Алая искра

Первая глава: Империя

«Освещенная ветрами, под зашитой всеми богами на небесах и под землей. Крафхэмской империи по праву занимает огромный уклад в жизни граждан, оказывая серьезное влияние, направляя миллионы людей, в общее для всех нас, славное и чудесное будущее. Но взамен, к всеобщему для нас несчастью, вынужденная оковывать сотни рук рабскими цепями. Но жертвы империй, не останутся в затруднительном положении, взамен империя обязуется дать что-то другое, что они не смогли бы вообразить, представить в самых дальних закоулках мечты. Это защита империй от рукоприкладства, стабильность в дальнейшем, уверенность в завтрашнем дне.

Будьте уверены, посильный вклад рабов в шахтах, рудниках, полях и фермах будет уплачена им и им потомкам, на долгие десятилетия вперед. Тем самым империя в счастливом будущем, надеется принести с собой в мир кусочки просветления, там, где когда-то наши братья окропляли своими телами каждую горсть земли, так не забудем их жертвы и заслуги, продолжим их великое дело»

Именно такие агитационные лозунги должны были читать стражники в центре города, не забывая и безлюдные улочках. Стучась в трактиры, храмы, кузницы, госпитали и молельни. Каждый день, продолжая будто на часах, неспешный утренний молебен, которому заслуженно завидовали бы все церковники и буддисты вместе взятых.

Не зная усталости, разносили хор, даже в самых отдаленных уголки империи, вечно замёрзших просторах и лиственных лесах. В действительности, в столичных провинциях в этих молебенах, частична писали правду! Но за очень, жирными исключениями, но и крупными недомолвками. Так как в столичные рабы дорого стоили и потому, не каждый горожанин, мог бы их себе позволить. Проще было нанять простых наёмных работников за пару серебряных в день. А также указах от самого императора «О более надлежащих условиях для существований».

Также в качестве рабов использовали исключительно других человекоподобных рас и существ не относящимся к людям. С которыми конфликтовать, сильно не хотелось, пока они исполняли данные им обязанности.

Так как каждые из этих рабов, когда-то, пока их не схватили, принадлежали другим странам, мощь, которых, невозможно оценить и тем более предположить. А хорошие отношения к ними, в случае конфликтов с их родной страной, могли ослабить агрессию и возможно в далёком будущем завязать дружеские и теплые отношения. Но полностью, отказаться от рабов не имели возможности, так как подобное вызывало бы конфликты не только с влиятельными купцами, но и высшей знатью. И в целом могла снова окунуть империю в смутные времена, ослабив влияние императорского двора. Плюс ко всему прочему, не стоит откидывать тот факт, что экономика страны на двадцать процентов зависело от рабской системы и потеря рабов могла замедлить или даже отбросить развитие на десятки лет.

При этом всём, мало людей задумывались о добровольном трудоустройстве на чёрной работой за гроши. А повышение зарплат, могла повысить стоимость почти всего, что так или иначе могла быть ассоциированной с товарами и услугами.

Но стоило выйти кому-нибудь за чертой крупных городов, как нравственность, гуманность и мораль, уходили на вторые планы. А запрет держать людей в качестве рабов, теряла актуальность, так как за обширными землями, следить за каждым уголком непосильная задача для всех, как и проверять за условием их существование. Да и слишком хлопотно, так как империя всегда мог перечислить, о сложностях, при условии признаков ума, тех, кто решится их обвинять.

А более умные, не стали бы конфликтовать с ними, по этой причине ради их спасение парочку рабов или нападать на военную империю. В результате оказалось парадоксальное явления, рабы полулюди в городе, жизнь которых, даже полоумные ставили ниже, человека, тем более влиятельные лица. Стали жить лучше, чем простолюдины в окраинах необъятной империй. Хотя мало, кто мог по собственному прихоти, выйти за пределы стен города, не имея личную охрану. А советникам, те, кто могли позволить странствовать и посещать другие города, было плевать, на них с высоко

й колокольни. И чтобы население в целом не опустошали деревни ради собственной зашиты за стенами, проход в городах работала на строгой платной основе за сто камми предоставляли месяц свободного прохода, сумма достаточно большая, но всё же простолюдины и крестьяне могли себе подобное позволить, но для официальной покупки требовали предоставить документы удостоверяющая личность. Чего не было у обычных жителей деревень, а стражники могли пропустить через черный вход за шесть- семь тысяча камми. А такую сумму могли потянуть только очень зажиточные люди или старосты деревень. Но зажиточным людям подобное не требовалась, так как подобные документы оформляли чиновники за несколько сотен камми в внутри городов и можно было договориться с купцами за пару десяток. Они могли их оформит в качестве дополнительного заработка. Потому, чаще всего стражникам платили люди связанные с криминальными деятельностью и не желали светить своими именами.

Однако, все же, стражники, хоть это и не входило изначально в их обязанности, продолжали везде распространять одни и те же агитационные слова из листовок и ими двигало не вера в справедливость, совесть, идеалы, мораль, а банальный страх перед руководством. И звон горсточки монет в мешках, противопоставляя их великой и мудрой воле. Боясь ослушаться, не оправдать больших возложенных ожидании, получить в обмен на службу пару плеток, но физических травмам, можно было-бы привыкнуть. Как говорится в народе кнут и пряник, идеальное оружие контроля. А деньги за проход, обычно почти полностью доставалось капитанам. А половина легальной частично уходила в императорскую казну в качестве налогов.

Но и для тех идеалистов, кто отказывался на подобные ухищрения, были обыденностью и им находили свои управы, лишая полугодового жалованья, не отвечая за провизию и очень редко могли банально казнить в закрытых стенах суда. Отдавая распоряжение словно их жизни были равны обычным числами на пергаментной бумаге среди таких же бумаг для необдуманных трат империи.

При этом считая эти средства (налоги), собранные всей империи своими собственными, заслуженные долгой работой копаний в бумагах, сидя за теплым камином. Распивая дорогие заморские вина держа в одной руке и лапая за пышные формы рабынь в другой, обозревая самых лучших ракурсах за суетой их подчинённых из окон дорогих, даже роскошных домов. И думать, что даже на простые окна, горожанам придется собирать горсти монет на протяжении полгода в кропотливом труде.

Земли империи простирались в нескольких климатических зон и временных поясов. Когда-то чуть более пяти веков назад, вся империя вмещала в себе всего одну малую провинцию Бертонвер (также известное на данный момент столица всех столиц империи), которая, в то время, не особо стремился расширять границы, поддерживая долгие поколение в относительном но хрупком мире и спокойствие. Императоры гордились относительным спокойствием, распространяя миролюбивое настроение в обществе. Но в некотором смысле, подобное спокойствие затмила внимание, что принесло ветры перемен. Подобное, стало тем, что отрезвила умы народа от долгого сна.

Но в одну ночь страна потерпела огромные внутренние изменения и то, что их иногда тревожило в минуты покоя, набрала огромную волну и захлестнула в один ровный поток. Из соседней страны Хоромис и Альверадо (Нынче принадлежит имперской провинции Кератия, а вторая примкнула к Бертонвер) огромная живая волна с численностью почти в сто тысяч голов проникли на территории провинции со всех сторон окружив империю в кольцо.

Подобное армаду, никто не мог даже вообразить себе, не то чтобы предположить в самых дерзких помыслах. Лазутчики заранее докладывали в имперский двор, но даже их система не смогла собрать более точные данные, а момент вторжения и во все не смогли доставить весточку. Многие были убиты еще до движения передовых войск, но гонцы были взяты в окружении. По последним данным было доложено в две с половиной тысяч. Более точное информации, были только предположениями, но и она не превышала

в пяти тысяч, так как они обитали подземных пещерах или расщелинах. Имея последние данные император предполагал, что хватит только одного военачальника Имело Ирвина с армией семь тысяч человек собранные в столице и группа элитных воинов из серебряных стражей. Остальные городам были сосланы только повестки, чтобы были готовы в любое время. Осознавая их преимущества в окружении, император с нетерпением ожидал появления вражеских войск, собираясь в напасть в основные их силы и позволить остальным городам пожинать остатки, понимая, что с войсками в пару тысяч им придется напасть всеми силами в один пограничный город или рассредоточить силы и брать поселения. И с этим клещами соседних городов, должны были им помочь, справится с неприятелями. А основные войска добить оставшихся или быть крупной поддержкой пограничного города. План был составлен только с учётом обороны, как позволяла их внутренняя политика и недооценкой интеллекта нелюдей. Но в целом, полностью удовлетворяла императора, он осознавал всю мощь своего военачальника, что одно только упоминание имени, могла привести в дрожь многих граждан в стране. А серебряных стражей считали героеями, они являлись самыми уважаемыми воинами империи, многие стремилась попасть в их ряды, но только единицы могли удостоится быть претендентами.

В общей сложности в столице было более семи тысяч воинов и двадцать в резерве, но только три тысяча могли быть претендентами. А общая численность серебряных стражей было триста человек, не больше. Они все получали жалованья как подобает офицерам, а командира, не уступала военачальнику армии.

Именно по этим причинам, император был спокоен и если бы лазутчики ошиблись численностью, в таком случае могли прийти резервные войска и перекрыть все возможные потери. Но в любом случае, серебряные стражи были достаточно сильны и непоколебимы, чтобы доверится им.

Минутка для автора и возможных читателей, будут в каждом главе в конце.

Ps. Это только начало, потому много объяснении и подготовки, в следующем главе, будет о том, что было в прошлом в целом, что поменяла их внутреннюю и внешнюю политику, возможно, в плохую сторону. Но подобная система, позволила им выжить.

Вторая глава: Предисловие

В ясную ночь в полнолуние, когда луна светила особенно ярко, император погрузившийся в свои думы, вдруг начал получать тревожные вести о сражениях, которые разразились на окраинах его великих земель. Эти сообщения нанесли удар по его самолюбию и уверенности - в столице, защищенной стенами и войсками, никто не ожидал, что кто-то решится посягнуть на их территории и притом, так быстро и сурово будут прорываться в сердце империи.

В докладах доходили со всех пограничных городов, описывая невообразимую армию, которая двигалась, как огромное черное море, наполненное светом бесчисленных факелов и сверкающим лязганием железа.

Каждый, кто сталкивался с этой империальной волной, становился жертвой жестокости, принесенной в жертву злому богу Онара. Это падшее, злое божество, воплощение звериной сущности, звериную природу бытия и его неудержимую ярость.

Селяне из прилегающих деревень, выбегающие на улицы в панике, видели, как их дома воспламеняются, превращаясь в пылающие шрамы на земле. Звук хруста перемешивался с криками страха, когда стены обрушивались под натиском безжалостной силы. Пепел вздымался к ночному небу, окутывая землю тяжелым облаком отчаяния, словно сама природа скорбела горем, обрушившемся на её обитателей.

Ночное зарево смешивалась желтыми оттенками, а дым от пепелище загораживала небо. Кровь защитников смешивались с воздухом оставляя неприятный стойкий запах железа и смога. Они не желали щадить ни женщин, ни детей, ни стариков отбирая силой всё имущество бывших владельцев,

а уцелевших живых людей забирали в качестве низших слуг, даже фамильяров они ставили выше.

Вслед за поселениями, черное арава обволакивали города, перекрывая все возможные проходы из стен городов. А после огромные глыбы камней со свистом летали в дома за высокими стенами. То что когда-то стояла на протяжение нескольких веков, разрушались под градом несколько десятков каменных снарядов.

Стены, что когда-то возвеличивали великую историю империи, рушились словно пески образовывая бреши через которые легионы черной тенью, словно река изливалась в город. Воодушевлённые голоса защитников стен разрывалась в начале и смолкала в конце. Они не оставляли надолго в полуразрушенных городах, а продолжали свой марш по империи, оставляя после себя только полупустые улицы.

Что-то в людях сломалась, надежды на мирные сосуществования в одном небе для всех, в независимости от рас и видов. Что-так лелеяли императорская семья Кропхов навсегда ушло в забытье. Хотя к счастью им не удалось проникнуть за каменные стены столицы, но другим городам и поселениям повезло гораздо меньше. Казалось, многим за могучими стенами столицы, вся небо пылало в пламене злобы и отчаяние, за тех, что скрылись, место того, чтобы прийти на помощь. Запах гари от плоти вперемешку с утренним ветром разносился во всю округу. В итоге выжили лишь те, кто ушли в лиственных лесах и те, кто спустились в подполье на долгие столетия.

А судьба всей империй разделилась на до и после зло частного вторжение. Прежние устои перестали ценится, уходя на другие более далекие планы, на смену пришла идеология вечной борьбы и столкновений. Как раскаленный кусок железо в наковальне который удерживали со всех и вбивали молотком по середине, империя суждено было приспособиться и стать сильнее или разломаться под силу удара молота на мелкие куски и исчезнуть в пыли.

Начиная с весны, вплоть до середины осени кобольды разоряли и сжигали села, к всеобщему счастью к наступлению холодов, они ушли в родные края, чтобы в весне явится вновь. Это давало небольшую надежду, шанс на возрождение, чего империя не могла упустить. А прощать их тем более, не допускался даже в мыслях.

Осознавая печальный конец, сенат повесил всех собак на императора, который ещё старался решить всё гладким путем, все грехи империй, утихомирив злобу у сельчан публичной казнью перед столичными гражданами под овации толпы. Позволив ненадолго сплотить империю с их гражданами и отразить первые натиски, дав начало для возрождения, словно феникс родившийся из пепла, раскрыв величественные крылья для перерождения.

Закончив навсегда с императорским династиям семьи Кропхов. С тех пор началось эпоха смуты для империй, на место императора вставали советники, военачальники, ремесленники, купцы, но разногласие и недовольство внутри империй менял их внутри и снаружи. Порой ломая все кости, чаще разрушая волю к жизни от постоянного преследование, уничтожая психологическое и ментальное здоровье.

Власть меняет людей, особенно, когда законы не могли их защитить и каждый был готов смести их с величественного трона. Но факт был тем, что за сотни лет, никому не удалось учесть в нём больше пяти лет.

В эту тяжёлое время, все императоры осознавали необходимую важность в развития военном плане и не экономили средств. К сожаленью причинам смены власти служили огромные траты на военные расходы в карманах бедных крестьян и горожан, что создавала еще больше трат.

А коррумпированные руководство тратили средства на карманные расходы, так как знали, что империя не перестанет вливать в их общий котёл. Из-за чего крестьянам жилось всё хуже и хуже с каждым годом.

С переменным успехом группы воинов сталкивались с друг другом за разных представителей власти и расходились вновь. А также не забывая отбиваться от армий кобольдов с востока и гоблинами на севере в передышках от внутренних проблем.

Постепенно набирали мощь, который позволил им за долгое время, не только отбить их от границы империй, но и поедать чужих провинции.

Разрастаясь вдоль их земель, становясь ещё более жадным и могущественным.

Эти постепенные шашки продолжалось на протяжениях двести лет, к тому времени провинции захватывались и теряли десятки раз. Пока в результате очередных боев за власть не встал в Крафхэмской трон военачальник Углий Фильр, очень одаренный мужчина родившееся в эпоху смут, первый кому удалось продержаться более сорока лет, начав новое династия Фильр, закончив эту эпоху, власть снова, как и прошлые времена встала за одной семьей. Но в этот раз, они крайне бурно поддерживали политику завоеваний создав поистине великую и непобедимую регулярную армию.

Благодаря талантливому управлению вся армия наконец смогла объединится в общее управление и дать отпор гоблинам, кобольдам и даже вторгнутся в соседнее теократическое государство людей Воджия. Однако за эту дерзость, а также желанию вести воинов за собой, он заплатил большую цену. В одном из бесчисленных сражений в провинции, которую в будущем назовут в его честь и установят бронзовый бюст в его честь, он отдал свою жизнь в горах на переправе, после обрушение скалы, став поистине самым отдаренным непобежденным императором за всю историю империи.

В дальнейшем его дети продолжили вести за собой людей, не разочаровывая великого предка.

Продолжая каждое три-четыре года, собирать укомплектованные воинов, на новые долгие походы, но сами в них перестали участвовать как при нём. За службу империи взамен, получал

и в управлении провинцию и возможность дать им своё гордое и прославленное имя. В итоге удалось полностью ценою сотни тысяч жизней сокрушить гоблинов, два раза сократить земли кобольдов и теократов.

С брегов севера, когда-то принадлежавшим гоблинам им открылась вид на Северный океан, а за океаном, совершенно новый континент на половину покрытые вечными льдами и небольшими тундровыми растительностями, живущих в этих землях диковинными зверьми и рыбами.

Встретив по началу странными природными явлениями: такие как полярные дни и полярные ночи, менявшиеся каждые два месяца. А полярная сияние окрашивающие небо невероятной, синевой, казался чем-то бесконечно далеким и непринужденным.

Как в сказках, рассказывающими детям, чтобы и они могли верить в чудеса. Кто-бы мог вообразить себе нечто подобное, грациозное, прекрасное и сокрытое от глаз чужеземцев. Но за этим необъятной красотой в лунной ночи, таился неведомый, таинственный зверь, уносившее жизни не меньше, чем бесконечные войны. Вдали за снежными бурями не отличались от наших силуэтов, один в один. Но стоили смельчаком не осторожно подойти к ним, ближе, как их тела смешивался с окружающими снегами, сливались словно призрачные миражи. Оставляя за собой, неприятную ощущение беспокойства, а спустя пару мгновении клинки внедрялись, прорезая плоть несясь к важным органам.

О них, прежде чем столкнутся, в темных, холодных, снежных равнинах, никто не знал и даже не предполагал возможности существований нечто подобного в реальности за пределами мифов и сказок. Что сыграет ещё не раз с людьми, довольно злую шутку. Оттенки кожи, тех кого в последствия назовут Норгами, белоснежная, как молочная роса, с закрученными рога

м по краям лба, сокрытой темно-белой капюшоном и узкими, слегка заостренными кончиками ушей. По началу они выходили из темноты, самого центра бездны, только в наступление ночей. В другие времена застать было попросту, невозможно, а искать и того бессмысленно. Отправляя за ними по следу горстью, отряды лазутчиков, знавших здешние холмы, как свой пять пальцам, если везло, приходили в итоге ни с чем. А невезучим, что сказать? Хорошая память, честь и почёт.

Но через несколько десятилетий, после первого печального контакта, по неизвестным причинам, появились в светлое время суток, во время снежных бурь, словно выходя из-под земли и только слегка тусклые синеватые глаза отражавшая в снежной пыли, сдавали их.

К такому подарку судьбы, люди не оказались готовы, две портовых городов очистились от всей живности, застыв на вечно в тишине, став самыми большим памятников провинции. В последствия, эту день, стали прискорбно называть «Портовый инцидент».

По началу пытались всё скрыть, но, когда слухи распространились стали придерживаться версий, где жители просто покинули города. А жителей пустого города прировняли к предателям, слинявший из империй. Но мало, кто мог просто решится уйти, оставить всё имущество дома.

Среди местных не было тех, кто мог поверить такому бреду, да и куда? Когда их окружал со всех сторон холодный океан, но силы хватило, чтобы закрыть всем рты.

Минутка для автора и возможных читателей: Кажется, с предисловием слишком затянул, хоть и не рассчитывал, но благодаря, а не вопреки, путь по которой пойдет сюжет должна быть немного приоткрыта.

Третья глава: Зачищье

Канцлер лично проводил расследование крупного дела, приведшее головные боли императора. Однако расследование привел в тупик и на это были свой причины. Основные в том, что все здание в городах не пострадали, а корабли оставались в причале не тронутым. В первом случае обратил внимание в пустые конюшни, но предполагаемое количество восьмидесяти голов, не хватило бы на две с половиной тысячи горожан. В случае бунта, уже за пару часов узнала столица из-за сигнальной и предупредительной меры. На самом видном месте в городах расположен несколько костров, перед воротами железные барабаны.

Также патрулировали стражи привлекаемое среди местных номинально свободных горожан. В случае нападение должны были совершать профессиональными отрядами максимально быстро и бесшумно, не привлекая лишнего внимание среди патрулей. На их стороне было элемент неожиданности, а также отсутствие регулярных войск, перекрыв все сигнальные сооружение задача было выполнимо, но для этого нужно подробная воинская карта. Такие карты были только у командующих войск империй, другими словами дело рук предателе.

Они не щадили никого, убивая всех кем-бы они не были, не оставляя в живых ни женщин, ни стариков, ни детей. Канцлер обратил серьезная внимание на то, что ценности в домах кроме лошадей не было тронутым. Это отбрасывало многих возможных претендентов: разбойников, пиратов, воров, воинов.

Но, это угроза, ни в коим случай не могла остановить будущих амбиции империю, а все города в провинции, впоследствии стали возводить подальше от берегов в десятки километров, возводя крупные стены со всех сторон, особенно укрепляя береговую часть. При этом регулярные войска должны были защищать каждые город в провинции, хоть и малыми численностью. Сожалению световые и звуковые сигналы могли дать отсечку.

К наступление полярных дней, в отсутствие буранов испарялись, словно их и не было, унося с собой всех мертвецов и раненых с обоих сторон, вне зависимости от родословной и происхождения. И только древние, могли гадать, куда они уходят и что, становятся с теми, кого могли унести еще живыми. Хотя империя, не сразу выяснила, оставляли они вообще живых. Что навсегда, сделала Норгов самыми опасными, неприменимыми врагами для всех империй.

Но плохие вещи просто случаются и этим к сожалению, нужно просто смирится и быть готовым к следующему встрече. Ведь на это, как-то повлиять, изменить или обговорить с кем-то просто невозможно. Всё равно, что влиять на верховые пожары, да они случаются, а мечами, копьями не потушишь и изменить направление не получится. Но всё же в столичных провинциях дела обстояли куда лучше. Норги, сами не настраивались на контакт с ними, а они в ответ не желали их видеть.

После резни, империя подписал перемирия с теократией на своих условиях, сделав их своими отдельными поданными, выплачивающие большие суммы в качестве безвозмездных компенсации за военные нужды хозяевам. А также обеспечением резервными войсками, готовые по одному приказу из столицы, направится на помощь в северные земли, взамен империя обязывалась не сильно влиять на их политику. Да и в случае повторение событий не терять своих воинов. Но количество постоянных отрядов, было урегулировано высшим советом и подкреплено печатью императора. Так как, хоть они и считались их верными псами, но кто сказал, что псы не могут укусить руку хозяина?

Но все же обширные земли, которые им удалось ухватить ценою многих жертв, давало огромное разнообразие животных, рыб, птиц, ягод, и фруктов. Также возможность развивать как внутренний, так и внешний рынок, налаживая важные контакты для дальнейшего развития, узнавая и открывая для себя огромный мир. А корабли империй во всю плавали на дальних водах, ища помощь, тех кто мог разобраться с их проблемами. Разыскивая сообщников, по вражде по всем водам, к сожалению воды, не оказались безопасным, две треть всех кораблей не приходили обратно, навсегда оставаясь на дне или в руках у неприятелей.

Империя за долгие годы, стала вновь осваивать в рудниках железные, золоты

е месторождении. Не покупая материалы у королевств с противоположной идеологией и верованиям. А также открывать публичные школы для всех желающих, обучая всему. Двери школы было открыты впервые время для всех, но в последствия, ограничились людьми.

Однако, шло все не так гладко, как хотела империя, война длилась долгие четыреста лет, а результатом всего безумия, было не такими большими как ожидалось, но достаточной чтобы обезопасить столицу еще на долгие столетия. Войны постепенно из востока с кобольдами из-за столкновения с Алым драконом перешла на север, с загадочными, но крайне опасными и также как они воинственными Норгами, как будто империя наконец нашла физическое воплощение к своей необузданной ярости. С начала было страх, будто сами слуги богов пытались их стереть, но со временем выдерживая долгие нападки за стенами, страх постепенно сменился к уважению, как достойных оппонентов. Хотя, кого обманывать, города у которых было больше всего вероятности нападения с их сторон, в основном стали защищать, те у кого не было другого выбора, то есть теократы.

Так как гоблины, кобольды, да и люди в целом, не стремились к скрытным нападкам, предпочитая действовать более прямолинейно, не виляя в разные тропы. Сражаясь, как и многие другие, путем решения проблем с помощью прямого столкновению сил с помощью мечей, копей и луков. Однако преимуществами, дарами от природы к сожалению, обделены не были и часто не утруждались ими пользовались.

У гоблина преимущество основном была в скорости и маленьких габаритах, потому они часто убивали воинов быстрыми и точными ударами в не защищённые металлическими креплениями в доспехах, а малый рост повышал шансы уйти от ответного удара, недооценивать их сопоставим к тяжелым травмам и многие из-за промашки оплачивали жизнью. Кобольды хоть в скорости особо не отличались от нас, людей. Но в силе, равных сложно было найти, от удара тяжелых мечей, легко деформировались и ломались доспехи, из-за чего доспехи оказывались давящими гробами для воинов. К сожалению, воины не обходились без убийц, лазутчиков и прочих, тайных групп и исключениями из правил не было. Но драконы, оказались очень большой занозой, которому не оказалось никаких средств сопротивления. Мечи, луки не брали их чешую, а от снарядов легко уклонялись в воздухе, иногда ловили задними лапами и скидывали обратно. К счастью, они не выходили за пределы охотничьих угодий.

Как известно, в тяжелые времена рождаются сильные люди, которым удаются мужеством проходя через посланные кем-то испытание приносит мир. В мирное время рождаются много слабых людей приносящую вражду и войны. Это круговорот всегда управлял сущностью законов мира и это, не было исключением. Войны с востока были остановлены драконами, защищавших кобольдов, а войны с севером закончили из-за того, что они нашли точку столкновения, найдя другую временную выгоду в торговле. Занять более теплые места было для них было основной целью, с столкновения с людьми, однако более богатым купцам и рабовладельцам, смогли продавить, хоть и временно прекращение войны.

Может каждый Норг стоит сотни воинов, но как выяснились основной костяк у них состоял из рабов, завоёванных и купленных из дальних стран. Эффективность и надежность таких юнитов была довольно туманно. И по причинам невозможности навредить им, достаточно чтобы не оказаться на месте их рабов, было принято подобное решение, не принятое обществом. Это не значило абсолютной мир, а скорее затишье перед бурей. Времени так нужное им, после стольких сражений, чтобы вернуть всё к изначальному состоянию и наконец заделать дыры в бюджете и продовольствия крестьян. Также убирала необходимость в постоянных набегов так как они были рабовладельцами у завоеванных стран и могли предоставить любой товар, кем-бы они не были и где-бы не находились. Может они и не принимали Крафхэмские монеты, считая их камнями, но природные драгоценности всегда в цене.

Никто не знал, кем они были и откуда пришли, но их военная и морская мощь не ставили в сомнения. Но т

о, что они не столкнулись с ними, ранее было подозрительным. Но то что действительно пугало с первого взгляда застывшие лица, не выражающие никакие эмоции, большее похожие на чистые порой прекрасные куклы. В них было что-то механическое, при этом их умения, способности и опыт введение войн, было нечто грандиозным, пугающим. Вероятно, заключения дружественных отношений стала бы вторым рассветом империи, но для этого становится вассалом мог только полоумный. Мало кто в империи один на один мог выстоять, против них, как будто они заранее могли предвидеть все дальнейшие действия оппонентов, заранее. Потому, было не удивительно, что некоторые из них вошли в сенат, потому как выгодно было сними сотрудничать, тем идти против, подвергая империю к падению. Имея лишь смутные планы противодействия, ненавижу, не зная их численность и мощь. В империи для дальнейшего свободного существование было решено признать свою слабость, перед ними. Потому, пока гражданам промывали голову о хороших соседях и крепкие отношения, втайне от многих, даже в сенате стали открывать казармы и тренировочные поля. Лучших мастеров по всей империи собирали, для этих целей. К сожалению, планы таких масштабов тяжело было хранить в секрете, а раскрытие плана дело времени. Если конечно, уже не играли по их планам.

Тем временем в провинции Вопейл, наконец со времен открытия земель стала относительно мирным, спокойным и только медведи и волки стали беспокоить непутёвых путников. А за каменной стенной можно было не волноваться, ощущая себя в безопасности. Но эти земли оставались такими же суровыми как раньше. Основными проблемами в провинции, являлся малые численность деревьев и однородные растение не дающие пропитание. А все нужные ресурсы доставлялись через океан проплывая до двухсот узлов, встречая морских монстров. Повышая цену и без того дорогих товаров и провизии.

Четвертая глава: Воля

Он и замершей земле, которые никак не желал, подавляются их воле. Для рабов большая честь служить знатью, удовлетворяя всем прихотям, так как могли хотя бы надеяться на еду и кров. Но тем, кому не везло, могли и года не протянуть в суровом климате.

Треть всех рабов покупали в порту у соседей Норгов, в столице, а затем местные императорские купцы скупали и ставили на них отметки. По этим отметкам продавали по завышенным ценам другим провинциям.

Те, кто смели покупать без надзора, отрубали руки и отправляли в столичный суд, ответственные отвечали головой за сохранность груза. За ворота суда больше никто из них не выходил. А рабов без меток, высекали плетью, женщин отправляли в публичные дома, а мужчин в шахты, до конца их жизни. Те, кому везло, могли скрыться среди местных крестьян.

Удостоверение граждан были только у знати, потому им ничего не мешало свободно слиться с другими. Но это относились только к людям, у других подобное не выходило возможным. Хотя и к таким находили применения делая отметины на теле в видных местах, чаще на лице.

Имперская система было устроена крайне просто, но от того не менее интересно. Во главе углах от начала основание империй, всегда лежала сила. Те, кто могли за себя постоять, занимали высшее должности, потому рабы доказавшее отвагу и доблесть, могли заслужить свободу и впоследствии войти в знатные роды, однако только в теории. Ведь знатные роды не позволяли, кому-либо стоять перед вариаций события: в первом случая, это было крупной организованной побег рабов или корабли были забиты войнами, то есть засадой.

Не удивительно, почему дозорные на посту сразу забили тревогу. Поставив в известность ряд крупных чиновников, и командиров различных отрядов воинов. Военачальник, взяв дощечку покрытой воском выскоблил ряд слов, передав лично в руку доверенному гонцу. Отдав один из четырех значков военных начальников и выделил самого быстрого коня «Серую гриву».

Сев на стул, дважды молча обдумав, позвал всех советников для дальнейшего обсуждения и планирований действия, надеясь на то-что гонец успеет доставить послания. Понимая печальный факт того, пока гонец доставит послания корабли могут подойти ближе семи узлов и ответных реакций от столицы могут к тому времени уже не дождаться. Вовремя обсуждение достав вторую дощечку выскоблил еще пару слов. Затем обматерив себя поручил чиновнику найти другого гонца, для этого послания. Однако увидев содержание, взяв крепко доску тихо вышел, посмотрев пока еще мирное небо и удалился в прочь.

После долгого обсуждения, было наконец решено вывести к ним на встречу в берег около двухсот воинов лучших воинов, а остальным поручить подготовку к возможному столкновению.

Уважительно выпроводив всех советников и телохранителей. Снял из себя тяжелые доспехи, долгое время неосознанно сверля глазами холодный каменный плитки пола. В уме просчитывая возможную осаду, прекрасно понимая, что даже сотни кораблей хватит уничтожить город. Так как сотни торговых кораблей могли вместить каждый от пятидесяти до семидесяти экипажей. А это уже достигало свыше пяти тысяч голов, что в двое меньше чем мог собрать город. В соседний город и тысячу собрать не представляло возможным.

Встав со стола вышел на улицу раздавая указание мастерам и советникам, таким образом прошло около трёх часов. Вернувшись обратно закрыл в глаз, пролежал так еще несколько часов пока не уснул. По его расчетам корабли должны были приплыть через двадцать с хвостом часов. А первое донесение прийти через два часа.

было передано ряд сообщений написанное в столицу наперекор всем правилам. Так как подтверждение статуса кораблей, могло стоить драгоценное время. И уже через три часа донесение было доставлена птицами. Получив послание левый сенатор, открыв почту прочту.

«Дорогой сенатор Торг Итер Фарон вынужден доложить лично вам

однако, лазутчики пару дней назад доложили приближение сотни торговых кораблей от ближайших соседей Норгов. Потому, десятки кораблей вышли из порта, встречать дорогих гостей. Но причины их прибыти

я казался крайне туманным, так как до этого, они никогда не приближались к их берегам, направляясь в столицу.

Местные жители жили как обычно, но военачальники Хару Кант ощущали странные сомнение на их счет. Потому, по личные приказы стража на стенах было увеличена вдвое и на половину улочках. Но к сожаленью войны часто злоупотребляли положением, что ухудшало общий настрой. Злоупотреблять этим, было крайне глупо, так как потерять контроль над городом, был идентично предать своего господина дома. Такой позор он не мог-бы стерпеть, даже если многие знали их скверный характер. Единственное, что радовал его родной братишка, командующий отрядом всадников Тару Кант.

Одаренный, талантливый стратег, но ему явно не хватало физического таланта, потому он мог забыть, чтобы сменить брата, но люди доверяли ему. Зная свой возможность, он пытался расширить его, чтобы не быть, для ближайшего человека грузом позади. Приняв вместе с ребятами в юные годы таверне обед безбрачие, набирал опыта в ледниках за чертой города.

Решив очередной раз выйти за чертой вместе с отрядом, он ощутил странные ощущение беспокойства, после того как закрылись двери позади скрутил живот, но он решил продолжить проход и не останавливаться по напрасно. Проходя через холмы, лошадь упал, поскользнувшись в одной из множества камней, вывихнув плечи, не пройдя ни дня, дальше по дороге встретили белых медведей из-за чего ушли из жизни двое людей, которые прикрыли с собой командира, который не мог даже поднять копье, но охота было не напрасно, захватив собой тушу медведя и двух зайцев. Но тела пришлось оставить в вечных ледниках, взяв с собой парочку украшений для близких их людей, чтобы они помнили о них. Никто, не винил его, так как знали, что любая вылазка чревато смертью и они на это были готовы.

Ночь он провел в кроватке у лекарей с перевязанными плечами. Один в палате, это с одной стороны разочаровывало, с другой, он никого не ждал. Хару желал, присмотреть за ним, единственным человеком кого мог звать семьей, но доклад лазутчиков многое изменил его планы. Плохое предчувствие, который он желал спрятать глубоко в себе, подтвердился. Ведь пока братишка играл с отрядом, он как можно сохранял спокойствие с урегулированием жизни в нём, но теперь с этим донесением, многое могло оказаться под вопросом.

В северных водах корабль совета столкнулся с флотом Норгов, в результате отважных боев совет потерпел поражение, утопив с собой три раза больше кораблей. И теперь их корабли несли курс прямо к ним и через два дня должны были высадится на суще. А дальше оставался полтора часа до ворот города.

Положив сверток с донесением в ящик стола вместе с другими стопками незначительных бумаг, такие как доклады, налоговые свертки и идентификационные документы. Отправил лазутчиков к берегам, чтобы они могли видеть каждый их шаг. При этом пригрозил им молчанием, на это они только поклонились и вышли за пределы городка.

Его, хотя осознавал, что хоть народ за него, но Тару уже выделялся среди других, и мог в будущем претендовать на его место главы города.

Он все ещё лежал в койке осматривая из окна койки в стены домов и разные оттенки крыш. Где-то глубоко в себе завидовал тем, кто жил в них. В некотором смысле они жили жизнью, который у него никогда не будет. А всё из-за решения, который от него никак не зависел. Будто кто-то уже все решил за него, перед его рождением, хоть они и добились куда выше высот, тем родители, но это было не его воля.

Сам запросто все променяли бы, проживая жизнь одного из этих масс, оставаясь всего лишь знакомым для боевых товарищей. Без всякой клятвы, который дал с дуростью в молодые годы. Перед народом он был, тем кого ставят в пример, но для себя являлся обманщиком. Тем, который не заслужил признания, даже и близко не подошел.

И чтобы сбежать от этих мыслей, он постоянно убегал с отрядом из стен города, а охота было всего лишь причиной для этого. Сражаясь с белыми медведями, моржами, волками, помогая товарищам, принося добычу в город, он сосредотачивался в процессе, не занимая голову лишним словами. Причиной чтобы не возвращаться сюда, в чужой для себе городок.

Однако, сейчас как бы он не старался, в итоге остался один на один со своими мыслями и прежде всего с страхами. Самой большой его страх, давно сместил сам факт смерти, изменив саму конструкции понятий. Это было сожаление, так как прекрасно осознавал, что никто и никогда не ощутит боль утраты после его кончины. У него никогда не будет жены и детей, что вспоминали бы его как о человеке.

А к товарищам, он скорее был как командующим, которого вспомнят невзначай в трактире за кружкой эля, вина и горячительных напитках.

Решив наконец уйти из города, решил встать и выйти в город, посчитав, что его всё равно никто не будет останавливать. Смертников в городе кроме них, никого нет.

Решив развлечься последний раз в жизни, попросил помощницу бутылку самого дорого привозного вина, и парочку блудниц забылся в беспамятстве. Проснувшись от похмелья, оттолкнув женщин с кровати на холодный пол, вышел на улицу, солнце также ярко светил в глаза. Время было приблизительно в пять утра, а завтра утром нужно было ожидать неприятелей. Наблюдая на обычных жителей, которые ничего не знали, жили будто всё нормально. От этого, он беспокойство ненадолго отступал.

Прогуливаясь по городу, он заглянул в почтовый станцию расписав семь пергаментных листов, поставив пометку военачальника с пометкой срочно и продолжил прогулку к лекарям. Хоть, он провел всего день после травмы, но позволять отдыхать, дальше не мог. Без него всадники были всё равно без головы. Другими словами, он нуждался в него, хотя осознавал, что хоть народ за него, но Тару уже выделялся среди других, и мог в будущем претендовать на его место главы города.

Он все ещё лежал в койке осматривая из окна койки в стены домов и разные оттенки крыш. Где-то глубоко в себе завидовал тем, кто жил в них. В некотором смысле они жили жизнью, который у него никогда не будет. А всё из-за решения, который от него никак не зависел. Будто кто-то уже все решил за него, перед его рождением, хоть они и добились куда выше высот, тем родители, но это было не его воля.

Пятое глава: Прощание

Сам запросто все променяли бы, проживая жизнь одного из этих масс, оставаясь всего лишь знакомым для боевых товарищей. Без всякой клятвы, который дал с дуростью в молодые годы. Перед народом он был, тем кого ставят в пример, но для себя являлся обманщиком. Тем, который не заслужил признания, даже и близко не подошел.

И чтобы сбежать от этих мыслей, он постоянно убегал с отрядом из стен города, а охота было всего лишь причиной для этого. Сражаясь с белыми медведями, моржами, волками, помогая товарищам, принося добычу в город, он сосредотачивался в процессе, не занимая голову лишним словами. Причиной чтобы не возвращаться сюда, в чужой для себе городок.

Однако, сейчас как бы он не старался, в итоге остался один на один со своими мыслями и прежде всего с страхами. Самой большой его страх, давно сместил сам факт смерти, изменив саму конструкции понятий. Это было сожаление, так как прекрасно осознавал, что никто и никогда не ощутит боль утраты после его кончины. У него никогда не будет жены и детей, что вспоминали бы его как о человеке.

А к товарищам, он скорее был как командующим, которого вспомнят невзначай в трактире за кружкой эля, вина и горячительных напитках.

Решив наконец уйти из города, решил встать и выйти в город, посчитав, что его всё равно никто не будет останавливать. Смертников в городе кроме них, никого нет.

Как только вышел из госпиталя, к нему подбежал лекарь, что-то невразумительное крича вслед, остановившись от удивления увидел перед собой пожилого человека с длинной конусообразной бородой.

«-Прошу молодой человек, остановитесь вам нужно лежать и отдыхать в кровати, восстанавливаться после тяжелой травмы» Сказал, с легка дедовской теплотой, но ы голосе ощущался некий тонки страха, который, он явно прятал под маской дружелюбия.

Улыбнувшись ответил «-Мне уже на много лучше» Ска

зав, демонстративно подвигал плечами, отвернувшись, добавил «-Благодарю, мне действительно стало проще, но в будущем утруждать вас уже не буду, а теперь позвольте откланяться.» На это лекарь, что-то хотел добавить, но слишком свежо было в воспоминания, когда перед ним раненые воины отказывались лечится пока их командующий, лежал в беспамятстве. Теряя драгоценное время, провожая грустным взглядом командира.

Лекарь не мог знать, ценят ли они настолько высоко командира или потеряли кого-то в бою. Потому, он проконтролировал, чтобы коллеги занялись ими. А сам занялся им, хоть и жизни к счастью ничего ему не угрожало. Вправив ему плечи, намазав место вывиха лекарственные травы, должна было ему помочь. Помахав за спину, ушел залечивать раненых, посчитав себе, что ему низко платят, чтобы останавливать таких господ.

В первом деле, он решил отправиться в конюшню, именно там он мог поговорить со своим конем и, если повезёт встретится с товарищами. Но перед этим соскочить, в дом к одному из умерших, вчера в охоте. Постучав в дверь три раза, отошел на крыльцо, чтобы хозяева дома смогли увидеть гостя. Это было самой сложной части в работе, посещая дома, докладывая печальные вести. Конечно, он был не обязан, этого делать, это работа ложился на почтальонов, иногда на близких по службе людей, но он считал своим долгом. Так же как он возлагал жизнь на них, также и он был ответственным за подопечных. Иногда, товарищи, зная его характер сами возлагали передать после смерти, то что не могли писать в письмах.

В этот раз, прошло много времени и вероятно они уже знали о грустных вестях. И только это могло, не много облегчить его душу, казалось бы, он столько раз так делал, но к этому невозможно было как-то привыкнуть. Можно понять основные поведения, систематизировать их, но не смирится. Нельзя убежать от себя, а радоваться тем, что к себе не надо будет приходить, как-то совсем не радовало.

Дверь отворился в темной комнате на встречу вышла бабушка, держа в руках на металлическом овальном подносе тускло догорающую свечку. По взгляду можно было понять, что все слова, который, он просил передать два года назад было абсолютно лишними, при этом он и слова дано забыл, помня только суть слов. Она узнала его сразу, того кого часто упоминал сын.

Молодой тридцатилетний мужчина, среднего роста с белыми волосами, но ярко-синими глазами, худощавого телосложение. Обычно таких описаний хватало, чтобы он не был, ни на кого похож.

«-Здравствуйте, я пришел к вам в качестве гостя.… И» Увидев, как на её глазах стекли слезы, в одночасье затупился, не зная продолжать произносить выученные слова или позволить в тишине всплакнуться.

Понимая весь тяжелый груз, который в один момент упал на её худых и тощих плечах. Подойдя к ней, не думая ничего обнял, бабуля сначала попытался оттолкнуть, но что-то внутри мешало ей, а слезы никак не унимались. Этим умершим был его единственным сыном, из-за чего поначалу не желали брать в армию, но кто-то сверху решил присмотреть за ним, и уже через пару дней, он вовсю хвастался тем, что попал в известный конный отряд Кант.

Привилегия тех, кто там состоял не могла сравнится с другими, так как количество коней на все провинцию было ограниченно, не достигали выше девятисот.