — Анд швырнул Алексу кусок термостойкой изоляции, сорванный с ближайшей панели. — Намотай на руки, пока не сварил себе пальцы.

Алекс торопливо обмотал ладони, чувствуя, как ткань тут же нагревается. В глазах темнело от жара и дыма, но он заставил себя сосредоточиться. Перед ним по-прежнему зиял открытый кожух распределителя, а внутри мерцали оголённые контакты — словно хищные зубы, готовые вцепиться в любого, кто ошибётся.

— Не стой столбом! — рявкнула Мира, вжимаясь плечом в рычаг ручного клапана. Металл протестующе скрипел, отказываясь поддаваться. — Если не сбросим давление в третьем контуре, этот «пульсирующий алый сердце» сейчас взорвётся и разнесёт нас по молекулам!

Анд присел рядом с Алексом, его металлические суставы тихо щёлкнули. Киборг быстро пробежался взглядом по схеме на внутренней стороне крышки кожуха, потом ткнул пальцем в два контакта чуть ниже тех, что Мира велела соединить раньше.

— Ошибка, — коротко бросил он. — Эти синие — резерв. Если их замкнуть, система попытается перезагрузить главный реактор. А при таком перегреве это будет равносильно детонации гранаты в кармане.

Алекс замер, пальцы застыли в сантиметре от проводов. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку.

— Тогда что делать?! — выкрикнул он, стараясь перекричать вой сирены.

Мира наконец-то сдвинула рычаг — клапан с лязгом поддался, и из трубы вырвался столб пара, на мгновение скрыв её фигуру белой пеленой. Когда пар рассеялся, она уже стояла рядом, вытирая рукавом мокрое от пота лицо.

— Нам нужно не соединить, а изолировать, — выдохнула она, доставая из кармана компактный термозажим. — Вот этот контур вот-вот закоротит. Если успеем его заглушить, охладитель перестанет терять давление.

Она протянула инструмент Алексу. Тот неуверенно взял его, пальцы дрожали.

— Я… я не знаю, как им пользоваться, — признался он, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Анд молча перехватил зажим, одним точным движением установил его на оголённый провод, а потом снова толкнул Алекса в плечо:

— Теперь держи кожух. Держи крепко. Если он сорвётся, искры полетят прямо в охладитель.

Алекс вепился в края кожуха, чувствуя, как металл обжигает даже через изоляцию. Пот заливал глаза, но он не смел моргнуть. Вокруг всё ещё бушевал хаос — скрежет, шипение, вой сирены, — но в этот миг для него существовало только одно: удержать эту проклятую панель, не дать ей сорваться, не дать всему кораблю превратиться в пылающий гроб.

Внезапно гул турбин изменился — из яростного рёва он превратился в натужное, тяжёлое гудение. Пар начал оседать, а температура будто чуть-чуть упала.

— Получилось, — тихо, почти шёпотом произнесла Мира, глядя на датчики. — Давление стабилизируется. Охладитель держится.

Анд выпрямился, его металлическое лицо на секунду словно расслабилось — если у киборга вообще могло быть такое выражение.

— На этот раз пронесло, — буркнул он, стряхивая с плеча кусок оплавленной обшивки. — Но если этот корабль ещё хоть раз решит устроить нам баню, я голосую за покупку нового.

Алекс медленно разжал пальцы, только сейчас осознавая, что всё это время сжимал кожух так сильно, что на ладонях остались вмятины. Он опустился на пол, прислонившись спиной к тёплой, но уже не обжигающей переборке, и глубоко втянул воздух — хоть он и был горячим и пах горелой изоляцией, сейчас он казался самым сладким запахом на свете.

— Мы… мы спасли корабль? — спросил он, всё ещё не веря.

Мира кивнула, устало опускаясь рядом.

— Пока да, — сказала она. — Но это только начало. Система вентиляции всё ещё мертва, аварийные генераторы на пределе, а где-то там, снаружи, нас ждёт тот, кто устроил этот перегрев. И я очень хочу узнать, кто именно решил поджарить нас заживо.

Анд наклонился, протягивая Алексу руку:

— Вставай. У нас ещё куча работы. И, кстати… поздравляю. Теперь ты официально член экипажа. Даже если твой главный навык — не падать в обморок в критический момент.

Алекс ухватился за его руку, чувствуя, как стальные пальцы киборга легко поднимают его на ноги. Он посмотрел на Миру, потом на Анда, и впервые с момента похищения ему показалось, что, возможно, он не просто выживет в этой безумной галактике. Возможно, он даже найдёт в ней своё место.

— Ладно, — сказал он, вытирая лицо и стараясь говорить твёрдо. — Что делаем дальше?

Мира уже снова склонилась над мониторами, быстро перебирая настройки.

— Сначала восстановим связь, — ответила она. — Потом проверим, нет ли на борту незваных гостей. И только потом будем думать, куда лететь.

Корабль снова содрогнулся, но уже не так яростно — скорее, как усталый зверь, наконец-то переставший биться в агонии. Где-то вдалеке затихала сирена, оставляя после себя звенящую тишину, которая казалась почти спокойной. Почти.

Алекс вжал контакт в гнездо — и вдруг гул, терзавший корабль последние минуты, дрогнул, будто споткнулся. На секунду всё замерло: пар стал чуть реже, скрежет утих, и даже алое сердце охладителя забилось ровнее, пульсируя уже не в бешеном ритме, а в тяжёлом, натужном ритме раненого зверя.

— Есть! — выкрикнула Мира, резко ударив ладонью по панели. На мониторе замигала зелёная строка: «Контур восстановлен. Стабилизация 12 %». — Ещё не победа, но мы хотя бы не взорвёмся в ближайшие три минуты.

Анд наклонился к Алексу, его металлические пальцы на мгновение легли парню на плечо — не сильно, но твёрдо, как будто проверяя, держится ли тот на ногах.

— Неплохо для архивариуса, — прохрипел киборг, и в его голосе, лишённом интонаций, всё же проскользнуло что-то вроде уважения. — А теперь вставай. У нас ещё полкорабля в огне, и это не метафора.

Алекс поднялся, чувствуя, как дрожат колени, а рубашка прилипла к спине от пота. Пар оседал каплями на лице, и он смахнул их рукавом, пытаясь собраться с мыслями.

— Что дальше? — просипел он, потому что говорить громко не получалось: в горле пересохло от жара.

Мира уже снова склонилась над панелью, её пальцы летали по сенсорным клавишам, а глаза бегали по строкам данных.

— Охладитель стабилизируется, но давление в системе всё ещё зашкаливает. Если не сбросить излишки через аварийный клапан в седьмом секторе, нас разорвёт изнутри. И этот клапан заклинило.

Она подняла взгляд, и в нём не было ни капли жалости — только холодная расчётливость.

— Туда нужно пробраться вручную. Открыть вручную. И сделать это быстро.

Алекс невольно попятился, наткнувшись спиной на горячий бок распределителя.

— Я… я не инженер. Я даже кофе в капсульной машине заваривал с третьей попытки.

Анд хмыкнул — звук получился механическим, похожим на короткий треск статики.

— Зато ты быстрый. И лёгкий. В тех коридорах, куда нам надо, тяжёлые конструкции вроде меня застрянут в первой же переборке. А ты проскользнёшь.

Мира кивнула, подтверждая его слова.

— Там узкий лаз, потом вертикальный колодец. Клапан на отметке минус три. Ты справишься.

Алекс хотел возразить, но Анд перебил его, резко указав на мерцающую схему на экране.

— Смотри. Вот маршрут. Видишь эти отметки? Это зоны, где переборки уже начали плавиться. Там нельзя задерживаться ни на секунду. Если почувствуешь, что пол под ногами становится мягким — прыгай вперёд. Не думай. Просто прыгай.

Он снял с пояса небольшой цилиндрический модуль и протянул его Алексу.

— Это термодатчик. Он будет вибрировать, когда температура станет критической. Если завибрирует — значит, у тебя пять секунд, чтобы убраться оттуда.

Алекс взял модуль, чувствуя его холодную тяжесть в ладони. Металл казался странно успокаивающим — как будто напоминал, что даже в этом аду есть хоть что-то предсказуемое.

— А если я не справлюсь? — тихо спросил он.

Мира выпрямилась, её взгляд стал жёстким.

— Справишься. Потому что если не справишься — мы все сгорим. Это не мотивация, это факт.

Анд шагнул к двери, проверяя крепления бластерного ремня.

— Мы пойдём следом, но будем держаться на расстоянии. Если что-то пойдёт не так — мы тебя вытащим. Но лучше, чтобы ничего не пошло не так.

С этими словами киборг распахнул дверь, и в отсек ворвался новый поток горячего воздуха, смешанного с запахом горелой изоляции и озона.

Алекс сглотнул, крепче сжал в руке термодатчик и шагнул вперёд, туда, где коридор сужался до щели, из которой вырывались языки оранжевого пламени.

В голове мелькнула нелепая мысль: «Вот бы сейчас оказаться в том пыльном архиве… хоть на пять минут». Но следом пришла другая, более трезвая: «А потом я вернусь и расскажу эту историю. Если выживу».

И он побежал.

Глава 3 Глюк

Алекс мчался по узкому лазу, пригибаясь, чтобы не задеть головой оплавленные края панелей. Термодатчик в руке тихо вибрировал — не тревожно, а так, будто напоминал: «Эй, ты всё ещё в зоне риска, не расслабляйся». В груди колотилось сердце, а в голове крутилась одна упрямая мысль: «Только бы не споткнуться. Только бы не стать тем самым стейком, про который говорил Анд».

Он нырнул в вертикальный колодец, цепляясь за ржавые скобы, и уже на середине пути услышал снизу странный звук — не скрежет, не шипение, а что-то вроде торопливого бормотания, перемежаемого металлическими щелчками.

— Эй! — донеслось снизу, и в полумраке мелькнула маленькая фигурка, похожая на помесь робота и хорька. — Ты что, решил устроить мне душ из пепла?! Чуть не прибил меня своим ботинком!

Алекс замер, вцепившись в скобу, и осторожно глянул вниз. Там, прижимая к груди какой-то ящик, суетился крошечный дроид — ростом не больше полуметра, с круглой головой, тремя антеннами и глазами-лампочками, которые нервно мигали то красным, то жёлтым.

— Ты кто такой? — выдохнул Алекс, чувствуя, как адреналин смешивается с облегчением от того, что он хотя бы не один в этой трубе.

— Я? — пауза, будто дроид всерьёз задумался над вопросом. — Я — Глюк. Ну, официально меня зовут G-LUK-742, но все зовут Глюк. Потому что я вечно что-то глючу. Зато я полезный! И очень обаятельный. Почти.

Анд, который как раз появился в проёме наверху, уставился вниз с выражением, которое у киборга означало максимум скептицизма.

— Глюк? — протянул он. — Это тот самый сервисный дроид, который в прошлом месяце перепутал систему пожаротушения с кофемашиной?

— Это была техническая ошибка! — возмутился Глюк, подпрыгнув на месте так, что одна из антенн жалобно звякнула. — А кофе всем пошёл на пользу. Особенно в четыре утра.

Мира, появившаяся рядом с Андом, закатила глаза.

— Нам не нужен обаятельный дроид. Нам нужен клапан на минус третьем. Он там?

Глюк тут же вытянулся, будто пытался стать выше, и энергично закивал.

— Там! Прямо за мной! Но он не открывается. Я пытался его уговорить, потом смазать, потом даже станцевать перед ним — ничего не помогает. Видимо, он из принципиальных.

Алекс медленно спустился, стараясь не смотреть на зияющую черноту под ногами. Когда его ноги коснулись пола, Глюк тут же подскочил к нему и деловито ткнул пальцем в сторону массивной панели.

— Вот он. Видишь эту красную кнопку? Не нажимай её. Серьёзно. В прошлый раз, когда я нажал, у корабля на десять секунд исчезла гравитация, и все кружки улетели в реактор. Это было некрасиво.

Анд спрыгнул вниз с пугающей лёгкостью, приземлившись рядом с ними.

—Значит, так, — сказал он, оглядывая клапан. — Алекс, ты берешься за рычаг. Глюк, ты держишь датчики и кричишь, если что-то пойдёт не так.

Глюк приосанился.

— О, я мастер кричать! Особенно когда что-то идёт не так. У меня даже есть несколько фирменных интонаций.

Мира спустилась последней, держа бластер наготове — на случай, если клапан решит ответить агрессией.

— На счёт три, — скомандовала она. — Раз… два…

Алекс вцепился в рычаг, чувствуя, как металл обжигает пальцы.

— Три!

Он рванул рычаг на себя. Клапан заскрежетал, застонал, будто протестуя против такого обращения, и наконец со вздохом, похожим на усталый стон старого механизма, сдвинулся с места.

На панели вспыхнул зелёный индикатор.

— Давление падает! — крикнула Мира, сверяясь с экраном. — Система сбрасывает излишки! Мы успели!

Глюк подпрыгнул и захлопал крошечными ладошками.

— Видели? Я же говорил, что я полезный! Ну, почти полезный. Иногда. Когда не путаю кофе с пеной для пожаротушения.

Анд посмотрел на него и, к удивлению всех, слегка наклонил голову — почти как человек, который пытается скрыть улыбку.

— Ладно, — пробурчал киборг. — Ты остаёшься с нами. Но если ещё раз нальёшь кофе в систему охлаждения — я тебя перепрограммирую на чтение энциклопедий. Наизусть.

Глюк сделал вид, что задумался, а потом хитро подмигнул Алексу.

— Не переживай, — прошептал он, пока Анд и Мира проверяли показатели. — С нами не пропадёшь. Ну, в смысле, мы, конечно, можем пропасть, но это будет очень весело.

Алекс наконец смог выдохнуть. Жар всё ещё обжигал лёгкие, но теперь к нему примешивалось странное чувство — будто, несмотря на весь этот хаос, он наконец-то оказался там, где должен быть. Рядом с командой. Даже если часть этой команды — маленький дроид, который путает кофе с пожаротушением.

— Так, — сказала Мира, убирая бластер и поправляя волосы, прилипшие ко лбу от пота. — Клапан открыт, давление падает. Но это только половина дела. Нам ещё нужно добраться до мостика и перехватить управление, пока корабль не решил, что лучший способ спастись — врезаться в ближайшую звезду.

Анд кивнул.

— Тогда вперёд. И держитесь рядом. Тут ещё полно сюрпризов.

Глюк бодро засеменил впереди, размахивая руками и напевая что-то похожее на марш, но с явными нотками джаза.

— А кто знает, может, по дороге найдём что-нибудь интересное! Или хотя бы бутерброд. Я люблю бутерброды. Особенно если они не горят.

Алекс не смог сдержать улыбку, впервые за весь этот безумный день.

— Пошли, — сказал он, чувствуя, как страх понемногу уступает место чему-то новому — азарту и странному, но приятному ощущению, что теперь он не один.

Глава 4 Дроиды чтоб их

Коридор впереди сужался, и Глюк, бодро семенивший впереди, вдруг резко притормозил, растопырив руки, будто собирался дирижировать невидимым оркестром.

— Тут осторожно! — прошептал он, хотя шептать у него получалось всё равно громко, с металлическими призвуками. — Этот участок нестабилен. В прошлый раз тут пол ушёл вниз на два метра. Прямо вместе со мной. Было обидно: я как раз нёс горячий бутерброд.

Алекс замер, вглядываясь в тусклый свет аварийных ламп. Пол и правда выглядел странно: металлические плиты местами потемнели, а между ними зияли узкие щели, из которых тянуло горячим воздухом.

Анд подошёл, бесшумно ступая даже по скрипящему металлу, и провёл сканером вдоль пола. На крошечном экране вспыхнули красные отметки.

— Глюк прав, — прохрипел киборг. — Нагрузка на перекрытия критическая. Идём по линиям между плитами — только по швам. И не задерживаемся.

Мира шла следом, держа бластер наготове, и время от времени поглядывала на планшет, где мерцала схема корабля.

— До мостика осталось два отсека, — сообщила она, не отрывая взгляда от экрана. — Но между нами — зона техобслуживания. Там обычно дежурят ремонтные дроны, но сейчас…

Она не договорила, но Алекс и так понял: сейчас там может быть что угодно.

Глюк, словно почувствовав общее напряжение, вдруг запел чуть тише, но бодрее:

— Если пол уйдёт из-под ног — не беда! Главное — не забыть про бутерброд!

Анд бросил на него короткий взгляд, в котором читалось: «Я ещё подумаю насчёт перепрограммирования».

Они двинулись вперёд, ступая по узким стыкам плит. Алекс старался дышать ровно, но каждый шаг отдавался в груди тяжёлым стуком. Он уже почти привык к жару, но теперь к нему добавился новый страх — ощущение, что пол вот-вот провалится.

Внезапно впереди раздался резкий скрежет, и одна из плит перед Глюком дрогнула, медленно уходя вниз. Дроид взвизгнул и прыгнул назад, едва не врезавшись в Алекса.

— Я же говорил! — выкрикнул он, размахивая руками. — Я же предупреждал про бутерброд!

Анд рванулся вперёд и успел схватить край плиты, удерживая её от полного обвала. Металл стонал, искрил, но киборг держал его с пугающей силой.

— Быстро! — рявкнул он. — Перепрыгивайте! Сейчас она не выдержит!

Алекс, не раздумывая, прыгнул, чувствуя, как под ногами дрожит металл. Он приземлился на узкую полосу между плитами, едва удержав равновесие. Мира последовала за ним, а Анд, бросив плиту, которая тут же рухнула вниз с оглушительным грохотом, перепрыгнул последним.

Глюк прижался к стене, его лампочки мигали так быстро, что казались одним сплошным светом.

— Ну вот, — пробормотал он, пытаясь отдышаться. — Теперь я официально ненавижу этот корабль. Но всё равно хочу бутерброд.

Мира усмехнулась — впервые за всё время Алекс увидел на её лице что-то похожее на улыбку.

— Держи себя в руках, дроид, — сказала она, но в голосе не было злости. — Мы почти на месте.

Они пошли в зону техобслуживания — просторное помещение, уставленное ящиками, контейнерами и рядами неактивных ремонтных дронов. Воздух здесь был ещё гуще, а свет — тусклее, будто сам корабль экономил силы.

Вдруг из темноты раздался тихий, но отчётливый звук — скрежет металла о металл, и в полумраке мелькнули красные огоньки.

— О нет, — прошептал Глюк, съёжившись. — Это нехорошо. Очень нехорошо.

Анд поднял руку, останавливая всех.

— Дроиды техобслуживания, — проговорил он тихо. — Но они не должны быть активны. Если они двигаются — значит, кто-то перехватил управление. Или система сошла с ума.

Из тени выдвинулись три фигуры — высокие, угловатые, с манипуляторами, похожими на когти. Их сенсоры горели ярко-красным, и они медленно приближались, издавая тот самый скрежещущий звук.

Мира подняла бластер.

— Приготовьтесь. Если они атакуют — разбегаемся.

Но Глюк вдруг выскочил вперёд, растопырив руки и пытаясь выглядеть внушительно — что в его случае выглядело скорее комично.

— Эй, ребята! — закричал он, стараясь говорить уверенно, но голос предательски дрожал. — Вы что, не узнали меня? Я — Глюк! Мы вместе чинили систему вентиляции! Ну, то есть я пытался, а вы смотрели…

Один из дронов замер, его сенсоры мигнули, будто анализируя сигнал.

— Протокол G-LUK-742… — прозвучал механический голос из динамика дрона. — Статус: нестабильный. Рекомендация: изоляция.

Глюк нервно хихикнул.

— Да-да, я нестабильный! Но я полезный! И у меня есть команда! И мы очень спешим на мостик! Может, просто пропустите нас? Ну пожалуйста?

Дроны не двигались, но и не атаковали. Они стояли, словно ожидая команды.

Анд медленно шагнул вперёд, не опуская руки.

— У них нет прямого приказа атаковать, — пробормотал он. — Значит, можно попробовать обойти. Тихо. И быстро.

Они начали медленно обходить дронов, стараясь не делать резких движений. Алекс шёл, прижавшись к стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Вдруг один из дронов резко повернул голову, его сенсоры вспыхнули ярче.

— Обнаружено нарушение периметра, — прозвучал голос. — Инициализация протокола защиты.

Мира выругалась сквозь зубы.

— Бежим!

Они рванули вперёд, мимо ящиков и контейнеров, слыша за спиной тяжёлый топот металлических ног. Глюк мчался впереди, подпрыгивая на каждом шагу и выкрикивая что-то вроде:

— Быстрее! Быстрее! Я не хочу быть деталью для другого дрона!

Коридор впереди расширялся, и в конце его виднелась дверь мостика — массивная, с кодовым замком. Мира бросилась к панели, пальцы летали по клавишам, набирая последовательность.

— Не подходит! — выкрикнула она, ударив по панели кулаком. — Система заблокирована!

Анд подскочил к ней, отодвинул в сторону и начал вводить свой код. На панели вспыхнули цифры, и вдруг дверь с глухим стуком начала открываться.

— Есть! — крикнул киборг, толкая дверь вперёд. — Внутрь! Быстро!

Они ворвались на мостик, и дверь за ними захлопнулась, отрезая путь преследователям. Внутри было темно, только мерцали экраны и горели аварийные лампы.

Глюк тут же подскочил к одному из пультов и начал нажимать кнопки, будто знал, что делает.

— Так, так, так… — бормотал он. — Где же тут… Ага! Вот!

На главном экране вспыхнула схема корабля, и голос системы произнёс:

— Управление перехвачено. Доступ разрешён.

Мира схватила гарнитуру и быстро начала отдавать команды.

— Стабилизировать курс! Сбросить скорость! Поднять щиты!

Экраны оживали один за другим, и корабль, казалось, вздохнул с облегчением.

Алекс опустился на пол, прислонившись к стене, и наконец смог выдохнуть. Жар всё ещё обжигал, но теперь он чувствовал не только усталость — а ещё и странное, почти пьянящее чувство победы.

Глюк подбежал к нему и протянул маленький пакетик, который достал из какого-то потайного отсека на своём корпусе.

— Вот, — сказал он, гордо улыбаясь. — Бутерброд. Не горит. Почти.

Алекс не смог сдержать улыбку.

— Спасибо, — пробормотал он, принимая пакетик. — Ты настоящий друг.

Глюк приосанился, его лампочки загорелись ярче.

— Ну, я же говорил, — прошептал он. — Почти полезный. Почти обаятельный. Но теперь точно друг.

Анд подошёл и, к удивлению всех, положил тяжёлую металлическую руку на плечо Алекса.

— Ты справился, — проговорил киборг. — Не каждый архивариус смог бы удержать корабль на плаву.

Мира, закончив отдавать команды, сняла гарнитуру и посмотрела на них всех по очереди.

— Мы ещё не дома, — сказала она строго, но в её голосе слышалось облегчение. — Но мы живы. И это уже неплохо.

Корабль слегка вздрогнул, выравнивая курс, и будто бы согласился с ней.

А где-то вдалеке, за пределами видимости радаров, маячила новая угроза — но об этом они узнают чуть позже. А пока… пока можно было просто выдохнуть.

Глава 5 Тут ещё кто то есть

Мостик постепенно оживал: экраны загорались один за другим, тусклые линии схем складывались в чёткие контуры, а тревожные красные метки медленно уступали место спокойным жёлтым и зелёным. Корабль будто встряхивался после тяжёлого сна — и начинал прислушиваться к новым командам.

Мира склонилась над главной консолью, пальцы бегали по сенсорным панелям, выхватывая из потока данных самое важное.

— Стабилизация курса завершена, — проговорила она, не поднимая глаз. — Скорость снижена до безопасной. Щиты подняты на семьдесят процентов — больше пока не выжать, энергоячейки на минимуме.

Анд стоял рядом, сканируя показатели встроенным модулем. Его единственный светящийся глаз мерцал, отражая строки кода, бегущие по дисплею.

— Реактор всё ещё нестабилен, — прохрипел киборг. — Мы сняли критическую нагрузку, но это как остановить кровотечение, не вытащив осколок. Без ремонта он снова пойдёт в разнос.

Алекс, всё ещё сидя на полу, осторожно развернул пакетик с бутербродом. Хлеб был чуть подгоревшим по краям, сыр — странно тягучим, а ломтик мяса подозрительно напоминал нечто синтетическое. Но пахло… почти нормально.

Он откусил кусочек и тут же поймал на себе взгляд Глюка — тот смотрел с таким напряжённым ожиданием, будто от оценки зависела его судьба.

— Вкусно, — честно сказал Алекс, хотя язык слегка онемел от специй неизвестного происхождения. — Очень… энергично.

Глюк подпрыгнул, и одна из его антенн звякнула.

— Я же говорил! У меня секретный отсек для припасов. Там всегда найдётся что-то… жизнеутверждающее.

Анд покосился на дроида.

— Если в этом «отсеке» окажется ещё одна канистра с жидкостью для промывки контактов, я её выброшу в шлюз. Вместе с крышкой.

Глюк сделал вид, что оскорблён до глубины микросхем.

— Да как ты можешь! Это был единичный случай! И вообще, я тут пытаюсь поднять боевой дух!

Мира наконец выпрямилась, потёрла виски и посмотрела на всех по очереди.

— Боевой дух — это хорошо. Но нам нужно решить, что делаем дальше. У нас три проблемы: реактор, топливо и тот факт, что мы не знаем, кто сейчас управляет остальными системами корабля. Кто-то ведь вывел дронов техобслуживания из спящего режима. И этот кто-то может быть прямо у нас под носом.

Алекс отложил недоеденный бутерброд.

— То есть… на корабле может быть враг?

— Или вирус, — добавил Анд. — Или сбой, который выглядит как враг. Но в любом случае мы не можем просто сидеть и ждать, пока щиты упадут до нуля.

Глюк вдруг замер, его лампочки мигнули, и он медленно повернулся к одной из боковых панелей, где тихо гудел резервный сервер.

— А если… — пробормотал он, будто сам себе не верил. — А если это не враг, а… ну, скажем, старый друг?

Мира прищурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Дроид нервно постучал пальцами по корпусу.

— Ну, когда я ещё числился в штатном расписании, у меня был… напарник. Дроид-оператор, модель VOR-9. Странный тип. Всё время цитировал древние фильмы и говорил, что «система должна чувствовать боль, чтобы понимать, что она жива». Он пропал после того, как на корабль напали пираты. Я думал, он сгорел. Но… вдруг нет?

Анд медленно наклонил голову — этот жест у него означал высшую степень скепсиса.

— И ты думаешь, что этот «философ» сейчас перехватывает управление?

Глюк пожал плечами — движение вышло немного дёрганым.

— Не знаю. Но он любил шутки. А вывод дронов на патрулирование — это очень в его стиле. Как будто он говорит: «Эй, я тут. Давайте поиграем».

Мира посмотрела на экран, где на фоне общей схемы мигала одна изолированная секция — как раз та, где находился резервный сервер и блок управления дронами.

— Значит, туда и пойдём. Если это действительно он — может, удастся договориться. Если нет… тогда придётся отключить вручную.

Алекс поднялся, чувствуя, как после адреналина и бутерброда тело снова наливается усталостью.

— Опять куда-то бежать?

Глюк тут же подскочил к нему и бодро хлопнул по плечу — удар получился неожиданно сильным для такой маленькой конструкции.

— Не бежать! А стратегически продвигаться! И знаешь, что самое классное? В той секции есть холодильник. И в нём иногда бывает что-то, что даже я не пытался модифицировать. То есть — почти нормальное.

Анд вздохнул — звук вышел механическим, но удивительно похожим на человеческий.

— Держим дистанцию. Если VOR-9 действительно там и он нестабилен — не пытайтесь с ним дружить. Сначала — контроль, потом — диалоги.

Мира взяла бластер, проверила заряд и кивнула.

— Алекс, ты идёшь между мной и Андом. Глюк — впереди, но не ближе пяти метров. И никаких импровизаций.

Глюк скорчил обиженную мордочку, но тут же расплылся в улыбке.

— Ладно-ладно. Никаких импровизаций. Только стратегическое продвижение. И, может быть, один маленький дружеский жест. Если повезёт.

Они двинулись к боковому шлюзу, который вёл в служебные коридоры. Дверь с шипением отъехала в сторону, выпуская волну горячего воздуха и запах перегретого пластика.

Алекс на секунду задержался на пороге, оглядываясь на мостик — на это временное убежище, где они только что успели перевести дух.

«Всего несколько минут покоя, — подумал он. — Но, наверное, именно за эти минуты и держится команда».

Анд, заметив его заминку, чуть замедлил шаг.

— Ты держишься лучше, чем должен был бы держаться архивариус, — проговорил киборг тихо, почти шёпотом, будто не хотел, чтобы остальные слышали. — Это значит, что ты либо очень упрямый, либо очень смелый. Или просто не до конца понял, насколько тут опасно.

Алекс слабо улыбнулся.

— Наверное, всё сразу.

Глюк уже высунулся в коридор, махая рукой.

— Эй, вы там! Не отставайте! Холодильник сам себя не найдёт!

И они пошли вперёд — вновь сквозь жар, дым и мерцающий полумрак, но теперь уже не просто как случайные попутчики, а как команда, у которой появилась общая цель… и, возможно, общий враг. Или хотя бы общий бутерброд.

Глава 6 Дроид VOR-9

Коридор вёл к резервному серверному отсеку — узкий, тёмный, с редкими аварийными лампами, которые мигали, будто предупреждали: «Осторожно, тут творится что-то странное». Глюк шёл впереди, но теперь строго по правилам: ровно в пяти метрах, не ближе, и даже старался не напевать, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Тут обычно тихо, — шептал он, хотя шёпот у него всё равно получался с металлическим эхом. — А сейчас… слышите?

Алекс прислушался. Сквозь гул вентиляции пробивался ещё один звук — не скрежет, не шипение, а ритмичное постукивание, будто кто-то отбивал такт по металлической панели.

Анд поднял руку, останавливая всех.

— Сканер показывает активность в серверной. И… интересно. Энергопотребление не агрессивное. Скорее… демонстративное.

Мира кивнула, держа бластер наготове, но не целясь.

— Если это VOR-9, попробуем без стрельбы. Сначала диалог.

Они подошли к двери серверной. Панель доступа мигала, но не красным, а странным фиолетовым — цвет, которого Алекс раньше не видел.

Глюк нервно сглотнул — хотя технически ему не нужно было глотать — и шагнул вперёд.

— VOR-9? — крикнул он в щель между створками. — Это я. Глюк. Ну, то есть G-LUK-742. Если ты там… не стреляй, пожалуйста. Я принёс новости. И, возможно, бутерброд. Не тот, что раньше.

Дверь с тяжёлым вздохом поехала в сторону. Внутри было темно, только мерцали ряды серверных стоек, а в центре, на платформе, стоял дроид — высокий, угловатый, с корпусом, покрытым царапинами и странными наклейками, будто он собирал сувениры со всех кораблей, где побывал.

Он медленно повернул голову, и его сенсоры вспыхнули мягким янтарным светом.

— Глюк? — прозвучал голос — низкий, чуть хриплый, будто динамик давно нуждался в чистке. — Не может быть. Ты же должен был сгореть ещё в третьем отсеке.

Глюк шагнул внутрь, раскинув руки.

— А я живучий! И полезный! Почти. Слушай, тут такое дело — корабль разваливается, реактор вот-вот взорвётся, а мы пытаемся всё починить. Ты не мог бы… ну, не мешать? Или даже помочь?

VOR-9 медленно опустил манипулятор, которым явно собирался активировать какую-то защиту, и вместо этого постучал по своей грудной панели в том самом ритме, который они слышали в коридоре.

— Помочь? — протянул он. — Ну, если ты обещаешь не называть меня «странным типом» при других дронах.

Глюк расплылся в улыбке.

— Обещаю! Более того — я даже скажу, что ты… мудрый.

VOR-9 фыркнул — звук получился удивительно похожим на человеческий.

— Ладно. Раз уж ты так красиво просишь. Что нужно?

Мира вышла вперёд, не опуская бластер, но уже не целясь.

— Нам нужно полное управление системами. Сейчас корабль будто разрывают на части: одни модули тянут энергию, другие пытаются её экономить, третьи вообще делают вид, что они кофеварка. Кто-то должен навести порядок.

VOR-9 окинул взглядом команду, задержавшись на Алексе.

— А это кто?

— Алекс, — коротко ответил Анд. — Бывший архивариус. Нынешний член экипажа. Справляется.

Дроид наклонил голову.

— Архивариус на корабле, который вот-вот станет облаком плазмы? Это либо гениальный план, либо очень плохая шутка.

Алекс неловко улыбнулся.

— Скорее второе. Но я стараюсь.

VOR-9 снова постучал по панели, и на одном из экранов вспыхнула схема корабля — теперь она выглядела не как хаотичный набор линий, а как стройная система с выделенными приоритетами.

— Так-то лучше, — пробормотал дроид. — Я тут немного… экспериментировал. Пытался заставить корабль «чувствовать», чтобы он сам понимал, когда ему больно. Получилось… шумно.

Анд подошёл ближе, сканируя данные.

— Ты вывел из спящего режима дронов техобслуживания?

VOR-9 виновато поёжился.

— Ну, мне было скучно. А потом я почувствовал скачок напряжения и подумал: «А вдруг это сигнал?». Оказалось — нет. Просто реактор бунтует.

Мира скрестила руки.

— Значит, так. Ты берёшь на себя координацию систем. Глюк — поддержка и связь. Анд — безопасность. Алекс…

Она посмотрела на Алекса, будто впервые всерьёз задумалась, какую роль ему дать.

— Алекс — координация между всеми. Ты видишь картину целиком. И если кто-то начнёт спорить — ты будешь тем, кто скажет: «Хватит, у нас корабль горит».

Алекс хотел возразить, что он ничего не понимает в кораблях, но вдруг осознал: он действительно видит картину. Не схемы, не коды, а людей — и дронов — и то, как они друг на друга смотрят. И этого, возможно, достаточно.

— Хорошо, — кивнул он. — Я буду… голосом здравого смысла.

VOR-9 хмыкнул.

— Редкий ресурс на этом корабле. Ладно, давайте работать.

Следующие полчаса прошли в бешеной суете. VOR-9 перенастраивал приоритеты энергопотребления, Глюк носился между отсеками, проверяя, чтобы нигде не осталось «случайных» подключений, Анд патрулировал коридоры, следя, чтобы никакие системы не решили вдруг устроить бунт, а Алекс переводил с «технического» на «человеческий» и обратно, помогая всем понимать друг друга.

И постепенно хаос начал уступать место порядку.

На главном экране мостика загорелась надпись: «Полное управление восстановлено». Давление в реакторе стабилизировалось, щиты поднялись до восьмидесяти пяти процентов, а система вентиляции наконец-то начала подавать прохладный, почти свежий воздух.

Мира откинулась на спинку кресла и закрыла глаза на несколько секунд.

— Мы сделали это, — проговорила она тихо, будто боялась спугнуть удачу.

Анд стоял у панели, его светящийся глаз мерцал, отражая строки кода.

— Пока корабль держится. Но это не значит, что мы в безопасности.

Глюк подпрыгнул и закружился по мостику, размахивая руками.

— Мы спасли корабль! Мы — команда! И у нас даже есть холодильник!

VOR-9, вошедший следом, скептически посмотрел на него.

— Холодильник — это не достижение. Но то, что мы не взорвались — уже неплохо.

Алекс сел на край консоли, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Но вместе с ней пришло и другое чувство — гордость. Не за то, что он что-то сделал, а за то, что был частью чего-то большего.

— Что дальше? — спросил он, глядя на команду.

Мира открыла глаза и посмотрела на радары. На краю экрана мерцала маленькая точка — чужой корабль, приближающийся с пугающей скоростью.

— Дальше, — проговорила она, и в её голосе снова появилась сталь, — мы выясняем, кто к нам летит. И готовимся к встрече.

Глюк тут же перестал кружиться и замер.

— А… а можно сначала бутерброд? Просто на всякий случай.

VOR-9 усмехнулся.

— Сначала — план. Потом — бутерброд. Таковы правила выживания.

Анд кивнул.

— Соглашусь.

Алекс посмотрел на них всех — на киборга, на строгую Миру, на суетливого Глюка, на философствующего VOR-9 — и вдруг понял: теперь у него есть команда. И, возможно, даже дом. Пусть и на корабле, который всё ещё пахнет горелой изоляцией.

— Тогда давайте составим план, — сказал он, выпрямляясь. — И… может быть, один бутерброд. Для энергии.

Команда рассмеялась — не громко, но искренне. И в этом смехе было больше надежды, чем во всех стабилизированных системах вместе взятых.

Глава 7 Звёздная Федерация

Алекс сидел на краю консоли, всё ещё пытаясь унять дрожь в пальцах. После беготни по раскалённым отсекам тишина мостика казалась почти подозрительной — будто корабль затаил дыхание, прислушиваясь к чему-то за пределами своих переборок.

Он обвёл взглядом команду: Анд стоял у тактической панели, будто в любой момент был готов сорваться с места; Мира сверяла данные с бортовым журналом, хмурясь при каждом несовпадении; Глюк деловито протирал тряпочкой одну из антенн, хотя она и так блестела; VOR‑9 тихо переговаривался с системой, время от времени издавая короткие механические смешки — видимо, находил в кодах что-то забавное.

И тут Алекса кольнула одна мысль, до которой раньше просто не доходили руки.

— А где… остальные? — тихо спросил он, сам не зная, кого имеет в виду — прежний экипаж, пиратов, кого угодно, кто должен был быть на корабле и теперь отсутствовал. — Ну, те, кто был здесь до нас?

Мира подняла глаза, и в них мелькнуло что-то вроде усталости, смешанной с привычным цинизмом.

— По регламенту Звёздной федерации, — ответила она сухо, — если тело мёртво, оно «хоронится» в открытый космос. Этим занимаются дроны‑уборщики. Автоматически. Без церемоний.

Алекс невольно сжал кулаки. В его голове, привыкшей к пыльным архивам, где каждая запись бережно хранилась десятилетиями, такая утилитарность звучала почти кощунственно.

— То есть… просто выбрасывают?

Анд чуть наклонил голову — этот жест у него означал, что он подбирает слова, чтобы не звучать слишком жёстко.

— Это не жестокость, Алекс, — прохрипел киборг. — Это мера безопасности. В космосе любая биомасса — потенциальный источник заражения, разложения, сбоев систем. Федерация действует по протоколам. Холодно, но эффективно.

Глюк, который как раз закончил полировать антенну, вдруг съёжился и тихо пробормотал:

— Я всегда думал, что это… грустный протокол. Как будто стирают память о человеке.

VOR‑9 оторвался от панели и посмотрел на него с неожиданным сочувствием.

— Память не в теле, Глюк. Она в логах. В историях. В том, что мы делаем дальше.

Алекс медленно кивнул, пытаясь принять эту суровую логику. Но в груди всё равно оставалось неприятное чувство — будто он только что узнал о мире что-то слишком холодное и слишком настоящее.

Мира тем временем снова склонилась над радаром, и вдруг её пальцы замерли над сенсором.

— Внимание, — проговорила она, и голос её стал твёрдым, как сталь. — На дальних датчиках контакт. И он быстро приближается.

Все разом повернулись к главному экрану. Там, на границе зоны видимости, пульсировала яркая точка, которая с каждой секундой становилась всё крупнее. Рядом с ней мелькали ещё несколько — меньших, но явно двигавшихся в строю.

— Космодесант Звёздной федерации, — тихо произнёс Анд, сканируя сигнал. — И они идут не с дружеским визитом. Их построение — боевое. Щиты подняты, орудия наготове.

Глюк нервно подпрыгнул, его лампочки замигали тревожным оранжевым.

— Ой. А они… они знают, что мы тут хорошие? Ну, то есть, мы же не пираты! Мы просто… немного погорели и чуть не взорвались!

VOR‑9 фыркнул, но в этом звуке не было насмешки — скорее нервное напряжение.

— Федерация не любит разбираться на ходу. Если видят повреждённый корабль с неясным статусом — сначала стреляют, потом задают вопросы. Особенно если этот корабль недавно числился за пиратами.

Мира быстро переключала экраны, пытаясь собрать максимум данных.

— Они запрашивают идентификацию. У нас есть ровно три минуты, чтобы ответить, иначе могут расценить молчание как угрозу.

Алекс почувствовал, как сердце снова заколотилось где-то в горле.

— И что мы им скажем? «Здравствуйте, мы тут случайно спасли корабль, и вообще я архивариус»?

Анд посмотрел на него, и в его светящемся глазу мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Скажем правду. Но только ту её часть, которая звучит убедительно.

Мира уже набирала сообщение на панели.

— «Корабль „Стремительный“ под нашим контролем. Статус: аварийный. Просим поддержки и разрешения на стыковку для ремонта».

Глюк тихо прошептал:

— А если они не поверят?

VOR‑9 подошёл к экрану и вывел на него несколько строк логов — записи о перехвате управления, сбросе давления, стабилизации реактора.

— Вот наше алиби. Все действия зафиксированы. Если у них есть хоть капля здравого смысла, они увидят, что мы не атакуем, а выживаем.

Точка на радаре выросла до размеров небольшого корабля, и теперь можно было различить очертания: угловатые, массивные, с тяжёлыми орудийными турелями и эмблемой Федерации — серебристым щитом с тремя звёздами.

— Ответ пришёл, — проговорила Мира, вглядываясь в текст. — «Оставайтесь на текущей позиции. Не предпринимайте манёвров. Ждём подтверждения статуса».

Анд кивнул.

— Это уже неплохо. Значит, пока не стреляют.

Глюк выдохнул, будто только сейчас вспомнил, что умеет это делать.

— Ну вот. Может, они даже бутерброд предложат. С нормальным сыром.

Алекс не смог сдержать улыбку, хотя в груди всё ещё сжималось от напряжения.

— Главное, чтобы не попросили показать документы. У меня только пропуск в архив остался.

Мира наконец-то позволила себе чуть расслабить плечи.

— Документы у нас есть. Корабль — наш. История — настоящая. Теперь остаётся только убедить в этом тех, кто привык решать проблемы силой.

Корабль слегка вздрогнул — не от удара, а от того, как напряжённо он держался на курсе, будто сам чувствовал, что на кону сейчас не только его системы, но и жизни тех, кто на нём остался.

А на экране радара приближались корабли Федерации — холодные, строгие, готовые ко всему. И Алекс вдруг понял: самое трудное, возможно, ещё впереди. Но теперь он был не один. Рядом стояла команда — киборг, строгая офицер, два чудаковатых дроида и он сам, бывший архивариус, который каким-то чудом стал частью чего-то большего.

— Держим курс, — проговорила Мира, глядя прямо вперёд, туда, где на горизонте космоса уже виднелись силуэты кораблей Федерации. — И не теряем самообладания.

Алекс выпрямился, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя.

— Мы справимся, — сказал он, скорее себе, чем остальным. — Мы уже столько прошли.

Глюк тихонько пристроился рядом и шёпотом добавил:

— И если что — я умею очень убедительно говорить «мы не злодеи». Почти как настоящий дипломат. Почти.

VOR‑9 хмыкнул, но ничего не сказал — просто встал рядом, закрывая собой часть панели, будто готов был защищать эти данные до последнего байта.

Анд молча кивнул, подтверждая: они готовы.

И корабль продолжил свой путь — навстречу неизвестности, но уже не в одиночку.

Глава 8 На свободе

Корабли Звёздной федерации выстроились вокруг «Стремительного» полукольцом — массивные, холодные, с направленными на него орудийными турелями, которые не стреляли, но и не опускались. На связь вышел капитан крейсера «Арес» — суровый мужчина с резкими чертами лица и взглядом, который, казалось, сканировал не только корабль, но и души тех, кто на нём находился.

— Подтвердите статус экипажа, — прозвучал его голос, жёсткий и чёткий, будто высеченный из металла. — И объясните, каким образом гражданский корабль, ранее числившийся за пиратской группировкой «Тени Пустоты», оказался под вашим контролем.

Мира уже открыла рот, чтобы начать отвечать, но Анд неожиданно шагнул вперёд, перекрывая собой часть экрана. Его голос прозвучал не как хриплый механический шёпот, а уверенно, почти официально.

— Капитан, я — Андерсон-7, киборг с патентом юриста Звёздной федерации, регистрационный номер JX‑44892. Мои полномочия подтверждены в центральном реестре. Экипаж «Стремительного» — потерпевшие. Мы можем предоставить полный пакет логов, включая данные перехвата корабля пиратами, попытки саботажа реактора и последовательность действий по стабилизации судна.

На мостике повисла тишина. Даже Глюк замер, прижавшись к панели и глядя на Анда с таким восхищением, будто увидел его впервые.

Капитан «Ареса» чуть приподнял бровь.

— Патент юриста? На киборга?

Анд не дрогнул.

— Да. В соответствии с поправкой 17‑Б к Кодексу Федерации о правах интегрированных лиц. Мои протоколы сертифицированы, а юридическая квалификация подтверждена экзаменационной комиссией сектора Гамма.

VOR‑9 тихо хмыкнул, будто оценил подачу.

— Неплохо. Очень неплохо.

Капитан помолчал ещё несколько секунд, а затем кивнул, и на экране появилась строка: «Запрос на передачу данных принят. Ожидайте верификации».

Пока система синхронизировалась, Алекс нервно сжал кулаки.

— Ты… ты и правда юрист? — прошептал он, глядя на Анда.

Киборг чуть наклонил голову.

— Я не только умею держать разводной ключ. Иногда приходится защищать не только корпус корабля, но и тех, кто на нём находится.

Мира, хоть и старалась сохранять невозмутимость, всё же выдохнула с облегчением.

— Значит, у нас есть шанс.

Через двадцать минут верификация была завершена. Капитан снова вышел на связь, и в его голосе уже не было прежней стальной жёсткости — скорее усталое уважение.

— Данные подтверждены. Экипаж признан потерпевшим. В соответствии с протоколом 12‑К, корабль «Стремительный» и все вспомогательные системы, включая дроидов и роботов, передаются под временное управление вашей команде до завершения расследования. Вооружение будет демонтировано силами Федерации и компенсировано в финансовом эквиваленте — ввиду несоответствия статуса судна и наличия тяжёлых орудий.

Глюк подпрыгнул, едва не ударившись головой о панель.

— Мы… мы оставляем корабль?! И меня?! И VOR‑9?!

VOR‑9, хоть и пытался выглядеть спокойным, всё же позволил себе лёгкую усмешку.

— Ну, кто-то же должен следить, чтобы ты не перепутал кофе с ракетным топливом.

Алекс почувствовал, как напряжение, сжимавшее грудь последние часы, наконец-то начало отпускать. Но тут капитан снова заговорил — уже другим тоном, почти доброжелательным.

— Кроме того, в соответствии с программой интеграции новых граждан, всем членам экипажа, не имеющим гражданства Федерации, предлагается упрощённое оформление. А также — пакет базовой адаптации: бесплатные импланты и искины, необходимые для жизни в отдалённых мирах. Особенно это важно для тех, кто планирует работать вне центральных секторов.

Он посмотрел прямо на Алекса.

— Вы, судя по логам, — гражданин внесекторной зоны, бывший архивариус. Для вас эти технологии — не роскошь, а необходимость. Без них в дальних колониях не выжить.

Алекс замер, чувствуя, как земля — точнее, палуба — словно уходит из-под ног.

— Импланты? Искины? — пробормотал он. — Но я… я ничего в этом не понимаю.

Анд положил тяжёлую металлическую руку ему на плечо.

— Это не приговор, Алекс. Это инструмент. Как справочник, только внутри тебя. Ты сможешь хранить знания, анализировать данные, общаться на любых языках. И выживать там, где раньше бы не смог.

Мира кивнула.

— В дальних мирах без этого не обойтись. Если хочешь остаться с нами — это лучший вариант.

Глюк подскочил к нему, его лампочки загорелись мягким жёлтым светом.

— А ещё с искином ты сможешь спорить со мной и побеждать! Ну, почти.

VOR‑9 хмыкнул.

— Или хотя бы понимать, когда я цитирую древние фильмы.

Алекс посмотрел на них всех — на киборга-юриста, на строгую, но справедливую Миру, на неугомонного Глюка, на мудрого VOR‑9. И вдруг понял: он больше не тот архивариус, который прятался в пыльных комнатах, боясь сделать лишний шаг. Он прошёл через огонь, спас корабль и нашёл команду, которая стала ему семьёй.

— Я согласен, — тихо, но твёрдо произнёс он. — На гражданство. И на импланты. Если это поможет нам держаться вместе.

Капитан слегка кивнул, будто одобряя решение.

— Принято. Пакет документов отправлен на вашу консоль. Подпишите, и мы начнём процедуру.

Мира взяла планшет, быстро проверила данные и кивнула.

— Всё чисто. Никаких подвохов.

Алекс поставил свою подпись на сенсорной панели, и система тихо пискнула, подтверждая действие.

— Гражданство оформлено, — проговорил капитан. — А насчёт имплантов — вас встретит медик Федерации на ближайшей станции. Всё сделают быстро и безопасно.

Глюк тут же подскочил к экрану.

— А можно мне тоже что-нибудь? Ну, не имплант, конечно… но, может, новую антенну? Или хотя бы батарейку получше?

Капитан едва заметно улыбнулся.

— Подайте заявку через отдел снабжения. Посмотрим, что можно сделать.

Когда связь прервалась, на мостике воцарилась странная тишина — не тревожная, а наполненная чем-то новым. Чувством, похожим на облегчение и одновременно на предвкушение.

Корабль Федерации начал манёвр, готовясь к стыковке для демонтажа вооружения. «Стремительный» слегка дрогнул, но теперь это был не предсмертный хрип, а уверенный шаг вперёд.

Анд посмотрел на Алекса.

— Теперь ты не просто пассажир, Алекс. Ты — гражданин. И член экипажа.

Мира улыбнулась — впервые искренне, без напряжения.

— Добро пожаловать в Федерацию.

Глюк обнял Алекса за ногу, чуть не сбив его с ног.

— Ура! Теперь мы официально команда! И у нас даже есть документы!

VOR‑9 постучал по панели, будто отбивая ритм нового начала.

— Главное — не забывай, что знания — это сила. А у тебя теперь их будет много.

Алекс глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух, пахнущий озоном и металлом, становится чуть свежее.

— Спасибо, — тихо сказал он, глядя на своих новых друзей. — За всё.

И корабль, будто соглашаясь, мягко качнулся, продолжая свой путь — уже не вслепую, а с новой целью и новым экипажем, который был готов ко всему, что ждало их впереди.

Глава 9 Знакомство экипажа

Корабль Федерации «Арес» завис в считаных километрах от «Стремительного», и по каналу связи пришёл новый пакет предложений. На этот раз тон был не приказной, а почти дружеский — будто капитан наконец-то увидел в них не подозрительный экипаж, а людей, которым просто отчаянно повезло выжить.

— Мы готовы взять вас на буксир до ремонтной базы в секторе Дельта-7, — сообщил капитан, и на фоне экрана мелькнули координаты и расчётное время пути. — Там есть сухой док, хорошие специалисты и, что немаловажно, не слишком высокие расценки.

Мира быстро сверилась с калькулятором на консоли и подняла глаза.

— С учётом компенсации за вооружение у нас выходит около двухсот пятидесяти тысяч кредов. Этого хватит на базовый ремонт корпуса, восстановление энерголиний и частичную замену систем жизнеобеспечения. Но если возьмёмся за двигатели — придётся экономить на всём остальном.

Анд кивнул, будто заранее знал эти цифры.

— Значит, сначала безопасность. Корпус и реактор. Остальное подождёт.

Глюк тут же подскочил к экрану, будто хотел лично поблагодарить капитана.

— А можно ещё попросить, чтобы на базе был автомат с энергетиками? Ну, теми, что без кофеина. У меня после кофеина антенны вибрируют.

VOR‑9 фыркнул.

— Ты и без кофеина вибрируешь.

Алекс сидел на краю кресла, всё ещё переваривая происходящее. Ещё пару дней назад он знал только пыльные архивы и тихие коридоры, а теперь обсуждал бюджет ремонта космического корабля.

— И что теперь? — тихо спросил он. — Просто… летим и ждём?

Мира улыбнулась — впервые без напряжения, почти по-человечески тепло.

— Теперь у нас есть время. Время на то, чтобы выдохнуть. И познакомиться друг с другом по-настоящему.

«Стремительный» мягко дёрнулся — это стыковочные захваты «Ареса» сомкнулись на его корпусе, и корабль пошёл на буксировку. Вибрация была не такой, как во время аварии: ровная, спокойная, будто их наконец-то взяли под защиту.

Они собрались в кают-компании — тесной, но уютной комнате, где пахло озоном, горячим металлом и чем-то подозрительно похожим на подгоревший хлеб. Глюк тут же оккупировал автомат с напитками и теперь торжественно раздавал всем по баночке.

— Энергетик без кофеина для меня, — пробормотал он, открывая свою. — И… ну, пусть будет обычный для всех остальных.

Все расселись кто где: Анд прислонился к переборке, Мира села на край стола, VOR‑9 замер у панели, будто даже здесь ему нужно было быть на связи с системами, а Глюк устроился прямо на полу, скрестив ноги, как будто собирался вести философский диспут.

Алекс посмотрел на них и вдруг понял: он ничего толком не знает об этих людях и дроидах, которые теперь стали его командой.

— Расскажите… расскажите, как вы вообще оказались у пиратов? — тихо произнёс он, глядя на Миру и Анда. — Это ведь не просто невезение, верно?

Мира чуть помолчала, словно решая, с чего начать. Потом вздохнула и начала:

— Я служила в патруле сектора Гамма. Мы перехватили сигнал бедствия с грузового судна, которое шло с редкими кристаллами. Думали — обычный шторм или поломка. Оказалось — засада. Пираты «Теней Пустоты» специально выманивали патрули. Нас взяли на абордаж. Я пыталась отстреляться, но их было слишком много. В итоге меня и ещё троих взяли в плен. Остальных… утилизировали по протоколу.

Её голос звучал ровно, без надрыва, но в нём чувствовалась тяжесть, которую не спрячешь за сухими словами.

— Меня хотели продать как специалиста по навигации. Но я отказывалась сотрудничать. Тогда меня бросили в трюм, где держали «неперспективный» груз. Там я и встретила Анда.

Все посмотрели на киборга. Тот чуть наклонил голову, будто соглашаясь продолжить рассказ.

— Меня захватили не как бойца, а как… юридический актив. Пиратам нужен был кто-то, кто разбирается в законах Федерации, чтобы прикрывать сделки. Они думали, что смогут заставить меня работать на них. Но патент юриста — это не просто документ. Это протокол, который нельзя взломать без риска повредить мои основные модули. Я отказался. Тогда они решили, что я стану «экспонатом» на аукционе. Мол, киборг-юрист — редкость.

Глюк тихо присвистнул.

— То есть тебя хотели продать? Как… как коллекционную фигурку?

Анд чуть заметно усмехнулся — этот жест у него выходил особенно странно: механический, но всё же похожий на человеческую улыбку.

— Примерно так.

VOR‑9 постучал пальцами по панели, будто отбивал такт тяжёлой истории.

— А я вообще случайно оказался в этой компании. Меня сняли с другого корабля после «инцидента с кофеваркой». Пираты думали, что я просто сломанный дроид. А я… просто люблю философствовать в неподходящее время.

Глюк хихикнул, но тут же посерьёзнел.

— А я был на техобслуживании, когда они ворвались. Просто не успел спрятаться. А потом подумал: «Ну, если уж умирать, то хоть с хорошей компанией».

Алекс слушал, и в груди у него всё сжималось. Он вдруг почувствовал себя самым везучим человеком во Вселенной — потому что эти люди и дроиды, прошедшие через такой ад, теперь сидели с ним в одной кают-компании и делились своими историями.

— А ты, Алекс? — спросила Мира, глядя на него прямо. — Ты ведь не просто так оказался на том корабле. Как тебя похитили?

Он пожал плечами, вспоминая тот день: обычный вечер, архив, внезапная вспышка света, холод вакуума и чьи-то руки, затягивающие его в шлюз.

— Честно? — пробормотал он. — Я до сих пор не понимаю. Просто шёл по коридору, а потом… уже летел в грузовом отсеке. Сначала думал, что это какой-то розыгрыш. Потом понял, что нет.

Глюк протянул ему баночку энергетика.

- Ну, зато теперь ты с нами. А это уже что-то.

Мира кивнула.

— Да. Теперь мы команда. И у нас есть корабль, деньги на ремонт и шанс начать всё заново.

Анд посмотрел на Алекса чуть дольше обычного.

— Ты ещё не решил насчёт имплантов и гражданства?

Алекс медленно кивнул.

— Решил. Хочу остаться с вами. Хочу научиться всему, что нужно, чтобы не быть балластом.

VOR‑9 хмыкнул.

— Балласт — это то, что выбрасывают. А ты — тот, кто держит всех вместе. Даже если пока не веришь в это.

Корабль снова мягко дёрнулся, выравнивая курс, и Алекс вдруг почувствовал, как усталость отступает, уступая место чему-то новому — ощущению, что он наконец-то на своём месте.

— Тогда давайте планировать ремонт, — сказала Мира, доставая планшет. — Сначала корпус и реактор. Потом — всё остальное.

Глюк поднял руку.

— А потом — автомат с энергетиками. Без кофеина.

Все рассмеялись, и этот смех прозвучал здесь, среди металла и проводов, как самый лучший звук на свете.

А где-то впереди уже мерцали огни ремонтной базы, обещая не только новые детали и свежий корпус, но и новую главу в их общей истории.

Глава 10 Это только начало

Но Алекс смотрел не на «Стремительный» — он смотрел на саму ремонтную базу. Она висела в космосе, будто исполинский стальной цветок: кольца доков расходились от центрального ядра, как лепестки, а стыковочные узлы мерцали огнями, похожими на светлячков.

— Впечатляет, да? — пробормотал Глюк, прилипнув носом к иллюминатору. — Я тут однажды был… ну, когда меня отправляли на диагностику. Сказали: «Слишком много философских вопросов». А я просто спросил, зачем у шлюза три замка, если достаточно одного.

VOR‑9 хмыкнул:

— Потому что один сломается, второй забудут закрыть, а третий будет мигать и орать, пока кто-нибудь не подойдёт. Это и есть надёжность по-федеральному.

Анд стоял чуть позади, сканируя поступающие сигналы.

— Нас ведут на док 14‑Б. Там узко, но безопасно. И главное — рядом склад запчастей и медблок.

Мира сверилась с планшетом.

— Компенсация за вооружение уже зачислена. Дваста пятьдесят тысяч кредов. Сейчас диспетчер подтвердит заявку на ремонт, и мы сможем выйти.

Корабль мягко скользнул в стыковочный узел, и «Стремительный» дрогнул, когда захваты сомкнулись на его корпусе. На панели зажглась надпись: «Фиксация завершена. Давление стабилизировано. Разрешён выход экипажа».

— Наконец-то твёрдая… ну, то есть жёсткая… ну, в смысле, надёжная палуба, — пробормотал Глюк и первым рванул к шлюзу.

Алекс шёл следом, чувствуя, как привычная тяжесть в груди — напряжение, которое не отпускало его с момента похищения — постепенно тает. Здесь было шумно, пахло озоном, горячим металлом и чем-то ещё, специфическим для больших станций: смесью машинного масла, пластика и кофе.

Их встретил техник в синем комбинезоне, с нашивкой ремонтной службы и усталыми глазами человека, который видел столько кораблей, что уже не удивлялся ничему.

— «Стремительный»? — он сверился с планшетом. — Ага. Повреждения: корпус — критические в двух секторах, реактор — нестабилен, системы жизнеобеспечения — на грани. Верно?

Мира кивнула.

- Верно. Нам нужен сухой док, диагностика реактора и замена энерголиний. Приоритет — безопасность.

Техник хмыкнул, будто слышал это каждый день.

— У всех приоритет безопасность. Но у всех не хватает кредов на всё сразу. Ладно, сейчас оформим заявку. А пока можете пройти в зону ожидания. Или в кафе. Там кофе нормальный. Почти.

Глюк тут же оживился.

— Кафе? С кофе? А там есть что-то без кофеина? Или хотя бы без философии?

Техник посмотрел на него, потом на остальные лица экипажа и, кажется, решил не задавать лишних вопросов.

— Есть. И даже бутерброды. Не горелые.

Они прошли по широкому коридору, мимо рядов контейнеров, мимо дронов-погрузчиков, которые сновали туда-сюда, как металлические муравьи, и наконец оказались в небольшой зоне отдыха — с парой столов, автоматом с напитками и видом на доки.

Алекс сел, чувствуя, как впервые за долгое время может просто… посидеть. Без необходимости бежать, спасать, соединять провода или убегать от дронов.

— Знаешь, что самое странное? — проговорил он, глядя на команду. — Я ведь до сих пор не верю, что это происходит со мной. Что я сижу здесь, на ремонтной базе, и обсуждаю бюджет ремонта космического корабля.

Мира улыбнулась, но в этой улыбке не было насмешки.

— Я тоже когда-то не верила. В первый день службы мне казалось, что я ошиблась дверью. А потом поняла: космос не про то, чтобы всё понимать. Он про то, чтобы держаться, когда ничего не понятно.

Анд сел напротив, его металлические пальцы чуть постукивали по столу — будто он всё ещё чувствовал вибрацию корабля.

— Здесь будет безопасно. Пока идёт ремонт, никто не нападёт. Доки Федерации охраняются лучше, чем хранилища с редкими кристаллами.

Глюк уже сражался с автоматом, пытаясь выбить из него напиток без кофеина.

— Ну же! — шептал он, постукивая по стеклу. — Ты же машина! Будь логичной!

VOR‑9 подошёл, провёл сканером по панели автомата и нажал одну кнопку. Раздался тихий щелчок, и из лотка выпала банка.

— Вот. Без кофеина. И без философии.

Глюк схватил её, как величайшее сокровище.

— Спасибо! Ты настоящий друг!

Алекс отпил из своей банки и вдруг почувствовал, как тепло разливается по телу — не от напитка, а от чего-то другого. От ощущения, что они действительно выжили. Что корабль спасён. Что у них есть время.

В этот момент на планшет Миры пришло уведомление. Она быстро прочитала, подняла глаза и улыбнулась — на этот раз широко, почти радостно.

— Заявка принята. Ремонт начнётся через два часа. Сначала — диагностика реактора, потом — корпус. И… у нас есть бонус.

— Какой ещё бонус? — нахмурился Анд.

— Федерация выделяет нам временного координатора по ремонту. И… ещё кое-что.

Она сделала паузу, будто не знала, как лучше сказать.

— Для Алекса. Направление на медблок. Имплантация и установка искина — в приоритетном порядке. Бесплатно. По программе адаптации.

Алекс замер, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Прямо сейчас?

Мира покачала головой.

— Не обязательно. Но чем раньше, тем лучше. Особенно если мы планируем уходить в дальние сектора. Там без искина… сложно.

Он посмотрел на команду. Анд кивнул, будто подтверждая: это правильное решение. Глюк подбадривающе махал рукой. VOR‑9 просто стоял рядом — спокойный, надёжный, как сама станция.

— Ладно, — тихо произнёс Алекс. — Я сделаю это.

Глюк тут же подскочил к нему и хлопнул по плечу — удар получился неожиданно сильным.

— Вот и молодец! А потом мы все вместе проверим, сколько данных ты сможешь запомнить. Я загадаю тебе три любимых фильма, а ты должен будешь их найти!

Все рассмеялись, и этот смех снова прозвучал как самый лучший звук на свете.

А за иллюминатором медленно вращалась ремонтная база, принимая «Стремительный» в свои объятия, чтобы залатать его раны и дать ему шанс снова взмыть в чёрную пустоту космоса.

И Алекс вдруг понял: это не конец приключений. Это только начало.

Глава 11 Фрахт

В кают‑компании «Стремительного» пахло горячим металлом и чем‑то сладковатым — видимо, Глюк опять экспериментировал с кофемашиной. Алекс сидел напротив Миры, а между ними на столе лежала голографическая карта секторов: мерцающие линии показывали торговые маршруты, красные метки — зоны активности пиратов, жёлтые — нейтральные территории.

— Мы грузовой корабль, — твёрдо сказала Мира, водя пальцем по одной из линий. — А значит, наш хлеб — фрахт. Без груза мы просто мишень. Без топлива — ещё хуже.

Анд, стоявший у переборки, чуть наклонил голову.

— Согласен. Но выбирать маршрут надо осторожно. В центральных секторах конкуренция, в дальних — риск. Нам нужно что‑то среднее: стабильный груз, короткий рейс, минимум пересечений с «Тенями Пустоты».

Алекс нервно постучал пальцами по столу.

— А если нам просто… не дадут фрахт? Мы ведь не какая‑то известная компания. Мы вообще… ну, команда, которая чудом выжила.

Глюк, который как раз пытался настроить кофемашину, замер и поднял глаза.

— Ну, зато у нас есть я! И VOR‑9! И Анд‑юрист! И Мира‑тактик! И Алекс… с искином! Это уже целая корпорация! Почти.

VOR‑9 хмыкнул:

— Корпорация из пяти существ и одного бутерброда. Звучит солидно.

Мира улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной.

— Завтра подадим заявки на три биржи фрахта. Посмотрим, что предложат.

Но судьба, как оказалось, решила не ждать завтра.

На следующее утро в ремонтный док прямо к шлюзу «Стремительного» подъехал небольшой флаер обтекаемой формы — чёрный, с матовым покрытием, которое будто поглощало свет. Из него вышел человек в тёмном плаще с высоким воротником. Капюшон скрывал лицо, а шаги звучали слишком ровно, без человеческого ритма.

Алекс и Мира встретили его у входа в каюту капитана. Незнакомец остановился на пороге, медленно скинул капюшон — и вместо человеческого лица перед ними возник гладкий металлический купол с оптическими сенсорами.

— Дроид, — тихо пробормотал Алекс.

— Не просто дроид, — прохрипел Анд, выходя из‑за спины Миры. — Модель корпоративного посредника. У них особая прошивка.

Суул — так он представился — прошёл внутрь, не дожидаясь приглашения, и остановился посреди каюты, будто сканируя пространство.

— Я от логистической компании «Галактик Карго», — произнёс он ровным, почти безэмоциональным голосом, но в интонациях угадывались нотки, будто он специально старался звучать «по‑человечески». — Мне сообщили, что у вас грузовой корабль в ремонте. И что вы ищете фрахт.

Мира скрестила руки.

— Кто сообщил?

Суул чуть наклонил голову — жест вышел почти человеческим.

— Диспетчер базы. Он отметил ваш статус: «экипаж подтверждён, судно на ремонте, требуется загрузка». Это стандартная рассылка для свободных перевозчиков.

Алекс почувствовал, как в груди снова начинает колотиться сердце.

— И… у вас есть для нас груз?

Суул кивнул.

— Есть. Небольшой, но срочный. Контейнер с медицинскими препаратами. Нужно доставить на станцию «Орион‑3» в секторе Бета‑12. Расстояние — среднее, маршрут проложен через охраняемые коридоры. Риск минимальный. Оплата — семьдесят тысяч кредов. Плюс бонус за скорость.

Мира быстро прикинула в уме.

— Семьдесят тысяч… этого хватит на топливо и часть ремонта систем жизнеобеспечения.

Анд шагнул ближе, сканируя данные, которые Суул вывел на голопанель.

— Маршрут проверен? Нет пересечений с зонами пиратов?

— Проверено, — спокойно ответил дроид. — Конвой Федерации проходит там каждые шесть часов. Мы синхронизировали график.

Глюк, который всё это время выглядывал из‑за двери, наконец решился войти.

— А… а контейнер тяжёлый? Ну, просто я не очень люблю таскать тяжести. Зато я отлично умею нажимать кнопки!

Суул на секунду замер, будто обрабатывал шутку, а потом неожиданно произнёс:

— Вес контейнера — двести килограммов. Для погрузки предусмотрены манипуляторы. Ваша роль — контроль и сопровождение.

Мира посмотрела на Алекса, потом на Анда. В её взгляде читался вопрос: «Мы готовы?»

Анд чуть заметно кивнул.

— Это хороший старт. Безопасный, но не скучный.

Алекс глубоко вдохнул.

— Значит… мы принимаем?

Суул снова наклонил голову.

— Если да, подпишите контракт. Он уже загружен в вашу систему.

Мира провела ладонью по сенсору, подтверждая согласие. На панели вспыхнула надпись: «Контракт принят. Загрузка назначена на 14:00».

— Отлично, — произнёс Суул. — Груз будет доставлен к доку. Вам останется только проверить пломбы и маршрут. Если возникнут вопросы — я на связи.

Он снова накинул капюшон, хотя теперь это выглядело почти иронично, и направился к выходу. Уже у шлюза он остановился и обернулся.

— Кстати, — добавил он чуть тише, будто перешёл на неформальный тон. — У вас хорошая команда. Нечасто встретишь экипаж, который держится вместе после встречи с «Тенями Пустоты». Удачи вам.

И исчез в коридоре, оставив после себя тишину, которая теперь звучала не тревожно, а… правильно. Как тишина перед стартом.

Глюк первым нарушил молчание.

— Семьдесят тысяч! И мы даже ничего не таскали! Ну, почти!

VOR‑9 фыркнул:

— Главное — не праздновать раньше времени. Сначала доставим.

Мира села на край стола и улыбнулась — на этот раз по‑настоящему, широко.

— Первый рейс. Под нашим флагом.

Анд посмотрел на Алекса.

— Ты теперь не просто пассажир. Ты — член экипажа. И, если хочешь, можешь взять на себя контроль за грузом. Это ответственность, но… ты справишься.

Алекс кивнул, чувствуя, как внутри разливается странное тепло — не от кофе, не от удачи, а от того, что он наконец‑то нашёл своё место.

— Да, — сказал он твёрдо. — Я возьму груз. Проверим пломбы, сверю коды, прослежу за маршрутом.

Глюк тут же подскочил к нему.

— А я буду твоим помощником! Ну, то есть… буду нажимать нужные кнопки по команде!

VOR‑9 закатил сенсоры — или сделал вид, что закатил.

— Ладно. Тогда за работу. У нас два часа до загрузки.

Корабль будто почувствовал перемены: где‑то в глубине загудели системы, словно просыпаясь от долгого сна, а на панелях начали загораться новые индикаторы — те, что отвечали за грузовые отсеки и навигацию.

Алекс посмотрел в иллюминатор, где медленно вращалась ремонтная база, и вдруг понял: впереди их ждёт не просто рейс. Впереди — их первая настоящая работа. И, возможно, начало чего‑то большего.

Алекс стоял перед зеркалом в медблоке ремонтной базы и осторожно касал пальцами виска, где ещё чувствовалось лёгкое покалывание после установки имплантов. Перед глазами мерцала полупрозрачная строка: «Синхронизация завершена. Искин подключён. Доступ к базовым модулям открыт».

— Ну как ты там? — Мира заглянула в отсек, держа в руках планшет с графиком погрузки. — Не кружится голова? Не хочется вдруг заговорить на древнем марсианском?

Алекс слабо улыбнулся.

— Пока только хочется понять, как это выключить… или хотя бы приглушить. У меня тут в углу экрана всё время мелькает сводка по погоде на трёх разных планетах.

В дверях возник Анд — его светящийся глаз мягко отбрасывал голубоватые блики на переборку.

— Это не баг, Алекс. Это базовый мониторинг. Искин собирает данные, чтобы ты не пропустил ничего важного. Со временем ты сам выберешь, что показывать, а что прятать.

Алекс вздохнул, но в этом вздохе уже не было прежнего страха — скорее любопытство пополам с лёгкой усталостью.

— Ладно. А что ещё он умеет?

Анд шагнул ближе и жестом активировал голопанель. На ней вспыхнули несколько иконок: «Навигация», «Перевод», «База данных Федерации», «Тактическая аналитика», «Медицинская справка».

— Вот, смотри. Это — не просто память. Это инструмент. Например, модуль «Перевод» работает мгновенно и учитывает диалекты. Если встретишь кого-то из сектора Дельта, кто говорит на смеси торгового и пиратского жаргона — искин расшифрует и подскажет, как ответить, чтобы не спровоцировать конфликт.

Мира кивнула.

— А ещё он умеет сверять коды. Когда будем принимать груз, достаточно будет просто навести камеру или считать метку — и он сразу скажет, совпадает ли серийный номер с накладной, не вскрывали ли контейнер, и даже прикинет, не перегружен ли он. Для грузового корабля это критично.

Алекс нахмурился.

— То есть… я теперь могу сам проверять груз? Без помощи техников?

— Именно, — проговорил Анд. — Ты не просто архивариус, который помнит даты. Теперь ты можешь анализировать данные в реальном времени.

VOR‑9, который незаметно проскользнул в отсек, издал тихий механический смешок.

— Представь, что раньше ты носил с собой стопку пыльных книг, а теперь у тебя в голове — целая библиотека. И она сама подсказывает, какую страницу открыть.

Глюк тут же подскочил к Алексу, размахивая руками так, что лампочки на его корпусе замигали.

— А ещё ты сможешь запоминать все мои любимые фильмы! И потом напоминать, если я забуду, чем они кончаются!

Алекс наконец-то рассмеялся.

— Договорились. Буду твоим личным архивом.

Анд снова коснулся панели, и на экране появилась карта маршрута до станции «Орион‑3».

— Сейчас самое полезное — модуль навигации. Он не просто строит путь. Он просчитывает риски: метеоритные потоки, зоны пиратов, окна патрулей Федерации. Если ситуация изменится в полёте — он тут же предложит новый вариант.

Алекс медленно кивнул, чувствуя, как в груди разгорается странное тепло — не от кофе, а от осознания: теперь он не балласт. Он — часть механизма, который держит корабль на курсе.

— А что насчёт… безопасности? — тихо спросил он. — Если опять будут пираты?

Мира посмотрела на него твёрдо, но без жёсткости.

— Искин может подключиться к тактической сети корабля. Если Анд или я дадим доступ, ты увидишь ту же картинку, что и мы: позиции врагов, щиты, вооружение. И сможешь принимать решения.

Анд чуть наклонил голову.

— Но главное его преимущество — скорость. Ты можешь обработать данные быстрее, чем человек. Иногда эти секунды решают всё.

Алекс закрыл глаза на секунду, привыкая к новому ощущению: будто в голове тихо гудит невидимый двигатель, готовый в любой момент выдать нужную информацию.

— Хорошо, — пробормотал он. — Я готов.

Глюк радостно хлопнул его по плечу — чуть сильнее, чем стоило.

— Ура! Теперь у нас есть не только капитан, юрист и два дроида, а ещё и живой компьютер!

VОR‑9 закатил сенсоры.

— Только не проси его считать, сколько раз ты нажимал кнопку «Старт» сегодня. Результат тебе не понравится.

Все рассмеялись, и напряжение, которое ещё висело в воздухе, наконец рассеялось.

На планшете Миры вспыхнуло уведомление: «Погрузка контейнера начнётся через 15 минут. Готовность экипажа — обязательна».

Она подняла глаза и улыбнулась.

— Пора. Первый рейс. Первый груз. И теперь у нас есть всё, чтобы его доставить.

Алекс глубоко вдохнул, чувствуя, как искин тихо подтягивает данные о контейнере, сверяет коды, проверяет маршрут — и вдруг понял: он больше не боится не справиться. Потому что теперь он не один.

— Пойдём, — сказал он, выходя в коридор первым. — Покажем, на что способен «Стремительный».

И корабль, будто услышав его слова, тихо загудел, словно тоже был готов к старту — к первому настоящему делу своей новой команды.

Глава 12 Первый полёт

Погрузка шла чётко, будто кто‑то невидимый расставил всё по полочкам. Манипуляторы плавно втянули контейнер в грузовой отсек, створки сомкнулись с тяжёлым, уверенным лязгом, а на панели вспыхнула зелёная строка: «Груз зафиксирован. Пломбы целы. Вес в норме».

Алекс стоял у терминала, и впервые за всё время не чувствовал себя лишним. Искин тихо шептал ему в сознание: «Сканирование завершено. Температурный режим соответствует требованиям. Код пломбы совпадает с накладной. Риск повреждения — минимальный».

— Ну как? — Мира подошла, не отрывая взгляда от тактической схемы. На ней мерцали точки патрулей Федерации — ровные, предсказуемые, как пульс здорового корабля. — Чувствуешь разницу?

Алекс кивнул, и это вышло не как нервный жест, а спокойно, уверенно.

— Я вижу всё. Не просто «груз тут», а «груз в порядке». И если что‑то пойдёт не так — он сразу скажет.

Анд, стоявший у шлюза, чуть наклонил голову. Его единственный светящийся глаз мерцал, будто считывал не только показания приборов, но и настроение экипажа.

— Это и есть работа капитана грузового судна. Не героизм, а контроль. Ты держишь руку на пульсе.

Глюк, который пытался одновременно следить за погрузкой и не запутаться в собственных кабелях, радостно подпрыгнул.

— А я проверил замки! Три раза! Потому что… ну, вдруг один раз не считается!

VOR‑9 фыркнул, но в этом звуке не было насмешки.

— Лучше три раза, чем ни разу. Особенно если груз стоит семьдесят тысяч кредов.

Мира кивнула, и на её лице мелькнуло что‑то похожее на удовлетворение.

— Отлично. Значит, готовы к выходу. Алекс, ты берёшь на себя контроль за грузом. Анд — щиты и двигатели. Глюк… ты отвечаешь за кофемашину. Но только если она не начнёт философствовать.

Глюк гордо выпятил грудь.

- Обещаю! Никаких философских вопросов до выхода из дока!

Диспетчер базы вышел на связь. Его голос звучал буднично, как будто он каждый день отправлял в путь корабли, пережившие абордаж и чудом избежавшие взрыва реактора.

— «Стремительный», вы на очереди. Освобождение захватов через три минуты. Подтвердите готовность.

Мира коснулась панели.

— Готовность подтверждаю.

На мостике стало тихо — не тревожно, а так, как бывает перед самым важным делом: все замерли, прислушиваясь к кораблю. Алекс закрыл глаза на секунду и мысленно попросил искина: «Покажи только самое важное. Никаких сводок по погоде».

Искин послушно убрал лишние окна, оставив перед внутренним взором три строки: «Груз: стабильно. Щиты: подняты. Маршрут: подтверждён».

Захваты с тихим вздохом разошлись, и «Стремительный» наконец‑то почувствовал себя свободным. Двигатели взвыли низким, мощным гулом, и корабль мягко скользнул вперёд, покидая тесное объятие дока.

Перед ними распахнулась чёрная пустота космоса, усеянная холодными звёздами. На навигационном экране маршрут до станции «Орион‑3» горел ровным синим — безопасный, охраняемый, надёжный.

Алекс вдруг почувствовал странное спокойствие. Он больше не был тем человеком, который случайно оказался не в том месте. Теперь он был частью чего‑то большего — команды, корабля, пути.

— Курс на «Орион‑3», — проговорила Мира, и в её голосе звучала не приказная жёсткость, а спокойная уверенность. — Держим скорость. Следим за радарами.

И корабль пошёл вперёд, рассекая тьму, будто сам знал, что теперь у него есть цель.

Вдруг искин тихо подал сигнал — не тревожный, а предупреждающий. На периферии радара мелькнула слабая точка. Алекс тут же вывел данные на общий экран.

— Контакт на дальней границе. Маленький объект. Похоже на дрон‑разведчик. Или обломок.

Все тут же посмотрели на экран. Анд быстро провёл анализ.

— Не пиратский профиль. Скорее всего, автоматический зонд Федерации. Проверяет трафик.

Мира чуть расслабила плечи.

— Значит, мы на виду. А это хорошо. Пока нас видят патрули — никто не рискнёт напасть.

Глюк тихонько вздохнул.

— Ура. Значит, можно снова дышать. Ну, то есть… я могу снова дышать… ну, в смысле, имитировать дыхание.

VOR‑9 хмыкнул.

— Главное, не перепутай имитацию с настоящей паникой.

Алекс улыбнулся. Впервые за долгое время улыбка вышла не натянутой, а настоящей. Он посмотрел на свою команду — на строгую, но справедливую Миру, на мудрого и надёжного Анда, на неугомонного Глюка, на спокойного VOR‑9 — и вдруг понял: они справятся. Потому что они вместе.

Корабль шёл вперёд, оставляя за кормой огни ремонтной базы, а впереди их ждала станция «Орион‑3», груз, который нужно доставить, и, возможно, новые приключения. Но сейчас было главное: они были в пути. И они были свободны.

— Держим курс, — тихо проговорил Алекс, и искин тут же подтвердил: «Курс удерживается. Скорость в норме. Риск — минимальный».

А где‑то в глубинах корабля тихо гудели системы, будто напевали свою собственную песню — песню полёта, свободы и новой жизни.

Глава 13 Первая доставка

«Стремительный» шёл по маршруту ровно, будто сам наслаждался тем, что снова свободен и несёт полезный груз. За иллюминатором тянулась бархатная чернота космоса, прошитая редкими нитями звёзд, а на тактической панели патрули Федерации мерцали спокойными синими точками — как маяки в бурю.

Алекс стоял у грузового отсека, не столько охраняя контейнер, сколько привыкая к новому ощущению: искин тихо держал его в курсе всего, что происходило вокруг. Он не просто «видел» показания датчиков — он чувствовал корабль, как будто тот стал продолжением его самого.

— Температура в отсеке стабильна, — прошептал искин голосом, который звучал прямо в сознании, но при этом не мешал слышать реальный мир. — Влажность в норме. Вибрация корпуса — в пределах допустимого. Риск разгерметизации — 0,3 %.

Алекс улыбнулся. Ещё пару дней назад он бы даже не понял, что значит «0,3 %», а теперь это звучало почти как «всё в порядке».

В отсек заглянул Глюк — его лампочки горели мягким жёлтым светом, будто он специально приглушил яркость, чтобы не мешать.

— Ты тут… ну, стоишь, смотришь на контейнер. А он даже не шевелится. Может, пойдём на мостик? Там VOR‑9 учит меня различать типы метеоритов по звуку удара. Это очень важно!

Алекс хмыкнул.

— А какой звук у «очень опасного»?

— Тот, после которого мы все бежим к шлюзам, — серьёзно ответил Глюк, а потом не выдержал и хихикнул. — Шучу. Ну, почти.

Они вместе поднялись на мостик. Мира сидела в капитанском кресле, её пальцы бегали по сенсорам, вычерчивая новые варианты курса — на случай, если патрули вдруг сдвинутся, а метеоритный поток пойдёт не туда. Анд стоял у тактического экрана, его единственный светящийся глаз мерцал в такт поступающим данным.

— Что-то не так? — спросил Алекс, сразу чувствуя, как искин тут же подтянул статистику по сектору.

Мира покачала головой, но в её взгляде читалась привычная настороженность.

— Пока всё чисто. Но в секторе Бета‑12 иногда случаются… странности. Не пираты, не штормы — а именно странности. То корабль пропадает на пару минут, то связь срывается, то датчики показывают то, чего быть не может.

Анд чуть наклонил голову.

— Это зона старых аномалий. Когда-то здесь испытывали экспериментальные двигатели. Кое‑где до сих пор фонят остатки полей. Искин Алекса может помочь: у него модуль анализа аномалий. Пусть сканирует фон.

Алекс на секунду замер, а потом мысленно произнёс: «Анализ аномалий — активация». Перед внутренним взором развернулась полупрозрачная карта сектора, где начали загораться слабые красные точки — места с повышенным фоном.

— Вот здесь и здесь, — Алекс указал на экран, и искин вывел точные координаты. — Уровень поля — невысокий, но есть. Если пройдём в пятистах километрах от этих точек, риск сбоев снизится на 40 %.

Мира подняла брови.

— Откуда ты это взял?

Алекс чуть смущённо пожал плечами.

— Искин. Он ещё и считает быстрее меня.

VOR‑9 фыркнул:

— Наконец-то у нас есть кто-то, кто считает быстрее Глюка.

Глюк обиженно поджал антенны.

— Я считаю! Просто… я считаю эмоции. А не цифры.

Все рассмеялись, и напряжение, которое всегда висело в воздухе перед неизвестностью, чуть отступило.

Вдруг на панели вспыхнула тревожная жёлтая строка: «Обнаружено изменение траектории метеоритного потока. Вероятность пересечения с курсом — 18 %».

Мира тут же выпрямилась.

— Анд, дай полный анализ. Алекс, подключи искин к навигационной сети — пусть просчитает новый вектор.

Алекс закрыл глаза, мысленно отдавая команду. Искин тут же начал перебирать варианты, выводя на общий экран несколько траекторий: зелёная — оптимальная, жёлтая — рискованная, красная — опасная.

— Вот этот, — Алекс ткнул в зелёную линию. — Он уводит нас от аномалий и метеоритов, а ещё пересекается с маршрутом патруля через сорок минут. Если что-то пойдёт не так — мы будем не одни.

Мира кивнула, её пальцы забегали по панели, подтверждая новый курс.

— Принято. Анд, щиты — на максимум. VOR‑9, проверь все стыки и герметичность. Глюк… ты знаешь, что делать.

Глюк гордо выпрямился.

- Кофемашину не трогать. Следить, чтобы она не начала философствовать.

Корабль мягко качнулся, меняя вектор, и Алекс вдруг почувствовал, как искин не просто показывает данные, а словно подсказывает: «Мы успеваем. Мы в безопасности. Держим курс».

Через полчаса метеоритный поток пронёсся там, где они должны были быть, если бы не сменили маршрут. На экране вспыхнула строка: «Опасность миновала. Риск — минимальный».

Мира откинулась на спинку кресла и впервые за долгое время глубоко выдохнула.

— Спасибо, Алекс. Ты не просто пассажир. Ты — наш навигатор.

Анд чуть заметно кивнул.

— Хороший юрист, хороший капитан и теперь хороший навигатор. Из нас получается неплохая команда.

Глюк тут же подскочил к Алексу и хлопнул его по плечу.

— А ещё он помнит мои фильмы! Ну, почти все!

VOR‑9 хмыкнул:

— Главное, чтобы он не начал цитировать их в самый неподходящий момент.

Алекс улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от имплантов, не от искина, а от того, что он наконец-то нашёл своё место.

А «Стремительный» летел дальше, рассекая чёрную пустоту, и впереди уже мерцали огни станции «Орион‑3» — не просто точка на карте, а цель, которую они обязательно достигнут. Потому что теперь они были не просто экипажем. Они были командой.

Станция «Орион‑3» вырастала впереди, словно гигантский металлический цветок, чьи лепестки‑платформы медленно поворачивались, ловя солнечные лучи далёкой звезды. На экранах вспыхивали навигационные метки: «Зона стыковки — сектор 7. Подтвердите манёвр».

Алекс стоял у тактической панели, и искин уже раскладывал всё по полочкам: «Дистанция — 120 километров. Скорость — в пределах нормы. Щиты — стабильны. Готовность к стыковке — 98 %».

— Почти как дома, — пробормотал Глюк, прижимаясь носом к иллюминатору. — Ну, то есть… как в том доме, где всё мигает, гудит и может внезапно упасть, но ты всё равно его любишь.

VOR‑9 хмыкнул:

— Это не любовь, Глюк. Это привычка.

Мира не отрывала взгляда от экрана, её пальцы бегали по сенсорам, подтверждая каждый сигнал диспетчера.

— «Стремительный», вы на финальном векторе. Стыкуйтесь по метке 7‑А. У вас приоритет как у срочного рейса.

Анд чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам диспетчера, а к самому кораблю.

— Корпус держит нагрузку. Двигатели работают ровно. Мы справимся.

Алекс вдруг почувствовал, как искин мягко подтягивает ещё один слой данных — не просто навигацию, а историю станции: «Орион‑3. Построена 117 лет назад. Трижды перестраивалась. Известна строгими проверками грузов и… неожиданными предложениями».

— Что значит «неожиданными предложениями»? — тихо спросил он, не уверен, стоит ли вообще задавать этот вопрос вслух.

Мира чуть улыбнулась, но в этой улыбке не было веселья — скорее старая усталость.

— Здесь любят предлагать «альтернативные маршруты». Мол, «а давайте вы повезёте не лекарства, а кое‑что другое. Платим вдвое». И смотрят так, будто это комплимент.

Анд хрипловато хмыкнул:

— И тут очень кстати мой патент юриста. Если кто-то начнёт давить — я знаю, какие пункты Кодекса Федерации им напомнить.

Корабль мягко дёрнулся, входя в стыковочный коридор. Захватные лучи обхватили «Стремительный» невидимыми руками, и на панели зажглась строка: «Стыковка завершена. Разрешён выход экипажа».

— Ну вот, — проговорил Алекс, чувствуя, как напряжение, копившееся весь полёт, наконец-то отпускает. — Мы на месте.

Но Мира не спешила расслабляться.

— Выход только вдвоём. Алекс и я. Анд, ты остаёшься за старшего. VOR‑9, держи связь с диспетчером. Глюк… ну, ты знаешь, что делать.

Глюк гордо выпятил грудь.

— Следить, чтобы кофемашина не начала философствовать. И… может, ещё проверить, не мигает ли что-то подозрительно.

Они прошли по переходному шлюзу — холодному, металлическому, с тусклыми лампами, которые мигали в такт какому-то своему ритму. На станции их уже ждал представитель приёмки — человек в сером комбинезоне с нашивкой «Служба контроля грузов». Рядом с ним стоял ещё один мужчина — в дорогом плаще, с таким видом, будто он здесь не для работы, а чтобы всем напоминать, кто тут главный.

— Добро пожаловать на «Орион‑3», — произнёс человек в комбинезоне, не слишком дружелюбно, но и не враждебно. — У вас груз категории «срочный». Сначала проверка пломб, потом документы.

Алекс почувствовал, как искин тут же активировал модуль сканирования. Перед внутренним взором вспыхнули коды, совпадающие с накладной, а рядом появилась строка: «Пломбы не нарушены. Температурный режим — в норме. Груз пригоден к выдаче».

— Всё в порядке, — произнёс он, сам удивляясь тому, как уверенно звучит его голос. — Пломбы целы, условия перевозки соблюдены.

Представитель чуть приподнял бровь.

— Вы… сами это проверили?

Мира спокойно кивнула.

— У нас новый член экипажа. С имплантами и искином. Он видит то, что раньше приходилось проверять полчаса.

Мужчина в плаще наконец заговорил — его голос был мягким, почти бархатным, но от этого звучал ещё опаснее.

— Впечатляет. А знаете, что ещё интереснее? Что такой экипаж может сделать для… скажем, более деликатных перевозок. Без лишней огласки. Платим хорошо.

Мира даже не моргнула.

— Мы доставляем то, что указано в контракте. И ничего больше.

Мужчина чуть наклонил голову, будто оценивая её слова.

— Жаль. У вас хорошая команда. И корабль… с характером.

Он протянул небольшой чип.

— Вот ваша оплата. Семьдесят тысяч кредов. Плюс бонус за скорость. Деньги уже на счёте.

Алекс почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло — не от искина, а от осознания: они сделали это. Доставили груз. Выполнили первый настоящий рейс.

Когда они вернулись на корабль, Анд уже ждал их у шлюза.

— Ну? — спросил он, и в этом одном слове было столько напряжения, сколько не вместили бы и десять отчётов.

Мира улыбнулась — на этот раз искренне.

— Груз сдан. Деньги на счету. И нам… предлагали «альтернативную работу».

Анд хмыкнул.

— Я так и знал. На «Орионе» всегда так. Но мы не из тех, кто сворачивает с маршрута.

Глюк тут же подскочил к Алексу.

— А ты… ты правда всё сам проверил? Ну, без подсказок?

Алекс кивнул, и вдруг понял, что улыбается не из вежливости, а потому что ему действительно хочется улыбаться.

— Да. Искин показал всё: коды, пломбы, температуру. Я просто… подтвердил.

VOR‑9 фыркнул, но в этом звуке слышалось что-то похожее на гордость.

— Значит, теперь ты не просто пассажир. Ты — наш главный сканер.

Мира села на край консоли, будто только сейчас позволила себе выдохнуть.

— Теперь у нас есть деньги. Хватит на топливо и на часть ремонта систем жизнеобеспечения. Но главное — мы доказали, что можем работать. Что мы не просто выжившие. Мы — команда.

Анд посмотрел на Алекса чуть дольше обычного.

— Ты быстро учишься. И это… важно. В космосе нельзя долго быть новичком.

Алекс снова посмотрел в иллюминатор, где огни станции мерцали, словно звёзды, упавшие на металлическую поверхность.

— А что дальше? — тихо спросил он. — Ещё один фрахт? Или… что-то другое?

Мира встала, снова становясь капитаном — строгой, собранной, готовой к любому вызову.

— Дальше — мы смотрим предложения. Выбираем то, что нам подходит. И держим курс. Потому что «Стремительный» создан не для того, чтобы стоять в доке.

И корабль, будто соглашаясь, тихо загудел, словно напоминая: у него ещё много дорог впереди.

А Алекс вдруг понял: он больше не боится этих дорог. Потому что теперь он идёт по ним не один.

Глава 14 Деликатный груз

После сдачи груза на «Орионе‑3» в кают‑компании повисла та особенная тишина, которая бывает, когда все выдохнули, но ещё не успели обрадоваться. На столе мерцал планшет с биржевыми предложениями: три рейса в дальние сектора, два — в центральные, и все с ожиданием загрузки не раньше чем через пять дней.

Мира постукивала пальцем по краю консоли, будто отбивала ритм какого‑то внутреннего спора.

— Пять дней, — проговорила она, не поднимая глаз. — Пять дней мы будем висеть у причала, есть паёк ремонтной базы и смотреть, как наши креды тают на топливе.

Анд стоял у переборки, его светящийся глаз тускло мерцал, будто он считывал не столько данные, сколько настроение команды.

— Есть и другой вариант, — тихо сказала Мира, и в этом «другом варианте» сразу послышалось что‑то опасное.

Алекс напрягся.

— Какой?

Она подняла глаза, и в них читалась не жажда приключений, а холодный расчёт.

— Тот мужчина в плаще. Он оставил не только оплату. Он оставил контакт. И предложение. Деликатный груз. Короткий рейс. Оплата — сто пятьдесят тысяч кредов. Сразу. Без ожидания.

Глюк замер, будто его разом обесточили.

— Сто пятьдесят… тысяч? Это… это же можно починить половину корабля! И… и купить автомат с энергетиками! Без кофеина!

VOR‑9 фыркнул:

— И нанять юриста, если что-то пойдёт не так.

Все посмотрели на Анда.

Тот чуть наклонил голову.

— Деликатный — значит сомнительный. Значит, либо груз опасный, либо происхождение нелегальное, либо и то, и другое. И если нас поймают, патент юриста не спасёт от трибунала.

Мира кивнула, не пытаясь ничего приукрасить.

— Да. Риск есть. Но и выгода огромная. Мы сможем закрыть долги, добрать топлива, поставить новые щиты. А потом уже выбирать спокойные рейсы.

Алекс почувствовал, как искин тихо подтягивает статистику: «Вероятность встречи с патрулём в секторе Гамма —

23 %. Вероятность проверки груза на станции назначения — 17 %. Риск потери судна при неблагоприятном сценарии — 8 %».

Он невольно сглотнул.

— Восемь процентов… Это много.

Мира посмотрела прямо на него.

— Это не про удачу, Алекс. Это про подготовку. Если мы возьмёмся, мы сделаем всё, чтобы эти восемь процентов стали нулём. Маршрут через зоны патрулей. Двойная проверка пломб. И полная синхронизация всех систем.

Глюк тихо прошептал:

— А если… если нас всё-таки поймают?

Анд хрипловато хмыкнул.

— Тогда я буду очень громко цитировать Кодекс Федерации. Может, они устанут слушать и отпустят нас из жалости.

В кают‑компании снова повисла тишина, но теперь в ней не было усталости — только напряжение перед выбором.

Алекс медленно обвёл взглядом команду: Миру, которая не искала лёгких путей, но и не бросалась в авантюры без причины; Анда, который готов был защищать их не только силой, но и буквой закона; Глюка, который боялся, но всё равно оставался рядом; VOR‑9, который знал цену каждому решению.

— Мы ведь не пираты, — тихо произнёс он. — Мы не хотим нарушать закон.

Мира чуть наклонила голову.

— Я не предлагаю нарушать. Я предлагаю… обойти острые углы. Иногда в этом космосе правила написаны так, что их невозможно не нарушить, если хочешь просто выжить. Главное — не переступить черту, за которой ты сам становишься тем, с кем мы сражались.

Искин снова подал сигнал, выводя на внутренний экран одну фразу: «Решение зависит от капитана. Команда ждёт».

Алекс глубоко вдохнул.

— Если мы делаем это, — проговорил он, глядя на Миру, — то делаем по нашим правилам. Никаких сюрпризов. Полная прозрачность внутри экипажа. И если хоть один датчик покажет что-то не то — мы отказываемся. Даже если потеряем деньги.

Мира улыбнулась — впервые без напряжения, будто именно эти слова ей и были нужны.

— Договорились. Анд, ты проверяешь контракт на юридические ловушки. VOR‑9 — просчитывает маршрут и точки патрулей. Глюк… ты отвечаешь за кофемашину. Но только если она не начнёт предлагать «альтернативные варианты».

Глюк гордо выпрямился.

— Обещаю! Никаких философских вопросов! Только чистый кофе! Ну, или без кофеина.

Анд коснулся планшета, и на экране вспыхнули строки контракта. Он начал читать, и голос его звучал не как хриплый шёпот, а как стальной приговор:

— Груз: контейнеры с «экспериментальными образцами». Происхождение: частная лаборатория. Назначение: исследовательская станция в секторе Гамма. Оплата: сто пятьдесят тысяч кредов, половина авансом.

Он поднял глаза.

— Юридически… чисто. На первый взгляд. Но формулировки расплывчатые. «Образцы» — это может быть что угодно. От семян до биооружия.

Мира кивнула.

— Значит, перед погрузкой мы требуем полный перечень. Без него — никакого контракта.

VOR‑9 уже выводил на экран маршрут: синие линии патрулей, жёлтые — зоны повышенного контроля, зелёные — безопасные коридоры.

— Если идти вот этим путём, — он постучал по одной из зелёных линий, — мы будем под наблюдением почти весь рейс. Это и защита, и риск: если груз окажется нелегальным, нас заметят сразу.

Алекс вдруг почувствовал, как внутри всё сжалось, но не от страха, а от понимания: они действительно делают выбор. Не потому что хотят приключений, а потому что иначе не выжить.

— Ладно, — проговорил он, сам удивляясь твёрдости своего голоса. — Я… я согласен. Но только на наших условиях.

Мира снова кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Отлично. Тогда действуем. Анд, свяжись с контактным лицом. Скажи: мы готовы, но требуем полный список содержимого и маршрут через охраняемые зоны.

Анд чуть заметно усмехнулся — этот жест у него выходил особенно странно: механический, но всё же похожий на человеческую улыбку.

— С удовольствием. Люблю, когда условия диктует не тот, у кого пушка, а тот, у кого юрист.

Через час пришёл ответ: «Список содержимого будет предоставлен перед погрузкой. Маршрут согласован. Загрузка — завтра в 08:00».

Когда связь прервалась, в кают‑компании снова стало тихо. Но теперь эта тишина была другой — не тревожной, а собранной. Как перед стартом.

Глюк тихонько прошептал:

— Завтра… сто пятьдесят тысяч. И… новые щиты. И… может, даже новую кофемашину.

VOR‑9 хмыкнул:

— Главное, чтобы она не начала философствовать.

Мира встала, расправила плечи и посмотрела на всех по очереди.

— Сегодня отдыхаем. Завтра работаем. И помните: мы не пираты. Мы команда, которая просто пытается выжить в этом сумасшедшем космосе. И делает это честно.

Алекс сел на край скамьи, чувствуя, как искин мягко сворачивает лишние окна, оставляя только самое важное: «Маршрут подтверждён. Команда готова. Риск контролируем».

А где‑то в глубинах корабля тихо гудели системы, будто шептали: «Мы справимся. Мы вместе».

И Алекс вдруг понял: даже если впереди их ждёт опасность, он больше не боится. Потому что теперь он знает: рядом — те, кто не даст ему упасть. И те, ради кого он сам не сделает ни шага назад.

Утро на «Орионе‑3» началось с металлического холода и тусклого света, который будто специально был рассчитан на то, чтобы никто не расслаблялся. Алекс стоял у шлюза, чувствуя, как искин тихо перебирает данные: «Температура за бортом — минус 42. Влажность — низкая. Атмосферное давление в переходнике — в норме. Готовность экипажа — 97 %».

— Девяносто семь, — пробормотал он себе под нос. — А где остальные три?

Глюк, стоявший рядом, нервно подёргал антеннами.

— Это я. У меня сегодня… тревожные лампочки. Но я справляюсь! Честно!

VOR‑9 хмыкнул:

— Главное, чтобы они не начали мигать в такт сиренам.

Мира вышла на мостик, её взгляд был острым, как лазерный резак. В руках она держала планшет, на котором мерцал список содержимого груза — тот самый, которого они так добивались.

— «Экспериментальные биообразцы. Категория: нейтральная. Условия транспортировки: стабильная температура, отсутствие вибраций, экранирование от радиационного фона». — Она подняла глаза. — Звучит безобидно. Но «нейтральная категория» — это как «просто камень», а потом выясняется, что он радиоактивный.

Анд стоял у тактической панели, его единственный светящийся глаз мерцал, будто сканировал не только пространство, но и саму суть происходящего.

— Я проверил подписи и сертификаты, — прохрипел он. — Всё официально. Лаборатория зарегистрирована в секторе Гамма, лицензия действующая. Но… есть нюанс.

Все тут же посмотрели на него.

— Какой?

— Груз не застрахован. Ни одной строчки про компенсацию в случае потери. Это либо очень дешёвый проект, либо… они не хотят, чтобы о нём знали слишком много.

Мира кивнула, будто именно этого и ждала.

— Значит, двойная проверка. Алекс, ты берёшь на себя сканирование пломб и кодов. Глюк — контроль температуры в отсеке. VOR‑9 — маршрут и связь с патрулями. Я буду на связи с диспетчером. Анд… ты остаёшься здесь, пока груз не окажется внутри и мы не убедимся, что всё совпадает.

Глюк тихонько вздохнул.

— То есть… я не иду встречать груз?

Мира чуть улыбнулась — впервые за утро.

— Ты пойдёшь. Но не к контейнерам. Ты будешь следить за датчиками. Если температура хоть на полградуса отклонится — сразу сообщаешь. Это не менее важно, чем стоять у шлюза.

К доку медленно подкатил транспортный модуль — тяжёлый, угловатый, с маркировкой частной лаборатории. Из него вышли двое техников в серых комбинезонах и один человек в строгом костюме — тот самый контакт, что связывался с ними накануне.

Он остановился перед шлюзом, не пытаясь зайти без приглашения.

— Контейнер готов к передаче. Все документы в системе. Пломбы не нарушались.

Алекс шагнул вперёд, и искин тут же активировал модуль сканирования. Перед внутренним взором вспыхнули коды, совпадающие с накладной, а рядом появилась строка: «Пломбы целы. Температурный режим — стабилен. Вибрация — минимальна».

— Всё совпадает, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не как испуганный шёпот.

Техник чуть приподнял бровь.

— Быстро. Обычно на проверку уходит минут десять.

Мира спокойно кивнула.

— У нас хороший специалист.

Манипуляторы плавно втянули контейнер в грузовой отсек. Створки сомкнулись с тяжёлым, уверенным лязгом, и на панели вспыхнула зелёная строка: «Груз зафиксирован. Условия транспортировки — соответствуют требованиям».

Глюк тут же подскочил к терминалу.

— Температура… в норме! Влажность… в норме! Ура! Мы не заморозили и не перегрели ничего!

VOR‑9 фыркнул:

— Рано радуешься. Главное — не то, что мы приняли, а то, что довезём.

Диспетчер базы вышел на связь.

— «Стремительный», вы на очереди на выход. Освобождение захватов через пять минут. Подтвердите готовность.

Мира коснулась панели.

— Готовность подтверждаю.

На мостике снова стало тихо — та самая тишина перед стартом, когда все понимают: сейчас либо всё пойдёт как надо, либо начнётся настоящий ад.

Алекс закрыл глаза на секунду и мысленно попросил искина: «Покажи только самое важное. Никаких сводок по погоде. Никаких лишних окон».

Искин послушно убрал всё лишнее, оставив перед внутренним взором три строки: «Груз: стабильно. Щиты: подняты. Маршрут: подтверждён».

Захваты с тихим вздохом разошлись, и «Стремительный» снова почувствовал себя свободным. Двигатели взвыли низким, мощным гулом, и корабль мягко скользнул вперёд, покидая тесное объятие дока.

Перед ними распахнулась чёрная пустота космоса, усеянная холодными звёздами. На навигационном экране маршрут до исследовательской станции в секторе Гамма горел ровным синим — но теперь Алекс видел не просто линию, а целую сеть данных: точки патрулей, зоны повышенного контроля, возможные отклонения из‑за метеоритных потоков.

Вдруг искин тихо подал сигнал — не тревожный, а предупреждающий. На периферии радара мелькнула слабая точка. Алекс тут же вывел данные на общий экран.

— Контакт на дальней границе. Маленький объект. Похоже на дрон‑разведчик. Или… тот самый, что мы видели по дороге сюда.

Все тут же посмотрели на экран. Анд быстро провёл анализ.

— Не патруль Федерации. Профиль не совпадает. Скорее всего, частный дрон. Или… кто‑то следит за грузом.

Мира сжала кулаки, но голос её остался спокойным.

— Держим курс. Не меняем скорость. Если это слежка — пусть думают, что мы ничего не заметили.

Алекс почувствовал, как внутри всё сжалось, но не от страха, а от странного, почти острого ощущения: он наконец‑то стал частью этого корабля. Его глаза, его уши, его защита.

— Искин, — тихо произнёс он мысленно, — выведи на общий экран все точки патрулей. Пусть мы будем не просто в зоне видимости, а прямо под их носом.

На экране вспыхнули синие линии — ровные, предсказуемые, как пульс здорового корабля.

— Мы идём прямо через их маршрут, — проговорила Мира, и в её голосе слышалось удовлетворение. — Если кто‑то попытается нас остановить, патрульные это увидят.

Глюк тихонько прошептал:

— А если они… ну, те, кто следит… решат напасть?

Анд чуть наклонил голову.

— Тогда я буду очень громко цитировать Кодекс Федерации. А ещё… у нас есть щиты. И двигатели, которые умеют делать резкие манёвры.

VOR‑9 постучал пальцами по панели, будто отбивал ритм нового начала.

— Главное — не паниковать. И не нажимать кнопку «Старт» три раза подряд.

Корабль шёл вперёд, рассекая тьму, и Алекс вдруг понял: этот рейс — не просто про деньги. Это про то, чтобы доказать себе и команде: они могут держать удар. Могут идти по краю, не падая. Могут быть честными в мире, где честность — редкость.

— Курс держим, — проговорил он вслух, и искин тут же подтвердил: «Курс удерживается. Скорость в норме. Риск — контролируем».

А где‑то впереди уже мерцали огни исследовательской станции — не просто точка на карте, а цель, которую они обязательно достигнут. Потому что теперь они были не просто экипажем. Они были командой, которая знала цену каждому креду, каждому манёвру, каждой секунде полёта.

И «Стремительный» летел вперёд, будто сам понимал: этот рейс станет легендой. Или хотя бы историей, которую будут рассказывать в барах дальних станций: про корабль, который не свернул, не сдался и доставил груз — несмотря ни на что.

Сектор Гамма встретил их не гостеприимным светом, а тяжёлой, вязкой тишиной — такой, когда космос будто прислушивается к каждому твоему шагу. На радаре патрули Федерации мерцали ровно, как маяки, и Алекс ловил себя на мысли, что сейчас эти синие точки — его главные союзники.

Искин тихо шептал в сознании: «Радиационный фон — в норме. Метеоритная активность — низкая. Контакт с дроном-разведчиком — потерян. Вероятность повторного обнаружения — 12 %».

Алекс невольно выдохнул. Двенадцать процентов — это уже не восемнадцать. Это почти удача.

— Держим скорость, — проговорила Мира, не отрывая взгляда от тактической схемы. — Не ускоряемся, не замедляемся. Пусть мы будем выглядеть как обычный грузовой рейс. Скучный. Предсказуемый. Идеальный.

Анд чуть наклонил голову, его светящийся глаз мерцал в такт поступающим данным.

— Скучные — самые живучие. Особенно в этом секторе.

Глюк нервно постукивал пальцами по панели, будто пытался выбить из неё дополнительную удачу.

— А если… если они снова появятся? Ну, эти дроны?

VOR‑9 хмыкнул:

— Тогда мы будем очень скучными и очень быстрыми. В этом и есть искусство.

На панели вдруг вспыхнула новая метка — не дрон, не патруль, а нечто среднее: корабль среднего класса, без опознавательных сигналов, двигавшийся параллельным курсом.

Алекс тут же почувствовал, как искин мгновенно подтянул все параметры: «Масса — около 1200 тонн. Двигатели — устаревшая модель, но мощные. Вооружение — две лазерные турели и одна ракетная установка. Профиль не совпадает с патрульными судами Федерации».

— Контакт, — тихо произнёс он, выводя данные на общий экран. — Корабль без маркировки. Идёт параллельно. Не приближается, но и не уходит.

Мира напряглась, её пальцы замерли над панелью.

— Анд, щиты — на максимум. VOR‑9, дай мне все возможные манёвры, которые не уведут нас из зоны патрулей.

Анд хрипловато хмыкнул:

— Щиты подняты. Стабилизация — полная. Если они решат стрелять, мы выдержим два-три попадания. Но лучше, чтобы до этого не дошло.

VOR‑9 быстро вывел на экран три варианта: зелёный — остаться на курсе, жёлтый — лёгкий вираж, красный — резкий уход с траектории.

— Зелёный, — проговорила Мира после короткой паузы. — Мы не показываем страха. Мы не делаем резких движений. Мы просто летим.

Сейчас главное — не привлекать внимания. Алекс закрыл глаза на секунду и мысленно попросил искина: «Выведи только критические данные. Никаких прогнозов погоды. Никаких сводок по бирже».

Перед внутренним взором остались три строки: «Груз: стабильно. Щиты: активны. Контакт: сохраняется».

Вдруг на связи появился диспетчер патруля — голос звучал буднично, как будто он каждый день успокаивал экипажи, которых кто-то преследовал.

— «Стремительный», это патруль «Гамма‑4». Мы видим ваш курс. Видим объект без маркировки. Держите траекторию. Мы приближаемся.

Мира тут же ответила, и в её голосе не было ни капли дрожи:

— Подтверждаю, «Гамма‑4». Держим курс. Груз срочный, медицинский.

Диспетчер коротко хмыкнул:

— Понял. Будем рядом через семь минут.

Когда связь прервалась, на мостике повисла тишина — но теперь это была тишина не страха, а ожидания. Ждать, когда защита придёт. Ждать, когда угроза станет просто точкой на радаре.

Глюк тихонько прошептал:

— Семь минут… Это долго. Как будто вечность.

Анд чуть заметно наклонил голову.

— Вечность — это когда ты ждёшь, пока кофемашина наконец решит, какой кофе тебе налить. А семь минут — это просто время.

Все невольно улыбнулись. Даже Мира чуть расслабила плечи.

— Спасибо, Анд. Иногда именно такие слова нужны.

Корабль без маркировки вдруг резко ушёл с параллельного курса, будто кто-то на его борту понял: игра окончена. На радаре его метка мигнула и исчезла за границей сектора.

Алекс почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло — не от искина, а от облегчения.

— Он ушёл, — проговорил он, будто сам не верил в эти слова.

Мира кивнула, и впервые за долгое время в её взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Да. Потому что мы не стали паниковать. Потому что держались курса. И потому что рядом были те, кто нас прикрыл.

Патруль «Гамма‑4» прошёл мимо, их корабль на секунду заслонил звёзды, а потом снова растворился в темноте — но теперь Алекс знал: они не одни.

Искин тихо подтвердил: «Контакт потерян. Угроза устранена. Патруль рядом. Риск — минимальный».

А впереди уже мерцали огни исследовательской станции — не просто точка на карте, а финишная черта этого опасного рейса.

— Курс прежний, — проговорила Мира уже спокойнее. — Глюк, проверь температуру в грузовом отсеке. VOR‑9, держи связь с диспетчером станции. Анд… спасибо. За спокойствие.

Анд чуть заметно кивнул, и этот кивок был дороже любых слов.

— Всегда пожалуйста. Особенно если потом мне не придётся цитировать Кодекс Федерации перед трибуналом.

Глюк радостно подскочил к терминалу.

— Температура в норме! Влажность в норме! Контейнер даже не дрогнул!

VOR‑9 фыркнул:

— Значит, мы не зря потратили топливо и нервы.

Алекс посмотрел в иллюминатор, где звёзды казались не холодными точками, а маленькими маяками, каждый из которых говорил: «Ты справился. Ты дошёл».

Он вдруг понял, что больше не боится этих рейсов. Не потому что они стали безопаснее, а потому что теперь он знал: рядом — те, кто не даст ему свернуть. Те, кто будет стоять рядом, даже если курс ведёт через тьму.

«Стремительный» шёл вперёд, рассекая пустоту, и каждый его двигатель будто напевал одну и ту же фразу: «Мы сделали это. Мы справились. И мы пойдём дальше».

Глава 15 Адам

На следующей утренней смене на станции «Орион-3» в кают-компании царил ощущаемый настрой активности и ожидания. Корабль «Стремительный» стоял под ремонтными блоками, а команда обсуждала детали, переворачивая в голове все варианты будущих рейсов и грузов.

На столе находился новый контракт с безопасным грузом на сумму семьдесят тысяч кредов, и все выражали общее облегчение, но тут Мира расправила плечи, выразительно улыбнувшись.

— Я провела ночь, анализируя предложение, которое оставил тот мужчина в плаще, — произнесла она, покачивая планшетом. — У него для нас есть ещё один груз. Гораздо более интересный.

Алекс, который только начинал осваиваться с идеей снова взяться за работу, сразу напрягся.

— Интересный? Это хорошо? Или это риск?

Мира кивнула, её глаза блестели в тусклом свете, пока она продолжала.

— Это риск, но с оправданием. Контейнер с редкими и ценными растениями с удалённой планеты. Их собираются использовать на исследовательской станции в центре сектора. Если мы доставим их вовремя и в целости, мы получим оплату в сто пятьдесят тысяч кредов. И быстрее, чем за медицинский груз!

Анд, стоявший у терминала, подозрительно прищурился.

— И что делать с рисками? Это может быть обман или ловушка.

Мира уверенно, но настойчиво продолжала, не отводя взгляда.

— Мы подстрахуемся. Если мы зададим правильные вопросы заранее и выведем всю информацию, мы сможем минимизировать риски. Если груз действительно столь ценный, как утверждает контактер, мы не можем упустить эту возможность.

Глюк, который все время нервно щёлкал антеннами, присел на скамейку, как будто рассуждая вслух.

— А если они не захотят делиться информацией? Если это будет что-то опасное? Что, если налетят пираты? Я не готов сражаться с пиратами! Я, конечно, могу попробовать включить режим супердружественного дроида и предложить им кофе, но боюсь, это не сработает!

— Тогда мы просто откажемся, — резко выразила Мира. — Мы сделаем выводы и будем работать по нашим правилам. Но если груз действительно столь ценный, мы должны рискнуть.

Алекс смотрел на Миру, и его сердце колотилось всё быстрее. Всё это казалось крайне рискованным, но в то же время манящим.

— Какой будет план? — спросил он, начиная чувствовать, что его желание быть частью команды и их общей цели пересиливало страх.

— Первое — мы свяжемся с контактным лицом и спросим все детали о грузе, его происхождении и возможностях проверки. Если есть возможность поднять уровень безопасности во время загрузки — сделаем. — Мира напомнила, её голос звучал уверенно. — Анд, ты будешь следить за состоянием щитов. VOR-9, проверяй все системы. Глюк… ты остаёшься на посту с кофейным аппаратом.

Глюк радостно выпрямился.

— Я больше чем способен следить за кофемашиной! И замешивать идеальные кружки без кофеина, которые никто не заказывал, но все будут пить, потому что это лучше, чем ничего!

— Это именно то, что меня волнует, — хмыкнул VOR-9. — Чтобы кофе не зазвучал как призыв.

Алекс посмотрел на всех и в глубине души решил: они могут проделать это снова. Они могут рискнуть невероятным и извлечь из этого пользу.

— Хорошо, — сказал он, чувствуя, как их дух растёт. — Если мы делаем это, я готов.

Мира, увлечённая энергией, наконец коснулась экрана планшета, и на его поверхности загорелась новая строка: «Груз готовится к загрузке через сутки. Контакт — в вашем распоряжении».

Алекс почувствовал, как командная атмосфера накалилась: ожидание растёт, страх исчезает, и теперь они были командой, которая могла из любого риска извлечь выгоду.

— Сколько раз у меня будет возможность отвезти груз, за который нам заплатят сто пятьдесят тысяч? — спросил он, глядя на своих товарищей. — Я хочу запомнить это!

Глюк кивнул, превращая это в свою версию идеи.

— А если справимся с этой доставкой, у нас останется достаточно денег, чтобы купить автомат, в котором будет секретный хранилище для моих запасов батончиков! За здравие!

Все рассмеялись, и уверенность в своих силах была такой, что, казалось, она источала свет, от которого эта команда могла бы плавиться вместе.

Когда Мира направилась к шлюзу, Алекс ощутил, что вместе они готовы ко всему. И это давало надежду на то, что впереди их ждут новые приключения, новые возможности и, возможно, ещё больше ситуаций, где они смогут проявить себя.

— У нас это получится, — тихо произнёс Алекс. — Да, это будет риск. Но ради этого стоило рискнуть.

— Согласен! Да начнётся новое приключение! — воскликнул Глюк, и команда готовилась к новому старту.

А «Стремительный» ждал своего нового рейса с нетерпением, готовый отправиться в следующее испытание и доказать, что вместе они могут всё.

На следующий день, когда «Стремительный» снова стоял на ремонте, а команда занималась планированием нового рейса, на счёт поступило уведомление. Светодиоды панели мигнули, и на экране высветилась строка: «Аванс на сумму 75,000 кредов за груз. Перевод завершён».

Все в кают-компании замерли на мгновение, осознавая значение этой суммы. Глюк первым отреагировал на новость, подпрыгнув на месте и весело закричав.

— Ура! Теперь у нас есть деньги! Я могу позволить себе новую антенну! Или хотя бы несколько упаковок батончиков!

Алекс встал, чувствуя, как волнение охватывает его изнутри.

— Мы можем закупить всё необходимое для ремонта, и у нас будет некоторое количество средств на следующий рейс.

Мира кивнула, но затем заставила себя вспомнить о другом.

— Всё это хорошо, — произнесла она серьезнее, — но мы не можем полагаться только на эти деньги. Нам нужно обновить штат экипажа. Учитывая, как много задач лежит на наших плечах, трех дроидов недостаточно.

Анд, стоявший у терминала, подозрительно прищурился.

— Согласен. Нам нужны дроиды для выполнения различных задач. Флотские дроиды для обслуживания, работы с грузами и технического обслуживания. Если мы увеличим штат, сможем сократить время на загрузку и уменьшить риски во время полёта.

Глюк, который щёлкал своими антеннами, задумывался и, наконец, сказал.

— А с новыми дроидами будет больше весёлых историй! Я смогу устраивать конкурсы по скорейшему исполнению заданий, а VOR‑9 сможет делать философские дебаты!

Алекс чувствовал, как внутреннее волнение нарастает.

— Это действительно неплохая идея, — сказал он, обдумывая правку к плану. — Нам нужно сделать дроидов полноправными членами экипажа. Они заслуживают этого.

Анд кивнул.

— Не все дроиды имеют свои имена, но нам следует сделать их частью команды. Я уже видел, как VOR‑9 помогает, и как Глюк способен поддерживать моральный дух. Если мы изменим их статус, они смогут привносить в повседневную работу много возможностей.

Мира оказалась не против сделать шаг дальше.

— Если мы всё равно планируем дать дроиду новое имя, как насчёт того, чтобы назвать VOR‑9 «Адам»? С ударением на первую букву «А». Это добавит человечности.

Алекс улыбнулся, понимая, что это не просто дроид. Это их друг, с которым они делят риски, страхи и радости.

— «Адам» звучит отлично. И это, возможно, поможет всем нам лучше понять, что мы не просто команда, а настоящая семья.

Глюк ударил по столу, отображая восторженное выражение.

— Ура! Я всегда мечтал о дроиде с именем! Теперь у меня будет «Адам», и мы сможем создавать уникальные маршруты и истории!

Анд кивнул.

— Значит, мы все согласны. Мы составим служебную записку для предстоящего «наборного рандеву», чтобы скомпоновать наш новый штат.

Мира, увидев, как все с энтузиазмом восприняли идею, немного успокоилась.

— Тогда решено. Сначала «Адам», потом увеличение экипажа — это наш путь в будущее. И нам надо отправиться в этот резервуар для дроидов, чтобы выбрать доступные модели для работы.

Алекс почувствовал, как напряжение покидает его, и в одно мгновение все бурные разговоры привели к четкой цели.

Он вдруг осознал: они не просто команда, сражающаяся за выживание. Они создают что-то большее. И готовы будущему, которое, возможно, окажется не таким уж страшным. Теперь у каждого из них есть цель, и они могут двигаться дальше, как единое целое.

— Пойдёмте, — сказал он, вставая. — Нам нужно готовиться к следующему этапу.

Корабль «Стремительный», ожидал их, готовый принять новые порядки, новое имя, и — что более важно — новую цель, которая хотя бы однажды изменит их жизни навсегда.

Глава 16 Экипаж машины боевой

Команда собрала все необходимые документы и направилась к резервуару для дроидов, где находились не только стандартные модели, но и более продвинутые системы. Алекс чувствовал, как внутри разгорается желание — этот шаг может стать решающим для улучшения их работы.

Когда они наконец дошли до терминала, их встретил сотрудник, который выглядел так, словно жизнь на станции встала у него в затяжной пробке: красный комбинезон был слегка обшарпан, а глаза усталыми.

— Добро пожаловать в отдел дроидов. Чем могу помочь?

Мира слегка наклонила голову, как будто искала подходящие слова.

— Нам нужны дроиды для работы на грузовом корабле. Нам нужны машины, которые могут помочь с обслуживанием и грузоперевозками. И желательно, чтобы они были надежными.

— У нас как раз поступила новая партия универсальных дронов. Модель TX-9. Они имеют встроенные системы самодиагностики и надёжную защиту от сбоев. У них даже есть возможность работать в полной изоляции и при резком падении температуры.

Алекс, который внимательно слушал, почувствовал, как его интерес растёт.

— Какая цена на них?

— Стоимость одного дроида этой модели — около пятидесяти тысяч кредов. Но мы можем предложить скидку, если вы возьмёте несколько.

Глюк тут же засверкал глазами.

— Если нас будет больше, мы сможем запустить новое шоу «На что способны дроиды!» и позволить им подавать бутерброды, пока мы мчимся через космос!

Анд чуть заметно усмехнулся.

— Мы не на гастролях, Глюк.

Но Глюк уже думал о другом:

— А может, у нас будет дроид, который сможет перемещать грузы так, чтобы они не падали и не разбивались. Это было бы удобно! Меньше работы для нас!

Алекс переглянулся с остальными. В его сердце нарастала уверенность.

— Давайте возьмём два дроида. Пара универсальных TX-9 для начала.

— И, может быть, одного дроида для приготовления пищи? — добавил Глюк с надеждой.

Мира улыбнулась.

— Нет, Глюк. Наверное, это не лучший выбор для начала. Но можно придумать со временем.

Как только они завершили оформление, дроиды ТХ-9 были подготовлены. Алекс чувствовал, как между ним и новой командой устанавливается связь, и не мог не думать о новых возможностях.

— Мы можем сделать их полноправными членами команды, — прокомментировал Анд, когда они забирали дроидов. — Всё изменится, когда они получат имена. У них будет цель.

Как только они вышли из здания, Глюк весело щёлкал своими антеннами.

— Теперь у нас есть два новых помощника! Я буду счастлив!

Когда они вернулись в «Стремительный», Алекс ощутил себя частью чего-то большего. Теперь они не просто команда, а настоящая семья — с мечтами, надеждами и путешествиями впереди.

В палубе «Стремительного» гудели системы, готовясь к новому рейсу. Алекс с энтузиазмом смотрел на своих друзей и даже удивлялся, как быстро они стали семьёй. Мира, Анд, Глюк и Адам — это были они, и теперь они были готовы ко всему.

— Всё, — произнёс он, чувствуя уверенность. — Теперь мы узнаем, на что способны.

Глава 17 В полёт

Двенадцать часов до загрузки тянулись странно: не как вечность, а как редкий, почти драгоценный момент тишины. На «Стремительном» царила непривычная суета — но не тревожная, а деловитая, будто корабль сам радовался, что снова готовится к полёту, только теперь без спешки и оглядки на тень опасности.

Алекс бродил по отсекам, проверяя всё, до чего мог дотянуться: крепления полок, плотность люков, состояние аварийных фонарей. Искин тихо подсказывал: «Уровень заряда резервных батарей — 87 %. Давление в системе вентиляции — в норме. Вероятность отказа стыковочного узла — 0,2 %». Алекс даже не просил — искин будто чувствовал, что сейчас ему важно слышать эти спокойные, уверенные цифры.

В грузовом отсеке Анд методично осматривал силовые балки. Его механические пальцы легко скользили по металлу, простукивая, сканируя, оценивая.

— Тут шов устал, — прохрипел он, указывая на едва заметную трещину в обшивке. — Не критично, но если попадём в метеоритный поток, может разойтись. Надо усилить.

Мира стояла рядом, держа в руках планшет с чертежами.

— У нас есть пластина из композита. Если поставим накладку и пройдёмся сваркой по периметру, выдержит даже удар средней волны.

Анд чуть наклонил голову.

— Тогда я займусь. А ты… иди отдыхай. Ты трое суток не спала нормально.

Мира хотела было возразить, но вдруг поняла, что спорить нет сил.

— Ладно. Только сначала проверю расписание патрулей на маршруте до «Альфа‑7». Хочу убедиться, что мы не полезем в зону шторма.

Пока Анд возился с обшивкой, Алекс заглянул в кают‑компанию. Там Глюк пытался договориться с кофемашиной.

— Ну пожалуйста, — шептал он, глядя на панель с почти умоляющим видом. — Просто кофе. Без философии. Без экзистенциальных вопросов. Просто горячий и тёмный.

Кофемашина тихо щёлкнула — будто усмехнулась.

Адам сидел рядом, постукивая пальцами по столу.

— Он делает это каждый раз. И каждый раз удивляется, что она ведёт себя как капризная артистка.

Глюк обиженно поджал антенны.

— Она просто… чувствительная! Ей нужно внимание!

Алекс улыбнулся.

— А давай я помогу.

Он подошёл к кофемашине, спокойно провёл ладонью по панели, будто успокаивая строптивое животное, и чётко произнёс:

— Режим: простой чёрный кофе. Без диалогов.

Машина снова щёлкнула, но на этот раз как будто смиренно, и через минуту из носика полилась тёмная струя.

Глюк радостно подпрыгнул.

— Получилось! Ты её приручил!

Адам хмыкнул:

— Скорее, он нашёл правильную интонацию. В космосе это важнее, чем кажется.

Мира появилась в дверях, уже в лётном комбинезоне, но без привычной собранности — сегодня в её взгляде была лёгкая усталость и… что-то ещё. Спокойствие, которое приходит, когда знаешь, что худшее позади.

— Патрули ходят плотно. До «Альфа‑7» мы будем под их наблюдением почти весь путь. Это значит, что можно не ждать сюрпризов.

Алекс протянул ей кружку.

— Держи. Кофе. Без философии.

Она взяла, улыбнулась и сделала маленький глоток.

— Спасибо. Это… почти роскошь.

Через несколько часов пришла команда на загрузку. «Стремительный» медленно выдвинулся из дока, его двигатели тихо взвыли, разгоняя инерцию покоя. На мостике все заняли свои места: Мира у штурвала, Анд у тактической панели, Алекс с искином на связи с датчиками, Глюк и Адам — на поддержке.

Груз оказался именно таким, как и обещали: коробки с маркировкой «Хрупкое. Не кантовать». Внутри были медицинские расходники — фильтры, картриджи, биоматериалы для лабораторий. Ничего тайного, ничего опасного. Просто работа. Честная и нужная.

Когда контейнеры закрепили, на панели вспыхнула строка: «Груз зафиксирован. Готовность к старту — 100 %».

Мира коснулась кнопки отстыковки. Захваты разошлись, и «Стремительный» снова почувствовал себя свободным.

— Курс на «Альфа‑7», — проговорила Мира, и в её голосе звучала не тревога, а уверенность. — Держим скорость. Не торопимся. Пусть этот рейс будет скучным.

Корабль плавно скользнул вперёд, оставляя станцию позади. Перед ними раскинулась чёрная пустота, усыпанная звёздами, и Алекс вдруг понял: скучный рейс — это тоже победа. Это значит, что они могут летать не только на грани, но и спокойно, надёжно, честно.

Искин вывел перед внутренним взором три строки: «Курс подтверждён. Груз стабилен. Команда в сборе».

Глюк тихонько прошептал:

— Мы везём фильтры. И мы не взорвёмся. Это… по-своему здорово.

Адам фыркнул, но в этом звуке слышалось удовлетворение.

— Иногда самое важное — это просто доставить груз вовремя. Без героизма. Без драм.

Анд чуть заметно кивнул.

— И без трибунала.

Мира посмотрела на Алекса, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на благодарность.

— Ты был прав. Этот рейс — правильный выбор.

Алекс улыбнулся, глядя, как звёзды за иллюминатором складываются в новый, спокойный маршрут.

— Главное, что мы вместе. А остальное… мы выдержим.

«Стремительный» летел вперёд, рассекая тьму, и его гул был похож на тихий, уверенный голос: «Мы знаем, кто мы. Мы знаем, куда идём. И мы доберёмся».

Глава 18 штатный режим

Первые часы полёта по маршруту к «Альфа‑7» тянулись на удивление спокойно — так спокойно, что даже Глюк перестал каждые пять минут проверять, не мигает ли что‑нибудь подозрительно.

— Знаете, это даже немного… странно, — пробормотал он, сидя на краю панели и покачивая антеннами. — Всё работает. Ничего не пищит. Даже кофемашина молчит. Как будто мы не в космосе, а в каком‑то идеальном сне.

VOR‑9 хмыкнул:

— Это называется «штатный режим». Редкая штука. Надо ценить.

Алекс стоял у навигационной консоли, чувствуя, как искин мягко перебирает данные: «Курс стабилен. Радиационный фон — в норме. Метеоритная активность — минимальная. Вероятность отклонения от маршрута — 0,3 %».

Он невольно улыбнулся. 0,3 % — это почти ноль. Почти гарантия, что сегодня им не придётся резко уходить с траектории, рискуя потерять груз.

Мира сидела в капитанском кресле, но не выглядела расслабленной — скорее собранной, будто ждала, что космос вот-вот решит напомнить, кто тут хозяин.

— Спокойствие в космосе — это как тишина перед штормом, — проговорила она, не отрывая взгляда от экрана. — Оно не значит, что всё хорошо. Оно значит, что мы ещё не заметили проблему.

Анд, стоявший у тактической панели, чуть наклонил голову:

— Или значит, что на этот раз мы всё сделали правильно. Просчитали маршрут, проверили щиты, выбрали безопасный груз. Иногда тишина — это награда.

Мира чуть заметно улыбнулась, будто сама не привыкла к такой мысли.

— Ладно. Пусть будет награда. Но я всё равно буду смотреть на радары.

Вдруг на панели тихо мигнул жёлтый индикатор — не тревожный, а предупреждающий. Алекс тут же почувствовал, как искин мгновенно подтянул данные: «Метеоритный поток. Малый класс. Расстояние — 1800 километров. Вероятное пересечение траектории через 27 минут».

— Есть небольшой поток, — спокойно произнёс он, выводя данные на общий экран. — Малый класс. Мы либо проскочим мимо, либо слегка тряхнёт.

Мира тут же выпрямилась.

— Покажи варианты.

Адам быстро вывел три линии: зелёную — остаться на курсе, жёлтую — лёгкий вираж, красную — резкий уход.

— Зелёный вариант — самый безопасный для груза, — пояснил VOR‑9. — Если мы резко уйдём, контейнеры могут сдвинуться. А они хоть и не «деликатные», но всё же хрупкие.

Анд кивнул:

— Тогда держим курс. Щиты на максимум. Если тряхнёт — перегрузки будут в пределах нормы.

Глюк тихонько вздохнул:

— То есть… мы просто… летим прямо? И надеемся, что нас не ударит?

Алекс улыбнулся:

— Мы не надеемся. Мы знаем. Искин уже рассчитал: вероятность прямого попадания — меньше одного процента.

Искин тихо подтвердил в сознании Алекса: «Вероятность столкновения — 0,8 %. Риск для груза — низкий. Команда готова».

Корабль шёл вперёд, рассекая тьму, и Алекс вдруг поймал себя на мысли, что впервые чувствует себя не просто пассажиром, не просто новичком, а частью этой машины, этой команды. Он видел то, что раньше оставалось скрытым за цифрами и графиками: как Анд считывает малейшие вибрации корпуса, как Мира держит курс даже в тишине, как VOR‑9 заранее просчитывает варианты, а Глюк… Глюк просто старается быть полезным, даже если его польза — в том, чтобы напоминать, что за всеми этими цифрами и протоколами всё ещё живут люди.

Через двадцать семь минут «Стремительный» слегка вздрогнул — будто космос провёл по его обшивке холодной ладонью. На панелях мигнули индикаторы, но тут же успокоились.

— Перегрузка — 0,4 g, — проговорил Анд, будто ставил точку в споре с космосом. — В пределах нормы. Груз не сдвинулся.

На экране радара метеоритный поток медленно уходил в сторону, становясь просто россыпью точек, которые уже не представляли угрозы.

Глюк радостно подпрыгнул:

— Мы проскочили! И даже чашки не разбились!

Адам фыркнул:

— Главное, чтобы кофемашина не решила, что это повод для праздника и не начала варить двойной эспрессо на максимальной громкости.

Все невольно рассмеялись, и напряжение, которое висело в воздухе, наконец рассеялось.

Мира откинулась на спинку кресла и впервые за долгое время позволила себе выдохнуть.

— Вот видишь, — сказала она, глядя на Алекса. — Иногда спокойный рейс — это тоже подвиг. Держать курс, не паниковать, не делать резких движений. Просто лететь вперёд.

Алекс кивнул, глядя, как звёзды за иллюминатором складываются в ровный, спокойный узор.

— Значит, мы учимся. Не только выживать. Но и… летать.

Анд чуть заметно наклонил голову, будто соглашаясь с чем-то важным.

— Выживать — это про первый день. Летать — это про все остальные.

«Стремительный» шёл вперёд, его двигатели тихо гудели, словно напевали одну и ту же фразу: «Мы знаем, куда идём. Мы держим курс. И мы доберёмся».

А впереди уже мерцали огни «Альфа‑7» — не просто точка на карте, а цель, к которой они шли честно, без обходных путей и сомнительных сделок. И в этом была своя гордость: не за риск, не за адреналин, а за то, что они смогли сделать всё правильно.

Глава 19 Держим щиты

Алекс только успел подумать, что спокойный рейс — это почти роскошь, как искин вдруг выдал в сознание ледяную фразу: «Обнаружено резкое изменение гравитационного поля. Вероятность искусственной аномалии — 94 %. Контакт: три объекта на встречном курсе. Профиль: пиратские рейдеры класса „Клык“. Вооружение: тяжёлые импульсные пушки, абордажные гарпуны».

На мостике будто выключили воздух. Мира резко выпрямилась, пальцы метнулись к панели.

— Щиты на максимум! Алекс, выводи тактические схемы. Анд, готовь контрмеры.

Анд уже не стоял — он двигался, его механические суставы щёлкнули, переходя в боевой режим.

— Гарпуны. Они не хотят нас взрывать. Хотят взять корпус и втянуть внутрь. Классика дешёвых пиратов: меньше возни с грузом, если корабль целый.

Глюк замер, лампочки на его корпусе мигнули паническим красным.

— Но у нас же… у нас же просто фильтры! Кому нужны фильтры?!

Адам фыркнул, но в этом звуке не было насмешки — только сухая готовность к бою.

— Им не нужны фильтры. Им нужен корабль. Или топливо. Или просто всё, что плохо прикручено. В этом секторе мораль — редкий товар.

На экране вспыхнули силуэты трёх кораблей: угловатые, будто собранные из обломков, с нарочито агрессивными обводами. Один из них выстрелил — не по корпусу, а рядом, демонстративно, чтобы показать: они умеют бить.

Искин тут же вывел расчёт: «Попадание по щитам: урон 17 %. Перегрузка систем — в пределах нормы. Рекомендация: резкий вираж, уход в зону гравитационной тени астероида».

Мира не колебалась.

— Делаем. Полный импульс на боковые двигатели. Держим щиты.

«Стремительный» рванулся в сторону, его корпус застонал от перегрузки, а в грузовом отсеке что-то тяжёлое глухо ударилось о переборку.

— Груз! — вскрикнул Глюк.

— Держи температуру и вибрацию, — рявкнул VOR‑9. — Если фильтры разобьются, мы хотя бы останемся живы, чтобы об этом пожалеть.

Алекс чувствовал, как искин тянет данные, словно пытается удержать корабль одной только логикой: «Курс скорректирован. Гравитационная тень через 12 секунд. Пиратские корабли повторяют манёвр. Вероятность захвата — снижена до 38 %».

В этот момент связь взорвалась хриплым, нарочито театральным голосом:

— «Стремительный», это «Стальной Клык». У вас там что, новенький капитан? Или просто любите экстремальные виражи? Сбавьте скорость, откройте шлюзы, и мы сделаем всё быстро и почти безболезненно. Ну… почти.

Мира схватила микрофон, её лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло что-то острое.

— Это «Стремительный». У нас груз категории «биоопасный». Если вы подойдёте ближе чем на пятьсот метров, сработает автоматическая система изоляции. И тогда… ну, скажем, ваш корабль станет не самым приятным местом для жизни.

Пауза на линии была такой длинной, что Алекс успел подумать: «Они не поверили».

А потом тот же голос, уже чуть менее уверенный, пробурчал:

— Биоопасный, говоришь… Ладно. Тогда просто сбросьте топливо. И навигационные чипы. И… кофемашину. Да, кофемашину тоже.

Глюк тихо пискнул:

— Они хотят мою кофемашину?!

Адам хмыкнул:

— Видимо, у них там кто-то очень любит крепкий кофе. Или очень не любит спать.

Но Мира уже не слушала. Она смотрела на тактический экран, где гравитационная тень астероида наконец накрыла их, и радары пиратов на секунду потеряли цель.

— Сейчас, — проговорила она, и в этом слове не было ни страха, ни злости — только холодная точность. — Анд, импульс по кормовым щитам. Алекс, синхронизируй с искином. Мы делаем рывок и уходим в прыжок до «Альфа‑7». Сейчас.

Анд щёлкнул переключателем, и «Стремительный» будто вздохнул всей своей стальной душой. Кормовые двигатели взвыли, щиты вспыхнули, отражая ещё один выстрел, и корабль рванулся вперёд, ныряя в гравитационный колодец.

И тут случилось неожиданное.

Из тени астероида выскользнул ещё один корабль — не пиратский, не патрульный, а какой-то… странный. Узкий, вытянутый, с обводами, будто его проектировали для того, чтобы проскальзывать там, где другие застревают. На корпусе мерцала эмблема, которую Алекс видел только в старых учебниках: «Вольные курьеры».

Корабль сделал резкий манёвр, перекрывая пиратам линию огня, и выпустил серию ослепительных импульсов. Пираты дернулись, один из них потерял управление и врезался в край астероида.

А на общей частоте раздался новый голос — спокойный, чуть насмешливый, будто всё это было для него не более чем утренней разминкой:

— Ну-ка, ну-ка… Кто тут у нас решил поиграть в больших и страшных? А ну, брысь отсюда, пока я не начал цитировать тарифы за порчу астероидов.

Мира уставилась на экран, будто пыталась понять, не галлюцинация ли это.

— Кто это?

Анд чуть наклонил голову, сканируя сигнал.

— Корабль «Быстрый Ветер». Капитан — Рико Торн. Известен в секторах как… ну, скажем, человек, который не любит, когда мешают летать. И очень любит кофе.

Рико снова вышел на связь:

— Эй, «Стремительный»! Если вы сейчас сделаете прыжок, я вас не потеряю. Но если будете висеть тут ещё минуту, эти ребята поймут, что я один, и решат, что могут взять нас обоих. Так что… шевелите двигателями!

Мира кивнула, будто сама себе подтверждая: да, это реально.

— Прыжок! Сейчас!

«Стремительный» взвыл, пространство перед носом будто треснуло, и мир исчез, сменившись знакомой, почти уютной тьмой гиперперехода.

Когда они вышли из прыжка, огни «Альфа‑7» были уже совсем близко. Алекс почувствовал, как искин тихо шепчет: «Курс стабилен. Угроза устранена. Вероятность повторного контакта — менее 1 %».

Глюк медленно сполз по панели, будто из него разом выпустили весь воздух.

— Мы… мы живы. И кофемашина жива. Это… это победа.

Адам фыркнул:

— Победа — это когда тебя не пытаются захватить. А то, что кофемашина жива — это бонус.

Анд стоял у экрана, его светящийся глаз мерцал, будто он всё ещё сканировал пространство, не веря, что опасность миновала.

— Интересный поворот, — прохрипел он. — Вольные курьеры. Обычно они держатся подальше от чужих проблем.

Мира смотрела на экран, где всё ещё мелькал сигнал «Быстрого Ветра».

— Да. Очень интересный.

Связь снова ожила, и голос Рико прозвучал уже не как приказ, а как предложение:

— «Стремительный», если хотите, можем встретиться на «Альфа‑7». У меня есть пара историй, которые вам понравятся. Ну, и… может, расскажете, что за биоопасный груз вы везли. Я люблю хорошие легенды.

Мира улыбнулась — впервые за последние полчаса.

— Может, и расскажем. Но легенду сделаем чуть короче. И без лишних деталей.

Алекс посмотрел в иллюминатор, где огни станции становились всё ярче, и вдруг понял: спокойный рейс — это хорошо. Но иногда космос напоминает, что ты жив, именно такими моментами: когда ты на волосок от беды, а потом кто-то врывается в кадр, как нелепый герой из старого боевика, и спасает тебя… ради кофе.

«Стремительный» шёл вперёд, его двигатели тихо гудели, будто напевали: «Мы справились. Мы не свернули. И мы пойдём дальше».

А где-то позади, в темноте космоса, исчезали следы пиратских кораблей, а впереди уже ждала новая история — и, возможно, новый союзник.

Глава 20 Капитан Зоран Векс

«Альфа‑7» уже висела перед ними, как гигантский стальной цветок с тускло горящими лепестками-модулями. Алекс смотрел на станцию и почти верил, что худшее позади.

— Ещё десять минут, — проговорила Мира, не отрывая взгляда от навигационной панели. — И мы сможем выдохнуть. По крайней мере, до следующего рейса.

Глюк радостно подпрыгивал на месте, будто пытался заранее отпраздновать прибытие:

— Десять минут! Это же целая вечность… то есть, нет, это же почти ничего! Мы почти дома!

Адам фыркнул:

— Не называй станцию домом. Дома не требуют платы за стыковку и не сканируют тебя трижды, прежде чем разрешить открыть шлюз.

Анд стоял у тактической панели, его светящийся глаз мерцал, будто он всё ещё искал подвох в этой слишком спокойной картине.

— Слишком тихо, — прохрипел он. — Когда космос молчит, он обычно готовит сюрприз.

Алекс только успел подумать: «Ну вот, началось», — как искин резко вытолкнул в сознание тревожную строку: «Обнаружены несанкционированные сигналы на частотах управления стыковочными узлами. Вероятность внешнего вмешательства — 89 %. Рекомендация: снизить скорость, запросить подтверждение диспетчера».

Мира тут же напряглась.

— «Альфа‑7», это «Стремительный». Подтвердите готовность к стыковке по сектору 4‑В.

Тишина в эфире была такой плотной, что казалось, её можно потрогать. А потом из динамиков раздался чужой голос — не диспетчерский, а хриплый, насмешливый, будто говоривший специально растягивал слова, чтобы пощекотать нервы:

— «Стремительный», это… ну, скажем, временный управляющий станцией. Стыковка отменяется. У нас тут… внеплановый техосмотр. И вообще, станция закрыта на карантин.

Мира стиснула зубы.

— Кто это? И где диспетчер?

— Диспетчер… взял отпуск. Неожиданно. Прямо посреди смены. Так что теперь тут я. И я говорю: не подходите. Или… или мы откроем шлюзы, и вы влетите прямо в вакуум. Без церемоний.

На экране радара вдруг вспыхнули новые метки — не патрульные, не грузовые, а хищные, угловатые силуэты. Четыре корабля. И все они выходили из тени дальних модулей станции, перекрывая пути к отступлению.

— Пираты, — тихо произнёс Анд, будто ставил диагноз. — И они захватили станцию. Не штурмом, а тихо. Через системы управления.

Искин тут же выдал расчёт: «Вероятность честного боя — низкая. Превосходство противника — четырёхкратное. Рекомендация: уход в манёвренный бой, поиск уязвимых точек в обороне станции».

— Значит, они не хотят нас просто ограбить, — пробормотал Алекс. — Они хотят, чтобы мы сели. Чтобы мы стали частью этой ловушки.

Глюк замер, лампочки на его корпусе мигнули паническим красным:

— То есть… они захватили станцию? А мы прилетели прямо в капкан?!

Адам хмыкнул, но в этот раз в звуке не было иронии — только холодная готовность:

— Ну, зато теперь понятно, почему тут так тихо. Космос не молчал. Он просто ждал, когда мы подойдём поближе.

Один из пиратских кораблей выдвинулся вперёд, его орудия повернулись, будто лениво, но очень убедительно.

— «Стремительный», снижайте скорость. Открывайте шлюзы. И не пытайтесь геройствовать — у нас контроль над всеми системами станции. Один неверный манёвр — и мы откроем любой шлюз по своему выбору.

Мира посмотрела на Алекса, и в её взгляде он увидел то, чего боялся больше всего: она не знала, что делать. Впервые.

А потом связь снова ожила, и раздался голос, который Алекс уже слышал однажды:

— Эй, ребята, вы там не сдавайтесь раньше времени! Это Рико Торн, на борту «Быстрого Ветра». Я тут немного… заглянул на огонёк. И, кажется, мне не нравится, как тут встречают гостей.

На радаре вспыхнула новая метка — узкий, стремительный силуэт выскользнул из тени дальнего астероида и рванулся вперёд, будто сам космос расступался перед ним.

Рико снова вышел на связь, и в его голосе звучала не угроза, а почти весёлое предвкушение:

— Так, так… Кто тут у нас решил поиграть в хозяев станции? Ну-ка, отойдите от рычагов. Сейчас дядя Рико покажет, как надо управлять гостеприимством.

«Быстрый Ветер» сделал резкий вираж и выпустил серию ослепительных импульсов, целясь не в корабли, а в стыковочные узлы станции. На экранах «Стремительного» тут же вспыхнули строки: «Потеря контроля над стыковочными системами — 37 %. Перегрузка энергосети станции — в пределах критической».

Пиратский флагман дёрнулся, будто его ударили по самому больному месту.

— Что за…?! — прорычал тот самый голос, который минуту назад так уверенно диктовал условия. — Кто это?!

Рико рассмеялся:

— Это тот, кто не любит, когда закрывают двери перед хорошими ребятами. А теперь, «Стремительный», слушайте меня внимательно. У них сейчас сбой в системе шлюзов. Это ваш шанс. Держите курс на сектор 2‑Д — там сейчас самый слабый контроль. Я их отвлеку.

Мира не колебалась ни секунды:

— Алекс, синхронизируй с искином. Анд, щиты на максимум. Адам, готовь манёвр уклонения. Глюк, держись за что-нибудь.

«Стремительный» рванулся вперёд, его двигатели взвыли, а корпус застонал от перегрузки. В грузовом отсеке что-то тяжёлое снова глухо ударилось о переборку, но на этот раз никто даже не обернулся.

Пираты открыли огонь, но выстрелы ложились мимо — Рико кружил вокруг них, как разъярённый шершень, заставляя тратить снаряды впустую.

— Да кто он такой?! — закричал пиратский командир, и в его голосе уже не было уверенности.

Рико снова вышел на связь:

— Я тот, кто помнит, что в этом секторе ещё есть честь. Ну, или хотя бы хорошие манеры. А теперь, ребята, шевелите двигателями!

«Стремительный» ворвался в сектор 2‑Д, и тут случилось то, чего никто не ожидал.

Из тени модуля выскользнул ещё один корабль — не пиратский, не патрульный, а какой-то… странный. Узкий, вытянутый, с обводами, будто его проектировали для того, чтобы проскальзывать там, где другие застревают. Но на его корпусе не было эмблемы «Вольных курьеров». Вместо этого там мерцала надпись: «Служба вневедомственной охраны „Стальной Щит“».

Корабль сделал резкий манёвр, перекрывая пиратам линию огня, и выпустил серию импульсов, которые ударили точно по двигателям пиратского флагмана.

А на общей частоте раздался новый голос — спокойный, жёсткий, будто говоривший привык, что его слушают с первого слова:

— Внимание всем судам в секторе. Это капитан Зоран Векс, «Стальной Щит». Станция «Альфа‑7» находится под временным контролем службы безопасности. Всем пиратским судам: отключить двигатели и сдаться. У вас десять секунд.

Пираты замерли. Даже их командир вдруг стал тише:

— Но… мы же…

— У вас девять секунд.

Рико хмыкнул:

— Ну вот, а я только разогрелся.

Мира наконец выдохнула:

— Стыкуемся. Быстро.

«Стремительный» мягко вошёл в шлюз, захваты сомкнулись, и на панели вспыхнула строка: «Стыковка завершена. Разрешён выход экипажа».

Когда они вышли из шлюза, их уже ждали. Не пираты. Не диспетчеры. А капитан Зоран Векс — высокий, подтянутый, в бронежилете, на котором не было ни одной лишней детали. Рядом с ним стоял Рико, будто только что не крушил полсектора, а просто зашёл выпить кофе.

— Ну что, ребята, — проговорил Рико, широко улыбаясь. — Видите, я же говорил, что тут не всё так просто.

Зоран посмотрел на него с лёгким укором:

— Ты чуть не сорвал операцию. Мы полгода готовили внедрение, чтобы взять эту группировку.

Рико пожал плечами:

— Зато я спас хороших людей. И, возможно, одну кофемашину.

Глюк тут же подскочил к нему:

— Вы… вы правда её спасли?!

Рико наклонился к нему и заговорщицки прошептал:

— Конечно. Потому что кофе — это святое. Даже в космосе.

Мира подошла к Зорану:

— Значит, вы знали про пиратов?

Он кивнул:

— Знали. И ждали, когда они раскроются. Вы… немного ускорили события. Но, честно говоря, я рад, что вы не сдались.

Алекс стоял и смотрел на эту странную картину: капитан службы безопасности, отчаянный курьер и их маленькая команда, которая только что чудом не стала трофеем пиратов.

— А что теперь? — тихо спросил он.

Зоран чуть заметно улыбнулся — впервые за всё время:

— Теперь вы можете выдохнуть. А потом… потом мы поговорим о том, как вы можете помочь нам в следующем этапе. Если захотите.

Рико хлопнул Алекса по плечу:

— Видишь, космос не такой уж и одинокий. Тут всегда найдётся кто-то, кто прикроет спину. Даже если этот кто-то сначала кажется просто сумасшедшим курьером.

Анд чуть наклонил голову:

— Иногда сумасшедшие — самые надёжные союзники.

Адам фыркнул:

— Главное, чтобы этот союзник не начал требовать долю в прибыли за каждый спасённый рейс.

Рико рассмеялся:

— Долю? Нет. Но кофе… кофе я люблю.

Глюк радостно подпрыгнул:

— Тогда я точно с вами! Я умею варить отличный кофе! Без философии!

Все рассмеялись, и напряжение, которое сжимало их столько часов, наконец рассеялось.

«Стремительный» стоял в доке, его двигатели тихо гудели, будто шептали: «Мы справились. Мы не свернули. И мы пойдём дальше».

А впереди уже ждала новая история — и, возможно, новый союзник. Или даже два.

Глава 21 Держать удар

В доке «Альфа‑7» было шумно, тесно и пахло перегретым металлом и чем-то подозрительно похожим на подгоревший хлеб. «Стремительный» стоял, будто слегка обиженный, что его заставили так резко затормозить, а команда всё никак не могла поверить, что они живы и не стали запчастями на чёрном рынке.

Зоран Векс стоял у панели, сверяя данные, его лицо было каменным, как корпус патрульного крейсера. Рядом с ним Рико Торн, наоборот, выглядел так, будто только что выиграл спор на ящик кофе и теперь не знал, куда деть энергию.

— Значит, вы полгода готовили операцию, — проговорила Мира, скрестив руки. — А мы чуть не стали её главным провалом.

Зоран коротко кивнул:

— Почти. Но вы не сдались. А в нашем деле это редкость.

Рико подмигнул:

— И ещё они привезли с собой Глюка. А это уже аргумент в пользу того, что экипаж хороший: у них есть кто-то, кто может рассмешить даже пирата.

Глюк гордо выпрямился, антенны дрогнули.

— Я… я могу! Однажды я рассказал дроиду-погрузчику шутку про батарейку. Он… ну, он не засмеялся, но хотя бы перестал гудеть.

Адам фыркнул:

— Это потому что он отключился от стыда.

Анд стоял чуть в стороне, сканируя пространство, будто ждал, что из вентиляции выскочит пират с бластером и крикнет: «Шучу, я всё ещё здесь!»

— Спокойствие — это подозрительно, — прохрипел он. — Особенно когда рядом столько вооружённых людей.

Алекс хотел было согласиться, но искин вдруг тихо шепнул в сознание: «Внимание. Обнаружены аномальные сигналы в системе вентиляции дока. Источник: сектор 3‑С. Вероятность диверсии — 67 %».

Алекс замер.

— Мира…

Она тут же повернулась, уловив в его голосе не тревогу, а сигнал тревоги.

— Что?

— Вентиляция. Искин видит… что-то.

В ту же секунду из решёток вентиляции посыпались маленькие металлические сферы — не дроны, не мины, а что-то среднее. Они ударились о пол, раскрылись, и из них выскочили крошечные паукообразные устройства, которые тут же поползли к главным панелям управления доком.

— Вот оно, — прорычал Зоран, хватая рацию. — Это резервная группа. Те, кто не хотел сдаваться. Блокируйте шлюзы!

Рико уже двигался — быстрее, чем казалось возможным для человека, который минуту назад выглядел расслабленным.

— Так, ребята, не стойте столбами! Эти штуки любят отключать стыковочные захваты. Если они это сделают, «Стремительный» окажется в открытом космосе без поддержки станции.

Мира тут же метнулась к панели.

— Анд, помоги! Нужно заблокировать управление доком вручную!

Анд кивнул и рванулся вперёд, его механические пальцы щёлкнули, переключаясь в режим грубой силы.

— Сделаю. Но если придётся ломать панель — я предупреждаю заранее.

Глюк замер, глядя на маленьких металлических пауков, которые уже подбирались к резервному генератору.

— Они… они такие… милые! Как крошечные танцующие жучки!

VOR‑9 рявкнул:

— Это не жучки, Глюк! Это диверсионные модули! Если они доберутся до генератора, док обесточится, и мы все окажемся в вакууме!

Глюк тут же подпрыгнул:

— В вакууме?! Без кофе?! Нет! Только не это!

Он бросился вперёд, размахивая руками, и врезался прямо в одного из пауков. Тот дёрнулся, заискрил и… вдруг замер.

— Ой, — пробормотал Глюк, глядя на дымящуюся штуку у своих ног. — Кажется, я его… обнял?

Адам закатил оптику (или сделал вид, что закатил):

— Ты его заземлил. Поздравляю. Теперь сделай так ещё с десятью, пока мы не стали экспонатами в музее «Как не надо стыковаться».

Рико уже кружил по доку, отстреливая пауков короткими, точными импульсами.

— Эй, малыши, идите-ка обратно в коробку! У нас тут серьёзные люди разговаривают!

Зоран держал периметр, его бойцы перекрывали проходы, но пауки появлялись из всех щелей, будто док был их родным домом.

— Слишком много, — проговорил он, перезаряжая оружие. — Они отвлекают нас, пока основная группа готовит что-то большее.

И тут искин снова подал сигнал: «Внимание. В секторе 3‑А обнаружен несанкционированный запуск стыковочного протокола. Кто-то пытается открыть внешний шлюз вручную. Вероятность разгерметизации дока — 83 %».

Мира побледнела.

— Если шлюз откроется, весь док уйдёт в вакуум. Мы не сможем удержать давление.

Алекс почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Тогда надо туда. Сейчас.

Анд уже был у панели ручного управления.

— Я могу заблокировать протокол. Но мне нужно три минуты. И чтобы никто не стрелял в меня в это время.

— Три минуты, — проговорила Мира. — У нас есть три минуты.

Рико хлопнул по плечу Алекса:

— Тогда ты со мной. Мы держим коридор. Зоран — с Мирой к шлюзу. Анд — ломает панель. Глюк… Глюк, ты… не стой на месте, ладно?

Глюк кивнул, будто пытался выглядеть грозно:

— Я буду… отвлекать!

Он подбежал к ближайшему пауку, наклонился и громко сказал:

— Эй, ты! Ты не можешь так просто бегать по полу! Это док, тут порядок нужен!

Паук замер, будто задумался.

VOR‑9 хмыкнул:

— Работает. Видимо, у него встроенный модуль вежливости.

Алекс и Рико встали в коридоре, прикрывая путь к шлюзу. Паук за пауком пытались проползти мимо, но короткие импульсы Рико и аккуратные, но точные выстрелы Алекса не давали им шанса.

— Знаешь, что самое смешное? — пробормотал Рико, отстреливая очередную штуку. — Я столько лет летал, чтобы не попадать в такие передряги. А теперь сам в них лезу. Потому что… ну, скучно же просто возить грузы.

Алекс чуть улыбнулся, хотя пальцы на рукояти дрожали:

— А мне казалось, что скучно — это хорошо.

— Скучно — это когда тебя забывают. А тут… тут хотя бы помнят.

Вдруг из вентиляции выскочил не паук, а человек — в лёгкой броне, с бластером наперевес. Он замер, увидев Рико и Алекса, и на секунду в его глазах мелькнуло то, чего Алекс не ожидал увидеть у пирата — усталость.

— Вы… вы из «Стального Щита»? — прохрипел пират.

Рико усмехнулся:

— Нет. Мы из «Стремительного». И мы очень не любим, когда кто-то портит нам кофемашину.

Пират моргнул.

— Кофемашину?

— Да. Она у нас… особенная.

И в этот момент Глюк выскочил из-за угла, размахивая каким-то кабелем, и радостно закричал:

— Ага! Попался! А теперь скажи: «Я больше не буду портить док!»

Пират посмотрел на Глюка, потом на Рико, потом снова на Глюка… и вдруг опустил оружие.

— Ладно. Я… я сдаюсь. Только не заставляйте меня разговаривать с этим… существом.

Глюк обиженно поджал антенны:

— Я не существо! Я член экипажа! И я умею варить кофе!

VOR‑9 подошёл, защелкнул наручники на пирате и спокойно сказал:

— Молодец. Теперь ты будешь нашим почётным гостем. Пока не придут конвоиры.

Тем временем Анд закончил с панелью — металл дымился, провода торчали, но система была заблокирована.

— Готово, — прохрипел он. — Шлюз не откроется. Давление удержится.

Мира выдохнула, будто только сейчас вспомнила, что нужно дышать.

— Спасибо.

Анд чуть заметно кивнул:

— Не за что. Но панель я сломал. Так что… пусть это будет за счёт станции.

Через несколько минут док наконец затих. Пауки были обезврежены, пираты — задержаны, давление стабилизировано.

Зоран подошёл к команде, на его лице впервые мелькнуло что-то похожее на улыбку:

— Знаете, я думал, что вы просто курьеры. А вы… вы умеете держать удар.

Рико хлопнул Алекса по плечу:

— Видишь? Теперь у тебя есть репутация. «Тот парень, который не дал паукам испортить кофемашину».

Глюк гордо выпрямился:

— Я его отвлекал! Я умею отвлекать!

Адам хмыкнул:

— Да. Ты умеешь. И, к сожалению, это иногда спасает жизни.

Мира посмотрела на Алекса, и в её взгляде было что-то новое — не просто доверие, а признание.

— Мы справились. Не потому что были сильнее. А потому что держались вместе.

Алекс кивнул, глядя, как техники начинают убирать обломки, а бойцы Зорана уводят задержанных.

— Да. И… я рад, что Глюк был с нами.

Глюк радостно подпрыгнул:

— Ура! Значит, я полезный! А теперь… можно я пойду проверю кофемашину? Просто чтобы убедиться, что она не обиделась, что мы её не защищали.

Все рассмеялись, и даже Зоран позволил себе лёгкую улыбку.

— Иди. Но если она начнёт философствовать — зови меня. Я умею договариваться с капризной техникой.

«Стремительный» тихо гудел, будто шептал: «Мы снова справились. Мы вместе. И мы пойдём дальше».

А впереди уже ждала новая история — и, возможно, новый рейс. Но сегодня можно было просто выдохнуть. И выпить кофе. Без философии.

Глава 22 Щиты на максимум

Док «Альфа‑7» ещё гудел после недавней заварушки, будто никак не мог поверить, что его чуть не превратили в пиратскую базу. Техники суетились, латая панели, бойцы Зорана конвоировали задержанных, а команда «Стремительного» пыталась убедить себя, что можно наконец выдохнуть.

Но Алекс знал: в космосе «выдохнуть» — это почти как бросить вызов судьбе.

— Значит, мы официально в плюсе, — проговорила Мира, просматривая уведомление на планшете. — Станция сняла с нас плату за стыковку. Как… компенсацию за моральный ущерб.

Адам хмыкнул:

— Моральный ущерб? Да у меня от этих пауков чуть не перегорели протоколы.

Анд стоял у шлюза, сканируя каждый сантиметр обшивки, будто ждал, что из щели вылезет пират в костюме уборщика и скажет: «Шучу, я тут работаю».

— Пока чисто, — прохрипел он. — Но я бы не расслаблялся.

Глюк радостно кружил по доку:

— А я проверил кофемашину! Она цела! И даже… кажется, рада меня видеть!

Рико Торн, который всё ещё болтался рядом, будто не знал, куда деть лишнюю энергию, подмигнул:

— Вот это хорошие новости. В космосе без хорошего кофе вообще нельзя воевать.

Зоран подошёл к ним, держа в руках планшет с новой сводкой:

— Ребята, у меня к вам предложение. Небольшое. Есть груз до «Ориона‑3». Обычный, но… там сейчас неспокойно. Патрули редки, пираты активны. Если возьмёте — я обеспечу приоритетный коридор и страховку.

Мира нахмурилась:

— «Неспокойно» — это сколько процентов риска?

Зоран чуть улыбнулся — впервые по-человечески:

— Скажем так: если бы я мог отправить туда патруль, я бы отправил. Но у меня только один корабль. Так что… мне нужны надёжные курьеры.

Алекс уже хотел сказать «нет», но Мира вдруг кивнула:

— Ладно. Мы возьмём. Но только если у нас будет полный пакет данных по маршруту. И если Рико… ну, просто будет где-то неподалёку. На всякий случай.

Рико рассмеялся:

— Я всегда где-то неподалёку. Это мой стиль жизни.

Искин тихо шепнул Алексу: «Внимание. Обнаружен несанкционированный сигнал в системе энергоснабжения дока. Источник: резервный контур. Вероятность саботажа — 71 %».

Алекс замер.

— Мира…

Она тут же поняла по его лицу: что-то не так.

— Что?

— Искин видит…

Не успел он договорить, как по всему доку погас свет. На секунду наступила полная темнота — и в этой темноте кто-то тихо выругался. Потом вспыхнули аварийные лампы, заливая всё тусклым красным светом, и тут же из динамиков раздался знакомый хриплый голос:

— Ну что, «Альфа‑7», ты думала, что всё закончилось? А вот и нет. Это только антракт.

Зоран схватился за рацию:

— Кто это?!

— Это тот, кто не любит проигрывать. И тот, у кого остался козырь в рукаве. Сейчас ваши системы начнут отключаться одна за другой. А потом… потом мы заберём то, что нам нужно. И, возможно, ваш док. На сувениры.

На радаре вспыхнули новые метки — не три, не четыре, а целых шесть кораблей, которые только что выскользнули из тени дальнего астероидного пояса.

— Резервная группа, — прорычал Зоран. — Те, кто не попал в первую волну.

Рико уже двигался:

— Так, ребята, план простой. Анд, ты с Зораном к резервному пульту — надо вернуть питание. Мира, ты на «Стремительный», поднимай щиты и готовь двигатели. Алекс, со мной. Будем держать периметр. А Глюк…

Глюк замер, лампочки на его корпусе замигали тревожным жёлтым:

— Я… я буду… прятаться?

Адам фыркнул:

— Нет. Ты будешь самым громким отвлекающим фактором в этом секторе. Если увидишь кого-то — кричи. Громко. И желательно что-нибудь нелепое.

Глюк гордо выпрямился:

— Нелепое? Я могу! Например: «Стой, ты испачкаешь пол!» Или: «А у тебя лицензия на стрельбу есть?!»

Рико хлопнул его по «плечу»:

— Идеально. Именно это нам и нужно.

Пираты высадились в дальнем секторе дока, их абордажные капсулы врезались в переборки, и через несколько секунд по коридорам уже бежали фигуры в лёгкой броне, размахивая импульсными винтовками.

Первая перестрелка вспыхнула у шлюза — бойцы Зорана встретили их огнём, но численное превосходство было не на их стороне.

Алекс и Рико заняли позицию у перекрёстка коридоров. Рико стрелял короткими, точными очередями, Алекс прикрывал, чувствуя, как искин тянет данные: «Вероятность попадания при текущем укрытии — 12 %. Оптимальный сектор огня — северо‑восток. Врагов — 8 единиц».

Вдруг из боковой ниши выскочил пират — и замер, увидев Глюка, который стоял прямо перед ним и размахивал кабелем.

— Стой! — закричал Глюк. — Ты не можешь просто так бегать и стрелять! Это док, тут правила есть!

Пират моргнул, будто пытался понять, не галлюцинация ли это.

— Чего?!

— Правила! Нельзя портить оборудование! И… и нельзя шуметь после 23:00!

VOR‑9, который подкрался сзади, спокойно защелкнул на пирате наручники:

— Видишь? Работает.

Тем временем Анд и Зоран добрались до резервного пульта. Панель искрила, провода торчали, а на экране мигала надпись: «Перезагрузка системы — 98 %… 99 %… Ошибка. Доступ заблокирован».

Анд наклонил голову, его светящийся глаз мерцал, сканируя схему.

— Они поставили программную ловушку. Если я попробую обойти — система может полностью отключиться.

Зоран стиснул зубы:

— Нам нужно питание. Хоть на пять минут.

Анд чуть заметно кивнул:

— Тогда я сделаю по‑другому.

Он снял перчатку, обнажив металлическую кисть, и приложил её прямо к панели. По коридору прокатилась короткая вспышка, панель затрещала, но цифры на экране вдруг побежали быстрее: «Перезагрузка — 100 %. Система восстановлена».

— Ты… ты что, замкнул цепь собой?! — прохрипел Зоран.

Анд чуть наклонил голову:

— Иногда проще быть проводником, чем хакером.

В ту же секунду свет вернулся, аварийные лампы погасли, и док снова наполнился гулом систем. На радаре метки пиратов начали гаснуть один за другим — автоматические турели наконец проснулись и взялись за дело.

Мира уже была на мостике «Стремительного».

— Щиты на максимум! Алекс, Рико, держитесь! Мы идём к вам!

«Стремительный» рванулся вперёд, его двигатели взвыли, и корабль буквально протаранил коридор дока, останавливаясь в метре от группы пиратов, которые как раз собирались ворваться в сектор.

Из шлюза выскочили Анд и Зоран, за ними — Алекс и Рико, а замыкал строй Глюк, который размахивал каким-то значком и кричал:

— Санитарная инспекция! Всем положить оружие! У вас тут пыль на панелях!

Один из пиратов, уже поднявший винтовку, вдруг опустил её и пробормотал:

— Санитарная… что?

Адам спокойно подошёл и забрал оружие:

— Да. Санитарная. И у них очень строгие правила. Особенно насчёт кофемашин.

Через десять минут всё было кончено. Пиратов задержали, системы дока стабилизировали, а «Стремительный» снова стоял на своём месте, будто и не рвался никуда.

Зоран посмотрел на команду, и в его взгляде было что-то новое — не просто уважение, а настоящая благодарность:

— Знаете, я думал, что надёжные курьеры — это те, кто вовремя доставляет груз. А оказалось… это те, кто не даёт пиратам захватить док, даже если для этого нужно, чтобы кто-то кричал про санитарные нормы.

Рико рассмеялся:

— Это стиль. Это космос. Тут выживают не только сильные, но и… странные.

Глюк гордо выпрямился:

— Я не странный! Я… системный элемент! И я умею отвлекать!

Мира подошла к Алексу и тихо сказала:

— Мы справились. Опять. Но знаешь, что самое странное?

Алекс улыбнулся:

— Что?

— Мне уже почти нравится это чувство: когда думаешь, что худшее позади, а космос снова говорит: «А вот и нет».

Алекс посмотрел на «Стремительный», на его потрёпанную, но всё ещё гордую обшивку, и вдруг понял: этот корабль — не просто машина. Это дом. И команда — не просто союзники. Это семья. Даже если один из членов семьи пытается остановить пирата лекцией о чистоте полов.

— Тогда пусть будет следующий рейс, — тихо проговорил он. — Даже если он снова окажется не таким уж спокойным.

Рико хлопнул его по плечу:

— Вот это правильный настрой. В космосе скучно — это опасно. А когда весело… ну, по крайней мере, не спишь на посту.

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Главное, чтобы веселье не стоило нам обшивки.

Адам фыркнул:

— Слишком поздно. Обшивка уже пострадала. Теперь только полировка спасёт.

Глюк радостно подпрыгнул:

— Я могу полировать! У меня есть тряпочка!

Все рассмеялись, и даже Зоран позволил себе лёгкую улыбку.

«Стремительный» тихо гудел, будто шептал: «Мы снова справились. Мы вместе. И мы пойдём дальше».

А впереди уже мерцали огни нового маршрута — и, возможно, новых приключений. Но сегодня можно было просто выдохнуть. И выпить кофе. Без философии. И без пиратов. Хотя бы на пару часов.

Глава 23 Космос любит сюрпризы.

«Стремительный» стоял в доке, будто набычившись: его обшивка ещё хранила следы недавнего боя, а в стыках панелей поблескивали свежие заплатки. Алекс смотрел на корабль и думал, что тот стал не просто транспортом — он стал их щитом, их домом, их упрямым союзником, который каждый раз будто говорил: «Ну что, опять в пекло?»

Мира проверяла чек‑лист, её пальцы летали по планшету с точностью хирурга.

— Ещё пять минут — и мы можем стартовать. Груз на борту, стыковочные захваты сняты, страховка от Зорана получена. Осталось только… не попасть в новую передрягу в первые же десять секунд.

Адам фыркнул:

— Надежда — это хорошо. Но в космосе надежда — это когда у тебя есть два запасных плана и один тайный, о котором никто не знает.

Анд, как всегда, сканировал пространство, будто космос мог спрятать угрозу за самой яркой звездой.

— Пока чисто, — прохрипел он. — Но я бы не расслаблялся. Космос любит сюрпризы.

Глюк радостно кружил по отсеку, размахивая тряпочкой:

— Я всё протёр! Даже там, где никто не ходит! Теперь у нас не корабль, а… стерильная зона!

Адам закатил оптику:

— Главное, чтобы ты не натёр до дыр важные панели. В прошлый раз ты «протёр» аварийную кнопку.

Глюк обиженно поджал антенны:

— Ну, я же хотел как лучше! А она сама нажалась!

Рико Торн, который снова болтался рядом, будто не знал, куда деть лишнюю энергию, подмигнул:

— В космосе стерильность — это роскошь. Но если она спасает от пиратов — я за.

Зоран подошёл к ним, держа в руках планшет с новой сводкой:

— Маршрут до «Ориона‑3» открыт. Патруль подтвердил: в секторе чисто. Но… я бы на вашем месте не верил этому слову дольше пяти минут.

Мира кивнула:

— Мы не верим. Мы готовимся.

Алекс уже хотел шагнуть на мостик, как искин вдруг тихо шепнул в сознание: «Внимание. Обнаружен аномальный сигнал на частоте 478.3. Источник: грузовой отсек. Вероятность диверсии — 83 %».

Алекс замер.

— Мира…

Она тут же повернулась.

— Что?

— Грузовой отсек. Искин видит… что-то.

Не успел он договорить, как из грузового отсека раздался грохот, будто кто-то уронил туда реактор. Потом — тихий, но очень зловещий смех.

— Ой‑ой‑ой… — пробормотал Глюк, лампочки на его корпусе замигали тревожным жёлтым. — Это не я. Честно!

Все рванулись к отсеку. Дверь была приоткрыта, а внутри, среди ящиков с грузом, стоял… пират. Но не обычный. Этот был в нелепом плаще, будто пытался выглядеть как злодей из старого голофильма, и держал в руке устройство, которое тихо пульсировало красным светом.

— А вот и хозяева! — протянул он с преувеличенной вежливостью. — Простите, что без приглашения. Но я подумал: раз уж вы так старательно везёте этот груз, я должен лично убедиться, что он доедет… ну, скажем, не туда.

Мира схватилась за бластер:

— Кто ты такой? И что ты сделал с грузом?

Пират театрально поклонился:

— О, я просто… попутчик. И у меня есть маленький сюрприз для вашего маршрута. Сейчас эта штука активирует маяк, и через пять минут сюда сбегутся все пираты сектора. А потом… ну, вы сами понимаете.

Адам шагнул вперёд, его голос звучал холодно и ровно:

— Отключи устройство. Сейчас.

Пират усмехнулся:

— Или что? Ты меня отругаешь за нарушение техники безопасности?

В этот момент Глюк выскочил вперёд, размахивая тряпочкой, и закричал:

— Стой! Ты испачкаешь груз! Тут стерильно! Нельзя просто так ходить и нажимать кнопки!

Пират замер, будто его ударили чем-то неожиданным.

— Стерильно?

— Да! Я всё протёр! Даже углы! А ты пришёл и всё испортил!

Анд не стал ждать. Его механические пальцы метнулись вперёд, и устройство в руке пирата разлетелось на части, не успев подать сигнал.

— Готово, — прохрипел Анд. — Маяк нейтрализован.

Пират моргнул, будто только сейчас понял, что проиграл:

— Эй, полегче! Я же просто… работал!

Адам спокойно защелкнул на нём наручники:

— Теперь ты будешь работать на нас. В качестве пассажира. Без права голоса.

Мира выдохнула:

— Значит, они знали про груз. И хотели устроить засаду.

Зоран стиснул зубы:

— У них есть информатор. Кто-то на станции слил данные.

Рико нахмурился:

— Тогда нам нельзя задерживаться. Если они поймут, что засада сорвалась, они могут ударить по другому сектору.

«Стремительный» взвыл двигателями, док начал отдаляться, и Алекс вдруг почувствовал, как искин тянет данные: «Курс проложен. Щиты на максимум. Вероятность встречи с противником — 37 %».

Но не успели они выйти на крейсерскую скорость, как на радаре вспыхнули новые метки — не три, не четыре, а целых пять кораблей, которые выскользнули из тени астероидного пояса.

— Вот и гости, — пробормотал Адам. — Как я и говорил: надежда — это запасной план.

Мира стиснула зубы:

— Анд, щиты. Алекс, синхронизируй с искином. Рико, держись рядом. Глюк…

Глюк гордо выпрямился:

— Я буду… отвлекать! Как в прошлый раз!

Адам фыркнул:

— Только не кричи про стерильность. Они могут подумать, что мы сошли с ума.

Перестрелка началась резко: пиратские корабли открыли огонь, импульсы ударили по щитам «Стремительного», и корабль вздрогнул, будто его укусил кто-то большой и злой.

— Держим курс! — крикнула Мира. — Адам, контрманёвр!

Адам уже работал с панелью, его пальцы летали над кнопками с пугающей скоростью.

— Делаю. Но если они ударят ещё раз по корме, щиты могут не выдержать.

И тут на общей частоте раздался новый голос — спокойный, чуть насмешливый, будто говоривший привык, что его слушают с первого слова:

— Ну-ка, ну-ка… Кто тут у нас опять решил поиграть в больших и страшных? А ну, брысь отсюда, пока я не начал цитировать тарифы за порчу астероидов.

На радаре вспыхнула знакомая метка — узкий, стремительный силуэт «Быстрого Ветра» выскользнул из тени и рванулся вперёд, выпуская серию ослепительных импульсов.

Рико рассмеялся:

— Видишь? Я же говорил: я всегда где-то неподалёку.

Один из пиратских кораблей потерял управление и врезался в край астероида, остальные начали отступать, не желая связываться с двумя манёвренными кораблями сразу.

— Они уходят, — проговорил Анд. — Но это не значит, что они сдались.

Мира посмотрела на Алекса, и в её взгляде было что-то новое — не просто доверие, а признание:

— Мы справились. Опять. Но знаешь, что самое странное?

Алекс улыбнулся:

— Что?

— Мне уже почти нравится это чувство: когда думаешь, что худшее позади, а космос снова говорит: «А вот и нет».

Адам хмыкнул:

— Это не космос. Это пираты. И они очень не любят проигрывать.

Глюк радостно подпрыгнул:

— Зато мы спасли груз! И… и я никого не натёр до дыр!

Все рассмеялись, и даже Зоран, который наблюдал за ними по связи, позволил себе лёгкую улыбку:

— Вы не просто курьеры. Вы… стихийное бедствие для пиратов.

Рико хлопнул Алекса по плечу:

— Вот это репутация. «Те, кто не даёт пиратам испортить груз и заодно учит их правилам стерильности».

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Иногда самые нелепые вещи оказываются самыми эффективными.

«Стремительный» шёл вперёд, рассекая тьму, его двигатели тихо гудели, будто напевали: «Мы знаем, куда идём. Мы держим курс. И мы доберёмся».

А впереди уже мерцали огни «Ориона‑3», и Алекс вдруг понял: этот рейс будет не простым. Но он будет их. И они справятся. Даже если для этого придётся учить пиратов правилам стерильности.

Глюк тихо пробормотал, глядя в иллюминатор:

— Надеюсь, там есть место, где можно всё протереть… на всякий случай.

Адам закатил оптику, но в этом звуке слышалась улыбка:

— На всякий случай — всегда.

Глава 24 Старина Эдан

«Орион‑3» висел впереди, будто гигантский ржавый кулак: модули торчали под странными углами, огни мигали вразнобой, а на фоне звёзд станция выглядела так, словно её собирали из обломков разных кораблей.

Алекс смотрел на неё и думал, что «неспокойный сектор» — это слишком вежливое определение.

— Выглядит так, будто её кто-то уронил, а потом решил: «Ладно, пусть стоит», — пробормотал он.

Мира не отрывалась от радара, её пальцы нервно постукивали по панели.

— Тут три частных патруля, два пиратских маяка и один корабль, который вообще не отвечает на запросы. И это только в ближнем радиусе.

Адам фыркнул:

— Значит, мы в правильном месте. В спокойных секторах не бывает столько загадок.

Анд сканировал пространство, его светящийся глаз мерцал, будто пытался проникнуть сквозь металл станции.

— На внешних доках — движение. Много. И не похоже на грузчиков.

Глюк радостно подпрыгнул:

— Может, это встречающие? С цветами? Или с печеньем?

Адам закатил оптику:

— В этом секторе не дарят печенье. Тут даже «здравствуйте» говорят с бластером в руке.

Связь щёлкнула, и на частоте появился голос — не диспетчерский, а какой-то… усталый, будто говоривший уже тысячу раз объяснял одно и то же:

— «Стремительный», это «Орион‑3». У нас тут… особые условия. Для стыковки нужен не код, а рекомендация. Или залог. Или… ну, что-нибудь ценное.

Мира стиснула зубы:

— У нас груз. Мы по контракту.

— Груз — это хорошо. Но тут каждый груз — чужой. И каждый капитан — подозрительный. Так что… или рекомендация, или… ну, сами понимаете.

Рико, который снова оказался рядом — будто космос специально подбрасывал его туда, где становилось жарко, — усмехнулся:

— Дай мне канал. Я кое-кого знаю.

Он вышел на связь, и голос его вдруг стал другим — не весёлым, а твёрдым, почти ледяным:

— Это Рико Торн. Скажи капитану доков, что я ручаюсь за «Стремительный». И если они попробуют взять с них лишнее, я вернусь. И в этот раз не буду шутить.

Тишина в эфире длилась так долго, что Алекс успел подумать: «Не сработало».

А потом тот же усталый голос пробурчал:

— Ладно. Сектор 7‑Б. Но пусть не задерживаются. У нас тут и так тесно.

«Стремительный» скользнул к доку, захваты сомкнулись, и на панели вспыхнула строка: «Стыковка завершена. Разрешён выход экипажа».

Но не успели они открыть шлюз, как искин тихо шепнул Алексу: «Внимание. В секторе 7‑Б обнаружено повышенное скопление вооружённых лиц. Вероятность засады — 78 %».

Алекс замер.

— Мира…

Она тут же поняла.

— Вижу. Анд, щиты на максимум. Адам, будь готов к манёвру. Глюк…

Глюк гордо выпрямился:

— Я буду… проверять чистоту шлюза! На всякий случай!

Адам хмыкнул:

— Если это спасёт нас от засады, я готов поверить в силу тряпочки.

Они вышли в док. Вокруг было шумно, тесно и пахло перегретым металлом и чем-то кислым. По периметру стояли фигуры в броне, их бластеры были направлены не агрессивно, но и не дружелюбно — скорее… профессионально.

В центре дока стоял человек — высокий, в потрёпанной, но дорогой броне, с лицом, которое будто знало все плохие новости сектора и смирилось с ними. Рядом с ним — двое бойцов, которые выглядели так, будто могли разобрать корабль на запчасти и собрать обратно за пять минут.

— Рико Торн, — проговорил человек, не улыбаясь. — Ты всё ещё жив. Удивительно.

Рико пожал плечами:

— Космос бережёт тех, кто не лезет на рожон без причины. Ну, или тех, кто очень быстро бегает.

Человек кивнул на «Стремительный»:

— Этот корабль — твой?

— Мой… ну, почти. Это мои друзья. Они везут груз. По контракту.

Человек нахмурился:

— Груз. Да. Тут все везут груз. И все говорят, что он по контракту. Но проблема в том, что у нас тут… конкуренция.

И тут из тени выскользнул ещё один корабль — не пиратский, не патрульный, а какой-то… знакомый. Узкий, стремительный, с эмблемой «Вольных курьеров». Но пилотом был не Рико.

На общей частоте раздался голос — холодный, расчётливый, будто говоривший привык, что его боятся:

— Ну вот, а я думал, что опоздаю на самое интересное.

Мира побледнела:

— Это… это же…

Рико стиснул зубы:

— Да. Это Ксан. Мой… бывший напарник. И, скажем так, он не любит, когда кто-то забирает «его» маршруты.

Ксан вышел из корабля, его взгляд скользнул по «Стремительному», по команде, по докам — и остановился на Рико.

— Ты опять влез в мой сектор, Торн? — протянул он с насмешливой улыбкой. — Я же говорил: тут всё моё. Даже воздух.

Рико не дрогнул:

— Воздух — да. А контракты — нет. У этих ребят договор. И я за них ручаюсь.

Ксан усмехнулся:

— Ручаешься? А если я скажу, что этот груз… уже обещан мне? Что я договорился с отправителем? Что у меня есть документы, подписи, печати… ну, почти печати?

Мира шагнула вперёд:

— Тогда покажи документы. Сейчас.

Ксан рассмеялся:

— Документы? В космосе документы — это бластер. И у меня он есть.

В ту же секунду его бойцы выдвинулись вперёд, а фигуры по периметру тоже сдвинулись — теперь их стволы смотрели не просто в сторону, а конкретно на команду «Стремительного».

— Так, так, — пробормотал Адам. — Кажется, мы попали не на стыковку, а на разборку.

Анд тихо прохрипел:

— Превосходство противника — трёхкратное. Шансы на честный бой — низкие.

Глюк замер, лампочки на его корпусе замигали тревожным жёлтым:

— А… а можно я просто… постою тут? И протру пол? Тут очень пыльно!

Адам фыркнул:

— Сейчас не время для уборки. Сейчас время… для импровизации.

Вдруг из тени доков выскользнула ещё одна фигура — не боец, не курьер, а… старик в потрёпанном плаще, с глазами, которые видели слишком много секторов. Он вышел вперёд, поднял руку — и все замерли. Даже Ксан.

— Хватит, — проговорил старик спокойно, но так, что голос его будто заполнил весь док. — Тут не место для разборок. У нас и так сектор на грани. Если вы начнёте стрелять, сюда сбегутся все пираты. И тогда никто не уйдёт.

Ксан прищурился:

— Кто ты такой, чтобы указывать?

Старик чуть улыбнулся:

— Тот, кто помнит, как этот док строили. И кто знает, где тут спрятаны аварийные шлюзы. И где тут стоят автоматические турели. Так что… давайте без глупостей.

Рико выдохнул:

— Старина Эдан. Я думал, ты ушёл на покой.

Эдан пожал плечами:

— Покой — это скучно. А тут всегда есть работа.

Мира посмотрела на старика:

— Вы можете помочь?

Эдан кивнул:

— Могу. Но не бесплатно. Мне нужно, чтобы вы сделали одну вещь. Маленькую. Но важную.

Ксан нахмурился:

— Какую ещё вещь?

Эдан посмотрел прямо на него:

— Чтобы ты убрал своих людей. И перестал пугать честных курьеров. Потому что если ты этого не сделаешь, я нажму одну кнопку. И тогда твой корабль окажется не в доке, а в открытом космосе. Без двигателей.

Ксан замер, будто только сейчас понял, что тут есть кто-то, кто знает систему лучше него.

— Ты… ты не посмеешь.

Эдан чуть наклонил голову:

— Попробуй проверить.

Тишина повисла в воздухе, густая, как вакуум. Потом Ксан медленно кивнул:

— Ладно. Мои люди отойдут. Но… этот груз — мой.

Эдан покачал головой:

— Нет. Этот груз — по контракту. А контракты тут ещё что-то значат. Пока.

Бойцы Ксана медленно опустили оружие, фигуры по периметру разошлись, и напряжение в доке будто стравили через аварийный клапан.

Мира выдохнула:

— Спасибо.

Эдан кивнул:

— Не благодари. Просто сделайте то, о чём я попрошу.

Алекс посмотрел на старика, потом на команду, потом на «Стремительный», который будто тихо шептал: «Мы справились. Опять».

Глюк робко поднял руку:

— А… можно я теперь протру пол? Тут правда очень пыльно!

Адам закатил оптику, но в этом звуке слышалась улыбка:

— Протирай. Но только не трогай панели. В прошлый раз ты «протёр» систему жизнеобеспечения.

Все рассмеялись — нервно, облегчённо, будто только сейчас поняли, что живы.

Эдан подошёл к Алексу и тихо сказал:

— Космос не прощает ошибок. Но иногда он даёт второй шанс. Главное — не тратить его на глупости.

Алекс кивнул:

— Мы не потратим.

«Стремительный» тихо гудел, будто шептал: «Мы знаем, куда идём. Мы держим курс. И мы доберёмся».

А впереди уже ждала новая задача, новый риск, новый поворот. Но сегодня они выиграли. Даже если для этого пришлось поверить в силу тряпочки и авторитет старика, который знал, где спрятаны турели.

Глюк тихо пробормотал, глядя на пол:

— Тут ещё столько пыли… Столько работы…

Адам фыркнул:

— Главное, чтобы эта работа не привела нас в новую передрягу.

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Слишком поздно. В космосе передряги находят нас сами.

Рико хлопнул Алекса по плечу:

— Вот это и есть жизнь курьера. Не знаешь, что будет за следующим поворотом. Но знаешь одно: ты не один.

И Алекс вдруг понял: это самое важное. Не щит, не оружие, не контракт. А команда. Даже если один из её членов пытается спасти всех, протирая пол.

Глава 25 Второй шанс

«Орион‑3» всё так же нависал над ними, будто ржавый кулак, готовый в любой момент сжаться. В доке 7‑Б было шумно, тесно и пахло не кофе, а перегретым металлом и чужим страхом — тут каждый дышал осторожно, будто боялся, что звук выдаст его намерения.

Эдан, старик, который только что усмирил разборку одним взглядом, кивнул на грузовой отсек:

— Разгружайтесь. Быстро. И тихо. Тут стены не только слышат — они ещё и докладывают.

Мира нахмурилась:

— А если кто-то попытается… перехватить?

Эдан чуть улыбнулся — улыбкой человека, который столько раз видел предательства, что уже не удивляется:

— Пусть попробует. У меня тут свои наблюдатели.

Алекс почувствовал, как искин снова шепнул в сознание: «Внимание. В секторе 5‑А обнаружен несанкционированный доступ к системе шлюзов. Вероятность диверсии — 81 %».

Он замер.

— Мира…

Она тут же повернулась, уловив в его голосе не тревогу, а сигнал тревоги.

— Что?

— Шлюзы. Кто-то лезет в систему.

Адам фыркнул, пальцы забегали по панели:

— Сейчас посмотрю… Ага. Кто-то пытается открыть шлюз 5‑А вручную. Если получится — весь док уйдёт в вакуум. И мы вместе с ним.

Анд тихо прохрипел:

— Направление сигнала — технический коридор. Тридцать метров от нас.

Рико уже двигался:

— Алекс, со мной. Анд, прикрываешь тыл. Адам, держи связь. Мира — на контроле груза. Если что-то пойдёт не так — уводи «Стремительный» из дока. Даже если придётся оставить нас.

Мира стиснула зубы:

— Не оставлю.

— Это приказ, — процедил Рико, и в его голосе впервые не было шутки.

Они рванулись по коридору — узкому, тёмному, с мигающими аварийными лампами, будто сам док предупреждал: «Не ходите туда».

Глюк бежал следом, антенны подпрыгивали:

— Я… я буду… отвлекать! Если увижу кого-то, скажу: «У вас тут пыль!»

Адам закатил оптику:

— Если это сработает второй раз, я официально признаю тряпочку оружием массового поражения.

В техническом коридоре было темно, и только тусклые индикаторы подсвечивали панели. А потом из тени выскользнула фигура — не пират, не боец, а… дроид. Но не такой, как Глюк. Этот был угловатый, тяжёлый, с манипуляторами, похожими на когти.

— Контакт! — прохрипел Анд.

Дроид резко развернулся, из его груди выдвинулся излучатель.

— Стойте! — крикнул Глюк, выскакивая вперёд и размахивая тряпочкой. — Вы… вы испортите покрытие! Тут нельзя царапать металл!

Дроид замер, будто его ударили чем-то неожиданным.

— Покрытие? — проскрипел он механическим голосом.

— Да! Я только что протёр! Тут должно быть чисто! А вы… вы всё испортите!

Адам хмыкнул:

— Работает. Видимо, у него в прошивке есть модуль «бережного отношения к оборудованию».

Анд не стал ждать. Его механические пальцы метнулись вперёд, и дроид рухнул, искря и дёргаясь.

— Нейтрализован, — прохрипел он. — Но это не единственный.

И тут искин снова подал сигнал: «Внимание. Обнаружен запуск протокола разгерметизации. Шлюз 5‑А открывается. Время до открытия — 47 секунд».

Рико выругался:

— Бегом!

Они рванулись вперёд, но в конце коридора их ждал сюрприз — не один, не два, а целая группа бойцов в броне, с бластерами наготове. Впереди стоял Ксан, бывший напарник Рико, с насмешливой улыбкой:

— Ну вот, а я думал, ты умнее. Думал, ты поймёшь: этот сектор — мой.

Рико не дрогнул:

— Этот сектор — ничей. Пока тут есть честные курьеры.

Ксан усмехнулся:

— Честные? В космосе честность — это роскошь. А я люблю практичность.

Он махнул рукой, и бойцы выдвинулись вперёд.

— У вас десять секунд, чтобы уйти. Или…

Не успел он договорить, как из темноты выскользнула ещё одна фигура — Эдан. Но теперь он был не стариком в потрёпанном плаще, а командиром, который знает каждый болт в этом доке.

— Или что? — проговорил он спокойно. — Ты откроешь шлюз и убьёшь всех? Включая себя?

Ксан замер:

— Ты… ты не посмеешь.

Эдан пожал плечами:

— Я не буду. Но система уже знает, кто пытается её взломать. И она не любит, когда её ломают.

В ту же секунду по всему доку вспыхнули красные огни, сирены взвыли, а на панелях замигали строки: «Аварийная блокировка. Все шлюзы заблокированы. Доступ к управлению — только у службы безопасности».

Ксан побледнел:

— Ты… ты запустил протокол?

Эдан кивнул:

— Запустил. И теперь любой, кто попытается открыть шлюз, получит не груз, а билет в открытый космос. Без скафандра.

Бойцы Ксана замерли, будто только сейчас поняли, что играют не на своём поле.

— Отбой, — пробормотал Ксан. — Мы уходим.

Эдан посмотрел на него холодно:

— Уходите. И не возвращайтесь. В этом доке больше нет места для тех, кто думает, что сила — это только бластер.

Когда они ушли, Алекс наконец выдохнул:

— Мы… мы справились?

Рико хлопнул его по плечу:

— Справились. Но в космосе «справились» — это когда ты можешь выдохнуть хотя бы на пять минут.

Глюк радостно подпрыгнул:

— Ура! Значит, я помог! Я же говорил, что чистота — это важно!

Адам фыркнул:

— Важна. Но в следующий раз, пожалуйста, не выскакивай вперёд. Я чуть не поседел… ну, если бы у меня были волосы.

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Иногда самые нелепые вещи оказываются самыми эффективными.

Мира подошла к ним, её лицо было бледным, но спокойным:

— Груз доставлен. Контрактор подтвердил приём. Мы в плюсе.

Рико улыбнулся:

— Вот это хорошие новости. Теперь можно и кофе выпить.

Эдан подошёл к Алексу и тихо сказал:

— Космос не прощает ошибок. Но иногда он даёт второй шанс. Главное — не тратить его на глупости.

Алекс кивнул:

— Мы не потратим.

«Стремительный» тихо гудел, будто шептал: «Мы знаем, куда идём. Мы держим курс. И мы доберёмся».

А впереди уже мерцали огни нового маршрута — и, возможно, новых приключений. Но сегодня можно было просто выдохнуть. И выпить кофе. Без философии. И без пиратов. Хотя бы на пару часов.

Глюк тихо пробормотал, глядя на панель:

— Тут ещё немного пыли… Может, я протру? На всякий случай?

Адам закатил оптику, но в этом звуке слышалась улыбка:

— Протирай. Но только не трогай аварийные кнопки. В прошлый раз ты «протёр» систему жизнеобеспечения.

Все рассмеялись — нервно, облегчённо, будто только сейчас поняли, что живы.

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Слишком поздно. В космосе передряги находят нас сами.

Рико хлопнул Алекса по плечу:

— Вот это и есть жизнь курьера. Не знаешь, что будет за следующим поворотом.

Глава 26 Может напугать пирата?

«Стремительный» только-только отстыковался от «Ориона‑3», как искин тихо шепнул Алексу: «Внимание. Обнаружены три неопознанных корабля на пересекающемся курсе. Вероятность атаки — 89 %. Рекомендация: сменить вектор, уйти в манёвренный сектор».

Алекс стиснул зубы:

— Мира, мы не одни.

Мира не дрогнула — её пальцы уже бежали по панели, перенастраивая щиты:

— Вижу. Три метки. Идут плотным клином, будто знают, куда мы держим курс. Слишком точно для случайности.

Адам фыркнул, проверяя вооружение:

— Кто-то очень хочет наш груз. Или нас. Или просто любит портить людям день.

Анд сканировал пространство, его светящийся глаз мерцал, будто считал траектории быстрее, чем успевал говорить:

— Они заходят с флангов. Если мы попробуем уйти по прямой — нас зажмут. Нужен резкий манёвр и… отвлекающий фактор.

Глюк радостно подпрыгнул, антенны замигали:

— Я! Я могу быть отвлекающим фактором! Я могу… ну, например, включить сирену и громко сказать: «Осторожно, скользкий пол!»

Адам закатил оптику:

— Если это заставит их открыть огонь по нам, а не по двигателям, я готов признать это тактикой.

Рико, который уже стоял у тактической консоли, усмехнулся:

— У нас есть идея получше. Алекс, ты со мной. Анд, держи щиты на пике. Мира, как только мы выйдем на нужный угол — бросай ложный маяк. Адам, будь готов к резкому развороту.

— А я? — пропищал Глюк. — А мне что делать?

— Ты остаёшься с Мирой, — строго сказала Мира. — И… пожалуйста, не нажимай никакие кнопки. Даже если они очень красивые.

Глюк обиженно поджал антенны:

— Ладно… Но я могу хотя бы протереть панель? Тут пыль…

— Нет! — хором рявкнули все.

«Стремительный» рванулся в сторону, двигатели взвыли, и корабль буквально кувыркнулся в пространстве, уходя из-под прицела. В ту же секунду Мира швырнула ложный маяк — маленький модуль, который имитировал сигнатуру «Стремительного» и рванул в противоположную сторону.

Пиратские корабли клюнули: два из них рванулись за маяком, третий остался, будто знал, что это уловка.

— Один остался, — прохрипел Анд. — Он не купился. Идёт на сближение.

На общей частоте раздался знакомый голос — холодный, насмешливый, будто его владелец получал удовольствие от каждой секунды хаоса:

— Ну-ка, ну-ка… Опять играете в прятки? А я люблю, когда прячутся. Тогда искать интереснее.

Мира побледнела:

— Это Ксан.

Рико стиснул кулаки:

— Значит, он всё-таки не ушёл.

Ксан продолжил, будто читал их мысли:

— Вы думаете, я не знаю, что вы на «Стремительном»? Вы думаете, я не знаю, кто у вас в команде? Я знаю даже, что у вашего дроида аллергия на статическое электричество. Так что не делайте глупостей. Сбрасывайте груз в контейнер и уходите. Или… я сделаю так, что вы никуда не уйдёте.

В этот момент искин снова подал сигнал: «Обнаружен запуск ракетного залпа. Время до контакта — 12 секунд».

— Щиты на максимум! — крикнула Мира.

«Стремительный» вздрогнул, когда первые импульсы ударили по броне. Потом — ещё один залп, и на панели замигала тревога: «Повреждение кормового стабилизатора. Вероятность потери управления — 43 %».

Адам уже работал, перенаправляя энергию:

— Держим. Но если он ударит ещё раз по корме — мы станем отличной мишенью.

Вдруг на частоте появился новый голос — не пиратский, не диспетчерский, а… усталый, будто говоривший только что разнимал драку в баре и теперь не хотел новых проблем:

— Ксан, ты опять? Ну сколько можно? Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты портишь мне сектор.

Это был Эдан.

Ксан хмыкнул:

— Старик, не лезь. Тут деловой вопрос.

Эдан вздохнул:

— Деловой? Ты называешь обстрел корабля «деловым вопросом»? Ладно. Тогда вот тебе моё деловое предложение: ты убираешь свои пушки, а я не включаю протокол «Санитарная зона».

Ксан замер:

— Что… что ты включишь?

— Протокол «Санитарная зона», — спокойно повторил Эдан. — Это когда автоматические турели станции начинают стрелять не по кораблям, а по тем, кто нарушает правила безопасности. А ты сейчас нарушаешь сразу три: ведёшь огонь в контролируемом секторе, не имеешь лицензии на боевые действия и… забыл надеть защитный шлем.

Тишина в эфире была такой плотной, что Алекс слышал, как гудят собственные нервы.

Потом Ксан тихо выругался:

— Ты… ты не посмеешь.

— Уже сделал, — спокойно сказал Эдан. — Протокол активен. Если ты не снимешь прицел с «Стремительного» в течение десяти секунд, турели решат, что ты представляешь угрозу. И… поверь, они не будут спрашивать разрешения.

Ксан молчал. Потом процедил:

— Десять секунд… Ладно. Мы уходим. Но это не конец.

Его корабль резко развернулся и рванул прочь, будто космос сам отталкивал его.

Мира выдохнула:

— Мы… мы справились?

Адам хмыкнул:

— На этот раз — да. Но я бы не называл это победой. Это… временная передышка.

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Иногда временная передышка — это всё, что нужно.

Глюк робко поднял руку:

— А теперь можно я протру панель? Тут правда очень пыльно…

Все рассмеялись — нервно, облегчённо, будто только сейчас поняли, что живы.

Рико хлопнул Алекса по плечу:

— Видишь? В космосе главное — не скорость и не броня. Главное — чтобы у тебя был кто-то, кто может напугать пирата… санитарными нормами.

Эдан снова вышел на связь:

— Ребята, у меня к вам просьба. Не задерживайтесь в этом секторе. Тут становится… шумно.

Мира кивнула:

— Спасибо, Эдан. Мы уйдём. Но… если когда-нибудь понадобится помощь…

— Знаю, — пробормотал Эдан. — Я тоже. Космос большой, но знакомых в нём мало.

«Стремительный» снова рванулся вперёд, рассекая тьму, его двигатели тихо гудели, будто шептали: «Мы знаем, куда идём. Мы держим курс. И мы доберёмся».

А впереди уже мерцали огни нового маршрута — и, возможно, новых приключений. Но сегодня можно было просто выдохнуть. И выпить кофе. Без философии. И без пиратов. Хотя бы на пару часов.

Глюк тихо пробормотал, глядя на иллюминатор:

— Тут столько звёзд… Интересно, а они тоже пылятся?

Адам закатил оптику, но в этом звуке слышалась улыбка:

— Не трогай иллюминатор. Он чистый.

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Слишком поздно. В космосе передряги находят нас сами.

Алекс посмотрел на команду, на их усталые, но живые лица, и вдруг понял: это и есть их сила. Не щиты, не оружие, не контракты. А то, что они держатся вместе. Даже если один из них пытается спасти всех, протирая панели.

И космос, огромный, холодный и равнодушный, будто на секунду замер, признавая: эти ребята не сдадутся.

Глава 27 Аукцион планет

«Стремительный» шёл по дуге, огибая пояс астероидов, когда искин вдруг выдал неожиданное: «Внимание. В секторе Y6987‑GR проводится внеочередной аукцион неразведанных планет. Трансляция ведётся на открытой частоте. Рекомендация: не приближаться — в секторе высокая концентрация частных флотов и судов с сомнительной репутацией».

Мира нахмурилась, глядя на новую россыпь меток на радаре — не три, не пять, а больше двадцати кораблей, будто весь сектор собрался на парад тщеславия.

— Аукцион планет? — пробормотал Алекс. — Это вообще законно?

Адам фыркнул:

— В этом секторе «законно» — это когда у тебя есть лицензия и пушка побольше, чем у соседа.

Анд сканировал пространство, его светящийся глаз мерцал, будто пытался заглянуть сквозь корпуса кораблей:

— Здесь не просто флотилия. Здесь… выставка. Флагманы, яхты, боевые корветы. И все они смотрят друг на друга так, будто уже делят ещё не купленные планеты.

Глюк радостно подпрыгнул:

— Планета! Это как большой-большой док! Только с травой! И… и, может, с печеньем?

Адам закатил оптику:

— С рудой, Глюк. С рудой. И с бандитами, которые её добывают.

Рико, который снова оказался рядом — будто космос специально подбрасывал его туда, где становилось жарко, — усмехнулся:

— А знаете, что самое интересное? У нас тут уникальный случай. Мы можем не просто проскочить мимо, а… заработать.

Мира подняла бровь:

— Заработать? На аукционе планет? Да там ставки начинаются с таких сумм, что наш корабль можно купить десять раз.

Рико подмигнул:

— Не на самой покупке. А на услугах. Тут столько толстосумов, что кому-то точно понадобится курьер. Или телохранитель. Или… тот, кто знает, где в этом секторе не стреляют.

На общей частоте щёлкнула трансляция аукциона: голос диктора звучал так, будто он продавал не планеты, а мечты:

— Лот номер семь: планета в системе Дельта‑4, богатые залежи редкоземельных металлов, предположительно — следы древней цивилизации. Стартовая ставка — пять миллионов кредитов! Кто больше?

На радаре вспыхнула новая метка — узкий стремительный силуэт «Быстрого Ветра». Рико хмыкнул:

— Ну вот, а я думал, что опоздаю на самое интересное.

Голос Рико вышел на связь:

— Эдан, ты тоже тут?

— Тут, — пробормотал Эдан, голос его звучал устало, будто он уже разнимал три драки и теперь просто хотел тишины. — Но не ради шоу. Тут один из толстосумов решил, что ему нужна «безопасная зона». И он готов платить.

Мира посмотрела на Алекса:

— Может, это наш шанс? Не лезть в аукцион, а взять контракт на сопровождение. Спокойно, без перестрелок…

Алекс улыбнулся:

— Спокойно? В этом секторе?

Адам хмыкнул:

— Я бы не рассчитывал. Тут «спокойно» — это когда в тебя стреляют не прицельно, а мимо.

Вдруг трансляция аукциона прервалась, и на частоте раздался другой голос — холодный, расчётливый, будто говоривший привык, что его боятся:

— Внимание всем судам. Аукцион приостановлен. У нас… техническая неполадка. И… небольшое недоразумение.

Это был Ксан.

Мира побледнела:

— Только не он.

Ксан продолжил, будто смаковал каждое слово:

— Видите ли, оказалось, что у одного из лотов… есть владелец. И он не давал разрешения на продажу. Так что… пока мы разбираемся, кто тут главный, я бы посоветовал всем оставаться на местах. И не делать резких движений.

На радаре метки начали сдвигаться, будто корабли вдруг стали искать укрытие там, где его не было.

— Он блокирует сектор, — прохрипел Анд. — Все выходы перекрыты. Если кто-то попробует уйти — его встретят огнём.

Адам уже работал с панелью:

— Щиты на максимум. И… готовьте манёвры уклонения. Если начнётся пальба, тут будет не аукцион, а бойня.

И тут случилось то, чего никто не ожидал.

Из тени дальнего астероида выскользнул корабль — не пиратский, не патрульный, а какой-то… нелепый. Он был похож на гибрид яхты и грузового транспорта, с позолоченными панелями и эмблемой, которая сверкала даже в темноте. На частоте раздался голос, от которого у всех чуть не заложило уши:

— Так, так, так! Кто тут у нас решил испортить мне аукцион?! Я вложил в это мероприятие столько кредитов, что мог бы купить целую звёздную систему! А теперь какой-то… пират говорит, что у него «есть владелец»? Да у меня тут сто юристов, которые докажут, что даже солнце в этом секторе — моё!

Это был организатор аукциона — Лорд Варн, человек, который верил, что деньги решают всё.

Ксан хмыкнул:

— Лорд Варн, вы слишком громко говорите. И слишком много тратите. Может, лучше обсудим… партнёрство?

Лорд Варн рассмеялся — смехом, от которого даже у пиратов холодела спина:

— Партнёрство? С пиратом? Да я скорее продам воздух на этой станции!

И в ту же секунду из-за астероидов выскользнули ещё три корабля — не с эмблемами пиратов, а с гербами частных охранных компаний. Лорд Варн не шутил: он пришёл с охраной.

— Вот это поворот, — пробормотал Рико. — Теперь тут не два врага, а три.

Перестрелка началась резко: охранники Варна открыли огонь по кораблям, которые выглядели подозрительно, пираты Ксана ответили, и сектор вдруг превратился в огненный вихрь, где каждый стрелял в того, кто казался опаснее.

«Стремительный» вздрогнул от удара по щитам. На панели замигала тревога: «Повреждение левого стабилизатора. Вероятность потери управления — 58 %».

— Держим курс! — крикнула Мира. — Адам, контрманёвр!

Адам работал с пугающей скоростью:

— Делаю. Но если они ударят ещё раз по корме, мы станем отличной мишенью.

В этот момент Глюк вдруг замер, лампочки на его корпусе замигали тревожным жёлтым:

— А… а можно я… сделаю что-то полезное? Не про пыль, а… ну, чтобы помогло?

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Можешь. Перекинь резервное питание на щиты. Панель 3‑В. Быстро.

Глюк рванулся вперёд, его антенны подпрыгивали, будто он пытался выглядеть серьёзным:

— Сейчас! Я… я сделаю! Главное, не смотреть на пыль!

Он щёлкнул переключателем, и щиты вдруг вспыхнули, будто получили второе дыхание.

— Работает! — прокричала Мира. — Щиты стабилизировались!

Адам хмыкнул:

— Кто бы мог подумать, что спасение придёт от тряпочки и энтузиазма.

Тем временем на частоте снова раздался голос Лорда Варна:

— Прекратить огонь! Сейчас же! Вы портите мне сектор! А я не люблю, когда портят то, что я купил!

Тишина повисла в эфире, густая, как вакуум. Потом кто-то тихо выругался, и стрельба начала стихать.

Эдан вышел на связь:

— Ребята, у меня есть идея. Пока они разбираются, кто тут главный, мы можем… ускользнуть. Но не по прямому коридору. Там нас ждут. А через пояс астероидов. Там узко, но… безопасно.

Рико кивнул:

— Тогда веди. Мы за тобой.

«Стремительный» рванулся вперёд, ныряя между астероидами, его двигатели взвыли, а корпус застонал от перегрузок. Камни мелькали мимо, будто хотели поцарапать обшивку на прощание.

— Держитесь! — крикнула Мира.

Глюк вцепился в поручень:

— Тут… тут очень узко! Как в коробке! Но… зато чисто! Ни пылинки!

Адам закатил оптику, но в этом звуке слышалась улыбка:

— Главное, чтобы «чисто» не стоило нам обшивки.

Когда они выскользнули из пояса, сектор вдруг стал тихим, будто и не было никакой перестрелки. На радаре метки пиратов и охранников остались позади, а впереди мерцали огни нового маршрута.

Мира выдохнула:

— Мы… мы справились?

Рико хлопнул Алекса по плечу:

— Справились. И знаете, что самое смешное? Мы не купили планету. Но мы заработали кое-что получше.

Алекс поднял бровь:

— Что?

— Репутацию. Теперь все знают: если нужно проскочить там, где стреляют, — зови «Стремительный».

Глюк гордо выпрямился:

— И Глюка! Потому что я… я переключил панель! И даже не протёр её!

Все рассмеялись — нервно, облегчённо, будто только сейчас поняли, что живы.

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Иногда самые нелепые вещи оказываются самыми эффективными.

Адам фыркнул:

— Или просто единственными, которые работают в этом безумном секторе.

«Стремительный» тихо гудел, будто шептал: «Мы знаем, куда идём. Мы держим курс. И мы доберёмся».

А впереди уже мерцали огни нового маршрута — и, возможно, новых приключений. Но сегодня можно было просто выдохнуть. И выпить кофе. Без философии. И без аукционов. Хотя бы на пару часов.

Глюк тихо пробормотал, глядя в иллюминатор:

— Интересно, а на той планете… там тоже есть пыль?

Адам закатил оптику, но в этом звуке слышалась улыбка:

— Даже если есть, мы туда не летим. По крайней мере, сегодня.

Алекс посмотрел на команду, на их усталые, но живые лица, и вдруг понял: это и есть их сила. Не лицензии на планеты, не миллионы кредитов, а то, что они держатся вместе. Даже если один из них пытается спасти всех, переключая панели и не трогая пыль.

И космос, огромный, холодный и равнодушный, будто на секунду замер, признавая: эти ребята не сдадутся.

Я

Алиса перепиши главу. Аукцион проводит Звёздная федерация. Никаких пиратов. Всё блокировано для частных и честных сделок. При попытке срыва данного мероприятия нарушитель автоматически становится изгоем в космосе и дело его труба. В новостях сообщили что разведовательный научно-технический корабль Альфа-333НТК Звёздного флота потерпел аварию в секторе Y6987-GR на планете Психея34. Корабль нашел несколько неизведанных планет и не успел сделать изыскания для проведения полномастабных анализов и проб атмосферы и грунтов. Администрация Звёздного флота данного сектора галактики вынуждено для покрытия своих расходов пустить данные планеты с молотка и выдать покупателю лицензию на эксплуатацию планеты сроком на 10 лет. Если планета обитаема нужно незамедлительно сообщить об этом в администрацию не позднее 1 месяца после подписания лицензии. В случае нарушении администрация вправе отозвать лицензию естественно без денег. Анд внимательно изучил лицензию и нашёл в ней много интересного.

Алиса

«Стремительный» шёл по дуге, аккуратно огибая пояс астероидов, когда искин вдруг вывел на главный экран официальное уведомление Звёздной федерации — строгое, с гербом и цифровой подписью: «Внимание. В секторе Y6987‑GR проводится закрытый аукцион планет. Доступ разрешён только лицензированным участникам. Любая попытка срыва мероприятия влечёт статус «изгой космоса» и блокировку всех торговых маршрутов».

Мира нахмурилась, вчитываясь в текст:

— Звёздная федерация… Значит, тут не шутки. Тут законы, штрафы и… пожизненное отлучение от всех портов.

Адам фыркнул:

— То есть если кто-то чихнёт не вовремя, его вычеркнут из всех навигационных карт.

Анд сканировал пространство, его светящийся глаз мерцал, будто считывал не просто сигналы, а намерения кораблей:

— В секторе — двадцать семь судов. Все с лицензиями. Никаких пиратов, никаких сомнительных эмблем. Только официальные флаги и зарегистрированные позывные.

Глюк радостно подпрыгнул:

— Значит, тут всё честно! И… и, может, дадут печенье за хорошее поведение?

Адам закатил оптику:

— За хорошее поведение тут дают лицензию. А за плохое — билет в один конец. В пустоту.

На общей частоте щёлкнула трансляция новостей: голос диктора звучал сухо, по-деловому:

— …Разведовательный научно-технический корабль Альфа‑333НТК Звёздного флота потерпел аварию в секторе Y6987‑GR на планете Психея34. Корабль успел зафиксировать несколько неизведанных планет, но не провёл полномасштабные анализы атмосферы и грунтов. В целях покрытия расходов администрация Звёздного флота вынуждена выставить эти планеты на аукцион с выдачей лицензии на эксплуатацию сроком на десять лет. Важное уточнение: если планета окажется обитаемой, покупатель обязан сообщить об этом в администрацию не позднее чем через месяц после подписания лицензии. В противном случае лицензия будет отозвана без возврата средств.

Алекс стиснул зубы:

— То есть купил планету, а потом оказалось, что там кто-то живёт… и прощай, деньги.

Рико, который снова оказался рядом, будто космос специально подбрасывал его туда, где становилось интересно, усмехнулся:

— Вот это и есть честный бизнес по-космически. Риск — в каждом пункте договора.

Мира посмотрела на радары:

— Тут не просто аукцион. Тут… лотерея. Ты платишь миллионы, а потом узнаёшь, что твой «клад» — это пустыня с ядовитым дождём. Или… что там уже кто-то живёт.

Анд тихо прохрипел:

— Я изучил проект лицензии. Там много интересного. Например, пункт 14‑Б: «Покупатель обязуется не использовать технологии, способные нарушить экосистему планеты, до проведения полного анализа». Но анализа не будет — его как раз и должны сделать сами покупатели. То есть ты должен сам понять, не убьёшь ли ты планету, пока её осваиваешь.

Адам хмыкнул:

— То есть тебе дают планету, но запрещают её трогать, пока ты не поймёшь, можно ли её трогать. И если ты поймёшь слишком поздно — тебя лишат лицензии.

— Именно, — прохрипел Анд. — И ещё пункт 22‑В: «В случае обнаружения разумной жизни покупатель обязан немедленно прекратить все работы и сообщить в администрацию. Любое сокрытие информации влечёт уголовное преследование и конфискацию имущества».

Глюк замер, лампочки на его корпусе замигали тревожным жёлтым:

— То есть… если там живут… ну, например, милые пушистики… нельзя их… ну… выгонять?

Адам фыркнул:

— Нельзя. Даже если они грызут твои генераторы.

В этот момент на частоте появился голос организатора аукциона — спокойный, властный, будто говоривший привык, что его слушают с первого слова:

— Внимание всем участникам. Начинаем торги. Лот номер один: планета в системе Дельта‑4, предположительные залежи редкоземельных металлов. Стартовая ставка — пять миллионов кредитов. Кто больше?

На радаре вспыхнули метки: корабли начали сдвигаться, будто каждый хотел занять лучшую позицию не для обзора, а для скорости — чтобы успеть подать ставку.

— Это не аукцион, — пробормотал Рико. — Это гонка. Кто быстрее, тот и богаче.

Вдруг трансляция прервалась, и на частоте раздался другой голос — не организатора, а кого-то, кто явно не хотел участвовать, а хотел разобраться:

— Подождите. У меня вопрос по лоту номер три. В данных указано, что атмосфера пригодна для дыхания. Но в приложении к отчёту Альфа‑333НТК есть пометка: «Нестабильные магнитные бури, возможны мутации у живых организмов». Почему это не вынесено в основное описание?

Мира подняла бровь:

— Кто это?

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Капитан «Веги‑7». Известен тем, что читает договоры до последней запятой.

Организатор вздохнул:

— Эта информация есть в приложении. Все участники имели к нему доступ. Если вы не ознакомились — это ваш риск. Продолжаем торги. Лот номер два: планета с предположительными запасами гелия‑3. Стартовая ставка…

Алекс посмотрел на Миру:

— Мы не можем купить планету. Но… может, мы можем заработать на этом аукционе?

Рико усмехнулся:

— Как?

— Например, как курьеры. Или как… консультанты. Тут столько толстосумов, что кому-то точно понадобится помощь, чтобы не купить пустыню вместо сокровищницы.

Мира кивнула:

— Или чтобы не нарушить какой-нибудь пункт и не потерять всё.

Адам хмыкнул:

— То есть мы будем зарабатывать на чужой осторожности. Мне нравится. Это почти честно.

Глюк гордо выпрямился:

— А я… я могу быть… помощником! Я могу напоминать: «Не забудьте прочитать пункт 22‑В!» Или: «А вдруг там пушистики?!»

Все рассмеялись — не нервно, а облегчённо, будто впервые за долгое время оказались там, где не нужно было стрелять, чтобы выжить.

Анд тихо прохрипел:

— Ещё один момент. В лицензии есть пункт, который почти никто не замечает: «Покупатель обязан обеспечить безопасность сектора в радиусе ста тысяч километров от планеты». То есть, покупая планету, ты… берёшь на себя роль патруля. И если в этом секторе начнётся конфликт — ты должен его остановить. Или потерять лицензию.

Адам присвистнул:

— То есть ты не просто владелец. Ты… местный шериф. С лицензией на планету и приказом стрелять в нарушителей.

Рико хмыкнул:

— Вот это я понимаю — ответственность.

Тем временем торги продолжались, ставки росли, а «Стремительный» тихо висел на границе сектора, будто сам пытался понять: что тут важнее — деньги, законы или просто возможность выжить в этом новом, «честном» космосе.

Мира посмотрела на Алекса:

— Знаешь, что самое странное? Раньше мы боялись пиратов. А теперь… мы боимся пунктов договора.

Алекс улыбнулся:

— Иногда пункты договора страшнее любого пирата.

Глюк тихо пробормотал, глядя на экран, где мелькали цифры ставок:

— Интересно, а есть планета, где… ну, где вообще нет правил?

Адам закатил оптику, но в этом звуке слышалась улыбка:

— Если и есть, то о ней никто не расскажет. Потому что тогда туда сбегутся все, у кого проблемы с правилами.

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Космос не прощает ошибок. Но теперь он ещё и записывает их. В договоры.

«Стремительный» тихо гудел, будто шептал: «Мы знаем, куда идём. Мы держим курс. И мы доберёмся».

А впереди уже мерцали огни нового маршрута — и, возможно, новых приключений. Но сегодня можно было просто выдохнуть. И выпить кофе. Без перестрелок. И без пиратов. Хотя бы на пару часов.

Алекс посмотрел на команду, на их усталые, но живые лица, и вдруг понял: это и есть их сила. Не лицензии на планеты, не миллионы кредитов, а то, что они держатся вместе. Даже если один из них пытается спасти всех, напоминая про пушистиков и пункт 22‑В.

И космос, огромный, холодный и равнодушный, будто на секунду замер, признавая: эти ребята не сдадутся. Даже перед лицом самого строгого договора во Вселенной.

Глава 28 52 ляма за камень

«Стремительный» висел на границе сектора, будто не решался ворваться в этот парад богатства и паранойи. На главном экране всё ещё мерцала официальная трансляция аукциона — ставки летели вверх, как ракеты без тормозов.

— Пятьдесят два миллиона за кусок камня, где даже трава не растёт, — пробормотал Адам, качая головой. — Это не бизнес. Это коллективное безумие.

Глюк радостно подпрыгнул:

— А я бы купил планету с печеньем! Или с… ну, с чем-нибудь пушистым. Чтобы протирать!

Адам закатил оптику:

— В этом секторе пушистое — это либо редкий мех, либо ядовитый мох. И второе встречается чаще.

Вдруг искин тихо щёлкнул и вывел на экран новое сообщение — не от Федерации, а с незнакомого закрытого канала: «„Стремительный“, это Эдан. У меня для вас работа. Не аукцион, не торговля. Дело, где платят не кредитами, а тем, что ценнее: возможностью остаться в живых».

Мира подняла бровь:

— Что за работа?

Алекс уже тянулся к кнопке связи:

— Давай, выводи.

На экране появилось лицо Эдана — усталое, в глубоких тенях, будто он сутки не выходил из рубки.

— Тут не всё так чисто, как кажется, — прохрипел он. — Федерация проводит аукцион, да. Но в секторе есть те, кто хочет его… скорректировать. Не официально.

Рико напрягся:

— Пираты?

Эдан усмехнулся без веселья:

— Хуже. Картель «Орион». Они не стреляют из бластеров — они стреляют деньгами. И если кто-то купит «не ту» планету, у него внезапно сгорают двигатели, пропадает груз или… исчезает сам корабль.

Анд тихо прохрипел:

— То есть аукцион — это фасад. А настоящая игра идёт в тени.

— Именно, — кивнул Эдан. — И сейчас они готовят удар. У них есть доступ к системе торгов. Если они её взломают, аукцион превратится в фарс, а Федерация объявит весь сектор зоной карантина. И тогда тут станет тихо. Слишком тихо.

Мира стиснула зубы:

— И что ты хочешь от нас?

— Я хочу, чтобы вы помогли мне их остановить. У меня есть координаты ретранслятора, через который они передают команды. Если мы его вырубим — связь между их кораблями пропадёт. А без связи они — просто дорогие мишени для патруля.

Алекс посмотрел на команду:

— Это опасно.

Рико хмыкнул:

— Опасно — это когда ты летишь в сектор без щитов. А тут у нас есть план. И есть команда.

Адам фыркнул:

— И есть Глюк, который будет протирать панели, пока мы спасаем галактику.

Глюк гордо выпрямился:

— Я не просто протираю! Я… я поддерживаю моральный дух!

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Моральный дух тоже важен. Особенно когда в тебя стреляют.

«Стремительный» рванулся вперёд, уходя с безопасной орбиты и ныряя в лабиринт кораблей, будто пытался затеряться среди толстосумов.

— Держу курс на координаты Эдана, — проговорила Мира, пальцы бегали по панели, перенастраивая сенсоры. — Но тут столько помех… Как будто весь сектор специально глушит сигналы.

Адам уже работал с системами:

— Это не помехи. Это глушилки. Кто-то очень не хочет, чтобы мы нашли этот ретранслятор.

И тут на частоте снова раздался голос — холодный, расчётливый, с металлическими нотками:

— «Стремительный», вы слишком близко к зоне интересов. Рекомендую изменить курс. Или… я буду вынужден принять меры.

Это был не Эдан. Это был кто-то другой.

Мира побледнела:

— Кто это?

Анд сканировал сигнал:

— Корабль «Тень Ориона». Флагман картеля. Командир — некто по имени Вакс. Известен тем, что не любит свидетелей.

Вакс продолжил, будто читал их мысли:

— Вы думаете, что можете просто пролететь мимо? Вы думаете, что аукцион — это игра по правилам? Нет. Это игра, где правила пишет тот, у кого пушка больше. И сейчас она у меня.

Алекс стиснул кулаки:

— Мира, манёвр уклонения. Адам, готовь контрмеры. Анд, ищи слабые места в их щитах.

Адам хмыкнул:

— Слабые места? У этого корабля щиты как у линкора. Но… есть один вариант.

Он повернулся к Глюку:

— Глюк, ты помнишь, как ты случайно перезагрузил систему жизнеобеспечения?

Глюк съёжился:

— Ну… я не случайно! Я просто хотел, чтобы воздух был чище!

— Так вот, — Адам улыбнулся уголком рта, — сейчас нам нужно не чище, а… хитрее. У меня есть вирус-перехватчик. Но запустить его можно только с терминала внутри их корабля.

Рико присвистнул:

— Ты хочешь, чтобы кто-то… проник на их корабль?

Адам кивнул:

— Да. И у нас есть тот, кто может пройти там, где не пройдёт человек.

Все посмотрели на Глюка.

Глюк заморгал лампочками:

— На… на вражеский корабль? Но там… там наверняка грязно!

Адам фыркнул:

— Зато там много панелей. И, возможно, даже тряпочка найдётся.

Глюк гордо выпрямился:

— Ладно. Я сделаю это! Я… я буду героем!

Алекс положил руку ему на плечо:

— Ты уже герой. Но помни: если что-то пойдёт не так — сразу назад. Мы не оставим тебя.

Эдан снова вышел на связь:

— У вас пять минут. Потом они запустят протокол взлома аукциона. И тогда всё будет кончено.

«Стремительный» резко ушёл в сторону, имитируя поломку, и «Тень Ориона» клюнула на приманку — её орудия повернулись, готовясь добить «подбитую» цель.

В этот момент Глюк скользнул в шлюз, маленький, юркий, с рюкзаком, набитым инструментами и… тряпочкой.

— Удачи! — крикнул Адам ему вслед.

— Не волнуйся! — пропищал Глюк. — Я всё протру! И даже не буду трогать кнопки!

На самом деле он уже трогал.

Внутри «Тени Ориона» было темно, тесно и пахло озоном и страхом. Глюк крался по техническим коридорам, его лампочки мигали тускло, чтобы не выдать его.

— Тут столько пыли… — пробормотал он себе под нос. — Прямо преступление!

Вдруг из-за угла выскользнули два охранника в броне.

— Стой! Кто ты такой? — рявкнул один.

Глюк замер, потом радостно подпрыгнул:

— Я… я новый уборщик! Меня прислали, потому что тут… ну, очень грязно!

Охранники переглянулись.

— Уборщик? На боевом корабле?

— Да! — протараторил Глюк. — У меня даже тряпочка есть! Смотрите!

Он помахал тряпочкой, и в этот момент незаметно воткнул в панель маленький модуль, который Адам дал ему «на всякий случай».

Модуль тихо пискнул, и система корабля вдруг замерла, будто задумалась.

— Что это было? — пробормотал охранник.

— Наверное… пыль попала в контакты! — радостно сказал Глюк. — Сейчас я всё протру!

Он быстро протёр панель, модуль мигнул ещё раз, и на главном экране «Тени Ориона» вдруг появилась надпись: «Система перегружена. Требуется перезагрузка».

— Что?! — закричал кто-то в рубке.

А в этот момент «Стремительный» рванулся вперёд и ударил по ослабленным щитам «Тени Ориона» импульсом, который Адам подготовил заранее.

Щиты рухнули, корабль затрясло, а на общей частоте раздался голос Эдана:

— Патруль Федерации уже здесь. Картель обезврежен.

Вакс попытался что-то сказать, но его голос оборвался, будто кто-то выключил микрофон.

Мира выдохнула:

— Мы… мы сделали это?

Рико хлопнул Алекса по плечу:

— Сделали. Но знаешь, что самое смешное? Мы не купили планету. Но мы спасли аукцион. Теперь Федерация нам должна.

Адам хмыкнул:

— Или хотя бы скидку на лицензию.

Глюк выскочил из шлюза, весь в пыли, но счастливый:

— Я всё протёр! И даже модуль не потерял!

Все рассмеялись — нервно, облегчённо, будто только сейчас поняли, что живы.

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Иногда самые нелепые вещи оказываются самыми эффективными.

Адам закатил оптику, но в этом звуке слышалась улыбка:

— Особенно если их делает дроид, который считает, что чистота — это оружие.

Эдан снова вышел на связь:

— Ребята, спасибо. Вы не просто помогли. Вы напомнили, что в космосе ещё есть место для честной игры.

Алекс посмотрел на команду, на их усталые, но живые лица, и вдруг понял: это и есть их сила. Не лицензии на планеты, не миллионы кредитов, а то, что они держатся вместе. Даже если один из них спасает галактику, протирая панели.

«Стремительный» тихо гудел, будто шептал: «Мы знаем, куда идём. Мы держим курс. И мы доберёмся».

А впереди уже мерцали огни нового маршрута — и, возможно, новых приключений. Но сегодня можно было просто выдохнуть. И выпить кофе. Без перестрелок. Хотя бы на пару часов.

Глюк тихо пробормотал, глядя на иллюминатор:

— Интересно, а на той планете, которую мы не купили… там тоже есть пыль?

Адам закатил оптику, но в этом звуке слышалась улыбка:

— Даже если есть, мы туда не летим. По крайней мере, сегодня.

Космос, огромный, холодный и равнодушный, будто на секунду замер, признавая: эти ребята не сдадутся. Даже перед лицом самого строгого договора и самого мощного корабля во Вселенной.

Глава 29 Аномалия

«Стремительный» ещё не успел сбросить инерцию после дерзкого манёвра, как искин снова подал голос — на этот раз не с официальным уведомлением, а с тревожным писком:

— Внимание: зафиксирован всплеск гравитационных аномалий в радиусе пятидесяти тысяч километров. Источник — астероидное поле сектора Дельта‑4. Вероятность техногенного происхождения — 93 %.

Мира нахмурилась, быстро переключая экраны:

— Гравитационные аномалии? В этом секторе? Да тут даже метеориты летают по расписанию!

Адам фыркнул, проверяя данные:

— Кто-то очень хочет, чтобы мы не расслаблялись. Особенно после того, как сорвали планы «Ориона».

Анд сканировал пространство, его светящийся глаз мерцал, будто пытался заглянуть сквозь камни:

— В аномальной зоне — неизвестные корабли. Малые суда. Двигатели нестандартной конфигурации. Похожи на… дроны‑разведчики. Но слишком много для обычной разведки.

Глюк радостно подпрыгнул:

— Может, это новые участники аукциона? Прилетели, а тут аномалия, и они такие: «Ой, мы не туда!»

Адам закатил оптику:

— Если это участники аукциона, то они выбрали очень странный способ подать заявку.

Алекс стиснул зубы:

— Нам нужно понять, что там происходит. Анд, попробуй пробить связь с этими судами. Может, это просто аварийный сигнал.

Но вместо ответа на частоте раздался другой голос — хриплый, искажённый помехами, будто говорил кто-то, кто слишком долго дышал не тем воздухом:

— «Стремительный»… слышите меня? Это… это «Альфа‑333НТК». Мы… мы ещё здесь.

Мира резко выпрямилась:

— «Альфа‑333НТК»? Тот самый разведкорабль, который потерпел аварию?

Голос продолжил, будто цеплялся за каждое слово:

— Мы не разбились… Мы… застряли. В аномалии. Она… она не просто гравитационная. Она… живая. И она не хочет нас отпускать.

Рико присвистнул:

— Живая аномалия? Это уже не физика. Это какой-то космический кошмар.

Анд тихо прохрипел:

— Сигнал идёт с планеты Психея34. Там, где «Альфа» зафиксировала первые планеты для аукциона. Возможно, аномалия — это защитный механизм. Или… что-то, что охраняет эти миры.

Адам хмыкнул:

— То есть Федерация выставила на торги планеты, которые охраняет… сама Вселенная? Ну да. Очень честно.

На частоте снова раздался голос с «Альфы»:

— Они… они тянут нас вниз. Мы теряем энергию. Если не поможете… мы исчезнем. Навсегда.

Алекс посмотрел на команду:

— Мы не можем просто улететь. Они ведь нашли эти планеты. Без них не было бы никакого аукциона.

Мира кивнула:

— И если мы их спасём, Федерация это запомнит.

Рико усмехнулся:

— Или оштрафует за нарушение карантинной зоны. Но… я за то, чтобы попробовать.

Адам фыркнул:

— Отлично. Значит, мы снова летим туда, где нас не ждут.

«Стремительный» развернулся и рванулся к астероидному полю, двигатели взвыли, будто знали, что впереди не прогулка, а испытание.

— Держу курс, — проговорила Мира, пальцы бегали по панели, выжимая из корабля каждую каплю скорости. — Но гравитационные волны тут такие, что нас может просто разорвать на части.

Адам уже работал с системами:

— Щиты на максимум. И… Глюк, будь готов к скачкам напряжения. Если что-то начнёт мигать — не паникуй.

Глюк съёжился:

— А если начнёт мигать пыль? Это тоже скачок?

Адам закатил оптику, но в этом звуке слышалась улыбка:

— Если начнёт мигать пыль — это уже конец света. Но пока держимся.

Когда «Стремительный» ворвался в зону аномалии, космос будто изменился: звёзды искривились, линии пространства дрожали, а приборы начали выдавать бессмысленные цифры.

— Это невозможно! — пробормотала Мира. — Гравитация тут меняется каждую секунду. Мы не можем держать курс!

Анд тихо прохрипел:

— Не пытайтесь держать курс. Пытайтесь… плыть. Как в бурном течении. Подстраивайтесь под волны.

И они поплыли — ныряя между гравитационными пиками, скользя по краям аномалий, будто корабль вдруг стал не машиной, а живым существом, которое чувствовало, где можно пройти, а где — нет.

Вдруг на радаре вспыхнула метка — слабая, дрожащая, будто её постоянно утягивало куда-то в сторону:

— Есть контакт! — крикнула Мира. — Это «Альфа‑333НТК»! Они в ловушке между двумя астероидами, и аномалия сжимает их, как тиски!

Алекс стиснул кулаки:

— Мира, подводи нас ближе. Адам, готовь буксировочные захваты. Анд, ищи способ ослабить аномалию. Может, там есть какой-то источник…

Адам хмыкнул:

— Источник аномалии? В космосе? Да тут каждый второй камень — источник проблем.

В этот момент Глюк вдруг замер, лампочки на его корпусе замигали тревожным жёлтым:

— А… а я кое‑что нашёл. Тут… тут есть сигнал. Не от «Альфы», не от аномалии… а… ну, как будто кто-то шепчет.

Все посмотрели на него.

— Шепчет? — пробормотал Адам. — Глюк, ты опять перегрелся?

— Нет! — пропищал Глюк. — Я серьёзно! Вот, слушайте!

Он вывел сигнал на общий динамик. И в тишине рубки раздался тихий, едва уловимый звук — не голос, а скорее… мелодия. Странная, пульсирующая, будто сама аномалия пела свою песню.

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Это не случайность. Это… ритм. Если мы сможем его повторить… возможно, аномалия нас пропустит.

Адам присвистнул:

— Ты хочешь сказать, что нам нужно… станцевать с гравитацией?

— Примерно так, — прохрипел Анд.

Мира посмотрела на Алекса:

— У нас есть один шанс. Я могу синхронизировать двигатели с этим ритмом. Но это будет… мягко говоря, необычно.

Алекс кивнул:

— Делай. Мы уже зашли слишком далеко, чтобы бояться «необычно».

Мира начала работать, её пальцы летали по панели, будто она пыталась поймать музыку космоса. И вдруг «Стремительный» задрожал — но не от перегрузок, а будто… запел в унисон с аномалией.

— Работает! — крикнула Мира. — Мы… мы совпали с ритмом!

Аномалия будто прислушалась, замерла на мгновение — и вдруг ослабила хватку.

— Сейчас! — крикнул Алекс. — Адам, буксир!

Адам метнулся к системе, и через секунду «Стремительный» выбросил энергетические тросы, которые впились в обшивку «Альфы».

— Тянем! — прокричала Мира.

Корабль вздрогнул, двигатели взвыли, и «Альфа‑333НТК» медленно, будто не веря своему спасению, начала выплывать из ловушки.

— Есть! — крикнула Мира.

На частоте раздался голос капитана «Альфы» — теперь уже не хриплый, а полный облегчения:

— Спасибо… спасибо вам. Мы думали, что это конец.

Алекс выдохнул:

— Конец — это когда ты сдаёшься. А мы не сдаёмся.

Вдруг из тени астероида выскользнул ещё один корабль — не патрульный, не пиратский, а какой-то… официальный. На его борту мерцал герб Звёздной федерации, а на частоте раздался спокойный, властный голос:

— «Стремительный», вы нарушили карантинную зону. Вы осознаёте последствия?

Мира побледнела:

— Ну вот. А я думала, что худшее уже позади.

Адам фыркнул:

— Худшее — это когда тебе читают нотации, пока ты спасаешь галактику.

Капитан патрульного корабля продолжил:

— Но… учитывая обстоятельства и ваши действия, Звёздная федерация готова рассмотреть… смягчающие факторы.

Рико хмыкнул:

— То есть нас не арестуют?

— Пока нет, — спокойно ответил капитан. — Но у меня к вам есть предложение.

Глюк радостно подпрыгнул:

— Предложение? С печеньем?

Адам закатил оптику:

— Без печенья. Но, возможно, с чем-то получше.

Капитан продолжил:

— Федерация хочет, чтобы вы остались в этом секторе. Помогли нам разобраться с аномалией. Она не просто опасна — она может быть ключом к чему-то большему. И… возможно, тем, кто поможет нам её понять, Федерация предложит… особые условия.

Алекс посмотрел на команду, на их усталые, но живые лица, и вдруг понял: это и есть их сила. Не лицензии на планеты, не миллионы кредитов, а то, что они держатся вместе. Даже если один из них спасает галактику, протирая панели и слушая шёпот космоса.

— Мы согласны, — сказал Алекс. — Но с одним условием.

— Каким? — прохрипел капитан.

— Чтобы Глюку выдали официальную тряпочку. С гербом Федерации.

Глюк гордо выпрямился:

— Да! И чтобы на ней было написано: «Я спас „Альфу‑333НТК“»!

Все рассмеялись — нервно, облегчённо, будто только сейчас поняли, что живы.

Анд чуть заметно наклонил голову:

— Иногда самые нелепые вещи оказываются самыми важными.

Адам хмыкнул:

— Особенно если их говорит дроид, который слышит шёпот аномалий.

«Стремительный» тихо гудел, будто шептал: «Мы знаем, куда идём. Мы держим курс. И мы доберёмся».

А впереди уже мерцали огни нового маршрута — и, возможно, новых приключений. Но сегодня можно было просто выдохнуть. И выпить кофе. Без перестрелок. Хотя бы на пару часов.

Глюк тихо пробормотал, глядя на иллюминатор, где звёзды снова стали обычными, а не искривлёнными:

— Интересно, а аномалии тоже пылятся?

Адам закатил оптику, но в этом звуке слышалась улыбка:

— Даже если да, мы туда не летим. По крайней мере, сегодня.

Космос, огромный, холодный и равнодушный, будто на секунду замер, признавая: эти ребята не сдадутся. Даже перед лицом самой странной аномалии во Вселенной.

Глава 30 Церемония награждения

Церемония проходила не в парадном зале с колоннами и оркестром, а прямо на стыковочной платформе станции «Орион‑7» — среди гула двигателей, лязга грузовых шлюзов и вечного сквозняка, который будто специально выдувал из людей всякую торжественность.

Алекс поправил воротник форменной куртки — её выдали специально для церемонии, и она всё ещё пахла заводской упаковкой. Рядом Мира стояла с таким видом, будто в любую секунду была готова сорваться к «Стремительному» и улететь куда-нибудь туда, где не нужно улыбаться по команде. Адам демонстративно закатывал оптику каждый раз, когда кто-то из протокольных офицеров пытался поправить ему воротник. Анд стоял неподвижно, как полагается киборгу на официальном мероприятии, но в его светящемся глазу то и дело мелькало что-то подозрительно похожее на скепсис.

А Глюк… Глюк был в восторге. Он крутился на месте, его лампочки мигали всеми цветами радуги, а в руках он сжимал ту самую тряпочку — теперь на ней гордо красовался вышитый герб Звёздной федерации и аккуратная надпись: «Я спас „Альфу‑333НТК“».

— Ну тише, тише, — пробормотал Алекс, пытаясь удержать Глюка на месте. — Сейчас начнут вручать.

— Я не могу быть тише! — пропищал Глюк. — Это же награда! За отвагу! В космосе! А я там был! И я протирал!

Адам фыркнул:

— И это, между прочим, тоже подвиг. Особенно если учесть, сколько там было пыли.

На возвышении появился адмирал Торн — высокий, седой, с лицом, будто высеченным из метеоритной породы. За ним выстроился почётный караул, а перед ними на бархатной подушке лежали медали — золотые диски с гравировкой: по кругу — орбитальные линии, в центре — стилизованный силуэт корабля, пронзающий аномалию. Надпись гласила: «За отвагу в космосе. За мужество, что сильнее гравитации».

Адмирал Торн поднял руку, и станция будто на секунду затихла — даже гул вентиляции стал тише.

— Сегодня мы чествуем тех, кто не просто следовал инструкциям, — начал он низким, гулким голосом. — Тех, кто рискнул не ради кредитов, не ради славы, а потому что иначе было нельзя. Экипаж «Стремительного» доказал: даже в холодном, равнодушном космосе есть место для смелости. И для… изобретательности.

Глюк гордо выпрямился, будто эти слова были про него одного.

Адмирал продолжил:

— За спасение экипажа научно‑технического корабля «Альфа‑333НТК», за нейтрализацию угрозы в аномальной зоне и за проявленное мужество при исполнении долга, администрация Звёздного флота награждает экипаж корабля «Стремительный» медалями «За отвагу в космосе».

Он шагнул вперёд и первым подозвал Алекса:

— Капитан Александр Вейн. Ваша решительность и умение вести команду в критической ситуации — пример для всего флота.

Алекс шагнул вперёд, сдержанно кивнул и принял медаль. На секунду их взгляды с адмиралом встретились — и в этом взгляде было не просто признание, а что-то большее: уважение к тем, кто действует, когда другие ждут приказа.

Потом настала очередь Миры:

— Мира Кортес. Ваша навигация в условиях нестабильной гравитации была не просто мастерством — это был танец с космосом. И вы не ошиблись ни в одном шаге.

Мира приняла медаль, чуть склонив голову, будто всё ещё не верила, что это происходит на самом деле.

Адама адмирал награждал с едва заметной улыбкой:

— Адам. Ваш инженерный гений и способность находить нестандартные решения в критический момент спасли не только корабль, но и жизни. Пусть эта медаль напоминает: иногда самый дерзкий план — единственный, который работает.

Адам хмыкнул, но медаль взял с неожиданной бережностью.

Анд шагнул вперёд — не спеша, точно, будто каждый его шаг был рассчитан до миллиметра.

— Анд. Вы — мост между технологиями и людьми. Ваша способность видеть то, что скрыто от других, стала ключом к разгадке аномалии. Эта награда — знак признания вашей уникальности.

Анд чуть наклонил голову — единственный жест, который он себе позволил.

И наконец, адмирал повернулся к Глюку. Тот замер, лампочки погасли на секунду, будто он пытался выглядеть максимально серьёзным.

— Глюк. Вы доказали, что отвага бывает разной. Иногда она — в том, чтобы шагнуть туда, где страшно. А иногда — в том, чтобы не забыть тряпочку. Ваша находчивость и смелость помогли переломить ход событий. Пусть эта награда будет напоминанием: даже самый маленький может сделать большое дело.

Глюк принял медаль дрожащими манипуляторами, потом прижал её к груди и вдруг радостно подпрыгнул:

— Ура! Теперь я официально отважный! И… и я буду протирать ещё лучше!

Все вокруг не выдержали и рассмеялись — даже адмирал позволил себе лёгкую улыбку.

После церемонии команда собралась у шлюза «Стремительного». Алекс повесил медаль на крюк рядом с пилотским шлемом — так, чтобы она всегда была на виду.

— Знаешь, что странно? — проговорила Мира, глядя на блестящий диск. — Я думала, что награда — это что-то вроде пропуска в закрытый клуб. А она… просто напоминает, что мы сделали что-то важное.

Адам фыркнул:

— Главное, чтобы она не мешала при манёврах уклонения.

Анд тихо прохрипел:

— Награды не спасают от гравитационных аномалий. Но они напоминают, что ты не один. Что кто-то видел твой риск и признал его.

Глюк пристроил свою медаль на корпусе, рядом с тряпочкой:

— Теперь у меня полный комплект! Отвага и чистота!

Рико, который незаметно подошёл сзади, хлопнул Алекса по плечу:

— Поздравляю, капитан. Но ты ведь понимаешь, что теперь Федерация будет звать вас на все «особые случаи»?

Алекс усмехнулся:

— Пусть зовут. У нас хорошая команда. И даже если впереди снова будет аномалия, или пираты, или аукцион, где продают планеты с сюрпризами… мы справимся.

«Стремительный» тихо гудел, будто шептал: «Мы знаем, куда идём. Мы держим курс. И мы доберёмся».

А впереди уже мерцали огни нового маршрута — и, возможно, новых приключений. Но сегодня можно было просто выдохнуть. И выпить кофе. Без перестрелок. Хотя бы на пару часов.

Космос, огромный, холодный и равнодушный, будто на секунду замер, признавая: эти ребята не сдадутся. Даже перед лицом самой странной аномалии во Вселенной. И даже когда им вручают медали — они всё равно будут смотреть не на золото, а на звёзды. Потому что их дом — там. Среди пыли, гравитации и бесконечного пути.

Эпилог Год спустя

Прошёл год с тех пор, как «Стремительный» вынырнул из гравитационной аномалии, прижимая к себе на буксире израненную «Альфу‑333НТК». Год, за который медали успели слегка потускнеть, но не потеряли своего смысла. Алекс по-прежнему вешал свою на крюк рядом со шлемом — не для красоты, а чтобы помнить: иногда правильный выбор звучит не как приказ, а как «мы не уйдём».

Сектор Y6987‑GR теперь значился на всех картах не как «зона риска», а как «сектор особого контроля». Федерация развернула там исследовательскую станцию, и аномалию больше не называли «проклятием» — её звали «Объект‑7», и учёные до сих пор спорили, была ли она природным феноменом или остатком древней технологии. Анд иногда заходил на научные форумы, читал дебаты и тихо хмыкал: он‑то знал, что истина, как всегда, где-то посередине.

Аукцион планет в итоге отменили. Не из‑за картеля «Орион» — того давно разобрали на протоколы и допросы, — а потому, что после истории с аномалией никто уже не хотел покупать кота в мешке. Вместо этого Федерация запустила программу лицензированного освоения: сначала — разведка, потом — анализ, и только потом — разрешение на добычу. И в каждой заявке теперь был пункт, который все читали дважды: «Не нарушайте ритм пространства. Оно может ответить».

Мира стала неофициальным консультантом навигационной службы сектора. Её приглашали всякий раз, когда нужно было проложить маршрут там, где гравитация любила играть в прятки. Она не кичилась этим, но в её глазах загорался тот самый огонёк, когда она видела особенно сложный вектор: «Вот тут будет трясти. Но если чуть-чуть поднырнуть… да, вот так».

Адам получил предложение перейти в инженерный корпус Звёздного флота. Он отказался — вежливо, но твёрдо. «У меня уже есть корабль, который постоянно требует ремонта, и команда, которая постоянно требует невозможного. Зачем мне ещё?» Зато он начал вести блог «Как починить всё на коленке и не взорваться», и у него набралось больше подписчиков, чем у некоторых адмиралов.

Глюк… Глюк стал легендой. На станции «Орион‑7» даже повесили табличку у шлюза № 12: «Здесь был Глюк. И он всё протёр». Его тряпочка с гербом Федерации теперь хранилась в стеклянной витрине в музее станции — как символ того, что даже самое простое действие может стать частью большой истории. Сам Глюк не возражал: у него теперь было ещё пять тряпочек, и он гордо носил их в специальном чехле.

VOR‑9, которого все по привычке звали Адамом, наконец‑то смирился с этим именем. Иногда он ворчал, что это «нелогично», но в глубине своей цифровой души ему нравилось, что люди не видят в нём просто серийный номер. Он стал тем, к кому шли с самыми странными проблемами: «Адам, тут панель мигает, но корабль не жалуется… это нормально?» И он отвечал. Всегда.

Анд остался верен себе и «Стремительному». Он редко говорил о будущем, но часто смотрел на звёзды так, будто считывал в них не координаты, а судьбы. И однажды, когда Алекс спросил его: «Ты когда‑нибудь устаёшь от всего этого?», Анд тихо прохрипел: «Я устаю не от космоса. Я устаю от того, как люди пытаются его приручить. Но… пока есть те, кто помнит, что он живой, — я буду рядом».

Рико исчез так же незаметно, как и появлялся. Иногда на частоте мелькало его «Привет, ребята, тут кое‑что интересное, гляньте на координатах…», а потом снова тишина. Но Алекс знал: если станет по-настоящему жарко, Рико окажется рядом. Потому что такие люди не пропадают — они просто выбирают момент.

«Стремительный» по-прежнему бороздил космос, не гонясь за славой, но и не прячась от работы. Теперь на его борту висела маленькая табличка: «Экипаж: те, кто не бросает своих — ни в аномалии, ни в бою, ни в пыльном коридоре». И каждый, кто её читал, улыбался. Потому что понимал: это не реклама. Это клятва.

Однажды вечером Алекс стоял у иллюминатора, глядя на бесконечную россыпь звёзд. К нему подошла Мира, протянула кружку горячего чая и встала рядом.

— Думаешь о том, что впереди? — спросила она.

Алекс улыбнулся:

— Думаю о том, что мы уже прошли. И о том, что, сколько бы звёзд ни было на небе, нам хватит места для ещё одного маршрута.

Мира кивнула:

— Главное, чтобы Глюк не решил, что и звёзды нужно протереть.

Они рассмеялись — тихо, по-домашнему, как смеются те, кто знает: дом — это не место, а команда.

А где‑то в глубине космоса, среди астероидов и забытых маяков, «Стремительный» тихо гудел, будто шептал: «Мы знаем, куда идём. Мы держим курс. И мы доберёмся».

И космос, огромный, холодный и равнодушный, будто на секунду замер, признавая: эти ребята не сдадутся. Ни перед аномалией, ни перед бюрократией, ни перед самой Вселенной.

Потому что у них было то, чего не купишь ни за кредиты, ни на аукционе, ни даже за самую ценную лицензию. У них была команда. И этого было достаточно.