Альбом Судьбы

Глава 1: Анализ невозможного

В обычный школьный день Харуто шёл по школьному коридору, когда внезапно позади него кто-то окликнул его.

— Танака-кун! Подожди!

Голос Ханы Ито прозвучал в пустом коридоре среди тишины. Харуто замер у своего шкафчика. Он не привык, чтобы к нему обращались — обычно он был для одноклассников просто «тем тихим парнем с последней парты».

Хана подбежала к нему, тяжело дыша. Её карие глаза блестели, а пара прядей выбилась из прически.

— Ты выронил это в классе, — она протянула ему тетрадь по математике.

— Спасибо, — Харуто едва заметно кивнул, стараясь не смотреть ей в глаза. — Извини, что тебе пришлось бежать.

В этот момент Хана неловко поправила свою сумку, и из неё на пол выскользнул альбом в плотной обложке. Он раскрылся на середине, и страница затрепетала от сквозняка.

Харуто наклонился, чтобы помочь, и на мгновение завис.

На рисунке был изображен школьный двор. Детально, профессионально — Хана действительно была звездой кружка искусств. Но странным было содержание. На рисунке Харуто стоял посреди двора, прикрывая голову портфелем, а вокруг него в воздухе зависли... осколки стекла. Огромное окно библиотеки на втором этаже было разбито вдребезги. В углу страницы аккуратным почерком была выведена дата: 20 апреля.

«Завтра», — пронеслось в голове Харуто.

— Танака-кун, отдай, пожалуйста, — голос Ханы изменился. В нём больше не было привычной жизнерадостности. Теперь там звучал страх.

Он поднял взгляд. Хана стояла неподвижно, её пальцы дрожали.

— Почему завтрашняя дата? — тихо спросил он, протягивая альбом. — И почему я?

— Это просто... фантазия, — Хана быстро выхватила альбом и прижала его к груди. — Судзуки говорит, что у меня слишком живое воображение из-за её гороскопов. Не бери в голову.

Она развернулась и почти убежала к выходу, где её уже ждали её подруги. Харуто видел, как одна из них — высокая, стройная, настоящая модель — что-то строго спросила у подруги, бросив на Харуто подозрительный взгляд.

— Эй, Харуто! Ты чего застыл, как манекен? — Сота хлопнул его по плечу так сильно, что Харуто чуть не упал. — Пошли в аркады, я сегодня в ударе!

Харуто посмотрел на чистое, безоблачное небо за окном.

— Сота... Завтра обещали дождь?

— Какой дождь, бро? Солнце плюс двадцать! Погнали, — Сота потащил его к выходу.

Но Харуто не двигался. В его голове, привыкшей к цифрам и фактам, всплыла одна неучтенная переменная: на рисунке Ханы на его часах было ровно 15:15.

На настенных часах в прихожей было 18:30, когда Харуто переступил порог дома.

— Я дома, — негромко произнес он, снимая школьный пиджак.

Из кухни доносился привычный шум: шкворчание масла на сковороде и мерный стук ножа о доску. Мать выглянула в коридор, вытирая руки о передник. Её лицо выглядело уставшим после целого дня на работе, но при виде сына она попыталась улыбнуться.

— С возвращением, Харуто. Как прошел день в школе? Что-то ты поздно сегодня.

Харуто замер на мгновение, вешая сумку на крючок. Перед глазами на долю секунды вспыхнул тот рисунок — осколки стекла, его собственное лицо, выведенное тонким карандашом, и дата «завтра».

— Всё хорошо, мам. Обычный день, — он старался, чтобы голос звучал ровно. — Просто... у меня не очень много сил сегодня. Я побуду у себя, ладно?

— Ты даже не заглянешь на кухню? Я готовлю твой любимый рис с карри.

— Чуть позже. Сейчас я хочу просто тишины.

Он зашел в свою комнату и закрыл дверь. Обычно Харуто сразу садился за уроки или открывал ноутбук, но сегодня он не мог найти себе места. Ему нужно было чем-то занять руки, чтобы заглушить тревожные мысли. Он начал убираться.

Методично, как по алгоритму, он расставлял книги на полке по алфавиту, протирал пыль с рабочего стола, аккуратно складывал одежду. Эта рутина всегда помогала ему успокоиться. «Если я наведу порядок здесь, возможно, порядок вернется и в мою голову», — думал он.

Но стоило ему закрыть глаза, как он снова видел испуганный взгляд Ханы. Она не была похожа на сумасшедшую. И её альбом не был просто книгой для рисование. Харуто, который всегда верил только фактам, внезапно поймал себя на мысли, что верит ей. И эта вера пугала его больше, чем само предсказание.

— Харуто, ужин готов! — голос матери из-за двери заставил его вздрогнуть.

Он спустился вниз. Ужин прошел в почти полном молчании. Телевизор в гостиной негромко бормотал новости, мать что-то рассказывала о новом ученике в её классе, а Харуто просто механически двигал палочками, едва чувствуя вкус еды.

— Спасибо, мам. Было очень вкусно, — он встал, собираясь унести тарелку.

— Харуто, подожди, — мать мягко коснулась его руки, когда он проходил мимо. Её взгляд стал серьезным и проницательным, как всегда бывает у учителей. — Может быть, тебе всё-таки нужна помощь? Ты сам не свой. Что-то случилось в школе? Кто-то тебя обидел?

Харуто замер, глядя на её доброе, изборожденное мелкими морщинками лицо. На секунду ему захотелось рассказать всё: и про альбом, и про дату, и про этот липкий страх. Но он знал — она не поверит. Она скажет, что это просто стресс из-за экзаменов.

— Всё нормально, мам, — он заставил себя выдавить слабую улыбку. — Просто немножко устал. Первый год в старшей школе оказался сложнее, чем я думал. Я пойду, мне нужно немного отдохнуть.

— Хорошо... — она медленно убрала руку, но в её глазах осталось беспокойство. — Если захочешь поговорить — я здесь. И папа обещал вернуться пораньше, если хочешь дождаться его.

— Нет, я лягу пораньше. Спокойной ночи.

Вернувшись в комнату, Харуто выключил свет и сел на кровать. Он посмотрел на часы на телефоне. До наступления «завтра» оставалось всего несколько часов.

— Я просто не пойду в библиотеку, — прошептал он в темноту, сжимая одеяло. — Я просто обману этот рисунок. Это же логично, верно? Если меня там не будет, ничего не произойдет.

Но где-то в глубине души его не покидало чувство: что-то идет не так, как должно.

Глава 2: Логика мертва

Утро 20 апреля. В 7:00 тишину комнаты разрезал резкий звон будильника. Харуто зажмурился, чувствуя, как реальность тяжелым грузом ложится на плечи. Он неохотно протянул руку, нащупал телефон и выключил звук. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок. В голове всплыл вчерашний вечер и тетрадь Ханы.

«Сегодня 20 апреля», — подумал он.

Он встал и отправился в душ. Холодная вода помогла смыть остатки тревожного сна, но не само предчувствие. Переодевшись в школьную форму, Харуто спустился на кухню.

— Доброе утро, мам. Доброе утро, пап.

Отец сидел за столом, одной рукой придерживая чашку кофе, а другой быстро листая какие-то раскадровки на планшете. Его глаза покраснели от недосыпа. Новый проект в студии явно выжимал из него все соки — в последнее время Харуто видел отца чаще сгорбившимся над эскизами, чем улыбающимся.

— Доброе утро, Харуто. Выспался? — спросила мать, расставляя тарелки с завтраком.

— Да, всё хорошо, — соврал он, садясь за стол.

Отец внезапно поднял взгляд от планшета, посмотрел на сына, будто хотел что-то сказать, но тут же взглянул на настенные часы и вскочил.

— Спасибо, любимая! — он быстро поцеловал жену в щеку и схватил свой портфель. — Мне уже пора, а то опоздаю на летучку. Режиссер сегодня в ярости из-за задержек по кадрам.

— Хорошего рабочего дня, дорогой! — отозвалась мать.

Отец уже в дверях обернулся к Харуто:

— Учись прилежно, сын. Скоро увидимся.

Дверь захлопнулась. В кухне стало тише. Мать присела напротив Харуто, внимательно изучая его лицо.

— Харуто, ты точно в порядке? Вчера ты выглядел совсем измотанным.

— Да, мам, правда. Вчера просто был тяжелый день, но сегодня я чувствую себя лучше. Спасибо за завтрак, я пойду одеваться. К восьми уже нужно быть в школе.

Он быстро доел, стараясь не встречаться с матерью взглядом. Каждый его шаг был механическим. Он надел куртку, закинул рюкзак на плечо и вышел из дома.

На улице было непривычно ясно. Солнце заливало улицы Токио, и в этом ярком свете вчерашние страхи казались глупой фантазией. «Осколки стекла? Дождь? В такой солнечный день?» — Харуто усмехнулся про себя. — «Наверное, Ито-сан просто любит драму. А я, как дурак, повелся на рисунок».

Но стоило ему подойти к школьным воротам, как он увидел Сота. Тот стоял у входа, активно переписываясь с кем-то в телефоне, и, заметив Харуто, широко заулыбался.

— Эй, Харуто! — Сота подбежал к нему. — Помнишь, что я говорил? Сегодня в три часа в библиотеку, без вариантов. Мне очень нужно доделать этот проект, а ты у нас лучший в истории.

Харуто почувствовал, как по спине пробежал холодок. Солнце всё еще светило, но слова друга прозвучали как щелчок взводимого курка.

— Сота... а может, в классе посидим? Или у меня дома? — предпринял последнюю попытку Харуто.

— Не-а, в библиотеке тише, да и все книги под рукой. Не дрейфь, за час управимся!

Сота потащил его внутрь школы. Проходя по коридору, Харуто случайно столкнулся взглядом с Ханой. Она стояла в окружении подруг. Акира что-то увлеченно рассказывала, поправляя свои идеальные волосы, но Хана не слушала. Она смотрела прямо на Харуто. В её руках не было альбома, но то, как она сжимала лямку сумки, выдавало её с головой.

Она знала. Она тоже ждала этого часа.

Уроки тянулись бесконечно. Учителя что-то монотонно объясняли, мел скрипел по доске, но для Харуто все звуки сливались в белый шум. Он то и дело поглядывал на наручные часы, следя за тем, как секундная стрелка неумолимо приближает его к отметке «15:15».

Чтобы хоть как-то отвлечься от липкого чувства тревоги, он невольно посмотрел на Хану. Она сидела через два ряда от него и что-то быстро рисовала в маленьком блокноте. Её плечи были напряжены.

В голове Харуто всплыл день их первого знакомства. Это было в начале учебного года, в сентябре. Тогда он только поступил в старшую школу и надеялся остаться абсолютно незаметным.

Это случилось в школьном коридоре. Харуто, уткнувшись в книгу, не заметил, как Хана, смеясь и о чем-то споря с подругой, вылетела из-за угла. Столкновение было неизбежным. Харуто отлетел к стене, а его очки съехали на кончик носа.

— Ой, прости-прости! Я тебя совсем не заметила! — Хана тут же протянула ему руку, сияя своей улыбкой.

Харуто, который терпеть не мог привлекать внимание (а на них уже смотрела половина коридора, включая высокомерную Такахаси), проигнорировал её руку. Он быстро поднялся, поправил очки и, даже не взглянув на девушку, холодно бросил:

— В следующий раз смотри, куда бежишь. Коридор — это не беговая дорожка.

Улыбка Ханы тогда мгновенно погасла. Она выглядела так, будто её ударили.

— Эй, полегче, умник! — вмешалась тогда Такахаси, приобняв подругу за плечи. — Она же извинилась. Мог бы быть и повежливее.

Харуто просто развернулся и ушел, оставив их позади. Он слышал, как Такахаси что-то ворчала ему вслед про «тихих задротов», а Хана лишь тихо вздохнула. Это было максимально неудачное начало: он выставил себя грубияном перед самой популярной компанией школы, хотя на самом деле просто запаниковал от неожиданного контакта.

Резкий звон колокола на перемену выдернул его из воспоминаний.

— Танака-кун? — раздался тихий голос совсем рядом.

Он вздрогнул. Хана стояла у его парты. Подруг рядом не было. Она выглядела так, будто не спала всю ночь.

— Послушай... насчет того рисунка, — она понизила голос до шепота. — Я знаю, ты считаешь это глупостью. Но, пожалуйста... сегодня после уроков... просто уйди домой сразу. Что бы ни случилось.

В её глазах не было ни капли той обиды за их первую встречу. Только искреннее, почти отчаянное беспокойство.

— Почему ты это говоришь? — Харуто пристально посмотрел на неё. — Откуда ты вообще взяла этот альбом?

Хана хотела что-то ответить, её губы дрогнули, но в этот момент к ним подошел Сота, громко хлопая в ладоши:

— О, Ито-сан, привет! Харуто, ты готов? У нас план «Библиотека» стартует через десять минут!

Хана побледнела и, не сказав больше ни слова, быстро отошла к своей парте. Харуто проводил её взглядом, чувствуя, как логика в его голове начинает давать сбои.

На часах было 14:50.

Харуто поддался напору Соты. Мысли о логике и предостережениях Ханы разбивались о железную хватку лучшего друга. Уходя, Харуто кожей чувствовал на себе взгляд Ханы — тяжелый, полный немого отчаяния. Она стояла у окна класса, прижав альбом к груди, будто это был не блокнот, а заряженное оружие.

Пока они шли по коридорам к библиотеке, Сота что-то увлеченно рассказывал о новых тактиках в мобильном шутере, но Харуто его почти не слышал. В ушах шумело. Чтобы унять дрожь в руках, он невольно вспомнил тот самый день в третьем классе младшей школы, когда всё началось.

Он тогда сидел на последней парте, пытаясь буквально слиться с пейзажем за окном. В классе было шумно, дети носились друг за другом, а Харуто просто хотел, чтобы его не замечали. Но вдруг тень перекрыла свет.

— Привет! Я Сота, а тебя как зовут? — перед ним стоял высокий для своего возраста, крепкий мальчишка с широкой, обезоруживающей улыбкой.

— М-ме... меня? — Харуто вздрогнул, едва не выронив книгу.

— Конечно тебя, а кого еще! — Сота засмеялся, бесцеремонно придвинув стул.

— Меня Харуто...

— Харуто? Приятно познакомиться! Чем занимаешься?

— Ну... мне нравится читать, — тихо ответил он, надеясь, что Сота сейчас потеряет интерес.

— Читать? Это же такая скука! — Сота закинул руки за голову. — А в игрульки играешь? В приставку там, или на телефоне?

— Не... не играю.

— О-о-о, ну так давай я тебе покажу, во что играю! — Сота вытащил портативную консоль. — Смотри, это просто улет!

Так началась их дружба. Сота стал щитом для Харуто, оберегая его от насмешек сверстников, а Харуто стал «мозгом» их дуэта, помогая другу с учебой. Две противоположности, которые магическим образом притянулись друг к другу.

Они подошли к дверям библиотеки. Харуто зажмурился, но... тишина.

Сота дернул ручку. Закрыто. Он дернул еще раз, сильнее.

— Да ладно! «Закрыто на инвентаризацию»? — Сота с досадой пнул косяк, указывая на небольшую табличку. — Блин, Харуто, зря перлись! Придётся дома дописать.

Харуто выдохнул. Огромный камень, давивший на грудь со вчерашнего вечера, наконец рухнул вниз. «Она ошиблась. Альбом ошибся. Это просто бумага!» — ликовал он про себя. Вера в здравый смысл вернулась с удвоенной силой.

— Пошли домой, Сота, — Харуто почти светился от облегчения. — Я помогу тебе с проектом по видеосвязи.

Они вышли на школьный двор. Солнце всё еще ярко светило, но внезапный порыв ветра поднял в воздух сухие листья. Харуто шел спиной к зданию школы, обсуждая с Сотой планы на вечер.

— Танака, берегись!!! — этот крик, пронзительный и срывающийся на ультразвук, заставил всё внутри похолодеть.

Харуто обернулся и замер. Мир замедлился. Над его головой, прямо из окна второго этажа, со свистом вылетало огромное панорамное стекло библиотеки. Оно падало плашмя, сверкая на солнце, как гигантское лезвие гильотины. Он не успевал. Его ноги будто вросли в асфальт.

В следующую секунду что-то маленькое, но невероятно сильное врезалось в него сбоку.

— А-а-а! — Харуто повалился на траву, чувствуя на себе тяжесть другого тела.

ДЗЫНЬ!

Звук разбитого стекла был оглушительным. Сотни острых осколков вонзились в землю в паре сантиметров от его ног, осыпав их мелкой стеклянной крошкой. Харуто открыл глаза. Над ним, тяжело дыша, лежала Хана. Её волосы были растрепаны, а в глазах застыл такой первобытный ужас, какого он никогда не видел.

Весь двор замер. Десятки учеников, Судзуки, Такахаси и даже Сота стояли с открытыми ртами, глядя на разбитое вдребезги окно и двоих подростков на траве.

— Танака-кун... живой? — прохрипела Хана. Она не стала ждать ответа. Увидев, что на них устремлены взгляды всей школы, она вскочила, мертвой хваткой вцепилась в руку Харуто и потянула его за собой. — Бежим! Быстрее!

Она тащила его прочь со школьного двора, мимо ошеломленного Соты, мимо ворот, прочь от этого места. Харуто бежал за ней, спотыкаясь и не чувствуя ног.

Глава 3: Разговор в тени

Когда они наконец остановились в тихом переулке за несколько кварталов от школы, Хана отпустила его руку и буквально рухнула на скамейку, закрыв лицо руками. Её плечи мелко дрожали.

— Ито-сан... — он резко поднял голову, его глаза расширились. — Какой же я идиот.

Она вздрогнула от его резкого тона и вопросительно посмотрела на него.

— На рисунке... — Харуто судорожно вздохнул. — На рисунке я стоял на улице. Я видел траву, видел забор. Но я так сильно испугался вчера, что просто напутал всё в голове. Мой мозг сам достроил картину: «раз библиотека, значит я внутри». Я был так уверен, что смогу обмануть судьбу, просто не зайдя в здание...

Он сжал кулаки, чувствуя злость на самого себя.

— Если бы я не запаниковал, если бы я проанализировал рисунок точнее, я бы понял, что опасность ждет меня именно снаружи. Я сам пришел в то место, которое было нарисовано, думая, что спасаюсь.

Хана подошла ближе и мягко коснулась его плеча.

— Ты не виноват, Танака-кун. Никто не может сохранять спокойствие, когда видит собственную смерть на бумаге. Даже я... когда я вижу новые страницы, я забываю, как дышать

— Танака-кун, посмотри…

Хана раскрыла альбом на том злополучном рисунке.

Харуто посмотрел на рисунок. Карандашные линии всё еще были свежими, но теперь на них была изображена Хана, толкающая его в сторону.

Она перелистнула несколько страниц назад, к дате 15 марта.

— Когда я открыла его впервые, я увидела этот набросок. Мужчина в костюме, летящий вниз с крыши офисного здания. Я подумала: «Какая мрачная фантазия у того, кто это рисовал». И забыла. Но 15 марта... я шла мимо торгового центра «Акасака», и вдруг — этот звук. Глухой удар об асфальт. Люди кричали, кто-то вызвал полицию... А я просто стояла и смотрела на его галстук. Точно такой же, как на рисунке.

Хана закрыла глаза, и слеза скатилась по её щеке

— Я нашла этот альбом в старых вещах матери. — сказала она.

— С тех пор каждую неделю... новый рисунок. Женщина, попавшая под машину. Старик в парке. Я пыталась их найти, предупредить, но я никогда не успевала. До сегодняшнего дня.

Харуто стоял неподвижно. Его ум, который всегда искал рациональное зерно, сейчас лихорадочно выстраивал связи.

— Но почему я? — тихо спросил он.

— Я не знаю, — Хана покачала головой. — Но когда я увидела тебя на странице... я не смогла просто смотреть. Я не хотела, чтобы ты стал еще одной записью в этом альбоме смерти.

Харуто подошел ближе и осторожно взял альбом из её рук. Бумага на ощупь была странной — слишком плотной и какой-то... теплой, словно внутри неё текла кровь.

Он перелистнул страницу. Следующий лист был абсолютно чистым, но в самом низу уже начала проявляться едва заметная серая линия — контур чего-то нового.

— Нельзя это так оставить, — твердо сказал Харуто. — Если альбом начал показывать людей из твоего окружения, значит, следующей могут быть твои подруги или мой друг. Или твои подруги. Мы должны узнать, почему он был у твоей матери и как остановить эти рисунки.

Хана вытерла слезы и шмыгнула носом, удивленно глядя на Харуто. Она привыкла видеть его тихим и незаметным, но сейчас в его карих глазах светилась решимость, которой позавидовал бы даже Сота.

— Ты... ты действительно поможешь мне? Даже после того, как я едва не подставила тебя под стекло?

— Ты спасла мне жизнь, Ито-сан, — Харуто едва заметно улыбнулся, и это была его первая искренняя улыбка за долгое время. — Я твой должник. Давай изучим это «проклятие».

В этот момент телефон Харуто завибрировал. Это был Сота. Наверняка вся школа уже гудела о случившемся.

— Нам нужно место, где нас не найдут, — сказал Харуто. — И нам нужно проверить старые вещи твоей матери еще раз. Там может быть ответ, почему она хранила это.

Они еще не знали, что за углом переулка, скрытая в тени зданий, за ними наблюдает фигура в школьной форме. Прижимая к груди свои астрологические карты, провожала их взглядом. Её лицо было бледным.

— Звезды не лгали, — прошептала она.

Глава 4: Наследие

Харуто смотрел на экран вибрирующего телефона. Имя «Сота» на дисплее казалось сейчас чем-то из прошлой, нормальной жизни.

— Не отвечай, — прошептала Хана, её голос всё еще дрожал. — Если он услышит твой голос, он придет сюда.

Харуто сбросил вызов и убрал телефон в карман. Он посмотрел на чистую страницу альбома, где едва заметная серая линия.

Они решили не возвращаться в школу. Харуто понимал, что после инцидента с окном библиотеки их будут искать. Им нужно было попасть домой к Хане, пока её мать не вернулась с работы.

Тихий дом встретил их прохладой. Зайдя внутрь, они почувствовали звенящую тишину — дома было пусто, так как родители Ханы всё еще находились на работе. Харуто и Хана медленно прошли через гостиную и направились к лестнице, ведущей на чердак.

Место, где Хана нашла альбом, было завалено пыльными коробками, старыми вещами и забытыми воспоминаниями. Харуто, стараясь не шуметь, начал методично осматривать содержимое одной из коробок. Среди груды старых фотографий и пожелтевших квитанций его внимание привлек пожелтевший конверт без обратного адреса.

Внутри обнаружилось единственное фото. На нём мать Ханы, выглядящая намного моложе, стояла на фоне какого-то старого здания, а рядом с ней находился мужчина. Харуто нахмурился, поднеся снимок ближе к свету: лицо мужчины было тщательно и почти хирургически вырезано из снимка.

— Ито-сан, посмотри на это, — тихо произнес Харуто. — Твоя мать не просто хранила альбом. Она хранила чью-то личность, от которой остались только контуры.

Тишину чердака прорезал резкий щелчок входной двери.

— Хана, ты дома? — голос матери разнесся по пустому коридору первого этажа.

Хана и Харуто замерли, переглянувшись в немом испуге. Они быстро, стараясь не шуметь, направились к выходу из чердака, пряча альбом и найденную фотографию.

— Мама? Ты так рано? — Хана спустилась по лестнице, Харуто следовал за ней на полшага позади.

Мать Ханы стояла в прихожей, еще не сняв пальто. Её взгляд тут же переместился с дочери на гостя, а затем на их запыленные руки.

— Хана, что вы там делали? — в её голосе прозвучала холодная тревога.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Харуто, стараясь выглядеть невозмутимым, несмотря на то, что его сердце бешено колотилось.

— Здравствуй... Ты парень Ханы? — мать прищурилась, изучая «тихого» одноклассника дочери.

— Нет-нет, — быстро ответил Харуто, почувствовав, как краснеют уши. — Я просто... мы просто друзья.

— А, я поняла, — мать сложила руки на груди, не сводя с них глаз. — Так что вы делали на чердаке?

Хана поняла, что скрывать что-то бесполезно. Она медленно вытянула руку, в которой сжимала пожелтевший снимок.

— Мама, что это? Почему у человека на фото вырезано лицо?

Лицо матери мгновенно побледнело, а затем исказилось от ужаса.

— Зачем ты её взяла?! — почти выкрикнула она, и этот резкий звук заставил подростков вздрогнуть. — Рядом был альбом... Ты его не брала?!

Хана сглотнула, чувствуя, как липкий страх из альбома перебирается в реальность.

— Брала, — тихо ответила она.

Харуто медленно вытянул руки из-за спины, показывая матери Ханы альбом.

— Зачем вы его взяли? Нет... нельзя было его брать! — голос матери сорвался на шепот, полный отчаяния. — Вы не представляете, что вы натворили.

— Мама, что это за альбом? — Хана сделала шаг вперед, её голос дрожал, но она не отводила взгляда. — Почему в нем каждую неделю появляется новый рисунок со смертью человека и точной датой? Почему там был Харуто?

Мать Ханы долго смотрела на альбом в руках Харуто, будто ждала, что он вспыхнет черным пламенем. Наконец, она тяжело вздохнула, и её плечи опустились.

— Пошли вниз, на кухню, — тихо ответила она, избегая смотреть им в глаза. — Я расскажу вам, что это за альбом. И почему мы теперь в большой опасности.

Мать глубоко вздохнула и сказала, что этот альбом когда-то ей дал дядя Ханы, её родной брат. Она призналась, что никогда не рассказывала о нём дочери, потому что не хотела, чтобы та знала правду: этот альбом способен убивать людей.

— Ч-что? — перепуганно переспросил Харуто, чувствуя, как холод пробирается под школьную форму.

— Именно, этот альбом может убивать, — повторила мать Ханы, глядя ему прямо в глаза.

Альбом рисует на страницах людей, которые были связаны с последним, кто поднял его. Это не обязательно должен быть близкий человек, а просто кто-то, с кем этот человек когда-либо взаимодействовал.

Когда мой брат рассказал мне об этом, я была в таком состоянии, что не могла пошевелиться, не веря в существование подобного. Откуда появился этот альбом, он не знал — нашёл его очень давно. В день, когда он раскрыл мне тайну, он сразу отдал мне альбом.

— Он сказал мне: «Я уже видел свою смерть, нарисованную в этом альбоме», — прошептала мать. Датой его гибели значилось 10 сентября.

— Он уверял меня, что предотвратить это невозможно. Его последним наказом было спрятать альбом и ни в коем случае не открывать его. Я последовала его совету и спрятала альбом вместе с нашей общей фотографией на чердаке.

— Но в день его смерти произошло нечто необъяснимое. Его лицо на фотографии исчезло — будто кто-то нарочно вырезал его. Увидев это, я окончательно испугалась и заперла всё в коробке, решив больше никогда к этому не прикасаться.

Харуто сглотнул, вспомнив пустую дыру на снимке, который они нашли. Его разум теперь лихорадочно обрабатывал новую информацию: если альбом переключился на круг общения Ханы, значит, теперь под угрозой все, кто её окружает.

— Я смог обойти смерть. В момент моей гибели Ито-сан спасла меня, и альбом тут же изменил конечный рисунок. А значит, утверждение вашего брата не совсем правдиво — эту судьбу можно предотвратить.

Он посмотрел на Хану, затем снова на её мать.

— Мы должны сделать это со следующим человеком, который здесь появится.

Мать Ханы посмотрела на него с нескрываемым сомнением.

— Ты собираешься потратить жизнь на спасение людей от судьбы?

— Я не знаю, будет ли альбом выдавать эти рисунки вечность, — честно ответил Харуто. — Но, может быть, через пару раз он просто перестанет, если мы сможем систематически предотвращать смерти людей.

Харуто на секунду задумался, анализируя структуру проклятия.

— Извините, ваш брат не говорил вам, откуда он знает, что альбом рисует смерти только тех людей, с которыми взаимодействовал последний владелец?

— Нет, я не спрашивала у него, — мать Ханы покачала головой. — И почему-то не думаю, что он бы мне ответил.

Харуто кивнул, принимая этот факт.

— Тогда нужно попробовать мою версию. Вдруг это поможет остановить этот альбом навсегда.

— Можно попробовать... но что ты будешь делать, если это не сработает? — тихо спросила женщина.

Харуто посмотрел на чистую страницу..

— В таком случае, наверное, лучше будет так же спрятать его. Но поможет ли это теперь… я не знаю.

Хана встала из-за стола, её лицо выражало решимость.

— Тогда давай попробуем, — сказала она. — Дата следующего рисунка должна быть через неделю, это 27 апреля. Мы должны будем предотвратить эту смерть.

Глава 5: Шёпот незримой угрозы

Тихий вечер окутал Токио липкой, серой прохладой. Харуто неторопливо шёл домой по пустой, слабо освещённой улочке. Наручные часы показывали ⁠21:11⁠. Харуто полностью погрузился в тревожные размышления о безумных событиях сегодняшнего дня, когда карман его школьных брюк внезапно ожил. Смартфон настойчиво завибрировал, нарушая тишину. Харуто выудил гаджет и взглянул на экран — на дисплее высветилось имя «Сота».

Харуто вздохнул и нажал на кнопку приёма. Не успел он поднести трубку к уху, как из динамика раздался оглушительный, яростный крик:

— ХАРУТО, АЛЛО! ТЫ ВООБЩЕ В СВОЁМ УМЕ?! Я ТЕБЕ УЖЕ ТРИДЦАТЫЙ РАЗ НАБИРАЮ, А ТЫ ИГНОРИШЬ! — Сота буквально задыхался от возмущения и паники.

— Стой-стой, Сота, не кричи так, пожалуйста, — поморщился Харуто, инстинктивно отодвигая телефон подальше от уха.

— Что с тобой произошло?! Ты сейчас где вообще?! — уже тише, но всё ещё взволнованно потребовал ответа друг.

— Я в порядке. Почти дошёл до дома, — негромко ответил Харуто..

— Да в школе все учителя и администрация на ушах стоят! Уборщики и охрана в глубоком шоке, я сам чуть с ума не сошёл от страха за тебя, а ты просто трубки не берёшь! — продолжал ругать его Сота.

— Извини меня, пожалуйста, Сота... Я тогда тоже безумно испугался. Честно говоря, если бы не Ито-сан, меня бы, наверное, уже в живых не было... — глухо отозвался Харуто, и перед его глазами снова пронеслись летящие сверху острые прозрачные лезвия.

— Слушай, а куда вы вообще с этой Ито-сан испарились? Её тоже обыскались все: и классрук, и подружки из её кружка. И телефон у неё тоже был недоступен.

— Да с ней всё хорошо, и со мной тоже, — Харуто замялся, поправляя очки. — Просто... понимаешь, вокруг собралось слишком много людей, все на нас пялились. Она ужасно засмущалась от такого внимания, запаниковала, ну мы и решили побыстрее уйти оттуда.

— Ладно, главное, что все целы, — шумно выдохнул в трубку Сота. — Нас тут до восьми часов вечера в школе продержали. Полиция приезжала, эксперты какие-то. Всех опрашивали, саму библиотеку по винтикам осмотрели. Но причину, почему это огромное панорамное стекло вдруг само по себе рухнуло вниз, они так и не нашли.

Сота на секунду замолчал, а затем добавил более серьёзным тоном:

— Полицейские завтра снова приедут. С вами обоими точно будут проводить беседу. Это если они сегодня вечером прямо к вам домой не нагрянут.

Харуто промолчал, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. А Сота тем временем продолжал давить:

— И ещё, Харуто... Ты ведь сегодня весь день ходил сам не свой. Будто намеренно не хотел идти в эту чёртову библиотеку, прямо упирался у входа. Ты ведь что-то знал заранее, да? Скажи мне честно, как другу!

— Ну... — Харуто неуверенно переступил с ноги на ногу, подбирая слова. Как обычному школьнику, который просто хорошо учится, ему было тяжело придумывать ложь на ходу. — У меня... просто было нехорошее предчувствие. Вот и не хотел идти туда...

— Харуто... Ты явно что-то от меня скрываешь, — после долгой паузы протянул Сота. — Твой голос тебя выдаёт.

— Нет... Э-э-э... С чего ты это взял? Почему ты так думаешь? — попытался оправдаться Харуто.

— Да потому что я знаю тебя как облупленного, Харуто! И всегда прекрасно вижу, когда ты не договариваешь. Ладно, не хочешь говорить по телефону — твоё право. Завтра в школе поговорим с глазу на глаз..

— Хорошо... До завтра, — ответил Харуто и нажал отбой.

Опустив руку с телефоном, он постоял пару секунд посреди пустой улицы. «Нет, не думаю, что мне стоит втягивать Соту в эту историю и рассказывать ему про альбом. Пускай это останется нашей тайной с Ханой и её матерью. А для Соты завтра придумаю какую-нибудь убедительную отмазку».

Вскоре Харуто дошёл до своего дома. Подойдя к крыльцу, он привычным движением достал из кармана связку ключей. Замок поддался после пары лёгких, знакомых щелчков. Но стоило ему переступить порог прихожей и разуться, как из дверей кухни пулей выскочили его смертельно бледные, обеспокоенные родители.

— Харуто!.. — Мать со слезами на глазах бросилась к нему, крепко обнимая и лихорадочно осматривая его руки и лицо. — Ты живой?! С тобой всё хорошо?!

— Да, мама, папа, со мной всё в порядке, — послушно замер Харуто, позволяя себя обнять.

— Нам твой классный руководитель позвонил, сказала, что на тебя чуть не рухнуло огромное стекло со второго этажа! — взволнованно говорила мать, вытирая слезы ладонью. — Мы тебе звонили больше сорока раз! Ты не брал трубку, мы тут места себе не находили от ужаса!

— Мне как только сообщили, я сразу же бросил все дела на студии и рванул в школу, — подал голос отец. — Но там сказали, что вы пропали. Я битый час прочесывал все окрестные переулки и дворы, но так тебя и не нашёл... Слава богу, ты вернулся живым и невредимым.

— Извините, что заставил волноваться. Просто там собралась огромная толпа, все смотрели на нас... Я сильно испугался и решил просто убежать. Но со мной действительно всё хорошо, даже осколком не задело, — Харуто тепло приобнял родителей за плечи, пытаясь их успокоить.

— Ты, должно быть, жутко голодный после такого стресса? — Мать шмыгнула носом и поспешно завязала фартук. — Давай я сейчас быстренько разогрею ужин и приготовлю что-нибудь горячее?

— Да, от еды я бы сейчас не отказался, спасибо, — Харуто слабо, но искренне улыбнулся.

Женщина торопливо скрылась за дверью кухни, откуда вскоре донёсся приятный стук посуды. Отец ласково потрепал сына по плечу:

— Ну ладно, Харуто. Я тогда пойду к себе в кабинет, нужно доделать пару раскадровок. Если что-то понадобится — заходи.

— Хорошо, пап.

Харуто проводил отца взглядом, пока тот поднимался на второй этаж, а затем сам направился в свою комнату. Зайдя в уютный полумрак спальни, он привычно опустил школьную сумку на письменный стол и без сил опустился на стул.

«Этот день... Он был просто чудовищным, — Харуто обхватил голову руками, уставившись в одну точку на полу. — Никогда в жизни я бы не поверил, что существует альбом, способный забирать человеческие жизни с помощью обычных рисунков. Обычные люди, которые когда-то просто взаимодействовали с тобой, пожали руку или помогли подняться... Нужно срочно что-то предпринять. Если у нас с Ито-сан не получится обмануть предначертанное и предотвратить следующую смерть, то как уничтожить эту вещь? Порвать листы? Сжечь? Но сработает ли это? И это вырезанное лицо на снимке… Альбом стирает воспоминания людей о погибших? Стоп... А может, дело вовсе не в моей плохой памяти? Может, это не я забыл, что должен был стоять во дворе, а сам альбом как-то заставил меня думать, что проблема внутри библиотеки?.. Столько вопросов, а у меня, нет ни одной зацепки для ответов...»

В таких гнетущих, путаных мыслях Харуто незаметно просидел около получаса, пока в дверь тихонько не постучали.

— Харуто, ужин на столе, спускайся, — раздался мягкий голос матери.

— Хорошо, мам, я сейчас приду, — отозвался он.

«В любом случае, паниковать бессмысленно. Нам нужно строго придерживаться нашего первого плана. », — подумал Харуто. Он поднялся со стула, поправил очки и направился на кухню.

Ужин прошёл в уютной и тихой обстановке. Доев последнюю порцию риса, Харуто вежливо поклонился:

— Спасибо, мам, всё было очень вкусно.

— На здоровье, Харуто.

— Я, пожалуй, пойду к себе. Завтра нужно встать пораньше, — Харуто поднялся из-за стола и направился к лестнице. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Харуто, — ответила мать, принимаясь аккуратно убирать посуду в раковину.

Поднявшись в свою комнату, Харуто достал из шкафа чистое полотенце и домашнюю пижаму, после чего направился в душ. Горячая вода приятно расслабила затёкшие от напряжения мышцы. Тщательно почистив зубы перед зеркалом, Харуто наконец вернулся в спальню и забрался под прохладное одеяло.

Лежа в темноте и глядя на бледные блики уличных фонарей на потолке, он строил планы на завтрашний день: «Утром в школу точно нагрянут следователи. Они захотят вытрясти из меня и Ито-сан все подробности про разбитое окно библиотеки. Заикаться про альбом точно не стоит. Нас сочтут сумасшедшими и отправят на принудительное лечение в психушку. Буду твёрдо стоять на том, что ничего не знаю. Я просто жертва. Завтра же утром скажу Ито-сан чтобы она придерживалась точно такой же версии».

С этой мыслью Харуто закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Внезапно Харуто открыл глаза. Но вокруг была вовсе не его уютная комната. Он стоял посреди странного, бесконечно длинного школьного коридора, конца и края которого не было видно в зловещей темноте. Стены казались неестественно серыми, а на потолке тускло и прерывисто моргала одна-единственная жёлтая лампа, издавая противный электрический треск.

— Где это я?.. Что это за чертовщина? — испуганно спросил Харуто у звенящей пустоты. Его голос прозвучал как-то неестественно глухо.

Харуто резко обернулся назад, но позади него тянулась точно такая же пугающая картина — уходящий в беспросветный мрак пустой коридор. Страх мертвой хваткой сковал его ноги.

— А-А-А-А-А-А-А!!! — вдруг где-то далеко впереди, прорезая тишину, раздался истошный, раздирающий уши человеческий крик.

— Кто здесь?! Отзовитесь! — испуганно выкрикнул Харуто, инстинктивно вжавшись спиной в холодную стену и дико озираясь по сторонам.

— Иди-и-и... — тихий, потусторонний шёпот пронёсся по коридору вместе с ледяным сквозняком, от которого на коже выступили мурашки.

Тревога внутри Харуто росла с каждой секундой, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Какая-то неведомая, пугающая сила буквально заставляла его двигаться вперёд. Превозмогая парализующий страх, Харуто заставил свои ноги двигаться. Он медленно, мелкими шажками пошёл по тёмному коридору, судорожно держась пальцами за шершавую стену.

Вскоре впереди показалась деревянная выдвижная дверь. На двери чётко выделялась металлическая цифра «4». Харуто сглотнул, аккуратно взялся за холодную круглую ручку и медленно приоткрыл перегородку...

Зайдя внутрь, он от ужаса едва не лишился чувств. По центру мрачной комнаты на полу неподвижно лежали три человеческих тела, перевёрнутых на спину: две женщины и один мужчина. Харуто с крупной дрожью в руках, едва переставляя ватные ноги, подошёл к первому лежащему телу. Он аккуратно присел и повернул его лицо к свету тусклой лампы.

— СОТА?! — жалко, сорвавшимся на хрип криком взвыл Харуто, отпрянув назад. На полу лежал его лучший друг с остекленевшими, безжизненными глазами. — Нет-нет-нет... Этого не может быть!

Харуто в панике подполз ко второму человеку, судорожно перевернул его на спину и ужаснулся ничуть не меньше:

— Ито-сан...

Весь дрожа, Харуто подполз к последнему, третьему телу. Женщина с мягкими чертами лица, теперь застывшими навсегда.

— Это же... это же мама Ито-сан... — Харуто абсолютном ужасе поднялся и попятился назад, споткнулся и тяжело упал на пол, едва не задохнувшись от накатившей паники.

— Нет... Нет! Это просто глупый сон! Мне всё это снится, я просто сплю в своей кровати! — безумно запричитал Харуто, обхватив голову руками и зажмурившись изо всех сил.

— Неужели ты действительно думаешь, что всё это — лишь сон? — внезапно из ледяной пустоты коридора донёсся тихий, замогильный незнакомый голос.

Харуто судорожно дернулся и распахнул глаза, оглядываясь:

— Кто здесь?! Где ты?! Покажись! — нервно закричал он в темноту.

— Это не сон... Это твоя неизбежная реальность... — эхом отозвался невидимый голос.

В то же мгновение старые окна в таинственной комнате с грохотом распахнулись настежь. По помещению пронёсся мощный, ураганный порыв ветра, а прямо за спиной Харуто раздался отчётливый, пугающий шелест — будто кто-то на бешеной скорости перелистывал бумажные страницы.

Школьник резко обернулся. Прямо перед ним на полу лежал тот самый альбом. Его листы стремительно трепетали от сквозняка. Харуто, словно под гипнозом, подполз ближе и протянул дрожащие руки, собираясь захлопнуть альбом. Но стоило его пальцам коснуться бумаги, как бешеное вращение страниц мгновенно остановилось.

Прямо перед глазами Харуто, проступили три ужасающих рисунка: детальные сцены мучительной гибели Соты, Ханы и её матери.

— НЕТ! НЕТ! ЭТО СОН! С О Н! — истошно закричал Харуто, отшвыривая альбом в сторону и намертво вцепляясь пальцами в собственные волосы.

— А-А-А-А-Х!!! — Харуто резко подорвался на кровати, тяжело и прерывисто дыша.

Всё его тело было мокрым от холодного пота, а сердце бешено колотилось в груди, словно отсчитывая последние секунды. Харуто дико огляделся по сторонам — вокруг была его родная, залитая мягким утренним солнцем спальня.

— Это... это был просто кошмар. Всего лишь плохой сон... — Харуто судорожно выдохнул, вытирая лоб дрожащей ладонью.

В эту же секунду на прикроватной тумбочке зазвенел будильник. Харуто потянулся и резким движением отключил звук. Несколько минут он просто лежал на спине, неотрывно глядя в белый потолок и пытаясь прийти в себя после пережитого ужаса. «Какой же отвратительный, реалистичный кошмар... Меня до сих пор трясёт».

Кое-как заставив себя подняться, Харуто на автомате поплёлся в душ. Холодные струи воды помогли окончательно прогнать остатки ночного наваждения. Вернувшись в комнату, он быстро переоделся в школьную форму, подхватил сумку и спустился на кухню.

Отец уже сидел за столом, сосредоточенно изучая какие-то рабочие графики на планшете и неторопливо попивая ароматный кофе. Мать стояла у плиты, завершая приготовление завтрака.

— Доброе утро, — негромко поздоровался Харуто, проходя к столу.

— Доброе утро, Харуто, — хором отозвались родители.

Харуто присел на своё привычное место. Мать тут же подошла к нему, с тёплой улыбкой выставляя на стол тарелку с яичницей и рисом.

— Приятного аппетита, Харуто. Ешь побольше, тебе нужны силы.

— Спасибо, мам, — ответил Харуто и послушно взял в руки палочки, принимаясь за еду.

Отец отложил планшет в сторону и серьёзно посмотрел на сына:

— В утренних новостях, кстати, уже вовсю трубят о вчерашнем происшествии в вашей школе. Пишут, что примерно в три часа дня на двоих подростков с высоты второго этажа обрушились огромные осколки панорамного стекла. К счастью, обошлось без пострадавших, а сами школьники по непонятным причинам скрылись с места происшествия до приезда медиков и полиции.

— Да, Сота мне вчера вечером как раз звонил, — Харуто опустил взгляд в тарелку, стараясь звучать как можно естественнее. — Говорил, что полиция долго работала на территории школы. Они проводили целое расследование, пытались выяснить, почему стекло неожиданно треснула, но так ничего и не обнаружили.

Отец недовольно нахмурился, скрестив руки на груди:

— Расследование они делали, надо же... А то, что двое перепуганных детей бесследно пропали с места жуткого проишествия, их, значит, не особо взволновало? Могли бы ради приличия хотя бы по домам проехаться, проверить, всё ли в порядке! Мало ли куда подростки в состоянии шока могли убежать и что с ними могло случиться по дороге.

— Дорогой, ну перестань, всё ведь в итоге обошлось, — мягко вмешалась в разговор мать Харуто.

— Обошлось-то обошлось, и слава богу, — не унимался глава семейства. — Но если бы они действительно пропали или упали где-нибудь в переулке? А эти доблестные полицейские даже пальцем не пошевелили, чтобы начать поиски по горячим следам! Расследование они там, видите ли, проводили...

— Сота упомянул, что полицейские сегодня снова приедут в школу, — добавил Харуто, доедая рис. — Скорее всего, тогда нас с Ито-сан и расспросят обо всём.

— Ладно, мне уже пора бежать на студию, до вечера! — Отец решительно поднялся из-за стола, подхватил пиджак и зашагал к выходу.

— Спасибо за завтрак, мам, я тоже, пожалуй, пойду, чтобы не опоздать на первый урок, — Харуто встал, подхватил свою сумку и направился в прихожую.

Выйдя на улицу, он зажмурился от яркого весеннего солнца. Погода стояла на удивление тёплая и ясная. Сверившись с наручными часами, Харуто быстрым шагом направился в сторону школы, стараясь выкинуть из головы остатки ночного кошмара.

Когда Харуто подошёл к главным школьным воротам, его взгляду сразу предстали две припаркованные у входа полицейские машины. На сердце снова стало тяжело. Зайдя на территорию двора, он почти сразу заметил высокую фигуру Соты, который нетерпеливо топтался у кирпичной стены здания.

— Доброе утро, Сота, — подошёл к нему Харуто.

— О, доброе, Харуто! — Друг облегчённо заулыбался, увидев его. — Пошли скорее внутрь, а то до первого звонка всего пять минут осталось.

Они вместе зашли в шумный школьный вестибюль и направились к рядам личных шкафчиков для обуви. Но стоило Харуто открыть свою дверцу, как над его ухом раздался строгий, громкий голос классного руководителя:

— Танака! Как только переобуешься — немедленно зайди ко мне в кабинет. Это срочно.

Харуто обернулся, встретившись со сложным взглядом учителя, и послушно кивнул в знак согласия:

— Да, учитель, я сейчас буду.

— Ладно, встретимся тогда на обеденном перерыве, — Сота понимающе похлопал друга по плечу. — Поговорим нормально за всё вчерашнее, а то у меня куча вопросов скопилась.

— Хорошо, до встречи, — Харуто проводил его взглядом, сделал глубокий, успокаивающий вдох и решительно направился по коридору к кабинету классрука.

Подойдя к двери, он уловил доносящиеся изнутри тихие приглушённые голоса. Взявшись за круглую ручку, Харуто сделал очередной выдох и плавно толкнул створку.

— Доброе утро. — вежливо поздоровался он, заходя внутрь.

Обстановка в кабинете оказалась весьма гнетущей. Помимо самого классного руководителя, за длинным столом сидели двое мужчин в строгой полицейской форме и женщина — школьный психолог.

— Присаживайся, Танака, — учитель указал на свободный стул прямо напротив офицеров.

— Да, спасибо, — Харуто аккуратно прошёл вперёд и присел на край стула, сложив руки на коленях.

— Здравствуйте. Меня зовут Ватанабэ Хироки, я ведущий следователь из районного отдела, а это мой напарник — Такахаси Хирото, — спокойно представился один из полицейских, внимательно разглядывая Харуто. — Мы бы хотели задать вам несколько вопросов касательно вчерашнего инцидента. Это стандартная процедура, необходимая для нашего следствия.

— Да, конечно, я слушаю, — кивнул Харуто, стараясь сохранять абсолютное внешнее хладнокровие.

— Вы и ваша одноклассница Ито Хана вчера средь бела дня едва не стали жертвами страшного несчастного случая. На наше общее счастье, всё обошлось без физических травм. Чуть позже с тобой ещё побеседует наш психолог, но первый и самый главный вопрос, который нас интересует: почему вы оба сразу же скрылись с места происшествия, даже не зайдя к школьной медсестре?

Харуто на секунду опустил взгляд, судорожно соображая, как выстроить ответ, чтобы он звучал максимально естественно для обычного, прилежного ученика.

— А... Да... Понимаете... — Харуто робко поднял глаза, симулируя лёгкую растерянность. — Я... я просто безумно испугался в тот момент. У меня буквально земля ушла из-под ног от этого жуткого грохота. От дикого страха я совершенно перестал соображать и просто крикнул Ито-сан, что нам нужно срочно бежать отсюда. Она тоже была в сильной панике, ну мы и бросились прочь, не думая о последствиях.

Напарник Ватанабэ тут же заскрипел ручкой, усердно фиксируя его слова в свой рабочий блокнот.

— Но ты ведь понимаешь, что в подобных ситуациях вы были просто обязаны немедленно вернуться в здание школы и доложить о случившемся взрослым? — строго спросил Ватанабэ.

— Да, сейчас я это прекрасно понимаю... — Харуто виновато опустил голову, поправляя очки на переносице. — Но тогда... я же говорю, мы были в состоянии сильного испуга.

— Хорошо, — полицейский постучал пальцами по столу. — И куда вы направились после того, как убежали со школьного двора?

— Мы пошли прямиком домой к Ито-сан. Там мы сразу же честно рассказали обо всём её родителям, чтобы они были в курсе. А уже после этого я поспешил к себе домой и точно так же рассказал о случившемся маме и папе, — без запинки соврал Харуто, придерживаясь заранее заготовленного плана.

Допрос продолжался ещё около двадцати минут. Следователи дотошно выспрашивали у Харуто любые детали: не видел ли он кого-то подозрительного на втором этаже. Харуто умело всё отрицал, списывая свои пробелы в памяти на пережитый ужас. После этого его коротко протестировала школьный психолог, проверяя уровень посттравматического стресса.

— Что ж, Танака, вы свободны, можете идти на занятия, — наконец подвёл итог Ватанабэ, закрывая папку. — Но очень прошу вас: в следующий раз, если, не дай бог, случится что-то подобное, никогда не покидайте место происшествия до прибытия экстренных служб.

— Да, я всё понял. Извините ещё раз, — Харуто вежливо поклонился и поспешно вышел из душного кабинета.

Оказавшись в пустом коридоре, он облегчённо выдохнул, прислонившись к стене. «Так, с этим вроде бы справился. Теперь мне нужно срочно отыскать Ито-сан! Если её ещё не вызывали на допрос, я обязан перехватить её и всё детально рассказать, чтобы она не сболтнула лишнего про альбом!»

Харуто быстрым шагом направился обратно к школьным шкафчикам искренне надеясь, что Хана только-только пришла в школу и возится у своего шкафчика. Но, рядов с шкафчиком её не оказалось.

«Черт... Если она уже ушла в класс, её могут вызвать к следователям прямо посреди урока! Нужно спешить!» Харуто сорвался на бег, взлетел по лестнице на нужный этаж и подбежал к дверям своего кабинета. Слегка постучав, он аккуратно приоткрыл раздвежную дверь:

— Доброе утро! Извините, пожалуйста, за опоздание. Можно войти?

Учительница строго посмотрела на него через край очков, но затем смягчилась:

— Проходи, Танака. Меня уже предупредили, что тебя сегодня может не быть на моих занятиях. Присаживайся.

Харуто быстро прошёл вглубь класса, лихорадочно осматривая ряды парт. Сердце болезненно ёкнуло — место Ханы Ито пустовало. Девушки в классе не было. Харуто уныло добрёл до своей задней парты, достал тетрадь и погрузился в гнетущие мысли: «Блин... Раз Ито-сан ещё нет в кабинете, значит, её уже перехватили прямо на входе и увели на допрос... Вот бы только она не сболтнула ничего лишнего про рисунки!»

Весь оставшийся урок пролетел для него как в тумане. Как только прозвучал спасительный звонок, Харуто молниеносно скидал тетради в сумку и ещё раз окинул взглядом класс. Хана так и не появилась.

«Блин, блин, что же мне делать?! — паника усердно захватывала его разум. — А вдруг она сегодня просто решила опоздать? Надеюсь, это именно так... Нужно срочно ещё раз проверить раздевалку, вдруг она только пришла».

Харуто пулей вылетел из класса и быстрым, размашистым шагом направился вниз к школьным шкафчикам. Когда он спустился, там было практически пусто — всего человек пять лениво переобувались к следующему уроку. Харуто подошёл к своему шкафчику, который по иронии судьбы располагался совсем рядом со шкафчиком Ханы. Но самой Ханы около него по-прежнему не было.

Харуто уже разочарованно развернулся, собираясь уходить, как вдруг входные двери школы со скрипом распахнулись. Харуто резко обернулся и почувствовал, как с сердца падает огромный камень. На пороге стояла запыхавшаяся, слегка растрёпанная Хана. Заметив Харуто, она заметно расслабилась и быстрыми шагами подошла к своему шкафчику.

— Доброе утро, Танака-кун, — тихо, но тепло поздоровалась она, оглядываясь по сторонам.

— Д-да... Доброе утро, Ито-сан, — неловко ответил он, чувствуя, как лицо слегка заливает румянец от её близости. Это был первый человек помимо Соты, с которым Харуто общался в школе..

— Ты какой-то слишком взволнованный... Что-то случилось? — Хана внимательно вгляделась в его лицо, аккуратно доставая сменную обувь.

— Да... Меня сегодня самым первым делом вызвали в кабинет классного руководителя, — Харуто понизил голос до шёпота. — Там сидели двое следователей из полиции и школьный психолог. Устроили мне настоящий допрос! Спрашивали, почему мы сбежали вчера, говорили про нашу безответственность... А ещё дотошно выспрашивали, нет ли у меня каких-то скрытых версий, почему это панорамное стекло могло упасть.

— Значит... и меня сейчас тоже позовут, — Хана испуганно сглотнула, и её карие глаза тревожно округлились. — И... что именно ты им ответил, Танака-кун?

— Я просто всё категорически отрицал. Сказал, что понятия не имею, почему оно разбилось. А убежали мы исключительно потому, что я жутко испугался этого грохота и потянул тебя за собой от страха.

— Хорошо... Большое спасибо, что предупредил. Я буду придерживаться точно такой же версии, слово в слово, — Хана решительно кивнула и аккуратно убрала свои уличные кроссовки на полку шкафчика.

Она уже собиралась закрыть дверцу, но вдруг замялась, неловко перебирая пальцами ремешок сумки:

— А... И ещё, Танака-кун... Слушай, а можно мне взять твой Line? Ну... чтобы мы могли оперативно связываться друг с другом, если что-то случится?

— А?.. Мой Line?.. — Харуто на секунду опешил от неожиданности, его щёки снова предательски порозовели. — Да... Да, конечно, сейчас...

Он вытащил смартфон из кармана, разблокировал экран и вывел на дисплей QR-код своего профиля. Хана быстро достала свой телефон, со звонким писком просканировала код и тут же отправила Харуто забавный приветственный смайлик.

— Отлично! Теперь, если появятся новые зацепки или детали по поводу нашего плана спасения... ну, ты понимаешь, мы сможем сразу списаться, — Хана мягко улыбнулась, и её голос зазвучал гораздо увереннее. — Ладно, я побежала в класс. До встречи!

— Да... Да, конечно... До встречи, Ито-сан, — тихо ответил Харуто, провожая её хрупкий силуэт растерянным взглядом. Внутри него бушевал странный ураган эмоций. Хана стала самым первым человеком за всю его жизнь (не считая Соты), с кем он добровольно поделился своими личными контактами.

Вскоре пронзительно зазвенел звонок на обеденный перерыв. Харуто аккуратно сложил все учебные принадлежности в сумку, привычно закинул её лямку на плечо и поспешил выйти из душного класса, направляясь на свежий воздух во внутренний школьный дворик.

— Эй, Харуто, подожди меня! — со спины его быстро нагнал весёлый Сота. Друг шумно перевёл дыхание. — Погнали вместе пообедаем на улице, погода просто шикарная!

— А, да, давай, я как раз туда и шёл, — согласился Харуто.

Они вместе спустились на первый этаж, вышли на залитое солнцем крыльцо и направились к яркому автомату с прохладительными напитками, стоявшему у кирпичной стены. Сота резво звякнул монетами, опуская их в монетоприёмник:

— Так, ну что, Харуто, что будешь пить?

— Да, если можно, возьми мне холодный зелёный чай, — ответил Харуто.

Автомат с глухим стуком выдал две жестяные баночки. Сота протянул Харуто его чай, а сам с приятным щелчком вскрыл банку с чёрным чаем. Они отошли чуть в сторону, прислонившись к прохладной стене и глядя на шумящих вокруг школьников.

Харуто сделал небольшой глоток, задумчиво повертел банку в руках и как бы невзначай спросил:

— Слушай, Сота... А как ты думаешь, правда ли то, что говорят люди? Будто наши ночные кошмары — это всегда прямое отражение того, чего мы больше всего боимся в реальной жизни?

Сота удивлённо приподнял бровь, сделал приличный глоток и пожал плечами:

— Ну... Наверное, так оно и есть. Хотя мне лично кошмары снятся крайне редко, я обычно сплю как убитый. Но где-то в научно-популярных статьях я читал, что наши сны — это просто результат переработки мозгом всего пройденного за день опыта.

Сота облокотился на стену, переводя взгляд на школьный дворик:

— Людям ведь вообще снится куча всякой всячины: от каких-то несбыточных, красивых мечтаний до самых жутких, извращённых страхов. Наш мозг просто берёт всю нужную и ненужную информацию, полученную за прошедший день, как-то там её сортирует, перемешивает и формирует из этого готовое сновидение. Я, конечно, не учёный и не знаю досконально, как устроен этот алгоритм, но, скорее всего, кошмар и вправду показывает то, чего мы боимся наяву.

Сота внезапно прищурился и с лукавой усмешкой пихнул друга локтем в бок:

— А тебе что, сегодня ночью какой-то жуткий ужастик приснился? Призраки преследовали или двойку за контрольную по математике получил?

— Да так... Ерунда всякая, пустяки, — Харуто поспешно отвёл взгляд в сторону, делая вид, что увлечён созерцанием пролетающей мимо птицы.

— Вообще, есть куча суеверных чудиков, которые свято верят, будто некоторые сны имеют свойство сбываться в реальности, — продолжил рассуждать Сота, крутя в руках пустеющую банку. — Но лично я считаю всё это полнейшим бредом. Сон — это просто игра воображения, картинка в твоей голове, пока ты спишь. И ничего общего с реальным миром она иметь не может.

Харуто молча сделал очередной глоток прохладного зелёного чая, чувствуя, как внутри снова зашевелился липкий, холодный страх.

«Я и сам никогда в жизни не верил во всю эту чушь про вещие сны... Но сегодняшний ночной кошмар, где я своими глазами видел безжизненные тела Соты, Ханы и её матери, заставил меня задуматься. Неужели наши кошмары — это та самая страшная реальность, которую мы больше всего боимся? Или это... просто плохой сон?»

— И ещё, Харуто... Насчёт вчерашнего. Я правда хочу, чтобы ты сказал мне чистую правду. Ты что-то знал заранее? Почему ты так сильно упирался и не хотел идти библиотеку?

Харуто отвёл взгляд от друга, уставившись на залитый солнцем школьный дворик. Он судорожно соображал, как звучать максимально искренне.

— Честно? Не знаю... — негромко произнёс Харуто, крутя в руках баночку с зелёным чаем. — Весь день меня не покидало странное чувство, будто со мной вот-вот должно случиться что-то ужасное. А когда ты заговорил про библиотеку, это внутреннее переживание резко усилилось... Я просто решил, что будет безопаснее вообще туда не заходить. А потом... Когда я уже уходил, думая, что всё обошлось и тревога была ложной, я вдруг услышал, как Ито-сан истошно крикнула: «Осторожно!». Я обернулся, увидел летящие сверху осколки стекла... ну а дальше ты всё видел сам.

— И куда вы после этого так рванули? — с любопытством спросил Сота.

— Мы... пошли к ней домой, — ответил Харуто.

— Домой?! К ней?! — Сота удивлённо приподнял брови.

— Эй, только не подумай ничего лишнего! — Харуто поспешно выставил руку вперёд, чувствуя, как краснеют уши. — Она просто очень сильно испугалась и захотела сразу обо всём рассказать своим родителям. Ну а я пошёл с ней за компанию... Нам обоим в том состоянии совсем не хотелось попадаться на глаза толпе и учителям.

— Ладно-ладно, я понял, — Сота усмехнулся и понимающе похлопал друга по плечу. — Рад, что всё обошлось. Но в следующий раз в таких ситуациях лучше всё-таки не удрать в неизвестном направлении, а идти к взрослым.

— Так, ладно! Давай уже перекусим нормально, а то я с этой полицией с голоду умираю! — Сота достал из сумки свой бенто.

— Да, давай, — слегка улыбнулся Харуто, выуживая из сумки свой бенто.

Глава 6: Неизбежность

26 апреля, 17:53

Харуто шел домой из школы, погруженный в свои мысли. В голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна и та же фраза: «Завтра та самая дата». Рисунок в альбоме должен быть уже почти дорисован. Они с Ханой договорились встретиться завтра пораньше, чтобы изучить страницу.

Зайдя домой, Харуто привычно поприветствовал мать. Она, как обычно, хлопотала на кухне — её рабочий день в младшей школе заканчивался в пять вечера.

— Харуто, это ты? — донесся голос матери из кухни.

— Да, мам, это я.

— Ужин готов, мой руки.

— Хорошо, сейчас я переоденусь и спущусь.

Зайдя в свою комнату, Харуто на автомате положил рюкзак на стул и выложил тетради на стол. Он переоделся в домашнюю одежду и спустился на кухню, стараясь не выдавать своего волнения.

Садясь за стол, мать Харуто внимательно посмотрела на него.

— Как прошел день? — спросила она.

— Хорошо, мам. А у тебя?

— Тоже неплохо. Дети сегодня были на удивление тихими. Кстати, папа звонил — сказал, что опять задержится. У них какой-то сложный проект в студии, и они катастрофически не успевают.

— Я хотел кое-что показать отцу, чтобы он посмотрел... Видимо, придется завтра.

— Что именно? — с любопытством спросила мать.

— Да так, ничего важного, просто рисунок, — уклончиво ответил он. — Ладно, спасибо за ужин. Я пойду в душ и буду делать уроки.

— Хорошо, милый, не засиживайся допоздна.

После душа Харуто вернулся в свою комнату. Уроки были последним, о чем он мог сейчас думать. Он достал телефон и написал Хане:

«Завтра утром. Мы должны увидеть, кто на странице».

Он еще не знал, что альбом уже выбрал свою следующую цель, и этот выбор нанесет удар в самое сердце их маленькой группы.

Утро 27 апреля началось со звонка будильника в 6:00. Харуто поднялся раньше обычного, чтобы успеть обсудить план действий с Ханой до начала событий. За окном стояло обычное субботнее утро, и в доме царила тишина — у родителей был выходной, и они еще спали.

Харуто прошел на кухню и сам приготовил себе завтрак. Сидя за столом, он не мог избавиться от навязчивых мыслей:

Что, если мы не сможем опознать место, изображенное в альбоме?

Что, если жертвой станет человек, которого мы давно забыли и не сможем найти вовремя?

Закончив с едой, он помыл посуду и вернулся в комнату, чтобы собраться. Чувство приближающейся катастрофы становилось почти осязаемым.

Взяв телефон, Харуто отправил короткое сообщение: «Ты как, готова?». Ответ пришел через несколько минут, и он заставил его сердце сжаться.

Хана: «Танака-кун, я-я не знаю, что делать...»

Поняв, что Хана уже открыла альбом и увидела новую страницу, Харуто постарался звучать максимально уверенно.

Харуто: «Давай встретимся и решим, что делать. Давай в 7:10 рядом с магазином около школы».

Тот факт, что Хана была в ужасе, означало только одно: на этот раз альбом выбрал кого-то, кто ударит по ним гораздо сильнее, чем даже сам Харуто. Времени на раздумья больше не оставалось.

Придя к магазину, Харуто оглянулся — Ханы еще не было. На его наручных часах было ровно 7:00. «Слишком быстро я пришел», — подумал он, чувствуя, как утренний холод пробирается под куртку. Через пару минут Хана показалась из-за здания; Харуто сразу увидел её лицо — оно было в ужасе.

Харуто пошел ей навстречу. Подойдя, он спросил:

— Кто нарисован в альбоме?

Хана медленно достала альбом из своего небольшого рюкзачка и дала его Харуто. Харуто, открыв альбом на нужной странице, тоже впал в ужас. На листе была детально изображена мать Ханы. Она лежала в прихожей своего дома, а рядом стоял отец Ханы, перепуганно держась за голову.

Харуто резко закрыл альбом.

— Твоя мать сейчас дома?

— Да, — едва слышно ответила Хана.

— Значит, нам сегодня нужно будет целый день быть рядом, чтобы предотвратить смерть твоей матери, — твердо сказал Харуто.

Хана, находясь в очень большой тревоге, посмотрела на него.

— Танака-кун, но тут непонятно, от чего именно она может умереть...

— Нам всё равно нужно быть рядом, — отрезал он, переходя в режим холодного анализа. — Будем реагировать уже по делу. Главное — не выпускать её из виду.

Они развернулись и быстрым шагом направились обратно к дому Ханы, понимая, что каждая минута теперь на счету.

Они остановились у ворот дома Ито. Подойдя к крыльцу, Хана на секунду замерла, с трудом сдерживая дрожь в руках, и с тяжёлым, судорожным вдохом открыла входную дверь.

— Пойдём, Танака-кун... — тихо, почти безжизненно позвала она, оглядываясь на парня. — Нужно... нужно показать ей рисунок.

Они обулись в тапочки и прошли на светлую, уютную кухню. Присев за кухонным столом, Хана медленно, словно внутри лежала бомба, расстегнула молнию своего рюкзачка и достала проклятый альбом.

— Мам... — голос Ханы сорвался. Хана пододвинула альбом поближе к краю стола. — Посмотри на это, пожалуйста.

Женщина удивленно приподняла брови и подошла к столу. Но стоило ей бросить мимолётный взгляд на открытую страницу, как её лицо мгновенно бледнело, а дыхание перехватило. На пугающе детальном рисунке она увидела саму себя — без чувств лежащую на полу в собственной прихожей. От увиденного ужаса у женщины подкосились ноги, и она едва не упала, судорожно ухватившись за край стула. Страх, который она подавляла годами, наконец обрел форму.

— Этого я и боялась, — прошептала она, опускаясь на стул. — Боялась, что когда-то в этом альбоме буду и я.

Харуто, стараясь сохранять уверенность, пообещал, что они не отступят ни на шаг и предотвратят катастрофу.

Время на часах 17:00

Весь день прошел в странном, тягучем спокойствии. Харуто познакомился с отцом Ханы — спокойным человеком, работающим в логистике. Семья Ито приняла Харуто с теплотой, и он всё больше осознавал, насколько не хочет, чтобы это хрупкое счастье было разрушено.

За ужином они вспоминали среднюю школу Ханы

— А помнишь, Ханочка, как ты в первом классе средней школы решила приготовить мне сюрприз на День матери? — рассмеялась женщина, придерживая ладонью щёку. — Танака-кун, на кухне стоял такой дым, будто у нас пожар! Она перепутала соль с сахаром и сожгла весь тамагояки.

— Но я же очень старалась! — надулась Хана, хотя в её глазах зажглись тёплые искорки. — Зато сейчас я готовлю гораздо лучше, правда же?

Харуто посмотрел на Хану, затем на её маму, и внутри него снова зашевелился липкий страх: «Этот тёплый семейный мир... Я обязан его защитить. Чего бы мне это ни стоило».

На мгновение показалось, что проклятие отступило. Но на часах было 17:15, и время начало свой обратный отсчет.

Трагедия случилась мгновенно. Прямо у раковины, когда мать Ханы мыла посуду, её взгляд затуманился. Прежде чем Харуто или Хана успели среагировать, она рухнула на пол.

Внезапный оглушительный грохот со стороны раковины заставил Харуто и Хану одновременно вздрогнуть и обернуться. Металлическая кастрюля с глухим звоном покатилась по полу, разбрызгивая воду.

— МАМА?! — истошно закричала Хана, мгновенно срываясь с места и бросаясь к кухонному гарнитуру.

— Что случилось?! Что там у вас?! — на раздирающий душу крик дочери из гостиной пулей выскочил отец Ханы, на ходу бледнея.

Мать Ханы неподвижно лежала на боку прямо у раковины, лицом к кафелю. Хана упала перед ней на колени, судорожно пытаясь перевернуть её на спину.

А Харуто... Харуто просто застыл посреди кухни, словно громом поражённый. В голове набатом стучал один единственный, разрывающий сознание вопрос: «Как?.. Как такое возможно?! В альбоме же... на рисунке смерть была в прихожей! Она должна была упасть у входной двери! Почему здесь?!» Колени парня затряслись, но он заставил себя действовать — дрожащими пальцами выудил из кармана мобильный телефон и начал лихорадочно набирать номер скорой помощи.

Отец Ханы тяжело рухнул на пол рядом с дочерью. Вдвоём они аккуратно перевернуть женщину на спину.

— Любимая... Господи, что... как?! Ханочка, что произошло?! — голос мужчины сорвался на хриплый панический крик.

— Она... она просто мыла посуду и вдруг упала! — судорожно, задыхаясь от слёз, ответила Хана, хватая маму за ледяные ладони.

Мужчина дрожащими пальцами прижался к запястью жены. Прошла секунда, две, три... Он замер. Пульса не было. Смертельно испуганный, отец прильнул ухом прямо к её груди, отчаянно пытаясь поймать хотя бы один, даже самый слабый удар.

Тишина. Сердце не билось.

— Нет... Нету пульса! — нервно, с трудом соображая от ужаса, выкрикнул отец.

— Нет... нет... как?! Не может быть! Мама, очнись, пожалуйста! — Хана мёртвой хваткой обняла безжизненное тело матери и разрыдалась, содрогаясь всем телом.

Отец сидел перед ними, абсолютно не понимая, что делать. Земля уходила у него из-под ног.

— Хана, подожди... Отойди! — от жуткой растерянности и безысходности он сцепил пальцы в замок, прижал их к груди жены и начал судорожно делать непрямой массаж сердца, пытаясь запустить его вручную. — Давай же... Ну же, дыши!

Он давил снова и снова, тяжело хрипя, но всё было тщетно. Альбом уже забрал то, что принадлежало ему по контракту.

Диагноз: Остановка сердца.

Приехавшие врачи были бессильны. Полиция не нашла причин, которые могли бы спровоцировать смерть здоровой женщины.

Отец Ханы погрузился в тяжелую депрессию, а Хана перестала появляться в школе.

Харуто остался наедине со своим чувством вины. Он понял: его «победа» над собственной смертью была лишь случайностью.

День выдался серым и гнетущим, полностью соответствуя настроению собравшихся. На церемонии Хана выглядела совершенно разбитой: она не переставая плакала, не в силах осознать внезапную потерю. Её отец, несмотря на собственную глубокую депрессию, пытался держаться из последних сил, чтобы стать опорой для дочери и успокоить её в моменты самых горьких рыданий.

Харуто присутствовал на церемонии, но чувствовал себя лишним в этом кругу горя. Глядя на скорбящую семью Ито, он прокручивал в голове события последних дней:

Он остро осознавал, что их попытка обмануть альбом провалилась.

Харуто винил в случившемся только себя, считая себя слишком слабым и способным лишь раздавать пустые обещания.

Вид Ханы, которая из-за горя перестала ходить в школу, вызывал у него невыносимое чувство вины.

Прошла неделя. Харуто сидит в своей комнате, глядя на закрытый альбом, который Хана оставила ему перед тем, как закрыться от всего мира.

Глава 7: В поиске зацепок

Харуто стоял посреди комнаты, сжимая края альбома.

— «Воскресенье… Не знаю почему, но дата сместилась с субботы на воскресенье. Но важнее содержание: человек со спины, непонятно, кто это. Стоит у перил моста, рядом почти нет домов. Таких мест в городе слишком много…»

Харуто быстро натянул куртку и бросил взгляд в зеркало. Вид у него был помятый после бессонной недели, но адреналин уже начал действовать.

Если я ошибусь с местом, — пронеслось у него в голове, — следующего шанса не будет.

Он вышел из дома, когда город только начинал просыпаться. Холодный утренний туман стелился по асфальту, скрывая очертания зданий.

Первые три часа пролетели как в тумане. Харуто объехал на автобусе весь северный район, где старые мосты сменяли друг друга.

Первая точка: Мост через железную дорогу.

Слишком много людей. В альбоме была звенящая пустота, а здесь — рабочие, спешащие на смену. Не то.

Вторая точка: Пешеходный переход над шоссе.

Архитектура не совпадает. В альбоме перила были другие, витые, а здесь — холодный современный пластик и бетон.

К полудню ноги начали гудеть. Харуто стоял на заправке на самом краю города, жадно пия воду. Перед глазами стоял тот самый рисунок.

— Где же это? Мало домов, нет людей... Окраина.

Он достал альбом и снова открыл нужную страницу. Солнце на рисунке стояло низко, тени были длинными. Это могло быть как раннее утро, так и поздний вечер. Харуто похолодел: если он пропустил утренний момент, значит, у него остался только один шанс — поймать это место на закате.

Весь остаток дня превратился в изматывающий марафон. Харуто проверил все похожие места, что только знал.. Город словно издевался над ним: каждое новое место казалось «тем самым», но при детальном осмотре всё рушилось. То количество домов на горизонте не совпадало, то изгиб реки был не в ту сторону.

Небо начало наливаться тяжелым багрянцем.

— Ну же, где ты... — шептал Харуто, лихорадочно листая карту в телефоне. — Я же видел это место. Оно существует!

Он забрел в промышленный сектор, где старые заводы разделяли глубокие сточные канавы. Навигатор начал терять сигнал. Вокруг — ни души, только ржавые ангары и высокая сухая трава, шуршащая на ветру.

Харуто поднялся на очередной пологий холм и замер. Впереди, в паре километров, сквозь вечернюю дымку проступил силуэт небольшого моста. Вокруг — пустошь. Ни одной живой души.

Солнце коснулось горизонта. Харуто сорвался на бег, надеясь, что этот мост — последний в его списке на сегодня. Ноги подкашивались, а в голове стучала только одна мысль: «Успеть до того, как рисунок станет реальностью».

Но, добежав до нужного места, он осмотрелся — ни одной души. Он встал ровно на то самое место, где на рисунке находился силуэт, и ещё раз перевёл взгляд на страницу альбома.

— Нет, это не оно… — тихо сказал он.

— Видимо, я уже не успею... — тихо произнес он в пустоту. — Я проверил всё. Ни одного похожего места.

Он снова открыл альбом, вглядываясь в силуэт на бумаге. Рисунок казался безмолвным упреком. Харуто провел пальцем по контуру человека, которого он так и не смог найти в лабиринте улиц.

— Пойду домой. Я не смог найти его, — он закрыл глаза и прижал альбом к груди. — Извини, что не смог спасти тебя... — тихо прошептал он.

Путь назад был долгим. Харуто решил идти пешком — гулкая пустота ночных улиц сейчас соответствовала его состоянию лучше, чем шумный транспорт. Мысли в голове сменяли друг друга, становясь всё мрачнее.

— «Это несправедливо», — думал он, глядя под ноги. — «Я даже не помню, кто это. Альбом может забирать жизни тех, кто просто когда-то пожал мне руку или случайно коснулся плеча в толпе. Разве это повод умирать? Они не должны умирать из-за того, что я когда-то оказался рядом».

— «Если так вечно бегать, ничего не изменится, я всё так же могу не успеть… Попробую ещё один раз, последний, но теперь подойду к поиску места серьёзнее».

Чувство собственной токсичности, будто он был носителем невидимой заразы, сдавило горло. Каждый встречный теперь казался потенциальной жертвой, а сам Харуто — ходячей катастрофой.

Когда он наконец добрался до дома, на часах было уже 22:00. В квартире стояла тишина. Харуто старался двигаться как можно тише: он не хотел никого видеть, не хотел отвечать на вопросы.

Он зашел в свою комнату, не зажигая верхний свет. В тусклом сиянии уличного фонаря он переоделся и рухнул на кровать прямо поверх покрывала.

Желудок сводило от голода, но мысль о еде вызывала лишь тошноту.

Харуто уставился в потолок. «Сегодня кто-то ушел навсегда просто потому, что мне не хватило прозорливости или удачи». С этой мыслью он закрыл глаза, надеясь, что сон принесет хотя бы временное забытье, хотя знал — завтра альбом будет рисовать новый рисунок.

Будильник прорезал тишину комнаты в 7:00. Харуто открыл глаза, чувствуя, как вчерашняя усталость свинцом разлилась по телу. Понедельник. День, который должен был стать началом новой учебной недели, казался продолжением затянувшегося кошмара.

На кухне пахло свежим кофе и тостами. Родители сидели за столом, погруженные в свои утренние дела.

— Доброе утро, — негромко сказал Харуто, стараясь придать голосу бодрости.

— Доброе, — ответила мать, внимательно глядя на сына. — Харуто, ты вчера поздно пришел?

— Да, задержался у Соты. Он попросил помочь с уроками, совсем запутался в темах, — ложь выскочила сама собой, привычно и легко.

Он быстро доел завтрак. Попрощавшись, он вышел из дома.

Школьные коридоры встретили его обычным гулом. Харуто прошел к своей парте — последней, у самого окна. Отсюда был виден школьный двор, но сегодня он не рассматривал прохожих. В голове пульсировала мысль: «Почему мне так плохо?» Это была не простуда, а тяжелое предчувствие, будто воздух в классе стал плотнее.

Через несколько минут дверь открылась, и разговоры на мгновение стихли. Хана Ито вошла в кабинет.

Она выглядела бледнее обычного, а в глазах погасли привычные искры. Одноклассники, уже знавшие о трагедии в её семье, начали подходить по одному.

— Ито-сан, держись...

— Мы с тобой, если что-то нужно — говори...

Хана вежливо кивала, стараясь сохранять лицо.

— Спасибо всем, — она выдавила слабую, почти прозрачную улыбку. — Мне уже лучше, я готова учиться. Не могу же я вечно прогуливать.

Она села за парту, и Харуто замер. Он видел её лицо — это была всё та же Хана, но в её движениях появилась какая-то надломленность. Она пыталась казаться прежней, но Харуто знал: то, что она пережила, меняет людей навсегда.

Ему хотелось подойти к ней, сказать хоть что-то, но он только сильнее сжал лямки рюкзака.

Учителя, ведя уроки, не тревожили Хану лишними вопросами. Весь класс погрузился в какое-то странное, приглушенное состояние. На обеденной перемене Харуто нашел укромный уголок, пытаясь переварить информацию о «лишнем дне» в альбоме.

Когда Хана подсела к нему, мир вокруг словно сузился до этой скамьи.

— Хана-сан, как ты? — тихо спросил Харуто, глядя на неё.

— Всё нормально. Я хотела поговорить насчет того альбома.

Харуто заметно напрягся. Он огляделся, проверяя, нет ли лишних ушей.

— Альбом уже нарисовал жертву. Вчера я весь день обходил город, искал похожие места, но ничего не нашел. В этот раз я изменю тактику. Буду искать на 5-й и 6-й день, когда рисунок станет четче. Я отдам этому два дня — как раз пятницу и субботу.

Хана нахмурилась, в её глазах мелькнуло сомнение:

— Разве не в субботу должен быть седьмой день?

— Да, — Харуто потер переносицу, — вот только когда я открыл альбом в прошлый раз, рисунок был на восьмой день. Это странно, я сначала не придал значения. Но если альбом может перестраивать дату на день вперед — это наш шанс. Было бы идеально, если бы он рисовал раз в 30 дней, а не раз в неделю.

Он замолчал, глядя на неё, и вдруг почувствовал дистанцию, которая всегда была между ними.

— Слушай... мы с тобой не то чтобы близкие друзья, но называем друг друга по имени. Ты же не против, что я зову тебя просто Хана?

Хана чуть склонила голову набок, и на мгновение в её взгляде мелькнуло что-то теплое.

— Нет, я привыкла. Честно, мне больше нравится так, чем официальное «Ито-сан». Поэтому я всем говорю, что можно просто по имени. А ты? Не против, что я называю тебя Харуто?

Харуто почувствовал, как тяжесть в груди немного отпускает. Он легко улыбнулся — впервые за долгое время.

— Если честно, в последнее время я к этому даже привык.

Но улыбка быстро сошла с его лица, когда он вернулся к делу:

— Еще, Хана... можно сегодня поговорить с твоим отцом? Я хочу кое-что узнать о твоем дяде. Возможно, там есть какая-то зацепка.

Хана на мгновение отвела взгляд, вспоминая состояние отца.

— В последнее время ему тоже очень сложно... но, думаю, он будет рад тебе.

Прозвучал звонок, и Хана с Харуто пошли на занятие.

Остаток уроков прошел как в тумане. Харуто постоянно проверял время.

Выйдя из школы, Харуто зашел поглубже в тень стены переулка. Отсюда был хорошо виден школьный двор, но сам он оставался незаметным для толпы учеников, выходящих из здания. Он взглянул на часы: 16:05.

Харуто поправил лямку рюкзака, чувствуя, как внутри нарастает раздражение от собственных мыслей. В школе распространились сплетни, что Ито встречается с Танакой, тихоней из 10-б, — всё из-за того случая со стеклом.

«Не хочу, чтобы все думали, будто Хана встречается с таким никчемным тихоней», — горько подумал он, пиная носком кроссовка мелкий камень. — «Она — Хана, душа компании, даже сейчас, в трауре. А я? Просто Харуто, который вечно прячется за последней партой. Если нас увидят вместе снова, это только навредит её репутации. Ей и так хватает проблем, чтобы еще отбиваться от дурацких вопросов о нас».

Он понимал, что его скрытность выглядит странно, но сейчас безопасность и спокойствие Ханы были важнее его собственного комфорта.

Наконец из ворот школы вышла Хана. Она шла медленно, глядя себе под ноги, и вежливо отказывалась от предложений подруг проводить её. Когда толпа немного рассеялась, она свернула к переулку.

Заметив Харуто, она на мгновение замерла, а затем быстро подошла к нему.

— Ты решил подождать здесь? — спросила она, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Да, — Харуто не стал смотреть ей в глаза, кивнув в сторону школьного двора. — Не стоит давать им новый повод для разговоров. Пойдем? Твой отец... он уже дома?

Хана вздохнула, оценив его осторожность, но спорить не стала.

— Да, он взял небольшой отпуск. С тех пор как... как всё случилось, он почти не выходит из своего кабинета.

Они двинулись в сторону дома Ханы, впереди их ждал тяжелый разговор.

На часах было почти 18:00, когда Харуто и Хана подошли к её дому.

Хана остановилась у крыльца и повернулась к Харуто. В глазах Харуто читалось явное волнение.

— Харуто, пошли? — тихо, но ободряюще спросила Хана.

— Да, пошли, — выдохнул он, пытаясь взять себя в руки.

Хана достала из сумки ключ от входной двери, вставила в замочную скважину. Раздались два четких, гулких щелчка. Дверь открылась, впуская их в прохладную прихожую. Сняв обувь, подростки молча поднялись на второй этаж и остановились перед дверью кабинета.

Хана постучала ровно три раза:

— Папа, это я. Можно нам с Харуто зайти к тебе?

Из-за двери донесся уставший, глуховатый голос:

— Да, заходите.

Отец Ханы сидел за рабочим столом, на котором лежал специальный планшет для рисования. Несмотря на официальный отпуск, он не мог сидеть без дела и продолжал работать над проектом, пытаясь хоть так отвлечься от гнетущих мыслей.

— Садитесь, — мужчина жестом указал на небольшой диван у стены, не отрываясь от работы.

Хана и Харуто подошли и сели рядом.

— Вы что-то хотели? — он наконец отвлекся и устало посмотрел на подростков.

— Да, — взял слово Харуто, подавшись вперед. — Я хотел спросить насчет брата вашей жены. О покойном дяде Ханы.

Мужчина заметно напрягся. Его брови сошлись на переносице, а взгляд стал тяжелым. Он откинулся на спинку стула и медленно произнес:

— Я мало знаю о её брате. Юки почти ничего не рассказывала... Говорила лишь, что он умер от внезапного сердечного приступа в довольно молодом возрасте. Большего я о нём не знаю.

Харуто почувствовал, как внутри всё оборвалось. Зацепка, на которую он так надеялся, таяла на глазах.

— Я понял... — разочарованно ответил он.

— А почему ты спрашиваешь? — подозрительно прищурился отец Ханы, переводя взгляд с парня на дочь.

— Я... я прост... — запнулся Харуто, судорожно пытаясь придумать безопасную ложь.

— Нам просто задали написать проект о наших родственниках и их профессиях в прошлом! — резко перебила его Хана, спасая положение. — И Харуто вызвался помочь мне, решил расспросить тебя, чтобы собрать больше материала.

Мужчина понимающе кивнул, и его взгляд смягчился:

— Я понял. Что ж, тут я вам не помощник, извините. Больше мне добавить нечего.

— Ничего, всё в порядке. Спасибо, — ответил Харуто, понимая, что разговор окончен.

Они вежливо попрощались и вышли из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Харуто и Хана на мгновение замерли в коридоре. Хана кивком головы позвала парня за собой, в конец коридора, где находилась её комната.

Когда они перешагнули порог, Харуто невольно огляделся. Комната Ханы была уютной и светлой, типичное личное пространство девушки-подростка: аккуратный письменный стол, постеры на стенах, мягкие игрушки на полках и легкий шлейф лавандового парфюма.

— Миленько тут... — негромко озвучил Харуто первую пришедшую в голову мысль.

Посмотрев на Хану, он заметил, как её щеки мгновенно залил нежный румянец. Самого Харуто тут же бросило в жар от осознания собственной неловкости.

— Извини, я немного смущаюсь, — тихо произнесла Хана, пряча взгляд. — Первый раз у меня в комнате парень.

— Я тоже... первый раз в комнате у девушки, — честно признался Харуто, чувствуя, как уши начинают гореть. Чтобы скрыть замешательство, он поспешно добавил: — Я присяду, можно?

— Угу, — кивнула она.

Харуто аккуратно опустился на небольшой диванчик у стены, а Хана присела на край своей кровати. В голове у парня набатом стучала одна и та же мысль: «Первый раз у девушки, так переживаю.»

Хана первая прервала затянувшееся молчание, возвращая их к суровой реальности.

— Харуто, мама с дядей и бабушкой жили в одном доме еще давно. Может, стоит туда сходить? Может, там осталась какая-то подсказка?

Харуто ненадолго задумался, взвешивая шансы.

— Можно, но я сомневаюсь, что мы там что-то найдем... Хотя, с другой стороны, раз смерть твоего дяди произошла настолько давно, возможно, в его старой комнате сохранились его личные вещи. Какая-то зацепка.

— Тогда давай проверим! — в глазах Ханы впервые за день мелькнул решительный огонек. — Давай завтра после школы встретимся в том же переулке, что и сегодня и сходим в дом бабушки.

— Хорошо, я надеюсь, завтра мы найдем хоть что-то, — согласился Харуто, поднимаясь с дивана. — Мне уже пора, я пойду.

Хана проводила его до выхода. Они негромко попрощались, и Харуто растворился в сумерках, направляясь к своему дому.

Дома, наскоро поужинав с родителями, Харуто закрылся в своей комнате. Первым делом он достал из рюкзака альбом.

На зловещей странице проступили новые детали. Теперь на рисунке можно было отчетливо разглядеть силуэт мужчины, стоящего спиной, но само окружение оставалось незавершенным.

«В пятницу после школы я буду искать это место, — пообещал себе Харуто, глядя на пугающие линии. — На пятый день оно будет хотя бы немного понятным».

На следующий день школьные часы тянулись невыносимо долго. Как только прозвенел последний звонок, Харуто, строго следуя плану, незаметно выскочил из здания и направился в тот самый переулок. Спустя пару минут из ворот вышла Хана. Убедившись, что одноклассники разошлись, она быстро свернула к нему.

Вместе они двинулись в сторону самой окраины города. Именно там стоял старый дом бабушки Ханы. Пожилая женщина ушла из жизни от сердечного приступа, когда Хане было всего восемь лет, и с тех пор в это здание редко кто наведывался.

Вскоре они остановились перед старыми воротами. Дом выглядел сиротливо и мрачно: потускневшая от времени краска, покосившийся забор и густые заросли во дворе.

Ступив на порог входной двери, Харуто и Хана чувствовали колоссальное напряжение. Но Харуто сжал кулаки — он был решителен и готов идти до конца, как никогда в жизни.

Хана дрожащими пальцами достала из кармана старый ключ. Послышался сухой скрежет металла. Дверь поддалась и с тяжелым, протяжным скрипом медленно отворилась перед ними, обнажая темноту прихожей.

Сделав глубокий вдох, Харуто и Хана перешагнули порог и вошли внутрь.

Глава 8: Эхо прошлого

Харуто и Хана перешагнули порог заброшенного дома. Внутри всё выглядело пугающе старым: почерневшие от времени стены давили со всех сторон, а резкий запах сырости буквально пробивал ноздри.

— Фу, ну и запах здесь неприятный... — нахмурился Харуто.

— Нас тут не было уже более семи лет, — тихо ответила Хана.

Подростки направились на второй этаж, стараясь ступать как можно тише.

— Комната дяди должна быть здесь, — шепнула Хана, указывая на дверь в конце коридора.

Они подошли к старой, рассохшейся двери. Харуто осторожно нажал на ручку.

— О, открылась! — удивлённо произнёс он.

Дверь поддалась на удивление легко. Но сама комната выглядела так же ужасно, как и весь остальной дом: стены покрывала плотная чёрная плесень, а в воздухе стоял удушливый, резкий грибковый шлейф.

Харуто и Хана начали методично осматривать помещение, надеясь найти хоть что-то необычное — любую подсказку, которая могла бы открыть им тайну происхождения проклятого альбома.

— Смотри, здесь в письменном столе есть ящик, — Харуто потянул за деревянную ручку. — Но он, походу, закрыт на ключ.

Он попробовал дёрнуть сильнее, но замок держал крепко.

— Чёрт, что же делать? — выдохнул Харуто.

Хана подошла ближе и внимательно осмотрела замочную скважину.

— Хоши меня кое-чему научила, сейчас попробую...

Она полезла в сумку, достала оттуда пару тонких шпилек, похожих на отмычки, и начала аккуратно ковыряться ими в замке. Прошло совсем немного времени, как внутри механизма раздался отчётливый сухой щелчок — замок поддался.

— Вот, готово! — Хана победно улыбнулась.

Харуто ошарашенно посмотрел на Хана.

— Хана-сан... это же незаконно. Зачем ты вообще это делаешь?..

— Харуто-кун, то, что мы пришли лазить по вещам умершего человека — это уже преступление, — спокойно отрезала она.

Харуто на мгновение задумался, вынужденный принять этот факт.

Хана потянула ящик на себя. Внутри обнаружился пожелтевший блокнот.

— Наверное, это личный дневник дяди, — тихо сказала она.

Дрожащими пальцами Хана открыла первую страницу. Почерк был неровным, торопливым. Подростки углубились в чтение:

«Меня зовут Макото Кобаяси.

Сегодня я открыл для себя ужасы нашей реальности. Я искренне надеюсь, что этот дневник никогда не найдут, и никто в мире не испытает того же кошмара, что и я. Но если записи всё же обнаружат, я хочу поведать о тех ужасах, через которые мне пришлось пройти.

Недавно я нашёл старый альбом. Сначала мне показалось, что это простой блокнот для рисования — возможно, его потеряла какая-то художница. Но когда я открыл его, внутри оказались рисунки разных людей. На каждой странице был детально изображён один человек, а снизу стояла точная дата. Визуально картинки были выполнены до ужаса реалистично, можно было подумать, что работал настоящий профессионал. Но в тот момент меня больше встревожили даты. Они шли с чётким промежутком в семь дней: 10 сентября, потом 17 сентября, и так до самого декабря. >

Хуже того, на некоторых страницах были изображены люди без жизненно важных конечностей. Эти картинки выглядели пугающе, особенно для такого старого альбома. На последней, пустой странице в самом низу были едва видны серые линии — будто автор только начинал новый рисунок. В тот момент я хотел просто бросить этот альбом и уйти, навсегда забыв о нём. Но почему-то решил забрать с собой. И это стало моей самой большой ошибкой.

Уже через несколько дней я осознал ужасающую вещь: альбом рисует сам. В тот момент я испытал, наверное, самый сильный страх в своей жизни. Страницы были очень плотными и на удивление тёплыми, словно внутри них циркулировали настоящие чернила. Спустя ещё пару дней рисунок окончательно проявился: на нём была изображена женщина, лежащая на железнодорожных рельсах, и дата — 10 декабря. Она лежала спиной, поэтому определить личность было невозможно. Напуганный, я убрал альбом в ящик стола и решил больше не трогать.

А через два дня я узнал, что девушка из моего университета, которая училась со мной на одном курсе, попала под поезд. В момент, когда мне сообщили об этом, я сразу вспомнил рисунок. „Но как это возможно? — подумал я тогда. — Альбом нарисовал её смерть в будущем?“ Это казалось полным бредом. Ну а дальше подобное случилось уже с другим моим знакомым. И тогда я окончательно понял, что это не совпадение.

В самом конце альбома я нашёл скрытую записку с правилами. Вот что там было написано:

1. Альбом убивает тех, с кем контактировал текущий владелец.

2. Если текущий владелец передаст альбом другому человеку, прошлый владелец умрёт от сердечного приступа.

3. Альбом рисует до того момента, пока текущий владелец жив.

4. Чтобы передать альбом, следующий человек должен лично открыть его.

Первые пару месяцев я отчаянно пытался помочь людям, которых рисовал альбом. Не всех я помнил, не всех мог узнать в лицо, но каждая моя попытка вмешаться оборачивалась неудачей. В правилах не сказано, можно ли обойти смерть, но после стольких крахов я почти уверен — это невозможно.

В итоге я решил, что единственный метод остановить эти смерти — моя личная гибель. Я никогда не был слишком смелым человеком, но я всегда готов пожертвовать собой ради жизней других людей. Кто-то назовёт меня идиотом, не ценящим собственную жизнь, но я не могу спокойно существовать, зная, что люди умирают по моей вине. Для меня жизнь — это не расходный материал. Она выше всего материального. Каждая спасённая жизнь имеет свой смысл быть...»

Как только чтение было окончено, в комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Харуто почувствовал, как его сердце сжалось. Он медленно повернул голову, посмотрел на бледное, перепуганное лицо Ханы и осознал весь масштаб катастрофы. Если эти правила действительно работают... Хана прямо сейчас находится в смертельной опасности.

Глава 9: План Макото Кобаяси

Харуто дрожащим от волнения голосом произнёс:

— Хана-сан... если эти правила реальны, то...

— Я... я знаю, Харуто-кун, — тихо отозвалась Хана, прижимая ладони к груди.

— Но постой, — Харуто нахмурился, его разум лихорадочно цеплялся за несостыковки. — Если правила верны, а твоя мать никогда не открывала этот альбом... как проклятие вообще могло коснуться её? Здесь что-то не так.

Он опустился на колени перед открытым ящиком стола и прикоснулся к его деревянному дну. Харуто легонько постучал по нему пальцами. Звук вышел глухим. Присмотревшись, он заметил, что изнутри дно расположено подозрительно высоко, хотя сам каркас ящика был довольно тонким.

— Хана-сан, возможно, здесь двойное дно! — взволнованно воскликнул он. — Я возьму отвертку с полки и попробую поддеть доску. Твой дядя возможно что-то спрятать.

Харуто аккуратно вогнал остриё отвёртки в едва заметную щель между стыками. Спустя пару минут напряжённой работы и тихого треска старого дерева фальшивое дно поддалось. Под ним действительно лежала небольшая, сложенная вдвое записка. Почерк Макото Кобаяси здесь был ещё более неразборчивым, словно писалось это в глубокой спешке:

«Я решил передать этот альбом сестре, но перед этим я отдам его человеку, который лежит при смерти в больнице. Он откроет его и станет текущим владельцем. Это позволит мне до того, как я погибну от приступа, передать альбом сестре и попросить её никогда не открывать этот альбом. В итоге альбом заберёт меня, но так как тот человек скоро умрет, цепочка просто замкнётся на нас. И альбом остановится навсегда...»

Харуто прочитал записку вслух, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он поднял глаза на Хану:

— Твой дядя... он ведь действительно всё просчитал. Он хотел, чтобы альбом больше никогда не убивал. И пожертвовал собой, чтобы обрубить эту цепочку смертей.

В порыве нахлынувших чувств Харуто резко подался вперёд и крепко взял Хану за руки.

— Хана-сан... я сделаю всё, чтобы сохранить тебе жизнь! Я не хочу, чтобы ты умерла...

Эти слова, сорвавшиеся с его губ, прозвучали так искренне и горячо, что походили на настоящее признание в любви. Лицо и без того перепуганной Ханы мгновенно залило густым румянцем. Несмотря на весь ужас ситуации, на её губах появилась слабая, смущённая улыбка.

До Харуто только сейчас дошло, насколько резко и двусмысленно всё это выглядело. Он жутко засмущался, уши тут же обожгло жаром, и он поспешно отпустил её ладони, отстраняясь.

— Я... ты спасла мне жизнь под тем окном, — заикаясь, попытался оправдаться он, переводя взгляд на пол. — Теперь моя очередь спасать тебя.

Хана открыла рот, собираясь что-то ответить, как вдруг снизу, с первого этажа, донёсся отчётливый, тихий скрип входной двери. Подростки замерли и испуганно повернулись в сторону лестницы.

— Хана-сан... кто-то зашёл? Или мне кажется? — едва слышно прошептал Харуто.

Он медленно поднялся с колен и на цыпочках направился к выходу из комнаты. Дойдя до балюстрады второго этажа, Харуто заглянул вниз, в полумрак прихожей. Там спиной к нему стояла хрупкая фигура в школьной форме.

— Кто ты такая?! — громко выкрикнул Харуто, пытаясь скрыть собственный страх за грозным тоном.

Девушка неспешно повернулась, и у Харуто от удивления перехватило дыхание.

— Судзуки-сан?.. Зачем ты пришла сюда?

Услышав имя подруги, Хана мгновенно сорвалась с места и подбежала к перилам, уставившись на гостью округлившимися глазами.

— Акира?! Как ты нас нашла?

— Я увидела, как вы вдвоём заходили в этот заброшенный дом, и решила пойти за вами, — спокойно ответила Акира Судзуки, поправляя волосы.

Харуто шумно выдохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. На долю секунды он даже обрадовался, что к ним вышла их одноклассница, а не какой-нибудь сумасшедший маньяк.

— А зачем вы вообще сюда пришли? — Акира склонила голову набок, проницательно глядя на них снизу вверх.

— Нам... мне нужно было проверить кое-какие старые вещи, — занервничала Хана, сжимая лямку рюкзака.

— Да, а я... я просто пошёл за компанию... — неуверенно подыграл ей Харуто.

— Всё нормально, можете не придумывать, — Акира едва заметно улыбнулась, и её взгляд стал пугающе серьёзным. — Я прекрасно знаю, зачем вы здесь. Звёзды знают всё.

— В каком смысле? — Хана похолодела, делая шаг назад.

— Я видела вас, когда вы прятались в переулке. В тот самый день, когда на Танака-куна едва не рухнуло панорамное стекло библиотеки, — тихо произнесла Акира. — Звёзды уже давно показали мне, что с вами обоими случится страшная беда.

Харуто никогда в жизни не верил в астрологию, гороскопы и прочую эзотерику. Но после встречи с таинственным альбомом, который буквально диктовал будущее, даже астрология Акиры больше не казалась бредом.

— Вы ведь хотите остановить этот кошмар? — Акира сделала шаг к лестнице, начиная медленно подниматься к ним. — И я знаю, как вам помочь.

— Акира... но как ты можешь помочь против этого? — с надеждой и страхом спросила Хана.

Акира Судзуки остановилась на верхней ступени, и в её глазах отразился холодный блеск.

— Хана, звёзды помогут нам исправить то, что начертано.

Глава 10: Искренность под покровом ночи

Хана, Танака-кун, пойдёмте лучше ко мне, — серьёзно сказала Акира, прерывая затянувшуюся тишину. — Я расскажу вам всё, что показали звёзды.

Придя к Акире домой, они поднялись в её комнату. На стенах здесь висели астрономические карты, а на полках громоздились старые книги. Хана и Харуто присели на край дивана и приготовились слушать. Акира устроилась напротив них.

— Я уже давно поняла, что вам грозит страшная опасность, — начала она, глядя подросткам прямо в глаза. — А после того случая со стеклом у библиотеки я незаметно пошла за вами и подслушала ваш разговор в переулке, — тихо произнесла Акира. — Я и не думала, что когда-нибудь услышу про подобную вещь... А потом ещё и смерть мамы Ито. Звёзды тоже показали мне, что во всём этом замешан тот проклятый альбом. Но, Хана, откуда он вообще у тебя?

— Акира, дело в том, что этот альбом... его когда-то нашёл мой дядя, — Хана дрожащими руками протянула подруге пожелтевший блокнот. — Он подробно описал его правила в своём дневнике. Вот, посмотри, ближе к концу мы нашли ещё и скрытую записку, которую он оставил.

Акира молча взяла дневник. Её глаза быстро забегали по строчкам, написанным рукой Макото Кобаяси. С каждой секундой её лицо становилось всё более бледным и сосредоточенным. Закончив чтение, она закрыла блокнот и глубоко вздохнула.

— Нам повезло, что Макото Кобаяси смог временно усыпить проклятие, Хана. Но альбом проснулся, и теперь он не остановится, — тихо произнесла Акира. Она ненадолго задумалась, а затем уверенно подняла голову: — Я знаю одну методику... методика, которая позволит отправить сознание человека в прошлое это будет как очень реалистичный сон. Твой разум будет уверен, что всё происходит наяву, поэтому ты будешь чувствовать всё — даже боль. Но не бойся: когда ты очнешься, на твоем реальном теле не останется ни царапины. О этом способе мне когда-то рассказывала бабушка Это невероятно сложно, но только так можно предотвратить само появление альбома в руках Кобаяси. Мы можем попробовать.

— Акира… это звучит очень подозрительно разве подобные методики существуют? Спросила Хана с подозрением смотря на подругу

— Честно? Это звучит как полнейший бред, — Акира устало вздохнула и развела руками. — Я и сама никогда во всё это не верила. Соседи всегда называли мою бабушку странной, да и я считала её рассказы глупыми сказками. Но времени у нас очень мало. Мы можем хотя бы попробовать. Если не получится — Танака-кун проснется здесь, на татами, и мы придумаем что-то другое.

— Правда звучит очень нереалистично я тоже не верила в такое. Все всегда называли бабушку странной со своими проблемами да и я не верила во весь этот бред но так как времени у нас не много мы можем это попробывать а если не получиться придумаем что-то другое. Сказала Акира

Харуто резко подался вперёд. Его ум мгновенно отбросил все страхи, оставляя лишь холодный расчёт.

— Судзуки-сан... если эта методика реальна, ты можешь отправить в прошлое меня?

— Харуто-кун, почему сразу ты?! — испуганно перебила его Хана, хватая парня за рукав. Она повернулась к подруге: — Акира, ты разве не можешь отправить нас двоих? Мы должны быть там вместе!

— Нет, Хана-сан, — твёрдо возразил Харуто, мягко, но решительно убирая её руку. — В прошлое пойду я. Один. Я ведь пообещал тебе, что сделаю всё, чтобы спасти твою жизнь. И я сдержу слово.

Акира переводила взгляд с Харуто на Хану, лукаво прищурившись:

— Неужели вы уже настолько близки, что называете друг друга по именам?

— Мы? — Хана удивлённо моргнула, а затем повернулась к Харуто. — Ну, наверное. Харуто, мы же друзья?

— Мы?.. Э-э... да, думаю, да, мы друзья, — Харуто лихорадочно закивал, чувствуя, как щёки снова начинает обжигать румянцем.

Акира тихо усмехнулась их неловкости, но тут же снова посерьёзнела:

— К сожалению, я могу провернуть это только с одним человеком, с двумя такое не выйдет.

Она встала со стула, давая понять, что разговор окончен.

— Мне нужно время, чтобы всё подготовить. Встретимся в субботу у меня дома.

— Хорошо, тогда у меня ещё будет время, — задумчиво произнёс Харуто, прикидывая что-то в уме. — В пятницу я хочу отыскать то самое место и выследить человека с рисунка. Ладно, я пойду. Судзуки-сан, спасибо тебе за помощь.

— Я тоже, пожалуй, пойду домой. До завтра, Акира, — улыбнулась Хана.

Когда Харуто и Хана вышли из дома Акиры, на наручных часах парня было ровно 21:00. На улицу уже опустились густые весенние сумерки. Подростки неспешно направились в сторону дома Ханы, и вскоре между ними завязался тихий, уединённый разговор.

— Харуто-кун, спасибо тебе... — негромко сказала Хана, глядя себе под ноги. — Спасибо за то, что так отчаянно хочешь мне помочь.

— Я же говорил: ты спасла мне жизнь под тем окном, — спокойно ответил он, даже не повернув головы. — Теперь моя очередь спасать тебя. Я просто обязан это сделать.

Хана легко улыбнулась, отворачиваясь в сторону, чтобы скрыть вспыхнувший на щеках румянец.

— А ты ведь очень хороший, Харуто-кун... — искренне призналась она. — Ты всегда был таким тихим в классе. Если честно, я раньше думала, что ты из тех тихонь, которые на самом деле жутко скучные и высокомерные. А ты оказался совсем другим.

Харуто смутился и почувствовал, как к ушам подступает жар.

— Я просто не люблю быть в центре внимания. Не то что ты, Хана. Ты ведь всегда была душой нашего класса. Я часто смотрел на тебя и думал, что никогда не смогу стать таким же — мне просто не хватит смелости быть настолько открытым с людьми. Сота постоянно твердил: «Если не перестанешь вечно молчать, вообще друзей не найдёшь». Сам он такой же смелый, как ты, да и девчонкам в школе всегда был интересен. А меня они, наверное, считают обычным тихим задротом... Да я и сам себя им считаю.

— Знаешь, я ведь тоже не всегда была такой, —Хана остановилась у дорожного ограждения, глядя на проезжающие внизу машины. — Хана грустно усмехнулась, вспоминая прошлое. — До средней школы у меня совсем не получалось ладить со сверстниками. Было тяжело найти общий язык, а девочки меня недолюбливали, потому что я вечно лезла к ним со своими идеями и дурацкими предложениями. И только в средней школе, когда я познакомилась с Хоши и Акирой, я наконец почувствовала, что такое настоящие друзья. Хоши бывает немножко грубой и резкой, но она очень внимательная и добрая, всегда заступалась за меня. К тому же она красавица — стройная, высокая, настоящая модель, за ней всегда толпы парней бегали. Акира, конечно, кажется окружающим странной со всей этой своей мистикой, но она тоже невероятно хорошая и всегда готова прийти на помощь.

Харуто помолчал, переваривая услышанное, а затем, поддавшись внезапному любопытству, тихо спросил:

— Хана-сан... я, ну... хотел спросить. Ты... ты ведь никогда... ну, в смысле... встречалась с парнями? — Харуто резко отвёл взгляд, делая вид, что его ужасно заинтересовала вывеска на другой стороне улицы.

Хана заметно растерялась от такого вопроса и смущённо заправила прядь волос за ухо:

— Нет... Но мне предлагали пару раз. В средней школе один мальчик из класса попросил меня остаться после уроков. Когда все ушли, он признался, что уже очень давно влюблён в меня, просто никак не мог набраться смелости, чтобы сказать это в лицо.

Внутри у Харуто от этих слов внезапно укололо странное, доселе незнакомое чувство, подозрительно похожее на укол острой ревности.

— И... ты отказала ему? — как можно спокойнее постарался спросить он.

— Да. Я тогда была совершенно не готова к отношениям, да и не хотелось как-то, — кивнула Хана. — А второй раз случился уже в начале этого года. Мальчик из 10-А признался мне прямо во время урока физкультуры, при всех учениках. Но я и ему отказала. Он мне совсем не нравился, мы даже знакомы толком не были. Наверное, он просто надеялся, что при одноклассниках я постесняюсь сказать «нет». А тебе, Харуто, когда-то признавались в чувствах?

— Мне? — Харуто горько усмехнулся. — Кому сдался такой тихоня.

— Ну почему ты так говоришь? Ты ведь очень добрый. А многие девочки любят именно добрых парней.

— Наверное, я какое-то исключение из этого правила, — вздохнул Харуто. — Хотя... в средней школе я пытался признаться одной девочке. Сам не знаю, что на меня тогда нашло. В какой-то момент просто почувствовал глупую смелость и решил признаться ей прямо при одноклассниках. Она отшила меня при всех. Назвала никчемным тихоней, у которого никогда не будет девушки, и добавила, что скорее случится какое-то чудо, чем кто-то вроде неё посмотрит на такого, как я. Это было действительно жестоко. Даже Сота тогда разозлился и сказал, что так поступают только самовлюблённые дуры, и чтобы я не смел принимать её слова близко к сердцу. Но осадок, если честно, остался до сих пор.

— Наверное, поэтому я открываюсь только тем, кого считаю по-настоящему хорошим. Соте... и тебе.

После этих слов между ними повисла короткая, но какая-то особенная, звенящая пауза. Хана замерла на полуслове, переваривая его признание, а затем внезапно повернулась к нему, оживившись:

— Харуто-кун... а давай завтра после уроков сходим куда-нибудь вместе?

— А... куда? — от неожиданности и резкого укола смущения Харуто даже слегка дёрнулся.

— Ну, к примеру, в какую-нибудь уютную кафешку, в парк или в кино? — предложила она, заглядывая ему в глаза.

В голове Харуто в этот момент пронеслась целая буря панических мыслей: «Кино? Парк? Кафе?! Погодите, это что... это же звучит как настоящее свидание, да? Неужели она зовёт меня на свидание?»

— Ну... ну давай, — Харуто сглотнул, отчаянно пытаясь взять себя в руки и ответить как можно увереннее и смелее. — Давай сначала в парк, наверное... а потом можно и в кино.

— Здорово! Тогда давай завтра в 18:00 у нашего места? — Хана радостно заулыбалась.

— У нашего? — переспросил он, приподняв брови. — В том самом переулке у школы?

— Да, именно в том переулке.

Разговаривая, они сами не заметили, как дошли до ворот её дома. Хана остановилась у крыльца и повернулась к Харуто.

— Спасибо, что проводил меня, Харуто-кун, — мягко сказала она и, помахав на прощание рукой, направилась к крыльцу.

Она вставила ключ в замочную скважину, шагнула внутрь прохладной прихожей и аккуратно прикрыла за собой дверь. Прислонившись спиной к деревянному полотну, Хана прижала ладонь к груди. Ей показалось, будто её сердечко прямо сейчас начало биться ещё сильнее и быстрее, чем обычно — и проклятие альбома здесь было абсолютно ни при чём.

Тем временем Харуто шёл к своему дому под покровом ночной тишины. Мысли о завтрашнем дне грели душу, но стоило ему зайти в свою комнату и бросить взгляд на рюкзак, как реальность вернулась. Где-то там, под плотной обложкой альбома, проклятые чернила уже готовились нанести следующий удар в воскресенье. Но Харуто сжал кулаки. Теперь у него была ещё одна причина изменить судьбу во что бы то ни стало.

Глава 11: Тёплый вечер

Среда, 7:00. Харуто нехотя поднялся с кровати и поплёлся в ванную. Стоя перед зеркалом и лениво чистя зубы, он то и дело зависал, глядя на своё отражение. В голове набатом стучала одна и та же мысль: «Сегодня вечером... моё первое свидание». От этого сочетания слов внутри всё странно сжималось.

Переодевшись и наскоро перекусив, Харуто бросил короткое «я ушёл» матери и отправился в школу.

Школьный день тянулся невыносимо медленно. На уроках Харуто присутствовал лишь физически — все его мысли занимал грядущий вечер. На переменах Сота, как обычно, не затыкался ни на минуту, вечно стремясь оказаться в центре внимания. Харуто молча наблюдал за другом, и в его уме то и дело проносилось: «Как стать таким же? Откуда в нём эта смелость, позволяющая так легко разговаривать абсолютно со всеми?» Несмотря на то, что Харуто всегда заявлял, будто не любит излишнее внимание, в глубине души он лукавил. Он просто боялся. Панически боялся, что общество его не примет и отвергнет.

Ровно в 18:00 Харуто уже стоял в условленном переулке. Сердце отсчитывало удары быстрее любого хронометра. Наконец из-за угла показался знакомый силуэт.

— Привет, Харуто-кун! — улыбаясь, поздоровалась Хана.

— Пр-привет, Хана-сан, — неуверенно выдавил Харуто, замявшись.

Ему показалось, что сегодня Хана выглядела как-то особенно мило. Из-за этих глупых мыслей к щекам Харуто мгновенно подступил жар.

— Ну что, пошли? — спросила она.

Они двинулись вдоль улицы. Харуто какое-то время молча переставлял ноги, но всё же не выдержал и тихо спросил, глядя исключительно на асфальт:

— Хана-сан... я хотел спросить. Ты... тебе не стыдно, что с тобой рядом ходит такой тихоня, как я?

— Конечно нет! — Хана мягко рассмеялась и тепло посмотрела на него. — Мы же друзья, Харуто-кун. Чего мне стыдиться?

Они направились в сторону Сибуи — самого оживлённого центра. Когда подростки добрались до места, вокруг, как и всегда, бурлила огромная человеческая толпа.

— Харуто-кун, мы пришли! — Хана завертела головой, оценивая обстановку. — Куда сначала? В кино?

— Д-да, давай в кино, — согласился он.

Они зашли внутрь огромного торгово-развлекательного центра и поднялись на этаж кинотеатра. Яркие афиши пестрели самыми разными жанрами.

— Вот, смотри, Харуто-кун, давай сходим на ту комедию? — Хана ткнула пальцем в весёлый постер.

— А может... на ужастик? — неожиданно для самого себя предложил Харуто.

— На... на ужастик? — Хана едва заметно вздрогнула. На самом деле она до безумия, до дрожи в коленях боялась фильмов ужасов.

— Ну да. Тебе что... страшно? — удивлённо приподнял бровь Харуто.

— Мне?! — Хана возмущённо фыркнула, отчаянно пытаясь выглядеть максимально уверенно. — Пф-ф, конечно нет! Чего там бояться-то? Это же всё выдумки и спецэффекты.

— Ну, тогда решено. Идём на ужастик, — заключил Харуто.

— А ты сам-то не испугаешься? — с подозрением прищурилась Хана.

— Нет. Это всё вымысел.

Выстояв небольшую очередь, они купили билеты.

— Я возьму попкорн. Тебе взять? — спросил Харуто у кассы.

— Н-нет, спасибо, обойдусь, — покачала головой Хана. «Господи, и зачем я только согласилась? Как же я ненавижу всю эту чертовщину...» — обречённо подумала она про себя.

Они прошли в тёмный зал и заняли свои места. Зрителей было немного — от силы человек тридцать. Экран погас, и фильм начался.

Первая половина сеанса прошла для Харуто вполне буднично. Он сидел с абсолютно каменным, серьёзным лицом, анализировал происходящее на экране и мысленно называл персонажей законченными идиотами. «Зачем ты туда лезешь? Неужели по звуку непонятно, что эту дверь открывать нельзя?!» — раздражённо комментировал он про себя очередной глупый штамп.

В какой-то момент Харуто повернул голову и посмотрел на Хану. Хана сидела ни жива ни мертва, бледная как полотно, а в её широко распахнутых глазах застыл неподдельный ужас.

— Хана-сан... ты точно в порядке? — тихо шепнул он.

— Д-д-да... всё хорошо, — с явной дрожью в голосе выдавила она, судорожно вцепившись пальцами в подлокотники кресла. — Мне ни капельки не страшно!

«Блин, блин, блин! Зачем я вообще пошла?! Нужно было до конца стоять на комедии!» — мысленно кричала Хана, когда на экране под жуткую музыку выпрыгнул очередной монстр.

Когда в зале наконец зажёгся свет, они вместе со всеми потянулись к выходу.

— Фильм на троечку, — авторитетно заявил Харуто, поправляя очки. — Персонажи слишком тупые. Их действия настолько странные, что сюжет выглядит натянутым. А тебе как?

— Ч-что? А... мне? Да, тоже... на троечку, — Хана судорожно выдохнула, радуясь, что этот кошмар закончился. — Харуто-кун, давай зайдём в ту пекарню неподалёку? Я ужасно хочу перекусить чем-нибудь сладким.

В уютной и тёплой пекарне Хана заказала себе нежный бисквит и чашку ароматного кофе. Харуто, подумав, взял то же самое. Они устроились за небольшим столиком у окна, друг напротив друга.

— Умм, как же давно я не ела этот бисквит! — Хана заулыбалась, и её страх после фильма окончательно улетучился. — Харуто-кун, ну как тебе?

— Очень вкусно, — искренне признал Харуто, откусив кусочек.

— Хоши когда-то привела меня сюда, это её любимое место. Теперь и моё тоже! — Хана с явным удовольствием принялась за десерт. По её лицу было видно, что она абсолютно счастлива.

В этот момент колокольчик над входной дверью звякнул, и в пекарню вошёл... Сота. Причём не один, а под руку с какой-то симпатичной девушкой.

— О-о! Харуто? И ты здесь? — Сота тут же заметил друга и зашагал к их столику. Подошёл ближе — и его глаза округлились. — Ито-сан?! Вы вместе? Оу... Я, кажется, вам помешал. Извините, ребята! — Сота хитро и понимающе ухмыльнулся.

— Нет-нет, всё нормально! — Харуто моментально вспыхнул до корней волос и замахал руками. — Мы это... мы просто... а-а...

— Да ладно, Харуто, я всё понял, можешь не оправдываться, — подмигнул Сота.

— Да нет же, ты всё не так понял!..

Сота заговорщически наклонился и шепнул на ухо Харуто: — Я знал, что ты не безнадёжен. Так держать!

Харуто лишь набрал в рот воздуха, чтобы возмутиться, но друг уже выпрямился как ни в чём не бывало.

— А, кстати, знакомьтесь! — Сота плавно перевёл тему, приобняв свою спутницу за плечи. — Это Юми Кавасаки, моя девушка. Давно хотел вас познакомить, да всё времени не было.

— Приятно познакомиться, я Харуто Танака.

— А я Хана Ито. Рада знакомству, Кавасаки-сан, — вежливо улыбнулась Хана. А затем, проявив свою привычную открытость, добавила: — Раз уж мы все здесь встретились, может, пойдём погуляем вместе?

— О, давайте! — весело отозвалась Юми.

— Отличная идея! — воскликнул Сота, в чьих глазах загорелся привычный азарт. — Тогда я покажу вам одно просто отпадное место тут неподалёку. Полетели!

Вчетвером они отправились бродить по вечернему городу. Время пролетело незаметно. Ребята много смеялись, болтали обо всём на свете и дурачились, так что Харуто даже сам не заметил, как влился в общую компанию. На часах было уже 22:00, когда Сота остановился на перекрёстке.

— Ладно, народ, уже поздно, нам пора. Мне ещё нужно проводить Юми до дома, — сказал он.

— Да, конечно. Нам тоже пора идти. Спасибо вам за классный вечер! — искренне поблагодарила Хана.

Попрощавшись, они разошлись в разные стороны.

Дорога к дому Ханы выдалась на удивление уютной и спокойной. На город опустилась прохладная ночная тишина. Они неторопливо разговаривали на самые разные темы, и Харуто ловил себя на мысли, что их отношения незаметно перерастают во что-то гораздо большее. Доверие между ними крепло с каждой минутой.

— Спасибо, что проводил, Харуто-кун, — мягко сказала Хана, остановившись у своих ворот. — Пока, увидимся завтра в школе!

— До завтра, Хана-сан.

Попрощавшись, Харуто направился к своему дому. Все его мысли занимал этот вечер — её смех, её испуганный взгляд в кинотеатре и то, как тепло она улыбалась ему в пекарне.

Но стоило ему переступить порог собственной комнаты, как атмосфера мгновенно изменилась. Харуто сел за стол, достал из рюкзака тяжёлый чёрный альбом и перевернул страницу на нужную дату.

Проклятый рисунок.

— Силуэт уже стал идеальным, — тихо пробормотал Харуто, вглядываясь в чернильные линии. — Девушка... Кажется, она стоит на какой-то крыше. Но из-за смазанного фона совершенно непонятно, что это за здание... Ладно. Завтра четверг. Сразу после школы я отправлюсь на поиски этого места.

Глава 12: Фальшивая улыбка

7:00. Оглушительно прозвучал будильник. Утро четверга.

Харуто как всегда неохотно поднялся с кровати и поплёлся умываться. Смыв остатки сна прохладной водой, он надел школьную форму и прошёл на кухню, где уже приятно пахло завтраком.

— Доброе утро, — негромко поздоровался Харуто.

— Доброе утро, сынок, — в один голос ответили отец и мать.

Мама внимательно вгляделась в его лицо, отставляя в сторону чашку.

— Харуто, в последнее время ты выглядишь слегка измотанным. Что-то случилось в школе?

— Да нет, всё нормально, — Харуто отвёл взгляд, утыкаясь в тарелку. — Просто темы сейчас сложные проходим, вот и устаю немного.

Быстро доев свой завтрак, Харуто попрощался с родителями и вышел на улицу.

По дороге в школу все его мысли были заняты грядущей субботой. .

«Вернуться назад в прошлое... А вдруг я застряну там? Вдруг временной поток действительно разорвётся, и я больше никогда... никогда не смогу увидеть родителей, Соту и... Хану?» От этой мысли сердце болезненно сжалось. Харуто поймал себя на том, что за последние дни его жизнь, прежде серая и предсказуемая, наполнилась совершенно новыми красками. Ему впервые было что терять, и он отчаянно не хотел этих перемен. Но одновременно с этим перед глазами вставали мрачные чернильные контуры проклятого альбома. Пока этот артефакт существует, счётчик смертей не остановится. И в любой момент на месте очередной безликой жертвы может оказаться Сота, его родители или... Хана. Выбора не было.

Дойдя до школы, Харуто миновал главный вход. Стоило ему подойти к своему шкафчику для обуви, как он заметил Хану. Сделав глубокий вдох, он сделал шаг навстречу.

— П-привет, Хана-сан, — тихо произнёс он.

— Привет, Харуто-кун! — намеренно громко, во весь голос отозвалась она.

Несколько школьников, стоявших неподалёку у своих шкафчиков, тут же обернулись в их сторону и зашептались.

— Хана-сан, зачем так громко?.. — запаниковал Харуто, поспешно меняя обувь и пытаясь спрятать лицо. — Теперь все вокруг будут обсуждать, почему это мы вдруг обращаемся друг к другу по именам!

— Да и пусть обсуждают! Ну и что? Мы же друзья, Харуто-кун, — Хана лучезарно улыбнулась, ничуть не смутившись.

Они вместе направились по коридору в сторону класса, провожаемые любопытными взглядами.

— Слушай, как думаешь, между ними что-то есть? — донёсся до Харуто приглушённый шёпот чьих-то одноклассников.

Добравшись до кабинета, они заняли свои места и замерли в ожидании начала урока, погружённые каждый в свои мысли.

На школьных часах было уже 17:30. Последний урок наконец закончился. Харуто вышел из опустевшего класса и быстрым шагом направился к шкафчикам. Переобувшись, он покинул школьный двор и почти бегом направился в сторону их секретного переулка.

Оказавшись в уединении между кирпичными стенами, Харуто судорожно расстегнул рюкзак, достал тяжёлый альбом и раскрыл его на нужной странице.

— Так, девушка стоит на крыше... А на фоне уже начали чётко проступать контуры других зданий, — пробормотал Харуто, анализируя штрихи. — Похоже, я знаю этот район. Нужно проверить пару мест.

— Харуто-кун.

Он резко обернулся. В начале переулка, тяжело дыша, стояла Хана. Она медленно подошла ближе, заглядывая в раскрытый альбом.

— Ты собираешься искать следующее место прямо сейчас? — тихо спросила она.

— Да... Хочу проверить пару высоток сегодня, а остальные — завтра, — кивнул Харуто.

— Харуто-кун... — Хана замялась, её голос дрогнул. — Ты... ты уверен, что действительно хочешь отправиться в прошлое? Вдруг ты... не... не сможешь вернуться назад?

— Я тоже сегодня весь день думал об этом, — Харуто опустил голову, глядя на зловещий рисунок. — Не знаю. Но если это единственный способ уничтожить альбом и спасти тебя... я обязан попробовать.

Он аккуратно убрал альбом обратно в рюкзак и застёрнул молнию.

— Ладно, я пойду. Нужно успеть до темноты. Если что-то найду, я сразу напишу тебе, Хана-сан.

Харуто развернулся и быстрым шагом направился в сторону центральных кварталов.

Хана осталась стоять одна в пустом переулке. Она медленно прижала ладонь к груди, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного, щемящего чувства.

— Это чувство... — прошептала она в пустоту.

Выйдя из переулка, Хана побрела домой. Настоящая реальность настигла её, стоило только переступить порог родного дома. Сняв обувь в пустой прихожей, она на ватных ногах поднялась на второй этаж и зашла в свою комнату.

Хана обессиленно опустилась на край кровати. Сердце разрывалось от невыносимой боли, возвращая её в тот кошмарный день, когда не стало мамы. Хана закрыла лицо руками, и слёзы сами хлынули из глаз.

— Почему?.. Почему ты, мама? Почему этот проклятый альбом?! — сквозь рыдания тихо зашептала она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Зачем... зачем я вообще достала его тогда?.. За что нам всё это? Что мама сделала плохого, за что ей такой конец?!

Эмоции, которые она так долго сдерживала, прорывались наружу удушливой волной. Насколько бы сильно Хана ни пыталась казаться весёлой, беззаботной и сильной в школе рядом с друзьями, здесь, в четырёх стенах, её настоящая боль вырывалась на свободу.

— Я больше не хочу никого терять... — всхлипнула она, вытирая слёзы рукавом кофты. — И Харуто-куна тоже. Он... он ведь такой хороший. Постоянно поддерживает меня... Харуто-кун, ты вовсе не трус и не задрот. Ты самый смелый из всех, кого я когда-либо встречала в своей жизни... И я... я лю...

— Ханочка, я дома! — снизу донёсся громкий голос отца, прервавший её на полуслове. — Я в магазин заскакивал, купил продуктов. Хочу приготовить что-нибудь вкусное, ты будешь?

На кухне послышался шелест пакетов.

Хана судорожно вздохнула, наскоро вытерла мокрые щёки рукавом и попыталась придать голосу ровный тон:

— Привет, пап! Да, сейчас спущусь, давай я приготовлю ужин?

Спустившись на кухню, она увидела отца, который аккуратно выкладывал продукты на стол. Мужчина обернулся и внимательно присмотрелся к дочери, слегка прищурив глаза.

— Ханочка... ты что, плакала? Что-то случилось в школе? Кто-то тебя обидел?

— Нет, пап, всё хорошо, — Хана выдавила слабую улыбку и опустила глаза. — Просто я... опять вспоминала маму.

Отец тяжело вздохнул, и его лицо мгновенно осунулось. Он подошёл ближе и мягко положил руку ей на плечо.

— Я тоже постоянно о ней думаю... До сих пор сложно поверить, что её больше нет. Я всё ещё пытаюсь убедить себя, будто это просто затянувшийся кошмарный сон, который вот-вот закончится. Но... Ханочка, мы должны жить дальше. Ты должна жить дальше ради неё. Мама больше всего на свете хотела, чтобы ты успешно окончила учебу и нашла человека, который будет оберегать тебя и останется с тобой до самого конца. Она никуда не ушла. Она всегда будет здесь, в наших сердцах... Всегда.

Глава 13: Какова цена человеческой жизни?

Харуто добрался до первого предполагаемого адреса.

— Нужно как-то узнать, та ли это крыша... — пробормотал он, задирая голову.

Он обошел здание кругом, но задача оказалась не из легких. Забраться наверх этого жилого комплекса легально было невозможно. Наружных лестниц или пожарных выходов не наблюдалось, а двери подъездов были наглухо заперты.

— Сюда просто не пролезть без ключа, — констатировал Харуто. — Придется проверять второе место.

Он поспешил дальше, но и у следующей высотки его ждало разочарование. Осмотрев фасад со всех сторон, Харуто не нашел ни единой лазейки. Раздраженно выдохнув, он скинул рюкзак, достал альбом и раскрыл его прямо под светом уличного фонаря.

— Может, это не обычная жилая многоэтажка, а общественная смотровая площадка? Но горизонт низкий, значит, само здание не выше десяти этажей. Стоп. Сорариум?

В памяти всплыла площадка «Сорариум», расположенная в самом сердце центрального Токио. Харуто закинул рюкзак на плечо и побежал к станции метро.

В 20:35 он уже переступил порог нужного здания. Поднявшись на последний, седьмой этаж, Харуто оказался в небольшом искусственном саду под открытым небом. На удивление, в этот поздний час посетителей здесь почти не было. Харуто быстрым шагом подошел к перилам ограждения и сравнил открывшийся вид с рисунком в альбоме.

Его сердце пропустило удар.

— Верно... Да, это сто процентов оно.

Харуто дрожащим пальцем провел по плотной бумаге, сверяя штрихи:

— На переднем плане этот бизнес-центр, чуть левее — старая пятиэтажка, а вот здесь — недостроенные высотки, которые на рисунке недорисованные... Все сходится. Значит, в воскресенье трагедия развернется именно здесь. Нужно предотвратить её любой ценой.

Харуто торопливо вытащил мобильный телефон и набрал сообщение Хане:

«Хана-сан, я нашел это место. Это смотровая площадка Сорариум».

Ответ пришел практически мгновенно:

«Харуто-кун, я знала, что у тебя все получится! Ты огромный молодец!»

От этой короткой похвалы щеки Харуто обожгло легким румянцем. Смутившись, он быстро напечатал:

«В воскресенье мне нужно, чтобы ты пришла сюда».

«Хорошо, Харуто-кун. Но как мне узнать точное время?» — поинтересовалась Хана.

«В субботу я проверю рисунок еще раз. Пока на нем не разобрать погоду — это может быть как раннее утро, так и поздний вечер.»

Выключив экран, Харуто спрятал телефон в карман брюк и посмотрел на ночной город.

— Я очень надеюсь, что в этот раз всё получится, — тихо прошептал он в пустоту.

В 22:21 поезд доставил Харуто на его станцию. Выйдя из вагона, Харуто побрел в сторону дома. Прохладный ночной воздух не приносил облегчения — в его голову мертвой хваткой вцепилась страшная мысль: «Что, если я застряну в прошлом или вовсе исчезну из временного потока? Остановится ли тогд альбом, если его текущего владельца больше не будет в этом потоке?» Этот липкий страх преследовал его до самого порога.

Харуто тихо приоткрыл входную дверь, снял обувь и на цыпочках прокрался в свою комнату. Родители уже давно спали, и он не хотел их тревожить. Не зажигая свет, Харуто устало опустился на стул и откинул голову назад, невидящим взглядом уставившись в потолок.

— Если я не вернусь... что тогда будет с Ханой-сан?

Вдруг Харуто резко замер. Его зрачки судорожно расширились, а по спине пробежал ледяной пот. Перевернув в голове правила, оставленные дядей Макото, он похолодел. Харуто буквально подорвался со стула, подлетел к столу и дрожащими руками достал альбом из рюкзака. Лихорадочно перевернув страницу, он уставился на чернильный силуэт.

— Стоп... Нет-нет-нет, а что если... если на рисунке изображена сама Хана-сан? По записям дяди, после того как альбом сменяет хозяина, предыдущий владелец обречен умереть от остановки сердца. Если она придет на эту крышу в воскресенье, и окажется, что жертва — это она...

Харуто сжал волосы руками, чувствуя, как его охватывает паника.

— Что же делать?.. Волосы. На рисунке прическа не совсем похожа на ту, что обычно носит Хана. Но что, если в воскресенье она просто решит заплестись по-другому? Если у нее случится приступ на этой пустой смотровой площадке…

Харуто оказался в глухом тупике. Если этот набросок предназначен для Ханы, то даже если она закроется дома, смерть все равно настигнет её — точно так же, как это произошло с её матерью. Неизбежность душила.

С этой невыносимой мыслью Харуто так и не смог сомкнуть глаз. Он ворочался на влажной от пота подушке до самого утра, выстраивая и тут же отбрасывая десятки планов спасения, но так ничего и не придумал.

В 7:00 безжалостно зазвонил будильник. Харуто поднялся с кровати свинцовым тяжелым усилием. Лицо в зеркале ванной напоминало выжатый лимон, под глазами залегли глубокие тени. На автопилоте натянув школьную форму, он зашел на кухню.

— Доброе утро... — хрипло выдавил Харуто.

Мама, наливавшая чай, тревожно обернулась и всплеснула руками:

— Доброе утро, Харуто... Боже, ты вообще спал сегодня? На тебе же лица нет!

— Я... я просто не выспался. Засиделся допоздна, разбирался со сложной темой по математике.

— Харуто, нельзя так себя истязать в твоем возрасте, — обеспокоенно покачала головой мать, ставя перед ним тарелку. — Если не успеваешь — отложи на завтра. Тебе нужно высыпаться, иначе заболеешь.

— Хорошо, мама, — тихо ответил он.

Кое-как проглотив завтрак, Харуто вышел из дома. Тяжелые мысли продолжали давить на сознание.

В школе он на автомате сменил обувь у шкафчиков и поплелся в класс. Уроки тянулись невыносимо долго, превращаясь в сплошной серый шум. Харуто то и дело проваливался в тяжелую полудрему, роняя голову.

— Танака, не спать на уроке! — строго прикрикнула учительница, заставив его вздрогнуть.

— Извините... — пробормотал Харуто, поправляя съехавшие очки.

В 12:00 наконец раздался спасительный звонок на обеденный перерыв. Харуто, взяв свой бенто, покинул душный класс и направился к лестнице на задний двор школы. Ему жизненно необходимо было побыть в абсолютном одиночестве, чтобы привести мысли в порядок.

Он устроился на бетонных ступеньках, открыл коробочку с обедом и вяло подцепил палочками рис. Не прошло и пяти минут, как тяжелая металлическая дверь за его спиной тихо скрипнула. Харуто обернулся. На пороге стояла Хана.

— Привет, Харуто-кун. Почему ты прячешься здесь? — мягко спросила она, подходя ближе.

— Сегодня я... просто хотел пообедать один, — негромко, стараясь не смотреть ей в лицо, ответил Харуто.

— А... — Хана заметно растерялась, её улыбка на миг угасла. — Ну... хорошо. Тогда я пойду, не буду тебе мешать.

Она уже развернулась, чтобы уйти, но Харуто резко окликнул её:

— Хана-сан, подожди! Мне нужно кое-что сказать тебе.

Хана остановилась, выжидающе глядя на него. Харуто сглотнул вставший в горле ком и заговорил, сжимая палочки для еды до белизны в костяшках:

— Насчет того рисунка на крыше... Если правила из дневника твоего дяди верны, то... на этой странице можешь быть изображена ты сама. И если ты придешь туда в воскресенье, это может стать концом. Но самое страшное, что даже если ты останешься дома, проклятие все равно заберет твою жизнь. Этого не избежать...

Хана внимательно выслушала его. Страх на мгновение отразился в её глазах, но она сделала глубокий вдох и сделала шаг к нему.

— Харуто-кун. Знаешь… я ужасно боюсь смерти… Смерть — это неизвестность… От одной только мысли о том, что я могу умереть, у меня уже трясутся коленки. Но я верю в то, что ты успеешь остановить его до того, как это произойдёт.

Она подошла еще ближе, заглядывая в его уставшие глаза:

— Я буду ждать тебя, Харуто-кун.

Харуто замер, пораженный её непоколебимой верой в него — в парня, которого все считали бесполезным тихоней.

— Хана-сан... Я вернусь. Обещаю тебе, — твердо, без тени сомнения произнес он.

Хана, как и всегда, тепло и лучезарно улыбнулась ему на прощание, после чего скрылась за дверью школы.

Харуто сжал палочки ещё сильнее, но через мгновение расслабил пальцы.

— «Мир невероятно жесток и несправедлив… Будто кто-то сверху смотрит на всё это и смеётся с того, как маленькие жалкие люди пытаются спастись от странной вещи, что убивает их… Неужели ценность жизни настолько мала, что её можно забрать всего лишь одним рисунком? Нет… так не должно быть. Хоть я и слаб, но я не должен допустить, чтобы это проклятие когда-то забрало жизни моих близких… То, что я смог выжить, значит только одно: я должен остановить этот альбом. Кроме меня, этого никто не сделает…»

Глава 14: Нити времени

Суббота, 7:00. Оглушительный звук будильника разрезал утреннюю тишину. Харуто резко открыл глаза и сел на кровати.

«Сегодня тот самый день... День, когда я уничтожу этот альбом».

Он поднялся и поплёлся в ванную. Чистя зубы и глядя на своё бледное отражение, Харуто снова и снова прокручивал в голове вчерашние слова Ханы: «Харуто-кун, я абсолютно, всем сердцем верю в тебя». Это воспоминание приятно согревало изнутри, вытесняя липкий ночной страх.

Умывшись, Харуто прошёл на кухню. Родители ещё крепко спали — сегодня у них был долгожданный выходной. Постаравшись не шуметь посудой, он достал из холодильника пару яиц, нашёл в контейнере вчерашний рис и на скорую руку приготовил себе простой сытный омлет.

После завтрака Харуто вернулся в комнату и подошёл к шкафу. Сегодня он сознательно не хотел надевать привычные вещи. «Кто знает, вдруг у меня больше никогда не будет возможности одеться так, как я хочу?» — промелькнула мрачная мысль. Он достал со дна полки лёгкие стильные джинсы и новую футболку. Для Харуто, который привык круглыми годами ходить либо в строгой школьной форме, либо в застиранных домашних трениках, это было совершенно нетипично. Но сегодня он чувствовал, что меняется сама его жизнь.

Выйдя на улицу, он бросил взгляд на наручные часы — 8:43. Харуто вытащил телефон и написал Хане:

«Хана-сан, доброе утро. Я уже вышел. Пойду пешком, хочется немного пройтись и проветрить голову».

Ответ пришёл почти мгновенно, будто она сидела и ждала его сообщения:

«Доброе утро, Харуто-кун! О, здорово. А может... давай встретимся по дороге и пойдём вместе? (^_~)»

Харуто замялся, но быстро набрал:

«Хорошо. Тогда давай пересечёмся возле станции Косигая?»

«Отлично, до встречи! ＼(＾▽＾)／» — тут же прилетело в ответ.

Закрыв чат, Харуто на секунду замер, а затем открыл переписку с Сотой.

«Сота, привет. У меня к тебе небольшая просьба. Мне нужно уехать кое-куда. Если мои родители вдруг будут тебе звонить, сможешь сказать, что я торчу у тебя дома?»

Лучший друг отозвался буквально через пару минут:

«Привет, Харуто! Да без проблем, прикрою. Но если не секрет, куда это ты намылился? Небось, с Ито-сан на тайное свидание? (͡° ͜ʖ ͡°)»

Харуто раздражённо вздохнул и быстро застучал пальцами по экрану:

«Не могу сказать. И хватит уже этих шуточек, у меня с Ито-сан ничего такого нет!» Харуто сделал паузу, глядя на экран, и его сердце тоскливо сжалось. Он удалил пару смайликов и отправил следующее сообщение:

«Если что... ты был отличным другом, Сота. Спасибо тебе за всё».

Экран тут же замигал от входящего текста. Сота явно запаниковал:

«Эй, Харуто, ты чего?! Ты что, умирать там собрался?! Что за прощальные речи?»

«Да нет, ты чего, всё в порядке, — попытался сгладить углы Харуто. — Просто решил написать «спасибо». Всё правда хорошо».

«Ну ты и придурок, не пугай меня так больше!» — ответил Сота.

«Хорошо», — напечатал Харуто и спрятал телефон в карман.

В глубине души он прекрасно понимал, что этот прыжок во времени — билет в один конец со слишком высокими рисками. Именно поэтому перед выходом он аккуратно спрятал в выдвижном ящике стола две короткие прощальные записки: одну — для родителей, вторую — для Соты. На всякий случай.

Добравшись до станции Косигая, Харуто остановился у входа и осмотрелся. На часах было 9:02. Ханы ещё не было видно. Но буквально через пару минут из-за угла размашистым шагом вышла девушка. Харуто направился ей навстречу и замер.

— Ещё раз доброе утро, Харуто-кун! — весело поздоровалась Хана.

В этот день она была особенно, завораживающе красивой. Свободная одежда, распущенные волосы, мягкий весенний ветер — Харуто почувствовал, как сердце предательски пропустило удар.

— П-привет, Хана-сан, — неуверенно буркнул он, поспешно отводя взгляд, чтобы не выдать своего смущения. — Ну что... пойдём?

— Пошли!

Они неспешно направились в сторону дома Акиры. Какое-то время подростки шли молча, наслаждаясь утренней прохладой, но затем Хана тихо спросила:

— Харуто-кун... почему ты согласился на это безумное предложение Акиры? Без лишних сомнений, без споров... Почему?

— Я... — Харуто на секунду задумался, подбирая слова. — Я просто хочу, чтобы этот кошмар наконец закончился. Я не хочу, чтобы люди продолжали умирать. Уверен, среди тех, кого забрал альбом, было много хороших, добрых людей... Им просто не повезло.

Повисла короткая, тяжёлая пауза. Харуто сглотнул ком в горле и добавил:

— И ещё... Твой дядя Макото. Он ведь тоже отчаянно хотел, чтобы эти смерти остановился. Он отдал свою жизнь ради этого. Мы не имеем права обесценивать его жертву. Нужно уничтожить этот альбом навсегда.

Хана повернула голову, пристально глядя на его профиль, и в её мыслях пронеслось тёплой волной: «И всё-таки... ты удивительный человек, Харуто-кун».

Добравшись до дома Акиры Судзуки, они нажали на кнопку звонка. Спустя пару секунд замок щёлкнул, и дверь открылась.

— Привет, Акира! — улыбнулась Хана.

— Привет, Ханочка. Привет, Танака-кун. Заходите быстрее.

— Да, здравствуй, Судзуки-сан, — вежливо кивнул Харуто.

Они разулись в прихожей и прошли в уже знакомую комнату, до потолка забитую странными книгами и картами. Хана огляделась по сторонам, заметив непривычную тишину в доме:

— Акира, а где твои родители?

— А, они уехали в отпуск на побережье, — беззаботно отмахнулась она, закрывая плотную дверь комнаты на защёлку. — Так что ближайшие пару недель я здесь совершенно одна. Ладно, к делу. Садитесь на пол.

Харуто и Хана послушно опустились на мягкий татами друг напротив друга. Акира подошла к столу, взяла несколько исписанных странными символами листов и повернулась к Харуто. Её взгляд стал непривычно серьёзным, почти стальным.

— Танака-кун... Спрошу в последний раз. Ты точно готов к этому?

Харуто сделал глубокий вдох, мысленно прощаясь с сегодняшним днём.

— Да. Я готов.

— Тогда сядь ровно, выпрями спину и закрой глаза. Что бы ты ни услышал — не открывай их, пока я не скажу, — скомандовала Акира.

Харуто беспрекословно подчинился. Акира зашуршала бумагой, и по комнате разнёсся её тихий, монотонный, неразборчивый шёпот, похожий на шелест сухих листьев.

На долю секунды Харуто почувствовал себя полным идиотом, сидящим посреди комнаты с закрытыми глазами под бормотание одноклассницы. Но, черт возьми, после знакомства с проклятым альбомом весь этот мир уже давно перестал быть обыденным. Он превратился в какую-то мрачную, ломающую сознание сказку.

Спустя несколько минут шёпот Акиры будто начал отдаляться. Харуто почувствовал, как его тело наливается свинцовой тяжестью. Сознание окутал плотный, непреодолимый туман, и парня с дикой силой потянуло в сон. Сопротивляться было невозможно. На секунду наступила абсолютная, звенящая темнота...

...а в следующее мгновение Харуто резко открыл глаза.

Он судорожно вдохнул воздух, но вокруг не было запаха благовоний из комнаты Акиры. Харуто стоял посреди бескрайнего, пугающего пространства. Вокруг не было ни стен, ни пола, ни потолка — лишь бескрайняя серая дымка, уходящая в бесконечность, будто он очутился высоко на облаках, далеко за пределами человеческого мира.

— Где... где это я? — вырвалось у него. Голос прозвучал глухо, без эха.

Харуто неуверенно сделал шаг вперёд. В тот же миг из пустоты по бокам от него начали соткаться тонкие, светящиеся серебристые нити. С каждым его шагом их становилось всё больше — они переплетались, закручивались в причудливые спирали и пронзали пространство.

Поддавшись любопытству, Харуто протянул руку и аккуратно коснулся пальцем одной из нитей.

В ту же секунду его сознание будто пробил мощнейший разряд тока. Голова взорвалась дикой болью, пространство вокруг смазалось, закружившись в безумном калейдоскопе, и Харуто рухнул на колени. Когда зрение вернулось, он понял, что стоит уже в совершенно другом месте — мрачном, незнакомом помещении, где никогда в жизни не бывал.

— Что это за нити?! Как я здесь оказался?! — панически закричал он, тяжело дыша.

— Это нити времени, — прохладный, спокойный мужской голос эхом разнёсся из пустоты.

— КТО ЗДЕСЬ?! — Харуто резко обернулся, его сердце забилось в горле, а кулаки судорожно сжались.

В нескольких метрах от него, прямо из тумана, медленно соткался силуэт молодого человека. На вид ему было около восемнадцати или двадцати лет. Короткие волосы, уверенный взгляд и странная, пугающая аура спокойствия.

— Ты кто такой?! — выкрикнул Харуто, отступая на шаг назад.

Неизвестный ничего не ответил. Он лишь молча, не торопясь, начал подходить к Харуто ближе.

— Не подходи! Я сказал, стой где стоишь! — Харуто выставил руки вперёд, судорожно просчитывая варианты побега, которых в этом пустом пространстве попросту не было.

Мужчина остановился в паре шагов и внимательно посмотрел на него.

— Тебя зовут Харуто, верно? — негромко спросил незнакомец. — Ты ведь здесь из-за того проклятого альбома?

Прежде чем Харуто успел хоть что-то ответить, мужчина небрежно тыкнул пальцем в пустоту. Пространство перед ними зарябило, и из воздуха соткалось небольшое, но чёткое голографическое изображение: тот самый чёрный альбом мирно лежал на деревянном столе.

У Харуто перехватило дыхание.

— Откуда... откуда ты знаешь про альбом? Кто ты вообще такой?! — его мысли окончательно запутались. Ему не хватало вводных данных, чтобы осмыслить происходящее.

Мужчина слегка наклонил голову и спокойно произнёс:

— Меня зовут Даичи Ямагути. И я здесь для того, чтобы помочь тебе.

Харуто с явным недоверием, страхом и закипающей злостью посмотрел на внезапного гостя.

— Помочь мне? С чего вдруг я вообще должен верить первому встречному в этом сумасшедшем месте?! — сорвался на крик Харуто.

Даичи Ямагути едва заметно улыбнулся — этой странной, понимающей улыбкой человека, который знает финал этой истории.

— Потому что мы с тобой связаны, Харуто. Гораздо сильнее, чем ты думаешь. Я помогу тебе изменить прошлое... а ты поможешь мне.

Глава 15: Проклятие

Харуто с явным подозрением и опаской смотрел на Даичи. В его голове, привыкшей всё подвергать строгому анализу, со свистом проносились чужеродные мысли: «Может, он прав? А что, если он специально явился сюда, чтобы запутать меня, сбить с толку и помешать?»

— И как же, по-твоему, мы с тобой связаны? — набычившись, спросил Харуто, не делая попыток приблизиться.

— Ну как же, — Даичи спокойно развёл руками, и его голос прозвучал удивительно мягко. — Ты хочешь остановить этот бесконечный конвейер смертей и остановить альбом. И я хочу ровно того же — уничтожить его раз и навсегда.

— То есть... тебе тоже нужно его уничтожить? — Харуто прищурился, уловив ключевое слово. — Ты был одним из его прошлых владельцев?

— Верно. Я был самым первым владельцем этого альбома, — ответил Даичи.

«Первый владелец? — Харуто мысленно зацепился за это утверждение, лихорадочно подсчитывая даты. — Это сколько же ему лет? На вид парню от силы двадцать. Но если дядя Макото наткнулся на этот альбом около двадцати лет назад, и до него вещью уже владел бог весть кто, то как этот человек напротив может быть самым первым?»

— Я тебе не верю, — твёрдо отрезал Харуто, качнув головой. — Если ты действительно первый хозяин, то сколько, по-твоему, тебе лет?

— Харуто, мне уже далеко за триста, — без тени улыбки ответил Даичи. — Но моя физическая оболочка навсегда застряла в теле молодого парня.

«Больше трёхсот лет... Как такое вообще возможно? — Харуто почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Хотя, если трезво взглянуть на вещи, само это пространство с парящими светящимися струнами выглядит так, будто я провалился в какое-нибудь фэнтези-аниме».

— И как ты можешь это доказать? — с вызовом спросил школьник.

— Смотри, Харуто.

Даичи плавно протянул руку и аккуратно коснулся одной из серебристых нитей, лениво парящих в воздухе. В то же мгновение серая дымка вокруг них пошла рябью, пространство скрутилось спиралью, и реальность с грохотом поменялась. Они оказались посреди старой, тускло освещённой комнаты с грубо сбитой деревянной мебелью.

— Где это мы? — Харуто испуганно огляделся, инстинктивно втянув голову в плечи.

В этот момент скрипнула дверь, и в комнату вприпрыжку забежал маленький мальчик.

— Этот ребёнок — я. Здесь мне всего девять лет, — тихо произнёс взрослый Даичи, стоящий плечом к плечу с Харуто.

Маленький Даичи подбежал к своему скромному рабочему столу и бережно достал из ящика альбом для рисования в плотной тёмной обложке.

«Это же он... Тот самый альбом», — Харуто похолодел, узнав знакомые очертания.

— Сегодня я нарисую маму, папу и-и-и... и братика! Да! — весело пролепетал малыш, устраиваясь на стуле.

Маленький Даичи взял в кулак карандаши и увлечённо принялся усердно выводить на бумаге неровные линии.

— Он... он нас не видит? — шёпотом спросил Харуто, боясь потревожить мальчика.

— Нет. Для него и для всего этого времени мы — не более чем призраки, — глухо отозвался Даичи.

— Но как ты это делаешь? Как мы здесь очутились?

— Я же сказал: каждая нить в том пространстве — это нить времени, — Даичи грустно посмотрел на свою детскую копию. — Я видел через них, как твоя подруга Хана нашла этот альбом. И всех прошлых владельцев до неё я тоже видел... Я хочу показать тебе кое-что важное. Смотри внимательней.

— Во-о-от так... И вот тут ещё... Ой, нет, добавлю линию здесь... И да! Ура-а-а! Пойду покажу рисунок маме и папе! — радостно закричал маленький Даичи.

Он подскочил со стула и, бережно прижимая листок к груди, весело побежал в соседнюю комнату. Харуто и взрослый Даичи, словно бесплотные духи, последовали за ним.

— Мама, папа, смотрите, что я нарисовал! — мальчик подбежал к родителям, сидевшим у невысокого очага. — Вот это ты, мама, а это ты, папа. А вот здесь — братик!

— Молодец, Даичи, у тебя настоящий талант, — добродушно улыбнулся отец, ласково потрепав сына по взъерошенным волосам.

Мать, сидевшая рядом, мягко улыбнулась и нежно погладила свой заметно округлившийся, большой беременный живот:

— А может быть, у тебя скоро будет сестрёнка?

— Да-а-а?! — глаза мальчика загорелись восторгом. — Тогда я нарисую ей самые красивые длинные волосы! Точно такие же, как у тебя, мамочка!

Женщина притянула сына к себе, ласково гладя его по голове.

— Что с ними случилось? — Харуто почувствовал, как к горлу подступает тяжёлый ком.

— Смотри. Скоро ты всё увидишь сам, — бесстрастно отозвался Даичи, но его кулаки в карманах судорожно сжались.

— Сынок, уже очень поздно, пора ложиться в кроватку и спать, — мягко сказала мать.

— Ну, я совсем не хочу спать! — закапризничал малыш.

— Сон — это настоящее волшебство, Даичи, — подал голос отец, подмигнув сыну. — Он помогает детям расти сильными и большими. Ты ведь хочешь вырасти сильным и большим?

— Да-а-а! Я хочу стать таким же сильным и большим, как ты, папа!

— Тогда бегом в кровать, пора спать.

— Хорошо, пап.

Отец подхватил маленького Даичи на руки и унёс в детскую спальню. Харуто и взрослый Даичи послушно двинулись следом. Малыш забрался под лоскутное одеяло, преданно глядя на отца.

— Хочешь, я расскажу тебе сказку перед сном? — спросил мужчина, поправляя подушку.

— Да, да! Я хочу сказку про того самого сильного дядю, который спас всех жителей своей деревни! — захлопал в ладоши мальчик.

— Хорошо, тогда слушай... — отец присел на край кровати и начал неторопливо, убаюкивающим голосом рассказывать историю: — Жил-был на далёком севере один очень сильный и добрый парень. Звали его Артур. Он жил в маленькой деревушке, где было совсем мало жителей, и все они знали друг друга с самого детства. Но в один самый обычный день на деревню напал ужасный злой дракон. И Артур решил наказать чудовище, чтобы оно больше никогда не тревожило их мирный дом. Он взял свой верный меч и всего с одного удара сразил злого дракона. О его великом поступке потом писали во всех книжках и сказках, как о герое, который защитил свою деревню и спас всех людей...

Под тихий отцовский голос маленький Даичи постепенно обмяк и крепко уснул. Мужчина тепло улыбнулся, поправил одеяло и прошептал:

— Спокойной ночи, Даичи.

Он тихонько погасил свечу, вышел из комнаты и направился в спальню к жене.

— И... что будет дальше? — напряжённо спросил Харуто, чувствуя, как сгущается атмосфера.

— Смотри. Прямо сейчас, — спокойно ответил Даичи.

Прошло всего несколько минут. Внезапно из темноты коридора раздался оглушительный, резкий стук ломающейся входной двери. От этого грохота маленький Даичи мгновенно подорвался на кровати.

— А?.. Что произошло? — испуганно пробормотал ребёнок.

Следом раздался ещё один тяжелый удар и треск древесины.

— Опять?.. Что там такое происходит?

Мальчик сполз с кровати и на цыпочках, содрогаясь от страха, подкрался к двери своей комнаты. Он едва заметно приоткрыл её, испуганно всматриваясь в полумрак коридора. Главная дверь дома была выбита и перекошена. Из темноты доносился чужой грубый топот и зловещий скрежет.

Вдруг дверь родительской спальни резко распахнулась. Маленький Даичи в ужасе отпрянул назад, оставив лишь крохотную щель, к которой прильнул бледным лицом.

— А-а-ах вы!.. — из комнаты выскочил отец Даичи и со всей силы ударил одного из ворвавшихся в дом мужчин. — Кто вы такие, чёрт вас дери?! Что вам нужно?!

В ту же секунду второй неизвестный грабитель подло напрыгнул на отца сзади и наотмашь ударил его тяжёлым тупым предметом по затылку.

— А-А-А! Чёрт... Вы... — мужчина хрипло выдохнул и мешком рухнул на дощатый пол.

— Нет! Нет! Дорогой! — истошно закричала мать Даичи, бросаясь к мужу.

— Заткнись, курица! Пошла отсюда! — рявкнул первый нападавший и наотмашь, с размаху ударил женщину тыльной стороной кулака.

Несчастная упала, тяжело хрипя. Мерзавец подошёл к ней вплотную, грубо схватил за волосы и прорычал прямо в лицо:

— Ах ты овца... Живо говори, где золото?! Где все ваши сбережения?!

Бандит начал безжалостно, методично избивать беззащитную женщину. А маленький Даичи... маленький Даичи просто застыл на месте в своей комнате. Ужас сковал его тело, превратив кровь в лёд. Он не мог сделать ни шагу, не мог даже закричать — лишь с застывшей маской неописуемого кошмара на лице наблюдал через щель за тем, как избивают его мать.

Грабитель наносил удар за ударом, пока несчастная женщина окончательно не замолкла.

— Эй, слышишь, Таро... Походу, ты его пришил, — подал голос второй бандит, пнув неподвижное тело отца.

— Чё? — Таро недовольно обернулся, вытирая окровавленные руки о штаны. Он подошёл к телу мужчины, пощупал пульс и ругнулся: — Чёрт... Ладно, плевать. Нужно быстро забирать золото и валить отсюда, пока люди не нагрянули!

Они вихрем ворвались в спальню родителей, переворачивая всё вверх дном. Проходя мимо затихшей женщины, второй бандит процедил:

— Таро, ты и бабу эту прибил. Она же беременная была, дурила.

— Да хрен с ними обеими! Давай живее хватай добро и сматываемся!

В это время в своей тёмной спальне маленький Даичи, которого колотила крупная дрожь, на неслушающихся ногах дополз до стола. Он судорожно схватил свой альбом, забился под кровать и с безумным, искажённым от ярости и горя лицом принялся яростно, с хрустом ломая грифели, чертить на бумаге силуэты тех двоих. Слёзы градом лились из его глаз, а из горла вырывался глухой, страшный шёпот, похожий на проклятие:

— Вот... Вот вам! Вот! Умрите... Умрите... УМРИТЕ!!!

Услышав из детской странный, леденящий душу детский крик, бандиты переглянулись и бросились туда.

— УМРИТЕ-Е-Е-Е!!! — истошно взвыл мальчик из-под кровати.

— Ах ты чертов щенок! Да я тебе сейчас голову откручу!.. — заорал Таро, подбегая к кровати.

Но не успел он сделать и шага, как его лицо исказила судорога. Мужчина дико хрипнул, судорожно схватился обеими руками за грудь в области сердца и с грохотом повалился на пол, заходясь в смертельных конвульсиях.

— Таро?! — его приятель в ужасе отпрянул. — Что... Что ты с ним сделал, урод?!

Спустя пару мгновений точно так же, схватившись за сердце, на пол рухнул и второй грабитель. Их глаза остекленели.

Маленький Даичи медленно вылез из-под кровати, бросив альбом на пол. Шатаясь, он выбежал в коридор и упал на колени перед родителями:

— Мама! Папа! Проснитесь!

Но ни отец, ни мать больше не дышали. Мальчик уткнулся лицом в окровавленную одежду матери и горько, безутешно зарыдал на весь опустевший дом:

— Почему?.. За что?.. Мама... Папа...

Харуто стоял посреди этой страшной сцены прошлого, чувствуя, как его собственное сердце сжимается от невыносимой боли. Его буквально трясло.

— Ужас... Господи, это... это просто ужасно... — тихо выдавил он, отворачиваясь.

— Именно это событие и положило начало проклятию, — взрослый Даичи закрыл глаза, возвращая пространство назад в серую туманную пустоту с серебряными нитями. — Моя слепая детская ярость, подпитанная горем, буквально прокляла этот альбом. С тех пор проклятый альбом каждую неделю самостоятельно рисовал новый рисунок, убивая всё больше и больше невинных людей вокруг.

Даичи тяжело вздохнул, и его голос зазвучал ещё тише:

— Вскоре люди из нашей деревни узнали про этот альбом и про то, что его хозяин — я. Они испугались. Назвали меня демоном. Когда мне исполнилось двенадцать, они решили, что только моя смерть остановит этот кошмар... и они отравили меня. Но потом они открыли его, чтобы посмотреть на рисунки. И проклятие не остановилось. Оно продолжило свой ход.

— Получается... они использовали яд, чтобы убить тебя, но совершили роковую ошибку, открыв альбом сразу после твоей смерти? — Харуто начал лихорадочно выстраивать цепочку. — Слушай... А что насчёт правил этого альбома, которые мы нашли? Они правдивы?

— Абсолютно правдивы, — кивнул Даичи.

— Но... кто их тогда написал?

— Их написал сам альбом, — Даичи посмотрел на Харуто серьёзным взглядом. — он сам вывел эти правила на самой последней странице. Но один из последующих владельцев в панике вырвал этот лист и попытался спрятать, после чего страница бесследно затерялась.

Глава 16: Контракт с неизвестностью

«Если правила из дневника дяди Макото правдивы, Хана-сан прямо сейчас находится в смертельной опасности. Но как тогда остановить этот проклятый альбом? Стоит ли вообще верить существу передо мной?.. Я не знаю. Но выбора у меня всё равно нет».

— Хорошо. Я верю тебе, — спокойно произнёс Харуто, стараясь, чтобы его голос не дрожал, и открыто посмотрел Даичи прямо в глаза. — Как мы можем остановить альбом?

— За те триста лет, что я заперт в этом месте, я осознал лишь одно, — Даичи перевёл отрешённый взгляд в серую бесконечность. — Остановить проклятие, просто совершив самоубийство, невозможно. Я уже видел прошлых владельцев, которые обрывали свои жизни в надежде, что альбом закроется вместе с ними. Но нет. Это так не работает.

Даичи снова повернулся к Харуто, и в его глазах загорелся слабый огонёк надежды:

— Но есть один вариант. Я не уверен, что он сработает на все сто процентов, но здесь, в одиночестве, я слишком часто думал об этом. Мы можем попробовать встроить твою сущность во временную линию, чтобы ты смог напрямую взаимодействовать с окружением. Лично я не могу провернуть такой трюк с самим собой, но теперь здесь есть ты. Ты пришёл в это измерение по своей воле, живым, в отличие от меня.

— М-меня? — Харуто посмотрел на Даичи с нарастающим подозрением. Внутри поднялась волна паники. «Встроить меня в прошлое?.. А если я застряну в чужом времени и больше никогда не смогу вернуться назад?» — Я смогу выбраться оттуда? — прямо спросил он.

— Я не знаю, — честно ответил Даичи, опустив голову. — Но других вариантов у нас просто нет. Чтобы уничтожить альбом, нужно остановить меня прежнего в ту самую ночь.

— Но как?! — Харуто растерянно развёл руками. — Я обычный тощий школьник. Я не смогу избить тех двоих головорезов! Меня там просто убьют на месте.

— Силой тут не поможешь, — Даичи задумчиво уставился в пол. — Я думаю... можно попробовать зажать мне маленькому рот, спрятаться вместе под кроватью и тихо переждать, пока бандиты уйдут. В моей детской комнате не было ничего драгоценного. Грабители бы туда даже не заглянули, если бы я тогда не закричал от ужаса...

— Это слишком рискованно! — насупился Харуто. Лицо его оставалось серьёзным, но в расширенных карих зрачках читался страх.

— Харуто, — Даичи сделал шаг ближе. — Если ты переживаешь, что не сможешь вернуться в свой Токио... Скажу прямо: не факт, что ты вообще вернёшься отсюда. Я без понятия, как покинуть это измерение.

«Это да, но... — Харуто мысленно зацепился за эту фразу. — Каким бы безумным ни был этот риск, Судзуки-сан должна что-то придумать. Это ведь она перетащила моё сознание сюда с помощью своей методики, значит, она обязана найти способ вернуть меня обратно».

Харуто вздохнул, поправляя очки:

— Я понимаю. Но если я просто спрячусь с тобой под кроватью, этого может не хватить. Нужно всё тщательно рассчитать.

Харуто замолчал, погрузившись в мысли «Если задача — не дать маленькому Даичи увидеть убийство родителей и пробудить проклятие альбома, то прятаться в комнате, где за стеной происходит такое, — слабая стратегия. Ребёнок всё равно может запаниковать от звуков. А что, если действовать тоньше? Тихо открыть окно в детской и увести маленького Даичи на улицу. Преподнести ему всё это как секретную ночную игру перед сном, назваться старым другом его отца... Но для этого нужно материализоваться в комнате ровно в ту секунду, когда отец закроет за собой дверь, и моментально втереться в доверие к ребёнку».

— Слушай, — Харуто поднял голову. — А как именно ты собираешься пропихнуть меня сквозь ткань времени?

— Ах, да, точно, — Даичи слабо улыбнулся. — Как ты уже видел, я научился проецировать здесь очертания предметов. Путём долгих экспериментов я смог материализовать в одной из прошлых линий свой ботинок.

Харуто невольно опустил взгляд на его ноги. «Так вот почему он стоит передо мной только в одном ботинке...» — пронеслось в голове.

— Я сделал это так, — продолжил Даичи. — Находясь здесь в форме призрака, я создал плотную визуальную проекцию обуви прямо поверх того места в прошлом. И ботинок действительно материализовался там, в реальном мире! Я понял это, когда попытался поднять его отсюда, но моя призрачная рука просто прошла сквозь него. Метод работает. Но вот как он поведёт себя с живым человеком... я не проверял.

— Если ты сам не уверен, то это может быть билетом в один конец в абсолютное никуда, — нахмурился Харуто.

— Я знаю, Харуто. Но пойми, это наш последний и единственный шанс уничтожить альбом навсегда. Ответь мне, зачем ты вообще пришёл сюда? — Даичи в упор посмотрел на школьника.

— Я... я пришёл, чтобы остановить этот кошмар.

— И зачем это тебе?

— Потому что я не хочу, чтобы из-за этой чертовщины продолжали умирать невинные люди! — твёрдо выдохнул Харуто.

— И это вся причина? — Даичи недоверчиво прищурился. — Неужели только абстрактное желание спасти человечество заставило тебя прыгнуть в неизведанное измерение, о котором ты ничего не знал?

Харуто на секунду замялся. В памяти всплыли бетонные ступеньки на заднем дворе школы, прохладный ветер и её глаза.

— Ну... ещё я дал обещание одной девушке, — тихо, но уверенно произнёс Харуто. — Я пообещал Хане-сан, что спасу её жизнь, чего бы мне это ни стоило.

— Зачем давать такие обещания человеку, которого ты, по сути, едва знаешь?

— Потому что... — Харуто сжал кулаки, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Потому что никто и никогда не понимал меня так, как Сота и Хана. Для всего остального мира я — пустое место. Неуклюжий, серый задрот и трусливый тихоня, который вечно прячется за последней партой. Но они разглядели во мне кого-то большего. И ради них я готов.

Харуто сделал глубокий вдох, и его взгляд стал абсолютно стальным:

— Да, я ещё плохо знаю Хану-сан. Но я уверен, что на моём месте она поступила бы точно так же. И когда я вернусь... я обязательно узнаю её получше. Я хочу узнать, какие вещи ей нравятся, какую еду она любит, какую музыку слушает... Хочу услышать ещё сотни её весёлых историй из детства. Я хочу понять, как она видит этот мир. И я очень хочу стать таким же смелым и открытым, как она.

Даичи долго смотрел на раскрасневшегося от нахлынувших чувств школьника, а затем понимающе кивнул:

— Если ты будешь так уверен в себе, ты обязательно им станешь. На самом деле, Харуто, ты уже невероятно смелый парень, раз сумел перешагнуть через все свои страхи и прийти сюда. Остался всего один шаг. Последний.

— Хорошо. Давай попробуем твой метод, — Харуто решительно поправил очки. — Других вариантов всё равно нет, а тянуть время нельзя — в воскресенье будет еще обна жертва. Давай до мелочей обдумаем план моих действий в твоей комнате. Но прежде у меня есть к тебе один важный вопрос. Ты ведь наблюдал за всеми владельцами альбома из этого пространства?

— Да, за каждым, — подтвердил Даичи.

— Ответь мне: альбом убивает сердечным приступом исключительно своих прошлых владельцев?

— Да, по моим многолетним наблюдениям, альбом забирает так только тех, кто передал его другому.

— Тогда... — Харуто нахмурился, и его лицо побледнело от страшной догадки. — Как могла умереть от сердечного приступа мама Ханы? Кобаяси Макото передал альбом ей, но она уверяла, что никогда в жизни не открывала его, а сразу заперла на чердаке! Если она не была владельцем, почему альбом посчитал её частью контракта и убил?!

Даичи плавно поднял руку к парящим нитям:

— Спасибо, что напомнил, Харуто. Я как раз собирался показать тебе одну вещь... И поверь, этот кусок прошлого даст тебе самый точный ответ.

Глава 17: Проводник сквозь столетия

Как только Даичи прикоснулся к одной из парящих в воздухе серебристых нитей, серая дымка вокруг них пошла стремительной рябью. Пространство скрутилось, сжалось, и в мгновение ока реальность вокруг них радикально изменилась. Теперь они стояли в полумраке тесного, заваленного пыльными коробками помещения.

«Это же чердак дома Ханы-сан...» — Харуто ошарашенно огляделся по сторонам, узнавая знакомые очертания.

— Это чердак дома моей подруги, — Харуто повернулся к своему спутнику, недоумевая. — Но зачем мы здесь?

— Это и есть ответ на твой вопрос, Харуто, — тихо, но веско ответил Даичи.

В тот же момент снизу раздался резкий, глухой щелчок, чердачный люк медленно опустился, и по деревянным ступенькам зазвучали приближающиеся шаги. Кто-то уверенно поднимался наверх.

«Это же мать Ханы-сан...» — пронеслось в голове у Харуто.

Из люка показалась женщина. Она уверенно прошла прямо через Даичи и Харуто, совершенно их не заметив, словно они были лишь бесплотными призраками. Харуто затаил дыхание и проводил её напряжённым взглядом. Женщина целенаправленно прошла вглубь чердака, присела перед одной из старых коробок и начала что-то лихорадочно открывать.

Харуто инстинктивно сделал несколько шагов ближе, заглядывая ей через плечо.

«Что?! Это же альбом... Зачем она достала его?» — Харуто похолодел.

Женщина бережно положила тяжёлый блокнот на колени и перевернула плотную обложку.

— НЕТ! ЗАЧЕМ?! — нервно, во весь голос закричал Харуто, забыв, что она его не слышит. Он протянул руку, чтобы выхватить книгу, но его пальцы лишь рассекли воздух.

— Тот самый альбом... — едва слышно, с глубокой горечью прошептала женщина, глядя на пугающе детальные карандашные наброски. — Все эти люди... они умерли из-за него.

Она дрожащими пальцами принялась перелистывать страницы, пока не дошла до самого конца. Там, на последней странице, между плотными листами была вложена скрытая записка.

«Это же те самые правила альбома! — Харуто лихорадочно зацепился взглядом за исписанный клочок бумаги. — Но когда Хана нашла его, их там не было... Может, она просто потеряла эту записку позже?»

Женщина начала читать строки. С каждой секундой её лицо искажалось от нарастающего ужаса и отчаяния, а пальцы сжимали бумагу всё сильнее и сильнее. Как только она дошла до конца, в её глазах мелькнула безумная решимость. С резким хрустом она разорвала записку на мелкие клочки.

«Зачем? Зачем она это сделала?!» — Харуто схватился за голову, не веря своим глазам. Его разум отказывался принимать этот иррациональный поступок.

Женщина судорожно рассовала разорванные листы записки по карманам своего пальто, после чего захлопнула альбом и поспешно спрятал его обратно на дно коробки.

— Получается... мать моей подруги и была тем самым человеком, который уничтожил записку с правилами? — бесцветным голосом спросил Харуто, медленно поворачиваясь к Даичи.

— Верно, — подтвердил тот. — Ровно через месяц после этого твоя подруга случайно наткнётся на этот альбом на чердаке. А дальше ты уже всё знаешь сам.

— Теперь я понял... Вот почему она умерла от внезапного сердечного приступа. Но почему она так поступила? Её брат ведь ясно оставил наказ: спрятать альбом и никогда, ни при каких обстоятельствах не открывать его! Зачем она полезла туда? — Харуто бессильно закрыл глаза и опустил голову.

— План Кобаяси Макото был просчитан до мелочей, — Даичи горько усмехнулся. — Он искренне пожертвовал собой ради спасения других людей. Это было героическое решение, Харуто, но одновременно с этим — абсолютно идиотское. Даже такой радикальный шаг не смог остановить проклятие. Этот альбом невозможно сжечь, его не уничтожить физически в вашей временной линии.

Даичи снова прикоснулся к светящейся парящей нити, и пространство вокруг них мгновенно схлопнулось, возвращая их в изначальную серую туманную пустоту.

— Что ж, у нас осталось совсем мало времени, — Даичи серьёзно посмотрел на Харуто. — Если ты действительно намерен спасти свою подругу, нам стоит поторопиться. Я не знаю, какова разница во времени между этим подпространством и вашим реальным миром.

— Я ушёл в субботу утром, а дата на следующем рисунке альбома — воскресенье, — Харуто нахмурился, прикидывая в уме таймлайн. — По моим внутренним ощущениям, здесь прошло не больше пары часов.

— Время здесь коварно, Харуто. Оно может ощущаться как пара часов, а в вашем мире за этот срок могли пронестись дни. Я триста лет не видел солнца и не знаю, как именно здесь текут минуты. Каждая секунда промедления приближает воскресенье.

— Хорошо, — Харуто заставил себя отбросить лишние эмоции. — Тогда давай быстро обсудим план действий. Но у меня есть последний вопрос. После смерти матери Ханы прошло ровно восемь дней, прежде чем альбом закончил рисовать рисунок. Это случилось в воскресенье, пятого мая. Получается, на один день альбом почему-то опоздал? Ведь промежуток всегда был строго семь дней.

— Да, я тоже это заметил, — Даичи задумчиво прищурился. — Но точного ответа я тебе дать не могу. Сейчас проклятие всё равно нацелено на 7 день то есть воскресенье. Альбом просто пропустил тот день. Но это чертовски странно, раньше я подобного сбоя не наблюдал. Обычно, как только очередная жертва погибает, на чистой странице сразу же начинают проступать новые серые контуры. Но с другой стороны... Кому из прошлых владельцев удавалось хоть раз сломать предначертанную смерть, кроме тебя? Ты дестабилизировал систему.

— Я понял, — Харуто кивнул. — Тогда приступим к делу. Наш главный и единственный план — не допустить, чтобы маленький Даичи увидел кончину своих родителей и в ярости активировал проклятие альбома.

— Слушай меня внимательно, — Даичи подошёл к нему вплотную. — Как только я перемещу твоё сознание в ту ночь, ты окажешься в моей детской спальне. Ты должен сразу же подойти к кровати, разбудить меня маленького и чётко произнести: «Привет, Даичи. Я старый друг твоего отца. Сейчас мы поиграем в одну очень интересную секретную игру перед сном. Всё, что тебе нужно сделать, — это закрыть глазки и тихо-тихо идти за мной».

Даичи сделал паузу, всматриваясь в лицо Харуто:

— Если ребёнок начнёт сомневаться или испугается ночного незнакомца, скажи ему: «Не переживай. Чтобы ты не думал, будто я тебя обманываю, просто посмотри на это». И покажешь ему вот этот талисман.

С этими словами взрослый Даичи снял со своего запястья старый, потёртый ремешок, в центре которого была закреплена металлическая пластина со странными, резными иероглифами.

— Это наш семейный талисман от злых духов, который веками передавался из поколения в поколение. Такой был только у меня и у моих родителей. Отец часто рассказывал мне о нём в детстве и уверял, что подобной вещи нет больше ни у кого во всём мире. Маленький Даичи мгновенно узнает его и поймёт, что ты пришёл с миром.

Даичи протянул руку и вложил холодную реликвию в ладонь Харуто.

— Хорошо, — Харуто крепко сжал металл и аккуратно опустил талисман в глубокий карман своих новых джинсов.

— Дальше действуешь по обстоятельствам, — продолжил Даичи, чеканя каждое слово. — Ты должен незаметно вывести меня через открытое окно моей комнаты. Оказавшись на улице, двигайся прямо, пока не скроешься за деревьями. Там, посреди густого леса, ты упрёшься в вытоптанную тропу. Повернёшь направо и будешь идти без остановки, пока впереди не покажутся окраины деревни. Зайдя в селение, ищи самое большое здание с характерной вытянутой крышей как гассё-дзукури. Постучи в дверь и громко скажи человеку, который откроет: «Я от Хидэ». А затем добавь: «Нам нужна срочная помощь». Попроси, чтобы меня маленького сразу увели в безопасную дальнюю комнату, а самому старшему объясни, что на дом Хидэ напали грабители, и в качестве доказательства предъяви талисман.

— Как мне узнать этого человека? Как он выглядит? — быстро спросил Харуто, запоминая инструкции.

— У него очень приметная внешность. На лице, прямо под правым глазом, у него глубокий шрам от пореза, и полностью отсутствует половина левого уха. Этот человек — бывший солдат и самый верный, старый друг моего отца. Как только вы окажетесь в безопасности и мужчины уйдут на выручку, я попробую вытащить тебя назад. Точно так же, как пропихнул тебя туда.

— Я понял, — Харуто глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Риск запредельный. Но времени на раздумья больше нет. Давай приступать.

Даичи Ямагути молча кивнул и плавно вытянул руки к светящимся серебряным нитям времени. Пространство вокруг них на долю секунды подёрнулось дымкой, а затем перед глазами Харуто на мгновение проступили очертания старой деревянной комнаты.

— Всё. Мой отец только что вышел из детской спальни и закрыл дверь. Действуем, Харуто, — скомандовал Даичи.

Харуто стоял неподвижно, его лицо было мертвенно-бледным, а пальцы судорожно тряслись от накатившего страха. Никогда в жизни — ни под падающим панорамным стеклом, ни на ночных пустых мостах — он не сталкивался с таким парализующим, первобытным ужасом.

«Но у меня просто нет другого выхода, — мысленно приказал себе Харуто, заставляя колени выпрямиться. — Я обязан сделать это. Ради мамы и папы, ради Соты... и ради Ханы! Я сделаю всё, чтобы проклятый альбом никогда не смог коснуться их жизней!»

— Вот, Харуто, встань ровно на это место, и я начинаю, — Даичи указал на точку.

Харуто нервно зашагал вперёд, встал в обозначенный центр, изо всех сил сжал кулаки до белизны в костяшках и зажмурился.

— Давай! Начинай! — выдохнул он.

Даичи резко выставил руку вперёд, направляя ладонь на Харуто. Он начал лихорадочно концентрировать энергию подпространства, создавая плотную, нерушимую визуальную картинку: фигура Харуто стоит посреди тихой, погружённой в ночной сон комнаты трёхсотлетней давности.

В ту же секунду Харуто почувствовал резкий толчок в грудь и распахнул глаза.

«Получилось... Тёмная комната», — пронеслось в его мыслях.

Вокруг больше не было бесконечной серой дымки под небесами. Харуто физически стоял на твёрдом дощатом полу посреди глухой, погружённой в полумрак спальни. Воздух был сухим с легкой ноткой древесного дыма. Харуто быстро бросил короткий, цепкий взгляд в сторону деревянной кровати у стены, где под лоскутным одеялом мирно спал маленький девятилетний Даичи.

Сделав глубокий, бесшумный вдох, Харуто аккуратно переставил ногу и тихо, медленно двинулся в сторону спящего ребёнка. Время пошло на секунды.

Глава 18: Лавандовый привкус страха

Суббота, 11 мая.

В комнате Акиры Судзуки царил полумрак, разбавляемый лишь мягким свечением ламп. Харуто неподвижно сидел на стуле в самом центре комнаты. Его голова была безжизненно опущена, глаза закрыты, а дыхание оставалось ровным и глубоким. Харуто полностью погрузился в вызванный транс.

— Акира... с ним точно всё будет хорошо? — тихо спросила Хана, не сводя с Харуто тревожного, полного затаённого страха взгляда.

— Хана, честно? Я не знаю... — Акира устало потёрла переносицу. — Пока мы оставим его сознание там. Я начну выводить его из этого состояния только через несколько дней. Думаю, этого времени ему с запасом хватит в прошлом, чтобы сделать то, что он задумал.

Акира перевела взгляд на подругу и уверенно добавила, заметив, как та побледнела:

— Я выложусь на полную, Хана. Обещаю, я вытащу его из этого места.

— Спасибо... — Хана судорожно выдохнула, обнимая себя за плечи. — Завтра воскресенье. День, когда я узнаю, стану ли я следующей жертвой этого альбома.

— Ты?! — Акира резко обернулась, её стальной взгляд пронзил Хану насквозь. — Откуда такие мысли?

— Да... — Хана опустила голову, разглядывая узоры на татами. — У Харуто есть чёткое аналитическое предположение, что альбом нацелился на меня. Если верить записям моего дяди Макото, после того как проклятая вещь меняет хозяина, предыдущий владелец обречён умереть от внезапной остановки сердца.

— Это... чертовски серьёзное заявление, — Акира нахмурилась, и в её глазах впервые проступила настоящая, неприкрытая тревога.

— Харуто-кун ушёл туда ради меня, — прошептала Хана, и на её ресницах заблестели едва заметные слёзы. — Он хочет предотвратить само появление альбома. Только это может спасти мне жизнь.

Акииа молча подошла к подруге и мягко присела рядом на край дивана.

— Слушай, Хана... Я как-то не спрашивала тебя раньше. Ты ведь знала этого Танаку до старшей школы?

— Нет, — Хана покачала головой, на её губах появилась слабая ностальгическая улыбка. — Мы познакомились только в самую первую учебную неделю. Я тогда куда-то неслась, как обычно, не разбирая дороги, и мы на полной скорости столкнулись с ним на повороте в школьном коридоре.

— А-а, подожди, вспомнила! — Акира хлопнула ладонью по колену. — Это тот самый день, когда Хоши потом ещё долго ворчала на него, называя неотёсанным хамом и задротом?

— Да-да, именно тот день, — тихо рассмеялась Хана. — Тогда мы толком и не пообщались, он просто отчитал меня. А вот по-настоящему всё завертелось через неделю, девятнадцатого апреля. Я случайно выронила свой альбом прямо у его шкафчика, Харуто-кун наклонился помочь мне... и увидел на открывшейся странице детальный рисунок собственной смерти под осколками стекла.

Акира задумчиво перевела взгляд на спящего Харуто, оценивающе прищурившись.

— Хм, понятно... И что, у вас с ним... ну, понимаешь, есть что-то?

— А?! Что?! — Хана спонтанно дёрнулась, её щёки в мгновение ока залил густой, пунцовый румянец. Она судорожно отвернулась, уставившись на противоположную стену. — Нет-нет! Ничего такого между нами нет! Абсолютно!

— Ну-ну, — с явным сарказмом протянула Акира, лукаво улыбаясь. — По твоей «спокойной» реакции я прямо вижу, что между вами «конечно же, ничего нет».

— Да правда нет! Мы просто... мы просто хорошие друзья, — продолжала оправдываться Хана, отчаянно стараясь не смотреть подруге в глаза.

— А тебе... хотелось бы, чтобы было что-то большее? — не унималась Акира.

Хана замерла. Шумный школьный коридор, вечерняя пекарня, прохладный ветер Сибуи и серьёзный, решительный взгляд Харуто из-под очков пронеслись перед её глазами.

— Ну... я не знаю... — едва слышно выдохнула она.

— Хана, парень прямо сейчас рискует своей жизнью в неизведанном месе только ради того, чтобы ты осталась жива, — уже без тени иронии, очень мягко произнесла Акира. — Это запредельно смелый поступок для парня, которого все считают трусливым тихоней. И особенно с учётом того, что вы знакомы всего ничего.

— Да... Харуто-кун удивительный, — Хана прижала ладонь к груди, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Он невероятно добрый, искренний и надёжный. С ним мне никогда не приходилось притворяться весёлой «душой компании». Я... я очень хочу узнать его получше. Хочу увидеть этот огромный мир его глазами.

Акира нежно посмотрела на подругу, и её лицо смягчилось.

— Ханочка... Значит, ты всё-таки влюбилась.

— Ты... ты правда так думаешь? — Хана спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как горит кожа.

— Конечно. И я думаю, что тебе обязательно нужно будет сказать ему об этом. Прямо в лицо, как только я верну его обратно, — Акира кивнула в сторону спящего парня.

— С-сказать?.. Признаться? — Хана судорожно вздохнула, и в её голосе проступила девичья уязвимость. — Я не уверена, что у меня хватит смелости... Мне до безумия страшно, Акира.

— А кому в первый раз не страшно, глупенькая? Это всегда как прыжок с обрыва, — Акира тепло улыбнулась и ободряюще приобняла подругу за плечо. — Но ты справишься. Ладно, давай перекусим, на дворе уже вечер. Предлагаю вытащить Хоши из её вечных забот и сходить в какую-нибудь уютную кафешку.

— Разве она сегодня не занята на съёмках для модного журнала? — удивлённо приподняла бровь Хана.

— Не-а, она вчера писала, что продюсеры перенесли всё на понедельник. Так что она свободна. Идём? Я напишу ей, чтобы выходила к нашей станции, там и пересечёмся.

— Хорошо, я тогда пока пойду обуваться, буду ждать тебя у выхода, — кивнула Хана, поднимаясь.

— Давай, я быстро, только кофту накину.

Дойдя до прихожей, Хана аккуратно натянула свои кроссовки. Пока Акира возилась в комнате, её взгляд случайно упал на деревянную полочку у зеркала. Там стояли семейные рамки — фотографии родителей Акиры, её маленькие детские снимки, где она со смешными хвостиками держит в руках телескоп... На этих лицах было столько тепла.

«Я ведь знаю их всех... — тоскливо подумала Хана, и её сердце болезненно сжалось. — Это настоящее чудо, что проклятый альбом до сих пор не коснулся семьи Акиры. Прошу тебя, Харуто-кун... Сделай это. Успей остановить этот комар».

— Я всё! — громкий голос Акира выдернул её из размышлений. Девушка быстро застегнула куртку. — Пошли быстрее, Хоши только что отписалась, что её поезд как раз подъезжает к платформе.

На улице их встретил приятный, прохладный майский вечер. Небо над Токио затягивало лёгкими полупрозрачными облаками, сквозь которые уже проступали первые звёзды. Дорога до метро пролетела незаметно: девчонки, как и всегда, без умолку болтали обо всём на свете, плавно перескакивая с обсуждения школьной романтики на страшные городские легенды.

— Фу-у-у, Акира, ну хватит! Прекрати немедленно, давай больше не будем вспоминать эту чертовщину! — картинно зажала уши Хана, когда подруга принялась в красках расписывать историю об очередном призраке Сибуи.

— Ну а что такого? — Акира беззаботно хихикнула. — Как по мне, тот дух из колодца на выглядел как заправский красавчик.

— Ну уж нет, точно не в моём вкусе! — фыркнула Хана.

Проходя мимо ярко освещённой детской площадки, Хана невольно замедлила шаг. Она заворожённо смотрела на весело бегающих детей, которые с заливистым смехом играли в догонялки, совершенно не заботясь о завтрашнем дне.

«Радостные... беззаботные... — с глубокой тоской подумала она. — Как же сильно я хочу вернуться в это глупое, счастливое детство, когда мамочка была жива, а мир казался добрым и безопасным».

— Хана, ау! Ты чего там застыла, как манекен? — окликнула её Акира, возвращаясь назад.

— А? Да так, ничего... Просто задумалась о своём, — Хана тряхнула головой, прогоняя наваждение, и поспешила за подругой.

У входа на станцию их действительно уже поджидала Хоши. Высокая, стройная, в безупречно подобранной стильной одежде, она выглядела так, будто сошла со страниц глянцевого журнала, даже просто стоя у турникетов. Каждый, проходящий мимо неё, постоянно обращал внимание на красавицу Хоши.

— Привет, Хоши! — Акира радостно подлетела к ней и крепко обняла.

— Привет, девочки! Ну наконец-то, я уж думала, вы там уснули, — Хоши тепло улыбнулась, обнимая подошедшую Хану. — Как ваши дела?

— Отлично! А твои? — спросила Хана, вглядываясь в лицо подруги.

— Ой, да тоже нормально, если не считать того, что эти бесконечные примерки и съёмки выжимают из меня все соки, — Хоши раздражённо закатила глаза, поправляя идеальную укладку. — Вечно этим зажравшимся продюсерам всё не так! То свет плохой, то поза не та... Бесят уже, честное слово.

— Да пусть они вообще рты закроют, — авторитетно заявила Акира, подталкивая девчонок к вагону подошедшего поезда. — Ты их самая топовая и перспективная модель, так что нечего им тут выделываться. Ладно, народ, куда держим путь?

— Давайте посидим в моей любимой кафешке? — предложила Хана.

— О, отличная идея, я сто лет там не была, — согласилась Хоши.

Спустя двадцать минут поезд доставил их в самый эпицентр неонового безумия Токио. Миновав бурлящую человеческую толпу на выходе из вокзала, девчонки направились в сторону огромного торгово-развлекательного комплекса, наперебой пересказывая друг другу забавные сплетни из параллельных классов.

Уже на входе в торговый центр Акира оживилась, разглядывая пестрые витрины бутиков:

— Слушайте, давайте как поедим, сразу пойдём пошопимся? Я слышала, на второй этаж как раз завезли новые весенние коллекции из Европы.

— О-о, я только за! Мне как раз нужны новые туфли, — поддержала Хоши. — Хана, ты с нами?

— Да, конечно... Я всегда за, — выдавила слабую улыбку Хана, хотя внутри у неё всё сжималось от нарастающей тревоги.

Они поднялись на фуд-корт и подошли к любимому кафе Ханы — уютному заведению под вывеской «Фува-фува». Хана потянула за аккуратную ручку, и стеклянная дверь открылась с коротким, приятным хрустальным звоном колокольчика. Воздух внутри был пропитан божественным ароматом свежей выпечки, ванили и молотой арабики.

Девчонки подошли к стойке заказа.

— Мне, пожалуйста, один черничный чизкейк и чашечку горячего латте, — негромко сделала заказ Хана.

— Это всё для вас? — вежливо переспросил мужчина за кассой.

— Да-да, это всё.

— Тогда нам, пожалуйста, точно такой же набор! — в один голос отозвались Хоши и Акира, переглянувшись.

Оформив заказ, они устроились за небольшим круглым столиком у панорамного окна, шумно обсуждая, в какие именно магазины одежды они нагрянут в первую очередь.

— Вот, пожалуйста, ваш заказ, — спустя пару минут к столу подошёл вежливый официант, аккуратно выставляя перед ними тарелки со свежайшими десертами. — Ваш латте сейчас как раз готовится, я принесу его через минуту.

— Хорошо, спасибо большое, — кивнула Акира.

— Приятного вам аппетита!

Хоши нетерпеливо взяла десертную вилочку, отщипнула крохотный кусочек нежного суфле-чизкейк и зажмурилась от удовольствия:

— У-у-у-ум... Господи, как же это вкусно! Какое блаженство!

— Я же говорю, это лучшее место в городе, я беру его постоянно, — улыбнулась Хана, тоже отправляя кусочек чизкейка в рот. Сладкий вкус кондитерской на мгновение заглушил её внутренние страхи.

— Вот и ваш латте, — официант вернулся, расставляя на столе три изящные фарфоровые чашки с пышной молочной пенкой.

— Спасибо.

Акира аккуратно обхватила пальцами тёплый фарфор и сделала небольшой глоток:

— М-м-м, латте у них тоже на высоте. Кофейные зёрна отличной обжарки.

Хана взяла свою чашку. На идеальной поверхности латте на долю секунды дрогнуло и замерло её собственное бледное отражение. В этот момент колокольчик над дверью кондитерской снова звякнул, и внутрь зашла молодая семья — мама, папа и маленький мальчик лет семи. Они направились к стойке, и Хана невольно проводила ребёнка долгим взглядом.

«Этот мальчик... он так сильно похож на Харуто, — пронеслось в её мыслях, пока она смотрела, как ребёнок робко жмётся к куртке отца. — Такой же тихий, незаметный, прячется за спинами родителей. Официант пытается заговорить с ним, улыбается, а малыш всё равно панически боится ответить и опускает глаза... Точь-в-точь как Харуто-кун, который до ужаса боится этого огромного, шумного общества... Харуто... Как же сильно я хочу снова увидеть тебя. Хочу по-настоящему понять, как устроен твой мир».

— Хана! Ау! Ты вообще с нами? — весёлый голос Хоши ворвался в её сознание, разрушая нахлынувшие мысли. Хоши легонько помахала ладонью перед её лицом.

— А?! Да-да, я здесь! Извините, просто опять немного задумалась, — Хана поспешно натянула привычную беззаботную улыбку и сделала глоток кофе.

— Мы уже закончили с десертом. Ну что, погнали по магазинам? — Акира нетерпеливо заёрзала на стуле. — Предлагаю сначала заскочить в «Тсумаги», а потом сразу в «Кисеки»! Что думаете?

— Отличный план, в «Тсумаги» как раз сегодня завезли новые платья, — Хоши подхватила сумочку. — Хана, ты как?

— Да, конечно, пошлите. Я только за, — кивнула Хана, поднимаясь из-за стола.

Девчонки покинули уютную кофейню и неспешным шагом направились по сияющим коридорам торгового центра в сторону модного бутика одежды «Тсумаги».

Следующий час превратился для Ханы в сплошное испытание. Пока Хоши и Акира с азартом выбирали наряды и весело переговаривались из-за штор к примерочным кабинкам, Хана одиноко стояла у стеклянных перил второго этажа. Она смотрела вниз, на бесконечный, бурлящий поток проходящих внизу людей.

«Воскресенье... Этот чёртов день не выходит у меня из головы, — её пальцы мертвой хваткой вцепились в холодные перила, а в коленях появилась едва заметная, липкая дрожь. — Я так сильно боюсь. А вдруг на той зловещей странице смотровой площадки действительно нарисована я? Проклятый альбом... Если Харуто не справится в прошлом, эта чертовщина может уничтожить всех. От этого правила не спрятаться, неизбежность нельзя обмануть запертой дверью».

Она перевела взгляд на стеклянный купол торгового центра, за которым сгущались ночные сумерки:

«А что, если Харуто-кун справится с миссией, но... не сможет вернуться назад? Что, если методика Акиры дала сбой, и он сейчас просто спит беспробудным сном в её комнате, застряв в пустоте? Стоит ли мне завтра вообще идти в этот «Сорариум»? Хотя какая разница... Если смерть всё равно настигнет меня, просто в другом месте...»

Пробыв в этих мучительных переживаниях добрых полчаса, Хана наконец дождалась подруг, которые вышли из бутика с кучей пакетов. Они весело направились к следующему магазину под вывеской «Кисеки».

Подойдя к дверям бутика, Хана резко остановилась, повернулась к девочкам и тихо произнесла:

— Девочки... вы идите без меня. Я, пожалуй, подожду вас здесь. У меня сейчас совсем нет настроения ходить по залам.

— Хана, точно всё нормально? — Акира тревожно вгляделась в её бледное лицо, поставив пакеты на пол. — Ты же за весь вечер себе вообще ничего не присмотрела...

— Да правда всё хорошо, не переживайте, — Хана выдавила из себя максимально убедительную улыбку, хотя её голос слегка дрожал. — Я просто немного устала за эту неделю, вот силы и кончились. Идите, выбирайте, я посижу здесь.

— Ну ладно... Мы тогда постараемся быстро! — кивнула Акира.

Как только они переступили порог «Кисеки», Хоши раздражённо фыркнула и заговорщически шепнула Акире на ухо:

— Слушай, Акира, это сто пудов из-за того навязчивого консультанта в «Тсумаги»! Он мне сразу не понравился — ходил за ней хвостом и втирал какой-то откровенный бред про фасоны. Вот и испортил человеку всё настроение! Ну, я ему в следующий раз устрою сладкую жизнь, пускай только попадётся... — злобно процедила она, сжимая кулаки.

— Хоши, да успокойся ты, консультант тут вообще ни при чём, ты перегибаешь, — вздохнула Акира, мягко останавливая подругу у стойки с блузками. — Хана правда просто смертельно устала. Вчерашний день в школе выдался для неё невероятно тяжёлым, ей нужно время, чтобы прийти в себя.

Пока подруги спорили в глубине магазина, Хана осталась посреди огромного, шумного торгового центра. Мимо неё бесконечным потоком проходили сотни незнакомых людей — кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то спешил на свидание...

«Конечно, со мной всё хорошо... — Хана медленно опустилась на мягкую скамью у входа, чувствуя, как её окутывает глухое одиночество. — Настроение есть. Просто... завтрашний день. Он пугает меня до дрожи. Мне кажется, будто это мой самый последний вечер в жизни. Будто Харуто просто не успеет...»

Она замолчала, судорожно выдохнув, и вдруг мысленно дала себе звонкую пощёчину.

«Стоп. С каких это пор я стала такой жуткой пессимисткой? Да, я без понятия, смог ли Харуто попасть куда ему нужно. Я не знаю, хватит ли у него времени. Но черт возьми, я обязана верить в него! Должна верить всем сердцем! Он обещал мне, что вернётся. Харуто-кун только кажется слабым, серым задротом, но на самом деле он — самый сильный и смелый парень из всех, кого я когда-либо встречала. Он справится. Он обязательно спасёт всех».

Хана медленно положила ладонь на грудь, чувствуя, как под пальцами ровно и часто бьётся её сердце. Она закрыла глаза и тихо произнесла:

— Я верю в тебя, Харуто-кун. Слышишь? Верю... Мы обязательно снова встретимся. Сразу же, как только ты вернёшься назад.

Глава 19: Пепел трёхсот лет

Темнота старой комнаты дышала сухим печным теплом. Харуто заставил себя сделать несколько бесшумных шагов. Он приблизился к невысокой деревянной кровати, у которой опустился на корточки. Сердце колотилось где-то в горле. Харуто аккуратно протянул руку к спящему ребёнку и едва слышно прошептал:

— Даичи... Привет.

Маленький Даичи судорожно вздохнул, приоткрыл глаза и в полумраке увидел перед собой силуэт абсолютно незнакомого человека. На его детском лице мгновенно отразился дикий, первобытный ужас. Мальчик широко раскрыл рот, собираясь издать пронзительный крик, способный разбудить весь дом.

— Стой-стой, не кричи! — Харуто среагировал молниеносно, мягко прижав ладонь к его губам и испуганно округлив глаза. — Я друг твоего отца. Слышишь? Друг.

Харуто лихорадочно полез в карман джинсов, выудил оттуда талисман и преподнёс его прямо к лицу ребёнка:

— Смотри. Этот талисман дал мне твой папа.

Маленький Даичи замер, удивлённо моргая. Он перевёл взгляд с блестящей металлической пластины на Харуто, и паника на его лице постепенно сменилась осторожным спокойствием.

— Это... это же талисман нашей семьи, — шёпотом произнёс мальчик, когда Харуто убрал ладонь. — Значит, ты правда добрый друг папы?

— Да, я его старый товарищ. Только говори очень тихо, ладно? — Харуто прижал указательный палец к губам.

— Но ты выглядишь таким молодым... — Даичи с подозрением сощурился, разглядывая его в тусклом свете луны.

— Да, мне многие об этом говорят, — Харуто неловко поправил очки. — Но на самом деле мы с твоим отцом одного возраста.

— А почему ты так странно одет? — Мальчик осторожно потрогал плотную ткань его футболки и джинсов.

— А-а, это... — Харуто судорожно сглотнул, соображая на ходу. — Это наша специальная секретная форма. Солдатская.

«Да уж, солдат из меня просто образцовый...» — горько иронизировал над собой Харуто, чувствуя, как по спине катится холодный пот.

— Ты солдат?! — Глаза маленького Даичи восторженно заблестели. — Получается, ты был боевым товарищем моего папы?

— Точно. Мы с твоим отцом стояли плечом к плечу, отбивая атаки всех врагов, — Харуто мягко улыбнулся, стараясь звучать как можно увереннее.

— Вау... Круто! Но зачем ты пришёл ко мне ночью?

— Перед тем как уйти, твой отец попросил меня сыграть с тобой в одну очень важную ночную игру, — Харуто плавно увёл тему в нужное русло.

— В игру? Зачем?

— Скоро сам всё увидишь. А теперь пошли, у нас очень мало времени, нужно торопиться.

Харуто резко обернулся и посмотрел на невысокий деревянный стол. Там, тускло поблёскивая в полумраке, лежал тот самый альбом. «Это он... Нужно забрать его». Харуто сделал два быстрых шага, протянул руку и крепко сжал плотную обложку.

— Твой альбом. Его нам тоже обязательно нужно взять с собой, — пояснил он удивлённому ребёнку.

Харуто бесшумно скользнул к раздвижным окнам-сёдзи и лёгким, отточенным движением приоткрыл деревянную перегородку, ведущую во внутренний двор. В комнату мгновенно ворвался прохладный ночной ветер, принеся с собой запах сырой травы и хвои.

— Пошли, — Харуто подскочил к кровати и аккуратно подхватил Даичи на руки. «М-да... А он тяжёлый». — Знаешь, давай лучше запрыгивай ко мне на спину. Так будет быстрее.

— Хорошо! — послушно прошептал Даичи.

Мальчик ловко перебрался на спину Харуто и крепко, до хруста обхватил его руками за шею.

— Держись крепче. Пошли, — выдохнул старшеклассник и, превозмогая неловкость своего нетренированного тела, неуклюже перелез через невысокий деревянный порог сёдзи прямо на мягкую землю заднего дворика.

Они оказались в самой затенённой, глухой части участка. Вокруг стеной стоял вековой мрачный лес. Харуто лихорадочно огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться. «Так, Даичи говорил идти строго прямо, пока не упрусь в лесную тропинку...»

Но стоило Харуто сделать лишь пару шагов вглубь чащи, как в ночной тишине раздался отчётливый, резкий хруст ломающихся веток.

— Кто это? — испуганно пискнул у самого уха маленький Даичи, сильнее сжимая пальцы на его шее.

— Это... наверное, просто белка. Всё хорошо, не бойся, — Харуто заставил свой голос звучать ровно, хотя внутри всё похолодело. «Черт... Это могут быть те самые грабители!»

Харуто ускорился, неспешно, но размашисто шагая по темноте к заветной тропе. Но его природная неуклюжесть снова дала о себе знать: в темноте он не заметил массивный, скрытый в траве валун и с размаху споткнулся об него.

— А-а! — Харуто потерял равновесие и с глухим стуком повалился на колени.

Основной вес пришёлся на правое колено, которое мгновенно обожгло острой, пронзительной болью. В ту же секунду его обострившийся слух уловил торопливые, тяжёлые шаги где-то совсем рядом, у угла дома.

«Черт... Нужно подниматься! Если это бандиты — мне конец, я физически не смогу их одолеть!» — панически пронеслось в его мыслях.

Игнорируя пульсирующую боль в разбитом колене, Харуто резко вскочил. Он инстинктивно повернул голову немного направо и обмер: из-за противоположной стороны дома, прямо у главного входа, осторожно выглядывал массивный силуэт мужчины в грязной одежде. В лунном свете блеснуло что-то металлическое.

«Черт, я не успел! Они здесь!» Харуто больше не думал о скрытности. Забыв о боли, он изо всех сил рванул вперёд — прямо вглубь тёмного леса, туда, куда указывал Даичи. Адреналин тоннами хлынул в кровь, полностью блокируя физические страдания.

— Эй! Смотри, там кто-то убегает! Да ещё и с пацаном! Лови их! — яростно заорал сзади один из бандитов и сорвался в бешеную погоню вслед за Харуто.

От этого дикого крика родители Даичи мгновенно проснулись в своей спальне.

— Дорогой... Кто-то у дома! — испуганно прошептала мать Даичи, судорожно хватая мужа за руку и переводя перепуганный взгляд на выбитые тени на сёдзи.

— Дорогая, сиди здесь и ни за что не высовывайся! Я быстро заберу Даичи из комнаты, и мы уйдём! — решительно ответил Хидэ.

Он пулей подскочил к сёдзи, ведущему в детскую спальню, и с грохотом отодвинул перегородку. Но его взгляду открылась звенящая, пугающая пустота. Кровать была разворочена.

— Даичи?! Где ты?! — Мужчина начал судорожно осматривать каждый угол, заглянул под стол, под кровать, но мальчика нигде не было. Тяжело дыша от накатывающей паники, Хидэ бросился обратно к жене. — Даичи нет в комнате! Она пуста!

— Как нет?! — Женщина побелела, хватаясь за сердце. — Где наш мальчик?!

— Я не знаю! Комната пустая, а окно во двор открыто! Тебе нужно срочно бежать через лес в деревню, а я попробую отыскать его в окрестностях! — скомандовал Хидэ, сжимая кулаки.

— Дорогой, на улице... Там точно кто-то есть! — мать Даичи указала на входную дверь, из-за которой доносился подозрительный шум.

— Я пойду проверю.

— Будь осторожнее, умоляю... — прошептала она.

Хидэ спешно направился к главному входу, резко отодвинул перегородку и шагнул на порог. Повернув голову налево, он в ту же секунду столкнулся взглядом со вторым грабителем — тем самым, который не побежал за Харуто, а остался караулить у входа. Времени на слова не оставалось. Их глаза встретились.

Тем временем Харуто на пределе своих физических возможностей продирался сквозь густые заросли. Ветви деревьев нещадно хлестали его по лицу, джинсы цеплялись за колючие кусты. «Бежать прямо... Нужно бежать прямо! Но где же она?! Где эта чертова тропа?!» — панически стучало в его висках.

И вдруг среди сплошной стены деревьев впереди показалась чёткая, вытоптанная полоса земли.

«Вон она! Наконец-то!» — Харуто кубарем вылетел на лесную тропу и, помня наказ Даичи, резко заложил вираж направо.

— Эй, ты! А ну стой, ублюдок! — Сзади донёсся яростный, тяжёлый топот преследователя. Грабитель дышал ему прямо в спину.

«Черт, он слишком близко! Нужно бежать быстрее, до деревни должно быть совсем немного!» — Харуто сжал зубы так, что затрещали челюсти, и рванул по тропе с такой скоростью, на какую его тело никогда не было способно.

Время для него окончательно потеряло свой привычный логический смысл. Ему казалось, что эта безумная гонка длится уже долгие часы. Сердце готово было разорвать грудную клетку, дыхание превратилось в хриплый свист, а разбитое колено пульсировало невыносимой, адской болью. Но останавливаться было нельзя — на кону стояли жизни. «Это же подпространство... Это просто ментальный прыжок, как сон! Почему тогда эта боль... почему она настолько реальная?!» — кричало его сознание.

И вдруг впереди, сквозь густую пелену ночных деревьев, пробился тёплый, спасительный свет тётин.

«Свет... Это же окраины деревни! Я... я успел! Да!» Харуто на полной скорости влетел в границы селения, тяжело дыша. Вокруг него выстроились силуэты старых деревянных построек. Харуто испуганно обернулся назад, но позади была лишь пустая, тихая лесная дорожка. Погоня прекратилась — бандит побоялся приближаться к жилым домам.

Харуто обессиленно выдохнул и аккуратно спустил Даичи со своей мокрой от пота спины на землю.

— Ну вот... Мы и добрались туда, куда нужно, — хрипло произнёс Харуто, тяжело упершись ладонями в колени и пытаясь отдышаться.

— А кто были те страшные люди? — тихо спросил маленький Даичи, испуганно оглядываясь на тёмную стену леса.

— Это... это плохие дяди. Мы от них убежали, не бойся, теперь они точно отстали от нас, — успокоил его Харуто.

— Но как же мама и папа? Те люди к ним не придут? — в глазах ребёнка снова заблестели слёзы недетской тревоги.

— Сейчас мы пойдём к одному очень сильному человеку, и он обязательно им поможет. Не переживай, Даичи, всё будет хорошо, — Харуто мягко взял мальчика за руку и повёл за собой по узкой деревенской улочке.

Вглядываясь в очертания домов, его взгляд лихорадочно искал нужное строение. «Мне нужен дом с массивной, крутой вытянутой крышей... В стиле гассё-дзукури. Но здесь же кругом традиционная японская застройка, они все похожи! Стоп... Вот он!»

Прямо по центру улицы возвышалось массивное здание с высокой соломенной крышей, напоминающей сложенные в молитве ладони. Харуто решительно подбежал к деревянной двери и постучал ровно три раза: тук-тук-тук.

Минута ожидания показалась ему вечностью. Наконец перегородка-сёдзи отодвинулась. На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина с суровым лицом. Под его правым глазом чётко виднелся глубокий старый шрам от пореза, а левое ухо было наполовину оторвано.

— Ночь на дворе. Кто ты такой и что тебе нужно? — грубо, по-солдатски спросил мужчина, осматривая незваного гостя.

— Извините за беспокойство. Это Даичи, сын Хидэ, — Харуто аккуратно вывел мальчика вперёд себя. Затем он быстро опустился на одно колено перед ребёнком: — Даичи, ты огромный молодец, всё будет хорошо.

Харуто осторожно забрал из его рук альбом:

— Альбом мне ещё ненадолго понадобится, я верну его тебе чуть позже, хорошо?

— Хорошо... — тихо согласился мальчик.

Мужчина на пороге при виде ребёнка мгновенно изменился в лице. Он обернулся вглубь дома и громко крикнул:

— Забирай его, дорогая! Мне нужно срочно переговорить. Это сын Хидэ, отведи его в нашу дальнюю комнату!

Из глубины дома выбежала женщина, бережно подхватила маленького Даичи и унесла внутрь. Мужчина тут же вышел на улицу и плотно задвинул за собой двери-сёдзи.

— Ну а теперь выкладывай, кто ты такой? — Он с глубоким подозрением уставился на Харуто. — И откуда, чёрт возьми, с тобой сын Хидэ?

— Это очень долгая история, нужно спешить! — Харуто заговорил быстро, глотая воздух. — На дом Хидэ прямо сейчас напали грабители! Я проходил мимо и услышал подозрительные громкие звуки. Подкрался ближе и увидел двух крепких мужчин, которые ломились у главного входа. Я сообразил, что добром это не кончится, незаметно забрал мальчика через окно его спальни и со всех ног побежал к вам за помощью!

— С чего это вдруг я должен верить первому встречному оборванцу? — Мужчина сурово прищурился, хватаясь за рукоять висящего на поясе клинка.

«Ну правда, с чего бы... — пронеслось в голове у Харуто. — Логично, что он мне не верит». Харуто лихорадочно залез в карман и вытащил старый кожаный ремешок с металлической пластиной:

— Посмотрите на это.

Глаза бывшего солдата округлились от шока. Он буквально вырвал артефакт из рук парня:

— Этот талисман... Откуда он у тебя?! Это же вещь семьи Ямагути!

— Давайте все объяснения потом! Сначала нужно спасти Хидэ и его жену! — жёстко отрезал Харуто, забирая талисман обратно и пряча его в карман.

— Хорошо! — Мужчина резко кивнул, его сомнения моментально испарились. — Я сейчас же подниму местную охрану, и мы выдвигаемся к его дому. А ты... как тебя там... жди здесь. Можешь пока пройти внутрь моего дома.

— Хорошо. Только умоляю, быстрее! Успейте помочь им! — крикнул Харуто ему вслед.

Мужчина пулей растворился в темноте, побежав в сторону соседних домов. Харуто остался стоять один на пустой деревенской улице. В его руках был тот самый альбом. Самый обычный, чистый детский альбом, который в этой реальности так и не стал проклятым.

Харуто огляделся вокруг. Неподалёку, у бревенчатой стены, мирно догорал небольшой ночной костёр, рядом с которым лежали двое отдыхающих местных сторожевых. И в этот самый момент, когда напряжение наконец спало, Харуто пронзила дикая, неописуемая вспышка боли в колене.

— Ай... Черт! Как же больно... Моё колено... — Харуто хрипло застонал, его ноги подогнулись, и он с глухим стуком упал на землю, судорожно обхватив правый сустав обеими руками. Альбом с тихим шуршанием выскочил из его пальцев.

Харуто с трудом приподнялся, подобрал альбом и, сильно хромая и волоча ногу, подошёл к горевшему костру. Обессиленно опустившись на брёвна прямо у огня, он устало закрыл глаза.

«Совсем забыл... — подумал он, чувствуя, как к глазам подступают слёзы от боли. — Пока бежал, адреналин так сильно глушил всё, что я даже ничего не чувствовал. Я как всегда... Не могу сделать всё идеально, чтобы обошлось вообще без единой проблемы».

Харуто опустил взгляд на альбом, лежащий на его коленях. Харуто бережно взял его в обе руки и открыл на середине. Страницы были абсолютно чистыми, шероховатыми и белыми.

«Как этот самый обычный, детский альбом мог в будущем стать пугающим проклятием, безжалостно забравшим тысячи человеческих жизней?» — пронеслось в его голове. Он захлопнул плотную обложку и перевёл взгляд на весело пляшущие языки пламени ночного костра.

— С тобой всё кончено. Прощай, — тихо, но твёрдо произнёс Харуто.

Он решительным движением бросил альбом прямо в самый центр костра. Огонь мгновенно, с голодным треском набросился на добычу. Харуто заворожённо смотрел, как листы с детскими карандашными рисунками мамы, папы и братика Даичи чернеют, скручиваются и бесследно сгорают в жарком пламени, превращаясь в невесомый серый пепел.

В эту самую секунду Харуто почувствовал, как с его плеч будто рухнул огромный, невыносимо тяжёлый мешок с песком, который давил на него с самого апреля.

— Наконец-то... Всё закончилось... — Харуто откинулся назад, сладостно выдохнув. — Теперь, как только я вернусь в Токио... первым же делом крепко обниму маму, папу, Соту и... Хану. Я будто триста лет не видел их всех.

Он посмотрел на звёздное небо и добавил:

— Пусть это положит конец и моему собственному страху. Я больше никогда в жизни не буду панически бояться людей.

В ту же микросекунду всё пространство вокруг Харуто внезапно пошло стремительной, ломающейся рябью. Реальность деревни закружилась в безумном калейдоскопе, скручиваясь в плотную воронку, и в мгновение ока Харуто пришёл в себя в том самом сером, бескрайнем пространстве под далёкими небесами.

Прямо напротив него стоял взрослый Даичи Ямагути. Но теперь на его лице не было прежней вековой усталости — оно светилось чистой, искренней, давно забытой радостью.

— Харуто... — негромко произнёс он, и в его голосе послышались слёзы облегчения. — Спасибо тебе огромное. Ты спас не только своих близких в будущем. Ты спас меня. Наконец-то спустя столько долгих мучительных веков, я смогу уйти на заслуженный покой... Прощай, Харуто. Самое большое в мире тебе спасибо.

В ту же секунду силуэт Даичи начал стремительно и беззвучно растворяться в серой дымке. Словно прах на ветру, маленькие кусочки его тела, похожие на пепел сгоревшего бумажного листа, плавно летели вверх, к облакам. Спустя мгновение он исчез навсегда, оставив после себя лишь гулкую, чистую пустоту.

Харуто медленно опустил голову и закрыл глаза:

— Прощай, Даичи Ямагути... И спасибо тебе за то, что помог мне.

Глава 20: Несдержанное обещание

Токио. 8:00 утра, воскресенье, 12 мая.

Будильник зазвенел ровно в 8:00. Хана проснулась, недовольно накрыв голову подушкой.

— Так не хочется просыпаться... — пробормотала она спросонья.

Хана медленно поднялась, аккуратно уложила подушку на место и села на край кровати. Внезапно её взгляд затуманился.

«Сегодня воскресенье... Тот самый день. Харуто-кун, сегодня тот самый день».

Хана сладко потянулась и направилась в ванную комнату. На её лице больше не было привычной беззаботной улыбки — лишь глухая боль и затаённый страх. Завершив утренние процедуры, она спустилась по ступенькам на первый этаж, шагнув на кухню.

Её взгляд сразу же упал на фоторамку, стоявшую на столе. С маленького снимка улыбалась она сама — совсем ещё девочка, стоящая между мамой и папой.

«Как же мне тебя не хватает, мама...»

С грустной улыбкой Хана принялась готовить себе скромный завтрак. Отца дома не было. Усевшись за стол, она начала трапезу, но еда казалась абсолютно безвкусной — кусок в горло не лез. Еле-еле справившись с порцией, Хана вымыла посуду и вернулась в свою комнату. Подошла к шкафу, выбрала одежду в тёмных тонах и быстро переоделась.

За окном стояла угрюмая, пасмурная погода. Тяжёлые свинцовые тучи вот-вот готовы были пролиться дождём.

«Наверное, лучше взять с собой зонт», — подумала Хана.

Она вернулась в прихожую, подхватила белый зонт и вышла из дома. Неспешно дошла до автобусной остановки. Уже через пять минут подошёл нужный рейс. Хана зашла в салон, оплатила проезд и присела у окна.

— Следующая остановка — Дзосигая-рэйэн-маэ, — прозвучал металлический голос автоинформатора.

Автобус плавно затормозил, и Хана вышла на прохладный воздух. Пройдя пару десятков метров, она повернула к воротам городского кладбища. Дойдя до специального павильона для омовения, она помыла руки и ополоснула рот, отдавая дань традициям. Затем направилась вглубь тихих аллей, к семейной гробнице.

Хана остановилась перед массивным камнем, на котором были высечены имена её прабабушки, бабушки, дяди и матери. Достав тряпку и специальный ковшик с водой, Хана принялась бережно смывать с гранита грязь и опавшие листья. Очистив плиту, она окропила её водой, аккуратно разложила на каменной подставке свежие фрукты и поменяла пышные хризантемы в вазе. В завершение зажгла тонкую палочку благовоний.

Хана присела на колени, сложила ладони у груди, склонила голову и закрыла глаза, мысленно читая молитву. Завершив её, она прошептала:

— Мама... Я знаю, ты всегда смотришь на меня с небес... Знаешь, мне тебя ужасно не хватает. Я так скучаю по твоим подбадривающим словам... Мечтаю снова рассказать тебе сотню своих глупых историй и посмеяться вместе с тобой над их абсурдностью. В школе и перед подругами я изо всех сил стараюсь казаться весёлой, хоть это и невыносимо тяжело... Но я буду стараться и дальше, мама! Я обязательно закончу школу и поступлю на факультет психологии в университет... А ещё... я всё-таки решила признаться Харуто-куну в своих чувствах. Я сама не заметила, как и когда они зародились в моём сердце... Но решила не держать это в себе. Я знаю, ты бы точно поддержала меня в этом решении... Передавай привет бабушке, дяди и прабабушке. Я по ним тоже очень скучаю. Хоть лицо бабушки я уже с трудом припоминаю, но все её добрые сказки помню до сих пор.

Хана легким движением руки потушила благовоние, собрала догоревшую палочку и выбросила её в урну. Забрав фрукты, она поднялась, отвесила низкий поклон семейной гробнице, а затем сделала ещё один — уже у самых ворот кладбища.

Перейдя дорогу, Хана подошла к автобусной остановке. Едва она встала под навес, как на асфальт упали первые тяжелые капли. Уже через минуту улица потонула в шумном стеновом ливне.

«Как чувствовала, что пойдёт дождь», — подумала Хана, подставив ладонь под падающие с крыши струи. Она подняла голову, глядя на серое небо, затянутое тучами:

«Харуто-кун... Как ты там?»

В этот самый момент Харуто одиноко сидел в центре серого, туманного пространства. Даичи Ямагути уже растворился, но бесконечные небеса оставались неизменными.

— Как ты там, Хана-сан?.. — тихий вопрос потонул в звенящей пустоте.

Сердце Харуто неожиданно пропустило удар и забилось чаще.

— Что это за... странное чувство? Такое забытое, но до боли знакомое... Каждый раз, когда я вспоминаю Хану-сан, моё сердце начинает бешено колотиться... Неужели это действительно... любовь? Но с какого момента она зародилась? Знать бы... Когда-то давно я уже испытывал нечто подобное, но то чувство мгновенно сгорело, оставив лишь пепел...

«— Встречаться с тобой?! Пф-ф-ф, да не смеши меня! Ты себя в зеркало вообще видел, ЗАДРОТ?!» — раздался в его голове призрак ядовитого хохота из средней школы.

На секунду Харуто подумал о том, чтобы признаться Хане в нахлынувших чувствах, но старая травма мгновенно заставила его отбросить эту мысль.

Харуто просидел в абсолютной тишине ещё несколько минут.

— Я сделал всё, что мог... Я наконец-то остановил этот проклятый альбом. Но... почему мне кажется, что всё прошло слишком легко? — прошептал он, стиснув кулаки. — Я дал себе слово, что больше никогда не буду слабым. Я спас... спас жизни людей, которые не заслуживали такой ужасной смерти. Но разве существует хоть кто-то, кто заслуживает умирать таким способом?..

Он подпер подбородок руками, разглядывая сизую дымку под ногами:

— Время здесь течёт абсолютно по-другому... Это пространство ощущается как затянувшийся сон... Сон?..

«— Сон — это просто сон, Харуто, и ничего больше», — пронеслись в памяти слова Соты у автомата с напитками.

— Если это место для моего сознания — лишь сон, а моё тело прямо сейчас лежит в комнате Судзуки-сан, то... значит ли это, что альбом в нашем реальном мире гарантированно уничтожен?! — Харуто в ужасе вскочил на ноги. В его уме вдруг вспыхнула старая научная передача, которую он смотрел по телевизору несколько месяцев назад.

«— Доктор Ямамото, то есть вы на полном серьёзе утверждаете, что гипотетически могут существовать параллельные пространства?

— Да, я более чем уверен в этом! Согласно моей гипотезы, каждое пространство имеет собственную временную линию. И если мы гипотетически сможем путешествовать сквозь них и менять события в прошлом, мы повлияем лишь на следующие параллельные линии. В нашей же собственной реальности ничего не изменится!

— В каком смысле? Объясните понятнее!

— Если у вас будет машина времени и вы отправитесь в прошлое, чтобы предотвратить катастрофу, вы спасете лишь альтернативную ветку будущего. В вашем родном настоящем трагедия всё равно произойдет.

— Получается, изменить собственное прошлое невозможно?

— Совершенно верно».

— Нет-нет-нет... Это ведь просто теоретическая гипотеза! Они сами не знают наверняка, существуют ли параллельные миры! Наука не доказала этого! — Харуто панически обхватил голову руками, падая на колени. — Черт! Почему я вспомнил эту передачу только сейчас?! Если этот доктор прав, то уничтожить альбом в нашем родном настоящем... просто невозможно! Инерцию времени нельзя отменить из прошлого!

Харуто сжал зубы до хруста:

— Нет... Пожалуйста, пусть это окажется ошибкой! Хана-сан должна пойти в «Сорариум» сегодня вечером, к шести часам!

«— Сорариум — ужасно популярное место, но почему-то именно ближе к вечеру там почти нет людей, несмотря на то, что это самый центр Токио. На рисунке из альбома девушка стоит у перил одна, а рядом никого нет. Значит, это вечер. Придёшь туда в 18:00 и будешь ждать», — вспомнил он их детальный разговор.

— Мне нужно срочно выбраться отсюда! Но как?! — закричал Харуто в пустоту. Он нервно зашагал кругами: — Судзуки-сан должна была вытащить меня... Но когда она это сделает?! Сколько сейчас времени в реальном мире?!

Капли дождя ритмично стучали по крыше. Хана сидела на ступеньках под козырьком своего дома. Она была одета в закрытую белую блузку, серую плиссированную юбку и удобные туфли на низком каблуке. Отца дома не было — он уехал в соседний город к родному брату.

Хана подперла подбородок ладонями, тоскливо наблюдая за пузырями в лужах. Часы показывали ⁠17:11⁠. Она вернулась с кладбища в два часа дня, и с тех пор ливень не прекращался ни на минуту.

Телефон в её сумочке настойчиво завибрировал. Хана выудила гаджет — пришло сообщение от отца:

«Ханочка, я задержусь здесь до вторника, нужно уладить ещё кое-какие дела. Надеюсь, ты там не голодаешь? Ешь как следует и не прогуливай школу! Дядя Хирито передаёт тебе огромный привет».

Хана отправила в ответ короткую реакцию-лайк и отложила телефон. Дождь немного утих, сменившись мелкой моросью.

«Тихий дождь приятнее... Посмотришь на город во время непогоды — и на улицах ни души. А капли так красиво отражают небо в каждой луже... Особенно прекрасен вечерний дождь», — подумала она.

Хана поднялась со ступенек, зашла в дом и поднялась в свою комнату. Подошла к письменному столу, выдвинула третью полку. Там лежал тот самый проклятый альбом. Она взяла его дрожащими руками, открыла на последней странице, но тут же испуганно захлопнула и спрятала обратно в ящик.

Выйдя из дома и заперев дверь на два оборота ключа, Хана открыла мессенджер и набрала Акиру:

«Привет, Акира. Я думаю, ты уже можешь выводить Харуто-куна».

«Привет, Хана! Думаешь, он уже завершил всё?»

«Надеюсь. Но у нас мало времени».

Хана спрятала телефон. До центра Токио ей предстояло ехать сорок минут на поезде. Она раскрыла белый зонт и неторопливо пошагала по тихой улочке. Дойдя до станции «Сикисай», она стряхнула капли с зонта, зашла на платформу и дождалась нужного состава. Вагон плавно тронулся.

В это же время Акира Судзуки стояла перед неподвижным Харуто в своей полутёмной комнате.

«Ну что ж... Я давала обещание Хане. Пора начинать».

Акира опустилась на колени напротив Харуто, бережно обхватила его щеки ладонями, приподняла его голову и закрыла глаза, что-то шепча.

В этот самый момент Харуто, метавшийся по серому пространству, неожиданно услышал громкий, гулкий эхо-голос:

— Танака... Просыпайся-я-я...

Харутр от неожиданности вздрогнул. И в ту же секунду с треском распахнул глаза.

Он сидел в комнате Акиры. Она держала его за щёки, её лицо находилось настолько близко к нему, что Харуто мгновенно густо покраснел от смущения.

— Я... я вернулся? — прохрипел он.

Акира тут же отстранилась и убрала руки:

— Ты сделал то, что планировал?

— Да... Я сделал всё. Это оказалось не так уж и сложно, но... — Харуто резко опустил взгляд.

— Но что? — Акира нахмурилась.

— Я вспомнил кое-что важное... И теперь я совсем не уверен, что наш план сработает! Сколько сейчас времени?! — Харуто панически вскочил на ноги.

— Времени? Без девятнадцати шесть. 17:41.

— ⁠17:41⁠?! Черт! Времени не осталось, мне нужно срочно бежать! — закричал Харуто, выбегая из комнаты.

— Стой! Куда бежать?! Что происходит?! — крикнула ему вслед опешившая Акира, но Харуто уже выскочил на улицу.

Оказавшись во дворе под моросящим дождём, Харуто лихорадочно вытащил смартфон и открыл карты. От дома Акиры до смотровой площадки «Сорариум» было около тридцати минут езды! Не упуская ни секунды, Харуто сорвался на бег. Физкультура никогда не была его сильной стороной, он часто прогуливал её ради других знань, но сейчас он отдавал все силы.

«Пожалуйста... Только бы успеть!» — стучало в его голове.

Задыхаясь, Харуто подбежал к платформе. Информационное табло гласило: «Ближайший поезд через 5 минут». Для Харуто эти пять минут растянулись в целую вечность. Наконец состав прибыл, Харуто влетел в вагон и упал на сиденье. Его колени непрерывно тряслись от дикого страха. Часы показывали 17:52⁠.

«Хана-сан должна быть там в 18:00...»

Тридцать минут поездки казались ему настоящим адом. Поезд наконец остановился. На табло станции горело: ⁠18:23⁠.

«До «Сорариума» еще минут пять бегом!»

Харуто выскочил на улицу. По счастливой случайности все светофоры горели зелёным, но на самом последнем перекрёстке, когда до высотки оставалось всего метров пятьдесят, вспыхнул красный. Харуто упал на колени прямо на мокрый асфальт, тяжело и хрипло задыхаясь от боли в боку.

— Давай же... Быстрее... Пожалуйста! — умолял он светофор.

Загорелся зелёный. Харуто поднялся и из последних сил рванул к главному входу. Вбежал в холл, нажал кнопку вызова лифта, но табло показывало, что кабина находится на седьмом этаже.

«Слишком долго! По лестнице!»

Он бросился к пожарной лестнице. Третий этаж... Четвёртый... Седьмой... И у самого выхода на восьмой этаж оступился на скользкой ступени и с грохотом полетел вниз.

— А-а-а-гх! — закричал Харуто от дикой боли. — Колено... Опять правое колено!

Превозмогая адскую боль, сильно хромая, он всё же открыл двери и вывалился на смотровую площадку «Сорариум». Часы показывали ⁠18:30⁠.

На крыше под открытым небом не было ни души. Лишь у самых перил, спиной к нему, стояла одинокая хрупкая фигура.

— ХАНА-САН! — изо всех сил закричал Харуто.

Девушка резко обернулась, всматриваясь в хромающего школьника:

— Харуто-кун?.. Это правда ты?

Хана сделала шаг ему навстречу... и внезапно замерла. В её глазах мгновенно потемнело. В груди пронзительно, тяжело ёкнуло один раз, затем второй... Дикая, невыносимая вспышка боли заставила её опуститься на колени.

— ХАНА-САН! Я ИДУ! — в абсолютном ужасе закричал Харуто, ломая ноги и хромая к ней.

Хана от боли свернулась калачиком прямо на мокром полу.

— НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ! — зарыдал Харуто, подходя и падая рядом.

Он бережно подхватил Хану на руки, положив её голову себе на колени:

— ХАНА-САН! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?!

— Х-харуто-кун... — тихо, едва слышно прошептала она, пытаясь рассмотреть его лицо. — Это... и правда ты?..

— ДА! ЭТО Я, ХАНА-САН! Я ЗДЕСЬ! — слезы градом застилали его очки.

— Тише... Не кричи так, пожалуйста... — слабо улыбнулась она. — Ты ведь... сделал всё, что хотел в прошлом?..

— Да, но... Я в самый последний момент вспомнил кое-что... Кое-что про инерцию времени! — признался он, задыхаясь от слёз.

— Вот как... — Хана тяжело выдохнула. — Значит... Вот откуда у меня было это странное чувство... Чувство, будто сегодня... мой самый последний день...

— НЕТ! Не говори так! Мы ещё не знаем точно, может, тебе просто стало плохо от стресса?! — кричал Харуто, сжимая её руку.

— Харуто-кун... Я хотела сказать тебе... Как только ты вернёшься... — тихо прошептала Хана.

— Что? Что ты хотела сказать, Хана-сан?!

— Я... Я люблю тебя... Харуто-кун... — произнесла она, и одинокая слеза скатилась по её побледневшей щеке.

Харуто замёрз. Впервые после той жестокой психологической травмы в средней школе он произнес эти слова вновь:

— Хана-сан... Я тебя тоже... Я тоже люблю тебя! Только не умирай, прошу тебя! Я не прощу себе, если не сдержу обещание данное тебе!

— Харуто-кун... — Хана из последних сил подняла слабую ладонь и прикоснулась к его щеке. — Ты... Самый лучший парень из всех, кого я встречала... Ты ни в чём не виноват...

Её рука бессильно соскользнула и упала на мокрый пол. Глаза замерли.

Харуто в абсолютном шоке смотрел на её лицо. Ужасное, удушающее чувство сжало его лёгкие так, что он не мог сделать даже вдох.

— ХАНА-САН! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! — Он беспомощно гладил её по щеке, пытаясь разбудить, но уже было бесполезно.

Дождь превратился в настоящий ливень. Харуто сидел посреди смотровой площадки, прижимая к себе бездыханное тело Ханы, и из его груди вырывался раздирающий душу крик:

— ЗА ЧТО?! ПОЧЕМУ МИР ТАКОЙ ЖЕСТОКИЙ?! НЕУЖЕЛИ ЖИЗНИ ЛЮДЕЙ В ЭТОМ МИРЕ ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ СТОЯТ?!

Он рыдал, захлёбываясь дождём и слезами, впервые потеряв человека, который стал для него по-настоящему дорог.

— Почему... — шептал он в пустоту. — У меня никогда ничего не получается... Я опять оказался бесполезен...

13 мая. 13:00. В кабинете следователя.

— Значит, Танака, вы утверждаете, что не имеете понятия, почему молодая и здоровая девушка могла внезапно скончаться от остановки сердца? — сухо спросил полицейский.

— Не знаю... — отстраненно ответил Харуто. На нём не было лица, взгляд был пустым и мёртвым.

— Буквально двадцать седьмого апреля точно такой же диагноз поставили её матери. И в тот момент вы тоже находились в том доме и даже вызывали скорую, — полицейский постучал ручкой по бумагам. — А теперь скончалась и её дочь, и вы снова оказываетесь в самом центре событий.

— Да...

— Обвинить вас в убийстве я не могу — у медицины нет сомнений в естественной остановке сердца. Но вы понимаете, что остаетесь главным свидетелем и подозреваемым?

— Да...

— С вами всё в порядке, Танака?

— Да...

— Что ж, пока вы свободны.

Харуто медленно поднялся и, не поднимая головы, побрёл к выходу. В холле его ждали перепуганные родители.

— Харуто! Сынок, всё хорошо?! — подбежала мать.

— Да...

Они вышли из участка. После вчерашней бури над Токио светило яркое, слепящее солнце. Родители не стали мучить сына расспросами, они молча отвезли его домой. Зайдя в свою комнату, Харуто опустился на кровать и весь остаток дня просидел, неподвижно уставившись в одну точку. Лишь поздно ночью он бессильно упал на бок и провалился в тяжелый сон.

Следующее утро. 7:00.

Прозвенел будильник. Харуто открыл глаза.

«Хана... Я виноват. Я снова не сдержал своё обещание».

Он протянул руку к телефону — сорок пропущенных сообщений, и все от Соты. Вся школа уже гудела от новостей: по телевизору крутили сюжеты о загадочных смертях матери и дочери с разницей в пару недель. Харуто коротко отписался другу, что жив, и поплёлся умываться.

Вернувшись, он натянул школьную форму.

«Может... просто прогулять сегодня?»

Когда он спустился на кухню, отец молча пил кофе, а мать заканчивала завтрак.

— Доброе утро... — прошептал Харуто.

— Доброе утро, сынок. Если ты не хочешь сегодня идти в школу, ты можешь остаться, — тихо сказал отец. — Мы предупредим классного руководителя.

— Нет... Я пойду.

В этот момент в прихожей раздался трель дверного звонка.

— Я открою, мне всё равно пора на работу, — сказал отец и вышел. Через минуту он вернулся: — Харуто, там к тебе пришла какая-то девушка. Говорит, твоя одноклассница.

Харуто кое-как доел, взял сумку и вышел на улицу. Там стояла Акира Судзуки. На её бледном лице выделялись темные синяки под глазами от бессонной ночи.

— Судзуки-сан?.. Откуда ты знаешь, где я живу?

— Спросила у классного руководителя, у него есть все адреса.— глухо ответила она.

— Что ты хотела?

— Нам нужно поговорить... О воскресенье.

Они молча дошли до школы и сели на самую дальнюю скамейку во дворе.

— Танака... Какими были её последние слова?.. — тихо спросила Акира.

— Она сказала... что любит меня. И что я ни в чём не виноват, — выдохнул Харуто.

— Всё-таки успела... — Акира зажмурилась, и по её щеке покатилась слеза.

Харуто заметил, что проходящие мимо ученики странно и сочувственно шепчутся, глядя на него. Раньше Харуто был «невидимкой», но теперь всё изменилось.

— Я виноват... Я обещал ей и снова дал пустое обещание, — Харуто опустил голову.

— Танака... Я вчера была у отца Ханы. Он попросил меня передать тебе: приди к нему. Он хочет поговорить с тобой, так как ты был последним, кто видел её живой.

— Хорошо... Я зайду к нему после уроков.

Учебный день прошел как в тумане. После занятий Харуто отправился к дому Ито. Позвонил в дверь. На пороге появился отец Ханы — осунувшийся, постаревший на десять лет человек.

— Проходи... — тихо сказал он.

Они прошли на кухню. Харуто сел на стул, опустив сумку.

— Напомни, как тебя зовут?.. — спросил мужчина, вытирая глаза.

— Харуто Танака.

— Помню, ты был здесь, когда умерла Юки... А теперь ещё и... Ханочка... — Мужчина не сдержался и горько зарыдал.

— Простите меня... — прошептал Харуто, почувствовав, как слёзы снова обжигают глаза.

— За что ты извиняешься, сынок?

— Я обещал Хане-сан... Что никогда не дам ей умереть...

— Что... Что она сказала перед смертью?..

— Она сказала... что я не виноват.

Отец Ханы лишь закрыл лицо руками:

— Вот как... Спасибо, что пришёл.

— Можно... Я посмотрю кое-что в её комнате? Там должен быть её альбом для рисования, — попросил Харуто.

— Альбом? Да, конечно... Иди.

Харуто поднялся на второй этаж и зашёл в комнату Ханы. Он точно знал, что она хранила его в тумбочке письменного стола. Но вытащив все четыре ящика, альбома он там не обнаружил. Спустился обратно:

— Ты не нашел его? — спросил отец.

— Нет... Наверное, она его выбросила, — соврал Харуто.

— Он был так важен для тебя?

— Да нет... Просто хотел посмотреть на её рисунки.

Спустя несколько минут Харуто покинул дом Ито.

«Альбома нет... Он просто испарился... Что за чертовщина?!»

Со дня смерти Ханы прошло ровно два месяца. За всё это время во всем Токио не произошло ни единого странного несчастного случая или загадочной смерти. Альбом так и не был найден.

«Возможно, альбома больше действительно нет... Но имею ли я право просто жить дальше нормальной жизнью?» — думал Харуто, сидя на кровати в своей спальне.

Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Соты:

«Привет, Харуто! Давай завтра сходим в парк развлечений? Тебе пора развеяться, а то ты просидел дома уже половину лета! Это не обсуждается, жду тебя завтра в 9:00 у парка Синдзюку-но Мори!»

Харуто вздохнул и набрал ответ:

«Хорошо, договорились».

Он выключил экран, поднялся и подошёл к открытому окну. В вечернем токийском небе зажигались первые звёзды.

— Хана-сан... Я буду вечно винить себя, потому что действительно заслужил это, — тихо произнёс Харуто, глядя в вышину. — Но я попытаюсь жить дальше обычной жизнью... Ради тебя. Я проживу эту жизнь за нас двоих, исполню все твои мечты и желания... Я обязан сделать это. Это мой главный долг перед тобой.

Глава 20.1: Эхо другой реальности

Токио, 19 апреля.

Харуто шёл по школьному коридору, полностью уткнувшись в книгу о великих находках человечества.

«Получается, первые останки динозавров обнаружил ещё в IV веке до нашей эры в китайской провинции Сычуань древнекитайский географ Чан Цюй... И он считал, что это кости драконов...»

Харуто переставлял ноги на автомате, совершенно не замечая никого вокруг. Шаг за шагом он приближался к повороту коридора.

Секунда — и произошла неизбежная катастрофа.

От резкого столкновения Харуто отлетел к противоположной стене и упал на пол. Очки съехали на самый кончик носа, а книга выскочила из рук и отлетела в сторону. Харуто на мгновение потерял ориентацию в пространстве, не сразу поняв, что произошло. Поправив очки, он поднял взгляд.

Перед ним стояла девушка — невысокая, невероятно красивая брюнетка с аккуратным каре. Одетая в школьную форму, она сияла тёплой улыбкой и протягивала ему руку:

— Прости! Прости пожалуйста, я тебя совсем не заметила!

Харуто недовольно нахмурился и отвёл взгляд.

— В следующий раз смотри, куда бежишь, — холодно бросил он, подбирая книгу и поднимаясь на ноги. — Коридор — это не беговая дорожка.

Он стряхнул пыль с формы и снова посмотрел на девушку. И в ту же секунду его пронзило странное, почти электрическое чувство. Харуто поймал себя на мысли, что видит её далеко не в первый раз. В глубине сознания вспыхнуло отчаянное «дежавю» — будто они прошли вместе сквозь абсолютный кошмар, хотя он точно знал, что никогда не общался с ней прежде.

Девушку в тот же миг озарило точно такое же ощущение. Улыбка на её лице на секунду замерла.

— Постой, — тихо произнесла она, протягивая к нему руку. — Как тебя зовут?

— Э-э... Х-Харуто... Харуто Танака, — неуверенно ответил он.

— Значит, Танака-кун... — она приложила ладонь к груди. — А меня зовут Хана Ито.

Подруги, стоявшие позади Ханы, недоуменно переглянулись, не понимая, почему их популярная подруга вдруг решила заговорить с тихим школьным задротом.

— Танака-кун... А мы с тобой случайно не встречались где-то раньше? — внимательно глядя ему в глаза, спросила Хана.

«Меня снова накрыло это безумное чувство, — пронеслось в голове у Харуто. — Будто я прошёл с этой девушкой через нечто невыносимо тяжёлое и прекрасное одновременно... Но как?! Я ведь вижу её впервые в жизни! Почему это странное чувство появилось именно сейчас?»

— А... Думаю, нет, — качнул головой Харуто.

— Нет? Странно... — Хана чуточку склонила голову набок. — А ты из какого класса?

— Я? С 10-Б, — ответил он.

— О! Так я тоже из 10-Б! Но я не видела тебя ни вчера, ни позавчера... Где ты сидишь?

— Н-на последней парте, у окна, — совсем смутился Харуто.

Хана искренне удивилась. За первые учебные дни она ни разу не обращала внимания на задние ряды и только сегодня впервые узнала о существовании своего одноклассника.

— Ладно, Танака-кун, я пошла! Ещё увидимся! — Хана лучезарно улыбнулась и помахала ему рукой на прощание.

Харуто провожал её взглядом, пока девушка догоняла свою компанию. До его слуха донёсся приглушённый, недовольный бубнёж одной из её подруг:

— Хана, зачем ты вообще подошла к этому задроту? По нему же видно — задрот задротом. Сидит там у окна, про него вообще в классе никто не знал...

Девушки скрылись за поворотом, а Харуто так и остался стоять посреди пустующего коридора, сжимая в руках книгу.

«Хана Ито... Почему же мне кажется, что я тебя знаю?»

Послесловие автора

Всем привет!

Огромное спасибо каждому из вас за то, что дочитали мою книгу до конца.

Возможно, эта история пришлась по душе не всем — это мой самый первый опыт в написании такой работы, поэтому книга получилась не настолько идеальной, как мне изначально хотелось бы. Но, как говорится, всё приходит с опытом!

Я бесконечно благодарен тем, кому эта история понравилась, и кто поддерживает меня на этом пути. Ваша поддержка вдохновляет меня двигаться дальше. У меня в голове ещё очень много идей, сюжетных поворотов и миров, о которых мне хотелось бы написать, и я очень надеюсь, что у меня всё получится!

До новых встреч в следующих историях!